Вострова Екатерина

Хвостатым здесь не место!

Хвостатым здесь не место!

Екатерина Вострова

Глава 1

Я пыталась попасть ключом в замочную скважину, но тот не шел. Разозлившись, не выдержала и громко хлопнула ладонью по двери.

— Да что же это!

Моя новорожденная дочка, которую я прижимала к себе, испугавшись громкого звука, заплакала.

— Тише, маленькая моя, тише, — зашептала я ей, укачивая. — Сейчас мама откроет квартиру, и мы наконец будем дома. Потерпи еще немного.

Дочка затихла, а я с изумлением услышала шаги за дверью. Там кто-то есть! В первое мгновение в душе вспыхнула безумная надежда, что это шаги Ивана, и теперь, когда Алюша родилась, мы заживем счастливой семьей. Но тут же оборвала себя, вспоминая, что муж погиб, пока я была в роддоме, а мы с дочкой остались вдвоем. Кто же тогда в квартире?

Замок зловеще щелкнул в тишине подъезда, и когда дверь открылась, я наконец получила ответ на свой вопрос:

— Инна Эдуардовна, здравствуйте… — передо мной, скрестив руки на груди, стояла свекровь.

Привалившись к проему, она полностью загородила собой весь проход.

— Чего приперлась, Кристина? — вместо ответа на приветствие спросила женщина.

От подобного обращения я буквально потеряла дар речи. В одной руке у меня ребенок в выписном конверте, в другой ключи, а в ногах лежит огромный пакет с вещами из роддома. Я вернулась домой после двух недель в больнице.

— А вы… помочь пришли? — глупо спросила я, не понимая, что происходит.

Ваня с матерью почти не общались, да и видела я ее от силы раза три или четыре за два года своего брака. Последний раз на похоронах, куда отпросилась из больницы на несколько часов, оставив Алечку на попечении медсестер. А ведь там эта женщина и словом со мной не перекинулась. И уж точно я бы запомнила, если бы она упомянула, что хочет погостить у нас дома.

— Помочь? Разве что помочь собраться тебе и твоему приплоду, чтобы ты свалила подальше от моей квартиры, — хмыкнула свекровь, не двигаясь с места.

— Вашей?

— А мой сын тебе не говорил? Квартира была записана на меня и куплена на мои деньги. Или ты, лимита подзаборная, думала, что передком потрясла, и сразу долю получишь? Да ты даже не прописана тут. Так что вещи заберешь, и чтоб я тебя больше не видела, поняла?

1.1

— Но… но… — от волнения дыхание перехватило, и я стояла, беззвучно открывая рот, не в силах сказать ни слова.

Неужели это правда? Ваня мне говорил, что квартира ему досталась от отца, почему я никогда не проверяла это? А что до прописки — просто не было надобности, на учет меня поставили в больнице и так — хватило просто заявления в регистратуре. Иван говорил, что ему некогда этим заниматься и что вот родится ребенок, сразу двоих и пропишет…

Свекровь чуть отошла в сторону, и я увидела, что в коридоре за ней стоят собранные сумки. Рядом с ними два больших чемодана — это моя швейная машинка и оверлок. До декрета я работала в швейном ателье по соседству и иногда брала заказы на дом.

— Так, Кристина, я серьезно. Забирай свои баулы и уматывай.

— Мне ведь некуда идти, Инна Эдуардовна…

— Не мои проблемы. Или забираешь вещи, или я их с балкона выкину. И так лежат тут, место занимают, уже столько времени.

— Но ведь Аля и ваша внучка! Как вы можете нас выставлять?! — в груди поднялась волна злости, а на глазах выступили слезы.

Ну куда я сейчас пойду? Денег почти нет. Ребёнка кормить пора, а из родных и близких в этом городе у меня был только Ваня.

— Моя ли? — звонко переспрашивает свекровь, уперев руки в бока. — Это Ванечка дураком был, змею пригрел, а я-то знаю, что ты ему изменяла. Постоянно мужики к тебе бегали! Заказы она брала якобы! Швея хренова. Прошмандовка ты — вот кто! Нагуляла пузо и его сгубила, думала, квартиру получишь? Хрен тебе! Бери вещи и выметайся.

— Что вы такое говорите… — от криков свекрови малышка заворочалась. Я поспешно отвернулась и принялась качать ее на руках. — Побойтесь Бога!

— Это ты бойся! — она демонстративно повернулась и, подцепив одну из сумок, выставила ее на лестничную клетку.

— А Ванины вещи? А посуда? — я лихорадочно принялась соображать. — На кухне почти все я покупала. Диван в гостиной.

— Считай это в счет проживания в моей квартире за два года. Не устраивает — подай на меня в суд.

И перекидав одну за одной сумки и чемоданы, она захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Аля снова заплакала.

— Тише, тише, солнышко. А-аа-а! — успокаивая ребенка, я словно говорила это самой себе.

1.2

Хотелось разреветься. Усесться на собранные пожитки и упиваться жалостью к себе, но разве я могла себе это позволить? У меня на руках моя дочь, которой нет и месяца, и хотя бы ради нее я обязана быть сильной и что-нибудь придумать.

Ключи все еще были у меня в руке. Теперь-то мне было понятно, почему у меня не получалось открыть ими дверь — свекровь наверняка сменила замки, чтобы я не попала внутрь. Но сейчас все мое внимание было приковано к большому ключу от навесного амбарного замка.

Внезапно дверь снова открылась, я встрепенулась, поспешно утирая одной рукой глаза. Не хватало, чтобы эта стерва видела, что я плакала!

— Еще что сказать хотела, — надменно бросила она. — Я видела в документах свидетельство на дом и участок. Оформлено на тебя, но я знаю, что это все на Ванины деньги куплено. Имей в виду, я потребую долю с Ваниного наследства. Все, что в браке куплено — пополам, на кого бы ни оформлено, я консультировалась.

И она вновь захлопнула дверь.

Где-то с месяц назад, когда я уже была на больничном, мы с Ваней осуществили свою давнюю мечту — купили участок на окраине нашего города. На участке стояла ветхая лачуга под снос, тысяча девятьсот шестого года постройки, но когда мы ее осматривали, я отметила, что та подключена к электричеству, и там даже имелась обветшалая русская печка с большой лежанкой.

Сам участок стоял на отшибе, но зато ниже по улице было построено несколько богатых домов с высокими заборами. Мы с Ваней мечтали, что когда-нибудь тоже сможем построить такой. Вот накопим денег!..

Построить дом на зарплату швеи у меня не выйдет, но ведь можно продать участок.

Мысли об этом немного приободрили.

В кармане лежал телефон и пара сотен наличных, да еще на карточке было тысяч десять — все, что осталось от больничного. Декретные начнут платить только через два месяца, и до этого момента еще надо дожить. Деньгами у нас в семье заведовал муж, с его же зарплаты шли накопления, в то время как на свою я покупала продукты, бытовую химию и мелочи для дома.

Подумав, вызвала такси. За то, чтобы воспользоваться детским креслом, приходится доплатить еще пятьдесят рублей к сумме заказа, но выбора нет.

Кроме того, идти мне некуда, да и если подать объявление на продажу — участок надо будет показывать будущим владельцам.

Через пять минут машина уже была у подъезда. Пришлось просить водителя помочь затащить вещи в машину, но в итоге все легко уместилось, и мы выехали.

Стояло лето — середина июля, тепло. Когда мы проезжали мимо городского парка, я увидела множество довольных мамочек, гуляющих с колясками, и от этого защемило сердце.

У меня самой не было ни коляски, ни кроватки, ни достаточного количества детских вещей. Ваня говорил, что покупать все это заранее — плохая примета, и я, дура, его слушала. Хорошо еще, что для Али не нужны смеси, так как своего молока пока хватает.

Машина остановилась не у того дома, который нужен, а напротив. У массивного трехэтажного особняка. Высокий забор был обвит зеленым плющом и полностью скрывал то, что находилось внутри. Я решила не поправлять водителя и позволила ему поставить мои пожитки на обочину.

— А ворота не откроют? — с сомнением спросил он.

— Никого дома нет, сейчас подъедут и помогут мне. Вы не переживайте, — безбожно соврала я, стараясь удержать улыбку.

Показывать тот дом, куда мне действительно надо, не было никакого желания — не хватало еще, чтобы таксист настучал в службу опеки и у меня забрали мою малышку.

Когда машина скрылась из виду, я, не выпуская Алечку из рук, по одному перетащила пакеты и сумки к своему порогу.

Дужка навесного замка отскочила, и дверь, скрипя, отворилась.

Входить внутрь было жутковато. Посветив телефоном, первым делом нашла счётчик и ввернула пробки, после чего пощелкала выключателем. Грушевидная лапочка под потолком, вспыхнувшая желтым светом, заставила облегченно выдохнуть. Работает!

Обошла дом. Небольшой, всего две смежные комнаты, веранда, забитая каким-то хламом, и кухня. Пол прогнил, и каждый шаг по нему отзывался скрипом. Маленькие окошки изнутри закрыты ставнями. В некоторых из них разбиты стекла. Туалет на улице, а вместо водопровода на кухне — умывальник с ведром.

Но как же мне повезло, что за все время, что дом стоял пустым, его не облюбовали бомжи и прочие сомнительные личности. Хотя… мы с Алей тоже теперь в некотором роде сомнительные личности без определённого места жительства.

1.3

Затащила внутрь все свои вещи и закрыла дверь на тяжелый деревянный засов, ощущая себя в безопасности.

Вытащив швейную машинку, устроила в раскрытом чемодане кроватку для моей малышки, обложив дно пеленками, привезенными из роддома, и своими вещами.

Немного поев, она сладко уснула, а я принялась обыскивать дом в поисках того, что могло бы пригодиться.

Прежде всего, мне нужно было ведро, или какая-нибудь кастрюля, в которую можно было бы набрать воды, и, к счастью, на кухне я смогла найти две пригодных к использованию алюминиевых посудины и один бидон литра на три.

На улице стоял покосившийся колодец, и, открыв крышку, я обнаружила внутри привязанное на цепь ведро. Раскрутив ворот и зачерпнув воды, я с некоторым трудом вытащила ведро обратно.

Две недели после родов я провела в больнице не просто так, а из-за возникших осложнений. Сейчас все было уже в порядке, но от поднятия тяжестей врачи рекомендовали воздержаться.

Из ведра я перелила воду в бидон и унесла в дом. На веранде стояла плита, труба от которой выходила на улицу, к запертому в железном коробе газовому баллону. Повернув ручку у плиты, убедилась — он еще не пустой и готовить можно.

После покупки мы приезжали в этот дом с Ваней лишь раз. Он тогда разобрал сарай, сложив оставшиеся доски позади дома. Их можно было использовать вместо дров.

Тогда мы провели здесь целый день, и обед я готовила тут же. Так что, поискав, я нашла спички, открытую пачку гречки, немного соли и несколько пакетиков с чаем. Негусто, но на сегодня хватит.

Вскипятила воды, заварила чаю и сделала себе порцию вареной гречки.

Кружки и столовые приборы остались от прошлого визита с мужем.

После ужина взялась за уборку, протерла пыль, пол. В одной из комнат стояла старая железная кровать с тонким матрасом. Первой мыслью было — выбросить, но в моем случае это непозволительная роскошь. Вредителей в нем не обнаружилось, и, хорошенько проколотив его, решила оставить.

За прошедшие полдня вымоталась настолько, что перебрать вещи, которые мне собрала свекровь, не могла уже просто физически.

Хорошо еще Аля вела себя тихо и большую часть времени спала. Расстелив свой больничный халат вместо простыни, я мгновенно выключилась, стоило только прилечь.

А где-то через пятнадцать минут меня разбудил страшный грохот.

От испуга я свалилась на пол, резко вскочила, проверяя ребенка. Алечка плакала, но стоило дать ей грудь, как она быстро успокоилась и снова уснула.

Положив ребенка обратно, я, осторожно откинув засов, выглянула наружу.

Кажется, взрыв произошел где-то рядом. Кусты перед моим огородом были примяты, должно быть, туда что-то отлетело. Подошла ближе и увидела валяющийся на дороге кусок соседской изгороди. Я схватилась за телефон, чтобы вызвать службу спасения, но так и застыла на месте.

В кустах у моего дома лежал мужчина. Одежда на нем порвалась, кое-где виднелись кровь и ссадины. Он выглядел не старше тридцати, хотя почти вся голова была седая. Но странным было не это, а длинный тонкий хвост, торчащий из порванных брюк.

Глава 2

Шумно выдохнув, я постаралась взять себя в руки.

Нужно было проверить, жив ли пострадавший, и после уже вызвать наконец скорую. А вместо этого я пялилась на чертов хвост!

«Хвостатых мужчин не бывает!» — повторив это словно мантру, тряхнула головой, заставила себя наклониться и принялась сосредоточенно выискивать артерию, нащупывая пульс.

Вдруг мужчина дернулся и резко выбросил вверх руку, перехватывая мое запястье, сжимая с нечеловеческой силой.

— Спрячь меня, — прохрипел он, с трудом открывая глаза, которые тут же снова начали закатываться.

— Вам помощь нужна… — опешила я, пытаясь вырвать руку, но тщетно.

— Спрячь, — повторил он и вновь потерял сознание.

Я затравленно огляделась — пока на улице никого не было, что странно. На такой шум должна была сбежаться вся улица. Может быть, это разборки каких-то бандитов? Если так, то мужчина вполне может опасаться, что если первыми его найдут те, кто организовал покушение, то просто добьют его. Но имею ли я право подставлять под угрозу дочку? Если кто-то узнает, что я помогла, то последствия могут быть очень плохими.

Черт! Что же делать?

Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и собраться.

Была не была…

Приняв решение, схватила хвостатого под мышки и потащила в сторону крыльца. Я еле смогла поднять его на ступеньку, а затем рывком втащила на веранду.

Далеко от двери уносить не стала, оставив прямо там. Открыла одно из окон, в котором не было стекла. Выбежав на улицу, я разровняла найденными еще днем граблями землю, заметая следы. Вдалеке уже слышался вой сирен, когда я защелкнула амбарный замок на двери, а сама залезла в дом через разбитое окно, тут же закрыв его изнутри. Скорее бросилась к выключателям, чтобы никто не заметил свет.

Отдышавшись с минуту и проверив малышку, я мышкой прокралась туда, где рядом с дверью лежал все еще бессознательный незнакомец.

Взгляд снова наткнулся на «хвост» мужчины. Что это все-таки такое?

Не в силах справиться с любопытством и желая убедиться, что это всего лишь часть какого-нибудь маскарадного костюма, я осторожно присела на колени и дотронулась до хвоста.

Веревкой тот, как я сочла вначале, определённо не был. Теплый, с жесткой седой шерстью, в тон волосам мужчины, он был похож на обезьяний, с тем лишь отличием, что на конце находилась пушистая кисточка.

Интересно, как он крепится? Достала телефон, посветив себе фонариком. Бросив быстрый взгляд на его лицо и убедившись, что он все еще без сознания, наклонилась поближе к ягодицам мужчины. Затем осторожно заглянула за порванную ткань на брюках.

Охренеть! Он буквально врастал ему в… копчик.

Резко отодвинулась, зажимая ладошкой рот.

Так, Кристина, спокойнее. Просто дыши. Нужно мыслить логически.

2.2

В современном мире, при большом желании и деньгах, пришить себе можно что угодно, не только хвост. Ведь наращивают люди себе клыки, что бы походить на вампиров. А некоторое делают пластические операции, изменяя лицо, трансформируя его, например, в кошачье. Должно быть, мужчина, что лежал сейчас у меня на крыльце был из этой же породы. В том смысле, что собственное тело его не устраивало и он решил пришить себе хвост.

Что ж, это, конечно, странно, и возможно у него не все в порядке с головой, но кто я такая, что бы его осуждать? Избавиться бы от него еще поскорее, а то близость сумасшедшего к дочери сильно нервировала.

На улице послышался лай собак, шум машин, людские крики, а спустя несколько минут, кто-то начал ходить по моему огороду.

Я предположила, что раз я слышу, что происходит с наружи, то и меня вполне могут услышать.

— Вон там, видел? Кусты примяты, — послышался высокий мужской голос за дверью.

— Значит туда и отбросило. — Согласился второй.

Говорящие явно стояли совсем близко, и от этого по телу поползли мурашки, а внизу живота похолодело от страха.

— Уполз, черт. — Судя по звуку, говоривший сплюнул на пол. — Мало его приложило.

— Мозголом будет опять недоволен. — Вздохнул неизвестный, и вдруг подергал дверь.

От окатившего меня ужаса, я забыла, как дышать. Мама дорогая, во что я вляпалась? Воображение тут же нарисовало образ того самого Мозголома, о котором шла речь. Что за вульгарная кличка времен девяностых? Должно быть это какой-нибудь бандюган и есть. Крепкий, с огромными кулаками и зверским взглядом. Один удар — и череп проломлен.

— Я уже обошел вокруг — дом заброшен. Надо бы прочесать вон те заросли.

— И опросить соседей. Вдруг его кто видел. Пошли.

Вместе с тем, как чужие шаги удалялась все дальше и дальше от двери, я потихоньку, начала приходить в себя.

Мой огород из-за разросшихся кустов почти не просматривается с дороги, но все равно лучше не включать свет и сидеть тихо. Если бандиты что-то заподозрят, то они просто вышибут дверь, добьют хвостатого и устранят меня как нежелательную свидетельницу.

В животе заурчало, да так громко, что если бы головорезы все еще были за дверью, то они наверняка бы услышали этот звук.

Тоскливо посмотрела в сторону пачки с гречей, и поняла, что нужно было купить сухарей или хотя бы хлеба, для быстрого перекуса.

— Где это я? — Испугавшись раздавшегося в абсолютной тишине голоса, дернулась и схватилась за грудь.

Черт побери, я так заикой скоро стану!

Хвостатый незнакомец тяжело приподнялся на локтях, вглядываясь сквозь темноту.

— У меня дома. — Я поднялась на ноги.

— У вас что-то взорвалось, и вас отбросило прямо в мой огород.

— Что ж, в таком случае, должен сказать спасибо. — Незнакомец, так же не спеша поднялся на ноги.

— Вам нужно промыть раны… — Начала я, но в этот самый момент внутри дома заплакала моя дочурка. Я мгновенно кинулась к ней, позабыв обо все на свете. Взяла Алечку на руки, и одним движением расстегнув верхнюю пуговку на рубашке приложила ее к груди.

Хвостатый тип, чуть прихрамывая, вошел следом, и мне на мгновение почудилось, что его глаза блеснули в темноте желтым цветом, как у кошки.

Было темно, и он никак не мог видеть подробностей, но все равно стало очень неловко. От взгляда мужчины я смутилась. Жар прилил к щекам, а меж лопаток вдруг нестерпимо защекотало. Я повернулась спиной, и предостерегающе прошептала:

— Не подходите. Пол скрипит, вы ее разбудите.

Хвостатый остался стоять на месте, но я по-прежнему ощущала его взгляд. Когда дочка успокоилась, и я хотела уже было положить ее, но столкнулась еще с одной проблемой.

Застегнуть рубашку, я смогу только положив малышку, а для этого придётся опять повернуться лицом к навязчивому незнакомцу.

— Отвернитесь! — Все так же шепотом попросила я, хоть и понимала, что это глупо. В такой темноте вряд ли хоть кто-то способен что-нибудь разглядеть.

Мужчина неопределенно хмыкнул, но все же отвернулся, а я тем временем поспешно положила Алечку, и наконец застегнулась.

Краем глаза я уловила странное движение. Приглядевшись, поняла, что это … хвост. Он двигался.

Бред какой-то.

— Мы ведь в том убогом сарайчике? — Как ни в чем не бывало спросил незнакомец. — Я одно время хотел выкупить его и снести, что бы вид из окна не портил, но потом было не до того… Что ж, хорошо, что я этого не сделал. Андрей Финик. К вашим услугам.

Он вежливо склонил голову и мне ничего не оставалось, кроме как ответить:

— Кристина.

Фамилию я ему называть не собиралась, слишком уж подозрительная он личность. И вообще, лучшим вариантом было бы выставить его за дверь. Раз уж он вполне жив-здоров, то может поискать убежище в другом месте, а не подставлять под удар меня и мою дочь.

— Да-да. Балашова Кристина Олеговна, девяносто четвертого года рождения. Я в курсе.

Несмотря на темноту, я была готова поклясться, что хвостатый сейчас самодовольно улыбался.

2.3

— Откуда вы?.. — страх вернулся с удвоенной силой, кажется, даже волосы на голове зашевелились.

— Это моя работа — все и про всех знать, — усмехнулся Финик. — О! Да не бойтесь вы так.

Он вдруг оказался совсем рядом, и сделал это так стремительно и бесшумно, что опять заставил меня дернуться.

— Успокойтесь. Сказал же, я одно время хотел выкупить участок, а потому, когда предыдущие владельцы договорились о сделке с вами, они еще раз пришли ко мне, удостовериться, что я не против. Я здраво рассудил, что если дом покупает молодая пара, то вполне вероятно, что они скоро сами снесут лачугу и поставят на ее месте что-нибудь приемлемое. Я был не против. Зачем мне возиться и тратить деньги, если проблема решится сама собой?

Он просто видел документы.

Я нервно облизнула губы, понимая, что уже начинаю накручивать себя по любому поводу.

— Видимо, я просчитался. Судя по всему, снос предполагается нескоро, — хвостатый вновь вернулся к своему насмешливому тону. — Сбежали от мужа?

— Нет.

Продолжать этот разговор не было никакого желания, а потому я отвернулась и направилась в сторону разбитого окошка, там, сквозь щель в ставнях, просматривался огород.

Пол предательски заскрипел, и я остановилась, ощущая себя словно посреди минного поля. Не разбудить бы дочку!

— Нет? Тогда, может, вы сбежали вместе с ним? Прячетесь от кредиторов? — вдохновенно предположил он. — Снова не угадал? Может быть, этот сатрап и деспот изменил вам и выгнал?

— Не говорите так о Ване! — не выдержала я, чуть повышая голос, но тут же оборвала себя.

— Оу. Сколько эмоций. Так что у нас случилось с Ваней?

Назойливость хвостатого гостя начинала раздражать, а потому, в надежде на то, что он устыдится и перестанет задавать вопросы, я все же ответила:

— Он умер.

Но, очевидно, совесть у Финика отсутствовала.

— А вы?

— Что я? — от подобной наглости на мгновение опешила.

Его тон вдруг стал предельно серьезен, исчезли все шутливые нотки:

— Это не то место, где можно ожидать увидеть убитую горем вдову с новорожденным ребенком. Что вы здесь делаете?

— Это мой дом, и я тут живу, — я уперла руки в бока и состроила самое строгое выражение лица, после которого Ваня обычно сразу понимал, что он неправ, и спешил извиниться.

Правда, в этот раз эффект был нулевой — для гневных взглядов было слишком темно.

— Тут хотя бы электричество есть?

— Есть! — точка кипения становилась все ближе. — И даже газ есть. В баллоне.

— Ну, в таком случае — просто шикарные условия. А до того, как ваш муж умер, вы где жили?

— Не ваше дело, — я скрестила руки на груди, надеясь, что он поймет, что разговор окончен.

— Теперь мое, — он сказал это так просто. Не бравируя, просто констатируя факт, что если бы речь шла о чем-либо другом, вряд ли я бы даже задумалась, чтобы возразить. — Все равно узнаю, так что если хотите рассказать мне свою версию случившегося, то самое время.

Я замолчала, отчаянно борясь с желанием вышвырнуть этого зарвавшегося хвостатого прямо из окна. До чего же наглый и самоуверенный тип! А хуже всего то, что если он задастся целью, то действительно может все обо мне узнать.

Если кто-нибудь спросит свекровь, она обязательно поведает историю, что рассказала мне сама. О том, что я не заказы брала на шитье, а занималась проституцией и нагуляла ребенка не от мужа.

А еще в голове отчаянно забилась запоздалая мысль о том, что человек, за которым охотятся бандиты, может быть и сам одним из них. Таким же бандитом, головорезом.

— Вам лучше уйти, — очень тихо попросила я.

Я ожидала споров и возражений, но вместо этого Финик просто кивнул и шагнул в сторону веранды, еще не зная, что я заперла дверь.

— Там замок. Нужно через окно, — поспешила остановить его я.

— Хорошо. Показывайте, которое, — ничуть не смутился мужчина, снова подходя ближе.

Под его ногами пол не издал ни звука, в то время как раздавшийся от моего шага скрип досок буквально оглушил. Что за закон подлости?

Осторожно распахнула ставни, и комнату тут же наполнил мягкий ночной свет. Я повернулась к своему гостю и в который раз за день не смогла сдержать удивленного возгласа. Хвост позади него стоял трубой. Длинный, изогнутый, он лениво покачивался из стороны в сторону.

— Что это? — закончила вопрос выразительным указательным жестом. Пусть это было и не слишком вежливо.

Хвост вдруг ожил, потянулся ко мне, обвивая за талию, вынуждая сделать шаг вперед. Но не успела я возмущенно потребовать, чтобы меня отпустили, как хвост исчез, а сам Финик просто проскользнул мимо, одним движением выбравшись из окна наружу.

— Всего лишь я, — запоздало ответил мужчина и еще раз кивнул. — Скоро увидимся, Кристина.

И не дожидаясь, пока я хоть что-нибудь скажу, он тут же исчез в сумерках.

Глава 3

Утром пришлось снова вылезти в окно, чтобы открыть дверь. В очередной раз порадовалась тому, что мой участок находится на отшибе. Не хотелось, чтобы кто-нибудь видел мои ухищрения и принял за бездомную или, того хуже, воришку.

Объясняться с милицией, которую могли вызвать в этом случае, очень не хотелось. Я прекрасно понимала, что ребенку в старом, продуваемом всеми ветрами доме не место. Если до меня доберутся органы опеки, то они могут забрать малышку. Это сейчас лето и хватает минимальных удобств, а зимой дом для проживания непригоден. Печь я пока не проверяла, но даже если она окажется в порядке, то прогнившие стены и пол попросту не удержат тепло.

Идеальным вариантом было бы продать его, и если это удастся сделать за ту стоимость, что мы его купили — этих денег хватит, например, на комнату в общежитии или даже на очень маленькую студию на окраине города.

Финик вчера говорил о том, что собирался купить участок, чтобы тот не портил ему вид из окна — так, может, сделает это сейчас?

Правда, дел с наглым хвостатым иметь не очень-то хотелось. Слишком он самоуверенный, нахальный и… странный. Ну а как еще можно назвать человека с хвостом?

За мыслями о нашем с Алей будущем я умыла дочурку кипяченой водичкой, оставшейся со вчерашнего дня, переодела ее и вынесла на улицу.

Чемодан, установленный на широкую деревянную скамейку, отлично справлялся с ролью переносной люльки. Хотя, конечно, коляски катастрофически не хватало. Поискав в интернете предложения по продаже старых вещей, нашла несколько отличных вариантов практически даром, но все они были в противоположных концах города. Ехать туда на такси — слишком накладно, придётся автобусом с дочкой на руках.

Впрочем, выхода не оставалось, и решила, что если до завтра не найду что-то поближе, то так и сделаю. Сегодня же еще раз подсчитала свои финансы. Денег у меня оказалось негусто — всего десять тысяч двести три рубля. И как растянуть их до того момента, пока не начну получать пособие, я не имела не малейшего понятия. Выходило чуть больше ста шестидесяти рублей в день. Даже если на дом найдется покупатель, у меня просто-напросто не хватит денег, чтобы оплатить сопутствующие расходы. А ведь мне еще оформлять документы в связи со смертью Вани.

Сердце привычно пропустило удар, когда мысли свернули к теме гибели мужа. В ситуации, в которой я оказалась, был лишь один несомненный плюс — мне совершенно некогда было горевать.

Вздохнув, решила с утра первым делом сходить в магазин. Судя по информации в телефоне, ближайший в пятнадцати минутах ходьбы уже должен был открыться.

В доме было старое покосившееся трюмо с мутным зеркалом. Мои каштановые, чуть вьющиеся волосы в нем казались совсем тусклыми, как, впрочем, и весь мой вид. Сама себе я сейчас напоминала серую мышку, живущую в старом доме. Но чем меньше на меня обращают внимания, тем лучше.

Взяв дочку на руки, отправилась за покупками.

Простояв минут пять перед прилавком, прикинула, что раз холодильника у меня нет, то все, что портится — не для меня. В итоге взяла пачку дешёвого чая, пакет овсянки, сахар, буханку хлеба и ванильные сухари. Немного поколебавшись, взяла одно маленькое куриное бедро. И пусть норму расхода я выполнила почти за два дня, но мне — кормящей матери — голодать нельзя.

Дома приготовила овсянку на воде и, позавтракав, поставила вариться курицу. Выйдя вместе с Алечкой на улицу, я принялась фотографировать дом, чтобы выставить его на продажу. В любом случае, это процесс не быстрый, так что чем раньше размещу объявление, тем раньше найду заинтересованных.

В голове медленно, но верно зрел план действий. Нужно позвонить на работу и договориться о заказах. Моя машинка со мной, а Алечка — спокойная девочка, мне очень повезло. Если бы я смогла брать подработки, это решило бы большую часть наших проблем.

Да и старым клиентам было бы неплохо позвонить, сообщить, что я снова готова к сотрудничеству. Приглашать их, правда, придется в этот самый дом, и они неизбежно увидят тут мою дочку… Впрочем, можно будет придумать, что мы здесь на лето, отдыхаем от городской квартиры.

Эти планы успокаивали, придавали сил и вселяли уверенность в себе. Я смогу. Я справлюсь. Мне все по плечу.

— Кристина Олеговна?

От высокого девичьего голоса, раздавшегося совсем рядом, вскрикнула, подскочив на месте. Всего в шаге от меня стояла длинноногая роскошная девица с копной черных, как смоль, волос, бледной кожей и ярко подведенными красными губами. И откуда только взялась? Я совершенно не заметила, как она подкралась.

— Вы кто? — не заботясь о вежливости, спросила я, но, посмотрев на Алечку, чуть смягчилась.

Дочка увлеченно махала ручками и гулила.

— Ирен Ежовна. Можно просто Ирен. Я от Андрея Андреевича, — манерно представилась женщина, растягивая слова, смотря на меня так, будто это должно было мне все объяснить.

3.2

— Что за Андрей Андреевич? — осторожно спросила я.

Яркая девица с пятым размером груди и осиной талией смотрелась рядом с моей развалюхой-домиком до того нелепо, что я начинала даже сомневаться в реальности ее существования. Ну что этой супермодели здесь делать?

— Андрей Андреевич Финик. Ваш сосед, — махнула она, указав на трехэтажный дом позади себя. — Он вас ждет. Прямо сейчас.

— И что? — выразительно подняла брови, давая понять, что мне абсолютно все равно, кто и где меня ждет. — Если Вашему Андрею Андреевичу так хочется со мной поговорить, он может прийти сам.

— Что из слов «вас ждут» и «прямо сейчас» вам непонятно? — скрестила руки на груди Ирен.

Не выдержав, я засмеялась от подобной наглости. А я-то вчера грешным делом подумала, что Финик вполне нормальный человек, пусть и с хвостом. Как он там характеризовал Ваню? Сатрап и деспот? Видимо, по себе судил.

— У меня маленький ребенок. Я никуда не пойду. И будьте добры, Ирен, покиньте мой участок. Я не давала вам разрешения здесь находиться!

Эта ситуация начинала по-настоящему злить меня. Какое право эта недоделанная фотомодель имеет приходить и давить на меня авторитетом своего босса? Да я даже понятия не имею, кто он такой!

— Ребенка можете взять с собой, если проблема в этом. Или я посижу с ним. Как хотите. Насчет него указаний не было, — ответила девица, пропуская мимо ушей буквально все, что я сказала.

— Вы глухая?! — не вытерпела я. — Тогда читайте по губам. Вон отсюда!

Ирен картинно вздохнула и закатила глаза. Я ожидала, что она сейчас развернется и уйдёт, но вместо этого она как-то странно посмотрела на меня и принялась считать.

— Раз, два, три, четыре… — на счет «пять» она щёлкнула пальцами. — А теперь взяла ребенка и пошла за мной.

В голове поселилась странная легкость. Я качнулась, делая неуверенный шаг.

3.3

Словно во сне подошла к Алечке, взяла ее на руки, прижимая к себе, и, не замечая ничего вокруг, пошла следом за брюнеткой.

Ирен развернулась на каблуках и, покачивая бедрами, повела меня к соседнему дому. Забор еще не успели починить, а потому проход был свободным. Затуманенный разум не слишком хорошо воспринимал детали. Я видела несколько высоких мужчин в строгих костюмах, краем глаза заметила черное пятно на стене — словно след копоти.

Заметила и тут же выкинула из головы. Главное — следовать за Ирен. Я не понимала, зачем, но чувствовала, что это единственное, что сейчас для меня действительно важно.

— Обувь сними, — менторским тоном приказала брюнетка, стоило только пересечь порог. — Андрей Андреевич не выносит грязь в доме.

Сказано было это так, словно сейчас грязь в доме — это я и моя дочь. Где-то внутри поднялась волна протеста… и мгновенно разбилась о крутящуюся волчком в сознании мысль: «Нужно следовать за Ирен».

Женщина шла наверх по роскошной деревянной лестнице с резной балюстрадой, я с дочкой — следом. Второй этаж, третий, коридор, в конце которого Ирен наконец-то остановилась:

— Жди здесь, я доложу, — и она упорхнула в ничем не примечательную дверь, я только и успела услышать, — Андрей Андреевич, я привела вашу…

Она вновь появилась меньше минуты спустя.

— Давай сюда мелкую, я подержу, пока вы разговариваете.

Когда я передавала дочку из рук в руки, у меня не возникло ни малейших сомнений, ни малейшего подозрения, что что-то не так. И даже когда Алечка заплакала, поднявшееся беспокойство растаяло так же бесследно, как и испытанный чуть ранее протест и досада.

— Иди уже, — женщина морщилась от крика дочери и держала ее чуть ли не на вытянутых руках.

Дернув на себя дверь, я без колебаний вошла в кабинет.

Андрей Финик заметно преобразился с прошлой нашей встречи, он сидел за столом, что-то печатал на ноутбуке, на нем была чистая белая рубашка, на спинке стула висел пиджак. Когда я вошла в кабинет, он поднял глаза и улыбнулся. Взявшись за прислоненную к столу трость с набалдашником в виде головы дракона, чуть прихрамывая, направился ко мне.

— Рад, что ты пришла. Располагайся, — он приветственно махнул рукой в сторону небольшого кожаного диванчика. — Ничего, что на «ты»?

Я не двинулась с места. Ирен не давала никаких инструкций на этот счет. Финик нахмурился, медленно подходя ближе.

— Ты как-то странно выглядишь.

— Это вопрос? — не совсем поняла я, по-прежнему глядя перед собой.

Мужчина нахмурился еще больше. Сейчас на нем брюки, и хвоста не видно. Где-то на краю сознания копошился болезненный вопрос — а был ли вообще этот самый хвост? Может быть, мне почудилось?

— Так, так, так… — пробормотал он. — Ирен…

Он тяжело вздохнул и картинно закатил глаза, а в следующее мгновение ни с того ни с чего вдруг громко хлопнул в ладоши прямо у меня перед носом.

— Что? А? Где? — я ошалело подпрыгнула на месте, словно спящий человек, на которого только что вылили ведро воды. Закрутила головой, пытаясь понять, где я нахожусь и что происходит. — Где Аля?!

Опустила взгляд на пустые руки, запоздало вспоминая, как сама отдала ребенка совершенно незнакомому человеку. Какого черта здесь происходит? Рванула к двери, дергая со всей силы, открывая нараспашку. В коридоре никого не было.

— Где моя дочь?! — чувствуя подступавшую к горлу истерику, крикнула я. — Куда ты ее дел?!

— Подожди, успокойся, — Финик оказался рядом слишком стремительно, слишком бесшумно для человека, который ходит с тростью. — Раз уж ты пришла, дай мне пару минут, нам нужно обсудить кое-что.

— Успокоиться? Обсудить? — обманчиво мягким тоном переспросила я, мысленно уже призывая всех своих внутренних демонов себе на помощь. — Верни мне мою дочь, ты, скотина хвостатая! Или я весь этот дом разнесу!

В доказательство своих слов бросилась в коридор, хватаясь за следующую дверь, пытаясь открыть ее, чтобы проверить, там ли Аля, но было заперто.

— Я не отличаюсь ангельским терпением, чтобы молча сносить оскорбления, — внезапно оскалился Финик и, снова каким-то в буквальном смысле магическим образом оказавшись у меня за спиной, вдруг обхватил меня за плечи, приподнял над полом и чуть встрянул. — Знаешь, как учат успокаиваться маленьких детей? Заставляют вслух считать до десяти. Так что считай.

— Я не собираюсь играть в эти игры! Верни мне ребенка! Я вызову полицию! Пусть проверят, чем вы тут занимаетесь!

— Да-да, а заодно проверят условия содержания новорожденной Алевтины Ивановны Балашовой, — насмешливо произнес он, а затем крепче сжал мои плечи, — считай!

3.4

Меня душили подступающие слезы. Кажется, такую безнадежность я не чувствовала, даже когда узнала о гибели мужа. И ведь в реальности я действительно ничего не могла сделать. Андрей Финик богат, наверняка влиятелен, и, судя по всему, его то ли помощница, то ли любовница — кем там ему приходится, эта Ирен? — обладает способностями к гипнозу. Какие у меня шансы против него? Даже учитывая разборки с неким Мозголомом, я против Финика — мышь против мышеловки. Единственная возможность не проиграть — это даже не начинать сражение.

— Пожалуйста, верни мою дочку, — прошептала, глотая ртом воздух.

— Считай уже! — он чуть сильнее сжал меня за плечи.

— Один, два… — обреченно начала я убитым голосом. Из меня буквально уходила вся вера в лучшее, все жизнелюбие, но вместе с ними ушли и гнев, страх потери. К концу счета я сама себе казалась безвольной куклой, марионеткой в чужих руках. — …Десять.

— Успокоилась? — миролюбиво уточнил Андрей Андреевич, осторожно ставя меня обратно на пол.

— Успокоилась. А теперь верни мне ребенка.

— Я его не забирал, — ехидно отозвался Финик, а затем, не повышая голоса, позвал. — Ирен!

Яркая красотка появилась мгновенно. Просто вышла из-за угла коридора, будто действительно стояла там все время. А на руках у нее по-прежнему плакала Аля. Но ведь я абсолютно точно уверена, что не слышала голоса дочери все это время!

— Отдай нашей гостье ее дочь. И напомни мне обсудить с тобой пределы твоей инициативы, — голос Финика буквально сочился ядом.

Забирая у красотки свою крошку, я сама невольно сжалась от этого тона, а вот Ирен не повела и бровью.

— Уточнений не было. Я еще нужна, Андрей Андреевич?

Финик в ответ лишь поморщился и махнул рукой.

Оказавшись у меня на руках, Аля сразу же перестала плакать.

— Я тоже, пожалуй, пойду. Всего хорошего, — пробормотала я, разворачиваясь к лестнице.

— Стоять, — голос был тихим, вкрадчивым, но, услышав его, я остановилась как вкопанная.

По спине проползла стайка мурашек. Это не был гипноз или какое-то иное психическое воздействие. Просто понимание, что конкретно сейчас, конкретно с этим человеком или, возможно, не человеком, лучше не спорить.

— Если уйдешь, то окажется, что вся эта сцена была зря, а я не слишком люблю терять время попусту. Так что давай пройдем в мой кабинет. Там будет удобнее.

Он шагнул в сторону и сделал указательный жест тростью.

— Если так нужно, говори здесь и дай мне уже наконец уйти из этого чертового дома!

Как-то странно усмехнувшись, Финик покачал головой.

— Мне тяжело стоять. Это не отнимет у тебя много времени, и это в твоих интересах.

Он развернулся и, не дожидаясь меня, скрылся за дверью.

Глава 4

Закрыв глаза, я медленно считала до десяти. Каким бы придурком ни был Финик, а предложенный им способ действительно работал.

Жгучее желание свалить подальше из этого дома, где все буквально так и кричало о достатке владельца, никуда не делось. Наглый и опасный тип мог действительно устроить мне кучу проблем, и все, что я могла ему противопоставить — это амбарный замок на двери, который его не удержит.

Он уже мне напомнил о возможных проблемах с опекой, а сеанса гипноза мне хватило и одного.

«Ну же, Кристина, будь храброй девочкой, возьми себя в руки и узнай, что нужно этому хвостатому чудаку на букву “м”», — подбодрила я сама себя, буквально наступая на горло всему своему естеству, которое просто вопило о том, что нужно бежать отсюда.

Вздохнув и машинально поцеловав малышку в щечку, я направилась обратно в кабинет Андрея Андреевича. Алечка завозилась, поворачивая голову и открывая ротик в поисках груди.

Потерпи, моя сладкая! Сейчас мама надает по рогам одному безрогому…

И хоть я прекрасно понимала, что это пустая бравада, мне нечего противопоставить владельцу дома, все же почувствовала себя чуть увереннее.

— Присядешь? — Финик сидел на своем кожаном диване, опираясь на трость так, словно позировал для какого-нибудь журнала вроде «Forbes». Просто само воплощение харизмы, успеха и больших денег!

— Я постою, — стараясь снова не сорваться, ответила я.

— Мы сегодня не с того начали.

Он улыбнулся, чуть склонив голову, и я бы даже поверила в искренность этой улыбки, если бы не воспоминания о случившемся. Ну не может быть у стервы-гипнотизерши, ворующей чужих детей, вменяемый начальник!

— Не знаю, что ты там себе надумала, но я пригласил тебя, чтобы передложить свою помощь.

Ну посмотрите на него! Мистер «я сама благотворительность»!

— С чего ты вообще взял… — я замолчала, понимая, как глупо это звучит.

Ну да, с чего это он взял, что мне нужна помощь, если я живу в заброшенном доме, ребенок у меня спит в чемодане, а есть нечего?! Судя по насмешливому взгляду, Финик прекрасно понимал мою ситуацию. И он ведь вчера угрожал тем, что сам выяснит, как я оказалась в подобном положении.

Еще утром я ухватилась бы за это. Предложила бы купить у меня дом с участком, раз он и так собирался это сделать. Но сейчас, после того, что произошло, связываться с хвостатым не хотелось. Что если при сделке его помощница внушит мне, что я получила кучу денег, заставит подписать документы? В итоге я останусь и без дома, и без средств к существованию.

— Мне ничего не нужно, спасибо, — я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно и твердо. — Если это все, то я могу идти?

— Может быть, я не так расслышал? — Финик приподнял одну бровь и посмотрел на меня как на умалишённую, медленно поднялся и, опираясь на трость, неторопливо зашагал ко мне. Каждый шаг — один пропущенный удар моего сердца. И чем ближе подходил мужчина, тем неуютнее становилось. Ладони вспотели, спину окатило холодом. Снова ощутила себя испуганной маленькой мышкой, вот только Финик был уже не мышеловкой, а котом, неотвратимо приближавшимся ко мне хищником.

— То есть, ты хочешь сказать, — он остановился совсем рядом, нависая надо мной, — что то, как и где ты и твоя дочка живете — это нормально?

— Это не нормально, но это мое дело. Спасибо за предложение, но…

Глаза мужчины опасно блеснули, словно я только что снова его оскорбила, а за спиной вдруг показался вставший трубой хвост.

Увидев это торчащее покрытое седой шерстью нечто, я обмерла, забыв закрыть рот. Вчера, когда было темно, я его рассмотреть толком не успела, и сейчас, при дневном свете, все выглядело несколько иначе. Обрело реальность.

Ну не бывает у людей хвостов!

Я невольно попятилась, глядя за спину хозяину дома. Руки, удерживавшие дочку, дрожали. Финик, проследил за направлением моего взгляда и поняв, что случилось, громко выругался. Очевидно, такой подставы от собственного тела он не ожидал.

Я продолжала пятиться, пока не уперлась спиной в дверь. Нужно убираться отсюда, чем скорее, тем лучше. Пытаясь одной рукой нащупать ручку за спиной (и когда только дверь успела захлопнуться?), второй я качала малышку. Она не плакала, но казалось, что это поможет мне успокоить саму себя.

— Кристина, постой… — хвостатый устало вздохнул, прижимая большой и указательный палец к виску. — Я не хотел тебя пугать.

Он снова шагнул ко мне, вот только я уже нащупала ручку и смогла открыть чертову дверь.

— Не подходи!

4.2

Должно быть, что-то было в моем взгляде и голосе такое, что заставило его послушаться. Или он понял, что сейчас я разговор вести просто не в состоянии, и остановился.

Я же развернулась и со всех ног бросилась вниз, перепрыгивая через ступеньки, не замечая ничего вокруг. Где-то сбоку блеснула розовая вспышка, я повернула на нее голову и, не посмотрев под ноги, тут же зацепилась за начинающийся у подножия лестницы ковер. Понимая, что падаю и сохранить равновесие не удастся, зажмурилась и повернулась боком, чтобы только удар не пришелся на Алечку.

Но столкновения с полом так и не произошло. Я открыла сначала один глаз, затем второй. Надо мной снова стоял Андрей Андреевич Финик и, не давая упасть, поддерживал за талию своим длинным хвостом.

— Очевидно, без моей помощи ты не способна даже спуститься по лестнице, — отчеканил он без единого движения мускула на лице.

От этой безучастной маски стало по-настоящему не по себе, казалось, что он вот-вот взорвется и сделает что-то, что мне точно не понравится. Я даже не смогла найти в себе силы, чтобы сказать «спасибо». Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Да и не заслужил он "спасибо", по большому счету.

Хвост мужчины напрягся, дернул меня вверх и мягко поставил на ноги. Несколько секунд я и Финик смотрели друг другу в глаза. Затем я одеревенело развернулась и на негнущихся ногах наконец покинула этот дом.

Оказавшись на своем участке, уселась под куст и, обнимая Алечку, несколько минут раскачивалась с ней из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Необходимо как можно скорее продать этот дом и переехать! У меня ведь был план, нужно просто взять уже себя в руки и действовать.

Поднявшись с земли, прошла в дом. Запах гари почувствовала на подходе.

Да что же это за день такой?! А ведь он еще даже не начался толком!

