Сандер-Лин Галлея

Неравный брак

Сандер-Лин Галлея

Сюрприз для строптивой 1.

Неравный брак

Глава 1

Легко ли забыть первую любовь? Кто-то скажет, что невозможно и она всегда будет жить в сердце. Кто-то – что она обычно не бывает счастливой. Кто-то – что это чувство ничем особенным не отличается от последующих влюблённостей. Ну а Вероника Королёва верила, что её первая любовь непременно будет единственной и счастливой. И не беда, что предмет мечтаний не обращает на неё ни малейшего внимания. В конце концов, любого мужчину можно завоевать, нужно только найти правильный подход. Пока ей это не удалось, но только пока.

Собственно, можно ли винить Павла Дронова, что в детском саду он не интересовался девочками?! Так почти все мальчики в том возрасте отдавали предпочтение играм с другими мальчишками. И уж точно не его вина, что Ника, сидя возле песочницы и прижимая к груди куклу, глядела на него во все глаза и мечтала, чтобы он покатал её на качелях. И, конечно, он совсем ни при чём, что в университете, куда поступила вслед за ним, она сама вызвалась стать заместителем старосты, чтобы помогать ему на посту старосты, взяв тем самым на себя чуть ли не половину его обязанностей.

А что касается школы… О-о-о, в школе все девчонки мечтали дать ему списать. Была среди этих страждущих и Вероника. Но хотя бы тут она оказалась королевой удачи, потому что он всегда списывал именно у неё. И вовсе не стоит уточнять, что это случалось из-за того, что Ника сидела аккурат за ним и у них был один вариант на контрольных и самостоятельных. Главное – Пашка в ней нуждался, и постепенно с контрольных это переросло в списывание домашки и распространилось даже на написание рефератов и курсовых в универе. Могла ли она мечтать о большем?!

А то, что параллельно он менял девчонок как перчатки… Ну, такова его мужская природа. Да и было бы удивительно, если бы высокий русоволосый красавец с лукавыми янтарными глазами не привлекал противоположный пол. Зато после каждого загула он возвращался к ней, своей верной Нике, которая выслушает, поймёт, подскажет… и за несколько бессонных ночей поможет написать диплом.

Так надо ли говорить, как она была счастлива, когда после окончания вуза на распределении её позвали в ту же фирму, что и Пашу?! Попасть с ним в одну компанию и продолжать оставаться его верной тенью… Что может быть лучше?! Вот и Вероника думала, что ничего, поэтому с энтузиазмом стала его правой рукой, по сути, выполняя часть его обязанностей. Ничего-ничего, её время ещё придёт!

Разумеется, всё это сарказм, и на самом деле Ника вовсе не была счастлива от подобного положения вещей. Как и подавляющее большинство женщин, она хотела нормальную семью и верного мужа, который будет помогать и поддерживать, а не сидеть на шее.

«На всё нужно время!» – успокаивала она себя.

Скоро Пашка осознает, как ему с ней повезло, перестанет таскать в дом случайных пассий – и у них случится долгожданный первый поцелуй, а потом и первый раз, которого она ждала так долго, с замиранием сердца представляя, как всё будет. Да, это случится скоро, очень скоро…

«Эх, поскорее бы!» – мысленно воззвала Ника, пробираясь мимо залежей пустых бутылок в спальню ненаглядного.

– Паш, Па-аш, – позвала она шёпотом. – Пора завтракать, а то на работу опоздаем. Паша! – добавила громче.

– Пашуль, кто это? – капризно протянул сонный женский голос. – Что ей надо?

На кровати зашевелилось непонятное нечто, укутанное в одеяло. Когда копошение прекратилось, взору Ники предстало обнажённое женское бедро, закинутое на крепкое мужское, и изящная девичья ручка, что-то нащупывающая под покрывалом. Темные кудри незнакомки были взлохмачены. Даже не видя её лица, Вероника была уверена, что та была милашкой.

Да, с годами ничего не меняется: один и тот же типаж. Пашка любил милых темноволосых стройняшек, то есть девушек, которые были абсолютной противоположностью полноватой блондинке Нике. И пусть к окончанию школы ей удалось избавиться от лишних килограммов и сейчас она выглядела очень даже ничего, но сердце любимого завоевать всё равно не получилось.

«Ничего-ничего, всё у нас с ним будет, ещё не вечер!» – успокаивала себя Вероника, раз за разом выпроваживая из его квартиры и из его постели очередную подругу на ночь. Где он их только находит в таком количестве?

– Ч-что? – раздался почти невменяемый голос Пашки, адресованный соседке по кровати. – А ты ещё кто?

– Пашуль, так мы же вчера… – начала его ночная подруга.

– Ничего не помню, – мужская рука отбросила одеяло, и Ника спешно отвернулась, чтобы не видеть того, из-за чего коротать одинокие тоскливые вечера станет ещё тяжелее. – О, Ни-ика. Что, уже пора?

– Пора, Паш, давно пора. Жду тебя на кухне, завтрак вот-вот будет готов, – быстро проговорила она и выскользнула из комнаты.

Нет, Вероника, наверное, никогда не привыкнет, хотя это был уже регулярный ритуал. Вставать ни свет ни заря, приходить в его холостяцкую квартиру, будить, готовить ему завтрак, прибираться после очередной «весёлой» ночи и ехать вместе в компанию, где… правильно, выполнять львиную часть его работы, пока он флиртует с клиентками. Вот уже девять месяцев они работают вместе, и всё это время она единственная девушка, побывавшая в его квартире больше, чем один раз. Это ли не удача?! Пусть таким своеобразным способом, но он пускал её (только её!) в свою личную жизнь, так стоит ли жаловаться?!

– Ох-х, башка трещит, – помятый вид ввалившегося на кухню Пашки подтвердил бурно проведённую ночь. – Эта какая-то приставучая оказалась, еле выпроводил.

– Ну ещё бы… – буркнула Вероника.

– Ох, Ник, не начинай. Говорю же, голова раскалывается, – поморщился парень и взъерошил и без того торчащие во все стороны волосы. – Дай воды, а! И что там есть пожевать? Сколько сейчас вре… Ох ё-о-о-о! Чего же ты молчишь, что мы почти опаздываем?

– До тебя докричишься, – она сунула ему стакан и таблетку антипохмелина и принялась накладывать на тарелку яичницу. – Ешь скорее и быстро в душ! А я пока в комнате порядок наведу.

Наскоро устранив учинённый в спальне и гостиной бедлам, она разложила на постели выглаженную накануне рубашку и взглянула на вернувшегося из ванной парня. Сейчас, освежённый и завёрнутый в полотенце, он выглядел так… так…

– Чего застыла, Ник? Опаздываем же. Где мой костюм? – поторопил ненаглядный, возвращая с неба на землю.

– Сейчас, – пробормотала не глядя, чтобы не лицезреть, как он надевает бельё.

Нет, ну правда, что бы он без неё делал?!

– Эх, Ник, и что бы я без тебя делал?! – Пашка прыгал на одной ноге, пытаясь попасть в брючину.

Это была волшебная фраза. Каждый раз, когда он её произносил, сердце Вероники переполнялось надеждой. Всё, что она делала и продолжает для него делать, не напрасно. Скоро любимый нагуляется, остепенится и… Разве найдёт где-то лучшую девушку, чем она? Да и вряд ли кто-то ещё сможет его выдержать. А там и до свадьбы недалеко…

К счастью, к офису они подъехали вовремя. Хотя им просто повезло, что не было пробок. Вероника аккуратно припарковала машину Пашки и обернулась к пассажиру, развалившемуся на заднем сидении:

– Паш, приехали, просыпайся.

Тот потёр глаза, пригладил волосы и явил себя миру, вальяжно выбравшись из автомобиля. Ни дать ни взять киноактёр, который собирается прошествовать по красной дорожке на очередное награждение. До того хорош, паршивец, что у любой девушки, у которой глаза на месте, сердце замирает. И этот пройдоха прекрасно об этом знает, а потому беспардонно пользуется своей привлекательностью.

За прошедшие почти девять месяцев, которые они работали в компании «Витал-проджект», окружающие уже давно привыкли видеть их вместе. Они бы, скорее, удивились, если бы Паша и Ника приехали по отдельности. Разговоров потом не оберёшься.

– Ах, вы всё-таки поссорились? – говорили бы одни.

– Что, не выдержала? – сокрушались бы другие.

И очень хорошо, что они с Пашкой равноценные коллеги и находятся в одинаковом положении, потому что если бы он был её руководителем, то сваливал бы на безотказную бывшую одноклассницу ещё больше своих обязанностей. Сергей Анатольевич, главный менеджер и начальник их отдела, закрывал глаза на то, что большую часть бумажной работы Паша перекладывает на плечи Ники. Раз она успевает всё делать и за себя, и «за того парня», то почему бы и нет?!

К тому же Пашка был умным и сообразительным. Да, ленивым, оттого и скидывал всё на Веронику, но талантливым. А ещё ему не было равных в переговорах. Он мог уболтать практически кого угодно и на что угодно, и это касалось как женщин, так и мужчин. К каждому находил свой подход, каждого мог склонить в свою сторону. Такими темпами ему очень скоро светит повышение, тогда как она, наверное, всегда будет в его тени.

– Ребят, к совещанию готовы? – с порога вопросил Сергей Анатольевич.

– Да, конечно, – за двоих ответила Ника и подала начальнику нужную папку на одобрение, над содержанием которой работала добрую половину ночи.

– Так… ага… угу… – тот пролистал документы и одобрительно глянул на подчинённых. – Молодцы, ребята. Жду всё то же самое в электронном виде мне на мейл. А пока можете выпить кофейку – и через пятнадцать минут собираемся в конференц-зале. Кстати, у нас новый сотрудник, там и познакомитесь.

Сделав себе и Пашке по увесистой чашке кофе, Вероника присела на крутящийся стул и прикрыла глаза. Всё же не помешало бы поспать ещё пару часов.

– Ника, дай хоть гляну, что ты там настрочила, – Пашка с любопытством стал копаться в бумагах, попивая горячий напиток. – Как думаешь, что у нас за новенький? Интересно, она симпатичная?

– Думаешь, это будет девушка? – усмехнулась она.

– Очень надеюсь. У нас давно не хватает новых лиц.

В общем, это утро не предвещало ничего плохого, но пути судьбы неисповедимы. Нет, совещание, на котором Пашка заливался соловьём за двоих, проходило спокойно. Спокойно для всех, кроме затаившейся и спрятавшейся за статной фигурой Паши Вероники. Потому что теперь… теперь в их отдел перевёлся тот самый, упомянутый Сергеем Анатольевичем, новенький. Хотя как новенький?! Для Ники он был печально известным «стареньким» и «самым любимым одноклассником». Тем, кого отчаянно хотелось забыть и больше никогда не встречать.

Заносчивый отличник, ботан ботаном, которого можно было бы запросто назвать «никакой», если бы не острый язык, что резал лучше любого ножа. И чего он вечно цеплялся к Веронике, которая была в классе второй, не понимал никто, наверное, и он сам. Возможно, всё дело в том, что Славка Ковалевский чувствовал с её стороны конкуренцию и отчаянно пытался удержать первое место.

Ни разу! Ни разу ей не удалось его обойти. Это злило, бесило, выводило из себя. Вскоре их соперничество перешло в настоящую войну, в которой никто не хотел сдаваться и уступать. И даже в классном журнале фамилия Славки шла раньше фамилии Ники! Этот гад всегда забирал себе всё самое лучшее, все лавры, оставляя остальных не у дел. Да ещё при этом держался как король и подначивал Веронику, мол, «Ну-ну, попытайся меня догнать, снова останешься с носом».

И если бы вышел хотя бы внешностью… Так нет! Среднего роста, худой (где же приятные округлости бицепсов, как у других парней?), невыразительный, в очках а ля Гарри Поттер да чёлкой, спадающей на глаза, он имел гонору столько, что хватило бы на десятерых. Вот Ника и высказала ему после выпускного всё, что думала и о его щуплой сутуловатой фигуре, и о старомодной причёске, и о несносном характере. В общем, вылила раздражение, копившееся годами.

Её отповедь услышали одноклассники и разделились на два лагеря: одна часть поддержала упрёки (Славик своим высокомерием набил оскомину многим), другая – принялась защищать (ну да, те прилипалы, которые у него постоянно списывали). И как ему такому другие парни за все эти годы тумаков не навешали? А вот не навешали! Этого Ника, наверное, понять не сможет никогда. Его не гнобили, не делали изгоем, а просто терпели. Он, как угорь, выскальзывал из рук, просачивался сквозь пальцы и творил что хотел.

И вот сейчас Святослав Ковалевский появился здесь, в её офисе. Если узнает Нику (а он обязательно узнает, как не узнать-то?!) – снова превратит её жизнь в ад. Можно, конечно, сменить имидж и цвет волос, но имя и фамилия всё равно выдадут. За что? Вот за что ей всё это, а?!

После совещания Вероника убедилась, что сбылись её самые худшие опасения.

– О, какие люди! Что, Верунчик, всё ещё таскаешься за Пашкой? И не надоело? – это были первые слова Славки со времени их последней встречи на выпускном шесть лет назад. Он сразу ударил по больному, к тому же знал, что она ненавидит это его «Верунчик» и предпочитает, чтобы её звали Никой. – И тебе привет, Паха, – парни пожали друг другу руки как старые знакомые.

Ну, по сути, так и было, потому что в школе ребята дружили и сидели за второй партой аккурат перед Никой. Только Пашка сидел перед ней, а Слава – по диагонали, и его голова постоянно была повёрнута наполовину назад, мешая спокойно и «без посторонних глаз» любоваться затылком Паши. С самого первого класса Ковалевский язвил, подначивал и высмеивал её чувства, а его наглая физиономия бесила до невозможности.

– Что ж, теперь мы работаем в одном отделе, – изрёк Славик. – Прошу любить и жаловать, – и улыбка такая гадкая-гадкая.

Глава 2

Не обращать внимание! Игнорировать! Это единственный способ не попасться на его удочку и показать, что Ника не та, что была. Не отвечать на колкости. Но как же это тяжело! Как хочется затолкать ему в глотку каждое язвительное слово или вернуть снисходительные взгляды. Благодарение Богу, что они с ним в разных группах! Ника с Пашей трудятся в группе «А», где много старожилов, а Славку определили в группу «Б», куда обычно ссылают новичков, чтобы набрались опыта.

– Святослав, у нашей группы внутренняя планёрка, – подплыла к нему Ленка Ветрова, главная охотница за сердцем Пашки. – Паш, ты сегодня так хорошо выступал, что я даже заслушалась. Впрочем, как и всегда, – она кокетливо стрельнула в него глазками.

Но все её усилия были тщетны, потому что Дронов разделял работу и личную жизнь, а потому заводил интрижки где угодно, но только не на работе. Пофлиртовать вдоволь – пожалуйста, а рассчитывать на что-то большее – увольте. Он ведь прекрасно понимал последствия «служебного романа на одну ночь» и не хотел потом регулярно пересекаться с бывшими «пассиями», чтобы те выносили ему мозг. Хотя его принципы Ленку волновали мало, и она настойчиво продолжала попытки завоевания.

– Ах, Ленусик, а ты, как всегда, очаровательна. Группе «Б» очень повезло, – проворковал он и послал Ветровой обезоруживающую улыбку, от которой у Вероники свело зубы.

Ленка намотала на палец рыжую прядь и, покачивая бёдрами, повела за собой ехидно ухмыльнувшегося Ковалевского, который выразительно глянул на Пашку, мол, ничего такой экземпляр вышагивает, есть на что посмотреть. Но Дронов давно уже привык к этим выкрутасам Ветровой, хотя сейчас и провожал взглядом её точёную фигурку. Вот же… кобелина.

Планёрка группы «А» проходила своим чередом, но Вероника никак не могла сосредоточиться. Сейчас в соседнем кабинете сидит персональная Немезида, которая вскоре начнёт отравлять её офисную жизнь. Интересно, а если Славка напортачит в работе, его уволят? Но тут же возникшую крамольную мысль помочь ему с увольнением она зарубила на корню, потому что уж чем-чем, но подлостью никогда не отличалась. Придётся привыкать и учиться сосуществовать мирно, если получится. Однако по опыту Ника знала, что нет, не получится. Ковалевский обязательно всё испортит, он по-другому не может.

Во время перерыва Ленка по обыкновению липла к Паше, но сегодня почему-то была особенно наглой и так резко втиснулась между ним и Вероникой, что Ника едва не свалилась с лестницы, чудом удержавшись за перила. Упасть-то не упала, но ногу подвернула, и резкая боль дала понять, что поход в кафешку накрылся, тут бы хоть до кабинета доковылять да лёд приложить.

– Паш, я… – она окликнула ненаглядного, спустившегося уже на половину пролёта, чтобы помог добраться до ближайшего кресла.

– Паш, Верунчик останется в офисе, – подхватил её за талию Славик. – Мы так давно не виделись, о многом хотим поговорить, еду сюда закажем. А вы идите, погода хорошая…

В этот момент Паше позвонили, и он, оглянувшись на Нику, кивнул, а потом в трубку полились его медовые речи: очевидно, звонил один из клиентов.

Глядя на его удаляющуюся спину, Веронике захотелось плакать. Но разрыдаться посреди толпы сослуживцев то ещё удовольствие. Когда все коллеги, пожелавшие отобедать вне офиса, вышли и лестница опустела, Ника рванулась, попытавшись высвободиться из хватки Ковалевского, но Славик не отпустил, а только сжал сильнее.

– Руки убрал! – прошипела она.

– Кто-то желает полететь кубарем с лестницы? – снисходительно спросил он. – Либо я сейчас возьму тебя на руки и отнесу в офис «как принцессу», либо тихо-мирно позволь помочь тебе дойти до рабочего места. Или планируешь на одной ножке прыгать, как первоклашка?

– Ты заметил?

– Как ты подвернула ногу? Заметил, конечно, я же не слепой. Это Паша у нас, кроме себя самого, ничего вокруг не замечает.

Посыл был понятен: Славик недвусмысленно намекал на чувства Ники, которые, как верно выразился Ковалевский, Паша предпочитал «не замечать». И за этот болезненный намёк хотелось… хотелось уколоть в ответ, но сейчас не самое подходящее время, потому что прыгать на одной ноге и правда не было никакого желания.

– Если хочешь помочь, тогда помоги, только от словоблудия, пожалуйста, уволь, – вздохнула она.

– Королёва, у тебя что, совсем нет гордости? – Слава ещё крепче прижал её к себе, чуть приподнял и практически нёс по опустевшему офису до самого кабинета, так что она даже ногами не перебирала. – Сколько можно за ним таскаться? Я думал, что за эти годы ты хоть немного поумнела, но нет! Не зря ты всегда дышала мне в спину и была всего лишь второй.

– Знаешь что… – они как раз дошли до её рабочего места, и Ника, с силой высвободившись из его объятий, рухнула на крутящийся стул. – В этой фирме я работаю уже почти девять месяцев, а ты только пришёл, так что сейчас в невыгодном положении.

Слава оглядел не очень большой, но уютный кабинет, где располагалась «база» группы «А», и, заложив руки в карманы, принял вальяжную позу.

– Ошибаешься, Верунчик, – его улыбка была похожа на оскал, а в голосе сквозило торжество. – В «Витал-проджект» я работаю уже около года, просто меня из столичного офиса перевели к вам, в один из филиалов. И, скажу я тебе, вы тут мелко плаваете.

Нет, ну подумать только! И тут он её обскакал! Хотя с чего бы перспективного сотрудника отправлять из главного офиса непонятно куда?

– О, и почему же столь ценный кадр оказался у нас, да ещё и в роли новичка?

– Ну-у, в столице кое-что произошло…

– А-а, то есть тебя сюда фактически сослали? – злорадно пропела Вероника, мысленно потирая руки. Ну вот, уже кое-что. – Понизили, чтобы не увольнять?

– Что-то типа того, – в его голосе послышалось едва заметное раздражение. – Но тебе это ничем не поможет. У меня всё равно квалификация повыше будет, и очень скоро ты в этом убедишься.

Другими словами, это неприкрытое объявление войны. Опять.

– Жду с нетерпением, – процедила она.

– Да-да, я знаю, что между группами «А» и «Б» царит соперничество за квартальную премию, и уж поверь мне: на этот раз в выигрыше останемся мы, – сказал с превосходством.

– Это мы ещё посмотрим!

Славка только усмехнулся и пошёл к выходу, но потом притормозил и обернулся:

– Надеюсь, ты взяла с собой бутерброды, а то ведь так и останешься голодной, моя «любимая» одноклассница.

Смерив Ковалевского взглядом, Ника отметила, что он почти не изменился. Тот же нелепый вид и безвкусный прикид. Та же мешковатая одежда, за которой невозможно рассмотреть фигуру, привычная глазу сутулость, жутчайшие очки и старомодная причёска, по которой давно плачут ножницы. Нет, серьёзно, эти патлы закрывают собой пол-лица, так что толком не разглядишь, каким он сейчас стал. Она даже не помнила, какого цвета у него глаза. Карие, кажется. Или нет? Единственный плюс, что тёмно-каштановые волосы чистые и блестящие, а не слипшиеся сосульками. Да, практически никаких изменений. Ну, разве что стал шире в плечах и выше, почти догнав Пашку, да голос окончательно ушёл в баритон. Но от этого смотреть на Славку было не намного приятнее.

И дело не в том, что у него была отталкивающая внешность (всего лишь «никакой», как и всегда), просто каждым движением, словом и жестом он заставлял вспоминать тот ад, в который превратил её школьную жизнь. И Славик, как она теперь поняла, напоминал о минувших годах умышленно и явно ещё не раз заставит пожалеть, что их пути опять пересеклись. Забыть, она надеялась, что сможет забыть прошлое, что отношения с Пашей постепенно наладятся, и вот снова шершень по имени Слава будет портить всё, что она выстраивала долгие годы. Особенно обидно за последние шесть лет, когда, выбросив из жизни Ковалевского, Ника стала лелеять в душе надежду на совместное будущее с любимым. Неужели всё это было лишь иллюзией?!

Так, не думать о плохом, не думать! Теперь Ковалевскому не удастся между ними влезть, слишком уж тесно связана Ника с Пашей, слишком они проросли друг в друга. Он без неё не сможет, это точно, да и она без него, наверное, тоже. Им ни к чему кто-то третий, ироничный и язвительный. Только бы Пашка думал так же и не позволил Славке снова вмешиваться в их отношения.

– Если так обо мне заботишься, тогда накорми, – парировала она, когда он уже собрался выйти.

Парень замер на пороге, но не обернулся:

– Что я слышу? И не боишься, что подмешаю в еду слабительное или ещё что?

– Мы уже не в школе, так что полагаюсь на твоё благоразумие.

Он ничего не ответил, задержался ещё на пару мгновений, а потом вышел.

Разумеется, она вовсе не собиралась есть то, что этот гад принесёт (здоровье дороже), да и зачем обманываться, не принесёт он ничего, просто посмеяться решил, а потому набрала знакомый номер и заказала обед на вынос. Правда, пока его доставят, перерыв почти закончится, но можно же будет управиться минут за 10, если, конечно, курьер не запоздает.

Нога наливалась болью и пульсировала, напоминая не только о недавней неосторожности, но и о том, что Паша преспокойно ушёл, оставив её практически наедине с бывшим (да и настоящим) врагом. Да как так? Это для Пашки он друг, а для неё…

Ладно, надо перетерпеть. Скоро придёт Паша и поможет. Ведь поможет, правда? После обеда будет много документальной работы, так что вставать из-за стола вообще не обязательно, можно тихонько пересидеть. А вечером в аптеку – и сразу домой, благо сегодня пятница и есть два дня, чтобы оклематься. Только за руль сядет Паша, тут уж без вариантов.

Но чем больше Вероника терпела и старалась не думать о боли, тем сильнее та напоминала о себе. Не получалось ни погрузиться в работу, ни книжку почитать, да и заслуженно отдохнуть тоже. Нет, дотерпеть до вечера точно не получится. Посвящать коллег в свои проблемы очень не хотелось, здесь такого не любят, поэтому Ника набрала единственный номер, на который была надежда.

Занято, у Паши было занято, и гадай теперь, то ли он с клиентом общается, то ли устраивает личную жизнь на ближайший вечер. Выхода не было, пришлось в срочном порядке строчить sms-ку и просить, чтобы он по пути купил обезболивающее. В ответ тишина. Наверное, и правда не может ответить. А ведь скоро захочется в уборную, и что тогда? Прыгать на одной ножке, как и предсказывал Славка? Вот это будет номер! Хотя если не останется другого выхода… Да и водички бы попить, раз еды пока нет, но бойлер стоит в другом кабинете, который служит им всем импровизированной кухонькой. И лёд, который хорошо бы приложить к ноге, там же, в небольшом холодильнике.

Ну что за невезение, а? Стоило на горизонте возникнуть Ковалевскому – и всё пошло наперекосяк! И настроение ниже плинтуса, и ногу подвернула, и без обеда осталась. Он будто принёс с собой волну неудач, а сколько ещё приведёт за собой «приятностей» в ближайшее время, думать совсем не хотелось.

Так, всё, хватит обвинять его во всех смертных грехах, сама была невнимательна. После его неожиданного появления нужно быть особенно бдительной и не позволять себе слабостей. Сказать-то легко, но как раз сейчас она в настолько жалком положении, что хотелось плакать. Ну что там с Пашей?

Снова занято. Да что ж такое?!

Ладно, плевать на приличия. Вероника кое-как поднялась с кресла, задрала узкую юбку до середины бедра и приготовилась где хромать, держась за мебель, где прыгать, но добраться хотя бы до бойлера. В офисе оставался ещё Сашка-программист, но тот вечно сидит в своей комнатке в огроменных наушниках и слушает хард-рок, так что до него даже при всём желании не докричишься.

– О, кого-то потянуло на подвиги? – раздался от двери насмешливый голос. – А не рановато ли для стриптиза? Я, конечно, не против, но время ещё раннее…

На пороге стоял Славик с двумя пакетами в руках, один побольше, другой поменьше. Из большего явственно шёл аромат свежей выпечки, аж в животе заурчало, на что этот гадёныш усмехнулся.

Вероника резко отступила назад и села обратно, параллельно натягивая юбку до самых колен. Несчастная щиколотка не оценила такого варварского обращения, поэтому сдержать стон не удалось.

– Эх, больно на тебя смотреть, – изрёк парень, поцокал языком и, подойдя ближе,  потряс большим пакетом. Аппетитный запах усилился.

Ника сжала зубы, но промолчала. Ничего-ничего, сейчас и ей доставят еду, а этому садюге она ещё припомнит сегодняшние издевательства.

Преувеличенно вздохнув, Слава положил пакет из кондитерской на стол, а затем достал из второго коробочку с таблетками, тюбик с какой-то мазью и эластичный бинт.

– Ну что, Вероничка, – он предвкушающе улыбнулся, – поиграем в доктора?

Глава 3

Да конечно, так она и подпустит его к больной ноге, разбежался! Сейчас точно что-нибудь ещё вытворит, с него станется.

– Большое спасибо, что облагодетельствовал меня своим состраданием и принёс лекарства, но я, пожалуй, справлюсь сама, – и потянулась, чтобы взять у него таблетки.

– Э нет, так неинтересно, – он отдёрнул руку. – Играть в доктора в одиночку – это совсем не то. А будешь упрямиться – сейчас уйду, и сиди жди, пока Паша придёт.

Нет, ну не гад ли?! Чувство беспомощности накатило с новой силой. Ей срочно нужно принять обезболивающее, и плевать, кто там его принёс!

– Уговорили, господин доктор, – вздохнула Ника.

– Для пущей убедительности можешь представить меня в белом халате… на голое тело.

Веронику передёрнуло. Очень надо! Вот Пашу бы она в таком виде с удовольствием лицезрела, а этого наглого извращугу…

– Ты сначала мышцы подкачай, а потом предлагай, – она смерила взглядом его фигуру, абсолютно бесформенную в мешковатом костюме. – Я прекрасно помню, каким хлюпиком ты был в школе.

– Ну зачем же ты бьёшь по больному, а, Верунчик? – ударил он в ответ этим своим «Верунчик».

– Затем же, что и ты. Не надоело меня изводить? Заняться больше нечем? – она с трудом сдерживалась, чтобы не высказать ему всё, как на выпускном. – Зачем ты прилепился к нам с Пашей? Какое тебе вообще дело до наших с ним отношений?

– Вероничка, ты хочешь побыть моим личным психологом? – он достал из пакета с едой бутылочку воды и со смачным хрустом открыл крышечку. – Кажется, совсем забыла, что в данный момент всё наоборот: пациент у нас ты, а не я.

– Ну так лечи меня, самопровозглашённый доктор! – Ника начинала злиться. Нога и так ноет всё сильнее и сильнее, а тут кое-кто решил ещё и нервы помотать.

– Скажи а-а-а… – пальцы Славы ловко извлекли из блистера таблетку и поднесли ко рту Вероники.

– Совсем с ума сошёл? Ты руки хоть мыл? С улицы пришёл, – она ловко выхватила у него блистер, сама достала таблетку, положила в рот и протянула руку, чтобы взять воду.

– Эх, не ценишь ты добра, Верунчик, – он усмехнулся. – Не захотела есть из моих рук, тогда придётся пить из моих губ, – он сделал большой глоток воды, смачно облизав горлышко, и стал наклоняться к ней.

В эту секунду в сердце Вероники было одно желание: убить этого гада, а перед смертью ещё и помучить.

– Иди к чёрту, – она отклонилась и попыталась насухо принять таблетку, но получилось не очень: Ника обычно пила лекарства с обильным количеством воды. Рот стала заполнять горечь.

Он проглотил жидкость и извлёк из пакета ещё одну бутылочку воды, которую тоже открыл:

– Ладно, гордая ты наша, держи.

Испепелив его взглядом, она схватила бутылку и приникла к ней со стоном страждущего в пустыне, смывая горечь и терпкость лекарства.

– Славик, почему тебе нужно сначала поиздеваться, а потом уже совершить что-то хорошее? – спросила она, когда сделала несколько больших глотков. – По-нормальному никак?

– «По-нормальному» скучно, Верусь. А ты так забавно реагируешь. Люблю смотреть на тебя, когда ты злишься, – и расплылся в улыбке.

Нет, ну нормальный, а?

– У тебя реально проблемы с… – она постучала по виску.

– Да нет, проблемы сейчас у тебя, с ногой, – парировал он и откупорил тюбик. – Так что, доктор Святослав приступает к лечению? Или потерпишь до вечера? Да-да, наверняка тебе больше понравится, если твою щиколотку намажет Паха. Когда там у нас заканчивается рабочий день? – он глянул на настенные часы. – О, тебе придётся потерпеть каких-то четыре с половиной часа. А, ну и плюс время, чтобы слетать в аптеку.

Да, знает, куда бить.

– Так может, я сама намажу? – сделала она ещё одну попытку получить лечение с минимальными рисками.

– Нетушки, кто лекарства принёс, тот и лечит, – возразил парень. – Выбор за тобой, – и ещё одна довольная ухмылка.

И как его после такого не ненавидеть, а? Намеренно пользуется чужой беспомощностью, целенаправленно обрубает пути к отступлению, хоть плачь.

– Ладно, давай, – буркнула она.

– Не слышу, – он закрыл тюбик и сделал вид, что собирается спрятать его обратно в пакет.

– Лечи, говорю! – процедила Ника громче. – Доктор Ковалевский…

«Недоделанный», – добавила про себя.

– Ну вот, давно бы так, – он снова открыл тюбик, подкатил соседний стул и, усевшись, сцапал левую ногу Вероники, устроив у себя на коленях. – Эх, не ценишь ты добро, Веруся, не ценишь.

Прозрачный гель холодил кожу и пах мятой. Прикосновения мужских рук были мягкими и осторожными. В первые мгновения Вероника ожидала, что Слава специально постарается сделать ей побольнее, поэтому приятно удивилась такой деликатности. Ну вот может же, если захочет! Жаль только, что нормальным он бывает слишком редко, да и то не во время общения с Никой.

– Ты как, Принцесса Несмеяна? – подначил беззлобно. – Жива? На стенку лезть не хочешь?

– Если продолжишь делать так, как сейчас, то и дальше не захочу, – ответила она. – У тебя хорошо получается.

– Вот и замечательно, – Славик улыбнулся. – А то отскабливай тебя потом от стен да отдирай от потолка. Тут без лестницы никак.

– Так, хватит паясничать, не в школе.

Слава набрал в ладонь ещё немного геля и двинулся по ноге вверх:

– Ой, кто-то тут сидит и строит из себя слишком взрослую, а сам бегает собачонкой за тем, кто этого даже не ценит. Нет, ну правда: или разбежались бы совсем, или сошлись, а так…

– Ты мне зубы не заговаривай! – прикрикнула она. – Куда руки тянешь?

– Ну так тебе в икру тоже отдаёт, – сказала эта хитрая морда, наглая рука которой уже подбиралась к коленке, вызывая озноб и странную дрожь.

– Уже не отдаёт. Заканчивай! – нахмурилась Ника и попыталась отнять ногу.

– Куда собралась? – Славик не дал, удержал аккуратно, но настойчиво. – А как же перевязка? Только сначала пусть гель впитается.

Так они и сидели в двусмысленной позе. Вероника не знала, куда девать глаза, и одновременно чувствовала досаду. Почему сейчас с ней не Паша, а?!

– Ну как, впиталось? – наконец искоса глянула она.

Парень откашлялся и чуть хрипло ответил:

– Кхм, впиталось. Делаем перевязку?

– Делаем, – кивнула решительно, хотя в этот момент с удовольствием оказалась бы на другом конце кабинета.

И Слава, приподняв её ногу, подул на больное место, как бы окончательно подсушивая гель, а потом стал медленно наматывать на щиколотку эластичный бинт, попеременно интересуясь, не слишком ли туго. Туго не было, да и слабо тоже. У него получалось именно так, как надо. Интересно, где он приноровился делать перевязки?

Боль потихоньку стихала. То ли таблетка подействовала, то ли гель, но уже можно было думать о чём-то другом, кроме неприятной пульсации, а аппетитный запах-то никуда не делся. Плыл по кабинету, заполняя собой всё пространство.

– И что ты там из еды такой вкусное принёс? – не выдержала Ника.

– О, это я себе слоечки с мясом взял, – он закрепил бинт и со всевозможными предосторожностями надел на Веронику туфельку, которую сам же снял совсем недавно. – Увидишь, какие они сочные, – тоже захочешь. Я даже скажу, где их купил, ты ещё успеешь сбегать.

– Угу, на одной ноге. Снова прикалываешься?

– Ладно, ладно, уговорила, – вздохнул «доктор», – накормлю тебя, болезную. Мочи нет смотреть на девичьи страдания.

Вероника возвела глаза к потолку: неисправим!

– Только мне бы сначала… ну… в дамскую комнату, – пробормотала она. – Да и тебе бы руки после геля помыть.

Слава быстро поднялся.

– А вот это верно! А вот это правильно! Мне травиться нельзя: ещё не всю кровушку у тебя выпил.

Он снова подхватил Нику за талию, прижал к своему боку и понёс. И откуда столько силы? Сам весь твёрдый, будто из металла. Или это все мужчины такие? Всегда же был щуплым и худым, а сейчас и не разберёшь в этих безвкусных лохмотьях. Но, надо отдать ему должное, пахло от Славы приятно. Ничего сверх меры, просто лёгкий аромат, который едва-едва щекотал ноздри.

И чего он ходит как чушка какая? Сделал бы нормальную причёску, оделся как подобает… Глядишь, и девушкой бы обзавёлся. Хотя стоп, а с чего это она взяла, что он одинок? С того, что в школе у него никого не было и она уже просто привыкла к такому положению вещей? Или из-за его непрезентабельного вида? Так девушки разные бывают, может, кому-то ТАКОЕ и нравится.

Благополучно миновав коридор, Славик остановился возле уборной, открыл дверь и занёс Нику внутрь.

– Дальше я сама, – поспешно сообщила она и стала на здоровую ногу.

– Слушай, я и не думал тебе помогать, но после этих слов вдруг захотелось… – ухмыльнулся он.

– Так, брысь отсюда! – она вытолкала его прочь, а он всё продолжал ухмыляться.

Ай, какая же унизительная ситуация!

Быстро сделав свои дела и вымыв руки, Вероника побрызгала водой в лицо, а то зеркало предательски сообщило, что щёки у неё почему-то совсем раскраснелись.

«Надеюсь, он там под дверью не дежурит?»

Не дежурил. Слава отошёл подальше и, скрестив на груди руки, опирался спиной о стену. Ну что за монструозные очки он носит?! Уродует же себя. Сейчас полно аккуратных и элегантных вариантов, так что даже самый закоренелый очкарик будет смотреться стильно и даже приобретёт интеллектуальный шарм. А он… Эх, взять бы его, вытряхнуть из этих жутких тряпок! Если у самого вкуса нет, пусть хоть у Пашки совета попросит. Да Паша бы с радостью поделился с ним своими вещами, чтобы Славка не позорил компанию этой жуткой неопрятностью. И как только Сергей Анатольевич ему выговор не сделал?

Мозгами взял? Гениям у нас всё можно? Даже пугать народ одним своим видом? Если бы Слава был, к примеру, программером, который сидит в своей каптёрке и не высовывается, ещё можно было бы понять, а так… Он же должен общаться с людьми. Даже Сашка одевается во сто крат опрятнее.

«Не понимаю», – покачала головой Ника и только теперь заметила, что парень на неё смотрит. Кажется, уже довольно давно.

– Что, Принцесса Несмеяна, не можешь выбраться из вражеского плена? Выглядываешь из смотровой башни в поисках своего героя? – Ковалевский медленно двинулся в её сторону, кривя губы в усмешке.

Он тщательно вымыл руки, аккуратно промокнул бумажным полотенцем, которое потом скатал в шарик и прицельным движением запустил в мусорное ведро. Ну трёхочковый, ни дать ни взять, хотя в школе, в отличие от Паши, он баскетболом не увлекался. Да у Славы вообще было освобождение от физкультуры по состоянию здоровья.

Обратный путь прошёл без происшествий. Правда, на этот раз Слава отнёс её на кухню, а вскоре пришёл и сам, неся в руке заветный ароматный пакетик и две бутылочки. Ника свою сразу узнала, потому что в ней оставалась половина. Очень уж не хотелось пить из бутылки, которую он обслюнявил по полной программе.

Они устроились за столом и принялись с аппетитом поглощать сочные (как и говорил Славка) слоечки. Ах, как же здорово поесть после трудового утра и наполовину бессонной ночи! И ещё приятнее делать это в опустевшем офисе, а не под прицелом десятков глаз в кафешке или ресторанчике. Очень даже уютно.

Когда слоечки были съедены, а вода выпита, они снова вымыли руки, которые на этот раз пахли не мятным гелем, а едой, заставляя жалеть, что слоек оказалось слишком мало для двоих.

– Что, понравились? – понятливо улыбнулся Слава. – Если будешь себя хорошо вести, я покажу, где их купил.

– Ой, а мне ведь обед скоро принесут! – спохватилась Вероника, и, глянув в зеркало,  вновь отметила свои слишком румяные щёки. Да что ж такое? Тут слишком жарко, что ли? Вроде бы, нет.

– Вот и отлично! Сможешь угостить меня в ответ.

Парень снова понёс Веронику в кабинет группы «А» (кажется, такой вид «путешествий» уже начинал входить в привычку) и собирался усадить её на стул, но споткнулся (кажется, об один проводов, будь они неладны!) и с размаху усадил на стол, чуть не свалив при этом монитор, а сам навалился сверху, едва успев удержаться руками, чтобы не распластаться на Нике всем своим весом.

Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что она растерялась и не знала, как реагировать. Над ней навис здоровенный детина, который сейчас горячо дышит ей в ухо, кровь до сих пор бурлит от испуга и удивления, а сердце отбивает чечётку. Вот Паша бы точно не споткнулся, Паша бы…

– О-о-о… – глубокомысленно изрёк от двери Сашка-программист и ради такого случая даже сдвинул один из наушников, в котором громыхала очередная хард-роковая песня. – Я тут компьютер хотел глянуть, как ты просила… Но вы продолжайте, продолжайте, я попозже зайду, – и быстро ретировался, напевая какой-то весёлый мотив.

«Так, это о чём он таком подумал? – запаниковала выглядывающая из-за Славки Ника. – Он что, принял нас за… за… Кошмар какой!»

– Отодвинься уже! – она с силой отпихнула парня. – Вот всё из-за тебя!

Только нелепых слухов ей и не хватало! Хотя Сашка обычно молчун и в распускании сплетен ни разу замечен не был.

Кажется, Славик хотел что-то сказать, но не успел, потому что дверь снова резко распахнулась.

Глава 4

– Ника, что стряслось? Что болит? – в кабинет влетел Пашка. – Эй, что тут происходит? И что с ногой?

– О, явился, рыцарь без страха и упрёка, – хмыкнул Слава и отошёл от Ники.

– Это он? – Дронов настороженно указал на Ковалевского. – Я ведь знал, что вы как кошка с собакой, но не думал, что настолько. Надеялся, помиритесь. Вроде, повзрослели уже, не должны бы собачиться… Не ожидал от тебя, Слав. Она же девушка!

– Не понял! Ты думаешь, что это я ей что-то сделал? – удивился Славик.

– А что, нет? – горячился Паша. – У меня там важный разговор с клиентом – и тут названивает Ника, а потом просит купить обезболивающее. Что я должен был думать?

– Так, Паха, остынь. Я твою зазнобу лечил, а не калечил. Сам у неё спроси, – сказал Слава и пошёл к выходу. – Вот и делай после этого добро людям, – буркнул обиженно и хлопнул дверью.

Пашка вопросительно посмотрел на Нику, и она подтвердила, правда, почему-то опустив подробности «лечения».

– Тогда… нужно будет перед Славкой извиниться, – неуверенно начал он и помог спуститься со стола и устроиться на стуле, но потом нахмурился: – А кто бы подумал иначе, зная вашу взаимную «любовь»?

«Ревность, пусть это будет ревность, Боженька, пожалуйста! – взмолилась Ника. – Не просто раздражение, что кто-то попытался «сломать» его кухарку-уборщицу-няньку (нужное подчеркнуть), а именно она, долгожданная ревность. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!»

– Вот, выпьешь, когда снова болеть начнёт, – Паша протянул ей несколько пакетиков с болеутоляющим порошком. – В водичке разведёшь – и пей. Воду я сейчас принесу, – и быстро вышел.

Вероника болела чуть ли не впервые за очень долгое время. Обычно она практически всегда была в строю, даже простуды побеждая на ногах. Ну конечно, надо было ведь и самой не отстать, и Пашку поддержать, куда уж тут думать о больничном?! Но сейчас, видя, как он волнуется, как переживает за неё… Эта неожиданная забота пролилась бальзамом на исстрадавшееся в ожидании сердце.

Ну вот, не зря она это делала, не зря всё время его поддерживала, теперь он отвечает тем же. Может, у них и правда всё получится? Так хотелось в это верить! Надежда, робко теплящаяся в душе все эти годы, стала крепнуть, оформляться и приобретать чёткие формы.

Вернувшийся Паша поставил на стол стакан с водой и неодобрительно уставился на ногу Вероники.

– Что будем с этим делать? – спросил он. – У нас же командировка.

– Так до неё ещё неделя, – оптимистично заявила Ника. – Отлежусь на выходных, а к понедельнику уже всё пройдёт.

– Уверена? – с сомнением спросил парень. – А если там всё серьёзнее?

– Давай думать о хорошем, а? Тем более я не могу подвести Сергея Анатольевича и тебя.

– Ник, ты же понимаешь, что без тебя я никуда не поеду?

О, как же приятно было это слышать из его уст! И хотя она прекрасно понимала, что он, скорее всего, имел в виду её поддержку и бумажную работу, которая ляжет в основном на её плечи, но всё же не рассматривал других кандидатур на эту роль. Ну чем не радость?!

– Если переживаешь по поводу командировки, давай сделаем так, чтобы о моей травме никто не узнал, – предложила Вероника.

– Давай. Обеспечу тебе сегодня полный покой, – Паша слегка сжал её плечо. – Если что будет нужно, зови, всё принесу и подам.

На этой позитивной ноте она поскорее спрятала ноги под стол, а тут и Никин обед принесли из японского ресторанчика. В общем, собиралась поделиться со Славкой, но в итоге съела роллы на двоих с Пашей. Кстати, а Славика всё же нужно будет поблагодарить. Если опустить его издёвки, он её сегодня очень выручил.

Вскоре стал сходиться народ после перерыва. Остаток рабочего дня Ника тихонько просидела на своём рабочем месте и стала собираться лишь тогда, когда остальные сотрудники и начальник уже покинули офис, мотивируя это тем, что ей нужно доделать отчёт. В общем, как она и хотела, о травме никто не узнал. Вот и правильно, вот и отлично! Дай Бог, до понедельника всё пройдёт. Очень не хотелось, чтобы Сергей Анатольевич передумал насчёт командировки и заменил Нику Ленкой, которая давно уже жаждет занять возле Паши её место.

– Ну что, Принцесса, отправляемся домой? – Пашка подошёл и неожиданно подхватил Веронику на руки… как самую настоящую принцессу. – Сумочку не забудь. О, и портфель мой, пожалуйста, подхвати, – он поднёс её к своему столу, – а то у меня в руках очень ценный груз.

«Принцесса Несмеяна», – отчего-то вспомнились Нике ироничные слова Славы, и как-то тоскливо на душе стало. Да, надо его поблагодарить, и поскорее.

Потом они прошествовали к двери, и Ника по пути выключила свет, а затем вышли в коридор (вернее, вышел-то Паша, а она восседала у него на руках), где наткнулись на Славика, как раз выходящего из кабинета группы «Б». Секундное замешательство с обеих сторон, а потом Пашка улыбнулся.

– Слав, ты прости, я всё не так понял. Спасибо, что помог Нике. Она у нас барышня хрупкая… и лёгкая. Не то, что раньше.

«Пашка, убью!» – Вероника пронзила его взглядом.

Это он намекнул на случай в десятом классе, когда она, ещё пышечка, споткнувшись, случайно толкнула его и свалилась сверху.

«Совсем как сегодня со Славой, только было наоборот», – отчего-то подумалось ей, но Ника быстро себя одёрнула. Что такое? Она сидит на руках у своего ненаглядного, сбылась мечта юности, а в голову лезет язвительный гад, который столько лет её изводил… и очень сегодня помог, да.

– Эм, Славик… – начала Ника, замолчала, но снова продолжила: – Правда, спасибо тебе за сегодня.

– Ладно, проехали, – пробурчал он.

Всё, она свой долг перед ним выполнила. Нужно намекнуть Паше, чтобы скорее её уносил, а то под взглядом Славы становилось как-то неуютно. Будто они с Пашкой какое-то преступление сейчас совершают, а он их застукал на горячем.

– Паш, у тебя руки не устали? Нам ещё по лестнице спускаться, – шепнула она.

– А, да, уже идём. В общем, Слав, давай где-нибудь посидим на выходных, школу вспомним. Я тебе звякну? – миролюбиво предложил он.

– Давай, – откликнулся тот, хотя энтузиазма в голосе было минимум.

– Ну вот и отлично! Тогда увидимся! – Пашка быстро пошёл к выходу, а Вероника  почему-то посмотрела на Ковалевского, так и оставшегося стоять в коридоре.

Последнее, что она увидела перед тем, как закрылась дверь, – это прищуренный,  раздражённый, даже злой взгляд Славки поверх очков. Или ей просто показалось? Ну да, люди со слабым зрением обычно щурятся, когда снимают очки. Но только почему возникло стойкое ощущение, что дело совсем не в этом?!

– Ник, ты точно не хочешь съездить в больницу? – заботливо поинтересовался Паша, когда устраивал Веронику на заднем сидении. – Мало ли, вдруг там что серьёзное, – он развернул её боком и подложил под спину пару подушечек. – Вытяни ногу.

Ника снова удивилась такой заботе, а в голове мелькнула предательская мысль, что надо было ей и раньше позволять себе болеть, если в качестве компенсации можно получить такой замечательный уход.

– Не надо в больницу, всё хорошо, – отказалась она. – Припухлости нет, да и сейчас почти не болит.

– Ну да, ты же обезболивающее уже два раза пила.

– Я не первый раз ногу тяну. Паш, поехали лучше домой: устала сегодня, да и спала мало.

– Ну-у, не гарантирую, что ты сегодня ночью сможешь выспаться… – загадочно проронил он.

Машину Паша вёл аккуратно, разговор поддерживал охотно, но то и дело поглядывал на Нику в зеркало, а вид при этом был какой-то… таинственный, что ли.

– Паш, что такое? – не выдержала она.

– Ты о чём? – отмахнулся он.

– Па-аш, я тебя не первый год знаю. Что происходит? – настаивала Ника. – И с кем ты так долго говорил по телефону, когда я отчёт доделывала?

Парень глянул искоса, кажется, понял, что его бессменная помощница не отстанет, и признался:

– Я с мамой разговаривал. Сегодня вечером мои родители нагрянут к твоим.

– З-зачем это? – сердце отчего-то пустилось вскачь.

– Вот приедем сейчас к тебе – и узнаем, – ухмыльнулся он, явно довольный собой: вроде бы, и заинтриговал, но карты не раскрыл.

Ника жила с родителями и младшей сестрой почти по соседству с семьёй Паши, через дом всего. Потому они с самого детства и пропадали на одних и тех же игровых площадках, ходили в тот же садик, а потом и школу. Квартира, которую снимал Пашка, чтобы иметь возможность вести личную жизнь, тоже находилась неподалёку, минут десять пешком, чтобы Веронике не приходилось таскаться к нему через весь город.

Парень припарковался и, снова подхватив Нику на руки, понёс к подъезду, осторожно занёс внутрь, а потом пешком поднялся на пятый этаж.

– Не устал? – забеспокоилась Ника, позвонив в дверь.

– Обижаешь! Я что, зря в качалку хожу?! – самодовольно ухмыльнулся любимый, почти не запыхавшись.

Дверь открыла Ксю, сестрёнка Ники, как раз окончившая третий курс.

– О, даже так? – хмыкнула она, давая им дорогу. – Жених уже носит невесту на руках?!

– Привет, Ксюха! – приветствовал её Паша. – Что там, мои уже у вас?

– Ага, недавно пришли. В зале сидят, сейчас чай пить будем.

– Отлично! – просиял Пашка. – Значит, мы вовремя.

– Ма-ам, па-ап, они пришли! – крикнула сестра и пошла на кухню.

Послышались шаги – и старшее поколение Королёвых и Дроновых выглянуло в коридор.

– Дядь Вить, тёть Сонь, добрый вечер! – поздоровался Паша с родителями Ники, так и не спустив её на пол.

– Тётя Оля, дядя Дима, здравствуйте! – улыбнулась Вероника Дроновым.

– О, а вы что, уже того? – отец Пашки поиграл бровями.

– Ой, это я ногу сегодня подвернула, – поспешила объяснить Ника, не на шутку смутившись, и попыталась сползти вниз.

– Стоять! – скомандовал ненаглядный и усадил её на небольшой стульчик, стоявший недалеко от входа. – Сегодня твоими ногами буду я, – он помог ей разуться, разулся сам и, снова подхватив на руки, отнёс в ванную, где они вместе вымыли руки.

– Слушай, неудобно перед родными, давай я сама… – начала было Вероника.

– Не хочу, чтобы тебе стало хуже, – категорично сказал он. – Или тебе не нравится «кататься»?

О-о, Веронике очень даже нравилось, она об этом так долго мечтала, но почему-то вся эта ситуация выглядела странно.

Позволив отнести себя в гостиную, Ника с удивлением увидела, что комната празднично украшена. Так, что происходит? Сегодня какая-то важная дата, а Ника случайно забыла?

Родители довольно переглядывались и разливали по чашкам чай, Ксюша флегматично уставилась в смартфон, но чувствовалось, что происходящее ей не нравится, а Дроновы сияли и о чём-то тихо переговаривались. Вероника поёрзала на стуле, любопытство зашкаливало. На столе красовались мамин пирог с персиками, торт и шампанское, значит, повод для торжества серьёзный. Пока мама раскладывала по тарелкам угощение, Ника уже сто раз прокрутила в голове самые вероятные и невероятные версии. Отца повысили? Дядю Диму повысили? Ксю нашла работу? Кто-нибудь выиграл в лотерею?

– Па-аш, что-то мне тревожно, – не выдержала она. – Что происходит?

– А происходит, Никуся, то, что давно должно было произойти, – расцвела в улыбке мама Паши. – Наши семьи наконец-то породнятся!

Глава 5

– Ч-что? – Ника окаменела. – Породнятся?!

– Мы тут вчетвером посовещались и решили, что вам с Пашей нужно пожениться, – обрадовал отец.

– Пашка у нас кремень, держался стойко, от женитьбы нос воротил да шашни направо и налево заводил, – заговорил дядя Дима. – Мы уж волноваться начали, что не одумается и так до тридцати лет бобылём и останется, которого то туда потянет, то сюда.

– Уж сколько я нервов на него потратила, а всё гулял, всё гулял. Сегодня тоже разговор о женитьбе завела, думала, без толку, а он взял и согласился! – продолжила тётя Оля и смахнула счастливую слезу.

– Паш, я чего-то не знаю? – в происходящем чувствовался какой-то подвох. Да, Ника мечтала о том светлом дне, когда любимый назовёт её женой, но чтобы это произошло вот так… Да и разве он признавался ей в любви? Нет, разумеется, она счастлива (кажется), но странно всё это.

– Паш, можно я скажу? – тётя Оля нетерпеливо поёрзала на стуле.

– Да, мам, – кивнул парень и расплылся в улыбке.

– Никусь, нашему Пашеньке предложили повышение! – радость в голосе женщины лилась через край. – Его позвали в заграничный филиал компании, а куда же он поедет без тебя?!

«Вот оно что!»

– Разумеется, приживалкой мы тебя не отпустим, а вот законная жена пусть следует за благоверным хоть на край света! – отец был несказанно доволен и отломил себе увесистый кусок пирога.

– О, то есть это будет фиктивный брак? – поняла Вероника, и сердце тоскливо сжалось.

– Почему же фиктивный? – рука Пашки легла на её слегка подрагивающие плечи. – Всё равно я когда-нибудь должен буду жениться, так почему бы не сейчас и не на тебе? И наш брак будет очень даже настоящим, – мурлыкнул в самое ухо, так что по спине Ники прокатилась волна мурашек.

– Никуля, ты сама посуди: ну кому ещё мы сможем доверить этого оболтуса, как не тебе? – тётя Оля сына не щадила.

– Мам! – возмутился он.

– Не мамкай! – отмахнулась та. – Ника, милая, ты столько лет за ним присматривала, знаешь его, наверное, даже лучше, чем мы с папой. Верю, что если он будет с тобой, то я смогу быть спокойна: ты не дашь ему наделать глупостей.

– Да, Ника, – поддержал жену дядя Дима и хлебнул чаю. – Лучшей жены для этого перекати-поля просто не найти! Да и ты нам уже как дочь.

«Это всё, конечно, замечательно, но… как же чувства? Я ведь хотела, чтобы он меня заметил, открыл своё сердце, назвал любимой…»

– Паш, а почему я обо всём узнаю только сейчас… и вот так? – она метнула на благоверного сердитый взгляд.

– Это был сюрпри-из, – просто ответил он и снова растянул губы в улыбке. – Да и повышение мне только сегодня предложили.

«И вот чему радуется? Кажется, новая должность интересует его гораздо больше, чем предстоящая свадьба. Или я себя просто накручиваю?»

– Пап, мам, – обратилась она к родителям, – вы и правда согласны отпустить меня в другую страну?

– Я давно уже хочу внуков, – ответил отец. – А то так и помру, не понянчив свою кровинушку, пока вы двое будете телиться.

– Вот-вот, мы все хотим внуков, – закивала мама, – да, Оль?

– Но мы же, вроде бы, работать едем, – уточнила Ника. – Как же я…

– Это Паша едет работать, ему же повышение предложили. А ты будешь надёжным тылом и верной помощницей. И, даст Бог, через год мы уже сможем понянчить первенца, – заявил отец.

– То есть я должна поставить крест на своей карьере?! – возмутилась Ника. Аппетит пропал напрочь.

– Ну на какой карьере, на какой карьере? – вздохнула мама. – Всё это время ты только и делала, что помогала Паше. У тебя-то какая карьера? Фактически никакой. Там у него будет зарплата в разы больше, чем сейчас, а тебе нужно вспомнить, что ты всё же женщина, а не мужчина в юбке. Долг женщины – быть женой и матерью, а долг хорошей жены – быть поддержкой и опорой мужа.

– Тёть Сонь, ну зачем вы так? – вступил в разговор Паша. – Я знаю, насколько для Ники важна работа, поэтому, если захочет, я возьму её в штат на какую-нибудь должность попроще. Так она сможет и за нашим домом следить, и в работе мне помогать.

– Секундочку! – Вероника слегка повысила голос. – Что это за «без меня меня женили»?! Может, вы всё же спросите, чего, собственно, хочу я?

– Ты хочешь быть с Пашей, мы все уже давно об этом знаем, и он, кстати, тоже, – пожал плечами отец. – Иначе бы не терпела все эти годы его загулы. А теперь он нагулялся и готов остепениться… Тебя не обидит, слово мне дал. Да тебе радоваться надо! – он снова вгрызся в пирог.

– Ника, ты не стесняйся, мы все здесь уже практически одна семья, – дядя Дима был радушен, и грубить ему совсем не хотелось. – Вы пока работайте, как и работали, документы на выезд оформляйте, а свадебными хлопотами займёмся мы.

– Ох, ну что вы накинулись на девочку?! – запричитала тётя Оля. – Она удивлена, ей нужно время. Когда сбывается давняя мечта, человек не сразу может в это поверить…

– Угу, сбылась мечта идиота, – буркнула Ксюша.

– Ксюх, а ты чего злишься? – хмыкнул Пашка. – Боишься, что, когда мы с Никой уедем, вся работа по дому ляжет на твои плечи?

– Дурак, – Ксю снова уставилась в телефон.

– Па-аш, нам нужно поговорить, – процедила Вероника и ущипнула его за ногу. – Срочно!

– Тёть Сонь, дядь Вить, вы не против, если мы с невестой ненадолго вас покинем? – Паша обворожительно улыбнулся, поднялся из-за стола и подхватил Нику на руки.

– Можете не спешить, – заулыбалось старшее поколение, а сестрёнка только презрительно фыркнула.

– Я хотела не этого! – насела Вероника на благоверного, когда они оказались в её комнате. Парень усадил Нику на кровать, а сам сел рядом. – Вернее… я хотела не так!

– Ник, мне кажется, что лучше так, чем вообще никак. Ты же не хочешь, чтобы я женился на ком-то другом, верно? Ну я ведь не слепой и чувства женщин ощущаю очень тонко. Думаешь, не замечал тебя все эти годы? Тебя и всё то, что ты для меня делала, – он заграбастал её ладошки. – Хотела чувствовать себя защищённой? Пожалуйста. Ты же знаешь, что так близко, как тебя, я не подпускал к себе ещё ни одну девушку. И не подпущу. Так почему до сих пор сомневаешься?

– Почему сомневаюсь?! – горячилась она. – А на что мне соглашаться? Вы и без меня  всё прекрасно решили. Спасибо, что хоть в известность поставили! Собственно, никакого предложения руки и сердца из твоих уст я что-то не слышала, всё больше твои родители говорили, да и мои тоже. Где сакраментальный вопрос, на который я должна дать ответ?

– Неужели тебе нужна вся эта болтовня? – приподнял брови Дронов. – Что ж, ладно.

А потом полились его медовые речи, где он рассказывал, как им вдвоём будет хорошо, какой замечательной жизнью они заживут. Она узнавала каждую интонацию, переливы магнетического голоса были точно выверены годами практики. Сейчас он пытался использовать свои чары на ней, как использовал до этого на многих и многих других. Да, убалтывать ненаглядный умел и в этот самый момент бесстыдно пользовался своими навыками.

С постели он плавно перетёк на пол, стал на одно колено и облобызал руку Вероники, а потом перевернул её ладошку и игриво лизнул внутреннюю часть запястья. Нику бросило в жар.

– Ч-что ты делаешь? – спросила осипшим голосом.

– Подталкиваю тебя к согласию, – нагло заявил парень. – Ник, ну правда, выходи за меня! – и ещё один влажный поцелуй, запечатлённый на подрагивающей руке.

Нет-нет-нет! Не поддаваться! Такая близость была в новинку, о чём-то подобном мечталось ночами, но… что-то внутри противилось происходящему. Наверное, потому, что всё было слишком быстро, нахрапом.

– Паш, мне кажется, ты торопишься, – она попыталась отнять руку.

– Тороплюсь? Разве ты не знала, что твои родители уже давно ведут переговоры с моими? Все ждали только моего согласия, а я… – он сделал неопределённый жест. – Ну, нагуляться хотел, чтобы потом не о чем было жалеть.

Она смерила его гневным взглядом:

– И как? Нагулялся?

– Иначе бы не согласился, – Паша был сама сладость. – Мама испугалась, что я передумаю, поэтому подсуетилась и быстренько всё это организовала. Но я не передумаю…

– Потому что на кону твоя карьера? – задала вопрос в лоб.

– Наша карьера, Ник, наша, – сделал акцент на этом слове. – Мы же всё делаем вместе, пусть так будет и дальше. Ты мой тыл, моя опора, и я это очень ценю, правда.

– Угу, и любишь меня до умопомрачения… – решила она прощупать почву. Среди всех сегодняшних излияний он ни разу не упомянул слово «любовь», словно боялся его, как огня.

– Нет, до потери сознания! – пафосно воскликнул он и приложил ладонь ко лбу. – Видишь, я вот-вот упаду без чувств у твоих ног, – и глянул с хитринкой.

– Позёр, – покачала головой она.

– Ник, ну правда, – Пашка стал серьёзен. – Нам будет здорово вместе. Мы уже проросли друг в друга, и я не вижу на твоём месте никого другого.

Ах, как хотелось верить каждому слову, каждому жесту… но не получалось. Почему? Что с ней происходит? Внутренний протест поднял голову и никак не хотел опускать. Всё это странное и поспешное сватовство вместо радости вызывало неприятие и раздражение.

Между тем Пашка зацеловывал каждый её пальчик, медленно, чувственно, гипнотизируя взглядом. К щекам Ники прилила кровь, а сердце забилось как сумасшедшее.

«Вот проныра! Знает, чем взять, – думала она, но на помощь тут же пришли отрезвляющие мысли: – Ну да, расслабляйся, влюблённая дура, расслабляйся. И зачем  думать, скольких до тебя он вот так «уговаривал»?!»

Вероника стиснула зубы и взяла чувства под контроль. Ему снова что-то от неё нужно? Ладно. Хочет её завоевать для каких-то своих целей? Замечательно. Только пусть действует по её правилам!

– У тебя хорошо получается, слишком хорошо, – она следила за выражением его лица.

– Ну, я… практиковался, – чувства вины не было ни на грош, только безмерная гордость за свои умения. – И годы тренировок не прошли зря.

– А вот этого точно говорить не стоило, – Ника решительно высвободила руку из его хватки.

– Да ладно, Ник, ты же знаешь, что я не был святым. А сейчас что, решила поиграть в собственницу?

– А знаешь… да, решила. Будущим жёнам можно. Разве нет? – и по-хозяйски скрестила руки на груди.

«Ну, что скажешь, любимый?»

– Ты сейчас похожа на сердитого хомячка, – весело начал он, но Вероника смерила его таким пронзительным взглядом, что парень веселье поубавил. – Ник, ты меня пугаешь. Если и после женитьбы будешь устраивать мне разгон, я могу и передумать. Ты всегда мне нравилась именно за понимание. Мне нужна женщина, которая будет принимать меня таким, какой я есть, а не читать нотации. Та женщина, которой ты была всё это время. Неужели я многого прошу?

– Так город большой, выбирай любую! – сгоряча выдала она. И сама удивилась, как настолько легко могла предложить что-то подобное.

Пашка с силой выдохнул:

– Стоп-стоп-стоп! Давай успокоимся, мы оба сейчас погорячились. Ну кого я могу взять с собой на чужбину, кроме тебя?! С кем смогу расслабиться и почувствовать себя «дома»?!

Вот, уже лучше. Всё же понемногу, по капельке, но он поддаётся «воспитанию». Может, с Пашкой и правда ещё не всё потеряно? Хотелось бы надеяться. Раз уж она и так потратила на него столько лет, нужно как минимум дать ему шанс, а там уже решать…

– Кстати, а куда именно мы собираемся? – живо поинтересовалась Вероника.

– В Амстердам. Неплохо, да? – он явно был доволен.

– Да уж, до Нидерландов просто рукой подать, – Ника не удержалась от иронии.

– Колючая какая! Зато там я буду начальником отдела, – веско заметил ненаглядный. – В компании как раз происходит реорганизация штата.

Вероника была вовсе не удивлена, что Пашу позвали на повышение. Свою работу он выполняет «на ура», пусть в этом и есть немалая её заслуга, а язык подвешен так, что многим и не снилось.

– Это вопрос решённый? – не могла не спросить Ника.

Нет, всё-таки ехать в чужую страну и в такую даль совсем не тянуло, даже с ненаглядным Пашкой.

– Почти. Всё зависит от нашей командировки. Хорошо себя покажем – и повышение у нас в кармане!

– Другими словами, это наш пропуск?

– Именно! А ещё… Эта командировка… она будет как бы нашим предсвадебным путешествием. Солнце, море, пляж и мы вдвоём… Пройдём тренинг, выступим с докладом, а остальное время потратим на себя. Я сделаю так, что ты надолго запомнишь эту поездку. Ну же! Принцессам не идут хмурые складочки на лбу, – его пальцы мягко прошлись по лицу Ники.

«Принцесса Несмеяна», – очередной раз всплыли в памяти слова Славы.

Да что за напасть?! Почему этот гад вновь и вновь врывается в её мысли, да ещё и тогда, когда рядом Паша и думать она должна только о нём?!

Глава 6

Ника прекрасно знала все недостатки любимого и, как Пашка и хотел, принимала его таким, какой он есть. До сих пор. Но теперь, теперь хотелось большего. Если уж речь зашла о свадьбе, то роли прислуги и верной помощницы ей недостаточно. Да, Ника стала жадной. Ненаглядным хотелось владеть целиком и полностью… или не владеть вовсе. И если он думает, что сможет продолжать ходить налево и вести разгульный образ жизни, а она по-прежнему будет убирать за ним и его пассиями, терпеливо дожидаясь свою порцию ласки, то очень и очень ошибается!

Как Вероника и мечтала, Паша в ней нуждается, по его же словам, «не видит рядом с собой никого другого». В принципе, это можно считать маленькой победой, первым этапом в завоевании его сердца. Но вот как сложится с остальными этапами? И занимает ли она в его душе хоть каплю места? Да, он к ней привык, ему с ней удобно, но для счастья этого мало. А она так долго ждала внимания Пашки не для того, чтобы довольствоваться полумерами.

Собственно, на что ОН готов пойти, чтобы завоевать Нику и добиться её согласия? Пусть покажет, чего стоят его слова о том, «как им вместе будет хорошо». Её расположение у него в кармане ещё со времён детского сада, но что-то большее благоверный должен заслужить!

– Ник, ничего особенного от тебя не потребуется, – меж тем увещевал суженый. – Будешь делать практически то же самое, что и сейчас. Но ты станешь самодостаточной замужней женщиной, уважаемой обществом.

– Так уж и то же самое? – она скептично выгнула бровь. Выпроваживать из семейного гнёздышка случайных пассий супруга она точно не собирается!

– Ну, почти. Ещё мы станем ближе, гораздо ближе, чем сейчас… – сказал он чувственным шёпотом и потянулся к её рту.

Ника быстро прижала ладонь к губам, предотвращая поцелуй, а второй рукой упёрлась Паше в грудь.

– Паш, не надо, не сейчас, – пробормотала она.

Вероника слишком долго жаждала вкусить райскую сладость его губ (о да, очень вовремя вспомнилась фразочка из романа, который она когда-то листала у Ксюши), чтобы позволить превратить их первый поцелуй в мимолётный довод во время спора. Пусть Паша воспользуется другими убеждающими методами. Арсенал у него богатый, есть из чего выбрать. Ну, пускай хотя бы цветы подарит и колечко наденет на палец, а то все эти разговоры на предложение руки и сердца ни разу не тянут.

– А если я буду настаивать? – прошелестел он и поцеловал закрывавшую рот руку, а потом попытался её сдвинуть и дотянуться до губ.

Ника машинально выставила вперёд колено, заехав благоверному в живот. Не очень сильно, но ощутимо, застонать и отшатнуться заставила.

– Прости, ты меня вынудил, – она держалась наготове, если Пашка вдруг снова полезет. – Не хочу быть одной из многих, хочу быть единственной, потому что ты для меня единственный. Понимаешь? А сейчас… я не чувствую, что мы на одной волне. Возможно, ты не знал, но я та ещё собственница. Пока мы были как бы «чужими», ты мог делать, что хотел, я терпела всё, но если стану невестой, а потом и женой… Ни одну юбку к тебе не подпущу, и тебя в узде держать буду! Так что хорошенько подумай, не ошибся ли ты с выбором.

– Ух-х, а ты сегодня строптивая… – он приподнял брови и потёр больное место.

– Я всегда такой была… со всеми, кроме тебя. Неужели не замечал?

– Кажется, я действительно многого не замечал, – странным голосом откликнулся он. –  Ник, ну чего ты хочешь? Романтики?

– Не мешало бы… – усмехнулась она, – для начала.

– Будет! – тут же провозгласил он. – Ты знаешь, ухаживать я умею.

О да, она знала. И чем заканчиваются эти ухаживания тоже.

– И сколько в этих ухаживаниях будет искренности? – спросила прямо. Ходить вокруг да около сейчас не к месту.

– Сто процентов! Или ты забыла, что я ничего и никогда не делаю наполовину? – и взгляд уверенный, твёрдый.

Так-с, кажется, сейчас он наметил её очередной жертвой, а настигать жертв Пашка умел, ни разу не было осечки. Но с Никой этот номер не пройдёт, потому что все его уловки она выучила наизусть. Вероника, может, была бы и не против, если бы точно была уверена, что станет его последней и самой нужной жертвой, что после неё он не пустит ни в своё сердце, ни в свою постель никого другого. Насколько она знала Дронова, этот факт вызывал очень большие сомнения. Хотя, с другой стороны, раньше он никогда не был помолвлен и никому не предлагал руку и сердце. Возможно, сейчас для него всё и правда изменилось и он стал серьёзен?!

Ника потёрла виски и прикрыла глаза. Да, ситуация… Вроде бы, вот они, её девичьи мечты, на блюдечке с голубой каёмочкой, только руку протяни… Ан нет, что-то удерживает, не даёт сказать безоговорочное «да» и нырнуть с головой в омут свадебных приготовлений. Правильно, нельзя пороть горячку.

– Паш, мне нужно подумать, всё взвесить… – она поймала его взгляд. – Хорошо? Это действительно слишком неожиданно…

– Думай, Ник, конечно думай, – он снова сжал её руки. – У нас целая неделя до командировки, и я тебя ещё удивлю… Родителям пока говорить ничего не будем, пусть радуются и думают, что мы между собой уже всё решили. Так тебя устроит?

«Если что, отказаться я всегда успею. Зато теперь Славка убедится, что я не зря все эти годы потратила на Пашу!»

– Устроит.

На том они и порешили, после чего под дружные аплодисменты и подшучивания вернулись в гостиную, где веселье шло полным ходом.

Когда Дроновы ушли, родители ещё долго обсуждали, какая хорошая жизнь ждёт Нику после свадьбы. Она только кивала, не желая начинать спор. Сначала они с Пашей разберутся между собой, а потом уже будут ставить в известность родных, быть свадьбе или не быть. Ксюша продолжала хмуриться и отмалчиваться, лишь иногда пуская едкие реплики. У сестры и раньше характер был не сахар, но сейчас будто произошло обострение. Или она просто завидует будущей (возможной!) свадьбе старшей сестры, ведь у самой ещё не было даже намёка на парня?

Уж сколько Вероника читала книжек на досуге и смотрела фильмов, где он весь такой из себя властный бабник, меняющий женщин, как перчатки (а нередко ещё и её начальник по работе), а она вся такая скромная, невинная и верная. Казалось бы, что у них общего?! Ан нет, он уже устал от своего гарема, она для него как глоток свежего воздуха, и вот он уже не видит никого, кроме неё, а она понимает, что да, бабника вполне можно приручить и «перевоспитать», а дальше любовь-морковь, свадьба и прочие плюшки. Ну и? Почему же её Пашка так легко не перевоспитывается? Что она делает не так? Или всё это сказки для глупеньких девочек, а исправить подобных мужчин на самом деле просто невозможно? Как гуляли, так и будут гулять?

В душе столько лет жила надежда, что в тот светлый миг, когда он её «заметит», в его душе произойдёт что-то сродни озарению, мол, «и как я раньше не замечал, что та, кто мне по-настоящему нужна, всегда была рядом?!» Ну, или как-то так. Женщины народ мечтательный, влюблённые женщины – и подавно. А ведь если посмотреть на ситуацию со стороны, всё это так… наивно, что ли, по-детски. Вот в фильме или книге герой обязательно обратит внимание на героиню, а в жизни… с большей долей вероятности пройдёт мимо к сидящей по соседству совсем другой героине. И ты в очередной раз задашься вопросом: ну почему не я?!

Так было и у них с Пашей. Она уже со счёту сбилась, сколько «героинь» перебывало в его мужественных объятиях. И вот впервые задумалась: а может, Паша просто не герой её романа? Может, ему предназначена совсем другая героиня, которая «сделает из него человека», если это, конечно, вообще возможно?! А ей, Нике, нужно оглянуться и увидеть своего героя, который может оказаться, к примеру, официантом из соседней закусочной, который уже давно положил на неё глаз, но стесняется подойти. Или, скажем, соседом, который каждое утро провожает её взглядом из окна. Или… Да кем угодно, собственно! А ещё вероятнее, что она его ещё просто не встретила.

Все эти мысли немного пугали и были в новинку. Когда столько лет был зациклен на ком-то одном, перестроиться очень сложно. Но обманутые ожидания лучший отрезвляющий душ. Ведь, если не кривить душой, Вероника была разочарована. Не так она себе представляла их с Пашей «воссоединение», совсем не так. Возможно, её мечты лишь глупости романтично настроенной девицы, а в реальной жизни всё гораздо более прозаично и скучно. Но заслужила она хотя бы нормальное предложение руки и сердца или нет?! Чтобы с кольцом, цветами и чем-то, хотя бы отдалённо напоминающим признание! Это естественное желание любой женщины, даже самой неромантичной.

Так, копаясь в себе, Вероника провела выходные. Нет, разумеется, все отчёты, которые нужно было сделать, она сделала, но остальное время пыталась понять, как поступить и чего хотеть. Она соблюдала постельный режим, мазала ногу гелем, который купил Слава, и пила его таблетки. Они оказались более эффективными, чем порошок, купленный Пашей, и кроме обезболивающего действия обладали ещё и противовоспалительным. Но, разумеется, любимому об этой «измене» знать вовсе не обязательно.

А вечером в воскресенье, будто подслушав её недавние мысли, нагрянул Паша с огромным букетом ярко-красных роз, тортом, связкой воздушных шаров и маленькой бархатной коробочкой.

И снова ни слова о любви, будто его что-то удерживает, не даёт сказать заветные слова. Но, с другой стороны, если бы он сейчас вдруг признался в любви, Ника бы всё равно не поверила. Неоткуда ей так вдруг взяться, разве что он всё это время «не осознавал своих чувств»… или как там говорят в подобных случаях? В общем, Паша по крайней мере не плёл откровенную ложь, за что ему большое спасибо.

Но всё равно искренности, искренности в его словах не чувствовалось. Он не говорил, что думал на самом деле, скрывал что-то важное, до чего так хотелось докопаться. Вероника очень остро чувствовала: его что-то беспокоит. Хотя какие у него могут быть секреты, если они прожили бок о бок столько лет?

Цветы благоухали на всю комнату (Ника забрала их в свою спальню, нечего им в зале делать), шарики парили под потолком, мама в гостиной звенела чашками, наскоро организуя чайный стол, а Паша стоял на одном колене и протягивал приоткрытую коробочку с очаровательным колечком. Но Вероника всё смотрела то на него, то на кольцо и не решалась принять.

– Ник, у меня уже нога затекла, – хмыкнул он, кажется, намереваясь развеять напряжённую обстановку.

– Паш, что ты недоговариваешь? – она смерила его пронзительным взглядом. Он отвёл глаза. – Я же чувствую, что-то не так. Неужели не можешь сказать своей будущей жене? А как же доверие в браке?

Ну да, если уже сейчас он от неё что-то скрывает, что же будет потом?

– Ника, ты надумываешь себе то, чего нет, – наконец сказал он.

– Паш, посмотри на меня, пожалуйста, – после секундного колебания он перевёл на неё обеспокоенный взгляд. – Такой поспешный брак… Скажи мне честно: ты не болен?

– Нет, что ты! Откуда такие мысли? – а глаза снова норовят жить своей жизнью.

Сердце гулко забилось в груди.

– Паш, даже если болен, просто скажи, не молчи. Ты знаешь, что я всегда тебя поддерживала, поддержу и теперь, – она взяла у него из рук коробочку, отложила её на постель, а сама сжала ладони парня. – Если у тебя какие-то проблемы или ещё что, поделись со мной. Вместе мы придумаем, что делать.

– Знаешь, Ника, – он улыбнулся, и в этот миг его улыбка была хоть и грустной, но настоящей, – за это ты мне и нравишься. За то, что ты такая.

– Паш…

Он поднялся, достал из коробочки кольцо, взял левую руку Ники и остановился:

– Нет, я не болен. Хотя провериться, конечно, не помешает, особенно перед дальней поездкой. А это кольцо… Считай, просто подарок, который тебя ни к чему не обязывает, моя благодарность за помощь. Примешь?

Вероника вгляделась в его янтарные глаза. Да, сейчас снова говорит искренне. Что же с ним происходит?

– Хорошо, Паш, если так, то приму. В первую очередь мы с тобой друзья, верно?

Он кивнул и надел ей на безымянный палец колечко, тонкий золотистый ободок с голубым (под цвет её глаз) камушком. Кольцо пришлось точно впору.

– Тебе идёт, – он сел на кровать рядом с ней.

– Я не привыкла носить на пальцах украшения, но это буду, – Ника любовалась колечком и не глядела на Пашу, а когда перевела на него взгляд, то увидела, что он тоже смотрит на её руку. – Откуда узнал мой размер?

– А что тут узнавать? Я твои пальчики каждый день вижу.

– Оно очень красивое, спасибо, – она пригладила его слегка встрёпанные волосы. Наверное, по лестнице через ступеньку бежал, в лифт с шариками точно бы не влез.

– Ты ещё торт не пробовала. Пошли? – и подхватил её на руки.

– Паш, всё нормально, я уже могу ходить сама, – запротестовала она.

– Ничего, мне не сложно, дорогая невестушка. Да и родителей давай порадуем.

– Ну если только ради родителей, – усмехнулась она и обняла его за плечи.

– Развели тут мелодраму, – пробурчала Ксюша, когда они появились в гостиной.

Мама бросила на Ксю строгий взгляд и принялась нарезать торт.

– Я принесу лекарство, – усадив Нику на стул, сказал Паша и собрался отправиться в её комнату.

– Паш, – окликнула его она. – Прости, но таблетки, которые принёс Славик, лучше помогают, чем порошок. Принесёшь их?

Парень замер, но потом обернулся и беззаботно сказал:

– Да, конечно. И тебе совсем не за что извиняться. Я не эксперт в лекарствах, да и брал наобум: не знал ведь, что с тобой приключилось.

– Опять этот Слава? – проворчала мама, когда Паша вышел. – Когда он уже оставит вас обоих в покое?!

Пашка уже давно ушёл, а Вероника, лёжа в постели, всё никак не могла отделаться от неприятного ощущения, что чего-то не знает, что от неё скрывают что-то важное. А ещё она напряжённо думала о Паше и своих с ним отношениях. Ещё несколько дней назад ничто не предвещало таких перемен, а теперь…

Как Ника и сказала, ей нужно время. Да, когда столько лет живёшь и дышишь одним человеком, очень сложно его отпустить, даже если постепенно начинаешь понимать, что он вовсе не тот, кто тебе нужен. Поэтому нет ничего удивительного, что её чувства находились в смятении. Ту прочную связь, которая существует между ними двумя, не разрушить так просто, вот только нужно понять, привычка ли это, детская ли привязанность или всё же любовь, когда принимаешь объект желания со всеми его недостатками, пусть и не сразу. А может, просто дружба, маскирующаяся под любовь? Такой вот многолетний самообман?

Что будет, если Вероника откажется ехать с Пашей? Уедет ли он один? Выберет ли в спутницы кого-то другого (ту же Ленку, например)? Да и готова ли Ника остаться здесь без него?

Голова гудела, переполненная мыслями и предположениями. Для кого из них послано это испытание? Для него ли, чтобы расставил приоритеты? Для неё ли, чтобы смогла переоценить ценности и понять, чего на самом деле хочет от жизни?

Как там говорила Скарлет о’Хара? «Я подумаю об этом завтра»? В случае Ники можно сказать «Я подумаю об этом после успешной командировки». Придя к такому заключению, она решила ещё немного поработать и, взяв планшет, стала просматривать материалы для предстоящей поездки.

Глава 7

В понедельник утром шеф объявил очередное состязание между командами «А» и «Б».

– Начинаете завтра. Материалы, необходимые для подготовки, сегодня до вечера будут разосланы вам на почту. На всё про всё даю три дня, а утром в пятницу продемонстрируете, у кого что получилось.

Итак, в этот раз обеим командам дадут один и тот же продукт, и какая лучше его представит, та и победит. Многое будет зависеть от презентации и от того, насколько хорошо у выступающего будет подвешен язык. Группа «А»,  разумеется, выставит Пашу, а вот кого делегирует группа «Б»?

«Надеюсь, не того, кого я думаю?!»

Ника ходила уже гораздо лучше, лишь слегка припадая на больную ногу (и то, когда никто не смотрел), но всё равно лучше не перетруждаться, поэтому они с Пашей решили никуда не ходить и заказали обед в офис. Как ни странно, Слава тоже остался и по-хозяйски развалился на одном из стульев их импровизированной кухоньки, нарушая уединение будущих супругов.

И тут вдруг Паша приземлился на соседний стул и хлопнул Ковалевского по плечу:

– Ну что, друг, можешь нас поздравить: мы с Никой решили пожениться. Слав, только тс-с-с, другие пока не знают.

Если бы в этот момент у Вероники что-то было в руках, она непременно бы это выронила. Или запустила в Пашку. Ну вот зачем сказал? Они же ещё ничего не решили! Нащупав стул, она кое-как опустилась на сидение, потому что в ногах появилась предательская слабость. По сжавшимся челюстям Славы стало понятно, что говорить ему не стоило, хотя ещё совсем недавно Ника мечтала бросить эту знаменательную новость ему в лицо.

У Ковалевского зазвонил телефон, и он, глянув на экран мобильного, быстро вышел. Воспользовавшись его отсутствием, Вероника насела на благоверного.

– Паша, что это было?! Зачем ты ему сказал?

– Славке можно, он же наш друг, – пожал плечами Дронов, однако выглядел при этом не таким беззаботным, как обычно.

– Твой друг, Паш, твой, не мой, – стояла на своём она. – Скажи, ты и дальше будешь один принимать решения за нас обоих?

– Ник, ну прости. Но тут особый случай… Больше ни-ни, только посоветовавшись с тобой, – и молниеносно чмокнул в щёку.

«И что это значит? Какой такой особый случай?»

Но на размышления ей времени никто не дал, потому что, обернувшись, она увидела стоявшего на пороге Славу, который после небольшого колебания снова уселся на стул и забарабанил пальцами по столу.

А потом позвонили Паше. Чертыхнувшись, что клиенты и во время перерыва не дают покоя, он вышел в коридор, но дверь не закрыл. Более того, разговаривая, не спускал глаз с тех, кто остался на кухне.

Ника молчала и ожидала, когда вернётся любимый. Славик тоже ничего не говорил, но явно заметил у неё на пальце колечко и застучал по столу ещё интенсивнее. И тут его прорвало.

– Вижу, наш Паша всё-таки сделал решительный шаг. Возможно, ты даже хочешь, чтобы я тебя поздравил, мол, не зря столько лет терпела его гулянки.

– Уже не хочу, – честно призналась она. – Хотя ещё утром у меня было такое желание.

– Знаешь, я бы и правда мог пожелать вам обоим счастья и прочей соответствующей случаю лабуды, но… ты уверена в своём выборе? – стук по столу прекратился. – У Пашки не было соперника, ему не нужно было за тебя бороться. Ты не думаешь, что он слишком легко тебя получил? Что-то я не чувствую с его стороны такой уж большой любви. Он вообще пытался тебя завоевать или просто пришёл на готовенькое?

Хотела бы Ника сказать, что да, боролся, и даже очень, но… чего не было, того не было.

– Слава, не хочу быть грубой, но это не твоё дело, – наконец ответила она.

– А хочешь проверить его чувства? – вдруг спросил парень и подался вперёд. – Заставить ревновать? Почувствовать себя женщиной, которую желают?

– А вот хочу! Только ты здесь каким боком? – она сложила руки на груди и смерила его скептичным взглядом.

– Очень даже прямым. Пощекочем нервы твоему благоверному? – предложил он.

– Ты, вроде бы, хорошо меня знаешь, поэтому также должен знать, что подобные уловки мне не по вкусу, – опешила Ника от его наглости и бросила нервный взгляд на Пашу, который, прищурившись, наблюдал за ними обоими.

– Ой зря. Может, всё же попробуем? – продолжил этот змей-искуситель. – Ну признайся, ты же хочешь его завоевать? Хотя бы самой себе признайся.

– Ты на себя в зеркало давно смотрел? – не удержалась она. – Если к кому он и приревнует, то уж точно не к тебе.

– У-у, я думал, тебе важна внутренняя красота, а ты, значит, как все? – и желваки на скулах заиграли. – Симпатичная обёртка важнее содержания?

– Знаешь, у тебя и обёртка неудачная, и содержание не очень, – уколола Ника. Нет, ну а что он хотел услышать после того, как третировал её столько лет?!

– Ох, Верунчик, с огнём играешь… – выдохнул Ковалевский. – Мне ничего не стоит разрушить весь ваш этот свадебный фарс. Но если перестанешь говорить мне гадости, могу помочь перевести ваши отношения на новый уровень.

Вероника смерила его подозрительным взглядом:

– Если это не твоя очередная попытка поиздеваться, то… я бы не отказалась. Только тебе-то это зачем?

– Да больно смотреть на твои многолетние потуги привлечь его внимание. Вы, вроде как, друзья мне, а завести нормальные отношения никак не можете. Вечно ты у него на побегушках, – покачал он головой. – Даже эта ваша будущая свадьба… какая-то ненастоящая, что ли.

– Допустим. И что же, по-твоему, мне нужно делать?

– Ничего критичного. Просто подыгрывай мне, когда понадобится, – и улыбнулся одной из своих «страшных» улыбок, от которых мороз по коже.

Ответить Ника не успела, потому что как раз доставили их обед. Паша распрощался с клиентом и сел между Славой и Никой, а потом ещё и по-хозяйски положил руку на спинку её стула. Надо же, они с Ковалевским даже не начали претворять в жизнь коварный план, а Паша, кажется, уже реагирует. Но, к своему стыду, Вероника ощутила, что ей этого мало. Хотелось со стороны ненаглядного больше эмоций, больше чувств.

Во время трапезы она чувствовала себя странно. В воздухе витало напряжение, а между парнями разве что искры не проскакивали. Раньше подобного никогда не случалось, а обедали они втроём не раз и не два. Честно говоря, ей вообще кусок в горло не лез, но поесть нужно, потому что до вечера работы ого-го сколько.

Пашка был предупредительным, подавал то салфетки, то водичку из сифона, однако потом ему снова позвонили. Чертыхнувшись, он опять вышел в коридор и ответил на звонок, но продолжил зорко контролировать оставшихся вдвоём друзей.

– Кажется, время пришло, – ухмылка Славки была предвкушающей.

– Подожди, что, прямо сейчас? – шепнула Ника.

