Оксана Чекменёва

Место, где живёт счастье

Пролог

Иногда подслушивать полезно

11 июня 2042 года

– Котик, что случилось?

Меня передёрнуло. Терпеть не могу эти идиотские прозвища – котик, зайчик, ёжик. Одна, помню, называла меня мышонком – с ней у нас до постели так и не дошло, я распрощался практически сразу же и больше ей не позвонил. Неужели я, действительно, для некоторых женщин ассоциируюсь с этими мелкими зверьками, и это с моим-то ростом?

– Ты что, меня совсем не хочешь? – губки надуты, голосок утрированно детский – маленькую девочку обидели! Может, с кем-то подобное и прокатывало, но у меня такое поведение тридцатилетней женщины ничего, кроме отторжения не вызывало.

Но дело даже не в этом, я уже видел у прежних своих подружек подобные гримаски, но никогда так не реагировал. В конце концов, это всего лишь секс, причём, для меня – последний перед долгими годами целибата. Так в чём же дело? Почему моё тело отказывается слушать голос разума, говорящего – трахни её, получи своё удовольствие, вручи ей дежурную драгоценную побрякушку и уходи, как постоянно делал в последние двадцать лет с сотнями других женщин.

– Ничего, такое бывает. Усталость, стресс. Но у меня есть волшебная таблеточка, поверь, ты до утра остановиться не сможешь, проверено!

И что я должен на это ответить? Что никакая таблетка мне не нужна? Что подобная помощь предназначена для тех, кто не может, а я просто... не хочу! Я, молодой, здоровый мужик, нахожусь в постели с обнажённой женщиной с роскошным телом и немалым опытом, и просто её не хочу, потому что это... Неправильно! Вот оно, это слово, вот тот самый блок, мешающий мне насладиться ни к чему не обязывающим сексом с женщиной, знающей правила игры.

Правда, сегодня я слегка отступил от своих правил и притащил её на выдачу дипломов – мой младший братец закончил, наконец, школу. Да, понимаю, зря, но так уж вышло. Если честно, я просто забыл об этом, закрутился в больнице, сдавал дела, потом сделал несколько экстренных операций – авария автобуса, много раненных, хирургов не хватало, так что, хотя я уже официально уволился, но здание больницы покинуть не успел, поэтому уйти просто не смог, включился в работу. Под утро рухнул на диван в кабинете главврача, он, по совместительству, ещё и мой старший брат, так что ключи у меня были.

Проснулся от звонка Изольды, она радостно сообщила, что взяла на работе отгул, поскольку знала, что с сегодняшнего дня я свободен, и она решила, что мы проведём этот день вместе. Я был спросонья, и лишь этим могу оправдать то, что совершенно забыл, какой сегодня день, так что, на автомате, согласился. К тому же, мы уже дважды встречались, и она ясно дала понять, что совсем не против оказаться со мной в постели, что, собственно, и было моей целью знакомства с ней.

И вот, когда мы уже пообедали в роскошном ресторане, который выбрала она, точнее, она обедала, а я завтракал, и уже собрались ехать к ней домой, раздался звонок от моей невестки. Она поинтересовалась, помню ли я про выпускной своего младшего брата, потому что вся семья выезжает через пятнадцать минут, а меня до сих пор нет. Я пообещал приехать прямо в школу, думал, что придётся перенести запланированное «мероприятие» с Изольдой на завтра, но она предложила поехать со мной. Наверное, думала, что познакомившись с моими близкими, переведёт наши отношения на более высокий уровень. Наивная. Всю скучнейшую церемонию вручения дипломов мы просидели чуть в стороне от членов моей немаленькой семейки, а потом сразу же уехали, я её даже не познакомил ни с кем, зачем?

И вот теперь я лежу, голый, на широкой кровати в её спальне, и думаю – что я вообще здесь делаю, и под каким бы предлогом удрать. Потому что глотать её чудо-таблеточки я точно не намерен.

– Котик, ты меня вообще слышишь? – в голосе Изольды были явственно слышны раздражённые нотки, хотя она и старалась их подавить.

Тяжело вздохнув, я открыл рот, чтобы наплести что-нибудь, хоть что-то, а потом удрать из этого дома и от этой женщины, которая с каждой секундой раздражала меня всё сильнее, и в этот момент спасение явилось ко мне в виде звонка в дверь.

– К тебе пришли, – подхватился я, с трудом скрыв вздох облегчения.

– Я никого не жду, – она попыталась уложить меня обратно. – Позвонят и уйдут.

Но звонивший был настойчив. Трель звонка не смолкала секунд тридцать, потом раздался стук в дверь, причём стучали явно кулаком.

– Может, откроешь? – предложил я, потому что вся эта ситуация раздражала меня всё больше.

– Я не хочу никого видеть, кроме тебя, – женщина попыталась погладить мою грудь, но я отстранился.

В это время стучащий подключил ещё и ногу, а потом раздался звонкий девичий голос.

– Открывай, Иззи! Я знаю, что ты дома. Открывай, или я вызову полицию, и они выломают эту чёртову дверь.

– Дьявол! – Изольда изменилась в лице, вскочила с кровати и, подбежав к открытому окну, высунулась наружу, прикрывая обнажённую грудь занавеской.

– Прекрати орать, Джинни, я сейчас открою.

Стук стих. Изольда быстро накинула коротенький халатик и кинулась к двери. Притормозила, вернулась, чмокнула меня в губы.

– Подожди минутку, котик, сейчас я быстренько от неё избавлюсь, и мы продолжим.

Слыша, как она сбегает по лестнице, я пожал плечами и начал одеваться. Продолжения не будет.

К тому моменту, как я оделся и вышел на лестницу, входная дверь распахнулась, впуская ту, что так рвалась внутрь.

– Зачем нужно было устраивать этот спектакль? – я едва узнал негромкий голос Изольды, столько в нём вдруг появилось яда и ненависти. Ого, вот это поворотик. Я притормозил и остался на верхнем пролёте лестницы, так что собеседницы видеть меня не могли, как и я их, зато прекрасно при этом слышал.

– Я не стала бы этого делать, если бы ты не сменила замки, – голос второй собеседницы, которую Изольда назвала Джинни, звучал тихо и устало, разительно контрастируя с раздражённым голосом блондинки. – Это всё-таки и мой дом тоже.

– Даже и не надейся! – Изольда буквально исходила ядом. – Дом этот ты не получишь. Говори, что хотела и проваливай. Я занята.

– Просто отдай мне мои деньги, и я уйду. Мне они нужны, и очень срочно.

– Никаких денег до твоего совершеннолетия, в завещании бабушки это чётко прописано. Не пытайся выцарапать их у меня раньше срока. Для этого мелкого ублюдка я не дам ни цента.

– Сегодня одиннадцатое июня, – с намёком произнесла Джинни.

– Уже? Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!

– Отдай деньги, Иззи, они мои. Теперь у тебя нет повода мне отказывать.

– И ты собираешься спустить их на это недоразумение, которое вообще жить не должно!

– Не говори так об Арти, он ведь и твой брат тоже.

– Этот ублюдок мне не брат! Это из-за него мама умерла. Лучше бы он тоже сдох, как наш папаша.

– Не смей винить его в этом! Он никого не просил о жизни, тем более – о такой. Ты можешь винить отца в том, что он предпочёл другую женщину, но никто не заставлял маму пить те таблетки. Она могла жить ради нас с тобой, я нуждалась в ней, но она предпочла уйти. Она сама выбрала свой путь, и не смей винить в этом Арти. Просто отдай мне деньги, и больше ты меня не увидишь, обещаю.

– Денег нет.

– Что? Ты лжёшь! Я видела завещание, бабушка оставила нам с тобой все свои деньги, а это немало. Отдай! Мне нужно оплатить операцию Арти, по квоте ждать ещё лет пять, не меньше, а чем он будет старше, тем сложнее ему будет адаптироваться.

– Я же сказала – денег нет! Я их уже потратила.

– Ты не имела права! Они мои!

– Имела. Как твой опекун – имела. Содержание девочки-подростка – удовольствие не из дешёвых. Так что денег не осталось. Ни цента. Поэтому исчезни из моей жизни и больше не появляйся, я не желаю больше слышать ни о тебе, ни об этом мелком уродце.

Я с содроганием слушал этот разговор, недоумевая, как можно быть настолько жестокой. И как хорошо Изольда скрывала передо мной свою стервозную сущность. Украсть наследство своей сестры и отказаться отдать эти деньги, необходимые, чтобы оплатить операцию брата – такое у меня просто в голове не укладывалось. Я вырос совсем на других ценностях, семья и дети у нас всегда были на первом месте. И я даже представить не мог ситуацию, когда кто-то из родственников попросит помощи, и ему откажут. Да вся семья поднималась, как один, когда кто-то из нас оказывался в беде. Я ощутил сильнейшее отвращение к Изольде и сочувствие к её сестре, которая так заботилась о больном брате, хотя, судя по голосу, сама была ещё совсем юной.

И ещё один момент – уж не знаю, насколько велико было наследство, оставленное Джинни бабушкой, но если она планировала оплатить операцию, которую делают по квоте – сумма была немаленькой. Будучи хирургом, я в этом разбирался. И потратить подобные деньги за несколько лет на подростка не так-то просто, если только не покупать ему пони и спорткары. Интересно, почему этому ребёнку нужна именно платная операция? Видимо, у него нет медицинской страховки, либо подобная операция страховкой не покрывается, но, судя по звучащему в голосе Джинни отчаянию, операция ребёнку, действительно, необходима.

– Это неправда! Ты не могла потратить на меня все деньги! – Джинни практически задохнулась от шока. – Те два года, что я жила с вами, меня содержал Джозеф, а не ты. А уехав в колледж, я не видела от тебя ни цента.

– Докажи! – Голос Изольды звучал насмешливо. – Твоё слово против моего. А я, если понадобится, скажу, что ты у меня на золоте ела и в шелка одевалась, вот денежки и тю-тю!

– Джозеф подтвердит мои слова!

– Ха! Да кто поверит-то? Бывший муж говорит, что его бывшая жена – ведьма, это ж классика жанра, к подобному никто и не подумает прислушаться. Так что, шагай отсюда, видеть тебя не могу, ничего не получишь.

– Я подам в суд, – голос Джинни был тих, но решителен.

– Флаг в руки, барабан на шею, – Изольда явно издевалась. – На какие шиши, скажи, пожалуйста? Адвокаты стоят дорого, а шансов у тебя – ноль. Я ж говорю – потратила я денежки на твоё воспитание, вот и всё. Ни один адвокат за подобное проигрышное дело не возьмётся, ведь ты даже оплату после выигрыша дела гарантировать не сможешь. А бесплатно никто за это браться не захочет.

А вот тут она ошибалась. Один такой точно имелся. Мой родственник Флетчер. Более ушлого законника ещё поискать, опыт огромный, в основном он работал на семейную корпорацию, но частенько брался за интересные дела «на стороне», при этом абсолютно бесплатно, исключительно из любви к искусству. Вот ему я и позвоню первым делом, он вытрясет с этой мерзавки не только украденное наследство сестры, но так же проценты и компенсацию морального ущерба, а может и ещё что-нибудь, уж он придумает – что. Только нужно собрать побольше фактов, так что постою, послушаю, может, ещё что-нибудь интересно всплывёт.

– Я ведь не только на бабушкино наследство могу претендовать, – голос Джинни звучал твёрдо и решительно. – Этот дом тоже немалых денег стоит. Думаю, две трети от его продажи вполне покроют оплату хотя бы одной операции.

Вот как. Операций-то ребёнку нужно, оказывается, минимум две. Да уж, чтобы потратить такую сумму на сестру, Изольда, действительно, должна была её на золоте кормить и в шелка и соболя одевать.

– Дом? Дом не отдам! И почему две трети?

– Потому что это папин дом. И наследников у него трое. Ты, я и Арти.

– Этот тупой ублюдок не наследник! У него другая фамилия и прочерк в графе «отец» в свидетельстве о рождении!

– Да, вы с тётей Сэнди постарались, всё сделали, чтобы малыш не считался частью нашей семьи. Но есть генетическая экспертиза, и она однозначно докажет, что Арти – папин сын.

– Экспертиза-то существует, вот только что ты для сравнения брать будешь? Отца-то кремировали, так что даже эксгумацию сделать не удастся. А ни я, ни тётя Сэнди не согласимся сдать анализ ДНК, это дело добровольное. Так что доказать связь этого ублюдка с нашей семьёй у тебя не получится.

– Зачем все эти сложности? Я сама сдам анализы и докажу, что Арти мой брат, а стало быть, папин сын.

Пауза, а потом смех Изольды, резкий, неприятный. Я не видел в ситуации ничего смешного, но смех этот мне не понравился.

– Что смешного? – удивлённо спросила Джинни.

– Так тебе ничего не рассказали? Неужели даже тётя Сэнди не проболталась. Поверить не могу! Ну, надо же!

– О чём ты? И что должна была сказать мне тётя Сэнди? Я не видела её с папиных похорон.

– Да так, ничего особенного, вещь совсем незначительная. Ладно, можешь делать анализы, это даже к лучшему. Тогда уж точно ничего доказать не сможешь.

– Смогу! Арти – папин сын, это увидит любой, имеющий глаза.

– Он-то, может, и да. А вот ты...

– Что? Договаривай!

– Да ладно! Неужели сама никогда не задумывалась, в кого ты такая тёмненькая? У двух светловолосых родителей не может родиться черноволосый ребёнок! Это закон генетики, ты же учила в школе биологию.

– Неправда! Папа говорил, что я пошла в его бабушку, у неё тоже были тёмные волосы.

– Ха! Конечно, он тебе это сказал. Он не хотел, чтобы его любимица догадалась обо всём. Но вот почему мама не сказала тебе правду – не понимаю.

– Какую правду? Что папа не был моим отцом? Я не верю. Он любил меня. Если бы я была чужим ребёнком...

– Вот это меня всегда и бесило – то, что он тебя любил. Я была его родной дочерью, только я, но именно ты для него была светом в окошке.

– Ты поэтому меня всегда терпеть не могла? – голос Джинни звучал чуть громче шёпота.

– Да! Они не должны были тебя любить, ты же кукушонок, но они любили. И поэтому я тебя возненавидела.

– Они? – переспросила Джинни. – Не должны были любить ОНИ? Оба? То есть, я не только не папина, но и...

– Да! Ты вообще чужая. Совсем! – голос Изольды просто сочился ядом, она буквально выплюнула: – Кукушонок!

– Меня удочерили? – голос Джинни потерял всякие краски, и я вдруг испытал сильнейшее желание броситься вниз и поддержать её, обнять, успокоить. Нелегко узнавать о себе подобные вещи, в любом возрасте нелегко.

Помню, мне было около трёх лет, когда я как-то вдруг осознал, что родителей у меня нет. Я был обожаемым, любимым и заласканным младшим ребёнком в огромной семье, где дети – большая редкость, и никогда не чувствовал, что мне чего-то или кого-то не хватает. Помню, дядя Гейб принёс меня посмотреть на нового родственника, с которым, по его словам, я вскоре смогу играть. Сидя на руках у дяди Гейба, я скептически смотрел на маленький кулёчек, из которого выглядывало крошечное красное сморщенное личико, не представляя, как можно играть вместе с ЭТИМ, если оно ни ходить, ни говорить не умеет. А потом услышал:

«Это Брайан, наш сын», – это сказал дядя Шон, который и держал этот кулёчек на руках.

«Сын?» – переспросил я.

Это слово я знал, у дяди Гейба был сын, дядя Адам, но он был такой же большой, как и сам дядя Гейб. Я не знал, что маленький тоже может быть «сын».

«Да, сын, – повторил дядя Шон, улыбаясь. – Я его папа, а Майя – мама».

Он улыбнулся тёте Майе, которая ещё называлась «жена». А теперь ещё «мама» Брайана. Дядя Адам был «сын», но мамы у него не было, и я совсем запутался. Поэтому уточнил:

«А я – сын?»

Дядя Гейб и дядя Шон переглянулись, потом дядя Гейб сказал:

«Да. Каждый из нас – чей-нибудь сын».

И я спросил:

«А у меня есть папа?»

Тогда-то я и узнал, что папы и мамы бывают не у всех. И вот у меня их не было. Так получилось. Но мне очень хотелось, чтобы и у меня тоже были папа и мама, как у Брайана, поэтому я стал так называть дядю Гейба и тётю Алану, которая утешала меня, когда я плакал, рассказывала сказки, целовала на ночь и ещё называлась «дочь» дяди Гейба. Никто не возражал, а Тобиас, который был уже почти совсем большой и тоже жил с нами, и ещё назывался «брат», сказал мне, что раньше он тоже звал дядю Гейба «папа», но теперь не зовёт, потому что уже большой, а дядя Гейб на самом деле не папа и не дядя, а тоже «брат». Но мне можно так его звать, потому что я маленький, и он нам вместо папы.

И лишь много лет спустя я узнал, по какой причине у других детей были папы и мамы, а у нас с Тобиасом, и не только у нас – один только Гейб. Поэтому почувствовал в Джинни родственную душу – если она была приёмным ребёнком, значит, тоже была не нужна родным родителям.

– Официально тебя никто не усыновлял, просто записали, как свою, вот и всё.

– Подожди! Тут что-то не сходится, – голос Джинни звучал задумчиво. – Я же видела фото и видео. Где мама беременная, и где я у неё на руках через пару минут после рождения. Папа сам делал эти фото. И на них прекрасно видна родинка у меня на плече, она и сейчас там есть. Так что меня даже подменить не могли! Ты солгала! А я-то чуть было тебе не поверила. Нужно было врать только про папу, зря ты ещё и маму приплела. Зачем ты так со мной? Просто, чтобы больно сделать?

– Я не врала! – Изольда буквально шипела. – Да, ты родилась в нашей семье, но ты всё равно чужая! И я тебе это докажу!

Раздались удаляющиеся шаги, потом скрип выдвигаемого ящика, шуршание бумаги. Не выдержав, я перегнулся через перила и глянул вниз. Всё, что я увидел – черноволосую макушку и длинные, прямые волосы, рассыпавшиеся по хрупким плечикам, обтянутым зелёной футболкой с длинными рукавами.

В этот момент вернулась Изольда, и я отпрянул от перил, не желая быть увиденным.

– Вот, полюбуйся. Как видишь, я не лгала.

– Суррогатное материнство? – Джинни явно была в шоке, я, признаюсь, тоже. И она тут же озвучила мой вопрос: – Тогда почему меня не забрали? Это же бешеные деньги, почему, если их заплатили за моё вынашивание, то меня не забрали? Или мама сама не захотела меня отдавать? Но, данный контракт подобного не предусматривает, меня бы просто отобрали, как похищенную у кровных родителей. Почему я осталась у вас?

– Да потому что ты никому оказалась не нужна!

– Этого не может быть! Раз за меня столько заплатили и готовы были заплатить ещё столько же, значит, меня по-настоящему хотели. Объясни, как всё было. Ты должна мне это объяснение, раз уж сама затеяла этот разговор.

– Ладно, – голос Изольды звучал неохотно. – Расскажу, что знаю, но это не особо много. Мне было девять, со мной никто ничего не обсуждал, но что-то я подслушала, а что-то узнала позже от тёти Сэнди. Тебя, кстати, никогда не удивляло, что она тебя не любила и не взяла к себе после папиной гибели?

– Она вообще людей не особо любит.

– Да, верно, тётя Сэнди не показатель. Ладно, слушай. В общем, в то время папа сильно покалечился на стройке, где работал, и ему была срочно нужна операция, иначе он остался бы инвалидом-колясочником. Страховая с оплатой затягивала, выясняя, кто именно виноват, его начальник валил всё на папу и деньги на лечение давать отказывался, сбережений у родителей на операцию не хватало, а промедление могло быть фатальным. И тогда мама нашла какую-то посредническую фирму, которая подыскивала суррогатных матерей. Половину денег выплатили сразу, этого хватило на операцию, папа полностью поправился... Возможно, он за это тебя и любил, другой причины я не вижу.

– Дальше!

– А дальше – всё. Мама должна была поддерживать контакт с той фирмой, раз в месяц приезжать, наблюдаться. Один раз съездила, там делали анализы, УЗИ, что там ещё нужно, в общем, убедились, что ребёнок развивается нормально. А в следующем месяце она приехала, а там пусто. От здания – голые стены, телефоны отключены, владельцы в бегах, документов никаких не сохранилось. Почему это произошло – неизвестно, но концов так и не нашли. И кто твои настоящие родители, кому тебя отдавать – неизвестно. В общем, вместо второй половины денег нам досталась ты.

– И меня решили оставить?

– Не сразу. Сначала хотели отдать на усыновление. Я слышала, как мама говорила отцу, что не сможет полюбить чужого ребёнка. Тебе даже детскую не готовили и не покупали ничего, пока ты не родилась. А потом папа вернулся из больницы, куда отвёз маму рожать, такой радостный, сказал, что у меня теперь есть сестра, показывал фотки на планшете, а потом стал готовить детскую. Он сказал, что я уже большая, поэтому должна переселиться в спальню для гостей в конце коридора, а мою комнату, рядом с родительской спальней, отдали тебе. И вот тогда я тебя и возненавидела! Я знала, что ты чужая, но ты уже отняла у меня мою любимую комнату, а потом и любовь родителей! Теперь ты понимаешь, почему я НИКОГДА не отдам тебе бабушкины деньги? Ты – чужачка, и не имеешь никакого права на наследство МОЕЙ бабушки и дом МОЕГО отца, – Изольда уже практически кричала. – Так что убирайся, я не желаю видеть тебя в МОЕМ доме.

Какое-то время стояла тишина, и я уже собрался спуститься вниз и вмешаться, но тут услышал тихий голос Джинни.

– Ладно, я поняла. Я тебе неродная, прав на бабушкины деньги не имею, ты меня ненавидишь. Я согласна, у тебя есть причина... Но Арти! Он же твой брат. В вас одна кровь. Он-то тебе не чужой. Пожалуйста, я умоляю тебя, ему нужны эта операции! Хотя бы одна! Ты можешь не давать деньги мне, я принесу тебе счёт больницы, ты можешь перечислить их туда.

– Нет.

– Иззи, пожалуйста. Он же маленький мальчик, который заперт в своём теле, словно в тюрьме. И у него есть шанс выйти из этой тюрьмы к свету. Пожалуйста, помоги ему!

– Нет.

– Он же твой брат! Как ты можешь?

– Могу! Этот уродец мне никто. И я не дам ни цента, ни ему, ни тебе. А сейчас убирайся из моего дома.

– Иззи...

– ВОН! – истеричный вопль.

Дверь распахнулась, потом вновь захлопнулась, послышался приглушенный вскрик и шум падения. Неужели Изольда применила силу? Я же видел, какая эта Джинни хрупкая по сравнению с высокой старшей сестрой. Именно таких я обычно и выбирал – высоких, физически крепких, что при моей комплекции было не удивительно. И вот эта амазонка буквально спустила сестру с крыльца? А если та поранилась?

Эти мысли проносились в моей голове, пока я, прыгая через три ступеньки, сбегал вниз по лестнице, жалея, что не вмешался раньше.

– Котик, ты куда? – растерянно воскликнула Изольда, хватая меня за рукав. Мне не составило труда выдернуть его из цепких пальцев.

Притормозив на секунду, я бросил:

– Ну ты и тварь, – вложив в эти слова всё отвращение, которое испытывал к этой женщине.

Выскочив на крыльцо, я тут же обнаружил худенькую темноволосую фигурку, сидящую на нижней ступеньке и, склонив голову, рассматривающую наливающуюся кровью ссадину на грязной ладони.

– Это нужно промыть и перевязать, – я опустился рядом с девушкой на корточки и внимательнее взглянул на ладонь.

Ничего страшного, но в ранку попала грязь. Судя по грязи на коленях джинсов, девушка, слетев с крыльца, упала на четвереньки на подъездной дорожке, что могло быть чревато другими травмами.

– Спасибо, я так и сделаю, – вздохнула она. Её волосы упали вперёд и закрывали от меня лицо, но по голосу я понял, что Джинни пытается сдержать слёзы. Я достал чистый носовой платок и протянул ей.

– И лучше бы обработать чем-нибудь бактерицидным. Кто знает, какая гадость может оказаться на этой дорожке, – я передвинул руку с платком практически под нос девушки, поскольку из-за волос она могла его не видеть.

– Спасибо, – она взяла-таки платок другой рукой и быстро вытерла щёки. – А вы что, доктор, что ли?

– Доктор, – улыбнулся я. – Так что, вставай и поехали, прокатимся до больницы, там тебе руку обработают, да и коленкам твоим рентген не помешает.

– Нет, спасибо, – девушка вздохнула и как-то съёжилась. – У меня страховки нет. Да это всё ерунда, я практически не ушиблась, всё нормально, не волнуйтесь. Вас ведь Иззи ждёт, вы на меня не отвлекайтесь, я сейчас уеду.

И она кивнула на велосипед, лежащий неподалёку от моей машины.

– С такой рукой? – я скептически поднял бровь. Девушка вздохнула, признавая мою правоту. – И с ушибленными коленями? Давай-ка я тебя подвезу, куда скажешь, заодно и поговорим. А за Изольду не переживай, пусть хоть всю жизнь ждёт, не дождётся.

За дверью послышался какой-то грохот, похоже, что-то разбилось или сломалось, но меня это уже не волновало. Эта женщина для меня больше не существовала, ну, кроме как объект, на который я натравлю Флетчера. А вот помочь этой хрупкой девушке стало для меня, почему-то, очень важным.

Игнорируя или просто не видя мою протянутую руку, Джинни встала, подобрала со ступеньки помятый документ и, чуть прихрамывая, пошла в сторону своего велосипеда.

А я снова поразился, какая же она худенькая, почти прозрачная. Тронь – переломится. Ростом она была около пяти с половиной футов (* около 168 см), для человека рост вполне приличный, но рядом со мной казалась совсем крохотной. Я обогнал её, подхватил велосипед и, сложив, решительно засунул в багажник своего внедорожника, туда разве что слона запихнуть не удастся, остальное – легко. Потом распахнул пассажирскую дверь и взглянул на девушку. Она стояла, глядя на то место, где прежде лежал велосипед, словно не решаясь посмотреть на меня.

– О чём вы хотели поговорить? – спросила она, всё так же не глядя на меня.

– О том, что могу помочь тебе и твоему братишке.

Она резко обернулась и быстро, насколько позволяло ушибленное колено, подошла ко мне, убирая волосы за уши так, что я теперь прекрасно мог видеть её лицо.

– Помочь? – ещё не веря, но уже с проблеском надежды, спросила она, подняв голову, чтобы взглянуть мне в лицо. А я, застыв, вглядывался в это худенькое, бледное личико, с синяками под глазами, словно от болезни или хронического недосыпа. Я поймал взгляд огромных, ярко-зелёных глаз, и остолбенел. Я готов был смотреть и смотреть в эти глаза, не отрываясь. Мне хотелось унести эту кроху на край света, укрыть от любых бед и страданий, сделать так, чтобы эти синяки исчезли с худенького лица, чтобы с него никогда не сходила улыбка. Хотелось наказать всех её врагов и обидчиков, заботиться обо всех, о ком заботится она. Хотелось просто быть рядом, дышать с ней одним воздухом, потом что сама она – мой воздух, моё дыхание, моя жизнь.

Слишком часто я слышал, как мои близкие описывают это состояние, чтобы не понять, что за чудо снизошло на меня. «Один взгляд, одно прикосновение», – говорили они, но некоторым хватало только взгляда. Сомнений у меня не осталось, но я всё же протянул руку к девушке, которая, замерев, смотрела на меня широко раскрытыми, удивлёнными глазами, подхватил её ладошку с тонкими пальчиками, просто утонувшую в моей, и почувствовал ЭТО.

Все, испытавшие подобное чудо, описывали его немного по-разному, сходясь в одном – описать подобное просто невозможно. «Удар молнии», «мини-взрыв», «словно бы током шибануло», – вариантов я слышал много, и все они подходили и не подходили к тому, что только что со мной произошло. Одно я знал точно – подобного счастья я никогда не испытывал за всю свою довольно-таки долгую жизнь.

Я смотрел на вздрогнувшую от моего прикосновения Джинни и знал, что она испытывает то же самое. Разница была в том, что я понимал, что с нами происходит, а она – нет. И рассказать ей прямо сейчас, значило напугать, потому что люди с подобным не сталкиваются и ничего об этом не знают. Сейчас главное – удержать её рядом любой ценой, дать ей время привыкнуть ко мне, и только потом ошарашивать признанием. А так хотелось просто взять и сказать:

– Привет, меня зовут Кристиан, и я – твоя половинка.

Глава 1

Мой ангел-хранитель в отпуске

11 июня 2042 года, среда

От сильного толчка в спину, я слетела с крыльца и приземлилась на четвереньки на подъездную дорожку, точнее, на коленки и одну ладонь, так как в другой всё ещё сжимала бумагу, перевернувшую всё моё представление о себе и окружающих. Постояв в таком положении несколько секунд, я дождалась, когда пройдёт так не вовремя нахлынувшее головокружение, а потом поднялась, собираясь как можно скорее убраться отсюда. Но боль, пронзившая левое колено, нарушила мои планы, и я, едва сдерживая слёзы, опустилась на нижнюю ступеньку крыльца.

И что мне теперь делать? Разве мало того, что вот уже несколько месяцев я держалась, фактически, только на силе воли, разрываясь между учёбой, работой и Арти? И этим, похоже, окончательно подорвала своё здоровье, поскольку в последнее время постоянно накатывает слабость, головная боль стала чем-то привычным, а порой ещё и температура поднимается, к счастью, невысокая. И к этому ещё и ушибленное колено? Ну, честно, сколько ж можно на меня одну? Как я сегодня вечером буду таскать подносы между столиков, если мне даже стоять больно?

А ведь как всё хорошо начиналось. Сколько планов было у меня ещё утром, я была уверена, что с сегодняшнего дня всё плохое и тяжёлое останется позади. Я закончила колледж, что далось мне весьма непросто, но диплом был у меня на руках, и это означало возможность устроиться на нормальную работу. А найдя её, я собиралась подать прошение о назначении меня опекуном Арти, ведь после операций он уже не нуждался бы в круглосуточном присмотре и мог покинуть интернат. Да, ему всё равно требовалась бы коррекционная школа и длительная реабилитация, но бабушкиного наследства хватило бы и на это, я всё просчитала, к тому же Арти, как сироте-инвалиду, были положены многие льготы, та же реабилитация, просто нужно было приложить некоторые усилия и связаться с нужными организациями. Я всё распланировала, я так мечтала, что мы, наконец-то, будем вместе, что Арти сможет жить нормальной жизнью. С некоторыми ограничениями, конечно, но всё же не так, как сейчас. А теперь всё пошло прахом.

На фоне этого меркла даже правда о моем происхождении. Да, я не была кровным ребёнком, но родители меня любили, в этом я была абсолютно уверена, поэтому, да, я была шокирована, но это не стало для меня трагедией. А вот потеря наследства, а с ним и надежды для Арти – это стало ударом, да ещё каким.

Ладно, нужно стиснуть зубы, встать и убраться отсюда подальше, сидение на крыльце уже давно неродного дома ничего не изменит. Я оперлась свободной рукой о ступеньку, чтобы встать, и тут же, зашипев от боли, отдёрнула её. При ближайшем рассмотрении, на ладони обнаружились кровавые ссадины, несколько крошечных камешков забилось под кожу. А ведь это правая рука, рабочая. Видимо, у моего ангела-хранителя с сегодняшнего дня отпуск, только этим я могу объяснить столько неприятностей, свалившихся на меня разом.

Дверь за моей спиной распахнулась и снова закрылась, послышались тяжёлые, явно не принадлежащие Иззи шаги. Кажется, теперь я знаю, чем, а точнее – кем она была занята, и почему вышла ко мне в одном халатике, словно только что встала с постели. Я не стала оборачиваться, дожидаясь, что владелец огромного внедорожника, стоящего возле дома – теперь-то я догадалась, что это вовсе не новая причуда Иззи, – обойдёт меня и уедет, но шаги затихли, и послышался низкий, красивый голос:

– Это нужно промыть и перевязать, – сквозь завесу волос я увидела боковым зрением, а скорее почувствовала, что мужчина опустился рядом со мной.

– Спасибо, я так и сделаю, – вежливо ответила я, недоумевая, почему он остановился. Невелика травма, я же не с проломленным черепом валяюсь. Да и то, большинство людей даже мимо такого прошли бы, не задерживаясь.

– И лучше бы обработать чем-нибудь бактерицидным. Кто знает, какая гадость может оказаться на этой дорожке, – мужчина, похоже, и не собирался уходить. Более того, у меня перед глазами вдруг появилась рука, держащая чистый носовой платок. Отложив договор о предоставлении услуг суррогатной матери, который продолжала держать в руке, я взяла его, стараясь не коснуться ладони, которая показалась мне какой-то уж слишком большой.

– Спасибо, – я быстро вытерла щёки и, не удержавшись, спросила. – А вы что, доктор, что ли?

– Доктор, – к моему удивлению, подтвердил мужчина. А ведь я это так брякнула, наобум. С другой стороны, кто ещё станет говорить «обработать чем-нибудь бактерицидным»? А мужчина, между тем, не унимался: – Так что вставай и поехали, прокатимся до больницы, там тебе руку обработают, да и коленкам твоим рентген не помешает.

И коленки заметил? Да, на джинсах остались недвусмысленные пятна. Скорее всего, он слышал наш разговор с Иззи, по крайней мере – его окончание. И, видимо, догадался, что та спустила меня с крыльца, в самом прямом смысле этого слова. Может, он поэтому и вышел практически следом? И теперь предлагает отвезти меня в больницу. Только какой в этом смысл? Отсидеть несколько часов в очереди в бесплатной клинике, чтобы услышать, что это всего лишь ушиб?

– Нет, спасибо, – вздохнула я. – У меня страховки нет. – Про бесплатную клинику даже упоминать не стала, и так всё понятно. – Да это всё ерунда, я практически не ушиблась, всё нормально, не волнуйтесь. Вас ведь Изольда ждёт, вы на меня не отвлекайтесь, я сейчас уеду.

И я кивнула на свой велосипед, лежащий неподалёку. Хватит того, что сестрица и так меня ненавидит, отвлекая её мужчину, я только масла в огонь подолью.

– С такой рукой? – в его голосе отчётливо послышалась насмешка, словно я сказал что-то очень глупое. Я вздохнула, признавая его правоту, а он сделал контрольный выстрел: – И с ушибленными коленями? Давай-ка я тебя подвезу, куда скажешь, заодно и поговорим. А за Изольду не переживай, пусть хоть всю жизнь ждёт, не дождётся.

Даже так? Получается, он вовсе не на минутку вышел, посмотреть, не слишком ли я пострадала от руки психанувшей сестры. Видимо, не всё так, как мне показалось вначале. Впрочем, что я вообще знаю об Иззи? Мы не виделись и не общались почти четыре года, с тех пор, как я перебралась в общежитие колледжа. И это при том, что находился он в этом же городе.

За моей спиной что-то грохнуло, похоже, Иззи нас подслушивала и теперь вымещала гнев на первом, что подвернулось под руку. Странно, что она не вышла и не запустила этим чем-то в меня, прежде она не стала бы сдерживаться. Видимо, присутствие этого мужчины её всё же удержало, не хотела демонстрировать ему свой отвратительный характер, а вот в нас с Джозефом тарелки летали довольно регулярно.

Опасаясь, что в любой момент могу оказаться в «зоне обстрела» – кто знает, насколько Иззи хватит выдержки? – я подхватила документ со ступеньки двумя пальцами, поскольку платок так и остался у меня в руке, встала и тут же почувствовала, как ушибленное колено пронзило болью. Игнорируя её, я пошла к своему велосипеду – вряд ли я смогу ехать, но хотя бы уйду пешком, катя его, не бросать же здесь своё единственное средство передвижения.

Но меня опередили. Мужчина обогнал меня – впрочем, сейчас это смогла бы сделать, наверное, даже черепаха, – подхватил велосипед и быстро сложил его, моментально разобравшись, как это сделать. Мне обычно приходилось возиться несколько минут, а он взял и сложил! Пока я, застыв на месте, переваривала такую оперативность, раздался характерный шум, указывающий на то, что моего «коня» уложили в багажник этой огромной машины. Наверное, всё же придётся воспользоваться помощью этого человека, до кампуса около шести миль, в автобус меня с велосипедом не пустят, а колено болит всё сильнее.

Потом я вспомнила его слова и решила уточнить.

– О чём вы хотели поговорить?

– О том, что могу помочь тебе и твоему братишке.

Вздрогнув, я резко развернулась, пытаясь увидеть того, кто это сказал, но упавшие на лицо волосы мне помешали. Мне показалось, что я ослышалась. Совершенно незнакомый человек предлагает мне помощь! Причём, это не протянутый носовой платок и даже не предложение подвезти. Если он слышал наш разговор с Иззи – а он его слышал, хотя бы часть, раз упомянул моего брата, – то должен понимать, что помощь нам нужна немаленькая. Так с чего бы ему предлагать подобное? Но... если он, действительно, сможет хоть как-то помочь Арти... Он сказал, что врач... Разве я смогу отказаться от предложенной помощи? Не для себя ведь, для брата.

Настолько быстро, насколько позволяло ноющее колено, я подошла к машине, убирая волосы с лица за уши и впервые ясно видя своего собеседника.

– Помочь? – машинально переспросила я, поднимая глаза всё выше, поскольку тот, кто стоял передо мной, оказался просто... огромным. Он возвышался надо мной, как гора, и при этом был сложен абсолютно пропорционально, то есть не выглядел гротескно, как некоторые очень высокие люди – длинные и тощие, нет. Его плечи были широченными, и чтобы увидеть их, мне пришлось задрать голову, лицо же находилось вообще где-то в облаках. Ну, я, конечно, преувеличиваю, но шея у меня заныла, когда я, наконец-то взглянула ему в глаза. И застыла.

Более прекрасных глаз я ещё никогда не встречала. Красивого разреза, осенённые густыми длинными ресницами, за такие любая женщина отдаст несколько лет жизни, но главное – цвет. Очень необычный, серо-зелёный, я ни у кого ещё такого цвета глаз не встречала. И эти глаза смотрели на меня пристально, ошарашенно, со странной смесью недоверия и радости, причём радость явно побеждала.

Широко мне улыбнувшись, незнакомец аккуратно взял мою пораненную руку в свою огромную ладонь, в которой та просто утонула, и странное, непонятное, всеобъемлющее чувство охватило меня. Я вдруг поняла, что пойду за этим человеком, о котором я не знаю ничего, даже имени, куда угодно, хоть на край света. Что сделаю всё, что угодно, ради него. Что он отныне – моя жизнь.

От силы нахлынувших эмоций я покачнулась, голова закружилась, накатила привычная уже в последнее время волна слабости. Мужчина, только что смотревший на меня с широкой счастливой улыбкой, вдруг встревоженно нахмурился, и не успела я глазом моргнуть, как оказалась у него на руках, а в следующую минуту он уже усаживал меня на широкое, удобное сиденье и пристёгивал ремнём безопасности. Потом большая, приятно-прохладная ладонь легла на мой лоб.

– Джинни, у тебя температура, ты в курсе? – проговорил он, с тревогой всматриваясь в моё лицо.

– Температура? Наверное, – вздохнула я, мысленно прося его не убирать руку. – У меня так бывает. Да она невысокая совсем. Ничего страшного, со мной в последнее время такое иногда случается, просто переутомление. Выпускные экзамены – это и так стресс, а я ещё работаю по вечерам официанткой в баре, возвращаюсь заполночь, не высыпаюсь. Ничего, я получила диплом два дня назад, так что с учёбой покончено. Скоро найду нормальную работу и буду высыпаться.

Уж не знаю, почему я всё это вывалила на незнакомого, в принципе, человека, и кого я пыталась успокоить – его или себя, – но, похоже, его убедить не удалось.

– Температура? От недосыпа? – недоверчиво пробормотал он, потом закрыл мою дверцу, сел на водительское сиденье и завёл машину. Кстати, теперь-то я поняла, зачем ему этот монстр – в другую он просто не поместился бы. Мы отъехали буквально на полквартала, я даже не успела сообразить, что не назвала ему свой адрес, как мужчина припарковал внедорожник возле одного из домов и заглушил мотор. Потом достал откуда-то сзади небольшой медицинский чемоданчик и бутылку с водой.

– Я не хотел оставаться возле того дома, а твою руку всё же нужно обработать, – пояснил он свои действия. – Да, кстати, меня зовут Кристиан.

Кристиан. «Какое красивое имя», – думала я, наблюдая, как он достаёт из чемоданчика какой-то полупрозрачный пакет, сдавливает его, потом прикладывает к моему больному колену. Сначала я вздрогнула, предчувствуя лишнюю боль, но пакет оказался на удивление холодным, и я практически сразу почувствовала облегчение в пульсирующем колене.

– Придерживай пакет, – велел он, забирая у меня лист бумаги и платок, которые я всё ещё машинально сжимала в руке, и откладывая их куда-то в сторону. – Пока это единственное, что можно сделать, остальное – после более точной диагностики.

Я послушно придержала пакет, а Кристиан взялся за мою повреждённую ладонь. Сначала обмыл её мокрой салфеткой от грязи, потом аккуратно вынул пинцетом камушки, морщась от моего шипения, словно ему тоже было больно. Потом обрызгал чем-то прохладным – и боль сразу стихла, ещё чем-то смазал, и снова обрызгал, уже из другого флакона, после чего на ладони осталось что-то, напоминающее липкую плёнку.

– Это, так называемый, «жидкий бинт», – пояснил он, видя недоумение в моих глазах. – Очень удобно для небольших ранок, предохраняет от пыли и микробов. Подержи руку ладонью вверх несколько минут, чтобы подсохло, а потом можно даже мочить – не отвалится. А через пару дней просто снимешь плёнку. Или раньше, – это он в задумчивости пробормотал словно бы самому себе.

– А почему пакет холодный?

– Это такая химическая реакция. Я раздавил внутренний пакет, реактив смешался с водой, и на какое-то время холод обеспечен. Очень удобно, даёт время добраться туда, где можно воспользоваться другим охлаждающим средством, тем же льдом, например, который в дороге взять просто неоткуда.

– Спасибо, – рассматривая «повязку» на ладони и чувствуя, как холод притупляет боль в колене, пробормотала я.

– Не за что, – улыбнулся Кристиан, поправляя упавшую мне на щёку прядь волос. Костяшки пальцев скользнули по моей щеке, потом уже сознательно погладили её и замерли. Я наслаждалась и прохладой его пальцев, и нежностью прикосновения, пока из мечтаний о том, как эти пальцы и дальше ласкают моё лицо, меня не вырвал озабоченный голос:

– Не нравится мне твоя температура, ох, не нравится.

Я словно бы рухнула с небес на землю. Намечтала себе! Ласкает он меня, как же! А он доктор, он температуру проверяет. Ну, в самом деле, что бы я ни почувствовала к Кристиану, это ведь не значит, что и он чувствует то же самое. Он лишь заботится обо мне, как о пациенте, не более. А я... Влюбилась, как дурочка, с первого взгляда.

И тут до меня дошло, что я даже и не рассмотрела лица Кристиана как следует, увидела глаза и всё, поплыла, причём в прямом смысле. Я повернулась и внимательно взглянула на мужчину, которой как раз в этот момент вновь завёл машину и тронулся с места. И едва не ахнула – он был прекрасен!

Чеканный профиль, высокий лоб, прямой нос идеальной формы, изящно очерченные полные губы, сильный подбородок с ямочкой. Каштановые, слегка вьющиеся волосы были откинуты со лба и свободно падали на плечи. На широченные, мускулистые плечи. Руки тоже бугрились мышцами, как и торс, что было хорошо заметно под чёрной рубашкой с закатанными рукавами. Он был идеален, самый придирчивый глаз не нашёл бы ни малейшего изъяна во внешности этого мужчины. За рулём мощной машины сидел титан, полубог, герой древних мифов, мечта любой женщины.

А рядом сижу я – тощая, хворая, с самой заурядной внешностью, зато с кучей проблем. Взгляни в лицо фактам Джинни – он не для тебя. И никогда никакие чудеса не сделают его твоим. Он лишь помогает тебе, из жалости, человеколюбия, врачи же клятву дают помогать больным, вот он тебе и помогает. Смирись и даже не мечтай о несбыточном.

Я вздохнула и усилием воли отвела взгляд, бездумно глядя в окно и не замечая, по каким улицам мы едем. Клонило в сон, глаза закрывались сами собой, усталость вновь накатывала волнами. Мягкое удобное сидение и ровный ход машины убаюкивали лучше любой колыбельной. Я уже почти провалилась в сон, когда услышала:

– Мне нужны будут твои точные данные, а так же имя нотариуса, у которого хранится завещание твоей бабушки.

– Зачем? – вынырнув из полудрёмы, не сразу поняла я.

– Нужно же отсудить у Изольды твоё наследство. И часть дома тоже.

– Ничего не выйдет. Она же всё потратила! А на дом я прав не имею, а то, что Арти – папин сын и наследник, доказать не удастся, вы же слышали.

– Насколько я понимаю, даже если она и потратила твоё наследство, то не на тебя, так что вернуть деньги она обязана. И насчёт установления отцовства – мало ли, что она отказывается сдать анализ ДНК. По постановлению суда и по адвокатскому запросу она сдаст его, как миленькая.

– Но... Иззи говорила...

– Она лгала в надежде, что ты не очень хорошо знаешь законы, и это сработало. Точнее – сработало бы, но, на её беду, я-то законы знаю неплохо. Пару курсов на юридическом отучился, пока не понял, что моё – это медицина. А уж хороший адвокат выпотрошит Изольду, как утку.

– Вот в этом-то и загвоздка – где его взять-то, хорошего адвоката? Я знаю, что бывают бесплатные юридические консультации, но мне ведь нужен тот, кто представлял бы нас с Арти в суде, а они этим не занимаются. А на платного денег у меня нет. Заколдованный круг – чтобы получить наследство, нужно заплатить адвокату, а пока не получу его – платить нечем. Тупик.

– Вовсе нет. Моему... кузену Флетчеру платить не придётся. И он сделает всё в лучшем виде, поверь. Он очень опытный юрист, так что, твоё наследство, считай, уже у тебя в руках.

– Если ваш кузен возьмётся за это – я буду очень благодарна. Я обязательно оплачу его услуги из полученных денег, обещаю.

– Посмотрим, – усмехнулся Кристиан. – Ну, вот мы и приехали.

Я вдруг осознала, что так и не назвала адрес кампуса и даже не заметила, куда Кристиан меня привёз. Мне как-то даже в голову не пришло поинтересоваться, куда мы едем. Странно, прежде я никогда не была настолько беспечной, жизнь заставила рано повзрослеть. Наверное, это продолжает действовать то самое странное чувство, я была словно бы зачарована Кристианом, и готова была ехать с ним куда угодно.

– Где мы? – спросила я, глядя на высокий кирпичный забор и ворота, которые сами открывались.

– Я здесь живу, – просто ответил Кристиан, заезжая в ворота, которые тут же стали закрываться, и останавливаясь перед небольшим, но очень симпатичным двухэтажным коттеджем. – И здесь тебе помогут.

– Кто? – в растерянности произнесла я, оглядываясь. Небольшой дворик вокруг коттеджа с двух сторон ограничивал забор, с третьей – высокая живая изгородь, к которой вела мощёная плиткой тропинка, другая огибала коттедж, светло-серый, с сиреневой крышей, за которой виднелись высокие деревья. Макушки деревьев возвышались и поверх живой изгороди, а сквозь них, была видна крыша большого особняка, крытая красной черепицей.

Пока я вертела головой, Кристиан вышел из машины, и в открытую дверь я услышала человеческие голоса, в основном – детские, судя по отдалённости – все эти люди находились возле особняка. Я хотела расстегнуть ремень безопасности, но у меня в руке был охлаждающий пакет, а другой я не дотягивалась. Кристиан, распахнувший мою дверцу, помог мне, а потом подхватил на руки и вынул из машины. Мне стало неловко.

– Я могу сама.

– Не стоит без необходимости беспокоить твоё колено. Придерживай пакет, чтобы не упал. – Сказав это, Кристиан повернулся в сторону живой изгороди и негромко произнёс. – Джеффри, ты мне нужен. Захвати свой чемоданчик.

Я не поняла, к кому он обращается, но, спустя буквально десять секунд, на тропинке, идущей, видимо, сквозь живую изгородь – с того места, где мы стояли, самого прохода было не видно, – появился светловолосый мужчина в синей футболке, джинсовых шортах и пляжных шлёпанцах на босу ногу, с медицинским чемоданчиком в руке.

– Джинни, это мой брат, Джеффри, – представил Кристиан мужчину, впрочем, об их родстве не догадался бы только слепой. Другой цвет глаз и волос, но черты лица и высокая мускулистая фигура вновь прибывшего однозначно указывали – передо мной родственники. И, похоже, этот Джеффри был старше, хотя оба выглядели лет на тридцать, было что-то в его глазах… Какая-то мудрость, что ли. А Кристиан продолжил:

– Джеффри, это моя Джинни, – я широко распахнула глаза, услышав «моя», но ничего не успела сказать, поскольку он продолжил. – Взгляни, пожалуйста, меня беспокоит её температура.

Блондин извиняюще улыбнулся мне:

– Прошу прощения за мой внешний вид, у нас сейчас что-то вроде вечеринки у бассейна, – и он мотнул головой в сторону особняка. – Но я очень рад знакомству с тобой, Джинни, словами не передать, насколько рад.

И снова я удивилась. С чего бы совершенно постороннему мужчине так радоваться встрече со мной, вон как улыбается. Впрочем, улыбка его быстро исчезла, когда он стал внимательно осматривать меня с головы до ног.

– Так, левое колено сильно ушиблено, но, судя по гипотермическому пакету – ты в курсе. Не думаю, что что-то серьёзное, но всё же весьма болезненное. Другое колено практически не пострадало, но синяк всё же будет. Правая ладонь, здесь ты уже сделал всё, что необходимо, ожог возле левого локтя – ему дня два-три, не меньше, – ещё синяк на правой щиколотке, ушиб на большом пальце левой ноги, рядом – солидная ссадина, это всё посвежее, не больше суток.

– Джинни, где же ты так умудрилась-то? – расстроенно спросил Кристиан.

– На работе, – машинально ответила я, зачарованно слушая, как этот человек перечисляет мои болячки, про которые я и сама уже практически забыла.

– И голова болит, да? – прохладные пальцы Джеффри коснулись моего виска.

– Ага, – кивнула я. – Это от усталости. Вот высплюсь – и всё пройдёт.

– Вполне возможно. Но вот температура у тебя явно не от недосыпа. Скажи, чем ты лечишь почки? Ты не забываешь принимать лекарства?

– Почки? – мне показалось, что я ослышалась. – Но у меня всё в порядке с почками!

– Ты уверен? – это уже Кристиан.

– Насчёт почек? Абсолютно. Для уточнения диагноза нужно сделать кое-какие анализы и произвести пальпацию, но я практически уверен, что имеет место хронический пиелонефрит. Судя по всему – запущенный. Заноси её в дом, не на крыльце же проводить осмотр.

Он открыл дверь, и Кристиан занёс меня внутрь и понёс на второй этаж. А я только и могла, что хлопать глазами, пытаясь как-то осмыслить произошедшее. У меня что, действительно больные почки? И как этот человек о них узнал? А как он узнал об ожоге и синяках? Их же не видно. Но он перечислил всё точно, значит, и здесь не ошибся. Но как я могла об этом не знать? И если почки и правда больные – как я справлюсь ещё и с этим?

– Джинни, не нужно пытаться всё сразу понять и осмыслить, голова разболится сильнее, – обернулся ко мне идущий впереди нас Джеффри. – Доверься нам. Кристиан очень вовремя тебя нашёл, теперь всё будет хорошо, поверь.

Нашёл меня? О чём он? Всё происходящее казалось мне всё более нереальным, начиная с появления Кристиана, моего странного чувства к нему, и заканчивая его братом, который читал меня, как книгу, точнее – мои болячки. И вот сейчас я нахожусь в доме, неизвестно где расположенном, наедине с двумя огромными – иначе не скажешь, – совершенно незнакомыми и, в общем-то, странными мужчинами, о которых я ничего не знаю, разве что имена, один из них несёт меня куда-то на руках, но у меня даже мысли не возникает испугаться, например. Заволноваться. Отреагировать на эту невероятную ситуацию чем-то большим, чем удивлением по поводу своих, оказавшихся больными, почек.

А может, я просто так устала, что у меня сил не хватает пугаться и удивляться происходящему? Наверное, так оно и есть. Может, потом я начну волноваться и пугаться, но не сейчас. Пока мне просто нравилось чувствовать сильные руки Кристиана, несущего меня так легко, словно я ничего не весила, что, учитывая его габариты и мускулатуру, не удивляло. Мне нравилось прижиматься щекой к его плечу и верить, что он несёт меня потому, что ему просто этого хочется, что ему это нравится, а не потому, что у меня ушиблена коленка. Жаль, что это не так, но помечтать-то я могу?

Всё закончилось слишком быстро. Не успела я как следует насладиться путешествием на руках Кристиана, как оказалась в просторной спальне с огромной кроватью, что, по логике вещей, должно было бы меня насторожить, но не насторожило абсолютно, тем более, что Кристиан, вслед за идущим впереди и открывающим для нас двери Джеффри, прошёл в санузел, размером где-то с нашу комнату в кампусе, с огромной ванной, в которой я, наверное, смогла бы плавать.

Здесь меня, наконец, поставили на пол. Джеффри достал из своего чемоданчика маленькую пластиковую баночку с закручивающейся крышкой и вручил мне.

– Пописай сюда, пожалуйста, а потом оставь здесь, на этой полке, хорошо?

После этого мужчины вышли, оставив меня с ярко-красными щеками. Отложив в сторону пакет, который уже стал понемногу нагреваться, я выполнила поставленную передо мной задачу, тем более что и сама уже какое-то время мечтала воспользоваться туалетом. Сполоснув руки и прихватив пакет, я вышла в спальню и с удивлением увидела возле кровати штатив для капельницы, которого прежде здесь точно не было. Я в растерянности застыла возле двери ванной комнаты и тут же вновь оказалась на руках у Кристиана, впрочем, ненадолго, спустя несколько секунд он уже укладывал меня на неразобранную кровать, прямо в одежде и обуви.

Впрочем, кроссовки он с меня снял, а потом и ремень с висящей на нём маленькой сумочкой, в которой лежали ключи, телефон, удостоверение личности и немного денег. Это было удобно – руки свободные, и не брать же ради такой мелочи рюкзак. В общем, Кристиан всё это с меня снимал, а я покорно лежала, позволяя ему делать с собой всё, что угодно. Хотя любому другому пришлось бы столкнуться с моим возмущением. А вот Кристиану возражать совсем не хотелось.

– Джеффри возьмёт у тебя кровь на анализ, не возражаешь? – спросил он, и я кивнула головой – возражать ему я была просто не в силах.

– Я аккуратно, – Джеффри подошёл, держа в руке небольшой шприц. – Как комарик укусит.

Кристиан закатал рукав моей футболки, и его брат ловко взял у меня кровь из вены, даже не воспользовавшись жгутом, что меня удивило. Но боли я и правда не почувствовала.

– У вас лёгкая рука, – сделала я ему заслуженный комплимент.

– Откуда этот шрам? – Кристиан внимательно рассматривал мою руку, ведя пальцем по уродливому шраму, пересекавшему предплечье.

– Авария, – коротко ответила я, не желая вспоминать тот страшный день. Этот шрам был не единственным, потому-то я и носила одежду с длинными рукавами, даже когда было жарко.

Кристиан опустил рукав моей футболки, потом положил руку мне на живот.

– Мне нужно обследовать тебя. Это не больно. Можно?

Я снова кивнула. Большие, но такие нежные пальцы приподняли край футболки, расстегнули и приспустили джинсы и ощупали мне живот. Потом Кристиан поднял меня, как ребёнка, поставил на ноги, легонько постучал по пояснице – тут я ойкнула, – потом нагнул. Я чувствовала себя тряпичной куклой в его руках и позволяла вертеть и ощупывать меня, как угодно. Впрочем, это быстро закончилось, и вскоре я снова лежала на кровати, а Кристиан поправлял мою задравшуюся футболку и застёгивал джинсы. Даже вспомнить сложно, когда в последний раз кто-то так обо мне заботился. Почему-то даже всплакнуть захотелось. Но я мужественно от этого удержалась.

– Что у тебя? – спросил Кристиан в сторону ванной, и из неё послышался голос Джеффри.

– Всё, как я и предполагал. Повышенные лейкоциты, белок… Возбудителя определю позже, в лаборатории, но и того, что я вижу, вполне достаточно.

– Мне тоже. Картинка классическая, словно по учебнику, все симптомы налицо. Джинни, хорошая моя, как же ты умудрилась не заметить свою болезнь, а?

– Так ведь не болит же ничего. Ну, голова только, и то не всегда и не сильно.

– Возможно, ты перенесла острую стадию болезни на ногах, спутав с простудой, например, – выходя из ванной комнаты, предположил Джеффри. – Иногда и такое бывает. Джинни, вспомни, было ли так, что у тебя вдруг резко поднялась температура?

– Было. Ещё зимой, как раз перед сессией. Я тогда сильно замёрзла, когда с работы возвращалась. Тогда похолодало резко, а у меня велосипед, автобусы так поздно уже не ходят. Вот я и простыла.

– А поясница болела?

– Да. Я решила, что меня продуло. Даже не подумала про почки. Наелась тайленола, отлежалась пару дней, и всё прошло. Я и забыла об этом. У меня экзамены были на носу, мне болеть было некогда.

– И с тех пор у тебя сильная утомляемость, головные боли, аппетит ухудшился. – Я кивнула. – Ладно, это ты списывала на переутомление. А что насчёт участившегося мочеиспускания? Оно ведь участилось, верно?

– Верно, – я постаралась не краснеть, Джеффри же врач, как и Кристиан, но всё равно почувствовала, как мои щёки запылали. – Порой это доставляет неудобство, поэтому я и заметила. Но внимания не обратила. И никак не связала с той простудой.

– Снова списала на усталость, – понимающе кивнул Кристиан. – Хорошо, что болезнь не успела вновь перейти в острую форму, да и вообще, осложнения могут быть очень серьёзными. Но теперь всё будет хорошо, обещаю. Мы тебя вылечим.

– У меня страховки нет, – напомнила я, с ужасом думая о том, сколько могут стоить лекарства для лечения такой серьёзной болезни. Ну, почему ещё и это? Разве на меня мало всего остального свалилось?

– А кто говорит о страховке? – пожал плечами Кристиан. – Мы ведь даже не в клинике, так что страховка тебе не нужна. Лечение начнём немедленно – так уж получилось, что всё необходимое у нас здесь есть. Сейчас я поставлю тебе капельницу, и поверь, тебе сразу станет легче.

И он достал откуда-то пакет с тёмно-красной жидкостью и, повесив на штатив, быстро и аккуратно ввёл иглу мне в вену. Я с подозрением взглянула на пакет.

– Похоже на кровь.

Мужчины переглянулись.

– А это и есть кровь, – ответил Кристиан и тут же пояснил. – Она здесь в качестве основы. Лекарство совсем новое и очень действенное, но оно не может храниться само по себе, только растворённое в донорской крови. Поверь, тебе это действительно поможет, обещаю. Ты мне веришь?

– Верю. – Каким бы глупым это не казалось, я верила Кристиану, хотя вся ситуация выглядела более чем странной, я всё равно ему верила.

– Вот и славно. Думаю, тебе нужно поспать, это займёт не меньше часа. Только сначала скажи мне имя и адрес нотариуса и свои данные.

– Нотариуса? – Джеффри уже собрался уходить, но застыл в дверях.

– Сестра решила присвоить наследство Джинни. Я напущу на неё Флетчера. Не волнуйся, Джинни, ты получишь свои деньги, а твой братишка – необходимые ему операции. Кстати, про это мы ещё поговорим, только попозже, сейчас тебе лучше отдохнуть.

И тут я вспомнила, почему даже вмешательство родственника Кристиана не поможет Арти.

– Не получит он операцию. Потому что любой суд требует времени, а деньги я должна внести до конца недели. Я думала, что получу их сегодня… Не вышло.

– Странно это, – задумчиво протянул Джеффри. – С чего вдруг такая спешка? Что это за операция?

– На глазах. Точнее – на глазу. Арти – слепоглухой. Он стоит в очереди на имплант, который даст ему возможность слышать. Только очередь по квоте движется очень медленно. Но если у меня будут деньги – ему сделают имплантацию сразу же. А с глазами всё иначе. Его многие врачи осматривали, вердикт был один – зрение утеряно безвозвратно. Я смирилась. А недавно в интернат пришёл ещё один доктор, и он сказал, что можно спасти один глаз. Арти сможет им видеть, пусть немного, но сможет. Операция экспериментальная и очень дорогая, но бабушкиного наследства должно было хватить. Я сказала об этом доктору Форесту, и он согласился подождать, но сказал, что эта пятница – крайний срок внесения денег.

– Кто?! – хором воскликнули мужчины.

– Доктор Форест, – ответила я, несколько удивлённая их реакцией. – Он главврач в клинике «Здоровая семья», вы о ней, наверное, слышали? Она самая крупная в городе.

– Слышали, конечно, – ответил Кристиан, переглянувшись с братом. – А скажи, Джинни, ты с этим доктором Форестом лично общалась или по телефону.

– Лично, конечно. Он при мне Арти осматривал. И всё со мной про операцию обговорил. Визитку дал, мы договор подписали. И он дал мне номер счёта, куда перечислять деньги. Только, сказал, это срочно, поскольку есть другой претендент на операцию, и если я не внесу деньги вовремя, предпочтение отдадут ему.

– Джинни, – Кристиан сел на кровать, рядом со мной, и взял мою свободную руку в обе свои. – Думаю, я должен представиться тебе как следует. Меня зовут Кристиан Форест. А это – мой старший брат Джеффри Форест, главный врач и владелец клиники «Здоровая семья». А тот, кто разговаривал с тобой – мошенник.

Глава 2

Падение в кроличью нору

11 июня 2042 года, среда

Это был страшный удар. Мне казалось, что сегодня неудачи и плохие известия сыпались на меня, словно из рога изобилия, но, оказывается, это были всего лишь цветочки. Потому что все они были решаемы. Наследство можно было отсудить, болячки – вылечить, моё происхождение… да какая разница, родные у меня были родители или нет, их давно нет на свете. Но то, что я услышала сейчас…

Я ни на секунду не усомнилась в словах Кристиана, поверила мгновенно. Возможно потому, что и сама подозревала – что-то здесь не так. Но я так хотела верить в то, что у Арти появился шанс, что позволила себе поверить.

Я не выдержала и расплакалась. Просто не было больше сил крепиться, стараться казаться сильной. Вытянув из руки Кристиана ладонь, я вцепилась зубами в большой палец, пытаясь приглушить всхлипы, но у меня ничего не получалось. Потому что у меня отняли главное – надежду, и это уже не исправить никогда.

– Тише, тише, тшшш… – сильная рука обхватила мою ладонь, отвела ото рта, не позволяя причинять себе боль. Я оказалась прижата к огромной сильной груди, большие руки осторожно, чтобы не потревожить иглу в вене, обняли меня, даря чувство защищённости. Вцепившись свободной рукой в ткань рубашки, я зарылась в неё лицом, продолжая плакать.

– Успокойся, Джинни, – ещё одна большая рука опустилась мне на голову, гладя, как ребёнка. – Всё хорошо. Мы найдём и накажем этого негодяя, который пытался выманить у тебя деньги. Думаю, ты не единственная его жертва. К счастью, мы успели вовремя это обнаружить, до того, как ты отдала бы ему своё наследство.

– Джеффри, ты что, не понял, почему она плачет? – голос Кристиана звучал раздражённо, но моментально смягчился, когда он обратился ко мне. – Мы поможем твоему братишке. Он будет видеть, обещаю.

– Нет, – всхлипнула. – Ему никто не поможет. Все, абсолютно все, кто его осматривал, говорили, что сделать ничего нельзя. Совсем. Абсолютно. Там просто нечего восстанавливать. Но я так хотела, чтобы он смог ви-и-идеть…

– Он будет видеть, я тебе обещаю! – я почувствовала, как губы Кристиана касаются моих волос, я так порой целовала Арти – в макушку. Но пусть он относится ко мне, как к ребёнку, мне было так хорошо в его объятиях, пусть всего лишь утешающих.

– Кристиан, ты не можешь этого обещать.

– Брось, Джеффри, тебе прекрасно известно, что за лекарство у нас есть, и что оно может.

– Но… это может быть опасно. Слишком явно. Одно дело – болезнь, о которой и не знает никто. И совсем другое…

– Джеффри, а если бы это был братишка Джулии? – перебил его Кристиан. – Если бы это она вот так рыдала от безысходности? Ты бы и тогда сказал: «Опасно»?

Пауза. Я затихла, стараясь не всхлипывать, вслушиваясь в этот странный разговор. Одно я понимала – у Арти на самом деле есть шанс, и сейчас, здесь, будет принято решение, позволят ли ему этим шансом воспользоваться. Я уже убедилась, что попала к очень необычным людям, одна только способность Джеффри видеть меня насквозь чего стоила. И в чём бы ни заключалось предложенное ими лечение, я соглашусь на что угодно, потому что, судя по всему, они оба верят в успех, просто Джеффри явно опасается рассекретить этот таинственный метод.

– Решать Гейбу, – наконец ответил Джеффри. – Я не возражаю.

– Гейб не будет против, – в голосе Кристиана звучала такая убеждённость, что я расслабилась и выдохнула, только теперь сообразив, что задержала дыхание в ожидании вердикта. Кто бы ни был этот таинственный, всё решающий Гейб, Кристиан его не боялся.

– Откуда такая уверенность?

– Если что, я на него Рэнди напущу, – усмехнулся Кристиан.

– Здравая мысль, – послышался вдруг женский голос. А подняла голову и увидела, как в комнату заходит невысокая шатенка моих лет в огромной футболке, обтягивающей большой круглый живот, и с миской в руках, следом за ней – ещё один гигант, на этот раз черноволосый, видимо, хозяин футболки и ещё один брат Кристиана, сходство между мужчинами было невероятным. Волосы брюнета, ещё более длинные, чем у Кристиана, были убраны в хвост на затылке, а бирюзовые глаза смотрели на него с укором.

– Бьёшь ниже пояса, братец?

– Я должен был использовать любую возможность. Ты же понимаешь…

– Понимаю, – кивнул брюнет. – Всё понимаю. Но провернуть это дельце, похоже, будет непросто. Ладно, нужно всё хорошенько обдумать, мы обязательно найдём решение. Кстати, представь нас девочке.

– Джинни, это Гейб, мой самый старший брат.

Мой мозг, вроде бы переставший чему-то удивляться, зацепился за слово «самый». Оно предполагало, что у Кристиана есть ещё старшие братья, которые младше Гейба. Но как такое возможно, если мужчины выглядели близнецами, ну, максимум – погодками? Может, у Джеффри есть брат-близнец? Или у Гейба, только младше него? Спросить бы, но я не решалась, лишь отложила этот вопрос к другим – как Джеффри увидел мои болячки, как он так быстро явился на зов Кристиана, и что же это за такое волшебное лекарство мне вводят? Может быть, попозже наберусь храбрости и спрошу, но пока меня хватало только на то, чтобы слушать, наблюдать и постараться не впасть в шок от всего, что со мной и вокруг меня сегодня происходит.

– А это Рэнди, его жена, – продолжал между тем Кристиан, указывая на шатенку. – Она у нас в семье главная.

Глядя на девушку, которая, рядом с огромным мужем, выглядела хрупкой фарфоровой статуэткой, несмотря на огромный живот, я с трудом могла в такое поверить. Но поскольку мужчины восприняли слова Кристиана как должное, наверное, так оно и есть.

– А это – моя Джинни.

Снова это слово и снова та же реакция на него – никакого удивления, только улыбки, словно я их давно потерянная, а теперь найденная любимая родственница. При том, что они видят меня впервые в жизни. Я уже ничего не понимала.

– Думаю, вам, парни, нужно сесть, а то, нависая над кроватью, как две башни, вы заставляете девочку нервничать, – заявила Рэнди решительным тоном. – Ну а ты, Кристиан, оставайся там, где находишься, место просто идеальное. Я вам тут мяса, жареного на гриле, принесла, потом покушаете. Джинни, ты же любишь мясо-гриль? Впрочем, о чём это я? Его все любят.

И Рэнди водрузила миску, которую держала в руках, на комод. И снова никто не возразил, мужчины пододвинули стулья поближе и уселись на них, Гейб усадил Рэнди на своё колено. Кристиан немного поменял положение и, подсунув под спину подушку, теперь полулежал на кровати, пристроив мою голову на своей груди. Кстати, когда гиганты сели, мне, действительно, стало комфортнее, и я благодарно улыбнулась Рэнди.

– Спасибо. Но я не голодна.

– Это пока, – пожала она плечами. – Как я поняла, отсутствие аппетита – один из симптомов твоей болезни? Но как только тебе станет легче, – она бросила взгляд на слегка опустевший пакет с кровью на штативе, – аппетит проснётся, ты же вон какая тощенькая. Ничего, я за тебя возьмусь, и мы быстро нарастим мясцо на твоих косточках.

Я слегка покраснела. Мне было известно, что моя худоба совсем меня не красила, но обижаться на Рэнди за то, что сказала об этом вслух, я не могла – она просто лучилась доброжелательностью и желанием помочь.

– Извини Рэнди, – шепнул мне Кристиан, заметив, что мне стало не по себе. – Это её пунктик – все её близкие должны быть сыты. Ты, главное, не возражай, просто принимай её заботу и наслаждайся. А уж стоит тебе попробовать её котлетки, ммм, – и он застонал, словно бы в экстазе.

– Завтра я провожу кулинарный мастер-класс для Эрика и близняшек, так что, если будешь хорошо себя вести, тебе тоже перепадёт дюжина-другая, – ухмыльнулась Рэнди.

– О! Я буду паинькой, клянусь, – и Кристиан прижал руку к сердцу.

Я поймала себя на том, что слушаю этот разговор с улыбкой, как, впрочем, и Джеффри с Гейбом. Возможно, Рэнди затеяла его специально, чтобы помочь мне расслабиться. Что ж, ей это удалось.

– Так, давайте посмотрим, что нам известно, – Гейб решил, что пора переходить к делу. – Итак, у тебя, Джинни, есть братишка, и он – слепоглухой, верно?

– Да.

– Сколько ему? – поинтересовалась Рэнди.

– Шесть лет.

– И он живёт не с тобой?

– Нет. В интернате для инвалидов. Он сирота, находится под опекой государства. Я хотела стать его опекуном, но мне отказали, пока колледж не окончу и не найду работу и жилье.

– Это врождённая патология, или он потерял слух и зрение позже? – поинтересовался Джеффри.

– Я не знаю, – я в растерянности пожала плечами. – Доктора говорили, что, скорее всего, он должен был родиться нормальным?

– Должен был родиться? – удивлённо переспросил Кристиан. – И что же ему помешало?

– Авария, – вздохнула я, машинально потерев кожу над ухом. Кристиан, видимо, заинтересовавшись моим жестом, отодвинул волосы и резко выдохнул. Я знала, что он там увидел – безобразный шрам, один из многих, оставшихся у меня с тех пор.

– Ты была там, – это не было вопросом.

– Да.

– Твой брат потерял зрение и слух в той аварии? – сделал он предположение.

– Можно и так сказать.

– Я запуталась, – вздохнула Рэнди.

– Извини, – покаялась я и постаралась объяснить. – Пьяный водитель не справился с управлением и, вылетев на встречку, врезался в нашу машину. В той аварии погибли мой отец и Глория, его невеста. Она была беременна, и Арти сумели спасти.

– Он родился недоношенным? – догадался Джеффри. Я кивнула. – Глубоко недоношенным?

– Да.

– Насколько?

– Двадцать недель.

Я почувствовала, как у Кристиана перехватило дыхание, увидела, как недоверчиво качает головой Джеффри.

– Это невозможно.

– Оказывается, возможно, – вздохнула я.

– Я даже не о самом факте выживаемости, – пояснил Джеффри. – Таких детей и прежде вытягивали, но девять лет назад реанимация и выхаживание новорожденных младше двадцати четырёх недель была запрещена законодательно.

– Знаю.

– У младенцев постарше есть шанс на нормальную жизнь, небольшой, но есть. Из тех, кто младше, все выжившие, а таких было совсем немного, даже несмотря на суперсовременное оборудование, так вот, все такие дети, поголовно, оставались в итоге инвалидами.

– Я знаю.

– Они просто ещё не готовы нормально развиваться вне материнского организма. Какие бы условия им не предоставляли, они могли выжить, но никогда уже не были полноценными людьми.

– Да знаю я, знаю! – воскликнула я. – Теперь знаю.

– Джеффри, хватит! – голос Кристиана звучал жёстко. – Я знаю, как ты к этому относишься, но не выплёскивай это на Джинни.

– Извини, девочка, – Джеффри словно бы выдохся, его голос звучал печально. – Просто мне сложно понять, как, в погоне за рекордами, можно сознательно обрекать дитя на такую жизнь. И ведь не врачу, принявшему решение вытягивать, фактически, выкидыш, потом с этим малышом жить и мучиться.

– Джеффри, в том, что произошло, нет вины Джинни, не срывайся на ней, – раздался голос Рэнди.

– Нет, он прав, – я зажмурилась и выпалила то, что долгие годы не давало мне спокойно жить. – Это моя вина. Только моя. В том, что Арти стал таким, виновата именно я.

– Объясни, – в голосе Кристиана звучало лишь непонимание, никакого осуждения. Надолго ли?

– Я сказала им, что Глория на шестом месяце, – прошептала я, признаваясь в самом страшном своём преступлении. Кто же знал, что эти несколько слов будут иметь столь тяжёлые последствия.

– Когда и кому ты это сказала? – спросил Гейб.

– Парамедикам. Тогда, после аварии. Один из них сказал, что Глория мертва, но сердце ребёнка ещё бьётся, есть шанс его спасти. А другой ему возразил, что неясно, каков возраст плода, и можно ли его спасать. И тогда я испугалась и крикнула им, что Глория на шестом месяце. Они сразу засуетились, начали делать ей массаж сердца и вентиляцию лёгких и тут же увезли. Они мне поверили и стали делать всё, чтобы спасти Арти. Поэтому он такой. Потому что я солгала.

Не в силах видеть осуждение в глазах тех, кто отнёсся ко мне так по-доброму, я уткнулась лицом в грудь Кристиана, инстинктивно ища у него защиту. Но всё же рука, которая, начала гладить меня по голове, стала для меня неожиданностью. Значит, он на меня не сердится?

– Ты была ребёнком, – с жалостью в голосе произнесла Рэнди.

– Израненным ребёнком, – пальцы Кристиана скользнули по моему шраму. – Перепуганным, только что пережившим смерть близких. Не удивительно, что ты сделала всё, чтобы удержать хотя бы брата. И ты добилась этого, он жив. И пусть пока он болен, но он жив. А после лечения он станет здоровым, нормальным ребёнком. И он всегда будет благодарен тебе за жизнь, которую ты ему подарила.

Я никогда не смотрела на ситуацию с этой стороны. Я лишь чувствовала вину за то, что обрекла малыша Арти на жизнь в тишине и темноте. Но если бы я этого не сделала, его бы просто не было. Не существовало. Этого хрупкого тельца, так доверчиво прижимающегося ко мне, ручек, крепко обхватывающих мою шею, крошечных пальчиков, ощупывающих моё лицо и губы, чтобы понять, что я ему говорю, широкой улыбки, хриплого: «Шинни, лублу». Ничего этого не было бы. И теперь, когда у него появился шанс на нормальную жизнь, уж не знаю, каким чудом, но появился, вдвойне страшно представить, что я тогда не сказала бы тех слов. И Арти умер бы вместе со своими родителями.

И в этот момент камень, вот уже шесть лет давивший на меня, упал с моих плеч. Я себя простила. Одной своей фразой Кристиан совершил чудо – ушло чувство вины, оно сменилось радостью от того, что мой любимый братик жив. И совсем не важно, что у нас с ним, оказывается, разная ДНК, он был, есть и навсегда останется моим братом.

– Спасибо, – шепнула я в грудь Кристиана.

– Ты всё сделала правильно, – он, кажется, понял, за что я его поблагодарила. – Теперь всё будет хорошо.

– Скажи, Джинни, неужели в больнице не поняли, что ты... назвала неправильный возраст Арти? – судя по запинке, Джеффри хотел сказать что-то иное, возможно, слово «солгала», но решил смягчить свой вопрос.

– Заметили, конечно, но не сразу. Я так поняла, что первостепенной задачей у врачей было спасение ребёнка, ведь они мне поверили. Как я позже узнала, там все действия отработаны до автоматизма, кто и что делает. И лишь позже, когда Арти уже был в инкубаторе, подключённый ко всем этим приспособлениям для выживания, у кого-то появились сомнения, и Арти сделали тесты. Тогда-то всё и раскрылось.

– Тебе здорово досталось? – в голосе Рэнди звучало неподдельное сочувствие.

– Нет. Меня никто ни в чём не винил. Возможно, решили, что я и сама не знала точного срока беременности, а может, просто жалели. В той аварии я осталась круглой сиротой, к тому же... тоже пострадала, хоть и не так сильно. Я сидела сзади, меня только осколками посекло, и сотрясение, а в остальном повезло, все кости целы остались. Но меня всё равно какое-то время продержали в больнице, я крови много потеряла.

– Господи! – простонал Кристиан, притискивая меня к себе сильнее, так, что у меня даже дыхание перехватило, но я не возражала. За последние шесть лет единственным, кто меня обнимал, был Арти, и именно мои объятия были сильными, утешающими и защищающими. Но всегда оставаться сильной так тяжело, порой очень хочется побыть немного слабой. А в объятиях Кристиана было так надёжно, спокойно и приятно, что небольшой дискомфорт можно и потерпеть.

– Крис, раздавишь! – воскликнула Рэнди.

– Ой! – объятия тут же ослабли. – Прости, Джинни. Я не сделал тебе больно?

– Нет-нет, всё в порядке, – поспешила я его успокоить, опасаясь, что он отодвинется, но нет – объятия пусть и ослабли, но никуда не делись. Так приятно.

– Значит, твоего братишку начали выхаживать по ошибке, – вернулся к интересующей его теме Джеффри. – А что потом? Когда всё выяснилось? Продолжили? Хотя, конечно, вопрос глупый, извини. Он ведь жив.

– Да, жив, – кивнула я. – Всем на удивление. Ни у кого рука не поднялась отключить приборы жизнеобеспечения, ведь его сердечко билось. Более старшие дети, которые имели больше шансов выжить, не выдерживали, уходили. А Арти жил. Несмотря ни на что. И выжил. Вот только он не видит, не слышит, и ещё у него ДЦП, правда, в нетяжёлой форме. В основном проблема в ногах, он ходит, но только с опорой – ходунки, перила или мои руки.

– Спастическая диплегия – кивнул Джеффри. – Для экстремально недоношенных детей такое осложнение – едва ли не норма. Но и это тоже поправимо. Говоришь, форма не тяжёлая?

– Нет. Доктор говорит, что могло быть намного хуже. К счастью, ручки у Арти почти не пострадали, ведь для него они – основная возможность общения. Конечно, и они не идеально здоровы, но могло быть хуже. Намного хуже. Я видела таких деток, и это было ужасно.

– Видела? – переспросила Рэнди.

– В интернате, где Арти живёт. Он специализированный, для детей-инвалидов, я там на такое насмотрелась! Можно даже сказать, что Арти ещё повезло – ручки у него рабочие, пусть с трудом, но ходит, даже говорит. Доктор сказал, что хотя у него и есть отставание в развитии, но оно обусловлено лишь ограничениями из-за потери слуха и зрения, а в целом он умненький. Всё-всё понимает!

– Это замечательно, – улыбнулся Джеффри. – Так ему будет проще адаптироваться к нормальной жизни.

– К нормальной жизни... Звучит, как сказка. – Я не удержалась, и спросила. – Но всё же как? Как вы сможете вылечить Арти? Ведь все говорили, что это невозможно! Ну, кроме того мошенника.

Я тяжело сглотнула. Вновь накатило это чувство обречённости и безысходности, испытанное в тот момент, когда я поняла, что была обманута, и на самом деле надежды нет. А потом узнала, что есть не просто надежда, эти люди уверены, что Арти выздоровеет. Но это же просто фантастика, сказка, в реальности такого не бывает. Ага, а «человек-рентген»? Такое бывает? Может, это семья экстрасенсов? Может, кто-то из них ставит диагнозы, а кто-то другой лечит? Тогда почему я никогда не слышала о подобных чудесных исцелениях? Я чувствовала себя Алисой, упавшей в кроличью нору, странности и непонятности росли, как снежный ком. А, может, я вообще сплю? Впрочем, вряд ли, боль от падения была вполне реальной, да и иглы я прекрасно почувствовала. Тогда что? В какой момент я перенеслась в другую реальность?

– Мы всё тебе объясним, – пообещал Гейб. – Но сначала нужно разобраться с тем мошенником, пока мы про него вспомнили. Ты можешь его описать?

– Да, конечно, – ответила я, решив, что удивляться тому, откуда об этом узнал Гейб, я не стану. Хотя как он об этом узнал – не представляю, ведь его не было рядом, когда я рассказывала про мошенника. Но, на фоне всех остальных странностей, это была такая мелочь. – Лет сорок-пятьдесят. Высокий, не такой, как вы, но выше меня на голову. Худой. Волосы тёмно-русые, он зачёсывает их сбоку, маскируя лысину.

– Есть предположения? – Гейб повернулся к Джеффри.

– Да, есть. Крис, мне нужен планшет или телефон.

– Вон на той полке возьми, – Кристиан ткнул пальцем в стеллаж, уставленный книгами, дисками и разными сувенирами. Джеффри взял оттуда планшет и начал в нём рыться.

– А встречались вы только лично или ещё и созванивались? – вновь спросил меня Гейб.

– Он взял мой номер, дал свою визитку, и пару раз звонил мне с одного из номеров, указанный на ней. Но звонить ему не велел, говорил, что сильно занят, и сам со мной свяжется, когда будет свободная минутка. У меня в телефоне можно посмотреть, он в той сумочке.

Я указала на свой ремень, лежащий на стуле – сама дотянуться до него я бы не смогла, мешала капельница. Рэнди быстро соскочила с колена мужа, подхватила ремень и протянула мне, после чего вернулась на прежнее место. Двигалась она при этом легко и изящно, что совершенно не вязалось с её огромным животом, создавалось впечатление, что она просто сунула под футболку воздушный шарик. Я вспомнила, что нахожусь «в параллельной реальности» и мысленно пожала плечами. Удивляться очередной странности не было моральных сил, я просто констатировала факт, вот и всё.

Достав из сумочки телефон, я быстро нашла нужный номер и показала Кристиану.

– Джеффри, это же твой рабочий, – воскликнул он.

– Я так и предполагал, – кивнул Джеффри, не отрывая взгляда от планшета, в котором что-то искал. – А звонки, конечно же, были только по вечерам?

– Да.

– Не удивительно. – Доктор удовлетворённо кивнул, видимо, отыскав искомое, потом протянул мне планшет. – Он?

– Он, – подтвердила я, увидев на экране знакомое лицо.

– Кто это? – поинтересовалась Рэнди.

– Уборщик, – хмыкнул Джеффри. – Устроился совсем недавно, ещё и двух месяцев не работает. И что-то мне подсказывает, что не так он прост, как кажется, думаю, он замыслил эту авантюру давно и специально устроился в мою клинику. Ведь на этой должности у него есть доступ ко всем кабинетам, и телефоном он мог моим пользоваться, и визитки взять из стола.

– Как же ты его проморгал? – покачал головой Гейб.

– Я лично проверяю только медперсонал, – пожал плечами Джеффри. – Квалификацию, прежние места работы, рекомендации и тому подобное. А обслуживающим персоналом занимается отдел кадров. Видимо, кандидата на роль уборщика особо не проверяли.

– Свяжусь со службой безопасности, пусть проверят всю его подноготную, – принял решение Гейб. – И пошлю кого-нибудь следить за ним, чтобы не удрал раньше времени. Думаю, ты, Джинни, была не единственной его жертвой. Возможно, он ещё кому-то в том интернате пообещал «экспериментальное лечение».

– Вполне возможно, – кивнула я. – У многих деток есть родные, просто не могут ими заниматься постоянно, вот и устроили в интернат. Многих забирают на выходные. Думаю, он как-то разузнал, кто сможет оплатить «чудо-операцию», и тоже задурил им голову.

– С этим тоже нужно будет разобраться. Возможно, кто-то уже отдал ему деньги – есть шанс вернуть их обманутым, пока он не исчез.

– Гейб, а что, если его разыскивают за то же самое в других штатах? – предположила Рэнди. – Ты не мог бы связаться с тем своим знакомым из ФБР?

– Он вышел в отставку семь лет назад, – покачал головой Гейб. – Но, думаю, он подскажет, к кому мне обратиться.

– Ох, я и не подумала! Как быстро летит время.

Было немного странно слышать нечто подобное от совсем молоденькой девушки, но я дала себе слово ничему не удивляться, и старалась его сдержать.

– Так, лекарство закончилось, – глядя на опустевший пакет, сказал Джеффри. – Сейчас я отсоединю капельницу, а ближе к вечеру сделаешь ей ещё одну, хорошо, Кристиан?

– Конечно, – кивнул тот.

– Вечером? Я не смогу, мне скоро на работу.

– Никакой работы, – возразил Кристиан. – Ты больна, Джинни, серьёзно больна.

– Пойми, девочка, – снимая отслужившую своё систему со штатива, поддержал его Джеффри. – В твой организм сейчас словно бы заложена мина замедленного действия, которая может взорваться в любой момент. Сейчас твой пиелонефрит протекает почти бессимптомно, то есть, симптомы-то есть, но на них вполне можно махнуть рукой, списав на усталость, недосып, перемену погоды, и так далее. Но любой толчок может спровоцировать переход в острую форму, и вот тогда, девочка, поверь, ты так легко от своей болезни не отмахнёшься. Любой сквозняк может стать для тебя роковым, и ты будешь на стену лезть от боли. Так что лучше не доводи до подобного. Кристиан очень вовремя тебя встретил, и теперь ты поправишься, но про работу забудь, хотя бы на ближайшую неделю. А уж там посмотрим.

Я слушала Джеффри и чувствовала себя маленькой девочкой, которую строгий, но любящий родитель отчитывает за то, что она решила поиграть со спичками или сделать ещё что-то такое же глупое и опасное. Я понимала, что он прав, но...

– Если я не выйду на работу целую неделю, то на моё место найдут кого-нибудь другого. А я не могу потерять эту работу, тогда мне просто не на что будет жить.

– Джинни, тебе больше никогда не придётся волноваться об этом, – сказал Кристиан. – Отныне я буду заботиться о тебе.

Это звучало, как сказка, но я в сказки не верила. Уже нет.

– Почему?

– Потому что ты...

– Наша гостья, – перебила его Рэнди. А ведь он явно хотел сказать что-то другое. – И тебе всё равно некогда будет работать – ты будешь присматривать за Арти, верно? Ты ведь не собиралась всю оставшуюся жизнь работать... а где, кстати?

– В баре «У Барни». Официанткой.

– О! Ну, это явно не то место, где стоит работать всю жизнь, если, конечно, ты не сам Барни.

– Сейчас для тебя главное – выздороветь, – это снова Кристиан. – А там будет видно. Ты же всё равно собиралась искать новую работу, не зря же колледж заканчивала. Так что, будь хорошей девочкой, позвони своему боссу и сообщи, что заболела, и в ближайшую неделю на работу не выйдешь.

Я переложила телефон из левой руки в правую, которая теперь была свободна, и тут до меня дошло, что хотя от капельницы я уже освободилась, но продолжала лежать на кровати, мало того – в объятиях Кристиана! Мне было настолько комфортно, что я и думать забыла, что вообще-то это не совсем правильно – лежать в объятиях едва знакомого мужчины, да ещё и на глазах его родни. И, что ещё более странно, эти самые родственники относились к данной ситуации так, словно ничего странного в ней не видели. Общались со мной так спокойно и непринуждённо, словно я сидела напротив них в кресле, например.

Впервые за последние полчаса я почувствовала неловкость от объятий Кристиана.

– Наверное, мне лучше встать? – шепнула я Кристиану и сделала попытку подняться. Которая провалилась, поскольку обнимающая меня рука не позволила мне сдвинуться даже на полдюйма.

– Тебе неудобно? – удивлённо спросил Кристиан.

– Удобно, но... просто... неловко.

– Ой, Гейб, я словно бы эхо слышу, – захихикала Рэнди. – Помнишь нашу первую встречу? Мне тогда тоже было неловко, что ты меня несёшь, но та-ак приятно! Джинни, ты лежи, лежи, ты больна, имеешь право. У неё же постельный режим, да, Джеффри?

– Нет, – покачал тот головой в ответ. – Болезнь таких ограничений не требует, просто нужно поберечься и избегать излишних нагрузок и волнений. А вот ушибленное колено поберечь не помешает. Так что, лежи, Джинни, тебе это полезно.

– Кстати, как твоё колено? – поинтересовался Кристиан.

– Ой, я про него и забыла! – действительно, боль была едва заметна, а когда я подвигала ногой на пробу – усилилась, но была в разы слабее, чем прежде, и уже не резкой, а просто ноющей.

