Радион Екатерина

Я не отдам тебе детей

Я не отдам тебе детей

Екатерина Радион

Глава 1

— Амматиса Тимара, вы уверены? — тихо, почти шёпотом спросила юная послушница, взвешивая на весах стройную рыжеволосую женщину.

— Да, Ронта. Милость Дающей Жизнь безгранична, а вот её супруг не так щедр. Я так и не нашла человека, с которым хотела бы связать жизнь. Возможно, мне нужно его создать из своей плоти и крови. Этот мир жесток, милая, чтобы родить, нужен мужчина. И вот я здесь. Смотри не ошибись с дозой.

Женщина улыбнулась собственному отражению, задорно подмигнула ему и едва удержалась от того, чтобы не начать переминаться с ноги на ногу. Нужно подождать, пока девушка закончит, измерение должно быть точным. А она такая неопытная, мешкает. Сегодня просто замечательная ночь, сегодня она станет матерью!

Наконец, Тимара сошла с весов и проследовала к купальне с тёплой, подкрашенной в бирюзовый цвет водой. Попробовав на всякий случай температуру пальцами, она с наслаждением опустилась в чашу, выждала положенное время и грациозно взошла по ступеням на небольшой постамент, ощущая себя невероятно чистой...

Ронта завистливо поглядывала на неё. Всё-таки Тимара амматиса, это большая

ответственность и куча работы, а выглядит получше многих вельмож. Тонкая талия, широкие бёдра, аккуратная грудь с чуть вздёрнутыми сосками. Идеальная. Мужчине не пригодится афродизиак, хотя он всё равно его выпьет.

Тимара подняла руки, и послушница укутала её в невесомую бирюзовую ткань. Протянула пиалу со святым символом Дарующей Жизнь.

— Да осенит нас милость её, — пробормотала ритуальную фразу послушница.

Жрица взяла двумя руками пиалу и пригубила. Терпкое зелье, чем-то напоминающее на вкус абсент. По телу тут же разлилась приятная истома, внутри занялся пожар. Милостью Дающей Жизнь сегодня Тим будет всё равно, с кем делить ложе. Она пришла не за любовью. Она пришла за ребёнком.

Приятный полумрак окутывал с ног до головы. Журчала вода в фонтанчике. Потрескивали дрова в камине. Ступни Тимары утопали в мягкой шерсти овечьих шкур. Внутри нее разгоралось пламя страсти. Жрице не терпелось поскорее слиться с тем, кого подобрала для неё богиня. Умом Тим понимала, что это всё действие зелья, но ничего не могла с собой поделать.

Испытывая негу и страстное желание, она раскинулась на шкуре, ожидая, когда же наконец появится он, тот, кто подарит ей семя. Время тянулось невыносимо медленно, хотя на самом деле прошло не более трёх минут.

Скрипнула дверь, и с противоположной стороны комнаты вошёл он. У Тим сразу же пересохли губы. Провались она на месте, если бы отказалась от его детей даже без дурмана. Перед ней стоял ни кто иной, как Вертон Нитрийский. Неофициальный советник казначея, успешный торговец и просто притягательно красивый мужчина.

Тимара скользнула взглядом по обнажённому торсу с кубиками пресса. С замиранием сердца наблюдала она за тем, как скатываются капельки воды по его груди, как бугрятся мышцы при движении. Тим встала и пошла к нему, на ходу сбрасывая с себя лёгкие одежды.

Разум постепенно покидал её, оставалась лишь кипящая в крови страсть.

Их взгляды встретились, и Вертон шагнул ей навстречу, властным движением притягивая к себе и впиваясь колючим жадным поцелуем в губы. Горячие ладони гладили её талию, опускались на ягодицы, сжимая их и доводя Тимару до состояния кошки по весне. Не удержавшись, жрица закинула ногу ему на бедро, прижалась всем телом и почувствовала его возбуждение. Ей показалось, что её от макушки до кончиков пальцев пронзило раскалённое копьё.

Перебирая одной рукой короткие тёмные кудри, Тим смотрела в глаза Вертона и не могла дождаться момента, когда же он сделает её счастливой. И пусть Эрешта не приветствует раскрытия имени отца, теперь Тим будет спокойна. У неё родится самый лучший ребёнок во всей Миртании!

Нащупав рукой узелок завязок на его шароварах, Тимара потянула за кончик верёвки и оставила Вертона в чём мать родила. Во рту снова пересохло. Поцелуй подарил ей не только чувство эйфории, он вновь вдохнул в неё жизнь, сам её смысл. Этим двоим не нужны были слова, они понимали друг друга через прикосновения, взгляды.

Вертон ловко подхватил Тим под ягодицы и внезапным резким движением насадил её на себя. По комнате поплыл сладкий стон наслаждения. Тимара впилась в его плечи пальцами, желая, чтобы это никогда не прекращалось. И плевать, что у них была всего одна ночь. Эта ночь будет принадлежать ей!

Плавно поднимая и опуская Тимару, Вертон целовал её нежно и страстно, отдавая всего себя. Ему нравилась эта женщина. Она будет хорошей матерью, жаль только, что не хорошей женой. Не выдержав слишком медленного темпа, Вертон положил её на шкуры и навис сверху, любуясь изнывающей от страсти красавицей. С безумным взглядом блестящих глаз, румянцем на щеках, быстро вздымающейся и опускающейся грудью, торчащими сосками, которые так приятно сжимать между пальцами и слышать в ответ довольный стон, тонкой талией и раскинутыми стройными ногами. .

Она звала его, она хотела его. И взгляд ее прямо говорил о том, что если Вертон немедленно не возьмёт её, то окажется снизу.

Упрашивать долго не пришлось, и вскоре Тим вновь застонала, почувствовав сладкую наполненность внутри себя. Богиня была благосклонна к ним, и яркая вспышка оргазма накрыла их одновременно.

Тимара жалобно всхлипнула, чувствуя, как сладкая нега постепенно покидает её тело, а разум возвращается. Рядом лежал один из завиднейших холостяков Миртании. Он тяжело дышал, на его груди поблескивали то ли капельки пота, то ли капельки воды. Не удержавшись, Тим слизнула одну из них и заглянула в глаза мужчины: он тоже пришёл в себя. Дурман афродизиака больше не действует на них. Богиня сделала своё дело.

— Ты прекрасна, — неожиданно сказал Вертон. — Мы ведь не должны уходить отсюда сразу, да?

Тим неуверенно кивнула. По правилам их не могли прогнать до утра, но кто знает, что взбредёт в голову конкретному жрецу.

— Тогда ты никуда от меня не убежишь, моя сладкая, — прошептал он ей в губы, вновь целуя.

Внутри стало тепло. Нет, не убежит. А если кто-то попробует их разлучить, Тим найдёт способ показать, кто тут главный.

Хвост первый. Под крылом богини

Глава 2

Вино лилось рекой, столы ломились от угощений, а слуги, порядком устав, сбились со счёта, сколько же гостей пожаловало сегодня к Вертону? Десятка три, не меньше. И с каждым хозяин успевал переброситься как минимум парой слов.

Ходил слух, что это последний крупный приём на ближайшие несколько дней. Одни из слуг вздыхали с облегчением, другие же начинали беспокоиться за своё место: ведь если праздников не будет, то и работы… не останется. А кормить дармоедов никто не любит.

Впрочем, всех собравшихся в доме объединяло одно: радость за хозяина, который, похоже, наконец-то решил остепениться.

— Ну и кто она, кто? — не выдержав, спросил Артио, один из новых партнёров Вертона.

На него тут же уставился десяток человек. Осуждающе так уставились, словно он сморозил редкостную глупость. Артио невольно почесал белокурый затылок и бросил взволнованный взгляд на хозяина этого вечера. Не хотелось бы поссориться из-за невинного вопроса, но откуда он мог узнать?

Вертон рассмеялся, откинувшись на подушки, пригубил вино.

— Ты слишком молод, мой друг, чтобы постичь простую истину. Или тебе везёт в торговле, или в любви. Я выбрал торговлю и ни капельки об этом не жалею. Так проще понять гнилую природу женщин, желающих только моих денег. Нет, ноги их здесь не будет.

Он снова расхохотался, погладил тонкими пальцами, явно не знавшими грубой работы, подбородок и довольно улыбнулся.

— Милостью Дарующей Жизнь в этот дом через год придёт полугодовалый младенец. Я найму лучших нянек и…

— Но как же ваши слова про то, что ноги женщины в этом доме не будет? — не унимался Артио.

— Служанки не женщины, — с тяжёлым вздохом пояснил Вертон. — Это как считать женщиной шлюху.

— Но ведь их называют продажными женщинами.

— Продажными, это ключевое. А то, что продаётся, это уже вещь. А женщина не вещь. Малыш, когда-нибудь ты заработаешь на торговле приличную сумму, тогда мы и поговорим, — усмехнулся Вертон.

— Ладно,— нахохлился молодой человек, но по выражению его лица всем было понятно: жизнь ещё не выбила из него романтическую чушь. — Кстати, а вы когда последний раз посещали храм Дарующей Жизнь?

— Когда зачал ребёнка, — ответил Вертон, недовольно нахмурившись.

От этого юнца слишком много шума. Он портил такой замечательный праздник! Надо с этим что-то делать.

— То есть вам неинтересно, что происходит с той женщиной, которая носит под сердцем ваше дитя?

— А что с ней станется? — отмахнулся Вертон. — Она под присмотром жриц. Всё будет в порядке.

Артио обречённо вздохнул, поднял глаза к небу, что-то пробурчал себе под нос и с посерьёзневшим взглядом посмотрел на хозяина празднества.

— То, что она находится рядом со жрецами богини, не делает её счастливей. Да, она в тепле, одета и накормлена, за её здоровьем следят каждый день, но… она заперта в четырёх стенах. Возможно, у неё никого нет, ведь мало какой мужчина вашего уровня разрешит своей женщине родить ребёнка незнакомцу… А значит, она одинока. Немного внимания ей бы не помешало. Ведь от её настроения тоже зависит здоровье ребёнка.

Вертон задумался, посмотрел на свет сквозь вино в бокале. Червячок сомнения принялся медленно терзать его разум, прогрызая ходы. Действительно, как он мог так халатно отнестись к здоровью собственного ребёнка. Нужно сегодня же зайти в храм.

Не откладывая дело в долгий ящик, Вертон резким движением поднялся, поставил полупустой бокал на поднос подошедшего слуги, обвёл собравшихся довольным взглядом.

— Благодарю, что вы решили разделить со мной этот вечер. Надеюсь, мы по-прежнему останемся добрыми друзьями и партнёрами. Я вынужден откланяться, сама Смотрящая послала нам сегодня Артио, чтобы напомнить о простой истине: нет ничего важнее здоровья твоего ребёнка. Надеюсь, вы поймёте меня.

В зале повисло невольное молчание. Воспользовавшись минутным замешательством, Вертон быстро пересёк помещение и скрылся за массивными дверями.

— Подать гиппогрифа, никого за мной не пускать, — скомандовал он оказавшемуся рядом слуге и бодрым шагом отправился в сторону своих покоев.

Там его уже ждала девочка-ведьма. Неудачница, которую выгнали после первого курса академии. И зачем Вертон её пожалел? Пожалуй, только затем, что в хозяйстве всё пригодится, а она была такая голодная, что на мгновение в нём пробудились отцовские чувства. А выставлять человека на улицу из-за того, что эти чувства были недолгими, как-то неправильно.

— Приведи меня в порядок. Планируется важная встреча.

— Конечно, кин. Всё будет исполнено.

Она нахмурилась, на милом личике отразились сложные муки выбора. Девчушка сдула длинную чёрную чёлку, закрывающую половину лица, сделала хитрый пас руками, и Вертон почувствовал себя свежим. Почти как вымытым, но без приятного ощущения спокойствия и умиротворённости, которое появлялось после отмокания в купели.

— Благодарю.

— Рада служить, кин, — она довольно заулыбалась и поправила складки на платье.

— Свободна, — Вертон указал ей кивком на дверь и, подойдя к письменному столу, потянул за ручку верхний ящик.

Оттуда на него с укором посмотрели утренние письма, на которые кин торговец так и не удосужился ответить. А ведь он позвал ведьму для того, чтобы она помогла с этим справиться, а потом пришла экономка с просьбой дать дополнительные указания по поводу праздника. Как быстро бежит время!

Вертон улыбнулся, сложил письма на столе и поднял фальшпанель, доставая договор с храмом Эрешты. Приходить к жрицам просто так не стоило. Подумав, захватил небольшой мешочек с золотом. Подношение тоже лучше сделать, лишним не будет.

Гиппогриф уже нетерпеливо бил копытом. Вертон даже остановился на почтительном расстоянии, любуясь питомцем. Иссиня-чёрное оперение, плавно переходящее в смолисто-чёрную шерсть крупа. На крыльях крайние перья, словно серебро. Сбруя поблескивает в лучах солнца. В парадном варианте есть ещё несколько рядов позвякивающих золотых монеток на ней, но сегодня он просто летит в храм. Не нужно лишнего пафоса.

Куда ему понимать, что для обычных людей появление гиппогрифа всегда событие? Вертон привык к роскоши и был уверен в том, что он может себе это позволить. Он действительно мог. И позволял.

Почесав гиппогрифа под шеей, Вертон ловко запрыгнул в седло и тронул бока зверя пятками. Летун заклекотал.

— Хор, хватит тебе. Прилетишь и поешь. Я же никогда не оставляю тебя голодным, — купец наклонился вперёд и обнял зверя за шею.

Как раз вовремя: Хорриан понёсся, на ходу расправляя крылья. Взмах, другой, и они взмыли в небо.

— Да, мой хороший. Молодец. Летим в Миллент, в храм Эрешты.

Заложив крутой вираж, Хор выбрал верное направление. Вертон смотрел на удаляющееся поместье. Всё-таки ему крупно повезло, что он смог выкупить этот оазис в частное владение. И плевать, что пришлось обустроить ещё один для нужд караванщиков. Прибыли от местной гостиницы хватит, чтобы с лихвой покрыть все расходы. А вот уединение и спокойствие просто так не добудешь.

Под ними простирались рыжие барханы, напоминавшие сверху огромных притаившихся змей. Ветер бил в лицо, было холодно. Вертон даже пожалел, что не приказал ведьмочке защитить его от воздействия стихий, полёт перенёсся бы куда приятнее .

Соблазн остановиться и проверить, как там дела в его маленьком оазисном заведении, был очень силён. Но Вертон не поддался ему, помня о том, что жрицы, хоть и рады всем посетителям храма, предпочитают работать до шести. И осталось-то всего два часа. Лучше разобраться с тем, что от него не зависит, а потом пойти с проверкой.

Спустя час на горизонте показались золотистые шпили города. Солнце уже клонилось к закату, отражаясь от них десятками “копий”, как любила говорить одна из давних спутниц Вертона. Белоснежные башни и стены создавали ощущение, что Миллент парит над песками, чистый и прекрасный, недоступный для смертных.

Впрочем, это очарование — лишь один из многих мороков, ловко демонстрируемых городом гостям. Те, кто жил в Милленте, прекрасно знали, что на самом деле он не такой.

Город с двойным дном, огромными катакомбами, в которых чего только не найдёшь. Вертон недовольно скривился, вспомнив, как местные дельцы украли его груз. Хорошо, что единственной показательной порки было достаточно, чтобы все поняли: его товары трогать нельзя, мало не покажется.

Одним из значительных плюсов посещения Миллента на гиппогрифе было то, что не нужно ждать в огромной очереди, тянущейся метров на триста от ворот. Вертон направил Хорриана к одной из центральных башен, снизился и передал поводья выбежавшему мальчишке-служке.

— Два кролика и чистой воды, — властно скомандовал Вертон, кинув мальчишке пару монеток.

Убедившись, что Хора отвели в приличное стойло, быстро спустился по винтовой лестнице вниз, оставил отметку о прибытии в журнале и вышел на улицу. Пересёк пару улиц и оказался прямо перед храмом Эрешты, напоминающем маленькую крепость внутри крепости. Отделанные белым мрамором в стиле города стены с острыми металлическими зубцами сверху, небольшая лестница, ведущая к распахнутым воротам. Возле которых, растянувшись на каменной кушетке, возлежала жрица в пронзительно-бирюзовом платье.

Вертон провёл рукой по волосам, приводя причёску в слабое подобие порядка. Приосанившись, он взлетел по ступеням и встретился взглядом со жрицей.

— Рады приветствовать вас, кин Вертон. Решили творить благие дела и далее, продлевая род человеческий, — поинтересовалась девушка, тряхнув копной чёрных волос кудряшками.

— Пришёл кое-что узнать у амматисы Роданы. Надеюсь, она меня примет, — уверенно ответил мужчина. Он не спрашивал, он утверждал.

Девушка словно кожей почувствовала исходящую от него власть, поспешила соскользнуть с кушетки и встать напротив гостя.

— Конечно. Вам очень повезло, сегодня амматиса не занята и, конечно же, она уделит вам время. Следуйте за мной.

Она неслышно пошла вперёд, покачивая бёдрами при каждом шаге, и Вертон невольно вспомнил, как пришёл сюда с мыслью завести ребёнка, а получил одну из ярчайших ночей в жизни. “Интересно, она будет так же горяча в постели? Впрочем, жрицу Эрешты не соблазнить. Они слишком хорошо знают себе цену. С подобными предложениями лучше завалиться в храм Голта”, — мысленно ухмыльнулся Нитрийский.

Вертон довольно зажмурился, вспомнив, как проводил время сразу с тремя красавицами. И совершенно бесплатно. Просто потому, что всем нравилось происходящее.

Тем временем они вошли под своды часовни. Жрица замерла перед алтарём, прошептала священные слова и дотронулась до ноги статуи Эрешты. Вертон проделал то же самое. Чувствовал он себя в это время очень неуверенным, ведь никогда не был преданным последователем богини. Зачем купцу она? Ему нужен бог торговли, Еликтон. И в моменты воздавания почестей другим богам он чувствовал себя лжецом и предателем.

Жрица поманила его дальше. Она всё так же шелестела юбками впереди него, заставляя Вертона забывать об основной цели своего визита и желать её.

“Нет, отсутствие женщины делает тебя слабым. Надо поблагодарить Эрешту за то, что она тебе это показала. Ещё не хватало совершить какую-нибудь глупость на переговорах из-за того, что засмотришься на аппетитные изгибы!” — отчитав самого себя,  он испытал облегчение.

Девушка вывела его в небольшой садик, по четырём сторонам которого тянулась галерея. У входа приятно журчал фонтан, а центр этого импровизированного дворика отвели под подиум, заваленный подушками. Присмотревшись, Вертон заметил столик с закусками и вином.

— Располагайтесь, кин. Амматиса Родана даст вам аудиенцию здесь.

Он удивлённо поднял брови, бросил взгляд на несколько дверей, но жрица покачала головой.

— Ожидайте, отдыхайте. Ваш путь был долог. Мне попросить кого-нибудь из послушников скрасить ваше время?

— Нет, благодарю.

“Лучше бы послушниц предложила. Их хотя бы полапать можно!” — мысленно фыркнул Вертон, устраиваясь на подушках.

Хвост второй. Истина чужими устами

Глава 3

Время тянулось невыносимо медленно. Вертону успела наскучить его маленькая тюрьма, и мыслями торговец возвращался к празднеству у себя дома, представляя, какие кушанья сейчас выносят гостям. Ему порой даже мерещился вкус вина на языке и нежнейшие копчёности, тающие во рту.

Полуденный жар почти полностью улетучился, и кин Вертон почувствовал, как холод начинает забираться под его лёгкую одежду. А ещё надо будет лететь домой под ветром. Поездка обещает быть не из приятных.

— Доброго вечера, кин. Вы хотели о чём-то поговорить. Что вас беспокоит? Какая нужда привела вас под своды храма Дарующей Жизнь? — мягко спросила женщина лет пятидесяти с небольшим, опускаясь рядом с ним на подушки.

Вертон вздрогнул, выпрыгивая из мыслей, как лягушка из кипятка. Но тут же принялся оглаживать складки на одежде, пытаясь придать себе достойный вид. Искоса поглядывая на амматису, купец в который раз удивлялся тому, какая она. Амматису Родану можно было часто встретить на городских праздниках, где она и её помощницы раздавали дары Эрешты. Неизменное бирюзовое платье с белоснежным орнаментом по подолу и воротнику подчёркивало невероятно притягательную фигуру для женщины её возраста. Тёмные волосы с проседью убраны в высокую строгую причёску. Кожа на руках, как и на лице, вся в морщинках, но это не вызывает неприязни, подобного тому, когда смотришь на нищих старух, вовсе нет. В амматисе Родане видится стать, опыт, немного плутовства и невероятное добро.

— Прошу простить. Не ожидал, что вы сможете найти время так быстро, амматиса.

— Это наша работа: находить время для тех, кто пришёл к богине. Что же заставило вас покинуть гостеприимные стены вашего дома и прийти к нам? — изящным движением она поправила подушки у себя за спиной и приняла из рук незаметно появившейся послушницы серебряный кубок с вином.

Второй кубок достался Вертону, который тут же пригубил его, прикрывая глаза.

— Скажите мне, амматиса Родана, беременные женщины, впускающие в мир младенцев её милостью, проживают при храме? — зашёл издалека Вертон, стараясь ненавязчиво наблюдать за реакцией настоятельницы храма.

— Истинно так, кин. Они находятся под нашим присмотром. Можно сказать, что у самой богини за пазухой. Вы хотите внести пожертвование в честь Дарующей Жизнь, чтобы улучшить их быт? Сейчас самое время, на рынках много фруктов, девочки будут рады.

— Вовсе нет, — сурово оборвал её Вертон. — Я хотел бы посмотреть…

— Исключено! Вы нарушите таинство. Никто из мужчин не входит туда. Это место женского спокойствия и счастья, — строго пресекла его поползновения Родана, посмотрев на него словно на нашкодившего мальчишку.

— Амматиса Родана. А как насчёт сделки? Я пожертвую вашему храму достойную сумму… но взамен вы позволите мне увидеть женщину, которая носит моего ребёнка под сердцем.

— А, так вот в чём дело, — примирительно улыбнулась жрица. — Думаю, это можно будет устроить. Но вы ведь понимаете, что нарушение традиций дело недешёвое.

“Старая ведьма! Нигде своей выгоды не упустит. Интересно, если бы я не сказал о моём ребёнке, она бы держалась дольше или тоже сразу приступила бы к торгам?!” — мысленно ругнулся Вертон.

— Я понимаю, амматиса. Думаю, мы сочтёмся. Суммы с тремя нулями будет достаточно? — предложил он, чувствуя себя в самом начале карьеры торговца, когда ему ещё стыдно было пытаться сбить цену.

— Четырьмя нулями, и первая цифра этой суммы будет больше двух. Так угодно богине, кин.

— Договорились. Я внесу пожертвование сразу же, как смогу убедиться, что она в порядке.

— Можете не сомневаться, что с ней всё в порядке, — с прищуром улыбнулась Родана. — Это наша работа.

— И всё же, — нахмурился Вертон. — Я уже один раз заплатил вам, не зная, что за товар получу, теперь я хочу ответную милость в свою сторону.

— Хорошо. Следуйте за мной, кин.

Настоятельница храма изящно поднялась, расправила плечи и медленно пошла вперёд. Вертону даже показалось, что она специально пытается разозлить его, но потом он заметил, что женщина едва заметно хромает на левую ногу.

И Вертон невольно подумал: “Даже жрецы не вечны. Как-то боязно это осознавать. Когда-нибудь и мой путь в мире смертных завершится… Но я оставлю наследника. Благо, наследовать есть что. И это не может не радовать”.

Он усмехнулся собственным мыслям и пошёл вслед за амматисой. Встречные послушницы почтительно склоняли головы при её приближении, и купцу становилось завидно. В этом жесте было столько уважения, что невольно Нитрийский задумывался о том, что ему почтение оказывали только из страха.

Родана вывела его на небольшой балкончик, откуда открывался вид на парк. Из-за газовых штор снизу не разглядеть наблюдателей, но в обратную сторону это работало немного иначе.

— У девушек вечерняя прогулка. Смотрите. Все здоровы. Сроки, правда, разные, но ведь это не главное? — хмыкнула Родана, едва заметно опираясь ладонями о перила. — Правда, они прекрасны, кин? Истинная милость богини.

— Да, — кивнул Вертон, всматриваясь в девичьи фигуры. — Здесь все? — обеспокоенно спросил он.

— Да, конечно. Все восемь будущих мамочек. А что?

— Её нет, — уверенно заявил торговец.

— Как это нет? — непонимающе спросила амматиса. — Восемь девушек числятся по документам. И восемь же сейчас находятся во дворе. Не считая жриц и послушниц, конечно.

— Вот так, кина Родана, — недовольно пробурчал Вертон, осознанно обращаясь к настоятельнице как к знатной даме, а не как к жрице. — Я хорошо помню ту девушку, с которой свела нас богиня. Как минимум один признак, который можно разобрать даже с такого расстояния, отсутствует. У неё короткие рыжие волосы. Здесь нет ни одной рыжей.

— Этого не может быть. Вы уверены? — Родана напряглась.

— Да, я уверен. Как вы это объясните?

— Пока никак, — уверенно сказала амматиса. — Пойдёмте в мой кабинет. Будем разбираться.

Не без удовольствия Вертон наблюдал за тем, как на безмятежном лице отражается беспокойство. Но он поспешил поскорее загнать эти чувства как можно глубже. Это низко и подло. Нужно не искать и наказывать виноватых. Нужно искать её. Что, если в обитель прокралась обманщица, которая мечтает потом доказать через жрецов, что это именно его дитя, и отобрать часть нажитого непосильным трудом?

“Не позволю! Это мой ребёнок. И что бы ты ни сделала, наглая рыжая стерва, я заберу его у тебя!” — решил он.

Мысли о мести почему-то успокаивали. А ещё вспоминалась ночь, проведённая в невероятной страсти. От этого становилось чуточку противно, ведь она нравилась ему… Эта странная рыжая женщина, из-за которой у него сейчас столько проблем!

Добравшись до кабинета амматисы, Вертон без колебаний переступил порог и, не дожидаясь приглашения, расположился в одном из кресел. Жрица подошла к массивной полке и в задумчивости посмотрела на неё. В комнату незаметно просочилась одна из послушниц и замерла у двери.

— Когда вы зачали ребёнка?

— Седьмого уртака. Чуть больше трёх месяцев назад, — покорно ответил Вертон, с трудом скрывая собственное беспокойство.

Амматиса достала одну из папок и пролистала её, качая головой.

— Кин Вертон, а вы точно посещали наш храм? — она сделала особое ударение на “наш” и исподлобья посмотрела на мужчину.

— Да, я в этом уверен. А что?

— Седьмого уртака никто не искал рождения детей в нашей обители. Приходило две женщины в поисках детей, но божественных матерей не было.

— Это как так?! Как это понимать?

— В моих архивах нет записей об этом. Нет записей и о том, что женщина отказалась от вынашивания ребёнка. Вы же знаете, они имеют право передумать. Но в таком случае тоже остаётся документ. Его нет. Кин Вертон, может быть, у вас есть ваш экземпляр договора?

Он порадовался, что всегда носил с собой важные документы. Извлёк из-за пазухи волшебный тубус, открутил крышку и достал свёрнутый в трубочку листок. Послушница тут же подошла к нему, забрала документ и передала Родане. Амматиса развернула бумагу и пробежалась по ней взглядом.

— Это очень подозрительно, — заметила Родана. — Здесь стоит подпись моей помощницы. Но к моменту заключения договора жрица Глено уже месяц как паломничала. Она не могла поставить свою печать.

— И что это значит?! — вспылил Вертон.

— Это значит, что вам нужно быть спокойнее, кин, — недовольно нахмурилась Родана и обратилась уже к послушнице: — Позови Ронту и Алию. Они в тот день работали у купален. Возможно, удастся что-нибудь узнать.

Послушница кивнула и исчезла за дверью.

— Кого вы хотите видеть? — спросил Вертон, чтобы хоть чем-то занять свои мысли.

— Юных послушниц, проводивших аналогичный ритуал для женщин второго уртака. Возможно, они помогут нам разобраться, — обеспокоенно ответила Родана, задумчиво поглаживая документы кончиками пальцев.

Алия появилась на пороге кабинета амматисы спустя пять минут. Вертон окинул блёклую, словно мышка, девушку удивлённым взглядом. Она растворялась на фоне яркого одеяния послушницы.

— Вы звали, амматиса? — спросила будущая жрица, склоняясь в почтительном поклоне.

— Да. Ты занималась подготовкой ритуала божественной милости седьмого уртака. Видела ли ты что-нибудь необычное?

— Нет, амматиса. Просящая пришла рано утром. Я совершила ритуальное омовение и поспешила заняться мужчиной. В тот час большинство сестёр молились богине, а я была дежурной. Уже к полудню пара покинула церемониальные покои, и я занялась уборкой. Ничего необычного. Так часто бывает, вам ли не знать, — девушка выглядела растерянной и напуганной, словно она действительно совершила досадный промах и теперь боялась, что её оплошность заметят.

— Хорошо. И ещё вопрос. Ты готовила к ритуалу этого мужчину? — Родана указала рукой на Вертона.

Девушка обернулась и уставилась на купца, чуть прищурившись, она подошла ближе, а потом покачала головой.

— Нет, амматиса. У того был шрам на щеке.

— Кин Вертон, вы не сводили шрамы в последнее время? — ровным голосом уточнила Родана и, дождавшись отрицательного покачивания головой, грустно улыбнулась. — Спасибо, Алия. Можешь быть свободна.

— Меня омывала не эта жрица. Я бы запомнил.

— Хорошо. Мы ждём Ронту. Она не очень расторопна, наберитесь терпения.

Вскоре в кабинет впорхнула ещё одна девушка, в которой Вертон узнал ту самую, встретившую его у входа.

— Амматиса, вы звали? — почтительно спросила она, поклонившись.

— Да. Ронта, ты проводила седьмого уртака ритуал?

— Да, амматиса. А вы уверены, что нам стоит обсуждать подобные темы при посторонних? — спросила девушка, настороженно покосившись на Вертона.

Торговец поднял глаза к потолку и что-то пробурчал под нос.

— Да. Готовила ли ты этого мужчину к ритуалу?

— Нет, мужчину готовила другая послушница. За моей спиной проходила старшая жрица и сказала, чтобы я работала только с женщиной. К сожалению, не уточнила что и как. Тем более гостья была не из простых людей, и я решила, что уделить ей больше времени, действительно, хорошая идея.

— Понятно. То есть кина Вертона ты не видела?

— И я её тоже вижу второй раз. Она встретила меня на пороге храма.

— Что ж, Ронта, расскажи, кого ты готовила к ритуалу.

— Амматису из соседнего города. Она была очень мила.

— Внешность? — направил мысли послушницы в нужное русло торговец.

— Около ста семидесяти сантиметров ростом, точёная фигурка, прямо как у Дарующей Жизнь, зелёные глаза и короткие рыжие волосы.

С трудом скрывая своё волнение, Вертон впился пальцами в подлокотники кресла. Это она! Та самая рыжая бестия, которую он встретил в храме ночью!

— Спасибо, Ронта, можешь быть свободна, — кивнула Родана и позволила себе нахмуриться, когда за послушницей закрылась дверь. — Это та самая женщина?

— Да, — коротко кивнул Вертон. — И я её из-под земли достану. Это мой ребёнок.

— Боюсь, что вам не стоит этого делать, — покачала головой амматиса и посмотрела на Вертона как на неразумного сына. — Кин, я поняла, о ком говорила Ронта. Это сильная и независимая особа. Она не отдаст ребёнка, если вы заявитесь к ней с подобным настроем.

— Вы думаете, меня это волнует? Она украла моего ребёнка!

— Технически она ничего не крала. Ваши документы недействительны. Дитя принадлежит ей.

Вертон недовольно топнул ногой.

— Тогда я засужу этот храм!

— И мы вернём уплаченную сумму. Это максимум, чего вы сможете добиться. Понимаете ли, — Родана привстала и посмотрела на торговца свысока. — А где доказательства того, что не вы подделали этот документ? Если я правильно помню, вы заключали несколько сделок лично с моей помощницей. У вас есть образец её подписи. Поэтому лучше не горячиться, а очистить тело и душу, чтобы прийти за ребёнком чуть позже. Мы найдём замечательную мамочку, можете не беспокоиться.

— Мне не нужен другой ребёнок. Мне нужен этот!

— Боюсь, здесь я бессильна. Вы можете попытаться сами найти виновных и покарать уже их, но мой совет: не связывайтесь со жрецами в ранге амматов. Он даётся не просто так. Вы можете не только не выйти победителем, но и получить сверху много неприятностей.

— Я вас услышал, — холодно сказал Вертон, поднимаясь с кресла и выходя из кабинета, громко хлопая дверью. — Проводи меня, — рявкнул он секретарю.

Настроение было ужасным. Но больше всего его беспокоила судьба собственного ребёнка. Что с ним? Здоров ли? То, что его мать амматиса, давало надежду на то, что беременность проходит хорошо, но беспокойство не желало покидать Вертона.

Хвост третий. Я не отдам тебе ребёнка!

Глава 4

Стрелой вылетев из храма, Вертон замер в растерянности. Как-то незаметно на город опустилась ночь. Белоснежные башни Миллента яркими иглами устремлялись в небо. В них скрывались маги, богатые горожане, административные здания… тут уж как повезёт, не угадаешь. Город шумел. На улицах выступали артисты, бродячие и не очень, играли музыканты, пели вокалисты и показывали представления труппы циркачей. А ещё на поверхности появилось подземное братство.

Вертон порадовался, что его кошелёк надёжно защищён от посягательств магией, и медленно двинулся вперёд по улице. Он чувствовал себя разбитым. Он хотел держать на руках своего ребёнка не когда-нибудь, а через шесть месяцев… А получалось, что у него украли время. То самое время, которое никто не сможет вернуть. Это горькое сожаление, которое неприятным, почти осязаемым осадком саднило во рту, вызывало желание прополоскать его. Увидев впереди винную лавку, торговец решил, что это просто знак свыше, и направился туда.

Мелодично звякнул колокольчик, сообщая хозяину, что пришли гости. И вскоре показался милый старикашка. Он довольно бодро передвигался для своего почтенного возраста.

— Добро пожаловать, кин. Желаете бутылочку? — уточнил хозяин, заходя за прилавок.

Вертон неуверенно кивнул и принялся рассматривать витрины с бутылками из тёмного стекла. Иногда Нитрийский довольно улыбался, находя в надписях что-то забавное, но в целом ему было грустно.

— Что-нибудь от несчастной любви? — предложил старик. — У меня как раз припасена парочка очень хороших вариантов.

— Нет никакой любви, — отмахнулся Вертон. — А вот от предательства пригодилось бы.

— Как скажете, — миролюбиво отозвался продавец и пошёл к одной из полок.

Приложил палец к замку, и тот тихонько щёлкнул, отпуская на волю прозрачную дверцу. Старик с нежностью снял бутылку из удивительного розового стекла, протёр её, покрутил и так, и эдак, а потом с гордостью протянул Вертону.

— “Болт в сердце”. Редкая штучка! Думаю, это именно то, что вы ищите, — с улыбкой прокомментировал старик.

Вертону на самом деле было глубоко наплевать на то, что именно скрыто в бутылке. Хотелось как простолюдину приложиться к горлышку и захмелеть, хотя бы немного. Плевать, что поможет лишь ненадолго. Главное, забыться здесь и сейчас, последствия можно будет разгребать позже.

Бросив на прилавок несколько монет и убедившись по выражению лица старика, что сумма достаточная, Вертон вышел на улицу.

Гул праздной толпы снова окутал его, лишая права на одиночество. Нитрийский с удивлением уставился на бутылку в своей руке. Самое важное-то он и забыл: чем откупоривать?

— Выглядишь грустным, милок, — старческим голосом проскрипела сгорбленная фигура, появившаяся буквально из тени. Она куталась в плащ, из-под которого виднелись лишь сморщенные ладони да подбородок с парой длинных седых волосин. — А я всё вижу. Обокрали тебя, да не мы. Но я знаю, что и мы можем заработать.

— Однокрылые? — недовольно нахмурился Вертон, радуясь, что не успел приложиться к бутылке.

Местные дельцы не гнушались не только воровством, но и убийством, если сумма была значительной. Впрочем, нападать на старуху глупо. Или нет? Торговец невольно положил ладонь на рукоять кинжала и принялся прикидывать, обо что бы разбить бутылку, чтобы вторую руку занять импровизированной “розочкой”. Он вовсе не был благородным в бою и считал, что нужно пользоваться любыми возможностями, когда защищаешь свою жизнь.

— Ишь, милок, как перепугался. Да тебя все знают и связываться с тобой не будут. В том смысле, о котором думаешь. На лице ж всё написано. Ты ищешь украденное. За твой кошель я расскажу, где его скрывают.

— Где?! — в ярости спросил Нитрийский и подумал: “Ну уж теперь точно не уйдёшь, рыжая оторва. Кем бы ты ни была, заставлю отдать ребёнка!”

— Сначала оплата, кин. Ты же знаешь, что информацией торгуют именно так.

Недовольно скривившись, Вертон снял с пояса кошель, не сводя при этом взгляда со старухи. Он кинул ей деньги, а бабка неожиданно ловким движением поймала их, взвесила на руке и, довольно улыбнувшись, крутанулась на месте.

Теперь перед Вертоном стояла юная рыжая девушка, неуловимо похожая на ту, что носит его ребёнка под сердцем.

— Её зовут Тимара, она амматиса в храме Эрешты в Тионте. Не главная жрица, нет, слишком юная, но именно её пророчат в преемницы.

— Благодарю, — кивнул Вертон, разворачиваясь и направляясь в сторону башни, где он оставил Хорриана.

— Я двуликая, — кинула ему вслед девушка. — Поэтому покажу и вторую сторону проблемы. Ей двадцать пять… ты ведь знаешь, что это значит для жрицы Эрешты, не так ли?

Вертон замер и медленно обернулся. Но сзади никого уже не было. И это хороший знак. Двуликие не люди. Демоническое отродье, только и способное, что прибиться ради выживания к Однокрылым. Но они знали слишком много. Слишком. И всегда видели корень проблемы.

Но Вертону было плевать на трудности маленькой жрицы. Одна страстная ночь — не повод отдавать служительнице Эрешты своего ребёнка. Даже если это сломает ей жизнь. Стоило раньше позаботиться о собственном благополучии!

Добравшись до башни, Вертон порадовался, что заплатил за постой заранее, поэтому спокойно оседлал недовольного гиппогрифа и полетел в сторону дома.

Сердце недовольно ныло, заставляя вспомнить, что он в первую очередь человек, а уже потом опытный делец.

“А может, ну её, эту жрицу? Родана же обещала найти мне хорошую мать для ребёнка. Это ведь главное, не так ли?” — думал торговец, всматриваясь в бездонное ночное небо.

И он даже почти согласился с мыслью о том, что твой ребёнок будет не только любим и накормлен, но даже в некотором роде почитаем, и это уже вполне неплохо. И вполне достаточно для того, чтобы не беспокоиться о его судьбе. А положение его матери говорит о том, что Тимара, кажется так её зовут, не будет пытаться нажиться на факте отцовства. Но эти мысли разбились о вопрос единственного гостя, ещё не покинувшего его поместье.

— Вы виделись с малышом, кин? — обеспокоенно спросил Артио. — Выглядите недовольным.

Ярость вновь захлестнула Вертона. Ему показалось, что кровь вскипела в жилах. Он ловким движением спрыгнул с гиппогрифа, отдал вожжи подбежавшему служке и внимательно посмотрел на молодого партнёра.

— Ты знал?

— Что? — непонимающе спросил Артио.

— Эта сука сбежала! С моим ребёнком! — прорычал Нитрийский, сжимая кулаки в бессильной злобе.

— Как так? И что вы будете делать? — с тревогой спросил Артио. — О, вы уже взяли вино, — Вертон посмотрел на бутылку, которую каким-то чудом не выпустил во время полёта, — сходите выпейте. Вам нужно прийти в себя.

— А утром я отправлюсь в погоню. Это мой ребёнок.

— Правильно, — кивнул Артио.

Хвост четвертый. Догнать и отобрать

Глава 5

— Амматиса Тимара, вам совершенно необязательно выходить к людям, — с нежностью и заботой напомнила ей новенькая послушница.

— Я знаю, Кири, знаю. Но ведь они так долго ждали того момента, когда богиня пошлёт мне детей, что теперь ходят посмотреть как на диковинку. А это хорошо для храма.

Тимара улыбнулась и взглянула на своё отражение в зеркале. Оттуда взирала молодая привлекательная женщина в бирюзовом платье служительницы Эрешты. У неё едва заметно округлился животик. Тим положила на него ладони, словно привыкая к этим изменениям. Конечно, они происходили медленно, почти незаметно. Но если вспомнить себя четыре месяца назад и сравнить с собой сейчас, то легко увидеть отличия.

— Позвольте мне, амматиса, — предложила Кири, подходя к ней со спины с широким поясом, свитым из золотых нитей. — Вам лучше подчеркнуть своё положение, если вы хотите добиться этой цели .

Жрица кивнула и покорно замерла, пока умная не по годам, но не очень ловкая и расторопная послушница не завершила её туалет.

С одной стороны, безумно неловко от того, что она носит ребёнка под сердцем словно медаль на груди, но, с другой, Тим понимала, что иначе она не может поступить. Двадцать пять — это почти приговор для бездетной жрицы Эрешты. Ещё два года назад она начала слышать за спиной недовольные шепотки прихожан, обсуждавших её ухажёров и то, что она никак не забеременеет. Оправдываться перед простым народом в том, что она ещё не в тягости, потому что ей кроме телесных порывов, жажды ласки и нежности в зачатии ребёнка нужно кое-что ещё, Тимара не собиралась. На их уровне бытия это показалось бы блажью и даже инфантилизмом, а Тим дорожила своим статусом. На все вопросы предпочитала отшучиваться или загадочно улыбаться, ссылаясь на то, что на всё воля богини.

На самом деле это почти правда: ведь волшебные силы Тимара получала напрямую от Эрешты во время молитвы. Захочет богиня — будут запланированные заклинания, а не захочет… Значит не будут! А раз она посылала магию, предотвращающую зачатие, то такова её божественная воля.

По крайней мере, за этим легко и удобно прятаться. И Тимара занималась именно тем, что оправдывала себя. Хотя бы таким способом. Его проще объяснить людям, чем то, что она не видела рядом с собой человека, от которого бы хотела иметь детей.

Когда приготовления завершились, Тимара надела кожаные сандалии, покрыла голову белоснежной газовой тканью, подчёркивая статус беременной жрицы, и вышла из жилых покоев. Кири осталась наводить порядок. Тим нравилась эта понимающая девчушка, знающая, когда стоит поговорить, а когда дать побыть в одиночестве.

Тимара медленно шла вперёд, периодически останавливаясь, чтобы полюбоваться красотами розового сада. Их храм славился этим великолепием на всю страну. Шерт известен своими пустынями и полноводными реками, а Тионт невероятными розовыми садами храма Эрешты.

Обретя внутреннее спокойствие, Тимара вышла из-за алтаря храма и предстала перед верующими. Они смотрели на неё с восхищением, кто-то даже поспешил сжать святой символ богини.

Тим улыбалась, проходя между людьми и мимоходом давая им благословение или отвечая на вопросы. Женщины старались украдкой дотронуться до её живота, и Тимара позволяла им это, помня о том, что многие прихожанки хотят ребёнка, а прикосновение к беременной жрице, по поверьям, естественно, увеличивает шанс зачатия.

Неожиданно двери храма распахнулись, громко лязгнув о каменные стены. Под своды ворвался мужчина, и Тимара поспешила скрыть лицо за вуалью. Она прекрасно узнала Вертона Нитрийского. Встречаться с отцом малыша не хотелось. Лишнее всё это.

— Где она?! — недовольно закричал мужчина, грозя в небо кулаком.

— Ави, займи его, — попросила Тим, медленно приближаясь к колоннаде и пытаясь скрыться за ней.

Бежать слишком быстро — привлекать лишнее внимание. Надо выждать.

Послушница кивнула и поспешила к незваному гостю.

— Успокойтесь, многоуважаемый кин. Вы находитесь в обители Дарующей Жизнь. Здесь не приемлют крики и ругань, — с милой улыбкой попросила девушка, сложив перед собой ладони и чуть поклонившись.

Тимара прижалась спиной к шершавой колонне. Это всё не входило в ее планы. Не зря же Эрешта предупреждала устами помощницы о том, что не стоит выходить к людям. Почему же не прислушалась?! Сейчас придётся разгребать последствия... По спине пробежал холодок, и жрица не была уверена, что тому виной камень. Вовсе нет, это самый что ни на есть страх.

— Я требую аудиенции у амматисы Тимары, — властно сказал Вертон, немного успокоившись.

А как не успокоиться, когда на тебя смотрит десяток прихожан и семь служительниц богини? Тут кто угодно, если он не отъявленный наглец, сбросит пар.

— К сожалению, амматиса Тимара не принимает, — мило улыбнулась Ави, поклонившись ещё раз. — Возможно, вам сможет помочь кто-нибудь ещё?

“Молодец, всё правильно делаешь!” — похвалила послушницу Тим, прижимая ладони к животу.

— Как не принимает? У меня сегодня назначено на после обеда… — удивилась одна из прихожанок.

Вертон недовольно посмотрел на женщину, потом на послушницу.

— Кто-то из вас врёт, — уверенно заявил торговец, кладя ладонь на пояс.

— Амматиса не принимает мужчин. В её положении она общается только с женщинами, — едва заметно подрагивающим голосом попыталась выкрутиться Ави.

Тимара поняла, что ещё чуть-чуть, и кто-нибудь из прихожан скажет, что вот же она, прямо в главном зале. Мол подойдите и задайте вопрос. Надо бежать. Резким движением Тимара перешла от одной колонны к другой и снова затаилась.

— Не бывает такого. Она служит богине и не может не принять страждущего, если у неё есть время.

— У неё оно есть. Только для женщин.

— Хватит! — недовольно рявкнул Вертон и пошёл вглубь храма. — Выходи, рыжая стерва, я знаю, что ты где-то здесь.

Сердце замерло. По храму поползли шепотки. Это она-то, Тимара, рыжая стерва? Возмущение пылало в груди, но жрица взяла себя в руки, восстановила дыхание и перебежала к следующей колонне. Оставалась ещё одна, и спасительная дверь в служительскую часть храма скрыла бы её от наглеца. Ну не будет же он её выламывать?

— Вот ты где! — выкрикнул довольный Вертон, в мгновение ока догоняя Тимару и мёртвой хваткой стискивая её локоть. — Доброго дня, амматиса. Ну что, поговорим в приватной обстановке, или вы хотите сделать достоянием общественности наш спор? И не надо делать вид, что вы меня не узнали.

Тим сглотнула. А ведь свобода была так близко!

Приосанившись, она чуть смежила веки и с прищуром посмотрела на Вертона тем самым взглядом, которым отшивала незадачливых ухажёров.

— Отпустите меня, кин, касаться жрицы без её дозволения моветон, вам ли это не знать? — с ехидным выражением спросила она и, дождавшись, когда её отпустят, отошла на шаг. — Вы находитесь в обители богини. Ведите себя благоразумно, и вам будет даровано искомое.

Последняя фраза прозвучала излишне многозначительно. Вертон уставился на едва заметно округлившийся животик, явственно показывая, что его интересует только его содержимое, и то не целиком, а новая жизнь в нем.

— Следуйте за мной, — властно велела Тимара и пошла в сторону своих покоев.

Хвост пятый. Неожиданный паломник

Глава 6

Велев встреченной по дороге послушнице принести угощение, Тим пошла вперёд. Нарочито медленно, старательно оттягивая тяжёлый разговор. Она видела, как злится мужчина. Но разве ж она виновата? Это её ребёнок, волею богини! Он не может претендовать на него!

К сожалению, путь до приёмных покоев короток. Распахнув двери, Тимара вошла в небольшую комнатку с полками по стенам. По центру от входа до рабочего стола тянулся невысокий пандус, обитый ковром, а по обе стороны от него лежало множество подушек и стояли столики на коротких кривых ножках, по одному для каждой части. Тим заняла правую сторону, кивнув гостю на левую. Это было удобно. Разделение, показывающее, кто есть кто. Никаких панибратских разговоров на расстоянии вытянутой руки.

— Думаю, пришла пора извиниться.

— Да, вам, — хмуро сказал Вертон. — Вы обокрали меня.

Брови Тимары удивлённо поползли вверх. Странное, в некотором роде даже нелепое обвинение. Не с этого ей хотелось начать разговор.

— Я не брала у вас ничего, кроме нескольких капель семени, дарованных мне милостью богини. Или вы про ту страстную ночь? — она ухмыльнулась, выгнув бровь. — Ну уж простите, я не могу её вам вернуть.

— Вы украли моего наследника, — охотно пояснил Вертон, жестом указывая на живот жрицы.

— Боюсь, вы ошибаетесь. По договору с обителью вы не можете претендовать на отцовство без моего согласия. А я не согласна, кин Вертон! — Тимара недовольно сверкнула глазами, как бы невзначай потянувшись к лежащей рядом белоснежной плети.

— У меня есть договор на рождение младенца с той же обителью.

— Замечательно. Но как это относится ко мне? — Тим невинно захлопала ресницами, изображая из себя прелесть какую дурочку.

— То, что вы та женщина, которая пришла в зал ритуала по договору.

— Кин, неужели вы думаете, что если вам не открыли двери в Милленте, их откроют в Тионте? Боюсь, вы ошибаетесь. Меня предупредили о сложившейся ситуации. Ваш договор недействителен. Храм Миллента готов предоставить вам другую женщину. В чём вопрос?

— Я не хочу, чтобы вы рожали этого ребёнка, — нахмурился торговец, — по крайней мере, чтобы рожали не для меня.

— Боюсь, вы тут не властны. Это моё дитя, и я не собираюсь рисковать своим здоровьем, пытаясь вытравить плод. Совсем скоро я начну чувствовать его, — Тим довольно улыбнулась. — Нет, исключено. Вы, кстати, так и не извинились. Бросаться оскорблениями в сторону жрецов любого божества не самая хорошая идея. Но в сторону жриц Эрешты… Вы ведь не хотите до конца своих дней остаться без наследников?

Вертон нахмурился. Он не любил угрозы, но Тимара и не угрожала, скорее предупреждала его, как маленького нерадивого ребёнка, предостерегала от опасности.

— Прошу простить мои резкие слова. Я думаю, вы понимаете, в какой я оказался ситуации, — примирительно сказал Вертон, не сводя взгляда с живота Тимары.

— Понимаю. В очень глупой. Но главный дурак в ней вы, кин Вертон. Вы ведь понимаете, что никогда не сможете меня запугать, а если ваши угрозы перейдут определённые рамки, вам никогда не найти помощи в наших храмах. Поэтому лучшее, что вы можете сделать, смириться. Возможно, если это будет нужно нам обоим, я позволю ребёнку встречаться с вами.

— Зачем это мне? — нахмурился Вертон.

— Не вам. Моему дитя. Возможно, чадо захочет узнать, кто же его отец. А вы так удачно нарушили тайну отцовства, что я не смогу отказать. Можете не признавать отцовства, это ваше право. Я никогда не буду претендовать на ваши богатства, но… — она задумчиво постучала ногтями по маленькому столику.

— Что “но”? — встревоженно уточнил торговец.

— Раз вы сами всем растрепали о том, что вы отец этого ребёнка, я имею полное право рассказать ему правду, — Тим с наслаждением погладила живот, наблюдая за тем, как это злит гостя.

Дверь в комнату тихонько открылась, и на пороге появилась послушница с подносом. Она с почтением поклонилась сначала Тимаре, потом Вертону и принялась расставлять угощение на маленьких столиках. Разговор стих как-то сам собой. Но стоило двери закрыться за послушницей, как торговец недовольно глянул на жрицу.

— Только попробуйте.

— Не только попробую, я сделаю это. Лет через пять. Малыши любят спрашивать, где их папа, знаете ли. Можно рассказать красивую легенду о том, что его послала богиня, но этого не будет. Из-за вашего хамского поведения, кин. Я не могу его принять. Вы не видите берегов, деньги так часто открывали вам двери, что вы разучились стучаться к другим разумом.