Нет, это слишком внезапно, она не готова! И как, интересно, нужно «подыгрывать», чтобы выглядело достоверно?

– А чего ждать? Ситуация лучше не придумаешь! Что скажешь, если я сделаю так? – Слава наклонился ближе и пропустил сквозь пальцы белокурую прядь Ники. – Смотри-смотри. Во-он, забеспокоился.

Паша и правда смотрел коршуном, у которого уводят добычу.

– Скажи, ты сейчас всё это делаешь, чтобы помочь мне? Или просто хочешь позлить Пашу? – поёжилась Вероника от его близости и поднялась с места. – Если второе, то друзья так не поступают.

– Если бы я хотел его позлить, то сделал бы вот так, – он тоже поднялся, сцапал руку Вероники и припал губами к тыльной части ладони. – Или так, – его вторая рука обвилась вокруг талии Ники, якобы чтобы помочь убрать вес с больной ноги.

От звонкой пощёчины наглого Славку спасло изменившееся лицо Паши. Когда Вероника увидела, насколько любимого перекосило от знаков внимания, которые ей оказывал Ковалевский, у неё возникла озорная мысль продолжить дразнить благоверного. Но нет, хватит, она же хочет укрепить их отношения, а не разрушить беспочвенной ревностью. Если продолжит «кокетничать» со Славой, то что помешает Паше в отместку поступить так же и начать флиртовать, скажем, с Ленкой?! В этом деле нельзя перегибать палку.

– Спасибо за помощь, Святослав, – проворковала она, высвобождаясь из цепких объятий, – но мой напарник уже меня ждёт, – и, едва заметно припадая на больную ногу, продефилировала к Дронову, буравящему её недовольным взглядом.

«Так тебе, Паша! Может, хоть сейчас поймёшь, что я чувствовала все эти годы?!»

– О чём вы говорили? – процедил жених, который как раз закончил разговор по телефону.

– О наших соревнованиях. Представляешь, Славка продолжает смотреть на меня свысока! Мол, я всего лишь девчонка, а не бизнес-леди. Вон, даже ручку целовал, как фифе какой-нибудь. Давай покажем ему, что группа «А» сильнее. Как команда мы должны его сделать! – и мягким движением скользнула по груди любимого.

Ненаглядный вздрогнул и весь подобрался. Да-да, грудь у Паши чувствительное место, надо бы почаще «случайно» к ней прикасаться. В этот момент Ника почувствовала себя охотницей, выслеживающей зверя. Это такие непередаваемые ощущения! Ей неожиданно понравилось. И почему она раньше не позволяла себе чего-то подобного, а смиренно ожидала подачки от предмета своей страсти?! Если бы не Славик, она бы так и не решилась пощекотать нервы возлюбленному…

«Стоп-стоп, Ника! Не забывай, что Славка тебе не друг. Наверняка у него в этом деле есть свой интерес, поэтому не позволь ему стать между вами! Очень сомнительно, что он действительно хочет помочь, скорее, снова задумал какую-то пакость».

Следующие три дня были очень напряжёнными. Приходилось совмещать  ежедневные обязанности, подготовку к командировке и разработку презентации и доклада для состязаний с командой «Б». Как ни странно, в этот раз Пашка взялся ей помогать и они на пару выполняли свою часть работы. Сидя по вечерам в его квартире за ноутбуками, они живо обсуждали недостатки и достоинства того или иного слайда, советовались, какие картинки лучше использовать, и придумывали самые «продающие» фразы.

Ни одной посторонней девицы за это время в квартире Паши не было. Это было непривычно, но он эти дни будто бы и не нуждался в случайных подружках. Неужели ненаглядный всё же всерьёз воспринял слова Ники, что она потребует от него верности? Или это так, временное затишье?

Как бы там ни было, Вероника наслаждалась этими днями. Всё происходило практически так, как она себе и представляла: они с Пашей вместе работали над проектами, она оставалась у него на ночь, они вместе завтракали и ехали на работу. Такая себе тихая семейная идиллия. Разве что Дронов не делал в её сторону никаких поползновений и даже отдал ей спальню, а сам спал в гостиной на диване.

В принципе, Ника ведь ясно дала ему понять, что пока не поверит в искренность будущего супруга, к телу не допустит, так что правильно и логично, что он к ней не приставал. Правда, пару раз Пашка всё же шутливо чмокнул её в щёчку, но это только придало отношениям особую изюминку.

Быть для любимого не «телом» на одну ночь, но личностью, вот чего ей хотелось. Потому что тел в его квартире перебывало немало, но ни одно не задержалось дольше, чем до утра. Сейчас Дронов был предупредительным и внимательным, и проводить время с ТАКИМ Пашей Веронике было очень даже приятно.

– А ты сегодня разговаривала во сне, – как бы между прочим заметил Пашка в четверг во время обеда, когда они по обыкновению сидели втроём на офисной кухоньке. – Бормотала что-то…

Ника смутилась и закашлялась, чуть не захлебнувшись чаем, настолько неожиданным и неуместным было это заявление, а любимый тут же принялся заботливо похлопывать её по спине. И в этот момент что-то явственно хрустнуло. Как оказалось, пластиковая ложечка, которой Слава лакомился йогуртом, переломилась надвое, и теперь сиротливые половинки лежали на столе рядом с его сжатой в кулак ладонью.

Да что Пашка творит? Зачем при Славе-то сказал? И вообще, ничего она во сне не разговаривает, придумал всё. Да и откуда ему знать, если спят они в разных комнатах?! Или он наведывался ночью в спальню? Ну да, это его территория, может, нужно было в шкафу что-то взять, но всё равно… От мысли, что Паша видел её спящей сделалось как-то…

– Слав, я в последнее время заметил, что эти ложки стали такие хрупкие, – сказал Дронов как ни в чём не бывало. – Так, девчачья забава. Поэтому у нас с Никой парные ложечки, она сама выбирала в отделе посуды. Ты бы себе тоже прикупил.

– Я учту этот момент и исправлю ситуацию в самое ближайшее время, – проронил Ковалевский, поднялся, выбросил недоеденный йогурт в урну и вышел в коридор.

И хоть он ничего такого не сказал, но Веронике показалось, что фраза прозвучала как-то двусмысленно.

– Пашка, ты чего? – напустилась на него Ника, стоило им остаться вдвоём. – Когда это я разговаривала во сне?

– Так вчера возле ноутбука задремала, когда я чай делал, – откликнулся он. – Прихожу, а ты что-то стонешь и хмуришься. А что такого?

– Что такого?! Я не хочу, чтобы подробности моей личной жизни становились достоянием общественности!

– Ну прости, больше не буду, – примирительно сказал Пашка и протянул ей свой йогурт. – Забирай в качестве извинений.

Ника только фыркнула. В итоге она обижалась до вечера, но потом простила, потому что нужно было доделывать презентацию, а возиться с ней в одиночестве до середины ночи желания не было.

А утром в пятницу Ковалевский, который был делегирован от группы «Б»,  весомыми доводами и мастерскими речевыми оборотами в пух и прах разгромил группу «А» во главе с Дроновым, повергнув в удивление и свою команду, и команду соперников, и даже начальника. Такое с Пашей было впервые, и, кажется, он не знал, как вести себя в подобной ситуации, но держал лицо и даже поздравил оппонента, пожав тому руку. Рукопожатие вышло каким-то слишком долгим и напряжённым, при этом парни вперились друг в друга взглядами, да и вообще смотрелись как два бойцовских петуха.

И надо ли говорить, в каком шоке была Ника, когда ближе к вечеру Сергей Анатольевич безапелляционно заявил:

– Святослав у нас хоть и новый сотрудник, но перспективный, поэтому ему будет полезно отправиться с вами. Так что завтра поедете втроём.

Вероника сначала подумала, что ослышалась, но по удовлетворённому лицу Славки увидела: нет, она всё правильно поняла.

Ка-а-ак?! За что?! Это же должна была быть поездка на двоих, их предсвадебное путешествие! Зачем там третий?! Да ещё и этот! Нет, ну как так можно?! Почему? За какие грехи?

Глава 8

Субботнее утро встретило Веронику ласковым солнцем и легким ветерком, который колыхал занавеску у приоткрытой форточки. Ночевала Ника в родительской квартире: завезла домой вещи, которые брала с собой, пока жила у Паши, да и в дорогу нужно было собраться. Ну и, разумеется, мать с отцом уже три дня не видели родную кровинушку и хотели узнать подробности, что там и как у них было (или не было) с Пашкой. Тут, конечно, допрос начала мама, а папа деликатно отмалчивался в сторонке. Ксюша привычно хмурилась и лишь презрительно хмыкала. Да что это с ней, в самом деле?

Вставать не было ни малейшего желания, ещё только семь, но в десять часов за Никой должен заехать Паша: добираться они решили не автобусом, а на его машине. Не хотелось ни от кого зависеть, да и можно будет в любое время покататься по окрестностям. Всё же приморский городок в середине июля – рай для влюблённых.

Эх, вот бы отоспаться за всю неделю! Однако в девять часов пришлось отодрать себя от кровати и отправиться в ванную. Ксю ещё дрыхла, используя лето, чтобы отдохнуть по полной, поэтому можно было не спешить и спокойно заняться собой. Освежившись, Вероника решила не наносить косметику, потому что в такую жару (а днём обещали до 34 градусов, и то в тени) она всё равно ещё сто пятьдесят раз умоется, но косметичку с собой всё равно взяла: наверняка вечером они с Пашей отправятся гулять, а на свидании выглядеть нужно на все сто. Да и завтра на тренинге надо предстать в подобающем виде, а после него ещё и с докладом выступать.

Без пяти десять машина благоверного уже парковалась под подъездом, и поднявшийся в квартиру кавалер с лёгкостью подхватил чемоданчик Ники, будто тот ничего не весил, а потом они, словно подростки взявшись за руки, сбежали по лестнице (благо нога уже не беспокоила). Но мать с отцом не дали им так просто уехать и отправились следом, чтобы сказать «пару слов на дорожку», и в итоге Паша с Вероникой ещё полчаса слушали возле подъезда напутственные речи родителей. Ну детский сад, ей богу! Они же уже не дети, тем более почти женатики.

Кое-как выбравшись из цепких ручек мамы (Пашу она почему-то обнимала с особым рвением), будущие супруги сели в машину и, помахав на прощание, покатили по дороге. Ура! Тишина, свобода… и возможность ещё немного покемарить, пока любимый за рулём, а водит Пашка осторожно.

Вот только почему всё время будто отворачивается и не снимает солнечных очков? Оно-то и понятно, ещё утро, а солнце уже слепит, но всё равно чувствовалась в его поведении какая-то напряжённость. Вероника слишком хорошо знала благоверного, чтобы это прошло для неё незамеченным.

– Па-аш, что-то случилось? Не выспался? – начала она издалека.

– Да нет, спал как убитый, после такой-то недельки, – беззаботно откликнулся парень.

Нику терзали подозрения:

– А глаза чего прячешь?

– С чего ты взяла? – отмахнулся он. – Солнце мешает, ты же понимаешь…

Некоторое время они ехали молча, а потом остановились на светофоре. Дронов отвернулся ещё сильнее, с повышенным энтузиазмом изучая вид за окном. Чем его внимание привлекла детская площадка, было совершенно непонятно, а напряжение в теле, казалось, усилилось.

– Па-аш, я тебя сто лет знаю. Что стряслось?

– Да не стряслось ни…

– Ох ничего ж себе! – она, развернув ненаглядного к себе, стянула с его лица очки и узрела под левым глазом немаленький такой синяк. – Это откуда?

– Да ничего особенного, сосед дверью долбанул, – поморщился любимый, снова надевая очки и трогаясь с места. – У меня вчера был неудачный день, только и всего... Подошёл вечером к подъезду, только собрался зайти, как телефон запиликал. Пока на него отвлёкся, Макарыч дверь распахнул (мусор как раз выносил), ну и уважил. Не знаю, как я там такой красивый буду, но ехать-то надо.

– Он там хоть живой? – участливо поинтересовалась Ника.

– Кто? – Пашка снова напрягся.

– Сосед твой, кто же ещё?! Ты его не пришиб от досады?

– Да так, попытался… Но он стал мусорным ведром отбиваться, так что я бросил эту бессмысленную затею, – впервые за утро на его лице появилось некое подобие улыбки.

– А-а, ну если так… Мусорное ведро – это весомый аргумент… – хмыкнула она, не поверив суженому ни на йоту.

Проезжая мимо аптеки, Паша по просьбе Ники притормозил. Она быстро вернулась обратно с тюбиком бальзама от ушибов. Щедро втирая  прохладный гель в больное место, Вероника почему-то вспомнила, как Слава мазал ей ногу, деликатно касаясь сильными пальцами, потом бинтовал, осторожно придерживая, а затем упал сверху…

Отогнав глупые видения, она водрузила на ненаглядного очки и дала отмашку продолжить путь.

– Не щиплет? – поинтересовалась участливо. – Может, я сяду за руль, а ты отдохнёшь?

– Ника, ну я мужик или как? – возразил любимый. – Ты всю неделю как белка в колесе с этой поездкой, да ещё и треклятые соревнования… Ложись, подремай, я спинку опущу.

Ага, неприятно вспоминать, как Ковалевскому продул. Ей тоже было обидно за Пашу и команду «А», в Ленкину физиономию, цветущую после выигрыша, откровенно хотелось плюнуть, потому что Леночка не ограничилась высокомерно-самодовольными взглядами, а пустила в ход ядовитый язык, пройдясь по больному, да не один раз.

Но сейчас всё это уже отошло на второй план, потому что именно Ника с Пашей были откомандированы от филиала на региональный тренинг, где соберутся представители всех филиалов «Витал-проджект», чтобы повысить квалификацию и показать Валерию Дятлову, главному менеджеру из столичного офиса, свой потенциал.

Дятлова знал даже самый мелкий сотрудник самого завалящего филиала. Этот мастодонт бизнеса и профессионал своего дела пользовался повсеместным уважением, и попасть в его объектив мечтал каждый, потому что карьерные перспективы это обеспечивало блестящие. После тренинга, который, по сути, будет интерактивным общением, ребята из разных городов должны будут выступить с докладами, озвучив достижения своих филиалов и представив определённый вид продукции в наиболее выгодном свете, чтобы его захотелось купить даже тому, кто просто пришёл за спичками.

И, разумеется, участники тренинга не должны щеголять фингалами в половину лица!

Воспользовавшись предложением и оценив заботу суженого, Вероника большую часть пути дремала, а когда они сделали остановку на одной из заправок и перекусили хот-догами в придорожной кафешке, в ответ решила позаботиться и о нём, поэтому извлекла из косметички тональный крем и щедро уважила несколько стухший от бальзама синяк. Осторожные массирующие движения, лицо благоверного близко-близко, и его немигающий взгляд… Это было так… Паша стал медленно наклоняться и… Ника элементарно струсила.

– Ну вот, совсем другое дело! – громко сказала она, отворачиваясь и пряча не только тональник, но и, кажется, зардевшееся лицо.

– Спасибо, Ник, ты настоящая волшебница! – как ни в чём не бывало заявил Пашка, рассматривая себя в зеркальце, хотя она явственно слышала его раздосадованный вздох.

«Ничего, мы ещё всё наверстаем… – успокоила она себя. – Сегодня у нас будет прогулка у моря… Место – лучше не придумаешь!»

В Солнечное они въехали около половины четвёртого и тут же направились в гостиницу, чтобы заселиться и положить вещи. Сегодняшний вечер, когда постепенно съезжается народ, у них в личном распоряжении, а завтра с утра ребята соберутся в актовом зале, зарезервированном компанией на всё воскресенье, и да начнётся тренинг! Перед сном, разумеется, не помешает ещё пройтись по докладу и просмотреть презентацию, а так… Можно отдохнуть и насладиться остатками субботы по полной!

Поскольку это была деловая поездка, организованная компанией, с поселением было всё строго: мужчин селили с мужчинами, а женщин – с женщинами. Паша поднёс чемодан к комнате Ники и отправился на свой этаж. Насколько она узнала, ей предстоит делить двухместный номер с некой Викторией Полевой из западного филиала, которая должна приехать ближе к вечеру. Ну а Дронова, разумеется, поселили с Ковалевским, раз парни из одного города.

Кстати о Славке. Пусть бы приехал попозже и не портил своим видом настроение!

Номер оказался не слишком большим, но уютным. Аккуратная комната с двумя кроватями, тумбочкой между ними, туалетным столиком, рабочим столом, парой стульев и шкафом в углу вызывала симпатию и желание тут же опробовать одну и кроваток. Что Вероника и сделала, выбрав ту, которая была ближе к окну.

Ух, как хорошо! Мягенько, удобненько! Так бы и валялась до вечера, но нельзя, Пашка ждёт. Да и для сна вся ночь впереди, а пока нужно успеть так много…

Разобрав вещи, Ника направилась в ванную (тут был совмещённый санузел) и приняла душ. Освежённая и бодрая, она завернулась в полотенце и стала разглядывать привезённый гардероб, выбирая, что уместнее надеть на неофициальную прогулку, чтобы и по городу пройтись, и на пляж заглянуть. Так, джинсовая юбка до середины бедра, белая маечка на тонких бретелях, шляпка ей в тон, сандалии на низком ходу и… главное оружие женщины – шикарный купальник-бикини насыщенного голубого оттенка, как раз под цвет глаз. Вчера, когда она его примеряла, сидел как влитой.

Ну что же, идём на приступ Паши!

Приподнятое настроение тут же улетучилось, стоило увидеть на открытой веранде первого этажа, где ждал её Дронов, Славку. Ковалевский был на удивление бодр и весел, если учитывать такой солнцепёк. И да, с его лицом был полный порядок. Так что, может, Пашке и правда не повезло у подъезда с соседом?

Медленно расползающаяся улыбка на лице Славика Веронике совсем не понравилась. От такого оскала жди беды, проверено на собственном опыте.

– О, Верунчик решила перестать играть в скромницу и задумала соблазнить мужскую половину гостиницы, а может, и самого Дятлова? – начал он. – Спешу разочаровать: Валерий Максимович давно и надёжно женат, и даже малышня имеется.

– Очень за него рада, совет да любовь, – парировала она. – А мне хватит и жениха. Да, любимый? – и подхватила Пашку под руку.

Тот упускать момент не стал, рассыпался в комплиментах, как чудесно выглядит его ненаглядная, и чмокнул Веронику в щёчку. Слава поморщился. То-то же! Нечего плеваться ядом направо и налево!

Для начала решено было пойти на пляж, а позже, когда спадёт жара, прогуляться по городу и посетить парк развлечений. Посмотреть на закат с высоты колеса обозрения в компании человека, который тебе нравится, а потом полюбоваться лунной дорожкой на морской глади… да это же мечта любой влюблённой девушки!

На пляже Паша скромничать не стал и, сбросив шорты и футболку, демонстрировал всем своё шикарное тело. На его гладкой мускулистой груди поблёскивали капельки воды, которую вдруг захотелось слизать языком. Длинные стройные ноги были в меру прокачаны, и даже стало жаль, что плавки-шорты почти закрывают колени, вот были бы покороче… Наверняка примерно так думала о нём женская половина пляжа, провожая жадными взглядами.

Вероника почувствовала нешуточное раздражение. Радовало лишь то, что смотрел ненаглядный сейчас только на неё. Ну, это и не удивительно, она ведь тоже в долгу не осталась и продемонстрировала ненаглядному новый купальник. В какой-то момент взгляд Паши стал настолько жарким, что Веронику прошиб озноб (не привыкла Ника к подобным взглядам и откровенной одежде), и она поспешила прикрыться бело-голубым парео, хотя степень его прозрачности тоже оставляла мало места для фантазии.

Многие мужчины тоже поглядывали на Веронику с явным интересом, но этот интерес гасил вездесущий Дронов, который окружил её повышенным вниманием. Честно говоря, чувствовать себя предметом мужского интереса было для неё в новинку. Как и говорил Славик, по жизни она была скромницей и откровенных нарядов не носила, а сегодня расстаралась лишь для любимого. И как приятно, что её старания не прошли даром и Паша их оценил!

– Намазать тебя кремом? – предложил он. – Хоть и вечер, но мало ли… Не хочу, чтобы ты обгорела.

Ну как тут отказать?

Она легла на живот и позволила рукам Паши мягко скользить по телу, втирая и массируя, и вскоре вся эта затея и правда переросла в массаж, а Вероника совсем забыла, что они находятся среди толпы народа и едва не застонала от удовольствия, так умело действовал благоверный.

«Стоп-стоп-стоп! Это один из его приёмчиков, чтобы ты потеряла бдительность! – одёрнула она себя. – Не забывай, что это ОН должен сходить по тебе с ума, а не наоборот!»

– Спасибо, Паш, – мягко сказала она и перевернулась на спину. – Теперь здесь, – указала на живот и бёдра. – А потом я тебя тоже намажу… – и едва уловимо провела рукой по его груди, отчего любимый сделал резкий вдох и напрягся.

«То-то же, дорогой! Не думай, что в эту игру умеешь играть только ты!»

И хотя практического опыта у Ники, считай, не было никакого, однако никто не отменял женское чутьё… и теорию, почерпнутую из нескольких десятков просмотренных мелодрам и романтических комедий.

В общем, когда Паша под прикрытием намазывания чувственными движениями гладил её тело, стоило огромного труда не поддаться искушению и устоять перед этим коварным соблазнителем. Умеет же, паршивец, обращаться с женским телом! Возможно, именно мысль о том, где и как он этих умений набрался, помогла взять себя в руки и не начать плавиться от провокационных прикосновений.

Зато потом пришёл её черёд! Уложив ненаглядного на спину, она начала с его эрогенной зоны, груди. Еле заметные, почти невесомые прикосновения заставили парня задышать чаще, потом стиснуть зубы, а затем перевернуться на живот.

– Можешь теперь спину намазать? – пробормотал он хрипло.

О да, это можно, это запросто! Сам попросил.

Её руки порхали над взмокшей мужской спиной, хозяин которой дышал часто и шумно.

– Что, Паша, тебе жарко? – участливо поинтересовалась она, мысленно посмеиваясь. – Вроде бы, солнце уже не так печёт. Давай промокну тебе спинку, – и принялась осторожно водить по коже бумажной салфеткой, заставляя «жертву» задрожать ещё активнее.

– Мне… нужно искупаться… и охладиться… – Паша резко вскочил, подхватил полотенце и, придерживая его в районе живота, со скоростью молодого жеребца ускакал по пояс в воду, после чего накинул полотенце на плечи и плеснул в лицо воды.

«Ну что, Ника, один ноль в твою пользу!» – похвалила она себя и явственно почувствовала чей-то пристальный взгляд.

Обернувшись, увидела беззвучные аплодисменты и кривую ухмылку Ковалевского.

Глава 9

Слава отсиживался в тенёчке, облачённый в широкие лёгкие брюки и просторную рубашку с длинными рукавами, мотивируя это тем, что у него чувствительная кожа и он боится обгореть, хотя был достаточно смуглым. Но самой убийственной деталью в его образе была не жуткая панамка, а сандалии поверх носков. Нет, на тренинг он, разумеется, придёт в своём бесформенном костюме и «при параде», но как можно в остальное время так за собой не следить?!

Ну не дал Бог вкуса и чувства стиля, так мог хотя бы попросить о помощи того, кто в этом разбирается! Того же Пашку, например. Да у неё самой руки чесались снять со Славки весь этот ужас и обрядить во что-нибудь нормальное, чтобы с ним хотя бы можно было общаться, не морщась от его вида. Интересно, как он будет выглядеть в «человеческой» одежде?

Да ещё не помешало бы что-то сделать с волосами. И очки эти… Есть же аккуратные оправы, которые придадут деловой и интеллигентный вид, а не это допотопное нечто. Нет, Ника вовсе не была помешана на внешности, но раз уж они работают в серьёзной компании, нужно соответствовать! Может, его из-за этого и сослали из столицы, чтобы умом своим недюжинным работал, но имидж фирмы не портил?!

Всегда такой был, что в школе, что сейчас. Правду говорят, что если у одного человека в чём-то перевес, то в другом обязательно будет недовес. В его случае речь идёт не только о внешности, но и о характере. Век бы не видела и не общалась, да только теперь придётся, и очень тесно. Особенную «дружность» нужно показать перед Дятловым, чтобы сотрудники их филиала выглядели как настоящая команда.

Явно воспользовавшись тем, что Паши рядом нет, Ковалевский неспешно приблизился, словно хищник, заранее уверенный в успехе охоты. Стало не по себе.

– Браво, ты его сделала! – похвалил он и без приглашения уселся рядом. – Хватило ума не повестись на уловки и самой атаковать.

– Если это был комплимент, то тебе не мешало бы ещё попрактиковаться в этом искусстве. В жизни пригодится, – она снова натянула на себя парео, но возникло стойкое желание прикрыться ещё и полотенцем, настолько с приходом Славы стало тревожно.

– Ника, ты ведь не можешь не видеть, что пока была как бы никому не нужна, Паша даже не шевелился в твою сторону. Но стоило появиться «сопернику» – и вуаля, он уже не хочет тебя отдавать. Хорошую мы использовали тактику, правда? – он скривил уголок рта в подобии улыбки. – Вот только… надолго ли хватит его устремлений? Допустим, «соперник» потеряет к тебе интерес, что тогда? Останется ли Пашка при своём мнении, не начнёт ли почивать на лаврах? И готова ли ты вместо спокойной размеренной жизни постоянно «держать его на крючке»?

Очень хороший вопрос! Даром, что задал его этот гад, который стал ненавязчиво так поглаживать её по плечу круговыми движениями, словно рисуя на коже.

– Ты что делаешь? – процедила она, стараясь не подавать виду, что что-то не так, дабы не устраивать скандал.

– Продолжаю тебе помогать, – невозмутимо заявил этот коварный чертяка. – Гляди, наш женишок снова забеспокоился.

И правда, Паша активно жестикулировал и звал её окунуться.

– Слав, у нас с Пашей скоро свадьба, мы с ним собираемся посвятить время друг другу и спокойно погулять перед завтрашним напряжённым днём, поэтому хоть сегодня вечером, пожалуйста, дай нам побыть вдвоём, не липни следом, а! Как друга тебя прошу, – и отодвинулась.

– Уверен, этот вечер действительно будет незабываемым! – проронил он странным голосом и убрал руку.

– Именно на это я и надеюсь. А сейчас прости, мой будущий муж наслаждается купанием, и я просто обязана составить ему компанию, – сказала она, быстро поднявшись и сбросив парео, и побежала к морю.

Поскольку из-за синяка Дронов не мог вдоволь поплавать (чтобы тональник не смылся), они с Никой плескались на небольшой глубине, стараясь не намочить головы. Он осторожно брызгал на неё водичкой, похлопывал по плечам (и не только) и, кажется, пытался выровнять счёт. Угу, так она ему и позволит! Ничего-ничего, немного воздержания для благоверного только полезно, заодно можно проверить, насколько верным он собирается быть.

Потом Ника и Паша с компанией ребят играли в пляжный волейбол. Всем было весело, народ смеялся, поддерживал или подначивал вдруг друга, и только пристальный взгляд Ковалевского, наблюдавшего за весельем со стороны, мешал расслабиться и получать удовольствие на полную.

Кажется, Дронов это заметил, и пригласил друга пройтись по пирсу. Ника, разумеется, отправилась с ними, потому что хоть тут и не было соседей с мусорными вёдрами, но перекладин, о которые можно, поскользнувшись, «случайно» удариться, наблюдалось предостаточно.

Парни о чём-то негромко разговаривали, а она шла сзади, контролируя ситуацию. Слово за слово, в воздухе запахло нешуточным напряжением. Слава, который шёл с краю, что-то сказал и развернулся к Пашке, а тот быстрым и точным движением столкнул Ковалевского в воду.

Слава Богу, там было достаточно глубоко и не наблюдалось камней. Славик вынырнул неподалёку, параллельно натягивая очки и отплёвываясь, и, зажав в руке выловленную панамку, поплыл к берегу. Одежда наверняка мешала, но он мощными гребками преодолевал расстояние, отделяющее его от суши.

– Паш, что это было? – Вероника повернулась к суженому.

– Кажется, только таким способом можно было заставить его искупаться, – пожал плечами Дронов. – Он мне ещё спасибо скажет. Нет, ну правда! Такой замечательный день, а Славка только по берегу ходит.

Когда Вероника глянула в сторону пляжа, Ковалевский уже выбрался из воды и, завернувшись в её полотенце прямо поверх одежды, мокрый, как хлющ, топал в сторону гостиницы. Нет, ну нормально?! А она чем теперь вытираться будет? И что он там говорил насчёт вечера?

Ника искренне постаралась выбросить из головы Славу (с глаз долой, из сердца вон) и наслаждалась обществом жениха. Когда Славка ушёл, и ей, и Паше стало будто легче дышать, поэтому они с двойным азартом плескались в море и носились по берегу за мячом, вновь присоединившись к мини-матчу по пляжному волейболу. Ковалевский на пляж так и не вернулся (и слава Богу!), так что настроение было чудесное.

После заплывов Ника промокалась полотенцем Паши, чувствуя его свежий, немного отдающий мятой запах. Это было… так интимно, что ли. Вот и сейчас она мягко проводила по коже тканью, а Дронов вдруг подошёл со спины и закутал её в полотенце, будто ребёнка, а потом сжал с такой силой, с которой маленький ребёнок сжимает плюшевого мишку, когда ему страшно.

– Ник, – пробормотал ей в волосы, – мы ведь уедем вместе?

– Паш, ты чего вдруг?

Он вёл себя странно. И такого отчаяния в его голосе она, наверное, не слышала ещё никогда. А от силы объятий уже становилось тяжело дышать.

– Почему «вдруг»? Мы с тобой долго к этому шли… и, наконец, пришли. Ты и я… Я давно должен был это сделать, – сказал едва слышно и, кажется, даже не ей, а самому себе.

И ведь не врал же! Сейчас он говорил правду, не поверить было невозможно. Тогда что за спектакль состоялся у неё дома во время семейных посиделок? Почему от того предложения сквозило фальшью, а сейчас хочется сказать безоговорочное «да» и больше ни в чём не сомневаться?

Но нет, сомнения у неё были, и ещё какие. Между ними с Пашей за эти годы случалось всякое, но было кое-что, чего не случилось. И речь вовсе не об интиме, а о доверии. Да, стыдно признаться, но Ника ему не доверяла и в любой момент ждала подвоха. О какой семейной жизни в таком случае может идти речь? Интересно, сколько времени понадобится, чтобы развеять сомнения и с чистым сердцем открыть ему душу?

Потом Дронов будто опомнился и принялся заботливо растирать Нику, а она, решив не отставать, так же тщательно вытерла его. Разумеется, особое внимание уделив «слабому месту», то есть груди.

– Ни-ик, – пробормотал ненаглядный хрипло.

– Да-да? – откликнулась она как ни в чём не бывало.

– Ты это специально делаешь?

– О чём ты? – и стала сворачивать полотенце, стараясь не смотреть на Пашку.

– Испытываешь меня на прочность, – не отступал благоверный. – Ник, я же не железный. Не надо так.

– Прости, больше не буду.

Отпираться было бесполезно, зато услышать из уст потенциального мужа, что её прикосновения не оставляют его равнодушным, оказалось очень даже приятно.

– Слушай, я такая голодная! – воскликнула она, собирая вещи.

– Я тоже, и очень, – откликнулся Дронов.

И метнувшая на него взгляд Вероника прекрасно поняла, о каком голоде речь, и к еде он имел мало отношения. Тем не менее они вернулись в гостиницу и, не поднимаясь в номера, зашли в ресторанчик на первом этаже, где набросились на еду с азартом хищников, настигших добычу. Всё же беготня по пляжу и барахтанье в воде не прошли для них незаметно.

Около половины восьмого Ника зашла в номер, чтобы смыть с себя морскую соль и переодеться для вечерней прогулки. Быстро простирнув купальник и одежду от белых солевых разводов, она повесила вещи сушиться, после чего стала под косые струи воды.

Тело окутывала приятная усталость, но разум был как никогда бодр. Сейчас они с Пашей отправятся в парк развлечений, а потом вместе встретят закат. Её девичьи мечты понемножку, по капельке начинают осуществляться… Только бы никто не влез и не испортил свидание!

На ум пришёл только один человек, который, похоже, сделал бы это с удовольствием. Гадский Славка! Умыкнул её полотенце – и будто так и надо! Ну не сволочь ли?! И ведь наверняка не вернёт, а если и вернёт, то, разумеется, перед этим не постирает. Интересно, будь оно не светло-бежевым, а, скажем, малиновым, он бы его всё равно взял? Хорошо, что в гостинице были полотенца, иначе вытираться Нике было бы нечем. Она как раз облачилась в гостиничный халат, когда в дверь постучали.

Обслуживание номеров. Молодой парень в форменной одежде со словами «Вам просили передать» протянул ей бумажный пакет и удалился, не дожидаясь чаевых. Заглянув внутрь, Вероника обнаружила обвязанный белой ленточкой свёрток, в котором оказался комплект из двух светло-розовых полотенец, одно побольше (для тела), и другое поменьше (для головы). Ткань была очень мягкой, и об неё так и захотелось потереться щекой, что Ника и сделала.

Неужели Паша решил загладить вину друга? Делить с ним на двоих одно полотенце, конечно, было здорово, но всё же лучше, когда предметы гигиены и прочие личные вещи у каждого свои.

Однако записка, также обнаружившаяся в пакете, гласила:

«Предлагаю бартер. Ты ведь всё равно не стала бы вытираться своим после меня. Так что оставлю его себе на память об этом дне».

Выходит, «благодетелем» оказался не Пашка, а Славка. Вероника даже не знала, как к этому относиться, но пушистая розовая ткань так и манила наплевать на личные склоки и всячески отгоняла мысль о том, чтобы вернуть подношение. Действительно, с чего Нике не принять презент, если это фактически компенсация ущерба? Рассудив таким образом, она любовно сложила полотенечки в шкаф.

И вообще, Слава прав. Даже после стирки Вероника бы вспоминала, что в него заворачивался он, и от подобных мыслей становилось как-то… А вот его подобные предрассудки, по всей видимости, совсем не смущали, даже наоборот, раз он сцапал чужую вещь. А ведь полотенце было ещё влажным после Ники, несло на себе её запах. И думать, что он всё это чувствовал… От этого озноб по телу проходил.

Постаравшись переключиться на позитив, она вновь стала размышлять, что бы надеть, чтобы и скромно, и романтично. В итоге выбор пал на лёгкое розовое платье с рукавчиками-крылышками. В таком и вечером не озябнешь, и вид очень милый. Слегка влажные волосы Ника перекинула за спину и подколола у висков невидимками. Косметики нанесла минимум, чтобы выглядеть как можно естественнее (размалёванных кукол у Дронова и так было хоть отбавляй), а губы вообще покрыла лишь бесцветной гигиенической помадой с лёгким блеском. Ни к чему Паше на одежде лишние следы, правда?

Глава 10

Спускаясь в холл, Ника находилась в радостном нетерпении. Пашка её уже ждал, однако неподалёку от него топтался переодевшийся Слава. По сути, вещи на нём были почти такие же, как и днём, только расцветки другой. Божечки, да сколько же у него этой жути?! На все случаи жизни, не иначе.

Всё происходило практически так же, как в средних классах школы: Паша и Ника гуляли, а Славик таскался следом безмолвной тенью. Постепенно она заставила себя перестать обращать на него внимание. Пусть ходит, где хочет. Вон вокруг сколько народу, она же не дёргается от каждого постороннего взгляда. Вот и его не должна замечать. Да и Пашка сделал всё, чтобы невеста стала думать только о нём и их прогулке.

Побродив по живописным улочкам городка, они отправились в парк развлечений, который закроется только в 11 часов. То есть у них масса времени и можно без спешки насладиться тёплым вечером.

Тщательно изучив карту парка, которая висела на входе, они распланировали, куда пойдут в первую очередь, а куда – даже носа не покажут. Вероника никогда не любила карусели, её на них укачивало. И какими бы заманчивыми ни были лошадки, «бегавшие по кругу», она обходила их десятой дорогой, потому что даже от одного их вида начинало мутить. По тем же причинам они с Пашей отмели большую часть аттракционов, потому что те, по сути, являлись разновидностями каруселей.

Зато на поезде покататься она согласилась с удовольствием. Яркий и разноцветный, он был, конечно же, предназначен больше для детей, чем для взрослых, но вагончики оказались достаточно просторными, дабы вмещать и малышню, и их родителей. Ах, как же здорово вспомнить детство, когда они вот так же развлекались с родителями и капризничающей Ксюшей.

Потом они подошли к небольшому бассейну, на котором плавали лодочки самых разных форм. Ника выбрала белого лебедя, Паша чёрного, а Слава, как-то незаметно снова их нагнавший, залез в дракона. Надо ли говорить, что чёрный лебедь и дракон принялись друг друга таранить и в пылу схватки чуть не опрокинули белого лебедя? Отплыв подальше от впавших в детство парней, Вероника смотрела на прозрачное дно бассейна, где поблёскивала россыпь монеток «на счастье».

Она тоже достала монету и, бросив через левое плечо, загадала найти своего суженого. Почувствовать, рядом ли он, встретила ли его, или ей это ещё только предстоит?

После «морских» баталий Славка снова куда-то запропал, и Ника с Пашей сидели на широких качелях под небольшим навесом, пока солнце не стало стремительно опускаться за горизонт. Тогда они поспешили к колесу обозрения и, заняв красную кабинку, приготовились посмотреть на закат с высоты птичьего полёта.

Какая же красота! Солнце, исчезая за кромкой моря, окрасило всё вокруг разноцветной палитрой, и там, вдалеке, было уже не понять, где вода, а где небо. Робкие звёзды только-только проклёвывались на небосводе, будто разведывая обстановку и присматривая себе место для ночных развлечений.

– Нравится? – Пашка ласково сжал её руки.

Кажется, в этот момент он готов был наплевать на технику безопасности и пересесть к ней на сидение, но Вероника остановила его взглядом:

– Нравится, Паш. Давно мы так не выбирались…

– Когда вернёмся, можем повторить, – тут же предложил он. – Наш парк раза в три больше, есть где разгуляться. Пока ещё мы здесь…

Это «пока ещё мы здесь» напомнило о том, что время отъезда за границу приближается. А значит, приближается и день Х, когда Ника должна дать Паше ответ.

Ещё немного побродив по парку, освещённому мириадами огней, они двинулись в сторону моря. С каждым шагом сумерки сгущались, а звёзды светили всё ярче. Славка, который на колесе обозрения ехал в синей кабинке сразу за ними, снова куда-то исчез. Ну вот и отлично!

Беседки с видом на море были гениальной задумкой. Достаточно символические (четыре столбика и крыша над полукруглой скамьёй), они тем не менее отлично подходили и для дневного отдыха, когда хотелось скрыться от солнцепёка, и для ночных бдений в компании любимого человека.

Вероника не возражала, когда Паша придвинулся ближе и переплёл её пальцы со своими, хотя сердце стало отбивать чечётку. Какое-то время они молча сидели рядом, глядя на мерцающие звёзды и расходящуюся от горизонта по воде лунную дорожку. Да в эти мгновения им и не нужны были слова. Пашка, такой близкий и родной, совсем рядом. С ним хорошо и тепло, даже несмотря на свежий ветерок, повеявший с моря.

– Паш, никогда не понимала, почему влюблённым нравится вместе смотреть на звёзды, – нарушила молчание Ника. – А сейчас, кажется, понимаю.

– Да, Ник, есть в звёздах что-то такое… Хотя не забывай, что они светят, но не греют. В них нет того тепла, которое есть в твоих глазах, – мурлыкнул Пашка и захватил в плен её взгляд.

Это чудесное место, ласковые руки любимого, его тепло, да и сама атмосфера… Кажется, именно такие моменты лучше всего подходят для первого поцелуя… Паша, судя по всему, подумал так же и стал ме-едленно наклоняться, слегка сжав ладошку Вероники.

– Что я вижу?! У кого-то гормоны зашкаливают? – заставил вздрогнуть голос Славки, подошедшего со спины. – Мы сюда, вообще-то, для работы приехали, а не для развлечений. И если от Пашки я ничего другого и не ожидал, он ведь у нас парень видный, – на этом месте Паша стиснул руку Ники, – но уж ты, Верунчик… Где твоя обычная сдержанность, где ответственный подход к мероприятию? Канули в амурных парах моря? Вам, случаем, не нужно просмотреть материалы для завтрашнего выступления? Хорошо, что Сергей Анатольевич откомандировал с вами меня, иначе бы точно завалили нам всю поездку и опозорили филиал.

«Да нет, это именно ТЫ сейчас испортил такой момент!»

– Слав, может, ты сам с кем-то познакомишься и тоже хорошо проведёшь вечер? – едва сдерживая раздражение, процедила Ника. – Уверена, из других филиалов съехалось немало симпатичных девушек. Кто знает: возможно, одна из них твоя судьба?!

– Свою судьбу я уже давно решил, поэтому в случайных знакомствах не нуждаюсь.

И вот что хотел этим сказать? Что «женат» на карьере? Или ещё что-то?

В итоге они втроём ещё некоторое время смотрели на звёзды, а потом отправились в гостиницу. Присутствие Славы убило всю романтику. Более того, стало неуютно, и намного сильнее, чем бывало в школьные годы. Вероника никак не могла понять, почему Паша не поговорит с Ковалевским по-мужски (или хотя бы по-дружески), чтобы тот окончательно от них отстал. Школа школой, но сейчас-то они уже взрослые, и нужно понимать, что это не праздная прогулка и на свидании третий обычно лишний.

Хотя если учесть Пашкин фингал, наверное, он перед отъездом всё же пытался поговорить, но что-то пошло не так. Да и Слава явно не тот, кто поймёт по-хорошему. Непробиваемый просто! На него не действуют ни намёки, ни прямые просьбы, он прёт напролом и творит, что хочет. И уж если что-то решил, мало кто сможет его остановить. Неужели их удел просто терпеть невыносимого и бестактного Славку, как было в школьные годы?!

«Может, и правда найти ему девушку? Тогда он переключится на свою жизнь и перестанет влезать в чужую».

Вероника решительно отказывалась его понимать. Ей уже так надоело с ним воевать, и если бы Ковалевский от неё отстал и перестал доставать, она бы и слова кривого ему не сказала, просто игнорила бы, как обычного неприятного знакомого. Но он всегда начинает подзуживать, колоть меткими фразами, практикуясь в искусстве расплёскивания яда, так что волей-неволей приходится отбиваться.

Кажется, избавиться от него можно только одним способом: переехать. И им с Пашей в самое ближайшее время представится такая возможность, если покажут себя завтра должным образом. Ах, как же хорошо было эти шесть лет, пока Славки не было! Просто благодать. Как исчез на следующий день после выпускного, так и не появлялся… вплоть до прошлой пятницы.

«Зачем тогда уехал? Почему вернулся именно сейчас? Как так получилось, что работает в нашей компании?»

В общем, вопросов куда больше, чем ответов, а обратный путь в гостиницу был похож на прогулку под конвоем. И хоть они с Пашей шли под ручку, как самая настоящая парочка, и он нашёптывал всякие милые вещицы, но взгляд Славы, шагавшего сзади, просто буравил спину и не давал насладиться остатками вечера. Ни дать, ни взять личный сталкер!

Поздний ужин прошёл под всё тем же напряжённым взглядом Ковалевского, отчего кусок в горло не то что не лез, а норовил выпрыгнуть обратно. В общем, полуголодная Ника еле сдерживалась, чтобы не послать его куда подальше. И, главное, сидел и молчал, просто пялился, будто надсмотрщик какой. Определённо, сейчас это раздражало куда сильнее, чем в школе.

– Слав, если ты не дашь мне нормально поесть, я завтра плохо выступлю, – выдвинула Вероника главный аргумент.

– А разве я мешаю? Вон, сижу кушаю, никого не трогаю, – и отравил в рот очередной кусочек мяса. Какой замечательный аппетит, даже завидно!

Паша тоже злился, но молчал, а потом не выдержал и он:

– Слав, я вижу замечательную девушку без пары. Уверен, она будет счастлива, если кто-нибудь предложит ей скрасить столь приятный вечер.

Намёк более чем прозрачный. Другими словами, «Катись отсюда и не мешай». Упомянутая девушка сидела где-то сзади, вне поля зрения Ники, и, если честно, оглядываться совершенно не хотелось.

– Так почему бы не пригласить её за наш столик? – спросил Слава. – Уверен, ты сумеешь её развлечь.

Дронов подавился и закашлялся.

– Если ты не заметил, я занят, – сказал, глотнув воды. – Отныне и навсегда. Да, Ник? А вот ты пока свободен…

– Не факт… – Ковалевский отправил в рот ещё один кусочек мяса и даже не думал куда-то уходить.

– Боишься, что она испугается твоего вида и сбежит? – закипая процедила Ника.

Он не понимает ни намёков, ни когда его посылают открытым текстом. У неё уже не было сил что-то ему втолковывать. Хотелось, как Паша, окунуть Ковалевского в воду (вернее, плеснуть в физиономию содержание во-он того графина), чтобы Славка снова ушёл переодеваться и хоть на время оставил их в покое. Но выходить из себя нельзя. Со стороны они смотрелись как дружные сотрудники, приехавшие из одного филиала, так и должно оставаться, хотя бы внешне.

Когда Вероника кое-как доклевала ужин, Паша проводил её до номера. И (о чудо!) Ковалевский не последовал за ними, а остался в холле. Казалось бы, вот тот замечательный момент, когда можно пожелать спокойной ночи и поцеловаться на прощание, но Ника пребывала в раздраконенном состоянии и вся романтика этого вечера улетучилась для неё ещё там, в беседке с видом на море. Перед уходом Пашка чмокнул невесту в щёчку и задержал в руках её ладошку, прежде чем позволил скрыться в комнате.

Первое, что бросилось ей в глаза, был чужой чемодан у стены и пара кофточек на соседней кровати. Выходит, Виктория наконец приехала. Соседка, по всей видимости, вышла прогуляться или отправилась ужинать. Остаётся надеяться, что они смогут нормально ужиться, а может, даже подружатся. Иметь знакомых в других филиалах всегда полезно.

Постаравшись отогнать мысли об испорченном романтическом вечере, Вероника переключилась на работу. Она ещё раз пересмотрела презентацию, поменяла местами два слайда и три раза перечитала доклад. Х-хух, кажется, всё. Теперь можно готовиться ко сну и…

– О, привет! – на пороге стояла милая шатенка. – Я Вика.

– Ника, – Вероника отложила ноутбук и проследила взглядом за изящной фигуркой девушки, влетевшей в комнату и принявшейся копаться в чемодане.

– Замужем? – взгляд Вики был острым, словно арабский клинок.

Ника растерялась:

– Пока нет. А что?

– Тогда собирайся. Я там такого парня встретила, м-м-м… Одной идти как-то не очень, тем более он с другом, а так… Да и вдвоём веселее.

– Что за парни? – окаменевшими губами спросила Вероника. Сердце отчего-то тревожно сжалось.

– Блондинчик и шатен. Один говорливый такой, а другой отмалчивался всё время… А, и не важно, – девушка снова с головой нырнула в чемодан. – Завтра целый день головняк, давай хоть сегодня немного расслабимся! Так, что бы такое надеть, что бы…

Говорливый – это очень похоже на Пашку, а из вечно насупленного Славы обычно и слова не вытянешь, если только дело не касается подначиваний Ники. Отчего-то подумалось именно о них, хотя тут, в Солнечном, находится не один десяток самых разных парней, а таких совпадений… ну не бывает их! Но сомнения продолжали грызть.

«А как же доверие? – спрашивал внутренний голос. – Вы с Пашей ещё не поженились, а ты уже его в чём-то подозреваешь? Может, это совсем другие ребята!»

Да, планка доверия к Дронову болталась где-то на уровне минус бесконечность. Возможно, Ника не права, может быть, это она не достойна быть его женой, раз готова повесить на Пашку все смертные грехи, но если сейчас проигнорирует ситуацию, будет жалеть, это точно. И уж конечно не уснёт.

«Нужно пойти и проверить, – решила она. – Если всё не так, просто извинюсь и вернусь в номер».

Глава 11

Ника на деревянных ногах шагала за Викторией, облачившись всё в то же розовое платье. Сама соседка надела не слишком скромную чёрную юбочку, красную маечку с блёстками и босоножки на каблуках, хотя рост у неё и так был дай Бог каждому.

«Не буду ему звонить, с поличным застану. Если это, конечно, Пашка».

В голове роились тысячи мыслей, одна другой тревожнее, а в груди появилась тянущая боль. Они стали подниматься по лестнице на следующий этаж, а потом свернули в один из коридоров.

– А разве мы идём не в холл? – удивилась Вероника.

– Нет, парни позвали посидеть в номере.

А это уже очень и очень интересно. Ника притормозила:

– В номере? И ты согласилась?

– Так они, как и мы, из «Витал-проджект», – беззаботно откликнулась соседка. – Я бы к кому-то чужому вряд ли пошла, а так… Считай, коллеги. Хотя я им не говорила, что тоже из компании, решила сделать сюрприз, – хихикнула она. – Да и всё равно завтра снова увидимся. Мы же ничего такого делать не будем, просто посидим в тёплой компании, может, парой поцелуев обменяемся. Хотя со «своим» я бы и дальше зашла, уж больно хорош.

Конечно, Ника не знала представителей всех филиалов, вполне возможно, это кто-то другой. Но подозрения многократно усилились.

– Я сюда с женатиком приехала, его весь ужин вторая половина по телефону пилила, аж тошно. Так что пока я девушка свободная, буду радоваться жизни, – продолжала разглагольствовать Вика.

Зато у Вероники сердце сжималось с каждым шагом. Она ведь даже не спросила у Паши, в каком номере они со Славой остановились (потому что именно он весь день заходил за ней), а сейчас очень об этом жалела. И если это всё же окажется Дронов, главное – но подать виду, что они знакомы. Не хватало ещё позора на всю гостиницу (и на всю компанию). А завтра можно будет как-то разрулить эту ситуацию.

«Я извинюсь и уйду. Просто посмотрю, извинюсь и уйду. Это будет не он, не он, он бы не поступил так со мной… с нами…»

– А как их зовут? – спохватилась Ника, когда Вика подошла к одному из номеров и постучала.

Но девушка ответить не успела, потому что дверь распахнулась под рукой Славы, который в первый момент замерев на пороге, отошёл на пару шагов, безмолвно предлагая девушкам пройти внутрь. Было непонятно, удивился ли он тому, что Ника пришла вместе с их гостьей, или нет, парень слишком быстро отвернулся, но зато Пашка, сидевший на постели, моментально спал с лица.

– Блондинчик мой, – заговорщически шепнула Вика и, мило щебеча, подсела к Паше, который не знал, куда девать глаза.

И тут Слава обернулся и многозначительно глянул на Нику, мол, «я же тебе говорил». А она просто стояла у двери и смотрела на потенциального мужа, который, как оказалось, снова взялся за старое. И если раньше Ника терпела и прощала, то сейчас всё было по-другому. Теперь она его невеста и ясно дала понять, что не потерпит дальнейших похождений. Однако он проигнорировал. Они ещё даже не поженились, а Паша… Возможно, Вероника сгустила краски, но восприняла сложившуюся ситуацию… фактически как измену.

Это было больно, очень больно, в районе сердца навалилась странная тяжесть, и дышать отчего-то стало так трудно. Сжав кулаки, она почти наугад рухнула на ближайший стул и смотрела на явно впавшего в панику Дронова, а ещё явственно ощущала, как изнутри поднимается волна ярости. А Вика, похоже, вообще ничего вокруг себя не замечала и только липла к чужому жениху.

«Ей-то простительно, она не знает, но он…»

Что там Ника собиралась сделать? Уйти? Да конечно, так она и уйдёт, когда какая-то легкомысленная грымза окручивает её жениха… парня… обманщика! Она слишком долго всё спускала ему с рук, пришла пора платить по счетам! Это был предел её терпению и испытанию её верности! Вероника готова была броситься на сладкую парочку, оттащить эту девицу за волосы и… навешать благоверному похлеще, чем Макарыч дверью.

Действуя на эмоциях, Ника встала, едва не опрокинув стул.

«Ну, кобелина, держись!»

И плевать на скандал, который сейчас разразится на всю гостиницу, плевать на позор. Выплеснуть, вылить на него всё, что накопилось за эти годы. Облегчить, наконец, душу!

«Заткните меня кто-нибудь, или я за себя не ручаюсь!» – это была последняя связная мысль, а затем к ней резко шагнул Слава и припал губами к открывшемуся для ругани рту. А потом, не разрывая поцелуя, одной рукой обхватил за талию, совсем как тогда, когда она подвернула ногу, и, притиснув к себе, вынес из номера.

Всё произошло так быстро и неожиданно, что Вероника не успела опомниться и хоть что-то предпринять. Оказавшись в коридоре таким необычным способом, да ещё и в объятиях того, кто ей совершенно не нравился, и будучи вынужденной оставить в комнате наедине с другой женщиной того, кто ей действительно нравился, она стала отчаянно сопротивляться против такого варварского обращения.

Но Слава, не ослабляя хватку и не прекращая крепкого и глубокого поцелуя, тащил её по коридору, потом по лестнице вниз и снова по коридору. Удивление, растерянность, праведный гнев… В Нике клокотало всё и сразу, она не могла нормально дышать, не могла закричать, всё пространство сейчас заполонил чужой рот, творящий непонятные вещи с её ртом, стальные объятия и каменная мужская грудь, о которую она сбивала кулаки, да всё без толку.

Краем сознания Вероника поняла, что Ковалевский принёс её к их с Викой номеру и, кажется, вознамерился затащить внутрь. С трудом Славке удалось извлечь из женской сумочки ключ от номера, с ещё большим трудом его отпереть и, наконец, заволочь свою жертву в комнату, ибо та стала сопротивляться уже серьёзно, потому что приходила во всё большую панику от происходящего.

Он на мгновение оторвался от девичьих губ, чтобы перевести дыхание, и, не дав времени что-то предпринять, снова впился в её рот. Его жуткие очки давили на щёки. Сердце Вероники билось где-то в горле, в висках стучала кровь, ей становилось по-настоящему страшно. Затащив в комнату, Ковалевский повалил её на кровать Вики и сам упал сверху, навалившись и прижав всем своим весом. Его рот продолжал терзать её рот, их дыхание смешивалось в этом бешеном круговороте.

Теперь Нику охватил настоящий ужас. Она стала отчаянно отбиваться и попыталась закричать, но вышло только невнятное мычание. Слава пресекал все попытки освободиться и держал крепко, ни на мгновение не ослабляя хватки. Когда Вероника окончательно выбилась из сил, то пришла в отчаяние. Это не парень, а гора какая-то! Не сдвинешь, не оттолкнёшь. Она затихла, вся как-то съёжилась и заплакала от бессилия.

Только тогда он освободил её несчастные губы и хрипло прошептал, дыша рвано и часто:

– Ну что? Успокоилась немного?

– Я тебя ненавижу! – глотая слёзы, выдохнула Ника в его склонённое лицо, которое всё равно было толком не разглядеть из-за свесившихся волос.

– Поверь, я себя тоже! – откликнулся он.

И тут её прорвало:

– Ты… Ты украл его, гад! Как же я тебя ненавижу! Мой первый поцелуй… Я хранила его, я его берегла…

– Для Пашки, что ли? – сказал, как плюнул. – Вряд ли он оценит такие жертвы…

– Да при чём здесь Пашка?! Первый раз особенный! Я хотела не с кем попало, а тем, кого любить буду, и кто меня будет любить! А ты… – её душили рыдания. – Да кто тебе разрешил, кто дал право?! Почему ты всегда вмешиваешься в мою жизнь, когда я прошу всего лишь об одном: исчезнуть, чтобы я и думать о тебе забыла?! Уйди! Испарись! И никогда не появляйся на горизонте! Ненавижу твоё лицо, ненавижу прикосновения, ненавижу даже только упоминание о тебе, понимаешь?

– Понимаю, и слишком хорошо, – сказал спокойно, но не сделал ни малейшей попытки отстраниться.

Она всё так же лежала под ним, расплющенная тяжестью его тела. Когда хотела стряхнуть Славку с себя, он не разрешил.

– Да что ты делаешь?! – возмутилась и ткнула кулаком в грудь. – Отпусти меня немедленно!

– Нет! – отрезал невозмутимо. – До утра ты останешься здесь. Я за этим прослежу!

– Ты что, с ума сошёл? Я хочу… я должна…

– Что? Вернуться в наш номер? Не думаю, что ребята будут рады нас там увидеть. Наверняка они сейчас занимаются тем же, чем и мы только что…

Вероника скрипнула зубами от злости:

– Да, я хочу вернуться и навешать Пашке по первое число, чтобы на всю жизнь запомнил. Не тебе меня удерживать! И что всё это значит? Совсем рехнулся?! Слезь с меня, сейчас же!

– Как я уже сказал, до утра ты и с места не сдвинешься! – его невозмутимости можно было только позавидовать. – Да и Паша вовсе не ринулся нас догонять, значит, ему сейчас не до тебя, не думаешь? Поэтому лежи спокойно, советую немного поспать. И я тоже посплю вместе с тобой…

– Это что, шутка такая? – дёрнулась Ника. – Я не намерена проводить ночь в твоей компании. Тем более что ты тяжёлый и я уже начинаю понемногу задыхаться. Так что хватит меня лапать… и выметайся из моей комнаты!

– Я немного ослаблю хватку, – он действительно уменьшил давление, – чтобы тебе было удобнее, но никуда не уйду. Поэтому просто расслабься и спи.

Вероника обалдела от такой наглости. Её губы болели от чужого напора, во рту было странное ощущение, от слёз щипало глаза, а эта бездушная скотина решает, что ей делать или чего не делать.

– Слушай, ты что, по-хорошему не понимаешь? – Ника стала закипать. – Я всё же не хочу скандала, но если не отпустишь, то заору так, что сюда полгостиницы сбежится и тебя упекут за решётку за попытку изнасилования!

– Попробуешь открыть рот – и я запечатаю его таким же способом, как и до этого, – хладнокровно заявил Ковалевский и склонился ниже. – По правде говоря, я готов этим заниматься всю ночь… Дай только повод! Не хочешь такого поворота событий – веди себя тихо и дай нам обоим, наконец, возможность хоть немного поспать: завтра тяжёлый день!

– Знаешь, мне страшно даже подумать, что с тобой происходит, – она откинулась на подушку, чтобы быть от его лица как можно дальше. – Ты никогда раньше так себя не вёл…

– И очень зря! – усмехнулся Слава. – Теперь безумно жалею о своей всегдашней сдержанности и нерешительности.

– И что же будет дальше? Зачем ты всё это только что устроил?

– Я решил не дать тебе возможности сделать то, о чём бы ты впоследствии горько сожалела, – пожал плечами он. – А остальное скоро узнаешь…

– «Ты решил»?! Хватит уже решать за меня! – разъярилась Ника. – Буду я жалеть или нет – только моё дело, не смей мне указывать! – и действительно попробовала закричать.

Славка, как и обещал, снова приник к её губам. Нет, противно не было. Было странно, мокро и… слишком интимно. И каким бы паршивым ни был сегодняшний вечер, усугублять ситуацию и дальше она не намерена! Если раньше её пригвоздило к месту удивление, сменившееся испугом, то теперь душу заполонили нешуточное возмущение и ярость.

Вероника укусила Ковалевского за губу, и когда он инстинктивно отпрянул, изо всех сил оттолкнула, а её ладонь, замахнувшаяся для пощёчины, в последний момент трансформировалась в кулак, который и  заехал Славке в челюсть.

Кажется, Славик не ожидал такого гонору со стороны жертвы, потому что озадаченно тёр ушибленное место, хотя нависать над Вероникой не перестал и освобождать не спешил.

Отпихнув его от себя как можно дальше, она попробовала выбраться из-под мужского тела и уже навострила колено, чтобы засветить ему в самое чувствительное место, но он вдруг скатился с неё и сел на постели, свесив ноги на пол.

– Ладно, Вероника, твоя взяла. Скажи, чего ты хочешь? – выдохнул он. – Завтра сделаю что угодно, чтобы компенсировать эту ночь и произошедшее, но сейчас ты должна остаться здесь, не надо тебе туда возвращаться.

Ника отползла на противоположный край кровати и тоже села. Дыхание всё ещё было сбившимся из-за недавней схватки, но в эти мгновения она чувствовала себя победительницей.

– Чего я хочу?

– Да.

– Что угодно? – уточнила дотошно.

– В разумных пределах. Звезду с неба достать не смогу при всём желании, – Славик вытер с губы кровь и зализал ранку языком. – Дикая кошка, – пробормотал беззлобно.

После того, как он её унизил и насильно поцеловал, отчаянно захотелось унизить его в ответ, унизить и растоптать гордость. Этого требовала обиженная душа. Ника была зла, отчаянно зла и на него, и на Пашку, да и вообще на всех мужчин. Кобели бесстыжие! Никому нельзя верить! Считают, что женщинам можно пудрить мозги и почти насиловать, а им самим потом за это ничего не будет?!

– Тогда хочу… хочу… мужской стриптиз! В твоём исполнении, – прищурилась она. – Сейчас, на крыше гостиницы. Думаю, ночной ветерок тебе не повредит. И тогда я не пойду в ваш номер и тихо-мирно буду спать до утра и даже позволю тебе воспользоваться Викиной кроватью, чтобы скоротать остаток ночи.

«А как будет весело, если тебя, похотливая скотина, кто-нибудь там застукает за этим занятием!»

– Уверена? – внимательный взгляд тёмных глаз.

– Уверена, – выдохнула зло.

«Ну-ну, посмотрим на твоё дряблое (а может, ещё и волосатое) тело и пофотографируем вдоволь!»

Глава 12

Они, как два заправских заговорщика, со всевозможными предосторожностями пробирались на крышу, где располагалась смотровая площадка с видом на море. Вероника ощущала себя девчонкой-подростком из пионерлагеря, которая вместе с ребятами из отряда задумала очередную ночную вылазку в город, пока вожатые сладко спят.

По здравом размышлении Ника рассудила, что если их застукают за столь фривольным занятием как стриптиз, бледный вид будут иметь оба, и исполнитель, и зритель (а по совместительству и заказчик). Мол, красотами любуйтесь, а шалости творите в приватной обстановке номера. А-а, так вы ещё и из разных номеров? Погодите-ка, а не из компании «Витал-проджект»? А ваше руководство знает, чем сотрудники по ночам занимаются?

В общем, будет что-то в таком же духе, так что на самом деле рисковали оба. Но, как ни странно, от этого ещё быстрее бежала по жилам кровь, а сердце стучало в удвоенном ритме. Давно Вероника не вытворяла чего-то эдакого.

Она была само предвкушение и, проверив смартфон, убедилась, что у неё достаточно и заряда аккумулятора, и места на карте памяти. Ника решила не ограничиваться фотографиями, а снять видео и параллельно делать фотки по ходу представления. Так она уж точно не упустит ни одного интересного момента.

В первые мгновения пребывания на крыше у неё, честно говоря, вылетел из головы коварный план. Она просто подошла к краю ограждения и, вдохнув полной грудью, шумно выдохнула, наслаждаясь открывшимся видом. Огни ночного города в сочетании с почти полной луной, отражающейся от морской глади… Это было так красиво и волнующе!

Но ещё более волнующими были поблёскивающие стёкла очков подошедшего Славы, за которыми нельзя было рассмотреть выражение его глаз. О чём он сейчас думает? Почему согласился на её дурацкие условия? И к чему всё это их обоих в итоге приведёт?

– Да, красиво, – констатировал парень. – А хотела бы наслаждаться таким видом каждый день?

– Предлагаешь мне переехать жить к морю?

Ковалевский пожал плечами:

– Почему бы и нет?! Ты ведь не собираешься вечно прозябать в трёшке вместе с семьёй?

– Совсем нет. Вот выйду замуж… – и осеклась.

– А выйдешь ли? – правильно понял он её замешательство. – Жених, кажется, проштрафился. Или ты ему снова всё простишь? Помнится, собиралась пойти накостылять, еле отговорил не позориться на весь этаж.

Вероника сощурилась. Внутри снова стала поднимать голову злость вперемешку с обидой.

– Мне кажется, или ты как-то слишком заинтересован в том, чтобы мы с Пашей разбежались? – спросила в лоб.

– Не более чем всегда. Сил нет смотреть на твои бесполезные потуги его завоевать, – ответил обыденным тоном.

– А если не бесполезные? – Ника злилась всё больше. – Сегодня днём он был искренен, я это видела. А вот за вечерние выкрутасы я готова его стереть в порошок. Но в любом случае не буду ничего предпринимать, пока не услышу утром объяснений из его уст. Я слишком долго к этому шла, чтобы позволить какому-нибудь недоразумению стать между нами.

– Ты уверена, что это было недоразумение? Или просто пытаешься себя в этом убедить? – бил Слава по больному.

– Так, хватит разговоров! Не надо мне тут личного психолога изображать, мы сюда не за этим пришли, – она отошла от заграждения и направилась к одной из скамеечек, расставленных для любителей любоваться звёздами. – Давай поговорим начистоту. Я знаю, что ты рад нашей размолвке, но никак не пойму, зачем тебе это надо и почему ты всё время пытаешься между нами встрять. У вас с Пашей какие-то личные счёты ещё со школы, а я всего лишь удобная возможность поквитаться? Вы тогда что-то не поделили? Или ты просто завидовал его популярности?

Слава сдержанно рассмеялся.

– Я, конечно, знал, что влюблённые люди слепы, но чтобы настолько… Ты и правда считаешь, что мне было чему завидовать?

– Тогда ответь, зачем ты к нам прицепился с самого детства? – спросила Вероника, не особо надеясь на ответ. – Почему вечно ко мне цеплялся и доставал? Ты настолько переживал, что я тебя обойду по учёбе? Не мог взять внешностью, так хоть в чём-то хотел быть первым?

И правильно она не надеялась, потому что Славик откровенничать явно не собирался.

– Знаешь, в таких делах поступки зачастую говорят гораздо убедительнее самых лучших слов… – ответил загадочно и подбоченился: – Ну, и под что мне танцевать? Ладно уж, устрою тебе такое шоу, что надолго запомнишь, только музычку позажигательнее выбери.

Нику не нужно было просить дважды. Сам напросился! Найдя в сохранённых мелодиях наиболее подходящую для подобного случая музыку, Вероника снизила громкость телефона, чтобы и правда народ не сбежался, и поставила трек на повтор. Откинувшись на спинку скамьи, она приготовилась к представлению.

Славка отошёл, но не повернулся, так и замер к ней спиной.

– Только чур не снимать, – попросил он.

– Разумеется! – оскорбилась Ника… и как можно незаметнее включила камеру на смартфоне.

Первым делом Слава выпрямился и расправил плечи, и без привычной глазу сутулости можно было навскидку сказать, что на самом деле он выше Паши. Очень интересно! А затем началось что-то невообразимое, отчего челюсть у Ники отвисала всё ниже и ниже.

Слава стал двигаться, странно, специфично, завораживающе. В этот момент он был ещё полностью одет, но оторвать от него взгляд было совершенно невозможно. Движение плечами, покачивание бёдрами, пружинистые полуприседания. Это точно был какой-то странный первобытный танец, знакомый танец. Где же она видела подобное?

Рубашка медленно сползала с его плеч, а Славик всё пританцовывал под негромкую музыку, но казалось, что в эти мгновения он движется в своём собственном внутреннем ритме. Сначала ткань задержалась на некоторое время в районе локтей, потом повисла на запястьях, а затем была откинута прочь за ненадобностью.

Ника едва не выронила телефон. Вот это тело! Здесь, кажется, не было ни одной непрокачанной мышцы! Идеальный рельеф с равномерным золотистым загаром, который в свете ночных огней казался темнее, приковывал взгляд. Что она там говорила? Дряблое тело? Хлюпик? Ну да, был, в школе. А это великолепие и какая-то дикая, невообразимая гармония линий обескураживали. Ника искренне думала, что это у Паши идеальное тело, а теперь… Широкие плечи, аккуратные, без перекачки, мышцы верхней части спины, плавно перетекающие в тонкую талию.

Да уж, вот тебе и скрытный ботан! Теперь понятно, почему он так легко носил её в офисе (да и сегодня по коридору) одной рукой. Тут силищи – ого-го!

А потом, словно вишенка на торте, в ход пошла совсем уж акробатика. Опираясь на одну руку, Славик делал сальто (или как там называется это движение, когда ноги описывают в воздухе окружность?), какие-то невообразимые перевороты, махи ногами и прочие потрясающие вещи. Хищник, грациозный, сильный и опасный. Его плавные уверенные движения в сочетании с перекатывающимися при лунном свете мышцами дали ясно понять, что Ника затеяла очень рискованную игру. Раньше он никогда так не двигался, по крайней мере при ней.

Это был дикий и прекрасный танец, и Ника, наконец, вспомнила, где видела подобные движения. В своё время на киноолимпе сиял популярный и симпатичный актёр, который практиковал капоэйру, искусство боевого танца. Или лучше сказать танцующего боя? Боя в танце? В общем, как ни назови, этот парниша несколькими «па» расшвыривал противников изящно и грациозно.

И если предположить, что Слава практикует этот вид боевых искусств, то фингал на лице Паши может оказаться лишь вершиной айсберга. Что он ему ещё, интересно, поотбивал? И вполне понятно, что там, на пирсе, Дронов поспешил сбросить противника в воду, чтобы не отхватить добавки. Но также было совершенно ясно: если бы Славка захотел, то увернулся бы и не позволил так себя унизить. Выходит, не хотел показывать ей свои умения до поры до времени?

– Ну что, Королёва, достаточно тебе для счастья? – спросил Ковалевский вполоборота, даже не запыхавшись. – Или мне продолжить?

– П-продолжай, – не сказала, а хрипло выдохнула она.

– Эх, не знаете вы, женщины, меры... – покачал он головой, но продолжил разоблачение.

Как-то незаметно брюки улетели вслед за рубашкой, открывая длинные стройные и в меру прокачанные ноги, идеально сидящие на бёдрах боксёры, обтягивающие крепкую, как орешек, пятую точку... и носки с сандалиями, дополнявшие картину. Последнее хотелось немедленно с него стянуть, чтобы не портило общий вид.

Что там говорят? Женщины любят ушами, а мужчины глазами? Ну, не скажите! Да на такое тело хотелось смотреть и облизываться!

«Мужчины, вы в моих глазах реабилитированы. Почти...»

– Теперь повернись, – попросила властно, почти приказала.

– А в обморок не брякнешься от такой красоты? – спросил насмешливо, но повернулся, демонстрируя гладкую смуглую кожу, в меру подтянутые грудные мышцы без ненавистных Нике «сисек» и крепкий пресс. Та-а-ак-с, сколько там кубиков? Один, два, три, четыре, пять...

– Королёва, ты меня пугаешь, – Славик наклонил голову, скрывая лицо за свесившимися на щёки волосами. – Теперь мне действительно страшно за свою невинность.

– Иди ты... Тоже мне шутник, – смутилась она, но глаз не отвела, обласкивая взглядом каждую линию его великолепного тела. – Гюльчатай, а покажи личико.

– Я рад, что сюрприз оказался приятным, – усмехнулся он. – Но хорошего понемножку. Я и так перед тобой слишком разоткровенничался, как ни с кем до этого. Не будь жадной, всему своё время.

Что за игру он вёл? К чему вся эта конспирация? Из-за соблазнительного представления Ника чуть не забыла, что очень на него злилась.

– Сла-ав, а зачем был весь этот маскарад? – не могла не спросить она.

– По многим причинам... Ну, и чтобы толпы влюблённых дур не бегали, как за Пахой, – ответил он. – У меня кроме тела ещё и мозги имеются, и именно их должны оценивать в первую очередь.

– У тебя не только мозги, но и гонору выше крыши, а ещё ядовитый язык, который я уже давно оценила по достоинству.

– О-о-о, мой язык способен не только на разговоры, – мурлыкнул он и шагнул к ней. – Продемонстрировать?

От неожиданности и столь возмутительного предложения Вероника машинально нажала на кнопочку остановки видеозаписи и поспешила спрятать смартфон.

– О нет, не надо, – отмахнулась она, а её сердце отчего-то забилось сильнее, когда вспомнила их неистовую полубитву-полупоцелуй. – С меня на сегодня достаточно демонстраций. И потрясений тоже, – злость и обида с новой силой стали заполонять душу.

Значит, вот как Паша готовится к свадьбе?! Вот какова цена его слова… и верности. Да и Славка хорош! Вместо того, чтобы образумить друга, воспользовался моментом и утащил у него из-под носа невесту. Друзья так не поступают. Да и была ли между ними хоть когда-нибудь дружба?

Так, всё, выбросить из головы обоих! Заняться собой и только собой. Пусть придумывают для завтрашнего выступления, что хотят, а она своими наработками больше делиться не намерена!

– Оденься, – попросила отвернувшись и поставила на стоп мелодию.

Видеть совсем рядом такое потрясающее мужское тело оказалось невыносимо. От этого было и трепетно, и волнительно, и страшно.

– Скромница, – усмехнулся он, но настаивать не стал и, судя по шороху одежды, принялся одеваться.

– Не думай, что теперь я стану относиться к тебе по-другому, – сказала Ника нахохлившись, но всё ещё не решаясь поднять на него глаза. – Тело – это всего лишь тело. Будь ты хоть трижды красавцем, но как был для меня гадом, так и останешься!

– Ты хоть сама веришь в то, что говоришь? – продолжал насмешничать он.

– Абсолютно. Сейчас ты каждым своим словом напоминаешь мне прежнего себя, так что… Как ты там говорил об обёртках и содержании? – попыталась припомнить она. – В твоём случае «ничего так» обёртка скрывает такую жуть, что лучше её не разворачивать, – и направилась к двери, чтобы поскорее покинуть крышу.

– Ох, Верунчик, каждым своим словом ты разбиваешь мне сердце, – пафосно воскликнул Славка и поспешил распахнуть перед ней тяжёлую створку.

– А там есть что разбивать? – уточнила Ника, ступая на лестницу. – Кажется, ты весь сочишься ядом.

– Ну, такой уж я… – развёл он руками. – Но даже мухомор можно угробить, если бросить в серную кислоту. А можно и применить с пользой, если правильно всё рассчитать.

Вероника еле сдержала смех и сказала шёпотом, чтобы не привлекать к их ночной вылазке лишнего внимания:

– Слав, я тебя за язык не тянула, ты сам… Будешь теперь для меня Мухоморчиком. Вот на каждого «Верунчика, Верусика» и прочее получишь ответку, я тебе обещаю, Мухомор Батькович.

– Эх, Верочка, ну вот как тебя выдержать и нервы сохранить? – он тоже понизил голос. – Да у меня стальная выдержка, не иначе! Кстати, с тебя спальное место, ты обещала.

– Идём уже, Мухоморчик, на коврике у двери постелю…

Глава 13

Остаток ночи прошёл беспокойно. Нет, очень беспокойно. Спать в одной комнате с посторонним парнем, да ещё и таким, который, наверное, даже одним пальцем может пригвоздить к месту… Это слишком большое испытание для девичьих нервов.

Славик лежал на Викиной кровати и не делал попыток наброситься или ещё каких-то агрессивных действий, но Вероника всё равно дёргалась от каждого его шороха. Постепенно ей всё же удалось забыться тяжёлым сном, в котором она на кого-то кричала, от кого-то убегала и устраивала кому-то головомойку.

С трудом разлепив веки под негромкие звуки будильника, который, как и обычно, был выставлен на шесть утра, она моргнула раз, моргнула два, а потом резко распахнула глаза, вспомнив, что в комнате ночует не одна. Повернув голову, увидела на соседней постели неподвижное мужское тело, от одного взгляда на которое сердце забилось чаще, но и тревожнее.

Слава почивал, подложив руку под голову, но очки так и не снял. Размеренное дыхание, плавно вздымающаяся грудь… и жуткие тряпки, уродующие великолепную фигуру. Ковалевский спал поверх одеяла, видимо, не желая заворачиваться в чужое постельное бельё.

И до того Нике захотелось как следует рассмотреть его лицо, увидеть, каким он сейчас стал, что она, плюнув на осторожность, подкралась к спящему и осторожно потянулась к дужкам его очков, но на её запястьях сомкнулись сильные пальцы, а потом она оказалась подмята под крепкое мужское тело. Второй раз за одни сутки!

– А, это ты? – пробормотал парень, проморгавшись. – Прости, рефлекс сработал. Не надо ко мне подкрадываться, хорошо? Не хочу тебе случайно навредить.

Вероника, ошеломлённая произошедшим, лежала под ним и хлопала глазами, не зная, как реагировать и что говорить.

– Прости, – это всё, на что её хватило.

Он был тёплым и пах её гелем для душа, которым воспользовался накануне вечером. И его губы с ранкой от укуса… Эти гадские губы были сейчас слишком близко и напоминали о событиях минувшего вечера. От возмутительных воспоминаний к щекам прилила кровь, а по телу прошла дрожь.

– Отпусти меня, пожалуйста, – попросила она, вложив в голос как можно больше твёрдости и стараясь избежать просительных интонаций. Хищнику нельзя показывать свою слабость, а в том, что Славка являлся хищником в овечьей шкуре, не было никаких сомнений.

– Может, полежим так ещё немного? – он развёл руки Ники в стороны и распластался на девичьем теле, положив голову на подушку рядом с её головой. – Хорошо же.

– Кому хорошо, а кто сейчас задохнётся, – просипела Вероника. – Слезь с меня, говорю! – и попыталась выползти из-под парня.

– Эх, ну что за женщина?! – воскликнул он, но перекатился, и теперь она оказалась лежащей на нём. – Не даёт мужику расслабиться и вдоволь поваляться в кровати.

– На кровати валяйся, сколько влезет, а на мне не надо! – отрезала Ника строгим тоном, смущённая до невозможности. Даже с Пашей она не позволяла себе чего-то подобного.

Вчера ей, наконец, довелось увидеть железные мышцы его тела, из-за чего прикосновения к ним сейчас ощущались ещё острее. Теперь она знала, что находится у Славы под одеждой и что все их словесные перебранки для него не более чем игра. Странная и неведомая ей игра, в которой он всегда ведёт и находится на несколько шагов впереди. Если бы захотел, легко скрутил бы, она бы при всей своей колючести в его отношении и пикнуть не успела.

– Всё же хочешь уйти? – спросил с улыбкой и поморщился: ранка на губе дала себя знать.

– Хочу, и как можно скорее, – она отвела взгляд.

Ну зачем допрашивает? Чувствует же, что её сердце сейчас выпрыгнет из груди.

– А если не пущу?

– Искусаю так, что живого места не останется, – ответила твёрдо. – Ты вчера уже почувствовал, что я слов на ветер не бросаю. Болит губа, да? А ещё у меня ногти ого-го, располосую только так.

– О-о, звучит заманчиво… – протянул он и ухмыльнулся здоровым уголком рта. – Но… ты права, Верунчик. Давай оставим игры на другой раз, а сегодня нам нужно вдолбить Дятлову, что мы лучший филиал и заслуживаем поощрений.

На этих словах Славик выпустил запястья Ники, но не сделал ни малейшей попытки помочь подняться, будто наслаждаясь её копошением и попытками с него слезть. Пришлось опереться ладонями на его грудь под очередную довольную ухмылку и кое-как сползти в сторону. Ух, гадёныш! В последний момент захотелось «нечаянно» упереться ногой в самое сокровенное, но Ковалевский, будто предугадав этот коварный ход, закрылся коленом и поцокал языком.

И тогда Вероника, резко схватив вторую подушку, засветила ею в его довольную физиономию.

– Это было подло, – сдавленно раздалось из-под подушки.

– А нечего зубы скалить, Мухомор Мухоморыч! – и быстро соскочила с кровати, чтобы не получить сдачи. – Кстати, всё хотела спросить… А чем ты Пашку оприходовал, что он светил фонарём на всю округу? Локтем? Коленом? Голенью?

– Пяткой с разворота, – хмыкнул Славка, выныривая из-за подушки. Такой весь помятый-помятый, очки набок съехали, а на голове вообще тихий ужас. – Но, если что, с моей стороны это была всего лишь самооборона. Я вообще никогда первым драки не начинаю, – и стал поправлять очки и приглаживать торчащие в разные стороны пряди.

– Угу, только зубы скалишь и нарываешься на грубость, а потом весь такой белый и пушистый, мол, это они первые начали, да? – не сдержалась от иронии Ника. – И судя по предыдущим словам, драк в твоей жизни было немало, – попробовала она прощупать почву.

– Случались время от времени… – туманно заявил он. – Как и у всех среднестатистических мальчишек…

– Ну, ты-то среднестатистическим уж точно не был, – буркнула она, но тему развивать не стала. И так понятно, что больше чем уже сказал он всё равно не скажет. – Ладно, я в душ. К моему возвращению надеюсь застать номер пустым.

– Так легко выгоняешь человека спозаранку? Хоть бы умыться дала.

– У себя в номере умоешься! – отрезала категорично.

Угу, так он и ушёл. Вероника вышла из ванной в халате и с розовым полотенцем на голове и застала Славика мирно заправляющим постель Вики.

– О-о, – глубокомысленно изрёк он, подняв на неё взгляд, – вижу, тебе понравилась обновка. Ткань очень мягкая, как раз для нежной женской кожи.

И хотя она заставляла себя думать о полотенечках лишь как о компенсации, всё равно не могла не поблагодарить за подарок. Так уж воспитана.

– Да, они замечательные, спасибо. Сам выбирал, или кто-то подсказал?

– Ну как я могу доверить кому-то постороннему выбор подарка для драгоценного Верунчика?! – ответил, взбивая подушку.

– Ах, наш Мухоморчик, оказывается, такой заботливый, – парировала она ему в тон.

Так-с, утренний счёт один-один.

А потом в дверь постучали. Настойчиво так, по-хозяйски.

Открывать пошёл Слава, а потом вдруг вылетел в коридор, влекомый чьей-то сильной рукой, после чего последовала небольшая потасовка и в номер влетел Пашка, захлопнув дверь прямо перед носом ринувшегося обратно Славы. Мощный «грох» по двери кулаком (или ногой) явно продемонстрировал, что Ковалевский был не готов оказаться в коридоре и планировал задержаться подольше.

Впрочем, потом всё стихло. То есть он либо затаился, не желая привлекать внимания, и ждал своего часа, либо потопал в их с Пашкой номер, чтобы привести себя в порядок. Хотя стоп, а не там ли сейчас Вика?

Дронов был взмылен и красовался стухающим фингалом, но, кажется, вообще не обращал на это внимания. Взглядом коршуна он уставился на полураспахнутый халат Ники, предвещая нехилую разборку. Вот и отлично, ей очень даже есть что сказать!

Вероника часто видела в фильмах или книгах ситуации, когда простое недоразумение разлучало героев на многие годы, и только испытав немало мытарств, они узнавали, что всему виной ошибка или чей-то злой умысел. А ведь если бы герои просто сели и поговорили, всего этого можно было бы избежать. И другая грань этой ситуации – недоверие к партнёру. Герой или героиня верили сплетникам, подделанным уликам и прочему, но только не искренним словам своей половины, в чём потом (после тех же многолетних мытарств) очень раскаивались.

Не желая совершать собственных ошибок и предпочитая учиться на чужих, Ника очень ждала утренней встречи с Пашей. Как он себя поведёт? Что скажет в своё оправдание? Было ли всё произошедшее недоразумением, или же наречённый решил взяться за старое? Именно об этом она думала, когда представляла себе их разговор.

Вероника ждала от любимого оправданий, извинений, попыток объяснить ситуацию, но уж точно не обвинений.

– Ника, что это было?! – насел Пашка. – Забыла, что сейчас ты моя невеста? Как могла у меня на глазах целоваться со Славой, а потом вообще уйти в неизвестном направлении?! И сейчас… Почему ты рядом с ним в таком виде? Чем вы тут занимались всю ночь?

Честно говоря, от таких речей она просто опешила. Мало того, что он не попытался вмешаться в насильственный поцелуй, так ещё имеет наглость предъявлять ей претензии?! Одной из тактик самозащиты является тактика нападения, и если Дронов её применяет, значит, чувствует себя виноватым?

– Кем ты там меня назвал? Невестой? – уточнила Вероника, еле сдерживая ярость, но стараясь не кричать, а то мало ли, вдруг стены тонкие. – Да неужели?! А Вике ты тоже всю ночь растолковывал, какая у тебя замечательная невеста?

– Ник, это всё было… большое недоразумение, – поморщился он.

– Правда?! Тогда считай, что наш со Славой поцелуй тебе тоже привиделся! Это, кстати, был мой первый поцелуй, который я, дура, берегла для тебя!

Паша стиснул кулаки:

– Ты действительно дура. Но не потому что его берегла, а потому что отдала так легко кому попало, а не тому, кого любишь!

От возмущения у Ники даже голос на время пропал.

– Я? Отдала?! – прохрипела она. – Да он сам взял и разрешения не спросил! А вот ты! Ты даже не попытался вмешаться и оттащить его от меня, не пошёл за нами, не остановил! Слава сто раз мог меня убить и в лесочке прикопать, но тебе ведь было не до того, ты развлекал очередную подругу на ночь! И это после того, как я сказала тебе, что больше не потерплю случайных связей и рассчитываю на верность.

– Ника, я… – он принялся нервно расхаживать по комнате. – Всё не так. Мы спали на разных кроватях.

– А разве это что-то меняет? Переспали на одной, спали на разных.

– Да не было у нас ничего! – гаркнул он. – Говорю же! Не целовались даже.

– Неужели совесть заела? Или так расстроился, что кто-то утащил верную зверушку, которая всегда была рядом и заглядывала в глаза, в ожидании ласки? – она сорвала с головы полотенце, и влажные пряди рассыпались по спине. – Всё, Паш, этот фарс с женитьбой надо заканчивать. Надоело! Надоело жить чужой жизнью, надоело забывать о себе, надоело надеяться на то, чего никогда не произойдёт! И надоело верить, что ты хоть когда-нибудь изменишься.

Он взял её за плечи и встряхнул:

– Ника, очнись! Ты правда не понимаешь, что я бы с тобой никогда так не поступил?! Это было недоразумение, правда. Ты что, плохо меня знаешь? Я всегда держу слово. Кроме одного раза… но это я не тебе давал. А тебя разве когда обманывал? Если сказал, что только с тобой буду, значит, так и есть. Как ты могла так легко поверить, как могла уйти с ним? Я до самого утра места себе не находил, да ещё пришлось Вику утихомиривать, убалтывать и накачивать алкоголем, чтобы даже не догадалась, что что-то пошло не так, и вам двоим оправдание придумывать. Нам же не нужны сплетни на работе, тем более перед таким важным мероприятием.

– Ах, то есть ты больше озабочен тем, что люди скажут, чем тем, что твой закадычный дружок мог меня насиловать всю ночь напролёт? – прорычала она, вырываясь из его хватки. – Вместо того чтобы ринуться за нами и дать ему в челюсть, ты просто отсиживался в номере и боялся пустить слухи?

– Пожалуйста, не надо переиначивать мои слова. Я лишь думаю о нашем с тобой будущем и о будущем наших семей.

– Да неужели?!

– Слава бы против воли ничего тебе не сделал, он мне обещал, – пробормотал Пашка, – а вот если бы ты сама захотела… И вовсе я не отсиживался! – процедил раздражённо. – Ты правда не понимаешь, что нам не нужен скандал, иначе карьера накроется медным тазом?! Утихомирив Вику, я пришёл к твоему номеру, но там никого не было. Потом, как идиот, названивал и бегал по округе, вас искал, даже в беседку у моря заглянул. Где вы были? Чем занимались? Или сидели в номере и просто решили мне не открывать? Ты выключила телефон, поэтому я не мог дозвониться?

– Нет, я просто вытащила симку, чтобы всякие кобели не названивали. А к тому моменту, когда ты, якобы, пришёл, мы со Славой уже несколько раз могли провести брачную ночь, так что твой приход ничего не изменил. В таких вещах важно время, Пашенька, а ты его упустил. Поэтому всё, оставь меня! – она указала ему на дверь.

Дронов с силой выдохнул и не сдвинулся с места.

– Ник, пожалуйста, не спеши с выводами, давай вечером посидим, всё без спешки обсудим... А сейчас нам нужно успокоиться, достойно показать себя на тренинге и хорошо выступить с докладом.

Вероника сложила руки на груди.