– Лучше. Намного лучше.

– Вот видишь, насколько полезными для твоего колена оказались покой и неподвижность, – наставительно произнёс Джеффри. – Продолжай в том же духе, и скоро от ушиба и следа не останется.

Странно, очень странно. Колено не должно было пройти так быстро. Мне ведь даже обезболивающее не дали, а одной только прохлады и покоя для такой реакции явно недостаточно. Не понимаю...

– Ты собиралась своему начальнику позвонить, – напомнил Гейб.

– А, да, верно, – я отодвинула от себя мысли об очередной странности, взяла телефон и, набрав номер Барни, сказала ему, что больна и не выйду на работу минимум неделю. На его вопрос, что за болезнь у меня вдруг объявилась, я честно ответила, что пиелонефрит.

Мой босс присвистнул, явно давая понять, что в курсе, что это такое, а потом, вздохнув, сказал, что за неделю я не управлюсь, но у него есть кое-кто на примете на моё место, а за расчётом я могу прийти в любое время. И повесил трубку.

– Кажется, меня только что уволили, – растерянно пробормотала я, переводя взгляд с телефона на окружающих.

– Это даже к лучшему, – тут же стала успокаивать меня Рэнди. – Не переживай, если захочешь, мы тебе быстро работу найдём, у Гейба большая фирма, он обязательно тебя куда-нибудь пристроит. Но это потом, сначала тебе нужно выздороветь.

Я кивнула, всё ещё находясь в шоке от очередной произошедшей в моей жизни перемены, снова взглянула на телефон и тут сообразила, что держу его в пораненной руке, держу крепко, и никакой боли при этом не испытываю.

– Что происходит? – пробормотала я, выронив телефон себе на живот и ощупывая ладонь сквозь полупрозрачную плёнку «жидкого бинта» – при надавливании ссадины слегка ныли, но и только. Не выдержав, я подцепила ногтём плёнку и стащила её с ладони, словно пластырь, а вместе с ней – прилипшие струпья, которые легко сходили с ладони, оставляя после себя тонкую, ярко-розовую новую кожицу, словно я поранилась не пару часов назад, а минимум два дня. Сопоставив это с практически зажившим коленом, я решила окончательно убедиться в своих подозрениях, закатала рукав и обнаружила, что ожог двухдневной давности едва различим на коже, не знала бы, где он был, не заметила бы. Одёрнув рукав, я села, подтянула к себе ногу и спустила носок со щиколотки. На покрывало упал струп, ещё недавно насмерть сидевший на болячке, а теперь на её месте тоже была новая кожа.

Подняв голову, я оглядела присутствующих, внимательно наблюдающих за моими действиями. Внимательно, настороженно, выжидающе.

– Что происходит? Что вы со мной со мной сделали?

– Джинни, успокойся, всё хорошо, – рука Кристиана погладила меня по плечу, но я вздрогнула и отстранилась.

– Всё хорошо? – меня начало трясти. – Правда? Здесь происходит что-то странное, а ты говоришь – всё хорошо. Мне перелили... кровь... и теперь... я исцеляюсь... – Мои мысли метались, в голову лезли обрывки фильмов и книг, и вдруг страшная догадка заставила меня задохнуться от ужаса. – Вы что, превратили меня в... ВАМПИРА?!

Глава 3

Герои кельтских легенд

11 июня 2042 года, среда

– Вы что, превратили меня в... ВАМПИРА?!

– В вампира? – раздалось сразу несколько ошарашенных голосов.

– О, господи, я не хочу становиться вампиром! Это же ужасно – питаться только кровью, не отражаться в зеркале. И на солнце выходить нельзя, а я так люблю солнце! – и я разрыдалась.

Сильные руки обняли меня, вновь прижали к груди, и на этот раз я не стала отстраняться.

– Джинни, ну, что ты! Какой вампир, с чего ты взяла?

– К-к-ровь... – выдавила я сквозь слезы.

– Разве тебе впервые в жизни перелили кровь?

– Н-нет.

– Но ты ведь не стала от этого вампиром?

Я помотала головой.

– Тогда почему ты решила, что на этот раз что-то изменится?

– Вот почему! – я сунула ему под нос свою волшебным образом зажившую ладонь.

– Это просто лекарство подействовало, вот и всё. Мы же тебя предупредили, что оно новое и экспериментальное.

– Я думала, это для почек, – я уже практически успокоилась, слова Кристиана показались мне вполне здравыми. И потом – я просто не могла ему не верить.

– Нет, оно универсальное. Ускоряет регенерацию. Так что лечит всё сразу – почки, ушиб, ссадины. Точнее – помогает твоему организму сделать это быстро. Вот и всё.

– И я не стану вампиром? – уточнила я, понимая, что, моя реакция, наверное, была чрезмерной. Но сегодня столько странного происходило, столько всего на меня свалилось, что это «волшебное исцеление» стало последней каплей.

– Нет, конечно, – вмешалась Рэнди. – И сейчас я тебе это докажу.

Я обернулась и увидела, что она стоит возле кровати с миской в руках. Сняв с неё тарелку, которая служила крышкой, Рэнди вынула из миски вилку, наколола на неё большой, сочный кусок жареного мяса и поводила им у меня под носом.

– Понюхай!

Я послушно втянула воздух и почувствовала, как от аппетитного запаха рот наполнился слюной, а в животе заурчало.

– Вот тебе и доказательство! Вампиров от запаха человеческой еды тошнит, а у тебя он явно пробудил аппетит. Верно?

Я кивнула, не сводя взгляда с куска мяса. Уже и не помню, когда в последний раз чувствовала себя такой голодной.

– Держи, – Рэнди протянула мне вилку, а миску у неё забрал Кристиан, причём держал так, чтобы мне было удобно взять из неё следующий кусок. Я с вожделением смотрела на еду, но немного стеснялась набрасываться на неё, сидя на кровати, в окружении с интересом следящих за моими действиями гигантов.

– Вперёд, – шепнул мне Кристиан. – И не обращай на них внимания, они наелись мяса перед нашим появлением. А если хочешь, я их всех выгоню.

– Не надо, – помотала я головой, поскольку выгонять присутствующих для меня было ещё более неловко, чем есть при них.

Ладно, раз я в гостях, и мне предлагают угощение, отказываться ведь невежливо, верно? Решив для себя эту проблему, я впилась зубами в ещё тёплый и божественно вкусный кусок мяса и проглотила его, почти не жуя. Кристиан приглашающе протянул мне миску, и я взяла следующий кусок, потом ещё. Четвёртый я ела уже медленно, тщательно прожёвывая, а вот на пятый меня уже не хватило.

– Спасибо, – кладя вилку обратно в миску, где оставалось ещё много мяса, поблагодарила я Рэнди. – Я даже не подозревала, насколько проголодалась.

– Твоё исцеление идёт полным ходом, вот аппетит и вернулся, – пояснил Джеффри. – И истощённый организм старается восполнить утраченное.

– Температура тоже упала, – довольным голосом произнёс Кристиан, скользнув прохладными пальцами по моей щеке.

Прохладными? Но если жар спал, разве его руки не должны казаться мне тёплыми? Очередная странность, но почему-то на этот раз я не испугалась. Наверное, выплеснула весь свой страх в истерике, после того, как решила, что превратилась в вампира, и теперь у меня уже не осталось моральных сил пугаться. А возможно, мне было всё равно. Даже если кожа Кристиана холоднее моей – хотя я не представляю, как такое возможно, – так ли это важно? Это не делает его ни на йоту менее привлекательным для меня. Он всё равно самый замечательный на свете, без вариантов.

– Я думаю, Джинни всё же нужно рассказать про... лекарство, – сказала Рэнди, отвлекая меня от моих мыслей и любования Кристианом. – Пока она себе что-нибудь ещё более страшное не вообразила. А ты, Крис, кушай пока, не ужинал ведь сегодня?

– Не ужинал, – согласился он, поставил миску на колени и, взяв вилку, наколол кусок мяса. При этом второй рукой продолжал обнимать меня, словно это было чем-то абсолютно нормальным. Наверное, только эта обнимающая рука и удерживала меня от того, чтобы не удрать из этого непонятного, странного места и от его не менее странных обитателей, хотя и очень дружелюбных. Рука Кристиана и, конечно, обещание вылечить Арти. Ну и любопытство тоже. Так что я мысленно махнула рукой на странности и с интересом уставилась на Рэнди.

– В общем, так получилось, что у нашей семьи есть некое лекарство, фактически, панацея, – начала она рассказ. – Оно может исцелить даже неизлечимо больных. Даже умирающих. Это не лекарство от какой-либо конкретной болезни, к чему мы все привыкли, это, скажем так, катализатор, который многократно ускоряет и усиливает способности человеческого организма к регенерации. Всё просто.

– Но почему тогда?..

– Почему никто никогда не слышал об этом «лекарстве»? Потому что его невозможно синтезировать и выпустить в массовое производство. Это то же самое, что донорство органов или костного мозга. Спасает при смертельных болезнях, но их невозможно синтезировать, понимаешь?

– Да, кажется... – Я взглянула на стойку для капельницы. – Это всё же была кровь, да? Кровь сама по себе, а не вместилище для некоего мистического лекарства?

– Верно, – призналась Рэнди.

– А чья это кровь? – я оглядела окружающих меня гигантов. Не удивлюсь, если у них ещё и кровь окажется целебной. Я уже поняла, что они необычные, так что совсем не удивлюсь.

– Моя, – пожав плечами, улыбнулась Рэнди. – Ой!

И она испуганно взглянула на мужа, прикрыв рот ладошкой, словно ляпнула то, что не должна была говорить. Я удивилась. И тому, что кровь сдала для меня – или не для меня, когда бы она успела? – эта кроха, к тому же беременная, и ещё больше – её испугу. Чего она испугалось-то?

– Ой, что сейчас буде-е-ет! – предвкушающе протянул у меня над ухом Кристиан.

«О чем это он?» – успела подумать я, и в этот момент послышался рёв Гейба.

– Твоя?! Ты сдавала кровь?! Миранда, мы же договорились!

– Сейчас она его сделает! – шепнул Кристиан мне на ухо.

– Ни о чём мы не договорились, – Рэнди как-то сразу перестала бояться. Похоже, её испуг был наигранным. – Ты просто заявил, что пока я беременна, то сдавать кровь не буду.

– А ты согласилась.

– Я сказала: «Посмотрим», – Рэнди развернулась на колене Гейба и ткнула его пальцем в грудь.

– Но...

– Гейб, не нужно на меня брови нахмуривать, меня это ни капельки не впечатляет.

– Но...

– И я хотела сама сдать кровь для Джулии, она, на минуточку, моя подруга.

– Но...

– И ты прекрасно знаешь, что для меня это вообще не проблема. Даже полезно, кровь обновляется.

– Но... Близнецы...

– А все запасы, которые сделали близнецы, Джеффри увёз этой ночью в клинику. Ты же знаешь, там автобус в аварию попал, нужно было поддержать раненых.

– Это понятно. Но...

– А на утро у Джулии было запланировано переливание. Вот я и пришла к ней, чтобы сдать кровь.

– Ты сказала, что вы просто поболтаете, чтобы она не скучала, – голос Гейба давно уже не звучал сердить, скорее обиженно.

– И это тоже. Мы болтали, а чтобы время зря не терять, я наполнила про запас ещё несколько пакетиков. Как видишь, пригодились.

– Джеффри, но ты-то как допустил подобное? – Гейб нашёл новый объект для своего недовольства.

– Странный ты, Гейб, – пожал плечами Джеффри. – Как будто я смог бы ей отказать. К тому же, я прекрасно знал, что для неё это безвредно.

– Она сдала этим утром НЕСКОЛЬКО пакетов с кровью? – не выдержав, шепнула я Кристиану. – Это сколько же получается, литр? Больше?!

– Ой, Джинни, сама посуди, – Рэнди, как ни странно, тоже меня услышала и ответила за Кристиана. – Если уж я обладаю кровью, которая помогает людям лечить смертельные болезни, неужели моему собственному организму будет нанесён вред такой незначительной кровопотерей? Да моя кровь восстанавливается быстрее, чем я ей сдаю.

Я чувствовала всю сюрреалистичность нашего разговора. Вот сидит передо мной молодая девушка, которая может расстаться с литром крови, а то и больше, с такой лёгкостью, словно несколько капель на анализ сдала. При этом её кровь ещё и целебная, в этом я убедилась на собственной шкуре. И, кстати, не только у неё, здесь ещё каких-то близнецов упоминали. А как она двигалась! Женщины в её положении не носят свой живот с такой лёгкостью, словно он вообще ничего не весит. И мою, сказанную шёпотом фразу она услышать не могла. Но ответила на неё, значит, услышала. И тут я вспомнила ещё кое-что. Как она сказала, держа мясо у меня под носом: «Вампиров от запаха человеческой еды тошнит». Тогда я восприняла эту фразу как попытку меня успокоить, но теперь до меня дошло – это прозвучало так, словно она точно знает, о чём говорит.

И, не успев подумать, я выпалила.

– Так вампиры и правда существуют?!

Кристиан замер с куском мяса у рта, Джеффри присвистнул, Гейб удивлённо поднял брови.

– Да, вампиры существуют, – кивнула Рэнди, а потом оглянулась на мужа. – Что? Ей всё равно бы пришлось всё рассказать. Днём раньше, днём позже, какая разница? Но ты не волнуйся, Джинни, мы не вампиры.

– Но и не люди, – озвучила я то, что формулировалось у меня в голове с момента моего появления в этом доме.

Кристиан уронил вилку с мясом, к счастью, в миску. Джеффри охнул. Гейб пробормотал фразу на неизвестном мне языке, судя по тону – что-то очень нецензурное. И только Рэнди продолжала доброжелательно улыбаться.

– И на основании чего ты сделала подобные выводы? – ей, похоже, действительно было интересно.

– С чего бы начать? – задумчиво протянула я. Голова была как никогда ясной, никакого привычного головокружения и боли. – Ну, хотя бы с того, что вы слишком большие, слишком мускулистые, слишком красивые и слишком похожие.

– Это ты ещё мою родню не видела, – хмыкнула Рэнди. Мужчины потрясённо молчали. – Это всё?

– Нет. Слишком острый слух, – ведь Джеффри откликнулся на слова Кристиана, сказанные вполголоса. И он ведь явно не ждал нас, прячась за живой изгородью, да ещё и с чемоданчиком. Так что я продолжила: – Слишком быстрые. Можете видеть человека насквозь.

– Так только Джеффри может, это его личный дар – чувствовать, где и что у кого болит, – пояснила Рэнди. – А ещё что?

– Ещё? Мммм. Холодная кожа. Сначала я думала – мне это кажется из-за моей температуры, но нет.

– Это ты в точку, – кивнула Рэнди. – Всё?

– Нет, конечно. Самое главное – исцеляющая кровь и невосприимчивость к большой кровопотере. Я теряла много крови, так что в курсе, каково это.

– Исцеляющая кровь – это особенность моей семьи, – доверительно сказала мне Рэнди. – У этих здоровяков она самая обыкновенная. – Джеффри хмыкнул. Рэнди поправилась. – Не то чтобы совсем уж обыкновенная. Но не целебная, определённо.

– Теперь всё? – не выдержал Гейб, похоже, чувствуя себя не особо уютно.

– И ещё вы старше, чем выглядите. Теперь всё.

Какое-то время в комнате стояла тишина, потом Рэнди обвела взглядом присутствующих и пробормотала.

– Народ, вы понимаете, что за какой-то час мы спалились по всем фронтам? Прежде подобного не бывало, по крайней мере, на моей памяти.

– Не по всем, – слегка обиженно пробормотал Гейб.

– Угу, кое-что всё же оставили на завтра, – вздохнул Джеффри. – Ладно, я, пожалуй, пойду. Хочу исследовать твои анализы более подробно, Джинни, нужно же определить возбудителя твоей болезни, а для этого мне нужна моя лаборатория. Всем спокойной ночи. – Доктор улыбнулся присутствующим и... исчез.

– А говорил – оставили кое-что на завтра, – покачал головой Гейб. – Джинни, а про возраст ты как догадалась.

– Агент ФБР и его отставка, – пробормотала я, зачарованно глядя на то место, где только что находился Джеффри. – Ещё и телепортация?

– Нет, он просто очень быстро двигается, ты ведь это уже отмечала, – пояснил Кристиан, и я повернулась, глядя на его прекрасное лицо. А он взглянул на меня с тревогой и спросил. – Тебя это пугает? То, что мы… не люди?

Я задумалась, глядя на того, кого не так давно признала самым главным человеком в своей жизни. Своей любовью, своим сердцем. Изменился ли он в моих глазах, оказавшись не человеком? Нет. Изменились ли мои чувства к нему? Нет. Стала ли я его бояться?

– Нет, – покачала я головой. – Я не боюсь тебя, и никогда не стану бояться, кем бы ты ни оказался.

Почему я должна пугаться того, от кого видела лишь добро? И он, и его близкие пришли мне на помощь, ничего обо мне не зная. Отнеслись ко мне по-доброму, так, что я даже почувствовала себя членом этой, может и странной, но явно очень дружной и любящей семьи. Они пообещали вылечить Арти! Дали мне «волшебное лекарство» и отправляли свою кровь в клинику, чтобы спасать людей. Кем бы они ни оказались, эти создания были лучше подавляющего большинства людей, которых я знала.

И как только я для себя всё это сформулировала, остатки желания удрать от неизведанного, испарились окончательно.

– Я так рад, – шепнул Кристиан, прижавшись губами к моей макушке. Боже, до чего же приятно. Я чуть крепче прижалась к нему – как же чудесно оказаться в сильных, надёжных объятиях. Сидела бы, вот так, не шевелясь, весь следующий год. Или всю оставшуюся жизнь.

Какое-то время мы так и сидели, не двигаясь, но тут я услышала:

– Мы, пожалуй, пойдём, – и, словно очнувшись, подняла голову.

Гейб и Рэнди стояли у дверей комнаты, явно намереваясь исчезнуть. Кристиан вздохнул – я почувствовала его вздох макушкой, – а потом чуть отстранился, но из объятий меня не выпустил.

– Гейб, мы ещё не все организационные вопросы решили, задержитесь ненадолго. Если, конечно, вы не торопитесь к детям.

– Близнецы сегодня за нянек, – ответила Рэнди, которую Гейб снова усаживал к себе на колено.

Стул, на котором прежде сидел Джеффри, был свободен, но этой парочке явно больше нравилось сидеть на одном стуле.

– У вас есть ещё дети? – поинтересовалась я, всё же Рэнди выглядела едва ли не моложе меня. Да, я уже поняла, что они старше, чем выглядят, но всё равно, слышать это было немножко странно.

– У нас есть сын, – ответил Гейб, в его голосе слышалась неподдельная отцовская гордость. – В следующем году он пойдёт в школу. И ещё с нами живут мои младшие сестры, которых мы растим, как своих детей, поскольку собственным родителям они не нужны.

– А близнецы – это уже мои братья, – подхватила Рэнди. – Они тоже живут с нами, и время от времени мы их эксплуатируем, чтобы немного побыть вдвоём. Им нравится присматривать за детьми, они идеальные няньки. Когда-нибудь станут замечательными отцами.

– Рано им ещё об этом думать, – к моему удивлению, Гейб нахмурился, а Кристиан фыркнул, похоже, забавляясь его реакцией. Любопытно. Но я промолчала. Может, позже узнаю, в чём тут дело.

– Так что, мы полностью в вашем распоряжении, – игнорируя недовольную мину мужа, продолжила Рэнди. Похоже, для неё его недовольство было не в новинку. – Итак, нужно придумать, как всё провернуть и при этом не выдать себя.

– Мальчику нужно будет делать регулярные переливания по нескольку раз в день в течение порядочного срока, его болезни слишком серьёзны, – начал Гейб.

– И делать это в интернате не получится, – продолжил Кристиан.

– Нужно спросить у Дэна, сталкивались ли га... мои родственники прежде с чем-то подобным.

Мне показалось, что Рэнди хотела как-то иначе назвать своих родственников, но я не стала заострять на этом внимание, ведь сейчас решалась судьба Арти. Да и какая разница, как она хотела их назвать! Будь они хоть гномы, хоть драконы – их кровь спасёт моего братишку, это намного важнее.

– В любом случае, не забывайте, что нам скоро возвращаться в долину, – напомнил своим родственникам Гейб. – Мы можем отложить отъезд на пару недель, в крайнем случае, на три, но не больше, вы же понимаете.

– Арти в любом случае нужно забирать из интерната, – пожал плечами Кристиан. – Причём насовсем. Его чудесное исцеление привлечёт ненужное внимание. Поэтому он должен будет исчезнуть.

– Но мне его не отдадут, пока у меня не будет постоянной работы со стабильным заработком и благоустроенного жилья. А это непросто и не быстро. Моё наследство могло бы решить проблему, но и до него мне сейчас не добраться. А пока я не являюсь опекуном, то могу лишь иногда забирать Арти на несколько часов, не больше. Я отвожу его в зоопарк, он там может гладить детёнышей животных в специальном вольере. Ему это очень нравится. Пару раз я отвозила его в школу верховой езды и один раз – в дельфинарий, для таких деток, как он, общение с животными очень полезно. Жаль, что не получалось делать это чаще.

– У нас есть Лаки! – радостно воскликнула Рэнди. – Это мой пёс. Он безумно любит детей, так что с радостью будет общаться с Арти. Кстати, Арти – это сокращённое от Артура, да?

– Да, – улыбнулась я. – Папа хотел назвать его Гарет Персиваль, но когда я впервые увидела его, такого крохотного, но так стойко борющегося за жизнь, я подумала – имён рыцарей мало, нужно королевское имя, он его заслужил. Так что он – Артур Гарет.

– Так это ты ему имя дала? – удивилась Рэнди.

– Я. Больше некому было. Когда я впервые пришла к нему, на его инкубаторе висела табличка «Младенец Бейли». На других – имена деток, а у Арти – только фамилия Глории. Папа с Глорией не были женаты, не успели. Так что у него материнская фамилия, тётя Сэнди и Иззи подсуетились. Не разрешили, чтобы малыша записали на папину фамилию. Так что по документам он мне не брат. Но в интернате знают, что это не так, и в больнице тоже мне поверили, что Арти папин сын, пускали меня его навещать. Но фамилию папину я ему дать не могла, я несовершеннолетняя была, моё слово ничего не стоило.

– Но имя всё же ему дала ты, – Кристиан успокаивающе погладил меня по плечу. – Хорошее, сильное имя.

Кристиан знал, что Арти на самом деле вовсе не мой брат, но ничем не показывал это своё знание, и за это я тоже была ему благодарна. Ведь не ДНК определяет родство, а отношение. Вот Иззи, например, ему кровная сестра, а толку?

– Гарет, Персиваль, Артур, – покачал головой Гейб. – Кто-то очень любил средневековые кельтски легенды.

– Папа любил, – согласилась я. – Вот и давал нам такие имена. Потому-то я и выбрала имя Артур, а не Ричард, Эдуард или Альберт, например. Те короли были из другой эпохи.

– Говоришь, вы все названы в честь героев кельтских легенд? – задумчиво произнёс Кристиан. – С Изольдой всё понятно, а что насчёт твоего имени?

– Я думала, что ты Юджиния или Вирджиния, – Рэнди смотрела на меня с любопытством. – Но теперь усомнилась в этом. Как твоё полное имя, Джинни?

– Джиневра, – вздохнула я. – Джиневра Моргана Гамильтон. Я не очень люблю своё имя, предпочитаю сокращать.

– Я тоже, – кивнула Рэнди, расплываясь в широкой улыбке. – Но Джиневра! Господи, поверить не могу!

– Потрясающе, – Гейб так же разулыбался. – Вот уж совпадение!

Я ничего не понимала. Да, имя не самое распространённое, и это ещё мягко сказано, поэтому я старалась пользоваться сокращённым где только возможно. Но обычно, узнав его, люди не начинали восхищённо улыбаться. И причём здесь совпадение?

Я обернулась, чтобы взглянуть на Кристиана и увидела, что он тоже улыбается. Поймав мой вопросительный взгляд, он пояснил.

– Знаешь, почему нас так поразило, что твоё полное имя – Джиневра? – Я помотала головой. – Потому что полностью меня зовут Ланселот Кристиан Форест.

Вот это да... Теперь я поняла реакцию Рэнди и Гейба. Сколько было шансов, что мы, обладатели таких не самых распространённых имён, встретимся? И не просто встретимся, а... Даже не знаю, моё удивительное, не поддающееся никакому объяснению чувство к Кристиану – оно ведь взялось откуда-то. И, я, конечно, понимала, что вряд ли он испытывает ко мне нечто подобное – волшебное и необъяснимое, – но, как минимум, симпатию-то я в нём вызываю, иначе вряд ли он стал бы обо мне так заботиться и так нежно обнимать. Гейб прав – потрясающее совпадение! Наверное, скажи Иззи, что встречается с парнем по имени Тристан – я отреагировала бы так же.

– Я не пользуюсь первым именем, – пояснил между тем Кристиан. – Пользовался в детстве, пока мы в школе не прошли легенду о короле Артуре и его рыцарях. И после этого пошли насмешки: «Эй, горе-рыцарь, где лошадь потерял?» «Мы не возьмём тебя в свою команду, ты короля предал и нас предашь». И всё в таком духе. Дети бывают очень жестокими. Так что, перейдя в другую школу, я назвался Кристианом, и больше проблем у меня не было.

– Ланселот и Джиневра! – продолжала восхищаться Рэнди. – Гейб, ну, согласись же, что это – судьба.

– Согласен, Миранда, согласен, – благодушно отвечал Гейб жене. – Но мы слегка отвлеклись. Итак, какие будут предложения? Как нам вытащить Арти из интерната? Желательно законно. Похищение оставим на самый крайний случай.

– Похищение? – ахнула я.

– Не волнуйся, Джинни, я уверен, что мы найдём способ легально забрать Арти, – успокаивающе шепнул мне Кристиан.

– Да о чём здесь думать-то? – воскликнула Рэнди. – Я так понимаю, что для того, чтобы забрать Арти, тебе, Джинни, нужно комфортабельное жильё и материальная стабильность?

– Стабильная работа, – уточнила я.

– Но если бы у тебя появился какой-то другой доход, то же наследство, например, то вряд ли органы опеки возражали бы, даже если бы работы у тебя не было, верно?

– Пожалуй, – кивнула я. – Думаю, тогда проблем бы не было. Куратор Арти знает, что он мой брат, пусть и не по документам. Мне сказали, что это не станет препятствием, поскольку других желающих взять его нет, и не предвидится. Жильё, достаток – и мне его отдадут.

– Тогда решение очевидно, – заулыбалась Рэнди. – Вам с Кристианом просто нужно пожениться. Кристиан хорошо обеспечен, жильё у него, как видишь, весьма комфортабельное. И в полную семью твоего братишку отдадут ещё охотнее. Как тебе такой вариант?

Глава 4

Сватовство

11 июня 2042 года, среда

ЧТО?!

Я не ослышалась? Рэнди на полном серьёзе сказала «пожениться»? Мне и Кристиану? Официантке из бара и... полубогу? О чём она? Так не бывает! Точнее – бывает, но только в сказках, а не в реальной жизни. Сейчас Кристиан рассмеётся, а я... я провалюсь сквозь пол от стыда.

– Идеальное решение, – услышала я вдруг его голос, в котором не звучало даже намёка на смех. – Мы так и сделаем.

У меня галлюцинации? Он не мог согласиться на такое. Какой брак? Где я, и где он? Мне послышалось, определённо послышалось!

– Тогда я займусь организацией церемонии, – решительно сказал Гейб. – У меня есть знакомый священник, он мне кое-чем обязан, так что обвенчает вас хоть завтра.

– Нет, Гейб, завтра – это слишком быстро! – возразила ему Рэнди. – Дай мне хотя бы неделю. Нужно купить Джинни платье, а Кристиану – новый смокинг, украсить сад, заказать еду. Думаю, многие из наших захотят приехать на свадьбу, а на это нужно время. Ещё нужны кольца, цветы, стулья для зрителей. И ещё…

– Миранда, успокойся, – притормозил её Гейб. – У нас нет этой недели. Ты же знаешь, мы должны вернуться в долину как можно скорее, а оформление опеки тоже займёт какое-то время, даже если я задействую все свои связи. А мы не знаем, сколько времени осталось до того, как...

Он осёкся и посмотрел на Кристиана. Я не совсем поняла, что он имел в виду, и о чём не договорил, но даже не стала об этом задумываться. Потому что тот разговор, который я слышала сейчас, казался мне, в принципе, даже более странным, чем всё, что случилось со мной за этот невероятно странный вечер. Уверенность этой пары в том, что Кристиан готов на полном серьёзе на мне жениться, перекрыла по своей фантастичности даже сам факт того, что все эти люди, оказывается, и не люди вовсе. А кто они, кстати? Впрочем, неважно, пусть хоть инопланетяне, мне уже всё равно. Но всерьёз планировать нашу свадьбу – это уже за гранью реальности.

– Да, конечно, ты прав, – согласилась Рэнди. – Время поджимает. Тут уж не до цветов, гостей и смокингов, главное – успеть забрать малыша Арти, пока мы здесь. Ладно, тогда – завтра вечером, что к этому времени успею, то и сделаю. А ты подключай своего священника и все свои связи, чтобы оформить опеку как можно скорее.

И вот тут меня отпустило. Я, наконец, поняла, что ничего абсурдного в происходящем не было. Ну, кроме моих мыслей, конечно. Неужели я на полном серьёзе решила, что всё это – по-настоящему? Что Кристиан действительно хочет на мне жениться? Глупости какие! Это будет фиктивный брак, только ради Арти, вот и всё. Просто чтобы помочь мне забрать его поскорее. И не больше. А когда необходимость в этом браке отпадёт – он будет расторгнут. И как я сразу этого не поняла? Вот ведь глупая!

– Подождите, – остановил Кристиан своих родственников. – Джинни ещё не сказала, что согласна.

– Ой, верно... – растерялась Рэнди. – Вечно я бегу впереди паровоза.

– Джиневра, – обратился ко мне Кристиан, и я набралась смелости, чтобы повернуться и взглянуть ему в лицо, надеясь, что он не догадается, о чём я сейчас думала. – Ты согласна выйти за меня замуж? Я клянусь всегда заботиться о тебе и твоём братишке.

Господи, как же мне хотелось, чтобы он говорил эти слова потому, что тоже меня любит. Потому, что жить без меня не может. Я была бы самой счастливым человеком на свете. Но он не предлагал мне свою любовь, зато предлагал кое-что другое – заботу и спасение для Арти. Разве этого мало?

Всего несколько часов назад мы с Арти были одни во всём мире, без надежды в ближайшее время быть вместе, теперь же нам предлагают войти в эту чудесную, дружную, любящую семью, так заботливо отнёсшуюся ко мне. Пусть временно, пусть фиктивно, пусть! И у меня появится шанс быть рядом с Кристианом. Сколько возможно, пусть недолго, но не воспользоваться этим шансом я не могу.

– Да, Ланселот, – в тон ему ответила я. – Я выйду за тебя замуж.

– Ну, вот и славно! – Рэнди радостно захлопала в ладоши. – Ланселот и Джиневра, объединившись, приступят к спасению Короля Артура. Как символично.

– Спасибо, – шепнул Кристиан, взяв мою руку и целуя тыльную сторону ладони. – Ты не пожалеешь, обещаю.

– Так, теперь, когда проблема обозначена, а решение найдено, приступим к исполнению, – Рэнди была полна энтузиазма. – Думаю, сегодня тебе, Джинни, лучше как следует отдохнуть. Ты же явно недосыпала долгое время, верно?

– Верно, – кивнула я.

– Так что ложись и спи! Завтра день будет непростой, нужно набраться сил. Гейб, что им нужно будет сделать завтра?

– Сдать кровь на анализ – это обязательно. Приобрести кольца – желательно. Купить платье – это уж как получится, но я думаю, Джинни захочется белое платье, я прав, девочка?

Он был прав. Какая девушка не мечтает быть самой красивой на своей свадьбе? Но ведь свадьба-то не настоящая. А, впрочем, почему бы мне не притвориться, что Кристиан женится на мне не только ради Арти? Ну, просто немного поверить в сказку. Кому от этого будет хуже? Я прикинула свои финансы – последние месяцы я понемногу откладывала деньги, чтобы снять квартиру после того, как придётся съехать из кампуса. В принципе, на недорогое свадебное платье должно хватить, раз уж я буду жить здесь, и за квартиру мне платить будет не нужно, то, с чистой совестью, могу эти деньги потратить. И тогда мне будет чуть легче представить себе, что эта свадьба – настоящая. Поэтому я просто кивнула, отвечая на вопрос Гейба.

– Ещё нам нужно будет перевезти сюда вещи Джинни, – подхватил Кристиан. – И я хотел бы познакомиться с твоим братом, не возражаешь?

– Конечно, нет, – улыбнулась я, думая, какой же Кристиан чуткий. – Арти будет очень рад, он любит знакомиться с новыми людьми. Только не так уж и часто у него это получается. Предупреждаю, он ощупает тебя с ног до головы. Он очень любознательный, а осязание – едва ли не единственная его возможность познавать мир.

– Я не против, чтобы меня ощупали, – улыбнулся Кристиан. – Среди моих пациентов бывали и незрячие детишки, так что для меня это не в новинку.

– Ладно, мы пойдём, – Рэнди ловко спрыгнула с колена Гейба. – Спокойной всем ночи. Джинни, ложись спать прямо сейчас, а о делах будешь думать завтра.

– Джинни нужно будет сделать ещё одно переливание, – напомнил ей Кристиан.

– И что? Разбудишь на минутку, и пусть дальше спит.

– Ладно, маленькая командирша, так и сделаю, – усмехнулся Кристиан.

– Я пришлю тебе во что переодеться. Моё тебе будет велико, – Рэнди погладила свой огромный живот, – но Джулия с удовольствием с тобой поделится, у вас примерно один размер.

Она подошла ближе к кровати, и мне вдруг стало неловко, что она стоит, а я сижу, хотя уже вроде как особой необходимости в моем нахождении в кровати не было – нога уже не болела, голова не кружилась, впервые за последние полгода я чувствовала себя здоровой. Поэтому я тоже встала.

Ох, если на ногу наступить, ушиб-то всё же чувствуется, но в сравнении с тем, что было совсем недавно – небо и земля. А если мне предстоит ещё одно переливание «волшебного лекарства», то к утру я вообще забуду, какая нога у меня болела.

Новый сюрприз – а «кроха» Рэнди, оказывается, не такая уж и кроха. Когда мы оказались стоящими рядом, я поняла, что она всего на пару дюймов (* 5 см) ниже меня, то есть обладает нормальным средним ростом. Просто такой маленькой она казалась рядом с огромным мужем, который подошёл вслед за ней, и мне снова пришлось задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо – они с Кристианом были где-то одного роста.

Глядя на эту пару, я вдруг задалась вопросом, а как же они?.. Такая разница в росте... неужели не мешает? Он же её раздавит! Впрочем, учитывая наличие двоих детей, видимо, особой проблемы из-за такой разницы в габаритах у них не возникает. Интересно, а как бы мы с Кристианом?..

Щёки полыхнули жаром. Нашла о чём думать! Такое тебе не светит никогда, запомни, Джинни. Твой брак будет фиктивным, всё, что Кристиан к тебе испытывает – жалость, заботу, ну... пожалуй, даже нежность. Но и всё, не нужно мечтать о несбыточном.

Я подавила вздох и, стараясь забыть о смущающих меня мыслях, переспросила:

– Джулия?

– Жена Джеффри, – пояснила Рэнди, забирая пустую миску из-под мяса. – Крис, а у тебя в холодильнике хоть что-нибудь съедобное есть?

– Эээ... наверное, – Кристиан казался смущённым.

– Ты когда в последний раз дома ел? – продолжала допрос Рэнди.

– Не помню. Я всё больше на работе, в ресторане или у вас...

– Всё с тобой ясно, – наигранно-сокрушённо вздохнула Рэнди. – Видимо, имеются два варианта содержимого твоего холодильника – повесившаяся мышь, либо нечто живое, зелёное и мохнатое, что скоро выберется из кастрюли, протянет к тебе щупальца и назовёт мамой. Пришла пора завязывать с холостяцкими привычками. Продукты на первое время я тебе пришлю, ты, действительно, не мог предполагать появления в твоей жизни Джинни именно сегодня, но впредь, будь добр, помни об этом. Ты становишься главой семьи и должен заботиться о жене и ребёнке. Пора взрослеть!

Кажется, я начинаю понимать, почему Кристиан назвал Рэнди главной, и никто ему не возразил.

Закончив читать наставление, Рэнди мило улыбнулась, чмокнула в щёку меня, потом Кристиана, который, продолжая сидеть на кровати, был с нами примерно одного роста, после чего направилась к выходу из комнаты. Но была тут же подхвачена на руки Гейбом, всё это время с улыбкой умиления наблюдавшим, как она строит его брата. Похоже, им всем что-то подобное далеко не в новинку. Кивнув мне и сказав Кристиану:

– Я сообщу тебе завтра, где и когда вам нужно будет сдать кровь, – он вышел из комнаты, протопал по лестнице, хлопнул входной дверью и... исчез.

Дело в том, что когда я стояла, то могла прекрасно видеть через большое окно ту самую тропинку к живой изгороди, по которой пришёл Джеффри, и ожидала, что и Гейб пойдёт по ней, но нет, ни его, ни Рэнди я так и не увидела.

– Они разве не в том доме живут? – не выдержав, спросила я, указывая на особняк, теперь, со второго этажа, я могла видеть не только его крышу.

– В том, – вскакивая с кровати и беря меня на руки, ответил Кристиан. – Рановато ты встала, колено-то ведь ещё болит, верно?

– Немного, – я продолжала смотреть в окно, пытаясь понять, что же произошло. – А туда есть ещё проход?

– Через улицу. У нас общий двор, но у меня свой отдельный въезд. И ещё можно пройти через парк, который за домом. Но здесь самый короткий путь.

Вряд ли он догадался, почему я вдруг спрашиваю о такой, вроде бы далёкой от нашего прежнего разговора вещи, как дорожка к соседнему дому, но отвечал подробно и обстоятельно. И мне это нравилось. Поэтому я уточнила.

– Просто я не увидела, как уходят Гейб с Рэнди, вот и спросила.

– Он просто очень быстро двигался. Как прежде Джеффри, помнишь?

– Ой, верно! Я и забыла.

Как ни странно, я действительно забыла. Сначала я подмечала и фиксировала все странности этой удивительной семьи, они настораживали и даже слегка пугали меня, в основном – непонятностью. А потом, когда мой вывод о том, что вокруг меня не люди, подтвердился, я как-то сразу успокоилась. Потому что уже не нужно было быть настороже, это открытие, как оказалось, ничуть не повлияло на моё отношение к Кристиану, а заодно и к его семье. И я расслабилась, уже не фиксировала в голове все их «проколы» и, действительно, забыла...

– А ты тоже так можешь? – мне на самом деле было любопытно. Никакой насторожённости или страха, просто интересно узнать что-то новое о Кристиане.

– Нет, – покачал он головой. – Ничего из того, на что способны мои братья, я пока не могу. Сейчас я – самый обычный человек. Ну, не то чтобы совсем обычный... Температура пониженная – это ты уже заметила, верно? Иммунитет стопроцентный – я никогда не болею. И ночное зрение. В принципе – всё.

– Ух ты, ночное зрение! – восхитилась я. И мне даже самой было странно, как спокойно я отреагировала на очередное фантастическое заявление Кристиана. Никакого удивления, словно я подсознательно ждала чего-то подобного. Мой Кристиан какой угодно, но не обыкновенный. Мой? Ах, если бы... Хотя, на ближайшее время он всё же мой, и нужно радоваться хотя бы этому, погрустить успею потом, после разлуки.

– Да, удобная способность, – кивнул Кристиан так спокойно, словно мы говорим о музыкальном слухе, например, или умении кататься на коньках, то есть о чём-то, чем владеет не каждый, но ничего удивительного в подобных умениях никто не видит. Наверное, для него это так и есть, он просто к этому привык. И, кажется, я тоже уже привыкла.

Подсознательно я перебирала в голове всяких супергероев, про которых смотрела фильмы и читала комиксы, пытаясь найти сходство с кем-нибудь из них. Прежде я считала, что все они – лишь выдумка, сказка, но теперь задумалась, что, возможно, для их появления были некие причины. Возможно, авторы слышали истории о суперлюдях и вынесли это в комиксы, переделав по своему разумению.

Может, это как с драконами, которые есть в мифологии многих народов на огромной территории земного шара, поскольку прежде на этих территориях жили динозавры, и найденные скелеты удивительных существ наталкивали людей на создание легенд о драконах, летающих ящерах, так удивительно похожих в мифологиях разных стран.

Хотя некоторые учёные склоняются к тому, что легенды о драконах – результат визитов инопланетян...

Казалось бы, чего проще – спросить и всё. «Кристиан, а кто вы такие?» Он ответит, я уверена, что ответит. Но мне не хотелось спрашивать. Возможно, мне нравилась эта аура сказочности, окружающая его, не знаю, но я предпочитала видеть своего Кристиана самого по себе, волшебного и невероятного, без всяких ярлыков и классификаций. Поэтому я и не спрашивала, а он тоже не говорил. Ну и ладно.

Я вдруг сообразила, что обдумываю это, невидящим взглядом уставившись в крышу особняка, а Кристиан всё это время стоит у окна, держа меня на руках, словно я вообще ничего не вешу. А мне так хорошо и уютно в его объятиях, что я даже этого не заметила.

– Ой! Кристиан, опусти меня, я могу сама.

– Верю, что можешь, – усмехнулся он. – Но ногу всё же лучше поберечь, она тебе ещё пригодится.

– Но...

– И только не нужно говорить, что ты тяжёлая. Я словно птичку на руках держу, как тебя ещё ветром не унесло?

– Если я и дальше буду есть столько, сколько сегодня, меня и подъёмный кран не поднимет, так я растолстею. – Я покачала головой, вспомнив съеденное мною мясо. Прежде я и за весь день столько не осилила бы. Но оно было такое вкусное и так пахло…

– Нет, Джинни, поверь, тебе подобное не грозит. Поскольку это «лекарство» оздоравливает весь организм человека в целом, то и обмен веществ нормализует, так что – никакого ожирения, ты будешь в идеальной форме.

– Ты так в этом уверен?

– Джинни, хорошая моя, ты же не думаешь, что являешься первым человеком, которому мы даём «лекарство»?

– Ааа... Да... Верно. Я такая глупая...

– Не говори так, – я почувствовала прикосновение губ к своей макушке, так приятно! – Сегодня на тебя столько всего свалилось сразу. И ты самый трезвомыслящий человечек, какого я только встречал. Ты не представляешь, как некоторые реагировали, когда мы рассказывали им о себе. И, кстати, ты первая, кто догадался сам, причём так быстро.

Я вспомнила свою истерику, когда подумала, что становлюсь вампиром, но решила не спорить. Раз Кристиан так сказал, наверное, это правда.

В этот момент на тропинке появился молодой парень моего возраста или младше, в футболке, шортах и пляжных шлёпанцах, в руках у него был пакет из какого-то бутика. Он решительно направлялся к дому Кристиана и вскоре исчез из моего поля зрения, судя по хлопнувшей двери, зайдя в дом. На лестнице послышались шаги.

– Кто это?

– Томас, мой младший брат.

– Ещё один?

Вот это семейка! Шестеро братьев и сестёр! Прежде я встречала такую большую семью только в кино.

– У меня их много, – улыбнулся Кристиан, а потом его лицо посерьёзнело, рот скривился в презрительной гримасе. – Мой папаша регулярно пополняет наше количество. Этот старый козёл ни одной юбки не пропускает. Сеятель.

Последнее слово Кристиан практически выплюнул. Совершенно ясно, что тёплых чувств к отцу он не испытывает, и это ещё слабо сказано. А учитывая то, что его младших сестёр воспитывают Гейб и Рэнди – титул «отец года» тот явно не заслуживает. Зато это в какой-то степени объясняет, почему такие похожие братья так различаются «мастью». Кареглазый блондин Джеффри, Гейб – брюнет с бирюзовыми глазами, и Кристиан, у которого глаза серо-зелёные и тёмно-каштановые волосы. Разные матери – вот и отгадка. И то, что все трое выглядят ровесниками – тоже легко этим объясняется.

В этот момент раздался стук в дверь и насмешливый юношеский басок:

– Эй, вы там в приличном виде? Я захожу!

– Нельзя, мы голые! – испуганно вскрикнул Кристиан, подмигнув мне, и дверь тут же распахнулась. В комнату вошёл тот самый парень, которого я видела в окно, тоже высокий и мускулистый, но всё же заметно ниже Кристиана и намного моложе. Очередной красавчик, с черными кудрями и черными-же глазами – девушки по нему, наверное, с ума сходят. С мокрых волос на футболку капала вода, влажные пятна на шортах явно указывали, что надеты они были на мокрые плавки. Ну, конечно, вечеринка у бассейна, Джеффри же говорил.

Парень расплылся в широкой улыбке, предназначая её мне.

– Привет, Джинни, рад познакомиться. – Он протянул пакет, который держал в руке. – Джулия подобрала тебе кое-что на первое время. Крис, а она милашка!

– Тебе, кажется, никто входить не разрешил, – добродушно проворчал Кристиан.

– Ой, да ладно тебе! Я же видел вас в окно, вы были вполне одеты.

Томас подошёл к нам и сунул пакет мне в руки. До меня вдруг дошло, что Кристиан так и стоит со мной на руках, а его брат реагирует на это точно так же, как прежде их родственники на то, что я лежу на кровати в его объятиях. То есть – никак. Словно такое положение настолько в порядке вещей, что и внимания никто не обращает.

Впрочем, учитывая, что Рэнди сидела на колене у Гейба даже при наличии свободного стула, и никто – и даже я, – не посчитали это чем-то странным, настолько это выглядело естественно и гармонично, возможно, здесь просто так принято? Не знаю, но факт остаётся фактом.

– Спасибо, – я улыбнулась парню, прижав к груди пакет.

– Думаю, мы подружимся, – подмигнул мне Томас. – У тебя очень красивый цвет глаз. У меня такое чувство, что где-то я такой раньше уже видел.

– Кыш отсюда, юный ловелас, – Кристиан сделал шаг назад и чуть крепче прижал меня к своей груди. – И не пытайся флиртовать с Джинни, получается у тебя это весьма коряво.

– Ха, флиртовать! Я похож на самоубийцу? Нет, мне на самом деле кажется, что я уже видел прежде глаза такого цвета. Ладно, неважно, я побегу, а то близнецы, пока меня нет, всё мясо съедят, ну, всё, что осталось. До завтра!

И, махнув на прощание рукой, парень исчез в дверях. Только на этот раз я отлично видела, как он убегал по дорожке в сторону особняка. Видимо, тоже ещё не умел двигаться так быстро, чтобы казалось, что он исчезает.

Когда Томас окончательно пропал из вида, я задала вопрос, который не решилась озвучить при нем:

– А что у него с ногой?

– Несчастный случай, – ответил Кристиан. – Оказался не в том месте, не в то время. Спасал свою собаку и попал под удар.

– Его шрамы выглядят огромными, – покачала я головой. – Он же мог ногу потерять!

– Он мог потерять жизнь, – вздохнул Кристиан. – К счастью, рядом оказалась Рэнди, её-то кровь его и спасла. И это было давно, Томас был совсем ещё ребёнком, шрамы росли вместе с ним, потому и выглядят такими огромными.

– Понятно, – кивнула я, хотя Кристиан так и не озвучил, что именно нанесло Томасу такие раны.

Но я не стала настаивать, может, Томас не хочет, чтобы посторонние знали, как именно он получил эти шрамы. Через его бедро шли четыре практически параллельные полосы, больше всего напоминая след от когтей какого-то гигантского животного. Но в наше время таких гигантов уже не существует. Впрочем, если он был ещё малышом, то это всё объясняет. Может, тигр в зоопарке вырвался из клетки и напал на мальчика? Или в цирке не послушался укротителя. Или Томас удрал от взрослых в сафари-парке, вслед за своим щенком, и попал в лапы к хищнику. Или... Версий много, любая может оказаться правдой, возможно, когда-нибудь я узнаю эту историю. А пока... Может быть, хватит сидеть на руках у Кристиана, как бы это ни было приятно?

– Кристиан, опусти меня. У тебя, наверное, скоро руки отвалятся, – нерешительно попросила я.

– Я, конечно, пока ещё не такой сильный, как мои старшие братья, – решительно шагая в ванную комнату, усмехнулся Кристиан, – но чтобы мои руки «отвалились», нужно что-то потяжелее, чем ты. – С этими словами он опустил меня на пол. – Ванная в твоём полном распоряжении. Только постарайся не уснуть, сидя в воде, если решишь принять ванну, это опасно. А я пока приготовлю тебе постель.

С этими словами он вышел, а я, вспомнив о пакете у себя в руках, тут же с любопытством заглянула в него. Внутри я обнаружила атласный халатик, две ночные рубашки – одну шёлковую, вторую из хлопка, обе с лёгкой кружевной отделкой и симпатичной вышивкой в тон, – и две пары трусиков, каждая составляла комплект с одной из ночнушек. А так же пару мягких тапочек. И всё было в одной цветовой гамме – изумрудной, – абсолютно новое, с этикетками, взглянув на которые я ахнула – я про этот бутик слышала, но никогда там не бывала. Одни трусики оттуда стоили, наверное, как всё моё нижнее бельё, а, возможно, и не только нижнее. Я бы ни за что не рискнула надеть такое дорогущее бельё, но выбора не было. Так что я быстро сполоснулась под душем, потому что, действительно, боялась уснуть в ванной, переоделась в хлопчатобумажный комплект, накинула халатик и вышла в спальню, которая за это время заметно преобразилась.

Плотные шторы закрывали окна, не позволяя даже лучику вечернего солнца проникнуть внутрь. Комнату освещал рассеянный свет пары ночников, в свете которых я увидела, что кровать уже разобрана. Кристиан тоже переоделся, сменив джинсы и рубашку на футболку и спортивные шорты, и это ещё сильнее подчёркивало его мускулатуру. Я сглотнула и отвела глаза, потому что не хотела, чтобы он заметил, как я на него пялюсь. Хотя предпочла бы любоваться им долгие часы.

– Ложись, Джинни, тебе нужно поспать, – Кристиан приглашающе приподнял лёгкую простынку, видимо, теперь мне было позволено самостоятельно пройти те десять футов, что отделяли кровать от ванной. И, кстати, колено уже практически не чувствовалось, в отличие от того момента, как я встала с кровати, а ведь с тех пор и часа ещё не прошло. Наверное, чудо-лекарство действует не только в момент переливания, но и позже. И осознание этого окончательно убедило меня в том, что Арти, действительно, поправится, несмотря на все вердикты врачей.

Я сняла халат и тапочки и нырнула в манящую постель, а Кристиан укутал меня простынкой. Климат-контроль в его доме был на высоте, температура воздуха была удивительно комфортной, чем резко отличалось от результатов потуг гудящего и часто ломающегося допотопного кондиционера в моей комнате в кампусе. Укрыв, Кристиан легонько поцеловал меня в висок и шепнул:

– Спи, Джинни. Я разбужу тебя, когда будет нужно делать переливание, а пока почитаю.

Просто удивительно, как быстро я привыкла к его заботе, уже ничему не удивлялась, не стеснялась, а просто наслаждалась такой мимолётной лаской. Сквозь закрытые веки я почувствовала, что ночники тоже погасли. А как же он будет читать? Наверное, выйдет в другую комнату. Но, чуть приоткрыв один глаз, я увидела Кристиана, сидящего в кресле, стоящем в углу, с планшетом в руках. Я бы его не разглядела, если бы неяркий свет от планшета не освещал его лицо. Какое-то время я ещё полюбовалась им, но мои веки слишком быстро отяжелели – сказался многодневный недосып, – и я провалилась в сон почти мгновенно.

Проснулась я от того, что мою руку укололо иглой. Заворочавшись в полусне, я услышала:

– Тише, тише, Джинни, всё в порядке, всё хорошо, я просто тебе капельницу поставил, постарайся снова уснуть.

И я так и сделала. Через совсем короткое время я перестала чувствовать иглу и опять провалилась в сон.

В следующий раз я выцарапалась из глубин сна, когда любимый голос стал уговаривать меня лежать спокойно и не махать рукой, чтобы не выдернуть иглу. Потом меня двигали, и в следующую минуту я осознала, что лежу, прижимаясь к огромному телу, моя голова расположилась на мощном плече, вытянутая рука – вдоль чьей-то руки, а запястье обхватывают большие, но очень нежные пальцы, мягко удерживая мою руку на месте. Мне так понравилось это уже знакомое чувство невероятного спокойствия и защищённости, которое я чувствовала, лёжа рядом с Кристианом, что я уже больше не ворочалась, а снова уснула и больше не просыпалась до самого утра.

Глава 5

Утро открытий

12 июня 2042 года, четверг

«Проспала!» – было моей первой мыслью, поскольку я медленно выплывала из сна сама, а не выдёргивалась звонком будильника.

«Забыла включить будильник», – это была уже вторая мысль, после чего я попыталась подняться с кровати, но у меня не получилось. Меня удерживал некий странный кокон, ограничивающий движения, очень, кстати, уютный кокон, из которого совершенно не хотелось выбираться.

«И не буду», – решила я с улыбкой, потому что вспомнила, что на лекции сегодня идти не надо. И не только сегодня, я же окончила колледж, так что можно ещё чуть-чуть понежиться в постели, особенно учитывая, что даже сквозь закрытые веки я чувствовала – ещё совсем темно, а значит, рано, и не нужно торопиться... куда?

Сонные мозги ворочались медленно, но вдруг, словно вспышка, в них появился образ огромного, но удивительно заботливого незнакомца, пообещавшего мне вылечить Арти, а для этого на мне жениться.

– Кристиан! – пробормотала я, вспомнив всё, что вчера со мной произошло.

– Доброе утро, Джинни, – раздался над моей головой его голос, совсем-совсем рядом, так, что я даже почувствовала движение воздуха макушкой. Резко распахнув глаза, но ничего при этом не увидев, я окончательно осознала, что за кокон меня удерживает. Мы лежали, как две ложки в наборе, я – прижавшись спиной к груди Кристиана, пристроив голову на одной его руке, а вторая обнимала меня, мешая подняться, но при этом даря удивительное чувство защищённости и уюта. Всё, что я смогла пробормотать в подобной ситуации, это:

– Я ничего не вижу... – ни на что другое соображалки не хватило.

– Шторы закрыты, – пояснил Кристиан. Заворочался, обнимавшая меня рука, к моему огромному разочарованию, исчезла, но тут же вернулась обратно, а в комнату хлынул яркий свет сквозь разъезжающиеся шторы. – Спальня расположена так, что по утрам солнце светит прямо в окна, поэтому я и повесил светонепроницаемые шторы. После ночных дежурств в больнице, я могу уснуть не только при ярком свете, но и стоя, но в темноте всё же удобнее.

– Угу, – согласилась я, зажмурившись, а потом осторожно открывая глаза, давая им привыкнуть к яркому свету. И одновременно осознавая ещё кое-что, заставившее меня застыть, пытаясь осмыслить то, что я почувствовала. В той позе, в которой мы лежали, не только моя спина была прижата к груди Кристиана, но и моя попка – к его паху. И этой самой попкой я вдруг почувствовала некое... давление, что-то определённо упиралось в неё, что-то, чего ещё недавно там не было. Или было, просто я в полусне не заметила? Но теперь, окончательно проснувшись, я прекрасно понимала, что это такое. И, к своему же собственному удивлению – не испугалась. Хотя должна была бы.

Дожив до двадцати одного года не просто девственницей, а не имея в багаже даже хоть каких-нибудь романтических отношений, я была абсолютно не подготовлена к подобной ситуации – проснуться в одной постели с мужчиной, в его объятиях, ощущая его, прижатую к моему заду, эрекцию. Вот только мне даже это показалось правильным – настолько странный сдвиг в моем сознании произвела встреча с Кристианом. И если бы он прямо сейчас решил заняться со мной любовью – я бы не стала возражать, наоборот, совсем наоборот.

Вот только, хоть и в теории, я знала о мужском организме достаточно, чтобы понимать – далеко не факт, что он на самом деле возбудился от того, что я лежу в непосредственной близости, меня вообще могло тут не быть, а результат был бы тем же, поскольку утренняя эрекция для молодого, здорового мужчины – это скорее норма, чем исключение.

С другой стороны, даже если и не я это вызвала, но я рядом, так может, он всё же захочет?.. Шанс невелик, но всё же, вдруг? Я поняла, что хочу этого, очень хочу, впервые в жизни хочу мужчину. Моё дыхание участилось, я застыла в ожидании и предвкушении. Вот сейчас Кристиан притянет меня к себе, прижмёт ещё крепче, его рука начнёт ласкать моё тело, губы прижмутся к моим, и...

Но случилось прямо противоположное – Кристиан резко отстранился и вскочил с постели.

– Извини, если напугал, – виновато пробормотал он, отступая к дверям. – С мужчинами такое бывает. Но тебе нечего бояться, я никогда тебя не обижу, клянусь! Ванная в твоём распоряжении.

Это он сказал, уже стоя в дверях, после чего исчез, сбежав вниз по лестнице. А я осталась лежать на мягкой подушке, на которую моя голова упала после того, как Кристиан убрал из-под неё свою руку, которая лично мне казалась удобнее любой подушки, и приходила в себя после пережитого разочарования. А чего ты ждала, Джинни? Клятв в вечной любви с первого взгляда и обещания быть рядом всю жизнь? Да ладно, это не мой случай. Я даже самой себе не нравлюсь, что уж говорить о мужчинах?

«Привидение» – самое нежное прозвище из тех, что давали мне соученики, когда вообще замечали. Да что там одногруппники, ко мне даже посетители бара никогда не приставали. Меня это, конечно, радовало, но это всё же показатель. Как говорила Грейси, моя бывшая соседка по комнате: «Мужики не собаки, на кости не бросаются». Но что поделать, если я всю жизнь была худенькой, а после поступления в колледж стала и вовсе тощей? Хроническая усталость и недосып, перекусы на бегу и, как оказалось, ещё и болезнь, красоты мне определённо не добавили. И было бы очень странно, если подобная бледная немочь, как я, могла бы привлечь Кристиана как женщина.

Скорее уж я пробудила в нём некий инстинкт защитника, опекуна, он же врач, видимо, заботиться обо мне – это у него уже на уровне инстинкта. Его семья вся заботливая, стоит вспомнить, что некие, пока незнакомые мне близнецы, сдают кровь, которую доктор Джеффри переливает раненым, чтобы поддержать, а то и спасти им жизнь этой панацеей. Со мной, видимо, то же самое.

В общем, радуйся тому, что имеешь, Джинни, и не мечтай о несбыточном. С этими мыслями я встала, мельком отметив, что лежал Кристиан, оказывается, поверх укрывавшей меня простыни, и направилась в ванную, куда меня настойчиво манил зов природы. Кстати, странно, что ночью я не вскочила по тому же зову ни разу, прежде даже те несколько часов, что мне удавалось поспать, приходилось прерывать для привычного похода в туалет. Неужели волшебное лекарство и здесь тоже подействовало? Как замечательно! Кстати, а колено не болит вообще, словно бы я на него и не падала!

Разделавшись с самой насущной проблемой, я подошла к раковине, чтобы умыться и, случайно взглянув в зеркало, застыла, забыв открыть воду. Чуть нахмурившись, я рассматривала своё отражение, пытаясь понять, что не так? Что-то изменилось, но что? И тут до меня дошло – синяки! Синяки под глазами исчезли. Совсем! Невероятно! Они так давно стали частью меня, что я перестала обращать на них внимание. Первое время, по совету той же Грейси, я ещё пыталась их замазывать тоналкой, но получалось только хуже, тонкий слой их не брал, а более толстый превращал моё лицо в какую-то посмертную маску. Так что я махнула рукой и перестала обращать на эти синяки внимание. Ну, есть и есть, у меня хватало других забот, чтобы ещё и об этом переживать.

А теперь они исчезли, так, что собственное лицо мне показалось незнакомым. Чудеса!

Решив проверить всё до конца, я быстро осмотрела все свои повреждения, о которых помнила. Синяки, ссадины, ожог – всё исчезло практически без следа, лишь немного другой оттенок кожи указывал на то, что она была повреждена в этом месте. А вот шрамы остались, с ними ничего не произошло. Что, в общем-то, логично – по словам Кристиана, «волшебная» кровь лишь помогает регенерации человека, излечивает то, что человек и сам бы излечил со временем, а шрамы человеческий организм не излечивает. И шрамы Томаса эту теорию подтверждают.

Но как же тогда Арти? Ведь, в отличие от моих синяков, его болезни со временем никуда бы не делись. Даже с помощью медицины. Как же его собираются вылечить? Но ведь собираются, и уверены в успехе. В общем, я запуталась, поэтому лучше просто приму на веру исцеление Арти, как в это верят все остальные.

Кстати, об Арти! Чем дольше я стою тут, уставясь в зеркало, пока мои мысли мечутся в бесполезных попытках понять то, что лучше просто принять на веру, тем сильнее отдаляю нашу встречу. Мы не виделись уже два дня, малыш, наверное, расстроен такой длительной разлукой, так что лучше поспешить.

Быстро приведя себя в порядок, я надела новую одежду, найденную там, где оставила свою, грязную после вчерашнего падения – судя по всему, это тоже результат щедрости пока ещё незнакомой мне Джулии. Из моих вещей остался только ремень с сумочкой, который я продела в одолженные мне джинсы и вышла в спальню.

Кристиан уже снова был там, в черных брюках и синей рубашке, сменивших одежду, в которой он спал. Он был чисто выбрит, а чуть влажные волосы убраны в хвост на затылке. Я подавила порыв попросить у него резинку, чтобы тоже собрать свои волосы в хвост, почему-то застеснялась и лишь привычно убрала пряди с лица за уши. Кристиан устанавливал стойку для капельницы возле уже убранной кровати.

– Тебе нужна ещё как минимум одна порция крови, – поясни он, поймав мой взгляд. – Но сначала – завтрак. Пойдём.

Он протянул мне руку, и я, ни секунду не раздумывая, подала ему свою. Аккуратно взяв мою маленькую ладошку в свою огромную, он вывел меня из спальни на лестничную площадку, на которую выходила ещё одна дверь.

– Это будет комната Арти, – пояснил он, приоткрыв дверь и демонстрируя мне ещё одну спальню, раза в два меньше той, которую мы покинули. – Я ею не пользовался, мне одному она вроде как была не нужна, так что её нужно будет немного переделать. Но, учитывая, что скоро мы переезжаем в долину…

– Куда? – переспросила я. В принципе, скажи он, что мы переезжаем в Антарктиду или на Луну, я лишь спросила бы, к какому сроку собрать вещи, поскольку готова была ехать с Кристианом в прямом смысле на край света. Но мне просто стало любопытно.

– Мы так называем то место, где расположен посёлок, в котором члены нашей семьи живут, когда хотят отдохнуть от города. Просто Долина, с большой буквы. Тебе там понравится и Арти тоже, я уверен. И так будет безопаснее.

– Безопаснее?

К этому моменту мы спустились по лестнице на первый этаж и прошли в просторную, залитую солнцем светлую кухню – её окна выходили на восток, как и окна спальни. Усадив меня за обеденный стол из светлого дерева, Кристиан начал доставать продукты из забитого под завязку холодильника – похоже, Рэнди несколько иначе, чем я, понимала выражение «продукты на первое время».

– Лучше, чтобы у исцеления Арти не было посторонних свидетелей, – пояснил он. – Нельзя афишировать подобные чудеса людям, это опасно. Мы с Джеффри частенько переливаем кровь га… Гила и Герба пациентам, находящимся в критическом положении, вместо обычной, донорской, но это не выглядит чудесным исцелением, просто… «повезло человеку, организм сильный, вот и выкарабкался». Но открыто излечивать неизлечимые болезни мы не можем.

– Понимаю, – кивнула я, действительно, понимая. Не единожды я смотрела фильмы, в которых на инопланетян, выдавших себя, охотились военные и учёные, чтобы изучать, препарировать. – И я совсем не против переезда, собственно, в этом городе меня ничто не держит. Если Арти будет со мной, я готова ехать куда угодно.

– Отлично, – улыбнулся Кристиан. – Что бы ты хотела на завтрак – яичницу с беконом или омлет? Или предпочитаешь чай с тостами?

– Омлет звучит аппетитно, – это было действительно так, я вдруг поняла, что жутко голодна.

– Значит, омлет, – убирая бекон обратно в холодильник, кивнул Кристиан.

– Я могла бы сама приготовить… – начала я, привставая со стула, но Кристиан остановил меня жестом.

– Сиди, Джинни, позволь мне сделать это для тебя. Поверь, я вполне могу с этим справиться, Рэнди неплохо меня натаскала.

– Рэнди?

– Да. У неё маленький пунктик – все должны быть сыты. Когда она только познакомилась с Гейбом, я ещё учился, и тогда как раз приехал домой… в отпуск. Узнав, что я практически не умею готовить и питаюсь в основном фастфудом, Рэнди взяла меня в оборот и научила основным азам, так что не волнуйся, омлет будет вполне съедобным.

Говоря это, он разбивал в миску яйца и взбивал их, а у меня в голове плясали цифры, никак не желая складываться в ровную картину. Кристиан выглядел лет на восемь-десять старше Рэнди, хотя, учитывая, что у неё сын скоро в школу пойдёт, она старше, чем выглядит. Ой, они же здесь все старше, чем выглядят. Или почти все. А, не важно. К тому же, раз Кристиан приехал не на каникулы, а в отпуск, он был уже в интернатуре или ординатуре, на врача же очень долго учатся.

– До этого меня никто не учил готовить, почему-то никому не приходило в голову это сделать. Кроме Рэнди. Я упирался, как мог, считал, что готовка не мужское дело, но… ей сопротивляться бесполезно. А теперь я ей благодарен. Знаешь, у меня ведь не всегда в холодильнике повесившаяся мышь, просто как-то так сложилось в последнее время.

– Я уже заметила, что никто не возражает Рэнди, – улыбнулась я.

– Гейб иногда возражает. Пытается. В основном это связано с моментами, когда ему кажется, что ей что-то угрожает. Но… это же Рэнди, если уж она что-то решила, её не переупрямить. Кстати, поскольку Томас попал в её цепкие лапки ещё практически ребёнком, то уж он-то великолепно готовит. Рэнди часто говорит, что за него она теперь спокойна – уехав в колледж, он-то уж точно с голоду не умрёт. Насчёт меня она была не особо уверена.

Он поставил передо мной тарелку с воздушным, источающим невероятно аппетитный аромат омлетом и стакан свежевыжатого апельсинового сока. Потом уселся напротив, перед своей порцией. Я подцепила вилкой кусочек, отправила в рот и блаженно застонала.

– Изумительно вкусно! Ты волшебно готовишь, Кристиан, Рэнди старалась не зря. Знаешь, у вас такая чудесная семья, вы такие дружные и так поддерживаете друг друга… я немножко тебе завидую.

– Теперь это и твоя семья тоже, – глядя на меня с теплотой, сказал Кристиан.

Ах, если бы… Я бы многое отдала, чтобы войти в эту семью. Но учитывая временность и фиктивность нашего брака… Впрочем, пока он будет длиться, я ведь смогу считать себя частью этой семьи, не думая о будущем. Просто притвориться, что всё это на самом деле.

– А у тебя больше нет родственников кроме Арти и… сестры? – спросил он меня.

– У меня и сестры-то нет, – вздохнула я. – Впрочем, по сути, никогда и не было. Если бы не Джозеф, она со спокойным сердцем сдала бы меня в приют после смерти папы.

– Джозеф?

– Её бывший муж. Он славный, но… понимаешь, он мягкий, а Изольда… Ты сам видел. Их брак был определённо заключён не на небесах. Он хотел уйти от неё, развестись, а Изольда почему-то этого не хотела. Я никогда этого не понимала, она же не любила Джозефа, постоянно закатывала ему скандалы, обзывала тюфяком, да там много чего было. В общем, когда папа и Глория погибли, Джозеф был единственным, кто навещал меня в больнице, ни Изольда, ни тётя Сэнди ни разу не пришли, не позвонили. И когда меня выписали, он привёз меня домой, а Иззи уже туда переехала и стала кричать, что это её дом, а я могу отправляться в приют, потому что она не собирается вешать на себя такую обузу.

– Переехала? – уточнил Кристиан.

– Да, – вздохнула я. – Просто так получилось… В общем, когда родители развелись, то папа ушёл к Глории, мы с мамой остались дома, а Иззи уже была замужем за Джозефом, и они жили отдельно. А когда мама… когда её не стало, то папа вернулся домой с Глорией. Это ведь был его дом.

– Тяжело тебе было, – это не прозвучало вопросом.

– Сначала да. Конечно, я её заранее возненавидела, а как иначе? Разлучница же, так её мама и Иззи называли, хотя теперь-то я понимаю, что не она разбила семью родителей, они сделали это сами, задолго до того, как папа её встретил. Но знаешь, даже не понимаю, как это произошло, но постепенно я поняла, что не могу её ненавидеть. Я любила маму, но в последнее время они с папой постоянно скандалили. Каждый день. Он только приходил с работы, а она сразу же находила, к чему придраться, и этот постоянный крик… И папа всегда был такой мрачный. А с Глорией он улыбался. Я его в детстве таким помнила – весёлым, счастливым, а потом только угрюмым, молчаливым. С Глорией он был счастлив. И она ему всегда улыбалась. И никогда не кричала, даже на меня, когда я заслуживала. Я поначалу ей устраивала… Сейчас самой стыдно. Но она никогда папе не жаловалась, никогда. И я поняла, что мне нравится жить в доме, где все улыбаются, и никто не кричит и не бьёт посуду, где люди разговаривают, а не молчат каждый в своём углу.

– То есть, у вас всё наладилось?

– Да. Когда я перестала быть обозлённым подростком, воюющим со всем миром, когда смирилась с тем, что мама ушла и не вернётся, а Глория в папиной жизни навсегда, когда поняла, что она не враг мне – всё наладилось. Думаю, продлись всё дольше – мы бы подружились по-настоящему, оглядываясь назад, я понимаю, что она была очень хорошим человеком.

– Но долго это не продлилось?

– Нет. Мы и года вместе не прожили. Та авария всё перечеркнула. И я никогда не узнаю, как сложилась бы моя судьба, если бы они остались живы.

– Ты потеряла обоих родителей менее чем за год?

– Да.

– Мне жаль, – Кристиан вдруг обошёл стол, поднял меня со стула, уселся на него, а меня пристроил на своих коленях, обняв и слегка покачивая, – мне очень жаль.

Я вздохнула и прижалась головой к его плечу. Мне было невероятно уютно в объятиях Кристиана, его огромные, но такие нежные руки дарили чувство безопасности, надёжности, защищённости, того, чего не было в моей жизни уже много-много лет. Поэтому я позволила себе эту минутку слабости, хотя у нас сегодня было много дел, и я торопилась скорее увидеть Арти, но мне сейчас было так хорошо.

– А твоя мама?.. Из вашего с Изольдой разговора я понял, что она…

– Покончила с собой? – я вздохнула, выпрямилась и взглянула в глаза Кристиану. – Я не знаю. Сначала думала, что да, особенно учитывая, что Иззи постоянно об этом твердила. Но, скорее всего, это был несчастный случай.

– А что случилось?

– Таблетки в сочетании с виски. Передоз. Понимаешь, она начала пить задолго до развода, я даже не знаю, было ли это причиной их с папой скандалов или следствием. А после его ухода она ещё и на успокоительное подсела. А его со спиртным нельзя одновременно… В общем, неясно, нарочно она или… Иззи всё твердила, что нарочно, что это папа виноват. А следователь – что, скорее всего, она просто забыла, что уже приняла таблетку, и выпила ещё раз, а потом ещё и ещё. Но в пузырьке ещё много таблеток оставалось, он сказал, что самоубийца проглотил бы всё, что было.

– Знаешь, я с ним согласен. Мне по роду деятельности приходилось сталкиваться и с самоубийцами-неудачниками, и с теми, кто траванулся случайно. И если бы твоя мама хотела уйти сознательно, она бы выпила все таблетки, что у неё были, чтобы с гарантией. Так что знай – она не собиралась тебя бросать. Просто несчастный случай.

– Спасибо, – я снова расслабилась и положила голову Кристиану на плечо. – Мне, действительно, легче знать, что она сделала этого случайно.

Какое-то время мы молчали, потом Кристиан спросил:

– Итак, почему Изольда передумала отдавать тебя в приют?

– Джозеф сказал, что тогда не останется с ней ни на минуту. Я впервые видела его таким решительным и, наверное, Иззи тоже. Знаешь, она ведь не просто так сказала, когда мы приехали, чемодан с моими вещами уже стоял в прихожей. Представляешь, я возвращаюсь в свой родной дом, только что потеряв последнего родителя, я ещё на ногах не особо крепко держалась, меня на «постельный режим» выписали. И тут выясняется, что меня просто вышвыривают из дома. Я где стояла, там и села, ноги подкосились просто. И вот тогда Джозеф в первый и последний раз на моей памяти повысил на Иззи голос. Видимо, это так её впечатлило, что она согласилась меня оставить.

– Мне нравится этот Джозеф.

– Мне тоже, – улыбнулась я. – Бедняга, после этого Иззи устроила ему «весёлую жизнь». Словно отыгрывалась на нём, я не знаю. Не понимала я этих взаимоотношений, она же не любила его, так почему не отпускала?

– Кто знает, что у неё было в голове. Я едва знал Изольду, собственно, я видел её всего-то третий раз, так что судить мне сложно. Возможно, ей нужен был кто-то, кем она могла командовать, а может, он её содержал.

– Возможно, второе. Она не работала тогда, не знаю, работает ли теперь, но Джозеф определенно её содержал. И за это получал лишь оскорбления. И всё терпел. Ради меня. Он даже с юристом консультировался, дадут ли ему опеку надо мной, если он разведётся с Иззи. Сказали, что нет. Так что он всё терпел, чтобы я в приюте не оказалась. И когда я поступила в колледж и переехала в общежитие, он в тот же день ушёл от Иззи.

– Ты с ним видишься?

– Иногда. Он снова женился, дочке второй годик. Я бываю у них по праздникам, но стараюсь не надоедать, всё же у них своя семья. Я рада за Джозефа, он заслужил своё счастье.

– Если хочешь, мы можем пригласить его на нашу свадьбу.

– А это… безопасно? У него могут возникнуть вопросы о такой поспешной свадьбе. И о том, как мы встретились, и вообще…

– Конечно, было бы безопаснее ничего ему не говорить. Но если ты хочешь, чтобы он был на твоей свадьбе, то…

– Нет, – я покачала головой. – Не хочу добавлять вам проблем. Я потом ему расскажу.

Была ещё одна причина, почему я вообще не хотела, чтобы Джозеф знал о моём браке – это его временность, фиктивность. Возможно, к тому моменту, как мы с ним встретимся вновь – а это, скорее всего, не произойдёт раньше Дня Благодарения, – мы с Кристианом уже расстанемся. И пусть лучше Джозеф вообще об этом не знает, чем будет потом меня жалеть.

– Значит, будут только мои родственники, – кажется, Кристиан испытал некоторое облегчение. Интересно, он тоже не хотел знакомиться с Джозефом из-за временности нашего брака или просто не хотел, чтобы кто-то посторонний вступал в контакт с его удивительной семьёй? Ладно, неважно.

Поскольку с завтраком было покончено, я решила, что уже достаточно позволила себе наслаждаться объятиями Кристиана в ущерб всем остальным делам. Поэтому я встала с его колен, хотя мне очень не хотелось этого делать.

– Когда мы сможем поехать к Арти?

– Боюсь, нескоро, – вставая вслед за мной и начиная убирать со стола, ответил Кристиан. – Через три часа нам нужно быть в мэрии, получить разрешение на брак, Гейб договорился на это время со своим знакомым, а перед этим мы должны заехать в больницу, сдать кровь на экспресс-анализ, это уже Джеффри организовал.

– Но это же только через три часа! Мы могли бы успеть к Арти заехать, хотя бы на часок.

– Джинни, не забывай, что тебе ещё нужно сделать переливание. А это не быстро, мы едва-едва везде успеем. Так что навестим Арти уже после мэрии.

– А можно не делать переливание?

– Нельзя, моя хорошая. Процесс лечения нельзя прерывать, твоему организму сейчас нужна помощь в борьбе с болезнью.

– Понимаю, – вздохнула я, соглашаясь. – А можно это как-то быстро сделать? Например, влить прямо в вену, не капать? Набрать кровь в шприц, и…

– Нет, так нельзя, – Кристиан покачал головой, потом задумчиво взглянул на меня. – Но один способ всё же есть. Можно управиться за несколько минут. Но вот вопрос – сможешь ли ты?

– Смогу! – воскликнула я, готовая на что угодно, лишь бы увидеть братишку как можно скорее.

– Тогда… – Кристиан сделал паузу и внимательно посмотрел на меня, следя за моей реакцией, – тебе придётся эту кровь выпить.

Глава 6

Клятва

12 июня 2042 года, четверг

– Выпить? – ахнула я. В первый момент – резкое чувство отторжения, снова в голове закружился калейдоскоп кадров из всяких фильмов про вампиров и прочих кровососущих. И первым порывом было отказаться. Но... Перед моим мысленным взором появилась съёжившаяся фигурка Арти, он напряжённо ждёт. Ждёт, когда я приду и постучу условным стуком по спинке его кровати или столу, если он за ним сидит. Малыш не слышит, но он чувствует вибрацию и понимает – я рядом, я пришла. И тогда широкая щербатая улыбка озаряет его личико, а худенькие ручки тянутся ко мне в ожидании объятия. И, мысленно увидев эту картину, я решительно кивнула:

– Я выпью!

– Отлично! – улыбнулся Кристиан. – Тебе просто нужно осознать, что это – лекарство. Просто лекарство, невкусное, да, но не такое уж и противное, поверь. По сравнению с рыбьим жиром или хлористым кальцием, которым регулярно поили детей ещё в прошлом веке – это вообще вкусняшка.

Говоря всё это, он достал из маленького холодильника, который я не сразу заметила, пакет с кровью, перелил её в стакан, поставил передо мной, рядом поставил ещё два стакана – один с водой, другой с апельсиновым соком, положил шоколадку, предварительно наполовину развернув, и добавил баночку с клубничным джемом, воткнув в него ложку.

– А... это зачем? – я обвела глазами натюрморт на столе. – Это какой-то ритуал? В какой последовательности это нужно принимать?

– Что? Ритуал? – Кристиан тоже оглядел дело рук своих и усмехнулся. – Нет-нет, что ты! Никаких правил или ещё чего-то подобного. Просто я подумал, что ты, с непривычки, захочешь заесть или запить... лекарство. Вот... что в голову пришло. Ещё в холодильнике мороженое видел, может, его?

– Нет-нет, спасибо, этого вполне достаточно, – мне даже неловко стало, что Кристиан так вокруг меня суетится.

– Выдохни, и постарайся выпить залпом, так проще, – посоветовал Кристиан, протягивая мне стакан, от одного вида которого мне стало дурно. Но... меня ждал Арти, так что я, следуя совету, задержала дыхание и стала быстро глотать густую солёную жидкость. Успела сделать несколько больших глотков, вскочила, рванула к раковине, чувствуя, что сейчас расстанусь не только с выпитым, но и с завтраком. Замерла, стиснув зубы, зажмурившись и склонившись над раковиной. Почувствовала огромную прохладную ладонь, поддерживающую мой лоб, другая подхватила мои волосы, низкий голос заворковал в ухо.

– Лекарство. Это просто лекарство. Невкусное лекарство. Просто лекарство…

Сосредоточившись на этом голосе, я почувствовала, как желудок успокаивается, тошнота отступает. Я постояла так ещё немного, делая осторожные медленные вдохи, потом выпрямилась, понимая, что справилась.

– Ты умница, – похвалил меня Кристиан, сияя счастливой улыбкой и пряча с глаз моих «страшный» стакан. – Больше половины выпила. Пока достаточно. Теперь прополощи рот, скушай пару ложечек джема, и всё будет в порядке.

Я так и сделала, с удивлением осознав, что мне это действительно помогло. Заметив выражение моего лица, Кристиан, ополаскивающий стакан, хмыкнул.

– Я же говорил – ты не первый человек, которому давали это «лекарство». А переливание крови получило распространение всего лет двести назад, до этого людям приходилось её пить, без вариантов.

– Бедные! – с чувством выдохнула я.

– Это вряд ли, – покачал головой Кристиан. – Учитывая, какая в то время была медицина и её «снадобья»... Это лекарство было, по крайней мере, действенным. Да и вообще – дело привычки.

– Наверное, – пробормотала я, осознавая, что мою реакцию вызвал не столько сам вкус крови, сколько понимание того, что именно я пью. – А как-то выделить то, что лечит, нельзя? Вычленить?

– Знать бы ещё, что именно оказывает подобное воздействие, – вздохнул Кристиан. – Пока это не удалось, так что приходится использовать кровь в чистом виде. Ладно, будем надеяться, в ближайшее время тебе не понадобится снова принимать это «лекарство», вечером возьму у тебя анализы, посмотрю, всё ли уже в порядке. Ну а сейчас – поехали к Арти?

– Поехали! – обрадовалась я. Потом взглянула на лежащую на столе шоколадку. – Можно, я возьму её для Арти? Он любит молочный шоколад.

– Я тебя умоляю! – сокрушённо покачал головой Кристин, после чего вынул из шкафчика с десяток таких же шоколадок. С сомнением глянул на стопку в своей руке. – Надеюсь, у него не будет диатеза? Ладно, всё равно лечить, вылечим и диатез, – пожав плечами, он положил шоколадки в пакет и протянул его мне. – А ту съешь сама. И запомни – в этом доме ограничений в еде не существует, уж за этим-то Рэнди зорко следит. Я тебе уже говорил про её пунктик?

– Да, все должны быть сыты, – кивнула я, принимая пакет. – Спасибо.

– Нужно будет по дороге какую-нибудь игрушку купить, – начал планировать Кристиан, ведя меня к выходу, приобняв за плечи. – Не могу же я приехать к будущему шурину с пустыми руками. Во что Арти любит играть?

Если бы я уже не любила Кристиана, я полюбила бы его после этих слов.

– Он любит то, что можно трогать, ощупывать, соединять. Ему нравятся пирамидки, кубики, простейшие конструкторы.

– Как насчёт «лего»? – предложил Кристиан.

– Он не сможет собирать по схемам, – вздохнула я. – Он их не увидит.

– Я понимаю, – подводя меня к машине и устраивая на переднем сидении, согласился Кристиан. – Но не обязательно брать тематический набор, можно просто конструктор с детальками разной формы и размера, из них можно собирать что угодно, была бы фантазия.

– Думаю, Арти понравится, – кивнула я. Действительно, если реклама всяких тематических наборов заполонила телеэфир, это ещё не значит, что простые конструкторы перестали выпускать.

Введя в навигатор нужный маршрут, Кристиан выехал за ворота, с помощью кнопки на приборной панели открыв и закрыв их. На этот раз я просто наслаждалась поездкой, вчера я не обращала внимания на то, какие удобные в этой машине сиденья, какой ровный и бесшумный ход. Я любовалась Кристианом, его уверенными движениями, тем, как легко он управлял этой немаленькой машиной, и жевала шоколадку, которую он настоятельно сунул мне в руку, потому что, если честно, я тоже обожала молочный шоколад.

Мне показалось, что прошла всего пара мгновений, когда мы остановились возле магазина игрушек.

– У нас десять минут, – взяв меня за руку, Кристиан целенаправленно зашагал в один из отделов, в то время как я растерянно оглядывалась, пытаясь сориентироваться в этом разнообразии филиала страны чудес. Но Кристиан был здесь, как рыба в воде, и спустя несколько минут мы уже вновь сидели в машине, а я рассматривала содержимое большого пакета, лежащего у меня на коленях. Несколько разных наборов «лего» и парочка других детских конструкторов – это понятно, хотя, по моему мнению, многовато. Два совершенно одинаковых белых пушистых, невероятно мягких и нежных медвежонка – странно, но ладно. Но корона?

– А почему корона? – я вертела в руках пластмассовую вещичку, щедро разукрашенную «драгоценными камнями», которую Кристиан прихватил с полки, проходя по отделу с разными детскими карнавальными костюмами и аксессуарами к ним.

– У короля должна быть корона, – пожал он плечами в ответ.

– Арти ещё не понимает, что носит имя короля, он даже не знает, что это такое. Его словарный запас несколько… ограничен.

– Это пока, – с уверенность, заразившей и меня, возразил Кристиан. – Пусть у него будет корона, потом он поймёт, что это такое, а пока может воспринимать её как ещё одну игрушку. Это скорее символ, понимаешь?

– Ланселот вручает корону королю Артуру? – усмехнулась я.

– Ему – корону, мне – Джиневру. Всё по-честному.

– Пожалуй, – согласилась я. – А почему два одинаковых медвежонка?

– Один Арти, другой тебе.

– Мне? – Вот этого я точно не ожидала. Уже и не помню, когда мне дарили нечто подобное. Пожалуй, когда папа был ещё жив. Джозеф и его жена делали мне подарки на Рождество, но, как правило, нечто практичное – рюкзачок, тёплый свитер, кроссовки, – но точно не игрушки. Я хотела сказать, что мне не нужно, я уже взрослая, но… Вчера был день моего рождения, а мишка был такой милый и пушистый. Так что я просто прижала его к щеке и прошептала: – Спасибо.

Кристиан промолчал, лишь посмотрел на меня с такой ласковой улыбкой, что мне плакать захотелось. На меня уже так давно никто вот так не смотрел… И чтобы окончательно не расчувствоваться, я быстренько сменила тему.

– Ты так легко ориентировался в этом магазине, словно бывал там уже много раз.

– Так оно и есть, – кивнул Кристиан. – В поместье пятеро детей, плюс будущая малышка Гейба и Рэнди, плюс Томас, хотя он вроде как «уже взрослый», а всё равно – ещё такое дитё. И для игровой комнаты в больнице регулярно здесь закупки делаю, ну и пациентам своим, тем, что помладше. Так что магазин этот я посещаю довольно регулярно – он ближе всего к дому. Поэтому и ориентируюсь в нём без проблем.

– Ты покупаешь игрушки для своих пациентов?

– Да. Ты же сама видишь, какой я большой. Малыши порой пугаются. Ну а торчащий из кармана моего халата плюшевый заяц помогает разрядить ситуацию настолько, что через пару дней они уже сами у меня по карманам шарят в поисках очередной игрушки. И совершенно забывают про страх.

– Ты любишь детей. – Это не было вопросом, но Кристиан кивнул.

– Да. Мне будет жаль расставаться со своими маленькими пациентами, но я должен вернуться в Долину.

Тон Кристиана стал очень серьёзным. И я поняла, что для возвращения в эту, пока неизвестную мне, Долину есть какая-то более важная причина, чем просто «отдохнуть от города», что сам Кристиан с удовольствием остался бы здесь, в Атланте, продолжая лечить ребятишек, но он вынужден уехать. Мне очень хотелось узнать, что же гонит его туда, но я не стала спрашивать, инстинктивно почувствовав, что лучше эту тему не затрагивать.

– Приехали, – прервал Кристиан мои размышления, и я, вздрогнув, отвела от него глаза и обнаружила, что машина притормозила перед знакомыми воротами. Я быстро достала из сумочки карточку постоянного посетителя и передала её Кристиану, чтобы он показал её службе охраны в видеофон, потом, отстегнув ремень, выглянула в окно водителя и помахала рукой в камеру. Ворота распахнулись, и мы заехали на территорию.

– Интересно, что подумали охранники, увидев, что я приехала в такой шикарной машине? – пробормотала я. – Они привыкли, что я либо на велосипеде приезжаю, либо на автобусе.

– Пусть привыкают, – улыбнулся Кристиан. – Теперь я сам буду тебя возить. Впрочем, установить опеку, задействовав связи Гейба – дело нескольких дней, так что скоро тебе уже не нужно будет сюда приезжать.

Я взглянула на двухэтажное строение, к которому мы подходили, и на меня нахлынули воспоминания, как-то подзабывшиеся со вчерашнего дня.

– А тот, кто притворялся Джеффри, что с ним?

– Арестован. Ещё вчера вечером. У Гейба есть и в полиции связи, так что всё прошло быстро. Его счета арестованы, сейчас выясняется список жертв. Он своё получит, не волнуйся. Сюда тоже придут, будут опрашивать свидетелей, но попозже, так что ты меня пока по фамилии никому не представляй. Возможно, здесь у него был сообщник, не хотелось бы спугнуть.

– Хорошо, – кивнула я. Мы как раз зашли в холл. – Добрый день, Генри.

– Здравствуй, Джинни, – улыбнулся мне немолодой охранник. – Давненько тебя не было, вот малыш-то обрадуется. А это кто с тобой?

– Это Кристиан, мой жених, – с гордостью ответила я. – Хочу познакомить его с Арти. Ему нужно записываться?

В этот момент раздался звонок, и Генри посмотрел на монитор, а потом потянулся за одним из ключей на стенде.

– О, из прачечной приехали. Что-то они сегодня рановато. Да вы проходите, не надо записываться, ты ж своя, а раз он с тобой... Пойду, подсобку им открою.

Генри вышел из своего закутка, а я потянула Кристиана знакомым маршрутом по пустому коридору мимо ряда дверей.

