Горенко Галина

Лера и параллель

Галина Горенко

Лера и параллель

Глава 1. Вечеринка настолько скучна, насколько скучны её гости

С наслажденьем потянулась, ожидая, когда мой новенький процессор перестанет жужжать и я смогу покинуть рабочее место. В кабинете кроме меня работали еще трое архитекторов, но все они, пользуясь тем, что сегодня пятница, да к тому же сокращенный предпраздничный день, умчались, как только за начальником закрылась дверь, а его новенький, черно — хромированный монстр покинул территорию парковки, о чем радостно сообщил следящий сквозь бежевые полосы жалюзи Андрей. Кот из дома — мыши в пляс, хотя мне от души было не понятно, почему люди, которые заведомо соглашались на предложенное материальное вознаграждение за их труд, всеми силами стремились не работать и находили тому массу различных, и как им казалось очень важных, объективных причин. Я, как и все, собиралась отлично провести целых четыре вполне ожидаемых выходных, посвященных Международному женскому дню, который, кстати, нигде кроме Родины-матушки не праздновался столь бурно, но при этом манкировать своими обязанностями не собиралась. В конце концов мне платили за работу приличные деньги, а процент за срочность так вообще, был самым высоким среди всех архитектурных бюро нашего города. Поэтому, я покинула кабинет тогда, когда уставший за день трудяга принтер выплюнул последний из листов с моими расчетами лестничных маршей и не секундой раньше.

Складывая в папку готовые листы большого формата, я щелкнула резинкой по пластику, подкрасила губы в зеркале и отправилась домой. Подруга угрожала явиться ко мне на работу в костюме, а зная Каринку, эти слова точно не были пустым звуком.

Несколько дней назад моя лучшая подруга назначила мне встречу в домашнем ресторанчике недалеко от моего офиса: я уже сделала заказ, когда она, запыхавшаяся и раскрасневшаяся ворвалась в отдельный кабинет, потрясая пред моим носом крафтовыми прямоугольниками с серебристым тиснением. Щедро отхлебнув из запотевшего бокала ледяной минералки и едва не подавившись листиками мяты, что полоскались в безалкогольном мохито, она с придыханием произнесла:

— Я сделала это, — и в два глотка всё-таки прикончила мой коктейль.

Я с сожалением посмотрела на кружочек лайма, что затерялся меж ледяной крошки и подумала, что если это, то самое, о чем Кари жужжала мне последний месяц, то я просто обречена весь перерыв слушать её, кивать и поддакивать, впрочем делала я это с удовольствием, так как подруга умела заразить своим фонтанирующим энтузиазмом абсолютно всех, кто её окружал. Я не знала ни единого человека, что мог бы противиться её обаянию!… И вот ты, нацепив лыжный костюм и ботинки для сноуборда сидишь на подъемнике, который тянет тебя на гору Зеленая, вдыхая полной грудью колкий морозный воздух и осматривая дивного вида горный пейзаж Шерегеша, понимаешь, что сам бы ты до такого никогда не докатился. Или сидишь на мастер-классе у замечательной певицы, что оказывается не только прекрасно владеет голосом, но и может научить тебя, неумеху рисовать вполне сносный пейзаж в стиле «прованс»*, который даже не стыдно повесить в кухне моей новой квартирки-студии, купленной на честно заработанные, трудом и потом, сольдики.

Я вообще не знаю сумасшедшего, которого Карина не может расположить к себе, чтобы добиться от того желаемого, помимо эффектной внешности, она имела еще бронебойную уверенность в собственной неотразимости, совершенно потрясающее чувство юмора и харизму с большой буквы Х. Ее женское начало было столь сильным, что все представители мужской половины человечества от беззубых младенцев до таких же стариков, превращались в её раболепных слуг, лишь бы она вновь, своим хриплым голосом сказала:

— Благодарю вас.

Вот и сейчас, официант, бледнея и краснея, пялясь отнюдь не на внушительный бюст, кокетливо выглядывающий из мужской сорочки, а в карие глаза обрамленные длинными, загнутыми ресницами, что, впрочем, делало ему честь, слегка заикаясь спросил не нужно ли нам дополнение к заказу. Получив отрицательный ответ, он забрал пустой бокал и спиной удалился, не отрывая свой пламенный взор от подруги до тех пор, пока не ткнулся спиной в распахивющиеся, как в американских салунах, двери.

— Я все-таки дожала Поля, и он принес мне приглашение, и не одно, а два. Наивный, он ожидал, что я позову его с собой. Ума не приложу, почему некоторым мужчинам не хватает совести вести себя достойно после брака. Его сыну едва исполнился месяц, его только перестали поздравлять с радостным событием рождения малыша, как он начал вновь волочиться за каждой юбкой, — подруга, как и я имели стальное табу в отношении несвободных мужчин. И к чести Кари, два года назад, узнав, что любовь всей её жизни оказывается женат, и всё время их трехлетнего романа скрывал супругу и двух крошек девочек, выкинула его из своей жизни как старые сапоги, захлопнула дверь и прорыдала у меня на плече ровно один день. Что бы на следующее утро встать, приложить огуречные дольки к векам и планомерно, шаг за шагом избавиться от вещей козла изменщика. К вечеру весь его скарб от носков до ноутбука радовал бомжей на помойке.

В общем, заветные билеты на частную костюмированную вечеринку в стиле стим-панк сейчас лежали в плотном конверте на столе, а подруга, наверное, в сотый раз, в красках описывала мне как сложно ей было их достать, сколько людей пришлось прикончить и как мастерски она научилась пользоваться лопатой, заметая следы и присыпая трупы земелькой. Поэтому, совершенно не сомневаясь в успехе любого предприятия, что берет в свои хрупкие, но сильные руки подруга, я стала заранее готовиться к событию приобретая костюм и должные аксессуары. Тугое корсетное платье из шелка-хамелеона, с золотым шитьем в стиле гусарского мундира с пышной юбкой из бледно-лилового тюля ждало своего часа в хлопковом чехле.

Мне удалось урвать его на распродаже в совершенно потрясающем стоке Нью-Йорка, за десятую часть его стоимости. В прошлом месяце я ездила на Всемирную Архитектурную выставку, наш начальник поощряет лучших дизайнеров, к коим без ложной скромности причисляю себя и я, к тому же, посетив деловой центр Соединенных Штатов я убила двух зайцев, помимо признанного всем сообществом профессионалов съезда, я еще посетила множество музеев и погуляла по историческому центру, не забыв про волшебное слово — "скидки".

Там же, я прошлась по разнообразным блошиным рынкам широко представленным в районах Манхеттена и Сохо, к тому же я вообще была большая барахольщица и помимо привезенных из командировки вещичек, я тщательно перешерстила всё еще не разобранные немногочисленные коробки. Съехав со съемной квартиры, в которой я прожила всё студенчество сначала деля её с одногруппницей, а после окончания университета уже единолично, меньше месяца назад, я постаралась взять лишь самые любимые и необходимые вещи. И все же… За пять лет учебы и почти столько же лет работы, я умудрилась обрасти столькими ненужностями, что диву даешься, как эта мелочь помещалась в квартире в два раза меньшей моей новой. Дом, в котором я выкупила студию был спроектирован нашим бюро, планировка была свободной, а цена приятно радовала на этапе застройки, поэтому рискнув и вложив все, что удалось накопить за семь лет и даже немного заняв, спустя два обещанных строительной компанией года, я наслаждалась своей новой квартирой. У больших, почти во всю стену окон без штор стоял кульман** и удобный стул, я не поскупилась на действительно качественный предмет мебели, так как зачастую проводила за чертежами всё своё свободное время — это была моя первая покупка с того момента, как я пришла в бюро еще практиканткой, после второго курса. Широкая и удобная кровать, с покрывалом мятного цвета и маленький столик, вот, пожалуй, и вся мебель, что пока была у меня.

Отыскав картонную коробку с надписью «мелочи» я канцелярским ножом вскрыла место сочленения заклеенное скотчем и порывшись, достала псевдо старинные часы из странного симбиоза сплавов, обычные для такого стиля шестеренки и винтики украшала ажурная стрекоза с драгоценной инкрустацией,

мотоциклетные окулусы покрытые мною легкой золотой патиной украсили мою голову, а длинные затейливые серьги похожие на схему воздушного шара, едва не задевали мои острые ключицы, множество колец, браслетов и брелков бренчали и звякали, стукаясь друг о друга. В руках у меня была сумочка, из жеванного фиолетового крокодила с массой состаренных стальных деталей, в ней лежали: телефон, помада, тик-так и ажурный пистоль, его мне притащила Кари, всучив как обязательный элемент для посещения стим-панк тусовки. Конечно, какая же вечеринка без оружия?

Накинув легкое пальто, я вышла в промозглую весну, стараясь не забрызгать в талых, мелких лужах новые бледно-лиловые бархатные ботильоны, практически вприпрыжку, я отправилась на обещанный мне, незабываемый вечер. Знала бы моя подруга, сколь точна была её мимолётная ремарка в отношении достопамятного окончания ничем не примечательного дня.

*Автор имеет в виду замечательную Корнелию Манго, которая действительно проводит мк по живописи.

**Кульман — чертёжный прибор пантографной системы в виде доски, установленной вертикально или под углом.

Глава 2. Логически это невозможно, но психологически это необходимо

Очередь была огромной!

Нет, не так, ОГРОМНОЙ!

Длинной, бесконечной — её хвост извивался словно кольца питона, и я уже было подумывала повернуть назад, с тоской погладывая на разодетую, разномастную толпу возбужденных людей. Но тут ко мне подскочила Кари, вытаскивая меня из начавшей громко возмущаться, толпы:

— Ты зачем в очередь встала? — уставилась на меня Мальвина в голубом парике. — У нас же ВИП — приглашения.

— А где на них написано, что они ВИП? — спросила я, крутя прямоугольник плотной бумаги, — Время, место, завитушки, кажется все.

— Ой прости, — спохватилась Кари, — надпись была на конверте. Она сцапала мою руку и потащила меня сквозь плотно сомкнутые ряды людей, как ледокол Красин меж льдин Северного морского пути. Видя её решительное выражение лица и на себе ощущая качественную работу локтями, желающие попасть на вечеринку расступались, пропуская нас к заветной двери, впрочем, кидая нам в спины смесь проклятий и завистливых стонов. У входа стоял шкафоподобный амбал, ширина его плеч могла поспорить разве что с его внушительным ростом, а отсутствие шеи и низкий лоб с ярко выраженными надбровными дугами напоминали мне картинку из учебника по истории. После тщательного изучения приглашений, довольно грубо, это промежуточное звено эволюции шлепнуло нам на запястья по две печати. Одна была круглой, лиловой, с витой W вписанной в сердцевину, вторая была черно-серебряным полумесяцем и больно обожгла кожу. Я потерла зудящее запястье:

— Какая едкая краска, — но Каринка лишь пожала плечами и пробурчала что-то вроде: не кадмиевая и ладно.

Переступив порог, я на мгновение ослепла от ярких вспышек, мигающих разноцветными огнями софитов и оглохла от невероятно красивой, но очень громкой музыки. Сдав пальто в гардероб и, привыкнув к бьющей по ушам мелодии и какофонии света, я пошла за подругой. Устроители вечеринки постарались на славу, не знаю на сколько они соответствовали этой ныне модной субкультуре, но на меня впечатление произвели. Персонал был одет и накрашен под живых роботов-киборгов, одежда в викторианском стиле с массой потрясающих деталей, от схематичных, блестящих протезов, до тех же гогглов* и часов на цепочке. Функциональный декор комнаты поражал своим великолепием, я почувствовала себя членом команды вымышленного подводного корабля капитана Немо**. Люстры и светильники были из толстого матового стекла с замысловатыми деталями начищенной до блеска состаренной бронзы и напоминали иллюминаторы, танцпол находился в углублении, а столики и отдельные кабинеты возвышались по принципу амфитеатра, поэтому тех, кто отдался ритму было видно, а тех, кто эпикурействовал — нет. А уж как расстарались гости, пестря нарядами и демонстрируя творческий подход и бурную фантазию, мне всё больше и больше нравилось на этой вечеринке, поэтому несмотря на усталость я отправилась на танцпол, отдаваясь ритму свинг-хаус***.

Потерявшись в движении, наслаждаясь каждым звуком, который мастерски сводил диджей, и упиваясь долгожданным отдыхом и полетом своего вечно загруженного мозга, я с удивлением осознала, что провела так по крайней мере пару часов. Ноги с непривычки немного болели, и я решила освежиться у бара и попробовать найти Каринку, хотя по опыту знаю, что скорее всего она сейчас целуется с самым потрясающим красавцем этого вечера и вряд ли скажет мне спасибо, если я посмею оторвать её от столь важного занятия.

Улыбаясь собственным мыслям, я подошла к длинной барной стойке мореного красного дерева, и ужаснулась, уже второй раз за вечер, бесконечной очередью теперь уже за напитками, передо мной стояли две расфуфыренные девицы в коротких пышных платьях и презрительно кривясь поносили какого-то Жоржа, что так и не смог достать им ВИП приглашения, и им приходится как обычным обывателям (они сказали нищебродам) толкаться в очереди. Хлопнув себя ладонью по лбу, я ретировалась в сторону подсвеченной золотым свечением двери, пред которой стоял вышибала еще мощнее уличного привратника. На нем были потертые кожаные штаны, и жилетка с множеством карманов из которых свисало бессчётное количество брелоков, хронометров, часов, я даже рассмотрела компас, правда он был явно сломан, так как стрелка всё время крутилась, не на мгновение не останавливаясь. На глазах у него были одеты гогглы которые он не снял, когда перед ним нарисовалась моя блестящая персона и проводив меня тяжелым взглядом, от которого захотелось проверить не пополз ли у меня чулок или не размазалась ли тушь, охранник отцепил позолоченный крюк потертой канатной веревки и жестом пригласил меня пройти через столбцы ограждений. Мне захотелось пошалить, и я сделала ему невнятный реверанс, от которого тот почему-то зарделся.

Здесь музыка была другой, почти ненавязчивой, но совершенно незнакомой, такой томительной и нежной, что у меня от нее защемило сердце, а желание танцевать разгорелось с новой силой. Я взглядом поискала бар и немедля не секунды направилась к нему. Если бы я не знала, что это тематическая вечеринка, я бы непременно решила, что попала в мир Герберта Уэлса или японского мультипликатора Миядзаки****, в отличие от другого зала здесь все было какое-то настоящее, непритворное, гости ВИП ложи были настолько двинуты на этой субкультуре, что казалось они этим живут и в их одежде, манерах и жестах не было ни капли притворства. Как же классно. В этом баре работал лишь один властелин алкоголя и император коктейлей, но управлялся он раза в три быстрее своих коллег из обычной секции, при этом умудряясь смешивать, крутить, вертеть, поджигать и цедить, разливая и наполняя одновременно бокалы для разных клиентов. Предо мной мужчина одетый словно охотник за молниями, с бронзовой подзорной трубой и широким тубусом с гравировкой, болтающимися за спиной, заказал себе что-то зеленое в пузатом бокале. Напиток шипел и дымился, а в руках бармена я смогла рассмотреть знакомую марку абсента и решила рискнуть, в конце концов пью я редко, и собираюсь ограничится одним, максимум двумя вот такими вот зелеными штукенциями.

Когда подошла моя очередь на меня вопросительно взглянули:

— Мне вот такую же штучку, как предыдущему гостю, уважаемый, — не сильно повышая голос сказала я. Музыка начала бУхать по-другому, и басы перебивали мои слова, но казалось бармен услышал.

— Тоже «Зеленый туман»? Ты уже давно здесь? — уточнил он.

Не помню, что бы мы переходили на ты, но по большому счету мне было всё равно и я на первый вопрос ответила «да», а на второй «нет». Он странно на меня посмотрел, почти таким же взглядом, как и вышибала и одел гогглы. Чрез несколько мгновений пристальных рассматриваний, он двумя пальцами отдал мне честь и стал смешивать коктейль. У него это получалось так споро, быстро и затейливо, что я засмотрелась, а когда тоненькая серебряная трубочка скользнула в бокал разгоняя парящий над ним дымок, я протянула ему карточку в обмен на коктейль, он удивленно повертел пластиковый прямоугольник, а потом проговорил:

— Ничего себе ты ассимилировалась, нет-нет, крошка. За счет заведения, — и стал заниматься следующим клиентом.

Пожав плечами, и спрятав карту обратно в фиолетового крокодила, я искала глазами место, куда бы присесть, дабы оценить мастерство бармена в полной мере. Еще при входе я видела небольшой фуршетный стол, заставленный массой легких закусок и сейчас, не меняя курса, я продвигалась к нему, пытаясь поймать губами все ускользающую стальную трубочку. Я почти дошла до желанных канапе и крошечных корзиночек с икрой, когда, плюнув на неуловимую соломку, сделала большой глоток восхитительного коктейля. Кисловато-мятный вкус ликёра отдавал жженым сахаром и киви, он, пронеся по пищеводу будоража и согревая, до самого желудка, который был пуст, но я намеревалась исправить это несправедливое упущение в ближайшее время.

Я уже потянула руку к тарелочке, дабы наполнить её легкими закусками, как вдруг желудок опалило огнем. Я закашлялась и часто задышала, пытаясь прогнать ощущение будто я факир недоучка, проглотивший пламя, рот сразу наполнился едкой слюной, а из глаз покатились злые слезы. Руку больно укололо, как будто кислотой прожигая место дурацкой печати, голова сразу стала тяжелая, а басы, что раньше привносили ритм в моё размеренное передвижение по зале, стали стучать набатом по моей бедной голове, и мне показалось что я нахожусь внутри огромного колокола, потому что вибрировать стала не только моя черепушка, но и все тело. Я схватила бокал, боясь оставлять отраву, какая-нибудь дурочка может покуситься на почти новый коктейль… Надо вылить, куда же? Как же меня угораздило так вляпаться то? Неужели бармен? Мысли в голове, словно тараканы которых потравили дихлофосом, дрыгали лапками силясь доползти в щель за плинтусом, но совершенно безуспешно трепыхались на месте. Это явно рогипнол*****, симптомы чрезвычайно похожи, надо выбираться отсюда, пока тот, кто подлил мне наркотик не понял, что я уже выпила коктейль.

Давясь горькой слюной и с трудом изображая беззаботную походку, я подобралась к одной из дверей, она была распахнута настежь и оттуда веяло приятной весенней прохладой, ухнула в темный балконный провал, спотыкаясь о собственные юбки, и опасно накреняя бокал с едкой жидкостью. Но падала я на удивление долго: мне казалось, пробираюсь сквозь слой прозрачного желе, звуки почти стихли, я не могла вздохнуть, шея и уши горели, сердце стучало перепуганной пичугой, а голова кружилась всё сильнее, и на мгновение мне стало невероятно страшно, что я так и застряну в этом непонятном состоянии, но меня словно выплюнуло на балкон, и я всё таки запнувшись о небольшой порожек, практически влетела в ограждение, так и не выпустив бокала. Жадно глотая свежий, ночной воздух и пытаясь навести фокус, зрение по-прежнему плыло и скакало, я практически свесилась с перил, силясь рассмотреть на сколько высоко находится земля и имеет ли смысл забирать пальто. Может гораздо проще будет сделать ноги как любовник, застигнутый мужем-рогоносцем? Кари звонить бесполезно, либо она не услышит, либо вообще не брала телефона, с её счастьем она их меняла не реже раза в месяц, ломая, теряя, роняя и топя.

— Кхм, — привлекая моё внимание, произнес мужчина, видимо сидевший ранее в кожаном кресле, задвинутом в самый угол балкона. Сейчас он стоял ровно напротив меня, естественно я его не заметила, и так перепугалась, что резко дернулась, споткнувшись о треклятые юбки. Я была так зла на него, что даже не стала извиняться за содержимое бокала, что практически полностью оказалось на его темно-бордовых вельветовых брюках. — Как ты сюда пробралась? — прошипел мужчина, недовольный скорее всего тем, что я прервала его уединение, а никак не полила его отменным напитком.

— С трудом, — прохрипела я, и сунув разъяренному брюнету свой пустой бокал, сделала ноги. Обратно мне удалось пройти совершенно спокойно, видимо это стало результатом того, что я подышала морозным воздухом и сделала всего один глоток сдобренного ядом пойла. Быстро миновав обе двери и не забыв при этом пальто из раздевалки, я решила пройтись до дома пешком, благо идти было всего минут десять. Глаза все еще щипало, но то ли от попавшей в организм гадости, то ли от поплывшей туши, поэтому всю дорогу я щурилась как монгол, или пучила их как хамелеон, стараясь рассмотреть выбоины и удивляясь тому, как быстро рабочим удалось положить брусчатку и установить уличные фонари. На встречу мне попадались, судя по одежде, участники вечеринки и я, ровняясь с ними, каждый раз ускоряла шаг, ожидая какого-то подвоха. Я не поверила своей удаче, когда на два замка, щеколду и цепочку закрыла свою дверь, раздевшись и смыв глаза щадящим тоником, плюхнулась в свою любимую мягкую кроватку.

Утро началось мерзко. Новый дом, новые соседи, которые забыли и про время, и про закон о ремонтных работах, отвратительно жужжали дрелью. Я с трудом разлепила глаза и заметила какое-то движение за окном. Сосредоточившись, я поняла, что это поднимаются роллерные ставни, поблескивая серебром на солнце. Не помню, чтобы управляющая компания сообщала нам о таком нововведении, но да Бог с ними, сейчас налью себе кофе и уточню. Щелкнув кофемашиной, я достала любимую глиняную чашку, покрытую белой глазурью и увидела выщербленный кусочек. Как же так? еще вчера утром она была целая… Решая выбрасывать чашку или так сойдет, ведь хранить колотую посуду плохая примета, я вдыхала запах ароматного кофе, а мой опечаленный вчерашними событиями мозг понемногу включался. Налив терпкую, обжигающую жидкость, я открыла окно и вдыхая утреннюю свежесть мартовского утра поняла, что по большому счету кружку все же придется выбросить, большие и мелкие осколки глины в пролитом кофе, казались мне белыми островками талого льда в грязной воде весенних луж. Нет, я не была растяпой, и руки у меня не тряслись, пальцы выпустили чашку по совершенно другой причине.

Мимо моего окна, попыхивая серым дымком и завивая его в беснующиеся спирали пропеллерами, проплыл по воздуху небольшой дирижабль с невестой и женихом, чинно распивающими шампанское. Они помахали мне, когда поравнялись с окном. Словно во сне, я сделала им ручкой в ответ.

*Гогглы — окулусы. В стимпанке гогглы либо рассматриваются как специальный инструмент, используемый, к примеру, инженерами или учеными, либо как декоративный аксессуар, не несущий в себе функционального применения.

**Наутилус — вымышленная подлодка капитана Немо из фантастических произведений Жюля Верна «Двадцать тысяч льё под водой» и «Таинственный остров». Впервые появившись в «20 000 льё под водой» (1869), он верно служит своему капитану, показывая неприхотливость и надёжность, а также невероятные как для времени постройки, так и, частично, для настоящего времени, технические характеристики.

***Электро-свинг (англ. Electro Swing), впоследствии свинг-хаус (англ. swing house) — стыковая разновидность в хаус и дэнс музыке, использующая традиционные звучания свинга, быстрого джаза, буги, а также других стилей 1940-х и 1950-х годов в рамках методов и приёмов производства современной танцевальной электроники. Яркий представитель этого течения группа Parov Stelar.

****Хаяо Миядзаки — японский режиссёр-аниматор, писатель «Небесный замок», «Мой сосед Тотторо» и др. Герберт Уэлс — Автор известных научно-фантастических романов «Машина времени», «Человек-невидимка», «Война миров». Данные великие личности на ряду с Жюлем Верном, Марком Твеном, Мэри Шелли, которые на много лет опередили свое время считаются основоположниками стиля стим-панк.

*****Рогипнол — флунитразепам (Flunitrazepam) — снотворный, седативный препарат. Так называемый наркотик насильников. Употребление препарата в комбинации с алкоголем и/или опиатами может привести к провалам в памяти. Благодаря этому эффекту. Подвергшись воздействию препарата, жертвы изнасилования и других противоправных актов, как правило, не могут вспомнить деталей произошедшего.

Глава 3. Спору нет, если ищешь, то всегда что-нибудь найдешь, но совсем не обязательно то, что искал

Перепрыгивая осколки бывшей любимой чашки и силясь не порезать ноги, я накинула пальто и просунув ноги во вчерашние ботильоны выбежала из квартиры. Дом был сдан совсем недавно и лифты работали с перебоями, а я очень не любила опаздывать, да и от замкнутых пространств в восторге не была, поэтому чаще всего ходила пешком, успокаивая себя, что толика фитнеса мне не повредит, и почти не обращала внимание на их устройство. Сейчас же, пока я сбегала по лестнице, шокировано взирала на изящную, фигурную клеть, что спускалась мимо меня, внутри такого же резного, в завитушках туннеля. Словно в старых дореволюционных домах. Я побежала лишь три этажа, а живу я между прочем на седьмом, и выбежала в светлый холл. У конторки консьержа меня встретил чопорный охранник в двубортном кителе и водительской фуражке. Он вежливо поприветствовал меня.

— Давно не видел вас, мисс, вы были в командировке? — улыбаясь спросил он.

А я, неопределенно махнув рукой выбежала на улицу, глубже запахивая свой балмакаан*, и застегивая крупную булавку. Я почему-то сильно застеснялась своих голых ног, хотя полы пальто были сильно ниже колена. Яркий солнечный свет ослепил меня на мгновение, я зажмурилась, но голова все равно закружилась, и я прислонилась к стене, делая частые вдохи и медленные выдохи, а проморгавшись я открыла глаза и с огромным трудом поборола желание завизжать. Мимо меня шли обычные люди, ехали обычные машины…

Обычные? Ха!

Обычные для этого мира. Первые были одеты как посетители вчерашней вечеринки, викторианские леди и джентльмены с налетом давешней субкультуры: длинные, пышные юбки и старомодные сюртуки, кожаные корсеты и бархатные жилеты, кокетливо выглядывающие чулочки из-под асимметричных юбок и мастерски завязанные шейные платки, ажурные зонтики и диковинные трости, высокие цилиндры и фетровые котелки, затейливые сумочки и масса аксессуаров. Вторые были словно старые иллюстрации историй Жюля Верна и Мэри Шелли, пыхтели белым паром, жужжали шестерёнками, скрипели несмазанными деталями и блестели на солнце начищенными боками. Я, пятясь, отступала назад, в глубину дома, пусть тоже странного и чужого, но как будто безопасного. Вновь пробурчав нечто невразумительное повторно вскочившему консьержу, я, не дожидаясь лифта, вбежала на свой этаж и ворвавшись в квартиру, закрыла дверь на все замки и щеколды.

Прислонившись спиной к двери, я сползла и глубоко задышала, стараясь прогнать непрошенные слезы жалости к себе. И все же смахнув несколько соленых капель, я тряхнула головой, пару раз стукнулась о дверь, приводя таким образом мысли в порядок, тряхнув ею словно банкой с крупой и крепко задумалась. Можно было бы, конечно, понадеяться на вчерашние глюки, но не в моих правилах бежать от правды. Чтобы убедиться я встала и уже более тщательно, нежели утром спросонья обошла квартиру, замечая детали, за которые и ранее цеплялся мой взгляд, но сонный мозг не желал анализировать несостыковки, оставляя их для более позднего, бодрого состояния. Вот как сейчас. Окно, не пластик, стилизованный под дерево, а настоящий морёный дуб, шикарный паркет, а не скромный ламинат. Да, даже качество простыней было другим, коробок со скарбом не было, я пошарила по кухонным ящикам, но, как и у меня, они были почти пустыми, холодильника нет, зато дополнительная дверь, в прихожей, которую я раньше не разглядела вела в огромную гардеробную, с массой туалетов, аксессуаров и обуви, почему так похоже на мою квартиру? И пока у меня назрело ровно два вопроса: как, мать вашу, я тут оказалась? И как мне попасть обратно?

Выйдя из гардеробной, я подняла вчерашнюю сумку и достала телефон. Батарея была почти полная, а вот пирамидка сигнала сети отсутствовала как данность, я его отключила, на всякий случай желая сохранить заряд. Мысли в моей голове словно броуновские** молекулы метались и ударялись друг о друга при этом не желая выстраиваться в четкий ряд, для анализа у меня было слишком мало данных, поэтому хорошенько поразмыслив, я пришла к единственно, как мне казалось верному решению — отправиться в библиотеку. Уверена они здесь есть, так как с десяток книг на около архитектурные темы у хозяйки я всё же нашла. Тут даже был учебник по сопромату*** и строительной механике, мельком пролистав которые я наткнулась на знакомые формулы, постулаты и выводы, которые изучала в университете. Мир явно техногенный, но даже следа ноутбука, планшета или книги-читалки я не нашла, а чайник вот работал, значит электричество есть, хотя сама розетка отличалась от знакомых мне строением. И как не прискорбно мне было это признать, я вполне рассматривала возможность того, что этот мир может быть магический. И местная Лера, а то, что она Валерия Шолох стало ясно по корреспонденции и счетам, сваленным в коридоре на галошнице, куда-то пропала? Где же она? Может мы случайно поменялись местами?

Кипу документов я нашла в одном из выдвижных ящиков гардероба, от свидетельства рождения до дипломов, сертификаты, грамоты, призы, награждения за выигранные тендеры и деньги. Много денег. Хотя откуда я знаю, может здесь как раньше в братской Белоруссии, на миллион можно купить пачку макарон и литр молока. Но ни одной фотографии, чтобы убедится, что мы с ней похожи, хотя консьерж меня все же признал, что обнадеживало.

В пустом желудке заурчало, и я осознала, что прошло уже более суток с того момента, как я нормально ела, конечно, в студенческие годы у меня случались перерывы в приеме пищи и побольше, но я уже давно не первокурсница, да и думать на пустой желудок, когда все мысли лишь о еде, у меня не получалось. Я нашла в гардеробе чудесный лиловый брючный костюм, примерив который, лишь убедилась, что местная «я» имеет точно такую же фигуру, лишь в бедрах брюки сидели слегка шире. Мягкая ткань шёлковой, цвета лаванды, сорочки приятно холодила лихорадочно-горячечное тело, фалды фрака закрывали ягодицы, а скромная фетровая шляпка с темно-серой вуалью помогла скрыть мелирование и воспалённые глаза. Вооружившись читательским билетом и деньгами, я решила пристать на улице к кому-нибудь с каноническим вопросом — «как пройти в библиотеку»? Горько усмехаясь собственным мыслям, я открыла дверь и нос к носу столкнулась со своим начальником!?…

Вадим Борисович сверлил меня недобрым взглядом и постукивал ногой, в начищенном до блеска лаковом штиблете, я же со своей стороны боялась что-либо говорить поэтому молчала и преданно смотрела на него, желая, чтобы тон разговору задал он. Несмотря на общий вид лихого франта, всё говорило о его внутренних переживаниях, жилет был застегнут не на все пуговицы, платок расхристан, под глазами залегли тени, пышные бакенбарды воинственно топорщились, а аккуратно постриженные напомаженные волосы были в таком беспорядке, словно мужчина все время проводил по ним пятерней.

— Куда собралась? — все-таки решился мужчина.

— Хочу сходить поесть, со вчера голодная, — ответила я. Еще с минуту он смотрел на меня не моргая, видимо прикидывал вру я или нет, и в результате решился, — Пойдем.

Я как овца на заклание, побрела за ним, а что мне оставалось, ведь вероятнее всего это мой начальник и в этом мире, к тому же ценный источник хоть какой-то информации. И здесь, в этом мире, у моего непосредственного шефа был блестящий хромированный зверь, только с поправкой на существующий уровень развития техники, никогда не увлекалась автомобилями, но пару раз в музеях видела подобные агрегаты, этот красавец был похож на антикварный мерседес двадцатых годов прошлого века. Открыв мне дверь, мужчина сел за руль, и мы отправились трапезничать.

Ехали мы не долго, вполне можно было прогуляться пешком, но я не рискнула уточнять, возможно начальнику просто захотелось пофорсить. Я старалась не сильно пялиться по сторонам, чтобы не вызывать подозрений, все что я увидела, можно и нужно будет проанализировать в спокойной обстановке в квартире, язык, которую не поворачивался назвать своим домом. Умение держать покер-фэйс**** мне крайне пригодилось, так как ощущала я себя, как Кэроловская Алиса, всё чудесатее и чудесатее.

Когда мы расположились за угловым столом, на мягких кожаных сиденьях и сделали заказ, мужчина сразу набросился на меня с массой вопросов, мне едва удавалось ответить что-либо сносное и приемлемое, я долго не могла понять чего же он от меня хочет, но я прекрасно понимала, что не могу попросить его начать с самого начала и желательно поподробнее, судя по всему, я должна была знать о чем он говорит, но с каждой минутой делать хорошую мину при плохой игре становилось все труднее. Суть его претензий сводилась к тому, что я, взяв задание на дом, пропала, следующие слова немного внесли ясность, хотя я бы предпочла более детальные формулировки:

— Клан Лигару не оставил нам выбора. Я давно искал возможность попасть в высшую лигу и с радостью принял участие в закрытом тендере, кто же знал, что новыми заказчиками станут дети ночи. — На последних словах он сильно понизил голос, хотя я и до этого он практически шептал. — Ты не можешь отказаться, иначе, поверь это не пустые слова, нас уничтожат. Слава богам, это все-таки не Фон Эспер, и все же, куда ты пропала? Ты неделю не появлялась на работе, я знаю, по условиям тендера, техническое задание не должен видеть никто кроме тебя, да и готовый проект тоже, и все-таки ты могла бы хотя бы ради приличия держать меня в курсе.

Всё что я могла и единственное, что посчитала нужным сказать это:

— Простите, шеф, я заработалась.

— Лера, не крути мне баки, я знаю — ты встречалась с Леруа, — ткнул в меня обвинительно его пухлый палец, — что он тебе пообещал если ты сольёшь проект? Деньги? Работу в его бюро? Что?

Вот это я называю попасть между молотом и наковальней вместо того, чтобы узнать у ВэБэ, как его называли у нас, хоть что-то, касательно моей теперешней жизни, я вынуждена на ходу сочинять и оправдываться.

— Мммэээээ, — все что смогла произнести я, нет, ну точно овца.

— Валерия, у тебя есть почти трое суток, чтобы представить проект для детей ночи, если ты не справишься, пеняй на себя. Техзадание у тебя есть. Время и место назначат Лигару. На карту поставлено слишком много, девочка.

С этими словами он поднялся, вытащил из бумажника несколько купюр и положив на стол, вышел, оставив меня размышлять о моей незавидной участи в случае неудачи. Подоспевшему официанту я вновь сделала заказ, снеки, закуски, сандвичи, несколько бутылок с кофе и свежевыжатым соком. Я понятия не имела, что за задание получила Валерия этого мира, но трое суток — это чрезвычайно мало даже для эскизов коттеджа, а что там хотят дети ночи, я вообще без понятия. И кто вообще такие эти "дети ночи".

Дорогу к дому, в котором была моя квартира, я нашла быстро, ах если бы так же быстро мне удалось найти техническое задание. Я перерыла всё. Всё что было в этой квартире, я заглянула в каждый угол, ящик, шкаф, коробку, только паркетную доску не снимала, нигде не было ни единого листочка, что говорить о небольшой папке. Я металась по кухне и все-таки наступила и порезала ступню о глиняный осколок, совсем немного, но почему-то именно это стало последней каплей, я рыдала и не могла остановиться, мне было так себя жаль, ту жизнь которой я жила, упорядоченную, подвластную мне, статичную и спокойную. На обратном пути я попробовала найти дом, где проходила вечеринка — ничего, на месте сталинской пятиэтажки стояло совершенно другое здание, и покрутившись немного вокруг я решила заняться более плотными поисками, когда у меня будет побольше свободного времени. Точнее если. Если у меня будет свободное время.

Роняя слезы в практически высохшую лужу с кофе, оставляя кровавые следы на дубовом паркете, я собирала осколки и думала, думала, думала. Куда же можно было запрятать бумаги? Если девушка сбежала в мой мир, а всё на это указывало, вряд ли она прихватила задание с собой. Открыв ящик и сгружая собранные черепки от некогда любимой чашки я счастливо взвизгнула. В мусорном бумажном пакете, на самом дне, скрученная в рулон лежала искомая мною папка. Я вытащила её, сняв яблочную кожуру и счастливо расцеловала обложку. Лихорадочно я принялась листать техническое задание клана вампиров!!! Лигару, внимательно вчитавшись я поняла, почему Валерия Шолох этого мира сделала ноги.

*Балмакаан — однобортное пальто с коротким воротником, полной длины, и рукавами типа «реглан», а также часто с супатной застежкой. Изготавливается из грубой шерсти. Получило название по имени охотничьих угодий недалеко от г. Ивернес, Шотландия.

**Броуновское движение — беспорядочное движение микроскопических видимых взвешенных в жидкости или газе частиц твёрдого вещества, вызываемое тепловым движением частиц жидкости или газа.

***Сопромат — сопротивление материалов, часть механики деформируемого твёрдого тела, которая рассматривает методы инженерных расчётов конструкций на прочность.

****В большинстве случаев покер фейсом или покерным лицом называют такое выражение лица, по которому нельзя определить эмоции человека.

Глава 4. В нашем мире все сумасшедшие

Пролистав техническое задание, я поняла, что мне катастрофически не хватает знаний об этом мире. Для того, чтобы воплотить проект мне нужна хотя бы минимальная, пусть поверхностная, но информация. Прямой угрозы от начальника не прозвучало, но фактически он признался, что, если я не справлюсь — мне каюк, впрочем, как и ему. Я не планирую здесь задерживаться и всеми силами постараюсь ускорить свое возвращение, в том, что оно возможно, я не сомневалась, я же как-то смогла найти вход, значит и выход найдется. Так что я вновь вернулась к первоначальному плану, то есть отправилась в библиотеку.

Меня вполне устроил тот наряд, что был на мне, единственным штрихом, который мне захотелось изменить была обувь. Мои скромные замшевые ботильоны сильно резонировали с моим нынешним образом, мне не очень хотелось привлекать к себе лишнее внимание, поэтому чтобы не выделяться я порылась в обуви местной Леры и вытащила высокие ботинки, типа гриндерсов на толстой подошве, с окованными носом и каблуком, они были мне немного велики, но это было не критично. Проверив наличие денег, читательского билета и лорнета, на него я наткнулась совершенно случайно, я вышла в промозглую весну. Уверенно ступая по влажной брусчатке, я во все глаза смотрела по сторонам.

Город мне нравился — он чем-то напоминал Лондон Викторианской эпохи, такой, каким его показывают в кино: мрачноватый, таинственный, промозглый. И при этом в него удивительно органично вписывался все невероятные технические прибамбасы, которые то там, то тут цепляли мой взгляд. Удивительных конструкций автомобили, попыхивающие паром и жужжащие шестеренками, перемежались с экипажами, которые не смотрелись устаревшими, а некоторые так вообще могли сильно поспорить в скорости и маневренности с лошадками под капотом. Самое большое впечатление на меня произвели эдакие механическо-органические гибриды жеребцов, как они устроены я не поняла, но их мощь и сила просто завораживали, а то, как они щипали травку, хлопая пушистыми ресницами заставило меня умилиться. Глянцевые, отполированные стальные бока, пар из ноздрей, заглядевшись на такого жеребца, я чуть не пропустила свой поворот.

У первого же прохожего я спросила адрес городской библиотеки, и сейчас, я почти пришла. Над головой то и дело неспеша проплывали воздушные шары и дирижабли, но слишком пристально на них я старалась не пялиться и пыталась воспринимать их как неизбежное зло, но, когда гондола на мгновение заслоняла и без того тусклый дневной свет, я ощутимо напрягалась, боясь крушения этой бандуры и непроизвольно ускоряла шаг.

Большое, одноэтажное здание библиотеки было расположено рядом с центральной площадью, перед входом стояло множество кованных лавочек, которые так и манили присесть, и, если бы не туманная промозглость, скорее всего я бы так и сделала. Библиотекарь, получив мою карточку, сделал пометки в формуляре и через несколько минут принес мне книги, которые сам же и порекомендовал. Пока его не было, я любовалась его механической птицей, и очень хорошо, что, когда та заговорила, работника читального зала не было по близости. Я громко крякнула от неожиданности, хотя филин всего лишь поприветствовал меня. Почему-то в этом мире я теряю человеческий облик, то блею как баран, то крякаю как утка. В отличие от попугая на плече морского волка, повторяющего «пиастры-пиастры», умная птица вежливо поздоровалась и спросила, что же привело меня в этот пасмурный день в библиотеку.

Я почувствовала себя слегка не в себе, и всё же ответила любопытному филину, что решила обновить некоторые знания в области истории, а еще меня интересуют дети ночи. В ответ, ухая на каждом слове он посоветовал заглянуть после того, как я возьму принесенные мне книги, в читальный зал и взять подшивку исторических хроник газеты «Хроникал Визард», что в общем то я и сделала, заполнив все бланки и сложив книги во вместительную сумку.

Просидев до самого закрытия, я частично восполнила пробелы знаний об этом мире. Назывался он Визард*, мне сразу вспомнилась вписанная W на печати ночного клуба, и я решила, что вернусь к этому позже, так как это «жжжж» явно было неспроста, существовал он несколько тысячелетий, во многом его история перекликалась с нашей, войны, междоусобицы, феодальный строй, монархии и прочее, за несколькими исключениями. Здесь существовала магия и маги. Волшебники. Кудесники. Чародеи. Колдуны. Они не были людьми в прямом смысле этого слова. Скорее другой биологический вид. Дар проявлялся редко, чаще наследовался в семьях поколениями. Делились маги благодаря изначальной силе на ритуалистов и артефакторов, и возможно они захватили бы мир и правили им, если бы не представители второй когорты высших существ. Дети ночи. Упыри. Вампиры. Носферату. Кровососы.

Несмотря на фольклор моего мира, эти кровожадины не были таковыми в прямом смысле этого слова. Человеческие жертвы им были не нужны, им вполне хватало коктейлей от доноров, так что им было не стяжать лавры Графа Дракулы ака Влада Цепеша, в истории этого мира кольев, на которые румынский кровопивец сажал неверных, массовых жертвоприношений и оборотов в исчадий ада не было. Они так же являлись другим биологическим видом и обратиться в вампира путем укуса было невозможно. Маги и вампиры жили дольше людей, но сколько здесь не говорилось.

Подборку газет, что порекомендовал мне механический филин я прочла левым глазом и по диагонали, зато смогла точно сказать, для чего нужен был лорнет. Если смотреть сквозь него на картинки любого печатного издания или портреты на стенах они становились объемными и даже двигались, как в 3D кинотеатре. В самом начале это очень отвлекало, но потом я привыкла. Информацию, которую я узнала из газеты можно было назвать неоднозначной и пугающей: изначально вампирских кланов было больше, точнее шесть, но постоянная борьба за власть, междоусобные кровавые, во всех смыслах битвы и два самых хитрых лидера кланов Лигару и Фон Эспер объединились, четко распределив иерархические роли и задавили каждый из кланов по отдельности. Тем более что Лигару как раз и были эдакими силовыми структурами: военными, полицейскими, шпионами и убийцами-ассасинами. Именно их клан заказал проект тюрьмы.

Про Эшей, вампиров-отступников была написано крайне мало, но собрав воедино разрозненные сведения вырисовывалась следующая картина Эши — как раз и были этакие местечковые Дракулы. Пьющие без разбору кровушку простых обывателей, как Ред Бул подростки в клубе. Кровь давала им энергию, они пьянели от нее, частый дурман приводил к сумасшествию. Некоторых свихнувшихся уничтожали, но в основном их заключали под стражу, зачем я не знаю, возможно со временем они приходили в себя, но мне кажется, аморально вкусив своеобразного всевластия возвращаться к привычной жизни они не захотят.

Распрощавшись с библиотекарем, который всем своим видом показывал, как сильно я его задерживаю, хотя я выходила за пару минут до официального закрытия, я направилась домой, решив вновь прогуляться пешком и хорошенечко проветриться перед серьезной работой. Обдумывая в деталях проект, я поняла почему топография такая странная, тюрьма будет находиться на острове, который расположен в приличном отдалении от суши.

Я быстро дошла до дома блуждая по коридорам своей памяти и прочно зарывшись в уже сформированный проект, мне осталось лишь сделать необходимые расчёты и воплотить его в жизнь на бумаге.

От всего сердца я была благодарна своему начальнику и своему любопытству. Первому за то, что не жалел средств и вкладывал их в перспективных архитекторов, а не просто по-отечески хвалил, похлопывая их по плечу. Именно благодаря деньгам фирмы мне удалось попасть на трехдневный семинар по архитектуре небоскребов, который можно было посетить и вебинаром, но нет же, Борисыч заморочился на визу в Штаты. И вот, в мой первый приезд я попадаю в солнечную Калифорнию. О, Сан-Франциско навсегда оставил свой неизгладимый след в моей душе, кроме невероятных архитектурных смешений, новых удивительных людей, моста «Золотые ворота», более всего мне запомнилась морская экскурсия на бывший военный форт, а затем и тюрьму строгого содержания Алькатрас.

А вот вторым шло моё неуемное любопытство, потому как погуляв по промозглым коридорам и камерам, представляя как здесь сидел Аль Капоне я не просто внимательно послушала экскурсовода и потом, уже в сувенирной лавке приобрела толстую книгу о тюрьме, я потратила немало времени на изучение чертежей, записей, исторических справок, в общем всего того, что мне хотелось бы узнать об этом месте. Доподлинно не известно об успешных побегах заключенных с этого острова. Хотя попытки были, и множество, но официальных подтверждений не было и нет по сей день. Именно архитектурный план Алькатраса я взяла за основу нынешнего проекта, к тому же, как и в тюрьме-музее нашего мира, сильные течения и ледяная вода резко снижают возможность побега.

…Нанеся последние штрихи на чертеж я сладко потянулась и зевнула. Я почти не вставала из-за кульмана два дня. Ночь я намеревалась потратить на отдых, а утро на подготовку презентации. Когда я вышла из душа, замотавшись в теплый халат и шерстяные чулочки, мечтая о мягкой кроватке, в дверь постучали. Осторожно, я приоткрыла её на цепочку. В образовавшейся щели я рассмотрела форму консьержа, он поприветствовал меня и прикоснувшись к фуражке и протянул конверт из плотной бумаги:

— Это принесли вам, мисс. Посыльного я не пустил, нечего им тут шляться. Всего доброго.

— Благодарю, — крикнула я удаляющейся спине и закрыв дверь на все замки, распечатала его. На карточке размером с визитку размашистым почерком было написано время и место завтрашней встречи с представителем клана Лигару. Замечание не опаздывать носило скорее приказной, нежели просительный характер.

*Wizard — маг, чародей.

Глава 5. Стремись не к тому, чтобы добиться успеха, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл

Присоединив скрепкой визитку со временем и местом на папку с готовым проектом, я, как и планировала, отправилась спать, валясь с ног от усталости и проваливаясь в объятия морфея за секунду.

Утро началось поздно и с трудом. Масса новых впечатлений и накопившаяся усталость от почти двух суток неотрывной работы сказались на моем внешнем виде, я была опухшая и помятая. Вчера я не догадалась высушить волосы прежде, чем идти спать, забыв, что в этом мире, по крайней мере в этой квартире, гениальный в своей простоте агрегат по названию фен — отсутствует. Поэтому вместо того, чтобы красиво уложить волосы, на встречу все же мне хотелось идти во всеоружии, а чем красота не оно? пришлось соорудить тугой узел, который делал меня старше и строже. Перебрав почти весь гардероб, я сожалением отказалась и от платья. Нет, я, конечно, могла бы появиться на презентации в корсете, с таким глубоким вырезом, что через него видны мои трусики, но все же решила не рисковать, вновь остановив свой выбор на брючном костюме. Темно-зеленый, почти черный цвет, мягкая шерсть, пиджак на двух пуговицах и широкие брюки, он не был перегружен деталями, поэтому я от души навешала брелоков, часов и даже пару кулонов, разбавляя строгость, привычным для этого мира смешением стилей. На спину я повесила дивно украшенный тубус, с золотым и серебряным теснением, он был плотный, бумаги и небольшого формата я сложила в него, опасаясь переменчивой погоды.

Фортис* — так называлась столица этого материка, был похож на Лондон не только внешне, но и климатически. Утренняя туманная дымка рассеивалась несмелым солнцем, которое трусливо уступало место грозовым тучам совершенно внезапно. Несколько минут или часов шел проливной дождь, а затем все повторялось по кругу и так несколько раз за день, поэтому помимо плотного удобного тубуса, я захватила еще и зонт. Хотя в последствии он мне не понадобился. К месту я прибыла вовремя, благодаря начальнику, что поджидал меня в своем роскошном автомобиле недалеко от входа.

— Надеюсь ты готова, Валерия, — обратился он ко мне вместо приличествующего приветствия, если он так сильно сомневался в способностях и верности сотрудника, почему именно ему поручил столь ответственный и серьезный проект? Может быть ему не оставили выбора? — Максимилиан Легару очень серьезная фигура, постарайся произвести не него впечатление. Хотя вынужден заметить, что наряд ты выбрала неудачный. Всё же твой прежний стиль был куда приятней глазу.

Ну естественно, когда через вырез можно сказать какого цвета подвязки чулок глаз просто обязан радоваться, если не выпадет от потуги. Благодаря тому, что природа богато одарила меня на верхние девяносто, я всегда могла определить истинное отношение ко мне мужчин, если их взор не поднимался выше моего подбородка, я более не тратила на них время. Порою мужчины не знали цвет моих глаз, так сильно их внимание привлекала моя грудь. В школе я сильно горбилась, комплексуя и стараясь не выделяться из общей массы девчонок, потому как если у них грудь только начинала расти, моя уже сформировалась. И до университета я страшно переживала по поводу того, что более не могу носить все эти легковесные маечки на тонюсеньких бретелях или купальники вовсе без лямок, но мама вовремя заметила сей комплекс и на корню пресекла его, научив выбирать и носить правильное белье, одежду и украшения. Поэтому сейчас, не смотря на то, что начальник на мой скрытый плотной блузой лиф продолжал облизываться, видимо вспоминая прошлые явления груди в мир, я чувствовала себя спокойно и уверенно.

Автомобиль остановился, пожалуй, у самого высокого зданий города, практически небоскреба, но в готическом стиле, как собор Парижской Богоматери, но с налетом местного флера.

Здание носило название клана и являлось его административно-офисным центром.

Дверь мне открыл швейцар, одетый в форменную одежду, суровый и молчаливый. Я вышла, сама вытащила с заднего сиденья проектную папку и двинулась следом за начальником. На входе нас тщательно обыскали, поверхностно осмотрев и тубус, и папку, но я категорически отказалась открыть и показать их содержимое службе безопасности. Такой идиотизм ситуации показался мне верхом непрофессионализма, самым главным условием проекта было то, что бы кроме меня эти эскизы не видел никто.

— Нет, нет, и еще раз нет. В конце концов я могу и не ходить на презентацию, на договоре о неразглашении стоит моя подпись, а не ваша Вадим Борисович, и значит все санкции падут на мою буйную голову.

— Но нас не пропустят, если ты не покажешь, что между листами нет ничего опасного, — взволнованно смотря на карманные часы проговорил мой шеф.

— Что такого опасного может уместиться меж листов ватмана, черт побери… В общем так, или нас пропускают, или я поворачиваю назад. Меня на входе так пощупали, что я возможно уже беременна, а девушкам в моем положении нервничать ни к чему, — громила-охранник, что проводил манипуляции сильно покраснел, а из-за противоположного угла раздались скупые аплодисменты.

— Браво мисс, вы проявили небывалую стойкость, никто до вас этого не смог. — Мужчина, одетый в строгий костюм с иголочки, подошёл ко мне и слегка поклонившись обратился к Борисычу:

— Здесь мы вас оставим, уверяю, вашей сотруднице ничего не угрожает тем более, что присутствовать на презентации ни вы, ни я не сможем, — а затем сказал уже мне, — меня зовут Фарато, я секретарь Максимилиана Лигару, если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне.

— Что например? — подняла голову моя любопытная натура.

— Вода, кофе, тест на беременность, — он засмеялся, а я как давешний охранник раскраснелась.

— Простите, это было опрометчиво с моей стороны, и я действительно не отказалась бы от чашки кофе. Благодарю.

— Не за что мисс, — сказал секретарь и мы прошли в лифт. Решетки закрылись автоматически и тот медленно пополз вверх, издавая натужные механические скрипы. Я и дома то не особо любила закрытые пространства, а здесь так вообще чувствовала себя словно в клетке, но мужественно сцепила зубы, внутренне улыбаясь, и повторяя вступительную часть. Кабина остановилась на 23 этаже, и я вышла следом за Фарато. Он проводил меня в стандартный конференц зал, в котором было все готово для презентации, и я, разложив бумаги, и выпив чашку невероятно вкусного кофе, и так и не дождавшись появления Легару, подошла к огромному панорамному окну.

Высота была умопомрачительной, воздушные аппараты, что громадными неповоротливыми китами плыли у меня над головой теперь предстали в совершенно другом свете, сейчас они напоминали спешащих по своим делам жуков, а автомобили и люди были и того меньше.

— Вам нравится вид? — спросил мужской голос, и, хотя вздрогнула от неожиданности, я собралась и не торопясь повернулась.

Ёёёёёё….жики колючие. Вот это свезло, так свезло. У входа стоял высокий, широкоплечий, невероятно красивый мужчина, одетый в костюм тройку. Темные слегка вьющиеся волосы обрамляли высокий лоб, а темно синие глаза пристально смотрели на меня. Его рот лишь на мгновение скривился в презрительном жесте узнавания, но я все равно успела его заметить.

— Из окна безусловно, он великолепен, — намекнула я на то, что вот конкретно его блестящая личность у меня столько восторгов не вызывает. Это был именно тот балконный хам, что встретился мне на вечеринке. Ну как же меня угораздило из сотен вампиров этого мира нарваться именно на того, с кем я уже свела не очень приятное знакомство. — Валерия Шолох, архитектор, — представилась я, хотя на сто процентов была уверенна, что он явно знает моё имя.