– Нам, говоришь? А при чём здесь ты, Паша? Это ведь мой доклад, не забыл? Ты к нему не имеешь никакого отношения. Именно я сидела над ним последнюю неделю, а ты в это время… Чем ты там занимался позавчера, когда я была у родителей? Развлекался с очередной красоткой? Или сразу с двумя? Это ночные подружки тебе физиономию разукрасили, когда не смогли поделить? – усмехнулась она, хотя теперь прекрасно знала, кто украсил его лицо фонариком. – Вот пусть они тебе теперь и с отчётами помогают, и презентации делают. Разнообразите ночной досуг, так сказать. Ну, или сам делай, ручками, которые только и умеют, что залазить под женские юбки.

– Ника, ты ведь не всерьёз всё это говоришь, я знаю, – Пашка шагнул к ней.

Она выставила вперёд руку в предупреждающем жесте.

– Паш, ты знал когда-нибудь горечь разочарования? Я, грешным делом, постепенно начала верить, что ты можешь измениться, что тебе можно доверять, но нет! Даже если между вами вчера ничего не было, я теперь понимаю, что всегда подсознательно буду в тебе сомневаться, а это прямой путь к расставанию, так стоит ли с этим тянуть и мотать друг другу нервы?!

Дронов больше не делал попыток приблизиться, просто сжимал кулаки и играл желваками на скулах.

– Ник, я тебя не узнаю. Мы с тобой за эти годы через многое прошли… Неужели одно небольшое недоразумение может всё разрушить?

– Я бы не назвала его «небольшим». У этого «недоразумения» как минимум метр семьдесят роста и третий размер груди, – прикинула Ника.

– Тебя послушать, так я набрасываюсь на всё, что дышит и шевелится! – кажется, Пашка тоже стал закипать. – Но я никогда не скрывал от тебя своих связей, не считаю нужным делать этого и теперь. Если бы у нас с Викой что-то было, я бы так и сказал. А раз не было, не хочу отвечать за то, чего не совершал. Сейчас нам нужно сосредоточиться на работе, остальное давай обсудим позже, иначе можно наговорить и натворить глупостей…

Вероника в свою очередь стала прохаживаться по комнате, ноги сами носили туда-сюда, и это действительно помогало успокоиться.

– Паш, ты действительно не понимаешь, что я совсем не это хотела от тебя услышать? Не это и не так. Всю эту последнюю неделю, начиная с неуместного сватовства, творится что-то странное, – она взлохматила волосы. – Я пыталась разгадать, во что вы все пытаетесь меня втянуть, однако ничего не вышло. И теперь… я больше не хочу играть в эти глупые игры. А единственной и самой большой глупостью моей жизни была слепая любовь к тебе, Паш. Но должна же я была от неё когда-нибудь очнуться?!

– Ника, ты не то говоришь, не надо так… – начал он.

– Надо, Паш, очень даже надо, и уже давно, – качнула головой Вероника. – Нужно думать о работе, да? Отлично, я как раз и думаю, только тебе рядом со мной места больше нет.

– Что ты хочешь этим сказать? – напрягся несостоявшийся муж.

– То, Пашенька, что на этот раз выкручивайся сам! У тебя, кажется, были какие-то наработки? – припомнила она. – Вот, как раз успеешь на скорую руку сварганить собственную презентацию и кое-какой доклад. О, да у тебя вагон времени – целых полтора часа. А я наконец-то займусь собственной карьерой! Как ты там меня назвал недавно? Строптивой? Да уж какая есть. И теперь ты тоже будешь видеть меня такой, потому что другого отношения, увы, больше не заслуживаешь. На этом всё. Маме с папой я сама скажу, можешь не утруждаться, бывший «дорогой зятёк».

– Ника…

– А сейчас иди сюда, нужно замазать твой синяк, – она полезла в косметичку, ощутив странное спокойствие после того, как выговорилась и приняла важное для себя решение. – Мы ведь не хотим опорочить филиал, правда? Считай это моим прощальным подарком.

Глава 14

Вероника, выпроводив облагороженного тональником Пашку, расчёсывала перед зеркалом влажные волосы и размышляла, насколько правдивы слова благоверного. Она настолько задумалась, что чуть не выронила расчёску, когда в номер ввалилась Вика, которая имела весьма помятый вид. Ревность ревностью, но девушку стало откровенно жаль. Как бы там ни было, она не виновата, что Дронов не пропускает (или не пропускал?) ни одной юбки, да и не стоит сбрасывать со счетов женскую солидарность.

– Ты как? – Ника поспешила к пошатывающейся соседке. – Каблуки хоть сними, а то точно нос расквасишь.

Коллега сбросила босоножки и кое-как добралась до постели, после чего растянулась на покрывале.

– Можно я прямо щас умру, а? – пробормотала она с несчастным видом.

Вероника вздохнула и достала из сумочки таблетку антипохмелина: благодаря периодическим загулам Паши у неё всегда было с собой пару штук, мало ли. Виктория с благодарностью приняла таблеточку, обильно запив водой, а потом опустошила ещё один стакан. Ну да, как говорил Пашка, «сушняк» на утро ещё тот.

– Ну что, жить будем? – усмехнулась Ника, продолжив заниматься волосами. Времени до общих сборов не так много, а перед началом неплохо бы не только привести себя в порядок, но и ещё раз просмотреть презентацию и перечитать доклад.

– Слушай, а что вчера было? – Вика поморщилась и потёрла виски. – Я проснулась в чужом номере, рядом никого, только мужские вещи. Одежда на мне, следов разврата, кажется, нет. Помню, мы с тобой пришли к мальчикам в номер, потом вы со Славой куда-то исчезли… Кстати, куда вы делись? Оборачиваюсь – а вас и след простыл.

«Выходит, она не видела нашего со Славой поцелуя, слишком была Пашей занята…» – то ли обрадовалась, то ли расстроилась Ника.

– Да я за ужином что-то не то съела, и мне нехорошо стало, нужно было на воздух срочно, а Славка сопроводил, – на ходу сочинила она. – Не бросит же он девушку одну среди ночи.

– Ну да, ну да, он молодец. А Петров (это коллега, с которым я приехала) точно не поднял бы свой рыхлый зад, чтобы мне помочь. Ну и чёрт с ним. Когда вы ушли, мы с Пашей разговаривали и что-то пили, а дальше всё, темнота… Эх, что же ты мне не сказала, что эти ребята с тобой приехали, я бы тогда на них не зарилась, – соседка села на кровати. – Можешь, пожалуйста, подкатить чемодан?

– Так я сама понятия не имела, что ты о них говоришь, пока не увидела, – Вероника исполнила просьбу, и девушка стала копаться в вещах, очевидно, выискивая, что наденет на тренинг. – А потом тебе, кажется, стало не до разговоров, – сказала Ника резче, чем собиралась.

– Ага, Паша такой лапочка-а… – протянула Полевая, и у Ники непроизвольно сжались кулаки. – Прямо ух! Жаль, что уже занят. Но я ж тогда не знала! А тебе всё-таки кто из них больше нравится? – соседка вынырнула из чемодана и глянула с любопытством, но потом возобновила поиски одежды. – Или ты и сама ещё не определилась?

Ещё вчера вечером Вероника бы однозначно назвала имя Паши, но сейчас… сейчас действительно не могла ответить на этот вопрос.

– Не определилась, – ответила она честно.

– Тогда определяйся, подруга, определяйся. Не совсем поняла, в каких вы трое отношениях, но держи ухо востро, не то Пашеньку у тебя из-под носа утащат. Не все такие, как я, уведут – и глазом не моргнут, – со знанием дела поиграла бровями Виктория.

«Знала бы ты, какой на самом деле Слава, то вовсе не на Пашку положила бы глаз, – неожиданно для самой себя подумала Ника, но быстро спохватилась. – Да что за бред я несу?! Во-первых, я так толком и не рассмотрела его физиономию, а во-вторых, там такой характер, что лучше сразу в гроб лечь, чем с ним жить».

– Ладно, надо ползти в душ, – вздохнула Вика и, взяв вещи и косметичку, поплелась в ванную.

«Так, надо узнать у Паши, что там всё-таки произошло и о каком таком недоразумении он говорил».

Её решения относительно их отношений это всё равно не изменит, но хотя бы прояснит ситуацию.

Пока Полевой не было, Вероника успела закончить причёску, одеться, нанести минимум косметики и подзависнуть в ноутбуке. Впрочем, девушка вернулась в комнату буквально другим человеком. Элегантное платье, неброский макияж, аккуратно подобранные волосы… В общем, Вика разделяла работу и развлечения, а это значит, что она может оказаться достойным соперником на сегодняшнем мероприятии.

– Ты как выступать будешь? В паре со своими парнями? Или вы решили по отдельности? – поинтересовалась она.

– Я решила, что каждый будет за себя, – не стала скрывать Ника.

– Вот и правильно. Я своего тоже отправила в одиночное плавание, а то вечно на вторых ролях сижу. Ну что, подружка, проявим себя? Покажем мужикам, из чего сделаны? – Вика подняла ладонь в приглашающем жесте, и Вероника согласно по ней хлопнула.

– Ещё как покажем!

В актовом зале уже толпился народ, хотя до начала мероприятия было ещё полно времени. Через большие окна в помещение попадало достаточно света, но тем не менее вдоль стен неярко горели забавные подсвечники в виде подсолнухов. Что и не удивительно, если учитывать название гостиницы – «Солнечная».

Вероника с Викторией наскоро перекусили в ресторанчике и, по пути получив пару комплиментов, поспешили сюда, чтобы встретить своих мужчин. Ника, в отличие от коллеги, надела не платье, а приталенную блузку из кремово-белой ткани и расходящуюся к низу юбку до колен ей в тон. Образ получился лёгким, летним, свежим и одновременно достаточно сдержанным.

Пошарив по залу глазами, Вика помахала упитанному мужчине, расположившемуся на третьем ряду (вероятно, это тот самый Петров, её напарник), и, шепнув Нике слова напутствия, направилась сквозь толпу, покачивая бёдрами и заставляя некоторых мужчин оборачиваться. Кажется, девушка решила, что работа работой, но сети расставить всё же стоит.

Слава и Паша тоже были уже здесь, заняв места на заднем ряду. Отличная диспозиция, чтобы тебя заметили, ничего не скажешь! Может, стоило вообще остаться в коридоре и подслушивать через дверь?!

Хотя если учитывать Пашину ситуацию, лучшего места и не придумаешь, а они со Славой вынуждены поддержать коллегу и сесть рядом, чтобы сотрудники одного филиала находились в одном месте. Что касается подготовки, доклад Дронов настрочить успел и даже распечатал, а над презентацией как раз трудился в поте лица, аж дым из ушей валил.

Поскольку выступать им предстоит под конец, у Пашки есть шанс успеть, прячась от Дятлова за спинами других участников. А ведь ещё нужно параллельно принимать участие в самом тренинге. В общем, задачка  несостоявшемуся мужу предстояла непростая, но он сам виноват, так что пусть теперь выкручивается и покажет класс!

Слава же был спокоен и уверен в себе. Насколько видела Ника, с его презентацией и докладом всё было в порядке, а судя по тому, как он уделал Пашу на соревнованиях между командами, с выступлением проблем возникнуть тоже не должно. А вдруг Ковалевский выступит так здорово, что повышение отдадут ему, а не Дронову?!

«Вот и отлично, скатертью дорожка!»

Она еле выдержала одну неделю со Славой, а если он и дальше продолжит работать с ними и вмешиваться в её жизнь… Пусть бы ехал куда подальше и не нарушал с трудом обретённый покой!

Вероника не выспалась (что и неудивительно после такой-то ночки!) и отчаянно пыталась подавить зевоту, но потом общая атмосфера и жужжание множества голосов стали прогонять остатки сна. Однако не мешало бы закрепить эффект дополнительной порцией кофе.

Ника решила вспомнить, что она девушка, а не девочка на побегушках, поэтому произнесла с намёком (наверняка Вика поступила бы именно так):

– Я бы не отказалась от чашечки кофе…

Пашка вздохнул, потёр здоровый глаз (второй, видимо, трогать опасался, чтобы тональник не сошёл) и поднялся, но Слава, который тоже встал, положил ему руку на плечо:

– Не надо, я схожу, у тебя и так времени мало.

Пашка глянул на Нику, опустился обратно и снова нырнул в ноутбук, ещё активнее заработав мышкой. А Ковалевский тем временем удалился с царским видом, будто сам решил прогуляться, а не выполняет чью-то завуалированную просьбу.

Вернулся он довольно быстро, неся на специальной подставочке три закрытых стаканчика кофе, а в другой руке – три круассана. Надо же, какой заботливый, обо всех подумал. Однако на входе его остановил работник гостиницы:

– Простите, с едой в зал нельзя.

Слава глянул на Нику, которая сидела недалеко от входа, мол, что делать будем?

– Паш, я скоро вернусь, а потом тебе тоже неплохо бы перекусить, – услышав его «угу», она направилась к Ковалевскому, оставив Дронова присматривать за вещами и стучать по клавишам.

Забрав у Славки свой кофе, Вероника отошла в сторонку и с воодушевлением приникла к стаканчику, а потом вгрызлась в круассан, наслаждаясь клубничной начинкой.

– Эм, а меня не покормишь? А то руки заняты, – попросил Ковалевский.

И действительно, в одной руке у Славика был стакан, из которого он пил, а в другой – Пашин кофе и два круассана.

– Похоже, у меня нет выбора, – философски пожала плечами Ника. – Не могу же я оставить кормильца и поильца голодным!

На эти несколько часов, когда их филиал должен быть одним целым, она решила отбросить былые обиды и работать на общий результат. Поэтому, развернув второй круассан, поднесла его к губам Славки, которые приоткрылись, обнажая ровные зубы с ярко выраженными клыками, впившиеся в несчастную выпечку.

В уголке рта появилась клубничная начинка, похожая на капельку крови, совсем как ночью, когда Вероника прокусила ему губу. Да и поджившая ранка тоже напоминала события минувшего вечера. Потом мелькнул розовый язык, проворно слизывая начинку, после чего задержался на ранке, и Нике отчего-то стало жарко.

Вскинув взгляд, она увидела, что парень наблюдает за ней и, по всей видимости, специально устроил это чувственное шоу, значение которого понимали только они вдвоём. Нет, ну не гадёныш ли?!

Ника приняла вызов, зло откусила свой круассан и устроила ответное шоу, нарочито медленно слизывая начинку с уголков рта. На губах Ковалевского расцвела улыбка, а глаза за стёклами очков хитро прищурились. Очередной укус, не отрывая взгляда от лица Ники, вызвал толпу мурашек по всему телу, и она поспешила тоже откусить, с опозданием понимая, что они поменялись местами и гадский Славка ел только что её круассан, а она (чисто по инерции откусив другой) теперь приникла губами туда, где совсем недавно был его рот. Подловил, сволочь!

Хотелось закричать, выплюнуть еду прямо в его ухмыляющуюся физиономию и опрокинуть на голову кофе. Усилием воли Вероника заставила себя прожевать и проглотить. Затем, подумав, доела Славкин круассан, а свой протянула было Ковалевскому, а когда тот потянулся к нему губами, быстро отдёрнула руку и прицельным броском отправила в ближайшую урну.

– Тем, кто играет не по правилам, еда не положена, – сказала, глядя в его наглые глаза.

Славик, проведя взглядом несправедливо пострадавший круассан, поиграл бровями:

– Так по правилам неинтересно, Вер.

– Тогда век тебе ходить голодным, Мухоморчик, сочувствую, – и, допив кофе, выбросила пустой стаканчик, после чего вернулась в зал.

Пашка, как оказалось, одним глазом смотрел в монитор, а вторым косил в сторону выхода. На мгновение его стало даже жаль.

– Ну как ты, взбодрилась? – тут же спросил парень.

– О да-а, и даже очень, – ответила Ника, радуясь, что отсюда было не видно, как она кормила Славку. – Иди тоже кофе попей. Там, кстати, ещё круассан есть (если, конечно, Славка его не съел). И Паш, давай быстрее, а то скоро начнётся.

Когда Дронов потопал в коридор, Вероника быстро сцапала его доклад и просмотрела по диагонали. А молодец ненаглядный, хорошо подготовился за такой короткий срок. Ну вот может, если не ленится. Теперь только рассказать всё это, почти не заглядывая в текст.

«Так-с, а что там с презентацией?»

Презентация была готова процентов на шестьдесят, и, зная Пашу, можно быть уверенной, что даже с учётом участия в тренинге он успеет на скорую руку закончить. Выучит ли все пункты, которые нужно озвучить, – это уже другой разговор. Но тут, как говорится, его проблемы, пусть привыкает работать самостоятельно.

Стало интересно, как подготовился Слава, но заглядывать в его компьютер Ника не решилась, к тому же парни как раз показались на пороге в компании импозантного мужчины лет сорока пяти со слегка поседевшими висками. Его острый взгляд, казалось, заглядывал в душу, а аура безошибочно выдавала лидера. И если только Ника хоть что-нибудь понимает в людях, то это должен быть Дятлов, больше некому. Она много о нём слышала, но ни разу не видела его фотографий.

– А это, Валерий Максимович, Вероника Королёва, – представил её Славик странным хрипловатым голосом, подходя ближе. – Муза и фея нашего филиала. Успевает всё и сразу, готова к любым неожиданностям и не боится экспериментировать.

После этих слов Ковалевского захотелось закопать живьём прямо тут, и плевать, что под полом имеется немаленький слой фундамента. Взгляд Дятлова стал хищным, изучающим. У Ники мурашки по телу пошли, но она встала и, слегка улыбнувшись, кивнула, пробормотав вежливое приветствие. Ну вот, теперь он будет усиленно к ней присматриваться, что и не удивительно после Славкиных дифирамбов.

– С удовольствием послушаю ваше сегодняшнее выступление, – сказал мужчина. – И ты, Слав, покажи остальным, что умеешь, – он кивнул Ковалевскому и направился к первым рядам, а потом поднялся на небольшую сцену.

«Ну да, Славка же приехал из столичного филиала, так что, по идее, они должны хорошо друг друга знать».

Народ в зале стал стихать, работник гостиницы прикрыл дверь. Паша со Славиком расселись по местам, и Дронов, прячась за спинами впереди сидящих людей, снова уставился в монитор, время от времени поднимая взгляд на сцену.

Глава 15

– Дамы и господа, мы все с вами занимаемся одним делом, – провозгласил Дятлов, оглядывая присутствующих. – И должны делать это максимально эффективно и креативно. Сегодня я познакомлюсь с каждым из вас, а вы познакомитесь со стратегиями и тактиками грамотного ведения переговоров со сложными клиентами. Также мы поговорим о работе с возражениями.

И началась жара… Валерий Максимович много говорил, интересно и увлекательно раскрывая, казалось бы, скучную и сложную тему, приправляя высказывания ироничными замечаниями, показывал слайды, давал пояснения и отвечал на вопросы. А потом пришла пора участников. Он вызывал ребят на сцену, давал задания, устраивал соревнования между филиалами, предлагая инсценировать тот или иной этап переговоров, при этом участники менялись местами, пребывая то в роли капризных клиентов, то в роли сотрудников компании.

Дятлов указывал на ошибки или хвалил за успешно выполненную миссию, руками самих подопечных демонстрируя на практике всё то, что было сказано в теории. Время до обеда пролетело незаметно, но все были бодры и энергичны. Народу понравилось креативничать. Те, кто друг друга знал, приветствовали знакомых, остальные быстро перезнакомились и стали подмечать в конкурентах слабые и сильные стороны.

Ника с Пашей и Славой держались как одно целое. На время тренинга они забыли обо всех разногласиях и превратились в единый организм, понимая друг друга с полуслова и с полувзгляда. Они действовали, будто таран, грамотной совместной работой вышибая противников, и не проиграли ни разу, хотя для этого пришлось изрядно постараться. Поднапрячься довелось и соревнуясь с Викторией и её напарником Василием Львовичем. Вика хоть и относилась к нему с некой долей скептицизма, но работали они в паре очень даже неплохо.

Но каковы бы ни были их «враги», имея по правую и по левую руки Пашу и Славу, Вероника практически не переживала. От обоих парней исходила уверенность, которая передалась и ей. Раньше она редко бывала на переднем крае, предоставляя львиную долю переговоров Пашке и страхуя его тылы, но сегодня ощутила, что и у самой, оказывается, язык очень даже неплохо подвешен. Она перестала осторожничать в высказываниях, стала смелее и изворотливее.

К четвёртому «спаррингу» методом проб и ошибок они втроём выработали собственную стратегию, когда Паша начинал «атаку» и забалтывал противников, Слава придавливал их железными аргументами, а Ника наносила контрольный «удар» и с ослепительной улыбкой «добивала» несчастных. И всё, очередной контракт у них в кармане!

На обед народ расходился возбуждённым и воодушевлённым, даже те, кто были «проигравшими». Пашка, как оказалось, закончил презентацию уже  процентов на девяносто, так что мог спокойно поесть. Во время еды царила нейтральная атмосфера, а потом все принялись просматривать презентации и доклады, готовясь к выступлениям.

– У тебя с мальчиками хорошая команда, – шепнула Нике Виктория, когда они встретились в дамской комнате. – Ну что, с кем чувствуешь себя надёжнее?

– Честно? С ними обоими, – призналась Вероника. – Они дополняют друг друга, в каждом есть то, чего нет в другом. Взять бы их, смешать, а потом разделить пополам.

– Ага, и я бы тогда вторую половинку точно умыкнула, – хихикнула Вика.

А Ника подумала, что когда Слава не выёживается и не пытается испортить ей жизнь, как бывало в школе, то они втроём действительно отличная и гармоничная команда.

К тому времени, когда пришёл черёд выступать их филиалу, Пашка, укрываясь за спинами присутствующих и в нужные моменты выныривая, чтобы задать вопрос и показать свою активность, с успехом завершил презентацию, несколько раз её пересмотрел, запоминая ключевые моменты, и пару раз прошёлся по докладу. Ну что ж, кажется, им не придётся за него краснеть.

«Привыкай, Паша, теперь всё придётся делать самому».

Быстро посовещавшись, было решено, что, как и во время тренировочных переговоров, начнёт Дронов, продолжит Слава, а вишенкой на торте и финальным аккордом станет выступление Ники. И Дронов пошёл на сцену…

Стоит ли говорить, что женская часть аудитории всё время этого выступления смотрела только на него? Да и сама Вероника прилипла взглядом к Дронову, подмечая все те мелочи, о которых знала только она и понятия не имели остальные барышни. Вот он потёр мочку уха, выдавая волнение, вот его пальцы слишком сильно сжали листок, выказывая напряжение, вот слегка тряхнул голой, помогая себе обрести уверенность и подарить зрителям первоклассное выступление.

Пашке выпало представлять гели для душа, и каждым своим движением, каждым словом и жестом он не просто рассказывал о товаре, он его «показывал», и присутствующие практически видели, как Дронов наносит на обнажённую кожу полупрозрачный гель, скользя круговыми движениями, как его тело омывают косые струи воды и как они потом стекают вниз, чертя стремительные дорожки и унося с собой остатки пены.

В общем, после такой «живой» презентации Вероника сама с удовольствием купила бы этот гель, даже с учётом того, что он мужской. А ещё она с особой остротой поняла, почему ей всё это время так нравился Паша. А как иначе, ведь, если отбросить его минусы (а минусов ведь у всех хватает), то он необыкновенный, удивительный, притягательный… Однако сейчас такой далёкий. В данный момент она видела и его, и свои чувства к нему будто со стороны. Да, красивая игрушка, но восхищаться ею лучше на расстоянии, как-то так.

То ли Ника, наконец, протрезвела от своей многолетней привязанности, то ли всё это время Дронов оставался для неё чем-то недосягаемым, как актёр на любимом постере, которым можно любоваться, о котором можно мечтать, но жить с которым она совершенно не готова. Можно даже сказать, что Пашка был для неё как красивый и ароматный десерт, попробовать который она так долго мечтала, а когда попробовала, то его вкус оказался вовсе не таким, как себе представляла.

Кого в этом винить? Десерт? Саму себя? Или, быть может, кондитера? Да и есть ли в такой ситуации виноватые? Она просто смотрит на этот чудесный десерт, за который многие готовы драться, всё так же восхищается тем, как красиво украшен, но, зная, каков он на вкус, не хочет его. А ведь стольким нравится, они пробуют, хотят ещё и ещё…

Сложно сказать, что сейчас творилось в душе Вероники и почему она решилась на кардинальные изменения в их отношениях, но ни о чём не жалела, а тепло к Паше всё равно останется в её сердце, не зря же они столько времени провели вместе, считай, с самого детского сада. Эти годы никуда не деть, просто восприятие у неё теперь несколько другое. Странное сватовство изменило привычный уклад, и совсем не в ту сторону, в которую мечталось.

Дронов сходил со сцены победителем. Он был полностью доволен собой, все, включая Дятлова, были довольны им, и, наверное, повышение теперь у него в кармане. А Ника… Она даже не собиралась с ним соревноваться. Ей-то эта заграничная поездка к чему? Жизнь в чужой стране и вдали от семьи её не очень прельщала. Так что пусть едет и будет счастлив. Хотя в первое время остаться тут без него будет сложно, слишком уж привыкла к его присутствию в своей жизни. Но она готова отпустить, пусть и не сразу.

Славик поднимался на сцену всё таким же запущенным и сутулым. На самом деле он среди присутствующих был далеко не самым непривлекательным экземпляром, так что пальцем в него никто не тыкал, а наоборот, внимательно следили и ждали, что выдаст на этот раз. Потому что во время тренинга многие ощутили на себе его острый язык и неоспоримые доводы.

Ковалевский представлял линейку дезодорантов, как женских, так и мужских. Казалось бы, скользкая тема, но он так мастерски манипулировал словами, что зрители совершенно переставали обращать внимание на его внешность. Женщины чувствовали себя исключительными, и им уж точно хотелось приобрести себе новинку, а мужчины ощущали уверенность и «неуязвимость», которые обретут, если воспользуются именно этими дезодорантами.

Дятлов сохранял суровое выражение лица, но его глаза улыбались. Кажется, он действительно хорошо знал и ценил Славу. Ну да, Ковалевский же не компостировал ему мозг одиннадцать лет подряд. Кстати, что там у Славки с голосом? Снова как-то странно подхрипывает. Неужели ночью всё же простудился в одном белье? Да ещё и спал поверх одеяла. Царапнуло чувство вины. Довела мужика до болезни, а ещё на коврике постелить грозилась.

Эх, Славик, Славик… Если оценивать его с той же колокольни, что и Пашу, то Ковалевский был тем десертом, вкус которого Веронике абсолютно не нравился (напробовалась в школе), как и его непривлекательная упаковка, и даже если этот невкусный десерт вдруг одной лунной ночью на крыше красиво украсили, от этого он не перестал быть невкусным.

Но если бы… если бы десерт вдруг изменил вкус, если бы из него можно было убрать те ингредиенты, которые горчат… Может, он стал бы не так уж и плох?

Отогнав эти странные мысли, Ника постаралась успокоиться и прогнать нервозность. Сейчас ей нужно выбросить из головы всё лишнее и сосредоточиться на деле.

Сегодня Вероника собиралась расти над собой, совершенствовать свои умения вести переговоры, убеждать, выступать перед огромной толпой и выходить победительницей. Хватит быть на вторых ролях! Пора взяться за собственную жизнь. Не ради Паши, не борясь со Славой, а ради себя и своего будущего.

С такими мыслями Вероника поднялась на сцену, оглядела присутствующих и начала. Она представляла шампуни для волос, и поскольку выступление изначально было рассчитано на двоих, то тут присутствовала и женская линейка, и мужская. Идеальный «номер» для двоих, для потенциальной пары, превратился в сольную партию, вести которую предстояло разносторонне, вживаясь в соответствующие гендерные роли.

Как ни странно, слова лились свободно, настолько содержание презентации и доклада впечаталось в память. Но мало донести лишь смысл, сделать это нужно так, чтобы никому и в голову не пришло купить другую продукцию, а не ту, что предлагает она. По мере выступления Ника обнаружила, что ведёт себя практически так же, как до этого Паша, только на женский манер. Она соблазняла каждым словом, завораживала взглядом, не давала расслабиться, растекаясь мёдом и затягивала в свои сети, а под конец речи плавным движением сняла заколку и, как девушки в подобной рекламе, встряхнула копной рассыпавшихся по плечам волос.

– А вы любите себя так же, как люблю себя я?! – она завершила выступление рекламным слоганом и обворожительно улыбнулась, взглядом хищницы оглядывая присутствующих.

Тишина, висевшая в зале, после секундного колебания взорвалась градом аплодисментов. Вероника сама не верила в то, что вытворяла на сцене. Подобной раскованности за ней никогда замечено не было, но в этот момент она чувствовала себя так хорошо, будто наконец нашла своё место.

Дятлов смерил её взглядом, в котором (о да!) сквозило удовлетворение. На ватных ногах (её до сих пор немного потряхивало от эмоций) она спустилась со сцены и прошествовала к своему месту. На лице Пашки была такая ядрёная смесь восхищения и ошеломления, что в пору было гладить себя по голове и угощаться конфетами. А вот Славка кривил губы в усмешке, будто говорил: «Давно бы так!»

Последовавший за мероприятием небольшой банкет позволил пообщаться с коллегами в неформальной обстановке. Все обменивались визитками и контактами, со многими и правда захотелось продолжить знакомство. Виктория нашла себе кавалера на вечер и активно строила ему глазки. В общем, народ расслаблялся и хорошо проводил время.

Дятлов о чём-то беседовал со Славой, поглядывая на Нику, но с ней самой не заговаривал. И что бы это значило? А Пашка весь вечер держался рядом, отгоняя от неё парней из других филиалов, которые то и дело пытались завести разговор.

После семи часов все начали расходиться: в восемь последний автобус, а ещё нужно собраться, ведь работу завтра никто не отменял. Те, кто были на своих машинах, не так спешили, но тоже прекрасно понимали, что провести половину ночи за рулём не самая лучшая идея, особенно если утром рано вставать.

Вероника вышла из гостиницы без пятнадцати восемь и собралась направиться к автобусной остановке. Честно говоря, она была не готова провести несколько часов с Пашей наедине, поэтому отказалась от первоначальной идеи ехать на его машине. Однако возле Пашкиного автомобиля кроме самого хозяина стоял Славик, который двинулся Нике наперерез и преградил дорогу.

– Верунчик решила показать гонор и немного покапризничать? – начал он. – Ты правда думаешь, что мы отпустим тебя одну на ночь глядя?

Вероника задохнулась от возмущения:

– Знаешь, Мухомор Мухоморыч, мне не пять лет, и я сама решу, как и куда ехать! Я же не отправляюсь автостопом. А от поездки на автобусе ещё никто не умирал.

– Даже я решил вас потеснить и вернуться на машине. Так что или ты едешь с нами на машине, или я еду на автобусе вместе с тобой, – безапелляционно заявил Слава и сложил руки на груди.

И ведь исполнит угрозу. Ехать со Славкой и терпеть всю дорогу его разговоры? Она рассчитывала устроиться где-нибудь подальше от него, но теперь он обязательно сядет рядом, назло, иного не дано. Ну уж нет, увольте!

Честно говоря, трястись в автобусе с толпой народу Нике не очень хотелось, так что она была благодарна Ковалевскому, что он решил ехать с ними и разбавит своим присутствием тяжёлую атмосферу, которая обязательно повиснет в машине, стоит ей остаться с Пашей наедине. Нет, сейчас как раз такой момент, когда им с Дроновым нужен третий.

– Ладно, я еду на заднем сидении, а вы впереди. Хочу немного подремать, потому что кое-кто устроил мне весёлую ночь, – решила она и позволила Славику забрать чемодан и погрузить в багажник.

Устроившись сзади, Вероника подложила под голову подушечку и посмотрела в окно на разъезжающихся коллег. Автомобиль плавно тронулся с места, и на какое-то время внутри салона повисла напряжённая тишина. Ника наблюдала за проплывающими мимо огоньками домов и кафешек, а потом они выехали из города и покатили вдоль линии моря.

Первым не выдержал Пашка. Он покрутил колёсико радио, переключая с одной песни на другую, пока не остановился на композиции группы Нэнси «Дым сигарет с ментолом». И в этот момент солист надрывался:

«…В глаза ты смотришь другому,

Который тебя ласкает.

А я нашёл другую,

Я её не люблю, но целую.

А когда я её обнимаю,

Всё равно о тебе вспоминаю».

Смысл до смешного подходил к сложившейся между ними ситуации, но Слава не дал поностальгировать и в свою очередь крутанул колёсико, замерев на песне Жени Белоусова «Девчонка-девчоночка», где певец как раз завёл:

«Он не любит тебя нисколечко,

У него таких сколько хочешь.

Отчего же ты твердишь, девчоночка:

– Он хороший, он хороший?!

Ты не знаешь его ни капельки,

Будет поздно, когда заноешь.

Только с виду он мальчик паинька,

Никакой он не хороший!»

До припева дело не дошло, потому что игру продолжил Паша, снова покрутил колесо и остановился на песне Александра Серова «Я люблю тебя до слёз».

Увидев, что после припева Славка снова потянулся к несчастному радио, Ника не выдержала

– Вы издеваетесь? – вспылила она. – Если хотите узнать, что я думаю сейчас о вас обоих, включите песню Лолиты «Пошлю его на…», и на этом закончим музыкальный вечер.

После такой тирады Ковалевский выключил радио, и снова повисла напряжённая тишина. Да, эйфория от выступления выветрилась, а личные проблемы и сложности во взаимоотношениях никуда не делись.

– Паш, у тебя же есть диск с инструменталом. Можешь, пожалуйста, поставить? – наконец попросила Вероника.

Когда по салону разлилась ненавязчивая музыка, Ника вздохнула с явным облегчением. Смеркалось, она какое-то время глядела на темнеющее небо, а потом сменяющие друг друга мелодии её убаюкали, и, прикрыв глаза, Вероника задремала.

Глава 16

Косой солнечный луч, проникнувший в комнату, высветил знакомую обстановку. Вероника поморгала, параллельно пытаясь понять, как оказалась дома. Она не помнила, чем завершился вчерашний вечер, в голове всплывали лишь отрывочные эпизоды.

Вот она села на заднее сидение, парни устроили музыкальный марафон, а дальше туман и неясные образы. Ника находилась в полусне, плохо соображала, что происходит, руки и ноги были ватными. Её куда-то нёс некто сильный и тёплый, потом укладывал, а затем голова коснулась мягкой подушки, и она, расслабившись, с наслаждением смежила веки, укуталась в одеяло и погрузилась в глубокий сон.

Выходит, её принёс домой кто-то из ребят. Надо бы узнать, кто именно. Решая, кого об этом спрашивать, маму или Ксюшу, Вероника почему-то выбрала папу. Странно, но именно с ним у неё была более душевная связь, чем с женской половиной семьи.

Сестра… Та вообще в последнее время напоминала навостривший иголки кактус. Что же с ней творится? Чаще всего подобное поведение в жизни студента связано с проблемами или в учёбе (сюда же относится планирование дальнейшей жизни после вуза), либо в личной жизни. Но эта колючка ничего не говорит! Поделилась бы со старшей сестрой, совета спросила, так нет! Молчит и сыплет язвительными репликами. Как-то даже заявила: «Зачем мне советоваться с той, кто даже со своей жизнью разобраться не может?!»

В общем, продолжение ли это переходного возраста, проблемы ли с мальчиками, Ксю отмалчивается или огрызается на желание помочь. А ведь помочь можно лишь тому, кто сам этого хочет.

Отбросив остатки сна, Вероника поплелась в ванную, попутно глянув на часы. Без десяти шесть. Что ж, можно расслабиться, спокойно полежать в тёплой воде и никуда не спешить.

Было почти семь, когда она, освежённая и готовая к новым свершениям, появилась на кухне. Влажные белокурые волосы, рассыпанные по плечам, досыхали естественным путём: Ника не любила пересушивать их феном и использовала его только если спешила.

Мама уже копошилась у плиты, сооружая на тарелке горку блинчиков. Ох, как пахнут здорово! Готовить Ника училась у неё, поэтому вполне могла считать себя довольно неплохим специалистом. Но всё равно ей всегда казалось, что у мамы получается вкуснее. Возможно, всем детям так кажется?

Мамин суп, мамин борщ, мамины блинчики, мамины котлеты… Всё это несло в себе особую энергетику, воспоминания детства, и ты, даже будучи уже совсем взрослым, по-особому относишься к этим блюдам и их вкусу, знакомому вкусу, тому самому, который вызывает ностальгию и возвращает на много лет назад.

– О, Никусь, наплавалась?– улыбнулась мама. – Бедная моя, как же ты вымоталась, даже в квартиру сама подняться не смогла.

«О, на ловца и зверь бежит. Хотела узнать у папы, но раз мама сама разговор завела…»

– Мам, а что было? Кто меня принёс?

– Пашенька, конечно! Кому ещё тебя носить как не жениху?!

– Кстати об этом… – начала было Ника, но мама не слушала.

– А ещё Слава пришёл, чемодан занёс, – скисла она. – Я это чучело огородное сразу узнала, даже столько лет спустя. И чего он всё время к вам лезет?!

– Ма, он не чучело, – запротестовала Вероника. – В парикмахерскую отправить, переодеть – и нормально. Зато у него мозги ого-го. И Славка хоть и вредный до ужаса, но заботливый. Это ведь именно он оказал мне первую помощь, когда я ногу подвернула. А ещё Славик очень сильный, хулиганьё всякое точно можно не бояться. Не пойму, почему ты его так невзлюбила? Я-то понятно, но ты…

Она сама не верила, что вдруг стала защищать Ковалевского. Определённо, с ней сегодня что-то не то происходит. Или просто по сравнению с гулящим Пашей Слава вдруг стал казаться не таким уж и плохим, типа, на безрыбье и рак рыба?! Ох, как всё печально… Это от безысходности, не иначе.

– Так безотцовщина же, – ответила мама. – Кто знает, где и с кем его мать нагуляла?! Может, там криминал какой или ещё что. А гены штука серьёзная.

– Почему сразу криминал?! – снова вступилась за бывшего одноклассника Ника. – Вдруг просто мужчина непорядочным оказался, с ребёнком бросил. Или вообще не знал, что у него будет сын. Да мало ли таких, которые по койкам прыгают, а на утро забывают лицо недавней возлюбленной?!

«Как Паша…» – вдруг подумалось ей.

– И язык, что помело, мелет и режет без разбору, – не сдавалась родительница. – Думаешь, я забыла, сколько слёз ты пролила в подушку, когда никак не могла его одолеть и всегда была второй? Не-ет, я твои бессонные ночи над книгами помню лучше, чем ты сама. А он ещё подзуживал, и ты расстраивалась всё сильнее и сильнее.

Мама, держащая в руке лопаточку для переворачивания блинчиков, была в этот момент похожа на воинственно настроенного хомячка, который готов ввязаться в драку с тигром. Да-да, именно с этим хищником у неё ассоциировался Ковалевский. Сидит тихонько в засаде, выслеживает, а потом р-раз – и всё, некуда бежать, ты придавлен тяжёлой тушей к земле… Нет, тяжёлым телом к кровати, и чувствуешь каждую мышцу, каждый изгиб,  потом тёплое дыхание касается щеки, а чужие губы впиваются в твой рот в неведомом ранее первом поцелуе и…

– ..ка, Ника, ау! – вырвал из смущающих, скандальных, возмутительных воспоминаний голос мамы. – Ты чего такая красная? Часом, не заболела там на своих морях? Или тут, может, душно? Так я вытяжку включу, не хотела с утра шуметь, но…

– Мам, мы с Пашей расстались, – выпалила Вероника, пока хватало решимости.

Мама нащупала рукой стул и тяжело опустилась на сидение.

– К-как расстались? Как же отец? А свадьба? А поездка?

Ника не поняла, при чём здесь отец, но прекрасно знала, что отмена свадьбы и поездки больно ударит по обеим семьям.

– Ну ты, сеструха, и дура, – выдала с порога ввалившаяся на кухню Ксюша, приземлилась на стул, сцапала блинчик и принялась с остервенением его жевать, будто вымещая на несчастном кусочке теста злобу непонятно на что.

– За длинный язык получишь по ушам, – осадила её Вероника. – Что-то ты совсем распоясалась.

Мама и Ксю с вытянувшимися лицами посмотрели на Нику, которая обычно снисходительно относилась к неустойчивому настроению и грубым высказываниям младшенькой. Но теперь хватит! Сколько можно хамить, изменять, насмехаться?! Всё достало, и все достали!

– У меня пропал аппетит, по пути что-нибудь перехвачу, – и покинула кухню, пока не сказала или не сделала лишнего.

Зайдя в свою комнату, она села на кровать и уронила голову в ладони. Почему навалилось всё и сразу?! Приезд Славы, повышение Паши, скоропалительная свадьба… И сердце, которое трескалось и рассыпалось на кусочки.

Вероника не хотела становиться чёрствой и нечувствительной старой девой, боялась, что если закроется, то это надолго, и выцепить её оттуда будет очень сложно. Она не желала всю себя посвящать работе, забывая об остальном. Другими словами, жаждала нормальной и гармоничной жизни, когда есть и работа, и семья, и на личном фронте порядок. Ну ведь ничего сверх меры, правда?

Однако в данный момент именно работа может стать тем, что поможет пережить сложный период и сохранить себя для будущего. Выйти из тени, показать, на что способна, реализовать собственный потенциал, вот этим и нужно заняться. А там и личная жизнь приложится, всему своё время.

Решительно поднявшись с кровати, Ника принялась одеваться и приводить себя в порядок. Интересно, что скажет шеф по поводу их командировки? Как оценит то, что она фактически кинула Пашку, устроив сольное выступление вместо дуэта? Нет, Паша себя, конечно, показал, да ещё как, но ведь и она теперь находится на одном уровне с ним, а не болтается где-то внизу, будучи безмолвной подпоркой и его ступенью в светлое будущее.

Отныне Вероника собиралась добираться на работу на общественном транспорте, а это значит, что выходить нужно пораньше. Хотя если учесть, что она впредь не собирается будить Дронова по утрам и готовить ему завтрак, то по времени получится почти то же самое, даже удобнее.

Когда она в восемь утра вышла из подъезда, Пашина машина была уже на посту. Передняя дверца распахнулась, и благоверный с кое-как замазанными остатками фингала явил себя миру.

– Ника, что бы между нами ни происходило, об этом не обязательно знать всем вокруг, – сказал он вместо приветствия.

– Я уже сказала родителям. И очень тебя прошу сказать вечером своим, – она приостановилась у автомобиля. – Если, конечно, мои раньше не скажут.

– Не передумала?

– Нет.

Они помолчали.

– Садись, – обойдя машину, он распахнул дверцу и сделал приглашающий жест. – Мы ведь не хотим ненужных разговоров на работе? Давай хотя бы создадим видимость, что всё по-прежнему. Ни к чему дразнить гусей, они и так только и ждут повода сунуть нос в нашу жизнь.

Тут он прав. Гордость гордостью, но она не должна перетекать в гордыню и толкать на глупости. Возможно, лучше ничего не менять и просто дождаться, пока Паша уедет на повышение.

– Ладно, уговорил, переговорщик, – последнее слово произнесла с иронией и села в машину. – Иди сюда, – позвала недомужа, когда он устроился на соседнем сидении, и достала тональник. – Но учись делать это сам. Возможно, в будущем понадобится, а меня рядом не будет.

– Ник, я не знаю, как буду без тебя… – начал Дронов.

– Что, неужели не найдётся доброволицы, чтобы организовать тебе регулярный уход? – с усмешкой спросила она.

Нет, ей, конечно, было приятно, что Пашка так за неё цеплялся, видимо, хоть немного всё же ценил, но теперь этого было мало. У Ники с глаз будто пелена спала, позволяя объективно смотреть на ситуацию.

– Мне тебя никто и никогда заменить не сможет, – проронил он.

– Мне тебя тоже. Так что сочувствую нам обоим. И не вертись, – она придержала Пашкину голову, заканчивая колдовать над его глазом. – Не пойму, почему тебе не помогла очередная подружка?!

– Сказал же, нет у меня никого! – ответил ненаглядный раздражённо. – Если не веришь, можешь теперь ночевать в моей квартире.

– Спасибо, но я воздержусь, – Вероника спрятала тональник в сумочку. – Ну что, поехали? За глаз можешь отблагодарить завтраком, а то у меня с утра ни крошки во рту.

– Что, таки поругалась со своими? – с пониманием глянул на неё Паша и завёл мотор.

– Не совсем, но настроение испортить успели. Да и Ксюшу пора брать в узду, а то совсем охамела.

– Знаешь, Ник, такая сердитая и серьёзная ты мне ещё больше нравишься, – мелькнул улыбкой парень. – Накажи меня нежно и прости за всё былое.

Вот несносный. Удивительно, но настроение стало понемногу ползти вверх. Беседовать с Пашкой свободно, на равных, не боясь потерять его расположение и без излишней деликатности, ей определённо понравилось.

– Боюсь, нежно не получится, я теперь злая и колючая, – она попыталась напустить на себя строгий вид.

– Угу, прямо Славка в юбке.

– Ну, не скажи. Я гораздо симпатичнее, – по привычке усмехнулась Вероника, хотя совсем так не думала. В том смысле, что уродом Ковалевского вовсе не считала.

Она знала, что Славик тот ещё чёртик из табакерки, но теперь начала осознавать, что даже представить не может масштабов его секретов.

Глава 17

На работе Вероника держалась с Пашей по-дружески, в принципе, как и со всеми, но не более. Поскольку в офисе, кроме Славы, о будущей свадьбе никто не знал, то и проблем не возникло. Она уткнулась в свой компьютер и занялась собственными проектами, попеременно беседуя с клиентами по телефону, и в итоге к обеду успела куда больше, чем бывало ранее, когда тянула на себе и документацию благоверного.

Ух как хорошо заниматься только своей работой и сбросить ненужный балласт! Зато Пашка с сосредоточенным видом пыхтел за ноутом, параллельно вёл беседы с особо сложными клиентами и просматривал документы, превратившись в мастера на все руки. Когда он такой, серьёзный и собранный, сразу понимаешь, почему повышение предложили именно ему. Как ни крути, но Дронов этого достоин, и Вероника будет искренне рада, если сей вопрос всё же утвердят.

На обед отправились всем отделом, только Сашка-программер по обыкновению остался в офисе и заказал еду в ближайшей кафешке. Кажется, шеф хотел сообщить что-то важное, поэтому народ пребывал в некотором волнении. Мужчины сдвинули столы, чтобы сидеть одной компанией. Ника и сама не заметила, как оказалась между Пашей и Славиком, что, в принципе, и не удивительно, ведь всю дорогу до ресторанчика они сопровождали её как два рыцаря.

– Ну что, ребята, я специально собрал всех вас, чтобы сообщить приятные новости, – начал Сергей Анатольевич. – В нашем отделе есть отличившиеся, и их заслуги благотворно повлияли на весь филиал. Во-первых, решением высшего руководства в следующем месяце Павел Дронов будет официально направлен в Амстердам на должность начальника отдела. Во-вторых, Вероника Королёва, Павел Дронов и Святослав Ковалевский отлично показали себя на недавнем тренинге и привлекли внимание господина Дятлова к нашему филиалу. Столичный офис решил поощрить наш отдел и проспонсировал развлекательную поездку на природу в эти выходные. Деревянные домики, чистый водоём, сосновый бор, шашлыки и песни у костра… Думаю, это будет неплохой повод расслабиться, а там и черёд отпусков не за горами.

О да, в конце июля, когда изматывающая жара выжимает все соки, лучшее время, чтобы поплескаться в озере (или реке, что там будет) и сделать передышку. Народ думал так же, и обед продолжился в весёлой и непринуждённой обстановке. Все поздравляли Пашку с повышением, Ленка, сидевшая от него по другую руку, так вообще с надеждой заглядывала ему в глаза. Неужели ожидала, что тот позовёт её с собой?

Нике и Славе тоже перепало немало приятных слов, так что остаток рабочего дня прошёл на положительной ноте. Ковалевский, кстати, тоже пребывал в хорошем расположении духа, если и подкалывал, то в шутливой форме и настроение не испортил.

А вечером нагрянули Дроновы, которым, как оказалось, Пашка не успел рассказать о расставании, зато родители Ники очень даже постарались донести сию благую весть. Ой, сколько было ахов и охов, на всю жизнь хватит.

– Ника, доченька, как же так? – причитала тётя Оля. – Как же он без тебя?

– Пашка что-то натворил? Ты говори, не стесняйся, я ему, кобелине, уши-то начищу… – дядя Дима был настроен воинственно. – Говорил же оболтусу, такую, как Ника, никогда не найдёшь, береги её…

Веронике было больно смотреть в их родные лица. А ещё было жаль, что не может их успокоить и сказать, что всё хорошо. Нет, не хорошо, да и никогда не было. Но ещё больнее было смотреть на мать и отца, который как-то разом постарел и осунулся. Ну в самом деле, это у неё сейчас сердце трещит по швам, почему же они переживают куда сильнее? Ксюша больше ничего не говорила, только смотрела волком.

От всего этого у Ники разболелась голова, и она ушла в свою комнату. Полежала немного, стало легче, а потом позвонил Паша.

– Мои ещё у тебя?

– Да, с родителями в гостиной.

Парень вздохнул:

– Ты прости. Я пытался их остановить, но ты же знаешь, что это практически невозможно, если они что-то вобьют себе в голову.

– Да, знаю, – вздохнула и она, – мои такие же.

Они помолчали.

– Паш, ещё раз тебя поздравляю! Ты и правда заслужил это повышение. Я уверена, что у тебя всё получится, – сказала Вероника совершенно искренне.

– Зачем мне это повышение, если рядом не будет тебя? – голос Дронова стал напряжённым.

– Каждый из нас должен стать самостоятельным. И тогда… кто знает, вдруг я тоже заслужу повышение?! Заслужу, Паш, а не буду бесплатным приложением принеси-подай к такому важному и нужному тебе. Я больше не могу оставаться твоей тенью.

– Когда это ты стала карьеристкой? – усмехнулся несостоявшийся муж.

– А я и не стала, – возразила она. – Карьеристы забывают обо всём, кроме карьеры, и жертвуют всем ради неё. А я просто хочу нормальной и гармоничной жизни. Только тогда, когда буду стоять на своих ногах, я смогу стать кому-нибудь настоящей опорой и поддержкой. Лишь союз двух самодостаточных личностей может быть действительно крепким и долговечным.

– Я бы очень хотел узнать, кто или что так на тебя повлияло.

– Лучше расскажи, что произошло тогда в номере, – задала Вероника вопрос, который уже давно жёг ей губы.

Паша какое-то время дышал в трубку, а потом признался:

– Если вкратце, то, как я и говорил, произошло недоразумение. Когда мы гуляли по Солнечному, ты ведь сама предложила Славе с кем-нибудь познакомиться, чтобы он от нас отстал. Ну вот, я провёл тебя в номер, спустился в ресторанчик за Ковалевским и увидел Вику. Слово за слово, она пошла на контакт, согласилась встретиться, но, как оказалось, клюнула на меня, провалив мой план сбагрить в её ручки Славку. А ты не дала мне ничего объяснить и ушла с ним!

Теперь в голосе благоверного звучали обвиняющие нотки. А ещё он действительно был расстроен, это чувствовалось.

– Паш, я слишком часто видела тебя в объятиях других женщин, поэтому ты как минимум должен понять, что я ощутила в тот момент, когда Вика стала вешаться на моего не просто коллегу, а уже почти мужа, – Ника старалась говорить твёрдо, но голос всё же дрогнул от неприятных воспоминаний. – Знаешь, в этот раз было совсем не так, как раньше. Я думала, у меня сердце разорвётся, потому что подпустила тебя слишком близко.

– Ник…

– Пожалуйста, не говори сейчас ничего, хорошо? – перебила она. – Возможно, даже к лучшему, что Слава поступил так, как поступил, и не дал мне наделать и наговорить глупостей. Хотя он потом получил от меня в челюсть. Может, тебя этот факт порадует и немного успокоит?

– Ого, – хмыкнул Паша. – Ты с ним не церемонилась. Я думал, что только губу прокусила, а ты, оказывается, боевая девочка.

– Ещё какая, привыкайте оба, – с напускной строгостью ответила Ника и услышала стук в дверь. – Прости, ко мне кто-то пожаловал. Отключаюсь.

– Хорошо, до завтра.

Вероника отложила телефон и быстро вытерла слёзы, которые появились в уголках глаз. Всё-таки беседовать с бывшей любовью всей своей жизни было ещё тяжело. Паша говорил правду, она это по голосу поняла, но вернуть всё вспять не могла. Как пелось в одной из арий «Призрака оперы»: «Сделан шаг, возврата нет».

– Да, кто там? – как можно спокойнее спросила Ника.

– Это папа.

Х-хух, папа не мама, забрасывать обвинениями не начнёт, но глянет так, что жить не захочется.

И правда глянул. Какой-то весь потерянный, разбитый. Один его вид укорял куда больше, чем сотня маминых слов.

– Я много говорить не привык, ты знаешь, – он тяжело опустился на стул. – Скажи, ты уверена, что поступаешь правильно?

– Уверена, пап, – Ника села на кровати. – Прости, если разочаровала.

– Скажу тебе как мужчина: каким бы он ни был и как бы все эти годы себя ни вёл, Паша тебя любит.

– Что же он ни разу об этом не сказал? – резонно спросила она. – Даже сейчас.

– Видимо, на то есть причины, – пожал плечами он. – У мужчин свои тараканы в голове. Я твоей матери признался уже после свадьбы.

– Как так? – заинтересовалась Вероника.

– А вот так, – на лице отца появилась тень улыбки. – Между нами слова были лишними. Сначала предложил встречаться, потом пожениться, а уже на утро после церемонии сказал, как сильно её люблю. Она, хоть и болтушка, но ничего не требовала, просто сердцем своим женским чувствовала. Думаю, и ты почувствуешь, когда придёт время. Значит, пока не к спеху.

– Папочка, ты у меня такой понимающий! – Ника соскочила с кровати и поцеловала его в щёку. – Всё будет хорошо. Я не собираюсь быть затворницей и обязательно выйду замуж, а вы понянчите внуков. Просто на это нужно время, нельзя всё делать в такой спешке.

– Да, время…

– Пап, всё хорошо? – забеспокоилась она. – Ты как-то совсем побледнел.

– Всё нормально, – успокоил он и крепко пожал её руки. – Что со мной станется?! Возраст есть возраст, а так… Просто мы все так долго этого ждали, и ты, кстати, в первую очередь. Мама расстроилась…

Вероника села на пол у ног отца и положила голову ему на колени, как часто делала в детстве.

– Понимаешь, я не чувствовала, что это моё решение, – попыталась объяснить она. – Меня будто силой пытались выдать замуж. Этот как насильно запихивать в рот любимую конфету. Да, она любимая, но тогда, когда я сама с наслаждением её ем, а не когда меня практически заставляют. Слишком быстро и спонтанно прошло сватовство. Тому есть причина?

– Так повышение у Паши. Не захотел без тебя ехать, а время на подготовку ограничено.

– Да знаю, знаю, но от этого не легче…

– Заметь, случайные барышни так и остались случайными, а тебя с собой позвал, потому что дорожит. Нагулялся, понял, что для него важно, – отец мягко гладил Нику по голове. – Я, конечно, эту его ветреность не одобряю. У меня твоя мама была первой и единственной, как и я у неё, так-то. Но мне Паша как мужчина обещал, что после свадьбы верным будет.

– Мне тоже. Но пап… Можете считать меня глупой, однако после всего… я боюсь ему верить. Наверное, я не права, возможно, обидела его своим недоверием, но… Да и скрывает он что-то, нутром чую.

Рука отца дрогнула:

– И что же? Думаешь, это что-то серьёзное?

– Не знаю, – вздохнула Ника. – Но вдруг… а вдруг у него, скажем, есть ребёнок от одной из бывших пассий? А что?! Их столько было, что всех и не упомнишь.

– Подозреваешь, что хочет избежать ответственности и спрятаться за женитьбой? – кажется, отец нахмурился.

– Не знаю, пап, я уже ничего не знаю, – она закрыла глаза. – Но спешить в этом деле точно нельзя. А ещё я должна стать более самостоятельной и самодостаточной.

Из коридора послышался грохот входной двери. Кажется, Дроновы покинули их гостеприимную квартиру.

– Ника, а скажи папе… – он прекратил поглаживания. – Может, ты кого-то другого встретила? Оттого и на сердце не спокойно?

Вероника резко вскинула голову:

– Пап, ну кого встретила, кого?

А сердце почему-то быстрее застучало.

– Вот и я говорю, что-то не то происходит! – на пороге возникла мама. – Ника, только не говори, что всё из-за этого страшилища. С тех пор, как он вернулся, творится что-то неладное. Это Славка тебе что-то о Паше наговорил? Он?

– Мам…

– Знала я, не к добру Ковалевский снова объявился! – горячилась она. – Что в школе вам жизни не давал, что сейчас.

– Да при чём здесь он?! – воскликнула Ника.

– Да при том! Чует моё материнское сердце, что не видать вам с Пашенькой счастья, пока этот злыдень рядом! Эх… – родительница махнула рукой и вышла из комнаты.

И ведь совсем недавно Вероника думала точно так же. А сейчас… Сейчас и сама не знала, что думать и что чувствовать. Единственное, в чём была уверена, так это в том, что доверие к Паше стало трещать по швам ещё до приезда Ковалевского, просто она в тот момент этого не понимала.

Глава 18

Ника больше не приходила по утрам в Пашину квартиру. Теперь именно он заезжал за ней, а по вечерам подвозил до отчего дома. В гости не напрашивался, разговоры об отношениях не заводил, будто выжидал. Только чего ждал, на что надеялся? Слава почему-то ехидничал куда меньше, чем обычно, норовил то дверь перед Вероникой открыть, то папки тяжёлые поднести, если Дронова не было рядом, и тоже будто чего-то ждал.

Утром в пятницу народ был необычайно оживлён и оптимистичен. Начальник объявил короткий день, чтобы все могли как следует отдохнуть перед поездкой и без спешки собраться. Так что обед на час раньше, с двенадцати до часу, а потом в три часа по домам.

Завтра вставать ни свет ни заря, потом около двух часов на машине, а затем целый день на ногах, потому что шеф придумал креативный отдых, а вовсе не лежание на пляже животами кверху. Что именно он изобрёл, пока держалось в секрете, но это явно будет как-то связано с работой. Ну не может Сергей Анатольевич позволить сотрудникам праздное времяпрепровождение, не может.

Когда настало время идти в ресторанчик, Ника подошла к засидевшемуся за компьютером Паше. Тот поднял на неё усталые глаза, а потом закрыл ноут и потёр веки. Ну да, теперь он сам занимается всей документацией, а с непривычки это не так-то легко, тем более объём работ у него несколько больше, чем у остальных. Тут наверняка не до ночных развлечений с девочками, хоть бы выспаться. Хотя, возможно, Дронов совмещает и именно поэтому так вымотан?!

«Опять ты подозреваешь его во всех грехах и не доверяешь!» – укорил внутренний голос.

Отогнав неприятные мысли, Вероника улыбнулась:

– Героям производства положен заслуженный отдых. Идём пообедаем.

Да, вот так по-дружески болтать с Пашкой было здорово. Прочь неловкость и двойной смысл. Хотя окружающие, кажется, всё же заметили перемену в их отношениях. Ленка как-то слишком хищно поглядывала на Дронова, будто была уверена, что имеет на это право или что тот ответит взаимностью.

Да конечно, так эта стерва его и получит! Паше нужен кто-то хороший, кто бы его понимал и с кем бы ему захотелось задержаться дольше, чем на одну ночь. Ведь не просто же так он порхал от одной барышни к другой, значит, что-то его не устраивало, значит, в каждой что-то искал, но не находил.

После обеда все работали с удвоенной скоростью, чтобы до трёх часов успеть закончить всё, что нужно было сделать до шести. В итоге без пяти три народ не сговариваясь стал собираться, но шеф не был бы шефом, если бы вот так сразу всех отпустил.

Для начала обсудили место встречи и кто с кем едет. Автовокзал на выезде из города был одобрен всеми, спорили только по поводу времени сбора. В итоге совы победили жаворонков и выбили восемь часов утра вместо семи. Поскольку машины были не у всех, народ начал делиться, кто с кем рядом живёт, чтобы никого не забыть и все поместились. К несчастью, Ленка обитала в их районе, так что Паша кроме Ники должен будет подхватить Ветрову и Славу, который после возвращения тоже поселился где-то поблизости.

«Ну замечательно, полный комплект! Это будет не машина, а серпентарий на колёсах!»

Когда организационные вопросы были решены, все с облегчением стали расходиться. Мысленно они уже наверняка купались в озере и грелись на солнышке.

– Готовься, Королёва. Думаю, это будет очень интересная поездка… – шепнул Славик, проходя мимо, и как ни в чём не бывало потопал в сторону автобусной остановки.

Вечерние сборы прошли в мрачном настроении. Что-то уже ни поездки не хотелось, ни поощрения начальства. Мама снова заладила, какая у Ники будет замечательная возможность помириться с Пашенькой. Шутка ли, выезд с ночёвкой, а ведь они не дети в лагере, так что никто не будет контролировать, кто, где и с кем ночует. Мол, кто мешает побродить полночи под звёздами и посидеть на берегу до утра?! Чем не примирение?

Вероника промолчала и не стала высказывать, что по этому поводу думает. Мама не настаивала, как бывало обычно, а будто просила, предлагала, и обижать её вовсе не хотелось. Ксюша, которая всю неделю дулась и хмурилась, но на старшую сестру больше не вякала, с язвительными разговорами не приставала, музыку громко не включала, довольствуясь наушниками, и действительно дала возможность нормально отдохнуть.

Будильник застал Веронику за застиланием постели. Она была свежа, как огурчик, и полна сил. Приведя себя в порядок, позавтракала, проверила вещи, не забыла ли чего, и стала поджидать транспорт, параллельно листая книгу по саморазвитию.

Когда Паша заехал за Никой, она предпочла сесть на переднее сидение. Даже от мыслей о том, чтобы сидеть на заднем со Славкой или с Ленкой, сводило скулы. Следующим они подобрали Славу, который устроился по диагонали к Веронике. Та же позиция, что и в школе, только теперь он находился не впереди, а сзади. И каждый раз поворачиваясь к Паше, она ощущала на себе взгляд Ковалевского.

Леночка, которую забирали последней, выглядела разочарованной, что не удастся ехать рядом с Пашей, но, скривив губы, полезла на заднее сидение. Насколько успела заметить Ника, Ветрова сидела почти вжавшись в дверцу, чтобы находиться как можно дальше от Славки.

«Эх, глупая, знала бы ты, как он сальто делает и как потрясающе двигается, мигом перестала бы шарахаться».

Всю эту неделю Вероника отгоняла от себя воспоминания о великолепном теле Ковалевского, предпочитая думать о его владении этим самым телом. Ей всегда нравились паркуристы, которые творили, казалось бы, невероятные вещи. А ведь как здорово добавить к трюкам ещё и владение боевыми искусствами, так что капоэйристы в её личном рейтинге заняли почётное первое место, сместив паркуристов на не менее почётное второе.

К автостанции они приехали вторыми: их опередил шеф, который подвозил Сашку-программиста. Кстати, вообще удивительно, что Саша согласился оторваться на целых два дня от любимого компьютера. Хотя при ближайшем рассмотрении оказалось, что он, развалившись на заднем сидении, уткнулся в ноут. Неисправим.

Когда подъехали ещё три машины с остальными сотрудниками, Сергей Анатольевич вырулил первым, показывая дорогу. Остальные потянулись за ним гуськом, будто свадебная процессия. Паша предпочёл быть замыкающим: он не любил, когда кто-то поджимал его сзади. Вскоре авто выехали на окружную, а потом покатили по трассе.

Ленка трещала без умолку, и вскоре всем захотелось, чтобы она, наконец, закрыла рот. Паша был сама деликатность и мягким, но непререкаемым тоном предложил послушать музыку. Он поставил тот самый диск с инструменталом, который они втроём слушали по пути из Солнечного. И снова Нике вспомнилась та поездка, прогулка по парку развлечений, лунная дорожка на поверхности моря и оказавшийся приятным сюрпризом мужской стриптиз.

Славик продолжал буравить Веронику взглядом, и это было невыносимо. Он делал это специально, не иначе! Ленка, кажется, проделывала то же самое с Пашей. В итоге Ника отвернулась в другую сторону и, сжав ручки сумочки, стала смотреть в окно, услышав с заднего сидения недвусмысленное мужское хмыканье.

Пока ехали, Паша несколько раз разговаривал по телефону с клиентами, вернее, с клиентками, как Ника поняла из его ответных реплик. То, что многие дамы звонят ему фактически в нерабочее время, было для неё не новостью, и она решила покопаться в детских воспоминаниях и «вспомнить», когда же сама на него запала и что именно её в нём привлекло.

Детский сад «Ромашка», младшая группа. Нет, слишком рано. Тогда все друг другу были ещё чужими и половина малышни либо плакала за мамой, либо цеплялась за воспитательницу. Так, средняя группа. О, тут уже все основательно перезнакомились и оторвались, наконец, от маминой юбки. Вероничка, как её называли, водилась исключительно с девочками и сторонилась мальчишек, которые казались ей чуждыми существами. До того самого случая, когда двое несносных безобразников не растоптали её пасочки.

Обида, разочарование, злость, было всё сразу. Но апофеозом трагедии стала отобранная одним из малолетних хулиганов кукла, для которой, собственно, она и готовила «пирожные»-пасочки.

– Девчонки такие глупые! – сказал обидчик. – Чем ты её кормить собралась? Это же песок. Фу-у.

– Отдай, – всхлипнула Ника, стараясь сдержать слёзы.

– А ты поплачь, может, и отдадим, – сказал второй мальчишка и щербато ухмыльнулся.

И в этот момент появился он, маленький принц с машинкой на верёвочке. Мальчик подошёл ближе, посмотрел на куклу в руках мальчишки и сказал:

– Я хотел с вами машинкой поиграть. Не знал, что вам больше куклы нравятся.

Обидчик отбросил несчастную куклу, будто та была змеёй.

– Не нравятся нам никакие куклы! – крикнул он. – Мы же не девчонки, – и, потянув за рубашку, утащил приятеля в сторону горки.

Вероника тёрла кулачками влажные глаза и смотрела на лежащую в песке куклу. Маринку было жаль. У неё такое красивое платье, а эти двое…

Мальчик ничего не сказал, просто наклонился, поднял куклу, обтрусил от песка и посадил в кузов, а потом стал катать вокруг песочницы, пока Вероника не успокоилась и у неё не кончились слёзы. Две девочки, тихонько сидевшие в соседней песочнице и не решавшиеся вступиться за подружку, теперь осмелели и присоединились к игре, подсадив в машинку и своих кукол. Он протестовать не стал, покатал новых «пассажирок», а затем ушёл обратно к мальчишкам, с которыми сажал в машину трансформеров или грузил песок.

Это был переломный момент в жизни Ники. «Спаситель» запал в душу, поселился в сердце и царил там долгих восемнадцать лет.

Пашка был белокурым чудом. Но не типичным «ангелочком», ибо чувствовалась в нём некая «чертовщинка», которая, кажется, привлекала ещё больше внимания. После этого случая Дронов стабильно ходил в окружении девочек, но сам ими совершенно не интересовался. Они, скорее, были его эскортом. И в то время, когда он играл с мальчиками, девочки сидели неподалёку и, делая вид, что играют в куклы, наблюдали за предметом своей детской страсти.

Подавляющее большинство клевало на эффектную внешность, всегда так было, потом он улыбался, говорил несколько слов – и всё, очередная барышня падала жертвой его чар. Но для Ники Паша был больше, чем просто красивым мальчиком. Ей показалось, что в тот самый момент, когда он выступил против тех хулиганов, между ними двумя будто завязалась невидимая ниточка.

Она каким-то шестым чувством ощущала, когда он приходил на площадку, а когда уходил. Они толком друг с другом и не разговаривали, но ей было достаточно просто на него смотреть. Вскоре Вероника стала потихоньку узнавать, что ему нравится, что не нравится, какие конфеты любит и прочие мелочи, которые девочке её возраста казались очень важными. И, разумеется, на день рождения и прочие праздники она приносила именно «Белочку», чтобы, угощая всех, порадовать в первую очередь его.

Знал ли он об этом? Догадывался ли? Но неизменно ел конфеты и улыбался.

– Ник, пить не хочешь? – ворвался в воспоминания голос Пашки. – Сейчас будет заправка, можем притормозить, в магазинчик зайти. Ещё кто-нибудь хочет?

– Да, давайте возьмём водички! – радостно воскликнула Лена. – Только мы не отстанем от остальных?

– Если что, я знаю дорогу, – успокоил Паша. – Заодно и бензина залью.

На том и порешили. Дронов набрал шефа и сказал, что они приедут чуть позже, а потом подрулил к заправке. Пока парень в форменном комбинезоне делал свою работу, Ника с Пашей и Ленкой вышли из машины. Слава остался внутри и поднёс к уху телефон.

Честно говоря, эта маленькая передышка была очень кстати. Вероника потянулась и с удовольствием приникла к горлышку бутылочки.

– Может, по мороженому? – Паша склонился над холодильником.

Солнце уже стало припекать, так что предложение было принято без возражений. Взяли угощений и на долю Славы, куда ж без него?! Ника поскорее юркнула на переднее сидение, а Ленка с кислым видом снова полезла на заднее и протянула Ковалевскому бутылку воды и мороженку.

Остаток пути прошёл без приключений, но приехали они в итоге последними, когда все уже заселились. Место было прекраснейшее, рядом река, а вокруг много зелени. И да, обещанный хвойный лес на противоположном высоком берегу.

Хуторки не зря так назывались, потому что эта база отдыха представляла собой целый посёлок из двухэтажных деревянных домиков на восемь комнат по четыре на этаж. У каждой комнаты отдельный вход, и сейчас свободны остались две смежные на втором этаже с общей верандой, к которой ведёт высокая лестница.

Селились по двое. Ну, Паше-то со Славой делить номер было не впервой, а вот Ника даже представить не могла, как сможет сосуществовать с Леной. Кажется, Ветрова думала так же и поднималась в комнату с таким видом, будто её предали. С тоской глянув на соседнюю дверь, за которой находился номер парней, она всё же нырнула в будущую девичью обитель и заняла ту кровать, что была дальше от входа и окна.

Правда, собственный небольшой смежный санузел поднял ей настроение. Да Нике и самой не улыбалось бегать по лестнице вверх-вниз и пользоваться общими удобствами, так что временным жильём она осталась довольна. Паша показал себя джентльменом и занёс вещи девушек, а Слава, кажется, отправился к начальнику получать дальнейшие указания.

Глава 19

Распорядок дня оказался насыщенным. До обеда свободное время, когда можно побродить по окрестностям или искупаться и поваляться на солнышке. Потом совместное застолье, во время которого Сергей Анатольевич раздаст всем задания. И задания те непростые, коварные, что-то типа рекламного ролика или театральной мини-постановки, когда нужно представить определённый товар, но с юмором, с изюминкой. Другими словами, откреативить его по полной.

После обеда народ должен готовиться к выступлениям, репетировать, а в перерывах тоже может расслабляться, как хочет. В пять часов в одном из крытых деревянных павильонов начнётся «представление», которое ближе к семи часам перерастёт в посиделки у мангала с шашлыками, мясом-гриль и вином. Дальше танцы до упаду и снова свободное время, хоть до утра. Понятное дело, мало кто будет сегодня спать, многие решат насладиться тёплой звёздной ночью.

Да и завтра можно подольше поспать, завтрак заказан на десять утра. Потом опять речка, пляж, лес, обед ближе к трём и около пяти сборы в обратный путь.

И всё бы ничего, но сотрудников для вечернего экзотического  мероприятия разделили на команды по двое. И какая же удовлетворённая физиономия была у Славы, когда он вручил Нике листочек, на котором значились их имена. Ещё большим воодушевлением светилось лицо Ленки, которой, как оказалось, в напарники достался Паша. Зато Дронов зыркнул на Ковалевского убийственным взглядом и предложил Веронике прогуляться.

А она и не возражала. У неё для общения со Славкой ещё целый день впереди, а сейчас можно посвятить немного времени себе любимой.

– Сейчас, Паш, только купальник надену.

Угу, так они вдвоём и погуляли! Ветрова, как репей, увязалась следом, рядом с ней с невозмутимым видом рассекал Славик, и оба будто не понимали, что лишние на этом празднике жизни. Отрешившись от надоедливых «преследователей», Ника наслаждалась прогулкой по хвойному лесу, куда они попали по узкому мостику, соединяющему берега. Тихо, красиво, птички поют. Хотя нет, уже не тихо, потому что Лена шумно шарахалась от каждой мошки и от каждого жучка, появлявшихся в радиусе трёх метров.

После леса они решили прокатиться на моторной лодке. Тут, слава Богу, брали только по двое, и Пашка с удовлетворённым видом схватил Нику за руку и увлёк в покачивающуюся посудину. Приятной наружности парень завёл мотор – и Славик с Леной остались позади.

Ух, как здорово! Скорость, ветер в лицо, проплывающая мимо полоска берега, а впереди поблёскивающая на солнце гладь воды, разрезаемая носом лодки. Расставить руки и почувствовать себя героиней «Титаника» мечтают многие девушки, главное – не свалиться за борт. Но когда тебя держат надёжные мужские руки, ничто не страшно.

– Нравится? – спросил Паша, перекрикивая шум мотора.

– Очень! Давно о таком мечтала.

– Что ж, пора претворять твои мечты в жизнь!

Возвращаться на берег не хотелось, и Дронов, будто прочитав её мысли, заказал ещё один круг.

Славик с Леной кататься почему-то не стали. Вернее, Ветрова, кокетливо хлопая глазами, предложила вернувшемуся Паше её сопроводить, но он сказал, что уже накатился и мягко перевёл стрелки на Ковалевского. Разумеется, Ленка отвергла эту идею и, с тоской глянув на лодку, поплелась следом за Пашкой к шезлонгам.

Народа на базе оказалось не так чтобы много, но и не слишком мало. В общем, не было толпы, как на море, когда люди не могут нормально поплавать и позагорать, постоянно наталкиваясь друг на друга, будто селёдки в бочке.

И снова Паша, казалось, соблазнял фигурой и всем своим видом местное женское население. Даже две дамы пост-пост-постбальзаковского возраста, расположившиеся неподалёку, оглядывали его весьма заинтересованно. А Слава опять сидел в тенёчке полностью одетый.

Удивительно, но Сашка-программист, стройный шатенистый парень, всё же оторвался от монитора и решил искупаться. Схватив Ленку на руки, он забежал в реку и, поставив на игнор её визги, уронил девушку в воду. Ух, сколько на него вылилось красивых и правильных слов!

– Что, Саша, изголодался по девушкам? – поддразнил его заглянувший на шум начальник, который в шортах и расстёгнутой рубашке ходил по берегу и подсаживался то к одним ребятам, то к другим.

Сам Сергей Анатольевич в свои почти тридцать пять был мужчиной хоть куда, темноволосым, подтянутым и, что очень важно для некоторых сотрудниц, холостым. Как говорят в таких случаях, «женатым на работе».

Сашка только усмехнулся и поплыл на спине на другой берег, а Лена, выбравшись из реки, улеглась на шезлонг сушиться и загорать.

Вероника сегодня поскромничала и вместо голубого бикини взяла чёрный цельный купальник, который тоже на ней хорошо сидел, но не так привлекал внимание. Правда, фигурные вырезы и цветной принт всё же делали его весёлым и нескучным. Ника плескалась на не очень большой глубине, а потом Паша предложил совершить заплыв на другой берег.

– О, я с вами! – активизировалась только-только начавшая подсыхать  Ленка.

Ну вот как тут обойтись без грубости?!

– А давай со мной! – вернувшийся Сашка Вольный взял её в оборот и, подмигнув Дронову, отвлёк, позволив Нике и Паше благополучно уплыть самим.

Выбравшись на противоположный берег, они какое-то время загорали, лёжа прямо на песке.

– Ник, а помнишь, как мы в школьные годы ходили летом на речку? – спросил Паша.

– Ещё бы! – откликнулась она. – И однажды Славка меня чуть не утопил, гадёныш эдакий!

Тогда им было по одиннадцать. Паша как раз сплавал на другой берег речки и нарвал цветов, которые, аккуратно переправив обратно, вручил Нике. Она, стоя по грудь в воде, подняла их над головой, счастливо улыбнулась и собралась выбраться на берег вслед за Пашкой.

– Я сплету тебе венок, – сказала Вероника ему вслед.

– О да, он это очень оценит! – с этими словами Слава, находившийся неподалёку, неожиданно водрузил пятерню на её голову и надавил, глубоко окуная под воду вместе с цветами.

Она только чудом не наглоталась воды и, выпустив из рук букет, как можно быстрее всплыла на поверхность, а потом отплёвывалась и хватала ртом воздух. Вот же гад!

– Ты что творишь?! – Паша, обернувшийся на шум, поспешил на помощь и  глянул на Славку волком.

А тот ничего не ответил и уплыл на противоположный берег.

После этого беспредела Ника не разговаривала с Ковалевским почти две недели. Полный игнор на все подколки, отказ от любой помощи, даже если нужно было просто подать воду. В итоге он всё же пробурчал извинения, но ходил мрачнее тучи.

– Ник, скоро обед. Вернёмся? – Пашин голос снова вырвал из воспоминаний.

– Да, давай. Наперегонки?

И они, смеясь и отплёвываяь, ринулись в обратный путь.

Встретивший их мрачный взгляд Славы напрочь разбил всё веселье.

– Что? – нахохлилась Ника. – Снова думаешь, как бы меня притопить?

Он промолчал и уткнулся в телефон, а она легла на шезлонг, чтобы в оставшееся до застолья время принять солнечную ванну.

– А где Лена? – заметив отсутствие оной, полюбопытствовала Вероника.

– Ногу оцарапала, Сашка понёс в медпункт, – ответил Ковалевский, не отрываясь от экрана девайса.

– Сдаётся мне, возвращаться она будет уже не на нашей машине, – хмыкнул Паша, но Ника его оптимизм не разделила.

– И не надейся, – сказала скептично. – Лена стойкий оловянный солдатик, так просто тебя из рук не выпустит. Времени до твоего отъезда всего ничего, а Сашка всегда рядом, за него бороться не нужно.

– Так вот как вы, девушки, расставляете приоритеты! – шутливо удивился Дронов.

– Вот только не надо обобщать! – запротестовала она. – Кто одному единственному верен всю жизнь, а кто готов пойти с первым встречным, всякое бывает.

После слов «единственному верен всю жизнь» Пашка несколько изменился в лице и не стал развивать тему.

Повалявшись ещё некоторое время, они отправились в номера, чтобы смыть с себя речную воду и песок и приготовиться к обеду. Аппетит после активного отдыха разыгрался зверский, и ароматы, витавшие над базой, заставляли исходить слюной.

Просторный павильон, зарезервированный за их компанией, располагался немного в стороне от главной аллеи, что позволит вволю побеспредельничать. Неподалёку находилась детская площадка, и Ника, не удержавшись, оседлала качели. Паша стоял рядом и, словно заботливый отец, неспешно её раскачивал, пока официантки накрывали на стол. Слава тоже решил впасть в детство и колыхался на соседних качелях.

Вскоре собрался народ, последними пришли Лена с Сашей. Ветрова щеголяла беленькой повязкой вокруг икры, но не хромала, хотя Вольный всё равно поддерживал её под руку. Все расселись за столы, кто с кем «дружил». Ника в очередной раз оказалась зажата между Пашей и Славой, севшим с краю. По другую руку от Дронова по традиции устроилась Леночка, а рядом с ней, потеснив Вовку из команды «Б», приземлился Сашка. Настя из «А» и Оксана из «Б» переглянулись и зашептались, пряча улыбки. Виталик из «А» цыкнул на них, чтобы не мешали слушать шефа, толкавшего речь.

Застолье шло своим чередом, правда, пока без алкоголя. Все прекрасно понимали, что оттянуться смогут вечером, иначе репетиции и само развлекательно-рабочее мероприятие превратится в фарс. И вот наступило распределение тем. Участников было семнадцать вместе с начальником, так что получилось восемь пар, а он сам остался как бы судьёй.

На этот раз Лене повезло, и она светилась от счастья. Быть в паре с Пашей, получить шанс задвинуть Нику и привлечь к себе внимание начальства… Чем не стимул для плодотворной работы?! Ну-ну, пусть попытается! Вероника не намерена уступать, и будь с ней в паре даже сам дьявол, а не его приспешник Славка, она бы всё равно была настроена на победу.

Сергей Анатольевич раздал листочки, на которых была написана тема будущего рекламного ролика. И когда Нике со Славой выпало представлять туалетную бумагу, они сделали невозмутимые лица, хотя уголки рта подрагивали у обоих. Но это ни шло ни в какое сравнение с моментально скисшей физиономией Пашки, когда ему с Ленкой выпали прокладки. Другим группам достались салфетки, влажные салфетки, бумажные полотенца, пелёнки, подгузники и тампоны. М-да, похоже, вечер обещает быть очень весёлым и креативным.

Ребята, разбившись по парам, стали живо обсуждать, что бы такое придумать, чтобы и весело, и суть донести. Ника и сама не заметила, как они со Славой уединились в одной из беседок, обдумывая и обговаривая номер. Общаться с Ковалевским оказалось на удивление легко, будто они всегда были закадычными друзьями. Он не язвил, живо реагировал на её идеи,  предлагал свои, но не настаивал.

В перерывах между проработкой сценария Вероника купалась и загорала, а Слава отсиживался в шезлонге и просто за ней наблюдал. Ну и чего смотрит, спрашивается?! Почему не присоединится, не сбросит с себя по обыкновению жуткие тряпки и не окунётся?

Тут солнце палило не так сильно, как на море, так что Ника даже кремом не намазывалась, хотя и захватила его с собой. Но Славик один раз всё же предложил ей свои услуги, на что она выхватила из его рук бутылочку и спрятала поглубже в сумку. Ещё чего! Позволить его наглым рукам шарить по телу!? С неё хватит и того, что он целых два раза прижимал её к кровати, не говоря уже о бесстыжих губах, терзавших рот.

Если так посудить, она бы с удовольствием заставила Ковалевского раздеться и явить себя коллегам, чтобы девушки перестали на него коситься и кривить губы, а парни прекратили поглядывать свысока. Но, видимо, у него самого на этот счёт совсем другие соображения, а раз так… Вероника сейчас единственная, кто знает его «настоящего». И этот маленький общий секрет неожиданно будоражил кровь, словно был тайной века.

Глава 20

Вечер креатива удался!

Народ, сначала смущённый, постепенно раскрепощался и начинал отрываться по полной. Чего только стоили тампоны в качестве ракет, салфетки-паруса, пелёнки в виде ковров-самолётов и подгузники в качестве дизайнерских брюк. А шоу, которое показали Паша и Лена, заставило рыдать от смеха почти всех. Шутка ли, прокладка с крылышками в виде самолёта, с которого герои прыгают в море, после чего плывут на прокладке без крылышек, изображающей то ли плот, то ли надувной матрас.

Когда пришла очередь Ники и Славы, завершающих представление этого театра абсурда, народ дошёл до нужной кондиции и был готов ко всему. Вероника подошла к делу ответственно и собиралась не только выполнить задание, но и утереть нос несостоявшемуся мужу. Она чувствовала себя необыкновенно свободной, раскованной и способной на то, чего никогда не позволяла себе прежде.

Был в её арсенале маленький секрет, приятный сюрприз, который Ника готовила Пашке в качестве подарка. Тайком записавшись на уроки восточных танцев к девочкам, которые помимо прочего преподавали ещё и стрип-пластику, она убила сразу двух зайцев. Комбинация этих двух стилей была как раз тем, что могло понравиться Паше и разнообразить их будущую личную жизнь, поэтому Вероника по выходным бегала на занятия, а по вечерам в будни занималась по видео-урокам. И раз уж не довелось продемонстрировать Дронову свои умения в более подходящей обстановке, почему бы не сделать этого хотя бы сейчас?!

Выбрав в качестве номера восточный танец под забавную песенку «Если б я был султан» из известного кинофильма, Ника с энтузиазмом принялась создавать костюмы. Славик не возражал, со всем соглашался и, посмеиваясь, позволял ей творить всё, что вздумается. Репетиции танца как таковой не было, только схематичная проработка номера в общих чертах. Веронике не хотелось раскрывать карты раньше времени даже перед Славкой, пусть на выступлении для него, как и для остальных, всё будет впервые. Зато уединившись в комнате, она составила эффектную композицию и отработала каждое движение до автоматизма.

Оглядев себя и напарника, она осталась довольна. Это было лучшее, что можно создать из имеющегося материала, а материалом оказались вовсе не отрезы ткани, а несколько рулонов разноцветной туалетной бумаги. Сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, она попыталась настроиться на выступление, но взгляд то и дело скользил по Ковалевскому, который и сам, кажется, мысленно покатывался со смеху, но старался держаться, чтобы не испортить «грим».

Слава был великолепен настолько, насколько только может быть великолепным комик со специфическим чувством юмора. Чтобы превратить в султана, Ника соорудила ему тюрбан из жёлтой и голубой туалетной бумаги. Из полосок белой бумаги состряпала длинные волосы, завязанные в хвост и перехваченные зелёным бантиком, усы и бороду, получив тем самым не столько султана, сколько Деда Мороза. Монструозные очки, понятное дело, остались при нём. Ну, и жёлтый с голубыми полосками плащ поверх просторной рубахи и брюк тоже был сооружён из бумаги, а завершал образ широкий зелёный бумажный пояс-кушак с длинными «кистями».

Сама Ника облачилась в топик и шорты, за резинку которых в виде импровизированной юбки в пол нацепляла длинные полоски розовой туалетной бумаги. А ничего такая юбочка получилась, со множеством разрезов, в которые так эротично выглядывают коленки и половина бедра, стоит только сделать шаг. Полоски покороче она зацепила за вырез топика, чтобы, когда будет трясти плечами и грудью, придать этой области дополнительные объём и движение.

Повязка под глаза, закрывающая нижнюю часть лица, тоже была из полосок бумаги, как и «обруч» вокруг головы, обвязанный длинными полосами, словно лентами в венке, спадающими на распущенные волосы. Завершали ансамбль «браслеты» из бумаги, от которых отходило по несколько длинных полосок, которые должны развеваться при движениях рук.

В общем, и смех, и грех, но выбора всё равно нет. Нужно показать такое шоу, которое запомнится надолго!

Заиграла музыка, прозвучало несколько хвалебных речей, посвящённых туалетной бумаге, которая не разделяет, кому служить, помогая в нужде как беднякам, так и богачам, тем же султанам. И началась песня, а потом и танец…

Волна бёдрами, мах ногой, подрагивание плеч, поворот головы, затейливые движения рук… Ника извивалась, как змея, и прекрасно видела, что этот танец делает с мужчинами. Они прилипли взглядами к её фигурке и, кажется, не замечали в этот момент ничего другого. А она ходила кругами вокруг стула, на котором вальяжно развалившись сидел Славка, соблазнительно выгибалась, подбрасывала бёдра, а потом и вовсе стала скользить руками по его плечам, бросая призывные взгляды.

Выцепив из толпы Пашку, Вероника мельком глянула в его перекошенное от ярости лицо. Кажется, он готов был выскочить на импровизированную  сцену и утащить Нику куда подальше и сдерживался из последних сил.

«Ага, дорогой, не нравится? Так и должно быть. Прочувствуй на себе то, что я ощущала все эти годы, когда ты гулял с кем ни попадя у меня на глазах!»

Не обошлось и без досадных мелочей. Перед выступлением Вероника сменила мокасины на вьетнамки, и очень зря. Запоздало пришла мысль, что надо было танцевать босиком, как обычно и исполняют подобные танцы. В итоге во время одного из пассажей ремешки сразу на обоих тапочках лопнули, так что пришлось держать лицо и в такт музыке игриво запустить сначала один, а потом другой в «зрительный зал», как делают стриптизёрши со своими вещами.

Да, отплясывать босиком оказалось намного удобнее, больше ничто не сковывало. Переключившись на партнёра, Вероника с ещё большим энтузиазмом стала «соблазнять султана», который сначала делал круговые движения кистями ей под стать, а потом вдруг сцапал девичью ладошку. Гипнотизируя взглядом, Слава поднёс руку Ники к губам, жадно целуя, а потом прикусил ей кожу на внутренней части запястья, как бы ответив на её давешний укус губы. Вот чертяка! Теперь у них ничья.