— Много лишних слов, — недовольно буркнул Вертон, подцепив пальцами печенюшку.

— Увы, но нет. Жрецы не только служат своему богу. Знаете ли, мы учимся читать людей и подсказывать им верный выход. Мне не хотелось бы, чтобы вы совершили ещё больше ошибок. Деньги не делают вас лучше или хуже кого-то другого, кин. И происхождение не делает. То, кто мы есть, определяет то, что мы делаем.

— Я не просил устраивать мне нравоучительных лекций.

— Но вы ведь так хотели добиться встречи, — медленно протянула Тимара, закидывая в рот кусочек апельсина.

— Я пришёл сюда с одной-единственной целью, — процедил Вертон. — Я хочу забрать своего ребёнка!

— Вы видите здесь детей? — торговец удивлённо посмотрел на неё. — Вот и я не вижу. Вы не можете забрать то, чего нет. Уходите, кин, и никогда не возвращайтесь.

— А что, если меня не устраивает ваше предложение?

— Мы не на рынке и не торгуемся, кин, — с улыбкой ответила Тимара, поднимаясь. — Отдохните. Ваш путь был долгим. А у меня есть ещё дела. И их так много, а малыш, — она снова демонстративно погладила себя по животу, — отнимает много сил. Помните, кин, никто не вправе отбирать у матери её ребёнка, если он получает все необходимое. Даже та женщина, которая родит вам дитя в Милленте, сможет отказаться его отдавать. Это великая милость богини. Милость, не позволяющая разлучать самых близких людей на свете.

Тимара свысока посмотрела на Вертона и вышла. Держать маску спокойствия и дальше было уже невыносимо. Укрывшись от неугомонного гостя в одном из уютных альковов, задёрнула занавес и обняла себя за плечи. Вертон Нитрийский не зря получил прозвище Ктарр. Это хищные птицы-одиночки, способные охотиться даже на львов или носорогов. Они рвут своих жертв огромными когтями, клюют острым клювом, а если это не помогает, загоняют до изнеможения.

Так и он, кружил над ней и так и этак, и только положение амматисы позволило прервать этот ужасный разговор. Хотелось плакать от отчаяния. Почему эта ужасная ситуация произошла именно с ней? Чем она прогневила богиню? И, конечно же, почему он не хочет её отпустить на свободу? Почему кин не желает принять догму богини о том, что мать и только мать может решать, отдать ребёнка отцу или нет?

Слёзы отчаяния катились по щекам Тимары. Всё пошло совсем не так, как должно. И это невозможно исправить. По крайней мере, она не видела выхода. Одно Тим знала точно: кин Вертон никогда не заберёт её ребёнка. Она сделает всё, что в её силах, но не отдаст ему дитя. Он жестокий человек, а если малыш унаследует хоть немного её мягкости, кин сломает его.

“Малыш… мой малыш. Или малышка. Надо сходить к источнику жизни, испить воды и узнать, кто же живёт у меня под сердцем!” — Тим решительно смахнула слёзы и украдкой выглянула из своего укрытия.

Коридоры обители пусты: послушниц не видно, единственный мужчина, которому позволили войти в святая святых, скорее всего, уже ушёл. Прохлада и спокойствие окутали жрицу.

Чёрные воды источника пугали. Они всегда холодные. Поговаривали, что когда-то здесь горько плакала сама Эрешта, и это её боль морозит водоём. Только источник мог сказать на таком раннем сроке, кого женщина носит под сердцем. Сюда часто совершали паломничество благородные кинны в поисках ответа на этот вопрос. Каждая хотела сказать мужу о том, что у них будет сын. И некоторые жрицы считали, что воды холодны из-за ненависти этих женщин к ещё не родившимся дочерям.

Тимаре было всё равно. Она знала, что примет любого ребёнка, мальчика или девочку, это совершенно неважно. Просто не удовлетворить женское любопытство, особенно когда есть такая замечательная возможность, глупо.

Вознеся молитвы Эреште, Тимара приблизилась к каменной чаше, встала на колени и вгляделась в своё отражение. Рыжие локоны отрезали её от внешнего мира, она словно осталась наедине с собой, мерно покачивающейся водой и зелёными листьями огромных белоснежных кувшинок.

Узнавать истину страшно. Живот даже скрутило неприятной судорогой, Тим погладила его и, решившись, зачерпнула ладонью чёрной воды. Пригубила её и почувствовала, как по всему телу разливается жар. Упав на бортик, Тим провалилась в беспамятство, полубред.

Она разумом понимала, что всё ещё находится у источника жизни, но не могла пошевелиться. Ей казалось, что в теле находится не она, а кто-то другой. Кто-то, кто лишает её контроля над собой. Она смотрела в чёрные воды, отражающие палящее солнце, и пыталась прийти в себя.

Звук шагов позади дал ей надежду на помощь, но потом он затих. Неприятный холодок пробежал по спине. Тимара чувствовала, что кто-то стоит прямо у неё за спиной, но не могла обернуться. Она даже моргнуть не могла, словно парализованная.

Чирикнула птица, послышался тихий шелест за спиной, и Тим увидела в отражении белокурого юношу. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы перепугаться до смерти. В храме не должно быть мужчин!

А потом глаза сами собой закрылись, унося её в бесконечную черноту. Последней мыслью или даже не мыслью, а тихим шепотком, едва различимым на грани сознания пронеслось: “Богиня даровала тебе двоих: сына и дочь…”

Хвост шестой. Двойная тайна

Глава 7

Вертон с трудом сдерживал собственную ярость. Как эта наглая рыжая стерва смела его учить?! Как она решилась ему перечить?!

Впервые в жизни кин столкнулся с таким яростным отпором. И ладно бы его оппонентом был мужчина, можно бы смириться, признать своё поражение от равного! Но нет! Его окунула в ледяную воду женщина. Без криков, без истерик. Ровным, спокойным и, что самое ужасное, доброжелательным голосом. Она, действительно, не хотела ему зла… Но с каким чувством собственного превосходства она демонстративно гладила живот, напоминала об условиях сделки!

Тысяча убыточных контрактов на её голову! Почему матерью его ребёнка стала именно жрица Эрешты? Почему не какая-нибудь другая женщина? Он бы смог убедить ее, запугать, на крайний случай, подкупить… Но что делать со служительницей богини? Только смотреть ей вслед и искать другие пути.

Доев угощение, кин Вертон вышел из комнаты, остановил первую попавшуюся жрицу и с её помощью добрался до главного зала. Замер перед статуей богини, задумчиво всмотрелся в мраморное лицо.

Легче не стало. Разве что пришло понимание того, что он окончательно запутался. Как минимум, в себе. Уткнулся носом в стеклянную стену и не видит выхода. Осознание этого факта пугало. Вертон задумчиво потёр подбородок и пошёл в сторону крыльца.

Мимо вихрем пронёсся прихожанин. Торговец замер, всматриваясь в удаляющуюся фигуру, смутно знакомую, где-то он уже видел этого человека. Но вот где?..

Выйдя на улицу, Вертон устало потянулся и двинулся вперёд, намереваясь осесть в каком-нибудь трактире, выпить и хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию. Он найдет способ получить желаемое, иначе бы ему не дали прозвища Ктарр. Наметив цель, он пойдёт напролом!

Первое же заведение на улице оказалось именно тем, что искал Вертон. Просторное, светлое, а столики отгорожены друг от друга резными ширмами. Что ещё нужно для счастья? Разве только что какой-нибудь маг, сотворивший бы заклинание тишины, чтобы почувствовать полное уединение.

Размышления были тяжёлыми. Вертон с ленцой насаживал на вилку принесённую мясную нарезку, иногда отпивал немного разбавленного водой вина и в задумчивости скользил взглядом по изящным узорам решетки.

С точки зрения договора с обителью, он не имел ни единого шанса забрать ребёнка. Но что, если она сама захочет отдать младенца Вертону? Нужно только подстроить всё так, чтобы у амматисы не было выхода…

В первое мгновение эта мысль показалась ему гениальной, а потом торговец зло стукнул кулаком по столу так, что тарелка и вилка даже немного подпрыгнули, недовольно звякнув при ударе. Да, он Ктарр. Но он ктарр-человек, а не животное! Он не позволит себе совершить такой дикий поступок… Да и… это испортит его отношения со жрицей. И хорошо если только с ней самой. А если подобное не придётся по нраву богине? Даже думать страшно, какова может быть её кара.

Спустя час Вертон откопал в себе кое-что ещё. То ли это винный дурман, то ли что-то другое, но ему нравилась Тимара. Стойкая, сильная, независимая, не похожая на женщин, встреченных ранее. Жрице не нужно от него ничего. Даже позволения оставить ребёнка! Как одинокая скала, пережила бурю его эмоций с милой грустной улыбкой, но не сломилась. И эта внутренняя сила — стержень из стали манил Вертона.

Ещё она была искренней. Что в их первую встречу под покровом ночи, что сейчас. И это добавляло камешек на чашу весов, склонившуюся почти до земли. Не хотелось это признавать, но Вертон многое бы отдал за то, чтобы ещё раз оказаться с ней, с настоящей, яркой и живой, а не с держащейся в рамках, обязательных для жриц. С той амматисой, которая позволяла себе жить настоящим, сиять, словно солнце.

Неожиданно Вертон осознал, что, даже если бы их не связывал общий ребёнок, он бы всё равно попытался её разыскать. В конце концов, жрицам Эрешты вера не запрещает выходить замуж…

“Брак! Точно! Мы должны официально скрепить наш союз! Тогда я получу всё и даже больше!” — Вертон довольно хлопнул в ладоши и выглянул в окно.

За размышлениями он не заметил, как на город опустилась приятная вечерняя прохлада. Ещё едва заметная, она вскоре войдет в свои права. А значит, многие лавочки закроются. Нужно спешить.

К счастью, лавка с украшениями не закрылась. Тренькнул колокольчик, и Вертон подумал о том, что нужно для его лавочек сделать что-то более оригинальное, чтобы они выделялись на фоне других заведений.

— Добрый вечер, кин, что привело вас к нам в столь поздний час? — услужливо спросила девушка, лет двадцати на вид, с роскошной копной рыжих волос, вьющихся мелким бесом.

Вертон замер, оторопев. Стройный план разговора, который он успел выстроить у себя в голове, разлетелся сотней осколков в разные стороны, оставив его в растерянности. Да ещё и девушка неуловимо напоминает ту, о ком он думал последние часы.

— Вы ищите что-то особенное? — осторожно спросила продавщица за прилавком, и Вертон неуверенно кивнул. — Для женщины или для мужчины?

— Для женщины, — уверенно ответил он, нервно передёрнув плечами.

Казалось, что хозяйка лавочки видит его насквозь и лишь зря пытает неудобными вопросами.

— Хорошо. Может быть, вы назовёте повод? Женщинам часто дарят милые безделушки.

— Я хочу сделать предложение, — ответил Вертон, не веря самому себе, что он решился это сказать.

Глаза девушки сверкнули, и она, словно пустынная змея, выскользнула из-за прилавка и подошла к витрине, поманив посетителя за собой.

— Я знаю, что вам нужно, кин. Особенный камень непревзойдённой чистоты с яркими переливами, — она сняла с пояса связку ключей, мгновение покрутила в руках и открыла витрину, достав из неё кулон из белого опала в форме капли .

Вертон осторожно взял его за цепочку, разглядывая игру бликов на поверхности. Внутри словно жил своей жизнью огонь. Сомнений не осталось. Это именно то, что он искал!

— Неплохо. Мне нравится

— Он не может не нравиться, — с усмешкой сказала женщина. — Ведь это ваш камень.

— Мой? — удивлённо переспросил Вертон.

— Да. Я знала, что вы придёте за ним. С того самого дня, как он впервые попал ко мне в руки, я знала, что он сыграет важную роль.

Скосив взгляд в сторону, Вертон увидел, что в одном из множества зеркал отражается не рыжая девушка, а молодой мужчина. С такой же огненной шевелюрой, но со смешной козлиной бородкой и усами.

— Двуликий, — недовольно прошептал Вертон.

— Один из многих, кто умеет скрываться, кин. Но вам ведь важно не это. Вам важен камень. Сделка, — хозяин украшения повернулся, и перед Вертоном вновь предстала обаятельная женщина.

— Сделка, — хмуро кивнул советник казначея, прекрасно понимая, что своего двуликий не упустит.

— Три сотни золотом. Банковский чек тоже подойдёт, — она улыбнулась, покачивая камнем на цепочке словно маятником.

Вертон заворожённо смотрел на него, снимая с пояса кошель.

Оказавшись на улице, советник казначея тяжело вздохнул. Он не любил двуликих. Практически бессмертные твари слишком хорошо читали людей, заглядывали в будущее, творили странные заклинания. Они словно стояли над смертными. И в то же время… жили вместе с ними.

Погладив небольшой чёрный футляр, кин подумал о том, что этот двуликий не так уж и плох. По крайней мере, не пытался обдурить или вывернуть всё с выгодой для себя. Цена камня, конечно, немного завышена, но ведь продавец искренне пытался давать ему советы. Например, избавиться от усов. Вот ещё!

Хвост седьмой. Изменчивые планы

Глава 8

Первое, что почувствовала Тимара, вернувшись в реальность, это страх. Живот снова скрутило фантомной судорогой, она сжалась в комок, чувствуя холодный шершавый камень под собой. Хвала богине, никто не решил в это время навестить священное место. Будет меньше вопросов.

Нужно бежать и как можно скорее. Жрецам положено иногда отправляться в паломничество. Вот и она сейчас быстро подготовит все необходимые документы, соберёт вещи и растворится в песках Арры.

Взявшееся из ниоткуда решение казалось таким естественным и правильным, что Тим не осмелилась подвергнуть его сомнениям. Возможно, это такая же милость богини, как знание о том, что у неё под сердцем два ребёнка.

“Два, два, два…” — пронеслось в голове, и холод сковал жрицу по рукам и ногам.

— Этот торгаш может захотеть ставить свои условия, попытаться отобрать одного из моих чад. Не позволю, — прошептала Тимара, упираясь ладонями в пол и с трудом садясь.

Похоже, она пролежала на камне в неудобной позе не меньше часа. Тело затекло и не желало слушаться. Сил встать на ноги не было, и она поползла вперёд к ближайшей колонне, обхватила её руками и поднялась. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Тим зажмурилась, вспоминая, какое сегодня число, и невольно помрачнела.

— Нет, только не сейчас! Потерпи, дорогое моё тело, ещё немного.

Покачнувшись, она прочитала заклинание, и неприятные ощущения ненадолго отступили. К сожалению, это всё временно, и даже её сил амматисы будет недостаточно, чтобы оградиться от этой милой слабости беременных на весь день.

Тимара медленно шла по коридору, прислушиваясь к себе. Не хотелось, чтобы кто-нибудь заподозрил неладное. Пришлось даже остановиться и поболтать с одной из новеньких.

— Амматиса, амматиса! — кричала она, догоняя Тим.

Жрица остановилась и мило улыбнулась девушке лет девятнадцати на вид. Всего неделю в обители, а уже выглядит воодушевлённой. “Как же её зовут?” — напряженно вспоминала Тимара. Раньше запоминать новеньких было не так сложно! Не зря богиня просит отдыха для тех, кто создаёт новую жизнь, ох не зря!

— Благодарю вас, Амматиса, я Кейли, новенькая, совсем недавно при храме.

— Слушаю тебя, Кейли, — благосклонно сказала Тимара, незаметно опираясь ладонью о столик.

— Амматиса Тимара, меня сегодня учили проводить ритуал. Но остались вопросы. Нужно ли делать корректировку дозы напитка, которым мы угощаем пришедших на ритуал, в зависимости от их состояния здоровья.

— Нет, только от веса, — покачала головой Тим.

— Но как же. Двумя днями ранее говорили о том, что в зависимости от состояния тела вещества могут действовать на него по-разному! — воскликнула послушница.

— Есть стандарты, которым должны соответствовать желающие участвовать в ритуале. Если тело слабо, человек не может воспользоваться милостью богини. Что-нибудь ещё?

— Нет, простите за беспокойство! — Кейли покраснела, почувствовав, что совершила досадную ошибку. Как она могла не подумать об этом?

Тим же, добравшись до своих покоев, закрылась в комнате и принялась хлопотать над бумагами. Паломничество амматиса могла совершать без разрешения. Особенно если в храме есть ещё две жрицы её ранга, проблем возникнуть не должно. Остаётся только правильно рассчитать свои дорожные расходы и выписать из церковного фонда нужное количество денег.

Предполагалось, что жрецы путешествуют аскетично, поэтому сумма вышла не очень внушительной. С учётом необходимости покупки ездового шагра даже на еду не останется, не то что на гостиницу. Но ведь есть и личные сбережения! Ради собственного будущего можно распотрошить неприкосновенный запас.

Тимара замерла перед шкафом, думая о том, что из одежды стоит брать с собой, а что ей никак не пригодится. Вместимость походного рюкзака была ограничена, даже чары не делали его безразмерным. Нижнее бельё, тёплый плащ, два платья, штаны и рубашки, несколько пар перчаток, шляпа с широкими полями… А, ещё плед! Ночью в пустыне будет холодно, даже тёплый бок шагра не спасёт. В тот же рюкзак полетели свитки с заклинаниями и несколько полезных зелий.

Комната постепенно становилась нежилой. Приятные мелочи оказывались в коробках, книги стопками сгружались на полки шкафа. Тимаре хотелось вернуться сюда и пару раз провести тряпкой, а не оттирать завитки от пыли.

Накинув поверх платья жрицы плащ из плотной тёмной ткани, она вышла в коридор и прислушалась. Сборы заняли неожиданно много времени. Почти все собрались в столовой, и лишь редкие служки прогуливались туда-сюда, то ли ожидая, когда за столами станет свободнее, то ли блюли фигуру.

На храм Эрешты опустилась атмосфера умиротворённости и спокойствия. В главном зале, скорее всего, ещё блуждало несколько верующих, но они были предоставлены сами себе, вечер вступал в свои права, даруя долгожданный отдых.

Тимара дошла до кабинета настоятельницы храма, нерешительно потопталась у двери, словно только-только прибывшая на обучение девочка, а потом робко постучала. Ответа не последовало, и тогда жрица постучала снова. Но и в этот раз ответа не было. Тим уверенно положила ладонь на холодную латунную ручку и потянула ее вниз. Но дверь не поддалась. Покачав головой, Тимара встала на четвереньки и просунула документы в узкую щель между дверью и полом.

Конечно, лучше дождаться утра и лично уведомить настоятельницу о паломничестве, но что-то подсказывало, что у неё нет этого времени. Если Нитрийский нашёл её в храме, явился из другого города, то есть лишь один шанс защитить дитя — сбежать. И как можно дальше.

Поплотнее укутавшись в плащ, Тимара вышла из обители через боковой вход. В нос ударил приятный запах ночной свежести. Впрочем, совсем скоро станет холодно. Не следует доверяться обманчивой погоде пустыни. Тим замерла на пороге, оглянулась.

Сердце стучало о рёбра так, словно она была маленькой девочкой, пробирающейся на кухню ночью в поисках сладостей, словно она убегает на тайное свидание, словно она совершает что-то неправильное. Это странное чувство заставило её остановиться и ещё раз, подумать о том, стоит ли ребёнок такого риска? Не лучше ли сослаться на то, что она родила одного и, воспользовавшись жреческой магией, сразу же зачать другого?

В грудь словно загнали кинжал по самую рукоять. От невыносимой душевной боли на мгновение потемнело в глазах, и Тимара поняла, что нет, не стоит. Она не сможет себя простить. Одно дело становиться матерью чужого ребёнка добровольно, и совсем другое — из-за чьей-то ошибки. Она не виновата в этом!

Расправив плечи, она пошла в сторону конюшен, расположившихся у западных ворот. Именно там продавались лучшие шагры в Тионте. Стоило поторопиться. Конечно, хозяин с удовольствием подберёт ей зверя, если таковой будет, но слушать ворчание о том, что уже поздно и он устал, не хотелось бы.

Тим успела вставить ножку в изящном сапоге как раз между дверью и косяком.

— Закрыто! — рявкнули оттуда.

— Милостью Дарующей Жизнь я прошу о помощи, — ровным голосом потребовала Тимара, толкая дверь от себя.

— Что ж сразу не сказали, жрица. И что же привело вас сюда в столь поздний час? — прокряхтел конюх, пропуская припозднившуюся гостью внутрь.

— Благодарю, — Тимара кивнула и осмотрелась.

С её последнего визита ничего не изменилось. Широкая кровать в углу, простой стол с двумя табуретками, несколько шкафов у восточной стены, домотканый коврик на полу. Только конюх чуть постарел. Как давно она не навещала его? Несколько месяцев, а каштановые волосы тронула седина, да и короткая бородка побелела. Морщинки вокруг глаз углубились, отчего те стали напоминать маленькие нарисованные солнца. А руки всё такие же, крепкие, покрытые мозолями.

— О, амматиса Тимара, рад вас видеть. И всё же, к чему такая спешка.

— Мне нужен ваш самый быстрый скакун. Шагр.

— Но вы ведь предпочитаете лошадей…

— Я знаю, Кантор, знаю. Они куда спокойнее ящеров, но мне нужно покинуть город как можно скорее. Ты поможешь мне с выбором зверя? — она с улыбкой прошлась по комнате, смахнула заклинанием пыль с высокой полки, до которой пожилой мужчина уже с трудом дотягивался и улыбнулась.

Они хорошо ладили. Ещё девочкой Тим прибегала к Кантору порезвиться и немного помочь. Его жена, как же её звали? Кажется, Актара. Всегда с теплом приветствовала юную послушницу, принимала как родную дочь. И это тепло манило Тимару в конюшню, как пламя костра мотылька. Она ничего не могла с собой поделать. Ей жизненно необходимы были материнские тепло и забота. А потом Актара умерла, оставив Кантора в одиночестве. Эрешта почему-то не послала им детей. Наверное потому, что её супруг, Голт, поселился в этом доме. Говорят же, что или детишки... или любовь. Тимаре было сложно принять эту истину, и она всё так же продолжала убегать из храма в свободные минуты, чтобы пообщаться с Кантором, приготовить ему что-нибудь и просто посидеть у костра.

— Тебе? — переспросил конюх, поглаживая подбородок. — Всегда помогу. Ты много сделала для нашей семьи. Но… ты уверена в выборе? Может быть, посмотришь на грифона, у меня сейчас есть один, за ним едут, но я как-нибудь выкручусь. Или гиппогриф, чтобы попроще с кормёжкой было.

— Нет. Я думала об этих вариантах, но… Кантор, я в положении. А что, если мне станет плохо прямо в воздухе? Не хочу разбиться насмерть.

— О, какая прекрасная новость! Тогда я знаю, кто тебе нужен. Есть у меня подходящий зверь, идём. Ты таких никогда не видела!

Мужчина в предвкушении впечатления, которое произведет на нее, потёр руки и открыл дверь, приглашая Тим выйти на улицу. Звёздное небо успело потемнеть, и появились далёкие, ранее невидимые, яркие точки.

— Хорошая ночь будет, холодная, правда, но с этим шагром это совсем не страшно.

— Я знаю, они роют норы, и в них тепло, — Тимара прищурилась, идя след в след за конюшим.

— Не только, — улыбнулся Кантор. — Итак, вы готовы?

— К шаграм нельзя быть готовой.

Кантор расправил плечи и открыл дверь в конюшню.

Хвост восьмой. Начало пути

Глава 9

Внутри тут же заржал потревоженный жеребец. Мужчина погладил его ладонью по сильной шее, прошептал что-то успокаивающее на ухо. В ответ конь всхрапнул, дёрнул головой, стукнул копытом о пол денника, но всё же затих.

— Идём, шагры на нижних ярусах конюшни, там у нас шагрюшня.

— Я знаю, — улыбнулась Тим, с грустью посматривая на лошадей.

Они казались ей куда более надёжными скакунами. Но никто не сравнится с шаграми в скорости передвижения по пескам. А в том, что убегать по дороге не стоит, Тим не сомневалась.

Кантор снял со стены факел, зажёг его и пошёл вниз по каменным ступеням.

— Осторожно, может быть скользко. Ох, знал бы, что ты придёшь, не активировал заклинание.

— Да ладно, что я, немощь какая? — миролюбиво ответила Тимара, с опаской наступая на блестящие ступени.

Камни оказались скользкими. К счастью, заботливый Кантор снабдил лестницу перилами, поэтому можно было схватиться за отполированное до блеска дерево и медленно спуститься.

Стоило свету факела нарушить покой шагров, как послышался металлический лязг. Цепи, удерживающие зверей, натянулись. Когти застучали по каменному полу.

— Почему вы держите их под землёй? Они же пустынные, а не…

— Потому что несмотря на всё заверения наших учёных, шагры любят темноту. И подземелья. Я не так давно это в книжке вычитал, — похвалился Кантор. — Перевёл их сюда. И представляешь… стали спокойнее звери мои. Может быть, оставлю кого-то для вида наверху, а сам заброшу лошадей и займусь только нашими милыми ящерами.

“Ящерами, да”, — напомнила себе Тимара, проходя мимо клеток.

— А вот и наш друг. Его зовут Блейз.

Тим на мгновение замерла, резко выдохнула, пытаясь успокоиться. Показывать шаграм страх категорически нельзя. Скакун должен понимать, кто хозяин. Это она уяснила ещё в первую встречу. Расправив плечи, Тимара сделала несколько бодрых шагов вперёд и с прищуром посмотрела сквозь прутья клетки.

Там, на каменном полу, лежал шагр. Стараясь не выдавать волнения, Тимара изучала зверя. Огромный ящер, без учёта хвоста метров под пять будет, а то и больше. Тим приподнялась на цыпочки, пытаясь разглядеть, где же скрывается кончик хвоста, но так и не увидела. В целом, довольно крупная особь, ничего необычного. Если не считать яркой, пронзительно-красной чешуи и чёрных когтей, поблескивающих в свете факела. Обычно шагры серые.

— Нравится? — с ноткой гордости спросил Кантор, приближаясь к прутьям клетки и почёсывая монстра под шеей.

Шагр довольно  прищурился и подался навстречу конюшему.

— Выглядит опасным, — честно призналась Тимара.

Ей доводилось слышать про огненных шагров, но всю жизнь она считала, что они лишь легенда. Красивая, почти забытая сказка.

— Если признаёт хозяйкой, жизнь за тебя отдаст. И всего-то триста золотых монет. Ну что?

— Сначала нужно понять, признает ли.

Тимара выдохнула и стала медленно приближаться к клетке. Нервно сглотнула и едва заметно вздрогнула, когда шагр повернул голову в её сторону. Зверь приоткрыл глаз с вертикальным зрачком и внимательно посмотрел на гостью, высунул длинный раздвоенный язык, попробовал воздух.

— Ну, вроде неплохо, — прошептала Тим.

— Вполне. Как минимум он не хочет тебя убить, — улыбнулся Кантор. — Готова?

Жрица кивнула, хотя искренне считала, что к знакомству с шагром нельзя быть готовой в принципе. Конюший потянул за рычаг, и решётка медленно поползла вверх. Тимара с трудом поборола желание отступить на шаг. Она знала, что, почуяв страх, зверь бросится на неё. А ошейник и цепь… кто знает, вдруг у твари хватит дури вырвать крюк из стены?

Шагр лениво наблюдал за тем, как отворяется его темница. Зверь даже зевнул, словно демонстрируя своё безразличие. Но стоило решётке подняться достаточно высоко, он ловко проскользнул под ней и ринулся к Тимаре, не обращая на Кантора никакого внимания.

Странное оцепенение охватило жрицу. Мир вокруг был другой, далёкий и почти несуществующий, призрачный, совершенно не важный. Есть только она и горящие жарким пламенем глаза шагра. Зверь медленно приближается и тычется носом в живот. Ледяной страх разливается по телу, лишая последнего шанса на спасение. Ужас сковывает по рукам и ногам, не давая даже вдохнуть. Голова кружится, и Тимаре кажется, что она падает в раскалённую бездну.

Хвост девятый. Знакомство

Глава 10

Горячо, даже жарко. Тим открыла глаза и с удивлением вгляделась в темноту. Она видела, несмотря на то, что рядом не было ни одного источника света, да и магией она не пользовалась.

Привстав на локте, жрица осмотрелась. Подвал, судя по плотной каменной кладке. Неужели Вертон настиг ее, и теперь она его пленница? Нет, не может быть, это катастрофа!

Шершавая чешуйчатая закруглённая морда ткнулась ей в бок, Тим вздрогнула и повернулась в другую сторону. Рядом лежал шагр. Судя по всему, она только что подняла голову с его массивной кривой лапы. И как умудрилась не заметить такую громадину?!

— Здравствуй, — осторожно поздоровалась Тимара, стараясь аккуратно отползти от зверя.

Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы увидеть, что тот лежит без ошейника. Один удар лапой, и поминай как звали.

“С-сачем боиш-шься, с-свёс-сдная?” — прозвучал в голове шипящий голос.

Тимара вскрикнула, неловко дёрнулась и упала на пол, больно ударившись копчиком. Тут же прижала ладони к животу, переживая за своё самое дорогое сокровище.

— Кто здесь? — испуганно спросила жрица, жалея о том, что не взяла с собой никакого оружия.

А ведь во всех путеводителях говорилось, что не стоит полагаться только на магию! Почему же она не послушала?

“Блейс-с с-сдес-с. Рядом. С-с тобой, звёс-сдная!” — снова прозвучало в голове.

Тимаре не потребовалось складывать два и два. Похоже, с ней говорил именно шагр. А если верить легендам, огненные и не такое могли.

— Хорошо. А где Кантор?

“Пош-ел за с-сбруей. С-сказал, что надо меня ос-седлать. А ты, звёс-сдная, не умеешь бес-с с-седла?”

— Нет, — покачала головой Тимара. — Да и с седлом надёжнее.

“Не бойс-са, не с-сброшу. Такова выс-сшая воля. Имя, человек?”

— Тимара, — немного неохотно представилась. — Жрица Эрешты, Дарующей Жизнь.

“Блейс-с. С-священный”.

Тим с прищуром посмотрела на зверя. Ну да, вполне может быть, что он кем-то благословлён. Но не выйдет ли ей это боком? Эрешта редко дарит свою благодать животным, даже таким разумным и благородным.

“Я не животное, звес-сдная. Мы потомки драконов. Требую уваш-шения”.

— Прости. Ты точно меня не съешь?

“Не с-съем. Ты беременная, — шагр фыркнул, выражая глубочайшее презрение. Словно Тимара спросила редкостную глупость. Подумав немного, ящер пояснил: — Ты мать. Нельзя убивать мать, от которой завис-сит дитя. Убьеш-шь не одного, многих”.

— Ясно. Пойдём наверх.

“С-садись, понес-су”, — ответил ей шагр, поглядывая себе на спину.

Заглянув в себя, Тим решила, что после всего произошедшего ей уже совершенно не страшно. Хуже точно не будет. По крайней мере, этот потомок дракона не желает ей зла. Как минимум пока она беременна. А значит, он куда безопаснее Вертона. И этим нужно воспользоваться!

Осторожно приблизившись к зверю, Тим погладила его по шершавому чешуйчатому боку. Шкура чем-то напоминала наждак, только что не зернистая, а с довольно крупными чешуйками. Тут же захотелось чем-то накрыть спину, чтобы не пораниться.

“Быс-стрей, хочу на улицу!” — прикрикнул на неё шагр.

Отбросив сомнения, Тимара забралась на спину зверя. Сесть удобно не получилось, шагр сорвался с места, и жрице оставалось только молиться всем известным богам, чтобы не соскользнуть с шершавой шкуры.

Лестница пронеслась под ними мгновенно. Стоило оказаться в конюшне, как послышалось недовольное испуганное ржание. Впрочем, кони Блейза не интересовали, он уверенно нёсся вперёд, к выходу.

Оказавшись на улице, ящер резко остановился. Тим облегчённо выдохнула. Похоже, они друг друга стоят. Оба импульсивные и чуточку резкие. Хотя богиня учила её быть мягче и нежнее. Возможно, на примере этого шагра обучение пойдёт лучше.

— О, вот и вы. Вижу, познакомились. Блейз, будь хорошим мальчиком, береги амматису.

Ящер поднял глаза в сторону Кантора, высунул длинный язык и кивнул, поворачиваясь к Тимаре.

— Смотрю, освоилась немного с ездой без седла. Ну что, рискнёшь отправиться так? Путешествие будет незабываемым, — подмигнул конюх, закидывая кожаную сбрую себе на плечо.

— Нет. Как минимум можно будет прикрепить сумки.

— Ну ладно. Блейз, хороший мой, придётся потерпеть, — покачал головой Кантор, приближаясь к ящеру.

Тим соскользнула на землю, удивившись тому, как легко у неё это получилось. Словно чешуя стала гладкой.

Она отвернулась, переводя дух. Как крепить седло она знала, можно было и не смотреть.

“Звес-сдная, только попробуй!” — отчаянный крик в голове вырвал Тим из толком неоформившихся мыслей, она резко обернулась на каблуках и увидела, как Кантор пытается засунуть в рот ящеру узду.

— Думаю, это лишнее. Мы справимся только с седлом. Итого, сколько?

— Триста, как и договаривались. Позаботься о нём.

“О ней”, — фыркнул в голове у Тимары Блейз.

— Конечно. Он славный. Даже не думала, что таким будет, — с улыбкой ответила Тимара, отсчитывая нужное количество блестящих кругляшков.

Спустя десять минут они уже резво неслись вперёд по дороге, припорошенной рыжим песком. Странное ночное зрение, взявшееся не пойми откуда, всё ещё было при ней. Но Тим пока не обращала на него внимания, приноравливаясь к темпу зверя.

— Блейз?

“Да-а?” — протянул в голове шагр.

— А ты говорить умеешь? Драконы же умели.

“Не-е-ет, — растягивая гласную, ответил ящер. — Я с-слыш-шал, они как рас-с и умерли ис-са того, что говорили с-с людьми. Драконы приш-шли ис-с другого мира. Вмес-сте с некоторыми другими с-существами. Боги приняли их и позволили жить с-сдесь. Но были ус-словия. А драконы их наруш-шили”.

— Условия? — удивлённо спросила Тимара.

Она совершенно не знала эту часть истории. Да и что-то подсказывало, что и не могла знать. Неужели шагр решил рассказывать ей сказки? Но зачем? И вообще, он странный. Обычно звери серые, а этот красный. Все слишком странно!

“Да-а, ус-словия. Но тебе это не нужно знать. Куда бежим?”

Тим попыталась ответить, но порыв ветра кинул ей в лицо пригоршню песка. Жрица со вздохом подумала, что следовало позаботиться о защите, но она в страхе забыла об этом. Подняв глаза на него, она несколько минут молчала, пытаясь сориентироваться и выплюнуть песок, попавший в рот.

Не добившись успеха, погладила своего скакуна слева.

“Поворачиваем?” — спросил шагр, обернувшись.

Жрица снова погладила его, утвердительно кивнув.

“А мне нравитс-са. Так и будем рулить, звёзс-сдная”, — чуть ли не промурлыкал ящер.

— Почему звёздная?! — разозлённо спросила Тимара, наконец-то отплевавшись.

Неприятный земляной вкус всё ещё преследовал её, но хотя бы на зубах не скрипел песок.

“Поймеш-шь с-скоро. Или я пос-сше расскажу”.

Возмутиться Тимара не успела. Инстинктивно прижавшись к зверю, она пригнулась. И только это её спасло от острых когтей ктарра. Птица заклекотала, словно сокол, и, судя по звуку крыльев, пошла на второй заход.

“Держис-с, хозяйка. Зас-сада!” — предупредил её шагр и понёсся вперёд быстрее, периодически делая зигзаги.

Зажмурившись, Тимара вцепилась в луку седла. Ещё два раза над ними проносился ктарр, он даже задел её плечо бритвенно-острым когтем. Ткань тут же напиталась кровью и прилипла. Из-за ужаса Тим не почувствовала боли. Она лишь раз позволила себе оглянуться, чтобы увидеть троих всадников на шаграх, преследующих их по пятам. Судя по всему, огромная птица принадлежала кому-то из них.

Неожиданно что-то обвило ногу Тимары, затем последовал резкий рывок, и множество колючих песчинок вцепилось в тело.

“Поймали-таки. Лежи, звёс-сдная, я буду тебя зас…”

Договорить шагр не успел. Ослепительная вспышка молнии пронеслась прямо над Тим, врезавшись в тело её скакуна.

— Кто это нам попался сегодня? — спросил один из всадников, спрыгивая со спины ящера и вальяжно подходя к лежащей на песке жрице.

Тим почувствовала, как её снова тянут за ногу, и едва успела прижать юбку к бёдрам, чтобы она не задралась. Вездесущий песок уже забрался под одежду, но это не повод давать этим… пялиться на неё!

— Смотри-ка, Ринцо, добыча знатная. Курочка, неужели ты думала, что сможешь скрыться в пустыне от пустынных волков.

Тим с трудом удалось удержать лицо. О банде “Волков пустыни” ходили не самые приятные слухи. Наиболее мягкое, что могло ее ждать — насилие или рабство. Они не занимаются шантажом или продажей пленников за выкуп.

— Жрица. Может быть, отпустим? Гнев богов навлекать не хотелось бы, — подала голос третья фигура.

С удивлением узнав в последнем всаднике женщину, Тим напряглась.

— Жрица? Ну-ка, — Ринцо подошёл ближе и бесцеремонно запустил ладонь за ворот платья Тимары. — Слушай, это даже не смешно. Она жрица Эретшы. Что нам сделает беременная? Впрочем, это хороший повод повеселиться. У меня так давно не было женщины.

— А я? — обиженно спросила всадница.

— А ты не женщина, ты провидица. С тобой трахаться всё равно, что с куклой. А ты, курочка, иди сюда. Слышал, что вы не только повитухи, но и прекрасные шлюхи. Вот и проверим.

Тим попыталась дёрнуться, но она и не заметила, как её взяли за руки, до боли сжимая запястья. Чужие ладони уже скользили под юбкой вверх по бедру. Действовать следовало раньше, теперь уже заклинание не произнести.

Хвост десятый. Неприятности, пахнущие жареным

Глава 11

Вертон в задумчивости шёл по улицам Тионта. Кулон приятно тяжелил руку, даруя долгожданное ощущение уверенности в завтрашнем дне. Почему-то казалось, что всё наконец-то стало на свои места, головоломка сложилась. Почти до конца. Нужно только пристроить последнюю деталь — амматису. Его амматису.

Самоуверенный торговец не мог представить себе, что ему откажут. Слишком часто женщины прилагали очень много усилий, чтобы заполучить его внимание, и вот он результат.

У ступеней храма Вертон замер. Вспомнил своё неподобающее поведение и нахмурился. Ярость яростью, но трезвость ума нужно сохранять. Оправив полы плаща и смахнув с них невидимые соринки, Вертон пружинистой походкой поднялся по широким ступеням. В этот раз его никто не встречал. Каменное ложе, на котором обычно отдыхала одна из жриц, пустовало. А ему так пригодилась бы помощь!

Впрочем, что и кому может пригодиться, редко интересовало окружающую действительность. На удачу толкнув дверь храма, Вертон с удивлением обнаружил, что она не заперта. Проскользнув внутрь, он осмотрелся.

Пахло ладаном и только-только вымытым полом, по залу гулял сквознячок, раскачивающий полотнища бирюзовой ткани, укрывающей колонны. Умиротворение и спокойствие окутали его с ног до головы.

“И как я мог кричать здесь? Надо извиниться перед богиней. Даже если ее жрица и виновата, это совсем не повод осквернять священное место”, — подумал Вертон, проходя внутрь.

Гулкий звук его шагов разнесся эхом по храму. Тут же стало неуютно. Торговец почувствовал себя не в том месте и не в то время, словно воришка, тайком пробравшийся в богатый дом. Осмотревшись, Вертон с удивлением осознал, что в храме Эрешты и взять-то нечего. Все изящно обставлено, но ни одна вещь не представляет существенной материальной ценности. Разве что статуя богини, выточенная из белоснежного мрамора. Но кто посягнёт на святыню? Только идиот. Очень сильный идиот, который сможет унести такую махину.

Вертон приблизился и снизу вверх посмотрел в лицо богине. Ему показалось, что Эрешта улыбнулась. Конечно же, это просто игра теней и воображения, ничего более, но ощущение спустившейся с небес благодати подарило неожиданную уверенность в том, что он выйдет победителем из этой неприятной ситуации. Главное, помнить, что победа в мыслях смертных и победа в мыслях богов могут иметь совершенно разные формы.

Сев на скамеечку перед статуей, Вертон снял с пояса кошель, запустил туда руку и достал пригоршню монет. Перекатывая металл на ладони, он думал о том, как правильно подобрать слова, как сказать амматисе о своём решении и как… просить её согласиться. Последнее давалось тяжело. Он совершенно разучился ставить себя в подобное положение. Требовать, заключать сделки, прижимать к ногтю — всё это Вертон умел делать мастерски, но в его списке не было привычного многим “просить”.

По одной торговец кидал монетки в чашу, стоящую у ног статуи. Иногда задавал богине вопросы, иногда просто наслаждался приятным металлическим звоном. Так или иначе, процесс жертвы впервые за долгое время дарил желанное спокойствие.

Когда последняя монета заняла своё законное место в чаше, его окликнули:

— Доброй ночи, кин. Решили замолить дневные грехи?

Из тени вышла жрица в традиционных бирюзовых одеждах. Вертон был готов поклясться, что днём не видел её. Неужели о недостойном поступке всем растрепали? Впрочем, неважно. Он признал вину, а это куда важнее того, что он ошибся. Он человек, смертный, и его жизнь не может состоять только из правильных решений, ведь иначе он ничему не научится!

— Не совсем, — ответил торговец, поднимаясь.

Ноги затекли, и Вертон удивился: неужели прошло так много времени.

— Тогда что вас привело в обитель Дарующей Жизнь? — спросила жрица, подходя ближе.

— Я хотел бы встретиться с амматисой Тимарой.

— Боюсь, это невозможно, кин, — жрица поклонилась, выражая смирение.

— Я готов подождать, — упрямо заявил мужчина, сжимая в руках коробочку с кулоном.

— Вы готовы ждать несколько месяцев? — с улыбкой спросила служительница богини.

Вертон замер. Ему показалось, что эта женщина издевается над ним. В её глазах отражалась луна, создавая озорные блики.

— Вы шутите? Не думаю, что она останется в четырёх стенах до самых родов.

— Вовсе нет. Амматиса Тимара два часа назад отправилась в паломничество. Она вернётся примерно через три месяца. Это долгий срок, кин, вы уверены, что хотите ждать?

Вертон почувствовал ярость и… страх. И последний был куда сильнее ярости. Пусть эта рыжая пытается сбежать от него. Пожалуй, находись Вертон в её положении, и сам попытался бы скрыться где-нибудь, но почему она не подождала утра? Ночная дорога не самое безопасное место!

— Куда она отправилась? — коротко спросил он, готовый сорваться сразу же, как получит ответ.

— К горам Скорби и Радости… — растерянно ответила жрица.

Похоже, она хотела сказать что-то ещё, но Вертон уже не слышал. Ощущение того, что с матерью его ребёнка может случиться что-то ужасное, пока он выясняет детали, гнало вперёд, словно степной пожар табун диких лошадей.

Добравшись до конюшен, он быстро оседлал гиппогрифа и взмыл ввысь. Город ярким пятном остался внизу, переливаясь нежными всполохами огней и цветными вспышками магии. Храм Эрешты окутало незаметное снизу, но отчётливо видимое с высоты бирюзовое сияние. Жрицы говорили. что это признак того, что богиня посылает благодать храму, её ведь цвет. Но кто знает, может быть, это их магия, а не божественное знамение?

Вертон покрутил головой из стороны в сторону. Это совершенно неважно! Нужно найти Тимару, пока не стало слишком поздно. Он всмотрелся в рыжие пески, окрашенные луной в серебро, в гребни барханов, отбрасывающих короткие чёрные тени, напоминающие зубы неведомого хищного зверя.

Тишина, спокойствие. На высоте немного завывает ветер, но там, внизу, всё в порядке.

“Где же тебя искать, рыжая бестия?” — грустно подумал Вертон.

На мгновение ему показалось, что из души вырвали кусок чего-то очень важного, незаменимого. И это не нравилось торговцу. Он привык к самостоятельности и отсутствию таких естественных для многих потребностей, как внимание, прикосновения.

Яркая вспышка в паре километров от города заставила Вертона вздрогнуть. Он прищурился и послал туда гиппогрифа. Хорриан заклекотал и покорно понёс всадника в указанном направлении.

— Тише, не стоит привлекать к себе внимание, — попросил Вертон, проверяя, легко ли выходит из ножен его полумеч и надёжно ли закреплены зелья.

Вспышка, увиденная им, не имела ничего общего с естественными огнями. Определённо, это была магия. А значит, стоит держать ухо востро. Нужно быть готовым к бою.

“А что, если там не Тимара? — неожиданно подумал Вертон. — Бросишься на помощь не пойми кому?”

Ответ пришёл сам собой. А почему бы и не помочь, если уж прилетел. Хуже точно не будет.

Хорриан кружил над четырьмя шаграми. Один из ящеров лежал на боку и тяжело дышал. Похоже, именно ему досталось то заклинание. В изящной фигурке всадника Вертон намётанным взглядом узнал девушку. Плевать, что на ней мужской костюм с широкими плечами, движения не скрыть.

Впрочем, рассматривать дальше Вертон не стал, почувствовав, как в груди закипает ярость. Он увидел Тимару, придавленную к земле двумя мужчинами.

“Ах, вы сволочи!” — зло подумал торговец, чуть сжимая бока гиппогрифа.

Магический зверь понял его без слов, завис над четвёркой людей внизу и приготовился к атаке. Не долго думая, Вертон выпил зелья невидимости и полёта и соскользнул со спины верного друга. Времени мало, нужно действовать быстро.

— Всадница, — скомандовал Вертон, предполагая, что честно разделил врагов.

Два амбала ему и волшебница грифону. Поначалу торговец планировал обойтись без крови, но ярость чёрной пеленой закрыла глаза, когда он увидел, что именно эти мужчины пытаются сделать со жрицей, с его жрицей! Несмотря на свой не самый кроткий нрав, Вертон не мог принять сексуального насилия над женщиной, считая подобное высшим проявлением слабости и никчёмности. Попробуй они просто ограбить мать его детей… могли бы уйти живыми. Возможно, покалеченными, но живыми. Но не сейчас!

Смерть настигла первого внезапно. Быстрым и отточенным движением Вертон пронзил его насквозь мечом. Оставалось только подождать, пока мужчина захлебнётся собственной кровью. На этом заклинание невидимости развеялось. Второй амбал, державший руки Тимары, находившейся уже в бессознательном состоянии, увидел перед собой хищно улыбающегося Вертона и потянулся к висящему на поясе кинжалу.

Используя преимущества от возможности летать, торговец отпихнул в сторону умирающего, поднялся в воздух и оказался у выжившего за спиной.

— Да чтоб тебя! Ты прибил старину Ринцо!

“Очень ценная информация”, — мысленно хмыкнул Вертон, полуобернулся, убедившись в том, что девушка-наездница обезврежена, и повернулся в сторону мужчины.

— Бежать будешь? — хищно спросил Вертон, оскалившись.

— Ещё чего, курица драная! — бандит сорвал с пояса какой-то пузырёк и кинул в Вертона.

Тот такой подлости не ожидал и не смог увернуться. Боль обожгла его с правой стороны. Пришлось перебросить меч в левую руку.

— Ты заплатишь за это, — пообещал Вертон, обрушивая на наглеца шквал ударов.

Обоерукие бойцы были редкостью, но яростный Ктарр был из их числа. Бой завершился стремительно. Несколько раз успел лязгнуть металл о металл, бандит пятился без возможности обернуться, и это сыграло с ним злую шутку. Он оступился, покачнулся и упал. Не долго думая, Вертон пригвоздил его к земле и поспешил к Хорриану. Заклинательницу необходимо нейтрализовать и допросить. Мало ли что она может знать.

Лишив девицу малейшей возможности двинуться, тщательно спеленав каждый её палец, Вертон немного успокоился. Выпил исцеляющее зелье, прогоняя ставшую уже привычной боль. Ожоги начали медленно затягиваться. Жаль, волосы так быстро не вернуть. Тут или идти к жрецам на поклон, или ждать. Вертон выбрал второе. Всё же испорченная причёска послужит хорошим напоминанием о том, что не стоит недооценивать врагов.

А дальше начались муки выбора. С одной стороны, можно было повеселиться с пленницей, устроить ей допрос. Вертон умел убеждать, раскрывая самые потаённые секреты. Судя по решительному выражению на лице девчонки, затея могла оказаться очень даже забавной. Вот только сейчас были дела и поважнее.

— Сторожи, — велел гиппогрифу Вертон, подходя к расхристанной Тимаре.

Он видел её обнажённую грудь, барханами выглядывающую из разорванного жрического одеяния, и испытывал смешанные чувства. Воспоминания жаркими волнами накатывали на него, но разбивались о ледяную стену страха. А что, если эти сволочи успели навредить ей? Почему она без сознания? В чём причина?!

Вертон опустился на колени рядом со жрицей, стянул куски ткани, скрывая наготу. Венка на шее пульсировала, грудь вздымалась и опускалась, но это не говорило ровным счётом ничего. А ещё этот шагр. Даже в лунном свете видно, что у него необычный цвет шкуры.

Словно почувствовав, что о нём думают, ящер ловким движением повернулся на живот, дёрнул длинным хвостом, угрожающе выгнул его, словно скорпион, и медленно пошёл в сторону Вертона.

“Ух-ходи, человек”, — услышал у себя в голове голос торговец и недовольно посмотрел на ездового зверя.

— Это ещё почему? Я её спас. Нужно отвезти её в храм, — покачал головой Вертон.

“Ух-ходи, мы с-сами с-справимс-са”, — вновь прозвучало где-то на границе сознания.

— А то что?

“Убью за хос-сяйку. Она беш-шала от тебя, а с-сначит… ты враг. Я легко убью тебя, человек. Ух-ходи”, — шагр приблизился достаточно близко, чтобы дотянуться до Вертона лапой.

Торговец покачал головой. Даже если это с ним говорит шагр (а это уже предположение на грани безумия), не стоит становиться совсем чокнутым. И дураку понятно, что нужно доставить Тимару жрецам. А ящер с этим никак не справится. Последнюю мысль Вертон озвучил:

— Не уйду. Ты же не хочешь, чтобы она умерла? Ни ты, ни я не знаем, что эти ублюдки сделали с ней. В лучшем случае ей нужен осмотр врача, в худшем, — Вертон поднял голову и посмотрел зверю прямо в глаза: — В худшем ей нужна помощь жрецов. Не стоит недооценивать эту шваль. Посмотри, у них на рукавах нашивки в виде чёрной волчьей морды, символ шайки “Волков пустыни”. Сомневаюсь, что тут вся банда, их должно быть гораздо больше. И вряд ли эти ублюдки не подали сигнал тревоги. Кто знает, не идёт ли по следу кто-то ещё. А ты, как я видел, не очень-то справился с защитой Тимары.

“Я больш-ше не подведу!” — грозно ответил шагр, приближаясь ещё чуть-чуть.

— Слушай, ящерица. Я думаю, она огорчится, если я тебя пораню. Но я не оставлю мать моего ребёнка в пустыне с одним только ящером. Извини.

“Она не вернётся в Тионт”, — прошипел в голове шагр.

— Хорошо. Ближайший город в семи часах быстрой езды. Пошли туда. Давай, поворачивайся, надо закрепить жрицу на спине. Мы вдвоём на гиппогрифе недалеко улетим. Да и безопаснее так будет, я прикрою сверху. Главное не жди, закапывайся сразу, если почувствуешь опасность.

Шагр ничего не ответил. Скосил на Вертона глаз с вертикальным зрачком, недовольно зашипел, пока торговец устраивал на его спине жрицу, и тут же сорвался с места, стоило мужчине указать рукой направление.