— Максимилиан Лигару. Я прошу прощения за небольшую задержку.

Я кивнула, подошла к стендам и начала презентацию. Не погрешу против истины если скажу, что это была моя лучшая подача готового материала и я выложилась на все сто. Мне удался сравнительный анализ, каждая цифра и линия были на своем месте, а то, как эскиз вписался в местность явно поразило высокомерного упыря. Он чрезвычайно хорошо умел скрывать свои эмоции, но я повидала столько претенциозных, высокомерных, занудливых всезнаек заказчиков за время своей работы, что научилась по малейшим штрихам и крошечным изменениям в мимике распознавать реакцию на свою работу. После того, как я закончила презентацию, вампир просто завалил меня вопросами и на каждый я ответила блестяще, ни разу ему не удалось заставить меня сомневаться в принятом мною решении.

— Ну что ж, — резюмировал он, — при первой нашей встрече, вы произвели на меня совсем другое впечатление.

— Да, это…я приношу свои извинения за то, что облила вас. Это вышло совершенно случайно, — сказала я, хотя не испытывала ни малейшего угрызения совести.

— Вообще-то я говорю про другую нашу встречу, — волна какого-то первобытного страха накатилась на меня, видимо местной Лере выпала честь познакомиться с заказчиком ранее, а я естественно об этом ни сном, ни духом, — к тому же, — продолжил кровосос, — вам ничуть не жаль, что вы испортили мне брюки. Признайтесь.

— Да, нисколечко, — ответила я и подняла подбородок повыше, замечая на себе пристальный взгляд синих глаз, — вы заслужили.

— Да, — удивил меня Легару, и чему-то рассмеялся, — я был не вежлив. Я покажу ваши бумаги Феликсу и, если он одобрит ваш проект, мы свяжемся с вами. Фарато, — не повышая голоса позвал он, через мгновение появился секретарь, — проводи мисс. Всего доброго, Валерия.

— До свидания.

С ужасом ожидая лифта я обратилась к молодому человеку:

— Скажите, Фарато, а я могу спуститься пешком, с трудом выношу замкнутые пространства.

— Я должен буду пойти с вами. — И мы, пройдя немного до пожарной лестницы стали спускаться пролет за пролетом. Тубус при каждом шаге с глухим звуком ударял меня по попе, а перехватить его поудобнее не было никакой возможности. Когда мы вышли, охрана уже ожидала нас у дверей, секретарь попрощался со мной, весело взглянув на охранников и вызывав лифт удалился. Обратно меня проверяли не менее тщательно, и я таки дала заглянуть им в тубус, так как там, кроме черновика речи не было ничего. Я вежливо поблагодарила и отказалась, когда мне предложили вызвать такси, я мечтала прокатиться на местном аналоге автобуса — омнибусе, только эти были не на лошадиной тяге. Многоместную карету тащил полностью механический конь, и я предвкушала поездку, к тому же остановка проходила совсем недалеко от кофейни рядом с моим домом, мне хотелось горячего супа или мяса, а то за трое суток у меня в желудке побывал лишь сухой паек.

Подобрав слюни предвкушения, я встала у импровизированной остановки ожидая омнибус, мимо форсировали потрясающей красоты автомобили, и я диву давалась их причудливым формам и фантазии конструкторов.

Засмотревшись на один из них, что припарковался недалеко от входа в главное здание клана, я пропустила тот момент, когда из медленно проезжающей мимо меня машины выскочил мужчина, и схватив меня за руку резко и больно рванул меня на себя, явно намереваясь запихнуть меня в с визгом притормозивший агрегат, у меня даже не было времени сообразить, что ему от меня надо, так стремительно развивалась ситуация, несколько крошечных мгновений у меня был ступор, чтобы вот так средь бела дня, рядом с практически офисным зданием меня хотят что? Похитить? Еще чего, подумалось мне, в свободную руку как-то сам собой сполз тубус, и я, перехватив его поудобнее, стала отчаянно лупить нападавшего громилу, но тот с еще большим остервенением сжал мне руку. От боли, из глаз брызнули слезы…

Тут вдруг какое-то мутное пятно разорвало мою вынужденную связь с похитителем, а сам бандит взлетел на уровень второго этажа и ударился об угол рядом стоящего дома, второй злодей, что ожидал напарника дал по газам, и скрылся за поворотом, а я сидела на холодной брусчатке, потирая саднящую руку и во все глаза смотрела как давешняя охрана здания, ловит бандита, который словно паук, перебирая ногами и руками, убегает от них по стене. Мою, в буквальном смысле этого слова, опавшую челюсть, длинным указательным пальцем вернул на место господин Лигару, и осторожно приподняв меня за другую руку и направляясь к авто, сказал:

— Пойдемте, Валерия, я подвезу вас, и… мы поговорим!

Глава 6. Гостям дважды радуются: встречая и провожая

Именно автомобиль господина Лигару настолько завладел моими мыслями, что я не обратила внимание на подкравшуюся машину злоумышленников. И если снаружи это была именно роскошь, а не средство передвижения, то внутреннее наполнение я охарактеризовала бы как эргономичный шик, мягкие, но удобные сиденья, перегородка, отделяющая нас о водителя, встроенный бар с напитками и затемненные окна. Я наслаждалась каждой минутой, поглаживая бархатную обивку замерзшими пальцами и старалась не смотреть на вампира, глаза которого неотрывно следили за моими действиями. Не говоря ни слова, он плеснул в бокал янтарной жидкости, пахнущей кофе и солодом, и протянул мне. Я с сомненьем посмотрела на аналог нашего виски, все же совсем недавно я уже имела неприятные последствия распития алкоголя, принятого из незнакомых рук:

— Пожалуй воздержусь, — сказала я. А Максимилиан хмыкнул чему-то своему и протянул мне крошечную бутылочку, близнеца тех, что бывают в барах номеров. Я взяла её, но открывать не спешила. — А куда мы едем, мой дом едва ли в десяти минутах езды?

— А вам не терпится вновь встретится с теми, кто пытался вас похитить и всё же дать им закончить начатое? — спросил вампир, опивая из бокала.

— Никогда не находила забавной манеру отвечать вопросом на вопрос, — пробурчала я, словно сварливая зануда. — И всё же, куда вы меня везете, если не домой?

— Ответ очевиден Валерия, я везу вас к себе, боюсь сегодняшнее происшествие не оставило нам выбора кроме как познакомиться поближе.

Но у меня не было такого желания, я вообще, узнав про то, какими способностями обладают вампиры в этом мире, до ужаса опасалась попасть под их внимание. Дурацкий перфекционизм и угрозы Борисыча не дали мне возможности провалить задание, да и как-то боязно было. В общем противоречила сама себе, такая загадочная, непостоянная. Лигару явно знает, что я не та, за кого себя выдаю, но никак не показал своего недовольства, а значит либо ему всё равно, либо ему от меня что-то надо. И оба варианта крайне меня не устраивали. Будто без этого мне мало забот. Я так и грела в руках стекляшку, не решаясь отвинтить крышечку, а потом и вовсе сложила в сумочку, на чистом автомате. Когда автомобиль наконец-то остановился, а мы прибыли, я уже накрутила себя, вообразив себе страшные ужасы, которые со мной собирается сделать вурдалак.

Дверь открылась и в сгустившихся сумерках мы прошли к широкой мраморной лестнице огромного загородного особняка, построенного в раннем викторианском стиле, эдакое имение мистера Дарси в Пемберли. Дворецкий открыл дверь и невозмутимо поприветствовал меня и вампира.

— Стоуни, покажите Валерии её комнату и проводите через десять минут в малую обеденную залу, — отдал распоряжение тот и удалился в противоположную сторону от той, куда вел меня слуга. Комната была просторная и светлая, освежившись я спустилась на ужин, который был великолепным, сытным и главное разнообразным. Я уже успела соскучиться по горячему и сейчас наслаждалась каждой переменой блюд. С удивлением я наблюдала, как Лигару ест хрустящие качанчики брюссельской капусты и наслаждается артишоками с густым сливочным сыром. А я рассчитывала на кровяные колбаски, рибай степени прожарки Blue* или кровавую Мэри. Когда унесли креманки из-под потрясающего крем-брюле, мною лично практически вылизанные, а всё более удивляющий меня кровосос с моего разрешения затянулся сигариллой, мы наконец добрались до сути беседы, разговаривая до этого на совершенно отвлеченные темы вроде погоды и вкусовых ощущений от подаваемых блюд.

— Валерия, — обратился ко мне Максимилиан, — вас же тоже зовут так же, как мисс Шолох в нашем мире? — Я кивнула. — Расскажите мне всё, — сказал он и полыхнул на меня синими глазами, зрачки которых стали белые и начали искрить словно бриллианты. Я некоторое время пристально смотрела на причудливо ограненные самоцветы глаз, чувствуя себя словно в лавке драгоценностей, но никакого позыва выложить правду-матку за собой не почувствовала, а вот вампир, простите, заржал в голос. По-другому этот демонический смех я назвать не могу и произнес:

— Полна сюрпризов. — Да это про меня, а еще я крестиком вышивать, блин, умею.

— В общем так, — решив взять слово, проговорила я, потому как реакции хозяина дома меня крайне смущали. Сама же я чувствовала легкое пищевое опьянение, от вкуснейших блюд и удивительно комфортной обстановки, и совершенно не опасалась работодателя, а томительное предвкушение словно лопающиеся мыльные пузыри внизу живота, настраивали на какой-то совершенно неправильный, фривольный лад. Мысленно посчитав дни, я усмехнулась. Ну конечно. Овуляция. И именно в эти три дня у меня срывает крышу, и я становлюсь крайне озабоченной. А когда тут такой шикарный, сильный, великолепный са … тьфу ты. — Как вы правильно сделали выводы, я не из этого мира, с Земли если это о чем-то говорит. Попала я сюда чуть меньше недели назад, как раз после той вечеринки, на которой щедро полила ваши брюки коктейлем. С трудом помню, как добралась до дома, очень щипало глаза…

— Да, это издержки перехода, — перебил меня вампир.

— Тогда мне казалось, что меня отравили, желудок бился в глотке, галлюцинации, меня шатало лишь от одного глотка, и нещадно пекло руку, как будто клеймо поставили. А утром и следа на ней не осталось, словно и не было этих печатей. Потом пришел шеф, он, кстати, в моём мире один в один, и потребовал чертежи. Дальше знаете.

— Разрешите, — а когда я не поняла, чего же от меня он хочет, повторил, — руку вашу позвольте.

Я закатала рукав и протянула ему руку с бледной кожей и тонкими прожилками бледно-голубых вен, как бы не соблазнился, а то вдруг он не наелся, поглощая растительные углеводы. Максимилиан очень осторожно, словно моя рука сделана из дрезденского** кружевного фарфора притянул ее к себе и провел пальцами по тому месту, на которое я указала. Горячие всполохи, словно искры от костра многократно укололи меня в месте соприкосновения наших рук, и я внутренне застонала. Под его пальцами, моя кожа вновь засияла. Бледные полумесяц и круг с вписанной W.

— Даже так, — молвил вампир, всё больше нагнетая обстановку. — А что сказал вышибала на входе и бармен? — я по мере воспоминаний, передала слова и того, и другого. — В общем так, мисс Шолох, вынужден вас расстроить, вернуться в ближайшем обозримом будущем у вас не получится. Я, конечно, не «скользящий», так у нас называют путешественников между мирами, но кое-что сказать определенно могу.

Сюжетец выходил презабавный, судя по всему, местная Лера дала деру в мой мир, скрываясь от кого-то, вероятнее всего от того же, кто хотел меня сегодня прокатить без моего на то согласия. Косвенно виноватым признал себя Лигару, он возмущался и был в корне не согласен с политикой открытости, которую решил ввести глава клана, но тендер всё же выставил на общие торги. Из десяти посягнувших на заоблачную сумму проекта из гонки, к её окончанию выбыло семь, двое, кроме меня пришли, но один показал проект охране, а второй сделал эскиз явно левой пяткой, поэтому увидев меня, младший брат Дракулы не сомневался в моем провале и даже не хотел тратить на меня время. Убедил его все-таки уделить мне время Фарато, который пел дифирамбы моему чувству юмора и решительности.

— А почему такое пренебрежение? Разве в Визарде не встречаются кроме меня архитекторы женского пола?

— Да при чем здесь это? — удивился он, сладкий дымок от тлеющей в громоздкой пепельнице сигариллы завивался в бледно-сизые спирали, бокал Лигару опустел, а я неимоверно хотела спать, с трудом сдерживая зевоту, и держа глаза открытыми, но другого такого момента, поговорить по душам, интересно у них есть душа? могло бы и не произойти, поэтому нужно выжать максимум из Максимилиана. Ха-ха. Интересно, что такое он курит? — Я просто увидел ваше имя в списке, а мы уже были знакомы, и знакомство это было не из приятных.

— Дались вам эти брюки, их что, вам бабушка шила? Давайте я заплачУ за химчистку, и мы забудем об этом недоразумении. И сделайте скидку в конце концов, я была под сильным дурманом и ничего не соображала.

— Какие брюки? Ах это, не заморачивайтесь. Нет, с мисс Шолох я имел несчастье познакомиться три месяца назад на ежегодном зимнем балу. У вас принято праздновать окончание года? Ну так вот, Валерия пыталась опоить меня. И я чуть было не попался на её удочку. Если бы всё прошло как планировалось, я бы сейчас словно цирковой пудель прыгал на задних лапках выполняя её команды, ну или тех, кто за ней стоит. Он горько усмехнулся, с трудом могу представить, что чувствует самое могущественное существо осознавая, что и его защита имеет брешь.

— А разве это возможно? Я, конечно, здесь недавно, но кажется опоить вампира нереально, — спросила, а затем задумалась, вот оно тебе Лерочка надо, что скучно живется? Хочется тайных знаний и драйва? Адреналинчика не хватает? — Ой, нет, не надо. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Верно, могу сказать лишь одно, это не секрет: помимо десятка ингредиентов туда входила её кровь. — А вот это было совсем мерзко, потому как у вампиров принятие крови от донора противоположного пола, я имею в виду живого, а не капсулированные концентраты или специальные коктейли станций добровольных переливаний, считалось сродни признания в любви. А если кровопийца лакомился прям из вены, то всё, пожизненная кабала, и даже расставаясь с любовницей или любовником вурдалак нес ответственность за донора всю его оставшуюся жизнь. Такие союзы были крайне редки. В Хрониках Визард я читала о том, что Феликс Лигару более пяти лет назад похоронил своего донора, она была с ним сто шестьдесят семь лет, но жизнь её угасла, и всё же он до сих пор скорбел о ней.

После этого признания наш разговор завял сам собой, мои глаза практически не открывались, и я смутно помню, как кто-то, поддерживая меня твердой рукой довел меня до спальни. Как разделась и легла в моем сознании не отпечаталось, а уж кто переодел меня в мягкую сорочку, тем более, и мне было крайне стыдно за этот момент. Надеюсь, это была служанка, одна из тех, что прислуживали нам за ужином, или даже Стоуни, только пусть не Легару. Последнее, что я помню, это что большие часы у лестничного пролета пробили один раз, а дальше чернота сна и беспамятство…

…Впрочем, которое прервалось настойчивыми похлопываниями меня по щекам. Пуча глаза, как филин на охоте, принюхиваясь к непонятному острому запаху серы, я четко рассмотрела силуэт мужчины и уже было собралась завизжать, будя фирменным ультразвуком хозяев и слуг, как мне закрыли ладонью рот, и я услышала знакомый голос:

— Валерия, это Максимилиан, — сказал он с придыханием и даже каким-то свистом что ли. — На имение напали, пока слуги отвлекают непрошенных гостей… — снова свист, твою дивизию, ёжик резиновый с дырочкой в правом боку — у вампирюги была рваная рана, он прикрывал ее другой рукой, но всё больше заваливался на бок.

— Что делать и куда бежать, говори, — от волнения я перешла на «ты», да и не до политеса и реверансов сейчас было. — Чем помочь?

— Главное не мешай, — он подошел к уже распахнутому окну, на горизонте брезжил рассвет, тонкая алая полоска постепенно заполняла сине-черное небо, а редкие звезды смыкали веки, засыпая на день, чтобы вновь распахнуть сияющие глаза, когда придет их время. Затем натужно ухнул, повернул меня и буквально взвалил на себя. Я крепко схватилась руками и ногами, а он одобрительно замычал и как давешний паучище перебирая сильными руками пополз на верх, затем несколько раз прыгнул, вперед, вверх, вниз. Моя вестибулярка сломалась, вкусный, а самое печальное, обильный ужин просился наружу, и чтобы немного смягчить карусель, я закрыла глаза и громко задышала. Звуков погони не слышалось, ну так и мой транспорт совершал побег абсолютно беззвучно, ни черепица не упала, не хрустнула под его босой ногой палка, не вспорхнула перепуганная им птица. Мне кажется лишь моё кряхтение, дыхание, да то, как я слюну глотаю, могло выдать наше расположение.

Когда мои руки и ноги онемели, волосы встали дыбом, глаза слезились от встречного ветра, а Лигару стало шатать точно пьяного, он опустил меня на поваленный ствол, усадил и сам пристроился рядом, надсадно дыша. Уже практически рассвело, и я видела мокрые брюки и халат черный от крови. Цвет лица Максимилиана едва ли был белым, скорее серым, черты лица заострились, глаза стали почти прозрачные, меж плотно сжатых губ торчали два длинных клыка — боевая ипостась, подумалось мне.

— Меня ранили, и в кровь попал оксид серебра, — прохрипел он. Вот же ёёёёёё…лки-иголки. Серебра в Визарде не было, вообще. Для магов он тоже был токсичен, поэтому наличие его на черном рынке строго отслеживалось, а распространение пресекалось. Этот металл контрабандой доставляли из двух миров, из нашего в том числе. Если рану не очистить, он умрет. А значит и я. Есть два способа, обратится в больницу клана или… Не колеблясь ни секунды я протянула ему свое настрадавшееся запястье… Черт возьми, надеюсь ты этого стоишь. Острая боль пронзила руку, её словно жевал бешенный бультерьер с зубами ядовитой кобры, через пару минут, когда казалось упырь сгрыз мне её до основания, не забыв про мозговую косточку в предплечье, он оторвался от моей истерзанной плоти, бешено вращая глазами и скалясь. Всего на долю секунды я потеряла его из вида, когда моргнула.

Вампир исчез.

*В разрезе это практически сырое мясо, с легкой корочкой, сформированной всего за 1–2 минуты прожарки, с кровью.

**Собрание фарфора в Дрездене является богатейшим и одним из самых значительных коллекций керамических изделий в мире.

Глава 7. Боль — отличная специя, кровь — отличный соус

Не очень понимая сколько, прошло времени, я всё сидела и ждала. Или Максимилиана, или его непрошенных гостей. Возможно, кому-то моё нежелание что-либо делать покажется инфантильным или даже трусливым, но по большому счету куда я могу спрятаться от банды вампиров-головорезов, что не побоялись напасть на второго человека в клане Лигару. Тьфу ты! Не человека. Вампира! И все же…

Чтобы практически возглавить крыло нужно быть не только крутым управленцем и организатором, тебе должен всесторонне доверять глава — это раз, и ты должен доказать, что ты лучший боец — это два. И это недостаточно сделать однажды, ну вроде как когда-то на заре времен ты всех порвал и теперь пожалуйста, время почивать на лаврах. На веки вечные. Я так понимаю желающих пролезть повыше хоть палкой отгоняй и есть как официальное время дуэлей, когда «правой руке» бросают вызов все желающие подвинуть его с теплого местечка, причем он должен победить каждого, одним днем, и желающих может быть десяток, или больше. Очередность решается случаем, но заместитель главы клана имеет право убить оппонентов, и насколько я знаю, Максимилиан этим правом пользуется на полную катушку. Так же существуют подобные стычки, как на улице у офиса или вот нападение на личное имение, они не считаются атакой на клан, а воспринимаются именно как акт борьбы за власть. Но примерно догадываясь сколько лет упырь удерживает власть, не желая уступить дорогу молодым, я бы сто раз подумала, прежде соваться в осиное гнездо.

Мои размышления прервал едва слышимый шорох, а через мгновение, когда я затаилась и практически перестала дышать я услышала голос, и из меня словно воздух выпустили от облегчения, и почему-то мелко-мелко затряслись колени:

— Это я, вот захватил тебе обувь. — Предо мной поставили теннисные туфли явно ношеные, но мне ли сейчас придираться, я даже на лапти была согласна. А еще он подал мне свои брюки, рубашку и вельветовую куртку, та одежда, что была на мне осталась в ванной комнате, и видимо он сильно не заморачивался поисками, вытащив из шкафа свои вещи. — Нам нужно пройти вниз по реке, чтобы сбить преследователей со следа.

— Ааааа, разве с ними не покончено? — кровожадно спросила я. Лигару вежливо отвернулся, а я быстро переодевалась, скидывая с себя порванную, заляпанную кровью сорочку. Вампир забрал шелковую тряпочку, ранее служившую мне ночнушкой и пронзительно свистнул, залихватски запихнув два пальца в рот.

— С теми, что пришли ночью — да. Но придут и другие. — ответил вампир, он был одет с иголочки. Черная кожаная куртка, темно-синие брюки, очень по земному. Бок явно зажил, да и вообще при свете дня он выглядел значительно лучше, чем в предрассветных сумерках, что расцветили его внешность как демонический образ на картине Франца Фон Штука*. — Ниже, в паре километров от сюда есть схрон, там есть все необходимое, чтобы добраться до кланового замка.

— А разве Фон Эспер не могут добраться до главной резиденции? — удивилась я.

— Лера, а с чего ты решила, что это «сперы»**? Эти мертвецы не имели никакого отношения к кланам, не к нашему, не к Фон Эспер. Они были перенасыщены кровью, за мгновение до атаки на поместье, они не просто выпили донора, они его опустошили. И самое странное знаешь что? — Я помотала головой. Странное? Да для меня всё тут ненормальное, удивительное, невообразимое. Пфффф. Странное. — Жертва была добровольной. Я понял это по остаточному следу магии крови. Это как раз те, для кого ты проектировала тюрьму. Калуханы***.

Из-за кустов раздалось ворчание, и не успела я испугаться, как на бревно выпрыгнули две серых волчицы, их умные глаза горели жёлтым, а рты плотоядно облизывались, смотря в мою сторону.

— Сира, — протянул руку к хищнику вампир, и страшная зверюга, словно ласковый щенок, боднула лобастой головой бедро Максимилиана, подставляя под ласку ушки и шею. Она только что не урчала, когда вторая серая, более кряжистая волчица скулила и била хвостом, поднимая облачко из пыли, сухих веточек и травы. Он погладил и вторую, протянул им мою комбинацию, те понюхали, одна чихнула, а вторая аккуратно перехватила зубами ткань, и в одно мгновение они обе развернулись, прыгнули в ближайшие кусты и скрылись из виду.

— Это отвлечет их, ненадолго.

Без лишних разговоров, он подхватил меня на руки, теперь слава Богу, просто подмышки и под колени и помчался широкими шагами, как бегун марафонец, экономя силы, ровно вдыхая и выдыхая, и крепко держа ношу. То есть меня. Тряска меня не беспокоила, а вот аромат мужчины будоражил кровь и кружил голову. От него пахло остро и мятно, и я старалась сильно не палиться, наслаждаясь его запахом, но кажется, что он обратил внимание на то, как трепетали мои ноздри, ну может быть еще как капали слюни. В общем вторая поездка на упыре, мне понравилась больше, чем первая, к тому же она закончилась в сто крат быстрее. Мы дошли до какого-то родничка, который превратился в утлую речушку немного ниже по течению и спустя где-то километр брода по колено, я по-прежнему была на руках, вампир осторожно спустил меня на бережок и вышел сам.

Мы прошли еще совсем недолго, и вышли на неприметную тропку с одинокой полосой примятой сухой травы. Как будто вампир гонял тут на велосипеде. Картина, появившаяся в моем воображении, была такой забавной, что я невольно улыбнулась своим мыслям.

— Подожди здесь, я быстро, — я кивнула, но из видимости Лигару не пропал, просто отошёл недалеко и стал копошиться в кустах, спустя мгновение вытаскивая из-под наброшенной камуфляжной сетки и сухостоя фантастический агрегат. Назвать просто мотоциклом эту штуковину у меня не поворачивался язык, это была сверкающая брутальная красота, сочетание шика и технологий, старинных традиций и духа бунтарства. А Максимилиан, не замечая моего благоговения подкатил ЭТО ко мне, подал шлем, сам одел мотоциклетные очки, вроде гогглов, но как будто грубее и перекинув ногу, оседлал железного коня. Я так и стояла бы, пока вампир не газанул. Я тут же прыгнула на сиденье, скатившись в углубление и прижимаясь грудью к железобетонной спине. Ох какая это была спина, теплая, твердая, каждый мышечный тяж ощущался как сгусток силы, а уж когда тот повернулся, зараза, специально медленно, потираясь о мои ничем не скованные, лишь прикрытые тонким муслином и бархатом выпуклости, я кажется застонала в голос.

— Держись крепче, — я обняла его руками за твердый пресс, и взревев монстрообразное чудо техники рвануло с места, оставляя за собой облако пыли.

Ехали мы долго, было время подумать: на сколько я помню родовое гнездо находится за городом, в одном из самых неприступных замков этого мира. Я лишь мельком просмотрела информацию о строении, отметив для себя, что само здание и прилегающая к нему территория очень напоминают Версаль. А вот больше никакая информация на ум не приходила, по правде говоря, мысли мои ползли словно машины в час пик на МКАДе, медленно и печально. Я так сильно хотела спать, что со временем стала не просто крепко держаться за вампира, а кажется обняла его, комкая как подушку и задремала, к тому же этому способствовал ровный рокот мотора и размеренное дыхание водителя.

Проснулась я от того, что Максимилиан очень осторожно расцепил мои руки. Мы подъехали к большому кафе на крупном перекрестке дорог, нам обоим надо было подкрепиться и поговорить. Большая чашка крепкого кофе со сливками, яичница-глазунья с беконом и томатами, тосты с апельсиновым джемом и что-то вроде стаканчика с йогуртом, заказала я ошарашенной официантке, а Лигару посмеиваясь заказал двойную порцию того же, чем просто ввел девушку в ступор. Ели мы молча, мыча и облизываясь, к тому же я отбивала атаки упыря на свои хрустящие кусочки свинины, которые оставила себе на потом — я всегда в самом конце доедала самое вкусное.

— Валерия, нам нужно поговорить. Гнездо не самое подходящее место для этого. Кроме того, что слух у нас в десятки раз лучше, чем у людей, замок всё же не то место, в котором можно вести неосмотрительные разговоры.

— Хорошо, — ответила я, счастливо и сыто отвалившись от стола. — Я вся внимание.

— В жилище вампира человек может попасть двумя путями: добровольный донор, которого оберегает, лелеет его партнер вампир и скурея, ею, ну или им, могут пользоваться все, кто пожелает, во всех смыслах. В гнездо вторые не допускаются, это табу без исключений, поэтому нам придется изображать как минимум страсть и привязанность на людях. К тому же жить ты будешь со мной в покоях. Запах нас не выдаст, благо твоей крови во мне под завязку, — он сказал, а я потерла слегка саднящее запястье и с удивлением увидела, что рана практически зажила, а шрам покрывает бледно-розовая нежная кожа. — Обеспечить безопасность пока, я смогу тебе лишь там. К тому же Феликс одобрил твой проект, а все что требуется тебе для работы будет доставлено вместе с твоими вещами.

— Как вы узнали про одобрение? Вроде бы встретится времени у вас не было, — удивилась я. — Голубиная почта? Телеграмма? Телефон? Телепатия? — Максимилиан засмеялся.

— Нет. Я отправил ему бумаги перед выходом из офиса, в них был твой проект, имя и моё одобрение, — на выдохе сказал мне Лигару.

— Но если только…

— Да, — перебил меня он, — ты мыслишь в верном направлении Лера, кстати обращайся ко мне только на «ты», в гнезде есть шпион. И он очень близок и к Феликсу, и ко мне.

Расплатившись и вновь оседлав железного зверя, мы где-то еще час ехали к замку. Теперь я во все глаза смотрела на окружающее меня пространство, удивляясь странному пейзажу и стараясь запомнить петляющую словно серпантин дорогу. Затем мы подъехали к какой-то мутной пелене, непрозрачной и тягучей, по ощущениям было схоже с прохождением межмирового портала, тогда на вечеринке, только без рвотных позывов и боли в глазах. Защита крыла, как позже мне объяснил вампир, схлопнулась за нами, отсекая возможность проникновения незваных гостей, а буквально через десять минут моему обалдевшему взору предстал невероятный «Версаль этого мира». Мы спешились. Максимилиан подал мне руку. А я вдруг вспомнила, что забыла спросить его о кое-чём важном и насущном для меня:

— Максимилиан, а что скажет твоя тари, ведь по отношению к ней наша ложь это подлость.

— Тебе нечего беспокоится, — ответил он. Вот же бесчувственный чурбан, как так можно, подумалось мне, а упырь продолжил. — У меня никогда не была тари. Ты — первая.

*Франц Фон Штук — Люцифер.

** Spear — (лат.) — копье, так сокращенно называют клан Фон Эспер. Из-за древнего предка, что любил сажать на копья своих врагов. Попахивает Владом Колосажателем не так ли? Leagueru — же от слова league (лат.) — лига.

***Калухан — отступник, клятвопреступник.

****Donator voluntaria — донор добровольный, сокращенно тari.

Глава 8. Только познакомишься с хорошим человеком, как выясняется, что его любимое занятие — чтение твоих мыслей

Дворец поразил меня своим внутренним убранством и полнейшим отсутствием кого бы то ни было. Невероятно богато украшенные холл, залы, музыкальные комнаты, столовые и гостиные, наполненные предметами искусства, дорогими коврами, мебелью, антиквариатом, и ни души. Я молча шла за Максимилианом, стараясь издавать как можно меньше звуков, опасаясь оставить полосы на отполированной паркетной доске своей обувью, почему-то в этом огромном замке я чувствовала себя как в музее, и никак не могла от этого чувства избавиться.

На встречу нам наконец вышел слуга, который низко поклонился Лигару и практически отрапортовал, о том, что вещи наши ожидают нас в покоях заместителя крыла, а сам глава просит о встрече перед ужином. Вампир нахмурился, но кивнул. Поплутав еще с десяток минут, мы достигли комнат, отведенных Максимилиану. Большая «аляповатая» гостиная, спальня с кроватью под бледно-розовым балдахином, две раздельных гардеробных, вычурная ванная комната, это только то, что я успела рассмотреть, а уж мебель в стиле рококо все эти плавные линии, завитушки, дорогие ткани, явная хрупкость и позолота на мой взгляд сильно контрастировали с характером мужчины.

— Здесь очень мммммм… мило, да, мило, — честно говоря я не знала, что еще можно сказать, на вопрос Дракулы о том, нравится ли мне здесь, видимо моё лицо выражало полный восторг, так как он вновь удивил меня расхохотавшись, а вдвойне, когда начал оправдываться.

— Декором помещений занималась Фиби, моя невеста, — вот это новость, подумалось мне, а что так можно, и женихаться и тари иметь, ха-ха, иметь причем во всех смыслах? — Не хмурься, её желание разделить со мной жизнь закончилось, едва она сменила всю мебель. По правде говоря, я не был здесь с того самого момента, как она, хвала Небесам, бросила меня, теперь оценив её «так сказать вкус», понимаю, какое счастье могло меня ожидать, — и снова захохотал.

— Чур в ванную, я первая, — сказала я и бросилась в сторону двери, Максимилиан сделал вид, что тоже направляется туда, и долго не давал мне закрыть дверь, то тянул ее на себя, то отпускал резную ручку. Странное поведение вампира меня слегка озадачило. Он вёл себя как… пьяный!? Чёрт возьми, кажется он хлебнул много больше обычной нормы, хотя я и не чувствовала слабости, даже наоборот я была бодра и собрана, думается мне, стандарт донорства пара глотков.

Спустя пол флакона одуряюще пахнущего шампуня и вдоволь наплескавшись в мраморном чудовище на львиных лапах, я обмоталась огромным, махровым полотенцем и вышла в спальню. Не обнаружив вампира, тут же бросилась к гардеробу, в котором уже были развешены некоторые из нарядов Леры. Я бы сказала не самые пуританские, а точнее самые вульгарные туалеты, видимо выбирались помощником Лигару, что собирал её вещи, по принципу: чем больше открытого тела, тем лучше, но простите, когда в декольте можно рассмотреть цвет камушка на крошечном колечке в пупке, это уже ни в какие ворота не лезет.

Пришлось долго кружить вокруг и выбрать более или менее приличное платье, как оно затесалось среди своих пошлых собратьев — загадка и всё же: оно было цвета бархатной, синей ночи, обсыпанной яркими, но далекими звездами, сшито из тончайшего и приятного на ощупь цветного тюля, наслоения которого дарили обманчивое ощущение защищённости и благопристойности. Плечи и спина были открыты, грудь и ноги, наоборот.

Подобрав волосы, я присела в кресло, прежде наполнив себе бокал из хрустального графина. В нем оказалось легкое, фруктовое вино, которое согрело меня изнутри и расслабило. Когда я встала, чтобы повторить, в дверь, предварительно постучавшись, вошел Максимилиан. Он был свеж, чисто выбрит, причесан, и умопомрачительно хорош в костюме тройке цвета мокрого песка, белоснежной сорочке и черном платке в мелкий рубчик.

— Добрый вечер, тари, ты готова? — опа! Вот прям так, без прелюдий и жеманства, неужели нас будут слушать и здесь? Что ж, не я это начала, — ужин через час, но нам еще нужно зайти к Феликсу.

— Готова, Макс, с тобой хоть в пекло, — кривовато улыбнулась я, вино немного ударило в голову, к тому же в его компании я чувствовала себя очень свободно, вампир замер, прищурился, а затем подал мне руку. Вставая, я воспользовалась протянутой конечностью, он пропустил меня вперед, но не дал мне дойти до двери. Дернув на себя, так, что я мягко впечаталась в твердокаменную грудь, он приподнял свободной рукой меня за подбородок и поцеловал. Его губы быстро и жарко опалили мой рот, опьяняя сильнее выпитого алкоголя и вытесняя из моей головы любые другие мысли кроме как о сильных, но нежных губах. Я было захотела запротестовать от такой наглости, но упырь воспользовался этим, чтобы продолжить вторгаться в мои уста, беря в плен язык, и совершенно умопомрачительно лаская его. Я даже захныкала от неудовлетворения, мои соски терлись о шёлк подкладки, лоно пульсировало, а горячие пальцы нахала, сминали лямки на спине, пытаясь распутать ленты завязок и распустить корсет. Его вставшая бугром плоть под тонкой шерстью брюк, случайно задела мое бедро и уже застонал он, не в силах сдерживать страстный порыв.

В дверь постучали, а затем, я услышала негромкий голос слуги, с напоминанием о том, что нас ожидает глава клана. С тихим рычанием, Лигару оторвался от меня, сверкая практически белой радужкой и удлинившимися клыками, странно, они вот ни капельки не мешали нам целоваться, я потянулась и несмело потрогала один, толкаясь пальцем в острый кончик. Тихо ойкнув, отдернула руку — слишком острый, к тому же, с моей стороны это была явная провокация, и он на неё поддался с видимым удовольствием, перехватив мой кровоточащий указательный, он слизнул каплю крови, набрякшую на подушечке и плотоядно втянул весь палец в рот, лаская меня горящим взглядом и шаловливым языком. Освободив пострадавшую конечность, он кивнул на дверь.

— Если ты сейчас же не выйдешь, — практически прохрипел вампир, — останешься голодной. Не уверена, что эта угроза была для меня сейчас очень действенна, ни разу за свою жизнь, и в общем-то скромный сексуальный опыт, я не желала мужчину так мучительно сильно, у меня даже ноги перестали слушаться. От такой несправедливости влажные лепестки разочарованно изнывающего лона томительно пульсировали, требуя ласки. Я непритворно горестно вздохнула и двинулась в сторону двери. Максимилиан тихо рассмеялся, вновь притянул меня к себе и практически сразу легонько толкнул в кресло, пока я пыталась понять его маневр и путалась в ворохе накрахмаленных тюлевых юбок, он развел мне колени, тревожа нежную кожу внутренней поверхности бедер немного шершавыми ладонями, и довольно замычал, целуя чувствительную, воспаленную от желания кожу, обнаружив отсутствия белья. То ли специально, то ли нет, но как раз огромный сундук с развратным кружевом и шёлком видимо остался в гардеробной Лериной квартиры нетронутой. Так что выбора, по сути, у меня не было. Надо обязательно поднять тему одежды…

О-о-о-о!

Почувствовав уверенные пальцы у самого входа, я выгнулась, приглашая, практически насаживаясь на них в нетерпении, он ввел один, а затем добавил второй палец, помогая себе губами и языком, несколько резких, глубок их, неистовых движений и я в голос застонала, падая в пропасть небывалой разрядки, и на мгновение ослепнув от освобождающей силы оргазма, сносящей на своём пути все преграды. Когда я перестала стонать, и смогла слегка сфокусировать взгляд, предо мной предстала картина: вампир, острым языком слизывал мои соки с пальцев. Он посмотрел на меня с невероятным сожалением и подняв меня, одернул платье и заложил пару локонов за уши.

— Теперь точно пора. Даже мне Феликс может не простить больше нескольких минут задержки.

Пошатываясь, я побрела поддерживаемая его рукой, стараясь не пялиться на огромную выпуклость в штанах, явно стесняющюю движения упыря, весь мой внешний вид говорил о том, что я только что кувыркалась с вампиром, а бледно-розовый румянец Максимилиана, говорил о том, что он явно недавно пил донора. Никто в здравом уме не сказал бы, что я ненастоящая тари????

А я ненастоящая?

Двери в кабинет главы крыла были открыты, оттуда раздавались негромкие голоса, мы вошли без стука — раз нас ожидали, такой условностью можно было пренебречь. На тяжелом кожаном кресле, больше похожем на трон, восседал явный глава крыла Феликс Лигару. Он был немного крупнее Максимилиана, и много старше, хотя возможно на его внешности сказался, по всё той же вездесущей колонке сплетен в «Визард Хроникл», полный отказ принимать живую кровь после смерти тари. По слухам глава крыла питался лишь синтетическим концентратом, даже не коктейлями. Если бы кто-нибудь попросил бы меня описать старшего в клане Лигару одним словом, это бы было «внушительный» — от него так и веяло какой-то первобытной, нерушимой силой, я словно вновь вошла в круг камней в Дромбеге*. После успешного поступления в ВУЗ, родители подарили мне поездку в Ирландию, но я не шлялась, как все по Темпл Бар Дистрикт**, напиваясь дешевым Гиннесом и предаваясь крайку***. Я, ещё с одной такой же странной ботанкой, как нас дразнили остальные, девчонкой из параллельного класса, посетила все знаковые в плане архитектуры места. Сейчас Лена уже пару лет как живет в Англии, и нет-нет, да пришлет мне открытку с удивительными видами мегалитических сооружений под Бурреном или Скалы Кашел****.

Так вот, из всех по-настоящему удивительных экскурсий, самое большое впечатление на меня произвел круг древних камней: туманная дымка, легкий ветерок гоняющий запах вереска и клевера, мягкая изумрудная травка под ногами — всё это было словно дешевая оправа из самоварного золота для невероятной чистоты и редкой огранки бесценного камня. Снаружи глыбы выглядели пусть необычно, но совершенно не поражали своей, как оказалось, затаившейся мощью, внутренней силой, каким-то остервенелым всемогуществом. Они подавляли и порабощали, тогда я с трудом поборола порыв бухнуться на колени стоя в геометрическом центре собрания мегалитов, преклоняясь пред древнейшей силой. Как и сейчас.

…Но, гордо вскинув подбородок, я смело встретила взгляд вампира, я не испытывала страха от его пристального внимания, скорее мне было не комфортно, но вполне терпимо. Он не отрывал от меня своих глаз очень долго. Такой странный цвет, словно черная черешня. При одном освещении они казались черными, при другом темно-бордовыми. Рядом с ним сидела худая вампирша, её взгляд выражал небогатую гамму эмоций от пренебрежения до брезгливости — это для меня. А вот моему вампиру досталась шикарная, соблазнительная улыбка и какое-то раболепное обожание. Я лишь приподняла бровь, не зная как реагировать на эту странность. Возможно, Максимилиан потом объяснит, а если нет — переживу. Выгнувшись в соблазнительной позе, да так что можно было пересчитать все родинки на ее плоском животе, вампирша поприветствовала только второго в иерархии Лигару и покинула кабинет, не забыв испепелить меня взглядом бледных глаз.

Как только за ней с тихим стуком закрылась дверь, низким голосом Феликс обратился ко мне:

— Мисс Шолох, ваше согласие на донорство добровольно и не вызвано принуждением? После этих слов он пристально посмотрел мне в глаза видимо желая увидеть в них ответ, а мне так и хотелось начать придуриваться, упасть в конвульсиях, закатить глаза и хохотать, похрюкивая дурниной, видимо именно такой реакции ожидал от меня глава крыла, буравя меня взглядом.

— Нет, желание моё осознанное, и свободно от воздействия, — ответила я, а Максимилиан осторожно пожал мои пальцы, хотя от Феликса этот жест поддержки не укрылся.

— Кстати, — обратился ко мне глава, — здесь Вира, а с ней Давид. Это же не станет проблемой? — понятия не имею кто это, но я отрицательно покачала головой. — Что ж, тогда к делу, ваш эскиз приятно поразил меня, у меня есть несколько небольших поправок и пожеланий, но в основном — я одобряю. Очень необычно.

— Благодарю, — скромно потупила глазки я.

— Завтра в десять, жду вас для согласований последних деталей. Кабинет со всем необходимым оборудованием вам будет предоставлен, напишите список того, что вам понадобиться для создания детального архитектурного проекта.

Я вновь кивнула, а сама мысленно уже представляла тот необходимый максимум, я не собиралась обходиться подручными средствами, если уж меня загнали в жёсткие рамки и сомнительные условия, и сама себе кивая, приняла руку Максимилиана и отправилась с ним на ужин. Феликс немного задерживался, шелестя бумагами и что-то нервно черкая в кожаной тетради. Пока мы шли в глубь дома, в малую столовую, я поинтересовалась:

— Вира и как-то там его хорошо знакомы с местной Лерой?

— Не думал, что придется рассказывать, конкретно тебе это ни к чему, к тому же визиты Вирасиморы в гнездо, — ничего себе имечко, подумалось мне, — чрезвычайно редки. У детей ночи есть определенные места, где они могут найти чаще скурию, намного реже — тари. Именно в таком месте мы впервые встретились с тобой. В подобном месте мисс Шолох, что являлась завсегдатай подобных заведений, и пыталась меня опоить. Давид был её постоянным спутником, любовником кажется тоже, что, впрочем, не мешало ей строить планы в отношении любого оступившегося вампира. Ей очень повезло, Эсперовец убил бы её немедля, с Лигару же Валерию ожидала долгая мука пред бесславной кончиной.

— Но всё же она рискнула? — удивилась я.

— Да, мне было важнее узнать откуда у немагички заговоренный на подчинение и приворот коктейль, нежели выпустить гнев. Всё что она знала в результате знал и я. А потом она исчезла.

Дворецкий открыл пред нами высокие двери из черненой вишни, мы вошли под руку, как пара, вампир и его тари. Два десятка глаз повернулись в нашу сторону, пронзительная тишина упала на шумную до этого гостиную, в которой ожидали ужина сливки представителей клана. Несколько из них светились любопытством, другие не выражали ничего, третьи же излучали всепоглощающую, безграничную ненависть. И все они были направлены не на Максимилиана. На меня.

*Дромберг — круг камней, возведенный в бронзовом веке. Всего плит 17.

**Темпл Бар Дистрикт в Дублине — является самой популярной улицей, помимо арт галерей, музеев и модных бутиков, на ней расположено самое большое количество пивных и ресторанчиков.

***Крайк — так ирландцы сами называют угар. Чаще всего пьяный.

****Буррен — местность на западе Ирландии, вымощенная гигантскими плитами из серого известняка с разбросанными на них валунами естественного происхождения, охватывающими область около 1300 км. Скала Кашел, также известная как Скала Св. Патрика. Является национальным памятником Ирландии.

Глава 9. Таятся змеи там, где спрятан клад

Ужин, как говорится, проходил в тесной дружественной обстановке. Такой тесной, что будь я поробее можно было бы и задохнуться от тяжести пристального внимания, коим до краев одаривали меня гости крыла Лигару. Я же в свою очередь невозмутимо ела и можно сказать наслаждалась переменами великолепных блюд. Возможно, будь я жительницей этого мира, вероятнее всего я бы пасовала перед откровенно голодными взглядами, направленными не на эпикурейские деликатесы, а в мою сторону. А так, никакого пиетета перед сильными мира сего я не испытывала, чем видимо, давала дополнительный повод к презрению и ненависти.

Когда подали говядину в обжигающе-остром соусе, Вира, видимо не выдержав моего пофигизма и того, что Максимилиан, не отрываясь от меня ни на секунду развлекал меня беседой и подкладывал в мою тарелку самые вкусные кусочки, обратилась ко мне. То, что это она я поняла по взгляду победительницы, которая ухватила на сельской ярмарке главный приз — откормленного порося. Давид был, мягко говоря, не в форме, и до его мраморного тезки* ему было как ползком на пузе до Луны. Мне не удалось посчитать все его подбородки, во-первых, потому что слишком пристально разглядывать его у меня не было никакого желания, во-вторых, потому что он точно парочку припрятал, повязав затейливым узлом кружевной шейный платок. В противовес ему, его леди, кхм-кхм, видала я таких лядей, была чрезвычайно стройна, до болезненной хрупкости. Её бледная кожа отливала синевой, хотя в остальном она была довольно привлекательной, пусть и не молодой вампиршей, ровно до того момента, пока не открыла пухлый, густо накрашенный рот.

— Милочка, — обратилась она ко мне, — запамятовала ваше имя, вы же ничего не имеете против того, что Давидик мой, я знаю у вас были на него планы, но… — Не знаю какой она от меня ожидала реакции, возможно, что я громко начну причитать на судьбу-злодейку, посмевшую встать на пути двух столь трепетно любящих сердец, или что я зарыдаю, не эстетично высморкавшись в льняную салфетку, что лежала на моих коленях.

— Ну что вы, — приторно вежливым тоном ответила я, — мне бабушка всегда говорила, мол Лерочка, ты не жадничай, надоела игрушка — подари другой девочке, может ей мама купить такую не может. — Рядом сидящая вампирша даже вилку отложила, в предвкушении откинувшись на удобную спинку стула и во все глаза наблюдая за вспыхивающим скандалом, Феликс хмыкнул, заглушая хохот кашлем, но единственный присутствующий, чья реакция меня интересовала — это Максимилиан. Тот в свою очередь ощутимо напрягся, я практически чувствовала, как он приготовился отразить яростную вспышку уязвленной вампирши, я же принципиально не смотрела в её сторону.

Официанты, принесшие новые блюда на смену старым, разрядили обстановку — плотный, тягостный шар напряжения, накрывший столовую если не лопнул, то по крайней мере начал сдуваться. А я, хоть и хорохорилась, всё же незримо выдохнула воздух, который, оказывается, задержался в моих легких, ожидая реакции Вирасиморы. Спустя мгновение, чтобы подвести итог и более не возвращаться к этой истории, глава крыла поднял бокал, наполненный кроваво красным вином и произнес тост: — Из врагов всего опасней враг, прикинувшийся другом. Я предлагаю поднять этот бокал, за истинных друзей.

Уверена, почти все за столом подумали, что камень, брошенный Феликсом, был в мой огород, всё же местная Лера натворила дел, и мало кто сомневался в том, что попасть сюда мне удалось не совсем честным путем, но я точно знала, для кого этот тост. Предатель явно был среди тех, кто находился в этой комнате, и трезво размышляя, прекрасно осознавала, что являюсь ахиллесовой пятой моего вампира, и это знание меня очень напрягало, даже пугало. Когда нам принесли десерт — легкий и воздушный мильфей с малиной и ежевикой, я негромко спросила, чем бы Максимилиану хотелось заняться после ужина. Его лицо стало таким загадочно-задумчивым, а сильные пальцы сжали мою коленку, обжигая горячими пальцами.

— Я думаю, мы обсудим, безусловно детально, проект над которым ты будешь работать, моя тари, — ответил он, поедая меня глазами.

После ужина несмотря на то, что мне очень не хотелось этого делать, пришлось тащиться в общую гостиную, дабы соблюсти приличия. В пекло вежливость — все мужчины, пожалуй, из этого списка можно исключить лишь предводителя клана Лигару, смотрели на меня как на десерт, мало им было мильфея, которым Максимилиан пренепременно с ними поделится, возможно не сейчас, но позднее. Женщины же просто поливали меня лучами неприязни, за исключением той, что сидела рядом. Её отношение ко мне было скорее нейтральным. Но на её счет я сильно не обольщалась, она пока просто не составила своего мнения обо мне, так как видимо с моим местным двойником была не знакома.

Я присела на крошечную кушетку в надежде просто протянуть необходимое время до того момента, как я смогу отправиться в покои вампира. Максимилиан принес мне бокал с вином, и я цедила его, стараясь растянуть на подольше и занять себя, сам же он отошёл с одним из гостей и тот теперь жарко жестикулируя, объяснял ему что-то.

— Мисс Шолох, — обратилась одна из вампирш ко мне, явно подстрекаемая на скандал Вирой, — а где вы познакомились с Максимилианом? — На сколько я помню ночной клуб, в котором Лера пыталась опоить его назывался Блоудли. А у колдунов наверняка что-нибудь вроде Мэджик. Я ответила коротко, и, по существу, сказав лишь название заведения.

— Ну как же так, Валерия, — вцепилась в меня, как голодный волк в павшую корову, упыриха, предвкушая сладкий аромат назревающей сенсации и видя смачную возможность меня унизить, — ведь это же самый распутный клуб города. Там ходят в неглиже, используют различные пыточные приспособления для услады и делятся нектаром не стесняясь других. — Нектар — это просто другое название крови, БДСМ и панталон я там не заметила, да я вообще мало что видела, одурманенная, стараясь спастись бегством от воображаемого маньяка-насильника.

— Странно, — деланно удивилась, — я в этом удивительном заведении отметила мастерство бармена, потрясающую музыкальное сопровождение и интересный декор потолочных перекрытий. Но вам виднее, всё же я не завсегдатая. Громкий, безудержный хохот, к моему удивлению стоящего рядом Феликса и его негромкое в мой адрес «туше» на корню оборвало возможность покрасневшей от гнева блондинке сожрать меня. Её клыки выдвинулись с таким же звуком, как двери закрывающегося вагона метро, хлоп и шшшшш.

Хвала небесам, эта демонстрация меня всем присутствующим крыла Легару закончилась, и дождавшись, когда Максимилиан освободиться и подойдет, я с радостью отставила бокал на ближайший столик и приняв протянутую руку вышла из террариума. Пока мы шли обратно, в теперь уже наши покои я молчала, внутри зиждилась обида, на то, что бросил под танки, наблюдая как я буду огрызаться на по-настоящему зубастых хищников, а сам прищурившись с наслаждением наблюдал. Юннат-экспериментатор, блин. Запустил в банку с пауками и доволен, а может у меня арахнофобия**?

Так же молча я вошла в комнату, открыв шкаф взяла ночное белье и не говоря ни слова повернулась спиной к вампиру, он понял мой намек, развязал корсетные ленты касаясь нежно и горячо чуткими пальцами обнаженной кожи спины. Затем приспустил лямки целуя сгиб шеи и плеча, осторожно царапая клыками чувтвительную кожу и посылая волны желания в место концентрации возбуждения, я тряхнула волосами и освободилась от вызывающих возбуждение прикосновений. И по-прежнему не открывая рта, отправилась в ванную комнату, почти закрыв дверь я таки услышала:

— Всё еще обижаешься? — он стремительно преодолел разделяющее нас расстояние и наклонившись поцеловал меня, не дав мне возможности ни отклониться, ни закрыть перед его римским носом дверь. Жарко, вкусно, многообещающе. С трудом собравшись в кучку, я оттолкнула его безвольным кулачком, хотя моё неудовлетворённое беснующееся сознание скандировало «Дура! Дура!», нехотя он оторвался от моих губ, белея радужкой. — Обижаешься. — Констатировал он.

— Ну что ты, Боженька завещал прощать заблудших и сирых умом, — ответила я с самым одухотворенным видом, захлопывая дверь, от неожиданности шагнувшему назад вампирюге. Набирая ванну, я всё еще слышала раскаты его хохота. Спустя час, вдоволь наплескавшись и умаслив своё тело различными кремами, масками и маслами, я, благоухая, в пушистом махровом халате вошла в спальню. На прикроватной тумбе меня приветливо встречал запотевшим боком кувшин с лимонной водой, но не Максисмилиан. В комнате его не было, и я, налив бокал прилегла, откинувшись на мягкие, хрустящие крахмалом подушки. Как провалилась в сон я не помню, из воспоминаний лишь то, что кто-то вытащил из моих ослабевших пальцев стакан с недопитым лимонадом, и укрыл одеялом. Рядом со мной подушка и постель была примята, а сам мужчина отсутствовал, и уже то, что он не стал будить меня, дабы продолжить начатое днем с полубессознательным телом прибавило ему в моих глазах привлекательности.

*Давид Микеланджело — пятиметровое изваяние — символ Флорентийской республики и одна из вершин не только искусства Возрождения, но и человеческого гения в целом. В настоящее время оригинал статуи находится в Академии изящных искусств во Флоренции.