Волна озноба прошла с головы до пят. В первое мгновение захотелось отвесить ему оплеуху, звонкую такую, чтобы со стула слетел, но множество любопытных глаз, следивших за представлением, заставили лишь убить Ковалевского взглядом и, изобразив на лице кокетливую улыбку, высвободить руку и продолжить танец. Но от шутливой попытки удушить его «лентами» от бумажных браслетов она всё же не удержалась под дружное подбадривание собравшихся.

Финал танца оказался для неё неожиданным и грозил Ковалевскому ещё несколькими оплеухами, потому что на последних аккордах он вдруг схватил Веронику, резко усадил себе на колени и заулыбался, якобы, покорив строптивую танцовщицу. И что делать, когда на тебя смотрит столько лиц? Пришлось подыгрывать, мол, так и было задумано. А руку, автоматически поднявшуюся для удара, закинуть Славке на шею. Но при этом Ника не отказала себе в удовольствии впиться в его кожу ногтями, заставив Славика ощутимо вздрогнуть. Так-то! Будет знать, как руки распускать!

Свист парней, одобряющий визг девушек и бурные овации подсказали, что завершающая точка была поставлена верно. Сергей Анатольевич, покрасневший то ли от недавнего смеха, то ли от чего другого, выбрал победителей, разделив первое место между командами, представлявшими прокладки, туалетную бумагу и тампоны, потому что это были самые «острые» и смешные постановки.

Потом все фотографировались, пока ещё были в костюмах, а дальше предстоял пир…

Официантки накрывали столы, мужчины выкладывали на мангалы мясо, а девушки отправились переодеваться для вечерних посиделок. Вероника замерла у края павильона, держа в руках порванные вьетнамки. Идти босиком не хотелось, на пути полно веточек и камешков, но нужно привести себя в порядок и снять шутовской костюм, а мокасины лежат в номере.

Кто-то подошёл со спины и подхватил её на руки. Охнув, она оказалась лицом к лицу с «султаном», который прижал её к себе и понёс к домику. Растерянно глянув на тех, кто остался в павильоне, она увидела, что Паша, которому, активно жестикулируя, что-то говорил Сергей Анатольевич, сверлит их убийственным взглядом. Зато Ленка поглядывает удовлетворённо и держится поближе к Дронову.

– Не вертись, Принцесса Несмеяна, а то в речку отнесу, а не в комнату, – беззлобно пригрозил кавалер, шагая по дорожке.

– Знаешь, Слав, мне хватило и того раза, когда ты, дурень, чуть меня не утопил! – сказала обиженно.

– Прости, я тогда сглупил, – повинился Славка. – Приготовься, сейчас будем подниматься по лестнице.

Ой, а лестница-то крутая! По ней и одному-то идти стрёмно, а уж с такой ношей на руках…

– Слав, опусти меня, пожалуйста, я сама. Это опасно, – заволновалась Ника.

– Что действительно опасно, так это меня злить, а остальное – ерунда, – отмахнулся он и начал подъём.

Вероника вцепилась в его шею и положила голову на плечо. Одна ступенька, ещё одна, и ещё… Медленно, но уверенно они покоряли эту высоту, а внизу уже послышался характерный свист.

– Эй, жених, ты невесту-то раньше времени не угробь, – раздался насмешливый мужской голос.

– Ага, а то брачная ночь накроется медным тазом, – добавил ещё один.

Бросив взгляд на дорожку, Ника увидела двух незнакомых мужчин, видимо, из числа отдыхающих, которые шли со стороны реки к одному из следующих домиков.

– А мы с ней любим экстрим! – откликнулся Слава, продолжая восхождение.

– Тогда давай, мужик, жги! – напутствовал один из советчиков и показал большой палец.

– Эй, ну хватит! – смутилась Ника. Сидеть у Ковалевского на руках было и без того странно, а тут ещё такие комментарии. – Давай я сама…

– Значит, Паше носить тебя «как принцессу» можно, а мне нет? Где справедливость? – притворно возмутился Славик. – Или, может, закинуть тебя на плечо, как древние люди делали?

– Угу, и поволочь в пещеру, – хмыкнула она. – Спасибо, обойдусь.

– Тогда наслаждайся ситуацией! – воскликнул он и, ступив наконец на веранду, стал осторожно протискиваться через дверной проём.

Занеся «невесту» внутрь, «жених» усадил её на постель, а потом принёс мокасины, стоявшие у порога.

– Спасибо! – Вероника старалась на него не смотреть.

– Не желает ли Золушка обуться? – Слава взял правый мокасин и потянулся рукой к её щиколотке. – Или нет, сегодня ты прекрасная наложница старого султана, – он указал глазами на «седую» бороду.

Ника отдёрнула ногу.

– Подожди, я же босая бегала, да и взмокла вся, хочу душ принять.

Мокасин отправился на пол, а Вероника – в объятия Славика, который опять подхватил её на руки и понёс к ванной.

– Эй-эй, ты что делаешь?! – возмутилась она и попыталась вырваться. – Это уже перебор! Дальше я сама, можешь идти в свою комнату и тоже переодеться.

Славка замер на пороге и притиснул её к себе:

– Уверена? А то ведь я могу и спинку потереть…

– Себе лучше потри! Хватит, говорю! – Ника снова взбрыкнула.

– Помнишь прекрасный фильм «Укрощение строптивой»? – ухмыльнулся он.

– Прекрасно помню. И большую часть времени мне хотелось прикончить главного героя! – ответила она, сверля Ковалевского взглядом.

Он выглядел таким смешным в этом шутовском костюме, что её злости надолго не хватило и она рассмеялась, уткнувшись в его плечо.

– Как смеешь насмехаться над своим повелителем? – вопросил Слава грозным голосом, в котором тоже проскользнули смешинки.

– А мне можно, я же любимая жена, – прыснула Ника, пряча лицо в его импровизированную бороду.

– Ну вот, весь настрой сбила, – вздохнул он, переступая порог, и поставил её в душевую кабину. – Что там тебе нужно? Я принесу.

Вернувшись в комнату, парень снял со спинки кровати большое розовое полотенце и шёлковый халатик, подхватил мокасины, а затем, как заправская хозяюшка, развесил вещи на крючках ванной комнаты и поставил обувь немного сбоку, чтобы до неё было удобно дотянуться, но при этом она не намокла.

– Слу-ушай, Сла-ав… – протянула Ника. – А ты готовить умеешь? Весь такой заботливый и внимательный, что я бы на тебе женилась. С такой умной и неприхотливой в одежде женой я была бы прекрасным мужем. Потом бы мы тебе немного имидж подправили и…

– Готовить, говоришь? – он глянул на неё в упор. – Я давно живу один, так что да, умею. Хочешь посмотреть на меня в фартуке? Или, быть может, в фартуке на голое тело?

Вероника поняла, что шутка вышла неудачной. Не с тем задумала шутить, ой не с тем. Припомнил-таки давешний стриптиз по требованию, обиделся. Стоять с ним вдвоём в тесном пространстве ванной оказалось больше, чем она могла выдержать.

– В данный момент я бы хотела принять душ. В одиночестве, – сказала как можно твёрже и, стараясь не смотреть на парня, стала снимать с себя «костюм», то есть полоски туалетной бумаги.

– Я понял, – он повернулся к двери.

– Слав! – спохватилась Ника и продолжила в его замершую спину: – Спасибо тебе. За всё…

– Удачного «плавания», – усмехнулся Ковалевский и вышел.

Глава 21

Когда Вероника вышла из ванной, подвязывая шёлковый халатик, Ленка уже подпирала дверь и мигом скользнула в освободившуюся душевую кабину со словами «Ты что тут, заснула?» Ну да, кое-кто спешит на танцы, чтобы показать (вернее, предложить) себя во всей красе.

Ну а Нике спешить нечего. Она бы вообще предпочла поваляться на кровати и пораньше лечь спать. Попытки привести мысли и чувства в порядок отнимали столько сил, что в пору брать долгожданный отпуск и скрыться от мира на пару недель, чтобы никто не лез в душу.

Но, к сожалению, сегодня нельзя отрываться от коллектива: на вечерних шашлыках ждут всех. Шум музыки и весёлые голоса отдалённо доносились даже сюда, обещая нескучный вечер. Но это не значит, что нужно будет сидеть до последнего. Так, пара тостов, один-два танца, и всё, можно тихонько испариться.

Пока Вероника выбирала, что бы надеть, Ленка, освежённая и слегка раскрасневшаяся, пулей влетела в комнату и со скоростью света принялась собираться. Ну вот, а говорят, что девушки – копуши. Мигом накинув на себя маечку и юбочку, она одной рукой делала причёску, а другой наносила макияж. Ух и повезёт её мужу! Никаких многочасовых ожиданий, пока дражайшая супруга изволит привести себя в порядок.

– Чего стоишь? Всё самое интересное пропустишь! – Ветрова накрасила второй глаз, мазнула губы помадой и, нацепив босоножки, ринулась к двери. – Если хочешь, можешь взять мои шлёпки, а то мокасины с платьем… – оглянулась она. – Сама понимаешь… – и выскользнула на веранду.

Потом послышался голос Сашки-программиста, Ленкины возмущения, горячий спор, после чего голоса стали удаляться. Х-хух, даже полегчало.

Глянув на себя в настенное зеркало, Вероника отказалась от идеи облачиться в платье. Надела маечку и джинсы, которые с мокасинами смотрелись очень органично, захватила курточку на случай комаров да и вообще вечерней прохлады и вышла из номера. В конце концов, она сюда не парней соблазнять приехала, так что можно по обыкновению побыть скромницей.

Паша стоял подпирая перила и сложив руки на груди. Кого поджидал, яснее ясного.

– Ник, давай поговорим, – он шагнул к их со Славой номеру и открыл дверь. – Или, если хочешь, можно у тебя.

Ему легче уступить, чем спорить.

– Всё нормально. Почему бы не заглянуть в вашу холостяцкую берлогу?! – усмехнулась она и вошла в комнату.

Ну что сказать? Чисто, аккуратно, вещи по комнате не разбросаны, будто парни только-только заселились, а не провели тут целый день. Плюс один обоим.

– Слушай, Ника, ну ты чего так разошлась? – начал благоверный, закрывая дверь. – Ладно подулась день, подулась два, ну неделю, но, может, оттаешь уже?

Вероника опешила от такого заявления.

– Это я-то чего? – подавилась воздухом она. – А говорила уже: надоело! Я не живу своей жизнью, полностью растворившись в тебе. Так и вижу нас лет эдак через двадцать-тридцать: ты весь такой представительный и важный, с собственным бизнесом, а рядом я, одинокая, никому не нужная, нереализованная и всегда на подхвате. Хватит!

– Это из-за Славки? Он на тебя так повлиял? – нахмурился Паша.

– Да при чём здесь он?! – разозлилась Ника. – Что до его приезда, что после… Ты ведь по-настоящему никогда меня не ценил. Я для тебя как бесплатное мобильное приложение, которое взяло на себя практически все твои обязанности. А ты хорошо устроился: я для тебя всё делаю и дома, и в офисе, а ты только сливки снимаешь.

– Если уж на то пошло, то не всё, – раздражённо заметил парень.

– О-о-о, ты сейчас говоришь об… эм, интимной стороне жизни? – почему-то произнести слово «секс» язык не повернулся.

– О ней самой! – он шагнул к ней.

– Вот и замечательно! – она сделала два шага от него. – Для этого важного дела у тебя весь город в распоряжении, а я… Знаешь, я очень рада, что у нас с тобой так ничего и не случилось. Теперь я буду гораздо умнее и отдам себя лишь тому, кто это оценит. И в данный момент это уж точно не ты!

– Ника, подожди! – Дронов снова приблизился. – Да, у тебя есть причины злиться, я не был пай-мальчиком и всё понимаю. Но что будет с нами?

– Что будет? Ну, мы можем остаться друзьями, почему нет?! – Вероника по дуге стала протискиваться к двери. Всё-таки зря она согласилась зайти в номер, нужно было на улице разговаривать. – Всегда считала подобный исход самым правильным итогом расставания, это куда лучше, чем быть врагами и делать друг другу гадости. В конце концов, после стольких лет рядом это логично и закономерно, и было бы странно поступить по-другому.

Парень перегородил путь к отступлению.

– Ник, неужели тебе действительно достаточно быть мне просто другом? Неужели не хочешь большего? – он сцапал её руку. – Ты долго этого ждала, а теперь так легко готова сдаться?!

Ника прекратила попытки вырваться и заглянула бывшему суженому в глаза.

– Паш, я сейчас очень хочу, чтобы ты меня понял. Ты часть моей прошлой жизни, и эту часть никуда не вытравить и от себя не отрезать. Глупо убегать и пытаться забыть или делать вид, что ничего такого не происходило, это была бы трусость. Нужно просто принять, что да, был такой период в моей жизни, и отпустить прошлое. И знаешь, я готова отпустить, – теперь она сжала его руку, как бы убеждая в серьёзности своих слов. – Ещё недавно сомневалась, переживала, боялась выбросить столько лет насмарку, а сейчас поговорила с тобой… и понимаю, что не могу поступить иначе. Паш, я чувствую, что ты что-то скрываешь, что что-то происходит, в том числе и между вами со Славой. Ты не такой, как всегда, я это прекрасно вижу. Если ты мне не расскажешь, я не смогу помочь...'

Пашка изменился в лице и выпустил её руку, будто отдалился. Да что же творится, в конце-то концов?!

– Но вижу, что не расскажешь. Мужская гордость, да? – горько вздохнула Вероника.

– Ты можешь ни о чём не спрашивать, просто довериться и быть со мной? – наконец проговорил он.

Она качнула головой:

– Прости, но нет. Доверие, о котором ты говоришь, нужно заслужить. Даже если ты что-то скрываешь мне во благо, я не смогу успокоиться. А сейчас идём к остальным, не то Сергей Анатольевич лично явится, чтобы призвать нас к порядку.

Не сказать, чтобы вино лилось рекой, но его было вполне достаточно, чтобы народ захмелел и почувствовал себя более раскованно. У них сейчас фактически корпоратив, только на природе. Хорошее настроение по цепочке передалось даже самым хмурым и сдержанным, так что вскоре веселились все.

Первая порция шашлыка разошлась очень быстро, и мужчины, раздувая угли, готовили вторую. Танцы были в самом разгаре. Сергей Анатольевич отплясывал по очереди со всеми сотрудницами. Это был своеобразный ритуал, мол, он ценит всех одинаково и никому не отдаёт предпочтения.

Когда пришёл черёд Ники, она с удовольствием поколыхалась рядом с ним в ритмичном танце, зато на следующий медляк её ангажировал Паша. Причём даже разрешения не спросил, просто сцапал в объятия и увлёк подальше от начальника.

– Ник, давай не будем выяснять отношения, а просто потанцуем, а? – сказал он, когда она возмущённо открыла рот, чтобы сказать ему пару ласковых.

– Паш…

Да, скандалить при всех не хотелось, но захмелевший Пашка прижимался всё сильнее и шептал в волосы:

– Вот я дурак, чуть не упустил! Не отдам!

Вероника чувствовала себя странно. Столько отчаяния было в его голосе, будто он говорил о чём-то очень важном. Она категорически отказывалась понимать его поведение и хотела прояснить ситуацию. Поэтому сделала очередную попытку разговорить парня.

– Паш, так что там у вас со Славой за счёты? За что ты синяк получил?

Его руки сжались сильнее, Нике стало тяжело дышать. Потом он качнул головой и положил подбородок ей на макушку. Так они и топтались почти на месте, пока мелодия не закончилась. Но даже после, когда заиграл весёлый мотив, Дронов отказался её отпускать, и только Сергей Анатольевич, который позвал Пашку помочь с шашлыками, смог оторвать от неё парня.

Нет, ну правда, у неё уже нет сил играть в неизвестность и перебирать в голове догадки, которые были одна другой неприятнее. Самим гадким, по её мнению, мог быть спор. Ну вот как-то слишком резко и быстро стала меняться ситуация после возвращения Славы. Только он приехал, как Паша тут же стал цепляться за Нику и заманивать замужеством и перспективами заграничной поездки. Неужто Ковалевский развёл его «на слабо»? Очень уж соревновательно выглядят их попытки за ней поухаживать. Сколько в них искренности и настоящих чувств?

Захотелось на воздух. Вероника тихонько выскользнула из павильона и направилась к качелям. Народ танцевал и веселился, а с неё уже хватит. Отдохнуть, расслабиться, закрыть глаза… Нет, лучше посмотреть на звёзды.

Она медленно раскачивалась, задрав голову вверх, и дышала полной грудью. Какой всё-таки хороший вечер, и как здорово, что они выбрались за город!

– Принцесса Несмеяна грустит в одиночестве? – послышался из темноты голос Славы.

Где он был всё это время, для неё оставалось загадкой. После первой порции шашлыков исчез с горизонта, а сейчас вот снова объявился.

– Уже не в одиночестве, – парировала она.

Как и Паша днём, Ковалевский подошёл и стал раскачивать Нику, не очень сильно, просто чтобы качели не остановились, а потом вдруг уверенной рукой придержал и предложил:

– Королёва, а давай от всех сбежим?

Честно говоря, в первую секунду Нике хотелось послать Славку далеко и надолго. Ещё чего, идти куда-то на ночь глядя вдвоём с ним! Но потом её взгляд выцепил Пашку, который поднял голову от мангала и явно кого-то разыскивал. Ленка, которая до этого отплясывала с Сашкой, а теперь подошла к Дронову, видимо, чтобы утащить танцевать и его, надрывалась зря, потому что Паша целенаправленно оглядывал окрестности, по всей видимости, отделываясь от Ветровой дежурными фразами.

Вероника порадовалась, что качели находятся в тени и их плохо видно, особенно с ярко освещённой площадки павильона. Сбежать, ускользнуть, спрятаться… хоть у демона за пазухой. Если пойти в номер, Пашка точно нагрянет, а он выпил, и начнутся эти непонятные разговоры и полные неясной скорби взгляды, значит, нужно другое место…

Исследовать территорию базы в одиночестве рискованно, ещё пристанет кто-то… Как там говорят? Из двух зол нужно выбирать меньшее?

– Сбежать, говоришь? – решилась она. – А давай. Но только попробуй распустить руки или ещё что! Иначе будешь звонить в колокола по своим колокольчикам, я предупредила.

– Оу, какой боевой настрой, – подавился смехом Славка и подал ей руку. – Идём, я тут побродил немного и нашёл пару интересных мест.

И они, стараясь держаться в тени и не попасться на глаза отдыхающим, по дуге обогнули павильон и отошли как можно дальше, после чего перестали красться, как два преступника, и уже спокойнее пошли по дорожке. Потом Слава увлёк Нику на мостик через реку.

Стало страшно. Мост не такой уж и широкий, вокруг темень, свалиться в воду ничего не стоит. Другой мост, ярко освещённый и имеющий перила, остался позади.

– Слав, я не пойду, – качнула головой она и сделала шаг назад.

– Не бойся, я больше не окуну тебя в воду. И не отпущу, – он с силой сжал её ладонь. – Всё будет хорошо, пойдём. Там здорово.

Идти? Не идти? Довериться? Убежать?

– Если обманешь, я тебя прикончу, – наконец сдалась Ника и маленькими шажочками двинулась следом.

Парень приостановился и обнял Веронику за талию:

– Так будет надёжнее.

Понятное дело, этот змей-искуситель специально всё рассчитал: сейчас они стоят посреди реки, поэтому дёргаться и вырываться себе дороже. И плевать, чёрт с ним, пусть обнимает. Она теснее прижалась к Славику – и они синхронно продолжили путь по мосту. Ну что за ночной экстрим?! Сердце билось так сильно, а ладошки ощутимо вспотели.

Х-хух, каким же облегчением было почувствовать под ногами твёрдую землю! Ника тут же высвободилась из объятий хитреца и отёрла влажные ладони о джинсы, но он снова схватил её за руку.

– Эй, ты сюда ещё не ходила. Сейчас споткнёшься, а я потом виноват буду?

«Ладно, веди, Сусанин!»

Какое-то время они шли вдоль берега, а потом спустились к самой воде, и Вероника увидела деревянный помост. На таких любят сидеть рыбаки, а ещё тут удобно привязывать лодку. Ух, а какой вид отсюда, из темноты, на ярко освещённую базу! Там, среди множества огней, копошатся люди, смеются, танцуют, едят, пьют… А тут так тихо и спокойно.

А потом Слава, отвернувшись от Вероники, стал раздеваться.

– Ч-что ты делаешь? – у неё озноб по телу прошёл, когда увидела его обнажённую спину так близко.

– Хочу поплавать, – ответил он не оборачиваясь. – Вы днём наплескались, а я могу только сейчас. Так как ты бы всё равно отказалась со мной танцевать, даже если бы пригласил, может, хотя бы вместе искупаемся?

– Не-не-не, я тут подожду, – она отступила на пару шагов.

Парень не настаивал.

– Тогда оставляю тебя на стрёме, – он снял брюки и выпрямился, параллельно разминая мышцы.

Вероника и сама не заметила, как стала оглядывать его великолепное тело и шикарную фигуру, подсвеченную лунным светом. Ну вот специально же красуется!

– Х-хорошо… – пробормотала она.

– Но ты хотя бы в этот раз не снимай, а! – попросил он вполоборота.

– Ты заметил?! – её будто в солнечное сплетение ударили.

Спалилась!

– Конечно. Я же не полный идиот, каковым, по всей видимости, ты меня считаешь, – и, присев на краешек помоста, практически бесшумно скользнул в воду.

Вероника какое-то время стояла на месте, пристыженная и смущённая, а потом тоже подошла к краю и села, свесив ноги. И вот чего он прячется и купается по ночам? Почему никому не показывает, какой на самом деле?

Глава 22

Слава плавал довольно долго (за это время несколько раз звонил Пашка, но она не взяла трубку), а потом вдруг послышался довольно громкий всплеск – и всё затихло. Сердце Ники пропустило удар. Воцарившаяся тишина резала душу.

– Славик? – позвала взволнованно.

Ничего.

– Сла-ав?

Снова никакой реакции.

– Славка, это твоя очередная шутка? – Ника почти всхлипнула, губы задрожали. – Слав!

Медленно зарождающаяся паника стала стремительно подниматься, пока не ударила в голову. Вероника вскочила и растерянно заозиралась.

– Слава!!!

Она уже не сдерживала слёз. Что делать? Как быть? Прыгать следом? Бежать за помощью? Звонить в службу спасения?

– Чего кричишь? Хочешь, чтобы нас нашли? – он появился у самого края помоста, как чёртик из табакерки.

– К-ковалевский, ты… – Вероника быстро вытерла слёзы. – Я сейчас сама тебя утоплю, сволочь бесчувственная! Нравится играть у людей на нервах?!

– У людей – нет, у тебя – да, – он выбрался из воды, распрямился и встряхнул головой, а потом отжал кончики волос у шеи.

У Ники возникло отчаянное желание сбросить Ковалевского обратно в реку, как недавно Пашка толкнул его в море. Но потом она передумала выяснять отношения и ругаться, а просто развернулась и собралась сойти на берег.

– Не хочу с тобой разговаривать. Всё, я ушла.

Прохладная мокрая рука удержала за запястье. Вероника остановилась, но не обернулась.

– Королёва, не уходи. Прости, я перегнул палку.

– Да неужели?!

– Хотел узнать, будешь ли ты за меня хоть чуточку волноваться.

– Волноваться? За тебя?! – зло выплюнула она. – С чего бы?! Я просто никак не могла решить, какое платье надеть на твои долгожданные похороны!

– Прости, – парень обнял её со спины, прижав к своей мокрой груди. – Ты очень волновалась, да? Ой, я тебя намочил, – он отстранился.

– Хочу тебя прикончить. В самой жестокой форме, – буркнула она, высвобождаясь из его объятий, вернулась к краю помоста и снова села, свесив ноги над водой.

– Не оборачивайся, я плавки выжму, – послышался стук капель о дерево, потом шорох одежды.

Вероника замерла каменной статуей. У неё за спиной голый мужик, да ещё и этот. Даже если бы он умолял обернуться, она бы ни за что этого не сделала!

– Т-тебе не холодно? – выдавила Ника, когда молчание стало угнетать.

– Уже нет, – Славик, теперь полностью одетый, сел рядом.

Они некоторое время сидели, болтая ногами, и смотрели на звёзды. И так хорошо было, так спокойно и как-то… правильно, что ли. Всё же когда Славка молчит и не плюётся ядом, с ним вполне можно сосуществовать.

– Ты же меня не боишься, правда? – наконец спросил парень.

– А надо? – насторожилась она.

«Ещё как надо! – ответил внутренний голос. – Вон какой бугаина! Как навалится сверху, так и…»

– Конечно нет! – ответил Славик. – Видишь, какой я хороший? Ни к чему тебя не принуждаю, силой танцевать или плавать не тащу…

– Действительно, просто молодец! – с иронией отозвалась Ника. – Всего лишь против воли крадёшь первый поцелуй и прижимаешь к кровати так, что дышать невозможно. Сущие пустяки!

«Ой, и зачем только о поцелуе вспомнила?! Обстановка и так довольно тревожная…»

Ковалевский кашлянул. Она не видела выражения его глаз, только стёкла очков блеснули, а потом он отвернулся.

– Ты... извини за тот раз. Я... вообще не так всё это хотел, – и запустил пятерню в волосы.

«А как ты хотел? И что именно хотел?» – едва не выкрикнула она, но не успела: в кармане заиграл рингтон, который означал звонок начальника. Пришлось отвечать.

Оказывается, Сергей Анатольевич, явно науськанный Пашей, беспокоился о пропаже сотрудницы. Ну да, логично, что он хотел узнать, куда среди ночи подевалась одинокая девушка, за которую отвечал. Пришлось признаваться, что она не одна и что они с напарником по команде решили отпраздновать первое место в вечерних состязаниях. Руководитель посетовал, что нужно было предупредить, мол, народ волновался и всё в таком духе, хотя Вероника прекрасно понимала, что если бы не кипиш, поднятый Дроновым (она не сомневалась, что так и было), их отсутствия не заметили бы ещё долго.

Ох, как же надоело участвовать в непонятных разборках между этими двумя!

– Всё, я возвращаюсь, – Ника решительно поднялась.

– Это из-за Паши? – Славик тоже встал. – Он нас ищет?

– Из-за Паши или нет, какая разница?! – вспылила она. – Вы оба у меня уже во-о-от где сидите со своими секретами и этой непонятной междуусобной войной, в которой я уже как-то и дружбы не вижу. Не хочешь идти со мной, так хотя бы не останавливай! – Ника сошла на берег и осторожно двинулась вдоль реки в том направлении, откуда они пришли.

Дронов просто идиот! Взял и привлёк к их со Славкой прогулке ненужное внимание. Хотя она тоже сглупила. Надо было говорить, что гуляет одна, но в тот момент даже мысль не пришла соврать начальнику.

Вскоре с ней поравнялся Слава.

– Не иди за мной! – она ускорила шаг, но потом обо что-то споткнулась и снова замедлилась.

– Вообще-то мне нужно в том же направлении, – он придержал её за локоть. – Не упрямься, а то точно упадёшь и нос расквасишь, а меня потом начальник сожрёт, что не уберёг лучшую сотрудницу.

Складно звонит, и не подкопаешься.

– Надеюсь, на этот раз мы будем идти по нормальному мосту? – сдалась Вероника. Так действительно удобнее, и, если что, Ковалевский точно удержит от падения.

– По какому захочешь, – усмехнулся он.

Эх, ладно, хватит уже на него злиться. Вон какая замечательная прогулка у них получилась, а всё потому, что он предложил сбежать. И если бы она была уверена, что Паша уже спит, то вернулась бы в номер незамедлительно, а так решила ещё немного постоять на широком освещённом мосту и полюбоваться видом.

Веселье на базе заметно стихло, только отдельные группки ещё сидели по беседкам. Насколько отсюда было видно, их павильон опустел. Кто-то наверняка отправился спать (тот, кто больше выпил), а кто-то вот так же, как и они, бродит по территории базы и наслаждается тёплой ночью. Вероника надеялась, что Дронов относится к первым и сейчас видит уже десятый сон, а потому с хмурым видом не будет поджидать на веранде, но всё равно стояла, облокотившись о перила, пока и у самой не начали слипаться глаза.

Всё это время Славик находился рядом молчаливой тенью и тоже любовался цветными огнями, отражавшимися в воде.

– Я спать, – Ника вялой походкой двинулась по мосту и поплелась по дорожке, но потом поняла, что не хочет возвращаться. В номере Ленка, которая, если не спит, будет выносить мозг, за стеной хмельной Паша. Нет уж, тут лучше. Заприметив пустую беседку, она свернула туда. – Посижу ещё немного.

Ковалевский, как привязанный, пошёл следом и сел на соседнюю лавочку. И снова молчал, будто опасаясь нарушить её покой. Ника открыла на телефоне сохранённые мелодии и, запустив плеер, смежила веки. Пила она всего ничего, один стакан вина, да и то давно, так что захмелевшей себя не чувствовала и соображала ясно. Разве что накатила усталость после насыщенного дня.

– Королёва!

Ника распахнула глаза. Кажется, она задремала.

– Принцесса Несмеяна изволила проснуться? – Славик стоял напротив. – Пойдём в домик, а то становится зябко.

Вероника не возражала. Её мозг всё ещё находился в полусне, и она на автомате выключила музыку и побрела по дорожке. База уже почти спала, разве что вон в той беседке кто-то ещё продолжал общаться. По крутой лестнице помог подняться Слава, будь Ника сама, точно бы кубарем скатилась вниз. На веранде он её отпустил и, пожелав спокойной ночи, направился в свой номер.

– Спасибо, Слав, – пробормотала она и потопала в свой.

Парень приостановился:

– Это был хороший вечер. Тебе спасибо за него.

Когда Ника тихонько вошла в комнату, Ленка уже спала, так что неприятных минут в её обществе, режущих острее бритвы фраз и прочего удалось избежать. Она быстро разделась и рухнула на постель, кажется, только сейчас, на грани яви и сна, осознав, что, если не считать ту вылазку на крышу гостиницы и ночной стриптиз, они с Ковалевским сегодня впервые гуляли вдвоём, без Паши.

Вероника по привычке проснулась в шесть, а потом провалялась до восьми, но всё равно встала раньше соседки и уже выходила из душа, когда Лена только продрала глаза. Ну и помятый же у неё вид по утрам!

– Что смотришь?! – пробурчала Ветрова. – Наверняка у самой физиономия спозаранку не лучше.

Ника промолчала и взялась за расчёску.

Этот день прошёл очень даже неплохо, но не так весело, как вчерашний. Народ был более сдержан, на алкоголь не налегал, хотя все, кроме Славика, купались и  загорали, а кое-кто катался на лодке и гулял по лесу. В общем, коллектив покидал базу на позитиве, разве что Паша хмурился и на Нику явно обиделся.

Вопреки его ожиданиям, Лена снова ехала в их машине. Но на этот раз Ника устроилась рядом с ней на заднем сидении, отдав переднее Славе. Вставив в уши наушники, она включила музыку и откинулась на подголовник, всем свои видом намекая, чтобы её не беспокоили. Когда, высадив Ленку, они через некоторое время подъехали к её подъезду, Вероника отказалась от помощи Паши, но он всё равно вытащил из машины её вещи и поднял на этаж, а потом, не дожидаясь, пока родители откроют дверь, сбежал вниз по лестнице. Ну да, иначе бы снова начались разговоры о сорванной свадьбе…

В понедельник утром Паша щеголял разбитой губой. Нет, ну это уже не смешно! Ника снова замазывала всё, что можно было замазать, и приводила в божеский вид хмурого пострадавшего.

– И что вы со Славой опять не поделили? – прямо спросила она. – Только не придумывай очередного соседа, дверь и прочую ерунду, я прекрасно знаю, кто тебя наградил этим «украшением».

Дронов ничего отвечать не стал, только помрачнел ещё больше. Ну вот что мужики за проблемный народ, а?

Веронике оставалось всего две недели до отпуска, а Паше – чуть больше трёх недель до отъезда. Пока это будет пробная поездка, знакомство с филиалом и сотрудниками. Потом он вернётся, чтобы окончательно оформить документы, и всё, прощай, Паша, на неопределённый срок. От этих мыслей сделалось грустно.

Зато на работе было некогда грустить и скучать. По офису прокатилась новость, которую не обсуждал разве что ленивый.

– Слышали? В столичном офисе назначили нового генерального, – Настя налила себе утренний кофе и устроилась за столиком на кухне.

– Серьёзно? – сделав большой глоток из любимой чашки, спросила Оксана. – То есть он же как бы и наш начальник, да?

– Ага, после реорганизации компании мы больше не автономны, теперь он единолично управляет всеми филиалами. Молодая кровь, все дела… – повела плечами Настя. – Будет продолжать дело отца.

– А-а, так Красовский решил передать пост сыну, а не заму? – Ленка закинула ногу на ногу и с любопытством уставилась на коллег. – Правильное ли это решение? Камардин дядька опытный, компанию бы точно не потопил, а этот… Вдруг начнутся сокращения?

– Что-то мне подсказывает, что это назначение только для виду, чтобы  Станислав Владимирович опыта набрался и впоследствии стал достойным преемником отца, – откликнулась Настя. – А на деле управлять будет Геннадий Васильевич: Камардин столько лет в бизнесе, знает всё от и до.

– Слушай, а Станислав Владимирович симпатичный, не знаете? – у Оксаны загорелись глаза. – Всё же такой молодой, а уже гендиректор… А вдруг кого-то из нас пошлют в командировку в столицу!

– На сайте ещё нет фотографии, но говорят, что младший Красовский красавчик! – мечтательно протянула Лена. – Вон, даже фамилия подходящая. Единственный наследник папкиного состояния, любитель шумных вечеринок и прочих развлечений. Кажется, ему в невесты прочат какую-то фифу, дочурку «золотого» папеньки и одного из партнёров Красовского-старшего.

Вероника в разговор не вступала, просто внимательно слушала и мотала на ус, попивая кофе.

– Эх, вот все достойные парни уже заняты, – вздохнула Оксана с досадой. –  А у него даже имя красивое: Стасик.

– Не Стасик, а Станислав Владимирович, – строго поправил вошедший Сергей Анатольевич. – Ещё раз что-то подобное услышу… Мы теперь все под колпаком, так что советую держать рты на замке.

– Угу, новая метла по-новому метёт… – буркнула Ленка.

И эта новость могла бы стать главной на ближайшие пару недель, если бы утром следующего понедельника не произошло кое-что похлеще. Ника с Пашей слегка опоздали, потому что попали в пробку, а когда пришли, их встретили странными взглядами. Народ кучковался у мониторов, кто-то уткнулся носом в смартфон или планшет, но, насколько успела заметить Вероника, у всех была открыта главная страница сайта их филиала.

Народ смотрел какое-то видео, звуковое сопровождение которого заставило сердце биться быстрее и тревожнее. Она быстро достала смартфон (Паша сделал то же), открыла главную страницу и дрожащей рукой запустила красовавшуюся там слишком знакомую видеозапись, озаглавленную «Ночной стриптиз на фоне моря, или Как за спиной жениха подцепить его друга».

Глава 23

Вероника безжизненным взглядом наблюдала за Славкиным стриптизом вперемешку с капоэйрой под забавную музыку. Сразу вспомнилась та ночь на крыше гостиницы, события которой вот уже несколько раз приходили во сне. Она заставляла себя не смотреть это видео, и смогла сдержаться, ни разу не глянула. Вот только удалить рука не повернулась.

А ведь из записи яснее ясного, с кем именно разговаривает Ковалевский и кто является оператором этого безобразия. Славка же выдал её с головой своим «Ну что, Королёва, достаточно тебе для счастья?»

Бо-о-оже, стыдоба какая! Даже ей, просто находящейся за кадром, сейчас так паршиво, а каково же будет Славе, когда он узнает об утечке компромата?! И яснее ясного, на кого подумает. Кстати, где же сам главный герой сегодняшнего утра?

– Ника, это что? – первым подал голос Паша, остальные просто шептались и поглядывали неодобрительно. – Это было в Солнечном? Той ночью? Так вот чем вы вдвоём занимались?! А что было потом? Как завершился тот «прекрасный» вечер?

Вероника молчала, слишком ошарашенная, чтобы говорить. Что делать? Как быть? Это была чудовищная ситуация, выбившая почву из-под ног.

А потом она увидела его. Слава вышел из кабинета Сергея Анатольевича  и посмотрел на неё поверх очков, народ вокруг загудел громче. О-о-о, что это был за взгляд! Смесь боли, горечи, злости и обиды. И вселенское разочарование. Накрыло страшное ощущение, что она его предала, плюнула в душу. И он не простит, не простит, это точно. Кто угодно бы простил, а Слава никогда.

Ника шагнула к нему, чтобы попробовать объяснить, что всё это страшное недоразумение, что это не она выложила компрометирующую запись, но он развернулся и быстро вышел из офиса, а её обступили коллеги, наперебой забрасывая комментариями.

– Так вот почему у вас с Пашей не сложилось! – злорадно пропела Ленка. – Ты променяла его на этого… на Славика. Хотя да, там фигура ого-го, не ожидала.

– Не, ну а что? – глубокомысленно вставил Сашка-программер. – Не одна свадьба, так другая, не с одним, так с другим. Всё равно вместе гулять будем!

– Да какая свадьба после такого? – хмыкнула Ветрова.

– А что такого-то? Ну домашнее видео в коллектив просочилось, с кем не бывает?! – пожал плечами Вольный.

Расцеловать бы Санька за пофигизм и поддержку! Пусть немного не в ту степь городит, но единственный отреагировал более-менее адекватно. Ну и, разве что, Сергей Анатольевич, вышедший из кабинета на шум, хмурился и молчал.

А ещё Ника прекрасно понимала, что как прежде уже не будет. Она сама отказалась от одного и вскоре потеряла другого, оставшись ни с чем. Если ещё и на работе последуют какие-то санкции, будет вообще весело.

А со Славиком, конечно, некрасиво получилось. Выходит так, что Вероника его опозорила. И, что самое обидное, она-то не виновата! Не она выкладывала видео и делала провокационную подпись. Однако, с другой стороны, именно Ника сняла это видео, хотя Слава просил не снимать. И вот тут её вина полностью и бесповоротно доказана. Но беспокоило сейчас ещё и вот что: а кто, собственно, слил запись на сайт?

Вероника слышала о хакерах, которые какими-то хитромудрыми способами взламывают смартфоны знаменитостей и воруют оттуда компрометирующие видео и фото. Но она же не знаменитость какая! Тогда кто это сделал и зачем? Месть? Ревность? Откуда, откуда же пришёл удар?

А через пятнадцать минут никакой записи на сайте уже не было. Наверное, начальник постарался, чтобы скандал не распространялся дальше. Сослуживцы ещё поговорили и разбрелись по рабочим местам, время от времени всё же косясь на них с Дроновым.

На перерыве Вероника отказалась от идеи идти на обед с коллегами и, зайдя на кухоньку, сделала заказ по телефону. Осталось совсем немного, нужно дотерпеть до конца недели – и всё, долгожданный отпуск. Неужели Ника не выдержит под косыми взглядами каких-то четыре с половиной дня?! А потом время сгладит ситуацию, острота пройдёт, всё забудется и… Вот только по-прежнему она себя в коллективе ощущать уже не будет, да и Слава тоже.

– Не ожидал от вас двоих такого, – обиженно заметил Паша, который, как оказалось, тоже остался в офисе. – И это меня вы оба обвиняли в разврате?!

И что ответить?

«Из-за вас обоих я была зла на всех мужиков, поэтому всё это устроила, и потом сидела и залипала, как представитель ненавистного мне в тот момент пола наглядно демонстрирует, что мужское тело может быть символом красоты и гармонии, а не разврата?!»

– Знаешь, вы со Славой слишком разные. И я уверена, что он уж точно не прыгает из койки в койку, – неожиданно для самой себя выдала Вероника. – Он не кичится своими достоинствами (кроме мозгов, разве что) и…

– Ника, я не ослышался?! – перебил Дронов. – Ты… ТЫ защищаешь Ковалевского? Мы что, по пути проезжали аномальную зону, и тебя зацепило? Температуры нет?

– А почему я хотя бы раз в жизни не могу быть на стороне Славика?! – не поняла она. – Это ведь именно он меня тут по офису носил и ногу мазал, а ещё удержал от падения с лестницы, в то время как ты этого даже не заметил!

– О-о, значит, всё началось ещё тогда, когда он впервые появился в офисе, а я, дурак, ничего не замечал?! – Пашка со злостью долбанул кулаком по ни в чём не повинному холодильнику. – Только ты, кажется, совсем забыла, что Слава не белый пушистый котёнок. Я прекрасно знаю, какой он на самом деле, а скоро и ты почувствуешь на себе всю его «замечательность», будь уверена!

Дронов, громыхнув дверью, покинул кухню. А Ника всё сидела и думала, почему снова встала на сторону Ковалевского. Сначала тогда, в разговоре с мамой, и вот сегодня. И как теперь налаживать с ним контакт? В любом случае, нужно извиниться и объяснить ситуацию, что не вставляла нож в спину и не пыталась высмеять. Однако Славик до конца дня так и не появился.

Вечером, когда все стали собираться, Сергей Анатольевич вызвал её в свой кабинет, посмотрел строго и спросил, что она может сказать об утреннем происшествии. Ну, Ника и призналась, что да, в ночь перед тренингом они с Ковалевским поспорили, и он проиграл, за что и расплачивался стриптизом (что было почти правдой), но к появлению видео на сайте ни она, ни он отношения не имеют. Начальник пожевал губы и постановил озвучить эту версию коллективу, чтобы никто себе ничего не додумывал и не создавал в офисе нерабочую атмосферу.

Вероника, которая пока отмалчивалась, подумала, что это действительно будет самым правильным решением, и поскорее претворила его в жизнь. Да только подозрительные и недоверчивые взгляды коллег никуда не исчезли. Если народ что-то вбил себе в голову, это оттуда не вытравишь, как ни старайся, пока не произойдёт что-то более интересное, что отвлечёт всеобщее внимание.

Домой Ника ехала с Пашей, но на заднем сидении по диагонали. За всю дорогу они не проронили ни слова. Когда подъезжали к её дому, Дронов, кажется, хотел что-то сказать, но передумал и только стукнул кулаком по рулю. В итоге он просто высадил её возле подъезда и коротко бросил: «До завтра! Семье привет».

На следующий день Ковалевского тоже не было, телефон не отвечал, а Сергей Анатольевич сказал, что Слава официально взял больничный. Ну да, кто бы сомневался, что ему теперь очень неприятно приходить на работу и видеть косые взгляды. Хочет пересидеть, пока всё уляжется, хорошо хоть не уволился. Зато Веронике так не откосить, нужно просто продержаться ещё четыре дня до долгожданного отпуска.

Атмосфера в офисе была нездоровая. И вот почему людей так интересует чужая личная жизнь?! Следили бы лучше за своей! Единственной отдушиной был… да, Сашка-программер. Он и Ленку на себя отвлекал, когда та сыпала язвительными репликами, и Пашке делал знаки глазами, мол, давай, мужик, держись, всё образуется.

Именно Вольный тогда, в первый день, увидел, как Слава упал на Нику, и никому ничего не сказал, сплетни не разнёс. По большому счёту, Саня заслуживал кого-нибудь гораздо более замечательного, чем капризная Лена, но, кажется, в этом вопросе ему уже не помочь. И ведь добьётся её, обязательно. Терпением, чуткостью, изворотливостью, непробиваемостью своей не оставит ей лазейки. Эх, а Ветрова никак не поймёт, как ей с ним повезло, всё за Пашей упадает.

А Пашка вот-вот уедет. И когда Вероника об этом думала, то ловила себя на мысли, что хочет с ним поговорить и всё выяснить. Взять бы его, привязать к кровати (ладно, хотя бы к стулу) и допросить с пристрастием, чтобы выложил правду-матку, что там у них за тёрки со Славкой и каким боком это всё относится к ней. И если (не дай Бог!) они поспорили, кто первым добьётся от неё взаимности или ещё на что-то в таком же духе, на что парни не гнушаются заключать пари, то Пашке его недавний фингал покажется праздником, а Славке… Тут фантазия подсказала столько способов расправы, что стало страшно. Ух, лучше бы она ошибалась на их счёт и просто сгустила краски!

Вероника продолжала ездить с Пашей, но теперь между ними будто чёрная кошка пробежала. Он был насуплен и всё порывался что-то сказать, но каждый раз останавливался, будто на что-то злясь, и молчал. За эти несколько дней, когда они общались только по работе, она успела соскучиться по добродушному Пашке, который не давал грустить, веселил и поддерживал… когда не был занят устройством личной жизни на ближайшую ночь.

Что там у него сейчас на личном фронте, Вероника не знала, и, если честно, знать не хотела. Хотя после весёлых ночей с девушками он не бывал таким мрачным и напряжённым. А время тикает, его отъезд не за горами…

В общем, это была самая тяжёлая рабочая неделя в жизни Ники, и когда после обеда в пятницу Сергей Анатольевич пригласил её в кабинет для важного разговора, колени у неё заметно подрагивали. Начальник с таинственным видом предложил присесть, и нервы Вероники напряглись до предела. Ну что там ещё? Он же не собирается её уволить за подрывание здорового духа в коллективе? Ещё пара-тройка часиков до отпуска. Они ведь не станут её последними рабочими часами в этой компании?

Ника села на самый краешек стула, словно боялась подвоха.

– Вероника Викторовна… – начал шеф.

«Ох, по имени-отчеству зовёт. Это плохой знак», – накручивала себя она.

– К сожалению, последняя неделя была для всех нас довольно напряжённой… – продолжил он.

Вот за что ей всегда нравился начальник, так это за чуткость и понимание. Он даже горькую пилюлю умеет подсластить, чтобы ты подумал, что, в принципе, не такая уж она и горькая. А как деликатно начал, и ни в чём не упрекает, хотя ведь все (или почти все) думают, что это Ника выложила запись, но неужели никто не задался вопросом, а зачем, собственно, ей это делать? Похвастаться? Поиздеваться? Или просто развлечь коллег?

– Сегодняшний день может стать вашим последним рабочим днём в нашем филиале, – произнёс босс сакраментальную фразу.

Ну вот и всё, её песенка спета. И что напишут в личном деле? «Уволена за размещение скандального контента на сайте компании»?

Вероника молчала и давала шефу выговориться. В таком деле начальство перебивать себе дороже, а то ещё уволят без выходного пособия и без отпускных.

– Как вы знаете, сын господина Красовского, председателя правления «Витал-проджект», недавно занял должность гендиректора и производит реорганизацию компании. Кого-то сокращают… – Сергей Анатольевич постукивал кончиком ручки по столу, будто ему было из-за чего нервничать. Это Ника сейчас сидит как на иголках. Хотя по-настоящему хорошему шефу неприятно увольнять сотрудников, даже если сверху приказали, так что ей бы стоило быть благодарной хотя бы за сочувствие. – Кого-то повышают... Вам повезло: Станислав Владимирович увидел запись вашего выступления на тренинге (вы же в курсе, что там велась видеосъёмка?)… а потом и видеоролик с наших шуточных соревнований на природе. Да и Валерий Максимович рассказал ему о ваших успехах, а слово Дятлова, как вы знаете, имеет немалый вес. В общем, ваши профессионализм и креативность не оставили его равнодушным.

«Ясно-понятно, это Красовского-младшего настолько вдохновил мой восточный танец в обрамлении туалетной бумаги?»

Да, Вероника знала, что на тренинге участников снимали, как и о том, что шеф записывал их посиделки в Хуторках, но вот то, что эти видеозаписи (особенно вторая!) попадут в руки высшего начальства…

– Эм, мне очень приятно… – пробормотала она, чтобы хоть что-то сказать.

Стук ручки по столу прекратился, шеф сложил руки в замок:

– Не буду долго ходить вокруг да около и скажу сразу: вам предлагают повышение, перевод в столичный офис, где зарплата… куда больше, чем ваш теперешний оклад. Служебное жильё также предоставят за счёт компании.

Ника ушам своим не верила.

– Это… так неожиданно… Я…

– Вы можете подумать и всё взвесить, – уловил её замешательство начальник. – Только не слишком долго. Сами понимаете, такими предложениями не разбрасываются. Как раз до конца отпуска жду вашего решения. Хотя, конечно же, чем раньше, тем лучше: в случае позитивного ответа нужно успеть подготовить всё для перевода, и это касается не только бумажной волокиты.

Никто из сотрудников не знал об этом разговоре, даже Паша был не в курсе, что Ника тоже заслужила повышение. Прощаясь в этот вечер с коллегами, она думала, скоро ли им придётся свидеться в следующий раз.

Две недели, у неё есть две недели, чтобы принять решение. Хотя о чём тут думать?! Нужно хвататься руками и ногами! Но всё равно в душе возникло беспокойство. А профессиональные ли качества оценил Станислав Владимирович? Может, он просто падок на симпатичные мордашки и стройные ножки. Да и как оставить родителей? А ещё Вероника никогда не думала о том, чтобы покинуть родной город. Да, съехать с родительской квартиры после замужества собиралась, но вот так кардинально менять место жительства…

Столица есть столица. В подобных мегаполисах свои правила и законы, и таких, как Ника, неоперившихся птенцов и желторотиков там не любят. Съедят на завтрак и не подавятся. В общем, нужно либо сидеть тихо-мирно в родном филиале под прицелом осуждающих и любопытных взглядов коллег, либо отращивать зубы и когти и отправляться покорять столицу. И вот как поступить?

Глава 24

Весь вечер Вероника не находила себе места. Что делать, принять ли приглашение? Собственно, что ожидает её здесь? Прозябание на одном месте, потому что если Сергей Анатольевич уйдёт на повышение, то новым начальником отдела сделают кого-то из мужчин, но уж конечно не её, это точно.

Плюс после отъезда Паши офис будет казаться пустым, ведь всё в нём будет напоминать о Дронове и времени, совместно проведённом за работой. А если самой сменить обстановку, то ощущения будут совсем другими, да ещё и продвижение по карьерной лестнице, а там и перспективы для дальнейшего роста.

И, наконец, скандальное видео со стриптизом, конечно, через некоторое время забудется, но осадок в коллективе останется, как ни крути. Да и если уехать, то появится замечательная возможность избавиться от навязчивого присутствия Славы и начать жизнь с чистого листа.

Но всё-таки что за сволочь слила видео? Вероника думала над этим всю неделю, прикидывая самые разные варианты. Либо это работа хакера, либо подставу сделал кто-то из окружения. Кто-то, у кого был доступ к её телефону. Смартфон не был запаролен, так что сунуть свой нос мог любой. Так, когда и где она оставляла его без присмотра? Да везде!

В офисе, когда выходила на кухню или в уборную. То есть кто-то из сотрудников вполне мог воспользоваться отсутствием хозяйки и… Интересно, кто именно? Под подозрение попал даже Сашка-программист, за что ей перед ним было отчаянно стыдно. Уж кто-кто, а он всегда был на её стороне.

В Хуторках, когда ходила в душ. В комнате оставалась Лена, а уж у неё масса причин вбить клин между Никой и Пашей. Хотя, в принципе, кто-то другой тоже мог заглянуть «на огонёк».

Дома, когда лежала в ванной… Ну, тут вариант только один. Мама и папа кое-как разбираются в компьютере, но смартфоны и планшеты для них высшая ступень эволюции, пока не освоенная, так что в качестве телефонов у родителей старые добрые моноблоки, где всё понятно и привычно. А вот Ксюша, которая уже три года успешно юзает подаренный на поступление смартфон…

– Ксюш, ты, случайно, не трогала мой телефон? – спросила Ника за ужином, внимательно наблюдая за реакцией сестры.

– Пф-ф, – послышалось в ответ, после чего сестрёнка вышла из комнаты, оставив недопитый чай.

И вот как понять, очередное ли это хамство (подобным образом Ксю поступала не раз и не два, даже если не была виновата, просто оскорблялась на подозрения) или она действительно причастна к произошедшему? И если да, то каковы её мотивы?

Вероника некоторое время сидела за столом в одиночестве и глядела в чашку с остывающим чаем, где сейчас отражалась часть её лица. Из гостиной слышались звуки телевизора: мама с папой смотрели вечернее шоу. И так грустно вдруг стало, будто все её бросили. Вроде бы, и семья рядом, а всё равно одна. Смешно сказать, но у неё даже подруг не было. Несколько раз пыталась с кем-то сблизиться, но оказывалось, что девушки видели в ней лишь посредника, чтобы подобраться к Пашке.

Ещё недавно всё свободное время она проводила с Пашей, который заменял ей и подруг, и друзей, и всё на свете. Когда не работали, они могли гулять, смотреть фильмы, болтать, резаться в компьютерные игры, да что угодно, и им не было друг с другом скучно. А теперь… теперь у неё даже рука не поднималась ему позвонить. Почему так? Что за чёрная кошка пробежала между ними и заставила Нику взглянуть на жизнь по-другому?

Допив холодный чай, она вернулась в комнату и включила компьютер. Зайдя на сайт главного офиса «Витал-проджект», Вероника стала искать всю возможную информацию о новом генеральном. Так-с, Красовский Станислав Владимирович… Подробностей пока мало, только краткая анкета, но его фотографии всё ещё не было. Итак, молодой и талантливый специалист, по образованию маркетолог, перспективный и креативный. В принципе, под такое описание могут подойти многие.

Как там выглядит его родитель? Когда только пришла в компанию, Вероника смотрела фотографии управляющей верхушки, но как-то особо не присматривалась, слишком они были высоки и далеки от скромных работников дальних филиалов. А вот теперь захотелось заново познакомиться с возможными близкими коллегами и руководителями. И начала, разумеется, с бывшего генерального.

Да, Владимир Иванович Красовский, который сейчас занял кресло председателя правления, сменив на этом посту добровольно сложившего полномочия отца, был импозантным мужчиной средних лет, внешнюю привлекательность которого омрачал пронзительный холодный взгляд тёмных глаз. Ох, если и сынок ему под стать, то нелегко Нике придётся.

А вдруг вообще на маму похож? В любом случае, он молод и, очень может быть, хорош собой. Если бы не её разбитое сердце, Вероника бы, наверное, даже задумалась, а не тот ли это принц, которого она так долго ждала?! Наследник приличного состояния, гендиректор крупной компании, не женат, насколько ей было известно.

«А вдруг он всё же страшный, как смертный грех? – подумалось ей. – Тем легче тебе будет на него не клюнуть», – тут же успокоила она себя.

Первая неделя отпуска прошла как в тумане. Ещё месяц назад она планировала провести отпуск вместе с Пашей на берегу моря. Скорее даже, это родители настаивали, чтобы они поехали вдвоём, а сейчас ей никуда не хотелось, просто отоспаться, отлежаться и побыть наедине с собой. Дома царила странная атмосфера, но Вероника всё не могла понять, что происходит, а на её вопросы родные отвечать отказывались.

Днём, когда на улице была жара, Ника, наслаждаясь прохладой кондиционера, купленного на первую зарплату, читала или смотрела те фильмы, которые давно хотела посмотреть, но всё не находила времени из-за работы. Хотя несколько раз всё же сорвалась и сделала пару презентаций, которыми собиралась заняться после выхода из отпуска. По вечерам она, включив очередную аудиокнигу, уходила гулять в парк неподалёку и сидела там до глубоких сумерек, возвращаясь лишь тогда, когда в небе зажигались  звёзды.

Вечером в субботу позвонил Пашка, который на днях должен лететь в Амстердам. После недолгих приветствий он перешёл к сути вопроса

– Мы отдаляемся, и я так больше не могу, – сказал парень.

– Да, Паша, мы должны поговорить, – согласилась она.

После недолгого обсуждения решили встретиться на квартире у Паши, потому что, по его словам, разговор предстоял слишком личный, хотя Вероника предпочла бы встретиться на нейтральной территории. Но раз он так настаивает…

В десять утра воскресенья Дронов уже стоял под подъездом. Ника не спеша спустилась, и они прогулочным шагом двинулись к его квартире, по пути прикупив вкусняшек к чаю. В обители Паши царил порядок, словно кто-то только утром от души поорудовал тут тряпкой и шваброй. Вот ведь, благоверный прекрасно справляется своими силами и с работой, и с бытом, а она нянчилась с ним столько лет, как с маленьким. Но тем лучше, значит, и в заграничной командировке не пропадёт без женской руки.

Чай уже давно перестал быть горячим, а Пашка так и не завёл разговор, которого явно ждали они оба. Вероника нервничала всё сильнее и потому сама ринулась в бой. Возможно, ему просто нужен толчок и стимул, чтобы начать.

– Паш, ты ничего не хочешь мне объяснить? Что это за внезапная смена настроений? То не замечал меня столько лет, то вдруг жениться надумал. И эти… сцены ревности, по-другому я твоё поведение в последние дни назвать не могу. Откуда всё это? Такое ощущение, что у вас со Славой какое-то противостояние, в центре которого нахожусь я. Или мне кажется? Дело в Ковалевском?

Дронов прошёлся по комнате, открыл рот, потом закрыл, затем снова открыл и выпалил, видимо, пока хватало решимости:

– Да, дело в нём. Я… я проиграл тебя ему. Проиграл, понимаешь?

Пашка рухнул на диван, глядя в пол.

Ника, которая готова была рухнуть рядом, насилу сдержалась и осторожно села. Грудь будто тисками сжало.

– Знаю, что прав на тебя не имею, но отпустить не могу, – продолжил Паша. – Так бы и вырвал из его лап!

– Паш, давай по порядку, хорошо? – попросила она удивительно чужим голосом. – Насколько понимаю, ты должен мне что-то рассказать. Я выслушаю всё, потому что хочу понять, что происходит. И между вами двоими, и между нами троими.

Дронов шумно выдохнул. Помолчал, посмотрел несчастными глазами и начал свою исповедь.

– Мы с тобой знакомы ещё с детского сада, и я всегда хорошо к тебе относился, ты знаешь. Но девочками в то время не интересовался, так что ты была для меня хорошей знакомой, а потом и другом. Впервые я разглядел тебя в третьем классе, когда ты подсказала мне на математике и спасла от двойки. Я был почти счастлив, а ты так улыбнулась, что… В общем, меня оглушила первая любовь, внезапно и совершенно неожиданно. А потом я увидел, что ты нравишься Славке.

На этом месте Дронов схватил чашку и сделал два больших глотка, а Ника сидела затаив дыхание и боялась неосторожным жестом нарушить поток его откровений.

– Но девушка, которая нравится другу, для меня табу, поэтому я, типа, не замечал твоих чувств, и дело вовсе не в том, что ты была пухленькой. Я после этого со многими девчонками пробовал заводить отношения, но с тобой никто сравниться не мог. А когда в одиннадцатом классе увидел тебя после Нового года, изящную, как статуэточка, не сдержался, потерял контроль и ляпнул Ковалевскому, что хочу позвать на свидание, чтобы всё по-честному было.

– А я на тебя тогда обиделась, что не обратил внимания на моё преображение… – проговорила она, а по щеке скатилась слеза.

– Конечно заметил! Как мог не заметить?! – он осторожно вытер влагу с её лица. – Помнишь, как я на две недели слёг от заразной болезни и не разрешал тебе приходить меня проведывать? А ведь не было никакой болезни. Во-о-от, это Славка мне накостылял, чтобы я к тебе, похорошевшей и похудевшей, не лез. Стыдно признаться, с меня синяки дней десять сходили, а ты даже не догадывалась, – Паша отвёл взгляд.

О да, Вероника помнила, как волновалась и переживала. И как приходила к его дому, но её не пускали.

– Знаешь, Славка над тобой как коршун кружил, или как собака на сене: и сам не ел, и другим не давал. Я не знал, в чём там дело, но меня такое положение вещей вывело из себя, – Паша сделал ещё глоток. – У нас вышел спор, и я, заносчивый дурак, предложил решить дело по-пацански, кулаками, а проигравший должен был от тебя отстать. Я же знал, что нравлюсь тебе, и рассчитывал на безоговорочную победу, все дела. Ну, и получил от него в бубен.

На Нику будто ведро холодной воды опрокинули.

– То есть вы меня разыграли… как вещь?! – опешила она. – Вы вообще подумали о моих чувствах?

– Прости, Ник. Говорю же, дурак был, когда предложил, а потом уже стало поздно отступать.

– Ну да, «не по-пацански», – горько выдохнула Вероника.

– Но ведь победитель тебя ни к чему не принуждал, разве нет? – он заглянул ей в глаза. – Мы со Славой уговорились, что он против твоей воли ничего делать не будет, только если сама обратишь на него внимание и захочешь. Иначе бы я не отступил.

Ника поднялась и пересела с дивана на стул, чтобы увеличить личное пространство и иметь возможность посмотреть на несостоявшегося мужа со стороны.

– Паш, ты хочешь сказать, что все эти годы «не обращал на меня внимания» только из-за этого вашего «пацанского» спора, своего проигрыша и «неприкосновенности девушки друга»? – уточнила она.

– Ты сама всё сказала, мне добавить нечего.

– То есть ты на самом деле любил меня вот уже столько лет?!

– Любил и люблю, – произнёс Паша сокровенные слова, которые Вероника так от него ждала. И не врал, она была уверена. – Странно, так боялся сказать эту заветную фразу, но сейчас она вовсе не кажется пафосной и фальшивой.

– А как же… – Ника запнулась, но продолжила, – как же все те девушки, которые прошли через твою… твои руки?

Дронов вскочил и снова стал ходить по комнате, как хищник в клетке.

– Ник, а ты можешь представить, что это такое, когда та, кого ты любишь, совсем рядом, но ты не имеешь права к ней прикоснуться и показать свои чувства?! – он приостановился и глянул на неё обжигающим взглядом, а потом продолжил хаотичное перемещение. – Все те девушки – бесплодные попытки заменить и выбросить из памяти тебя. Ты ведь заметила, что у них примерно один типаж, полная твоя противоположность. Но нет, каждый чёртов раз, когда я обнимал или целовал кого-то из них, перед глазами, в сознании, в душе и в сердце была только ты. Как в той дурной песне, которую я тогда по радио ставил. Кажется, я скоро свихнусь! – он саданул кулаком по спинке дивана.

– Паш, – Ника сглотнула, – ты говорил, что нарушил слово всего один раз. Ты этот случай имел в виду?

– Да, этот. Обещал Славе, что на тебя не посягну, а сам жениться надумал, но… Чёрт, мы же были всего лишь пацанами! – Пашка запустил пятерню в волосы. – Тогда «слово пацана» было нерушимой ценностью, да и сейчас тоже, но как можно из-за глупого подросткового спора ломать жизнь и себе, и окружающим?! Я как бы «динамил» тебя столько лет, хотя мы уже давно могли быть счастливы вместе! И что с того, что выиграл Славка, если любишь ты меня?! Когда он вернулся через столько лет, я понял: за тобой приехал, заслуженное забирать. И ощутил… что нет, не отдам!

У Вероники будто душу наизнанку вывернули. Произошедшее просто в голове не укладывалось, и она не представляла, как на всё это реагировать.

– Я даже не знаю, что сказать, – пробормотала безжизненно. – У меня слов не хватает…

– Только, Ник, не смотри сейчас на меня, хорошо? – Паша отвернулся. – Мне так стыдно. Стыдно, что проиграл, что слабаком оказался, что тебя не удержал. Вон, в качалку пошёл, чтобы вернуть себя. А сейчас всё и так хуже не придумаешь, так что скрывать и дальше смысла нет. Да и перед тренингом снова схлопотал фингал от Ковалевского, хотя сам хотел ему навешать, что за нами увязался. Он как зверь, дикий, беспощадный, когда бьётся за то, что ему дорого.

– А наша свадьба… – она должна узнать, обязательно. – Выходит, это не потому, что тебе срочно нужна была жена для повышения, а я просто оказалась самым удобным вариантом?

– Конечно же дело не в повышении, а в том, что Славка вернулся, чтобы забрать тебя! – воскликнул Паша обернувшись. – Не спорю, он в своём праве, победитель, все дела... Но я увидел его рядом с тобой – и понял, что не смогу отдать. Да, не по-пацански слово нарушать, но… Ты уже стала будто частью меня. Как я могу тебя отпустить? Хотел увезти от него как можно дальше, чтобы не нашёл, не достал, и тут такой замечательный случай: повышение, другая страна…

– Боже, всё это длилось так долго, и я сама не представляла, как смогу прожить без тебя, – она спрятала лицо в ладонях и почувствовала, что парень присел на корточки рядом с ней.

– Я все эти годы и отпустить тебя не мог, и приблизить тоже. Хотел, чтобы хотя бы как друг ты была рядом. Пытался забыться с другими девушками, но, как уже говорил, когда был с ними, всё равно тебя представлял. Жуть, да? – его рука коснулась её волос.

Вероника какое-то время молчала, а потом подняла голову и взглянула в несчастное лицо Пашки:

– Не знаю, кого мне сейчас больше хочется прикончить. Тебя, что ввязался в этот спор, или Славу, который всё знал и продолжал меня укорять, что я люблю тебя безответно и только зря трачу время. Ведь, оказывается, не безответно, а очень даже взаимно. Как же так можно?!

– Ника, так, может, плюнем на всё и будем вместе? – Дронов сжал её руку. – Я люблю тебя, ты любишь меня. Возможно, сейчас я веду себя как трус и эгоист, но очень хочу забрать тебя у него и увезти далеко-далеко, раз уж с повышением подфартило. Только ты и я, вместе, без наставлений родителей и подколок Славы. Сможешь простить дурака? Поедешь со мной?

А ведь Паша не врёт, действительно любит. Вон как глаза искрятся. А вот она… Пустота в сердце, пустота в душе.

– Знаешь, Паш, я слишком долго тебя любила и прощала, – этот хриплый голос, произносящий горькие слова, не мог принадлежать ей, но принадлежал. – И сейчас я тебе верю, правда, – Ника сжала его руку в ответ, – но… наверное, моё сердце просто устало. И ты… ты им больше не владеешь. Если бы ты рассказал мне раньше… А сейчас… Я тебя уже отпустила, и теперь пути назад нет, прости. Как и говорила в Хуторках, давай останемся друзьями?

Глава 25

Вероника пила чай и ела сладости, но не чувствовала вкуса, пытаясь осмыслить то, что услышала. Паша больше ничего не требовал и не возмущался относительно печально известной видеозаписи. Видимо, чувствовал свою вину за прошлое и как бы давал и ей «право на ошибку».

И ведь она сама! Сама окружила его неуёмной заботой, сама решила всё для него делать, будто они настоящая семья. Таким образом Ника выливала на него часть тех чувств, которые её переполняли и выплёскивались наружу. Да, если не считать интимной сферы, они были практически семьёй. И ведь Паша ничего от неё не требовал, просто принимал эту всеобъемлющую заботу и, насколько мог, заботился в ответ. Эх, если бы она только знала, как всё обстояло на самом деле! Но у неё даже мысли не возникло, что, заключая в объятия столько девушек, Пашка на самом деле хотел быть с ней и только с ней.

А сейчас остаётся лишь сожалеть об упущенных годах. И если посмотреть на ситуацию с другой стороны… Вероника ведь не прыгала из койки в койку, пытаясь забыться и выбросить Пашку из головы или найти замену. Нет, она была верна и терпеливо ждала своего часа. Возможно, всё дело в том, что мужчины смотрят на подобные вещи по-другому? Им труднее сдерживать либидо, поэтому такая «замена» приносит временное успокоение?

Но, если честно, Ника никогда не понимала мужчин, которые из-за несчастной любви топили горе в калейдоскопе женщин. Да будь у тебя сердце хоть трижды разбито, как можно пропускать через себя мириады посторонних девиц?! Как можно подпускать так близко совершенно чужих людей?

Возможно, она была идеалисткой, но уважала тех мужчин, которые, скажем, после смерти или ухода любимой не баловались случайными связями, а оставались в одиночестве или даже замыкались в себе до следующей серьёзной привязанности. У таких людей желания тела не затмевали разум и сердце, и вот с подобным человеком Вероника с удовольствием связала бы свою жизнь. Возможно, потому что сама была такой же.

Но сейчас она не хотела недопонимания и ненужных домыслов, поэтому решила ответить откровенностью на откровенность и призналась Пашке, что в ту ночь в Солнечном кроме поцелуя и стриптиза на крыше между ней и Славой ничего не было. Спали на разных кроватях и лишнего себе не позволяли. Дронову заметно полегчало. Неужели он всё ещё продолжает на что-то надеяться?

И Слава… Судя по рассказу Паши, Ковалевский к ней неровно дышал ещё с младшей школы, и все эти издёвки и подколки были чем-то вроде дёргания за косички понравившейся девочки. Но… нет, ну правда, кто бы догадался, что эта ходячая язва может ей симпатизировать?! Больше было похоже на то, что он её терпеть не может и хочет изжить конкурентку. Как оказалось, шифроваться Слава умел не только в плане внешности, но всё равно Ника не понимала, почему он всё скрывал, отчего прямо не сказал или хотя бы не намекнул на свои чувства? Что ему мешало? Чего ждал? И зачем были все эти тайны?

Припомнились слова Ковалевского, сказанные ночью на берегу реки: «Ты же меня не боишься, правда? Видишь, какой я хороший? Ни к чему тебя не принуждаю, силой танцевать или плавать не тащу…» Только теперь она в полной мере осознала их значение. Слава придерживался договора с Пашей и, по всей видимости, пытался её завоевать, расположить к себе, но при этом не переходил границ и давал время привыкнуть.

Казалось бы, какой молодец! Ан нет, фигушки! Славик целенаправленно  вёл какую-то странную игру, и ещё непонятно, сколько искренности в его словах и поступках. И вообще, она на него зла, очень-очень зла! Дать бы по кумполу хорошенько! Пашка, дуралей, оказался заложником собственной юношеской самонадеянности, но Слава, этот хитрец…

А сейчас она перед ним виновата, и он наверняка считает, что утечка видео – её способ с ним поквитаться и опозорить. И это очень и очень плохо, потому что иметь Славу во врагах – худшее, что могло с ней случиться. Если даже симпатизируя Нике он вёл себя далеко не лучшим образом, то что же будет, когда эта симпатия сменится злостью или даже ненавистью?!

«Не думать о плохом!» – одёрнула она себя и посмотрела на Пашу, такого родного и одновременно далёкого.

Тёплое отношение к этому оболтусу у неё всё равно останется. Он сейчас как нашкодивший пёс, которого хочется и отругать, и за ушами потрепать. Не суди, да не судим будешь? Что ж, так тому и быть. И ведь без Пашки ей действительно будет грустно, потому что уедет её единственный друг. Но главное то, что сейчас она нашла в себе силы его отпустить. Теперь только провести в аэропорт – и можно начать устраивать собственную жизнь. А через некоторое время острота ситуации сгладится, сотрётся, и они смогут общаться как добрые знакомые, не припоминая былых обид.

После чая Паша провёл Веронику до дома, и они некоторое время стояли возле подъезда. Ну вот как самые настоящие подростки после первого свидания. Прощаться не хотелось. Казалось, если сейчас разойтись, то  лопнет последняя ниточка, всё ещё связывающая их. Они сели на лавочку, и Паша долго держал её руки в своих.

– Ника, я понимаю, как ты сейчас зла. И почему ехать не хочешь… Но… хотя бы обиду не держи, а. Прости… за все эти годы.

– Уже простила. Иначе бы ты сейчас летел и переворачивался. Так что, Паш, в добрый путь. Желаю тебе удачи на новом месте.

Следующие два дня до отъезда Дронова Ксюша ходила мрачнее тучи. Мама несколько раз пыталась завести разговор о «Пашеньке», но Вероника всячески пресекала эти попытки. А отец осунулся ещё сильнее, но ничего не говорил. Ника так и не сказала им о возможном повышении, да и сама пока не определилась с решением.

В аэропорт Пашу провожали родители и Ника с Ксюшей. Ехали на машине Дроновых, за рулём был дядя Дима, Пашка устроился рядом с ним, а женщины расположились сзади. Ксю села с противоположной стороны, будто отгораживаясь тётей Олей и не желая находиться рядом с сестрой. Нет, ну это уже не смешно!

Выгружались возле терминала шумно и нервно.

– Ну всё же, зачем вы? Не надо было, я же через пару-тройку недель вернусь, – отнекивался Пашка от таких пышных проводов.

Тётя Оля тут же привела статистику авиакатастроф и, приникнув к груди сына, посетовала, как не хочет его отпускать. Побывав в объятиях обоих родителей, Дронов потрепал по волосам насупленную Ксюшу и повернулся в Нике.

– Ну что, несостоявшаяся невеста, обнимемся на дорожку?

– Обнимемся, – Вероника позволила ему сцапать себя в крепкие объятия.

Но на обнимашках Паша решил не останавливаться. Повернув голову, он приник к её щеке долгим поцелуем и стиснул так, что стало не хватать воздуха. И такое отчаяние сквозило в этом порыве… Отчаяние, которому нельзя было не поддаться. Ника извернулась в его объятиях и, стиснув парня изо всех своих девичьих сил, запечатлела ответный поцелуй на его гладкой щеке.

Отчего-то захотелось плакать. Пашка сейчас забирает с собой часть её жизни, ту часть, которая всегда будет принадлежать лишь ему, сколько бы лет ни прошло. Да, как бы там ни было, детство и юность Ника подарила Паше. Так тяжело было отпускать его сейчас, но пришлось.

– Дальше я сам, хорошо? – попросил он, оглядев провожающих. – А то чувствую себя детсадовцем на первом утреннике, когда родители чуть ли не за ручку на сцену выводят.

– Какой ты у меня уже взрослый! – тётя Оля заключила сына в прощальные объятия и отошла к мужу.

Махнув рукой, Пашка с кривой улыбкой подмигнул Нике, хотя в глазах его было столько невысказанной тоски, подхватил вещи и отправился на регистрацию.

Она смотрела ему вслед и машинально крутила на пальце подаренное Дроновым кольцо. Когда хотела вернуть, он не позволил, сказал, что обязана его принять хотя бы в знак дружбы и на добрую память. Может, это и к лучшему. Это кольцо символизирует их общие воспоминания, и теперь ей не будет так одиноко, даже если уедет в столицу. Пашка ведь отправляется в чужую страну, так почему бы и ей не попытать счастья в другом городе? Всё лучше, чем прозябать на одном месте.

Решено было провожать до последнего. И теперь Вероника, задрав голову, глядела, как, оглашая рёвом округу, взлетел самолёт, унося с собой кусочек её сердца. Всё, теперь она окончательно отпустила прошлое.

Они вчетвером ещё какое-то время стояли и смотрели в небо, пока самолёт не превратился в точку и не исчез в облаках.

– Да, ты действительно самая настоящая дура. И ты... Ты его не достойна! – вдруг заявила Ксюша. – Если бы знала, зачем он всё это делает…

– Ксюшенька, не надо, – начала тётя Оля.

– Надо! Пусть знает!

– Что «знает»? – нахмурилась Вероника, переводя взгляд с родителей Дронова на сестру и обратно.

– А я тебе сейчас расскажу! Почему тебя нужно беречь?! Не хрустальная! – зло выдала младшенькая.

– Девочки, давайте не здесь, – охладил Ксюшин пыл дядя Дима, оглянувшись на людей, которые с интересом стали глазеть в их сторону.

– Не подбросите нас к парку? – попросила его Ника. – Нам с сестрой и правда нужно поговорить.

– Конечно. Наверное, там будет даже лучше, чем дома, – дядя Дима направился к автомобилю. – Только в машине не подеритесь. Ксения, сядешь на переднее сидение, Ника, ты назад.

Он всегда называл сестру официально, «Ксения», когда сердился, и та об этом прекрасно знала, а потому несколько присмирела, до поры до времени. Они погрузились и тронулись в обратный путь. Тётя Оля, тоже сидевшая сзади, мягко пожала Нике руку, а потом и вовсе обняла, словно впереди предстояло что-то неприятное или даже ужасное. В этот момент Вероника особенно остро поняла, как ей могло повезти со свекровью.

Парк, в котором она так любила гулять, вот-вот должен стать свидетелем семейной разборки. Но что поделать?! Нужно просто заглотить горькую пилюлю, чем бы она ни была, и продолжать жить. Если, конечно, в этой пилюле не будет содержаться смертельный яд.

Вероника выбрала самую дальнюю беседку, что находилась в стороне от главной аллели, чтобы вокруг было поменьше людей. Лишние свидетели будущему разговору точно ни к чему.

– Может, присядем? – предложила она сестре.

– Хватит мне указывать! – огрызнулась Ксю. – Почему всё всегда должно быть так, как хочешь ты?! Как же меня это достало! Ах, Ника то, Ника сё. Уже вот где сидит, что меня постоянно сравнивают со старшей сестрой, умницей, красавицей и отличницей. Да, я стабильно сижу на тройках, но хотя бы не робот-заучка и не изменщица, у которой есть жених, а она по ночам таскается со всякими стриптизёрами.

– Что ты сказала? – у Ники ёкнуло сердце.

– Да, это я, я взяла твой телефон и выложила видео на сайт. Не ожидала? – Ксюша победоносно рассмеялась. – Думала, весь мир всегда будет крутиться только вокруг тебя? Зачем Паше неверная невеста, которая внаглую ему изменяет, а потом ещё и бросает, если есть я?! Почему одним всё, а другим ничего? – заявила обиженно. – Я, между прочим, тоже замуж хочу. За Пашеньку.

– То есть я плохая, а ты у нас вся такая правильная и вообще молодец? – помертвевшими губами спросила Вероника.

– Речь сейчас не обо мне. В вашем расставании все обвиняют бедного Пашу, но это ведь ты виновата: изменила ему с каким-то уродом! – выкрикнула Ксюша.

– Слава не урод! – праведно возмутилась Ника.

– Кто бы сомневался, что ты будешь защищать своего любовника!

– Да не было у нас ничего! Он просто наш с Пашей бывший одноклассник и коллега по работе.

«Ну да, принудительный поцелуй на измену тянет с натяжкой».

– Правда, что ли? – не поверила Ксю. – А с какого перепугу ты тогда его на стриптиз подбивала? Решила устроить себе девичник перед свадьбой? – процедила сестра. Называть её «сестрёнкой» теперь язык не поворачивался. – Ну и катись к своему Славе, чего другим жизнь ломаешь? Почему на себя одеяло перетягиваешь? Паша мне нравится! Нравится, понимаешь ты?!

– А ты понимаешь, что это было подло? Подло и гадко, – в сердце Вероники плескалась горечь. – Так опозорить и меня, и Славика… Я же у тебя спрашивала, что происходит, но ты молчала. Почему не сказала, что любишь Пашку? Зачем скрывала и лишь огрызалась?

– А что бы изменило моё признание? Ты бы отдала мне Пашу?

– Не знаю! Но скрывать тоже не выход, а уж подставлять нас со Славой ради своих интересов и элементарной зависти...

– Поделом вам обоим, развратники! – в голосе Ксюши слышалось злорадство. – Паша должен был узнать, какая ты на самом деле. Совсем не чистая и уж точно не невинная, какой хотела казаться! Я раскрыла ему глаза, чтобы он перестал тебя обожествлять, смог посмотреть вокруг и понять, что ты не единственная, кто его любит.

Вероника замахнулась и дала сестре звонкую пощёчину, у той даже голова мотнулась в сторону. Никогда не поднимала руку на младшенькую, ограничиваясь словами, и оказалось, что зря.

– Это тебе за подлость. За нож, воткнутый в спину. И за то, что даже не понимаешь, какую мерзость совершила. Ещё и гадостную надпись придумала. Считаешь, что после этого заслуживаешь Пашу? – Ника не ожидала, что способна испытывать к кому-то столь сильное презрение. – Даже при всей неидеальности он понял свои ошибки и заслуживает кого-то гораздо лучшего, чем подлая и инфантильная истеричка. Надеюсь, Дронов найдёт своё счастье и замечательно устроит жизнь. Я домой, а ты делай, что хочешь.

– О нет, ты никуда не пойдёшь! – Ксю, щека которой наливалась багрянцем, глотала слёзы, но сжала кулаки и заступила дорогу. – Не уйдёшь, пока не узнаешь, почему родители так отчаянно настаивали на свадьбе. Хочу, чтобы тебе сейчас стало так же больно, как всё это время было мне.

Глава 26

Вероника ещё не видела сестру в настолько расстроенных чувствах. Видимо, накипело у той прилично. Сейчас их сходство чувствовалось отчётливее, и возникло ощущение, что Ника видит более юную копию себя. Сама она пошла в папу, такая же голубоглазая и светловолосая, а вот Ксюша хоть и взяла глаза от папы, но волосы имела мамины, более тёмные, русые. Однако последние три года отчаянно осветлялась, как теперь стало понятно, чтобы больше походить на старшую сестру и привлечь внимание Паши.

А Дронов неуловимо напоминал их отца не только цветом волос, но и, казалось, чертами лица, фигурой, так что не удивительно, что обе сестры стали жертвами его чар. Ведь, как известно, девочка часто выбирает мужчину, похожего на папу. Но Пашка один, а их двое, и из-за этого весь сыр-бор.

– Хорошо, говори, – Вероника вернулась в глубь беседки. – Мне лучше присесть? Или, быть может, сразу пузырёк валерьянки проглотить?

– Ёрничаешь? – прошипела Ксю, вытирая слёзы. – Ну, это ненадолго, – и протянула свой смартфон, в котором предварительно покопалась и открыла галерею с фотографиями. – Это медицинская карта отца. Я сфотографировала, когда увязалась с родителями на осмотр.

Ника судорожно листала фотографии, вчитывалась в каракули врачей, одни других непонятнее, и, кажется, готова была выпить сразу три пузырька успокоительного.

– Почему мне не сказали? – просипела она.

– Как это почему? Тебя же нужно беречь! – зло выплюнула сестра. – Когда папа почувствовал недомогание, у тебя как раз были ГОСы. Как можно  беспокоить нашу талантливую девочку?! Она должна учиться, на кону красный диплом. А потом работа. Её снова нельзя беспокоить, чтобы хорошо устроилась на новом месте. Потом одна командировка, вторая, третья… Ей и так тяжело: нагрузка на работе, помощь обожаемому Паше…

– А тебе, стало быть, доверили такую важную информацию? – в голосе против воли прорезалась горечь.

– Я сама узнала случайно: услышала разговор родителей, иначе бы тоже была ни в зуб ногой. Ну, они отпираться не стали, но тебе говорить запретили, ведь нашу «звезду» нельзя волновать, – Ксюша выхватила телефон и спрятала в карман джинсов. – Полтора месяца назад отцу стало хуже, а у тебя снова на носу командировка и важный тренинг.

– К-какие прогнозы? – Ника старалась не срываться на истерические нотки, но получилось плохо.

– Плохие прогнозы. Если не сделать операцию, до следующего года может не дожить. Да и если сделать, всё зависит от силы организма. С сердцем шутки плохи, это и дураку понятно. А ещё папе нельзя волноваться.

Вероника рухнула на скамью, невидяще глядя перед собой, и осознала, что плачет, лишь тогда, когда блузка на груди намокла и стала полупрозрачной. А, и плевать!

– Что? Больно тебе? Ты же папочку так любишь, да и он всегда выделял именно тебя, – голос младшей донёсся как из тумана. – Но именно по твоей вине у него теперь почти нет шансов!

– О чём ты? – Ника сморгнула слёзы и глянула на сестру. Чем же та собирается добить старшую?

– Да о том, что твоё замужество с Пашей могло папе очень помочь! Наши родители постоянно вели разговоры с Дроновыми, как хотят породниться, и вот вдруг Паша заявил, что согласен на свадьбу. Ну, мама на радостях и выложила ему, как все мы счастливы и что у папы есть крохотный шанс повидать внуков, пока ещё живой, ведь он уже и не надеялся.

– То есть Паша тоже знал?

Да, это оно! Тот недостающий пазл, из-за которого картинка никак не складывалась. Вот почему Вероника до последнего чувствовала, что Дронов скрывает от неё нечто важное.

– Знал? Да он не просто знал, а ездил с папой по больницам, ухищряясь сделать это так, чтобы ты ни о чём не догадалась! – всхлипнула Ксю. – А когда нам сообщили, какая сумма нужна на операцию, Паша сказал, что продаст свою квартиру и машину, чтобы получить хотя бы часть денег и заплатить первый взнос. А дальше вы поедете на повышение, где зарплата в разы больше, плюс можно взять кредит… Он ради тебя, ради нас был готов на всё, а ты… ты променяла его на какого-то бродягу, плюнула в душу! Это ТЫ его не стоишь!

– Я не поехала с Пашей и разорвала помолвку… – пробормотала Ника, будто заново осознавая ситуацию.

– После вашего разрыва отцу стало хуже. Неужели не заметила? – сестра вытерла слёзы, но те потекли снова. – Он так надеялся, что его любимая дочурка дождалась своего счастья, а он сам скоро понянчит внуков, пока ещё может. Но нет, ты всё испортила! Папа отказался от Пашиной помощи и запретил продавать собственность. Сказал, что не возьмёт денег. У зятя бы взял, а у фактически чужого человека брать не будет. И его не переубедить, ты сама знаешь. А это значит, что на операцию средств взять негде. Разве что почку продать. Хотя там всё равно капля в море получится.

У Вероники не было слов. Она пыталась осмыслить услышанное, но происходящее просто не укладывалось в голове. Почему? Почему наваливается всё и сразу?

– Это из-за тебя! – меж тем продолжала Ксю. – У отца был шанс. Но разорвав помолвку, ты лишила его возможности пожить подольше. И его смерть будет на твоей совести! – выпалила она и ринулась прочь.

Ника осталась в беседке одна. В груди похолодело, словно кто-то льда за пазуху насыпал. В голове возникли тяжесть и вязкость, мешавшие соображать. Как же так? Нет, этого не может быть, Ксюша просто зло пошутила. Ведь правда?

Но интуиция вопила и давно давала сигналы, просто Вероника их не понимала. Она ведь заметила, что отец осунулся, чувствовала, что что-то происходит, но и не догадывалась, насколько всё серьёзно. А ещё верила, что семья не будет от неё скрывать, если произойдёт что-то столь важное и серьёзное. Однако родители решили иначе. Да, её решили поберечь, но, чёрт возьми, кому нужны подобные сантименты?! Они должны были сказать! Столько времени упущено…

Вероника поднялась и пошатывающейся походкой побрела к дому, вытирая глаза и радуясь, что сегодня не красилась, а потому не щеголяла чёрными кругами, привлекая лишнее внимание окружающих. Но всё равно к ней пристало двое молодых людей, попытавшихся «утешить» бедную девушку. Ну, и получили сгоряча пару ласковых слов, после которых их словарный запас наверняка основательно пополнился.

– Кажется, девушка не в настроении, – один из парней оказался на удивление понимающим, не стал крыть матом в ответ, да и дружка своего потащил дальше по улице.

А Ника поняла, что снова плачет и не может остановиться. Ей попались ещё две сердобольные тётеньки, три девушки и двое мужчин, которые спрашивали, не нужна ли помощь. Вроде бы, как здорово, не перевелись ещё хорошие люди, но, честно говоря, хотелось закричать, чтобы от неё просто отстали и дали спокойно дойти до родного подъезда.

Лифт, казалось, полз со скоростью черепахи. Возле порога дежурила мама, тут же распахнувшая дверь.

– Узнала? – спросила она и, не дав ответить, заключила в объятия.

Слёзы полились с новой силой. Глаза уже горели, но Ника ничего не могла с собой поделать.

– П-почему? – всхлипнула она. – Почему скрывали? Х-хотя бы во время помолвки должны были п-признаться.

Мама завела её в комнату и горестно вздохнула:

– Ника, доченька моя, ну как мы могли тебе сказать, сама посуди? Ты же у нас такая чувствительная. Если бы узнала, то точно отказалась бы ехать с Пашей и захотела остаться с папой… А ведь это твоё будущее…

– Мамочка! – Ника приникла к её груди.

Да, мама права. Она бы никуда не поехала. Да и сейчас не поедет. О каком повышении идёт речь, о каком переезде в столицу, если отец в таком состоянии? Теперь нужно беречь каждое мгновение, проведённое вместе!

– Прости, моя девочка. Я, наверное, казалась тебе чёрствой и жестокой, когда подталкивала к этому браку. Но ты ведь сама всегда мечтала быть с Пашей. Да и папа надеялся успеть повидать внуков, хотел быть уверенным, что ты устроила свою жизнь...