Вертон тихо выругался под нос и повернулся к Хорриану. Гиппогриф стоял рядом со связанной девушкой, готовый в любой момент сорваться в воздух. Торговец улыбнулся, глядя на пленницу сверху вниз.

Ситуация не нова. Сколько раз он лично отбивал караваны от разбойников? Скольких из них ждала долгая мучительная смерть под палящими лучами солнца? Но в этот раз чутьё подсказывало от Вертона не бросать девушку на произвол судьбы, а довезти до города и уже там решать, что с ней делать.

— Нет, Хорр. Мы её не оставим. Повезём с собой.

Гиппогриф заклекотал, выражая недовольство. Ещё бы, нежное хрупкое создание будет вынуждено везти двоих.

— Не переживай, награжу, — улыбнулся Вертон, потрепав летуна по загривку. — Главное, доехать.

Перекинув вяло сопротивляющуюся девушку через седло гиппогрифа, торговец обернулся и нашёл путь к спасению. Тройка шагров никуда не сбежала.

— Повезло тебе, приятель, — улыбнулся Вертон, снял пленницу и пошёл к ящерам.

Те смотрели на него спокойно. Приблизившись, он разглядел причину: подавляющие амулеты у каждого из трёх. Дорогая игрушка, делающая из любого зверя послушного ласкового котёнка. Говорят, такие даже на людей можно надеть, только магии вложить побольше.

Вертона передёрнуло от этой мысли. Одно дело — контролировать приступы ярости безмозглого животного, совсем другое — подчинять своей воле человека. Даже он не готов опуститься до такой низости!

Подумав немного, вытащил кляп изо рта девушки, уселся на соседнего шагра и привязал к луке седла поводья второго.

— Хорр, лети сверху, наблюдай. Не хватало ещё на кого-нибудь нарваться.

Гиппогриф кивнул и взмыл в воздух. Вертон тронул поводья ящера и неспешно двинулся вперёд, понимая, что он несколько медленнее того странного шагра, но в любой момент сможет нагнать, если Хорриан подаст знак. Всё же повезло ему с гиппогрифом, невероятно умная тварь.

Хвост одиннадцатый. Спасение

Глава 12

Хорриан несколько раз возвращался, докладывая о местоположении Тимары и её скакуна. Похоже, шагр решил просто показать норов, не отдаляясь на слишком большое расстояние. Это неплохо. Значит понимает, что Вертон не враг. Одной проблемой меньше.

Вторая сидела по правую руку, опустив голову и сгорбившись. В мыслях торговца периодически проскальзывали ехидные идеи на тему того, почему он раньше предпочитал поменьше иметь дел с женщинами. Слишком эмоциональные и гордые, с ними просто невероятно сложно общаться. Мужчине можно заехать кулаком под дых и привести в чувство, с женщиной такой номер не пройдёт. В лучшем случае обидится, в худшем... лучше даже не думать.

А эта, волчья дочь, похоже и вовсе предпочитает его не замечать. Сидит себе и сидит, молчит. Ни на что не реагирует, словно смирилась со своей судьбой.

— Эй ты! — не выдержав, окликнул её Вертон.

Девушка медленно повернула в его сторону голову. Капюшон плаща упал на плечи, явив миру чёрные прямые волосы и невероятные голубые глаза. Вертону даже показалось, что они едва заметно светятся в темноте.

— Что? — коротко спросила девушка, упрямо задрав подбородок.

“Боится, — подумал торговец. — Это хорошо. Пусть и дальше боится!”

— Зачем вы напали на жрицу?

— Было видение. О богатой добыче. Они шепчут, мы следуем их словам, — с загадочной улыбкой ответила девушка.

— Как тебя зовут?

— Катрия, — коротко представилась она, надменно сверкнув глазами.

— Расскажи мне о волках. Не слышал, чтобы у них были такие странные наводчики. Ты не похожа на их агента.

— Я знаю не так уж и много, — явно довольная этим фактом, протянула Катрия. — Они поклоняются мёртвому богу Шартушу.

Вертон присвистнул. О Хозяине Пустынь знали все, а весть о его смерти стала самой значимой новостью десятилетия. Вертон был ещё мальчиком, когда повсюду прошли шумные празднества, восславляющие героев, убивших безумного бога. Многие его приспешники погибли вместе со своим господином, другие же поторопились сменить веру. Ждать, что кто-то будет поклоняться чудовищу вновь? Нет, это безумие.

— Зачем ты врёшь?! — раздражённо спросил Вертон.

Катрия хмыкнула, подняла связанные руки вверх, разминая затёкшие мышцы, и только потом ответила:

— Ответ кроется в вашем вопросе. Зачем мне врать?

Вертон почувствовал, как ладони невольно сжимаются в кулаки. Ещё одна женщина со стальным стержнем. Только эта ещё и в его власти, но отказывается подчиняться! Да что это за день такой!

— Рассказывай всё, что знаешь о них. Подробно.

— Пустынные волки, как нетрудно догадаться, живут в пустынях. Из ездовых животных предпочитают шагров и гиппогрифов, но вторые доступны только верхушке. Сильнейшие из воинов песка одарены милостью Шатруша, каплей его крови, что делает бойцов сильными. Всё.

— Не верю! Говори дальше! Как вы здесь оказались?!

— Кто “вы”? Стоит уточнить… — она улыбалась ему со странным чувством добра и каким-то безразличием ко всему происходящему.

Вертон недовольно оскалился, свысока посмотрев на пленницу:

— Ты и те два трупа.

— А, они… Кстати, очень мило, что вы не похоронили их. Хозяин пустыни это оценит, — она зловеще расхохоталась. — Я услышала шёпот, он говорил мне, что в Тионте нас ждёт крупный куш. Вот только пробираться в город не наша тактика. Мы ждали. Долгие дни скитания вокруг стен, ночёвки в оазисах, а потом мне сказали, что цель выехала. Понадобилось совсем немного времени, чтобы напасть на след. И вот мы тут.

Похоже, Катрии скучно. Она позволяла себе зевать во время разговора, замолкать на томительные секунды, а потом продолжать, словно ни в чём ни бывало. Вертон хотел задать ещё один вопрос, но появился Хорриан. Гиппогриф завис рядом с ним, указывая клювом в сторону.

Посмотрев на песок, торговец увидел, что следы шагра как раз забирают влево.

— Спасибо, Хорр. Что бы я без тебя делал?

— Заблудился бы в трёх барханах, вестимо, — со смехом ответила Катрия. — Хороший гиппогриф, умный. Развяжи меня.

Последняя фраза была сказана в шутку, но Вертон не уловил этого. Приблизился на своём шагре к Катрии и заставил взять в рот кляп. Наглая девчонка утомила его бесполезной болтовнёй. Пусть заткнётся и не отвлекает. Если красный шагр свернул в сторону, значит, на то имелись причины.

Вскоре, перекатившись через высокий бархан, они оказались перед оазисом. Островок зелени в свете луны вызывал странное, даже немного жуткое ощущение. Но Вертон знал, что это всего лишь игра воображения. Не стоит искать монстров там, где их нет. Единственное чудовище сидит надёжно связанное. И имя ему — Катрия.

Спешившись, Вертон привязал шагров к ближайшей пальме и отправился на поиски Тимары. Красный шагр нашёлся не сразу, он устроился под сенью низеньких, ещё молодых пальм и почти слился с окружением. Если бы Вертон не знал, кого искать, имел бы все шансы пройти мимо.

— Вот ты где. До города всего ничего осталось. Зачем свернул? — спросил торговец, осторожно подходя ближе.

Из-за этого небольшого, на первый взгляд, крюка они не успеют затемно добраться до городских ворот, а там будет большая очередь… Безопаснее переждать в пустыне, чем плавиться под палящими солнечными лучами в ней. Пожалуй, именно за это он ненавидел Брент — за крайне принципиальных стражников, заглядывающих в зубы каждой лошади, переворачивающих все личные вещи. Впрочем, была от этого и польза: пронести что-то запрещённое за городские стены мало кому удавалось. А значит… это делало город безопасным и крайне прибыльным для некоторых личностей.

“С-сачем ты привес-с с-с с-собой врага?” — недовольно поинтересовался шагр, подпуская к себе Вертона и позволяя тому снять Тимару со спины.

— Свидетель. Расскажет нам о том, что знает. Потом сдадим властям. Может быть, денег дадут. В любом случае, она девушка. Не бросать же её связанной в пустыне?

“А поч-чему нет? Её бы с-съели. Она может быть вкус-сной”, — предположил шагр, вставая с нагретого места и лапой предлагая уложить туда Тимару.

— О еде будешь с хозяйкой договариваться. Так что даже не думай. И вообще, говорят, животных, которые попробовали человечину, убивают.

“Да, убивают. Я с-слышал. Укрой её плащ-щом и отведи братьев к воде. У них был долгий день, они ус-стали”.

— Кстати, а почему они не говорят со мной?

“Не могут. Тупые, глупые… ш-шивотные”.

— А ты вот умный, — хмыкнул Вертон, но к совету прислушался.

Стянул с одного из шагров Катрию и усадил на приличном расстоянии от Тимары. Мало ли. Стоит быть готовым ко всему.

Пришлось изрядно повозиться, снимая сбрую с уставших ящеров. Первым обрёл свободу, конечно же, Хорриан, потом этот странный красный тип, и уже потом три его “брата”. Узду Вертон решил не снимать. У амулета может быть и вторая часть, и тогда, особенно если она у Катрии, шагры могут превратиться в противников куда более грозных, чем сейчас.

— И всё же, зачем ты сюда свернул?

“Людьми пахнет. Этот оас-сис-с не так прос-сто найти”.

— То есть ты хотел от меня сбежать?

“Но не с-сбежал ш-ше? Напои с-самку, рас-с притащ-щил. И хос-сяйку тош-ше. Она с-скоро придёт в с-себя”, — скомандовал шагр, закрывая Тимару от всего мира.

Хвост двенадцатый. Неожиданный привал

Глава 13

Тимара пришла в себя ближе к рассвету. Она медленно села, нащупав ладонью толстую ногу шагра, оперлась о неё и осмотрелась. Новостей как минимум было две. И обе они не очень-то радовали жрицу. Да, тех, кто вчера напал на неё, не видно, но находится она не пойми где! На пути из Тионта в Тарс нет ни одного оазиса!

Прищурившись, Тим спряталась за шагром и принялась осматриваться. Место её зверь выбрал хорошее, как раз то, что нужно для отдыха. До воды не очень далеко, её прохлада не даст зажариться в случае чего, да и неприятной духоты от пара не предвидится. Низкие молодые пальмы дают лёгкую тень, скрывая от палящих солнечных лучей. Ещё бы мошкары поубавилось. Тимара фыркнула, выглянула из-за спины зверя и решила, что пока не будет выдавать своё присутствие чтением заклинаний, которые ещё следовало подготовить, между прочим.

Вторая проблема вызывала куда больше беспокойства. У берега на плоском камне сидел Вертон Нитрийский. Он закатал штаны, опустив босые ступни в воду. Подставив солнцу оголённый торс, торговец о чём-то беседовал с девушкой. Тимаре сложно было разобраться, что именно беспокоит её больше: то, что этот нахал и наглец рядом, и она не смогла от него сбежать, или то, что рядом с ним сидит какая-то другая девица, когда Нитрийский не больше суток тому назад пытался завладеть её вниманием. В любом случае ситуация не из приятных. Тим понимала, что её, с позволения сказать, укрытие прекрасно просматривается со стороны Вертона, а значит, сбежать незамеченной не получится. Да и "укрытие" будет бежать вместе с ней.

Сверху послышался клёкот, и Тимара поспешила вжаться в шагра и изобразить, что она всё ещё без сознания. Над ней что-то пролетело, прошумев крыльями. Затем послышался плеск воды, недовольный визг девицы и смех Вертона. Он что-то сказал, но Тим не расслышала. Решив, что разговор может продолжиться и в нём будет что-то полезное, Тим поползла вперёд, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

— И сколько я теперь буду сохнуть? — недовольно спросила незнакомка.

Тимара увидела, что она резко поднялась, упёрла руки в бока и посмотрела на Вертона сверху вниз, что тут же добавило ей очков в глазах жрицы. Не каждая женщина осмелится на такое, Вертон не из тех, кто терпит непокорность.

— Минут десять, я полагаю. Солнце уже вовсю жарит. Что не так, Катрия? — пожал плечами торговец, довольно щурясь. — Он же просто играет.

— Знаю я ваших этих зверей. Все они "просто играют", — недовольно прошипела девушка. — А потом раз! И поминай как звали.

— Хорриан не ест человечину. Это пошло. Я думаю, ты прекрасно понимаешь. Лучше вон сходи поплавай. Говорят, это полезно.

Тим заметила, как недовольно дёрнулась девушка, но почему-то принялась покорно исполнять приказ Вертона.

“И её запугал. Надо же… козёл!” — мысленно фыркнула Тим.

“Хос-сяйка, прос-снулас-с? Как с-себя чувс-ствуеш-ш?” — спросил Блейз, приоткрыв один глаз.

— Ш-ш, — прошипела Тимара, наблюдая за развитием событий.

Картрия раздевалась, оставляя на траве вещи. Оставшись в лёгкой, почти прозрачной нижней рубашке, она, поёжившись, пошла в воду. Было что-то противоестественное в этом. Словно она не хотела, но делала то, что заставляют. И особенно необычным было то, что ей никто не угрожал физически. Что мешает просто взять и отказаться? Пока Нитрийский не применял силу, может быть, и помогло бы. По крайней мере, Тимара бы попробовала. Катрия нырнула и резко выпрыгнула из воды.

Тонкая ткань прилипла к телу, подчёркивая изящность фигуры. Первое сравнение, которое пришло Тим на ум — змея. Тропическая змея. Ловкая, сильная и совершенно не обязательно ядовитая. Но обязательно опасная. Стало как-то не по себе. Зачем Нитрийский держит рядом с собой эту женщину?!

Кажется, шагр опять каким-то образом проник в мысли, другого объяснения его реплике Тимара не нашла.

“Это пленнитс-са, одна ис-с тех, кто напал на тебя, амматис-са. Мус-счина ос-ставил ей жис-снь, пока ос-ставил”.

Тим покосилась на шагра, но промолчала. Конечно, некоторые вопросы решились сами собой. Кто из пленников осмелится перечить? Пожалуй, никто. Но зачем девица Вертону?

— Я вижу, вы уже проснулись, Тимара? Выходите, пока ещё не слишком жарко, присоединяйтесь к беседе, — неожиданно позвал её Вертон.

Вжавшись в землю, Тим попыталась прикинуться ковриком и сделать вид, что её тут нет. Но звук приближающихся шагов подсказал, что все попытки тщетны.

— Я такой монстр, амматиса? Почему вы меня боитесь? Между прочим, я вам жизнь спас вчера. Вам и моему ребёнку.

Он сделал особое ударение на нерожденном малыше, и Тимаре стало стыдно. Даже шагр, этот полуразумный ящер, говорил о том, что нельзя убивать мать от которой зависит дитя… а она так глупо попыталась сбежать! Пора бы уже привыкнуть, что от неё зависит жизнь не одного человека, а трёх.

— Доброе утро, кин Вертон. Я благодарю вас за спасение. А теперь оставьте меня.

— Чтобы вы убились где-нибудь в другом месте? — хмыкнул торговец, садясь рядом с ней на корточки и заглядывая прямо в зелёные глаза.

Внутри что-то лопнуло, Тим почувствовала, как непрошенное смущение захватывает её, заливает краской бледные щёки, путает мысли, заставляя чувствовать себя глупой девчонкой лет пятнадцати от роду.

— С чего вы взяли, что я планирую убиваться? — недовольно спросила жрица, усаживаясь поудобнее.

Скрываться и дальше не было смысла. Всё равно её заметили, а трава уже начала неприятно впиваться в живот.

Перед глазами на мгновение потемнело, Тим вспомнила, как с треском рвалось жреческое одеяние, и стало совсем уж не по себе. Она никогда не видела такого отношения к жрецам. Даже служителям Шатруша давали шанс отречься от него, принять новую веру… Что-то явно пошло не так.

— Тимара, вы одна, ночью… отправились в путешествие, не предупредив никого из знакомых. Неужели вы называете этот поступок не самоубийством? Особенно когда банда Волков Пустыни распоясалась? Это глупо! — Вертон наклонился, взял двумя пальцами её за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Я не позволю вам убить моего ребёнка. Так что… вам не избежать моего общества, как бы вы ни старались. Из-под песка достану, если потребуется. Следовательно, лучше начинать договариваться, а не то привезу в храм и посажу под арест до самых родов.

— Вы не посмеете! — возмутилась Тимара.

— Да-а? — ехидно уточнил Вертон. — Кажется, ваша богиня говорит не только о том, что рождение детей — это благо, но и о том, что это ответственность. И что нужно помогать женщине находиться в безопасности. Если процесс уже настолько ударил вам в голову, что теряется связь с реальностью, именно я, отец ребёнка, должен позаботиться о вашей безопасности.

Тимара недовольно фыркнула. Ей совершенно не нравилось то, куда заводят Вертона размышления. Ещё чуть-чуть, и этот наглый тип заявит, что она ведёт себя неадекватно и запрёт под замок. Ну уж нет!

Решительно поднявшись, Тимара пошла в сторону воды.

— Блейз! — крикнула она.

Шагр недовольно поднял голову с лап, посмотрел на Вертона и поплёлся вслед за хозяйкой, постукивая хвостом по земле.

Тимара опустилась у берега на колени и посмотрела на своё отражение. Воды оазиса были спокойны, лишь иногда по ним шла рябь, когда Катрия выныривала. Но стоило ей уйти под воду, как вокруг появлялась звенящая, даже немного зловещая, тишина, и вода вновь становилась неподвижной.

— Брезгуете, амматиса, пить, после того как кто-то искупался? — с ехидными нотками спросил Вертон, останавливаясь рядом с ней.

Жрица не заметила, как торговец приблизился, испуганно дёрнулась в сторону, зацепилась за собственную юбку и упала в воду, подняв фонтан брызг. Вынырнувшая в это время Катрия довольно засмеялась.

— И как вам быть мокрым, Вертон? — спросила девушка, но тут же ушла под воду, не дожидаясь ответа.

Тим проводила её озабоченным взглядом, чувствуя, как ткань всё больше тяжелеет от впитываемой влаги. Ситуация просто идиотская! Это ж надо умудриться попасть в такую передрягу! Впрочем, похоже, есть кое-кто, кому хуже. Та же Катрия. Но если смотреть на то, как она резвится, можно подумать, что у них тут скромный семейный отдых. Глава семейства и две его жены. Или жена и любовница. Тимара фыркнула. Ей не нравился этот новый обычай многожёнства, но тлетворное влияние востока не так-то просто остановить.

Когда Катрия вынырнула, блеск чего-то на её груди привлёк внимание Тим. Жрица приблизилась к ней, чувствуя, что заметила что-то очень важное.

— Иди сюда, — позвала жрица девушку, но та снова скрылась.

Придерживая порванное одеяние, Тимара обернулась к Вертону, стоя по колено в воде. Недовольно посмотрев на торговца, она покачала головой.

— Попроси её подойти ко мне.

Решив не артачиться, Вертон выполнил просьбу, как только Катрия вынырнула. С явным облегчением девушка подошла к жрице и улыбнулась, но Тим не заметила этого. Она во все глаза смотрела на изящный рубиновый кулон на тонкой золотой цепочке. И с каждой секундой кровь стыла в жилах жрицы.

— Вытащи её из воды, прикажи одеться и молчи. У нас проблемы.

— У нас? — удивлённо переспросил Вертон.

Ему очень понравилось это “у нас”, но интуиция подсказывала, что Тимара имела в виду что-то другое. Поманив пальцем Катрию, Вертон протянул ей одежду и буркнул что-то в духе “одевайся и сиди тут”. Тим спешила к шагру. Время для молитвы Эреште ещё не настало, её милости просят около десяти утра, но… дело срочное. Можно побеспокоить и пораньше.

Усевшись спиной к Вертону, жрица прикрыла глаза и принялась нашёптывать заветные слова. Она сразу же почувствовала благодать богини, словно кто-то укрыл её тёплым махровым полотенцем, пряча от мира, а потом волшебство приятно защекотало её. Сила вливалась в неё милостью богини, это добрый знак.

Вертон стоял поодаль, наблюдая то за Катрией, сидящей под пальмой со скрещенными на груди руками, то за Тимарой. Торговец нервно покусывал губы, понимая, что всё в очередной раз идёт не по плану. И каждый раз такие неудачи постигают его рядом со жрицей Эрешты. Словно кто-то пытается предостеречь его, что от этой женщины нужно держаться подальше. Вот только Вертон не слишком-то верил во всякие мистические штучки. Если ты, высший разум, считаешь, что нужно поступать так-то и так, то говори прямо, не заставляй искать подвоха. Лучше считать все эти неурядицы очередным испытанием, а не предостережением. Так хотя бы будешь жалеть о сделанном, а не наоборот.

Почувствовав, как магия полностью напитала её, Тимара прочитала заклинание, защищая себя от зноя пустыни, и поднялась с колен.

— Кин Вертон, вы слепец. Вы чуть не убили человека! — недовольно заявила жрица, скрестив руки на груди.

Хвост тринадцатый. Спутанные планы

Глава 14

Сказать, что выпад жрицы задел Вертона, значит не сказать ровным счётом ничего. Нитрийский завёл руки за спину и сжал кулаки, стараясь скрыть свой гнев. Он пытался заставить себя осознать, что Тимара всегда говорит то, что думает, но кидаться такими обвинениями?! Да как она смеет? Кем она себя возомнила?!

Крылья его носа раздувались с каждым выдохом, лицо покраснело, по левой щеке скатилась капелька пота. Многие испугались бы подобной решительности, проявившейся на его лице ужасающей маской, но Тимара стояла напротив него, совершенно не обращая внимания на бурлящую ярость.

— Что вы сказали? — прошипел Вертон, невольно посматривая в сторону оставленного под пальмой клинка.

Этот взгляд не укрылся от Тимары. Жрица рассмеялась.

— Вы чуть не убили человека, кин. Из-за своей невнимательности. Да, скорее всего, вам бы никто и слова не сказал, но не стоит забывать, что жизнь человека ценна сама по себе, — с теплом сказала Тим.

Блейз незаметно подполз сзади и ткнулся мордой в её бедро. Эта молчаливая поддержка придавала сил. Почему-то Тимара была уверена, что шагр не даст её в обиду. По крайней мере пока.

— Может быть, мне стоило не убивать тех двоих, пытавшихся изнасиловать тебя?

— Вертон, вы сейчас хотите спастись, выкрутиться из неудобной ситуации, не понимая, что важно слушать своё сердце и учиться видеть добро и зло. Уничтожая зло, мы, конечно, порождаем зло. Но в то же время… мы не даём это делать другим. Мы принимаем на себя ответственность, защищая мир. А вы сейчас ведёте себя как мальчишка. Неужели не знаете, что первым делом с пленника нужно снять все магические предметы? — фыркнула Тимара.

Эту фразу она услышала от старого вояки, просящего в храме благословения для молодой жены. Он сокрушался, что не увидел зла у себя под боком, что верил покойной первой жене, пьющей отвары якобы для того, чтобы зачать, а на самом деле совсем с противоположной целью. Тим было дико видеть эту пару. Мужчина хорошо так за сорок пять, уже с проседью, и тоненькая молоденькая девчонка, которой едва-едва исполнилось девятнадцать. Но она выполнила свой долг жрицы и дала им благословение. А через год в храм вернулось уже четверо. Счастливая семья с мужем, у которого горят глаза жаждой жизни, двумя младенцами и женщиной, преобразившейся из серой молчаливой мышки во что-то большее.

— Вы меня вообще слушаете?! — вопрос Вертона долетел до неё словно из другого мира.

Тим тряхнула головой и посмотрела на торговца. Да уж, и вправду недалеко до полной несамостоятельности. Нельзя же так витать в облаках!

— Простите, я задумалась.

— Что ж, — Вертон скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел ей в глаза. — Я повторю ещё раз. Я не военный. Да, я владею боевыми искусствами, но далёк от регулярной армии так же, как вы от поклонения Шатрушу! И вам, коль ваше сердце полно добра, стоило поблагодарить меня за то, что я её не прирезал вместе с теми двумя. На счастье Катрии, она кое-что знает. Надо будет сдать девушку властям, пусть разбираются.

По спине пробежала стайка мурашек, Тим невольно отступила на шаг. Она понимала, что в словах Вертона есть рациональное зерно, но алый рубин, переливающийся в солнечных лучах, не давал жрице покоя. Она понимала, что происходящее неправильно и несправедливо. Одного короткого взгляда на Катрию было достаточно, чтобы понять: девушка не в себе. Вот только ясно это тому, кто хоть немного сведущ в магии. А кин Вертон похвастаться подобными знаниями не смог бы.

— Вы не посмеете. Это как судить… впрочем, сейчас я вам кое-что покажу. Попросите девушку встать, — не дожидаясь его реакции, Тимара пошла вперёд.

— Катрия, поднимись, — скомандовал Вертон, двигаясь следом.

Жрица остановилась и посмотрела прямо в глаза пленнице. Да, так и есть, в глубине зрачков можно рассмотреть едва заметную сизую дымку. Разум несчастной частично скрыт.

— А теперь пусть снимет кулон.

— Катрия, сними украшение, — Вертон поравнялся с Тимарой и встал по правую руку.

Лицо Катрии исказилось, на нём застыла странная гримаса ужаса и брезгливости. Девушка отступила и, уперевшись спиной в ствол пальмы, принялась озираться по сторонам.

— И что с ней происходит? Невинная же просьба.

— Это проклятый предмет, кин. Я понимаю, почему вы могли его не разглядеть. Держите её, украшение нужно снять.

— Зачем?

— Как минимум для того, чтобы уничтожить. Не хотите же вы, чтобы Волки Пустыни знали, где находится ваш трофей? — хмыкнула Тимара, понимая, что сначала нужно снять кулон, а уже потом бороться за свободу Катрии.

Вертон кивнул и в два счёта скрутил несчастную пленницу. Та зашипела в ответ и попыталась его укусить, нелепо щёлкнув зубами. Тимара тем временем приблизилась, прочитала заклинание и резким движением сорвала украшение с шеи девушки. Рубин оказался горячим. Жрица даже удивилась, как он не оставил на нежной коже Катрии следа, не говоря уже об ожоге.

“Хос-сяйка, отдай. Я с-съем!” — попросил Блейз, как заворожённый глядя на рубин.

А камень продолжал раскаляться, и спустя десять секунд Тим выронила его. Ящер только этого и ждал, метнувшись к желанной добыче и проглотив её в один момент.

“Не бес-спокойс-са, чары рас-сеятс-са черес-с с-сутки”, — сказал Блейз. Тимаре показалось, что он довольно улыбается.

Катрия бесчувственным кулем повисла на руках у Вертона. Он удивлённо наблюдал за происходящим, совершенно не понимая, что же вокруг творится.

— Можете положить её. Скоро придёт в себя. И лучше свяжите, а то ещё убежит. Лови потом по пустыне, — хмыкнула Тимара, невольно прикладывая ладонь к животу.

Ей совершенно не нравилось то, во что она оказалась втянутой. Ведь все эти люди тоже чьи-то дети. Проклятье, почему она стала такой сентиментальной? То, что они дети, совершенно не говорит о том, что они не отвечают за свои поступки. А раз отвечают, то и взятки гладки.

— Может быть, поясните, что произошло? — процедил сквозь зубы Вертон, связывая щиколотки Катрии шелковой верёвкой.

— На неё надели артефакт, подавляющий волю. Что-то вроде того, что иногда используется для животных, но только более изощрённая версия. Я не знаю, кто изготовил эту мерзость, но готова поклясться, что он не только заставлял её слушаться вас по каким-то причинам, но и был маяком для того, чтобы её найти. К счастью, Блейз справился с этой проблемой, и скорого появления Волков Пустыни нам ожидать не придётся.

Тим старалась говорить ровно, чтобы голос не дрожал, но она понимала, что нагло врёт. Хотя бы в части фактов, но врёт. А вдруг Блейз не сказал ей правды? Вдруг у него не получится уничтожить проклятый предмет? Но это совершенно не повод давать в обиду девушку, даже незнакомую.

— Что ж… — Вертон задумчиво почесал подбородок и накрутил ус на палец. — Тогда мы дождёмся вечера и поедем в сторону города. Если я правильно понимаю, отсюда недалеко, успеем как раз к концу очереди и уже к ночи будем в Тарсе.

— Почему вы решили, что я пойду с вами? — бархатным голосом спросила Тимара.

— Потому что иначе я заберу с собой эту голубоглазку, — самодовольно улыбнулся Вертон.

Тим не ответила, понимая, что это дешёвый шантаж. А ещё она знала, что ни за что не позволит себе оставить в беде незнакомку. Что-то подсказывало ей, что Катрия одна из тех, кому уготована непростая судьба.

— Ну так что, кто составит мне компанию в Тарсе?

— Если она не захочет пойти добровольно, то я, — со скрипом в сердце ответила Тимара, понимая, что загоняет себя в ловушку.

Хвост четырнадцатый. Освобождение и добровольный плен

Глава 15

В животе недовольно заурчало. Тимара невольно поморщилась, но постаралась не подать вида. Это её ошибка. Стоило подумать раньше о том, что в дорогу нужны припасы. Но жрица ещё никогда не отправлялась в путешествие самостоятельно, всегда был кто-то, кто оберегал её от разных трудностей. И сейчас поспешность может дорого обойтись.

— Сидите здесь, — прищурившись, скомандовал Вертон.

К кому он обращался было не очень понятно. Катрия всё ещё не приходила в себя. Не с шаграми же разговаривал?! Впрочем, пояснять торговец не стал, поднялся и направился в другой конец оазиса.

“А ш-што такого в том, ш-тобы говорить с ш-шаграми? Мы не идиоты, с-свёс-сдная”, — тут же подал голос Блейз.

— Ну началось. Давай тогда вспомним, что ты не совсем обычный, а? — устало спросила Тимара, протирая влажной тканью губы Катрии.

Состояние девушки вызывало у жрицы беспокойство. Тим раньше не приходилось разрушать проклятия, она только читала об этом, и страх, что где-то закралась губительная ошибка, периодически неприятно холодил ступни и ладони.

Оставшись наедине со спящей и ездовым зверем, Тимара позволила себе разглядеть пленницу. Та чем-то напоминала куклу. Восточную куклу-марионетку. Чуть заострённые скулы, маленький вздёрнутый носик, губки вишенкой, тонкие, выщипанные до ниточки брови. Длинные, до  лопаток, прямые чёрные волосы. Они напоминали конскую гриву: такие же блестящие и густые. Тим даже немного позавидовала, ей никогда не обзавестись подобной шевелюрой.

А ещё… у Катрии голубые глаза. И они совершенно точно выбивались из образа. Восточная красавица с северными глазами-льдинками. Что-то было странное в её внешности. Странное и неуловимо притягательное, хотелось смотреть в лицо Катрии ещё и ещё, словно упиваясь необычной красотой.

Неожиданно девушка открыла глаза и посмотрела на небо. Из-за яркого солнца по её щекам тут же покатились слёзы, но она продолжала смотреть, превозмогая видимую боль.

— Всё в порядке, не бойся, — с теплом начала разговор Тимара. — Хочешь пить?

Катрия перевела на неё непонимающий взгляд, потом медленно повернула в сторону жрицы голову и села. Тут же поморщилась и прижала указательные и безымянные пальцы к вискам.

— Тебе плохо? — шёпотом спросила Тим, предполагая, что девушку мучит головная боль.

Коротко кивнув, Катрия прошептала:

— Воды.

Стоило серебряной чаше с цветочным узором оказаться в руках, как Катрия припала к ней, делая жадные крупные глотки. Вода переливалась через край, скатывалась блестящими каплями по шее, создавая странное ощущение ненасытного монстра, сидящего перед Тимарой. Пока девушка пила, жрица прочитала слабенькое восстанавливающее заклинание и коснулась лба Катрии.

— Спасибо, — прошептала та, возвращая чашу. — Где мы? Какой сейчас день?

— Десятый день уртака, — покорно ответила Тимара.

— Проклятье! Сотни алых журавлей им в поля! — прошипела Катрия, пытаясь встать.

Тим взяла её за руку и удержала.

— Стой, куда ты собралась?

— Мне нужно бежать. Если меня найдут… он убьёт меня! — Катрия схватила жрицу за руку двумя ладонями и заглянула в глаза.

Так смотрят дети, когда хотят что-то получить. Искренний, наивный и немного испуганный взгляд, полный ожидания помощи. Тим склонила голову к плечу, с удивлением смотря на девушку.

— Не беспокойся. Волки Пустыни тебя не найдут, мы уничтожили артефакт.

— Ты не понимаешь… Волки спасали меня, давали шанс жить пусть и не своей, несвободной, но более самостоятельной жизнью. Я могла решать так много, — её голос задрожал, а спустя мгновение Катрия расплакалась.

Тимара обняла девушку, прижала к себе и принялась поглаживать по спине, успокаивая. Что-то подсказывало ей, что это последствия воздействия артефакта. Похоже, Катрии приходилось довольно долго скрывать свои чувства, и теперь они прорвали плотину. Жаль, что не многие понимают, что грустить и испытывать боль так же нормально, как и радоваться. Это две стороны одной медали.

— Он точно убьёт меня. Самым жестоким образом. И сделает так, чтобы даже боги не могли вернуть меня к жизни, — сквозь слёзы делилась наболевшим Катрия.

— Кто этот таинственный “он”? Неужели амматиса Эрешты не сможет тебя защитить? — Тим чувствовала себя неловко.

Она привыкла, что к ней часто приходили за советом и помощью, привыкла находить решения и выходы из сложных ситуаций, но сейчас ей казалось, что сверху просто льётся беспроглядная тьма без малейшего шанса на спасение.

— Его никто не остановит, амматиса, — шмыгнула носом Катрия. — Он верит, что я его вещь.

— Рабство запрещено! — возмутилась Тимара.

— Но не в Эртендене. Я помню… мужчину. Он связал меня и повёл за собой, — прикрыв глаза, Катрия пыталась успокоиться. — Это была надежда на то, что когда он придёт, то не сможет меня отобрать. Амматиса, помогите мне спастись!

— Но… как я могу это сделать?

— Не знаю… скажите, куда мне бежать? Может быть, вы знаете место, где можно скрыться от жестокости собственного отца? — Катрия отстранилась и серьёзно посмотрела на Тимару.

— Я слышала… — неохотно начала жрица, чувствуя, что вступает на скользкую дорожку. — Слышала, что, если преодолеть туманы, простирающиеся к северу от границ материка, можно попасть туда, где невластна магия ясновидения. Там можно укрыться от преследования. Но никто ещё оттуда не возвращался.

— Опасности? Не беда! — Катрия довольно подскочила, осматриваясь. — Лучше так, чем быть рабой собственной семьи. Кстати, а где тот мужчина?

— Ушёл, — пожала плечами Тимара.

— Правда-а? — протянула Катрия, цепким взглядом оценивая обстановку. — Что ж, я думаю, он не оставит вас одну, ведь так?

— Ох, если бы. Хуже песка в пыльную бурю, а что? — Тим показалось, что её собеседница прониклась не только своими проблемами, но и чужими. Это было приятно.

— Тогда вам придётся немного отдохнуть, амматиса.

В следующий момент Катрия оказалась за её спиной и ловким движением связала позади руки. И как только умудрилась? Где верёвку успела достать?! Ответа на вопросы не было, только жгучее чувство обиды, словно Тимару предал старый друг. Тим покачала головой.

— Итак, что дальше? Кляп в рот? — строго спросила амматиса.

— Вы ведь не будете кричать, да? Тогда и кляпа не будет… — наклонившись, прошептала прямо в ухо Катрия. — А ещё скажите, в каком из карманов лежит золотишко. Оно мне пригодится.

Что-то неуловимо изменилось в бывшей пленнице. Из робкой, даже забитой девочки она превратилась в странное, смертоносное создание. Интуиция подсказывала Тимаре, что лучше не сопротивляться.

— Бери кошель на поясе. Там хорошая сумма.

— Вот и ладушки. Не кричите, амматиса, а то голос пропадёт на сутки, — предупредила Катрия, касаясь ледяными кончиками пальцев шеи Тимары.

— И как долго мне не кричать? — недовольно спросила жрица.

— Пока не взойдут звёзды, — с довольным хохотом ответила Катрия, направляясь к трём шаграм, мирно стоящим у пальмы.

Тимара провожала её странным взглядом. Блейз лежал рядом, но даже не шевельнулся. Защитник нашёлся, однако! Бесполезное создание! Надо будет продать при первой же возможности!

“Она бы тебя не обидела, с-свёс-сдная. Поэтому и леш-шу, не меш-шаю”.

— Замечательно, — фыркнула Тимара. — А то что она меня ограбила, это, значит, ничего?

“Деньги наш-шивное, с-свёс-сдная. Всё прих-ходит и ух-ходит, кроме ш-шис-сни. Её я и берегу”.

Тимаре оставалось только грустно вздохнуть. Последнее время она чувствовала себя совершенно беспомощной и бесправной. За неё хотели решать все, кому не лень. Каждый видел себя её проводником в этом мире. Это невыносимо раздражало.

— Кстати, — Катрия неожиданно обернулась, привстала в седле шагра, словно хотела выглядеть значимее. — Береги того, кого носишь под сердцем. За ним придут.

Стиснув бока ящера бёдрами, она пустила его вперёд, скрывшись вскоре за гребнем бархана.

— Что-то слишком много всего происходит. Блейз, можешь перекусить верёвку? — попросила Тимара.

“Могу. Но не буду. С-сиди с-спокойно, с-свёс-сдная!”

— Но почему! — Тимара обиженно надула губки.

“Потому ш-што я слышу, как идёт твой Вертон. А девуш-шка в беде это более выгодное полош-шение, чем с-самостоятельная с…”

Договорить он не успел. Или не захотел. Но у Тим не осталось сомнений, что “с” означало вовсе не служительницу богини, а что-то вроде суки или стервы.

Хвост пятнадцатый. Побег

Глава 16

Тимара готова была закатить глаза и изобразить, что упала в обморок, лишь бы не слышать нудное, повторяющееся из раза в раз брюзжание Вертона. Он словно превратился в старика, отчитывающего внучку за якобы неподобающее поведение.

— Сколько можно?! — наконец не выдержала жрица.

Вертон только-только перерезал верёвку, связывающую её руки, и запястья неприятно покалывало в местах, где они были перетянуты. Да ещё эти красные полосы. На бледной мраморной коже "борозды" смотрелись просто ужасно. Почти как синяки. А с синяками у Тимары связано много не самых хороших воспоминаний. Поэтому она старалась не ударяться лишний раз и не позволять противным пятнам сливового цвета портить её кожу.

— Столько, сколько понадобится, амматиса. Я ведь предлагал вам связать её прежде, чем я отправлюсь на поиски еды. У меня нет выбора, знаете ли. Здоровье моего ребёнка зависит от того, как хорошо вы питаетесь. И что я получил, когда вернулся? Пленница сбежала, вы связаны. А если бы кто-то напал? Что бы вы делали тогда?

Тим только фыркнула в ответ. Сейчас Вертон занимался типично женским делом: пытался вывернуть ситуацию в свою пользу. И если бы не осознание того простого факта, что она действительно могла попасть в неприятности, Тимара обязательно высказала бы ему всё, что думает по этому поводу. А пока приходилось молчать и делать вид, что она со всем согласна. Ну ничего! Она ему ещё покажет!

— Вижу, вы любите играть в молчанку. Тогда уж лучше ешьте… Хоть какая-то польза будет.

Вертон протянул ей сумку, доверху набитую апельсинами, финиками и другими фруктами. В животе тут же заурчало, и Тим не стала отказываться.

— Вот и хорошо. Не смейте оставлять моего ребёнка голодным, — торговец в шутку погрозил ей пальцем.

— Мой ребёнок не голодает, — недовольно буркнула Тимара в ответ. Она знала, что ещё ни один нерожденный младенец не пострадал от того, что мать не ела сутки. А в том, что уже к вечеру она будет в Тарсе, жрица не сомневалась.

— Не спорьте, ешьте, — отмахнулся от неё Вертон.

— Вы бы всё равно не увезли Катрию в город. Думаю, она бы убила себя, попробуй вы совершить что-то подобное. Есть люди, которые горят своей мечтой. Они будут бежать в её сторону, идти, ползти, лежать по направлению к ней… А если поймут, что никогда не доберутся до неё, что им остается лишь совершенная противоположность их мечты, они вспыхивают и сгорают до пепла, — задумчиво сказала Тимара, всматриваясь в лазурное небо без единого облачка. Почему-то жрице казалось, что до конца её дней в небе будут мерещиться странные глаза Катрии.

— И какая же у неё мечта? — с сомнением спросил Вертон.

— Она не хотела быть рабыней своей семьи, — ответила Тим, с вызовом глядя в его тёмные глаза.

Судя по тому, как невольно дёрнулся глаз торговца, Вертона что-то зацепило в этой фразе. Но он старался не подавать вида, вёл себя так, словно ничего не произошло.

— Ну и пустыня с ней. У меня и так есть женщина, от которой одни проблемы.

— Так может быть пойдёте на все четыре стороны, кин? Я сама могу о себе позаботиться? — недовольно прошипела Тимара.

— Вот родите, вырастите ребёнка и тогда, может быть, мы разойдёмся. Я не позволю вам причинить вред моему потомку.

— Боги, Эрешта, почему он не понимает, что его это не касается? — спросила у неба Тим, чувствуя, как кровь начинает закипать в жилах.

Весь этот пустой трёп порядком утомил её. Попытка заставить испытывать чувство вины, признать свою неполноценность. Пожалуй, именно этого ждёт каждая женщина. Ждёт и посылает того, кто себя с ней так ведёт, за далёкий бархан.

— Почему это мой ребёнок меня не касается? Даже если… Даже если я никогда не смогу называться его отцом, я решил, что буду участвовать в жизни этого человека. Деньги никогда не бывают лишними.

— Почему у вас такая маниакальная мания мерить всё деньгами?! — Тим возмущённо зашипела. — Не всё можно купить. Нельзя заплатить за любовь, только за секс. Вы ведь и сами это понимаете, кин.

— Именно поэтому я и хочу заслужить любовь своего ребёнка, — твёрдо подытожил Вертон.

Тимара не ответила. Отодвинула сумку с фруктами и пересела поближе к Блейзу. Устроив голову на его боку, она тяжело вздохнула. Сейчас она понимала Катрию как никто другой. Сбежать… Сбежать от этого человека куда подальше. Можно даже потерять статус амматисы. Это дело наживное. Главное, не потерять свободу и себя.

“Ещё посмотрим, кто кого, Вертон! Не на ту напали, сиятельный кин!” — недовольно подумала Тимара, чувствуя, как проваливается в сон.

Блейз посмотрел на неё глазом с вертикальным зрачком и вздохнул. Хозяйка ему досталась умная, но невнимательная. Это ж надо было не заметить среди фруктов скетрию. Теперь до вечера точно проспит.

“Ну и пус-сть с-спит, коль так угодно с-свёс-сдам, — флегматично подумал Блейз, устраиваясь поудобнее. — Вс-сё равно ей не убеш-шать от с-судьбы. Никуда”.

Хвост шестнадцатый. Ссора на ровном месте

Глава 17

Вертон с грустью наблюдал за тем, как Тимара мирно посапывает во сне. В очередной раз коварная жрица его переиграла. По крайней мере, думать хотелось именно так! А ведь он просто хотел допросить Катрию с пристрастием и не ранить при этом нежную девичью душу самим процессом. Но девчонка сбежала, а скетрию он из сумки не вынул. И как назло во время перепалки не заметил, как сладкий плод оказался в нежных пальцах жрицы, а затем и во рту.

Что ж, что ни делается, всё к лучшему. Будет время подумать. Все разворачивается слишком стремительно, словно кто-то долго сжимал пружину и теперь отпустил… Культисты Шартуша, надо же! Об этом определённо стоит предупредить власти. Ведь если эта информация окажется правдивой, все вокруг изменится! И далеко не в лучшую сторону. Как назло, бесценный источник информации скрылся в неизвестном направлении.

Эти мысли кружили в голове, повторяясь раз за разом. Они грозили превратиться в жуткого монстра, лишенного облика, и Вертон старательно гнал их прочь, пытался занять себя чем-то ещё, чтобы не купиться на уловки собственной памяти и не додумать того, что, возможно, и несуществует.

Хорриан демонстративно выхаживал рядом, расправлял крылья, сверкая иссиня-черным оперением с рядом ало-рыжих маховых перьев. Одним словом, красовался. Вертон с усмешкой наблюдал за этим.

“Челове-ек”, — послышалось в голове.

— Чего тебе, ящерица, — недовольно ответил Вертон, поворачивая голову в сторону шагра.

“Братья. Пить. Отведи к воде”.

Вертон бросил короткий взгляд на двух ящеров песчаного цвета и вынужденно согласился с их алым собратом. Он лениво поднялся, отвязал скакунов и отвёл к воде. Ящеры с наслаждением залегли в ней, только головы и торчали. Они чем-то напоминали крокодилов. К счастью, их в оазисе не было и быть не могло — с голоду бы умерли.

— Слушай, ящерица.

“Блейс-с”, — поправил шагр.

— Да, Блейс.

“Не Блейс-с, а Блейс-с!” — недовольно вставил ящер.

— Ну ты сказал Блейс, я и говорю Блейс. Проснется Тимара, тогда поправит. Она тебя лучше понимает, — отмахнулся от него Вертон. — Ты мне лучше вот что скажи: зачем ты пошел в этот оазис? Могли же в город заехать поутру.

“А с-сачем нам в город? Она хочет увидеть мир. Город она уш-ше видела,” — тоном, каким обычно матери отчитывают глупых детей, ответил шагр.

— Безопасность, Блейс. Она может погибнуть! — возмутился торговец.

“Но ведь ты, с-смертный, наш-шел её. Теперь ты пойдёш-шь с-с ней. И вс-сё будет в порядке”.

— Да её надо в храме запереть, пока совсем разум не потеряла! — продолжал настаивать на своём Вертон.

“Ой, правда ш-што ли? — ехидно поинтересовался Блейз. — А кто девочку напугал до потери с-сознания? Кто вломилс-ся в храм, с-словно ураган? Кто заимел с-славу бес-спринципной с-сволочи? Дам подс-скас-ску. Это не с-старина Блейс-с”.

С трудом сдерживая рвущийся из груди рык, Вертон смотрел на ящера, недовольно хмурясь. Да, было в словах шагра что-то такое, что заставляло задуматься. Но ведь он не хотел ничего плохого.

“Иногда наш-ши деяния ведут в чертоги Ш-шартуш-ша, — прокомментировал терзания торговца ящер. — Ваш-шно не то, ш-што мы делаем, а то, к чему это приводит. В побеге амматис-сы виноват только Вертон Нитрийс-ский. Она не хотела с-сбегать”.

— Да откуда тебе знать, ящерица безмозглая! — возмутился торговец.

“Она с-свёс-сдная. Мы с-свясзсаны с-светом ночи. И я многое о ней с-снаю, человек”.

— Что значит свёсдная? Что это такое? — нахмурился Вертон, не разобрав за говором ящера привычного слова.

“Вс-сего лиш-шь то, ш-то мош-шно ус-снать ис-с древних легенд, человек. Но я рас-скажу, Блейс-с не жадный. Иногда.

Когда-то давно, когда боги час-сто с-спус-скалис-с в мир, а магия некоторых с-смертных была на уровне бош-шес-ств… Эреш-шта и Голт жили в небольш-шой хиш-шине у Гор Горя и Радос-сти. Правда тогда они нас-сывалис-с иначе. Они были с-счас-стливой с-семейной парой, а их дочь Уманта ш-шила на другом краю хребта. Она была Привратницей Волш-шебс-ства. С-самой ис-скус-сной ткачихой волш-шебных нитей на всем белом с-свете. Она с-следила с-са тем, ш-штобы люди не перес-ступали черту, опас-сную для их хрупких тел. И людям это не нравилос-с”.

— Ты рассказываешь об Исходе Волшебства. Я знаю эту легенду, — попробовал отмахнуться от ящера Вертон.

“Ес-сли бы с-снал, то не с-спраш-шивал бы, кто такие с-свёс-сдные, — недовольно ответил Блейз. — С-слуш-шай дальш-ше. Маги, поклонявш-шиес-са Уманте, ш-шелали вс-сё больш-ше и больш-ше. Они тянули с-силу, которая ис-сменяла их тела, влияла на рас-сум. И тогда Уманта реш-шила ограничить магию с-смертных, ш-штобы зас-считить от с-самих с-себя. Так проис-сош-шло с-событие ис-свес-стное в ваш-ших хрониках как Ис-сход Волш-шебс-ства”.

Блейз повернулся на спину, подставляя пузо жарким солнечным лучам. Он прикрыл глаза, смешно поджал лапы и продолжил:

“Она с-сапретила с-смертным ис-спольс-совать могуш-шественную магию, ограничив их волш-шебс-ство той, ш-што не рас-срушает человечес-ские тела. И многие вос-сприняли это реш-шение богини как благо. Кое-кто ш-ше ис-с недовольных реш-шил отомс-стить. Но что толку мс-стить Привратнице Волш-шебства? Шаш-шдущие мес-сти затаилис-с. Они провели годы в подготовке, находя лас-сейки в с-сапрете. Так в мир приш-шли драконы. Не вс-се с-соглас-силис-с с планом накас-сать богиню. Но некоторые реш-шили, что это хорош-шая ш-шутка. В нас-сначенный день они добралис-с до гор, где жили Эреш-шта и Голт, и с-сотворили ритуал проклятия, который вырвал у богов кус-сочки их душ. Ис-са этого любовь, с-строивш-шаяс-ся на вс-саимопонимании и уваш-шении, раруш-шилас-с. Тогда и появилас-с поговорка о том, ш-што или любовь, или дети”.

Ящер замолчал, перевернулся на живот, доковылял до кромки воды и неуклюже опустил туда морду. Вот только Вертон чувствовал, что всё это показное, что в любой момент шагр сорвётся на защиту своей хозяйки и растерзает обидчика в клочья.

Солнечные блики плясали на алой чешуе, и казалось, что перед ним не ящер, а живое пламя. Странное ощущение трепета, чего-то волшебного и в то же время запретного, недоступного простым смертным, но явившегося сейчас ему, охватило Вертона.

“У каш-шдого вырванного кусочка душ-ши была пара. Эти час-сти отправилис-с в общий круговорот перерош-шдений. Их внутренней с-силы дос-статочно, ш-штобы с-стать полноценной душ-шой с-смертного. С-с тех пор прош-шло много лет. И иногда эти час-стицы окас-сываютс-са в мире с-смертных. Ес-сли небес-сная богиня Ирэния, Хранительница Душ-ш и С-свёс-сд, благоволит миру, эти душ-ши вс-стречаютс-са. И ес-сли они могут полюбить друг друга и с-сос-сдать с-союс-с до с-самой с-смерти, то эти час-стички пос-сле с-смерти вос-свращаютс-са к богам. Процес-с ис-сцеления долог. Но когда две с-свяс-санные час-стички вс-стречаютс-са, их обладателей нас-сывают с-свёс-сдными. Вот и вс-сё”.

Вертон задумался. Он слышал о том, что некоторые люди имеют в себе толику божественного, которая даёт им невероятные силы. И чаще всего это связано с кровным родством. Но чтобы у человека была частичка души бога! Нет, это звучало слишком нереально, шокирующе. Торговец чувствовал себя пришибленным этой информацией, он не знал, что теперь делать, как относиться к Тимаре: менять отношение к ней или нет? А что, если ящер всё это выдумал?! Но больше всего его беспокоило то, что если это правда, то где-то существует человек, подходящий его жрице намного больше, чем он. И вот это уже ни в какие ворота не лезло!

Отвлекаясь от своих невесёлых мыслей, Вертон уцепился за драконов, которые тоже участвовали в заговоре против богов.

— Блейс, а что стало с драконами? Неужели им спустили подобное с рук? — задал первый пришедший в голову вопрос торговец, пытаясь унять колотящееся в груди сердце.