Вся веранда была в дыму. Я подбежала к плите и выключила безнадежно сгоревшую курицу. Вода выкипела, и почерневшее мясо превратилось в уголь. А ведь, кажется, меня не было всего ничего…

Злость на Финика вспыхнула с новой силой. Этот хвостатый меня еще и без обеда оставил! Захотелось швырнуть испорченную посудину ему прямо в голову. Ну разве можно гипнозом уводить людей из дома, когда у них включен газ? Хорошо еще огонь не потух! Что могло бы произойти — страшно подумать!

Дочка, чувствуя мою нервозность, снова расплакалась. Выдохнув, я отставила испорченную миску в сторону и пошла переодевать и кормить малышку. Пеленки, в которых была Аля, все промокли, неудивительно, что она так куксится.

У меня осталась большая пачка памперсов, которую я покупала еще в роддом, но понимая, что финансов у меня в обрез, использовать их старалась экономно.

Пока доченька усердно сосала молоко, у меня сосал под ложечкой голод. В голову нет-нет, да закрадывались крамольные мысли. Может быть, зря у меня взыграла гордость? Ведь как говорят: «Дают — бери». С другой стороны, это ведь не гордость, а банальное чувство самосохранения.

Когда малышка уснула, я окончательно сумела взять себя в руки. Я просто не имела права долго предаваться унынию. Дел слишком много.

Прежде всего, позвонила на работу и сообщила, что готова взяться за заказы на дому. Владелица ателье была рада меня слышать, ведь это значило, что можно будет платить мне меньше и неофициально, экономя деньги на налогах.

— Ну смотри, Кристина, — предупредила она строгим тоном, тщательно скрывая свою заинтересованность, которая все же нет-нет, но проскальзывала. — Мы давно знакомы, пойду тебе навстречу. Но просрочишь хоть один раз — больше подкидывать ничего не буду.

— Да-да, конечно, Анна Евгеньевна! — с преувеличенным воодушевлением согласилась я. — Не подведу.

— Ну тогда можешь приехать сейчас, забрать ткань. Несколько изделий из материала заказчика, мерки Марина сняла, но она одна не успевает, а нового человека на твое место пока не нашли. Кстати, ты ведь в курсе, что должна занести справку из роддома к нам? Тебе выплата полагается по случаю рождения.

— Хорошо, через два часа приеду, — легко согласилась я и попрощалась с начальницей.

Вопрос коляски снова встал ребром. Пришлось звонить еще и по объявлениям. Очень надеялась, что мне повезет и первая же из тех, что я посмотрю, подойдет. Потому что тащить на себе и ткань, и ребенка просто невозможно. А так я могу загрузить все, что заберу с работы, в корзину внизу коляски.

Очень порадовала новость о том, что мне положены еще какие-то деньги. Стоило сегодня поговорить с нашим бухгалтером на работе, быть может, она скажет, куда я еще могу обратиться за помощью?

А ведь я еще даже не оформила свидетельство о рождении дочери. Что ж, буду решать проблемы постепенно. Сначала схожу на работу.

4.3

Посмотрев расписание маршрутов, я поняла, что у меня есть еще полчаса. За это время собралась, и разместила-таки сделанные еще утром фотографии дома на сайт для продажи. Указав в объявлении ту же сумму, за которую и приобретался дом с участком, я почувствовала себя так, словно она уже была у меня в кармане.

На самом деле, все не так уж плохо, и я обязательно справлюсь.

***

Поездка хоть и заняла много времени, но прошла очень удачно — я купила коляску всего за полторы тысячи. И пусть она немного расшатана, а из белой давно превратилась в серую, зато стоила недорого, хорошо ехала и имела большую корзину — то, что мне нужно. Положив дочку в люльку, я отправилась на работу, забрала заказ и все необходимые для него материалы.

Домой возвращалась в приподнятом настроении. Во-первых, я скоро смогу получить доход. Правда, нужно будет съездить провести предварительную примерку, потом доработать, и только потом за них заплатят.

Во-вторых, на работе мне подсказали насчет оформления пенсии по утрате кормильца и обещали сделать выплату за рождение дочери.

Единственное, что меня беспокоило, для оформления пенсии было необходимо свидетельство о смерти мужа. Похоронами, пока я была в больнице, занималась Ванина мать. Его документов в своих вещах я не обнаружила. Могла ли я запросить в ЗАГСе дубликат свидетельства, или мне стоило думать о том, как просить его у свекрови?

Стоило с кем-то проконсультироваться.

За этими радужными мыслями я не сразу заметила, что что-то не так. Даже припаркованная неподалёку от моего дома машина не заставила меня напрячься. Мало ли кто к Финику приехал. И лишь вывернув с дороги на свой участок, я поняла, что это ко мне.

Во дворе у моего дома стояли несколько женщин, одна из них, что была в форме, поднялась и представилась:

— Майор полиции Сидорова. Отдел по делам несовершеннолетних. На вас поступило заявление. Вы гражданка Балашова Кристина Олеговна?

Первым желанием было сказать, что это не я. Что меня зовут, например, Ириной Ивановой, и вообще я проходила мимо и не имею ни малейшего представления, где искать эту самую Балашову.

— Предъявите документ, удостоверяющий личность, — услышала словно сквозь вату, набившуюся в уши. — Гражданочка. Ау!

Под властным взглядом майора я стушевалась и, с трудом стряхнув с себя оцепенение, полезла в сумочку и вытащила паспорт.

— А вы мне документы покажите? — в последний момент опомнилась я.

Мне под нос тут же ткнули красной корочкой с фотографией этой самой Сидоровой.

— Остальные — члены комиссии, — махнула рукой женщина. — У вас нет прописки в городе? И ребенок в паспорт не вписан, я смотрю?

Стоявшая рядом молчаливая коллега инспектора, тем временем, делала пометки у себя в бумагах.

— Где зарегистрирована гражданка Алевтина Ивановна?

— Я еще не успела… — я начала оправдываться, не зная, как выкрутиться из этой ситуации.

— Где проживаете в настоящий момент? — прищурившись, спросила инспектор.

— У подруги, — не моргнув глазом, соврала я.

Все присутствующие мгновенно скривились как от зубной боли.

— У вас в этом доме вещи разложены, мы в окно видели. Так что открывайте.

Закусив от волнения губы, я оглядела дом и поняла, что действительно оставила открытыми несколько ставней, где стекла еще были целыми. Трава в том месте была хорошо примята — явно ходили целой толпой.

— Я не живу в этом доме, я живу у подруги, — настаивала. — Я сейчас планирую покупку своего жилья, выехала из старой квартиры и поэтому некоторые вещи хранятся тут.

Мне казалось, что говорю я вполне логичные вещи, но, очевидно, собравшуюся комиссию это не убедило.

— Открывайте.

Дрожащей рукой достала ключ и сняла замок с двери. Внутри все еще пахло гарью, придётся долго проветривать, чтобы запах выветрился. Я зашла последней, держа доченьку на руках.

— Вы не против видеофиксации? — кто-то уже вытащил камеру и направил на мой сгоревший обед.

— Нет! Я против! Не нужно ничего снимать! — в ужасе воскликнула, запоздало понимая, насколько серьезно все может обернуться.

— Вас не будет в кадре, нам для отчета нужно показать условия, в которых живет ребенок, — и тут же всей толпой женщины прошли внутрь дома. — Это, я так понимаю, место, где ребенок спит?

Все последующие события слились для меня в сплошное мутное пятно. Я абсолютно не понимала, что происходило, и со мной ли. Инспекторы выговаривали мне, чем-то увещевали.

— Да вы поймите нас! Нам поступила жалоба, мы обязаны были выехать. Ну не место здесь ребенку. А что если похолодает? У вас заслонка в печи сломана, ее же топить нельзя — вы сгорите! И пол весь гнилой! Тут же доски проваливаются! У вас для ребенка ни кроватки, ни одежды толком нет. Грязные пеленки лежат не постираны, вы их в чем выполаскивать будете?

С каждым сказанным словом я все больше и больше погружалась в беспросветное отчаяние и отключалась от действительности.

— Мы вам не враги, мы на стороне ребенка. Решите все свои проблемы, будет, куда принести малышку — сразу заберете ее назад. Понимаете, что я вам говорю?

Я не понимала. Я практически ничего в этот момент не соображала. Слезы градом катились из глаз, дышать было трудно. Пальцы судорожно сжимали конверт, в который я завернула дочку, прежде чем отправиться с ней в дорогу. Как же давно это было! Словно в другой жизни. Мне казалось, эти люди вокруг собрались, по меньшей мере, вырвать у меня сердце. Они говорят: «Смотрите, мы его заберем, без него вам будет легче решить свои проблемы». Легче? Да ведь без него я попросту умру! И моя дочь — это мое сердце. Мой смысл жить и просыпаться по утрам, смысл бороться во что бы то ни стало.

Я должна была что-то подписать, а потом мои руки опустели. Дом наполнился тишиной. Какое-то временное помешательство. Я вцепилась пальцами в волосы и закричала. Как раненый зверь, как умирающее животное. Они увезли ее, мою маленькую девочку. Мое самое любимое на свете существо. Самого дорогого и близкого человечка.

Глава 5

Когда пришла в себя, было уже темно. Голо саднило, нос не дышал, а все руки были в царапинах — кажется, я сама себе их нанесла. Поднялась и, пошатываясь, подошла к зеркалу, безразлично взглянула на свое отражение: лицо распухло, вьющиеся волосы выглядели как воронье гнездо.

Память услужливо подсовывала то, на что я не сразу обратила внимание при разговоре с комиссией. Они говорили, что пришли по чьей-то жалобе. Учитывая, что здесь я всего второй день, кто, кроме Финика, мог на меня пожаловаться?

Да еще и сразу после того, как я отказалась принимать его помощь? Мстительный больной ублюдок — вот он кто! Разве можно быть настолько жестоким?!

В душе боролись два абсолютно противоречивых желания. Первое — прийти сейчас к нему в дом и обмотать вокруг его шеи его же хвост! А второе — все так же прийти и, стоя на коленях, умолять о том, чтобы вернул мне ребенка. Оба этих желания сходились в одном — пойти сейчас к хвостатой сволочи. Еще раз взглянув на себя в зеркало, я махнула на отражение и направилась в гости к соседу.

Дом я даже не подумала закрыть — это казалось бессмысленной тратой времени. Просто перешла через дорогу и оказалась у вновь целого забора. Должно быть, его починили, пока я ездила с Алечкой по делам.

Подойдя к обвитой зеленой лозой калитке, нажала на кнопку вызова. Несколько мучительно долгих перезвонов ничего не происходило.

— Кто там еще? — лениво осведомился смутно знакомый женский голос.

— Это… Кристина. Соседка. Могу я поговорить с Андреем? — раз в разговоре с Фиником перешли на «ты», значит, я вполне могу себе позволить называть его по имени.

— Андрей Андреевич занят. Приходите утром.

Связь отключилась, я тут же снова нажала кнопку.

— Пожалуйста, мне очень нужно поговорить с ним, откройте, — я вложила в эту просьбу все переполнявшее меня отчаяние. — Это срочно.

— Ничем не могу помочь. Все завтра, — и связь снова отключилась.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я сделала еще одну попытку. Никто не отвечал. Они что, отключили звук, чтобы не слышать моих звонков?

Поняв, что все бесполезно, я прошлась вдоль забора. Чем была хороша оплетающая его растительность, так это тем, что удобно цепляться за нее руками.

Чтобы оказаться наверху, не потребовалось много времени, это получилось довольно просто. Но пока я спускалась, подо мной треснула ветка, и я полетела вниз, как брошенный мешок с картошкой. Глухо приземлившись на цветочную клумбу, потирая ушибленные места, я тяжело поднялась, отряхиваясь от земли. Кажется, повезло, ничего себе не сломала.

«Главное, чтобы тут не оказалось собаки», — мелькнула запоздалая мысль, и я, настороженно оглядываясь, пошла к крыльцу.

По дороге никто не встретился. Это несколько удивило. Почему-то казалось, что такой богатый дом должен охраняться не хуже, чем хранилище Центрального Банка. Но в итоге я благополучно добралась до входной двери. Звонка на ней не было, а потому я просто что было сил начала в нее колотить:

— Откройте!

Когда я занесла руку для очередного удара, дверь открылась, и, потеряв равновесие, я по инерции полетела вперед, распластавшись на паркетном полу.

— Что в словах «Андрей Андреевич занят» тебе не понятно? — надо мной стояла все та же бледная черноволосая красотка, с которой я сталкивалась утром.

Объяснять ей что-либо было бесполезно. Сейчас ей надоест, и она снова применит гипноз. Поэтому, быстрым взглядом оценив обстановку, я вскочила на ноги и бросилась к лестнице.

— Финик! — закричала что было сил.

Хотела добавить «хвостатая сволочь» — в прошлый раз он сразу среагировал на оскорбление, может, и в этот повезет. Но Ирен налетела на меня сзади и сбила с ног. И откуда в ней столько силищи? Словно катком по мне проехалась!

Женщина одной рукой подняла меня, дёрнув вверх за предплечье. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего.

— Что тут происходит? Ирен, отпусти ее, — послышался властный голос с верхушки лестницы.

Стоило брутальной красотке исполнить приказ, как я тут же снова полетела на пол, лишившись опоры. Придушено зашипела, больно ударившись коленками. Кажется, на сегодня перебор с травмами.

Финик, тем временем, медленно спускался по лестнице, все так же опираясь на трость. Его тело было поджарым, с едва уловимым очертанием мышц на прессе. А ведь в рубашке он казался не таким подтянутым. На нем были только черные классические брюки из дорогой ткани. Даже носков не было. И, посмотрев ему за спину, я легко догадалась о причине — позади мялась полуодетая девушка. Темно-рыжие вьющиеся волосы, невысокий рост… Она чем-то неуловимо напоминала меня, и от этого стало не по себе. Права я была, когда решила, что хвостатый — извращенец.

— Это называется «не пускать никого на территорию»? — Финик остановился рядом с Ирен, сверля ее взглядом, и я поняла, у кого красотка набралась командного тона.

Вот, кажется, отчитывали ее, а провалиться сквозь землю захотелось мне.

«Я должна вернуть Алечку», — напомнила себе, пытаясь не растерять боевой дух.

— Я просто не ожидала, что от этой смертной могут быть проблемы. Готовилась к гостям другого рода, — по тону Ирен не было понятно, испытывает она угрызения совести за свой промах или ей вообще неведомо такое.

Разум зацепился за презрительно брошенное «смертной» — быть может, это что-то вроде того, как богатые говорят «простые смертные», имея в виду бедняков?

Хвостатый скривился, кинул взгляд на стоявшую на лестнице девушку:

— Посади гостью на такси. С ней, — еще один кивок, на этот раз в мою сторону, — разберусь сам.

Я по-прежнему сидела на полу, пока мимо проходили Ирен и полураздетая гостья Финика, не делая попыток подняться. Решимость и смелость потихоньку таяли, оставляя после себя опустошение. Бросив уничижительный взгляд в мою сторону, Ирен вышла из дома вместе с поспешно накинувшей легкую куртку гостьей. Мы с Фиником остались вдвоем.

— Выглядишь так, будто прорывалась с боем, — усмехнулся хвостатый.

Он еще и издевается надо мной! Горечь и боль вновь подняли голову. И все, что я могла, чтобы не сойти с ума — это выплеснуть их на виновника моего несчастья.

5.2

— Должно быть, приятно видеть результат своих стараний? — ехидно отозвалась, тяжело поднимаясь на ноги.

— Ирен должна была следить за домом. Я к твоему виду отношения не имею, — пожал плечами мужчина, отворачиваясь от меня и шагая в сторону небольшого кресла. — Не возражаешь, если я сяду? Все еще не могу до конца восстановиться.

— Не заговаривай мне зубы! Ты прекрасно знаешь, почему я здесь! — единственное, что меня сейчас удерживало от того, чтобы вцепиться ему в горло, это понимание, что быстро вернуть Алечку без его помощи не смогу.

Он уселся на кресло, вольготно развалившись в нем, и снова стал напоминать короля жизни. Впрочем, он, по сути, им и был.

— Итак, какого дьявола ты пришла и испортила мне вечер?

В меня уперся холодный взгляд, от которого пробирало до дрожи. Он словно говорил мне, что шутки кончились, а скоро закончится и кредит терпения, выданный мне в счет вчерашней спасительной операции. Но меня это нисколько не впечатлило.

— Испортила вечер? Ты издеваешься? А зачем ты оказался такой мстительной сволочью и испортил мне жизнь?! Кто тебя просил вмешиваться?! — не выдержав напряжения, я всхлипнула, пытаясь удержать подступавшие слезы.

— Дорогуша, ты в своем уме? — холодно уточнил он. — Ты хоть понимаешь, что несешь?

Его глаза снова отдавали желтизной, и на этот раз списать все на освещение уже не было никакой возможности. Вот только меня уже было не остановить.

— Это ты утром начал с угроз, что вызовешь опеку. Мужик сказал — мужик сделал, да? — зажала рот ладонью, понимая, что еще немного — и снова разревусь прямо здесь и прямо сейчас.

— Так, стоп. Что случилось? — Финик поднялся и шагнул ко мне.

— Ты случился! Лучше бы тебя вчера прибило тем взрывом! — на последнем слове меня прорвало, я больше не могла выдавить из себя ни звука сквозь сплошной поток слез.

Что-то мягкое скользнуло к талии, обвивая ее, и дернуло меня вперед. Я попыталась вырваться, отбиться. Бесполезно. Мужчина просто обнял меня, зажимая руки и гася все мои взбрыки.

— Тшш… — прошипел на самое ухо. — Вообще, желать мне смерти — это нормально, не стоит из-за этого убиваться.

Шутка была не смешная, но, несмотря на сплошной поток рыданий, я не удержалась, усмехнулась и перестала вырываться.

— Кристина, зачем ты здесь? Еще утром мне показалось, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Что-то с Алевтиной?

— Не делай вид, что не имеешь к этому отношения.

— Дьявол, ты невыносима! — он резко отстранился и вернулся в кресло. — По твоему, мне делать больше нечего? А ну, рассказывай все!

Последнее он гаркнул так, словно я была солдатом на плацу, а он генералом. От неожиданности слезы высохли, а я буквально на автомате ответила, чуть заикаясь:

— Алю забрали соцслужбы. Сказали, что на меня поступила жалоба.

— И какого дьявола ты решила, что это я?!

— Больше никто не знал о том, что я здесь, и ты сам угрожал сделать это, — довод казался вполне логичным, но сомнения уже начали закрадываться в душу. Но если не Финик, то кто?

— Я этого не делал. Да и угрозы утром были лишь от тебя. Напомню, ты хотела вызвать полицию. Еще вопросы? — его глаза вновь засверкали кошачьим цветом.

— Но больше некому…

— Шерлок Холмс из тебя так себе. Ты ради этого приходила? Это сделал не я.

Я растерянно смотрела на хозяина дома, не зная, что делать дальше. Как вернуть свою дочь?

— Ты ведь предлагал свою помощь утром. За то, что я помогла тебе, — ухватилась я за спасительную мысль.

— Ключевое слово — утром. До того, как ты дважды вылила на меня ушат словесных помоев.

— Я… готова извиниться, — глухо сказала я, понимая, что на самом деле готова на что угодно, лишь бы вернуть дочь.

— От твоих извинений вечер приятнее уже не станет, — скривился Финик, откидываясь на спинку кресла.

Закусила губу, пытаясь решиться. Я ведь видела девушку, которую отправляли на такси. Ее волосы такого же цвета и тоже вьются. И лицом очень на меня похожа. Очевидно, что я определённо в его вкусе. Интересно, это была постоянная любовница или случайная связь?

— Помоги мне вернуть дочь. Пожалуйста, — я подошла к его креслу вплотную, не решаясь посмотреть в глаза.

— Хорошо. Помогу, — вскинула голову, не решаясь поверить в услышанное, и наткнулась на оценивающий взгляд снизу вверх. — В конце концов, ребенок должен быть с матерью. Но у меня будет одно условие.

Я усилием воли подавила нехорошее предчувствие, шевельнувшееся внутри. Тяжело сглотнув ставшую вязкой слюну, на пределе слышимости выдохнула:

— Все что захочешь.

Внутри все сжалась от опасения того, что может последовать за этими словами.

— С этого момента тебе запрещается говорить мне «нет».

— Я… — запнулась, не в силах договорить.

Алечка сейчас была не со мной. В чужом месте, с чужими людьми.

Ощущения в этот момент были такими, словно я подписываю себе смертный приговор.

— Я согласна, — с трудом выдавила из себя.

В конце концов, не говорить «нет» не значит во всем соглашаться.

— Отлично. Тогда начнем… — на его лице медленно расцветала хищная улыбка.

5.3

Я резко втянула в себя воздух, внутренности скрутило узлом в ожидании того, что же уготовила мне судьба. На что же я подписалась? Пауза затягивалась, Финик не спешил с оглашением вердикта.

— Начнем… спасательную операцию, — наконец договорил он, насмешливо прищурившись. — Или у тебя были другие предложения для начала?

— Э… нет… да… то есть, спасибо.

Я растерялась, не понимая, как себя следует вести.

— Для начала — у тебя остались какие-нибудь документы? Тебе должны были вручить копию…

— Остались дома, — с трудом припомнила я оставленные инспектором бумаги.

Финик выглядел так, словно решал в уме математическую задачку.

— Значит так, сейчас я схожу за ними, затем сделаю пару звонков и съезжу кое-куда. Ты в это время побудешь здесь. Ирен за тобой присмотрит. Хорошо?

Я буквально задохнулась от возмущения и протеста. Я хотела бы пойти с ним, даже если не смогу помочь, а буду просто молча находиться рядом — это будет деятельное ожидание, а сидя здесь, я просто сойду с ума от беспокойства. Ну а если все равно оставаться — то не все ли равно где? С большей пользой я проведу время дома, заняв руки хоть каким-нибудь делом. И уж точно мне не хочется, чтобы за мной присматривала Ирен. Да меня передергивало от одного ее вида!

Я уже хотела возразить и объяснить все это Финику, как наткнулась на его насмешливо приподнятые брови. Я обещала не говорить ему «нет».

— Может, я лучше схожу с тобой за документами? — с надеждой спросила, но тот лишь покачал головой.

— Дом закрыт, открыт? Вот и славно. Я сам все сделаю, не переживай. Останься. Мне будет спокойнее, и я быстрее смогу решить твою проблему.

Он тяжело поднялся, как-то тоскливо посмотрел в сторону лестницы на второй и третий этаж.

— Ладно, не буду переодеваться.

Он, не прощаясь, подошел к двери, надел ботинки, взял висевшую на вешалке ветровку и, набросив ее на голое тело, кинул напоследок:

— И да, у тебя листья в волосах застряли.

И вышел.

Я машинально провела рукой по волосам, ощущая, что их действительно неплохо бы привести в порядок. Хороша же я, должно быть, со стороны. Грязная, вымазанная в земле, с опухшим лицом и красным носом. Да уж, а еще возомнила о себе, что могу быть в чьем-то «вкусе».

Рассеяно уселась в кресло, еще сохранившее тепло хозяина особняка. Андрей Финик. За все это время я так и не спросила, откуда у него хвост и кто он вообще такой. Впрочем, помимо этого, была еще одна странность, которая не давала мне покоя.

Неужели у него все так плохо с ногой? Когда я впервые его увидела, мне показалось, что он серьезно ранен, но спустя всего полчаса-час после происшествия он выглядел подозрительно бодрым. И вот теперь он то хромает, то показывает чудеса ловкости и скорости, то снова морщится, когда наступает на ногу не слишком удачно.

Но и его хвост, и проблемы с ногой меркли, когда в уме всплывал один-единственный вопрос — почему он мне помогает? Если бы он потребовал заплатить, продать ему дом, да даже провести с ним ночь — что угодно, что имело бы вполне конкретное выражение — я бы могла понять. Но не говорить ему «нет»? Все равно, что «не спорь со мной». Вроде как ни к чему конкретному не обязывает, но, вместе с тем, дает большой простор для манипуляций с его стороны. И явно намекает на то, что он намерен продолжить общение. Странно, очень странно. И главное, какой ему от этого прок?

Я уже слишком взрослая, чтобы верить в чудеса или наивно полагать, что Финик мог в меня влюбиться. Уже была замужем и знала, как выглядит наполненный любовью взгляд. Финик смотрел на меня иначе. Порой насмешливо, порой взбешённо, порой со странной смесью нетерпения и какого-то затаенного предвкушения.

— Ну что за чёрт! — я вздрогнула, услышав раздосадованный голос Ирен. — Ушел-таки.

Увидев, что я подняла голову, красотка фыркнула:

— Не смотри так на меня, — и, чуть помедлив, задала вопрос, которым окончательно вбила меня в ступор. — Ты в курсе, что ты странная?

— Я?! — это так развеселило, что я не удержалась от смешка, а затем еще от одного, и еще.

Слезы снова полились из глаз, а я смеялась и плакала одновременно, не в силах остановиться. И это я странная? У одного — хвост, другая — Кашпировский в юбке, а странная — я?!

— Точно. Странная… — рассеяно отозвалась Ирен.

Это лишь усугубило мою истерику. Кажется, это место дурно на меня влияет, я медленно схожу с ума…

Как же там моя девочка?

— Если что — я в маленькой комнате вон там, — поспешила ретироваться Ирен, ткнув пальцем куда-то под лестницу. — В доме, кроме нас, никого нет, захочешь есть — еда на кухне. На втором этаже две гостевых комнаты, сразу как заходишь — справа и слева, так что отдохнуть можешь там, выбери любую.

Оставшись одна, я кое-как успокоилась и, утерев слезы, и решила первым делом подняться в те самые комнаты, про которые говорила Ирен. Беспокойство за Алю почти лишало возможности думать о чем либо еще, и я усиленно гнала от себя дурные мысли, надеясь, что такой богатый человек, как Андрей Финик, должен оказаться еще и достаточно влиятельным, чтобы обойти маховики государственной машины. У него обязательно должно получиться помочь нам с малышкой.

Я выбрала гостевую с левой стороны. Огромная кровать, телевизор во всю стену, дорогие портьеры на окнах.

Она чем-то неуловимо напомнила мне нашу с Ваней спальню. У нас так же висел телевизор напротив, и мы любили, обнявшись, лежать и смотреть вместе кино. Несмотря на горечь утраты, сейчас эти воспоминания не делали больно. Видимо, я просто была до такой степени вымотана, что еще хуже вечер просто уже не мог стать.

Впрочем, в фильмах и книгах после такой фразы героя неприятностей у него всегда только добавлялось, так что лучше было не зарекаться.

Взглянув на себя в зеркало, украшавшее дверь в ванную, я поняла, что сильно польстила себе, когда решила, что Финик может на меня позариться. Перепачкана была не только одежда, но и лицо, штаны с задней стороны, правый бок. Боже, да я же всего раз упала! Неужели так извозилась?

В таком виде я даже на диван сесть не смогу, не побоявшись, что после этого мне не придётся за свой счет делать перетяжку дорогущей мебели.

Нужно было помыться. А учитывая, что душ я принимала последний раз в роддоме, мне действительно это было необходимо.

В ванной висел халат, и я решила, что раз он тут, то приготовлен специально для таких случаев, и, сбросив с себя грязную одежду, включила воду и с удовольствием подставила лицо горячим струям.

Вода монотонно шумела, выгоняя из головы навязчивые мысли, помогая успокоиться и настроиться на то, что все будет хорошо.

Подставляя лицо теплым каплям, я неожиданно поняла, что не сделала кое-что, что давно должна была сделать. Еще в тот момент, как узнала имя моего соседа. Если он и правда такой богатый и влиятельный человек в нашем городе, то о нем обязательно должна быть хоть какая-нибудь информация в интернете. Почему я сразу не проверила?

5.4

Поскорее закончив с мытьем, вытершись и нацепив халат, я поспешно схватилась за телефон, набрав название нашего города и имя, фамилию, отчество хвостатого.

Первый же результат поискового запроса выдал:

«ООО «Выход», руководитель — Финик Андрей Андреевич, учредитель Финик Андрей Андреевич, основной вид деятельности — Деятельность по предоставлению прочих вспомогательных услуг для бизнеса, не включенная в другие группировки».

Прочие вспомогательные услуги? Что это такое вообще? Что-то юридическое?

Что ж, теперь, по крайней мере, я знаю, чем Финик занимается. Или не знаю, потому что название принадлежащего ему ООО мне не говорит ровным счётом ничего.

Я прокрутила ленту поискового запроса, но никакой дополнительной информации в ней не было. ИНН, ОГРН, адрес, по которому значился офис в центре города. «ООО «Выход» — поможем найти выход из любой ситуации».

Увиденный слоган насторожил. Если бы я не знала о покушении, быть может, я и не подумала бы на криминал, но сейчас в голову упорно лезли мысли о том, что Финик может быть связан с чем-то нехорошим.

Впрочем, сейчас это не имело ровно никакого значения, если этот человек поможет мне вернуть ребенка, я закрою глаза на его любые проблемы с законом, если таковые есть. Или почти на любые.

Время ползло медленно, как муха, застрявшая в варенье. Я не находила себе места, снова и снова возвращалась мыслями в тот момент, когда приходили из отдела по делам несовершеннолетних, и прокручивала его в голове. Я плохо что запомнила, но, как это обычно бывает, раз за разом пыталась отыскать ту точку, когда я еще могла не допустить случившееся. Винила себя в том, что

была недостаточно умна, недостаточно собранна, я не сделала всего, что от меня требовалось — и вот результат.

Когда самобичевание достигло наивысшей точки, я решила, что нужно проветриться. Ирен говорила что-то о кухне. В моем понимании люди делились на два типа: те, кто заедают стресс едой, и те, кому кусок в горло от волнения не лезет. Я относилась ко второму, но можно было хотя бы попить водички. Кажется, я со вчерашнего дня ничего не ела.

Кухню нашла быстро. В термопоте уже была подогретая вода, и я решила, что горячий сладкий чай будет сейчас кстати. Поискав взглядом пакетики с заваркой, открыла первый попавшийся шкафчик.

И тут же закрыла.

Что за розовая фигня там сидит?

Подавив первый порыв броситься наутек, снова взялась за дверку и медленно потянула на себя. Внутри, на открытой сахарнице, сидела маленькая девушка с двумя бесцветными крылышками. Огромные глазищи ярко-розового цвета, такого же, как и длиннющий сарафан, надетый на нее.

Это галлюцинации?

— Привет, — сказал розовый глюк и отправил себе в рот кусочек сахара.

Сверкнули острые маленькие зубки, и мне еще больше стало не по себе.

— Привет, — хрипло ответила, незаметно щипая себя за руку.

Может, я сплю? Ирен сказала, в доме никого, кроме нас.

— Не говори Андрею, что видела меня. Он опять будет грозить, что крылья пообрывает, — вздохнула девушка, заедая печаль еще одним кусочком.

Судя по тому, что рядом с ней уже лежала одна пустая коробка из-под сахара-рафинада, сидит она здесь давно.

— А он может? — уточнила я, все еще не зная, как относиться к неожиданной находке.

— Может. Но ведь не сделает. И чего только зря шипит? — пожала плечами розовая. — Нервный он последнее время.

— Ты фея? — на всякий случай, уточнила я.

— Сама ты фея! — оскорбилась розовая. — Навка я.

— Понятно, — на самом деле, ничего не было понятно, но продолжать разговор было опасно для психики. — Я, пожалуй, пойду. Приятного аппетита.

— Угощайся, — кивнула на сахар девушка, поедая очередной кусочек.

Я вымучила из себя улыбку и, отрицательно мотнув головой, захлопнула дверь.

Все, что я видела до этого, вполне укладывалось в рамки нормального. Хвост можно пришить, гипнозу можно научиться. Но розовая фея в шкафу? Нет, это что-то за гранью.

Наверное, у меня в какой-то момент поехала крыша, и теперь я лежу в доме для умалишенных и пускаю слюни. А все, что случилось — плод моего воображения.

Впрочем, после встречи с феей я наконец смогла взять себя в руки. Нереальность происходящего помогла отстраниться от переживаний.

Снова поднявшись наверх, я просматривала в интернете статьи об извлечении из семей детей опекой и как действовать в подобных ситуациях.

Глава 6

В какой-то момент мне показалось, что я слышу внизу детский плач. Первой мыслью было, что я спятила и выдаю желаемое за действительное. Сердце замерло, не желая допускать напрасную надежду, глаза против вновь воли наполнились влагой.

Кажется, сегодня я побью все рекорды по количеству пролитых слез.

Я бежала вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Когда я увидела Алечку, плачущую, завернутую в чужое одеяло, с покрасневшими как от диатеза щечками, то лишь всхлипнула и протянула к ней дрожащие руки.

Финик бережно передал ее мне и улыбнулся. Кажется, я впервые видела такую его улыбку — не насмешливую, а искреннюю. Словно то, о чем он в этот момент думал, было нечто прекрасное.

— Кажется, у нее аллергия на смесь, которой ее накормили.

— Милая моя… — слезы текли по моим щекам, я прижималась губами к лобику и щечкам ребенка, до безумия счастливая. — Спасибо.

Малышка потихоньку успокаивалась. Поддавшись порыву, я одной рукой обняла Финика и уткнулась ему куда-то в шею.

Он напрягся, я почувствовала, как он осторожно положил руку мне на спину, слегка сжимая.

— Спасибо, что доверилась мне.

Алечка, которой наша поза явно доставляла дискомфорт, снова начала кричать, мы оба вздрогнули и отстранились, разрушая магию момента.

— Как? Как тебе удалось? Это было сложно? — я подняла на Финика благодарный взгляд, укачивая малышку.

— На самом деле, нет, — ухмыльнулся он, вновь превращаясь в самодовольного богатого засранца, которым и был. — На самом деле, видимо, или тебя обманули, или ты просто что-то не так поняла. Или и то, и другое вместе. Если бы ты успокоилась и внимательно прочитала документы, то смогла бы вернуть малышку и сама. Все что мне понадобилось — это подделать несколько твоих подписей и стребовать один старый долг.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я, снова в уме прокручивая сегодняшний злополучный вечер.

— Не было никакого акта об отобрании ребенка, как я думал изначально. Тебя уговорили подписать заявление о размещении ребенка в дом малютки. Ты, должно быть, на эмоциях вообще отключилась от реальности.

— То есть, я сама отдала свою малышку? — ужаснулась я, съедаемая чувством вины. Вспомнилось, как меня настойчиво убеждали подписать документы, как говорил, что мне будет проще, если ребенок будет под присмотром. — Но… зачем им это было нужно?

— Понятия не имею, но, в общем, те, кто к тебе приходил, были правы. Твой дом сейчас не место для проживания с маленьким ребенком.

— Я ужасная мать, — я прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать эмоции.

Неужели все так и было? Я сама отдала свою дочь?

— Тут все документы, мне пришлось их взять с собой. И вот еще, — Он поморщился, когда в руках у него оказался кривоватый ключ от навесного замка, — Не слишком надежная у тебя защита, но сама понимаешь, я торопился и закрыл тем, что было.

— Спасибо…. Андрей. Правда, большое спасибо, — выдавила я из себя, понимая, что еще не скоро смогу отпустить ситуацию. — Я не знаю, зачем ты нам помогаешь, но это очень много значит для меня. Ты не против, если я поднимусь? Я наверху оставила свои вещи. И можно, я халат возьму? Иначе мне просто не в чем дойти до дома, чтобы там переодеться в чистое.

— Стоп. Стоп. Стоп, — Финик выставил перед собой раскрытые ладони, — по моему, мы оба сейчас пришли к выводу, что дом не годится для проживания с малышкой. Как я уже сказал, вернуть твою дочь было несложно, и я все еще чувствую себя обязанным. Ты ведь не забыла как мы познакомились? Может, хотя бы переночуешь здесь? Искупаешь ее как следует. Мне сказали, новорожденных надо каждый день мыть.

— Но у меня нет с собой… — попыталась отговориться я, хотя понимание того, что неплохо было бы искупать и дочку, соблазняло меня согласиться на предложение.

— А я как раз заехал по дороге… — он указал назад, и я только сейчас заметила стоящий там огромный пакет с эмблемой детского магазина. — Там памперсы, пеленки, комбинезончики, какие-то кофточки.

— Но… это надо будет сперва постирать, — шокированно уставилась я на все это богатство.

— На втором этаже есть прачечная. Там стиральные машины, сушильный шкаф, отпариватель и утюг. А если сразу нужны свежие чистые пеленки — я скажу Ирен, она разрежет несколько простыней, — с энтузиазмом предложил мужчина.

В его взгляде замерло напряженное ожидание. Мать моя женщина, зачем ему все это? Если он хотел меня отблагодарить — он и так сделал уже все для этого, и даже больше. Почему ему так хочется, чтобы я осталась в его доме?

— Я не против остаться… на одну ночь, — осторожно произнесла я, подбирая каждое слово. — Но я не могу ночевать в одном доме с тем, кого я даже не знаю, как назвать.

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно прищурился Финик.

— Твой хвост. Кто ты такой? — если раньше я еще как-то могла обходить эту тему, то после встречи с розовым нечто я должна была знать, с кем все-таки имею дело.

6.2

— Я уже представился, — он как-то неловко улыбнулся. — Андрей Финик.

— Ты не человек, — как ни старалась смягчить тон, все равно прозвучало как обвинение.

— С чего ты взяла? — усмехнулся он, но я видела, что он нервничает.

— У людей не бывает хвостов.

— Логично, — протянул он, приподняв брови. — Но, знаешь, современные медицинские технологии такие современные. Могут и третью руку пришить.

— Я видела розовую фею.

Финик скривился и, закатив глаза, прошептал:

— Зараза мелкая, увижу — крылья пообрываю.

— Она сказала, что не пообрываешь. Так что нечего сыпать пустыми угрозами. Кто ты такой?

— Ладно, — наконец сдался мужчина. — Я расскажу. Но не сейчас.

И видя, что я снова готова возмутиться, поспешно добавил.

— Переодень дочку, покорми, сделай все, что тебе нужно, а потом можешь спуститься вниз. Буду ждать тебя в кухне. Там и поговорим, идет?

Я опустила взгляд на доченьку, проведя пальчиком по пятнышкам на щечках. Чем же таким ее накормили?

— Хорошо, — кивнула, шагнув к пакету, но хвостатый опередил меня.

— Я принесу.

Пожала плечами и отправилась наверх. Сам так сам. А еще пару часов назад не захотел подниматься из-за того, что нога болела. Странно.

Было приятно провести время, заботясь о своей крошке. Она немного капризничала, поджимала ножки — кажется, от той смеси, что ей дали, у нее болел животик. Это беспокоило, но, приняв ванну и покушав, она наконец уснула.

Я завернула ее в одно из больших полотенец и оставила на кровати, обложив подушками и скрутив вокруг нее одеяло. Пока она не умела ни переворачиваться, ни ползать, этого вполне достаточно, хотя оставлять ее одну все равно было страшновато.

Посматривая за спящей дочерью, разобрала принесенный Фиником пакет. Тут действительно было много всего. И вряд ли у меня в ближайшее время появится возможность нормально постирать. Так что, оторвав бирки, решила воспользоваться предложенной прачечной.

Когда вернулась обратно, загрузив белье, меня ждал еще один сюрприз. Посередине комнаты стояла небольшая детская люлька на колесиках со встроенной каруселькой над ней. Светло-серого цвета, с оборочками по кругу. До чего прелестная вещица! Не зная, как реагировать на подобный подарок, залезла в телефон и попыталась найти стоимость. А найдя, окончательно перестала что-либо понимать. Точно такая же, как стояла сейчас передо мной, стоила больше двадцати тысяч. Притом, что полно было более дешёвых моделей. Ну вот зачем было так тратиться?

Вообще, слишком поразительное радушие хозяина дома меня напрягало. Бесплатный сыр только в мышеловке, а то, что этот дом — одна большая мышеловка — я убедилась, когда пришла сюда в первый раз под гипнозом.

Грядущий разговор начинал нервировать все больше и больше.

Из-за отсутствия пеленок положила на дно люльки чистое полотенце и переложила туда доченьку. Не то чтобы хотелось принимать такой дорогой подарок, но так её будет безопаснее оставить одну в комнате.

Малышка начала ворочаться, но снова уснула.

Что ж, теперь можно и поговорить.

Спускалась я из комнаты осторожно, буквально крадясь на цыпочках. Мне все время казалось, что вот-вот услышу голос Алечки, и без конца прислушивалась, не проснулась ли она, не плачет ли.

Но, спустившись на первый этаж, вместо голоса дочери услышала разговор Ирен и Финика, доносившийся из кухни:

— …со всем этим делать? — спросила красотка.

— Ирен, я тебя, конечно, очень ценю, но ты забываешься.

Судя по голосу, большой босс злился.

— Я все еще не понимаю, почему она? Могли бы найти другую. Более благодарную и задающую меньше вопросов. Вы серьёзно собираетесь ей рассказать, кто вы? — не сдавалась Ирен, а мне от ее возмущенного голоса захотелось что-нибудь сломать.

О какой «другой благодарной» идет речь?! Она что, считает, что ее босс привел меня в качестве любовницы?!

— Это не твое дело! — отчеканил Финик, но подчиненная не сдавалась.

— При всем уважении. По-моему, вас слишком сильно солью приложило.

— Замолчи.

— Но…

— Замолчи, она нас слышит.

6.3

Вот черт! И как он только узнал? Может быть, у него камеры везде понатыканы? Потому

настолько острый слух. Это кажется нереальным даже с учетом розовой феи в шкафу.

— Кристина, ты к нам спустишься? — спросил Финик, чуть повышая голос.

Вздохнула и не спеша подошла к кухне, остановившись в дверях. Запах был божественным, рот моментально наполнился слюной. Финик сидел за столом, с аппетитом поедая копченые ребрышки. Перед ним стояла целая миска таких. Кажется, только что приготовленных. Рядом были выставлены несколько соусников, куда хвостатый периодически макал мясо и аккуратно обкусывал. А чуть подальше стояла откупоренная бутылка вина и два пустых бокала. Не думала, что подобные блюда запивают вином. Некстати вспомнилось, что я так и не ела сегодня. Живот буквально свело голодной судорогой. А ведь мне еще ночью кормить Алечку.

Ирен стояла в противоположном конце стола с кислой миной и бокалом красного вина.

— Присоединяйся, — улыбнулся Финик, кивая на миску. — Ты наверняка хочешь есть.

Тяжело сглотнула набежавшую слюну и с трудом подавила порыв тотчас же броситься к столу и схватить вожделенное мясо трясущимися руками.

— Спасибо, мне нельзя такое.

Но подходить ближе не решилась, слишком уж соблазнительно пахнет. Что если не удержусь? Алечка и так покрылась пятнами от казенной смеси, если еще и я ей молоко из копченостей предложу, то, боюсь, малышке станет еще хуже.

— Как нельзя? — Финик от удивления даже выронил косточку на стол.

— Кормящим мамам приходится придерживаться строгой диеты, особенно когда ребенок совсем еще маленький, — вздохнула я и все же прошла внутрь. — Может быть, есть что-нибудь еще? Я бы с удовольствием перекусила.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более миролюбиво.

— И вино тебе тоже нельзя, — усмехнулась Ирен.

Она неторопливо сделала глоток и направилась к выходу, по пути подцепив бутылку.

— Тогда это забираю себе. Андрей Андреевич, Кристина, спокойной вам ночи.

Она, чему-то посмеиваясь, вышла из кухни.

— Кем она у тебя работает? — не удержалась я, когда прошло достаточно времени, чтобы темноволосая красотка не услышала мой вопрос.

— Занимается охраной дома. Тот взрыв… когда мы познакомились… В общем, мне пришлось уволить весь домашний персонал из-за того, что некоторые из них были в этом замешаны.

— Некоторые?

— Все. Шесть человек. Подкупили конкуренты.

Если бы я умела свистеть, то засвистела бы. А так лишь почувствовала, как у меня рот открылся, и единственный вопрос, который хотелось задать, был:

— Так какого черта я тут с дочкой делаю, если на вас в любой момент могут снова напасть?!

— Успокойся, та проблема полностью улажена, — торопливо проговорил он, — все уже хорошо. Просто новый персонал — дело не быстрое. Может быть, тебе доставку заказать? Что ты любишь? В холодильнике, кстати, есть отварная грудка в бульоне.

Быстро же он тему меняет. Поджала губы, но все же прошла к холодильнику и достала стеклянную миску с бульоном. В конце концов, моя курица, которая сгорела утром, испортилась из-за хвостатого, так что угрызений совести я не чувствовала.

— Ты же в гостях, давай помогу, — спохватился Финик, подскакивая с места.

— Может быть, чай заваришь? — подсказала я.

Обстановка на кухне была на редкость миролюбивой, даже не скажешь, что этим утром я убегала отсюда с твердым намерением больше никогда не возвращаться и не разговаривать с самодовольным хвостатым индюком.

Индюк же доставал заварочный чайник и коробочку с чаем:

— Есть пуэр, улун, ройбуш, каркаде… ты какой чай пьешь? — спросил он, читая этикетки.

— Обычный черный с сахаром.

Сейчас мужчина казался почти нормальным. Пока я укладывала дочку, он успел переодеться в спортивные черные штаны и белую футболку с эмблемой кинокомпании «Марвел». Вот уж действительно — чудо так чудо. Седые волосы растрепались и отсюда казались модным мелированием. Красивый молодой мужчина. Когда он улыбался, на левой щеке появлялась ямочка.

Микроволновка запищала, я вытащила мясо и какое-то время самозабвенно ела его.

Боже, ничего вкуснее в жизни не пробовала! Возможно, виной тому был голод, но макать кусочки хлеба в бульон оказалось ничуть не хуже, чем макать ребрышки в соус.

Когда с мясом было покончено и я взялась за чай, добавив в него пару ложек сахара, настало время вопросов:

— Ты оборотень? — без предисловий предположила.

6.4

Финик, неторопливо потягивающий чай, подавился и закашлялся.

— С чего ты так решила?

— Отвратительный характер, хвост, перепады настроения… — перечислила я.

— Нет, я не оборотень.

— Но оборотни тоже существуют? И вампиры? Раз уж есть розовые феи. Кстати, а зубная фея и Дед Мороз — тоже из ваших?

Финик отставил чашку в сторону и облокотился о столешницу, пододвигаясь ко мне. Я заметила, как ко мне полез его хвост, почти коснулся моей ноги. Стоило бы уже привыкнуть к этой необычной детали, но спокойная атмосфера так расслабила меня, что я испуганно дернулась и, топнув ногой, наступила на кончик.