Мама гладила Веронику по спине, рассказывала, как они с отцом расстроились, что у неё с Пашей ничего не вышло. Да и Дроновы так ждали этого брака. Столько обманутых ожиданий, а в центре – спор двух мальчишек из-за девочки, с которого и началась эта дорога в никуда. Хотя, наверное, всё началось ещё раньше, когда Ника оценила взрослый поступок маленького Паши, вступившегося за девочку. Эх, Пашка! Он тоже берёг её от страшной правды и снова хотел помочь, а она… Неужели у этой истории должен быть такой печальный финал?

Видеть сейчас папу было откровенно страшно. Вероника не знала, как теперь с ним разговаривать, как смотреть в глаза…. и как не умереть от горя. Неужели нет никакой надежды? Бывают же социальные программы, экспериментальные методы, да что угодно! Ну откуда обычному человеку взять столько денег на спасение жизни?! Тут вся семья быстрее помрёт, чем соберёт подобную сумму да в очереди отстоит.

– К папе пойдёшь? – мама пыталась сдерживать слёзы, но её глаза всё сильнее наполнялись влагой.

– Пойду, – решила Ника, хотя была совершенно не готова к предстоящей встрече.

Отец сидел в гостиной и вид имел какой-то обречённый. В свои пятьдесят два он выглядел несколько старше и таким до боли уставшим, что у Вероники сжалось сердце. То, как он осунулся после её расставания с Пашей, не шло ни в какое сравнение с тем, насколько изменился с сегодняшнего утра.

– Ксюша, болтушка… – проронил он.

– Да, она сегодня была… красноречива… – выдавила Ника и устроилась рядом с ним на диване, а потом положила голову ему на плечо и обняла крепко-крепко. – Папочка, любимый… – слёзы снова закапали из глаз. Она, наверное, израсходовала сегодня годовой запас.

– Ника, доченька, только не чувствуй себя виноватой, – он гладил её руку и, кажется, сам едва сдерживал слёзы. – Мои ожидания – это только мои ожидания. Ты не должна из-за меня портить свою жизнь или быть с тем, с кем не хочешь. Не знаю, что случилось у вас с Пашей, но если ты передумала, полагаю, это не просто так.

Но знай Ника о болезни отца, согласилась бы на свадьбу, уехала бы с Дроновым ради высокой зарплаты и возможности помочь? Теперь сложно сказать. Но если бы так поступила, то, получается, продалась бы ради спасения папы? Может, всё-таки хорошо, что не знала?

Они ещё долго сидели вот так вдвоём. Ни мама, ни Ксюша не входили в комнату, и это хорошо. Вероника, кажется, выплакала всю жидкость, которая была в организме. Резь в глазах была невыносимая, но Ника не двигалась с места и лишь иногда смаргивала, чтобы ослабить неприятные ощущения. Отпускать папу не хотелось. Казалось, стоит уйти – и всё, она его больше не увидит.

Насилу ему удалось уговорить её немного отдохнуть и отвести в спальню. Но и там Ника долго его не отпускала, а лежала на постели, вцепившись в  руку. Они просто молчали, но сейчас слова были и не нужны, каждый прекрасно понимал чувства другого. Через некоторое время заглянула мама и увела отца пить лекарства. Вот ещё один аспект его жизни, который от  Вероники скрывали. И хотелось бы обидеться, да не получалось.

«Завтра обязательно схожу в больницу и выясню все подробности!»

Головная боль запульсировала в висках с новой силой. Что делать? Как поступить? Брать деньги у Паши после всего, что между ними произошло, казалось кощунством, но если другого выбора не будет… Хотя отец всё равно откажется. А ведь чем Паша хуже какого-нибудь чужого человека, к которому нужно идти на поклон? Тем, что Ника «плюнула Дронову в душу», как заявила сестра в потоке своих излияний, и тем самым очень обидела? Так извините, они со Славой сделали это первыми, когда назначили её призом в своём юношеском поединке.

Однако если отбросить обиды, Вероника была тронута желанием и готовностью Паши помочь потенциальному тестю. В этом поступке она узнала того мальчика, которому когда-то отдала сердце. Но, как и сказала Ксюша, его деньги могли бы покрыть лишь часть расходов, а где взять всё остальное?

В голове мелькали идеи быстрого заработка, одна другой абсурднее и опаснее. И что же предпринять? Пуститься в какое-нибудь рискованное предприятие? Или попробовать более гуманные методы? Что бы она ни надумала, но уж точно не намерена сдаваться, сложив лапки и готовясь к неизбежному!

И Ника приняла решение: она поедет на повышение, обязательно поедет! Там зарплата, перспективы… Возможно, удастся взять кредит, если не в банке, то у компании. Мама и Ксюша будут держать в курсе состояния папы, а Нике нельзя сидеть на одном месте, нужно что-то делать! И дай Бог, чтобы всё получилось и не было слишком поздно.

Глава 27

В эту ночь Вероника спала очень плохо. Тягостное состояние после вчерашнего разговора не дало нормально отдохнуть и расслабиться. Утром, выяснив у матери все необходимые подробности и «не заметив» по обыкновению насупленную Ксюшу, она заглянула к отцу, а потом отправилась в больницу.

Ну, что сказать? Деньги правят балом. Людей, нуждающихся в помощи, много, а льготных возможностей слишком мало. Отцу потребуется целый комплекс процедур, каждая из которых стоит прилично, а всё вместе получается просто неподъёмно. По словам Льва Ивановича, у которого наблюдается отец, если бы имелась хотя бы часть суммы (раза в полтора превышающая то, что Паша мог выручить за квартиру и машину), можно было бы о чём-то говорить, а так… Нужно ждать.

В «Фонде Надежды и Помощи» была похожая ситуация. Да, отец стоит на очереди, уже даже собрана некоторая сумма (смехотворная по меркам того, что необходимо), но людей слишком много, да и в приоритете онкобольные дети, которым ещё можно пожить, тогда как старики… В общем, тут тоже сказали ждать и надеяться.

По словам родителей, они побывали в нескольких банках, однако им отказали в кредите. Тогда Ника решила съездить и попытаться сама. Отстояла очередь в одном, потом в другом, в третьем…. Но все как сговорились: «У вас слишком маленький ежемесячный доход, чтобы выплатить такую сумму. Извините, мы не можем рисковать». Да и отдавать под залог квартиру, единственную собственность, которая имелась…

От беготни у Вероники гудели ноги: всё же отвыкла она столько ходить пешком, избаловал её Паша, постоянно подвозя на машине. Домой вернулась разбитая и опустошённая, чмокнула родителей и тут же отправилась в свою комнату, даже голод отошёл на второй план. Все сомнения, которые ещё оставались, были отброшены: нужно ехать на повышение, иного не дано. Тогда к зарплате сразу прибавится ощутимая цифра, которую банки не смогут игнорировать.

– Алло, Сергей Анатольевич, – Ника, набрав номер начальника, старалась говорить с достоинством и не выдать снедавшего её отчаяния. – Я… согласна на повышение. Благодарю за оказанное доверие.

Итак, завтра они встречаются в ресторане, где часто проводят деловые встречи с клиентами, чтобы оформить нужные бумаги. Было приятно, что Болотов, проявив деликатность и понимание, не стал звать её в офис. Сейчас ей неприятно там появляться (спасибо подставе Ксюши!), а личные вещи можно будет забрать в субботу, когда у коллег выходной.

Ника снова уткнулась в ноутбук, надеясь узнать хоть чуточку больше о новом начальнике. На сайте всё ещё не было ни фотографии, ни подробной информации. Тогда она решила пойти другим путём и вбила имя Станислава Владимировича Красовского в поиск. Среди нескольких Станиславов с другим отчеством нашёлся, кажется, и искомый кандидат. Ага, вот оно. «Сын и наследник гендиректора «Витал-проджект» (статье несколько недель, в то время эту должность ещё занимал Красовский-старший) посетил светскую вечеринку…» К сожалению, сведений не так уж много и лишь пара фотографий со спины. То ли остальные удалили, то ли Красовский-младший умело избегал объективов фотокамер.

Итак, что мы имеем? Высокий, широкоплечий, темноволосый. Судя по костюму с иголочки и идеальной причёске с подбритыми висками, вкус имеет безукоризненный. Или это личный стилист постарался? Он стоял в компании двух смазливых девушек, как раз повёрнутых густо накрашенными личиками фотографу, на которых драгоценностей было столько, что хватило бы, наверное, на три операции. Вот ведь как получается! Как там говорила Ксюша? «Одним всё, а другим ничего». Да, сюда этот случай очень подходит. Одни праздно красуются в побрякушках, а другие не знают, где насобирать на спасение близкого человека.

Ника приехала в ресторан заранее и нервно мяла в руках салфетку, дожидаясь шефа. Сергей Анатольевич появился за пять минут до назначенного времени, серьёзный и собранный. Разложив на столе необходимые бумаги, он первым делом протянул ей новый трудовой договор.

Вероника читала очень внимательно, особенно пункты, набранные мелким шрифтом. Оклад более чем приличный, плюс процент от сделок, плюс премии и ещё ряд интересных моментов… Это всё, конечно, замечательно, а вот невозможность в одностороннем порядке расторгнуть договор весьма напрягла. По всему получается, что её могут уволить в любой момент без пресловутых двух недель на подыскивание нового места, а вот она сама уйти сможет не раньше, чем через пять лет после подписания, иначе санкции в таком размере, что даже читать страшно. Да ещё и пункт о неразглашении, за нарушение которого ждут ещё большие неприятности.

– Станислав Владимирович выступает против текучки кадров, – пояснил Болотов. – Когда он принимает нового работника, то рассчитывает на долгосрочное сотрудничество. Не в его интересах пускать в компанию людей, которые, выведав внутреннюю кухню «Витал-проджект», переметнутся к конкурентам и будут ставить палки в колёса.

В принципе, вполне логичное объяснение, да и выбора у Вероники всё равно нет: придётся подписывать этот договор на фактически пятилетнее рабство. Хотя с другой стороны, это может стать очень хорошей гарантией, если она попросит у компании кредит. Ника ведь будет связана с ней на столь длительный срок, так что уж точно никуда не сбежит и всё вернёт.

«Да, наверное, это и есть выход, который я искала… – решила Вероника и подмахнула документ, глянув на имя Станислава Красовского, стоящее напротив её имени, которому теперь предстоит заверить договор своей подписью и печатью. – Интересно, что он за человек? Такой ли светский лев, как пишут? И хороший ли бизнесмен?»

Потом она подписала ещё ряд бумаг, чувствуя грусть от того, что этими росчерками прощается со своей прежней жизнью. Затем они с уже бывшим начальником обсуждали все необходимые детали. Ехать в столицу предстояло в субботу вечером, чтобы в воскресенье утром уже заселиться и обустроиться на новом месте, а в понедельник приступить к работе.

Как ни странно, шеф выплатил ей кругленькую сумму: это была зарплата за этот месяц, к которой добавилось то ли выходное пособие, то ли отпускные, то ли премия. Она, разумеется, отказываться не стала и горячо поблагодарила благодетеля. Деньги ей сейчас очень и очень нужны, и уж если он сам решил наградить бывшую подчинённую, то тут и думать нечего.

– Ну что, Вероника, покажите себя с самой лучшей стороны. Удивите столицу так, как умеете только вы, – напутствовал Сергей Анатольевич, когда они прощались, и пожал ей руку, выказывая уважение.

Расставаться с Болотовым было грустно. Он был замечательным руководителем, таким, о каком мечтает большинство добросовестных сотрудников: в меру строгим, активным, креативным, понимающим и, что главное, доброжелательным. Вот его ей точно будет не хватать на новом месте. Ещё не известно, что за начальство ждёт её в столице. Может, вскоре не самый крупный офис в родном городке покажется раем по сравнению с тем, что предстоит в главном отделении компании?

Распрощавшись с Сергеем Анатольевичем, Вероника поехала в социальную аптеку и значительную часть полученной суммы истратила на лекарства. Взяла с запасом, чтобы родители хоть в этом вопросе были спокойны. Ну и дорогущие же препараты! Так вот на что уходила большая часть маминой зарплаты… Ника ещё думала, почему они с папой отменили в этом году поездку на море, ведь по традиции куда-нибудь выбирались вдвоём. А отцу-то как раз не мешало бы оздоровиться. Сейчас она припомнила, что и в прошлом году они не поехали, сославшись на то, что устали от поездок и просто хотят побыть в родных стенах.

По пути домой Ника снова думала о Паше. Когда он вернётся, чтобы окончательно оформить бумаги на повышение, её в городе уже не будет. Расстроится ли? Обидится ли, что ничего не сказала? А ведь ещё нужно как-то родителям сообщить, что уезжает.

Реакция мамы была неоднозначной. Она была и рада, и встревожена. Да, продвижение по карьерной лестнице, шанс помочь папе, хорошие перспективы… Но если в Амстердам Ника поехала бы с Пашей в роли замужней дамы, то теперь отправляется одна. Мало ли… Столица опасное место, где много соблазнов и ещё больше «хищников» и конкурентов, а помочь в случае чего некому.

Папа явно чувствовал себя виноватым и говорил, что с ним и так всё кончено, так что не стоит ей добровольно впрягать себя в ярмо. И вот эти речи нужно пресечь!

– Пап, ну ты чего?! Я и так собиралась на повышение, просто вам пока не говорила.

– Но этот кабальный договор…

Ника вспомнила слова отца, сказанные в тот вечер, когда состоялось внезапное и странное сватовство. «Я давно уже хочу внуков. А то так и помру, не понянчив свою кровинушку, пока вы двое будете телиться». Он тогда был бодрым, радостным и даже категоричным в вопросе брака с Пашей, и только сейчас она поняла, что всё это было наносное, что за бравадой скрывался страх не дожить до того светлого мига, когда сможет взять на руки внука или внучку. Ну а мама, разумеется, боялась того же, поэтому тоже как бы «игнорировала» чувства дочери, подталкивая к скорой свадьбе.

– Пап, ты, кажется, хотел понянчить внуков? – сменила она тактику. – Сейчас я хочу сделать всё для того, чтобы тебе это удалось. Понимаешь? Поэтому, пожалуйста, береги себя и дождись.

Всю неделю до отъезда Вероника провела рядом с отцом, бывшим строителем, который вынужден был уйти с работы, как оказалось, не из-за сокращения, а по состоянию здоровья. И это, наверное, было самое замечательное время в её жизни. Они клеили из спичечных коробков роботов, смотрели и обсуждали фильмы, гуляли в парке и мастерили макет здания, идею которого папа вынашивал уже давно. После вынужденного увольнения он подналёг на книги по архитектуре и с энтузиазмом коротал дни, составляя чертежи как особняков, так и многоквартирных домов.

Ника ценила каждое мгновение с ним, прекрасно понимая, что оно может стать последним. И мама, любимый клиентами парикмахер, когда приходила с работы, тоже старалась к ним присоединиться, чего нельзя было сказать о Ксюше: та практически не выходила из комнаты и за эту неделю не перемолвилась с сестрой и словом.

Зато тётя Оля и дядя Дима наведывались дважды. И пришло несколько писем от Паши. Дронов писал, что устроился хорошо. Конечно, там всё чужое и чуждое, но он был полон оптимизма и лишь сожалел, что её нет рядом. Ника специально не звонила ему по скайпу: не хотела пока видеть и слышать, на душе и так кошки скребли, а если посмотрит в печальные или, что хуже, притворно весёлые глаза, то станет ещё тяжелее. Возможно, позже.

Утро субботы наступило как-то слишком быстро. Забрав из офиса личные вещи, она перемолвилась парой слов с охранником и оглянулась на здание, где проработала почти год. Это современное строение было одним из лучших бизнес-центров в городе, но в столице наверняка всё устроено с гораздо большим размахом. Вероника была там дважды: один раз во время школьной поездки, второй – когда ездили с ребятами из универа. Но всё ограничилось поспешным осмотром достопримечательностей и отъездом домой в тот же день.

Чемодан был собран ещё с вечера, но Ника всё равно пересмотрела, не забыла ли чего. Сумка с ноутбуком и дамская сумочка завершали багаж. Зимних вещей она не брала, только всё необходимое на первое время. Когда похолодает, нужно будет либо вырваться на денёк и съездить домой (если позволит загруженность), либо купить что-то уже на месте.

Сейчас Вероника прекрасно понимала Пашу, который просил родных его не провожать. Она тоже предпочла проститься дома и вызвала такси. Пока ждали машину, говорили одновременно обо всём и ни о чём, лишь бы не молчать, чтобы в комнате не повисла тягостная тишина. Половину денег, выданных Болотовым (вернее то, что от них осталось), Ника отдала маме. Теперь можно быть уверенной, что папа в ближайший месяц не останется без лекарств. Вторую половину она взяла с собой. Неизвестно, когда ей выплатят зарплату и будет ли аванс, а ведь жизнь в столице не из дешёвых.

– Ника, какая же ты у меня… – мамины объятия были крепче, чем обычно. – Всегда была умницей, и теперь сама добилась повышения. Ты ведь будешь себя беречь?

– Конечно буду! – она расцеловала влажные щёки родительницы, а потом упала в объятия отца.

– Задушишь, – шутливо посетовал он и, когда она ослабила хватку, поцеловал в лоб.

Ксюша прощаться не вышла, отсиживалась в своей комнате. Ну и Бог с ней! Лишь бы была здорова и в неприятности не попадала.

На вокзал Вероника приехала за сорок минут. Зашла в местный кафетерий и купила пачку печенья и бутылку воды, чтобы было чем перекусить в пути. Потом неторопливо прогулялась у фонтана на Привокзальной площади, где яркие огни разгоняли наступавшие сумерки, и двинулась к платформам: как раз объявили прибытие поезда.

На нижней полке уже ждал пакет с постельным бельём. Устроив себе спальное место, Ника быстро переоделась в бриджи и футболку (благо в купе, кроме неё, ещё никого не было), легла, достала телефон и решила почитать книгу. Вскоре к ней присоединились супружеская пара и парень-студент с наушниками в ушах, тут же забравшийся на верхнюю полку.

«Эх, а со Славиком так и не попрощалась, – с непонятной грустью подумала Вероника, когда поезд тронулся. – Теперь мы с ним поменялись местами: его сослали ИЗ столицы, а меня направили В столицу».

Но в этот момент ей вовсе не хотелось злорадствовать или радоваться, что наконец-то его обошла и смогла оставить позади. Хотя она продолжала на него злиться и с превеликим удовольствием засветила бы в глаз, да не один раз. Но это пустое. Теперь Ника начинает жизнь с чистого листа, поэтому нужно выбросить из головы всё былое и открыть себя для нового и гораздо лучшего будущего.

Глава 28

Поезд прибывал в начале восьмого утра, и Вероника, наскоро перекусившая печеньем с водичкой, прилипла взглядом к перрону, пытаясь угадать, кто из встречающих Денис Ольховский, личный секретарь и помощник Станислава Красовского. Её-то он узнает, в резюме видел фотографию, а вот она его…

Впрочем, долго гадать не пришлось. Поскольку принимающая сторона знала и номер вагона, и внешность соискательницы, то почти сразу к ней подошёл приятного вида молодой человек. Русые волосы слегка забраны назад воском, светлые глаза смотрят доброжелательно. Одет по-деловому, даром что воскресенье. Ну да, имидж компании – наше всё.

– С прибытием, Вероника. Надеюсь, вам у нас понравится, – он галантно принял её чемодан и сумку с ноутбуком и повёл за собой вдоль перрона.

Чёрная иномарка привезла их в жилой комплекс недалеко от центра. У подъезда стоял белый автомобиль, ключи от которого, как и все полагающиеся бумаги, передал ей секретарь. Личное служебное авто стало приятной неожиданностью, которая позволит быть более мобильной и самостоятельной.

В просторной однокомнатной квартире было всё необходимое для комфортной жизни. Вид с высоты восьмого этажа открывался замечательный! Вероника с удовольствием заимела бы такое жильё в вечное пользование, да и дом добротный, а подъезд чистый.

Кроме необходимых документов Денис передал ей специальный пропуск с фотографией, без которого в офис не попасть. Такие магнитные карты существенно повышают безопасность объектов и исключают вероятность проникновения на частную территорию третьих лиц, хотя есть бизнес-центры, где сотрудники проходят вообще по отпечатку пальца.

Оставив вещи и захватив только дамскую сумочку, Ника последовала за новым коллегой, который решил показать ей, как отсюда добираться до офиса, чтобы завтра утром не пришлось рыскать по окрестностям.

Здание офиса находилось в десяти минутах ходьбы от квартиры и представляло собой монументальное строение из металла и стекла. Внутрь они не заходили, а просто обогнули по дуге, и Денис указал места для парковки ребят из её отдела. Заодно он сделал краткий обзор заведений, где можно перекусить, в одно из которых они и направились. Секретарь предложил её угостить, но Вероника решила, что пусть каждый платит за себя, чтобы всё на равных. А дальше Ольховский отпустил новую сотрудницу в вольное плавание, предложив прогуляться по столице и осмотреться, посоветовав пару мест, с которых можно начать.

Погода была замечательная, настроение тоже, так что Ника купила в газетном киоске карту, в которой были отмечены достопримечательности города, и отправилась на прогулку. Сделав множество фотографий и получив ещё больше впечатлений, она позвонила родителям и сбросила по скайпу фото.

В общем, воскресенье прошло вполне активно и плодотворно. За первый день пребывания в столице Вероника убедилась, что ничего не изменилось: жизнь здесь действительно дороже, а цены существенно выше. Даже в супермаркетах, куда она заглянула, чтобы наполнить холодильник.

Вечером Ника в шутку проговорила стишок: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте». Не то чтобы она верила во всякие суеверия, но почему бы и не попробовать?! Спалось ей на удивление хорошо, но никакой жених не приснился, разве что возникли картины той лунной ночи в Хуторках, когда она, сидя на деревянном помосте у реки, смотрела на звёздное небо.

Наутро освежённая и одетая с иголочки Вероника подъехала к офису, припарковалась в указанном Денисом месте и двинулась навстречу новому дню. Поздоровавшись с охранниками, представилась, показала пропуск и, изучив таблицу у входа, выяснила, где находится отдел кадров и на каком этаже кабинет гендиректора. Приложив пропуск к специальному окошечку, прошла через турникет у поста охраны и вошла в прозрачный лифт, куда тут же подсело ещё пять человек.

Стараясь поменьше спрашивать и побольше разбираться самой, по указателям нашла отдел кадров, где заполнила и подписала все необходимые документы, после чего двинулась к генеральному для личного знакомства. Снова проехавшись в лифте, нашла просторную приёмную. Там её приветливо встретил Денис и направил к кабинету гендиректора.

– Станислав Владимирович уже ждёт, заходите.

Ух, предстать пред очи главного шефа было волнительно.

Она должна будет возглавить переформированный рекламный отдел. Работы Ника не боялась. В голове у неё столько идей, что хватит на сто лет вперёд, да и креативности не занимать. Снова вспомнилось, как в Хуторках они со Славой на пару обматывались туалетной бумагой и придумывали продающие слоганы. Но тогда это было большой шуткой, а вот сейчас всё всерьёз.

Табличка на двери гласила «Красовский Станислав Владимирович, генеральный директор». Значит, точно сюда. Вероника сжала нервы в кулак и переступила порог.

Её встретили светлое помещение, лёгкая современная мебель, аромат свежесваренного кофе и мужская спина, хозяин которой стоял у большого окна. Вероника поздоровалась и впилась взглядом в генерального. Ей были смутно знакомы эти фигура и причёска. Широкий разворот плеч, высокий рост, чёрный костюм, идеально сидящий на явно сильном теле. Тёмные волосы зачёсаны назад, виски подбриты. Да, это тот человек, которого она видела на фотографиях в сети. Наверное, поэтому внутри сработал звоночек узнавания?

Когда хозяин кабинета обернулся, Вероника увидела ухоженное и очень привлекательное лицо, достойное лучших модельных журналов. Лицо, которое тоже будило какие-то смутные подозрения. Казалось, Ника что-то упускает, но никак не могла понять, что именно. Возможно, Красовский похож на какого-то актёра или модель? Он напоминал то ли испанца, то ли итальянца и определённо мог считаться горячим мужчиной (назвать собеседника парнем не получилось даже мысленно, настолько он подавлял своим величием).

Пронзительный взгляд тёмных глаз и правда был похож на отцовский. Он был тяжёлым, жёстким, но, как ни странно, не было в нём того холода, который отражался в очах Красовского-старшего. Фигурная небритость, модная в последнее время, придавала Станиславу довольно брутальный вид. Весь его образ как бы сигналил: «Берегись, женское сердце!»

– Вероника Викторовна, с прибытием, – разлился по кабинету низкий голос, всколыхнувший внутри что-то сокровенное. – Присаживайтесь.

– Б-благодарю, – пробормотала она, устраиваясь в кресле для гостей.

– Я наслышан о вас от Валерия Максимовича, который проводил недавний тренинг, да и само выступление тоже имел счастье видеть, – вкрадчиво начал начальник, возвращаясь за рабочий стол. – И, разумеется, ваш танец во время поездки на природу был весьма… впечатляющим. И очень креативным, конечно же. Где брали уроки?

– Эм… А разве это имеет отношение к работе? – слегка нахмурилась Ника. – Я очень благодарна за оказанное доверие. Однако, если правильно поняла, меня наняли рекламировать необходимую  продукцию… а не себя.

– Одно другому не мешает, Вероника, – повёл плечами мужчина и откинулся в кресле. – Для заключения крупных сделок порой приходится продавать и себя тоже. В том смысле, что клиенты обязаны хотеть иметь дело с вами и только с вами. Понимаете, о чём я? Они должны чувствовать себя исключительными, как будто ваш «танец» предназначен для них одних.

«Ох, а язык у него подвешен как надо. Выходит, не просто папенькин сынок и прожигатель жизни, а действительно профессионал своего дела».

– Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваши ожидания и стать достойной главой отдела, – заверила Ника твёрдо.

– Ничуть в этом не сомневаюсь. В противном случае… но давайте не будем о плохом.

Судя по всему, если оплошает, судьба её ждёт незавидная. Таким гигантам бизнеса ничего не стоит навсегда разрушить карьеру неугодного сотрудника, так что оплошать никак нельзя.

– Да, давайте мыслить в позитивном ключе, – кивнула она.

Станислав отпил из чашки, явно наслаждаясь ароматом, и тем самым вызвал в Веронике неодолимое желание тоже глотнуть кофе, чтобы слегка успокоить нервы.

– Денис покажет вам всё необходимое и познакомит с коллегами. Как вы знаете, сейчас в компании происходит реорганизация и частичное обновление кадров, так что вы не единственный новый сотрудник, а посему не станете «чужачкой» среди старожилов, – озвучил он весьма приятные для неё известия. – В вашем подчинении будут как женщины, так и мужчины, но искренне надеюсь, что вам не составит труда найти общий язык и с одними, и с другими.

– Я отношусь одинаково к обоим полам и оцениваю лишь профессиональные качества, – осторожно заметила Вероника. – Хотя, разумеется, есть немало мужчин, которым не очень комфортно работать под руководством женщины.

Гендиректор неторопливо поднялся и обошёл стол. Ника стиснула руки на коленях и не шевелилась, искоса наблюдая за приближением Красовского.

– Но вы ведь найдёте способ обуздать и их? – он присел на краешек столешницы совсем рядом и слегка навис над новой подчинённой, обволакивая ароматом дорогого парфюма.

Это была какая-то странная игра в кошки-мышки. Сейчас профессиональный тон начальника сменился провокационным. Тут же вспомнились высказывания Ленки: «Единственный наследник папкиного состояния, любитель шумных вечеринок и прочих развлечений. Кажется, ему в невесты прочат какую-то фифу, дочурку «золотого» папеньки и одного из партнёров Красовского-старшего». Угу, а ещё в её памяти свежа фотография Станислава в обществе двух девиц.

Всколыхнулись былые подозрения, что Нику позвали в столицу не совсем для работы. Или, скорее, совсем не для работы? Ну а что?! Разве «золотой» мальчик не может совместить приятное с полезным? Выбрал себе ту, которая и пахать сможет, и досуг ему скрашивать. Возможно, захотел развеяться перед предстоящей свадьбой?

Для Вероники такое положение вещей, разумеется, хуже не придумаешь. Тут отказывать нужно очень осторожно, чтобы не вылететь пинком под одно место. А ведь она в скором времени собиралась завести разговор о возможности взять кредит для отца…

– Я ведь могу быть уверен в вашем профессионализме и… лояльности? – генеральный склонился ниже, вызывая целый ворох мурашек по телу.

И ощущения, ощущения от него самого и от его близости были знакомы! То ли она совсем развратная девица и реагирует подобным образом на всех привлекательных мужчин, то ли… Да нет, быть того не может!

Возникла бредовая мысль, что если Ковалевского привести в порядок, нормально одеть и отправить в парикмахерскую, то… возможно, он мог бы выглядеть примерно так же? Или просто ей очень хотелось, чтобы Славка так выглядел? Она постоянно додумывала его образ, мысленно переодевая, как Кена, в разные наряды. Но воображение – это одно, а реальность – совсем другое.

Хотя если предположить, что стоящий перед ней красавец – именно он, то каким чудом Славик мог сейчас оказаться в этом кабинете, что он вообще здесь забыл и какое отношение имеет к новому генеральному?

– Кажется, я вам кого-то напоминаю? – мужчина улыбнулся краешком рта.

Его голос, имея смутно знакомые интонации, продолжал будить  подозрения.

– Есть такое, – настороженно заметила она.

Улыбка мужчины стала явственнее.

– Вы, Вероника Викторовна, весьма наблюдательны, и при вашей работе это очень похвально. Как вам уже известно, меня зовут Станислав Красовский. Однако я не только гендиректор «Витал-проджект»… – он сделал интригующую паузу, – но и по совместительству старший брат-близнец известного вам Святослава Ковалевского.

Глава 29

Вероника принялась ещё пристальнее изучать мужчину. Интересно, от всех близнецов исходит одинаковая энергетика? Можно ли их перепутать? Часто ли Слава со Стасом менялись местами, чтобы подшутить над друзьями и родственниками? Да и вообще, а существует ли на самом деле Стас и не является ли всё это шуткой Ковалевского?

Хотя какая уж тут шутка?! Такой большой компании как «Витал-проджект» явно не до шуток, ведь дело касается громадных денег. Но почему тогда у братьев разные фамилии? Их родители в разводе? Или что?

Раз они близнецы, значит, и внешность у них должна быть идентичной. Поскольку Ника никак не могла нормально рассмотреть лицо Славки, то сейчас решила воспользоваться возможностью и изучить Стаса, которого не уродовали жуткие очки и кошмарная причёска, закрывавшая половину физиономии.

Не знай она Ковалевского так хорошо, возможно, даже не обратила бы внимания на их сходство, настолько по-разному они выглядели. Но Ника знала, он впитался в её кожу, в душу, так что глядя на эти холёные аристократические черты, она вполне представляла перед собой Немезиду всей своей жизни, колючую, доставучую, вредную и… умную, не без того.

Но вот манера общения и аура были разные. Ухоженный, мужественный, да и вообще шикарный Станислав был абсолютно уверен в себе (наверное, даже самоуверен). Властный и могущественный, он явно чувствовал себя хозяином жизни, чего никогда не ощущалось в поведении Славика. Тот был колючкой, но скрытной, себе на уме, от которой не знаешь, чего ожидать. Да, эти двое абсолютно друг на друга не похожи.

– Что, Верунчик, поверила? Я был убедителен? – спросил вдруг мужчина изменившимся голосом. До боли знакомым голосом. И всё остальное тоже изменилось: взгляд, выражение лица, даже сама атмосфера.

Ника отпрянула, вжавшись в спинку кресла. Ошибки быть не могло: перед ней стоял никакой не Красовский, а ироничный и злорадствующий Ковалевский. Или Красовский и Ковалевский это всё-таки одно и то же лицо?

– С-слава?

В сложившейся ситуации у неё язык не поворачивался назвать нового начальника и «благодетеля» Мухоморчиком, хотя она и обещала.

– Он самый, – подтвердил собеседник и, смерив её взглядом, вернулся обратно за стол, где развалился в кресле с видом победителя. – Видишь ли, на самом деле ситуация диаметрально противоположная. Я младший брат-близнец Стаса, нового генерального, который в данный момент… по определённым причинам не может выполнять свои обязанности. И знаешь, твоя реакция мне понравилась. Если даже ты, кто знает меня вот уже столько лет, поверила, что я – это Стас, значит, и другие тоже поверят.

Вероника сидела ошеломлённая и подавленная. Вот тебе и обошла Ковалевского! Но что вообще происходит?

– Как ты знаешь, в компании произошла смена руководящего состава, – меж тем продолжил Славка. – Отец стал новым председателем правления раньше, чем планировал. Наш дед по состоянию здоровья отошёл от дел, и отцу пришлось занять его пост, а свой, соответственно, передать сыну. Да только не мне, а Стасу. Я в этой цепочке лишний элемент, случайность.

И столько горечи было в этих словах…

– А как же тогда…

– Понимаешь, брат решил отпраздновать назначение, накачался алкоголем, сел за руль и… сейчас лежит в коме в одной из частных клиник под чужим именем. Божья кара, не иначе, – заметил Слава иронично. – А я теперь за него отдуваюсь и заменяю, пока он не очухается (разумеется, семья верит в лучший исход). Сама понимаешь, назначение уже не отменить, за этим всем стоят огромные деньги, так что приходится скрывать правду и делать вид, что всё в порядке и ничего необычного не происходит. А поскольку нрав и характер братца мне хорошо известны, я смогу воспроизвести его поведение, подмены никто не заметит. Более того, я даже создам ему имидж интеллектуала и крутого бизнесмена: светский тусовщик остепенится и осознает ответственность взятых на себя полномочий. Он от всей этой ситуации только выиграет.

– А ты? – зачем-то спросила она.

– Я тоже, только по-другому.

И как это понимать?

– Но ведь говорилось, что Станислав – единственный сын и наследник! – припомнила Ника. – Никто не упоминал о близнецах. Да и ты никогда не говорил, что у тебя есть брат.

– Да, по определённым причинам тот факт, что мальчиков на самом деле двое, умалчивался, из-за чего второй вынужден был постоянно скрываться и жить в тени. Или ты думала, что мне нравилось ходить чучелом и я делал это по своей воле?! – он глотнул кофе. – Помнишь фильм с Леонардо Ди Каприо «Железная маска»? Вот, здесь ситуация чем-то похожа. Умная и талантливая «тень» против избалованного тупоголового «света». Стыдно признаться, но да, мой брат вырос самоуверенным ничтожеством, которое любит только деньги, развлечения и женщин и которое в два счёта развалит отцовскую компанию. А я башковитый и непритязательный, который пашет, как муравей, на благо семейного бизнеса, но… увы-увы, остаётся безымянным винтиком в системе, в то время как все лавры достаются другим. Печально, да? – и столько боли в каждом слове.

– А ты… – Вероника сглотнула. – Получается, тебе с самого детства было известно, где твой отец и что у тебя есть брат? Просто ты никому об этом не говорил… и считался единственным ребёнком матери-одиночки? Прости, если не хочешь, можешь не отвечать.

Славик отпил ещё кофе. Кажется, это был его способ брать эмоции в узду, ведь тема была очень болезненная.

– Да, в нашем случае не было никакого индийского кино с потерянными родственниками и чудесным обретением семьи, – ответил он. – Всё реально и обыденно до обидного: отец знал о моём существовании, но, увы и ах, долгое время предпочитал не вспоминать.

М-да, ситуация…

– А на фотографии в сети Стас или ты? На той, которая спиной, а рядом  две девушки? – Вероника и сама не до конца понимала, зачем об этом спрашивает, но ей необходимо было узнать.

– О, Верунчик собирала сведения? – не удержался Слава от усмешки. – Это одна из немногих фотографий, которые разрешил оставить отец. И конечно же там Стас. В то время как он слонялся по клубам и тусовкам, я пахал в офисе за двоих. А ты что, ревновала? – поддел он. – Не надо: подобный тип девушек меня не интересует.

«А какой тебя интересует?» – захотелось спросить ей, но это было бы неблагоразумно.

– Я правильно понимаю, что в «Витал-проджект» ты работаешь по семейным причинам? – вместо этого спросила она.

– Разумеется. Официально я начал работать в компании отца ещё на четвёртом курсе, хотя помогать стал гораздо раньше, – не стал скрывать Ковалевский. – Целый год мне понадобился на то, чтобы заслужить у него право управлять вашим филиалом и получить возможность распоряжаться сотрудниками. Ты же не думаешь, что вас с Пашей случайно пригласили в компанию?! – усмехнулся он. – Ещё девять месяцев кропотливой работы и выигрышных сделок ушло на то, чтобы отец разрешил мне немного передохнуть и дал добро на этот отпуск с «понижением» и «ссылкой» в наш город, – продолжал откровенничать Славка. – Я подготовил хороший фундамент для того, чтобы Стас пришёл на всё готовенькое и занял должность гендиректора, а оно вот как получилось. Кажется, Бог решил дать мне шанс хотя бы временно воспользоваться заслуженными лаврами. Да только (веришь?) не нужно мне всё это. У меня свои цели, а это так, один из этапов и трамплин в новое завтра. Ты, наверное, задаёшься вопросом, зачем я тебе всё это рассказываю и почему втянул в дела своей семьи?

– Задаюсь.

– Скоро узнаешь, очень скоро. Да вот прямо сейчас, – взгляд Славы стал хищным. – Ведь это был я.

– Ч-что «ты»? – Веронике было откровенно страшно спрашивать. С таким лицом, как сейчас у Ковалевского, сообщают только плохие новости.

– Всё я, – он сделал неопределённый жест. – Перевод в твой филиал, оплаченный выезд на природу, то, что мы оказались там в одной команде, твоё повышение… Эх, Паша, наивная душа! Собирался увезти тебя от меня. Увезти и увести. Не знал, глупый, что это я организовал его повышение и отъезд, чтобы убрать подальше от тебя. Но в итоге получилось так, как я хотел.

– Выходит, все Пашины усилия и надежды… – выдавила она.

– Что, рассказал тебе Пашка о нашем договоре в школе? Рассказал, по глазам вижу. И ты сейчас злишься, очень злишься, и на него, и на меня, – не дал договорить Славка. – Что ж ты, Верунчик, не поверила ему, когда он оправдывался, когда говорил, что та встреча в нашем номере лишь недоразумение? Так и было, это я подбил его на знакомство с Викой. Сказал ему, если хочет от меня избавиться и забрать тебя себе, пусть найдёт мне замену и указал на Викторию, которая поселилась с тобой в одном номере. Я, кстати, об этом знал, а он нет. А Пашка гордый, отступать не хотел и проигрывать тоже. Он с энтузиазмом принялся окучивать Вику, надеясь сбагрить её мне, а она, как я и рассчитывал, клюнула на него, и ты всё это увидела. Но ты сама подписала смертный приговор вашим отношениям, – развёл он руками. –  Если нет доверия к партнёру, о каких вообще отношениях может идти речь?!

– О, то есть у нас с тобой доверия хоть отбавляй?! – Нике хотелось закричать, разбить чашку шефа (желательно о его голову), разбросать бумаги…

– Нет и никогда не было. Потому что ты не хотела. Но я всегда открыт для общения. Если решишься, буду только рад, да только потребую преданности и открытости. И чтобы верила мне и только мне. Готова? Хочешь попробовать? – Славик поиграл бровями.

– Совсем сбрендил?

– А зря. Я ведь по-доброму начал, но могу и по-плохому, ты же знаешь.

Да, она знала. Слава был способен на всё, а злой и обиженный Слава – и подавно. А в данный момент он на неё очень обижен за ситуацию с видео.

– Как болезнь твоего отца? Прогрессирует? – вопрос Ковалевского ударил в самое сердце.

Вероника похолодела:

– Откуда ты…

– Веруся, я знаю о тебе всё. Всё, понимаешь? – сказал со значением. – Ты до сих пор этого не осознала? Если хочешь спасти отца (а ты хочешь, я уверен), у тебя есть такая возможность. Я полностью оплачу лечение и восстановление (сейчас у меня наконец-то есть такая возможность), а это много тысяч зелёных, так что он даже думать забудет, что когда-то плохо себя чувствовал. Но взамен ты выполнишь кое-что для меня. Чудесная же сделка, не находишь?

– И чего ты хочешь? – просипела Ника.

– Сущий пустяк. Просто стань моей женой.

– Же… Что?

Она подумала, что на нервной почве оказалась жертвой звуковых галлюцинаций.

– Женой, Вер, ты всё правильно расслышала, – подтвердил Ковалевский и, сделав последний глоток, отставил пустую чашку. – Выходи за меня – и твой отец будет спасён. Откажешься – и его смерть будет на твоей совести, потому что тебе и за 3 года не заработать столько, сколько нужно на лечение. А компания или банк не дадут тебе такой огромный кредит, уж поверь. Так что это честная сделка. Итак, свадьба со мной или жизнь твоего отца, который в таком состоянии долго не протянет. Что выбираешь?

– Шантажируешь меня? Это низко. Зачем тебе всё это нужно? – помертвевшими губами спросила она.

– У меня свои причины. От тебя требуется лишь «да» или «нет». Я слушаю!

– Я не могу так сразу. Мне… нужно подумать, – Ника потёрла виски, боль в которых пульсировала всё сильнее.

– Хорошо, думай, – разрешил Слава. – Времени у тебя до утра следующей субботы, на которое назначена свадебная церемония. Иначе предложение станет неактуально, а твой отец… – он сделал умышленную паузу. – Прости, но тебя не отпустят на его похороны, контрактом не предусмотрено. А девушек, которым нужны срочные материальные вливания, сама понимаешь, в столице немало.

– Тогда почему именно я? – она вгляделась в его лицо, пытаясь прочитать хоть что-нибудь.

– Любопытство сгубило кошку, – ответил Славик насмешливо, крутя в пальцах ручку. – Но да ладно, отвечу. Наверное, потому что я давно тебя знаю. В подобных ситуациях лучше не иметь дела с чужаками. Ты ведь в курсе, что у Стаса есть невеста? Женитьба полезна для его нового статуса и ощутимо придаст веса в деловых кругах. Марго Вершинина – дочь одного из хороших друзей отца, с которым он ведёт бизнес, «золотая» девочка. Да только мне не нужна жена, навязанная отцом. Хотя бы в этом вопросе я поступлю так, как хочу сам! – ручка в его руках опасно хрустнула. – Ты знаешь мой секрет, с тобой я смогу быть собой. Да и от тебя утечки не будет, ты же помнишь пункт о неразглашении?

– Помню. Как не помнить?!

– Вот и отлично, – кивнул мужчина. – Подпишешь брачный договор, в котором будет указано, что ни на что не претендуешь. Так мы покажем отцу, что у нас искренние чувства и у тебя нет меркантильного интереса к его огромному состоянию. Тогда он вынужден будет одобрить наш брак. Но не переживай, в накладе ты не останешься: помимо зарплаты будешь получать приличное содержание лично от меня, поэтому сможешь жить в своё удовольствие и ни в чём себе не отказывать, – он взял калькулятор, понажимал на кнопки и показал внушительных размеров сумму, отобразившуюся на экране. – А можешь положить деньги в банк и подумать о будущем, почувствовать себя независимой. И, опять-таки, твой отец будет спасён. Со всех сторон это очень выгодное предложение. Да, кроме одного пункта: тебе придётся жить со мной под одной крышей и даже в одной комнате, терпеть моё ненавистное общество и ещё более ненавистное лицо и, представь себе, изображать любящую супругу.

Каждое его слово вбивало гвоздь в гроб, в котором он сейчас хоронил мечты и стремления Ники.

– Но как же так, без любви… – пробормотала она. Хотя какая там любовь в фиктивном браке? Или она всё же неправильно его поняла и брак планируется самый настоящий?

– А кто вообще говорил о любви? – воскликнул Ковалевский. – Мне нужен этот брак, а тебе необходимо спасти отца. Равноценный обмен. Ну а то, что браки по расчёту обычно считаются самыми крепкими, не мне тебе рассказывать. И количество детей в них бывает ничуть не меньше, чем в других.

Ай да Слава! А она ещё воображала, что достаточно неплохо его знает. О нет! Настоящий стриптиз он устроил ей не тогда, когда снимал одежду, а сейчас, когда стал обнажать истинную сущность и приоткрывать свои намерения. И в ЭТОМ стриптизе уж точно нет ничего привлекательного.

– Я могу приступить к работе? – с трудом удержавшись от нервных ноток, вопросила она. – Ребята из отдела, наверное, уже заждались. Негоже опаздывать в первый же день.

– Да, конечно.

Ника направилась было к двери, но потом приостановилась:

– Почему ты взял меня в рекламу, а не в отдел продаж?

– Потому что тебе всегда нравилось креативить и придумывать что-то новое, а не просто втюхивать уже придуманное, – ответствовал он. – Так что иди развивайся и делай то, к чему лежит душа.

Вероника на негнущихся ногах шла за Денисом знакомиться со своим отделом и новым рабочим местом. В голове теснилось множество мыслей, одна другой волнительнее. Да уж, Слава превзошёл сам себя. Такой аферы от него она не ожидала. И вот как после сегодняшнего представления воспринимать Ковалевского? Как злодея или как возможного спасителя?

Глава 30

Кабинет Ники оказался достаточно просторной комнатой с огромными окнами и со стеклянными перегородками в качестве стен, благодаря чему здесь было много света. Необходимое уединение создавалось с помощью жалюзи, которые в любой момент могли превратить кабинет в закрытую зону, а могли предоставить начальнице полный обзор общего помещения, в котором за отдельными столами работали сотрудники.

Теперь в её подчинении было десять человек, шестеро мужчин и четыре женщины, чьи места (случайно или преднамеренно) располагались по гендерному признаку. То есть был своеобразный «женский уголок», в противовес которому кучковались мужчины. Нет, ну если им так удобнее, то ладно.

Знакомство было стремительным. Денис созвал всех сотрудников отдела, представил новую начальницу и приказал «любить и жаловать». А дальше Вероника взяла ситуацию в свои изящные, но крепкие ручки, со всеми перезнакомилась и быстро запомнила, кого как зовут. Стопочка резюме всех подчинённых уже лежала на её столе, поэтому Ника дала сотрудникам час на то, чтобы предоставить ей всю необходимую документацию по текущим проектам, и ещё час, чтобы «подтянуть хвосты», после чего им предстояло отчитаться о состоянии дел на данный момент.

Первый час Ника потратила на изучение резюме. Оказалось, что «старичков» в отделе осталось всего четверо, трое мужчин и женщина, которую по иронии судьбы звали Еленой, а остальные приступили к своим обязанностям кто неделю, кто две назад. Наметив Лену в качестве опытной помощницы, Ника очень надеялась, что со стервозной Ветровой у них общее только имя, а во всём остальном проблем с ней не возникнет.

В течение второго часа она просматривала полученные бумаги, входила в курс дел и прикидывала, в каком направлении лучше двигаться дальше. Нужно посмотреть, на каком этапе находится тот или иной проект и свериться со сроками. Опозданий и задержек быть не должно! Не тогда, когда она сидит в кресле руководителя.

Честно говоря, Нике было интересно оценить потенциал сотрудников, прикинуть, кто думает в одном с ней направлении. Когда пришло время собрания, она уже владела общей информацией и с энтузиазмом принялась выслушивать мини-доклады подчинённых, подкреплённые презентациями разной степени готовности.

Держалась Ника в меру доброжелательно, но по-деловому, без панибратства. Задавала вопросы, давала советы, вносила поправки, но не тыкала носом в неточности, а, скорее, предлагала верное решение. Подобную тактику она переняла у Сергея Анатольевича, который любые комментарии (даже разгромные) доносил корректным тоном и так, что «провинившемуся» самому поскорее хотелось всё исправить и получить одобрение начальника.

Когда совещание было окончено и все получили задания на ближайшее время, Вероника глянула на часы и поняла, что практически настало время обеда: стрелки показывали почти час. Отпустив подчинённых на перерыв, она попросила Елену задержаться. Слово за слово – и они уже беседовали о гласных и негласных правилах компании, о начальниках других отделов и, собственно, об отделе рекламы.

Вероника узнала много подводных камней, на которые её корабль теперь точно не напорется, и с удовольствием отобедала в собственном кафетерии компании. Кажется, Елена Суворова не имела ничего общего со своей невыносимой тёзкой и действительно сможет стать достойной помощницей.

Вторая половина дня прошла в работе. Вероника с головой зарылась в бумаги, изредка выныривая, чтобы ответить на телефонные звонки. Она изучала клиентскую базу, просматривала последние выполненные проекты и раздумывала, как можно оптимизировать работу отдела. Домой она вернулась уставшей, но довольной, и не меньше получаса беседовала с мамой, которая непременно хотела знать все подробности первого рабочего дня на новом месте. Потом последовал недолгий разговор с отцом, от которого повеяло грустью.

Но Ника запретила себе думать о плохом. Возможно, завтра во время обеда (или хотя бы послезавтра) удастся вырваться и обойти окрестные банки на предмет взятия кредита. Хотя в голове отчего-то засели слова Славы, что такой большой кредит ей не дадут. Возникла шальная мысль, что именно он и позаботился о том, чтобы не дали. Но рано опускать руки. Возможно, всё не так плохо, как сейчас кажется.

Остаток недели прошёл на удивление легко. Коллектив работал слаженно, Елена продолжала вводить в курс дел и сообщала все необходимые подробности, мужчины носы не воротили, хоть и были куда сдержаннее женщин, которые стали вести себя менее скованно и проявляли больше энтузиазма, чем осторожности. Вырваться в банк не удалось, но в субботу Вероника пообещала себе обязательно это сделать.

Во вторник она познакомилась с Анатолием Андреевичем Роговым, исполнительным директором, который заведовал персоналом и собирал на летучки начальников отделов. Этот импозантный мужчина с посеребрёнными висками чем-то напоминал Сергея Анатольевича, был в меру строгим и достаточно доброжелательным.

– Я наслышан о вас от Валерия Максимовича, – сказал он ей после планёрки. – И видео с тренинга тоже имел удовольствие видеть. Рад приветствовать в главном офисе.

– Благодарю, – она слегка поклонилась. – И буду рада плодотворному сотрудничеству с такими профессионалами своего дела.

С самим Дятловым она тоже часто пересекалась. При первой встрече он пожелал ей удачи на новом месте и поспешил ответить на телефонный звонок, а потом оставил кого-то на удержании и ответил на ещё один. Да, Валерий Максимович действительно занятой человек.

В общем, ничто не предвещало беды, однако если ты находишься в одном здании с Ковалевским, то неприятности вряд ли обойдут тебя стороной. Всё началось с того, что в пятницу Веронику попросили задержаться, чтобы срочно просмотреть черновую презентацию продукта, на который пришёл срочный заказ. Её направили из западного филиала на одобрение и для внесения финальных правок. Полтора часа было потрачено на доработку и общение с ответственным за этот проект, но из офиса Ника вышла довольная и почти счастливая.

Парковка практически опустела: видимо, пока нет дедлайнов, народ старался уходить домой вовремя. Однако стоящая недалеко от входа чёрная иномарка посигналила фарами, ясно давая понять, что кто-то ещё, кроме Вероники, трудился дольше положенного. Она обернулась, чтобы посмотреть на трудягу, однако за её спиной не было никого, кроме охранника, который как раз вышел запереть крутящуюся дверь, и стало ясно, что сигналят не кому-то другому, но ей.

Ника осторожно приблизилась к машине, водительское место у которой пустовало, а на переднем пассажирском восседала её личная Немезида, которая опустила стекло и проронила:

– Я уж было подумал, что ты решила здесь ночевать.

За последние дни они виделись лишь на планёрках и иногда во время обеда, хотя и сидели за разными столиками (Слава обычно ел с Денисом, параллельно обсуждая рабочие вопросы). То есть вели себя благоразумно и  не давали повода для сплетен.

– Всего лишь немного сверхурочной работы, – ответствовала Вероника и собралась направиться к своей машине, но была остановлена властным «Стой!»

Она замерла на полушаге и вопросительно обернулась к начальству.

– Денис уехал с поручением (да, не ты одна работаешь в такое время). А мне по статусу положен водитель. Так что прошу, – Славик сделал приглашающий жест, – доставь меня домой в целости и сохранности.

– А как я потом доберусь до своего дома? – резонно поинтересовалась она.

– Возьмёшь такси, я оплачу, – великодушно предложил босс. – Пашу ты возила неоднократно, сегодня покатай меня.

Вероника стиснула кулаки, кляня давнее противостояние парней, с силой выдохнула и села в водительское кресло, положив сумочку назад. Повернув ключ, она сняла машину с ручника, вырулила с парковочного места и медленно покатила вдоль разметки, намереваясь осторожно вывернуть на основную дорогу. Честно говоря, управлять таким дорогущим автомобилем было волнительно. Тут даже царапина может обойтись в половину зарплаты. Главное, чтобы никто не отвлекал, главное…

Славка, молча наблюдавший за манипуляциями временного водителя, вдруг положил руку ей на колено и провёл вверх, огладив бедро. Вероника от неожиданности втопила педаль газа, не успела выкрутить руль и впечаталась передом в высокий бордюр. Не настолько сильно, чтобы сработали подушки безопасности, но вполне достаточно для того, чтобы лишить себя как минимум трёх, а то и четырёх ближайших зарплат.

Прикрыв глаза, она уронила голову на руль.

– Ты же это специально сделал? – спросила глухо.

– Вероника Викторовна, не думал, что у вас проблемы с вождением, – проигнорировав её вопрос, воскликнул Ковалевский. – И как собираетесь компенсировать стоимость ремонта? Боюсь, мне придётся обратиться в суд…

Ника стиснула зубы, мечтая, чтобы эта колючка куда-нибудь бесследно сгинула, но судьба была явно не на её стороне. Вероника посмотрела на притворно огорчённого шефа, который вышел из машины и, оглядывая повреждения, уже подсчитывал, во что выльется ремонт. Когда Слава сел обратно, в его глазах читался приговор.

– И сколько я теперь тебе должна? – вздохнула она обречённо. – Мне искать подработку?

– Смотри, если бы ты была, к примеру, моей невестой, то ни о какой компенсации не могло бы быть и речи, – выдвинул он весомые доводы. – К чему мне обирать будущую супругу?!

– Ни-за-что! – отчеканила она и, не будь за рулём, уставила бы руки в боки.

– Тогда выплати стоимость ремонта, – сказал невозмутимо. – Если что, камеры зафиксировали, кто был за рулём.

– А они не зафиксировали твоих домогательств, за которые я тоже, кстати, могу подать в суд?!

– Всего лишь рука соскользнула… – Славка был сама наглость.

– Ты прекрасно знаешь, что у меня сейчас нет таких денег, – процедила Ника сквозь зубы. – Но я заработаю! Теперь моя зарплата гораздо выше и…

– Я долго ждать не буду, сама понимаешь, поэтому предлагаю другой вариант. Не хочешь быть моей женой – ладно, но компенсацию с тебя я получу, – и в голосе столько предвкушения.

И она знала, что он попросит, очень хорошо знала. Сейчас речь шла не столько о материальной, сколько о моральной компенсации.

– Это то, о чём я думаю? – сказала безжизненно.

– Умная девочка.

– Ты ведь так не поступишь?

– Считай, уже поступил, – и улыбка довольная-довольная. – Так что с тебя стриптиз. Но нет, не на крыше, а в твоей квартире. Завтра в семь. И так уж и быть, пощажу твою девичью скромность: вместо белья разрешаю надеть раздельный купальник, тот голубенький, в котором была на пляже. Ты ведь взяла его на случай похода в бассейн? Да, я великодушен, но можешь не благодарить.

Нике в этот момент хотелось его совсем не благодарить, а удавить, однако при этом она прекрасно понимала, что виновата, и тогда, и сейчас. Если так судить, то компенсацию он требует вполне заслуженную, но всё же она в тайне надеялась на… его благородство, что ли. Хотя о каком благородстве может идти речь, если дело касается Славки, этого хитрого двуличного… лгуна!

– Восточный танец ты танцевала, чтобы позлить Пашку, а теперь я хочу танец, посвящённый мне, – проронил вкрадчиво. – Я ведь тогда танцевал только для тебя. И, конечно же, я знал, что ты снимаешь. Думал, мало ли, для личного пользования. Но чтобы так…

«Так» – это выложить видео на сайт и опозорить Славу на весь филиал. Вроде бы, столько времени уже прошло, но Нике было перед ним отчаянно стыдно. И пусть она не виновата (ладно, не совсем виновата), но всё равно чувствовала себя ужасно. Так подставлять заклятого друга Вероника была вовсе не намерена. И теперь он мстит, считая это своим законным правом.

Любые объяснения сейчас покажутся жалкими оправданиями, но она всё равно решила рассказать, как всё было, однако Ковалевский снова вышел из машины и разговаривал по телефону с Денисом, прося его приехать, а Нике жестом дал знак, чтобы садилась в своё авто и ехала домой. Судя по всему, никаких объяснений он сейчас слушать не намерен. Как это ни печально, Слава для себя уже всё решил.

Глава 31

Утро субботы началось для Ники с посещения окрестных банков. Четыре из тех, что нашла, работали только по будням, так что она наткнулась лишь на тёмные окна. Ещё три работали сегодня в первую смену, туда она и направилась в волнении и предвкушении. Однако, как и сказал Слава, в кредите ей везде отказали. Мол, она ещё слишком мало работает на новой высокооплачиваемой должности, а им нужны гарантии… Да и в качестве поручителя предоставить некого.

Третий раз потерпев неудачу, Вероника поняла, что выбрала ошибочную тактику. Наверное, нужно было просить не громадную сумму в одном банке, а взять понемногу в нескольких. Хотя нет. Единственным имуществом, которое она могла предоставить под залог в качестве гарантий, была родительская квартира. И если брать под неё деньги в одном банке, то в другие идти будет просто не с чем.

Похоже, Славка провёл удачную партию и поставил ей шах и мат.

С чувством горького разочарования Ника вернулась домой и принялась готовиться к вечернему «шоу». Между делом пыталась поесть, но кусок в горло не лез. Надев купальник, она впервые пожалела, что выглядит в нём так соблазнительно и что он настолько открытый. Вот тебе и сходила в бассейн. Сегодня ей придётся плавать разве что в мужских слюнях, которые вечерний гость будет пускать на проштрафившуюся сотрудницу.

Ну что ж, хочет поиграть в ролевушку с раздеванием – так тому и быть! Офис-стайл всегда в цене, так что Вероника облачилась в белую приталенную блузку и деловую, но стрейчевую юбку, подвязала волосы и надела компьютерные очки с нулевыми линзами, в которых обычно сидела за монитором, чтобы придать себе строгий вид не то секретарши, не то училки. Мужики такое обычно любят. Хотя что нравится этому конкретному индивиду, сказать сложно. Славик не вписывается в общие стандарты, и, честно говоря, интригует её ещё больше, чем в школе.

Неожиданно запиликал скайп: видеовызов от Паши. М-да, очень вовремя! Ника смотрела на ноутбук как на врага народа, но потом плюнула на отвратное настроение и на то, что была пока не готова общаться с Дроновым, и ответила на вызов. По сравнению с тем, что её ожидает совсем скоро, даже самый неприятный разговор погоды уже не сделает.

– Ник, наконец-то! Как ты? – родное лицо Паши было обеспокоенным. – Боялся, что сегодня снова сбросишь звонок.

– У меня всё хорошо, – пришлось соврать ей. – А у тебя как дела? Как Нидерланды?

Парень был в домашней одежде, за спиной виднелся фрагмент хорошо обустроенной комнаты. Видимо, это его служебная квартира.

– Тут всё чужое и все чужие, – вздохнул он. – Но главное, что тебя рядом нет. Мы с тобой столько лет провели вместе, что я отвык быть один. Но, как видишь, держусь.

И Вероника не стала говорить, что он легко найдёт себе случайную подругу, которая поможет ему скрасить вечер. Не теперь, когда знала его настоящие чувства. Но всё равно осторожно спросила:

– А может, тебе стоит завести серьёзные отношения?

– Знаешь, осточертело мне всё это, – Пашка взлохматил волосы. – Встретил тут пару симпатичных крошек, но, представь себе, вообще нет настроя. Может, я перегорел. Или просто устал и нужно время. Но с тех пор, как мы помолвились на том семейном ужине и я разрешил себе думать о тебе… в ЭТОМ ключе, к другим совсем не тянет, потому что они не ты. Чувствую себя так, будто мне дали в руки, скажем, апельсин, а потом отобрали, – он с силой сжал кулак. – И вот пока я не ощутил ладонью все его поры, то спокойно мог наслаждаться мандаринами. А теперь – нет, потому что апельсин они никогда не заменят. Понимаешь? Я, наверное, не совсем удачное сравнение привёл, но в голову сейчас ничто другое не пришло.

Ника понимала, и очень даже хорошо. Вот также все эти годы никто не мог заменить ей Пашу. Однако их теперешние ситуации кардинально отличались, потому что ей даже не хотелось «пробовать» кого-то ещё, зато Дронов слишком «напробовался».

– Ника, я через неделю приезжаю. Хотел тебя увидеть, и тут мне Ксю говорит, что ты укатила в столицу.

«Определённо, Ксюше нужно повесить на рот замок и выбросить ключ. А через неделю я, очень может статься, буду уже замужем», – подумала Вероника кисло.

– Укатила: повышение предложили, – призналась она. – А не говорила, чтобы не сглазить и чтобы тебя лишний раз не тревожить. Тебе же тоже нужно осваиваться и ни к чему отвлекаться ещё и на меня.

– То есть ты хотела, чтобы я, надеясь на встречу, приехал и фактически поцеловал закрытую дверь?! – обиделся он. – И родители молчали, партизаны.

Ника закатила глаза.

– Уверена, Ксюша с удовольствием скрасила бы твой досуг, – ответила язвительнее, чем собиралась.

– О чём ты? – нахмурился парень.

– А ты у неё при встрече спроси. Как вижу, вы уже начали переписываться и даже созваниваться.

И снова прозвучало резче, чем она хотела.

– Так, Ник, я не знаю чего-то важного? – спросил Дронов напрямик.

– Да, ты не знаешь чего-то очень и очень важного. Не представляю, какой будет твоя реакция, но, если что, не пришиби там мою мелкую, хорошо?

– Она снова тебя чем-то обидела?

– Не только меня, – не стала углубляться Вероника. – В общем, всё, прекращай допрос. Лучше её допроси при встрече, да с пристрастием. Ксю уже давно пора повзрослеть и научиться отвечать за свои поступки.

– Ладно, я выясню, в чём там дело, – кивнул Паша и немного наклонился к монитору: – Ник, слушай, я буду в стране около недели. Может, давай приеду к тебе? Проведаю, посидим где-нибудь…

«Вот только этого для счастья не хватало! Пока у руля Ковалевский, пускать Дронова в столицу ни в коем случае нельзя».

– Паш, пожалуйста, давай в этот раз не будем встречаться, – попросила она. – Я сейчас не готова, это слишком тяжело. Ты ведь ещё приедешь? Уверена, будет какая-нибудь командировка или ещё что. Вот тогда и увидимся.

Паша немного помолчал, буравя её взглядом.

– У тебя там точно всё в порядке? – спросил хмуро.

Ох, чувствует неладное, переживает. От этого на душе стало чуточку теплее.

– Лучше не придумаешь! Ты ведь меня знаешь, я трудяга. Вот только работы и правда очень много.

– А куда это ты в таком виде собралась? Суббота же, да и вечер уже.

«На домашнее интим-шоу!» – рвалось с языка, но она лишь отмахнулась:

– Никуда я не собралась. Наоборот, недавно из банка вернулась и сразу за компьютер села, даже не переоделась: документации выше крыши.

Они перекинулись ещё несколькими фразами и попрощались. Звонок оставил двоякое чувство. С одной стороны, Ника была рада повидать Пашу и услышать его голос (чисто по-дружески, разумеется), но с другой, ей теперь снова нужно настраиваться на вечернюю встречу.

Звонок в дверь раздался минута в минуту, будто вечерний гость уже давно топтался у входа и только того и ждал, чтобы нажать кнопку звонка. Открывая дверь, Ника старалась не смотреть на визитёра, буркнула приветствие и впустила в квартиру, а потом замерла в нерешительности.

– И долго будем стоять на пороге? – хмыкнул Славка и принялся разуваться.

Протиснувшись мимо застывшей соляным столбом хозяйки квартиры, он мельком оглядел комнату, видимо, прикидывая, откуда лучше наблюдать за разоблачением, вставил в музыкальный центр один из дисков (Ника, кстати, ещё не пользовалась этим крупногабаритным агрегатом), взял пульт и принялся переключать инструментальные мелодии. Остановившись на треке с явно выраженными восточными мотивами, Ковалевский поставил композицию на стоп и расположился в кресле.

За всё это время Вероника не проронила ни слова, молча наблюдая, как по-хозяйски он себя ведёт, будто имеет на это право. Сейчас в его поведении и движениях не было былой сдержанности и осторожности, он был похож на птицу, расправившую крылья, которая больше не боялась летать. Шлейф дорогого парфюма стал распространяться по комнате, подчёркивая, что присутствие Славки больше нельзя игнорировать. Раньше он никогда не благоухал так вызывающе и… волнительно, чего уж там.

Сегодня на нём была повседневная одежда: лёгкая светлая приталенная рубашка, полураспахнутая на груди, и джинсы. На загорелой шее виднелась цепочка с небольшим крестиком. На руке часы явно не из дешёвых. На голове фигурный беспорядок, но такие вот «беспорядки» чаще всего являются результатом не одного часа работы стилистов. Несмотря на кажущуюся простоту, он выглядел дорого, «как с картинки», и это было как-то… правильно, что ли. Словно Ковалевский наконец-то занял давно полагающееся ему место.

Слава восседал в кресле, закинув ногу на ногу, с видом победителя. Просторная комната от его присутствия казалась тесной и неуютной, хотелось трусливо сбежать. Но Вероника заставила себя пригвоздить ступни к полу.

– Готова начать? – гость сделал приглашающий жест и включил музыку.

Ника прикрыла глаза и на негнущихся ногах принялась двигаться в неком подобии танца, а дрожащими руками потянулась к пуговицам блузки. Сейчас в груди теснились совсем не те чувства, что тогда, во время восточного танца в Хуторках. Тело было деревянным, душили слёзы, ещё острее захотелось убежать, спрятаться. Так унизительно, так больно стоять сейчас перед ним. Она была ещё полностью одетой, но чувствовала себя голой. Хотя, наверное, заслужила всё это. Теперь Вероника имела возможность в полной мере ощутить весь спектр эмоций, которые, должно быть, в ту ночь на крыше гостиницы испытывал Слава.

Да, возмездие вполне справедливое. Ему, наверное, тоже было некомфортно раздеваться перед ней, да ещё и частично открывать свой секрет, но Ковалевский это сделал, выполнил уговор, даже слишком. И ведь знал, что она снимала. А уж как ему было неприятно увидеть это разоблачение на сайте компании.

«Надо сказать! Пусть это ничего не изменит и я никак не заглажу его публичное унижение, но он должен знать правду!»

Вероника открыла глаза, подошла к музыкальному центру и выключила музыку. Да, скрывать было бы глупо, а покрывать сестру – ещё глупее. И пусть это будет похоже на оправдания, но молчать и дальше нельзя.

– Что такое? – вопросил Славик. – Устала?

– Прости… Да, я сняла твой стриптиз на телефон, – заговорила она быстро, пока хватало решимости. – Сначала от злости, а потом просто была не в силах не снимать, настолько ты был великолепен. Можешь считать меня падкой на внешность, но да, в ту ночь моё к тебе отношение изменилось, как бы я ни пыталась этого отрицать. Хотя, скорее всего, дело было даже не в шикарном теле, а в том, как ты им владел, в движениях, повадках, в той свободе, которой я не чувствовала в тебе раньше. Ты раскрылся, стал настоящим. Наверное, именно это меня подкупило. Хоть внутри и остался всё тем же вредным Мухомором.

Слава не перебивал. Просто слушал и гипнотизировал взглядом.

Вероника стиснула ткань юбки и продолжила:

– Я не знала, что делать с этой записью. И смотреть не решалась, и удалить не находила сил. А Ксюша, моя сестра… Оказалось, что она влюблена в Пашу. Пока я была в ванной, Ксю взяла мой телефон, видимо, чтобы взглянуть на наши с Пашей фотографии, и наткнулась на это видео. Она посчитала его предательством и захотела открыть Паше глаза на то, какая я плохая, развратная и вообще изменщица, которая его не заслуживает, поэтому загрузила ролик на сайт. Можешь мне не верить, но всё было именно так. Я бы никогда не выложила эту запись, не поступила бы с тобой настолько подло и низко.

Выговорившись, Ника снова включила музыку и, прикрыв глаза и кусая губы, продолжила свой жалкий танец. Вот она расстегнула верхнюю пуговку, потом ещё одну, затем рука замерла в нерешительности, но, пересилив себя, Вероника потянулась к третьей, которая как раз наполовину откроет бюстгальтер.

Вдруг музыка смолкла. Ника распахнула глаза и посмотрела на Ковалевского, который изучал её тяжёлым взглядом.

– Достаточно. Когда ты танцуешь с таким лицом, это совсем не интересно, – он отбросил пульт и поднялся.

Она инстинктивно сдвинула края расстёгнутой блузки, вцепившись в ткань мёртвой хваткой.

– За машину ты мне ничего не должна, – Слава пошёл к двери, быстро обулся, однако замер на пороге: – Но суббота приближается… – и вышел.

Вероника еле доплелась до кресла, в котором только что сидел Славка, и с размаху рухнула на сидение. Неужели вот так просто поверил и простил? И нет никакого подвоха?

Глава 32

Славик вернулся в семейный особняк, где временно жил, пока заменял брата, расположился в кресле Стаса и цедил виски, глядя в электрический камин. Ни дать ни взять ленивый скучающий аристократ. Ха, если бы! Так праздно проводить время ему было не свойственно, но сегодня особый случай. Он чуть не перегнул палку, стремясь отплатить за обиду, и едва не сломал ту, кого ломать вовсе не хотел. Вернее, кого хотел вовсе не ломать, так будет правильнее.

Глянув на собственное отражение в бокале, Слава подумал, что внешнее сходство совсем не делает из него брата. Он всегда будет оставаться собой, и тот, кто не принимал его раньше, не примет и сейчас. Для большинства людей очень важна внешность, это факт, но даже два идентичных человека могут быть абсолютно разными внутри, сие тоже нужно принять. Одному никогда в полной мере не влезть в шкуру другого, не заставить свои мысли течь по-иному.

Да, их было двое. Так получилось. Богатый, могущественный и привлекательный Владимир Красовский женился на Дарье Вознесенской, столь же красивой девушке из влиятельной семьи. Идеальный брак, идеальные супруги, да только детей всё не было. Вердикт врача оказался приговором: юная супруга не сможет стать мамой. Хотя крохотный шанс на счастливый исход всё же был. Однако годы шли, но детский крик в доме так и не раздался.

Было решено найти где-нибудь подальше от столицы остро нуждающуюся в деньгах суррогатную мать, которая выносит ребёнка и будет держать рот на замке. Супруга в это время отправилась в один из загородных домов, где якобы и должно было произойти счастливое событие.

И Анна Ковалевская, вчерашняя студентка, которая никак не могла найти постоянную работу и перебивалась с одной подработки на другую, ухаживая за больной матерью, справилась со своей задачей «на ура». Вот только семья Красовских не ожидала, что на свет появятся близнецы. Пришлось выбирать. Дарья была не готова сразу к двоим детям, ей бы хоть с одним справиться.

Владимир посчитал, что именно первенец должен вобрать в себя все лучшие качества родителей, поэтому выбрал активного и пышущего здоровьем Станислава, да и Святослав при рождении был несколько слабее старшего брата и вёл себя тише, спокойнее, что говорило в тот момент не в его пользу.

Регистрировали малышей на разные имена. Старший получил отчество и фамилию отца, а младший – матери, став, как и она, Валентиновичем. Да и дату рождения (за отдельную плату, разумеется) Славику отодвинули на пять дней, с первого апреля на пятое, чтобы уж наверняка. Несколько месяцев, совместно проведённых у материнской груди, – и малышей разлучили. Но Славка помнил, помнил, что с самого начала был не один, нутром чуял брата, которого отобрали, так что скрывать было бесполезно.

Через некоторое время он познакомился с семьёй Красовских. Дарья Андреевна привязалась к приёмному сыну и очень его избаловала, видимо, отдавая Стасу всю свою нерастраченную материнскую любовь. Тогда отчего же Славика, готового идти на контакт, воспринимала в штыки, будто он был сыном любовницы, а Стасик – её плотью и кровью?! Они же, по сути, оба ей чужие, тогда откуда такой перекос?

Маленький Славка отказывался понимать, почему отец выбрал не его, а брата. Он старался быть лучшим, отчаянно надеясь, что отец заметит его успехи, оценит и заберёт их с мамой и бабушкой из скромной квартирки к себе в большой светлый дом, куда увёз Стаса. Слава делал всё, что ему говорил секретарь отца, иногда навещавший их от имени родителя, прятал истинную внешность, не высовывался, слушался маму и окончил первый класс с самыми высокими результатами в школе. Уж теперь-то папа приедет их навестить, он увидит, как Славик старается, и наверняка будет доволен!

Но годы шли, отец всё не приезжал, лишь иногда общался по видеосвязи, хотя Слава блистал на городских и областных олимпиадах, но при этом был невзрачной тенью в старомодной мешковатой одежде и отвратных очках с нулевыми линзами, да ещё и с «гнездом» на голове, в которой никто не признает сходства с блестящим наследником богатого бизнесмена. И чем больше были успехи у Славки, тем, кажется, сильнее проявлял недовольство отец, который, как оказалось, долго не хотел признавать, что ошибся и сделал неправильный выбор, взяв к себе старшего, а не младшего сына.

Да, красивый, ухоженный и одетый с иголочки Стасик был юным прожигателем жизни, перебивающимся с двоек на тройки. Учиться он не любил и не хотел, а когда пытался, то результаты всё равно были плачевными. Ну, отдохнула природа на одном брате, щедро отсыпав таланты другому. Что поделать?! Когда родитель понял, что толку из старшего сына всё равно не будет, а помощь в бизнесе нужна, он обратил взор на младшего, который как раз заканчивал одиннадцатый класс.

Зато мама Славика всегда поддерживала и любила, даже вот таким «страшненьким», и, как он прекрасно видел, всеми силами пыталась заменить обоих родителей. И плевать ему было на досужие разговоры, что она его нагуляла, и на косые взгляды тоже. За мать он готов быть настучать любому!

Жили средне, на зарплату матери и некое подобие неофициальных алиментов, присылаемых отцом (именно этими деньгами Слава оплачивал занятия единоборствами, которые держал в секрете ото всех, кроме мамы и бабушки). Сумму Красовский-старший присылал не очень большую (видимо, за этим вопросом строго следила его жена), но и на том спасибо, что не забыл о них, что не выбросил из жизни бесследно. А те деньги, что были уплачены за Стаса, мама истратила на лечение бабушки, продлившее той жизнь на целых пятнадцать лет.

Мама старательно делала вид, что всё в порядке, что такая жизнь её устраивает, и ни на что не претендовала. Но он-то знал, что она очень скучала по Стасу, и он тоже скучал. Чувствовал, будто у него часть сердца отодрали. Всё-таки нельзя разлучать близнецов, нельзя!

Потом Славкина мама умерла (бабушка ушла ещё раньше), совсем чуть-чуть не дожив до выпускного и не увидев аттестат любимого сына. Это был очень тяжёлый период в жизни Славы. Выпускные экзамены, личное горе, наплевательское отношение отца, даже не приехавшего на похороны и вместо себя вновь приславшего секретаря, который взял на себя все организационные вопросы.

Можно даже сказать, что Кирилл Алексеевич Тонский, который был не только секретарём, но и хорошим другом Красовского, в какой-то мере заменил Славику отца. По крайней мере, его он видел куда чаще, чем родителя. Хотя общение у них было очень сдержанным и достаточно формальным.

А после выпускного сбылась детская мечта Славки: отец забрал его к себе. Да только сейчас ему это было уже даром не нужно! Но выбор оказался невелик, ведь теперь не было мамы и он остался один. У отца имелась собственная семья, и Славу отвезли вовсе не в большой светлый дом, где жили папа, его жена и Стасик, а в отдельную квартиру (но и за это ему большая благодарность), где не было никого. Будучи ещё несовершеннолетним, Слава пока не мог найти официальную работу и полностью себя обеспечивать, а потому готовился к поступлению и помогал отцу в делах. Это и была его подработка в течение учёбы.

Он делала всё то, чего отец ждал от Стаса, но, к сожалению, так и не дождался. Для начала поступил в университет на бюджет (а льготных мест было всего два на группу, остальные – контракт). Затем окончил его с красным дипломом (Стас кое-как перекантовался на тройках и учился на контракте). Параллельно с учёбой он под привычной маскировкой пропадал в офисе компании, постигая азы бизнеса, делал презентации, составлял отчёты и бизнес-планы (в то время как Стас не вылезал из студенческих вечеринок и попоек). На третьем курсе Славу стали брать на выездные встречи, чтобы набирался опыта, а на четвёртом он уже и сам активно влился в работу, заключая самостоятельные сделки.

И всё ждал, наивный дурак, одобрения отца, что его всё же примут в семью. А потом понял, что нет, не примут. Он так и останется тенью избалованного брата, который и носа в компанию не казал, предпочитая тусовки с друзьями и светские рауты. Да и в отцовском особняке, куда несколько раз заезжал по работе, и мачеха, и братец видеть Ковалевского явно не желали.

Славу уже давно тяготило, что он должен прятаться, скрывать настоящую внешность, менять голос, добавляя хрипотцу, чтобы снизить сходство с голосом брата, дабы не случилось скандала и никто не догадался о давнем секрете уважаемой семьи Красовских. А с приходом в компанию Стаса, который как раз готовился занять пост гендиректора, маскироваться предстояло ещё активнее: отец постановил отрастить густую бороду, чтобы уж точно исключить сходство. О да, теперь его превращение в чучело будет полным!

Хотя бизнес-партнёрам было фиолетово, как он выглядел. Да, поначалу они встречали его по одёжке, но провожали уже по уму. Стоило ему открыть рот, как внешность отходила на второй план. В конце концов, не всем же быть писаными красавцами, да и среди бизнесменов немало толстых, лысых, немолодых и очкастых; внешняя мишура не так уж важна, когда есть зубы, когти и цепкая хватка.

Вероника была первой, кому он за долгие годы позволил заглянуть за черту и увидеть настоящего себя. Да, не полностью, но Слава впустил её в свой мир и не ожидал удара в спину. Удара, нанесённого не ею, но оттого не менее болезненного.

Честно говоря, он ещё тогда, во время стриптиза на крыше, видел, какое впечатление произвёл на Вероничку его танец, читал удивление и восхищение в её глазах. Это было действительно здорово. Однако сегодня, когда услышал слова восторга из её уст, ему стало намного приятнее. И плевать, что признание было вытащено буквально клещами, главное, она это сказала. Строптивая Ника сменила гнев на милость, пусть ненадолго, но позволила себе быть искренней с тем, кого, мягко говоря, недолюбливала.

Жалеет ли она об этом? О чём сейчас думает? Примет ли его предложение?

Славик прекрасно знал, какая суматоха поднимется в отцовском доме, если  приведёт туда «безродную беднячку» и даже мысленно видел пренебрежительный взгляд мачехи, которым та наверняка окинет невестку. Но он приведёт! Пусть Вероника увидит другую жизнь, полную роскоши, пусть узрит, что деньги не есть синонимом семейного счастья, и пусть станет его союзницей, единственной и оттого самой ценной.

Слава долгие годы платил семье свою цену и отрабатывал собственное существование, пришла пора и отцу заплатить свою. Славик будет жить чужой жизнью столько, сколько потребуется, однако за порог спальни дражайшего родителя пускать не собирается: брак с Марго, фиктивный или настоящий, в его планы точно не входил, как бы отец ни настаивал. Пускай женит Стаса, когда тот очнётся, на ком хочет, а за Славку решать он не будет!

«Да, Вероничка, кто бы что ни говорил (особенно отец или «мать»), мы с тобой можем стать отличной командой! Только будь на моей стороне…» – Слава был полон оптимизма и, отставив бокал, зарылся в ноутбук, пока в голове ещё ясно, просматривая котировки валют и проверяя, как обстоят дела на фондовом рынке.

Глава 33

В понедельник Слава приехал на другой машине, к слову, не менее дорогой и роскошной. Вёл себя невозмутимо, будто между ними в субботу ничего особенного не произошло, да только вечером незаметно для остальных постучал пальцем по наручным часам, яснее ясного намекая, что времени на размышление всё меньше.

А спустя час, когда она, вернувшись домой, переоделась в шёлковый халатик и как раз собралась засесть за детальное изучение клиентской базы, раздался звонок в дверь. Ковалевский по-хозяйски ввалился в квартиру, держа в руках пакет, из которого шёл весьма аппетитный запах.

– Не ужинала ещё? Я тоже не ужинал, – не дав ответить, тут же заявил он и, сбросив обувь, потопал на кухню. М-да, наглость – наше всё. – Иди скорей сюда, а то всё остынет! – крикнул уже оттуда, после чего раздался шум воды в раковине: гость мыл руки.

Вероника, опешив от этого неожиданного вторжения, тоже отправилась на кухню, с подозрением глядя на визитёра. А тот невозмутимо раскрывал судочки с умопомрачительными вкусностями, от одного аромата которых хотелось забыть о приличиях и жадно наброситься на еду. У Ники предательски заурчало в животе, напоминая, что последний раз она ела в обед.

– С чего такая щедрость? – пересилив смущение, настороженно поинтересовалась она.

– Какая ещё щедрость? – быстро глянул Славка, параллельно раскладывая приборы, пластиковые вилки и ножи. – Просто ужин с подчинённой. У нас на вечер полно работы, а я не собираюсь слушать канонады твоего желудка. И своего тоже. Эти первые недели тебе придётся очень много узнавать и запоминать, а кто сможет лучше познакомить со всеми тонкостями, чем я?!

И то правда. Когда он не выпендривается, работать со Славкой одно удовольствие, а сейчас ей действительно нужна помощь знающего человека. Ника глянула на пластиковые приборы, покачала головой и достала из ящика металлические.

– Давай хоть по-людски, не на пикнике же.

– Я только «за»! – Славик схватился за вилку и сделал приглашающий жест.

Ужинали, словно генералы двух противоборствующих армий, временно заключившие перемирие. Ни один из них и словом не упомянул предстоящую субботу, хотя вопрос «времени Х» буквально витал в воздухе. Ковалевский откупорил обе бутылочки с соком и одну подал ей. Казалось бы, мелочь, а сделалось приятно.

Потом они почти два с половиной часа сидели за ноутбуком. Вероника подняла списки клиентов, а Слава комментировал информацию по каждому человеку или компании, давал советы и подсказывал, какие и с кем могут возникнуть проблемы и как этого избежать. Они успели обработать где-то десятую часть списка, но зато по этим конкретным клиентам Ника чувствовала себя уже асом.

– Чаю нальёшь? – попросил Славка, глянув на часы. – Что-то в горле пересохло…

– Угу, дайте водички, а то так есть хочется, что переночевать негде, – усмехнулась она, но отправилась заваривать чай. – Я тут вчера пирог с яблоками испекла, если хочешь…

– Конечно хочу! – Ковалевский был уже на кухне. – Мужчину нужно хорошо кормить, тогда он будет добрым и покладистым.

– Ага, и перестанет шантажировать несчастную женщину, – помимо воли вырвалось у Вероники.

– Очень может быть… – кивнул Славка, вонзая зубы в ломоть пирога.

Чаи гоняли не очень долго. Славик снова глянул на часы и с явным сожалением засобирался.

– Лучше не задерживаться, чтобы не вызвать ненужных подозрений, – пробормотал он себе под нос.

Однако на этом визите всё не закончилось, нет! Следующие три дня Ковалевский продолжал наведываться по вечерам с чем-нибудь вкусненьким и просиживал положенные два с половиной или даже три часа, после чего они пили чай и прощались. И снова ни полслова о браке или приближавшейся субботе, что начинало уже порядком нервировать.

Рабочая неделя проплыла как в тумане. Входя в курс дела, Вероника созванивалась и встречалась с клиентами, а Елена практически стала её правой рукой и неофициальным замом. Иван, один из мужчин-старожилов, был в коллективе неофициальным лидером, опытным и пробивным, но пока не перетягивал одеяло на себя, а работал на благо отдела. Возможно, хотел посмотреть, на что способна новая начальница.

Но работа работой, а своей жизни никто не отменял. Нике удалось выбраться ещё в три банка, но и там ответ был отрицательным. Неужели тут действительно не обошлось без Славки и он заблокировал ей пути отступления? Или просто банки не желают идти на ненужные риски?

Вероника стояла перед серьёзным выбором, а посоветоваться, как ни печально, было не с кем. Отцу и матери она говорила, что всё у неё хорошо, а обеспокоенный голос из-за того, что много работы, да и ответственность большая. Им уж точно нельзя знать подноготную потенциального брака. Если что, придётся притворяться счастливой и всем довольной. Но если так можно спасти папу или хотя бы продлить его дни…

В пятницу вечером Нику традиционно попросили задержаться, а потом по внутренней связи позвонил Ковалевский и пригласил в свой кабинет. Сотрудники уже разошлись, так что свидетелями её путешествия к шефу были только охранники, хотя тем, в сущности, не было дела, кто, к кому и когда ходит. Мало ли, какие рабочие вопросы нужно решить руководству компании.

Славик расслабленно развалился в кресле, прикрыв глаза и откинув голову на спинку. На столе высились горы папок с документами, которые он, видимо, как раз просматривал. Ну да, за ним же последнее слово, всё нужно одобрить, заверить печатью и подписать. Несмотря на их острые отношения, Ника прекрасно видела, как много и с какой самоотдачей Слава работает. Был бы у него характер не таким скверным, они двое могли бы подружиться или даже…

– Присаживайся, – Ковалевский моргнул, встряхнул головой и выпрямился в кресле, снова принимая деловой вид. – Обдумала ли ты моё предложение? Готова заключить тайный союз?

– А если нет? Что станешь делать? Выкинешь меня из компании и найдёшь на роль жены кого-то другого? – гораздо резче, чем собиралась, спросила Вероника, и села на самый краешек стула, проигнорировав удобное кресло для гостей.

По большому счёту, она не должна была разговаривать в таком тоне с тем, от кого сейчас зависит благополучие дорогого ей человека, но накопившееся напряжение и возмущение Славкиными методами взяли верх. За что сейчас можно и поплатиться.

– Буду уговаривать, пока не согласишься, – ответил он и расплылся в улыбке.

– Что, уже не шантажируешь, а пытаешься договориться? – буркнула Ника всё ещё настороженно.

– Не могу больше смотреть на твоё несчастное лицо, – театрально вздохнул Ковалевский. – Да и зол я тогда был на тебя и всю ту ситуацию с видео. Раз мы деловые люди, давай подойдём к этому вопросу с точки зрения взаимовыгодного сотрудничества и заключим соглашение, – теперь его тон стал серьёзнее.

– И всё же... Неужели нельзя обойтись без брака?

– Вероника, ты и правда не понимаешь? – Славик слегка подался вперёд. – Тебе уже известно, что я занимаю сейчас не своё место. Не я наследник огромного состояния и потому не могу распоряжаться отцовскими деньгами направо и налево, как делает Стас. Отвалить кругленькую (нет, очень кругленькую!) сумму на операцию совершенно постороннему для меня человеку в данной ситуации очень проблематично, а дела семейного благотворительного фонда курирует моя мачеха, – на этих словах по его лицу пробежала тень. – Но если страждущий, которому требуются срочные денежные вливания, окажется, скажем, моим обожаемым тестем, то даже отец вынужден будет смириться. Тем более через некоторое время я возмещу ему все затраты, в том числе и на ремонт машины: не хочу быть должен.

Ника села поудобнее и вгляделась в лицо мужчины:

– Слав, я всё ещё не могу понять… Зачем ты это делаешь?

– Считай, что просто не хочу жениться на той, кого выбрал отец. Только чужой женщины в собственной постели мне и не хватало! Посредством брака я хочу приобрести союзницу, а не противницу. А ещё я знаю, как больно терять близкого человека, и не хочу, чтобы ты испытала нечто подобное, – и по глазам было видно, что действительно знает. – Такое объяснение тебя устроит?