“О! Хорош-ший вопрос-с, с-смертный. Вс-сё прос-сто. У них с-сабрали их могуш-шес-ственную с-суш-шность и с-са нес-сколько поколений они превратилис-с в шагров. Так ш-што немного уваш-шения, человек. Перед тобой дракон!”

Вертону показалось, что Блейс смеётся над ним, но он спустил это ящеру с лап. Всегда приятнее вести происхождение от кого-то могущественного.

— Но почему тогда не все шагры такие умные как ты?

“Потому, человек, ш-што один ис-с драконов учас-ствовал в ритуале ис-са обмана. Боги с-смилос-стивилис-с над ним и ос-ставили рас-сум. От него ведут с-свой род крас-сные ш-шагры, то ес-сть я и мои братья и с-ёстры. Нас-с немного, мы с-стараемс-са не попадатс-са на глас-са. Наш-ша с-свяш-шенная обяс-санность оберегать с-свёс-сдных. И тогда, когда душ-ши бош-шес-ств вос-становятс-са, мы с-смош-шем вернуть с-свою ис-стинную форму”.

— И поэтому ты решил, что нужно её охранять от всех бед? — решил уточнить Вертон.

“Ага. Ведь ес-сли она найдёт того, с-с кем с-свяс-санна душ-шой, то я окажу хорош-шую ус- слугу с-своему роду”.

Хвост семнадцатый. Откуда взялись шагры

Глава 18

Ночь опустилась практически незаметно. Ещё несколько минут назад край неба был окрашен во все оттенки жёлтого и оранжевого, и вот уже вместо яркой пламенеющей красоты сияют спокойные холодные звёзды. Молчаливые наблюдатели. Говорят, прежде чем отправиться в путь перерождения, души летают к звёздам, чтобы полюбоваться их красотой вблизи. Романтичная сказка, в которую очень любят верить дети и женщины. Впрочем, Вертону тоже нравится наблюдать за звёздами. За тем, как они перемигиваются, оставаясь неизменно прекрасными.

Поднявшись и лениво потянувшись, он пошёл будить Тимару. Пора выдвигаться в Тарс. Песок противно поскрипывал под ногами, вызывая странные и непонятные, но определённо неприятные ощущения. Вертон осмотрелся, но не заметил ничего подозрительного.

— Хор, — тихо позвал торговец.

Гиппогриф тут же вынул голову из-под крыла и щёлкнул клювом, демонстрируя готовность слушать хозяина.

— Поднимись и посмотри, нет ли кого на горизонте. У меня странное предчувствие, — шёпотом попросил торговец, сосредотачиваясь на собственных ощущениях.

Словно кто-то пронзил его насквозь невидимой металлической струной и, медленно поворачивая её, тянет на себя. Неприятно, даже чуточку больно. Отбросив прочь сомнения, Вертон опустился рядом со спящей Тимарой и осторожно потряс её за плечо в слабой надежде на то, что скетрия уже перестала действовать.

Тим приоткрыла глаза и обвела мутным взором всё вокруг. Попытавшись повернуть голову, жрица невольно поморщилась: ощущения, словно после двухдневной попойки без продыху. И во рту сухо как в пустыне.

— Просыпайтесь, амматиса, — позвал её Вертон. — Нам пора выдвигаться в Тарс.

С трудом заставив себя сесть, жрица прижала ладони к голове. Определённо, так дальше не могло продолжаться, нужно срочно что-то делать с этой треклятой болью, чтоб она провалилась!

Каждое движение отзывалось новой волной неприятных ощущений. Собравшись с духом, Тимара сделала несколько резких пассов ладонями, применяя к себе заклинание лечения. Долгожданное облегчение ослабило боль, но совсем чуть-чуть. Жрица нахмурилась и сотворила ещё одно заклинание. На этот раз стало значительно легче, и она смогла встать, опираясь на протянутую Вертоном руку.

— Что произошло? — морщась, шёпотом спросила Тимара. — Чувствую себя, словно после мясорубки.

— Вы не заметили скетрию и съели её. Хотя она предназначалась нашей сбежавшей пленнице.

Стараясь не выдать охватившую её брезгливость, Тим коротко кивнула. Всё-таки Ктарр он и есть Ктарр. И методы у него дикие. Неудивительно, что Катрия решила сбежать при первой же возможности. Тимара бы тоже последовала за ней. И почему не попросила девчонку увезти ее куда-нибудь далеко. Был бы шанс оторваться от этого самодовольного торгаша.

— И часто вы подсовываете яды своим друзьям? — ехидно поинтересовалась Тим, пытаясь унять лёгкую дрожь в коленках.

— Я же уже говорил, это было не для вас, амматиса.

— Но фрукт достался мне. Кин, я всё понимаю, но вы безответственный идиот. Вы только и можете, что пускать пыль в глаза да делать вид, что контролируете ситуацию. На самом же деле вы не видите дальше своего носа. Позволили пленнице сбежать, чуть не отравили меня. Ах да, вы ведь заботитесь о ребёнке, как я могла позабыть, — с каждым словом Тимара закипала всё сильнее. — Да будет вам известно, одно из запрещённых абортивных средств делается из плодов скетрии!

Вертон замер, почувствовав, как неприятный холодок прокатился по позвоночнику.

— Что вы сказали?!

— Что слышали. Если бы не божественная магия, которой я поддерживаю своё тело во время беременности, вы бы лишились столь желанного наследника, — Тимара зло рассмеялась, почувствовав собственное превосходство. — К счастью, сейчас плохо только мне, малыш в безопасности.

Почувствовав лёгкий укол в сердце, Тим недовольно поморщилась. Эрешта не любила враньё, но и рассказывать Вертону о том, что у неё двойня, Тимара не собиралась. Это маленькая тайна, которую лучше хранить как можно дольше. А то этот невежда применит все свои предрассудки, чтобы запереть её в четырёх стенах. А ведь это совершенно без надобности! Да и... почему она вдруг доверилась ему и ела, не проверяя?

Хорриан неслышно спланировал и замер рядом с Вертоном. Ткнувшись носом в плечо хозяина, он заклекотал. Торговец невольно побледнел.

— Ты уверен? — гиппогриф утвердительно кивнул, и Вертон бросил обеспокоенный взгляд на Тимару.

— Что вас тревожит, кин?

— Похоже, ваша ящерица не справилась с работой, амматиса. Нам нужно спешить. По нашему следу идут несколько шагров с наездниками. Судя по всему, они принадлежат к банде Волков Пустыни. Эй, Блейс, поднимайся! Самое время немного поработать филейной частью!

— Блейз, пожалуйста, — попросила шагра жрица. — Я знаю, что ты вредный и можешь начать кочевряжиться из-за имени, но давай потом? Что-то мне подсказывает, что ты действительно мог не успеть расправиться с той побрякушкой.

Ящер недовольно приоткрыл глаз, поднялся, шумно выдыхая, и чуть наклонился в сторону, чтобы было удобнее забираться ему на спину.

Пока Тим пыталась устроиться так, чтобы ненароком не соскользнуть, если вдруг закружится голова, Вертон отвязывал двух “пленных” шагров. Бросать зверей не хотелось. Деловая жилка требовала из всего извлекать выгоду, а тут такие шикарные ездовые твари.

С каждой секундой невидимая струна, пронзавшая сердце, становилась чуточку толще. Торговец морщился и старался не подавать виду. Это его выбор, и он должен за него платить. В том, что неприятные ощущения связаны именно с тем, что их нагоняют преследователи, Вертон не сомневался.

Привязав к луке седла поводья одного шагра, кин оседлал второго, отдал команду гиппогрифу лететь наверху и в случае чего докладывать, а сам повернулся к ящеру Тимары.

— Давай, красный, не будь букой, поехали, — скомандовал Вертон, сжимая коленями бока своего скакуна.

“Ага, ш-шас-с. Поухаш-шивай с-са девуш-шкой. Дай чем лицо прикрыть. Пыль”.

Вертон лишь вздохнул, достал из сумки шейный платок и протянул Тимаре.

— Вот, пригодится.

Жрица с благодарностью приняла кусок тонкой ткани, способной защитить от песка. Стоило шагру сделать первый шаг за пределы оазиса, как пустыня поспешила напомнить, где находятся незадачливые путники. Холодный порыв ветра забрался прямо под платье, кинул в лицо пригоршню песка. Тим посильнее прижала к носу платок и зажмурилась, надеясь, что этого будет достаточно.

Блейз нёсся вперёд, широко расставляя лапы и с каждым прыжком  совершая рывок. Вертон вёл двух шагров рядом, периодически выплёвывая набивающийся в рот песок. Он совершенно не предвидел то, что поднимется буря!

“Только этого не хватало. И ведь не было ничего, что предвещало бы такую напасть. Значит, её кто-то вызвал. Ох, дело дрянь!” — раздражённо думал торговец, не давая ящерам снижать темп.

Ветер то стихал, то вновь накидывался с невероятной силой. Тимара испуганно вжималась в спину Блейза, слушая его монотонное успокаивающее бормотание. Она чувствовала, что воздух рядом словно пронизан невидимыми нитями магии. Они скручивались в тугие жгуты, прошибали тело насквозь, будто оставляя дыры в сердце.

Неожиданно сверху спикировал Хорриан, отчаянно клекоча. Вертон замысловато ругнулся и попытался перекричать ветер.

— Блейз, нас дезориентировали, забираем левее! Нам нужно успеть в город, пока не закрыли ворота!

Шагр решил не показывать норов и послушался. Он тоже чувствовал невидимую опасность и совершенно не хотел сталкиваться с теми, кто повелевает песком. По его опыту, ни к чему хорошему такие встречи не приводили.

Бешеная гонка с невидимыми преследователями продолжалась. Гиппогриф то и дело спускался, корректируя направление. Вертон пообещал себе отблагодарить верного друга, как только они окажутся в городе, но, спустя мгновение, позабыл об этом, услышав сзади крики. Их всё-таки нагоняли.

Не давая шаграм снизить скорость, Вертон полез в поясную сумку. Нащупав там небольшую сферу, торговец недовольно выдохнул, дождался, когда силуэты фигур преследователей станут явственно различимыми и со всей силы запустил туда сферу, едва успев зажмуриться.

Яркая вспышка ослепила не только недругов, но и шагров. Пришлось использовать силу управляющих амулетов, чтобы заставить их двигаться.

“Ты совсем рехнулся, человек?” — завопил в голове у Вертона Блейз, вмиг забыв, что у него специфический “змеиный” акцент.

Торговец не ответил, лишь понадеялся, что стражи на городских стенах заметят эту яркую вспышку и что-нибудь предпримут. И что это “что-нибудь” будет отличным от желания запереть ворота. К счастью, сфера дала выиграть время, а до города было рукой подать. На всех парах ворвавшись в главные ворота, Вертон достал клинок, готовясь принять бой. Нитрийский лишь раз бросил взгляд, убедившись, что красный шагр с бесценной ношей притаился в переулке.

Секунды медленно тянулись , даже ветер стал реже швырять мелкие песчинки в лицо. Люди в караванах попрятались под повозки и старались привлекать меньше внимания. Но… ничего не происходило. Словно преследователи решили бросить свою жертву на полпути. Вертон их прекрасно понимал. Штурмовать Тарс — не самая хорошая идея. Города Шерта славятся своими неприступными стенами, и шайкой из десятка человек их не взять.

— Узнаю ваши методы, кин Вертон, — прозвучало рядом с ухом торговца. — Но досмотр вам всё равно придётся пройти. Правила едины для всех. Начальник восточных ворот Еритол Кальнир рад приветствовать вас в Тарсе. Пожалуйста, проводите своих животных и спутницу на пункт досмотра. Так и быть, примем вас вперед других.

То, что наглый аристократ пробрался без очереди, не укрылось от ожидающих у входа в город. Над толпой пронёсся недовольный ропот, но служители закона быстро заставили всех замолчать.

Вертон сурово посмотрел на начальника ворот, но подчинился. Он прекрасно понимал, что проиграет спор.

— Блейз! — позвал он шагра, уверенно заходя внутрь одного из зданий, предназначенного для досмотра важных господ и обильно гружёных повозок.

В нос тут же ударил кисловатый запах пота, Вертон невольно закашлялся и подумал, что Тимаре и вовсе будет невыносимо в помещении. Всё-таки женщина.

Хорриан недовольно защёлкал клювом и даже попытался ударить особо старательного досмотрщика, но тут же сник под недовольным взглядом Вертона. Не часто гиппогрифу приходилось терпеть подобное “унижение”. Его, как зверя благородного и магического, порой пропускали без досмотра, справедливо полагая, что если он захочет что-то спрятать в перьях, то спрячет.

Вскоре показался и Блейз. Тимара, восседающая на его спине, недовольно морщилась, стараясь сильнее прижать платок к лицу. Её сердце всё ещё грозилось проломить рёбра. Она не знала причин, по которым Вертон врал бы ей. Да и сама видела в пыльной буре силуэты преследователей. Но какое-то странное несоответствие всё же заставляло её беспокоиться. Жрица в задумчивости спустилась с ящера и позволила осмотреть свой нехитрый скарб. Получив одобрение, она кивнула Вертону и поспешила выйти на свежий воздух.

На мостовой лежал тонкий слой рыжего песка. Тим, погружённая в свои мысли, принялась носком туфли рисовать на нём спиралевидные узоры в ожидании Вертона. Голова немного побаливала, и с каждым шагом неприятные ощущения усиливались. Определённо, это всё из-за того, что она перенервничала. А попробуй тут оставаться спокойной, когда на тебя второй раз за два дня нападает одна из самых жутких банд в истории Миртании!

Блейз выполз следующим, ткнулся мордой в колени жрице и пригласил забраться на спину. Тимара решила, что это будет весьма кстати.

— Спасибо, мой хороший. И что бы я без тебя делала? — спросила она, поглаживая ящера по мощной шее.

“С-сидела бы в Тионте и никуда не дёргалас-с”, — в излюбленной манере ответил шагр.

— Не сидела бы. Особенно с учётом наличия Вертона! Он!..

“Что он? Не устала быть колючкой? Что он тебе сделал? Ну покричал немного. Ну неправ, да. Ну так раскаивается же!”

— А ты откуда знаешь? — прищурившись, спросила Тим.

“В вос-споминаниях его уловил. Когда он прокручивал их в голове”, — неохотно ответил Блейз.

— Скажи сразу, чего ты не можешь? — пробормотала под нос Тимара, прижимаясь к шершавой спине ящера.

“Готовить, ш-шить, с-стирать…” — охотно начал перечислять шагр.

— Да ну тебя, — отмахнулась Тим.

Блейз довольно сощурился, именно такой реакции он и добивался. Выкладывать все карты на стол совершенно не хотелось, но и врать звёздной он не имел права. Приходилось выкручиваться.

Вскоре появился Вертон, ведущий под уздцы недовольного Хорриана.

— Что ж, все в сборе. Боюсь, такой компании откажут в большинстве мест с ночлегом. Но я знаю одно заведение, где нам будут рады, — с наигранной бодростью заявил торговец.

От внимательной Тимары не скрылся его чуть подёргивающийся глаз. Жрица вздохнула и выдавила из себя улыбку.

— Будет здорово, если мы найдём крышу над головой. Она всем пригодится.

Вертон кивнул и уверенно пошёл по улице вперёд.

Хвост восемнадцатый. Стены Тарса остались позади

Глава 19

Пришлось изрядно поблуждать по улочкам незнакомого города. Тимара была в Тарсе всего пару раз, и всё по делам храма. Времени обычно оставалось мало, а жрица старалась укрепить своё положение амматисы и не позволяла себе даже прогуляться, предпочитая отдыху дела . Поэтому теперешний визит был для неё словно первый. Очень волнительный. Воздух щекотал ноздри незнакомыми запахами, улицы путались в памяти, будто жрица угодила в лабиринт. А вот Вертон выглядел победителем. Не гостем, наслаждающимся безопасностью и спокойствием, а тем, кто имеет право распоряжаться. Чем именно распоряжаться, Тим не понимала, но была уверена в том, что когда-нибудь раскроет и эту тайну.

В отличие от Тионта и его коричневых мостовых в Тарсе основной цвет брусчатки чёрный, с яркими мозаиками на перекрёстках и площадях. Змеи, лошади, драконы и растения … они вносили приятное разнообразие в поездку.

— Нравится город? — как бы невзначай спросил Вертон.

— Он выглядит не так, как раньше, — тихо пояснила Тимара. — Когда занимаешься делами обители Дарующей Жизнь, нет времени на любование пейзажами.

— Очень жаль. Вы многое потеряли, амматиса. Ну ничего. Мы всё это поправим. Итак, смотрите. Тарс в некотором роде город экспериментальный. Вы ведь знаете, что его построили на пересечении трёх торговых путей? — дождавшись утвердительного кивка, Вертон продолжил импровизированную экскурсию: — Тарс состоит из чётких квадратов, окружённых круглой стеной. Последний факт связан с тем, что так проще обороняться. Мы прошли через одни из четырёх ворот, находящихся в углах самого большого квадрата, северо-восточные. Представляете?

Тимара прикрыла глаза, вспоминая. Да, улочки Тарса очень прямые, словно их нарисовали, а потом сделали, не как в Тионте, где порой можно долго блуждать по извилистым улицам и переулкам.

— Получается, четыре сада Тарса — это то, что осталось от круга, когда в него положили квадрат? — задумчиво спросила жрица.

— Именно. Если быть точнее, сад Богов, где находится и храм Эрешты, сад Народа и сад Празднеств. Четвёртая часть отведена под кладбище, хотя оно тоже прекрасно, — хмыкнул Вертон. — Но я предпочитаю там не ходить. Какое-то давящее чувство так или иначе появляется там.

— Кладбище — не место для увеселений. Это место для размышлений. Естественно, иногда всплывают те моменты, которые мы стараемся скрыть даже от самих себя. Впрочем, мы должны оставаться самими собой в любое время, а не только тогда, когда поминаем усопших.

— Вы правы, амматиса. Но вернёмся к Тарсу. Сейчас в городе восемь кварталов. Центральный, девятый, отведён под рыночную площадь, окружённую административными зданиями. Остальные же кварталы в некотором роде копируют сам Тарс. По центру площадь с фонтаном. И остаётся четыре улицы, идущие насквозь между всеми кварталами. Чтобы было легче ориентироваться, улицы, идущие с севера на юг, названы в честь магических существ: единорог, дракон, грифон… и так далее. А направление с востока на запад чаще всего связано с неживой природой: ландшафтом, а также с рассветом и закатом. На пересечениях улиц выложены мозаики, которые помогут понять, где именно вы находитесь. Смотрите, сейчас под нами закатный единорог. Не сложно догадаться, что следующее пересечение тоже будет с единорогом. Если не ошибаюсь, там будет плющ. Таким образом, ориентироваться в городе довольно легко.

— Возможно. Главное не запутаться в магических гадах, — кивнула Тим, разглядывая мозаику под лапами шагра.

Жрице определённо нравился такой подход к строительству новых городов. Чёткий, понятный…

— Но что будет, если город придётся расширять? А ведь обязательно придётся!

— Построят второе кольцо, которое охватит первое. Будет больше кварталов для отдыха или же пустоты заполнят как-то ещё. Кстати, знаете ли вы, что одна девятая каждого квартала отведена под гостиницы? Мы сейчас как раз доберёмся до третьего квартала и кабака “Бушующий вепрь”, — улышав это название, Тим непроизвольно скривилась, чем вызвала довольный смех торговца. — Лучшая выпивка и жареное мясо. А ещё… — Вертон перешёл на заговорщицкий шёпот, — лучшее вино и отдельные здания для конюшен и комнат под сдачу. Думаю, вам там понравится. Ах да, только там зверьё кормят нормальным мясом.

Гиппогриф замер и ткнулся клювом в плечо Вертона.

— Я помню, Хорр, помню, — улыбнулся торговец, потрепав скакуна по загривку. — Ты заслужил свою порцию превосходного нежного мясца. Я не обижу.

Из-за следующего поворота показалось здание. Пожалуй, Тим не пропустила бы его даже без радостного комментария Вертона о том, что почти добрались.

Массивные стены, сложенные, похоже, из белоснежного мрамора, вызывали смешанные чувства. Архитектура отдалённо напоминала храмовую: просторное крыльцо, колоннада. А вот широкие окна казались чужеродными. Впрочем, Тимара устала настолько, что ей было чуть меньше, чем всё равно.

— Кстати, Кин, а где ещё два шагра?

— А… продал. Прямо на входе. Приглянулись одному из стражников. Если будем путешествовать вместе, а мы будем, я должен купить кого-то под стать Блейзу, эти твари не выдержат его темп, они бегают быстро, но недолго.

Блейз гордо задрал голову, довольный этой похвалой. Тим улыбнулась.

— Что ж, пусть будет так… — тихо сказала она и подумала, что не осталось ничего, что напоминало бы о Катрии. Уж не за этим ли на самом деле были проданы два замечательных ездовых шагра?

Подумать над возможными вариантами она не успела. Только они подъехали к крыльцу, перед ними возник мальчишка, как мираж в жаркий день. Он с радостью принял поводья Хорриана, с опаской покосился на Блейза, но, получив лишнюю монетку, заулыбался.

— Добро пожаловать в “Бушующего Вепря”. Мы всегда рады гостям. Что подготовить для ваших скакунов?

На слове “Скакун” Хор недовольно заклекотал, но быстро замолчал под недовольным взглядом Вертона. Хорриан считал себя существом, рождённым для неба, и предпочитал эслово летун.

— Свежего мяса, воды, думаю, шагру можно почистить шкуру и проверить когти. Гиппогрифу перья не чистить, — коротко скомандовал Вертон.

— Хорошо, — кивнул мальчишка и выжидательно уставился на Тимару своими блеклыми серыми глазами.

Соломенные волосы конюшего разлетелись по плечам, и в свете солнца, наверняка, бы напоминали божественный нимб, но увы, фонари не давали таких иллюзий. Жрица ловко спрыгнула со спины шагра, потрепала его по холке и подала Вертону руку.

“Береги с-себя с-свёс-сдная!” — напутствовал её Блейз, важно следуя за мальчиком.

“Хорошо, постараюсь”, — подумала Тим, поднимаясь по ступеням.

Она замерла на крыльце, всматриваясь в идеально ровную улицу. Вертон чуть потянул её за руку, приглашая внутрь.

Дверь открылась, и Тим оказалась словно в другом мире. Только жрическое самообладание не позволило ей замереть с широко открытым ртом, словно деревенщине. Помещение утопало в зелени. Лианы свисали с потолка, обвивали колонны. Резные листья пальм чуть покачивались от неощутимого ветерка. А яркие пятна орхидей вызывали сильную рябь в глазах. Впрочем, она вскоре исчезла, оставив лишь ощущение детского неподдельного восторга.

— Вижу, вам здесь нравится, — прокомментировал Вертон, закрывая дверь и проходя чуть дальше в холл.

— Мне привычнее сады храма в Тионте, но здесь тоже очень красиво, — негромко ответила Тим, словно боялась потревожить спокойствие этого места. — Но почему такую красоту никто не охраняет? Людям же свойственно ломать то, что им не принадлежит и никогда не будет принадлежать…

— Защитная магия. Весьма искусная. Идёмте вперёд. Чего стоять в холле.

— Ага, — отозвалась Тимара и покорно пошла след в след по узенькой тропинке.

Белоснежные камни под ногами, скорее всего, были кварцем. Они приятно переливались сотней маленьких граней, а еще не давали скользить. Влажность в комнате была очень высокой, и Тим даже показалось, что её платье, проклятье, её порванное платье немного отсырело.

— О, кин Вертон! Не ожидал, что вы нас почтите вниманием так скоро, — услышала Тим мужской голос из-за поворота и замерла. Выдохнула и взволнованно выглянула, опасаясь, что её внешний вид недостоин жрицы Эрешты. — О, вы не один, — тут же прокомментировал мужчина за каменной стойкой.

Невысокий и круглолицый, он сразу же заставлял почувствовать себя желанной гостьей. Вполне вероятно, что дело было в спутнике, но Тимара расправила плечи и вышла из своего маленького укрытия, встав по левую руку от торговца. Она амматиса, ей нечего стесняться.

— Да. Поэтому мне нужны апартаменты, — ответил Вертон и, бросив скучающий взгляд на Тимару, добавил: — Желательно, с двумя спальнями.

— О, достопочтимый кин, у нас остался всего один номер. И тот, к сожалению, с одной спальней, — картинно всплеснул руками мужчина.

— Ну и ладно, Аши, значит так тому и быть. Вкусный ужин, с мясом. Кувшин вина, два кувшина сока… ну, всё как полагается.

— Конечно, кин, конечно. Спасибо!

Тим увидела крохотные капельки пота, выступившие на лбу Аши и напряглась: неужели Вертон здесь не желанный гость, а проблемный? И перед ним прыгают на задних лапках ради того, чтобы не случилось никаких осложнений? Не очень-то приятно, если честно.

Тем временем Аши протянул Вертону ключ с массивным брелком из кварца и заискивающе улыбнулся.

— Идёмте, амматиса. Нам нужен отдых.

— Тогда нам стоит заказать ванну, — запоздало подумала Тим.

— Не беспокойтесь. В “Вепре” это само собой разумеющееся. Мы неплохо отдохнем. И поговорим, я надеюсь.

Последняя фраза прозвучала как нечто среднее между утверждением и вопросом, и Тим почувствовала себя еще увереннее. Приосанившись, она пошла вслед за Вертоном по джунглям, наслаждаясь яркими цветами орхидей.

Они вышли на широкую галерею, проходящую по периметру внутреннего дворика. В центре бил фонтан со смешной скульптурой дракона, изрыгающего воду изо рта и ноздрей, у ног которого живописной горкой лежали сокровища.

— Красиво. Прямо как маленький дворец, — прокомментировала Тимара, замирая в проёме одной из арок, отделяющих их галерею от внутреннего дворика.

— Я рад. Но, думаю, вы хотите оказаться в комнате поскорее, пока никто кроме Аши не увидел вашего платья.

Тим кивнула, бросила короткий взгляд на дворик и поспешила за Вертоном.

— А ещё я бы хотела новое платье, — как бы невзначай обронила жрица.

— Все будет. Только давайте для начала вымоем весь этот проклятущий песок! — воскликнул Вертон, с трудом подавляя желание почесать голову.

Их комната оказалась роскошной. Тимара и во время жизни в Тионте не чувствовала себя нищей, но не позволяла себе ковров, в которых ноги утопают по щиколотку. Тут же нахлынули непрошенные воспоминания, и Тим невольно шмыгнула носом, не желая видеть картины прошлого.

Быстро осмотревшись, жрица заприметила ванну, мило улыбнулась Вертону и ушла, громко щелкнув засовом. Прислонившись спиной к двери, Тим почувствовала себя в безопасности. И дала волю слезам. Холодные мурашки на мгновение охватили её всю, а потом Тимара решительно встала и открыла краны, подающие в ванную воду. Всё же магический прогресс, охвативший их мир в последние годы, не может не радовать. Вот комната наполнилась теплом и паром, но зеркало не запотело.

Тимара поспешила стянуть с себя платье и покрутилась возле него, убеждаясь, что ни ссадин, ни синяков нет. Жрическое одеяние безвозвратно испорчено. Можно, конечно, попытаться восстановить его при помощи магии, но Тим не любила подобное. Она словно кожей чувствовала, где над вещью поработала магия, и ей это казалось чем-то чужеродным.

Проверив кончиками пальцев температуру воды, Тимара с наслаждением опустилась в тёплую воду. По телу тут же разлилась приятная истома. Тим прикрыла глаза, положила ладони на едва заметно округлившийся живот и улыбнулась. Пожалуй, ей очень крупно повезло, что это её маленькое приключение не закончилось ничем плохим. Стоит поблагодарить Вертона…. Но ведь без него ничего бы и не было, и сидела бы себе спокойно…

Вертон покачал головой, когда за матерью его ребенка закрылась дверь. Он-то хотел вести себя галантно, но как им быть, если тебе так уверенно вставляют палки в колеса?

Торговец обошел комнату, убедился, что окна надёжно защищены магией, что дверь всего одна, как и кровать, кстати. Большая, просторная. Прекрасно поместятся вдвоём каждый под своим одеялом.

Спустя десять минут принесли ужин, а ещё через пять Вертон начал волноваться, потому что плеск, доносившийся из-за двери, неожиданно затих. Затих он, конечно, раньше, просто обратил на это внимание только сейчас.

Тихонько выругавшись под нос, торговец решительно подошел к двери в ванную и постучал. Ответа не последовало. И тогда он постучал сильнее, а вскоре просто забарабанил в дверь. Когда Вертон понял, что Тимара не реагирует и на это, он поспешил к своей сумке, извлёк из неё какой-то свиток, быстро прочитал заклинание и открыл дверь.

Представшая перед ним картина заставила на мгновение замереть, а потом кин сорвался с места и вытащил Тимару из кроваво-красной горячей воды. Сердце стучало так быстро и громко, что Вертон не слышал ничего, кроме этого марша.

Впервые за долгое время он паниковал, не зная, что делать. Положив Тимару на кровать, обтёр ее полотенцем, убедился, что она дышит и пульс в норме, и только потом заметил, что у неё кровь идет носом.

“Идиотка!” — мысленно ругнулся торговец.

Похоже, самого страшного не случилось, с ребёнком всё в порядке. Но Вертон на всякий случай положил под Тимару несколько полотенец, прежде чем укрыть её одеялом. Подумав, Вертон на всякий случай дождался лекаря и лишний раз убедился в том, что все в порядке.

Правда, жрицу порекомендовали не будить. Вертон лишь нервно рассмеялся и согласился с профессионалом. Действительно, её лучше не будить, а то мало ли что она устроит.

Глядя на кровавую воду, Вертон решил, что не будет следовать примеру незадачливой мамаши его ребёнка и просто смоет с себя грязь и пот. На всё про всё ушло не больше пяти минут, но когда он вошел в комнату, то сразу же наткнулся на недовольный взгляд Тимары.

— Что-то не так, амматиса? — с усмешкой спросил Вертон, выходя к ней в одном полотенце, едва-едва держащемся на бёдрах.

Тим поспешила отвести взгляд в сторону и вниз. Голова кружилась, не хватало только проявить слабость при нём.

— А я вам скажу, что не так, — продолжил тем временем торговец. — Вы ведёте себя безответственно. Совершенно безответственно! Хотя сейчас от ваших действий зависит жизнь двоих. И один из них тесно связан со мной. Неужели я такое чудовище, амматиса, что вы решили избавиться от ребёнка? — поделился неожиданной мыслью Вертон, поворачиваясь к ней спиной и стягивая полотенце.

Тим пыталась демонстративно изучать каменные стены с растительными рельефами, но взгляд против её воли перескакивал на Вертона. На его атлетически сложенную фигуру, мышцы, бугрящиеся на спине при каждом движении, длинные сильные ноги. И помимо её воли внутри взрывались воспоминания о ночи, подарившей ей детей.

Торговец успел накинуть на плечи халат и повернуться к жрице. Недоумевающе вскинув брови, он приблизился к ней и сел рядом.

— Амматиса, вы что, дар речи потеряли? — с ноткой ехидства спросил он, заглядывая прямо в глаза.

Сердце пропустило удар, срываясь куда-то в район живота, а то и пяток, а потом понеслось вперёд бешеным галопом.

— Тимара.

— Что? — удивлённо переспросил Вертон, потеряв нить разговора.

— Зовите меня Тимара. Это будет правильнее. Вы ведь… отец моего ребёнка.

— Отец. Но моего, — с нажимом ответил Вертон. — Я не позволю его забрать, Ти-ма-ра.

— У вас ничего не выйдет, — покачала она головой, пытаясь сесть. Голова неприятно кружилась. — Я и только я имею права на нерождённого младенца. Похоже, именно это вас так сильно и злит, кин. Почему?

— После сегодняшней выходки я могу с уверенностью сказать, что вы пытались избавиться от ребёнка! — пытался давить Вертон.

— Не говорите глупостей, кин, — Тим усилием воли заставила себя сесть.

Перед глазами тут же заплясали огромные чёрно-фиолетовые пятна, мир закружился и поплыл, и она бы упала, если бы не сильные руки, прижавшие её к широкой мужской груди.

— Ага. Именно поэтому вы продолжаете делать глупости, Тимара.

— Не слышала ещё о тех, кто умирал бы от кратковременного носового кровотечения. А если бы не вы, я бы не вышла из храма, и вообще не было бы никаких проблем! — Тим недовольно фыркнула, пытаясь освободиться.

Но Вертон держал крепко, словно её сковали стальные цепи. Тёплые и ласковые стальные цепи. А ещё этот чёртов запах, так и бьющий в нос! Даже не уловить толком, не осознать, но хочется прижаться поближе и вдыхать, вдыхать!

— Тем не менее. Сначала вы съели скетрию, потом попытались принять горячую ванну, — ехидно заметил Вертон.

— Ага. Вы подсунули мне скетрию. Да-да! — фыркнула Тим.

— Ну я же не заставлял вас её есть! — притворно возмутился Вертон, порядком уставший от этого спора.

— Кин, отпустите меня! — резко потребовала Тимара, почувствовав жгучее раздражение внутри.

Вертон не стал противиться, лишь легонько толкнул её в грудь, отправляя лежать на постели.

— Что вам нужно от меня? — недовольно спросила Тим.

Аргументы торговца выглядели чертовски убедительными. А подкупить судью, чтобы он посчитал их вес чуть больше, чем есть на самом деле, может быть не так уж и трудно. Особенно со связями Вертона. И ей, амматисе Дарующей Жизнь, впервые за долгие годы стало страшно. Неужели из-за того, что она привыкла быть на вершине, привыкла не следить за всякого рода мелочами, она может сейчас лишиться всего?

— Мой ребёнок. Тимара, что вы как маленькая. Я же сказал вам с самого начала…

— А я вам сказала, что это мой ребёнок.

Их взгляды встретились, и, если бы кто-то ещё находился в комнате, ему бы показалось, что между ними пробегают искры. Молчаливое противостояние могло бы продлиться целую вечность, если бы Вертон не засмеялся. Воинственное настроение Тимары тут же как ветром сдуло. Жрица удивлённо посмотрела на него, силясь сохранить свой гневный настрой, но не преуспела в этом.

— Вам не надоело делить то, чего нет? — спросил Вертон. — А вдруг мертворождение? А мы тут такую драму разыграли.

— Да чтоб вам! — недовольно фыркнула Тим, прижимая ладони к животу.

Раньше она не была особенно суеверной, но сейчас каждое слово, особенно каждое его слово, заставляло сердце сжиматься и чувствовать себя не в своей тарелке. Как-то это всё неправильно, что она примеряет на себя подобные вещи. Нет, конечно же, у неё всё будет хорошо. И дети родятся здоровыми.

— А что мне? Я просто хочу, чтобы вы находились в безопасности, — пожал плечами торговец, падая в кресло напротив и беря с тарелки бутерброд.

— Кажется, ещё вчера утром вы хотели отобрать у меня ребёнка, а для этого посадить на цепь до самых родов и никуда не выпускать, — прошипела Тим, чувствуя, как посасывает под ложечкой. Но брать еду у этого… у этого хама не хотелось.

— О нет, не надо придумывать. Ну да, был не прав, поскандалил немного. Но я пересмотрел приоритеты, — хмыкнул Вертон, вспоминая о кулоне с белым опалом. — Проблемы надо решать по мере их поступления. Сначала нужно, чтобы ребёнок родился. Здоровым. Поэтому прекращайте дуться, Тимара, и идите сюда. Тут просто невероятной вкусноты ужин.

Уговаривать Тимару пришлось довольно долго. Упрямство, присущее многим женщинам, да помноженное на власть положения амматисы и подсознательную нелюбовь к Вертону сделали своё дело. Торговец лишь посмеивался, демонстративно медленно разжевывая очередной деликатес.

В конце концов Тим не выдержала и села в кресло напротив, закуталась в плед для надёжности и набросилась на еду. Из-за переживаний она и не почувствовала, что изрядно проголодалась. Вертон смотрел на это и посмеивался в усы. Жрица напоминала маленького ребёнка, сказавшего глупость и теперь совершенно не понимающего, как выбраться из неловкой ситуации. А ведь всего-то и нужно, что признать свои ошибки. Жаль только, что это “всего-то” — один из самых сложных поступков в жизни.

Выпивая бокал вина за бокалом, Вертон чувствовал, как постепенно начинает хмелеть. Плохие мысли отступали, он даже начал выбрасывать из списка волнующих его проблем странное нападение и побег пленницы.

— У меня есть предложение, амматиса.

— Да? — удивлённо спросила Тим, откинувшись на спинку кресла. В животе поселилась неприятная тяжесть, свойственная человеку изрядно переевшему.

— Вы, если мне не изменяет память, хотели отправиться в паломничество. Очень сомневаюсь, что вы после всех тех бед, что свалились нам на голову, сможете завершить его самостоятельно. Как насчёт того, чтобы отправиться в это путешествие вместе? Я буду сопровождать вас. Не подумайте, я хороший боец, хотя с виду и не скажешь… А вы не будете делать глупости.

— И что вы хотите за это? — прищурившись, спросила Тим.

— О, сущую мелочь. Вы. Не будете. Делать. Глупости.

Повисло напряжённое молчание. Кому понравится, что его поступки называют неразумными? Даже дети, на самом деле часто ошибающиеся, не терпят подобного. Тим прикрыла глаза и задумалась. Предложение Вертона выглядело весьма привлекательным. Да и, если послушать некоторых повитух о том, что когда отец ребёнка рядом с матерью во время беременности, то это может сослужить хорошую службу младенцу… Но где же подвох? Что ему нужно?

Ответа на эти вопросы Тимара не нашла.

— Думайте быстрее, Тимара, — подтолкнул её к принятию решения Вертон.

— Что ж. Предложение выглядит весьма заманчиво. Но я хочу иметь возможность в любой момент отказаться от вашего общества.

— Как будет угодно, — пожал плечами торговец, с трудом скрывая ликование.

Хвост девятнадцатый. Четверть шага навстречу

Глава 20

Утро, впрочем, не принесло радости обоим. Вчерашние договорённости хотя и оказались тяжким бременем, но отказаться от них не позволяла гордыня. Как любят говорить важные люди: “Я же дал слово, я его и сдержу!”

Протрезвев, Вертон чуть ли не локти кусал из-за мягких условий, выставленных Тимаре. А жрица хваталась за голову, думая, что она подписалась на какую-то ужасную авантюру. Но они не подавали вида друг другу, чинно завтракая, перебрасываясь ничего не значащими фразами.

— Кстати, а где наши скакуны? — спросила Тим, надеясь направить их разговор хоть в какое-нибудь русло.

— В конюшнях, — отмахнулся Вертон. — Они в “Вепре” одни из лучших в Тионте. Можете не волноваться.

И снова повисло тягучее молчание, нарушаемое редким звоном столовых приборов о тарелки.

— И всё же, — не выдержав, Тимара вновь завела разговор. Проводить время с мужчиной, с которым не очем поговорить, не входило в ее планы. — Почему “Вепрь?” Тут скорее какие-нибудь джунгли, райский сад или что-то в этом духе.

— А, название ... — торговец довольно улыбнулся, подлил себе вина, бросив довольный взгляд на Тимару, которой алкоголь противопоказан, откинулся на спинку кресла и принялся рассказывать: — Аши родом из саванн. Там трава, куча зверушек, не то что в нашем захолустье, — хохотнул Вертон. — И был у Аши любимец. Бородавочник по кличке Ярость. Более лютой зверюги я не видел. Как они подружились — отдельная загадка, но, перебираясь в только-только строящийся Тарс, Аши забрал с собой кабана, который кучу раз распугал ему посетителей, оттуда и пошло название. Ярость сдох лет восемь как, а название осталось. Этот пройдоха до сих пор скучает по нему.

— Ну да. Мы не всегда выбираем тех, с кем нам хорошо. Иногда рядом с нами те, кто приносит много проблем, — понимающе кивнула Тимара.

— Это вы на меня что ли намекаете? — возмутился Вертон.

— И на вас тоже, — кивнула жрица. — На родственников, на компаньонов и партнёров… Не всё так просто, кин.

— Право слово, Тимара, я совершенно не понимаю, почему вы так меня боитесь, — со вздохом ответил Вертон.

— Я боюсь не вас. А того, что вы разрушите мою жизнь. Она уже оседала прахом. Дважды. Я не готова начинать всё заново в третий раз.

— Не хотите поделиться этой историей? — с интересом спросил торговец, почувствовав, что перед ним мелькнул пушистый хвост тайны. Прямо под самым носом, а потом исчез.

— Боюсь, не в этот раз, дорогой мой кин. Есть тайны, которые лучше уносить с собой в могилу.

— Вы преступница, амматиса? — с прищуром уточнил Вертон.

— Вовсе нет. Просто я не хочу рассказывать неизвестно кому о том, что на душе.

— Я отец вашего ребёнка, — напомнил Вертон.

— Это не делает нас ближе, кин. Вы знаете что-нибудь обо мне? — Тимара грустно усмехнулась, отправляя в рот дольку апельсина. С наслаждением прожевав её, она добавила: — Впрочем, я тоже про вас знаю только то, что вы сказочно богаты и даже стараетесь держаться в рамках закона. Это не так уж и плохо. Вот только… я не хотела вас в отцы ребёнка. Не хотела ввязываться в подобную авантюру. Если бы мне сказали, чем закончится тот поход, я бы не покидала Тионт.

— Звучит так, словно я ужасное чудовище, которое ест детей на завтрак, и сама встреча со мной — это уже большая неудача.

— Не в этом дело. Вы тот, кто вы есть. Ктарр. Жестокий, хищный… Вы всегда ищите выгоду, забывая о том, что рядом с вами не ожившие статуи, а люди. Люди, у которых есть чувства, желания, мечты… Вы не сможете научить человечности моих детей, — Тим прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего.

К счастью, Вертон был так возмущен этой неожиданной проповедью, что не заметил её замешательства.

— То есть вы хотите сказать, что я плохой человек?

— Я не просто хочу это сказать, кин, я говорю об этом прямым текстом. Что вам нужно было от Катрии? Её знания. И ради этого вы были готовы сделать ей больно. Что вам нужно от меня? Ребёнок. И плевать, что будет дальше со мной.

— Я знаю, что вы лишитесь своего статуса жрицы Эрешты. Но что мешает перейти к другому богу? — пожал плечами Вертон.

— Жрица-перебежчица. Прекрасно, кин. В этом вы весь. Если нельзя продать в этом городе, продадим в другом. С людьми так не работает. Мы ценны не только сами по себе, часто оценивают наши дела. А жрец, предавший своего бога, может предать ещё раз. Это не тот, к кому пойдут за советом. Я не собираюсь вести нищенское существование только из-за того, что вы появились на моём пути, — не удержавшись, Тим ударила кулаком по столу, выражая крайнюю степень своего возмущения.

— А что, если я докажу, что вы ошибаетесь?

— В чём же?

— Во мне, — горделиво ответил Вертон. — Вы ведь сами сказали, что не знаете меня. Может быть, пришла пора познакомиться поближе, раз вы приняли мое предложение о сопровождении.

— Ах вот как?! — вспылила Тимара. — Ну давайте, покажите себя настоящего, кин. Я посмотрю. Я вижу вас насквозь, вы наглый самоуверенный мальчишка, у которого отобрали желанную игрушку. Нет уж, я, конечно, великодушно дам вам шанс, но не стоит надеяться на то, что вы сможете купить меня, как обычно покупаете других людей.

Последняя фраза задела Вертона. Он нахмурился, налил себе ещё вина и отрезал внушительной толщины ломоть ветчины. Самые колючие упрёки те, в которых много правды. Ведь он позволял себе сорить деньгами, покупая не только вещи, слуг и животных, но и друзей. Вот тот же Артио. Разве был он с ним искренен и честен? Сложный вопрос. Не факт, далеко не факт. Хотя мальчишка талантливый. Он был бы хорошим сыном. Но у Вертона будет кровный наследник и никак иначе!

Почему-то сознание отчаянно цеплялось за образ Артио, словно в нём был какой-то подвох, но Вертон никак не мог найти, что же не так. Решив отложить эту загадку до лучших времён, он повернулся к жрице.

— Что ж, вы тоже не идеальны. Думаю, самое время вам принять первый подарок. Вы, кажется, хотели новое платье. Примеряйте. Позволил себе заказать в цветах Эрешты. Надеюсь, вы будете довольны, — усмехнулся торговец, кивком головы указывая в сторону свёртка, лежащего на соседнем кресле.

Тимара хмыкнула и нарочито медленно поднялась, поворачиваясь к Вертону полубоком. Ещё вчера вечером, выгнав торговца спать на софу, она заметила блеск в его глазах. Тот самый блеск, который характерен для мужчины, заинтересованном в женщине. И это льстило.

На самом деле, это была единственная причина, по которой Тимара не отвергла предложение Вертона сразу же. Если он так прилип к ней, словно пиявка, значит, нужно его использовать. Да и мужчина Вертон, если так подумать, очень даже видный. Хотелось же ей в первый раз встретиться с ним в других обстоятельствах? Хотелось.

Ну так надо бояться своих желаний… И принимать последствия с гордостью и достоинством.

Жрица поднялась, потянулась и осторожно развернула бумагу, внутри свертка оказалось тёмного оттенка бирюзовое платье с золотой вышивкой. В груди вновь заклокотала ярость. Это цвет амматисы, да, но вот узоры… они лишь для тех, кто уже имеет ребёнка.

— Вы издеваетесь? — с усмешкой спросила Тим, повернувшись к торговццу.

Внутри боролось два шагра: один требовал немедленно примерить наряд, а другой разорвать Вертона на части за его самоуправство.

— Ничуть, — пожал плечами мужчина.

— Я не могу это надеть.

— Можете. Если мы посмотрим на традиции восточных провинций, то увидим, что вы уже мать. Просто по факту того, что носите ребёнка под сердцем. Толкование — сложная штука. Примерьте же. Думаю, вам пойдёт, — Вертон отсалютовал ей бокалом с вином и пригубил напиток, смеясь одними глазами.

— Если вы настаиваете…

Решив не дразнить Ктарра лишний раз, Тимара скрылась за ширмой и с наслаждением сняла с себя порванное платье. Ей всегда не нравились вещи дешевые, поломанные, непригодные для использования. Она предпочитала избавляться от них. Но что делать, если, выбросив одежду, окажешься в чём мать родила?

“Хе-хе, вот уж точно “в чём мать родила”, — подумала Тимара, поправляя исподнее и с интересом разглядывая одежду. Это было совсем не платье! Новомодное изобретение под названием “комбинезон”, который носили в низших слоях общества женщины рабочих профессий. Тут разве что штанины широкие, поэтому и кажется, что это юбка.

И снова сомнения. Надевать или нет? В конце концов благоразумие победило. Лучше новая, чистая и, что самое важное, целая одежда, пусть и немного не соответствующая канонам их общества, чем разодранная тряпка.

На удивление, оказалось довольно удобно. Нужно только привыкнуть к ткани, приятно холодящей бёдра, и будет вообще почти как в платье.

— У вас всё в порядке, амматиса? — спросил Вертон, поторапливая.

— Почти. Это не платье.

— Ой, право слово, не обращайте внимания на такие мелочи. Ну подумаешь, крой немного непривычный. Село-то как? Нигде не жмёт?

— А сами как считаете? — спросила Тимара, выходя из-за ширмы с гордо расправленными плечами.

Вертон замер, уставившись на неё. Сглотнул, не в силах отвести взгляд. Вышло даже лучше, чем он мог себе представить. Широкий лиф поддерживает уже заметно налившуюся грудь, летящая ткань визуально увеличивает объём бёдер, отвлекая внимание от округлившегося животика. Именно это и нужно в путешествии — отсутствие концентрации внимания на беременности.

— Неплохо, — наконец смог ответить Вертон, вновь потянувшись к бокалу с вином. В горле неожиданно пересохло.

А жрица сделала ещё один шаг, плавно перетекая вперёд, словно не шла, а плыла прямо по воздуху. Вертон заворожённо наблюдал за ней, чувствуя внутри одновременно восхищение, ярость и грусть. С каждым днём ему казалось, что завоевать сердце рыжей красавицы у него попросту не получится! Слишком уж своевольная и независимая.

— Очко за попытку, кин. Наряд, конечно, дорогой, но совершенно не подходящий мне по статусу. Будут ещё попытки? — с усмешкой спросила Тимара, садясь в кресло и возвращаясь к завтраку.

Почему-то последние дни отчаянно хотелось есть. Вроде бы для подобных изменений было ещё рано, но то ли нервишки шалят, то ли еда слишком вкусная… Тим решила не разбираться в этом, а просто наслаждаться.

— Как насчёт небольшой прогулки? Или предпочтёте сразу отправиться в путешествие?

Очередной сложный выбор. Тимара никак не могла привыкнуть к тому, что их становится всё больше. Улочки Тарса манили, но ведь кроме города есть ещё саванна с полноводной Эльтой.

— Я думаю, нам стоит отдохнуть и вечером двинуться в путь, когда жара не будет прибивать к земле, — предложила Тимара.

— Исключено, — безапелляционно отклонил её предложение Вертон. — Сомневаюсь, что те преследователи так просто нас отпустят. Выходить в ночь опасно, амматиса.

— И что нам, всю жизнь здесь сидеть? — недовольно фыркнула жрица.

— Нет, совершенно не обязательно. Насколько я знаю, ваш скакун спокойно переносит подобные температуры. А на нас троих можно купить амулеты сопротивления стихиям, они защитят от зноя, да и от ночного холода, я думаю, тоже. Если выедем сейчас, к вечеру доберемся до Льеоллы, небольшой деревушки. Оттуда ещё день пути, и мы в саванне.

— А оттуда совсем недалеко до гор. Дня три пути. Звучит заманчиво, — улыбнулась Тимара.

— Я думал, мы завернём к морю. Когда вы последний раз были у моря? — с прищуром спросил Вертон, не сводя взгляда со жрицы.

— Никогда, — покачала она головой. — Это довольно большой крюк, недели на две, даже если нигде не задерживаться. Я не могу себе такое позволить… Дорого.

— Опять вы за своё. Вы хотите на море или нет?

— Хочу. Но я должна жить по средствам, — заупрямилась Тимара.

— Считайте, что это мой вклад в здоровье моего ребёнка. Вам понравится, я уверен. А потом наймём мага, и нас телепортируют поближе к горам.

Глаза Тимары против воли округлились. Отчасти от страха, она не очень доверяла магии, источником которой были не боги. Мало ли что может случиться? А вдруг их разорвёт? Такая себе плата за быстрое перемещение. Ну и что, что за последние триста лет не было ни одного случая! Всё когда-нибудь случается, раз в год и шагр огнём дышит.

А ещё перемещение при помощи телепортации — дорогое удовольствие. Примерно по двести монет за существо. А гиппогрифа с шагром хорошо если за два посчитают, а не за три. Так можно целое состояние просадить в погоне за скоростью! Расточительно!

— Вы опять пытаетесь меня купить? На этот раз не деньгами, а щедрыми подарками? — хмыкнула Тим. — Я же говорила, что вы знаете только язык звенящих монет. И ребёнка вы хотели, небось, купить, чтобы было проще? Насколько мне известно, у вас никогда не было постоянной партнёрши: так, интрижки на ночь-две, не больше. Сколько продержалась ваша самая “успешная” любовница? Три месяца?

— Опять вы за своё, — вздохнул Вертон. — Если бы я хотел вас купить, я бы предложил что-то более экзотическое и дорогое. Уж не сомневайтесь, могу себе позволить. А это просто новые впечатления. Я слышал, что многим богатым дамам советуют посещать море во время беременности, особенно если они могут защитить себя от жары заклинаниями. Почему бы мне просто не позаботиться о вас?

Тим не поверила ни единому его слову. Она видела перед собой не человека, желающего ей добра, а бездушного монстра, пытающегося забрать самое дорогое и важное. Но было в его словах и зерно правды. Глупо отказываться. Всё равно от его общества избавиться не получится. Так что… пусть платит за возможность провести время рядом с ней. Не такая уж и плохая перспектива.

— Хорошо. Я поеду с вами на море, — согласилась Тимара. — Но вам придётся позаботиться о моей безопасности. Да и подходящий наряд не помешает.