Мужчина заорал, вскакивая с места как ошпаренный. Схватился за хвост, прижимая его к себе, и смотрел на меня при этом таким осуждающе-обвинительным взглядом, будто я, по меньшей мере, ударила его между ног.

— Ой! — я закусила губу, чувствуя мимолетное раскаяние. — Я не специально!

А вот нечего было хвост распускать! А то лезет посторонними частями тела куда ни попадя.

6.5

— Я не всегда могу его контролировать, — процедил он сквозь зубы, медленно присев обратно на свое место.

— Значит, тогда на лестнице это не ты меня поддержал? Исключительно инициатива хвоста? — поддела его я.

— По-моему, сама напрашиваешься, чтобы я съязвил, — недовольно пробурчал он, все еще баюкая свой хвост.

— Не стоит. Лучше расскажи уже, кто ты такой и откуда у тебя такая самостоятельная часть тела? Ты таким родился?

— Да. Вернее, нет. Черти рождаются без хвоста, как обычные люди, а уже потом появляются хвост и рога. Это как половое созревание.

— Ты — черт? — мысли буквально остановились, я понятия не имела, как реагировать на подобное заявление. Воображение тут же дорисовало Финику огненный трезубец и котел с бурлящей водой. Какого… черта?!

— К христианскому аду я никакого отношения не имею, — усмехнулся мужчина, явно понимая, что я подумала. — Так же, как и упомянутые тобой вампиры, оборотни и феи. Есть много и других, кстати: лешие, кикиморы, русалки. Таким, как я, нельзя стать, можно только родиться.

— А Ирен? Она тоже… — запнулась, подбирая правильно слово, — чертовка?

— Ирен? — Финик фыркнул, будто я сказала что-то забавное. — Нет, она метис. Дочь вампира и человека.

— И она тоже пьет кровь? — при мысли о том, что полувампирша оставалась с моей малышкой наедине, стало не по себе. Да и сейчас — я сижу тут, чаи распиваю, а моя крошка совсем одна в спальне, когда по дому бродит кровопийца!

— Нет-нет. По крайней мере, я никогда этого не видел, — покачал головой Финик. — Не стоит ее бояться, она на самом деле хороший нечеловек.

— Ага. Очень хороший. Ты в курсе, что когда она меня загипнотизировала, чтобы привести к тебе, у меня дома остался включенным газ? Я курицу варила. Все могло кончиться очень печально. И нашей с Алей смертью в том числе!

Я надеялась, это не выглядит банальным ябедничеством, но та ситуация все еще периодически вспоминалась, так что молчать я не собиралась.

Финик помрачнел.

— Я уже провел с ней беседу. И поверь, утром я действительно хотел всего лишь поблагодарить и предложить помочь.

Только вышло у него не очень. Посмотрев на недопитую чашку чая, я горько улыбнулась. Какой все-таки длинный сегодня был день. Столько всего случилось.

Еще и черти, и вампиры, оказывается, существуют. С ума сойти! Я сижу на кухне и разговариваю с одним из них! Наверное, если бы не все, что я пережила перед этим, новость о том, что нечисть реальна, взволновала бы меня куда сильнее. А сейчас она воспринималась довольно… обыденно, что ли. Словно я смотрела фэнтезийное кино и наблюдала за всем со стороны.

— Давай я провожу тебя до комнаты?

Видя, что я собираюсь вставать, Финик тоже поднялся.

— Я думала, у тебя проблемы с ногой.

— Мне уже лучше.

Пожав плечами, я поднялась вместе с мужчиной по лестнице. В его руке все еще была трость с головой дракона, и он легко на нее опирался, но вкупе с футболкой и спортивными штанами она смотрелась скорее комично.

Мы остановились перед дверью. Я заглянула — малышка лежала в люльке и мирно посапывала во сне.

— Спокойной ночи, — бросила я через плечо, уже планируя скрыться за дверью, как опять почувствовала, что что-то мягкое обхватило мою талию. — Эй!

Хвост дернул меня назад, чуть разворачивая. Я оказалась с Фиником лицом к лицу. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, мое тело прижалось к его. Сердце забилось быстрее, ладони вспотели, я машинально облизнулась, чувствуя неясное волнение.

— Прошу прощения, — хрипло произнес мужчина, не делая при этом ни малейшей попытки отодвинуться, — как я уже сказал, я плохо его контролирую.

Наваждение исчезло в тот же миг. Что он себе позволяет?! Он думает, я поверю, что это случайность?!

Но не успела я начать вырываться, как Финик уже сделал шаг назад, а его хвост соскользнул, изгибаясь за спиной у своего хозяина.

— Привязывайте его, что ли, — я надеялась, что звучит ядовито, но собственный голос показался чужим и чуть осипшим.

— Спокойной ночи, Кристина, — улыбнулся черт, и его улыбка сейчас была точно такой же, как в тот момент, когда он стребовал с меня обещание никогда не говорить ему «нет».

6.6

Мужчина медленно развернулся и, постукивая тростью, вернулся к лестнице.

Я еще несколько минут стояла одна в коридоре, старясь восстановить душевное равновесие. Почему его близость застала меня врасплох? Ведь он мне нисколько не нравится!

Зайдя в комнату, я осторожно села на кровать. Обстановка здесь напоминала о муже, а маленькая дочка, спящая в колыбельке, напоминала о том, через что мы прошли вместе с Ваней. Алечка далась нам не так уж просто. У Вани были проблемы со здоровьем, и поэтому нам пришлось прибегнуть к врачебной помощи, чтобы дочь смогла появиться на свет.

Как сейчас помню свои истерики каждый месяц, когда в очередной раз приходили месячные. Муж всегда был рядом, горевал вместе со мной или поддерживал и отвлекал от плохих мыслей. Но в итоге мы смогли, справились и получили свое «долго и счастливо», как рассказывают в сказках. Вот только оно оказалось совсем не долгим.

Его не стало.

И вот теперь, не прошло и месяца с его смерти, как я…

А что, собственно, я? Ведь ничего же не было, в самом-то деле. Мы не обнялись, не поцеловались. Это все чертов хвост. Да и зачем Финику я, если он с его деньгами может получить любую другую женщину в мире?

Успокоив себя такими мыслями, я расправила кровать и улеглась.

Какая же все-таки чудесная вещь — кровать с чистым бельем и хорошим матрасом! Как много мы, люди, начинаем ценить, когда лишаемся этого.

Глава 7

Проснулась я поздно, с трудом оторвала голову от подушки.

Всю ночь Алечка капризничала, просыпалась каждый час или два и засыпала с огромным трудом. Скорее всего, дело было в той смеси, которой ее покормили, потому что под утро она наконец перестала поджимать ножки, морщиться и плакать. Очевидно, что животик прошёл, и она смогла нормально поспать.

Пришлось ещё вставать, чтобы переложить постиравшееся белье в сушильную машину. Честно говоря, никогда раньше такой не пользовалась, а

потому было довольно тяжело сообразить, что к чему, и не спросить у Финика, учитывая время на часах.

Я поставила будильник, чтобы проснуться пораньше, но переоценила свои силы. Специально держала телефон в руке, чтобы, когда он завибрирует — отключить и не разбудить дочку. Что ж, отключить отключила, а проснуться — забыла. Часы показывали одиннадцать тридцать. Аля, намучавшаяся за ночь, тихо спала. Красные пятнышки на щечках у нее стали гораздо меньше и светлее, и я немного успокоилась.

Спустившись вниз, никого не обнаружила. Похоже, хозяин дома уехал по своим делам. Ирен тоже нигде не было. Зато внизу в кухне обнаружила целую гору всяких овощей, фруктов, хлеба, круп. В холодильнике лежал свежий творог, молоко, йогурт без добавок. Невольно почувствовала благодарность. Я все еще не понимала, зачем Финик все это делает, но он все же запомнил, что мне многого нельзя, и наверное решил скупить все подряд, чтобы не ошибиться. Когда только успел?

Впрочем, я опять забываю, что есть доставка, и не с его деньгами переживать за переплату в несколько сотен рублей.

В итоге я позавтракала творогом со свежей сдобой, выпила чаю с молоком и снова поднялась наверх.

Из этого дома мне пока не уйти — не оставлять же его открытым, в самом деле. Случись потом что — не хочется остаться виноватой.

Люлька, которую принёс вчера Финик, действительно оказалась настоящей находкой, я легко смогла выкатить ее из комнаты в коридор, а оттуда в прачечную. Когда малышка проснулась, включила ей карусельку, и дочь увлечённо наблюдала за кружащимися игрушками.

Я за это время успела достать из сушильной машины белье и погладить его. Вместе с детскими вещами постирала и свои, так что теперь могла наконец снять банный халат, в котором ходила все это время.

Окна из прачечной выходили как раз мою сторону, но были витражными, а потому я не сразу заметила, что что-то не так.

Но когда с улицы раздался грохот, напугавший даже Алю, открыла раму, чтобы понять, в чем дело.

У моего дома стоял грузовик с эмблемой строительной фирмы, а рядом суетилось с десяток мужчин. Какого черта там происходит?

Подхватив Алечку на руки, выбежала из особняка и устремилась к месту скопления людей. Из грузовика двое разгружали стройматериалы, еще двое уже забрались на крышу моего домика и что-то внимательно осматривали, остальные ходили по двору.

— Вы что здесь делаете?! — я попыталась поймать взгляд хоть кого-нибудь, но рабочие меня словно не замечали.

Один из них подцепил железным ломом доску на обшивке дома и оторвал ее.

— Эй! Какого черта?! — выбежала вперед, вставая прямо перед ним. — Это мой дом, вы что творите?

— Кристина, Кристина! — слева появился Финик и, ухватив под локоть, отвел в сторону. — Не мешай, это, в конце концов, небезопасно! И да, доброе утро. Не стал будить, ты ночью и так плохо спала…

Легок на помине. Выглядел он хорошо: гладко выбрит, седые волосы, зачёсаны назад, на нем пошитый по фигуре костюм, светлая рубашка. В руке все еще трость, но, кажется, он уже использовал ее как аксессуар.

— Не заговаривай мне зубы, Финик! — я вырвала свою руку и с вызовом посмотрела на него. — Чтобы через минуту тут никого не было!

7.2

— Успокойся, я все объясню, — улыбнулся он так, словно говорил с малолетним ребенком, и это взбесило окончательно.

— Не смей говорить мне успокоиться! Я не давала тебе права распоряжается моей собственностью! Вы все! А ну свалили отсюда! — крикнула я так громко, как только могла.

Я ожидала удивленных взглядов от рабочих, их сомнений и вопросов к Финику, но те словно были глухими и не обращали на меня никакого внимания.

— Давай обсудим, я уверен, мы сможем найти компромисс, — сделал еще одну попытку Финик. — Мы ведь вчера уже с тобой пришли к выводу, что в этом доме нельзя жить.

— Какой еще компромисс, если ты привел бригаду, даже не спросив меня?! Это чужая собственность! — если бы не дочка на руках, я бы точно запустила чем-нибудь тяжелым в этого заносчивого засранца, а заодно в его глухонемую рабочую команду.

— Я не претендую на твою собственность. Все, что хочу — помочь тебе. Ты ведь согласна принять мою помощь? — вкрадчиво спросил он меня с непередаваемой интонацией. — И прежде чем ответить, не забудь, что обещала не говорить мне «нет».

А я-то, дура, еще корила себя за то, что этот индюк мне нравится! Да не нравится мне ни он, ни его грязные методы.

— Я не обещала отдавать свой дом на растерзание! По-твоему, жить на строительной площадке — лучше, чем в развалюхе?

— Почему же, — мгновенно изменился в лице Финик. — Кристина, это ненадолго. Максимум, месяц, но, уверен, можно и быстрее. Поживешь пока у меня. Ведь есть же все условия.

Условия есть, значит. Значит, вот зачем он приволок вчера кучу одежды и люльку. Все продумал и специально оставил меня сегодня одну, надеялся, что когда я узнаю, будет уже поздно.

— Я не буду жить в доме у постороннего мужчины! Забирай своих людей и проваливай сейчас же!

В подтверждение своих слов я подобрала одну из банок с каким-то раствором, принесенную из грузовика, и кинула ее в сторону дороги. Мол, и материалы свои тоже забирайте.

Вот только я не рассчитала, и полетела банка прямиков в одного из рабочих. С ужасом и пониманием, что будет дальше, я наблюдала за тем, как она с глухим стуком ударилась о его голову, и та нелепо мотнулась назад. Раздался хруст, и шея мужчины изогнулась под неестественным углом.

— Копать-колотить! — только и смогла пискнуть я, судорожно вцепляясь в малышку у меня на руках.

Вокруг стало очень тихо. На меня со всех сторон смотрело два десятка странных остекленевших глаз.

Тот, которому я заехала банкой, как-то странно и неловко поднял руки, пытаясь ощупать ими голову.

— Босс? — в этой зловещей тишине голос ближайшего ко мне строителя показался очень устрашающим.

— Все в порядке, она наша, — как ни в чем не бывало откликнулся Финик, но при этом в его взгляде сквозило такое удовлетворение, что я искренне пожалела, что банка не угодила в него.

Услышав команду от босса, мужчины тут же вернулись к своим занятиям. К тому, что пострадал от меня, подошли двое и, ударив по разу с другой стороны, выправили ему шею.

— Это что… зомби? — очень-очень тихо спросила я, инстинктивно шагнув поближе к Финику.

Ругаться прямо здесь как-то резко расхотелось. И вообще ругаться расхотелось, захотелось сбежать как можно дальше от этого места, из этого города и вообще с этой планеты. Мать моя женщина! У меня на участке начинается зомби-апокалипсис!

Финик ответить мне так ничего и не успел, потому что тот, что обращался к нему, вдруг встал рядом и, уставившись своим немигающим взглядом прямо куда-то мне в душу, вдруг заявил с яростным напором:

— Мы — мертвяки, — тут же развернулся и пошел дальше.

— Не стоило упоминать при них слово на букву «з». Ребята ненавидят то, как это выставляется в современной культуре, — насмешливо отрапортовал Финик. — И уж точно не советую смотреть с ними фильмы на эту тему. Загрызут от возмущения.

— Ты можешь?.. — я хотела сказать «убрать их», но, вспомнив, какой хороший у мертвяков слух, замолчала. — Давай поговорим где-нибудь… подальше отсюда.

— Я же сказал, — блистательно сверкнул он голливудской улыбкой, — уверен, мы сможем найти компромисс. Время почти обед. Как ты смотришь на то, чтобы мы где-нибудь перекусили?

Вместо ответа я схватила Финика за руку, прижимаясь к нему боком в поисках защиты. Все что угодно, лишь бы сейчас уйти отсюда.

7.3

Зомби, казалось, могут взбеситься в любой момент. Напасть, разорвать на куски меня и дочку. Вот сейчас принюхаются чуть лучше, закричат свое фирменное «Мозги!», и нам уже ничто не поможет.

Финик, верно расценив мое состояние, осторожно приобнял меня за плечи, уводя с участка. Не прошло и минуты, как к нам подъехала черная машина с высокой подвеской и шильдиком в виде латинской буквы «L», обведенной в овал. Я позволила усадить себя на заднее сидение.

— Отлучусь на минуту, — улыбнулся хвостатый и сказал водителю ждать его.

Я все еще пребывала в оцепенении, прижимала к себе малышку, словно закрывала ее своим телом. Двери машины не выглядели достаточно надежным укрытием от мертвяков, и я тряслась от ужаса каждый раз, когда кто-то из них проходил мимо.

Прошло минут пять или семь, прежде чем Финик появился снова. Достал люльку из багажника и установил ее рядом со мной, а затем сам сел вперед, и машина тронулась.

— Лучше положить малышку в люльку, так удобнее и безопаснее, — повернулся он ко мне.

— Куда мы едем? — я нахмурилась, начиная приходить в себя после столкновения с очередным проявлением сверхъестественного.

— Пообедать, я забронировал столик. Заодно обсудим сложившуюся ситуацию.

Шумно вдохнула и выдохнула, но все же положила Алечку в люльку. Эмоции постепенно утихали, уступая место рассудительности и здравому смыслу.

К обеду в публичном месте я была не готова. Хорошо хоть одежда — футболка и лосины, имитирующие джинсы — была чистой и выглаженной. Но тащить малышку куда-либо не очень-то хотелось.

— Аля может проголодаться в любой момент, — констатировала я, понимая, что возражать бессмысленно. Чертов манипулятор умеет добиваться своего.

— Мы едем в «Моцарт», там вполне уединенно, столик в нише — можно закрыть занавеской, если смущаешься. Но ты в курсе, что в Европе большинство мам кормит детей грудью вполне открыто? Это естественно, поэтому ты не должна ограничивать себя в проявлениях материнства.

— Эм…

Лекция сбила меня с мысли. Тоже мне, поборник за права женщин нашелся.

— А еще я взял твои документы, уверен, у тебя не было достаточно времени, чтобы все оформить, но мы можем сделать это сейчас. На машине передвигаться гораздо удобнее.

— Спасибо… — растерянно отозвалась и только потом, прокрутив в голове эту фразу еще раз, поняла, что он имеет в виду.

«Так, спокойно, Кристина, спокойно», — сказала себе. Не стоит кричать и бить его прямо в машине — это может спровоцировать аварию. Нужно поговорить и расставить все черточки над «Й». Этот человек — или нечеловек — просто какой-то паук. Того и гляди запутаешься в его паутине и выбраться уже не сможешь.

Как заставить его прекратить это агрессивное навязывание своей помощи? Да, чего-то я действительно не могла сделать сама, в чем-то была рада оказанной услуге, но то, что творил Финик — просто за гранью!

Машина остановилась перед высоким зданием, напоминавшим готический костел. Ресторан «Моцарт» — одно из самых дорогих заведений в городе, и я никогда не была в нем, но каждый раз, проходя мимо, невольно им восторгалась.

На входе нас дежурной улыбкой встретила администратор.

— Новенькая? — нахмурился Финик, смерив девушку подозрительным взглядом. Очевидно, он тут частый гость. — Куда Марина делась?

— А вы кто такой, чтобы спрашивать? Личные проблемы сотрудников гостей не касаются! — хамовато заявила администратор, и от ее грубого тона даже мне стало неприятно.

Вот тебе и заведение экстра-класса. А персонал как в какой-нибудь последней рюмочной. Финик, конечно, не подарок, но от работников дорогого заведения ожидаешь выдержки и вежливости. Иначе за что тогда переплачивать?

Мой спутник поморщился, но, как ни странно, препираться не стал и пошел внутрь.

— Эй, вы куда?! У нас нет сейчас свободных столиков! И вообще, вы уверены, что ребенок никому не помешает? На нас могут быть плохие отзывы из-за него.

Она перегородила путь, всем своим видом показывая, что пропускать не намерена.

— У меня забронирован столик. Дорогуша, уйди с дороги, или плохой отзыв будет от меня. И поверь, это будет плохой отзыв, поставивший точку в твоей карьере.

— Да как вы смеете мне угрожать? — уперла руки в бока девушка, ее ноздри раздувались, а губы изогнулись.

Что здесь вообще происходит?

Я всегда избегала конфликтов, никогда не проходила никуда без очереди, не огрызалась, если меня задевали в транспорте. Мне и сейчас хотелось сбежать отсюда подальше. Алечка заворочалась, грозя разразиться неистовым ревом. Эти двое мне ребенка пугали.

— Нам, наверное, стоит уйти, — потянула я за рукав Финика, показывая на готовую расплакаться малышку. — Пойдем отсюда, пожалуйста.

— Слушай свою жену! — фыркнула девушка.

7.4

В этот момент в ресторан зашла еще одна компания, и администратор мгновенно переключилась на них. Перемена была просто разительной. Она

была мила и вежлива. И уже спустя секунду упорхнула вместе с ними в зал, говоря «сейчас подберем для вас подходящий столик».

— Дай мне минуту, — мрачно улыбнулся Финик.

Он достал телефон и, щелкнув несколько кнопок, поднес его к уху.

— Артур, какого хера? Меня сейчас не пускают в твой ресторан. Ты куда мою Марину дел?.. У тебя тридцать секунд! — и отключился.

Почти одновременно с этим из зала выплыла уже успевшая разместить предыдущих гостей девушка. Сквозь ткань было видно, как в правом кармане загорелся экран ее мобильного.

— Вы все еще здесь? — неприязненно спросила она, вытаскивая телефон. Увидев, кто звонит, администратор побледнела. — Артур Эдуардович, добрый день… То есть как уволена? По… подождите…

Воспользовавшись тем, что девушке было не до нас, Финик взял меня под руку и повел внутрь.

— Что это было? — шепотом спросила я, все еще опасаясь, что меня могут попросить уйти отсюда.

— Люди, — пожал плечами мужчина, словно это все объясняло.

Я ожидала увидеть высокий сводчатый потолок и огромный зал с органом, но, как оказалось, стилизация под костел была только внешней. Приятная атмосфера, камины, бархатная обивка диванчиков, арочные окна, ненавязчивая музыка… Вдоль стены, куда мы прошли, действительно располагались столики в нишах.

К нам подскочил молодой парень в фартуке со следами муки на рукавах рубашки.

Позади него с каким-то заказом прошла официантка в совершенно иной форме.

— Добро пожаловать в «Моцарт», вот ваше меню. Вас сегодня обслуживать буду я. Мне подойти чуть позже, или вы готовы сделать заказ сразу? — чуть дрожащим голосом спросил парень.

— Мне лингвини с камчатским крабом, форель с овощами на гриле и пуэр, — не глядя в меню, заказал Финик. — И можете посоветовать что-нибудь для кормящей мамы?

— Эскалоп из телятины, можем сделать без специй и подать с запечённым картофелем или овощами. Так же рекомендую легкий овощной суп. На десерт можем сделать чизкейк без фруктовых наполнителей или яблочный штрудель.

— Согласна? — спросил Финик.

Не ожидала, что он вообще поинтересуется моим мнением. Хотелось пройтись на этот счет, но в присутствии постороннего еще одного скандала не хотелось. И так парень дрожит, будто ему тоже пригрозили увольнением. Впрочем, вполне возможно, так оно и было.

— Пусть будет картофель, зеленый чай и штрудель.

Гулять так гулять. Парень кивнул и убежал куда-то вглубь ресторана.

— Хм… Может быть, принести автолюльку? — предложил мой спутник. — Поставим рядом на диванчик, и ты спокойно поешь? Сейчас скажу водителю.

Он тут же принялся набирать сообщение в телефоне.

Я с любопытством оглядывала посетителей. Вопреки тому, что сказала администратор, вернее, уже бывший администратор, зал был далеко не полным.

Деловые люди в костюмах, дорогих рубашках, женщины в офисных платьях. Для меня поесть тут — целое событие, а для них — всего лишь обычный обед, рутина.

Интересно, нам успеют принести что-нибудь до того, как мы с Фиником окончательно поругаемся из-за его вмешательства в мою жизнь? А то еще скажет, чтобы после того, как я выскажу ему все, что думаю о нем и его помощи, я оплачивала обед сама.

Смерила мужчину взглядом, словно это могло помочь мне определить, способен он на подобный поступок или нет.

— Я должен извиниться за безобразную сцену на входе. Неприятно, что ты увидела подобное до того, как я смог объяснить.

— Объяснить что? — не знаю, что меня больше всего удивило. То, что Финик умеет, оказывается, извиняться, или то, что подобному хамству может быть объяснение.

— Большинство из вас на подсознательном уровне чувствует перед собой нечисть и проявляет немотивированную агрессию. Кто-то больше, кто-то меньше. Кто-то просто ею фонтанирует. Обычно здравый смысл берет верх, но напряжение все равно чувствуется. Иногда доходит до рукоприкладства. Даже у самых миролюбивых может снести крышу.

Даже не знала, что ответить на это. Люди чувствуют нелюдей? Но ведь я сегодня абсолютно ничего не чувствовала, когда увидела рабочих, да и Финик хоть и был настоящим козлом, агрессию у меня вызывал только мотивированную.

7.5

— И как вы с этим справляетесь?

— У меня и самого характер не сахар, — ухмыльнулся черт, — связываться со мной себе дороже, так что обычно для меня это весело. Что-то вроде бесплатного аттракциона. Разбавляет тоску серых будней. Но бывают моменты, когда подобное неуместно и весьма некстати. Например, как сейчас, когда я не один. Девушка, которую я ожидал здесь увидеть в качестве администратора, находит общий язык с нечистью, поэтому я и привел вас сюда. Надеялся избежать эксцессов.

Вспомнилось, как он позвонил владельцу ресторана и, зло сверкнув глазами, почти прорычал: «Куда ты дел МОЮ Марину?»

Хм… А не эту ли Марину я видела вчера вечером, когда пришла просить Финика помочь вернуть малышку?

Стало неожиданно неприятно и горько. А чего я, собственно, хотела? Хвостатый, если не кривить душой, вполне симпатичный молодой мужчина, со своими тараканами и порой мерзким поведением, но зато с деньгами, на которые падки большинство женщин. Вполне вероятно, что у него есть кто-то постоянный.

Может быть, все его знаки расположения не более чем стиль общения привыкшего ко всеобщему вниманию Дон Жуана, а помощь и навязываемые блага — своеобразная благодарность за спасение?

В этот момент я осознала, что сейчас я, по сути, провожу время с чужим мужчиной, которого, возможно, кто-то любит, страдает из-за него. Всегда презирала подобных женщин. Отчего тогда такое разочарование? Неужели я и впрямь на что-то наделась?

— В чем дело? — Финик вдруг взял мою ладонь, чуть сжал, заглядывая в глаза. Его руки были тёплыми, слегка шершавыми, а взгляд выражал искреннюю обеспокоенность. — Вы же не расстроились из-за такой ерунды?

— Значит, просто кто-то более терпим, а кто-то нет?

Я кашлянула, пытаясь убрать руку, но держал Финик крепко. Мерзкое ощущение от того, что со стороны я выгляжу так, будто пытаюсь увести чужого мужчину, никуда не исчезло. И самое плохое, я и сама себя стала подозревать во всех грехах. Зачем я поехала с ним? Почему сижу и мило беседую, в то время как у меня дел выше крыши? И ведь вчера я стояла, буквально прижавшись к нему, а он обвил хвостом мою талию…

— Босс, вы просили, — около стола появился флегматичный водитель с автомобильной люлькой в руках.

Финик развернулся, принимая ее, и наконец отпустил мою руку. Мираж развеялся, и даже дышать стало спокойнее. И что за ерунда в голову лезет? Это все гормоны, говорят, они сводят с ума даже самых разумных женщин.

В скором времени принесли еду, Финик ушел мыть руки, а я, отгородившись занавеской, покормила малышку. Алечка вскоре задремала, и я смогла переложить ее в принесённое сиденье.

Если бы Ваня был жив, у меня бы тоже все это было. Мы бы так же купили переноску и могли бы куда-нибудь ездить вместе с дочей. Пусть не в столь шикарные места, но разве это имеет значение, когда ты с любимым? Автомобиль у Вани тоже был гораздо более скромным, чем уж хвостатого, но, честно говоря, я никогда не придавала особого значения стоимости и марке машины. Какая разница, если едет и не ломается по дороге? Впрочем, будь у мужа более дорогая модель, вполне вероятно, и безопасность в ней была бы выше, и, возможно, он сейчас был бы жив. Я старалась об этом не думать, не касаться этой темы. Словно если игнорирую, то ее как бы и нет.

Ваня праздновал рождение дочери, отмечал с друзьями, мне сказали, они подбили его ехать к роддому. Сделать мне сюрприз ночью. Помахать шариками под окнами.

Сев выпившим за руль, до роддома он так и не доехал. Что ж, отличный получился сюрприз. Машина вылетела сначала на встречную, повезло, что та оказалась пустой — была ночь. Но не повезло, что на пути оказался фонарный столб.

Все-таки, как ни зла я была на свекровь, именно она взяла на себя все хлопоты и заботы. Ездила на опознание и улаживала проблемы с документами. Для любой матери нет страшнее горя, чем потерять свое дитя. И сейчас, когда все эти воспоминания вновь накатили на меня с ужасной силой, захотелось попробовать сделать еще одну попытку наладить с ней контакт. Не ради квартиры или каких-то благ. Наверняка она винит меня в гибели Вани, поэтому и поступила так со мной. Но все же она его мать. Живая ниточка, связывающая меня с ним.

Когда Финик вернулся, он застал всхлипывающую меня над тарелкой овощного супа.

— Тебе тут настолько не нравится? — он взъерошил одной рукой идеально уложенные волосы и приобрел такой комично-растерянный вид, что я не сдержала смешка сквозь слезы.

Кто бы мог подумать, что расплачусь на самом деле. Иногда кажется, что все, уже выплакалась, смирилась, проболела, а потом приходят воспоминания, и словно и не было минувших недель. Смогу ли я сдержаться через месяц? Через год? Через десять лет?

7.6

Обедали в неловкой тишине. Финик опасливо поглядывал на меня, словно боясь, что я снова начну хлюпать носом. Я без особого аппетита доела суп и едва попробовала эскалоп. Вкусно, даже очень, но кусок в горло не лез. Десерт предложила съесть самому Андрею.

— Я попрошу завернуть с собой, съешь дома, хотя холодный штрудель, конечно, не так вкусно.

— Кстати, насчет дома… — я мешала ложечкой чай, сосредоточенно наблюдая за тем, чтобы она не касалась стенок чашки. — Я тебе за все благодарна, но делать за меня ремонт — это чересчур.

— Почему? — казалось, недоумение Финика было искренним.

Ну да, действительно, почему бы нормальному человеку отказываться от того, чтобы пришел некто богатый и опасный и совершенно безвозмездно решил устроить апгрейд жилищных условий? О халяве мечтают многие, вот только бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке.

— Во-первых, это слишком дорого, — и, прерывая его возможные возражения, приложила палец к губам и указала на ребенка. Пусть только попробует разбудить, пытаясь переубедить меня. — Я, конечно, помогла тебе, но долг ты уже вернул, и даже если бы это было не так, это все равно слишком много, чтобы я могла принять.

— Но мне это не кажется дорогим, так в чем проблема? Представь, кому-то из твоих подруг вдруг нужна помощь, и ты решаешь оплатить за нее такси. Она упирается — нет, слишком дорого, не приму. Чем тебе будет казаться нежелание принимать искреннюю помощь с ее стороны?

Ясно, на что он намекал. На глупость и гордыню. Вот только мы с ним друзьями не были. Была ли его помощь искренней? Понятия не имела. Да и пример не слишком удачный. Все же ремонт моего дома — это все равно что построить новый, а это много стоит.

— Во-вторых, — я сочла за лучшее не обращать на его пассаж никакого внимания, — свекровь ясно дала понять, что претендует на долю от имущества. Ты отремонтируешь дом, его цена увеличится, и я буду должна ей еще больше денег. А в-третьих, я все равно планировала его продать и перебраться поближе к центру. Ребенку нужен садик, потом школа, развивающие кружки и секции, я без машины, мне необходима шаговая доступность.

— Хм… — Финик свел брови, несколько секунд обдумывая услышанное, — я не учел твою свекровь. Значит, ты все-таки хочешь избавиться от дома?

— Когда-то у меня с мужем были на него большие планы, и участок нам очень нравился. Да мне и сейчас нравится, — вздохнула, отчего-то чувствуя себя последней предательницей. Но разве у меня был выбор?

— Тогда у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Спорим, что смогу? — хмыкнула я, стараясь добавить в голос побольше скептицизма.

— Если не хочешь застрять в развалюхе минимум на полгода — то вряд ли, — подмигнул мужчина. — Ты вообще в курсе, сколько времени у тебя займет бумажная волокита? Даже если вмешаюсь я, оформление наследства дело небыстрое. Участок записан на тебя, но приобретался в браке, плюс выделение доли ребенку, возня с опекой, так что… как я и сказал — полгода.

— И что мне делать? — я растерянно прикидывала перспективы.

Придётся срочно пересматривать бюджет и расходы. Если оформить все положенные мне выплаты и регулярно брать подработки, хватит ли мне денег на съем жилья? А ведь еще столько всего нужно! Скоро Аля начнет проявлять интерес к игрушкам, книжкам, нужна ванночка, чтобы купать ее…. Так, стоп!

Против воли в голове начали составляться списки того, на что можно было бы с большей пользой потратить деньги, которые теперь неизбежно уйдут на аренду.

— Слушать меня, разумеется. Предлагаю заключить предварительный договор купли-продажи. Это как обычный, только предварительный. Я выплачиваю тебе за него деньги, а ты обязуешься заключить со мной основной договор сразу, как только закончишь оформление всех документов.

— А как же свекровь?

Неужели так можно? Вот так просто? Тем не менее, постаралась не радоваться раньше времени, а попытаться нащупать любые подводные камни.

— Я сделаю оценку по текущему состоянию, покажешь договор, заплатишь ей одну шестую, заставишь подписать документ, что долю получила и претензий не имеет. Сегодня вызову своего юриста, подумаем, как все это правильно оформить.

— А что ты будешь делать с домом? Снесешь?

— Ну я уже нагнал целую бригаду. Сделаю там второй коттедж. Для гостей, например. А вот что будешь делать ты?

— Куплю что-нибудь…

Что за вопросы? Конечно, вложу сразу крупную сумму в какую-нибудь комнату в общежитии или в студию.

— Ты ведь в курсе, что купить жилье и сходить за хлебом — это немного разное. Это может занять гораздо больше времени и сопутствующих расходов. На тебе захотят нажиться агентства, ты потратишь на съем, ведь где-то тебе надо будет жить, пока ты не въедешь в свое. А если то, что ты захочешь, окажется не по карману? Оформление кредита, ипотеки, а это снова лишнее время, расходы… Одни проблемы, в общем.

— И что ты предлагаешь? — к чему он клонит, я уже поняла. Как поняла и то, что у меня при любом раскладе просто нет другого выхода, кроме как принять помощь Финика.

— Поживешь у меня. Неделю или две. Дом большой, места много. Вы никого не побеспокоите с Алевтиной. Я займусь всей бумажной волокитой, помогу тебе с подбором нового варианта жилья. Не спеша выберешь себе что-нибудь. Мой водитель повозит тебя на просмотры. Заодно решишь проблему со свекровью.

7.7

— Хорошо, — вздохнула я, чувствуя, что соглашаюсь на сделку с дьяволом. Правда, в моем случае — это была сделка с чертом. — Вряд ли ты возьмешь с меня денег, но должна же я буду тебе хоть как-то отплатить за жилье. Так что буду готовить и убирать, если ты не против.

— Нет, не против. С удовольствием попробую труды твоих кулинарных талантов, — сверкнул глазами хвостатый.

Остаток обеда прошел в довольно мирной обстановке, когда мы выходили, Алечка все еще спала. Оказалось, Финик предусмотрительно взял с собой все мои документы и предложил мне помочь — подвезти везде, куда мне было нужно. Мы съездили в ЗАГС, я оформила дочери временный полис. Необходимо было где-нибудь прописать ребенка, и, как оказалось, в качестве адреса прописки можно было указать и мою собственность — тип участка вполне позволял это, а по документам состояние здания не видно. Однако прописать одного ребенка в доме, как оказалось, нельзя, а для того, чтобы прописать малышку вместе со мной, мне бы пришлось отдать паспорт почти на месяц из-за того, что я прописана в другом городе. Как же все сложно! И как тогда я смогу без паспорта что-то продать и купить из недвижимости?

Так же остался открытым вопрос с пенсией по утере кормильца. Все равно в скором времени мне предстоит общение со свекровью, и я решила попробовать сначала попросить свидетельство о смерти Вани у нее. Может быть, увидев деньги за участок, она хоть немного, да смягчится.

Все-таки машина здорово облегчает жизнь. И хоть на Финика люди все еще реагировали несколько нервно и агрессивно, но таких инцидентов, как в ресторане, все же не было. Он помог получить мне несколько ценных консультаций относительно еще пары социальных выплат, носил переноску с малышкой. Это было кстати, ведь она хоть и была не слишком тяжелой, держать ее и перебирать и подписывать одновременно документы было сложновато.

На нас смотрели как на супружескую пару, и мне вдруг подумалось, что Андрей мог бы быть замечательным отцом и мужем.

Но он был чужим мужчиной. Имела ли я право вообще соглашаться пожить в его доме, не спросив его пассию? Пока мы ехали обратно, этот вопрос интересовал меня с каждой минутой все больше и больше.

И вообще, зачем Финик так настойчиво помогает мне? Это уже гораздо больше, чем простая благодарность.

Вопросы я решила оставить до вечера.

Когда мы приехали обратно, бригады у дома не было, зато рядом полно строительных материалов и инструментов. И не боится Финик оставлять все это в открытом доступе?

— Завтра приглашу оценщика с утра, после этого начну стройку на своем новом участке, — ухмыльнулся Андрей в ответ на мой взгляд.

У входа в особняк нас ожидала Ирен, она сразу увела босса в кабинет, и, судя по ее виду, новости, которые она намеревалась ему сообщить, были не самыми приятными.

Алечка очень утомилась после целого дня в дороге, она капризничала, и приходилось все время держать ее на руках, так что проблемы нечисти меня не особенно волновали. Мне оставалось надеяться, что Финик действительно поможет со всей бумажной волокитой, и в скором времени я смогу переехать и никогда в жизни больше не сталкиваться ни с чем необъяснимым.

Глава 8

Только мне удалось успокоить дочурку, как позвонила начальница с работы и напомнила про сроки. Нужно было сходить за чемоданами с машинками, а так же всеми материалами и выкройками, а для этого придётся ненадолго оставить малышку. Да и вообще неплохо бы перенести все вещи из старого дома, раз уж пока я здесь.

Нужно было предупредить Финика.

Надеясь, что тот все еще в кабинете, поднялась на третий этаж, постучала.

— Можно? — не дожидаясь ответа, дернула, заглядывая внутрь. И только потом устыдилась. А вдруг он не один?

— Да, да… — рассеянно отозвался мужчина, печатая что-то на ноутбуке.

— Мне нужно сходить за вещами. Алечка спит, я решила предупредить, вдруг что-то

— Да, да. Я понял, — не отрываясь от экрана, откликнулся Финик.

Я пожала плечами и отправилась за машинками.

Носить пришлось в несколько заходов, сначала я перенесла пакеты и сумку, затем оверлок. Машинка была самой тяжелой, но, в принципе, мне было вполне по силам.

Уже перед самыми воротами особняка, которые я оставила открытыми, меня окликнули:

— Вы здесь живете?

Я повернулась на голос.

8.2

— Добрый вечер… — растерянно отозвалась я, с подозрением оглядывая интеллигентного вида мужчину в круглых очках и с козлиной бородкой.

В руках у него был кубик Рубика, грани которого он поворачивал, даже не смотря, что делает.

— Я, кажется, заблудился. Тополевый переулок, четыре — это следующая улица или эта? Навигатор показывает сюда, но тут везде такие заборы, не вижу табличек, — интеллигент развел руки в стороны, вроде как предлагая мне убедиться в том, что табличек действительно не видно.

— Вот тот дом — семнадцатый, — указала я на свой дом. — Насчет остальных не знаю. Думаю, вам нужно поискать в той стороне.

Я отвернулась, заканчивая разговор. Странные незнакомцы на улицах меня нервировали.

— Обязательно, так и сделаю, — хмыкнул мужчина.

Я прошмыгнула внутрь, а когда обернулась, чтобы прикрыть ворота, никого за собой не увидела. Выглянула, повертев головой. И куда делся козлобородый?

Уже собиралась выбросить его из головы. Мало ли фриков по улице ходит. Меня дочь дома ждет. Вот только взгляд зацепился за валяющийся в луже кубик Рубика, зловеще блестевший собранными гранями. У меня в детстве тоже была эта игрушка. Все, что я научилась с ней делать — собирать один цвет. А ведь этот очкарик даже не смотрел на свои руки.

Спину прошиб холодный пот. Человек, который собрал эту дьявольскую головоломку вслепую, вряд ли заблудится с навигатором. Поскорее закрыв ворота, поспешила в дом. Захотелось закрыться за всеми возможными замками, прижать Алю к себе и накрыться сверху одеялом для надежности. А вдруг это какой-то маньяк? Мало ли психов бродит по улицам.

Дверь в комнату, где спала доченька, оказалась закрыта. Сердце сделало еще один кульбит — я точно помнила, что оставляла ее приоткрытой. Не помня себя, рванула дверь, шумно врываясь внутрь.

— Тише ты, — внутри стоял Финик, держа на руках мою крошку. — Только успокоилась.

Я поставила чемодан с машинкой на пол, на цыпочках подходя ближе. Мужчина осторожно наклонился, укладывая Алечку обратно в люльку.

— Она заплакала, пришлось покачать ее на руках, — смущенно пояснил он, — не думал, что у меня получится.

— Спасибо, — я улыбнулась той гордости, что мелькнула у него в голосе. — Не ожидала.

— Почему? Думаешь, мной можно только пугать младенцев? — кажется, это его даже обидело.

— Нет, просто… Пока я лежала в роддоме, к соседкам по палате приходили мужья, и никто из них не решался брать ребенка на руки. А добровольно возиться с чужим малышом уж точно они бы не стали. Так что ты молодец.

— Я вчера ее часа два вызволял из соцслужб, так что успел привыкнуть, — хмыкнул хвостатый, хотя все равно было видно, что похвала ему приятна.

— Спасибо… еще раз, — понимая, что лучшего момента может и не представиться, а дальше тянуть с вопросом уже нельзя, я решилась. — Надеюсь, твоя девушка не будет против того, что мы здесь? Не хотелось бы стать причиной чьих-то разладов.

— Девушка? — мужчина округлил глаза. — С чего ты взяла, что у меня кто-то есть?

— Когда я пришла вчера, ты был не один. И сегодня, когда ты говорил про «твою Марину», я подумала…

— Подумала она, — скривился Финик. — Сама придумала, сама обиделась.

— Я не обижалась. Это вообще не мое дело, — я отступила на шаг, уже жалея, что подняла эту тему.

— Когда я говорю «моя», это ведь не значит «моя женщина», в том случае я имел в виду нечто вроде «мой человек», — я почувствовала, как нечто упругое свернулось вокруг талии, и секунду спустя хвост Финика крепко удерживал меня рядом с ним. — Тебя, например, я бы тоже мог так назвать.

— Вашим человеком? — я попыталась отогнуть назойливую конечность, но с тем же успехом можно было отогнуть стальной прут. — Хвост на всех «ваших людей» так реагирует? Не завидую я вашим деловым партнерам. Отпустите уже!

— Тише, разбудишь Алевтину, — расплылся в улыбке хвостатый, не делая ни малейшей попытки мне помочь. — И вообще, ты сама спросила.

Да, спросила про то, что это за девица была у него вчера вечером. Но, видимо, отвечать на это он не собирался.

Его горячий шепот обжёг ухо, вызывая мурашки и легкую дрожь. В голове мелькнули образы рыжей девушки, страстно целующейся с Фиником, и я против воли облизала губы и чаще задышала, а в груди поднялась волна протеста.

Боже, неужели я ревную?

— Очень маленькое число людей способно ужиться рядом со мной, — вкрадчиво начал он, осторожно положив руку мне на плечо. — Когда мы увиделись впервые, я подумал, что ты одна из немногих. Правда, когда ты пришла ко мне и начала сыпать оскорблениями, я сильно засомневался, что условия все же сошлись. Одна маленькая гордячка серьезно умудрилась вывести меня из себя, а это случается редко.

Я слушала, затаив дыхание, его шепот в темноте комнаты казался лаской. Я благодарила Вселенную за то, что хвостатый сейчас не видел моих покрасневших щек, закушенной губы, судорожно сжатых ладоней. Не давая себе окончательно раствориться в этом распаляющем воображение голосе, хрипло спросила, цепляясь за предпоследнюю фразу:

— Какие условия? О чем ты?

— Любишь сказки, Кристина? — усмехнулся он, поглаживая большим пальцем обнаженный участок кожи на предплечье. — Тогда ответь мне сама, какая главная сила в сказках? Что способно на любые чудеса?

— Философский камень? Лампа Аладдина? — наугад ляпнула, не до конца вникая в вопрос.

— Любовь.

8.3

— А что не так с любовью?

Все магическое влияние его голоса как рукой сняло. Я снова попыталась отпихнуть Финика, и на этот раз, видя мое раздражение, он наконец разжал хвост. Решила, что сейчас он начнет «заливать» про то, что он влюбился в меня с первого взгляда, или еще какую-нибудь подобную чушь, и я окончательно в нем разочаруюсь. Хотя бы потому, что сама в это не верю, да и не похож он на влюбленного человека… или нечеловека.

— Для того чтобы ужиться рядом с нечистью и не испытывать дискомфорта, нужна большая и светлая — настоящая — любовь… с того света. Это довольно редкое явление, на самом деле. Умершие родственники есть у всех, но редко когда чувства оказываются настолько сильны, чтобы связывать человека с гранью мира живых и мертвых. Обычно невосприимчивыми к нечисти оказываются дети, рано лишившиеся родителей, или, наоборот, родители, лишившиеся детей, да и то не всегда.

С того света? Горло перехватило от осознания того, что говорит Андрей. Насколько сильно любил меня Ваня? Мы с мужем всегда были близки, почти никогда не ругались, стараясь не огорчать друг друга по пустякам. И вот теперь Финик утверждает, что чувства мужа — буквально одни на тысячу, на миллион. Настоящие, искренние и настолько сильные, что даже после его смерти они остались в реальном физическом мире.

— Зря я это сейчас сказал, — Финик грустно улыбнулся. — Может, хочешь чего-нибудь выпить? Чай, сок, воду?

— Нет-нет, — я тряхнула головой, пытаясь избавиться от щемящей грусти. — Я взяла заказ на работе, если ты не против, то займусь им. Или, может быть, надо что-нибудь приготовить? Я помню, что обещала вести хозяйство.

— Ну, если ты сама вспомнила об этом, — хитро прищурился Андрей, — то завтракаю я в семь утра.

— И что ты хочешь на завтрак?

— Удиви меня, — хмыкнул он, выходя в коридор и оставляя меня одну.

Вроде бы я должна была возмутиться. На работе я часто любила повторять: «Без точного ТЗ и результат ХЗ», но вместо этого в очередной за сегодня раз вспомнила мужа, и сердце пропустило удар. «Удиви меня» — он так часто это повторял на мои вопросы, что ему купить в магазине или приготовить, что это стало нашей «особой» фразой. И вот теперь Финик туда же.