**Арахнофобия— паническая боязнь пауков, даже самых безобидных.

Глава 10. Важно путешествие, а не пункт назначения

К смятой постели прилагалась записка, в которой Лигару извинялся, но ему срочно пришлось покинуть дворец, когда вернется — точно сказать не мог, предлагал отправиться на завтрак, а затем попросить слугу показать мою мастерскую. Феликс должен будет прийти именно туда к десяти. К пяти пополудни должна будет приехать модистка, чтобы заказать все, что мне требуется. И именно новость так меня обрадовала, что завтракать, я отправилась в сказочном настроении, решив для себя, больше не плеваться ядом в ответ на провокации. К счастью моему, или моих зубастых оппонентов, за завтраком я пересеклась лишь с двумя мужчинами, которые хоть и облизнулись на мои гордо выдающиеся в декольте верхние девяносто, но держались на почтительном расстоянии, лишь кивками поприветствовав меня. Я наполнила тарелку на фуршетном столе, разнообразие приятно поражало, но я решила не обжираться, угостившись тостом, яйцом-пашот с голубым сыром и апельсиновым джемом. Ароматный чай с земляничным листом напоминал о лете, а крошечные кусочки фигурного сахара растворялись в горячем напитке, оставляя за собой сладкий след. Без десяти, я поднялась и попросила первого попавшегося мне слугу проводить меня в приготовленную мне мастерскую.

Идти было не долго, но я отметила для себя, что мастерская, в которой находилось моё рабочее место было в другом крыле, противоположном от нашего. Слуга, был человеком, я спросила, как его имя, и почему-то краснея он ответил, что Дульчик. Я бы тоже на его месте смущалась, всё же такой крупный, мускулистый экземпляр и Дульчик. Открыв дверь неким подобием браслета с синим камнем на запястье, что-то вроде персональной электронной карточки, только магической и на руке, слуга, поклонившись — удалился. Огромное светлое помещение идеально подходило для работы, кульман стоял прямо в эркере, чтобы работать можно было при естественном освещении. Я решила не терять времени даром, дожидаясь главу клана, а приступить к работе. Всё что я пока могла сделать — это приготовить рабочее место, ведь пока рабочие эскизы находились у Феликса. Я установила рейсшину*, неспеша наточила с десяток карандашей, поменяла грифели в циркуле, разложила всё в нужном мне порядке и нашла баночку с кнопками. В отличии от обычных канцелярских эти были словно изящные серьги для пирсинга, с камнями, висюльками и прочей хренью на шляпке.

Я с таким трудом представляла скорость своей работы, ведь я человек другой эпохи, не говоря про мир, и основную часть проекта я привыкла делать на компьютере, здесь же мне предстояло вспомнить первые годы обучения в университете, когда нас обязали все курсовые выполнять вручную и карандашами или тушью. Не то что бы это были совсем забытые навыки, нет-нет да попадется заказчик-ретроград, который требует всё по старинке, и Борисыч отряжал на эту работу лишь меня, ведь никто больше не хотел напрягаться, а для меня эти проекты были словно вызов умению и полученным навыкам. К тому же, был в ручной работе некий шик, именно поэтому она ценилась так высоко и так неплохо оплачивалась.

Закрепляя на кульмане первый из лежащих на столе листов ватмана, я подивилась его приятной текстуре и цвету, словно чайная роза и немного шершавый, он сильно отличался от привычных мне бумажных текстур. Одну за одной я прикрепляла фигурные кнопки, стараясь глубже утопить их в дерево, чтобы лист был закреплен прочно. Когда последняя из них погрузилась в бумагу, между ними вспыхнули бледно-голубые кривоватые линии, словно разряды крошечных статических молний, как нам показывали на уроках физики в школе. От одной к другой, бледно-синяя светящаяся полоса шустрой змейкой соединяла все кнопки переливаясь и потрескивая, сворачиваясь в спираль и вспыхивая ярче и ярче в определенном ритме, затягивая меня в омут. Словно камень брошенный в спокойный, словно зеркальный водоем, вызывал расхождение кругов, все меньших по диаметру, и чем уже был круг, тем непреодолимее было мое желание прикоснуться к поверхности уже не бледно-желтого листа, а темно синего с белыми всполохами разрядов. Я попыталась отдернуть руку, не желая падать как Алиса в кроличью нору, но противиться силе, засасывающей меня в болотистый омут, я не могла.

Всё ближе и ближе подходила я с протянутой рукой к кульману, все громче и громче моё сознание кричало и бесновалось от опасности и сопротивлялось ожидающему меня ужасу. Краем глаза я заметила, как открылась дверь, но перестать шагать к светящейся, гипнотизирующей меня мути я не могла, вдруг руки одного мужчины перехватили меня за талию и потянули на себя, сильно, до боли сжимая ребра. Второй же встал напротив меня, ловя мой мутный взгляд и фокусируя его на себе, обрывая притягиваяющие, впивающиеся в меня нити связи с порталом. Я попыталась улыбнуться, но получалось слабо. Последнее, что я помню, это слова Максимилиана:

— Прости меня, Лера, — и крепкий удар локтем в висок лишил меня сознания.

Пришла я в себя на выдохе, точнее на крике, точнее на реве раненого медведя. Во рту пересохло, горло сковало небывалое напряжение, как будто я болела на олимпиаде за наших хоккеистов, и они таки выиграли. Висок пульсировал и болел. Мутным взглядом я осмотрела, так в самом начале понравившуюся мне, комнату для работы. Все было, как и прежде, за исключением кульмана, вместо него стоял обуглившийся остов прекрасного инструмента, да на полу поблескивали камнями расплавленные головки кнопок. Я услышала шорох и только тут поняла, что сижу не на стуле, а в удобном кресле, к тому же явно связанная, и скорее всего магически, так как веревок я не видела, но повернуть могла лишь голову. Рядом со мной нарисовался Максимилиан, его лицо выражало явное облегчение, а вот его непосредственный начальник был хмурый словно туча. В мае. То есть не понятно, то ли шибанет молнией и прогремит громом, то ли милостиво промчит мимо, закрыв ненадолго солнечный диск.

— Лера, что ты сейчас хочешь больше всего? — спросил мой упырь. Нет, он вот что ожидает, что я ему скажу мол — домой. И тем самым выдам себя с головой еще и Феликсу. Думаю, если он не поделился этим знанием с главой крыла, значит ему эти знания ни к чему. Так что я сказала второе по силе желание после мечты попасть домой:

— ПИсать хочу. Оооочень сильно!

— Валерия, — обратился ко мне теперь глава, — а больше вам ничего не хочется?

Вот блин, ну чего они от меня хотят, я загробным голосом должна прохрипеть «крооооови», или «хочу быть владычицей морской», а знаю, ответ «мировое господство» или "мир во всем мире" думаю подойдет идеально.

— Нуууу, — вместо своих мыслей озвучила я, — было бы неплохо если бы вы наконец-то развязали меня и объяснили, что, мать вашу, происходит?

Феликс, впрочем, как и Максимилиан засмеялись, кто-то из упырей махнул рукой и путы спали, я смогла подняться, хотя ноги предательски тряслись и меня пошатывало. Дошла до туалетной комнаты и освежилась, поплескав ледяной водой в лицо и намочив небольшую салфетку приложила к пульсирующему болью виску мучительно мыча, прикосновение холодного компресса к ране вновь прострелило место удара. Прошли какие-то доли секунды, когда, выламывая довольно хлипкий замок и вышибая дверь, в умывальню ворвался Макс. Сверкая белыми глазами, принюхиваясь и буквально клацая клыками словно саблезубый тигр, он обвел взглядом комнату и вопросительно подняв бровь остановился взглядом на мне.

— Что? — возмутилась я, — Мне больно. Он понимающе кивнул, вновь попросил прощения и медленно, словно боясь спугнуть протянул ладони к вискам, не дотрагиваясь до головы. Раскаленные иглы вытащили из виска, а прохладный, покалывающий туман окутал кожу и меня совсем отпустило.

— Спасибо, так намного лучше.

Я вышла из ванной, вновь устроилась в кресле и выжидающе уставилась на мужчин, что кружили вокруг меня, словно акулы, почуявшие кровь. Первым начал Феликс.

То, что это был портал я поняла, меня утягивало туда, звало, и я никак не могла противится тому, что происходит. Активировала его я, расположив кнопки на ватмане, прервать телепортацию, к которой была уже готова, можно было только лишив меня сознания или уничтожив точку входа. Они решили вырубить меня, так как по действующему порталу легко определить место выхода, но получилось совсем не так, как они рассчитывали. Портал схлопнулся и самоуничтожился в то же мгновение, как я потеряла сознание.

— Но понимаешь, Лера, это то и странно…Как бы тебе объяснить, кроме вампиров, порталами могут пользоваться лишь колдуны. А ты не то, не другое. Силы в тебе нет, еще при обыске в башне Лигару амулеты дремали. Мы, на всякий случай повторили процедуру, и опять ничего. Но что-то есть, раз портал среагировал, — задумчиво проговорил Максимилиан.

— И нам бы очень хотелось узнать что?

— Я солидарна с вами в этом вопросе, и что теперь?

— Теперь вы продолжите работу над проектом. Вход в эту комнату будет лишь у вас, все принадлежности будут проверяться Максимилианом, а мы, нижайше просим у вас прощения, за то, что не смогли обеспечить безопасность на нашей территории, мы обязательно выясним кто, стоит за всем этим и поверьте, ему не поздоровится.

Поклонившись, Феликс покинул комнату, а Максимилиан проводил меня в наши покои. Меньше, чем через час должна была прибыть модистка. В животе заурчало, а я подивилась как долго провела в бессознанке.

— Мы решили не будить тебя магически, не знали как ты отреагируешь. Прости меня еще раз.

— Давай я еще немного пообижаюсь, чисто для проформы, а потом, ближе к ночи мы быстренько помиримся, желательно несколько раз, — непрозрачно намекнула я, в конце концов надо пользоваться, пока он в извинятельном настроении.

Модистка оказалась чудесной человечкой, да ёжкин кот, женщиной, она чутко прислушивалась к моим пожеланиям, одобрила мой выбор ткани и была в восторге от моих эскизов, я попросила её поторопиться, так как вся моя одежда осталась в столице, она пообещала мне сделать всё в кротчайшие сроки, а несколько готовых платьев она привезла с собой. Я выбрала два. Вечернее и дневное. Плюс очаровательный комбинезон, в котором я решила отправиться на ужин, одев под него тонкую блузку из запасов местной Леры, с кружевным жабо.

Главным плюсом всех нарядов был корсетный верх, что регулировался шнуровкой и приличная длина. Так же я заказала разнообразное белье и милые сердцу девушки аксессуары: лорнеты, сумочки, шляпки, перчатки и прочее. В моем мире у меня было не то, чтобы слабое зрение, но мелкие детали чертежей и постоянное напряжение глаз сыграли со мной злую шутку, и теперь иногда мне требовались очки или линзы. Второе здесь было невозможно, а вот спросить у вампира лечат ли у них магией глаза, не помешает.

Ужин не в пример моему первому вечернему приёму пищи был менее напряженным, бОльшая половина гостей отсутствовала, Макс объяснил это премьерой в столичном театре и открытием нового клуба для джентльменов, а оставшиеся сохраняли вежливый нейтралитет и в общем-то вели непринужденную беседу, в которой моё участие было совсем без надобности, поэтому я расслабилась и просто получала наслаждение от замечательных блюд. Особенно я налегала на какой-то совершенно неземной салат, листья похожие по вкусу на микс одуванчика и айсберга, тонкие слайсы обжаренного до корочки мяса с дымком, острый соус и кусочки каких-то незнакомых мне овощей, к нему подавали грушевое вино, которое слегка ударило мне в голову и моё настроение, улучшенное модными хлопотами, которые так любит каждая девушка поднялось еще на пару пунктов.

Максимилиан, как и в прошлый раз ухаживал за мной, развлекал меня беседой и постоянно трогал, как будто прикосновение к моей голой коже доставляло ему наслаждение. Под столом он ласкал моё колено, совершенно бессовестно поднимаясь к внутренней стороне бедра и вызывая тихие стоны и румянец на моих щеках, надеюсь все остальные присутствующие отнесут легкое покраснение на счет алкоголя. Когда его пальцы придвинулись к двойному слою кружева в сокровенном местечке, я свела ноги, и, подумав, вообще закинула одну ногу на другую, и осторожно, не совершая резких движений, дабы мою шутку не приняли за покушение, кольнула салатной вилкой возбуждающую меня кисть. Мой собственный Дракула засмеялся и легонько ущипнув меня, многообещающе долго посмотрел мне в глаза.

Остаток ужина был скомкан, мы прекрасно понимали, что за ним последует, и как только позволили приличия, покинули столовую, пробираясь по коридорам, целуясь на каждом повороте и возбуждаясь всё сильнее. Практически у покоев Максимилиан прижал меня к стене, осыпая поцелуями шею и декольте, развязывая завязки на комбинезоне, опаляя губами и царапая клыками, вызывая новую, волнительную, ни с чем не сравнительную дрожь, что спускалась ниже пупка и разгоралась томительным пламенем желания. Подхватив меня под попку, упырь ласкал мне шею, спускаясь к груди, покусывая сквозь тонкую ткань острые соски, чем вызывал у меня сладкий стон и желание ощутить в себе то, что так сильно выпирало из его брюк и топорщилось, задевая мою ногу. В спальню мы почти ввалились, постанывая и сходя с ума…

На ложе, которое я уже мысленно называла нашим, в шёлковом пеньюаре бледно-лилового цвета лежала красивая шатенка. Она хищно вскинулась, сверкая клыками, аплодируя нашему появлению.

*Рейсшина — чертёжная линейка с ортогональной перекладиной на одном конце, используется для проведения параллельных линий.

Глава 11. Самый прекрасный день в моей жизни? Это была ночь…

Вампирша уже было открыла соблазнительно накрашенный алым рот, вероятнее всего, чтобы сказать какую-либо гадость, но я её опередила.

— Милый, — проворковала я, полностью игнорируя незваную гостью, — по-моему мы с нашей страстью забрели в покои Тускомо.

О, это было не в бровь, а в глаз, даже в два. Тус, как называли его местные вампиры, а я имела несчастье лицезреть его за столом на ужине дважды, некое подобие местного Джабба Хатта*. Вседозволенность высшего вампира и бесконечная череда желающих приобщиться к сильным мира сего сыграла с, по сути немного склонным к полноте Тускомо, злейшую шутку. На крови доноров он не просто раздобрел и приобрел аппетитные формы, в конце концов я знаю массу очаровательных толстяков и толстушек, которые такого отвращения не вызывают, он разжирел и обрюзг. Его суперпассивный образ жизни привел к тому, что за столом сидела неопрятная гора. Так как он был архивариусом, то очень редко покидал рабочее место, стремясь лишний раз не показываться, и вовсе не потому, что стеснялся внешности, отнюдь, просто ему было лень.

Незваная гостья зашипела, ну точно змея, и стала грациозно подниматься с уже расстеленной постели.

— Ты знаешь, — продолжила я, скривившись, — ты тут разбирайся, а я поищу слуг, чтобы белье несвежее сменили. — И не торопясь вышла за дверь, чтобы эта, кем бы она не была, не подумала, что я позорно сбегаю с поля битвы. Есть у меня подозрение, кто так бесцеремонно мог вломиться в покои Максимилиана, и, если мои подозрения подтвердятся, ей будут тут не до конца рады. Слугу нашла быстро, и он предложил, смой мне выбрать то белье, которое устроит меня. Я воодушевилась, я не фанатка шёлка, а вот великолепный мерсеризированный** хлопок, в него я вцепилась, поглаживая персиковую простынь и про себя повторяя «моя прелесть». В прошлой жизни, я только ходила вокруг таких комплектов, горестно вдыхая и считая финансы, молодому специалисту, а тем более студентке египетский хлопок был сильно не по карману.

Когда я вернулась, в сопровождении слуги, в комнате был лишь вампирюга, пара осколков от прежде изящных фарфоровых статуэток и разбитое гипсовое панно погрузили меня в детали разговора, пока мужчина убирал результаты вспыльчивого характера бывшей невесты Макса и перестилал белье, мы вышли на длинный балкон и наслаждались видом закатного солнца, прячущегося за хвойные верхушки, подпирающие темнеющее небо.

— Фиби, — просто сказал Максимилиан.

— Догадалась, — так же коротко сказала я.

— Я забрал браслет, и давно вычеркнул её из своей жизни. А сейчас очень чётко понимаю, что те чувства, что я испытывал к ней, симпатией не назвать даже с натяжкой. Мне казалось пора остепениться и, как мне казалось её предательство больно ранили меня, а на самом деле во мне кричала не горечь утраты, а уязвленное самолюбие.

Ау, вот это было интересно, я буквально затаилась, боясь спугнуть зверя, очень завуалированно, но упырь сейчас, в эту самую секунду признавался в том, что я ему, кхм-кмх, симпатична…

— Ну что ж, — произнесла я, подходя как можно ближе, — комнату проветрили и мусор прибрали, предлагаю продолжить с того, на чем мы остановились.

Максимилиан окинул меня удивленным взглядом, не веря тому, что я в настроении. Ха, вот если бы я вернулась, а Фи была бы здесь, расточая лесть на которую повелся бы Макс, это бы меня расстроило, даже очень, а так, просто добавили немного приправы к основному блюду. Мням… Он заключил меня в свои горячие объятия, вновь целуя мои жаждущие ласк губы, спустя мгновение я сама, практически запрыгнула к нему на руки, желая быть лицом на одном уровне, а не стоять на носочках, аки балерина. Подхватил он меня, словно я ничего не вешу, и вновь набросился с поцелуями опаляя страстью, а я еще с первого раза совсем не остыла. Уже не в силах сдерживаться, провокационно потерлась о его, буквально рвущуюся на свободу, эрекцию.

Ждать реакции мне долго не пришлось, я была развернута, усажена на ближайший комод, одним движением он развязал ленты и приспустив верх наряда буквально впился ртом в мою грудь, посасывая, покусывая, облизывая и целуя. Я рычала не в силах сдерживать удовольствие, запутавшись в его слегка вьющихся волосах, притягивала его голову ближе, стараясь прижаться как можно теснее, легкая щетина царапала нежную кожу, вызывая болезненное удовлетворение. Откинувшись на локти, я как сквозь пелену, наброшенную на глаза, наблюдала как Макс стягивает с меня низ комбинезона, удивившись отсутствию белья. Да, да я развратная штучка!

— Если бы я знал, — прошептал он мне, облизывая остро торчащий сосок языком, не отрываясь от разоблачения меня, — что ты без белья, до ужина бы мы не дошли.

Он стоит рядом высокий, сильный, мнет мне грудь, перехватывая пальцами то один торчащий сосок, то другой, белея радужкой, выдвинув клыки и едва сдерживаясь, чтобы не набросится на меня. Не понимаю, к чему эти жертвы самоконтроля. Я раздвинула ноги, бессовестно демонстрируя себя во всей красоте, изнывая от желания, требуя, даже не намекая, на проникновение. Немедленное! Срочное! Жизненно необходимое мне… Я даже не поняла, как он снял с себя брюки, всего лишь моргнув, я лишь успела почувствовать на входе гладкую, плотную головку, дразнящую изнывающие в потребности складки смелой лаской, и резким, мощным толчком вампир вторгся в меня. Практически полностью проникая, на всю, о-го-го-го, немалую длину, не давая мне возможности привыкнуть. Чтож — сама напросилась.

Сильные пальцы присоединились к пленительному ритму, он вбивался в меня, ласка внутри вторила ласке снаружи. Быстро, мощно, невероятно! Медленно, ласково, умопомрачительно!

Когда он вновь припал к груди, не отрывая бриллиантовых глаз, с каким-то исследовательским интересом, ожидая приближение моего финала, покусывая и до боли всасывая то одну чувствительную вершинку, то другую, и вновь, со знанием дела, стал ласкать место соединения наши тел, на меня обрушился сметающий остатки самоконтроля сокрушительный оргазм. Но прийти в себя Макс мне не дал. Разбитый на куски мир еще не собрался в единую картину бытия, когда меня без сожалений сдернули с комода и впечатали в стену. Руками я обняла его за шею, ногами пришлось схватить за талию, и, не размыкая наших объятий, и единения в единственно главной точке, любовник продолжил вбиваться в меня, нанизывая и приподнимая руками, поддерживая меня под попку, болезненно сдавливая кожу. Эх, синяков наставит.

Он брал меня уткнувшись лбом в безвкусные шёлковые обои и хрипло шептал моё имя, вонзаясь с каждым толчком все глубже, хотя куда еще! И именно его низкий, будоражащий голос стал тем спусковым крючком, когда новая волна, сметающего всё на своем пути удовольствия, накрыла меня и я сдалась, вторя ему его именем, отпуская себя на встречу новому оргазму, царапаясь и кусаясь от крышесносного кайфа. Я сжалась вокруг его плоти, обхватывая его ствол сильнее чем раньше, пульсируя и ощущая, как в несколько мощных, глубоких толчков он догнал меня изливаясь внутрь горячим семенем, осыпая меня поцелуями.

Продолжая держать меня на руках, он бережно вышел, и я с удивлением отметила, что его орудие было не обмякшим. Он бережно сгрузил меня на постель смотря с каким-то сожалением и начал приводить себя в порядок.

— А что, — удивилась я, — рассматривая его с хищным прищуром, — продолжения не будет?

— Удивительно! Значит еще?.. — прохрипел-прошептал Максимилиан.

— Безусловно! — с вызовом выдохнула я ему в ухо поднимаясь на постели и поворачивая уже его, дабы уложить на кровать. Прибывая в легком шоке, он подчинился, я же, расстегивала скрытые крючки и петли брюк, испытывала ни с чем не сравнимую жажду, потребность. Нет, я должна это видеть. Ого, и как он во мне поместился, хотя по немного саднящему чувству былой наполненности поняла — с трудом. Обхватила ладонью, сжимая и проводя по всей длине, и с наслаждением лизнула, а затем и полностью вобрала в рот. Вампир откинулся назад, хрипя и сминая простыни, я ласкала его горячим ртом, помогая себе руками, вызывая громкий сип и надсадное «Леееера-а-а-а-а!». Когда ствол его напрягся, предупреждая меня о капитуляции, я осторожно сжала его мошонку, Лигару выгнулся на встречу, выстреливая оргазмом, я поглотила всё, что он смог мне дать, облизываясь.

— Приятного аппетита, ненасытная, — хмыкнул он.

— Благодарю, было очень вкусно, — чинно ответила я, словно нахожусь на чаепитии в приличном доме, вытирая отрезом задравшейся простыни уголки губ. Любовник расхохотался и уже меня повалил на спину широко раздвигая мои ноги и наслаждаясь открывшимся видом. — Еще, — коротко отрапортовала я, и ответ его не заставил себя ждать. Он приник ко мне, практически насаживая меня на язык, специально задевая клыками лепестки плоти, пронзая мимолетной болью и даря взамен ласку, от которой у меня сносило крышу. Я хотела большего, я хотела, быть везде, еще.

— Кусай, я не против, — хрипло прошептала я, после очередного накрывшего меня оргазма. — Туда. Хочу туда. — И он послушался, вновь лаская створки плоти и доводя меня до границы безумия — укусил, не больно, нежно, слегка, погружая зубы в податливую плоть, и тут же зализывая место укуса, и через мгновение вторгаясь уже не языком и зубами, а членом, вдалбливаясь и насаживая меня жестко и глубоко. Он целовал меня, погружая язык в рот, вторя движениям своего тела, и вот уже вместе мы пришли к финалу, выкрикивая бессвязные слова и теряясь в тумане удовольствия.

*Джабба Хатт — вымышлнный персонаж вселенной Джорджа Лукаса.

**Мерсеризованный хлопок — это высококачественный материал, обладающий свойствами обычного хлопка, с улучшенными характеристиками.

Глава 12. Пока добыча не убегает, она не добыча

Естественно, я не спала всю ночь и часть утра, но несмотря на это, я была бодра и полна сил. Вместо сна мне хотелось действий, в голове роилось множество идей и пальцы даже слегка зудели от желания схватить карандаш и линейку. Максимилиан лежал рядом с каким-то одуревшим выражением лица и неосознанно поглаживал моё бедро, тоже размышляя, но явно не об архитектурном проекте, что так занимал мои мысли.

— Тебе что-нибудь сейчас нужно, моя Тари? — просил вампир. И произношение его на последнем слове из тари переросло в Тари, я не знаю почему, но это было так же очевидно, как и то, что это были самые обалденные и невероятные оргазмы в моей жизни.

— Да, — сказала я, улыбаясь, — крем от мозолей не помешал бы. И захохотала, вновь поворачиваясь и целуя опешившего вампира. Настроение было прекрасное, а этого мужчины, боюсь, мне было мало. Я углубила поцелуй, а большего намека и не надо было, счастливо смеясь я вновь отдалась невероятному любовнику, доверяя ему своё тело так же, как прежде доверила жизнь.

Спустя час (это я так думала!?), скорее всего значительно больше, блаженства и фейерверков, взрывающихся пред моими глазами, я потянулась и толкнув в бок упыря встала с ложа. В животе не на шутку заурчало, а Максимилиан поднялся вместе со мной и подхватив меня на руки отправился в ванную комнату. Не то что бы я была против продолжения, но я уже так оголодала, а судя по ярко палящему солнцу, чьи лучи давно прокрались в комнату, утро давно прошло, и дело близится к обеду. Слава Богу, Макс просто помог мне принять душ, вспенивая ароматное мыло и споласкивая проточной водой волосы. Я в свою очередь намылила сильную грудь мужчины, медленно спускаясь к пупку и царапая пальцами золотистую кожу.

— Не остановишься — выйдем из комнату едва ли к ужину, — и в подтверждении его слов налившийся силой член приветливо дернулся, словно требуя ласки. Я смыла руки под проточной водой, и, не говоря не слова, вышла из кабины, предварительно извернувшись и шлепнув разочарованного зубастика по крепкой заднице, в конце концов, это ему моя кровь заменила завтрак и обед, я же нуждалась в более материальной пище.

Когда Максимилиан вышел из душа, я была одета в легкое домашнее платье и сатиновые балетки, я вообще не хотела появляться на обеде и попросила разрешения поесть в мастерской, новые инструменты и листы ватмана уже были доставлены и мне не терпелось приступить. Он согласился.

— Мне лишь нужно всё проверить, а без тебя войти в комнату я не смогу. Я кивнула и благодарно клюнула его в плечо, он было ледяным, я вопросительно подняла бровь, а он ответил, правда ничуть не смущаясь, — ледяной душ. Всё равно не помог. — и полотенце на бедрах приветливо заколыхалось. Я не сдержалась — рассмеялась. Ощущать власть пусть и торжества плоти над разумом было чертовски приятно.

— Кстати, сегодня вечером нам нужно наведаться в клуб. Тот самый. Я не могу прятать официальную Тари. Это восримут как проявление слабости…

Другими словами он будет ловить заговорщиков на живца. То есть на меня!

В этот раз Максимилиан сам проводил меня в рабочую комнату, амулетом, проверил помещенье и всё необходимое мне для работы. А затем, поцеловав, отправился по своим делам. Я же, приготовившись, приступила к работе. Дневное освещение в этой комнате мне подходило еще больше, чем утреннее и я споро наметала кнопками ватман, зверски пришпиливая его словно желая проткнуть тех негодяев, что в прошлый раз чуть не вытащили меня порталом неизвестно куда. Я вновь осмотрела топографическую карту местности и начала вычерчивать план на отметке «0». Первый этаж, основа основ.

За работой, я, как обычно, потеряла счет времени и опомнилась лишь тогда, когда в дверь постучал слуга и напомнил мне, что через час Лигару заедет за мной. Конечно, многим девушкам часа не хватет, чтобы привести себя в порядок, но суровые будни студентки кого хочешь заставят приучить себя к самоорганизации, и я бы могла давать мастер классы на тему «как сделать из чучела — конфетку» и прилично на этом заработать. Давно я была подписана на многих модных бьюти блогеров, которые учили как нарисовать на посредственном полотне — Мону Лизу, всего лишь используя пару кэгэ косметики, а потом до меня дошло. Перманентному макияжу быть — и теперь я просыпаюсь с потрясающими растушеванными стрелочками, губками бэби долл и вполне себе темно-коричневыми бровями, идеально подходящими под мой цвет волос. И еще ни один прынц с которым я просыпалась утром, а было их целых два не считая упыря, не сказал мне, что я растрепа. А сколько времени мне экономила эта процедура с утра. Поплескал в лицо прохладной водой, нанес немного легкого крема и вперед. Богиня, а не смертная. Так что главной проблемой стало платье, модистка еще утром прислала две коробки с готовыми нарядами по моим фасонам, и, если местные любили оголять все и там, и там, мне вполне хватит ног. Тем более и для них нашлось прекрасное облачение.

Милые, телесного цвета чулочки с ажурной резинкой кокетливо выглядывали из-под гофрированной юбки бледно мышиного цвета. Длинные рукава и лиф были богато отделаны красной вышивкой, а по самой, почти прозрачной, ткани словно брызги расплавленного серебра, переливалась драгоценная нить. Туфли я надела на толстой и устойчивой подошве, из Леркиных запасов, с моим счастьем нам опять придется куда-то бежать, пробираться и нестись. Волосы я убрала за ободок, завязав оставшиеся волосы двойным узлом. Люблю распущенные волосы, но порой они сильно мешают, а сейчас мои ушки должны быть на макушке. Мне привезли мою коробку с массой украшений, в том числе и теми, что по счастливой случайности, я прихватила из своего мира. Почему счастливой? Да потому что вся бижутерия была серебряной, а залежи дешевого ширпотреба местной Валерии отлично скрыли мои сокровища. Я сложила все в крошечный клатч, не хотелось бы ранить Макса, даже случайно. Одену на месте.

Ровно в восемь Максимилиан появился на пороге наших покоев, и я не заставила его ждать. Дорогу я помню плохо, так как практически все моё внимание занимало внутреннее наполнение автомобиля и непередаваемые ощущения от откровенных ласк. В этот раз он вел этот шедевр сам, и я вдоволь, без сомнения с разрешения вампира, натыкалась всяких кнопочек и навертелась рычажков. Потрясающее чудо враждебной техники поразило меня в самое сердце, а мой любовник умудрялся вести его и неприлично лапать меня всю дорогу, да так, что я растаяла липкой карамелькой на бежевом кожаном сидении. Платье моё по здешним меркам было даже пуританским, но обжигающие руки Макса так ласкали мои голые колени, смело поднимаясь выше, что я решила отныне носить лишь брюки. Голова кружилась, дыхание было спертым, как у давешней вороны в баснях Крылова, между ног пульсировало, а грудь сама просилась в ладони, раздражаясь острыми сосками о, кажущейся уже жесткой, ткань.

Глаза его засветились алмазной прозрачностью, клыки с тихим шшшш показались меж полных губ и без предупреждения Дракула вильнул вбок проселочной дороги. Повернув пару рычажков, он откинул сиденье и набросился на меня, и я глухо рассмеялась. Я возбуждалась от нескромных ласк, он от моих стонов и запаха моей страсти. Вампир развел мне ноги жадно вздыхая, фетиш у него такой что ли, и прильнул губами к моей плоти. Жесткая спинка мешала выгнуться, и я ерзала на сиденье как будто у меня шило в том самом месте, о, Боги, как же мне было хорошо, мне не понадобилось больше пары минут крышесносных ласк, и я забилась в оргазме, хрипя его имя и раскрываясь для него еще сильнее. Большего предложения ему и не нужно было. Вновь нажав какую-то кнопку под сиденьем, благодаря чему спинка плавно отклонилась назад, и расстегнув пару скрытых петель на брюках, он вошел в меня, и нити сознания, что собирались в клубок разума, вновь покинули меня. Вторя его движениям и поддаваясь на встречу ему я парила над автомобилем все выше и выше, в темную синь осеннего неба, над верхушками ночных деревьев, над редкими особняками виднеющимися лишь благодаря редким огонькам в зашторенных окнах, срываясь на хрип и рухнув вниз, разбилась на миллиард крошечных осколков.

Спустя минуту или может час, я пришла в себя от осторожных движений шелкового платка на своей чувствительной плоти.

— Твой запах сводит меня с ума, Тари. Запах меда и океана, еще ни разу мне не было с кем-то так хорошо.

— Ммээууээмэмэмэмууу, — всё что могла мяукнуть я, говоря это, он продолжал четкими движениями промокать лишнюю влагу и отголосок оргазма бродил где-то рядом, набрасываясь на меня, и ломая разум. Интересно можно ли сойти с ума от удовольствия.

Свернув из использованного платка оригами, то ли журавлика, то ли зайку, он, не отрывая от меня бессовестных глаз, сложил его в нагрудный карман, оставив торчать кусочки ткани, и похлопал по нему. Вот же извращенец, подумалось мне.

Оставшаяся дорога проходила за спокойной беседой, хотя иногда глаза вампира стекленели, и он подозрительно оглядывался на меня, улыбаясь чему-то своему.

— Как продвигается работа? — нарушил отнюдь не неловкое молчание вампир. — Я знаю, что ты только начала, но возможно тебе нужно что-то еще?

— По большому счету, у меня есть всё, что мне необходимо, но позднее, если это возможно, мне нужно побывать на местности и увидеть её вживую. А еще анализ грунта, и состав почвы, это если вы хотите, чтобы в тюрьме были подземные этажи.

— Я подумаю, что можно сделать с первой просьбой, дорога туда не близкая, к тому же сама понимаешь место секретное, клану принадлежит значительная часть нескольких морей, мы делим их с магами, и лишь единицы знают об этом острове. Я посмотрю, какие из данных о почве не выдадут расположение места, — ответил Макс.

— Кстати, — спросила я, — со всеми кхм… неотложными делами я забыла спросить, вы нашли того, кто подменил кнопки?

— Да, — ответил глава безопасности, — это был слуга, тот, что провожал тебя в комнату, но допросить его не удалось.

— Почему? Он сбежал?

— Нет, — хмыкнул вампир с видом «от нас не сбежишь», — он раскусил капсулу с ядом. Видимо он надеялся сбежать и сделал это в самый последний момент, поэтому поймать нам его удалось, а вот допросить, к сожалению, нет.

Представляю себе этот допрос, раз он предпочел смерть, разговору по душам. Видимо увидев что-то такое на моем лице Лигару поспешил оправдаться:

— Человека очень легко загипнотизировать, Тари, и, если по большому счету — то в пытках мы не нуждаемся. Слуга убил себя под действием заклятья, он даже не понимал, что он делает. Тот, кто его нанял — подстраховался. Среди прислуги еще двое оказались под различными воздействиями. Так что мы провели чистку среди работников гнезда. Хотя как они смогли обойти клятву на крови я не знаю. Ничего, разберемся.

В ночной клуб с говорящим названием я вошла как в дом родной, вышибала даже не повернул голову в мою сторону, лишь кивнул Максимилиану. Миновав гардеробную, танцпол и стойку бара, мы, не останавливаясь направились в зону ВИП посетителей. Я покрутила замшевый прямоугольник сумочки и пользуясь дезориентирующим полумраком и слепящими вспышками света, надела десяток браслетов на обе руки и повесила пару кулонов, надо быть во всеоружии. Вампир изредка чинно раскланивался, всё больше смотрел с презрением и даже не кивал, я же ловила на себе полный спектр взглядов: от безудержной зависти от дам и голода от джентльменов, до открытой брезгливости и безудержной похоти. Меня же их реакция на переплетенные пальцы наших рук не волновала вовсе. Я скромно опускала глазки долу и в то же время внимательно осматривала окружающих, глупышкой хихикая и хлопая ресничками. Мы уселись в полузакрытый кабинет на обитые темным флоком* мягкие диванчики, я в блаженстве вытянула ноги, новая обувь слегка давила, и правый ботинок немного натирал. Очень странно, у местной Леры нога была на размер больше, наверное, купила, не глядя в сезон распродаж.

Глазами я поискала официанта, пока Максимилиан изучал винную карту, я была немного голодна, но, по правде говоря, опасалась что-либо пить или есть здесь, поэтому перед выходом выпила чаю, съела пару тостов и яблоко. Официант подошёл, чтобы принять заказ, а я, наконец-то, смогла рассмотреть бармена, за которого всё время цеплялся глаз, его я видела издалека и только в профиль, но могла точно сказать, это был тот же, что угостил меня катализатором к телепорту. Я тут же сказала об этом Максимилиану.

— Сиди здесь, я быстро, — и вот спустя всего мгновение, он уже стоит у черненой стойки вишневого дерева, со сложенной купюрой меж длинных пальцев и о чем-то говорит с мужчиной. Рука под браслетом зачесалась, я приподняла рукав из тонкой ткани и обомлела. Две серебристо-лиловые печати светились ярче, чем прежде, зудя словно место комариного укуса, я хотела было позвать Макса, но того и след простыл. Я натянула рукав и вернула браслеты на место.

Вдруг, мимо меня прошёл еще один из тех, кого я видела в своём мире, шкаф-бугай, что заклеймил меня горящим сейчас тавром на руке. Поправ всю осторожность, я ломанулась в его сторону желая получить хоть какие-нибудь ответы, я практически была у цели и стопроцентно уверена, что он заметил мой маневр к сближению, но тут меня больно схватили повыше локтя и резко рванули на себя.

— Здорова, Лерыч, — просипел коротышка, которого я, ясное дело, видела первый раз в жизни, — пошли потрещим, птичка… И выдвинув клыки и блеснув алмазными глазищами повел растерявшуюся меня в черному выходу, на котором бледно-зеленым мигала табличка «пожарный ход».

*Флок — более прочный заменитель бархата для мебели.

Глава 13. Когда тебя предали — это всё равно, что руки сломали. Простить можно, но вот обнять уже никак

Как-то очень быстро, сквозь дверь запасного выхода, коротыш вывел меня из здания. Железная пожарная лестница кончилась так же быстро, как и началась. Рука моя, наверное, уже как баклажан. Это я к тому, что фиолетовая и распухла, так сильно его пальцы сжимают предплечье. Толстяк продолжает отдавать мне команды не забывая сверкать крошечными бриллиантами глаз. В пару каратов, не больше. А я что, а я ничего, делаю вид, что вся из себя загипнотизированная такая и волочусь за ним, стараясь быстро переставлять ноги и не спотыкаться о щербатый асфальт. Вампир швыряет меня на кованную лавочку, и я плюхаюсь на неё, больно ударяясь мягким местом. Холодно, черт побери. Ткань платья тонкая, а ноги так вообще голые, а на улице явный минус, вон даже пар идет изо рта.

— Ну что, птичка, — обращается ко мне упырь, — рассказывай.

— Прочность, — начала я, — это способность элемента конструкции сопротивляться разрушению под нагрузкой. Жесткость — это… — А что? Откуда я знаю, что этот колобок от меня хочет, а так и знаниями по сопромату блеснула, и время потянула.

— Заткнись, идиотина, — перебил меня, нетерпеливый какой, а я, между прочим, даже до закона Гука не дошла, — ты меня что, за дурачка держишь? Рассказывай, как ты в Визард вернулась? Как с Лигару снюхалась? Что с проектом? Говори! — и опять тряхнул меня за многострадальную руку.

— Простите великодушно, — я начала закипать, — а вы, собственно, кто? Меня матушка предупреждала с незнакомцами не разговаривать. А мы точно не были представлены друг другу, ваши манеры, сэр, просто ужасны? — даже, по-моему, я перегибала палку и строить из себя блаженную получалось всё труднее, а судя по реакции на мои слова толстяка, именно за сумасшедшую он меня и принял.

— Ты что? Разум потеряла? — перешёл на фальцет толстяк, и прижал меня к ледяной спинке лавки, щелкая зубами и сверкая белой радужкой. Мне с трудом удавалось сохранить спокойствие, к тому же было очень холодно и болела рука, но на мои неудобства ему было естественно плевать, он, молниеносным движением, схватил меня за горло и начал медленно, с каким-то садистским кайфом душить, поднимая над собой и вставая с лавочки, бормоча тихо что-то вроде, — бесполезная, никчемная идиотка…

Дальше я слушать была не намерена, да и белые мушки начавшие кружить у меня перед глазами сильно сокращали моё время в сознательном состоянии, ничего умнее я не придумала и вместо попыток вырваться, притянула своего душителя поближе и как жахну его серебряными браслетами по мясистой морде. Тот заверещал, словно его задницу засунули на костёр инквизиции, но почему-то оторвать мои руки от щек никак не мог, из его глаз брызнули кровавые слезы, а я, не гнушаясь запрещенных приемов от души дала ему по яйцам. Толстяк сложился пополам, а я услышала низкий хриплый голос, произносящий с издевкой:

— Какая ветренная, я лишь отвернулся, а ты уже с другим, моя Тари…

Видимо серебро проникло в кровь, а может быть боль от удара по сокровенным бубенчикам была столь ощутима, что пузан потерял сознанием и мешком с гнилой картошкой свалился, утягивая меня за собой, и роняя на влажный, грязный асфальт. Я зажмурилась на выдохе ожидая боль. За мгновение до соприкосновения моего тела с твердой поверхностью Максимилиан подхватил меня совершенно незаметно для глаз, но довольно болезненно отодрав цепкие, скрюченные пальцы от моего многострадального горла. Я закашлялась на руках упыря и начала вырываться, он наконец-то понял мой маневр и осторожно, очень своевременно блин, спустил меня с рук. Я потянулась к толстяку, злая как тысяча чертей из преисподней, с намереньем, совсем недобрым.

— Он мертв, Тари, яд в капсуле, вряд ли тебе удастся убить его еще раз, — сказал Дракула, потянув меня на себя.

— Дай хоть попинаю, — зло пыхтела я, руку саднило, шея пульсировала как открытая рана, а Макс всё тянул меня в свои объятья. Какие на… объятия. Я не злилась так с тех пор, как мой бывший любовник поспорил с приятелем на ящик коньяка, что вновь затащит меня в свою постель. Какой там ящик? Я стою два!

Все-таки мы были в разных весовых категориях и Максимилиану таки удалось меня прижать к себе, мои руки не обняли его в ответ, губы не ответили на его поцелуй, сейчас, именно в эту минуту мне вновь хотелось согнуть ногу в колене и от души треснуть своего «спасителя» по самому ценному.

— Ты расстроилась? — спросил Капитан Очевидность, какой внимательный, блин, чуткий, — ну и зря, всё было под контролем, я видел, как вы вышли и…

Видел? Он видел и не вмешался, когда этот "Весельчак У" душил меня и ничего не предпринял?

— А не пойти ли тебе, Макс? — перебила я его, — Еще мгновение, и он сломал бы мою шею, я уже слышала, как хрустят под его пухлыми пальцами позвонки, а ты стоял и наблюдал? Ради чего? — шипела я, из глаз градом катились злые слезы, и на что я в общем-то надеялась, ведь ясно было с самого начала, что вампир будет блюсти в первую очередь интересы клана.

— Я надеялся, что он скажет больше, да и браслеты на руках твоих видел, уверен был, что воспользуешься, — совершенно не раскаиваясь произнес упырь. Видимо его холодная расчетливость и спокойный, совершенно не взволнованный тон были последней каплей, переполнившей терпение, и, хотя я знала, что он собирался меня использовать как приманку, всё же такое пренебрежительное отношение ко мне мужчины, что лишь недавно пел о чувствах, причинило мне боли больше, нежели несколькими минутами ранее толстяк.

Не говоря более ни слова, я отправилась к припаркованному автомобилю зная, что Дракула пойдет следом. Он поднес кристалл к замку, и кнопки разблокировались. Я не стала садиться вперед не из принципа, просто воспоминания о том, что пару часов назад мы предавались страсти, я была легкомысленна и беспечна, забыв своё место, что так старательно мне демонстрировал этот мир, были крайне болезненными. Несколько раз Максимилиан пытался начать разговор, но я молчала как партизан на допросе, даже односложно не отвечала, что же говорить о полноценном разговоре. Внутри, что-то перегорело и хлопья серого пепла падали на мое кровоточащее сердце. Ха-ха. Я смотрела на мужчину, даже затылок которого был каким-то невероятно мужественным, плечи в темно-синем бархатном пиджаке были широкими, а белая батистовая сорочка выгодно подчеркивала загорелую кожу, и понимала, он стал близким для меня, но я более не смогу слепо доверять ему, а вероятнее всего и подпустить к себе. Заносчивое превосходство и пренебрежение, теперь то я понимаю почему у него раньше не было Тари.

Когда мы наконец достигли фамильного склепа Лигару, пардон, дворца клана, я вышла из авто сама, не дожидаясь, когда предупредительный, о я уверена — бывший, любовник откроет мне дверцу, и направилась ко входу, звонко стуча освинцованными набойками широких каблуков о мрамор лестницы. Дверь распахнулась едва я приблизила руку к дверной ручке, старой, из окислившейся меди, такой страшной, словно она намекала пришедшим — «вам тут не рады, а еще лучше проваливайте туда, откуда пришли», хищно осклабившись рожа подмигнула мне, и когда я вошла захлопнула дверь пред носом Максимилиана. Видимо он чем-то успел обидеть этот замечательный элемент дверной фурнитуры. Не ожидая, кто победит в схватке перетягивания двери, бронзовое страшилище или вампир, я немедля отправилась в библиотеку, где как надеялась, в этот самый момент находится глава крыла.

Феликс, как я и предполагала, сидел за массивным дубовым столом и просматривал кипу бумаг, когда я уверенно постучала, створки дверей распахнулись самостоятельно, являя мне картину занимающегося после полуночи делами Лигару. Наш разговор не занял много времени, и мы как раз закончили, когда в двери кабинета, практически ввалился весьма потрепанный глава безопасности.

— Несомненно, вы можете на это рассчитывать, Валерия, — продолжил с того, на чем мы остановились упырь номер один, — дворецкий проводит вас в ваши новые покои. До завтра.

— В ваши новые покои? — Сделал ударение на слове «новые» ошарашенный Макс. Если бы мне не было всё равно на его реакцию, я бы, пожалуй, рассмеялась, на столько незаслуженно обиженным выглядел он.

— Да, — ответила я, — у меня слишком много обязанностей: архитектор, донор, приманка, в конце концов, и у меня не находится времени, чтобы делать то, за что мне платят, а в контракте, на сколько я помню, совершенно грабительская неустойка за просрочку.

Феликс совсем неприлично заржал, видимо его так развеселил не столько мой ответ, сколько выражение лица Максимилиана, моя шея дико саднила, и я просто по-человечески устала, но этим пиявкам не понять, поэтому я сделала книксен, или что-то около того, и направилась в сторону дверей, за которыми невидимой тенью маячил слуга, который отведет меня в спальню. Проходя мимо безопасника я остановилась, не потому что хотела поболтать, а потому, что он перегородил мне дорогу.

— Ты моя Тари, ты не должна так реагировать, я зависим от тебя, — сжав зубы, признался в слабости он.

— На сколько я ознакомлена с юридической стороной добровольного донорства, Тари перед вступлением в должность, обязана подписывать контракт и неукоснительно следовать ему, не помню, чтобы моя фамилия стояла на чем-нибудь кроме договора об оказании услуг архитектора. Считай всё, что было, вишенкой на торте.

— Я спас тебя…

— Ха, как и я тебя и, если уж сдохнуть, то по собственной воле, а не изображая апперетив, перед сытным ужином, — раз он решился на крайние меры и стал бить по болевым точкам, чем я хуже. Не желая продолжать эту беседу, я обошла его по дуге и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 14. Успех — это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя оптимизма

Поселили меня рядом с мастерской, даже дверь была смежная. Утром инструменты приходил проверить Феликс, первый раз, он посмотрел, как споро я наношу линии и орудую циркулем, принес практически все необходимые мне данные по составу почвы и климатической зоне, а уходя заговорил:

— Мисс Шолох, я прошу прощение, это не моё дело, но как ВЫ можете обходиться без Максимилиана, обычно для Тари это невыносимо, словно руку отняли, — по правде говоря я не знала, что мне ответить на это, чувствовала я себя конечно отвратительно, после предательства мало кто может похвастаться добрым расположением духа и веселым настроем. Но тут скорее эмоциональная составляющая, нежели физическая, а нужда, как таковая, о которой как я читала, бывает просто невыносимой — отсутствовала. Поэтому предпочла легкое хамство — искренности.

— Вы совершенно правы, это не ваше дело, — четко обозначила я свою позицию.

— Ваше право, но вы осознаете, что у него зависимость? Мы поэтому и не пьем кровь из источника — лишь суррогат, слишком сильно привыкание, как у людей к опиатам, только ломка у нас происходит по-другому, — снова здорова, решила я. Одно и тоже только, другими словами. То есть видимо Макс решил избавиться от зависимости кардинально, так сказать на веки вечные, но чужими руками. Сломали бы мне шею и всего делов — зато ни ломки, ни страданий.

— Ему, господин Лигару, нужно было думать об этом тогда, когда он рисковал моей жизнью ради крох информации, — зло сказала я, потирая все еще саднящую шею, с бледно-фиолетовыми кровоподтеками, которые выходили на фазу мягкого перехода в желтушно-жёлтый. Моя шея, когда я любовалась своим отражением напоминала картину художника-импрессиониста, что ваял полотно крупными мазками, на контрасте с ней выступали темно-бордовые ребра и черный локоть, эдакие дополнительные мазки в новой картине мира.

— Ну почему же крох, мисс Шолох. Нам удалось узнать много нового. А относительно того, кем являлся злоумышленник, причинивший вам боль, мы выяснили практически сразу. Если вам интересно, я могу вам рассказать.

— Спасибо, меньше знаешь — крепче спишь, — откланялась я, чтобы заняться тем, для чего меня наняли.

Проект продвигался быстро, словно мою руку кто-то вёл, все линии, грани, цифры, расчеты были четкими, ясными, правильными, стиралка сиротливо лежала на блюдце не распакованной, зато точилка работала не покладая лезвия. Каламбур, зато правдивый. Начинала я с рассветом, прерываясь на завтрак и обед, после него я делала небольшой перерыв, всего на час-полтора, чтобы отдохнули руки, плечи и глаза. Ничего лучше, чем прогуляться в это время по придворцовому парку я не придумала, поэтому каждый день, около трех пополудни, я выползала на свет Божий, щурясь и разминая ноги.

Над парковой зоной поработал очень грамотный ландшафтник, поэтому гулять было сплошным удовольствием: очаровательные, ухоженные клумбы и кусты, присыпанная розовым кварцевым гравием дорожки, удобные лавочки и беседки, иногда мне встречались самцы крикливых павлинов, редко раскрывающих свои невероятные по красоте хвосты, на каждом шагу встречающиеся питьевые фонтанчики в виде бронзовых фигурок зверей, (особенно мне приглянулись небольшие фигурки слонов, толкающие мячик из гранита, который крутился под давлением воды) но больше всего мне понравилось небольшое искусственное озерцо, где можно было покормить уточек. Я брала с собой, любезно приготовленный кухаркой, мешочек пророщенной крупы и с удовольствием прикармливала крякв, получая огромное наслаждение от этого простого действа и возможности отвлечься и от проекта, и от переживаний об упыре.

Несмотря на то, что я хорохорилась перед Феликсом, сохранять хорошую мину при плохой игре мне удавалось с трудом, всё же зацепил меня зубастик. А тот, как на зло, мне везде попадался, стоило лишь выйти из мастерской, так можно было ставит левую руку на кон, что Максимилиан окажется в зоне видимости и будет пожирать меня глазами и сверлить затылок. В один из дней я грелась на лавочке, подставив лицо теплым солнечным лучам и с наслаждением вдыхала свежий запах весны, уже неуловимо пахнущий летними деньками и поражалась на сколько быстро бежит в Визарде время.

Прошло чуть больше месяца как я уже здесь, а столько всего произошло, кстати Феликс всё-таки рассказал мне про толстяка, под предлогом выяснения у меня информации — могла ли я его знать, у меня был порыв раскрыть ему свое Земное происхождение, и что я не в зуб ногой, кем мне приходился этот тучный дядя, понаставивший мне столько синяков, но что-то меня остановило. Службе безопасности, читай Максимилиану Лигару, удалось выяснить что Пиромо Фукс, так его звали промышлял мелким промышленным шпионажем, наркоторговлей, сомнительным посредничеством и кражей интеллектуальной собственности. Что ему понадобилось от меня не знал никто, но по словам толстяка, которые раскаленным клеймом отпечатались в моём мозгу, он точно знал, что Лера покинула Визард, а вот откуда? Скорее всего эту информацию выясняет или скорее всего уже выяснил Макс, но спрашивать ни о чем у него я не стала, хотя пока я размышляла тот дважды прошел мимо меня с самым деловым видом.

Честно говоря, я уже привыкла к его практически незримому присутствию, и всё бы ничего, да только он не давал мне общаться не только с мужчинами, но и с женщинами. Каждый вечерний прием пищи я официально сопровождала его на ужин, почему-то чем ближе летний сезон, тем больше в дворце собиралось кровососов, и нам пришлось перейти из малой, более уютной столовой в большую. Я с трудом сдерживалась чтобы не отпрянуть и старалась избегать его пристального внимания. Однажды за ужином он перестарался, изображая идиллию, подкладывая мне самые вкусные кусочки изысканных блюд, шепча ласковые слова, подливая мне игристого, и я не выдержала, отплатив ему той же монетой. С усиленной заботой я кормила его с вилочки, промокала губы накрахмаленной белой салфеткой, не давала есть жирное, соленое, копченое — сетовала, на больной желудок и слабые нервы, запрещая пить алкоголь. Последней каплей стал наш диалог:

— Милый, — с приторной сладостью в голосе ворковала я, еще чуть слаще и мне потребуется укол инсулина, — скушай эту замечательную спаржу, — и протянула ему, наполненную изрядным количеством непереносимой им зелени со сливочным сыром, вилку. Он сморщился и излишне громко и резко ответил, привлекая внимание к нашей «паре».

— Я с рук не ем, — рявкнул Дракула.

— Ну хочешь я тебе на пол брошу? — С милой улыбкой ответила я, а за столом раздались сдавленные похрюкивания и замаскированный под кашель смех. После этого вампир задышал как французский бульдожка, что пробежал двести метров без остановки и коего сейчас схватит инфаркт, эдакой хриплый сип, клацнул зубами у моей шеи и после слов «с огнем играешь, милая» стал вести себя намного адекватнее.

… Покормив уток, я отправилась в сторону так полюбившейся мне лавочки, и была удивлена, застав там вампиршу, что сидела обычно по правую руку за ужином. Её звали Нора, точнее её звали каким-то сложно произносимым именем, но просила меня не называть её им, и наши разговоры сводились обычно к приветствию и едва ли уходили дальше обсуждения блюд, что подали за столом и погоды, которая радовала нас чудесным солнцем и синим безоблачным небом.