– Сейчас у Арти занятия, но это не страшно. Миссис Леннокс не станет возражать. Идём, он вон там.

Я подошла к нужной двери, тихонько постучала и, не дожидаясь разрешения, вошла. Я знала, что на мой стук не всегда могут дать ответ, и оказалась права. Миссис Леннокс занималась с Эммой, пятилетней малышкой с таким же диагнозом, что и у Арти, держа одну из её ладошек у своего рта, уча правильной артикуляции при произнесении звука «П». Остальные четверо малышей сидели за столом, перед каждым лежала книга с выпуклыми рисунками, чуткие пальчики ощупывали изображения предметов и их названия на языке Брайля.

Увидев меня, миссис Леннокс поздоровалась взглядом, не прерывая своего занятия, и вопросительно взглянула на Кристиана.

– Это мой жених, – вновь представила я его, понимая, насколько же приятно мне это делать. – Кристиан, это миссис Леннокс, учительница Арти.

– Очень приятно, – Кристиан слегка склонил голову. – Можем мы ненадолго забрать Арти, я очень хочу с ним познакомиться.

– Конечно, – миссис Леннокс отвела пальцы Эммы от своего рта. – Он очень ждал тебя, Джинни, думаю, он обрадуется. – А потом добавила на языке жестов: – «Какой красавчик!»

«Спасибо», – ответил ей Кристиан, так же жестом, заставив смущённо покраснеть, а меня – взглянуть на него с удивлением.

– Ты знаешь язык жестов?

– Совсем немного, – он пожал плечами.

Я решила оставить все вопросы на потом, подошла к столу и постучала условным стуком по столешнице возле локтя Арти. Малыш тут же вскинул голову, счастливо заулыбался и протянул ручонки в мою сторону. Присев на корточки, я крепко обняла маленькое тельце братишки и прижалась губами к светловолосой головке, уткнувшейся мне в плечо. На какое-то время мы застыли в этом положении, наслаждаясь чувством единения, потом я встала, удерживая Арти на руках, он привычно обхватил меня ногами за талию, и мы вышли из класса.

– Тебе не тяжело? – заботливо поинтересовался Кристиан.

– Нет, я привыкла. Вот года через два уже, наверное, не смогу носить его с такой же лёгкостью, а пока...

– Года через два он сам не дастся тебе в руки, – усмехнулся Кристиан. – Он будет «уже взрослый».

– Наверное, – я пожала плечами. Все время забываю, что вскоре мой братишка станет таким же, как обычные дети, я всё ещё не до конца это осознала. Наверное, настанет день, когда он, как и любой нормальный мальчишка, начнёт стесняться «телячьих нежностей», но пока он льнул ко мне при каждом удобном случае, потому что лишь от меня мог получить то, что так необходимо детям. Это был очень хороший интернат, с прекрасным персоналом. Дети были ухожены, о них заботились, их обучали и развивали, насколько это возможно. Но в обязанности нянечек или учителей не входили поцелуи и объятия, а ведь таким детям это необходимо вдвойне.

И не только им. До встречи с Кристианом я и не осознавала, насколько это нужно мне самой. Чтобы именно меня обнимали, даря чувство защищённости, а не я, как было в нашей с Арти паре. Оказалось, быть маленькой, лелеемой и оберегаемой – это так приятно.

Мы вошли в спальню, и я, держа Арти на коленях, привычно устроилась на его кроватке. Кристиан оглядел детскую мебель – ещё четыре кроватки, маленькие столы и стульчики, потом пожал плечами и опустился прямо на пол.

– Можешь принести себе стул из холла, – предложила я, понимая, что он, наверное, чувствует себя здесь, как Гулливер в стране лилипутов.

– Ничего, мне удобно, – улыбнулся он в ответ.

«С кем ты разговариваешь?» – поинтересовался вдруг Арти.

Ну, конечно, его лицо прижато к моей шее, он это чувствует. Замечать движение гортани и вибрацию голосовых связок – один из этапов его обучения. Взяв ладошку брата, я ответила:

«Это мой друг, он хочет с тобой познакомиться».

– Друг? – Кристиан поднял левую бровь.

– Арти не знает слова «жених», – пояснила я. – Дай свою руку, пожалуйста.

Я соединила огромную ладонь Кристиана и крошечные, особенно на её фоне, ручки Арти, которые тут же начали шустро ощупывать то, до чего сумели дотянуться. Кристиан сложил из пальцев фигуру, означающую приветствие, ощутив это, Арти радостно заулыбался и ответил таким же жестом. Потом повернулся ко мне.

«Большой», – показала одна из его ладошек, вторая продолжала удерживать пальцы Кристиана.

«Да, очень большой», – согласилась я.

«Как его зовут?»

«К-Р-И-С, – называя имя, я перешла на Лорм, «проговаривая» отдельно каждую букву прикосновениями к ладошке мальчика, – Скажи голосом: К-Р-И-С».

– Ххх… Хррры…ссс…

– Криииссс, – переложив пальчики Арти на свои губы и горло, проговорила я уже вслух.

– Ххрыыыс, – уже более уверенно произнёс малыш.

«Молодец, очень хорошо», – похвалила я его, зная, какого титанического труда стоит ребёнку произнести то, чего он не может услышать, пользуясь лишь артикуляцией губ и языка да вибрацией голосовых связок, запоминая всё это для каждого звука отдельно. Это очень сложно, но в арсенале Арти было уже более двадцати слов, и запас их постоянно пополнялся.

– Он, действительно, молодец, – восхищённо произнёс Кристиан.

– Да, – я не могла скрыть гордость за братишку, которого так обделила судьба, но он всё равно тянулся к знаниям, старался изо всех сил. – Фактически, он учит несколько вариантов алфавита одновременно! Лорм, Брайль – его они только начали изучать, – произношение для каждого звука, ну и язык жестов, конечно, его Арти учил первым и знает очень даже неплохо. Хотя словарный запас пока невелик, просто многие понятия ему недоступны. Он ведь живёт практически в изоляции, откуда же ему знать про жениха или корону?

– Ну, вот про корону сейчас и узнает, – ухмыльнулся Кристиан, встал и вышел, потому что пакет с подарками я благополучно забыла в машине.

«Что нового было в эти дни? Расскажи», – попросила я братишку.

И «выслушала» рассказ о том, что он выучил две новые «буквы-бугорки», а ещё новое слово «море», это много-много-много воды, больше чем в бассейне, и няня похвалила его, потому что он очень аккуратно ел суп. А на полдник был вкусный джем, не яблочный и не апельсиновый, няня сказала – какой, но он забыл. И когда делали массаж ног, он не плакал, хотя было больно, а Эмма плакала, у неё были щёки мокрые, значит, плакала. А Тони заберут домой, у его мамы отпуск, и они поедут к бабушке. А мы когда поедем к бабушке?

В этом месте у меня сжалось сердце, как бывало всегда, когда Арти рассказывал о тех своих друзьях, у которых были родители, и которые жили в интернате ради обучения, а не потому, что они сироты, настоящие, как Арти, или социальные, как Эмма, от которой родители отказались, едва узнали страшный диагноз. Большинство детей навещали родные, их брали домой на выходные и каникулы, но для остальных интернат был их единственным домом, а впереди ждал лишь дом инвалидов, потому что в одиночку, без семьи, таким людям в нашем мире не выжить.

Но тут я вспомнила, что на этот раз я всё же смогу порадовать Арти.

«У нас нет бабушки, но мы поедем к Крису», – сообщила я мальчику и с удовольствием наблюдала, как его мордашка расплывается в улыбке.

Арти обожал новые места и впечатления, вот только не часто ему доводилось выбираться из интерната, а уж ночевать вне его стен – вообще ни разу на его памяти, младенчество в больнице не в счёт. Возможно, для него это станет стрессом, ведь придётся привыкать к новому месту, но я постараюсь максимально сгладить для него адаптацию. Но, надеюсь, радость от того, что мы будем вместе, сгладит для него привыкание к непривычному окружению.

В этот момент в комнату вошёл Кристиан с пакетом в руке. Уже привычно усевшись на пол возле нас, он аккуратно забрал ручки Арти из моих и стал медленно, припоминая нужные жесты, «рассказывать»:

«Тебе у меня понравится. У меня большой дом, в котором много игрушек, есть сад, качели и бассейн».

«У тебя есть дети?» – поинтересовался Арти.

– Как сказать «племянники»? – спросил у меня Кристиан.

Я показала нужный жест.

– Только Арти его ещё не знает, скажи, что есть дети у твоего брата, – я продемонстрировала, как это сказать, и Кристиан старательно повторил за мной, добавив:

«У них есть пёс. Он очень любит детей».

Лицо Арти засияло восторгом. Он обожал животных, тянулся к ним при любой возможности, вот только тех возможностей было не много. Площадка молодняка в зоопарке и собаки, которых, по моей просьбе, их хозяева разрешали Арти погладить, когда мы с ним гуляли в парке, вот, собственно, и всё. Я планировала, переехав из общежития, завести для брата морскую свинку или хотя бы хомячка. И если теперь у него появится возможность общаться с собакой на более-менее постоянной основе – малыш будет просто счастлив.

«Когда мы поедем?» – спросил Арти. Похоже, он готов был отправиться с нами прямо сейчас.

Я тоже вопросительно взглянула на Кристиана.

– Самое позднее – через неделю, но, надеюсь, что получится раньше, – ответил он мне. – Гейб и Джеффри задействовали все свои связи, поэтому задержек не будет. Как объяснить это Арти? Что он знает о времени?

– Немного, – вздохнула я. – Скажи ему: «Когда ты поспишь ночью семь раз».

– Семь?

Я показала нужный жест. Кристиан старательно «повторил» фразу. Улыбка Арти слегка увяла, для него неделя – это пока ещё очень-очень долго. Но всё же само предвкушение поездки в гости и встречи с собакой будет поддерживать его эти дни. Да и мы будем его навещать, я ведь теперь свободна – ни учёба, ни работа уже не помешают.

В это время Арти повернулся ко мне и спросил:

«Можно, я потрогаю Криса?»

«Конечно, можно», – разрешила я, спуская его с колен на пол, рядом с сидящим Кристианом. – Сейчас начнётся то, о чём я тебя предупреждала, – пояснила я ему с улыбкой.

Даже стоя, Арти был ниже сидящего Кристиан, поскольку заметно отставал в росте от своих сверстников, но это его ничуть не смутило – он привык, что практически все окружающие выше него. Его чуткие пальчики пробежались по лицу Кристиана, тщательно ощупывая, маленькая ручка сделала жест «холодный», но, видимо, не особо этим озаботившись, побежала дальше, по лбу, ушам, потом по собранным в хвост волосам. Светлые бровки Арти недоумевающе нахмурились, он показал жест «длинные», похоже, это удивило его сильнее.

– Он никогда не встречал мужчин с длинными волосами, точнее – никогда таких не ощупывал, – пояснила я Кристиану. А потом, взяв руку Арти, сказала. – «Да, у Криса длинные волосы. Это очень красиво».

Арти ещё раз ощупал волосы Кристиана, стянув с них резинку, потом согласно кивнул.

«Красивые. А мне так можно?»

Я задумалась. В интернате детей, которые сами ещё не могли ухаживать за своими волосами в силу возраста, стригли довольно коротко, как мальчиков, так и девочек. Но если мы заберём Арти, что помешает отрастить ему длинные волосы, если ему так хочется? Думаю, с рассыпанными по плечам светлыми кудряшками он будет выглядеть очаровательно. Поэтому я уверенно ответила:

«Конечно, можно».

Довольно улыбнувшись, Арти продолжил исследовать Кристиана, мощная фигура которого привела его в явное восхищение, которым он тут же со мной поделился:

«Крис – великан? Как в сказке?»

«Да, как в сказке», – согласилась я, но Арти, едва «дослушав», нетерпеливо отобрал у меня руку и продолжил свои исследования, в процессе которых забрался к Кристиану на колени. Тот спокойно сидел, позволяя малышу по себе ползать, и лишь шире улыбался, когда мы обсуждали его красоту и сказочность.

В какой-то момент Арти добрался до левой руки Кристиана, в которой тот держал игрушечную корону, которую достал из принесённого пакета. Ощупав странный предмет, Арти в недоумении спросил:

«Что это»? – в нетерпении протягивая ко мне руку в ожидании ответа.

«Это – корона, – пояснила я. – Её надевают на голову. Это красиво». – Вот всё, что я смогла сказать ребёнку, который пока ни о каких королях даже в сказках не слышал.

«Можно мне?»

«Конечно, – перехватив его ручку, ответил Кристиан. – Это для тебя. Подарок».

И он надел корону на Арти. А пока тот радостно ощупывал игрушку у себя на голове, серьёзно произнёс вслух.

– Я, рыцарь Ланселот, приношу тебе, король Артур, клятву верности. Клянусь, что буду беречь и защищать тебя всю твою жизнь, а так же клянусь любить, оберегать и лелеять твою сестру Джиневру до последнего своего дыхания.

Глава 7

Новые откровения

12 июня 2042 года, четверг

Я, замерев, слушала клятву, которую произносил Кристиан, произносил вслух, а значит, предназначалась она вовсе не Арти, а мне. Но если всё, что он говорил – правда, то это значит, что он... действительно... любит меня?.. Меня? По-настоящему?

Но как? Как такое вообще возможно? Да, он чуткий, заботливый, щедрый, да, он нянчился со мной с первой минуты нашей встречи, да, он даже предложил мне брак... Но ведь я же нашла этому объяснение – он просто очень-очень добрый. Брак – ради опеки над Арти, обо мне он заботился, потому что я была больна, а он врач. Я вывела стройную теорию, в которую укладывалось всё, даже фиктивный брак, но... может ли такое быть, что на самом деле Кристиан имел в виду самый настоящий брак, ведь о фиктивном не упоминалось ни разу, ни им, ни Рэнди... И если брак предполагается настоящий, то это значит...

Мои щеки опалило жаром, и я даже сама не понимала, чего здесь больше – смущения или возбуждения от того, что я представила себе. Ой, а вдруг я всё же ошибаюсь? И выдаю желаемое за действительное?

Я рискнула поднять глаза на Кристиана и увидела, что он смотрит на меня с ласковой улыбкой. И в его глазах было понимание. Мои щёки вспыхнули ещё жарче.

– Кажется, я задолжал тебе серьёзный разговор, Джинни. Я ведь даже не сразу догадался, что ты сделала совершено неправильные выводы о…

«Я могу её оставить? – прервал его Арти, даже не догадываясь, в какой напряжённый момент вмешался. – Мне нравится».

– Мы обязательно поговорим, и очень скоро. Но не сейчас, – Кристиан перехватил мою, потянувшуюся к Арти руку, поцеловал ладонь и прижал к своей щеке, другой рукой перехватил ручку Арти и ответил ему: – «Конечно, это же для тебя. И мы принесли тебе ещё подарки».

Он потянулся к пакету и вынул медвежонка, вручив его Арти, потом «лего» и конструкторы, они обсуждали игрушки, а я, как зачарованная, смотрела на Кристиана. И только когда Арти обратился ко мне с вопросом, а я собралась ответить, то внезапно сообразила, что всё это время так и держала свою ладонь прижатой к щеке Кристиана, хотя он свою руку давно убрал, чтобы продолжить общение с Арти.

Я смущённо отдёрнула руку, а Кристиан, подняв на меня глаза, пробормотал:

– Жаль. Мне понравилось, – и, заметив моё смущение, улыбнулся: – Позже.

После чего снова вернулся к разговору с Арти, лишь иногда уточняя у меня нужный жест. Мой братишка тоже всё своё внимание уделял новому другу, возможно, я бы даже заревновала, если бы он, время от времени, не прикасался ладошкой к моей ноге, проверяя, здесь ли я. Так что я просто наслаждалась тем, как эти двое моментально нашли общий язык и уже даже что-то собирали в четыре руки из конструктора.

Спустя какое-то время Кристиан взглянул на часы, я поняла, что пора прощаться. Арти расстроился, узнав, что мы так скоро уходим, но утешился клятвенным обещанием прийти завтра. А так же вручённой ему напоследок стопкой шоколадок. Какое-то время он ошеломлённо ощупывал привалившее богатство, задумался, чуть нахмурив бровки, а потом спросил, может ли он угостить своих друзей?

«Конечно. Это твои шоколадки, и ты можешь делать с ними всё, что захочешь», – ответила я.

Арти встал, держась за плечи Кристиана, взял четыре шоколадки и неуверенно пошёл по комнате, придерживаясь за кроватки и другую мебель, раскладывая лакомство на тумбочки. Кристиан инстинктивно потянулся, чтобы поддержать его, но я остановила и покачала головой.

– Не надо. Это ему вполне по силам. Он изо всех сил старается быть хоть в чём-то нормальным. Пусть сам.

– Скоро он будет бегать, я тебе обещаю, – следя глазами за мальчиком, который, завершив свою нелёгкую миссию, с гордой улыбкой возвращался к нам, твёрдо, словно клятву, произнёс Кристиан.

Арти положил конструкторы, вместе с недоделанной фигурой, на свою тумбочку, а медвежонка посадил на подушку, рядом со стареньким плюшевым котом, который был с ним всю его жизнь – именно эту игрушку я положила ему в инкубатор, так, чтобы он мог касаться её ручкой, когда мне разрешили это сделать, предварительно продезинфицировав, и с этим же котом его перевезли в интернат. У Арти были другие игрушки, и собственные, и общие с другими детьми, но лишь кот удостоился чести сидеть на его подушке днём и спать с ним ночью. И теперь подарок Кристиана тоже занял это почётное место.

Когда Арти разобрался с подарками, я хотела взять его на руки, чтобы отнести в класс, но он покачал головой, показал: «Сам», и протянул одну руку мне, а другую Кристиану. Пока мы неторопливо шли по коридору, подстраиваясь под небыстрые шаги Арти, я задумчиво спросила:

– Неужели, началось? Неужели, Арти больше не пойдёт ко мне на руки?

– Пойдёт, конечно, – усмехнулся Кристиан. – В данный момент он демонстрирует мне, какой он уже большой и самостоятельный. И это скорее разовая акция. Но всё же будь готова к тому, что по мере того, как к нему будут возвращаться зрение и слух, он будет становиться всё более самостоятельным. И немалую роль в этом сыграет возможность ходить без поддержки, кстати, его ноги придут в норму первыми. Но, в любом случае, он ещё долго будет нуждаться в тебе, ведь, по сути, ты заменила ему мать, именно так он к тебе и относится.

– Просто других претендентов не было, – вздохнула я. – Ни Изольде, ни тёте Сэнди до Арти дела нет, у Глории вообще родственников не было, даже на похороны пришли лишь друзья и коллеги. Так что больше родственников у Арти нет. Только я. А у меня – только он.

– И я, – напомнил Кристиан. – И вся моя немаленькая семья. Имей в виду, выходя за меня замуж, ты автоматически получаешь огромную семью, которая будет тебя оберегать и баловать по мере сил – такая уж у нас традиция. К Арти, кстати, это тоже относится.

Я открыла рот, чтобы сказать... даже не знаю, что именно, заявление Кристиана снова выбило меня из колеи, окончательно запутав, но мы уже подошли к двери класса, так что... Ну, Кристиан же обещал мне чуть позже серьёзный разговор, наверное, тогда и его теперешнее заявление обсудим.

Постучавшись и получив разрешение войти, мы завели Арти в класс.

– Корона? – удивлённо подняла брови миссис Леннокс, и до меня дошло, что Арти так и не снял свой новый головной убор, очень органично смотревшийся на его головке.

– Корона для короля, – усмехнулся Кристиан. – Вы ведь разрешите Арти немного походить в ней.

– Конечно, – женщина с доброй улыбкой посмотрела на малыша, который, дойдя до стола, отпустил сначала руку Кристиана, а потом и мою, и самостоятельно, лишь придерживаясь за спинки стульев, добрался до своего места.

Остальные дети никак не отреагировали на наше появление, продолжая старательно заниматься лепкой. Усевшись на свой стульчик, Арти протянул в мою сторону ручки, я тут же обняла и поцеловала его, как всегда делала при прощании. И услышала привычное:

– Ши-инни, лублу. – Но чего я не ожидала, это вновь протянутых ручек, и: – Х-хрысс!

Кристиан тут же наклонился к малышу и получил от него такое же объятие.

– Хрысс, лублу.

Я улыбнулась высоко поднявшей брови миссис Леннокс и, победив сжавшееся от нахлынувших чувств горло, пояснила:

– Они теперь друзья.

А Кристиан вложил свою руку в ручонку Арти и сделал жест «люблю». Мальчик расплылся в улыбке, и пока мы, попрощавшись с учительницей, шли к двери, махал нам вслед рукой. Ну, точнее, он махал в сторону двери, расположение которой прекрасно знал, но всё равно, это был милый жест, и хотя увидеть этого он не мог, я помахала ему в ответ.

Когда мы, попрощавшись с Генри, шли по двору к машине, нас догнала мисс Адамс, физиотерапевт.

– Здравствуйте, мисс Гамильтон, – она поздоровалась со мной, но глаз не сводила с Кристиана. – Навещали братишку?

– Да, навещали, – коротко ответила я. Почему-то не хотелось представлять ей Кристиана, сама не понимаю, почему.

– Лайза, – не дождавшись от меня большего, мисс Адамс решила взять дело в свои руки и сама представилась ему.

– Кристиан, жених Джинни, – идеально вежливо ответил он, коротко пожимая протянутую руку, а сам в это время приобнял меня за плечи и прижал к себе, ясно демонстрируя, что занят.

Широкая улыбка мисс Адамс немного увяла, но потом она ещё раз, более внимательно оглядела его, потом машину, возле которой мы стояли.

– Рада за вас, мисс Гамильтон. Я так понимаю, с оплатой операции для Артура проблем не возникнет? И даже наследство не понадобится?

– Не понадобится, – заверил её Кристиан, разворачивая меня к машине, а потом бросил через плечо: – Извините, мы торопимся.

– Тогда до свидания, – мисс Адамс, наконец-то, убралась.

Странно, прежде я не чувствовала к ней подобной неприязни, хотя сегодня слегка кольнуло, когда Арти рассказывал про то, что Эмма плакала на физиотерапии, потому что было больно. Да, это не самые приятные процедуры, но прежде до слез как-то не доходило, по крайней мере – Арти об этом не упоминал. И что-то ещё меня зацепило, никак не пойму – что.

– Почему мисс Адамс зовёт тебя по фамилии, а охранник и учительница – по имени? – спросил Кристиан, когда мы уже выехали за ворота.

– Они знают меня уже несколько лет, а она тут где-то месяц работает, я и вижу-то её третий раз всего, и всё, о чём мы разговаривали прежде – это ножки Арти, то есть конкретно по делу и по моей инициативе. Никаких личных разговоров, ей всегда некогда было. А сейчас она сама подошла, про операцию спросила, про наследство... Кристиан! Откуда она узнала, что для оплаты операции мне нужно получить наследство?

– А она этого не знала?

– Нет. Про операцию, точнее – её возможность, в принципе, знали все, но про наследство я только докт... самозванцу этому сказала, когда мы сроки обговаривали. И больше никому.

Кристиан достал телефон, повозил по нему большим пальцем и положил на приборную панель. По раздающимся из трубки гудкам я догадалась, что он включил громкую связь.

– Да, Крис, – послышалось оттуда. – Что-то случилось? Вы уже сдали кровь?

– Уже едем в клинику. Гейб, пусть полиция проверит Элизабет Адамс, физиотерапевта интерната. Она работает там совсем недавно и знает то, о чём могла узнать только от самозванца.

– Как же она прокололась?

– Может, она думала, что я ещё кому-то рассказала, вот и пошёл слух по интернату, – предположила я. – Но я больше никому не говорила. Боялась сглазить, наверное.

– В общем, личность весьма подозрительная, – констатировал Кристиан. – Так что, пусть и Эндрю в её прошлом покопается, так, на всякий случай.

– Хорошо, – откликнулся Гейб. – Вы молодцы. Удачного кровопускания.

И отключился.

– Не бойся, на самом деле крови возьмут совсем чуть-чуть, – тут же заверил меня Кристиан. – А Гейбу хорошо смеяться, сами-то они с Рэнди кровь перед свадьбой не сдавали.

– А разве это не стандартная процедура? – удивилась я.

– Они поженились в Долине, так что кое-какие формальности сумели обойти. Но нам нужно всё сделать по правилам, нам ведь оформлять опеку, так что брак должен быть абсолютно законным, вплоть до малейших деталей. Поэтому с парой капелек крови тебе расстаться придётся, уж извини.

– Переживу, хотя и с трудом, – усмехнулась я. – Знаешь, меня удивило, как мгновенно Арти к тебе проникся. Он – очень открытый ребёнок, даже несмотря на свой диагноз, но такого я ещё не видела. Дети – они ведь чувствуют людей, и Арти сразу понял, какой ты замечательный.

– Я люблю детишек, – мечтательно произнёс Кристиан. – И рад, что Арти будет жить с нами.

– Правда? Ты вот так легко готов принять чужого ребёнка?

– Он твой брат, а значит, не чужой.

– Но ведь на самом деле...

– Брат, – с нажимом сказал Кристиан. – И не важно, что написано в том документе, и насколько разная у вас ДНК. Более любящую сестру ещё поискать.

Я просто смущённо пожала плечами. Что ответить, я не знала.

Какое-то время мы молчали, а потом Кристиан заговорил вновь.

– Ты знаешь, а меня ведь тоже брат вырастил.

– У вас есть ещё брат? – удивилась я. Вроде бы Гейба называли старшим…

– Есть, и много, но вырастил меня Гейб. Меня и всех остальных. – И, гладя на мои, наверное, ставшие огромными глаза, он слегка пожал плечами. – Ты ведь сама догадалась, что мы старше, чем выглядим.

– Да. Но… но… настолько?!

– Намного, Джинни. Понимаю, тебе несколько сложновато сейчас это осознать…

– Совсем капельку, – усмехнулась я.

– Но ты ведь уже поняла и приняла то, что наша семья… особенная. Не нужно нас бояться.

– Я и не боюсь! – абсолютно не лукавя, возразила я. – Просто… так странно…

– Правда? – кажется, в его голосе промелькнуло облегчение. Он что, на полном серьёзе считал, что я его боюсь? Его, самого доброго челове… ну, не важно, самого доброго существа на свете, кем бы он ни был, хоть эльфом, хоть орком, хоть инопланетянином.

– Правда, – твёрдо ответила я. А поскольку Кристиана эта тема, похоже, напрягала, я решила её сменить. – Значит, тебя вырастил Гейб. А где твои родители? Они?..

– Живы-здоровы, по крайней мере – отец. Мать… сейчас уже вряд ли, но абсолютно точно была в добром здравии, когда, сразу после моего рождения, отказалась от меня за энную сумму денег, отдав меня отцу, а тот, в свою очередь – Гейбу.

– Я не понимаю…

– Хобби такое у этого старого козла – размножаться. Он, похоже, слегка двинулся на идее создания «супер-расы» или чего-то в этом роде. Вот только мы для него – собственность, имущество, не более. Коллекция. Ему нравится сам факт обладания большим количеством супер-детей. А растит пусть кто-нибудь другой. Нам повезло, что у нас есть Гейб.

– Да, думаю, повезло, – кивнула я, представляя, что бы было с малышом-Кристианом, не окажись у него такого заботливого брата, точнее – братьев, с такими-то родителями. Просто удивительно, как же много у нас оказалось общего. Я ведь тоже была не нужна кровным родителям, но нашлись те, кто полюбили меня, как родную, и в детстве мне и в голову не приходило, что ко мне относятся как-то иначе, не так, как к Иззи.

– Так, приехали, – заезжая на стоянку возле большого современного здания, сказал Кристиан, отвлекая меня от не самых весёлых дум. – Это недолго и, уверяю тебя, совсем не больно, у сестры Грейди очень лёгкая рука.

Когда мы заходили в просторный светлый вестибюль, я едва удержалась от того, чтобы не раскрыть рот – я бывала в нескольких больницах, ещё больше видела в разных фильмах и сериалах, но такой спокойной, располагающей атмосферы не припомню. В просторном холле, отделанном в жёлто-зелёной гамме, стояло несколько мягких кресел цвета мха и пара столиков с журналами, справа – стойка регистратуры, возле которой стояло двое посетителей, сбоку от неё – пара справочных экранов, на одном из них какой-то человек искал нужную информацию. Играла очень тихая спокойная инструментальная музыка.

– Здесь так… уютно и тихо, – пробормотала я.

– Экстренное приёмное отделение, куда привозят больных на скорой – с другой стороны здания. Вот там порой бывает настоящий дурдом, уж поверь. А здесь вход для тех, кто, как и мы, пришёл планово. Поэтому здесь так спокойно.

Кристиан махнул рукой девушке за стойкой и провёл меня малолюдными коридорами в один из кабинетов на первом этаже. Там нас уже ждала пожилая медсестра, ловко и, действительно практически безболезненно, взявшая у нас кровь. Сообщив, что результаты будут готовы минут через двадцать, она ушла куда-то с нашими анализами.

– Думаю, нам лучше подождать в кабинете Джеффри, там намного уютнее, чем здесь, спокойнее, чем в ординаторской, и уединённее, чем в холле, – предложил Кристиан.

Я, в принципе, была готова отправиться с ним куда угодно, поэтому не возражала. Поднявшись на пятый этаж, мы миновали секретаршу и вошли в просторный кабинет, где нас радостно поприветствовал Джеффри, которому невероятно шёл белый халат.

– Хорошо, что вы меня застали, – сказал он после того, как мы поприветствовали друг друга. – Вот, Кристиан, подпиши-ка здесь.

– Надеюсь, я только что не переписал на тебя все свои акции? – ухмыльнулся Кристиан, не глядя поставив роспись там, куда ткнул ему Джеффри, что говорило о полном доверии между братьями.

– Нет, – хохотнул Джеффри. – Зачем мне твои акции, мне свои девать некуда. Просто я аннулировал твоё увольнение, а подписал ты заявление на отпуск. Вот оформите опеку, тогда и уволишься, а сейчас тебе лучше иметь официальную работу, и не важно, сколько денег у тебя на счетах. Особенно учитывая, что о большинстве из них государству знать не обязательно.

– Это верно, – кивнул Кристиан. – Какие новости от Гейба? Я с ним переговорил минуткой и всё.

– У Гейба всё схвачено. Получите результаты анализов, езжайте с ними в мэрию. Там идёте в сто восемнадцатый кабинет, отдаёте их, ставите пару подписей, забираете разрешение на брак – и свободны. Можете заниматься своими делами.

– Нам платье нужно купить, вещи Джинни перевезти, так и день пройдёт.

– Ты её, главное, хотя бы за час до свадьбы домой привези, там Рэнди бурную деятельность развела, и, как минимум, визажист будет обязательно, а на это время нужно. Женщины…

– Мы успеем, правда, Джинни? – Кристиан приобнял меня за плечи. Я лишь молча кивнула, слегка ошарашенная количеством выплеснувшейся на меня информации. Акции, счета – Кристиан что, настолько богат? Бурная деятельность Рэнди, визажист этот – что-то мне слегка поплохело от перспективы. И эти связи Гейба в мэрии… Кажется, меня снова начало затягивать в кроличью нору.

– Тогда удачи вам. Сейчас убегаю, дела, так что до встречи дома. Кстати, Джинни, замечательно выглядишь. Это я тебе и как мужчина, и как врач говорю. Бледность ушла, синяки тоже, румянец появился. Ещё пару фунтов набрать не помешает, но это за один день не получится. Конечно, анализы проверить нужно, так, для успокоения, но насколько я чувствую – болезнь ушла.

– Джинни сегодня сама кровь выпила! – гордо сообщил Кристиан. – Почти целый стакан!

– Ты молодец, – в глазах Джеффри появилось искреннее уважение. – Джулии понадобилось несколько лет, чтобы отказаться от переливания. Ладно, побежал я, увидимся вечером. Кристиан, закроешь потом кабинет.

Я и моргнуть не успела, как Джеффри уже стоял возле двери, без халата, зато с какой-то папкой в руке. Махнув нам на прощанье, он вышел, аккуратно прикрыв дверь, и мы остались одни.

– Как он?.. Ах, да, он же быстро двигается, – пробормотала я растерянно.

– Выглядит с непривычки, наверное, странно, но ты привыкнешь, обещаю, – подводя меня к дивану, садясь на него и усаживая меня на колени, ответил Кристиан. – Джинни, хорошая моя, думаю, пришло время кое-что обсудить. Похоже, мы с тобой несколько по-разному смотрим на одни и те же события. Я правильно понял: ты решила, что наш брак – это нечто временное? Только ради Арти? Так?

– Так, – я глядела на свои руки, лежащие на коленях, стесняясь посмотреть Кристиану в лицо.

– Маленькая моя, глупенькая девочка. – Он прижался щекой к моим волосам и стал легонько меня покачивать. – Могу представить, что именно ты себе напридумывала. А я, глупый, сразу не сообразил, я же знал, что ты ко мне чувствуешь.

– Знал? – мне захотелось заползти под этот диван и остаться там навеки, так мне стало вдруг неловко. – Неужели, это было так заметно.

– Нет. Ты очень хорошо умеешь скрывать свои чувства. Но я просто это знал, потому что сам испытывал то же самое.

– Правда?! – а вот теперь я вскинула голову, чтобы увидеть лицо Кристиана, его глаза. И то, что я увидела в них – невероятную нежность, заботу, – заставило меня замереть, не дыша. Потому что теперь я ясно видела в них то, во что не решалась, не позволяла себе поверить – любовь.

Любовь ко мне – невзрачной, болезненной, тощей. Он смотрел на меня так, словно я была прекрасной принцессой, олимпийской чемпионкой и нобелевским лауреатом одновременно. Это было в его глазах и прежде, именно так он смотрела на меня с самой первой минуты, но я не позволяла себе это увидеть, объясняя всё его добротой, жалостью, чем угодно. Я сама, САМА не позволяла себе увидеть!

– Но… Но как? Почему? Как же ты… – Вопросы кружились в голове, не складываясь в слова. Но Кристиан меня понял.

– Откуда я знаю, что мы испытываем одно и то же?

– Да, – выдохнула я с облегчением.

– Потому что мы – половинки, Джинни.

– Половинки?

– Да. Это невероятно редкое явление, случается далеко не со всеми. И сейчас я тебе всё об этом расскажу.

Глава 8

Редчайший феномен

12 июня 2042 года, четверг

Кристиан откинулся на спинку дивана, поуютнее пристроил мою голову на своём плече и заговорил.

– Я узнал об этом явлении совсем недавно, когда Рэнди вошла в нашу семью. Оказалось, в её роду об этом знали давно, собственно, всегда, для нас же подобное стало открытием, хотя две подобные пары на тот момент у нас уже существовали, Рэнди и Гейб стали третьей. Видишь ли, Джинни, браки в нашей семье всегда заключались по очень большой любви, поэтому мы и не догадывались о подобном феномене, даже видя его воочию.

– О феномене? – не сдержала я любопытства.

– Да. Половинки – так мы называем тех, кто был связан судьбой, и чья встреча обязательно происходит, пусть даже самыми невероятными путями. Это практически то же самое, что и любовь, только... в десятой степени, если можно так сказать. Когда половинки встречаются, им достаточно одного взгляда в глаза и одного прикосновения, чтобы всё понять, чтобы ощутить эту невероятную связь, то, что ты почувствовала вчера. Я почувствовал то же самое, но, в отличие от тебя, я знал, что произошло. Но я побоялся сказать сразу, решил дать тебе какое-то время, чтобы привыкнуть ко мне, освоиться со своим чувством, потому что понимал, как для тебя всё это странно. Но, в любом случае, я больше не собирался отпускать тебя. Никогда.

– Ты поэтому привёз меня к себе домой? – спросила я, пытаясь осмыслить всё сказанное.

– Да. Твои раны дали мне прекрасный повод, хотя мне и больно было их видеть. Если бы не они – я бы придумал что-то ещё, не важно что, любую причину не отпускать тебя.

– Я бы поехала с тобой без всякой причины, – призналась я, уткнувшись носом ему в плечо. – Если бы ты просто сказал: «Поехали». А если бы не сказал… Я не знаю, что бы со мной стало.

– Мы никогда не расстанемся, клянусь. Никогда больше. Мне жаль, что я сразу тебе ничего не сказал. Я должен был всё рассказать тебе ещё вечером, но мне и в голову не приходило, что ты не догадываешься о моих чувствах. Я старался демонстрировать тебе их постоянно, и видя, как ты льнёшь ко мне… В общем, прости, я дурак.

– Не говори так. Ты же не можешь читать чужие мысли. Или можешь? – кто знает, чего ещё я не знала о Кристиане.

– Нет, этого я точно не умею. И вряд ли когда-нибудь буду уметь, это нашей семье не свойственно.

– А то, что умеют твои братья, ты тоже сможешь?

– Не всё. Дар Джеффри видеть боль – индивидуален. Но быстро двигаться, так, что человеческий глаз не заметит – смогу. Сильным стану, очень сильным, исцеляться буду быстро, ну и ещё разное по мелочи, долго перечислять.

– Как Супермен?

– Ммм… Летать определённо не смогу, взглядом металл плавить – тоже, что он там ещё умел? Сквозь стены видеть – точно не смогу, а вот слышать – легко.

– Потрясающе! – я была восхищена, но ни капельки не удивлена, почему-то. И уж точно не напугана, чего нет, того нет.

Но наш разговор ушёл слегка в сторону, Кристиан отвечал на мои вопросы, словно давая мне осмыслить другое, то, о чём я и подумать стеснялась. Потому что если Кристиан чувствует ко мне то же, что и я к нему, значит, он меня тоже… хочет? Как я его сегодня утром? А может, и сильнее? Он всё же взрослый, опытный мужчина, хотя, что я вообще о мужчинах знаю? Наверное, чем строить догадки и предположения, лучше спросить самой… Но как, КАК заговорить о подобном с тем, кого знаешь меньше суток? Но если не спросить, я же так и буду мучиться, думать, переживать…

– Кристиан?.. – как хорошо, что в таком положении, прижимаясь щекой к моей макушке, он не может видеть моего лица.

– Да, моя хорошая? – И, так как я продолжала молчать, он постарался мне помочь. – Ты хочешь ещё о чём-то меня спросить?

– Да, – выдохнула я с облегчением и снова замолчала, пытаясь сформулировать вопрос, не умерев при этом от смущения.

– Ты хочешь уточнить что-то насчёт нашего брака? – Кристиан проявил удивительную прозорливость.

– Да, – как-то других слов не осталось.

– Насчёт того, что брак наш будет самым настоящим?

– Угу, – промычала я, меня даже на «да» не хватило.

– Джинни, девочка моя! – Кристиан развернул меня так, что мы оказались лицом к лицу. – Посмотри на меня!

Я с трудом, но всё же подняла на него глаза, чувствуя, как полыхают щёки. Кристиан смотрел на меня с доброй улыбкой и невероятной нежностью и пониманием во взгляде.

– Всё будет зависеть только от тебя. От тебя, понимаешь? Мы обязательно будем близки, но не раньше, чем ты будешь готова, тогда, когда ты сама этого захочешь. Я понимаю, что для тебя всё происходит очень быстро, невероятно быстро, что ты, возможно, даже в шоке, есть немного, да?

– Угу.

– Ну, так знай – решать тебе и только тебе. Поэтому расслабься, я готов ждать столько, сколько понадобится.

– Но… Ты же…

– Хочу тебя? Да, хочу, и очень. – Мои щёки заполыхали ещё жарче, хотя вроде бы куда ещё-то? – Но я никогда не сделаю ничего, что расстроит или напугает тебя, я никогда не сделаю тебе больно, никогда. Ты – моя половинка, моя жизнь. Поэтому я буду ждать столько, сколько потребуется. Решать тебе. Вон, Джеффри вообще целый год ждал, и ничего, выжил.

– Джеффри? – этот кусочек информации несколько отвлёк меня от собственного смущения, а любопытство вернуло членораздельную речь. Почти членораздельную. – А… а его… Джулия, да? Она так долго не хотела? Почему?

– Да хотела она! Половинки же. Но тогда мы об этом ещё не знали, вот Джеффри и опасался, что она к нему не испытывает того же, что и он к ней. Изобретал кучу предлогов, чтобы удерживать её рядом, чтобы она привыкла к нему, полюбила. Не решался сразу признаться. Вот всё у них на год и затянулось. А всего-то нужно было поговорить.

– Как нам?

– Да, как нам. Я едва не совершил его ошибку, понимал же, что с нами происходит. Но, повторюсь, хотел дать тебе немного времени, чтобы освоиться, привыкнуть. Зря, как оказалось.

– Я ведь… как Джеффри… Ну, тоже думала, что это только со мной… так.

– Теперь мы будем всегда говорить обо всём, что нас волнует, договорились?

– Договорились, – кивнула я, и, раз уж мы договорились, решилась. – А… как мы будем… ну… спать?

Я ведь помнила, что в доме всего две спальни, и одна предназначалась Арти, так что решила уточнить.

– Вместе. Всё остальное – на твоё усмотрение, но я просто не смогу заснуть, если не буду держать тебя в объятиях.

– Хорошо, – кивнула я и призналась. – Этой ночью… Мне очень понравилось спать вместе. Я чувствовала себя… в безопасности. Защищённой.

– Маленькая моя! – Кристиан прижал меня к себе и стал покачивать, словно баюкая. – Теперь ты всегда будешь в безопасности, клянусь. И я никому не позволю тебя обидеть, никому!

– Я знаю, – я, действительно, это знала, на каком-то подсознательном уровне. Давно позабытое чувство защищённости и безопасности вернулось ко мне практически сразу же, как только я встретила Кристиана. Видимо, и это тоже следствие того, что мы с Кристианом оказались половинками.

– Джинни, у меня к тебе вопрос.

– Да?

– Поскольку мы договорились, что всё решаешь ты… Скажи, я могу тебя поцеловать?

– Да-а… – выдохнула я, поскольку подсознательно ждала этого с самого начала разговора, а может, даже с того момента, как впервые взглянула на Кристиана.

Какое-то время я зачарованно смотрела в глаза Кристиана, которые медленно приближались, а когда прохладные губы легонько коснулись моих губ, мои веки сами собой опустились, и ничего больше не отвлекало меня от этого абсолютно нового для меня ощущения.

Когда-то давно, когда родители ещё жили вместе, у меня была пара детских школьных романов. «Свидания», представлявшие собой походы в кафе-мороженое и в кино на дневной сеанс, когда идти, взявшись за руки – уже невероятная близость, а уж поцелуи в щёку – вообще верх эротизма. Не случись в моей жизни столь трагических изменений, думаю, детские романы переросли бы во что-то более серьёзное, и к двадцати годам я, скорее всего, набралась бы опыта...

Но моё беззаботное детство закончилось в четырнадцать. Развод родителей, последовавшая за этим смерть мамы, возвращение домой отца с невестой, превратили меня в озлобленного на весь мир подростка, и я, словно маленький ёжик, уже никого к себе близко не подпускала. Смерть отца и Глории, рождение Арти, жизнь под опекой Иззи, вновь перевернули мою жизнь с ног на голову. Теперь мне было уже не до школьных романов, всё своё время я тратила на посещения Арти, подработку в супермаркете, где раскладывала товары по полкам, и учёбу. Если прежде я училась спустя рукава, то теперь осознала: колледж – моё единственное спасение, в противном случае Иззи, не дрогнув, вышвырнет меня на улицу в день восемнадцатилетия. И я зубрила, зубрила и зубрила, пока не заработала хоть неполную, но стипендию. И снова – работа, учёба, Арти. И снова ни единой минутки на себя, на личную жизнь. И вот итог – мне двадцать один, и это первый поцелуй в моей жизни.

Всё это пронеслось в моей голове за долю секунды, а потом уже мысли куда-то делись, остались лишь ощущения. Легкие движения губ Кристиана, он словно догадывался о полном отсутствии у меня опыта и старался не напугать меня. Его губы, чуть касаясь, путешествовали по моим, пробуя, исследуя, иногда чуть прихватывая нижнюю губу.

Я совершенно не знала, что должна делать, поэтому решила повторять движения губ Кристиана. Видимо, инстинкт меня не подвёл, и это было правильное решение, поскольку стоило мне шевельнуть губами, как Кристиан тихонько застонал и, обхватив одной рукой мою талию, а второй – затылок, немного усилил напор, его губы стали смелее, а потом по моим губам легонько скользнул кончик его языка, потом ещё раз, а потом я рискнула чуть приоткрыть губы, и язык Кристиана воспользовался этим и скользнул внутрь, совсем чуть-чуть, но это подняло получаемое мной удовольствие ещё на ступеньку выше. Я робко коснулась его языка своим, и в этот момент из динамика на столе послышался женский голос:

– Доктор Форест, ваши анализы готовы. Доктор Форест-старший велел сообщить вам об этом сразу же, как их принесут.

Кристиан замер, потом медленно и с явной неохотой отстранился.

– Мне жаль, – шепнул он.

– Чего? – не поняла я.

– Того, что нас прервали. Наш первый поцелуй не должен был заканчиваться... так.

– Мне тоже жаль, – вздохнула я.

– У нас ещё будет время, много времени, целая вечность. А пока – придётся немного повременить, у нас, действительно, очень насыщенный день.

Ещё разок легонько поцеловав меня, Кристиан встал и, держа меня за руку, вывел из кабинета, заперев его за собой. Секретарша протянула ему какие-то бумаги.

– Спасибо, Ханна, – он забрал их, проходя мимо, но лишь в лифте отпустил мою руку, чтобы просмотреть.

На две большие, выглядящие очень официально, бумаги он бросил лишь беглый взгляд, третью, маленький бланк, просмотрел более внимательно и довольно улыбнулся.

– Похоже, ты уже абсолютно здорова, Джинни. По крайне мере – лейкоциты у тебя уже в норме, нужно будет ещё на мочу глянуть, но я уверен, что и там всё прекрасно.

– Это тоже проверяют? – удивилась я. В принципе, я имела весьма смутное представление о том, для чего сдаётся кровь перед получением разрешения на брак, но неужели её проверяют настолько подробно?

– Нет, конечно, – хмыкнул Кристиан. – Вот здесь, – он махнул официальными бумагами, – указано, что мы с тобой точно не больны некоторыми ИППП.

– Чем?

– Инфекциями, передающимися половым путём, – расшифровал Кристиан, и я вспомнила, что Грейси упоминала о чём-то подобном, болтая о своих похождениях. – ВИЧ, гепатит, сифилис, ещё кое-какие. Ведь будущие супруги как раз и собираются заниматься именно тем, что способствует передаче ИППП, – Кристиан хитро подмигнул мне, а я вновь смутилась. – И если один из будущих супругов не знает, что болен, или знает, но скрывает – этот анализ позволит избежать беды. Правда, сейчас, во времена практически поголовного сожительствования до брака, этот анализ превратился в простую формальность, но если уж положено, то лучше эту формальность соблюсти, верно?

– Верно, – кивнула я, подумав, что если кто-то о своём заболевании не знает, то пусть узнает хотя бы так.

– А вот эта проверка, – он помахал маленькой бумажкой, – исключительно инициатива Джеффри, видимо, он решил, что нет смысла брать у тебя кровь дважды. Жаль, что я сам до этого не додумался, зациклился на том, что тесты нужно будет провести вечером.

– Понятно, – кивнула я, испытывая благодарность к доктору Джеффри, который озаботился тем, чтобы мне не пришлось лишний раз кровь сдавать. Они все в этой семье такие заботливые, просто удивительно. Гейб договорился в мэрии, Рэнди забила холодильник Кристиана едой, незнакомая мне Джулия поделилась одеждой. Удивительная семья!

И главное – Кристиан. Самый удивительный, самый замечательный, самый добрый, самый заботливый, самый... любимый. Который, в данный момент, старательно пристёгивал меня ремнём безопасности, перед этим заботливо усадив в свою машину.

И мелькнула мысль – хотя он и решил дать мне время, чтобы привыкнуть, на самом деле, привыкать мне совсем не нужно. У меня было такое чувство, словно я знаю его всю жизнь, и всю жизнь люблю. И хотя у меня, как у любой девушки, есть свои страхи, а как же без этого, всё же это будет мой первый раз, но... Сомнений не было никаких. А Кристиан достаточно опытен, чтобы помочь мне преодолеть эти страхи, я в этом уверена.

Приняв решение, я как-то сразу расслабилась. Кажется, я смогу сделать Кристиану свадебный подарок.

– Тебе нужно чаще улыбаться, у тебя такая чудесная улыбка, – сказал он, заводя машину. А я и не заметила, что улыбаюсь, но, в принципе, ничего удивительного, ведь я и чувствовала себя... счастливой. Да, очень счастливый. Мысль о том, что мы с Кристианом вместе на всю жизнь, как-то постепенно заполняла меня, словно сначала я его услышал, поверила, но до конца всего не осознала. Словно включили энергосберегающую лампочку, и она с каждой секундой светит все ярче и ярче, так и счастье заливало меня постепенно.

Как же прекрасна жизнь!

Визит в мэрию прошёл быстро и без проблем, я показала своё удостоверение личности и расписалась в нескольких документах, все переговоры вёл Кристиан, впрочем, к нашему приходу всё было готово, так что, спустя буквально пятнадцать минут, мы покинули здание, получив разрешение на брак и пожелание счастливой семейной жизни.

Поездка в кампус заняла несколько больше времени, но ненамного. Большая часть вещей у меня уже была собрана, поскольку, независимо от того, получила бы я от Иззи деньги или нет, я должна была выехать из общежития в течение ближайшей пары недель. Грейси покинула кампус на следующий день после получения диплома, как и большинство выпускников, так что здание было практически безлюдным, за то время, что мы выносили мои вещи и грузили их в машину Кристиана, я увидела всего двух человек, у которых, как и у меня, не было возможности съехать сразу. Сдав ключ от комнаты коменданту, я оставила позади ещё одну страницу своей прежней жизни, жизни до Кристиана.

А вот в свадебном салоне мы задержались надолго. Кристиан заявил, что поскольку, как мы недавно выяснили, свадьба наша, хоть и устраиваемая в авральном режиме, всё же самая настоящая, то и платье мне нужно самое лучшее. На моё робкое возражение, что моих накоплений хватит разве что на подвязку из этого салона, и лучше нам найти магазин «побюджетнее», Кристиан посмотрел на меня с такой обидой и недоумением, что я прикусила язык и согласилась на всё, что угодно, лишь бы он не смотрел на меня… так.

В итоге, после полутора часов мучений, когда меня, как куклу, в шесть рук раздевали и наряжали три проворные консультантки, мы остановились на платье, в котором я выглядела, словно сказочная принцесса из кого-нибудь диснеевского мультфильма. Собственно – остановился Кристиан, я к этому времени уже плохо соображала, кружева, вышивка, атлас, пышные юбки, жемчуг, стразы и всё остальное, сливалось у меня перед глазами в белый калейдоскоп, поэтому я просто согласилась с его выбором, надеясь поскорее уйти отсюда.

Как оказалось – напрасно, ещё какое-то время пришлось потратить на выбор туфель, украшений для волос, подходящих к моему платью, а так же чулок, подвязок и остального нижнего белья – здесь я полностью положилась на выбор консультантов, потому что сама просто не смогла выбрать, глаза разбежались, а спрашивать мнения Кристиана я отказалась наотрез. Ну, то есть, туфли – ладно, но не бельё же! И вообще – пусть это будет для него сюрпризом.

Наконец, после того, как Кристиан оплатил все покупки – мне даже представить было страшно, сколько всё это могло стоить, хорошо хоть ни на одной вещи не было ценника, иначе я бы в обморок упала, наверное, а так, чего не знаешь, о том не скорбишь, – мы вышли из салона, и я вздохнула с облегчением. Я надеялась, что теперь мы отправимся домой, но Кристиан покачал головой и сказал, что остался ещё ювелирный салон. Наверное, у меня было очень несчастное лицо, поскольку Кристиан сжалился и предложил для начала пообедать в каком-нибудь ресторане.

Я посмотрела на свои, точнее, одолженные джинсы и футболку, на Кристиана, который был одет примерно так же «парадно», и предложила лучше взять что-нибудь в Макдональдсе на вынос и перекусить в машине. Идею с Макдональдсом Кристиан одобрил, признавшись, что сам не особо любит дорогие рестораны, хотя и бывает в них довольно регулярно, но пообедать предложил в парке, благо сегодня было не очень жарко, и в тени деревьев будет очень комфортно. Я с удовольствием согласилась.

Ещё через какое-то время мы устроились в тени дерева на расстеленном пледе, в окружении коробочек, стаканов и свёртков из Макдональдса. Испытывая подзабытое чувство голода, я оглядывала разложенное богатство, решая, с чего начать.

– Всё такое вкусное. И такое вредное, – вздохнула я.

– Для тебя сейчас – наоборот, полезное. Кушай, Джинни, столько, сколько хочется, не пытайся себя ограничивать. Иначе, – Кристиан сделал комично-угрожающее лицо, – пожалуюсь Рэнди.

– Ой, нет, не надо! – засмеялась я и развернула гамбургер. – Я буду есть, обещаю!

Какое-то время мы молча жевали, утоляя первый голод. Потом я решила задать вопрос, давно меня интересовавший.

– Кристиан, а где ты научился языку глухонемых?

– От пациента. Несколько лет назад в моем отделении лежал мальчик-подросток Брэдли, пострадавший в автокатастрофе. У него был повреждён позвоночник, был шанс, что он не сможет ходить, но, к счастью, он чудесным образом смог встать на ноги, хоть это было и не просто.

– Чудесным образом?

– Да, я ему слегка «помог». Понимаешь, там было или-или, при таких травмах одни люди выздоравливают, другие остаются инвалидами, причём никто не знает, почему кому-то везёт, а кому-то нет. Вот я и решил слегка качнуть весы в нужную сторону.

– Ты давал ему «волшебную кровь»?

– Да. На свой страх и риск. Понимаешь, парень и так судьбой обижен был, глухой от рождения, и тут ещё инвалидная коляска. Я и прежде подобное проворачивал. Когда нужно чуть-чуть помочь, весы качнуть в нужную сторону. Ну, скажет кто: «Повезло», не более. Но вот в этот раз получилось на самом деле опасно, я едва не спалился. Ох и досталось мне тогда от Джеффри.

– А что случилось?

– Понимаешь, эта самая «волшебная кровь» – она ведь не выбирает, что именно лечить. Лечит всё, комплексно. И в итоге, к тому моменту, когда стало понятно, что Брэдли не останется парализованным, он стал слышать.

– Ничего себе…

– Совсем немного, лишь шумы, и те очень тихо, но факт остаётся фактом – если излечение позвоночника было вполне нормальным результатом при данной травме, хотя и очень редким, то восстановление слуха объяснить было невозможно ничем. Хотя Джеффри всё же смог.

– Как?

– Авария, в которую попал Брэдли, была очень серьёзной, так что помимо позвоночника у него были и другие травмы, в том числе и серьёзное сотрясение мозга. Ну и Джеффри как-то там сумел обосновать, что произошло некое воздействие на отдел мозга, который отвечает за слух, в общем, он умеет и диагнозы изобретать, и объяснения необъяснимому давать, ему не впервой. Так что он предложил родителям мальчика радоваться, что эта авария, вроде бы принёсшая и их сыну, и им самим, столько страданий, обернулась благом. Помогло ещё то, что они – люди религиозные, так что поверили в чудо и божественное провидение.

– Может, не так уж они и ошиблись, – пробормотала я, глядя на Кристиана, который был просто невероятно похож на какого-нибудь языческого бога. – И что теперь? Он стал нормальным?

– Не совсем. Со слуховым аппаратом Брэдли может более-менее ориентироваться в звуках, может услышать, например, сигнал автомобиля, крик, лай собаки. Но членораздельную речь не понимает, до этого его слух не восстановился. Продолжи я переливание – он бы излечился полностью. Но это было слишком опасно.

– Жаль, – вздохнула я. – Понимаю, что опасно, но парнишку жаль.

– Он неплохо читал по губам и говорил вполне членораздельно, всё не так страшно. Парнишка нашёл себя в этой жизни, у него хорошая работа, жена, двое детей.

Я задумалась, как давно этот мальчик лечился у Кристиана, и сколько же ему самому тогда было лет? И, кстати, сколько ему лет сейчас? А впрочем, так ли это важно? Пожалуй, нет. Наверное, как-нибудь потом спрошу, сейчас мне интересно другое.

– Ты из-за Брэдли научился языку жестов.

– Точнее – я у него научился. Он мог говорить – но при этом всё равно жестикулировал, так привык. А поболтать он любил – скучно же, он лежал в отдельной палате, весь в гипсе. Конечно, родные его навещали, но часы посещений ограничены, да и в его семье было ещё трое детей, родители просто не имели физической возможности находиться возле него сутками. Первое время – да, но когда он пошёл на поправку – чаще был один. Так что я старался зайти к нему в свободное время, посидеть, поболтать. И стал замечать, что узнаю некоторые жесты. Попытался повторит – вроде получилось. Брэдли обрадовался, давай меня учить. В итоге, к моменту его выписки, мы уже неплохо болтали на языке жестов. Многое я с тех пор, конечно, подзабыл, но основное помню.

– Ты замечательно общался с Арти, думаю, скоро ты всё вспомнишь.

– Да, какое-то время это ещё будет необходимо, даже когда малыш начнёт видеть и слышать. Ему придётся учить английский, как иностранный, и до этого единственным понятным для него языком общения останется жестовый язык. К счастью, в его возрасте дети очень быстро учат языки, особенно методом погружения. Так что, через несколько месяцев, а то и раньше, в жестах отпадёт необходимость. И вместо того, чтобы учиться читать по Брайлю, Арти будет осваивать обычный алфавит.

– Мне просто не верится, – покачала я головой. – За последние сутки столько всего произошло. Сначала мне показалось, что весь мой мир рухнул, все мои надежды канули в пропасть, я сама оказалась вовсе не тем, кем себя считала всю жизнь. А потом я встретила тебя – и мир заиграл волшебными красками. Это такое чудо!

– Ты – моё чудо, – притягивая к себе на колени, сказал Кристиан. – Я не мог поверить, что встретил тебя, что чем-то заслужил такое счастье.

И, уже не спрашивая разрешения, он прижался своими губами к моим.

Глава 9

Декорации

12 июня 2042 года, четверг

Этот поцелуй уже не стал для меня чем-то совсем новым, я уже знала, чего ждать, поэтому отдалась наслаждению, повторяя движения губ Кристиана, насколько это было возможно. На этот раз наши языки всё же встретились и стали играть друг с другом, руки Кристиана прижали меня к его крепкой груди, а мои пальцы запутались в его роскошных волосах. Мелькнула мысль – хорошо, что Арти стянул с них резинку, мелькнула и пропала, потому что, вообще-то, испарились все мои мысли, остались только чувства – губы Кристиана, его сильные, но такие нежные руки, поцелуй со вкусом молочного коктейля. Я улетала куда-то за грань Вселенной, и мне хотелось, чтобы это состояние не кончалось, как вдруг послышался свист и насмешливое:

– Эй, голубки, снимите номер в мотеле!

Кристиан замер, потом медленно отстранился от меня и обернулся. Через его плечо я увидела трёх парней, стоящих неподалёку и насмешливо глядящих на нас.

Вздохнув, Кристиан нежно погладил меня по щеке, потом медленно встал и повернулся к парням. Он просто стоял, не произнося ни слова, но смех вдруг оборвался, парни ошеломлённо смотрели на него, осознавая, что он выше любого из них на голову и раза в два шире в плечах. Потом тот, что стоял чуть впереди, тяжело сглотнул, пробормотал: «Извини, мужик», после чего буркнул своим приятелям: «Валим», и вся троица резко исчезла из нашего поля зрения.

Проводив взглядов удирающих парней, Кристиан вновь повернулся ко мне и присел на корточки.

– Мне жаль, Джинни, что нас снова прервали.

– Как они удирали! – восхитилась я – А ведь ты просто стоял и всё!

– Один из бонусов иметь такой высокий рост, – пожал он плечами. – Даже делать ничего не нужно. Ко мне и в школе никогда хулиганы не лезли, хотя я ни разу никого и пальцем не тронул. Ладно, хорошо здесь, конечно, но нам нужно идти.

Мы собрали мусор и выкинули в урну, положили плед в багажник, откуда его ранее достал Кристиан, и пешком дошли до находящегося неподалёку ювелирного магазина.

И вот здесь мне стало даже ещё страшнее, чем в свадебном салоне. Потому что оказалось, что «глаза разбежались» – это не такая уж и метафора. И «глаза в кучку» – тоже. Здесь было столько всего, что через какое-то время обручальные кольца – а именно на них сосредоточился Кристиан, – слились для меня в пёстрый калейдоскоп и, кажется, вообще перестали восприниматься моим мозгом. Их было так много, и такие разные, что глядя на одно, я уже забывала, как выглядело предыдущее. Но Кристиан продолжал внимательно рассматривать всё, что нам предлагали, пока в итоге не остановил ювелира движением руки.

– Это! Да, именно это. Джинни, посмотри, тебе нравится?

И я поняла, что да, нравится, и даже очень. Необычно огранённый изумруд выглядел, словно капля росы, застывшая в центре цветка. Оправа была сама по себе произведением искусства, а всё кольцо в целом создавало впечатление необычной лёгкости и изящества. Когда Кристиан надел мне его на палец, оно словно бы вернулось домой.

– Какое... какое... красииивое... – выдохнула я в полном восторге.

– Оно похоже на тебя, – Кристиан поцеловал палец, на котором красовалось колечко. – Тонкое, изящное, но в то же время... стойкое, несгибаемое. И камень под цвет твоих прекрасных глаз.

– Спасибо. – Я смотрела на моего Кристиана и не знала, чем заслужила у неба подобный подарок.

Выбрав пару венчальных колец, точнее, снова выбирал Кристиан, а я доверилась его вкусу, мы покинули ювелирный магазин. Услышав мой облегчённый выдох, Кристиан рассмеялся и сказал, что я была умницей и заслужила мороженое. Огромный сахарный рожок я съела по дороге домой, то есть, в поместье Форестов, протягивая его Кристиану, когда машина притормаживала на светофорах. И меня ни капельки не смущало то, что мы едим одно мороженое на двоих. Мы ведь целовались, после этого вполне можно кусать от одного рожка.

Мороженого нам хватило как раз до ворот поместья. Входя в дом, я услышала наверху весёлые голоса, в основном детские, но был и мужской, а так же какой-то непонятный негромкий звук, то ли скрип, то ли жужжание.

– Отлично, ребята уже вовсю работают, – удовлетворённо кивнул Кристиан. – Будет немного шумно, но это для дела. Пойдём, познакомлю тебя с остальными членами семья.

Войдя в холл, я обнаружила на лестнице мужчину, примерно одного возраста и комплекции с Кристианом, только этот был светлый шатен, и черноволосого кудрявого мальчика лет пяти-шести. Мужчина прикручивал к столбикам перил ещё одни перила на высоте примерно пары футов от ступеней, мальчик стоял рядом и с крайне ответственным видом держал коробочку с саморезами. Действовал мужчина невероятно быстро, и за то время, что мы сделали несколько шагов по холлу, он вкрутил с десяток саморезов, причём сделал это обычной отвёрткой! И она крутилась в его руках со скоростью шуруповёрта, и именно издаваемый при этом звук я и услышала, когда мы заходили. Несколько секунд я смотрела на его действия, раскрыв рот, потом вспомнила, что в этой семье многие могут двигаться так, что человеческий глаз не заметит, и как-то сразу успокоилась.

Закончив работу, мужчина повернулся к нам и улыбнулся:

– Привет, Крис, здравствуй, Джинни, добро пожаловать в семью!

– Здравствуйте, – ответила я и не удержалась от вопроса. – Вы родственник Рэнди, да? Брат?

Потому что сходство было просто поразительным. А я ещё считала, что это Кристиан и его братья очень похожи друг на друга, здесь же передо мной стоял самый настоящий клон Рэнди с поправкой на пол и возраст. Те же черты лица, синие глаза с чёрными бровями и ресницами – похоже, Рэнди их всё же не красит, – родинка над правым уголком рта, волосы… Невероятное сходство.

Малыш поднял голову от старательно закрываемой коробочки, и я поняла, что это и есть тот самый сынишка Рэнди и Гейба, о котором они говорили. Маленькая копия мамы и стоящего рядом дяди, только волосы папины, и улыбка как у Кристиана – лишь этим он пошёл в отцовскую родню.

– Это Герб, точнее – Герберт, – пояснил мне Кристиан. – Как ты верно угадала – он брат Рэнди. А это Кевин – их с Гейбом старшенький.

– Здрасти, – мальчик улыбнулся ещё шире, продемонстрировав отсутствие одного зуба. – А мы тут для Арти всё приготавливаем. Вам нравится?

– Очень, – мне слегка сдавило горло, когда я поняла, для кого предназначен этот второй ряд перил.

– Мы с Гербом и в комнате такие же перила сделали, а сейчас будем на крыльце прикручивать.

– Вы молодцы, – Кристиан потрепал малыша по волосам. – Вижу, ты отличный помощник.

– Да. Остальные комнату готовят, только Уоррик с мамой и тётей Джулией остался, он ещё маленький, – это уже мне объяснение.

– Пойдём, помощник, – беря в руки деревянные детали, которые вскоре тоже станут перилами, обратился к племяннику Герберт. – Нас ждёт крыльцо. Крис, котлетки в холодильнике, Рэнди для вас передала.

– Спасибо, – ответил Кристиан в сторону закрывшейся входной двери.

– Не за что, – раздалось из-за неё. – Я дорогой парочку съел, но там ещё много осталось.

– Ох, Кристиан, я думаю, не стоило твоим родственникам так утруждаться. Я всё равно буду водить Арти за ручки, а по лестнице он вообще ходить не может, я буду его носить.

– Скоро он сможет не просто ходить, а даже бегать по лестницам, поверь. Но этими перилами всё равно воспользоваться не сможет – мы уедем сразу же, как только официально заберём его из интерната.

– Тогда зачем?

– Завтра придут из опеки, оценивать жилищные условия. Наш дом должен быть полностью готов к проживанию малыша. Так что это, в общем-то, декорации. Но в моём доме в Долине лестницу оборудуют точно так же – ведь в доме будет жить ребёнок. У нас все дома с маленькими детьми имеют два набора перил, безопасность детей для нас – самое главное. Да ты сама увидишь сегодня, в Большом доме. А сейчас – пойдём, посмотрим, что там остальные приготовили.

Мы поднялись по лестнице, и подошли к той комнате, которую я мельком видела утром. Её было не узнать. Он прежней комнаты остались лишь обои и ковровое покрытие. Вдоль свободных от мебели стен тянулись перила, вся мебель была другая, утреннюю, совершенно безликую, сменила светлая детская – кроватка, столик, стулья по росту, шкаф, комод, полки. На полках – игрушки и книги, которые расставляли мужчина и мальчик, причём мужчина был точной копией Герберта. Кажется, это и есть те самые близнецы, чью кровь Джеффри и Кристиан время от времени переливают своим пациентам. Мальчик – светленький, года на два-три старше Арти и очень похожий на Форестов, равно как и две темноволосые девочки, его ровесницы, которые раскладывали детскую одежду по полкам платяного шкафа.

– Всем привет! – и дождавшись, когда все присутствующие с любопытством оглянутся на нас и ответят на приветствие, Кристиан приобнял меня за плечи. – Познакомьтесь, это моя Джинни. А это Гил, он же Гилберт, близнец Герба, Эрик, старший сын Джеффри, и мои сёстры, Кэтти и Кристи.

– Я Кэтти – тут же откликнулась одна из девочек, в футболке с героями «Тачек», джинсовых шортах и ярких кроссовках, с волосами, собранными в задорный хвостик на макушке. – А это Кристи.

Волосы второй девочки, убранные с лица ободком, рассыпались локонами по плечам, на ней было ярко-жёлтое лёгкое платье, белые гольфики и жёлтые лакированные туфельки. Но, несмотря на такую разную одежду и причёски, я сразу поняла, что передо мной ещё одна пара близнецов. Просто у каждой – свой стиль и предпочтения, они хотят быть самостоятельными личностями, а не копиями друг друга. И взрослые явно ничего не имеют против этого, хотя, насколько я знала, обычно родители близнецов предпочитают одевать их одинаково.

– Мы здесь всё готовим для того, чтобы леди из опеки поверили, что Арти будет жить здесь, а не уедет с нами в Долину, – рассудительно произнёс Эрик, и я задумалась – он просто умненький или, как и многие другие, гораздо старше, чем выглядит? – Здесь одежда моя и Кевина, а игрушки и книги как наши, так и близнецов. Но если Арти что-нибудь понравится, он может оставить это себе.

– Спасибо, – прошептала я, потому что горло снова сдавило. В этой семье даже дети удивительно отзывчивые и готовые тут же прийти на помощь. Наверное, это награда нам с Арти, компенсация за то, что столько лет мы оба были лишены нормальной семьи.

– Мы купим для Арти всё, что нужно, – пообещал мне Кристиан. – Ты сама выберешь для него то, что тебе понравится, и подходящего размера. Для себя, кстати, тоже.

– Ой, не стоит, у меня есть всё, что нужно!

– Джинни, не отказывай Кристиану в этом удовольствии, – вступил в разговор Гилберт. В отличие от девочек, он был одет и пострижен точно так же, как и его брат, лишь футболка у него была синяя, а у Герберта – серая, вот и всё различие. – Поверь, делать подарки для своей… – тут он вопросительно взглянул на Кристиана, тот кивнул. – А, рассказал уже, ну и славно. В общем, делать подарки своей половинке – это для нас одно из самых больших удовольствий.

– Хорошо, – кивнула я, подумав, почему бы и нет? Меня так давно никто не баловал, и если Кристиану это нравится…

– Эй, народ, расступись, – раздалось у меня за спиной. Кристиан отшагнул в сторону, уводя меня с прохода, и в комнату ввалился Томас с большой коробкой в руках. – Привет всем, кого сегодня не видел. Вот, здесь обувь, Гил, Эрик, раскладывайте, близняшки, бегом домой, вас там будут наряжать, вы сегодня поработаете цветочницами. Крис, Джинни, быстро ешьте, потом не получится, и тоже одеваться. Особенно ты, Джинни, поторопись, у Рэнди и Джулии на тебя большие планы. Кевин, – в сторону крыльца, причём, даже не повысив голоса, – ты тоже закругляйся, тебе ещё наряжаться, ты несёшь шлейф платья.

– У меня нет шлейфа, – только и сумела растерянно пробормотать я, ошеломлённая этим ураганом.

– Тогда фату.

– И фаты тоже нет.

– Кевин, отбой. Везёт же некоторым, а вот меня в своё время сия чаша не миновала.

– Ты нёс чей-то шлейф?

– Хуже. Я кольца нёс. На свадьбе Гейба и Рэнди. Там у нас сразу четыре пары замуж выходили, маленьких мальчиков катастрофически не хватало, так что кольца несли Эрик, Доминик, Джереми, – Томас показал ладонью трёхступенчатую лестницу где-то в районе своих коленей, – и я! – Ладонь поднялась на уровень его плеча.

– На фут пониже – и это будет ближе к истине, – хмыкнул Кристиан.

– Всё равно! Это было ужасно! Меня нарядили в короткие бархатные штанишки, представляешь, Джинни! Ладно ещё смокинг и бабочка, это, в принципе, нормально, я даже кружевное жабо пережил, но короткие бархатные штанишки!.. Это был такой позор!

– У меня фотографии есть, я обязательно их тебе покажу, – пообещал мне Кристиан.

– Вот! Собственный родной брат готов поделиться с тобой доказательством моего унижения, – Томас притворно всхлипнул, а потом и вовсе «зарыдал» на плече у Гила. Я смотрела на всё это представление с улыбкой.

– Зачем же ты согласился? – всё же поинтересовалась у парня.

– Рэнди не отказывают, – мгновенно прекратив «рыдать», Томас выпрямился и пожал плечами. – Она крепко держит нас всех в своём маленьком кулачке. И когда на одной чаше весов возможность на две недели быть отлучённым от её котлеток, а на другой – час унижения, то выбираешь унижение.

– Да ладно, «унижение», мы видели, как ты вертелся перед зеркалом, с удовольствием рассматривая свой наряд, когда думал, что никто не видит. Тебе и самому нравился тот костюм, но ты всё равно выпросил у Гейба разрешение месяц кататься на мотоцикле, – Кэтрин сдала брата с потрохами.

– На моём мотоцикле, кстати, – хмыкнул Кристиан.

– Джинни, ты видишь, в какую семью тебе предстоит войти? – Томас жалостливо посмотрел на меня. – Ещё не поздно передумать.

– Ты ноги давно не ломал? – сурово нахмурившись, поинтересовался Кристиан.

– Эээ… Вообще-то, никогда не ломал.

– Могу организовать.

– Спасибо, мне и так хорошо. Вот, Джинни, именно об этом я тебя и предупреждал!

– Иди уже, клоун, пока и правда в гипсе не оказался, – рассмеялся Гилберт.

– Всё-всё, ухожу! Мне ещё за свадебным тортом ехать. Ещё надо бы погуглить язык жестов и хоть что-нибудь успеть выучить за эти дни. А то нужно же будет как-то общаться с новым членом семьи, а я всего один жест знаю, и тот неприличный.

– Всего один? – насмешливо поднял бровь Гилберт.

– Томас, мама говорит, что если ты прямо сейчас не отправишься за тортом… – из-под локтя парня показалась вихрастая головка Кевина.

– То что? – в тревоге спросил тот, и на этот раз не притворялся а, кажется, реально струхнул.

– Мама не конкретизировала. Но ей сейчас лучше под горячую руку не попадаться, а то останешься не только без котлет, но и без мороженого.

– Передай ей, что меня уже нет, я на полпути к кондитерской! – Томас кинулся к лестнице, притормозил, обернулся, задумчиво посмотрел на меня. – Где же я всё-таки видел такие же глаза? Ладно, всё равно вспомню! – И он умчался.

– Такой большой, а всё ещё опасается лишиться мороженого, – покачала головкой Кристи. – У него же есть карманные деньги, может и сам себе купить.

– Он просто не хочет огорчать тётю Рэнди, – рассудительно объяснил ей Эрик. – Но притворяется, что слушается её исключительно из-за мороженого или котлет. Гил, а ты меня научишь?

– Чему?

– Неприличным жестам? А то я тоже только один знаю.

– Нет, парень, прости, – Гилберт потрепал мальчика по волосам. – Я ещё жить хочу. И, да, тоже очень люблю котлетки Рэнди. Которые, в отличие от мороженого, нигде не купишь.

– Я тоже умею их готовить, меня тётя Рэнди как раз сегодня научила.

– Она и меня научила, но это совсем не то. Уж поверь, совсем-совсем не то.

– Мама говорит, чтобы девочки срочно шли домой, прямо так и сказала – срочно! – оповестил всех Кевин. – И ещё сказала, что если хоть кто-то посмеет научить меня даже одному-единственному неприличному жесту, то она за себя не ручается. Хана Джереми.

Я с удивлением посмотрела на него, поскольку не было заметно, чтобы он воспользовался мобильником. Может, у него просто наушник или ещё что-то, под волосами толком не видно.

– Нет, Джереми она не тронет, он её самый любимый брат, – покачала головой Кэтти. – Но ты, Гил, его всё же предупреди, чтобы какое-то время ей на глаза не попадался.

– Не получится, – ухмыльнулся Гилберт. – Малыш увязался за Дэном и будет сегодня на свадьбе, они уже подлетают, кстати.

– Мама говорит, что Джереми огребёт от неё по-полной. Не понимаю, как она узнала…

– Кевин, ты идиот? – покачала головой Кэтти. – Ты же сам его только что сдал.

– Ой, верно! Ладно, может, мама закрутится с этой свадьбой и забудет? Девочки, она вам вот прям бежать велит, прям быстро! А то они ничего не успеют.

– Иди, Гил, я один закончу, – махнул рукой Эрик и, подтащив коробку ближе к шкафу, начал перекладывать из неё детскую обувь в нижние ящики. Гилберт кивнул и подхватил на руки Кэтти, появившийся словно бы из ниоткуда Герберт – Кристи. И все четверо исчезли. Вот только что были здесь – и исчезли. Я похлопала глазами, глядя на то место, где они только что стояли, но потом лишь пожала плечами – похоже, привыкаю.

– Пойдём, Джинни, попробуешь котлеток Рэнди, – Кристиан повёл меня к выходу из комнаты.

– Может, нужно помочь Эрику?

– Я ему помогу, – откликнулся Кевин. – Сейчас наши мамы заняты близняшками и Уорриком, так что я могу не торопиться. А вам с Кристианом нужно поесть, свадебный ужин ещё не скоро. И спасибо огромное, что выбрала платье без фаты и шлейфа.

– Это Кристиан выбрал, – пробормотала я на ходу, поскольку мой жених просто подхватил меня на руки и понёс вниз. – Знаешь, – шепнула я ему, – порой кажется, что эти дети раза в два старше своего возраста.

– Вообще-то в три, – Кристиан усадил меня на стул и, достав из холодильника стеклянную миску с котлетами, поставил её в микроволновку.

– В три?.. – Так, спокойно, Джинни, ты знала, что они не люди, знала, что старше, чем выглядят. – И им?..

– Кевину – пятнадцать, Эрику двадцать пять, близняшкам по двадцать шесть.

– Двадцать шесть… Они же старше меня… А Томасу, значит?..

– Этому клоуну пятьдесят шесть лет, Джинни, но он всё равно совсем ещё мальчишка, – Кристиан включил микроволновку, а потом присел на корточки возле меня и взял мои руки в свои. – А мне – восемьдесят шесть.

Глава 10

В горе и в радости

12 июня 2042 года, четверг

– Восемьдесят шесть... – прошептала я, пытаясь сопоставить это число и сидящего передо мной молодого человека. Почему-то в голове крутилась услышанная однажды шутка: «Только раз бывает в жизни восемнадцать лет. А восемьдесят пять – ещё реже». Люди, даже если и доживали до такого возраста, то выглядели дряхлыми стариками, а Кристиан...

Но ведь он-то как раз к людям и не относится. И я это знала. И догадывалась, что он старше, чем выглядит. Но это было как-то абстрактно, без каких-то конкретных чисел... Но... А столь ли важно количество календарных лет? Ведь они не превращают Кристиана в старика. Просто он взрослеет в другом темпе. Нельзя к... так и не узнала, к кому, но пусть к инопланетянам... так вот, нельзя к ним применять те же стандарты, что и к людям. И вообще, передо мной сидит Кристиан, мой Кристиан, моя половинка. Если мне всё равно, что он не человек, так неужели такая ерунда, как возраст, меня смутит? Или напугает?

– Восемьдесят шесть? – задумчиво глядя на него, повторила я. – У вас что, год за три считается?

– Вроде того, – Кристиан заметно расслабился. – Мы взрослеем в три раза медленнее человеческих детей. Так что физически мне где-то двадцать восемь. С хвостиком.

– Мне двадцать один, – зачем-то решила уточнить я. «Двадцать восемь» звучало менее пугающе, так что я решила считать настоящим именно физический возраст и игнорировать календарный, для моей психики так будет намного лучше. – Вчера исполнилось.

– Я знаю. Теперь знаю, видел твои документы. Жаль, что не знал вчера, сделал бы тебе подарок...

– Ещё один подарок? Кристиан, ты мне столько всего вчера подарил, куда уж больше-то?

– Да я тебе вчера и не дарил ничего, – вроде бы даже растерялся Кристиан. – Только игрушку, да и ту сегодня.

– Перечислить? – и я начала загибать пальцы. – Исцеление моему телу, исцеление моему брату, возможность забрать его из интерната, любящую семью и, наконец, самого себя. Это самые дорогие подарки, о которых я и мечтать не смела. А ты всё это мне дал.

– Если так рассуждать… Впрочем, никогда не поздно наверстать. Ладно, к подаркам мы ещё вернёмся, а пока, вот, попробуй-ка котлетки Рэнди. Уверен, тебе понравится.

Он был прав – мне понравилось. Очень. Я накинулась на котлеты, словно не ела со вчерашнего вечера. Кристиан от меня не отставал, и мы очень быстро опустошили довольно большую миску, из которой вместе ели. Я отвалилась от стола, поглаживая живот и блаженствуя. Секунд десять. Потом резко выпрямилась.

– Ой, Кристиан, что я наделала! Я теперь не влезу в свадебное платье.

– Влезешь, гарантирую. Пока дело дойдёт до платья, у тебя всё утрясётся.

– Не понимаю… Я никогда столько не ела, котлеты и правда волшебные.

– Это да, но дело ещё и в том, что к тебе вернулся здоровый аппетит. «Волшебная кровь» уже запустила все нужные механизмы, и твой истощённый болезнью организм пытается вернуться себе идеальную форму. Так что ближайшее время ты, действительно, будешь есть непривычно много, а потом, когда наберёшь всё потерянное, аппетит придёт в норму. Проверено на практике.

– Поверю на слово. Кстати, Рэнди, наверное, лет шестьдесят-семьдесят, да? Не удивительно, что она так чудесно готовит. Опыт у неё, наверное, огромный.

– Рэнди сорок шесть. – И, видя, как я пытаюсь подогнать её внешность и возраст под новую систему счисления, покачал головой. – Не заморачивайся. В их семье более сложная схема взросления, я тебе как-нибудь потом расскажу. Пока, думаю, тебе и того, что ты узнала, достаточно, чтобы голова кругом пошла, верно?

– Есть немного, – кивнула я, испытывая некоторое облегчение. – Лучше, действительно, потом.

– Тем более, у нас и времени-то на разговоры особо нет.

– Точно! – через перила свесился Кевин. – Мама сказала, что раз вы уже поели, то должны идти в большой дом, стилист со своей командой уже приехал, ждут только Джинни.

– А мы уже закончили, – Эрик сбежал по лестнице, – так что тоже уходим.

– Садись, подброшу, – предложил ему Кевин, подставляя спину. К моему удивлению, Эрик, который был на голову выше кузена, ловко и как-то даже привычно запрыгнул малышу на спину, тот подхватил его под коленки и... исчез, только дверь распахнулась и снова захлопнулась.

Я сидела, открыв рот, глядя на пустой холл. Ко всяким странностям в этой семье я уже вроде как привыкла, так мне казалось, но только что увиденное показало, что это совсем не так.

– А... а... как?.. – только и смогла выдавить я.

– Выпендрился, – сокрушённо покачал головой Кристиан. – Джинни, извини Кевина, ему постоянно приходится скрывать ото всех посторонних свои возможности, а ты уже не посторонняя, вот он и не удержался.

– Но он же... – да, я помнила, что ему пятнадцать, такое не скоро забудешь, но выглядел-то он на пять.

– Кевин – особенный, – объяснил Кристиан, подхватывая меня на руки и вынося из дома.

– Особенный? – неужели даже в такой удивительной семье кого-то считают особенным? – И почему ты несёшь меня, я ведь уже выздоровела?

Но, говоря это, я лишь крепче прижалась к могучей груди, потому что мне вовсе не хотелось, чтобы Кристиан меня отпускал. Он и не отпустил.

– Потому что мне это нравится, – ответил он таким тоном, словно бы это всё объясняло. – Прежде я не понимал, почему мои родственники постоянно таскают своих женщин на руках. Теперь понял. А Кевин... Видишь ли, Джинни, у нас у всех мамы – люди. Обычные человеческие женщины. Поэтому мы рождаемся людьми, ну, то есть, почти людьми, и сверхспособности получаем, лишь достигнув определённого возраста. А у Кевина сразу два… ммм... нестандартных родителя, так что сверхспособности он получил с рождения. Почти все, есть ещё кое-что, но ты и так уже запуталась, да?

– Угу, – кивнула я, мысленно сортируя и раскладывая по полочкам услышанное. – А почему два... нестандартных родителя только у него?

– Не только, просто он такой первый. Потому что до того, как встретились Гейб и Рэнди, мы даже не подозревали, что кроме нашей семьи существуют и другие, такие же особенные, а они не догадывались о нашем существовании. А уж после того, как историческая встреча двух семей произошла, образовалось ещё несколько… ммм… межвидовых пар. И дети в них рождаются такие же, как Кевин. Впрочем, на данный момент, кроме него есть только две девочки, но они ещё груднички. Правда, есть ещё Келли... Но с ней вообще отдельная история, потом обязательно расскажу, а пока – отдаю тебя в руки Рэнди.

Оглядевшись вокруг, я обнаружила, что мы входим в тот самый большой дом, чью крышу я прежде видела из окна. А я даже и не заметила, как мы здесь оказались, настолько была захвачена рассказом Кристиана. Сколько же ещё необычного и интересного мне предстоит узнать?

Пройдя огромный, высотой в два этажа, холл, чью величественность нарушали лежащие тут и там игрушки, Кристиан взбежал по широкой лестнице с двойными перилами и, пройдя по коридору, остановился возле одной из дверей. Оттуда выглянула Рэнди, утянула меня внутрь, сказав Кристиану:

– Твоя одежда в нашей спальне, Гейб тебя там ждёт, – после чего решительно захлопнула дверь у него перед носом.

Оглянувшись, я увидела в комнате ещё трёх женщин. Рэнди представила их мне как миссис Райт, мисс Бьянчин, и мисс Ли, и я моментально запуталась, кто из них кто, потому что они накинулись на меня толпой, мгновенно раздели в шесть рук и, утащив в смежное помещение, оказавшееся ванной комнатой, запихнули под душ. Меня вертели, как куклу, намыливали, тёрли, вытирали, сушили, чем-то мазали и, к моему стыду и ужасу, даже брили. Поначалу я попыталась отбиться, уверяя, что лет с десяти сама душ принимать умею, но на мои возражения внимания не обращали, только Рэнди через дверь посоветовала:

– Расслабься, Джинни, это настоящие профессионалы. Время у нас ограничено, но они сумеют сделать из тебя конфетку даже при подобном цейтноте. Ты, конечно, и так красавица, но кое-какая помощь не помешает.

Поняв, что вырваться не удастся, я мысленно махнула рукой и расслабилась, позволив делать с собой всё, что угодно. Меня ведь делают красивой для Кристиана, а учитывая мои планы на сегодняшнюю ночь, это лишним не будет. Наконец, меня закутали в пушистый халат, вывели из ванной и усадили в кресло. Одна из женщин занялась моими волосами, другая – лицом, третья стала делать мне маникюр. Рэнди присела рядом и стала развлекать меня разговорами об украшении беседки, в которой будет проходить церемония, о торте, который привёз Томас, и о том, что это будет историческое событие ещё и потому, что Кэтти согласилась надеть платье впервые за последние года три, не меньше.

Я заметила, что она специально не касается более серьёзных тем, явно не желая обсуждать их при посторонних. И ни разу не прокололась. Вспомнив, как легко и быстро я вычислила странности этой семьи при нашей первой встрече, я поняла, что меня приняли сразу же и не особо при мне шифровались. Просто старались не грузить фактами сразу, чтобы не напугать, но всё же расслабились настолько, что выдали себя с головой. То есть, мне доверяли изначально, и осознать это было очень приятно.

Ещё через какое-то время меня выпустили из кресла, отправили воспользоваться туалетом, поскольку потом это станет почти невозможным, учитывая платье, и, снова не позволив шевельнуть даже пальцем, надели на меня сначала невероятно красивое кружевное бельё, причём Рэнди собственноручно натянула поверх одного из чулок голубую подвязку, а когда на меня надели и платье – застегнула у меня на шее невероятной красоты бриллиантовое колье, которое удивительно подошло к этому платью.

– Так, что-то голубое – подвязка, что-то старое и что-то одолженное – моё колье, и что-то новое – на тебе всё, кроме колье, новое, так что ты полностью экипированная невеста, все правила соблюдены, – оглядывая меня, удовлетворённо покивала головой Рэнди. – А значит, брак будет долгим и счастливым. Хочешь посмотреть на себя?

Я кивнула. Меня развернули и поставили перед большим зеркалом, в котором я увидела прекрасную принцессу из сказки, в которой не сразу узнала себя. Я уже видела себя в этом платье, но теперь мои волосы были убраны в красивую причёску и украшены небольшой диадемой и чем-то ещё, что переливалось и посверкивало, стоило мне шевельнуться. Кожа словно бы светилась изнутри, на лице был едва заметный макияж, удивительным образом преобразивший моё лицо. Я поняла, что красива, вот в этот самый момент – красива, и эти женщины на самом деле профессионалы, сумевшие сотворить такое из серой мышки, которой я была всю свою жизнь.

Какое-то время я зачарованно рассматривала себя, едва заметив, как три женщины попрощались и ушли. Потом открылась дверь, и послышался мужской голос:

– А где тут та красавица, которую я сейчас буду замуж выдавать?

– ТЫ будешь выдавать?! – удивлённый голос Рэнди и, отведя глаза от принцессы в зеркале, я увидела очередного гиганта. И хотя он был в современном элегантном костюме, первая моя мысль была – викинг. Потому что даже смокинг не мог скрыть широченных плеч и бугрящихся мускулами рук и груди, а рассыпавшиеся по плечам рыжие кудри завершали впечатление.

– Я, – гордо заявил «викинг» и с улыбкой протянул мне руку. – Иди ко мне, девонька, сдам тебя с рук на руки этому счастливчику Кристиану в целости и сохранности.

– Вообще-то планировалось, что Джинни к алтарю поведёт Джеффри, – Рэнди, прищурившись, подозрительно глядела на синеглазого, удивительно похожего на неё незнакомца. – Колись, дед, как ты это сумел провернуть?

Дед? Мужчина выглядел лет на тридцать пять, максимум сорок. Но вспомнив, что когда дело касается этой семьи, глазам верить не стоит, я решила ничему не удивляться, а просто расспросить Кристиана. Позже.