Вздохнув, я проверила Алечку и принялась распаковывать швейные принадлежности. За всеми этими откровениями я совершенно расслабилась, а между тем, дел у меня еще вагон и маленькая тележка. Если проблема с жильем временно решена, то остается еще куча всего, что требует внимания, сил и времени.

Завтра Финик покажет мне текст предварительного договора купли-продажи, нужно будет позвонить свекрови и договориться о встрече, чтобы обсудить с ней ее долю. Она обещала подать на меня в суд, но, надеюсь, здравый смысл всё же возобладает, и нам удастся договориться мирно.

Работа успокаивала и приводила мысли в порядок. Поначалу я боялась, что шум машинки разбудит Алечку, и поставила люльку с малышкой в ванную, чтобы дверь заглушала шум, но мерный стук не мешал дочке, и я засиделась за работой. Лишь когда она заплакала от голода, я вспомнила про обещанный завтрак и, покормив ребенка, уснула вместе с ней на кровати, не раздеваясь.

В следующий раз дочка проснулась утром, около шести. Я с трудом разлепила глаза, плохо соображая со сна, где я и что происходит.

Вчера или, скорее, уже сегодня ночью я так и не прибрала рабочее место, так что, успокоив ребенка, пришлось вставать, чтобы собрать шитье. Почти все, что могла сделать без примерки, я сделала, теперь нужно было отвезти вещь на работу. Не просить же клиента подъехать к Финику.

Люлька была не тяжелой, примерившись, я поняла, что вполне смогу сама спустить ее вниз. На первом этаже никого не было, и я принялась изучать содержимое шкафов в кухне, решая, чем бы таким интересным удивить владельца дома.

— Сахар есть? — высокий писклявый голос застал врасплох, я взвизгнула от удивления, подскакивая на месте.

— Фе… Навка, — вовремя вспомнила и поправилась я. — Ты меня напугала.

Миниатюрная феечка все в том же розовом платье смотрела на меня большими круглыми глазами, часто моргая.

— И тебе привет, сахарку не найдется? — она бросила грустный взгляд на пустую коробку из-под рафинада. — Держит меня на голодном пайке, гад. Просила хотя бы пару килограмм принести, и что? Вчера одну маленькую коробочку притащил. Надорвался, наверно.

— Я тут где-то, кажется, мед видела… — предложила я, вспомнив, что только что видела трехлитровую банку.

— Мед, говоришь… — розовая запрокинула голову и облизнула длинным тонким язычком острые и опасные на вид зубки. — Давай посмотрим. Тебя, кстати, как зовут, дылда?

— Это я дылда? — обидно не было совершенно, скорее, смешно.

— Ну не я же, — вздёрнула нос розовая. — Ты посмотри на меня, образец миниатюрности и изящества, и на себя.

— А самомнение у тебя то еще, — усмехнулась я, доставая обещанную банку и открывая крышку.

— Ну раньше я ужасно переживала из-за своего тела. Когда все вокруг такие большие, немудрено почувствовать себя мухой. Но потом поняла: все, кто меньше — тараканы, все, кто больше — дылды и великаны. А вот я — нормальная и в самый раз.

Фея хитро улыбнулась, двумя руками подхватывая чайную ложку и пытаясь ее поднять.

— Так как тебя зовут?

— Кристина. А тебя? — розовое создание нравилось с каждой минутой мне все больше. Впрочем, на ее зубки все еще смотрела с опаской.

— Андрей называет меня Моль, но мне почему-то кажется, что это не имя, — фея смешно поморщилась и, расправив розовые блестящие крылышки, взмыла в воздух. — Ой, какая огромная! А я думала, человеческие дети маленькие, а они ничуть не меньше родителей.

Розовое создание присело на край люльки, с интересом наблюдая за пытавшейся выпутаться из пеленок малышкой.

— А она сладкая? — облизнулась крылатая.

8.4

— С ума сошла? Я ей еще мед предлагала! А ну брысь! — я испуганно замахала руками, отгоняя фею от Алечки.

Та весело засмеялась и, показав язык, вылетела из кухни.

Вот же ж… Моль! А мне сиди и думай теперь, пошутила она насчет ребенка или действительно может попытаться его съесть? Нужно не спускать с малышки глаз и, как только придёт Финик, уточнить, чем питаются эти самые навки.

Еще неплохо было бы уточнить, чем питаются черти. В ресторане он брал себе пасту с морепродуктами и рыбу, но на завтрак нужно что-нибудь попроще. В итоге решила не слишком заморачиваться и испечь блины. Правда, вместо сахара пришлось использовать мед.

В скором времени на столе образовалась высокая стопка аккуратных круглых блинчиков, а ароматный запах разнесся по всей кухне.

— Как весело тут шкворчит, — мужчина, сонно улыбаясь, плюхнулся за стол. — Ты умеешь варить кофе?

— Немного, — что тут уметь, если у него стоит кофемашина?

Я бы и сама с удовольствием выпила терпкий напиток, но опасалась, что у Алечки снова заболит животик.

В скором времени Финик уже наслаждался восхитительно пахнущим напитком, с аппетитом уплетая блинчики.

— Ты вообще в курсе, сколько стоят услуги кухарки? Да еще и с проживанием. Мне кажется, я должен доплачивать, — съев пятый или шестой по счету блин, Андрей поколебался и все же потянулся за еще одним. — Определенно, должен.

— Ты и так много мне помогаешь, — улыбнулась я, глядя на прожорливость черта, и, не сдержавшись, зевнула.

— Поздно легла?

— Ты, судя по всему, тоже. Зло ночью не дремлет?

— О, да. Самая активная пора для коварных замыслов, — засмеялся Финик.

Стопка блинов, тем временем, уменьшилась аж наполовину. Пришлось садиться за стол быстрее, пока сама не осталась без завтрака.

В скором времени хозяин дома убежал собираться, сказав, что через полчаса уже должен быть на другом конце города. Я же, не торопясь, убирала посуду, когда зазвонил телефон:

— Кристина, доброе утро, не разбудила? — это звонила начальница. — Марина заболела, нужно срочно доделать один заказ, заедешь сегодня?

Я все равно собиралась отвезти на примерку то, что уже успела сделать, так что без вопросов согласилась. Если я собираюсь покупать новое жилье, любая копеечка будет кстати.

Але надоело лежать в люльке, ожидая, пока мама приберёт на кухне, и она закапризничала. Еще в роддоме мне говорили, что нужно давать молоко по первому требованию, и если ребенок плачет, первой реакцией мамы должно быть — накормить. Не знаю, правильно это или нет, но в моем случае пока работало безотказно. Так что, подняв дочурку на руки, пошла наверх и улеглась вместе с ней, пока она ела.

Настроение было хорошее, даже какое-то умиротворенное. Кажется, я давно не чувствовала себя настолько спокойно. После сытных блинов клонило в сон.

***

Когда я в следующий раз открыла глаза, на часах было уже почти двенадцать.

Вот черт! А ведь я обещала заехать на работу!

Быстро одевшись, взяв с собой пакет с недоделанной работой и одев малышку, спустилась в холл.

— Доброе утро, — на небольшом диванчике сидела Ирен. Ноги полувампирша закинула на журнальный столик, а в руках держала книгу, на обложке которой красовалась знакомая по популярному фильму пара. — Ты куда-то собралась?

— Доброе… Да, мне нужно до работы доехать, — пояснила я и, не удержавшись, спросила, — ты читаешь «Сумерки»?

Ирен менее всего, в моем понимании, походила на романтический тип читательниц подросткового фэнтези про любовь. Я бы меньше удивилась, увидев ее с Уголовным Кодексом или какой-нибудь книгой в стиле «Как захватить мир».

— Затянуто, но в целом неплохо. Хотя я больше люблю книги, где все умирают в конце, — не отрываясь от чтения, прокомментировала она. — Не знаешь, тут кто-нибудь умрет?

— Не помню. Я смотрела кино, но уже давно.

Ирен не ответила, видимо, все ее внимание было поглощено тем, что происходило на страницах романа.

Я же сходила в свой огород, выкатила с веранды коляску и, уложив малышку, отправилась с ней на автобусную остановку.

Нужный автобус подошел быстро, и уже через двадцать минут я оказалась в своем старом районе. Первым делом заглянула на работу, отдала то, что сделала вчера, взяла то, что необходимо было сделать вместо заболевшей коллеги. Все это не заняло много времени, но когда я закончила, поняла, что время действительно обеденное. Кто знает, повезёт ли с обратным автобусом? Алечка спала, а вот мне нестерпимо хотелось чего-нибудь съесть.

Пришлось зайти в ближайший магазинчик и купить себе питьевой йогурт.

О том, что сделала это зря, я поняла сразу, как только дошла до кассы.

Женщина в цветастом платье, стоявшая в очереди передо мной, обернулась, брезгливо проверяя, не толкнула ли и не запачкала ли я ее платье коляской, с которой ходила по магазину.

Нарисованные брови изогнулись, рот округлился, а в глазах читалось явное недоумение:

— Кристина?

— Инна Эдуардовна, здравствуйте…

8.5

Наткнуться на свекровь оказалось неприятным сюрпризом. И, судя по всему, для матери Вани увидеть меня — тоже. Она поспешно отвернулась, складывая покупки в холщовую сумку, и, не прощаясь, поспешила к выходу. Я с облегчением выдохнула. Сегодня я сама собиралась ей звонить. Но одно дело — разговор по телефону, а другое — прилюдный скандал.

Заплатив за йогурт, я не спеша вышла из магазина. Теперь предстоял обратный путь, малышка скоро могла проголодаться.

— Все еще живешь в своей развалюхе?

Я вздрогнула, услышав истеричный голос свекрови. Все-таки подкараулила. Вдохнув, медленно сосчитала до десяти и только потом повернулась. Может быть, у нее в роду тоже была нечисть? Насколько я помню по рассказам Вани, его мать просто обожала поскандалить.

— Где я живу — вас не касается, Инна Эдуардовна, — спокойно, но твердо ответила я. — Но раз уж вы заговорили о моей развалюхе, то я хотела с вами кое-что обсудить. Вы говорили, что претендуете на часть наследства Вани.

— Что, думаешь уговорить отказаться? — прищурилась женщина, но я видела, как за маской презрительности она то и дело бросает взгляды в сторону коляски.

— Нет, я нашла покупателя, он готов составить предварительный договор и заплатить деньги сразу. Сейчас делают оценку участка. Ваша доля — одна шестая. Если согласитесь подписать договор, то как только получу деньги, переведу вашу часть.

— Хахаля уже нашла? Или был? — скривилась женщина. — Ребенок от него, значит?

Еще один шумный вдох и выдох. Один, два…. Нужно успокоиться и просто принять то, что доказывать что-то этому человеку — бесполезно.

— Аля — Ванина дочка. Но вы можете думать что хотите. Так что давайте обсудим продажу участка и разойдемся.

— А что тут думать? — свекровь будто и не слышала последней фразы. — Можно подумать, какой-то мужик бы стал надрываться ради чужого ребенка. Что, узнал, что ты его девку на государство спихнула, и сразу засуетился?

— Откуда вы?.. — мало того, что она, получается, знала о том, что Алю забирали, так она еще и знает, что возвращала ребенка не я сама?!

— У меня одноклассница в комиссии по делам несовершеннолетних работает. Рассказала мне, с каким мерзким типом ты связалась. Променяла

моего Ванечку на какого-то морального урода. Не удивлюсь, если вместе с этим ублюдком и смерть сыночка моего спланировала…

Она сплюнула прямо мне под ноги, и это стало последней каплей. Финик предлагал помощь? Предлагал. Замечательно, вот пусть сам и договаривается с этой стервой. И я, дура, еще думала, что способна с ней помириться. Да я в ее обществе и минуты не могу выдержать!

— Стой, ты куда? — опешила свекровь, не ожидая, что я вот так запросто могу закончить разговор.

— Я попрошу кого-нибудь отвезти вам копию оценки участка и документы. Почитаете, решите — нужны ли вам деньги.

— Что, правда глаза колет? Стыдно мне в лицо смотреть?

— А вам не стыдно?! — взорвалась я. — Выгнать родную внучку из квартиры, затем накатать жалобу, чтобы ее забрали к чужим людям?! Поливать меня грязью, обвинять черт знает в чем! Неудивительно, что Ваня с вами не общался! От вас все сбежали! Сначала муж, потом сын. А теперь вы сделали все, чтобы и внучка никогда вас не узнала. Вы же всю оставшуюся жизнь проведете в одиночестве, как бы только вам не захлебнуться собственным ядом!

— Ты, значит, самая умная, да? — лицо женщины разгладилось, она гордо вздёрнула нос вверх. Она не выглядела удивленной, когда я сказала о жалобе, да и возражений не последовало. Что ж, следовало ожидать, что это окажется она. — Складно, конечно, вот только ты не учла, что считать я тоже умею.

— Что? Вы о чем вообще?

— Ребенка сорок недель вынашивают. И вот что-то никак не складывается, что ты от сына моего забеременела. Он в то время в командировке был, я как раз вам звонила. Ты сама мне ответила, что на два месяца на север уехал. Вахтой.

Я смутно припомнила, что речь шла о каком-то звонке. Его мама действительно иногда звонила на домашний телефон, так как Ваня редко отвечал на ее звонки по сотовому. Это было, кажется, раза три или четыре за все время, что мы жили вместе.

И тут до меня дошло. Понимание захлестнуло волной, я, не сдержавшись, рассмеялась, и по щекам против воли покатились слезы. Так все из-за этого? Горечь разочарования стала еще сильнее. Пожалуй, мне сейчас было бы легче, если бы мать Вани оказалась просто параноидальной истеричкой, которая не верила никому и ничему, в том числе, и здравому смыслу. Но, оказывается, дело было лишь в том, что срок зачатия, по ее мнению, приходился на те дни, когда Иван уезжал по работе!

— Простите, но вы — дура, — и, развернувшись, я покатила коляску дальше.

8.6

Я не собиралась ей ничего объяснять. Пусть думает что хочет. Думает, что я нагуляла ребенка — пожалуйста. После того, как продам участок и отдам ей часть денег, я больше не хочу иметь с этой идиоткой ничего общего.

С автобусом на остановке мне снова повезло, и довольно быстро я приехала в частный сектор, в Тополевый переулок, где и располагались наши с Фиником дома. Вместе со мной из автобуса вышли двое мужчин.

Гуляя с коляской, я заглядывала в чужие огороды, рассматривала дома. Когда-то мы с Ваней ходили здесь и представляли свою будущую жизнь. Я прошла по соседней улице, чтобы сделать крюк. Малышка спала, хотелось дать ей подышать свежим воздухом подольше. Тем более что погода стояла замечательная. На ум пришло, что в роддоме я сообщала свой старый адрес, тот, где сейчас живет свекровь. Должно быть, к ней уже приходили патронажные сестры, но получили от ворот поворот. Может быть, мне стоит самой наведаться в детскую поликлинику? Я слышала, что сейчас очень рано начинают делать всякие обследования.

За такими мыслями я свернула ближе к дому и краем глаза отметила, как мужчины, шедшие позади меня, сделали то же самое. Спину прошиб холодный пот. Эти двое ехали со мной еще в автобусе, зачем-то сделали такой же крюк, как и я, и вот теперь шли следом. Первым порывом было бежать. Но до дома Финика еще не меньше трех сотен метров по не самой ровной дороге, а я — с коляской.

Стараясь не подавать виду, что заметила преследователей, и не делать резких движений, достала из кармана телефон, чтобы этого не было видно сзади. Делая вид, что смотрю на ребенка, с колотящимся сердцем разблокировала экран. Номер Андрея я так и не потрудилась узнать, и единственное, что сейчас пришло в голову — это вбить в поиске его ООО «Выход» и набрать указанный номер.

— Слушаю, — я не поняла, он взял трубку или нет, но голос был мужской.

— Это Кристина. Я в трехстах метрах от твоего дома, и за мной следят двое, — скороговоркой проговорила я.

Звонок отключился. Я в панике обернулась, ускоряя шаг. Мужчины позади меня коротко о чем-то переговаривались и смотрели в мою сторону. Они тоже пошли быстрее. Кто эти люди, и что им надо?

Я ускорилась. В какой-то момент колесо наскочило на камень, коляска резко затормозила, по инерции качнувшись вперед. Казалось, меня вот-вот схватят. Если закричу, кто-нибудь услышит? Выйдет помочь? В голове всплыла

мысль, что кричать надо обязательно «Пожар!», ибо пожар — это единственное, на что среагируют буквально все.

— Что случилось?

Услышав голос рядом с собой, я не выдержала напряжения и закричала:

— Пожар!

От моего крика малышка в коляске начала плакать.

— Что? Какой еще пожар? — Ирен удивленно осмотрелась, а затем смерила меня таким осуждающим взглядом, что самой стало неловко. Только что у виска не покрутила.

— Я… — оглянулась, но сзади уже никого не было. Должно быть, завидев полувампиршу, преследователи сбежали. — За мной следили двое мужчин, когда я стала идти быстрее, то они тоже. Пожалуйста, давай скорее зайдем за ворота!

Ирен нахмурилась и уже более цепким взглядом окинула улицу.

— Все в порядке, тебе, должно быть, показалось, — медленно вынесла вердикт она, — идем.

Только когда дверь за мной захлопнулась, я привалилась к ней спиной и сползла вниз, прижимая к себе Алечку. Меня все еще потряхивало от пережитого страха, я тяжело и часто дышала, а мысли лихорадочно крутились вокруг произошедшего. Что за типы меня преследовали? Судя по тому, что они вылезли из того же автобуса, что и я, следили они за мной давно. Если хотели навредить мне, то почему не сделали этого раньше? Я весь день была одна.

Вряд ли их наняла свекровь, это слишком даже для нее. Остается один вывод — они как-то связаны с Фиником. Возможно, это его враги, собирающие информацию о нем. Или, быть может, это те люди, что устроили взрыв. Если окажется, что Андрей мне наврал, сказав, что уладил все насчет покушения, то и мне, и дочери сейчас грозит нешуточная опасность.

Черт возьми! Идти мне некуда, а оставаться здесь — опасно. И что делать? С другой стороны, теперь, когда злоумышленники знают, что я как-то связана с Фиником, мне везде опасно. Вдруг они задумают навредить мне, просто чтобы проверить, как отреагирует он?

Нельзя было связываться с чертом!

Глава 9

— Встань хотя бы с пола, — Ирен протянула руку, и я приняла ее, вновь поднимаясь на ноги.

— Это были те, кто устроил взрыв? Это они, да? — в моем голосе промелькнули истеричные нотки, и я оборвала сама себя — не стоит поддаваться эмоциям, сейчас нужен трезвый расчет.

— Я никого не видела, успокойся. Здесь ты в безопасности, в любом случае, — Ирен пожала плечами и плюхнулась на диванчик в холле. На нем лежала все та же книга, что и днем, только закладка была уже в самом конце.

— Расскажи мне, что это за люди? Почему они пытались убить Андрея? — сдаваться я не собиралась.

— Его никто не пытался убить. Дело было в другом. И оно тебя не касается.

— Не касается? Ты издеваешься? За мной следили два здоровенных бугая! Они могли сделать со мной что угодно! Я бы не справилась с ними. А ты говоришь, что дело меня не касается?

— Тебе нужно успокоиться. У меня тут где-то пустырник с валерианой был. Хочешь? — она лениво поднялась и пошла в сторону кухни, очевидно, намереваясь налить мне успокоительного.

— Кто такой Мозголом? — в памяти всплыло странное имя, которое я слышала от бандитов, когда прятала Финика у себя в доме.

— Где ты это слышала? — резко остановилась Ирен и тут же повернулась, крутанувшись на каблуках.

— Я знаю, что это он пытался убить Финика. Может быть, теперь за мной следят его же люди.

Ирен пожала губы. Мне кажется, или ей и правда не нравятся мои вопросы? Что поделать, от ее ответов зависит безопасность меня и моей дочери. Я должна знать, что и кто мне угрожает!

— Знаешь, пожалуй, пустырник ты и сама себе нальешь, — она демонстративно вернулась на диван и, раскрыв книгу, уткнулась в нее. — Все вопросы к Андрею Андреевичу. Избавь меня от этих разборок.

— Значит, я права, — я вздохнула, все-таки взяв себя в руки.

— И в чем же? — спросила Ирен, хотя я думала, она со мной вообще больше не заговорит, сделав вид, что я не существую.

— В том, что бесплатный сыр только в мышеловке.

Поднявшись на второй этаж, я на всякий случай проверила — дверь комнаты закрывалась изнутри. Замечательно, пусть это и хлипкая защита, но все же мне будет чуть спокойнее. Выглянула в окно — деревьев рядом не было, по крайней мере, забраться с улицы не выйдет. Хотя я не учитываю, с кем имею дело. Что если вампиры, как в мифах, умеют обращаться в летучих мышей? Или, как навка, имеют крылья? Здесь же еще и зомби водятся. Вот уж кого точно следует опасаться.

Переодев и покормив малышку, спустилась с ней в кухню и, задернув поплотнее шторы, принялась готовить жаркое. Можно было бы воспользоваться тем, что Ирен рядом, и спросить у нее, что любит Финик, но я была разозлена, чтобы снова с ней разговаривать. Найдя в специях сушеный чеснок, недолго думая, мстительно бросила аж две столовых ложки. Не знала, будет ли она есть, но надеялась, запах ей не понравится.

Водрузив закрытый фольгой противень в духовку, прибрала за собой. По-хорошему надо бы обойти весь дом и хотя бы вытереть пыль. Я же обещала быть не только за кухарку, но и за уборщицу.

На первом этаже было более-менее чисто. На втором пол не помешало бы помыть, да и на полках и подоконниках оказался приличный слой пыли. Кажется, если у черта когда-либо и была домработница, то она явно убиралась здесь последний раз еще до того, как на Финика было совершено покушение. Впрочем, это легко объяснялось тем, что второй этаж почти не использовался. Да и на третьем во всех комнатах царила такая же пустота. За исключением кабинета владельца дома — в нем было безупречно чисто. Ни одной пылинки. И пол, и даже боковины выключателей, про которые всегда все забывают, — оказались идеально чистыми.

— Что ты тут делаешь? — Финик подкрался незаметно.

Из-за нервозности и волнения все буквально падало из рук, а сейчас я вообще чуть ребенка не выронила от испуга. Какого черта он творит?

— Нельзя же так подкрадываться! — осуждающе воскликнула я.

— У тебя просто слишком живое воображение. Ты всего пугаешься, — невинно заметил Андрей.

— О, так, значит, дело в том, что у меня просто очень хорошее воображение? А не в том, что Мозголом послал двух громил за мной проследить? — я надеялась, что подобное заявление заставит его выдать мне хоть какую-то информацию, но Финик лишь тяжело вздохнул.

9.2

Я не сомневалась в том, что Ирен уже все ему рассказала, и в его словах явственно слышался намек на произошедшее.

— Начнем сначала, — вымученно улыбнулся черт. — Что ты тут делаешь?

— Пытаюсь отвлечься от мыслей о том, что за мной кто-то охотится. Получается скверно, — судя по его лицу, он не понял, поэтому пришлось все же ответить прямо. — Я обещала тебе убираться в доме. Смотрю, где это требуется, а где нет. К столу я даже близко не подходила, если тебя это беспокоит. Теперь уже можем перейти ко второй части вопросов? Какого, извини, черта произошло? За мной следили!

— Это не то, о чем ты могла подумать. И насчет уборки — не слишком усердствуй, это ни к чему. Внизу аппетитно пахло, покормишь меня? — одним махом сменил тему Финик.

Я хотела было возмутиться по этому поводу, но мужчина подошел ближе, чуть приобнял за плечи и, заглянув в глаза, спросил:

— Ты ведь мне доверяешь?

Хотелось ответить «конечно же нет», но в тот самый момент, когда это уже было готово сорваться с языка, словно что-то кольнуло внутри. Я ведь обещала не говорить ему «нет». В итоге еле слышно прошептала:

— Понятия не имею.

— Это уже кое-что, — усмехнулся он и, скользнув с плеча рукой к талии, подтолкнул меня к двери. — Все важные разговоры совершаются на сытый желудок. Знаешь, как в сказке, ты сначала накорми, напои, в баньке попарь…

Его шутливый тон и расслабленность неожиданно передались и мне. Рядом с ним я действительно почувствовала себя в безопасности, словно ничего страшного не было и не будет. Может быть, мне действительно показалось? У страха глаза велики. Напридумывала сама себе слежку, а людям просто нужно было в одну со мной сторону.

И вообще, со мной рядом самый настоящий черт, кого мне еще бояться?

— Это значит, я Баба Яга, а ты добрый молодец? — на самом деле, сказанное меня нисколько не задело, но сравнение было забавным.

— Ну ведь это меня надо накормить-напоить. Или, по-твоему, на доброго я не слишком тяну?

За такой несерьезной беседой мы спустились вниз, и я устроила задремавшую малышку в люльке в кухне, положила себе и Финику ужин, достала приборы.

— Может быть, стоит позвать Ирен? — предложила, уже и забыв о том, что специально положила тройную порцию чеснока в блюдо.

В проеме кухонной двери тут же показалась темноволосая красавица.

— Не надо никуда меня звать, я уже ухожу.

— Куда? — Финик посмотрел на нее так, словно полувампирша отрастила, по меньшей мере, еще две головы.

— Андрей Андреевич, вы что, забыли? — она уперла руки в бока, а на лице отразился укор вселенских масштабов. — Я же предупреждала две недели назад и еще неделю назад напоминала, когда покупали билеты!

— А какое сегодня число?

— Двадцать шестое, — подсказала я.

— Вот… блин, — выдал Финик, постукивая пальцем по столу. — Неделю назад обстоятельства были совсем другими. Ты должна перенести поездку, Ирен.

— Нет, нет, нет, не смотрите на меня так. Это же День Рождения моей мамы! И меня не будет всего два дня. Уверена, вы даже не заметите.

— Загипнотизируешь потом мать, она будет думать, что ты приезжала. Или что у нее День Рождения в другом месяце. Ирен, ты не можешь сейчас уехать.

— Могу. Выходные же, будете охранять ее сами. Я приеду в понедельник утром. Андрей Андреевич, вы же обещали!

Финик в очередной раз за вечер издал полный скорби тяжелый вздох.

— Только попробуй задержаться. В понедельник до семи утра чтобы была здесь.

— Спасибо, Андрей Андреевич! Конечно, буду. И до свидания. Меня уже такси ждет. Кристина, приятных выходных, — и, блеснув идеальной улыбкой, Ирен скрылась за дверью.

— Охранять ее? — тихонько переспросила я. — Это ведь не обо мне шла речь? Или обо мне?

Я ужаснулась собственным мыслям. Покушение, теперь слежка, Ирен считает, что меня надо охранять. Спокойствие вновь дало трещину, но я поспешно решила затолкать ростки волнения куда подальше. Сначала следует дождаться ответов на вопросы, а затем уже паниковать.

— А то, что я предложил загипнотизировать мать Ирен, тебя не задело? — подозрительно спросил Финик. — Как думаешь, я слишком перегнул палку?

— Да, это было… чересчур цинично, — признала я, ненадолго задумавшись.

— Думаешь, она обидится?

— Я… — вот ведь, черт! Как ловко перевел тему! — Не знаю.

— На самом деле, Ирен не осталась бы, даже если бы я или кто-то другой лежал перед ней и истекал кровью. Она очень близка с матерью. Та ее вырастила в одиночку.

— Ты говорил, что она полувампир… Кто из ее родителей был нечистью? — против воли я включилась в этот разговор.

9.2

Финик с аппетитом принялся за жаркое, периодически забавно взмахивая вилкой, словно расставляя акценты в словах.

— Отец у нее был вампиром, а мать — человеком. Насколько я знаю, он сбежал почти сразу после зачатия. Возможно, даже не знал о том, что у него будет ребенок. Ирен росла среди людей, но унаследовала от отца очень многое, в том числе, и аллергию, которую нечисть вызывает у простых смертных. Так что можешь представить, каково ей было, когда она была маленькой.

— А как вы с ней познакомились? Давно она на вас работает?

— Пять лет. Ирен сама меня нашла. Обратилась ко мне в фирму, когда ее мать была больна. Я нашел деньги на обследование, нужных врачей, устроил операцию, и ее быстро поставили на ноги.

— Врачей?

Ну ничего себе! А я-то думала, что раз имею дело с фантастическим существом, то и лечат они тоже фантастическими способами. Или дело в том, что на людях какая-нибудь «пыльца фей» не работает?

— А что тебя так удивляет?

— Я думала, что раз черти реальны, то и какие-нибудь напитки из живой воды тоже, что-нибудь волшебное и универсальное от всех болезней. Молодильные яблочки, например?

Мужчина засмеялся.

— Даже в сказках такие вещи очень редки. А в реальности проще прибегнуть к традиционной медицине… Ну а ты? — обольстительно улыбнулся Андрей. — Расскажешь мне историю своего детства?

— Откровенность за откровенность? — хмыкнула я. — Вот только ты-то мне рассказал чужую историю. Так что не считается.

— В моем детстве не было ничего трагичного и душещипательного, — пожал плечами Финик, а я хмыкнула про себя. Ну да, то-то он весь седой от головы до хвоста, — мама чертовка, папа черт, старший брат и младшая сестра тоже. У меня с ними прекрасные отношения, хоть и видимся довольно редко. А у тебя есть родственники?

Родственники? Вопрос заставил меня погрустнеть.

— Мама и сводные брат с сестрой, но мы не общаемся. Не хочу говорить на эту тему, — я поспешно встала, собирая со стола пустую посуду, и, чуть кашлянув, добавила севшим голосом. — Может, чаю? Я решила, что раз у тебя такая разнообразная коллекция, грех все не попробовать, пока я здесь.

— Подожди-подожди… Я не узнавал специально, но мне почему-то всегда казалось, что у тебя никого нет. Даже если вы не общаетесь…

— Хочешь знать, почему не обратилась к ним за помощью? — глупо было ожидать, что после слов «я не хочу говорить об этом», Финик не начнет расспрашивать.

— Да.

— Потому что они бы мне не помогли.

Плохие воспоминания об одном из самых сложных периодов в моей жизни изрядно испортили и без того шаткое настроение. Вопросы о матери для меня всегда были слишком болезненны, даже сейчас, когда прошло столько времени с последней встречи.

Одна из тарелок выскользнула из моих рук, упала на выложенный плиткой пол и разбилась вдребезги. Алечка проснулась от громкого шума и заплакала, я бросилась к ней, наступив на один из осколков.

— Черт! — ругнулась, почувствовав боль и увидев кровь.

Финик вскочил со своего места, помогая мне удержать равновесие, а затем и вовсе подхватил меня на руки.

— Алечка… — я посмотрела на дочь, но она уже успокаивалась.

Показавшийся хвост легко покачивал люльку, убаюкивая ребенка.

— Как же удобно быть чертом, — озвучила я первую пришедшую на ум мысль.

И только после этого поняла, что Финик беззастенчиво прижимает меня к себе. Одна его ладонь касалась груди, вторая ягодиц. Я чувствовала его дыхание, щекочущее мою шею, тепло его тела, как сжимались его пальцы. Он словно хотел ими сильнее впиться, но сдерживался.

А я вместо того, чтобы возмутиться или хотя бы попросить отпустить меня, представила, как мужчина резким движением руки сметает со стола остатки ужина, усаживает меня на ровную поверхность, оказывается так близко, как только возможно, его глаза смотрят прямо в мои, и губы…

Я коротко выдохнула, сбрасывая наваждение. Что за чертовщина?! Не может быть, чтобы я допустила хотя бы мысль о том, чтобы…

— Отпусти меня! — пискнула, протискивая между собой и Фиником руки.

— У тебя вся нога в крови, не дергайся, — сердито нахмурился мужчина, обернувшись к люльке с малышкой. — Вроде снова уснула. Я отнесу тебя в кабинет, у меня там аптечка.

Его хвост подцепил полотенце, и он протянул его мне.

— Оберни пока вокруг стопы потуже.

9.3

Потянулась к ноге, прижимая рану, что, сидя на чужих руках, было делать не слишком удобно. На полу, тем временем, успела образоваться небольшая лужица крови.

— А если Аля снова проснется…

Андрей подошел к кухонному гарнитуру и тихонько позвал:

— Эй, Моль, вылезай, я знаю, что ты опять сахар жрешь.

Дверца шкафчика приоткрылась, и оттуда показалась голова навки:

— Ты же сам мне его принес, — она переводила подозрительный взгляд с Финика на меня и обратно.

— Как принес, так могу и унести. Присмотри за малышкой, если заплачет — прилетишь в мой кабинет и доложишь.

— Я не оставлю с ней ребенка, она ее съесть хотела! — запротестовала я, вспомнив плотоядный взгляд феечки.

— Моль у нас жрет только сахар, она почти безобидная. Правда, Моль? — усмехнулся мужчина.

— Я само очарование, — улыбнулась навка, растягивая рот и выставляя на обозрение свои чересчур острые зубы.

— Что-то она мне доверия не внушает, — оставлять малышку с розовым недоразумением категорически не хотелось.

— Она ничего плохого ей не сделает. Для нелюдей дети — это священно. Она физически не сможет ей навредить, даже если захочет.

— Физически? — удивилась я. Это представлялось мне чем-то из области еще более фантастичной, чем та, где существовали крылатые феи. — В смысле, ей плохо станет?

— Не совсем. Просто поверь, я тоже не смогу навредить Алевтине, даже если сильно этого захочу. Так что не переживай. Просто дай мне помочь тебе не истечь кровью.

— Звучит так романтично, — пропищала фея, выуживая откуда-то из недр шкафа округлый кусочек коричневого сахара и весело поглощая его. Очевидно, Финик действительно принес ей новое угощение.

— Если она умрет, — обратилась к Финику розовая, — то я обязательно сочиню про это грустную песню и буду будить ею тебя по утрам.

На попытку сострить никто уже не обратил внимания, прежде чем Андрей вынес меня из кухни, я лишь успела попросить вдогонку:

— Если что — сразу зови.

Полотенце уже пропиталось кровью, ногу жгло и щипало, возможно, рана действительно была глубокой.

Когда мы оказались в кабинете, мужчина усадил меня на диван, а сам бросился к столу, выуживая небольшой чемоданчик.

— Я немного диван запачкала, — смущенно призналась, заметив, как капля крови попала на обивку.

— Не переживай, дай посмотреть… — Финик убрал полотенце, придирчиво осматривая рану. — Так, нужно поднять ногу вверх, подержи несколько минут. Ничего страшного, сейчас я обработаю.

В платье задирать ногу было не слишком удобно. Но все же подчинилась, придерживая подьюбник на бедрах.

— Рана на пятке, так что опасности нет, — пояснил мужчина, промокая мою ногу ватным тампоном, смоченным в чем-то. Рану тут же зажгло, я сморщилась, выдыхая сквозь зубы ругательство. Терпеть боль я никогда не умела. — Сейчас заклею, и все будет хорошо. Кровь уже остановилась. Полежишь так еще минут десять, и все будет отлично.

— Спасибо.

Все-таки как же меня угораздило?! Последние события сделали меня совершенно рассеянной. Финик присел на краешек дивана, все еще касаясь рукой моей пятки. Его пальцы были прохладными и чуть щекотали кожу.

— Единственное, какое-то время будет больно наступать, постарайся ходить на носочках, — голос мужчины показался мне осипшим.

Мне показалось, вновь видела в его глазах желтые кошачьи всполохи, и завороженно рассматривала их, на мгновение отрешившись от реальности. Рука Андрея скользнула по голени ниже, он невесомо провел пальцами до бедра, наклонился. Я, загипнотизированная его нечеловеческим взглядом, не сразу среагировала, выставила ладони, не давая нам обоим совершить ошибку.

— Это будет неправильно, — шепотом возразила, неуверенная в твердости собственного голоса.

— Не все ли равно? — он свел брови, а на лице его на миг отразилась надежда. — Правильно или нет, судить только нам двоим.

— Андрей, я не уверена…

— Зато я уверен.

С этими словами он прижался к моим губам в сокрушительном поцелуе. Напор был неудержимым, жарким, от него закружилась голова, и захватило дух. Пальцы мужчины скользили по легкой ткани платья, но я чувствовала себя обнаженной под этим порывом страсти.

9.4

Пересиливая себя, оторвалась от повелительных губ и со всей возможной твердостью, на какую только была способна, прошептала:

— Не надо.

Финик отстранился, тяжело дыша. И сразу стало безумно холодно. Я обхватила себя руками, выпрямляясь на диване, принимая более приличную позу. Все правильно. Какие могут быть романы в моем положении? У меня дочь на руках, а иметь любовные отношения с тем, от кого мы зависим финансово — не лучшее решение.

Но отчего же тогда вдруг стало так тоскливо и серо?

— Прости, я не должен был… — Финик быстро взял себя в руки. — Сделаем вид, что этого не было?

— Да, конечно, — я сдавленно улыбнулась, совершенно четко понимая, что мне не хочется забывать об этом кратком мгновении безумия.

Но я должна это сделать, ради Вани, предательницей памяти которого я себя чувствовала, ради Али, ради нашего с дочерью будущего.

— Давай помогу спуститься в твою комнату, а потом принесу Алевтину? — он протянул руку, предлагая опереться на нее. — Нам всем не помешает хорошо отдохнуть.

Как и говорил Финик, идти пришлось на носочках.

— Там внизу остались осколки… — вспомнила я.

— Я сам уберу, — поспешно ответил Андрей, спускаясь за Алей.

Я осталась на какое-то время одна. Какой странный вечер… Свекровь, мужчины, шедшие за мной, история Ирен, а теперь еще и поцелуй…

Прокрутив в памяти события дня, я вдруг поняла, что Финик все это время мастерски менял темы неудобных ему вопросов. А не был ли и поцелуй попыткой окончательно сбить меня с толку и заставить думать совсем не о слежке и не о Мозголоме с подручными, а о возможных взаимоотношениях?

К тому моменту, когда Андрей вернулся, я уже почти уверилась в этом. Ведь действительно, все, что он делал сегодня — усыплял мою бдительность и отводил мысли от произошедшего на улице. А я должна выяснить, что происходит. От этого напрямую зависит моя и моего ребенка безопасность!

— Все-таки дети довольно милые, когда спят, — произнес Андрей, закатывая люльку в комнату. — Тебе тоже не помешает поспать, малышка может проснуться в любой момент. Завтра мне должны завести черновой вариант договора, так что ты нужна отдохнувшей. Спокойной ночи, Кристина.

— Подожди… — я преградила ему путь. — Мы так и не обсудили тему сегодняшней слежки.

— Что? — вполне натурально изумился черт. — Я думал, ты уже поняла, что тебе показалось.

— Но мне не показалось. Андрей, не делай из меня дуру.

Финик поморщился:

— Как вульгарно. Но я серьезно считаю, что тебе не о чем беспокоиться. Я ведь уже сказал, что нечисть не способна навредить ребенку…

— Но ведь речь не только об Але. Следили за мной! Прошли крюк от остановки, через соседнюю улицу, в сторону твоего дома.

— Ирен никого не видела, — убежденно гнул свое мужчина. — Тебе просто показалось.

— Покушение на тебя мне тоже показалось? — я скрестила руки на груди, не желая сдаваться.

— Кристина… Ты путаешь мухи с котлетами. В этом доме вам ничего не грозит.

— Но я не могу все время оставаться в этом доме. Рано или поздно мне нужно будет переезжать, и где гарантия, что твои враги не захотят добраться до тебя через нас с ребенком?

— Так может быть, и не стоит переезжать? — он чуть сжал мое плечо, окончательно сбивая с толку. Я опешила, не зная, что и сказать. Финик воспользовался заминкой и, шагнув ко мне, прошептал:

— Еще раз спокойной ночи, Кристина.

Он, чуть усмехнувшись, протиснулся в дверь мимо меня.

Глава 10

Ночь прошла на удивление спокойно, малышка просыпалась всего два раза, и я отлично выспалась. Утром какое-то время перебирала свою одежду, размышляя, в чем показаться к завтраку. Халат — слишком по-домашнему, платье — слишком официально. В итоге остановилась на футболке и спортивных штанах, в конце концов, Финик ходил так же.

Пятка все еще болела. Возможно, этого делать не стоило, но я все-таки сменила пластырь, еще раз обработав порез зеленкой. Небольшая «аптечка», а точнее, пакет с лекарствами, лежал вместе с одеждой.

Все время приходилось одной ногой стоять на цыпочках. Я уже убирала пузырек с бриллиантовой зеленью обратно, когда под рукой на мгновение вспыхнуло что-то розовое, от неожиданности баночка вылетела из рук и перевернулась прямо в сумку.

Что это? Это я такая косорукая, или это проделки вредной Моли?

Пришлось брать всю сумку и идти вместе с ней в прачечную. Заниматься стиркой прямо сейчас не было никакого желания. Я просто переложила все белье в корзину и решила, что если виновата зубастая фея, вот пусть она все и исправляет. Да хоть пыльцу с крыльев вместо отбеливателя использует. Мне все равно!

Я сегодня собиралась выполнить срочный заказ с работы, а не провести весь день, отстирывая сложные пятна.

Взяв малышку на руки, пошла вместе с ней вниз, настроенная по-боевому.

Вот только там меня ожидал очередной сюрприз. В холле был Андрей и занимался он тем, что собирал… еще одну люльку. Удивившись, я даже не сразу вспомнила, за чем шла.

— Доброе утро.

Если покупку одной мини-кроватки я приняла спокойно, то второй… Зачем это? Он что, в нее свою Моль укладывать собрался?

— Доброе утро, Кристина, надеюсь, это не я разбудил?

— Сама проснулась.

— Я почти закончил, — улыбнулся мужчина, с гордостью демонстрируя новое приобретение. — Вчера, пока тащил люльку наверх вместе с малышкой, понял, что тебе неудобно ее туда-сюда таскать, так что решил купить еще одну. На третьем этаже убираться не надо, так что двух пока достаточно. Но если надо, то можно и там поставить. Как тебе?

По его лицу было абсолютно очевидно, что он ожидал похвалы, а я пребывала в растерянности и не знала, что и сказать.

— Но… ведь я здесь ненадолго. Что ты будешь делать с двумя кроватками, когда мы с Алей уедем?

Мужчина мгновенно погрустнел и отвернулся:

— Ну, если ты не захочешь взять с собой, то уберу их на чердак, — он сухо кашлянул. — Места в доме хватит, а когда-нибудь, возможно, и мне пригодится. Или, по-твоему, я не похож на того, кто может захотеть иметь детей?

Я смутилась. С такой точки зрения действительно глупо не пользоваться вещью, если предлагают. В конце концов, я была уверена, что для Финика стоимость кроватки — сущие пустяки.

— Что ж, в таком случае спасибо. Ты меня удивил. Когда только успел купить?

Все-таки, стоило отдать должное, что Андрей вообще об этом подумал и сделал это для моего удобства.

— Заказал через интернет ночью, а доставили уже утром. Это почти как магия, только за деньги.

— И что вы, нелюди, вообще можете? — усмехнулась я. — Лечитесь как обычные люди, вместо трансфигурации пользуетесь доставкой. Скоро я на самом деле буду думать, что хвост у тебя просто пришит. Кстати, ты, кажется, говорил еще о рогах. Они и правда есть?

— Есть, — деланно вздохнул мужчина, — но я их подпиливаю, под волосами не видно, если не трогать.

— А можно? — воодушевилась я, с интересом подходя ближе, с готовностью протягивая руку.

Финик чуть склонился, и я коснулась его седых волос. Жестких, чуть зачесанных спереди, очевидно, чтобы скрыть те самые рога. Зарылась в пряди, нащупывая два отростка.

— Ого!

— Ты первая, кто их трогает, — проговорил он негромко и тут же добавил уже более веселым тоном, — теперь, после того как ты щупала мои рога, как честная девушка ты обязана выйти за меня замуж.

Я засмеялась, убирая руку.

— Вряд ли я действительно была первая. А если их не подпиливать, они вырастают большими?

— Честно говоря, понятия не имею, последние лет триста-четыреста ни один порядочный черт рога не отращивал. Мы стараемся не выделяться среди людей. Так безопаснее. Но если запустить, то за неделю вырастают сантиметров на пять-шесть.

— Круто.

— Не очень. Пойдем завтракать? Ты обещала побыть моей кухаркой, так что я не откажусь от яичницы.

Добравшись до кухни, первым делом порылась в шкафах, в надежде найти розовую фею.

— Что-то ищешь?

Вместо ответа пожала плечами и улыбнулась. Прежде чем жаловаться на Моль, неплохо было бы действительно убедиться в том, что это она виновата в инциденте с зеленкой.

Яичницу черт предпочитал из семи яиц и обязательно глазунью. По Финику сразу и не скажешь, каким прожорливым типом он может быть. Сама же я не была уверена в том, что мне можно яйца, а потому сварила себе овсяной каши. Андрей сидел за столом, ожидая, пока я приготовлю, и периодически отпускал шутливые комментарии. Его хвост покачивал люльку с Алечкой, стоявшую позади него.

— Зарядка для хвоста, — пояснил он в ответ на мой взгляд.

Когда с завтраком было покончено, объявил, что через полчаса прибудет юрист, которого мне необходимо встретить у ворот дома.

— А почему мне? — удивилась я. Не то чтобы для меня это было проблемой, но с учетом того, что Финик уже нормально ходил без трости, а я не могла ступить на пятку, это показалось немного странным.

— Мне нужно немного поработать в кабинете, я покажу, где видеокамеры и видеофон, но он немного барахлит, нужно будет выйти самой, чтобы открыть ворота.

— Хорошо, — пожала плечами, не видя причин отказывать. — Тогда я, пожалуй, переоденусь.

Не встречать же мне юриста на улице в штанах и футболке?

Поднялась с дочкой в комнату. Положив малышку в люльку, вздохнула и направилась в прачечную.

Розовую паршивку я так и не нашла, а одежда сама себя не вычистит.

Неладное я почуяла еще на подходе. Рядом с комнатой витал запах горячего пара, и ощущалась влажность. Дернула дверную ручку, и тут же из помещения вылетели клубы водяного пара. Отступила назад, не понимая, что происходит, пол комнаты был залит водой. Я вскрикнула, отскакивая в сторону. Кипяток!

10.2

Помахав рукой, разгоняя пар, я еще раз осторожно заглянула — горячий фонтан брызг летел со стороны полотенцесушителя. Похоже, прорвало трубу. И нехило так прорвало. И хуже всего было то, что это случилось как раз над корзиной, в которой была вся моя одежда.