— Добрый день, Валерия, — начала разговор она, когда я уже хотела миновать лавочку и отправиться в парк поглубже, — присаживайтесь, я жду вас уже двадцать минут.

Ждет? Меня? Хорошо, присяду. В руках она держала на половину выпитую чашку с чаем, а короткая спереди юбка оголяла идеально ровные ножки и подставляла их идеальную кожу солнцу. Она долго не решалась начать разговор, видно было как она мнется, и всё же пересилив себя она заговорила:

— Я знаю, нет-нет, не отпирайтесь, что вы проектируете серьезный проект для клана, мне абсолютно все равно что это, но раз вас наняли делать эту работу, значит всецело доверяют вам, я бы хотела стать вашим следующим клиентом. Не так давно я приобрела землю и здание, дом обветшал, и я думаю сносить его или еще можно отреставрировать, мне хотелось, чтобы вы занялись этим. Вы согласны?

— Но почему я? Уверена вы можете воспользоваться услугами любого архитектора, — не смогла скрыть я своего удивления.

— А вы мне нравитесь, очень, и, пожалуй, ваша прямота именно то качество, что меня в вас зацепило, к тому же, проект не срочный и я вполне могу подождать, когда вы закончите работу для клана, — отпила чай Нора, осторожно держа хрупкую фарфоровую чашечку оттопырив мизинчик.

— Договорились, — ответила я, но не стала говорить о том, что задерживаться в этом мире я не планирую, как только упырь узнает, как мне вернуться назад — ноги моей здесь не будет, но, если вдруг процесс затянется, работа не помешает.

На этом мы распрощались, а я отправилась в мастерскую работать, а ближе к ужину зашел Максимилиан и сообщил, что завтра, рано утром, мы вылетаем на остров, ведь я хотела провести разведку — боем, так что должна быть готова к семи.

— Я распорядился об ужине, через десять минут его подадут в твою комнату.

— Благодарю, присоединишься? — расщедрилась я, мне необходимо выяснить массу деталей и желательно было сделать это до вылета.

— С удовольствием, — ответил вампир, радостно улыбаясь, а я почувствовала себя сердобольным филантропом, подкинувшим мозговую косточку бездомному псу. Уверена радуется он преждевременно.

А за ужином выяснилось, что летим мы на дирижабле. Ди-ри-жаб-ле, спасите меня!

Глава 15. Ныне крылья мечты расправлены, но в полете, увы, облетают перья

Ужин прошёл как в тумане, практически сразу, как я узнала о том, что мне предстоит лететь на аэростате, думать ни о чем другом я не могла. Да я обычные самолёты с трудом выносила для того, чтобы выдержать полет, который длится больше пары часов мне приходилось накачиваться изрядным количеством успокоительного, а иногда и крепкого спиртного. Раньше я летала с удовольствием и без проблем, но однажды мы с Каринкой возвращались с Кипра, кроме того, что наш чартер трижды переносили и в аэропорту мы просидели больше шестнадцати часов, так еще практически сразу после вылета, когда он едва набрал высоту, наш самолет начал падать, просто у него отказали двигатели, и секунд двадцать в салоне люди орали и молились. Все, кто был пристегнут, остались сидеть, тех же кто успел расстегнуть ремень — разметало по салону, после этого полета, путешествие куда-либо самолетом превращалось для меня в серьезное испытание. Поэтому новость про дирижабль для меня прогремела как гром среди ясного неба.

Еда имела вкус картона, а напитки вообще не имели вкуса. В вежливой беседе за ужином участия я не принимала и едва ли проронила несколько слов за весь вечер, все мои мысли были о полете на дирижабле, к тому же Макс уловив моё настроение был такой же смурной. Спала я неважно, урывками и беспокойно, просыпалась от кошмаров, которые хоть и были разными по содержанию, по сути, были одинаковыми — аэростат падал или терпел крушение, и я вскакивала на постели утирая ледяной, липкий пот со лба, стараясь унять бьющееся в бешеном ритме трусливое сердце мышки, которую поймал большой голодный ястреб.

Утро выдалось солнечным и теплым, как и предыдущие дни, но я, не зная погоды на острове, куда мы летим, а доберемся мы сегодня после обеда, решила обновить наряд, что подобрала мне модистка по местной моде. Черные, вельветовые бриджи и простая белая блузка с неглубоким вырезом, наряд дополнял дивный пояс, широкий, кожаный, практически корсетного дизайна и высокие ботинки на толстой подошве, со множеством ремешков, вместо пиджака я взяла подбитый норкой плащ, лишним не будет.

Сомневалась, что взять, кройтер* или тубус для бумаг, но потом подумала и решила, что чертить в воздухе я явно не буду, а для заметок хватит и толстого блокнота, что использую для расчетов, а он прекрасно пометится в наплечный рюкзак. Туда я до кучи сложила кулон стрекозки на серебряной цепочке, пару браслетов и фляжку, опять же из аргентума, полную бренди — это я воспользовалась запасами Феликса в библиотеке и пока никого не было, слегка опустошила графин с благородным напитком. В конце концов у меня стресс, и даже если я буду самую малость навеселе, уверена это никак не помешает сделать необходимые расчеты и внести данные в таблицу.

Вылет был из дворцового парка, где-то там, была стыковочная вышка, к которой был пришвартован наш транспорт. До места меня проводил слуга, зайти за мной Макимилиан не мог, он проверял последнюю готовность, к тому же, как я поняла, наш отъезд не то, чтобы держался в тайне, но широкой общественности о нем не сообщали.

Меня поразила парковочная вышка, удивительная штуковина, чем-то похожа на вышку электропередач, но с лифтовым механизмом внутри. Поднимал нас механический мотор в симбиозе с магической составляющей, эдакий артефакт, сделанный руками человека, с комбинацией волшебных кристаллов, поднимался он плавно и неспеша, я почувствовала себя словно в старых домах с лифтами-клетями.

Тот момент, когда я ступила на борт дирижабля был обставлен с ненужной мне помпой и торжественностью, не хватало разве что оркестра, да хлопушек с серпантином и конфетти. Красная ковровая дорожка, покрывающая железную конструкцию стыковочных мостков, легкая ненавязчивая музыка, которая каким-то неуловимым мотивом напоминала «Прощание славянки» и экипаж корабля, надеюсь не весь — капитан, инженер и два стюарда приветствовали меня на борту «Молнии». Один из младших помощников подхватил мои плащ и рюкзачок, которые я держала в руке и проводил до моей каюты. И хотя я ожидала чего-то подобного, всё же меня удивила поразительная наглость упыря, который развалился на кресле, попивая чай.

— Прежде чем ты скажешь хоть одно слово, — произнес зубастый, видя, как я набираю в легкие побольше воздуха, чтобы выложить ему все, что думаю об его самоуправстве, — ни разу, на клановом дирижабле не летали человечки, это табу, и оправдать твоё присутствие для капитана, который, как и я вампир можно было лишь так. Даже скурею на борт не пустят, тем более скурею. А о цели нашего визита ему знать вовсе не обязательно, так что выдохни. И на вот, выпей.

О, я практически подпрыгнула от радости, Дракула протягивал мне не хрупкую до прозрачности чашечку белого фарфора с чаем, а хрустальный бокал со стучащими о граненные стенки квадратиками льда, плещущиеся в янтарного цвета напитке. Солод, дубовые доски и кофе, терпкий запах виски, лишь немного разбавленного талой водой. Я сделала большой глоток и остро пахнущая, огненная вода пробежалась по пищеводу уютно устроившись в желудке, и требуя компании. Я поискала глазами закусь, да-да, я совсем не аристократична, и как многие россияне люблю хлопнуть стопочку, но под хорошую закуску. Небольшой столик был сервирован тонкими, почти прозрачными слайсами красной и белой рыбки, блюдом с крошечными тарталетками, наполненными морским коктейлем и нарезанным лимоном, и разнообразной сырной нарезкой, некоторые сорта которой, я никогда не пробовала.

Карина была страстной любительницей сыров, её хлебом не корми, дай сыра. Так вот отправляясь в командировку, за рубеж ли, по Матушке-России ли, единственное что она просила из сувенирной продукции — это привести ей сырку той местности, куда меня занесло, кстати не только меня все друзья тащили сыр этой зажравшейся мыши. Даже кличка среди своих у неё была Рокфор.

Так вот однажды, я так затарилась этим дивным продуктом во Франции, куда ездила на три дня, по работе, что пришлось переть его в ручной клади. А всё потому, что вонял он как портянки срочника, свалившего в самоволку на неделю, и ни разу при этом не снимавшего кирзачей. Именно поэтому я, пожалев свой гардероб, но никак не носы сопутешественников, взяла его с собой в салон. Пол самолета гневно косились на моего соседа-француза, который был такой чистенький и накрахмаленный, словно одежду надел лишь в аэропорту, обувь, как многие дурно воспитанные личности он не снимал, и сам весь трехчасовой перелет мучился от невероятного амбре, мастеров-сыроваров провинции Франш-Конте. Я же делала морду тяпкой и поддакивала русскоговорящим туристам, мол какой пахнущий засранец, но карма прилетела бумерангом, когда через пятнадцать минут в такси, водитель отказался меня вести. Он сказал, что за двадцать лет работы, таким смрадом он дышит впервые и высадил меня на Ленинградке, недалеко от Химок. Я позвонила подруге и сказала, что если она желает отведать французского сырку, то либо она меня встречает на машине, либо я выкидываю его в ближайший овраг и ловлю новую. Ни пробки, ни водительский стаж в три недели не остановил эту сырную наркоманку от мирового рекорда скорости, забрала она меня через двадцать минут, и всю дорогу балдела от «аромата» и предвкушала процесс поедания.

Вспомнив подругу, я печально улыбнулась и в память о ней, сцапала с блюда замечательный кусочек бри, который сам просился в рот. Интересно, увижу ли я неунывающую Кари вновь, а вдруг я занимаю место Леры здесь, а она заняла моё место там и моя лучшая подруга не заметила разницы и по-прежнему дружит со мной, не зная, что я, это вовсе не я. Кажется местный виски крепче, чем земной, или сказалось то, что я вчера практически не ужинала, а сейчас хряпнула на пустой желудок?

— Благодарю, — немного невнятно сказала я, — это было очень кстати.

— Может ты поспишь, — соблазнял меня вампир, — вид у тебя очень уставший.

Какое припрятанное за заботой хамство, я и сама знаю, что выгляжу не очень, всё же бессонная ночь полная кошмаров не способствует алеющим ланитам и блеску в глазах. Нездоровому если только.

— Нет, спасибо, лучше расскажи мне кое-что о проекте.

По мере прорисовкм у меня появились некоторые вопросы, на которые Феликс ответить не мог, в связи с тем, что не обладал должными знаниями и отправил меня к Максу, а я всё никак не могла собраться с силами, что бы поймать его и расспросить хорошенько, так что нужно пользоваться представившейся возможностью, к тому же нам нужно занимать себя чем-то следующие пять часов.

Информации было много, она была исчерпывающей и детальной, я была квазидотошной и ультразанудной, зато исписала полблокнота и вымотала болтовней сверлящего пожирающим меня взглядом упыря. Иногда он забывался, и гладя на меня выпускал клыки, но через мгновение, втягивал их назад. Мне кажется, он прекрасно знал, как заводят меня его эти саблезубые штуковины, как он закусывает пухлые губы или пробует языком их остроту. Я ловила себя на том, что неотрывно смотрю на его рот, мысленно отвешивала себе даже не подзатыльник, а такого хорошего пинка и меняла тему. Когда лететь оставалось меньше часа я попросила экскурсию по аэростату.

— Пожалуй могу устроить, но лишь в капитанскую рубку, — другие отсеки — секретны.

Подумаешь, нужно мне машинное отделение или технический этаж.

Летала эта громадина благодаря магкристаллам вырабатывающим тепловую энергию, замену нашей энергии внутреннего сгорания, а сложная конструкция двигателя превращала её в механическую. Наполнена оболочка аэростата была лишь теплым воздухом, никаких вам легковоспламеняющихся гелиев, и слава Богу, но больше всего, конечно, меня поразила капитанская рубка, это было что-то, просто потрясающе. Я даже на некоторое время забыла про свою аэрофобию и с наслаждением трогала и щупала блестящие латунные детали, а усмехающийся бородач, капитан Джастис, разрешил мне порулить настоящий штурвал. Мужчина он был крупный, колоритный, похож на медведя. Синий мундир, строго сидел на его мощной фигуре, наградные знаки говорили о боевом прошлом, а протез руки подтверждал мои догадки. На мой вопрос про руку, он отшутился, сказав, что слишком сильно крутанул рулевое колесо, но настаивать я не стала.

Остров был точь-в-точь как тот, в Сан-Франциско, где был построен Алькатрас, промозглый, скалистый, с пустыми чаячьими гнездами, холодным морским бризом и чрезвычайно удобным расположением. На нем мы провели меньше пары часов, я уточнила всё то, что мне нужно было для того, чтобы закончить проект, к тому же я лишний раз убедилась, что сбежать отсюда, благодаря природным дрейфовым и приливным течениям будет очень не просто. Пока я в сопровождении Макса и одного из стюардов, которому тот безоговорочно доверял, бродила по устойчивой почве, команда набрала минеральной воды, из источника которой оказывается славился этот островок. В ней было масса солей и каких-то расчудесных минералов, а по мне она пахла серой, была мутновата, и я не рискнула. Максимилиан сказал, что в своё время провел тут достаточно времени, так что она успела ему надоесть и тоже отказался.

На обратном пути, нам предложили великолепный ужин и захмелев от вкусной, обильной пищи и алкоголя, который щедро подливал мне упырь видимо в надежде на то, что я разговорюсь или может начну к нему грязно приставать, я провалилась в крепкий вынужденный сон без сновидений прямо в удобном кресле. Я почувствовала как он перенес меня на кровать, шепча что-то в волосы, но я не отреагировала, а еще глубже провалилась в объятия Морфея, подсознательно ощущая себя в безопасности. Только с чего вдруг?

Проснулась я от легкой тряски. В полумраке, который царил в нашей каюте вид вампира показался мне зловещим, а его слова ужасными:

— Прошу, не пугайся, но кажется мы падаем.

Глава 16. Мы пришьём друг другу крылья. И я летаю, и ты летаешь

Я ожидала, что вот-вот накатит кислотный ужас происходящего и ошпарит кипятком обреченности, но меня, грешным делом, пробило на хи-хи. Нет, ну надо же какая я везучая! Черт возьми, для полного счастья мне осталось проплыть на подлодке, которая наткнется на глубоководную мину и сверзнуться с горного моста путешествуя восточным экспрессом и все, гарнитур приключений будет собран, как подвески Анны Австрийской*. Я хохотала так, что на глазах выступили слезы и никак не могла остановиться, а затем и вообще стала икать, ооооой. Уф! Упырь смотрел на меня во все глаза, распахнув, от моей неожиданной реакции рот, не зная как себя вести: видимо ему еще ни разу не приходилось лицезреть истерящих женщин, а может вампирши стократ спокойнее? Боюсь терпения у него немного, вон как глаз дергается, надо приходить в себя, а то решит ускорить процесс пощечиной. Любит мужской пол женский в норму пощечиной приводить. Еще во вкус войдет.

— Все нормально, — еще похохатывая сказала я, утирая слезы, — шансы выжить есть?

— Конечно есть Валерия, мы же не совсем дикари, я хотел было тебя оставить в апартаментах и посмотреть, что случилось, один. Но боюсь оставлять тебя. Держись сзади. — Я кивнула. Можно подумать у меня было желание лезть на баррикады. Спасибо, я — пасс!

Двигаясь совершенно бесшумно, у меня так никогда не получится, не то, чтобы я была страшно неуклюжей, вовсе нет, я бы назвала себя чрезвычайно ловкой, ведь в юности я занималась художественной гимнастикой, да и до девятого класса училась в балетном классе, просто до Дракулы мне никогда не дотянуться. Природная грация и расторопность вампиров не могла не восхищать, дверь не скрипнула, шагов не слышно, даже дыхание как будто отсутствует, хотя кто их знает, может и правда временно не дышит. Он прислушался к окружающей обстановке и по расслабившимся мышцам спины и кивку, я поняла, что прямой угрозы нет и опасность, по крайней мере прямая, та, что могла быть на борту, минула.

Продвигаясь по палубе, мы зашли сначала в рубку, она была ближе всех от наших комнат, к тому же необходимо было определить, что с управлением и почему мы снижаемся. Разумеется, капитана и его помощника здесь не было, но ничего не указывало на борьбу, всё было на своих местах, а вот кристаллы связи и управления были разрушены, как я это поняла? Очень просто: и в тот, и в другой, были воткнуты тонкие стилеты, от которых молниями расходились трещины, превращая ценные артефакты в никчемную хрустальную крошку. Максимилиан повел носом и попросил меня не ходить за ним.

— Я здесь не останусь одна, лучше пойду с тобой, — он нехотя согласился, потому как двери в рубке не было, а терять время он не хотел.

Минуя спуск в инженерный и артиллерийские отсеки, мы подошли к столовой. Удивительно, но гондола дирижабля, ранее казавшаяся мне небольшой, оказалась довольно внушительных размеров, так как до комнаты приема пищи мы прошли камбуз и какие-то сооружения, названия которым я дать не могла. Вероятнее всего мне следовало послушаться Лигару и остаться на мостике — словно выжженная на внутренней стороне век картина массового убийства предстала моему взору, когда мы вошли в большое прямоугольное помещение столовой.

За длинным столом сидело семеро мертвецов, с одной стороны — четверо, замерших в разных позах агонии, со скрюченными пальцами, опрокинутыми на себя тарелками, в кровавой пене, раздирающих горло. Двое напротив были заколоты серебряными клинками, почему я была уверена, что это серебро? Да потому, что анатомия вампиров такова, что даже если воткнуть им кинжал в сердце — через какое-то время они регенерируют, убить их можно лишь двумя способами, серебром и отсечь голову. Серебро должно непременно попасть в кровь или кровеносную систему, тем самым вызвав коллапс сердечной мышцы. Здесь же оно было очень четко доставлено по адресу.

Судя по пустому месту между мертвыми заколотыми мужчинами, предатель сидел между ними. Но больше всего мне было жаль капитана, этот бородач мне чрезвычайно понравился, бывалый вояка чем-то напомнил мне моего дядю, и юмор у него был похожий, и тембр голоса. Джастис, несмотря на отравление, а это было именно оно, (вероятнее всего оксид серебра был в вине, в воде его легко заметить) успел выхватить меч и судя по крови на нем и на полу даже ранить предателя, и всё же, ослабленный драгоценным металлом, он стал легкой добычей для убийцы, тот отсек ему голову.

Мы быстро дошли до капитанской рубки: по пути вампир несколько раз заглянул в какие-то ячейки разочарованно цокая и качая головой, а потом и вовсе, открыв огромный кованный сундук рядом с инженерным отсеком, в голос и от души проматерился так, что будь я благовоспитанной леди, покраснела бы даже ушами. Затем он заскочил к нам в комнату и чрез секунду подошел ко мне.

Тошнота то накатывала, когда я вспоминала увиденную картину, и я с трудом боролась со рвотным позывом, то отступала, а когда Макс практически насильно влил в меня пол фляги виски — вовсе прекратилась, хотя я думала, что от алкоголя мне станет еще хуже и вчерашний ужин не удержится в желудке. Я очень быстро захмелела и глаза стали слипаться. Таким образом мой организм отреагировал на серьезный шок, я либо становилась очень деятельная, неусидчивая и болтливая, либо засыпала практически стоя, совершенно наплевав на окружающие обстоятельства. Понимая, что сейчас именно такой случай, я решила отвлечься и пристала с расспросами к зубастику.

— А почему нас не убили? — вопрос дебильный, не спорю, но он не давал мне покоя с того самого момента, как я увидела почти всю команду мертвой.

— А зачем, Тари, — я промолчала, не реагируя на оговорку по Фрейду, если ему так спокойней — на здоровье, — мы преспокойно спим, если я не вышел на шум, хотя работа двигателей полностью заглушила какие-либо другие звуки, столовая слишком далеко, значит уже и не выйду. От парашютов он избавился, либо заранее, либо в момент своего прыжка, только вот он не учел, мою паранойю…

И с этими словами он вытащил из своего большого кофра парашют.

— Один? — удивилась я.

— Да, к сожалению, я взял его как запасной, — покаялся Макс, — но в любом случае, шанс у нас появился. Если бы проспали еще немного, мы бы просто во сне столкнулись вон с теми горами, видишь? — Я проследила за его рукой и в центральный иллюминатор, который занимал половину рубки действительно увидела, на фоне светлеющего неба и бледно-рыжей земли серые горы, с шапками снежных пиков на верхушках. — Местность непонятная, карты и компас я захватил, а приборы дирижабля выведены из строя, этот ходячий труп постарался. Возьми всё, что считаешь необходимым, но так, чтобы вместилось в один рюкзак. У гор больше вероятности встретить поселение или город, а мой амулет связи так далеко не берет.

Я быстро собралась, смену одежды, куртку потеплее я надела, переобулась в буцы, блокнот с записями — второй раз фиг полечу, украшения из сумки. А еще я собрала то, что осталось на столе с ужина, сыр, мясную и рыбную нарезку, хлеб, горсть шоколада и связку бананов. Неизвестно сколько мы будем блуждать. В столовую не пошла и потому, что не хотела вновь увидеть мертвых, и потому, что не могла доверять той еде, положим мне этот оксид серебра как мертвому массаж, а вот Лигару может помереть — поэтому только ту пищу, что мы вчера протестировали.

Когда я вышла из каюты, Максисмилиан уже надел конструкцию на себя, на наши легкие и малогабаритные рюкзаки он был похож мало, но спрашивать подробности я не хотела, было страшно узнать, что это например экспериментальная модель или вообще его разработка. Он притянул меня к себе, проверил лямки рюкзака, застегнул оставшиеся три пуговицы на куртке, обжигая в вырезе обнаженную кожу, протянул мне гогглы на прочном кожаном ремешке и шапку, как у нас их называют гондошку — от дождя и мокрого снега, зато уши закрыты. Вместе мы подошли к люку, я заметно тряслась, он же был спокоен и собран.

— Пора, — громко сказал он, открывая люк, длинным рычажком, — промедлим немного — или врежемся в горы, или парашют не успеет раскрыться, сейчас мы на критически минимальной высоте. Держись за меня как можно крепче, я не нашел чем тебя пристегнуть.

Ветер трепал одежду и пряди волос — злой, ледяной, порывистый.

— Хорошо, — сказала я, повиснув на нем как коала на эвкалипте.

Телом я чувствовала упругие, сильные мышцы и черт подери, неоспоримое доказательство того, что этот адреналиновый маньяк смерти не боится, а думает о кое-чем другом. Я наклонилась сказать ему пару ласковых, а тот, разгадав моё желание подвинулся поближе и подавшись всем телом — поцеловал. Сладко, напористо, покусывая губы, врываясь в рот языком, раня неосторожными клыками. Его руки шарили по моему телу, голова моя закружилась от удовольствия, я ответила на поцелуй, и он…

Прыгнул.

Вот же упырь!

*Анна Автрийская, супруга Людовика XIII, подарила в знак благосклонности свои подвески герцогу Бекингему, о чем рассказал в своем романе А. Дюма.

Глава 17. Всю важность секса по-настоящему понимает лишь тот, у кого его нет

Спустя всего мгновение, когда мне казалось, что ветром шапку сорвет с головы, Дракула дернул, ну или нажал какой-то рычажок на парашютном снаряжении. Сначала ничего не происходило, и за несколько секунд моё бурное воображение уже успело нарисовать картинку того, как я усилено машу руками, стараясь изобразить птичку. Хотя если я и была сейчас какой-то птицей — то только киви*, такая же тяжеловесная и бескрылая. И как только этот бред промелькнул в моем воспалённом мозгу, меня рвануло наверх так сильно, что мои ногти с мерзким звуком проскрипели по кожаной куртке Макса, вызывая у меня ассоциацию с окном и пенопластом, отрывая руки от его твердого тела. Если бы Лигару не держал меня крепко за талию, я бы на собственной шкуре испытала, что чувствовал Икар, слишком близко приблизившись к солнцу.

Шею заломило, от резкой смены угла, зубы клацнули, а ноги безвольно болтались над бездной, но по крайней мере полет, точнее падение, ощутимо замедлилось, и я смогла услышать, что, говорит мне упырь, приблизив губы к моему уху:

— Ноги согни в коленях, постарайся спружинить, я тебя поддержу, но на прямых ногах можешь сильно удариться…

Я закивала, с парашютом я не прыгала ни разу, Кари пыталась меня как-то затащить, но я была категорична в этом вопросе, и она отстала, поэтому за любой совет была благодарна. Совершенно разные мысли сменяли одна — другую во время падения, но так быстро и бескомпромиссно, словно их выдувал стремительный ветер. Руки вампира крепко прижимали меня к себе, одной рукой он держал меня за талию, другую мягко подхватил под попку, наверное для того, чтобы отдача от удара не была слишком сильной.

Приземление было на удивление мягким, меня, конечно, тряхнуло, но я совершенно не успела отреагировать, ноги согнула так, как и сказал упырь, а толстая каучуковая подошва и разношенная кожа поспособствовали аккуратной посадке. Макс отрезал рюкзак и споро стал сворачивать купол, перематывая его стропами, словно диверсант, скрывая следы нашего приземления.

— Я не знаю есть ли здесь жилье, — ответил он на мой немой вопрос, — а из этого материала вполне может выйти непромокаемая палатка. — Ничего себе какая предусмотрительность, прям десантник-любитель, да мы вообще парочка не промах, я съестными припасами озаботилась, а он тем, где мы их будем есть. Красотища.

— В какую сторону пойдем? — спросила я. — Мыслей, где мы, не появилось?

— Появились, но боюсь новости не очень радостные, скорее всего мы на границе с Йоморе, миром магов. И, по правде говоря, я не знаю точно с какой мы стороны находимся, — негромко ответил он. — Боюсь если нас обнаружат на территории другого государства ни к чему хорошему это не приведет, поэтому нам как можно быстрее нужно оказаться вооон в том лесочке, видишь?

— Вижу, — буркнула я.

Из истории становления этого мира я знала, что вампиры и маги ладили лишь условно, они будто США и СССР, а сейчас и Россия, устраивали вечные гонки вооружений, поддерживали статус холодной войны, при этом дружелюбно скаля зубы на официальных встречах и старались произвести на людей впечатление получше, дабы перетянуть тех себе в союзники. Короче мерялись пи… Иногда это пи было длиннее у вампиров, иногда у магов, именно так и сохранялся хрупкий худой мир, который все же лучше, чем добрая война.

Ту зеленую полоску, которую Дракула показал мне в самом начале представив лесом, я нормально рассмотрела лишь часа через три безостановочного пути. Пока солнце не было в зените, можно было идти не напрягаясь, но то, что климат здесь другой и через несколько часов здесь будет пекло было неоспоримым фактом. Я обрадовала упыря парой бананов, а он меня флягой с водой, от которой отчетливо несло виски, но я не жаловалась.

После полудня он предложил мне отдохнуть:

— Не думаю, что это разумная идея, я пока совсем не уставшая и могу идти еще долго, уж лучше пройти как можно большее расстояние, ты не находишь?

— Нахожу и просто поражен твоей разумностью, не ожидал, право слово, но все же ты человечка, запас твоих сил подойдет к концу много быстрее моего.

— Не буду даже спорить, я представить себе не могу лимит твоей силы. По твоим прикидкам долго ли нам идти до леса? — спросила я. Мне хотелось более разумно тратить свою энергию.

— Если не сбавим темп, то раннему вечеру точно дойдем, — последовал ответ. Максимилиан давно забрал мой рюкзак, и я топала налегке, что значительно упрощало мою задачу, даже куртку и ту, он повязал к парашюту.

— А ты близко знал предателя? — спросила я вампира, когда солнце стало клониться за горизонт. До этого говорить совсем не хотелось, у каждого из нас были свои мысли, которые хотелось обдумать, да и молчать нам было комфортно.

— Лера, я был знаком близко со всеми на этом судне. Я лично отбирал их в свою команду. Фактически это не просто дирижабль Лигару, это мой аэростат. И то, что среди моих людей оказался предатель заставляет меня задуматься как сильно противник проник вглубь клана, — в его словах я слышала горечь, он не просто скорбел, он был раздавлен и я оставила эту тему, не желая расстраивать его еще сильнее. На меня совершенно внезапно, каменным водопадом обрушилась усталость, и говорить мне резко расхотелось. Вообще.

Наверное, захлопнуть рот надо было раньше, потому, как только я это сделала, буквально через пару минут из-за пригорка буквально бросившись мне в лицо показался лес. Довольно густой, со странными деревьями, незнакомыми кустарниками и мягким пологом изумрудно-зеленой травки. Протоптанных дорожек не было, но пахло изумительно: свежестью, влажным мхом, какими-то незнакомыми цветами. Когда Максимилиан стал доставать из сумки карту и компас, я, не дожидаясь отмашки к отдыху, плюхнулась на травку, с блаженством вытянув ноги. Он недолго, но очень тщательно производил какие-то вычисления, царапая выданным мной карандашом по плотной бумаге дорожной карты цифры и знаки, а потом, видимо решив сложную задачку, клыкасто улыбнулся.

— Мы не так далеко от Перта. Это в пяти часах езды на поезде до столицы. Но идти придется около полутора суток, это с ночёвкой. Надо подальше углубиться в лес и устраиваться на ночлег.

— А ты не боишься диких зверей, ну там медведей или пум, кто тут у вас ещё водится?

— Самый страшный зверь в этом лесу — это я, — заржал этот недоделанный хищник. — Тебе нечего бояться.

— Говорил паук мухе, — пробурчала я себе под нос, но он услышал и захохотал пуще прежнего. Видимо радость от того, что определил, где мы — пьянила.

С трудом поднявшись, я отказалась от протянутой руки, не хотела лишний раз его касаться, вспоминая то, как во время полета простые, поддерживающие прикосновения будоражили меня, раздувая спящие угли утихшего желания.

Не знаю, то ли местные боги услышали мои молитвы, то ли проклятия, но к обоюдному удивлению далеко нам идти не пришлось. Буквально через минут двадцать неторопливого хода по просеке, мы вышли на поляну, на которой, о чудо, стоял с виду нежилой домик.

Мой ассоциативный ряд сразу же вытащил из недр памяти избушку на курьих ножках из сказок Александра Роу*. Прям такая типичная Бабёжная дачка. Для полноты картины не хватало ступы и черного кота.

— В доме никого нет, Лера, но хозяин неподалеку. Судя по остаточной магии, вход зачарован от зверья и гнуса, мы же зайдём беспрепятственно.

И отворив дверь, на которой не было даже простейшего замка (зачем он в лесу), прошел в темный проем.

Спустя мгновение я последовала за ним.

Внутри было тепло и сухо, неуловимо пахло травами и свежеиспечённый хлебом, да так, что рот мой мгновенно наполнился слюной. Но есть я ничего не собиралась, ещё не хватало, ввалиться в чужой дом без спроса и слопать еду хозяев, моветон — как сказала бы моя бабушка. Упырь, не теряя времени обошел помещения небольшого домика, состоящие всего из двух комнат, коридор-кухня и спальня, следы недавнего присутствия человека были очень четкими.

— Здесь живёт одна женщина, больше ничьего запаха не чувствую. Хотя может быть такое, что травы мешают учуять кого-то ещё, — вообще Макс выглядел отлично, словно мы вернулись с недолгого пикника за городом, у него даже обувь не запылилась, я же была выжита как лимон и потрепана как мочало, поэтому даже если здесь живёт людоед, мне начхать. Я хочу разуться и посмотреть на всех ли моих пальцах кровавые мозоли или через один.

— У нас гости, — тихо шепнул упырь и выжидательной посмотрел на дверь.

— Это не у вас гости, а у меня. Добрый вечер, — сказала молодая, привлекательная женщина, заходя в дом и втаскивая корзинку с травами, в руке у нее была связка побегов молодого папоротника и пучок с черемшой. — Вы поспели к ужину.

Далила, как представилась женщина, была потомственной травницей, держала небольшую аптеку в Перте, а в сезон выбиралась в дом, оставшийся от прабабки за свежими травами, и оставалась здесь практически до середины лета, смешивая составы на месте.

— А вы как здесь очутились? — Спросила она. Максимилиан с видимой неохотой признался, что нам удалось пережить крушение дирижабля, по-другому объяснить наше здесь присутствие, да ещё в таком виде не представлялось возможным.

Девушка споро собрала на стол, предложив разделить с ней её нехитрый ужин, я достала остатки твердого сыра и ветчины напоминающей пармскую, рыбу и хлеб мы слопали ещё днём, к тому же продукты были на грани, и мне было не жаль отплатить за гостеприимство хотя бы так, судя по убранству домишки, хозяйка позволить себе деликатесы не могла, пусть они были и не первой свежести.

За сытным, пусть и простым ужином, Далиле удалось разговорить упыря, да ещё как, они хихикали как подростки на лавочке в сквере, она кокетливо хлопала ресницами, смущаясь опускала глаза долу и всячески очаровывала вампира. Тот же отвечал немного невпопад, но был так открыт и приветлив, что во мне невольно свернулись гадючьим клубком нехорошие предчувствия.

Сначала я подумала, что это ревность сжала тисками мое переменчивое сердце, но внутри ползало что-то холодное и скользкое, сигнализирующее об опасности.

— Пейте травки, милая, — ворковала она, — это свежий сбор, все сама, сама.

— Вы невероятная, мисс, — хриплым голосом полным сексуального томления отвешивал все новые комплименты Макс, — одна, в лесу, вам нужен мужчина, нельзя так жить, вы слишком хороши для отшельничетва. А вдруг другие случайные путники не будут так порядочны, как мы?

— Да, вы совершенно правы, Максимилиан, — чирикала травница подливая свежий кипяток в заварник, моя кружка была полной, поэтому она щедро плеснула Дракуле, тот вдохнул аромат и на его лице, уже имеющим странно-глупое выражение, вылезла совершенно дебильная улыбка, а за ней на свет показались кончики клыков, — может вы разделите со мной эту невыносимую тяжесть одиночества.

Тот кивал как китайский болванчик, а вот зрачок его был не алмазным, как при возбуждении, а мутно-черный, он закрывал всю темно-синюю радужку, и для меня это было показательно. Я обалдела, вампиры не то, чтобы скрывали свою принадлежность к кровососущим от других людей, они скажем так, старались не светится, Макс априори был сильнее многих, так чего он так поплыл?

Про таких женщин в моём мире говорили — роковая, только вот некоторые были по-настоящему la femme fatale**, некоторые из себя корчили властительниц мужских дум и сердец, а эта играла, как на сцене, но так гротескно и карикатурно, что на языке помимо воли крутилась знаковая фраза Станиславского "Не верю!"***. Она расточала свое обаяние и на меня, изо всех сил пыжась и стараясь очаровать, но выходило лишь наоборот, она лишь отталкивала меня своим поведением, да к тому же смотреть на нее мне стало крайне неприятно.

А вот представитель сильной половины распластался по лавке, практически обволакивая нескромную мисс, милое щебетание и сладкое кокетство перешли в откровенную похоть, и, судя по всему, мешала им только я.

Я пристально, но скосив взгляд так, чтобы Далила не заметила моего излишнего внимания, посмотрела на девушку. Что-то в её поведении меня настораживало. Периодически её лицо как-то плыло, словно портилось качество картинки в телевизоре, глаза мутнели, а силуэт подергивался и мельтешил.

Подскочив с лавки, хозяйка поставила предо мной новую кружку с парящим отваром, а мою убрала.

— Вы, наверное, очень устали, Валерия, — её намек по прозрачности мог бы соревноваться с офисными окнами, за которые Борисыч дрючил уборщицу каждый день, был у него такой пунктик, — вот свежий отварчик, тут мелисса, мята, крыжец, мышиный горошек и ещё кой-какие травки, он поможет вам уснуть, милая.

Другими словами, пей и проваливай в спаленку, а мы тут с Максиком без тебя разберемся как отдыхать. Я осторожно глотнула остро пахнущий, горький отвар, гадость какая, сделала вид что выпила ещё и подняла глаза на хозяйку. В ее очах сияло первобытное торжество самочки над конкурентками, а внимательный, цепкий взгляд подмечал изображаемую мной зевоту, как я тёрла глаза, как осоловевшим взглядом шарила куда бы прилечь, и как в конце концов завалилась на сложенные руки прямо на грубо сколоченный стол.

Она сделала именно то, что я от нее и ожидала — не стала терять ни секунды и тут же подняла будто пьяного, перепившего крови зубастика и повела за собой в комнату, воркуя, поглаживая, судя по шелесту и страстно целуя сбрендившего Лигару.

Раздались стоны, шепот, хихиканье и все сопутствующие так сказать прелюдии звуки, дверь слава Богу она за собой не закрыла, а я громко и ровно сопела, похрапывая и стараясь изображать ровно спящую дурочку.

Как я и ожидала, следующая серия звуков мало напоминала мелодию страсти, скорее сладкую конфету, покрытую оболочкой похоти с начинкой из БДСМ. Упыря явно привязывали, а по тому, как кряхтела мисс, хоть он и не сопротивлялся, дело это было сложное и неблагодарное.

Спустя пару минут, когда все звуки стихли, а тишина перемежалась стоном, возбуждённым и страстным, но каким-то вымученным что ли, я, стараясь делать все как можно тише вышла из-за стола прихватив тяжёлый чайник. Чугуний — как ржали мы в школе.

Что ж, я не имела не малейшего понятия что она такое, но увиденное, могло запросто стать офигительным сюжетом в передаче «Необъяснимо, но факт». Голая, лысая и черт побери, сморщенная как урюк, засушенный под жарким солнцем братского Узбекистана, Далила Батьковна стояла напротив прикованного посеребренными оковами к стене Лигару раскинув руки. Пальцы её немного светились в полумраке, она вся заходилась в экстазе, а зубастик был слегка не в форме, грустный какой-то. Впрочем, продолжать более детальное наблюдение не было смысла, со всей силы, что осталась во мне после тяжёлого, дневного марш-броска по пересеченной местности, я долбанула этой "травнице" заварником по затылку, жалея, что сил то осталось не так много, как того заслуживает оказанное гостепреимтво.

* Александр Роу (1906–1973) — советский кинорежиссёр, автор 16 художественных фильмов, лучшие советские сказки — творения его рук.

**Роковая женщина (фр. la femme fatale) — распространённый в литературе и кино образ сексапильной женщины, которая манипулирует мужчинами посредством флирта. Она всегда не та, за кого выдаёт себя вначале.

*** «Не верю!» — фраза, ставшая легендарной в мире кино, театра и в бытовой сфере, после того, как её стал употреблять в качестве режиссёрского приёма К.С. Станиславский.

Глава 18. Секс — это как теннис: со слабым противником и сам начинаешь играть хуже

Я аккуратно подошла к рухнувшему телу, бывшему когда-то красоткой и осторожно потыкала её безвольную тушку носком освинцованного ботинка, в надежде, что она шевельнется и смогу приложить ее еще и тяжелым буцем. Бить лежачего и бессознательного монстра я не могу, а жаль. Переступив страшилку, я подошла к Максу и от всей души влепила ему пощечину, ну а что, когда еще случай представится, а так и руку почешу, и свое эго, и в себя придет.

Он слабо заворочался, что-то невнятно бормоча, но глаз не открыл, я замахнулась вновь, но моей злости хватило ровно на один шлепок, поэтому пришлось искать альтернативу. Я вышла в сени, из стоящего бочонка налила чистой, колодезной воды в плавающий здесь же ковш. Тот сразу покрылся ледяной испариной, а я с наслаждением садиста тоненькой струйкой стала лить на голову герою-любовнику холодную воду. В себя он пришел еще на середине, но я не останавливалась пока вся вода не вышла.

— Полегчало? — зло спросил промокший вампир. Несмотря на подмоченную репутацию, он не выглядел как мокрый кот, скорее, как модель из рекламы средства от насморка, такой же сексуальный, но слегка расстроенный случившейся неприятностью.

— Мне да, а тебе? — спросила я, расстегивая наручники. На запястьях упыря остались кровавые волдыри, а кое-где кожа уже лопнула и я, несмотря на осторожность, все же задевала оголенную плоть. К чести зубастого он терпел, лишь иногда морщился, у конструкции был такой же замочек как у браслетов из секс-шопа, то есть открыть его может только тот, кто защелкнул. — Что это было вообще, ты же сам говорил, что вампиры не подвластны колдовству?

Когда я наконец отстегнула железки, покрытые серебром, то далеко убирать их не стала. Макс понял меня без слов, пошатываясь и оставляя за собой влажный след, как улитка. ползущая по листику лопуха, он подтащил сморщенную тушку к тому месту, где еще пару мгновений назад сидел сам и завел ей руки за голову.

— Давай ты, мне больно до них дотрагиваться — это усиленная магическая сталь с серебряным напылением, — я пристегнула Далилу и для верности подергала. Вряд ли она физически была сильнее своих жертв, но они были под кайфом, а она нет, поэтому для верности, я предложила связать её еще чем-нибудь. На кухонке нашлась прочная веревка, на которой висели травки, Макс безжалостно сдернул её с удерживающих гвоздей и профессионально опутал руки и ноги так, что древнеегипетские волхвы, занимающиеся мумифицированием, позавидовали бы — такая точность.

— А тебе не кажется, что вы из рук вон плохо контролируете черные рынки? Куда не плюнь везде серебро. Даже у этой странной травницы есть, может вы чего-то не знаете и на Визарде открыли месторождение?

— Во-первых, нет, месторождения нет, а откуда у нее серебро догадаться не трудно. Во-вторых, она не травница, — ответил вампир.

— Я рада, что тебе всё ясно, но может ты всё же объяснишь, мысли то я читать не умею, — нахмурилась я, меня порядком бесили эти недомолвки.

— Вот ты знаешь, Лера, — хитро прищурился упырь, — я уже не очень уверен, что ты умеешь, а что нет. Если, в общих чертах, не вдаваясь в подробности, то вот это вот — суккуб, — театрально замер, ожидая моей реакции, хотя чего он, собственно, хотел, я так и не поняла. Совершенно не знаю, что это за зверюшка такая и с чем её едят. Что-то такое слышала, рядом с теми же вампирами и оборотнями, но я больше книги по дизайну читала, или по архитектуре мира, поэтому, не дождавшись от меня реакции он продолжил. — Суккубы женщины и инкубы мужчины питаются сексуальной энергией. Они своего рода вампиры, только нужна им не кровь, Лера, а похоть, вожделение, страсть, они всегда выглядят очень эротично. И осушают жертву до дна. Чем сильнее одарена жертва, тем больше будет кормиться тварь. На мне бы она паразитировала месяцами. Спасибо!

— Не знала, что у вас тут такое водится, почему в исторических хрониках такого нет? И хочу заметить, у тебя тогда странные понятие об эротичности, это же шарпей какой-то. Погладить костюмчик надо, — её кожа еще сильнее сморщилась и посерела после того, как мы приковали её наручниками, она стала как будто бы хрупкой и болезненной.

— А эта старая очень. Суккуб — это колдун, заключивший договор с демоном. Тот дает ему возможность жить вечно, а маг должен его кормить. Ей сотни три, может четыре. Она сильная, опытная, но давно не жрала. А тут ей потратиться пришлось, представляешь какой она флер врубила, чтобы сквозь ментальный щит пробиться, если бы всё выгорело, она бы быстренько энергию возместила, а тут ей попалась ты, — и захохотал, вот странно, я раньше хорошее чувство юмора и смешливость считала отличным бонусом к характеру человека, но тут, бесконечный ржач стал меня утомлять, — прости, просто ты невероятная девушка. А самое главное, и эта ситуация доказала это вновь — ты можешь противится ментальной магии, Тари.

— ЭЭЭЭЭЭээээээ. — в моих мыслях боинг осознания себя кем-то офигенным совершал крутое пике, переходящее в мертвую петлю именно с таким звуком.

— Ты не поддалась ни вампирскому очарованию, а поверь, я впервые врубил его на всю катушку с тобой, избежала тумана вожделения, которым тебя пыталась накрыть суккуб, — мы, не сговариваясь, посмотрели на лежащую магичку, она не шевелилась, а не смертельно ли я её приложила? — Ты не представляешь какая это редкость.

— Это хорошо или плохо? — наконец спросила я. Нет, мне конечно нравились дифирамбы, которые пел мне клыкастый соловей, но пора было что-то решать, как действовать дальше.

— Хорошо, — ответил он. И стремительно прижав к себе поцеловал.

Теплые губы коснулись моих, так быстро и невесомо, что несмотря на протест внутри, мне показалось мало и уже я сама, сделала первый шаг и потянулась к нему. Вот такая я противоречивая. Кажется он только и ждал того момента, когда я решусь, запустил пальцы в мои распущенные волосы, крепко сжимая и вырывая каркающий стон на грани боли и удовольствия. О боги, как это было хорошо!

Наши языки плясали в страстном танце, острыми клыками он осторожно, чтобы не поранить, покусывал мою губу именно так, как мне нравится. Его руки забрались под рубашку, порхая по спине ладонями и царапая нежную кожу жесткими ладонями, он добрался до застежки кружевного бендо* и в одно мгновение выпустил томящуюся в плену ткани грудь. Я возбужденно замычала, когда вишенок возбужденных сосков коснулись горячие пальцы, перекатывая и пощипывая. Я откинула голову назад подставляя шею для поцелуя, и Максимилиан не заставил себя ждать, поцеловав место, где бился пульс, особое внимание уделяя бледно-голубой венке.

Мои руки совершенно бессовестно поглаживали обширную выпуклость шерстяных брюк, вырывая хриплые стоны у вампира, когда я с особенным нажимом очерчивала пальцами силуэт по всей его длине. Шаловливые пальцы уже расстегивали скрытые пуговки ширинки, когда кайфоломщица су… суккуб застонала, стараясь выдернуть руки из обжигающих объятий посеребренных наручников.

Макс нехотя отстранился, быстро поцеловал меня в губы, словно клюнул, и уже поворачиваясь к Далиле тихо, но чётко сказал:

— Мы еще вернемся к этому, Тари, — а затем вытащил кинжал и подошел к пришедшей в себя жертве, бывшей ранее охотником, и попросил меня выйти.

Я догадывалась что он будет делать, поэтому вышла не просто из комнаты, а вообще из домика, присев недалеко от колодца на пенек. Если абстрагироваться от того, чем сейчас занимался вампир, то эта ночь мне нравилась. Черное, бархатное небо в россыпи незнакомых созвездий, звуки леса, ночной, но теплый ветерок, но все мои мысли все равно возвращались к тому, что делает упырь. Нет, я вовсе не боялась того, что суккуб снова его очарует, её сил едва хватит на то, чтобы дышать, и нас бы она не пожалела, но убить в пылу драки это одно, а вот так…

Вообще я уже второй раз пошла на поводу у собственного тела и поддалась на смелые ласки вампира, обманывать саму себя я не хотела, и я прекрасно понимала, что хотя его предательство меня больно ранило, он всё еще сильно мне нравится, наверное, это не любовь. Но боюсь, что не любовь — это лишь пока. Чем больше я с ним общалась, чем больше его узнавала, тем сильнее понимала, что дальнейшее общение приведет к тому, что моё сердце сдастся, а с ним капитулирую и я.

Но поговорить о том, что произошло в переулке надо и очень четко дать понять о том, что будет если вдруг история повториться. К тому же я пока не знала наверняка, хочу ли я вернуться на Землю. С одной стороны, там меня ничего не держит, отец погиб два года назад, а мама повторно вышла замуж за француза и переехала к нему, приняв заботу о его маленьких детях и полностью растворилась в той семье, начисто забыв, что у нее есть еще дочь. Я сильно напоминала ей отца, боль от утраты которого не прошла и не пройдет, я получала от нее по паре открыток в год, и даже когда была во Франции в командировке в прошлом году, она не смогла приехать из предместья Парижа, чтобы встретится, придумав массу отговорок.

От дальней знакомой, я узнала, что она в положении и вот-вот родит. Тогда, пренебрежение мамы больно задело меня, но теперь я понимаю, что это просто слабость. Она всегда была такой, отец затмевал ей все, и она только что не молилась на него, теперь же она нашла новый объект для поклонения, а для старых божков в её жизни не осталось места.

А с другой стороны — Каринка да квартира. Вот, пожалуй, и все.

Максимилиан вышел минут через двадцать, он был сдержан и серьезен.

— Ты не поверишь, я нашел у нее амулет связи и портальный камень настроенный на Перт, но рассчитан он на одного, поэтому длину прыжка это сократит вдвое. Предлагаю отдохнуть пару часов, и если мы выйдем с рассветом, то в полдень сможем совершить скачек.

У вампиров и магов были разные способы путешествий на расстояния, у первых — технические устройства с толикой магии, у вторых зачарованные амулеты, в принципе и те, и другие могли пользоваться телепортами друг друга, но каждому его рубашка была ближе к телу. Я согласно кивнула, сознательно обходя вопрос о судьбе Далилы прекрасно понимая, чем в этот раз закончилось их рандеву.

— Только предлагаю выйти сейчас, уснуть я все равно не смогу, так зачем тогда терять время.

Ближе к вечеру мы покупали в кассах Перта билет на ночной экспресс до Визарда. Через четыре часа мы будем в городе. Макс предложил остановиться на пару дней в городе инкогнито. Пусть думают, что мы погибли.

*Бендо — полоска эластичной ткани или кружев на застежке, без лямок.

Глава 19. Ладно, давай наконец-то помиримся, ведь мы оба с тобой виноваты, особенно ты

В Визард мы прибыли рано утром, было еще темно и улицы города были причудливо освещены дивными кованными фонарями. Гостиница, в которой мы собирались остановиться находилась в уютном пригороде, с россыпью милых готических особняков, принадлежащих как семьям зажиточных вампиров, так и добропорядочным людским фамилиям.

— Здесь проще затеряться, вряд ли я встречу здесь знакомых, всё-таки это совсем другой социальный класс, — сказал упырь.

— Да ты сноб, — сказала я, — и поверь мне это не комплимент.

— Есть немного, но, по правде говоря, эти вампиры сами избегают клановое гнездо. Они предпочитают притворяться людьми, но это со временем проходит, особенно когда все вокруг стареют и умирают, а ты застыл в своей молодости словно стрекоза в янтаре, — в его голосе была такая тоска, что я невольно задумалась, а не было ли здесь когда-то особнячка у Дракулы.

До гостиницы мы добирались не долго, но пешком. Макс извинился за то, что взять кэб нам не удастся, всё же наш вид был слишком приметным, а так, под покровом уступающей свои права ночи, мы могли сойти за пару, возвращающуюся с увеселений. Особый дискомфорт лично мне доставляло отсутствие сменной одежды и обуви, который Лигару обещал решить — недалеко от гостиницы был магазин готового платья, и он обещал всё, что будет угодно моей душе, надо было лишь дождаться времени, когда он откроется.

За конторкой действительно очень скромной, но удивительно со вкусом обставленной семейной гостиницы, нас встретил полусонный ночной портье. Он быстро заполнил бумаги, удивился отсутствию багажа, но более подробно расспрашивать не стал, уважая конфиденциальность гостей и немедля проводил нас в семейный номер, так как мы представились мужем и женой. Упырь распорядился на счет завтрака, попросил с утренним курьером отправить несколько срочных писем, и не беспокоить нас до полудня, даже если будут желающие.

Первым делом, я отправилась в ванную и долго, пока кожа не сморщилась, а вода не остыла трижды, шпарила себя кипятком, смывая с себя так сказать пыль дорог. Кажется я задремала, потому что стук в дверь я не услышала, хотя зубастый говорил, что стучал.

— Я заволновался, ты не отвечала, — ответил мне хищно скалясь ворвавшийся с кинжалом наперевес Дракула, на мой немой вопрос выражающийся в приподнятой брови.

— Ну как ты видишь я в порядке, — а когда тот кивнув вознамерился покинуть ванную комнату, остановила его шаловливым, — хотя я буду не против если ты потрешь мне спинку, — и протянула ему пенную мочалку, совершенно нескромно поднимаясь во весь рост. Не хотелось бы испортить момент громким смехом, но выражение его лица могло посоревноваться в счастливом изумлении с Малышом, которому родители подарили на день рождения долгожданного щенка. Я обязательно поговорю с ним о том, что так сильно меня задело, но не сейчас, чуть позднее.

Потому что так я хочу!…

Макс так быстро скидывал одежду, путаясь в петлях рубашки, что я все же не удержалась и рассмеялась его нетерпению, но мой заливистый смех он прервал, перемахивая через высокий борт мраморной чаши, обдавая меня брызгами остывшей воды и набрасываясь на меня с жадными, долгожданными поцелуями. Мы были не в равном положении, я практически скрипела чистой кожей, а он хоть и пах приятно, вереском и тмином, все же уступил право первой освежиться мне, а я тут заснула. Так что, насилу оторвав его от своих уст, я практически шантажом усадила его и включила горячую воду, щедро зачерпывая кремообразного мыла из стоящей на широком бортике ванной посудины.

Я вспенила его волосы, а затем прошлась по мускулистым плечам, спине и рукам, не зная сильнее возбуждая его или больше заводясь сама. Под пальцами мышцы ощущались как твердый, отполированный камень, покрытый атласом. Длиный белый шрам на спине я рассмотрела только сейчас, интересно откуда, у них же бешеная регенерация, уделяя ему пристальное внимание, я царапала короткими ноготками спину, наслаждаясь процессом.

Резко повернувшись, вампир сгреб меня в объятья, и впился не в губы, а в грудь, попеременно лаская то левую, то правую вершинки, зацеловывая полные полушария и обводя дорожку от одной к другой языком.

— Не мог больше ждать, потом повторим массаж, — проговорил мне куда-то в область пупка Лигару и продолжил ласки.