– Сказал, что всё должен решить жребий. Мы тянули спички, я вытянул короткую.

– И кто эти спички держал?

– Кевин, – «викинг» расплылся в широкой улыбке.

– Ясно, – вздохнула Рэнди. – Сам жулик, и ребёнка плохому учишь. Неисправим. Джинни, познакомься, это Дэн, мой… дедушка. Не удивляйся тому, как он выглядит, на самом деле он старше…

– Да, мне Кристиан объяснил, – кивнула я, вкладывая свою руку в огромную прохладную ладонь.

– Объяснил уже, стало быть, – улыбка Дэна стала ещё шире. – Вот и славно. А ты совсем неплохо реагируешь для человека. Другие девочки, узнав, что мне уже полторы тысячи лет…

– Ско-олько?! – и вот тут мои ноги подкосились. Раньше я про такое только читала, а теперь поняла, что да, так бывает на самом деле. От падения меня спасли две крепкие ладошки, подхватившие подмышки – Рэнди, за долю секунды оказавшись за моей спиной, легко удержала меня и теперь сердито выговаривала «викингу».

– Дедуль, я тебя, конечно, люблю, но следи за языком, а! Имей в виду, если Кристиан узнает, что ты напугал его половинку, он тебя ушатает. А я ему помогу.

– Прости, девонька, не хотел, – Дэн с раскаянием посмотрел на меня. – Просто ты сказала, что Кристиан тебе всё объяснил…

– Он сказал, что у вас год за три идёт. То есть, наоборот, три года за год, – слабым голосом пробормотала я. – Рэнди, я уже могу стоять, не держи меня, тебе нельзя тяжёлое поднимать.

– Так то тяжёлое, – хмыкнула Рэнди, но, убедившись, что я уже вполне твёрдо стою на ногах, убрала руки и вновь появилась передо мной. – А ты весишь, как пушинка. Извини Дэна, конечно, такие вещи без подготовки могут любого сбить с ног. Помню, когда я узнала, сколько лет Гейбу… Ладно, неважно.

– А сколько? – во мне вдруг проснулось любопытство.

– Э, нет, если ты сейчас рухнешь, то платье помнёшь. Потом как-нибудь узнаешь. Попозже. А вообще-то, лучше ориентируйся на внешность, так проще, поверь. И забудь, что сказал Дэн.

– Такое забудешь… – пробормотала я. Эти полторы тысячи никак не укладывались у меня в голове. – Впрочем, Кристиан говорил, что в вашей семье как-то по-другому счёт идёт. И стоит ли удивляться, у инопланетян вроде бы и не должно быть как у людей.

– Он тебе и про инопланетян рассказал? – осторожно уточнил Дэн.

– Нет, я сама догадалась, – призналась я. – Вспомнила Супермена и всё такое. Так я угадала?

– Частично. Мы все родились здесь, на Земле. Но предки наши да, не отсюда. Оттого и кровушка у нас…

– Волшебная, – подхватила я. – Меня ею уже лечили.

– Вот и славно. Значит, не будешь больше бояться?

– А я и не боялась никогда, – несколько удивлённая таким предположением, ответила я.

– Дед, ну ты чего? – кажется, даже возмутилась Рэнди. – Кто же боится своей половинки? Скажет же!

– Действительно. Что-то я всё время не то говорю. Ладно, малышка, беги наряжаться. А мы пока потихоньку пойдём, жених заждался уже.

Рэнди исчезла, и на этот раз я даже не вздрогнула. Привыкла. А Дэн предложил мне локоть, в который я вцепилась, потому что, если честно, передвигаться на туфлях с таким каблуком для меня было непривычно, и опора совсем не помешала. Мы, не торопясь, дошли до лестницы, я с ужасом представила, как буду ковылять по ней, но тут меня подхватили подмышки, и в следующее мгновение уже поставили на пол в холле на первом этаже.

– Извини за способ транспортировки, – криво улыбнулся Дэн. – Но если бы я взял тебя на руки, твоё роскошное платье могло бы помяться, и Рэнди мне точно бы голову откусила.

– Ничего страшного, – улыбнулась я в ответ. Дед Рэнди нравился мне всё больше. – Главное – я внизу, остальное неважно. Если честно, я не очень уверенно чувствую себя на этих каблуках.

– Заметил, – хмыкнул Дэн, потом хитро прищурился и заговорщицки подмигнул. – Есть идея.

После чего меня вновь взяли подмышки, пронесли через холл, потом по ещё одной, уже уличной лестнице, затем вдоль стены дома, опустив на тропинку возле угла. Вновь предложив мне локоть, за который я с благодарностью уцепилась, Дэн, неторопливо и торжественно, вывел меня из-за угла, и я увидела большую поляну, увитую цветами и бантами беседку, в которой стояли Кристиан, Гейб и священник, и небольшую толпу зрителей, стоящих по обе стороны от тропинки, ведущей к беседке. У начала тропинки стояла Рэнди, уже в другом платье и с уложенными волосами, близняшки в пышных платьицах и с корзинками в руках, и светленький малыш трёх-четырёх лет в крошечном смокинге и коротких бархатных штанишках, с красной подушечкой в руках.

Рэнди оказалась рядом, сунула мне в руки букет белых кустовых розочек, потом дождалась, пока, под зазвучавший свадебный марш, по тропинке пройдёт малыш с подушечкой и близняшки, посыпающие тропинку лепестками цветов из корзинок, и неторопливо пошла по ней сама. Следом двинулись мы с Дэном. Я сосредоточилась на том, чтобы не споткнуться на своих каблуках, поэтому лишь краем глаза видела немногочисленных гостей, некоторые из них были мне знакомы, другие – нет, но все мужчины, судя по всему, принадлежали к двум семьям – Кристиана или Рэнди.

За стараниями удержаться на каблуках я и не заметила, как мы преодолели это небольшое расстояние, Рэнди отошла в сторону, пропуская нас с Дэном, и я вновь смогла увидеть Кристиана. И с этого момента остальные присутствующие для меня просто перестали существовать. Дэн подвёл меня к нему, вложил мою ладонь в его руку и отошёл в сторону. Я машинально повторяла за священником слова клятвы, но видела только любимые глаза, с теплотой, нежностью и нескрываемым обожанием глядящие на меня. Священник предложил Кристиану поцеловать невесту, прохладные губы легонько коснулись моих, потом дрогнули, прижались чуть крепче, сильные руки обвили мою талию, я, не удержавшись, обняла его за шею, и в ту же минуту, не прерывая поцелуя, Кристиан подхватил меня на руки. Я слышала аплодисменты, поздравления и даже смех, но мы продолжала в упоении целоваться.

Наконец я услышала чей-то негромкий голос:

– Кристиан, у вас впереди вечность, нацелуетесь ещё. А сейчас – уделите немного внимания гостям.

С трудом отстранившись от Кристиана, совсем чуть-чуть, я увидела Гейба, с доброй улыбкой глядящего на нас. У него из подмышки нам широко улыбалась Рэнди, украдкой показавшая мне большой палец. Кристиан, продолжая держать меня на руках, развернулся к гостям. Я заметила Томаса с видеокамерой в руках, кто-то, мне незнакомый, но, судя по росту, тоже родственник, делал снимки профессиональной фотокамерой. Старшие дети прыгали и радостно кричали, Кевин сидел на плечах парня, очень похожего на Рэнди, Джеффри держал того малыша, что нёс кольца, другой рукой обнимая женщину с каштановыми волосами. Со словами:

– Чур, я первый целую новоиспечённую миссис Форест, – Дэн аккуратно поцеловал меня в обе щеки, потом похлопал Кристиана по плечу. – Не хочется из рук выпускать, верно, парень?

– Джинни не очень удобно стоять на этих каблуках, – с серьёзным лицом пояснил Кристиан, но тут же расплылся в улыбке. – Но ты прав – отпускать совсем не хочется.

Но всё же опустил меня, чтобы я смогла познакомиться с присутствующими. Парень, держащий Кевина на плечах, оказался тем самым Джереми, младшим братом Рэнди и близнецов, которому вроде как на глаза сестре попадать не стоило. Кроме Джулии, меня познакомили ещё с одной женщиной, Ивонн, её мужа звали Тимоти, он был из семьи Форест, и его я запомнила исключительно благодаря жене, которую он буквально приклеил к своему боку, что, похоже, для этой семейки было традицией. Имена остальных мужчин у меня в голове тут же перепутались: Морган, Максвелл, Оливер, Тайлер, Лукас, и ещё трое, чьи имена я вообще не запомнила. Единственное, что я смогла понять – двое из них было со стороны Рэнди, остальные – Форесты, но как они сами друг друга различают и не путаются, не представляла.

Кстати, Рэнди, обнимая меня, шепнула на ухо, чтобы я даже и не пыталась всех запомнить, с первого раза это вообще нереально, все это понимают и не обидятся. Поэтому я решила по этому поводу не переживать.

Потом все прошли в дом, где в большом украшенном зале стоял накрытый стол. Были тосты, поздравления, много вкусной еды и огромный торт. Я заметила, что мужчины удивительно много ели, но почти совсем не пили – глоток шампанского после каждого тоста, не более. Очередная странность. В качестве официантов выступали братья Рэнди и ещё один парень, имя которого я не запомнила, периодически они приносили откуда-то всё новые перемены вкуснейших блюд и закусок.

Кристиан подкладывал мне на тарелку кусочки повкуснее и уговаривал поесть хоть немножко, и я послушно ела, но в целом чувствовала себя словно в каком-то сказочном сне.

Столько всего произошло за прошедшие сутки, что я так толком этого всего и не осознала до конца. Ещё вчера я была одинока, если не считать Арти, а сегодня у меня появилась огромная семья, принявшая меня как родную. Ещё вчера у меня не было своего угла – теперь есть чудесный дом. Ещё вчера я могла лишь мечтать о том, что Арти сможет хотя бы чуть-чуть видеть и слышать – сейчас у него появился шанс на полное выздоровление. И главное, вчера я даже не догадывалась о существовании Кристиана, моего любимого, моей половинки, а теперь я – его жена. Жена… Как-то даже в голове не укладывалось. Но золотое кольцо на моём безымянном пальце лишний раз убеждало меня, что это действительно, произошло.

Праздничный ужин пролетел очень быстро, потом были танцы. Я не представляла, как смогу танцевать на этих каблуках, особенно учитывая, что танцевать вальс я вообще не умела, но всё оказалось совсем не страшно. Никакого вальса, мы просто покачивались под красивую мелодию, я положила голову на грудь Кристиана и отдалась музыке и его объятиям.

После первого танца Рэнди отозвала меня в уголок и с заговорщицким видом протянула белые балетки, сказав, что теперь можно и расслабиться. Это оказалось очень кстати, поскольку желающих потанцевать со мной оказалось много. И вообще, учитывая, что нас, женщин, включая близняшек, было раза в три меньше, чем мужчин, без кавалеров никто не остался.

Наконец, когда в танцах сделали перерыв, Рэнди шепнула, что если мы хотим, то можем и удрать. И я поняла, что хочу. Семья Кристиана была чудесной, но я хотела остаться с ним наедине.

Поняв, что мы уходим, все кинулись прощаться. Меня обнимали, целовали, вновь и вновь желали счастья. Джулия протянула нам небольшой контейнер.

– Там кусочек свадебного торта, отнесёте завтра Арти, пусть тоже за вас порадуется. А верхушку я положу в морозилку, достанем на вашу первую годовщину.

Я поблагодарила и взглянула на торт. От трёх нижних ярусов мало что осталось, но верхний был нетронут, и я догадалась, что это было сделано намеренно, я слышала о подобной традиции. И тут, внимательно приглядевшись к верхушке, я поняла, что вместо традиционных фигурок жениха и невесты, на торте стоят рыцарь в доспехах и леди в средневековом платье. Ланселот и Джиневра. Так символично. Этот маленький штрих вдруг оказался последней каплей, и я почувствовала, как по моим щекам потекли слёзы. За какие заслуги судьба подарила мне эту семью, которая так старается сделать мне приятное даже в мелочах? Я вдруг испугалась, что могу проснуться, и всё это исчезнет, окажется сном.

– Джинни, хорошая моя, что случилось? – тут же встревожился Кристиан.

– Вы, правда, настоящие? – пытаясь не всхлипывать, спросила я.

– Конечно, – заулыбалась Рэнди, кажется, поняв, что со мной происходит. А потом вдруг ущипнула меня за руку, довольно-таки больно.

– Ай! – вскрикнула я.

– Ты что творишь? – зарычал Кристиан.

– Теперь веришь, что это не сон? – поинтересовалась Рэнди, ни капли не раскаиваясь.

– Верю, – кивнула я и улыбнулась сквозь слёзы.

– Забирай её, Кристиан, – посерьёзнела Рэнди. – У Джинни был слишком насыщенный событиями и эмоциями день. Ей нужно отдохнуть. – И ласково погладила меня по щеке. – Всё будет хорошо, обещаю. И никто никуда не исчезнет.

Кристиан сунул мне в руки коробочку с куском торта, подхватил на руки, уже не опасаясь помять платье, и, выйдя из дома, понёс в сторону своего коттеджа. А я положила голову ему на плечо и расслабилась. Этот безумно длинный день всё ещё не закончился.

Глава 11

Давай ещё разочек

12 июня 2042 года, четверг

Я даже не заметила, как мы оказались в доме Кристиана, а потом и в его, то есть нашей спальне. Всю дорогу я просто любовалась его лицом, а в голове кроме мысли: «Это мой муж!» ничего не было. И поняла, где мы находимся, лишь когда меня поставили возле кровати, а потом из моих рук исчез контейнер с тортом.

– Я отнесу его в холодильник, – отведя глаза, пробормотал Кристиан, – а ты пока готовься ко сну. Устала, наверное?

– Угу, – машинально кивнула я, глядя, как он уходит.

Мне дали время переодеться и лечь спать. Кристиан ведь даже не подозревает, что сегодня у нас будет самая настоящая брачная ночь, как у любой нормальной пары молодожёнов. Он ведь сказал, что решать мне, и уверен, что мне понадобится время... Но я уже всё для себя решила – зачем откладывать? Он любит меня, я люблю его, мы – половики, вместе навсегда. То, что я испытывала к моему Кристиану, было таким чудом, что у меня не осталось вообще никаких сомнений. Я была уверена в своём решении, вот только совершенно не представляла – как?

Я не знала, что нужно делать, или что говорить. Как дать понять Кристиану, что… Вот, я даже в мыслях это сформулировать стесняюсь, а уж вслух! Потому что да, я хочу, конечно, хочу, но всё равно… побаиваюсь. Первый раз же. И Кристиан большой такой. Наверное, ВЕСЬ большой. Да, но зато опытный, ему всё же уже восе… двадцать восемь, немало, если подумать. Он, наверное, всё умеет, сам всё знает, как и что делать, но… Как дать ему понять?

Пока мои мысли метались в растерянности, я так и стояла, застыв возле кровати, где меня оставил Кристиан, там же он меня и обнаружил, вернувшись спустя пару минут. Застыл поначалу, потом понимающе кивнул.

– Не смогла сама платье расстегнуть? И как же я сразу не догадался! Сейчас помогу.

И он принялся расстёгивать кучу маленьких пуговичек на спине платья, о которых я вообще не подумала, занятая своими мыслями. И когда я ощутила лёгкие прикосновения – пальцы Кристиана порой касались обнажённой кожи, – то там, где его пальцы меня касались, вдруг почувствовала словно бы крошечные взрывы, едва ощутимые, но вполне заметные и… очень приятные. Захотелось, чтобы они не были такими мимолётными, случайными, чтобы он сознательно прикоснулся ко мне, погладил, приласкал. Я почувствовала, как моё дыхание учащается, и машинально качнулась назад, надеясь хоть немного усилить контакт. Почувствовала, что пальцы Кристиана замерли, а потом продолжили путешествие вниз, к моему огорчению, вообще перестав до меня дотрагиваться.

– Всё, – сказал он немного позже, и мне показалось, что его голос звучал как-то сдавленно. – Теперь ты сможешь его снять.

– Спасибо, – пробормотала я, жалея, что больше не чувствую его прикосновений. Потом меня осенило. – Помоги мне с волосами… Пожалуйста.

Мне показалось, что Кристиан издал едва слышный стон, но без возражений принялся разбирать мою причёску, с которой я тоже, наверное, провозилась бы полночи. Он ловко снял и отложил на прикроватный столик украшения и шпильки с заколками, и теперь разбирал пряди, раскладывая их по моим плечам.

– Всё, теперь готово. Можешь пойти в ванную и переодеться в пижамку, – я чувствовала, что пальцы Кристиана продолжают перебирать мои волосы, словно не желая отпускать меня.

И тогда я решилась. Да, я не знаю, как сказать, но я могу показать. Поэтому, сделав для храбрости глубокий вдох, я решительно спустила платье с плеч, позволив лифу упасть. Если бы не пышная нижняя юбка, то платье бы оказалось лежащим на полу, сейчас же я оставалась прикрытой ниже пояса, выше на мне был лишь кружевной бюстгальтер, мало что скрывающий, и ожерелье Рэнди.

– Что ты?.. – ахнул Кристиан, а потом забормотал. – Расстегнуть нижнюю юбку, да? Сейчас-сейчас… Только ты придержи её, а то упадёт.

Кажется, он неправильно меня понял. Жаль, теперь снова храбрости набираться. Я послушно вцепилась в юбки, но почувствовав, что на талии их больше ничего не держит, просто разжала пальцы. И теперь стояла посреди спальни в одном белье. Ну, если Кристиан и этого не поймёт…

Он понял. Застыл, казалось, даже не дышал какое-то время. Потом обошёл меня и, присев на кровать, перед которой я стояла, так что теперь наши лица оказались на одном уровне, внимательно вгляделся в мои глаза.

– Ты уверена? Джинни, маленькая моя, мы можем подождать столько, сколько понадобится.

– Я уверена, – надеюсь, он не заметит, насколько я волнуюсь. – Только… ты научи меня. Я ничего не умею…

Кристиан тяжело сглотнул, потом осторожно обхватил ладонями моё лицо, словно оно было из хрупкого фарфора, и нежно-нежно прикоснулся своими губами к моим.

– Хорошая моя, ты не пожалеешь, обещаю.

Я знала, что не пожалею. Потому что я на самом деле хотела быть с Кристианом, я знала каким-то десятым чувством, что близость с ним станет чем-то невероятно прекрасным. Но мне всё равно было немножко страшно и неловко.

Кристиан усадил меня к себе на колени и стал покрывать поцелуями моё лицо, шею, плечо, лёгкими, словно касаясь крылом бабочки. И от этого другие бабочки запорхали где-то у меня внутри. Его руки в это время поглаживали мою спину и руки, потом одна рука скользнула по моему бедру.

– Как ты думаешь, – шепнул он мне в ухо, слегка прикусив мочку, – без чулок будет удобнее?

– Да, – выдохнула я, но тут же, чуть обиженно, пробормотала: – А ты ещё весь одет…

– Давай поможем друг другу раздеться, – Кристиан лукаво улыбнулся.

– Давай, – согласилась я, радуясь, что смогу чем-то занять руки, которые совершенно не знала, куда девать.

Я сосредоточилась на одежде Кристиана и сумела стащить с его широких плеч смокинг, развязала бабочку и расстегнула рубашку. Кристиан всецело помогал мне, особенно с запонками, продолжая в то же время поглаживать мои ноги, и в какой-то момент я вдруг обнаружила, что чулок на мне уже нет. Но я едва обратила на это внимание, поскольку как раз стянула с Кристиана рубашку и ахнула. Да, я знала, что он мускулистый, видела его в обтягивающей футболке, но даже это не подготовило меня к открывшемуся зрелищу. Не удержавшись, я воскликнула:

– Кто тебя так отфотошопил!?

– Природа, – фыркнул Кристиан, наблюдая, как я рассматриваю и оглаживаю его мускулистую грудь, широченные плечи, кубики на животе, могучую шею. Такой красивый и весь мой!

Страх куда-то ушёл. Может, потом вернётся, но сейчас я испытывала лишь восхищение и удовольствие, прикасаясь к Кристиану и чувствуя его прикосновения ко мне. Они, кстати, стали смелее, осваивали всё новые территории, я обнаружила, что бюстгальтера на мне уже тоже нет, слегка застеснялась, но… Это было так приятно, когда сначала руки, а потом и губы Кристиана стали ласкать мою грудь, так приятно, так… что всякое смущение куда-то исчезло. Потом смутюсь… смущусь… сму… а, не важно, только бы он не прекращал!

В какой-то момент я почувствовала спиной прикосновение ткани и поняла, что лежу на кровати, а Кристиан, склонившись надо мной, продолжает творить волшебство с моим телом. Его умелые руки и губы путешествовали по всему телу, он словно бы точно знал, как сделать так, чтобы я окончательно потеряла голову и забыла своё имя. Где погладить, где лизнуть, где подуть. Забыв о всяком смущении, я лишь стонала и цеплялась за его плечи или за простыню, когда он исчезал где-то внизу, обцеловывая меня всю, вплоть до пальцев ног. Мелькнула смущённая мысль: «Я же даже душ не приняла…», но тут же исчезла, как и любая другая мысль. Кристиан играл на моём теле, словно на музыкальном инструменте, вызывая никогда прежде не испытанные мною эмоции. Я забыла кто я и где я, и лишь наслаждалась происходящим волшебством.

Неожиданная боль заставила меня вынырнуть из того омута удовольствия, в котором я тонула. Замерев, я распахнула глаза и встретилась взглядом с Кристианом, который, так же замерев, нависал надо мной, встревоженно и чуть испуганно всматриваясь в моё лицо.

– Прости, маленькая. Но это только в первый раз, больше тебе никогда не будет больно, обещаю.

– Я знаю, – выдохнула я. Да и кто не знает? В первый раз всегда больно, это аксиома, куда деваться-то? Это плата за будущее удовольствие.

– Ты… как? – выдохнул он, и я заметила, как напряжены его мышцы. Наверное, ему не так-то легко сохранять полную неподвижность, давая моему телу привыкнуть.

Я прислушалась к своим ощущениям. Не так уж всё оказалось и страшно. Сначала, конечно, было больно, но не сказать, чтобы прям сильно-сильно, как рассказывала Грейси. И сейчас боль уже практически стихла, хотя это непривычное чувство наполненности вызывало некий дискомфорт. Так что в целом – терпимо, к тому же моё тело всё ещё слегка подрагивало от удовольствия, вызванного ласками Кристиана, боль хотя и отвлекла меня, но совсем это самое удовольствие не убила. И я хотела испытать его снова.

– Я в порядке, – успокоила я Кристиана, взгляд которого становился всё более напряжённым и взволнованным, пока я проводила мысленную ревизию. После моих слов он заметно расслабился. – И это ведь ещё не всё, да?

– Конечно, нет, – то ли хмыкнул, то ли всхлипнул он и слегка шевельнулся там, внизу, во мне.

Снова стало немножечко больно, но, в принципе, вполне терпимо, так что я постаралась не показать виду, тем более что «держать лицо» при всяких мелких травмах я давно научилась, работа официантки и не такому учит. И, кстати, если на эту лёгкую боль не обращать внимания, то сами движения Кристиана оказались даже приятными. Не ожидала. Мне всегда казалось странным, как можно от такого получать удовольствие, но, наверное, природа всё предусмотрела, и так и должно…

О! Как он вообще это делает? Что он со мной творит? Мысли путались, боль ушла, остались лишь приятные ощущения.

Да! Так! Ещё! Кажется, я даже говорила это вслух, не уверена. Ещё, ещё, только не останавливайся!

Вдруг Кристиан застонал, замер, и я почувствовала, как там, внизу, разливается что-то тёплое. И хотя мне хотелось, чтобы он продолжал двигаться, я догадалась, что это уже всё. Жаль, конечно, но я слышала, что с первого раза женщины получают удовольствие только в любовных романах, а на самом деле должно пройти какое-то время. Ну и ладно, всё равно было приятно, особенно вначале, когда Кристиан меня только ласкал, и вот прямо в самом конце. Зато я смогла доставить удовольствие Кристиану, и это замечательно.

– Прости, прости, – замычал он мне в плечо, продолжая удерживаться на локтях, чтобы не придавить меня. – Ты была так близка… Прости, маленькая.

– За что ты просишь прощенья? – удивилась я.

Как по мне – всё прошло более чем великолепно, учитывая мои страхи перед первым разом, которые Кристиан умело преодолел, и заканчивая немного пугающей меня разницей в габаритах, которая вообще не стала проблемой. Не представляю, что возможно было сделать это лучше.

Вздохнув, Кристиан скатился с меня, и я почувствовала разочарование, потеряв это чувство единения, которое мне так нравилось, но в следующую секунду он притянул меня к себе и частично на себя, буквально закутав в свои объятия, и я удовлетворённо вздохнула и ещё теснее прижалась к нему.

– Я не дал тебе получить удовольствие, – пояснил Кристиан. – Не удержался. Со мной такого не случалось с… Даже не помню, с юности, наверное. Но я всё искуплю, обещаю.

– Мне всё понравилось, – честно ответила я. – Спасибо тебе за то, что сделал всё так… идеально. Я всё же немного боялась, наслушавшись рассказов одногрупниц об их первом разе. А теперь понимаю, как же им не повезло – они не встретили своего мужчину. И, знаешь, – решила я признаться, – я догадывалась, что у тебя было много женщин, и немножко ревновала. Совсем капельку, ведь это же было до меня. Ты обо мне и не знал тогда. А теперь поняла – это даже хорошо, что ты такой опытный.

Я смутилась от своего приступа откровенности и уткнулась носом в грудь Кристиана, чтобы он не увидел моих покрасневших щёк. Потому что я всё же чуть-чуть лукавила. Одно дело – больше не ревновать к безликой толпе женщин, и совсем другое – знать, что он спал и с моей сестрой тоже. Это душу слегка карябало.

– Я не спал с Изольдой, – сказал вдруг Кристиан, и я резко вскинула голову. Он что, читает мои мысли? – Да, у меня было много женщин, но не она.

– Но… вы же… – я вспомнила, как Иззи вышла ко мне в одном халате, явно на голое тело.

– Мы познакомились за три дня до этого. В тот день я впервые оказался у неё дома и… не смог. Просто не возбудился, понимаешь? Такое со мной случилось впервые в жизни, и теперь я понимаю, почему. Просто знакомство с Изольдой было нужно лишь для того, чтобы я встретил тебя, свою половинку. Судьба ещё и не такие многоходовки выстраивала, чтобы свести половинок, о некоторых случаях в нашей семье просто легенды ходят, я как-нибудь потом тебе расскажу. А в тот момент мне просто казалось неправильным переспать с ней, понимаешь? Словно бы блок какой-то стоял. Так что, ничего у нас не получилось, и слава богу.

– Это хорошо, – с облегчением выдохнула я и потёрлась щекой о грудь Кристиана. Как же уютно в его объятиях. И, кажется, я сейчас усну.

Но у Кристиана оказались другие планы. Он вдруг встал, подхватил меня на руки и понёс в ванную, где поставил в душевую кабинку, ловко нацепил на меня купальную шапочку, что, учитывая его длинные волосы, не удивляло, и сняв душ с держателя, начала обмывать меня.

– Я сама могу, – почему-то меня смутило именно то, что меня купают, как маленькую, второй раз за сегодня, кстати, а не то, что я, вообще-то, впервые в жизни стою абсолютно голая перед мужчиной, младенчество не в счёт. И голого мужчину живьём тоже вижу впервые. Но это как раз казалось совершенно нормальным, настолько нормальным, что даже странно. Как всё же я изменилась за прошедшие сутки!

– Но мне этого хочется, – возразил Кристиан и лукаво улыбнулся. – Ты же не лишишь меня этого удовольствия?

– Нет, – действительно, зачем лишать его удовольствия? – Но чур, я тоже тебя помою, ладно?

Мне так понравилось к нему прикасаться, что я не смогла не воспользоваться такой возможностью. Конечно же, Кристиан не стал возражать. Быстро окатив себя водой, он вернул душ на кронштейн, налил на ладони гель, а потом торжественно вручил мне бутылочку. Вот так мы и стали «мыть» друг друга, а по сути – ласкать. Я, правда, не решилась мыть его ниже талии, сосредоточившись на плечах, груди и животе, а вот Кристиан вымыл меня всю, совсем всю. В какой-то момент он опустился на колени и перенёс поле своей деятельности вниз, а я стояла, вцепившись в его плечи, чтобы не упасть, поскольку ноги стали превращаться в желе.

Уже испытанные совсем недавно ощущения снова вернулись. Продолжая ласкать меня, Кристиан подвинул нас под струи воды, смыл пену, и после этого в дело вступили ещё и губы, вновь окуная меня в море удовольствия. Даже вытирая меня, Кристиан умудрялся не прерывать ласк, так что я снова не заметила, как оказалась лежащей на постели, лишь могла стонать и извиваться, когда его губы творили волшебство там, внизу. Удовольствие нарастало, накатывало волнами и в какой-то момент унесло меня куда-то далеко-далеко, в какой-то неведомый радужный мир, обдав звенящей, искрящейся волной чистого наслаждения.

Когда я, через какое-то время, выплыла в реальный мир, то увидела над собой лицо Кристиана, глядящего на меня с широкой, ласковой улыбкой.

– Это… Это было… – и слова у меня закончились.

– Вот так и должно было быть в прошлый раз, если бы я не сорвался, – Кристиан нежно чмокнул меня в кончик носа. – И теперь всегда только так и будет, обещаю.

– Но… – До меня дошло, что на этот раз лишь я одна получила удовольствие. Брошенный вниз взгляд подтвердил мою догадку. – А как же ты?

– Этот раз был только для тебя.

– Но почему?

– Сегодня ты стала женщиной, Джинни. Твоему телу нужно время, чтобы восстановиться. Поэтому со вторым разом нужно подождать хотя бы до завтра.

– Но у меня уже ничего не болит. Да и не сказать, чтобы так уж и болело. – Мне не нравилось, что Кристиан вынужден терпеть, я же видела, насколько он возбуждён. И если в моих силах ему помочь, зачем откладывать? Да мне и первый раз понравился, ну, кроме нескольких секунд, но потом, когда боль прошла, стало очень приятно. – Давай ещё разочек, а?

– Джинни! – простонал Кристиан.

– Ну, пожа-алуйста!

– Но если тебе станет больно…

– Я сразу скажу! – пообещала я, даже не собираясь это обещание сдерживать.

И Кристиан не выдержал. Вновь на меня обрушились ласки, вновь моё тело плавилось от наслаждения, изгибаясь в умелых руках. Когда он стал осторожно входить в меня, я чуть напряглась, всё же ожидая боли и готовая никак не показать, что я её почувствовала. Но боли не было. Моё тело радостно приветствовало вторжение, лучше меня зная, что для него правильно.

Широко улыбнувшись, я расслабилась, и Кристиан, явно заметив и правильно истолковав мою реакцию, начал двигаться. И через какое-то время я поняла, что уже не могу просто лежать, я должна тоже двигаться ему навстречу. Каждое наше движение накрывало меня волной удовольствия, и я уже понимала, что меня ждёт, и стремилась к этому. И вскоре вновь достигла того волшебного, радужного мира, лишь на пару секунд опередив Кристиана.

А потом мы долго лежали, приходя в себя и сжимая друг друга в объятиях. Наконец, Кристиан пошевелился и немного отстранился, под моё недовольное ворчание. Но он всего лишь дотянулся до лёгкого покрывала и, набросив его на нас, снова прижал меня к себе.

– Я люблю тебя, моя Джиневра, – прошептал он, легонько целуя меня в волосы.

– И я тебя, мой Ланселот, – ответила я, уже проваливаясь в сон.

Глава 12

Доктор Ангел

13 июня 2042 года, пятница

Пробуждение моё было невероятно приятным. Ещё сквозь сон я почувствовала лёгкие поцелуи и нежнейшие ласки, от которых начала постанывать и потягиваться, словно кошка, которую гладят. Открыв глаза, я увидела лицо склонившегося надо мною Кристиана. Поняв, что я проснулась, он криво улыбнулся и отстранился.

– Разбудил? Прости, не удержался.

– Почему ты остановился? – обнимая его за шею и притягивая к себе, недовольно протянула я.

– Извини, исправлюсь, – пообещал Кристиан и… исправился.

Спустя какое-то время, когда мы лежали, приходя в себя, всё ещё слитые в единое целое, за окном раздался свист. А потом и голос Томаса:

– Ребята, я всё понимаю, у вас первая брачная ночь и медовый месяц, все дела… Но меня послали сообщить, что уже полдень, и леди из опеки придёт с проверкой менее чем через час.

– Спасибо! – крикнул Кристиан.

– Извините, если помешал, – судя по голосу, не особо Томас и переживал по этому поводу. – Тут, на крыльце корзинка, заберёте потом.

– Уже полдень? – удивилась я.

– К сожалению, да. Нас не беспокоили, сколько возможно, но увы, у нас, действительно, сегодня много дел. А иначе я бы точно не выпустил бы тебя из своей постели всю ближайшую неделю, как минимум. Ты такая вкусная, – и Кристиан сделал вид, словно хочет меня съесть. Я рассмеялась.

– Я бы и сама тебя не выпустила. Ты тоже очень вкусный.

Кристиан вдруг посерьёзнел.

– Как ты себя чувствуешь?

– Восхитительно! – абсолютно честно ответила я.

– И… не болит… ммм… нигде? – Я помотала головой. – Джинни, я не только твой муж, но и врач. И если ты чувствуешь боль или просто неудобство, то обязательно должна мне сказать.

– Нет, правда, ничего не болит. Ну, разве что…

– Что? – взволнованно выдохнул Кристиан.

– Мышцы ноют, – призналась я. – Я даже и не знала, что у меня такие мышцы есть.

– А… – мой муж, он же врач, явно испытал облегчение. – Это, в принципе, нормально. Значит, буду носить тебя на руках, пока боль не пройдёт. А вообще-то, эти мышцы нуждаются в усиленной тренировке. Вот вечером и займёмся.

После этих слов Кристиан выбрался из кровати и, исполняя обещание, подхватил меня на руки, отнёс в ванную, где оставил одну.

– Я бы с радостью принял душ вместе с тобой, – целуя меня в нос перед тем, как уйти, сказал он. – Но, боюсь, одним душем дело не кончится. А у нас не так много времени. А жаль…

Мне тоже было жаль. Открыв для себя такое невероятное удовольствие, я хотела бы испытывать его вновь и вновь, трёх раз мне явно было мало, но нас ждали. И не только леди из опеки, но и Арти. Думаю, он обрадуется торику. Постараюсь объяснить ему, что мы с Кристианом поженились, хотя это будет не так уж и просто, учитывая ограниченный запас слов и понятий, которыми он пока оперирует. Впрочем, вполне достаточно будет просто сказать, что мы с Кристианом теперь будем всегда вместе, а скоро заберём к себе и Арти.

Размышляя об этом, я быстро приняла душ, немного жалея, что пришлось смыть с себя запах Кристиана, мне он так нравился, но... Ничего, у нас впереди ещё много ночей. И дней. И вечеров...

Кристиан ждал меня в спальне, одетый и тоже явно посетивший душ. Подхватив на руки, он понёс меня вниз.

– Я и сама могу! – уже привычно затянула я, тем не менее, обнимая его за шею и поудобнее умащиваясь в его объятиях.

– Я же обещал, – улыбнулся Кристиан. – И потом, напоминаю, мне это нравится. А мы сегодня почти весь день проведём на людях, носить тебя на руках не получится, так позволь мне хотя бы сейчас эту маленькую радость.

– Ладно, – улыбнулась я, – только мы уже внизу.

– Увы, – тяжко вздохнул Кристиан, устраивая меня на кухонной табуретке. – Пойду, гляну, про какую корзину Томас говорил.

«Корзина» оказалась переносной сумкой-холодильником, стилизованной под корзинку для пикника, а в ней обнаружилась куча вкусностей, явно оставшихся от свадебного стола, которыми мы с удовольствием и позавтракали. Или пообедали, не суть. Главное, что аппетит у нас обоих был замечательный, что, учитывая прошедшую ночь и утро, было неудивительным.

Когда мы заканчивали убирать со стола, раздался сигнал, как оказалось – в ворота. Из домофона раздалось:

– Мистер Форест, это миссис Сноу из органов опеки.

Кристиан нажал на кнопку, ворота начали открываться, и мы вышли на крыльцо, встречать нашу гостью. Миссис Сноу оказалась представительной дамой лет под шестьдесят в строгом костюме, с короткой стрижкой явно крашеных волос, и в роговых очках. Выглядела она сурово и неприступно, словно уже заранее была настроена против нас и готова выискивать любые возможные недостатки, чтобы нам отказать.

Моё сердце замерло от недоброго предчувствия, но тут, на полпути к нам, женщина вдруг застыла, глядя на Кристиана неверящим взглядом. Потом «каменное» лицо дрогнуло и расплылось в слегка ошеломлённой улыбке.

– Доктор Форест? – уточнила она, делая ударение на первом слове.

– Да, я доктор Кристиан Форест, – подтвердил мой муж. – А это моя жена, Джинни. Проходите, пожалуйста, миссис Сноу.

– Да-да, конечно, – женщина вошла в дом, огляделась чуть растерянно, увидела кухню и решительно направилась туда.

– Детская на втором этаже, – напомнил Кристиан, явно удивлённый странным поведением гостьи.

Мне тоже было не совсем понятно, зачем она в кухню пошла? Может, проверять, есть ли у нас в холодильнике еда, подходящая для ребёнка? Так мы же не завтра Арти забираем, какой смысл покупать всякие скоропортящиеся продукты прямо сейчас?

Но миссис Сноу не стала заглядывать в холодильник, она вообще на окружающую обстановку внимания не обратила, сразу же уселась за кухонный стол, достала из портфеля какую-то бумагу и начала писать. Мы с Кристианом в растерянности переглянулись, но решили просто наблюдать, что же будет дальше.

А дальше миссис Сноу закончила писать и протянула документ, а судя по всему, это был именно документ, Кристиану.

– Вот, доктор Форест, моё заключение. Я очень рада за мальчика, уверена, что вы станете ему замечательными родителями.

– А... вы не хотите взглянуть на детскую? – растерянно спросил Кристиан.

– Зачем? Я и так знаю, что о мальчике здесь позаботятся лучше, чем где бы то ни было. Ведь он попадёт к доктору Ангелу.

– К кому? – переспросили мы хором.

– Вы не знали, как вас называют пациенты?

– Пациенты? – Кристиан пригляделся к миссис Сноу и покачал головой. – Простите, я не помню, чтобы лечил вас.

– Не меня. Вы спасли моего внука.

– Сноу... Тимоти Сноу? Это ваш внук?

– Да. Вы, меня, конечно, не помните, но я вас запомнила на всю жизнь. Это ведь я привезла Тимми в больницу. – Женщина повернулась ко мне и пояснила. – В тот день я присматривала за внуком, но не уследила. Я думала, что он смотрит мультфильмы, и спокойно готовила обед, а он решил без спроса покататься на новой газонокосилке. Услышав звук мотора, я выбежала во двор и успела увидеть, как Тимми упал с косилки, и она проехалась по его ногам.

Я ахнула. Миссис Сноу сняла очки и вытерла слезы платком.

– Врачи скорой помощи мне сразу сказали, что ноги Тимми уже не спасти, что речь идёт о его жизни, кровопотеря страшная, а ему же всего шесть лет было тогда, всего шесть! – Я вздрогнула, услышав эту цифру, представила себе Арти и тут же почувствовала, как рука Кристиана обнимает меня за плечи, прижимая к его сильному, надёжному телу. Это позволило мне взять себя в руки и слушать дальше. – Я молилась лишь о том, чтобы мой внук просто выжил. Пусть без ног, но жил. А в приёмном отделении я увидела доктора Фореста. Он лишь взглянул на ножки Тимми и велел готовить операционную, а потом сказал кому-то: «Передайте Джеффри, что мне понадобится много крови», и ушёл.

Я вопросительно взглянула на Кристиана, и он едва заметно кивнул, подтверждая мою догадку о том, какая именно кровь ему тогда понадобилась. Судя по его рассказу, «волшебную кровь» он использовал лишь в критических случаях, значит, мальчик действительно был на волосок от смерти.

– Операция длилась восемнадцать часов. Восемнадцать! Я понять не могла, почему так долго, неужели столько времени нужно, чтобы ампутировать малышу ножки? – миссис Сноу вновь вытерла слезы, видимо, воспоминания были очень тяжёлыми. – А потом вышел доктор Форест и сказал: «Всё будет хорошо». И нам разрешили посмотреть на Тимми, мне и его родителям, пусть лишь через стеклянную стену, но мы видели его. И его н-ножки были на м-месте. – Женщина разрыдалась, потом взяла себя в руки. – Все в бинтах и штифтах, в каких-то трубках, но на месте. Доктор собрал их буквально по кусочкам.

Я снова ахнула. Конечно, я уже поняла, что Кристиан спас мальчику жизнь, но что ещё и его ноги?.. Этого я даже не ожидала.

– Как Тимми сейчас? – спросил Кристиан. – Реабилитационная клиника помогла?

– Помогла, очень помогла, – миссис Сноу заулыбалась сквозь слезы. – Тимми бегает, даже в футбол играет! Слегка прихрамывает на левую ножку, но это такая мелочь по сравнению с тем, что могло с ним быть, не спаси вы его, доктор. Вы, действительно, ангел. И так считают многие ваши пациенты. Вы спасаете тех, кого признали безнадёжными. Я всю оставшуюся жизнь буду за вас молиться. И я не сомневаюсь, что Артуру Бейли будет с вами лучше, чем где бы то ни было. Удачи вам. Согласие опеки, причём, безоговорочное согласие, у вас есть.

Миссис Сноу собрала свои вещи и, попрощавшись, уехала. А я стояла вместе с Кристианом на крыльце, глядя ей вслед и думая, сколько же ещё нового о своём муже мне предстоит узнать.

– А знаешь, это прозвище удивительно подходит тебе, – сказала я, когда мы вернулись в дом.

– Я действительно не знал, что меня так называют, – смущённо пробормотал Кристиан. – Да и какой я ангел? Я просто делал свою работу, вот и всё.

– Но все вокруг считали, что ноги Тимми не спасти, а ты взялся. Почему?

– Потому что у «всех вокруг» не было «волшебной крови». Когда я увидел Тимми... Знаешь, я ведь ассистировал Джеффри, когда он зашивал ногу Томаса. И те раны изначально тоже были смертельными. Но Рэнди спасла моего брата, дав ему свою кровь, Джеффри осталось лишь зашить раны, когда никакой опасности для жизни уже не было. И поэтому я рискнул, сделал то же самое с Тимми. Как видишь, риск себя оправдал. Но если бы не кровь близнецов, не уверен, что взялся бы за это, там на самом деле счёт шёл на минуты, и в обычных условиях, ампутация была единственной возможностью спасти мальчику жизнь. Но, к счастью, всё обошлось.

– Как давно это было?

– Больше четырёх лет назад.

– И ты так хорошо помнишь тот случай?

– Я всех своих пациентов помню, пусть не имена, но лица и диагнозы – обязательно. А уж таких тяжёлых, как Тимми или Брэдли – тем более.

– Доктор Ангел, – с обожанием выдохнула я.

– Начинаю понимать Рэнди, – пробормотал Кристиан. – В нашей семье именно её считают ангелом, а она, слыша это, всегда смущается. Ты уж, пожалуйста, не проговорись ей, а то она специально будет меня так называть, лишь бы от себя стрелки отвести.

– Не буду, – пообещала я, решив, что мысленно всё равно буду так называть Кристиана. Ведь и для меня, и для Арти, он стал самым настоящим ангелом-хранителем, подарком судьбы.

– Сейчас я отнесу заключение органов опеки Гейбу, и мы сможем поехать к Арти, – забирая с кухонного стола документ, сказал Кристиан, меняя тему. – Потом у нас запланирован поход по магазинам. – Я застонала. – Тебе понравится, обещаю. Вам с Арти нужно приобрести всё необходимое, ведь в Долине магазинов нет, придётся либо лететь за вещами в Грейт-Фолс, либо заказывать их в интернете, так что проще закупиться, пока мы здесь.

– Лететь? – переспросила я.

– Да, на вертолёте. Это намного быстрее, чем на машине, хотя так тоже можно, только зачем?

– Ещё и вертолёт, – пробормотала я, вспоминая разговор Кристиана и Джеффри про акции.

– Я ведь уже говорил, что мы богаты, – пожимая плечами, словно речь шла о чём-то несущественном, напомнил Кристиан.

– Я привыкну, – вздохнула я. – Обещаю.

Когда-нибудь. Наверное…

Кристиан отсутствовал совсем недолго, я успела лишь кусок тортика из холодильника достать, как он уже вернулся. На мой удивлённый взгляд – я ведь знала, что передвигаться так же быстро, как большинство членов его семьи, он пока не может, – Кристиан лишь пожал плечами:

– Гейб вышел мне навстречу. Они всё слышали.

– И про доктора Ангела? – правильно истолковав расстроенное выражение лица Кристиана, уточнила я.

– Да. И даже про то, что Рэнди об этом знать не обязательно. Теперь она знает…

– Кристиан, но это же не конец света. Да и, мне кажется, Рэнди уже слишком взрослая, чтобы специально тебя дразнить.

– На это вся надежда, – вздохнул Кристиан. – Ну что, поехали, навестим короля Артура?

Мы застали группу Арти, гуляющую во дворе интерната на специально оборудованной площадке. С разрешения миссис Леннокс, Кристиан взял Арти на руки и пошёл вместе с ним к деревьям – ощупывать листики и веточки. Я же наблюдала за двумя самыми любимыми мужчинами в моей жизни со счастливой улыбкой.

– Ты вся просто светишься, – сказала мне миссис Леннокс. – И глаз со своего жениха не сводишь.

– С мужа, – поправила я, показывая оба кольца, обручальное и венчальное.

– Поздравляю, – любуясь моим обручальным кольцом, сказала воспитательница. – Я рада за тебя, вам с Арти давно был нужен кто-то, вроде Кристиана, кто позаботится о вас обоих. Ты столько на себя взвалила, а ведь сама была ещё ребёнком.

– Мы с Кристианом скоро заберём Арти. Моему мужу предложили работу в другом городе, и мы уезжаем туда, там и подыщем для Арти школу.

Такова была официальная версия того, почему мы забираем Арти из интерната. Ведь даже после того, как мы станем опекунами Арти, он всё равно будет нуждаться в особом обучении. Не рассказывать же всем, что мы собираемся вылечить его кровью инопланетян.

– Это замечательно, – миссис Леннокс искренне порадовалась за нас. – Я знала, как давно ты хотела взять над Арти опеку. Конечно, жаль расставаться, но в семье малышу будет гораздо лучше, я уверена. Жаль Эмму. Раньше, когда остальных детей забирали на уик-энд, они оставались в группе вдвоём. Теперь она будет одна. Нужно будет познакомить её с ребятишками из других групп, которых тоже никто не забирает. Кстати, а ты слышала новости? Мисс Адамс арестовали и доктора Фореста тоже. Они оказались мошенниками.

– Что арестовали – не знала, но то, что они мошенники – была в курсе.

– Но когда же ты успела узнать? Её арестовали прямо здесь, несколько часов назад.

– Потому что фамилия моего мужа, а теперь и моя – Форест, – я решила, что уже нет смысла это скрывать, всё равно это станет известно, когда мы будем забирать Арти, ведь наша фамилия будет указана в документах. – И так вышло, что Кристиан – брат настоящего Джеффри Фореста, главврача и владельца клиники «Здоровая семья». А тот прохиндей работал в этой клинике уборщиком, специально устроился, чтобы иметь доступ к телефонам, визиткам и так далее.

– Кошмар какой, – покачала головой миссис Леннокс. – Самое ужасное то, что он давал людям надежду, а потом отбирал её.

– Это верно, – я вспомнила, что сама испытала, поняв, что меня обманули. Но мне тут же дали новую надежду, а каково остальным! – Утешает лишь то, что негодяй своё получит, и больше уже никого не обманет.

Следующую пару часов мы провели с Арти, играли и общались с ним, пока не подошло время тихого часа. Я рассказала ему, что мы с Кристианом поженились – для него это было новое слово, пришлось объяснять, что мы теперь муж и жена, и всегда будем вместе. Уложив братишку спать, я зашла к директору, представила ему Кристиана, и мы официально поставили его в известность о том, что собираемся забрать Арти, как только оформим все документы. Мистер Бойл порадовался за Арти и пообещал всячески нам содействовать, а так же приготовить характеристику Арти, в которой будут отражены все его достижения – это пригодится педагогам в школе, в которую мы устроим мальчика на новом месте жительства. Мы покивали и поблагодарили, продолжая играть свои роли.

Покинув интернат, мы отправились по магазинам. Кристиан поставил себе цель – обеспечить нас с Арти всем необходимым. Правда, понятия «необходимое» у него и у меня сильно различались, но когда он говорил: «Этот свитер так чудесно оттеняет цвет твоих глаз» или «Посмотри, какие чудесные кроссовки, Арти они обязательно понравятся», и улыбался своей очаровательной улыбкой, я соглашалась на всё. И не важно, что это был уже восьмой «оттеняющий» или «подчёркивающий» мои достоинства свитер или пятая пара кроссовок. А поскольку все покупки отправлялись напрямую к нам домой, то я даже толком не знала, сколько и чего мы накупили. Но теперь мы с Арти, действительно, были экипированы полностью, от обуви до шапок, от белья до тёплой одежды.

Ещё мы купили кучу чемоданов, куда всё это предстояло упаковать, и их количество меня слегка напугало. Неужели мы накупили столько, что заполним их все? Я прошептала Кристиану, что нам придётся отдать кучу денег ещё и за перевес багажа, на что он пожал плечами и ответил, что, во-первых, мы можем себе это позволить, а во-вторых, ни за что платить не понадобится, поскольку полетим мы на принадлежащем семье самолёте.

– Знаешь, как-то даже не удивлена, – вздохнула я. – После вертолёта мне уже ничего не страшно, наверное, даже скажи ты, что у вас есть свой остров.

– Вообще-то, у мужа моей племянницы есть свой остров, и мы регулярно на нём отдыхаем. Но если хочешь, куплю нам свой собственный. Ой, Джинни, что с тобой? – и Кристиан подхватил меня на руки. – Что-то ты побледнела.

– Это я устала, наверное, – успокоила я Кристиана, который вынес меня из магазина и усадил в машину, привычно пристегнув.

– Какой же я дурак! Ты только-только выздоровела, а я тебя несколько часов по магазинам протаскал. Просто, так понравилось всё тебе покупать… Извини! – он легонько поцеловал меня в лоб. – Сейчас я быстренько договорюсь о доставке чемоданов, и сразу же домой, хорошо? Подожди меня буквально минуточку.

Он ушёл, а я сидела и пыталась осмыслить очередную полученную информацию. Кристиан, вот так, мимоходом, предложил купить остров. Остров! Я когда-нибудь привыкну к сюрпризам от этой семейки?

А с другой стороны… Я же знала, что они богаты. Про самолёт услышала, так вообще не дрогнула. Но остров… Нет, свой я точно не захочу, это вообще какая-то другая реальность. Зачем мне остров? Для меня главное – быть рядом с Кристианом, и чтобы Арти поправился. Мне достаточно лишь небольшого домика, где мы будем жить все вместе, вот и всё. А островами пусть владеют другие.

К тому моменту, как Кристиан вернулся, я уже несколько пришла в себя и даже улыбнулась ему, показывая, что всё в порядке.

– Ну, вот и щёчки снова порозовели, – обрадовался он. – Прости, моя хорошая, впредь буду внимательнее. А в магазин игрушек съездим завтра.

– В магазин игрушек?

– Конечно. Арти нужны игрушки и книжки. Канцтовары разные. Игры. Компьютер и планшет – скоро он всем этим сможет пользоваться. И потом – в Долине есть несколько детей, им тоже нужно привезти подарки. Решено – завтра всем этим и займёмся. А сегодня – домой, отдыхать.

Домой, в нашу спальню, меня отнесли на ручках и аккуратно уложили на кровать. Я решила, что сейчас мы повторим то, чем занимались утром, но, к моему удивлению, Кристиан принёс тонометр и стал измерять мне давление. Увиденное его удовлетворило, но он всё же заявил, что лучше бы мне поужинать в постели, поскольку он меня сегодня совершенно измучил. Я согласилась, только если он составит мне компанию. Так что мы поужинали бутербродами, устроившись на кровати и глядя какой-то глупый, но смешной ситком по телевизору.

Как оказалось, Кристиан был серьёзно настроен дать мне отдохнуть. После ужина он выдал мне новую пижамку, выудив её откуда-то из кучи пакетов, сложенных в углу спальни, велел принять душ, надеть эту самую пижамку и ложиться баиньки. Я согласилась лишь с условием, что он ляжет вместе со мной, и, выйдя из ванной, обнаружила его лежащим в кровати, в спортивных штанах и футболке.

– А зачем мы оба так накутались? – поинтересовалась я. Действительно, прошлой ночью мы спали совершенно обнажёнными, и лично мне это очень даже понравилось.

– Потому что этой ночью мы будем просто спать, – с тяжёлым вздохом ответил Кристиан. – Ты сегодня едва в обморок от переутомления не упала. Видимо, мы взяли слишком резкий старт, а ты такая хрупкая, худенькая, и только-только поправилась от тяжёлой болезни. А я совсем об этом не подумал, хотя бы утром не надо было тебя трогать. Прости меня, теперь я себе подобного не позволю.

И что мне теперь делать? Признаться, что дело не в усталости? В принципе, я, конечно, устала от всех этих магазинов, но не до обморока же. И побледнела просто от шока, услышав про остров. А сейчас вообще в полном порядке. Но, боюсь, если даже и скажу – Кристиан не поверит, решит, что я просто его успокаиваю.

Поэтому я молча улеглась рядом с Кристианом, тут же оказавшись в его объятиях. Полежала какое-то время, прижавшись к нему, устроившись головой на его плече. Потом начала слегка поглаживать ладошкой его грудь. Почувствовала, как едва заметно изменилось его дыхание. Потянулась, уткнулась носом в место, где шея переходит в плечо. Потом прижалась туда губами. Дыхание Кристиана ускорилось – значит, я всё делаю правильно.

Стала покрывать лёгкими поцелуями доступный мне участок кожи, а моя рука в это время заскользила вниз, погладила живот мужа, сначала сквозь ткань, потом нырнула под футболку.

– Джинни, – сдавленно пробормотал Кристиан. – Что ты делаешь?

– А разве непонятно? Я ласкаю своего мужа. – Окончательно осмелев, я нырнула рукой под резинку штанов и дотронулась до того, что прежде видела, чувствовала, но ещё не трогала. Кристиан застонал и перехватил моё запястье, попытавшись вытащить мою руку из своих штанов, но как-то не особо усердно, так что я сумела обнаружить, что меня, вообще-то, очень сильно хотели. В общем, подержаться мне было за что.

– Мы же договорились, что сегодня просто спим, – буквально прохрипел Кристиан.

– Мы не договаривались, – начиная поглаживать свою добычу, возразила я. Причём рука Кристиан, которая вроде бы собиралась меня остановить, стала, скорее всего, неосознанно, направлять меня, задавая ритм. – Ты просто сказал, что мы будем спать. Так, я и не возражаю, ты спи, Кристиан, спи. Постараюсь тебя не будить.

В следующую секунду я была опрокинута на спину, моя пижама улетела в дальний угол спальни, а моё тело уже привычно плавилось под поцелуями и ласками Кристиана. А когда, через какое-то время, всё закончилось нашим обоюдным удовлетворением, и я приходила в себя, тяжело дыша и прижимаясь щекой к так же тяжело вздымающейся груди, то пробормотала:

– А вот теперь можно и поспать.

И вскоре, действительно, провалилась в сон, под тихий счастливый смех своего мужа.

Глава 13

Вместе

14 июня 2042 года, суббота

Выходные пролетели, как одно мгновение, заполненные разными приятными хлопотами. В субботу мы совершили набег на магазины игрушек, канцтоваров и электроники. И в этот раз я занималась всем этим с удовольствием, может, потому, что вещи покупались не для меня, к тому же примерок не требовали. Дома мы занимались упаковкой купленного в чемоданы и коробки, что было не так уж и сложно, поскольку большинство вещей пока оставалось в магазинной упаковке, лишь небольшую часть, необходимую на ближайшие несколько дней, мы пока держали в шкафу.

Мы почти не видели родственников Кристиана, по его словам, они давали нам возможность побыть наедине, мы же всё-таки молодожёны. Лишь изредка появлялся Гейб, давал нам подписать какие-то бумаги, и вновь исчезал, да забегала Рэнди, принося очередные миски и кастрюльки, поскольку «вам, молодым, сейчас не до кухни, а я всё равно на кучу народа готовлю, мне не сложно».

В субботу мы просто навестили Арти в интернате, а вот в воскресенье отпросили его в гости почти на весь день. Я немного опасалась того, как малыш перенесёт смену обстановки, но всё прошло просто замечательно. Арти был в восторге, когда узнал, что мы поедем в гости к Кристиану. Радостные открытия для него начались ещё до отъезда – он обследовал и ощупал машину Кристиана сначала снаружи, потом и изнутри, задавая ему кучу вопросов. Я с улыбкой наблюдала за этой парочкой, лишь иногда помогая Кристиану, если ему не хватало жестов. Впрочем, многие слова даже мне самой были неизвестны, в чём я честно призналась, в этом случае выручал Лорм – я просто «проговаривала» слова вроде «фара», «покрышка» или «спидометр» по буквам.

Свою комнату Арти исследовал несколько часов – столько всего нового нужно было ощупать. Я едва уговорила его прерваться, чтобы пообедать, после чего он вернулся к прежнему занятию, пока просто не уснул на ковре, среди мягких игрушек, и даже не проснулся, когда я переносила его на кровать и разувала.

Пока Арти спал, мы с Кристианом сидели в его комнате и разговаривали.

– Жаль, что Арти придётся привыкать к другой комнате, он уже начал осваиваться в этой, – вздохнула я.

Я знала, что по какой-то причине, мне пока неведомой, но явно важной, семья Кристиана собирается перебраться в Долину в самое ближайшее время. Собственно, задерживались они исключительно из-за нас с братишкой. И я была уверена, что там мне понравится. Но всё равно было жаль расставаться с этим домом.

– Планировка комнаты, которая предназначена для Арти, почти не отличается от этой. Мебель в ней расставят так же, как и здесь, и все игрушки, которые понравились твоему брату, мы можем забрать с собой. Ему не придётся ещё раз привыкать к новой комнате. Впрочем, не думаю, что он уже настолько привык к этой, чтобы замена стала проблемой.

– Он такой маленький, – я поправила лёгкую простынку, укрывающую малыша. – Как представлю, что ему придётся долгое время делать переливания несколько раз в день... Я понимаю, что это для его пользы, но как вспомню его тогда, в больнице, такого крошечного, всего в проводах и трубках. И снова его иголками колоть! – меня передёрнуло.

– Есть ведь и другой способ, – задумчиво произнёс Кристиан.

– Пить? – я вспомнила, как меня едва не вырвало, и скривилась.

– Да, я тоже помню, как тебе было сложно, – верно истолковал выражение моего лица Кристиан. – Но, если подумать... Сама по себе кровь не такая уж и отвратительная, просто у нас в мозгу стоит что-то вроде блока. Кровь для нас – табу, пусть даже на подсознательном уровне. Но стоит ли подобный блок у ребёнка? Что, если сказать ему, что это просто лекарство?

– А это, наверное, выход, – я стала всерьёз обдумывать подобную возможность. – Конечно, Арти кровь пробовал, у него же три молочных зуба выпало, тут поневоле попробуешь. Но запомнил ли? Свяжет ли тот вкус с этим?

– Даже если и свяжет, сообразит, что пьёт что-то знакомое, пусть. Вряд ли у него есть чёткое осознание того, что это пить нельзя, верно? В конце концов – чем мы рискуем? Ничем, фактически. А если получится – убережём парнишку от лишних страданий.

– Я только за.

– Тогда можем прямо сегодня и начать. С переливанием подождали бы до Долины, но если просто пить... Раньше начнём – раньше получим результат.

На том и порешили. Когда Арти проснулся, Кристиан предложил ему выпить «лекарство». Полностью доверяя новому другу, малыш без возражений выпил полстакана крови, практически не морщась. Без особого восторга, конечно, всё же это далеко не кола, но никаких тошнотных спазмов я у него не заметила. Хотя у меня, просто наблюдающей процесс «лечения», они присутствовали.

– Томатный сок, – забирая у Арти стакан и глядя, как я вытираю брату испачканную мордашку, сказал Кристиан. – Просто представь, что он пьёт томатный сок.

– А запах? – возразила я.

– Запах едва заметен, просто ты знаешь, что именно он пьёт. Но постарайся, чтобы сам Арти твоей реакции не заметил.

– Постараюсь, – понимая, что он прав, пообещала я.

Вторую половину дня мы с Арти провели в бассейне возле большого дома. Всё население дома, к которому прибавились Дэн и Джереми, оставшиеся после свадьбы и собирающиеся лететь вместе со всеми в Долину, составило нам компанию. Но, чтобы не перенапрягать малыша слишком большим количеством новых знакомств, решили делать это постепенно. Так что сегодня я познакомила его с Джеффри, который уже, как оказалось, запросил медицинскую карту Арти и тщательно её изучил, и теперь хотел сам, хотя бы поверхностно, обследовать своего нового пациента. Но делал он это весьма ненавязчиво, больше наблюдал, сосредоточившись на ногах Арти, поскольку, по его словам, именно ДЦП пройдёт у него раньше, чем слепота и глухота.

Так же мы познакомили Арти с Эриком, чтобы он не чувствовал себя совсем уж одиноким среди взрослых. К моему удивлению, сын Джеффри успел за прошедшие дни выучить несколько десятков жестов азбуки глухонемых, и у них с Арти завязалось даже нечто вроде диалога.

И, конечно же, Арти познакомился с Лаки. Этот пёс, всеобщий любимец, был уже немолодым, очень воспитанным, дружелюбным и обожающим детей. Я видела его на свадьбе – на церемонии Лаки чинно сидел среди гостей, а во время банкета обосновался под столом, собирая мзду со всех присутствующих. Помню, даже я, вслед за Кристианом, что-то скормила морде с умильными глазами, выглянувшей из-под скатерти возле моего колена.

С Лаки Арти сдружился сразу и навсегда. Пёс великодушно позволял себя гладить, обнимать и ощупывать столько, сколько малышу хотелось. Почти всё время Лаки держался рядом, словно понимая, что необходим мальчику, который так любит животных и имеет так мало возможности с ними общаться. Хорошо, что теперь это изменится.

– Надо бы завести ему собственного питомца, – сказал Кристиан, наблюдая за этой парочкой.

– Пару недель назад у Оливии окотилась кошка, – сказал Джеффри. – Мы планируем взять детям одного котёнка, когда он немного подрастёт. Надеюсь, остальных котят ещё не «забронировали», если нет, сможете взять и себе одного.

– Было бы неплохо, – мечтательно сказала я. – Думаю, Арти обрадовался бы котёнку.

– Решено, – улыбнулся мне Кристиан. – Даже если конкретно тех котят уже разобрали, я раздобуду другого. Или… – он вдруг запнулся и встретился глазами с Гейбом.

– Или кто-нибудь из нас найдёт этого котёнка, – улыбнулся мне Гейб, а потом вопросительно посмотрел на Кристиана. Тот слегка качнул головой и удостоился укоризненного взгляда.

Я чувствовала, что от меня что-то скрывают. Наверное, это связано с причиной, из-за которой все уезжают в Долину в такой спешке. Конечно, мне было любопытно, но я решила ни о чём никого не расспрашивать. Если Кристиан молчит – значит, так ему комфортнее. Ну и ладно, со временем всё сама узнаю, а сейчас мне и так хорошо. И не просто хорошо – замечательно. Я словно бы попала в сказку, иногда я боялась, что всё это – просто сон. Понимала, что не сплю, но всё равно подсознательно боялась. Надеюсь, со временем этот страх уйдёт, и я уже не буду бояться просыпаться.

Спустя ещё пару часов, накупавшись в бассейне, наевшись всяких вкусностей и выпив напоследок ещё порцию «лекарства», Арти спал в детском кресле в обнимку с плюшевым щенком, подаренным ему Эриком, а я сидела рядом с ним и любовалась своим мужем, который уверенно вёл машину к интернату. Сегодня я в очередной раз убедилась, что мой Кристиан – самый красивый. На этот раз мне было с чем сравнивать, мужчины его семьи в плавках – это нечто. Одежда всё же слегка маскировала невероятную мускулатуру, которая, впрочем, при их росте, не выглядела гротесковой и перекачанной, всё было идеально. И все они были удивительными красавцами, признаю, но всё же с Кристианом никто сравниться не мог. Он был самый-самый.

Оставив Арти в интернате и пообещав вновь приехать завтра, мы вернулись домой. И здесь нас ждало самое, по моему мнению, лучшее, что только было в нашем браке. То, чем мы теперь занимались при каждом удобном случае.

Кристиан принял, наконец, тот факт, что, несмотря на мою внешнюю хрупкость и недавно перенесённую болезнь, на данный момент я чувствовала себя идеально, и даже если и уставала – а уставать мне особо и не с чего было, – всё равно была готова к «любовным подвигам» в любое время дня и ночи. И ошибки, вроде той, что едва не совершил в вечер пятницы – «Джинни, ты устала, сегодня мы будем только спать», – он больше не повторял. За что я была ему весьма благодарна, поскольку не могла насытиться тем удовольствием, которое он мне дарил, и с радостью и энтузиазмом дарила такое же в ответ.

Конечно, Кристиан всё равно продолжал трястись надо мной, словно над хрупким цветком. Носил на руках при любой возможности, сам застёгивал мой ремень безопасности в машине, отстранил от любой работы по дому, не позволяя даже стакан помыть. Мне, давно привыкшей к самостоятельности, было немного сложно вновь вернуться к роли опекаемой, как в детстве, но в то же время было невероятно приятно принимать чью-то заботу, пусть даже Кристиан частенько, на мой взгляд, перебарщивал. Но я помнила слова Рэнди, сказанные мне в субботу утром, когда она принесла нам стопку блинчиков к завтраку.

– Позволь ему заботиться о тебе, Джинни. Поверь, от этого он получает огромное удовольствие, половинки – они такие. Просто расслабься и наслаждайся.

И я наслаждалась. Каждым прикосновением, каждым проявлением заботы, каждым ласковым взглядом, каждым «моя хорошая», произносимым с такой невероятной нежностью, что щемило сердце. И я была счастлива, просто счастлива, как никогда в жизни.

А чуть позже моё счастье стало абсолютно полным. Уж не знаю, чего это стоило Гейбу, но заседание суда, решающее судьбу Арти, состоялось уже в понедельник. Началось в двенадцать часов пополудни, а в половине первого мы уже выходили из здания мэрии законными опекунами мальчика. Гейб, сопровождавший нас, сказал, что для того, чтобы усыновить Арти, понадобится гораздо больше времени, но это уже не принципиально – пока дело будет двигаться, мальчик всё равно будет жить с нами. Так что механизм он запустит, всем остальным будут заниматься семейные адвокаты, а нам лишь понадобится несколько раз появиться здесь для разных формальностей, вот и всё.

Я тоже решила, что все эти формальности не важны, главное – мы сейчас, вот прямо сейчас, поедем и заберём Арти из интерната. Навсегда! И больше мы с ним никогда не расстанемся, по крайней мере, по своей воле. Конечно, когда-нибудь он вырастет, заведёт свою семью и станет жить отдельно, и это нормально. Но произойдёт это нескоро, совсем нескоро.

Гейб отправился домой – расставание с Рэнди и сыном, пусть и на час, далось ему нелегко. Кристиан рассказал, что в первые дни после того, как Рэнди появилась в Долине, Гейб дважды уезжал по делам на несколько часов и оба раза, возвратившись, обнаруживал Рэнди в крови.

– Да ты не пугайся так, она исцелилась буквально за минуты.

– Не удивительно, имея подобную кровь, – пробормотала я. – А что случилось?

– Линда. Бывшая Гейба. Не смогла смириться со своей «отставкой», пыталась устранить соперницу. В первый раз их разняли, Рэнди тогда ещё и сама не знала всей своей силы, так что Линда вроде как побеждала. Поэтому, несмотря на наказание, наложенное на неё Гейбом, решилась на «второй раунд». Вот тогда-то Рэнди и наваляла Линде, хотя поначалу ей самой пришлось несладко, вполне достаточно для того, чтобы перепугать своим окровавленным видом Гейба до глубины души. С тех пор он зарёкся оставлять её одну надолго. Сегодня он, наверное, целый час инструктировал Дэна на предмет обеспечения безопасности своей жены и сына. Хотя и так знает, что тот ни за что не допустит, чтобы с его внучкой что-то случилось. Да и что с ней может случиться-то?

– Его можно понять, Рэнди же вот-вот родит, не удивительно, что он над ней так трясётся.

– Он трясётся над ней, не зависимо от того, как скоро она родит, и беременна ли вообще. Половинки же, – пожал плечами Кристиан, и я подумала, что это описывает и отношение самого Кристиана ко мне.

Интересно, если он сейчас со мной так нянчится, то что же будет, когда я забеременею. А учитывая, что мы вообще никак не предохраняемся, случиться это может очень даже скоро. Мы ещё об этом не говорили, но не раз мелькавшая в наших разговорах мысль, что дети – это величайшая драгоценность, давала уверенность в том, что Кристиан будет рад нашему малышу. А я? Как-то до этого момента не задумывалась, но вдруг поняла, что очень сильно хочу родить ребёночка от моего любимого мужа.

В этот момент Кристиан притормозил возле детского магазина.

– Заглянем на минутку?

– Хорошо, – согласилась я, не совсем понимая, зачем. Всё, что нужно Арти, мы уже купили с избытком, для юных родственников Кристиана – тоже. Но если мой муж этого хочет, почему бы не зайти.

Мы, действительно, пробыли там недолго. Взяв с полок две мягкие куклы-«обнимашки» и двух львов, сшитых в том же стиле – с длинными, мотающимися лапами, – Кристиан направился к кассе. Учитывая, что в группе Арти было ещё два мальчика и две девочки, я довольно быстро догадалась, кому предназначены эти игрушки.

И не ошиблась. Когда я рассказали Арти, что приехали забрать его насовсем, и самые первые восторги слегка утихли, Кристиан предложил ему сделать на прощание подарки своим друзьям. А потом мы наблюдали, как Арти прощается с остальными ребятишками. Это было невероятно трогательно, малыши уже понимали, что такое разлука, и были опечалены, Эмма даже расплакалась – их связь с Арти была крепче, чем с другими детьми, у которых всё же были родственники, забиравшие их домой на выходные. Надеюсь, миссис Леннокс, как и обещала, познакомит девочку с другими, такими же одинокими детьми.

Кристиан сделал несколько снимков Арти с друзьями на память – через какое-то время малыш сможет увидеть эти фотографии. Потом нянечка стала помогать другим детям ложиться в кроватки – пришло время тихого часа, – Кристиан ушёл оформлять документы, а я осталась с Арти, чтобы собрать его вещи. Это было не сложно. Казённую одежду мы решили не брать, дома мальчика ждала куча новых и красивых вещей. Я сложила в сумку ту немногочисленную одежду, что покупала брату сама. Из игрушек он взял лишь старенького кота – свою самую первую игрушку, – медвежонка, подаренного ему Кристианом в день знакомства, и щенка от Эрика. А так же несколько конструкторов, видимо, самых любимых, и, конечно же, корону. Остальное он решил оставить своим друзьям, и, с моей помощью, разложил их на полках с общими игрушками. Я не возражала, наоборот, радовалась тому, что Арти, так мало имея в этой жизни, всегда был готов поделиться с другими.

А потом меня ждал сюрприз. Когда мы возвращались к кроватке Арти, он привычно придерживался руками за разную мебель, но в какой-то момент сделал несколько шагов, едва касаясь края тумбочки, мимо которой шёл. Я осознала, что он держится за неё лишь чтобы не сбиться с пути, а не в качестве опоры. Впрочем, через пару шагов он вновь вцепился в неё, восстанавливая едва не потерянное равновесие. Думаю, он сам даже не осознал, что именно произошло, не заметила этого и нянечка, занимавшаяся кем-то из детей и стоявшая к нам спиной, но я-то прекрасно поняла, что те самые изменения, которые мне обещали, уже начались.

Когда Кристиан вернулся, чтобы забрать нас, я широко улыбалась, отвечая на разные вопросы брата, просто не могла удержаться, буквально сияла от счастья. Надеюсь, нянечка, если и обратит внимание, то примет это за радость от того, что мы забираем Арти. Но, хотя я, действительно, была безумно рада и этому, но наглядное подтверждение тому, что малыш начал свой путь к выздоровлению, привело меня в совершеннейший восторг.

Когда мы распрощались со всеми и уже уселись в машину, Кристиан взглянул на меня в зеркало заднего вида и спросил:

– Что случилось?

Я даже не стала интересоваться, как он догадался. Кристиан вообще очень чутко улавливал моё настроение, и этот раз не стал исключением.

– Арти сделал три шага, не держась за опору! – я снова расплылась в восторженной улыбке.

– Это замечательно, – ответная улыбка Кристиана просто лучилась добротой. – Скоро он у нас бегать будет.

– Ох, не знаю, – подобная перспектива меня немного встревожила. – Лучше бы первыми у него глазки восстановились. Как он будет бегать вслепую?

– Джинни, если он сможет бегать, это ещё не значит, что он начнёт бегать, не видя – куда. Впрочем, зрение и слух к нему тоже будут постепенно возвращаться, и даже когда он сможет различать только свет и темноту, всё равно этого будет вполне достаточно, чтобы побегать по лужайке, например. Или по дороге. У нас в Долине практически нет машин, так что это абсолютно безопасно. Поэтому не нужно заранее пугаться, хорошо?

– Не буду, – пообещала я, подумав, что, действительно, зря заранее всполошилась. Будем решать проблемы по мере их появления, если они вообще появятся.

Возвратившись домой, мы обнаружили, что все приготовленные нами коробки, чемоданы и даже часть мебели, исчезли. Всё, что осталось – три комплекта одежды, разложенные на кровати, а так же полотенца и другие банные принадлежности в ванной.

– Всё остальное уже увезли в аэропорт и сейчас загружают в самолёт, – услышала я за спиной и, обернувшись, увидела стоящего в дверях нашей спальни Джереми, младшего брата Рэнди. – Я принёс вам перекусить – холодильник-то пустой. У вас есть около часа, чтобы освежиться и поесть, потом выезжаем.

И он снова исчез, так же мгновенно и бесшумно, как и появился.

Арти пришёл в восторг от «обеда», состоявшего, по случаю полупоходной обстановки, из сэндвичей с колой и шоколадных батончиков. Как и любой ребёнок, он не особо любил есть то, что полезно, его удовольствие не испортило даже то, что я объяснила ему – это только сегодня, в честь отъезда, но завтра ему всё равно придётся есть суп.

Когда, после обеда, сполоснувшись и переодевшись, мы вышли из коттеджа, я на минутку остановилась во дворе и оглянулась, чувствуя, как сердце слегка сжалось. Мне было жаль покидать этот дом, который всего за несколько дней стал мне родным. Здесь я испытала столько счастья, сколько, наверное, не испытывала за всю свою предыдущую жизнь.

– Что с ним будет теперь? – спросила я.

– Пока постоит закрытым, – ответил Кристиан, обнимая меня за плечи одной рукой, в другой он нёс зевающего Арти. – Потом в нём будет жить кто-нибудь из наших родственников. А когда-нибудь, если захочешь, мы снова сюда вернёмся.

– Мне бы хотелось, – печально улыбнулась я.

– Значит, обязательно вернёмся, – пообещал Кристиан.

Возле большого дома стоял автобус, в котором уже сидели почти все родственники Кристиана, лишь Эрик и одна из близняшек, судя по брюкам – Кэтти, – бегали возле него, под бдительным взором одного из старших близнецов, которого именно – я определить не смогла. Увидев нас, они тоже стали подниматься в автобус.

– Проще доехать так, чем на нескольких машинах, которые потом нужно будет куда-то пристраивать, – пояснил Кристиан наличие автобуса. – Он из службы проката, его потом заберут от аэропорта, а нам – одной головной болью меньше.

Когда мы вошли и со всеми поздоровались, Кристиан усадил уже почти уснувшего Арти в детское кресло, пристегнул и вложил ему в руки медвежонка, которого мальчик тут же крепко прижал к себе и не выпустил, даже заснув. Потом убрал сумку с вещами Арти – наш единственный багаж, – на специальную полку, усадил меня, тщательно пристегнул, после чего уселся рядом и обнял.

Дэн, сидящий за рулём, завёл автобус и выехал за ворота. Оглянувшись, я увидела, как они плавно закрываются за нами, переворачивая очередную страницу моей жизни.

Глава 14

Перелёт

16 июня 2042 года, понедельник

Мне приходилось несколько раз летать самолётами, и я заранее настроилась на длинные очереди на регистрацию, личный досмотр и ещё множество всего, что может растянуться на часы. Представила, как от всего этого устанет Арти. Сейчас-то он спал, пропустив свой тихий час, но когда проснётся… И кроме Арти с нами было ещё пятеро детей, плюс собака – их, наверное, как-то по особому нужно регистрировать? В общем, ничего хорошего от посещения аэропорта я не ждала.

Но, к моему удивлению, всё прошло совсем по-другому. Во-первых, мы вообще к аэропорту даже не подъехали. Автобус какое-то время ехал вдоль стены аэродрома, пока не остановился возле каких-то ворот. Пассажиры начали выходить, прихватив с собой немногочисленные вещи – видимо, основной багаж тоже был отправлен заранее. Кристиан снял с полки сумку с вещами Арти, вынул из бокового кармана три удостоверения личности и передал их Гейбу, а сумку – Джереми. Потом отстегнул Арти, который так и не проснулся, взял на руки, и мы тоже вышли из автобуса.

Ворота разъехались, пропуская нас, за ними обнаружилось помещение со стойкой регистрации, лентой для досмотра багажа, сканером, металлоискателем, и всем остальным, что обычно бывает в аэропортах, только вот привычной толпы здесь не наблюдалось, присутствовали лишь три сотрудника в форме и всё. Гейб отошёл к стойке со стопкой удостоверений, а мы все, под предводительством Дэна, на спине футболки которого красовалась надпись: «Не гладь против шерсти, а то покусаю», строем направились сквозь арки сканеров. Те, у кого в руках что-то было – сумки, игрушки, – клали их на ленту транспортёра и забирали, пройдя сканеры, даже не снижая шага. Последним прошёл Гейб, забрав у сотрудника наши удостоверения, и мы, всё так же вслед за Дэном, вышли через другие раздвинувшиеся двери, на этот раз стеклянные.

Прямо перед входом стоял другой автобус, уже с эмблемой аэропорта, а дальше я увидела поле с небольшой стайкой самолётов разного размера, большей частью совсем маленьких, но были и побольше. Автобус довёз нас до самого большого из них.

– А что это было? – тихонько спросила я у Кристиана, кивая головой в сторону двери, из которой мы вышли на поле.

– Вход для пассажиров частных самолётов, – так же негромко ответил мне муж.

– Потрясающе, – пробормотала я.

– Нам ведь не нужно регистрироваться на определённые рейсы, получать посадочные талоны и так далее, – пояснил идущий рядом Джеффри. – Так что нет смысла вливаться в общую толпу людей и отстаивать очереди ради того, чтобы просто показать свой документ. Поэтому для нас такой вот отдельный вход. Да и ближе отсюда добираться до самолётов, аэропорт-то во-он где, видишь?

И я поняла, что он прав – частные самолёты располагались дальше всего от здания аэропорта, и ехать пришлось бы через всё взлётное поле.

Мы поднялись по трапу в гостеприимно распахнутую дверь самолёта, и я застыла, раскрыв рот. Прежде я летала лишь эконом-классом, бизнес-класс видела лишь в кино, но сейчас я попала в сказку, по крайней мере, мне так мне показалось.

Здесь не было привычных рядов кресел. То есть, кресла-то были, но большие, даже на вид – мягкие и удобные, и расположенные так, словно находились в какой-нибудь гостиной. Иллюзию гостиной дополняли диваны, столики и что-то вроде барной стойки, а лёгкие занавески поверх привычных плотных шторок на окнах, мягкий ковёр на полу и несколько картин завершали образ. И единственное, что указывало на то, что мы всё же в самолёте – четыре специальных детских кресла, рядком закреплённых на одном из диванов.

В одно из них Кристиан усадил Арти, тщательно пристегнув его специальной «сбруйкой», похожей на ту, что была у автомобильных детских кресел, в другие были посажены Кевин, Уоррик и, к моему удивлению, Лаки, которого Рэнди пристегнула точно так же, как и собственного сына. Причём пёс совершенно спокойно, и даже привычно, сидел в не самой удобной для собаки позе, похоже, Лаки – опытный путешественник, и такой способ передвижения для него не в новинку.

Старшие дети расселись в обычные кресла, как и взрослые. При этом пристегнулись только мы с Кристианом, Томас, Джулия и дети. На мой вопросительный взгляд, Кристиан улыбнулся:

– Остальным это не нужно.

И я даже уточнять ничего не стала. Действительно, зачем людям со сверхспособностями какие-то ремни безопасности? Точнее – не людям, конечно, но просто мне так было привычнее думать.

Когда самолёт взлетел, и всем разрешили отстегнуться и встать, если хочется, дети собрались в углу, свободном от мебели, видимо, специально для этого предназначенном, уселись на ковре, разложили какую-то игру и стали тихонько в неё играть, лишь иногда раздавался их общий смех. Старшие близнецы пристроились рядом, один на спинке кресла, другой на полу, наблюдая за игрой. Взрослые негромко переговаривались. Арти продолжал спать.

– Здесь есть спальня, – сказал Кристиан, расстёгивая наши ремни. – Если хочешь, его можно туда переложить.

– Не стоит, он скоро проснётся, – покачала я головой, потом вновь посмотрела на играющих детей. – Старшие близнецы, я смотрю, вроде нянек. Глаз с ребятишек не сводят.

– С близняшек, – уточнил Кристиан. – Ничего удивительного, они же их половинки.

– Половинки? – удивилась я. – Уже? Но они же дети совсем?

– Так вырастут когда-нибудь, – пожал плечами Кристиан. – А близнецы за ними присмотрят лучше любой няньки.

Я вспомнила, что молодые мужчины постоянно находились рядом с девочками, буквально не спускали с них глаз, и столько заботы, внимания, а порой и тревоги было в этих взглядах, что я поняла – благополучие девочек для них самое важное в жизни.

– И часто так бывает, что половинки встречаются такими юными? – полюбопытствовала я.

– Насколько мне известно – четыре раза, считая обе семьи. Одна пара уже взрослая, своих детей имеет, ещё в одной девочка немного постарше близняшек. Ты с ними скоро познакомишься, они все сейчас в Долине.

– Интересно, а как на это реагируют родители девочек? – задумчиво пробормотала я сама себе, но меня услышали.

– Рычат, – захихикала Рэнди. – И пытаются разорвать будущих зятьёв на месте.

– Не преувеличивай, – с наигранной обидой возразил ей Гейб. – Допустим, я рычал, но никого разорвать не пытался.

– Это потому что мы с Коулом и Робом тебя втроём удерживали, – захихикал Дэн.

– Я ж тогда не знал! Я вообще про существование половинок за полчаса до этого узнал, – обида Гейба стала непритворной. – Любой бы на моём месте озверел. Малышкам по четыре года было, всего-навсего.

– Мы всё понимаем, – Рэнди уселась к Гейбу на колени и стала поглаживать его по лицу, словно успокаивая. У неё получилось, Гейб расслабился и чуть прижмурился, с удовольствием принимая ласку. – И ты быстро успокоился, когда понял, что это не беда, а благо.

– Именно таким способом она его в тот раз и успокоила, – продолжал ехидничать Дэн.

– А кто-то скоро будет отлучён от котлет где-то на месяц минимум, – задумчиво произнесла Рэнди в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Понял-понял, молчу, – Дэн демонстративно «застегнул» рот на невидимую «молнию». Потому, уголком рта, прошептал, хитро косясь в нашу сторону. – Насмехаться над Гейбом – это исключительно её личная прерогатива и больше ничья.

– Вот именно, – даже не стала отрицать Рэнди, после чего приникла к своему мужу, а тот прижался щекой к её макушке и стал тихонько покачивать. И похоже, в данный момент им уже не было дела до всего остального мира.

Дэн с доброй улыбкой посмотрел на эту парочку и, отвернувшись, заговорил о чём-то с Джеффри, а я оказалась сидящей на коленях Кристиана.

– Мне так больше нравится, – целуя меня в макушку, шепнул он. – Раз уж нам разрешили отстегнуться…

– А куда мы летим? – задала я, наконец, вопрос, который раньше меня как-то не интересовал.

Я никогда не задумывалась, где находится эта самая Долина, мне было всё равно, хоть в Антарктиде, хоть на Марсе. Но сейчас мне стало интересно, долго ли нам лететь? Сама я могла находиться где угодно и сколь угодно долго, лишь бы Кристиан был рядом, но теперь у нас был Арти, и я волновалась, как он перенесёт длительный полёт.

– В Монтану, – ответил Кристиан. – Мы приземлимся в Грейт-Фолс, а дальше на вертолётах до Долины, она расположена среди гор возле Хребта Льюиса.

– А долго нам ещё лететь?

– Около четырёх часов на самолёте, включая посадку. Ну и ещё часок вертолётами, может, меньше.

Я прикинула, что на месте мы окажемся около десяти вечера по местному времени – как раз пора будет укладывать спать Арти. Надеюсь, малыш не успеет устать.

– Деда, а ты меня прокатишь? – поднял голову от игры Кевин. – Уже ведь темно будет, да? Будет уже можно?

– Если мама разрешит, – улыбнулся мальчику Дэн.

– То есть папу спрашивать не обязательно? – хмыкнул Гейб.

– А зачем? – у Дэна было такое ехидное выражение лица, словно он собирался показать Гейбу язык. Но нет, удержался.

– Дед, а я думала, что ты любишь котлеты, – задумчиво протянула Рэнди. – Да, сынок, конечно, можно.

– А нас? – хором спросили близняшки.

– Это вряд ли, – вздохнув, рассудительно произнёс Эрик, прежде чем высказался кто-то из взрослых. – Будет ещё недостаточно темно, особенно учитывая разницу во времени. Кевин уже может летать на такой скорости, чтобы их с дедушкой люди не заметили, а вот нам такое пока недоступно.

– Жаль, – вздохнула Кэтти. – Я соскучилась по полётам.

– Мы завтра обязательно вас покатаем, – успокоил её один из близнецов. – Столько, сколько захотите.

– А я вас с Уорриком, – Джереми подмигнул Эрику. – И даже Томаса, если он захочет.

– Он захочет, – не поднимая головы от планшета, на котором резался в какую-то стрелялку, ответил Томас.

– А на чём они будут летать? – тихонько спросила я у Кристиана, мало что понимая в услышанном разговоре. Мы ведь и так полетим на вертолёте, я, кстати, впервые в жизни, но дети явно хотят полететь на чём-то другом.

Все, даже маленький Уоррик, с любопытством уставились на Кристиана, дожидаясь его ответа. Видимо, не так уж и тихо я спросила.

– Это сложно объяснить, – тяжело сглотнув, криво улыбнулся мне мой муж. – Лучше увидеть.

– Ох, Кристиан, – сокрушённо вздохнул Джеффри.

– Себя вспомни, – буркнул Кристиан, потом, вздохнув, вновь обратился ко мне. – Понимаешь, есть у семьи Рэнди особенность такая – взрослые у них летать умеют.

– Левитация, – понимающе кивнула я. – Знаешь, как-то даже и не удивлена. Наверное, Супермена всё же с вас писали.

– Не совсем левитация. Ты сама всё увидишь. Это сложно объяснить, – повторил он.

– Безумно сложно, – хмыкнул Томас.

– А ты летать не умеешь, да? – это было скорее утверждение, Кристиан же сказал, что это только родня Рэнди может, а я уже поняла, что хотя вижу перед собой одну большую и дружную семью, но она явно объединила два разных вида… инопланетян.

– Нет. И никогда не смогу.

– Ну и не надо, – я потёрлась щекой о его плечо. И понимая, что что-то от меня Кристиан всё же скрывает, явно опасаясь моей реакции, добавила в каком-то порыве. – Я тебя всё равно люблю. И никогда не разлюблю, даже если у тебя вырастут рога, копыта и хвост.

– Рогов и копыт точно не будет, не переживай, Джинни, – захихикал Томас. А вроде весь в игру ушёл.

– Действительно, откуда они у Ангела? – подхватил Джереми.

– Зато есть нимб, – игра Томасом была окончательно забыта.

– Началось, – застонал Кристиан.

– Зелен виноград? – насмешливо глядя на парней, поинтересовался Джеффри.

– Ты о чём? – нахмурился Томас.

– Такое прозвище просто так не получают, – наставительно произнёс доктор. – Его заслужить нужно. Рассказать, сколько жизней спас Кристиан? Или напомнить, кто спас тебя самого?

Томас кинул взгляд на Рэнди, потом обратно на Кристиана. На его щеках отчётливо проступил румянец.

– Извини, брат, – сказано было явно от всей души, до парня всё-таки дошло.

– Извини, глупая шутка получилась, – Джереми тоже было не по себе.

– Да ладно, – Кристиан пожал плечами, явно тоже испытывая неловкость.