Испугавшись, что было силы закричала:

— Андрей!

Черт оказался рядом буквально в одну минуту, выскочил из лестничного пролета, окинул коридор цепким взглядом, а лицо его при этом было настолько сосредоточенно, словно он, как минимум, собрался отражать нападение вражеской армии в одиночку.

— Что случилось? — если он и был взволнован, то не подавал виду.

— Прорвало полотенцесушитель. Там… моя одежда, ее залило…

Финик сквозь зубы ругнулся, заглядывая в прачечную.

— А вместе с твоей одеждой сейчас зальет весь первый этаж, — вынес вердикт он, разворачиваясь.

— Ты куда? — вот уж никак не ожидала, что он просто уйдет.

— В подвал, перекрою воду.

Я осталась растерянно стоять, наблюдая за тем, как фонтанирует вода из трубы. Хорошо, если Андрею удастся остановить поток, иначе сюда просто не сунешься.

Спустя минут пять шум действительно стал уменьшаться и очень скоро почти прекратился. Повезло, что уровень пола в комнате был чуть выше, и паркет остался сухим.

Решив, что надо делать хоть что-то, сбегала в ванную, прихватив полотенце — им будет удобно собрать воду. Но оно не понадобилось.

— Отойди, — Финик стоял за спиной со странным агрегатом в руках.

Как оказалось, это был насос. За считанные минуты мужчина установил его на полу, перекинув шланг в раковину. Шум был сильным, я прикрыла дверь в спальню, чтобы не напугать малышку, но зато очень скоро последствия бедствия оказались устранены, а остатки я легко вытерла тряпкой.

— Пришлось перекрыть всю воду в доме, — пояснил Андрей. — Я вызову сантехника, надеюсь, к вечеру уже устранит поломку.

— Главное, что успели до того, как начало лить с потолка первого этажа, — улыбнулась я, но тут же поняла, что радуюсь преждевременно. Я же не видела, что сейчас происходит внизу.

И все же первый испуг прошел, и произошедшее казалось лишь досадной случайностью. Просто жизненная ситуация. Бывает.

— Ты что-то говорила про одежду? Все в порядке? — Андрей вернул мне мою улыбку, сматывая провод от насоса.

— Точно! Нужно просушить ее.

Мужчина кивнул и, напомнив о юристе, оставил меня одну.

В доме Финика была сушильная машина, так что проблемы в том, чтобы быстро высушить одежду, не было. Я наклонилась к корзине, запоздало вспомнив о зеленке, и вытащила первую попавшуюся кофту. Она была… в разводах.

— Что за…

Чувствуя неладное, наклонилась, доставая лежащее рядом платье и видя на нем то же самое — ярко-зеленые разводы. Перетряхнув все вещи, убедилась, что единственными не окрасившимися в зеленый цвет были лежащие в пакете носки. Зеленка, не успевшая впитаться, растеклась с нескольких вещей по всему, что было в корзине. Что за невезение?!

Ну почему я сразу не застирала?! Искала волшебное средство! Правильно говорила мне бабушка, переиначивая известную поговорку: ленивый работает дважды.

Следующие полчаса я провела в прачечной, пытаясь спасти хоть что-то, но почти все оказалось безвозвратно испорчено.

Разве что нижнее белье можно носить, ведь никто не видит, какого оно цвета. Большинство пятен из ярко-зеленых стали светло-зелеными, но все равно

и джинсы, и платья моментально перекочевали из разряда «на выход» в разряд «только дома».

И что теперь делать? Не Финика же просить возить меня по магазинам. Разве что…

Пришедшая в голову идея заставила улыбнуться.

Снизу раздалась трель наружной системы оповещения. Вспомнив о юристе, убедилась, что малышка спит, и на носочках спустилась вниз. Пятка все еще болела.

Футболка и штаны на мне были слегка сырыми, но переодеваться было уже не во что.

Выйдя из дома, припомнила несколькими не самыми приятными эпитетами Финика и его странности. То он изображает мистера «Я само совершенство и галантность, положись на меня во всем», то отправляет меня с больной ногой на улицу отрывать ворота.

За воротами стоял… юрист. Если бы кто-нибудь устраивал конкурс по определению профессии по внешнему виду, профессию этого человека угадали бы десять из десяти участников. Серый невзрачный костюм, лысина на голове, очки в тонкой оправе и черный чемоданчик в руке. Ничего примечательного, но при этом я словно встретила героя какого-нибудь американского сериала про адвокатов.

— Кристина Олеговна, смею предположить? — поинтересовался он, не спеша заходить.

— Да-да, это я, здравствуйте. Проходите, — я отступила в сторону, пропуская мужчину.

— Висельников Константин Михайлович, — уже оказавшись внутри, он протянул мне руку и неприятно улыбнулся, — рад познакомиться лично. Пройдемте в дом?

Пожав мне руку, Висельников двинулся вперед, уже нисколько не стесняясь, остановился только перед входом в дом, давая мне возможность зайти первой.

— В чем проблема? — я заметила, что он так и остался стоять в дверях. В это время я услышала детский плач наверху, а потому попросила. — Пожалуйста, заходите, закроете за собой дверь, мне нужно отойти на минуту, и я позову Андрея.

— Вы сама любезность, — кивнул Висельников, наконец переступая порог.

10.3

Поднявшись на второй этаж, я взяла малышку и пошла наверх к Финику, сообщить о визитере, но столкнулась с ним на лестнице. Вот и зачем он просил меня, если и сам прекрасно мог услышать, когда придёт юрист?

Мужчины обменялись рукопожатиями, я, успокоив Алю, присела недалеко от них.

В течение следующего часа на меня вылилось море информации. Оказалось, что Финик уже знал реквизиты моего счета, и в ближайшее время на него должна быть переведена весьма крупная сумма.

— Может, лучше сразу оплатить этими деньгами комнату, которую я собираюсь приобрести? — предложила я.

На мой взгляд, так было бы гораздо быстрее.

С отчетом об оценке я была полностью согласна, сумма, указанная в нем, была приблизительно такой же, за какую дом и покупался.

— Кристина Олеговна, — занудным монотонным голосом начал отвечать на мое предложение Висильников, — вы должны понимать и осознавать все гарантии и риски, сопряженные с заключением предварительного договора. Сделки, которые мы собираемся провести — предварительную куплю-продажу и последующую куплю-продажу квартиры-студии, должны полностью отвечать требованиям законодательства и не быть оспоримыми. Ваша ситуация с Балашовой Инной Эдуардовной несколько осложняет дело, поэтому я бы не рекомендовал вам…

— О, Бог ты мой… — вздохнула я, понимая, что начинаю попросту перегружаться, быстро пошла на попятную. — Это было просто предложение, если нет, то нет.

— И раз уж мы заговорили по поводу Балашовой Инны Эдуардовны… — продолжил Висильников и положил передо мной очередной документ, — ознакомьтесь. Мы предлагаем ей отказаться от наследства в вашу пользу, и в случае, если она подписывает необходимые документы у нотариуса, то выплачиваем ей сумму равную оценочной стоимости ее доли.

— Сомневаюсь я, что она куда-то пойдет и что-либо подпишет. Тем более в мою пользу, — вздохнула я, понимая, что столько усилий и планов могут пойти прахом из-за упертой узколобости одинокой старухи.

— Не пойдет, — абсолютно серьезно кивнул Финик. — Побежит.

Его уверенный тон заставил меня фыркнуть, представляя эту картину.

Какое-то время мы еще обсуждали ситуацию с моей свекровью.

В итоге, переговоры с ней, к моему облегчению, Финик согласился взять на себя.

Еще спустя какое-то время юрист ушел, Андрей пообещал, что уже в понедельник свяжется с одним из агентств, и я увижу варианты жилья за ту сумму, которая у меня останется.

— Но ведь можно и самим пока промониторить рынок, — он выкатил журнальный столик, поставив на него ноутбук, и ввел в поисковой строке браузера название сайта по продаже недвижимости. — Итак, задаем пределы стоимости, район города… ты долевое строительство рассматриваешь?

— Нет! — пожалуй, я произнесла это даже слишком эмоционально.

Андрей повернулся в мою сторону, окинув взглядом с ног до головы, и, прошептав короткое «зря», вернулся к монитору.

— Вариантов масса, — он повернул к ней ноутбук, чтобы было видно фотографии предлагаемых на продажу объектов.

— Эй, у меня нет столько денег! — возмутилась я. — Я не собираюсь брать кредит. Или одалживать у тебя. Нужны более дешёвые варианты.

— Я мастер торговаться, — принялся бахвалиться черт. — Поверь, если тебе что-то понравится, то сбить цену не будет проблемой.

— Что-то мне это не нравится, — поежилась я. Кто знает, какими методами Финик собирался «сбивать цену».

— Документы на подпись будут готовы только в понедельник, но как насчет того, чтобы отметить завершение переговоров? — ослепительно улыбнулся мужчина.

— Да, сейчас что-нибудь приготовлю. Есть пожелания? — я тут же вспомнила, что планировала не только заняться шитьем, но и обещала вести хозяйство.

— Не стоит. Воды нет, помнишь? Я уже заказал доставку, надеюсь, ты любишь итальянскую кухню? Специально для тебя заказал из диетического меню.

Новость о доставке меня порадовала: сколько сразу времени у меня освободилось.

— Замечательно, тогда я пойду покормлю малышку, а потом буду шить — я взяла подработку.

Улыбка Финика померкла, он явно ожидал, что я составлю ему компанию.

Я же, поднявшись наверх, вздохнула с облегчением. Слишком нервировали меня все его полушутливые намеки и задумчивые взгляды. Нервировала собственная реакция на это, но больше всего я переживала из-за того, что во всем вокруг мне чудился неясный подвох. Сказок не бывает, черт далеко не принц, и я не Золушка. Даже если предположить, что я ему действительно нравлюсь, и отбросить тот факт, что я попросту не готова к новому роману, вряд ли он сам заинтересован в долгосрочных отношениях. А мимолетных романов я себе позволить не могу. У меня дочь, я должна посвящать все свое время только ей.

10.4

Следующие несколько часов я доделывала срочный заказ, отвлекаясь лишь на малышку, периодически включая карусель над ее кроваткой и разговаривая с ней за работой, поясняя свои все действия — надеялась, что звук моего голоса ее успокаивал, пока работала машинка.

— Мама сейчас петельку сделает, чтобы пуговку застегивать… — дочка изредка даже издавала какие-то неопределенные звуки, и казалось, что она понимает меня и отвечает.

— …а теперь отгладим, утюжок у нас горячий… — казалось, что Алечка уже большая, стоит рядом на своих ножках и внимательно смотрит за каждым моим действием.

— …а вот эта машинка называется оверлок, им мы будем обметку делать, — я запнулась, задумавшись, как простыми словами объяснить, что такое «обметка», но придумать ничего не успела.

В дверь постучали:

— Можно? — в проеме показался силуэт черта. — Как насчет перерыва? Ты наверняка хочешь есть.

Сделать перерыв было весьма заманчиво, и я согласилась, тем более что работа была близка к завершению. Правда, благодаря розовой пакостнице, остаток дня мне также уже было чем занять.

Когда Финик говорил о доставке, я предположила, что он имел в виду пиццу, но оказалось, речь шла о полноценном обеде из нескольких блюд:

горячем, супе, салатах, и да, пицца тоже была. Стало неловко за свои потуги в приготовлении. А я-то еще мнила себя неплохим кулинаром. И зачем ему я только в качестве кухарки, если он может в любой момент заказать еду из ресторана?

— Все уже остыло, так что я разогрел, — резюмировал мужчина, садясь рядом.

— Ты меня ждал? — удивилась я, почувствовав себя неловко от того, что заставила его голодать.

— Не люблю есть в одиночестве, — пожал он плечами.

Он был обходительным, вежливым, и даже хвост его не выкидывал выкрутасов сегодня. Я с затаенным страхом ждала, что он поднимет тему вчерашнего поцелуя или попытается поцеловать снова, но, к счастью и облегчению, Андрей ни разу даже не намекнул на это.

— Умеешь играть в шахматы? Мы могли бы устроить дуэль, когда закончишь, — неожиданно предложил Финик.

— Не умею, вернее, знаю основные правила, какая фигура как ходит — но на этом все. Стратег из меня так себе.

— Я мог бы научить, — в этой короткой фразе было столько чувственности, что мне показалось, что речь шла отнюдь не о шахматах.

«А вот и намеки», — мелькнула заполошная мысль, но я постаралась ничем не выдать своего смятения.

— Я бы с радостью, всегда мечтала научиться, но, боюсь, не успею, если хочу хоть куда-то попасть в понедельник.

— Такой большой объём работы? Мне показалось, ты сказала «почти закончила», — подозрительно прищурился Андрей.

— Нет, просто небольшой утренний инцидент лишил меня одежды на выход. Придётся кое-что перешить, кое-что еще раз простирать, желательно вручную… Кстати, что там с сантехником?

— Скоро будет, — отмахнулся он. — Что за инцидент?

— Разлила зеленку. Теперь мои вещи нуждаются в особом внимании.

— Зеленку? Ты снова поранилась? — мужчина опешил.

— Нет, все в порядке. И вообще, к чему этот допрос? — я попыталась свести все в шутку, но Финика это совсем не успокоило.

— Это не допрос. Это беспокойство. Ты вечно влипаешь в неприятности, а поскольку расхлебывать мне, я желаю быть в курсе событий. Всех событий. Даже тех, которые ты могла посчитать незначительными.

Его слова неожиданно задели. То есть, по его мнению, я не могу быть самостоятельной? Ах он… шовинист!

— Я вполне взрослая девочка и могу сама о себе позаботиться. Напомню, это не я напросилась здесь жить — ты сам меня уговаривал.

Глаза Финика опасно блеснули, лицо разгладилось, словно он только что надел на него маску, крылья носа напряглись. Неизвестно чем бы все это закончилось, если бы не скрип дверного шкафчика. За то время, что я здесь провела, ни разу не слышала никаких скрипов в кухне, все работало идеально, механизмы были новые и не нуждались в смазке. А тут вдруг словно кто-то нарочно привлекал внимание. И нетрудно было догадаться кто.

— Это я пролила зеленку. Так что включи ее вещи в мой счет за проживание, — фея сидела на позади нас на коробке из-под готовой еды и болтала ногами.

— Ты там каким боком? — кажется, Финику уже было все равно, на ком срываться. — Зараза мелкая.

— Я не мелкая, я нормальная. А вот ты явно переросток, — не осталась в долгу розовая. — Просто кое-что проверяла.

— И что же ты проверяла? — обманчиво мягко спросил черт, и я всерьез забеспокоилась, что он просто может прихлопнуть мухокрылую, если она опять ошибется в выборе выражений.

— Собственную безопасность, — скрестила на груди руки фея, с вызовом посмотрев на мужчину.

Так, а вот это уже интересно. То есть, не я одна переживаю за повторение покушения? Значит, и навка тоже что-то знает об этом и беспокоится? Что ж, если Финик не хочет давать мне ответы на вопросы, нужно попробовать обсудить это с кем-то еще, например, с этой розовой.

— Моль… — начал было Андрей, но вдруг замолчал, резко повернувшись ко мне. — Прикинь, сколько что стоило, я возмещу стоимость испорченных этой паразиткой вещей. Раз уж она во всем созналась. А сейчас не могла бы ты оставить нас с Молью наедине?

Коротко кивнув, я подхватила малышку и поспешила выйти из кухни.

Пока шла по лестнице, голосов не было слышно, очевидно, эта парочка не хотела быть услышанной. Ну и ладно. Можно подумать, мне больше делать нечего! Разозлившись, я полностью переключилась на то, чтобы закончить работу.

10.5

На ужин меня никто не позвал. Проголодавшись, я решила поискать что-нибудь от оставшегося дневного пира. Каково же было мое удивление, когда я, дернув кран, обнаружила, что вода снова идет! Получается, приходил сантехник, и Финик впустил его сам.

Мог предупредить, я бы спустилась пораньше и сделала ужин.

Какое хорошее настроение у меня было с утра, настолько мрачным оно сделалось к вечеру. Моли в шкафах снова не было.

— Ну и хрен с вами! — выругалась я и, прихватив пару бутербродов, ушла в свою комнату.

Решила, что если Андрей попробует хоть что-нибудь мне сказать по поводу того, что я отлыниваю от своих обязанностей, то предложу ему меня уволить.

В итоге ночью я так и не смогла уснуть, ворочалась, прислушиваясь то к мерному дыханию дочки, то к собственным мыслям, и задремала только под утро.

Почти все утро воскресенья я возилась с одеждой, перешив несколько особенно испорченных зеленкой вещей. Из одного платья вышла замечательная юбка, из другого — блузка, джинсы пришлось укоротить до шорт.

Решила не отказываться от денег, если Финик решит мне возместить нанесенный розовой пакостницей ущерб, даже подумала, что неплохо было бы съездить в магазин прямо сегодня. После родов я слегка поправилась, пусть немного, но все же было бы здорово приобрести что-нибудь новенькое.

Каково же было мое удивление, когда в ответ на мой вопрос Финик категорически заявил:

— Нет, сегодня мы никуда не поедем.

— Я ведь и одна могу съездить. С Алей все равно надо погулять.

— Погулять можно во дворе дома. Одну я тебя не отпущу, а сам сегодня никуда отправляться не намерен.

— Э… — от такой речи я аж немного подзависла.

Такое бы мог мне сказать муж, но никак не человек, с которым я знакома чуть меньше недели.

— Я ведь не спрашиваю разрешения. Или я теперь должна буду отчитаться за всю купленную взамен испорченной одежду? — кажется, медленно, но верно я начала закипать.

Финик быстро сообразил, что выбранный им способ уговоров не работает, и моментально сменил тональность:

— Не говори ерунду, извини, я просто беспокоюсь за твою малышку, — слова казались искренними, а выражение на лице иначе как «сама невинность» не назовешь. — Сейчас воскресенье — в магазинах полно народу, вдруг кто-нибудь чихнет в толпе, или еще что. Лето не сезон простуд, но у маленьких детей иммунитет слабый, не стоит так рисковать. Да и я сам ненавижу столпотворение. Только и всего. Думаю, и нога у тебя все еще не зажила. Зато мы можем вместе прогуляться, не уходя далеко. Хочешь, я расскажу, как собираюсь перестроить твой дом?

Не зная, как реагировать на эту речь, я моментально растеряла боевой настрой, а затем медленно кивнула. Вполне логично. Действительно, и чего это я так завелась? Андрей прав, нечего сегодня в магазинах делать.

Следующий час он с увлечением рассказывал о том, какой проект он заказал для будущего дома, что он будет обязательно с эркером, большим крыльцом. А еще Финик подумывал сделать подземный ход и соединить оба дома. Это казалось нереальным, но я быстро включилась, живо представляя, как

все будет выглядеть. Как на месте старой веранды будет большая терраса, а со стороны уже разобранного сарая — небольшая баня или сауна для гостей.

— Да уж, хотела бы я жить в таком доме, — без задней мысли произнесла я и тут же отвесила себе подзатыльник.

— Тогда тебе не стоило отказываться, когда я предлагал сделать все это для тебя. Предложение еще в силе. Договор мы пока не подписали, ты все еще можешь получить такой дом.

Могу. И всю жизнь быть в долгу у Финика, связанной с ним и тем криминальным миром, который его окружает. И кто меня за язык дернул?

Вздохнув, я покачала головой и поспешила сменить тему.

Остаток вечера прошел довольно весело. Андрей таки уговорил меня учиться играть в шахматы и даже поддался мне в финальной партии, позволив выиграть. Причем когда я уличила его в этом, отпираться не стал.

— Да ты что, это знаешь как сложно, ты же вообще на фигуры не смотришь, твой ход не предугадаешь. Я составляю комбинацию, подставляюсь, думаю, ну сейчас уж ты точно мне поставишь шах и мат… а ты раз, и ферзя сдаешь. Может быть, ты тоже в поддавки играла?

Я прыснула.

— Никогда не думала, что шахматы это весело.

— Шахматы это жизненно, — ухмыльнулся черт, — любая пешка может стать королевой.

— И король при этом самая слабая фигура. Знаешь, я чувствую себя королем. Куда не сунься — везде шах и мат, — неожиданно для самой себя призналась я.

— Если проиграл одну партию, всегда можно взять реванш в новой.

Я сходила с ума, или в его бархатных нотках мне снова чудился намек? Стало неловко, снова как наяву вспомнился наш поцелуй и повелительный голос: «Зато я уверен!» К щекам прилила краска, я поспешно отвернулась, отговариваясь тем, что мне пора поменять малышке памперс и покормить ее.

Неужели я теперь буду так реагировать постоянно? И что за паранойя? Можно подумать, Финику делать больше нечего.

«Мир не вертится вокруг меня, не нужно относить все на свой счет!» — попыталась спустить я себя на землю. И, тем не менее, даже лежа в кровати рядом с Алечкой, я не могла перестать думать об Андрее.

А еще в голове то и дело всплывал образ мужа, укоризненно взирающего на меня. Мне было тоскливо, и я, сама того не замечая, начала мысленно рассказывать Ване все, что случилось со мной за последние дни, чувствуя, как предательски щиплет глаза. Как же все-таки мне его не хватает.

А потом мне снилось, как я снова лежу в роддоме вместе с Алей, и под окнами у меня стоят Ваня с Андреем и, словно старые друзья, запускают вместе в небо розовые шарики.

Глава 11

В понедельник я снова встала пораньше, чтобы испечь блины. Ночное видение все никак не желало вылезать из головы, а потому, увидев навку в одном из шкафчиков, я вздрогнула. Именно такого оттенка были шарики, которые мне снились. Дичь какая.

— Зря стараешься, — повела носом фея, принюхиваясь к моему кулинарному творчеству. — Андрей уже уехал.

— Как уехал? — удивилась я, не забывая перевернуть блин.

— Ирен вернулась пораньше, ты ее не видела? И Андрей сразу убежал. Сказал, с выходных куча дел накопилась.

Это про какие дела он говорит, если сам слонялся периодически по дому, уговаривая меня то поесть, то в шахматы поиграть? Не слишком похоже на занятого человека.

Картинка не складывалась. Еще немного поразмышляв, я решила порасспрашивать розовую. В конце концов, она маленькая и незаметная, может много видеть, слышать, подслушивать.

— Моль, а скажи, ты не знаешь, кто такой Мозголом?

Фея вдруг разом побледнела, глаза сделались еще больше, а крылья из розовых на несколько мгновений стали серыми. Я и сама испугалась, что сейчас маленькая навка просто упадет замертво, но та лишь истерично крикнула:

— Замолчи! — и захлопнулась в шкафу с обратной стороны.

Мда… вот поговорили, так поговорили.

Печь блины дальше не было никакого настроения, поэтому я убрала тесто в холодильник, прибрала за собой и позавтракала теми несколькими штуками, что уже успела приготовить. Ну хотя бы сама поела. Вкусно получилось. Пожалуй, можно отвезти на работу заказы пораньше, а потом прогуляться по магазинам. Вряд ли с утра в понедельник там будет много народу.

Когда я поднималась наверх, Ирен по-прежнему нигде не было видно. Зайдя в комнату, я подошла к окну, оценивая погоду. Окна выходили на противоположную крыльцу сторону, за забором виднелись дома соседей.

Разглядев одетую в обтягивающее платье темноволосую фигуру, я дернулась, прячась вглубь комнаты. И тут же себя обругала. И чего я испугалась? Всего лишь Ирен, я же знала, что она уже приехала.

Полувампирша неподвижно стояла на краю участка и куда-то напряженно всматривалась. Я еще раз осторожно выглянула из-за занавески, словно опасаясь, что она может заметить, что я за ней наблюдаю. Но та застыла, словно изваяние.

Я перевела взгляд на часы. Семь тридцать утра. Пока соберусь, пока соберу малышку — будет восемь, а то и больше. Решив не обращать внимания на странности Ирен, принялась складываться все, что сделала за выходные и что нужно сегодня отдать начальнице. Затем покормила и одела малышку, оделась сама и, взяв большой пакет, вышла из дома.

Положив Алечку в коляску, покатила ее к воротам. Если повезет с автобусом, как и в прошлый раз, то я быстро окажусь где надо.

Я не успела далеко уехать, как меня окликнули:

— Доброе утро, вы на автобус?

От одного из домов чуть ниже по улице отходил уже знакомый мне мужчина с козлиной бородкой и круглыми очками. Кубика Рубика на этот раз у него не было.

— Доброе утро… а как вы догадались? — я улыбнулась, чтобы скрыть смятение.

— У вас такой большой пакет, словно вы переезжаете, — усмехнулся он, приближаясь и шагая рядом. — Я тоже на остановку, машина в ремонте, приходится пользоваться общественным транспортом. Может, вам помочь? А то мне кажется, что коляска перевернется.

— Нет, спасибо.

На этот раз моя улыбка была чуть более искренней. Да уж, хорошо, что я смогла повесить вещи на ручку коляски, иначе не знаю, как тащила бы все. Я опустила взгляд, мысленно оценивая масштаб проделанной за два дня работы. Сегодня мне за нее заплатят, а когда куплю жилье и смогу получать пенсию по утрате кормильца, мы с дочкой и вовсе не будем ни в чем нуждаться. С этими мыслями я подняла голову и тут же резко затормозила. Прямо передо мной стояла Ирен. Скрестив руки на груди, она мне перегородила дорогу, прожигая взглядом шедшего со мной рядом мужчину.

— Доброе утро, — я коротко выдохнула, сдерживаясь, чтобы не обругать самоуверенную красотку. Да кто так на дорогу выскакивает?

— Иди в дом, — не двигаясь и продолжая смотреть на очкастого, процедила она.

— Мне нужно съездить на работу, отвести заказ…

— Иди в дом, — тем же тоном повторила девушка, абсолютно игнорируя мои слова.

— Ирен, я уже отзвонилась, что скоро приду, меня ждут.

Ну вот что она устраивает? Я теперь под домашним арестом, что ли?

— Мне плевать, где тебя ждут, вернись обратно, — девушка вдруг повернулась ко мне, и ее голос при этом сочился ядом. — Не заставляй применять к тебе крайние меры.

«Крайние меры» было выделено таким образом, что не понять, что она имеет в виду гипноз, было просто невозможно. Я буквально заставила себя промолчать, чувствуя, как внутри разгораются злость и раздражение. На языке крутились ругательства, а гордость и уязвленное самолюбие требовали не подчиняться.

Вот только если она и вправду применит гипноз, я ничего сделать не смогу. Я мотнула головой, дергая коляску в сторону, чтобы развернуться. Увижу Финика — первым делом врежу ему по его чертовски наглой морде! Взгляд зацепился за табличку на доме, от которого, как я видела, отходил очкарик. «Тополевый переулок, 13». Внутри похолодело от нехорошего предчувствия. Полустертое воспоминание мелькнуло в голове: «Я, кажется, заблудился. Тополевый переулок, 4 — это следующая улица или эта?» Этот человек ведь не живет в тринадцатом доме, что он тогда тут делал?

— Сколько яда, Колючка, — вдруг хмыкнул все еще стоявший рядом мужчина. — А твой босс неплохо тебя дрессирует. Какие команды вы уже с ним разучили? Апорт? Фас?

— Кристина, иди в дом.

Голос Ирен был тихим, напряженным, на грани слышимости. Она вся подобралась, скулы ее чуть побледнели, а руки были сжаты. Желания спорить с ней больше не было. Развернув коляску, я сделала шаг вперёд и тут же снова остановилась, увидев перед собой двух высоких мужчин. Оба одетые в мятые грязные брюки и серые рабочие рубашки, на голове одного была фетровая кепка, совершенно не по погоде, а на втором болтался криво завязанный галстук. Они стояли, скрестив руки, и смотрели на меня немигающим взглядом. Но что больше всего заставляло нервничать, так это то, что я их уже, кажется,

видела. Я не была точно уверена, но чем больше смотрела в их мрачные лица, тем прочнее зрело чувство, что именно они следили за мной, когда я возвращалась с остановки в прошлый раз.

— Они ничего тебе не сделают, просто иди, — услышала я голос Ирен позади себя.

Вот только я не слишком разделяла ее уверенность. Ноги буквально приросли к земле, воздух толчками выходил из судорожно сжавшегося горла. Кажется, настолько страшно мне еще не было никогда в жизни.

— Мда… Твой босс, Колючка, пал ниже, чем я думал. Прикрывается женщинами. Но ведь мы с тобой оба знаем, что к чему, и все еще можем разойтись по-хорошему, — голос очкастого типа стал низким и полным предвкушения, словно он вот-вот получит долгожданный подарок, о котором давно мечтал. — Всех можно купить, просто скажи цену.

— Сначала убери громил и дай девочке пройти. Ты не видишь, что она их боится?

Такого тона я не слышала у Ирен ни разу. Не дружеский или уважительный, как с Фиником, не самоуверенный и снисходительный, как со мной — она говорила осторожно и сосредоточенно, словно перед ней весы, на которые она по одному складывала, взвешивая каждое, слова.

Очкастый щелкнул пальцами, и стоявшие впереди меня громилы разошлись в стороны и отошли ему за спину. Я бросила неуверенный взгляд на Ирен, и та указала взглядом на дом Финика, словно говоря: «Да свалишь ты уже или нет?!»

— Приятно было с вами пообщаться, — кивнул мне очкастый, поглаживая свою козлиную бородку.

Ничего не ответив, я толкнула коляску вперед, чувствуя на спине прожигающие взгляды. С каждым шагом шла быстрее, практически бежала. Уже когда была у ворот, позволила себе мимолетный взгляд в сторону дороги. Ни Ирен, ни бандитов не было.

Забежав внутрь, закрыла ворота, а затем, вынув дрожащими руками малышку из коляски, рванула на себя дверь дома. Не заперто. Ключей у меня не было, но с обратной стороны нижний замок закрывался и без них, а еще были щеколда и цепочка. Я забаррикадировалась как могла, на всякий случай притащив из холла стул и подперев им дверь. Сердце бешено стучало, кровь шумела в ушах. Я понятия не имела, как мне спрятаться, как защититься.

Пробежавшись по первому этажу, убедилась, что все окна закрыты, задернула везде шторы, закрыла двери во все комнаты. Подчиняясь порыву,

притащила из кухни стулья и подперла ими двери комнат. Затем взяла самый большой нож для разделки, какой только нашла, поднялась вместе с ним на второй этаж в свою комнату.

Аля лежала в люльке, я сидела на полу у двери, держа нож наготове. Напряжение, крупная дрожь, которая меня била, никак не желали уходить. Я просто смотрела перед собой и крепко сжимала рукоять.

«Надо позвонить в полицию… — мысль была здравой, вот только что я им скажу? — Пока ничего не случилось, не накручивай себя! Включай уже голову!»

Выдохнув, я достала мобильник. Номер телефона Финика у меня уже записан. Я нажала кнопку вызова, настороженно прислушиваясь к тому, что происходит в доме — вдруг кто-нибудь уже пытается пролезть внутрь?

— Слушаю? — черт взял трубку практически сразу же.

— Андрей, приезжай срочно! Какой-то мужик в очках и двое его подручных, которые следили за мной в прошлый раз, забрали Ирен.

Несколько напряженных секунд он молчал. Я опасалась, что, как и в прошлый раз, он мне не поверит или скажет что-нибудь вроде «не глупи, ты преувеличиваешь».

— Где ты сейчас? — голос был напряжен, и в нем чувствовалось беспокойство.

Я облегченно выдохнула. Он мне поверил.

— Закрылась в доме и сижу в спальне на втором этаже.

Только произнеся это вслух, я подумала, что телефон могут прослушивать, и теперь злоумышленники знают, где я. Чуть крепче сжала рукоять ножа, стараясь придать себе уверенности. Вот так и становятся параноиками.

— Хорошо, никуда не ходи. Я скоро буду.

Он отключился. Стоит ли спуститься вниз, чтобы встретить Андрея? Вдруг он не сможет открыть дверь из-за стула? С другой стороны, он сказал сидеть и никуда не ходить, так что будем считать, что я поняла все буквально. Выходить из комнаты не хотелось совершенно. Более того, я бы с удовольствием залезла под кровать и накрылась одеялом для пущей надежности.

Часы показывали, что прошло минут десять с тех пор, как я позвонила Финику, когда внутри послышался грохот упавшего стула. Звук был настолько же громким, насколько неожиданным. Я зажмурилась, двумя руками сжимая нож.

«Пусть это будет Андрей! Пусть это будет…»

Из-за плотной тишины, в которой я сидела до этого, напряженно прислушиваясь, в пустом доме каждый шорох теперь мне казался громом. Словно не было стен, перекрытий и этажей. Я слышала, как кто-то поднимается по лестнице, подходит к двери. У меня буквально волосы зашевелились на затылке, когда я поняла, что кто бы ни зашел сейчас в дом, он уже прямо за мной.

— Кристина, ты там? — негромко позвал Андрей, и я чуть не заплакала от облегчения, что это все-таки он.

Встала на ноги, потянулась к защелке и так и застыла с вытянутой рукой. А что, если это не он? Что я знаю о нелюдях и их способностях? Да ничего не знаю!

— Докажи, что это ты! — потребовала я, внутренне готовая к тому, что меня сейчас поднимут на смех.

И если это случится, то это будет еще одним поводом насторожиться.

Но, вопреки ожиданиям, Финик лишь цокнул языком и ответил:

— Ты спасла меня, спрятав в своем доме, куда притащила оглушенного после взрыва, я расспрашивал тебя о муже и предположил, что он тебя выгнал. Потом попросил Ирен привести тебя на следующий день — самому ходить было еще тяжело, а поблагодарить тебя хотелось. Она не так поняла и привела тебя под гипнозом. Ты психанула, я подумал, что все-таки ошибся и аллергия на нечисть действует и на тебя, решил тебя проверить и, возможно, немного перегнул палку…

— Немного? — я поймала себя на том, что улыбаюсь, и уже без сомнений щелкнула замком. — Да ты вел себя как настоящий кретин!

На пороге действительно стоял Андрей. В сером костюме, с зачесанными назад волосами, скрывающими, как я теперь знала, подпиленные рога.

— Спорить с тобой, когда ты с ножом, не хочется, — усмехнулся Финик, излучая расслабленность и уверенность.

Он протянул руку, чтобы забрать нож, а я вместо этого бросилась к нему на шею, утыкаясь лицом в пиджак. Мне просто нужно было сейчас почувствовать себя рядом с кем-то, кто мог защитить от всего на свете. Мужчина мягко забрал мое оружие и осторожно положил ладони мне на спину.

— Прости, что так получилось. Это моя вина, я не должен был оставлять тебя одну.

В это же время внизу послышался грохот падающих стульев. Я напряглась, но Андрей выглядел предельно спокойным и собранным:

— Никто посторонний в дом не войдет, — шепнул он.

— Какого вы тут баррикады настроили?!

Я насторожилась, услышав голос снизу. Финик потянул меня к лестнице, и когда я выглянула из-за его плеча, то увидела чертыхавшуюся Ирен, запнувшуюся о стул и потирающую ушибленную ногу.

— Все в порядке? — между тем, спросил мужчина. Голос его при этом был даже слегка скучающим, словно он спрашивал о погоде, а не о столкновении с кучкой бандитов.

— Да, в полном, — она пожала плечами. — Я не завтракала, пойду перекушу что-нибудь.

Красотка скрылась в кухне, и Финик повернулся ко мне.

— Вот видишь, все в порядке. А ты просто перенервничала, — он тепло улыбнулся, протягивая руки и снова пытаясь обнять меня.

— Это я перенервничала?! «Просто перенервничала»?! — я передразнила его срывающимся истеричным голосом и, почувствовав его руку на талии, что было сил ударила по ней. — Не смей меня трогать, когда врешь мне в лицо!

— Кристина, успокойся. Я все тебе объясню, — лицо Финика приобрело жесткое выражение, и от его колючего, полыхнувшим желтым огнем взгляда по спине пробежал холодок.

«А ведь он сам может быть не менее опасен, чем те типы».

— Если вновь будешь заливать про мое разыгравшееся воображение, можешь засунуть эти объяснения себе под хвост, — я говорила тихо, но твердо, всеми силами убеждая себя, что не боюсь ни его, ни других бандитов.

Но кого я обманывала? Страшно было так, что хотелось снова схватиться за нож, а потом залезть под кровать.

— Не ругайся, тебе не идет, — фыркнул мужчина. — Что ж, раз ты не хочешь меня слушать, тогда, быть может, прокатимся? Юрист ждет в машине у дома, бумаги готовы. Подпишем, а потом можно проехать посмотреть несколько вариантов готовых квартир.

С минуту я стояла, обдумывая сказанное. Мобилизация сил из-за стрессовой ситуации уже закончилась, сейчас я чувствовала себя выброшенной на берег медузой, и мысли текли очень вяло. Как мне ни хотелось накричать сейчас на непробиваемого черта, схватить его хвост и хорошенько прищемить дверью, его предложение уехать было кстати. Подписать документы, взять деньги, выбрать квартиру и съехать.

— Нужно будет заехать на мою работу, отдать заказ, — выдавила я, — дай мне пять минут.

— Буду ждать в машине, — ухмыльнулся мужчина, разворачиваясь на каблуках начищенных до блеска ботинок.

Забежав ненадолго в комнату, вдобавок к пакету с вещами взяла все документы, что у меня были. Мало ли, что-то из этого пригодится для сделки.

Алечка спала и даже не проснулась, когда я брала ее на руки.

Уже на лестнице я услышала голос Ирен:

— Нет, но повторять не хотелось бы. Сколько времени ей еще нужно?

— Две недели, — а это без сомнения уже Андрей.

Полувампирша разразилась трехэтажной руганью.

— Потише, в доме несовершеннолетние, — хмыкнул Финик, выходя в холл, и, заметив меня, спросил:

— Уже готова? Давай помогу с вещами.

Он взял мои пакеты, и мы вместе вышли из дома.

Алечку я положила в автомобильную переноску, села рядом, впереди сидел юрист, а черт уселся за руль.

— Надеюсь, ты умеешь водить, — пробормотала я себе под нос.

Из головы все никак не выходила странная фраза про две недели. Речь шла обо мне? Вроде как мне нужно еще две недели до того, как уладить все вопросы и переехать в собственное жилье? По крайней мере, в выходные Андрей меня уверял, что столько примерно времени это и займет.

Но почему тогда Ирен так странно отреагировала? Мы, конечно, друг другу не сильно нравимся, но не до такой степени, чтобы откровенно выражать агрессию и неприязнь матерными словами.

— О ком вы говорили? С Ирен на кухне? — не выдержала я.

— Мммм? О чем ты? — Финик снова сделал вид, что не понимает.

— Кому «ей» нужно две недели?

Юрист при словах об этом как-то странно дернулся и кашлянул.

«Этот тип явно что-то знает».

— Просто рабочие вопросы. Не бери в голову.

«Ну уж нет, дорогой Андрей, — решила я, — после сегодняшнего или ты мне все объясняешь, или я попросту сбегу!»

Завезти готовую работу в ателье не заняло много времени. Мне вручили за нее несколько приятно хрустящих купюр. Почувствовав живые деньги, я повеселела. Еще бы закончить сделку с Фиником, и можно будет наконец перестать постоянно оглядываться в поисках головорезов.

Мы приехали в тот же самый ресторан, что и в прошлый раз. Администратор на входе был совершенно другой. Миниатюрная блондинка, увидев Финика, расплылась в улыбке и проводила нас к столику так, словно мы были любимыми членами ее семьи.

Да уж, по сравнению с прошлым разом — разительное отличие.

— Марина, принести два эспрессо. Кристина, ты что будешь?

— Просто воды.

И зачем нужно было ехать в ресторан, если проще подписать документы дома?

Просмотрев то, что мне предлагали, я не нашла разночтений с той версией, которая была согласована, и быстро поставила подпись. Финик вытащил лист бумаги и положил передо мной на стол.

— Это выписка с твоего счета. Деньги уже переведены.

— У меня нет счета в этом банке, — нахмурилась я, изучая написанное.

— Теперь есть.

Я поджала губы, прикрывая глаза и мысленно считая до десяти. Ну вот какого черта?! Наверняка это после того раза, когда я отдавала ему паспорт, чтобы вызволить из опеки Алечку. Может быть, он на мое имя не только счет открыл, но и кредитов набрал?

«Успокойся!» — в очередной раз приказала себе, проглатывая ругательства. Что ж, по крайней мере, теперь у меня появилась внушительная сумма денег, и я могла вернуть себе свою жизнь.

Юрист ушел, и мы с Андреем сидели друг напротив друга. Словно прочитав мои мысли, мужчина протянул руку, накрывая ладонью мою, и спросил:

— Ты как будто не слишком рада?

Я вздрогнула, пряча руки под стол.

— Ну, раз ты смог открыть без меня счет и перевести деньги, то, вполне вероятно, сможешь сам же их и снять.

— Ты мне не доверяешь, — поморщился он, как от зубной боли.

— А должна? Ты мне врешь, что все в порядке, и ничего не рассказываешь.

— Я привык сам решать свои вопросы.

— И чужие тоже — это я уже поняла. Но это моя жизнь, моя безопасность. Ты хоть знаешь, что я пережила сегодня? Да когда эти громилы перегородили дорогу, у меня перед глазами встали кадры криминальных хроник с трупами и расчленёнкой!

— Тебя бы никто не тронул даже пальцем. Но прости, я не должен был оставлять тебя одну.

— Ты не должен был врать мне, что все в порядке и мне показалось, когда я в прошлый раз сказала, что была слежка! — на последней фразе я уже не сдерживалась.

Из-за раннего часа, кроме нас, в зале было еще двое: молодая девушка, что-то увлеченно печатавшая в ноутбуке, и толстый бородатый мужчина, вертевший в руках высокий стакан. Поняв, что нас слышат, я бросила на посетителей быстрый взгляд, но те, кажется, внимания на меня не обратили.

Финик поцокал языком, откидываясь на спинку дивана.

— Ты должна меня понять. Я привык брать ответственность на себя. Дай мне немного времени, и все само разрешится.

— И сколько тебе нужно? Две недели?

— Да, две недели, — кивнул он. — А теперь поедем, через двадцать минут у нас с тобой просмотр первого варианта квартиры.

Сделать вид, что «проглотила» его объяснения, или все же потребовать, чтобы рассказал мне все прямо здесь и прямо сейчас?

Пока я размышляла, мужчина снова заговорил:

— Кристина, я виноват, не спорю… — он вдруг показался мне неимоверно усталым. — Я сам не рад, что все так обернулось. Я не хотел, чтобы что-то тебя напугало.

— Хорошо, — приняла я наконец решение. — Мы съездим, посмотрим квартиры, но после этого ты мне все рассказываешь. Необязательно углубляться во все тонкости твоего бизнеса. Меня это не интересует, особенно если там есть что-то незаконное. Но я должна знать, что за люди за мной ходят и что им нужно. В конце концов, так я хотя бы буду понимать, как себя вести и как защититься.

Говорить, что если мне не понравится то, что он скажет, я попросту сбегу из его дома, я не стала. Уж лучше снова сцепиться со свекровью, чем встретить тех громил, что напугали меня утром.

Вместо ответа Андрей улыбнулся и протянул руку:

— Тогда, у нас есть время до вечера.

***

Следующие два часа мы ездили по разным районам города в поисках идеальной для нас с дочерью недвижимости. Под имеющийся у меня бюджет попало несколько новых квартир площадью в шестнадцать-восемнадцать квадратных метров и несколько однокомнатных квартир вторичного жилья в убитом состоянии.

Я раздумывала над тем, что же лучше. Прилично выглядевшая маленькая студия, в которой наверняка тонкие стены, или квартира, в которой нужно менять все, начиная от проводки и сантехники, заканчивая окнами, полом, не говоря уже про поклейку обоев.

Душой я склонялась ко второму варианту — были бы стены, а ремонт постепенно можно сделать, вот только умом я понимала, что сама я смогу разве что потолок побелить и поклеить обои, а для остального ремонта придётся заказывать мастеров, работа которых обойдется в копеечку. Плюс надо не забывать о бытовой технике — хотя бы той же газовой плите, вытяжке, которые в студиях в наличии. Что если социальные службы заявятся раньше? Опять предъявят мне, что я нахожусь в условиях, непригодных для ребенка, и снова попытаются забрать доченьку? Такого допускать нельзя.

Последним пунктом нашей поездки была пятиэтажка в моем старом районе. Место мне понравилось сразу — до моего ателье идти пешком всего минут пятнадцать-двадцать. Рядом небольшой сквер с детскими площадками, и все уже знакомо.

Мысленно я приготовилась опять увидеть убитое помещение, как и все до этого за схожую цену. Каково же было мое удивление, когда дверь нам открыла миловидная блондинка примерно моего возраста и, вежливо поздоровавшись, повела показывать квартиру.

Сначала она показалась мне спокойной, вот только уже спустя полминуты стало заметно, что она с трудом сдерживает раздражение, глядя на Финика.

— Не трогайте ничего, если вы что-нибудь сломаете, я выставлю вам счет, — заявила она, когда Андрей решил проверить, как открываются и закрываются окна.

Мужчина скривился и явно собирался сострить в ответ, когда я решила поскорее перевести тему. Становиться свидетельницей скандала не хотелось.

— А соседи не очень шумные? — невинно поинтересовалась я.

Бросив еще один неодобрительный взгляд на черта, блондинка повернулась в мою сторону, рассказывая о том, кто живет сверху и сбоку.

В квартире было… бедно. С деревянного пола местами сошла краска, и это прикрывалось вязанными круглыми ковриками. Обои были самые дешевые и поклеены явно не профессионалами, из кухонной мебели только небольшой буфет и стол антикварного вида. В углу — маленький холодильник с закругленным верхом, механической ручкой и витиеватой надписью «ЗИС Москва», а посередине — газовая плита.

И, тем не менее, мне тут нравилось. Вода в кранах работала, трубы, по уверениям девушки, были два года как заменены на новые, побелка с потолка не сыпалась. Балкона не было, а единственная комната оказалась угловой — зимой наверняка пол будет холодным, и придётся как-то решать эту проблему.

Но тридцать четыре квадратных метра против пятнадцати в новостройке казались очень заманчивыми.

— Квартира оформлена на моего дедушку, — объясняла блондинка. — Он здесь и жил. Сейчас решил переехать на родину — он с Урала, у него там дом. Дед приедет на два дня через три недели, за это время надо успеть провести сделку, поэтому и выставили небольшой ценник, чтобы успеть найти покупателя и сразу договориться на нужную нам дату.