Я плавилась под его руками и губами. Мы поменялись с ним местами и теперь он сидел сзади, а я меж его разведенных ног, в попку мне упиралось безусловное доказательство его желания, а руками он массировал мне вовсе не спину, умудряясь одной рукой ласкать обе груди, а второй нежные створки, практически доводя меня до грани. К нежным, но напористым ласкам прибавлялась сосредоточенное покусывание шеи которое кажется возбуждало меня еще сильнее, никогда раньше на задумывалась, но похоже она является моей сильнейшей эрогенной зоной, а может упырь, как специалист по шеям знает, где куснуть и лизнуть так, чтобы я билась в экстазе.

Когда его пальцы нашли нужный ритм, а моя плоть стала такой чувствительной, что я не смогла сдерживаться и уже не стонала, а практически кричала в голос, он ввел во влагалище сразу два пальца, умудряясь похлопывать и кружить другими по клитору. Я забилась как рыба выброшенная на берег во время нерестовки, расплескивая воду и похныкивая от прокатывающихся по телу волн крышесносного удовольствия. Я сама буквально насаживалась на его пальцы отдаваясь во власть первобытного ритма, стремясь как можно сильнее продлить удовольствие.

Никогда не любила пассивную роль в сексе, а уж в таком, когда партнера хочется отблагодарить за доставленное удовольствие тем более, поэтому я потребовала, чтобы мы сошли на берег и отправились наконец-то в кровать. Хоть ванна и вмещала нас, она была круглой и совершенно неудобной. Оставляя мокрые следы, кое-как замотавшись в большие полотенца, беспрерывно останавливаясь чтобы целоваться и трогать друг друга на недолгом пути, уверена, на более удобное ложе. Он так мял мою попку, что я не выдержала и запрыгнула к нему на руки, не прерывая страстного поцелуя, меж ног его твердость дарила мне новые, ни с чем не сравнимые ощущения.

Место соединения наших тел так пульсировало и полыхало от нерастраченной страсти, что терпеть больше я не могла и практически зарычав, взбрыкнула и повалила его на кровать, беря, в буквальном смысле инициативу в свои руки, и пристраиваясь сверху. Направив твердый, гладкий ствол туда, где его сильно заждались (в себя), я на несколько мгновений закрыла глаза, откинувшись назад и замерла, впитывая невероятные ощущения наполненности и правильности происходящего. А затем стала двигаться, сначала медленно, внимательно наблюдая за реакцией вампира, а затем быстрее, срываясь в полет и наслаждаясь скачкой уже в полную. Он пытался несколько раз поменять позу, но в этот раз я хотела только так, доминировать, быть всадницей, хотела, чтобы он излился внутрь. И когда сильные пальцы приподняли мои бедра, нанизывая меня еще глубже, чтобы последние толчки были слаще и сильнее я откинулась на широкую грудь мужчины и попросила его кончить в меня.

Не прошло и нескольких секунд, как с громким рыком Макс кончил, насаживая меня на всю немалую длину, и в тот момент, когда его зрение немного прояснилось, я перебросила все еще влажные волосы на одно плечо, подставляя место соединения плеча и шеи для укуса.

— Нет, — ответил он.

— Я хочу, — сказала я и с нажимом провела по бьющейся в припадке венке. Его и без того почти белые глаза вспыхнули как драгоценность и с величайшей осторожностью он погрузил свои клыки вызвав мимолетную вспышку боли, обернувшуюся блаженством. Сделав несколько глотков, он вытащил клыки и стал зализывать место укуса, посылая волны возбуждения, по-моему, не остывшему от экстаза телу. Он так и не вышел из меня и был всё еще твердым, что само собой означало продолжение банкета, перевернув меня на спину предварительно подложив под поясницу подушку, теперь он, а не наоборот, с выражением победителя насаживал меня, погружаясь под таким интересным и необычным углом, и затрагивая такие точки, о существовании которых я раньше и не предполагала вампир довел меня до сокрушительного финала. Через несколько толчков он капитулировал сам, вонзаясь глубже и мощнее.

Он аккуратно вышел и обтер меня влажным углом полотенца, целуя мои сомкнутые веки и распухшие от поцелуев губы. Мы заснули в объятиях друг друга, не размыкая наших рук, словно сиамские близнецы, обреченные вечно быть вместе.

Глава 20. Влюбленный мужчина — это тот, кто любит смотреть на уснувшую женщину и время от времени наслаждаться ею

Солнечный зайчик прыгал по мебели, словно за ним гонится настоящая лисица, и косому нужно запутать следы. Я лениво потянулась и нехотя открыла глаза, не желая просыпаться, и размыкать теплые, уютные вампирские объятия и наткнулась на сосредоточенный взгляд бриллиантовых глаз.

— Я мог бы любоваться тобой вечность, у тебя такая богатая мимика, но во сне сложно прочесть то, о чем тебе думается. Хотел бы я знать, что тебе видеться в дреме, — хриплым со сна голосом проговорил Максимилиан, заправляя мою всклокоченную прядь за ухо.

— Если у тебя есть человек, которому можно рассказать сны, ты не имеешь права считать себя одиноким, — процитировала я любимую актрису*. А потом сама потянулась к губам упыря.

О, какой же это был поцелуй, сладкий, нежный, наполненный негой и утренней ленцой, без неистовой страсти, но многообещающий и будящий желание. Чуткие пальцы пробежались по шее, спустились на ключицы, ласково очертили полушария грудей и сосредоточились на сморщенных камушках сосков, вызывая своими движениями стон. В паху моментально возникла горькая тяжесть, всего пара движений, а я уже влажная и безотказная. Никто и никогда так на меня не действовал.

Тем временем, вампир перевернул меня на спину, и пробежавшись от шеи до пупка, острыми, жалящими поцелуями, прихватывая чувствительную кожу острыми клыками, зализывая мелкие царапины, всасывая кожу до мелких розовых пятнышек, развел ноги. Я даже смутилась, так долго, и с таким плотоядным выражением лица он изучал нежные лепестки, покрытые влагой желания, я попыталась свести ноги, но он не дал:

— Ты прекрасна, — сказал он хрипло, едва совладав собой и припал к розовым губкам. Едва его язык прошелся по горошине клитора, я забилась в экстазе. Меня невероятно завело его неподдельное восхищение в голосе, а умелый язык и острые зубы, которыми он прикусывал нежную плоть спустили курок удовольствия. Не церемонясь, он ввел в меня, всё еще содрогающуюся в спазмах палец, затем другой, поймал непрекращающийся ритм порочного движения рта и вновь довел меня до исступления. Неистовство и безумие, картинки, вспышки, темнота и вновь яркий, ослепляющий свет, всё это проносилось пред моими закрытыми глазами, как звездный дождь перед увлеченным астрономом.

Я стонала, не в силах кричать, а когда его твердый и горячий член заменил дарящие наслаждение пальцы, я всё-таки не сдержалась. Громко, вторя ему и повторяя имя любовника, как заклинание шаман, я оглушала номер скромной гостиницы своими несдержанными воплями, хорошо, что еще вчера я узнала об звуковом куполе, иначе пред соседями, на завтраке, было бы очень стыдно. В третий раз я достигла финишной черты вместе с упырем. Пронзая меня в неистовом ритме, он просунул руку меж нашими телами и чувствительно приласкал пульсирующий узелок страсти, вознося на вершину, догоняя меня в несколько резких и глубоких толчков, и изливаясь мне на живот.

Кажется я вновь задремала, когда почувствовала, как Макс берет меня на руки и несет, кажется в ванную комнату. Аккуратно спустив меня в едва наполненную теплой, ароматной водой мраморную чашу, он стал нежными движениями намыливать мне кожу, принося облегчение, пылающему от непогашенной еще страсти, телу. Прохладная вода и осторожные касания нежных рук не разбудили вновь пламя — остудили и потушили горящее в лихорадке тело, но не оставили за собой тлен и пепел.

— Я бы хотела прояснить пару моментов, Максимилиан Лигару, — придя немного в себя начала я непростой разговор. — То, как ты повел себя в переулке за клубом больно ранило меня. Твое пренебрежение моей безопасностью и твоя самоуверенность могли стоить мне жизни. А даже если бы и не стоили, не так должен обращаться вампир со своей Тари. Мне было страшно и больно.

— Я знаю, Лера, — ответил он, — я искренне прошу у тебя прощения, я не привык к хрупкости людей и был уверен, что у меня всё под контролем. Этого более не повториться.

— Да. Не повториться, — подтвердила я. И Дракула понял, что я имела ввиду. Как говорила моя бабушка — всегда давай второй шанс, и никогда не давай третий.

После, мы неспеша оделись, за ночь нашу одежду почистили, и хоть она была потрепана, всё же огромным плюсом было то, что всё было моим и в пору, а вот великолепный жилет и рубашка упыря сели, и он с огромным трудом застигнул петли. Его предупреждали, что на магическую чистку натуральные, дорогие ткани могут отреагировать непредсказуемо, и вот вам результат. Поворчав, этот модник, со скрипом натянувший свои стильные шмотки, подхватил меня под руку, и мы отправились на завтрак.

Кафе располагалось рядом с небольшим магазином готового платья, и только поэтому мы не остались завтракать в гостинице, из столовой которой по всему холлу разносились сногсшибательные запахи свежезаваренного кофе и аппетитной сдобы. Я заказала яичницу с помидорами и кофе, ностальгируя о субботнем утре дома, а Макс набрал столько еды, что казалось и без того с трудом удерживающие напор петли все же капитулируют пред неравным по силе противником, но нет, они вполне себе справились, а уже когда этот саблезубый упырь замахнулся на бережно хранимую мной обжаренную помидорину с моей тарелки, я угрожающе схватила нож, направила его в сторону захватчика и как король-чародей Ангмара**прошипела:

— Не смей вставать между Назгулом и его добычей, — и отправила томат раздора в рот. Макс рассмеялся, я не стала вдаваться в подробности, а он вдруг заявил, что Толкиен родом из Визарда, тоже писал о хоббитах и кольце, и он читал его книги. Сказать, что я офигела, это значит промолчать, когда я разберусь с хренью, творящейся в моей жизни — запрусь в библиотеке и буду читать не останавливаясь, сравнивая и восхищаясь. В голове пробежало столько фамилий: Шекспир, Мольер, Грибоедов, Пушкин, Данцова? Тут меня снесло собственным скепсисом и предпочла заткнуть фонтан бредовых мыслей.

После плотного завтрака меня стало клонить в сон, но потребность пополнить запасы огромного списка одежды (больше всего меня волновало белье) погнала меня, как пастух овец, в магазин. Мы пробыли там, казалось, не долго, но впечатлений я хапнула массу, оказывается упырь страшный модник, жуткий педант и невероятный придира, его гардеробом мы занимались в три раза дольше, чем моим, и когда мы наконец-то приобрели всё, что нам нужно было, в том числе и каждой твари по паре, носки, платки, чулки и прочее, солнце уже стояло в зените.

Наши вещи обещали принести в гостиницу к ужину, некоторые надо было ушить, или например, заменить этому франту пуговицы с обычных костяных на перламутровые, ха-ха. Будем искать.

— Тари, — произнес как всегда спокойно упырь, но всё же я провожу с ним слишком много времени, чтобы не понять, что его дальнейшие слова будут не простым «пойдем в номер» или «что желаешь на ужин». И не обманулась. — Тебе нужно встретится с Фарато, вчера я отправил ему телеграмму, и сегодня он должен был прибыть к часу. Я ему доверяю безоговорочно, но я и Гальвано доверял, мне нужно проследить не привел ли он хвост и оценить его реакции на твое спасение. Поможешь?

— Помогу, — ответила я, и хотя мне претила мысль вновь выступить в роли приманки, другого выхода я не видела.

К назначенному часу я вошла в ресторацию, подальше от нашей гостиницы. Фарато я заметила сразу, он был насторожен, крепко прижимал к себе небольшой саквояж и нервно озирался по сторонам. Когда он рассмотрел меня, идущую по проходу, я поняла две вещи, он отвратительный актер, так как любой сидящий в засаде шпион, наблюдающий за нашей встречей, понял бы, что нашей встрече секретарь Лигару рад до ус…в общем очень рад. А второе — он беззаветно предан начальнику, и для этого не нужно обладать вампирским чутьем и умением на ментальном уровне считывать мысли.

Поравнявшись с ним, я предложила референту пройти в отдельный кабинет. Там к нам должен был присоединиться Макс, что он и сделал спустя пару минут после того, как мы расселись и Фарато справился о моем здоровье и благополучии. После бурных приветствий, заверений в преданности, даже какого-то рода клятв, секретарь рассказал всё, что происходила с того момента, как стало известно о падении аэростата.

Многие имена мне ни о чем не говорили, зато за них очень ярко говорили поступки. Ужасаясь тому, как поспешно недоброжелатели списали со счетов правую руку главы крыла, я пришла к неоднозначным выводам по поводу умственных способностей вампиров. За редким исключением, ими руководила жажда, а вот какого рода, крови, убийств, власти или денег, было всё равно — глупый инстинкт хищника, желание стоять выше на ступени пищевой, во всех смыслах, пирамиды сыграло с ними злую шутку. Мимолетная выгода многим была важнее долгосрочных перспектив. Идиоты.

— Это был Гальвано, но я не представляю, где он может быть, ты же знаешь как он скрытен, к тому же, на его месте, я бы сделал ноги… — сокрушался безопасник.

— Мастер, а я знаю, где может пережидать бурю предатель, — негромко произнес Фарато, чем привлек безоговорочное внимание вампира.

*Фаина Раневская вообще была богата на цитаты.

**Тот самый Назгул, что пал от руки роханской принцессы Эовин в третьей части «Властелина колец: Возвращенье короля». Книга Дж. Р Толкиена.

Глава 21. Вражда с родными гораздо тягостнее, чем с чужими

Не вычитано…

Всё оказалось до банального просто, у нелюдимого и скрытного Гальвано оказалась тайная зазноба, о которой Фарато стало известно совершенно случайно. В узком вампирском обществе очень привечают родственные связи и семейный протекторат (как знакомо-то) и племянник однокашника секретаря безопасника работал курьером, и о-ля-ля, совершенно случайно доставлял цветы и подарки человеческой девушке. Уже то, что у предателя оказался тайный контракт тари, о котором не знал Максимилиан, заставило его серьезно призадуматься. Боюсь по его воскрешении службу безопасности ждут перемены и преображения.

Сам упырь признал, что они так погрязли в межклановых разборках и драках за власть, что перестали концентрироваться на глобальных проблемах, а ведь в ситуации с тюрьмой для Эшей могут быть замешены не только противостоящий Лигару клан Фон Эспер, ведь это еще могут быть и маги, а вот с ними договориться не получиться. Слишком давно они хотят захватить всю власть целиком, впрочем, как и вампиры.

— Лера, — обратился ко мне Максимилиан. Я прекрасно понимала, что ему хотелось прямо сейчас, из-за стола ресторации, вскочить и помчаться ловить негодяя, чье предательство обошлось ему очень дорого, но у него была я — помеха и чемодан без ручки. Вести меня в клановый замок было бы огромной глупостью, Фарато предложил свою помощь и кров (не кровь, слава Богу), но Лигару сказал, что тот ему понадобиться на месте, а оставлять меня без присмотра и без прикрытия — чревато. Единственный, точнее единственная, кому он мог доверять — его бабушка. — У нее небольшой дом в Фортисе, сегодня же отправляемся туда.

Я поняла, что спорить бесполезно, и согласилась, хотя встречи и дальнейшего общения с единственной живой родственницей Дракулы я опасалась, пожалуй, как опасается любая девушка, которая впервые знакомится с родителями своего возлюбленного. Масса вопросов и опасений крутились у меня в голове, но я не спешила делиться своими переживаниями с любовником. Всю дорогу, вопреки тому, что он нежно и бережно гладил мою руку, а наши пальцы были переплетены, выражение лица его было сосредоточенным и хищным, а порой и зверским.

В неприметном автомобиле взятом Фарато напрокат мы добрались до города всего за шесть часов и уже к заходу солнца были в городе. Особняк его родственницы находился в старой части города, где жила, если так можно выразиться кровососущая аристократия. Вампирша была матерью матери Макса, некоторое время назад, он упорно не называл точные цифры, видимо боялся моей реакции на трехзначные цифры, после смерти родителей упыря в пожаре (довольно подозрительная история как по мне) бабушка самоустранилась от дел клана, предпочитая спокойствие и почтенную старость, по её словам.

Но как только я познакомилась со старушкой, выглядевшей немногим старше меня, имеющей взгляд вдовствующей герцогини и прямую осанку, последнюю я отнесла на счет сильно затянутого корсета, я поняла, что лепшими подругами мы не станем. Её брезгливый взгляд в те моменты, когда Макс не видел, презрительно сжатые губы, чье выражение подчеркивало искусно спрятанные макияжем мимические морщины, пренебрежение, граничащее с отвращением. Черт побери, я с ней не знакома еще, чем же моя блестящая личность уже так смогла её достать?

Попрощались мы скомкано, упырь немного стеснялся бабули, поэтому он просто шепнул пару ласковых глупостей на ухо, нежно прикоснувшись к нему губами.

— Дождись меня, моя Тари и береги себя, — повернулся и вышел.

Всё выяснилось практически сразу, как за Максом закрылась дверь. По словам его старшей родственницы она не намерена ждать еще полтора века, чтобы обзавестись правнуками. Человеческие мужчины могут иметь детей с вампиршами, это огромная редкость, такого практически не бывает, какая упыриха согласится рожать малышей от «низшей формы жизни», женщины же бесплодны в этих отношениях. Именно поэтому Тари чаще женщины, нежели мужчины, а вот вторым приходится делать магический аналог вазэктомии * — нет боязни внебрачных детей, но всё же малыши от таких связей бывают, и становятся вампирами. Всегда. Доминантная аллель и всё такое. Макс был именно таким, но его родители были исключением из правил, они полюбили друг друга и поженились, что по меркам этого мира было абсурдом, граничащим с идиотизмом.

Пожелав друг-другу спокойной ночи после скудного ужина, то ли Валисса придерживалась аскетизма во всем, то ли не ждала гостей, то ли решила не почивать меня разносолами, чтобы я не чувствовала себя как дома, а конкретно так ощущала себя незваным, хуже татарина, гостем, я отправилась в выделенную мне девичью светелку. Видимо комнату матери Лигару, хотя Максимилиан и просил поселить меня в его покоях, бабушка дала наказ экономке пока мы трапезничали привести желтые покои в порядок.

Комната представляла собой покои настоящей девушки. Кровать на столбцах, под тяжелым, цветочным пологом со множеством рюшей и кружев, резной туалетный столик черной вишни с большим овальным зеркалом и массой финтифлюшек от пудры до изящных флакончиков с ароматной водой, ажурная шкатулка с украшениями, легкими и по девичьи изящными, никаких крупных камней или тяжелого золота, расческа с натуральной щетиной и маленькие кисти для косметики, которая стояла тут же, в круглых коробочках. Всё это стояло здесь, словно хозяйка вышла на мгновение, и вскорости вернется, а не погибла более двух десятков лет назад.

Постель была свежая, хрустящая и пахла лавандой, после легкого душа, я завалилась в мягкие перины и уснула сном праведника. Меня не беспокоили кошмары, мне вообще ничего не снилось, и благодаря тому, что мне не надо было никуда бежать, прятаться, скрываться, в общем выживать, я проснулась довольно поздно. Небольшие часы на комоде показывали около десяти. Я неспешно встала, и освежившись, надела новую одежду, ту, что посчастливилось забрать в магазине.

Даже по меркам такого сноба, как бабуля Макса, я была одета более чем прилично. Открытой грудью или голым животом не сверкала, короткая и собранная тесемками спереди юбка цвета мокрого песка не показывала резинки ажурных чулок, а лишь открывал ноги немного пониже колена, изящно вышитый длинный корсет выгодно подчеркивал скромную белую блузку из нежного муслина.

Вообще нынешняя мода была бы отрадой для глаз любого озабоченного извращенца моего мира, при том, что сзади юбки прикрывали ноги до каблучков — спереди у модниц были видны чулочки, а иногда и кружевные резинки шелковых поясов, невольному стриптизу так же способствовали многочисленные глубокие и не очень разрезы на юбках. Про оголенные животы и, прости Господи, груди разговор отдельный, нет-нет, да у самых следящих за модой красавиц, выглядывает то один, а то два соска, нет, они, конечно, были прикрыты практически прозрачным кружевом, но ощущение нудистского пляжа, на который меня однажды случайно занесло не покидало меня в частые моменты встреч с подобными «скромницами». А какое-то сумасшедшее количество побрякушек, от гогглов до крошечных сумочек просто сшибало с ног безвкусицей. Создавалось ощущение, что китайский продавец навесил на манекен всё, что у него было, этого ему показалось мало, и он попросил еще немного висючек у соседа, эдакие вешалки для бижютерии.

Волосы я подобрала в строгий узел, выпустив пару локонов и навешав все серебряные безделушки на себя, не желая оставлять их в комнате, так что я вполне вписывалась в рамки моды Визарда. Звеня браслетами, благодаря им я ощущала себя более защищенной в этом враждебном окружении, спустилась в холл, надеясь на поздний завтрак. Здесь то меня и перехватила Валисса:

— Валерия, я не ожидала гостей, и отпустила на сегодня всю прислугу, — издалека начала бабка Максимилиана, — поэтому я предлагаю вам составить мне компанию в отличной кофейне рядом с домом. Вы согласны?

— Благодарю, да, — ответила я. А выбора то мне особо не оставили, либо идти, либо сидеть голодной. Был еще третий вариант — приготовить себе самой, но не факт, что бы меня пустили бы на кухню, да и открыто оскорблять пренебрежением и подозрениями пустившую в свой дом вампиршу, я не хотела.

Кафе действительно оказалось через дорогу, там пекли невероятные блинчики, у них был мёд и черный чай с молоком, и когда я насытилась, моя жизнь заиграла новыми красками. Зал был разделен на две секции. Мы сели в ту, что была для некурящих, хотя периодически Валисса волком посматривала в сторону, где парили трубками и сигарилами.

— Я буду здесь, вы можете доставить себе удовольствие покурив, — заверила я. Казалось её настигла никотиновая ломка, но она из последних сил сопротивляется своему желанию.

— Хорошо, — каркнула она скрипящим голосом, — никуда не уходи, я быстро.

Я заказала еще чайник чая с земляничным листом, к дополнению к ароматному напитку, официант принес мне столичную газету, и я так увлеклась чтением новостей, что совсем пропустила, когда Валисса вернулась за стол. Лишь отодвигаемый стул, да негромкое покашливание привели меня в себя. Статья, что так увлекла меня, она как раз была о крушении аэростата и журналист выдвигал массу теорий, почему произошла катастрофа. Подняв наконец глаза от Визард Хроникл я была неприятно удивлена. Напротив меня, в роскошном наряде, сверкая низким декольте и массивным украшением на ней, сидела бывшая невеста Максимииана — Фиби.

Я намеревалась покинуть её общество, когда, привлекая моё внимание к крошечной сумочке из которой появилась рукоятка перламутрового дамского пистолета, противным, самодовольным голоском, она произнесла:

— Не советую тебе рыпаться, подстилка. Только дай мне повод, и я с удовольствием всажу в тебя пару пуль.

*Вазэктомия — хирургическая операция, при которой производится перевязка или удаление фрагмента семявыносящих протоков (лат. ductus deferens) у мужчин.

Глава 22. Какая бы неприятность ни случилась, всегда найдется тот, кто знал, что так и будет

Ну что сказать, чего-то подобного я ожидала, не зря же я напялила всё серебро имеющееся в запасе. Правда мне казалось, что бабуля упыря всё же поумнее будет, такая глупая подстава, к тому же Максимилиан сразу поймет, что к чему и кто виноват.

— Валисса могла бы быть более дальновидной и проницательней, — сказала я, клыкасто ухмыляющейся вампирше, — так замараться…

Ожидать реакции этой несдержанной пиявки долго не пришлось, её породистый носик сморщился, а бешеные глаза вспыхнули алмазными гранями, она было открыла рот, чтобы начать изрыгать проклятья в мою сторону, но к нашему милому междусобойчику примкнула шокированная, не меньше, чем я в самом начале, родственница Лигару.

— Фиби? — наклонилась бабуля к вампирше, клюнув воздух у её щечки, — Я тебе рада, но какими судьбами? — упыриха втянула клыки, но руку из сумочки не вытащила и предупреждающе посмотрела на меня, намекая на возможность образования пары новых, нежелательных отверстий в моём теле.

— В этой кофейне самые вкусные блинчики, Валисса, мы с женихом часто лакомились ими, — выкрутилась зубастая стервоза.

— Не знала, что Фон Эспер сделал тебе предложения Фибутиция, — уколола бабуля вампиршу.

Мда, вот это имечко, я бы тоже стала законченной стервой если бы меня так родители назвали. Всего на мгновение бывшая Макса утратила маску приторной благожелательности и явила миру мерзость своего характера, к сожалению, родственница безопасника сидела в пол-оборота и не увидела исказившуюся гневом клыкастую физиономию.

— Ну что вы Валисса, здесь я была с Максимилианом, утром он всегда был очень голоден, — прозрачный намек. — Кстати о нем, он попросил привести мне Леру в главное офисное здание клана, сам он не может по понятным причинам, так что доедай свою третью дюжину блинов, человека, и выдвигаемся.

Было заметно, что бабушка Макса хочет воспротивится, но пиявка крепко сжала содержимое сумочки и очень выразительно посмотрела на меня, если понадобиться, говорил её взгляд, я выстрелю не задумываясь, но ты всё равно пойдешь со мной. Выбирай.

— Да, Валисса, Макс предупреждал, что в крайнем случае отправит за мной. Мы пойдем, — я быстро встала и не давая бабуле подняться, со всех ног направилась к выходу, краем глаза я увидела, как родственница Макса обнимает похищающую меня пиявку. Едва я вышла, меня окружили два амбала и настоятельно препроводили в автомобиль, припаркованный рядом и «гостеприимно распахнувший двери». Фибула или как-то так, села рядом с водителем, когда как меня заперли с двух сторон крепкие мужские тела.

Всю долгую дорогу я молчала, впрочем, как и мои сопровождающие. Вышли мы в незнакомом мне квартале, хотя ни один квартал этого города не был мне знаком настолько, чтобы мимолетный взгляд по сторонам, пока меня вели в сторону мрачного особняка в готическом стиле, дал мне четкое понятие, где я нахожусь. Фиби поприветствовала привратника, отворившего дверь, так, что стало ясно — здесь она бывает часто. Пиявка больно схватила меня повыше локтя и потащила сквозь богато украшенный холл к широкой лестнице, которая вела на второй этаж.

Даже мимолетного взгляда по сторонам хватило чтобы понять, что дом необитаем. Кроме слуги, что открыл дверь и моих сопровождающих в доме не было никого. Пыль, закрытая чехлами мебель, спущенная люстра, мерцающая в неярком свете свечей радужными гранями хрустальных камушков, все это только подтверждало мои догадки. Упыриха тащила меня цедя сквозь зубы ругательства, на которые я не обращала никакого внимания, лихорадочно соображая, во-первых, куда она меня тащит, во-вторых, как мне выпутаться из этой передряги.

Ну «во-первых» решилось довольно быстро, минуя второй и даже третий этажи, клыкастая сучка приволокла меня на самую верхотуру, оставляя синяки на руке и мучая мои уши базарной бранью. Под самой крышей был чердак, пустой, там не было привычного хлама, поломанной мебели, зато в избытке пыли. Вампирша сразу начала чихать, сотрясаясь и распыляя по периметру слюни и другие малоприятные жидкости.

— Будешь сидеть здесь, — пару раз чихнув сказала мне Фиби, — и без глупостей, подстилка. А как только тебя прокапают за ненадобностью, Максик снова будет мой.

— Очень в этом сомневаюсь, машина по производству мокроты, — ответила я. Она замахнулась, но за мгновение до удара, скривилась и отступила, закрывая за собой дверь и прокручивая ключ с той стороны. Когда цоканье острых каблучков по паркету стихло, я осмотрелась более внимательно. Довольно большое закрытое помещение и всего один источник света, круглое окошко, практически под самой треугольной крышей. На всякий случай я подергала дверь, хотя прекрасно понимала насколько это всё бесполезно.

Отчаиваться было не в моем характере, поэтому я по возможности удобно расположилась в углу, самом дальнем от входа и стала лихорадочно соображать, пытаясь найти выход из сложившейся пока не в мою пользу ситуации. К сожалению, я не была «прелесть какой дурочкой» и осознавала, что пока Максимилиан гоняется за предателем связаться с ним бабуле, опять же если она этого захочет, а то обрадуется устранению помехи, будет крайне проблематично. Радовало одно — Валисса была не при чем, и изумление её было искреннее и угрожать Фи…чегот-то там, ей бы не стала, пусть и завуалированно, через меня. Я нетерпеливо поерзала, на полу было неудобно, спина и задница затекли, а умные мысли так и не посетили мою голову.

…Напряжение было такой силы, что я подскакивала от любого шороха или звука, но те были слишком далеки и я успокаивалась, ровно до того момента, пока вновь не слышала что-то подозрительное. В такой нервотрепке прошел весь день, солнечный свет постепенно погас, сменившись сумерками, а затем ночное светило заменило дневное, черная ночь звездным покрывалом накрыла небо, которое мне было видно через пыльное окно. За целый день ко мне ни разу никто не зашел, не отвели в уборную, не принесли еды. С чем это было связанно — непонятно, но для меня, непоседливой егозы, самой ужасной пыткой была — пытка ожиданием. На экзамены, защиту или на пример на собеседования, я всегда шагала первой, и не потому, что лучше всех была готова, а потому, что ненавидела ждать.

В чувствах я тоже всегда признавалась первая, потому как мне были чужды эти скачки с бубном вокруг кх…м, скажем так, мужского эго. Если предмет моих воздыханий отвечал на мои чувства — хорошо, нет — свободен. Я не понимаю, зачем терять огромное количество времени на человека, которому ты не интересна сразу, стараясь продемонстрировать ему всю себя с лучшего бока, авось с этого ракурса он рассмотрит кака я богиня. Если… Нет, не если! Когда, я выпутаюсь из этих неприятностей, то откровенно поговорю с Максом. Моё желание покинуть Визард наткнулось на невольную преграду в его лице, он стал мне дорог за столь короткий срок, что прагматику во мне очень нужны были гарантии. Пусть не письменные, это уж через чур, но по крайне мере, на словах я должна понять, что он ожидает от наших отношений, и совпадают ли наши ожидания.

Вот так перескакивая с мысли на мысль, в метаниях разума и прошёл мой день, не выдержав, я сходила в кустики, точнее в уголок, стараясь делать всё максимально быстро, вот это был бы номер, если бы в тот самый момент на чердаке появились бы гости, но слава тебе, Господи, всё прошло без эксцессов, и я вновь расположилась на облюбованном мною месте.

Впрочем, долго сидеть мне не пришлось, сначала я услышала тихий стук, потом скрип и сквозь открытое окно просунулась голова в плотно прилегающих гогглах и черном капюшоне.

— Лови, — произнес немного знакомый голос и мне бросили снятые окулусы, практически в руки. При таком тусклом свете рассмотреть кто на половину торчит в окошке было сложно, но напялив очечки, явный артефакт ночного видения, я смогла рассмотреть знакомые, тонкие черты лица.

— Валисса, — очумела я, переходя на фальцет, — какого черта….

— Ты еще громче не можешь вопить, — за дело наехала на меня бабка любовника, — вниз по улице не расслышали твою ругань. Короче, на… — она скинула конец веревки, с несколькими завязанными узлами и петлей на конце. — Просунь ногу, ту, что сильнее и крепко возьмись за узлы. Я тебя вытащу.

Немедля, но внутренне офигевая, я сделала как она сказала, предварительно отстегнув юбку, оставшись в чулках и шортах-панталончиках, все равно обилие ткани мне будет мешать. Когда я кивнула, Валисса не торопясь без резких рывков, плавненько, словно она каждый день занимается в спелео кружке, поднимала меня к заветному окошку. Никогда не думала, что удержать себя на одной ноге, так сложно, мышцы сводила от напряжения, и даже то, что я старалась распространить нагрузку крепко держась за веревку руками, помогало мне слабо. Когда мои пальцы докоснулись оконного проема и вампирша втянула меня в него, я с облегчением выдохнула.

Затем таясь в тени, осторожно шагая по покатой черепице нескольких смежных крыш, мы всё дальше уходили от того дома, где меня держали подельники Фибутиции. Оглянувшись назад, словно она что-то услышала, а может так и есть, бабуля Лигару, хотя язык спотыкался о зубы на слове «бабуля», шикнула на меня, дернула на себя, практически вырвав многострадальную руку из сустава и практически взяв на руки, понеслась по крышам, уже без боязни быть обнаруженной, перепрыгивая огромные расстояния. Я ошалело болталась на костлявом плече с виду хрупкой женщины, теряя остатки рассудка от происходящего. Оглянувшись назад на столько, на сколько мне позволяло мое положение, я увидела яркий свет предположительно из того здания, где меня держали.

— Не волнуйся, — сказала бабуля, похлопав меня по попавшемуся под руку заду, — Дитрих задержит их ненадолго. А больше нам и не надо. — Она добежала до невысокой постройки и прыгнула без предупреждения, и пусть домик был одноэтажным, мои зубы от удара клацнули, сотрясая мозг. Поставив меня на землю, эта вампирская Никита свистнула, засунув два пальца в рот и из-за поворота нарисовалась длиннющая машина типа «лимузин», не останавливаясь распахнулась дверь и меня словно зайку, которого бросила хозяйка _- неприятно ощущать себя тряпичной куколкой, зашвырнули в автомобиль.

— Как вы меня нашли? — спросила я.

— Пф, — отреагировала Валисса, — я пристегнула этой швали следящую булавку. Можно подумать, она провела меня своим появлением. Да Макс расплевался с этой шлюхой и чтобы она ни делала, не видать ей ни одного из Лигару.

— Ни одного? Она что, претендует не на одного? На нескольких?

— Не так давно стали ходить слухи, что Тари Феликса ушла за грань не сама, ей сердечно помогли. И доказательств нет, но подозрения — да. Я не в восторге от тебя, человечка, но внук не просто так привел тебя под защиту моего дома, помимо того, что я его единственная живая родственница, именно я научила его всему тому, что он знает.

— Максимилиану очень повезло с бабушкой, — искренне сказала я.

— Не подхалимничай, хотя нет, — тут же запротиворечила себе бабуля, — подхалимничай. И рассмеялась каркающим голосом. — Тебя похитили, чтобы продать. На черном рынке за тебя назначили высокую цену, деточка. Если бы эти олухи были порасторопнее, мне пришлось бы туго. А так…

— А откуда Фи узнала, что я у вас? — спросила я.

— Вероятнее всего подкупила кого-то из слуг, именно поэтому я везу тебя в гнездо клана. Хватит прятаться по кустам, пора ловить заговорщиков, а ты очень подходишь в качестве приманки, скоро бал, идеальное место чтобы расставить ловушку, — опять развеселилась она, — и ты мне поможешь.

Конечно, помогу, решила я — можно подумать у меня был выбор.

Глава 22. Если что-то и стоит делать, так только то, что принято считать невозможным

Дорога для меня прошла в ничем не примечательной беседе, я не решилась рассказать бабуле Макса о своем иномирном происхождении, поэтому чувствовала я себя слоном, тот, что из посудной лавки, на минном поле. Стараясь обтекать опасные темы разговора, я погрузилась в подробные описания своей дипломной работы, вдаваясь в такие детали, о которых, мне казалось, я и сама забыла. О том, как председатель госкомиссии настойчиво приглашал меня на работу, о том, как тяжело мне дался дипломный период, потому как помимо работы на фирме Борисыча, я еще и писала проекты и курсовые за деньги. Чуть не ляпнула про готовые заготовки на компьютере, но вовремя заменила его на рабочие тетради.

Валисса милостиво слушала мой треп, и даже задавала вопросы, но потом я сама утомилась безостановочно болтать и просто сдулась, предпочитая смотреть в окно, а бабка и не настаивала, прекрасно поняв причину моей говорливости — нервы. К клановому замку мы подъехали рано утром и до двери опять же наших с Максом покоев меня провожала родственница упыря и молчаливый слуга, несущий багаж. Эх, Дульчик, и почему ты связался с отступниками, с тобой хоть можно было поболтать, узнать новости, а как ты мило краснел…

Открыть дверь удалось лишь приложив мою руку с артефакторным браслетом, что я так и не сняла, совершенно забыв об этом его свойстве. После проверки покоев на безопасность, охранник дал добро и удалился. Валисса попрощалась со мной и отправилась в свои комнаты, они были в другом крыле, ближе к Феликсу, как я поняла, это было своего рода признание её заслуг перед кланом, чем ближе к главе, тем круче и выше статус. На мой немой вопрос, почему же Макс не поселился поближе, она ответила, что именно это крыло наиболее оптимально подходит для работы главы безопасности, его расположение удобно тем, что из него можно попасть в любое помещение дворца меньше, чем за минуту, так как по всему дворцу проходит сеть потайных туннелей. Не прощаясь, старушка, ха-ха, ретировалась, оставив меня одну.

Я долго нежилась в пенной ванне, отмокая и смывая с себя неприятные часы пленения, наполненные сомнениями и пылью. Поймав себя на том, что едва держу глаза открытыми и буквально засыпая в остывающей воде, я практически как Мюнхгаузен из болота, вытащила себя за волосы из мраморной чаши и едва ли промокнув воду полотенцем и оставляя мокрые следы на светлом паркете, незатейливо уложенном ёлочкой, бросилась в мягкие объятия предупредительно расправленного ложа и вырубилась.

Проснулась я от того, что почувствовала пристальный взгляд на себе, и нехотя приоткрыв один глаз убедилась, что мне ничего не угрожает, а если и угрожает, то нечто приятное, но точно позже, поднырнула под руку улыбающегося клыкастика, удобно расположившись на литой груди и снова провалилась в крепкие объятия Морфея. Вторичное пробуждение было в стократ приятнее по нескольким причинам, и одна из них сейчас двигалась во мне, вызывая забытые было ощущения эйфории.

Под моим животом была просунута плоская подушка, которая приподнимала мою попку именно под тем углом, который мне нравился больше всего, а нежное и ритмичное покачивание пристроившегося сзади Дракулы настраивало на лирический лад, я думаю он мог бы продолжать эти пляски долго, не желая окончательно меня будить и оставляя меня на грани сна и яви, но мне решительно не подходило такое пробуждение — я соскучилась! Поэтому резко подавшись назад я вобрала всю немалую длину и выгнулась, напрягая стеночки влагалища, для пущего эффекта захвата. Спустя всего секунду одна его руку сжала мою груд, пальцы ущипнули сосок, вырывая гортанный стон удовольствия, а вторая спустилась на узелок клитора, поглаживая и ощутимо похлопывая чувствительное место.

Несколько уверенных движений опытных пальцев и я взлетаю ввысь, разбиваясь на молекулы и паря в экстазе. Движения внутри меня ни на миг не останавливаются, даря наслаждение на грани боли, от перенасыщения невероятным удовольствием. Уже две руки ласкают чувствительные пики ноющих полушарий, своей грудью макс накрывает мою спину меняя угол проникновения, прижимая меня к кровати и вдавливая в твердый матрас. Движения его резкие, сильные, он вбивается в меня как машинный поршень, с частотой и остервенением запрограммированного робота, но это именно то, что мне нужно сейчас, как будто он чувствует то, что я хочу больше всего, именно это резкое и болезненное вторжение.

И именно тогда, когда я была готова вновь шагнуть в пропасть экстаза, я почувствовала пальцы извращенца не там, где следует.

— Убери, — зашипела я. Но он лишь придавил меня сильнее, а затем выйдя прошелся теплым языком и губами по второй дырочке и вернув палец на место, перемежая с поцелуями, болезненными укусами и лаской языком, довел меня до состояния, когда сопротивляться я больше не могла. Его член продолжил движение во влагалище, а уже два пальца растягивали крошечную мышцу сфинктера, на удивление даря удовольствие и вызывая отнюдь не стоны протеста, но упоения. Его движения стали более резкими, отрывистыми, дыхание сбилось, из груди вырывался лишь хрип, он вытащил пальцы, и теперь насаживал меня на себя, помогая себе двумя руками, ускоряясь и вновь замедляясь, подчиняя меня своему ритму.

Я перекинула волосы, оголяя плечо и приглашая его к столу. Но он не поддался на провокацию, а резко выйдя из меня, перевернул на спину и спустившись к набухшим лепесткам зацеловал меня там, пока я не взмолилась о пощаде. Язык, губы, зубы, всё слилось в одну какофонию экстаза, я билась требуя еще, и тут же просила остановиться, противореча сама себе, то притягивала его за волосы, практически насаживая языком, то отстранялась, неистово требуя продолжения. Он укусил меня куда-то в распухшие от прилившей крови влажные створки, в тот момент, когда я не помню какой раз кончала, хрипя его имя.

Пока он жадно глотал, мне казалось я потеряю сознание от удовольствия, нахлынувшего на меня, я так терзала простыни, что они разорвались под моими ногтями. А когда его язык зализывал крошечные ранки мне казалось еще мгновение и моё тело разобьется на миллионы осколков, как волшебное зеркало, но вот он вновь вошел в меня, полыхая бриллиантовыми гранями глаз, нежно целуя меня с привкусом и моей крови, и моих соков, и я вновь взлетела ввысь, чтобы в этот раз синхронно упасть.

Вместе.

Он изливался внутрь долго, дольше чем обычно, целуя мои губы. Я же дразнила его, практически в беспамятстве, обводила языком его губы и острые клыки, сознательно порезавшись об один из них. Почувствовав кровь, он плотоядно улыбнулся и всосал мой язык, прижимая мою голову, и когда спазмы оргазма прекратили сотрясать моё тело, я услышала:

— Моя любимая, Тари, я так скучал, — и вновь провалилась в сон, хотя ближе к моему состоянию думаю будет обморок.

Запахи сдобы и свежезаваренного кофе, растревожили моё обоняние, а урчащий живот сообщил, что кроме завтрака с бабулей упыря, у меня не было во рту и маковой росинки, а стого мгновения на минутку прошли уже сутки. Совершенно не стесняясь своей наготы за столом, накрытой белоснежной накрахмаленной скатертью сидел кровосос и мазал моим любимым апельсиновым джемом пышный круассан, пристально наблюдая за моей реакций. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем. Не понятно, с чего он только решил, что я слишком скромна для этой партии.

Я сладко потянулась, соблазнительно выгибаясь и спуская с высокой кровати поочередно одну ножку за другой. Отбросив простыню, я встала и подняв руки к волосам собрала их наверх, открыв соблазнительно торчащие пики молочных гор, прикрытые ранее каштановой копной. Макс сглотнул слюну, не отрывая взгляд от меня, а я подошла неспеша и наклонившись, откусила от круассана, задев острыми зубами его пльцы и слизнув янтарную каплю цитрусового варенья из уголка губ.

— Так всё, я понял, был не прав, исправлюсь, — и подскочив накинул мне на плечи шёлковый халат, отдаленно напоминающий кимоно у гейш. Нехотя я запахнулась, подвязав полы плетенным пояском, в то время как упырь тоже накинул нечто подобное, но мужской вариант, темно-синей расцветки. — Я не успел испугаться, когда узнал о твоем исчезновении, бабушка тут же отправила мне записку, что с тобой все в порядке. С тобой всё в порядке, тебя не обидели?

— Я тоже не успела испугаться, и да, всё хорошо. Что будет с Фиби? — надеюсь ей не будет прощена попытка умыкнуть меня и продать подороже на аукционе.

— Она мертва. Как и Гальвано, — я нервно сглотнула. Не знаю почему, но последующие слова меня успокоили. — Нельзя таких врагов оставлять за спиной, Лера. Их убил я, и еще десяток тех, кто стоял между мной и ими. Твоя безопасность превыше всего. Даже превыше клана, хотя такие мысли я не должен даже думать, не то что произносить. Я на девяносто процентов уверен, кто предатель, но вот его бездоказательно казнить нельзя.

— А значит их можно было? — не то, что я буду скорбеть. Гальвано я не знала, его предательство больно отразилось лишь на Лигару, помимо покушения погибли во истину преданные клану и Максу люди, а Фиби, пфффф, её то, с чего жалеть? Если у неё не хватило мозгов не ввязываться в эти разборки, провоцируя главу безопасности — сама дура!

— За вампиршу, — презрительно сплюнул упырь, — я выплачу штраф клану Фон Эспер, но она не просто хотела припрятать тебя дабы устранить соперницу, Тари, она ввязалась в это желая заработать. И судя по тому, что я узнал, дело вовсе не в проекте тюрьмы. Точнее не только в нем.

— Чем еще моя блестящая личность смогла не угодить всесильным вампирам? — расстроилась я.

— А вот тут начинается самое интересное любимая, — ух ты, уже второй раз оговорочки, — не вампирам, магам… Ты чем-то насолила магам, и кажется я догадываюсь чем.

Стоп. Что?

Глава 23. Бездарность легче прощают, чем талант

Большего добиться от кровососа я не смогла и вопросы повисли в воздухе, хотя уверена, что как только всё станет ясно, ответ я свой получу. Максимилиан собирался еще кое-что проверить, не в его правилах было преждевременно праздновать победу, и как только он будет уверен в исходе, сразу мне обо всем расскажет в подробностях и деталях. Поскольку бал был назначен через три дня, а делать мне было решительно нечего, я, чтобы не закосеть от безделья в покоях, перед уходом Лигару (он умчался по своим темным делишкам) попросила проводить меня в мастерскую и занялась проектом мест заключения Эшей.

Пару раз в течение дня заходила Валисса предварительно постучав, предупреждая о своем приходе, чтобы я могла свернуть свою работу, и приносила мне перекусить. На ланч она ко мне присоединилась и у нас состоялся удивительно странный разговор. Всё чудесатее и чудесатее, думалось мне.

— Валерия, Макс сказал, что на тебя не действует ментальное принуждение, — начала она, а я приготовилась внимать, — я и сама, каюсь, испытала на себе твой блок. Мощнейший надо заметить.

Могу только представить, что бабуленция Лигару хотела от меня добиться: «брось моего внучка» или «поди прочь чернавка». Я лишь кивнула, не доверяя своему голосу, из меня так и перло дерьмище, и я с трудом удержалась от едких комментариев и едва не попеняла международной конвенцией о запрете внушения вампирами и магами — людям без их полного на то согласия, и полагающимся в таких случаях серьезным штрафом за вмешательство.

— Так вот, подумай над тем, что твой дар, а это действительно талант, и редкий, работает в обе стороны, тебе нужно потренироваться. У меня есть несколько амулетов и пара подопытных недобровольцев. Я принесла тебе книгу по менталу, не каждому вампиру он дается, и у нас есть пособия для его развития. Потренируйся на досуге, прочти, возможно тебе это умение когда-нибудь сослужит неплохую службу или спасет жизнь.

— Спасибо, — выдавила я из себя, удивившись. Все же старшая родственница не сильно меня жаловала.

— Пока не за что, надеюсь ты будешь не так бесполезна, как все человечки, — с этим милым напутствием она покинула мою мастерскую с прямой, как по линейке, спиной и задрав подбородок, что казалось она видит лишь потолок.

Решив отвлечься и дать отдых голове и уставшим рукам, я некоторое время провела за чтением, увлекшись и даже активно экспериментируя на стеклянных артефакторных сферах. Они были наполнены чем-то вроде белесого тумана, и, если воздействие удавалось, они меняли цвет. От бледно-желтого, в случае лёгкого воздействия, до синего, самого мощного, об этом я прочла в пособии, так как у меня едва выходило заставить мячики пожелтеть, и то, едва пупок не развязался.

К ужину я проголодалась, но должен был вернуться Макс и меня вновь ждала пытка местным светским обществом, поэтому я не стала утолять голод фруктами, оставшимися с обеда, а свой рот, вечно приносящий мне неприятности, решила во время ужина занять пищей.

Ровно в семь, за час до вечернего приема, за мной зашёл тот же молчаливый охранник, что и утром, и проводил меня до комнаты, напоследок, пожелав приятного вечера. Сегодня я решила не ударить в грязь лицом и прихорошиться, дабы клыкастому не было за меня стыдно, к тому же я слишком давно не наряжалась и потребность надеть платье сверлила мозжечок весь день.

В покоях упыря была чудесная ванная комната. Помимо огромной разлапистой мраморной чаши, в которой можно уместить армянскую семью, с родственниками из Аштарака*, был каменный грот — пещера с тропическим дождем, которая использовалась и как парилка, и как душевая, а закрывая глаза можно вообще почувствовать себя в лесу во время летнего ливня. Прохладные струи и теплый пар дарили удивительные ощущения, бодрили и в тоже время расслабляли уставшие мышцы спины и рук.

Я постояла под душем всего ничего, но почувствовала себя отдохнувшей. За работу этого враждебного чуда техники отвечал мудрёный бытовой артефакт, который заряжался самостоятельно, выхватывая крохи магии из окружающего пространства и не требовал дополнительных вливаний силы.

После, я воспользовалась целой батареей баночек и бутылочек, спасибо предусмотрительному вампиру, всё было новым и с моими любимыми запахами пиона и туберозы. Волосы я оставила распущенными и занялась бельем.

Сегодня я чувствовала себя Таис Афинской**, такой гладкой и мягкой сейчас была моя кожа, а настроение — соблазнять. И соблазняться.

Тонкая, черная сеточка кружева в обрамлении шелковых лент и бархата, крошечных полудрагоценных ониксов и черного жемчуга приглушённо мерцающих в теплом свете свечей, приятно холодила разгоряченную ароматными маслами кожу. Деликатное кружево обхватывало полную грудь, сквозь мелкую сеточку просвечивались темные ореолы, ничего не скрывая, наоборот, пикантно выделяя призывно торчащие пики.

После утренних игр соски были чувствительными и даже нежное белье раздражало своим прикосновением, вызывая томительное напряжение в паху. Трусики были с завышенной талией со сложным переплетением бархатных лент, необычным кроем, выполнены из сетки и кружева, которые при наложении друг на друга затемняли венерин холм. Крошечные банты, украшающие тончайшую вышивку по шелку, любезно превращали меня в искушающий подарок, а бархатный поясок и чулочки говорили в пользу стоимости такого презента. И да, чем изысканнее содержимое, тем проще упаковка, поэтому я выбрала простое, но невероятно стильное платье. Цвета сливы, из крупного цветочного кружева, с переплетением бархатных лент более темного оттенка и крошечных вставок из батиста.

На выпускной мама сделала мне подарок, отвела к профессиональному стилисту, и я, со свойственной мне дотошностью и учебным занудством, под диктовку в блокнот, страницы которого со временем истрепались и разбухли от частого пользования, записала прописные истины: от цветовой карты до фасонов, идущих всем, и конкретно мне. Так вот, все винные и сливовые оттенки всегда смотрятся на мне шикарно. А моя болезненно-молочная кожа в обрамлении благородного бордо смотрится чистой и прозрачной, а сама я выгляжу хрупкой феечкой. К тому же цвет моих волос отливает в красное дерево, так что слива сейчас — это то, что доктор прописал.

Волосы я уложила сама, благо покопавшись в рюкзачке обнаружила пару прозрачных "крабиков" спрятав их под шёлковой лентой в тон платью.

Минута в минуту появился Макс, и я поразилась тому, как созвучны наши мысли и сердца.

Он был в костюме такого же тона, как и мой туалет, а белая сорочка выступала на контрасте с загорелой кожей, он был так же хорош, как и я, чего уж скромничать. Правда надеюсь, что кружев на нем все же меньше.

— Перед тем, как мы выйдем позволь заметить, что, если бы не обстоятельства и наше необходимое присутствие на ужине, твой великолепный наряд, оценил бы только я, кончики моих пальцев зудят до боли, так мне хочется раздеть тебя и никуда не ходить.

О, ты ещё не видел, что под платьем, дорогой, подумалось мне. Но что там у тебя зудит, прекрасно видно благодаря обтягивающему крою брюк.

— И ещё, я прошу тебя подписать вот это, — негромко сказал он и положил предо мной на низкий столик увесистую папку бумаг, — это расширенный договор Тари. Его срок всего месяц, меньше не бывает, и я думаю за это время все определиться. Но устранять врагов защищая тебя я могу лишь с этим контрактом. Без него я буду просто сошедшим с ума ревнивцем, преступившим клановые законы. Если хочешь, можешь ознакомится, но подписать желательно до бала.

Я не стала долго обдумывать, если доверять, то без оглядки, изучить контракт я могу и после. В свободное время, не унижая Макса своим недоверием. Размашистый росчерк чернилами, и мои инициалы вспыхнув белым, исчезли, чтобы проявиться на каждой странице.

— Кровь, милая, ещё нужна твоя кровь.

— Девственная? Артериальная? — не удержалась я.

— Ах если бы, не отказался бы от любой, — уууу, пиявка.

— О, немногим больше крови в твоих извращениях, извращенец?

Я протянула ему руку, а он, выпустив клыки, проткнул указательный палец и припечатал им поверх подписи. В отличие от росписи, кровавая клякса с бороздками осталась неизменной.

Перед ужином состоялся небольшой аперитив, будоражащий аппетит и услаждающий слух.

Импровизированный концерт, который организовала Валисса выглядел как светское мероприятие викторианской эпохи, за исключением того, что девы, играющие на арфе или клавесине, были клыкасты, да и не так чтобы девы, а музыка их больше напоминала инди-поп или фолк.

Именно инструментальная музыка помогала мне сосредоточиться, отсеять все лишнее, и очистить голову от дурных мыслей, я упорно рассуждала над словами родственницы упыря. Моя магия не односторонняя. Я, как сильный маг-менталист, коих единицы на Визарде, могу воздействовать на вампиров. Юхууу. Надо попробовать, только подвернулся бы подходящий опытный образец, а когда я лихорадочно стала искать в кого бы пульнуть ментальным лучом, мой порыв был безжалостно прерван дворецким, пригласившим всю честную копанию к ужину.

* Аштарак — красивый город Армении.

** Таис Афинская — гетера, изобрела средство для депиляции, состав которого остался секретом.

Глава 24.Вампиры не размножаются, но мы любим попытаться

Ужин начался шампанским и устрицами, а закончился запеченными гребешками с морской капустой и икрой морских ежей, сегодня шеф-повар баловал нас глубоководными деликатесами, а трапезничающие излишним вниманием к моей скромной персоне. Макс объяснил это тем, что, подписав договор, я стала членом клана, а многим, но не всем, я была знакома лишь по слухам, и сейчас большинство присутствующих желают сделать свои выводы.