— Я рад, что вы согласились. Можете не беспокоиться, всё будет по высшему разряду. Думаю, мне надо отправиться готовить путешествие. А вы посидите здесь, пожалуйста. В “Вепре” хорошая охрана. И мышь не проскочит.

Хвост двадцатый. Построенные планы

Глава 21

Днём в Тарсе было жарко. Не спасал и магический купол, частично рассеивающий солнечные лучи, хотя это не основное его предназначение. Натянутые между домами куски материи давали приятную тень, но не более.

Вертон надел защитный амулет, не желая покрываться солёным липким потом. В любой другой день он предпочёл бы поэкономить заряд артефакта, но не сегодня. Между ним и матерью его ребёнка, похоже, наконец-то начало появляться столь желанное взаимопонимание. Поэтому он не имеет права плохо выглядеть в её глазах. А времени на то, чтобы перед дорогой смыть пот, у него попросту не будет!

Решив не скупиться, Вертон отправился прямиком на дворянский рынок. Именно там продавались самые свежие и самые вкусные продукты. Купив у милой девчушки на входе корзину, зачарованную на сохранение свежести продуктов, он двинулся вперёд, прорезая ряды словно раскалённый нож масло.

Обмануть Вертона в цене было непросто, но сегодня его больше интересовала скорость и качество, а не экономия. Зачарованные вещи радовали глаз да вдобавок были крайне практичными. Например, вот эти маленькие кувшинчики, в которых хранится трёхдневный запас воды. Подумав, Вертон прихватил парочку и добавил такой же с вином. Отказывать себе в удовольствии наслаждаться любимым напитком он не собирался.

Следом в корзину полетели фрукты, запечённое мясо и рыба, колбасы и сыры. Ктарр хотел порадовать жрицу и доказать, что даже такие “монстры” могут быть ласковыми и нежными.

Закончив с продуктовыми рядами, Вертон свернул в сторону лавок портных. Его взгляд привлекло что-то странное. Замерев, он принялся медленно осматриваться по сторонам. Белокурая голова, то и дело мелькавшая то тут, то там, настораживала. Коренные жители Тарса, если, конечно, у столь молодого города могут быть “коренные жители” были смуглыми и черноволосыми, реже рыжими, но никак не блондинами. А в таких рядах могут закупаться или местная знать, имеющая скидку постоянных клиентов, или кто-то довольно-таки богатый.

Вертон решил удовлетворить своё любопытство и, отложив пока просьбу Тимары о новых нарядах, принялся осторожно следить за фигурой незнакомца. Тот двигался хаотично, словно пытался от кого-то спрятаться, постоянно озираясь по сторонам. Приходилось быть на шаг впереди и скрываться. Вертон радовался тому, что в своё время не пожалел времени и освоил искусство слежки в городе.

В один из моментов он смог подобраться к мужчине достаточно близко, чтобы с уверенностью сказать: перед ним был Артио. Любопытство требовало как можно скорее нагнать его и поговорить, но интуиция кричала о том, что ни в коем случае нельзя выдавать себя. Вертон продолжал красться ровно до тех пор, пока его партнёр по бизнесу не вышел из квартала богачей в более бедный район.

Притаившись за углом, торговец увидел, как Артио зашёл в какое-то непримечательное здание.

От того, чтобы последовать за парнишкой, Вертона удержало покашливание прямо над ухом.

— Вам не дорога ваша жизнь, Кин? — спросила у него женщина лет за тридцать.

Одета небогато, но чистенько. Она улыбнулась, показав ему пожелтевшие от времени зубы, и потянула прочь от этого дома.

— Кто вы? Что вы себе позволяете?

— Пойдёмте, здесь не место для разговоров, — заупрямилась она. — Ну или оставайтесь. Я не буду рисковать своей жизнью.

Решение пришло само собой. Вертон кивнул и покорно последовал за женщиной. Благо вела она его не в сторону ещё более бедных кварталов, а наоборот, к жилищам торговцев. Она останавливалась перед каждым поворотом, заглядывала туда при помощи зеркальца и лишь потом шла. Торговец не понимал, к чему такие предосторожности, но решил не спорить. Он догадывался, кто уводит его. С этими существами лучше не иметь дел, а уж если связался с двуликими, так не мешай им выполнять то, что предсказано.

Женщина вывела его к небольшому домику, притаившемуся между двумя роскошными особняками, отворила дверь, приглашая внутрь. Вертон хмыкнул и вошёл. Небогатая обстановка говорила сама за себя: здесь не планируют жить долго и счастливо, но ценят удобство и комфорт.

Когда Вертон обернулся, перед ним стояла девушка лет двадцати пяти с пронзительно-фиолетовыми глазами и чёрными, как смоль, волосами. Одежда висела на ней кулем, что совершенно не смущало двуликую.

— Не ходите за ним, кин, добра вам это не принесёт, — спокойно сказала двуликая, садясь на обеденный стол, стоящий прямо по центру комнаты.

— И почему я должен верить тебе? И как тебя называть?

— Рошана. Месть, — коротко ответила девушка. — Подобные мне вынуждены держаться вместе, помогать друг другу. Иначе не выжить. Но… Впрочем, вам всё равно не поверят, если начнёте рассказывать. А те, кто знает, лишь хмыкнут. В каждом городе есть место, в котором двуликие найдут пристанище и помощь. Мы помогаем градоправителям, а они за это не охотятся на нас, словно вернулись тёмные времена. У каждой общины есть глава. Я родилась в Тарсе, я здесь выросла. За отказ участвовать в нападении на один из караванов, меня изгнали. С тех пор мне живётся не очень-то сладко. До того, как боги стали сильными, мой род зарабатывал гаданиями и предсказаниями. Сейчас многие предпочитают обращаться к жрецам, а не к странным существам вроде меня.

— И как же соотносится твоя месть с тем, что ты меня туда не пустила? — недоверчиво спросил Вертон.

— О, тут всё просто, кин. Если вы туда попадёте, а вы ведь планировали идти вслед за вашим другом. Кстати, вы знали, что он тоже двуликий? Нет? Какая жалость. Так вот, он заманивал вас. Вы мешаете исполнению их плана.

— Какого плана? Говори! — потребовал Вертон, жалея, что взял так мало денег. Информация стоит дорого.

— Не знаю, — без тени сомнений ответила девушка. — Я слишком давно нахожусь вне общины. Я не могу знать, чем именно они занимаются. Но мне было видение. О том, что вы потеряете всё, если пойдёте за этим блондином. А вот они приобретут очень много. И я решила, что это будет хорошим поступком: спасти вас, нарушить их планы.

Она засмеялась, смахивая несуществующую слезу. Вертон видел, что двуликая нервничает. Похоже, её план, так или иначе, предполагал риск. А значит… она немного зависит от него. Почему-то пользоваться этой властью не захотелось.

— Итак, ты оказала мне услугу, хоть я о ней и не просил. Что же ты хочешь взамен? — осторожно спросил Вертон, боясь услышать непомерную цену.

— Мне нужно покинуть город. Я не могу пройти сквозь ворота, они напитаны магией, вычисляющей любых магических существ. Но вы… у вас есть гиппогриф. Одолжите мне его, и мы будем в расчёте, — предложила девушка. — А ещё я помогу подобрать наряды для вашей леди. Не придётся гадать, сядет по фигуре или нет.

— Хорошо, — согласился Вертон. — Но как ты вернёшь мне Хорриана?

— Он прилетит в ваш особняк. Думаю, это будет хорошо. Вам же стоит арендовать пустынное ландо. Заодно и с рыжей бестией сблизитесь. Не думаю, что общество только одного очень умного шагра ей будет в радость.

— Ты слишком много знаешь для простой провидицы, — хмыкнул Вертон. — Слишком много.

— Даже будучи изгнанной из клана, я не потеряла свои связи, кин. А слухи… они летят на своих призрачных крыльях по улицам. Ну так что, сделка?

Она уставилась на него своими невероятными глазами, словно пыталась загипнотизировать. Вертон достал из кошелька монетку и кинул девушке. Старая традиция: хоть одна монета, но при сделке должна быть передана.

Двуликая поймала её, соблюдая традицию, попробовала на зуб и убрала в кармашек платья.

— Минуту ожидания, кин. Мне нужно сменить одежду, — попросила она, изящным движением спрыгивая со стола и уходя за массивную дверь.

Вертон невольно потянулся к кинжалу. Мало ли что на уме у этой барышни. Ведь это вполне могла быть засада.

Но спустя каких-нибудь пять минут из-за двери появилась женщина, неуловимо похожая на Тимару. Вертон мог поклясться, что это не она, но в чём именно различия? Торговец затруднялся ответить на этот вопрос.

— Не ищите подвоха там, где его нет, кин. Как я вам? — с улыбкой спросила она, подняла руки вверх и принялась медленно кружиться вокруг своей оси, чуть покачивая бёдрами.

Вертон сглотнул. Поразительно похожа! А ведь вряд ли видела Тимару вблизи. Хотя… кто знает этих двуликих! Пустынные демоны их раздери.

— Неплохо. Идём? И не стоит ли тебе сменить немного лицо и цвет волос? А то будут вопросы.

— Мне кажется, эта путаница ещё пригодится, — хмыкнула девушка. — Итак… Когда мы пойдём выбирать мне новые наряды? Мы ведь едем на море!

Торговец вздрогнул. “Откуда она так подробно знает о моих планах? И чего добивается на самом деле? Неужели защита в “Вепре” стала несовершенной? Или все дело в её даре предвидения? Но тогда какой идиот смог от неё отказаться? — мысли тут же зароились в голове Вертона, пытаясь найти хоть одно логичное объяснение происходящему . — В чем дело? ”

— Господин Нитрийский, вам бы поспешить. А то птичка в клетке слишком долго сидит одна, — поторопила его двуликая, щёлкая пальцами и перекрашивая платье в бирюзовый цвет.

— Да, пойдём, — кивнул торговец, поднимаясь и подхватывая корзину.

Подумать можно и по дороге, а вот вернуть упущенное время будет невозможно.

Улица вновь встретила его удушающим жаром. Только что песок не скрипел на зубах: всё же купол надёжно защищал город от этой гадости. Но вот чувство тревоги категорически отказывалось покидать Вертона. Он то и дело оборачивался, выискивая белокурую голову Артио, всматривался в лица, напряжённо выискивая среди людей других двуликих. Это не укрылось от его спутницы, которая поспешила взять его под локоть и чуть повиснуть, заставляя идти медленнее.

— Вертон, помедленнее, я не успеваю. Между прочим, я ещё и очень важным делом занята. Я вынашиваю наших детей, — капризно протянула двуликая, преданно заглядывая торговцу в глаза.

Нитрийского передёрнуло. Он определённо хотел бы, чтобы так на него смотрела Тимара. Но рядом шла не она, а подлый монстр, коварно воспользовавшийся её обликом. И вообще, слишком много почти мифических существ встречается ему на пути в последнее время. Как говорится, жди беды.

А ещё эта оговорка про детей. Зная эту дамочку… оговорка ли? У Вертона родился план. Нужно обязательно вызнать у Тимары о количестве отпрысков и, если их действительно двое, потребовать одного себе. Это будет честно. По крайней мере торговец думал именно так.

А потом начался маленький ад. Вертон привык быстро выбирать вещи и тут же оплачивать их. Двуликая, похоже, решила поиграть на его нервах. Хотя на чём ей ещё играть? Без должного образования женщины осваивают только этот музыкальный инструмент.

И Нитрийскому приходилось терпеть и даже изображать интерес. Какая разница, как на девчонке выглядит та или другая тряпка? Главное ведь, чтобы понравилось Тимаре?

Примерка затянулась на добрый час, а ведь эта бестия требовала действовать быстрее! Ну и где в её словах логика? Вертон её, логику, не видел. Зато счёт за наряды оказался очень даже материальным. И немаленьким.

Скрипнув зубами, торговец оплатил его, намереваясь поскорее посадить девушку на гиппогрифа и отправить на все четыре стороны. Даже если она не выполнит своё обещание, Хорриан вернётся домой. На то он и верный друг!

Но мечтам Вертона не было суждено сбыться. После лавки портного двуликая потащила его… сначала к ювелиру, где нагребла целую гору всякого рода украшений, а потом в ресторан.

Сидя за столом, Нитрийский удивлялся, как в такую хрупкую даму может влезть столько еды. Или её уже месяц не кормили?

— Нам нужно хорошо питаться. Изменения, происходящие со мной, требуют много сил, — туманно ответила двуликая, с наслаждением насаживая на вилку кусочек мяса.

Вертон не ответил, терпеливо дождался, пока монстр из его кошмаров насытится и с явным облегчением отвёл девушку в конюшню при “Вепре”. Хорриан, мягко говоря, был возмущён решением хозяина, но не посмел ослушаться, и вскоре маленькая фигурка всадницы скрылась за городскими стенами.

“Точно, она же советовала арендовать пустынное ландо. Отправлю кого-нибудь за ним”, — решил для себя Вертон, входя в душный холл таверны.

Хвост двадцать первый. Игры безликих

Глава 22

Тимара облегчённо выдохнула, когда за Вертоном закрылась дверь. Она пыталась уговорить себя, что всё сделала правильно, что рано или поздно она должна научиться видеть и другие точки зрения. Даже если они ей совсем несимпатичны. Эрешта милостива и советует давать людям второй шанс. Нужно следовать заветам богини, не отступать от них. Особенно в такой важный момент.

Погладив живот, Тим подошла к окну. Вид был не из элитных. Да и решётка создавала гнетущее ощущение. Похоже, Вертон действительно не шутил, когда говорил о хорошей охране. Иначе как объяснить едва заметно поблескивающую плёнку, зависшую перед решёткой? Магия как она есть. Защитная. Решив не нарываться лишний раз, Тимара не стала изучать плетение подробнее. А то сработает сигнализация, потом проблем не оберёшься!

Посмотрев в сторону ванной, жрица решила, что помыться перед дальней дорогой будет не лишним. Но определённо не стоит злоупотреблять горячей водой. Мало ли как отреагирует её тело на подобный выпад. Вздохнув, она сняла с себя одежду и вошла в комнату.

Воспоминания о Вертоне, выходящем оттуда, встали четкой картинкой перед глазами. “Хорош, засранец. Чертовски хорош, я бы даже сказала. Но ему об этом знать совершенно необязательно! Как можно вести себя так нагло? Так властно?” — раздражённо думала жрица, смачивая полотенце тёплой водой и обтираясь.

Почему-то лезть в воду целиком не хотелось. Словно это могло быть для неё опасно. А с начала беременности Тимара старалась прислушиваться к подобным ощущениям. Мало ли…

В дверь постучали. Тим подумала, что это Вертон, и решила не отрываться от своего важного дела. Содержать себя в чистоте — одна из важнейших задач будущей матери. Наравне с такими ответственными делами, как хорошо кушать, много двигаться, гулять на свежем воздухе и высыпаться.

Постучали снова. Раздражённая жрица отбросила в сторону мокрое полотенце, накинула один из гостевых халатов и пошла открывать. Вопрос “А что, самому дверь открыть рук нет?” так и не сорвался с её губ. За дверью стояла девчушка. Она тут же поклонилась и уставилась на Тимару невидящим взглядом. Глаза бегали то туда, то сюда, красноречиво говоря о её слепоте. В руках она держала объёмную плетёную корзину.

— Добрый день! Прошу прощения за беспокойство. Я могу войти? — спросила она, кладя руку на косяк двери.

— Чего тебе? — недовольно бросила Тимара.

Она не была лишена сострадания, но легко могла назвать с десяток работ, которые найдёт в храме лишённый зрения человек. И помогать тем, кто борется за жизнь, совсем не то же самое, что не давать утонуть попрошайкам. Последних Тимара на дух не переносила.

— Прошу прощения, госпожа. Вы, наверное, видите, что боги послали мне испытание слепоты. Я просто пытаюсь заработать на жизнь. Я продаю книги. Может быть, вы посмотрите, что у меня есть?

Тимара тут же оттаяла, взяла девочку за руку, помогла войти в комнату и даже усадила в кресло.

— Хочешь есть? У меня немного осталось от завтрака. Нетронутое. Нарезки, — предложила жрица.

— Благодарю, госпожа. Я буду рада, если вы завернёте мне немного с собой. Не стоит есть и этими же руками трогать книги. Пусть они и не рукописные, но всё равно не заслуживают подобного варварского отношения .

Тим кивнула в ответ, потом смутилась и озвучила:

— Да, конечно. И что за книги у тебя есть? — спросила жрица, складывая на одну из салфеток небольшой перекус.

— Жизнеописания божеств и их жрецов, книги об истории, приключениях, есть даже пара любовных романов, — принялась перечислять девчушка, — справочники по травам и минералам. О! Ещё есть новая книга, только сегодня появилась. Путеводитель по Миртании. Говорят, даже с гравюрами.

— Покажи мне последнюю книгу, — попросила жрица.

Девчушка кивнула. Было заметно, что она старалась не забывать о таких важных и понятных для видящих жестах. Нагнулась к корзине, провела пальцами по корешкам и уверенно протянула Тимаре книгу.

— Пожалуйста.

Жрица не без интереса пролистала томик в плотной обложке. Улыбнулась описанию розового сада в их храме в Тионте и решила, что нужно поддержать девочку. Сколько бы книга ни стоила.

— Что ты хочешь за путеводитель? — осторожно спросила Тим.

Благие намерения благими намерениями, но отдавать девчонке все деньги глупо. Если цена будет слишком высока, придётся ждать Вертона и делать вид, что его покровительство принято безоговорочно. Пусть оплачивает желания своей содержанки.

Тимара даже невольно скрипнула зубами, ей такая перспектива совсем не нравилась. Но ещё меньше ей нравилась возможность остаться без гроша за душой.

— Пятнадцать золотых, госпожа. Это же не рукописная книга.

Кивнув, жрица залезла в свой вещмешок и отсчитала нужную сумму. Девчушка проверила на ощупь каждую монету и даже попросила заменить парочку, если есть возможность. Тим оставалось только пожать плечами и выполнить эту просьбу.

— Удачного путешествия, госпожа. Будьте добры, проводите меня в коридор, чтобы я случайно что-нибудь не опрокинула, — попросила девочка.

Она встала, поклонилась и подняла одной рукой корзину, второй потянувшись в сторону Тимары.

В коридоре слепая нащупала тонкую палку, ещё раз поклонилась жрице и пошла вперёд, постукивая по полу и проверяя путь.

“Всё-таки странное место этот “Вепрь”, — подумала Тимара, возвращаясь в комнату. Её взгляд сразу же упал на кровать. С наслаждением вытянувшись на шёлковом белье, она тут же принялась за изучение книги.

За этим занятием её и застал Вертон, вернувшийся с рынка уставшим и крайне чем-то недовольным.

— Выглядите так, словно вам пришлось обойти все лавки Тарса да ещё и не по одному разу, — прокомментировала Тимара.

— Как насчёт перехода на “ты”, амматиса? — усмехнувшись, спросил Вертон.

— А не слишком ли вы спешите? — хмыкнула Тим, садясь и прижимая к груди книгу.

— Вовсе нет, Тимара. Что это там такое?

— Книга. Купила.

По спине Нитрийского пробежал холодок. Он бросил на Тим недоверчивый взгляд.

— Вы выходили из “Вепря”? — осторожно уточнил он, не желая начинать очередной скандал.

— Нет, вовсе нет, — покачала головой Тимара. — Я просто помогла одной маленькой слепой девочке, она продавала книги прямо в здесь. А что?

— Да нет, ничего, — отмахнулся Вертон. — Итак, выезжаем через час. Мне нужно освежиться и уладить кое-какие дела. Поэтому собирайтесь, амматиса. Собирайся, Тимара. Заодно посмотри, я тут принёс тебе немного вещей, — старательно переступая через себя и разрушая барьеры между ними, предложил Вертон.

Он поставил корзину на пол, вытащил оттуда с полтора десятка свёртков и уложил ровным слоем на стол, после чего кивнул и ушёл в ванную.

Когда он вышел оттуда через пятнадцать минут с, похоже, традиционным полотенцем на бёдрах. Тимара вновь старательно погнала прочь мысли о том, что он очень привлекательный мужчина. И даже шумно выдохнула, когда он ушёл переодеваться за ширму. Там ему самое и место! Нечего тут смущать приличную жрицу!

— Никуда не уходи. Никому кроме меня не открывай, — скомандовал Вертон и вышел в коридор.

Быстрым шагом добравшись до Аши, торговец первым делом уточнил по поводу готовности ландо и велел запрягать туда шагра. А потом, оперевшись локтем о стойку регистрации, пристально посмотрел на старого друга.

— И с каких пор у тебя по заведению ходят торговцы-попрошайки? — недовольно спросил Вертон.

— Что ты! — отмахнулся от него хозяин “Вепря”. — Да ни в жизни! Почему ты так думаешь?

— Моей женщине слепая девочка продала книгу. Прямо в номере. Или хочешь сказать, что она мне врёт? Что, выходила из твоей таверны?

На лбу Аши опять выступили капельки пота. Он нервно вытер их белоснежным платочком и серьёзно посмотрел на Вертона.

— Ты сейчас не разыгрываешь меня? — вкрадчиво спросил он.

— Нет. Зачем мне это? Я озабочен лишь безопасностью девушки.

— Ох, а я ведь давно говорил тебе, что стезя наёмника куда интереснее бытия простого торговца, — нервно хохотнул Аши. — Слушай, есть у меня одна идейка, как могло это произойти. Собирайте вещи и выметайтесь!

Последнюю фразу хозяин таверны выкрикнул.

— Ты выгоняешь меня? — возмутился Вертон.

— Да, проваливай! И ты, и твоя баба! Чтоб ноги твоей здесь не было! — вновь раскричался Аши, написав на бумаге одно слово — “двуликие” — дождался от Вертона утвердительного кивка и для надёжности съел послание, невольно скривившись.

— Ах вот как! — подыграл другу Нитрийский. — Ну и ладно! И ноги не будет моей в твоём низкопробном заведении!

Быстрым шагом возвращаясь в номер, Вертон сделал себе мысленную пометку найти способ позже помириться с Аши. Терять друга из-за того, что тот решил его спасти, глупо. Но ещё страшнее было опоздать. Вдруг эти проклятые демоны доберутся до Тимары, когда он отвлечётся?

Ворвавшись в номер подобно разъярённому дикому зверю, Вертон заставил Тимару испуганно взвизгнуть.

— Уходим. Быстро. Собирайся! — скомандовал Вертон, сгребая все новые пожитки Тим в корзину.

— Что случилось? К чему такая спешка? — испуганно спросила жрица, но приказ выполнила подобно старому вояке. Ещё в детстве в неё вдолбили простую истину: если не понимаешь, сначала делай, а потом задавай вопросы. А если судить по тону Вертона, она как раз ничего и не понимала.

— У нас проблемы. Ты слышала о двуликих? Та девчонка была из их числа. Не исключено, что это могут быть члены банды Волков пустыни. Не стоит лишний раз подставляться.

Кивнув, Тим выхватила у Вертона один из свёртков и закуталась в плащ с головы до ног. Ей не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Хотя Тимара и подозревала, что всё равно его не избежать. Нитрийский протянул ей амулет, и жрица покорно надела его, ненадолго прислонившись плечом к стене.

Голова неприятно закружилась, тело принимало защитную магию амулета и немного конфликтовало с жизненной силой человека, его сделавшего. Раньше бы Тим не обратила на это никакого внимания, но не сейчас. Беременность обострила все чувства.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Вертон, тут же оказавшись рядом с ней и приобнимая за талию.

— Да, — кивнула жрица. — Чужая магия часто вызывает головокружение. А я ещё и в положение. Не беспокой… ся. Это скоро пройдёт.

— Тогда идём быстрее, — скомандовал торговец, подхватил корзину и мешок с вещами Тимары и подошёл к двери. Чуть приоткрыв её, он выглянул в коридор. — Всё чисто, идём, налево.

— Но выход же направо.

— Мы через чёрный. Не стоит привлекать лишнее внимание, — пояснил Вертон, закинул сумку Тим на плечо, взял жрицу за руку и потащил за собой.

Её мутило. Похоже, она недооценила все изменения, происходящие с ней. Но Тим не решалась жаловаться. Если уж колючка-Вертон вдруг стал заботливым, значит, дело действительно дрянь. Главное ноги унести, а там уже разберётся. Можно будет подлатать себя прямо в дороге. Если, конечно, не случится очередная погоня. На спине шагра особо не поколдуешь!

Каково же было удивление Тимары, когда её встретил недовольно шипящий Блейз, запряжённый в странного вида повозку.

“С-свёс-сдная! Вы ш-што с-себе пос-своляете?! Я гордый с-сверь, а не ес-сдовая с-скотина!”, — возмутился шагр, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Тим только и успела громко подумать: “Падаю! Так надо!”. В глазах потемнело окончательно, и она провалилась в черноту.

Вертон чертыхнулся, едва успев подхватить Тимару. Корзина жалобно звякнула содержимым, рухнув на мостовую.

— Всё хорошо, ничего страшного не происходит, — бормотал под нос торговец, аккуратно укладывая Тим на сиденье.

Быстро закинув в ландо вещи, Вертон закрыл дверцу, поднял откидной верх, взял шагра под уздцы и вывел с маленького двора “Вепря”.

“Где птис-су потерял?” — ехидно уточнил Блейз.

— Отправил по делам. Давай не упрямься. Мы по одну сторону баррикады. Надо спасать нашу дамочку, — коротко ответил Вертон.

“Да. А птис-са где? Почему не с-с нами?”

— Занят Хорриан, — недовольно буркнул Вертон, решив не распространяться о произошедшем рядом с врагами, которые могли притаиться в любой тени. — Давай, Блейз, нам нужно к воротам!

“Да понял, я понял. С-салес-сай, человек. Я с-справлюс-с”, — проворчал Шагр, переминаясь с лапы на лапу.

Вертона дважды упрашивать не пришлось. Он запрыгнул на козлы, на всякий случай сжав в руках вожжи. Как минимум, это лишит его лишних вопросов. Блейз уверенно пошёл вперёд, Вертон обернулся, убедился, что снаружи потерявшую сознание Тимару не должно быть видно, и напряжённо уставился на дорогу. Он уже придумал, что именно скажет на воротах, но стоило успокоиться и заставить себя поверить в это. А то вдруг какой жрец или менталист попадётся, раскусят его как орешек!

На улицах Тарса было шумно и людно, но Блейз летел вперёд, почти не разбирая дороги. Словно ему не было дела до того, что происходит вокруг. Недовольные горожане вжимались в стены домов, убегали в переулки, сыпля вслед Вертону и его ненормальному зверю проклятия. Естественно, это не сильно беспокоило ни торговца, ни шагра. Их целью было спасти Тимару, а не заботиться о чужом спокойствии. К тому же, они никого не покалечили. Так что и проблем быть не должно.

На воротах скопилась очередь. Вертон недовольно осмотрелся, привстав на козлах.

“Нет, так дело не пойдёт. Нужно ускорить это. Что, моя спящая амматиса, сказали бы, что я опять всё покупаю? Да! Но я делаю это ради вас!” — мысленно фыркнул Вертон, указывая Блейзу вожжами направление вдоль очереди.

“Мог бы и с-скас-сать, человек”, — буркнул шагр, важно идя мимо выстроившихся в линию повозок. Его провожали недовольными взглядами. Ещё бы, наглость-то какая!

У ворот путь преградил стражник. Он демонстративно сплюнул на землю и с прищуром посмотрел на Вертона.

— О, кин Нитрийский. Снова в дорогу? — парень усмехнулся наполовину беззубой улыбкой. — Очередь начинается там.

— Прекрасно, — прошипел Вертон. — Думаю, я могу себе позволить немного магии времени.

Отвязав от пояса кошель с несколькими десятками золотых, торговец с ехидной улыбкой бросил его стражнику. Тот рефлекторно поймал подношение, взвесил на руке.

— Хорошо, вы следующий. Нужно осмотреть вашу повозку.

Вертон удивлённо выгнул бровь. Конечно, он понимал, что его могут попытаться задержать ещё, но внутри поднималась волна ярости. Он и так дал этому нахалу много денег.

— Боюсь, мне нужно ехать сейчас.

— И с какой же целью, кин?

— Моя женщина сбежала, украв у меня гиппогрифа. Нужно поймать её, пока не стало слишком поздно, — охотно пояснил Вертон. — Ладно, я всё понимаю. Под мою ответственность, — ещё один кошель перекочевал во вспотевшие ладошки стражника. — Я могу ехать?

— Д-да, кин, — неуверенно ответил стражник, ища глазами начальника.

Но его не было. Именно на это и рассчитывал Вертон. Деньги часто ослепляют глупцов. Ведь понятно, что если сказали осмотреть всех, надо осматривать всех. Даже если все равно пропустишь что-то, что не должно попасть за пределы города.

Тем временем парнишка отошёл в сторону, пропуская Вертона. Демонстративно ударив шагра по спине вожжами, торговец послал ландо вперёд по каменистой дороге, надеясь вскоре скрыться за одним из барханов.

Оказавшись подальше от городских ворот, Нитрийский не стал сбавлять темп, а, наоборот, ускорил его. Нужно как можно раньше оказаться вне зоны досягаемости.

“И ш-то, магии для невидимос-сти у тебя нет?” — недовольно спросил шагр.

— Не завезли, — огрызнулся Вертон и тут же полез в карман жилета за платком.

Повязав его вокруг рта и носа, торговец испытал некоторое облегчение. Похоже, Блейз специально зачерпывает лапами песок так, чтобы тот летел прямиком в лицо.

“Какая ш-шалос-сть”, — пробормотал Блейз, ускоряясь.

Город медленно двигался в сторону горизонта, становясь всё меньше, всё незначительнее. Казалось, что уже никто не кинется за ними в погоню, и Вертону отчаянно хотелось верить, что так оно и будет.

Хвост двадцать второй. Выбраться из Тарса

Глава 23

Пробуждение было не из приятных. Мотало из стороны в сторону, под одежду набился песок, во рту пересохло.

“Песок? Откуда песок? Не было в гостинице песка!” — сонно думала Тимара, силясь открыть глаза.

Это оказалось больно, не смертельно, но очень неприятно, словно кто-то отчаянно колол её десятками маленьких колючек. Поэтому процесс шёл медленно. Приоткрыть глаз чуть-чуть, потом ещё, и так пока веко наконец-то не соизволит подняться полностью.

Тимара осмотрелась. Место было ей незнакомым. Какая-то крохотная комнатушка с окнами по двум сторонам.

Сознание возвращалось медленно. Постепенно приходило понимание того, что эта самая “комнатушка” куда-то двигается, то и дело подскакивая вверх или ухая вниз. Прижимая ладони к вискам, Тим медленно поднялась и прислонилась спиной к одной из стенок.

“Как же плохо! Где я?” — растерянно подумала Тим, чувствуя подступающую к горлу тошноту.

“С-свёс-сдная, ты прос-снулас-с?” — раздался в голове голос Блейза, и Тимаре тут же стало легче. Значит, она не одна.

Вскоре её странная комната остановилась, дверь открылась, и оттуда, снаружи, обеспокоенно посмотрел Вертон.

— Как ты себя чувствуешь? — коротко спросил он, оглядываясь по сторонам.

Тим глянула на окрасившееся в оранжевый цвет небо и заставила себя улыбнуться.

— Не очень хорошо. Где мы?

Нитрийский протянул ей ладонь, помогая выбраться наружу.

— В пустыне, где же ещё? Движемся в сторону Айвинта.

— Но… мы ведь собирались в другое место, — возмутилась Тимара.

— Нас могли подслушать. А я обещал обеспечить безопасность. Будет неправильно, если я не сдержу своё слово, амматиса. Я уверен, всё будет хорошо.

— Ладно, — нехотя согласилась Тим.

Перед глазами плыло, живот крутило, и даже свежий воздух не приносил желанного облегчения. Оперевшись на руку Вертона, она вывалилась из ландо, силясь прийти в себя.

На небе появлялись первые звёзды. Наплевав на просьбу Нитрийского поторопиться, Тим уселась на песок, подняла голову к небу и стала медленно дышать. Ехать дальше в таком состоянии нельзя. Не хватало ещё…

Живот скрутило раз, другой, а потом её вырвало желчью. Неприятная горечь поселилась во рту, только усиливая желание повторить это. Вертон суетился рядом, подсовывая ей стакан и кувшинчик с водой, но жрица отмахнулась от него, призывая спасительную влагу прямо себе в ладони. Глотая с жадностью, она просила Эрешту избавить её от подобных неприятностей.

— Лучше вернуться в ландо, — заметил Вертон, когда Тим немного пришла в себя.

Тимара кивнула, оперевшись на протянутую руку, поднялась и медленно побрела в сторону повозки.

“С-свёс-сдная, береги с-себя”, — попросил её Блейз.

Вертон убедился, что жрица улеглась удобно, плотно закрыл двери и занял привычное место на козлах. Не хотелось думать о том, что мать его детей могли отравить, но что ещё прикажешь делать? Нужно как можно скорее бежать!

К утру они добрались до небольшой деревушки. Вертон не был уверен в том, что они выбрали правильный путь, но Блейз, наплевав на все сомнения, уверенно бежал вперёд, даже не давая себе труда отвечать на вопросы. В конце концов торговцу пришлось смириться. Управлять шагром он не мог, договариваться не получалось, но главное, что цель — отдаление от Тарса — достигалась сама собой.

Постепенно пейзаж начал меняться, появлялись редкие колючие растения, и их становилось всё больше. Спустя два часа пустынное ландо пришлось бросить, оно просто увязло в разнотравье степи. Блейз покорно подождал, пока всю поклажу и, самое важное, Тимару, устроят на его спине, и снова сорвался на бег, благополучно доставив путников до деревушки.

Несколько десятков домиков, построенных из тростниковых стеблей, не выглядели хорошим укрытием, но стоило путникам приблизиться, как из них вышли люди с копьями наперевес.

— Что-то нам здесь не очень рады. Ты уверен, что мы прибыли в нужное место? — спросил Вертон, стараясь незаметно проверить, хорошо ли выходит клинок из ножен.

С полумечом не очень-то повоюешь с копейщиками, но лучше так, чем совсем с голыми руками.

“Подош-шди, человек. С-сейчас-с вс-сё будет. Тут уваш-шают ш-шрецов”, — недовольно буркнул Блейз, поворачиваясь к защитникам деревни боком.

Убедившись, что путники не собираются нападать, жители о чём-то переговорили, и от группы отделилась одна фигурка в кожаных доспехах. Опираясь на копье, словно на посох, посол деревни приблизился к Вертону и по-прежнему спящей Тимаре.

— Что привело вас? — спросила подошедшая женщина.

Вертон с интересом разглядывал её. Поджарая и явно очень сильная. На поясе много мешочков с непонятным содержимым. Там могут храниться как всякие мелочи, так и травящие порошки, с подобным следует быть осторожным. Седые волосы обрезаны коротко и топорщатся во все стороны, кожу прорезали глубокие морщины, но даже с такого расстояния были видны белоснежные зубы и невероятные зелёные глаза.

— Мы путешествуем и спасаем свои жизни, — решил честно ответить торговец, опасаясь, что его ложь могут сразу же раскусить. — Меня зовут Вертон Нитрийский, это Блейз, — он похлопал шагра по холке и словил его недовольный взгляд. — Моя спутница, амматиса Тимара, сейчас спит.

Всё же вываливать на жителей всю правду сразу он не решился. Мало ли как они могут отреагировать на его предположение о том, что Тим отравлена?

— Понятно. Значит, это о вас говорили звёзды, — задумчиво протянула женщина. — Но я не вижу даров. Неужели вы ничего не приготовили для духов?

Вертон задумался. С духами обычно общаются шаманы, таинственные заклинатели, о которых мало что известно. Но поговаривают, что они и двуликие в хороших отношениях. И что теперь с этим делать?

“Не медли, отдай ей еду”, — посоветовал Блейз.

Улыбнувшись, Вертон спрыгнул со спины шагра, отвязал корзину и пошёл в сторону старой шаманки.

— Надеюсь, этот дар придётся вам по нраву, — сказал он, кланяясь и опуская корзину на землю в нескольких шагах от женщины.

Торговец не сразу вспомнил, что забыл достать оттуда украшения, купленные для Тимары. Но забирать что-то сейчас уже поздно.

Шаманка сделала какой-то непонятный знак рукой, к корзине подбежали двое мальчишек, подхватили её и подтащили к, судя по всему, главе общины. Откинув древком копья крышку, женщина внимательно изучила её содержимое. В это время губы шаманки беззвучно двигались, словно она перешёптывалась с кем-то.

— Духи довольны. Добро пожаловать в Айтрант. Тут не так много развлечений и ещё меньше достопримечательностей, но мы вам рады.

“Пожалуй, развлечения — последнее, о чём я сейчас буду думать, — мысленно хмыкнул Вертон. — Мне бы разобраться с тем, что происходит с Тимарой. А уж она потом начнёт требовать хлеба и зрелищ”.

— Благодарю, — Нитрийский невольно отвесил поклон шаманке, поманил Блейза и пошёл вслед за женщиной.

Их проводили в одно из центральных зданий, построенных из камней и дерева. Шагру пришлось потрудиться, чтобы вписаться в дверной проём, но оставаться на улице он категорически отказался. Хотя казалось бы, зверь, хоть и разумный, чего ему?

— Можете называть меня Нарайя, — наконец представилась шаманка, прислонив копьё к узкому шкафу. — Духи говорили, что у вас есть проблема. Дары принесены, поэтому я должна попытаться помочь её решить. Что же тревожит вас? — протяжно спросила женщина, делая знак садиться на пол.

Пока Вертон устраивал Тимару на многочисленных подушках, разбросанных то тут то там, Нарайя разожгла костёр и добавила туда пахучих трав. По полу единственной комнаты тут же застелился белёсый пахучий дым. Блейз недовольно чихнул.

— Моя женщина. Мне кажется, её отравили, — ответил Вертон после минутного замешательства.

— Вот как, — улыбнулась Нарайя. — Пытаешься одной просьбой спасти троих? Впрочем, подношение было щедрым. Духи помогут.

— То есть я прав? — встревоженно спросил Вертон. — Её действительно отравила та двуликая?

Нитрийский сжал кулаки, стараясь сдержать ярость.

— Нет. Её отравили вы, кин. Вы же принесли скетрию? Не ищите врагов там, где их нет. Выйдите. И зверя заберите. Лишние не нужны в таких тонких делах, — поймав недоверчивый взгляд Вертона, старая шаманка рассмеялась. — Нужно делать выбор: доверять или нет. И следовать ему, кин.

Мысленно ругнувшись, торговец поднялся, бросил обеспокоенный взгляд на Тимару и вышел. Шагр покорно последовал за ним, хотя и не испытал удовольствия от очередного протискивания сквозь узкий дверной проём.

“Вс-сё будет хорош-шо. Духи не обманывают, в отличии от людей”, — прокомментировал Блейз.

Вертон не ответил, отошёл в сторону от деревни, опасаясь, что их могут подслушать, и лишь потом задал мучивший его вопрос:

— И как это понимать? Тимару спасает шаманка, а она человек, Блейз! Неужели ты не понимаешь этого?

“Она принадлеш-шит духам. Она не причинит с-сла. А вот…”

— Ладно, я тебя понял, ящерица. У тебя на всё своё мнение. Помолчи.

Вертон прислонился спиной к акации и прикрыл глаза. Бессонная ночь начала сказываться, перед глазами то и дело появлялись огромные чёрные пятна. Нужно было поспать.

— Охраняй, — бросил он шагру, проваливаясь в долгожданный сон.

Мир утопал в зелени. Казалось, даже небо немного отливало зелёным, превратившись из лазури в бирюзу. В теле ощущалась невероятная лёгкость, словно не было изматывающей дороги, странного приступа тошноты и беременности. Да и прожитые годы кто-то стёр, вернув молодость и силы.

Тимара привстала на локте на мягкой зелёной траве, осмотрелась. Вокруг, куда ни глянь, простирался огромный сад.

— С пробуждением, — послышалось одновременно со всех сторон.

Жрица дёрнулась, вскочила на ноги и стала осматриваться. Постепенно приходило осознание того, что она находится в каком-то совершенно нереальном месте. Словно её перенесли в другой мир.

— Иди к водопаду, тебе нужно очиститься, жрица. Мы не в силах избавить тебя от божественной немилости, но всё мирское заберём.

И снова эти голоса. Стало страшно. Тим села, закрыла уши ладонями, сжимаясь в комок. Почему-то ужас был сильнее разума, она не знала, что делать. Никогда раньше жрице не доводилось попадать в подобные передряги, никогда раньше она не чувствовала себя настолько беспомощной.

— Иди. Не сдавайся. Ты ведь не хочешь потерять детей?

Закрывай уши, не закрывай, а голоса теперь звучали везде, даже в голове. И последние слова словно достигли души жрицы.

“Дети! Мои дети! Я не имею права их потерять!” — мысленно выкрикнула она,

Вновь поднявшись, она осмотрелась. Вокруг трава, кусты с какими-то яркими ягодами красного и сине-чёрного цвета, но никакого намёка на водопад. Решив, что стоять на месте бесполезно, Тим медленно пошла вперёд, осматриваясь.

Постепенно под ногами появилась тропинка. Она расширялась, превращаясь из примятой тропы в узкую грунтовую дорожку, а потом и вовсе в мощёную камнем лесную дорогу. Тимара посчитала это хорошим знаком и пошла вперёд быстрее, выискивая тот самый водопад, к которому нужно добраться. Таинственные голоса молчали, и это давало надежду на то, что всё идёт как надо.

Неожиданно шум воды нахлынул со всех сторон, Тим побежала вперёд, радуясь, что не отказалась от этого странного комбинезона. В нём передвигаться куда легче, чем в платье.

Дорога вывела к огромной скале. И как такую громадину раньше не видно было?! Чёрная порода взмывала вверх, к бирюзовому небу. Кое-где скалу покрывали шапки зелёного мха. Песок у воды был нереального чёрного цвета. Ступать на него было страшно, но что-то подсказывало, что это всё несущественно и нужно двигаться вперёд. Подгоняемая предчувствиями, Тим ступила в ледяную воду. Тут же стало холодно, а ведь нужно добраться до водопада и омыться в его водах!

Почему-то подумалось, что холод мертвенный. Тимара испуганно осмотрелась, но вокруг не было ни души. Голоса молчали. Вдохнув полной грудью, она побежала к водопаду, подставила лицо под мощный поток, прибивающий к земле. Вода тут же начала заливаться в нос и рот, не давая дышать.

Тимара села и закашлялась, отталкивая от себя руку, держащую смоченную в воде тряпку. Зрение постепенно возвращалось, выхватывая яркие пятна. Белоснежная тряпица, яркие оранжевые всполохи, превратившиеся в костёр.

“Проклятье! Опять я где-то там, не знаю где! Что происходит?!”

Взгляд жрицы наткнулся на шаманку.

“Человек! Прекрасно, я не одна!”

— Где я? И кто вы? — обеспокоенно спросила Тимара, медленно поглаживая тело, чтобы убедиться в отсутствии ранений.

— Вы в Айтранте, амматиса. Духи привели вас, чтобы очистить… Я Нарайя, сильнейшая шаманка саванны, — спокойно ответила старушка, отставляя в сторону глиняную миску с водой. — Не волнуйтесь. Мужчина не бросил вас, просто вышел на время ритуала.

— Ритуала? От чего мне нужно было очиститься? — обеспокоенно спросила Тим.

— От яда скетрии и… — шаманка задумчиво постучала пальцами по бортику миски. — И от странного тёмного воздействия. Оно словно шлейф тянется за вами.

— У вас… получилось? — испуганно спросила Тимара.

Она знала, что шаманам доступны части реальности, скрытые от обычных людей. И уж если жрица не почувствует скверну, то никто кроме шаманов не сможет справиться с этим!

— Боюсь, что я огорчу вас, амматиса. За шесть часов ритуала мне не удалось избавить вас от этого шлейфа. Да и не получится, если быть честными, — старушка, кряхтя, поднялась. — Есть то, над чем не властны смертные. Например, ваши волосы. Их никто не сможет вам вернуть.

— Я знаю, — кивнула Амматиса. — Наказание богини будет мне вечным напоминанием о наказании. Я с гордостью несу его.

— Но оно светлое, в нём нет и намёка на зло. Вы правильно сказали, амматиса, это всего лишь напоминание. А то, о чём говорю я, нечто мрачное и тёмное. И появилось оно недавно. Месяца три назад.

Тимаре стало не по себе. Она подскочила с пола и подошла к Нарайе.

— Три месяца назад я зачала дитя. Неужели… оно и есть причина скверны? — высказав предположение, терзавшее душу, Тим обеспокоенно посмотрела на шаманку.

— Нет. Ваши дети тут ни при чём. Они чисты, можете не беспокоиться. Я не смогла найти источник скверны, но он вне вас. Впрочем, есть кое-что, о чём следует помнить, амматиса.

— Что же?

— Недоверие порождает скверну. Ваш спутник действительно желает вам добра. Не стоит лишний раз отталкивать его, это лишь усугубит тёмное влияние вашего шлейфа.

— Он хочет лишить меня будущего, — покачала головой Тимара. — Мне страшно находиться рядом с ним. Вертон Нитрийский известен тем, что не знает слова “нет”.

— Но ведь почему-то вы зачали дитя именно от него. И не пытайтесь оправдаться тем, что ваш разум был затуманен. Вы жрица, вас не так-то просто одурачить.

— Он… красивый и сильный. И я надеялась, что мы никогда больше не встретимся. Знаете, Нарайя, я бы даже родила ему ребёнка, но этого, — Тимара судорожно закрыла живот ладонями, — Этого я не отдам. Я не хочу потерять всё то, к чему шла. Я наконец-то добилась высокого положения в обществе, уважения, и не хочу лишиться всего из-за капризов богатенького мальчика!

— Говорите. Говорите не со мной, а с ним. Богиня милостива, она не послала бы вам дитя и проблемы, с которыми вы не способны справиться. Так что улыбнитесь, амматиса. Улыбнитесь и несите эту ношу с достоинством, — старая шаманка посмотрела на неё свысока. — Да, боги ошибаются. Но это определённо не тот случай. Вы можете остаться на ночь, но утром вам придётся покинуть Айтарнт. То зло, что бредёт за вами по пятам… Мои люди не смогут его вынести. Не вредите невиновным.

— Хорошо. Но как мне говорить с ним, если он не хочет слышать? — в отчаянии спросила Тимара, надеясь получить хоть какую-то подсказку.

— Словами, амматиса, словами. Расскажите ему о своих чувствах, о себе, о прошлом и настоящем, о том, к чему стремитесь в будущем. Перестаньте быть для него какой-то случайной женщиной, носящей его ребёнка под сердцем, станьте личностью. Тогда вы будете стоить так много, что ему не хватит монет, чтобы расплатиться. Ступайте, — Нарайя кивком указала на дверь.

Вертон нашёлся под деревом. Торговец дремал, положив голову на хвост шагра. Можно было подумать, что он совершенно безобидный, но Тимара прекрасно помнила, как он расправился с волками пустыни. Эта простота напускная, перед ней смертоносный воин.

Время близилось к вечеру. Им оставалось совсем немного до того, как их выгонят из деревни. И Тимара была согласна с этим решением. Выбирая между незнакомцами и семьёй, всегда отвернёшься от чужих бед.

“С-свёс-сдная, ты вернулас-с”, — поприветствовал её Блейз.

— Да, — шепнула Тимара. — Не буди нашего мужчину. Пусть отдохнёт. А я наконец-то почитаю!

Достав из сумки, висящей на боку шагра, недавно купленную книгу, Тим пристроилась поближе к морде ящера и погрузилась в чтение.

“И что меня привлекло в этой книженции? — разочарованно думала Тимара, пролистывая страницу за страницей. — Скучно, неинтересно. Как будто в Миртании нет ничего необычного!”

И вправду, описания достопримечательностей сводились в большинстве своём к рассказу о храмах, великих жрецах и политиках, редко описывались монументы. Что в этом может быть интересного для жрицы?

Но где-то в середине нашлось кое-что, на чём взгляд Тимары остановился. Алый мир, так называлась своеобразная территория, включающая в себя бухту, горную гряду и горячие источники. Путеводитель обещал неземные красоты и иномирные пейзажи. Первая на всю книгу разукрашенная гравюра даже гипнотизировала. Чёрный песок, растения с красными листьями. Поистине невероятное зрелище!

А ещё там, всё по тому же путеводителю, находился небольшой городок, принимающий туристов. Сложив два и два, Тимара решила, что обязательно поедет именно туда. Ведь Вертон обещал ей море! Так почему бы не там?

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, а на смену зною пришла приятная прохлада, к Тимаре и всё ещё спящему Вертону приблизились мальчишки лет двенадцати на вид. Они молча поставили перед ними корзину, судя по всему, ту самую, в которой передавал дары Вертон, и убежали. Только пятки сверкнули.

Тим с интересом заглянула внутрь. Тёплый плед и два горшочка с едой. Похоже, о бедном Блейзе никто не заботился.

“Вс-сё в порядке, с-свёс-сдная. Я с-сам найду с-себе еду, когда проголодаюс-с”, — успокоил жрицу Шагр.

Осторожно сжав несколько раз плечо Вертона, Тимара попыталась улыбнуться, когда торговец проснулся и открыл глаза.

— Нам еды принесли, просыпайся.

Нитрийский кивнул и, потягиваясь, сел. Голова была тяжёлой, как и всегда после дневного сна. Во многих других ситуациях Вертон предпочёл бы продержаться до ночи, но тут то ли жара его сморила, то ли переживания оказались слишком тяжёлыми…

— Благодарю, — кивнул торговец, доставая из корзины один из горшочков.

Внутри лежали местные корнеплоды, напоминавшие по виду картошку, но имевшие кисло-сладкий привкус. Вместе с ними потушили мясо.

— Хм, щедрый дар, — прокомментировал Вертон.

— Да ладно! Еда как еда, — пожала плечами Тимара, принимаясь за ужин.

— Ну не скажи. Это у нас зверьё на еду разводят, а тут его надо поймать. Что ты такого пообещала шаманке, что нас так уважили? — задумчиво спросил Нитрийский, пристально изучая Тим.

— Ничего особенного. Так, поболтали о всяком… — попыталась соскочить с неудобной темы жрица, но, вспомнив предостережение о том, что нужно быть немного искреннее, добавила: — Говорит, какая-то тьма за мной идёт. Говорит, духи с ней справиться не могут…

— Что с ребёнком? — перебил её вопросом Вертон.

— Всё в порядке, — вздохнув, ответила Тимара. — Неужели это всё, что тебя интересует?

Пожалуй, ей стало даже немного обидно. Словно её не существовало, был только малыш в её чреве, а она так, лишь существо для обеспечения его жизни.

— Не всё. Просто малыш сейчас беззащитен, и, если что-то ему угрожает, нужно принимать меры. Нарайя рассказала тебе о том, что это за тьма?

Тимара покачала головой. Этот вопрос мучал и её, но ответа не было.

— Говорит, что это как-то связано с богами, — сказала Тим и осеклась, увидев, как помрачнел Вертон. — Не подумай, это не из-за моего жречества. В общем, нам надо к утру покинуть деревню, чтобы “моя” тьма не осквернила её. Как-то так.

— Хорошо, — кивнул Нитрийский. — Тогда сейчас закончим с трапезой и отправимся в путь.

“А бедного Блейс-са опять никто не с-спросил, — недовольно прокомментировал шагр. — А, мош-шет, я ус-стал”.

— Ну тебе что дороже: пара часов отдыха или жизнь хозяйки? — серьёзно спросил Вертон, повернувшись к шагру.

“Да понял я, понял”, — недовольно буркнул Блейз.

— Я даже выбрала, куда поедем, — тут же встряла в разговор Тимара, боясь потерять инициативу. — Я хочу в Алый мир. Горы, море, горячие источники. Хочу-у!

Последнее слово она протянула жалобно, как когда-то учила её одна из младших жриц, обещая, что такой тон поможет получить желаемый подарок.

Вертон едва заметно скривился. Он хорошо знал эту уловку, но предпочитал играть по правилам. Впрочем, от Тимары он подобного не ожидал и порядком огорчился.