– А кто хочет перекусить? – дверь кабины отъехала в сторону, и оттуда появился ещё один родственник Кристиана в форме пилота.

Очень вовремя. Обстановка тут же разрядилась, все зашевелились, разбирая сэндвичи, которые ловко и в большом количестве наделал пилот, назвавшийся Винсентом, достав составляющие откуда-то из-под барной стойки, в которую, видимо, был встроен холодильник. Кристиан, аккуратно ссадив меня на соседнее кресло, тоже принёс нам пару тарелок, а потом и две бутылочки с содовой.

Когда я уже доедала второй сэндвич, Арти зашевелился и, выронив игрушку, начал ощупывать себя, пытаясь понять, где он и к чему пристёгнут. Я тут же вскочила, сунув свою тарелку мужу, и кинулась к нему, схватив за ручку, пока малыш не успел запаниковать. В другую его ладошку, к моему удивлению, тут же ткнулся носом Лаки, который ещё пару секунд назад делал обход салона, собирая со всех дань в виде кусочков ветчины, колбасы и сыра, которыми все с ним щедро делились. Но заметив, что Арти проснулся и забеспокоился, Лаки примчался поддержать нового друга.

Почувствовав наши прикосновения, малыш расслабился и стал задавать мне вопросы, при этом второй рукой гладя пса по загривку. Я объяснила брату, что мы летим в самолёте в новый дом, о котором мы ему сегодня уже, как могли, рассказали.

Заинтересовавшись, Арти сполз с кресла и, опустившись на пол, прижал к нему ладони.

«Гудит, как в машине!» – сделал он открытие. Арти не мог слышать негромкого гула моторов, но он чувствовал вибрацию, которой я даже не ощущала сквозь довольно толстый ковёр. И сравнил с единственным знакомым ему предметом, который делал нечто похожее.

«Да, самолёт – это большая машина, только летит, как птица», – пояснила я.

Арти плохо понимал, что значит «летит», зато сравнение с машиной его успокоило, это было уже знакомо. Он согласился съесть сэндвич, а потом вновь опустился на пол и, на четвереньках, отправился исследовать окружающее пространство – в незнакомом месте это был для него более удобный и безопасный способ передвижения.

– Мне показалось, или сегодня Арти двигается уже чуть более уверенно, – спросил Джеффри, пристально, с профессиональным интересом, наблюдая за мальчиком.

– Улучшения налицо, – кивнул Кристиан. – Не знаю, как скоро к нему начнут возвращаться слух и зрение, но паралич определённо отступает. Движения стали более уверенными, совсем немного, но если присмотреться внимательнее…

– Сегодня Арти сделал три шага, ни за что не держась, – радостно оповестила я доктора.

– Замечательно, – улыбнулся мне Джеффри. – Судя по тому, что я прочёл в его карточке и видел сам, патология коры головного мозга у мальчика далеко не самая тяжёлая, так что улучшение будет происходить с каждой новой дозой.

– Вы видите эту его болезнь? – спросила я, помня, как Джеффри поставил мне диагноз, просто на меня посмотрев.

– Нет, я чувствую боль пациента, и по её характеру, силе и локализации могу довольно точно определить болезнь, но это уже просто знания и опыт. А у Арти боли, как таковой, нет, точнее – совсем небольшая в ногах, он её почти не ощущает. А вот к остальному я свой дар применить не могу, только наблюдать, делать выводы, замечать изменения. Я их вижу, и это радует.

– Джеффри замечает даже то, что от меня пока ускользает, – пояснил мне Кристиан. – Но я видел, как Арти сегодня ходил, так что тоже заметил положительную динамику.

Я с радостной улыбкой слушала мнение двух врачей, подтверждающих то, что я и сама видела – Арти становится лучше. Даже в этот самый момент он, заинтересовавшись текстурой обивки стены салона, встал на ноги и ощупывал стену одной рукой, другую положив на загривок собаки. И я видела, что хотя он и использовал Лаки как опору – кстати, тот стоял, не шелохнувшись, словно понимая, как это важно, – но опирался на него уже не так, как сделал бы ещё позавчера. Ножки, действительно, стали лучше его слушаться.

– Скоро бегать будет, – Джеффри повторил когда-то уже сказанные Кристианом слова.

– Знаешь, в Долине для детей абсолютно безопасно, – сказала Джулия, сидящая рядом с мужем, с младшим сыном на коленях. – Арти будет под постоянным присмотром, даже когда прозреет и начнёт бегать по всей Долине самостоятельно. Нянек там у вас будет множество. Останется много времени друг на друга.

И она с лукавой улыбкой взглянула на мужа, который ответил ей любящим взглядом. В этот момент Арти добрался до кресла, в котором сидел Дэн и, наткнувшись на его ногу и поняв, что перед ним уже не предмет мебели, приступил к тщательному изучению нового объекта. Ничуть не испугавшись, когда огромные руки подхватили его, Арти с любопытством стал ощупывать торс, а потом и лицо Дэна. Я дёрнулась, когда он стал топтаться подошвами своих ортопедических ботиночек по коленям Дэна, оставляя следы на чёрных джинсах, но тот, явно поняв моё желание хотя бы разуть мальчика, покачал головой.

– Пускай. Это такая ерунда, отстирается.

«Кто это?» – спросил у меня Арти. Я хотела подойти и объяснить, но Дэн усадил мальчика к себе на колено, взял его ручку и ответил.

«Меня зовут Дэн. Д. Э. Н», – к моему удивлению, он ответил не только на языке жестов, но и используя Лорм.

«Я – Арти. Мы летим на самолёте. Это – Лаки. У меня есть корона», – Арти тут же вывалил на нового знакомого все свои новости.

– Дед, ты знаешь язык жестов? – удивилась Рэнди.

– Вчера вечером выучил, – пожал плечами Дэн, словно это было чем-то совсем не сложным. – Посмотрел, как Эрик с парнишкой общается, и подумал, что не так много у него будет собеседников в Долине. Залез в Интернет, нашёл парочку сайтов и выучил, сколько успел. На первое время, думаю, хватит, а там Арти и разговаривать сможет.

Поначалу я беззвучно ахнула, услышав такое. Выучить за вечер целый язык! Мне подобное и представить было сложно, сама я несколько месяцев посещала вечерами специальные курсы. Но потом подумала – он летать умеет! Летать! И что для подобного уникума – выучить новый язык? Наверное, действительно, вечер посидеть в интернете, и достаточно.

Полёт продолжался. Дети смотрели на появившемся словно бы из ниоткуда телеэкране новый диснеевский мультфильм, часть взрослых присоединилась к ним, другие тихо общались или читали. Рэнди уснула на руках у Гейба, хотя к её услугам была спальня и пара диванов. Но, видимо, ей так было удобнее. Арти и Дэн болтали – малыш, узнав, что Дэн уже не раз бывал в той самой Долине, куда, как он знал, летим и мы, расспрашивал его обо всём, что только приходило в голову, и Дэн подробно отвечал ему в меру своих возможностей, лишь иногда уточнял у меня какой-нибудь жест, ему незнакомый.

А я сидела на коленях Кристиан, да, он меня туда снова усадил, как только мы поели, и просто наслаждалась уютом его объятий и спокойствием после суматошных предыдущих дней. Невероятно, как моя жизнь изменилась менее чем за неделю.

Я встретила свою половинку, любовь всей моей жизни, вышла замуж, обрела огромную семью, Арти теперь со мной, и он скоро станет нормальным здоровым ребёнком, на что я вообще никогда даже и не надеялась. И всё это – всего за несколько дней. В голове укладывалось с трудом, но это произошло, и нежно обнимающие меня сильные руки и губы, время от времени целующие в макушку, помогали поверить, что это не сон.

Спустя ещё какое-то время, наш полёт завершился. За окном было ещё светло, хотя вечер уже наступил. В той части поля, где мы приземлились, других самолётов я не заметила, лишь пара вертолётов стояла неподалёку, словно бы дожидаясь нас.

Перед тем, как выйти, Гейб достал с полки сумку, показавшуюся мне знакомой.

– Здесь кое-что из ваших вещей на первое время, – пояснил он, и я узнала, наконец, одну из сумок, купленную нами пару дней назад. – Рэнди собрала, что посчитала нужным. Остальной багаж привезут утром, сейчас нет смысла дожидаться, когда самолёт разгрузят.

– Спасибо, – закидывая эту сумку на плечо рядом с той, в которой были вещи Арти, Кристиан посадил мальчика на руку, обнял меня другой рукой, и мы спустились по подъехавшему трапу.

Я никогда прежде не летала на вертолёте, видела их только в кино, и теперь с интересом разглядывала довольно просторную винтокрылую машину. Дэн помог мне забраться внутрь и усесться в удобное кресло позади пилота, Кристиан с Арти на руках, но уже без сумок, уселся рядом, позади нас устроились близнецы с близняшками на коленях, Томас сел рядом с пилотом. Две другие пары, сыновья Джеффри, а так же Лаки, забрались в другой вертолёт.

Дэн снял футболку и кроссовки и передал их Томасу, оставшись лишь в брюках, то же самое сделал и Джереми, закончив складывать сумки в багажное отделение второго вертолёта. Дэн взял на руки Кевина, тот помахал нам рукой, вызвав у девочек дружный вздох и не менее дружное: «Везунчик!». После этого оставшаяся на поле троица отошла немного в сторону и… исчезла. И я даже не вздрогнула. Возможно, моргнула от неожиданности, но не дрогнула, определённо. Просто удивительно, как быстро я привыкла к таким вот чудесам.

Вертолёты взлетели. Я думала, что с непривычки мне будет страшно, но нет, я была совершенно спокойна, чётко зная, что нахожусь в полной безопасности, удивительно приятное чувство, кстати. Я с интересом разглядывала убегающий вниз, а потом и вдаль, аэродром, потом здания незнакомого мне города, над которыми мы проносились. В какой-то момент дома закончились, и под нами раскинулось зелёное «море».

– Ты хотела увидеть, как Дэн и Джереми летают? – обернулся ко мне Томас. – Вон, посмотри.

Я проследила за его рукой, и увидела… сначала мне показалось, что двух птиц, но по мере того, как они приближались, я могла разглядеть их всё отчётливей.

– Теперь понятно, зачем они разделись, – пробормотала я, пытаясь уложить в голове увиденную картину.

Прежде, когда мне сказали, что родня Рэнди умеет летать, я представляла себе нечто вроде Супермена, когда человек просто несётся по воздуху сам по себе. Но я ошибалась. Это была вовсе не левитация.

Буквально в полусотне футов от нас, по воздуху неслись две человеческие фигуры, одна с улыбающимся и машущим нам ребёнком на руках, а над каждой из них реяли огромные чёрные крылья.

Глава 15

Новый дом

16 июня 2042 года, понедельник

– У них крылья! – ахнула я.

– Конечно, – хмыкнул Томас. – А как ещё, по-твоему, можно летать?

– Левитация, – пробормотала я.

– Левитация – это ерунда, – вступил в разговор пилот. – Это так, порхание, не более. А у гаргулий крылья.

Кристиан вдруг тихонько застонал, но пилот, не замечая этого, продолжил.

– Вот они и летают быстрее скорости звука. А может, и света, не засекали. Приборов таких у нас нет. А левитация – это у людей, фигня полная, только в цирке народ удивлять.

– Г-гаргульи? – выдавила я. Мой взгляд метнулся к окну, но там уже никого не было.

– Ох, Ник, ну кто тебя за язык тянул? – вздохнул Томас.

Кристиан молчал. Он склонился к Арти и «слушал», что тот ему «рассказывает». Но один, брошенный на меня взгляд, сказал мне многое. Он боялся моей реакции, что испугаюсь, что… уйду? Ох, глупенький. Ну, куда ж я от него денусь? Я ж без него теперь просто умру.

Я протянула руку и погладила мужа по щеке, без слов показывая, что кем бы он ни оказался, для меня это не будет иметь никакого значения. Кристиан вскинул на меня глаза, всмотрелся, наверное, увидел то, что я пыталась сказать ему взглядом, потом чуть повернул голову и поцеловал меня в ладонь. Мы поняли друг друга без слов.

– Он что, ей не сказал? – шёпотом спросил Ник у Томаса.

– Ещё нет, – ответил тот.

– И что же она о нас думает? – снова шёпот, который я всё равно прекрасно слышала, поскольку сидела к пилоту даже ближе, чем Томас.

– Что вы – инопланетяне, – ответила я, решив показать, что в курсе их переговоров.

– В принципе, не ошиблась, – пожал плечами Ник. – Про гаргулий – определённо. Про нас точных сведений нет, просто мы свою родословную так далеко не знаем, но с точки зрения эволюции, наши предки не могли появиться на Земле сами по себе, только извне. Хотя это лишь догадки.

То есть, Кристиан, возможно, и не инопланетянин, как я уже привычно думала. Тогда кто? Судя по тому, что он продолжает молчать – что-то ещё более страшное, чем гаргульи.

Страшное? А чем страшны сами гаргульи-то? Названием? В голове сразу возникают каменные чудовища, сидящие на крышах старинных замков. Но… перед моими глазами появилась улыбающаяся Рэнди, протягивающая нам миску с котлетами, Дэн, позволяющий Арти топтаться у него на коленях прямо в обуви, Кевин, предлагающий «подвезти» Эрика. Я оглянулась на близнецов, держащих на коленях девочек, глядящих на них с невероятной нежностью и заботой.

Даже вид крылатых Дэна и Джереми скорее удивил, точнее – ошарашил, но никак не напугал. Да, огромные чёрные, кожистые, как у летучей мыши крылья – это, скажем так, непривычно, но пугающе не более, чем всё странное и непривычное. Нет, гаргулий, тех гаргулий, что я успела узнать, я считать страшными не могла. И внешне, и по сути, они были прекрасны.

– Почему вас называют таким страшным словом? – повернулась я к близнецам.

– Наши предки были не столь… симпатичны, как мы, – пожал плечами один из них. – Человеческая кровь сыграла свою роль, мы мало чем отличаемся от людей внешне, а вот те, кто прилетел на Землю с другой планеты – очень даже.

– К тому же, у страха глаза велики, – подхватил другой. – И принцип «испорченного телефона» тоже сработал. С каждым новым пересказом миф о гаргульях обрастал новыми страшными подробностями, для большего эффекта, в итоге то, что сейчас люди называют гаргульями, практически ничего общего не имеет с «оригиналом».

Я снова взглянула на мужа. Его взгляд был слегка насторожен, кажется, он ждал, что теперь я задам ему прямой вопрос. И он ответит. Ответит честно, я это знала. Но я видела так же и то, что даже несмотря на мои слова, сказанные мною не так давно, что я буду любить его, кем бы он ни оказался, ему сложно. Почему-то очень сложно признаться мне в том, кто он такой на самом деле. И остальные его родственники, хотя и считают это не совсем правильным, поддерживают его. Ну и зачем мне давить на него, требуя ответа? Разве столь уж для меня важен этот ответ? Мне любопытно, да. Но раз я уже совершенно точно знаю, что для меня всё равно ничего не изменится, то можно пока и в неведении побыть.

Так что я протянула руку и присоединилась к беседе Кристиана с Арти, который как раз рассказывал мальчику, что в Долине есть река, в которой плавают уточки. Кристиан понял, что неприятный для него разговор откладывается, и благодарно улыбнулся. И больше я решила этот вопрос сама не поднимать. Захочет – расскажет, если нет – значит, нет.

О том, что мы уже на месте, я поняла лишь по тому, что вертолёт начал снижаться. В окно я уже давно не глядела – небо и лес, лес и небо, к тому же уже смеркалось. Теперь же, поняв, что мы опускаемся, я глянула вниз и увидела огни небольшого поселения – светились окна, но фонарей я не увидела, так что многое разглядеть не смогла. А жаль, было бы любопытно посмотреть на эту загадочную Долину сверху.

Вертолёт остановился, лопасти перестали крутиться, и Кристиан, спрыгнув с Арти на руках, повернулся и протянул мне руку, чтобы помочь сойти. Но кто-то слегка оттёр его от дверцы со словами.

– Давай-ка лучше я, а ты держи парнишку крепче.

Сильные руки подхватили меня подмышки, как ребёнка, и легко вынули из вертолёта. Запрокинув голову, я смотрела на ещё одного родственника Кристиана, но мало что могла разглядеть в полумраке, лишь то, что волосы у него тёмные, примерно как у моего мужа – на них сзади падал свет из окон стоящего рядом дома. Мужчине же, по-видимому, полумрак совсем не мешал.

– Я – Ричард, брат Кристиана, – представился он мне, и на мои плечи легла тёплая мужская рубашка, в которой я совершенно утонула. И только после этого я сообразила, что слегка озябла – привыкла к жарким душным летним ночам Атланты, а здесь, в Монтане, вечер был не то чтобы прохладный, но зябкие мурашки с непривычки уже побежали по моим голым рукам. Я взглянула на Арти – он так же был закутан во фланелевую рубаху, прямо с ногами.

– Я – Джинни, – представилась в ответ, хотя Ричард и так знал моё имя, я уверена. И, поуютнее закутавшись в рубаху, поблагодарила. – Спасибо. Наши тёплые вещи где-то в багаже.

– И как я не сообразил, – сокрушённо покачал головой Кристиан. – Сам-то ни жары, ни холода не чувствую, вот и не догадался.

– Так и я не догадался, – хохотнул Ричард. – Это всё Эбби. Она-то человек, и сразу сказала, что вечер сегодня не самый жаркий, а вы из субтропиков летите, явно легко одеты, и велела прихватить пару тёплых рубашек на всякий случай. Как в воду глядела.

– Передавай ей спасибо, – Кристиан приобнял меня свободной рукой.

– Обязательно. И расскажу, какая ты, Джинни, прелесть. Мы, конечно, видели и фото, и видео со свадьбы, но это всё равно не то. Тебе повезло, Кристиан, поздравляю. И, Джинни, добро пожаловать в семью.

– Спасибо, – с улыбкой ответила я.

– А где сама Эбби? – поинтересовался Кристиан. – Она в порядке?

– В полнейшем. Просто осталась дома с Льюисом, он уже спит. А так – очень хотела познакомиться с Джинни, всё же новый человек появляется в Долине далеко не каждый год. Ничего, завтра познакомитесь. Готовься, Джинни. Мы, конечно, попытаемся слегка придержать наших женщин, но… Боюсь, надолго не получится. Ну а сейчас – идите домой, обустраивайтесь, отдыхайте, холодильник полон. Сегодня вас никто беспокоить не будет, личное распоряжение Рэнди. Лишь мне доверили вас встретить, остальные любопытствующие пусть терпят до завтра.

Я сообразила, что хотя, выходя, я смутно видела небольшую толпу встречающих, кроме Ричарда к нам, действительно, больше никто не подошёл. Оглянувшись, я поняла, что практически никого возле вертолётов не осталось, лишь несколько фигур общались немного в стороне, и какой-то парень молча стоял возле нас, держа в руках сумки, скорее всего – наши. Остальные разошлись.

Забрав сумки у парня, который тут же растворился в темноте, Ричард направился куда-то, мы с Кристианом пошли следом. Обойдя довольно большой дом, возле которого и приземлились вертолёты, мы вышли на просторную дорогу, по обе стороны которой стояли утопающие в зелени и цветах коттеджи. И я их ясно видела, потому что вдоль дороги горело несколько фонарей. Похоже, их включили специально для нас.

– Может, мне вас понести, – предложил вдруг Ричард. – Так будет быстрее.

– Да я и сама… – начала было я, но Кристиан меня опередил.

– Почему бы и нет? Меня сто лет никто на руках не носил.

И не успела я глазом моргнуть, как оказалась сидящей на руке Ричарда точно так же, как Арти сидел на руках у Кристиана, другой рукой Ричард подхватил самого Кристиана, что выглядело совершенно сюрреалистично, учитывая, что мужчины были примерно одного роста и комплекции, и… побежал. Да так, что воздух ударил мне в лицо, выбивая слёзы и заставляя зажмуриться. Пара секунд – и мы снова стоим, на этот раз напротив коттеджа, с огороженным невысоким заборчиком двориком и верандой, освещённой несколькими фонариками.

– А обязательно было так гнать? – проворчал Кристиан, убирая ладонь, которой закрывал от ветра лицо Арти. – Джинни, ты в порядке?

– Кажется, – слегка покачнувшись, когда меня поставили на мощёную дорожку перед крыльцом, ответила я. – Это было… это было… ух!

– Извините, кажется, слегка не рассчитал, – пожал плечами Ричард, а потом широко улыбнулся – теперь я ясно видела его лицо в свете фонарей. – Зато быстро.

– Ты мне ребёнка перепугал, – вновь притягивая меня к себе, продолжал выговаривать брату Кристиан.

Но это он напрасно. Арти, похоже, даже понравилось, он улыбался и спрашивал, что это было. Мне пришлось сказать ему, что Кристиан очень быстро бежал. То, что это самого Кристиана несли, ему знать, пожалуй, не стоит.

Ричард зашёл вместе с нами в дом, поставил сумки и, откланявшись, ушёл. И только тогда я сообразила, что не вернула ему рубашку.

– Ой, рубашка! – расстроенно воскликнула я и едва не рванула к двери, но Кристиан придержал меня, смеясь.

– Я думаю, до утра Ричард доживёт и без пару рубашек, поверь, у него их ещё много. Лучше скажи, как тебе твой новый дом? Если что-то не понравится, мы всё заменим.

Я наконец-то осмотрелась. Мы стояли в прихожей, переходящей в просторную и, судя по большим окнам, светлую гостиную, очень уютную, условно разделённую мебелью на несколько зон. Больше всего мне понравился камин, перед которым располагались два больших, и даже на вид мягких и удобных кресла. Камины мне приходилось видеть только в фильмах, в домах, где я жила, было газовое или электрическое отопление, и мне сразу представилось, как я зимой сижу в одном из этих кресел, с книгой в руках, бумажной, а не электронной, Кристиан сидит напротив, а Арти играет на ковре между нами. Я даже мысленно услышала потрескивание поленьев в камине и вой ветра за окном, от чего место возле камина становилось ещё более уютным.

Ещё я увидела книги. Много, вся дальняя стена была заставлена стеллажами. Сейчас такое редко встретишь, все предпочитают электронные носители, но если вспомнить, сколько Кристиану на самом деле лет, то, в принципе, ничего удивительного в этом не было. Думаю, я обязательно найду себе что-нибудь почитать на этих полках.

А в целом у меня создалось впечатление, что я и не уезжала из Атланты. Да, в том коттедже не было такого количества книг, а камин давно был заложен, от него осталась лишь труба, и та – в качестве декора, но в остальном – цветовая гамма, стиль мебели, общее впечатление в целом, – всё было как и в нашем прежнем доме.

– Я обставил тот коттедж так, чтобы чувствовать себя как дома, – пояснил Кристиан, видя, как я осматриваюсь. – У Реймонда, одного из моих братьев, мебельная фабрика, так что он сделал всё для меня на заказ. В гостиной и спальне всё же есть некоторые отличия, тот же камин, например, но вот взгляни на кухню…

Я заглянула в указанную дверь и ахнула. Сначала мне показалось, что я, действительно, перенеслась обратно в Атланту. Но потом заметила некоторые отличия.

– Здесь окно немного больше и ближе к тому углу.

– Верно, – улыбнулся Кристиан. – Рей специально там всё подгонял, чтобы по возможности, получилось одно и то же.

– Но зачем?

– Я – человек привычки. И если я привык, что вот в этом ящике у меня вилки, а в том – салфетки, то хочу их находить там же, даже переехав. Так мне ничего не приходится искать. Просто моя маленькая прихоть, – он смущённо пожал плечами. – Но если ты захочешь, мы всё переделаем.

– Не надо, – я покачала головой. – Мне всё очень нравится. И действительно, не нужно ко всему заново привыкать. Сейчас я что-нибудь приготовлю нам на ужин.

– Очень в этом сомневаюсь, – пробормотал себе под нос Кристиан, усаживая Арти на высокий стульчик, стоящий возле стола. Я такой видела впервые. Ниже обычных стульчиков для малышей, он был немного выше, чем привычные взрослые стулья, и имел ступенечку, служившую одновременно подставкой для ног. Идеально для шестилетнего ребёнка.

– Какая прелесть, – восхитилась я стульчиком. – И ничего подкладывать не нужно. Для Арти взрослый стол пока высок, он привык к детской мебели. Но это выход, это, действительно выход.

– Тоже работа Рея, у нас тут большинство мебели – его рук дело. Именно рук, он сам, вручную многое делает для семьи. Нравится ему плотничать-столярничать.

– Нужно не забыть сказать ему спасибо. А что ты имел в виду, говоря, что сомневаешься, что я что-то приготовлю на ужин? Хочешь сделать это сам?

– Не понадобится. Ричард же сказал – холодильник полон. Давай-ка глянем, чем именно.

Я открыла холодильник, возле которого, собственно, стояла, рассчитывая увидеть там разные продукты, и поняла, что имел в виду Кристиан. Да, продукты тут тоже были, а кроме того – мисочки, кастрюльки, свёрточки, а ещё – контейнеры, контейнеры, контейнеры… И во всех – какая-то еда, уже готовая, часть требовала разогрева, другая, как, например, разнообразные салаты, достаточно было просто вынуть, и можно было сразу есть.

– Я же говорил, – усмехнулся Кристиан, через моё плечо заглядывая в холодильник. – Что тут у нас? Угу, давай сегодня вот эти окорочка съедим с пюре, сейчас погрею, и салат вот этот. О, и пирожки Клер? Это ты обязательно должна попробовать. Так, ты что будешь пить? Есть сок, молоко, содовая разная. Можно ещё чай приготовить.

– Молоко, – решила я, подумав, что для Арти это будет лучше всего.

– Отлично, – и Кристиан достал из холодильника большую бутыль.

– Оно не в упаковке?

– Нет. Молоко у нас своё, не магазинное. Цельное, натуральное, очень полезное. Ты когда-нибудь пила настоящее молоко?

– Нет. А у вас тут есть корова?

– У нас тут целая ферма, кого только нет. Завтра, если хочешь, всё покажу и расскажу. А пока, давай-ка ужинать, а то у Арти уже глазки закрываются.

– Это у него, скорее, от переизбытка впечатлений, проснулся-то он не так давно, – я нарезала курицу мелкими кусочками, смешала с пюре и поставила перед Арти, который терпеливо дожидался ужина. Он вообще был очень терпелив и послушен – жизнь в интернате этому учит. Скорее бы он выздоравливал и становился обычным ребёнком, я с удовольствием буду его баловать, малыш это заслужил.

После ужина, который мы запивали действительно очень вкусным молоком, Арти послушно выпил очередной стакан «лекарства», порцию которого Кристиан достал из маленького, прячущегося в шкафу, холодильничка. И меня уже даже не затошнило от подобного зрелища. Наглядное подтверждение действенности подобного метода я видела сегодня собственными глазами. Так что мысленно повторяла себе: «Томатный сок», – и мне становилось легче.

Подходя к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, в спальню, я заметила в небольшом закутке возле неё два велосипеда, большой и маленький, новенькие, блестящие, с подарочными бантиками на рулях. Это мне напомнило о моём старичке, верой и правдой служившем мне несколько лет и забытом мною в Атланте.

– Ой, Кристиан, мой велосипед! Он так и остался у тебя в багажнике?

– Конечно, нет. Он прибудет вместе с остальным багажом. Я подумал, что он дорог тебе как память, и распорядился взять его вместе с остальными вещами. Но, пожалуй, его можно отправить на заслуженный отдых. А те велосипеды – подарок вам с Арти от семьи в честь вашего прибытия в Долину.

– Мне? Арти? Но он же…

– Скоро сможет на нём кататься, гарантирую. Видишь ли, Джинни, у нас здесь машин практически нет. Они здесь просто не нужны. По утрам на них привозят продукты с ферм, вечером – вещи, заказанные в магазине, вот и всё. Дети и человеческие жёны передвигаются по Долине пешком, на велосипедах или на руках мужей и отцов. Остальным, как ты понимаешь, машины – только помеха. Так что Долина – действительно самое безопасное место, чтобы растить детей.

– Мне здесь уже нравится, – призналась я, впечатлённая перспективой того, что можно спокойно гулять по улице, не опасаясь попасть под колёса какого-нибудь пьяного лихача. – И я так благодарна за велосипеды. А у тебя он есть?

– У меня мотоцикл. Стоит у Гейба в ангаре. Но я редко им пользуюсь, здесь не такие уж большие расстояния, можно и пешком пройтись. В общем, завтра всё увидишь. Может быть, даже покатаемся.

Так, разговаривая, мы поднялись в комнату Арти, которая мало чем отличалась от той, что мы оставили в Атланте. Сразу бросились в глаза перила вдоль стен и на лестнице – здесь, действительно, готовились к приезду мальчика. Быстро, в четыре руки, мы искупали едва не засыпающего малыша, переодели в пижамку, которая оказалась в одной из сумок, в той, что собрала для нас Рэнди, и уложили в кроватку.

Я волновалась, не сложно ли ему будет засыпать в новой обстановке, в более просторной и удобной, но непривычной кроватке. Но всё прошло гораздо лучше, чем я думала. Сыграла ли свою роль усталость, или моё присутствие рядом вызывало у Арти чувство безопасности, но держа одной рукой мою руку, а другой обнимая своего старого котика, он довольно быстро уснул.

– Надеюсь, скоро я смогу читать ему сказки на ночь, – с любовью глядя на спящего малыша, такого маленького и беззащитного в просторной кровати, сказала я.

– Всё будет хорошо, – пообещал Кристиан. – Пойдём, ты сама уже едва на ногах стоишь. День был очень насыщенный.

Он включил радио-няню, поставив на тумбочку возле кроватки, вторую забрал с собой. Мы договорились с Арти, что если он проснётся, и ему что-то понадобится, то он должен несколько раз хлопнуть в ладоши. Так что я спокойно оставляла брата, будучи уверена, что при необходимости окажусь рядом в считанные секунды.

Когда мы шли в свою спальню, которую я оглядела лишь мельком, а потом в душ, я, действительно, клевала носом, но когда Кристиан стал заботливо, как ребёнка, раздевать меня, словно опасаясь, что сама я не справлюсь, я вдруг сообразила, что за весь день мы ещё ни разу не оставались наедине. А значит, с самого утра не занимались любовью. И, кажется, Кристиан настроен отправить уставшую меня в кроватку исключительно с целью сна.

Ну, уж нет! У меня, между прочим, медовый месяц. И за прошедшие несколько дней кое-чему я научилась. Например – как избавить мужа от подобной глупой мысли. И не постеснялась применить усвоенное на практике. В общем, сон куда-то убежал, я очень даже взбодрилась, Кристиан – тем более, и первый раз у нас прямо там, под душем, и произошёл.

Второй – уже в кровати, медленно и чувственно. Ну а третий мы решили оставить на утро. Просто день и правда был долгим и изматывающим. Так что я покрепче прижалась к своему любимому мужу и подумала, что счастлива, невероятно счастлива, и что бы я ни узнала о Кристиане, моей любви это не изменит.

А завтра будет новый счастливый день.

Глава 16

Мне нравятся большие кошки

17 июня 2042 года, вторник

Утром, за завтраком, Кристиан рассказывал мне о Долине. Оказывается, это было совершенно изолированное место, где, при желании, можно было жить, не имея никаких контактов с внешним миром.

– Когда-то мы так и жили, – рассказывал мой муж, а я слушала, словно волшебную сказку. – Здесь есть река, которая обеспечивала и нашу семью, и скот, и поля с огородами водой. Деревья в самой Долине и вокруг неё, давали огонь для приготовления пищи и строительный материал для жилищ. Лён и овцы давали сырьё для одежды. Поля, огороды, фермы – мы можем прожить, вообще ничего не покупая в «большом мире». Конечно, мы всё равно покупаем – шоколад или телевизоры, например, мы здесь производить всё же не можем, но пару веков назад это было и не нужно.

– И никто к вам сюда не приезжает? Я имею в виду посторонних?

– Нет. Мы – закрытая община, якобы религиозная. Вход в Долину всего один, и он охраняется. Конечно, можно прилететь на вертолёте или воспользоваться альпинистским снаряжением и взобраться по окружающим Долину скалам, только кто ж это разрешит-то? Наш дом – наша крепость. Люди сюда попадают только одним путём – став членами семьи, как ты или Арти. В основном – как ты, усыновления у нас не просто редки – единичны.

– Нам с Арти повезло, – улыбнулась я, с обожанием глядя на своего мужа.

– Это мне повезло, – Кристиан легонько поцеловал меня в висок и продолжил свой рассказ. – Сейчас в Долине живёт около сотни представителей обеих семей, остальные находятся среди людей, вместе нас около полутысячи, но родственников Рэнди в несколько раз меньше. Долина для нас – это что-то вроде убежища, место, где можно расслабиться, не скрывать от окружающих свою особенность и необычность. И, как я уже говорил, человеческих жён здесь очень мало, так что вскоре с тобой придут знакомиться, готовься.

Первой я познакомилась с Эбби, женой Ричарда. Она пришла, когда мы уже позавтракали и раскладывали вещи Арти в его комнате, поскольку, проснувшись, обнаружили весь свой багаж в прихожей. Причём Арти, уже успевший обследовать свою новую комнату, сам решал, где именно разместить свои новые игры и игрушки, мы же с Кристианом занимались его одеждой, поскольку здесь ему пока ещё требовалась помощь. Он уже многое умел, но такие вещи как застёгивание пуговиц, завязывание шнурков или определение «перёд-спина» у футболок ему пока были недоступны.

В общем, мы были полностью погружены в процесс, когда услышали стук в дверь. Незапертую, кстати, на двери вообще не было замка, только защёлка-язычок, чтобы дверь от сквозняков не распахивалась, что лишний раз подчеркнуло полную безопасность удивительной Долины.

Услышав стук, Кристиан предложил мне спуститься и встретить гостя.

– Не хочется отрывать Арти от его занятия, так что один из нас должен остаться здесь. А поскольку это вряд ли ко мне, я – нечто привычное, а вот ты – новое и интересное, то и идти и встречать гостей придётся тебе.

Улыбнулась такому выводу, но пошла. На веранде обнаружилась девушка моего возраста или чуть старше, одного со мной роста, стройная, с длинными каштановыми волосами, зелёными глазами и чудесной улыбкой. В руках у неё была тарелка с чем-то, прикрытым салфеткой. Рядом стоял мальчик лет четырёх, с мамиными глазами, в остальном же явно пошедший в папочку, который, без сомнения, был одним из родственников Кристиана – семейное сходство было просто поразительным. В руках он держал плюшевого енота с большим синим бантом.

Невольно, но от всей души, улыбнулась парочке и пригласила их в дом. Девушка представилась Эбби, женой Ричарда, а мальчик оказался Льюисом, их сыном. Мне вручили тарелку с блинчиками и игрушку для Арти, причём Льюис серьёзным тоном заявил, что понимает – пока он поиграть или даже просто пообщаться с моим братом не сможет, но надеется, что когда Арти выздоровеет – они подружатся. В Долине ощущался дефицит детей, так что местные ребятишки очень обрадовались приезду Арти, я такого даже не ожидала.

Эбби пробыла у нас совсем немного, сказала, что обязательно зайдёт ещё, когда я немного освоюсь, и у меня будет больше свободного времени. И я поняла, что мне очень хочется этой новой встречи, я как-то с самого начала испытала к Эбби симпатию, может, потому, что она, как и я, тоже была человеком в этом удивительном месте, где людей можно было по пальцам пересчитать. Надеюсь, мы станем с ней хорошими подругами, мне этого так не хватало в последние годы.

Мы с Кристианом ещё не закончили разбирать вещи Арти, как стук в дверь раздался вновь.

– Иди, хозяюшка, встречай гостей, уверен, это снова к тебе, – с улыбкой сказал Кристиан.

Но он ошибся – гости пришли не совсем ко мне. Открыв дверь, я обнаружила на веранде двоих детей – девочку, на вид ровесницу близняшек, и мальчика чуть постарше. И, несмотря на то, что у девочки были прямые русые волосы, а у мальчика – чёрные кудри, черты лица и одинаковые чёрные глаза указывали на то, что передо мной родственники, скорее всего, брат и сестра. При этом у них не было абсолютно никакого семейного сходства ни с роднёй Кристиана, ни с семьёй Рэнди.

– А мама сказала, что в Долине теперь будет жить ещё один человеческий мальчик, это правда? А можно на него посмотреть? – затараторила девочка.

– Лора, – шикнул на неё брат, и девочка замолчала. – Здравствуйте, – это уже мне. – Меня зовут Брэндон, а это моя сестра Лора. Вот, это вам, – мне была протянута корзина с крупными ягодами клубники. – Добро пожаловать в Долину.

– Здравствуйте, – повторила за братом Лора и громко зашептала в его сторону. – Ну, теперь-то можно?

– Можно, – разрешил он, и девочка снова затараторила:

– А ваш мальчик, правда, человеческий? А можно с ним будет поиграть? А он выйдет гулять? А у нас есть качели новые, большие, он может на них кататься. А как его зовут? А на ферме родились новые поросёночки, и мы идём на них смотреть, а ваш мальчик пойдёт смотреть на поросёночков?

– Лора! – Брэндон вновь одёрнул сестру и она замолчала. – Извините.

– Ничего, – я уже вовсю улыбалась, глядя на эту парочку: маленькую тараторку и её сдержанного брата. – Здравствуйте. Заходите. Моего брата зовут Арти, посмотреть на него, конечно, можно, только поиграть пока, наверное, не получится. Он не видит и не слышит, так что общаться с ним… сложно. Но, думаю, он с удовольствием покачается на ваших качелях, когда немножко освоится на новом месте.

– Совсем-совсем не видит и не слышит? – впечатлилась Лора. – Ни капельки?

– Но ведь его вылечат, да? – это уже Брэндон.

– Конечно, – раздался за моей спиной голос Кристиана, и, обернувшись, я увидела, что он спускается по лестнице с Арти на руках. – Скоро он будет и видеть, и слышать, и играть с вами, и бегать, смотреть на поросят. Он будет нормальным здоровым мальчиком, ему просто нужно немного подлечиться.

– Это хорошо, – кивнул Брэндон, с любопытством рассматривая Арти, который, даже не догадываясь о присутствии посторонних, вертел в руках игрушечную машинку, тщательно её ощупывая. – А то все остальные дети растут слишком медленно. Раньше я играл с Льюисом, но теперь он стал совсем маленьким. Сейчас мы играем с Эриком и близнецами, но я и их уже перерос. Арти, конечно, младше их, но он будет расти вместе с нами, и это хорошо. Так намного проще.

– Думаю, Арти тоже будет рад тому, что у него появятся друзья, – ответил мальчику Кристиан. – Просто нужно немного подождать.

– Мы подождём, – кивнул Брэндон.

– А теперь мы можем поехать смотреть поросёночков? – Лора подёргала брата за футболку.

– Езжайте, – рассмеялся Кристиан. – Может быть, мы попозже тоже съездим на них посмотреть.

Дети выбежали из дома, сели на велосипеды и куда-то умчались. А мы втроём уселись есть подаренную клубнику, и Кристиан рассказал мне историю, объясняющую присутствие чистокровных детей в закрытом сообществе, куда, вообще-то, допускаются лишь избранные, как правило – только жёны.

Оказалось, что более двадцати лет назад, обе семьи, объединившись, расправились с некой тайной организацией, которая в течение долгого времени выискивала, похищала, изучала, а потом уничтожала людей с паранормальными способностями, и тех, кто такими притворялся, а так же членов их семей. И долгое время организаторам-фанатикам это сходило с рук, пока они не совершили роковую ошибку – похитили двух юных родственниц Кристиана. Все филиалы этой организации были захвачены членами двух семей, исполнители переданы в руки властей, а организаторы казнены.

В процессе захвата филиалов организации, было спасено более дюжины пленников, капля в море по сравнению с сотнями убитых, но всё же эти люди остались живы, и все будущие потенциальные жертвы – тоже. Большинству из них помогли начать новую жизнь среди людей, но трое спасённых нашли свой дом в Долине.

Первой была Эбби.

– Когда мы нашли её, она была умирающей от истощения древней старушкой. Да-да, представь себе, – видя мой удивлённый взгляд, заверил меня Кристиан. – И это было особенно ужасно, поскольку она оказалась половинкой Ричарда. Представляешь, найти свою половинку, чтобы увидеть, как она умирает у тебя на руках.

– Ужас! – Я-то прекрасно понимала, что такое половинки, и искренне посочувствовала Ричарду. – Но Эбби жива! И она совсем молодая. То есть – выглядит молодой.

До меня дошло, что мы с Эбби, оказывается, вовсе не ровесницы. Просто мне казалось, что раз она человек, то должна выглядеть на свой возраст. Но если Ричард встретил её более двадцати лет назад… Ну, не младенцем же. Наоборот – старушкой.

– Эбби – бессмертная, – подтвердил мои выводы Кристиан. – Стоило её накормить – и она начала стремительно молодеть, пока, в итоге, не стала вновь такой, как сейчас. Это её дар. Исследуя её выживаемость, эти садисты чего только с ней не делали, даже убивали несколько раз разными способами, но она регенерировала и жила дальше. Тогда её стали морить голодом. И если бы мы опоздали, даже бессмертие её не спасло бы.

– Хорошо, что вы успели, – я была искренне рада и за Эбби, и за Ричарда. – Но ты сказал, что были ещё двое, кто поселился в Долине. Тоже чьи-то половинки?

– Нет, двое детей. Стейси, девочка-сирота, которая могла превращаться в собаку, была удочерена бездетной парой моих родственников, а парню по имени Кайл, который при любом, даже случайном, прикосновении к кому-либо из людей, забирал себе все его раны и болезни, в другом месте было просто не выжить. Так что его сначала вылечили, а потом оставили здесь – один из спасителей взял его под опеку. Эти дети выросли, полюбили друг друга и стали родителями Брэндона и Лоры.

– Эта девочка, Стейси, она может превращаться в собаку? В настоящую собаку?

– Да, в ньюфаундленда, – Кристиан внимательно, даже, как мне показалось, с некоторой тревогой, смотрел на меня. Наверное, подумал, что я испугаюсь.

– То есть, она оборотень? – уточнила я. Кристиан кивнул. – Самый настоящий оборотень? Как в кино? Она превращается в полнолуние?

– Нет. Когда сама этого захочет.

– Как Дэн и Джереми превратились в… ну, в то, летающее… как это называется?

– Гаргульи.

– Мне казалось, они гаргульи всегда, но иногда с крыльями. Так же как оборотни – всегда оборотни, но иногда люди, а иногда волки. Или собаки. Так?

– Да, верно. Никогда не задумывался, как называется их крылатая форма, они, похоже, и сами не знают. Но ты права, Стейси превращается в собаку так же, как гаргульи принимают крылатую форму – когда сами того пожелают.

– Тогда это, наверное, здорово. Хотела бы я на неё посмотреть.

– И не испугаешься?

– Чего? Если она адекватна, и не превращается в непомнящего себя, жаждущего крови психа из ужастиков… – я вопросительно посмотрела на Кристиана.

– Нет, ничего такого. Она меняется лишь внешне, словно переодевается в шубу, вот и всё. Её сознание остаётся неизменным.

– Тогда я точно не стала бы бояться. И вообще – мне нравятся собаки.

– А кошки? Тебе нравятся большие кошки?

– Большие? Камышовые или мейн куны?

– Ещё больше. Тигры, львы, – пауза, – пантеры?

– Никогда не задумывалась. Но вообще-то, тигры мне нравятся, они красивые, и пантеры тоже, а вот львы – не очень. У них гривы неаккуратные какие-то. И гепарды не нравятся, они тощие.

– Понятно. – Кристиан задумался, потом кивнул, словно приняв какое-то решение. – Я хочу, чтобы ты кое-что увидела. Надеюсь, это тебя не испугает.

– Рядом с тобой я ничего не боюсь, – ни капельки не покривив душой, ответила я.

– Я буду рядом. Всегда! – Кристиан встал, поднял меня на руки и, прижав к себе, поцеловал. Потом, глядя куда-то в стену, сказал, лишь немного повысив голос: – Джеффри, покажи, пожалуйста.

– А что он должен показать? – полюбопытствовала я.

– Сейчас увидишь. – Кристиан подошёл к окну, продолжая держать меня на руках. – Смотри вон туда.

Сначала я видела лишь пустынную улицу, но через минуту из-за коттеджа, расположенного в трёх домах от нас с другой стороны улицы, вышла… большая кошка. Очень-очень большая кошка, просто огромная, размером с лошадь, наверное, только длиннее. Она была похожа на пантеру, только не чёрная, а светло-коричневая, почти песочная.

И я бы, наверное, испугалась, если бы не руки Кристиана, сжимающие меня в крепких, надёжных объятиях, и не два мальчика, сидящие на спине у этого зверя. Я их знала – Эрик и малыш Уоррик, сыновья доктора Джеффри. Они, улыбаясь, сидели на огромной кошке так спокойно и привычно, словно это… не знаю, пони. И, глядя на них, я чётко поняла – бояться не нужно.

А кошка неспешно приближалась к нашему дому, глядя на нас, стоящих у окна, внимательным и каким-то слишком уж умным для животного взглядом. И, вспомнив наш прежний разговор, я сообразила, наконец, что мне вовсе не домашнюю зверюшку демонстрируют. Ещё не до конца веря в свою догадку, я ткнула пальцем в зверя.

– Это же?..

– Джеффри, – подтвердил мою догадку Кристиан. – Мы оборотни, Джинни.

Глава 17

Ожидаемые чудеса и неожиданная встреча

17 июня 2042 года, вторник

– Оборотни… – прошептала я, глядя на доктора Джеффри в виде огромной, песочного цвета, кошки, потом на Кристиана, внимательно наблюдающего за моей реакцией, потом на детей, сидящих на огромном звере, потом снова на самого зверя, и пытаясь понять, что же я чувствую.

Страха не было. Я не могла бояться того, кто был так добр ко мне с первой минуты нашего знакомства, и на ком так бесстрашно сидели дети.

Удивления я почему-то тоже не испытывала. Я ведь знала, что Кристиан и его семья – особенные, и есть что-то, что от меня скрывают. И, увидев превращённых гаргулий, я и здесь предполагала нечто подобное, пусть и на подсознательном уровне. Готова была принять даже что-то ну совсем страшное, вроде монстров из ужастиков. А зверь за окном ужасным не выглядел, наоборот, он был красивым, мощным и изящным одновременно, он буквально излучал силу, но при этом у меня не возникало никакого чувства опасности.

– Переоделся в шубу, значит? – пробормотала я, припоминая разговор о другом оборотне.

– Да, – чуть настороженно, ответил Кристиан.

– А можно поближе посмотреть? – во мне вдруг стало просыпаться неуёмное любопытство.

– Конечно, – мой муж выдохнул с явным облегчением и, легонько поцеловав, опустил меня на пол. Потом подошёл к Арти и взял его перемазанную клубничным соком ручку.

«Хочешь погладить большую кошку?»

«Хочу!» – закивал мальчик, откладывая недоеденную ягоду.

Я торопливо вытерла его ручонки полотенцем, Кристиан подхватил Арти одной рукой, меня приобнял за плечи другой, и мы втроём вышли из дома, к терпеливо ожидающему нас Джеффри.

– А какой это вид кошек? – шепнула я Кристиану, пока мы спускались по ступеням.

– Пантера. Условно. Просто чисто по строению наш вид ближе всего именно к пантерам, но они всегда чёрные, а вот мы – нет.

– Песочные?

– Разные. У нас шерсть под цвет волос. Вот Гейб – настоящая пантера.

В этот момент мы остановились на расстоянии вытянутой руки от морды зверя… то есть пантеры… то есть Джеффри. Вблизи он казался ещё огромнее, ему пришлось немного опустить голову, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. И заглянув в эти умные и такие добрые глаза, я поняла, что улыбаюсь. Потому что это были глаза именно доктора, а не животного. Моя рука, словно бы сама собой, протянулась вперёд и осторожно коснулась шерсти на лбу пантеры. Она оказалась очень странной на ощупь, вроде бы шелковистой и очень приятной, а с другой стороны – мне не удалось даже пошевелить волоски, по которым я провела рукой.

Странно. Я попробовала ещё раз, надавив чуть сильнее. Безрезультатно. Нахмурилась, поковыряла шерсть пальцем. Самые кончики ворсинок поддались, дальше же прокопаться не удалось.

– Не получится, Джинни, – усмехнулся Кристиан, кладя рядом с моей рукой ручку Арти, который без всяких раздумий стал с удовольствием оглаживать и ощупывать щёку и ухо Джеффри. – Эту шерсть не всякая пуля возьмёт, ножи об неё гнутся. Это нечто вроде защитного панциря, а кожа под ней – ещё твёрже.

– Потрясающе! – прошептала я, потом вдруг вспомнила, что я всё же человек воспитанный. – Здравствуйте, Джеффри. Эрик, Уоррик, привет.

Мальчики дружно поздоровались, пантера лишь слегка кивнула и вновь подставила голову под ручонки Арти.

– Ты тоже можешь превращаться в такое чудо? – поинтересовалась я, оглянувшись на Кристиана, но продолжая при этом гладить Джеффри.

Ну, просто очень приятно было, даже подаренный мне Кристианом мишка не был таким шелковистым. Арти, видимо, думал так же, потому что, наклонившись, прижался к морде пантеры ещё и щекой, явно получая от этого огромное удовольствие. Учитывая, что большую часть окружающего пространства он познавал тактильно, это было, в каком-то смысле, комплиментом Джеффри.

– Нет, пока нет, – покачал головой Кристиан, широко и счастливо улыбаясь. – Но когда-нибудь обязательно смогу.

– А я уже сейчас могу, – раздался голос у меня за спиной. – Если я тоже обращусь, меня погладишь?

Оглянувшись, я увидела, что улица уже не пустынна. Около полутора десятков человек, точнее – оборотней, стояли неподалёку и, улыбаясь, наблюдали за тем, как мы с Арти гладим пантеру.

– Морган, пока не обзаведёшься собственной половинкой, даже и не надейся на то, что моя жена станет тебя гладить, – ответил за меня Кристиан, обращаясь к мужчине, стоявшему к нам ближе остальных.

Имя показалось мне знакомым, кажется, он был на нашей свадьбе, вот только лица я тогда не запомнила. Этот мужчина был удивительно похож на Кристиана, скорее всего потому, что волосы у него были такого же цвета и примерно такой же длинны, да и глаза тоже светлые, правда, просто серые, в отличие от серо-зелёных глаз моего мужа.

– Тогда он и сам не захочет, чтобы его гладил кто-то другой, – засмеялся ещё один мужчина, на этот раз со светло-каштановыми волосами.

– Давай, я тебя поглажу, – предложила светловолосая молодая женщина, стоящая рядом с ним. – И даже причесать могу.

– Даже и не мечтай, коварная! – проворчал Морган. – Я ещё не забыл те косички, которые ты мне заплела, пока я спал. Ещё и ленточки вплела!

– Да ладно страдать-то, двести лет прошло, с гаком, а ты всё никак не забудешь, – покачал головой ещё один мужчина.

– Мне четырнадцать лет было! – пожаловался мне Морган. – Самый позорный эпизод в моей жизни!

– Сочувствую, – кивнула я. – Надеюсь, вы отомстили?

– А то! – самодовольно заулыбался Морган. – Мы с кузенами заплели хвост её лошади. Полночи провозились. Косичек сто, наверное, сделали.

– Сто двадцать семь, – сердито прошипела женщина. – Я их потом три дня расплетала, потому что ездить на таком позорище было невозможно. И мне-то никто не помогал, сказали – сама виновата, первая начала, – обвиняющий взгляд, но лукавая усмешка.

Я с улыбкой слушала этот разговор, даже перестав поглаживать пантеру. И чувствовала себя так, словно жила здесь, среди этих людей, всю жизнь. Словно вернулась домой. Просто вся эта удивительная атмосфера доброжелательности была такой непривычной – в современном мире подобное мне встречать не доводилось, – но такой чудесной, располагающей, успокаивающей. Прежде, хотя уже и познакомившись с несколькими членами семьи, я всё равно слегка опасалась того, примут ли меня остальные родственники мужа. Судя по всему – приняли.

Через некоторое время народ разошёлся. Похоже, все были рады тому, как я восприняла известие о том, кем они являются на самом деле, тому, что я не испугалась. Но за последние несколько дней я уже начала немного иначе воспринимать окружающий мир, поэтому бояться не получалось. Наоборот, я испытывала чувство облегчения от того, что тайна Кристиана открылась и оказалась не такой уж и страшной.

Остаток дня прошёл тихо-мирно. Мы погуляли возле дома, держа Арти за ручки и радуясь тому, как твёрдо он наступает на ножки. Наши руки были ему нужны скорее для ориентации в пространстве, чем для поддержки. Не знаю, заметил ли это сам Арти, но нам происходящие изменения были видны абсолютно чётко.

После обеда Кристиан показал мне Долину, покатав нас с Арти на мотоцикле. Я увидела поля, пастбища с упитанным скотом, речку с водяной мельницей, теплицы и фермы. Арти, конечно, увидеть этого не мог, но наслаждался самим процессом езды, и хотя Кристиан вёл мотоцикл очень медленно, малышу, наверное, казалось, что он летит. На фермах мы с Арти впервые в жизни выпили парного молока, погладили новорожденных «поросёночков» и попробовали клубнику прямо с грядки.

Потом навестили Брэндона и Лору, познакомились с их родителями, Арти с удовольствием покачался на качелях. Вернувшись домой, обнаружили во дворе качели, песочницу и горку, опробовали и их тоже. Перед ужином ураганчиком примчалась Рэнди, поинтересовалась, всё ли у нас в порядке, и хватает ли еды? Мой муж продемонстрировал ей содержимое холодильника. Удовлетворившись увиденным, Рэнди умчалась, оставив на столе несколько контейнеров с едой.

– Неисправима, – улыбаясь, покачал головой Кристиан.

После ужина у нас был тихий семейный вечер, мы устроились на ковре в детской и в шесть рук соорудили из лего целый посёлок. Я наблюдала, как «болтают» два самых главных мужчины в моей жизни, и улыбка не сходила с моего лица. А когда, уложив Арти, мы остались наедине, то Кристиан страстно любил меня. А я его. И мы друг друга.

И засыпая на широкой груди своего любимого мужа, я думала о том, что никто и никогда не был так счастлив, как я.

* * *

Следующие дни прошли так же чудесно, как и первый. Я осваивалась в Долине, знакомилась с её обитателями. Знакомилась постепенно, узнавала имена лишь нескольких человек в день. Как сказал Кристиан – это привычная практика. Новичку бывает сложно среди такого большого количества незнакомцев, особенно учитывая, насколько все оборотни были похожи между собой, к тому же в основном были одного возраста, потому что, физически достигнув примерно тридцати лет – мужчины, – и двадцати пяти – женщины, – они останавливались и больше уже не менялись.

Поэтому первыми со мной перезнакомились человеческие жёны, которых сейчас в Долине было восемь, считая уже знакомых мне Джулию, Эбби и Стейси, а так же Элли, маму Рэнди, которая приехала в гости вместе со своим мужем, чтобы не пропустить рождение внучки. С отцом Рэнди я тоже познакомилась, когда мы пришли в большой дом, где жили Рэнди с Гейбом и все их ребятишки.

Меня удивило то, что рука Элли оказалась такой же холодной, как и у Кристиана. Когда мы вернулись домой, я спросила его об этом.

– Элли – бессмертная, – пояснил он мне.

– Как Эбби? – удивилась я, потому что Эбби-то как раз была одной со мной температуры.

– Нет. Просто недавно мы узнали способ делать наших половинок бессмертными. Элли уже стала такой, и ещё Каро, ты с ней скоро познакомишься. А Эбби бессмертная сама по себе. Она такой родилась, это её дар.

– То есть, обычные человеческие женщины могут стать бессмертными? – у меня отпала челюсть.

– Да. Соглашаются не все, приобретённое бессмертие налагает массу ограничений на того или ту, кто его получает, некоторые даже могут счесть это проклятием. Но для половинок разлука страшнее всего, и они соглашаются. Просто сначала ждут, когда дети подрастут.

– То есть… кто угодно может стать бессмертным? – я всё ещё старалась это осознать. В голове укладывалось с трудом. Оборотни и гаргульи изначально были чем-то удивительным и фантастическим, их бессмертие я восприняла довольно спокойно, и восемьдесят шесть лет Кристиана, и полторы тысячи – Дэна. Да, была удивлена и несколько шокирована, но довольно быстро приняла этот факт и успокоилась. Но приобретённое бессмертие простых люди, не обладающих даром – это было невероятно.

– Мы будем вместе вечно, – прошептал мне Кристиан, крепко обнимая. – Мы никогда не расстанемся.

И я догадалась, что он знал это с самого начала – то, что сделает бессмертной и меня тоже. Не говорил мне, но сам знал. И я вдруг поняла, что соглашусь. Не знаю, какие там ограничения, почему это считают проклятием, наверное, не просто так. Но это неважно. Ради того, чтобы быть с Кристианом, я согласна на что угодно, на любые ограничения, на любое проклятие. Это неважно.

К тому же, решение принимать мне явно не завтра. Так что буду пока просто наслаждаться жизнью с Кристианом без всяких ограничений.

И этой темы я решила больше не касаться. Принять как данность, и отложить в сторонку, пока не понадобится. У меня и без того было о чём подумать – столько нового и интересного происходило в моей жизни каждый день.

Арти расцветал, живя в семье, а не в интернате, и регулярно принимая «лекарство». У него появились друзья, с кем-то из них он мог поболтать, как, например, с Эриком или Дэном, или просто поиграть, сидя рядом и обмениваясь прикосновениями, как с Льюисом. Мальчики могли подолгу собирать вместе фигурки из лего или возиться в песочнице. И обоих как-то совершенно не смущало то, что общаться они могут разве что прикосновениями. Льюис мог просто взять руку Арти и положить на слепленный им куличик, чтобы тот оценил его работу. При этом Льюис болтал, Арти жестикулировал, но они как-то умудрялись понимать друг друга.

Пока мальчики играли вместе, я, как правило, общалась с Эбби. Мы устраивались неподалёку, держа детей в поле зрения, и говорили обо всём на свете. Мне было удивительно легко общаться с ней, и хотя я уже знала, что Эбби более трёхсот лет, мне это совершенно не мешало. Ну, то есть сначала я была, конечно, шокирована, но в последнее время к состоянию шокированности я тоже привыкла. Так что отмахнулась и от этого тоже. При нашем общении, я возраста Эбби не чувствовала, она стала мне замечательной подругой, так стоит ли зацикливаться на цифрах? Уж точно не в этой удивительной семье.

В общем, теперь у меня была подруга, чего мне так не хватало последние несколько лет, с тех пор, как моё детство внезапно закончилось. И я наслаждалась нашим с Эбби общением. Она рассказывала мне о своей прежней жизни, до встречи со спасшим её Ричардом, о Долине и её обитателях, выслушивала меня, давала советы. Было похоже, что и ей тоже очень нравится наше общение.

Во время этих визитов Кристиан оставлял нас вдвоём, «чтобы вы, девочки, могли вдоволь наболтаться». Он понимал, что хотя я не могла представить жизни без него, в некотором личном пространстве и круге общения я тоже порой нуждаюсь. И я была благодарна ему за это понимание.

Спустя несколько дней приёма «лекарства», ножки Арти полностью излечились. Точнее – не сами ноги, а тот участок мозга, что прежде не позволял ему свободно ими владеть. И теперь он не просто ходил без поддержки по комнате, в которой уже прекрасно ориентировался, он даже начал понемногу бегать, конечно, по абсолютно безопасной и пустой дороге, недалеко и под нашим с Кристианом наблюдением, но он бегал! Более того, он потихоньку учился кататься на велосипеде. Страховочные колёсики не позволяли потерять равновесие, так что пока он просто крутил педали, в то время как кто-нибудь из нас или других обитателей Долины – желающих хватало, – бежал рядом, придерживая руль. Для меня это было просто чудо, о котором, пару недель назад я и мечтать не могла – мой братишка на велосипеде!

На пятое утро пребывания в Долине нас ждал новый сюрприз. Обычно, проснувшись, Арти звал меня, уже зная, что я его обязательно услышу, благодаря радио-няне. Но в этот день, вместо привычного: «Ши-инни», я услышала из динамика хлопки в ладоши – сигнал, к которому Арти пока не прибегал. Быстро примчавшись в его комнату, я прикоснулась к плечу мальчика, показывая, что я рядом. Прекратив хлопать в ладоши, он возбуждённо обратился ко мне:

«Что это? Что это?»

«Где?» – не поняла я.

«Там! – Рука мальчика махнула в сторону окна. – Не так, как всегда! Что это?»

«Как всегда – это вот так?» – спросил Кристиан, и плотное жалюзи опустилось на окно, погружая комнату в полумрак.

«Да. Что это было?»

«Это был свет», – я, наконец, догадалась, что имел в виду Арти, и слёзы радости потекли по моим щекам. Арти начал видеть. Нет, я, конечно, знала, что это произойдёт, уже не сомневалась ни капельки, но, всё равно, это было неожиданно. И безумно радостно.

«Свет, – Арти повторил незнакомый жест. – Красиво».

Кристиан снова нажал на кнопку пульта, который держал в руках, и комнату вновь залило утреннее солнце. Арти заулыбался.

«Красиво! Свет! – и он чётко повернул лицо в сторону окна. Он смотрел! Его взгляд, впервые в жизни, был направлен на то, что для него пока было просто светлым пятном. Прежде неподвижные и бесполезные зрачки нашли свою цель.

– Тише, Джинни, не плачь, – обнимая меня, шепнул Кристиан. – Всё хорошо, всё так, как и должно было быть.

– Я знаю, – шмыгая носом, кивнула я, наблюдая, как Арти то закрывает глаза ладошками, то снова открывает, найдя для себя новую забаву. – Просто… Он видит, Кристиан!

– Пока его зрение восстановилось, дай бог, на пару процентов, – улыбнулся мой муж. – Но это уже началось, и теперь не остановится. Погоди, я сейчас.

Он вышел, и вскоре вернулся с маленьким фонариком. Попросив Арти минуточку посидеть спокойно, он направил свет ему в глаза. Арти заулыбался, а Кристиан нахмурился.

– Не понимаю. Зрачок должен сокращаться, но этого нет.

У меня сердце замерло от его слов. С Арти что-то не так? Но он же увидел свет.

– Дай-ка, я посмотрю, – и неизвестно откуда появившийся Джеффри отстранил Кристиана и сам заглянул в глаза Арти, включая и выключая фонарик. Потом улыбнулся, глядя на моё встревоженное лицо.

– Не пугайся, Джинни, всё в порядке. Зрачок Арти сокращается, но столь слабо, что твой глаз, Кристиан, этого пока уловить не в состоянии. Но я это вижу, и весьма отчётливо. Процесс начался. Просто малыш ещё не видит свет так, как мы, для него это пока тёмно-серое пятно, чуть светлее привычной ему темноты. Обычный глаз разницы и не заметил бы, но для Арти это нечто новое и неведомое. И, что самое замечательное – он начал фокусировать взгляд, пусть пока просто в нужном направлении, значит, атрофировавшиеся без работы мышцы глаз тоже восстанавливаются. Ну, удачи вам, я буду заглядывать.

С этими словами Джеффри исчез так же внезапно, как и появился. А мы остались, радуясь этому небольшому, но в то же время огромному шагу Арти к выздоровлению.

В следующую пару дней любимыми игрушками Арти стали лампы, выключатели, фонарик, подаренный ему Кристианом, пульт от жалюзи. Он мог часами включать и выключать свет, наслаждаясь получающимся эффектом. При этом то, что он видел, становилось для него всё ярче и ярче, вызывая всё новый восторг. К концу второго дня даже я могла заметить лёгкое сокращение зрачка Арти от падающего на него луча света. Конечно, до полного выздоровления было далеко, к тому же мальчику ещё предстояло научиться пользоваться своим обретённым зрением, что тоже требовало времени, но лиха беда начало. Справимся.

Спустя ещё три дня, когда Арти начал различать, пусть и очень смутно, крупные предметы, точнее – их силуэты, и гуляя возле дома, мог определять, а главное, огибать препятствия, я предложила прогуляться к большому дому, навестить Лаки, которого мы не видели уже пару дней.

Когда мы уже подходили к дому, из дверей, с радостным лаем, вылетел Лаки и бросился к нам. И вдруг Арти вздрогнул и испуганно вцепился в меня. Я тут же присела на корточки, обнимая малыша, удивлённый Лаки, поскуливая, ткнулся носом в его ручку и был тут же обнят. То есть, испугался Арти не Лаки, даже если и разглядел бегущую к нему собаку, в чём я сомневалась, испугало его что-то другое.

«Что случилось?» – попыталась я выяснить у мальчика, который одной рукой обнимал за шею собаку, а другой продолжал цепляться за мою футболку. Освободив ту руку, которой держался за меня, он ответил:

«Странное», – и помахал рукой. Этот жест не имел ничего общего с языком глухонемых, это был просто жест растерянности, указывающий на окружающее пространство, где, видимо, и находилось это «странное». И как же мне выяснить, что это такое, если у Арти нет для этого слов? Я переглянулась с Кристианом и увидела у него такой же растерянный взгляд, какой, видимо, был и у меня.

– Кажется, я поняла, в чём дело, – на крыльце стояла Рэнди, слегка придерживая живот, который стал ещё больше. Рядом с ней стоял Гейб, всей своей фигурой излучая непреодолимое желание взять её на руки, в чём ему, видимо, было отказано. – Лаки, голос!

Пёс залаял. Арти снова вздрогнул, уже менее испуганно, скорее удивлённо.

«Лаки говорил! Здесь, – и обнимающая собаку за шею ручка указала на её горло, – и здесь!»

Другая рука Арти снова помахала, показывая пространство вокруг себя.

– Он услышал! – прошептала я, ошарашенно глядя на Кристиана, потом на Рэнди, которая уже сидела на руках у Гейба, а тот довольно улыбался, добившись-таки своего.

– Да, услышал, – согласился со мной Кристиан. – А я уже начал волноваться. Возможно, слух тоже стал возвращаться к Арти ещё несколько дней назад, просто рядом с ним не раздавалось громких звуков, а обычные он пока уловить не может.

Да, в Долине обычно было довольно тихо. Это было связано с тем, что большинство обитателей обладали слишком тонким слухом, поэтому просто не было нужды в криках или громкой музыке, особенно учитывая, что это могло помешать соседям. Все разговаривали вполголоса, включали телевизор на небольшую громкость, все друг друга слушали и слышали, не повышая голоса, поэтому единственные громкие звуки, что я здесь слышала – детский смех, рёв мотоцикла и да, лай Лаки. Кстати, лаял он очень редко, в этот раз, видимо, соскучился, вот и выразил свою радость таким вот громким способом.

«Как? – подёргав меня за рукав, привлекая внимание, спросил Арти. – Почему?»

«Теперь ты можешь слышать не только пальчиками, но и ушками», – попыталась объяснить я.

Если понятие «видеть» слепому малышу объяснить было сложно, пока он сам с этим не столкнулся, то слово «слышать» Арти знал. Он «слышал» вибрацию, соотнося её со звуками. Вибрацию горла, когда человек говорил, вибрацию стола, по которому стучали, вибрацию мотора. Для него это были звуки. Теперь ему придётся привыкать к новым звукам, но всё же, как удачно, что он одновременно и услышал, и почувствовал лай Лаки. Так ему будет легче понять. Хотя, всё равно – сложно. Но он мальчик умненький, сориентируется.

«Можно ещё?» – попросил Арти. Я взглянула на Рэнди.

– Лаки, голос! – она, с широкой улыбкой, повторила команду.

Лаки вновь залаял. На этот раз Арти знал, что произойдёт, он положил ладонь на горло собаки и ждал. А дождавшись, чуть нахмурившись, прислушивался к новым для него ощущениям. Именно прислушивался! Даже голову повернул, чтобы лучше уловить звук, наверное, для него едва слышный, но всё же реальный.

«Арти, хочешь покататься на мотоцикле?» – спросил Кристиан, когда Лаки замолчал. Мальчик радостно закивал, эти поездки доставляли ему огромную радость.

– Думаю, он должен услышать звук мотора, – пояснил мне Кристиан. – И вибрация там как нельзя кстати. Пусть соотносит её со звуками, а потом уже сможет воспринимать звуки и без вибраций.

И мы отправились кататься на мотоцикле. На этот раз мы просто неторопливо ездили по улице возле дома, у нас не было другой цели, кроме как дать Арти возможность услышать новый для него звук. И постепенно лёгкий испуг и недоумение уходили с лица Арти, он привыкал к новому и необъяснимому. К счастью, психика у детей достаточно гибкая, будь Арти старше, ему было бы сложнее. И то, что зрение и слух возвращались к нему постепенно, тоже сыграло свою положительную роль. Именно поэтому Джеффри и Кристиан решили не применять ни очки, ни слуховой аппарат. В данном случае именно медленное пробуждение органов чувств играло нам на руку.

В общем, это был очередной счастливый день, с очередным радостным сюрпризом. После ужина Арти вновь какое-то время играл с фонариком, но вернулся и своему любимому лего. И я уже собиралась укладывать его спать, предвкушая очередное удовольствие в объятиях своего любимого мужа, как раздался стук в дверь. Я удивилась – так поздно гостей мы не ждали. Неужели что-то случилось?

Кристиан открыл дверь, и мы увидели стоящего на веранде Дэна в футболке с надписью: «Дам в долг хорошее настроение под проценты». Он явно был чем-то встревожен. Найдя меня взглядом, он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Джинни, нам нужна твоя помощь, – сказал он и добавил. – Твоя и Арти.

– Да, конечно, – тут же подхватилась я, но замерла, когда до меня дошло. – Помощь Арти?

Чем кому-то может помочь ребёнок, сам ещё нуждающийся в постоянной помощи и заботе? Но Дэн кивнул и, поманив меня рукой, вышел на улицу.

– Пожалуйста, – попросил он.

Я, не раздумывая, вышла следом, за мной Кристиан с Арти на руках. Если мы с ним сможем хоть чем-то помочь тем, кто сделал нам столько добра, я буду только рада.

Дэн остановился и посмотрел куда-то вверх и вбок. Я тоже подняла голову, но ничего в уже начавшем темнеть небе не увидела. Поначалу. Потом появилась тёмная точка, она приближалась, обретая форму. Я увидела огромные крылья и поняла, что к нам летит гаргулья. С вечера нашего прилёта, гаргулий в их крылатой форме я больше не видела, так что с любопытством стала разглядывать приближающийся силуэт. Несколько секунд – и на дорогу возле Дэна опустился крылатый мужчина, невероятно на него похожий, только с чёрными, как у Гейба, но короткими волосами. В руках он держал что-то, завёрнутое в одеяло, на плече висела спортивная сумка, из одежды – только серые брюки, явно от дорогого костюма.

Не успела я моргнуть, как крылья исчезли, а мужчина, уже самый обыкновенный, если не считать рост, мускулы и невероятную, как и у всех гаргулий, а так же оборотней, красоту, шагнул ко мне.

– Это Трэвис, мой правнук, – представил мужчину Дэн.

– Джинни, – растерянно кивнула я в ответ.

– Пожалуйста, помоги мне, – обратился ко мне Трэвис с мольбой в голосе. – Она не понимает, что происходит, и очень испугана, а я ничего не могу ей объяснить.

– Она? – переспросила я, мало что понимая.

Трэвис откинул уголок одеяла, и я увидела заплаканное перепуганное личико маленькой девочки с короткими светлыми волосами, которую сразу же узнала.

– Эмма? – удивлённо воскликнула я.

Глава 18

Преданная дважды

26 июня 2042 года, четверг

– Я не мог её оставить, просто не мог! – практически простонал Трэвис. – Она – моя половинка.

За моей спиной резко выдохнул Кристиан. Но я была сосредоточена на маленькой, испуганной девочке, которая дрожала и молча плакала. Осторожно разжав стиснутый кулачок, я сказала первое, что пришло в голову:

«Привет, Эмма».

Малышка вздрогнула, перестала дрожать и вцепилась ручонкой в мою ладонь. Вторая отчаянно зажестикулировала.

«Кто вы? Где я? Я боюсь. Я хочу домой! Кто вы?»

«Я – сестра Арти. Ты дома, Эмма. Всё хорошо. Ты дома».

«Арти? – девочка заметно оживилась. – Арти здесь?»

Ну, конечно. Единственный знакомый ей человечек, единственный, кто способен её успокоить. Мне не хотелось отпускать руку Эммы, поэтому я попросила Кристиана.

– Скажи Арти, что здесь Эмма, – я показала жест, означающий её имя. – Теперь она будет жить в Долине, – вопросительно взглянула на Трэвиса, потом на Дэна, оба решительно кивнули, значит, я не ошиблась. – Скажи, что она ничего не понимает, и ей страшно. Пусть расскажет ей, как здесь хорошо. Пусть успокоит малышку, ему она поверит.

Узнав, что здесь его маленькая подружка – Эмма была младше на год, детей набирали в группы, ориентируясь скорее на диагноз и уровень развития, чем на возраст, – Арти просиял и потянулся ручками в пространство, поскольку увидеть её он пока не мог. Кристиан подошёл к нам, дети, так и оставаясь на руках у мужчин, сначала крепко обнялись, а потом начали разговаривать, а я стала переводить для Трэвиса, Дэн и Кристиан всё понимали.

– Она говорит, что испугалась. Спала после обеда, а потом проснулась и стала кашлять, было трудно дышать. Потом к её лицу прижали вонючую тряпку, и она уснула. А когда снова проснулась, вокруг всё… я не знаю такого жеста, это вообще на жест не похоже…

– Возможно, она пытается обозначить вибрацию? – предположил Дэн. – Может, самолёт?

– Да, – напряжённо следя за жестикулирующей девочкой, ответил Трэвис.

– Вонючая тряпка? – переспросил Кристиан.

– Хлороформ, – едва ли не выплюнул Трэвис. – Этот подонок её усыпил.

– Кто? – не поняла я.

– Я всё расскажу, позже. Пожалуйста, что она говорит? – Трэвис не сводил глаз с Эммы.

– Ей было страшно, она ничего не понимала. Звала няню, учительницу, но никто не пришёл. Был чужой большой человек, но он с ней не говорил, только гладил по голове и дал шоколадку. Но она не стала есть, учительница говорила, что нельзя брать то, что дают чужие.

– Чужой! Я для неё чужой, – практически простонал Трэвис. – Она голодная, а я даже накормить её не смог. Что же мне делать?

– Всё решаемо. Из рук Арти она еду точно примет, – успокоила я его, думая, что надо бы зайти в дом и что-нибудь приготовить.

– У меня есть ещё тёплое рагу, сейчас принесу, – услышала я женский голос и, оглядевшись, поняла, что добрая половина обитателей Долины стоит неподалёку, наблюдая за происходящим, но не вмешиваясь. Про рагу сказала Клер, наша соседка через дорогу, именно она когда-то заплела косички Моргану, за что поплатилась её лошадь. Благодарно улыбнувшись ей, я снова посмотрела на детей.

– Арти говорит Эмме, что теперь она дома, в семье. Что всё будет хорошо. Рассказывает про качели, поросят и клубнику. Про то, что у него много новых друзей. Про то, что большие люди – очень хорошие, их не нужно бояться. И зря она не стала есть шоколадку, но он даст ей другую, у него их много. И ещё у него своя комната, много-много игрушек и велосипед, и он умеет на нём кататься, почти сам. И он гладил большую-большую кошку, она была мягкая-мягкая. А ещё здесь есть Лаки, его тоже можно гладить и обнимать, а он облизывает лицо. И скоро у него будет свой котёнок. И ему дают волшебное лекарство, и он теперь сам ходит и даже бегает.

Девочка, перестав плакать, как зачарованная, «слушала» рассказ Арти.

«А мне дадут волшебное лекарство?» – спросила она, а я озвучила.

– Конечно, – хрипло проговорил Трэвис. – Всё, что нужно. У неё будет всё.

Я взяла ручку девочки и объяснила, что ей тоже дадут волшебное лекарство. Эмма могла нормально ходить, у неё не было ДЦП, как у Арти, только отсутствие зрения и слуха, но ножки у неё были слабенькие – почти не ориентируясь в пространстве, она мало ходила, больше сидела. В отличие от Арти, ставшего таким из-за преждевременного рождения, у неё это был врождённый дефект. Некий сбой во время внутриутробного развития. Так получилось.

В этот момент появилась Клер и дала мне тарелку с аппетитно пахнущим рагу. Эмма втянула воздух и потянулась на запах. Бедный, голодный ребёнок.

– Идёмте, Эмме нужно поесть. Да и вы, наверное, голодный, – обратилась я к Трэвису.

– Я потерплю, главное – малышку накормите, пожалуйста, – мужчина шагнул вслед за мной, занося девочку в дом. На кухне он развернул одеяло и усадил Эмму на высокий стульчик Арти. Я вложила в её руку ложку, другой дала нащупать тарелку, и ребёнок начал жадно есть.

Я предложила всем садиться, дала Арти, которого Кристиан усадил к себе на колени, яблоко, чтобы чем-то занять, сунула в микроволновку несколько котлет и отбивных, поскольку Трэвис явно был голоден, а потом тоже уселась рядом с мужем и попросила:

– Расскажите.

– Да, парень, давай, рассказывай, – подхватил Дэн. – Мог бы, кстати, и раньше рассказать, но связался со мной лишь перед самым прилётом. Кто же так делает?

– Прости, дед, у меня голова другим была занята, – Трэвис отвечал Дэну, но не сводил глаз с Эммы. Кстати, на девочке была надета огромная мужская рубашка, в которой она тонула с ногами. Я решила пока не спрашивать, где её одежда, надеясь узнать это в процессе рассказа.

– Это понятно, – кивнул Дэн. – Но сейчас самое время начать.

– Всё это больше похоже на какой-то второсортный фильм. Если бы сам не был участником событий – не поверил бы, – вздохнул Трэвис.

– Учитывая, что в итоге ты отыскал свою половинку, удивляться не стоит, – хмыкнул Дэн, потом взглянул на меня. – Знаешь, Джинни, большей частью мы находим свои половинки при таких невероятных обстоятельствах, что просто сами диву даёмся. Едем, куда не планировали, делаем то, чего и в мыслях прежде не было. И всегда «неожиданно», «зачем-то», «просто вдруг потянуло», и тому подобное. А судя по тому, что девочка ещё совсем кроха – ей явно грозила какая-то опасность. Я прав?

– Её на органы разобрать хотели, – глухо пробормотал Трэвис, и я ахнула, глядя на малышку, которая быстро, но для её возраста удивительно аккуратно ела, глядя куда-то в пустоту и даже не догадываясь, что чудом избежала смерти.

– Но как это возможно? – не выдержал Кристиан. – С живым ребёнком!

– К сожалению, подпольные клиники существуют и по сей день, – покачал головой Дэн. – Были бы деньги. Но почему именно Эмма?

– А вот это – самое страшное. Всё оплатили её родители.

Я обмерла, Кристиан глухо выругался. Дэн отреагировал более спокойно, видимо, сказался полуторатысячелетний опыт. Он лишь нахмурился и обратился к правнуку.

– Давай-ка подробно и с самого начала.

– С начала? Ну, вначале было то самое «зачем-то» и «просто вдруг потянуло». Когда я узнал историю Арти, почему-то подумалось – а может, тому интернату помощь какая-нибудь нужна, спонсорская? Тренажёры какие-нибудь купить, оборудование, ещё что. Мало ли? Мы же занимаемся благотворительностью, так почему не помочь и этому интернату? В общем, зацепила мысль и не отпускала. В итоге приехал в Атланту, взял машину напрокат – не хотелось скрючиваться в такси, это ж мышеловки какие-то. Подъехал к интернату, а там столпотворение. Спасатели, машины скорой помощи, пожарные, дым коромыслом, все бегают, детей выносят.

– Пожар!? – я была просто в ужасе. Пожар в интернате, где большинство детей даже выйти наружу сами не смогут, это кошмар.

– Имитация пожара, – успокоил меня Трэвис. – Кто-то подложил дымовые шашки в систему вентиляции. Я притормозил возле оцепления, прикидывая, чем смогу помочь, но тут из ворот выехала скорая, и когда проезжала мимо, я услышал разговор внутри, и это резко изменило мои планы. Мужской голос сказал: «А что потом с телом делать будем? Этим отдадим, пусть сами прячут?». А второй ответил: «Идиот! Им только печень нужна, её и получат. А там ещё сердце, почки, да всего полно. Отобъём бабок в три раза больше, чем клиенты пообещали».

– Я бы, наверное, им головы открутил прямо на месте, – пробормотал Дэн.

– Это было моим первым порывом. Только ведь были ещё и «эти», кто заказал убийство ребёнка. Так что я рванул следом. Упустить я их не мог, как ты понимаешь, так что ничем не рисковал. В итоге проследил, куда заехала эта скорая. Вы знаете, где они всё это проворачивали? В задних комнатах частной стоматологической клиники! Так что там и появление скорой никого не удивило, да и люди в белых халатах с носилками – тоже, на тот случай, если бы кто-то их вообще заметил, задний двор там довольно глухой, и на воротах охрана. Но мне-то это помехой не стало.

– И что ты сделал? – поинтересовался Дэн, поскольку Трэвис замолчал, погрузившись в мрачные воспоминания.

– Я проехал дальше, оставил машину в паре кварталов от клиники и вернулся. Проник внутрь и связал всех присутствующих, сначала в коридорах и подсобных помещениях, до того, как они сообразили, что к чему. Там были две операционные, в одной лежала девочка лет пяти, она спала, но наркоз давать ещё не начали, за ней лишь одна медсестра присматривала. Я укрыл её одеялом и пошёл в другую операционную. Там было несколько человек, и один из них срезал пижаму с лежащего на столе ребёнка, я даже не сразу понял, что это тоже девочка, волосы-то короткие...

– Да, в интернате всех малышей коротко стригут, – пробормотала я. – И мальчиков, и девочек.

– В общем, я снова всех связал, – продолжил Трэвис, – подошёл к малышу, и...

– И обнаружил свою половинку, – кивнул Дэн.

– Да. И тогда же я понял, что именно она была похищена, это её собирались разобрать на органы. Убить, мою девочку собирались убить! Только этим объясняется наша, такая ранняя, встреча.

– Представляю, как ты взбесился, – пробормотал Кристиан.

– Угу, – кивнул Трэвис. – Я там поломал кое-что...

– А что было дальше? Они же должны быть наказаны! – не выдержала я.

– Они будут, обязательно будут. Моей первой мыслью было схватить мою малышку и унести как можно дальше. Но, как и ты, Джинни, я понял, что нельзя всё оставить, как есть. Так что я приступил к допросу.

– Они тебя видели? – нахмурился Дэн.

– Конечно, нет. Я вырубил свет во всех помещениях и только тогда замедлился настолько, чтобы меня можно было увидеть, если бы, конечно, кто-то из этих смертных обладал ночным зрением, в чём я сильно сомневаюсь. С остальным зданием эту подпольную клинику соединяла лишь одна дверь, я её заблокировал, как и входную, чтобы мне никто не помешал, окон там не было. Я взял принадлежащий одному из этих врачей телефон, выбрал с камерой получше, а так же нашёл фонарь, которым светил на допрашиваемых, оставаясь в тени, и стал снимать то, что мне рассказывали. А рассказали мне многое.

Заметив, что Эмма доела рагу, я дала ей молоко с домашним печеньем, испечённым кем-то из обитательниц Долины. Судя по всему, цельное молоко показалось ей странным, но в итоге понравилось, как и нам с Арти. Блюда, поставленные мною перед Трэвисом, стояли нетронутыми, он не обращал на еду внимания, не сводя взгляда с девочки.

– Видимо, ты сумел найти к ним подход, – хмыкнул Дэн.

– Я же сказал, что сломал кое-что, – чуть смущённо пожал плечами Трэвис. – В том числе и несколько пальцев. Знаешь, это очень здорово языки развязывает. Они там такого понарассказали – на несколько пожизненных хватит. И кучу боссов и подельников сдали, врачи же только исполнителями были. Я всё это переслал на сайты главного полицейского управления и отделения ФБР Атланты, а так же на несколько телеканалов, и в интернет выложил. Шум до небес поднимется.

– Не особо осторожно, но будь я на твоём месте – так же сделал бы, – кивнул Дэн, признавая право правнука на подобные действия. – А что в отношении Эммы? Почему похитили именно её?

– Чтобы забрать у неё печень и пересадить сестре. Оказывается, Эми – одна из идентичных близнецов. Только сестра её родилась нормальной, а она… такой вот, особенной. Родители сразу же отказались от неё и забыли, им было достаточно другой дочери, полноценной. И когда, не так давно, у той девочки была выявлена тяжёлая печёночная недостаточность, требующая пересадки, родители вспомнили о дочери, от которой отказались. И, предав один раз, решили сделать это снова. Идентичные близнецы – идеальные доноры друг для друга, а организация похищения обошлась им даже дешевле, чем покупка донорской печени на чёрном рынке.

– Господи, ну как? Как было возможно так поступить? – до меня не доходило, просто в голове не укладывалось. – Это же тоже их дочь, их кровинка! Они же понимали, что она умрёт. Как можно спасать жизнь одного своего ребёнка, убивая другого?

– Они не относились к ней, как к своему ребёнку, – вздохнул Трэвис. – Она была для них лишь... не знаю, с чем сравнить, набор запчастей, что ли. Не человек. Не ребёнок. Нечто, не заслуживающее жизни. Знаешь, что сказала её так называемая мать? Цитирую дословно: «Пусть хоть какая-то польза будет от этого уродца, зря, что ли, я её почти девять месяцев вынашивала».

– Бывают и такие люди, Джинни, – вздохнул Кристиан, видя, как я просто задохнулась от возмущения.

– А знаете, что в этой истории самое отвратительное? – спросил Трэвис.

– То есть, это было ещё не самое? – удивилась я.

– Не самое. Отец Эми тоже был подходящим донором для дочери, не таким идеальным, но всё же вполне подходящим. Только, в отличие от неё, он мог бы отдать часть своей печени, оставшись при этом в живых. Да, какое-то время он бы болел, испытывал бы некоторые страдания и ограничения, но печень регенерирует, со временем она бы у него восстановилось. Уж не знаю, стал бы он донором для дочери, не будь Эми, возможно, что и стал, он её вроде бы любит. Только Эми есть, и эта семейка решила, что лучше сделать донором её. И им было неважно, что девочка после этого умрёт, для них она была никто, а вот своя рубашка ближе к телу.

– Надеюсь, их посадят надолго! – воскликнула я. – Навсегда! Сестру Эммы только жалко, она-то ни в чём не виновата.

– Возможно, отец всё же отдаст ей часть своей печени, – пожал плечами Трэвис, – раз уж до Эми им теперь не добраться. Или девочка дождётся легального органа, положение там не критическое, время у неё есть. Но это уже не моя забота. Главное – моя Эми теперь в безопасности, и уже никогда не попадёт в руки этим садистам, остальное неважно.

– И что было дальше? – спросил Кристиан.

– Дальше?.. Я забрал Эми. Украл, да. Умом понимал, что правильнее было бы оставить всё как есть, а потом постараться забрать её легально. Но не мог. Понимаете, просто не мог её там оставить. Она уже была на волосок от гибели, я понимаю, что такое вряд ли повторилось бы, но… Дети такие хрупкие, а вокруг столько опасностей. Я бы не смог оставить её даже на день, что уж говорить о том времени, что потребовалось бы на организацию законного усыновления. В общем, я надел на Эми свою рубашку, оставив разрезанную пижамку там, лишним доказательством её похищения, завернул в одеяло и убежал. Домчался до своей машины так, что никто не смог бы меня увидеть, в том числе и камеры видео-наблюдения, проехал часть города, оставил машину, позвонив в прокат, чтобы её забрали – у них есть запасные ключи, – и пешком рванул в Колумбус, не хотел, чтобы самолёт семьи светился в Атланте. Логан встретил меня на полпути на машине, довёз до аэропорта, там уже ждал Итан на своей крохе, он и довёз до Грейт-Фолса, а оттуда я уже рванул на крыльях сюда.

– Это тоже наши родственники, – пояснил для меня Дэн. – А «кроха» – личный самолёт Итана. Небольшой, но вполне комфортабельный. – Потом укоризненно взглянул на Трэвиса. – То есть, с ними ты связался, помощи попросил, а меня в известность поставить не догадался?

– Дед, я же говорю – другим голова была занята. В общем, в самолёте Эми и очнулась, – вздохнул Трэвис. – Могу представить, как она испугалась. А я ничем помочь не мог, языка жестов не знал, от моих прикосновений она шарахалась, плакала, – он с болью посмотрел на девочку, которая с улыбкой жевала шоколадку, которую, как и обещал, дал ей Арти, а сам он с удовольствием расправлялся с другой. И хотя сладкое на ночь было далеко не самой полезной едой, я решила, что сегодня можно.

– То есть, она в тебе половинку не ощутила, – это был не вопрос.

– Нет, дед, – вздохнул Трэвис. – К сожалению, нет. Видимо, в этом случае, одного прикосновения мало.

– Да, не повезло, – покивал Дэн. – Ну, ничего, вылечим ей глазки, и узнает тебя твоя половинка.

– А до этого мне как быть?

– Просто будь рядом. Она была напугана, вот и шарахалась от тебя. Но, думаю, слова Арти о том, что «большие люди – очень хорошие», твоей девочке помогут. Всё будет хорошо, нужно лишь немного подождать, время у вас есть.