Я мельком посмотрела на Финика. Ведь он наверняка знал, гад хвостатый! Потому и привез сюда в последнюю очередь. За мои деньги это действительно шикарный вариант.

Я снова пришла в кухню, рассматривая вид из окна. Андрей стоял в гостиной, стараясь лишний раз не провоцировать девушку.

Неожиданно блондинка подошла ко мне и сунула в руку бумажку:

— Позвоните мне, договоримся без посредников. Выгоднее будет.

Она подмигнула и тут же вышла.

Развернув записку, обнаружила номер телефона и подпись «Валентина».

Глава 12

Обратно в дом Финика я ехала в задумчивости. Алечка уже давно проснулась и хотела есть, пришлось пока дать ей соску. Она едва слышно причмокивала, периодически пытаясь ее выплюнуть.

— Ну как, тебе что-нибудь понравилось? — светским тоном осведомился черт, обгоняя очередную машину.

Водил он слишком уж агрессивно, с каким-то азартом, чем сильно меня нервировал.

— Нет, ничего, — соврала я, — последняя квартира более-менее, но первый этаж, да еще и угол — она будет слишком холодной зимой, а когда Аля начнет ползать, боюсь подумать, как часто малышка будет простужаться.

— А о чем шептались с хозяйкой на кухне? — все таким же ровным голосом спросил он.

Вот черт! О записке и предложении договориться напрямую я решила умолчать.

— Она спросила, женаты ли мы. И сильно обрадовалась, когда поняла, что ты в квартире жить не будешь. Ты ей не понравился.

— Я заметил. Тогда завтра можно еще поездить, вариантов, на самом деле, очень много, особенно если чуть-чуть увеличить бюджет.

— Я не собираюсь брать у тебя деньги, — спорить на эту тему с Фиником было бесполезно, он раз за разом заводил одну и ту же пластинку.

— Ну должен же я оплатить моральную компенсацию, — усмехнулся он, а у меня возникло нестерпимое желание его как-нибудь задеть.

Что ему сказать такого, чтобы он понял, что хозяева жизни, вроде него, обычно кончают плохо?

Мы остановились у моего бывшего дома. Или как я должна была называть принадлежавший мне участок? На нем вовсю шла работа. Несколько десятков зомби — «мертвяков» — разбирали крышу. Стало немного грустно от того, что у меня так и не вышло привести это место в порядок и наладить тут быт.

Дом Финика же после сегодняшнего инцидента больше не казался надежным.

— Когда мы поговорим? — спросила, не желая заканчивать просто так.

— Я сейчас должен идти, так что, может быть, вечером? Просто будь тут, и ничего не случится.

«Ничего не случится» — легко ему говорить. Он не женщина с младенцем против головорезов, он черт, который наверняка и в физическом плане что-нибудь, да может противопоставить любым бандитам.

— Я не собираюсь ждать до вечера! — я надеялась, что мой голос достаточно тверд, а тон безапелляционен, чтобы он понял — я не шучу. — Дай мне полчаса переодеть и покормить Алю, а потом я хочу уже наконец понять, в какое дерьмо ты меня втянул.

— Не выражайся, — поморщился он. — И у меня нет времени ждать, и так задержался, я должен быть сейчас в другом месте.

— Ну уж прости, что отнимаю твое драгоценное время! Я вполне могла бы и одна везде ездить. Ах, постой, ведь не могу! — я наигранно округлила глаза. — Ведь по твоей чертовой милости за мной охотятся какие-то бандюганы!

— За тобой никто не охотится, все не так, как тебе показалось.

— Это я уже слышала! — ядовито выплюнула я. — У меня хорошее воображение, мне постоянно что-то мерещится, и вообще, беспокоиться не о чем…

Аля у меня на руках завозилась, разразившись громогласным ревом.

— Я не договорила, — с нажимом сказала я, разворачиваясь к лестнице и надеясь, что Финик все же не уйдет до того момента, как я успокою малыш

Переодев мою малютку, я лежала рядом с ней на кровати, пока та сосредоточенно кушала. По крупицам, обрывкам воспоминаний я пыталась составить хоть какую-то картину того, что происходит. Вспомнился подслушанный разговор между Ирен и Андреем. Тогда она сетовала, что он мог бы найти «любую другую, более благодарную». По крайней мере, сейчас мне казалось, что фраза звучала именно так. Все это время я думала, что речь о желании Финика соблазнить меня. Его поведение, впрочем, это подтверждало, ведь он периодически заигрывал и флиртовал со мной, даже один раз поцеловал. Вот только после сегодняшнего и озвученного двухнедельного срока я начала сильно сомневаться в том, что поняла правильно.

Я вспомнила, как мы стояли с ним в этой самой комнате, и он, обнимая меня своим хвостом, чувственно шептал о том, что любовь — самая могущественная вещь на свете. Даже сейчас, спустя время и несмотря на мою злость на черта, от этих воспоминаний по спине бежали приятные волнующие мурашки. Но ведь была еще одна вещь, о которой он упомянул — какие-то условия, по которым я пока неизвестно куда подхожу.

И что же у нас получается? Финик искал женщину, которая подходит по определенным пунктам. Он нашел меня, привел в дом. При этом ему очень нужно, чтобы я пробыла здесь хотя бы еще две недели. Ирен моя кандидатура не очень понравилась, и она предлагала «взять любую другую», то есть, дело не конкретно во мне.

А в чем же тогда? На Финика покушались и до того, как мы с ним познакомились, а сегодняшний головорез, насколько я поняла, хотел переманить Ирен на свою сторону. «Всех можно купить», — сказал он. Не это ли причина, по которой черт лишился всей прислуги? Их тоже перекупили, подбираясь к нему?

Наевшись, малышка повеселела, но спать больше не хотела, так что оставлять ее в комнате я не стала, взяла с собой. В кабинете Финика не оказалось, я спустилась на первый этаж, но и там его не было. «Вот сволочь хвостатая!» — мысленно выругалась я, понимая, что черт меня не дождался. Положив малышку в люльку и включив музыкальную карусельку, решила налить себе чаю. Если бы не сегодняшнее происшествие, наверняка бы я сейчас крутилась у плиты, думая, чем порадовать хозяина дома, вот только теперь его радовать не хотелось. И это я еще чувствовала себя обязанной за его помощь?! В бескорыстие мне больше не верилось, так что чувство благодарности стремительно таяло, практически сходя на нет.

Чай только подогрел аппетит, так что, посидев немного, я поняла, что приготовить что-нибудь все-таки придётся, хотя бы для себя.

Найдя подходящие для супа продукты, принялась чистить овощи и нарезать их. За монотонными действиями размышления вновь вернулись.

Быть может, зря задаюсь вопросом, зачем я нужна Андрею? Раз, как я поняла, дело не конкретно во мне, может быть, дело в самом черте? И правильнее всего узнать, что нужно от него бандитам. Что же такого они хотят получить, раз смогли подкупить всех его домашних, а преданной осталась только полувампирша, у которой перед чертом долг за спасение ее матери? Вряд ли им нужно просто убить его — организовать покушение в городе, мне кажется, было бы не так уж и сложно, и если бы такие случаи были, я бы прочла бы об этом в интернете в новостях.

Суп почти сварился, и на кухне восхитительно пахло бульоном, я стояла над люлькой с малышкой, пытаясь играть с ней в «ку-ку», то открывая, то снова закрывая лицо ладонями, но, кажется, она пока не особо радовалась этой игре.

Внезапно телефон в кармане завибрировал. Вытащив его, я увидела незнакомый номер.

— Алло?

— Кристина, здравствуй. Это ты? — я услышала напряженный женский голос.

Он был смутно знакомым, вот только я никак не могла вспомнить, откуда.

— Здравствуйте. А кто говорит?

— Кристина, это… — женщина замялась, очевидно, не зная, как себя назвать, но после непродолжительного молчания все же ответила, — это мама.

Мама?! У меня от удивления рот открылся.

С трудом взяв себя в руки, я поборола желание бросить трубку:

— Ммм… и чем обязана?

— Так получилось, я сейчас в твоем городе — приехала по делам. Подумала, что мы можем увидеться… — судя по голосу, женщина чувствовала себя неловко, предлагая это.

— Не думаю, что это хорошая идея. У меня маленький ребенок, так что лишнего времени нет.

Встречаться с этим человеком у меня не было никакого желания. Да и с какой стати? Последний раз я видела ее лет пять назад, и тогда она ясно дала понять, что не рада ни мне, ни моему обществу.

— Да-да, я видела тебя сегодня с мужем, — чуть кашлянула она, — вы вышли из ресторана и сели в машину. Но ведь ты все равно гуляешь с малышом. Скажи, куда, и я подъеду. С удовольствием бы познакомилась с внуком.

Я замолчала, пытаясь придумать причину отказать ей, не говоря прямо, что я не хочу ее видеть и, тем более, показывать ей Алечку.

— Я собралась продавать старую бабушкину квартиру. В общем-то, это еще одна причина, по которой я приехала. И у меня с собой кое-какие ее личные вещи, фотографии. Там есть и твои. Если хочешь, можешь забрать.

— Я заберу, — я ответила раньше, чем обдумала это.

— Вот и ладненько. Тогда давай завтра утром увидимся и все обсудим. Куда мне подойти?

Для встречи с мамой нужна какая-то нейтральная территория, и первым мне на ум пришел парк рядом с последней квартирой, которую я сегодня смотрела. Назвав матери адрес, я запоздало переспросила:

— Подожди, ты сказала, что обсудим… а разве нам есть что обсуждать?

— Мне уже пора. До завтра, — и она положила трубку.

Поговорили.

Тяжело опустилась на стул, с трудом веря в то, что этот разговор действительно был. Когда я последний раз разговаривала с ней? Даже не помню. В таких случаях говорят «в прошлой жизни», но нет, это было, кажется, еще раньше.

Моя мать живет в далеком сибирском городке за тысячу километров отсюда. Слабо верится, что она вдруг вспомнила о своей первой дочери и воспылала материнскими чувствами так, что решила встретиться просто чтобы «познакомиться с внуком». И уж если она привезла бабушкины вещи и фото, явно ехала не только по работе, но и затем, чтобы отдать их мне. Черт возьми! Только возиться с матерью и разгадывать ее планы мне не хватало!

Я запустила пальцы в волосы, почти до боли сжимая пряди.

— Я пришел, — вздернула подбородок и увидела в проеме Финика, демонстративно стучавшего по косяку. — Можно войти?

— Это твой дом, — пожала плечами, стараясь придать лицу безразличное выражение.

Вот странно, еще час-полтора назад я буквально закипала от желания высказать ему наболевшее, разобраться в сложившейся ситуации, а сейчас запал прошел, и уже не хочется ничего. Или это на меня так разговор с матерью повлиял?

— Извини, мне правда нужно было отлучиться. Надеюсь, ты не слишком долго будешь на меня обижаться? — словно фокусник, он достал

плетеную корзину с шикарными розовыми цветками с плотными округлыми листьями, и я сразу вспомнила их название — Азалия.

Когда я была маленькой, бабушка выращивала такие дома. У нас было несколько горшков, и когда цветы распускались, с улицы окно казалось невероятно красивым.

— Это лишнее… — сбитая с толку воспоминанием из детства, я даже не слишком возмутилась подарку.

— Корзинка только сверху, они в горшке — видишь? Для новой квартиры. Мы… то есть ты… пока не выбрала, но зато теперь, когда будешь смотреть варианты, выбирай ту, где цветок будет смотреться лучше всего.

— Спасибо.

Я смотрела и не могла оторвать взгляд от алой россыпи лепестков. Ну не мог же он в самом деле знать о том, что действительно может меня затронуть? Да еще и сейчас, когда всего пять минут назад мне звонила мама…

Финик поставил цветы на стол и присел на корточки рядом с моим стулом. Словно взрослый, который присел рядом с ребенком, чтобы поговорить с ним.

— Пока меня не было, что-то еще случилось? — он протянул руку, убирая выбившуюся на лицо прядь, и в этот раз мне даже не хватило сил отстраниться.

— Нет… то есть, да, завтра утром я договорилась о встрече. Кое-кто из родственников приехал.

— Я договорюсь с водителем, тебя отвезут, — кивнул мужчина. — Хотя ты говорила, вы не общаетесь.

Я выдавила из себя вымученную улыбку. Объяснять что-либо не хотелось.

— Кристина, — чуть кашлянув начал он, — я подумал… Возможно, действительно кое-где я перегнул палку и был немного неправ…

— Немного? — уточнила я, внезапно снова закипая. — Немного? Знаешь, что, Финик сушёный, забирай ты свой горшок и надень себе на голову! Даже извиниться по-человечески не можешь!

Я толкнула его, чтобы он отодвинулся и дал мне встать, но вместо этого вдруг оказалась в объятиях у мужчины.

— Тише, Алевтину напугаешь, — зашипел он мне на ухо, крепко-крепко прижимая к себе.

Я чувствовала, как его хвост обвился вокруг моей талии, попыталась дернуться, но тщетно.

— Отпусти меня! Что за дурная привычка лезть в личное пространство!

— Сначала выслушай. И да, я по-прежнему не считаю, что должен был говорить тебе все. Но я виноват, что поставил тебя под возможный удар, хоть я до сих пор полностью уверен, что ни с тобой, ни с твоей дочерью ничего не случится.

— Ты путаешь уверенность и самоуверенность! — жестко отчеканила я.

Вместо того, чтобы возмутиться, Андрей приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, и прошептал:

— Ты можешь оскорблять меня сколько влезет, это уже не изменит…

— Не изменит чего?

Зрачки его глаз были просто огромными, и я видела в них свое отражение.

— Того, что я чувствую… — он наклонился, запечатлевая на моих губах легкий поцелуй. Почти целомудренный, едва ощутимый. Я не успела ничего предпринять, как мужчина уже отстранился, отступив на шаг. — Я не хочу, чтобы ты думала, что ты пленница или я принуждаю тебя жить со мной. Где-то месяц назад я ввязался в одно… сомнительно предприятие. Согласился помочь кое-кому на весьма соблазнительных условиях, не продумав, чем это может грозить. Я должен довести дело до конца.

— А при чем здесь я? — не выдержав его откровений и смятения от недавнего поцелуя, выпалила я.

— Когда узнаешь правду, ты, скорее всего, будешь меня ненавидеть. А мне этого не хочется, — он улыбнулся и вдруг подмигнул. — Мне хочется верить, что у меня не было другого выхода. Но знаешь, мне слишком нравится твое присутствие в этом доме, чтобы я от этого отказался.

— Перестань говорить загадками, — закатила глаза я.

— Отлично, — вдруг усмехнулся он, моментально подобравшись, снова становясь похожим на опасного хищника. — Хочешь прямо и начистоту?

Он снова был рядом, а я цепенела от острого чувства беспомощности. А может быть, в глубине души мне и не хотелось никуда отступать.

— Давай так… — протянул он. Кончик его хвоста скользил вдоль моего бедра, а взгляд, которым Андрей смотрел на меня, иначе как «раздевающим» было не назвать. — Я расскажу тебе все от начала до конца… Раз ты так хочешь… Но за это…

Он выдержал театральную паузу:

— Ты меня поцелуешь. Сама.

— Я не собираюсь тебя целовать, — я сказала это тихо, словно боясь собственных слов. — Очень низко с твоей стороны предлагать такое.

— Знаю, но, как я уже сказал, ты меня возненавидишь, — его усмешка была злой и какой-то отчаянной, — и, скорее всего, больше никогда не захочешь видеть. И тогда все, что у меня останется — это твой поцелуй.

— Не замечала в тебе раньше романтика.

Напряжение в комнате можно было буквально резать ножом.

— Так да или нет? — отчеканил он.

— Что-то, когда ты до этого целовал, особенно не спрашивал, — мне было жизненно важно узнать правду, но поцелуй? Нет, он определенно его не дождется.

— Теперь спрашиваю.

— Нет.

Просто потому, что это было неправильно. Когда я только-только узнала о смерти мужа, думала, что мир рухнул и теперь всю оставшуюся жизнь мы будем вдвоем с дочкой. Сейчас, когда боль чуть притупилась, я теоретически допускала возможность новых отношений когда-нибудь, но явно не в ближайшем будущем. Целовать кого-то сейчас ни просто так, ни в плату за информацию в мои планы не входит. И вообще — это мелкий подлый шантаж, и он совершенно не к лицу Финику. Или, может, все дело в том, что его обещания моей ненависти производили определенное впечатление, а мне попросту этого не хотелось.

Андрей криво улыбнулся.

— Буду у себя в кабинете. На случай, если ты передумаешь.

Когда он уходил, я смотрела на его спину с болью в сердце. Почему все должно быть обязательно так? Врать себе — пустое занятие, он мне определенно нравился. Я была не готова к новым отношениям, но мне нравилось общаться с чертом. Мне нравились его порой язвительные замечания, его самоуверенность. Иногда он жутко меня раздражал, но даже в этом было особое очарование. А еще он умел быть милым, заботливым.

Мне казалось, если бы сейчас он вместо того, чтобы устроить этот нелепый торг, просто сел и спокойно все рассказал, я бы поняла. Я была бы готова наступить на горло здравому смыслу и чувству самосохранения и попытаться увидеть ситуацию его глазами.

Но он не сел, не рассказал. В этот момент я отчаянно и остро почувствовала себя… человеком. Обычным человеком, попавшим в волшебную и опасную сказку. Все вокруг владели какой-то неведомой мне магией, могли двигать горы, обладали секретными знаниями… А я вижу все это, но ничего не могу поделать, ведь я — просто человек. А людям не место в волшебном мире. Эта мысль прочно засела в голове, и весь остаток дня я никак не могла от нее избавиться.

На следующее утро водитель Финика, как и договаривались, отвез меня на встречу с матерью. Коляска легко убиралась в багажник, в скором времени я была уже в парке.

Ладони потели от нервного напряжения, пока я наматывала круги вокруг детского городка. Нужно было расслабиться. Я пыталась представить, что я наконец-то переехала и теперь гуляю здесь, так как живу совсем рядом, но это удавалось плохо.

Я озиралась по сторонам, вглядываясь в проходивших мимо людей. Узнаю ли я мать после стольких лет? Как она сейчас выглядит?

— Кристина. Привет.

Меня окликнула сидящая на скамейке женщина. Высокая, рыжеволосая, с короткой стрижкой. Глупое сердце все же пропустило удар, подсказывая, что это она.

Выглядела она хорошо, если бы я не знала ее возраст, ни за что не дала бы сорок два. Тридцать с хвостиком — не больше.

— Привет… — я запнулась.

Назвать ее мамой не повернулся язык. Оксана Валерьевна — слишком официально, а просто по имени звать ее я не привыкла.

— Рада, что ты пришла, — улыбнулась она, вставая.

Она без конца теребила кольца на тонких пальцах. Осознание того, что она тоже нервничает, меня неожиданно обрадовало. Даже дышать стало свободнее.

— Але не нравится, когда коляска стоит, — пояснила я. — Пройдемся?

— Аля… ты назвала дочь Аллой? — вежливо спросила она, шагая рядом.

— Алевтиной.

— Понятно… — отозвалась Оксана, очевидно, раздумывая, о чем еще спросить. — А как ты сама? Как муж?

Я внутренне напряглась, но вспомнила, что она уже говорила о муже, когда упоминала, что видела меня с Фиником. Судя по всему, за мужа она приняла его.

— Все хорошо. Как у вас? Как Илона с Русланом? — поспешила я перевести тему, упомянув сводных брата и сестру.

— Ой, Илона такая умничка. Поступила сама в университет на экономиста. Представляешь! Все так ей гордятся. Никто, конечно, и не сомневался, что она поступит — столько репетиторов в прошлом году. Но там конкурс был просто ужасный — десять или даже двадцать человек на место, и она прошла. А Руслан в машиностроительном, папа ему машину купил… — ее глаза буквально вспыхнули радостью, когда она начала говорить о них, но поняв, что я не слишком разделяю ее радость, женщина быстро умолкла. — А… кем работает твой муж? У вас хорошая машина.

Ох! Как мне сейчас не хотелось, чтобы она узнала, как обстоят дела на самом деле! Чтобы хоть раз в жизни она пожалела о том, что отказалась от меня, как от бракованной вещи. О том, что я все детство прождала ее, думая, что мама работает на двух работах в другом городе, отправляя нам с бабушкой деньги, а оказалось, что денег она не высылала ни разу и все это время жила рядом — просто ей не хотелось лишний раз видеть напоминание о своем неудавшемся подростковом романе. И как же больно ранили ее оговорки. Репетиторы для Илоны, машина для Руслана… А когда я окончила школу, то была вынуждена идти работать, ведь бабушка умерла, а новый муж матери не хотел выделять на меня какие-то средства, не говоря уже о том,

чтобы я с ними жила. Мне тогда только-только исполнилось восемнадцать, а я уже была вынуждена зарабатывать сама.

— У него своя фирма, он предоставляет консультационные услуги для бизнеса, — я постаралась сказать это с таким видом, чтобы у матери не осталось сомнений — мне с замужеством повезло, и я теперь весьма богатая особа. Пусть подавятся своими репетиторами и машинами.

— Очень за тебя рада, — улыбнулась Оксана.

Но от ее слов мне не стало легче. Она сказала это «рада» как говорят о чужих людях — без теплоты, без сопереживания. И даже без зависти. Равнодушно.

— Так зачем ты звонила? — не выдержала я первой, решив покончить с этой лицемерной частью нашего разговора.

— На самом деле, это мне позвонили… — женщина свела брови, словно вспоминая что-то, — предложили один проект. Я сейчас занимаюсь дизайном, знаешь, веду Инстаграмм и уже довольно популярна в нашем городе. И оказалось, меня читают не только там. Ты на меня не подписана, нет? Обязательно подпишись, если захочешь потом проект дома или квартиры — сделаю для вас с мужем хорошую скидку.

Скидку? Она сказала «скидку»? Я чуть не расхохоталась от этого, до того абсурдной выглядела наша встреча и ее предложение. Так и представила, как привожу мать в свою новую квартиру, ту самую угловую однушку на первом этаже, тридцать четыре метра.

Мать выставляет мне счет и говорит: «Так и быть, милочка, мы родственники, тебе десять процентов минус, но оплата вперед. Не думай, что я тебе не доверяю».

И Финик еще спрашивал, почему я не обратилась к ним за помощью, когда идти было некуда. Я не Илона или Руслан, женщина передо мной не считает меня своим ребенком. Я — досадное недоразумение, ошибка молодости. Наверняка если бы она могла вернуться назад во времени — то сделала бы аборт, но в реальности она просто узнала о беременности слишком поздно.

— Что? — увидев мое улыбающееся лицо и явно неверно истолковав причины моего веселья, Оксана недоуменно подняла брови.

— Очень за тебя рада, — вернула я ей ее фразу. — Но все равно не понимаю, при чем здесь я. Не думай, что я не рада тебя видеть…

«Совершенно не рада», — мысленно съехидничала я.

«Совершенно не рада», — мысленно съехидничала я.

— Но мы слишком давно не общались, чтобы ты звонила просто так.

— Ну, мы давно планировали продать старую бабушкину квартиру. Мы ее сдавали все это время, ну ты знаешь. Репетиторы нынче дорого обходятся. А тут как раз эта поездка, и я подумала, что это отличная возможность переговорить с тобой с глазу на глаз.

— О чем?

— Ты все еще прописана в бабушкиной квартире.

— И?

— Я консультировалась, и мне сказали, что поскольку ты была прописана до приватизации, то, несмотря на то, что квартира записана на нашу семью, — «нашу» было сказано так, что сразу становилось понятно, что я к этой семье не относилась, — то право проживания за тобой сохраняется. Чтобы без проблем продать квартиру, нужно, чтобы ты оттуда выехала.

Мне понадобилось прибегнуть к финиковскому методу счета до десяти, чтобы восстановить самообладание.

Я прекрасно помнила, как муж Оксаны после смерти бабушки выжил меня из той квартиры. Квартира была двухкомнатной хрущевкой. Спальня и проходная гостиная. И этот… человек стал сдавать спальню. Посуточно, иногда с почасовой оплатой, чтобы был больший доход. За то время, что я там жила — я насмотрелась всякого.

Я жаловалась участковому, пыталась увещевать мать. Все было тщетно. А как еще себя защитить, я не знала.

Я только-только закончила школу, поступила в университет, но пришлось оставить его, чтобы устроиться на работу и заработать на съем отдельного жилья.

Потом было решение переехать, сначала я хотела покорять столицу, но потом все сложилось так, что судьба занесла меня в небольшой город к югу. Здесь я закончила швейное училище, познакомилась с будущим мужем и уже почти не вспоминала о родине и обстоятельствах, вынудивших меня уехать.

Хотя, впрочем, в тот момент, когда свекровь выставила меня из дома, я помнила о том, что прописка у меня все-таки есть, вот только добраться до

родного города, когда билет на поезд стоит немногим меньше, чем мои сбережения, не проще, чем устроиться в предназначенном под снос доме.

— Ну и заодно я решила, что, может, тебе нужны старые альбомы. Мы решили сделать там ремонт перед продажей, и я нашла их в кладовке. Выкидывать жалко, а тут и твои фото, — она протянула мне небольшой пакет, и я машинально взяла его, повесив на ручку коляски.

— Подожди, — неожиданно осенившая меня мысль заставила сбавить ход. — А как ты нашла мой номер телефона?

Эта мысль была настолько шокирующей и настолько очевидной. Почему я раньше об этом не подумала?

За те годы, что мы не виделись, я успела сменить номер несколько раз. Мне никогда не приходило в голову, что я могу увидеться с кем-то из прошлой жизни.

— Это мой заказчик. Когда он только упомянул, откуда он, я обронила, что у меня дочь в этом городе, но мы потеряли контакты, и представляешь — он достал твой номер. Замечательный человек… А уж какой у него особняк, проект для которого я готовлю.

Мать знала только мою девичью фамилию. Кто мог найти меня, учитывая, что я ее давно сменила? Кто этот таинственный заказчик?

Оксана, тем временем, беззаботно щебетала, рассказывая о том, какая работа ей предстоит и что это огромный шаг в ее карьере, и о том, как она планирует в связи с этим построить пиар-компанию в сети Инстаграмм. Можно подумать, мне это могло быть хоть сколько-то интересно.

Вместо того, чтобы слушать женщину, я незаметно осматривалась. Мне все время казалось, что за мной следят.

Может быть, вот этот старик с газетой в руках, сидящий на скамейке? Или мамочка с коляской, уткнувшаяся в телефон? Или девочка, которая вот уже полчаса раскачивается на качели? Кто знает эту нечисть, они могут прятаться под маской кого угодно!

Кажется, у меня паранойя.

— Хорошо, — резко оборвала я женщину, она как раз перешла к тому, как важна поддержка семьи в ее бизнесе.

— Что хорошо? — не поняла Оксана.

— Хорошо, я выпишусь из квартиры, давно уже собиралась, но смогу это сделать не раньше, чем через месяц. Так что придётся подождать.

— Отлично. Мы как раз успеем доделать ремонт, — кажется, в ее взгляде сквозило облегчение.

Глава 13

Прощание вышло неловким. Мать предложила, скорее всего, из вежливости, встретиться еще раз до отъезда. Но я, сославшись на занятость с дочкой, отказалась. Она скомканно пожелала мне удачи и, отговорившись, что ее уже ждет заказчик, ушла, даже не пообещав звонить. Я же сделала по инерции еще несколько кругов по парку, обдумывая встречу.

Кто был тем таинственным заказчиком, благодаря которому я сейчас была здесь? Очень надеялась, что это не Андрей… потому что если это он — то это такое грубое вмешательство в мою жизнь, которое не так просто будет простить.

За такими мыслями я прошла к парковке, где меня условился ждать водитель Финика. Еще издалека поняла, что происходит что-то неладное. Вокруг стояли машины с мигалками — полиция, скорая помощь — и собралась довольно внушительная любопытная толпа. Руки затряслись, когда я увидела разбитое лобовое стекло машины Андрея, а затем и лежащее на земле тело. Я не успела разглядеть, кто это, резко свернула в сторону, возвращаясь в парк.

Как называется, когда паранойя, в которую и сам, в общем-то, не слишком веришь, вдруг оказывается правдой? Что там произошло? Неужели водителя убили? Или это он кого-то убил? Мысли хаотично метались, а я шла вперед с неестественно выпрямленной спиной, буквально заставляя себя делать каждый шаг и чувствуя на себе чужие взгляды.

Я подозревала Финика в том, что он привез сюда мать? Теперь я уже хотела, чтобы это оказалось правдой. Потому что кроме него мог подсуетиться и тот самый «мозголом», и вот от этого становилось еще страшнее. Не то чтобы я слишком переживала за бросившую меня в детстве женщину, но думать о том, что меня могут попытаться ею шантажировать, было жутковато.

«Что же делать?» — трясущимися руками достала телефон, а из кармана тут же выпал листочек с номером. План в голове созрел мгновенно. Вот только звонить со своего номера не хотелось. Возможно, я стала слишком мнительной, но если кому-то не составило труда найти мою маму, то наверняка и отследить, с кем я разговариваю по телефону, тоже не будет проблемой. Убрав мобильный обратно в карман, я подошла к стоявшему около детской площадке мужчине, неотрывно следившему за перепачканным в песке мальчиком лет трех:

— Вова, отряхнись! Вова, не лезь! Владимир, я кому говорю?!

— Извините, у меня зарядка кончилась, можно попросить у вас позвонить? — я улыбнулась самой милой улыбкой.

Мужчина смерил меня хмурым взглядом и тут же всучил свой телефон.

— Вова, ты как домой пойдешь? А ну ко мне подошел, живо! — почти сразу он переключил все внимание на ребенка.

Отойдя чуть в сторону, набрала нужный номер. После непродолжительных гудков в трубке раздалось немного сонное «Алло».

— Валентина, здравствуйте. Это Кристина, я вчера смотрела вашу квартиру. Скажите, вы ее еще никому не пообещали?

— Да, точно. Помню вас. И нет, квартира свободна.

— Я готова купить ее, но вы упоминали, что ваш дедушка приедет только через несколько недель, а свое жилье я уже продала. Мы могли бы с вами как-то договориться, чтобы я въехала уже сейчас? Снимать квартиру на то время, что будем ждать сделки, не слишком удобно.

— Эм… — девушка в трубке немного зависла, а затем согласилась. — Да, пожалуй, да. Только нужно тогда переписать показания счетчиков, и какой-нибудь задаток от вас. Хотя бы тысяч десять.

— Если хотите, можем подписать договор предварительной купли-продажи, — блеснула я своими знаниям, почерпнутыми благодаря Андрею. — Только у меня будет одна просьба.

— Какая?

— Вы ведь можете никому не говорить о том, что я живу там? У меня договор с риэлтором, что если я нахожу квартиру через него, то плачу дополнительно ему пять процентов от сделки. А для меня это огромные деньги.

— О, да. Они разводилы те еще. А потом еще и с продавцов требуют и деньги, и скидки. Жулье. Конечно, не скажу.

— Вообще никому лучше не говорить, пока дедушка не приедет. А то боюсь, как бы риэлтор на меня в суд не подал.

— Да, конечно. Я поняла, — легко согласилась Валентина. — Когда хотите въехать?

— Сегодня. Могу буквально в течение часа.

— Ого! — усмехнулась девушка на другом конце. — Что ж, у меня через два часа обеденный перерыв, я могу подъехать. Тогда сейчас в интернете поищу какую-нибудь форму договора. Как вы сказали? Предварительный? Если подойдете раньше, звоните в соседнюю квартиру, тридцать третью, я предупрежу соседку, она вас пустит. Тетя Люда цветы там иногда поливает, у нее ключи есть.

Отключившись, я вздохнула свободнее. Что ж, теперь у меня есть два часа, чтобы добраться до квартиры так, чтобы те, кто за мной следит, если такие есть, не поняли, куда я направляюсь.

Вернула телефон владельцу и мысленно посочувствовала мальчику Вове, у которого такой строгий папа.

Напряженно начала размышлять, где затеряться проще всего. Да еще и так, чтобы меня гарантированно не нашли. И нужно не забывать о деньгах. Нужны наличные. Десять тысяч для Валентины и еще хотя бы несколько на еду и пеленки для дочки. С собой у меня лишь несколько памперсов «на всякий пожарный». Сейчас у меня на карточке есть деньги. Пусть немного, но для моего плана более чем достаточно. Я почти не потратила из тех десяти, что были у меня изначально. Вдобавок пришла выплата с работы по случаю рождения, и Финик перевел мне за испорченные розовой феей вещи.

В квартале отсюда был большой рынок. Что если попробовать пойти туда? Сейчас будний день, народу не очень много, но скоро обед, а в обед летом многие служащие любят гулять по магазинам. Что ж, раз уж я решилась, надо действовать.

Я почти дошла до здания рынка, когда телефон в кармане завибрировал. Достала. На экране светилось имя Финика. Несколько долгих мучительных секунд, и я сбросила, а затем и вовсе отключила телефон. Прости, Андрей. Как бы ты мне ни нравился, но подставлять под удар свою дочь ради тебя я не намерена.

И сразу словно в груди что-то оборвалось. Словно я сделала что-то, за что непременно буду себя винить. Будто совершила неправильный выбор. Может быть, передумать? Включить телефон? Рассказать, что водителя убили, а я сбежала? Ведь он наверное места себе не находит, переживает за меня…

«Просто делай уже что задумала!» — мысленно оборвала я поток бессвязных сожалений и шагнула в здание.

«Просто делай уже что задумала!» — мысленно оборвала я поток бессвязных сожалений и шагнула в здание. Первым делом сняла все деньги, что у меня были. Доступа к счету с деньгами за дом у меня не было, чтобы их снять нужно ехать в банк, но они сейчас и не требовались. На ближайшие три недели хватит и этого. Затем я прошлась по всем отделам, задерживаясь в каждом. В одном из них нашла слинг для новорожденных и тут же его купила. Затем примерила толстовку на несколько размеров больше. Коляску подкатила к примерочной. Продавщица суетилась вокруг меня.

— Помогите, пожалуйста! — взмолилась я. — Мой бывший тут ходит, по-моему, он пьян и грозится отнять ребенка. У вас тут есть черный ход?

— Есть… А может, полицию вызвать? — заозиралась продавщица. Судя по блеску ее глаз, интересные истории на работе происходили нечасто.

— Не надо полицию, он сам… из полиции. Мне бы только незаметно выйти.

— С коляской тебе не пройти, там коробками все заставлено.

— У меня слинг есть. Я его надену, а толстовку сверху. И, может, у вас еще что есть, чтобы он меня не узнал? Я заплачу.

Очевидно, с этого и надо было начинать. Спустя пятнадцать минут я уже протискивалась между залежей всевозможных ящиков и коробок. Разошедшаяся женщина даже притащила для меня в пакете парик с короткой стрижкой из соседнего отдела и большие солнечные очки. Выглядела я во всем этом великолепии совершенно нелепо. Под толстовкой топорщился огромный живот.

Пришлось расстаться с большой частью денег — ушлая продавщица содрала за все свои хлопоты почти пять тысяч рублей. Но после слов женщины о том, что мой «бывший» и правда крутится неподалеку, я моментально перестала думать о тратах.

— Стоит между отделами один, делает вид, что в телефон смотрит. По лицу не то бандюган, не то мент. Так и хочется в рожу плюнуть. В синей бейсболке, круглолицый такой, с родинкой на щеке. Твой?

Если «сразу хочется плюнуть», то почти наверняка нечисть. А раз нечисть, значит, я затеяла маскарад не зря.

— Ох! Только вы меня не выдавайте! Может быть, как уйду, еще потаскаете всякого добра в примерочную? Пусть он думает, что я здесь, — взмолилась, вытаскивая еще одну тысячную купюру.

Продавщица подмигнула и пообещала сделать все в лучшем виде.

И вот теперь я, как героиня какого-нибудь шпионского боевика, шла по подсобному помещению в поисках запасного выхода. В руках у меня пакет с фотографиями и еще один, куда я сложила вещи из коляски. Малышка в слинге нервно толкалась, но пока не плакала. Надеюсь, ей не слишком жарко. Потерпи, маленькая, мама быстро отсюда выберется!

Следуя указаниям продавщицы, я нашла заветную дверцу, за ней была лестница, ведущая к черному выходу. По пути мне никто не встретился, и я сочла это удачным знаком. Выйдя на улицу, огляделась — буквально в десятке метров автобусная остановка. Запрыгнула в первую попавшуюся маршрутку, даже не посмотрев, куда она едет. Уселась на заднее сиденье, стараясь стать как можно более незаметной.

Если до этого у меня еще и были какие-либо сомнения по поводу правильности моего поступка, то, как только услышала о «бандюгане», они сразу отпали. Может быть, кто-нибудь на моем месте поступил бы иначе, но я в этой жизни привыкла рассчитывать на себя, и как бы ни любила мужа, но и он обманул меня — сказал, что квартира принадлежит ему, а моя прописка лишь

пустая формальность. И ведь ничего не сказал мне об этом. И где в итоге я оказалась? Финик тоже ничего не объяснял, «чтобы я не возненавидела его».

И почему женщины всегда наступают на одни и те же грабли?

На четвертой остановке, увидев большой продуктовый магазин, я вышла. Набрала всего, что могло пригодиться в ближайшее время: несколько пачек круп, сахар, соль, хлеб, сушки, ванильные сухари… Надеясь, что холодильник мне оставят хотя бы на ближайшие три недели, взяла молока, творога и две тушки курицы. Лишний раз на улицу лучше не выходить. Финик говорил о двух неделях, за которые должно все решиться, что ж, пережду их, не попадаясь никому на глаза. Так же взяла детский шампунь, мыло, стиральный порошок, губки, тряпочки и хлорку, как универсальное средство для мытья всего. От имеющихся у меня денег осталось две трети, половину из них я должна отдать как задаток за квартиру.

Следующим пунктом плана было вызвать такси и добраться до места назначения.

Со вздохом посмотрев на свой телефон, подобрала на дороге камень и что было силы шарахнула по аппарату. Такси вызывала, попросив телефон у прохожего.

Быть может, моя паранойя была преувеличенной, но на всякий случай я уехала на такси на другой конец города, вызвала там машину еще раз и только после этого отправилась по нужному адресу. Набрала номер квартиры соседки по домофону и, оказавшись в подъезде, поспешила снять парик и очки.

— Валя меня предупредила, проходите.

Я ожидала, что тетя Люда — женщина преклонного возраста, но оказалось, что это плотно сбитая женщина сорока лет, в махровом халате, с оравой детишек, кричащей из-за спины. Одной рукой она открывала мне дверь, второй не давала выйти на лестничную клетку полуторогодовалому пухлощекому карапузу, при этом успевая говорить со мной и покрикивать на старших:

— Меня зовут Людмила, вы уж простите, если иногда шуметь будем, — улыбалась она, поглядывая в приоткрытую дверь своей квартиры. — Игорь, отойди от телевизора! Не смотри близко! Никита, ты меня слышал? Я просила цветы полить! Валя сказала, вы квартиру покупаете?

— Да, собираюсь. Меня Кристиной зовут.

— Очень приятно. Валя сказала, чтобы ключи я пока у себя оставила, так что, если что, звоните. Игорь, я кому сказала? Отойди от телевизора!

С этими словами дверь захлопнулась, я осталась одна с Алечкой на пороге нового дома. По крайней мере, я очень надеялась, что это место станет моим

новым домом. Пакеты оттягивали руку, слишком много всего я набрала в магазине. Выдыхая накопившееся напряжение, сделала шаг вперед.

Меня словно током ударило. Неприятная дрожь пошла по всему телу, когда я переступала через порог, словно что-то не давало этого сделать. Будто кто-то держал меня сзади и тянул назад. Я обернулась, заметив розовый блеск позади себя.

В полуметре от двери, скуксившись и обиженно потирая голову, парила навка.

— Больно! — пропищала она, жалобно уставившись на меня.

— Какого черта ты тут делаешь?! — в ужасе зашипела я на нее, боясь привлечь внимание соседей.

Потратила кучу денег на всевозможные меры предосторожности, и грош цена моим ухищрениям! Получите и распишитесь!

— Не слишком-то вежливо, — протянула феечка, осматриваясь по сторонам. — Тут воняет собачьими какашками. Ты куда меня притащила?

— Я тебя притащила? — от подобной наглости буквально волосы на голове зашевелились. — Залетай быстрее в квартиру, пока никто тебя не увидел!

Нужно было срочно что-то придумать. Может быть, удастся договориться с розовой, чтобы она меня не выдавала?

— Не могу, — обиженно насупилась навка, усаживаясь на лестничные перила. — Ты не можешь меня приглашать, ты там не живешь.

— В каком смысле?

— Слышала, что вампиры не могут войти без приглашения?

Я медленно кивнула, начиная понимать, к чему она клонит.

— Это правило распространяется на всю нечисть. Если в доме или квартире живет человек, то нелюди не могут войти без приглашения.

Вспомнилось, как Финик заставил меня идти открывать дверь своему юристу, несмотря на то, что у меня болела нога. Значит, тот тоже был не человеком?

— Не могу же я теперь оставить тебя в подъезде.

Хозяйка могла прийти с минуты на минуту, но могла и задержаться, она ведь не сказала точное время. Да и если мы с ней успешно обо всем договоримся, сколько времени нужно для того, чтобы мое приглашение подействовало? Может быть, достаточно будет подписания договора или внесения задатка? Или нужно, чтобы я провела здесь как минимум ночь или две?

— Ну на улице мне одной точно делать нечего, — пожала плечами феечка. — Хм… какой милый шкафчик.

Она подлетела к стене, на которой висели почтовые ящики, и дернула тот, чей номер совпадал с номером мой будущей квартиры. Оказалось не заперто. Хотя я бы не удивилась, если бы фея просто выдернула замок вместе с дверцей.

— Сахар есть? Я пока здесь устроюсь.

Вытащив пачку сахара, поставила ее рядом с розовой.

Эх, знала бы, что так будет, взяла бы не одну.

— Ты ведь никому не скажешь, где мы? — с надеждой посмотрела на навку.

— Под «никому» ты имеешь в виду Андрея? — фыркнула Моль. — Не переживай, ты мне нравишься гораздо больше. Да и с тобой безопаснее. Так что я — могила.

Это ее «безопаснее» мне совсем не понравилось. С другой стороны, это значило, что даже она считала, что рядом с Фиником опасно.

Навка изнутри захлопнула дверцу ящика, а мне осталось только подивиться, как и она, и килограммовая пачка туда влезли. Магия, да и только.

Аля снова дала о себе знать, требуя освободить ее из слинга. Пришлось понадеяться на обещание Моли и уже зайти в квартиру. Распеленав Алечку, переодела ей подгузник и покормила. В комнате имелся старый диван с деревянными спинками. Удалось его разложить и, подложив новую толстовку, уложила дочку на нее. Хорошо, что она еще маленькая и не переворачивается сама. Пока Аля рассматривала новую обстановку, я включила холодильник и убрала портящиеся продукты. Чудо советской техники зашумело, начиная работу. Интересно, сколько лет этому агрегату? Должно быть, в какой-нибудь антикварной лавке за него бы дорого отдали.

Сильно раскладываться пока не стала. Да и нечего было раскладывать, кроме продуктов. Если бы я готовила побег заранее, то взяла бы побольше дочкиных вещей, а так придётся обходиться тем, что есть. Пока была на рынке, я купила немного детской одежды. Переодевать малышку не во что, так что было бы неплохо постирать новое.

В ванной нашелся маленький пластмассовый тазик, так что справилась я быстро, развесив затем белье на полотенцесушителе. Неплохо бы еще веревки здесь натянуть — балкона в квартире не было.

Как же все-таки волнительно! В ожидании Валентины я еще несколько раз выходила на лестничную клетку проверить Моль. За те полчаса, что она пробыла без меня, пачка сахара уменьшилась аж наполовину. И чем я ее потом кормить буду? Некстати вспомнилось, как она, облизываясь, смотрела на Алечку и спрашивала, сладкие ли дети. Может, не стоит ее все же впускать в квартиру?

В конце концов, дверь открылась, и вошла Валентина. В этот раз на ней были джинсы и короткая футболка, отчего она теперь показалась мне студенткой.

— Уже начали располагаться? — подмигнула она. — А где вещи? Вы с таким настроем позвонили, что я была уверена — переезд в полном разгаре.

— Решила дождаться, пока у меня появятся ключи, — улыбнулась я. Не объяснять же, что вещей у меня нет.

— Ага. Ну смотрите, по вашему совету я нашла в интернете типовой договор. Вот. Здесь я прописала, что вы даете задаток, его величину вычла из общей суммы. Дедушка приедет, деньги ему через банк сами будете переводить. Доверенности на продажу от него у меня нет, так что не знаю, насколько будут иметь силу все эти бумаги. Есть доверенность на то, чтобы сдавать квартиру, указала ее, на всякий случай.

Посмотрев все, что протянула девушка, и не найдя подвоха, поставила подпись и вручила ей деньги.

— Вот комплект ключей. Сейчас у соседки заберу еще один. Большая просьба ничего не выбрасывать. Может быть, дедушка забрать захочет.

В целом, все прошло очень быстро:

— У меня тоже есть просьба, — вспомнила я, — пока я к вам ехала, у меня в автобусе вытащили телефон. Если вдруг что — звоните тогда соседке, а то я с малышкой и переездом, может быть, не сразу восстановлю сим-карту.

О том, что я вообще ее восстанавливать не планирую, по крайней мере, в ближайший месяц, я решила умолчать.

Да и телефона у меня теперь нет.

Когда Валентина наконец ушла, я позволила себе расслабиться. Хотя делать это было рано, в почтовом ящике меня ждала обожравшаяся сахаром навка.

— Моль? Мо-оль… — тихонько позвала я, выглянув из-за двери и убедившись, что никого нет поблизости.

— Ммм…. - дверца шкафчика отскочила в сторону, и я увидела развалившуюся в расслабленной позе феечку. — Все-таки есть в жизни счастье.

По ее полублаженному виду и пустой коробке из-под сахара я начала подозревать, что на крылатую сладкое действует подобно алкоголю. Как еще объяснить такую зависимость?

— Я теперь живу тут на законных основаниях. Могу попробовать снова тебя пригласить, — я демонстративно погремела связками ключей. — Если ты, конечно, не успела привыкнуть к почтовому ящику.

— Приглашай, — милостиво кивнула фея и, пошатываясь, поднялась на ноги.