— Хорошо, туда — значит туда.

Спустя полчаса, когда на небе появились первые яркие звёзды, наши путники уже отправились в путь. Блейз уверенно нёсся вперёд по саванне, травы щекотали ноги его наездников. Можно сказать, идиллия, если не считать одежды не по погоде. Тимара куталась в подаренный плед, Вертон прижимал её к себе, то ли согревая, то ли наоборот, силясь согреться.

Впервые за долгое время Тимара почувствовала себя в безопасности. Почти как дома, когда можно расслабиться, скинуть маску и броню, побыть собой.

— Вертон? — позвала она, прижимаясь к его плечу.

— Что?

— Расскажи мне о себе, — попросила жрица.

— Вот же, женщина… Нашла время! — недовольно заворчал торговец.

— А почему нет? Или ты боишься, что старина Блейз подслушает?

“Больно нужны мне ваши сю-сю. Есть дела поважнее, чем слушать эту болтовню!” — тут же подал голос шагр.

— Ночь, мы в дороге. Но… раз ты хочешь, я расскажу, — улыбнулся Вертон. — Но если потом услышу твою историю.

— Торгуешься? — возмутилась Тим.

— Ну да. Я же торговец. Это у меня в крови, — усмехнулся Нитрийский. — Как же иначе. Так что, поменяешь свою историю на мою?

— Ла-адно, — нехотя согласилась Тимара.

“Всё же узнавать человека лучше из первых уст. Раз Эрешта послала мне его, значит, так нужно!” — пыталась уговорить себя Тим.

— Мой отец был торговцем средней руки. Жили мы не то чтобы богато, но не бедствовали определённо. У меня был старший брат, которому отец завещал всё. А вот мне с сестрой… не осталось ничего. Уж не знаю, чем думал мой родитель, но Алире он даже приданого не оставил. То ли думал, что сама пробьётся, то ли его науськала новая жена, но факт остаётся фактом.

Мне было семнадцать, когда умерла мама. И когда через год отец не устроил вечер поминовения, я понял, что нам с Али ничего не светит. Ей было пятнадцать, совсем малышка. Я решил, что нужно уберечь её от жестокости этого мира. Женщине сложно выжить одной, нужен муж. А значит, я должен был заняться её будущим.

— Но ты стал торговцем, а не свахой, — заметила Тим, чувствуя, как постепенно ей отношение к Вертону начинает меняться.

— Свахами обычно работают женщины. На меня бы косо смотрели, попробуй я пойти по этой стезе. Но вот с торговлей… Я кое-что слышал от отца, поэтому решил, что тоже стану торговцем. Напросился с ним в один караван, потом в другой, слушал, присматривался. В четвёртой поездке попросил оплатить мой труд.

— И как он отреагировал?

— Как, как? Нехорошо, конечно. Но к тому моменту часть сделок уже заключалась через меня, и он не хотел их терять. Поэтому пришлось дать младшему сыну денег. Когда я вернулся домой, мне указали на дверь. К тому же, его новая жена по заверениям жрецов была чревата сыном и видеть меня ей тоже не хотелось. Я не стал расстраиваться, передал отцу дела за отдельную плату, попрощался с Алирой и был таков.

— Подожди! — возмутилась Тимара. — Ты бросил свою сестру?! Как ты мог?

— Она осталась в тепле. Да, приходилось работать по дому, но я мог быть уверен в том, что она всегда будет сытой. Понимаешь? Это важнее, чем быть рядом. А ещё это подгоняло меня работать усерднее. Я нанимался в караваны кем только брали. Потом прикупил свою повозку, товар и начал путешествовать уже как партнёр. Через три года у меня уже было десять повозок и даже свои наёмные люди. Тогда-то отец и вспомнил обо мне.

— Ну… неудивительно, — грустно прокомментировала Тимара, стараясь дать Вертону ощущение, что он говорит с ней, а не исповедуется в пустоту. — И чего же он хотел?

— Чтобы я вернулся в семью и стал наследником. Мой старший брат… Нет, он неплохой человек, но его душа всегда была далека от торговли. А вот искусство живописи манило его. Он умудрился изрядно растратить отцовский капитал на невыгодных сделках. И тут папочка вдруг вспомнил, всего лишь через два года, что у него есть ещё один сын.

— И ты согласился?

— Нет, — Вертон покачал головой. — Если бы он позвал просто так… Я бы пришёл, я бы простил многое. И его легкомысленное отношение к матери, и то, что меня выгнали из дома… Знаешь, наверное, всё бы простил, если бы он не стал угрожать, что если я не явлюсь, он отдаст Алиру замуж за гончара. Это не сделка, это шантаж. Предложи он, скажем, найти ей хорошего мужа, если я вернусь — я бы бросил всё и пошёл к нему. А так…

— Ты разозлился?

— Хуже, я был в ярости. Я решил, что этому не бывать. И ответил отцу, что пусть выдаёт за кого хочет. И он пообещал отдать мою сестру за горшечника, который при нём сделает десять горшков. Тут надо было действовать быстро. Один из моих партнёров давно хотел посвататься к Али. И мы обманули отца. Немного магии, и никто из местных не смог сделать десять горшков. У кого в печи потрескаются, у кого сколы появятся… А Герт, мой партнёр, осваивал искусство гончара. Он пришёл и выполнил условие.

— Ты обманул отца?

— А что делать? Если он видел во мне и в сестре лишь разменную монету? Пришлось Алире немного понервничать. Она не смогла пойти против отцовской воли и принесла брачные клятвы в храме. А потом Герт открыл ей правду, и они уехали далеко-далеко, чтобы забыть печальное прошлое и построить счастливое будущее. А я остался. У меня не было никакой цели, только умение торговать. И я продавал, покупал, выменивал… и так до бесконечности.

— А что с Алирой?

Вертон помрачнел и отвернулся. Несколько минут они ехали молча, только удары лап о землю, вой ветра да шелест трав.

— Умерла родами. Ребёнок тоже… не выжил. Герт очень сильно убивался. Он действительно любил мою сестру. Я старался поддержать его как мог, а потом одна сделка, другая, а на третьей выяснилось, что он с горя повесился. Так я потерял всё, что мне было дорого.

— Звучит грустно, — только и смогла ответить Тимара.

Вертон предстал перед ней в новом свете. Это не уменьшало его жестокости и мертвой  деловой хватки, но добавило человечности. Перед ней предстал человек, с его радостями и горестями, с личной трагедией. Тим ехала молча и думала о том, что она могла бы и не пережить подобной утраты, что она, как тот Герт. Вот только у Герта была семья. А у неё — нет.

— Засыпай, — неожиданно предложил Вертон. — Нам ещё долго ехать вперёд, а ты целый день не спала. Тебе нужен отдых.

— Но…

— Никаких но. Ты сейчас отвечаешь не только за себя. Спи, — то ли приказал, то ли попросил Вертон.

А сил сопротивляться и не было. Тимара действительно устала. Размеренный бег шагра убаюкивал, тепло рук Вертона давало ощущение безопасности. Тим зевнула и провалилась в сон.

Хвост двадцать третий. Дорога откровений

Глава 24

Следующий день прошёл в дороге. Разговаривать желания не было: Тимара размышляла над трагическим прошлым Вертона, а у него снова болело сердце о безвременно покинувшей его сестре. Голодать не пришлось, богиня даровала через заклинание чистой воды и волшебных ягод, насытивших незадачливых путников на весь день, а к утру следующего дня они уже подъезжали к Алому миру.

Казалось, что боги провели незримую границу, пересечь которую не могли ни зелёные, ни красные травы. Они сближались друг с другом, касались стеблями, но не было ни яркого алого всполоха в царстве саванны, ни зелёного огонька в мире, который, казалось, обагрился кровью.

— На что ты смотришь так восторженно и испуганно? — спросил Вертон, чуть сжимая ногами бока Блейза, чтобы тот замедлился.

— Невероятной красоты места. Мне кажется, что это кусочек другого мира! Как будто мы перешли границу, — прошептала Тим, осматриваясь по сторонам. В её глазах появился свойственный детям огонёк восторга и радости.

— Ты довольна?

— О да, конечно! Я так хотела увидеть что-то необычное.

— А как же твоё паломничество? — с нотками ехидства спросил Вертон.

— Предлог сбежать, — нехотя призналась Тимара. — Я бы с радостью провела всё отведённое мне время в обители Тионта, но пришёл ты, и хрупкое равновесие было нарушено. Мне захотелось бежать, бежать как можно дальше! И я не знаю, правильно ли поступила. Ведь там я была под защитой… Вряд ли та тьма, о которой говорила старая шаманка, могла бы добраться до меня в священном месте… Говорят…

— Что там ступала сама Эрешта. Я слышал эту легенду, — прошептал Вертон, по-хозяйски прижимая Тимару к себе.

Жрица не сопротивлялась. Почему-то после общения с Нарайей неприязнь к Вертону ушла. Настороженность, недоверие — они остались. Но желание сбежать на другой край земли ушло. А поступки Нитрийского лишний раз напоминали о том, что нельзя судить о ком-то по чужому впечатлению. Оно часто бывает навеяно предрассудками.

— Итак, какой план? — беззаботно спросила Тимара, наслаждаясь окружающим пейзажем.

Среди алой травы жемчужинами поблескивали маленькие белые цветочки. Кое-где их было так много, что они превращались в сплошной белоснежный ковёр. Хотелось спрыгнуть с шагра, разбежаться и, рухнув в него, покатиться, прямо как в детстве.

— Судя по твоей книге, сначала будут источники. Думаю, стоит заехать туда. Ты же ни разу не была на горячих источниках, да?

Тим кивнула:

— Я много где не была. Это со стороны кажется, что работа жрицы простая, но кроме молитв и заботы о храме, мы занимаемся множеством других дел. Помогаем людям, выслушивая их. Принимаем благотворительные пожертвования, распределяем их между нуждающимися. Выступаем помощниками в судах. Это, конечно, почётная обязанность далеко не каждой жрицы, но всё же… Ты же знаешь, есть магия, способная показывать, говорит человек правду или ложь. Это облегчает процесс, помогает защитить невиновных.

Она задумалась, вглядываясь куда-то в горизонт. Редкие деревья, похожие по строению на акацию, но с неизменной красной листвой, напоминали зависших в воздухе тварей, добрых и злых, но невероятно притягательных.

— Ты ведь сама сделала выбор, — спокойно сказал Вертон. — Нельзя заставить быть жрецом. Нужно действительно разделять догматы божества, чтобы получать его поддержку.

— Иногда не мы делаем выбор, а он сам приходит в нашу жизнь и даёт нам шанс не умереть, — с теплотой сказала Тимара.

— Звучит как-то не очень правдоподобно.

— Все истории звучат нереально, но это не мешает им быть правдой, — заметила жрица. — Мы создаём свой мир. У каждого он уникальный. Своё добро и зло, своя правда, свои идеалы и цели. И очень часто бывает так, что наш мир не похож на миры других людей просто потому, что мы выбираем разные дорожки. Кто-то поклоняется Эреште, кто-то занимается торговлей, а кто-то выращивает целебные травы. Мы разные, но реальность на самом деле одна. Просто мы или можем в неё поверить, войти, представить себя там. Или не можем.

— И какая же у тебя невозможная история? — с ноткой сарказма спросил Вертон, не любивший всю эту философскую мишуру.

— А тебе точно нужно её знать? — опасливо уточнила Тимара, чувствуя, что, с одной стороны, открыться не так уж и плохо, но, с другой стороны, это может быть не самым обдуманным решением. Она искала способ сбежать от ответственности. Не попросит второй раз — значит, ему неинтересно. Попросит, настоит — и тут всё тоже ясно.

— Ты сама начала рассказ. Значит, и закончить его нужно. К тому же, о моём прошлом моими глазами ты уже слышала. Я бы тоже хотел узнать немного больше о матери моего ребёнка.

Тимара задумалась. В такой постановке ей определённо нравился этот вопрос. Но всё же рассказывать правду было страшно. Долгие годы она хранила память о прошлом в своём сердце, и оно стало чем-то личным, сакральным, недоступным для других. Показывать его было страшно. Так же боязно, как и пройти нагишом по городу. Да, большинству будет всё равно, но найдутся и те, кто будет смотреть не отрываясь, кричать вслед, осуждать, не пытаясь разобраться в причинах.

— Что ж, ты сам этого захотел. Потом не обижайся на меня, если твои иллюзии рассыплются в прах… Я родилась в небольшой деревушке у реки. За счёт неё и жили, орошали поля, ловили рыбу…

Тим прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Говорить было больно. Хотелось просто показать прошлое таким, каким оно было, не произнося ни слова.

Хвост двадцать четвёртый. Алые травы открывают души

Глава 25

Жизнь крестьян сложно назвать простой. Детство заканчивается рано, игры превращаются в тяжёлый труд. Но обычно никто не жалуется, ведь самое главное, что есть у простого человека — семья. Те люди, которые никогда не отвернутся, поддержат в трудную минуту.

Разве что старшим детям всегда легче, чем тем, кто рождается потом. Да, приходится присматривать за малышнёй, но вероятность того, что начало самостоятельной жизни будет более сытым, греет душу. Старшему сыну достаётся почти всё. Двум старшим дочерям готовят хорошее приданое. А дальше уж как боги пошлют. Получится — будет что передать, а не получится… ну, значит такова судьба, высшее провидение.

Тимара была пятой дочерью и восьмым ребёнком. Она ещё не осознавала все те трудности, которые ждут её в будущем, но чувствовала, что любят её куда меньше старших сестёр и гораздо, гораздо меньше братьев. Дети не могут выразить это словами, понятными взрослым, но часто высказывают свою обиду иначе. Они ведь не виноваты в том, что родились не первыми? По сути, они не виноваты даже в том, что родились. Это не их выбор.

Так зарождался молчаливый конфликт, который крепчал день ото дня. Мать Тимары старалась не сильно привязываться к дочери, понимая, что ту ждёт тяжёлая жизнь. Ведь своё дитя всегда любимое, а горести и несчастья его бьют по сердцу ножом. Проще представлять, что это чужой ребёнок, что его надо просто вырастить, не дать умереть с голода, не дать стать нахлебником. Тяжёлое решение человека, находящегося не в самом завидном положении. Но малышу этого не объяснить. Он видит мир в ярких красках и отчаянно хочет любви.

Тим боролась за нежность, за внимание, но получала в ответ лишь раздражение. А потом мир перевернулся, словно кто-то из богов услышал, узнал о её горе и решил помочь. Через деревеньку проезжала семья аристократов.

Карета, запряжённая двумя огромными шаграми, лениво перебирающими лапами. Какой ребёнок сможет устоять перед желанием пойти посмотреть? Вот и Тимара бросила всё и побежала. Экипаж остановился у дома старосты, с козел спрыгнул мужчина в невероятно красивой одежде, золотые пуговицы так и блестели на солнце, а в начищенные сапоги, казалось, можно смотреться как в зеркало. Он шикнул на собравшихся и важно прошёл в дом главы деревни, не особо обращая внимания на толпу.

А господа даже в окошко не выглянули. Было немного обидно. Ведь так хотелось посмотреть на женщину, у которой есть всё. Шагры стояли, периодически щёлкая зубастой пастью, прогоняя слишком уж близко подошедших зевак. Солнце пекло, облака летели по небу. Тим даже подумала, что в чёрной карете должно быть до ужаса жарко. А отец часто просил её в жару принести воды.

Решение пришло само собой, она метнулась в дом, взяла самый красивый глиняный кувшин с травяным орнаментом, набрала туда из колодца студёной воды и снова подошла к карете.

Огромные ящеры выглядели опасными, но оглобли вроде бы крепкие, и если подойти сзади и постучать в дверцу, то можно будет помочь путешественникам пережить жару. Тимара осторожно протискивалась сквозь толпу, стараясь никого не ударить и не расплескать воду.

Вблизи от кареты веяло холодом, и Тим засомневалась, а нужна ли господам её вода, но потом вспомнила слова матери: “Лучше оказать ненужную помощь, чем пройти мимо человека в беде”. Собравшись с силами, она подняла руку, дотянулась до дверцы и постучала.

От страха сердце грозило выскочить из груди, и Тимара невольно отступила на шаг.

— А ну пошла отсюда, побирушка! — закричал возница, вылетевший из дома старосты стрелой.

Он схватил Тимару за шкирку, поднял вверх и тряхнул с силой так, что кувшин от неожиданности выпал из рук девочки и разбился, ударившись о дорогу.

Вот тогда стало действительно страшно. И от того, что с ней могут сделать господа, и от того, что мама будет ругать за разбитую посуду. Зажмурившись, Тимара старалась не плакать.

Она не увидела, как тихонько открылось окно кареты, и оттуда выглянула женщина лет тридцати с огненно рыжими, как и у Тим, волосами. В её больших зелёных глазах плескалась печаль. Аристократка выглядела прекрасной… и безгранично подавленной.

— Что случилось? — холодно спросила она, медленно обводя взглядом собравшихся.

— Да вот, оборванка какая-то осмелилась приблизиться, сиятельная кинна. Не извольте беспокоиться.

— Что ты хотела? — всё тем же безразличным тоном спросила аристократка, обращаясь к девочке. — Чтобы я подала тебе милостыню?

— Нет, госпожа! — пикнула Тим. — Жара на улице. Я… я принесла холодной воды. Вам могло быть жарко.

По щекам покатились горькие слёзы отчаяния. Словно она сделала что-то ужасное и теперь вынуждена оправдываться за это.

— Вот как. Поставь ребёнка на землю. Ты решил вопрос?

— Ещё нет, сиятельная кинна. Не успел, эта… помешала. Приношу свои извинения, — принялся блеять мужчина.

— Тогда я хочу её, — женщина кивнула и захлопнула окошко.

Фраза звучала очень странно. Тимара, перепугавшись, побежала домой, спряталась на чердаке, надеясь, что всё закончится хорошо. Глупая детская вера в чудо не покидала её до последнего момента. В её маленькое убежище, кряхтя, забралась мать. Впервые за долгое время она выглядела счастливой.

— Умница, моя хорошая. Выиграла билет в счастливую жизнь. Пойдём, — позвала её женщина, спускаясь.

В этих словах было столько любви и нежности, долгожданных и желанных, что все горести тут же исчезли. Тим даже не подумала о том, что её не ругают за разбитый кувшин. Ловко слезла с чердака и тут же угодила в цепкие руки старших сестёр. Её подхватили и потащили в баню. Там мыли так, словно она искупалась в болоте несколько раз. Натирали кожу пахучими маслами, подгоняли новое платье, делали красивую причёску. Тимара не понимала, что происходит. Но ей определённо нравились эти забота и тепло.

В тот момент Тим казалось, что её наградили за добрый поступок, наконец-то приняли в семью. Но она ошиблась.

Реальность оказалась куда прозаичнее. Её продали. Конечно, жить в доме аристократов приёмной дочерью легче, но как выбросить из сердца образ любимой мамочки?..

Тимара не заметила, как по щекам покатились слёзы. Вспоминать было больно. Тем более вспоминать так подробно. Ещё хуже было от того, что в детстве всё происходящее воспринималось как игра, приключение, а сейчас становился понятен весь ужас происходящего. Отдать ребёнка… Не по собственной воле родить его для других, не позволить случиться милости богини, а обменять на счастье для семьи и для отданного дитя? Это казалось диким, но было правдой.

— Тише, успокойся. Всё хорошо. Это же прошло, ведь так? — шептал Вертон, прижимая Тим к себе.

Он не был сентиментальным, не видел в произошедшем трагедии, но раз дорогой человек плачет, значит ему больно.

— Это осталось в прошлом, но раны до сих пор болят, — одними губами ответила жрица.

Снова чувствовать себя преданой, брошенной, никому не нужной. Это было больно и совершенно бесполезно. Зачем кому-то знать о том, что творится у неё в душе, если это ничего не изменит?

— Они не перестанут болеть, если ты не отпустишь. Пока будешь помнить, пока будешь считать, что ты в чём-то виновата, своими мыслями будешь вновь и вновь бередить эти раны. Нужно отпустить, — посоветовал Вертон.

— Но как отпускать, если оно до сих пор болит? —прошептала в ответ Тим.

— Делиться болью, не держать всё в себе. Со временем станет легче. Рядом появятся те, кто знает тебя настоящую. Не нарисованную идеальную женщину, у которой нет трудностей, а живого человека. Что было дальше? Разве путёвка в высший свет не хороший приз в самом начале жизни?

Тимара подняла на него зелёные глаза, полные слёз, и продолжила рассказ. Через силу, через боль, пропуская сквозь себя всю ту черноту, что тянулась за ней долгие годы.

В ту ночь Тимара впервые узнала, что слезами можно обжечь. Ей казалось, что это всего лишь красивое выражение, не имеющее ничего общего с реальностью, но нет.

В чужом доме было страшно. Мягкая постель с балдахином, о котором раньше приходилось лишь мечтать, пугала. Она была слишком большой, слишком просторной и неуютной. Даже свет магического ночника, разгонявшего длинные чёрные тени, не давал ощущения спокойствия. Ведь рядом не было никого. Даже мамы, которая не любила, но всегда сидела рядом, если не получалось заснуть.

А тут и дерево ветками бьёт в стекло, и сквозь огромное окно светит луна… Всё не то, всё чужое!

А выбираться из комнаты было ещё страшнее. Неизвестно, кто притаился за дверью. Этот жуткий седой мужчина, которого называют дворецким, или худая, даже тощая, женщина… горничная!

Ночь прошла в судорожных попытках уснуть. Стоило задремать, как ветки начинали громче стучать в окно, казалось, что кто-то ходит за дверью и даже кладёт ладони на ручку, и Тимара просыпалась, сжималась в комок и пыталась уговорить себя, что всё в порядке.

Впрочем, утро немного скрасило печаль. Бессонная ночь подарила невероятную усталость и головную боль, но Тим знала, что это не повод не заниматься работой. Но… Работы не было! Всё, что нужно было сделать, это встать. И одеться помогут, и причёску сделают, и даже завтрак можно съесть в собственной комнате.

Долго не верилось, что это огромное пространство, обставленное так богато, принадлежит только ей. Казалось, что это какая-то злая шутка, проверка, и Тимара старалась лишний раз ничего не трогать. Ни фарфоровую куклу, ни заводного шагра, из спины которого торчал, поблёскивая в солнечных лучах, ключик.

Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Побыть в одиночестве и меланхолии удалось лишь до обеда. Потом снова пришла горничная, заставила надеть другое платье и выйти в обеденный зал.

Тимара понуро плелась за женщиной, понимая, что ей некуда бежать. Не замечая окружающей красоты, она вошла в столовую и увидела ту самую рыжеволосую женщину. Она добродушно улыбнулась и протянула к Тим руки, подзывая к себе. Горничная ласково подтолкнула вперёд, и пришлось идти, старательно скрывая страх.

— Чего же ты боишься, дитя? Ты не голодна? Меня зовут кинна Алирия. Но ты называй меня мамой, — ласково говорила женщина.

И тут внутри словно прорвало всё. Все те слёзы, которые Тимара старательно запрятывала глубоко внутрь себя, покатились по щекам, оставляя за собой болезненно горящие дорожки.

— Вы не мама! Вы чужая! — выкрикнула девочка, топнула ножкой.

Как можно называть мамой чужого человека? Тем более, если родная мамочка жива? Тимара не понимала и не хотела понимать.

— Нет, теперь я твоя мама, — строго повторила кинна Алирия. — А это твой папа, кин Лорит. Ты теперь часть нашей семьи, часть рода Калислийских.

Тим нахмурилась. Фамилия оказалась знакомой. Она слышала что-то о них. Кажется, владельцы большого куска земли, на котором и их деревня стояла. Неужели они забрали её в рабство? Но тогда почему? Почему мамочка и сёстры радовались?

Недвольно поджав губы, Тимара смотрела прямо в глаза Алирии, ожидая объяснений. Но их не было. Никто и не подумал, что малышке пяти лет нужно знать подобные вещи.

— Садись за стол. Давай посмотрим, умеешь ли ты себя вести…

Естественно, Тимара не умела. Простым людям важно, чтобы было сытно. Ну и вилкой неудобно есть суп. А нож детям и вовсе не дают… Откуда Тим было знать, какой вилкой подцепить сыр, а какой фрукты? Да и зачем? Можно же взять руками! Что она и сделала, вызвав обречённый стон Алирии.

— А я говорил, что это будет непросто. Да, она человек, но манеры обезьяны, — печально заметил Лорит, поглаживая пальцами подбородок. — Боюсь, нам придётся многому её научить, прежде чем мы сможем показать её друзьям.

— Ну, да. Это жизнь. Кто-то учится работать в поле, а кто-то — сидеть ровно, прижимая локтями подушки. У каждого свои проблемы. Но это ведь вряд ли тебя утешит?

— Не знаю, — после долгих раздумий ответила Тимара. — Это очень странные воспоминания. Знаешь, с одной стороны, я благодарна им за все те знания, которые получила. Но, с другой стороны, мне не хватало детства. Всей этой беготни, возможности попрыгать по лужам, плавания в реке. Это всё забрали и дали что-то взамен. Наверное, что-то намного лучшее, более ценное и важное. Но это сделали без спроса…

— Хочешь, побегаем по лужам? — предложил Вертон.

— Нельзя… я ведь амматиса и должна соответствовать… — выдала Тимара заученную фразу.

— Нельзя нарушать законы. А вот радоваться жизни — можно. Зачем загонять себя в такие жуткие рамки? Неужели ты действительно думаешь, что несчастная амматиса лучше веселой? Но ты пока думай, а у меня кое-что не сходится. Зачем им понадобился ребёнок да ещё и чужой… и как ты стала жрицей? Эти люди, вложив столько в некровного родственника, вряд ли бы тебя так отпустили.

Тимара грустно шмыгнула носом. Плакать уже не было сил. Внутри образовалась странная пустота, кутающаяся в платок, сотканный из обречённости.

— Алирия долгое время не могла забеременеть. Она уговорила своего мужа взять приёмного ребёнка. Не знаю, почему именно меня. Возможно, из-за того злосчастного кувшина с водой, возможно потому, что родители продали меня дешевле… Я не уточняла. Но, когда мне исполнилось девять, кинна оказалась в тягости. А стоило родиться младенцу, я и вовсе стала нежеланной, нелюбимой. Она часто кричала, срывалась на мне, не подпускала к брату, а одной ночью Лорит увёз меня в какую-то деревушку, дал кошель и бросил…

Взгляды Вертона и Тимары пересеклись. Торговец не понимал, как так можно поступить с ребёнком, жрица искала поддержки.

— И что было дальше?

— Я прождала его до рассвета. Он обещал вернуться, чтобы вместе пойти за подарком для Алирии. Но… Естественно, никто не пришёл. А кошелёк у меня тут же утащили. Долго ли обвести вокруг пальца девятилетнюю девчонку?

— И что было дальше? — осторожно спросил Вертон, вытирая большим пальцем слезинку, скатившуюся по щеке жрицы.

Тимаре доводилось раньше слышать про города, но она и представить себе не могла, что они настолько огромные, дома в два-три этажа в высоту, широкие улицы, но людей столько, что всё равно тесно. И запах, отвратительный запах помоев, который в деревне можно было уловить только у компостной кучи.

До последнего хотелось верить в хорошее. В то, что Лорит просто задержался, что он обязательно вернётся за ней. Но время шло, а никто не проходил. Кто-то ловко вырвал из рук кошель, и Тим не смогла его вернуть. Погоня была короткой, скоро в горле стало драть словно наждаком, дыхание сбилось. Тимара остановилась и принялась оглядываться по сторонам. Вскоре пришло понимание того, что она заблудилась. Дорогу назад не найти. Даже если Лорит вернулся,он обязательно решит, что она просто попыталась сбежать, и не будет её искать. Особенно после рождения кровного сына.

Только чувство собственного достоинства, вбитое за годы учителями, не давало разреветься. Тимара собралась и пошла вперёд, надеясь на то, что как-нибудь да выкрутится.

На неё косились, но никто не протягивал долгожданную руку помощи. Приходилось выкручиваться самой. В животе резало от голода. Завтрак уже два часа как прошёл, время лёгких закусок, а у неё с утра и росинки во рту не было!

Она шла и шла вперёд, пока перед глазами не начали появляться тёмные пятна. Сама того не замечая, Тимара ходила кругами и не могла этого осознать.

В один прекрасный момент она не заметила, как врезалась в женщину в бирюзовых одеждах. Тим ожидала, что её оттолкнут, отправят куда-нибудь далеко-далеко решать проблемы самостоятельно, но вместо этого получила тёплую ласковую улыбку. Так её приветствовала Алирия до того как родила сына.

— Что случилось, дитя, почему ты одна? — спросила женщина, кладя ладонь Тим на плечо. — Ты потерялась?

Вот тут-то Тимару и прорвало. Словно какой-то нерадивый человек вынул камешек из плотины, и она разлетелась на кусочки. Тим ткнулась лбом в бок жрицы и заплакала. Было очень страшно, словно она наконец-то нашла спасительную соломинку, но может в любой момент её потерять.

Так Тимара оказалась в храме Эрешты. Других святилищ в городе не было, некому заботиться об обездоленных. Похлёбка на обед была простой, но сытной. Тим даже не пришлось уговаривать, то ли сказалось детство, проведённое в деревне, то ли голод был сильнее аристократических привычек, но она не только съела свою порцию, но и добавки попросила.

И началось томительное время ожидания. Никто не решится говорить чужому ребёнку, что следует делать. А Тимара хотела верить в то, что за ней придут. Конечно же, забирать будут из храма. Откуда ещё? Других мест в городе не было.

И она сидела на крыльце рядом со встречающей жрицей, рассказывала ей сказки, помогала поддерживать крыльцо в чистоте. Тянулись дни, но никто не приходил за ней. Все те, с кем она провела четыре года, враз забыли о ней, словно не существовало рыжей зеленоглазой девочки.

Постепенно ожидание чуда заменялось обречённостью, а беззаботность превращалась в желание хоть как-то отплатить за добро и помощь. Спустя полгода её и ещё несколько девочек приняли на обучение.

Вставать приходилось ни свет ни заря, у послушниц было много работы, но Тимаре это нравилось. Она чувствовала себя нужной и важной. Просыпаясь одной из первых, она часто будила остальных, возносила молитвы богине и бежала на кухню растапливать печь. Если везло, то в ней оставались вчерашние тлеющие угли, и нужно было лишь немного поворошить их, подбросить тонких веточек, и пламя разгоралось с прежней силой.

Потом готовился завтрак для послушниц, жриц и амматис. Из остатков еды готовили что-то попроще для бедняков. После быстрой трапезы нужно вымыть полы в главном зале, раздать еду голодным и можно немного отдохнуть. Бешеный темп немного замедлялся, срочной работы обычно не было. Так, убрать то, помочь перенести это, заняться обедом.

К вечеру освобождался кто-то из амматис и принимался за обучение. Тут и начиналось самое интересное. Тимаре, как уже умеющей читать и писать, повезло. Она училась отдельно. Быстро прочитав все священные тексты и доказав амматисам, что правильно поняла их содержание, Тим смогла приступить к изучению магии.

Теория казалась скучной и неинтересной, но старательная девочка не унывала, повторяя раз за разом за наставницей необходимое. Спустя всего три месяца тренировок Тимара почувствовала, как во время молитвы Эрешта послала ей первое заклинание.

Очень волнительное щекочущее чувство, сворачивающееся тёплым клубком в животе. Тут же захотелось эту магию опробовать. Пальцы сами собой сплелись в нужный жест, слова вылетели из уст, и на Тимару обрушился поток чистой холодной воды.

Хохота тогда в общей келье было много, как и зависти. Никому из их группы не удавалось раньше подчинить себе магию. Тогда-то возникшие ранее разногласия, до поры до времени заметаемые в тёмный угол, дали о себе знать.

Если раньше она могла рассчитывать на чью-то помощь, то теперь ее посылали к Эреште. Мол, богиня-то сама разберётся, кому нужно помогать,а кому нет. Первые хрупкие ростки дружбы высохли и превратились в прах.

Это было больно, но не смертельно. Тимара всё так же продолжала улыбаться, стараясь не обращать внимание на колкости. Она привыкла к тому, что её считают нищенкой и безродной. На самом деле, глубоко в душе девочка знала, что так оно и есть. Родители продали, приёмные выбросили. Она была совсем одна в этом огромном мире, если не считать жриц храма. Они, конечно, не заменят матери, но всегда поддержат и утешат. Тимара отчаянно хотела быть на них похожей и старалась изо всех сил двигаться к этой мечте.

Неудивительно, что у неё получалось. Следуя наставлениям, Тимара прикладывала все силы, чтобы не допустить ошибок, и вскоре приняла сан полноправной жрицы, перебралась в личную келью и вздохнула свободнее. Как ей тогда казалось, быть жрицей в двенадцать лет очень почётно. К сожалению, она ошиблась.

Кто доверится маленькой девочке, пусть и одаренной милостью богини? Смельчаков было мало, да и те в основном просили об исцелении ран физических, а не душевных. И снова со всех сторон посыпались уколы. Старшие жрицы милостиво оставляли Тимаре работу попроще. У них не было желания обидеть, а Тим старалась, из кожи вон лезла, чтобы дослужиться до чего-то большего. Но зачастую ей доставались обязанности послушницы, хоть она и сменила белоснежное платье с бирюзовым поясом на одежды цвета морской волны.

Впереди было много работы и трудов. Нужно не только быть жрицей, но и доказать, что достойна этого звания.

Тим улыбалась, вспоминая прошлое. Впервые за долгое время оно перестало быть холодным и колючим, в нём удалось разглядеть что-то светлое и доброе.

Хвост двадцать пятый. Разделяя боль, становишься сильнее

Глава 26

Как сказали бы в северных холодных странах: лёд тронулся. Раскрыв друг перед другом душу, Тимара и Вертон перестали пытаться уколоть друг друга, у них появилось желание помогать. Если бы это всё видела старая шаманка, она бы довольно улыбалась и потирала руки. Её наставления не прошли даром, это ли не радость?

До горячих источников добрались вечером через два дня. Первый восторг от растений необычного цвета поутих, в некотором роде пейзажи стали даже привычными, и путь из лёгкого и волнующего превратился в изматывающий. Защитные амулеты не давали жаре прибивать Тимару и Вертона к земле, защищали от острых холодных ветров ночами, но они не могли подарить долгожданный отдых.

Поэтому, когда на горизонте появились очертания какого-то селения, все, даже Блейз, выдохнули с облегчением. Шагр, получив заверения в том, что его обязательно накормят лучшим мясом, даже ускорился, мечтая поскорее сбросить со своей спины двух надоедливых людишек.

Через полчаса Тимара и Вертон с интересом рассматривали непривычную архитектуру. Местные жители, похоже, не боялись нападений. Десяток домишек не обнесли даже частоколом, зато поставили ворота-арку, через которую подразумевался въезд.

Тим почувствовала, как её окутало чужеродной силой и чихнула, словно в лицо швырнули горсть молотого перца.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Вертон, помогая ей спрыгнуть со спины Блейза.

— Да. Просто… тут есть кто-то. Очень сильный и могущественный. Я его чую кожей.

— Злой? — обеспокоенно уточнил торговец, кладя ладонь на рукоять.

— Нет. Просто он видит нас. Чувствует даже, скорее. И хочет нам добра. Странное ощущение, — Тим передёрнула плечами, пытаясь сбросить с себя вуаль чужой силы.

Жрица прекрасно знала, что это так не работает, но всё равно пыталась.

Пока они говорили, из одного из домиков вышла женщина в тёмном халате с белоснежными цветами.

— Давненько к нам путники не забредали, — протянула она, чуть склоняясь. — Добро пожаловать в Мертен. Что привело вас сюда? Провидение или какая-то цель?

Вертон не успел и рта раскрыть, как Тимара уже ответила:

— Мы много слышали про горячие источники и хотели бы увидеть их своими глазами.

— Ах, это… — женщина улыбнулась. — Тогда, думаю, вам стоит остаться на ночь. И за зверем вашим мы присмотрим. Ишь как в траве вывалялся, весь красный.

“Вот ш-ше глупая с-самка. Я не гряс-сный, я крас-сный”, — недовольно буркнул шагр.

— Его только надо покормить, — спокойно ответила Тим. — Он не испачкался, просто расцветка редкая.

— Вот оно что, — хмыкнула женщина. — Меня зовут Нелин, я буду с вами работать. Не мешайте остальным. Жизнь в наших краях не из лёгких, если кто-то не успеет вовремя сделать свою работу — быть беде. Идёмте я покажу вам гостевой домик. Ох, надеюсь магия защитила его от пыли.

Нелин ещё раз поклонилась и пошла вперёд маленькими шажочками. Она словно летела над землёй или едва-едва её касалась. Странное ощущение чего-то совершенно нереального было в этой женщине.

Тимара и Вертон переглянулись, но покорно пошли вслед за Нелин, понимая, что уж домик-то на пару ночей им точно не помешает. Этот бешеный темп, в котором они двигались вперёд, начинал выматывать. Хотелось отдохнуть, побыть наедине со своими мыслями, немного прийти в себя.

И мир словно услышал их мольбы, давая этот шанс. Домик оказался чистеньким, с уютной террасой и огромными окнами от пола до потолка. Вот только спальня была всего одна. Тим и Вертон неуверенно переглянулись и тут же поспешили отвести взгляд. Жрица зарделась и принялась демонстративно изучать висящие по стенам акварели.

— Располагайтесь пока, а я подготовлю купальню, — сказала Нелин, закрывая дверь со стороны улицы.

Неловкое молчание, казалось, должно было стать привычным спутником. Откровения, конечно же, сближают, но не рушат невидимые стены.

— Похоже, она приняла нас за пару.

— Вполне вероятно, — коротко ответил Вертон. — Тебя это беспокоит?

— Немного, — неохотно призналась жрица. — Меня всё ещё беспокоит моё положение.

— Тебе не нравится быть амматисой? — попытался пошутить Нитрийский.

— Да нет же! — от внезапно нахлынувшего раздражения Тимара даже ударила ногой по полу. — Положение в обществе ясно. Я рожу этого ребёнка и не потеряю то, к чему так долго стремилась. Но вот ты, да, ты.

Она повернулась и посмотрела прямо Вертону в глаза. В сумерках они казались почти что чёрными, бездонными. Скорее всего, в любой другой ситуации Тим бы струсила, отвела взгляд, но не сейчас. Ей казалось, что она на последней ступени лестницы, ведущей вниз. И дальше нет ничего, только тёмная бездна, попав в которую, никогда не выберешься назад. Нужно начинать отстаивать свои границы.

— А что я? — удивлённо спросил торговец, не понимая, что происходит.

— Зачем ты за мной ходишь хвостом? Почему вдруг перестал требовать? Я совершенно не понимаю, что, чёрт возьми, происходит! И почему я всё ещё чувствую себя марионеткой.

— О, тут всё очень просто, — Вертон улыбнулся, приблизился к Тим и крепко её обнял. — Ты мать моего ребёнка. Хочешь ты того или нет, я не позволю никому и ничему навредить малышу. Я уже получил один важный урок о доверии, к счастью, совершенно бесплатный и безвредный. И теперь буду учиться дальше. Тимара, — у Нитрийского пересохло во рту.

Откуда-то само собой пришло понимание того, что сейчас самое подходящее время, лучше уже не будет. Никогда. Вертон осторожно взял Тим пальцами за подбородок, запрокидывая голову, и припал губами к её губам, целуя страстно и нежно.

В воздухе запахло чем-то сладким и приятным, будто кто-то разлил духи. Сгребая в охапку хрупкую жрицу, Нитрийский целовал её так, словно это всё было в первый и последний раз, словно она его самое ценное сокровище, которое ни в коем случае нельзя не то что из рук выпускать, взгляд отводить.

Он ожидал чего угодно. Удара коленом в пах. Укуса за наглый требовательный язык. Толчка обеими ладонями в грудь. Криков с мольбами о помощи.

Но этого не было. Жрица в его руках была мягкой и нежной. Тёплой, отзывчивой, откликающейся на его действия. И происходящее было новым, неизведанным. Никогда ранее Вертон не чувствовал такой нежной отдачи, такого понимания и гармонии.

Сдерживаться с каждой секундой было всё сложнее. Думать о том, что нужно закрыть дверь на засов? Бояться, что кто-то войдёт? Все эти человеческие условности, навязанный стыд, нормы приличия… Они растворились, исчезли, отошли на второй план. Был только он и его женщина. Его любимая женщина. И хотелось подхватить её, уложить прямо там на пол и медленно снимать с неё одежду, целовать каждый кусочек пахнущей маслом авокадо кожи, упиваться наготой и желанием.

Но Вертон остановился, понимая, что так он может получить желаемую близость, но навсегда потерять душу. Он с сожалением оторвался от припухших от поцелуев губ и чмокнул Тимару в лоб. Ответом ему стал разочарованный стон. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вновь не наброситься на жрицу, ведь отрываться второй раз будет куда сложнее.

Вертон запустил руку за пазуху и достал кулон, купленный ещё в Тионте. Нитрийский только что открыл душу, показал все свои внезапно появившиеся чувства. Думать о том, что они совершенно не внезапные, а зародились в момент их первой встречи, не хотелось. Тогда чудо любви превратится в обыденность, доступную многим.

— Тимара, — прохрипел торговец, сжимая в кулаке украшение.

— Да? — шепотом ответила жрица, облизывая вмиг высохшие губы.

Вертон отвел взгляд. Первородная страсть пыталась взять верх над разумом, и сдерживаться было всё сложнее.

— Будь моей женой! — скороговоркой выпалил Нитрийский, протягивая Тим кулон из опала.

Повисла неловкая тишина. Ему казалось, что он слышит каждый удар сердца, и с каждым этим ударом из него вытекает сама жизнь.

Внезапный поцелуй вскружил голову. Ни сил, ни желания сопротивляться не было. Тимаре казалось, что всё идёт так, как и должно было идти, разве что запаздывает немного. Внутри постепенно разгорался огонь страсти. Такой же, как и тогда, в храме, когда она пила афродизиак. Только в этот раз всё шло изнутри. И, когда томительная нега внезапно прекратилась, Тим оставалось лишь вздохнуть с сожалением. Ничто не может длиться вечно, а нежные поцелуи от нелюбящего мужчины и вовсе можно списать на случайность.

— Будь моей женой! — неожиданно предложил Вертон, протягивая ей украшение.

Тимара опешила. Она совершенно не ожидала вот такого резкого перехода, отступила на шаг, недоверчиво поглядывая на Нитрийского. Тут же вернулся и скепсис, и желания бежать от него. Ступни словно горели, требуя сорваться на бег прямо с места. Колючее раздражение поселилось в груди, не давая трезво оценивать ситуацию. И Тим понимала, что именно происходит. Та самая скверна, о которой говорила старая шаманка, похоже, добралась до неё. А последний скачок ей помогла сделать не вовремя обронённая фраза. И что стоило Вертону помолчать? Не нарушать этот сладкий миг единения душ?..

Протянув ладонь, Тим взяла камень. Он был приятно-холодным. Отступая на шаг, жрица внимательно рассматривала белый опал. Такими подарками не разбрасываются просто так. По обычаям даже если желанная девушка отказывает, она оставляет подарок себе. И то ли Вертон надеялся на утвердительный ответ, то ли ему действительно было наплевать на стоимость вещицы, но… Глядя в отблески камня, Тимара начала успокаиваться. Словно неизвестно откуда появившаяся тьма начала отступать, оставляя место свету.

— Такими предложениями не разбрасываются, кин Нитрийский, — сурово заметила Тимара. — А что, если я соглашусь?

— То мой ребёнок родится уже в любящей семье, — без тени сомнения ответил Вертон. — Так что ты ответишь?

Он с надеждой заглянул в её зелёные глаза, ожидая приговора. Больше томиться в неизвестности не было сил. Он устал быть подвешенным, словно детская игрушка. Нужно действовать!

Тихо скрипнула дверь, вошла Нелин, уведомила о том, что купальня готова и так же незаметно вышла. Это маленькое событие дало Тимаре долгожданную отсрочку. Мысли метались словно дикий зверь в клетке. Ей казалось, что она не знает, как правильно ответить. Замуж? За малознакомого человека? Это казалось безумием! Но почему-то всё естество требовало ответить согласием. А другая её половина, тёмная и явно чужеродная, подстрекала бежать.

Вместо ответа Тимара надела кулон и вопросительно посмотрела на Вертона. Это не было “да” в привычном понимании, но гораздо больше, чем отказ.

— Пойдём в купальню? — предложила жрица, стараясь соскочить с неудобной темы.

Торговец вынужденно согласился, подавая Тим руку и помогая выйти во внутренний дворик домика.

Хвост двадцать шестой. Предложение

Глава 27

В купели было тепло и уютно. Солоноватая вода казалась немного странной. В свете магических светильников она выглядела бирюзовой, но не такой, как морская. Более блеклая, спокойная. Даже временами вырывающиеся со дна тёплые потоки не нарушали приятного ощущения гармонии. Стены, ограждающие от внешнего мира, сложены из массивных камней. Не хватает только “крышки” сверху, так бы было ощущение огромной естественной пещеры.

Тимара поглядывала на Вертона из-под прикрытых век, вспоминая, с какой нежностью он помогал ей раздеться. По телу пробегали приятные волны жара, и они ни капельки не были связаны с тёплой водой купальни. Хотелось наплевать на приличия и отдаться ему прямо здесь, прямо сейчас, чтобы искры из глаз, как в тот самый первый раз. Впиться поцелуем в пухлые губы, прижаться к груди, нащупать ладонью горячий член и поглотить его. Быть ведущей, задавать темп, упиваться его наслаждением.

Помотав головой из стороны в сторону, Тим прогнала непрошенное наваждение. Такое резкое сближение не входило в её планы. Даже принятое предложение руки и сердца не обязывает вешаться на мужчину и отдаваться ему. Но почему же тогда так хочется? Почему от случайно пойманного взгляда по телу пробегают мурашки, а руки сами собой тянутся к груди, пытаясь хоть как-то снять возникшее напряжение?

— Хочешь, я разомну тебе плечи? — неожиданно предложил Вертон, отталкиваясь от своей стены купальни и оказываясь совсем рядом. — Дорога была долгой.

— Д-да, — шёпотом ответила Тим, сильнее сжимая бёдра.

Соблазн наброситься на Вертона прямо сейчас рос с каждой минутой. А как трудно было отвести от него взгляд, когда Нитрийский опёрся ладонями о бортик и выпрыгнул наружу, чтобы сесть за её спиной. Икры касались рук Тимары, создавая невероятное ощущение близости. Горячие ладони легли на плечи и принялись медленно из разминать, давая уставшим мышцам долгожданный отдых. Большие пальцы то и дело скользили по шее, заставляя Тим желать его ещё больше. А в один томительно — приятный момент горячие ладони накрыли её грудь, чуть сжали. Нежные пальцы погладили соски, и жрица сама не заметила, как с губ слетел жалобный стон. Она хотела его. Безумно. До дрожи в коленях.

Тим не заметила, как Вертон лёгким движением вытащил её из воды и уложил на разбросанные в беспорядке полотенца. Она чувствовала его желание как своё собственное, как первозданную страсть, доступную лишь богам, и только скромность и обрывки чёрного шлейфа не давали ей умолять о том, чтобы он взял её прямо здесь и сейчас.

Вертон любовался изящным телом амматисы, нежно проводя кончиками пальцев по её бокам. Наблюдать за тем, как она выгибается вслед его ласкам, было упоительно-приятно. Каждое прикосновение находило отклик, подстёгивая изучать её тело всё больше и больше. В паху болезненно ныло, но Вертон заставлял себя терпеть, не желая превращаться в похотливое животное. Перед ним была не та женщина, с которой можно вести себя подобным образом. Нет, с любимой нужно быть ласковым и нежным, никак иначе.

Ласкать уже набухшую грудь, перекатывая между пальцами торчащие соски и получая в награду довольные стоны. Целовать нежные плечи, чуть торчащие ключицы и яремную впадину. А потом впиваться в губы страстным поцелуем, не давая шаловливым ладошкам амматисы прикасаться к члену. Вертону казалось, что сделай она это, и он просто забудет всё человеческое, что в нём было, и ворвётся в её лоно, возьмет, сделает своей.

Поэтому приходилось отступать, спускаясь дорожкой поцелуев от груди до пупка, сжимать ладонями бедра и слушать жалобные стоны женщины, желающей большего. И самому желать извести её подобной лаской, заставить мечтать лишь о том, чтобы он обладал ею!

Поцелуи спускались всё ниже, и вот уже плотно сведённые поначалу бёдра расходятся в стороны, подчиняясь его молчаливой просьбе. Вертон чувствует жар и желание Амматисы, с трудом сдерживая себя. Один, два, сотни. Сотни колючих быстрых поцелуев покрывают живот и внутреннюю поверхность бедра, совсем рядом с самой чувствительной точной женского тела, чтобы потом улететь ввысь, к груди, которую Тимара, его Тимара, уже сама ласкает, невольно распаляясь ещё больше.

Горячий поцелуй в губы. Жадный, с колючими укусами, с вторжением языка внутрь, словно в пробном захвате этой крепости.

Вертон не заметил, как огонь страсти в его женщине разгорелся слишком сильно. Неожиданно сильным и ловким движением Тимара уложила его на лопатки, нависая сверху. Их взгляды снова встретились, всего на мгновение, но оба поняли, что хотят одного и того же.

Оказавшись сверху, Тим медленно опускалась, с наслаждением ощущая раскалённую плоть внутри себя. Тело отзывалось волной приятной истомы, словно она наконец-то прилегла после полного дня забот. Вертон смотрел на неё затуманившимся взглядом, поглаживая грудь. Хотелось быстрее, ещё быстрее, овладеть ею, сделать своей раз и навсегда. Но его амматиса словно нарочно дразнила, двигаясь плавно и медленно, очень трогательно прижимая ладони к животу.

Страсть, охватившая обоих, сменилась нежностью. Уверенность в том, что никто никуда не убежит, что они вместе, и никто не может их разлучить, окрыляла, давала сил двигаться дальше. Казалось, что нет ничего лучше и важнее их близости, окутанной удовольствием с резкими острыми пиками наслаждения.

Вертон никогда не думал, что может заниматься любовью так долго. Ему всегда казалось, что раз, ну два за ночь… вполне достаточно для того, чтобы сделать счастливой любую женщину, но с Тимарой всё было не так. Хотелось добраться до самой её души, заставить трепетать и вознестись выше облаков.

И порой для этого вознесения не были нужны ни страстные ласки, ни оргазмы. Просто лежать, заглушив магический свет и смотреть на звёзды. В этом тоже было какое-то странное, недоступное ранее удовольствие. Вроде бы и небо то же, и женщина рядом… а всё не так, как было до этого.

— Ой! — испуганно пискнула жрица, прижимая ладони к животу.

— Что такое? — встревоженно спросил Вертон. — Что-то болит?

Первой мыслью было то, что с беременными женщинами любовью заниматься не стоит. Вроде бы так все говорят. Но ведь Тимара повитуха… должна знать, что да как.

“Идиот! Даже в такой ситуации ищешь виноватых!” — отчитал себя Вертон, не заметив, как Тим взяла его ладонь и положила себе на живот, поглаживая тонкими пальцами.

Спустя несколько мгновений Нитрийский почувствовал толчок, затем ещё один.

— Это… то, о чём я думаю? — с замиранием сердца спросил он.

— Если ты думаешь о том, шевелится ли твой ребёнок, то да, — с довольной улыбкой ответила Тимара, с трудом подавляя зевоту.

Вертон подхватил жрицу на руки, прижал к груди и понёс в дом. Всё-таки это был сложный и сумасшедший день, а горизонт уже начал светлеть. Им обоим определённо нужен отдых. Отдых и время на осознание всего произошедшего.

Тимара уснула прямо у него на руках, доверчиво устроив голову на груди. Вертон уложил её в постель, подоткнул одеяло и вернулся к купальне. Над водой сияло странное золотистое свечение, но усталость брала своё и что-то делать по этому поводу не было сил. Да и мало ли… может, какое очередное чистящее заклинание активизировалось.