– У-устроит, – она и сама не поняла, отчего голос дрогнул. Но Славка был сейчас такой… В общем, почему-то захотелось его обнять и утешить. Ну вот что за глупости в голову лезут?!

– Тогда завтра в десять регистрация брака, а после подпишем брачный контракт, где будет указано, что ты не претендуешь ни на деньги, ни на имущество семьи Красовских, – минутная слабость прошла, и взгляд Ковалевского снова стал твёрдым. – Чем раньше поженимся, тем быстрее твоему отцу сделают операцию. Мы ведь женимся, я правильно понимаю?

– Да, мы женимся, – выдохнула Вероника, бросаясь в омут с головой. – Но… Надеюсь, ты не будешь распускать руки? – она попыталась прощупать, насколько фиктивным будет их брак.

– Поскольку нам нужно изобразить любящих супругов, то, разумеется, я очень даже буду распускать руки, – пожал плечами он. – И целовать тебя тоже буду. Но нам ведь это не впервой, справимся, правда? – и подмигнул. – А остальное... Там видно будет.

Ну что за циничная морда?!

– Тебе нужно, чтобы отец поверил в нашу любовь? – воскликнула Ника. – Хорошо, он поверит! – добавила зло.

Ух как захотелось вцепиться ногтями в ухмыляющуюся физиономию начальства!

– Справедливости ради хочу сказать, что проделывать всё вышеперечисленное я буду только с тобой, – продолжил Слава спокойно, словно не замечал её возмущения. – Поскольку Стас после свадьбы должен остепениться, то у наследника Красовских больше не будет ни любовниц, ни случайных подружек, лишь единственная и неповторимая любимая жёнушка. И, конечно же, от тебя требуется ответная верность. Но за это я спокоен: многолетняя влюблённость в Пашу показала, что твоей преданности могут позавидовать многие.

И сейчас это походило на комплимент, а не на насмешку, как бывало раньше.

– Да кому же придёт в голову тебе, такому красивому, изменять? – насмешливо поинтересовалась Ника. – Ведь лучшего мужа не найти во всей столице! – ирония в её голосе плескалась через край.

– Королёва, ну вот почему ты вечно огрызаешься, когда я добрый?

– Многолетняя привычка, наверное, – она поумерила язвительность. – Да, надо отвыкать, а то весь этот свадебный маскарад быстро раскусят.

– Наконец-то слышу от тебя разумные речи, – Славик поднялся. – Грубить мужу – последнее дело. Идём, сделаем из тебя идеальную невесту.

«Идеальная невеста» по мнению Ковалевского вовсе не должна была торчать пять часов в салоне красоты и сооружать на голове башню из локонов и цветов. Он просто попросил Нику завтра утром прихорошиться так, чтобы ей самой нравилось и было удобно, и повёз выбирать платье, обувь и прочие необходимые вещи. Времени до закрытия магазинов оставалось не так много, поэтому действовать предстояло быстро.

Они приехали в небольшой свадебный салон «Лилия», где, как ни странно, оказался довольно неплохой выбор. Насколько поняла Ника, будущий муж хотел провести церемонию и соответствующие приготовления как можно незаметнее, чтобы отец не прознал раньше времени и не нарушил планы, а потому всё должно быть достаточно скромно. Она и сама не была настроена на излишнюю помпезность, ситуация не та, а потому остановила выбор на миленьком белом платьице до колен с гипюровыми рукавчиками и пышной юбкой.

Славка платье одобрил и водрузил на голову невесты короткую фату, отошёл, ещё раз просканировал благоверную взглядом и удовлетворённо кивнул. С тем, что жених не должен видеть платье будущей жены до свадьбы, они не заморачивались, такие условности уж точно не для соглашения, которое маскируется под брак. Ещё они взяли беленький клатч и всяких необходимых мелочей типа шпилек-булавок и прочего, и Славка, сгрузив покупки в машину, отвёл Веронику в располагавшийся неподалёку салон обуви, где они присмотрели белые туфельки на небольшом каблуке, украшенные кружевными вставками.

Дальше пришёл черёд белья и чулков. Ну, тут Ника действовала на свой вкус и вытолкала из примерочной сунувшего было туда нос будущего супруга. Тот только рассмеялся и заявил, что в первую брачную ночь и так всё увидит, на что получил сквозь шторку тычок в бок. От мыслей об этой самой ночи стало не по себе, но Вероника гнала их прочь и думала, что ночевали же они в Солнечном в одном номере – и ничего.

«Но тогда вы не были женаты!» – подзуживал внутренний голос, но его никто не слушал. Почти.

Наконец пришёл черед самой главной покупки вечера, и на это осталось совсем мало времени. Однако Славка привёл её в ювелирный магазин, который работал до десяти вечера, так что она с облегчением выдохнула: у них впереди чуть больше часа и можно не спешить.

Нике никогда не нравились стандартные обручальные кольца в виде гладкого ободка. Она больше была склонная к таким, как показывают в фильмах, с камушком или несколькими камнями, пусть даже самыми маленькими. Не обязательно бриллианты (на них ещё заработать нужно), можно цирконы, но именно чтобы с камушками. Что поделать, девичья мечта.

Когда она озвучила просьбу потенциальному мужу, он не стал говорить, что Ника слишком много хочет, а тут же попросил девушку-консультанта показать им парные кольца, и чтобы непременно с камнями. В итоге после обоюдных примерок они выбрали комплект из белого золота с тремя небольшими бриллиантами в ряд. Смотрелось и красиво, и не вычурно. Ника мельком глянула на Пашкино кольцо, но заставила себя забыть о прошлом и думать только о будущем, о том, ради чего она всё это сейчас делает.

– Тебе идёт, – улыбнулся Слава и поцеловал пальчик с кольцом перед улыбающимися физиономиями консультантов.

– Тебе тоже, – ответила Вероника любезностью на любезность, хотя если честно, Ковалевский с кольцом на безымянном пальце и правда стал выглядеть как-то… более солидно, что ли. Остепенившимся, повзрослевшим и… занятым.

От этой мысли сделалось как-то до странного хорошо, особенно когда Ника заметила, что девушки в салоне глазеют на Ковалевского с затаённой тоской и сверлят её саму завистливыми взглядами. Ну да, он, как и всегда в образе Стаса, выглядит дорого и ухоженно. Но догадывается ли хоть кто-то из этих девиц, что на самом деле скрывается за этим роскошным фасадом?

Слава оплатил украшения – и колечки перекочевали в широкую бордовую коробочку, которую он спрятал во внутренний карман пиджака.

– Может, поужинаем? – предложил почти муж, когда они шли к машине. – По идее, у меня сегодня должен быть мальчишник, а у тебя – девичник, но предлагаю совместить. Нам ведь не нужны стриптизёры, своими силами справимся, если что, опыт-то имеется… – и снова улыбка от уха до уха.

Ну что за… Дать бы ему по физиономии, чтобы перестал ухмыляться и вгонять в краску. Ника чувствовала себя сейчас помидоркой на грядке, которая всем своим видом кричала: «Подходи-налетай, я уже созрела!» Но то, что Славик по поводу своего стриптиза уже не просто не обижался, а даже шутил, успокаивало. Значит, действительно простил?

Глава 34

Наверное, ещё никогда Вероника не прихорашивалась так тщательно. В шесть утра, наспех позавтракав йогуртом, она уже сидела перед зеркалом и раздумывала, какой макияж подойдёт для предстоящего события лучше всего. В итоге остановилась на нежных пастельных оттенках и завершила образ светло-розовой помадой. Волосы слегка подкрутила и подколола с боков шпильками, увенчанными белыми цветочками и камнями.

Платье и фату Ника надевала с особым трепетом и, оглядывая себя в зеркале, жалела только о том, что это не настоящая свадьба с любимым человеком, а лишь фарс. Пара капель цветочных духов за уши и в зону декольте помогла почувствовать себя лучше и не такой несчастной. Она выглядит чудесно, и какая бы строгая ни была у Славы семья, краснеть за невестку новым родственникам точно не придётся. А если свёкор и свекровь останутся ею довольны, то, возможно, и правда не станут сильно возражать, когда Славик поможет тестю и спасёт ему жизнь. Со своей стороны она готова стать самой лучшей временной невесткой из всех возможных.

В половине девятого утра Вероника была уже полностью готова и нервно ходила по квартире. Настоящая или нет, но свадьба – волнительное событие в жизни каждой девушки. Что там должна иметь каждая уважающая себя невеста? Что-то старое, новое, синее и одолженное. В качестве «синего» идёт голубая подвязка, купленная в свадебном салоне, «старыми» могут считаться сережки-капельки с небольшими жемчужинками, подаренные родителями на восемнадцатилетие, «новое» – весь остальной гардероб, а вот одолженное…

Вчера её не смущали никакие суеверия, Ника даже платье выбирала вместе с женихом, зато сегодня все эти приметы показались такими важными, будто от них и правда зависело благополучие их брака, пусть и не совсем настоящего.

Наконец она не выдержала и позвонила Ковалевскому:

– Слав, мне нужно для свадьбы что-нибудь «одолженное». Традиция такая.

– Женщины… – выдохнул на том конце провода будущий супруг и заверил, что будет ей «одолженное», пусть не переживает и минут через десять встречает суженого.

Прошлым вечером они знатно посидели в японском ресторане, где Ника наслаждалась своими любимыми роллами с угрём. Алкоголя не пили: оба понимали, что на утро голова должна быть ясной. Из ресторана они плавно переместились на смотровую площадку с видом на реку и горящие огни ночного города.

Вероника вздрогнула, когда ей на плечи лёг мужской пиджак, хранивший тепло владельца. Она буркнула слова благодарности и заставила себя не смотреть на Славу. Если бы не предстоящее мероприятие, которое тяготило своей неизбежностью, Ника могла бы даже насладиться этим вечером.

– С завтрашнего дня мы будем вместе жить в особняке отца, – огорошил жених. – Так что собери с вечера вещи, чтобы утром время не тратить.

– Вот так сразу нужно переезжать к тебе? – удивилась Ника и всё же подняла на мужчину взгляд.

– Придётся: теперь мы семья. Вернее, станем завтра утром.

И ни грамма сожаления в голосе. Было похоже, что он данному факту очень даже рад и это его «придётся» просто пустое сотрясание воздуха.

В общем, сейчас, поминутно глядя на часы и дожидаясь приезда жениха,  Вероника нервничала не только из-за предстоящего торжества, а и из-за внезапного переезда. Чемодан, собранный с вечера, в компании ноутбука стоял у порога, готовый ехать куда угодно.

Славик появился без двадцати девять в чёрном костюме с атласной отделкой и белым цветком в петлице, а в руках держал небольшой букет белых роз, обвязанный нежно-розовой лентой. Ой, а о цветах-то Вероника и забыла! Зато он не забыл.

– Ох, как пахнут, – она приняла букет и, несколько раз глубоко вдохнув манящий аромат, положила на туалетный столик.

– Когда ты позвонила, я уже выехал, так что прости, но в качестве «одолженного» могу предложить только это, – Ковалевский снял с шеи цепочку с маленьким крестиком, которую Ника уже видела на нём, и передал ей. – Это мамина.

– С-спасибо, – она с благоговением посмотрела на подношение. – Твоя мама была очень красивой и доброй. Я в школе часто задумывалась, в кого у неё такой колючий и вредный сын?! Поможешь надеть?

– Конечно, – он аккуратно застегнул украшение, нагретое теплом его тела, на шее Ники. – Жаль, что я пошёл не в неё. Тогда бы тебе в школьные годы было со мной намного легче.

– Да ладно тебе. С тобой хотя бы было не скучно. Ой, а мы не опаздываем? – спохватилась она. – Нужно же, наверное, заранее приезжать.

– Не опаздываем. Нам ещё машину украшать. Я ведь правильно предположил, что ты захочешь сделать это своими руками? Ну, или со мной вместе. Слишком усердствовать не будем, просто повяжем несколько лент.

Слава взял чемодан и ноут Вероники, она букет и клатч – и будущие супруги покинули гостеприимное жилище.

– Поедем на моей, а твою в понедельник утром заберём, – Ковалевский сложил вещи в багажник своего авто, а потом достал с заднего сидения ворох розовых и белых ленточек. – Ну что, приступим? Я беру на себя капот, а тебе предлагаю украсить зеркала.

Весёлый свист проходившей компании был будущим супругам первым поздравлением за сегодняшний день. Кто-то из парней даже выкрикнул «Горько!», но другие его утихомирили, мол, рано ещё. А дальше они неспешно ехали по улицам и сигналили окрестным машинам и те сигналили им в ответ.

В ЗАГСе царила праздничная атмосфера. Толпы разряженного народа сновали то туда, то сюда, и на их фоне Ника со Славой смотрелись как-то слишком уж скромно и даже сиротливо. Но они сюда приехали не для веселья, так что ничего страшного, правда?

Регистрировала брак пожилая тётенька в атласном бежевом костюме. Свидетелями шли Денис и его отец, Пётр Борисович, который по совместительству был одним из юристов «Витал-проджект» и должен  заверить предстоящий брачный договор. Судя по всему, эти двое тоже знали, кем именно являлся сегодняшний жених, и были с ним в очень хороших отношениях.

Кольцами обменялись без происшествий, никто ничего не уронил, хотя говорить и слышать «Да!» было волнительно, да и сердце билось как сумасшедшее. На словах «Теперь жених может поцеловать невесту!» Вероника закаменела, а Слава, чуть поколебавшись, слегка коснулся губами её щеки, и она, пряча взгляд, ответила ему тем же.

Кстати, паспорт у Славы оказался на имя Станислава Владимировича Красовского, и теперь Ника наконец увидела настоящее лицо Стаса. Один в один, будто отражение в зеркале, даже как-то не по себе. Интересно, а какой он, истинный наследник семьи Красовских? Прожигатель жизни, каким его описал младший брат? Или всё не так критично?

Брачный контракт подписывали в отдельном помещении, и только после этой процедуры напряжение на лице Славы слегка поутихло. Всё, женаты и семье есть что предъявить, если станут возражать. Пётр Борисович забрал документ, Денис пожал Ковалевскому руку – и Ольховские, ещё раз поздравив молодожёнов и сделав несколько фото, удалились.

– Ну что, поехали праздновать? – подмигнул новоиспечённый муж, ведя её наружу мимо народа, вразнобой вопящего «Горько!» своим молодожёнам.

– Надеюсь, ты имеешь в виду не семейное торжество. Как бы нас из твоего дома взашей не выгнали вместе с шампанским и сладостями, – Вероника вздрогнула от одной мысли о подобном завершении праздника.

– Нет, в особняк мы поедем позже, а сейчас давай отпразднуем вдвоём. Чего бы тебе хотелось? – Славка собственноручно пристегнул супругу, а потом и себя.

– Мне бы хотелось запомнить этот день как счастливый, но ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Поэтому просто создай мне хорошие воспоминания, полностью полагаюсь на тебя, – она улыбнулась и на автомате заправила ему за ухо выбившуюся из причёски прядку, как поступила бы любящая жена, а потом отдёрнула руку, когда сообразила, что сделала. Кажется, свадебное настроение заразно.

Нике было интересно, куда Славик её привезёт. Что бы он ни выбрал, это в любом случае будет лучше, чем сразу ехать домой, особенно если дом окажется логовом скорпионов.

Первым пунктом программы был большой фонтан, возле которого наблюдалось немало парочек, делавших сэлфи. Ну, они со Славкой тоже сделали, почему нет?! Мелкие брызги хорошо освежали в этот тёплый сентябрьский денёк.

Молодые супруги некоторое время гуляли и рассматривали сувениры в соседних лавках, даже прикупили пару магнитиков с достопримечательностями города (Ника собиралась отвезти их родителям). И всё бы хорошо, да новая туфелька стала предательски натирать.

– Что такое? – тут же отреагировал Славик, а ведь она всего лишь пару раз запала на одну ногу.

– Не зря невесты разнашивают новые туфли минимум неделю, – слегка поморщилась Вероника и перестала притворяться, что всё в порядке.

– Почему сразу не сказала? – Ковалевский, не дав опомниться, подхватил её на руки и куда-то понёс. – У тебя в сумочке пластыря нет?

– Я как-то упустила этот момент, сама виновата, – вздохнула она, обняв его за шею рукой с цветами, а другой прижимая к себе клатч.

– Ничего, тут недалеко есть аптека, – Славка уверенно шагал мимо улыбавшихся им обоим прохожих. Народ уступал дорогу, а некоторые всё же шутливо скандировали сакраментальное «Горько!»

Возле аптеки, которая и правда оказалась в паре-тройке минут ходьбы, удачно располагалось летнее кафе. Славик усадил Веронику на плетёный стул и строго-настрого приказал дожидаться его и ни с кем не сбегать, даже  если мимо будет проезжать принц на белом коне, а сам отправился за пластырем. Пока его ждала, она вспомнила первый рабочий день Ковалевского в их филиале и как он лечил ей ногу. Кажется, это её карма – быть его пациенткой.

Он вернулся быстро и, присев перед Никой на корточки, осторожно снял капризную туфельку, аккуратно смазал больное место какой-то мазью и заклеил бактерицидным пластырем, а затем снял другую и проделал со второй ногой то же самое, хотя там почти не натирало. Перестраховался, так сказать.

– Ой, какой у вас заботливый муж… – улыбнулась проходившая мимо женщина.

– Да, очень заботливый, – пробормотала Вероника и позволила ему себя обуть, а потом отнести к машине.

«Муж…»

Это звучало так странно. Она и подумать не могла, что хоть когда-нибудь ей придётся применять это слово к Ковалевскому. Или теперь уже Красовскому… Ай, да какая разница! Главное, что она теперь замужем и завтра об этом нужно будет непременно сообщить родителям. Почему не сегодня? Да потому что Ника ещё не готова и сама пока не осознала, что произошло. И вообще, с этой мыслью нужно переспать. Желательно одной и в спокойной обстановке.

Она осталась под своей фамилией, так что о браке напоминал только штамп в паспорте… и шикарный мужчина на соседнем сидении.

– Первое время наш брак будет секретом для сотрудников, – сообщил Слава. – Но вскоре сегодняшние свадебные фото появятся в прессе. И, если хочешь, можешь выбрать лучший экземпляр, напечатать и поставить в рамочке у нас в комнате. Для большей достоверности наших чувств.

– Ты уверен, что твоя семья всё это одобрит? – заволновалась она. – И как же брак с Марго?

– Брак Стаса и Марго был договорен ещё до аварии, и у алтаря должен был стоять совсем не я. Вот пусть брат выздоравливает и стоит с Вершининой, а я хочу только с тобой, – Ковалевский подрулил к пристани. – Но тебе нужно привыкнуть называть меня Стасом, иначе проколемся.

И как реагировать на это «я хочу только с тобой?»

– Постараюсь, – ответила Ника, пусть и не была уверена, что сможет быстро привыкнуть. – Хотя «Славик» мне нравится гораздо больше.

– О, неужели тебе хоть что-то во мне нравится?! – повернулся к ней новоиспечённый муж и отстегнул ремень безопасности. – Сегодня действительно особенный день!

– Перестань, – она поспешила отстегнуть свой, пока это не сделал он. Потому что тогда Славка снова над ней наклонится (вернее, даже нависнет!)  и заставит думать… о всяком… – В тебе много чего хорошего, только ершистый характер всё портит, – и поскорее выскочила из машины.

– А ведь, если надо, я умею прятать иголки! – Ковалевский появился с другой стороны и пикнул сигнализацией. – Со мной просто нужно уметь обращаться.

– Это из серии «Если вы не любите людей, то просто не умеете их готовить»? – не сдержалась Вероника и решила его поддразнить.

– Именно! – сверкнул улыбкой он. – Так что изучи самые интересные рецепты – и вперёд! Я весь в твоём распоряжении…

А вот тут она не на шутку смутилась.

– Давай лучше попробуем, какие рецепты вон в том ресторанчике, – съехала с темы юная супруга.

– Давай. Предлагаю заказать еду, а пока её будут готовить, прокатиться на лодке. Если что, вёслами орудую я, – Славик взял её за руку и повёл в одноэтажный деревянный домик, стилизованный под таверну.

– Да я как-то и не собиралась отбирать у тебя это святое право, – она семенила следом.

– Как нога? – обернулся он. – Может, тебя понести?

– Благодаря тебе уже гораздо лучше, так что просто «Веди меня, мой Моисей!»

Кататься в лодке было здорово. Далеко они не уплывали и некоторое время просто любовались водой в реке, которая сверкала на солнце и шла рябью, когда поднимался лёгкий ветерок. Потом прокатились вдоль берега и, наконец, сошли на сушу, чтобы насладиться едой. Аппетит уже нагулялся немаленький, так что давно было пора утолить его чем-нибудь вкусненьким. И морепродукты в прибрежном ресторанчике «У причала» оказались замечательными! Нет, устрицы Слава заказывать не стал, а вот любимого Никой угря взял и ей, и себе.

Однако катания на лодке обоим показалось мало, поэтому они поехали в парк и побывали на самых неэкстремальных аттракционах. Нике было приятно, ведь Славка помнил, что её мутит на всяких качелях-каруселях, и потому обходил их стороной. А потом они дождались своей очереди и прокатились в карете-тыкве, куда была запряжена белая лошадь. За время прогулки им ещё несколько раз шутливо крикнули «Горько!», но у них к этому слову уже выработался иммунитет.

В итоге фотографий и впечатлений оказалось море. А дальше предстояла поездка в фамильный особняк, которой Ника, если честно, очень и очень страшилась.

Глава 35

Двухэтажный особняк за кованой оградой был отгрохан с размахом и кричал о роскоши владельцев. Светлый камень, обилие цветов, витиеватые решётки, ухоженные дорожки… Это имение больше походило на фешенебельную гостиницу, а не на дом, в котором живёт одна семья, пусть и несколько её поколений.

Машина уже давно остановилась у входа, а Вероника всё не решалась выйти и предстать пред ясны очи сиятельного семейства Красовских.

– Волнуешься? – с пониманием спросил Слава. Он не торопил, а просто ждал, когда она наберётся храбрости. – Ты права: они непростые люди, так что постарайся не обижаться на возможные обидные слова. Если что, я рядом и всегда буду на твоей стороне, поэтому ничего и никого не бойся. Хорошо?

– Славка, когда ты стал чутким и внимательным? – его слова действительно придали ей уверенности.

– Да я всегда таким был, ты просто не замечала, – пожал плечами он. – Кроме того раза, когда тебя притопил. Но ты ведь меня уже простила, правда?

– Да ты самого дьявола уговоришь тебя простить, даже если умышленно потушишь пламя под его котлом для грешников, – не сдержалась Ника и слегка улыбнулась. – Ладно, идём, я готова. Кажется.

Ковалевского не нужно было просить дважды. Он тут же выбрался из машины, открыл дверцу Вероники, а потом по традиции подхватил новоиспечённую жену на руки и понёс к дому, чтобы перенести через порог. Вероника с опаской нажала на кнопку звонка и услышала приятную мелодию. Несколько мгновений тишины, а затем входная дверь распахнулась. Молодой охранник если и удивился, то не подал виду и с каменным выражением лица впустил молодожёнов внутрь.

Славик занёс Веронику внутрь и поставил на ноги, после чего сцапал её ладошку и повёл через холл. Ох, как же всё блестит и сверкает! Чего тут только нет! Картины, вазы, статуэтки, антикварная мебель, даже оружие на стенах… Наверняка слуги работают не разгибаясь, чтобы поддерживать всю эту красоту в должном состоянии.

– Ой, – служанка в отделанном кружевом фартучке поверх форменного платья, которая появилась из коридора, отступила на шаг, потом ещё и наконец повернулась и понеслась вглубь дома, оглашая жилище радостной вестью: – Владимир Иваныч, Дарья Андревна! Там молодой господин вернулся… с женой!

– С кем?! – раздался мужской голос, от которого у Ники дрогнули колени, а рука Славки сжалась на её руке чуть сильнее.

– Ты не ошиблась? – женский голос был не менее удивлённым.

Послышались быстрые шаги, и на пороге одной из комнат первого этажа показалась ухоженная женщина лет сорока, тёмные волосы которой были уложены в элегантную причёску, а в ушах сияло что-то громадное и наверняка очень дорогое.

Вскоре к ней присоединился и Красовский-старший, высокий и внушительный, который оглядел новоприбывших сначала с удивлением, а потом с недовольством.

– Станислав! – громыхнул мужчина. – Это шутка? Если да, то она слишком затянулась. Думаю, Веронике Викторовне уже пора домой. Она ведь должна помнить, что всего лишь твоя подчинённая.

До этого Вероника видела председателя только мельком, когда он наведывался в компанию, но ни разу не удостаивалась его пристального внимания. Теперь же пронизывающий взгляд отца Славы холодил кровь. Красовский-старший был куда более жутким типом, чем выглядел на фотографиях, и те сотрудники, на которых так смотрят, точно подлежат немедленному увольнению. Но Нику теперь не уволишь, по крайней мере из семьи точно не выгонишь, хотя она бы сама с удовольствием забежала от таких родственничков. Как Славка вообще их выдерживает?

«Эх, тётя Оля и дядя Дима, ну почему вы родители Паши, а не Славы? Лучших свёкров, чем вы, мне уж точно не найти».

– Так это та самая? – высокомерный женский взгляд прошёлся по Нике вдоль и поперёк, выражая своё «фе». – А ведь я говорила, что её перевод ни к чему хорошему не приведёт. Женскую интуицию нужно слушать!

Ковалевский задвинул Нику себе за спину. Кажется, жест был автоматическим, но ясно выражал желание защитить и уберечь.

– Отец, не начинай, а! – отмахнулся Славка тем голосом, которым обычно говорил, когда играл Стаса. – Я уже взрослый мальчик. То ты ругался, когда я слонялся по клубам и развлекался с девчонками, теперь я остепенился. Ну, хоть поздравьте нас! И думаю, что мотивы моих поступков стоит обсудить в приватной обстановке. А пока скажу лишь, что это вовсе не шутка и мы с Вероничкой действительно сегодня поженились. Так что прошу любить и жаловать мою дражайшую половинку.

Красовские переглянулись и покосились на невесть откуда взявшихся слуг, с любопытством наблюдавших за происходящим. И отец Славы сдержал гневную тираду, которая явно готова была сорваться с его губ.

– Мам, пап, мы займём одну из комнат для гостей, где обычно останавливаются женатики. Там кровать двухместная и можно… – с предвкушением начал Славка.

– Пожалуйста, давай без интимных подробностей! – скисла Дарья Андреевна.

– Как скажешь, мам! – Ковалевский растянул лыбу до ушей. – Да, пусть кто-нибудь из слуг принесёт из машины наши вещи. Идём, моя сладкая! – и потащил Нику в неизвестном направлении.

Они дошли до лестницы с резными перилами и поднялись на второй этаж, где он толкнул одну из дверей (кажется, третью по счёту). Но порог не переступил, а снова подхватил Нику на руки и занёс в комнату. Захлопнув ногой дверь, он уложил юную супругу на постель, а сам навис сверху.

– Ну что, Вероничка, первое боевое крещение мы прошли? – и не двигается с места, продолжает нависать.

– К-кажется, да, – пискнула она, вжимаясь в постель, чтобы хоть как-то отодвинуться.

– О, маленький ягнёнок боится большого серого волка? – и снова мелькнула улыбка.

Стук в дверь не дал Веронике ответить.

– Простите, Станислав Владимирович, хозяин просил вас зайти в кабинет, – раздалось из коридора.

– Эх, даже после свадьбы не дают покоя!– нарочито сердито буркнул Славка. – Хорошо, сейчас буду! – добавил раздражённо.

– Тебя зовут, – Ника отползла ещё немного.

– Жди меня, и я вернусь! – процитировал Ковалевский знаменитые строчки, с явной неохотой поднимаясь с кровати. – И не забывай: если кого в этом доме тебе и стоит бояться, то уж точно не меня.

Когда он вышел, Вероника поднялась и наконец-то смогла оглядеться. Кровать, действительно огромная, занимала чуть ли не половину комнаты. Большой шкаф-купе вдоль стены и две тумбочки по краям кровати составляли всю мебель. Была ещё плазма на стене, пара картин и зеркало. И мягкий ковёр на полу. Собственно, для гостевой комнаты очень даже уютно. В углу находилась дверь, которая, как оказалось, вела в собственный совмещённый санузел.

Вдруг в складках покрывала раздалась трель телефонного звонка. Славкин рингтон. Кажется, когда её укладывал, молодой муж обронил смартфон. Вообще-то у него было два телефона. Один принадлежал Стасу и использовался в официальных целях, другой был Славин личный, подписанный у Ники как Мухомор Мухоморыч.

В данный момент звонил телефон Ковалевского, и Ника быстро набрала номер Стаса:

– Алло, Слав, прости, что отвлекаю, но твой телефон звонит, ты его в комнате оставил. Тут у нас… – она присмотрелась, – Василий Андреевич, АО «Синероль». Это важно? Может, мне ответить?

– Не стоит. Он ещё не знает, что я временно не у дел, поэтому пока помолчим. И… пожалуйста, называй меня Стасом.

– Ой, да, точно. Прости…

– Я постараюсь не очень долго, не скучай там. Можешь пока переодеться и вещи разобрать, сейчас их принесут...

Славка мазнул по экрану смартфона, чтобы закончить вызов, сунул девайс в карман пиджака и вошёл в кабинет, а попал на поле боя. Дислокация противников была удачной. Отец восседал в большом кожаном кресле за рабочим столом и выглядел хозяином не только этого кабинета или дома, но и вообще властелином жизни. Мачеха стояла у него за спиной и касалась рукой плеча, мол, мы одно целое, мои слова – его слова и наоборот.

Слава не стал стоять у двери, будто нашкодивший школьник, а как можно вальяжнее развалился в кресле для гостей, всем своим видом демонстрируя, что ничего плохого не сделал и от своего решения не отступит.

– Ты хотел меня видеть? – сдержанно поинтересовался он.

– Твоя жена знает, кто ты на самом деле? – бросился с места в карьер отец.

– Знает.

– Выходит, ты не просто так притащил в столицу эту девицу. Я предполагал, что ты хочешь с ней поразвлечься по старой памяти, школьная влюблённость дело такое, но чтобы всё зашло настолько далеко… – покачал головой родитель. – Мне нужно было раньше принять меры.

– Отец, мы с Вероникой любим друг друга, ещё со школы. Я всегда тебя слушал. Всегда, но не в этот раз, – твёрдо сказал Славик. – Я подниму компанию ещё выше, увеличу прибыли, верну всё, что было на меня потрачено и ещё будет потрачено, но пожалуйста, оставь мне право на личную жизнь!

– Да о чём ты думал, когда женился по паспорту Стаса?! – взвизгнула мачеха.

– О том, что о своём паспорте до его выздоровления я вынужден забыть, – парировал Славка. – Официально я вообще сейчас лежу в коме!

– И что станешь делать, когда брат придёт в себя? – насела «мать».

– Когда Стас очнётся, мы с Никой по-тихому разведёмся. А потом снова поженимся, но уже по моим документам.

– И зачем тебе такой временный брак? – отец вопросительно приподнял бровь.

– Чтобы пожить по-человечески, хоть немного. И Вероничке хочу дать пожить в достатке.

«Но главное – успеть вылечить её отца».

– То есть она согласилась только из-за денег? – понятливо хмыкнул отец. – А ты говорил любовь, любовь… И, главное, всё провернул у меня за спиной!

– Все эти девицы одинаковые, и ты сегодня опустился до её уровня, – пренебрежительно проронила мачеха. – Хотя это и не удивительно, если учесть твоё воспитание…

– А что не так с моим воспитанием? – Слава сжал кулаки, но сдержался, хотя отчаянно хотелось закрыть кое-кому рот. – Я в университете не ввязывался, как Стас, в пьяные драки и не возвращался из клуба под утро в одном носке и измазанный губной помадой трёх оттенков.

Дарья Андреевна глянула зло:

– Зато он никогда не приводил в дом безродных девиц! Да у неё на лице написано, что ей от тебя, дурака, только деньги нужны. Разорить нас вздумал?!

– Вероника подписала брачный контракт, где она ни на что не претендует, – Славик старался не повышать голос и доносить информацию по-деловому. – Ника просила подождать со свадьбой, но это я её уговорил, хотел, чтобы хоть одним глазком заглянула в тот мир, который не готов нас с ней принять, но которого она достойна. Так что сегодняшняя церемония – полностью моя инициатива, а она всего лишь пошла навстречу моим желаниям.

– Ты стал совсем как Антон, – с горечью изрёк родитель. – Да только мы оба знаем, до чего его довёл бунтарский нрав.

Антон – это Славкин дядя, уже покойный. Когда отец задумал весь этот план с наследником, его младший брат, как раз окончивший университет, взбунтовался против принудительной женитьбы, которую родители хотели навязать и ему. Он сослался на не вполне счастливый брак старшего, после чего покинул родовой особняк, а вскоре дождливой ночью погиб в аварии, так и не оставив после себя детей.

Для Красовских это была больная тема, особенно в свете того, что автомобильная авария лишила Владимира брата и едва не забрала сына: Стас выжил только чудом. Что его держало на этом свете, что не давало уйти? У Славки в момент происшествия всё внутри перевернулось, хотя он тогда даже не понял, что произошло, и вообще находился в другом городе. Но ощущение, что произошло нечто плохое, накрыло с головой. Внутренняя связь близнецов сработала? Или как ещё можно назвать подобное? И сейчас он отчаянно молился за выздоровление брата, каким бы бесполезным оболтусом тот ни был.

Глава 36

В общем, дядя Антон упоминался членами семьи тогда, когда нужно было указать на неосмотрительность, глупость или даже попытку высказать своё мнение, отличное от мнения остальных. И Славика всё чаще начинали с ним сравнивать.

– Этот неравный брак – позор для нашей семьи! – не унималась мачеха.

– И как теперь объясняться с Вершиниными? – поддержал её отец.

– То есть было бы правильно, если бы я и в этом плане заменил Стаса и женился на Марго?! – голосом Славы можно было замораживать воду. – А вам не кажется, что это уже слишком?

– Я как раз собирался встретиться с её отцом и обговорить отсрочку свадьбы, – поморщился родитель. – У нас был намечен совместный проект, а теперь...

– А теперь мы справимся и без денежных вливаний Вершинина, я об этом позабочусь! – Слава был уверен в себе и своих силах. – Но разрывать с ним отношения, разумеется, ни в коем случае не будем.

– И как ты себе это представляешь? – голос «мамы» сочился скепсисом. – «Мы отвергли вашу дочь, но давайте продолжим дружить?»

– Плохой из него бизнесмен, если не сможет разделить бизнес и личные отношения, – Славка набросил на себя маску невозмутимости. – У нас взаимовыгодное сотрудничество, мы ему ничем не обязаны, как и он нам. Да, Олег Михайлович может попытаться испортить нам жизнь, но одновременно он прекрасно понимает, что с нами лучше не ссориться, а действовать в тандеме, чтобы противостоять конкурентам.

– Складно рассказываешь. Но кто будет отвечать за сорванную свадьбу? – убедить отца было не так-то легко. – Поэтому пока об этом никто не знает, мы просто аннулируем твой сегодняшний брак и...

– Не аннулируете. Отец, не хотел я ставить ультиматум, мы всё же семья, но поскольку другого выхода нет... – кулак Славки непроизвольно сжался. – Вы не забыли, что в данный момент зависите от меня? Если я, скажем, загуляю, перестану ходить на работу или провалю переговоры, то компания понесёт огромные убытки. А что? Мне можно, я же сейчас Стас! А он обычно ведёт себя именно так.

– Да как ты смеешь выставлять свои условия?! Ты, безродный... – начала было мачеха.

– Смею! – перебил Слава. – Как минимум с тех пор, как «лёг в кому» вместо Стаса и тащу на себе компанию вместо него же!

– Не отступишь? – нахмурился отец.

– Не отступлю, – Славик был категоричен. Может, в другой ситуации он бы так и не наглел, но не сейчас, когда на кону слишком многое и когда есть шанс заполнить пустоту в сердце. – Моя помощь в компании в обмен на этот брак со всеми вытекающими последствиями и теми тратами, которые возникнут в процессе, что бы я жене ни решил купить или подарить. Но, как уже сказал, всё, что мы с ней потратим, я отработаю и тебе верну, на нас ни копейки лишней не уйдёт из семейного бюджета.

– Хотелось бы верить… – пробурчала мачеха.

– Не волнуйся, «мама», наследству Стаса никто и ничто не угрожает. Тем более всё это временно. Когда брат очнётся, мы с Никой сразу же разведёмся, и пусть они с Марго женятся, сколько душе угодно! Спишем всё на ветреность и временное увлечение Стаса перед серьёзным шагом. Так Вершининым и скажи, мол, взбрыкнул, решил потренироваться, как оно, быть женатым, а потом одумается и заключит союз с Марго, как и договаривались, – Слава повернулся к отцу: – Я ведь правильно понимаю, что Стас против этого брака не возражал? Но я не он и свой выбор сделал. И, к вашему сожалению, это не Марго. Поэтому прошу тебя, не вмешивайся в наши отношения! Вероничка любит меня таким, какой я есть. Так дай мне хотя бы с ней побыть собой!

– Что за шум вы тут подняли?! Ещё слуги услышат, – в кабинет вошёл дед и, нахмурив седые кустистые брови, с неудовольствием оглядел собравшихся. – Что, Вовка, выпорхнул птенец из гнезда, а ты никак поймать не можешь? – пожурил сына. – У него крылья уже во-он, скоро тебя перегонит. А на девицу я посмотрю, что за птица. Пусть Славка пока идёт к своей зазнобе, негоже ей одной сидеть в день свадьбы. Вечером соберёмся за столом и познакомимся с невесткой поближе.

– Ладно, иди к своей жене, – махнул рукой отец. – Потом поговорим.

– Не пойду, пока ты не дашь добро на наш брак и не пообещаешь, что не станешь в него вмешиваться, – Славик не сдвинулся с места. – Иначе я в компанию больше ни ногой!

– Шах и мат! А он кремень. Весь в тебя, Вовка, – деда вся эта ситуация, кажется, забавляла. – Нашла коса на камень. Ну, скажи ему своё веское отцовское слово!

– Папа, что вы такое говорите?! – воскликнула мачеха. – Вова не даст своего согласия. Как мы можем принять в семью эту… эту…

– Ты, Дашка, не подстрекай мужа! – прикрикнул дед. – У него своя голова на плечах имеется, сам решит, что лучше для компании и семейного бизнеса. А бабьи капризы оставь на другой раз.

– Как у тебя язык повернулся перечить мне, МНЕ, из-за какой-то девицы?! – отец, кажется, до сих пор не мог в это поверить. – Как посмел мне  угрожать?!

– Ты не оставил мне выбора. Хищник, загнанный в угол, начинает кусать даже своих «благодетелей», если те ему грозят, – Славка впился взглядом в лицо отца: – Так каков твой ответ?

Тот некоторое время молчал, только желваки на скулах ходили ходуном, но потом прикрыл глаза и выдохнул:

– Будь по-твоему… Но твоя жена не должна позорить семью и обязана соответствовать нашему уровню.

– Не волнуйся, Вероничка у меня умница, – Слава позволил себе скупую улыбку. – Она на любом званом ужине продемонстрирует отличные манеры  и умение вести себя за столом. И в компании Ника работает с полной отдачей, совсем как я. Потому и говорю, что мы с ней идеальная пара и сделаем так, чтобы «Витал-проджект» процветала и дальше.

– Это точно, идеальная пара. Два голодранца, – процедила мачеха, но дальше перечить не стала.

– Вот и ладненько! – закивал дед. – А то подняли суматоху, слуг переполошили, а им только в радость уши погреть да о хозяевах посплетничать. Но ты, Славка, смотри у меня! – его узловатый палец погрозил внуку. – Чтобы выполнил всё, что сказал. Мы должны выйти на новый уровень, с Вершиниными или без. Я эту компанию строил не для того, чтобы вы, молодёжь, всё развалили.

– Я не Стас, поэтому точно не развалю, – Славик поднялся. – А вот за него не ручаюсь, – и пошёл к выходу.

В спину ударили очередные возмущённые слова мачехи, мол, её Стасик тоже большой молодец и вообще, он сейчас, бедненький, одной ногой в могиле, а его тут всякие поливают грязью. Но Славка уже не слушал, а быстрым шагом шёл к своей ненаглядной. С души будто камень свалился. И вдруг в кармане послышался какой-то шум, а потом голос его юной супруги.

Слава замер на месте, достал телефон и увидел входящий вызов, до сих пор не сброшенный. То ли у него развилась косорукость, то ли просто в спешке плохо нажал на сенсор. Ужасом обожгла мысль, что Вероника всё слышала. Слышала, как родители её унижали и как он сам унижался перед отцом, как просил и требовал… Она новоиспечённого мужа и так не очень-то жалует, а теперь…

Он нажал отбой и какое-то время стоял, глядя в погасший экран. Радость от удачно прошедших переговоров испарилась. Его Вероничка не должна была всего этого слышать, не должна. И как теперь смотреть ей в глаза?

– Я отнёс вещи вашей супруги в комнату, – вырвал из задумчивости голос Степана, одного из охранников.

– Угу, – Славик мельком кивнул и взбежал по лестнице на второй этаж, больше не сомневаясь. Будь что будет!

Вероника сидела в тихом шоке. Вот это семейка! И как-то даже не особо трогало, что Красовские о ней не самого лучшего мнения. В конце концов, немалая доля правды в их словах имелась: она действительно вступила в этот брак ради денег, вот только мотивы были совсем не те, что все они думали. Ей бы отца спасти, а потом упорхнуть из этого адского места куда подальше. И вообще, её фактически принудили!

Хотя всё это, конечно, оправдания. На самом деле она по гроб жизни обязана этим людям и самому Ковалевскому за шанс, который теперь есть у папы. Если бы не этот брак, денег на операцию взять было бы просто негде. Кто ещё мог бы одолжить такую сумму совершенно посторонней девице?! Да никто! Когда попадаешь в беду, особо остро понимаешь, что никому вокруг ты не нужен, потому что у каждого свои проблемы.

Но с ней всё понятно, она Красовским никто, однако как можно так обращаться со своим сыном?! Как можно говорить обидные слова, унижать и попросту использовать в своих целях?! Да по сравнению с этим семейством Славка со своими колкостями просто ангел во плоти! А как защищал их союз! Вот когда во всей красе проявился его несгибаемый характер.

– Куда ты меня привёл?! – накинулась Ника на благоверного, стоило тому показаться на пороге. – Это не семья, это… – и замолчала. – Прости, не в моём положении качать права. Нужно быть благодарной и тебе, и им. Я так хотела понравиться твоим родителям (если после твоих рассказов и того, что я услышала, их можно так назвать), думала, что, возможно, у меня есть шанс наладить с ними отношения… Боже, как ты вообще можешь существовать рядом с такими людьми?! Лучше бы один жил. Или давай в мою временную квартиру съедем… Хотя ведь там всего одна комната, а нас двое…

В этот момент она как-то не думала, что они сейчас женаты и официально им как раз и положено проживать в одной комнате на двоих.

– Хочешь спасти меня от злых монстров? – улыбнулся Славка, по-мальчишески так. – Если что, у меня и своя квартира есть, так что это я мог бы пригласить тебя к себе, там целых три комнаты, из-за спального места точно не подерёмся. Но только сейчас я обязан жить здесь, и ты как моя жена тоже.

– Что же ты раньше не был таким добрым и внимательным?

– Неужели не был? – и ещё одна улыбка.

– Ты правда считаешь, что девушку можно завоевать язвительными репликами и гадостными намёками? – насела она на Славу. – Именно это в твоём понимании верный способ покорить её сердце?! Да общайся ты в школьные годы нормально, не строй подлянок и не плюйся ядом, я бы, возможно, «заметила» тебя куда раньше и относилась к тебе гораздо лучше!

– Ну, я за свои ошибки расплачиваюсь сторицей. Вон, один твой суровый взгляд чего стоит!

– И ничего не суровый.

– Ещё какой суровый! До мурашек просто, – продолжал поддразнивать он. – Принцесса Несмеяна, смени гнев на милость, а.

– Принцесса Несмеяна подобреет только тогда, когда ты её покормишь, – сдалась Вероника. – Если честно, я так перенервничала от «радушного» приёма, что аппетит разыгрался просто зверский!

– Тогда предлагаю совершить набег на кухню! Только переоденься сначала, жду тебя в коридоре.

Вероника снова осталась одна, но теперь на душе стало полегче. Да, если Славик рядом, то ситуация не безнадёжна. Вместе они справятся, наверняка. И вообще, как хорошо он держится в подобных обстоятельствах и с таким отношением родных. Только дедушка, кажется, более-менее адекватный человек, вот с ним и нужно попытаться наладить контакт.

Она сняла свадебное платье, аккуратно развесила и осторожно водрузила на него фату. Чулки тоже скатала рулончиками, а вот бельё и подвязку оставила. Как-то в одном из фильмов молодой муж снял её с жены зубами, забравшись под платье. Оставалось надеяться, что Славка не планирует провернуть чего-то подобного.

Надев лёгкое светлое платье, Ника обула туфельки на низком каблуке, посчитав, что вьетнамки в этом доме точно не оценят по достоинству. Глянув на обручальное колечко, она напомнила себе, что теперь как бы замужем, а потому нужно соответствовать новому статусу и вести себя осмотрительнее.

Слава подпирал стенку в коридоре, терпеливо дожидаясь супругу.

– Готова? – он осмотрел её с ног до головы, ничего не сказал, но довольно улыбнулся.

– Надеюсь, я нормально одета для этого места? – всё же спросила Вероника.

– Идеально! – Славка схватил её за руку и увлёк за собой.

Глава 37

Но набега на кухню не получилось: сейчас там дежурила Дарья Андреевна, отдавая распоряжения по поводу праздничного ужина. Если честно, пересекаться с ней совсем не хотелось.

– Что будем делать? – шепнул Славка, когда они, спрятавшись за поворотом, выглядывали из укрытия и изучали обстановку. – Можем немножко обнаглеть и попросить принести перекус нам в комнату (мы молодожёны, нам простительно), а можем что-нибудь заказать в ресторане, чтобы не тревожить змеиное гнездо.

– Давай, наверное, закажем, – неуверенно проговорила Ника, а потом услышала резкий оклик свекрови, адресованный повару, и передумала. – Хотя нет, давай обнаглеем и попросим в комнату! – решила она.

Да, нечего пасовать перед этой стервозной женщиной и бояться лишний раз вздохнуть! Вероника теперь пусть и временный, но полноценный член семьи Красовских. И она намерена жить по принципу «живи сам и дай жить другим», то есть максимально не вмешиваться в жизнь новых родственников, но и не позволять им руководить её жизнью, а ещё минимизировать общение.

Если будут какие-то обязательные общие застолья, то вести себя чинно и достойно, а в другое время есть вне дома или в своей комнате. Наверняка Славику тоже нелегко терпеть подобное отношение, в такой обстановке и кусок в горло не лезет, но теперь у него есть жена и появится официальный повод не присутствовать за общим столом, чтобы проводить время с супругой.

– О-о, кажется, моя половинка решила показать зубки? – подмигнул Славка, крепко обнял Нику за талию и поволок в кухню. – Клавдия Матвевна! – обратился он к дородной женщине, которая чистила картошку, пока повар, мужчина средних лет с пышными усами, получал наставления от хозяйки. – Мы с Вероничкой проголодались, найдётся что-нибудь забросить в топку? Принесёте к нам в комнату?

– Ох, Станислав Владимирыч, завсегда найдётся! Я мигом! – она отложила картошку, сполоснула руки и нырнула в холодильник. – Сейчас накормим и вас, и молодую госпожу, сейчас всё сделаем…

Дарья Андреевна бросила на молодожёнов испепеляющий взгляд, но растянула губы в улыбке:

– Стасик, сынок, а ты не боишься перебить аппетит перед вечерним застольем?

– Мамуль, сегодня у меня аппетит просто зверский! – Славик улыбнулся во все тридцать два. – То ли ещё будет! Да, сладкая? – и звонко чмокнул Нику в щёку, после чего поскорее увёл из кухни, потому что свекровь, кажется, была готова вспыхнуть и уничтожить всё вокруг.

В комнату они ввалились, давясь от смеха.

– Ах ты… провокатор! – пожурила мужа Вероника.

– Ох, я её обычно не провоцирую, но сегодня уж очень захотелось, – отсмеявшись, сказал Слава. – Кажется, твоё присутствие даёт мне силы.

– Да, теперь ты тут не один, – согласилась она. – И я тоже не одна.

– Правильно мыслишь. Вместе мы сила! – и вид такой важный, но в итоге всё снова закончилось смехом.

То ли Ковалевский действительно счастлив, то ли очень старается таким казаться, но общаться с ним сейчас одно удовольствие.

Вскоре пожаловала Клавдия Матвеевна с целым подносом снеди, и смотрела она на Славу и Нику с таким видом, будто они её любимые внуки.

– Ох, остепенился-таки, проказник, – приговаривала добрая женщина, выставляя еду на небольшой столик на колёсах, который откуда-то приволок Славка. – Какую красавицу в дом привёл… Совет вам да любовь!

– Спасибо! – улыбнулась ей Ника. – Всё пахнет просто потрясающе!

– Вы кушайте, кушайте! – кухарка заботливо раскладывала салфетки. – Ежели бы я раньше узнала, я бы вам таких угощений наготовила… Но ничего, сейчас Макарыч закатит царский ужин, – она ещё раз глянула на юных супругов полными умиления глазами и вышла.

– Клавдия Матвеевна у нас специалист по так называемой «домашней еде», а Филип Макарович больше по экзотике и высокой кухне, – пояснил Славик, придвигая столик к кровати. – Садись, попробуй. Она готовит изумительно! Но наверняка не так вкусно, как ты, – тут же добавил он.

– Не подлизывайся, – отмахнулась Ника, но ей стало приятно. – Я, конечно, на повара не училась, но уверена, что мужа порадовать сумею. Даже временного.

– Буду ждать с нетерпением! – тут же заявил он. – В школе у тебя здорово получалось. Наверняка сейчас мне понравится ещё больше.

Как и говорил Славик, Клавдия Матвеевна была богиней домашней кухни. Голубцы, фаршированный перец, овощное рагу, биточки, тушёные с луком  грибы… Вероника попробовала всего понемногу и готова была остаться в этом доме хотя бы ради того, чтобы лакомиться так каждый день. Настроение скакнуло вверх, они с Ковалевским болтали как старые друзья, и Ника поймала себя на мысли, что ещё недавно даже представить не могла, что когда-нибудь сможет вот так спокойно с ним разговаривать и даже получать от этого удовольствие. Когда они находились втроём, с Пашей, Слава был другим.

Воспоминания о Паше тут же понизили градус веселья. Пашка, родители, Ксюша, дядя Дима и тётя Оля… Как рассказать им об этой свадьбе? Где найти на это силы?

Вскоре Клавдия Матвеевна забрала посуду и порадовалась аппетиту женатиков, а Славик с самым серьёзным видом сообщил Веронике, что они не зря так плотно поели:

– Думаю, нам обоим на сегодняшнем ужине будет не до еды.

И он оказался чертовски прав! Богато уставленный стол совсем не соблазнял, потому что над ним скрестились острые, недовольные, напряжённые, любопытные и раздражённые взгляды. Ника сидела как на иголках и только размазывала еду по тарелке, хотя никогда не отличалась плохим аппетитом.

Дедушка Славика изучал Веронику внимательным взглядом, и только рука Славы, которая под столом сжимала её руку, помогала сохранять лицо. А потом начался допрос с пристрастием. Иван Витальевич расспрашивал о семье, работе, интересах и жизненных стремлениях, приходилось отвечать, не очень вдаваясь в подробности, но донося суть. Однако надо отдать ему должное, глава семьи держался в меру доброжелательно, проявлял неподдельный интерес и не пытался уязвить. Свёкры по большей части молчали, но их неодобрительные взгляды были куда красноречивее слов.

– Что ж, добро пожаловать в семью, Вероника! – наконец провозгласил Иван Витальевич и глянул на неё хитрым взглядом. – Хорошо заботься о нашем Стасе, он тот ещё оболтус.

– Спасибо. Обязательно позабочусь! – кивнула Вероника этому старому лису. – Теперь мы одна семья, и я сделаю всё, чтобы он чувствовал себя любимым.

На этих словах пальцы Славика на руке Ники дрогнули, после чего его рукопожатие стало крепче:

– А я сделаю так, чтобы моя Вероничка чувствовала себя счастливой!

Клавдия Матвеевна, которая как раз принесла перемену блюд, умилилась, Иван Витальевич усмехнулся, Владимир Иванович нахмурился, а Дарья Андреевна, кажется, скрипнула зубами от злости. То есть можно сказать, что ужин прошёл не так плохо, как мог бы, но и не так хорошо, как хотелось бы.

Когда Ника пригубила чай и отставила чашку, Славка, будто только этого и ждал, подорвался из-за стола, ухватил её за руку и потащил прочь из обеденного зала со словами «Ну, нам уже пора! Сами понимаете: первая брачная ночь…» Веронике одновременно хотелось его и отблагодарить за спасение, и огреть чем посильнее. Притащив в их комнату, он выпустил её руку и ослабил узел на галстуке.

– Х-хух, думал, этот вечер никогда не закончится, – он снял пиджак и размял шею. – Давно не чувствовал себя таким клоуном. Но я был на высоте, правда?

– Правда, – не могла не признать Ника. – Особенно когда разговаривал с Дарьей Андреевной.

– Я не мог упустить случай немного её подразнить, – Славик послал Веронике озорную улыбку и, отвернувшись и стащив галстук, принялся расстёгивать рубашку.

– Эй, ты прямо здесь собрался раздеваться? – напряглась она.

– А что такого? – откликнулся он, не прекращая своего занятия. – Нам с тобой такое не впервой, разве нет?

– И долго будешь попрекать меня тем стриптизом? – насупилась Ника. – Я же уже извинилась, и не один раз.

– Ничего не могу с собой поделать, – пожал плечами он, спуская рубашку до уровня локтей, а потом и вовсе отбрасывая на спинку кровати. – Ты была первой, перед кем я раскрылся. Первой и единственной.

А Ника молчала, потому что, во-первых, не знала, что сказать, а во-вторых, у неё пересохло во рту, когда увидела его обнажённую спину, покрытую татуировками. На пояснице и вдоль линии плеч появились какие-то надписи.

– Ой, а откуда… Когда ты успел сделать тату?

– Что? – он обернулся. – А-а, это просто рисунки. Стас изукрасил себя татухами, и мне приходится соответствовать, чтобы не проколоться.

Вероника поймала себя на том, что ей отчаянно хочется прикоснуться к этим надписям, провести подушечками пальцев по гладкой коже, очертить контуры рисунков и почувствовать тепло этого человека. Такого несносного и единственного, кто был способен довести её до белого каления. Человека, который сейчас расстёгивал брюки.

– Всё, я ушла переодеваться! – Ника резко отвернулась, выудила из шкафа шёлковую ночнушку и халатик и ринулась к ванной.

– Трусишка! – со смехом донеслось ей вслед.

Ну вот нравится этому демону-искусителю её дразнить, точно нравится!

Она справилась довольно быстро и по здравом размышлении подвязку на ноге решила оставить. Кажется, её в день свадьбы должен снять молодой муж? Потом протёрла лицо, убирая остатки косметики, и расчесала волосы. Ну что, можно идти ложиться? Можно, конечно, но боязно.

Когда Вероника вернулась, Слава был уже в пижамных штанах, хотя торс так и остался голым. Она развесила вещи, стараясь не смотреть на благоверного, но потом подошла ближе.

– Спасибо, – Ника вернула ему цепочку матери и от греха подальше отошла на приличное расстояние.

– Всегда пожалуйста, – Ковалевский снова надел цепочку на шею. – Ну что, Вероничка, готова к возмездию? – вопросил он с опасным блеском в глазах.

– К к-какому ещё возмездию? – просипела она, отступая на шаг, хотя ещё чуть-чуть – и уткнётся в стену.

– К заслуженному. Сегодня твой муж стянет с тебя долги и получит всё, что ему причитается.

Вероника догадывалась, о чём он мог говорить, и ей это совсем не нравилось. Выходит, всё же собирается узаконить брак. Да сейчас! Так она ему и позволит! Ника настроилась на драку и приготовилась отбиваться руками и ногами, а ещё неплохо бы пустить в ход зубы…

И тут в неё полетела подушка.

– Получай!

Едва успев перехватить её у своего лица, Вероника вспомнила, как утром в Солнечном, когда он ночевал в её номере, огрела Славку подушкой. Неужели именно эту компенсацию суженый сейчас и имел в виду? Глянув на новоиспечённого мужа, она увидела, что тот держит за уголок вторую подушку и с самым воинственным видом направляется к супруге.

– Так что, понеслась? – и с азартом замахнулся своим орудием.

Ну что сказать?! Битва подушками удалась на славу! Спальню для гостей они разгромили знатно. Носились по всей комнате, кричали, хохотали, сшибали вещи и шумели так, что дом ходил ходуном. А потом прыгали на кровати, как на батуте, пытаясь параллельно продолжить бой. В общем, если не знать, чем они на самом деле тут занимались, то можно было подумать, что молодожёны устроили бурную первую брачную ночь.

Наконец, утомившись, Слава опрокинул Нику на кровать и навис, удерживая вес на руках.

– Ч-что ты делаешь? – тут же заволновалась она и попыталась отодвинуться.

Славка отползти не дал, удержал и наклонился к её лицу:

– Нам нужно провести сегодня ещё один ритуал.

– К-какой? – сердце Вероники отбивало барабанную дробь. Было и тревожно, и волнительно.

– Подвязка. Я должен с тебя её снять.

– Н-ну раз должен… Т-только не зубами, – попросила она.

– Договорились, – улыбнулся он. – Я даже смотреть туда не буду.

Его немигающий взгляд гипнотизировал, не давая отвести глаз, а пальцы тем временем медленно скользили по икре Вероники, выше, ещё выше, осторожно забрались под рубашку и продолжили едва касаясь двигаться по бедру, ласково поглаживая кожу, пока не наткнулись на подвязку. Ника затаила дыхание и мелко дрожала под этими аккуратными прикосновениями.

– Нашёл, – выдохнул Ковалевский и повёл бровями.

– Т-тогда с-снимай, – просипела она.

– Хорошо, – и плавно направился вниз, стягивая подвязку.

Его пальцы двигались вместе с тканью, нежно лаская кожу, но не переходя границ дозволенного. Томительно медленно и очень провокационно. Он снова дразнил Нику, наслаждаясь каждым мгновением. Вот хитрый лис!

А глаз всё не отводит и будто душу крадёт этим своим взглядом.

– Готово… – и на лице торжество, будто совершил подвиг.

Ещё несколько мгновений напряжённых переглядок, когда Вероника забыла как дышать, – и Славик зажал подвязку в кулаке. Кое-как пригладив скомканную простынь свободной рукой, он улёгся на свою половину кровати, а потом повернулся к Нике спиной и подсунул помятую подушку под голову.

– Ты как хочешь, а я спать, – зевнул он.

– Мы действительно будем спать на одной кровати? – осторожно поинтересовалась она, тяжело дыша то ли от недавнего боя, то ли из-за ритуала снятия подвязки.

– По-моему, тут достаточно места. Поэтому не вижу проблемы, – сонно откликнулся Славка. – Да и молодожёны, спящие на разных постелях, определённо вызовут ненужные домыслы. А нам ведь этого не надо, правда? Так что спи и другим не мешай, – он повыше натянул одеяло и затих.

Глава 38

Славка лежал, затаив дыхание, и прислушивался. Вот раздался шорох одежды: юная супруга сняла халат. Потом матрас слегка прогнулся под её весом. Затем Вероника осторожно стала тянуть к себе край одеяла, устраиваясь так, чтобы и супруга не коснуться, и раскрытой не остаться, одеяло-то не резиновое. Ощутив жар её тела, хотя она просто лежала рядом, не касаясь его кожи, Слава остро пожалел, что не предоставил ей собственного одеяла. Планировал подразнить, а теперь самому всю ночь мучиться, потому что отчаянно хотелось прикоснуться к теперь уже жене, стиснуть в объятиях и не выпускать до утра. Завтра нужно будет исправить этот момент и снабдить её отдельным одеялом.

Ковалевский продолжал прислушиваться, ожидая, когда Вероничка заснёт. Он строил в голове множество планов, один другого безумнее и желаннее. «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе». Так и Славка. Семья не захотела его принять? Что ж, не судьба. Зато теперь у него будет своя собственная семья, с Вероникой, и пусть только кто-то попробует этому помешать! И хотя ему снова пришлось притворяться во имя их совместного счастливого будущего, всё это временно.

Да, это была всего лишь очередная роль. Сначала он играл никчёмного ботана, потом «золотого» мальчика, теперь плохого парня и беспринципного эгоистичного ублюдка, который не считается с чувствами девушки, принуждает к замужеству и прёт напролом ради своих целей. А кого-нибудь хоть когда-то интересовал он настоящий?

От правды не уйдёшь, ещё недавно Слава был на Веронику зол и обижен, поэтому позволил своей гордости взять верх над чувствами и прибег к шантажу. Хотелось уколоть в ответ, увидеть в глазах растерянность, почувствовать себя властелином её жизни. Но на самом деле это так мелко, совсем не его уровень. Да и делать ей больно он на самом деле вовсе не желал. Однако если бы просто сказал «Вероничка, я тебя люблю уже грёбанное количество лет. Давай поженимся, а?», она бы просто не поверила и тут же его послала куда подальше. И он бы стал уязвим, гораздо более уязвим, чем раньше, потому что удары от тех, кого любишь, самые болезненные и подчас смертельные. Так что в качестве временной меры пришлось наговорить всякой чуши о договорных браках без любви и прочей лабуде.

Он столько лет не мог рассказать о своих настоящих чувствах, потому что фактически себе не принадлежал, был лишь жалкой тенью, которой нельзя открываться другим, нельзя никого подпускать слишком близко, чтобы не выдать семейные секреты. Иначе бы Славка уже давно заявил, как на самом деле относится к Веронике и что кроме неё ему никто не нужен и нужен никогда не будет.

Но ничего! Всё у них будет хорошо. Спасут её отца, станут больше общаться, она сможет узнать его лучше и…. кто знает, возможно её сердце всё же откликнется навстречу его сердцу? Их брак продлится до тех пор, пока не очнётся Стас, и остаётся надеяться, что за это время между ними успеют зародиться те чувства, о которых он всегда мечтал. И тогда развод плавно перерастёт в новый брак, уже настоящий и тот, который будет заключён по взаимному согласию.

«Мечтать не вредно!» – тут же вклинился внутренний голос, спуская с небес на землю.

Но Славка был не из тех, кто легко сдаётся. В конце концов, он пронёс свои чувства через столько лет, так что сейчас, на финишной прямой, нужно просто ещё немного подналечь, нужно…

«Ну-ну… – внутренний голос был неумолим. – Она тебя почти ненавидит».

«От ненависти до любви путь неблизкий, но ситуация не безнадёжна», – не стал опускать руки Слава и, услышав-таки рядом спокойное дыхание Вероники, обернулся, а потом половину ночи лежал без сна, глядя на жену, и в то же время был не в силах поверить, что она сейчас находится рядом с ним и у их отношений действительно появился шанс.

А на утро Вероника сладко посапывала, угревшись у него под боком. Умеет же эта девчонка мотать ему нервы! Вроде бы, ничего такого не делает, просто спит и прижимается во сне, но для него и его выдержки это похлеще самой изощрённой пытки. Вот же несносная, упрямая, строптивая… и самая лучшая, по крайней мере для него.

Подвязка всё ещё была зажата в его кулаке. Вчера она пахла ею, сейчас их запахи смешались, как бы подтверждая, что они теперь одно целое. Осторожно отодвинувшись, чтобы не разбудить ненаглядную, Славик скатился с кровати и, положив подвязку в личную тумбочку, отправился в ванную. О да, ему срочно нужен холодный душ, чтобы освежить голову. Впрочем, не только голову…

Завтрак (по его просьбе) им принесли в постель. Причём Славка взлохматил себе волосы, приоткрыл дверь и загородил собой образовавшуюся щель, через которую принял поднос с едой, а после тут же захлопнул дверку прямо перед носом любопытной служанки.

Вероника, разбуженная шумом, приоткрыла глаза. Заспанная, не понимающая, где находится и что происходит, она моргала и осматривалась. И такой до чёртиков милой была в этот момент! Без дорогого макияжа и навороченных шмоток, просто в рубашке на тонких бретелях, немного взлохмаченная и со следом подушки на щеке.

– Доброе утро, любимая жёнушка! – не удержался он. – Как спалось? Ты на всех во время сна ногу закидываешь, или мне просто повезло?

Она встрепенулась, подтянула одеяло повыше и стала похожа на всклокоченного воробышка в гнезде.

– И ничего ни на кого я не закидываю, – возмутилась неуверенно. – Я же не закидываю?

– Нет, не закидываешь. Я просто пошутил.

Обиженный взгляд, топот ног и хлопнувшая дверь в ванную продемонстрировали отношение юной жены к подобным шуткам. Жена… Да, теперь они женаты, одна мысль об этом очень греет. И в данный момент их браку и отношениям не хватает сущей малости – взаимности.

Ника смотрела на себя в зеркало и удивлялась, как Славка не катался по полу от смеха. У неё был такой помятый и лохматый вид (спасибо вчерашней битве подушками, после которой сил уже ни на что не осталось, только завалиться на кровать и забыться сном), что она бы его даже не упрекнула за неуместное веселье. Поспешив привести себя в порядок, она с наслаждением позавтракала и собралась навести в комнате порядок, но Славик её остановил.

– Не надо, этим есть кому заняться. Тем более нам нужно, чтобы о бедламе в нашей спальне сегодня говорил весь дом.

И горничная, которую он вскоре позвал, действительно ахнула, когда увидела хаос, учинённый юными супругами.

– Здесь что, были военные действия? – пробормотала она, но покорно принялась наводить порядок.

«Почти!» – мысленно хмыкнула Ника и отчего-то смутилась. Для всех в особняке они со Славой провели сегодня бурную и страстную ночь. И когда она об этом думала, то щёки помимо воли горели огнём, хотя ничего такого у них и не было, даже поцелуев.

Пока шла уборка, они гуляли по обширной территории поместья и на пару  качались на широких качелях. Ника наслаждалась ароматами цветов и думала, что жить в таком большом и ухоженном доме действительно здорово, вот только сменить бы ему хозяев. Если вместо тепла и уюта чувствуется холод и отчуждённость, то кому нужен комфорт и удобства?! Она так точно прекрасно обойдётся небольшой квартиркой, лишь бы туда хотелось возвращаться и был тот, с кем было бы приятно проводить вечера.

А потом Веронику ждало серьёзное испытание. Вернувшись в комнату и воспользовавшись тем, что муж ушёл играть в бильярд с дедом (по словам Славы, за игрой они обсуждали рабочие вопросы), она достала ноутбук и позвонила родителям. Выбрала видеосвязь, чтобы видеть их лица и показать «счастливое» своё. Сначала было обговорено множество повседневных мелочей, а потом мама обратила внимание на обстановку.

– Ой, Никуся, а где это ты? У кого-то в гостях?

И Ника решилась:

– Мам, только в обморок не падай, хорошо? И папе капель накапай. Накапала? В общем, я сейчас в большом красивом доме, потому что… Мам, пап, я замуж вышла!

– Что-что ты сделала? – родители переглянулись, видимо, решив, что либо у них коллективные звуковые галлюцинации, либо дочка решила неудачно пошутить.

– Вот платье, – она продемонстрировала свадебный наряд, а потом сунула к экрану ноута смартфон, на который перекинула с телефона Стаса свадебные фото. – А вот мы с мужем.

– К-как же так? – мама схватилась за сердце. – Когда это случилось? Почему нам не сказала? И за кого ты вышла?

– Мамуль, папуль, простите, это был сюрприз! Всё случилось так внезапно.. спонтанно… Но ведь любовь так и приходит, верно? – на ходу сочиняла Ника. – Моё сердце ждало того, кто сможет заполнить пустоту после расставания с Пашей. И вот, оно дождалось! Я теперь жена большого человека. Стас мой начальник и гендиректор «Витал-проджект». Именно он пригласил меня в столицу на повышение. Пригласил, потому что ему понравилась и моя работа, и я сама. Так что никаких подводных камней.

– Ну Ника, ну авантюристка! – воскликнул папа. – Зачем же так внезапно?

– Пап, кажется, кто-то хотел внуков? – по-деловому спросила она. – А до них дожить нужно. И теперь у тебя есть шанс! Сл… Стасик поможет с операцией, мы же теперь одна семья! Он очень хочет с вами познакомиться, так что готовьтесь к встрече с зятем!

– Ника, доченька, ты уверена, что поступила правильно? Не слишком ли поспешила? – в глазах мамы было искреннее беспокойство. – Пашеньку ты знала всю жизнь, а со Стасом своим только познакомилась… Кто знает, какой он…

– Ника, – отец бросил на неё проницательный взгляд. – Это ведь не из-за меня? Не из-за денег на операцию? У вас действительно любовь?

– Вы только посмотрите на моего мужа! – сказала Вероника с гордостью и переслала им несколько фотографий с церемонии, чтобы лучше рассмотрели. – Я бы за него вышла, даже если бы он был беден, как церковная мышь. От него же глаз не оторвать!

– Красивый-то красивый, а как человек хороший? – не сдавал позиций отец.

– Пап, ну ты меня с рождения знаешь. Стала бы я выходить замуж за кого попало? – и в этот момент Ника с особой ясностью осознала, что действительно не стала бы и сделала это лишь потому, что предложение исходило от Славы, а не от кого-то абсолютно чужого и незнакомого. Да чужой и незнакомый вряд ли бы предложил брак, всё бы ограничилось ролью любовницы. – Он меня вчера весь день на руках носил, когда я ногу натёрла. А ещё у нас много общего, с ним весело и хорошо, и работаем мы вместе…

– Ой, а как же мы расскажем об этом Пашеньке? – спохватилась мама. – Он как раз вчера приехал.

Хороший вопрос.

– Мама, Паша всё равно узнает, не от вас, так от меня или кого-то из компании, когда мы объявим о свадьбе...

Ага, конечно! Да у неё язык не повернётся ему рассказать, пусть лучше они. В общем, разговор с родителями оставил тягостное впечатление. Давно она столько не улыбалась, а если учесть, что улыбки были искусственными и от них стало сводить лицо, то приятного мало.

Вероника очень старалась оценить ситуацию объективно и взвесить все «за» и «против», но прошло ещё слишком мало времени, чтобы делать выводы. Плюсы у этого брака, разумеется, есть, минусов тоже хватает, и только время покажет, что в итоге перевесит. В сущности, с ней ничего плохого не произошло, её не похитили на органы, не продали в бордель за долги и не посадили в тюрьму. Да только такую семью, как у Славки, и врагу не пожелаешь.

И не успела Ника отойти от общения с родителями, как на ноутбуке заиграла мелодия входящего видеовызова. Паша. Ну конечно, кто бы сомневался?! И Ника была уверена с вероятностью 99,9 %, что ему сказали не мама с папой, а Ксюша.

«Да, добейте меня сегодня, выверните душу наизнанку!»

Глава 39

Паша выглядел уставшим и осунувшимся, но сразу взял быка за рога.

– Так вот почему ты отказалась на выходных со мной встретиться! – с места в карьер начал он.

Ну да, любила-любила, а тут предпочла ему кого-то другого, да ещё и замуж вышла. Караул! А если серьёзно, то ситуация, конечно, хуже не придумаешь.

– Прости.

Ну а что она ещё могла сказать?!

– Ника, зачем так неожиданно? Как вообще всё это получилось? Почему именно он? – Дронов был вне себя и нервно потирал мочку уха. – Ты из-за него дала мне от ворот поворот? Хотя нет, вы же тогда ещё не были знакомы. Или уже были? – и требовательный взгляд.

– Паш, знаешь, некоторые чувства можно лелеять годами, а некоторые... р-раз – и приходят внезапно, – она старалась держать лицо.

– Ника, скажи мне, что это было не из-за денег и не из-за болезни отца, – потребовал Паша. Проницательный какой. – Вы ведь из разных миров, да и Красовский тот ещё бабник, поиграет и бросит… Зачем я только уехал?!

– Неужели считаешь, что деньги могли бы заставить меня выйти замуж за того, кто мне совсем не нравится? У нас… была самая невероятная брачная ночь из всех возможных! – воскликнула Ника, подразумевая под этим совсем не то, что подумал Пашка. Ой, судя по изменившемуся лицу Дронова, она, сама того не ведая, кажется, отомстила ему сейчас за все те похождения, свидетелями которых была столько лет.

– Ты… с ним счастлива? – спросил он чужим голосом.

– Да, и очень, – кивнула она, продолжая улыбаться, хотя очень хотелось плакать. И из-за несчастного вида Пашки, и из-за самой этой ситуации, и из-за взгляда Славки, показавшегося на пороге. Взгляда, в котором было понимание, что она совсем не счастлива и что причина этому он и этот искусственный брак. Ну, и болезнь отца, разумеется.

– Тогда… долгих вам лет, – проронил Дронов и отключился.

А она всё сидела, глядя в потухший экран, и только ощутив упавшую на руку каплю, поняла, что плачет в три ручья. Кажется, сказывалось напряжение последних дней. А Слава всё молчал, а потом подошёл и протянул салфетки.

– Для женщины свадьба – всегда стресс. Это просто нервное, – Вероника и сама не поняла, зачем оправдывается и почему хочет как-то объяснить свои слёзы. Наверное, чтобы он не подумал, что чем-то её обидел, потому что нет, не обижал, да и вообще хочет помочь. А ещё ради неё пошёл против семьи, она вчера ясно слышала. И вот как его отблагодарить за это великодушие?

– Стресс лучше всего заедать чем-нибудь сладким, – Слава сделал вид, что поверил. – Может, пирожных хочешь? И в морозилке есть целый склад мороженого: Стас его очень любит.

– И ты любишь, – припомнила она.

– Да, и я тоже люблю. Ай-да на кухню! Надеюсь, сегодняшняя попытка станет удачнее вчерашней.

Да, на этот раз им повезло. Как сказала одна из служанок, Клавдия Матвеевна и Филип Макарович как раз отправились за покупками, а Дарья Андреевна отъехала в салон красоты, так что можно беспрепятственно хозяйничать в кухонных владениях. Славик достал креманки и собственноручно нагрёб специальной ложечкой цветные шарики мороженого, которые потом полил шоколадным и клубничным топингом.

– Всё для вас, госпожа моего сердца, – галантно произнёс он, подавая ей угощение, а глаза смеялись.

– Благодарю покорно, господин моих кошмаров, – в тон ему откликнулась Вероника и вонзила ложечку в розовый шарик.

Славка продолжал вести себя более мягко и совсем не колюче, как кот, который втянул когти и игриво трогает тебя подушечками, призывая немного пошалить. Какую игру он вёл? Чего хотел добиться? И почему так внезапно изменился?

Мороженое немного подняло боевой дух. Да, жизнь продолжается, и пока они со Славой женаты, нужно успеть вылечить папу, чтобы всё это представление было не зря. Только как потом вернуть ему деньги? Откуда столько взять? И сколько бы он ни говорил, что она ему ничего не должна, но хоть что-то в ответ сделать хотелось. Например, стереть у него с подбородка капельку мороженого.

– Что такое? – приподнял брови Ковалевский, когда она потянулась рукой к его лицу, но попыток отодвинуться не сделал. Он как раз вернулся к столу, после того как вымыл креманки, лучше всяких слов продемонстрировав, что привык ухаживать за собой сам.

– У тебя тут… – и вытерла каплю, ощутив рукой все прелести мужской небритости. – Честно говоря, без щетины ты мне больше нравился, – призналась она и осеклась. – Эм, я хотела сказать, что тебе больше идёт без щетины, вот… – сказала поспешно под его удивлённым и несколько прояснившимся взглядом.

В следующее мгновение скрипнула кухонная дверь, а Славик с силой притянул Нику к себе и поцеловал. Она растерялась и не успела среагировать, от неожиданного крепкого поцелуя перехватило дыхание. Странное дело, но Веронике не было противно. Да, она удивилась, но не более. Губы Славы не были грубыми, просто настойчивыми, а ещё сладкими после мороженого. Ей порою бывало гадко до рвоты просто от случайных прикосновений или даже взглядов некоторых наглых личностей на дискотеках или на улице. А тут даже такой достаточно интимный процесс не вызвал подобных ощущений. Сердце застучало быстрее.

Раздалось деликатное мужское покашливание (судя по тембру, это был отец Славы), но молодой муж будто бы не слышал, наслаждаясь близостью супруги. Это не был поцелуй-наказание или поцелуй-требование, как в прошлый раз, скорее, поцелуй-просьба. Просьба подыграть. И Ника откликнулась, забросила руки на шею благоверному, будто очень рада их единению. Славик сильнее стиснул её талию, словно выражая благодарность за отзывчивость, и стал целовать мягче, вкрадчивее, интимнее, видимо, уже не опасаясь, что она начнёт вырываться или кричать, и такие поцелуи определённо не оставили Нику равнодушной.

Звук захлопнувшейся двери привёл в чувство обоих. Вероника отпрянула, тяжело дыша и слегка пошатываясь. Жар опалил щёки. Славка, который тоже выглядел слегка ошалело, удерживать не стал, но и полностью не отпустил, придержал за талию. Честно говоря, Ника была ему за это благодарна, не то бы точно рухнула на подрагивающие колени.

– Думаю, он поверил, – пробормотал Ковалевский.

– Кажется, да, – откликнулась она хрипло.

Небритость Славки кололась, чего не было в прошлый раз, когда они целовались в Солнечном, однако именно сегодняшний поцелуй затронул внутри неё что-то сокровенное, чего раньше никто не касался.

– Спасибо, что подыграла. Я не собирался тебя так хватать, прости, – проговорил он отстраняясь.

«Куда собрался? А ну стой!» – едва не выкрикнула Вероника, но вовремя прикусила язык и просто молча ухватилась за его рукав.

Славик глянул на неё вопросительно. Видимо, даже не рассчитывал на то, что она захочет побыть с ним подольше.

– Я.. эм… в этом серпентарии буду передвигаться только в твоём присутствии, – буркнула Ника, пытаясь скрыть неуместное смущение. – Не бросай меня одну.

– Не брошу, конечно, – его взгляд смягчился. – Буду твоим верным гидом и помощником.

Её пальцы сжались на его одежде. Когда он такой, то кажется, будто между ними нет никакой пропасти. Они благополучно вернулись в комнату, не столкнувшись ни с кем неприятным, и Ника, глянув на ноутбук, спрятала его подальше, пытаясь выбросить из головы разговор с Пашей.

– Вероничка, а пошли гулять! – вдруг предложил Славка. – Сегодня воскресенье, можем расслабиться перед рабочей неделей. Как твой босс даю официальное разрешение на активный отдых!

И как тут отказать? Совершенно невозможно! Вон как глаза сияют.

– А что же ты, Мухоморчик, больше не называешь меня Верунчиком, Верусей и прочими прозвищами, которые я так ненавижу? – задала она вопрос, который вот уже несколько дней не давал покоя.

– Именно потому, что ты их ненавидишь, – пожал плечами он. – Раньше  было весело тебя дразнить, а теперь я примерный муж, так к чему мне злить обожаемую супругу? А Вероничкой тебя родители в детстве называли, я помню, да и я тоже, только про себя.

– А я тебя, кстати, первое время Святиком звала, пока не узнала, какая ты колючка, – призналась она. – Тоже про себя. Но знаешь, мне нравится это «Вероничка» из твоих уст. Оно как-то по-особому звучит.

– А мне нравится твоё «Святик». Меня так мама дома называла, я серьёзно, лет до двенадцати точно. А потом решила, что мне пора становиться мужчиной и нужно что-то посолиднее. Когда мы одни, если хочешь, можешь звать меня так.

На том и порешили и, быстро собравшись, отправились на прогулку. Ковалевский возил её по городу, показывал достопримечательности и снова кормил мороженым. Он много улыбался, старался создать весёлую и непринуждённую атмосферу, поднять ей настроение и отвлечь. Ника отвечала улыбками и искренне старалась поддаться настроению, но не могла. Перед глазами всё стоял взгляд Славы во время её разговора с Пашей, взгляд раненого хищника, который почти не верит в спасение.

Откуда в нём всё это и почему она раньше старалась не замечать, что он как лук, у которого сто одёжек, и поди пойми, какая настоящая?! Что внутри него столько всего, такая глубина, нырять в которую просто страшно, можно и не выплыть.

Вечером, когда Ника перед сном проверяла почту и наткнулась на одно из писем Пашки, то ненадолго зависла, глядя в экран. Всё, не думать о нём, не думать! Она всё правильно сказала и сделала. Теперь он сможет её отпустить, устроить свою жизнь и стать счастливым, обязательно сможет!

Открылась дверь ванной, и оттуда возникло великолепное видение: Слава явил себя миру в одном полотенечке на бёдрах, а на шее висело бежевое полотенце Ники. Влажные волосы в беспорядке, вид освежённый и как для такого времени суток слишком бодрый.

– Бельё забыл, – ответил он на её взгляд, нырнул в шкаф, достал вещи и потопал обратно в ванную.

Вот жучара! Специально же вышел, ну точно! Хотел показать, как капельки воды стекают по его гладкой смуглой коже, как перекатываются мышцы при каждом движении. Да ещё и её полотенце нацепил! Нет, нормально вообще?

Да уж, вот они, прелести семейной жизни. Сиди себе и поедай глазами такого шикарного мужчину, имеешь полное право. Хотя и он тоже имеет, да только Ника не даст муженьку и шанса и в полотенце перед ним расхаживать не будет!

– Люблю твое полотенечко, – выдал благоверный, снова появляясь из ванной, теперь уже в пижамных штанах, но всё ещё с голым торсом и полотенцем Ники на шее. – Когда оно на мне, кажется, будто ты меня обнимаешь, – вдруг разоткровенничался он. – А ты подобного не чувствуешь, когда берёшь те, что я подарил?

Если раньше и не чувствовала, то теперь точно будет. Слова Ковалевского как яд, который проникает в сердце и душу, и его оттуда уже не вытравишь.

Ника промолчала и ушла в ванную, но когда завернулась в мягкую розовую ткань, как и ожидалось, вспомнила слова Славки и прикосновения его рук, когда он снимал с неё подвязку. Волна дрожи прошла от кончиков пальцев до самой макушки. Ну Славик, ну хитрец! Коварный и непредсказуемый, от которого можно ожидать чего угодно.

Если вспомнить, как он портил ей кровь в школьные годы и как чуть не утопил, его хочется прикончить. Но сейчас… сейчас Вероника не могла спокойно смотреть на отношение к нему богатой и влиятельной семьи Красовских. Ковалевский, конечно, та ещё колючка, но колючка умная, талантливая и достойная уважения. И как-то совсем неправильно, что родной отец этого будто не замечает.

Переодевшись в ночнушку, Ника тихонько выскользнула из ванной, отчаянно надеясь, что муж уже спит. Славик лежал к ней спиной на своей половине кровати и дышал глубоко и спокойно. Из-под одеяла виднелась верхняя часть спины и рисунок-татуировка, которая гласила «Only God Can Judge Me», то есть «Только Бог мне судья!» И для Стаса, который явно чувствовал вседозволенность, надпись подходила как нельзя лучше, а вот Слава совсем другой.

Вероника осторожно забралась в постель, чтобы не потревожить его сон, очень обрадовавшись, что у неё теперь есть собственное одеялко. Если Ковалевский и дальше не будет по ночам претендовать на близость, то очень может статься, что она постепенно привыкнет вот так засыпать рядом с ним и чувствовать себя при этом хорошо и спокойно.

Глава 40

Когда Вероника открыла глаза, то была в кровати одна. Рядом лежала лишь вторая подушка с отпечатком чужой головы и смятое одеяло. Зато сама Ника находилась даже не на середине постели, а основательно перекатилась на половину мужа! Это они что, впритык друг к дружке спали? То-то ей ночью было так тепло, мягко и уютно…

В ванной обильно лилась вода, и уже достаточно продолжительное время. Интересно, что Славка так долго там делает? Бреется? На часах без пяти шесть. В принципе, времени впереди ещё вагон, так что Вероника, чтобы не сидеть сложа руки, принялась подбирать гардероб на сегодня.

Будильник на телефоне Ники прозвенит только через пять минут, так что же её так рано разбудило? Отчего показалось, что к щеке приникли чьи-то мягкие губы, а скулы коснулось тёплое дыхание?

– Свя-ятик! – позвала она через дверь, когда шум воды стих. – Только не вздумай снова выходить в одном полотенце, хорошо? Свя…

Дверь ванной распахнулась под рукой Ковалевского, который (ну конечно же!) снова был лишь в полотенце. Эх, опоздала Ника с просьбой.

– Утречка! – поприветствовал её он. – Думал, успею закончить и одеться, пока ты спишь, поэтому вещи с собой не взял, – он нырнул в шкаф. – Так что прости, Вероничка, но придётся тебе ещё немного потерпеть мой непристойный вид.

«Да я совсем не терплю, а только наслаждаюсь», – подумала Вероника, но мысли свои, понятное дело, озвучивать не стала и постаралась отвести глаза от его сногсшибательной спины.

Ох уж эта спина... Она ей скоро ночами будет сниться. А ведь Ника так ни разу и не пересмотрела то видео с его стриптизом (кроме того случая, когда оно было выложено на сайте), каждый раз себя сдерживала. Считала, что это по отношению к нему непорядочно. Но и не удаляла, всё ещё бережно храня, да ещё и резервную копию на ноутбук сделала. Мало ли, что с телефоном может случиться, а тот Славкин танец должен остаться для истории.

– Я старался быть потише, не хотел тебя будить раньше времени, – обернулся Славик и, перекинув через руку одежду, собрался в ванную.

– Давай лучше я пойду в душ, а ты тут спокойно оденься. Так удобнее будет, – она схватила свои вещи и почти выбежала из комнаты, поскорее притворив за собой дверь.

М-да, здравствуй, семейная жизнь! Неужели ей вскоре придётся регулярно наблюдать подробности ванных и прочих процедур Ковалевского? Как он, к примеру, бреется, чистит зубы или, кхм, принимает душ? Нет, к такому она пока не готова. Хотя вот такой, немного встрёпанный и в одном полотенце, он выглядел каким-то до невозможности милым и до странности близким. Ну, и безумно привлекательным, не без того. Умеет же красоваться и соблазнять одним своим видом! Да только не делал этого никогда прежде и ни перед кем другим, только сейчас, с ней. Она почему-то верила этим его словам. И вот как к этому относиться?

Включив воду, Вероника едва сдержала визг: та было холодной. И вот какого рожна, скажите на милость, он тут торчал под холодной водой? Заболеть захотелось? Ответ напрашивался сам собой, всё же он здоровый мужчина, а она женщина, какие бы между ними на самом деле отношения ни были. Да и официально они женаты, так что он в праве требовать то самое… И волновало лишь одно: надолго ли хватит его выдержки?

Отрегулировав температуру, Ника старалась не думать, как только что здесь вот так же стоял он, совсем без одежды и весь такой красивый. А ведь, если бы не семейные тайны, Слава бы уже давно мог явить миру настоящего себя и не терпеть презрительные и брезгливые взгляды девушек. Однако, как он ей недавно говорил, ему не нужны те, кто ведётся только на внешность.

Да только Вероника чувствовала себя такой же пустышкой. А что было бы, не увидь она его в ту ночь на крыше? Изменила бы своё отношение? Хотя тогда кроме стриптиза состоялся и их первый поцелуй, а он уж точно стал той вехой, после которой их отношения не могли остаться прежними.

Но если быть совсем-совсем честной с самой собой, между ними всё началось ещё раньше, когда он носил её по офису и лечил ногу. Да, именно тогда. Пусть Ковалевский был лохматым и выглядел неухоженным, но прикосновения его пальцев, пахнущих лечебным гелем, были такими осторожными, даже трепетными, и это не прошло для неё незамеченным, оставило в душе свой след. Может, она всё же не пустышка? Ведь ощутила же внутренний отклик, просто списала его на благодарность, а теперь понимала, что нет, было что-то ещё, более глубокое, но непонятное и потому отринутое.

«Ладно, подумаю об этом позже, а то на работу опоздаю», – решила она.