— Приглашаю тебя в квартиру, но только с условием не вредить ни мне, ни Але. И не выдавать наше с ней местоположение.

— Ты ведь понимаешь, что это слишком расплывчато? — оскалилась розовая. — Любые сомнения каждый трактует в меру своей испорченности.

— Надеюсь на твою порядочность.

— Пф… — издав неопределенный звук, навка взвилась в воздух, а затем, остановившись у входа, осторожно просунула в него руку. — Сработало.

Больше ничего не опасаясь, она залетела внутрь, а я наконец закрыла входную дверь.

— Итак. Как так получилось, что ты за мной увязалась? — первым делом я решила задать самый болезненный вопрос. — Это Андрей просил тебя за мной следить?

Фея, между тем, пролетела вперед, осматривая новое место обитания. Заглянула во все попавшиеся углы и щели и уселась на маленькую тумбочку в углу, накрытую пыльной тканевой салфеткой.

— Следить? И зачем бы это могло ему понадобиться? — фея легко болтала ногами, отчего вверх поднималась пыль. — Апчхи!

Покачнувшись, розовая вцепилась в ткань, чтобы не упасть, но в итоге свалилась вместе с ней.

Пришлось перехватить мухокрылую у самого пола.

— Зачем тогда ты за мной увязалась?

Наклонившись, я заметила, что то, что я приняла за тумбочку, оказалось старым большим телевизором.

— Я просто не хотела оставаться одна в доме и спряталась в коляске, а когда поняла, что ты хочешь бросить и коляску, сунулась тебе под толстовку. Я умею быть маленькой и незаметной… А что это за штука?

— Телевизор. Надо поискать, может быть, тут есть где-нибудь антенна.

Она действительно довольно быстро нашлась, и я даже сумела настроить несколько каналов. У нас с Ваней телевизора не было. Вернее, был, но антенна к нему подключена не была, мы им пользовались, только чтобы смотреть фильмы на большом экране, да включали музыкальные клипы. Что ж, похоже, теперь самое время ознакомиться с тем, что показывает отечественное телевидение.

На одном из каналов играла популярная песня, я оставила ее. С музыкой веселее.

Первым делом осмотрела все, что оставалось от старичка с Урала, как я называла про себя дедушку Валентины. Нашла несколько простыней и пододеяльников. Две больших простыни у меня ушли на то, чтобы использовать их вместо занавесок на окна.

Первый этаж всё-таки, а у меня по дому летает розовое непотребство. Еще один комплект белья простирала и повесила сушиться на двери — мне нужно будет на чем-то спать, пока не обзаведусь своим. За привычными хлопотами настроение постепенно улучшалось, нервы успокаивались, и даже дышалось свободнее. Раз это теперь моя квартира, нужно содержать ее в чистоте. Затем отыскала в кухне кастрюльку, отварила макароны и с большим удовольствием съела.

— Могу поделиться, — предложила, глядя на кислое выражение лица крылатой нечисти.

— Ты ж еще и посолила… бе-е… — та скривилась так, будто я подсовывала уксус или еще что похуже.

— Неужели ты одним сахаром питаешься? — удивилась я.

— В природе мы вообще ничем не питаемся, но сахар, он… — она задумалась, ткнув указательным пальцев в лобик, — как ускоритель роста, вот.

— А ты, значит, хочешь вырасти?

— Не хочу быть такой беззащитной, — загадочно ответила навка, но тут же пояснила, — я по нашим меркам совсем еще ребёнок. Мне еще даже месяца нет.

Я невольно перевела взгляд на лежавшую на диване дочку, потом на розовую и обратно. Да уж. Обеим нет еще и месяца, обе дети, но какая большая разница.

— А где твои родители, в таком случае? — нахмурилась я.

Очень не хотелось думать, что с ними случилось что-нибудь нехорошее. Особенно если окажется, что в этом нехорошем виноват, пусть и косвенно, Андрей.

— Какие еще родители? — весело рассмеялась розовая. — Я же не человек. Навки не рождаются, они заводятся. Как… ну как…

— Как плесень? — подсказала я. — Или как тараканы?

— Сама ты таракан! — от возмущения феечка подхватила одну макаронину из моей тарелки и запустила ею мне в лицо. — То, что я маленькая, не значит, что я глупая. Между прочим, мы появляемся уже умными и даже

речь понимаем практически сразу, пусть и не всё. Потому что мы — навки — само воплощение магии, и вообще, самые-самые сильные магические существа! Вот так вот!

— Если ты такая сильная, чего тогда ищешь, где безопаснее? — поддела ее я.

— Это я просто пока маленькая, — сразу сдулась она, тяжело вздыхая. А потом тихо добавила, — я, кроме как летать, ничего и не умею толком. Совсем бесполезная.

— Ну почему же, — протянула к ней палец, осторожно погладив по маленькой ручке, — можешь поработать у меня радионяней.

— Какой няней?

— Будешь следить за малышкой, когда я буду в кухне или в ванной. Идет?

— А ты мне еще сахару купишь?

— Постараюсь завтра что-нибудь придумать.

На этом мы с ней и сошлись. Весь остаток дня я чистила, мыла, приводила в порядок квартиру. Кажется, всего тридцать четыре метра, а работы оказалось более чем достаточно. Уже лежа рядом с дочкой на стареньком диване и засыпая, я ощущала неясное дурное предчувствие. Больше всего пугала необходимость выходить на улицу. После слов навки о том, что любой нечисти требуется приглашение, чтобы войти, квартира воспринималась как собственная маленькая крепость. Я, конечно, понимала, что всю жизнь взаперти не просидишь, но, может быть, хотя бы первые дни у меня это получится.

Вспомнился Андрей, как мы с ним сидели на мягком роскошном диване, играя в шахматы, и он пытался научить меня тонкостям этой игры. Как мы вместе обедали и ужинали, как он нес меня на руках по лестнице к себе в кабинет, чтобы обработать рану на ноге…

Интересно, что он сейчас делает? Ищет ли меня? В душе зашевелилось неприятное чувство, похожее на угрызения совести и сожаление. Может быть, нужно было дать ему знать, что со мной все в порядке, а потом уже убегать? А теперь он посчитает меня неблагодарной тварью, которая за все его труды и помощь отблагодарила лишь дополнительными хлопотами и переживаниями. Что если он решит, что меня похитили те люди, которые убили его водителя?

С другой стороны, я тысячу раз просила его рассказать все честно, а он отнекивался, при этом не скрывая, что что-то от меня утаивает. Как же все сложно!

Нет, все-таки нужно как-то дать о себе знать. Что со мной все хорошо, но искать меня не нужно. Так будет правильно, хотя бы из чувства благодарности за то, что он мне помогал. Вот только как это сделать? Телефон под воздействием паранойи и эмоций я сломала, нового у меня нет…

Так ничего и не придумав, я провалилась в глубокий беспробудный сон.

Утром я проснулась с четким намерением и уже созревшим планом. Все-таки не зря говорят, что после хорошего сна приходят хорошие мысли.

Во время уборки вчера видела небольшую стопку белой бумаги и несколько ручек. Села сочинять письмо.

«Дорогой, Андрей!..» — начала было я, но, поняв, как шаблонно и глупо это звучит, зачеркнула.

«Здравствуй, Андрей!» — кажется, это еще хуже.

«Андрей! — да, так гораздо лучше. — Прежде всего, хочу попросить прощения за свой побег, но ты не оставил мне другого выбора…»

Внутренний голос ехидно хихикнул. Да уж, отличный способ попросить прощения — убедить собеседника, что он сам виноват и вообще заслужил. Хотя Финик, конечно, заслужил. Вдохнув, я решила все-таки убрать обвинения.

«Прежде всего, хочу попросить прощения за свой побег. Меня слишком пугало все, что происходило рядом с тобой, и я не выдержала. Ты очень много сделал для меня, я тебе очень благодарна. Ты единственный, кто протянул мне руку помощи, когда она была нужна мне больше всего на свете. Я никогда этого не забуду. Надеюсь, ты справишься со всеми неприятностями — у тебя все получится. Я не справилась даже с тем, чтобы просто быть рядом с тобой…»

Поняв, что написала, безжалостно вычеркнула последнюю строчку. Что за «быть рядом»?! О каких «рядом» я думала, когда писала это?!

Еще раз перечитав, переписала все на чистый лист, без помарок и исправлений. Немного поколебавшись, подписалась — «Кристина». Теперь оставалось найти конверт. На всякий случай, еще раз обыскала квартиру, но ничего подходящего не нашла и в итоге попросту сделала конверт сама — из большого белого листа. Вместо клея использовала вареную картошку. Немного старания — и получилось весьма неплохо.

«Зато не вычислить, где я это купила», — мысленно хихикнула я, вписывая адрес отправителя и получателя. В качестве отправителя вписала дом Финика, в качестве получателя — адрес своего уже бывшего участка.

Я не знала, получится ли задуманная авантюра, но решила попробовать. Еще когда жила с Ваней, несколько раз заказывала косметику из каталогов по почте, тогда несколько раз возвращались мои письма — я забывала наклеить на конверты марки. Поэтому и в этот раз я надеялась, что внутренние регламенты почтовой службы не позволят им выбросить письмо, и они доставят его по адресу отправителя.

Теперь осталось бросить послание в ящик. Один такой для приемки писем есть на соседнем доме, даже из окна его видно. Всего-то и нужно, выйти из подъезда и пройти меньше ста метров.

— А может быть, ты ночью слетаешь и бросишь конверт? — поинтересовалась я у фейки, бестолково слонявшейся по кухне и стенавшей о том, что в доме нет сахара.

— Ты в своем уме? Меня, ночью на улицу?! — оскорбленно взвизгнула навка. — Ребенка своего выгоняй по ночам, а я, между прочим, в доставщики не нанималась.

— Эм… значит, нет, — её бурная реакция несколько сбила с толку.

Нет, может быть, и правда не стоило предлагать ей лететь открыто в жилом квартале, мало ли кто увидит из окна многоэтажки. Но что ж так психовать?

— И вообще, я отсюда выходить не собираюсь. По крайней мере, в ближайшие две недели, — поняв, что я не настаиваю, феечка чуть успокоилась, перейдя на более деловой тон.

— Две недели? — я дернулась, вспомнив, что именно этот срок уже называл мне Финик, когда говорил, что через две недели его проблемы будут полностью решены. — А что произойдет через две недели?

— Ничего, просто я же тебе уже говорила про то, что навки… — она вдруг насторожилась и, подлетев ко мне, зависла в воздухе. — А ты почему спрашиваешь? Хочешь поскорее от меня избавиться?

— Да ты особенно не мешаешь. Еще бы не была такой прожорливой, а то из-за тебя я второй день пью несладкий чай.

— Людям сахар вреден, — сделав мертвую петлю, Моль крутанулась и вылетела из кухни в большую комнату.

Характер у маленькой розовой пакости был точно не сахар, и чем дольше та сидела на диете, тем больше он портился. Большую часть времени она проводила рядом с окном, осторожно выглядывая на улицу из-за висящей в качестве занавески простыни. Но, по крайней мере, мне было с кем поговорить, кроме Алечки.

На часах было около девяти. Те, кто спешил с утра на работу или учебу, уже ушли с улиц, а те, кто не работал, только-только просыпались. Во дворе моего дома было пустынно. Может быть, добежать до ящика сейчас? Мне хватит и минуты.

Оставалось решить, взять дочку с собой в слинге или оставить на фею. Чуть поколебавшись, решила, что могу позволить себе отлучиться. Бежать со слингом бегом — не слишком удобно, и прежде всего для малышки.

Больше всего времени ушло на приготовления — я надела мешковатую толстовку, нацепила очки, парик. Затем взяла ключи в одну руку, письмо в другую, дала указания навке и выбежала из подъезда. Давно я не бегала, от скорости даже кровь в ушах зашумела. Кинув конверт, сделала несколько глубоких вздохов. Да уж, не быть мне спортсменкой. Даже после сотни метров легкие горели огнем.

Я развернулась бежать обратно и с размаху врезалась в кого-то. Очки слетели на тротуар, я наклонилась поднять их, лепеча извинения:

— Простите, не заметила…

— Кристина?! — знакомый женский голос заставил вскинуть голову.

Ну почему я не могу без неприятностей?! Вот что стоило попросить бросить письмо кого-нибудь из соседей? Например, старшего сына тети Люды.

Ну почему хорошие идеи приходят всегда, когда уже напортачено?

— Ты прическу сменила? — напротив, удивленно открыв рот, стояла моя свекровь.

— Ммм… нет, то есть да, — вот кого я точно не ожидала увидеть, так это ее.

Впрочем, это место не так далеко от моего старого дома, да и вообще, город небольшой, а закон подлости никто не отменял.

— А что ты тут делаешь? — продолжила она допрос.

— Инна Эдуардовна, извините, я тороплюсь.

У меня ребенок один дома, и мне совершенно не о чем разговаривать с этой женщиной.

— Подожди, Кристина, — она вдруг схватила меня за руку, — я тебе звонила, но телефон был отключен.

— Я его потеряла.

Я постаралась вырваться, но свекровь перегородила дорогу. Какого черта нужно этой стерве? После того, как она сама выгнала меня с Алей из дома.

— Я хотела сказать… — она замялась, подбирая слова, но мне совершенно некогда было ждать ее откровений.

— Отпустите, я тороплюсь, — с силой дернув руку, я отступила в сторону, желая обойти ее по широкой дуге.

— Кристина, я просто хотела сказать, что если ты вдруг захочешь начать новую жизнь со своим хахалем, то я готова забрать у тебя Алевтину… — чуть кашлянув, все же произнесла женщина.

— Что? — я медленно повернулась к ней, уставившись как на умалишенную. — Повторите, что вы сказали, а то мне кажется, у меня слуховые галлюцинации.

— Не юродствуй, — недовольно поджала губы женщина. — Я ведь знаю, что долго ты не горевала. Может быть, любовника уже при Ване нашла. Это твое дело. Так что если ребенок от моего Ванечки тебе не нужен, я ее заберу.

В этот момент у меня просто натурально отвисла челюсть. Раньше я значения этого выражения не понимала. Мне всегда казалось, что люди преувеличивают. Слова просто застряли в горле, и я окончательно перестала что-либо понимать. Это что за комедия здесь происходит? Просто какой-то фарс. Кажется, Финик должен был поговорить с ней, убедить подписать документы для продажи дома. Может быть, он ее приложил чем-нибудь? Какое-нибудь магическое воздействие, которое окончательно поджаривает мозги? Не то чтобы до этого у моей свекрови было хорошо с головой, но сейчас, кажется, она окончательно спятила. Что вообще происходит?

— Инна Эдуардовна, вы ведь помните, что сами нас выгнали? Да? С вами все хорошо? Может быть, в скорую позвонить?

— Кристина, не пытайся язвить, у тебя не получается. Жалкое зрелище, — фыркнула женщина. И вдруг полезла в сумочку, выуживая оттуда сложенный вдвое лист. — Вот.

Я осторожно взяла у нее из рук бумагу, по-прежнему пребывая в сильном недоумении.

«Экспертное заключение №… Информационный ДНК-тест» гласил заголовок на поданном мне документе.

С каждым словом я все больше и больше хмурилась, пытаясь вникнуть в то, что написано. А когда вникла, перед глазами буквально вспыхнула красная пелена. Вот… стерва!

— Кто вам давал согласие?..

Раз, два, три… Счет не очень-то помогал, но нужно было отвлечься хоть на что-то, иначе я не справлюсь с желанием вцепиться бывшей родственнице в горло. Приличных слов не было. Только мат.

— Учитывая, какие деньги дерут за эту бумажку, — кисло процедила свекровь, — согласие им не требуется.

— Ну где-то же вы взяли… материал?

Разве такое возможно вообще, чтобы дочь исследовали без согласия матери? Неужели она провернула это в роддоме?

— Много ли надо?.. Я же тебе говорила, что у меня в опеке одноклассница работает. Я должна была узнать, моя это внучка или нет, на случай, если ты не почешешься забрать ребенка. Я ведь не могу позволить, чтобы моя кровь жила в приюте, — она задрала нос так, словно «ее кровь» — это, как минимум, кровь аристократов или каких-нибудь известных деятелей.

Больная на всю голову стерва, вот она кто.

— До свидания, — пробормотала я, разворачиваясь. Нет, ну его, от больных людей лучше держаться подальше.

— Эй, я еще не закончила! — вскричала за моей спиной женщина, снова обгоняя меня и не давая проходу.

— Зато я закончила! Пустите, я тороплюсь.

— Кристина, ну сама подумай, зачем тебе ребенок? Молодая, родишь себе еще. А для меня Аля — единственная внучка.

— Нужно было думать об этом раньше, — я попыталась снова обойти ее, но не тут-то было.

— Сколько тебе, а? Тридцати ведь нет. У тебя вся жизнь впереди. Поди, хахаль не слишком доволен чужого ребенка тянуть? Заведете общих, а Алю отдай мне.

— Вы сами себя слышите? Вы нас выгнали! Оставили на улице без денег! Накатали жалобу! Вы хоть понимаете, что с вашей внучкой могло случиться что угодно? А потом еще и обвинили меня во всех грехах, смешивая с грязью. Да после такого я не то что ребенка вам не отдам, я даже общаться вам с ней не позволю!

— Как это не позволишь? Это моя внучка! Я ее бабушка! — она опять попыталась схватить меня.

— А вот об этом нужно было думать до того, как портить со мной отношения! — мстительно оскалилась я, ударяя ее по руке.

Женщина отдёрнулась, и я воспользовалась ее заминкой, чтобы проскочить мимо. Забежала в подъезд, поднялась в квартиру и только потом подумала о

том, что теперь свекровь будет знать мой адрес. Черт возьми! Плохо, очень плохо. С другой стороны, не могла же я бегать вокруг и прятаться, в то время как Алечка тут одна лежит, под охраной Моли.

— У вас все в порядке? — стараясь изобразить беззаботный тон, спросила я.

Навка пялилась во включённый без звука телевизор, а Аля уже проснулась, махала ручками и ножками, озираясь и, должно быть, ища взглядом маму. Убедившись, что все в порядке, помыла руки и подхватила малышку. Когда дочка оказалась рядом, мне и самой стало спокойнее. Тревоги и переживания начали отступать, мир перестал казаться таким враждебным, а окончательно спятившая свекровь виделась такой, какой она и была — просто одинокой старухой, которая не может мне ничего сделать.

— Все в порядке, — запоздало откликнулась розовая, — я и не знала, что фильмы — это так интересно. Особенно мне короткие нравятся, про волосы.

Она ткнула пальцем в экран. В этот момент крутили очередной ролик о том, как здорово пользоваться бальзамом и шампунем определенной марки.

— Это же реклама.

— Да? Тогда мне очень нравится реклама. Интересно, быстро и каждый раз повторяется. Вообще супер. О, кончилась. Переключи на другой канал?

Как только телевизор начал показывать вместо ролика о шампунях кино, феечка моментально потеряла к нему интерес. Что ж, о вкусах не спорят. Щелкнув пультом, я вместе с Алей подошла к окну, осторожно выглядывая из-за простыни. Инны Эдуардовны уже не было. Что ж, может быть, мне повезет, и она поймет тот посыл, что я пыталась до нее донести — ей в нашей жизни не место. Теперь главное, чтобы она не вздумала меня искать и не навела на мой след тех, от кого я прячусь.

Все-таки лучше бы я навку ночью отправила. Или вообще не писала это дурацкое письмо. Его вообще, может быть, не доставят. А теперь из-за него все мои усилия могут оказаться напрасными.

Глава 14

Следующие дни я провела как на иголках. Боялась, что враги Финика или сам Андрей постучится в дверь, что может что-нибудь случиться. Дергалась от любого шума и больше не выходила из дома.

Но все было спокойно. Никто так и не пришел, и спустя какое-то время я все-таки смогла вздохнуть спокойнее, почти поверив, что все закончилось.

По прошествии недели меня уже беспокоило не то, что за мной может кто-то следить, а то, что я осталась без работы и без швейной машинки и оверлока. Но я успокоила себя тем, что свяжусь с Фиником и попрошу вернуть их уже после того, как сделка купли-продажи квартиры состоится. Все равно он узнает, в этом я даже не сомневалась, когда я буду снимать деньги с открытого им для меня счета.

Конечно, придётся искать новое ателье, вряд ли начальница примет меня с распростертыми объятиями после того, как я пропала. Но и квартира — это не разваливающийся на глазах дом, я смогу попробовать уйти в свободное плавание.

Искать заказы самостоятельно, работать с клиентами напрямую — до декрета я подрабатывала так. Почему не попробовать снова, но в уже больших объемах?

Так же меня беспокоило, что я до сих пор так и не оформила пенсию по утрате кормильца. Каждый раз, когда собиралась заняться этим, приходилось откладывать, и вот сейчас — снова.

Впрочем, деньги еще были, тратить в четырех стенах мне их некуда. Хотя и тут я нашла выход — постучалась к соседке и, сославшись на то, что у Алечки небольшая температура и мне никуда не отлучиться, дала ей денег и попросила купить для меня кое-что, когда они пойдут в магазин. Прежде всего — пару пачек сахара для Моли и кое-что из молочных продуктов для меня. Все-таки хорошо, что мир не без добрых людей. Уже вечером тетя Люда передавала мне покупки:

— Кстати, там тебя спрашивали, — кивнула она в сторону подъездной двери.

— Кто? — в животе моментально скрутился тугой узел.

— Какая-то женщина лет пятидесяти. Не слишком приятная. Спросила, не проживает ли здесь в подъезде Балашова Кристина с маленькой дочкой. Я твою фамилию не знаю, но других Кристин с детьми в подъезде нет… Никита, ты чего куртку на пол кинул, а ну повесь!

— Ох, и что вы ей сказали?

Я мысленно перебирала варианты, кто бы это мог быть. Свекровь, скорее всего. А что если нет? Вдруг это какие-то агенты Мозголома?

— Сказала, что я двадцать лет живу здесь и никаких Балашовых не знаю, — подмигнула тетя Люда и тут же заглянула в свою квартиру. — Игорь, ты руки помыл, когда с улицы пришел? А ну не хватать из пакетов!

— Спасибо большое, — с облегчением выдохнула я. — Скорее всего, это мать моего мужа. Он погиб недавно, а с ней у нас очень напряжённые отношения.

Может быть, и не стоило рассказывать обо всем этом, но если я буду жить здесь, рано или поздно все равно все узнается, так не лучше ли самой поведать свою историю, чем множить досужие сплетни?

— Ого, — глаза соседки блеснули интересом. — Сочувствую по поводу мужа. Надо будет как-нибудь, когда твоя дочка поправится, напроситься к тебе на чай, и ты мне все расскажешь.

Она некрепко сжала мою ладонь в знак поддержки, а затем, что-то заметив у себя дома, вновь заругалась на детей и, торопливо попрощавшись, скрылась за дверью квартиры.

Я же поспешно бросилась к окну, пытаясь разглядеть скамейку у подъезда. На ней действительно сидела моя свекровь. В цветастом платье, с отрешенным видом и скрестив руки на груди, будто обиженная на весь свет. Даже стало немного жаль ее. Может быть, нужно выйти и поговорить с ней? Интересно, она тут только сегодня или уже не первый день караулит?

Внутри слабо копошилось что-то похожее на совесть. Раз уж человек так ищет встречи, может быть, стоит пойти ему навстречу? Но здравый смысл и самолюбие победили. Нет уж, с этой сумасшедшей разговаривать — себе дороже. Если ей так хочется, пусть сидит где вздумается. Кроме Тети Люды, меня никто не знает, а та не выдала, так что Инна Эдуардовна посидит-посидит, решит, что я тут была у кого-нибудь в гостях, и уйдет.

— Сахар! — закричала обрадованная Моль, увидев пакет из магазина. — Как же я скучала по сахару!

— Только не ешь все сразу и оставь мне, — я моментально забыла о проблеме со свекровью и кинулась спасать покупки. — Мне надоело пить несладкий чай, так что хотя бы грамм сто — мои!

Я была в коридоре, где оставила пакет, буквально через десять секунд после того момента, как Моль нашла сахар. Как? Как эта розовая дрянь умудрилась сожрать три, на минуточку — ТРИ — кило сахара за десять секунд?!

— Еще! — с горящими глазами заревела навка, выглядя при этом совсем неадекватно.

— Больше нет, ты все съела. Я же сказала тебе не кидаться сразу на все!

— Может быть, в почтовом ящике от прошлого раза что осталось? — с безумной надеждой спросила она и розовой вспышкой подлетела к двери.

Я даже возразить не успела, как замок щёлкнул и она оказалась снаружи. Испуганно бросилась за ней. Как хорошо, что на лестничной клетке никого не оказалось! Бестолковая фейка, тем временем, была уже у почтового ящика, дернула дверцу.

Я мысленно считала до десяти. Вот уж правда, Моль — она и есть Моль. Бестолковая мухокрылая, которая совершенно не умеет думать головой!

— Да тут целая пачка! — вдруг услышала я восторженный писк.

— Быть не может… — я сбежала по лестнице, уставившись в открытый ящик.

Внутри действительно оказался сахар-рафинад и маленький белый конверт без каких-либо надписей.

— Черт безрогий… — процедила я сквозь зубы, в одну руку подхватывая пачку и конверт, а второй подцепив розовую вредину за ворот платья.

— Ай, больно! — навка истошно заверещала, но я отпустила ее, только когда мы обе оказались в квартире.

— И не смей больше вылетать наружу, иначе обратно я тебе возвращаться запрещаю! — понятия не имею, несли ли мои слова силу, или, впустив ее однажды, я уже автоматически давала ей доступ на все время. Неплохо бы это выяснить, вот только сейчас меня больше волновало другое.

— Сахар не трогать! — я кинула коробку в навесной шкафчик на кухне, краем глаза замечая, как притаилась Моль.

И ведь выжидает, смотрит своим огромными честными глазищами, когда я уйду. Наверняка и на эту коробку у нее уйдет не больше нескольких секунд. До чего же вредное создание!

Выдохнув, прошла в комнату и села на диван рядом с обложенной пакетами с вещами Алечкой.

— Кажется, нам письмо, — я повертела перед глазами малышки белым конвертом.

Глупо было надеяться, что Финик не найдет меня. И сейчас было страшно от осознания того, что я и моя доченька можем снова оказаться под угрозой. Вместе с тем, в душе я была даже рада этому посланию. Может быть, какая-то часть меня боялась, что я больше никогда не увижу самоуверенного черта? Вот только как он меня вычислил? Я бросила подозрительный взгляд в сторону кухни. Все-таки летающее по квартире розовое бедствие — дело рук Андрея? Он приставил ее ко мне? Или догадался сам? Пожалуй, меня бы не сильно потрясло, если бы оказалось, что здесь полно скрытых камер. Или я недооценила магию? Во многих фэнтези книгах для того, чтобы найти человека, достаточно взять любую его вещь.

Взяв себя в руки, я надорвала конверт и вытащила сложенное послание. Вместе со сложенной вдвое бумагой выпало несколько пятитысячных купюр. Несколько секунд просто моргала, глупо на них глазея. Так, ладно. Посмотрим, что же мне написали.

«Спасибо за письмо. Если что-то нужно, напиши и положи в свой почтовый ящик. Постарайся не выходить из квартиры. А.Ф.»

И это все? Пробежала глазами по строчке, пытаясь переварить. Затем снова посмотрела на деньги… Козел он безрогий, а не черт! И зачем это он мне деньги сунул, если из квартиры выходить мне не следует? Поддавшись порыву, схватила записку и разорвала ее на мелкие кусочки, еле остановила себя, чтобы

не сделать то же самое с деньгами. Все равно ведь никто не узнает, если я их выброшу, лучше уж вернуть при встрече.

— Если что-то нужно, напиши… — передразнила я его, стараясь подделать самоуверенные интонации Андрея. — Сейчас я тебе такое напишу!

Я планировала написать грозное послание и выплеснуть все свои эмоции, дать понять Финику, что и сама прекрасно со всем справляюсь. И деньги мне его не нужны, и сам он совершенно не нужен. И что за эту неделю я не думала о нем ни разу. Ни разу не вспоминала о тех вечерах, что мы проводили вместе, о наших разговорах, об украденном поцелуе…

Скомкав так и не исписанный чистый лист, я отбросила его в сторону и обессилено откинулась на диван рядом с дочкой.

— Твоя мама слабачка, — подытожила я, осторожно целуя малютку в лобик.

На следующее утро я проснулась от крика Али. Взяв ее на ручки, буквально обмерла — она была горячей, на щеках алел яркий румянец. Да что же это такое? Где она могла подхватить вирус? Мы же неделю из дома не выходили!

Бросилась звонить соседке, но дома никого не было. Позвонила в еще одну дверь — тоже пусто. Судя по всему, в будний день найти кого-то непросто. У третьей двери мне повезло — я уже хотела уходить, думая, что там никого нет, как на пороге показалась сухонькая старушка с палочкой. Объяснив, что я новая хозяйка квартиры рядом и рассказав ситуацию, попросила у нее градусник. У бабушки ушло минут пять, чтобы добраться до него и вынести мне.

— Тридцать семь и девять, — блестящий столбик ртути показывал неутешительное. — И ведь даже позвонить неоткуда! Снова идти к бабушке на поклон и просить еще и позвонить, чтобы вызвать доктора? Или пойти стучать в квартиры на других этажах. Вдруг кто-нибудь дома?

Алечка капризничала, поджимала ножки, будто болит живот, вертелась и ни в какую не хотела молока. Идея пришла в голову внезапно. Я кинулась к окну, выглядывая из-за простыни. Да нет, не может быть, чтобы свекровь все еще была там. Вчера я видела, как та уходила уже вечером, после десяти часов. Не собиралась же она каждый день меня караулить?

Видимо, собиралась. На скамейке у подъезда все в том же платье сидела Инна Эдуардовна собственной персоной. Интересно, она платье не переодела специально, чтобы, если я ее замечу, думала, что она сидит тут сутками? Ладно, как бы там ни было, наши с ней взаимоотношения играют сейчас последнюю роль. Я выглянула из подъезда, и как только женщина на лавке повернулась в мою сторону, выпалила:

— Мне нужен ваш телефон! СРОЧНО!

Свекровь настолько опешила, что просто вытащила его из кармана. Или это ее пустое ожидание на улице так подморозило?

— Код — день рождения Вани, — глухо сказала она, когда я выхватила у нее трубку.

Я вбежала обратно в подъезд, трясущимися руками вызывая скорую. Назвала дату рождения, адрес.

— Какие симптомы? — поинтересовалась девушка на том конце провода. — Ребенок не синий, не задыхается?

— Нет, у нее тридцать семь и девять! И она плакала! — выпалила я.

— Хм… — женщина как-то недовольно кашлянула. — Ждите.

Выдохнув от облегчения, что врачи скоро приедут и посмотрят, что с моей малышкой, я проверила Алю, которая, успокоившись, лежала на диване, и хотела снова спускаться на улицу вернуть телефон, но не тут-то было.

— Инна Эдуардовна, — свекровь, очевидно, проследовав за мной, уже зашла в квартиру и стояла на пороге, — спасибо за телефон, вот он, но я вас не приглашала.

— Кристина, я ведь… — она не успела договорить, как из комнаты снова раздался плач малышки.

Я бросилась к ней и подхватила ее на руки.

— Ну что же это такое, радость моя? Как же тебе помочь? — услышав шаги, я вскинула голову. — Эй, нет! Убирайтесь отсюда, я вас не приглашала!

— Я руки помыла, — женщина будто не замечала моего гневного голоса. — А дети, они, между прочим, все чувствуют, ты сама нервничаешь, и из-за тебя малышка нервничает. Успокойся. Все дети болеют. Давай подержу, а ты сходи воды попей, выдохни.

— Я не дам вам Алю! — я прижала к себе малышку, боясь кричать и испугать ее еще больше. — Спасибо за телефон, но дальше я сама.

Инна Эдуардовна придирчиво осматривалась.

— Ты снимаешь, что ли? А как же хахаль?

— Не вашего ума дело! — зашипела я, желая вытолкать нахалку за дверь. Но Але, очевидно, это не понравилось, и она заплакала еще сильнее. — Тише, маленькая, тише. Ну что с тобой такое?

От собственной беспомощности хотелось плакать.

— Да она вся у тебя вспотела! Посмотри, как закутана. Еще бы она не перегрелась. У грудных детей плохая терморегуляция. Еще и в памперсе! Памперсы при температуре нельзя. Тебе разве не говорили? Неужели курсы при роддомах отменили? И чему только современных мамаш учат, — несмотря на весь этот монолог, злости в нем не чувствовалось, скорее, ворчливость. — Пойду воды принесу. Не пьет молоко, попробуй ее из чашки попоить.

С этими словами она бесцеремонно отправилась в кухню, а я, немного поколебавшись, все-таки принялась раскутывать малышку. В квартире было тепло. Возможно, действительно, пусть она побудет немножко голышом?

А вообще, откуда это ей знать о подгузниках? Не уверена, что в то время, когда Ваня родился, они уже были.

Из-за того, что малышка все время плакала, я никак не могла взять себя в руки, и присутствие постороннего человека в квартире никак не улучшало ситуацию. Я слышала, как свекровь что-то доставала из шкафа. А что если она заметит Моль? С другой стороны, ну заметит и заметит. У меня сейчас проблемы поважнее. Кто вообще поверит ей, если она заявит, что видела розовую фею? Все попросту решат, что одинокая злобная женщина решила лечить свое одиночество бутылкой.

— Вот. Это вода, попробуй ей дать. Может, успокоится.

— Положите где взяли! Я вам не давала права копаться в вещах в моей квартире. Скажите спасибо, что Аля у меня на руках, иначе бы я вас…

Договорить угрозу мне не дали — раздался звонок. Я дернулась к двери, но свекровь опередила:

— Да, сюда-сюда… — заворковала она неестественно высоким тоном. — А руки помыть можно здесь.

В комнату вошли мужчина и женщина в белых халатах. Следующие десять минут я чувствовала себя одной из тех сумасшедших мамочек-паникерш, которые часто становятся героинями анекдотов и карикатурных историй. У малышки измерили температуру, и доктор взял градусник:

— Тридцать семь и шесть, — мне показалось, или в его взгляде действительно был укор? — У детей несовершенная терморегуляция, такое бывает. Видно, что она у вас вспотевшая. Не кутайте, не надевайте подгузник.

Услышав почти то же, что мне сказала свекровь, захотелось стукнуть себя ладонью по лбу.

— Но она все время капризничает, отказывается от еды! — выдала я, не спеша расслабляться.

— Есть небольшие сопли. Необходим назальный аспиратор и сосудосуживающее. Я выпишу, что подходит грудным младенцам, но не увлекайтесь.

— Но откуда у нее сопли? Ей негде было заразиться! — не сдавалась я.

— Это недолго. Достаточно переохлаждения после ванны или в магазин зайти с ребенком. Можно использовать противовирусное. В любом случае, причин для госпитализации или срочного вмешательства нет, так что с такими жалобами вызывайте участкового. К вам патронаж ходит? Есть их телефон?

Я неопределенно кивнула, не желая признаваться в том, что совершенно все это упустила.

— Ну вот, — со знанием дела кивнул доктор. — Уберете сопли, сразу будет кушать. Документы есть? Нам нужно заполнить бумаги на вызов.

Свекровь тут же подскочила ко мне, буквально подхватывая малышку. Я сильнее сжала руки, не желая передавать Алечку этой женщине. Но меня поторопили:

— Пожалуйста, документы. Свидетельство о рождении, полис… — со вздохом повторил доктор.

— Сейчас… — я выпустила дочку из рук, позволяя свекрови забрать ее, а сама кинулась туда, где хранила все важные бумаги.

Алечка вновь заплакала, я кинулась к ней, но свекровь, покачивая, унесла ее в кухню, а меня остановили врачи:

— Вот тут нужна подпись ваша.

Когда я расписалась, они поднялись и направились к выходу. Я закрыла за ними дверь и побежала в кухню.

— Тихо, — шикнула на меня Инна Эдурдовна, — только задремала.

И действительно, малышка на ее руках, сопя от соплей, наконец заснула.

— Поешь пока, я покачаю. А то ведь кожа да кости! — глазом не моргнув, начала отдавать команды женщина. — Да надо в аптеку сходить, что ей прописали?

Вздохнув, я решила не пороть горячку раньше времени. Помощь мне сейчас и правда не помешает. Если уж так хочется кое-кому поиграться в заботливую бабушку, то пусть действительно сходит и купит необходимое.

— Тебе денег надо? Хватит на… как тут написали… не вижу ничего… апира… — начала по слогам читать женщина.

Кто там говорил про не пороть горячку? От этого снисходительного тона и наглости у меня буквально сорвало крышу.

— Мне от вас ничего не нужно! Ни денег, ни притворного участия! И верните мне уже моего ребенка! Вы от нее отказались, так что нечего из себя изображать заботливую бабушку! — я забрала малышку, и из-за смены положения она моментально проснулась и заплакала.

— Ну вот… А я только ее укачала, — женщина словно не слышала претензий.

— Без вас справлюсь, она моя дочь, и я прекрасно знаю, как с ней обращаться. Выметайтесь уже из моей квартиры! Не так ли вы мне сказали в свое время?

— Ну и злопамятная же ты, — фыркнула та, по-прежнему не двигаясь с места.

Аля, поворачивала головку в поисках молока, хватала ртом воздух. Каждый раз когда она закрывала рот и судорожно пыталась вдохнуть, а у нее не получалось, она испуганно начинала плакать. У меня горло перехватило от жалости.

— Да тебе ее не укачать, она ж молоко чует и просит! Давай уже. Не мучай ни себя, ни ребенка. Ты ж молодая, быстрее до аптеки сходишь…

Я понятия не имела, как так вышло, что я все же позволила ей взять Алечку. Должно быть, всему виной моя растерянность и то, что сказанное насчет молока было похоже на правду.

— Никуда я не денусь. Клянусь могилой Ванечки. Уже давно бы обернулась. Тут за парком ближайшая аптека. Десять минут туда и обратно, если быстро… А-а-а, — напевала себе под нос Инна Эдуардовна, качая малышку, и под ее монотонное завывание та действительно начала понемногу успокаиваться.

— Иди уже, — шепотом поторопила она меня, — а то сейчас проснется, есть захочет. Грудное вскармливание должно быть по требованию, а у ребенка сегодня такой стресс…

— Что-то вы не думали о грудном вскармливании, когда жалобу писали, — сквозь зубы процедила я, боясь говорить громко, чтобы не разбудить малышку снова. — Ее в опеке накормили какой-то смесью, от которой по всему лицу диатез пошел.

— Смеси сейчас одна химия, — со знанием дела покивала свекровь, снова игнорируя мою первую фразу. — А моя внучка должна быть на всем натуральном.

Мне кажется, или она под дурочку косит?

Вдруг где-то над ухом я услышала тоненький, еле слышный голосок:

— Если пойдешь, сахарку не забудь, — подняв голову, увидела, как из-за двери выглядывает розовое недоразумение.

— Присмотри за ней, — шепнула я одними губами и, взяв деньги и рецепт, направилась к выходу.

Кто бы мог подумать, что я добровольно оставлю Алю с этой ее бабушкой? Пусть и ненадолго.

На улице еще царила утренняя прохлада, прохожих почти не было. Впрочем, в парке, через который шла, уже гуляли мамочки с колясками. Я торопливо оглядывалась — кажется, никого подозрительного. До аптеки добралась без приключений. Сунула торопливо листочек с названиями и купюры в маленькое окошечко.

Как же там Аля? Беспокойство за дочь не отпускало. И какой черт меня дернул все-таки согласиться и самой пойти в аптеку? Что я буду делать, если у меня украдут ребенка? Куда побегу? Сама же сейчас чуть ли не на осадном положении!

Не выдержав, едва снова оказавшись на улице, пустилась бежать. Встающее над домами солнце слепило глаза. В парке народу не прибавилось, я быстро огибала его по краю, уже видя издалека свой дом. Ох, а ведь что Ваниной матери стоит сейчас взять все документы на ребенка, вызвать такси и уехать? И никакая навка ее не остановит, ведь та сама говорила, что еще маленькая и ничего не может. Наоборот, только укорит похищение, испугав свекровь и придав ей скорости.

Дорога была отсыпана из мелкого гравия, а на ногах у меня — тонкие дешёвые кеды. Неудачно наступив только-только зажившей пяткой на острый камень, я запнулась. Ну что за невезение сегодня?!

— Тетенька, вы не видели мою маму?

Я обернулась, позади стоял мальчик лет пяти.

— Нет, не видела, — растерянно откликнулась, озираясь вокруг. Как назло, никого, кроме меня и мальчишки.

— Мы пошли в магазин, а потом сюда, а потом я качался на качелях и был на горке. А теперь не могу ее найти. У вас есть ее телефон?

— Эм… нет. Я не знаю номера твоей мамы.

Кто там говорил про невезение? Да я просто понятия не имела, каким оно на самом деле бывает! И что мне делать? Искать вместе с мальчиком его маму? Или бежать скорее к своему ребенку? Как назло, даже не было телефона, чтобы вызвать полицию и сдать мальчишку другим, чтобы решали его проблему.

— Как мне тогда маму найти? — ребенок, кажется, был готов вот-вот разреветься.

Ругаясь про себя, развернулась и, слегка прихрамывая, направилась в сторону игровой площадки.

— Сейчас попросим у кого-нибудь телефон и позвоним дядям полицейским. У них есть собаки и устройства для поиска. Они живо твою маму отыщут, — попыталась объяснить я ребенку, но, кажется, того мои слова лишь напугали.

— Но она мне сказала здесь ждать! Я тут буду! — мальчик вцепился в мой рукав. — Что если я уйду, а она придет?

— Да тут же рукой подать, весь парк как на ладони! — попыталась урезонить его я. — И ты же говорил, что качался на качелях, наверняка она там тебя искать и будет.

— Нет, она знаете, какая строгая? Если сказала здесь, значит, здесь, — надулся ребенок.

— Мать моя женщина… — выдохнула я, начиная терять терпение. И заметила, что как раз в нашу сторону шел высокий молодой мужчина в форме и фуражке. Кажется, участковый. Облегченно выдохнув, я подхватила мальчика за руку и потянула в его сторону:

— Здравствуйте. Этот ребенок говорит, что потерялся, — скороговоркой проговорила я.

Участковый не сразу нашелся, переводя взгляд с мальчика на меня и обратно.

— Так, давайте по порядку. Что случилось?

— Мальчик сказал, что потерял маму. Окликнул меня. Буквально минуту назад. Я очень тороплюсь, так что передаю его вам.

— Подождите-подождите, гражданка, — он отступил, кивая куда-то в сторону. — Вы же его нашли, мне, как минимум, надо ваши данные записать.

— У меня нет телефона, и я правда тороплюсь…

— Но это же ребенок! — устыдил меня мужчина. — Давайте хоть до машины моей дойдем, вот тут рядом припаркована. Уж в участок вас не поведу, запишу быстро с ваших слов, что случилось, адрес ваш скажете, на всякий случай. А потом идите куда хотите. Уложимся в пять минут.

Я шумно выдохнула. Ну и что мне делать?

— Давайте, только быстро, — торопливо кивнула я.

Машина участкового действительно оказалась рядом. Чёрная иномарка с тонированными стеклами. Угу. Вот и верь в честность и неподкупность полиции после этого. Вряд ли на зарплату госслужащего можно себе подобное позволить. Мальчик шел за мной за руку, больше уже не пугаясь и не стеная насчет того, что мама его не найдет. Хоть кто-то успокоился, а вот я накручивала себя все сильнее с каждой минутой.

Ладони вспотели, я до боли закусывала губы, пытаясь хоть как-то вернуть себя в реальность, а не крутить в голове картины, как я вернусь в пустую квартиру, где не будет ни дочки, ни свекрови.

— Вот, сядьте, заполните пока свои данные.

Я уселась на заднее сиденье машины, участковый уселся вперед, копаясь у себя в сумке.

— Ох, я чужую машину подпер, вы пишите-пишите, я перегоню пока…

Завелся мотор, мы тронулись с места. Я оторвала голову от листов:

— А где мальчик? — нахмурилась, пытаясь разглядеть ребенка из окошка. — Подождите, а мальчик где?!

Раздался небольшой щелчок, а затем звук стеклоподъёмника. Такое я видела только в кино. Между задними и передними сиденьями поднялась перегородка, отрезая меня от водителя. Что за хрень происходит?! Я дернула дверную ручку — заперто, с другой стороны — то же самое.

— Эй! Выпустите меня! Эй!

Я стучала по стеклам, упиралась в двери ногами, стучала по перегородке — никакого эффекта. Машина набирала ход, увозя меня прочь, и никто снаружи не слышал моих криков. Перевернула листок с протоколом, написав на нем крупно с обратной стороны «ПОМОГИТЕ!», и приложила к окну. Никто не обращал на призыв внимания.

Глава 15

Слезы брызнули из глаз. Кто меня похитил? Для чего? Что со мной будет? Как же Аля?

Что ж, по крайней мере, дочь не одна в квартире. Ох, если бы мне полчаса назад кто-нибудь сказал, что я порадуюсь тому, что дочка с Ваниной мамой, я бы покрутила у виска. Но ее не везут неизвестно куда неизвестно с какими целями.

Между тем, город закончился, мы выехали на трассу. Вокруг простирались поля, засеянные кормовой кукурузой. Минут десять по широкой дороге, и снова поворот — скорость упала, но не из-за того, что куда-то приехали, а из-за выбоин и колдобин. Я пыталась запоминать названия деревень, внутри все холодело при мысли о том, что если похитители не скрывают своего местонахождения, то живой отпускать меня явно не собираются.

В конце концов, мы выехали к небольшому озеру, по гравийной дороге обогнули его и остановились у огромного… нет, назвать это особняком было бы неправильно. Дом Финика рядом с этим дворцом выглядел просто жалкой дачкой. Некоторое время машина не двигалась с места, а затем медленно вкатила на территорию. Еще один щелчок, и спустя несколько секунд мне открыли дверь:

— Выходите, — я не двигалась, не торопясь исполнять требование. — Выходите, вас никто не обидит.

— Уйди, Максим, — раздался знакомый голос. — Кристина Олеговна, какой сюрприз.

В проем двери наклонился уже знакомый мне человек. Или не человек. Очки, козлиная бородка — тот самый, что караулил меня у дома Финика.