Заперев задний вход, Вертон проверил переднюю дверь и упал рядом с Тим, проваливаясь в сон без сновидений.

Хвост двадцать седьмой. Новые открытия

Глава 28

После той ночи началось долгожданное затишье. Вертону казалось, что оно предвестник бури, но, глядя на беззаботную Тимару, он гнал эти мысли прочь. Впервые в жизни ему было спокойно.

Путники решили задержаться на горячих источниках дней на пять, прийти в себя, насладиться местными красотами. А посмотреть было на что. Если забраться на смотровую вышку, открывался прекрасный вид на красные поля саванны, простирающиеся от горизонта до горизонта. Кое-где в них добавили ярких красок вырывающиеся из-под земли гейзеры. Нелин говорила, что к ним лучше не подходить близко. Слишком уж нестабильные, да и вода в некоторых ядовитая. И как ни хотелось Тимаре поближе рассмотреть эту красоту, она сдерживалась. Её дети совсем живые, толкаются внутри, пытаясь поделить место. Не стоит рисковать из-за такой мелочи.

От Блейза не было вестей. Он лениво разлёгся в конюшне, поедая приносимое мясо на радость местным. Охота не была для них сложным делом, но всё равно цена на мясо высока, да и шкуры никто прожорливому ящеру не отдавал, а это ещё копеечка.

Вечером пятого дня, сложив все пожитки в сумки, Тимара и Вертон привычно нежились в купальне. Журчала вода, стрекотали кузнечики, по небу плыли редкие облака. Для ощущения полного счастья не хватало только музыкантов с ненавязчивыми мелодиями, но таких в деревне, увы, не нашлось. Приходилось довольствоваться тем что есть.

— А почему ты не отрастишь волосы? — задал Вертон давно мучивший его вопрос.

Причёска Тимары всегда казалась ему вызовом. Она действительно подходила его амматисе, но всё ещё вызывала недоумение. В Миртании женщины чаще всего носили длинные волосы. Только нищенки обрезали их, чтобы не мешали. Тимаре определённо пошла бы высокая пышная причёска. Да и коса через плечо смотрелась бы неплохо.

— Не могу, — пожала плечами Тим. — Не отрастают. Точнее … ну, может, до лопаток слева отрастут, но будет криво-косо. Лучше так.

Вертон бросил на неё удивлённый взгляд. Да, так бывает, что волосы не растут ниже определённой длинны. Но обычно это примерно одинаковый уровень, что никак не сходится с описанием жрицы.

— Что-то странное ты говоришь. Лучше бы просто сказала, что не хочешь.

— Не могу, — упрямо повторила Тимара. — Есть то, над чем смертные не властны. Например, над вечными напоминаниями богов, — Вертон удивлённо вскинул брови, и Тимаре пришлось пояснять: — Когда-то давно, когда я ещё не была жрицей, послушницей, завязался спор. Я уже даже не скажу, с чего всё началось. Но я, пытаясь доказать свою искренность и устремлённость, схватила ножницы и обрезала свою косу.

— Ну, дети часто делают глупости…

— Да. Но перед этим мы призвали саму Дарующую Жизнь в свидетели. И она решила наказать нас, спорщиц. Ночью у меня был сон, в котором богиня пожурила меня за то, что я распаляюсь на такие мелочи. Важно делать правильные вещи, говорить правильные слова, а не доказывать с пеной у рта свою правоту. Время всё расставит по своим местам. А волосы стали мне вечным напоминанием о том, что есть предел, за который не стоит выходить. Какая-то такая история, — с грустной улыбкой заметила Тимара.

— И тебе нравится… вот это? — Вертон сделал неопределённый жест пальцами, высказывая своё не очень одобрительное отношение к причёске.

— Это воля богини, моей богини, кин Вертон, — резко перешла на официальный тон Тимара. — Я не буду с ней спорить. К тому же, в коротких волосах много плюсов. Вы мужчина, вам вряд ли удастся понять, каково это… Тратить кучу времени на то, чтобы сначала промыть волосы, потом напитать их маслами и масками, потом это всё опять смыть, а всё ради того, чтобы кто-то посчитал или не посчитал тебя красивой. Красота… она должна быть добровольной. Скорее всего, если бы не наказание богини, я бы ходила с длинными волосами и не получила интересный опыт. Так что, как и завещала Эрешта, всё идёт своим чередом.

— Не жалеешь?

— О чём? О детской глупости? Так это бессмысленно. Все мы были маленькими. И все совершали не очень разумные поступки. То, что остаётся с нами — шрамы и воспоминания — и делают нас теми, кто мы есть сейчас, Вертон. Как бы там ни было, мы меняемся и остаёмся собой только из-за происходящего с нами, в том числе и из-за случающегося по нашей вине.

Тимара улыбнулась и с наслаждением нырнула в тёплую купальню с головой. Внутри слышались глухие звуки, немелодичное перетекание воды. Это был совсем другой мир, совсем не похожий на её родной. Он выталкивал наружу, заставлял высунуть хотя бы голову и сделать вдох. Он был прекрасной иллюстрацией того, что нужно быть на своём месте, и тогда всё будет хорошо.

— Итак, куда дальше? — спросил Вертон, когда Тим вынырнула из воды.

Ему нравилось смотреть, как жрица отфыркивается от воды, как короткие волосы облепляют её лицо, оставляя открытой изящную шею. Тимара не была похожа ни на одну из встреченных ранее женщин. Ни поведением, ни внешностью. Она другая. И именно поэтому, скорее всего, она и зацепила его. Гарпуном ударила в сердце и потащила по колючему пустынному песку, вырывая из объятий алчности и эгоизма.

— К морю. Мне кажется, оно будет чем-то похоже на источники. Такое же солёное. Но совершенно другое. Огромное, невероятное. Я слышала, что во время беременности полезно пожить несколько месяцев у воды. А у морской воды в два раза полезнее. Так что, думаю, останемся там хотя бы на месяц. Можно? — она посмотрела на него своими огромными зелёными глазами, в которых плясали искорки.

Не те проблески алчности, которые часто сопровождают людей, ищущих выгоду. Вовсе нет. В её глазах плескалось любопытство вперемешку с заботой о будущем и жаждой приключений.

— Нужно, — кивнул Вертон. — Правда, я не смогу всё время быть с тобой.

Тимара недовольно надула губки. Она так привыкла за эти дни, что Вертон стал её верным спутником, от которого нигде не скрыться, поэтому известие о том, что он может её покинуть, не доставило никакого удовольствие.

“Как всё быстро меняется, — подумала жрица. — Ещё десяток дней назад я бы прыгала от радости, услышав о том, что он уйдёт. А теперь грущу. Какие мы всё-таки непостоянные…”

— Ну, не делай такое лицо. Чтобы мы могли позволить себе такой отдых, кому-то нужно работать. Я оставил распоряжений всего на двадцать дней. Нужно будет периодически проверять, чем занимаются мои поверенные и всё ли хорошо. Да и тебе нужно немного покоя.

Оставалось только кивнуть. Он прав, как и во многие другие разы. Но от этого не легче. Хочется сказать, что она пойдёт за ним хоть на край света. Тимара вылезла из воды, быстро обтёрлась и скрылась в спальне. Вертон не успел на это отреагировать. Решил, что она, как и раньше, просто отошла омыться прохладной водой.

Но в этот раз Нитрийский ошибся. Тимаре было невероятно грустно, и она плакала, закрывшись в спальне. Плакала и злилась на эту излишнюю эмоциональность, понимая, что не сможет быть собой, пока носит детей под сердцем. Что они тоже чего-то хотят, как-то на неё влияют. Но ничего поделать с этим не могла. И не хотела. Пусть всё идёт своим чередом.

А утром, словно ничего не случилось, они выдвинулись в путь. Ночные слёзы превратились в иллюзию, словно их и не было. Тимара смеялась и шутила, радовалась жизни. Наконец-то в её жизни случилось маленькое чудо. У неё есть не только долгожданные дети, но и мужчина, рядом с которым хорошо.

Хвост двадцать восьмой. Ещё немного откровений навстречу друг другу

Глава 29

Тимаре никогда раньше не доводилось видеть портовые города. Всё то, что описывалось в книгах, мало походило на реальность. Там селения у моря мало отличались от таковых на материке. Да, есть порт. Да, рыбой пахнет. Да, чайки кричат. И всё. Но в реальности было совершенно не так.

Ещё на подъезде к каменным стенам, когда они только-только появились у горизонта, стали то тут, то там, появляться небольшие деревянные хижины. Неухоженные, с облупившейся краской на стенах, с грязными окнами, а то и вовсе без них.

Далеко в море уходили поплавки. Как пояснил Вертон, тут ловят крабов. Похоже, их было очень много. Кругом То тут, то там лежали панцири. Над теми, что посвежее, корпели чайки, старательно выклёвывая кусочки мяса. Другие же выглядели блеклыми и погасшими. Наверное, лежат уже не одну неделю. И как только штормом их не смыло?

Водоросли уродливыми чёрно-зелёными кучами лежали на желтом песке. Казалось, что это что-то очень неправильное. Но то тут, то там в этих водорослях копались детишки. Переворачивали дары прибоя палками и выбирали из них кусочки янтаря покрупнее, складывали в туески.

Жизнь текла своим чередом. И Тимаре это по-своему нравилось. Хотелось, правда, спрыгнуть со спины Блейза, пройтись босиком по песку. Как будто в пустыне другой песок? Почему-то казалось, что да. С ракушками и камушками, с обрывками водорослей. Песок, пропитанный морской водой, пахнущий солью и свободой.

Благоразумие говорило, что лучше добраться до города, обосноваться там, а уже потом, отдохнув, отправиться к морю. Но как тут удержаться, когда в воде плещутся детишки, а рядом с дорогой то и дело попадаются остовы брошенных лодок, плотно вросшие в траву?

Сложно, но приходилось держаться. На полпути к городу Вертон остановился и купил огромного краба. Его только-только выловили, и он недовольно щёлкал клешнями, выражая ясное намерение больно цапнуть того, кто покусился на его свободу.

Тим всплакнула, увидев его. Так жалко было это беззащитное существо, что слёзы сами собой покатились по щекам.

— Эй, ты чего? — удивлённо спросил Вертон, подходя к Блейзу поближе.

“А с-старине Блейс-су краба не купили. С-сабыли про ш-шагра”, — недовольно прокоментировал ящер.

— Тебе тоже купим. Но потом. Эй, Тимара, что не так?

— Он же живой. Жалко, — всхлипнув, ответила жрица.

— Боги праведные. Вот говорят, что беременные впечатлительные. Но не думал, что настолько. Да, он живой. И рыба, которую мы едим, тоже была живой. И птица, и другие животные. Мы едим то, что было живым. И это нормально.

— Но он всё ещё живой! — жалобно протянула Тимара. — Давай отпустим!

— Ну уж нет, — покачал головой Нитрийский. — Люди старались, ловили его. Если отпустим, то это будет неуважение к их труду. Да и природе это не вредит. Не переживай.

— Всё равно жалко, — настаивала на своём Тимара.

— Жалко, согласен. Но кушать хочется. Сейчас снимем где-нибудь в городе домик, и я тебе такую вкуснятину приготовлю. Вмиг забудешь о своей жалости.

Тим ещё раз посмотрела на него, поняла, что переубедить не получится, и обречённо кивнула. Оставалось только молча ехать и надеяться на то, что смерть у краба будет быстрой и безболезненной.

На въезде в город не было привычных для Тионта и Тарса очередей. Стражники вальяжно сидели возле плоского камня, перекидываясь друг с другом в карты. Мечи и алебарды лежали рядом. Эта картина создавала странное ощущение. С одной стороны, внутри поднималась волна негодования. Как так можно? Они же на службе! Защитники нашлись! С другой стороны, создавалось странное ощущение уюта и спокойствия. Ведь если профессионалы могут позволить себе подобное отношение к безопасности, то, наверное, они что-то знают.

К полному удивлению Тимары, их даже досматривать не стали. Кинули вопросительный взгляд да пропустили в город.

За высокими каменными стенами запах моря смешался с уже привычными запахами небогатых кварталов: нечистоты, разлитое дешёвое пойло, грязь. Тим невольно чихнула.

— Какая ты привиреда. Города все такие. Просто какие-то их части надраивают напоказ. Ты должна это знать, — немного огорчённо прокомментировал Вертон.

— Я знаю. Просто после свежести моря немного непривычно. Да и архитектура… странная. Я привыкла к домам повыше.

— Ты не читала путеводитель? — с прищуром спросил Вертон.

— Читала, — обиженно надулась Тимара.

— Значит, плохо читала. Мы с тобой в Пертаре. Изначально город был построен в дельте крупной реки, сейчас её русло отвели чуть в сторону, поближе к новому порту, а в речном канале сделали озеро. Так вот, дома построены из камыша, обмазанного глиной. С деревьями тут напряжёнка, как ты можешь видеть. Поэтому они низенькие. Есть десяток строений из камня, но они принадлежат городу, не простым людям.

— Но почему? Почему какой-то богач не мог построить себе дом из камня? — удивлённо спросила Тим.

— Ох, амматиса. Книги нужны не только для того, чтобы их покупали. Но и для того, чтобы читали. Потому что законы такие. Камни здесь тоже дефицитный ресурс. Если дерево пускали на лодки, чтобы было с чего добывать пищу, то из камня строились оборонительные сооружения. Только и всего. А потом как-то привыкли. Дома из камыша не так плохи, как может показаться на первый взгляд. Когда я был здесь в первый раз, тоже удивлялся, а потом ничего, привык. И вы привыкните.

И он был прав, стоило проехать полквартала трущоб, как они оказались на широкой и довольно чистой улице. По бокам стояли низенькие выбеленные домики, украшенные горшками с яркими кустиками герани. Сквозь чистые стёкла можно было заглянуть внутрь домов. Убранство небогатое, но аккуратное. Спустя несколько минут Тимара поняла, что влюбилась в этот незамысловатый стиль. Влюбилась и в горожан, медленно двигающихся по улицам города, детишек, снующих туда-сюда и в чаек, беспрестанно кружащих над головой. Сначала казалось, что их резкие крики быстро превратятся из необычных в раздражающие, но всё опять пошло не по плану.

Краб в руках Вертона всё ещё пытался вырваться на свободу. Естественно, безрезультатно. Нитрийский держал его крепко, периодически сильно встряхивая несчастное создание, чтобы было поспокойнее.

Вскоре послышался гомон людей, перекрывающий крики вездесущих чаек. Путешественники выехали на рыночную площадь. Торговцы наперебой предлагали свои товары большая часть которых, конечно, представляла из себя морепродукты: креветки, водоросли, рыба сырая, рыба солёная, рыба копчёная. Вертон ловко спрыгнул на землю, похлопал Блейза по боку и пошёл вперёд. Ящер недовольно сощурился и последовал за ним, демонстративно медленно переваливаясь с ноги на ногу.

Сейчас вряд ли кто-то мог бы заподозрить быстрого и ловкого хищника в этом неповоротливом шагре. Именно этого Блейз и добивался. Он не любил, когда из него делали монстра, хоть по сути им и являлся.

Быстро прикупив овощей и фруктов, Вертон сгрузил их в корзину и вручил Тимаре. Потом выполнил обещание, данное шагру, и оплатил целую бочку рыбы. Блейз даже икнул от неожиданности, но отказываться не стал.

А потом начался цирк с выбором домика для аренды. В Тимаре проснулся дух перфекционизма, и она отметала предложения одно за одним. То потолки низкие, то темно, то слишком светло, то до моря далеко. Вертон изнывал, но покорно терпел, вспоминая заветы Эрешты о трепетном отношении к беременным. Богиня говорила о том, что в это время внутри женщины живёт два человека, один из которых не умеет разговаривать. И им как-то нужно ладить. Непростое занятие, не стоит осложнять его.

Наконец, спустя почти час скитаний по Пертару Тимара нашла жилище, которое её устроило. Вертон мысленно присвистнул, увидев стоимость, но спорить не стал. Выбор был действительно хорош. Домик притаился на возвышенности у скалы. С его крыши можно выйти на балкончик с изящными каменными перилами, откуда открывался невероятный вид и на город, и на море, и даже на алые степи.

А ещё… это был единственный дом, в котором стояла всего одна кровать. Хотелось верить, что именно это и стало основной причиной выбора, но Вертон предпочитал не тешить себя надеждами. Пока Блейз во внутреннем дворике уничтожал свою бочку рыбы, они вошли внутрь.

Выбраться на море удалось лишь к вечеру. Оно было удивительно спокойным. Волны ласкали песок, иногда выбрасывая на берег бежевые барашки пены. Издалека она казалась белой, но стоило подойти, как очарование тут же теряла свой блеск, превращаясь в прозу жизни. Тимара сняла сандалии и пошла по узкой границе, разделяющей море и сушу. Мокрый песок приятно холодил ступни, плеск волн, иногда докатывающихся до лодыжек, дарил спокойствие. Долгожданное спокойствие, которого так не хватало жрице.

Вода была тёплой, но Тим не решилась искупаться. Почему-то казалось, что не время. Она просто брела вперёд, всматриваясь попеременно то в бездонную сине-бирюзовую гладь, кое-где прорезанную острыми пиками скал, то в высокий правый берег, постепенно превращающийся в самую настоящую гору.

— К сожалению, я ошибся в расчётах, — начал Вертон, понимая, что дольше тянуть нельзя. — Я уеду завтра. Выбранное тобой жилище оказалось несколько более дорогим, чем я предполагал ранее. Нужно слетать за деньгами…

Тимара замерла, оборачиваясь. В лучах закатного солнца она казалась странным аватаром Эрешты, немного не каноничным, но от этого не менее женственным. Ветер трепал короткие волосы, то и дело бросая их в лицо.

— А тут? Тут нельзя их получить? — взволнованно спросила жрица, прижимая ладони к животу.

Расставаться вот так, на совершенно пустом месте, не хотелось! В груди поселилось неприятное щемящее чувство, то и дело покалывающее её изнутри в районе груди.

“Почему? Почему же он не сказал! Я бы выбрала что попроще”, — думала Тим, стараясь сдержать рвущиеся наружу слёзы.

Но чувства были сильнее, и предательские солёные капли покатились по щекам, красноречиво говоря о том, как сильно она расстроена. Вертон подошёл ближе и обнял её, прижимая к себе, поглаживая ладонями по спине.

— Ну-ну, тише. Всё в порядке. Зато, если я раньше уеду, то и раньше вернусь. Разве это плохо? — шептал он на ухо жрице, силясь успокоить.

Нитрийского не покидало странное чувство того, что всё идет по плану. Но не по его, а по чужому. И это вызывало беспокойство. Сначала, увидев завышенную раз в пять, не меньше, цену он удивился. А потом, глядя в искрящиеся счастьем глаза Тимары решил, что так тому и быть. Следом пришло магическое послание от поверенного, требующего срочно явиться домой. Всё накладывалось друг на друга, превращаясь в обстоятельства непреодолимой силы. Оставалось надеяться лишь на то, что Блейз сможет защитить хозяйку.

— Это печально, — искренне ответила Тимара, утыкаясь лбом в его плечо. — Такое чувство, что я только-только взобралась на вершину горы, чтобы насладиться прекрасным видом, а долину заволокло туманом. И вроде бы это естественно, против природы сложно идти, но… все равно обидно!

Она по-детски топнула ножкой, выражая крайнюю степень недовольства.

Вертон улыбнулся, взял жрицу двумя пальцами за подбородок и поцеловал. Нежно и требовательно, пытаясь прогнать прочь все сомнения и тревоги и скорее забрать их себе. В глазах Тимары появилось спокойствие, но самому Нитрийскому стало еще больше не по себе.

Ему показалось, что он стал щитом, отражающим ту самую тьму, о которой говорила шаманка.

— Идём домой, — позвал за собой Тимару, уводя прочь от берега.

— Не полюбуемся закатом? — с сожалением спросила жрица, делая неуверенные шаги.

— Потом. Я хочу ещё немного побыть с тобой. Зная моих работников… дел там дня на два, — попытался отшутиться Вертон, но он и сам понимал, что это всего лишь отговорка.

Хвост двадцать девятый. Дурные вести

Глава 30

Думать о разлуке не хотелось. Сердце, стоило мыслям улететь в те дали, болезненно сжималось, словно намекало на то, что всё происходящее неправильно. И разум противно бубнил, что без денег далеко не уедешь, а её жреческие накопления настолько жалкие, что их и на день не хватит.

— А может, я поеду с тобой? — спросила Тим, переступая порог дома.

Расставаться не хотелось. Быть вместе любой ценой, не давать ускользнуть счастью, что так неожиданно свалилось на голову! А вдруг, стоит им разъехаться на пару дней, оно осядет пылью воспоминаний и никогда не вернётся?

— Не стоит, — Вертон прижал её к себе, осторожно поглаживая по спине. — Мы и так долгое время были в пути. Лучше отдохнуть. Да и ты не будешь одна, у тебя есть Блейз.

— Но он не заменит мне тебя! — возмутилась Тимара.

— И это хорошо, — самодовольно улыбнулся Вертон. — Но он может защитить. И скрасить одиночество. Не нужно искать замену. Просто… постарайся быть счастливой. Ешь рыбу и фрукты, спускайся к морю, только осторожно, бойся медуз, они могут ужалить. Не экономь на врачах, если вдруг понадобится. Да, ты жрица, но взгляд со стороны тоже бывает полезен.

— Говоришь так, словно уезжаешь прямо сейчас. А ведь обещал утром!

— Я боюсь, — прошептал Вертон жрице на ухо, — что потом нам будет немного не до этого.

Его ловкая ладонь забралась под ткань блузы, поглаживая большим пальцем позвоночник.

Тимара была вынуждена согласиться. Стоило остаться наедине, как все проблемы куда-то улетучивались, оставалась лишь щемящая нежность к этому человеку. Осторожно поглаживая Вертона кончиками пальцев по шее, Тим мечтала ещё об одной ночи любви. Последней ночи, перед долгой томительной разлукой. Ночи, за которую они станут ещё немного ближе.

Долго уговаривать Вертона не пришлось. Он легко подхватил жрицу под ягодицы, прижал к себе и понёс в сторону спальни, не забывая целовать её шею и плечи.

Это были те самые поцелуи, которые в народе называют пьяными. От них кружилась голова и подкашивались ноги. Рухнув на постель, Вертон принялся покрывать поцелуями каждый кусочек тела Тим. Медленно и осторожно развязывать ленты, удерживающие одежду на соблазнительной фигуре, дразня неспешностью и страстью.

Тимаре хотелось большего. Чтобы он касался её не только губами, но и ладонями. Сжимал грудь, гладил талию, стянул наконец эту чёртову одежду и взял её. Но у Вертона были совсем другие планы. Он привык обходиться без тепла женщин, привык к случайным связям, а сейчас всё было иначе. Ему хотелось выплеснуть всю ту нежность, что копилась в нём долгие годы.

— Не мучь меня, — попросила Тимара, подаваясь вперёд.

— А ты не спорь, — шутливо погрозил пальцем Нитрийский, стягивая с Тим последние клочки ткани.

Ему хотелось наброситься, взять властно и жарко, но это были лишь желания тела. Разумом Вертон понимал, что для таких игр совсем не время. Он осторожно погладил Тимару по едва заметно округлившемуся животу, испытывая невероятный трепет. Там, внутри, жили его дети. И пусть пока эта рыжая красотка не говорит ему правду, он знает это. И знает, что нужно заботиться о них троих и оберегать. Не удержавшись, он наклонился и принялся покрывать поцелуями живот, тычаясь в него носом. Хотелось скорее, как можно скорее познакомиться с ними, маленькими беззащитными комочками. Показать им мир, видеть, как они будут расти.

— Я люблю тебя, — прошептал Вертон Тим на ухо и накрыл её губы нежным поцелуем.

Казалось, не было и кусочка её тела, которое бые было поцеловано. Тимара выгибалась навстречу, когда Вертон спускался от уха к ключице и ниже, к груди. Но на этом коварный мужчина не остановился. Лишь немного подразнив, спустился еще ниже, развёл в стороны бёдра и осторожно поцеловал. Сначала внутреннюю их поверхность, все ближе и ближе подбираясь к сгорающему от желания нежных ласк лону. Тимара изнывала от нетерпения, предвкушая что-то фантастически приятное, а Вертон боялся сделать что-то не то. Никогда до этого он не ласкал своих женщин так, считая это чем-то постыдным. Но все предрассудки ушли, стоило только встретить её, единственную и желанную.

Каждое прикосновение языка к чувствительнейшему месту тела вызывало у Тимары волну мурашек, срывало стон с искусанных в нетерпении губ. Казалось, что это не человеческий мужчина делит с ней постель, а божество. И так хотелось оттянуть сладкий миг оргазма как можно дольше, чтобы эта блаженная нега всё длилась и длилась, не прекращаясь ни на миг.

Жар растекался по телу, наваливался то слабостью, то желанием повалить Вертона на лопатки, но Тимара терпела.

Яркая вспышка на мгновение затмила всё вокруг. Тело выгнулось дугой на мгновение и непослушной тряпичной куклой осело на постели. Не было сил даже пальцем пошевелить. Тимара наблюдала за тем. как Вертон продолжает гладить её по бокам, но не чувствовала ничего. Да и не хотела. Всё произошедшее было слишком хорошо для того, чтобы думать о чём-то ещё. Хотелось прижаться к своему мужчине и пообещать, что они никогда не расстанутся. Ни за чтооо. Навеки вместе.

От переизбытка чувств Тимара не заметила, как Вертон обнял её со спины и они уснули. Хотелось ли ему большего? Пожалуй, да. Но спокойствие и удовольствие любимой женщины было важнее.

Хвост тридцатый. Сладость последней ночи

Глава 31

Тимара проснулась затемно. Солнце только-только начало окрашивать в блеклые розовато-серые оттенки край горизонта, но Вертона уже не было. Жрица вскочила с постели и обеспокоенно обошла дом. Никого. Блейз спит в загоне, смешно дёргая во сне лапами, но не просыпается. Значит, опасности нет. Эта наглая алая морда чуяла неприятности за версту.

На кухонном столе нашлась записка. Короткая. Пробежавшись по ней глазами, Тим смяла клочок бумаги и прижала к груди.

“Я скоро вернусь, обещаю. Ни в чём себе не отказывай, хорошо проводи время. Ожидание превращается в пытку, если сосредотачивать внимание лишь на нём. Будь умнее, наслаждайся тем, что вокруг. Я слышал, что к северу от города есть огромный водопад. Чтобы добраться туда, нужно пойти по пляжу дальше, чем мы добрались вчера. Сходи посмотри, чтобы было о чем мне рассказать.

Вертон”.

И сразу стало не по себе. Как-то тоскливо. Не хотелось верить в то, что он ушёл не попрощавшись. А ведь, с другой стороны, прощание стало бы самой настоящей мукой. А так… проще?

Тимара взяла себя в руки и решила жить так, как жила до этого в храме. Время для молитвы Эреште было упущено, но лучше поздно чем никак. Устроившись на полу поудобнее, жрица принялась шептать заветные слова, прося прощения за то, что позволила себе забыть о главном, о своей богине. И, кажется, Дарующая Жизнь услышала эти слова. Стало тепло и спокойно. Волшебство, конечно, не пришло. Божественные силы надо просить в определённое время, а не тогда, когда захочется, но это чувство лёгкости тоже радовало.

Тимара поднялась, взяла из кошелька пару монет и вышла во двор. Готовить завтрак самостоятельно не хотелось. А по дороге к морю она видела небольшое уютное кафе. Можно перекусить там.

— Эй, Блейз! Пойдёшь со мной? — позвала жрица, выходя во внутренний дворик.

Шагр лениво приоткрыл глаз, посмотрел на неё и ответил:

“С-сама иди, ш-шрица, я ус-стал быть ес-сдовой с-скотиной. Дай отдохнуть”.

Пожав плечами, Тим отправилась в путь. В животе урчало, хотелось поскорее вгрызться зубами во что-нибудь тёплое и желательно сладкое. Блинчики с начинкой подойдут.

К морю Тимара шла как заворожённая. Ещё вчера ей казалось, что она слышит голоса в шёпоте волн. Конечно, это всего лишь игра воображения, но так хотелось верить во что-то необычное. В книгах обители в Тионте мало говорилось о море. Всё больше о пустыне, её обитателях, так что Тимара осторожничала. Мало ли какое чудище может прятаться в мирных на вид водах?

Подняв юбки, она зашла по колено в тёплую воду и улыбнулась. Это чем-то похоже на зарывание в песок в пустыне, только нежнее и теплее. Вода в реке, тёкущей возле дома, была совсем не такой. Она казалась холодной и колючей, а морская вода — уютной и домашней.

Тим брела вперёд, удивляясь тому, что никто из жителей не вышел на прогулку. Погода была просто замечательной. Солнце не палило, прибивая лучами к земле, а ласково согревало. Лёгкий ветерок приносил желанную прохладу, унося печали и огорчения.

Тимара брела вперёд, радуясь своему одиночеству и спокойствию. Она скучала по Вертону, но знала, что всё идёт своим чередом, они обязательно встретятся. Волны накатывали на берег, а жрица уходила всё дальше и дальше.

Город скрылся за очередной скалой, и Тим подумала, что всё же стоило вытащить с собой ленивого Блейза. Такую красоту не видит! Впрочем, никто не помешает прогуляться ещё раз. Вертон не обещал быстро вернуться.

Вперёд, мимо скал, по отмели, к обещанному водопаду. Хотелось насладиться красотой природы, которая раньше была недоступна. Мелкие камушки впиваются в босые ступни, заставляя Тим подпрыгивать вверх и невольно хвататься за живот. За годы жизни в храме она отвыкла от таких экстремальных прогулок.

И всё же море было прекрасным. Тим не смогла удержаться, и набрала в подол ракушек морских гребешков, кусочков кварца и янтаря, просто красивых камушков, за которые цеплялся взгляд.

Постепенно, шаг за шагом, она удалялась от города. Вскоре стихли крики чаек. Им не было нужды летать здесь, когда в порту много лёгкой еды. Тишина и спокойствие одурманивали. Если бы по дороге встретился пляж, Тим бы растянулась на песке и пролежала несколько часов, нежась под ласковыми солнечными лучами.

Но пляжа не было, зато начали встречаться гроты, манящие неизвестностью. Не удержавшись, Тимара свернула в один из них. В тот, что казался не таким тёмным и мрачным. В его “потолке” зияла дыра, сквозь которую проходил солнечный свет.

Пригнувшись, она шагнула под мрачные своды и принялась осматриваться. Место чем-то напоминало подземные пещеры, описанные в книгах. Не хватало только светящихся грибов. Вместо них стены украшал алый мох, а свет давали солнечные лучи, отражавшиеся от морской глади.

Позабыв об осторожности, Тимара с любопытством шла вперёд, посматривая под ноги, чтобы случайно не наступить на что-то уж очень колючее. Постепенно стены из шершавых стали превращаться в гладкие. Становилось немного не по себе. Мерещились голоса и чужие шаги. А света становилось добиралось всё меньше и меньше.

Испугавшись, Тимара выпустила подол юбки, и собранные ей с таким трудом сокровища с плеском упали в воду. Жрица побежала к выходу, не разбирая дороги. К счастью, ответвлений не было. Но чем дальше она шла, тем выше поднималась вода.

“Прилив! Так вот почему все сидели по домам!” — испуганно подумала жрица, нерешительно возвращаясь назад.

Она почувствовала себя совершенно беспомощной, оставшись в западне. Оставалось надеяться лишь на то, что вода поднимется не очень высоко, а сам грот будет достаточно большим для того, чтобы в нём осталось достаточно воздуха. И всё же с каждым шагом идти становилось все сложнее. Паника накатывала волнами раскалённого холода, побуждая сорваться на бег, а света не хватало даже для того, чтобы видеть, куда идти. Тимара выставила вперёд ладони и продвигалась наощупь, стараясь не пораниться.

Жрица чувствовала, как пол под ногами постепенно выводил её наверх, но вода была быстрее. Вскоре Тим брела уже по колено в воде. Единственное, что заставляло не реветь, твёрдое осознание того, что как бы ни было страшно, нужно двигаться. Иначе всё плохо кончится.

Давящие каменные своды окончательно лишили жрицу света. Вместо него они подарили галлюцинации. Казалось, что кто-то хватает за лодыжки, тащит назад, шепчет что-то неразборчивое прямо на ухо.

“Спокойно. Спокойно. Ты справишься. Иди вперёд. Медленно и уверенно. Не трать лишние силы, тебе ещё выбираться отсюда”.

Впрочем, спокойствия подобное не приносило. Если бы она внимательнее смотрела на архитектуру города, то увидела бы, что Пертара построена так, чтобы принимать приливы явно выше человеческого роста. Повезёт, если будет место, где получится стоять с головой над водой. А если нет?

Вдалеке мелькнул сполох света. Жрица замерла и прислушалась. Ничего. Похоже, очередная игра воображения. Тимара не знала, чего ей хотелось больше: чтобы в гроте действительно кто-то был или чтобы она продолжала брести вперёд в одиночестве.

Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться на всякие несуществующие вещи, она продолжила идти вперёд. Ладони давно саднило. Хоть стены грота и были гладкими, нет-нет, да попадался участок, цепляющийся за кожу. Тимара думала о том, что если так пойдёт и дальше, она может пораниться достаточно сильно, капли крови упадут в воду… а там и до прибытия акул недалеко.

По спине резко прошлась волна холода, словно кто-то ледяными пальцами провёл по позвоночнику сверху вниз. Послышался плеск. Тимара невольно распахнула глаза и увидела десятки огоньков-светлячков, парящих над водой. Они создавали дорожку, по которой, похоже, она шла. Обернувшись, Тим увидела за спиной лишь тьму. Сделав несколько шагов, жрица увидела, как огоньки, оставшиеся за спиной, безмолвно перелетели вперёд.

Появилась надежда на то, что об этом гроте знали. Или даже знают. Что там, впереди, можно будет переждать чёртов прилив, неумолимо нагоняющий её и не дающий возможности выбраться.

Решив, что хуже уже не будет, Тимара пошла вперёд. Огоньки летали вокруг, указывая путь, вырывая очертания странных сталагнатов, напоминающих статуи. Хотелось бы рассмотреть их детальнее, но вода всё прибывала и прибывала, и Тимара не решилась останавливаться. Идти по колено в воде совсем не то же самое, что по пояс.

— О, вот и вы. Как славно. Мы ждали, что вы прибудете. Но немного не готовы. Думали, это случится несколько позже, — ледяная ладонь легла Тимаре на плечо.

Жрица попыталась вырваться, но неизвестный держал крепко.

— Не стоит, амматиса. Будьте хорошей девочкой, какой вы были все эти месяцы. Ешьте кашу, не сопротивляйтесь, и тогда сохраните жизнь...

Хвост тридцать первый. Западня?

Глава 32

Вертон проснулся до рассвета. Несмотря на то, что Тимара обнимала его, доверчиво прижимаясь даже во сне, на душе было холодно. Проклятье! Как же ему не хотелось уезжать. И лишь то, что долгие годы он жил только потому, что надо, только для того, чтобы не сойти с ума из-за потери любимой сестры… Всё это заставило его подняться, подоткнуть одеяло и прокрасться на улицу.

В Пертаре, как назло, не было ни одного мага. Разъехались, чтоб их! Пришлось брать в аренду гиппогрифа. Создание оказалось совершенно тупым. Или Вертон привык к тому, что Хорриан понимает его с полуслова?

Страх, что в любой момент сила воли предаст его, и Нитрийский, наплевав на всё, вернётся назад, к своей женщине, подгонял. Оседлав сонного гиппогрифа, торговец взмыл в воздух, с тоской поглядывая на остающийся позади город. Хотелось просто оказаться дома, быстро разгрести дела, прогнать всех лишних, и вернуться назад. Но интуиция, которой Вертон привык доверять, говорила, что всё затянется. оставалось лишь ускоряться и надеяться, что этого будет достаточно.

Небо постепенно начало светлеть, а Пертара уже скрылась за горизонтом. От красных трав, волнами покачивающихся под ветром, становилось дурно. Они напоминали море крови. Или поле кровавой битвы. И понесло же его амматису в эти края!

Вертон улыбнулся. На душе снова стало тепло. Пообещав себе сделать всё, чтобы вернуться как можно скорее, Нитрийский сверился с артефактами, скорректировал полёт гиппогрифа и отправился в сторону ближайшего города. Там-то он и пристроит летуна на временный постой, а сам отправится дальше при помощи магии.

Город Эльтран стоял у Озера Тени. Когда-то его называли Озером Тьмы за чёрные воды, но потом переименовали. Всё-таки мало кто захочет жить у такого зловещего места, да и жрецы подтвердили, что никакой нечисти в водах нет. Просто дно устлано странным чёрным песком, имеющим вроде бы вулканическое происхождение. Впрочем, любителей искупаться в этих водах всё равно было не так много. Суеверия и иррациональный страх окутывали местных жителей с ног до головы, и за водой они предпочитали ходить к ближайшей реке, Трану, давшей название городу.

Время близилось к обеду. Стражи лениво прогуливались по городской стене, стараясь как можно дольше пробыть в тени башен. Выглядело это забавно, но Вертон не мог их винить. Всё-таки это у него наверху довольно прохладно, поближе к земле должно быть довольно жарко. Иначе трава не напоминала бы сухостой.

Спустившись недалеко от городских ворот, Нитрийский взял под уздцы гиппогрифа и пошёл в конец очереди. Животное лениво перебирало ногами, недовольно щёлкая клювом. Полёт был долгим, на пределе возможностей зверя, и тому хотелось отдохнуть. Была б его воля, клюнул бы наглого человека в темечко да вырвался на свободу. Вот только подавляющий амулет не даст это сделать.

Люди недовольно косились на Вертона и его летуна. Но Нитрийский не обращал на это никакого внимания. Все мысли были далеко, рядом с Тимарой. Как она там? Не обиделась ли на то, что он не попрощался? Хорошо ли позавтракала?

И Вертон злился на себя за это. Вроде бы амматиса взрослая женщина. Нет смысла так за неё волноваться, но разумом он невольно возвращался к ней, испытывая странное беспокойство. Казалось, что происходит что-то неправильное. Что-то такое, что он мог бы предупредить, будь рядом. Сердце тянуло его назад, а разум требовал делать дела и не отвлекаться на глупости.

Оказавшись в городе, Вертон оставил гиппогрифа на постой в первой же конюшне, накинув несколько монет сверху, чтобы за зверем хорошо проследили, и бросился к башне мага. Он отчаянно боялся опоздать. Магов, способных к перемещению людей или грузов на большие расстояния, было не очень много. В Эльтране определённо должно работать несколько, но они могли уже истратить все силы на этот день. И что дальше? Ждать ещё сутки? Менять гиппогрифа?

Ворвавшись в просторный холл первого этажа башни магов, Вертон перевёл дух. На него заинтересованно обернулось несколько девушек в серых мантиях подмастерьев. Одна, рыжая, даже начала строить глазки. Нитрийский фыркнул и отвернулся, безошибочно выбрав среди блеклых ученических одеяний белоснежный балахон полноценного мага.

— Что привело вас сюда? — спокойно спросил мужчина, повернувшись к Вертону и шикнув на подмастерьев.

Те тут же замолкли и поспешили скрыться за дверями, ведущими во внутренние помещения.

— Мне нужно оказаться в Милленте. Как можно скорее.

— Магия не терпит спешки, — нарочито медленно ответил волшебник. — Вы же хоть и спешите, вечно опаздываете. Впрочем, не мне читать вам наставления, кин. Сегодня удача на вашей стороне, вы прибудете в Миллент в назначенный час. Последняя телепортация через полчаса. Не забудьте оплатить свой “перелёт”.

Волшебник смерил Вертона уничижительным взглядом. Он словно показывал, насколько выше стоит этого, ничем не одарённого торговца, так зависящего от его волошбы. Нитрийский недовольно скрипнул зубами, но промолчал. Гордость важна, но порой её стоит отодвигать подальше, чтобы добиваться своих целей. Да и ругаться с этим… определённо не стоило. Мало ли как переплетутся их пути.

Тем временем вернулся один из подмастерьев и протянул Нитрийскому чек на оплату. Торговец недовольно нахмурился, увидев трёхзначную сумму, но вынужден был согласиться. Лучшего всё равно не будет. Золотые кругляшки перекочевали из его кошелька в небольшую деревянную шкатулку, протянутую подмастерьем. Тот ещё раз пересчитал монеты и выдал Вертону медальон из серебра.

— Проходите в зал. Не теряйте кулон, он доказывает ваше право на использование услуг, — чуть поклонившись, парнишка указал рукой в сторону арочного прохода, ведущего к лестнице, судя по всему, на второй этаж.

— Хорошо, — кивнул Нитрийский и зашагал в указанном направлении.

Узкая лестница с высокими ступенями привела его в круглый зал. В центре его был подвешен магический светильник, создающий приятный, казалось даже, тёплый свет. Растения в кадках и горшках умиротворяли зеленью, дарили ощущение спокойствия. В середине располагался портальный круг. Вертон прекрасно знал их. Все одинаковые. По сути, просто якорь, по которому проще добираться из одного места в другое, но маги любили делать из телепортации настоящее шоу. А ещё тянуть кота за хвост, заставляя томиться в ожидании. И вроде бы понятно, что без этих… этих талантливых людей всё равно будешь дольше добираться, но почему-то злость не отпускает.

Вертон нашёл ближайшую свободную софу и с видом короля жизни разлёгся на ней. После бессонной ночи глаза слипались, и час-другой сна точно не помешает.

Пробуждение было быстрым и резким, словно сверху обрушился поток ледяной воды. Вертон резко сел и осмотрелся. Он всё ещё находился в зале для телепортации. На площадке уже работал маг, подготавливая всё для отправления. Люди сновали туда-сюда. Человек десять в ярких одеждах. От них кружилась голова. Хотелось закрыть глаза и снова провалиться в сон. Вертон пару раз прикусил кончик языка, стараясь поскорее проснуться. Боль отрезвляла. Нитрийский поднялся и сладко потянулся, встав в конец очереди людей, ожидающих отправки. Первая партия направлялась в Тарс. Яркая вспышка, и нарисованная мелом пентаграмма растворилась вместе с магом и его пассажирами. Потом отправка в Тионт.

Вертон нервно постукивал пальцами по предплечью в ожидании своей очереди. Почему-то в Миллент, крупнейший из городов, телепортировались в последнюю очередь.

Уверенно взойдя на пьедестал, Нитрийский закрыл глаза, дожидаясь отправки. Зазвучали резкие и отрывистые слова заклинания, на мгновение стало холодно, и вот они уже на месте.

— Так боитесь увидеть изнанку миров? — с издёвкой спросил маг, совершавший телепортацию.

Торговец, спустившись с портального круга, медленно повернулся к нему и удивлённо вскинул брови.

— Почему же? Нет. Просто я видел её столько раз, что не нахожу в ней ничего интересного, — с усмешкой ответил Вертон, отправляясь к выходу.

Внутри разгоралось раздражение. Опять кто-то пытается самоутвердиться за его счёт. Когда же подобное прекратиться? Похоже, одним богам и известно это.

Город встретил запахами свежей выпечки, мелодичными переливами воды, журчащей в фонтане и людским гомоном. Вертон посмотрел на небо, голубое, без единого облачка, и подумал, что было бы неплохо зайти к Родане и узнать о том, как идёт расследование неприятного инцидента. Новая девушка-сосуд ему не нужна, а вот информация очень даже пригодится.

Хвост тридцать второй. Возвращение к истокам

Глава 33

Храм встретил приятной прохладой и спокойствием. Дежурная жрица, убедившись, что гостю не нужна помощь, сладко потянулась на своей лежанке и вернулась к чтению священной книги.

Сквозь узкие окна лился тёплый солнечный свет, разделяющий зал для молитв на своеобразные ломтики. Вертон, словно ребёнок, старался не наступать на эти линии. Добравшись до статуи богини, торговец поднял голову вверх, разглядывая утончённое лицо.

“И дёрнул же меня дьявол прийти за помощью к тебе, Эрешта. В какие игры я оказался втянут?” — растерянно подумал Нитрийский, бросая пару монет в чашу для пожертвований и отправляясь во внутренние помещения храма.

Судя по всему, его уже ожидали. Стоило переступить порог, как к нему подошла молоденькая рыжеволосая послушница. Вертон сразу же вспомнил о Тимаре, и сердце болезненно заныло.

— Вам не было назначено, кин. Но амматиса Родана примет вас, — коротко поприветствовала его девчушка. — Следуйте за мной.

Она передвигалась бесшумно. Словно не касалась земли, а летела над ней. Вертону даже казалось, что он рядом с ней топочет как слон. Впрочем, всё это было не важно.

В этот раз Родана приняла гостя в небольшой беседке посреди розового сада.

— Наш розарий, конечно, не идёт ни в какое сравнение с легендарными чертогами Тионта, но тут тоже есть на что посмотреть, — прокомментировала амматиса с кушетки, указывая Вертону на такую же, стоящую напротив.

— Доброго дня, Родана, — кивнул Нитрийский, не спеша принимать полусидячее положение.

Торговцу казалось, что он в любой момент может уснуть. А времени было так мало. Вертон упёрся локтями о колени и положил голову на сцепленные в замок руки.

— Так и будете молчать? — с тёплой улыбкой спросила Родана.

— Я думал, что вы и так знаете, зачем я здесь.

— Да? Мы нашли вам несколько вариантов замены…

— Да нет же! — недовольно фыркнул Вертон. — Плевать на замену. Я хочу узнать подробности расследования. Почему вышла эта путаница. И кто всё-таки поставил подписи и печати на документах.

— А, вы об этом, — Родана довольно ухмыльнулась. — Видите, даже жрецы не умеют читать мысли, кин. Поэтому лучше общаться словами, а не недомолвками. Я бы хотела порадовать вас, но… Всё это слишком странно и непонятно. Мы обращались к лучшим магам, но не смогли отследить по остаткам ауры ту девушку. Вы понимаете, что это значит?

— Не совсем. К чему вы клоните? — нахмурился Вертон.

— В деле каким-то образом замешаны двуликие. Они и только они, насколько нам известно, могут изменять не только свою внешность, но и магический фон.

— Что вы сказали? — Нитрийский побледнел и вскочил, глядя на амматису сверху вниз.

— Что в этой путанице замешаны двуликие. И мы никогда не найдём концы, если они сами этого не захотят. Только и всего, — недовольно ответила Родана.

— И вы оставите это вот так?! — в гневе крикнул Вертон.

— А что я могу сделать, кин? Только устранить последствия того, что они натворили. На них нет управы. Они прячутся, словно крысы. Делают вид, что живут по нашим законам, но на самом деле у них своё общество, существующее обособленно от нас. И это самое общество запускает в наш мир свои длинные чёрные пальцы, получая выгоду.

— Но зачем… зачем им могло это понадобиться? — задал вопрос в воздух Вертон, принимаясь расхаживать туда-сюда. — Должна же быть какая-то цель! Они слишком сильно рисковали, подстраивая подобное.

— А вот на этот вопрос, скорее всего, у храма есть ответы.

Вертон замер и с интересом посмотрел на жрицу. Та лениво закинула в рот пару виноградин, демонстративно медленно прожевала их, словно испытывая терпение гостя, и ответила:

— Мы сопоставляли все известные нам данные, и пришли к выводу, что культисты Шартуша начали какую-то бурную деятельность. Есть очень много сообщений об их тёмных ритуалах. Что характерно, ни одного не удалось взять живым… А разговоры с мёртвыми не принесли никаких результатов.

— Я тоже недавно натыкался на них. Возможно, вы не так далеки от истины. Но как это связано со мной и моим ребёнком?

— Вы сядьте, сядьте, кин. В ногах правды нет, — улыбнулась Родана и не произнесла больше ни слова, пока взволнованный Вертон не занял отведённое ему место на кушетке. — Вы хорошо знаете свою родословную?

— Не очень. Пришлось порвать отношения с семьёй. А сделать копию родового древа в том юном возрасте я не додумался. А потом решил стать главой нового рода.

— Самонадеянно, кин, но именно это, похоже, спутало планы культистам и оттянуло выполнение их плана минимум на год. Вы происходите из рода Нертин. Одного из пяти родов в Миртании, имеющих в предках божеств. У остальных семей в фертильном возрасте только дочери. Ваш старший брат умер семь лет назад… При загадочных обстоятельствах, кстати.

Вертон невольно сжал кулаки. Он не желал смерти брату. Да и то, что никто не сообщил ему об этом… Внутри что-то неприятно кольнуло и засаднило.

— Я не знал, — начал оправдываться Нитрийский.

— Это не важно. Но есть кое-что ещё. Вы знаете, зачем бывают нужны дети богов?

— Говорят, что изначально боги оставили свою кровь у смертных, чтобы, в случае своей гибели, возродиться. Мне кажется, что это красивая легенда, сказка…

— Сказка ложь, да в ней намёк. В теле, содержащем хотя бы каплю божественной крови по праву рождения, можно удерживать сильного демона. Или же возродить убитого бога. Не обязательно в теле потомка, кин, — обеспокоенно рассказывала Родана.

— И им зачем-то нужен мой ребёнок? Хотя, почему “зачем-то”... Они хотят вернуть к жизни это чудовище? — в ужасе спросил Вертон.

— Боюсь, что так, кин.

— Ребёнок… умрёт? — сглотнув, уточнил Нитрийский и потянулся к кувшину с водой.

Наплевав на правила приличия, он припал прямо к сосуду, не утруждаясь наливанием воды в стакан. От этой жуткой новости в горле вмиг пересохло, и казалось, что всё вот-вот превратится в трагедию.

— И ребёнок, и его мать, — кивнула Родана. — Это довольно неприятный ритуал, превращающий женщину в сосуд для поддержания жизни. Её душа отправляется в круг перерождений, чтобы не мешать. Это очень грубое описание ритуала.

— Тогда почему мы сидим здесь, а не предпринимаем хоть что-нибудь, чтобы предотвратить трагедию? — Вертон почувствовал, как по виску стекает капелька пота, и нервно сглотнул. В голове начали складываться кусочки пазла, и от этого становилось не очень хорошо.

— Потому что женщина, которая носит вашего ребёнка, находится в одном из самых защищённых мест — в обители Эрешты в Тионте.

— Нет! — в отчаянии выкрикнул Нитрийский.

— Что значит “нет”? — удивлённо спросила Родана.

— Я сам… своими собственными руками… заставил её оттуда уйти. Я идиот!

Вертон снова вскочил и принялся мерить шагами беседку, нервно щёлкая пальцами.

— С чего вы взяли…

— С того, что когда я вышел от вас… мне по дороге встретилась двуликая. И сказала, где искать мать моего ребёнка. Естественно, я тут же сорвался на поиски. Я был не готов смириться с тем, что мой ребёнок не будет мне принадлежать. И я, как полный идиот, бросился вперёд… напугал её, заставил бежать.

Нитрийский замер и остекленевшими глазами посмотрел на Родану.

— А ещё… именно двуликий натолкнул меня на мысль прийти к вам, в храм… и именно он предложил мне проверить, как себя чувствует беременная. Я идиот! Пригрел на груди змею.

Родана всё так же лежала на кушетке, медленно поедая виноградину за виноградиной, словно ничего ужасного не происходило. А сердце Вертона колотилось в груди, требуя немедленно сорваться вперёд и начинать действовать.

— Как вы можете так спокойно всё это выслушивать!? Неужели вы не хотите помешать им? — в отчаянии спросил Вертон.

— Нельзя помешать тому, что ещё не началось, — флегматично отметила Родана. — До ближайшей возможной даты ритуала три дня. У нас ещё есть время.

— Нет! У нас нет этого времени. Пока мы тут сидим разговариваем, она, носящая под сердцем моего ребёнка, находится одна в Алом мире! Совершенно без защиты. Приходи и бери голыми руками.

Последняя фраза заставила амматису встрепенуться. Виноградина выпала из разжавшихся пальцев и покатилась по белому мраморному полу. Совершенно бесшумно, словно звуки все исчезли.

— Повторите. Где находится амматиса Тимара? — Родана побледнела, прижимая ладонь к животу.

— В Алом мире. Примерно в пяти днях пути на гиппогрифе отсюда.