Видимо, в этом нелегком вопросе им решила помочь Вирасимора, моя давняя заклятая подруга и любительница односторонней пикировки. Всё не давало ей покоя, что я не писаюсь пред ней горячим мохито, и когда вдруг, ну совершенно случайно, зашел вопрос про образование, эта недалекая невеста куклы Чакки* решила пройтись освинцованными шпильками по моему. Её желание высмеять меня началось с безобидного вопроса о школе, и я хотела, ну правда хотела на него ответить, но…

— А в школе вы?… Ах да, какая школа… — это она меня так решила уесть, неужели она не в курсе сложнейшего архитектурного проекта, над которым я работаю? Слабенько как-то, а глумиться нужно уметь.

— Милая Вира, хамить мне знаете ли — плохая примета, — предупредила я пиявку, взывая к её благоразумию. Но то ли, то, что раскабаневший Дава весь вечер пялился в моё скромное декольте, то ли, то, что в её не пялился никто из присутствующих, сильно задело упыриху, она решила продолжить. Макс сжал мою руку под столом и натужно улыбнулся, скорее опасаясь за истеричную носферату, чем за мою тонкую душевную организацию. За столом повисла тишина, клыкастые только что не облизывались и не махали флажками в предвкушении скандала, поддерживая противостоящие в словесной дуэле стороны.

— Разве хамство указать на невежество и безграмотность? Вот я в свое время…

— Уверена, в вас умер гений, — перебила я её, — и даже сгнить успел. Вам очень бы пошла лоботомия…

Феликс в буквальном смысле хрюкнул. Правда. Прикрыв салфеткой полные, бледные губы, он сделал вид, что кашляет, но те, кто следил за словесной дуэлью, то есть все, не стали списывать Виру со счетов, буквально прожигая ту глазами. Вот ей Богу, взрослая вампирша, а ведет себя как подросток в период пубертата, жаль, что с вампирским геном в небесной канцелярии не отвешивают необходимый минимум мозгов, где-то кило с копейками, Вире явно намухлевали с гирьками. Не вампирша, а укор порвавшемуся кондому.

Её глаза сверкнули, клыки щелкнули о губы, черты лица заострились, и вообще всё её состояние можно было описать как «низкий старт», еще мгновенье и рванет, вцепляться в мою белую, лебединую шею.

«Да чтоб ты крякнулась», в сердцах пожелала ей я. Макс тоже приготовился, ощутимо напрягшись и слегка перекрывая своим торсом меня.

— Кря, кря, — послышалось мне, — кря, кря, кря… Эм. Болезненный взгляд недалекой упырихи и несмелые смешки окружающих вернули меня к реальности. Голову всего на мгновение пронзила острая боль, словно кто-то засунул мне раскаленную иглу в глаз и пошуровал ей немного взбалтывая мозг и тут же отпустило. Крякающую Вирасимору увели из столовой, а взорвавшийся гул голосов полностью привел меня в себя.

— Смотрю ба все-таки успела подсунуть тебе обучалки, Тари, — наклонился ко мне Лигару, шепча на самое ухо и согревая теплым дыханием тонкий хрящик. Мурашки табунами побежали по шее, спускаясь ниже и ниже. И встречая обжигающий форпост горячих пальцев на резинке чулок.

И тут, как будто почувствовала, что её упомянули всуе, Валисса, омайгадабл, подмигнула мне и обратилась к шокированному Давиду:

— Ну что ты треплешь языком, как флагом на параде, беги, спасай своего мастера, шевели ложноножками, — и словно ожидая команды безмолвный богатырь помчался к крякающей Вире, ха, а бабуля то не промах.

Мы пробыли за столом после — всего ничего, удивляясь внезапно поразившей кровопийцу болезни и заканчивая ужин. Десерт я смаковала с особой страстью, всегда любила крем-брюле, твердая карамельная корочка и нежная сливочная сердцевина, и только поймав взгляд Максимилиана поняла, я ела изысканную сладость, он пожирал меня.

Взглядом.

Как только позволили приличия, мы покинули столовую. А едва за нами захлопнулась дверь в покои я почувствовала себя дичью, которую загнали охотники.

Медленно, словно в танце, от внезапных нервов мне захотелось напеть какую-нибудь плавную мелодию, упырь снял пиджак, затем по одной, растягивая своё и моё удовольствие предвкушением, вынул из петель манжет запонки, расстегнул сорочку и высвободил из её из брюк. Затем расстегнул пару пуговиц на ширинке, снял рубашку и туфли, оставшись в одних брюках и пошел в наступление. Я же как завороженная стояла и смотрела, ровно до того момента, как мужчина не взял дело в свои руки, в буквальном смысле слова.

В один момент он развернул меня к себе спиной, целуя покрывающуюся мурашками возбуждения шею, томительно долго расстегивая одну за одной крошечные пуговки и касаясь губами, всё сильнее освобождающуюся от плена платья, спину. Провел языком до самого копчика, разводя половинки изысканной тканевой упаковки, но, когда я перешагнула платье, упавшее пурпурной лужицей на пол — замер, не смея пошевельнуться. Лишь сжимая в руках мои плечи.

Я повернулась сама, купаясь в лучах восхищения, но вампир не желал останавливаться, нет, эта ночь была не для созерцания. Он сел на колени, обхватывая мою попку руками и прижимаясь губами к прикрытому кружевом лобку. Всего пара поцелуев, а мои ноги грозят не удержать меня, превратившись в желе. Тем временем любовник спустил мои трусики, не переставая мять и щупать, проникая под ткань, целуя и облизывая. Плавно толкнув на кровать, он, не спеша и наслаждаясь видом, раздвинул мне ноги и лишь немного увлажнив складки проник внутрь языком. Боги, как хорошо.

Его руки мнут мою грудь, его рот вытворяет удивительные вещи с самой нежной частью меня, и когда острый клык задевает набухший клитор, реальность рушится, и я бьюсь в экстазе наслаждения, выкрикивая мольбы и проклятья. Палец, затем два, увлажненные моими соками, дарят наслаждение, то погружаясь вглубь, то выныривая на поверхность, оставляя болезненную потребность и жажду.

Еще немного и соски прорвут деликатное кружево в попытках вырваться на свободу, томление в паху вновь достигает кульминации, я прыгаю с обрыва в пучину экстаза и кричу, требуя то ли остановиться, то ли не прекращать. Макс входит в меня, заполняя, кажется до самого горла, порывисто вдалбливаясь, продлевает моё удовольствие и не давая соскочить с экспресса, доставляющего кайф.

Я обнимаю его ногами, упираясь пятками в крепкие ягодицы, поддаюсь на встречу, прижимая как можно сильнее. Трение между нашими телами волнует не только сокращающееся в спазмах влагалище, крошечный пульсирующий узелок, остро реагирует на мощные хлопки, болезненно и упоительно. Большой и твердый член, входит под другим углом, когда Макс забрасывает мои ноги себе на плечи, приближая точку соединения и покусывая свод стопы, разбрасывая, словно яркие конфетти, моё удовольствие.

Распутные пальцы находят вторую дырочку, и надавливая проникают внутрь, вторя мощным и непрекращающимся движениям крепкого стержня. Я балансирую на грани, и Дракула прекрасно это понимает, продлевая предвкушение и нанизывая меня в том ритме, который не дает ухнуть в пропасть, а затем он вытаскивает пальцы, отстраняется и кусает в паховую вену, болезненно царапая щетиной чувствительную плоть. Несколько глотков и он переворачивает меня на живот, приподнимает за попку и увлажняет ртом дырочку, продолжая играть пальцами с влагалищем и клитором. Я знаю, что сейчас произойдет, но я сама желаю этого.

Когда его крупная головка протискивается сквозь сжатое колечко, он похлопывает по истекающим губкам, вырывая стон, но и он не молчит. Его хриплое дыханье и громкие стоны, когда все же удается войти на всю длину, возбуждают меня сильнее других его действий, а болезненная растянутость сменяется чувственным томлением и сказочным блаженством, когда всего несколько ласкающих, круговых движений возносят меня на Олимп. Макс догоняет меня и изливается на спину, продолжая пальцами порхать по саднящей плоти.

Едва отдышавшись после нескольких оргазмов, инициативу в свои руки беру уже я. Оседлав вампира, я прохожусь дорожкой поцелуев по его груди, намеренно торопливо спускаясь к всё еще твердому члену. Быстрым движением руки я снимаю лиловую ленту, что ждала своего часа в волосах и пристраиваю её на основание твердой длины.

— Что ты делаешь, сумасшедшая извращенка? — хрипит он, сверкая глазами.

— Ты развернул свой подарок, не мешай заворачивать мой.

Не с первой попытки, но мне удалось-таки повязать бант, пальцы не слушались, да и шаловливый владелец подарочка норовил подмахнуть убегающим сувениром, и все же я справилась, а затем оседлав полноценно вздыбленный подарок вобрала его внутрь, ощущая стенками влагалища, каждую веночку, неровность и выпуклость.

По началу упырь с ленцой, заложив руки за голову, наблюдал за моими потугами, но раз за разом, я опускалась и поднималась, в удобном для меня ритме, поймав именно тот угол проникновения и именно ту частоту движений. Затем, когда я, отклонившись назад, осторожно сжала мошонку, подгоняя кайф и лаская нежные комочки, и уже мои пальцы закружили вокруг его сфинктера, не проникая, но ощутимо надавливая и лаская, даря возможность усилить удовольствие от оргазма, а тот всё не наступал, клыкастый заволновался.

Его покрытый испариной лоб прорезали морщины, глаза сверкали, клыки удлинились еще сильнее, пассивная роль сменилась активной, он поддерживал меня за бедра, вбиваясь в меня, но я не давала ему повернуться в буквальном смысле слова — я держала его яйца в своих руках. И раз за разом, когда вот-вот для него должен был наступить тот самый момент, какая-то жалкая шелковая лента мешала. Вдоволь напрыгавшись и кончив, я потянула за шелковый кончик развязывая ленту и даря свободу.

Несколько мгновений и горячее семя обжигает внутреннюю меня. Макс хрипит, я вбираю его так глубоко как могу, и обессилив падаю ему на грудь, кусая его за мышечный тяж между шеей и плечом, больно, до крови. И зарычав, тот извергается с новой силой, прижимая меня к себе так сильно, что я едва могу вздохнуть…

…Я и проснулась в этой же позе. Верхом на нем и внутри с ним.

*Невеста куклы Чакки — вымышленный персонаж фильма ужасов.

Глава 25. Талант — это такая вещь, которую не спрячешь, как ни застёгивай

Утро началось великолепно, ни свет ни заря я открыла глаза, как будто сработал внутренний будильник и стараясь не разбудить утомленного за ночь упыря потянулась за бумагами, что лежали теперь на прикроватной тумбе. Погрузившись в дебри букв и цифр я, не заметив как, громко хмыкнула, какие щедрости — то, видимо разбудила кровососа.

— И какой из пунктов вызвал у тебя такую реакцию, Тари? — потягиваясь мощным телом и не скрывая под тонкой простыней утренней бодрости, поинтересовался Максимилиан. Я мельком пробежалась до последнего пункта, целых сто тридцать шесть.

— Все, за исключением одного. Это вообще точно контракт?

— А чего ты ждала? Расписания забора крови и точное время принятия сексуальных ванн? Этот договор нужен лишь для того, чтобы законно можно было прижать отступника. Ты для меня значишь намного больше, чем то, что обычно вкладывают в понятие тари.

— Эм, — запнулась я, забыв, что хочу спросить. Пожалуй, мне хотелось бы услышать заветные слова первой, но и спугнуть откровенничающего вампира, а признание однозначно его смутят, не хотелось бы. — Ну вот пункт шестьдесят семь — Тари имеет право выбирать партнера по своему усмотрению, не лишаясь, указанных в предыдущих и последующих пунктах, бонусов. Это как?

— Если в вкратце ты получаешь полную свободу действий, в обмен на мою защиту, покровительство…

— И получаю за это деньги равные сумме обычного годового контракта?

— Ты не желаешь денег? — я отрицательно покачала головой, деньги мне не повредят, не понятно, смогу ли я вернуться домой, да и хочу ли я этого? Проституткой я себя не чувствовала, как и богатой содержанкой, но была немного шокирована тем, что ни к одному пункту не смогла придраться, может спустить энергию на нечто более полезное — нежели пустая склока. — Этот договор — копия договора Феликса с несколькими изменениями, если у тебя нет претензий, чем же ты так недовольна?

Вот и правда чем? Видимо обжегшись раз, я ожидала подвоха, предвкушала его, посыпая голову пеплом и схватила бумаги едва разлепив глаза, а тут такой облом. Ну и слава богам, что нет повода поскандалить, пущу свою бодрящую энергию в другое русло. Как там в пункте сорок шесть, оральные ласки со стороны тари не являются обязательным условием?

Ну так я доброволец…

Ну что сказать, я, конечно, с удовольствием бы завтракала обедала и ужинала только так, но если упырю достаточно пару глотков крови, и он бегает как perpetuum mobile*, то мне иногда всё же нужна пища. Да чего там, поесть я люблю, а вкусно поесть люблю еще больше, поэтому растолкав пресыщенного кровью и хмельного от ласк Максиилиана потребовала, что бы тот организовал что-нибудь вроде позднего ланча.

— Боюсь на сегодня у тебя уже есть планы на остаток дня, Тари. Обещаю составить тебе компанию за ужином, но ба выказала желание прошвырнуться с тобой по магазинам, всё-таки бал — очень крупное событие, поэтому в твоем распоряжении будет лучшая модистка, к такой не попасть без протекции, и все денежные средства, которыми я располагаю. Не отказывай себе ни в чем.

Ого, но, впрочем, я не против. Вопросов к Валиссе накопилось немало, Максу повезло, его ментальный дар не требовалось усиливать или тренировать, он рос манипулятором, а сейчас мог проникнуть в голову любому человеку, вампиру и почти любому магу. Конечно, эти манипуляции запрещены, так как не проходят незаметно и оставляют след по которому можно вычислить того, кто шариться в твоей голове без спроса. И потом упырь заметил, что это как-то не спортивно, и занимается он этой подлостью лишь во время допросов и расследований.

А вот Валисса, как только мы разместились на заднем сиденье шикарного авто, призналась, что своего мастерства добилась тяжелым трудом, ежедневными занятиями и усиленной концентрацией на цели. Вообще по разговору бабуля моего любовника страсть как напомнила мне меня, своим педантичным занудством, редкостным формализмом и аккуратной тщательностью. Своё дело она любила, знала вдоль и поперек и не брезговала добывать новые знания не совсем законными методами, всё что угодно для саморазвития. Как я поняла, она то и была как раз тем спецом по менталу, на которого мне прозрачно намякивал упырь, рекомендуя позаниматься с профи.

Так что после легкого обеда (чтобы влезла в корсет) в неприметной, но по-домашнему уютной ресторации и заказа шикарного платья у модистки-человечки, «она как ты, теплокровная, но талантище — фантазия и руки из правильного места», я так понимаю это вообще высшая степень похвалы и доверия, Валисса отвела меня в парк попрактиковаться. Предварительно прочтя краткую лекцию о теоретической подоплеке ментального воздействия и умении правильно концентрироваться, так же, бабуля нелестно прошлась о способностях магов, которым для полной концентрации нужно носить какой-либо артефакт усилитель.

Принцип работы его очень прост, что-то вроде лупы, которую подставляешь под солнечный луч, но окулусы или гогглы носить не всегда удобно, монокль здесь не в ходу, а вот если взять, например, кулон и снабдить его крупным прозрачным камнем… Я предложила свою стрекозку, предупредив, что в ней есть серебро. Бабуля окинула меня очень пристальным взглядом и пожевав губы — согласилась, бурча себе под нос, что дескать зарекалась судить о конфетке по обертке.

Парк просыпался от зимней спячки вместе с дикой природой, по моим подсчетам на Земле вот-вот начнется первомай, в столице долбанет плюс тридцать, народ выползет кормить клещей и комаров, то есть на шашлыки. В Фортисе же, погода плавно перетекала из одного состояния в другое, не пугая резкими перепадами и аномальными температурными скачками коренное население. Туман по утрам не планировал сдавать свои позиции и летом, и легкая, белесая дымка влажной ватой, покрывающая всё вокруг, отступала лишь ближе к полудню. Уже зеленые деревья и фигурно стриженные насаждения радовали глаз цветением, чудесные запахи черной вишни, абрикоса и акации разносились далеко по присыпанным розовым кварцем дорожкам.

Люди, которые попадались нам на встречу вызывали у меня разрыв шаблонов, а порой желание все это развидеть или воткнуть себе вилку в глаз. Пуританское, а я никак по-другому не могла назвать это общество, и столь открытые и кричащие туалеты. Касательно мужчин, те пестрели цветами радужной расцветки словно райские птички, но девушки, а порой и женщины были практически раздеты. Подол юбки сзади закрывал всё, что должно было быть скрыто, но спереди не просто демонстрировал порой узловатые мослы коленок, но и кружевные резинки чулок, а иногда и кокетливо выглядывающий край панталончиков, а декольте порой демонстрировало едва прикрытые кружевом ореолы сосков. Я никак не могла отделаться от мысли, что я посетительница варьете или на представлении в Мулен Руж. Обилие украшений, подвесок, хронометров, тростей, гогглов, ободков и прочего просто сбивали меня с ног, потому как выращенная на модных постулатах мадам Коко, я никогда не перебарщивала с бижутерией, предпочитая что-то одно, но дорогое и стильное.

Как и в наших парках здесь в обилии было лавочек, на одну из которых, мы и уселись, наслаждаясь великолепной прогулкой. Я вздохнула полной грудью, глупо улыбаясь и радуясь отличному деньку, подставляя лицо под солнечные лучи, да и чего скрывать, замечательной компании — все же бабка Макса оказалась мировой теткой, со своими тараканами в голове, но это было не критично.

— Лера, — обратилась она ко мне, когда молчаливый слуга, следующий за нами отступив на пару шагов, принес нам по стаканчику мороженного и вновь отошел, — если ты выполнишь всё что я попрошу тебя, вечером получишь небольшой подарок.

Ну вот, подумалось мне, только я подумала, что Валисса смирилась с моим существованием, как тут же разочаровалась, но следующие слова вампирши заставили меня засомневаться, а затем и вовсе развеяли мои сомнения.

— Немного пошалим, а ты потренируешься. Я буду указывать тебе на вампиров, человеку внушить что-либо проще, а на глазок ты их еще определяешь с трудом, заставь их что-нибудь сделать. Глупую шалость, безобидную, а если сможешь проникнуть через мой блок, подарок будет побольше. — И заразительно засмеялась, сверкая кончиками едва удлинившихся клычков.

Давно я так не смеялась.

Первым моему дару поддался крайне неприятный и высокомерный молодой вампир. Он выгуливал на магической поводке трех мопсов, которые прединфарктно хрипели и закатывали черные бусинки глаз, едва их нагрузка увеличивалась, то есть, когда они переходили с медленного шага на обычный. Эти маленькие засранцы, в прямом смысле этого слова, наложили по кучке напротив скамейки, что мы облюбовали, а их хозяин даже не потрудился убрать за псами, хотя другие собачники это делали, и никто не тыкал в них пальцем.

В общем, клыкастый франт прибрал говяшечки руками, предварительно сняв шелковые перчатки и выбросив их в затейливо-кованную урну. Выражение его лица было бесценно, когда я сняла ментальное подчинение и он увидел дело рук своих.

Потом была двадцатисекундная дуэль на кружевных зонтиках от солнца у девушек, что имели несчастье остановиться побеседовать напротив нас, и Валисса непосредственным ребенком хлопала в ладоши, восторгаясь тем, что удалось подчинить сразу двух. Затем чинно прогуливающаяся пара провальсировала до кустов буксуса**, а пред глазами заплясали черные круги и моя голова разлетелась на осколки. С трудом переведя на старушку взгляд я признала своё поражение.

— Видимо слишком перенапряглась, до сих пор всё плывет, Валисса, — пожаловалась я, надеясь на снисхождение.

— Ничего, для второго раза — совсем не дурно. Но я своему слову верна, подарочек получишь маленький, как и договаривались. Я сокрушенно покивала, и мы встали, бабуля обещала подкинуть меня в ресторацию на встречу с моим клыкастиком.

С небывалым удовольствием я наблюдала, как старшая родственница Макса, краснея словно школьница и теребя кружевную отделку жакета, подходит к охраннику и смущая того внезапной близостью, целует его в щеку, спускаясь к уголку губ, и пытаясь пощупать того за упругие ягодицы. Скромно потупив глаза, я ожидала любую реакцию Влиссы на свое самоуправство, и она не разочаровала меня, заливисто хохоча, бабуля попеняла и похвалила меня за хитрость.

— Предупрежден — значит вооружен, а вы с того типа с какашками сидели в напряжении и ожидали подвоха, — смеялась я.

— Молодец, Лерка, уела заносчивую бабку, — а затем шепнула, — а попка у него кстати, что надо, орех.

* Вымышленный вечный двигатель.

** Декоротивный куст.

Глава 26. Шутим, шутим, а тоска всё растёт, растёт.

В ресторане готовили мясо на открытом огне, едва я вошла и уловила запах дичи и дыма, мой рот наполнился слюной. А когда расторопный официант принес две глиняные кружки пенного эля, тарелочку с лепешками, козьим сыром и соусами, к уже исходящему ароматным дымком мясу, я поняла, что попала в аналог шашлычки. Макс был одет по-простому, скорее не как лорд и второй человек в клане, а владелец приличной лавки — в добротно сшитый костюм из недорогой ткани, прическа его, выражение лица и поведение неуловимо изменилось. Многогранный какой.

— Приветствую тебя, моя Тари, надеюсь твой день был насыщен добрыми событиями, — спросил он, притягивая меня к себе и усаживая на колени. — Я скучал, а ты?

— И я скучала, — засмеялась я, целуя вампира. Хорошо, что мы в отдельном кабинете, можно пошалить. Я намеренно поерзала на нем, вызывая стон и получая подтверждение тому, на сколько сильно он рад меня видеть, перекинула ногу через него так, чтобы сесть сверху. Взяв инициативу в свои руки, я опустилась к полным губам, меж которых уже выдвинулись острые клыки.

Мои руки запутались в его волосах ероша и без того путанную прическу, а тем временем мои губы исследовали его лицо. Вот крошечная ямочка на колючем подбородке, вот тонкий шрам пониже виска, вот темная родинка на скуле. Руки беззастенчиво шарили по спине, пробравшись под тонкий сюртук, а короткие ногти с нажимом проводили по твердым, словно корабельный канат, литым узлам мышц. Одних поцелуев мне было мало и я стала покусывать подбородок, ухо, шею, выпирающую вену, бьющуюся в припадочном пульсе.

Упырь с капитулирующим рычанием, подвинул меня поудобнее, упираясь закаменевшей ширинкой в мой пах, и с утроенным рвением начал уже сам терзать мои горящие губы. Его руки намного быстрее проникли под мое платье, умело развязав тесемки корсета, всего парой движений, и спустя всего несколько секунд кружевной лиф сполз, оголяя жаждущую ласки грудь. Соски призывно торчали словно гаубицы, налились кровью и из обычно нежно-розового стали практически вишневыми.

Ртом он припал к одной из вершинок, а пальцами свободной руки, не той, что безуспешно воевала с подвязками и лентами ажурных панталончиков, стал перекатывать чувствительную ягодку, вырывая мои стоны. Наконец закончив возню с кружевом, просто разорвав его, и как ему удалось это одной рукой, длинные пальцы один за другим, запорхали по чувствительной, влажной плоти. Осторожно он потер узелок клитора, наслаждаясь моими стонами и усиливая хватку на обоих полушариях груди. Круговыми движениями, поймав мой ритм, под стоны и хрипы подбирающегося экстаза, Макс больно укусил меня за грудь, одновременно вводя сразу два пальца в изнывающее от потребности влагалище.

Я кончила, крича и насаживаясь на услужливо подставленные пальцы, откидываясь назад и практически теряя сознания от удовольствия.

Всего мгновение, и беснующиеся пальцы заменила горячая твердость, вдалбливаясь в меня с такой силой, что кружки с пивом подпрыгивали на столе, а наши тела издавали чмокающе-чавкающие звуки, вызывая хмельную улыбку. Глубже, сильнее, еще, на бедрах останутся синяки, на груди красуется засос, но мне плевать, здесь и сейчас мне так невероятно хорошо, что, забыв обо всем, я, проваливаясь в пропасть экстаза, кричала имя вампира. Догнав меня всего лишь парой мощных выпадов Лигару шипит что-то, а затем ловит мой взгляд и произносит:

— Я люблю тебя, Лера.

Из моих уст едва не вырвалось ответное признание, но почему-то слова застряли, не хотели проталкиваться сквозь зубы. Желая разбить неловкое молчание льдом, сковавшее уютный кабинет ресторанчика, я заняла свои губы тем, в чем сомнений у меня не было — поцеловала Максимилиана, вложив в поцелуй всю страсть и затаенное чувство, которое я к нему испытывала, но не смела облечь в слова.

Он ответил, и нежный, наполненный сладким послевкусием оргазма поцелуй едва не перерос в продолжение банкета, но невовремя или вовремя, тут точно было не понятно, громко заурчавший живот, напомнил мне, что я зверски голодна, а мясо остывает. Осторожно, словно хрупкую драгоценность вампир спустил меня с колен, умудрившись незаметно для меня завязать шнурки корсета, и подцепил драгоценного жука, осторожно погладив его тонкие крылья.

— Артефакт тишины? — спросила я. Макс захохотал, и накладывая аппетитные кусочки в мою тарелку произнес:

— С тобой ни в чем нельзя быть уверенным, Тари. Даже в собственном благоразумии. Я не шалил так с пляски гормонов в семнадцать, но едва увижу тебя, ширинку так распирает, что пуговицы грозят не выдержать, и я не могу тобой насытится.

— Кстати, на счёт насыщения, — решила я перевести тему и заодно выяснить вопрос, что некоторое время беспокоил меня, — ты часто берешь мою кровь, но я не чувствую упадка сил или слабость, почему?

Пока упырь собирался с мыслями — я соорудила себе крошечную шаурму, завернув в тонкий, как лист пергамента лаваш, кусочки свинины, овощи, и щедро полив все это различными соусами. С мычанием я укусила эту красотищу, закатывая глаза и замечая мельком, удивленную реакцию кровососа.

— Всё дело в слюне, во-первых, она запечатывает ранки, во-вторых, ты не замечала, но у нас принято заботится о доноре, со слюной в ранку попадает немного моей крови. Ты не станешь зависимой, но моя кровь положительно влияет на твою регенерацию и увеличивает выработку красных кровяных телец.

— Так вас можно пустить на лекарства? — шутнула я, скручивая и себе и Максу завертончики с начинкой. Подняв голову, я наткнулась на пристальный взгляд, в комнате резко похолодело, а улыбка сползла с моих губ. — Что случилось?

— Тебе простительно этого не знать, ты не из нашего мира, да и такую древнюю историю хранят лишь дети Лестата*, но были времена, когда у людей была в ходу дикая охота. Нас было в разы меньше, и вампиров, и магов, и нас пленяли и проводили опыты и эксперименты. Да, наша кровь является сильным лекарственным средством, но лишь отданная добровольно. И слишком многим пришлось погибнуть за это знание. Была война, кровопролитная, но это был единственный раз, когда вампиры и колдуны объединили усилия. Никогда, прошу, ради твоей собственной безопасности, не говори таких вещей в слух. А лучше и не думай.

— Хорошо, — ни финты себе, подумалось мне, но раз пошла такая пьянка, надо сразу вызнать и про себя, — а кровь магов тоже особенная?

— Особенная, для людей тем, что на короткое время они приобретают силу того мага, чью кровь пьют, для вампиров нектар колдуна — это и дополнительные возможности и совсем другой вкус. Я толком не помню, до тебя я пил живую человеческую кровь лишь несколько раз, не желая ввязываться в кабалу, на инициации, да на паре ритуалов, но даже мои бледные воспоминания дают очень четкое представление о том на сколько твой вкус отличается. Ты как изысканное вино перед сливовой сивухой.

— То есть я вкусненькая? — засмеялась я.

— Очень.

Дорогу домой помню плохо, я откровенно зевала, и смирившись с тем, что Макса одолела меланхолия, привалилась к его жесткому, но крайне удобному плечу и задремала. Всё же день был насыщен событиями, к тому же непривычная ментальная практика значительно вымотала меня, а поняла я это лишь наевшись от пуза и отставив почти пустую кружку. На ужин мы не пошли, сославшись на занятость, и пока упырь общался с главой крыла в кабинете, я релаксировала в пенной ванной, вдыхая бодрящие ароматы цитрусовых и хвои.

Плавная нега разливалась по всему телу, а подтверждение слов Лигару (синяки прошли, от засоса на груди осталось бледное розовое пятнышко, а на месте прокола лишь две точки, которые, я уверена, сойдут в ближайший час) было приятным дополнением к тому, что я сегодня узнала. Когда мой любовник вошел в ванную комнату я не заметила, копошась в своих мыслях, лишь когда мускулистое, нагое тело замелькало пред моими глазами, погружаясь в мраморную чашу и сверкая совершенной задницей, я очнулась от рассуждений.

Облокотившись на противоположный бортик ванной и вытянув ноги, задевая меня в воде, упырь предвкушающе улыбнулся, облизываясь на мою торчащую над водой грудь. Я поймала его взгляд и от чего-то покраснела, погружаясь в пену по шею и включая струю горячей воды. Не обращая на мои манипуляции никакого внимания Макс, протянул руку к жесткой губке и изрядно полив её мылом с острым запахом вереска, стал намыливать руку, плечо, грудь, практически напевая и посвистывая. Его на столько увлек процесс, что казалось на меня он не обращает никакого внимания, а тем временем я, во все глаза уставилась, наслаждаясь представлением, которое мне устроил любовник.

Литые мышцы, не как у перекаченных бодибилдеров и любителей зож, а сильные тяжи гибких, перекатывающихся под золотистой кожей, твердых волокон. Сильная грудь и мускулистые плечи, кубический пресс, плоский словно стиральная доска и красивые предплечья, остальное скрывала вода и пена, но память, услужливо подкидывала недостающие кусочки пазла, и мне стало горячо, и вовсе не от воды, что вливалась тонкой струйкой в остывающую воду. Я непроизвольно облизнулась, когда, немного расплескав воду, Лигару протянул руку и достал склянку у меня за спиной. Мне кажется, он делал это нарочно. Соблазняя и бодря.

Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

Я вытащила пару шпилек, что удерживали волосы и тряхнула головой, одновременно вытягивая ногу, пристроила её на бортике. Пенная вода стекала по губке, а самоконтроль Макса стекал в воду. Его хваленной выдержки едва хватило на пару минут, а я всего лишь намылила пальцами шею и грудь, задержавшись на затвердевших сосках немногим дольше необходимого. Разрезая воду, словно волнорез, сдавшийся Дракула кинулся ко мне, впиваясь губами в мои, и запуская руки в волосы, оттягивая их назад и целуя раковину уха.

Всё это он делал так быстро и с такой страстью, что перед моими глазами заплясали черные круги, он тискал и сжимал меня, шепча пошлости в волосы, требуя подчиниться, и тут же умоляя не сдаваться. Я укусила его за подбородок, прекрасно зная как на него действуют болезненные, жалящие укусы, его возбуждение и без того было очевидным, но после, он рванул меня на себя, засаживая так глубоко и резко, что если бы я давно не была готова, это вызвало бы лишь боль, с его то размером.

Но я уже потекла, и вода не имела к моему состоянию никакого отношения. Ни разу я не сталкивалась с афродизиаками в той, прошлой жизни, но Максимилиан был чистый, ничем не прикрытый концентрат эротизма и соблазна. Бешенные толчки и хаотичное мелькание рук и губ, он поймал мой сосок, и я захрипела, не в силах сдерживать бешенное наслаждение, с головой накрывающее меня в такие моменты. Вода выплескивалась на пол, а по поверхности бушевали десятки цунами, я выгнулась, меняя угол проникновения, царапая грудь и плечи любовника в накатившем экстазе, и в несколько, особенно бурных толчков, он догнал меня, вонзаясь до основания, изливаясь внутрь и продлевая моё удовольствие.

Когда подушечки пальцев разбухли и стали похожи на набравший воду изюм, я, зевая, выбралась из успокаивающих объятий вампира. Последние пол часа мы расслаблялись, наслаждаясь функцией крутого джакузи, воздушные пузыри, разносильные потоки воды, контрастные струи, и все же единственно, что я хотела сейчас — это лечь в кровать. Макс понял мои намеренья и опередив завернул в простыню и отнес обессиленную меня на ложе. Заснула я лишь спустя несколько минут, которые понадобились Лигару, чтобы устранить последствия наших игр, вызывать служанку не хотелось, а воды на пол наплескало изрядно, на услужливо подставленном плече.

*Лестат — вымышленный герой вампирской вселенно Энн Райс. Здесь — один из первых силнейших вампиров.

Глава 27. Будите меня, только если придут плохие новости; а если хорошие — ни в коем случае

Утро началось с потрясающего запаха кофе. После такого насыщенного дня и ночи мне хотелось не есть, а вульгарно жрать. То ли местный незагазованный воздух на меня влияет, то ли акробатические этюды с элементами эротики. Короче, на еду я набросилась как невоспитанная обжора, благо Максимилиан отвлекся на слугу, принесшего какие-то вести.

Покончив с омлетом, двумя тостами, фруктовым салатом, стаканчиком штуки отдаленно напоминающую микс панна коты и йогурта, я счастливо отвалилась от стола, едва сдерживая желание развязать тесемку шелковых пижамных штанов. Упырь уже вернулся за стол и подливая мне в кружку кофе и забеляя его сливками, улыбался как котяра, съевший рыбу и заполировавший это дело сметаной.

— Ну что? — спросила я, немного стесняясь его пристального прищура.

— Да вот, думаю, как начать не очень простой для меня разговор.

— Стреляй, Лигару, перед смертью не надышишься, — улыбнулась я, пригубив кофе. Третья чашка не лезла, но вкус и запах были одуряющими, поэтому я цедила его, как дорогой, крепкий алкоголь.

— Понял смысл поговорки, — хмыкнул клыкастый, — а у нас синонимичная — «чего не наелся, того не налижешься». Теперь смеялась я.

Действительно не в бровь, а в глаз, как подходит.

Носферату посмурнел, выдохнул и нехотя, начал рассказ.

— Не буду ходить вокруг да около, Лера, мы давно подозревали, что есть способ отправить тебя домой, теперь же знаем наверняка. В твой мир иногда отправляются наши оперативники, в основном за информацией, технологиями и серебром. Последние уходили на Землю как раз перед нашим посещением будущей тюрьмы.

— Почему ты не сказал? Я бы передала информацию для родителей, они же волнуются, сколько я здесь, около полутора месяцев? Да они там небось уже с ума посходили. Это жестоко, Максимилиан.

— Не переживай на счет родителей, — я возмущенно засопела. Конечно, не переживай, да отец небось…но Дракула прервал мои невеселые мысли изумив меня сверх меры, — время в наших мирах идет по-разному. В твоем доме едва ли прошло полтора дня, к тому же, мои сотрудники встретились с родителями и, только не злись, но немного воздействовали на них ментально. Теперь каждый раз, когда твои мама, папа или близкая подруга Карина, про которую ты мне рассказывала, будут хотеть тебе позвонить, или прийти, они будут думать, что уже с тобой встретились, уже созвонились. На работе ты написала заявление на отпуск без содержания, вроде бы правильно? И другая Лера там не появилась, чтобы занять твое место, ведь это тоже тебя волновало так?

Я кивнула.

В моей голове завертелись сотни вопросов, словно стая жадных до крови комаров, они мешали сосредоточится на чем-то одном. Так, буду уточнять по порядку.

— Для родных вмешательство не опасно, их не сведет это с ума?

— Нет. Это легкий гипноз, по воздействию он что-то вроде вашей рекламы.

Мда, ролики-то на голову сильно ударяют. До сих пор видя йогурт пою:…«ммм-данон!».

— Хорошо, дальше, почему такой перепад во времени?

— Я не физик, изучающий материю, к тому же, феноменом параллельных миров занимается крайне мало людей. Тех, кто могут путешествовать — единицы, а кто достаточно умен, чтобы выдвигать теории, проводить эксперименты и решать эту задачу, больше интересуют ваши технологии.

— А теперь расскажи подробно, про возможность моего возвращения, — затаилась я, боясь спугнуть откровенничающего вампира.

— Если в общих чертах, то путешествие похоже на жизненный цикл фруктовой мушки. Рождение и смерть.

Очень понятно, попахивает средневековыми изысканиям типа «земля — плоская» и намеками инквизиции «все рыжие девушки — ведьмы».

— Поконкретнее, чудище, ты не физик, я не ботаник. Дрозофилы* то тут при чем?

— Ты ж моя умница, — умилился клыкастый сумасшедший. Чем дальше в лес, тем толще партизаны, я вообще сейчас себя ощущала Алисой на чаепитии у Кролика, и вот конкретно в эту минуту болтающей то ли с Сумасшедшим Шляпником, то ли с Чеширом, с каждым ответом, всё больше вопросов. — Смотри, тебе поставили печать, ты активировала её зельем. Сейчас печать в активном состоянии, никакой стимуляции извне больше не нужно, тебе достаточно просто попасть в место перехода, и ты вернешься.

— Но… — всегда же есть «но», и чувствую оно мне ой как не понравится.

— Как только ты пройдешь порталом, печать разрушится, круг замкнется. Закон цикла. Ты еще не на столько сильна в ментальной магии, чтобы пользоваться своими силами для активации перехода, амулеты и артефакты, работающие для вампиров тебе не то что не помогут, а даже могут навредить. А магические игрушки магов, хоть их и будет сложно достать, но в принципе это реально, завязаны на их племя. Ну или расу. Ты не из этого мира, плюс сила в тебе другая, они просто не подействуют. Я проверял. В самом начале.

— А почему ты думаешь, я не смогу активировать портал из дома? — удивилась я. — Книги на что? Просто нужно выяснить как это сделать.

— Потому что в вашем мире, Лера, просто нет магии. Вампирское очарование — это как цвет глаз, даже не особенность, просто то, с чем рождается каждый кровосос, именно поэтому оно будет работать даже там, где нет волшбства.

С трудом продираясь сквозь художественные сравнения и желание вампира щадить мои чувства, я поняла то, что слишком отличаюсь от местных магов, а посему вероятность того, что моё прохождение сквозь портал будет дорогой в один конец — очень велика. Хочу ли я покинуть этот мир, вернувшись назад в свою жизнь, к родителям, друзьям, работе в конце концов? Этот вопрос я уже пару сотен раз задавала себе, а в свете признания упыря, совсем не была уверена в положительном ответе, ведь по сути, здесь у меня столько же перспектив, если не больше, в работе, а вот в отношении любовного фронта — Визард вне конкуренции.

Пора признаться самой себе, Макс не только хорош в постели, удобен и неприхотлив в быту, чистит зубы и моет руки перед едой, и тэдэ, и тэпэ, я просто влюбилась в него. Влипла как муха в… мед. И теперь очень боюсь стать зависимой и, да чего врать то Лерка, уже стала, и потерпеть крах. Видимо выражение моего лица совсем не скрывало мои мысли, и прочитав меня как открытую книгу, Максимилиан внес серьезную сумятицу в итак бродящее, как сливовая сивуха, сознание.

— Я понимаю, что для тебя отказаться от родного мира очень сложно. И я не прошу это сделать ради меня, но, когда будешь принимать решение, знай: я люблю тебя. И если ты надумаешь остаться, те отношения, что у нас сейчас, не продолжатся. Я хочу много большего.

— Не понимаю…

— Мне сто тридцать семь, Тари. За эти годы я ни разу не влюблялся, не брал донора, не желал кого-то так, чтобы мне сносило голову и еще столько всяких не… Но встретив тебя, понял, что не отпущу. Поэтому вот сейчас, я даю тебе единственный шанс, принять решение самой, ибо больше, такой возможности у тебя не будет.

— Сколько живут вампиры? — спросила я то, что беспокоило меня всегда и то, что красной лентой всегда будет проходить через наши отношения. Я смертна, он практически нет.

— Самому старому из тех, что я знаю лично — чуть больше девятисот. И я понимаю, к чему ты клонишь — для меня это не проблема, более того, есть возможности, но давить я не буду. Прими решение. У тебя есть время до бала.

С этими словами он встал из-за стола, наклонился и поцеловав меня, замершую, в лохматую макушку — вышел.

*Отличаются коротким жизненным циклом, поэтому широко используется в научных целях по генетике пола и хромосомной теории наследственности.

Глава 28. Все-таки дом — не место, а люди

Еще со времени первых экзаменов в школе, я про себя поняла одно — лучше всего мне думается во время готовки, причем, чем сложнее блюдо, тем быстрее я прихожу к правильному решению. Еще ни разу за всё время, такого рода кулинарная магия меня не подвела, простые, монотонные действия, заученные и многократно повторенные движения, помогали мне сосредоточиться и дойти до нужной кондиции. Поэтому сейчас, спустившись на рабочий этаж, прилично испугав повара, который думал, что я пришла выказать недовольство, я попросила выделить мне маленький уголок и продукты, чтобы трудотерапией привести в порядок мысли.

Я задумала борщ. С чесночными пампушками.

Пока варился крутой говяжий бульон, я нарезала овощи, ставила тесто и думала, думала, думала. По большому счету я всё решила уже давно, но вот признаться и смириться с самой собой две половинки Леры никак не желали. И всё же, кулинария сделала свое дело, и пока руки чисто механически совершали привычные действия, от чистки свеклы, до раскатывания теста, мысли сами собой разложились по услужливо подставленным, Максом ранее, полочкам.

Когда любимое блюдо моего папы было готово, я показала, как его принято сервировать в украинских ресторанах и попросила оставить ровно две порции.

— Мисс, но что делать с остатками? — спросил краснеющий шеф. Всю дорогу, пока я готовила, он крутился рядом, подмечая наметанным глазом точные пропорции и разнообразие ингредиентов. Сейчас он смешно поводил носом, а в его взгляде читалось восхищение и восторг. Даже запах борщечка вышел великолепным. Уверена на вкус он еще лучше.

— А что хотите, можете подать его сегодня к обеду, а можете вылить.

Шеф поохал мне в спину, а я, выйдя из кухни, отправилась на поиски Макса. Через пол часа нам должны будут подать обед в наши покои, и я хочу, чтобы он оценил мои старания, а еще я дам ему ответ, который он просил.

Гуляя по просторным удивительной красоты холлам и залам, гостиным и чайным, игровым и даже заглянув в библиотеку, я удивлялась, на сколько похожи в наших, таких непохожих мирах, понятия красоты. Конечно, многое из того, что я видела в это мире, можно назвать уродливым, но и на Земле этого хватает. Наконец-то я попала в комнату, в которой сидел секретарь Феликса Лигару, он подтвердил, что Максимилиан на встрече с главой и попросил немного подождать, пока сообщит обо мне.

Когда секретарь проводил меня к мужчинам, они поприветствовали меня встав, а Макс обратился ко мне:

— Лера, что-то случилось?

— Нет, просто хотела пригласить тебя на обед, я соскучилась по готовке, и сама приготовила главное блюдо.

Мужчины уставились на меня, словно я не сварила обычный суп, а изобрела ядерный реактор. С благоговением в голосе Феликс напросился составить нам компанию, и, хотя мне хотелось поговорить с упырем наедине, я не могла отказать в просьбе работодателю, хотя кому я вру, в голосе Феликса слышалось столько предвкушения, любопытства и восхищения, что тщеславная я не удержалась похвастать своим мастерством.

Нам накрыли в покоях главы вампирского крыла, сервировали так, как я научила: тонкие, практические прозрачные ломтики сальца, чесночные пампушки, покрытые зеленью и пиала со сметаной. Аперитивом предлагалась запотевшая стопочка ледяной водки. Мужчины, не сговариваясь приступили к трапезе, а я, хоть и хотела борща до одурения, не могла не насладиться их реакцией. В самом начале они не поверили своим ощущениям, синхронно приподняв брови, а потом наслаждение, написанное на их вампирских рожах, всё рассказало мне за них, и я, добавив сметаны, стала есть творение рук своих.

— Это удивительно, странное смешение ингредиентов и такой потрясающий результат. Я снимаю пред вами шляпу, — все же оторвавшись от тарелки блаженствовал Феликс.

— У меня нет слов, ты столь талантлива и многогранна, куда не ткни, ты всё умеешь.

Так и просилось «а еще я крестиком вышивать умею. И на машинке…», но Матроскин сейчас был не в тему, и я, скромно поблагодарив, лишь сыто улыбалась. После обильного обеда и приятной столовой беседы обо всем и ни о чем, меня клонило ко сну. Я уже и забыла, когда я последний раз спала днем. Видимо напряжение, активная мозговая деятельность и пятьдесят грамм водки, кстати она тут была несколько крепче и настояна на кедровых орешках, были для меня словно пуля со снотворным в бок. Я зевала, прикрываясь ладонью, и как только мы вышли, попросила Макса проводить меня до покоев, боясь заблудиться в неизведанном до селе крыле.

Он бережно сжимал мою ладонь, а когда я присела уже в своей комнате на мягкую софу, желая ответить, он видимо напрягся, понимая, зачем я попросила его остаться.

— У меня пара уточняющих вопросов. Позволишь? — спросила я.

— Безусловно, — поморщился он, а мне вспомнилась фраза из фильма, что присяжные тоже берут время на раздумье, прежде чем вынести вердикт*.

— Скажи вы нашли главного антагониста, того кто всё это затеял и главное зачем?

— Да, нашли, и ради денег и власти, — ответил вампир, — ты хочешь знать кто он?

— Боже упаси, доверяю в этом вопросе профессионалу. А ловить вы его будите на балу? И если да, то как? — понятно, что наживкой буду я и подробностей не требую, но раз мне придется рисковать своей максимум жизнью, минимум нервными клетками, знать хотя бы приблизительно, что меня ожидает — должна.

— Это будет чистой воды провокация, но поверь, тебе точно нечего опасаться, кто предатель нам известно, за ним будут следить неустанно, и тебя это вообще никак не каснется, к тому же моя задача… Но, не будем об этом. Каков твой второй вопрос?

— Ты способен на телепортацию? Твоего дара на это хватит?

— Да. Я даже… — дальше я не слушала. Я бросилась в объятия своего Лигару, как говорят в моем мире «с низкого старта». Не ожидая от меня такого напора, он даже немного повалился на мягкий подлокотник дамского диванчика и засмеялся. Единственное, что волновало меня — это гипотетическая возможность когда-нибудь посетить дом. Пресловутая надежда. Именно она зачастую является катализатором и истинной в последней инстанции. Возможно, у меня получится развить свои способности в достаточной мере, а мой мужчина сможет пойти со мной. Что еще желать удачливой попаданке?

— Я останусь с тобой, клыкастый, — поцеловала я губы, которые еще мгновение назад были сложены в идеальную «о». Неужели он думал, что я брошу его, признаться, я подумывала как бы захватить вампира с собой на Землю, но уж точно не оставить его здесь, а самой удалиться в даль.

Видимо кто-то сегодня туго соображает, потому что прошло еще с полминуты, и только затем он сжал меня в ответ, сначала нежно, осторожно, а потом сильнее, практически до хруста. Как-то совсем незаметно, обычные радостные обнимашки перешли в поцелуи, которые, в свою очередь, плавно перетекли в крышесносный, впрочем, как всегда, секс и вечернее ничегонеделание.

Мы никак не могли насытится друг другом, мне всё время было мало, хотелось еще немного, и упырь не отставал. Мы рубились в карты и шахматы, пили вино, любовались закатом. Наверное, это был один из счастливейших вечеров, который плавно перетек бы в страстную ночь, если бы посреди кона в покер на раздевание, на постель, где мы придавались пороку, не заползла маленькая золотистая змейка с крошечными алыми камушками вместо глаз.

Увидев её, Максимилиан протянул руку, она браслетом оплела его запястье, устроилась поудобнее, замкнув звенья тем, что прикусила собственный хвост и замерла, через мгновение превратившись в обычный браслет.

— Мне срочно нужно уйти, появилась новая информация. Ложись без меня и отдыхай, я буду поздно, — с сожалением проговорил Дракула, застегивая мелкие пуговицы на сорочке.

— Ты уходишь, потому что проигрался в пух и прах, — засмеялась я. На что ничуть не расстроенный упырь довольно прошептал мне в губы:

— Зато в любви повезет.

Он покинул покои спустя минуту, пожелав мне сладких снов. Я же, против желания потащилась в ванную, и приняв теплый душ и разомлев окончательно зарылась в подушки твердо решив дождаться носферату. Именно эта мысль и попрощалась с моим сознанием последней. Я провалилась в сон, словно невидимый бог щелкнул выключателем.

Оп и уже утро.

Макс так и не пришёл ночевать, надеюсь с ним ничего не случилось.

* Нотинг-Хилл.

Глава 29. Поражает не сама наглость, а возможности, которые она открывает

Завтракать я спускалась в тревожном волнении, и с желанием если не увидеть Макса, то по крайней мере уточнить у тех, кто мог знать о его местонахождении всё ли с ним в порядке — Феликса или Валиссы. Именно последняя бодро терзала омлет с морепродуктами и соседку по завтраку. Увидев меня, она явно обрадовалась, да так, что я запнулась на входе в небольшую столовую. Пока я на фуршетном столе выбирала чем бы позавтракать, вампирша совершенно бессовестно согнала с насиженного места товарку. Хотя по её виду, та была рада пересесть от острой на язык, а порой и ядовитой на слюну бабки Макса.

Слуга предложил мне кофе, но организм требовал чаю, причем ромашкового, такой роскоши у них не было и пришлось довольствоваться легким травяным отваром с замечательным привкусом сена. Бее. Каша и пара тостов с апельсиновым конфитюром полностью удовлетворили мой выбор блюд на завтрак, и я присела рядом со старшей родственницей возлюбленного.

— Внук сегодня будет занят весь день, он попросил занять тебя, и я решила сводить в салон, и тебя, и себя, а платье модистка доставит после обеда.

— Спасибо, я не уверена…

— Лера, не отказывайся, тебе там понравится, к тому же вид у тебя немного заспанный, а сегодня нужно блистать. Не может Тари правой руки главы выглядеть как…

— Поняла, пожалуйста не продолжайте, боюсь сравнение с тем, что пришло в ваш бритвенно-острый ум — порежет моё самомнение на ленты, — улыбнулась я. — И когда нам пора отправляться?

— Час назад, но я дала тебе время выспаться.

Я неторопливо ела кашу, раз она дала мне возможность выспаться, значит и голодом морить не станет. Правда через несколько минут Валисса стала смотреть на меня такими глазами, что кусок бы в горло не полез. Ха. У кого-нибудь более впечатлительного, но на меня этот гневный гипноз не возымел никакого действия и лишь насытившись, я величественно поднялась и кивнула тиранше. Я спасла её, а она этого не понимала, я голодная — пострашнее нильских крокодилов и белой акулы, почуявшей кровь, вместе взятых.

Спа, а иначе я этот комплекс назвать не могла, поражал своей величиной и монументальностью. Потом, расспросив сотрудника, я узнала, что ранее здесь были теплые источники, вроде наших радоновых ванн, которые ушли глубоко в грунт и лишь благодаря предпринимательской жилке той самой вампирши, что хотела показать мне обветшалый дом, Норы, это место, из крошечного, забытого всеми родника, превратилось в знаковое место и крутейший спа.

Перечень услуг здесь был невероятно обширен, посещать его могли лишь дамы с клубными картами, оказывается у меня такая есть, ни для кого не делались исключения, а то, что это место только для женщин я поняла сразу — сотрудниками были лишь мужчины, обалденные красавцы с потрясающими фигурами. От администратора до массажиста. Единственной сотрудницей женщиной была мастер по эпиляции, и с радостным криком я бросилась в её садистские объятия. Бесконечное бритье опасной бритвой, а других тут просто не водилось, вымотали меня. Нет, Макс, конечно, был не прочь зализать место пореза, но, во-первых, он не всегда находился под, кхм, рукой, а во-вторых, мне было больно.

Мастер, предложила мне несколько способов, но был один — кардинальный, и я рискнула. Когда с меня закончили на живую сдирать кожу и опускать освежёванную меня в раскалённое масло, именно такие у меня были ощущения, на моей коже, не осталось ни одного лишнего волоска, и вся я блестела и сияла, умащенная, размятая, отппедикюрено-отманикюринная, пахнущая пионом и с чумовой укладкой.

В холле на удобном кожаном диванчике я дожидалась Валиссу попивая клюквенный морс, в блаженстве вытянув ноги и наслаждаясь шумом волн в своей почти пустой черепушке. Вампирша вышла через несколько минут, а на её лице было написано блаженство кошки, сожравшей пару мышек. Вампир-массажист, что вышел её провожать смотрел на неё со смесью ужаса и благоговения.

— Стесняюсь спросит, — хохотнула я, когда мы уселись в авто, — что ты там массажировала?

— Нахалка, — ответила бабка Максимилиана, и тем не менее слегка покраснела. Я же не сдержалась и всю дорогу хихикала, чем злила и смущала ту еще больше.

На подушке в комнате лежал букет бледных пионов и записка от упыря, что с ним все в порядке, просто времени перед балом катастрофически не хватает и просьбой ждать его к семи, в чехле на напольной вешалке висело то самое платье, над чьим эскизом мы с модисткой бились несколько часов, и столько же для него выбирались ткани. Провокация на гране фола. Тонкая грань между пошло и эротично на Визарде была стёрта. Вместо того, чтобы соблазнять полутонами и намеками, местные дамы били как им казалось без промаха.

Я же, в свете воспитания, полученного на Земле, хоть и понимала актуальность «поющих трусов» на сцене, как способ эпатажа, всё же была не на столько смелой, но вот поиграть с текстурой тканей и цветовым намеком могла. Для бала я выбрала телесного цвета корсетный боди без лямок, плотный, с малым количеством кружева, с полной имитацией обнаженного тела. Чулки на подвязках были в тон. Волосы я оставила распущенными, забрав лишь передние пряди под драгоценную повязку.