– Чтобы «опознать» свою половинку, обычно нужен взгляд в глаза и прикосновение, – стал объяснять мне Кристиан. – Бывает достаточно и просто одного взгляда, а прикосновение лишь подтверждает то, что и так уже понятно, но так бывает реже. Но я не слышал про случаи, чтобы хватило только прикосновения.

– Мне хватило, – пожал плечами Трэвис. – Точнее, я всё понял, лишь взглянув на Эми, ещё не видя её глаз, она же спала. Ну а когда прикоснулся – все сомнения отпали, моя девочка, только моя.

– Да тут ни у кого сомнений не будет, – пожал плечами Дэн, и, поймав мой удивлённый взгляд, пояснил: – Мы можем чувствовать половинок. Оборотни – нет, ну, кроме Ричарда, а вот мы определяем пару с ходу. И от этих двоих такое же «сияние» невидимое идёт, как и от вас с Кристианом. Так что, ошибки нет.

– Может, всё дело в том, что Эмма – человек? – предположил Кристиан. – И ей, чтобы тебя, как половинку, почувствовать, именно взгляд необходим? Прежде ведь незрячих половинок вы не встречали? – спросил он у Дэна.

– Нет, такого никогда ещё не было. Да и крох таких среди человеческих половинок у нас не появлялось, близняшки и Вэнди не в счёт, я именно о людях говорю. Кстати, в последние четверть века у нас просто бэби-бум какой-то среди половинок. Что же будет дальше? В колыбели суженых своих находить будем?

– Не знаю насчёт остальных, но я рад, что нашёл свою Эми прямо сейчас, – пожал плечами Трэвис. – Я смогу о ней позаботиться лучше, чем кто бы то ни было. Уж лучше пусть растёт здоровенькой в любящей семье, чем инвалидом в интернате.

– Согласен, – кивнул Кристиан. – Я был бы рад встретить тебя, Джинни, ещё шесть лет назад. Тебе бы никогда не пришлось пережить всё то, что ты пережила, Арти был бы с тобой с самого начала, мы бы вылечили его сразу же, он бы рос нормальным ребёнком. Так что, порой ранняя встреча – великое благо, и я рад за тебя, Трэвис, за тебя и за Эмму.

– Кстати, ты понимаешь, что теперь эту малышку будут разыскивать всей страной? – поинтересовался Дэн.

– Понимаю. Поэтому и прилетел сюда. Это едва ли не единственное место, где её не найдут. Пожалуй, только остров Ники и Фрэнка так же безопасен, и он был ближе, но именно здесь находились те, кто смог бы успокоить мою малышку.

И Трэвис с улыбкой глянул на улыбающуюся Эмму, которая окончательно расслабилась и сейчас «слушала» рассказ Арти о его друзьях, игрушках и остальных чудесах Долины.

– Конечно, я явился без приглашения, и нужно спросить разрешение у Гейба, ведь мне, наверное, придётся остаться здесь на несколько лет...

– Вот и оставайся, – раздалось от двери, и, обернувшись, я увидела Гейба, держащего на руках Рэнди. – Свободных коттеджей много, выбирай любой, только нужно коммуникации подключить, да уборку сделать, и живите. А насчёт «явился без приглашения», так для членов семьи оно и не требуется.

– Мы всё слышали, но не хотели мешать, – пояснила Рэнди. – Оставайся, Трэвис, где же ещё укрытие искать, как не в Долине. Через несколько лет сможете, при желании, вернуться «в мир», а пока – живите здесь. Вещи мы вам подберём, одежда близняшек для Эммы пока велика, а вот вещи Кевина будут как раз. Думаю, для неё пока не принципиально, что среди вещей не будет платьев? Их можно будет прикупить попозже.

– У Арти тоже много новой одежды, думаю, на первое время хватит им обоим, – подхватила я. – Мне кажется, вам лучше сегодня переночевать у нас, – обратилась к Тревису. – Не стоит пока ребятишек разлучать, Арти так успокаивающе на Эмму действует. Да и поздно уже, детям давно пора спать. Остаётесь?

– Спасибо, – кивнул Трэвис. – Думаю, для Эми, действительно, так будет проще.

– Тогда укладывайтесь спать, дети зевают уже, – улыбнулась Рэнди. – А мы пойдём. Просто заглянули, чтобы успокоить.

– И добро пожаловать в Долину, – подмигнул Гейб и исчез.

А мы отправились спать. Сначала дети получили по порции «волшебного лекарства», Арти лишняя доза не повредит, а подбадриваемая им Эмма довольно спокойно выпила непривычную жидкость. И я почти не содрогалась, наблюдая за детьми, пьющими кровь – успехи Арти давно примирили меня с этой жутковатой картиной.

Потом мы с Кристианом отнесли ребятишек в детскую. Я искупала сначала Арти, потом Эмму, потом переодела её в пижаму брата, и уложила их обоих в одну кровать, благо она была достаточно просторная, дети не мешали друг другу, но Эмма могла чувствовать присутствие Арти, и её это успокаивало. И всё это – под внимательным взглядом Трэвиса, который словно бы запоминал все мои действия на будущее.

Сам он устроился рядом, на надувной кровати, которую дал ему Кристиан, а где взял – не знаю, я у нас такую не видела, наверное, кто-то принёс. Но спать Трэвис в ближайшее время явно не собирался – найдя на планшете подсказанный Дэном сайт, он вознамерился выучить язык жестов, чтобы иметь возможность общаться со своей половинкой. Спуститься на кухню и поесть он решительно отказался, не желая отходить от девочки, так что, пожав плечами, я принесла ему из кухни нетронутые тарелки и бутылку содовой. Захочет – поест.

Этой ночью, впервые за всё время нашего брака, мы с Кристианом не занимались любовью. Я просто не могла, зная, что в десятке футов от нас находится Трэвис. Кристиан всё понял и, пообещав завтра всё компенсировать с процентами, просто обнял меня, прижался губами к моей макушке, и мы уснули.

Глава 19

К слову не пришлось

27 июня 2042 года, пятница

На следующий день Трэвис перебрался с Эммой в отдельный коттедж, но большую часть дня они пока проводили у нас. За первую ночь мужчина умудрился выучить столько жестов, что ему вполне хватало для общения с Эммой, но он продолжал пополнять свой словарный запас, хотя в этом не было большой необходимости – ведь пройдёт совсем немного времени, и Эмма перейдёт на обычный язык. Ещё он изучал книги по психологии и воспитанию детей, ответственно подойдя к своей новой роли опекуна маленькой девочки.

Так же Трэвис советовался со мной, имеющей большой опыт общения с особым ребёнком, с членами семьи, имеющими маленьких девочек, а чаще всего – с Джейми, одним из своих кузенов, который когда-то тоже в одиночку воспитывал свою половинку. То есть, с помощью всей своей семьи, конечно, но заботился о девочке сам. Джейми, вместе с женой Настей, когда-то бывшей той девочкой, тоже гостил в Долине, здесь постоянно жил их младший сын Эрик.

Лет двадцать назад он, будучи ещё подростком, встретил здесь, в Долине, свою половинку. И хотя они с Вэнди календарно были ровесниками, но оборотни взрослеют на один год за три, гаргульи же намного быстрее, я пока ещё толком не разобралась, как именно, а специально не расспрашивала, там всё как-то сложно было, но в данный момент, хотя возраст обоих приближался к сорока, Эрик выглядел лет на двадцать пять, а Вэнди – всего на двенадцать, и всё ещё жила с родителями. Эрик тоже жил с ними, не желая выпускать свою половинку из поля зрения, трясясь над ней, как близнецы над близняшками, Трэвис над Эммой, а Кристиан надо мной. И я уже не удивлялась этому, половинки – это слово объясняло всё.

Какое-то время после того, как Эрик встретил Вэнди и переехал в Долину, его родители тоже жили здесь, пока он не вырос, а потом регулярно приезжали в гости и, к удаче Трэвиса, сейчас был именно такой случай.

Оказалось, что и Джейми в своё время похитил девочку, оказавшуюся его половинкой, но у него, в отличие от Трэвиса, который руководствовался скорее эмоциями, выбора просто не было – тяжелобольная Настя не дожила бы до того момента, когда Джейми смог бы забрать её официально. Особенно учитывая, что сама она была из России, и единственным вариантом забрать её, было усыновление, которое оформляется намного дольше опеки, а уж для иностранца вообще сопряжено с кучей сложностей и проволочек.

Судьбы Насти и Эммы были удивительно схожи. От обеих родители отказались при рождении из-за тяжёлой болезни – у Насти был порок сердца, который сейчас стопроцентно излечим, а в то время был фактически приговором. Обе умерли бы, не встреться они своим половинкам, обеих эти самые половинки выкрали ради спасения. Так что Джейми смог дать Трэвису много полезных советов. Хотя ему в своё время было всё же проще – Насте на момент встречи было уже одиннадцать, к тому же, девочка сразу же «узнала» свою половинку, и это намного облегчило для неё все произошедшие в её жизни перемены. Ведь ей пришлось покинуть не только детский дом, в котором она жила всю жизнь, но и страну, в которой выросла. Но для Насти это было неважно, лишь бы Джейми был рядом.

С Эммой было сложнее, особенно поначалу. Но, буквально за день, Трэвис сумел завоевать её доверие настолько, что она спокойно перенесла переселение в новый дом вместе с ним. Здесь свою роль сыграло несколько факторов. Во-первых, он теперь мог с ней общаться, что для девочки было очень важно. Он отвечал на её вопросы, рассказывал о её будущей жизни в пока незнакомой, но такой замечательной Долине. Языковой барьер был преодолён, одно это уже сблизило пару половинок.

Во-вторых, слова Арти: «Большие люди – очень хорошие» тоже не прошли мимо Эммы. Поскольку поначалу она больше боялась неизвестности, теперь же, всецело доверяя Арти, она осознала, что её страхи беспочвенны, и могла общаться с Трэвисом без предубеждения.

И, наверное, самое главное – Трэвис дал ей то, чего ей так не хватало прежде, и что просто необходимо любому ребёнку – любовь. Эмма открывала для себя такое удивительное и непривычное удовольствие, как ласки, объятия, а ведь таким деткам, как она, это вдвойне нужнее. В обязанности персонала интерната объятия не входили, максимум – погладить по голове или по кисти руки – этот жест означал похвалу. Дети, имеющие родителей или родственников, получали свою долю ласки от них, Эмма – нет. Порой дети сами обнимались и сидели, прижавшись друг к другу, испытывая потребность хоть в каком-то физическом контакте, но это не шло ни в какое сравнение с тем чувством, которое теперь испытывала Эмма, когда Трэвис брал её на руки – а делал он это при любой возможности, – обнимал, покачивал, целовал в макушку. И к концу дня Эмма уже сама не слезала с его рук, ластилась, как котёнок, ощупывала его лицо и согласилась поужинать лишь сидя у Трэвиса на коленях.

Возможно, она всё же стала «узнавать» свою половинку, а может, просто поняла, что её любят, впервые в жизни её по-настоящему любят, дети такое чувствуют. В общем, эта проблема решилась буквально за день, так что можно было больше не переживать.

Кстати, известие о чудесном спасении и загадочном исчезновении маленькой девочки Эммы Хант стало для всей страны новостью номер один. Ролик с её фотографией и подписью «Разыскивается ребёнок» регулярно крутили на всех главных телеканалах, газеты поместили её изображение на первые полосы, на Ютубе видео допроса чёрных трансплантологов било все рекорды по количеству просмотров. Уже прошло несколько ток-шоу на волне интереса к этому событию, в каких-то упор делался на проблемы трансплантологии, в других говорили о детях-инвалидах, а где-то всерьёз обсуждалось, инопланетяне ли спасли, а потом забрали девочку, или это были некие сущности из параллельного мира. Потому что, исчезла Эмма совершенно фантастическим образом, несмотря на наличие множества камер видео-наблюдения как в самой клинике, так и вокруг неё. Договорились до того, что Эмма, как одна из близнецов, сама была из параллельного мира, оттуда же к нам по ошибке попадают все вторые близнецы, а теперь она вернулась в свой мир, и там у неё всё хорошо.

Мы долго смеялись над версией о параллельных мирах, Кристиан сказал, что зря всё же отмели версию об инопланетянах, она была более правдоподобна. Инопланетяне – это ведь не только маленькие зелёные человечки на летающей тарелке, они разные бывают.

Кстати, уже нашлось с десяток пар, желающих усыновить Эмму, как только она найдётся. Очень хотелось сказать этим людям – в интернате есть другие дети-инвалиды, идите и возьмите их, почему Эмма вдруг понадобилась вам именно сейчас, когда стала знаменитостью? В любом случае – у неё уже есть семья, с ней она и останется.

Гейб, опираясь на свой немалый опыт, предположил, что шум вокруг произошедшего продержится ещё какое-то время, может, неделю, максимум месяц, а потом постепенно сойдёт на нет. Историю Эммы будут периодически вспоминать, например, когда будет проходить суд над её родителями, или когда они выйдут из тюрьмы, если вообще выйдут, или если произойдёт какие-то похожие события – скандал с трансплантологией или таинственное исчезновение. Тогда из архивов будут извлечены материалы, с них «стряхнут пыль», пообсуждают немного в каком-нибудь очередном ток-шоу, или включат в передачу на одном из мистических каналов, и снова забудут.

Так что ближайшие несколько лет Эмме придётся провести в Долине, а потом можно будет появляться среди людей. Конечно, некую опасность представляла её сестра-близняшка, ведь она всегда будет образцом того, как в том или ином возрасте будет выглядеть Эмма. Но возможность их встречи – минимальна, к тому же главная примета Эммы – слепоглухота, – исчезнет спустя буквально несколько недель.

– Да и разница в возрасте с сестрой постепенно сделает это сходство весьма условным, – пожал плечами Кристиан, когда мы за обедом обсуждали данную проблему.

– Разница в возрасте, – удивилась я.

– Ты ей не рассказал? – удивился Трэвис. Они с Эммой обедали у нас, поскольку ребятишкам не захотелось расставаться.

– Если честно, я и сам уже не помню, что рассказал, а что нет, – повинился Кристиан. – Не хотел сразу всё на Джинни вываливать, вводил в курс дела постепенно, и сам уже запутался.

– Так что с возрастом? – мне было любопытно. Кажется, сейчас я ещё что-то новенькое узнаю.

– «Волшебное лекарство» не только лечит, но и замедляет старение, – объяснил Кристиан. – На детей такой эффект не оказывается, а вот взрослые люди, лет с восемнадцати, примерно, начинают взрослеть на год за три.

– Как вы?

– Да, схема примерно та же. Так что все человеческие жёны, а также другие люди, находящиеся под нашей опекой, регулярно делают переливание, ну, или пьют, если могут.

– Но я не пью, – напомнила я.

– Регулярно – значит, раз в месяц. Одно переливание или один стакан кр… лекарства. Чаще просто не нужно, этого вполне хватает и для замедления старения, и для поддержания здоровья, это что-то вроде прививки ограниченного срока действия. При болезни или травме лекарство принимается несколько раз в день, после выздоровления – снова раз в месяц.

Какое-то время я осмысливала всё сказанное.

– Теперь понятно, почему Кайл и Стейси выглядят такими молодыми для родителей таких больших детей, – сделала я вывод. – Я думала, что они просто такие… есть же люди, которые молодо выглядят?

– Всё верно, – кивнул Кристиан. – Брэндон и Лора растут в обычном темпе и постепенно догоняют своих родителей. Поселись эта семья среди людей – им пришлось бы выдавать своих детей за племянников или брата и сестру. Но Кайлу категорически противопоказана жизнь вне Долины, для него это смертельно опасно, а Стейси не оставит его здесь одного. Так что Лора пока на домашнем обучении, а Брэндон последние два года жил в Денвере, в семье Митчелла, одного из моих братьев, и ходил там в школу, а сейчас приехал на каникулы. Возможно, в сентябре Лора к нему присоединится.

Вот так, почти случайно, я узнала ещё одну тайну удивительной Долины. Интересно, что ещё осталось, мне неизвестное? Кристиан, похоже, после того, как я узнала про оборотней и не испугалась, больше ничего от меня скрывать не собирался, но многое просто-напросто забыл рассказать. У нас ведь не было такого – мы сели рядышком, и он прочёл мне лекцию, по пунктам расписав, что удивительного меня ждёт после того, как я была принята в эту невероятную семью. Изначально он сознательно многое скрывал, частично чтобы не «перегружать» меня, частично – боясь моей реакции, а теперь уже и сам не помнил, что рассказывал, а что нет. Ведь всё, что для меня странно и необычно, для него – обыденность, знакомая всю жизнь. И вряд ли он держит в голове список всего, чем именно его вид отличается от человеческого. Ничего, буду узнавать всё постепенно, когда, как сейчас, к слову придётся.

«К слову пришлось» на следующее же утро. Ночь была просто фантастической, Кристиан, как и обещал, вернул недоданное накануне с процентами, так что утром я спала дольше, чем обычно, даже не заметила, как Кристиан встал, чтобы одеть и накормить проснувшегося Арти. Сначала я отнесла лёгкую тянущую боль внизу живота на счёт того, что ночью мы слегка перестарались, но, отправившись «пообщаться с природой», обнаружила, что дело не в этом. Просто я точно оказалась не беременной.

В последнее время я практически не следила за календарём, порой не помнила, какое сегодня число или день недели – это не было чем-то важным, – поэтому просто забыла о приближающихся критических днях. А, возможно, подсознательно убедила себя, что уже ношу маленького пантерёнка, которого вскоре смогу подарить любимому мужу. Ведь действительно, мы женаты уже больше двух недель, при этом регулярно занимаемся любовью, никак при этом не предохраняясь. И даже если бы у меня прежде были какие-то проблемы, о которых я не догадывалась, как о болезни почек, например, то «волшебное лекарство» должно было меня вылечить. Да и Джеффри «увидел» бы проблему, разве нет?

Но, несмотря на всё это, я не беременна. Печально. И обидно. Мало того, что ребёночек откладывается, так ещё и несколько дней без секса. Пойду, «обрадую» мужа.

Выслушав новость, Кристиан взволнованно поинтересовался, как я себя чувствую, и предложил мне выпить «лекарство» для облегчения неприятных симптомов, или прокапаться, если это окажется мне не по силам. И приурочить ежемесячную «прививку» именно к этим дням, как делают остальные женщины. Немного подумав, потерев ноющий живот и посмотрев на Арти, пьющего кровь, как томатный сок, я вздохнула и согласилась попробовать выпить.

На этот раз получилось проще. Видимо, что-то в моей психике тоже поменялось, благотворный результат такого лечения я ежедневно видела своими глазами. Так что, затаив дыхание, выпила, заела подсунутой Кристианом шоколадкой – молочной, как я люблю, – и с облегчением почувствовала, что и урагана в желудке на этот раз не возникло, и спазмы в животе стали слабее, а постепенно исчезли совсем. Но всё же хорошо, что следующий раз меня ожидает лишь через месяц.

День шёл своим чередом. Пришёл Трэвис с Эммой, дети играли вместе, гуляли, качались на качелях, потом мы все пошли к большому дому, где Арти познакомил девочку с Эриком и Лаки. Причём, снова просил, чтобы Лаки полаял, и с удовольствием слушал его. И когда кто-то из близняшек громко завизжал в процессе игры в догонялки, Арти вздрогнул и повернул голову, словно прислушиваясь. Кристиан предположил, что за последние двое суток слух мальчика восстановился настолько, что можно попробовать дать ему послушать музыку. Хотя бы в качестве эксперимента.

Его зрение тоже улучшалось едва ли не с каждым часом. Арти уже мог отличить фигуру Кристиана, стоявшего в нескольких футах от него, от окружающего пространства, и у них появилась новая игра – Кристиан немного отходил, а Арти находил его взглядом и целенаправленно бежал в распахнутые объятия. Кристиан ловил его, кружил, подбрасывал, а малыш широко улыбался – смеяться он пока просто не умел.

После совместного обеда, Трэвис унёс Эмму домой, а мы уложили Арти на тихий час – набегавшийся мальчик заснул моментально. И вот тогда Кристиан усадил меня к себе на колени, обнял, прижался щекой к моей макушке и сказал.

– А теперь расскажи, что тебя тревожит? Я же вижу, что ты сегодня весь день какая-то грустная.

– Я не беременна, – вздохнула я в ответ.

– Да. Пока да, – согласился Кристиан.

– И ты, похоже, не удивлён. А ведь мы не предохранялись… И я себе уже намечтала маленького сыночка с твоими глазами.

– Лучше дочку, и с твоими, они намного красивее, – улыбнулся Кристиан, потом посерьёзнел – Только будет это ещё не скоро, увы.

– Я ещё чего-то не знаю, да?

– Да. Прости, как-то к слову не пришлось.

– Объясни теперь.

– Постараюсь. Ты заметила, что не так уж и много у нас в Долине детей? При том, что вся семья их просто обожает. Но так уж вышло, что природа, дав нам бессмертие, дала и некоторое ограничение, чтобы предотвратить перенаселение.

– И какое же это ограничение?

– Разное. Постараюсь тебя не запутать. Гаргульи, например, могут детей иметь только с половинкой и никак иначе. Потому и ищут её так долго, потому и счастливы, отыскав, даже если она ещё малышка, и долгие годы, а то и десятилетия, нужно ждать, пока она вырастет. Это уже не важно, они столетиями ищут, Фрэнк нашу Ники вообще почти тысячу лет искал, что им какие-то десятилетия? Но, найдя свою половинку, они, теоретически, могут иметь от неё хоть пятьдесят детей, если того пожелают.

– Это невозможно! – рассмеялась я.

– Учитывая, что принимающие «лекарство» жёны долго не стареют и идеально здоровы – теоретически вполне возможно. Но на деле в таких семьях в среднем по три ребёнка, максимально – пять. Иметь возможность – не значит ею обязательно пользоваться, вопреки здравому смыслу. Хотя и такие встречаются, к счастью, редко.

– Ты сейчас о ком?

– О папаше своём, будь он неладен. Потом и о нём расскажу подробнее. А сейчас мы перейдём от гаргулий к нам, оборотням. Понимаешь, мы до обращения бесплодны вообще, а вот после него можем завести лишь одного ребёнка, раз в тридцать лет. Зато с любой женщиной.

Я помолчала, обдумывая услышанное. То есть, детей у нас не будет ещё тридцать лет? Или дольше?

– До обращения вообще бесплодны? – переспросила.

– Да, как я сейчас. Ты ведь заметила разницу, я не могу многое, что могут мои родственники, в том числе и превращаться в пантеру. По меркам нашей семьи, я ещё ребёнок. Да-да, не смейся. Слабый, уязвимый, смертный. Но в какой-то момент произойдёт обращение, называемое так же перерождением, после которого я стану таким же, как мои старшие братья. И от него начнёт отсчитываться мой «цикл».

– То есть, у нас ещё тридцать лет ребёночка не будет? – Это известие меня просто убило. – Да я же тогда совсем старая буду…

– Не будешь, – рассмеялся Кристиан и чмокнул меня в нос. – Физически ты станешь старше лишь на десять лет. Это во-первых. А во-вторых – ты же не просто моя жена, ты моя половинка.

– И это что-то меняет в твоей физиологии? – удивилась я.

– Как ни удивительно – меняет. После встречи с половинкой, наш цикл ускоряется в два раза.

– В два? То есть – раз в пятнадцать лет? Всё равно долго…

– А куда нам торопиться? – тихонько засмеялся Кристиан. – Мы будем вместе вечно. Тем более что один ребёнок у нас уже есть, наверху сопит. И свой тоже будет, и даже не один, обещаю.

– Ладно, – у меня потихонечку проходил шок и разочарование. Да, я попала в необычную семью, и кое-с-чем придётся смириться, даже если это мне не очень нравится. Но на фоне всех невероятных чудес и благ, которые я здесь получила, подождать ребёнка пятнадцать лет – не так уж и страшно. Тем более что он у меня гарантированно будет. И вообще – нужно привыкать к другой скорости течения жизни, раз уж стареть я теперь буду в три раза медленнее.

– Сильно расстроилась? – приподняв моё лицо за подбородок и заглянув мне в глаза, спросил Кристиан.

– Сначала – да, сильно. Просто не ожидала такого, понимаешь? Но ты прав – в данный момент я очень нужна Арти, и родись у нас малыш прямо сейчас, я бы не смогла уделять братишке столько же внимания. Ничего, я подожду. Главное – ты рядом. Даже не знаю, почему так расстроилась. Я прежде вообще о детях не думала. Не то чтобы не хотела, но просто не задумывалась о них, понимаешь? Не было такого, чтобы сидела и мечтала – ах, хочу ребёночка, никогда не представляла себя матерью. У меня был Арти, и все мои мечты сводились к тому, чтобы забрать его из интерната и, по мере сил, приспособить к жизни в этом мире. Но после нашей встречи всё изменилось. Это был бы твой ребёнок, понимаешь? Твой. И ничего мне не хотелось сильнее, как родить твоего ребёнка.

– Я понимаю тебя, – кивнул мой муж. – И я больше всего на свете хотел бы взять на руки нашего с тобой малыша, частичку тебя и меня. И он у нас будет. Просто попозже.

– Хорошо, – улыбнулась. – Теперь я в курсе, когда именно мне его ждать. Кстати, а когда твоё обращение?

– Не знаю, – Кристиан пожал плечами. – Но боюсь, что уже скоро.

– Боишься? Это больно?

– Довольно болезненно, особенно с непривычки, но не в этом дело. Просто я только-только тебя нашёл, а после обращения какое-то время не смогу даже прикоснуться к тебе.

– Почему? А, ты, наверное, не будешь собой владеть, да? Не будешь помнить своё имя, не будешь никого узнавать, захочешь всех разорвать?

– Ты смотрела слишком много глупых ужастиков, – усмехнулся Кристиан. – И, похоже, тебя это не слишком пугает?

– После того, как я гладила огромную пантеру, которой я на один зуб? Нет, Кристиан, единственное, что может меня напугать – разлука с тобой, остальное ерунда. И потом, я уверена – твои родственники знают, как со всем этим справляться.

– Знают. Но мы не имеем ничего общего с теми оборотнями, про которых ты читала или смотрела кино. С головой у меня будет всё в порядке, я останусь абсолютно адекватным. Изменится моё тело, оно станет слишком сильным, и пока я не научусь владеть им, а это требует времени, я буду опасен. Потому что буду рвать и ломать всё, к чему прикоснусь. Просто потому, что буду прилагать слишком большое усилие, которое уже не нужно, но которое я просто привык прилагать, понимаешь? И поэтому не рискну к тебе прикоснуться, пока не буду абсолютно в себе уверен. Вот почему я надеюсь, что моё обращение произойдёт ещё не скоро. Хотя все признаки налицо.

– Какие признаки?

– К моменту перерождения мы достигаем своей идеальной формы, и в ней застываем навеки. Ты, конечно, обратила внимание, что и в молодости мы высокие и мускулистые, видела же Томаса. Но за несколько месяцев до обращения мы начинаем усиленно набирать мышечную массу и подрастаем ещё на несколько дюймов, хотя до этого не растём уже лет двадцать. Ещё полгода назад я был ниже Джеффри, а теперь догнал Гейба. Да и… – и он выразительно осмотрел свои широченные плечи. – В общем, весь гардероб сменить пришлось, благо у нашей семьи своя фабрика по пошиву одежды и обуви больших размеров. Так что, обращения можно ждать самое долгое – через пару месяцев, а может и завтра. Это уже предсказать невозможно.

– Вы поэтому так спешили в Долину, – догадалась я.

– Да. Лучше, если это произойдёт именно здесь. И не только потому, что тут я могу нанести меньший вред, в конце концов, обратись я в Атланте, мог бы вообще не двигаться до тех пор, пока меня не переправят сюда, а значит, ничего бы не поломал. Беда в том, что и мои зрение, слух и обоняние станут сверхсильными, и пока я не научусь «закрываться», звуки будут причинять мне практически боль, не дадут нормально спать, как минимум. А здесь новообращённые отходят на несколько миль от посёлка, чтобы никого не слышать, а звуки природы игнорировать проще.

– Понятно… Но я хотела бы быть рядом, когда тебе придётся проходить через это.

– Мне поможет кто-нибудь из родственников, став моим наставником на время перерождения, такая у нас традиция. А ты должна быть рядом с Арти, ты нужна ему. Но я буду очень рад видеть вас… Господи, кого я обманываю? Мне каждый миг разлуки покажется годом.

– Мне тоже, – пробормотала я.

– И пока мы всё ещё вместе – не стоит терять время зря, – промурлыкал Кристиан мне в ушко и осторожно прикусил мочку.

– Мне же сегодня нельзя, – напомнила я, чувствуя, как учащается моё дыхание.

– Но приласкаться-то можно? – лукаво улыбнулся мой муж, и в этот момент из радио-няни раздалось хриплое:

– Шинни.

– Увы, придётся всё отложить до вечера, долг зовёт, – вздохнул Кристиан и, подхватив меня на руки, направился по лестнице в детскую. – Такова она, родительская доля, никакой личной жизни. Всё ещё хочешь от меня ребёнка?

– Очень хочу, – твёрдо ответила я. – И всегда буду хотеть. И обязательно дождусь.

Глава 20

Лепесток лилии

28 июня 2042 года, суббота

Ночью Кристиан наглядно продемонстрировал мне, что хотя мои критические дни и накладывают на нас некие ограничения, абсолютным табу для того, чтобы получить удовольствие, они не являются. Действительно, можно же просто приласкаться. Когда я восхитилась опытом и умением своего мужа, нашедшего выход даже из такой ситуации, он захихикал:

– Вот один из плюсов того, что ты вышла замуж за пожилого мужчину.

– В каком именно месте ты пожилой? – поинтересовалась я, привставая и окидывая восхищённым взглядом раскинувшегося передо мной на кровати прекрасного молодого мужчину.

– В сейфе у Гейба, – хитро улыбнулся Кристиан и, видя мои непонимающие глаза, пояснил. – Там хранится наше фамильное древо, и на нём указан мой настоящий год рождения. А в остальных местах я молодой. И душой, и телом, и документами. Таким и останусь.

– Я так рада, что ты меня нашёл, – умащиваясь мужу под бочок, и тут же оказываясь закутанной в его объятия, счастливо вздохнула я.

– А уж я-то как рад, – набрасывая на нас лёгкое одеяло и утыкаясь носом в мои волосы, пробормотал Кристиан.

* * *

Дни летели своим чередом, принося с собой новые изменения и маленькие победы. Арти осваивался с пробуждающимися органами чувств, хотя это не всегда было просто. Его зрение становилось всё лучше, и, спустя ещё пару недель, он уже мог видеть небольшие предметы – игрушки, например, особенно если они были достаточно контрастного цвета по сравнению с фоном.

Но, как оказалось, мало было просто увидеть, нужно было научится зрением пользоваться. Сложнее всего ему было определять расстояние до предмета, Арти совершенно не оперировал понятиями ближе-дальше, несколько раз едва не врезался в стену или дерево, а когда пытался взять игрушку – его рука часто хватала воздух в нескольких дюймах от неё.

К тому же ему приходилось соотносить вид вещей и их названия. Уже достаточно хорошо различая форму предметов, он всё равно не мог сказать, мячик перед ним или машинка, пока не ощупывал игрушку с закрытыми глазами. Так же, с закрытыми глазами, он пока ел. Не видя ни тарелку, ни ложку, он умудрялся есть очень аккуратно, но, открыв глаза, регулярно промахивался и мимо тарелки, и мимо рта.

Но мы и не ждали чудес. Джеффри, за время своей долгой практики неоднократно имевший дело с пациентами, прозревшими после операции, предупреждал нас, что так и будет. Поэтому мы просто запаслись терпением, и всем, чем могли, помогали Арти и подбадривали малыша в его стараниях.

А Арти очень старался. Он упорно тренировался часами. Например, осваивал расстояние – он сначала вымерял его шагами до какого-то предмета с закрытыми глазами, а потом проделывал тот же путь с открытыми, соотнося увиденное с почувствованным. Таким образом, он сначала исследовал свою комнату, потом весь дом, и теперь вовсю осваивался на веранде и во дворе.

Но зато, не умея толком определять расстояние до препятствия, Арти неплохо научился эти препятствия избегать. И уже вовсю бегал или катался на велосипеде по дороге, даже научился сворачивать, когда она поворачивала.

Другой составляющей тренировок Арти было соотнесение вида и названия предметов. Он ощупывал, а потом, в меру уже появившегося зрения, осматривал предмет, соединяя два полученных образа в один. Первым «предметом», который Арти стал безошибочно узнавать, был Лаки. Дальше пошли крупные предметы, такие как забор, дерево, качели, крыльцо. Чем лучше становилось зрение мальчика, тем всё более мелкие предметы он узнавал, спустя две недели мог указать среди разложенных перед ним на столе предметов яблоко, стакан, книгу, мячик, тарелку или ботинок.

А вот людей пока не различал. То есть, если в одной комнате находились мы трое, он уже не путал меня и Кристиана, но если видел лишь одного из нас, относительно издалека, например, во дворе – терялся. Лицо он пока разглядеть не мог, особенности фигуры проходили мимо его сознания, он видел лишь большого человека с тёмными волосами, а, не умея определить расстояние до объекта, не мог вычислить и его рост.

Хотя стоило нам заговорить – и Арти снова безошибочно нас узнавал. Слов он пока не понимал, хотя уже неплохо слышал, для него это был словно бы иностранный язык, а вот голоса – мой и Кристиана, – не путал. Здесь была та же проблема – научиться не просто слышать, а понимать звуки.

Больше всего Арти полюбил музыку. Сначала мы надевали на него наушники и включали максимальный звук, но время шло, и постепенно он слышал всё лучше, так что звук делался всё тише, пока не снизился до нормального. Диапазон слышимых мальчиком звуков становился всё шире, сначала это были только резкие, громкие, отрывистые звуки – стук, звон, лай собаки, крик. Я старалась объяснить, что именно он каждый раз слышит, давала ему самому подуть в свисток, постучать деревянным кубиком по доске или крышкой по кастрюле, чтобы он соотносил услышанные звуки с определёнными действиями.

Спустя несколько дней, когда слух Арти улучшился настолько, что ему стали доступны громкие голоса, начался новый этап тренировок. Прежде Арти мог произносить большинство звуков и немного слов, но никогда не слышал, что именно у него получается, это было результатом долгих тренировок, для каждого звука требовалось особым образом сложить губы, разместить во рту язык и напрячь голосовые связки. То, что мы делаем автоматически, для Арти было результатом тяжёлых сознательных усилий без возможности услышать результат своих трудов.

Теперь он себя слышал! Начал с гласных. Я предложила ему сказать звук «А» – и он, впервые в жизни, понял, почувствовал, для чего были нужны эти странные манипуляции ртом и горлом. Открыв для себя это чудо – слышать собственный голос, – малыш часами пел, мычал, шипел и рычал звуки, а затем и слоги, соотнося произнесённое и услышанное. Так же мы с Кристианом учили его английскому разговорному, словно иностранному, в принципе, так оно и было, Арти пришлось запоминать, как звучат слова, которые прежде он знал лишь в языке жестов.

Джеффри сказал, что как только слух Арти восстановится полностью, то он выучит язык очень быстро, просто общаясь с другими детьми, которые не знают языка жестов. «Метод погружения» идеален для того, чтобы выучить иностранный язык, особенно для ребёнка. Но пока Арти слышал недостаточно чётко, обычная речь сливалась для него, была просто неким шумом, хотя высоту голоса и интонацию он уже различал.

Поэтому, пока я учила его отдельным словам, произнося их громко, медленно и чётко, чтобы отчётливо был слышен каждый звук, одновременно давая перевод на язык жестов. В основном это касалось предметов, которые мальчик изучал – как они выглядят и, одновременно, как звучит их название. Это было непросто, но Арти старался. Он всегда тянулся к новым знаниям, и теперь это пошло ему на пользу.

В итоге, две недели спустя, он уже различал на слух около тридцати коротких слов, и часть из них мог произнести вслух. Правда, предварительно я разбивала их для него на звуки, а Арти уже из них «собирал» слово. Но теперь он уже мог слышать, насколько произносимое им отличалось от произнесённого мной, и вносил некоторые коррективы, что было просто замечательно, поскольку показывало, что мальчик начинает управлять своим речевым аппаратом как слышащий. По крайней мере, именно вот это его действие – самостоятельное исправление не совсем правильно звучащего звука, – больше всего радовало Джеффри, по его словам, это было прекрасным знаком и ещё одной ступенью к нормальной жизни для Арти.

Первым словом, которое Арти произнёс сам, без разбивки мною на буквы, было «Лаки». Когда я, при знакомстве мальчика и собаки, называла ему кличку, то не пользовалась Лормом, а просто показала жест, означающий «удача», поскольку Лаки носил «говорящее» имя, а не просто набор звуков, из которых, по сути, состоит большинство кличек, да и имён, в общем-то, тоже. Арти сам, на слух, разобрал слово на звуки и произнёс его. То есть, сделал то, что делает любой малыш, учащийся говорить. Я пришла от услышанного в полный восторг, а Арти теперь мог подзывать своего четвероногого друга, что и делал с огромным удовольствием, когда мы ходили к «большому дому».

А ходили мы туда часто. Дело в том, что возле нашего дома был самый минимальный набор для детских игр – песочница, качели и горка, – больше просто не уместилось, и Арти отдавал им должное, подолгу качаясь на качелях или возясь в песочнице, один или с Эммой. Но рядом с домом Гейба и Рэнди был настоящий детский городок, огромный, трёхъярусный, с качелями и горками разной высоты, кучей лестниц и турников, парой батутов, маленькими домиками, большим лабиринтом, бассейном с шариками и ещё кучей всего. В доме, как оказалось, была комната с чем-то подобным, просто немного меньшего размера, на случай плохой погоды, но сейчас было тёплое сухое лето, так что вся немногочисленная ребятня Долины любила в свободное время собираться возле большого дома и играть в городке.

Прежде Арти пользовался лишь частью «аттракционов», в основном предпочитал сухой бассейн и качели, теперь, когда его ноги восстановились, а зрение позволяло всё лучше ориентироваться в пространстве, он осваивал всё больше частей городка, правда, под внимательным взглядом Кристиана, да и остальные дети приглядывали за малышом, помогали ориентироваться, поддерживали и тому подобное. Так что я в это время могла просто посидеть на лавочке, общаясь с остальными мамами.

Чаще всего как-то получалось, что мы оказывались там одновременно с Эбби, пришедшей туда с мужем и сыном. Льюис лазил по лестницам, канатам и лабиринтам, Ричард ходил за ним следом, не сводя с сына глаз, хотя и жену из поля зрения старался не выпускать, ну а мы с Эбби болтали о своём, о женском. У нас как-то всегда находилась тема для разговора, никогда не возникало неловкого молчания. Ричард, смеясь, сказал Кристиану, что, видимо, мы с Эбби были сёстрами в прошлой жизни, на что Кристиан пожал плечами и заявил, что ничуть в этом не сомневается. Раз уж они с Ричардом братья, то и в половинках у них, видимо, одинаковый вкус, и не важно, что между ними три тысячи лет разницы.

Услышав это, я поперхнулась от неожиданности. Нет, я, конечно, давно знала, что оборотни, как и гаргульи, бессмертны, и никто из них не выглядит на свой возраст, но, почему-то, считала, что именно Дэн среди них самый старший. Просто в нём чувствовался эдакий… патриарх, что ли, несмотря на то, что внешне ему и сорока было дать нельзя, да и вёл он себя порой как мальчишка. Но всё же было в нём что-то, от чего я не сомневалась – да, ему полторы тысячи лет, это не розыгрыш, так оно и есть. Но никогда бы не подумала, что Ричард в два раза его старше, а значит, и Гейб тоже. А ведь у них ещё и отец жив!

Но, прокашлявшись, осознала, что вовсе не была этим шокирована. Удивлена – да, но скорее от того, что просто не ожидала. А вот чем-то невероятном уже не посчитала, окончательно приняв реалии этой удивительной семьи.

Приходил на детскую площадку и Трэвис с Эммой. Девочка заметно окрепла, ходила уже вполне уверенно, правда, бегать пока не решалась, хотя физически это было ей уже под силу. Она пока не начала видеть и слышать, впрочем, если ориентироваться на Арти, ждать первых признаков можно было со дня на день. Сейчас она предпочитала бассейн с шариками и качели, ну и песочницу, конечно, но Трэвис надеялся, что совсем скоро настанет то время, когда она будет вместе с остальными ребятишками с громким смехом лазить по лабиринту, скатываться с горок и прыгать на батуте.

Дня через три после появления в Долине, она рассказала Арти, почему ей здесь нравится. Первым пунктом стояло то, что теперь у неё был «свой собственный взрослый, который обнимает». Прежде она знала о чём-то подобном только от соучеников, имеющих родственников, теперь получила обнимающегося взрослого в своё личное безраздельное владение, что не могло не вызывать у малышки восторг. Так что Трэвис занял в её списке первое место, опередив игрушки, сладости, поросят и собственный велосипед, на котором она пока ездить не решалась, но с удовольствием его ощупывала – ведь это был её велосипед, только её и ничей больше!

А так же не последним пунктом в мысленном списке радостей значилось то, что теперь ей никто не делал массаж, от которого больно. Услышав это, я заволновалась, не упустила ли я нечто важное – ведь в интернате Арти получал не только массаж, но и сеансы лечебной физкультуры. Я поделилась своим волнением с Кристианом, который меня успокоил. «Лекарство», получаемое Арти, приводит его тело в абсолютную норму, проблемы, которые массаж и физкультура понемногу сглаживали, этим самым «лекарством» устранялись полностью и безвозвратно. Поэтому нет никакой объективной необходимости мучить ребёнка чем-то уже абсолютно бесполезным, тем более что удовольствия от этих процедур он, как и Эмма, явно не получал.

И больше я по этому поводу не волновалась.

Кстати, если бы мы с Кристианом не стали как-то рассматривать фото, сделанные им в интернате в день, когда мы забирали Арти, я бы даже не заметила, насколько мой братишка изменился внешне. Видя его постоянно, я не замечала этих изменений, но теперь, при сравнении с фотографией месячной давности, это стало очевидным. Прежде у него была типичная внешность ребёнка, слепого от рождения – глубоко посаженные, тусклые, глядящие в никуда глаза, наклон и поворот головы, так же не свойственный зрячему ребёнку. Теперь человек, незнакомый с ним, даже не догадался бы о недавнем диагнозе мальчика по его внешности. Глазки, каким-то непонятным мне образом, уже не были такими ввалившимися, взгляд стал ясным, прямым, сфокусированным, Арти следил им за предметами и людьми. Изменилась посадка головы, и даже осанка. И теперь, когда он надевал свою любимую корону, то выглядел настоящим маленьким принцем, по крайней мере – мне так казалось.

В общем, Арти становился самым обычным мальчиком, хотя до полного восстановления было ещё долго. Кроме физических недостатков, у Арти было сильное интеллектуальное отставание, но, по словам Джеффри, со временем мальчик догонит своих сверстников. Просто у него был не самый удачный старт, но теперь он получил все шансы стать полноценным членом общества. То же касалось и Эммы, её случай был более запущенным, она отставала от сверстников ещё и в эмоциональном плане, с самого рождения не имея рядом ни одного постоянного близкого человека, «своего собственного взрослого, который обнимает». Джеффри назвал это «депривацией», но заверил, что любовь и забота Трэвиса непременно помогут девочке, в этом никто из нас даже не сомневался.

* * *

11 июля 2042, пятница

Этим утром я проснулась от лёгких поцелуев и прикосновения чего-то нежного к щеке. Сладко потянувшись, я открыла глаза и улыбнулась своему мужу, который гладил моё лицо и плечи лепестками белой розы, которую держал в руке. Наша комната была заставлена корзинами с цветами, а на шее я почувствовала что-то непривычнее. Опустив глаза, я увидела изящное золотое колье с изумрудами, подняв руку, чтобы коснуться его и убедиться, что мне не показалось, обнаружила на запястье браслет, а на среднем пальце перстень, они оба явно составляли комплект с ожерельем.

– С юбилеем, любимая, – прошептал Кристиан, перехватывая мою руку и покрывая её поцелуями. – Сегодня ровно месяц, как мы встретились. Целый месяц счастья, которое ты мне подарила.

– Ой, действительно… – растерянно пробормотала я, не сразу сообразив, какое сегодня число. – Кристиан, а я тебе подарок не приготовила…

– Ничего подобного! – заулыбался мой муж. – Твой подарок прямо передо мной, сейчас распакую. – Он стал стягивать с меня одеяло, покрывая поцелуями всё, что перед ним открывалось. – Можно?

– Да! – простонала я, как всегда, от прикосновений Кристиана улетая в неведомые дали.

Спустя какое-то время, когда мы втроём заканчивали завтрак, у Кристиана зазвонил телефон. Это был едва ли не первый телефонный звонок с того момента, как мы оказались в Долине, так что я очень удивилась. Кристиан, похоже, тоже, но, ответив и выслушав кого-то буквально несколько секунд, заулыбался и хитро взглянул на меня.

– Не хочешь прогуляться к дому Гейба?

– Да, в принципе, не возражаю, – чувствуя некий подвох, но явно приятный, пожала я плечами. Обычно мы ходили туда после обеда, но раз Кристиан предлагает, да ещё после звонка, то почему бы и не сходить?

– Познакомишься кое-с-кем, – загадочно пояснил мой муж.

– Кто-то прилетел в Долину? – догадалась я. Со всеми местными обитателями я за прошедший месяц уже перезнакомилась.

– Можно и так сказать, – Кристиан хитро улыбнулся, явно не собираясь раскрывать секрет. Ничего, через несколько минут всё узнаю.

Ещё издали я заметила необычное скопление народа возле детской площадки. А точнее – возле лавочек, на которых обычно располагались мамы, пока их ребятишки играли в городке под присмотром пап. Человек сорок, не меньше, стояли полукругом, спиной к нам, рассматривая кого-то, находящегося в центре. Заметив нас, мужчины расступились, пропуская меня в первый ряд, к другим женщинам и детям.

На лавочке сидел Гейб, на его коленях, как обычно, Рэнди. А вот на её коленях вместо уже привычного огромного живота, лежал крошечный младенчик в памперсе, с серьёзной мордашкой рассматривающий лица родителей. Ну, или просто глядящий перед собой, вряд ли в этом возрасте младенцы могут что-то действительно рассматривать.

– Какая хорошенькая, – шепнул кто-то из женщин, и я полностью с ней согласилась.

У девочки были чёрные волосики, точнее, пушок на голове, большие, ярко-синие мамины глаза и родинка над губой, тоже мамина. И хотя родилась она не более суток назад, выглядела так, словно ей минимум недели две – никаких припухших глазок, никакого сморщенного личика. Гладкая кожа нежного бело-розового цвета и, что меня особенно удивило – абсолютно зажившая пупочная ранка. Так когда же родилась малышка? Я же ещё вчера видела Рэнди с животом, значит, ей не больше суток. А уже такая красавица.

– А когда она родилась? – тоже шёпотом, чтобы не испугать девочку, спросила я.

– Сорок семь минут назад, – ответил Джеффри, взглянув на часы.

– И Рэнди уже можно вставать с постели? – изумилась я.

– Джинни, я регенерирую, – улыбнулась мне Рэнди, подняв глаза от малышки. – Причём молниеносно, так же как и моя девочка. Мы искупались, покушали и решили, что уже пора показаться семье, правда, маленькая? Всем же интересно.

– Ещё бы, – сказал кто-то за моей спиной. – Десять лет такого чуда не видели.

– И, кстати, Гейб принёс меня вовсе не потому, что я ходить не могу, ещё как могу, даже бегать, просто ему так хочется, – уточнила Рэнди.

– И как же зовут эту прелесть? – поинтересовался Ричард.

– Пока никак, – пожала плечами Рэнди. – Мы не придумывали ей имя, решили, что родившись, она сама нам подскажет. Так что, пока ждём подсказки.

– У неё такой чудесный цвет кожи, – восхищённо прошептала я, вспоминая один из сегодняшних букетов. – Как лепесток лилии.

Гейб и Рэнди переглянулись.

– Ну, вот и подсказка, – заулыбалась Рэнди. – Кроха, хочешь быть Лили?

– Идеально, – кивнул Гейб. – Спасибо, Джинни.

– Ой! – растерялась я. Вот уж чего не планировала…

– Разрешите официально представить всем Лилиан Габриэллу Форест, – обратилась Рэнди к окружающим.

Народ заулыбался и даже зааплодировал, причём практически беззвучно.

– С днём рождения, Лилиан.

– Добро пожаловать в семью!

– Лили, ты просто чудо! – негромко раздавалось вокруг.

А малышка Лили, даже не догадываясь, что только что обрела имя, зевнула и, закрыв глазки, тихонько засопела.

– Думаю, маме с дочкой пора немного поспать, – сказал Гейб, вставая.

– Я в норме, – возразила ему Рэнди и тут же, вслед за дочкой, широко зевнула.

– В норме она, как же. А кто жаловался, что не высыпается из-за ночных плясок малышки? Вот теперь и выспишься, – бурчал Гейб, унося обеих своих девочек домой.

Народ потихоньку расходился, улыбаясь и весело переговариваясь, обсуждая появление нового члена семьи. Осталось лишь несколько человек с детьми, те решили поиграть на детской площадке, раз уж всё равно оказались возле неё. Мы с Эбби привычно уселись рядом.

– Я так рада за Рэнди и Гейба, – сказала я.

– Я тоже. Очень. Хотя немножко всё же завидую, – призналась Эбби. – Тоже не терпится взять на руки ещё одного своего малыша. Но мне нужно ждать ещё три года, увы. Если бы не цикл Ричарда, я бы, наверное, каждый год рожала, и остановилась бы… на десятом, наверное, не уверена. К сожалению, приходится ждать.

– Десять детей? – поразилась я. – И каждый год по ребёнку? Я, конечно, тоже мечтаю о нашем с Кристианом малыше, но дальше одного-двух как-то не загадываю.

– Ах, Джинни, да от кого же ещё рожать, кроме как от этих великолепных мужчин? Я прожила долгую жизнь, но таких замечательных отцов просто не встречала, – Эбби кивнула на нескольких оборотней и гаргулий, словно коршуны следивших за своими детьми. Давая им возможность играть в своё удовольствие, но в любую секунду готовые прийти на помощь, поймать, поддержать. – Знаешь, мой отец меня, наверное, любил, как мог, но я не могу припомнить случая, чтобы он взял меня на руки, или рассказал мне сказку, или просто поговорил со мной о чём-нибудь, не касающемся работы по дому или на ферме. Мой первый муж едва замечал наших детей, для него главным было, чтобы под ногами не путались. Тогда я не обижалась, так все жили, это было нормально. Но лишь выйдя за Ричарда, я поняла, что нормально – это когда отец обожает своих детей, когда для него они счастье и радость, а не помеха в раннем детстве и помощники, едва подрастут. И нормально – это когда муж носит на руках, а не распускает руки.

– Муж тебя бил? – ахнула я.

– Не так чтобы прямо бил, – пожала плечами Эбби, – многим женщинам доставалось сильнее. Но подзатыльник мог отвесить без раздумий.

– Но за что?

– Суп недосолила. За курами не уследила. Ведро в колодце утопила.

– Ох, сочувствую…

– Тогда это было нормально, понимаешь? Мне, можно сказать, повезло, попадало лишь «за дело». Некоторых женщин мужья были просто так, от плохого настроения, причём порой до полусмерти.

– Кошмар какой… Я, конечно, читала про такое, знаю, что и сейчас подобное случается, но как то живьём жертву домашнего насилия ещё не встречала.

– Это было очень давно, – улыбнулась Эбби. – Тогда и слов-то таких не знали – «жертва домашнего насилия». Но я про детей сказать хотела. Знаешь, я ведь родила тогда пятерых, но выжили лишь двое. Два мальчика родились мёртвыми, одна девочка не прожила и двух недель – роды были преждевременные. Мне ведь приходилось работать практически до дня родов, ферме наплевать, больна ты, беременна или при смерти, иди и работай. Среди детей смертность тогда была невероятная, у меня самой родилось восемь братьев и сестёр, и ни один не пережил младенчества. Впрочем, Эмилия и Джедидайя тоже умерли, просто немного позже, погибли во время набега индейцев. Я потеряла всех своих детей, всех до одного.

– Мне жаль, – я погладила подругу по руке, а потом просто обняла, не зная, какими словами утешить.

– Это было давно, я уже смирилась. Но после этого больше не решалась заводить детей. Я вообще от мужчин держалась подальше, и одной из причин был страх привести в этот мир ребёнка, которого я тоже потеряю. Но теперь всё изменилось. Маленькие оборотни всегда рождаются живыми, здоровыми и крепкими. Они ничем не болеют. Вырастая, становятся бессмертными. Ну, скажи, чего ещё желать матери, потерявшей пятерых детей и получившей шанс родить ребёнка, который никогда не умрёт?

– Больше ничего, – кажется, я поняла, что имела в виду Эбби.

– Ну, разве что ещё одного ребёнка. И ещё одного. И ещё… От любимого мужчины их хочется иметь много. И у нас с Ричардом их будет много, очень много.

– Конечно, будет, – кивнула я. Проникшись рассуждениями Эбби, я подумала, что три, наверное, более красивое число, чем один-два. Но не десять, точно! Впрочем, сама я детей не теряла, так что не знаю, что бы чувствовала и как бы поступила на месте Эбби.

Когда Арти наигрался, мы отправились домой, планируя, что приготовим на обед. Кристиан хотел чего-то праздничного, как-никак – наш первый юбилей, и я, в общем-то, его в этом поддерживала, просто не могла придумать, какое блюдо из тех, которые я умею готовить, сойдёт за праздничное. Может, поискать в интернете какой-нибудь оригинальный салатик?

Обдумывая эту мысль и следя взглядом за бегающим перед нами Арти, я не сразу заметила, что Кристиан немного отстал. Оглянувшись, я увидела, что он остановился и стоит, слегка покачиваясь, глядя на меня с каким-то отчаянием и что-то бормоча. Не сразу я расслышала, что он повторяет:

– Слишком рано, слишком рано…

И начал падать. Я кинулась к мужу, но сбоку метнулась размытая тень, и один из оборотней подхватил Кристиана и мягко опустил его на дорогу, не дав упасть на неё со всего размаха. Сама я, конечно же, его бы не удержала. Опустившись на колени, я прижала руку к щеке мужа и ахнула – от него пахнуло настоящим жаром. Кристиан с явным трудом приподнял веки, взглянул на меня помутневшими глазами, пробормотал: «Слишком ра…», и, не договорив, потерял сознание.

– Началось, – сказал кто-то у меня за спиной.

Глава 21

Перерождение

11 июля 2042, пятница

– Что началось? – машинально переспросила я, не сводя глаз с мужа.

– Перерождение, – присаживаясь возле меня на корточки, ответил Джеффри, прикасаясь ко лбу Кристиана. – Тобиас, неси его ко мне в клинику.

Оборотень, не давший Кристиану упасть, а теперь удерживающий его плечи и голову, кивнул и легко, как ребёнка, подхватил моего мужа на руки и понёс. Я хотела кинуться следом, но застыла, вспомнив о брате. Оглянувшись, я увидела его на руках у Дэна.

– Иди, девонька, – сказал он, поймав мой взгляд. – Я присмотрю за пареньком, мы с ним найдём, чем заняться.

Дэн был идеальным выбором в данной ситуации, он, один из немногих присутствующих, знал язык жестов и за прошедшее время сдружился с Арти, мальчик ему доверял, но...

– Мы собирались обедать, – растерянно сказала я. Меня, как магнитом, тянуло в ту сторону, куда унесли Кристиана, но я ничего не знала о кулинарных способностях Дэна.

И словно в ответ на мои сомнения, рядом с Дэном появилась Клэр.

– Я что-нибудь приготовлю, не переживай, Джинни, Арти голодным не останется. Иди к Кристиану.

И я пошла. Точнее – побежала. А ещё точнее – полетела, потому что не успела я пробежать и десяти футов, как кто-то подхватил меня на руки, а спустя пару секунд опустил на крыльцо клиники. Я пробормотала: «Спасибо», даже не поглядев, кто мне помог, и вбежала внутрь. Из просторного холла вело несколько дверей, из-за одной доносились голоса, туда-то я и направилась. За дверью обнаружился небольшой коридор, в который выходило несколько палат, в одной из них, сквозь большое стеклянное окно, я и увидела лежащего на кровати Кристиана, которого раздевали Джеффри и Тобиас, ещё один их брат.

– Почему сюда? – был мой первый вопрос. – У нас же дом есть. Кристиан не говорил, что обращение происходит именно в клинике. – Я подошла к кровати и погладила лицо мужа – он весь горел. – Вы собираетесь дать ему жаропонижающее?

– Нет, Джинни, – покачал головой Джеффри. – От этого жара нет лекарства. Его нужно просто переждать. К счастью, большую часть перерождения мы лежим без сознания, так что всё самое болезненное не чувствуем.

– Ему больно?

– Да, и очень. Но он этого не чувствует. А когда завтра очнётся, состояние его будет вполне приемлемым.

– Тогда почему он здесь? – снова задала я тот же вопрос.

– Потому что ты физически не справишься с уходом за ним. Ничего особого не требуется, но в какой-то момент он начнёт сильно потеть, понадобится обтереть его, поменять постель. Ну и ещё кое-что, не стану тебя загружать, что требует сильных мужских рук. К тому же, у тебя ещё и Арти, он тоже в тебе нуждается. Не волнуйся за Кристиана, мы с Тобиасом присмотрим за ним.

– Да, – кивнул молчащий до этого момента Тобиас. – В данное время я абсолютно свободен, так что присмотрю за малышом Крисси. Мне не впервой менять ему подгузники.

– Подгузники? Малыш Крисси? – переспросила я.

– Привычка, – хмыкнул Тобиас. – Я порой так называю Кристиана, дразню на правах старшего брата. Кристиан – следующий после меня, и довольно долгое время Гейб растил нас обоих вместе. И порой мне, действительно, доводилось менять ему подгузники, хотя чаще это делал всё же сам Гейб, ну и Алана тоже. Мы с ней практически ровесники, так что росли вместе.

Я была знакома с Аланой, дочерью Гейба, с сегодняшнего дня – старшей дочерью, просто не знала её точного возраста, а оказывается, она ненамного старше Кристиана. Впрочем, эта мысль мелькнула и пропала, мне было как-то не до Аланы.

– А чем я могу помочь? – спросила я у Джеффри.

– Сегодня – ничем. Завтра, когда он очнётся, можешь его навестить. Его это порадует. А когда перерождение начнёт близиться к завершению, нам придётся переправить Кристиана подальше от посёлка, и лучше до того момента, когда у него обострится слух.

– Да, он говорил. Но я же смогу его навещать?

– Конечно, – улыбнулся Джеффри. – Это же не карантин. Просто Кристиану сложно будет находиться в посёлке, вот и всё, в остальном – никаких ограничений. Навещай, общайся, прикасайся – никаких проблем. Хотя у него пока этих проблем будет куча, но ограничение в общении в эту кучу не входит.

– Кристиан говорил, что долго не сможет ко мне прикоснуться.

– Это да, – вздохнул Джеффри. – И я очень вам, ребята, сочувствую. Хуже было только Алане и Себастьяну.

– Почему хуже?

– Они, как и вы с Кристианом, поженились до перерождения, но поскольку разница в возрасте у них была совсем невелика, а девушки перерождаются в среднем лет на пятнадцать раньше, то именно Алана первой стала сверхсильным оборотнем. И их целибат длился не несколько месяцев – это ваша с Кристианом перспектива, – а около шести лет.

– Но почему так долго? – стараясь не покраснеть от его реплики, спросила я. Перспектива воздерживаться несколько месяцев после того, как я открыла для себя такое невероятное удовольствие, как физическая близость, приводила меня в уныние. Но шесть лет? Если их тянуло друг к другу с такой же силой, как и остальных половинок, то как же они выдержали?

– Бессмертный мужчина, оборотень или гаргулья, может заниматься любовью с человеческой женщиной, достаточно лишь научиться полностью владеть своим сверхсильным телом. Мы все так живём, это нормально и привычно. Но в обратной ситуации это невозможно просто с физиологической точки зрения. Абсолютная несовместимость, которая может привести к тяжёлым травмам у мужчины. Вот почему этой парочке пришлось ждать, пока переродится и Себастьян тоже.

– А кроме них никто раньше не находил свою половинку до обращения? – поинтересовалась я. Щёки горели, я не привыкла говорить на подобные темы с мужчиной, пусть даже и врачом, но мне очень хотелось выяснить всё до конца.

– Не совсем. Были ещё случаи, но там ситуация другая. Эрик… не мой Эрик, другой, гаргулья, сын Джейми и Насти, встретил Вэнди, мою прапра… много раз пра-племянницу, когда они оба были ещё подростками. Но Вэнди в свои пятнадцать выглядела как пятилетняя человеческая девочка. И когда, спустя пару лет, Эрик переродился – проблема невозможности прикосновений перед ними не стояла настолько остро, как перед вами с Кристианом.

– До их будущего медового месяца, на тот момент, оставалось ещё лет пятьдесят, – усмехнулся Тобиас. – В отличие от вас.

– А другие случаи?

– Фрэнк и Доминика, например. Но здесь всё с точностью до наоборот – после своего обращения Ники стала равной Фрэнку физически, так что проблемы не возникли, а, наоборот – исчезли. То же самое было после перерождения Себастьяна, это же ждёт обе пары близнецов, да, собственно, и Эрика с Вэнди, когда она переродится. Во всех этих случаях оба в паре – бессмертные. А вот у вас с Кристианом всё иначе.

– Кристиан говорил, что и меня сделает бессмертной. Есть способ. Только не все соглашаются, считая это состояние проклятьем.

– Да, мнения на этот счёт разные. Но это на самом деле выход. Моя Джулия пока не хочет, но исключительно потому, что мечтает о дочке. Я не возражаю – решать ей, а несколько лет большой роли не сыграют. Но, в любом случае, мы будем вместе вечно, как и вы с Кристианом. Для тебя, Джинни, этот вопрос встанет ещё не скоро, так что можешь вообще пока об этом не думать.

– Хорошо, – кивнула я и снова посмотрела на Кристиана. – Можно, я всё же побуду с ним? Дэн обещал присмотреть за Арти.

– Оставайся, если тебе этого хочется, – с улыбкой согласился Джеффри. – А я пойду к семье, сейчас моё присутствие здесь не требуется, достаточно Тобиаса.

Доктор ушёл, а я осталась сидеть возле постели, протирая влажной салфеткой пылающий жаром лоб мужа. Тобиас сказал, что это бесполезно, жар не собьёт, а сам Кристиан ничего не почувствует, но мне хотелось верить, что это всё равно помогает, и так я не ощущала себя совсем уж беспомощной.

Так прошло около двух часов. Тобиас развлекал меня историями из их с Кристианом детства, сам Кристиан за это время даже не шевельнулся, впрочем, дышал он ровно, да и остальные показатели тоже были в норме, их фиксировал небольшой монитор, но, по словам Тобиаса, это была чистая формальность, никогда ни с кем никаких «внештатных» ситуаций не случалось.

Разве что с Доминикой, которая обратилась лет на двадцать пять раньше положенного срока – она решила, что Фрэнку, её половинке, угрожает смертельная опасность, и сработал инстинкт, превратив её в пантеру, чтобы встать на его защиту. Поскольку тело её не было к подобному подготовлено, то перерождение затянулось, и было гораздо более болезненным, да и жар намного выше, чем если бы всё прошло «по графику». Это вылилось сначала в угрозу обезвоживания, поскольку напоить её, лежащую без сознания, не было никакой возможности, а потом, видимо, из-за этой самой угрозы, она очнулась до того, как самая болезненная часть перерождения закончилась. Да, девочке пришлось несладко, зато награда была соответствующей – она стала равной своей половинке гораздо раньше, чем ожидалось.

Но с Кристианом всё шло по плану, точно так же, как в этой семье происходило уже сотни раз. Завтра он очнётся, чувствуя себя, как обычный человек с высокой температурой – жарко, дискомфортно, всё тело ломит, – но самое болезненное останется позади, так же как и «паралич». Сейчас всё тело Кристиана перестраивалось на клеточном уровне, так что, даже будь он в сознании, не смог бы даже пальцем пошевелить. Но завтра всё будет хорошо, он будет практически в норме, да и сейчас ему не больно. Бывает гораздо хуже, у тех же гаргулий, например, и температура перерождения выше, и длится оно дольше, а Кристину не так уж и плохо.

Всё это, раз за разом, повторял мне Тобиас, пока я окончательно не поверила, что не стоит так сильно переживать за мужа, что всё будет хорошо. Поэтому всё же решилась оставить его под присмотром брата, а сама вернулась домой, к Арти. Он ещё не проснулся, так что я быстренько перекусила тем, что оставила для меня Клэр.

Когда тихий час закончился, и я помогала братишке одеваться, он спросил, где Кристиан. Мне пришлось сказать ему, что Кристиан заболел и сейчас лежит в больнице – не объяснять же про перерождение, да я особо-то и не солгала. Когда мы с Арти вышли погулять, и проходили мимо клиники, то заглянули к Кристиану. В его положении ничего не изменилось, что подтвердил и Джеффри, как раз заглянувший проконтролировать ситуацию. Арти смог потрогать Кристиана, почувствовал, какой он горячий, и поверил в версию с болезнью. Когда мы с Арти вернулись домой после прогулки, к нам пришли Трэвис и Эмма. Дети устроились в песочнице, строить «замок», Трэвис мог присматривать за ними обоими, так что я получила возможность ещё полчасика посидеть возле Кристиана. Когда я была вдали от него, моё сердце было не на месте, только рядом с ним я успокаивалась.

После ужина, к готовке которого Клэр меня даже не допустила, сказав: «Силы тебе ещё понадобятся», я позанималась с Арти, уложила его спать, а сама ходила по его комнате из угла в угол, не в состоянии расслабиться. Как я смогу лечь спать, когда мой любимый в этот момент переживает тяжёлое перерождение, испытывает муки, пусть даже и не чувствует их, я не представляла. Днём было легче, но с наступлением ночи все мои страхи вылезли наружу.

И в этот момент раздался стук в дверь. Открыв её, я обнаружила на пороге Дэна, с небольшой сумкой в руке и со сложенной надувной кроватью подмышкой. На его футболке красовалась надпись: «Ночую там, где меня любят». Сразу же заметив, насколько я взвинчена, он улыбнулся и просто сказал:

– Иди к нему.

И я пошла. Прямо в чём была, даже не дав Дэну войти. Кто-то снова подхватил меня на руки, быстро доставил к клинике и исчез – я уже начала привыкать к подобному перемещению. Тобиас сидел в кресле у окна и смотрел на планшете какой-то боевик. Увидев меня, он ни капельки не удивился, просто улыбнулся, кивнул и, достав откуда-то наушники, стал смотреть фильм уже беззвучно. А я уселась возле кровати Кристиана, взяла его руку и просто сидела и смотрела на него. И даже не заметила, как уснула.

Проснулась я дома, в своей кровати, во вчерашней одежде – тот, кто меня укладывал, лишь разул меня, в остальном пощадил мою стыдливость. Поняв, что проспала дольше, чем обычно, я вскочила и кинулась к Арти. Его комната была пуста, но снизу раздавались голоса. На кухне я обнаружила сидящих за столом Арти и Дэна, а так же Клэр, пекущую блинчики. На моё смущённое:

– Ой, нужно было меня разбудить, я бы сама… – мне было заявлено, что сейчас моя главная задача – это набираться сил, которые мне ещё понадобятся. На ближайшее время я осталась одна, с ребёнком на руках, без поддержки мужа, так что семья на время заменит мне его.

Всё это было сказано абсолютно серьёзным тоном, и у меня закралось подозрение, что семья подойдёт к данной миссии со всей ответственностью, и в ближайшее время мне, похоже, и пальцем шевельнуть не дадут. Кстати, у нас дома, в принципе, всегда был порядок, это необходимо, когда имеешь дело с незрячим или слабовидящим ребёнком, так что убирались мы с Кристианом довольно часто, точнее – он убирался, а мне дозволялось полить цветы и вытереть пыль с экрана телевизора. Но сейчас, глядя вокруг, я поняла, что такой идеальной чистоты я в этом доме ещё не видела. Кто и когда вылизал его до блеска, я не знаю, но кто-то очень постарался. Да уж, если оборотни за что-то берутся, они это делают.

Решив, что спорить и возражать бессмысленно, я благодарно улыбнулась Клэр, поздоровалась с Дэном, а потом и с Арти – медленно и чётко произнося слова. Брат заулыбался, торопливо проглотил оладушек и старательно ответил:

– Пры-веет, Шинни! – сопровождая слова жестами.

Я радостно улыбнулась – мой брат сказал целую фразу! – и уселась за стол, планируя после завтрака сбегать в клинику, узнать, как там мой муж. Видя, как я торопливо глотаю оладушки, Дэн добродушно усмехнулся.

– Не спеши так, девонька. Кристиан сейчас спит. Кризис миновал под утро, температура стабильно падает, забытьё сменилось просто сном. Вскоре он проснётся, и будет практически в норме, тогда тебе есть смысл его навестить. А пока – кушай спокойно, я тебе скажу, когда нужно будет идти в клинику.

– Спасибо. Я волновалась.

– Ещё бы! Половинка же. Конечно, ты могла бы сейчас сидеть рядом и держать его за руку, как делала половину прошлой ночи, но какой в этом смысл?

– Мне было бы спокойнее...

– Он под присмотром, девонька. В этой семье перерождения происходят довольно регулярно, так что все прекрасно знают, чего ждать и что делать. Это абсолютно естественный процесс, гусеница превращается в бабочку. А на данный момент твой муж в состоянии куколки, в полном покое, пусть и дальше спокойно спит. Чем дольше проспит, тем легче ему будет при пробуждении.

Дэн был прав, и я это понимала. Поэтому постаралась расслабиться и заниматься Арти, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не подхватить его на руки и не рвануть в сторону клиники. Но я себя останавливала – что, если моё присутствие только навредит? Вдруг я случайно разбужу Кристиана раньше времени? В этом случае ему придётся испытать лишние страдания, а я совсем этого не хотела. Так что я продолжала придерживаться привычного распорядка – занималась с Арти, гуляла с ним, покормила – самой мне кусок в горло не лез, – уложила брата на тихий час, и теперь, сидя возле сопящего мальчика, размышляла, не прихватить ли радио-няню, благо, радиус действия у неё немаленький, и не сбегать ли к клинике, посмотреть на Кристиана хотя бы в окно, чтобы не разбудить? И в этот момент в дверях детской возник силуэт.

– Тук-тук, – Дэн сделал вид, что стучит по дверному косяку. Сейчас на его футболке красовалась надпись: «Совесть есть, но с собой не ношу, боюсь потерять». – Проснулся Кристиан, о тебе спрашивает. Беги скорее. А я с парнишкой посижу, почитаю.

И он, помахивая планшетом, устроился в кресле. А я кинулась из дома. На крыльце обнаружился ожидающий меня Морган. Он выжидающе протянул ко мне руки.

– Что? – не совсем понимая, чего он от меня ждёт, поинтересовалась я.

Ухмыльнувшись, Морган без слов подхватил меня на руки, а через пару секунд опустил на крыльцо клиники. Кажется, я поняла, кто именно оказывал мне такую же услугу в прошлые разы.

– Спасибо, – улыбнулась я оборотню и добавила: – Когда ты в следующий раз обратишься, я обязательно тебя поглажу.

И кинулась внутрь. Кристиан лежал всё там же, только уже одетый в футболку и спортивные шорты. Подбежав, я опустилась на колени возле кровати, обхватила его голову ладонями и прижалась щекой к его щеке. Жар явно спадал, но не до конца – в данный момент мы были примерно одной температуры.

– Джинни… Моя Джинни… – шептал он, но не шевелился.

– Ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? Тебе очень больно? Я скучала! – бормотала я, покрывая поцелуями его лицо. – Ты не можешь двигаться?

– Могу. Просто… боюсь. Сейчас я… опасен. Особенно для тебя.

В голосе Кристиан звучала такая тоска, что мне захотелось плакать. Было такое чувство, словно он не со мной. То есть, вот он, рядом, я могу к нему прикасаться. Но руки моего мужа не спешат обнять меня, прижать к себе. Он боится даже просто пошевелиться в моём присутствии. И это… тяжело.

– Джинни, хорошая моя, не плач! Не надо…

А я и не заметила, что слёзы текут по моим щекам и капают на лицо Кристиана. Порывисто вытерев лицо, я постаралась улыбнуться.

– Не буду, прости. Как ты себя чувствуешь? Ты не ответил.

– Терпимо, – Кристиан криво улыбнулся. – Ощущения непривычные и не особо приятные, но всё не так страшно, как я ожидал.

– Ты пролежал без сознания, а потом проспал в сумме больше суток, и это хорошо, – послышался голос и, обернувшись, я увидела стоящего у окна Джеффри. Надо же, а я его даже не заметила. – Многие из нас приходили в себя гораздо раньше, поэтому чувствовали себя хуже. Тебе, можно сказать, повезло. Хотя твоя жена, конечно, испереживалась.

– Как ты без меня? – взволновано спросил Кристиан. – Как справляешься одна?

– Одна? – усмехнулась я. – В этой семье одной остаться невозможно. Не волнуйся, за нами с Арти присматривают постоянно. Одних не оставляют.

– Это хорошо, – на лице Кристиана отразилось явное облегчение. – Я знал, конечно, что так и будет, и всё равно… Когда я не рядом с тобой – мне плохо.

– Мне тоже. Я знала, что ты здесь под присмотром, что о тебе позаботятся, но всё равно волновалась.

– Она над тобой полночи просидела, – сдал меня Джеффри.

– Зачем? Ну вот, ты из-за меня не выспалась, – расстроился мой муж.

– Я выспалась утром, не волнуйся, мне дали поспать подольше. Дэн присматривает за Арти – как всё же замечательно, что он может с ним общаться, – а Клэр приготовила нам завтрак, и вчера тоже накормила. А кто-то у нас убрался, я даже не знаю, кто. А Морган меня на руках носил, чтобы я могла быстрее к тебе попасть.

– Так это его ты обещала погладить, когда он обратится, – Кристиан подозрительно прищурился, но в его глазах играли смешинки. Вот и хорошо, а то он был таким грустным.

– Ты услышал? – уточнил Джеффри.

– Конечно, они же за дверью стояли, – кажется, мой муж удивился вопросу брата.

– Вообще-то, мы стояли на крыльце, – возразила я, и Кристиан ошеломлённо взглянул на меня, потом на Джеффри, потом на дверь.

– Кто-то идёт по коридору? – с сомнением произнёс он. Я ничего не слышала.

– Нет, – покачал головой Джеффри. – Но по улице да, идёт.

– И я это услышал?

– Да. И это только начало. Слух будет обостряться в течение ближайших часов, так что вскоре придётся переправить тебя подальше от посёлка. Возле мельницы уже всё готово – палатка, вещи. Тобиас будет твоим наставником. Ну а ты, Джинни, сможешь навещать его столько, сколько захочешь.

– Возле мельницы, – простонал Кристиан. – Это же так далеко!

– Ближе не имеет смысла, – пожал плечами Джеффри.

– Я понимаю, – вздохнул мой муж. – Но… всё равно… далеко.

– Мы будем часто-часто тебя навещать, обещаю. Думаю, Арти понравится играть у реки. Там красиво.

– Ты сейчас рядом со мной, а я уже по тебе скучаю, – Кристиан смотрел на меня с невероятной тоской. – Как бы я хотел прикоснуться к тебе. Но не могу. Я себе не доверяю.

– Доверься мне, – предложила я. – Сделай руку вот так.

И я подняла свою руку ладонью вперёд. Кристиан повторил мой жест. Я обхватила руками его кисть и прижалась к ней лицом. Потёрлась щекой, лбом, даже носом. Рука Кристиана была непривычно твёрдой, его кожа уже не проминалась под моими пальцами. Для меня это не было чем-то незнакомым – ко мне прикасались Джеффри, Рэнди, Дэн, Морган, – но Кристиан прежде был совсем другим. А теперь изменился. Наверное, я только теперь это окончательно поняла.

На лице моего мужа застыла счастливая улыбка, он прикрыл глаза, наслаждаясь моим прикосновением.

– Всё будет хорошо, – прошептала я. – Мы справимся.

В этот момент кто-то вошёл в палату. Оглянувшись, я увидела Гейба, и меня немного напугало выражение его лица. Он явно был чем-то встревожен. Встретившись со мной взглядом, он улыбнулся, но улыбка не затронула его глаз.

– Ты как, малыш? – обратился он к младшему из братьев.

– Физически – почти нормально. А вот морально – не особо. Мне заранее плохо от разлуки с Джинни, пусть и недолгой.

– Боюсь, что сейчас я вам настроение ещё больше испорчу, – вздохнул Гейб. – Ребята, у нас проблема.

Глава 22

Неразрешимых проблем не бывает

12 июля 2042, суббота

– Ребята, у нас проблема.

Мы с Кристианом замерли. То есть, он и прежде не шевелился, но теперь весь напрягся, ну а я просто застыла, в ужасе глядя на Гейба Всемогущего, у которого вдруг появилась проблема. И если он говорит о ней именно нам…

– Так, стоп, выдохнули оба. Проблема – это то, что нужно решить, только и всего. Некое препятствие, неприятность, но это не повод смотреть на меня с таким ужасом, Джинни. Все живы-здоровы, это главное, остальное – детали.

– Может, всё же объяснишь им, что происходит, – предложил Джеффри. Похоже, он был в курсе, что не удивительно, учитывая его суперслух. У Кристиана он хотя и обострился, но до возможностей братьев ему пока далеко, ну а я вообще всего лишь человек.

– Действительно, – Гейб вошёл в палату, подвинул к кровати кресло, аккуратно поднял меня и усадил в него, а сам присел на корточки, так, что его лицо оказалось на одном уровне с моим. – В общем, сейчас я имел разговор с инспектором из опеки по поводу усыновления Арти. Кажется, ты у неё в любимчиках, Кристиан, поскольку она сделала всё возможное и невозможное, чтобы ускорить процесс. Так что завтра вам нужно быть в Атланте, чтобы подписать кое-какие бумаги, это пока промежуточная часть процесса, но я ожидал этого где-то месяца через три, не раньше.

– Завтра? То есть в воскресенье? – удивился Кристиан.

– Да, специально для вас, они выйдут на работу в выходной. Вот насколько хотят вам помочь. И, в принципе, это было бы замечательно, если бы не два момента. Первый – ни завтра, ни в ближайший месяц ты, Кристиан, этого сделать не сможешь. То есть, теоретически, доставить тебя туда мы бы смогли, но вот что-то подписывать и вообще – иметь дело с документами, ты сейчас не сможешь ни при каких обстоятельствах.

– Это самое сложное для нашего перерождённого тела, – пояснил для меня Джеффри. – И это – последний навык, которым мы овладеваем.

– Так как же быть? – спросила я, надеясь, что некий выход из ситуации Гейб всё же придумал. – Отложить поездку на месяц, пока Кристиан не научится обращаться с бумагой и ручкой?

– Это вызовет ненужные подозрения. Вы так торопились поскорее забрать Арти, что попытка промедления, когда специально для вас всё было сделано в обход положенных временны́х рамок, покажется более чем странной, особенно на фоне того, что мы все покинули город, едва забрав малыша из интерната. Нет, Кристиан Форест появится в опеке Атланты в указанное время и подпишет все нужные документы.

– И кого ты собираешься послать вместо меня, – чуть прищурившись, поинтересовался Кристиан.

– Моргана.

– Но они не похожи, – возразила я.

– Похожи, Джинни, очень похоже. Конечно, у Моргана цвет глаз другой, да и ниже он на пару дюймов, но кто это заметит? А вот на волосы внимание обратят, а они у ребят – один в один. Да и семейное сходство в глаза бросается.

– Мне придётся тебя оставить? – кажется, я поняла, что имел в виду Гейб, говоря про испорченное настроение. Ещё бы, я расстраивалась, что не буду видеть Кристиана по нескольку часов, а теперь одна, без него, должна буду улететь на другой конец страны. Это же долго, наверное?

– Гейб, это надолго? – Кристиан был расстроен не меньше меня, но тоже понимал, что это необходимо.

– Нет. Около суток. Хотя, уверен, вам эти часы покажутся вечностью. Завтра утром вылет, так, чтобы попасть в опеку к трём часам, даже с учётом разницы во времени. Подписание бумаг пройдёт быстро, обратный вылет тем же вечером. Послезавтра утром встретитесь снова.

– Не представляю, как я это переживу, – пробормотал Кристиан. – Я же с ума сойду, думая о том, как она там одна, без меня.

– Одна? Кристиан, во-первых, рядом с Джинни постоянно будет Морган. До Грейт-Фолса их на вертолёте отвезёт Энтони, передаст Дугласу и Винсенту, в Атланте их встретят Итан и Логан…

– Это они помогли Трэвису? – узнала я имена.

– Да. Они в Колумбусе живут, это совсем недалеко от Атланты, сотня миль где-то. Дэн говорит, что связался с ними, они встретят Джинни и Моргана в аэропорту и будут сопровождать всё то время, которое они проведут в Атланте. Так что можешь не переживать, братец, девочка твоя будет в полной безопасности.

– Всё равно буду переживать, – вздохнул Кристиан. – Но теперь уже поменьше. Но Гейб, ты говорил про два момента. И какой второй?

– А вот здесь сложнее, – покачал головой Гейб. – Арти тоже должен прибыть в опеку и пообщаться с социальными работниками.

– Но зачем? Никто нам не говорил, что это необходимо.

– Да, это и не было необходимо. Поскольку Арти ещё не достиг возраста, когда для его усыновления требуется его официальное согласие на это, то никто и не предполагал, что его присутствие потребуется. Но после событий с Эммой правила ужесточились. Это касается не только Арти, просто кому-то там, наверху, пришла в голову «светлая мысль», что и других детей-инвалидов могут брать «на органы». Никто не сомневается лично в вас, как в усыновителях, тем более что ты, Кристиан, имеешь определённую репутацию…

– Доктор Ангел, – улыбнулась я.

– Именно. Но правила есть правила – и Арти придётся этим людям продемонстрировать, живого и здорового. Даже слишком здорового, я бы сказал. Как его, такого, им показывать, не раскрывая секрета волшебного исцеления – и есть основная проблема. И над ней мы будем думать.

– Арти изменился, – закивала я, понимая, что Гейб прав. – Он бегает, он поворачивает голову на звук, он фиксирует взгляд. Он даже выглядит иначе. И я не представляю, что с этим можно сделать.

– Думаю, нужно разбить проблему на составные части и разбираться с каждой отдельно, – предложил Джеффри. – Первое – ноги.

– Я могла бы постараться объяснить всё Арти, – рассуждала я. – Он поймёт, он очень сообразительный. Но вряд ли он сможет себя контролировать постоянно, он же маленький совсем. Он просто не сможет сымитировать свою прежнюю походку. Не сумеет.

– Я могу всё время держать его на руках, – в палату вошёл Морган. – Тогда его походку никто не заметит.

– А что, если тебя попросят поставить его на пол? Ну, вдруг? Боюсь, это не выход, – нахмурился Кристиан.

– Ортопедическая обувь, – внёс предложение Джеффри. – Она помогает ходить ребёнку с больными ногами, но сейчас, когда ноги Арти здоровы – будет только мешать. Если зафиксировать щиколотку так, чтобы она не гнулась, малыш будет ковылять практически как раньше.

– Это выход, – кивнул Гейб. – Морган, будешь держать парнишку на руках столько, сколько получится, чтобы ему не мучиться с этой обувью дольше, чем необходимо. Но если ему всё же понадобится пройти несколько шагов – думаю, прокатит.

– Надеюсь, Арти не придётся долго эту обувь носить? – сказала я. – Он только-только получил свободу, не хотелось бы его снова в «колодки».

– Это буквально на десять-двадцать минут, – пообещал мне Гейб. – Наденете эти ботиночки в машине, по дороге в опеку, а выйдя оттуда – снимите. Так, с ногами разобрались. Что дальше?

– Слух. Скрыть это Арти тоже не сможет, – я вспомнила, как братишка вздрагивает от какого-нибудь резкого звука, как оборачивается, прислушивается. Это уже на уровне инстинкта. Притвориться глухим у него не получится.

– И не нужно скрывать, – обрадовал нас Джеффри. – Я видел медкарту Арти, возможность вернуть некую часть слуха для него существовала и прежде. Просто операция сложная и дорогая. Он ведь стоял в очереди, верно?

– Да, – кивнула я. – Почти всю свою жизнь. И ещё столько же простоял бы. Операция вернула бы его левому уху десять-пятнадцать процентов слуха. Плюс слуховой аппарат. Это одна из причин, почему я так торопилась получить своё наследство – Арти не пришлось бы больше ждать.

– Тогда пусть все думают, что операцию ему уже сделали, – предложил Джеффри. – Наша семья вполне в состоянии её оплатить. Нацепим на Арти отключённый слуховой аппарат – он ему не нужен, просто в качестве декорации, – и пусть себе спокойно реагирует на звуки. Все за него только порадуются.

– Остаётся зрение, – снова Гейб. – Есть предложения?

– Арти следит глазами за движущимися предметами, фокусирует взгляд, его зрачки реагируют на свет, – перечисляла я. – Допустим, я попрошу его смотреть в одну точку. Пусть никто не станет рассматривать его зрачки, светя в них фонариком. Но что делать с тем, как изменилась его внешность?

– Операцией это не объяснить, – покачал головой Джеффри. – Даже если не брать во внимание то, что никакая операция Арти, в его состоянии, не помогла бы, даже если бы в опеке поверили, что зрение к Арти вернулось благодаря каким-нибудь новым медицинским разработкам, это не объяснило бы того, что сейчас он выглядит иначе. Недуг наложил отпечаток на его внешность, если бы Арти прозрел в результате операции, с годами это как-то компенсировалось бы. Но не за месяц же. И лично я не представляю, что мы можем сделать в данной ситуации.

– Ричард предлагает тёмные очки, – сказал Гейб и покачал головой. – Боюсь, это не выход.

– Нет, не выход, – согласился Джеффри. – Арти всю свою жизнь таких очков не носил, странно было бы начинать сейчас. К тому же, их могут попросить снять – и что тогда?

– Операция, – потирая висок и слегка морщась, сказал Кристиан. – Откуда людям в опеке знать, что это невозможно? Допустим, Арти сделали операцию на глазах неделю назад – тогда никого не удивит, если они у него будут заклеены повязками.

– Отличная идея, – кивнул Гейб. – Дэн говорит, что у Итона одно из образований – медицинское. Так что он сможет наложить имитацию повязок и нацепить на Арти слуховой аппарат, кстати, пообещал сам его и раздобыть. Значит, проблема решена. Всё будет хорошо, мы выкрутимся, не впервой.

– Всё же жаль, что я не смогу быть рядом с тобой, – глядя на меня, вздохнул Кристиан и снова поморщился.

– Голова болит? – встревожилась я. По словам Джеффри, со временем его боль должна уменьшаться, а Кристиану сейчас явно хуже, чем было, когда я пришла.

– Немного, – криво улыбнулся мой муж, и что-то не особо я ему поверила. – Просто… шум этот…

– Так, ребята, закругляемся, Крису пора убираться подальше от посёлка, – Джеффри тут же превратился в строгого доктора. – Джинни, тебе лучше выйти из помещения, сейчас Кристиан попробует встать, не факт, что палата переживёт это без последствий.

– Пойдём-ка, Джинни, – Морган уже привычно подхватил меня на руки. – Хочешь посмотреть, где будет обитать Кристиан?

Я кивнула и дала унести себя на улицу. И уже оттуда наблюдала, как из придерживаемой доктором двери, очень осторожно, контролируя каждое движение, выходит мой муж. К нему подошёл Тобиас, хлопнул по плечу и крикнул:

– Догоняй.

И исчез. И Кристиан исчез тоже. А потом Морган побежал прочь из посёлка, по уже знакомой мне дороге, по которой Кристиан катал нас с Арти на мотоцикле, в сторону ферм и полей. У меня было чувство, что я еду на гоночном автомобиле с опущенным верхом, мои глаза тут же заслезились, и я спрятала лицо на плече Моргана. Когда он остановился, и ветер уже не свистел у меня в ушах, я открыла глаза и осмотрелась.

На берегу реки, которая в этом месте разлилась довольно широко, благодаря запруде, стояла большая синяя палатка с распахнутым пологом, но ни в ней, ни вокруг, никого не было.

– А где Кристиан и Тобиас? Мы что, их обогнали?

– Нет, конечно, – рассмеялся Морган. – Я бежал гораздо медленнее, чем они, иначе тебе бы ветром кожу обожгло. А ребята сейчас бегают по полям – Крис только что открыл для себя способность бегать так, что всё вокруг застывает, словно включён стоп-кадр. А ты пока осмотрись, можешь в палатку заглянуть, если интересно.

Мне было интересно. В палатке я увидела две надувные кровати, кое-какую раскладную мебель, причём часть была в сложенном виде, этажерки с посудой и стопками одежды, и кучу коробок.

– Крис будет учиться управлять своим телом и пользоваться разными вещами. Большинство он порвёт и сломает, но это не страшно, все через это проходят. И палатку он тоже порвёт. Может и не одну. У нас в семье только Ники палатку не порвала, собственно, у неё вообще был удивительно короткий срок «реабилитации», но это связывают с тем, что и переродилась она совсем юной, а значит и более гибкой, что ли. Ну и второй плюс – её «наставником» был Фрэнк, её половинка, говорят, это тоже важную роль сыграло. Ну а Крису придётся по-старинке.

– Но я – его половинка? Может, смогу чем-то помочь?