Родана молча встала и направилась к выходу из беседки. Подол её бирюзового одеяния змеиным хвостом тянулся за ней. Жрица явно была обеспокоена. Но не произносила ни слова, чем ещё больше вводила в ступор Вертона.

— Что происходит. Куда вы? — не выдержал торговец, бросаясь за ней вдогонку.

Путь ему попытались преградить две послушницы, до этого скрывавшиеся в тенях массивных колонн, оформлявших вход в арку коридора. Родана обернулась, махнула рукой, и девушки снова растворились в тенях, давая Вертону пройти.

— Боюсь, всё куда хуже, чем мы предполагали, — отделалась ничего не значащей фразой Родана, с удивительной для её возраста резвостью пробираясь вперёд по коридорам.

Вертон едва успевал за ней, стараясь не уронить какую-нибудь вазу с цветами или не сбить послушниц, которые расступались перед амматисой, но не перед ним. Получалась странная полоса препятствий, в которой нужно было догнать неуловимую жрицу.

Когда они выбрались на улицу, стало немного легче, свободнее.

— Куда мы так спешим? — спросил Нитрийский, наконец-то поравнявшись с Роданой.

— Встретиться с магистром Аливи. Он специализируется на подобных вопросах и ещё должен быть в городе, — коротко ответила амматиса, не сбавляя шага.

Казалось, что чья-то невидимая рука с тонкими костлявыми пальцами перевернула песочные часы. И время стало в буквальном смысле утекать сквозь пальцы. Мысли метались в голове Вертона, словно птицы в клетке, сталкивались друг с другом, бились о невидимое ограждение, но никак не могли найти выхода.

Вертон перебирал в мыслях всех двуликих, повстречавшихся ему за последний год. И складывалась прескверная картинка. Похоже, Артио тоже был из их числа. А значит… он не только заставил Вертона стать пугалом для Тимары, но и послужил толчком к зачатию ребёнка. Похоже, только то, что матерью стала амматиса, и спутало планы культистов. А ведь если так подумать, то в этом была логика. Артио собирался открывать своё дело на другом краю Миртании.

Остановившись у двери высокой башни, Родана постучала кончиками пальцев по дереву, и проход открылся. Внизу их уже ждал немолодой мужчина в алой мантии.

— Добро пожаловать, амматиса. Вы не говорили, что придёте не одна, — с лёгким укором сказал волшебник, указывая на столик, на котором покоились всего две чашки с чаем.

— Обстоятельства меняются, магистр, — коротко ответила Родана, занимая одно из пяти кресел. — Нас переиграли. Я ведь говорила вам, что нельзя быть столь самоуверенными.

Родана вздохнула, откинулась на спинку и принялась массировать виски.

— И что же случилось на этот раз? — устало спросил маг, кивком предлагая Вертону сесть.

— Культисты смогли заполучить наследницу крови. Вот, кстати, отец ребёнка. Нам нужен план.

— План нужен всегда.

Хвост тридцать третий. Кусочки мозаики собираются в картину

Глава 34

Тимара с ненавистью смотрела на обсидиановые браслеты на запястьях. Лавовое стекло… оно и так не сильно-то полезно магам, слишком сильно изменяет потоки энергии вокруг. А замкнутый контур вокруг двух важных узлов превращает заклинателя в бесполезную куклу. Если добавить то, что в этом стекле явно есть примесь эльфийской пыли… о помощи Эрешты можно забыть. Вряд ли богиня пошлёт свой аватар на выручку. Слишком много чести!

Оставалось радоваться тому, что в подземелье хоть и было душновато, зато тепло. И ведро выносят по первому требованию. Зачем это тюремщикам оставалось только гадать, но у Тим было много куда более важных тем для размышлений.

Из подслушанных разговоров удалось узнать, что она нужна для проведения какого-то ритуала. Но ни один из известных ей обрядов не требовал участия беременной женщины. Кроме одного…

“Нет! Не может быть! Зачем кому-то призывать демона в наш мир? Об этом же сразу узнают амматы и амматисы добрых божеств… Неужели они рассчитывают моей аурой замаскировать что-то? Но… нет, ничего не понятно!”

Сторожа с ней не разговаривали, словно им языки повырывали. Этот факт натолкнул Тим на мысль о том, что, если её не освободят в ближайшие дни, нужно будет собрать всю волю в кулак и откусить язык. Нельзя допустить пришествия демона в мир. Умирать глупо, но умирать ради спасения других уже не так бессмысленно.

И только то, что под сердцем у неё было два ребёнка, ни в чём не повинных, желающих жить, останавливало Тимару от поспешных действий. Она медлила, глубоко в душе надеясь, что Вертон спасёт её. Он же обещал!

Не видя солнца, сложно считать дни. В темноте постоянно хочется спать. Лежать и ничего не делать, глядя в пустоту, в которой начинают мерещиться странные цветные пятна.

Тимара почти свыклась со своим узническим положением, как дверь, отделявшая её от свободы, скрипнула, и в комнату вошёл мужчина в зелёном плаще с капюшоном, закрывающим почти всё лицо. Сложно сказать, что напугало Тимару больше: внезапно появившийся свет или зловещая аура, окутывающая незнакомца.

Жрица невольно отползла в сторону, забилась в угол, прижимая ладони к животу. Что-то подсказало ей, что она медлила слишком долго. Теперь никак не повлиять на свою судьбу. Даже если захочет, умереть не дадут.

— Не надо так, девочка. Ты послужишь великой цели.

Голос показался Тимаре знакомым. Как будто далёкое воспоминание из детства.

— Кто вы? — шёпотом спросила амматиса, судорожно ища пути к отступлению.

Коридор казался узким, но что, если попытаться вырваться и бежать так далеко как получится, стараясь выбраться наверх? А если в этом подземелье нет окон, и единственный выход ведёт наружу через тот жуткий грот? Посмотрев на босые ступни, Тимара поняла, что даже если доберётся до выхода, то вряд ли сможет быстро передвигаться по скользким острым камням.

— Это не важно. Иди сюда. Пришло время подготовить тебя к ритуалу.

— Какому ритуалу?! Я не хочу ни к чему готовиться! — Тим сорвалась на отчаянный крик, надеясь, что хоть у кого-то из пленителей проснётся совесть… да и самосознание тоже не помешало бы разбудить. Призывать в мир демона! Это же ужасно!

— Тебя никто не спрашивает, дитя. Всё решено. Ты не сможешь ничего изменить, — спокойно говорил мужчина, словно не отправлял молодую женщину на смерть.

— Я не пойду! — решительно заявила Тимара. — Я не буду якшаться с демонопоклонниками!

— Боюсь, у тебя нет выбора, — повторил мужчина, медленно приближаясь к Тим.

Его аура подавляла. В голове начинали звучать странные голоса, словно дотягивающиеся до неё с изнанки миров. Они сводили с ума, не стихали, даже если закрыть уши руками, словно обрекая жрицу на погибель. Мужчина взял её за руку и потащил за собой, и Тимара покорно пошла вперёд, не имея сил сопротивляться.

Она смотрела на светлячки, созданные магией, бездумным взором. Провожала взглядом снующих туда-сюда людей в тёмно-зелёных плащах, которые почтительно кланялись мужчине. На душе было никак. Это не спокойствие, а какая-то его иллюзия. Совершенно некачественная, в которую не веришь. Это состояние казалось дурманом, волнами накатывающим на сознание.

Тим споткнулась и упала. Её проводник сделал ещё шаг вперёд, протаскивая жрицу по полу. Потом он остановился и лёгким движением поднял её с пола. Капюшон упал, открывая лицо. Только состояние полнейшей апатии не позволило Тимаре закричать от ужаса. Перед ней стоял кин Лорит. Тот самый! Он, конечно, изрядно постарел, но шрам на левой щеке сложно перепутать. Он и в детстве казался странной проклятой меткой, а сейчас вызывал ужас.

— Зачем вы так со мной, отец? — шёпотом спросила Тимара.

Лорит не ответил. Молча пошёл дальше, оставив Тим в недоумении гадать о причинах такого поведения.

“Неужели ему совсем меня не жалко? Мы жили вместе не один год! Неужели… я так и не стала ему не чужим человеком? Кем-то важным и нужным. Кем-то, кто мог бы быть более полезным живым чем мёртвым?”

Под ногами захлюпала вода. Тимару передёрнуло от брезгливости. Ей мерещились огромные пиявки, которые вот-вот вопьются в её тело.

— Кин Лорит! Остановитесь! Я же ничего плохого вам не сделала! — попросила она, пытаясь высвободить запястье из мертвенной хватки.

Безуспешно. Мужчина шёл вперёд с упорством шагра, увидевшего кусок мяса. Попыток Тимары освободиться он не замечал. Впрочем, с его габаритами это было проще простого. За время разлуки Лорит оброс мышцами, превратившись в гору. И куда делся тот холёный аристократ?

— Мы пришли. Возрадуйся великой чести, выпавшей на твою долю, — прокомментировал мужчина, проталкивая Тим в какую-то комнату.

Под потолком тут же вспыхнул магический свет, и Тимаре стало дурно. Вокруг стен выстроились огромные стеклянные колбы, в которых, в зеленоватой жиже, находились люди. Что-то подсказывало: они ещё живы. Вот только гуманнее было бы их убить. Вывернутые наружу органы, какие-то трубки, торчащие из тела в разных местах. Определённо, это лаборатория какого-то сумасшедшего алхимика.

— Благодарю, — раздался женский голос и из-за одной из колб показалась его обладательница.

Вульгарное открытое платье подчёркивало довольно неплохо сохранившуюся фигуру. Рыжие волосы волной спадали до талии и чуть покачивались с каждым шагом. Казалось, что это самое настоящее рыжее море.

Но Тим смотрела в глаза женщины. Невероятные, зелёные. Никогда раньше жрица не видела таких глаз… Лишь однажды. Это были глаза Алирии.

— Мама? — шёпотом спросила Тим, чувствуя, как ноги подкашиваются, и падая на пол.

— Мама? — переспросила кинна. — Нет. Я тебе не мать.

Алирия щёлкнула пальцами, и появившиеся из ниоткуда помощники подхватили Тимару под руки и потащили в сторону огромного стола.

Все происходило в какой-то странной тишине. Тим казалось, что звуки просто исчезли. Она не слышала лязга, с которым захлопывались железные кандалы на руках и ногах, не слышала своего отчаянного крика, когда в вены на руках впивались иглы. А потом мир погрузился в спасительную тьму, и стало совершенно всё равно.

Хвост тридцать четвёртый. Знакомые старые, проблемы новые

Глава 35

Вертон чувствовал себя магической бомбой. Столько зелий и свитков за раз ему приходилось носить только по работе. И это были те вещи, которыми нельзя пользоваться. В этот раз всё иначе. Пришлось запомнить, что и в какой карман было упаковано. А потом для надёжности пару раз повторить.

— Мы готовы, кин, — позвал его Аливи. — Что скажете?

Нитрийский дёрнул головой и пошёл вслед за магом. Встретившись взглядом с точной своей копией, торговец удовлетворённо хмыкнул.

— Неплохо. А что с голосом?

— Заканчиваем. Но тут уж придётся вам довериться нашему мастерству. Боюсь, иначе мы можем не успеть. Вы можете не успеть.

— Кстати, напомните, почему вы не отряжаете со мной отряд магов? — недовольно уточнил Вертон.

— Потому что будут слишком сильные возмущения в магическом фоне. Наш единственный шанс — внезапное нападение. Именно поэтому мы дали вам слабые зелья. Их сложнее обнаружить. Не забудьте перед началом поисков выпить зелье очищения, — напомнил Аливи.

— Я помню, — кивнул Вертон. — Будет здорово, если подсадная утка не разгромит мой дом. Думаю, с безликой и Хоррианом тоже лучше не пересекаться. Не думаю, что вам удастся обмануть его.

— Мы учтём это, — вставила Родана. — А теперь идите. Не хотелось бы оказаться на пороге мировой гибели из-за вашей нерешительности.

Хмыкнув, Вертон встал на портальный круг и сосредоточенно прочитал свиток. Всё же не зря в своё время он потратил изрядное количество часов, чтобы освоить эту науку. Спасает уже который раз.

Вспыхнул яркий свет, и Нитрийский исчез.

— Как думаете, справится? — озабоченно спросил Алави, доставая из кармана мел и поправляя линии пентаграммы.

— Если кто и справится, то только он, — с загадочной улыбкой ответила Родана.

— Что вы имеете в виду? — озабоченно уточнил волшебник.

— Звёздные влюблённые. У них, по сути, есть общий кусочек души, принадлежавший раньше богам. Если он не сможет вырвать амматису из лап культистов, то никто не сможет. Великая сила любви не миф, просто не каждому удаётся прикоснуться к ней…

— С чего вы взяли?

— Наша церковь хочет восстановления отношений между Дарующей Жизнь и Дарующим Любовь. Мы долгие годы собирали данные о всех известных нам звёздных влюблённых. Они рождаются не просто так. Это чёткий алгоритм, который, пусть и не в полной мере, нам удалось предсказать. Эти двое… носят в себе частички сущностей богов. Поверьте, иначе бы они вряд ли встретились. Это божественное свело их вместе.

— Не культисты?

— Нет, — покачала головой Родана. — Они могли желать того же, но в основе всего лежит божественный замысел.

В Эльтране царила ночь. Испуганные маги окружили портальный круг, недоверчиво рассматривая незваного гостя. Ещё бы, днём он просил их об услуге телепортации, а теперь явился сам. Неслыханная наглость!

— Пропустите! Именем магистра Алави! — выкрикнул Вертон, протягивая перед собой свиток, подписанный магом.

Прошло несколько томительных секунд, прежде чем волшебники распознали подпись коллеги по цеху и расступились в стороны. Оставалось лишь выбраться на улицу, быстро перевести дух, забрать гиппогрифа из конюшни и взмыть в воздух. Уже там споить летуну зелье ускорения и надеяться, что всё пройдёт успешно.

Вертону казалось, что он опаздывает. Что над ним смеются все вокруг, создавая странный ореол неудачливости. Даже звёзды, и те казались немыми надсмотрщиками, жаждущими его провала.

Нитрийский не понимал, откуда такие ощущения, но ему казалось, что он всё делает неправильно. С того самого момента, как покинул Тимару. Вот что ему стоило взять её с собой? Показать Миллент, отвести в любимый ресторан? На самом деле, ничего не стоило… Но он почему-то так не сделал.

Мы часто виним себя за совершённые ошибки. Словно от этого они станут менее глупыми, а последствия менее разрушительными. Вот только это так не работает. Ошибки нужно исправлять, не давая себе и шанса на повторение болезненных промахов в будущем. А Вертон чувствовал себя идиотом, дважды покинувшим столь нужную ему женщину

К счастью, гиппогриф летел быстро. Ветер бил в лицо, иногда бросал редкие холодные колючие капли, от которых Нитрийский каждый раз вздрагивал.

Где-то глубоко внутри ещё теплилась надежда на то, что всё произошедшее глупая ошибка, и он вернётся в снятый ими домик, разбудит Тимару, и они вместе пойдут к морю.

Леди Удачи столько раз улыбалась ему. Почему не может повезти ещё раз?

Пертара показалась на горизонте на рассвете. Вертону казалось, что прошла вечность. Он ожидал увидеть что угодно: дымящиеся остовы зданий, пепелище, толпу фанатиков у городских ворот, но ничего этого не было. Лишь где-то у пристани покачивалось два парусника. Обычное утро обычного портового города, ничего примечательного.

Приближаясь к городским стенам, Нитрийский споил гиппогрифу зелье, скрывающее ауры и сам выпил такое же. Никто не должен заподозрить их в чём бы то ни было.

Впрочем, на них и внимания не обратили толком. Стражники у городских ворот проводили всадника гиппогрифа ленивыми взглядами с таким видом, что сделали одолжение.

Сдав скакуна в стойла и оплатив аренду, Вертон с наигранно спокойным выражением лица пошёл в сторону снятого им дома. На сердце было неспокойно. Хотелось сорваться на бег, взлететь, помчаться вперёд. Но ничему подобному не суждено было свершиться. Торговец изображал праздного туриста, которому совершенно некуда спешить.

И всё же интуиция гнала его вперёд не зря. Первой весточкой того, что что-то не так, стал шагр, лежащий на спине перед домом. В первую минуту Вертон подумал, что Блейз умер, а потом поймал его внимательный взгляд.

— Эй, чешуйчатый, что случилось? Ты же себе весь гребень сейчас сомнёшь, — с заботой сказал Нитрийский, пытаясь перевернуть ящера на живот.

“Отравили… воды…” — только и смог ответить Блейз.

Уперевшись ногами в стену, Вертон всё-таки смог перевернуть неподъемного ящера. Ни до, ни после подобные трюки ему не удавались. Похоже, страх сделал своё дело и придал сил.

— Сейчас, всё будет, — кивнул торговец, открывая дверь дома ключом и заходя внутрь.

В лицо тут же ударила волна жаркого затхлого воздуха. Словно помещение не проветривали день-другой. В том, что Тимары здесь нет, сомнений не было. И, похоже, единственным, кто мог хоть что-то знать, был Блейз. Поэтому надо спасать эту наглую морду.

Вертон поджал губы. Спасать надо не поэтому, а потому что друг. И разумный.

Набрав из бочки пару вёдер воды, Нитрийский вышел во двор, с усилием раскрыл пасть шагра и напоил его. Блейз смотрел на него с благодарностью.

— Знаешь, чем тебя отравили?

“Мяс-сом”, — пояснил шагр.

— Нет, что в мясе было? От чего противоядие искать?

“Ни от чего… с-само с-скоро пройдёт”, — ворчливо ответил Блейз.

— Ла-адно, — покачал головой Вертон.

Не нравился ему этот настрой ящера, совсем не нравился.

— Где Тимара? — задал давно мучивший вопрос Нитрийский, роясь в сумке.

Пусть Блейз и против, антидот ему всё равно впихнут.

“Уш-шла и не вернулас-с. Не с-снаю как давно. Она уш-шла, а потом во дворе появилос-с такое вкус-сное мяс-со, ш-то я не удерш-шалс-са. А когда понял, ш-што оно ядовитое, было уш-ше пос-сдно!” — в голосе шагра звучала досада. Он, словно маленький ребёнок, напрягся, когда Вертон вливал ему в рот противоядие.

— И куда она пошла?

“К морю… ты ш-ше её не отвёл”, — уколол торговца ящер.

— Ясно! — кивнул Нитрийский, резко поднимаясь.

В глазах на мгновение потемнело, пришлось выждать, пока непрошенная слабость пройдёт. Сердце колотилось в груди. По-хорошему следовало бы кого-нибудь оставить с ящером, но времени на поиски сиделки не было. Вместо этого стоило заняться делами поважнее. Например, отправиться наконец-то на поиски Тимары… нужна только какая-нибудь её вещь… Вещь, с которой она долго не расставалась.

Вертон вернулся в дом, успевший немного наполниться запахом моря. Как назло, ничего подходящего не попадалось. Всё, что было с собой у Тимары, Нитрийский купил ей недавно. Поисковому заклинанию будет сложно “взять след”. Да и завести оно может совсем не туда. Вероятность того, что аура швеи, создавшей изящные платья, окажется сильнее ауры амматисы ни разу их не надевшей, была очень велика.

Пришлось перерыть дом вверх дном, прежде чем на глаза попался гребень. Вертон замер и на негнущихся ногах подошёл к нему. Несколько рыжих волосков стали заслуженной наградой Нитрийского.

Выбежав на улицу, Вертон натянул на лицо маску спокойствия, подумав, укрыл шагра белым покрывалом, вымоченным в воде и пошёл к морю.

В этот раз оно не было таким спокойным. Волны резко накатывали на берег, оставляя на чёрном песке грязно-серую пену и унося с собой немного песка, чтобы в следующий момент выкинуть его назад. Найдя укромное место в расселине в скалах, Вертон достал свиток с заклинанием поиска, трясущимися руками развернул его и высвободил магическую энергию, запечатанную магами, использовав в качестве маячка волосы Тимары.

По пальцам пробежало ледяное пламя, поглотило свиток и частичку искомого и сжалось в шарик, который медленно поплыл по воздуху, указывая направление. Вертон едва успел опомниться, подхватить скинутую на землю сумку и броситься вдогонку. Заклинанию было всё равно, оно делало своё дело, не глядя на то, что Нитрийский вязнет в мокром песке и не поспевает за огоньком.

Море шептало что-то на своём водяном языке, накатывалось, набрасывалось на Вертона, но каждый раз отступало, словно не в нападении была его цель. Нитрийский уверенно двигался вперёд, стараясь не обращать внимания на все неудобства. Как бы сильно ему помог Хорриан! Вот только на то, чтобы взять с собой верного друга, времени не оставалось. А что, если маги просчитались? Они уже допустили ошибку, что им помешает совершить ещё одну?

Вода постепенно поднималась, начинался прилив, но Вертон не отступал. Пробираясь за огоньком по скользким скалам, он думал лишь о том, что где-то там, совершенно одна, находится его Тимара. Его женщина, которую он обещал защищать. И не выполнил это обещание. Ярость постепенно застилала глаза Нитрийского, придавая сил.

Штаны намокли и льнули к телу, сковывая движения, но Вертон не замечал этого. Всё, что осталось в его мире: путеводный огонёк и два клинка на поясе. Торговец не сомневался, что в случае необходимости убьёт любого.

И вот поисковый маячок замер. Нитрийский напрягся. Маги предупреждали его, что заклинание может дать сбой. Даже выделили дополнительный поисковый свиток. Но какой от него толк, если никаких личных вещей Тимары у него больше нет?

Вертон с замирающим сердцем наблюдал, как огонёк крутится на месте, и молился всем богам, чтобы заклинание не рассеялось. Маячок бледнел и уменьшался в размерах, словно пламя почти погасшей свечи. И вдруг, словно по волшебству, сорвался с места и быстро полетел в сторону расселины в скалах. Вертон едва поспевал за ним.

Путь лежал через лаз. Небольшой грот тут же накинул на торговца покрывало полумрака, в котором каждый шаг гулким эхом разносился вокруг. А ещё вода… Её было слишком много! Прикинув, что если так пойдёт и дальше, то можно и не выбраться назад, Вертон столкнулся с тяжёлым выбором. Рискнуть? Или дождаться отлива и пойти дальше наобум без поискового светляка?

Отбросив сомнения в сторону, торговец, замедляя шаг и стараясь шуметь поменьше, пошёл вперёд, наблюдая за тем, как шершавые естественные стены постепенно превращаются в отёсанный камень. Под ногами появлялось какое-то подобие ровных плит. Нет сомнений, это место было обитаемо! И явно очень и очень давно. Огонёк выхватывал странные символы, выдолбленные в камне. Старые, такими уже лет двадцать не пользуются.

По спине прошёлся непрошенный холодок, хорошо знакомый Вертону по его давним приключениям. Что-то подобное он испытывал в местах тёмных и зачастую проклятых.

Хвост тридцать пятый. Иди за звездой

Глава 36

Тимара открыла глаза и уставилась в потолок, надеясь, что всё произошедшее растает, словно редкий в их землях снег. Быстро и красиво, оставив после себя живительную влагу. Но мечты на то и мечты, чтобы быть слишком далёкими от реальности. В уши впился мерный гул каких-то механизмов. Они жужжали, стучали своими механическими частями, заставляли пол под ней нервно подрагивать.

В темноте редкие лучики света поблёскивали на стенках колб с их ужасающим содержимым. Рядом шуршали балахоны. Казалось, что они разговаривают на незнакомом языке. А ещё было холодно. Тим чувствовала, как у неё промерзла спина. Хотелось повернуться, но… ноги и руки сковывал холодный металл.

Тим дёрнулась, пытаясь освободиться.

— Не дёргайся. Всё идёт так, как предначертано судьбой, — раздался рядом голос Алирии.

На душе стало ещё пакостнее. Как может женщина, долгие годы просящая называть себя матерью, творить подобное? Неужели в ней нет ни капли сострадания? Милосердия? Любви?

— Отпустите! Меня найдут! Храм этого так не оставит! — использовала все доступные аргументы Тим.

В ответ Алирия лишь рассмеялась, выходя из темноты поближе. Всё то же жуткое платье, из которого, казалось, вот-вот вывалится её уже порядком увядшая грудь. Такой наряд не каждая молодая девица может себе позволить, но, похоже, кинну это мало волновало. Она чувствовала себя как рыба в воде, перебирая в руках длинные острые иглы.

— И что? Даже если найдут, то твой труп. Ты думаешь, мне должно быть жалко тебя, девочка? Ты, укравшая так много моей любви, которая не досталась Гери… Ты, сбежавшая в самый ответственный момент… Ты… — в её глазах полыхали злые огоньки.

Так выглядели одержимые демонами, когда захватившая их сущность брала верх. И последнее наблюдение заставило Тимару замереть, лишая возможности двинуться. С подобной силой ей вряд ли удастся справиться. Экзорцизмом не занимаются в одиночку. Тем более им не занимаются в положении лёжа на алтаре.

“Дело дрянь! — в панике подумала жрица, всё ещё не оставляя попыток найти выход из сложившейся ситуации. — Помоги мне Эрешта! Что эта сумасшедшая хочет сделать?”

— Кто такой Гери? — спросила Тим, пытаясь отвлечь Алирию от её плана.

Хоть на мгновение, хоть на несколько минут. Это всё могло помочь выжить.

— Не смей о нём так говорить, дрянная девка! — рыкнула женщина, отвешивая Тимаре пощёчину. — Герриан, мой сын. Ты даже имени его не запомнила, неблагодарная!

Тим мысленно хмыкнула. Не “не запомнила”, а “не сказали”. Это разные вещи, но что толку спорить с безумцами?

— И что с ним случилось? — вновь задала вопрос жрица.

— Он… умер, — на короткий миг в глазах Алирии появился огонёк разума. Она с сожалением посмотрела на Тимару, даже потянулась к одному из засовов кандалов, украшенных чёртовым лавовым стеклом, но потом резко одёрнула руку и изящным движением взяла длинную иглу. — Умер из-за твоего побега, тварь! Ты должна была стать той жертвой, которую принесёт наш род во славу Хозяина Пустыни за долги наших предков. Но ты сбежала. И древняя магия забрала старшего ребёнка моей семьи. Ну ничего…

Зрачки Тимары расширились от ужаса. Кто в своём уме будет заключать сделку с богом? Да ещё и со злым? Только безумец!

— Я не виновата в том, что ваши предки пользовались этой злой магией! — попыталась воззвать к голосу разума Тим и вскрикнула, когда острая игла оставила царапину на её животе.

— Виновата. Ты сбежала, — спокойно ответила Алирия, сосредоточенно выводя какие-то странные символы на животе Тимары.

— Опомнитесь! Чем больше вы якшаетесь с подобным, тем больше скверны приносите в наш мир!

— Я возвращаю к жизни сына. Если тебе так будет легче, то меняю одного ребёнка на другого. Я мать. Я имею право, — прошептала Алирия, выводя очередной символ.

В глазах у Тимары поплыло. Ей казалось, что с каждой капелькой крови, выступавшей на коже, из неё уходит что-то очень важное.

“Благословение богини!” — осенило жрицу.

— Остановитесь! Что вы делаете! Хватит!

— Я делаю то, что должна делать любящая мать для своего ребёнка! — зло выкрикнула Алирия, ударив кулаком по каменному постаменту, на котором лежала Тим. — Не мешай работать!

Мимо проходили люди в балахонах. И они, эти человеческие создания, словно не замечали происходящего. Выполняли какую-то свою работу, иногда перешёптываясь друг с другом. Тимара ещё несколько раз попыталась дёрнуться, но всё было тщетно.

Спустя час живот саднил так, будто его исполосовала бешеная кошка. Ранки не затягивались, из них медленно сочилась кровь. Тимара ослабевала всё больше. То и дело она закрывала глаза, проваливаясь в липкое беспамятство, из которого не было выхода. И, раз за разом открывая глаза, жрица надеялась на чудесное спасение. Чтобы кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь остановил эту безумную женщину, уговорил не проводить сомнительных ритуалов.

Жрица почти не чувствовала тела, настолько оно замёрзло. Сил не было даже на то, чтобы плакать. Мир постепенно тускнел, из него уходили краски. И надежды на спасение не было.

Кто-то резким движением вывернул руку, вгоняя в неё толстую иглу с присоединённым к ней шлангом. Тимара даже на это не обратила внимания, проваливаясь в темноту. Алхимические примочки так алхимические примочки… хуже уже не будет. Даже трубка, вставленная в горло, не причиняла неудобств. Всё перестало иметь значение

Повинуясь воле Алирии, над Тимарой возник купол из стекла, который начал наполняться странной субстанцией зеленоватого цвета.

Хвост тридцать шестой. Подготовка к таинству

Глава 37

Услышав странное заунывное пение, Вертон напрягся. Такое бормотание свойственно культистам. “Честные” жрецы не стесняются своих гимнов. Впрочем, они и под землёй редко сидят, чего уж греха таить.

На всякий случай выпив зелье, делающее шаги менее шумной, Вертон продолжал красться за огоньком, а потом обогнал его, осознав, что коридор идёт только прямо. И там, впереди, виднеется свет. Проверив, хорошо ли выходят клинки из ножен, Нитрийский выпил зелье невидимости и ускорился.

Картина, представшая его глазам, вызвала одновременно ярость и шок. Торговец замер недалеко от входа в зал и не мог пошевелиться, глядя на огненные символы странного фиолетового цвета, висящие в воздухе. Они вспыхивали с каждым ударным слогом, освещая женщину, лежащую на каменном алтаре. У Вертона не было сомнений в том, что это она, его Тимара.

Но как прорваться внутрь, когда там полтора десятка культистов? И как спасти её, не навредив? Вот уж где точно бы пригодились более глубокие знания по магии, но чего нет, того нет. Затаившись, Нитрийский наблюдал за ходом ритуала, пытаясь найти хоть какие-то закономерности. Под землёй чувство времени притуплялось, но что-то подсказывало ему, что скоро луна окажется в зените. И вот тогда будет поздно.

Среди всех участников выделялась одна женщина в откровенном платье. Она то и дело подходила к стеклянному куполу, которым была накрыта Тим, и рисовала на нём какие-то символы.

Решившись, Вертон отошёл на десяток шагов, прочитал заклинание воздушного пузыря и подготовил два ядовитых зелья. Тимаре яд вряд ли повредит, она защищена стеклом, а вот  как минимум певцов выведет из строя. Молнией метнувшись в помещение, Нитрийский закинул два снаряда, выхватывая клинки.

Дальше всё понеслось вперёд с невероятной скоростью. Женщина закричала, словно гарпия, и бросилась на Вертона, осыпая того заклинаниями. Левая рука тут же повисла плетью, пришлось сражаться правой, уворачиваясь от атак ещё троих культистов, каким-то чудом не надышавшихся яда.

Клинок Вертона вспыхнул ярким бирюзовым светом, торговцу показалось, что кто-то вложил в его удар намного больше силы, чем он сам мог себе позволить. Вложил и направил прямо в сердце атакующей его ведьмы. В это время ещё два культиста упали на пол, наконец-то отравившись. Последнему Нитрийский перерезал горло, брезгливо стряхивая кровь на каменный пол.

Всё закончилось, не успев по-настоящему, начаться. И Вертон был уверен, что здесь не обошлось без божественной помощи. Клинок все еще обжигал его руку.

Осторожно приблизившись к стеклянному куполу, Нитрийский поборол брезгливость. Вблизи он увидел, что Тимара лежит в какой-то жиже. И от этого стало совсем уж не по себе. Не опоздал ли он?

Решив не терять времени даром, Вертон занёс оружие над куполом, надеясь разбить его одним чётким выверенным ударом.

— Не стоит, — услышал торговец слабый голос сзади.

Секунды хватило для того, чтобы обернуться и подскочить к выжившему культисту. Мужчина лет за пятьдесят, с проседью в волосах, приподнялся на локте и, кажется, с надеждой смотрел на Вертона.

— Ты же хочешь, — культист закашлялся, сплюнул кровь на пол. Похоже, яд оказался слишком сильным для него. — Ты же хочешь её спасти? Тогда слушай. Тебе нужно уничтожить вон тот агрегат.

Зайдясь очередным приступом кашля, мужчина указал трясущейся рукой на странного вида металлическую коробку, находящуюся по другую сторону купола.

— Кто вы? Почему я должен вам верить? — напрягся Вертон, на всякий случай приставляя к горлу мужчины клинок и не сводя взгляда с его рук.

— Отец… Спеши, Алирия не умерла. У неё два сердца… она скоро очнётся, а второй раз тебе так не повезёт, — прохрипел мужчина. — Передай ей… передай Тимаре, что я люблю её! Пусть не держит зла… я пытался её спа…

Мужчина снова закашлялся, а спустя несколько секунд безвольным кулем упал на пол. Вертон поднёс ладонь к его лицу: он не дышал. Тяжёлый выбор между жизнью двух людей пришлось сделать за считанные секунды. Вертон услышал шевеление и, глянув в сторону убитой женщины, почувствовал, как волосы встают дыбом. Она действительно двигалась!

“Проклятье!” — мысленно зарычал Нитрийский, выхватывая из сумки алхимическую бомбу и кидая в сторону указанной культистом коробки.

Вертон едва успел закрыть глаза, как комнату озарила яркая вспышка света. Алирия яростно закричала, стеклянный купол треснул, изрыгая наружу липкую мутную жижу. Времени на то, чтобы отмывать Тимару от этой гадости, не было. Подхватив бесчувственное тело жрицы, Вертон прижал её к себе, моля богов лишь об одном: чтобы она не выскользнула из его рук.

С грузом бежать было тяжело. Отчаянно хотелось перебросить Тим через плечо, чтобы иметь возможность хоть как-то пользоваться зельями и свитками, но Нитрийский каждый раз останавливался, чтобы сотворить очередное заклинание, сбивающее с пути. Вряд ли хозяйку этих мест подобное сильно задержит, но хотелось верить, что магическая паутина сделает своё дело.

Воды было много. Вертон замер в нерешительности. Один он, конечно же, справился бы с подобным препятствием в два счёта. Но что делать с бессознательным грузом. Посадив Тим, Нитрийский осторожно вынул трубку из её рта и принялся перебирать оставшиеся в его распоряжении зелья. Водное дыхание всего одно…

Решение пришлось принимать быстро. За поворотом послышался недовольный вой. Влив Тимаре в рот пузырёк, Вертон понёс её по воде вперёд, набрал в грудь побольше воздуха и нырнул, надеясь, что они успели.

Вперёд, быстрее. К заветной цели. Солёная вода щипала глаза, плыть приходилось практически наощупь. И тянуть за собой Тим, стараясь не ударить её случайно о стены. Сложно сказать, сколько прошло времени, но когда Вертон открыл глаза в очередной раз, то увидел свет. Воспряв духом, он ещё быстрее поплыл в ту сторону.

Лёгкие горели от недостатка кислорода, перед глазами всё плыло, мышцы слабели, но Нитрийский не давал себе спуску, раз за разом загребая вперёд. А потом, словно по волшебству, вода сама стала помогать ему. Начался отлив. И этой маленькой помощи оказалось достаточно для того, чтобы вынырнуть над водой, отдышаться, и поплыть к виднеющемуся выходу.

К удивлению Вертона, его встретил Блейз. Шагра шатало, но он упорно шёл вперёд.

— Чешуйчатый! — радостно воскликнул Нитрийский, падая на колени с Тимарой на руках и пытаясь отдышаться.

“С-сади!” — услышал Вертон отчаянный крик шагра и каким-то чудом успел выставить себе за спину клинок.

Выпустив Тим из рук, Нитрийский обернулся и оскалился. Он напоминал хищного зверя, у которого попытались отобрать законную добычу. Отведя в сторону правую руку с клинком, он издал гортанный рык и бросился на обидчика.

В том существе, что стояло перед ним, едва угадывалась Алирия. Вместо рук десяток щупалец, покрытых странной слизью. Глаза излучают мертвенный свет. Думать о том, что это такое, времени не было. Отбиваться от десяти одновременных ударов оказалось невероятно сложно. Да ещё и раненая рука давала себя знать. Вертону казалось, что он не может выиграть, но мысль о том, что отступать некуда, что там, за спиной, всё, что ему дорого, придавала сил.

“У неё два сердца…” — прозвучали в голове слова старика-культиста.

Собрав всю волю и решительность в кулак, Нитрийский сжал клинок двумя руками и, резко сближаясь с тварью, бросился вперёд, целясь куда-то в грудь. Другого шанса не будет.

Заревев нечеловеческим голосом, Алирия попыталась оттолкнуть его и даже нанесла несколько ударов. Сквозь клинок вновь прошёл тот странный бирюзовый свет, он иссушил тварь, и она мумией упала на землю. Рядом с ней рухнул и Вертон, здоровой рукой зажимая рану в боку. Последнее, что он увидел: Блейз умудрился как-то уложить Тимару себе на спину. Пошатываясь, шагр двигался в сторону города.

“Ты смог… Успокойся, Ктарр… пришло время первого в твоей жизни поражения…”

Хвост тридцать седьмой. Спасение на грани

Глава 38

Тимара открыла глаза в светлом помещении. Вокруг суетились жрецы и маги. От их ярких мантий тут же разболелась голова, и жрица жалобно застонала.

— Она пришла в себя! — радостно вскрикнула Родана. — Выйдите все, нам надо поговорить.

— Она слишком слаба, — попытался возразить один из магов.

Родана бросила на него испепеляющий взгляд, и желающих спорить больше не нашлось. Зашуршали мантии, и в комнате осталось двое. Глава храма Миллента потёрла ладони и подошла к Тимаре.

— Как себя чувствуешь, девочка? — тепло спросила Родана, глядя на жрицу сверху вниз.

— Тяжело… — прошептала Тим в ответ и тут же положила ладонь на живот.

— Не переживай, всё в порядке. Мы смогли остановить оскверняющее воздействие… правда.

— Правда что?

— Возможно, ты больше не сможешь быть жрицей, — с сожалением ответила Родана. — Ты была одной из лучших. Мне жаль.

— Это мы ещё посмотрим, — прошипела Тимара, усилием воли заставляя себя сесть.

В глазах потемнело, комната закружилась вокруг в невероятном танце и, если бы не помощь Роданы, Тим рухнула бы назад.

— Опять будешь спорить с богиней? — хмыкнула амматиса.

— Я не для того пошла заводить детей без любимого мужчины, чтобы потерять всё, к чему я так долго шла, — ответила Тимара, осматриваясь.

Судя по всему, она находилась в каком-то храме Эрешты. По крайней мере, об этом красноречиво говорили мраморная статуя богини и пара цветных витражей за её спиной.

— Сколько я была без сознания? — спросила Тим, медленно ставя ноги на пол.

Камень приятно холодил ступни. Жрице казалось, что к ней возвращается жизнь.

— Около месяца. Пришлось потрудиться, чтобы очистить и тебя, и детей, — покачала головой Родана.

— Я обязательно отплачу за это, — Тимара прижала ладонь к груди. — Но… что произошло? Я помню это так смутно… Как будто сон. Плохой, очень страшный сон.

Амматиса улыбнулась и подала Тим руку.

— Ты потеряла статус амматисы. Мне жаль. Твои силы явно уменьшились. Твоё место заняла…

— Не важно. Пусть богиня улыбается ей. А я всего добьюсь сама. Ещё раз, — кивнула больше самой себе Тим и опёрлась о ладонь Роданы. — Я уже проделала этот путь однажды, смогу повторить.

— Как скажешь. Как самочувствие?

— Штормит немного, слабость. Думаю, для того, кто месяц пролежал без движения, я прекрасно себя чувствую, — хмыкнула Тим. — Могло быть хуже. Намного хуже. Думаю, за месяц-другой приду в норму.

— Тогда пойдём прогуляемся. Есть кое-кто, кто будет очень рад тебя видеть.

“Вертон?” — радостно подумала Тимара, но имени вслух не назвала. Мало ли к кому её хочет проводить амматиса. Не стоит выливать на неё такие мелкие переживания. Она и так, похоже, весьма и весьма позаботилась о ней.

Реальность оказалась куда… забавнее. Опираясь на локоть Роданы и пошатываясь, Тимара вышла в широкий коридор, светлый и просторный, в нём сразу же стало легче дышать, и голова закружилась с новой силой от обилия позабытых запахов.

Пробираясь по храму вперёд, Тимара пыталась понять, где же она. На Тионт не похоже. У их обители камень стен был светлее. Да и где аромат роз?

— Ты в Милленте, дорогуша. Тут живут сильнейшие маги, мы все вместе занимались твоим спасением, — уловив озабоченность в её глазах, прокомментировала Родана. — Ну что, готова к встрече?

— Не уверена, — честно ответила Тим, выходя за очередной поворот.

Её ждал очередной внутренний дворик, по центру которого лежал огромный красный шагр. Подставив живот солнцу, он беззаботно раскинул лапы в стороны. Он выглядел совершенно счастливым и безмятежным, но тут же перевернулся на живот, стоило Тимаре ступить босой ступнёй на зелёную траву.

“С-свёс-сдная! Ты приш-шла. Я ш-шдал!” — радостно поприветствовал её ящер, подходя ближе и утыкаясь мордой в живот.

— Я рада тебя видеть, Блейз, — улыбнулась Тим, обнимая его за мощную шею.

Чешуйки приятно царапнули щёку. Как в старые добрые времена, когда она убегала из Тионта.

“Торопис-с, с-свёс-сдная. Твоему муш-шчине плохо. Торопис-с”, — тут же перешёл на деловой лад ящер.

— Где Вертон? — обеспокоенно спросила Тим, поворачиваясь к Родане.

Та отвела взгляд, явно не желая касаться этой темы.

Положив ладонь на загривок ящера, Тимара расправила плечи и словно вновь обрела величие, положенное рангу амматисы. Спокойным ровным голосом она повторила вопрос:

— Где Вертон Нитрийский? Где мой жених?

— Он… в коме, — нехотя ответила Родана. — Спасая тебя, глупую девчонку, он сильно пострадал.

— Отведите меня к нему!

Зрелище было, надо сказать, воистину жалким. В одной из многочисленных келий обители лежал Вертон. Если бы Тимаре не сказали, что это именно он, она бы прошла мимо. Осунувшийся, с загрубевшими чертами лица. С новыми шрамами. Он выглядел совсем не так, каким привыкла видеть его жрица. И ему явно не хватало ухода.

“Но как так? При его-то деньгах и не нанять лекаря?”

Похоже, этот вопрос она озвучила вслух.

— В его доме нашли двуликую, счета временно арестованы.

— Что ж, — хмыкнула Тимара. — У него есть я.

— Но ты беременна! — возмутилась Родана.

— Я не могу его бросить, неужели вы не понимаете? — с надрывом спросила Тим, кладя свою ладонь поверх ладони Вертона. — Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня.

— Или детей, которых ты носишь под сердцем? — с сомнением спросила Родана. — И тогда, если ты не справишься и потеряешь их, его жертва будет напрасной.

— Нет, — Тим замотала головой из стороны в сторону. — Я справлюсь! Обязательно справлюсь! А ещё… что за безликая была в его доме? Кто за всем этим стоит?! Я должна знать правду!

— Кто тебе это сказал, дитя? Зачем пешке что-то знать? — резко оборвала её Родана.

— Затем, что… я знаю тех, кто стоял за этим, — Тимара резко погрустнела и повесила нос. — И я хочу понять… за что? Почему?

— Я попробую добыть для тебя бумаги, девочка, но ничего не обещаю. А ты пообещаешь мне взамен не перенапрягаться.

Оказавшись перед сложным выбором, Тим гордо подняла подбородок.

— Вы обещаете предоставить мне помощницу, которую я обучу магии, и бумаги, а я обещаю не перетруждаться и заботиться и о себе, и о детях.

— Посмотрим.

Через два дня, которые казались Тимаре вечностью, в её руки попал свиток. Помощнице пришлось самой сорвать печать, пальцы не слушались жрицу. Она села на атаманку и погрузилась в чтение.

“Протокол 3.18 от 19 уртака. Разговор с мёртвыми.

— Зачем вы проводили ритуал?

— Вернуть могущество повелителю нашему, покровителю рода.

— Какое именно место отводилось амматисе Тимаре в этом плане?

— Никакое. Нужна была мать ребёнка, несущего в себе кровь богов.

— Вы были знакомы ранее с амматисой Тимарой?

— Да. Она должна была стать жертвой, принесённой Хозяину Пустыни и отвести беду от моего ребёнка…”

Слёзы обиды сами собой покатились из глаз. Яркие образы детских воспоминаний захлестнули Тимару. И она увидела не только любовь и заботу со стороны кинны Алирии. А ещё и холодный расчёт. Не просто же так она повела Тим в храм, чтобы узаконить родство перед богами.

Дальше дочитывать не хотелось.

“Права была амматиса Родана, — растерянно подумала Тим. — Эти знания ничего не изменят. А сейчас есть дела более важные. Я должна помочь ему прийти в себя. Мы вместе пережили это. И вместе пойдём дальше. Мы звёздные влюблённые, если верить этой наглой красной морде. А значит, всё, что свалится нам на голову, мы сможем преодолеть вместе!”

Хвост тридцать девятый. Решения и их последствия

Эпилог

Солнце уже давно перекатилось через точку зенита, жара мало-помалу стала отступать, и жители Миллента потихоньку начали просыпаться от полуденного забвения. В этот день все ждали очень важное событие. Не каждый день амматисы выходят замуж, не каждый день влиятельнейшие торговцы женятся. И уж тем более не каждый день эти два события представляют из себя одно. А ещё поговаривали, что угощение достанется каждому гостю, оставившему открытку с пожеланиями!

То ли жажда поесть за чужой счёт, то ли искренняя радость за двух людей, которые наконец-то станут семьёй.

— Мама, мама, смотри, они ещё флажки вешают, — радостно хлопая в ладоши прокомментировала происходящее на улице девчушка пяти лет.

В её тёмных глазах плескался самый настоящий восторг. Она так давно хотела какого-нибудь праздника. И вот наконец-то это желание исполнилось. Рыжие волосы завили в забавные кудряшки, сшили платье из нежно-голубого шёлка. И даже венок из настоящих цветов подготовили. Разве не чудо?

— Да, Мира, вешают. Праздник, — отозвалась Тимара, напряжённо вглядываясь в своё отражение в зеркале.

— А почему, когда Рошана выходила замуж, не вешали? — спросил её брат, сосредоточенно проверяющий, хорошо ли выходит из ножен недавно подаренный кинжал.

— Она двуликая, ей не положено, да? Мама, мама, а почему мне не подарили кинжал? Я тоже хочу!

Тим повернулась к дочери, присела и ласково щёлкнула по носу.

— Потому что девочки обычно не носят оружия.

— А я не хочу как обычно. Я хочу как великая Катрия. А расскажи мне, расскажи ещё раз про неё! Про героиню!

Амматисе оставалось только вздохнуть. Дети у неё вышли что надо. Шубутные, бесстрашные и целеустремлённые. И, как и все дети, любящие повторение одних и тех же сказок и историй.

— Мира, не отвлекай маму. У неё важный день. Она выходит замуж за папу. Наверное, — последнее мальчишка пробормотал уже под нос. Что-то подсказывало ему, что всё не так просто.

— Алий, не наговаривай, — одёрнула сына Тимара. — Вечно ты…

— Ну что поделаешь, мам, если чует моё сердце. Чует!

— Просто радуйся. Как твоя сестра. Разве это сложно.

— Сложно, — честно признался мальчик. — Сложно жить, когда знаешь некоторые вещи наперёд. Например, я порежусь этим кинжалом. И что мне делать? Не брать подарок папы?

— Не забивать себе голову ерундой. Так, всё, идите. Вам нужно тоже подготовиться! — шикнула на детей Тимара, выставляя их из комнаты и поворачиваясь к сидящей в кресле Рошане.

Двуликая что-то вязала, улыбаясь.

— Поможешь мне привести себя в порядок?

— Я ведь именно для этого здесь, кинна.

— Но… — Тим указала ладонью на живот девушки.

— Всё в порядке. Вы столько для меня сделали. Это большая честь! Я ни за что не подведу. Вы помогли мне, оправдали, когда начались те гонения на двуликих… Если бы не вы! Не только меня, но и весь мой народ могли без разбора обвинить в пособничестве культистам. А сейчас… Мы вышли из тени, мы полноправные граждане, — девушка улыбнулась и преданно заглянула Тимаре в глаза. — Да, мы обязаны носить браслеты, указывающие на то, что мы можем менять внешность. Но разве эта плата велика? Разве не лучше жить на виду и не прятаться по трущобам?

Выходя из дома, купленного прямо в городе, Тимара ловила на себе восторженные взгляды. Вертон заказал к торжеству по-настоящему роскошное платье. Невероятной яркости бирюзовая ткань, расшитая белоснежными жемчужинами. Крой простой, без всяких излишеств в виде шлейфов или пышных юбок. Скорее, что-то напоминающее так полюбившиеся Тим комбинезоны, только с чуть более расклешёнными штанинами. Удобно и практично. Широкий белый пояс подчёркивает тонкую талию. Две маленькие жемчужинки в ушах и кулон-капелька, скрывающийся в вырезе. Строго, но притягательно.

Блейз стоял у входа, запряжённый в ландо, и недовольно размахивал хвостом. Вот уж кто порядком устал от этой суеты, так это шагр. И даже повышенное содержание вкусного мяса в еде уже не радовало. Хорошее быстро приедается.

Тимара забралась в повозку, следом за ней запрыгнули Мира и Алий, и Блейз, шумно фыркнув, потащил ландо в сторону храма Эрешты.

Со всех сторон сыпались поздравления, Тим улыбалась. Уж очень забавно выглядело пожелание “сыновей”, когда у Вертона уже точно есть один. А если учесть, что у него есть и дочь…

Ландо медленно катилось по городу, чтобы все желающие могли посмотреть на невесту. Тим чувствовала себя как на выставке восковых фигур. В роли экспоната. И вроде бы за годы работы жрице можно было и привыкнуть, но… Каждый раз, как первый раз!

Внутри храма собравшихся на церемонию окутала приятная прохлада. Тимара замерла в дверях, пытаясь найти взглядом хоть кого-то знакомого. Мира явно ждала, что великая героиня Катрия явится на свадьбу, но… нет. Разве что амматиса Родана приветливо кивнула откуда-то справа. Все остальные были или друзьями Вертона, которых набралось так много, что Тим порой путалась, или важными гостям, которые пригласили сами себя по праву статуса.

Алий взял маму за руку, за вторую ладонь уцепилась Мира, и троица пошла к алтарю, у которого уже ждал Вертон в белоснежном костюме. Сердце пропускало удар за ударом, кружилась голова, и лишь маленькие тёплые ладошки доказывали, что всё хорошо.

Вертон ободряюще кивнул, когда Тимара встала рядом с ним по правую руку.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать единение двух душ перед лицом Дающей Жизнь. Я, аммат церкви Эрешты, спрашиваю вас: готов ли ты, Вертон, взять в законные жёны Тимару и пройти с ней по извилистым тропам жизни рука об руку, разделяя радости и горести?

— Да, — уверенно ответил торговец.

— Готова ли ты, Тимара, взять в законные мужья Вертона и пройти с ним по извилистым тропам жизни рука об руку, разделяя го…

— Амматиса! Амматиса! — раздался отчаянный крик от дверей храма.

Там, запыхавшись, стояла их экономка. Она прижимала ладони к животу, явно пытаясь отдышаться.

— Амматиса, началось! Рошана рожает! — вытирая пот, выкрикнула женщина.

— Да, я готова разделить горести и радости на извилистых тропах жизни! — скороговоркой пробормотала Тим, срываясь на бег в сторону выхода.

“Я должна, должна успеть! Это будет первый двуликий, чьё рождение я увижу!” — думала Тимара.

В храме повисло неловкое молчание. Вертон повернулся к аммату.

— Ну, она же сказала “да”? Мы теперь муж и жена?

— Но… вы не обменялись кулонами…

— Ещё обменяемся, — отмахнулся Вертон. — Мира, Алий, пойдёмте заберём вещи мамы и перевезём их в поместье. Думаю, она будет рада

То, что было за хвостом

Конец

Content

Радион Екатерина Я не отдам тебе детей

Я не отдам тебе детей Екатерина Радион