Золотая флоранс вышивка на черном многослойном тюле, делала платье элегантным и одновременно чувственным. Длинные, прозрачные рукава с узкими манжетами, корсетная талия и шелковый бант на ключицах, юбка-пачка, едва открывающая лодыжки с узкими лодочками со множеством ремешков — именно такой легкой и изящной меня увидел Максимилиан.

На несколько мгновений он обомлел, а затем широко улыбнулся и схватив меня за талию — закружил.

— Не видел ничего прекрасней в своей долгой жизни, моя Тари, — а затем поцеловал, нежно, ласково, давая обещание на что-то большее. И всё же под плотной тканью фрака, я чувствовала, как он напряжен, а глаза, пусть и искрились смехом, но взгляд был пристальным и изучающими. — Пожалуйста, будь осторожна, не уходи из зала никуда, я по долгу службы не смогу быть рядом всё время, Валисса если что подменит, и все же. Пообещай.

— Обещаю, любимый, — ответила я, тронутая его заботой.

— Повтори, — потребовал он.

— Обещаю.

— Нет, не это.

— Поняла, — ответила я, смутившись, — любимый мой.

Он счастливо засмеялся и вновь поцеловал меня, окончательно съедая персиковый блеск с моих уст.

Честно говоря, напряжение упыря передалось и мне, и, хотя ужин прошёл в дружественной обстановке, я едва ли прикоснулась к шедевральным блюдам, уделяя внимание лишь десерту и сырам. Вино почему-то тоже не лезло, и я лишь делала вид, что пью его, на самом деле отдавая предпочтению воде со льдом и лимоном.

Народу было столько, что, если бы не магический аналог кондиционеров, мы бы задыхались от духоты. Бал был приурочен к празднованию трехсотлетия правления Феликса. А уж сколько ему лет, я даже загадывать боялась. Выглядел он чуть старше Макса, но раз руководил более трех веков, то однозначно был древним. Впрочем, на его отношении к жизни возраст совершенно не сказался, он был так же оптимистичен, ироничен и непоследователен, как большой ребенок. На празднике, помимо одноклановцев, присутствовали и представители клана Фон Эспер.

Их легко было вычислить среди многочисленных гостей. Все представители этого крыла имели длинные, словно снег, белые волосы и глаза цвета спелой черешни. Давно Макс объяснил мне, что это потому, что спэры позже отказались от донорства, к тому же членом клана мог стать лишь прямой родственник, они ратовали за чистоту крови и семейственность. Я же, наблюдая за уродливыми альбиносами, могла бы им прочесть целую лекцию о вырождении и генетической опасности близкородственных связей на примере королевских домов.

Из века в век, представители этого дома избегали вливания свежей крови, в переносном смысле этого слова, отдавая предпочтению селекции внутри клана, и сейчас, спустя сотни лет, результат этой дебильной идеологии был на лицо. Мужчины были страшны как смертный грех, а женщины, вероятнее всего, благодаря косметике выглядели не так пугающе отталкивающе, но общее от них впечатление очень сложно передать печатными словами.

Несколько лет назад, в той же Ирландии, мне случилось попасть на фестиваль рыжих. Я сама еще в детстве была цветом волос, как морковка, и с россыпью веснушек, которые с переходным возрастом побледнели и окончательно исчезли к институту, но посмотреть на многотысячное скопление ржавых братьев и сестер я должна была обязательно. Это был ничем не прикрытый и незамутненный восторг. Казалось солнце взбесилось и расцеловало своими лучами планету, эти же платиновые уродцы выглядели болезненно.

Не удивительно, что они хотели легализовать охоту и среди их рядов затесались предатели, взращивающие отступников. С рецессивным геном пропадали те качества, что необходимы были кровососам для выживания. Они и выезжали на магическом потенциале, а еще я думаю, на принудительном отборе крови у населения.

Мне посчастливилось сидеть с одним из представителей Фон Эспер, всю дорогу он принюхивался ко мне, будто голодный пёс на фабрике сосисок, его правая рука тряслась, легким тремором, но зато он был обвешан артефактами и накопителями силы под завязку. Несколько раз я ощущала, как липкое щупальце его сознания пытается проникнуть в мою голову, ненавязчиво и слегка, дабы не вызвать негативной реакции сидящего рядом Максимилиана. Изо всех сил мне приходилось проецировать в мыслях всякую фигню, а когда мой мозг напрочь отказался по седьмому кругу обмусоливать детали завтрашнего туалета, сосед отстал.

Я слегка сжала колено своего вампира, он понял намек и отвлек меня беседой о блюдах, сплетнях, погоде и вечернем фейерверке.

После ужина начались танцы, открывал бал Феликс и что удивительно Валисса.

— Ничего необычного, он долго ухаживал за бабулей, но она была слишком придирчива, а затем влюбилась в деда. К сожалению, он не дожил даже до рождения мамы, тёмная история, и ба не любит разговоры на эту тему, но, пожалуй, именно благодаря Феликсу она вышла из депрессии, и возможно из этого что-то бы и получилось если бы она не была такой упрямой, а глава не встретил бы свою Тари, — просветил меня Макс на выражение полного изумления на моем лице.

— Они хорошо смотрятся вместе, — улыбнулась я, вспомнив утреннего массажиста, — но несмотря на безусловные достоинства Феликса, думаю Валиссе не нужны серьезные отношения.

Всегда любила вальс, а с таким партнером, танцевать его было одно удовольствие. И как только закончилась музыка, упырь с сожалением отвел меня к бабке и не прощаясь отправился решать вопросы.

Валисса была гвоздем программы, как я поняла она пару десятилетий вела довольно затворнический образ жизни, и вдруг появилась, да не просто так, а полностью поддерживая выбор внука с человечкой. Для многих это стало откровением и шоком. Мне же было так странно наблюдать за этими великосветскими ужимками и напыщенными прыжками, для человека моей эпохи все эти танцы с бубном вокруг норм приличия и правил поведения были дикими и попросив бабулю Макса не терять меня из вида, прошла вглубь алькова с диванчиками. Впрочем, мне было видно весь зал, и меня было видно отовсюду. Не правильный альков.

Французские окна были открыты настежь и прохладный ветер доносил запахи свежескошенной травы и цветущей розовой вишни. Я подавила в себе желание вытянуть ноги и скинуть туфли. Красивые, но новые и абсолютно не разношенные. Пока я предавалась мечтам, рядом со мной появился брат-близнец соседа по ужину, хотя этот был посимпатичнее. И всё же, мой клыкастик был вне конкуренции.

В руках он держал бокал с игристым и протягивая его мне пропел:

— Разрешите угостить прекрасную даму шампанским, такая прелесть и одна?

— Ну почему же одна, вы вот рядом, — я насторожилась, его долговязая фигура в куче оборок и рюшей, перекрыла мне обзор на бальную залу, и даже край платья Валиссы не мелькал, возможно её увлек разговор?

— Шампанское? — вновь протянул ко мне бледную конечность вампир.

— Спасибо, но мне не хочется, — вежливо улыбнулась я, начиная изрядно нервничать под немигающим бордовым взглядом. И вдруг я почувствовала острую, словно Катана Хаттори Хандзо*, ментальную атаку на мой бедный разум. Секундная вспышка и я в норме, хлопаю глазами, словно марионетка, изображаю лишенную воли безмозглую куклу. Может слюньку пустить для достоверности?

— Возьми бокал, сучка, — шипит альбинос. А когда я принимаю его, стекленея глазами, продолжает раздавать указы, — а теперь выпей до дна.

Я, словно в замедленной съемке медленно и печально, как в рекламе Асти, подношу бокал к губам, и не донеся его всего какие-то пару сантиметров, резко выплескиваю явно неигристое содержимое в противную рожу.

— Ага, бегу, волосы назад, — а когда непонимание на его лице сменяется гневной маской, добавляю, — и у тебя вот тут, между зубами застрял листик салата.

Спустя всего мгновение руки белого удлиняются, когти вытягиваются, приобретая сабельную длину, клыки выпирают и начинают загибаться как рыбацкие крючки, глаза полыхают красным, а изо рта вместе с шипением вырывается ядовитая слюна.

Псих, ей Богу.

Это была моя последняя мысль, прежде чем мое шикарное платье было заляпано кровью. Не моей, и то хлеб. За долю секунды до прыжка этой образины на меня, Макс, пользуясь своим правом, голыми руками, оторвал голову нашему доброму гостю.

— Вот же жертва хаотической репликации хромосом, такое платье испортил, — сказала я и упала в обморок.

*Меч из "Убить Билла".

Глава 30. Сам знаешь, тут, в лесу, нельзя пускать в дом кого попало

Мне снилась всякая чушь вроде оторванных голов, рек крови и чукчей-альбиносов, которые мигая красными глазами, постоянно повторяли «однако».

Оказывается это слово все время произносил сгорбленный старичок-доктор, трепетно сжимающий мою ладонь в теплой, сухой руке. Считывая пульс и проводя какие-то еще манипуляции, названия, которых я не знала, да и выглядели они престранно. Бледно-розовым камнем на тонкой золотой цепочке он водил над моим солнечным сплетением, бормоча какие-то тихие слова, но очень громко повторяя пресловутое «однако». Камень явно был не знаком с законами физики, и не желал висеть ровно под тяжестью собственного веса, его тянуло практически параллельно моему телу, в сторону моих ног.

Старик поводил им еще некоторое время, реагируя всё более странным бормотанием, словно шаман, взывающий к предкам, ему страшно не хватало бубна и одинокой совы, чтобы та ухала в такт его камланиям, когда кристалл вдруг ярко засветился алым и залил комнату багряным светом. Создавалось ощущение, что я в комнате для проявки фотографий, а через мгновение вспышка схлынула и лекарь изумленно уставился на меня, наконец-то разглядев, что я бодрствую.

— Мисс, у меня к вам серьезный разговор, разрешите ли мне поставить полог тишины?

— Конечно, — напряглась я. Неужели он обнаружил что-то ужасное.

Лекарь вытащил крошечного жука, очень похожего на того, что не так давно мне демонстрировал Максимилиан и погладив того по надкрыльям, крутанул пару раз стальную заводную головку. Жук расправил крылья, встрепенулся и засветился мягким золотистым светом.

— Мисс, как давно вы Тари господина Лигару?

— Официально несколько дней, фактически около двух месяцев, — округлила я по максимуму. Наверное, это необходимо для расследования, думалось мне, и допрос доверили лекарю, раз я оказалась в постели. Меня немного замутило, как только я вспомнила теплую, густую кровь, которая брызнула на моё великолепное платье. А также голову, которая словно кочан капусты, выпавший из корзины, покатилась в сторону обитой шелком софы. С трудом справившись с рвотным позывом, скорее всего благодаря пустоте в желудке, нежели выдержке, я преданно посмотрела на доктора, ожидая его вердикта с анамнезом и прикидывая лечат ли эту заразу здесь или мне всё же придется возвращаться в свой мир вопреки желанию сердца.

— Не буду ходить вокруг да около, несмотря на феномен этот факт имеет место быть и с этим ничего не попишешь. Вы словно чудо и одновременно надежда для всех страждущих, такого не происходило никогда, по крайней мере в известной истории медицины. Я бы настоятельно советовал вам не распространяться об этом радостном событии, дабы вас не замучили анализами и экспериментами как лабораторную мышь на опытах. Договорились? Я же со своей стороны обязуюсь молчать скованный контрактом и обязательствами лекаря пред своим пациентом.

— Простите, как я могу к вам обращаться?

— Люсиль Крэпс, мисс, — удивленно вскинул брови тот, — я, поспешу вас заверить, лучший лекарь в столице, и никто до сели не сомневался в этом, — расстроился старик.

— Господин Крэпс, доктор, я нисколько не сомневаюсь в вышесказанном, но я совершенно не понимаю, о чем вы мне толкуете.

— Ну как же так, мисс? О вашем положении, беременны вы. Срок — пятая неделя.

Что? Нет не так ЧТО-О-О-О?

Далее следует непереводимая игра слов. Твою дивизию!

Стоп!

— Это же невозможно. Человек или маг женщина не может залететь, в смысле зачать от вампира. И я не могла, у меня же совсем недавно шли меся…

А вот и может Лерусик, может! «Эти дни», дырявая башка, по которым ты раньше могла проверять календарь, не посещали тебя в Визарде с того самого светлого дня, как ты встретила упыря. Вот же ё…жики колючие, ведь мелькала в голове мысль, как вампиры ведут себя в эти дни?

Присасываются к источнику?

Ха-ха, Господи, какая чушь лезет в голову. А сейчас вот это вот, как?

— Я и сам не знаю, что ответит вам на этот вопрос. Если бы вы позволили понаблюдать за вами в этот непростой, но в тоже время радостный период, я был бы счастливейшим из смертных.

— Да, да, конечно, — в голове шумело, затошнило меня еще сильнее, и я теперь вовсе не была уверена, что причина в кровавых картинках, мелькающих пред глазами. Я слишком молода, чтобы становиться матерью! Я не готова, здесь нет памперсов!.. — Я могу попросить вас об одолжении?

— Безусловно, мисс.

— Не говорите пока никому, я сама хочу сказать Максимилиану. Все-таки это очень интимный момент. А если он спросит, скажите, что со мной все в порядке, просто нервное истощение от пережитого шока, — каюсь, я немного надавила на лекаря ментально, совсем чуть-чуть, всё ж мне не хотелось, чтобы, выйдя за дверь, он в припрыжку помчался радовать моим состоянием виновника торжества.

— А оно тоже имеет место быть мисс, хорошо. Это — ваше право. Вы разрешите навестить вас на следующей неделе?

— Да, — словно во сне ответила я. Мне хотелось поскорее избавиться от соглядатая и крепко подумать, как же мне быть дальше. Когда дверь за ним закрылась, а я со вздохом откинулась на мягких подушках, приготовившись много думать, но в комнату без стука, что в общем то не удивительно, словно стадо бизонов, ворвался кровосос, с огромным букетом пионов и коробкой, из полюбившегося мне дивными лакомствами, кондитерского магазина. Сгрузив свою ношу на стол, он плюхнулся на край моей постели и не удержавшись поцеловал меня.

— Как же я рад, что с тобой все в порядке.

— Ну я бы так не сказала, — скривилась я, — расскажи, что это за чмо на меня пыталось напасть, и что тебе будет за убийство? — думаю пока я придержу новость и раньше времени не буду осчастливливать папашу. А пока он будет делиться со мной подробностями расследования — подумаю, сообщать ли ему радостную новость или все же придержать её при себе некоторое время.

— Начну по порядку, это Тириволд Фон Эспер. Точнее это был Тириволд, — блин, какие у них имена стремные, язык сломаешь. — Он являлся заместителем клана, занимался в основном торговлей, ну или так о нем говорили, мало во что вникал, но периодически высказывался за порабощение людского племя и превращения их в дойных коров. Идиот.

— Почему?

— Людей в сотни раз больше, чем нас, они сильнее, они совершенствуют оружие, против нас, и они далеко не глупы и суеверны, как это было в средние века. Множество изобретателей, ученых, гениев именно люди, и они сила, с которой глупо не считаться. И я говорю они, потому как ты относишься не к ним, а к нам. К наделенному особенностями меньшинству. И пусть тебе не посчастливилось родиться с даром, он приобретенный, ты так же уязвима, как и мы.

— Но ведь вы держите города, вы власть и сила?

— Кому-то надо быть и тем, и другим, но мы идем в ногу со временем и чем больше потребность в рабочей силе, тем больше мы привлекаем к этому людей. Глупо и недальновидно разбрасываться достойными человеческими ресурсами. Я благодарен Феликсу за его прогрессивное мнение. А вот главе клана сперов до гибкости нашего лидера пилить и пилить.

Я рассмеялась, все же общение со мной не прошло даром для Макса, хоть не сказал «как ра….м до луны», хотя мог бы.

— В шампанском, что он так настойчиво предлагал тебе было сильное психотропное, замешенное на магии, если бы ты выпила, смогла бы без труда разорвать привязку ко мне и не мучилась бы ментальной ломкой, так мне было бы намного сложнее найти тебя. И пусть привязка у нас односторонняя, некоторое время ты была бы внушаема и с тобой могли сделать всё что угодно.

— Он так сильно надавил на мой разум, заставляя меня выпить, зачем, если они он не знал о моих способностях.

— Всё это инстинкт, Лера. Ты бы обязательно предупредила бы меня о своем уходе, привлекла бы внимание, в общем так просто не дала бы себя увести. Ментальная связь с Тари это своего рода защита, как для вас, так и для нас. И ничего мне не будет, я был в своем праве, то, как он трансформировался, готовясь на тебя напасть видели не только Лигару, немного бумажной волокиты и всё.

— Это был он? Главный антагонист? Или нам ждать еще сюрпризов? — честно говоря, я и раньше была не в восторге от того, что против своих воли и желания была впутана в эти разборки, а сейчас, осознавая, как сильно эта нервотрепка и постоянное нахождение на грани может сказаться на моем, нет уже на нашем здоровье, я ждала ответ на свой вопрос затаив дыхание.

— Да. Нужно еще кое-что проверить, но вероятность того, что тебя перестанут преследовать, очень высока. Если и остались те, кто знает о твоей роли в построении тюрьмы для Эшей, их единицы. К тому же Феликс отправил ноту протеста Эпсерам и в ближайшее время нас ожидает визит их главы. Не удивляйся, но они братья. Единокровные, и им всегда было проще договориться без посредников.

Я кивала как китайский болванчик, смешно и часто. И пока Максимилиан гладил меня по руке казалось в успокаивающем жесте, табун мурашек бегал по моему позвоночнику вызывая совершенно определенный настрой. Тонкие волоски на руках стояли дыбом, а в груди разливалось приятное тепло. Я ощущала себя совершенно защищенной, и томительная нега разливалась по напряженным внутренностям. Осознание того, что мои реакции вызваны физиологией и моей привязанностью к клыкастику, а не наведенной силой крови и магической составляющей грело меня беспредельно.

Уже некоторое время как упырь снял пиджак и платок, закатал рукава и разулся, вообще, был весь до ужаса домашний и уютный, и забрался ко мне в кровать, перетянув на себя мою тушку, просто грея меня в своих объятиях, не требуя спустить сексуальный напряг и эротический пар. Это было так ново и невероятно приятно, я сомлела, хотя доказательство его возбуждения и упиралось мне в поясницу, Дракула не стал давить, давая мне прийти в себя и за это я была благодарна. Я уверена, прояви он лишь каплю усердия, и я сама набросилась бы на него, желая получить на ужин сладенького не только из кондитерской, но он, само благородство, дал мне время привести мысли и здоровье в порядок.

Утром я нежилась в родных объятиях ровно до того момента, как не вспомнила слова доктора. Мои внутренности обожгло кислотой, я подскочила как ужаленная, а Макс заворочался и подняв голову с идеальной укладкой, и как ему удается, я после сна всегда похожа на мочало, пристально посмотрел на меня, приподняв смоляную бровь в вопросительном жесте.

Эх, была не была.

— Вчера лекарь поставил мне диагноз, — начала я, замерев подбирая слова…

— Да, я помню, утомление и стресс, тебе прописали отдых и покой на некоторое время. И лишь положительные эмоции.

— Запомни свои слова, Максимилиан. Это не шутка. Я беременна, — произнесла я, а взгляд темно-синих глаз полыхнул остротой бриллиантовых граней.

Глава 31. Любви моей не опошляй согласьем

Глаза его сосредоточенные на мне, смотрели пристально, не отрываясь, на лице застыло напряжение, как будто я нажала паузу на пульте. На несколько мгновений я и сама замерла, остро реагируя на отсутствие реакции с его стороны. В голове проносились десятки упаднических мыслей, я не знала какую реакцию ожидала, совершенно не успела обдумать эту новость, может быть поэтому мне хотелось разделить неподъемную ношу внезапности с тем, кто был так же причастен к происходящему. Одно я знала наверняка, ребенка — оставлю. И точка.

Тем временем Макс отмер и протянувшись поджарым телом к прикроватной тумбочке, практически притерев меня к ложу, достал какие-то бумаги и протянул их мне, с прежним выражением лица. Я ощутимо напряглась, неужели в контракте был пункт о нежелательной беременности, а я его пропустила по невнимательности. Да вроде бы не должна, всё-таки изучить договор Тари времени у меня было предостаточно.

— Прочти, и у меня сразу же вопрос, что ты выбираешь? Камень или гравировку?

В голове проскакала шальной кобылой мысль о надгробии, а потом я вчиталась в бумаги. Ими оказалось разрешение, завизированное Феликсом в трех экземплярах. На союз (разделение жизни) некой Валерии Шолох и Максимилиана Лигару. Подписанное тремя днями ранее. Я подняла глаза на сотрясающегося от смеха упыря, его рожа была такой счастливой, а клыкастая улыбка могла бы посоревноваться с саблезубым тигром.

— Я ждал подходящего момента, и признаюсь, жал бы на все педали, чтобы ты согласилась стать моей, без тебя моя жизнь была серой, прости за банальность, но это так. Когда я впервые увидел тебя в офисе, я подумал, что ты ходячее искушение. Я сразу понял, что ты, не та Валерия, с которой я был знаком прежде. Твой запах сводил меня с ума, да на твоих чертежах могли быть каляки-маляки, я бы утвердил проект, лишь бы еще раз увидеть тебя.

Он замолчал, затем импульсивно набросился на меня с поцелуями, потом совсем непоследовательно отстранился, улыбаясь и хохоча как пьяный.

— Я так рад, уж не знаю, чем я заслужил такое счастье, ты изначально — феномен, и, хотя я безмерно удивлен ребенку, чего-то такого я от тебя и ожидал. Ну не в смысле ребенка, но какого-нибудь дива дивного — точно. Пожалуйста, стань моей!?

— Можно я немного подумаю? — голова моя кружилась, чего-чего, а уж предложения я не ожидала.

— В чём твои сомнения? Давай я их быстренько развею, — еще теснее прижался хитрец, полностью деморализуя меня своей близостью. Жар, исходящий от его тела, твердостальные мышцы грудной клетки, упирающиеся мне в плечо, ярко-синий восторженный взгляд, и самое главное, рука, с нежностью поглаживающая мой практически плоский живот.

И я действительно задумалась…

Когда я узнала о своем положении первой мыслью было — «рано», второй — «оставлю», а третьей — «оставлю даже вопреки решению Максимилиана». Про уж замуж невтерпеж я не думала, в моей голове вообще не укладывалось как высокопоставленный вампир, занимающий второе место в иерархии крыла, может вступить в нерушимый союз с человечкой. В Визарде не признавали разводов, у вампиров пары разлучала лишь старуха с косой.

Но как же я могу согласиться на церемонию единения, если я пусть и маг, но всё же человек. Средняя продолжительность жизни вампира, это я узнала у Валиссы около семисот лет, после он увядает и наступает упырьская старость, а затем и логичный финал. Маги живут от силы двести лет, хотя и этих «крох» по словам бабки Лигару, для меня было достаточно много. К тому же та же родственница любимого поделилась, что добровольно отданная кровь двуликого своему избраннику, увеличивает срок жизни. Всем по-разному, но всё же.

— Макс, как же быть с разницей? Ведь я буду стареть и умру, а ты даже не войдешь в период зрелости.

— Я понимаю твои опасения, но, во-первых, ты невнимательно прочла бумаги, это разрешение на разделение жизни. Глава проводит редкий и специфический ритуал. Мои годы буквально становятся твоими. Столько, сколько было отмерено мне — всё твое. Возможно, лишь возможно, я стану немного слабее, может быть — нет, но за всё хорошее в нашей жизни нужно платить, и я готов заплатить эту цену. Во-вторых, я и сам вампир лишь частично. Или человек, это уж с какой точки зрения посмотреть.

У меня не осталось аргументов «против». Хотя…

— А что скажет Валисса, думаю она не обрадуется твоему такому кардинальному шагу, тем более со мной…

— Лера, Лера, — засмеялся он, — да ба схватила меня за ноздри сразу после вашей прогулки, и сказала, что я буду идиотом, если не захомутаю тебя, пока кто-нибудь пошустрее не нашелся.

Мной овладел ступор, шок, действительно шок, очень точное слово. Я вообще не рассчитывала на бабулину поддержку, была уверена, что если она и не будет против, то по крайней точно будет среди тех, кто придерживается нейтралитета, но вот такой безоговорочной поддержки от неё не ожидала. А-ха-ха, не бабуля, а прабабуля.

— Позволь мне сообщить эту новость твой родственнице, я мечтаю увидеть её лицо.

— Только если я буду рядом, — неприлично заржал этот юморист. А затем улиткой-паралитиком сполз по мне и кровати на пол, удобно разместив колени на сползшем пледе и по-прежнему лыбясь как Чешир, облек свое предложение в такую трогательную форму что, когда я буду побитой сединами старухой, моё слабое сердце будет сжиматься от трогательности момента, а горячность слов будет дарить мне тепло зимними промозглыми вечерами.

— Лерыч, выходи за меня и соглашайся быстро, а то покусаю.

— Да, упырь, конечно, — я была столь же романтична как утюг. Мы будем отличной парочкой.

А союз мы, не сговариваясь, решили скрепить потрясающим, крышесносным сексом. Трижды.

И когда я, спустя очень долгое время надсадных криков экстаза, лежала на влажных, скомканных простынях, со спутанными волосами и сбившимся дыханием, а вампир, не желающий размыкать наши объятия, притянул меня к себе на смуглую грудь, я счастливо засмеялась.

— Ух ты, — это всё, что я смогла произнести членораздельно и провалилась в сон, каким-то двадцать шестым чувством ощущая, как Дракула надевает мне на палец кольцо. Но любопытство проиграло усталости, и я не открыла глаза, с потяжелевшими от усталости веками, так как после такого бурного проявления радости по поводу моего согласия, сил у меня хватало лишь на то, чтобы дышать.

Глава 32. У многих из нас есть чокнутые родственники. А многие из нас в глазах родственников — сами чокнутые

То, что мы пропустили ужин, я поняла лишь утром, когда косые солнечные лучи игриво ласкали смуглое поджарое тело вампира, который в свою очередь ласкал меня. Он был абсолютно уверен, что я сплю, и его осторожные движения, словно касания крыльев бабочки, были легки и трепетны. Колкие мурашки и легкая дрожь в конечностях выдали меня с головой, он понял, что я не сплю, когда я непроизвольно выгнулась, плавясь под его чуткими пальцами и моё дыхание участилось. Хриплый со сна, а может и от страсти стон прорезал тишину комнаты, заглушая шелест отбрасываемой с моего разомлевшего тела простыни.

— Я люблю тебя, Лера, — начал прекрасное утро Максимилиан, а затем спустился ниже, зацеловывая мои, невесть откуда взявшиеся, смущение и робость.

Начав со свода стопы, он медленно и жарко продвигался к сокровенному местечку, сжимая, облизывая, царапая клыками, целуя и посасывая. Когда его рот сомкнулся на влажных губках, задевая, острыми клыками, горошину клитора, я уже неистово билась от нахлынувшего удовольствия, словно пичуга в силках. Выгибаясь и сминая пальцами мягкие простыни, я наблюдала за тем, как несколькими точными движениями упырь доводит меня до капитуляции. Голова моя кружилась от удовольствия, во рту пересохло от криков, и когда конвульсии, сотрясающие моё бедное, измученное бесконечным удовольствием тело, отступили, с хитрой ухмылкой клыкастик вмялся в податливую, влажную плоть, пронзая меня словно механический поршень, сильно, мощно, часто.

Забившись в экстазе, я скрестила ноги на пояснице любимого, поддавая пятками и попадая в волшебный ритм соития.

Глубже.

Еще.

Не соображая от набросившегося на меня со всей ожидаемой внезапностью оргазма, я укусила Макса в мышечный тяж меж шеей и плечом, вызывая своим кровожадным порывом, еще более неистовое внедрение, и приближая оргазм упыря. Мой позвоночник вновь прострелило вспышкой удовольствия, другого, более законченного и полного. В несколько глубоких выпадов Дракула догнал меня, хрипя моё имя и признания и излился мне на бедро, содрогаясь в извечных конвульсиях удовольствия.

Как же хорошо началось это утро.

А закончилось оно еще лучше, потому как позавтракав в своих покоях, закутанные в простыни, мы кормили друг друга с рук, балуясь и перемежая укусы выпечки поцелуями, при полном параде спустились в библиотеку, где нас уже поджидал глава крыла и старшая родственница моего еще пока жениха. Чинно восседая на кожаном диванчике, Валисса держала белую чашечку сервского фарфора, оттопырив наманикюренный мизинчик и мелкими глотками потягивала густой, ароматный кофе. Его пленительный, терпкий запах разбавлял ароматы переплетенных в кожу книг, чернил и табака.

Феликс сидел за столом, вытянув длинные ноги в лаковых оксфордах и о чем-то увлеченно рассказывал бабке моего упыря, жестикулируя и меняясь в лице. На нас он смотрел выжидающе и благодушно, впрочем, как и старшая родственница. Её мимика дюже напоминала мне Максову, а то, как она вскидывала в привычном, практически родном жесте удивления одну из идеально подведенных бровей роднило её с внуком сильнее чем разрез глаз, форма носа или фамилия.

Естественно, что я смутилась, едва переступила порог комнаты, в которой в прошлый раз просила главу крыла оградить меня от Тари-посягательств держащего сейчас меня за руку и счастливо щерившегося представителя клана Лигару. А вот Дракула излучал сейчас такие флюиды счастья и довольства, что казалось оглянись я и увижу табун розовых единорожек скачущих за нами и высекающих из золотых копытц искры радости и радужные мыльные пузыри.

— Ба, Феликс, мы женимся, — без обиняков и предисловий огласил первую часть приговора вампир.

Феликс первым поздравил нас, от души пожелав долгие лета и счастья, а Валисса глотнула кофе и примкнула к пожеланиям, кивая и от души желая не надоесть друг другу в ближайшие двести лет, потом, мол, можно.

Теперь настала моя очередь радовать прабабулю новостями о скорейшем пополнении и шокировать её чудом зачатия.

— Но это не все новости, — Макс обещал мне, что это произнесу я, и по правде говоря, выражение лица Феликса меня волновало мало, а вот за будущей, не знаю как её назвать кроме как свекровь, да и по возрасту и по внешнему виду подходит, в общем пусть будет свекробушкой, я смотрела во все глаза. Та вскинулась после моих слов, ожидая что-нибудь вроде «а жить мы будем с вами» или «в свадебное путешествие мы едем к магам», а вот нет, фигушки, дудки, ловите сюрприз…

— Я беременна, срок пять недель, вы скоро станете прабабушкой.

Ну почему? О, небо, почему здесь нет фотоаппаратов? Почему до автомобилей или артефактов связи эти маги-вампиры допёрли, а до мгновенного переноса картинки на бумагу — нет? Лицо Валиссы вытянулось, как маска из фильма «Крик» *, алые губы распахнулись, а чашка опасно накренилась, грозя ошпарить неожиданностью вампиршу. Она в буквальном смысле икнула с открытым ртом, а затем заплакала. Улыбаясь, похрюкивая и икая.

Я бросилась утешать её, поразившись тому, как тонко чувствует она наше счастье, как трогательно с её стороны выглядит безмолвное (не считая участившейся икоты) принятие и радость. Она что-то пыталась сказать, но из-за спазмов, слезливого подвывания и похрюкивания, разобрать слов я не могла. Макс бросился к ней, не зная, чем помочь и протянул носовой платок, а Валисса, высморкавшись и проикавшись произнесла фразу, которая войдет в историю нашей семьи и будет повторяться на каждом детском празднике:

— Если кто-то из вас, когда-нибудь, назовет меня прабабушкой… — а потом повернулась ко мне, и с нежностью, поцеловала меня в щеку, прошептав на ухо «спасибо».

А вот Феликс не был так скромен, он зааплодировал и вытащил откуда-то припасенную бутылку игристого.

Бокалы наполнял сам, на мои отговорки, что беременным пить нельзя, отмахивался, что чуть-чуть можно, и не переставая тряс руку Макса или похлопывал того по плечу.

— Вы знаете, Валерия, — обратился ко мне глава, когда я немного пригубила розового вина, и отставила бокал, — когда я с вами познакомился, я понял, что вы — загадка. Было в вас что-то такое удивительное и странное. Я всё время ожидал от вас чего-нибудь невероятного, но даже в моих самых смелых фантазиях не мог представить такого блага. Ребенок от человека в смешанной паре — чудо. В вашей — феномен. Я очень рад.

Я сильно смутилась, и даже как-то внутри запекло, еще немного и гормональные сантименты прорвутся в виде слез, но нет, бормотание Валиссы «бабушка, никаких пра…» развеяло трогательный момент.

После откровений в библиотеке Макс предложил мне несколько вариантов как провести вечер на выбор, самым заманчивым был вечерний поход на городскую ярмарку. Под ярмаркой подразумевались не сезонные продажи тыквы или мёда областными колхозниками, а бродячий цирк под куполом с воздушными гимнастами и дрессированными животными, карусели и сладкая вата, тир и комната страха, в общем всё то, что любого ребенка приводит в восторг, а моё предвкушение усиливалось игрой воображения и неизбежно возникающими вопросами «как?», как всё утроено в этом техно-магическом мире.

Сам он отправился по делам клана. Слишком много их накопилось за то время, что глава безопасности крыла ловил лидера отступников. Припадок Тириволда послужил отличной возможностью для Лигару запустить свои щупальца в закрытый для чужаков клан Фон Эспер. Его сир, после непродолжительной переписки с Феликсом дал Максу полный карт-бланш, но естественно лишь для решения вопроса по Эшам. Сегодня представители крыльев должны обсудить и наметить дальнейший план действий и согласовать его у своих лидеров.

Всё так сложно, какая-то невероятная тягомотина и бумажная волокита, но по заверению упыря не должная продлиться очень долго.

— Тогда у меня будет время немного поработать над проектом тюрьмы, я с этими страстями совсем забросила чертежи, а между прочим, сроки не резиновые, — хотя в Визарде и освоили процесс вулканизации, каучуковая смола у них здесь была немного другая по составу, и основным катализатором для процесса производства качественной резины стала сода, а не сера. И вот это странное соединение было до жути пластичным и тягучим, поэтому прозвучащий из моих уст устоявшийся фразеологизм Дракула понял и радостно оскалился.

— Милая, на счет работы… — начал кровосос очень нехорошим тоном. Я уже знала, что он скажет, и пресекла на корню его выход из-за печки, раз и навсегда, по крайней мере очень на это надеюсь, перебив и сверля страшным взглядом.

— Значит так, я не собираюсь становиться ручной болонкой, на которую вешают драгоценный ошейник, носят с собой на бархатной подушечке и кормят с рук деликатесами. Я всегда работала, всегда. И собираюсь продолжить сию добрую традицию, мне слишком дорого встал это проект, и он будет закончен. А еще, я планирую брать другие коммерческие заказы, и, если тебя это не утраивает… — о, как я зол.

— Лера, прекрати давить ментально, виски очень больно, — проворчал упырище, а я, от осознания того, что непроизвольно воздействую на него, стушевалась и отпрянула.

— Макс, — уже спокойней сказала я, — обещаю выйти в декрет, как и положено, обещаю щадить себя, ведь теперь мне нужно заботиться не только о себе, и ночные бдения у кульмана отменяются, но пойми, я — не я без работы.

— Понял, я просто предложил, наши женщины редко работают, еще реже продолжают работать, вступив в союз, а уж в положении — так это вообще нонсенс. Но ты у меня особенная, и никто не посмотрит на меня косо, если ты будешь продолжать трудиться.

— Почему на тебя? — удивилась я. Нет, то, что местные дамы не обременяли себя какой-либо деятельностью, было очевидно, клыкастая аристократия и всё такое. Но насколько я помню, те же помещики или, допустим, английские титулованные особы, не просто почивали на лаврах, получив наследство, а преумножали его, дабы что-то оставить следующим поколениям, а откуда у местных дам доходы я не знала. Надо будет потом уточнить, а сейчас меня волновал другой вопрос.

— Потому что будут думать, что я не в состоянии содержать тебя, именно поэтому тебе приходится работать.

— Но это же откровенный бред.

— Это суровые реалии нашего не эмансипированного мира, да у нас тут суфражистками** и не пахнет.

— Откуда такие знания? — удивилась я.

— Мы стараемся следить за развитием событий, твой родной мир — это возможность избежать некоторых ошибок в нашем. Мы наблюдаем так и за двумя другими мирами, помимо Земли. Историю, пусть и не всегда свою — знать необходимо.

Ничего себе, а я и не думала об этом в таком ключе. А ведь действительно, много чего из нашего мира сюда лучше не пускать, прогресс — прогрессом, но водородная бомба, птичий грипп или взрыв нефтяной платформы, понёсший за собой экологическую катастрофу небывалых масштабов. Очень правильная и достойная позиция. Не допускать прогресс сюда даже для того, чтобы возвысится самим.

— Слушай, пока не забыла, — решила озвучить я мысль, болтающуюся третий день на периферии моего сознания. Несколько раз она всплывала, но тут же тонула, под кипой дел, впечатлений и других, более важных на тот момент дум, — я так понимаю, что ты до сих пор не рассказал бабуле и Феликсу о моем иномирном происхождении, тебе не кажется, что им можно доверять.

Упырь нахмурился и стал предельно собранным и серьезным, взял меня за руку и поочередно целуя мои костяшки объяснил:

— Пойми, ты, словно пороховая бочка с зажжённым, и при том коротким фитилём. Ты кладезь запрещенных знаний, твой разум способен та то, что нам никогда даже в голову не придёт. Тебе кажется, что ты ничего не знаешь, поверь это не так, были прецеденты. К тому же это опасно теперь не только для тебя, но и для малыша, для меня. Слишком много рычагов давления. Например формулу серной кислоты узнали лет четыреста назад от такого же путешественника среди миров, как ты. А из мира под названием Твердыня к нам чуть не перебрались беглые оборотни, преступники, хищники, лишенные дома и готовые побороться за право его обрести. В общем ты поняла ход моих мыслей?

Я кивнула, чего не понятного. Молчу.

— Тебя, в лучшем случае будет ожидать депортация, а в худшем…

Вот и поговорили.

Оставшееся время до вечера я причесывала готовые листы и окидывала примерный объем оставшихся работ. Оставалось еще огогошеньки сколько. Такими темпами я никогда не работала, слишком много отвлекающих факторов, но дело пусть медленно, но всё же двигалось. Я с удовольствием наносила финальные штрихи и так увлеклась, что оторвала меня лишь Валисса, которая заявилась без стука и приглашения, вытащила из моих задеревеневших пальцев карандаш и ругая меня, проводила до покоев.

Переодевшись, я спустилась в холл, где меня поджидала бабуля упыря. Она ехала домой, покидая крыло, и вызвалась меня проводить. Автомобиль она вела сама, не такой как у Макса, но такой же великолепный и винтажный. Бордовый лак, литые изгибы, круглые глаза фар, блестящий ряд стальных зубов решетки, двуместное диво — потрясающая тачка. Тоже такую хочу.

По дороге мы молчали, каждая погружена в свои мысли, но тишина не была гнетущая, ведь с умным и достойным человеком, читай вампиром, и помолчать приятно.

Дракула ждал меня у входа в парк, у кованных ворот, сквозь которые сновали толпы предвкушающих праздник людей. То и дело, сквозь распахнутое бронзовое зево выходили уже осчастливленные горожане, с шарами, сладкой ватой, какими-то покупками, и я в приятном волнении стала подпрыгивать на сидении.

— Иди, иди, — засмеялась Валисса.

Этого я и ждала, скомкано попрощавшись, устремилась к ожидающему меня жениху. Он сделал локоть кренделем, и, счастливо рассмеявшись, я приняла руку, и мы отправились на встречу приключениям.

Это было невероятно, словно я попала в музей удивительных вещиц и заброшенный парк аттракционов. Всё вокруг кружилось, вращалось, летало жужжало и гремело. Пахло яблоками в карамели, мясом на гриле, каштанами, глинтвейном и воздушной кукурузой. В животе моем жалобно заурчало и недовольный жених, пожурив моё легкомыслие накупил мне кучу вкусняшек. Я, словно с голодного края, наворачивала вкуснейший сандвич с запеченной дичью, острым перцем, маринованными огурчиками и прочими составляющими сложного бутерброда, запивая всё лимонадом из огурца и мяты, и кося глазом на слойку в карамели и ореховой обсыпке из пекана.

Довольные и полные радостных впечатлений, мы двигались от одного аттракциона к другому. Я разевала рот и восторженно хлопала в ладоши, упырь же радовался как мальчишка моей реакции и старался показать себя с лучшей стороны. В ударе молотом он выбил девяносто из ста, хотя я прекрасна знала, что он может одним ударом сломать силомер, в тире он выбил мне забавного зайца, с разными ушами и глазами-пуговками. Я таскалась с ним, как с писанной торбой, поминутно благодаря жениха и щупая пушистый хвостик косого. Самый большой восторг я получила на колесе обозрения, рассматривая огни пролегающего под нами города, плывущих так близко дирижаблей, что казалось протяни руку и поймаешь их якорные снасти и возможности среди этого упорядоченного, веселого хаоса побыть наедине с любимым.

Следующей по программе была комната страха. Люблю я побояться, но на этот аттракцион была небольшая очередь, и оставив меня ожидать его на лавочке, Макс мужественно отправился стоять, поминутно оглядываясь и жестикулируя. Я откинулась на спинку и в блаженстве вытянула ноги, нет, я не устала, но корсет я не одену больше никогда.

— Мисс, вы обронили, — протянул мне сложенный лист мальчик, похожий на сотни других, что я видела на этом празднике. Бриджи, белая сорочка, жилетка, кепи. Я протянула руку, поблагодарив, а тот, вложив в неё бумажку — умчался. Я это точно не роняла. Оглядевшись, поняла, что мальчугана и след простыл.

Я развернула её, пытаясь понять, что это, и первые же строчки, написанные твердым размашистым почерком, заставили моё сердце сжаться и затравленно заозираться по сторонам.

"Привет, москвичка, нам надо бы поговорить. Жди указаний и не рыпайся, ведь тайное, совершенно случайно может стать явным."

*Маска из «Крика»

**Суфражистка — участницы движения за предоставление женщинам избирательных прав. Также суфражистки выступали против дискриминации женщин в целом в политической и экономической жизни. Считали возможным вести борьбу, применяя радикальные акции.

Глава 33. Если я не вернусь через пять минут, подожди еще немного

Счастливый тем, что очередь закончилась быстрее, чем он успел озвереть, Макс подошел ко мне, демонстрируя добычу из двух билетиков. Я быстро сунула записку в карман, так и не успев дочитать содержимое, не знаю, что двигало мной в тот момент, но ощущение пристального взгляда в спину чувствовалось очень прочно.

Моего маневра с бумажкой, которая всю комнату страха жгла мне карман, он не заметил. В темном помещении мы продвигались под прерывистое мигание, ослепляющие вспышки света и мистические звуки, больше напоминающие мне вопли двух дерущихся котов на помойке. И несмотря на ощущение страха, разлитого в груди, и ощущения псевдотяжести оттягивающей карман, теплая рука, сжимающая мою ладонь, и осторожно направляющая меня сквозь какофонию света и звука, дарила мне уверенность, что всё разрешится.

В автомобиле я не решилась говорить, нас вез водитель, к тому же Максимилиан был в таком расслабленном благодушии, что я не стала портить момент, наслаждаясь его шутками и осторожными нежностями. Он то и дело ласково касался моего живота, притягивая меня к себе вплотную, шепча мне на ухо признания и комплименты, а я не желая разрушать момент, поддалась его напору и просто получала удовольствие, прекрасно осознавая, что как только я расскажу ему о записке, он вновь станет серьезным, сосредоточенным и хмурым.

Но едва мы вошли в просторный холл, к нему тут же бросился дворецкий и о чем-то тихо сказал. Упырь кивнул и проводив меня в комнату — произнес:

— Прости, милая, Феликс просит моего совета и ожидает меня в кабинете. Не скучай. Я быстро.

Я прекрасно понимала, огорошь я Дракулу сейчас, и он конечно же никуда не пойдет, но вот будет ли наша беседа конструктивна?

В общем я, как мудрая женщина, отпустила его разбираться с начальством, а сама решила-таки дочитать записку, последние несколько слов, лишь промелькнули перед глазами, но меня ожидал второй неприятный сюрприз за этот вечер. Бумажки в кармане не было, и ладно бы я её потеряла во время прогулки по аттракциону, но ведь она могла выпасть в автомобиле или по пути в комнату, хотя характерного шуршания я не слышала, все же везде лежат ковры. Недолго думая, я спустилась по служебной лестнице и по парковой дорожке прошла в гараж, что находился рядом. Слуге, сопровождающем меня, или точнее охраннику, что ко мне приставил жених, я объяснила свой порыв тем, что потеряла любимую сережку и очень надеюсь найти её в авто.

Неудивительно, но найти не удалось не записку, не воображаемый аметистовый гвоздик. Я была в растерянности. В покои я вернулась в еще большем раздрае, а приняв ванну, устроилась поудобнее на софе с книгой, решительно желая дождаться вампира и поговорить о шантаже. То, что с меня попросят или денег, или какую-нибудь услугу — факт. Хотел бы таинственный бумагомаратель меня сдать, сделал бы это сразу, но вот незадача, его знания и манера письма, по крайней мере того, что я прочла, явственно говорили о таком же Земном происхождении. А вот это было уже сложнее и страшнее.

В каждом мире полно подонков, но наша страна, пережив нелегкие времена, взрастила десятки тысяч отмороженных и начисто лишенных каких-либо признаков совести людей. Я с ужасом вспоминаю конец ХХ века, хотя пришелся он на моё, казалось бы, самое беззаботное и беспечное время — детство, все же я помнила многое из того, что лучше не знать, не только девочке, но и взрослому человеку. Мозг лихорадочно работал, пытаясь решить задачку, для чего я могла понадобиться автору писюльки, опять архитектурный проект тюрьмы?

Это вообще не имеет никакой логики, ну сдам я, допустим, проект, но ведь помимо архитектурного решения, будет масса других факторов, мешающих злоумышленникам, от охраны и магических плетений, до разработки запирающих устройств и отрезанности от большой земли места содержания преступников. Освободить это лишь малая часть, доставить на сушу — вот это проблема. А если я проект просто тупо провалю, то вместо меня возьмут кого-нибудь другого, возможно, лишь возможно, он оставит мои наработки, а скорее всего предложит нечто новое, не бывает одинаковых мыслей у творческих людей.

Непонятно совершенно.

И именно неизвестность меня и страшила в этой ситуации больше всего.

Как меня сморил сон я не помню, и даже звук выпавшей на пол из моих ослабевших пальцев книги, не разбудил меня, все больше погружающуюся в тревожные объятия Морфея.

А вот проснулась я на кровати, и пока сонное сознание восстанавливало картину произошедшего дня, я с досадой смотрела на несмятые простыни со стороны будущего супруга и белую розу, лежащую поверх исписанного листа. В очередной записке, вот же счастливая я, Макс очень извинялся, но вместе с Феликсом он срочно отправлялся к эсперам, причины обещал раскрыть по возвращении, просил беречь себя и не загружать работой, вернуться планировал поздним вечером и в этот раз я решила, что дождусь его во что бы то ни стало.

Ну вот, и вчера не удалось поговорить, и сегодня, весь день придется провести в напряжении и тяжелых думах. Чтобы хоть как-то отвлечься, я позавтракала и отправилась в мастерскую. Работа захватила меня всю, и, слава небу, я не возвращалась к мыслям о записке, занятая расчётами и построениями. День промчался как механический заяц, убегающий от своры тренированных гончих, а вечером я получила новое сообщение от упыря, который сожалел о необходимости отправиться в командировку на несколько дней, чем раздосадовал и одновременно напугал меня. По любым вопросам он просил обращаться к Валиссе, которая в любом случае собирается в гнездо клана через пару дней.

Гнездо.

Чирик-чик-чик.

Поняв, что медленно теряю разум и от усталости, и от переживаний, я тряхнула волосами и решительно отправилась спать, перед этим совершив обыденный ритуал, успокаивающий мои нервы еще со школы — выщипала брови, сто раз провела щеткой по волосам и выпила мятной воды. Привычные действия успокаивали мало, так что я просто закапалась в подушки и одеяла и лежала с закрытыми глазами, отгоняя лезущие в голову мерзкие мысли и придумывала дебильные имена для нашего ребенка.

Так и заснула.

Тонкий пузырь грани между сном и явью лопнул, когда коварный солнечный луч, протиснувшийся в мою комнату, стал не по-утреннему основательно печь бедро. Я вытянулась на постели и замычав от разочарования, спустила ноги. Аппетита не было, но я заставила себя привести гнездо на голове в порядок и отправилась на завтрак, очень при этом надеясь, что какая-нибудь клыкастая язва, желающая потренироваться на мне в остротах, попадется мне под руку и я оторвусь и солью на нее весь негатив, накопившийся за время отсутствия моего упыря.

К сожалению, утренняя столовая была пуста и оторваться было не на ком, поэтому набрав вкусной и разнообразной еды на аналоге шведского стола, я уселась ближе всего к окну и набросилась на завтрак с хищным азартом, памятуя, что есть мне нужно за двоих и налегать на белок. После каши, дивного сыра, упругими щупальцами сплетенного в косицу и стаканчика йогурта, настроение моё было если не благодушным, то стремилось к этому состоянию. Я цедила крепкий чай со смородиной и довольно щурилась, как кошка, слопавшая крынку сметаны и спрятавшаяся от злых хозяев на шкаф. Именно в этом состоянии меня и нашла единственная адекватная вампирша в этом крыле — Нора.

— Наконец-то я вас нашла, вы избегаете нашего общества, словно злостный неплательщик — налоговою полицию, — рассмеялась вампирша, присаживаясь рядом, и намекнув слуге на вторую чашку для чая, — составьте мне компанию на прогулке. Завтра я уеду, дела, может вы смогли бы уделить мне время и поговорить о проекте?

Я без сомнений согласилась, редко, когда будущий заказчик вызывал у меня столько положительных эмоций и уверенность в адекватности, все конечно может измениться, но я оптимистично надеюсь на лучшее.

Сад был потрясающий, ухоженный и поражающий многообразием растущих растений, компания меня тоже радовала, поэтому, когда мы присели в беседку, рядом с тихо журчащим фонтанчиком, я попросила подробностей, желая сразу выяснить все обстоятельства и нюансы, продумывая уже в голове основную мысль и мелкие детали, которые как пазл из нескольких тысяч картонных загогулинок вставая только в единую правильную позицию — образуют шедевр.

— Почему вы не хотите жить во дворце, многие члены клана живут здесь круглый год? Лишь изредка покидая крыло, на время сезона в столице.

— Вы, наверное, заметили, что я не слишком популярна среди исконных, а все потому, что я имела наглость приобрести капитал не старым проверенным способом — выйти замуж за богача и овдоветь, а вложить имеющиеся у меня скромные средства в дело и не прогореть.

Ух ты, подумалось мне, еще недавно в моей голове были подобного рода размышления, и вот сейчас, я вижу и говорю с той, что, поправ века традиций стала одной из первых бизнес-леди Визарда. А история была проста, родители Норы решили выдать её замуж за старого толстосума, тем самым поправив свое пошатнувшееся финансовое состояние и положение в обществе. Имея на руках лишь оставленный бабушкой, очень скромный капитал, что достался ей сразу после совершеннолетия, молодая вампирша попросту сбежала из дома, нарушив матримониальные планы родственничков и решив для себя, что уж лучше работный дом, чем старик, пусть и богатый в мужья.

Родители тут же отреклись от дочери, что не помешало им, когда она разбогатела, примазаться к её славе и богатству и вновь радостно принять её в теплые семейные объятия. А тем временем, имеющая желание вложить средства в дело вампирша, натолкнулась на группу ученых-студентов, страшных заумок, зубрил и ботаников, в общем «клуб высокая талия»*, у которых идей было хоть отбавляй, а вот средств реализовать задуманное — пять стипендий. В общем они долго решали какой же проект разрабатывать сначала и надумали — вложиться в мечту, то есть в желание человека, или вампира, летать.

Да, да, те удивительные штуки, что сейчас бороздят просторы синего-синего неба, частично дело рук Норы. Правда первые аэростаты по сравнению с тем, что сейчас наводнило воздушное пространство — это как лупить грязное белье в проруби палкой в сравнении самой навороченной стиральной машиной моего времени, в общем вампирша была эпически крута, но на лаврах почивать не стала. Назначила стипендию для молодых ученых, патентует все, до чего могут дотянуться её загребущие руки и делит прибыль с Феликсом, в частности, потому как недостающие средства добавил он, и с кланом в общем, так как фактически любому дельцу нужна крыша. Даже тут.

И что мне Макс заливал, что тут нет эмансипации, вот яркий и такой невероятный пример.

Я прониклась её историей и дальше, не знаю как, но в моих руках оказалась бумага и карандаши и за обсуждением проекта, я набросала несколько схематичных изображений, которые упыриха выхватила у меня с судорожно горящими глазами и обещанием подумать над выбором. А дом, собственно, ей нужен был, так как она наконец-то собралась замуж, и нужно ей было именно семейное гнездо, уютное, что бы слово дом имело к нему самое прямое отношение, а не готический замок с горгульями и демоническими фресками.

И вновь день промчался, но по крайней мере, проскакал он в хорошей компании. Напряжение росло, отсутствие возможности рассказать и поделиться тяжело отдавалось на самочувствии, сны были беспокойными и отрывистыми, мои переживания за любимого усиливались пропорционально его отсутствию, и когда, рано утром, теплая рука провела по моему обнаженному плечу я встрепенулась, как стая голубей. А затем увидев радостно улыбающегося мне потеряшку, я набросилась на него, сбив с ног и повалив на постель, уставшую, какую-то запыленную тушку, зацеловала его до отупения.

Я была так рада его возвращению, что позволила немного приятных шалостей, но отдаться удовольствию до краев не смогла, и поймав алмазный взгляд упыря, поцеловала его в жесткую складку у рта и произнесла сокровенную и так обожаемую мужчинами фразу:

— Милый, нам надо поговорить.