– Я не знаю, Джинни. Честно – не знаю. С Себастьяном и Аланой вроде бы не сработало. Но кто знает? Просто будь рядом – для него это важно, очень важно. А там будет видно. А, вот и они, уже бегут сюда.

Я ничего не видела, но вскоре и правда на поляне появились и Кристиан, и Тобиас, смеясь и пихаясь, как и положено братьям, только что явно весело соревновавшимся в беге. Увидев меня, Кристиан замер, потом подошёл ближе, остановился на расстоянии шага и протянул руку ладонью вперёд. И я уже знала этот жест, обхватив его кисть, я прижалась к ладони щекой. Потом стала тереться об неё лицом, головой, давая своим волосам стекать между чуть подрагивающими пальцами, как любил делать мой муж.

– Джинни, хорошая моя, – шептал он. – Ты даже не представляешь, что это для меня значит – касаться тебя, когда уже считал, что долгое время мне это будет недоступно.

Я протянула свободную руку и стала гладить лицо мужа, заново знакомясь с ним. Температура упала окончательно, Кристиан снова был привычно прохладным, но кожа его стала удивительно плотной, неподатливой под моими пальцами. И единственное, что оставалось мягким – это волосы.

Я не знаю, сколько мы так простояли, но, в какой-то момент я услышала, как желудок Кристиана заворчал от голода. Он заметно смутился, а Тобиас рассмеялся.

– Долго же ты продержался, братец. Больше суток не ел, сейчас у тебя, наверное, зверский аппетит. Но не переживай, накормлю, еды для тебя припасено много. – И уже мне. – Он теперь будет есть в несколько раз больше, чем раньше. Другой обмен веществ, другой расход энергии. Настраивайся заранее, прокормить Криса теперь будет сложно.

– Вообще-то, готовит в основном он, так что, думаю, прокормимся как-нибудь, – улыбнулась я. – А пока – покорми его, пожалуйста, он же голодный.

– Лучше бы тебе сейчас уйти, – посерьёзнел Тобиас. – Процесс еды сейчас тоже представляет для Криса проблему, и выглядеть это будет не особо эстетично. Не стоит парня смущать.

Я взглянула на Кристиана, спрашивая его мнение. Он вздохнул и кивнул.

– Иди к Арти, моя хорошая. Придёте попозже, ладно?

Я пообещала, встав на цыпочки, поцеловала Кристиана, и Морган унёс меня домой. Опустив на крыльце, он сказал, что пойдёт зубрить язык жестов, поскольку в опеке вполне могут знать, что Кристиан им владеет. Да и с Арти ему предстоит провести вместе много времени, так что новый навык не помешает.

Арти уже проснулся и играл с Эммой под присмотром Дэна и Трэвиса. Дэн ушёл сразу после моего появления, а Трэвис с Эммой немного попозже. Оставшись вдвоём с Арти, я серьёзно с ним поговорила. Рассказала, что мы должны будем слетать ненадолго обратно в Атланту – это нужно для того, чтобы он поскорее стал нашим с Кристианом мальчиком, и никто-никто не смог его у нас забрать. Он уже понимал, что семья Кристиана – особенная, и об этом никому нельзя рассказывать, но я объяснила ему, что это относится и к «волшебному лекарству» – никто не должен знать, что оно есть и помогает ему выздоравливать, поэтому нам придётся притвориться, что видеть и нормально ходить он, как и прежде, не может. Я честно описала, что для этого понадобится, и Арти согласился потерпеть и заклеенные глаза, и неудобные ботинки.

Рассказала я и о том, что вместо Кристиана с нами полетит Морган. Арти удивился, он знал Моргана, и не понимал, как же их с Кристианом можно перепутать, ведь Морган твёрдый, а Кристиан мягкий, и пахнет вкуснее, и вообще – они совсем-совсем разные. Пришлось сказать, что люди, к которым мы поедем, почти не знакомы с Кристианом, и никогда его не щупали и не нюхали, и вообще, они вовсе не такие наблюдательные, как он, поэтому поверят.

Ну и пришлось сказать, что про Эмму, про то, что она тоже живёт здесь, в Долине, никому говорить нельзя. Конечно, я не думала, что малыша про это будут расспрашивать, с чего бы? Скорее всего, спросят через сурдопереводчика, хорошо ли ему в семье живётся, вот и всё, а возможно, достаточно будет просто его присутствия. Но лучше предусмотреть все случайности заранее.

Мы с Арти сходили к большому дому, он немного поиграл с другими детьми, а я пообщалась с Эбби и Рэнди, и полюбовалась малышкой Лили, которая, по уверениям Гейба, была самым гениальным младенцем из всех, им виденных, поскольку уже вовсю ему, своему папочке, улыбалась. Рэнди, смеясь, объяснила, что это пока ещё просто неосознанные гримаски, и что хмурится на отца малышка ничуть не реже, чем улыбается, но Гейба было не переубедить. Никто, в принципе, особо и не старался – зачем?

Ближе к вечеру Питер, ещё один оборотень, отнёс нас с Арти к Кристиану. Тот был безумно рад нам, позволил Арти по нему ползать и изучать, а мне привычно протянул руку. Так же он пожаловался мне, что и пирожки, и бутерброды стали какими-то «жидкими», и их совершенно невозможно удержать в руках – просто утекают сквозь пальцы. Он измазался, как поросёнок, пока поел. И облился компотом, потому что кружка раздавилась у него в руках. В итоге ему пришлось сосать компот из миски, которую держал для него брат.

Тобиас, усмехаясь, порадовал Кристиана, что это ему пока со столовыми приборами иметь дело не пришлось, так что будет хуже. А я поняла, почему Тобиас посоветовал мне уйти, думаю, в моём присутствии Кристиану было бы ещё сложнее пережить подобное унижение – полную неспособность элементарно поесть. Хотя для меня ничего ужасного в этом не было, я была готова его с ложечки кормить, но понимала, что это не выход, он должен научиться владеть своим телом, и, нянчась с ним, я окажу Кристиану медвежью услугу.

Мы провели на берегу, с Кристианом, пару часов. Арти играл со старыми игрушками, которые были среди вещей, на которых Кристиану предстояло отрабатывать мелкую моторику, а мы с мужем сидели рядом, касаясь друг друга, ну, то есть, я касалась его, конечно, но сейчас нас радовало даже это. Кристиан рассказывал, как изменился его мир, какое это удивительное чудо – передвигаться с невероятной скоростью и прыгать на много футов и вверх, и вперёд. Как это невероятно – видеть какой-то небольшой предмет за несколько миль или каждую тычинку в крошечном цветке. И в то же время – как же тяжело не иметь возможности нормально пользоваться собственными руками, как сложно, когда все предметы вокруг вдруг стали неимоверно хрупкими. А насчёт усилившегося слуха он пока не решил, благо это или наоборот. Пока это сильно мешало, отвлекало, но, что удивительно – не в те моменты, когда я была рядом. В эти минуты окружающее словно исчезало, становилось незначительным, посторонние звуки просто проходили мимо сознания.

Когда пришло время ужина, Кристиан сам настоял, чтобы мы с Арти шли домой. Я готова была оставить братишку на Дэна или кого-нибудь ещё, а сама вернуться к Кристиану, но он возразил, что я должна выспаться, меня ждёт не самый лёгкий день.

Дома без Кристиана было тоскливо. Когда я уложила Арти, пришла Клэр, сказав, что останется на ночь. Я догадалась, что нас с братишкой не хотят оставлять одних, пока Кристиан не с нами, и не стала возражать, ведь семья заботилась о нас, и мне это было приятно. Я слишком долго была одна против всего мира, чтобы сейчас отказываться от чьей-то заботы, тем белее, что делали это оборотни от всей души.

Мы немного посмотрели телевизор, потом Клэр рассказала мне о своём перерождении – как оно проходило, и чего ждать Кристиану. Теперь я знала, что ему предстоит, и как долго это всё продлится.

Утром мы ненадолго заглянули к Кристиану, чтобы попрощаться. Он выглядел совершенно убитым нашей разлукой, у меня тоже сердце было не на месте, и очень хотелось плакать, но я держалась, чтобы не расстраивать его ещё сильнее.

Далее всё шло по плану, разработанному Гейбом. Энтони, один из потомков Ричарда, отвёз нас с Морганом и Арти в Грейт-Фолс, откуда на уже знакомом самолёте со знакомыми пилотами, мы полетели в Атланту. Арти исследовал самолёт, на этот раз не только на ощупь, и играл в игрушки, составлявшие большую часть нашего багажа. А я тосковала без Кристиана. Играла с Арти, разучивала с ним новые слова, слушала рассказы Моргана и Винсента, ела то, что мне давали, но мысли мои были далеко, в Долине, возле запруды с мельницей, рядом с моим мужем. Я высчитывала, через сколько часов смогу вновь его увидеть.

Атланта встретила нас жарой, от которой я за это время успела отвыкнуть. Хорошо, что мы взяли с собой лёгкие вещи на смену, да и идти в опеку в одежде, в которой пересекла почти весь континент, не хотелось. На этот раз мы должны были выйти через основной терминал, поскольку у главного входа в аэропорт нас ждали Итан и Логан. Маленький служебный автобус подвёз нас троих к зданию аэропорта, а Дункан и Винсент остались в самолёте.

Мы прошли сквозь пункт контроля, задержавшись лишь для того, чтобы приложить к датчикам свои удостоверения личности. Морган нёс Арти, другой рукой приобнимал меня, уберегая от возможных толчков. Мы проходили сквозь зал ожидания, когда Арти привлёк моё внимание отчаянным: «Шинни, Шинни!» и жестом, показывающим, что ему нужно в туалет.

– Похоже, у нас небольшая проблема, – хмыкнул Морган, понявший, что именно пытается сообщить нам малыш. – Он же, вроде, перед посадкой сходил?

– Сходил, – вздохнула я. – Но дети непредсказуемы. Так, где здесь женский туалет?

– Ты собираешься вести такого большого парня в женский туалет? – усмехнулся Морган. – Давай найдёт Итона и Логана, они за тобой присмотрят, а я отведу Арти в мужской.

– Он не дотерпит, – глядя на ужимки братишки, покачала я головой. – Ладно, вон мужской, а до женского ещё ползала идти. Бегите, пока авария не случилась.

– Я не могу оставить тебя одну, я обещал Кристиану и Гейу.

– Морган, ну, что со мной случится за пять минут? Посмотри, вокруг множество людей, я на виду, здесь куча охраны и камер видеонаблюдения. Я ведь как-то дожила до двадцати одного года без вашего присмотра, и ещё несколько минут продержусь. Беги скорее, Арти не особо терпелив.

– Стой здесь! Никуда не уходи, я мигом, – и Морган рванул в сторону туалета.

А я повернулась к огромной стеклянной стене, выходящей на взлётное поле, и стала наблюдать за взлетающим самолётом – красивое зрелище.

Достав телефон, я уже в который раз за сегодня набрала номер Тобиаса. Кристиан пока не мог самостоятельно пользоваться телефоном, но брат держал трубку у его уха, и мы могли разговаривать.

– Привет, моя хорошая, – услышала я родной голос. – Как вы?

– Мы уже приземлились. Я стою в зале ожидания и любуюсь взлетающим самолётом. А ты как? Были новые достижения?

– Почему ты стоишь в зале? – не отвечая на вопрос, заволновался Кристиан. – Это не было запланировано. Где Морган?

– Повёл Арти в туалет – ему очень срочно приспичило. Не переживай, за пару минут ничего со мной не случится.

– Мне это не нравится, – я буквально видела, как Кристиан хмурится.

– Я буду разговаривать с тобой, пока Морган и Арти не вернутся, чтобы ты не волновался.

Говоря это, я провожала взглядом уже начавший набирать высоту самолёт. И мой взгляд зацепился за что-то странное в небе, это была какая-то светящаяся точка, похожая на звезду, только гораздо крупнее, да и звёзды днём не видны. Рядом раздались голоса – не я одна заметила это странное явление. Голоса были разные – возбуждённые, взволнованные, восторженные, кто-то начал снимать это явление на телефон, к нему присоединились другие, люди стали подбегать ближе к стеклянной стене, но я продолжала стоять на месте, как и обещала. Впрочем, мне и отсюда всё было прекрасно видно.

Дальнейшее произошло за несколько секунд, которые неимоверно растянулись, позволяя разглядеть всё в деталях, словно я смотрела замедленное кино.

Светящаяся точка приближается к начавшему набирать высоту самолёту, а потом врезается в него.

Самолёт взрывается.

Обломки разлетаются в разные стороны, но большая часть пылающего фюзеляжа меняет траекторию и летит в нашу сторону.

Люди начинают кричать. Некоторые пытаются убежать, другие, как и я, застывают в ступоре, не в силах отвести взгляд от летящей прямо на нас горящей громадины.

Я понимаю, что это – наша смерть, потому что спастись от неё невозможно.

– Джинни, что происходит? – крик Кристиана в трубке, которую я продолжаю держать возле щеки.

Мелькает мысль – какое счастье, что Кристиана нет с нами. Он будет жить.

Пылающий фюзеляж врезается в стеклянную стену, осколки разлетаются во все стороны.

На долю секунды я вижу тело пилота в окне объятой огнём кабины.

– Я люблю тебя, – успеваю сказать в трубку.

Начинает падать потолок.

По залу проносится огненный шквал.

Удар.

Страшный, но короткий взрыв боли.

Темнота.

Ничего…

Глава 23

После смерти

15 июля 2042 года, вторник

– Да говорю же вам, я слышу, как там сердце бьётся!

Голос показался знакомым, но я не могла вспомнить, чей он. Голова была странная, совсем не соображала. Где я, и почему мне так плохо? Словно я несколько дней не спала, а потом уснула, а меня внезапно разбудили. Бывало со мной такое во время сессии. Интересно, почему сейчас так сложно проснуться? Может, у меня экзамен, и я долго готовилась? Нет, я же закончила колледж, никаких экзаменов больше не будет. Тогда где я умудрилась так устать, что никак не могу проснуться?

– Морган, у тебя галлюцинации. Не может там сердце стучать, нечему там стучать, понимаешь? Просто нечему!

Другой голос, тоже мужской, но совсем незнакомый. А первого, стало быть, Морганом зовут. Имя тоже знакомое, хорошее такое имя, вызывает приятное чувство, словно с его обладателем меня связывает тёплая дружба. Начинаю мысленно перебирать однокурсников, потом знакомых с работы – нет, там Моргана не было. Тогда откуда я его знаю?

– Логан, я тоже слышу стук сердца, – третий голос.

– Да я сам, сам его слышу! Но этого быть не может, понимаете? Просто не может. Морган, ну, подумай, ты же сам её нашёл, сам опознал. По кольцу опознал, потому что больше не по чему было! Это вообще чудо, что хотя бы тело целиком сохранилось, других вообще на клочки разорвало. Да ещё и обгоревшие все.

Боже, о каких ужасах они говорят! Тела разорванные, обгоревшие. Опознание по кольцу. А, поняла! Это фильм идёт по телевизору, я, наверное, уснула, и не выключила его, а теперь фильм меня разбудил. Нужно встать и выключить, а потом спать дальше.

Открыла глаза – темно, как в погребе. Ни единого лучика света. А как же телевизор? Может, это у соседей? Верно, голоса словно через стену доносятся, хотя и очень отчётливо. Если у соседей телевизор работает, тогда выключить точно не получится. А так хочется спать…

Я заворочалась, пытаясь натянуть подушку на голову, чтобы было не так слышно, и упёрлась локтём в стену. Попыталась отодвинуться – и упёрлась в другую. Я что, за кровать упала, что ли? Голова не соображала совершенно. Нужно постараться проснуться, а потом подняться и лечь на кровать. Но сначала постучать в стену, чтобы соседи звук телевизора убавили, а то слишком громко смотрят свои ужасы.

– Послушайте, если мы, все трое, слышим стук сердца, это ведь не может быть галлюцинацией, верно? – первый голос.

– И что ты предлагаешь? – второй.

– Открыть и… проверить, – снова первый, он, похоже, и сам не уверен в том, что говорит.

– Морган, ты же сам, своими руками, укладывал в гроб то, что от девочки осталось, – это уже третий голос. – И хочешь теперь его вскрыть? Чтобы Кристиан тоже увидел, во что превратилась его половинка? Хочешь, чтобы он окончательно с ума сошёл?

Кристиан! КРИСТИАН! Мой Кристиан, мой муж, моя половинка.

Я вспомнила всё. Своего мужа, оборотней, Долину. Самолёт, взрыв, черноту. Радость, что Кристиан далеко.

Арти! Там был Арти!

– Арти! – закричала я, пытаясь вскочить, и ударилась обо что-то лбом. В истерике заколотила по этому чему-то кулаками. – Где Арти? Что с ним?

Раздался страшный скрежет, и яркий свет залил всё вокруг, заставляя зажмуриться. Я с трудом открыла глаза и увидела трёх мужчин, склонившихся надо мной. Они смотрели на меня и с ужасом, и с восторгом одновременно.

– Джинни… – хрипло выдохнул один из них, словно не веря своим глазам.

– Морган, что с Арти?

– В порядке, – тяжело сглотнув, Морган протянул руку и, словно не веря своим глазам, прикоснулся к моей щеке. Зачарованно глядя на меня, он продолжил. – Спит. Пришлось дать ему снотворное. Прости, но он был слишком напуган.

– Он не пострадал? – я села, и мужчины дружно отвели глаза. Морган стянул с себя футболку и, не глядя, протянул мне.

– Вот, надень.

Я удивилась, потом оглядела себя и, ахнув, схватила футболку. Я была совершенно обнажена, и прикрыта лишь лёгкой простынкой. То есть, я была прикрыта, пока лежала, а когда села… К тому же, я была жутко грязной, перепачканной в чём-то чёрном, в саже, что ли?

Быстро натянув футболку, которая вполне сошла бы мне за платье, я огляделась и поняла, почему мне было так тесно на моей «кровати». Потому что это был гроб. Я лежала в гробу, металлическом гробу, с которого, как с консервной банки, сорвали крышку.

Я умерла? В том взрыве невозможно было выжить. И это меня Морган опознал только по кольцу…

Меня затрясло. Что происходит? Если я мертва, то почему я целая и… живая? Может, я стала привидением? Или мы все умерли? Морган ведь был неподалёку, и Арти тоже. И Винсент здесь – он мог пойти следом за нами и тоже погибнуть. Но третий? Я его никогда не видела, хотя точно знаю, что он – гаргулья. Его назвали Логаном – это он ждал нас возле аэропорта.

Мы все умерли?

Стоп! Они же все бессмертные. Тогда что происходит?

– Что происходит, – озвучила я свой вопрос. – Я умерла?

Мужчины переглянулись. Потом Морган вновь тяжело сглотнул.

– Да, Джинни, ты умерла. И была мертва два дня. Я не понимаю, что происходит, и почему ты сейчас жива, но я безумно рад этому.

– Может... Может, я просто в коме была? Или это... как его… летаргический сон? И казалось, что я мёртвая? – я цеплялась за соломинку, мой мозг отказывался понимать происходящее. Я же человек, просто человек. Хрупкий, уязвимый, смертный. Как же я могла умереть, а потом ожить? – Или... Или я стала зомби? Ходячим трупом? Господи, я же опасна! Не подпускайте меня к Арти, пожалуйста! Не подпускайте!

– Джинни, Джинни, успокойся! – Морган обхватил моё лицо руками и заглянул в глаза. – Ты не зомби. Ты тёплая, живая, твоё сердце бьётся. Всё хорошо, Джинни, всё хорошо. Я тоже не понимаю, как это произошло, но ты жива, ты к нам вернулась, и это главное. Джеффри потом выяснит, что и как, он умный, очень умный, он разберётся. А пока, просто поверь – всё хорошо.

Я слушала его, кивала, верила. Начинающаяся было истерика отступила. Действительно, я жива, это главное. И если я жива, то не хочу больше сидеть в гробу.

Я попыталась встать, для чего схватилась за край гроба и, вскрикнув от боли, отдёрнула руку. Металл на самом деле был разорван, и я порезалась об острый край.

– Винсент, аптечка в туалете за зеркалом, – крикнул Логан, в то время как Морган схватил мою руку и прижал носовой платок к порезу на ладони.

– Ох, Джинни, ну как же ты так? – укоризненно говорил он, вынимая меня из гроба и аккуратно усаживая в кресло. – Только-только исцелилась, уж не знаю, каким чудом, и снова себя ранишь!

– Я не подумала... – виновато пробормотала я, осматриваясь. Мы снова были в частном самолёте, только в другом, намного меньше. Шесть кресел, по одному у каждого иллюминатора, в одном из них спал Арти. Выглядел он нормально, никаких видимых повреждений я не заметила, так что успокоилась, решив чуть позже провести более тщательный осмотр.

В проходе между креслами стоял гроб, и с него, действительно, сорвали крышку, которая, похоже, была приварена. Я слышала, что в таких гробах хоронят тела, которые... которые нельзя никому показывать. Господи, как же я выглядела?

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Морган с тревогой.

Я прислушалась к себе.

– Слабость. Голова кружится. И палец болит. В остальном – нормально.

– Палец? – уточнил Морган. – Не ладонь?

– Нет, палец. – Я протянула Моргану правую руку, безымянный палец на которой сильно ныл, и сама пригляделась к нему внимательнее. Палец, на котором находилось обручальное кольцо, которое туда надел Кристиан, сняв с левой руки, освобождая место для венчального, распух и посинел, само кольцо выглядело каким-то помятым. Нахмурившись, Морган ногтями, словно кусачками, перерубил ободок и, раздвинув его, снял кольцо с пальца.

– Извини, Джинни, его потом починят и тебе вернут, сейчас его носить просто невозможно.

А я в ужасе смотрела на смятое, перекошенное кольцо, и до меня окончательно начинало доходить, в каком аду побывало моё тело. Палец болеть перестал, опухоль и синева спадали буквально на глазах.

– Держи, – рядом появился Винсент, протягивая Моргану открытую аптечку. Тот убрал окровавленный носовой платок с моей левой руки, и мы втроём уставились на измазанную кровью, но совершенно целую ладонь.

– Ну, ничего себе! – присвистнул Винсент.

– Регенерация, – над его плечом показалась голова Логана. – Теперь всё понятно. Хотя, нифига мне не понятно! Регенерируют живые, а Джинни была...

– Да какая разница, какая она была?! – воскликнул Морган. – Главное – сейчас она жива, остальное – детали.

– Я так понимаю – кровь тебе уже не понадобится? – Логан поднял руку со стаканом, до половины наполненным знакомой красной жидкостью. Я замотала головой. Логан пожал плечами и отставил стакан куда-то в сторону, а потом протянул мне телефон. – Поговори с мужем. Дед уже сказал ему, что ты жива, но он не верит. Думает, мы его обманываем.

– Кристиан! – воскликнула я, хватая трубку. Господи, он же, наверное, с ума сходит. – Кристиан! – крикнула я уже в трубку.

Пауза, лишь звук тяжёлого дыхания, потом такой родной голос, задыхаясь, выдохнул.

– Дж... Джинни?

– Это я, Кристиан.

– Джинни… Ты жива… Это, правда, ты? Это не сон? Господи, но как?.. Джинни, хорошая моя, ты жива!

– Я жива, Кристиан, я жива! Я ничего не понимаю. Был взрыв, там нельзя было выжить, понимаешь. А я жива. И очнулась в гр... в гробууу... – И я разрыдалась. Нервы всё же сдали.

– Джинни, хорошая моя, любимая, не плачь, не надо. Не важно – как, но ты жива. Это главное. Жива, жива! Я никогда тебя больше не отпущу, никуда! Моя Джинни, моя маленькая, я... Не плачь, ну, пожалуйста, не надо.

– Мне страшно, – всхлипывала я. – Я ничего не понимаю. Как, почему? Я порезала руку, и она зажила. Сразу же. Такого раньше не было, никогда не было. Я была обычной, нормальной. Кристиан, я не знаю, кто я такая, я боюсь!

– Все хорошо, маленькая, всё теперь будет хорошо. Ты – это ты, я люблю тебя, Джинни, что бы ни случилось. И хорошо, что ты регенерируешь, не нужно этого бояться, я тоже теперь регенерирую, мы с тобой теперь одинаковые, не нужно плакать, маленькая, всё хорошо. Господи, жива, жива...

Морган аккуратно забрал у меня трубку.

– Крис, Джинни в порядке, но она слабенькая совсем, глазки в кучку, ей бы отдохнуть. Давай, ты сейчас поешь, в себя придёшь, а тут уже и мы прилетим. Итан говорит, часа через полтора приземлимся в Грей-Фолсе, а там и до дома рукой подать. Договорились? Держи, – это уже мне, протягивая трубку.

– Джинни, хорошая моя, ты должна сейчас отдохнуть, – услышала я Кристиана и невольно улыбнулась – давно я не слышала от него этого «докторского» тона. – Мы скоро встретимся и больше никогда не расстанемся. Всё будет хорошо. Я не знаю, кто сотворил это чудо, вернув тебя мне, но это и не важно. Главное – ты вернулась. Я люблю тебя, маленькая, люблю.

– Я тоже люблю тебя, Кристиан, – прошептала я в трубку.

– Ну, а теперь, – забирая у меня телефон, сказал Морган, – отдыхай и набирайся сил. Кушать хочешь?

– Не знаю... – накатывала сильная слабость, рыдания мне бодрости не добавили, так что о еде даже думать не хотелось.

– Нужно поесть, Джинни, – Логан уже ставил на столик передо мной тарелку с сэндвичами и стакан сока. – По себе знаю – регенерация много энергии требует, после неё всегда есть хочется.

– Логан прав, – подхватил Морган.

– Но... у меня столько вопросов. Что произошло? Что это было вообще? Теракт? Война? Инопланетяне? И как вы с Арти спаслись? Как меня нашли. Столько вопросов, – я потёрла висок, – не получается всё сформулировать.

– Давай так – ты будешь есть, а мы расскажем тебе всё, что знаем, хорошо? – Я кивнула и взяла бутерброд. Дождавшись, когда я начну жевать, Морган продолжил. – Это был вовсе не теракт, не война и, конечно же, не инопланетяне. Никакого злого умысла, никто не виноват. Просто метеорит.

– Не может быть... – пробормотала я, понимая, что очень даже может.

– Увы, так оно и есть. Причём, не такой уж он был и крупный, и упади просто на взлётное поле, жертв было бы в десятки, в сотни раз меньше. Но, по закону подлости, на его пути оказался самолёт.

– Я видела, – прошептала я.

– Именно обломки самолёта наделали основную кучу бед.

– Много погибших? Только честно!

Мужчины переглянулись, потом Морган со вздохом кивнул.

– Очень много, Джинни. Все, кто был в зале ожидания и над ним. Почти все, кто находился в соседних помещениях. Пассажиры и экипаж рухнувшего самолёта. Ещё один самолёт, готовящийся к взлёту, загорелся от попавшего в него осколка, но там почти все пассажиры смогли спастись. Половина аэропорта в руинах, счёт погибших идёт на сотни, ещё больше раненных, пропавших без вести. В стране объявлен национальный траур. Это... страшно, Джинни. Это был ад.

– Как же вы спаслись? Как нашли меня?

– Я не сразу понял, что произошло. Но когда почувствовал удар, и стены начали рушиться, я успел обратиться и накрыть собой Арти. Так что он практически не пострадал.

– Практически?

– Конечно, ссадин и царапин избежать не удалось, к тому же, малыш успел надышаться пылью и дымом. Но мы его быстро вылечили, физически он в порядке.

– «Волшебная кровь», – прошептала я.

– Да, – кивнул Морган. – И счастье, что Логан с Итаном отыскали нас до того, как пожар добрался до туалета.

Я содрогнулась, представив, что стало бы с Арти, не успей гаргульи вовремя. Насколько пантеры, обратившись, сильны и неуязвимы, мне уже было известно, Морган вполне мог защитить Арти от обломков, удержав рухнувший потолок, но заслонить его от огня и дыма, или же выбраться из-под завала так, чтобы ребёнок при этом не пострадал, он бы не смог.

– Как вы их нашли? – спросила я у Логана.

– По слуху, как ни странно. Хотя вокруг стоял страшный шум, но стук сердца огромной пантеры ни с чем не спутаешь. Когда это всё произошло, а вы не успели выйти, мы обратились и рванули на поиски. Логично было предположить, что в минуту опасности Морган обратится, так что мы искали именно пантеру. И когда услышали под завалом сначала стук огромного сердца, а потом маленького, человеческого, ты быстро раскидали обломки и вытащили эту парочку. К сожалению, тебя с ними не оказалось.

– Как хорошо, что Арти захотел в туалет. В зале ожидания он бы не выжил.

– Если бы мы были там все вместе, я бы успел вас вынести. Мне бы хватило тех секунд, во время которых самолёт падал. А в туалете я этого просто не видел. Не знал. Не успел.

– Морган, ты спас Арти, это главное, – я утешающе похлопала оборотня по руке. – А что было потом?

– Потом? Мы искали тебя, – ответил Морган. – Точнее – твоё тело. В отличие от спасателей, мы сразу поняли, что живых в том зале не осталось. Но всё равно разбирали завалы – мы не могли оставить тебя там. Как бы мы появились на глаза Кристиану? Я и так тебя не уберёг...

– Это не твоя вина. Просто так получилось. И никто в этом не виноват. Кстати, а разве гражданских допускают к разбору завалов?

– Мы умеем оставаться незамеченными, – ухмыльнулся Винсент. – И у нас была цель. Кто-то один оставался с Арти, а остальные четверо искали тебя. Мы обнаружили твоё тело только сегодня под утро. Морган нашёл, опознал по кольцу.

Морган тяжело сглотнул и отвёл глаза. Наверное, это было ужасное зрелище.

– Мы выкрали тебя, – пояснил Логан. – Официальное опознание в подобной ситуации может длиться неделями. Прости, но мы не хотели, чтобы Кристиан тебя увидел... такой. Поэтому положили тело в цинковый гроб и приварили крышку. Извини.

– Ничего, – пробормотала я и отложила так и недоеденный бутерброд. – Я и сама бы не хотела, чтобы Кристиан это видел. Не представляю, что он пережил за это время.

– Ну, что сказать, – Логан потёр переносицу. – Горный пейзаж Долины кое-где видоизменился. Опущу подробности, но удержать твоего мужа нашим родственникам удалось, лишь навалившись сверху вчетвером. Зато он теперь в пантеру превращаться умеет, да. В общем, только Гейбу удалось до него достучаться. Он напомнил Кристиану, что Арти выжил и нуждается в нём, что ради твоей памяти, он должен позаботиться о твоём брате, что ты этого хотела бы. В общем, Гейб много что ему говорил, а так как там и дед тоже присутствовал, то я в курсе. Ты ведь знаешь, что мы можем мысленно общаться и видеть глазами друг друга?

– Да, Рэнди говорила.

– Ну, вот, после слов Гейба про Арти, Кристиан затих. Он больше не пытался себя у... навредить себе, но стал словно неживой, будто пустой изнутри. И ожил, лишь услышав твой голос.

– Бедный Кристиан, – слезы снова потекли у меня из глаз. Винсент протянул платок, я вытерла щёки и уставилась на чёрные разводы, появившиеся на нём. – А здесь можно где-нибудь помыться? – робко поинтересовалась я. – И... на чём мы летим? Что с нашим самолётом? Он пострадал от обломков?

– Нет, с ним всё в порядке, мы как раз отгоняли его в дальний конец аэродрома, когда всё это произошло, – ответил Винсент. – Просто аэропорт Атланты сейчас закрыт, все вылеты отменены. Так что отец остался пока там, а мы перебрались в Колумбус и вылетели уже оттуда, на самолёте Итана, он сейчас за штурвалом. А помыться можно, наверное, в туалетной комнате, там есть вода и бумажные полотенца.

– Вот, возьми, переоденешься потом, – Логан протянул мне чистую футболку и мужские спортивные шорты. – Извини, раздобыть для тебя одежду нам как-то в голову не пришло.

– Я понимаю, – кивнула я, только сейчас обратив внимание на то, что и Морган, и Арти совсем не в той одежде, которую мы брали с собой. Думаю, их вещи, как и мои, пришли в полную негодность после произошедшего, но для меня, действительно, одежда, вроде как, уже была не нужна.

В туалете я долго оттирала с тела липкий чёрный налёт, изведя почти весь пузырёк жидкого мыла и рулон бумажных полотенец, и ещё дольше просто сидела на полу, сжавшись в комочек и пытаясь прийти в себя. Пока рядом находились мужчины, отвлекая меня разговорами, я вроде как была в порядке, а сейчас произошедшее снова ударило по моему сознанию. Было страшно, жутко, непонятно. Остальным было проще – они привыкли к регенерации, бессмертные же. Конечно, они тоже были шокированы, но не так, как я. И сейчас меня всю просто трясло, и зубы стучали, и слезы текли ручьём. И остановиться не получалось. Мужчины, наверное, догадались, что со мной происходит, но пока меня не трогали, наверное, поняв, что мне необходимы эти минуты наедине с собой.

Не знаю, сколько бы я так просидела, возможно, до самого приземления, но тут услышала звук, заставивший меня забыть обо всех своих страхах и горестях. Потому что кое-кому было ещё страшнее, и горе его было ещё горше моего. Вскочив и вытерев слезы, я выбежала из туалета и кинулась к Арти, который проснулся и плакал.

Малыш мгновенно узнал меня и, крепко вцепившись в мою футболку, сразу успокоился. Он ещё не до конца понимал, что такое смерть, но из объяснений Моргана смог сделать вывод, что я ушла и никогда не вернусь. Но я вернулась, а как и почему – ему было уже неважно.

Немного успокоившись, Арти начал рассказывать мне о том, что с ним произошло. Про взрыв, как Морган стал большой кошкой и накрыл его, как было страшно и трудно дышать, а потом пришли два других больших человека, и их откопали, и у них были странные руки с длинными-предлинными ногтями, как будто они их год не стригли, а сейчас у них руки нормальные, наверное, постригли, а жаль, было интересно.

Я слушала братишку, рассматривала светлые полоски, выделяющиеся на загорелой коже его щеки и рук – единственное напоминание об уже заживших ссадинах и царапинах, – и радовалась, что, похоже, самое яркое впечатление, полученное им от произошедшего, это длинные когти гаргулий. Ну, и мой «уход», конечно, но я вернулась, так что это скоро забудется.

Разговаривая с братом, я даже не заметила, что мы уже долетели, но Морган напомнил, что нам нужно пристегнуться. Когда самолёт остановился, и можно было выходить, Морган подхватил меня на руки, поскольку обуви для меня не нашлось. В самолёте это было не страшно, там было толстое ковровое покрытие, но выйти босиком на улицу мне бы, конечно, никто не позволил. Винсент нёс Арти, и тот, уже забыв о недавних слезах, радостно улыбался, предвкушая возвращение в обожаемую Долину. Какое счастье, что он ещё совсем малыш, и психика у него очень гибкая, надеюсь, эта трагедия пройдёт для него без последствий. В отличие от меня. И Кристиана.

Едва Морган, со мной на руках, ступил с трапа на землю, как на нас налетел «ураган». Кто-то бережно, но решительно выхватил меня из рук Моргана, прижал к широкой груди, осыпал поцелуями. Кто-то? Я даже на долю секунду не усомнилась, чьи руки меня обнимают, чьи губы целуют, чей голос с надрывом шепчет:

– Джинни, моя Джинни! Хорошая моя, маленькая!

Я тут же обвила шею мужа руками, прижалась к нему ещё крепче и, не сдерживая снова хлынувших слез, забормотала:

– Кристиан, мой Кристиан. Я вернулась...

И мы продолжали отчаянно обниматься и целоваться, пока нас не заставил очнуться чей-то испуганный крик:

– Крис, ты же её раздавишь!

Глава 24

Два чуда

15 июля 2042 года, вторник

– Крис, ты же её раздавишь!

Мы замерли. Я осознала, что Кристиан держит меня и целует так, словно не перерождался, либо уже давным-давно освоился в новом теле. Но это же невозможно? Да, но он это делал. Его руки держали меня крепко, но при этом невероятно нежно, а его поцелуи… Я чувствовала, что он изменился, но даже став плотными и неподатливыми, губы Кристиана касались меня легко, лаская, принося удовольствие, а не боль или дискомфорт.

Как же так получилось? А важно ли это, если мне сейчас хорошо? Если я чувствую то, на что в ближайшие недели, а то и месяцы, даже надеяться не могла. Я решила, что неважно. Кристиан, похоже, решил так же, потому что буркнул:

– Отвали, Винс!

А потом продолжил осыпать меня поцелуями.

– Эх, молодёжь, – раздался голос Логана. – Ничего ты, парень, не понимаешь. Да он свою половинку два дня мёртвой считал. Два дня, понимаешь? А теперь она, живая, в его руках. Он просто физически не способен причинить ей хоть какой-то вред. И уж конечно, он её не раздавит.

– Но… Он же переродился три дня назад. Он же кружку металлическую в руках удержать не может, сминает, а здесь живой человек. Мягкий, из плоти и крови.

– Сомневаюсь, что к кружке он испытывает те же чувства, что и к Джинни. Вот встретишь свою половинку и сам всё поймёшь. Сам-то давно переродился?

– Недавно, – буркнул Винсент. – Потому и помню всё прекрасно. Мне три месяца понадобилось, чтобы окончательно в новом теле освоиться. А он, спустя три дня, девушку обнимает! И мне странно это видеть. К тому же он, в данный момент, должен просто с ума сходить ото всех окружающих звуков большого города! Он же ещё не умеет закрываться, и этот шум должен дико его раздражать.

– Единственный раздражающий меня шум в данный момент издаёшь ты, Винс, – зарывшись лицом в мои волосы, как всегда любил делать, ответил Кристиан. – Знаешь, я тебе очень благодарен за мою Джинни, всем вам благодарен, что позаботились о ней, но сейчас я хочу просто поздороваться с женой, понимаешь?

– Винс, отстань от парня, – это уже Морган. Взглянув в его сторону, я увидела, что он забирает Арти из рук Винсента и что-то ему говорит, мне было не видно, что именно, но мой братишка закивал и заулыбался ещё шире.

Морган направился к стоящему неподалёку вертолёту, и Кристиан, развернувшись, пошёл следом. С удобством сидя в его объятиях, я через его плечо посмотрела на Винсента, Логана, стоящего на трапе, и ещё одного мужчину-гаргулью рядом с ним, видимо, это и был Итан. Все трое улыбались и махали нам вслед, хотя у Винсента улыбка была какая-то… недоверчивая, что ли. И взгляд непонимающий. Наверное, глядя на нас с Кристианом со стороны, я и сама удивилась бы, но находясь в объятиях мужа, таких бережных и нежных, удивляться не хотелось. Радоваться – да, но не удивляться.

– Спасибо за всё! – я помахала рукой в ответ.

– Счастья вам, – ответил Логан. – Уверен, мы ещё увидимся, и не раз.

Когда мы подошли к вертолёту, Морган с Арти на руках уже сидел возле пилота – это снова был Энтони, – и Кристиан направился к заднему сиденью. Я думала, что он просто поможет мне взобраться по небольшой лесенке, а сам сядет рядом, но он, не сбавляя хода и лишь немного изменив моё положение у себя на руках, просто запрыгнул внутрь, ловко вписавшись в проход, а потом сел и устроил меня у себя на коленях. И снова начал целовать. Я с энтузиазмом ему отвечала, всё же четыре дня без поцелуев – это ужасно. И не важно, что половину из них я была… скажем так, в отключке, всё равно слишком долго.

– Вот это да! – голос Энтони. – Рассказать кому – не поверят. Да, кстати, привет, Джинни, с возвращением.

– Второе чудо за день – это слишком даже для моих закалённых мозгов, – в голосе Моргана слышалось неприкрытое восхищение. – Ничего, Джеффри докопается до сути, что и как, ну а я просто рад за эту парочку. А почему так случилось, мне, если честно, не так уж и важно. Главное – Джинни возвращается домой живая и здоровая, остальное – детали.

– До-мой! – старательно повторил Арти знакомое слово. – Шинни – до-мой! Арррти до-мой! Хрыыс до-мой!

– Ох, скоро он у вас болтать будет – не остановите, – засмеялся Морган.

– Пусть болтает хоть круглые сутки, – улыбнулся Кристиан. Счастливо вздохнув, он поуютнее закутал меня в свои объятия и прижался щекой к моей макушке – мы часто сидели в такой позе, глядя телевизор или наблюдая за играющим Арти. И пусть теперь его руки стали в сотни раз сильнее, лично я особой разницы не чувствовала, мне, как и прежде, было удивительно комфортно в его объятиях.

– Кристиан, – я погладила его руку, чувствуя, какая она непривычно твёрдая. – Знаешь, я не чувствую, что изменилась. Я абсолютно такая же, как и была. Так же вижу и слышу, силы не прибавилось, я всё ещё слабый и хрупкий человечек. Но почему-то теперь регенерирую, как вы, бессмертные. Разве такое возможно?

– Я не знаю, моя хорошая. Возможно, ты всё же как-то изменилась, просто не осознаёшь этого. Нужно будет провести исследования, взять анализы. Джеффри разберётся. А я просто рад тому, что твоя неожиданно обретённая способность помогла тебе выжить. И не важно, как и откуда она появилась.

– Возможно, это её дар? – предположил Энтони.

– Но я была обычной. И мои раны никогда не заживали быстрее, чем положено человеку.

– Дар Кайла впервые проявился в семнадцать лет, – пожал плечами Морган. – Почему бы твоему не проявиться в двадцать один?

– Может быть и так, – согласилась я, потому что эта версия была ничуть не хуже любой другой, впрочем, других-то у нас как раз и не было. – В этом случае, хорошо, что этот мой дар появился сейчас, а не лет в двадцать пять, например, до них я бы не дожила. Хотя жаль, что не в четырнадцать.

Моя рука машинально потянулась к голове над ухом, где под волосами прятался шрам, оставшийся у меня после той аварии. Но я ничего не нащупала, просто гладкая кожа и всё. Может, я что-то напутала, и шрам с другой стороны? Но и там его не оказалось. Ничего не понимая, я потянула вверх рукав футболки – он был коротким, но учитывая габариты Логана и ширину его плеч, мою руку закрывал до запястья, – и не обнаружила трёх шрамов, которые были на моей руке последние шесть лет. Поджав ногу, я схватилась за щиколотку – и снова ничего, хотя тот шрам был со мной всю мою сознательную жизнь – в два года я залезла под веранду и обо что-то там поранилась, скорее всего – об торчащий гвоздь.

– Джинни, что случилось? – наблюдая за моими телодвижениями, заволновался Кристиан.

– Мои шрамы! Они исчезли. Все! Совсем…

– Очень похоже на то, что происходит с нами при перерождении. Исчезают шрамы, залечиваются старые травмы, даже утерянные части тела восстанавливаются. Видимо, с тобой произошло то же самое.

– Поверить не могу, – шептала я, ощупывая то место на руке, где совсем недавно «красовался» самый большой шрам. И как я не заметила их исчезновение когда купалась, точнее – оттирала со своего тела сажу, не особо успешно, кстати. Впрочем, чему удивляться? Я в тот момент была в таком состоянии, что, наверное, и отсутствие ушей не заметила бы, что уж говорить о каких-то шрамах. Это сейчас, в объятиях Кристиана, я успокоилась, мне было уже почти совсем не страшно, просто странно. Вот и заметила.

– Ты питала сентиментальные чувства к этим шрамам? – спросил Кристиан.

– Конечно, нет! Я их ненавидела. Они были уродливые, и напоминали об одном из самых страшных событиях в моей жизни. Кроме того, что на щиколотке, я не помню, как его получила.

– Тогда, я думаю, не стоит расстраиваться, что они исчезли, правда?

– Правда. Просто… очередная странность. Это немного пугает, потому что непонятно.

– Да, непонятное всегда пугает, – согласился Кристиан. – Будем надеяться, что Джеффри всё выяснит.

– Рядом с тобой мне ничего не страшно, – шепнула я. – Но лучше пусть выяснит.

– Думаю, он уже дожидается того момента, когда сможет взяться за эту загадку, – рассмеялся Энтони. – Джеффри обожает всё исследовать, находить разгадки и решения, таинственное и непонятное его завораживает. Ты знаешь, какой у него опыт?

– Догадываюсь, – улыбнулась я. – И готова сама, добровольно, стать объектом его исследований. Но не раньше, чем Арти ляжет спать.

– Думаю, он потерпит, – усмехнулся Морган. – Ну, вот, мы уже почти дома.

И, действительно, даже я уже видела горный массив, окружающий Долину. Ещё немного – и вертолёт опустился на площадку за большим домом. Оглядевшись, я поняла, что нас встречали все жители Долины. Все, кто в данный момент в ней жил.

Нам улыбались, махали руками, даже аплодировали. Неужели, это меня так встречают?

– Все собрались, чтобы увидеть чудо, – пояснил Кристиан. – И это чудо – ты, Джинни.

Но когда он, всё так же со мной на руках, выпрыгнул из вертолёта, толпа замерла. Всеобщий изумлённый выдох пронёсся над вертолётной площадкой.

– Два чуда, – усмехнулся у нас за спиной Морган. – Идите уже, чуды, все вас заждались.

Кристиан потёрся носом о мою макушку и поцеловал прямо у всех на глазах, вызвав у присутствующих очередной вздох, на этот раз разбавленный оханьем, восхищённым свистом и репликами: «Вот это да!», «Ничего себе!» и «Обалдеть!»

– Глазам своим не верю! – подходя к нам, широко улыбаясь и качая головой, сказал Гейб. – С возвращением, Джинни. Братец, ты меня поражаешь. В хорошем смысле. В очень хорошем.

И он неловко обнял нас обоих одной рукой, потому что на другой с удобствами устроилась Лили, тараща свои огромные глазёнки куда-то в небо. Ей, единственной из присутствующих, мы были до лампочки.

Зато все остальные, стоило Гейбу отступить, кинулись нас обнимать, целовать, похлопывать Кристиана по плечу. Эбби, обнимая меня, разрыдалась. Даже Ричарду не сразу удалось её успокоить, хотя он и пытался увещевать её словами:

– Котёнок, ну жива же Джинни. Вот, перед тобой, цела и невредима.

– Я вижу, что жива, – вытирая слёзы, ответила ему Эбби. – Это я от радости.

И снова расплакалась. Впрочем, многие женщины не могли сдержать слёз, и, в итоге, я тоже расплакалась. Просто потому, что всё уже позади, и что все меня так любят. А Кристиан бормотал мне в волосы:

– Не плач, моя хорошая, а то я тоже расплачусь.

Краем глаза я видела Арти – он стоял в окружении детей и что-то им рассказывал, а Эрик переводил. В какой-то момент я уловила жест «большие ногти» и заметила, как переглянулись и заулыбались близнецы и Трэвис, стоявшие рядом. Да, похоже, Арти и со своими друзьями поделился одним из самых ярких своих впечатлений. Вот и славно.

– Может, ты всё же отпустишь свою девочку, хотя бы ненадолго? – обратился к Кристиану Джеффри, подошедший к нам одним из последних.

– Нет! – решительно замотал головой мой муж. – Не сейчас. Я пока не готов. Успеешь ты её ещё обследовать, обещаю, Джинни сама этого хочет. Но не сейчас, немного попозже, так что, потерпи.

– Я что, настолько предсказуем? – чуть смутился доктор.

– Есть немножко, – ухмыльнулся Кристиан. – Когда уложим Арти, жди, придём. Не раньше.

– Договорились, – кивнул Джеффри и ушёл вместе со своей семьёй.

Вообще-то, к этому моменту разошлись почти все. Кроме нас остались лишь обитатели большого дома, да и то не все, Арти, сидящий на руках у Дэна, и Тобиас.

– Ну, что, назад в палатку? – поинтересовался последний у Кристиана.

– Не сегодня. Я пока не могу оставить Джинни, просто не могу. Может, позже?

– Я не уверен, нужно ли тебе вообще туда возвращаться, – пожал плечами Тобиас. – Насколько я понял, шум тебе уже не мешает?

– Шум? – чуть нахмурился Кристиан, словно бы прислушиваясь к своим ощущениям. Потом пожал плечами. – Не мешает.

– Потрясающе! Ты просто как Ники, взял и закрылся. Вот как тебе это удалось, может, объяснишь?

– Не знаю. Я просто должен был полететь и встретить Джинни. Про шум и не думал даже.

– Сестрёнка, ты осознаёшь, насколько положительно на него влияешь? – подмигнул мне Тобиас. – Может, ты теперь и вещи ломать перестанешь, а, Крис? Вон как нежно свою девочку держишь.

– Не знаю, – Кристиан пожал плечами. – Не пробовал пока. Там будет видно.

– Тогда ладно. Не буду больше надоедать. Будет нужна помощь – зови. – И Тобиас тоже исчез.

А мы отправились домой. Дэн, сегодня щеголяющий в футболке с надписью: «Не пью, не курю, а вру только из гуманизма», донёс Арти и тоже оставил нас, давая возможность побыть наедине. Арти открыл входную дверь и первым забежал в дом, а потом отправился в свою комнату, поскорее встретиться с любимыми игрушками. По словам Джеффри, его зрение сейчас было где-то на уровне сильной близорукости, немного отличалось, но вдаваться в детали смысла не было, поскольку с каждым днём малыш видел всё лучше. Он уже отлично ориентировался в пространстве, просто видел всё несколько размыто, да к тому же названия многих предметов пока просто не знал. Но возиться с игрушками это ему не мешало, любимое Лего он продолжал собирать наощупь, чем и поспешил сейчас заняться – соскучился за эти дни. Похоже, ему хотелось как можно скорее забыть произошедшее, и возвращение к привычным вещам, играм и ритуалам ему в этом помогало.

А мы с Кристианом какое-то время так и стояли в прихожей. Потом он со вздохом опустил меня на пол, хотя ему этого явно не хотелось.

– Ты голодна?

Я прислушалась к себе и поняла, что да. В самолёте я так и не смогла доесть даже один бутерброд, и мужчины не настаивали, понимая моё состояние. Но сейчас, когда я дома, рядом Кристиан, и, в общем-то, успокоилась, аппетит проснулся. Но была другая, более насущная проблема.

– Я сначала хотела бы искупаться. Чувствую себя ужасно грязной, в самолёте нормально помыться не получилось.

– Тогда иди, искупайся, а я что-нибудь придумаю нам на ужин, – предложил Кристиан, и я отправилась наверх, в нашу спальню. Но, не пройдя и половины лестницы, услышала на кухне какой-то грохот и кинулась обратно. Кристиан стоял посреди кухни, растерянно глядя на дверцу посудного шкафчика, которую держал в руке, сам шкафчик, уже без дверцы, висел криво, а на полу валялись осколки тарелок.

– Похоже, я пока могу без опаски прикасаться только к тебе, – расстроенно сказал он, глядя на учинённый беспорядок.

– Ничего страшного, сейчас всё уберу, – успокоила я его. – Знаешь, если бы я могла выбирать, то именно это бы и выбрала – чтобы ты мог прикасаться ко мне, как делал это сегодня. Остальное ерунда, научишься со временем. Не шевелись пока, а я смету осколки.

– Давай-ка лучше я, – в кухню вошла Клэр. – Рановато ты, малыш, решил, что всё можешь.

– Я старался осторожно. Но, видимо, ты права – мне ещё учиться и учиться.

В целом, ужин, приготовленный Клэр, прошёл удачно. Правда, Кристиан ел отбивные руками, а картошкой я кормила его с ложки, точнее – с ложек, так как первую он всё равно умудрился перекусить, но учитывая, что и тренировок, как таковых, у него практически ещё не было, справился он неплохо. По крайней мере, отбивные доносил до рта, не раздавив, совсем неплохое достижение, по словам Клэр.

После ужина мы какое-то время занимались с Арти, учили новые слова – именно этим мы обычно занимались по вечерам до перерождения Кристиана. Поэтому решили поскорее вернуть малыша в прежний режим. Наверное, будь Арти обычным ребёнком, то правильнее всего было бы отвести его к психологу, чтобы тот помог ему лучше справиться с пережитым. Но Арти не был обычным ребёнком, так что остаётся надеяться, что пережитое не аукнется ему когда-нибудь в будущем. Ладно, сейчас мы ничего изменить не можем, так что будем решать проблемы по мере наступления, не загадывая наперёд.

Когда Арти, наконец, уснул, крепко обнимая любимого медвежонка, мы пошли в клинику, оставив малыша на очень вовремя появившегося Дэна.

– Ты не взял свой планшет? – удивился Кристиан. – Не планируешь читать, пока ждёшь нас?

– Я планирую подслушивать, – широко улыбнулся Дэн, даже не собираясь скрывать свои намерения. – Мне ведь тоже интересно, что там Джеффри отыщет в тебе, Джинни. Собственно, в данный момент вся Долина навострила уши – все хотят узнать объяснение этому чуду.

– Не факт, что оно найдётся, – предупредила я.

– Отсутствие результата – тоже результат, – пожал плечами Дэн.

Когда Кристиан, со мной на руках, подошёл к клинике, Джеффри уже ждал нас на крыльце.

– Я подумал, что лучше сам открою тебе дверь, целее будет, – усмехнулся он.

– Знаешь уже, да? – вздохнул мой муж.

– Все знают, – из-за плеча Джеффри выглянул Гейб.

Вздохнув, Кристиан прошёл в кабинет Джеффри и с неохотой опустил меня на пол. В кресле у окна расположилась Рэнди с малышкой Лили на руках.

– Джинни, ты же не возражаешь, что мы пришли? Мне было безумно любопытно, а Гейб не смог мне отказать.

– Не возражаю, – ответила я, потом оглянулась на Гейба – вот его присутствие меня немного смущало.

– А Гейба мы выгоним, – пообещала Рэнди.

– Ещё чего! – забирая у Рэнди малышку, Гейб устроился на соседнем стуле. – Согласен отвернуться, если нужно, но уходить отказываюсь.

– А у тебя дома ребёнок один остался, – с намёком протянул Кристиан.

– Дома ещё четверо взрослых, даже пятеро, если считать и Томаса тоже, плюс Лаки. Думаю, все вместе они способны присмотреть за Кевином, особенно учитывая, что когда он спит, его из пушки не разбудишь.

– Ладно, вы можете препираться и дальше, – сказал Джеффри, усаживая меня на кушетку и доставая небольшой шприц. – А мы займёмся своими делами. Джинни, ты не возражаешь, если я возьму у тебя кровь? Хочу сравнить с прошлым твоим анализом.

Я не возражала – мне самой было интересно. Ранка от прокола иглой затянулась прямо на глазах, я смотрела на это, едва ли не открыв рот, но, наверное, для остальных это было чем-то привычным. Взяв кровь, Джеффри намазал её на разные стёклышки, часть поместил в какие-то приборы, на другие чем-то капал и рассматривал под микроскопом. Потом смотрел данные на мониторе, в итоге сделал вывод:

– Первое, что могу сказать – группа крови прежняя, вторая положительная.

– А разве она могла измениться? – удивилась я.

– Наша меняется, – пояснил Кристиан. – Мы рождаемся с разными группами крови, а после перерождения она у всех нас, без исключения, становится первой отрицательной.

– Состав крови тоже в норме. Насколько я вижу – это обычная человеческая кровь, все показатели в норме, никаких отклонений. Сейчас посмотрим глубже. Та-ак… Двадцать три пары хромосом. Ты всё ещё человек, Джинни.

– Я и чувствую себя человеком, – пожала я плечами.

– Но регенерация откуда-то всё же взялась. Так, расшифровка ДНК потребует некоторого времени, давай-ка я тебя обследую поподробнее.

Все остальные показатели тоже оказались не просто в норме, а, по словам Джеффри, идеальными. Температура, давление, объём лёгких, зрение, слух – ничего не изменилось. Я выдыхала в какую-то трубку, сжимала силомер, подпрыгивала и присаживалась, меня прослушали, простучали и даже просветили рентгеном – всё было в норме. Для человека.

Когда осмотр подходил к концу, компьютер пискнул, выводя на экран какие-то непонятные мне разноцветные мозаичные схемы. Всё, что я поняла – какой-то кусочек был выделен красным и пульсировал, привлекая внимание.

– Ага! – воскликнул Джеффри, садясь за стол и производя какие-то манипуляции, отчего странная объёмная мозаика стала двигаться по экрану, поворачиваться, увеличиваться, пока выделенный кусок не занял большую часть экрана. – Вот оно! Ты всё же изменилась, Джинни. Вот здесь, видишь?

Мы все, включая Гейба, вернувшегося из коридора, куда его всё же выгнали, когда мне нужно было раздеться до пояса, столпились за спиной доктора, разглядывая это нечто на экране.

– Здесь – это где? – не поняла я.

– Восьмая хромосома, – пояснил Джеффри, но особо понятнее мне не стало. – Вот этот крошечный кусочек хромосомы у тебя перестроился. Изменился. И строение у него весьма нестандартное, неправильное. Или, наоборот, правильное, но отличающееся от того, что бывает у других людей. Не стану забивать твою головку сложными терминами, просто поверь, это – признак некоей мутации. И, видимо, очень полезной мутации, потому что, благодаря её появлению, ты сейчас регенерируешь. И этого не было в твоей ДНК месяц назад, когда я брал твою кровь.

– Но тогда я была больна. Может, отсюда и отличие?

– Джинни, пиелонефрит не в силах повлиять на ДНК человека, – возразил Кристиан. – Это, действительно, мутация, я тоже это вижу.

– У меня такое чувство, что нечто похожее я уже когда-то видел, – Джеффри задумчиво почесал бровь. – Такую же «неправильность». Но не могу вспомнить, где именно.

– У нас такого точно нет, – Кристиан тоже задумался, гладя на разноцветные пятна и линии, которые для меня были какой-то абстракцией, но для него и Джеффри что-то явно значили.

– А что, если что-то похожее было у кого-то из тех «мутантов»? – предположила Рэнди. – Их же всех обследовали и хранили те исследования. Я помню, как ты их одно время просматривал, Джеффри.

– Точно! Основная база данных хранится у Эндрю, в его «закромах». Можно попробовать поискать совпадение и узнать побольше о носителе подобной мутации. Эндрю, мне нужен доступ к твоему хранилищу.

Джеффри сказал последнюю фразу куда-то в пространство, даже голоса не повысил, но, спустя пару секунд, без его участия, картинка на мониторе стала меняться – уменьшилась, потом ушла куда-то в угол, а по экрану быстро побежали какие-то строчки, поверх которых мигала надпись: «Идёт поиск совпадения».

– Это потребует некоторого времени, – Джеффри развернулся в кресле. – Думаю, несколько минут придётся подождать.

И как только он это сказал, компьютер за его спиной запищал, давая понять, что поставленная задача выполнена, и поиск окончен. В углу экрана появилась небольшая табличка с надписью: «Обнаружено совпадение». Джеффри повернулся обратно, кликнул мышкой по табличке, и она развернулась во весь экран.

– Невероятно! – ахнула Рэнди.

– Ну, ничего себе! – пробормотал Гейб.

– А знаете, я почему-то даже не удивлён, – Джеффри пожал плечами. – Осталось выяснить, как такое вообще оказалось возможным?

– Теперь понятно, почему Томасу показались знакомыми твои глаза, – Кристиан приобнял меня и легонько поцеловал в макушку. – Наблюдательный парнишка.

А я зачарованно смотрела на экран, где большими буквами было написано: «Совпадение 49%», а ниже: «Родство по типу мать-дочь». Ещё ниже была фотография молодой девушки. Красивое, но измождённое лицо, во взгляде застыло отчаяние и безнадёжность.

Я знала её, хотя никогда такой не видела, всегда только улыбающейся, излучающей здоровье и счастье.

Под фотографией было написано: «Абигайл Беннет». Но я знала её под другой фамилией, такой же, какая была теперь и у меня. Форест.

Эбби Форест. Половинка Ричарда и моя лучшая подруга.

Глава 25

Загадок всё меньше

15 июля 2042 года, вторник

– Но… я не понимаю… Как такое возможно? – я смотрела на экран, понимала все написанные там слова, но никак не могла осознать то, что они означали. – Джеффри, ты хочешь сказать, что Эбби – моя мама? Моя биологическая мама?

– Похоже, так оно и есть, – Джеффри встал и усадил меня на своё место. – Спокойно, девочка, продышись, успокойся. Ошибки быть не может, данные точны. Теперь нужно понять, как это всё произошло.

Мой муж тут же встал рядом со мной так, что я смогла к нему прижаться, и приобнял меня за плечи. Стало легче.

– Кристиан упоминал, что ты в семье приёмная, именно поэтому твоя сестра отказывалась отдавать тебе наследство, – Гейб присел на корточки и заглянул мне в глаза. – Ты не могла бы рассказать нам подробнее, всё, что знаешь?

Я попыталась вспомнить, но детали ускользали. Слишком многое случилось в тот день, и слишком многое – сегодня.

– Моя мама была суррогатной матерью. Очень нужны были деньги на папино лечение, и она взялась меня выносить. А кто мои родители – не знала, всё делалось через фирму-посредника. Но меня так и не забрали, кажется, фирма закрылась, вот родители и оставили меня у себя. Я не знала, что неродная, пока Иззи не рассказал.

– Фирма закрылась? – недоумённо нахмурился Джеффри.

– Насколько я понял из рассказа Изольды – прости, Джинни, я тогда всё слышал, – её мать должна была ездить на медосмотр каждый месяц. В первый раз всё прошло по плану, а приехав во второй раз, она обнаружила пустые стены, и никто ничего не знал об этой фирме. Она будто и не существовала.

– Очень странно… Джинни, а когда это произошло? Просто есть у меня одна мысль…

– Я… не соображу никак. У меня где-то должен быть мамин договор с той фирмой, там должны быть даты, но я не знаю, где он лежит.

– У нас дома, среди документов, – Кристиан снова меня выручил. – Но можно просто подсчитать. Одиннадцатого июня Джинни исполнился двадцать один год, то есть зародыш, скорее всего, был подсажен в середине сентября двадцатого года, первый медосмотр – в октябре, а второй, несостоявшийся, должен был произойти в середине ноября.

– А в начале ноября две тысячи двадцатого года мы разгромили этих «Охотников за привидениями», – вспомнил Гейб.

– «Борцов с нечистью», – поправила его Рэнди. А потом пояснила уже для меня: – Это та самая корпорация, которая выслеживала, похищала, исследовала и уничтожала тех, кого называла мутантами. Людей с необычными способностями.

– И Эбби тоже была их пленницей, – подхватил Джеффри. – И её вполне могли использовать как донора яйцеклетки, их у неё точно брала, у всех женщин брали, среди других образцов и анализов. Возможно, пытались выяснить, передадутся ли её способности по наследству. По времени всё сходится. Единственное, что меня смущает – нигде нет никаких упоминаний о подобном эксперименте, хотя всё остальное запротоколировано от и до.

В этот момент дверь распахнулась, в кабинет вошёл Ричард с Эбби на руках и решительно зашагал в мою сторону. Все расступились, давая ему пройти, а я вскочила со стула, во все глаза глядя на ту, что за последний месяц стала моей лучшей подругой, а теперь, оказывается, была ещё и моей биологической матерью. В голове не укладывалось, но и не верить доказательствам я не могла.

Ричард опустил Эбби на пол, и мы стояли и смотрели друг на друга, словно видя впервые. И я только сейчас обратила внимание, что мы одного роста, и фигуры у нас совершенно одинаковые – стройные, лёгкие, изящные. Просто, когда мы впервые встретились, я, измождённая болезнью и многолетней усталостью, была откровенно тощей, так что сходство не бросалось в глаза, но сейчас, когда моя фигура пришла в норму, это было очевидно всем, кто видел нас, стоящих рядом.

Эбби была светлой шатенкой, я – брюнеткой, черты лица у нас были совершенно разные, но вот глаза – как под копирку, и форма, и разрез, и цвет, один в один. И я смотрела в её глаза, как в зеркало, и видела, как они наливаются слезами.

Эбби смотрела на меня, словно видела впервые, она вглядывалась в моё лицо, в каждую чёрточку, и, видимо, тоже замечала сходство и различие. Подняв руку, она осторожно, словно я привидение, которое может исчезнуть, развеяться в любой момент, коснулась моей щеки. А потом разрыдалась.

– Тише, котёнок, тише, – Ричард тут же заключил свою любимую в объятия. – Не надо плакать. Всё же хорошо, всё хорошо.

– Ты не понимаешь, – практически простонала она. – Я уже столько детей потеряла, и Джинни тоже могла потерять, даже не догадываясь, что и она – мой ребёнок. Почему я не догадалась? Говорят, сердце матери чувствует своё дитя. Почему я не почувствовала?

– Потому что ты просто не знала, что у тебя есть ещё один ребёнок, откуда тебе было это знать?

– А ведь твоё сердце всё же подсказало тебе, намекнуло, – Рэнди погладила Эбби по плечу. – Вы же подружились с первой встречи. Сама подумай – все эти годы ты ко всем относилась ровно, была дружна со многими, но никогда ни с кем так не сближалась, разве что с Ричардом.

– Я так привыкла за все прошедшие годы держаться подальше от людей, ни с кем не сближаться, что мне было сложно... – растерянно ответила Эбби.

– А с Джинни было легко? – и когда Эбби кивнула, Рэнди торжествующе воскликнула: – Вот! Твоё сердце узнало её. Пусть не дочь – откуда тебе было знать? – но родную душу ты почувствовала сразу.

– Я... я должна называть тебя мамой? – в растерянности пробормотала я.

Не думаю, что смогу. Мама у меня уже была, и от того, что я узнала от Иззи, я не стала меньше её любить, может, даже больше, когда поняла, что она вырастила чужого ребёнка как своего, ни разу, ни словом, ни делом не дав мне понять, что я неродная.

– Ох, – Эбби тоже растерялась. – Если захочешь...

– Я не смогу, – честно призналась я. – Мама – это кто-то... кто старше. А ты...

– Да, девочки, вы выглядите ровесницами, – покачал головой Гейб. – И я бы точно вздрогнул, услышав, как одна другую называет мамой.

Его слова слегка разрядили обстановку, все заулыбались. Хотя, учитывая, что самого Гейба называли и папой, и дедом те, кто выглядели его ровесниками, он слегка покривил душой.

– Просто называйте друг друга по имени, как раньше, – предложил Кристиан. – Сейчас вы обе растеряны, если не сказать – шокированы, думаю, эту новость вам нужно «переварить», переспать с ней, свыкнуться. Даже я шокирован тем, что мы сегодня выяснили, не представляю, каково сейчас вам.

– Да уж, – вздохнула я и взглянула на Эбби. – Я рада, правда, просто... Столько всего в один день...

В этот момент малышка Лили завозилась на руках у Гейба, недовольно покряхтывая.

– Ой, а кто это у нас проголодался? – заворковал он, протягивая дочь Рэнди. – Кого сейчас мамочка кормить будет?

Рэнди с улыбкой забрала у него Лили и, сев в кресло у окна, отвернувшись от нашей компании, приложила дочь к груди. Гейб навис над нею, с восторгом и благоговением наблюдая, как насыщается его малышка. Мы ими были забыты.

– Итак, мы выяснили, что тебя, Джинни, «создали», взяв яйцеклетку Эбби, – похоже, Джеффри решил продолжить разговор с того же места, на котором он прервался с появлением Ричарда и Эбби. – Видимо, надеялись узнать, передастся ли её способность по наследству. Но я не могу понять, почему об этом нигде не упоминается, абсолютно нигде. И почему суррогатную мать взяли где-то на стороне, если все эксперименты проводились именно в главном офисе. Зачем все эти сложности?

– И кто биологический отец Джинни? – нахмурился Ричард. – Это можно узнать?

– Учитывая, что других совпадений в базе данных не обнаружено, он не был одним из пленников, – покачал головой Джеффри. – Возможно, был взят семенной материал кого-то из сотрудников, но у нас нет их ДНК для сравнения. И опять же, об этом тоже нигде ни слова.

– А что, если это не было экспериментом? – выдвинул свою версию Кристиан. – Что, если кто-то из сотрудников захотел получить уникального ребёнка? Бессмертного ребёнка! И это может быть только кто-то из организаторов.

– Почему? – спросил Ричард.

– Во-первых, только они располагали достаточными средствами, чтобы организовать целую клинику ради одного ребёнка, а во-вторых, только у них было время дать команду сотрудникам той клиники исчезнуть.

– Верно, – кивнул Ричард. – Все остальные были схвачены на месте, лишь этих троих пришлось выслеживать какое-то время.

– Но зачем? – спросила Эбби. – Зачем кому-то из них понадобился такой ребёнок, если они сами же и уничтожали «мутантов».

– Кто знает, – пожал плечами Джеффри. – Насколько мне известно, у одного из главарей в то время от опухоли мозга умирала дочь. Возможно, он захотел другого ребёнка, который гарантированно не повторит судьбу первого?

– Ту девушку собирались спасти с помощью Кайла, – возразил Ричард. – Он бы умер вместо неё, а она осталась бы жить.

– Я просто предположил, – ответил Джеффри. – Поскольку у нас нет никаких данных об отце, мы можем только гадать, но правды никогда не узнаем.

– Но он явно скрывал всё это даже от своих соратников, – сказал Кристиан.

– Подождите, – всё это время я внимательно слушала рассуждения мужчин, но теперь не выдержала и вмешалась. – Я не всё поняла, но одно мне ясно – меня планировали как супер-ребёнка. Но ведь это не так. Я родилась обычной. Смертной. Я болела, получала раны и травмы, и исцелялась ничуть не быстрее любого другого человека. Я вполне могла погибнуть в той аварии. Так какой во всем этом смысл? И, кстати, я до сих пор не понимаю, почему во мне проснулись эти способности? Я рада, что жива, но почему?

– Боюсь, мы никогда не узнаем, чем руководствовался твой биологический отец, создавая тебя. Возможно, он был уверен, что ты унаследуешь дар своей матери. Или просто действовал наугад. Мы не знаем, и спросить не у кого. Хотя можно попытаться выяснить, кто из этой троицы был твоим отцом. У двоих остались родственники, можно попытаться раздобыть их ДНК, если оба не подойдут – значит, третий.

– Нет, Джеффри, – помотала я головой. – Не надо. Не хочу знать. Я рада, что оказалась твоей дочерью, Эбби, правда, рада, хотя всё это выглядит какой-то сказкой, но ты – моя лучшая подруга, я хорошо тебя знаю и… люблю. А этот человек… Кто бы это ни был, всё равно он – негодяй и мерзавец, обрекавший людей на пытки и смерть. Я не хочу иметь с ним ничего общего. Я не хочу знать, кто это.

– И правильно, – поддержал меня Кристиан. – Я бы тоже не хотел знать такого отца.

– Ты уверена? – Джеффри серьёзно посмотрел на меня. – Подумай хорошенько, Джинни. Кем бы ни оказался твой биологический отец, в живых его уже нет, так что общаться вам не придётся. Но у двоих их трёх остались родственники. Ты могла бы встретиться с ними. Та девушка, которая должна была умереть – мы её вылечили, и, возможно, она твоя единокровная сестра. Ты не хотела бы с ней познакомиться?

– И что бы я ей сказала? Привет, у нас с тобой один отец, который был хуже, чем доктор Менгеле? Но в нас обеих течёт его кровь, так что мы должны стать одной дружной семьёй, так?

– Действительно, – согласился Джеффри, – звучит не очень.

– Была у меня уже старшая сестра, – усмехнулась я. – Не самый приятный опыт, так что другой не хочу. У меня есть брат, и мне этого доста… – тут я осеклась, потому что до меня дошло. Медленно повернувшись к Эбби, я расплылась в улыбке. – Если ты – моя мама, значит, Льюис… У меня есть ДВА брата! И, думаю, их у меня будет ещё много, равно как и сестёр, – я ещё не забыла наш разговор и желание Эбби иметь как можно больше детей. – Да и Кристиан меня обеспечил таким количеством родни, что я сама себе порой завидую. Нет, Джеффри, я совершенно определённо не хочу знать, кто мой биологический отец, равно как и выяснять, есть ли у меня родня с его стороны. Мне достаточно той, что я уже имею, и это моё окончательное решение.

– Твоё право, девочка, – согласился Джеффри. – Пожалуй, не всё в этой жизни нужно знать, что-то пусть остаётся… скажем так – за кадром.

– Ну, вот и славно, – Кристиан прижал меня к себе. – Вроде бы всё выяснили, может быть, разойдёмся? У Джинни был непростой день.

– Не всё. Мы выяснили не всё, – я покачала головой. – Я не понимаю, почему моя мутация…

– Дар, – поправил меня муж. – Твой дар.

– Хорошо, мой дар. Почему он проявил себя так вовремя? Ещё месяц назад я была больна и вся в мелких ранах – ушибы, синяки, ожог. Неужели, я стала неуязвимой именно в этот промежуток – между встречей с Кристианом и… тем, что случилось в аэропорту? И я ведь умерла. На самом деле умерла. Как такое возможно? Логан сказал, что регенерируют живые, а я…

– Кажется, у меня есть на этот счёт теория, – Рэнди отняла наевшуюся Лили от груди и, передав её Гейбу, одёрнула футболку и повернулась к нам. Гейб набросил на плечо салфетку и пристроил к нему дочь, чтобы та срыгнула. «Ну, просто семейный подряд», – глядя на их слаженные действия, подумала я, мысленно улыбаясь.

– Когда-то я смотрела старый сериал «Горец». Там речь шла о бессмертных. Они рождались среди людей и были вполне нормальными, они могли оставаться обычными всю жизнь и умереть от старости. И их способность просыпалась лишь в том случае, когда они умирали насильственной смертью – после этого они и становились бессмертными. Воскресали, не старели, регенерировали и могли жить вечно, если, конечно, не убивали друг друга.

– Думаю, мы все смотрели этот фильм, – кивнул Ричард. – Сначала же был фильм, а потом сериал, верно?

– Да, – кивнула Рэнди. – И вот я подумала, а что, если это не просто выдумка сценариста? Что, если такие люди есть на самом деле? Может, всё не совсем так, как в том кино, художественный вымысел, конечно, присутствует, как в книгах или фильмах про вампиров или оборотней? И кто-то где-то что-то слышал, в итоге подобная легенда дошла и до сценариста?

– Мне кажется, вся эта чушь про «Должен остаться только один» – вымысел, для того чтобы придать динамичность сюжету, – стал развивать её мысль Кристиан. – Но вот ген бессмертия, просыпающийся только после насильственной смерти – в этом что-то есть. Ты ведь умирала, Эбби, верно?

– Да, много раз. Четыре раза до похищения. А в плену… Я не помню, сбилась со счёта.

Ричард то ли вздохнул, то ли всхлипнул, и, крепче прижав Эбби к себе, зарылся лицом в её волосы. И я подумала, что он не мог не знать этого раньше, конечно, знал, но ему всё равно больно слышать о страданиях своей половинки.

– И каким именно был первый раз? – спросил Джеффри.

– Меня и мою семью убили индейцы. А потом сожгли наши трупы. Я очнулась спустя два дня, на пепелище, голая, вся перемазанная в саже, но целая и невредимая.

– Всё сходится, – развела руками Рэнди. – У тебя, Джинни, было точно так же, верно? Гибель, сожжение и воскрешение спустя два дня.

– Да, – кивнула я, хотя вопрос был явно риторическим.

– Похоже, мы нашли алгоритм, запускающий ваш ген бессмертия, – удовлетворённо кивнул Джеффри.

– Бессмертия? – кажется, сюрпризы на сегодня ещё не закончились. – Так я что же, теперь бессмертная? Как Эбби? И тоже проживу триста лет?

– Думаю, ты проживёшь гораздо дольше, – улыбнулся мне Джеффри.

– А ты только сейчас это поняла? – удивилась Рэнди.

– Да. Я думала, что просто регенерирую, и всё. А выходит, что теперь и стареть не буду? – я потёрла висок, пытаясь уложить в голове и это тоже.

– Нет, моя хорошая, – Кристиан легонько поцеловал меня в висок. – Ты навсегда останешься такой, как сейчас. И нам не придётся использовать тот метод…

– Кстати, а что за метод-то? Ты мне так ничего толком не объяснил.

– Уверена, что хочешь узнать это сейчас? Может, позже? Тем более, что для тебя это уже не актуально.

– Пожалуй, ты прав. Мне бы всё, что я сегодня узнала, переварить. Завтра, хорошо?

– Договорились.

– А как же Эмилия и Джедидайя? – послышался голос Эбби. – Почему они не воскресли?

Я поняла, что она говорит о своих детях, которые погибли при том набеге индейцев. Видимо, не только я.

– Возможно, твои дети не унаследовали этот ген, «включаться» было просто нечему, – сделал предположение Джеффри.

– Или есть другое объяснение, – это уже Кристиан. – Эбби, сколько тебе было тогда лет?

– Двадцать два.

– А Джинни – двадцать один. Возможно, это может происходить только в определённый промежуток времени, например от двадцати до двадцати пяти лет?

– Или только со взрослыми, – подал голос Гейб, легонько покачивая уснувшую у него на руках Лили.

– Наверное, так оно и есть, – вздохнула Эбби. – Хорошо, что этот ген оказался у тебя, Джинни, и что ты была в подходящем возрасте. Иначе… Страшно даже представить, что могло произойти.

Я содрогнулась. И даже не потому, что представила свою смерть. Умирать не страшно, это просто… ничего. Совсем ничего. Но я представила, что было бы с Кристианом, с Арти, уйди я от них. Как же хорошо, что мой муж успел стать бессмертным, неизвестно, что он мог с собой сотворить, и успели бы его остановить. Нет-нет, я безумно рада, что выжила и вернулась к моему Кристиану. Который именно в этот момент взял меня на руки.

– Вы, ребята, как хотите, а мы пошли. Джинни едва на ногах держится. День у неё был не самый лёгкий, так что мы идём спать.

И решительно направился к двери. Но тут ещё одна мысль пришла мне в голову, заставив заволноваться.

– Гейб! Та встреча, на которую мы летели, она ведь не состоялась. Причина же уважительная, да? Нам её перенесут на другое время? И не запретят усыновлять Арти из-за того, что мы не приехали вовремя?

– Джинни, – Гейб сокрушённо покачал головой. – О чём ты? Никакой новой встречи не будет. И никакого усыновления – тоже.

– Но… но почему? Это же не наша вина, что мы не пришли, они не могут из-за этого отказаться отдать нам Арти. Это же форс-мажор, мы не виноваты.

– Успокойся, девочка, – Гейб шагнул к нам, аккуратно приподняв моё лицо, заглянул мне в глаза. – Ты так и не поняла? Официально вы все мертвы. Ты, Кристиан, Арти – все трое. Вы погибли там, в аэропорту, во время катастрофы.

– Как? Мы же живы…

– Этого никто не знает. Никто не видел, как гаргульи спасли Арти и Моргана – они действовали слишком быстро для человеческого глаза и даже видеокамер, если бы те сохранились. То же и с твоим телом – его просто выкрали, как ты знаешь.

– Но там же будут проводить экспертизу. И нас не найдут.

– Там многих не найдут, к сожалению. Там был такой ад, что многие тела невозможно будет идентифицировать, даже используя анализ ДНК, потому что выделить ДНК будет не из чего. Зато терминал при выходе со взлётного поля зафиксировал то, что вы, все трое, зашли в здание аэропорта за пару минут до катастрофы, а камеры наблюдения – что вы из него не выходили. Данные с них передаются куда-то ещё, я точно не знаю, куда именно, но это хранилище находится далеко за пределами аэропорта, поэтому, хотя и терминал, и камеры сразу же пришли в негодность, данные, полученные до взрыва, сохранились. И твой разговор с Кристианом прямо из зала ожидания, ставшего эпицентром взрыва, тоже был зафиксирован. Дуглас и Винсент так же засвидетельствовали время, когда вы вошли в аэропорт, что совпало с временем на терминале. Пока что вы считаетесь пропавшими без вести, но в итоге вас признают погибшими официально.

– Какой ужас, – вздохнула я, хотя по-настоящему ужасаться уже как-то не получалось. На это уже просто не осталось сил.

– Нет, Джинни, это в какой-то степени, удача, – возразил Гейб. – Вам бы всё равно пришлось, рано или поздно, исчезнуть. Кристиан не меняется, зато Арти слишком уж изменился. Поэтому вы бы «умерли», а потом, через несколько лет, появились бы вновь, в другом месте и под другими именами, с новыми документами. Это наша обычная практика, только происходит это тихо и почти незаметно, мы просто уезжаем, и приятели или соседи, не получая от нас весточек, забывают нас. А здесь мы увидели шанс решить проблему Арти раз и навсегда. Теперь уже не нужно придумывать, как скрыть от органов опеки его волшебное исцеление.

– Да, ты прав, конечно, – согласилась я, положив голову на плечо Кристиан, потому что силы как-то совсем иссякли.

Мысль, что я теперь официально мертва, восторга не приносила, но и не так чтобы расстраивала. Те, кто мне дорог, правду знают, а остальные… Джозеф, наверное, расстроится, а вот Иззи обрадуется – делиться наследством не придётся. Ну и ладно, мне те деньги были нужны для лечения Арти, а теперь он будет здоров и без них, так что пусть. Не хочу иметь с Иззи ничего общего, в том числе и наследство. Всё это осталось в прошлой жизни, а теперь у меня новая жизнь и новая семья. И я счастлива.

Попрощавшись со всеми, мы ушли домой. Как-то резко навалилась усталость и сонливость. Когда мы вошли в дом – двери нам открыл Дэн, – я уже едва держала глаза открытыми. Не было сил уже ни на что. Кристиан уложил меня на кровать прямо в одежде, Дэн снял с меня кроссовки и набросил лёгкое покрывало.

– Спи, девочка, – услышала я его голос. – Ох и досталось же тебе сегодня, столько всего. Ну, ничего, утро вечера мудренее, завтра будет легче. А ты, парень, ложись вот здесь, я тебе приготовил.

Я с трудом приоткрыла глаза и увидела, что рядом с нашей кроватью находится другая, надувная.

– Нет, я хочу, чтобы ты лёг со мной, – обиженно протянула я.

– Нельзя, моя хорошая, – я почувствовала лёгкий поцелуй. – Я пока не уверен, что смогу контролировать себя во время сна. Могу задеть тебя, придавить, сделать больно. Я не стану рисковать. Но я здесь, рядом, я никуда не уйду и никогда не оставлю тебя. Спи, моя маленькая, тебе нужно поспать.

– Хорошо, – я понимала, что он прав, так что удовлетворилась знанием, что мой муж рядом, свернулась калачиком и уснула.

Глава 26

Завещание

июль-август 2042 года

Шли дни. Наша жизнь вошла в размеренную колею, по которой теперь и катилась потихоньку.

К моему огромному разочарованию, Кристиан так и спал на надувной кровати. Хотя он без опаски обнимал и целовал меня, а так же делал неплохие успехи в овладении своим телом, но продолжал регулярно ломать и портить вещи, приложив чуть больше сил, чем нужно. И его пугала сама мысль, что он может вот так же, случайно, «сломать» и меня тоже. Поэтому – никакого сна в одной постели, и уж тем более – никакого секса.

Но чудом было уже то, что мой муж вообще имел возможность находиться со мною рядом. Что именно «щёлкнуло» у него в мозгу в тот момент, когда он сначала поверил в мою смерть, а потом узнал, что я жива и вернулась к нему, неясно, все разводили руками и дивились чуду, но как-то в один миг он овладел тем, на что у других переродившихся уходили месяцы – способностью закрываться от лишних шумов.

Нечто похожее в своё время произошло с Ники, в этом ей очень помогло присутствие рядом Фрэнка, её половинки, но даже её «ускоренный» курс проходил некие стадии, у Кристиана же это произошло одномоментно. Просто, когда он услышал мой голос в трубке, то настоял, что полетит за мной в Грейт-Фолс, не желая быть в разлуке со мной ни одной лишней минуты. В том его состоянии, ему просто не смогли отказать, а за всей суматохой, последовавшей за известием о моем волшебном воскрешении, никому как-то и в голову не пришло поинтересоваться, как же он полетит-то, не умея закрываться? Да и вообще – как умудряется находиться в самом посёлке, куда примчался, едва закончив разговор со мной, и не сходит с ума от какофонии звуков?

И лишь позже этот удивительный феномен был замечен и осознан, как и удивительная способность прикасаться ко мне. Всё это дало возможность моему мужу оставаться дома, рядом со мной, не выпуская меня из вида ни на минуту – слишком свеж в его памяти был тот пережитый ужас, когда он думал, что меня нет. Кристиан никогда не рассказывал мне, что пережил за те два дня, а я не расспрашивала, но собранные мною в рассказах членов семьи намёки, позволили по крупицам составить общую картину. И я не хотела заставлять Кристиана даже вспоминать тот кошмар, я и сама бы с удовольствием его забыла.

Но ночами мне часто снились кошмары. Как на меня летит огненный смерч, или как я просыпаюсь в гробу. Только во сне, сколько я не кричу и не стучу, меня никто не слышит и не выпускает. И не единожды Кристиан будил меня, захлёбывающуюся криком и слезами, а потом долго баюкал, уверяя, что всё хорошо, и целуя моё заплаканное лицо. Джеффри обещал, что со временем кошмары уйдут, но пока это – неизбежное зло после того, что я испытала. Не знаю, снились ли кошмары Кристиану, но не удивлюсь, если да.

Дни же были наполнены счастьем.

Мы с Кристианом постоянно были вместе. Гуляли по посёлку и Долине, играли или занимались с Арти, общались с родными и друзьями, проводили тихие вечера перед телевизором – всегда вместе. Возможно, это было немножко чересчур, наверное, со временем мы научимся разлучаться на какое-то время, например, Кристиан же снова будет работать, возможно, и я тоже. Когда-нибудь. Но не сейчас. Пока нам было просто физически сложно расстаться даже на пару минут.

Тренировки Кристиана продолжались. Тобиас регулярно приходил к нам, давал советы и задания, контролировал успехи своего брата, учил его осваиваться в новом теле и новом окружающем мире. Иногда мы отправлялись в поля, где оборотни носились по дорогам с неимоверной скоростью, прыгали, порой поднимали огромные, на мой взгляд, валуны и даже играли ими, словно мячами – мой муж изучал возможности своего нового тела. Меня Кристиан обязательно брал с собой, устраивал поудобнее где-нибудь неподалёку, так, чтобы я находилась в поле его зрения. Мне никогда не надоедало наблюдать за ним, а если он двигался так быстро, что был невидим для человеческого глаза, то я развлекалась тем, что пыталась вычислить его местоположение – подсказками мне служили наклонившаяся трава или поднявшаяся пыль. Тобиаса вычислить у меня не получалось, он умел передвигаться так, чтобы оставаться абсолютно незаметным, но Кристиану ещё только предстояло этому научиться.

Арти мы оставляли в посёлке. Пару раз он тоже отправлялся с нами, но ему быстро становилось скучно просто сидеть возле меня. Его зрение и слух практически восстановились, он открывал для себя огромный мир и уже не так отчаянно нуждался в моём постоянном присутствии рядом. Поэтому во время «полевых тренировок» Кристиана он предпочитал играть с другими ребятишками в детском городке, носиться с ними же на велосипедах по улицам или просто болтать. В этих совместных играх его словарный запас рос с удивительной скоростью. Я учила его разговорному языку, как иностранному, дублируя слова жестами, дети же просто с ним болтали, языка жестов никто из них, кроме Эрика, не знал, да и не особо это было удобно – лазить по лестницам или качаться на качелях, и при этом жестикулировать. Так что, не прошло и недели после нашего возвращения, как, благодаря своим друзьям, Арти заговорил фразами.

Он пока ещё сопровождал свои слова жестами, по словам Джеффри, он ещё не скоро отвыкнет от этой привычки, но поскольку то, каким был Арти ещё пару месяцев назад, ни для кого в Долине секретом не было, то никакой проблемы подобная привычка не представляла. А к тому времени, как мы будем готовы «выйти в люди», Арти научится говорить, не жестикулируя. И поскольку мы числились жертвами катастрофы в Атланте, и наши имена и фотографии были в списках погибших, то произойдёт это совсем не скоро, скорее всего – через несколько лет, не раньше. Меня это совершенно не расстраивало, я обожала Долину, была здесь счастлива и совсем не рвалась в злой и жестокий мир, находящийся за окружающими её горами.

Другую часть времени, которую проводил не с нами, Арти посвящал Эмме. К ней тоже начали возвращаться зрение и слух, она проходила те же этапы, что и Арти, просто на пару недель позже. Он, как мог, объяснял малышке, что с ней происходит, и что её ждёт впереди. Сам пережив подобное чудо, он лучше, чем кто бы то ни было, понимал, что именно она чувствует, и какими словами её подбодрить и успокоить.

Но, хотя дети имели схожий диагноз и излечивались почти синхронно, разница между ними была очень заметной. После того, как ограничения, налагаемые на Арти плохо слушающимися ногами, а так же отсутствием зрения и слуха, исчезли, он словно бы взялся компенсировать всё, что недополучил в первые шесть лет жизни. Едва различая свет и тень, он уже катался на велосипеде, просто наслаждаясь самой возможность быстро передвигаться. Научившись ориентироваться в пространстве, стал бегать и прыгать, освоил детский городок, в общем, теперь это был нормальный озорной и шустрый мальчишка, который обожал исследовать окружающий его мир – везде лазил, щупал, рассматривал, порой даже разбирал и раскручивал всё, что привлекало его внимание.