Тёплые струи били в лицо и помогали привести мысли в порядок. Они со Славкой больше не ругаются? Не ругаются. С ним комфортно работать? Комфортно. Так чего ещё желать?! Для двух дней замужества более чем достаточно. А остальное… остальное приложится. Может, со временем она даже забудет, что он ей когда-то не нравился и у них сложатся вполне себе близкие и дружеские отношения?

А пока нужно думать об отце. О том, как его спасти и одновременно не дать семейке Красовских себя затоптать. Благо, в обоих случаях у неё есть прекрасный союзник, с которым они думают в одном направлении. И если Славе всё же удастся раздобыть денег и помочь с операцией и реабилитацией, то она… Да что угодно для него сделает! Хотя в первую очередь Ника увела бы его из этого дома туда, где бы о нём заботились, как он того заслуживает, и любили.

К её возвращению Славик уже оделся, уложил волосы, застелил постель и теперь заправлял покрывало. Его пиджак висел на спинке кровати, рукава рубашки были расстёгнуты, галстук немного съехал набок.

– Иди сюда, – позвала Вероника, когда он закончил с покрывалом и стал приводить в порядок себя.

Славка подошёл и вопросительно глянул, ни о чём не спрашивая, и Ника поправила ему галстук и слегка пригладила шевелюру. Отчего ей вдруг захотелось о нём позаботиться, сложно сказать, но делая что-то для Ковалевского, она почему-то чувствовала, что поступает правильно. И, что самое удивительное, ей это начинало нравиться!

– Вот теперь красавец хоть куда, – улыбнулась она, оглядывая мужа. Эх, какой же он всё-таки в образе Стаса классный, только щетину бы убрать… – Сбреешь её, когда всё закончится? – попросила Ника, проводя кончиками пальцев по его щеке.

– Если тебе так больше нравится… – пожал плечами Славик.

– А если попрошу налысо побриться, сделаешь? – прищурилась она, проверяя границы своего влияния.

– Нет, – ответил он твёрдым взглядом. – Во-первых, потому, что мне не пойдёт. А во-вторых, потому, что ты не попросишь.

– Да, не попрошу. Уж что-что, а уродовать тебя точно не стану и никому другому не позволю.

– С твоей стороны это верх заботы, без шуток, – хмыкнул Ковалевский и застегнул пиджак. – А до других мне дела нет, пусть болтают, что хотят.

– Ха, ты ещё моей заботы не видел! – Вероника пригладила ему ещё одну непослушную прядку. – Как замучаю тебя своим вниманием, пощады запросишь. Точно-точно!

– Жду с нетерпением… – Славка поиграл бровями и слегка ущипнул её за кончик носа. Как маленькую девочку, ей-Богу!

– Где завтракать будем? – поинтересовалась она у мужа.

– Давай в кафе? – предложил он, подхватывая их сумки с ноутбуками. – Думаю, завтракать здесь не понравится нам обоим.

– Полностью поддерживаю предложение! – Ника взяла дамскую сумочку и вышла из комнаты вслед за Славой.

Заведение они выбрали подальше от работы, чтобы не засветиться раньше времени, а потом Славик привёз её к квартире, где она пересела в свою служебную машину, так что в офіс они приехали на разных авто с промежутком в минут пять. На работе шифровались и вели себя сдержанно, а вечером сели в разные машины и встретились на проспекте, после чего Славка показывал дорогу, а Ника ехала аккурат за ним к семейному особняку.

Две недели они успешно шифровались и ни разу не прокололись. Вроде бы, радоваться надо, но Веронику стали раздражать призывные взгляды женщин, которые те бросали на её теперь уже мужа, хотя для всех он пока оставался помолвленным с Вершининой холостяком.

Ковалевский всё чаще стал задерживаться на работе и очень уставал. Она дожидалась его в служебной квартире, работая за ноутбуком и занимаясь готовкой, после чего они вместе ужинали и ехали в имение Красовских. Кормила Ника мужа от души, чтобы хоть как-то поддержать и придать сил. Иногда он тоже что-то приносил, но всё чаще уплетал стряпню жены, нахваливал и просил добавки.

В субботу Ника проснулась раньше Славика, за окном ещё даже не рассвело, и обнаружила, что спят они обнявшись, а она ещё и ногу на него закинула! Выходит, он тогда вовсе не шутил и не дразнил. Затаив дыхание, Вероника попыталась осторожно отодвинуться, но куда там! Славка, не выпуская из объятий, что-то пробормотал и прижал её ещё теснее. Божечки, какой же он большой, сильный и горячий! Обжигающий просто!

Он изрядно вымотался за эти дни и на выходных явно намеревался отоспаться. Его сердце стучало у неё под ухом, спокойно и мощно. Зато её собственное пустилось вскачь и с удовольствием бы сейчас выпрыгнуло, чтобы освежиться под холодным душем.

Объятия Ковалевского были крепкими, будить его не хотелось, так что Вероника сдалась и тоже решила спать дальше. Сначала заснуть не получалось, слишком волнительно оказалось лежать вот так с мужчиной, однако потом усталость сделала своё дело и её сморил сон.

Следующее пробуждение было менее волнительным. Она, как и обычно, была в кровати одна, а из ванной привычно слышался шум воды.

Сегодня Славка смущать её не стал и вернулся в комнату полностью одетым. Мягкий реглан и спортивные брюки делали его таким домашним и родным, что хотелось вместе улечься на постель, включить телевизор и забыть обо всех проблемах.

– Сегодня придётся завтракать с семьёй, – сообщил не самые приятные перспективы Слава. – Надо хотя бы на выходных есть вместе, чтобы не было лишних разговоров.

– Если надо, значит, будем, – вздохнула Ника и потопала в душ.

А в понедельник Славик сообщил, что договорился насчёт операции и дальнейшего ухода, так что можно заказывать родителям билеты. По приезде отцу нужно будет пройти ряд обследований, сдать анализы и получить финальную консультацию специалиста. Пока он будет в больнице, мама сможет пожить в служебной квартире Ники, что очень удобно и позволит им видеться даже во время обеденного перерыва.

Когда Вероника услышала эти новости, то не раздумывая обняла Славку за шею и поцеловала в щёку. Просто благодарность, ничего такого, но порыв было не остановить.

– Спасибо, Святик! Большое спасибо!

– Да не за что пока… – кашлянув, пробормотал он, но обнял её в ответ.

Глава 41

– Всё-таки развела его, дурака, на деньги, – прошипела Дарья Андреевна, когда Ника со Славой в приподнятом настроении вернулись вечером домой.

Рука Ковалевского сильнее сжалась на талии жены, и он, будто не слыша злых слов, потащил её в бильярдную.

– Давай сыграем? – предложил, заводя внутрь и плотно прикрывая за собой дверь. – На желание.

– Так я же не умею, – возразила Вероника. – Ты в заведомо выгодном положении.

– А я тебя научу, – улыбнулся довольно, будто кот, добравшийся до миски со сметаной.

Ну, и научил. Хотя процесс обучения больше походил на соблазнение, когда он прижимался со спины, показывая, какую позу нужно принимать во время удара и как правильно держать кий. Или когда скользил ладонями по её рукам и ногам, поправляя стойку и показывая направление, куда лучше направить шар, чтобы он точно попал в лузу.

В итоге она всё же проиграла, но не с таким большим отставанием, как опасалась. Хотя, признаться честно, игра ей понравилась, даже очень.

– И? – спросила воинственно. – Чего желает победитель?

– Споёшь для меня? – попросил Слава. – Только для меня. Не сейчас, тут не та обстановка. Я знаю несколько интересных мест, где есть караоке-залы.

– И всего-то? – удивилась она. – Хорошо, я подберу что-нибудь подходящее, как вы тогда в машине, – припомнила Ника их с Пашкой музыкальный мини-марафон на обратном пути из Солнечного.

В школьные и университетские годы она нередко занималась такой вот творческой самодеятельностью, поэтому, в принципе, просьба не была из ряда вон. Даже странно как-то. Ника боялась, что он попросит чего-нибудь эдакого, типа очередного сеанса стриптиза.

– О, привёл в нашу с тобой святая святых супружницу? – усмехнулся появившийся на пороге дед. – Ну, веселитесь, веселитесь, не буду мешать вашему единению, – и, посмеиваясь, покинул бильярдную.

И вот как воспринимать его подколки? Похоже, только Иван Витальевич более-менее нормально воспринимает их брак, да и подшучивает по-доброму. Считай, единственный союзник в этой семейке.

Долго засиживаться они не стали, забросили ещё пару шаров, на посошок, и отправились в спальню. Ника засела за ноутбук и заказала родителям билеты на субботу, чтобы нормально их встретить, поселить и вообще, провести с ними целый день. Славик тоже залез по уши в ноут, проверяя котировки валют и просматривая ситуацию на фондовом рынке, хотя с «Витал-проджект» эта деятельность, кажется, связана не была. Похоже, у него какие-то свои дела, к которым, судя по выражению лица, он относился очень серьёзно.

– Святик! – позвала Вероника, когда на часах высветилось 23:35. – Давай ложиться?

– Ты спи, спи, я ещё немного посижу, – и погасил свет, оставив лишь бра на своей половине.

А она легла и слушала, как он методично стучит по клавишам, и прекрасно понимала, что всё это в том числе и ради её семьи, которой Славик взялся помочь и как настоящий мужчина выполняет взятые на себя обязательства.

Мама с папой прибывали в субботу днём, и Ника со Славой караулили их на платформе. Ковалевский держался доброжелательно и исправно играл Стаса, ничем не выдавая, что он тот самый Славка, которого её мама обычно  поносила на чём свет стоит. За дело, конечно, поносила, ведь в школьные годы он у Ники знатно кровушки попил, так что нужно будет провести ему реабилитацию, но не сейчас, не тогда, когда им нужно скрывать, кто он на самом деле. Да и разве кто заподозрил бы в ухоженном мужчине, который вышагивал рядом с Вероникой, того растрёпанного и как попало одетого паренька, которому мама в своё время придумала множество нелицеприятных эпитетов?!

Прежде чем ехать в квартиру, Славик предложил отвезти новых родственников в ресторан, чтобы перекусить с дороги. Ника поддержала эту идею, и они с мужем устроили родителям мини-экскурсию по столице, а потом сытно накормили. Мама с папой охали и ахали, насколько всё изменилось с их последнего визита, и помимо достопримечательностей оглядывали новенькие высотные здания.

Поначалу родители вели себя с Ковалевским настороженно (как же, муж их дочери большой начальник), но Славка, когда хотел, умел быть очень обаятельным и обходительным. Он много улыбался и постепенно настолько расположил их к себе, что по приезде домой отец уже играл с ним в мини-шахматы, которые привёз с собой, а мама замешивала тесто для пирога, чтобы порадовать дорогого зятя. И вот как ему это удаётся? То колючка колючкой, а то просто идеальный мужчина.

– Ох, муж у тебя и правда замечательный, – одобрительно шепнула ей мама, когда они накрывали на стол перед вечерним чаем. – Добрый, внимательный… Мне даже перед Пашенькой немного стыдно, что так другого привечаю.

– Не надо, мам. Я уверена, что Паша найдёт своё счастье с кем-то, кто будет гораздо лучше меня. Пусть у него всё будет хорошо.

– Никусь, если ты сейчас счастлива, для нас с папой это самое главное, – улыбка мамы была искренней и доброй.

А с понедельника начались тяжёлые будни. Работа, больница, работа, больница, и так всю неделю. Зато все необходимые анализы и процедуры были сделаны. Врач назначил операцию на следующий вторник, а до того времени отцу предстояла специальная диета и минимум волнений. Все выходные Вероника провела с ним в больнице, и когда Слава забирал её в воскресенье вечером, засыпала на ходу. В спальню особняка она уже привычно попала на его руках, прижавшись щекой к сильному плечу.

«Не хочу, чтобы отпускал», – было последним, о чём подумала, прежде чем заснуть.

В день операции у Ники всё валилось из рук, и Славик официально отправил её «на важную встречу», то есть прямиком в больницу, где она провела весь оставшийся день и вечер, нервно меряя шагами коридор. Мама сидела на кушетке и молилась, иногда переговариваясь по телефону с Ксюшей, которая сегодня прогуляла универ, ибо, ясное дело, не до того.

Врачи всё не выходили… Время шло, а операция продолжалась. Сколько уже минуло? Четыре часа? Пять? Шесть? Сердце замирало и болезненно сжималось с каждой пройденной минутой, с каждым мгновением. Теперь они с мамой поменялись местами: та беспокойно сновала по коридору, не находя себе места, а Ника устроилась на кушетке. Слава, рассчитавшись с делами, сидел рядом и крепко держал её за руку, не давая поддаться панике. Казалось, этот день не закончится никогда.

– Максаков хороший специалист, всё будет хорошо, – приговаривал Славка, а у Ники тряслись губы и она просто молча кивала и ждала.

Наконец из дверей операционной появился Юрий Алексеевич. Лицо у него было непроницаемое, хотя в каждом движении и жесте чувствовалась усталость. Что такое? Неужели всё плохо? Только не это! Вероника вскочила и с такой силой стиснула руку мужа, что тот втянул через зубы воздух. Мама впилась взглядом в лицо Максакова, ожидая вердикта.

– Доктор, ну что там? – спросил Ковалевский как самый адекватный и менее подверженный эмоциям, по крайней мере внешним.

– Операция прошла успешно, – провозгласил врач и тыльной стороной ладони отёр влажный лоб. – Теперь ему нужен отдых и курс реабилитации.

У Ники натурально подогнулись колени, а из глаз брызнули слёзы. Если бы не Славик, она бы села прямо на пол. Благо он вовремя её подхватил и усадил обратно на кушетку.

– Ну, и чего плачешь? Всё ведь хорошо, – ласково сказал он.

А она, вопреки здравому смыслу, залилась слезами ещё сильнее. Но, наверное, это всё же нормальная реакция после долгого нервного напряжения. Мама тоже плакала и счастливо улыбалась.

– Зятё-о-ок, родненький! – она в порыве чувств бросилась Славке на шею. – Спасибо тебе, спасибо!

Ковалевский, поначалу опешив от такого напора, похлопал её по спине и сказал несколько ободряющих слов.

Три дня папа лежал в интенсивной терапии под особым наблюдением, а когда опасения относительно постоперационных осложнений поутихли, Славик всё устроил, и отцу выделили частную палату, где имелась отдельная кровать для родственника, который пожелает остаться рядом с пациентом. В первую ночь осталась Ника, отправив уставшую маму домой. А дальше они стали чередоваться. Ковалевский тоже приезжал настолько часто, насколько мог, узнавал, не нужно ли чего.

Эти первые дни были самыми тяжёлыми, потому что, несмотря на положительные прогнозы, риск осложнений оставался. И поддержка Славы в это сложное время оказалась очень важной и ценной. Он сейчас был тем столпом, на который можно было опереться, расслабиться, получить порцию уверенности, что всё будет хорошо. Любые необходимые препараты и процедуры, специальное питание, у папы всё было. И думать о том, сколько это стоит, было откровенно страшно. Сама бы Ника ни за что не потянула.

На работе Славик предоставил ей максимально возможные послабления и, разумеется, направлял на «выездные встречи». Вероника честно старалась совмещать, чтобы и работу свою делать как положено, и как можно больше времени проводить с семьёй. И когда отец стал потихоньку идти на поправку, она была вымотана, но счастлива. Счастлива, что выбрала правильного мужчину, который сделал, что обещал, который был рядом в трудную минуту и на которого можно положиться.

– Ты совсем осунулась, – ладонь отца легла на щёку. – Измотал я тебя, да?

– Пап, ну ты чего? – улыбнулась Ника, приподнимая спинку кровати, чтобы ему было удобнее. – Главное, что с тобой всё хорошо.

– Это всё зять. Даже не знаю, как его благодарить…

– Пап, ему нужен сильный и здоровый тесть, иначе с кем он будет играть в шахматы? – она погладила уставшее лицо отца. – Ты ни о чём не переживай, просто поправляйся, больше отдыхай и делай всё, что говорят врачи, хорошо? Тогда я буду спокойна и смогу нормально работать, не вздрагивая от каждого телефонного звонка. Чтобы никакой самодеятельности, договорились?

– Я за ним прослежу, не беспокойся, – мама подоткнула папе одеяло. – А ты езжай и ни о чём не волнуйся. И удели немного времени мужу, – добавила, понизив голос. – Он, наверное, уже истосковался по жене.

Угу, истосковался. Особенно если учесть, что кроме нескольких показных поцелуев между ними до сих пор так ничего и не случилось. Обоим в последнее время было не до того, тут бы хоть выспаться. Да и не станет Ника лишь из благодарности пересекать черту. Славка это прекрасно понимает, потому ничего не требует и не настаивает. Хотя она всё чаще стала думать, что кроме благодарности в ней начинает зарождаться что-то ещё, пока непонятное, но, без сомнения, достаточно сильное и глубокое. Понять бы, что именно.

Глава 42

За всё время пребывания отца Ники в больнице Красовские не показались там ни разу. Оно и понятно, официально они как бы чужие, о свадьбе знает всего несколько человек. Хотя Вероника была уверена, что и потом свёкры тоже не станут знаться с «бедными родственниками» и, если честно, была этому только рада. Отцу сейчас нельзя волноваться, нужен полный покой, а если, скажем, к нему заявится Дарья Андреевна и начнёт предъявлять претензии, кому он тут по гроб жизни обязан, то… Ника выгонит её пинками под одно место и тем самым покажет себя как бы неблагодарной дрянью, но свести на нет все усилия и отправить отца на тот свет она этой жестокой и стервозной женщине не даст.

В начале октября после полного обследования было решено, что папу уже можно перевезти в специальный реабилитационный центр, где ему обеспечат полный уход и продолжат внимательное наблюдение за его состоянием. Это была маленькая победа, первый серьёзный шаг к выздоровлению, когда все вздохнули с заметным облегчением. Вероника теперь навещала папу там и подолгу гуляла с ним по специальному крытому зимнему саду с небольшими фонтанами и множеством скамеечек.

А 15 числа должен был состояться торжественный банкет в честь дня рождения «Витал-проджект», и 10 октября было решено официально объявить о свадьбе, чтобы Ника могла присутствовать на торжестве в качестве официальной жены и чтобы семья Красовских перестала жить в напряжении, что в любой момент неравный брак наследника компании может раскрыться. Лучше самим преподнести эту новость под нужным соусом, тогда от ситуации можно получить максимум плюсов и минимум минусов.

В итоге в интернете появилось изрядное количество статей и фотографии с церемонии, параллельно вышло несколько заметок в газетах. Кстати, Ника, как и предлагал Славка, тоже выбрала одно совместное фото и поставила в вычурной рамочке на тумбочке у кровати, чтобы горничные видели, какая у них с мужем любовь.

Ой, сколько в сети посыпалось комментариев… Виданное ли дело, наследник богатейшей корпорации отменил помолвку с «золотой» девочкой и женился на девушке из простых, разбивая устоявшиеся каноны. Нет, периодически подобные мезальянсы, конечно, случались, не без того, но в данном конкретном случае, когда казалось, что у семей Красовских и Вершининых всё на мази…

Однако, как ни странно, это только прибавило весу компании, мол, вот, поднимаем рабочий класс до своего уровня, не брезгуем простым народом. Да и Вершинин, вроде бы, обижаться не стал, прилюдно заявив, что совместному бизнесу несостоявшаяся свадьба никак не повредит. Да и всё может быть… Молодёжь нынче ветреная, мало ли, сколько этот брак продержится…

В общем, предстоящий большой банкет должен был стать для Ники первым выходом в свет в качестве супруги наследника компании, к которой наверняка будет приковано пристальное внимание общественности… и менее удачливых девушек, которым не удалось захомутать Стаса. Надо заметить, что отец Славки отнёсся к мероприятию и её роли в нём со всей серьёзностью и взял на себя всё, что касалось «обмундирования» невестки. Чёрное переливающееся платье в пол, туфли с блёстками ему в тон и, гвоздь программы, комплект украшений с белыми и чёрными бриллиантами, который оказался запоздалым свадебным подарком: серьги, кольцо, кулон и браслет.

Ясное дело, Владимир Иванович так расщедрился ради имиджа «Витал-проджект», чтобы показать, что его невестка стала полноценным членом семьи и ни в чём не знает отказа. Ох, знали бы все эти люди, что они со Славой очень даже знают отказ, да только не в вещах, а в элементарных человеческих чувствах.

Вероника выглядела великолепно, и об этом ей сказало не зеркало, а взгляд мужа, который поджидал её у подножия лестницы. Славка искренне ею любовался, а мнение остальных для неё сегодня на последнем месте.

– Кажется, ты сегодня решила свести с ума всех присутствующих на празднике мужчин? Обручальное кольцо хоть не забыла надеть? – он придирчиво оглядел её правую руку. – Заранее сочувствую, но им ничего не светит.

– Ну, если ты весь вечер будешь рядом и не позволишь, чтобы на тебя вешались всякие посторонние девицы, то, быть может, окажешься единственным, кому я подарю танец.

Ковалевский, кстати, сиял сегодня не хуже молодой жены. Чёрный вечерний костюм, отделанный атласом, золотые запонки, галстук-бабочка, дорогущие часы и перстень на мизинце делали его мужчиной-мечтой, по которому оставалось только лить слёзы, потому что этот образчик красоты и мужественности был занят, о чём напоминало обручальное кольцо.

– Хватит любезничать, – прервала их излияния Дарья Андреевна, избравшая серебристое платье и обильное количество драгоценностей. Она высокомерно оглядела обоих и направилась к выходу.

За ней при полном параде появились отец и дед Славы, которые удовлетворённо глянули на юных супругов и тоже поспешили наружу. Славик предложил Веронике руку, ухватившись за которую она расправила плечи и прошествовала к дверям с грациозностью истинной леди. Это была тренировка перед выходом в свет.

Лимузин неторопливо подползал к входу, а Ника всё не верила, что сейчас сядет в эту громадину. Но села и устроилась на просторном сидении из белой кожи с полным комфортом. Вот только если бы они со Святиком были тут одни, но нет, свекровь прожигала их взглядом. Вот честно, вместо такой компании Ника бы лучше пешком дошла.

Празднование устроили в шикарнейшем ресторане с хрустальными люстрами и витыми колоннами. Всё сияло и сверкало, от показной роскоши рябило в глазах и хотелось поскорее уехать обратно. Появление семейства Красовских, хозяев вечера, было встречено соответствующим почтением, а на Нику тут же обрушилось множество самых разнообразных взглядов от высокомерных до откровенно завистливых.

Славка не отходил от неё ни на шаг и крепко держал за руку всё то время, пока они приветствовали гостей и принимали поздравления со свадьбой. Потом начался фуршет, и снова они были не разлей вода, всюду рядом. Однако пришла пора расстаться, пусть и ненадолго.

– Сл… Стас, мне бы припудрить носик, – шепнула Вероника мужу.

Он провёл её до нужных дверей и сказал, что с нетерпением будет ждать свою ненаглядную. И она старалась справиться как можно скорее, но по возвращении её ждал неприятный сюрприз. Она искала Ковалевского взглядом, рассчитывала, что он сразу же её встретит, не даст затеряться в толпе, а он… Её Славик стоял рядом с какой-то девицей! Надо отметить, очень привлекательной девицей. Светлоглазая брюнетка (кажется, её гляделки были голубыми, с такого расстояния толком не разберёшь) вела себя по-хозяйски. Это что, одна из бывших Стаса? Насколько Ника знала, когда Славка встречал этих самых «бывших» брата, то заявлял, что женат и их поезд ушёл. Так почему разговаривает с этой девулей?

– О, вы тоже обратили внимание, что они красивая пара? – раздался рядом вкрадчивый голос. Слишком вкрадчивый, чтобы принадлежать хорошему человеку.

Вероника резко обернулась и увидела весьма и весьма привлекательного брюнета, чья внешность и голубые глаза кого-то напоминали. Холёный, ухоженный, наглый, он явно чувствовал себя здесь чуть ли не хозяином, а на остальных поглядывал свысока.

– Вам известна эта девушка? – максимально пытаясь скрыть раздражение, откликнулась Ника.

– Конечно. Это моя сестра Марго, невеста Стаса. А я Руслан Вершинин, приятно познакомиться, Вероника, – он заграбастал её руку и припал губами к тыльной части ладони. Причём не едва уловимо, а вполне по-настоящему.

Ника попыталась отнять руку, но не получилось, этот гад держал крепко. Устраивать скандал не хотелось, так что нужно узнать, чего ему надо. Кстати, вот и объяснение, почему его внешность кажется знакомой. Ну точно, они в сестричкой очень даже похожи, а если у неё ещё и характер такой-же…

– Чего вы хотите?

– Всего лишь счастья моей сестре, – он сжал её руку сильнее. – А вы, к сожалению, в это счастье совсем не вписываетесь. Однако… – мужчина оглядел её с головы до ног таким липким взглядом, что захотелось прикрыться, будто она была не в платье, а неглиже. – Было бы жаль лишать вас красивой жизни. Уступите место моей сестре – и я с удовольствием организую ваш досуг… на месяц-другой…

– Это очень неудачная шутка, – Ника старалась улыбаться, чтобы никто из присутствующих не заметил их противостояния. – А теперь, пожалуйста, отпустите.

– Не так быстро, моя радость! – он, воспользовавшись тем, что началась очередная мелодия, закружил Веронику в танце.

Она беспомощно оглянулась в ту сторону, где стоял муж, однако Славки там уже не было. И куда, скажите на милость, он делся, да ещё и в компании Марго?

Настроение Ники резко упало. Видеть, как благоверного окучивает какая-то девица, было не просто неприятно. Злость, раздражение, обида… и желание оттащить Вершинину куда подальше, а в идеале – вообще выставить из зала. Вот о чём сейчас думала Вероника, поражаясь, откуда в ней столько кровожадности.

– Вы отпустите меня или нет? – она сделала ещё одну попытку оттолкнуть Руслана.

– А госпоже Красовской нравятся взрослые игры? – меж тем проворковал он – Замужняя жизнь порою бывает скучна. Не хотите ли разнообразить серые будни? Глядя на вас, уверен, что бондаж на этой нежной коже будет смотреться как нельзя лучше. И ваши запястья просто созданы для наручников, хотя, конечно, поначалу мы можем обойтись «манжетами»…

Ника окаменела от этого возмутительного заявления и не знала, как реагировать на подобную наглость. Если грубо послать этого БДСМ-щика куда подальше, можно нажить себе врага, но и терпеть подобные вольности она не собиралась. Однако сегодня удача была на её стороне, потому что со спины раздалось высокомерное и слегка раздражённое:

– Это у кого здесь скучные серые будни? Моя жена в постели получает столько впечатлений, что хватит на десять лет вперёд. А всякие извращения нужны лишь тем, кто не может удовлетворить женщину (и удовлетвориться сам!) естественным путём. Тут можно только посочувствовать. В таких запущенных случаях без хорошего специалиста никак.

Ах, как же Вероника была сейчас рада острому языку Ковалевского, который мягко, но настойчиво стал оттаскивать супругу от наглеца.

– О, вижу, что благоверный кружит над юной супругой, как коршун над куропаткой, – хмыкнул Вершинин, с неохотой выпуская Нику из загребущих рук. – Да только не над тем гнездом спустился. А ведь мы с Марго уже готовились стать с Красовскими одной семьёй…

– Возможно, благоверная скоро мне надоест (не обижайся, сладкая) и я всё же заключу брачное соглашение с Марго (очень даже может быть!), но пока мне очень даже комфортно между стройных ножек моей милой жёнушки и я никому не намерен уступать это место, даже потенциальному шурину, – в подтверждение своих слов Славка окинул Нику масляным взглядом и отвесил её мягкому месту лёгкий шлепок, отчего у неё к щекам кровь прилила ещё активнее, чем после похабных слов. А потом сцапал в стальные объятия, притиснув за талию с такой силой, что мог бы дать фору любому корсету.

Вероника прекрасно понимала, что таким образом Ковалевский объясняет свою внезапную женитьбу и параллельно намечает пути отступления, подготавливает оппонентов к тому времени, когда очнётся Стас, который наверняка женится на Марго. Но такой Славик ей совсем не нравился. Он был самоуверенным, наглым, чужим (даже чуждым), холодным и равнодушным, думающим лишь о себе и удовлетворении собственных потребностей.

В этот момент Нике (парадоксально, но факт) захотелось, чтобы рядом был прежний Ковалевский. Да, пусть вредный и раздражающий, но какой-то… родной, что ли. А этот сноб, оглядывающий всех свысока и несущий всякие пошлости, катился бы куда подальше вместе со своими деньгами. Если настоящий Стас хотя бы вполовину такой, то рядом с ним старый добрый Славка кажется практически ангелом.

Противостояние мужчин завершилось капитуляцией Руслана, но подобные люди обычно так легко не сдаются, так что от него можно ждать любой подлости или гадости. Однако сейчас думать о плохом не хотелось, и, выдавив из себя приветливые улыбки, Ника со Славиком простились с Вершининым и вошли в круг танцующих. Мелодия сменилась другой, более медленной, и Славка, кажется, решил этим воспользоваться.

Обвив её тело, будто дикий плющ, он позволял себе сейчас куда больше, чем обычно, балансируя на тонкой грани и грозясь сорваться и нарушить  приличия. И вот на кого списать это поведение? На Славу или на Стаса?

– Прости за это представление, – шептал суженый, скользя губами по мочке её уха. – Ничего и никого не бойся. Я всегда буду рядом, слышишь? Веришь мне?

– Верю, – выдохнула она, потому что не поверить было невозможно.

А дальше снова пришлось общаться с гостями, расточать мёд и «держать лицо», не давать себя заклевать, отстреливаясь остроумными репликами.

В общем, посещение светских мероприятий Веронике не очень понравилось, и на будущее она решила ходить только на те, от которых действительно нельзя отказаться. Этот мир фальши и притворных улыбок точно не для неё, но там, где крутятся большие деньги, практически всегда нет места искренности, это нужно просто принять.

Глава 43

Но праздники праздниками, а трудовые будни никто не отменял. Славик пропадал в офисе и на выездных встречах, забыв о сне и отдыхе. Он всё чаще задерживался на работе, оставаясь допоздна. И она тоже оставалась, не ехала домой без него. Помогала, чем могла, приносила кофе и массировала плечи. Тёмные круги, казалось, навечно поселились у него под глазами. Славка пахал, как вол, и за себя, и «за того парня», и вообще за всю компанию.

Правильно раньше королей выбирали из тех, кто идёт впереди шеренги, а не отсиживается за чужими спинами. Ковалевский именно такой, идеальный руководитель и начальник. Был бы наследником именно он, компания бы процветала, а так… кто знает, каким руководителем станет Стас и к чему в итоге их всех это приведёт?! И будет просто непростительно, если старший братец угробит все труды и усилия младшего.

Вероника прекрасно знала, что Слава пытается отбить ту сумму, что взял у семьи на лечение её отца, на их расходы и прочие траты, да ещё и саму компанию не просто держит на плаву, а ведёт к новым горизонтам. Ника ни в коем случае его не пилила, просто мягко, но настойчиво уговаривала больше отдыхать, исправно кормила и собственноручно гладила ему рубашки. Вообще-то за гардеробом «молодого господина» (да и за её одеждой тоже) следил целый штат прислуги, но вот эту малость Веронике хотелось делать для него самой.

Отец тем временем проходил курс реабилитации в специальном центре, и она разрывалась между мужем и семьёй, стараясь уделить время и ему, и родителям, да и собственную работу никто не отменял. А отношения с Ковалевским всё больше теплели. В итоге Вероника называла его когда Святик, а когда просто Свят, что ему очень нравилось. А он с её разрешения кроме Веронички снова стал именовать Нику Верунчиком и Верусей, ведь теперь в его устах это звучало не как издевательство, а как ласка. И даже Никой, как она привыкла. В общем, милых прозвищ была масса и им вовсе не требовались всякие «зайчики», «котики», «рыбки» и именования прочей живности.

По негласной договорённости сваты не спешили встретиться друг с другом, и это полностью устраивало обе стороны. Глядишь, до грядущего развода вообще не свидятся. День за днём, день за днём – и белоснежным покрывалом замёл дорожки декабрь. Отец вернулся из центра, и какое-то время они с мамой жили в служебной квартире Ники, куда та регулярно наведывалась вместе с мужем, но к концу месяца они вернулись домой, так и не встретившись с Красовскими.

Прощание на вокзале было трогательным. Мама долго обнимала и Нику, и Славика, который полностью покорил сердце родителей, потому что показывал им себя только с лучшей стороны.

– Стасик, вы обязательно звоните, что у вас, как вы, – наставляла мама, поправляя Святику шарф, будто маленькому мальчику, которого собирала в садик. – Как хорошо, что моя Никуся в надёжных руках, – прослезилась она. – Ох, какие же вы… – и снова расцеловала и его, и её.

– Стас, береги нашу Нику, не давай в обиду… никому, – отец коротко обнялся с Ковалевским, своими словами явно подразумевая семейку Красовских. Папа, конечно, был им благодарен, но дочь на заклание отдавать не собирался.

– Вы, главное, берегите себя и ни о чём не волнуйтесь, – успокоил их Свят. – А о Вероничке я позабочусь, будьте уверены. Она для меня самая лучшая.

Когда поезд тронулся, Вероника долго смотрела ему вслед, до тех самых пор, как он скрылся за поворотом дороги. Отпускать родителей не хотелось, но Ксюша с нетерпением дожидалась их возвращения, чтобы вместе справить Новый год, а вот Нике придётся отмечать праздник с новой семьёй в атмосфере, далёкой от праздничной.

Как она и думала, Новый год прошёл безрадостно. Красовские отмечали его в шумной компании высокопоставленных друзей, а Вероника в поблёскивающем белом платье и с бриллиантами в ушах (ещё один подарок свёкра, теперь уже на зимние праздники) чувствовала себя богато украшенной ёлкой, которую выставили напоказ.

Она весь вечер ловила на себе липкие взгляды Руслана Вершинина, от которых отчаянно хотелось спрятаться, и раздражённые поглядывания его сестры Марго. И как приклеенная весь вечер ходила под ручку со Святиком, который и сам не отпускал молодую жену ни на шаг. Временами его рука с талии перемещалась на её пятую точку и обратно, и Нике хотелось пришибить Стаса, из-за подражания которому Славка распускал руки.

Зато Рождество прошло куда менее помпезно и куда более спокойно. Они попросту остались дома и пили глинтвейн возле ёлки, в то время как старшее поколение отправилось в гости в особняк друзей семьи.

– Странно, но именно в рождественский вечер я особо остро ощущаю атмосферу чуда, – призналась Ника. – Кажется, я об этом уже рассказывала?

– Да, Пашке, целых два раза, – улыбнулся Свят.

– А запомнил ты.

– Конечно запомнил, это же касается тебя.

И всё, больше ничего не сказал, а поднялся с ковра за новой порцией глинтвейна.

В эту ночь они спали не так, как обычно. В их комнате витала особая атмосфера тепла и уюта. И чем сильнее бушевал за окном снегопад, тем теснее они прижимались друг к другу, будто маленькие дети, ищущие друг в друге поддержки.

– Святик, – позвала Ника, положив голову ему на плечо.

– М-м?

– Я уже так привыкла проводить ночи вместе с тобой, что теперь не знаю, как смогу снова спать одна, когда мы разведёмся, – вздохнула она. – Глупости я говорю, да?

– Конечно глупости, – он легонько щёлкнул её по носу. – Разве после развода нам обязательно спать в разных кроватях?

– Я с посторонними мужчинами в одной кровати не сплю, – сказала Вероника притворно строгим тоном.

– Вот и отлично! Значит, я стану тебе не посторонним. Сладких снов, – и, чмокнув в щёку, затих.

И что это сейчас было вообще? Снова начинается «без меня меня женили», только уже с другими действующими лицами?

Если январь выдался снежным, то первая декада февраля побаловала асфальтовыми дорожками и температурой +5. Не исключено, что сугробы вскоре снова наметёт, но вот такое послабление как бы намекало, что весна уже не за горами.

В преддверии Дня Святого Валентина Вероника волновалась сильнее, чем за все прошедшие годы вместе взятые. Тогда была лишь одна мысль: подарит ли Пашка обязательную дружескую валентинку или можно рассчитывать на что-то большее? Теперь же Ника как бы замужем, так что вполне логично задуматься над тем, как провести этот день, и попытаться угадать, чего ожидать от суженого и что сделать для него в ответ.

Раньше Славка игнорировал этот день: и сам никому ничего не дарил, и ни от кого ничего не получал. А на взаимные валентинки Пашки и Ники лишь посмеивался, что они занимаются глупостями. Так что, наверное, Ковалевский и сейчас «не заметит» этот день, зато тринадцатого числа Вероника твёрдо решила, что всё же подарит ему валентинку и шоколадное сердечко, поэтому вечером купила всё необходимое. Пусть посмеётся, пусть ничего не подарит в ответ, зато она со своей стороны сделает шаг навстречу. Возможно, он просто не знает и не понимает, как приятно получить вот такой милый презент, а когда она вручит подарок, то ему понравится?

«Что ж, ответ на этот вопрос придётся выяснить завтра опытным путём…»

«Завтра» наступило как-то слишком быстро. Возможно, потому, что они со Славой проснулись рано, в начале шестого. После пробуждения ничего необычного не произошло, Славик ни слова не сказал о празднике и вёл себя как обычно. Сегодня у него «выездной день», когда утром он едет сразу на встречу, не заезжая в офис. У Ники же обычный рабочий день, но поскольку времени до отъезда в офис предостаточно, она согласилась на неожиданное предложение супруга освежиться в домашнем бассейне. В принципе, почему бы и нет?! Потом заряд бодрости до самого вечера обеспечен.

Наверное, Вероника всё же самую чуточку обиделась, что Славик не вспомнил о празднике, и решила его подразнить. Отложила чёрный цельный купальник, который собиралась надеть, и натянула любимый голубенький бикини. А пусть знает, какая замечательная у него жена! И потом полчаса стоит под холодным душем.

Однако выйдя в просторное крытое помещение с прозрачно-голубой водичкой, Ника превратилась из охотницы в жертву. Потому что взглядом, которым окинул её благоверный, можно было растопить ледники Арктики. Сам он при этом был в банном халате, который стал медленно развязывать, не отводя горящего взгляда от жены.

«Ой, зря я так… Слишком рискованную игру затеяла…»

Но было уже поздно. Слава методично раздевался, вальяжно, неторопливо. Ника отвернулась, чтобы этого не видеть, чтобы не думать о всяком разном, что начинает настойчиво лезть в голову, стоит только мужу начать провоцировать её своим внешним видом, или присутствием, или даже просто словами… А слова этот хитрюга подбирать умел.

Она поскорее вошла в воду и отплыла подальше от Ковалевского, всё ещё не поворачивая головы в его сторону. Всплеск символизировал, что супруг быстрым и точным движением (Ника столько раз это видела) вошёл в воду. Она прекрасно знала, как хорошо он плавает, хотелось обернуться, но нет, нельзя.

Слава вынырнул совсем рядом, Вероника даже ощутила брызги, и вдруг обнял её со спины, прижал к груди. Какой-же он каменный!

– Ты ведь не будешь снова меня топить? – заволновалась она.

– И не думал, – его руки обвили её талию, а дыхание холодило влажную кожу за ухом, когда Славик склонился к ней и прошептал: – Давай немного так постоим?

– З-за нами снова кто-то наблюдает? – нервно пробормотала Ника, не двигаясь с места.

– Хотел бы я соврать и сказать «да», но… нет, не наблюдает, – с сожалением выдохнул он в самое ухо.

– Тогда зачем ты…

– Потому что хочу, очень хочу… – его губы ласкали шею, заставляя сердце биться намного быстрее, чем ему положено. – А ты? Хочешь? Сегодня праздник, который всегда тебе нравился, так почему бы мне не исполнить твои желания?

– Снова со мной играешь? – напряжённо спросила она, стараясь не поддаваться наваждению.

– Игры давно закончились, Вероничка… – а дыхание уже не холодит, а почти обжигает шею. – Потому что чувствами нельзя играть, чревато.

– А…

– Простите, Станислав Владимирович, но Владимир Иванович просил напомнить, что у вас совсем скоро важная встреча, – раздался извиняющийся голос Ильи, одного из охранников.

Вероника вздрогнула, как всполошенная птица, и выскользнула из объятий мужа, который ослабил хватку и с силой выдохнул, явно недовольный, что их прервали, и, кажется, намеренно.

В итоге они договорились, что вечером обязательно куда-нибудь выберутся из дома, чтобы никто не мешал, и продолжат разговор.

Честно говоря, Ника была рада, что свёкор вмешался, потому что оказалась совершенно не готова к той лавине эмоций и ощущений, которые только что едва не смели барьеры, которые выстроили здравый смысл и всегдашняя сдержанность. Раньше у неё в душе был дисбаланс, когда притяжение к Святославу боролось с раздражением и неприятием его как человека. Но с тех пор Ковалевский по неясным пока причинам очень изменился, старался не задеть или уколоть, а подружиться, найти общий язык, помочь. И такой Славик, кажется, стал устраивать её по всем пунктам.

Что это? Долгожданная дружба, когда за друга и в огонь, и в воду? Или что-то большее? Что странно, даже к Паше её не тянуло так сильно, а ведь там была любовь. Или ей просто так казалось?

Может, сегодня вечером ситуация хоть немного прояснится? И раз они со Славкой оба будут одетыми, да ещё и в общественном месте, то «опасности», как в бассейне, возникнуть не должно. По идее…

Глава 44

Настроение в офисе царило приподнятое, во время обеда народ активно планировал, где, как и с кем будет отмечать День Влюблённых. Кто-то заказывал букеты из шаров с доставкой на дом, кто-то подтверждал бронь столика в ресторане, кто-то выбирал сладости. У Ники всё было готово ещё с вечера, и сумку оттягивали шоколадное сердце, подписанное «Ты + Я» (это самая скромная надпись, которая имелась в наличии), и большая валентинка со множеством сердечек и лаконичным посланием «Для тебя». Варианты «Любимому зайчику», «Самому любимому», «Для любимого», «Люблю тебя» и прочие она отринула сразу, не те у них со Святом отношения, по крайней мере сейчас.

С работы Вероника постаралась вырваться пораньше, чтобы успеть прикупить себе платье. Хотелось чего-то женственного и романтичного, но не слишком вычурного, а главное, купленного на свои собственные деньги. К торговому центру она подрулила за полтора часа до назначенной встречи с мужем. Для оптимизации пространства (да и вообще, потому что в противном случае для машин посетителей элементарно не хватало места) здесь была трёхуровневая подземная парковка. Но поскольку сегодня наблюдался аншлаг, найти свободное парковочное место оказалось непросто.

Ника спускалась ниже и ниже, но всё было забито, и только в самом конце третьего уровня обнаружилось четыре свободные площадки. Заняв одну из них, она увидела ещё одну машину, которая стала на самый последний свободный участок, и порадовалась, что приехала, можно сказать, вовремя, иначе бы мест точно не хватило и пришлось бы парковаться где-нибудь в переулке.

Она обошла несколько отделов одежды и наконец присмотрела подходящее платье: голубой набивной атлас переливался на свету и обрисовывал фигуру, подчёркивая достоинства, длина до колен и рукав три четверти позволяли надеть его даже сейчас, хотя эта ткань лучше подходила для более тёплого времени года. Цена, конечно, слегка кусалась, но чего не сделаешь ради важного повода.

В итоге Нике срезали бирку и салон она покинула прямо в обновке (благо пальто у неё достаточно тёплое, чтобы не дать замёрзнуть), а вещи, в которых пришла, положила в фирменный пакет. По здравом размышлении решила оставить машину здесь, потому что ресторанчик, в котором они со Святом договорились встретиться, находился неподалёку, а найти  парковочное место на переполненных наземных стоянках будет не так легко.

Возвращаясь к машине, чтобы положить вещи и взять подарки для мужа, она размышляла, каким же будет их разговор и чем вообще закончится этот вечер. Поставив пакет на заднее сидение, она достала валентинку и шоколадное сердце, пикнула сигнализацией, но потом приостановилась, включила смартфон и глянула время: до встречи со Славкой ещё целых полчаса, можно не спешить и даже вполне комфортно успеть припудрить себе носик в дамской комнате ресторана, чтобы выглядеть на все сто.

И тут Ника ощутила совсем рядом чьё-то присутствие. Она вздрогнула всем телом, когда рядом раздался вкрадчивый голос Руслана Вершинина:

– Вы тоже здесь, Вероника? Какое чудесное совпадение, не находите?

Но она знала, по тону поняла, что никакое это не совпадение. Он её ждал, караулил или даже следил, чтобы застать вот так, совсем одну. Стало страшно. Экран смартфона ещё не успел погаснуть, и Ника моментально сделала быстрый набор. На единице у неё стоял номер Стаса, на двойке – Ковалевского, на тройке – Паши, с которым уже давненько не общалась, и она нажала цифру один. Вызов пошёл, кажется, кто-то даже снял трубку, но Руслан вырвал телефон из рук и отбросил в сторону. По идее, экрану конец. Или пронесло?

– Он вам сейчас не понадобится, – на лице мужчины появилась улыбка хищника, настигшего добычу.

– Господин Вершинин, что это значит? Вы не думаете, что подземная парковка не лучшее место для романтических встреч? – как можно громче сказала она. Мало ли, вдруг Славка всё ещё на проводе и услышит. Хотя успеет ли прийти? – Возле «Дайлис-центра» всегда много людей, нам вряд ли удастся уединиться, – сдала она место их нахождения, чтобы благоверному было проще их отыскать. Как это ни печально, но сейчас вокруг не было ни души.

Теперь нужно потянуть время. Почему-то она верила, что Святик придёт, хотя, вполне возможно, телефон разбился и связь уже давно разъединилась, а она просто зря надеется на приход помощи? Или, быть может, Вершинин не собирается ничего такого делать, просто пугает. Ну серьёзно, двадцать первый век на дворе, и за противоправные действия ответственность никто не отменял.

Как назло, в этой части парковки нет камер видеонаблюдения, но наверняка хоть в паре-тройке машин имеется видеорегистратор, хоть это ей и не особо поможет. А мужчина стоит слишком близко, обдавая тяжёлым запахом пряного парфюма, от которого голова идёт кругом. Чувство опасности многократно усилилось.

– А что это у нас такое интересное в руках? – спросил насмешливо. Взмах ладони – и подарки для Святика полетели наземь.

– Что вы творите? – страх в Нике смешивался с возмущением.

– Ой! – Руслан намеренно наступил на шоколадное сердце, с явным удовольствием превращая его в бесформенное крошево. И сейчас он топтал не только шоколад, а и что-то гораздо более глубокое и сокровенное в душе Ники. – Какой же я неуклюжий… – ещё одно движение его ноги – и на валентинке отпечатывается след мужского ботинка.

И Вероника не сдержалась, отвесила ему звонкую пощёчину, которую он, казалось, даже не почувствовал. Лишь улыбка стала шире и ещё более гадкой.

– Если что, ты первая начала махать кулаками, – сказал довольным тоном, и стало ясно, что он специально её спровоцировал. И вообще, разговоры тут бесполезны.

«Бежать!» – билась в голове спасительная мысль, но Вершинин не дал ей сделать и нескольких шагов, сжал в стальных объятиях и притиснул к стене.

– Помо… – попыталась закричать Ника, но мужская ладонь зажала рот.

Вероника вырывалась, извивалась, лягалась и пиналась, но ничего не помогало. Предположи она, что этот гад перейдёт от слов к действиям, вела бы себя осмотрительнее и закричала куда раньше, пока ещё была такая возможность.

– Ты любишь боль? Боль может быть очень сладкой, поверь. Я тебя всему научу, тебе понравится… – жарко шептал он. – Мы поедем в одно очень интересное место… Скоро ты забудешь о том, кто ты, кто я и где мы находимся, и будешь только чувствовать…. чувствовать всё то, с чем я хочу тебя познакомить… После этого ты не захочешь возвращаться к прежней жизни, а пожелаешь большего, и я с удовольствием дам тебе это… – и не отводя взгляда, Руслан засунул в рот какую-то таблетку и поцеловал Нику, своим мерзким языком пытаясь впихнуть таблетку в её рот. Она противилась, как могла, и он до крови укусил её за нижнюю губу, но отстраниться не дал, зажал в объятиях, как в тисках, и таки отправил чёртову таблетку ей за щёку.

Вершинин говорил что-то ещё, а её понемногу вело, то ли от боли, то ли от нехватки воздуха. Рёв мотора и визг тормозов были где-то в другой вселенной, от которой Вероника была сейчас далеко-далеко, а потом будто цунами оторвало от неё Руслана и отбросило в сторону. У Ники и так подкашивались ноги, а теперь, без поддержки, она медленно сползла по стеночке и выплюнула остатки таблетки, которая уже начала таять во рту.

Руслан отлетел на несколько шагов и едва не растянулся на асфальте, но чудом удержался и развернулся к новоприбывшему. А в груди Вероники растеклось безумное облегчение от того, что Святик пришёл, нашёл, успел. Хотя радость длилась недолго. Стоило только посмотреть в его лицо, кровь в жилах стыла.

Как там говорил о Славике Паша? «Он как зверь, дикий, беспощадный, когда бьётся за то, что ему дорого». Вот, именно такое впечатление на её наполовину затуманенное сознание сейчас и производил Ковалевский, до дрожи просто. Ника ещё ни разу не видела Славу таким. Да, теперь это действительно был зверь, необузданный, яростный, готовый на всё. Его ноздри раздувались от бешенства, глаза горели ненавистью.

У Вершинина не было шансов, но он высокомерно усмехнулся и всё же попытался атаковать. Стал в боксёрскую стойку и замахнулся раз, другой, третий, и если бы эти удары пришлись в цель, то Славке пришлось бы поцеловать пол, потому что… да, силён, зараза, даже очень, чувствуется, что Руслан умеет орудовать кулаками.

Однако ему не повезло, Ковалевский, пружиня в коленях, увернулся от каждого удара, молниеносно вынес кулак, обходя защиту противника, – и у его соперника из разбитого носа хлынула кровь, после чего он пошатнулся. Потом последовал тот самый удар пяткой с разворота, о котором Ника уже слышала. Он произошёл мгновенно, она даже моргнуть не успела, и впечатал Вершинина в стену, по которой мужчина медленно стёк на бетонный пол.

Славка подошёл к поверженному, схватил за горло, поднял, прижимая к стене, на уровень глаз и зафиксировал, зажимая какие-то точки.

– Любишь причинять боль? – рыкнул Ковалевский. – Тогда попробуй сам, что это такое. Я слышал, что садисты плохо переносят боль, только дарят её другим. Ну как, нравится тебе, ублюдок? – и другой рукой потянувшись к паху, сжал его «колокольчики». – Нравится? Я их сейчас раздавлю, и у семейства Вершининых для продолжения рода останется только дочь. Это будет очень печально. Хочешь? – и придавил ещё сильнее.

На лицо Руслана было страшно смотреть. Из красного оно стало бледным, по вискам градом катился пот, из глаз лились слёзы, из носа продолжала течь кровь. Он сипел, хрипел, подвывал сквозь стиснутые зубы и пытался сопротивляться, но хватка Славки была крепкой.

– Ещё раз… – прошипел Слава. – Если мне только покажется, что ты косо смотришь в сторону Вероники, я тебя кастрирую, засуну твои причиндалы в одно место и скажу, что так и было, понял? И мне за это ничего не будет. Я тебя предупредил! – и разжал руки.

Вершинин тяжело рухнул обратно на пол, пытаясь отдышаться и прижимая ладони к пострадавшим «бубенцам». И его могло бы быть жалко, если бы не было так противно. А ещё хотелось добавить, отпинать ногами, разбить на голове вазу, будь она под рукой, хотя лежачих и не бьют.

– Ты как? – Ковалевский присел на корточки около Вероники и заглянул в лицо, а затем посмотрел на укушенную губу, стиснул челюсти и поднялся. – Я его сейчас грохну.

– С-стой! – просипела Ника. – Стой, – и ухватила ослабевшей рукой за край пальто. – Он того не стоит.

Славка смотрел волком, было видно, с каким трудом он остался на месте и не пошёл добивать постанывающего и ощупывающего лицо Руслана. А Ника пыталась сфокусироваться, хотя картинка стала всё сильнее кружиться, и сохранить остатки сознания, которое норовило нырнуть в темноту.

– Что с тобой? – будто из тумана, донёсся голос мужа.

– Он хотел д-дать мне какую-то т-таблетку. Что-то мне не очень хорошо…

– Я сейчас, – Ковалевский подошёл к Вершинину и, поборов сопротивление и перехватив руку, занесённую для удара, сделал болевой приём, покопался у того в карманах и выудил упаковку с таблетками. – Тварь похотливая! – Слава таки саданул гада носком ботинка под рёбра, вызвав болезненный стон. – Чувствуй боль, которую ты так любишь причинять, чувствуй, привыкай к ней, скотина, – откупорив сразу три таблетки, он затолкал их в рот Руслану и заставил проглотить, хотя во время этой процедуры схлопотал кулаком в плечо. – Всё, что попытаешься сделать с ней, вернётся к тебе в тройном размере, запомни. Меня злить нельзя, я тогда с катушек слетаю, усёк? – и ещё один удар под рёбра.

А Вероника смотрела на Ковалевского и не узнавала. Наверное, она теперь никогда не сможет относиться к Славе по-прежнему. Ей довелось заглянуть за запретную дверь, куда, быть может, не стоило заглядывать. Хотя с другой стороны, сейчас Ника лицезрела ещё одну его грань и портрет мужа стал более полным. Да, он может быть и таким. Принять ли это? Испугаться ли и держаться подальше?

Возникло стойкое ощущение, что она долгое время жила возле спящего вулкана и только сейчас узрела его настоящую мощь и поняла, рядом с какой опасностью всё это время находилась. И очень хорошо, когда эта «опасность» на твоей стороне. А ещё радовало, что на парковке пока так никто и не появился, иначе, вполне возможно, пришлось бы разбираться с полицией относительно подпорченного фейса одного садюги и запретных таблеток. Видимо, народ крепко завис в торговом центре и окрестных развлекательных местечках. Вокруг тишина, только Руслан, постанывая, пытается сесть и, тяжело дыша, одной рукой держится за голову, а другой оттягивает галстук и расстёгивает воротник рубашки. Кажется, таблеточки начали действовать.

Вернувшись к Веронике, Славик подал ей телефон, экран которого пошёл трещинами, а потом, по всей видимости, вознамерился взять жену на руки.

– Не трогай меня, не прикасайся! – вскрикнула она и отшатнулась. – Не сейчас.

– Хорошо-хорошо, не трогаю, – он поднял ладони, мол, «ничего плохого не хочу». – Но ты уверена, что сама сможешь добраться до машины?

– Н-не смогу… – наконец поняла Ника. – Ноги не держат.

– Может, я всё же помогу? – и терпеливо ждёт ответа, не делает попыток схватить. – Испугалась, да? И его, и меня? Меня не бойся, я тебя и пальцем не трону, если будешь против. Так что, едем? Пол бетонный, сидеть, небось, холодно?

– Холодно, – опустила голову она и пробормотала: – Давай, – но всё равно вздрогнула, когда ощутила на себе мужские руки.

– Поедем на моей, а твою потом заберём, – Слава усадил её на переднее пассажирское и пристегнул. – Пора убираться отсюда.

– Пора. Но домой не хочу, только не сейчас, – Ника зябко обхватила себя за плечи и с тоской выглянула в окошко на истоптанную валентинку и шоколадное крошево. – Пожалуйста, отвези меня… куда-нибудь.

– Хорошо. Ты пока поспи.

– Угу, – Вероника расстегнула пальто и, зализав ранку на губе, смежила веки.

Глава 45

Славик вёл машину аккуратно, и Ника могла расслабиться, не беспокоясь о резких стартах и торможениях, и подумать. Недавние события пронеслись перед мысленным взором. Это было так мерзко. Чужие лапы на её теле… И вроде бы Вершинин очень хорош собой и явно пользуется популярностью у женщин, но его прикосновения не приносили ничего, кроме чувства гадливости. Хотелось помыться, счистить с себя его следы, сбросить кожу, чтобы забыть эти неприятные ощущения.

И совсем другое дело Славка… Сначала она думала, что после сегодняшнего отвратительного инцидента ещё долго никого не сможет к себе подпустить, но муж действовал так аккуратно и бережно… У Ники была прекрасная возможность сравнить этих двоих. Когда её обнимал Святик, всё было совсем по-другому. Под его руками хотелось находиться подольше, к нему хотелось прижаться, утонуть в объятиях, потеряться в ощущениях и спастись ото всех бед. Слышать его голос, смотреть в глаза и видеть в них себя. Что же это за чувства? Как называются? И почему она уже и сама не знает, чего желает её сердце?

За этими размышлениями Вероника и заснула, а очнулась в небольшом уютно обставленном помещении. Мягкие диванчики вокруг стола, большой экран, колонки, микрофон… Их со Славой пальто висят на вешалке в углу. Судя по всему, это один из отдельных караоке-кабинетов ресторана, куда Славка уже давно собирался её привезти. Чувствовала она себя гораздо лучше, чем раньше, хотя голова слегка и гудела: кажется, действие таблетки закончилось. Здесь отсутствовали окна, поэтому сложно сказать, сколько прошло времени, но была странная уверенность, что уже глубокая ночь.

На соседнем диванчике сидел Ковалевский и негромко барабанил пальцами по столу, наблюдая за пришедшей в себя женой. На его костяшках виднелись ссадины от потасовки с Русланом.

– Ты как? – Слава пересел поближе.

Вспомнив последние события, Вероника одновременно готова была и расплакаться, и накостылять Руслану ещё сильнее.

– Мне лучше, спасибо, но этот садюга… Он растоптал моё шоколадное сердце… – сказала она, с трудом подавив судорожный вздох. – Вернее, это было твоё сердце, для тебя… И валентинку тоже.

– Да, я знаю. Но, Королёва, неужели ты думаешь, что меня расстроит такая мелочь?

– А, ну да. Тебе же всё это не интересно, я помню, – настроение мгновенно стало ещё хуже.

– Верусь, я не то хотел сказать… – Свят запустил руку в волосы. – Чёрт, почему ты всегда воспринимаешь мои слова в негативном ключе?! Я всего лишь имел в виду, что мне важна не сама эта валентинка (плевать, что там с ней случилось!), а тот факт, что ты решила подарить её мне, именно мне.

– В-вот как.

– Да, именно так, – он погладил её по волосам. – И почему ты думаешь, что мне не интересно? Когда не с кем отмечать, то и праздник не в радость, а когда есть тот, с кем хочешь провести этот день, то совсем другое дело. Я свой выбор сделал, и теперь всё зависит от моей избранницы. Захочет ли она принять скромный презент?

«Скромным» презентом оказался золотой кулончик в виде сердца с маленьким рубином в центре. Лучшего подарка в этот день и не придумаешь, но чтобы Славка решился на подобное…

– Свят, ты…

– Давай помогу надеть? – он расстегнул цепочку и подождал, пока Ника повернётся к нему спиной и поднимет волосы. – Ты же знаешь, я предпочитаю функциональные вещи, а такое сердце никто не растопчет, и оно будет долго напоминать о сегодняшнем дне. А я… Мне было достаточно увидеть, что ты что-то для меня приготовила. Считай, что я всё получил и остался очень доволен.

– Нет, не получил, – упрямо заявила она.

– Верунчик, правда, всё в порядке, не расстраивайся из-за затоптанной валентинки, оно того не стоит, и я не в обиде.

– Не могу не расстраиваться, хочу что-то для тебя сделать. Слав! – она глянула на него вполоборота. – Кажется, из тебя пора вытравливать этот минимализм. Нельзя всё время так себя ограничивать, ты тоже заслуживаешь и подарков, и… эм, всего остального…

– Думаешь? – его пальцы, закончив с замочком цепочки, едва касаясь скользнули по шее, зовя за собой толпы мурашек. – Тогда с огромным удовольствием получу от тебя тот презент, который можешь мне дать только ты… Как насчёт поцелуя? – и ещё одно провокационное касание.

При слове «поцелуй» в памяти Ники всплыло лицо Руслана, его омерзительные прикосновения, противные губы, гадкий язык и попытка впихнуть в рот таблетку. Наверное, на её лице отразилось всё то отвращение, которое сейчас всколыхнулось в душе, потому что игривая улыбка на лице мужа погасла и он отодвинулся.

– Не бери в голову, я пошутил. Давай просто поужинаем, как собирались, – Ковалевский пересел на диванчик с противоположной стороны стола, наверное, чтобы максимально увеличить между ними расстояние.

Кажется, отвращение Славик воспринял на свой счёт. А это неправильно, очень-очень неправильно. Нужно прояснить ситуацию, и прямо сейчас, чтобы он себе ничего не надумывал.

– Свят, дело не в тебе! – начала она, с трудом подбирая слова. – Просто Руслан… он… в общем, силой меня поцеловал, когда давал таблетку… и… это было ужасно… До сих пор мутит от одних только воспоминаний.

– Я понял. Мало я этому ублюдку отвесил, нужно было добавки организовать… – ножка бокала в руке Славки хрустнула, как когда-то ложечка от йогурта.

– Ты что творишь?! – Вероника перегнулась через стол и сцапала ладонь мужа, заставила положить на стол остатки фужера и с облегчением выдохнула, не обнаружив на руке крови, только тёмно-розовую полосу-вмятину. И как только не поранился? Уму непостижимо!

– Да нормально всё, – поморщился он, но потом лицо благоверного прояснилось: – Так всё-таки волнуешься за меня?

– А сам как думаешь? – она осторожно провела по вмятине, а потом прижала его ладонь к своей щеке. – Святик, спасибо тебе, что успел, что пришёл. Я… мне было так страшно, так гадко, так…

– Как я мог не прийти, если дело касалось тебя? – он не двинулся с места, не сделал попыток обнять или ещё что, но глаза… глаза говорили сейчас так много…

– Всё, не могу больше, хочу выпить! – Ника вскочила с дивана и нервно прошлась по кабинету, оглядываясь в поисках телефонной трубки или какого-то переговорного устройства. – Как тут сделать заказ? Мне нужно забыть всё, что сегодня было, выбросить из памяти, отвлечься, расслабиться…

Ковалевский тоже поднялся и нажал кнопочку на стене, которую Вероника поначалу не заметила. Официант явился очень быстро, да и заказ долго ждать не пришлось. Хороший здесь всё-таки сервис.

– Я, кажется, должна была тебе песню? – припомнила Ника, беря в руку микрофон. – Что ж, сегодня ты их услышишь достаточно, выбирай любую, все будут о тебе и для тебя. Знаешь, мне сейчас так плохо, в груди столько всего теснится, что я уже не выдерживаю: мне нужно выговориться, выкричаться, чтобы груз с плеч, чтобы легче дышать стало, чтобы в себе разобраться. И нет, не просто выпить, а напиться хочу! Если не сейчас, то когда?!

От коктейлей Вероника отказалась и выбрала розовое сухое вино. И сейчас, опрокидывая в себя бокал за бокалом, она выплёскивала в микрофон те слова, которые ей и самой жгли язык. О несчастной любви, об обмане и предательстве со стороны самых близких, о новых чувствах, пока неясных, но которые уже нельзя игнорировать… И вишенкой на торте стала песня «Нас бьют, мы летаем», смысл которой, наверное, больше всего сейчас отражался в душе.

Славка смотрел на жену, на то, как она «отрывается», почти бесчинствует, не сдерживаясь, забыв о тормозах, и выливает неистовым потоком всё, что наболело, что накопилось за долгие годы якобы безответной любви. Вот Вероничка запела:

«Пусть врут, что крепчаем от новых предательств.

Подбитый изменой не ждёт доказательств.

Кто крыльев лишился – боится влюбляться,

Но должен над страхом потери подняться, подняться».

И Славка по надрыву в голосе понял, нутром почуял, что это оно, то, что мучает её сейчас больше всего. Страх полюбить снова и обжечься. Ранка от укуса на её губе уже давно открылась и кровоточила, но Вероника этого будто не замечала, просто зализывала её между куплетами и пела дальше, потому что это для неё сейчас было важнее. И Славка с особой остротой понял, что сам себя не простит, если когда-то сделает Нике больно, даже если случайно, хотя от этого никто не застрахован.

На последнем припеве у Веронички брызнули из глаз слёзы, она отложила микрофон и рухнула на диван. Кажется, наконец-то сказалось количество выпитого и нервное перенапряжение. Ника прикрыла лицо ладонью и некоторое время просто лежала, а потом до него донёсся всхлип. Славка тут же подошёл, присел рядом и какое-то время просто молчал. Когда послышался ещё один всхлип, он мягко отвёл руку Вероники в сторону.

Она распахнула влажные глаза, на её ресницах блестели капельки слёз. Сегодня, когда покупал для любимой кулон, Славик видел в ювелирке такие же громадные голубые топазы, которые сияли в свете искусственных огней. А он-то ещё подумал, почему на них засмотрелся? Вот и ответ. Слава застыл, завороженный этой чудесной картиной. Завтра же нужно будет купить те серёжки, они должны принадлежать только Вероничке и никому другому!

– Эй, Принцесса Несмеяна, не плачь, – он осторожно вытер девичьи слёзы. – Принцессы должны радоваться, а не грустить…

– Сказал дракон, заточивший принцессу в башню и фактически насильно взявший её в жёны, – парировала благоверная и сморгнула остатки слёз.

– Драконы очень ценят сокровища, но что поделать, если для одного конкретного дракона Принцесса Несмеяна оказалась дороже всех сокровищ?!

– Тогда ему нужно к психиатру. Тот обязательно ему скажет, что нужно отпустить принцессу восвояси и спокойно продолжать радоваться своим сокровищам.

– Боюсь, этот дракон сделал свой выбор окончательно и бесповоротно, и ему уже не помочь. А сейчас он смертельно ранен ядом её слов и не хочет спасения, – Славка попытался улыбнуться, но вышло как-то невесело. – Очень красивое платье. Я у тебя такого не помню.

– Ты заметил? – она одёрнула слегка задравшуюся юбку.

– Конечно заметил. Когда ты в нём, твои глаза кажутся ещё ярче. А вот я коричневый не люблю, хотя он и оттенял бы глаза.

– Тебе в любом цвете хорошо, и это меня злит, – вдруг сказала ненаглядная. – Ты временами такой вредина, но даже когда был совсем страшным, у меня не получалось тебя игнорировать. Почему так? Что в тебе такого, что я не могу оставаться равнодушной и просто тебя не замечать?

Славка сглотнул:

– Верусь, мне кажется… или это прозвучало как признание? Хочешь сказать, мне можно надеяться?

– Я даже толком не знаю, как ты ко мне относишься, – продолжила она, игнорируя его вопрос. – Ты же ничего не говоришь. Мы ведь поженились лишь потому, что ты пытался избежать брака с Марго и щёлкнуть по носу семейку Красовских? Ну, и помочь мне с отцом хотел по старой дружбе, за это спасибо огромное.

– Как отношусь? – он отвёл прядку, упавшую ей на глаза. – А сама не видишь? Очень хорошо отношусь. Но давай продолжим этот разговор, когда из тебя алкоголь выветрится? А то вдруг мы обсудим что-то важное, а ты потом всё забудешь.

– Нет, мне нужно сейчас! – качнула головой Вероника. – Сколько можно молчать?! Я хочу найти человека, с которым у меня будут нормальные отношения, нормальный брак, понимаешь? Где можно прикасаться не на показ, где появляются дети, где люди становятся одной семьёй не только по документам. Я уже не могу выносить эту игру, эту жалкую комедию. Хочу любить и быть любимой, чтобы всё по-настоящему. А все эти последние месяцы… Я не знаю, что мне думать, что чувствовать. Ничего уже не знаю.

– А у нас и так всё по-настоящему. Разве ты этого ещё не поняла? – Слава заглянул в её удивлённые глаза.

Вот это новости! Ника хоть и была под парами алкоголя, но не могла не видеть, что Ковалевский сейчас абсолютно искренен и серьёзен. Когда он такой, ему хотелось верить на слово, не требуя доказательств.

– И с каких пор всё по-настоящему? – откликнулась она на удивление охрипшим голосом.

– С тех самых, как мы поженились. Хотя нет, ещё раньше. Я сделал всё, чтобы разлучить вас с Пашей... Прости за это, – он покаянно опустил голову.

Вероника не знала, что сказать. Теперь он не кичился своим участием в их расставании, а действительно сожалел. Ну вот почему он раньше не был таким, как сейчас? Тогда бы она, возможно, уже давно…

– Знаешь… – Ника проглотила ком в горле и продолжила, – если бы нам с ним суждено было быть вместе, мы бы так легко не расстались. Настоящее чувство должно преодолеть все препятствия, иначе оно ничего не стоит. Значит, у нас с Пашей было не то, и мы оба виноваты, что ничего не вышло. Он слишком легко сдался и не проявил должной настойчивости и твёрдости духа, я же слишком идеализировала наши возможные отношения. Зато в тебе… в тебе эта твёрдость есть, всегда была. Тот стержень, который не давал тебя сломать и помогал выстоять. Ха-х, я только сейчас поняла, как хорошо, что ты именно такой. Непробиваемый просто. И надёжный. И… Ох, прости, не могу больше. Глаза просто слипаются. Я чуть-чуть подремлю – и продолжим, угу?

Она попыталась прикорнуть на спинке дивана, но когда под щекой оказалось мужское плечо, тёплое, уже ставшее родным, не противилась и, устроившись поудобнее, затихла. Веки наливались свинцом, мерное дыхание мужа успокаивало. Что ещё нужно для хорошего сна?! Конечно рука, которая обняла и прижала потеснее к сильному телу. Да, теперь всё так, как надо, как Ника привыкла за последнее время, поэтому можно заснуть и ни о чём не беспокоиться.

Вероника уже давно сладко спала, положив голову ему на плечо, а Славик всё поглаживал её по волосам, даря ощущение спокойствия и безопасности. Он не он будет, если хоть одна скотина попробует ей навредить и уйдёт безнаказанной. На куски порвёт гадов, но свою Вероничку в обиду не даст! Ни кому-то другому, ни самому себе и собственным желаниям.

Глава 46

Вероничка продолжала спать, прижавшись к его плечу, а Слава откинул голову на спинку дивана и смотрел в потолок. Сегодня, как он когда-то и просил, она пела для него. Нет, не просто пела, а каждым словом выворачивала душу наизнанку. Славка вспомнил их первую встречу и понял, что пропал уже тогда.

Да, ему нравился её голос, ему всё в ней нравилось. С того самого дня, когда впервые увидел эту милую пышечку на Первом звонке в первом классе. Тогда они все считали себя взрослыми, «Здравствуй, школа, прощай, детский сад», кичились новенькой школьной формой, белизной рубашек, размерами бантов и портфелей. Толкали друг друга локтями в бок, наступали на ноги, шептались, тихонько посмеивались, зевали и мечтали, чтобы первая в жизни линейка поскорее закончилась.

И тут на сцену с сольной песней вышла она, эта девчонка с большим белым бантом и сияющими голубыми глазищами. Улыбнулась, взяла первую ноту – и вместе с нотой взяла в плен и его сердце. Будущие одноклассники зашептались, кто-то завистливо сказал, что это она не сама поёт, что всё из магнитофона идёт, а Королёва просто открывает рот. А она стояла на сцене, улыбалась немного смущённо, но так по-настоящему, искренне, и продолжала радовать своим юным голосом его сердце. О нет, он не подделка, это именно её голос, высокий, звонкий, немного дрожащий от волнения на длинных нотах, прерывающийся, когда Вероника брала дыхание и с какой-то странной надеждой оглядывала зал.

Кажется, она кого-то искала взглядом. Кого же? Свою маму? Да нет, мамы сидят в другой стороне, а она хлопает глазками, мнёт пальцами юбку и шарит взглядом по рядам первоклашек. Кого ищет, для кого поёт? О, кажется, нашла! Светловолосый мальчуган стоял меж двух девчонок и зевал, даже не потрудившись прикрыться ладонью, параллельно кивая одной из них. Он бросил на сцену ленивый взгляд, а потом снова повернулся к собеседнице и засмеялся.

А девочка на сцене… Кажется, в этот момент она была готова расплакаться. Голос на припеве предательски дрогнул, но она мужественно допела песню, сумев удержать на губах улыбку. И такая Славу злость взяла! И на этого неотёсанного мальчишку, и на неё саму, которая пытается привлечь его внимание, когда тот этого даже не ценит.

Когда после линейки его класс шёл в кабинет на первый в их жизни урок, он навострил уши и выяснил, что Вероника знакома с Пашкой с самого детсада, тут их несколько собралось, бывших воспитанников детского сада «Ромашка». Славик ходил в другой садик и в тот момент очень пожалел, что тоже не был «ромашечником», ведь тогда бы он узнал её гораздо раньше.

Видя, как, идя по лестнице в паре с какой-то девчонкой, Вероника снова отыскала Пашу глазами, Слава понял, что должен сделать. Он пробрался из заднего ряда вперёд и оттеснил девчонку, с которой шёл Пашка. Слово за слово, и мальчишки нашли общий язык, а потом сели за одну парту. И нужно ли говорить, как рад был Славик, когда Вероничка тут же устроилась за следующей партой, аккурат дыша в затылок своему ненаглядному?!

Идеально! Да, это было идеальное расположение! Сидеть к ней по диагонали и, якобы поворачиваясь к соседу, иметь возможность наблюдать за её задумчивым личиком, за мечтательным взглядом, которым она сверлила затылок Пашки. Но теперь Славе было мало. Просто молчать и наблюдать за её манипуляциями и попытками привлечь к себе внимание понравившегося мальчика он не мог.

Откуда-то изнутри рождались странная злость и раздражение. Раздражение из-за того, что Пашка ничего не замечает и занят болтовнёй с одной из девчонок через проход, и из-за того, что Вероника смотрит так по-особому на этого легкомысленного мальчишку, а не на Славика, который… который готов был отдать первому встречному любимую машинку, лишь бы ещё раз услышать её песню и увидеть, что она ищет его, Славку, в толпе одноклассников. Его, а не этого… белобрысого выскочку.

Так что не было между ними крепкой мужской дружбы, никогда не было. Когда Слава понял, откуда Пашка знает Нику и насколько он с ней близок, то осознал, что путь к ней лежит через него. Медленно и планомерно он подбирался к Дронову, становился необходимым ему, как воздух, как вода в пустыне, и вскоре на них обрушилась слава лучших друзей. Да, это был верный способ, и с каждым годом Славик понимал правильность выбранной тактики. Ну как ещё он смог бы подобраться к Веронике так близко?!

Если она пыталась пойти с Пашкой гулять, Слава неизменно шёл «за компанию». Ника злилась, явно желая остаться с предметом обожания наедине. Да конечно, так он и позволил! Постепенно он настолько окрутил Пашку, что тот и помыслить не мог о прогулках без лучшего друга, так что Славка ходил за ними как приклеенный, был вечным сопровождающим этой несостоявшейся пары, «третьим лишним», а Вероничка… вынуждена была это терпеть и смиряться. Но иного способа пойти с ней гулять и побыть вместе вне стен школы просто не было.

Тот случай, когда он притопил её в реке, до сих пор жёг чувством вины. Она получила букет от Пашки, и столько радости было на девичьем личике, что её моментально захотелось стереть. Как угодно, лишь бы не видеть восторга в глазах и улыбки на устах. Гадкий поступок, конечно, не достойный, не мужской. Поступок ревнивого мальчишки, который не умеет держать себя в руках.

Те две недели, когда Ника с ним не разговаривала, были похожи на ад. Он зарёкся когда-либо ещё поступать подобным образом и был почти счастлив, когда получил ответ на очередную колкую реплику, призванную расшевелить Веронику, вытащить из кокона отчуждения, привлечь внимание. И теперь каждая едкая фраза с её стороны была в радость. Пусть так, лишь бы не безразличие.

Шли годы, традиция прогулок втроём настолько укоренилась в сознании, что когда у Пашки стали появляться случайные пассии, он даже не считал нужным с ними уединяться, а просто приводил в их «тройку». Сегодня одну, через несколько дней другую, спустя пару недель третью. Официально Ника была просто другом, так что Паша, казалось, не видел ничего необычного в таких прогулках и даже намекал временным пассиям, что Ника, если что, с его другом.

Славик ничего не отрицал и пользовался моментом, чтобы поухаживать за зазнобой: то руку подавал, если нужно было перейти по шаткому мосту, то придерживал доску, когда пролезали через дыру в ограде. И каждый раз Вероника морщилась, потому что хотела ухаживаний от Пашки, а не от его «друга». И Слава злился, обижался и выливал на неё очередной ушат издёвок и насмешек, получал в ответ столько же «приятностей» и колкостей, но неизменно подавал руку или помогал, когда требовалось.

Так и жили в постоянной грызне и обсуждении беспорядочных связей Пахи. А в одиннадцатом классе Ника за зимние каникулы ощутимо похудела, сменила имидж… и произошло самое страшное: Паша увидел в ней не просто друга, но девушку. Ну нет, стать временной забавой любвеобильного безответственного подростка Славик ей позволить не мог. Он не допустит подобное сомнительное завершение многолетней влюблённости! Пашка же всё равно не оценит, растопчет, выбросит, наигравшись, снова переведёт в разряд «друзей», а она… она будет сломана и уже не станет прежней.

Пришлось в срочном порядке устроить Пахе серьёзный мужской разговор и даже опуститься до угроз. Но одним разговором в тот раз всё не ограничилось, потому что Паша не привык, когда ему указывали по части девушек (да и Слава никогда раньше не вмешивался в его личную жизнь).

– Паш, у тебя таких много, а у меня она одна. Одна, понимаешь? – говорил Слава, заглядывая Дронову в глаза. – Оставь её, как друга прошу.

– А если не оставлю, что делать будешь? – усмехнулся тот. – Мне Ника тоже нравится, по-серьёзному, не так, как другие. Я сейчас думаю, что раньше мне никто и не нравился вовсе, а теперь... Она такая… Да ты и сам знаешь!

– Я не отступлю, не для того ждал столько лет, – Славик был сама серьёзность.

– Тогда давай решим вопрос по-мужски. Кто продует, тот и отчаливает, – Паха был явно уверен в своих силах.

– Не передумаешь? – сощурился Славка.

– Не-а.

– Что ж, договорились. Если что, ты сам виноват, – Слава хотел снять очки и положить в карман, чтобы случайно не разбились, но потом передумал.

«Нельзя светить лицом, даже перед ним».

В итоге Дронов две недели сидел дома и залечивал синяки на лице и прочих местах, прикрывшись якобы подкосившей его заразной болезнью и не позволяя Нике приходить в гости, чтобы проведать. А когда снова пришёл в школу, то, кажется, рассудил, что мужская дружба важнее, а девушек вокруг и так полно, так что умерил свои поползновения и переключился на другой объект, а потом на ещё один, и ещё...

Разумеется, Вероника ничего не узнала и очень обиделась, что Пашка «не заметил» её преображения, на которое она очень надеялась. К несчастью, её постройневшая фигурка привлекла внимание ещё нескольких «хищников» как из их класса, так и из параллели, так что Славе пришлось проводить «беседы» и с ними, чтобы не лезли.

Он отлавливал их по одному, дабы не светиться перед остальными. Не все из них знали, что «главный ботан из одиннадцатого А» несмотря на внешнюю щуплость и умышленное освобождение от физры увлекается восточными единоборствами и капоэйрой, да ещё и силой не обделён. Ну, теперь понемногу узнавали, но молчали в тряпочку, чтобы добавки не получить и оставшиеся зубы не потерять.

И чем больше Славке приходилось выяснять отношения с другими парнями, тем сильнее он понимал, что как бы ни пытался этого отрицать, но прошедшие совместно годы не могли не оставить свой след и Пашка всё же успел стать ему другом, притом единственным. Они не раз подставляли друг другу плечо, и у них двоих был лишь один камень преткновения – это Вероника.

В отношении Ники они вели себя друг с другом честно. Один, как и договаривались, умерил свои поползновения, другой ни на чём не настаивал и пытался завоевать. А она всё не завоёвывалась и была верна детской влюблённости, осложняя положение обоих. После выпускного Славке пришлось уехать, но он через общих знакомых продолжал следить за её жизнью, а потом и вовсе нанял людей, которые поставляли нужные сведения. И когда Вероника серьёзно заболела и ей срочно нужно было поправить здоровье, именно он, а не добрый дядя-куратор, сделал так, чтобы ей вне очереди досталась путёвка в комфортный профилакторий.

В общем, Славик хоть и был далеко, но помогал, чем мог. Хотел бы делать больше, гораздо больше, но и сам достаточно долгое время находился в подвешенном состоянии и зарабатывал авторитет у отца, а когда более-менее стал на ноги, то и помощь стала серьёзнее. Ника до сих пор не знает, что полное обследование, выявившее всю тяжесть болезни, которое сделали её отцу бесплатно, на самом деле обошлось Славке в кругленькую сумму, и не должна узнать. Нельзя, чтобы стала чувствовать себя ещё более обязанной. Не это ему от неё нужно, совсем не это.

Наверное, многие парни рассмеялись бы ему в лицо, что он так зациклился на Веронике, ведь девушек вокруг пруд пруди, выбирай любую. Да только Славка был однолюбом. Может, именно поэтому Стас оказался таким ветреным, чтобы братья уравновешивали друг друга?

Славик любил Вероничку до одури, до биения пульса в висках. И годы сделали это чувство ещё крепче, оно вросло в сердце, пустило там корни, его уже никогда и никуда не вытравишь из груди, разве что вырвешь вместе с сердцем. Чем бы у них всё ни кончилось, но в его жизни ни для кого другого нет места и никогда не будет.

Слава притиснул Вероничку к себе и положил подбородок на её макушку. Его строптивая половинка пахла вином, цветочными духами и собой, тем самым только ей свойственным ароматом, который он так любил. Но сейчас к нему примешивался слабый запах парфюма Руслана, и за это Вершинина нужно стереть в порошок. Разорить их чёртову семейку, сбить спесь, поставить на колени, чтобы они поняли, что не выше других, что нельзя топтать тех, кто слабее, и подминать под себя…

Но отец не позволит. Ему нужен Вершинин-старший, а значит и младшего слишком опускать нельзя. Долгое время Славке удавалось поддерживать конспирацию и ничем не выдать, что он вовсе не брат. Хоть Марго и Руслан были со Стасом из одного круга, но имели лишь шапочное знакомство, поскольку вращались в разных компаниях.

Руслан предпочитал развлечения особого рода, поэтому и друзей себе выбирал «по интересам». Марго всё больше пропадала с подругами, а Стас любил гонять по ночным трассам в компании таких же холостых парней, а когда не гонял, то зависал в клубах или посещал светские тусовки, где цеплял временных подружек. Так что насколько Вершинины знали Стаса, настолько всё это время Слава и вёл себя как брат, однако сегодня Руслан мог что-то заподозрить, слишком жёстко Славка с ним обошёлся.

Хотя кто знает, как повёл бы себя в подобной ситуации Стас?! Он определённо не любит, когда посягают на что-то, принадлежащее ему, и готов разорвать каждого, кто только посмотрит на то, что ему приглянулось. Брат привык получать всё, что пожелает, так уж его воспитали. И если захочет себе Марго, то Вершининым это будет только на руку, а Руслану придётся засунуть свои подозрения куда подальше, чтобы не разрушить союз двух влиятельных семей.

Как ни странно, легче всего Славику удалось отмазаться от друзей Стаса. Сославшись на новую ответственную должность и женитьбу, он временно покончил с ночными гонками и случайными подругами, но обещал вернуться «в семью», как только праведная жизнь ему наскучит и отец ослабит контроль. Другими словами, до тех пор, пока Стас не придёт в себя и не продолжит вести тот образ жизни, к которому привык.

О-о-о, Слава с нетерпением ждал того момента, когда сможет, наконец, сбросить надоевшую маску, стать собой, забрать Вероничку и покончить с семьёй Красовских раз и навсегда. Хоть брат и лежал в коме уже несколько месяцев, но Славик ощущал, что тот не собирается переступать черту, откуда нет возврата, чуял, что его состояние стабильно. Да, связь близнецов исправно работала. В груди было странное спокойствие и уверенность, что Стас скоро очнётся… и попытается дать всем жару и восполнить пробелы за те месяцы, что «проспал». И Славке до этого «светлого» мига нужно успеть так много…

Глава 47

К сожалению (а может, и к счастью), на следующее утро Вероника почти ничего не помнила из прошлого вечера. Были песни, какие-то признания, а дальше… Да и о чём таком важном они говорили со Славой? Когда она проснулась с гудящей головой, то в комнате была одна, за окном только-только начало светать, а на прикроватной тумбочке стоял стакан с рассолом, на котором была прилеплена записка от мужа, гласившая: «Выпей меня!» Ника выпила всё до капли и рухнула на подушку, снова забывшись сном.

Следующее пробуждение было уже по будильнику, который чья-то заботливая рука переставила с шести часов на семь. Соседняя половина постели по-прежнему пустовала. И где дражайший муженёк бродит с утра пораньше?! Снова работал в кабинете Стаса всю ночь напролёт?

Вероника соскребла себя с кровати, выпила таблетку антипохмелина и поплелась в ванную. М-да, ну и видок: большое зеркало услужливо подсказало, что кое-кому напиваться настоятельно не рекомендуется. Опустив взгляд с помятого лица, Ника увидела на шее кулон с сердечком, и в сознании всплыли смутные воспоминания о том, как его получила. И затоптанную валентинку тоже вспомнила, как и насильственный поцелуй Руслана… Нет, вот об этом точно нужно забыть! Всё, выбросить из памяти окончательно и бесповоротно!

Славка, надо помнить только о нём, об их разговоре и о том, что было после… Как спала на его плече, как он заносил её в комнату и укладывал на кровать, а она, вцепившись в его шею, всё не хотела отпускать и в итоге повалила вслед за собой на постель. И как они потом лежали в обнимку, а его тёплые губы уткнулись ей в висок.

Что там он ей вчера говорил? Что у них давно всё по-настоящему? Но нужно ли ей это? Хочет ли Ника «настоящего» именно с ним, и не стоит ли поискать другого кандидата, от которого будет захватывать дух, с которым захочется прожить всю жизнь и вместе вырастить детей, а потом и внуков? Представлять в качестве постоянного мужа Славу было странно, но эта мысль уже не казалась абсурдной. Собственно, в этом фиктивном браке они и так вели себя практически как супруги, не хватало только совместной интимной жизни.

На поверку Ковалевский оказался очень даже хорошим мужем. Вероника всеми силами попыталась представить на его месте кого-то другого, гораздо более замечательного… но не смогла. Кто ещё мог бы спать на соседней подушке, обнимать её во сне, носить на руках и смотреть так, как смотрит он? К кому ещё ей захотелось бы прикасаться так, как хочется к нему? Каждый раз приходится себя сдерживать, но ладони просто зудят от желания огладить его обнажённые спину, грудь, плечи, а потом зарыться в волосы, притянуть голову поближе и пройтись пальцами по гладким щекам (а перед этим послать в ванную, чтобы побрился)…

В общем, что-то она совсем замечталась, а работу сегодня никто не отменял. Наскоро приведя себя в порядок, Ника помазала заживляющим бальзамом ранку на губе и отправилась на поиски мужа.

Как она и думала, он оказался в кабинете Стаса и как раз складывал ноутбук, чтобы ехать на работу. Полностью одетый и ухоженный, только усталость в глазах никак не проходит.

– Снова не спал? – Вероника поправила ему непослушную прядку, которая каждый раз норовила сбежать из причёски и вообще жила своей жизнью.

– Почему не спал? Целых полтора часа. Я же говорил, здесь очень удобное кресло, – он замер, позволяя ей творить со своими волосами всё, что вздумается.

– Я голодная, как стая волков. Куда сегодня поедем завтракать? – Вероника намеренно вела себя как ни в чём не бывало, будто вчера не произошло ничего необычного, но под видом того, что расправляет несуществующие складочки на его костюме, прошлась ладонью по сильной груди.

Славик тоже не подавал виду, что был вчера свидетелем её душевных откровений, и, изогнув уголок губ в улыбке, стал предлагать варианты. Кажется, он и сам был бы не прочь хорошо подкрепиться… где-нибудь подальше от дома.

По пути в холл им встретился Иван Витальевич.

– О, вижу, вы вчера хорошо отметили праздник, с огоньком, так сказать, – кивнул дед на укушенную губу Ники. Видимо, подумал, что это результат их страстных лобзаний.

– Да, вчера у нас был замечательный вечер, полный… эм, откровений. Правда, сладкая моя? – усмехнулся Ковалевский… и получил вполне заслуженный тычок в бок.