*КВТ

Глава 34. Секс — самое забавное из всего того, чем я мог заниматься без смеха

Ну естественно первым вопросом, когда я сбивчиво и перескакивая в рассказе про исчезнувшую записку-угрозу-шантаж поведала Максу, было:

— Почему ты мне сразу не сказала?

— Ну а ты подумай, когда? — разозлилась я, вроде бы специалист в области безопасности, а задает дурацкие вопросы, — Когда мы ходили по комнате страха и вокруг было полно свидетелей, или когда мы ехали в автомобиле с водителем, а на сколько я знаю поставить полог в движущемся объекте очень сложно и главное заметно для того, кто наблюдает, или когда тебя вызвал Сир? Я должна была схватить тебя за штаны и не пускать? Я была в родовом замке, никуда не ходила, повсюду за мной следовал соглядатай… Я итак, постоянно чувствую себя пленницей, и стоило лишь немного расслабиться как начались новые неприятности. А еще ты так внезапно уехал…

— Прости, — перебил тихо, но четко упырь, притягивая меня к себе. Какой понятливый, а я уж думала разошлась, как паровоз, не остановить, ан нет, нежные и крепкие объятия, искренние извинения и мне уже кажется, что всё будет хорошо. — Думаю пришла пора сдаваться Феликсу. Уверен тот, кто написал эту записку уверен, что твоё иномирное происхождение для меня секрет, и ждет, что ты будешь бояться открыться и мне, и тем более главе клана.

— Но как же быть? Ты же сам говорил…

— Лера, — решительно отрезал Макс, — у Феликса есть два варианта, или депортировать нас вместе или смириться, ликвидировать угрозу в твоем лице он не будет априори, ты моя избранница. Но если что — знай, я уйду с тобой.

Я сидела громом пораженная. Я никогда не рассматривала такой вариант, даже не предполагала, что вампир может бросить всё, я имею в виду вот прям всё ради меня. Его положение в обществе, статус, должность и прочие блага, коих он достиг… В моём мире слишком много серебра, дурная экология, и вообще мне нравится в Визарде.

— Я искренне ценю это, но всё же хотела бы остаться тут. Я словно попала в истории Жюля Верна, — а увидев изумленно поднятые брови в немом вопросе, махнула рукой, — потом объясню. В общем я полагаюсь на тебя и твоё мнение, раз ты считаешь, что нужно сказать — давай скажем. Меня сейчас волнует другое — куда пропала записка? Карманы у меня глубокие, подумать у меня времени достаточно, выпасть она не могла сама, значит вытащили. И сделать это могли лишь в парке.

— Значит за тобой следили, увидели, что ты её прочла и уничтожили следы. Имея на руках улику, можно было бы выяснить массу подробностей, от бумаги и чернил, до времени написания и почерка, а уж по нему определить автора, — почесал темную от щетины щеку Макс, и столько в этом жесте было родного, что я невольно потянулась к нему и поцеловала упрямый подбородок, что моментально деморализовало моего мужчину и деловой настрой испарился так же быстро как зарплата у бюджетника.

Он с нежностью посмотрел на меня и подняв на руки, понес в ванну…

Пока мраморная чаша наполнялась водой, мой вампир медленно и со вкусом раздевал меня. Я и не думала, что процесс снятия скромной ночной сорочки может быть таким эротическим и возбуждающим, мурашки от подрагивающих от нетерпения пальцев бегали по всему позвоночнику, от шеи до копчика. Горячие ладони сжимали и оглаживали, кожа под ними сразу вспыхивала миллионами томительных искр, огненный шар стремительно разгорался в паху, расплавляя застывшую без ласки кровь в венах и разгоняя эндорфины.

Я замычала от разочарования, когда влажные губы перестали целовать, а жесткая щетина царапать обнаженную кожу, ожидание единения длилось всего несколько секунд, а мне казалось вечность, потребность в нем была столь велика, что я попыталась помочь вампиру раздеться, путаясь в петлях и застежках. Его кожа была теплой, пахла вереском и тем особым запахом, который отличает того единственного, что предназначен тебе судьбой. Я вдыхала соленый запах трав и крутила резную пуговицу жилета, пытаясь разоблачить любимого быстрее, но лишь задерживала того своей медлительностью.

Макс осторожно высвободил фурнитуру из плена моих рук и хищно улыбаясь поднял меня на руки, обнаженную, трепещущую, готовую для него. Так же аккуратно, как и поднял, он опустил меня в наполненное ароматной водой нутро чаши, а сам продолжил невольный стриптиз, вызывая у меня дикое желание заулюлюкать. Мощное, литое, бронзовое тело, словно бронзовая статуя поражало своей гармоничностью и рельефом, ни лишней жиринки, ни родимого пятнышка или веснушки — идеал. Наблюдая за ним мне не верилось, что вот это вот — все моё.

Между тем, словно понимая, какое наслаждение он мне дарит, являясь просто усладой для глаз, Макс медленно и не отрывая горящего взора от меня, снял брюки и кальсоны, одним ловким движением явив на свет то, что доказывало не только мою заинтересованность в процессе, но и его.

Более чем.

Вообще это не первые наши игрища в воде, жених к ним тяготел, уж не знаю почему, но воспоминания того, как в прошлые разы мне было хорошо, перемешивались с теперешними ощущениями и выводили прелюдию и соитие на новый уровень дежа вю. Те же прикосновения, ласки и позы, воспринимались иначе, новые приемы и угол проникновения сводили с ума. Перед тем как войти упырь долго и самозабвенно доводил меня до исступления, лаская возбужденную плоть пальцами, языком и губами. Когда его клыки ощутимо прикусили сосок, а затем впились чуть пониже ореолы проникая неглубоко и остро в укусе, я улетела за грань реальности впервые за сегодня.

Последующие разы не заставили себя ждать, потому как казалось кровосос не может успокоится и ему нужно заклеймить меня всю, у пупка, внутреннюю поверхность бедра, набухшие губки, с каждым разом напряжение и капитуляция становились ярче, острее, фееричнее. Мои стоны давно превратились в крики, я молотила по воде руками, разбрызгивая её, выгибалась требуя и приказывая, я мечтала почувствовать его в себе…

И мое желание сбылось.

Перевернув меня и усадив на себя, все еще получающую откат от накрывшего меня удовольствия, тонущую в блаженстве и выпавшую из реальности, он дождался, когда я полностью приду в сознание и вошел, нежно, но уверенно насадив меня сразу на всю длину, подготовив свое проникновение и не встретив сопротивления. Мы глухо застонали, одновременно, но в разной тональности, и синхронно начали движение.

Единение было полным и безоговорочным, дыхание хриплым и тяжелым, наши руки оставляли отпечатки на коже, движения стали резкими и прерывистыми. Макс входил в меня неистово и мощно, и я закричала, падая в пропасть очередного оргазма, но не желая лететь одна, я отклонилась и осторожно, но ощутимо сжала мошонку вампира, о, я точно знала, как ему нравится, и тот, не разочаровав меня, догнал меня в несколько выдохов. Хрипя моё имя, вбиваясь глубже и изливаясь внутрь.

Мое размокшее как печенька в молоке тело, было скрипучем от чистоты и ароматным от лавандовой бомбочки, сброшенной в ванную Лигару, в количестве двух штук. Я откинулась спиной на грудь вампиру, а тот вяло, без огонька, лишь с нежностью, но уже без затаенной страсти и скрытых намерений, практически гладил меня пенной губкой по чувствительной коже, но успокаивая, а не возбуждая оную.

— Макс, — негромко обратилась я к нему, запоздало вспоминая, что так и не знаю, поему он так срочно покинул гнездо, — а куда ты так срочно сорвался?

Тот лишь немного напрягся, видимо решаясь говорить мне или нет, а затем произнес:

— Клан Фон Эспер ждут нелегкие времена, Лера, из правящей верхушки (двенадцать высших во главе с Сиром) пятеро оказались эшами. А остальные не знали, догадываешься почему?

Глава 35. Вам нечего бояться, если вам нечего скрывать

— Самая дурацкая и невероятная мысль? — спросила я, и дождавшись кивка предположила, — Ну пусть эшем окажется глава безопасности.

— В точку, умничка моя, — прижал меня к себе еще плотнее Макс. — И главное Фортес далеко не дурак, не даром глава клана уже три сотни лет, но подвела его, как и многих уверовавших в свою исключительность — непоколебимая уверенность и заносчивость. Ведь он даже верить не желал, даром что сам пригласил нас помочь.

— Ну пусть это будет ему уроком, в конце концов, иногда чтобы привести кого-то в чувства надо крепко щелкнуть его по носу. Может еще не все потерянно и Сир сперов удержит власть?

То, что я слышала и читала о Фортесе Фон Эспере лично меня радовало. Он не был жестоким психопатом и параноиком, как многие его предшественники, удерживал власть не только силой, но и умом, ценил, как жизнь вампиров, так и людей, двигался в ногу со временем, не желая возвращений к средним векам. В общем нормальный такой дальновидный и неглупый правитель. А вот сменить его вполне мог какой-нибудь ретроград, желающий утопить Визард в крови, желательно человеческой, безусловно добровольно отданной.

Так что я не имела ничего против, а была только за, когда упырь предупредил меня о своих частых отлучках (в связи с помощью главе дружественного клана). Естественно, мы обговорили мою безопасность, он, как и прежде приставит ко мне соглядатая, конечно, я не должна покидать поместья и не оставаться одна за пределами наших покоев или моей мастерской, если мне что-то понадобиться, а Дракулы не будет рядом, я могу попросить помощи у Феликса или Норы, Валисса, в данный момент находится в гуще событий и помочь сможет мне едва ли быстрее Макса.

На том и порешили. В любом случае работы по проекту у меня было непочатый край, и я с огромным удовольствием зарылась в чертежи, спецификацию и расчеты.

Дни мчались с огромной скоростью, и не считая некоторой сонливости, моя беременность никак себя не проявляла. Уверенна это пока.

Ну а пока я старалась вести тот же образ жизни, что и до интересного положения и мерзкой записки. Я много работала, гуляла и ела в пределах своей нормы, правда от некоторых запахов мне становилось не по себе, но эта слабость была скоротечной, и я не отказывала себе ни в чем, даже иногда в бокале красного вина за ужином.

Макс старался каждую ночь проводить со мной, не всегда у него это получалось, но по возможности он меня предупреждал, когда его не будет, чтобы я не волновалась, а я все равно волновалась. Первые дни после шантажа и я, и он были словно на иголках. Значение выражения «Дамоклов меч» стало определяющим в моем состоянии, не то, чтобы я только и думала о том, что меня вот-вот разоблачат, и все же переживания красной нитью протянулось сквозь мои будни. Но то ли у кляузника не было на меня времени, то ли он решил затаиться, но дни проходили, сменялись неделями, а второй записки я так и не получала. Нет, я ни в коем случае не тешила себя надеждой что про меня забыли, уверена, автор малявы увяз во всей этой истории с эшами по самые уши и сейчас ему просто было не до меня.

В один из вечеров, когда, не дождавшись ни Макса, ни сообщения о том, что он задерживается, я отправилась в кровать. В голове была масса вялотекущих, сонных мыслей, одна другой страннее и чуднее, и к моему удивлению, заснуть я так и не смогла, детально прорабатывая проект для Норы, вспоминая дом и родителей, лихорадочно соображая кто мог узнать о моем иномирном происхождении… Наверное, хорошо, что в три часа ночи я бодрствовала, потому как если бы я спала, то пропустила бы, крадущегося Макса с охапкой бледных пионов, стриптиз в тенях и полутонах, создаваемых лунным неоновым светом, струящимся сквозь не задёрнутые плотные шторы, и то, как аккуратно и с какой нежностью, он пытался разместится рядом со мной, развалившейся морской звездой, на кровати.

Я не выдержала и выдала себя похрюкиванием, а он вместо того, чтобы ворчать, просто обнял меня, зарываясь в мои волосы носом, и щекоча теплым дыханием мои пылающие от стыда уши произнес:

— Я так сильно люблю тебя, что даже мысли о разлуке с тобой причиняют мне боль. Скоро мои дела у сперов закончатся, и мы отправимся к морю. На юге у Валиссы есть виноградники и небольшой дом, там рядом море и грязевые источники, в общем тебе понравится. Поедешь?

— Глупый вопрос, конечно да!

Расслабившись в сильных объятиях и предвкушая море, я заснула. Крепко и без сновидений.

Утром, упырь решил сбежать не попрощавшись, но мое бдящее сознание зацепилось за посторонние шорохи и я, открыв глаза, имела возможность лицезреть умилительную картину — Макс что-то писал на листке и повязывал алый бант на коробочке. Снова ювелирка? Он просто завалил меня драгоценностями с той самой поры, как я приняла его предложение, и, хотя во вкусе ему не откажешь и всё, что он дарил было сделано с большим изяществом и крайне подходило мне по стилю, всё же получать милые сердцу сюрпризы хотелось не только в драгметаллах.

Но сегодня любимый и правда отличился, пожалуй, этот сюрприз я не предвидела. Упырь умудрился зарядить мой сотовый, как, уму не представляю, подробности он не уточнял, ну а я и не пытала, просто порадовалась возможности снова фотографировать, считать на логарифмическом калькуляторе и пересматривать цифровые моменты из прошлого.

— Заряд будет держаться чуть больше недели, потом тебе надо будет на сутки поместить его вот в эту вот коробочку закрыв крышку до щелчка, когда эта штука напитается — крышка сама откроется. Мне не нужно тебе напоминать, что хранить заряжающее устройство нужно вдалеке от посторонних глаз?

— Конечно нет, я все понимаю. Спасибо огромное, — рассыпалась в благодарности я. Настроение у меня было благостное и счастливое. Не сказала бы, что я гаджетоависимая, но телефона мне действительно не хватало.

Мы позавтракали, и Макс умчался, как всегда, попросив меня быть аккуратнее. Весь день я не могла наиграться, выпуская мой телефончик из рук, лишь в случае острой необходимости, а вечером, слуга передал записку, что меня срочно вызывает к себе Феликс. До ужина еще было пара часов, и я, волнуясь, не случилось ли чего с моим упырем, практически бежала на встречу в библиотеку.

Камин, привычно полыхающий даже в теплую весну, был потушен, даже запаха Сира не наблюдалась, в помещении пахло старыми книгами, воском и приторно-сладким одеколоном, а в кожаном диване обнаружился носитель сего парфюмерного десерта. В неизменных кружевах и с лоснящейся рожей, заняв почти всю немалую площадь мебельного монстра упитанной филейной частью, на софе восседал Давид, крутя в руках бокал с чем-то терпким и солодовым, но аромат крепкого алкоголя, к сожалению, не перебивал запах легкого гниения исходящего от пухляша. Наметившаяся уже залысина и слегка торчащие передние зубы делали его похожим на обжору-Микки Мауса. Я собралась уходить, но тот, остановил меня и жестом, и словом.

— Я бы на твоем месте Лера, всё же остался и послушал, ты же не хочешь, чтобы правда о твоем происхождении достигла ушей, заинтересованных этим фактом.

Я не знаю почему, по наитию или так сработала интуиция, а может головой я не только ем, но, во-первых, я напустила на себя вид испуганной идиотки, и присела напротив, а во-вторых, в кармане, нажала кнопку записи на быстром наборе. Вообще нужная штуковина, лучше, чем блокнот, и пользуюсь я этой функцией намного чаще, чем многие, поэтому и вынесла её на быструю панельку, в то время как Дава разливался соловьем сливая мне свои гениальные планы, мой телефон записывал его исповедь.

Как и я, пузан попал сюда через стационарный портал, и, как и я, он имел здесь двойника, которого быстренько устранил и уже вольготно занял его место. В нашем мире он был мошенником, преступником, короче подлым негодяем, обувающим старушек и при этом страшным игроманом. Здесь он скрылся от проблем и долгов, а потом, включив циничный преступный разум, развернулся на полную катушку. Наркотики, кровь, оружие, и серебро, много серебра.

В клубе он познакомился с жадной до денег местной Лерой, протестировал её на совместимость с телепортом и когда та прошла испытания — наобещал ей золотые горы. А задача её была — таскать с Земли серебро, схемы оружия, пособия по механике.

— А что же ты сам не пошел, вдвоем бы больше уперли, страшно возвращаться?

— А вот и не угадала, меня портал не хотел выпускать. Видимо стоит защита от таких как я. Магия и все такое…Ну ты и сама понимаешь.

А вот Лерка поработала у него с полгода курьером, а в последний рейд — сбежала, с кучей золота. Гадина какая. В общем меня, судя по всему, ждал тот же бесславный конец — сразу захотелось запеть песенку Найка Борзова — «Я маленькая лошадка», но решила не злить всё больше распаляющегося Даву, а тот багровея, ка слива на солнце уже делился мечтами о нашем плодотворном сотрудничестве.

— А почему ты думаешь, я буду тебя слушаться? — спросила я, — Ты в таком же положении, что и я. Ты тоже пришлый.

— А мне, в отличие от тебя, терять нечего. Для того, чтобы рубить бабло мне не нужно быть тари, я вполне могу делать это из подполья. А вот тебе…

Он замолчал и мерзко скалясь, словно гиена, почуявшая загнивающую рану на лапе у льва и поклонившись в притворно вежливом поклоне, покинул библиотеку, оставив меня в одиночестве и размышлениях.

Глава 36. Я не люблю чужих секретов. Но мне интересны чужие признания

Думать и решать было нечего.

Давид ошибся в своей оценке наших с Максом отношений: видимо судил по своим. А я, сидя в прохладе огромной библиотеки, точно знала одно, даже если глава клана не потерпит моего нахождения на Визарде, не рассказать ему о предателе в собственном доме я не могу. Пойти с доносом прямо сейчас, не дожидаясь моего упыря, через его голову, было подло, да и опасно.

Безусловно весь оставшийся день и вечер я не находила себе места, мучаясь томительным ожиданием. Уже практически ночью вернулся мой вампир, и я, бросившись навстречу, повисла на нем как обезьянка.

— Ну что случилось, милая, отчего такая встреча, ты что плакала?

— Нет, но мне грустно, и я хочу поговорить.

— Гормончики шалят?

— Ах если бы Макс, просто мне тут подкинули дровишек для костра размышлений, и я ждала тебя, чтобы снять с себя ответственность принятия решения и переложить её на сильные плечи своего мужчины.

И я рассказала всё.

— И дабы подвести черту знаменателя под своим рассказом — я настаиваю на том, чтобы всё поведать Феликсу. Он заслужил знать правду, да и, по правде говоря, меня страшно тяготит недосказанность, рано или поздно, сколько не виться веревочке — конец найдется. И уж лучше о моем происхождении расскажем мы, и преподнесём это под правильным соусом, чем…

— Я понял тебя. Пойдем.

— Может стоит подождать до утра?

— Как ты думаешь, спит ли глава клана?

— Не имею ни малейшего понятия.

Макс почему-то рассмеялся и потянул меня к выходу из покоев.

Давно я не выходила так поздно из наших покоев, с самого бала и пренеприятнейшей истории с оторванным кочанчиком, а замок оказывается жил. Своей жизнью, ночной, интересной и бурной. Чем дальше мы уходили от личных покоев, продвигаясь в общие комнаты, тем больше нам встречалось людей, тьфу, вампиров. Музыка, легкие закуски, праздно шатающиеся гости — то тут, то там встречались группами и по одному, парами и практически толпой.

— А я и не знала, что пропускаю всё веселье, просиживая как Рапунцель в ожидании своего спасителя в башне из слоновой кости, — вздохнула я, не то, что бы я его упрекала, нет, но почему-то мне казалось, что с наступлением тёмной ночи жизнь в крыле если не заканчивается, то замирает как минимум. Мы делали вид, что мы такие же полуночники во хмелю, глупо улыбались и громко смеялись, проходя мимо напомаженных и разряженных в пух и прах гостей, а сами тем временем, неудержимо и не сворачивая, пёрли в кабинет к Феликсу, словно шопоголик в отдел распродажи.

Когда наконец-то мы достигли заветных дверей, у меня от напряжения болели щеки, а горло устало издавать звуки лишь отчасти похожие на радостный смех. Меня ощутимо потряхивало, и Максимилиан, понимая моё состояние, решительным движением открыл двери, предварительно пару раз стукнув и пропуская меня вперед, закрыл за нами створки. Решительно отрезая нас от гуляющих гостей и возможности передумать.

Несмело я подошла к огромному столу вишневого дерева, за которым располагался вампир. Он приспустил гогглы, которые нужны были ему для чтения каких-то отчетов, краем глаза я заметила, что без специальных очков страницы были пусты. Не торопясь, но уверенно я положила перед Сиром клана телефон. Мерцающий и заряженный.

Реакция не заставила себя ждать. Он хищно вскинулся и приказал:

— Говори.

И я рассказала. Всё с самого начала, без утайки, лишь избавив Феликса от интимных подробностей нашего общения с Максимилианом. Рассказ дался мне нелегко, обычно бывает, что, исповедуясь и изливая душу, тебе становится легче, и с каждым произнесенным предложением сжавшаяся пружина — разжимается. Мне же становилось лишь хуже, не такой реакции Феликса я ожидала на свои откровения. С каждым произнесенным мною словом его лицо становилось более непроницаемым, и без того тонкие губы были сжаты в белую нить, глаза полыхали алмазами, с красным ободком, он явно жаждал моей крови, а нервно сжатые кулаки белели костяшками.

— Ты понимаешь какой опасности подверг всех нас, все эти похищения, все эти попытки, а я-то думал, что все дело в проекте тюрьмы… Валерия — инженер, умна, начитана и имеет багаж знаний опасный для нас…, для нашего мира…

— Я знаю всё, что ты сейчас скажешь, Эф, — перебил жених гневающегося друга, — мы примем любое твое решение, но сразу поставлю тебя в известность — если твоим вердиктом будет депорт Леры с Визарда, я уйду с ней. Это не шантаж, я просто сообщаю это, как данность.

— Ты выкручиваешь мне руки, Эм, а как же Валисса? А должность, которую ты добивался почти тридцать лет? А недвижимость? А материальное положение и статус семьи?

— Ты считаешь, что всё это может заменить любовь? — усмехнулся он.

— Конечно нет. Так!… Мне надо подумать, перед завтраком я приму решение, — резюмировал взбешённый глава, — а теперь вон. Сейчас мне хочется сигару.

— Ты же бросил?!

— Я хочу пожевать её. Вон!

— Прежде чем вы выставите нас, позвольте дать вам послушать одну запись, мы не будем мешать. — Я нажала кнопку, взяла упыря за руку и потянула к дверям. Ушли мы, не прощаясь, просто прикрыв за собой двери, но, внимательно слушающий откровения Давидика, Феликс этого не заметил.

— Сейчас я провожу тебя и спущусь к Сиру. Сама понимаешь, я пока еще глава безопасности и разобраться с этой мокрицей моя прямая обязанность.

— Понимаю.

Я думала от треволнений и накрывших лавиной переживаний заснуть мне не удастся, но едва я расположилась на постели с желанием дождаться возвращения моего клыкастика, ухнула в пучину сна. Тяжелого, душного, наполненного безнадегой, но пролетевшего быстро. Я была рада, что несмотря на нервный клубок змей, свивших внутри моего живота копошащееся гнездо, ночь все же прошла.

Макс так и не вернулся, но я стала на двенадцать часов ближе к судьбоносному решению главы крыла.

Глава 37. Тайна и ложь — это то, что мы принимаем, став взрослыми

Выходить из покоев желания не было, нет, я не ощущала страха и ужасные предчувствия готовящейся беды не мучали меня. Мне просто банально было лень. Я нежилась в кровати, дремала, уткнувшись носом в подушку Макса, вдыхала полюбившийся запах вереска, соли и мха. Затем неспеша приняла душ, оделась и позавтракала, лишь для проформы вчитываясь в книгу по металлоконструкциям. Я наливала себе вторую чашку, когда в столовую вошел уставший и какой-то взъерошенный упырь.

— Дайка угадаю, пузан сбежал? — вангавала я. Если вампир всю ночь отсутствовал, можно уже говорить наверняка, Даву — упустили.

— Иногда, душа моя, — поцеловал меня приветствуя растрепа, уколов грубой, однодневной щетиной, — ты меня пугаешь. Даже на лево не сходить.

— Я тебе сходилку откручу, любитель неправельного направления, — засмеялась я.

— Сбежал, причем в последнюю секунду. Как будто его предупредили.

— Не исключено, — глупо было бы считать, что всё вот это вот безобразие он провернул в одиночку.

— Нам удалось найти и изъять его бумаги, дневники, счетные книги, в общем вся его паутина, посредники, покупатели, продавцы оказались в наших руках. Я пол ночи координировал и согласовывал, жаль, что тюрьма не готова, можно было бы обновить её уютные камеры.

— Не беги вперед паровоза, успеется.

Я наполнила его чашку горячим чаем, положила лимон и два кусочка сахара, намазала тост сливовым джемом и повернулась к жениху. Его глаза сверкали, клыки смешно закусывали нижнюю губу, а сам он радостно сиял.

— Что случилось? — спросила я с подозрением, жизнь научила меня ко всему относиться с долей сомнения, а его сверкающая, как бок начищенного самовара, физиономия вызывала опасения.

— Ты намазала мне тост, в точности как я люблю. И сделала мне чай, в точности как я люблю, — сказал Дракула, но совершенно не ответил на мой вопрос.

— Ээээ, и?

— Я люблю тебя, как же я люблю тебя, Лера, — а и хрен с этим «что случилось». Макс перетянул меня к себе на колени, и мы самозабвенно целовались до тех пор, пока у меня не закружилась голова, на сердце стало легко-легко, а распухшие губы не начали саднить. Я поерзала, пытаясь унять приятно тянущее томление между ног, и попкой почувствовала, что вдохновилась поцелуями не только я.

Шейный платок я развязала в два счета, раньше я путалась в узлах и наслоениях шёлкового аксессуара, а сейчас нет, раз и готово, видимо сказывается опыт. Или нетерпение. Желание добраться до горячей, обнаженной, смуглой кожи было невыносимое. Кончики пальцев подрагивали от нетерпения и я, практически отрывая, да нет, не практически, а отрывая мелкие пуговки, которые как сухой горох падали на пол, цокая и теряясь, распахнула белоснежную сорочку и набросилась жалящими поцелуями на вздымающуюся грудь.

Руки упыря шарили по моей спине, стягивая шёлковый халатик с плеч, оставляя меня в кружевном пеньюаре, едва ли прикрывающем середину бедра, а горячие губы обжигали шею, ухо, плечо, ключицу, зарождая внутри меня пламя, медленно, но верно растекающееся по всему телу, опаляя его жидким огнем всё мое естество, от макушки до пяток. Его рубашка и жилет скомканными буграми валялись на ковре, венчали шерстяные горы шелковые лужицы моих неглиже. Я ощущала сейчас себя леди Годивой*, нагая и на великолепном жеребце.

Совершенно не понятно как, но мы уже не сидели на мягком стульчике, обитым парчой, подхватив меня под попку, Макс так и не донес меня до огромной кровати, на пол пути, спотыкаясь и чертыхаясь от нетерпения, он прижал меня к стене и вжимаясь гладким телом, доводил меня ласками до капитуляции. Покусывая шею, он свободной рукой гладил сосок, то пощипывал, то тер, то ласкал его большим пальцем, вызывая во мне и стоны, и хрипы.

А когда твердая, до предела возбужденная плоть толкнулась во влажные складки, нетерпеливо и с наслаждением поддразнивая меня, я хитро прищурилась и нажала на безотказную кнопку — укусила вампира в стык шеи и плеча, сильно и до крови, зализывая ранку языком и смакуя богатый вкус крови любимого. Фетиш, что срывает крышу и дергает стоп-кран. С капитулирующим хрипом, поздно разгадав мой маневр Максимилиан сдался — резко и глубоко входя, до самого предела погружаясь и освобождая от томительного напряжения и меня, и себя.

Сильно и часто он вбивается, впечатывая меня спиной в стену, я обхватила его ногами и руками, принимая на всю немалую длину. Черты его лица хищные, глаза переливаются алмазными гранями, вены на лбу и шее вздуты, еще немного и оргазм ударит его плашмя, простреливая по позвоночнику, с силой урагана. Но он сдерживает себя, ради меня, ради того, чтобы я первой ощутила весь сказочный спектр удовольствия. Наши движения едины, синхронность как у машины, работающей слаженно и без ошибок, и он добивается своего.

Я кричу на выдохе его имя, падая в пропасть, ощущая рванные, сильные толчки горячего семени, орошающего мою плоть. И внезапно оказываюсь в позе наездницы, ну точно Годива, осталось понизить налоги, ну или еще что-нибудь. Радостно скачу, пережив откат оргазма, ощущая плотно сжатыми мышцами всё еще тугой ствол. Наклонившись, дразню голой грудью упыря, проводя твердыми вершинками по полураскрытым губам. Одну из них он хватает губами, а потом и зубами, перекатывая с силой, на границе боли и удовольствия. И когда я вновь готова разлететься на тысячи маленьких Лерок, впивается клыками в сосок, подводя меня к краю небоскреба и толкая с высоты в пропасть удовольствия.

Я вяло реагирую на похлопывание по голой попке, сил нет ни на что, и даже ворвись сюда пресловутые эши, я даже не моргну. Макс рисует незамысловатые узоры и буквы, сердечки, треугольники, ругательные словечки, на моей влажной от пота спине, край простыни едва прикрывает великолепие, всё еще находящееся в боевой готовности. Я сползаю, нехотя, но желая доставить радость, и облизывая губы, принимаю пульсирующую головку в рот. Дракула стонет и запутывается пальцами в моих волосах, подмахивает бедрами, направляет и подбадривает хрипами.

Я стараюсь принять его на всю длину, но это невозможно, и я, сдавшись, помогаю себе рукой, двигая вверх-вниз, оттягивая крайнюю плоть и плотоядно щурюсь. Мои пальцы то и дело задевают напряженную мошонку, специально, мы знаем чувствительные местечки друг друга, и когда его член пульсируя извергает семя, я бережно поглаживаю деликатную часть, принимая в себя его влагу. Теперь и клыкастик без сил откидывается на подушку, а я, желая завершить круг обмена, откидываю волосы с шеи и молчаливо киваю «да» на его немой вопрос.

Острые, длинные клыки распарывают нежную кожу, боль и удовольствие свиваются в едином вихре, горячий язык зализывает крошечные ранки пуская волны кайфа. Шея и грудь покрываются мурашками, и, судя по всему, Макс готовится к третьему раунду, но наши шалости прерывает уверенный стук в дверь.

Слуга принес записку.

Феликс ждет нас в кабинете через час.

Как и в прошлый раз меня немного потряхивало, но я прекрасно понимала, что лучше было рассказать, чем всю жизнь провести в ожидании и опасении, что твой секрет раскроется и станет достоянием общественности. Еще страшнее опасаться за свою жизнь, хотя теперь я опасаюсь и за малыша, и за Макса, и черт возьми даже за Валиссу, а одобрение и принятие Феликса или депортация к себе — это гарант безопасности.

Сир выглядит неважно, сказывается бессонная ночь, отсутствие донора-человека и несколько напряженных суток. Фон Эспер задавили бунт используя связь глав Крыльев, но Фортес не просто кровный брат и родственник, он еще и друг, именно поэтому он мог и будет в дальнейшем рассчитывать на помощь клана и главы Лигару, и наоборот. Думаю, именно поэтому глава сперов сейчас сидит в кресле рядом с Феликсом и внимательно смотрит на меня и видимо напрягшегося жениха.

— Не волнуйся, Максимилиан, я здесь, чтобы поблагодарить, не для чего другого.

Мужчина красив, наверное, самый красивый из Эсперов, да чего уж там, самый красивый из когда-либо виденных мною. Мягкие, будто женские черты лица не делали его обманчиво сладким, но пристальный взгляд бледно-голубых глаз, жесткая линия пухлых губ и стальные мышцы, прочно угадывающиеся под сюртуком, делали его опасным, очень опасным противником. Слава Небу я не собираюсь перебегать ему дорожку, мне моя жизнь еще пригодиться.

— Не буду ходить вокруг да около, такое решение я не в праве принимать один, и Фортес должен дать согласие, — произнес Сир беря театральную паузу перед вынесением вердикта. — И он его дал. Валерия, Максимилиан, я от душа надеюсь, что мы не пожалеем о своем решении.

— Ну вряд ли они станут снабжать идеями магов, у них самих полно скользящих, — вставил Сир Фон Эспер.

— Когда вы собираетесь в Тринито?

— Сегодня планировали переночевать в городском доме, а завтра отправиться на море.

Мы планировали? Чудеса. Море? Юхууу!!!

— Пусть Фарато держит меня в курсе. Отдыхайте, жду вас через декаду. Лера — добро пожаловать в семью.

Улыбаясь блаженной идиоткой, я покинула общество вампиров, извинившихся за то, что им необходимо обсудить некоторые дела. Как же я оказывается волновалась. Не дойдя даже до гостиной, я присела на мраморную лестницу, покрытую вишневым ковром и счастливо рассмеялась. Именно там, спустя двадцать минут меня нашел Макс.

— Что случилось, тебе плохо?

— Плохо? Дурачок, мне хорошо, — сказала я и поцеловала любимый нос, вечно сующийся в мои дела.

Хорошо то как!

*Годива— англо-саксонская графиня, которая, согласно легенде, проехала обнажённой по улицам города Ковентри в Англии ради того, чтобы граф, её муж, снизил непомерные налоги для своих подданных.

Глава 38. Солнце для всех, а пляж для тех, кто это заслужил

Тринито — дивная смесь Прованса и Монакко, игорные дома и виноградники, целебные грязевые источники и теплое бирюзовое море, сувенирные лавочки и подводные экскурсии, уютные бухточки и винокурни. Бабка, ха-ха, никак не могу привыкнуть называть её так, Макса владеет большим участком земли, малая часть которого отдана под выращивание лаванды. Её работники изготавливают лишь чистое сырье — масло, думаю ей просто нравится всё давить, потому что еще она владеет обширными виноградниками и крошечным производством. Несмотря на малые обороты, вино из её виноделен ценится за методику прямого процеживания, нет, конечно, прессовать виноград дешевле и чистого продукта в итоге получается больше, но сам напиток становится кислее и может скиснуть.

Все это рассказывает мне упырь, облокотившись на одну из пыльных дубовых бочек, находящихся в небольшом влажном помещении, пропахшем дерном, кислым фруктом и деревом. Вино, хотя ценитель из меня так себе, здесь великолепное, но я не налегаю, вечером, один бокал, легкого белого, со льдом и водой из источника. Аромат лаванды ненавязчиво присутствует даже в морском бризе, им пахнет постельное белье и узкие улочки, утренний кофе и смуглое плечо на котором я засыпаю каждую ночь. Неказистая лиловая травка теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с этим отпуском и упоительным состояние счастья.

Тринито (мне все время хочется добавить тоулол*) — сонный курортный городок, в котором не так помешаны на нормах приличия и воспитании, в этом его прелесть. В бунгало, которое находится в частных владениях на территории огромной фазенды Валиссы Лигару закрыто от посторонних, как военно-стратегический ядерный объект. Утром приходит горничная и повар, днем они уходят. Все это время мы гуляем по городу, катаемся на аналоге нашего катамарана, обедаем в прибрежных ресторанчиках деликатесными морепродуктами, играем в казино, но я не азартна, и мне хочется просто гулять, взявшись за руки и наслаждаться непозволительной роскошью близости, стелящейся за нами на грани приличия.

Кожа моя покрыта ровным золотистым загаром, везде. А когда я впервые вышла в местном аналоге бикини к закрытому, принадлежащему лишь семье Лигару, дикому пляжу, и прилегла на шезлонг, скинув пляжное платье, Макс сначала набросился на меня, с трудом дотерпев до бунгало, а затем запретил так ходить. И всё же я нашла способ убедить его, что загорелое тело — это красиво. А моё загорелое тело — красиво вдвойне. Грудь уже налилась, стала тверже и полнее, я вся как-то приятно округлилась, и, хотя животик не выпирал явно, тело моё изменилось. И эти метаморфозы радовали и меня, и упыря.

Нам оставалась пара тягучих, словно густой лавандовый мед, дней, наполненных удовольствием ничегонеделания и сплошным релаксом, и придется возвращаться в рабочие будни, а еще, буквально перед носом маячила свадьба, празднование которой мы решили сделать очень скромным, только для близких, так что едва ли наберется дюжина человек. Утром Максимилиан обычно отправлялся на пляж, а я нежилась в кровати до его возвращения, балансируя на узкой грани сна и яви, и этот день не стал исключением.

Меня разбудили откровенные ласки, губ и языка и нескромные движения пальцев, рисующих вокруг пупка и венериного бугорка завитушки и спирали. Едва я открыла глаза и поймала взгляд своего бесстыдника, он пошире раздвинул мне ноги и не разрывая зрительного контакта лизнул. Обжигающе горячо и возбуждающе сладко. Я выгнулась на встречу его ласкам, хрипя со сна его имя и разводя колени еще шире, словно предлагая себя.

Макс лишь усмехнулся и с радостью воспользовался предложением, покусывал и посасывал набухшие лепестки, неспешно и тягуче ласкал жесткими пальцами внутреннюю поверхность бедра, но старательно обходил самую чувствительную точку, пульсирующую и жаждущую внимания. Я протянула свои пальцы к возбужденному до предела клитору, за что получила болезненный укус и с шипением отдернула руку.

Хитрый прищур, и зубастик грозит мне пальцем, потом с видимым интересом смотрит на него, и облизывая, неспешно гладит влажный вход, дразнит, то входя, то выходя. Совсем на чуть-чуть, лишь играясь и еще больше раззадоривая, и распаляя мое желание. К пальцу присоединяется второй, а потом язык и губы, а когда я готова молить и сдаться, он резко, почти до боли ударяет языком по клитору, подводя меня к пропасти и полностью погружается в меня пальцами.

Я кричу и бьюсь словно птица в силках, ооо, я готова просыпаться так каждое утро.

Когда откат оргазма становится менее болезненным, возбужденный, едва сдерживающийся вампир входит в меня, пронзая и вбиваясь в древнем ритме. Кровать ходит ходуном, бьется о стену так, что с потолка что-то сыпется, его глаза всматриваются в мое сосредоточенное лицо, шея и руки напряжены, желваки ходят ходуном, а клыки торчат как у саблезубого тигра. Я вновь кричу, достигая пика, сжимая мышцами его до предела, царапая мощную спину.

Укус, осторожный, даже приятный, грудь колют мелкие иголочки, несколько жадных глотков и он прокусывает своё запястье, и когда я впиваюсь в него, глотая кровь, его глаза закатываются от невероятного кайфа, он изливается внутрь, вбиваясь, вторгаясь в меня всей своей мощью, погружаясь до самого дна. Наши языки танцуют последний танец, мы пьем запах и вкус крови друг друга, и мне все это кажется естественным и прекрасным.

Спустя несколько мгновений мы лежим, откинувшись на простынях, рука жениха покоится на моем бедре, и… Как некстати в моем животе утробно урчит от голода! Вчера я так устала, что ужинать не стала, и сейчас организм требует завтрак. Как на зло мы отпустили прислугу, сегодня мы захотели побыть лишь вдвоем.

— Я сгоняю в пекарню, моя Тари, — хрипит упырь. Здесь в гараже у него есть копия железного зверя, и он, словно юнец, гоняет на нем, рыча и распугивая почтенных и немного сонных отдыхающих.

— Иди, — отвечаю я, всё равно встать сил нет никаких. Я, словно липкий джем, что размазали по горячему тосту. Кстати о варенье! - возьми мне тех круассанов с малиной, а еще булочку с пеканом.

— Я мигом, — одевается он, а уходя возвращается и целует мою голую попу, слегка надкусывая правую ягодицу. — Ух, какой я голодный.

Я смеюсь ему в след. Мой зубастик!

Рев двигателя и спустя пару мгновений, лишь аромат наших соков, лаванды и вереска напоминает о том, что за безобразия творились в спальне.

Я опять задремала, то погружаясь в глубокую дрему, то выныривая на поверхность утомленного утренним соитием и начинающейся жарой сознания.

Секунду назад я была расслаблена и спокойна, но вдруг, тонкие волоски на руках поднялись, словно наэлектризованные от синтетического свитера, дыхание сбилось, а я вся подобралась и перевернувшись на спину, я подтянула ноги к груди. Обернувшись простыней, я встала и как раз потянулась за халатом, когда меня грубо развернули и шарахнули от стену.

Перед глазами заплясали хороводом звездочки, затылок отнялся, а зубы клацнули с такой силой, что я едва не откусила себе язык. Толстые потные пальцы сжались на моем горле, стискивая его изо всех сил. Давид, в мокрой одежде и со спутанными волосами, ранее уложенными в идеальную прическу, брызжа слюной и осыпая меня ругательствами, от которых мои бедные уши сворачивались в трубочку, все сильнее и больнее сжимал моё горло.

Его глаза были налиты красным, он выплевывал в меня обвинения и как мантру, с сумасшедшим блеском в глазах повторял «Это ты виновата! Это твоя вина!!!».

В книгах обычно читаешь, что в такие моменты вся жизнь пробегает перед глазами, особенно ярко прокручивая самые счастливые моменты. У меня же, когда кислорода стало катастрофически не хватать, а шея угрожала хрустнуть под на удивление сильными пальцами толстяка, наверное, мощи ему придавали одержимость и безумие, плавающее во взгляде, не было не единой картинки проносящихся розовыми единорожками в выключающемся сознании. Была лишь злость.

Неистовая досада.

Неудержимая ожесточение.

Сметающая все на своем пути ярость.

В сотне упаднических мыслей лишь одна кружила вьюгой.

Ненависть.

«Да чтоб ты сдох» — билось во мне с каждым ударом сердца.

«Сдохни» — стучало в каждом биении пульса.

Толстые пальцы разжались. Мешком с песком грузное тело повалилось на пол. И я рядом. Трясущиеся колени не выдержали и словно игрушечные шарниры отказались меня держать. Я стала отползать подальше от хрипящего и хрюкающего несостоящегося убийцы. Пока несостоящегося. Я едва дышала, горло сжималось в спазмах не желая пропускать так необходимый мне воздух.

Дверь вылетела с петель от удара ноги. Макс подхватил меня на руки и пнув копошащегося Даву носком освинцованного ботинка в живот, до хруста, побежал.

Едва мы покинули спальню, я смогла достучаться до вампира. Пусть тихо, но внятно я просипела, что всё в порядке, стараясь успокоить бушующего, озверевшего упыря.

Его глаза были мертвыми как у голодной акулы, почуявшей кровь, радужка белела, клыки и когти торчали острым частоколом, в общем весь набор — «уписиться» от ужаса был в наличие. Я крепко обняла его и поцеловала в шею, зарываясь в знакомый, успокаивающий запах любимого, а затем и укусила его в тяж, между шеей и плечом, не имея в виду прелюдию, но используя драгоценную кровь как лекарство. Горло и глаза защипало, но я продолжала пить, пока быстрая регенерация не сделала свое дело.

Спустя очень долгое время Макс, так и не спуская меня с рук, отправился в спальню.

— Не хочу, не тащи меня туда, не хочу это видеть.

Он отвел меня в гостиную и усадил на плюшевый диван, обернув вокруг меня простынь.

— Я быстро.

И исчез. Спустя несколько часов, когда представители клана забрали тело, служанка убрала, а я наконец-то позавтракала, да-да, кусок таки полез мне в горло, и с чаем, и с ветчиной, и даже с инжиром, я узнала, как преступник попал сюда.

Приплыл.

На берегу нашли что-то вроде маски и трубки.

Эка затейник, его бы мозги да в мирное русло. Но о мозгах — всё грустно.

Допросить Давида не получилось, он сошел с ума. Мой ментальный всплеск выжег ему мозг, как сломавшийся тостер портит цельнозерновой хлеб.

Сгорел.

Так ему и надо. Собаке…

Несмотря на то, что Макс торопился домой, я упросила его остаться до конца отдыха. И, честно говоря, несмотря на усилившуюся паранойю жениха, наслаждалась мы им до последней минуты.

Мой мужчина второй человек в сильнейшем вампирском клане Визарда. Я обязана быть сильной. И я буду!

*Тринитротолуол (TNT) — одно из наиболее распространённых бризантных взрывчатых веществ. Представляет собой желтоватое кристаллическое вещество.

Глава 39. Брак — такая чудесная вещь, что нужно думать о ней всю жизнь

Крыло клана Лигару сегодня лихорадило и штормило. Не каждый год, да чего уж там, не каждый век, женится представитель правящей верхушки одного из двух оставшихся вампирских кланов. Гости все прибывали, заполоняя огромный замок, и казалось он вот-вот начнет трещать по швам и молить о пощаде человеческим голосом. Во дворе закончилось место для экипажей и паромобилей, и спешащим на торжество гостям приходилось задолго до парадного входа, украшенного живыми цветами и лентами, покидать свои уютные средства передвижения, чтобы не опоздать на свадьбу века.

Так её уже окрестили ушлые журналисты, которых периодически отлавливали на территории клана и неизменно отправляли восвояси не солоно хлебавши, не дав даже понюхать сногсшибательной сенсации. Именно поэтому, это торжество обросло слухами и выдумками, словно бродячий пес блохами.

Модные, затейливые, разноцветные шляпки, стильные, неизменные в своей классической простоте, монохромные цилиндры, сложные прически и банальные лысины, сияющие на ярком солнце, в этот погожий денек, мелькали по присыпанным красным гравием дорожкам. С высоты третьего этажа, именно так я видела толпы снующих по прилегающей территории гостей. Пышно одетых, вычурных и аляповатых.

Громких, суетливых и любопытных.

Я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась отражению. Белое, без изысков платье, плотная ткань, широкие лямки и глубокий треугольный вырез, а еще пышная юбка до середины щиколоток и золотая вышивка, превращающая простое в общем-то, неказистое платье в шедевр. Отросшие волосы забраны в рыбью косу и подколоты жемчужными шпильками, венчали образ туфельки, обшитые золотистым стеклярусом и драгоценной нитью, на небольшом и удобном каблучке, который вполне устойчив и даст мне возможность простоять весь ритуал, не мучаясь от боли в спине или ступнях.

Спускаясь по лестнице, я купалась во внимании, благосклонно склоняя, увенчанную слезами русалок, голову, приветствуя званых гостей на сегодняшнем торжестве.

После вчерашнего девичника, дурная моя голова — пустая и легкая. Я, Валисса и Нора хохотали и пили шампанское, любовались мужским стриптизом и ставили на красное в рулетку. Почему на алый? Всё просто, ведь это цвет любви.

Улыбка прочно приросла к моему лицу. Щеки, казалось вот-вот треснут от натуги, хорошо, что ритуал решили провести сегодня, еще бы неделя, и я бы не влезла в это чудесное платье, а заказывать туалет специально для свадьбы мне, откровенно говоря, было лень. Спускаясь, я мысленно просила лишь об одном, уж коли моя мысль материальна, пусть это будет на всегда.

Любовь и счастье.

В огромной, едва ли вмещающей всех желающих, зале, под импровизированной аркой из живых, бордовых и белых орхидей стояли влюбленные. Он, как мальчишка, преданно заглядывал ей в глаза и трепетно сжимал её руку, всё время обводя тонкий платиновый обруч на её безымянном пальце своими подрагивающими от волнения. Она в платье в тон цветам, счастливо улыбалась, снисходительно относясь к его нервозности. Жнец, ведущий церемонию, произнес ритуальные слова, «молодые» поцеловались, слегка касаясь устами и негромкая, чарующая музыка полилась откуда-то сверху. Толпа зашевелилась, забурлила, перешептываясь и комментируя момент единения двух судеб…

— Хорошо, что наша церемония была скромной и домашней, — шепнул на ухо мне упырь.

— И не говори, — улыбнулась я, — дюжина прекрасное число. Больше и не надо.

Тем временем Валисса и Феликс спустились с постамента, улыбаясь и хихикая, словно подростки, которых застукали родители, и радостные вопли, поздравляющих с единением и образованием новой пары, гостей слегка меня оглушили. Я поморщилась, но тут же стерла кислое выражение со своего лица. Это был выбор Валиссы, пригласить столько людей, (а также магов и вампиров) и это её свадьба, уверена, Феликс сделает её счастливой.

У Макса ведь получилось.

Эпилог

Я вздыхала знакомый и такой родной запах загазованной и пыльной столицы. В Москве едва ли вступило в свои права лето, но жарило так, будто уже июль. Внешне ничего не изменилось, да и с чего вдруг, на Земле прошло чуть больше месяца. Я с трудом оставила двухмесячную дочь на попечение Валиссы. Одно меня радует, едва ли на Визарде пройдет больше суток. Задерживаться здесь больше, чем на пару недель мы не планировали.

Переход был быстрым и менее болезненным, чем в мой первый раз. Целью нашего посещения родного мира было знакомство моего избранника с родителями. И хотя скользящие, сотрудники Макса, что могли путешествовать меж мирами, успешно пудрили мозги моим близким, всё же мне хотелось, самой убедиться, что с ними всё в порядке и что ментальное влияние никак не вредит их здоровью. Уж мне ли не знать побочное действие воздействия на мозги извне.

Легенда (словно я шпионка ей Богу) была проста и неказиста — в командировке в Италии, я познакомилась с Максимилианом, влюбилась и собираюсь за него замуж. Почему в Италии, ну не в Швеции же, с его южной красотой, если бы не темно-синие глаза, вообще сошел бы за армянина. Для того, чтобы «мне без проблем дали визу невесты» необходимо заключить брак и на Родине, поэтому первым делом после того, как мы шагнули на плавящийся от жары асфальт — отправились в ЗАГС. Немного усилий, и даже не с моей стороны, и бракосочетание назначено нам на пятницу. То есть через три дня. За это время упырю сделают паспорт жителя Евросоюза.

Тем проще будет объяснить моё постоянное отсутствие, а если родители захотят прилететь, что ж, думаю это не станет проблемой, с внучкой их же надо познакомить. Макс предложил выдать её за его дочь от первого брака, и, хотя такой расклад меня сильно покоробил, всё же выносила и родила Каринку я, объяснить из-за расхождений во времени возраст ребенка будет сложно.

В одежде Визарда он смотрелся как очень стильный пижон. И встречающиеся нам в метро красотки сворачивали головы и буквально пускали слюни при виде моего мужчины. Меня это злило, Дракулу веселило, но я поставила себя на место этих девушек, женщин и даже бабушек, и нервозность как рукой сняло. Я бы тоже запала на этого красавца, и плевала бы на то, что с ним рядом уже есть дама. Смотрят и пусть, главное руками не трогают.

У входа в дом родителей я заметно разнервничалась и никак не могла себя заставить нажать заветную кнопку домофона. Клыкастик притянул меня поближе и привычным движением поцеловал в висок.

— Я с тобой и всегда буду рядом, чтобы не случилось, моя Тари, — хрипло пропел мой мужчина.

Нервозность как рукой сняло.

Мама, папа, ждите, я иду.

Content

Горенко Галина Лера и параллель

Галина Горенко Лера и параллель

Глава 1. Вечеринка настолько скучна, насколько скучны её гости

Глава 2. Логически это невозможно, но психологически это необходимо

Глава 3. Спору нет, если ищешь, то всегда что-нибудь найдешь, но совсем не обязательно то, что искал

Глава 4. В нашем мире все сумасшедшие

Глава 5. Стремись не к тому, чтобы добиться успеха, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл

Глава 6. Гостям дважды радуются: встречая и провожая

Глава 7. Боль — отличная специя, кровь — отличный соус

Глава 8. Только познакомишься с хорошим человеком, как выясняется, что его любимое занятие — чтение твоих мыслей

Глава 9. Таятся змеи там, где спрятан клад

Глава 10. Важно путешествие, а не пункт назначения

Глава 11. Самый прекрасный день в моей жизни? Это была ночь…

Глава 12. Пока добыча не убегает, она не добыча

Глава 13. Когда тебя предали — это всё равно, что руки сломали. Простить можно, но вот обнять уже никак

Глава 14. Успех — это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя оптимизма

Глава 15. Ныне крылья мечты расправлены, но в полете, увы, облетают перья

Глава 16. Мы пришьём друг другу крылья. И я летаю, и ты летаешь

Глава 17. Всю важность секса по-настоящему понимает лишь тот, у кого его нет

Глава 18. Секс — это как теннис: со слабым противником и сам начинаешь играть хуже

Глава 19. Ладно, давай наконец-то помиримся, ведь мы оба с тобой виноваты, особенно ты

Глава 20. Влюбленный мужчина — это тот, кто любит смотреть на уснувшую женщину и время от времени наслаждаться ею

Глава 21. Вражда с родными гораздо тягостнее, чем с чужими

Глава 22. Какая бы неприятность ни случилась, всегда найдется тот, кто знал, что так и будет

Глава 22. Если что-то и стоит делать, так только то, что принято считать невозможным

Глава 23. Бездарность легче прощают, чем талант

Глава 24.Вампиры не размножаются, но мы любим попытаться

Глава 25. Талант — это такая вещь, которую не спрячешь, как ни застёгивай

Глава 26. Шутим, шутим, а тоска всё растёт, растёт.

Глава 27. Будите меня, только если придут плохие новости; а если хорошие — ни в коем случае

Глава 28. Все-таки дом — не место, а люди

Глава 29. Поражает не сама наглость, а возможности, которые она открывает

Глава 30. Сам знаешь, тут, в лесу, нельзя пускать в дом кого попало

Глава 31. Любви моей не опошляй согласьем

Глава 32. У многих из нас есть чокнутые родственники. А многие из нас в глазах родственников — сами чокнутые

Глава 33. Если я не вернусь через пять минут, подожди еще немного

Глава 34. Секс — самое забавное из всего того, чем я мог заниматься без смеха

Глава 35. Вам нечего бояться, если вам нечего скрывать

Глава 36. Я не люблю чужих секретов. Но мне интересны чужие признания

Глава 37. Тайна и ложь — это то, что мы принимаем, став взрослыми

Глава 38. Солнце для всех, а пляж для тех, кто это заслужил

Глава 39. Брак — такая чудесная вещь, что нужно думать о ней всю жизнь

Эпилог