При этом Арти всё так же любил лего, и мог, набегавшись с друзьями, долго сидеть, собирая очередную поделку. Особое удовольствие ему теперь доставляло то, что он может контролировать не только форму, но и цвет поделки. Открыв для себя это удивительное чудо – цвет, – он уделял ему гораздо больше внимания, чем дети его возраста, что очень меня радовало. Кроме этого, он осваивал и рисование, так же навёрстывая упущенное. Конечно, рисовал он пока на уровне двухлетнего, поскольку впервые взял в руки кисть, но сам процесс нанесения разноцветных мазков акварели на бумагу его просто завораживал.

Конечно, если бы сейчас Арти осмотрел специалист, не знающий о его прежних проблемах, он всё же обнаружил бы у мальчика заметное отставание в развитии, но я видела лишь постоянный прогресс. Уверена, очень скоро Арти догонит своих сверстников, а, возможно, и перегонит их.

С Эммой всё было иначе. Даже начав видеть и слышать окружающий её мир, малышка не стремилась выйти в него из уютного убежища, которое нашла в объятиях Трэвиса. Как-то очень быстро приняв его и проникнувшись к нему доверием, Эмма теперь отказывалась отпускать Трэвиса от себя хоть на минуту. И чтобы чувствовать себя спокойно и защищённо, ей нужен был постоянный физический контакт с ним. Поэтому Трэвис либо держал ей за руку, либо – что бывало чаще, – держал на руках или коленях. Ему пришлось поставить её кроватку рядом со своей, потому что спать она соглашалась, только держась за его палец, и стоило его выпустить, тут же просыпалась, пугалась и начинала рыдать.

Единственное исключение делалось для Арти. Лишь общаясь с ним, Эмма выпускала руку Трэвиса, впрочем, периодически проверяя, здесь ли он. Если же ей приходилось как-то общаться с кем-то ещё – а в силу её заболевания, это происходило очень редко, – то она либо держалась за руку мужчины, либо цеплялась за его ногу.

По словам всё того же Джеффри, который, по моему мнению, знал ВСЁ, это было результатом проживания Эммы в интернате с самого рождения. Арти избежал подобной проблемы, поскольку у него была я – «свой собственный взрослый, который обнимает». А у Эммы никого не было, и это наложило свой отпечаток на её поведение. Но пройдёт какое-то время, и малышка станет нормальным ребёнком, главное сейчас то, что она чувствует безграничную любовь Трэвиса, чего ей прежде так недоставало. К тому же недавно у неё появился питомец – морская свинка, – и общение со зверюшкой приносило ей массу радости.

Арти же получил обещанного котёнка, которого назвал Тигром, и не важно, что тот был серым, и не имел ничего общего с огромным полосатым хищником, кроме принадлежности к семейству кошачьих. Но, даже став хозяином Тигра, Арти не забывал своего друга Лаки, с которым продолжал играть каждый раз, когда бегал в детский городок.

С Эбби мы виделись ежедневно – она приходила к нам вместе с Ричардом и Льюисом. Мальчики играли вместе, мужчины обсуждали что-то своё, я особо не прислушивалась, а мы с Эбби всё лучше узнавали друг друга. Поначалу мне было немного неловко – даже зная правду и веря в неё, я не могла до конца осознать, что она – моя мама. Больше всего сбивало с толку то, что мы, действительно, выглядели ровесницами, и даже зная возраст Эбби, я всё равно воспринимала её как сверстницу. Всё же, за несколько недель нахождения среди бессмертных, сложно было изжить стереотипы всей предыдущей жизни. И первую пару дней после открытия тайны своего происхождения, я не могла общаться с Эбби с прежней лёгкостью, как тогда, когда мы были просто подругами. Помог Ричард.

– Девочки, – предложил он, понаблюдав за нами какое-то время. – У вас общая ДНК, но, думаю, в вашем случае степень родства не так уж и важна. Достаточно того, что вы – родственницы, по чужой воле разлучённые, а теперь встретившиеся вновь. Почему бы вам не представить, что вы – сёстры? Думаю, так будет гораздо проще.

– Особенно учитывая, что, в каком-то смысле так оно и есть – ведь вы замужем за братьями, – подхватил Кристиан, улыбаясь. – Мне и самому было бы сложно воспринимать Ричарда в качестве тестя.

И, действительно, стало проще. Воспринимать Эбби «сестрой» мне было легко. Неловкость довольно быстро исчезла, и наши отношения снова вернулись в прежнее русло, как тогда, когда мы были просто лучшими подругами.

С Льюисом было проще, я легко приняла его в качестве брата. Возможно, потому, что у человека может быть сколько угодно братьев, любого возраста. Конечно, для возникновения такой же близости, как с Арти, нам понадобится время, но и никакого «барьера», как с Эбби, в его отношении не появилось. Сам Льюис тоже воспринял появление новой взрослой сестры вполне спокойно – у него уже были два брата и сестра по отцу, все намного старше него, а теперь будет ещё одна – по матери, никаких проблем. Несмотря на то, что выглядел Льюис младше Арти, ему было уже двенадцать, он знал историю знакомства своих родителей и всё, что этому сопутствовало, поэтому долго ему объяснять, откуда я взялась, не пришлось.

Так что, если вдуматься, в наших отношениях с Эбби мало что изменилось. Она продолжала оставаться моей подругой и помогала мне осваиваться, только теперь не в Долине с её обитателями, а в том, что касалось моего нового тела. Собственно, в отличие от Кристиана, я не изменилась так уж заметно. Я не стала неуязвимой и, после первой эйфории, осознала, что моё новое состояние вовсе не означает, что теперь я могу стать безрассудной и не заботиться о собственной безопасности. Я всё так же могла пораниться, порезаться, например, и хотя рана исчезали на глазах, боль от пореза я очень даже чувствовала. Поэтому, после нескольких пробных уколов и порезов, сделанных из любопытства, решила больше со своим телом не экспериментировать, к огромной радости Кристиана, который просто содрогался от зрелища меня, режущей палец у него на глазах.

Да уж, ему в этом плане повезло больше – бегать быстрее звука, прыгать выше дома и кидаться огромными валунами, осваивая новые сверхспособности, намного интереснее.

И пройдут годы, прежде чем я осознаю, зримо почувствую вторую составляющую своего дара, ведь начиная с того момента, как я очнулась в самолёте, я не постарею больше ни на день.

Хотя, кое-какой бонус я получила уже теперь. И именно Эбби пояснила, что со мной происходит. И что отсутствие месячных для меня теперь вовсе не признак беременности, которую мне ещё ждать и ждать, а нечто привычное и обыденное. Оказалось, что при моей моментальной регенерации, все внешние признаки красных дней календаря просто исчезают, хотя возможность иметь детей никуда не девается. Это меня весьма порадовало – хотя прошлый раз, благодаря «волшебному лекарству», у меня прошёл гораздо быстрее и почти безболезненно, но избавиться от извечного «женского проклятия» навсегда было очень здорово.

Как оказалось, мы с Эбби не были каким-то исключением. То же самое происходило со всеми девушками, которые обретали повышенную регенерацию – с гаргульями и оборотнями после перерождениями и с вампиршами после обращения.

Да, как оказалось, вампиры, действительно, существуют, более того, я уже была знакома с некоторыми из них, даже не подозревая об этом. Но узнав, не испугалась. Думаю, теперь меня уже ничего не удивило и не испугало бы, кем бы ещё ни оказался кто-то из моих новых знакомых.

Одной из знакомых мне вампирш оказалась мама Рэнди, ставшая бессмертной, чтобы не разлучаться со своим мужем-половинкой. И нескольку других человеческих жён – тоже. Именно этим способом Кристиан собирался в итоге сделать бессмертной меня, о чём честно рассказал на следующий день после моего возвращения.

Я бы согласилась. Чтобы не расставаться к Кристианом, я бы пошла и не на такое. Конечно, от многого пришлось бы отказаться, от человеческой еды, например, такая жизнь накладывает кучу ограничений, но меня бы это не испугало. К тому же, в этом были и свои преимущества – физически вампиры были практически равны гаргульям и оборотням. Те были немного слабее в своей человеческой ипостаси и гораздо сильнее, обратившись, но, по крайней мере, обнимая жену-вампиршу, мужу-оборотню не приходилось постоянно контролировать свою силу, опасаясь причинить вред неловким движением. Впрочем, по словам Ричарда, в том, чтобы жить с женой-человеком, тоже особой проблемы не было, дело привычки, и видя, как нежно и вместе с тем уверенно он прикасается к Эбби, я в этом не сомневалась.

И хотя «вампиризация» дала бы мне некие бонусы, я всё же была рада, что, став бессмертной, осталась человеком.

* * *

28 августа 2042 года, четверг

Время не стояло на месте. Прошёл уже почти месяц с момента моего возвращения. Жизнь в Долине текла неспешно, но что-то постоянно менялось и происходило, как в ней, так и вне её. И хотя я рада была бы вообще забыть, что за окружающими нас горами есть другой мир, порой он всё же стучался в мою размеренную жизнь. И одним из подобных напоминаний было знакомство с очередным родственником Кристиана – Флетчером, тем самым юристом, который, по словам моего мужа, должен был забрать у Иззи моё наследство.

Я настолько погрузилась в свою новую семью, что почти забыла о старой. Я не видела возможности отсудить у сестры то, что мне причиталось, теперь, когда я была официально признана погибшей, да и никакой необходимости в тех деньгах у меня уже не было. Они нужны были для операции Арти – он выздоровел, – и для того, чтобы иметь возможность забрать братишку из интерната – он теперь со мной. Поэтому я мысленно закрыла дверь в свою старую жизнь и забыла об этих деньгах.

Но, как оказалось, Флетчер не забыл. За это время он подготовил всё необходимое, чтобы передать дело в суд и выиграть его – оно было, как оказалось, вполне однозначным, Иззи рассчитывала лишь на то, что у меня не будет средств и возможности с ней судиться. И так оно бы и было, не появись в моей жизни Кристиан.

– Но ведь я же «погибла»! – выслушав Флетчера, возразила я. – Как же я могу судиться за своё наследство?

– Я буду представлять интересы твоих наследников, – пожал плечами Флетчер. – Если ты не забрала деньги своей бабушки, это не значит, что они не твои. Они стали твоими в день твоего совершеннолетия, и твоя сестра права на них не имеет. Так зачем их ей дарить? За её доброе и заботливое отношение к тебе?

– Не-ет, – помотала я головой. – Пусть эти деньги получит кто угодно, кроме неё.

– Насчёт «кого угодно»... Твоим наследником, по умолчанию, был Кристиан, как муж, но он «погиб» вместе с тобой, значит, отпадает. А без него и без завещания, твоей ближайшей наследницей, действительно, становится Изольда.

– И что же делать? – растерялась я.

– Писать завещание, – пожал плечами Флетчер и выложил передо мной раскрытый ноутбук с уже заполненным бланком стандартного завещания на экране. – Оформим задним числом, не проблема. Видишь, здесь ты пишешь, что завещаешь своё наследство мужу и брату в равных долях – это так, для отвода глаз. Дальше – если на момент твоей смерти у тебя уже будут дети, то и они включаются в число наследников, это тоже чтобы подозрение не вызвать, всё вполне стандартно. А вот здесь то, ради чего всё и затевается – если на момент твоей смерти никто из названных выше не может быть призван к получению наследства, то твои деньги получает… Выбери сама, кого хочешь, и впиши вот сюда. Можешь выбрать человека или организацию, что угодно, хоть приют для хомячков – имеешь право, это твои деньги.

Я на секунду задумалась, а потом уверенно напечатала имя. Собственно, это был единственный выбор, учитывая, что родне Кристиана мои деньги были не нужны, у них своих девать некуда, а тётя Сэнди игнорировала меня всю мою жизнь.

– Джозеф Бойл? Бывший муж Изольды? – своим вопросом Флетчер показал, что действительно, неплохо подготовился.

– Да. Это благодаря ему я не попала в приют после гибели папы. Он единственный, кто обо мне заботился, хотя вроде и не обязан был. Думаю, он больше, чем кто либо, заслужил эти деньги. И, Флетчер…

– Да?

– А можно у Иззи ещё и мою часть дома отсудить? Знаешь, когда мы там жили – Джозеф чинил его, красил, крышу за свои деньги перекрыл. А ушёл ни с чем. Мне кажется, это было бы правильным, чтобы он тоже получил часть дома.

– Без проблем, – ухмыльнулся Флетчер.

– А то, что я всё же не была родным ребёнком, не повлияет? Бабушка оставила деньги лично мне, имя назвала в завещании, так что они всё же мои, кем бы я ни была по крови. Хотя поначалу я, конечно, поверила Иззи, что не имею на них права, растерялась от всех этих новостей. А вот насчёт дома – не знаю. Я всё же не была папиной дочерью, и завещания он тоже не оставил.

– По документам ты – дочь своего отца, остальное неважно. Только он один имел право оспорить отцовство, но не сделал этого. К тому же, как Изольда докажет, что ты ей не кровная сестра? Насколько я понял, она отдала тебе единственный подтверждающий это документ, а анализ ДНК здесь тоже не поможет – сравнивать-то не с чем. Так что, не волнуйся, получит Джозеф и деньги, и половину дома, это я тебе гарантирую.

С этими словами Флетчер распечатал моё завещание в трёх экземплярах, я подписала там, где он показал, поставила дату – за два дня до катастрофы, – после чего мы распрощались, и он ушёл. А я прошла на кухню, где Кристиан учил Арти буквам, чтобы не мешать нам спокойно разговаривать. Хотя, конечно же, всё слышал.

– Знаешь, что мне непонятно? – сказал он, аккуратно убирая большие пластмассовые буквы в коробку, в то время как Арти помчался на улицу, где его уже дожидались Брэндон и Лора с велосипедами. – Если у твоей бабушки были такие деньги, чтобы оставить вам с Изольдой немалое наследство, то почему она не дала денег на операцию твоему отцу? Я, конечно, рад, что она этого не сделала, иначе тебя и на свете бы не было, но просто непонятно.

– Там всё немного запутано было. И довольно банально. Моя мама была из состоятельной семьи, а папа работал на стройке. Она вышла за него против воли своего отца, тот был настоящий тиран и самодур, отрёкся от неё и запретил своей жене общаться с дочерью, а тем более – давать ей деньги. Они всё же перезванивались потихоньку, но сама я бабушку никогда не видела. Я особых подробностей не знаю, мне никто ничего не объяснял, просто слышала разговоры, но у бабушки вроде как были свои деньги, а дедушка имел право контролировать, куда она их тратила, в общем, дать их даже на лечение папы она не смогла – дед упёрся рогом. Но завещать эти деньги нам с Иззи она как-то сумела.

– Теперь понятно. Эта упёртость твоего деда в итоге подарила мне тебя, за что я ему очень благодарен. Ладно, Арти не будет часа два, не меньше – вчера на ферме появились на свет новые поросята, так что ребятишки не скоро ими наиграются. Потом собираются заехать в виноградник – ягоды уже начали активно спеть. В общем, какие будут планы на образовавшееся свободное время?

Я взглянула на пальцы Кристиана, ловко закрывающие коробочку с игрушечным алфавитом. За прошедшие с момента перерождения недели, мой муж практически полностью освоился со своим новым телом – уже не рвал и не ломал вещи, довольно легко справлялся даже с действиями, требующими мелкой моторики.

И при этом продолжал спать на полу…

С этим нужно что-то делать. Его чересчур трепетное отношение ко мне и страх случайно причинить мне даже малейшую боль, уже начинали переходить все границы разумного. Похоже, придётся самой проявить инициативу, иначе наше воздержание может и год продлиться.

– Есть у меня одна идея, – улыбнулась я и, взяв мужа за руку, потянула к лестнице на второй этаж. Надеюсь, Арти задержится в винограднике надолго.

Глава 27

Дар

28 августа 2042 года, четверг

Пока мы поднимались по лестнице, Кристиан смотрел на меня с лёгким любопытством. И когда вошли в нашу комнату, тоже не сразу понял, что я задумала. И лишь когда я, подведя его к кровати, стала решительно стягивать с него футболку, точнее – задирать, потому что, для того, чтобы её снять, мне нужно было бы встать на табуретку, – лишь тогда он понял. И перехватил мои руки, мешая себя раздевать.

– Джинни, нет! – едва ли не простонал он. – Нам нельзя!

– Кристиан, ну, почему? Ты обратился больше месяца назад, ты уже прекрасно овладел своим телом, а ко мне спокойно прикасаешься практически с момента перерождения. Так почему нельзя?

– Я... – мой муж тяжело сглотнул. – Я изменился. Моё тело изменилось. Я могу сделать тебе больно. Случайно. Ненароком. В момент близости я теряю контроль. И если потеряю его сейчас, когда стал таким сильным...

– Но теперь ты будешь слишком сильным всегда! Как мы узнаем, что ты готов? Сколько нам нужно ждать, пока ты не будешь полностью уверен? Год? Пять? Сто?

– Нет. Не сто, – Кристиан поднёс мою руку к лицу, потёрся об неё щекой, потом прижался губами к ладони. – Но я ещё не готов.

Я погладила пальцами его щёку.

– Если не попробуем, то никогда не узнаем, готов ли ты. А я в любом случае регенерирую, так что вреда ты мне точно не причинишь.

– Но могу сделать больно, а я этого не... – он замолчал, словно услышал оклик, нахмурился, прислушался. – Гейб, спасибо, конечно, но прекращай подслушивать!

Ой, нас же слышит весь посёлок. И не просто слышит, Кристиану советы дают. Божечки, стыдно-то как!

По рассказам Кристиана я знала, что и оборотни, и гаргульи при желании могут слышать на несколько миль, но в обычной жизни этим умением не пользуются, только если сами хотят что-то услышать. В остальное время «закрываются». Это, кстати, не мешает им услышать что-то, имеющее к ним прямое отношение, например, обращение по имени. Что-то в мозгу, некий «локатор», помогает выхватить нужную информацию, игнорируя всё лишнее.

Стало ужасно неловко, что все... ладно, пусть не все, пусть даже один только Гейб слышал, как я уговариваю собственного мужа исполнить, наконец-то, супружеский долг. И весь мой энтузиазм и решительность стали таять, как последний апрельский снег на солнце. Но, похоже, тот же самый энтузиазм вдруг проснулся у Кристиана.

– Ты уверен? – уточнил он и забормотал: – Да, это выход. Только почему ты раньше мне это не объяснил? – Пауза. – А чем отличается сегодняшний день? – Опять пауза. – Ясно. А я найду?

По комнате пронёсся лёгкий ветерок, шевельнув занавески, а в руке у Кристиана сам собой появился лист бумаги с какой-то схемой.

– Спасибо, Рэнди, – улыбнулся Кристиан. – А там точно не слышно? Ах, одиннадцать миль? Ладно, спасибо ещё раз.

Потом легонько чмокнул меня в удивлённо приоткрытый рот.

– Не хочешь прогуляться?

Прогуляться? А, впрочем... почему бы и нет? Мой план сорвался, так не всё ли теперь равно?

– Согласна, – кивнула я.

Кристиан растворился в воздухе, что меня уже не пугало и не удивляло, а через пару секунд вновь стоял передо мной, но уже со спортивной сумкой на плече. Подхватив меня на руки, он выбежал из дома и помчался по улице, прочь от посёлка. Я уткнулась ему в плечо, чтобы уберечь глаза от ветра, поскольку ощущения были, словно мчусь на мотоцикле без шлема. Я даже не стала спрашивать, куда мы направляемся, и зачем Кристиан взял сумку. Возможно, у нас будет пикник, не самая лучшая альтернатива тому, что я задумала, но, может быть, мне всё же удастся вновь поднять ту тему. Да, заниматься любовью под открытым воздухом мне ещё не доводилось, и было несколько не по себе, зато, если мы будем достаточно далеко, нас ведь не услышат в посёлке? И тогда это уже не будет так неловко...

Прошло несколько минут, а Кристиан продолжал бежать. Давно остались позади все те уютные уголки, где мы бывали прежде, сейчас в обозримом пространстве были только луга и пасущийся на них скот. Ни деревьев, ни кустов, лишь кое-где однообразие пейзажа разбавляли деревянные сараи – в непогоду в них укрывали телят. Но на место для пикника они ну никак не тянули.

Но и поля вскоре оказались позади. Перед нами возвышалась почти отвесная скала, обрамляющая Долину. Ближе к посёлку склоны были более пологими, поросшими травой, на них вполне можно было гулять, но здесь, в самом дальнем и неуютном уголке Долины были лишь неровные каменные склоны, кое-где поросшие чахлым кустарником. Но я всё равно не задавала вопросов, я доверяла Кристиану.

Остановившись в сотне футов от скалы, Кристиан пересадил меня на одну руку, второй достал из кармана уже знакомый мне лист бумаги, на котором я разглядела какую-то схему. Внимательно осмотрев склон, а потом принюхавшись, мой муж удовлетворённо хмыкнул и, перехватив меня понадёжнее, запрыгал прямо по склону, с выступа на выступ, пока не притормозил на небольшом плоском козырьке, который, на мой взгляд, ничем не отличался от десятка похожих, расположенных по соседству. Я инстинктивно крепче прижалась к Кристиан – всё же прежде я ничего похожего на эти прыжки не испытывала, – но особо не испугалась, знала, что он ни за что меня не уронит.

Кристиан сделал пару шагов к сплошной, как мне казалось, стене, и я вдруг увидела проход. Пещера? Потрясающе! В пяти футах заметить её совершенно невозможно. Так вот что за схему Рэнди дала Кристиану. Видимо, наш пикник в ней и состоится.

Кристиан поставил меня на ноги, поскольку войти в узкий проход со мной на руках и не задеть при этом «косяки» было бы проблематично. Зайдя вслед за ним, я огляделась в тусклом свете нескольких тонких солнечных лучей, пробивающихся откуда-то сверху. Пещера была вполне обжитой. Ваза с фруктами, бутыли с водой и какая-то одежда – всё это располагалось на неровностях стен, превращённых в импровизированные полочки. А в дальнем конце узкой, но длинной пещеры, я увидела лежащий на полу большой матрас.

– Мало кто знает расположение этой пещеры, – муж подошёл сзади и положил ладони мне на плечи. – Теперь мы в числе посвящённых. Пары приходят сюда, чтобы побыть наедине, подальше от чьих-то ушей. Как правило, от ушей приехавших в гости родителей. – Он усмехнулся. – Для Гейба и Рэнди это стало просто спасением, учитывая, что её родители гостят у них дома чаще, чем отсутствуют, всё же здесь живут трое их детей из пяти, и оба родителя бессмертные, а значит, обладают суперслухом. Эта парочка уже двадцать два года жената, но Рэнди всё равно стесняется.

Я слушала Кристиана краем уха, полностью сосредоточившись на осознании того, что если он привёл меня именно сюда, куда пары приходят с вполне определённой целью, значит...

– Ты передумал? – перебила я его, не до конца веря своей догадке. – Ты согласен?

– Да, – Кристиан даже не стал уточнять, что я имею в виду, всё и так было понятно. – Ты права – я всегда буду бояться, и это может затянуться надолго. А Гейб дал мне неплохой совет. Господи, Джинни, хорошая моя! – он фактически простонал это, крепче прижимая меня к себе и покрывая поцелуями шею и плечи. – Как же я тебя хочу! Я так скучал, так...

– Я тоже, – разворачиваясь в его объятиях и обнимая за шею, я привстала на цыпочки, стараясь дотянуться до губ мужа. – Я тоже...

И дальше был ураган! Стремительный, неистовый, но невероятно нежный. Упоительно-сладкие губы, горячие, лишённые всякого стыда прикосновения, шёпот…

Я не заметила, как мы оказались полностью обнажёнными, лежащими на том самом матрасе, уже накрытом простыней. Я дарила ласки и получала их обратно сторицей, после такого долгого перерыва мы не могли оторваться друг от друга. В какой-то момент Кристиан оказался подо мной и, заложив руки за голову, лишив этим меня своих ласк, от чего я недовольно заворчала, выдохнул:

– Ты – сверху. Ты – главная. Возьми меня, я твой.

Кажется, я поняла, что за совет дал Кристиану старший брат. Действительно, в этой позиции риск причинить мне какой-то вред неосторожным движением минимален. Но догадка эта мелькнула и исчезла, я была слишком возбуждена, чтобы отвлекаться на посторонние мысли.

Поза наездницы не была для меня чем-то новым, так что я с энтузиазмом принялась за дело. Уж не знаю, моё ли возбуждение тому виной или ещё что, но лично я какой-то особой разницы от того, что тело Кристиана изменилось, не заметила. Лишь знакомое и такое долгожданное удовольствие, накатывающее волнами с каждым моим движением, только его я и чувствовала.

Это продлилось недолго – вскоре я достигла вершины и без сил рухнула на грудь Кристиана. Его руки ухватили меня за бёдра, он пару раз толкнулся в меня и, с громким рычанием, улетел вслед за мной.

Какое-то время я лежала, прижавшись щекой к тяжело вздымающейся груди, невидящим взглядом наблюдая, как ладонь Кристиана отпустила моё бедро и стала поглаживать спину. На бедре от его пальцев остались тёмные пятна. «И где он умудрился руку испачкать?» – мелькнула в голове ленивая мысль. И я забыла бы об этом через пару секунд, если бы пятна не стали исчезать прямо у меня на глазах. Это показалось мне странным, я слегка нахмурилась, пытаясь понять, как это произошло, пока до меня не дошло – синяки. Это были синяки! Видимо, Кристиан всё же не удержался, и в момент наивысшего наслаждения стиснул мою ногу – или ноги, вторую я не видела, – чуть сильнее, чем хотел. А учитывая мою теперешнюю регенерацию, синяки эти исчезли в считанные секунды. Только одно непонятно – почему я ничего не почувствовала? То есть, я, конечно, чувствовала пальцы Кристиана, но боли не было. Вот вообще! Совсем.

Это было непонятно. По словам Эбби, наша с ней ускоренная регенерация вовсе не означала повышение болевого порога, как у оборотней или гаргулий. Да я и сама это знала – проверяя свою новообретённую способность, не единожды колола или резала себе пальцы. И было больно, правда, совсем недолго, но всё же было. А сейчас – нет. Совсем. Странно...

Но ведь это же замечательно, верно? Может, мой дар несколько отличается от материнского, и я, например, не чувствую боли именно от синяков? Мало ли? Что я вообще знаю о способностях «мутантов»? Нужно просто порадоваться этому, вот и всё.

И хорошо, что я ничего не почувствовала, могла ведь непроизвольно вздрогнуть или зашипеть от боли, и тогда Кристиан понял бы, что был слегка неосторожен, и расстроился. И не важно, что всё прошло за секунды, он бы всё равно себя винил. А так – чего не знаешь, о том не скорбишь.

Я улыбнулась этой мысли и потёрлась щекой о грудь мужа, потом легонько поцеловала её, затем лизнула... Руки Кристиана – одна на моей спине, другая в волосах, – замерли, голос, шептавший мне всякие милые нежности, запнулся.

– Джинни? – в моем имени слышалось и удивление, и вопрос, и надежда.

– Это было так восхитительно! Но та-ак ма-ало, – протянула я с лёгкой ноткой наигранного неудовольствия.

– Тогда, может, повторим? – я не видела лица Кристиана, но знала, что он улыбается.

– Великолепная идея, – я подняла голову и тоже широко улыбнулась своей половинке.

На этот раз мы двигались неторопливо, словно заново изучая тела друг друга. Да, теперь-то я отличия заметила, но на полученное мною удовольствие это всё равно никак не повлияло.

В этот раз, отдыхая на груди Кристиана, я даже не стала интересоваться – появились у меня новые синяки или нет? Главное – никакой боли в объятиях мужа я не испытывала, лишь одно только чистое, ничем не замутнённое наслаждение.

Немного отдышавшись, Кристиан поднялся, порывшись в принесённой сумке, обтёр меня влажным полотенцем и укутал в мягкий плед. Хотя на дворе стоял август, но в пещере было всё же немного прохладно, к тому же я, выросшая в жаркой Атланте, была немного мерзлячкой. А я млела, принимая заботу своего мужа, который предусмотрел всё для моего комфорта, не забыв прихватить этот самый плед, ведь в пещере ничего подобного не наблюдалось – ни гаргульи, ни оборотни никогда не мёрзли. Немного повалявшись и понежившись в объятиях друг друга, мы как-то дружно осознали, что аппетит приходит во время еды, и что недели вынужденного воздержания нам ещё навёрстывать и навёрстывать.

И мы принялись за дело. Кристиан был неутомим, а я с огромным энтузиазмом принимала всё, что он готов был мне дать. Прежде подобная ненасытность аукнулась бы мне потёртостями или утренней болью в мышцах – с чем-то подобным я во время нашего медового месяца не единожды сталкивалась, – но теперь мне ничего подобного не угрожало. И единственное, что осталось неизменным – это моя утомляемость. Так что, после очередного раунда я просто-напросто уснула прямо на груди мужа.

Когда я проснулась, пещера была погружена во мрак – наступил вечер, и лучи солнца уже не пробивались сквозь отверстия в потолке. Я лежала, вновь укутанная в плед, в объятиях Кристиана. Почувствовав, что я заворочалась, он куда-то потянулся, и в пещере вспыхнул неяркий свет фонарика. Он и его прихватил? Неужели знал, что мы задержимся так надолго? Надолго? А как надолго? Если уже вечер, то...

– Арти! – я вскочила и в панике стала оглядываться, ища свою разбросанную одежду. – Он вернулся, а нас нет. Как я могла забыть?..

– Успокойся! – Кристиан перехватил меня, не позволяя бегать босиком по неровному каменному полу пещеры. – С Арти всё хорошо, он сегодня ночует у Кайла и Стейси. Скоро Брэндон и Лора уезжают в школу, и малыш хочет провести с ними как можно больше времени.

– Откуда ты знаешь? – нет, я в словах Кристиана не сомневалась, просто хотела знать – откуда? Оборотни, конечно, могут слышать на огромном расстоянии, но не на таком же! – Ты взял с собой телефон?

– Нет, – протягивая мне яблоко, в которое я тут же с удовольствием вгрызлась, Кристиан покачал головой. – Просто Питер подошёл достаточно близко, чтобы я его услышал, и сказал. Он сегодня был одним из «нянек». Рэнди предупредила его, что мы можем задержаться.

Я уже была в курсе, кто такие «няньки». Долина, в принципе, была безопасна для детей – нет машин, маньяков, диких зверей и тому подобного. Нет никакой внешней опасности. Но дети есть дети. Они сами для себя могут представлять худшую опасность, чем маньяки или звери. Могут упасть с велосипеда, наесться какой-нибудь гадости, свалиться в реку, полезть на дерево... Да мало ли!

При этом в Долине детям всегда давалась видимость свободы – они могли свободно ходить, где им вздумается. Но пока ребёнок шёл по улице – его провожали десятки внимательных глаз. А стоило ему выйти за пределы посёлка, как следом отправлялись двое-трое оборотней, которые, держась на достаточном расстоянии, чтобы оставаться для ребёнка невидимыми, сопровождали его везде и показывались лишь тогда, когда ребёнку нужна была помощь. Что, впрочем, случалось очень редко – детки были достаточно благоразумны, чтобы не попадать в неприятности, и всё же – бережёного бог бережёт.

Поначалу мне было сложно отпускать Арти одного или с друзьями даже в детский городок, но Кристиан объяснил мне, что дети у оборотней – самая большая драгоценность, так что присматривают за ним всей семьёй. И я успокоилась. Привыкла. И потому сегодня, даже не дрогнув, отпустила в поездку в несколько миль братишку, который ещё пару месяцев назад шагу не мог сделать без моей поддержки. Арти открывал для себя новые горизонты, и я этому радовалась – слишком ограничен был его мирок в первые годы жизни.

Так что в этом плане вопросов не возникло. Спросила о другом.

– Питер тоже знает, где эта пещера находится?

– Нет. Он – холостяк, ему вроде как она не нужна. Он просто пришёл по нашим следам, так же, как я нашёл вход по запаху. Захотел бы – нашёл и он, только зачем?

– Действительно – незачем, – согласилась я. Мне уже давно было известно, насколько тактичны оборотни и гаргульи. Наделённые способностью слишком многое видеть и слышать, они старались не злоупотреблять этими своими возможностями, чтобы не ставить окружающих в неловкое положение.

– Знаешь, – Кристиан забрал у меня огрызок яблока, а взамен вручил извлечённый из сумки сэндвич, – я вот тут подумал… Раз уж Арти нас не ждёт, и дома раньше утра не появится…

Я широко улыбнулась, хотя с сэндвичем в зубах это было непросто сделать. Кристиан так «тонко» намекает, что это даже весело.

– А я, совершенно случайно, нам ужин прихватил, – продолжил он, так, мимоходом. – И даже подушечку в сумку сунул, даже не знаю, почему.

– Кристиан, а давай останемся здесь на ночь! – словно озарённая внезапной идеей, предложила я. Потом не выдержала и рассмеялась.

– Великолепная идея, – с серьёзным выражением лица, но чертенятами в хитрющих глазах, закивал мой муж.

И мы остались в пещере на ночь. На восхитительную, невероятно прекрасную, наполненную наслаждением ночь.

Проснулась я в нашей спальне, когда уже перевалило за полдень. Смутно вспомнила, как, уже на рассвете, Кристиан завернул меня в плед, принёс домой и уложил в постель, сама я к тому времени едва держала глаза приоткрытыми и не могла и пальцем пошевелить, и это несмотря на то, что умудрилась поспать днём. Я выключилась, едва коснулась головой подушки, даже не почувствовала, как муж ложится рядом.

Потягиваясь, я вслушивалась в голоса двух своих самых любимых мужчин, раздающиеся с первого этажа. Почувствовав что-то на пальце, я поднесла руку к глазам и увидела своё обручальное кольцо, которое считала безвозвратно испорченным во время взрыва. Я даже никогда не вспоминала о нём, не интересовалась, удалось ли его починить, как обещал Морган. Не хотела лишний раз вспоминать о том, что случилось в Атланте. После того, как прошёл месяц, а Кристиан продолжал молчать о кольце, я смирилась с тем, что больше никогда его не увижу.

И вот теперь оно у меня на пальце! Губы невольно расплылись в улыбке – я так любила своё колечко, и вот оно ко мне вернулось. Но как? Когда? Почему мне ничего не говорили? Торопясь задать эти вопросы, я молниеносно закончила утренний туалет, надела первое, что подвернулось под руку, и сбежала вниз по лестнице.

Арти и Кристиан встретили моё появление улыбками. До этого они сидели на диване и что-то рассматривали.

– Шинни, смо-три, что мне Дэн по-да-рил! – Арти говорил уже довольно бегло, но длинные слова всё ещё старательно проговаривал по слогам. Собственно, только это и выдавало тот факт, что ещё три месяца назад он был практически немым, и лишь недавно научился говорить. – Это би-но-кыль! Я смогу видеть да-ле-ко!

Зрение Арти стало стопроцентным лишь пару недель назад, но ему уже и этого было мало. Он хотел видеть ещё больше и дальше.

– Би-нокль, – поправил его Кристиан. – Думаю, мы сможем сходить, испытать его, только Джинни должна сначала поесть, договорились?

– До-во-ри… до-го-ри… ладно! – кивнул Арти. – Мы пой-дём на гору?

– Да. Вам с Джинни нужно, наконец-то, увидеть всю Долину целиком. Дорогая, ты не против?

– Конечно, я только за. – Даже если бы и не хотела, всё равно согласилась бы, заразившись энтузиазмом Арти. Но я, действительно, хотела. – Кристиан, а откуда это кольцо?

– Дэн привёз. Ты садись, поешь, всё ещё тёплое. А я пока расскажу.

Уминая вкуснейшее рагу – снова кто-то из соседок принёс нам обед, – я слушала рассказ о том, как ко мне вернулось моё кольцо. Точнее – не вернулось, оно не подлежало восстановлению, слишком изящной и сложной в исполнении была оправа, и слишком сильно она деформировалась при взрыве. Так что было решено сделать копию. Причём, просто на что-то похожее никто из подключившихся к этому оборотней и гаргулий согласен не был, они выяснили, кем именно было сделано моё кольцо, благо в магазине эти сведения сохранились, оказалось, что это был известный ювелир, живущий во Франции.

К операции «Кольцо для Джинни» были подключены члены обеих семей, живущие в Европе. Ювелира разыскали и уговорили сделать копию кольца, на что он сначала не соглашался, поскольку принципиально копий не делал, даже огромные деньги, предложенные за работу, не помогли. «Я художник, а не ремесленник!» – так он обосновал свой отказ. И лишь узнав, где именно было повреждено прежнее кольцо – конечно, без подробностей и имён, – согласился, поскольку та катастрофа потрясла весь мир. Поиски, уговоры и сама работа заняли порядочно времени, в итоге лишь позавчера кольцо было готово, вчера вечером Дэн, как раз собиравшийся в Долину, привёз его сюда, а час назад заглянул к нам и отдал Кристиану. А заодно и бинокль для Арти.

Я была потрясена, узнав, сколько народа старалось сделать всё возможное, чтобы моё любимое кольцо снова вернулось на мой палец. Слушая мужа, я едва не прослезилась. Как же я обожаю этих замечательных гигантов!

Наверное, я бы совсем расклеилась, если бы не Арти, подпрыгивающий от нетерпения в ожидании, когда можно будет пойти «на гору». В итоге я сосредоточилась на рагу, глотая его, почти не жуя, и закончила завтрак, а скорее всё же обед, в рекордно-короткое время. Потом взяла Арти на руки, а Кристиан – меня, и мы отправились испытывать бинокль.

Кристиан не в первый раз бегал со мной на руках, но в этот раз он не бежал в привычном смысле этого слова, а скорее… летел. Отталкивался от земли и летел около сотни футов, потом отталкивался другой ногой и снова летел. При этом скорость его была не очень большой, миль пятьдесят в час, не более, так что мы с Арти могли наслаждаться этим «полётом». И мы наслаждались, повизгивая время от времени, словно на русских горках.

Таким образом мы добрались до края Долины, не до того, где мы были вчера, а до противоположного, ближайшего к посёлку. Здесь склон поначалу был совсем пологим, покрытым травой и кустарником, но чем выше, тем отвеснее были скалы и реже растительность, хотя, при желании и хорошей физической подготовке, взобраться на самый верх всё равно было можно, даже без всякого альпинистского снаряжения. На других склонах это было бы невозможно.

Кристиан на самый верх забираться не стал, но всё равно мы оказались очень высоко, и Долина расстилалась перед нами, словно на ладони. Точнее – та её часть, которую я могла увидеть, противоположный край терялся вдалеке, лишь горы, ограничивающие её, были заметны на фоне безоблачного неба. Остановившись на небольшом, относительно пологом участке, Кристиан ссадил нас на землю, посадил Арти на выступающий из травы валун, вручил ему бинокль, и малыш тут же забыл о нашем существовании, с восторгом открывая для себя огромное пространство земли и неба.

Мы уселись рядом, прямо на траву. Точнее – на траве сидел Кристиан, а я – у него на коленях, и как зачарованная любовалась открывшейся внизу картиной. Даже того, что я могла увидеть, было достаточно, чтобы лишний раз убедиться, какое замечательное это место. И какие замечательные люди здесь живут… ну, пусть не люди, но всё равно – замечательные.

– Ты знаешь, – прошептала я, потому что громко говорить не хотелось. – Мне кажется, я нашла то самое место, где живёт счастье. Оно поселилось здесь и, я думаю, никогда отсюда не уйдёт. Оно само здесь счастливо, как и все остальные обитатели Долины. Спасибо, что привёз нас сюда.

– Спасибо, что вы приехали сюда со мной, – так же шёпотом ответил мой муж.

Какое-то время мы сидели молча, любуясь окрестностями. Арти периодически восклицал что-то восторженное, он уже давно встал с валуна, поскольку ему казалось, что стоя он видит дальше, а потом и вовсе на него забрался. Это не выглядело опасным, так что я не возражала, не хотела дёргать малыша по пустякам. В какой-то момент Арти закричал:

– Эй, Эрик, я здесь! – видимо, ему казалось, что раз он видит своего друга, то и тот так же легко увидит его.

А потом всё произошло очень быстро. Арти решил помахать Эрику, но не удержал тяжёлый бинокль одной рукой, попытался подхватить его, потерял равновесие и, забыв, что стоит на валуне, шагнул вперёд.

Если бы я не сидела у Кристиана на коленях, он бы успел поймать Арти, но на то, чтобы ссадить меня, потребовалось время, потому что, касаясь меня, Кристиан пока не мог действовать молниеносно. Так что он подхватил Арти до того, как тот покатился вниз по склону, но приложиться коленом об землю малыш всё же успел.

– Би-но-кыль! – прижимая к груди свою драгоценность, взвыл Арти. – Би-но-кыль по-ло-ма-ался?

– Нет-нет, ты его спас, ты молодец. Бинокль целый, – усаживая мальчика на колени, успокоил его Кристиан. – Ты молодец, крепко его держал. Ну-ка, парень, покажи мне свою коленку.

На коленке была большая ссадина, кровь тонкой струйкой уже побежала по ноге малыша. Я едва не взвыла, глядя эту картину. Лучше бы я сама десять раз поранилась, чем Арти.

– Ничего страшного, – успокоил меня Кристиан, видя, как я с ужасом гляжу на тонкую струйку крови, уже почти добежавшую до сползшего в кроссовок голубого носочка. – Сейчас отнесём его к Джеффри, у него куча обезболивающих на все случаи жизни. Скоро Арти уже больно не будет, обещаю.

– Арти, тебе очень больно? – жалостливо спросила я.

– А? – малыш поднял голову от тщательно осматриваемого и ощупываемого бинокля и удивлённо на меня посмотрел. – Где боль-но?

– Коленка, – пояснила я, указав на рану. Арти глянул вниз и… восхитился!

– Ух ты! Это что? Это по-че-му? – он мазнул пальцем по потёку крови и стал рассматривать и обнюхивать его, потом лизнул. – По-хо-же на… – он задумался, подбирая слова, потом показал жестом: «волшебное лекарство».

Ну, конечно же, малыш впервые видит кровь не в стакане. Неужели догадается, чем его всё это время поили, прекратив давать «лекарство» лишь пару недель назад?

– Странная реакция, – Кристиан задумчиво наблюдал за Арти, потом, спохватившись, перевязал коленку мальчика носовым платком. – Может, шок? Или он пытается скрыть от нас, что ему больно? Ладно, в любом случае, ссадину нужно продезинфицировать, так что – в клинику.

Кристиан снова взял нас на руки и побежал, только на этот раз гораздо быстрее, так, что нам с Арти пришлось прятать лица от ветра. Джеффри уже ждал нас на крыльце клиники, а когда Кристиан остановился, взял у меня из рук Арти.

– Странно, очень странно, – бормотал он, идя в свой кабинет, мы – следом. – Я не чувствую его боль. Судя по крови на ноге, ссадина немаленькая, плюс ушиб. Но боли нет. Совсем.

Он промывал, чем-то мазал и бинтовал коленку, и мой братишка наблюдал за его действиями с любопытством, но даже отзвука боли не мелькнуло на его мордашке. Да и Джеффри время от времени поглядывал на мальчика с явным удивлением, словно ожидая, но не получая нужной реакции.

Что же случилось? Ведь прежде Арти боль чувствовал, это была не первая ссадина в его жизни, и всегда реакция была самая обычная – слёзы, жалобы, в общем, всё как и должно быть. И что же изменилось? Неужели и у Арти появился некий дар? Да нет, такого совпадения быть не может. Одного мутанта на семью более чем достаточно. Так не бывает.

Я, конечно, рада, что он не чувствует боли, просто это всё так странно…

Стоп! О чём-то похожем я уже думала. И тоже радовалась, что не чувствую боли, потому что Кристиан бы расстроился… Вот оно! Вот то, что связывает оба этих странных случая нечувствительности к боли! Кристиан!

Решив проверить свою теорию, я взяла ножницы, которыми Джеффри отрезал бинт, и резко ткнула острым концом в указательный палец. Тут же зашипела от боли, из прокола выступила кровь.

– Джинни, что ты делаешь? – ахнул Кристина, схватил меня за пострадавшую руку, и, морщась, словно ему самому больно, стал рассматривать уже начавшую затягиваться ранку.

Боль прекратилась. Совсем! В тот момент, как Кристиан взял меня за руку, словно кто-то щёлкнул выключателем. Была боль – нет боли.

Я взглянула на Джеффри. Кажется, он тоже всё понял, он же почувствовал, что произошло, когда Кристиан взял меня за руку. Задумчиво посмотрев на младшего брата, он хмыкнул, решительно направился к шкафу, достал с полки скальпель и полоснул себя по ладони.

– Да что с вами такое? – глядя на Джеффри, как на безумца, ахнул Кристиан. – Что за эпидемия членовредительства?

– Кристиан, дай мне руку, пожалуйста, – со спокойной улыбкой попросил его брат.

– Может быть, твоё бо-бо ещё и поцеловать? – насмешливо поинтересовался мой муж, но всё же послушно подошёл и взял Джеффри за руку.

– Ну, как? – поинтересовалась я?

– Ты была права, Джинни. Всё именно так и есть. Боль прошла.

– Вы о чём вообще? – Кристиан непонимающе переводил взгляд с меня на Джеффри и обратно.

– Кажется, мы только что выяснили, какой дар ты получил при перерождении, Кристиан.

Эпилог

Каждый заслуживает второй шанс

6 июня 2062 года, вторник

Я остановила машину на стоянке возле клиники и улыбнулась дочери, сидящей рядом.

– Всё помнишь, Бри?

– Конечно, мамочка, – она широко улыбнулась мне во все свои девять зубов, а потом подхватила пристёгнутую к лямке комбинезончика пустышку и, сунув её в рот, начала с энтузиазмом сосать. В ответ на мою иронично приподнятую бровь, она вытащила её и с хитрой улыбкой пожала плечами: – Это же для конспирации.

– Просто держи во рту, – улыбнулась я. – Этого вполне достаточно.

Да, пустышка была одной из деталей маскировки, но это ни меня, ни Бри особо не напрягало. А вот необходимость остричь её чудесные волосы меня расстроила, и даже очень. Но что поделать, у обычных годовалых детей просто не бывает локонов до середины спины, а переехав из Долины в Атланту, мы вынуждены притворяться самыми обычными людьми, что не всегда просто. Но оно того стоит. Я обожаю Долину, место, где я узнала счастье, но пожить для разнообразия в городе своего детства было здорово.

Мы переехали в Атланту в конце зимы, и это было наше первое за почти двадцать лет возвращение сюда. Мы уже жили несколько лет среди людей, пока Арти учился в средних и старших классах, но это было в Сан-Франциско, на другом конце страны. А теперь мы решили, что можем вернуться сюда без опасения быть узнанными. Так что сейчас мы живём в том самом поместье, где я выходила замуж. Мы – это Кристиан, я и наша четырёхлетняя дочь Бриттани, переехавшие вместе с нами Эбби и Ричард с тремя детьми, а так же Морган и Бредли, живущие с нами в качестве «нянек». Двое старших ребятишек Эбби, Льюис и Фиона, ходили в школу, Ричард управлял своими компаниями прямо из дома, мы с Эбби сидели дома с малышами, а вот Кристиан возглавил бывшую клинику Джеффри. Официально она была продана ещё двадцать лет назад, а теперь вновь вернулась в семью Форест, на самом же деле клиника всё это время оставалась собственностью семьи, просто оформлена была на подставных лиц.

По легенде, новый владелец и главврач, Ланс Форест, приходился двоюродным племянником Джеффри, которого кое-кто из персонала всё ещё помнил. И этим объяснялось его удивительное сходство с доктором Кристианом, чей портрет висел в холле клиники, а возле него всегда стояли живые цветы. Кристиан всегда смущался, проходя мимо, он не понимал, зачем всё это нужно, но благодарные пациенты до сих пор помнили доктора Ангела, который так недолго прожил на этой земле, но за это время успел спасти столько жизней и судеб.

Сегодня мы с Бри приехали к нему на работу, чтобы вместе пообедать. Такие совместные обеды у нас бывали не реже двух раз в неделю, поскольку я очень скучала без него всё то время, которое Кристиан проводил на работе. Надев на дочку панамку, я вынула её из детского креслица и вошла в холл клиники, тот самый, «спокойный», через который мы приходили сдавать кровь перед свадьбой.

Привычно бросила взгляд на портрет доктора Ангела, я увидела стоящую рядом семью. Мужчина лет тридцати с небольшим, держал на руках пяти-шестилетнего мальчика, девочка постарше помогала молодой женщине ставить цветы в вазу, закреплённую возле портрета. В холле было малолюдно и тихо, так что я хорошо услышала слова мужчины.

– Когда мне было столько же, сколько тебе, Джайлз, мои ноги попали под газонокосилку. Все думали, что я останусь без ног, но этот доктор спас их. Он собрал их буквально по кусочкам. Жаль, что тогда я был слишком мал, чтобы прийти и сказать ему спасибо. А потом стало поздно.

– Думаю, он знает, как ты ему благодарен, папа, – девочка взяла отца за руку и посмотрела на портрет. – Ведь ангелы всё знают, правда?

– Уверена, что данный конкретный ангел вас даже слышит, – пробормотала я себе под нос, заходя в лифт.

– Это они о папе? – поинтересовалась Бри, вынув изо рта пустышку.

– Да, зайка. Наш папа спас очень много людей.

– Он самый лучший! – с абсолютной убеждённостью, присущей лишь маленьким детям, кивнула Бри и тут же сунула пустышку обратно в рот – двери лифта открылись, мы приехали.

Зайдя в приёмную главврача, я поздоровалась с миссис Доннер, секретаршей Кристиана, полной брюнеткой средних лет. Она расплылась в радостной улыбке, предназначенной отнюдь не мне.

– А кто это к папочке пришёл? – засюсюкала она тоненьким голоском. – А кто эта красивая девочка?

Бри смущённо уткнулась лицом мне в шею – этот жест мы с ней давно отрепетировали до совершенства. А миссис Доннер не унималась:

– А что у меня есть для этой красивой девочки? – она вытащила из стола небольшую куколку. Бри с интересом подняла голову, потом протянула ручонки и выплюнула пустышку.

– Ляля! – с восторгом взвизгнула она. – Дай!

И, заполучив куклу, тут же сунула её ногу себе в рот.

– Нет-нет, зайка, лялю не нужно кушать, лялю нужно качать, – я аккуратно вытянула игрушку из детского ротка. – Покажи миссис Доннер, как ты умеешь?

Бри крепко прижала куклу к груди, вверх ногами, но это уже детали, и начала поворачиваться всем корпусом туда-сюда – в исполнении ребёнка якобы шестнадцати месяцев это было идеальное «укачивание ляли». То, что Бри уже четыре года, а интеллектуально она развита где-то на уровне шести-семи лет, окружающим знать не обязательно.

Миссис Доннер могла ещё полчаса умиляться на Бри, но мне хотелось скорее увидеть мужа.

– Ланс у себя? – уточнила я, чтобы прервать восхищённый монолог, прекрасно зная, что да, у себя, один и ждёт нас.

– Да-да, он сказал, что вы можете заходить сразу, как придёте!

Что я и сделала. Кристиан ждал нас за дверью – конечно же, он знал о нашем приходе, ещё когда мы в машине беседовали. Зато находящиеся в приёмной нас услышать уже не могли – дверь была звуконепроницаемой, Кристиан об этом позаботился. Поэтому Бри, зная это, радостно воскликнула, уже не притворяясь младенцем.

– Папа! А где мы будем сегодня обедать? В Макдональдсе или в парке. Я хочу в парке – там мне можно будет есть не только молочный коктейль из детской поилки.

В общем, сразу взяла быка за рога. Кристиан рассмеялся такому напору, подхватил Бри на руки и поцеловал меня, пощекотав усами.

Ради возвращения в Атланту не только Бри пришлось пожертвовать своей роскошной шевелюрой, но и нам тоже. Я теперь носила светло-каштановое каре до плеч, а Кристиану пришлось постричься совсем коротко, а так же отрастить эспаньолку, чтобы максимально сгладить своё сходство с собственной фотографией, висевшей в холле больницы.

Борода Кристиана не была для меня чем-то новым. За те годы, что наша семья прожила в Сан-Франциско, пока Арти учился в школе, мы ведь тоже якобы повзрослели на шесть лет, и это нужно было как-то показать. Так что, я постепенно меняла стрижки, макияж и одежду с молодёжных на более «взрослые», а мой муж отрастил сначала усы, а потом и бородку. Здесь, к сожалению, ему это пришлось сделать заранее, ещё до нашего переезда, и ему всё равно частенько говорили, что он удивительно похож на своего «дядюшку» Кристиана.

Конечно, лучше бы нам вообще в Атланте не появляться следующие лет сто, или хотя бы не в этой клинике, но... Мы соскучились. Я – по городу своего детства, по коттеджу, в котором стала женой Кристиана, сам он – по своей клинике, так что мы решили рискнуть. Прикинули риски и подумали, что шансы быть узнанными кем-то столь минимальны, что можно не принимать их в расчёт.

За прошедшие месяцы мы побывали в разных памятных для меня местах, навестили могилу мамы – к сожалению, отца и Глорию кремировали, и я не смогла показать их могилы Арти, даже не знала, что сделали с пеплом, пока я лежала в больнице после аварии. А однажды мы медленно проехали мимо моего старого дома – теперь там жил Джозеф с женой и двумя младшими детьми, его старшая дочь уже вышла замуж и жила отдельно.

Всё это время я издалека наблюдала за судьбой того, кто в трудные для меня годы оставался единственным, кто обо мне заботился. Флетчер отсудил для него у Иззи моё наследство и половину дома, а когда выяснилось, что часть моих денег она всё же растратила, то была вынуждена вместо них отдать Джозефу и вторую половину дома. Сейчас Изольда работала кассиршей в супермаркете, снимала квартирку в старом доме без лифта, располнела и имела проблемы с алкоголем, равно как и её теперешний сожитель. Но меня это ни капли не волновало – она сама отреклась от меня, а переживать о постороннем человеке я была не обязана. Зато за Джозефа была рада – он, был счастлив в новой семье, у него была хорошая работа, здоровые дети и любящая жена. Если ему когда-нибудь понадобится помощь – мы обязательно поможем, анонимно и незаметно. Но пока в этом не было нужды, чему я тоже радовалась.

– Мама, почему ты молчишь? – услышала я голос дочери и очнулась от своих мыслей.

– Извини, родная, задумалась. Так что вы решили?

– Заезжаем в Макдонольдс, отовариваемся и обедаем в парке, – ответил Кристиан. – Погода просто замечательная, как раз для пикника. К тому же, в парке я смогу съесть столько, сколько хочу, не скрываясь.

Да, бедняге Кристиану приходилось скрывать от посторонних свой «зверский» аппетит, прорезающийся у оборотней и гаргулий после перерождения. Поэтому они старались питаться подальше от чужих глаз, расслабляясь лишь в кругу близких. И поэтому же я обычно давала мужу с собой на работу большой свёрток с сэндвичами, поскольку стандартной человеческой порцией, даже с добавкой, он в столовой при клинике не наедался.

– Я только загляну в послеоперационные палаты и травматологию, и весь ваш, – передавая мне дочь и легонько целуя, улыбнулся Кристиан. – Я быстренько.

Я знала, что много времени это не займёт, при его-то скорости. Так что даже не стала сажать Бри на диван, так и держала её, внимательно рассматривающую одежду подаренной куклы, на руках, лишь подошла к окну и бездумно уставилась на парк, окружающий клинику. Сейчас Кристиан обойдёт тяжёлых пациентов, снимет им боль и сможет спокойно уйти с нами. Даже не представляю, как он оставит их всех на те несколько дней, которые мы будем отсутствовать!

За те шесть лет, что мы, после свадьбы, прожили в Долине, Кристиан не только освоился со своим даром, но и научился им управлять. Он снимал боль автоматически, без всякого усилия со своей стороны, но, немного потренировавшись, научился придерживать своё умение. Теперь он мог лишь уменьшать боль, причём на определённое время, маскируя это якобы действием какого-нибудь обезболивающего, которое дал пациенту. А иногда, при желании, вообще не оказывал на человека никакого воздействия, как оказалось, боль тоже нужна и важна при той же диагностике, например.

Так что расслаблялся Кристиан только со своими. Детские ссадины и мелкие бытовые «кухонные» травмы человеческих жён обезболивал раз и навсегда.

Его дар оказался просто незаменим, когда оборотни и гаргульи перерождались, а особенно – когда человеческие жены проходили «обряд вампиризации», как мы это называли, тоже становясь бессмертными. Сам процесс был чрезвычайно болезненным, и никакие человеческие обезболивающие не помогали. Кровь гаргулий уменьшала интенсивность и длительность боли, но женщины всё равно очень страдали, а с ними и их мужья-половинки.

Дар Кристиана оказался спасением для всей семьи. Но и с пациентами он этим даром щедро делился, конечно, стараясь при этом себя не выдавать. Пока ему это удавалось, хотя слова: «Доктор, какая у вас лёгкая рука», он слышал неоднократно.

– Готово, – на мои плечи знакомо легли огромные прохладные ладони, а губы прижались к моей макушке. – Едем?

Мы накупили кучу еды в Макдональдсе, даже не выходя из машины Кристиана – мы поехали на ней, поскольку в моей ему было не развернуться, – а потом расположились в парке на расстеленном пледе.

– Знаешь, Бри, именно здесь, под этим самым деревом, я поцеловал твою маму во второй раз, – стал рассказывать Кристиан. – Мы только что купили ей свадебное платье и решили отдохнуть перед тем, как идти выбирать кольцо.

– А какие-то парни засмеялись над нами, – я тоже помнила тот день, словно это было вчера, – а папа просто встал... Знаешь, он ничего не делал, просто стоял и смотрел на них, а они испугались и убежали.

– Потому что папа – самый большой и самый сильный, – убеждённо кивнула Бри. – И если захочет, то всех-всех хулиганов заборет!

– Ты абсолютно права, зайка, – улыбнулась я. – Наш папа – самый-самый.

– А дядя Артур где тогда был? – спросила малышка.

– Его с нами ещё не было, но мы забрали его домой спустя несколько дней, – объяснил Кристиан.

– Кстати, об Артуре, – вспомнила я. – Завтра он возвращается из рейса, потом у него отпуск две недели.

– Всё же сумел получить, – довольно улыбнулся Кристиан.

– Там что-то странное. Его самолёт внезапно направили на внеплановый техосмотр, всему экипажу дали отпуск.

– Действительно, странно, – ухмыльнулся мой муж.

– Кристиан! – в моем голосе было поровну подозрения, возмущения и восхищения. – Ты как-то к этому причастен?

– Чего не сделаешь, чтобы любимый шурин смог поехать с нами, – Кристиан невинно пожал плечами. – Даже позвонить Гейбу, остальное уже он сам сделал. В конце концов, это же его авиакомпания.

– Спасибо, – я, потянувшись, поцеловала мужа. – Я так рада, что вы с Гейбом всё организовали. Арти не было на той свадьбе, пусть побудет хотя бы на этой.

Через три дня мы все вместе полетим в Долину, где соберётся вся семья, чтобы отпраздновать двадцатилетний юбилей нашей с Кристианом свадьбы. Мы решили повторить наши клятвы уже в присутствии всех родных, раз уж в первый раз это произошло в самом узком кругу. И в этот раз к алтарю меня поведёт Арти.

Мой маленький братик, который когда-то был размером с банку Кока-колы, теперь вымахал выше шести футов и возвышается надо мной на голову. Конечно, рядом с роднёй моего мужа это выглядело не особо впечатляюще, но среди людей этот высокий, широкоплечий, белокурый красавец очень выделялся, притягивая к себе многие женские взгляды. Ему уже исполнилось двадцать шесть, но выглядел он моим ровесником, поскольку регулярно принимая кровь гаргулий для профилактики, с восемнадцати лет начал «замедляться». Он – обычный человек, но его ждёт долгая и счастливая жизнь.

Теперь только мне позволено называть его Арти, для остальных он Артур, где-то лет с восьми, с тех пор, как я рассказала ему о том, в чью честь дала ему имя. Артур Гамильтон – под этим именем его знают все окружающие. Когда, перед нашим переездом из Долины в Сан-Франциско, один из родственников моего мужа делал нам новые документы, я восстановила справедливость, и теперь Арти носит фамилию нашего отца. Хотя из-за болезни он вначале заметно отставал в развитии, но очень старался, много занимался, так что в седьмой класс пошёл вместе со своими ровесниками. За это же время он отучился жестикулировать при разговоре, так что уже ничто не могло выдать в нём мальчика, который первые годы жизни провёл в тишине и темноте.

Его всегда тянуло вдаль, ввысь, вновь обретя отобранное судьбой здоровье, он словно раскрылся, словно вышел из тюрьмы, стремясь расширить свои горизонты. И ничего удивительного, что под руководством Кристиана и его родственников, и к моему ужасу, который я очень старалась скрывать, Арти научился водить вертолёт в двенадцать лет, а самолёт – в пятнадцать. Сейчас он работал вторым пилотом в авиакомпании, принадлежащей Гейбу. Мог бы и первым, знаний и опыта хватало, да не хватало стажа. Он и так был самым молодым пилотом в авиакомпании, эдаким «вундеркиндом», ведь официально ему было всего двадцать два. Но он рад был и этому, небо стало его жизнью едва ли не с тех пор, как он впервые смог его увидеть.

– Уснула, – шепнул Кристиан, поудобнее устраивая дочь на левой руке, словно в колыбели.

Организм нашей малышки пока ещё требовал дневного сна, причём дважды, чем она была очень недовольна, ведь вокруг было столько всего интересного. Она старалась оттянуть сон, сколько могла, а потом просто выключалась, на что способны только очень маленькие дети. Я с улыбкой поправила панамку дочери, чтобы солнце не падало на лицо, а потом пристроилась мужу под бочок.

– Кстати, об Арти. Он прилетит не один, а с Лорой. У неё тоже отпуск, она побудет у нас эти дни, а потом вместе с нами отправится в Долину.

– Я так понимаю, комнату в Большом доме ей готовить не нужно? – тихонько рассмеялся Кристиан.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я. Мне самой-то Арти лишь сегодня, смущаясь, сказал по телефону, что Лора остановится у него в коттедже.

– Думаешь, я не в курсе, с кем он проводит всё свободное время между рейсами, когда находится в Нью-Йорке? – Кристиан насмешливо прищурился.

Да, к нашему удивлению, мой братец и старшая дочка Стейси и Кайла, похоже, стали парой. Одно дело, когда они встречались в Нью-Иорке, никого это не удивляло, в конце концов, они всегда были друзьями, и у них было много общего, включая нашу семейную тайну. Но то, что Лора будет жить в коттедже, где прежде жил Кристиан, а теперь Арти – это уже практически заявление о намерениях.

Если это так, то я очень рада за брата. Лора мне всегда нравилась, одно время я даже была ей кем-то вроде матери или старшей сестры. Дело в том, что её родители никогда не покидали Долину по вполне понятной причине – для Кайла, который из-за мутации забирал у людей все их раны и болезни едва прикоснувшись, лишь жизнь среди абсолютно здоровых бессмертных была безопасной. Стейси же не хотела покидать мужа. Ей тоже было хорошо в Долине. Поэтому, когда их старшим детям пришло время пойти в школу, то во время учёбы они жили в семьях тех родственников, кто в это время находился среди людей. Проблема была в том, что больше двух-трёх лет на одном месте такие семьи не жили – маленькие оборотни слишком медленно взрослели, приходилось менять школу или возвращаться обратно в Долину, в ожидании, когда дети немного подрастут.

Поэтому, когда мы с Кристианом и Арти отправились в Сан-Франциско, намереваясь прожить там шесть лет, пока Арти будет ходить в среднюю и старшую школу, Лора отправилась вместе с нами, и прожила в нашей семье четыре года. Всё это время они с Арти были лучшими друзьями, поскольку среди медленно растущих обитателей Долины лишь они оставались практически ровесниками, а сближаться с остальными детьми в школе им не рекомендовалось.

После отъезда Лоры в колледж они виделись только на каникулах, и их дружба почти сошла на нет. А недавно, когда Арти стал работать на регулярном рейсе «Атланта-Нью-Йорк», и значит, летать в город, где жила и работала Лора, их дружба вновь вернулась. То есть, это я так решила, что дружба, но слова Арти расставили всё на свои места.

– Я рад за них, – привычно прижавшись к моей макушке щекой, сказал Кристиан. – Это было бы идеально. Они оба, хоть и люди, но принадлежат к нашей семье и вынуждены хранить нашу тайну, а это ставит между ними и остальными людьми некий психологический барьер. Да и замедленное взросление друг от друга скрывать не придётся. Надеюсь, у них всё получится.

– Я тоже на это надеюсь.

Мы ещё немного посидели молча, наслаждаясь близостью друг друга и любуясь умиротворяющей природой и играющими неподалёку детьми. Наконец, Кристиан тихонько вздохнул.

– Знаешь, к нам сегодня поступил мальчик с таким же диагнозом, какой был у Сабрины. Я планирую устроить ему «необъяснимое исцеление», прецедент ведь уже был, так что этот случай всех уже меньше удивит.

Мне не нужно было уточнять, что за диагноз у этого мальчика. За исцелением Сабрины, сестры-близняшки Эммы, мы издалека следили всей семьёй, как перед этим – за судом над её родителями. Как оказалось, низость и эгоизм этой семейки не знали границ. Им мало было того, как они поступили с Эммой, но в том, что они любят Сабрину, у нас поначалу сомнений не было, ведь ради неё родители пошли на преступление. Но всё оказалось ещё хуже. Отец девочки, который вполне мог стать для неё донором, отказался это сделать, мотивируя тем, что в тюрьме он и так своё здоровье подорвёт, так что не может усложнять ситуацию, отдавая часть своей печени. А другого донора для девочки найти не получалось. Сестра Эммы была обречена.

Но когда казалось, что надежды нет, тяжёлая болезнь вдруг стала отступать. Никто из врачей не мог понять, что происходит, но постепенно Сабрине становилось всё лучше, и через какое-то время она полностью поправилась. Как именно гаргульям удалось провернуть эту авантюру, я не знала, но Трэвис как-то обмолвился, что не смог бы смотреть в глаза своей Эми, зная, что мог спасти её сестру, но не сделал этого.

В общем, Сабрина стала медицинской сенсацией, на её случае даже кто-то что-то защитил на тему скрытых резервов организма, и, конечно же, никто не заподозрил правду, да и кому подобное могло бы в голову прийти? Так что сейчас Сабрина – абсолютно здоровая молодая девушка, три года назад закончившая колледж и сейчас работающая педагогом младших классов в Кларксвилле, куда её увезли родственники после ареста её родителей. За ней наблюдали ещё и для того, чтобы исключить любую возможность случайной встречи двух сестёр – при невероятном сходстве близнецов это было бы слишком опасно.

Сейчас Эмма с мужем и двумя очаровательными трёхлетними дочками, жила в Долине, а колледж в своё время выбрала на другом конце страны от того, в котором училась её сестра, в Лос-Анжелесе. Эмма знала о существовании сестры, видела её фотографии, читала статьи об её чудесном исцелении, которые сохранил для неё Трэвис, радовалась за сестру, но никогда не изъявляла желания с ней встретиться. Ей хватало родственников, которых подарил ей Трэвис, тех, кто был рядом, сколько она себя помнила, кто любил и заботился о ней. Этого ей было достаточно.

Или она просто понимала, что эта встреча невозможна, поскольку грозит разоблачением тайны нашей семьи, потому и не проявляла желания встретиться с сестрой. Знала, что Трэвис ни в чём не сможет ей отказать, а это опасно.

Иногда я думала, как было бы здорово, если бы Сабрина оказалась чьей-то половинкой. Тогда они с Эммой могли бы познакомиться, ведь в тайну были бы посвящены они обе. Но когда я поделилась этой мыслью с Кристианом, он сказал, что будь Сабрина чьей-то половинкой, это обнаружилось бы ещё в детстве, когда она могла умереть, ведь из прошлого опыта стало ясно, что обычно свою человеческую половинку бессмертные встречают уже взрослой, и единственное исключение из этого правила – девочке грозит гибель, и лишь встреча с половинкой может спасти её жизнь.

Я возразила, что реальная опасность Сабрине не грозила, ведь Трэвис и так принял решение спасти её ради Эммы, присутствия половинки для её спасения не требовалось. Так что я продолжала ждать и надеяться, но сейчас девушкам было уже по двадцать пять, и моя надежда на сказку для Сабрины начала таять. Хотя совсем не исчезла.

В отличие от Арти, постоянно рвущегося «за горизонт», Эмма предпочитала «уютную норку», где всё знакомо. Неизвестно, наложило ли свой отпечаток на её характер сиротское детство и тяжёлая болезнь, державшая её в темнице собственного тела, или же она просто родилась такой, но Эмма предпочитала жить тихо и замкнуто, довольствуясь обществом своей половинки и их малышек. Как бы то ни было, она была счастлива в своём уютном мирке, а обожающий муж делал всё, чтобы его девочке было хорошо.

Я была за них рада, хотя и чуть-чуть завидовала тому, что осенью у Эммы родится ещё один малыш, а мне этого события ждать ещё одиннадцать лет. Но я утешалась тем, что дети Эммы вырастут быстро, ведь маленькие гаргульи почти ничем не отличаются от людей, а Бри останется моей малышкой ещё очень долго.

– В середине лета родители Эммы выйдут на свободу, – Кристиан, похоже, тоже вспоминал историю двадцатилетней давности. – Как ты думаешь, Сабрина захочет их видеть?

– Не знаю, – я пожала плечами. – После того, что они сделали? Не знаю, я бы не захотела.

– Возможно, они раскаялись, – задумчиво покачал головой Кристиан. – Кто знает, возможно, она простит их. Если человек осознал свою вину и действительно жалеет о том, что совершил, думаю, ему нужно дать шанс. Каждый заслуживает второй шанс.

– Наверное, – кивнула я. – В любом случае, сейчас гадать нет смысла. Возможно, позже мы всё узнаем. А пока мне есть о чём подумать, кроме этих людей. Например, сможет ли Бри участвовать в церемонии в качестве цветочницы?

– Разве это будут не малышки Эммы?

– Именно это и планировала Рэнди, но, по её словам, хотя Нора и Мэнди вполне справлялись на репетициях, они могут испугаться большого скопления людей, когда дойдёт до дела. Так что лучше бы иметь кого-то про запас. Наша Бри – девочка боевая, не застесняется, но справится ли она физически?

– Можно будет попробовать. А есть ещё кандидатуры?

– Холли и Фиона. Они ровесницы, и хотя близнецы смотрятся более очаровательно, но эта парочка тоже прелестно выглядит. Рэнди даже уже заказала им одинаковые платьица. Но я подумала, если между ними пойдёт ещё и Бри…

– Можно порепетировать сегодня вечером, вместе с Фионой. Обдерём лепестки с клумбы и…

– И за то, что ты покусишься на розы Эбби, Ричард снимет с тебя шкурку. Чулком, без шва! Думаю, подойдут и листья с дерева.

– Согласен.

Кристиан хотел сказать что-то ещё, но тут зазвонил его мобильный. Увидев, что вызов от Ричарда, он включил громкую связь.

– Крис, ты должен приехать домой прямо сейчас. Это важно, – без предисловий начал мой деверь, он же отчим.

– Кто-то поранился? – встревожился Кристиан. – Эбби? Дети?

Я тоже заволновалась, поскольку и мне подобная причина спешки первой пришла в голову.

– Эбби и дети в порядке. Но ты нужен дома.

– Хорошо, буду минут через двадцать.

Мы быстро собрались и поехали домой. Из машины Кристиан связался с миссис Доннер, предупредил, что задерживается и, возможно, сегодня уже в клинику не вернётся. Когда мы въехали во двор и вышли из машины, то увидели Эбби, которая сидела у бассейна в шезлонге и кормила грудью малышку Гейл. В бассейне, под присмотром Бредли, резвились Льюис и Фиона. Убедившись воочию, что Эбби и дети, действительно, в порядке, Кристиан заметно расслабился и вопросительно взглянул на Бредли, тот мотнул головой в сторону дома, давая понять, что Ричард ждёт нас там.

Держа на руках проснувшуюся Бри, Кристиан пропустил меня вперёд, и, зайдя в холл, я увидела поджидающего нас светловолосого оборотня, держащего на руках крошечного младенца. Я чуть нахмурилась, пытаясь его вспомнить, за эти годы я перезнакомилась со всей роднёй мужа и даже научилась их всех различать, но кажется, этого мужчину я прежде не встречала.

– Алекс? – ошеломлённо выдохнул Кристиан, войдя вслед за мной, и тут же шагнул вперёд, словно стараясь укрыть меня от гостя.

И я поняла, кто передо мной. Отец Кристиана и всех его братьев и сестёр. «Кукушка в штанах», как окрестила его Рэнди. Тот, кто сделал своей целью зачать как можно больше детей, а потом забирал их у матерей, отдавал на воспитание старшему сыну и больше ими не интересовался.

– Здравствуй, Кристиан, – ответил Алекс, с робкой надеждой глядя на моего мужа.

– Что тебе здесь нужно? – голос Кристиана звучал жёстко и непримиримо, и он имел на это право.

Если остальные дети Алекса страдали лишь от его пренебрежения, чувствуя себя брошенными и ненужными собственному отцу, то Кристиану пришлось по его вине пережить настоящую трагедию. Когда мой муж был ещё совсем юным и учился в колледже, он встретил и полюбил девушку, по имени Пенни. А на беду приехавший «погостить» Алекс соблазнил её просто так, ради развлечения и самоутверждения. Причём использовал для этого свой дар очаровывать, который был чем-то вроде гипноза, поскольку она не поддалась его природному обаянию. Осознав, что именно произошло, Пенни покончила с собой, а Кристиан долгие годы страдал не только от потери любимой, но и от чувства вины – ведь это он невольно познакомил Пенни с Алексом.

Долгое время, из ложного чувства вины, он скрывал от своих близких роль Алекса во всей этой истории, но однажды всё же рассказал Рэнди. Та сумела убедить Кристиана, что его вины во всей этой истории нет, он сам пострадавший, а когда всю правду узнал Гейб, то лишил отца содержания и запретил появляться в Долине, сказав лишь, что детей его продолжит принимать, поскольку не сомневался – Алекс не оставит свою идею-фикс о размножении, а самостоятельно воспитывать своё потомство вряд ли захочет и сумеет. И оказался прав – пятнадцать лет назад у Кристиана появилась новая сестричка Холли, которая сейчас жила с Рэнди и Гейбом, называя их мамой и папой.

И вот сейчас Алекс здесь, в нашем доме. С младенцем на руках. Неужели привёз Кристиану своего очередного ребёнка?

– Я хочу попросить прощения, – умоляюще глядя на моего мужа, сказал Алекс, и голос его, к моему удивлению, звучал искренне. Это очень не вязалось с образом того эгоиста, о котором я слышала. – Прости меня, сынок. Я поступил отвратительно. Я был эгоистом. Но, клянусь, я и подумать не мог, что это приведёт к подобным последствиям. Пожалуйста, поверь.

Кристиан молчал, глядя на отца. Я не видела его лица, так что не могла знать, что он чувствует. Поэтому попыталась обойти его, чтобы заглянуть в лицо, но вновь была задвинута ему за спину.

– Зачем тебе моё прощение? – наконец спросил Кристиан. – Ты почти полвека прекрасно жил без него. Что тебе нужно на самом деле?

– Я хочу вернуться в Долину, – Алекс опусти глаза, словно стыдясь, потом снова вскинул их, открыто глядя на сына. – Это для меня очень важно. И я знаю, что без твоего прощения Гейб меня туда не пустит. И будет прав. Поэтому я готов на коленях умолять тебя о прощении.

– Устал жить без денег Гейба? Или среди женщин ты больше не котируешь? Не верю.

– Я не прошу денег, просто возможность жить в Долине. Я буду работать. На полях, на ферме, где угодно. Я не буду нахлебником, обещаю.

– Брось, Алекс, ты в жизни ни дня не работал. Сначала был на содержании у Гейба, потом у своих богатых любовниц. Что изменилось?

– Всё изменилось. И ты не прав – я работал последние два года, и продолжил бы и дальше, но… – он опустил глаза на младенца и прикоснулся губами к покрытой рыжим пушком головке. И столько нежности было в этом жесте, столько любви, что у меня защемило сердце. – ВСЁ изменилось.

– Откуда у тебя этот ребёнок? – мне всё же удалось высунуться из-за спины мужа настолько, чтобы я могла увидеть, как он нахмурился.

– Это Патрик, мой сын, – в голосе Алекса сквозила настоящая отцовская гордость, и это совсем не вязалось с образом того, кто бросил почти сотню своих детей на старшего сына и никогда в этом не раскаивался. Что же особенного именно в этом малыше, если он вызывал подобные чувства у законченного эгоиста?

– Этот ребёнок не может быть твоим, – возразил Кристиан. – Холли всего пятнадцать, ты в самой середине своего цикла.

– Всё изменилось, – повторил Алекс. – Просто посмотри на него, Кристиан, просто коснись.

И он решительно подошёл к нам, протягивая малыша.

– Ляля! – восхитилась Бри, которая, как и я, всё это время молча слушала диалог, правда, понимая всё же меньше, чем я.

– Он свой, Бри, – машинально пояснил ей Кристиан, как зачарованный глядя на малыша. Перед нами был младенец-оборотень, сходство с Бри в этом возрасте было невероятным. Словно не веря своим глазами, мой муж осторожно коснулся пальцем щёчки ребёнка.

– Какой хорошенький! А я смогу с ним поиграть? – Бри тут же перестала изображать младенца. Она, конечно же, поняла, что этот мужчина – родственник, но ей он был незнаком, а перед незнакомцами показывать свой истинный возраст было нельзя, это она уяснила чётко. И лишь после разрешения отца перестала притворяться.

– Когда он немного подрастёт, – ответил ей Кристиан, продолжая заворожённо рассматривать своего нового брата. Потом поднял удивлённые глаза на отца. – Но как?!

Впрочем, он уже и сам понял – как. Существовала лишь одна причина тому, что у оборотня родился ребёнок в середине цикла. Но осознать, что подобное случилось с Алексом, он всё ещё не мог.

– Пойдём, я тебя познакомлю, – Алекс кивнул в сторону гостиной и первым направился туда, мы за ним.

Я едва обратила внимание на Ричарда и Моргана, которые, стоя в сторонке, выжидательно смотрели на Кристиана – они явно специально дали Алексу возможность встретиться с сыном без них. Мои глаза сразу же остановились на молодой женщине, полулежавшей в кресле – к одной её руке тянулась капельница с кровью, другая была забинтована от запястья до локтя.

Женщина была рыжая, полненькая, с лицом, сплошь усыпанным веснушками. Она не была красивой, таких называют миленькими или симпатичными, но Алекс смотрел на неё так, словно она была самой прекрасной женщиной в мире. Так Кристиан смотрел на меня с самой первой встречи. И у меня даже сомнений не осталось – Алекс нашёл свою половинку.

Увидев женщину, Кристиан быстро передал мне Бри и, подойдя к ней, присел на корточки и взял её ладонь в свою.

– Привет, меня зовут Кристиан, я доктор. Что у вас с рукой?

– Ой! Боль прошла! Совсем! – ошеломлённо воскликнула женщина. – Вы волшебник?

– Немножко, – улыбнулся мой муж восторгу женщины.

– Это его дар, – пояснил Ричард Алексу. – И не волнуйся – боль не вернётся. Проверено.

– На такое я и не рассчитывал, – пробормотал Алекс. – Про кровь слышал, что целебная, но про это…

– Так что случилось? – вновь спросил Кристиан.

– Я обварилась, – смущённо улыбнувшись, ответила женщина. – Хотела чай заварить, а Патрик заплакал, рука дрогнула, и кипяток выплеснулся на руку.

– Я отошёл в магазин за продуктами, – сокрушённо пояснил Алекс. – Меня всего двадцать минут не было. Даже не думал, что за это время что-то случится.

– Вот почему ты хочешь вернуться в Долину, – догадался Кристиан

– Да. Я старался, очень. После встречи с Барбарой всё изменилось. Я нашёл работу, точнее – несколько. У меня ни образования, ни опыта, ни рекомендаций, так что устроился курьером сразу в несколько фирм – моя скорость позволяла всё успевать. Офисы мыл по ночам. Мы справлялись. А потом – вот это. И я испугался. Перед рождением Патрика я взял отпуск, чтобы побыть рядом с женой, помочь в первое время, и всё равно не уберёг. Как же я смогу работать, зная, что мои близкие одни, без меня, в этом опасном мире? А в Долине никто не бывает один. И любой придёт на помощь. Вот почему мне нужно туда вернуться. Я согласен на любое наказание, на любую, самую грязную работу, хоть свинарник чистить вручную. Но я сделаю всё, чтобы моя семья была в безопасности. Прости меня, Кристиан, я так перед тобой виноват. Я знаю, это мою вину ничем не искупить, но поверь, я изменился.

– Верю, – кивнул Кристиан, переводя взгляд с Алекса на его жену и обратно. – Встретивший свою половинку, не может не измениться.

– Каждый заслуживает второй шанс, – негромко сказала я, напоминая Кристиану о сегодняшнем разговоре. Он кивнул.

– Я прощаю тебя, Алекс, – сказал он отцу. – Уверен, Гейб не будет против. Ты со своей семьёй можешь вернуться в Долину.

* * *

Гейб не стал возражать, и спустя три дня Алекс, с женой и сыном, прилетел в Долину вместе с нами и присутствовал на нашей свадьбе, во время которой Арти вёл меня к алтарю, а Бри гордо выступала между Холли и Фионой и рассыпала по дорожке лепестки роз, а во время повторения брачных клятв сидела у Кристиана на руках.

Дружная семья оборотней приняла Барбару и кроху-Патрика с распростёртыми объятиями, как и меня двадцать лет назад, успев за эти три дня приготовить для них один из свободных коттеджей, полностью его обставив. К Алексу отнеслись с насторожённостью, думаю, ему придётся долго завоёвывать доверие своих потомков, но то, как он боготворил свою половинку, добавляло ему очков в глазах окружающих. Ему нашли работу. Не на ферме, дома, за компьютером, что-то не особо сложное, скорее рутинное, но это дало ему возможность постоянно находиться рядом с женой и сыном и не волноваться, как они дома одни, без него. И я лишний раз убедилась в удивительной чуткости этих огромных добряков.

Свою вторую «первую брачную ночь» мы с Кристианом провели в палатке, точнее – в шатре, поставленном в очень романтичном местечке, на берегу Речки, возле запруды с водяной мельницей, оставив Бри на Эбби и Ричарда. Эбби обожала свою единственную внучку, а Ричард, у которого внуков-правнуков было больше, чем у любого в семье, не считая Алекса, особо выделял Бри, которая, вообще-то, приходилась ему одной из многочисленных племянниц, но, помимо этого, была единственной внучкой его обожаемой половинки, унаследовавшей, к тому же, её глаза. Так что эта парочка баловала Бри сверх меры, и она с удовольствием осталась у них после свадьбы.

В эту ночь мы почти не спали. Вообще-то, прошедшие двадцать лет нимало не уменьшили наше притяжение друг к другу, но в эту ночь Кристиан особо расстарался, раз за разом вознося меня на вершину наслаждения. В перерывах мы отдыхали, купались в тёплой воде Речки или ели, набираясь сил для новых раундов. Я даже покаталась верхом на огромной тёмно-каштановой пантере – Кристиан очень тосковал в городе без возможности свободно обращаться, так что в какой-то момент он не удержался, а я воспользовалась возможностью покататься на нём, о чём тоже скучала.

Эта поездка закончилась очередным любовным раундом прямо посреди поля. А потом я лежала, свернувшись калачиком на широкой груди мужа, любовалась звёздами, вдыхала чистый, наполненный ароматами цветов, воздух Долины – в городах такого не бывает, – и в очередной, стотысячный раз думала, как же мне повезло, что двадцать лет назад моё падение с крыльца закончилось встречей с моим любимым мужем, и привело меня в итоге сюда – в место, где живёт счастье.

Постскриптум

Хроники долины оборотней

2062 год. После лечения «волшебным лекарством» Барбара преображается. Это уже не пополневшая за время беременности, измученная болью и усталостью женщина. Постройнев и поздоровев, Барбара становится настоящей красавицей. Джинни решает больше никогда не судить о внешности по первому впечатлению. Алекс разницы не замечает, для него Барбара была прекрасной всегда.

У Эммы и Трэвиса рождается сын, который, ко всеобщему удивлению, оказывается половинкой Оливии, старшей дочери Джеффри. И хотя до перерождения малыша Джастина почти двадцать лет, Оливию это не пугает, она говорит, что ждала его более полутора тысяч лет, что для неё какие-то двадцать?

2063 год. Морган случайно спасает девушку, едва не попавшую под колёса автобуса, и узнаёт в ней свою половинку. Девушкой оказывается Сабрина, сестра Эммы. Сёстры встречаются, мечта – или предчувствие, – Джинни сбывается. Родители Сабрины, выйдя из тюрьмы, так и не приедут к дочери, но Сабрину это уже не будет волновать.

2064 год. Арти и Лора женятся.

2067 год. Из тюрьмы выходит Пол Колруд, который когда-то выдавал себя за доктора Джеффри Фореста. Спустя два месяца его убивают в подпольном игорном доме, поймав на шулерстве.

2073 год. В возрасте шестидесяти восьми лет перерождается Вэнди, поставив своеобразный рекорд. Спустя два месяца после этого выясняется, что она беременна. Высчитав на пальцах возраст первой близости дочери с тогда ещё будущим мужем, которая у девушек-оборотней происходит за двадцать лет до зачатия, Роджер бьёт Эрика в челюсть и ломает себе при этом два пальца. Гейб подозрительно смотрит на Кэтти и Кристи, те клянутся и божатся, что до свадьбы ни-ни. Но каждая почему-то держит за спиной руку со скрещенными пальцами.

2076 год. На руках у Рэнди умирает Лаки. Он прожил пятьдесят семь счастливых лет.

2081 год. Кевин проходит первое перерождение и получает возможность превращаться в гаргулью, опередив Фанни и Кэндис на два года.

2083 год. Томас получает свой первый «Оскар» за полнометражный документальный фильм о жизни животных Африки.

2086 год. Дэн встречает реинкарнацию своей половинки. С ней он не расстанется уже никогда. Это даёт надежду всем его потомкам, которые потеряли своих половинок, на новую встречу.

2087 год. На Землю возвращается Джон, отец Дэна, которого когда-то насильно увезли от жены и сына. Он встречает Дэна, которого не видел более полутора тысяч лет, и узнаёт, что является прародителем огромной семьи. Джон – чистокровная гаргулья, человеческой ипостаси у него нет, поэтому он поселяется в Долине, подальше от людских глаз.

2092 год. После рождения третьего ребёнка от Барбары, Алекс объявляет, что завязывает с размножением, поскольку троих детей им с женой вполне достаточно. Своё слово он сдерживает.

2098 год. Джеффри, исследуя кровь Джона, обнаруживает, наконец, то, что делает целебной кровь его потомков. На основании полученных данных он создаёт лекарство против рака.

2110 год. Фанни, старшая дочь Ники и Фрэнка, проходит второе перерождение и получает возможность превращаться в пантеру. Она – первая в семье, кто имеет сразу три ипостаси, меняя их по собственному желанию. В этом она опережает Кэндис на три года, а Кевина на шесть лет.

2112 год. Лили, дочь Гейба и Рэнди, пишет фэнтези-роман, положив в основу историю своего пра-пра-пра-пра-прадеда Джона и его жены-половинки Майри. Книга становится бестселлером и восемнадцать недель занимает верхние строчки хит-парадов.

2114 год. По книге Лили снимают фильм. Режиссёр долго не может найти актёра на роль Джона. Однажды, он оказывается в соседнем кресле в зале ожидания Нью-Йоркского аэропорта с Джереми, младшим братишкой Рэнди. Впечатлённый внешностью и богатырской фигурой мужчины, он уговаривает его принять участие в пробах. Но у Джереми нет на это времени, он спешит заключить важную сделку, поэтому в шутку предлагает пойти вместо себя своему старшему брату Робу. Тот из любопытства соглашается и оказывается утверждённым на роль. Встретив актрису, играющую Майри, он узнаёт в ней свою половинку.

В негласном рейтинге семьи, этой парочке единогласно присуждается первое место за самую сложную многоходовку, которую выстроила судьба, сводя вместе две половинки.

Вот теперь конец

* * *

Дорогие читатели, если вам интересно узнать, что стало с повзрослевшей Лили, дочкой Рэнди и Гейба, то о ней можно прочесть в моей новой книге "Невезучая попаданка, или Цветок для дракона".

Content

Оксана Чекменёва
Место, где живёт счастье

Пролог Иногда подслушивать полезно

Глава 1 Мой ангел-хранитель в отпуске

Глава 2 Падение в кроличью нору

Глава 3 Герои кельтских легенд

Глава 4 Сватовство

Глава 5 Утро открытий

Глава 6 Клятва

Глава 7 Новые откровения

Глава 8 Редчайший феномен

Глава 9 Декорации

Глава 10 В горе и в радости

Глава 11 Давай ещё разочек

Глава 12 Доктор Ангел

Глава 13 Вместе

Глава 14 Перелёт

Глава 15 Новый дом

Глава 16 Мне нравятся большие кошки

Глава 17 Ожидаемые чудеса и неожиданная встреча

Глава 18 Преданная дважды

Глава 19 К слову не пришлось

Глава 20 Лепесток лилии

Глава 21 Перерождение

Глава 22 Неразрешимых проблем не бывает

Глава 23 После смерти

Глава 24 Два чуда

Глава 25 Загадок всё меньше

Глава 26 Завещание

Глава 27 Дар

Эпилог Каждый заслуживает второй шанс

Постскриптум Хроники долины оборотней