А вечером, когда Ника вышла из ванной и собралась ложиться спать, на её прикроватной тумбочке обнаружилась чёрная бархатная коробочка, записка на которой гласила: «Пусть отныне слёзы в твоих глазах будут только от радости». Руки слегка дрожали, когда Вероника открыла коробочку и обнаружила там серьги с крупными голубыми камнями. Какое-то время она просто сидела и рассматривала украшения, а потом вдела в уши.

Подвески с камнями колыхались от каждого движения, прозрачная голубизна оттеняла глаза, в которых, как ни парадоксально, показались слёзы. Была ли это радость, или Ника растрогалась, а может, просто вспомнила, как вчера вечером Славик вытирал влагу с её щёк. Она так и заснула в серёжках, и, засыпая, думала, что очень редко общается с Пашей и почти не скучает, но, странное дело, по Славке начинает тосковать уже через несколько часов после расставания. Да и вообще, что-то слишком часто он ночует в кабинете.

Однако за следующие две недели ситуация почти не изменилась. Ковалевский с головой погрузился в работу и почти не спал, будто куда-то торопился и боялся не успеть. Что он там делал, Вероника толком не знала, а он не спешил афишировать. В перерывах между встречами и собраниями Слава «нырял» в ноутбук и пропадал для мира. Тёр уставшие глаза и снова утыкался в экран и стучал по клавишам.

Ника со своей стороны приносила ему поднос с едой, потому что Свят частенько забывал поесть, и спрашивала, может ли чем-то помочь. Но каждый раз благоверный говорил, что всё хорошо, что осталось совсем немного… «Немного до чего»? До погашения долгов отцу? Или ещё до чего-то? – хотелось спросить Веронике. Но она молчала, потому что прекрасно понимала: Славка обязательно всё расскажет, когда придёт время.

Первого марта, ровно за месяц до их со Стасом дня рождения, что-то изменилось. Днём у Славы тянуло в груди и появилось чувство, что вот, уже совсем близко тот миг, когда он посмотрит в лицо своему «отражению». Вечером ощущения усилились, внутри словно всё перевернулось – и предчувствия подтвердились: из больницы пришло известие, что брат пришёл в себя. Навестить его можно будет только завтра с утра, после ряда необходимых обследований, а сейчас в связи с этими важными новостями Красовские отослали слуг и собрались на семейный совет. Ну, и Нику со Славкой, разумеется, позвали.

Сначала старшее поколение горячо обсуждало и планировало, как будет проходить реабилитация Стаса, что при этом нужно делать Славе и как себя вести. В итоге разговор подошёл к тому, что всю эту комедию с браком нужно срочно заканчивать, да и Славик вскоре вновь должен стать тенью брата, но перед этим ему необходимо ввести Стаса в курс дела, чтобы тот влился в работу.

Слушая подобные рассуждения, Ника еле сдерживалась, чтобы не накричать на этих снобов, которые так легко распоряжались их со Славиком жизнями. Стой здесь, иди туда, сиди там и всё в таком же духе. Дальше они стали обсуждать, как лучше скрыть сходство Славы и Стаса и добавить ли образу Ковалевского больше деталей, ту же окладистую бороду или ещё что. Может, вообще сменить цвет волос?

– Нет! Вся эта маскировка полная ерунда, которая годится только для прошлого века. А теперь нужно принять кардинальные меры, – вдруг заявила почти бывшая свекровь.

– О чем ты? – глянул на неё свёкор.

– Он должен сделать пластику! – как гром среди ясного неба провозгласила Дарья Андреевна и повернулась к Ковалевскому, соизволив теперь обращаться непосредственно к нему: – Давно нужно было так поступить. Каждый раз, глядя на тебя, я вспоминаю своего Стасика. И больше не хочу! Мы постоянно сидим на пороховой бочке. Сейчас век интернета. Одно твоё неосторожное фото, просочившееся в сеть после выздоровления моего сына, – и журналисты начнут копать. Наша семья и всё, чего мы достигли, не должны быть разрушены из-за тебя! Ты ведь сам понимаешь, что не сможешь прятаться и скрываться всю жизнь. Ваше со Стасом сходство должно исчезнуть, так будет спокойнее и тебе, и ему. Смени внешность – тогда продолжишь и дальше спокойно работать в компании. Где ещё ты сможешь так хорошо устроиться?! Всем скажешь, что это последствия аварии (ты же не зря якобы валялся в коме столько месяцев), тебе даже посочувствуют.

Владимир Иванович опешил от её слов, Иван Витальевич присвистнул. А Дарья Андреевна, кажется, вошла в раж.

– Твоя мать подписала документы, что ты обязуешься не претендовать на наше имущество и состояние. Мы и без того сделали для тебя так много! – воскликнула она и ткнула в Ковалевского пальцем, лепка на котором стоила, наверное, больше, чем месячная зарплата рядового сотрудника компании. – Но я устала жить в постоянном страхе, что всё раскроется, что кто-то узнает. Я ночью нормально спать не могу! У меня мешки под глазами не проходят, никакие процедуры уже не помогают. Стасик должен был родиться один, зачем появился ещё и ты?! Все эти годы терзаешь меня одним своим существованием.

Взгляд Славы потемнел, челюсти сжались, да и все черты как-то заострились. Кулаки были стиснуты так сильно, что костяшки пальцев побелели. Кажется, он сдерживался из последних сил. Нет-нет-нет, с ним так нельзя. Что это вообще за обращение такое? Чем он заслужил подобное пренебрежение?

Ника, сначала онемевшая от ужасных заявлений этой жуткой женщины, постепенно стала обретать дар речи. В ней начало поднимать голову возмущение. Ну нет, она не позволит! Ей Славка дорог таким, какой есть, и не надо в нём ничего менять! Хватит молчать, пора высказать этой мегере, да и всем остальным, всё, что они заслужили!

– Знаете что... – начала она и машинально встала перед мужем, будто защищая его от этой «милой» семейки. – А вы вообще подумали, что чувствует ОН? Хоть когда-нибудь задумывались об этом?! Славик не кукла, чтобы вертеть им и распоряжаться так, как вам вздумается! Я своего мужа люблю в любом виде: и таким красивым, как сейчас, и в жутких очках с кошмарной причёской. Потому что это он, таких больше нет. Но это не значит, что я буду спокойно смотреть, как вы превращаете его в пугало. Хватит! Свят меня полностью устраивает со всеми его достоинствами и недостатками, и я не позволю вам что-то с ним сделать и не дам ему вам в угоду лечь под нож!

– Что? Как ты смеешь качать права в этом доме?! – Дарья Андреевна едва ли не захлёбывалась от гнева. – Ты здесь вообще никто и звать тебя никак! Всего лишь временная приживалка, которая вот-вот вылетит на улицу пинком под одно место.

– А как ВЫ можете называть себя матерью?! – всё, у Вероники отказали тормоза. – Ваш это ребёнок или чужой, женщина, достойная называться матерью, никогда его не обидит. А ваш дом, знаете ли, не предел мечтаний. Да я с огромным удовольствием заберу Святика из этого серпентария! Будем жить в трёшке с моими родителями, если потребуется, но там уж точно никто не станет попрекать его тем, что он родился на свет. Славик замечательный и столько сделал и для вас, и для компании, я вообще не понимаю, как у вас поворачивается язык говорить о нём гадости?!

М-да, высказалась Ника по полной! Она сейчас стала врагом номер один для его семьи. Да и плевать! Лишь бы разгладилась складочка между Славкиных бровей, лишь бы не видеть столько боли в его глазах.

– Ты… – недосвекровь готова была убивать взглядом. – Если я сказала, что ему нужно сделать опера…

– Он не будет делать никакую операцию! – ударил кулаком по столу Владимир Иванович, по всей видимости, вспомнив, кто здесь хозяин.

– Но дорогой...

– Я сказал! – и вышел, громыхнув дверью.

– Вова, постой… – Дарья Андреевна отправилась вслед за мужем.

– А невестка-то у нас огонь! – хмыкнул дед и подмигнул внуку. – Повезло тебе, Славка, – и, хлопнув его по плечу, покинул кабинет, напевая какой-то мотив.

Вероника посмотрела на мужа. Она прекрасно понимала, что сейчас он хотел бы побыть один, но в то же время ей хотелось хоть как-то его поддержать.

– Я буду в комнате. Если захочешь поговорить, зови и не бойся разбудить. Хорошо? – Ника заглянула в его глаза, в которых сейчас было так холодно и пусто.

Он только кивнул, и она с тяжёлым сердцем покинула кабинет.

Несколько часов Вероника металась по комнате, не в силах успокоиться. Не получалось ни спать, ни работать, ни просто читать или смотреть телевизор. А Славка всё не объявлялся. Понятное дело, большинство мужчин предпочитает переживать сложные ситуации без свидетелей, но это уже невыносимо!

Не выдержав неизвестности, Ника отправилась на поиски мужа. В отцовском кабинете его не было, в кабинете Стаса тоже, в итоге он нашёлся в гостиной брата перед электрокамином. Слава явно был зол и обижен. Он пил виски и смотрел в камин, спустив галстук и расстегнув пиджак. Так и не переоделся после офиса.

– Я не вовремя? – осторожно спросила Вероника. – Попозже зайти? Просто ты тут уже долго сидишь…

Славик посмотрел на неё – и его взгляд смягчился. И так приятно стало, что он рад её видеть!

– Ты из-за меня не ложилась? – он отставил бокал и жестом подозвал Нику к себе.

– Как я могу заснуть после такого?! – она подошла и положила ладошку ему на плечо. – Не слушай ты эту мегеру. Вон, отец на твоей стороне, да и дедушка тоже.

– На моей стороне ты, Вероничка, и это для меня самое главное, – его рука накрыла её ладонь. – Верусь, ты ведь сейчас защищала меня перед семьёй? – и улыбка до ушей.

– И что тут такого? – смутилась Ника. – Мы же как бы муж и жена.

– Не каждая жена станет так защищать своего мужа, только та, которая его очень...

– Так, хватит разговоров! Нам спать пора, завтра на работу, – перебила она, ужасно смутившись, и попыталась отодвинуться.

– Моя строптивая жёнушка снова хочет сбежать? – он удержал её за руку, но потом выпустил. – Хорошо, беги, трусишка, я скоро буду. Сегодняшнюю ночь я намерен провести в твоих ласковых объятиях, потому что она может оказаться последней ночью нашего брака.

Глава 48

Вероника проснулась очень рано, её подняло беспокойство и непонятная тоска, стиснувшая сердце. Святик спал, крепко прижав её к себе, и она поняла, как соскучилась по таким вот уютным пробуждениям. Ника как можно осторожнее повернулась в объятиях мужа и едва касаясь обвела контур его лица. Да, пусть отдыхает, он в последнее время работал на износ, вон какие тени залегли под глазами.

Хотела бы она хоть как-то помочь, но бывают случаи, когда лучшая помощь – это просто не мешать. Поэтому Вероника всеми силами старалась обеспечить ему душевный комфорт, и вот вчера Дарья Андреевна своими жестокими словами почти свела на нет все усилия последних недель. Руки чесались заткнуть ей рот и вытолкать из кабинета, и как только Славик сдержался и не нахамил в ответ? Ну да ладно, Ника высказалась за двоих, потому что никто не смеет говорить гадости её Святу, который заслуживает только всего самого лучшего и в первую очередь – нормальную семью.

Мысль о том, что это может быть последняя совместная ночь, рвала душу. Она сама прижалась к благоверному потеснее, и он, пробормотав что-то одобрительное, усилил объятия. Славка обволакивал Нику, будто кокон, тёплый, сильный, родной. Вставать совсем не хотелось. Вот бы лежать так и дальше, пригревшись у него на груди. И она лежала без сна, пока за окном не стало светать.

Что ждёт их сегодня? Чем закончится посещение больницы? Как дальше жить и что делать с этим браком, разрывать который, удивительное дело, совсем не хотелось? С такими мыслями Вероника снова задремала и в следующий раз выплыла из сна лишь тогда, когда ощутила на щеке губы почти бывшего мужа.

– Верунчик, пора вставать. Сегодня у нас сложный день.

И, к сожалению, день действительно оказался сложным и, можно сказать, поворотным. Красовские напряжённо ждали звонка из больницы с результатами обследований Стаса, после которого расселись по машинам и отправились в клинику, чтобы повидать пациента. Ковалевский поехал на машине брата и перед уходом шепнул Нике, чтобы на всякий случай собирала вещи.

И она осталась в огромном особняке, так и не ставшем за эти месяцы родным, томясь от неизвестности и укладывая в чемодан всё, с чем приехала. Подарки Владимира Ивановича (платья, обувь и драгоценности) сначала хотела гордо оставить на постели, мол, нам от вас ничего не надо, потом надумала принять (чтобы не обижать свёкра отказом), а затем решила дождаться Славу и спросить у него, как с ними лучше поступить.

В общем, приезда Святика или хотя бы телефонного звонка она ожидала с таким нетерпением, с которым не ждала даже результатов выпускных экзаменов.

Славик битый час торчал в коридоре и терпеливо ждал, когда его пустят к брату. Дарья Андреевна, которая в больнице и так почти прописалась, всё это время регулярно навещая Стаса, теперь, кажется, решила там и вовсе поселиться, потому что оккупировала палату сына и никак не хотела ехать домой. Наконец они с отцом вышли.

– Он хочет тебя увидеть, – сказала мачеха таким тоном, будто это была самая удивительная вещь на свете. Хотя если учесть их отношения, то, наверное, так и есть. – Мы с Вовой съездим домой за кое-какими вещами и вернёмся, и лучше тебе к этому времени отсюда убраться.

Славка, в принципе, задерживаться и не собирался. Ему важно было удостовериться, что с братом всё хорошо, и прощупать его настрой. Когда Красовские покинули клинику, он постарался успокоиться и с невозмутимым выражением лица вошёл в палату.

– Привет. Ты как? – Славик держался настороже и вглядывался в осунувшееся лицо брата, фактически, в своё собственное лицо, которого его хотели лишить.

Переломы у Стаса зажили, раны затянулись, поэтому бинты сняли и он больше не походил на мумию, хотя к нему было подключено множество всяких приборов. Лицо в аварии почти не пострадало, несколько царапин и ссадин, уже давно сошедших, не в счёт. А вот на теле, насколько он знал, прибавилось пару шрамов, но в не самых заметных местах. В общем, можно сказать, что легко отделался.

– О, бра-атик, – издевательски пропел Стас. – Наконец соизволил прийти?

– Я и до этого приходил, просто ты «спал», – не стал скрывать Слава.

– Сделаю вид, что поверил, будто тебе на меня не плевать. Что, Славка, из грязи в князи? – презрительный взгляд выражал мысли лучше всяких слов. – Ну как, понравилось на моём месте? Ты же был рад той аварии, признайся.

– Совсем нет, – и Славик был честен. Каким бы несносным ни был старший братец, но вреда он ему не желал.

– В любом случае, скоро тебе придётся убраться из моего кресла… и из нашей жизни. Я уже в курсе последних новостей, мама мне даже фоточки с твоей свадьбы показывала, – говорить Стасу было ещё тяжеловато, и после каждой длинной фразы он делал передышку. – Только твоя жёнушка теперь, получается, моя жена? Даже не рассчитывай, что я дам ей развод, хотя мама и будет в шоке. Знаю-знаю, ты хотел бы, чтобы я исчез. Надеешься забрать себе моё положение, я прав? Так почувствуй на себе, что это такое, когда у тебя забирают что-то важное.

Сердце Славки закаменело. Из множества сценариев встречи с братом, которые он прокручивал в голове весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро, этот был самым страшным.

– Зачем тебе моя жена? – сощурился Слава.

– Ну как же? Ты на моём месте был? Был. На всём готовом жил? Жил. Так что я с удовольствием займу твоё место в её постели, изголодался за это время, а она очень даже ничего, – и ухмылка мерзкая-мерзкая. – Вероника и думать забудет о подделке, когда появится оригинал. Интересно, сколько она продержится, прежде чем мне наскучит? Думаю, полгода хватит, чтобы насладиться ею сполна. Хотя вдруг мне понравится быть женатым и я захочу продлить?! А тебе придётся…

Что там ему придётся, Слава слушать не стал, а точно выверенным движением нажал на определённую точку на теле брата, заставив того «заснуть», а по сути – потерять сознание. Этой секретной технике он научился у своего сенсея, чтобы использовать против возможных врагов, и уж точно не надеялся когда-нибудь применить к члену семьи. Приборы не запищали, значит, приём был выполнен правильно и «засыпание» произошло, можно сказать, естественным путём. В таком состоянии дражайший братец пробудет достаточно долго, возможно, даже до завтра, поэтому, в принципе, время есть, но всё равно действовать нужно очень быстро.

– Пациенту необходимо отдохнуть. Он ещё какое-то время поспит, – сообщил Славик охраннику отца, дежурившему за дверью, и поспешил прочь.

Сев в машину, он набрал номер Петра Борисовича, юриста «Витал-проджект», которому полностью доверял.

Ника уже давно собралась и теперь металась по комнате, как зверь в клетке. Хорошо, что сегодня суббота, иначе рабочий день пошёл бы насмарку. Хотя ей, наверное, недолго осталось трудиться на благо компании. Ну когда же, когда хоть что-нибудь прояснится? Славка всё не звонил. И когда под его рукой распахнулась дверь, она ринулась к мужу, готовая забросать сотней вопросов, но не озвучила ни одного, потому что Слава был мрачнее тучи.

– Ты всё упаковала, Верусь? – он оглядел её багаж. – Нам нужно покинуть этот дом как можно скорее. Вернее, тебе. Мне же придётся пожить здесь ещё некоторое время.

– А что делать с подарками твоего отца? – она кивнула на пакеты с дорогущими вещами.

– Забирать с собой. Я отдал отцу все долги и компенсировал стоимость каждой побрякушки, так что мы ему больше ничего не должны, ни за операцию, ни за что-либо ещё. Теперь эти безделушки твои по праву.

– Ты всё вернул? Так быстро? – Ника собирала пакеты, пытаясь осознать, как ему за столь короткий срок удалось отбить такие громадные деньги.

– Ты же не думала, что я за ноутом по ночам в игрушки сидел играл, правда? – он надел на плечо сумку с Никиным ноутбуком, подхватил её чемодан, самые тяжёлые пакеты и с багажом наголо двинулся по коридору.

Вероника нагрузилась оставшимися пакетами и направилась следом, мысленно прощаясь с этими стенами, где из нормальных людей только кухарка, молчаливые охранники да Иван Витальевич, с которым Славка так часто пропадал в бильярдной, совмещая игру с обсуждением рабочих вопросов.

Славик выехал с территории особняка, и Ника быстро оглянулась, чтобы последний раз охватить величественное строение взглядом. Вот и закончилась жизнь в роскоши, хотя особых сожалений по этому поводу не было, потому что теперь не придётся встречаться со свекровью, способной отравить жизнь даже в самом роскошном месте.

– У меня ещё некоторое время будут документы Стаса, но скоро я их верну и снова стану собой, – Ковалевский свернул на главную улицу. – И пока этого не произошло, мне нужно уладить все юридические формальности и подписать всё, что должен подписать от имени брата. Первым делом это бумаги на развод, и вторым – приказ о твоём увольнении. Официально ты больше не должна быть связана с Красовскими ничем и никак, чтобы у моего брата не было на тебя никаких рычагов влияния. Если ты помнишь, по договору я могу уволить тебя в одностороннем порядке в любой момент без объяснения причин. Надеюсь, теперь понимаешь, зачем я попросил составить бумаги именно так?

Да, она понимала и почти не обижалась. Почти, потому что о предстоящем разводе он говорил как-то слишком легко. Неужели вообще не сожалеет? А как же все те месяцы, проведённые вместе?

– А куда мы едем? – наконец спросила Ника.

– Твою служебную квартиру нужно вернуть компании, поэтому я отвезу тебя в свою. Отец подарил мне эту трёшку, когда перевёз в столицу, но я уже давно вернул ему полную стоимость.

– Да, ты не любишь быть кому-то обязанным, – она это прекрасно знала.

– Там гостиная и две спальни, выбирай любую, даже если она окажется моей, – подмигнул этот хитрый демон.

– Ты сам предложил! – поймала его на слове Вероника. – Потом не жалуйся на розовые подушечки и рюши на покрывале.

Он только усмехнулся, и остаток пути прошёл в обсуждении кандидатуры нового начальника рекламного отдела. Слава спросил, кого из подчинённых она бы рекомендовала для повышения, и ей стало приятно, что он поинтересовался её мнением в этом вопросе, хотя, разумеется, решение будет принимать самостоятельно.

Почти бывший муж подрулил к добротному дому с ухоженным подъездом и нажал в лифте на цифру семь. Квартира оказалась просторной и светлой, и был только один минус во всей это ситуации: то, что Вероника останется тут одна, будто выброшенная на обочину жизни. Хотя, наверное, она просто придирается и должна радоваться, что есть крыша над головой, да ещё и с хорошим ремонтом.

Нет, у Ники, разумеется, есть кое-какие собственные сбережения на счету, плюс Славка, как и обещал, выплачивал ей содержание, но даже съёмное жильё в столице стоит недёшево, да и жить на что-то надо, а без работы деньги скоро закончатся. Возвращаться домой вот так, с бухты-барахты, и сидеть на шее у родителей желания не было. Сначала нужно что-то придумать с новой работой и найти объяснение разводу. Не сошлись характерами? Семья довела?

– Вероника, ты должна подписать бумаги на развод, я уже подписал, – оторвал от размышлений голос Ковалевского, который достал папку, разложил перед Никой документы и подал ручку.

Как оперативно-то всё, что свадьба, что развод.

Вероника глянула на сосредоточенное лицо Славы, на котором сейчас так сложно было прочитать хоть какие-то эмоции, и поставила размашистую подпись. Ну вот и всё, нет больше этого странного неравного брака. И почему на слёзы потянуло?

– А что там с работой? – она очень старалась, чтобы голос не дрогнул.

– Твоё увольнение я уже оформил (между прочим, с самыми лучшими рекомендациями), поэтому в понедельник в офис ходить не надо, – Славик сложил документы обратно в папку. – И дай мне, пожалуйста, свой паспорт: надо поставить штамп о разводе.

– То есть я даже уехать никуда не смогу, пока не завершатся все формальности? – не могла не спросить Ника, но протянула документ.

– А разве тебе нужно куда-то ехать? – не понял он, пряча её паспорт в нагрудный карман. Или сделал вид, что не понял. – Квартира в полном твоём распоряжении, холодильник забит до отказа. Если будет скучно, вон мой домашний ноут, на рабочем столе есть папочка «Для Веронички»: там материалы по некоторым перспективным продуктам. При желании можешь провести сравнительный анализ, исследовать положение на рынке, сделать несколько презентаций... В общем, то, что тебе нравится и что ты так хорошо умеешь. Ах да, пароль от ноута – твой день рождения, – сказал на прощание и, глянув на часы, быстро вышел.

И снова Вероника слонялась по квартире и не находила себе места. Она не знала, чем лучше заняться, в каком направлении двигаться. Искать новую работу, как и планировала? Или посмотреть, что там такого интересного оставил для неё Славка? Да и вообще, планировать дальнейшую жизнь в столице или всё же возвращаться домой? Ладно, для начала неплохо бы разобрать вещи и решить, в какой комнате ночевать.

Гостиная должна остаться гостиной, а вот что там со спальнями? Одна, которая побольше, представляла собой чисто мужской уголок в сдержанных коричнево-бежевых тонах с минимумом вещей. На прикроватной тумбочке стояла фотография красивой темноволосой женщины, в которой можно было узнать маму Славы. Сразу возникло ощущение, что Ника пробралась на чужую территорию, с которой поскорее захотелось убраться и замести следы своего пребывания.

Вторая спальня была несколько меньше и не такой лаконичной. Бежевато-золотистая отделка радовала глаз, а мягкая кровать обещала приятный отдых. Вот, здесь можно прекрасно пустить корни и чувствовать себя комфортно.

Несколько часов прошли за разбором вещей, обустройством и приготовлением ужина… почему-то на двоих, хотя неизвестно, придёт ли Свят сегодня вечером. Но он пришёл. Открыл ключами дверь, заглянул на кухню, потянул носом воздух и явно остался доволен тем, что учуял.

– Покормишь? – и так умильно посмотрел.

Этот ужин был особенным, не таким, как их предыдущие посиделки. Они мало разговаривали, будто боялись спугнуть что-то неуловимое, возникшее между ними. И вдруг Славка резко отставил чашку, будто на что-то решившись, и вышел, позвав Нику за собой. А в прихожей достал из папки её трудовую, свидетельство о разводе и, главное, паспорт со штампом, который возвещал, что она теперь свободная женщина.

– Уже?! – Ника округлила глаза. – Как тебе удалось? Ведь эта процедура занимает порядком времени.

– Занимает, Верусь, но у нас с тобой этого времени нет. Для тех, у кого есть деньги и связи, в этой жизни мало преград. Разве не заметила, что документы были оформлены задним числом?

Честно говоря, она их вообще не читала и подмахнула не глядя, просто потому, что он сказал подписать. А теперь всё, они друг другу никто. Хотя, по сути, кем-то друг для друга они никогда и не были, Ника ведь являлась женой Стаса.

– Уже уходишь? – максимально спокойно спросила она, наблюдая за тем, как он обувается, хотя хотелось закричать. – Другими словами, между нами всё кончено и я завтра могу ехать к родителям?

Уедет она или нет, не суть важно, но почву прощупать надо.

– Паспорт со штампом о разводе у тебя есть. Денег я дам, – и выложил на тумбочку пухлую пачку купюр не самого низкого достоинства. – Если хочешь, можешь взять билет и уехать домой, ключи бросай в почтовый ящик. Но я предпочёл бы, чтобы ты осталась и дождалась меня. На работу тебе ходить не нужно, и есть прекрасная возможность просто расслабиться, отдохнуть и по свободе заняться тем, о чём я говорил раньше. Я с удовольствием взгляну потом на твои наработки. Финансов должно хватить, но, если что, обращайся в любое время.

– Даже так? А больше ты мне ничего сказать не хочешь? – нахмурилась Вероника и сложила руки на груди.

«О чувствах, например. Если, конечно, они мне не почудились…»

– Почему же? – Славик надел пальто и повернулся к ней. – Мне нужно доработать в компании, пока брат проходит реабилитацию, ввести его в курс текущих дел и параллельно сделать ещё кое-что очень важное. Что же касается нашего брака… Ты теперь свободна, как я и обещал. Ничего не попишешь, Славка Ковалевский вовсе не наследник огромного состояния, – развёл он руками. – Брат проснулся раньше, чем я рассчитывал, но тут уж ничего не поделаешь, пусть идёт на поправку.

– Да, пусть выздоравливает, – машинально пробормотала Ника, которая рассчитывала услышать совсем не это.

– Вероничка, не знаю, почему ты сейчас смотришь волком, – Слава чётко прочитал её состояние, – но хочу сказать «спасибо» за эти месяцы. И что я буду действительно рад, если ты не уедешь. Всего пару-тройку недель, может, немного дольше, точнее сказать пока не могу… В общем, если тебе от мужа нужны не деньги и внешность, но его сердце, всё, без остатка, – он хлопнул себя по груди, – то я к твоим услугам. И если дождёшься и решишь остаться со мной… то точно не пожалеешь!

С этими словами он ушёл, унося с собой её покой…

Глава 49

Славка был доволен, насколько только может быть доволен человек в его положении. Этот месяц оказался, наверное, самым тяжёлым временем в его жизни, но вера в то, что Вероничка ждала и не уезжала, давала силы и дальше действовать по намеченному плану. Временами Славик и сам проверял, приезжал к дому и смотрел на свет в окнах, иногда даже видел её силуэт, но не заходил. Нет, ещё рано, он сделал не всё, что должен был.

За прошедшее время он не звонил ей ни разу, чтобы не услышать голос и не сорваться, зато исправно писал. Так, короткие сообщения общего содержания, но они позволяли поддерживать связь, не оставлять любимую в неизвестности. Хотя восьмого марта он не ограничился поздравительным сообщением и послал Вероничке подарок, мультиварку последней модели. Она же любит готовить и как раз недавно смотрела такую на сайте, но пока так и не купила.

В последнее воскресенье марта Славка увидел Нику на прогулке в парке и с трудом удержался, чтобы не подойти. Стоял за деревом и смотрел, как она любовалась подснежниками, отчаянно желая находиться в этот момент рядом с ней, заправить за ухо выбившуюся прядку и поправить замявшийся капюшон.

Он старался мыслить позитивно, однако его тяготило одно обстоятельство: её встреча с Пашей. Дронов приезжал по работе, а потом провёл вечер с Вероникой. Славка тогда, как назло, был в отъезде и узнал обо всём позже и из третьих рук. И пусть Пашка снова уехал, но окончательно успокоиться Славик не мог. О чём они говорили? Что делали?

И вот наступило первое апреля, знаковый день в жизни семьи Красовских. Двадцать четыре года назад они обрели долгожданного наследника и его тень, которая из года в год терроризировала Дарью Андреевну одним своим существованием. Двадцать четыре года назад Владимир совершил роковую ошибку, выбрав старшего сына вместо того, чтобы взять младшего, хотя если так судить, то он просто должен был забрать обоих.

Но всё случилось так, как случилось, и Анне Ковалевской хорошо удалось справиться с воспитанием ребёнка, а вот Дарья Вознесенская потерпела в этом нелёгком деле полный крах. И жертва её неумелого воспитания сейчас с кислой миной поедала диетический именинный торт и жаловалась, что хочет выпить чего-то покрепче чая, поехать в клуб и оттянуться по полной, а не коротать время в реабилитационном центре в кругу семьи и сидеть на таблетках. А ещё Стас так и не простил Славе то «усыпление» и развод с Вероникой. Матери он об этом, разумеется, не говорил, а вот младшего брата убивал взглядом. Ничего-ничего, ему воздержание полезно, а живые игрушки пусть себе ищет в другом месте.

Именно этот первоапрельский день Славик выбрал для того, чтобы окончательно разорвать с Красовскими все отношения. Лучше сделать это самому, чем ожидать, когда его окончательно выбросят за борт, хотя отец, как собака на сене, не приближал Славку слишком близко, но и не отпускал от себя. Самое интересное, что Святославу именинный торт никто не предложил, будто все и правда забыли, что его день рождения тоже первого апреля, а вовсе не пятого, как записано в документах.

И когда он в весьма мрачном расположении духа собирался позвать отца на разговор, пиликнул телефон. Смс-ка была от Вероники, коротенькая, всего четыре слова: «С днём рождения, Мухоморчик!» И смайлик в конце.

Сердится, строптивая, что долго не объявляется, снова Мухоморчиком зовёт, но не забыла про дату, что первого, а не пятого. И так тепло на душе стало, так хорошо. Да, нужно всё это поскорее заканчивать и ехать к ней, а дальше… дальше время покажет.

Если так посудить, то за время пребывания в кресле Стаса Славик успел достаточно, ему есть что показать. Проведя ряд прибыльных сделок и несколько раз успешно сыграв на бирже, он получил крупную прибыль, позволившую не только вывести компанию на новый уровень, но и вернуть отцу все долги. А потом Славка сделал несколько удачных вложений и опять играл на бирже, зорко следя за показателями, – и добился того, к чему давно стремился: заработал начальный капитал для собственного дела и в тайне ото всех основал небольшую компанию. За последний месяц он совершил в неё несколько денежных вливаний и сейчас мог с чистой совестью считать, что созрел для того, чтобы отпочковаться от отцовской корпорации.

Всё, теперь он стоит на своих ногах, никому ничего не должен и может распоряжаться жизнью так, как посчитает нужным. И уж точно больше не намерен оставаться чьей-то тенью.

– Отец, – начал Славик, когда они с родителем остались одни в отдельном кабинете, – я ввёл Стаса в курс дел и довёл до логического завершения всё, что начал. То, что брат половину информации пропустил мимо ушей, увы, только его проблема, но он уже вполне здоров, чтобы хотя бы появляться на людях. А я… всё, ухожу, – и положил на стол документы Стаса. – И ухожу не в том смысле, что уступаю ему место и снова становлюсь у вас всех на побегушках, а совсем ухожу, понимаешь?

– Святослав, останься, – внешне отец был невозмутим, однако его пальцы с силой сжали спинку стула, возле которого он стоял. – Ты… мне нужен.

– Нужен, говоришь? – Славка смерил его взглядом, зорко следя за выражением лица. – То есть я снова вернусь к роли тайного сына, а ты с удовольствием и дальше будешь использовать мои мозги, не давая ничего взамен? И я сейчас говорю не о материальной выгоде, а об элементарной отцовской любви, которой ты избытке одариваешь Стаса. Нет, спасибо, я устал жить в тени. Я не кукла, не послушная марионетка в твоих руках, отец. У меня есть то, за что я готов бороться даже с тобой… особенно с тобой. Стас теперь свободен от брака, ты можешь осуществить задуманное и поженить их с Марго. А в мою жизнь, пожалуйста, больше не лезьте, вы оба.

– Знаешь, Святослав, теперь я с особой остротой понимаю, что из вас двоих именно ты пошёл в меня, – произнёс отец, и с его стороны это было очень ценным признанием.

– Польщён такой высокой оценкой, но уже поздно изображать из себя заботливого родителя. Я стал на свои ноги. И теперь меня никто не собьёт с пути, даже ты.

– Ты всё это делаешь ради неё? – проницательности отцу было не занимать. – Эта девушка, Вероника, для тебя действительно так много значит?

– Я всё делаю для нас двоих, чтобы жизнь наших возможных детей не была похожа на мою, – в голосе Славки промелькнула горечь. – Такой ответ тебя устроит?

– Вполне. Что ж, я не буду ставить тебе палки в колёса, обещаю, и Стасу с Русланом не позволю. Так что делай, что хочешь, если точно решил.

– А вот за это спасибо. И… я давно хотел у тебя спросить. Пожалуйста, можешь ответить честно? – Славик вдохнул, выдохнул, а потом задал вопрос, ответ на который жаждал услышать ещё с тех пор, как родитель забрал его в столицу. – Ты взял меня в компанию и приблизил к себе только потому, что я приносил тебе выгоду? Или... всё-таки было что-то ещё?

Отец немного помолчал.

– Было и есть, – наконец ответил он. – И всегда будет. Потому что ты мой сын, – и, подхватив документы Стаса, быстро вышел.

Слава усмехнулся, а на сердце стало не так тоскливо. Да, это его папаша. Суровый мужчина, который не любит признавать своих ошибок, но всё же признаёт. Лучше поздно, чем никогда.

Вероника не находила себе места. Уже середина апреля, а Славка всё не объявляется. Нет, он, конечно, время от времени присылает сообщения, вон, даже мультиварку презентовал, но все блюда, которые в ней готовятся, приходится съедать в одиночестве. Хотя, с другой стороны, у Ники была возможность обдумать ситуацию и всё взвесить.

Пашка её любил, в том не было сомнений, но пытался выкинуть из головы, используя множество девушек. И Слава, как она теперь поняла, тоже любил, но при этом был верен своей любви с самой школы и не подпускал к себе посторонних девиц, а потом приехал и стал нахрапом завоёвывать предмет страсти. А Пашка активизировался только тогда, когда понял, что Нику у него уведут прямо из-под носа. И как ко всему этому относиться?

Помнится, Слава говорил о доверии в отношениях. Что ж, она доверится и посмотрит, что из этого выйдет. И пусть только попробует её разочаровать и не оправдать ожиданий! Хотя из ожиданий у неё сейчас только желание узнать, что творится на самом деле и чего он сам от неё хочет, для чего просил дождаться и не уезжать? Каким видит их будущее и в качестве кого она ему нужна?

Но находиться в неизвестности оказалось куда сложнее, чем она рассчитывала. Нет, ну вот как так? Просил ждать – и пропал…

Сначала у Ники был период спокойного ожидания, потом стало подниматься раздражение из разряда «только появись на пороге – и получишь за мои истрёпанные нервы», а теперь появилось беспокойство. Если его так долго нет, значит, пока не может прийти, лишь бы не скрывал чего-то страшного, как отец свою болезнь. Пусть с ним будет всё хорошо, а с остальным они разберутся.

Чтобы не завять от тоски, Вероника с головой окунулась в работу. Открыла папочку на ноуте Славки и начала изучать материалы, а потом активно занялась разработкой продукции. Диаграммы, графики, презентации, сравнительный анализ… Она с интересом открывала новые горизонты в выбранном направлении и придумывала слоганы и продающие фразы. И минус во всём этом был только один: хотелось поскорее показать результаты Святу, но его рядом не было.

Официально об их разводе ещё нигде не сообщалось. Видимо, эту новость, как и известия о свадьбе, преподнесут под нужным соусом. Что ж, тут ничего не поделать, знала, с кем связывалась.

В середине марта Ника нашла в себе силы сообщить родителям и о разводе, и об увольнении. Позвонила по видеосвязи, чтобы видеть их лица. Ох, сколько было переживаний! Мама уже прикипела к «любимому зятю» и была страшно расстроена, отец тоже поник.

– Это семейка Красовских тебя довела? – спросил он. – Вы поэтому расстались?

– Скажем так, у нас обоих были на то объективные причины.

– Да какие могут быть причины?! – возмутилась мама. – Стасик же тебя так любит, я по глазам видела!

– Поверьте, так будет лучше для нас обоих. Сейчас я занята очень интересным проектом и, быть может, уже совсем скоро представлю вам кое-кого очень важного.

– Что, ещё один зять? – устало спросил папа.

– Ну кто, кто может быть лучше Стасика? – не унималась мама.

– Совсем недавно ты так же говорила о Паше, – не удержалась от улыбки Ника.

– Это потому, что я тогда ещё не знала Станислава. И вообще, сначала один, потом другой… Где ты вообще их находишь в таком количестве?

В общем, кое-как, но родителей удалось успокоить. Особенно Вероника переживала за папу, который стремительно шёл на поправку и лишние стрессы которому вовсе ни к чему. Однако отец, кажется, понял, что если дочь приняла решение, значит, на то действительно были причины.

А вот с Пашей оказалось сложнее. Он приехал в столицу по работе и предложил встретиться. Разумеется, Дронов был уже в курсе и относительно её развалившегося брака, и по поводу увольнения из компании.

– Ника, скажи мне одно: это ты от него ушла? Или этот холёный козлина тебя бросил?

– Конечно же мы расстались по моей инициативе! – возмутилась она, очень хотелось бы, чтобы достаточно правдоподобно. – Весь этот шик-блеск… Такое не для меня.

– Так, может, попробуем снова? – и заглядывает в глаза. – С тех пор, как тебе признался, у меня как камень с души. И не могу больше себя обманывать: никого другого с собой рядом не вижу.

«Пашка, миленький, сказал бы ты это месяцев эдак девять назад, и всё могло бы сложиться по-другому, но теперь…»

– Прости, одна я в данный момент или нет, но тебе по-прежнему могу предложить только дружбу, – Ника с трудом подавила тяжёлый вздох. Она действительно говорила то, что лежит на душе, но от этого всё равно не легче. – Хотя из друзей ты всегда будешь для меня самым близким, и тебя никто никогда не заменит.

В итоге пусть и достаточно нервомотательная, но встреча с Пашей помогла расставить всё по своим местам. Да, сейчас они оба официально свободны и, в принципе, могли бы «взяться за старое», да только сердце Ники уже занято кое-кем другим, кому бы лучше поскорее вернуться, а то она за себя не отвечает!

Глава 50

Дни сменялись днями, но Вероника не отчаивалась и верила, верила и ждала. И когда ближе к концу апреля в замке повернулся ключ, её сердце пропустило удар. Неужели? Не прошло и ста лет! Дело близилось к вечеру, и она по заведённой привычке приготовила ужин на двоих. Неужто его сегодня действительно будут есть двое?

Ника вышла в прихожую и замерла, разглядывая вошедшего. Мужчина, по-хозяйски втащивший в квартиру чемодан, сумку с ноутбуком и букет бледно-розовых роз, был ей и знаком, и не знаком. Это был и Славка и не Славка одновременно. Гладко выбритый, как ей всегда и хотелось, без жутких очков, с косой чёлкой, придававшей ему несколько бесшабашный вид, в приспущенном галстуке и приталенной жилетке поверх белоснежной рубашки с закатанными рукавами, что тоже было далеко от официального стиля, но так ему шло и подчёркивало фигуру. Он выглядел замечательно, но без претензии. И всё бы хорошо, да усталость в глазах, кажется, стала ещё больше, поселившись там навечно.

– Я вернулся, Вероничка… – просто сказал Свят и вручил ей цветы. – Спасибо, что дождалась.

И такой он был в этот момент близкий, родной, что хотелось броситься на шею и затискать, но Ника так и стояла столбом, прижимая ароматный букет к груди. Что-то её останавливало, не давало сделать и шагу. Она так ждала его возвращения, а теперь, когда Святик совсем рядом, не знает, о чём говорить, о чём спрашивать и что вообще делать.

– Да, ты пришёл… – наконец пробормотала Вероника. – Я… поставлю цветы в воду, – и сбежала на кухню.

Она наполняла вазу водой, а руки ощутимо подрагивали, и когда Славка зашёл на кухню вслед за ней, едва не выронила несчастный букет. Валерьянки бы выпить, что ли. И почему Ника так нервничает? Это же всего лишь Ковалевский. Хотя нет, она потому и нервничает, что это он. Теперь между ними всё изменилось, только что с этим делать?

– Тебя не было так долго… – проговорила Вероника, не отрывая взгляда от цветов, будто они в этот момент были для неё важнее всего на свете. Она аккуратно поправляла их в вазе, которую поместила на почётное место в центр стола. – С тобой всё хорошо? Выглядишь очень уставшим.

– Да, я порядком вымотался, но это было не зря, – Слава подошёл ближе, и у неё мурашки по телу побежали. – Ты снова приготовила что-то вкусное?

Ника обрадовалась новому предлогу на него не смотреть и принялась расставлять тарелки и приборы:

– Угу… Я всегда готовлю ужин на двоих, вдруг ты вечером придёшь, но потом вынуждена съедать твою порцию на завтрак. Думала, в этот раз тоже так будет.

– Вероничка, посмотри на меня, пожалуйста, – попросил Славик. И так попросил, что отказать было просто невозможно.

Ника отложила вилки, смяла в руках салфетку и заставила себя поднять на Свята глаза.

– Ты сегодня пораньше ушёл из компании? – спросила она, чтобы хоть что-то сказать.

– Верусь, теперь я сам по себе. Никакого отношения к «Витал-проджект», никаких перед ними обязательств. И помощи от них тоже никакой. Не сын главы огромной корпорации, а просто Славка Ковалевский, – развёл он руками. – У меня нет громадного особняка, только трёхкомнатная квартира и две машины, моя и твоя, которую я выкупил у отца, завтра её тебе пригоню. А ещё не столь крупный, как мне хотелось бы, но заработанный собственными руками капитал и небольшая пока фирма, которая только начала свой путь в мире бизнеса. Не самый завидный жених, я знаю, но ты ведь в курсе, что у меня хороший потенциал, – и подошёл ещё на пару шагов. – Если поверишь в мои силы, если не отвернёшься, я создам для тебя и наших детей компанию, которая не будет уступать компании отца… Хочешь рискнуть? Пойдёшь за меня? – а в руках бордовая бархатная коробочка.

Вероника посмотрела на свою руку, где уже почти два месяца не было кольца, на палец Свята, тоже не окольцованный, и ощутила, как хочется снова увидеть на нём золотой ободок, да и самой почувствовать привычную тяжесть колечка. Сердце застучало в груди часто и, кажется, так громко, что птицы за окнами слышали.

Ника пошла бы за Святика, даже если бы он вообще ничего не имел, обитал на съёмной квартире и перебивался с подработки на подработку, потому что, узнав его ближе, поняла: именно рядом с ним она чувствует себя на своём месте, только с ним ей хочется засыпать и просыпаться. Хотя зная Славку, можно быть уверенной, что так бы он точно не жил. Ковалевский из тех, кто сварит кашу из топора и найдёт выход даже из самой плачевной ситуации. Так что ей бы сейчас с громким визгом прыгнуть ему на шею и завопить «Да!», но… она не была бы собой, если бы не сделала того, что собиралась сделать, пусть это и может перечеркнуть всё, что между ними есть.

Вероника снова подняла на Свята глаза, а он стоит, мнёт коробочку, вглядывается в её лицо и ждёт ответа. И тогда она с трудом произнесла:

– Слав, я не знаю, что тебе сказать… Помнишь, когда Паша приезжал в прошлом месяце? В общем, мне было грустно и одиноко, нужен был совет и... мы провели вместе ночь. А теперь я жду ребёнка. Срок ещё маленький, поэтому пока ничего не видно. В общем, прости…

Чушь несусветная, но Ковалевский-то об этом не знает. Надо было видеть его в этот момент! Растерянность, боль, обида, безысходность… Он почти рухнул на стул.

– Пашка знает? Решили всё же снова сойтись? – а голос какой-то чужой, безжизненный.

– Нет, и не узнает, у него теперь своя жизнь. Я просто поддалась эмоциям, ностальгия по прошлому… Это была всего лишь минутная слабость, – сочиняла Вероника. – Так что я рожу ребёнка для себя и...

И тут Славка вскочил, бросил коробочку на стол, а его лицо озарила внезапная решимость:

– Для какой ещё «себя»?! Ты знаешь, что чувствует ребёнок, выросший в неполной семье? А я знаю, и очень хорошо! У ребёнка должна быть нормальная семья, и это не обсуждается!

– О чём ты?

– Как о чём? О том, что мы с тобой поженимся, а ребёнок... – он стиснул кулак. – Я признаю его своим. Он не виноват, что мы трое никак не можем разобраться между собой.

– И ты сможешь полюбить чужого ребёнка? – задала она сакраментальный вопрос, а внутри всё ликует.

– Смогу! И буду любить его, потому что он твой.

Вот, вроде бы, правильно говорит, даже на душе потеплело, но нет, не совсем то.

– Замечательно просто! Как благородно с твоей стороны! – Ника сделала вид, что обиделась. – То есть о ребёнке ты подумал, а как же я? Нужен ли ты мне в качестве мужа?!

– У тебя нет выбора, ребёнку необходим отец! – заявил Слава категорично. – Одну в таком состоянии я тебя не оставлю.

Так, а это уже немного не в ту степь. У Ники сработал внутренний протест.

– О нет, дорогой, выбор у меня очень даже есть! – воскликнула она. – Дать ребёнку любовь за обоих родителей. И муж для этого вовсе не обязателен. Особенно если в мужья набивается тиран, который не считается с мнением жены.

– Что за ерунда?! Мать не сможет заменить отца, мне это очень хорошо известно, – и мечется по комнате, как раненый зверь. – Если немного успокоишься, то увидишь, что моё решение самое верное.

– Всегда только ты! ТЫ придумал, ТЫ решил... – кипятилась Ника. – А не хочешь ли спросить, чего хочу Я?! Кого вижу своим мужем? Или думаешь, что только ты такой великодушный и «порченый товар» больше никто не возьмёт?! Если считаешь, что у меня нет права голоса, то очень сильно ошибаешься!

– Есть, конечно есть. И чего же ты хочешь, Верусь? – Славик остановился и взъерошил волосы.

Она подошла, обняла ладонями его лицо и посмотрела в удивлённые глаза.

– Чего я хочу? – Вероника очертила большими пальцами его брови. – Я хочу быть с тобой, Свят. Это моё и только моё желание. Я согласна выйти за тебя. И это лишь моё решение. Доволен ты таким ответом?

– Доволен, – Ковалевский притиснул её к себе. – Вы с малышом не пожалеете!

– Знаешь, Слав, тут такое дело… – она спрятала лицо у него на плече. – Я ввела тебя в заблуждение, – у неё язык не повернулся сказать «соврала». – Ты тоже от меня много лет шифровался, да и эти два месяца ничего конкретного не рассказывал, так что мы квиты. В общем… у меня пока нет малыша. Да и мужчины ещё не было. Так что, как говорится, всё для тебя. Прости, я просто... хотела проверить, насколько тебе нужна.

Он с силой выдохнул и прижался лбом к её лбу, посмотрел глаза в глаза.

– Нужна, Ника, очень нужна, до безумия! Как с первого класса запала мне в душу, так с тех пор там и живёшь.

– Так долго? – а сама утонула в его взгляде.

– Разве это долго? Мне кажется, что очень мало, – в голосе Свята отразилась улыбка, которая, должно быть, была на устах. Но Ника не смотрела сейчас на его губы, только в глаза, в которых было столько счастья и радости, что её сердце пустилось вскачь. – Но зачем строптивая невеста устроила мне проверку? Хотела, чтобы я поседел раньше времени?

– Нет, она хотела, чтобы ты уважал её мнение.

– Уважаю, всегда уважал. Поэтому ни к чему не принуждал, кроме пары поцелуев. Тут каюсь, но иначе бы ты до сих пор от меня шарахалась.

Наверное, он прав, так бы и было. Хотя зачем сейчас об этом думать?! А вот с поцелуями нужно что-то решать, потому что Вершинин отбил всё желание когда-либо делать это снова. И Славка с тех пор не пытался ни разу, помнил, что её трясло от одного упоминания этого слова. А это значит, что нужно попробовать самой. Может, если с ним, то всё будет не так уж и плохо?

И Вероника, сжав висевший на шее кулон-сердечко, чтобы придать себе уверенности, приподнялась на цыпочки, прикрыла глаза и сама поцеловала Ковалевского. Несмело, неумело, пытаясь отрешиться от воспоминаний о поцелуе Руслана. И стоило губам коснуться рта Славика, как неприятные ощущения отступили. Нет, со Святом всё по-другому. Его губы мягкие и осторожные, они не вторгаются грубо, а деликатно оценивают ситуацию, просят разрешения продолжить. И как тут не разрешить?! И даже когда ласки почти мужа стали смелее, то отторжения не возникло. Хотелось поддаться, довериться, открыться.

Никогда и ни к кому Ника ещё не испытывала подобного, никому не хотелось отдавать себя без остатка. И если это и называется любовью, то чего уж противиться и притворяться, что ничего не происходит?! Ещё как происходит! Между ними двумя начинает твориться что-то невообразимое, и это безумие совсем не хочется прекращать.

Говорят, безответная любовь не бывает счастливой. Весьма спорное утверждение. Если Славка столько лет любит (а иных причин для его поведения Вероника просто не видела), то своей стойкостью и верностью чувству сумел добиться взаимности. А вот Ника… С ней всё совсем по-другому. Её безответная любовь растаяла, потому что с самого начала была лишь иллюзией. Зато ненависть и неприятие к Святу смогли перерасти в такой ядрёный коктейль эмоций и ощущений, что подобные чувства иначе как любовью и не назовёшь.

Подумать только! Если бы в школьные годы ей кто-то заявил, что она влюбится в Ковалевского, то Вероника рассмеялась бы ему в лицо, отдышалась и рассмеялась снова. А сейчас она ни о чём не жалела. Всё случилось так, как должно было. И поцелуй продолжался до тех пор, пока обоим не стало тяжело дышать.

Славка сел на стул и усадил Нику к себе на колени.

– И где же ты так долго был? Чем занимался? – она не могла не задать этот вопрос.

И тут Славка заговорил таким тоном, каким сообщают обычно что-то важное:

– Знаешь, Верусь, я выиграл тендер. Не у самых крупных корпораций, подобных отцовской, однако это только начало. Забыл уже, когда нормально спал, но оно того стоило. Кстати, Пётр Борисович и Денис решили присоединиться ко мне, и ещё кое-кто из «Витал-проджект» тоже теперь с нами. Дятлова я переманивать не стал, но мы с ним в очень хороших отношениях. «Ника-проджект» пока молода, однако в наших с тобой силах сделать её сильнее. Поможешь на старте? Давай вместе построим эту компанию для наших будущих детей!

Глобальное заявление, ничего не скажешь. И предложение тоже более чем привлекательное. Ей всегда хорошо с ним работалось, а уж теперь-то…

– Разве может найтись хоть кто-то, кто способен тебе отказать? – Ника забросила руки ему на плечи.

– А мне «кто-то» не нужен, пусть хоть сто раз соглашается. Только ты, – выдохнул он ей в волосы. – Люблю тебя, строптивица, даже самому страшно насколько.

– Я знаю, – она пригладила его чёлку. – И сегодня, положив руку на сердце, тоже могу сказать, что люблю.

– Не боишься меня больше? – и заглянул в глаза, напряжённо, взволнованно.

– Не-а. Ты развеял мои страхи, прогнал сомнения. Мне теперь ничто не страшно и никто не страшен, потому что ты рядом. Ты сможешь справиться с любыми трудностями, я верю и знаю, и буду рядом, чтобы помочь и поддержать. Так что я если когда за кого замуж и выйду, то только за тебя, Свят. Столько раз, сколько потребуется, – добавила шутя.

– Да, точно, это же будет уже вторая наша свадьба, – улыбнулся он.

– Хи-хи, место встречи изменить нельзя. И в нашем случае это ЗАГС!

– По-моему, идеальное место встречи… – и поцеловал так, как ещё никогда прежде, кажется, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, копившиеся годами.

Глава 51

Как Вероника и думала, работать со Святом было здорово! Они оба проводили куда больше времени в офисе, чем дома, но Ника тщательно следила, чтобы он вовремя ел, нормально спал и не пахал на износ. Остальные сотрудники пока небольшой, но целенаправленно пробивающей себе дорогу в мире бизнеса «Ника-проджект» прекрасно понимали, что на первых порах потрудиться придётся немало, зато результаты потом ожидают внушительные.

Денис Ольховский, правая рука Свята, частенько оставался вместе с ними дольше положенного, чтобы помочь уложиться в срок. И в его обществе Ника не чувствовала себя скованно. Денис и Пётр Борисович, его отец и главный юрист «Ника-проджект», были единственными, кто знал правду о личности Святослава. Для остальных он был лишь перспективным Славкой Ковалевским, который после затяжной болезни вернулся в мир бизнеса и решил начать своё дело.

Однако как бы они ни пытались отрешиться от былого и думать только о будущем, но прошлое никогда и никого так просто не отпускает из своих лап. Вскоре до них дошли сведения, что Стас, который после ухода Славы продолжил ускоренный курс реабилитации, а официально весь апрель якобы ездил по заграничным командировкам во имя «Витал-проджект» (нужно же было хоть как-то объяснить его отсутствие в компании), наконец-то появился в офисе. Впрочем, надолго его не хватило и уже через неделю Стасик забежал от деловых встреч и совещаний.

А дальше посыпались сообщения, что, пока муж работал на благо компании и ездил по командировкам, легкомысленная жена Станислава разбила ему сердце и ушла к другому, а безутешный наследник Красовских с горя взялся за старое и принялся залечивать душевную рану в ночных клубах, довольствуясь обществом случайных подруг, и совсем забил на работу, сбросив свои обязанности на заместителей, в частности, на несчастного Рогова, который, наверное, ещё никогда так не жалел, что занимает должность исполнительного директора. Ну а что? Душевные раны – они такие, тут не до работы.

В общем, Красовским предстоит немало потрудиться, чтобы заманить Стаса в офис, но это уже их проблемы, и пусть разбираются с ними сами. Хотя, конечно, было очень неприятно, что Нику сделали кругом виноватой. Мол, вот и пускай в высшее общество всяких нищебродок. Они, вместо благодарности, только в душу плюнут.

Но это были ещё не все «приятности», свалившиеся на голову. Разумеется, когда начинаешь двигаться, ветер дует в лицо. Ну не могло всё быть тихо и безоблачно, и проблемы не заставили себя ждать…

Чем активнее продвигалась «Ника-проджект», тем больше привлекала внимания, причём как она сама, так и её руководители. Цепкий и хваткий Слава попал под прицел журналистов, во-первых, как талантливый молодой директор, который семимильными шагами вёл компанию к успеху, а во-вторых, как весьма привлекательный и пока ещё холостой мужчина, который поразительно напоминал «убитого горем» гендиректора «Витал-проджект» и, кажется, состоял в отношениях с его бывшей женой.

И когда один из бизнес-журналов делал майский обзор молодых и перспективных компаний, то в офис «Ника-проджект» пожаловали журналисты. Выгнать их взашей – явно не вариант, так что пришлось отвечать очень обтекаемо. Лавировать удавалось достаточно долго, Славик очень хорошо справлялся, и вот наступила кульминация встречи.

– Святослав Валентинович, скажите, вы имеете какое-либо отношение к семье Красовских? – задал журналист самый опасный вопрос.

– Думаю, об этом вам нужно спрашивать у кого-то из семьи Красовских. Вы так не считаете? – отбрил его Слава. – К тому же в мире существует немало похожих людей, а иные даже устраивают шоу двойников.

А на следующий день после появления журнала на прилавках магазинов, вышло шокирующее интервью с участием Ивана Витальевича. Это было позднее воскресное утро, и Вероника со Святиком, в кои-то веки нормально выспавшись, завтракали и смотрели телевизор.

Ника переключала каналы, и когда на экране появился Иван Витальевич Красовский, едва не подавилась тостом и сделала звук погромче. Интересно, о чём идёт разговор?

– Да, так сложились обстоятельства, что Святослав Ковалевский мой внук, – вдруг заявил он. – Его отец мой покойный младший сын Антон, который хоть и погиб молодым, но успел влюбиться в девушку из простой семьи и преподнести нам всем вот такой приятный сюрприз.

Вот как, валим всё на мёртвых, им уже всё равно, да?

Славка, в этот момент пивший кофе, едва не поставил чашку мимо стола, и впился взглядом в экран. После этого шокирующего заявления журналист попытался забросать Ивана Витальевича вопросами, но тот отделался общими фразами о счастливо обретённом внуке, который, поработав немного в отцовской компании и набравшись опыта, решил пробиваться самостоятельно и без помощи семьи, и свернул разговор, отказавшись от дальнейших комментариев, но в финале добавив, что всегда рад родной кровинушке.

– Полностью они тебя не приняли, но мне кажется, что так лучше, чем никак, – осторожно проговорила Ника, следя за реакцией Свята, и выключила телевизор, где уже пошла реклама.

– Да, так лучше для всех, – кивнул он с каменным лицом и отошёл к окну. – И теперь родной отец стал мне дядей, а брат – кузеном. Что ж, могло быть и хуже.

– Но ты ведь на самом деле рад, признайся, – Вероника подошла и обняла его со спины.

– Даже не знаю, что тебе ответить…

– Я верила в твоего дедушку, что он придумает самый лучший способ всё объяснить, – она положила голову на плечо будущего мужа. – Пусть у меня вообще не будет свекрови, чем будет такая, как Дарья Андреевна.

– А-а, ну если смотреть на ситуацию с этой стороны… – усмехнулся Слава.

– Свят, тебя признали, пусть даже и так. А больше нам от Красовских ничего и не нужно, верно? Мы с тобой справимся, ты же у меня молодец, – и накрыла ладошкой его руку.

Новый статус Ковалевского получил бурное обсуждение, и вместе с тем разговоры, в которых Нику некоторое время называли изменщицей, скоро поутихли. Ну в самом деле! Она ушла от одного кузена к другому, от очень богатого мужчины к гораздо более скромному, но перспективному, с которым впахивает на равных, а не отсиживается по салонам красоты. Возможно, у них действительно всё серьёзно, любовь, а уж если дело касается любви, то люди готовы простить многое. И подтверждением стали комментарии в стиле «Не в деньгах счастье», «Первый блин комом» и «Нашла «своего» со второй попытки».

На самом деле с третьей, если учитывать Пашу. Хорошо, что они с Дроновым в своё время не объявляли о помолвке и продолжали находиться в статусе лучших друзей, а то сейчас разговоров бы существенно прибавилось.

Вот так, в работе и попытках отрешиться от комментариев в сети, пролетело время и подошло десятое июня, день рождения Ники, выпавший на понедельник. Решено было отмечать его в родном городе в кругу семьи, а для этого выехать в субботу утром, остаться на три ночи и во вторник вернуться обратно. Заслужили они со Святом эти маленькие каникулы или нет?! Конечно же заслужили!

Но праздник праздником, а маму с папой нужно подготовить к встрече. Они уже в курсе, что её избранником оказался Ковалевский, и мама по этому поводу три дня пила сердечные капли. Ещё родители теперь знали, что он не безотцовщина, а кузен её бывшего мужа и племянник председателя «Витал-проджект». Не знали только одного: что Славка и был все те месяцы её мужем и их «любимым зятем». Так что их необходимо обязательно просвятить.

И Вероника, тщательно подбирая слова, рассказала, как всё было на самом деле и что Стасом, которого они знали, был Ковалевский. Отец молчал, а мама снова пила капли и обмахивалась рукой.

– Ника, доченька, но как же… – она всё никак не могла осмыслить услышанное. – Славка… Он же вечно тебя обижал и заставлял плакать.

– Теперь всё наоборот и он заставляет меня улыбаться, – и Ника действительно улыбнулась, когда говорила это. – Мам, это Слава спас папу, понимаешь? Именно он. То «пугало», которое всегда тебе (да и мне тоже) не нравилось. А видишь, как получилось?

– О Господи-Боже, действительно он?!

– Да, мам, именно он. Пожалуйста, примите моего Святика. Ему нужна семья, очень-очень. Он хороший, правда. И ты ведь сама рассказывала, с какой любовью он на меня смотрел, когда был ещё в роли Стаса, – Вероника сделала акцент на самом важном.

– Так и было, смотрел. Ох, а я ведь его обзывала… – мама снова потянулась за каплями.

– Не переживай, он об этом никогда не узнает. Ты же в глаза не говорила, а косые взгляды не считаются. Так что у тебя есть шанс искупить «вину».

– И как же? – подключился отец.

– Да просто люби его, мам! И ты, пап, тоже люби. Ему ничего больше и не надо, просто почувствовать себя «дома». С остальным он и сам справится, вернее, мы с ним вместе справимся, – она снова улыбнулась, когда подумала о Святе.

В общем, утром в субботу будущие супруги выехали в радостном предвкушении от возвращения в родные пенаты и встречи с семьёй. Хотя Ника видела, что Славик улыбается довольно напряжённо и на самом деле волнуется. Ну ещё бы, он хорошо помнил взгляды, которыми его одаривала будущая тёща в школьные годы. Но Вероника верила в маму, в родителей, что они смогут сделать всё как надо. Один раз уже нашли общий язык с зятем, значит, смогут сделать это снова, но теперь уже точно зная, кто вытащил папу с того света.

Но даже самые оптимистичные предположения не прогнали волнение, когда они, взявшись за руки и пока оставив чемоданы в машине, поднимались на нужный этаж и звонили в дверь.

– Свят, они обязательно тебя полюбят. Так же, как люблю я, – шепнула Вероника и чмокнула его в щёку. – Потому что ты самый лучший!

Он улыбнулся и повернулся к двери, где как раз послышался шум отпираемого замка.

– Никуся, доченька, наконец-то свиделись! – мама расцеловала Веронику, а потом вытерла выступившие на глазах слёзы и улыбнулась Славе: – Ну заходи, сынок, – и крепко его обняла.

– И снова добро пожаловать в семью! – сказал Славке папа, и они коротко, по-мужски, обнялись. – Было две дочки, а теперь, вот, и сыном обзавёлся на старости лет.

И Нике так приятно стало, что не зятем его назвали, как раньше, а сыном. Она прекрасно видела, как важны были для Свята эти слова, очень важны.

Ксюша стояла в коридоре, сложив руки на груди, и насупленно помалкивала. Хоть гадостей не говорила, уже хорошо, а потом, кивнув, ушла в свою комнату и до вечера больше не появлялась.

А мама, заливаясь соловьём, рассказывала, как рада предстоящей церемонии, расспрашивала о жизни в столице и, конечно же, угощала «любимых деток» от всей души. Отец тоже радовался. Вероника видела его прояснившийся взгляд и то, с каким удовольствием он играл со Славиком в шахматы.

– Свадьба у нас седьмого сентября, так что ничего не планируйте на это время, – за чаем сообщила Ника. – Церемония состоится в столице, и всё будет достаточно скромно. А потом мы на две недели улетаем в Грецию на медовый месяц, под который как раз возьмём отпуск. Надолго оставлять компанию без присмотра пока нельзя, но нам нужно время, чтобы побыть друг с другом и отрешиться от насущных проблем. Так что вы с папой в августе езжайте, как обычно, куда-нибудь вдвоём отдохнуть, а мы со Святом будем осенью восполнять.

Родители переглянулись, заулыбались и совсем не возражали, когда ближе к вечеру будущие супруги выскользнули из их заботливых рук и отправились гулять по городу.

Посетив несколько самых красивых мест, Ника со Святиком пришли в родную школу, и ностальгия охватила обоих. Побродив по фруктовому саду на заднем дворе, они поднялись на спортивную площадку и прошлись вдоль новеньких тренажёров, которых в их школьные годы тут ещё не было.

– О, а помнишь, как ты меня дразнил в пятом классе, когда я вон на том турнике висела? – не смолчала Вероника.

– Веруся-растерюся? – усмехнулся Свят. – У тебя тогда платок из кармана выпал, так что всё было справедливо, я ничего не придумывал. Нечего своими вещами разбрасываться.

– Угу, а потом этот платок куда-то исчез. Я его весь день искала…

– Да не исчез, у меня он. Ты его снова потеряла, когда эстафету бежала, а я подобрал.

– А почему не вернул? – она глянула на почти мужа с любопытством.

– Шутишь?! Ты никогда не дарила мне подарков, и раз уж упустила платок во второй раз, я решил оставить его себе, будто это твой презент, – подмигнул Славик. – Он так и лежит в маминой квартире в моей коробке с «сокровищами»: там разные вещи из детства, которыми я очень дорожил. Если хочешь, можем сходить.

– Хочу! Я у тебя ни разу дома не была.

– Тогда идём.

И Вероника двинулась вслед за Славой. Она смотрела на его профиль, а сердце билось всё сильнее. Господи, платок – это же, казалось бы, такая мелочь, а он хранил его столько лет, да ещё и причислил к «сокровищам». В свои десять она бы в жизни не поверила, что колючка Ковалевский мог бы так поступить. Что выбросил в мусор – пожалуйста, плюс не удивилась бы, если бы ещё и потоптался (и, честно говоря, некоторое время именно такие подозрения у неё и были), а на самом деле всё оказалось так… здорово и даже трогательно.

Насколько знала Ника, жил Славка не очень далеко. И действительно, через два квартала они подошли к девятиэтажке и поднялись на третий этаж. Двухкомнатная квартира оказалась небольшой и скромно обставленной, но уютной, будто к бабушке в деревню приехал. Одна комната, которая побольше, была разделена шкафом на две зоны, в одной узкая кровать, в другой диван-раскладушка. Здесь, по словам Славика, в своё время жили его мама и бабушка.

Разувшись, Вероника ступила на ковёр и с трепетом прошлась по спальне-гостиной, которая хранила в себе множество воспоминаний, дорогих сердцу её будущего мужа. На комоде стояло несколько Славкиных фотографий разного возраста, начиная с раннего детства. На некоторых он был в нормальном виде, на других – в своих жутких очках и с гнездом на голове. Ох, а каким же пусечкой он, оказывается, был в детском саду! Глазищи просто огроменные.

Ещё Ника увидела совместные фотографии, где он стоял или сидел между мамой и бабушкой, и фото вдвоём с мамой. Что примечательно, когда фотографировался один, Славик всегда был серьёзен, ни одной улыбки, зато на общих снимках улыбался, как и женщины рядом с ним, которые и воспитали колючего и талантливого мальчишку, ставшего замечательным мужчиной.

В меньшей комнате обитал он сам. Скромная мужская обстановка с минимумом мебели: кровать, стол, стул, шкаф и несколько полок на стене, заставленных книгами. Здесь была одна совместная фотография, а ещё висела связка медалей и стопочка похвальных грамот Славки за успехи в учёбе. У Ники тоже были медали, но гораздо меньше.

В отличие от второй комнаты, эта выглядела жилой. Скорее всего, именно здесь ночевал Слава, когда перевёлся работать в их филиал.

Кухня тоже была не слишком большой, но там нашёлся необходимый минимум бытовой техники. Кружевные занавески на окнах придавали ей особое очарование.

– Может, тут и поживём эти три дня? – предложил Святик. – Не хотелось бы стеснять твою семью. У меня кровать одноместная, вдвоём будет тесно, но диван в гостиной хороший, я разложу.

– Да, давай побудем здесь, – согласилась Ника и отправилась раздвигать в большой комнате шторы и проветривать помещение, а потом то же сделала и с комнатой Славика. – Мне нравится атмосфера. Хочу представить, как ты тут жил столько лет.

– Хорошо жил, о тебе постоянно думал, веришь? – и улыбается, мягко так, ласково.

– Верю, – кивнула Ника и не стала добавлять, что сама в то время вот так же думала о Пашке. Потому что сейчас её мысли занимал совсем другой мужчина, который с каждым днём раскрывался перед ней всё больше и больше. И Вероника с радостным нетерпением ждала каждого его откровения, которое лишь подтверждало: она сделала правильный выбор, самый правильный из всех возможных.

Глава 52

Три месяца спустя

Вероника нервничала. Серёжка всё никак не желала вдеваться в ухо, попадая мимо дырочки. Так, вдохнуть-выдохнуть, вдохнуть-выдохнуть. Да, настоящая свадьба куда волнительнее, чем была фиктивная. Думать о том, что уже совсем скоро они со Святиком станут настоящей семьёй… Ух, от этого захватывало дух! Хотя если так судить, то они уже и так живут почти как настоящая семья, только штампа в паспорте не хватает. Ну, и кое-чего ещё, чем обычно занимаются женатые пары.

От мыслей о предстоящей первой брачной ночи градус волнения в крови подскочил ещё выше. Поцелуев, объятий и ласк в их жизни было уже предостаточно, а вот главное решили оставить на сладкое, когда официально станут одним целым. Церемония, как и планировалось, будет скромной и без лишнего шика, а потом, после короткого банкета, молодожёны рванут в аэропорт и брачную ночь проведут уже в Афинах. Вероника давно хотела побродить по греческим «развалинам», и лучшего повода просто не придумаешь.

Её родители и сестра приехали ещё вчера и разместились в гостиной. Ника и Славка, которые долгое время стойко держались и ночевали в разных комнатах, в последний месяц перед свадьбой не выдержали и снова стали спать в одной кровати, вдоволь обнимаясь и на практике убеждаясь, что целовать можно не только губы.

В качестве супружеской спальни Вероника выбрала комнату Свята и придала ей уюта, добавила деталей, сделала менее консервативной, а свою комнатку отдала под будущую детскую. Возможно, скоро у них появится собственный дом, а пока нужно правильно распоряжаться тем, что имеешь.

Сейчас она сидела в спальне с уже готовой причёской, украшенной цветами, и с нарядным макияжем. Оставалось только одеться… и вдеть в уши эти чёртовы серёжки!

Серёжки, кстати, были подарком Свята на минувший день рождения. Белые жемчужинки каплевидной формы с небольшим бриллиантом у основания выглядели чудесно. Сразу вспомнился тот день. Как они вдвоём бродили по парку развлечений, катались на колесе обозрения, фотографировались у фонтана, а потом ели испечённый мамой торт.

А ещё в памяти всплыл самый первый вечер в родительской квартире Славы, когда он показывал ей коробку с «сокровищами». Боже, чего там только не было! Три игрушечные машинки разной степени красивости, плюшевый медвежонок-брелок, несколько игрушек из киндер-сюрпризов, два трансформера, солдатики, паровозик, карманные шашки-шахматы, что-то ещё (Ника уже и не помнила) и, главное, её платок! Аккуратно сложенный и приятно пахнущий, несмотря на прошедшие годы. Он выбивался из общей картины, но именно его Славик достал и подержал в руке, пропустил ткань между пальцев, и при этом улыбался, а вид такой меланхоличный. Кажется, действительно вспоминал то время, когда его получил.

– Тебе он больше ни к чему, а вот мне очень даже, – наконец сказал он и положил платочек в нагрудный карман, а коробку снова закрыл и поставил обратно на нижнюю полку шкафа.

В итоге Ника решила, что просто обязана что-то ему подарить, а уж после презентованных двумя днями позже серёжек запланировала по возвращении в столицу присмотреть что-нибудь особенное. И присмотрела. Изящный перстень-печатка почти сразу привлёк её внимание, и, доплатив за срочность, она заказала гравировку: буковку «В», заключённую в «С», по первым буквам их имён.

С тех пор Славик носил кольцо не снимая, даже в душ с ним ходил. А она смотрела на его палец и думала, что поскорее хочет увидеть ещё одно кольцо, но уже на другой его руке и на другом пальце. И вот сегодня это желание исполнится, осталось всего ничего.

– Нервничаешь? – спросила Ксюша, когда Вероника третий раз не смогла вдеть серёжку.

– Угу. Я, в принципе, знала, что волнение неизбежно, только не ожидала, что буду настолько взвинчена.

Честно говоря, приезд сестры оказался неожиданностью, ещё пару недель назад Ника была уверена, что та даже не поздравит. Ксю долгое время игнорила и предстоящую церемонию, и саму сестру, пропадая в своей комнате. Но потом что-то изменилось. Мама выяснила, что младшая дочь стала всё чаще просиживать в скайпе, общаясь с Пашей. О чём они там говорили, она не слышала, но была рада, что после каждого такого разговора Ксюша была на подъёме и становилась гораздо мягче в общении. В итоге сама предложила старшей сестре быть свидетельницей на свадьбе, потому что прекрасно знала: подруг у Ники нет, а поручать столь важную миссию кому-то постороннему совсем не хотелось.

Кстати о Паше. Сначала он просто написал, чтобы поздравить с предстоящим событием, и передал поздравления от родителей. А потом, за три дня до свадьбы, всё же позвонил по видеосвязи.

– И всё-таки ты выбрала Славку… – вздохнул Паша.

– Согласись, он ведь единственный, кому ты можешь отдать меня со спокойной душой, – и она прекрасно знала, о чём говорила.

– Что есть – то есть.

– Пусть тебя успокаивает тот факт, что ТЕБЯ я заметила первым, – улыбнулась Ника. – И ты долгое время жил в моём сердце. По сути, сейчас ты мой единственный близкий друг.

– Ну да, теперь мне придётся утешаться только этим… – пробормотал Дронов и, ещё раз поздравив с предстоящим событием, отключился.

А Вероника снова подумала, как интересно повернулась жизнь и что чуть больше года назад она планировала и красочно представляла, какой замечательной будет их с Пашей свадьба, но теперь вот-вот отдаст себя другому, самому потрясающему мужчине из всех, кого она встречала.

– Ну как ты, Никусь? – в комнату вошла мама. – Фотограф уже едет.

– Уже скоро, – справившись, наконец, с серёжками, Вероника стала одеваться.

На этот раз платье Ники было длинным. Мягкая ткань струилась по бёдрам и расходилась к низу, делая невесту похожей на изящную вазочку. Лиф, отделанный шитьём и камнями, приковывал взгляд. Короткие кружевные рукавчики были слегка спущены с плеч и гармонировали с отделанными кружевом перчатками. Фата тоже была длинной и радовала глаз мелкими камушками. Туфли на небольшом каблуке-рюмочке в этот раз предварительно разнашивались целых две недели, чтобы снова не натереть в важный момент. Букет с белой лентой дополнял образ, одновременно скромный и элегантный.

Жених оказался невесте под стать. Чёрный костюм с белым цветком на груди мог бы смотреться обычно на ком-то другом, а вот Славка выглядел в нём просто великолепно. Но важнее всего был не его внешний вид и модная причёска, а счастье, отражавшееся в глазах, и мягкая улыбка на губах.

Не было никакого выкупа невесты и прочих вещей, просто небольшая домашняя фотосессия, после чего все погрузились в машины, а по приезде в ЗАГС сделали ещё одну порцию снимков в отдельном зале.

Церемония проходила тихо и спокойно, именно так, как того хотели оба молодожёна. Твёрдое «Согласен!» Славы и взволнованное «Да!» Вероники завершились обменом кольцами (её колечко, разумеется, было с камушком) и в итоге крепким и долгим поцелуем, как и подобает на настоящей свадьбе. Потом юные супруги синхронно пускали голубей и снова целовались под крики «Горько!» и дружный счёт.

Нике вспомнилась предыдущая свадьба, когда подобные восклицания лишь раздражали. Зато теперь всё у них со Святом как надо, как должно быть.

Со стороны Славика на церемонии присутствовали Иван Витальевич, по сути заменявший отца, Денис, который был свидетелем, и Пётр Борисович. Дату и место мероприятия не разглашали, поэтому настырных журналистов в округе не наблюдалось. А фотографии они и сами выложат в сеть, когда придёт время.

Молодожёны как раз шли от ЗАГСа, чтобы садиться в машину, когда Слава посмотрел влево, и Ника увидела авто его отца. Стекло на задней двери наполовину опущено, и в глубине салона можно узнать гордый профиль Владимира Ивановича. Святик приостановился, а потом сильнее сжал руку Ники и повёл к родителю, попросив остальных присутствующих подождать их возвращения.

– Ты всё же пришёл, – проговорил Ковалевский, когда они подошли ближе.

– Как видишь… – отец опустил стекло ниже, но из машины не вышел. – Хотел тебе кое-что отдать. Денег или подарки всё равно не возьмёшь, я уже знаю, а это…

Владимир Иванович открыл бумажник и извлёк из-под яркой и красочной фотографии Стаса, видневшейся через прозрачное окошко, другую, старую и местами выцветшую, на которой был изображён маленький Слава в жутких очках, держащий в руках похвальную грамоту за первый класс.

Рука Свята дрогнула.

– Ты уже совсем взрослый и начинаешь настоящую семейную жизнь, так что... – Красовский протянул фото Славке.

– Пусть останется у тебя, если, конечно, нужна, – Славик ещё сильнее стиснул руку Ники, выдавая ей, насколько сейчас взволнован. – Для меня много значит уже то, что ты хранил её все эти годы в своём бумажнике. Спасибо.

Отец вернул фотографию на место, а затем бросил:

– Будьте счастливы! Вам всегда рады в доме Красовских.

После этого стекло поднялось, а машина покатила по дороге.

Насчёт актуальности последних слов Ника очень сомневалась. Нет, возможно, Владимир Иванович и Иван Витальевич и будут рады их видеть, но вот Стас и Дарья Андреевна наверняка нет. А впрочем… плевать. Нужно будет обязательно прийти, хотя бы этим двоим назло.

– Кажется, у вас с отцом всё налаживается, – шепнула супругу Вероника.

– Похоже на то… – откликнулся он, глядя вслед удаляющемуся авто.

Потом была короткая поездка по достопримечательностям под присмотром фотографа и застолье в ресторане. Молодые почти не пили, так, по бокалу шампанского, им же ещё в аэропорт ехать. Пока молодой муж общался с дедом, папа отвёл Нику в сторонку и сказал:

– Ну что, дочка… Вот теперь я вижу, что ты по-настоящему счастлива. Мы с мамой очень рады.

– Папуль, спасибо, что приняли Свята в семью, – она повисла на шее родителя и расцеловала.

– Да как же его не принять?! – подошла мама. – У тебя глаза сияют, когда на него смотришь. Да и он оказался хорошим мальчиком.

– Маму-уля, – теперь Ника повисла на ней. – Я вас обоих так люблю! И Ксюшку тоже люблю, пусть она и бывает врединой.

– Ладно, ладно, иди к мужу, он тебя уже ищет, – улыбнулся папа.

И Вероника поспешила к Святику, чтобы вместе отведать свадебного торта. А потом они на некоторое время уединились в отдельном кабинете, чтобы немного побыть вдвоём перед поездкой в аэропорт.

– Кстати, брачный контракт подписывать будем? – хмыкнула Ника.

– А зачем? Но если я когда-нибудь стану старым, беззубым и злым и ты захочешь от меня уйти, то половина всего и так принадлежит тебе по праву, потому что мы вместе построили то, что имеем, – улыбнулся он. – Хотя я всё равно тебя никуда не отпущу. Удар в глаз пяткой с разворота – и минус соперник, так что пожалей потенциальных кавалеров, не подставляй под огонь, – его улыбка стала шире.

– И вот к кому мне от тебя уходить, скажи на милость? – воскликнула она, давясь смехом. – Кто ещё сможет отгонять от меня всяких сомнительных личностей?! Удар пяткой с разворота – это вам не шутки!

– Сегодня я, пожалуй, сниму с тебя подвязку зубами. Ты не будешь против? – прошептал Святик ей на ухо и прикусил мочку вместе с серёжкой.

– Я… буду очень даже за, – ответила Ника, радуясь, что в этот момент он на неё не смотрит.

– Знаешь, я уже давно думаю, что ты не Королёва, а королева. Моя королева.

«Королева моего сердца», – мог бы сказать он, но это прозвучало бы слишком пафосно, а его Вероничка не любит излишней помпезности, да и сам он не поклонник высокопарных фраз. Поэтому Славка просто обнял её покрепче, а потом поцеловал, чтобы не словом, а делом показать, насколько долго и глубоко она живёт в его душе.

Эпилог

Первая брачная ночь у четы Ковалевских-Королёвых прошла «на ура». Другими словами, дорвались друг до друга. Недостаток практического опыта компенсировался чуткостью к партнёру, готовностью к экспериментам... и недюжинными познаниями в теории, не без того. Обжигающие прикосновения заставляли терять голову и желать большего, горячее дыхание смешивалось в очередном поцелуе, за которым следовал ещё один, и ещё, и ещё...

От касаний мужа Вероника сгорала и плавилась, плавилась и сгорала, позабыв обо всём на свете. И так каждую ночь и часть дня все две недели пребывания в Греции. Осмотр достопримечательностей отошёл на десятый план. Ну в самом деле, всё, что не досмотрели, можно будет посетить потом, а медовый месяц один раз в жизни.

Сейчас засыпать и просыпаться рядом со Святиком было ещё приятнее, потому что теперь он был полностью её, весь, без остатка. Она частенько смотрела на него, когда благоверный спал, и не могла насмотреться. Едва касаясь очерчивала пальчиком нос и скулы и еле сдерживалась, чтобы не поцеловать, не желая нарушить его сон.

Зато он по утрам совсем не сдерживался и регулярно будил её поцелуями, за которыми непременно следовало очень сладкое продолжение. А она и не возражала, наслаждаясь этим временем, когда они могут спокойно отдохнуть, забыть обо всём и просто побыть вдвоём.

– Мы пропустили уже тринадцать завтраков подряд, – жарко прошептал он ей в ухо и снова приник губами к шее, а ладонями огладил тело. – Может, хоть четырнадцатый съедим? Или ну его? – и ещё один обжигающий поцелуй.

– Ну его, – вынесла вердикт Ника, выгибаясь под ласками мужа. – Всё равно я готовлю вкуснее.

– Это точно, – подтвердил Свят и накрыл губами её рот, заставив забыть и о завтраке, и о том, что сегодня последний день отпуска, а завтра нужно возвращаться домой.

В общем, медовый месяц оказался очень приятным... и весьма плодотворным. И его результат сейчас жил внутри Вероники и развивался полным ходом. Вернее, целых два результата, потому что врач на УЗИ сообщил, что малышей будет двое.

На ранних сроках она навещала родителей и они со Святом жили в его квартире. После косметического ремонта там стало ещё уютнее, и когда малыши появятся на свет, будет здорово приезжать туда, чтобы не стеснять маму и папу. К Красовским, кстати, тоже пару раз заезжали и мило беседовали с Иваном Витальевичем. Владимир Иванович был куда менее разговорчив, но неизменно пил с ними чай. Дарья Андреевна оба раза сказывалась нездоровой и не выходила к гостям, а Стас и вовсе пропадал вне дома.

Славик разрывался между семьёй и компанией, которая выиграла уже третий тендер и старательно выполняла обязательства перед заказчиками. Вероника старалась помогать мужу по максимуму и тоже частенько заседала с ним в офисе и следила, чтобы он, заработавшись, не пропустил обед. А то с него станется, может целый день просидеть на паре печенек.

– Верусь, я здоровый мужик, что со мной станется?! А вот тебе нужно как следует отдыхать и не впахивать наравне со мной, – наконец провозгласил он. – Может, сделаешь перерыв в работе? Или хотя бы в офис пока не езди, дома тебе будет гораздо удобнее.

В итоге с пятого месяца Ника стала работать дома, чтобы продолжать помогать Славику всем, чем могла, общалась с ним по видеосвязи и параллельно ездила по магазинам, приобретая всё необходимое для малышей.

Потом Ника начала ходить на курсы для беременных, а Слава её встречал, хотя она прекрасно могла добираться самостоятельно, а скоро и сам присоединился к занятиям, потому что преподаватель попросила приводить на уроки и папочек, особенно если супруги решили практиковать партнёрские роды, то есть те, при которых присутствует и муж.

Часть обязанностей по дому Славка тоже взял на себя. Он вообще не разделял обязанности на женские и мужские и спокойно мог помыть пол или приготовить ужин, когда Вероника слишком уставала. Одежду Ковалевский вообще стирал сам и просил не брать его грязные вещи, будто это могло как-то её запятнать. А вот глажка – это да, за неё на добровольных началах отвечала Ника. И она любовно выутюживала для него каждую складочку.

Но теперь, когда шёл девятый месяц беременности, а на улице стояла тёплая майская погода и хотелось поскорее выйти на прогулку, Вероника столкнулась с проблемой. Живот существенно округлился, чтобы мешать завязывать шнурки или застёгивать ремешки на босоножках, так что обуваться ей обычно помогал Слава, а когда его не было, она носила мокасины или шлёпки.

Сегодня ноги требовали максимальной свободы, поэтому Вероника остановила выбор на шлёпках, однако лак на ногтях, как назло, облупился. Самой точно не справиться, живот не даёт, а если ехать к педикюрше или вызывать её на дом, это займёт слишком много времени. Придётся идти неряхой. В сущности, это ведь такая мелочь.

В этот воскресный день они с мужем сидели в белых парных футболках, сделанных на заказ, у которых на груди красовалась красная надпись Верунчик + Мухоморчик, заключённая в сердечко. Эти футболочки заказала сама Ника на их со Славкой недавнюю годовщину. Годовщиной они считали двадцать восьмое апреля, тот день, когда Свят пришёл с букетом розовых роз и сделал ей предложение, а она согласилась.

– Эх, надо было вообще не красить, – глядя на местами выщербленный яркий лак Ника чувствовал себя беспомощной. Ну вот, не может сделать элементарных вещей. Если сама попробует накрасить, всё будет вкривь и вкось.

– Что случилось? – Славик отложил ноутбук.

– Да так, мелочь. Гулять пойдём?

– Конечно пойдём! Только скажи сначала, что стряслось?

Она вздохнула и показала ногти на ногах:

– Лак облупился, а самой красить неудобно. Или попробовать просто стереть? Да не обращай внимания, говорю же, мелочи это.

– Всё понял, – Славка приподнял её футболку и поцеловал живот сначала с одной стороны, а потом с другой. – Ну что, ребятки, поможем маме? – затем встал и помог встать Нике. – Выбирай цвет и доставай смывку. Будем делать из тебя принцессу. Хотя нет, ты же у меня королева.

– Ты шутишь? – она округлила глаза. – Собираешься красить мне ногти?

– А почему нет? – приподнял брови он. – Если я планирую присутствовать на родах, то уж накрасить ногти – это вообще ерунда. Идём на балкон? Не надо тебе дышать лаком.

– Идём.

Вероника, высунув нос на улицу, с комфортом откинулась в кресле, доверив свои ножки драгоценному супругу. Она наблюдала за ним, и улыбка не сходила с её лица.

Что может быть привлекательнее мужчины, который красит ногти на ногах своей беременной жене?! Сосредоточенный взгляд, осторожные движения, аккуратная работа кисточкой слегка подрагивающей руки... Это особый вид сексуальности, превосходящий обычное влечение. Таких мужчин хочется навечно заточить в своём сердце и никогда оттуда не выпускать.

Славка всегда находит путь, чтобы приблизить её к себе ещё сильнее, причём так ненавязчиво и естественно. Если бы она и так его не любила, то сейчас обязательно влюбилась бы по уши.

– Свя-ат! – позвала Ника, наслаждаясь вкусом его имени на устах.

– М-м? – он поднял на неё глаза.

– Я станцую для тебя стриптиз, как ты и просил. Не потому что должна, а потому что хочу. Вот появятся наши мальчишки – и обязательно станцую. Обещаю…

КОНЕЦ (1-й книги)

Content

Сандер-Лин Галлея Неравный брак

Сандер-Лин Галлея Сюрприз для строптивой 1.  Неравный брак