— Извините за такой способ доставки, но мне очень хотелось с вами пообщаться, а вас так хорошо спрятали, пришлось весь город на уши поставить. Вам ведь не причинили вреда? Вы добровольно сели в машину. Обещаю, никто вас и впредь не тронет. Вы ведь не против побеседовать? Слово чести — после нашего разговора вы будете абсолютно свободны.

— Кто вы такой? — тихо спросила я, пытаясь спрятать слезы. Нельзя показывать себя жертвой перед похитителями. Они почувствуют силу и станут давить еще больше.

— А я до сих пор не представился?.. Юрий. Юрий Андреевич Финик, если полностью.

— Финик?! — у меня буквально глаза вылезли из орбит. Они что… родственники?

— Кажется, вы уже знакомы с моим младшим братом, — ухмыльнулся мужчина. — Итак, что насчет небольшого разговора по душам? Мне кажется, нам есть что обсудить.

— Приятно познакомиться, — чуть поколебавшись, я все же вышла из машины.

Первая мысль, что мне пришла в этот момент в голову, была до смешного абсурдной.

«Лгал, хвостатая сволочь! А ведь заливал, что у него с родней прекрасные отношения!» — я попыталась переключиться, глупо сейчас переживать за внутрисемейные отношения Фиников, но выходило плохо.

«И я еще переживала из-за проблем со свекровью и матерью… да его родной братец убить пытался!..»

Мозголом подхватил мою руку, я обмерла, опасаясь его дальнейших действий, но в итоге он просто манерно наклонился, целуя тыльную часть ладони:

— Спасибо, что приехали.

— У меня был выбор? — я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно, но сама понимала, что далека от этого.

— Мы можем оба сделать вид, что да, — подмигнул он, на мгновение действительно становясь чем-то похожим на Андрея.

Впрочем, кроме мимики, сходства не было. Абсолютно. По крайней мере, я его не видела. Интересно, у чертей всегда так? Или это просто борода так меняет лицо?

Я огляделась. Что сказать? Денег на ландшафтный дизайн Юрий не пожалел. Идеальный зеленый газон, причудливый ручеёк, огибающий клумбы, и горбатый мостик с резными перилами через него. В довершение всего лужайка была украшена подстриженными в форме животных кустами и скульптурами.

Это напоминало то ли кадры из какого-то сказочного фильма про фей и волшебников, то ли навевало мысли об английских аристократах.

— Миленько тут у вас, — стараясь, хоть как-то бодриться, выдала я. — Фонтана еще не хватает. И павлинов.

— Фонтан за домом, а павлины зачем? — не поняв, переспросил мужчина.

— Для красоты, — нашлась я.

Не говорить же, что это был намек на то, что все это баснословное показное богатство выглядит как хвост у павлина. В смысле, да, безусловно — красиво и восхитительно, но в итоге перед тобой все та же курица.

В данном случае, черт.

— Итак, — кашлянула я, видя, что сам Мозголом начинать беседу не торопится. — У меня дочь дома осталась, если уж вам так не терпелось со мной поговорить, то не тяните.

— Дочь?.. — Юрий сделал удивленное лицо, словно только что о ней услышал. — Да, кажется, припоминаю. Дети — это так здорово. Особенно маленькие дети. Примерно до полугода. По крайней мере, если говорить с точки зрения нелюдей.

— К чему это вы клоните?

— Не обращайте внимания, я всегда говорю слишком много. Из-за этого потом приходится от стольких избавляться…

Я оторопела, почувствовав, как коленки задрожали. Он — это серьезно? Это что, намек на то, что от меня тоже избавятся?

— Ооо… как все запущено, — насмешливо потянул Юрий. — И как только с таким чувством юмора вы сошлись с моим братом? Шуток совершенно не понимаете.

— Ну у вас и шуточки, — на всякий случай, приложила руку к сердцу, проверяя, как то бьется. А ведь так и до припадков недалеко. Сначала похитили, потом говорят о том, как убрать свидетелей. Да, определенно, ТАКОГО чувства юмора у меня нет.

— А мои подчиненные всегда говорят, что я шучу чертовски смешно, — ухмыльнулся он, а затем комично выпучил глаза и понизил голос до шепота, — предполагаете, врут?

— Возможно, они просто вас боятся, — пожала плечами я.

— Хм… мне нравится эта мысль. Не желаете осмотреть дом? Хочу вам кое-что показать, — широко улыбнулся он.

— У меня есть выбор?

— Мы можем оба сделать вид, что да, — снова подмигнул мне он и, подхватив меня под руку, потянул в сторону здания. — Хотите небольшую экскурсию?

— Вы дали мне слово, что отпустите меня после короткого разговора. Я, конечно, всегда знала, что чертям верить нельзя, но…

— Мда… вкус у братца так себе, — разочарованно потянул Юрий. — Вы такая заноза.

Он вдруг полез рукой в карман, я подобралась. В какой-то момент мне показалось, что сейчас он попросту достанет пистолет и пристрелит меня прямо здесь, на этом идеальном газоне. Но в руках у Финика-старшего оказался всего лишь сотовый.

— Не отвлекаю? Через семь минут во двор. У меня для вас сюрприз, — положив трубку, мужчина мрачно оглядел меня, и от этого взгляда буквально свело внутренности. Ну вот, теперь шутки кончились. — Итак, хочешь? Давай начистоту.

Из тона ушли все смешливые нотки. Голос стал жестким, в нем чувствовался метал и тихое, еле сдерживаемое бешенство.

— Понятия не имею, что наплел мой братец. Но он украл у меня одну важную вещь. Очень важную, очень дорогую. Фактически бесценную. Она стоит больше, чем ты и твой ребенок вместе взятые, так что вот тебе мое деловое предложение. Уговори его отдать мне ее назад, и мы все вновь заживем одной большой счастливой семьей. И я даже буду готов терпеть твое дрянное чувство юмора, если ты вдруг станешь моей родственницей.

Переход с «вы», на «ты» был таким разительным, и в данном контексте все это казалось настолько оскорбительным, что даже несмотря на страх я вдруг поняла, что меня просто до чертиков бесит этот недочеловек. Да что он себе позволяет? Это я и Аля ничего не стоим? Ладно, я, но моя девочка уж точно гораздо больше, чем он сам вместе с этим нелепо кричащим богатством.

— Не втягивайте меня в ваши семейные разборки! — я скрестила руки на груди, пытаясь изобразить уверенность. Пусть думает, что не боюсь его! И плевать, что это не так.

— Нет, нет, нет, — поцокал он, манерно покачав перед моим лицом пальцем из стороны в сторону. — Вы сами в них влезли и все никак не отцепитесь! Мешаетесь под ногами.

— Чем я вам помешала? Взорвать родного брата?

Юрий на секунду прикрыл глаза, будто борясь с собой, затем вдруг сжал в кулак руку, слегка качнувшись в мою сторону.

Я отпрыгнула в сторону, чувствуя, как вновь подскакивает пульс.

— Надеюсь, моего брата вы так же выбешиваете, и он прибьет рано или поздно вас самостоятельно, — на его лице уже вновь было лукаво-веселое выражение, которое так не вязалось со смыслом его слов. — О! Смотрите! А вот и обещанный сюрприз.

В это время дверь здания распахнулась, и на крыльцо вышла моя мать.

Не знаю, кого я ожидала здесь увидеть, но уж точно не ее. Видимо, хотя бы в этом мы с ней были схожи, потому что по той гамме не самых лицеприятных чувств, что отразилась на ее лице, стало ясно — ей «сюрприз» тоже не слишком понравился.

Но она быстро с собой справилась, легко спорхнула с крыльца и двинулась в нашу сторону.

— Юрий Андреевич, сколько раз я вам говорила, не отвлекайте меня по пустякам! Я художник, творец! Разве можно работать в такой обстановке? Я и так уже вся на нервах… — женщина изобразила настоящее страдание на лице и картинно приложила ладонь ко лбу.

— Думал, вам будет приятно увидеться с дочерью, — хмыкнул черт, не обращая внимания на недовольный тон. — Надеялся, вдохновитесь и уже доделаете свой проект. Если бы вы согласились пожить в моем доме, и мне не пришлось бы снимать вам гостиницу в городе — времени бы у вас было больше.

— Да я!.. Да я!.. — задыхаясь от эмоций, она буквально покраснела от возмущения. — У вашего дома дурная энергетика, я вам сразу сказала. Я работаю так быстро, как могу. А с ней…

Она повернулась в мою сторону, смотря с таким возмущением, будто это я напросилась на встречу.

— Мы уже успели увидеться, так, Кристина? — тон явно не терпел возражений.

Я все понимала. Я была рычагом давления на Андрея, а мать — рычагом давления на меня. Видимо, Финик-старший просто не придумал ничего лучше, кроме как найти ее и привести сюда. Учитывая, сколько, должно быть, трудов ему это стоило, вещь, украденная у него, действительно должна была быть очень ценной.

У матери, между тем, обнаружилась аллергия на нечисть, и теперь ее всю буквально разрывает от противоречия — желания заработать огромную

кучу обещанных ей денег и желания убраться подальше от этого дома и его обитателей.

Я все это понимала, за исключением одного: с чего это Юрий решил, что меня это будет заботить? Она уже много лет не интересовалась моей судьбой. Жаль будет, если с ней случится что-то плохое. Но не убьет же ее черт, в конце концов? Если он рассчитывал на теплые чувства между матерью и дочерью, или хотя бы их намеки — то попал в молоко.

С таким же успехом он мог бы взять в заложники абсолютно любого человека с улицы. Да, это ужасно, но в случае чего — я не буду жертвовать собой, а обращусь в компетентные органы. Ко мне это не имеет ни малейшего отношения.

И ведь он не мог этого не знать, разве нет? Тогда почему он это сделал?

То, что пришло мне в тот момент в голову — было буквально озарением. Откровением такой силы и ясности, что я невольно рассмеялась.

А ведь логично! Иначе к чему был весь этот спектакль — потерявшийся мальчик, переодетый в участкового похититель? Слова черта про то, что я сама села в машину и он тут вообще, как бы, не при чем.

— Да, конечно, мамочка, — кажется, я впервые назвала ее так за много-много лет, но вытянувшееся лицо женщины того стоило. — Юрий Андреевич, я вам, конечно, очень признательна, но с мамой мы уже виделись. Вы же ей мой телефон дали, помните? Право слово, зачем срывать из-за такой ерунды. Сами говорите: сроки, проекты. А она у меня ну очень творческая личность. Я ее никогда по пустякам не отвлекала. Хм… постойте-ка, я ее вообще никогда не отвлекала. И вам не советую, правда, мамочка?

Потерявшая дар речи Оксана слегка заторможенно кивнула. А вот сам Финик-старший выглядел при этом не слишком довольным. Глаза остекленели, черты заострились, губы сжались в тонкую линию.

— Я пойду тогда дальше работать, да? — несмелый тон не слишком-то вязался с тем боевым настроем, с которым она спустилась к нам.

— Да, да, Оксана Александровна, можете идти.

— Ну и я тогда, пойду, да? — ослепительно улыбнулась я.

— А мы разве договорили? — в голосе Юрия была сталь, но вот мне уже было ни капли не страшно.

— А ты разве можешь помешать мне уйти? — очередным вопросом на вопрос ответила я.

По тому, как по лицу Юрия начали расползаться багровые пятна, я поняла, что попала в точку. Не зря Андрей говорил мне, что нечисть не может навредить матери с маленьким ребенком. Не знаю, как, но сейчас, очевидно, работало именно это.

Все, что он смог сделать — это найти мою мать и привести сюда. Должно быть, от бессилия, и только. Я — способ надавить на брата, а вот способов надавить на меня он попросту не нашел, потому что есть нечто, что не дает нечестии навредить ни мне, ни Але.

Я вспомнила тот момент, когда встретила Юрия у дома Андрея, как потом дорогу мне преградили его головорезы. «Просто иди, они ничего не могут тебе сделать» — кажется, Ирен сказала что-то подобное.

Тогда я понятия не имела, о чем идет речь, а сейчас по лицу Финика-старшего я понимаю, что это чистая правда.

— Ворота закрыты, я тебя просто не выпущу, — процедил он сквозь зубы.

Я пожала плечами, еще раз окидывая взглядом идеальную лужайку. Забор выше двух метров шел по всему периметру, был сплошным и сделанным из кирпича. Кажется, в нескольких местах он выглядел похуже. Там могли быть сколы в камнях. Может быть, удастся перелезть?

— Куда ты собралась? — заметив мой решительный шаг, рыкнул черт.

— Не твое дело, — огрызнулась я.

Мать твою, даже если я через забор перелезу, у меня ни телефона, ни денег, как я доберусь до города? Сколько тут километров? Пешком доковыляю, дай Бог, к завтрашнему дню, и то при условии, что буду идти всю ночь.

Судя по всему, мой похититель и сам это понимал, а потому не пошел останавливать, когда я ринулась проверять стену в дальней стороне двора.

Первое, что я услышала, подходя ближе — рев мотора. Казалось, снаружи, как минимум, идут какие-то строительные работы. Затем был лязг, звук удара, я обернулась к воротам — всего одна секунда, и те с зубодробительным скрежетом сорвало с петель, покорёжило и протащило вперед ударом огромного внедорожника.

Стоило тому въехать на территорию, как дверцы машины распахнулись, и из нее высыпало человек десять. Как только все уместились, не иначе плашмя друг на друге. Я с удивлением обнаружила уже знакомого мне зомби, который заявил мне, что он мертвяк, и еще несколько знакомых лиц из его строительной бригады. Как по команде, они встали вокруг джипа, подоставали разного калибра и формы оружие, и, наставив его на владельца дома, неподвижно замерли.

Затем передние двери открылись, и, уже не спеша, на зеленый газон вступили с одной стороны Ирен, а с другой Андрей.

Финик-старший при этом ничуть не смутился, демонстративно поднял руку, щелкнул пальцами, и совсем скоро его окружала такая же вооруженная до зубов толпа охраны.

Вот тебе и битва нечисти. Черт против черта. А где файерболы, махание волшебными палочками? Что за разборки а ля девяностые?

— Где она?! — даже отсюда я услышала напряженный голос Андрея.

— Даже не поздороваешься, брат? — отвечать на вопрос Юрий явно не планировал, и, как по мне, откровенно наслаждался сценой.

Мне сейчас нужно было только привлечь к себе внимание, как всё тут же бы разрешилось. Вот только, увидев вооруженную до зубов толпу, я буквально приросла ногами к земле. Внутри зудело неприятное чувство, что они начнут палить просто на любой резкий звук и без разбору прикончат и меня, стоит окликнуть их.

Лучше бы они сейчас метали лучи молний, это было бы не так страшно, потому что выглядело бы не так реально.

Да и потом, Андрей украл что-то у брата. Он здесь с толпой то ли бандитов, то ли просто зомби-убийц. А положительный ли он герой в моей истории?

— Здравствуй, брат. А теперь еще раз. Где она? — от голоса Финика у меня по спине пробежали мурашки.

Как можно говорить настолько спокойным и твердым тоном, но при этом так, чтобы я, находясь в пятидесяти с лишним метрах, все слышала?

Юрий расхохотался. Мелко потрясая бородкой и чуть придерживая очки руками. А затем резко остановился и хлестко ответил:

— Да, действительно. Где она? Напомнить, что ТЫ у меня забрал? Ты хоть понимаешь, что время истекает? Осталось меньше недели.

— Это у тебя осталось меньше недели, — безразлично бросил Андрей. — Я не тороплюсь.

— На что ты надеешься? Ты хоть понимаешь, с чем ты имеешь дело?! — кажется, тема была «больной мозолью», потому что мужчину буквально перекосило от негодования.

Нелюди с оружием напряглись, в любой момент ожидая команды и наблюдая за действием своих главарей. А если вдруг перестрелка, и шальная пуля угодит и в меня? Как-то не очень хотелось проверять тезис о том, что нечисти нельзя навредить мне, в действии.

Взяв себя в руки, все же осторожно вышла из-за тени забора, чуть приподняв руки в сдающемся жесте. Не дай Бог еще подумают, что я какой-нибудь подсадной снайпер.

— Кристина! — Андрей тут же забыл и про брата, и про наставленное в его сторону оружие.

Всего пара секунд — и я у него в руках. Его сердце стучало в унисон с моим — и я слышала это — так крепко он прижимал меня к себе.

— Кристина, ты тут… все в порядке? Ты не ранена?

— Нет, нет… все хорошо, — сдавленно прошептала я, дыхание перехватило то ли от переполняющих чувств, то ли от радости встречи, хотя, может, дело элементарно было в том, что Финик слишком сильно сжал меня.

— Прости, это я виноват. Я не должен был отпускать тебя… больше не отпущу.

Я судорожно сглотнула. Так по-хозяйски звучали эти слова. И одна часть меня почувствовала радость и облегчение — как же все-таки это здорово, когда ты нужна и чувствуешь свою принадлежность. В то же время другая искренне возмутилась — а ему ли это выбирать? Какое право этот мужчина имеет решать за меня? С кем мне оставаться и чьей быть.

— Я тоже рада тебя видеть, — более сухо, чем хотела, выдавила я, чуть отстраняясь.

— Идем, — он понял меня без слов, взяв за руку и потянув за собой к машине.

Его брат не сказал ни слова и не сделал попытки нас остановить. Лишь подал знак своим людям, и те убрали оружие.

Андрей открыл передо мной пассажирскую дверь спереди, я обернулась, чтобы посмотреть, как же все остальные влезут назад, и, к удивлению, обнаружила там… салон лимузина. Я точно в джип садилась? Как такое вообще возможно?

— Расширение пространства, не обращай внимания.

— А из однушки трешку так можно сделать? — брякнула я первое, что пришло в голову.

— Замучаешься согласовывать перепланировку, — усмехнулся мужчина краешком губ, хотя глаза его по-прежнему не улыбались.

Ирен, так же как и зомби, уселась на причудливо изогнутые черно-белые сидения. Кажется, салон был предназначен, скорее, для изысканных торжеств, чем для того, чтобы перевозить банду головорезов.

И, кажется, несмотря на все, что произошло, я не прочь была бы прокатиться там, а не спереди. Все эти глянцевые панели, кожа, встроенный бар — одним своим видом давали ощущение праздника.

— Пришлось сорвать ребят со стройки, — как бы между прочим вставил Андрей, проследив мой взгляд.

Мотор взревел, и машина с лязганьем отъехала назад, протащив за собой ворота еще какое-то время.

Через пару-тройку метров они все-таки упали на дорожку, разбивая плитку и жутко грохоча.

После этого Андрей, уже как ни в чем не бывало, развернулся и вырулил на грунтовую дорогу.

Некоторое время мы ехали молча. Но внутри все просто распирало от невысказанных вопросов.

На часть из них я тут же отвечала сама себе. Получил ли мое письмо? Глупости, конечно, получил, иначе бы не ответил. А как ответил? Как нашел меня и почтовый адрес? Хотя наверняка я просто не заметила слежку, или же хозяйка квартиры за хороший барыш, как и моя мать, оказалась готова мириться с трудностями общения с нечистью.

Но даже если так, то как узнал о похищении? Скрытые камеры? Непрерывная слежка за квартирой?

«Больше не отпущу…» — вспомнила я его срывающийся шепот.

После того, что я пережила, это напоминало плен. Ощущение несвободы и страх снова оказаться взаперти.

— Спасибо, что вытащил меня, — кашлянула я, подбирая слова. — Отвезешь меня? Я скажу адрес…

Андрей поморщился, а затем щелкнул кнопку на панели, отрезая нас от того, что происходило в салоне. Мы больше не слышали их, а они — нас.

— Ты едешь ко мне, — безапелляционно заявил Финик.

— Я не собираюсь снова… — моему возмущению не было предела. Он что, опять? Я не его домработница, не жена, не блудная дочь. Я совершенно независимый человек, и если он считает, что может за мой счет решить свои проблемы — то ошибается. Уж куда-куда, а в его разборки с родичами я влезать не хочу. Мне и своей сумасшедшей родни хватает.

— Тебе мало одного похищения? Хочешь дождаться, когда под угрозу будет поставлена твоя дочь? — с жаром перебил меня Андрей, повышая голос.

— Но меня похитили из-за связи с тобой! Так не лучше ли держаться от тебя подальше? — крикнула я, срываясь.

Мне сразу же стало стыдно из-за своей вспышки. Не стоило так кричать, но от смысла слов я не открещивалась.

Я повернулась к окну, наблюдая за тем, как мы вновь проезжаем кукурузные поля. Самих початков еще не было видно, они были скрыты листьями. Зато высокие зеленые стебли гордо торчали вверх, чуть покачиваясь на ветру.

— Виноват. Признаю, — он легко это произнес, кажется, без капли раскаяния, — думал, если ты исчезнешь из поля зрения моего брата, то тебя это все не коснется. Но теперь он с чего-то решил, что может меня шантажировать. Так что лучше будет тебе и Алевтине быть рядом.

— Я сама сбежала! — в голову начали закрадываться нехорошие мысли… Как это может быть, я делала то, что планировал он? — Подожди, ты хочешь сказать, что есть какая-то магия, которая заставляет думать… и действовать в соответствии с чьими-то хотелками?

Вот это уже было страшно по-настоящему, и, должно быть, Андрей что-то такое увидел в моем лице, потому что торопливо добавил:

— Есть, но это не тот случай. Я просто подстроился под обстоятельства. Ты решила пожить одна. Я уважаю твое решение. Но сейчас дай мне еще немного о вас позаботиться. Уверен, мы найдем компромисс.

— Ты говоришь так, будто мы были женаты, или между нами был, как минимум, бурный роман! Очнись! — больше всего меня сейчас злило то, что я понимала — я соглашусь.

Я не смогу еще одну неделю высидеть взаперти, обрекая на то же ребенка. Если уж опасно что с ним, что без него — то какая разница. Пусть тогда меня окружает хотя бы комфорт.

— И вообще, нет никаких «мы», — ядовито добавила я после небольшой паузы. — Есть я и мой ребенок, который сейчас, по милости твоего брата, находится без мамы.

Дорога наконец свернула на трассу, вдалеке показался город. Теперь вместо кукурузы на обочинах красовались билборды, пестрящие рекламой. Я безразлично скользила по ним взглядом, стараясь подавить вновь давшее о себе знать беспокойство о дочери.

— Мы ее заберем.

— Ты ведь знал, что со мной ничего не случится. Говорил про то, что мне нельзя навредить. Может быть, раз ты и так следил за нами, стоило тебе сначала о ней позаботиться? — снова вдруг психанула я.

Кажется, этот выпад окончательно подверг Финика в когнитивный диссонанс. Он нахмурился, пытаясь понять, что он сделал неправильно, и при этом молчал — видимо, подобрать ответ было сложно.

— Извини. Это все нервы, — я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Нельзя же, в самом деле, упрекать человека за то, что он пытался мне помочь. Пусть после того, как сам же и навредил.

Глава 16

Дальнейшую дорогу мы ехали молча. Я заламывала руки, накручивая себя все сильнее и сильнее. Сколько времени меня не было? Полчаса или даже минут сорок — туда, столько же обратно, да и вместе с Фиником-старшим — не больше получаса. Итого, приблизительно два часа, за которые свекровь могла увести мою дочь куда угодно.

Когда мы въехали в город, я не выдержала и первая заговорила, чтобы хоть как-то отвлечь себя от тяжелых мыслей.

— Твой брат — это и есть тот Мозголом, о котором я слышала? — на ответ я и не надеялась.

Кажется, за тот недолгий срок, что мы были знакомы, он еще никогда не отвечал прямо. Тем сильнее было мое удивление, когда услышала:

— Старое школьное прозвище. Он был любителем всяческих загадок и шарад. Да и сейчас любит.

— Да уж. Моя родня хотя бы меня убить не пытается, — невесело рассмеялась я. — Тут ты меня явно переплюнул.

Машина остановилась на светофоре, и я нервно принялась барабанить пальцами по передней панели, в такт мигающим в обратном порядке цифрам.

— О чем вы с ним говорили?

Внешне Андрей был расслаблен, будто и не заинтересован беседой, но на короткий миг его глаза опасно блеснули потусторонним цветом, выдавая внутренне напряжение.

— О том, что ты украл что-то, и все из-за этого.

Я повернулась, пытаясь поймать взгляд Финика, но тот продолжал смотреть вперед. Нет, все-таки этот разговор стоило затевать дома, а не в дороге. Не то чтобы я хорошо читала по лицам, но тут же вообще ничего не разберешь.

— Смотря, с какой стороны на это взглянуть. Я взял нечто, что ему не принадлежит… что вообще априори не может никому принадлежать.

— Значит, и тебе тоже? — нахмурилась я, пытаясь отыскать в его словах скрытый смысл. — И что это за вещь такая? Какая-то магическая реликвия? Святыня? Священный Грааль? У которого через неделю истекает срок действия, к тому же.

— Что-то вроде того, — улыбнулся черт. — Что-то вроде…

Машина вновь тронулась, быстро набирая скорость. Пыль и выхлопы городских дорог проникали в салон. Как все-таки это контрастировало с идеальной лужайкой перед домом Финика-старшего… У Андрея тоже было весьма уютно во дворе, но такого простора не было. Что уж говорить о моей маленькой квартирке. Или не моей?

— Скажи, раз уж ты все знал, и я зря потратила время и силы на конспирацию — я хотя бы правда купила квартиру, или это тоже обман?

— Ты про ту девушку, что показывала нам квартиру? Я ни о чем с ней не договаривался. Да и в какой-то момент, когда ты петляла на такси по городу, мои люди тебя действительно потеряли из виду, — хмыкнул он.

— Как же тогда меня нашли? — на самом деле, мне хотелось спросить, где я прокололась? Весьма могло пригодиться на будущее.

— Магия, — он вдруг повернулся и подмигнул. — На самом деле, это не так сложно, если речь о людях. Ты оставила свою расческу. Мне хватило всего одного волоска, чтобы безошибочно вычислить, где ты.

А вот эта новость радости уже не вызвала. Ладно, Андрей, он, по крайней мере, не желал зла. А что если волос окажется у его брата?

— Ты вот говоришь о том, что через неделю все закончится. Эта вещь, чем бы она ни была, станет бесполезна для твоего родственничка. Вот только ты не думаешь, что, не получив желаемого, он разозлится еще больше? Может быть, тебе он ничего не сделает. Может быть, мне он ничего не сделает. Пока. Но сколько продержится эта ваша защита? А если он захочет отыграться на мне спустя время? И при этом, куда бы я ни спряталась, меня всегда можно легко найти.

— Рядом со мной тебе ничего не угрожает, — сквозь зубы процедил Финик.

Кажется, моя паранойя все еще вызывала у него раздражение. А я и забыла за прошедшие с нашей последней встречи дни, как легко его разозлить. Ну да, как я могла забыть. Черт, который всегда придёт на помощь. И опять получается, что у меня нет выбора, кроме как спрятаться за него? Осознавать это было довольно горько.

Машина остановилась, меня чуть качнуло вперед. Подняв глаза, с удивлением обнаружила, что мы приехали. Все прочие мысли тут же улетучились. Я поспешно распахнула дверь, чуть не задев припаркованный рядом автомобиль, подбежала к подъезду. Всего несколько секунд, чтобы преодолеть несколько ступенек, чуть больше, чтобы вставить дрожащими руками ключ в замочную скважину и повернуть…

— О, Кристиночка! А я тебя заждалась уж! Ты где была? — услышала я с порога сахарный голос свекрови. Чересчур сахарный.

Чуя неладное, зашла в единственную комнату и с изумлением уставилась на сидевшую на диване рядом с Инной Эдуардовной женщину. Я видела ее всего один раз, но мне, безусловно, хватило.

— Кристиночка, это моя одноклассница. Познакомься. Твой телефон был выключен, Алечка плакала, поэтому пришлось позвонить ей.

— Мы… уже знакомы. Добрый день, — голос дрогнул от навалившихся воспоминаний.

Прямо передо мной, пусть и в гражданской одежде, сидела та самая майор полиции Сидорова, которая когда-то забрала у меня малышку. Я судорожно выдохнула, пытаясь прийти в себя. Дочь была у свекрови на руках, но, заметив мой шаг к ней, та предупреждающе качнула головой.

— Ты же с улицы. Кругом одни бациллы, а ребенку месяц отроду. Вымой руки!

Подавила в себе желание вырвать малышку силой и, решив обойтись без скандала, послушно сходила в ванную. Что, все-таки, здесь делает инспектор?

— Ну и где ты была, Кристиночка? — от этого обращения меня уже начинало передергивать. — Алечка проголодалась и так громко кушать просила. Хорошо хоть Света принесла еды и бутылочку для малышки.

Она кивнула на детскую бутылку с соской.

— Вот, только уснула, — укоризненно покачала головой женщина.

— Спасибо, что посидели, — я решила перенять ее метод игнорирования вопросов. — Вам уже пора.

— Кристина Олеговна, вы, наверное, не понимаете всю серьёзность ситуации, — подала голос майор полиции, — что за безответственное поведение? Разве можно уходить, оставив ребенка фактически без еды?

Да когда эти две курицы уже отдадут мне ребенка и свалят?!

Губы сами собой расплылись в улыбке. Хотят мне морали читать? Не нравится мое поведение?

— Подождите немного, я сейчас, — я постаралась скопировать поддельно доброжелательный голос свекрови, — сейчас все объясню.

Развернувшись, открыла окно. Андрей стоял у подъезда. Одна сейчас я не справлюсь. Да и это тот самый случай, когда и не хочу справляться одна.

— Что ты делаешь? Ребенка простудишь! Сквозняк же! Она и так с соплями! — запричитала Инна Эдуардовна.

— Андрей! — крикнула я, не обращая на нее внимания. — Ты не мог бы попросить Ирен помочь мне? Если да, то я ее приглашаю к себе в квартиру.

Надеюсь, этих слов было достаточно, что бы она зашла. Или на полукровок проблемы со входом, выходом не распространялись?

Захлопнув раму, я снова лучезарно улыбнулась.

— Что за Ирен? И кому ты там кричала? С хахалем миловалась, пока ребенок есть просил? — женщина прижала ребенка к себе покрепче, всем своим видом изображая осуждение.

— Нет… меня сбила машина, — выдала я первое попавшееся объяснение, с мрачным удовлетворением увидев, как глаза майора и свекрови приобретают размер чайных блюдец. — Пришлось ехать в больницу, но, к счастью, ничего серьезного.

— Эм…. - пока они придумывали, что на это ответить, входная дверь щелкнула.

Когда Ирен вошла, квартира показалась мне еще более старой и бедной, чем была на самом деле — яркая красота и ухоженность девушки слишком резко контрастировали с дешевыми бумажными обоями и обшарпанным полом.

— Ирен, не могла бы ты убедить этих дам, что им пора домой? — мне хотелось поскорее взять дочь на руки, а потому я не стала ходить вокруг да около.

Ирен усмехнулась, по очереди рассматривая женщин. Я смутно помнила тот раз, когда она меня загипнотизировала, и сейчас наблюдала за этим с интересом.

— Раз, два, три, четыре… — монотонно отсчитала Ирен, чуть прищурившись, а затем громко щёлкнула пальцами. — Дамы, верните ребёнка матери, и на выход. Вам здесь не рады.

Свекровь чуть качнулась вперед, и я тут же подскочила к ней, забирая у нее спящую Алечку. Малышка даже не проснулась. Внутри шевельнулись стыд и сожаление. Я ведь действительно подвела ее, оставила без молока с незнакомым ей человеком, пусть в этом и не было моей вины.

— Скажи, чтобы забрали свои вещи, — поспешно спохватилась я, наблюдая за тем, как загипнотизированная свекровь и майор с остекленевшими взглядами проходят мимо. — Не хочу лишний раз их видеть.

— Не забудьте то, с чем пришли, — скомандовала Ирен.

Какая все-таки удобная штука этот гипноз, или что там такое применяет эта полувампирша.

Когда обе женщины наконец ушли, я окинула квартиру быстрым взглядом. Кроме документов, брать с собой было особо нечего. Все мои вещи у Финика.

— Куда собираешься? — из-за спины выскочило недовольное розовое создание, но, увидев Ирен, фея тут же потеряла ко мне всякий интерес. — О, привет, чучело!

Она подлетела к брюнетке и бесцеремонно уселась к ней на плечо:

— Это из-за тебя я битых два часа слушала трескотню этих ощипанных куриц? Они такие отвратительные! Чуяли, что я рядом, яд так и брызгал с них. Чуть не захлебнулись, пока переругивались.

Ого! А вот о таком побочном эффекте я даже не подумала. А ведь правда, если нечисть рядом, у обычных людей сразу портится настроение и повышается агрессия. Ведь не одна же фея такая маленькая и незаметная. Живут непрошенные гости в какой-нибудь семье и портят им атмосферу, невольно настраивая людей друг против друга, даже не желая дурного, а просто одним своим присутствием.

— Моль, — фыркнула красотка. — Кристина едет к Андрею. Забирайся.

Она расстегнула две верхние пуговицы пиджака, в котором была, и навка тут же шмыгнула под него.

— Еще чем-нибудь помочь? — дежурно спросила меня и, получив отрицательный ответ, тоже ушла.

Оставшись ненадолго одна, я обессиленно опустилась на диван. Ну вот. То, от чего я бежала, настигло. За время, проведенное здесь, я о многом успела подумать. Порой я сама себе казалась неблагодарной сволочью — все же нельзя отрицать, что Андрей очень мне помог. Даже если считать, что в самом начале нашего знакомства я его спасла, он сделал уже гораздо больше для меня, чтобы перекрыть долг.

И при этом он мне нравился. Очень нравился. Меня тянуло к нему, хотелось больше улыбок, разговоров, случайных прикосновений. Я была уверена, что и я ему тоже симпатична. Но как же мне при этом не нравилось все то, что происходило вокруг него! Его сумасшедший брат, этот таинственный предмет, который тот жаждал вернуть. Это все представляло реальную опасность для меня и Али.

Теперь ко всему этому добавилось полное отсутствие выбора. Можно было, конечно, встать в позу и сказать, что я не поеду никуда, останусь здесь, в этой квартире. Вот только теперь оставаться одной было еще страшнее, чем рядом с Фиником. Мозголом думает, что я могу оказать влияние на Андрея, и теперь, когда он воочию убедился, что тот кинется меня спасать по первому требованию — он не оставит своих попыток шантажа.

Да, есть какая-то мистическая защита, распространяющаяся на меня. Вот только защита действует только от нечисти. Деньги не пахнут. Как скоро Юрий решит нанять человека, чтобы тот прижал меня посильнее? А если он попробует сделать что-нибудь Але? Да я сама тогда заберу этот Грааль, чем бы он ни был, и отдам Финику-старшему.

Скорее всего, это вопрос одного-двух дней, когда черт решится на крайние меры. Так что нет, какой бы загнанной в угол я себя при этом ни чувствовала, вариант только один.

Поднявшись с дивана, я завернула малышку в легкое одеяльце, взяла документы, оставшиеся деньги, слинг и, последний раз осмотревшись, покинула квартиру. Было грустно уходить, но я знала, что так надо.

Когда я вышла, машина ждала уже у подъезда. Андрей открыл заднюю дверь для меня. Я ожидала снова увидеть лимузин и даже предвкушала это, но… это был обычный салон внедорожника.

— Ты куда дел всех зомби? — ошарашенно спросила, устраивая Алечку в автолюльке.

— Мертвяков, — поправил черт, усаживаясь за руль. Ирен сидела рядом с ним на переднем сиденье.

— Точно, и куда ты их дел?

— По домам разошлись. На сегодня они мне больше не нужны.

Даже представить было сложно, чтобы зомби жили как обычные люди. Так же имели квартиры, платили ипотеки, по утрам отводили детей в школу. «Опять забыл мозги дома! Я же положила тебе на обед с собой, и не смей сожрать мозги соседа!» — напутствовали бы мамы-зомби своих ребятишек перед уроками.

Отмахнувшись от воображаемой дурацкой сценки, я пристегнулась и прикрыла глаза. С момента пробуждения прошло всего ничего, а такое чувство, что целая вечность.

Глава 17

Я резко проснулась, когда машина остановилась. Вскинула голову, пытаясь понять, что происходит. В голове почему-то крутились обрывки из фильмов про зомби, то ли когда-то виденные мной, то ли только что приснившиеся.

— Кристина? — Андрей осторожно тронул меня за плечо. — Мы приехали.

Алечка тоже проснулась, подхватив ее на руки, я вышла из автомобиля.

— Смотри, я купил тебе… — он указал на стоявшую у дверей фиолетовую коляску.

Красивая, явно дорогая, с причудливой рамой и большими передними колесами. Я вежливо улыбнулась, собираясь возразить, что у меня есть слинг и с ним гораздо удобнее. Но замерла, так ничего и не вымолвив, встретив его печальный взгляд. Андрей, кажется, переживал. То, как он держал мой пакет с документами, взятый из машины, как напряженно смотрел… Словно перед ним было что-то хрупкое, что он боялся сломать или испортить. Быть может, он боится «спугнуть» меня? Чтобы я снова не пустилась наутек? Или это гораздо глубже?

Припомнив наш старый разговор о том, что большие для меня суммы денег для него таковыми не являются, и это все равно как если бы он заплатил за меня в автобусе или оплатил такси, я все же произнесла:

— Спасибо. Она очень красивая.

Мужчина буквально просиял, его лицо преобразилось, а у меня с души словно свалился тяжелый камень.

— Рад, что понравилась. Может быть, ты есть хочешь? Можем заказать что-нибудь.

— Кажется, я обещала, что буду сама готовить, — засмеялась я, входя в дом.

Обстановка была знакомой и на удивление уютной. Я действительно была рада здесь оказаться.

— Тогда мы можем сделать это вместе.

— Мне нужно переодеть и покормить малышку, а потом я спущусь, — кивнула, принимая его предложение.

Если до этого я и сомневалась, поступаю ли правильно, возвращаясь сюда, то, поднимаясь по лестнице и заходя в выделенную мне гостевую комнату, уверилась в своей правоте. Я, кажется, даже успела соскучиться. Разве могла я за такой короткий срок прикипеть к этим стенам? Или все дело в том, что к хорошему привыкаешь быстро?

Вообще ситуация была более чем странной. Я ощущала себя содержанкой, хотя и не была любовницей Финика. Но теперь опять жила в его доме, принимала его подарки.

Взгляд упал на стол, на котором стоял мой оверлок. И сразу же захотелось поскорее вернуться к работе.

Вдруг я заметила небольшой черный прямоугольник рядом, а на нем яркий стикер.

«Я заметил, что у тебя нет телефона. На всякий случай восстановил твою старую сим-карту».

На этот раз вместо возмущения я рассмеялась. Он побоялся вручить лично из-за того, что я могла бы запустить сотовым ему в голову? А уж о том, как он восстановил карту без моего участия, и говорить не стоило. Вот она — хваленая безопасность персональных данных. Или дело опять в какой-нибудь магии?

Я нажала кнопку включения и, введя пароль и логин, зашла в свою учетную запись. Несколько секунд — и все мои контакты отобразились. Не успела положить трубку обратно на стол, как она завибрировала. Раздалась навязчивая стандартная мелодия.

— Анна Евгеньевна? — тут же ответила я, поняв, кто звонит.

— Кристина? Тебя где черти носили? Ты охренела вкрай?! Забрала заказ и пропала. Еще и телефон был выключен. На меня заказчик уже претензию написал, он денег требует! В двойном размере! Там же его материалы были… — начальница перевела дыхание и гаркнула: — Ты где сейчас? В городе? С ребенком все нормально?

— Да… нормально. И я в городе, — от ее напора я не сразу нашлась с ответом.

— Так почему ты еще не у меня? Живо привези готовое изделие! Это знаешь, как называется? Это воровство!

— Пожалуйста, Анна Евгеньевна, я все объясню… — ни одного путного варианта объяснения, почему я пропала больше чем на неделю, у меня не было, но работу мне терять не хотелось.

— Лично! Хочу посмотреть, как ты краснеть будешь, когда сочинять начнешь!

Начальница бросила трубку.

Несколько секунд я просто смотрела на телефон, коря себя за то, что вообще его включила.

Тот заказ, о котором говорила Анна Евгеньевна, был недоделан. Я так и не успела это. Алечка требовала внимания, еще и брат Финика, из-за которого лишний раз куда-то ходить не хотелось. Может быть, стоит и здесь воспользоваться способностями Ирен к гипнозу? В конце концов, наглость — второе счастье. Вряд ли начальница планировала оставить меня на работе после такого промаха. Да, по факту, я в декрете, и уволить она меня не может. Но, во-первых, подработку я брала неофициально, а во-вторых — зарплата у нас сдельная, и даже если я задумаю после этого косяка выйти на полный день, то, скорее всего, больше чем минимальный оклад теперь не получу.

Еще немного подумав, на всякий случай, выключила мобильный. Есть всё-таки в отсутствии телефона своя прелесть.

Развернулась к кровати, бросая на нее сотовый и собираясь заняться Алей. Ничего себе! Как я его сразу не увидела? Небольшой шкаф, которого раньше здесь не было.

Удивленно приблизилась и с некоторой опаской открыла — от этой нечисти можно всего ожидать. Каково же было мое удивление, когда там оказались, развешанные и разложенные, все мои вещи, оставленные в доме Финика! Никаких следов зеленки, а на некоторых домашних платьях сошли даже старые пятна. Если бы в шкафу были новые вещи, я, пожалуй, не была бы так рада, а сейчас меня буквально затопило благодарностью. А еще осознанием того, что неплохо бы вернуть черту деньги, что он дал мне за испорченный гардероб.

Правда, мысли эти крутились ровно до тех пор, пока на нижней полке не обнаружились аккуратно сложенные трусы и бюстгальтеры. Я почувствовала, как лицо заливает краска. Хотелось надеяться, что Андрей нанял кого-то, а не занимался покупками сам. Воображение подсунуло образ черта с моими трусиками в руках. Его соблазнительная ухмылка при этом была столь реальной, а сама сцена столь пикантной, что я даже задышала чаще, ощущая невольное томление.

Самым верхним на стопке лежало розовое кружевное белье. Из всего, что у меня было — оно самое откровенное и дорогое. Помню, как покупала его — хотела сделать сюрприз мужу на годовщину знакомства. Вот только

сейчас мысли мои были совсем не о муже, а о том, случайно ли оно оказалось сверху?

Что это? Намек? Или просто совпадение? Господи, как же стыдно!

Поспешно занялась ребенком, старясь отрешиться от мыслей. Промывать нос малышке оказалось не самым легким занятием, она капризничала, вертела головкой, но, в конце концов, после закапанных капель смогла хорошо поесть.

На подоконнике в комнате обнаружилась подаренная чертом азалия в плетеной корзинке. Когда Андрей вручал ее, говорил, что я должна буду выбрать ту квартиру, где цветок смотрелся бы лучше всего. Сейчас же я не могла не признать, что конкретно здесь, в этой комнате, крупные бутоны смотрелись бесподобно. За время моего отсутствия их стало еще больше. Финик никак не желал уходить из головы, периодически всплывая перед внутренним взором и вертя в руках то самое розовое кружево. Кажется, я вконец испорченная!

Когда малышка наелась, я положила ее в люльку и залезла под душ, с облегчением чувствуя, как теплые тяжелые капли омывают тело. С момента смерти мужа и сорока дней не прошло, а я думаю о другом мужчине! Нет, так нельзя. Я просто не имею на это права!

Я уселась в ванну и обхватила колени. Закрыв глаза, начала вспоминать Ваню и самые счастливые моменты нашей совместной жизни. В горле встал ком, а по щекам покатились слезы, тут же смываемые водой.

Вниз я спустилась только через час. Уже подходя к кухне, услышала, как что-то задорно скворчит, а по всему первому этажу разносился горелый запах мяса.

Андрей стоял перед столом, нацепив безупречно белый фартук, и, хмурясь, вглядывался в большую книгу.

— Что готовишь? — с преувеличенной бодростью спросила, устраивая Алечку в люльке.

Мужчина повернул ко мне обложку — сборник рецептов.

— Пытаюсь запечь буженину с картофелем в рукаве, но тут написано, что нужно готовить еще полчаса, а мне кажется, что уже хватит.

— Дай посмотрю… — я взяла у него книгу и бросила быстрый взгляд на духовку. — Ты поставил слишком большую температуру…

Схватив прихватки, я полезла доставать испорченный обед.

— Выглядит не так уж плохо… — попыталась приободрить его я.

— Что ж, теперь мы знаем, что повар из меня никудышный, — усмехнулся черт.

— Я уверена, что немного практики все исправит.

Убрав рукав, я принялась раскладывать мясо на тарелки. Рот наполнился слюной. Я не помнила даже, завтракала ли сегодня, и ничто не могло испортить мне аппетит.

— Ты собираешься это есть? Может быть, все же доставка? — Финик с сомнением оглядывал результат своих трудов.

— Ты что?! Ты же старался, делал… — я уже уселась за стол и отправила в рот первый ломтик картошки. — Вполне съедобно. Спасибо. И вообще, это я должна была что-нибудь приготовить.

— Думаю, в свете всего того, что случилось, можно пересмотреть наши договоренности, — черт сел напротив меня и пристально посмотрел.

— Договоренности… — веселость и легкость сами собой испарились, и даже аппетит вдруг пропал. — Может быть, прежде чем составлять новые, ты мне наконец расскажешь, в чем дело?

— Кристина, ты и так теперь почти все знаешь, — он пожал плечами. — Больше, чем мне хотелось бы. А то, о чем не знаешь, наверняка догадываешься.

Я аккуратно отложила вилку в сторону и, кивнув, принялась загибать пальцы:

— Ты украл у брата вещицу. Брат попытался подкупить всех вокруг тебя, чтобы достать ее, совершил покушение, но так и не сумел вернуть свое имущество. После этого мы с тобой познакомились, и ты зачем-то стал настаивать, чтобы я жила рядом с тобой, зная, что рядом с тобой небезопасно…

— Я уже говорил, что никто из нелюдей тебе не навредит. Ни тебе, ни Алевтине.

— Как это работает?

Если он хотел, чтобы я ему доверяла, он должен объяснить хотя бы это.

— Я же тебе говорил — любовь. Величайшая сила во Вселенной, кто бы ни говорил обратное. Нечисть не может навредить матери с новорожденным ребенком, а если попытается, откат будет очень сильным. Ведь мать и дитя защищает сама их любовь.

Я плохо понимала, что это значит, но, судя по тому, как вел себя Юрий при нашей встрече, так оно и было. Но было кое-что, что все равно беспокоило:

— То есть, чисто теоретически… Твой брат может нанять киллера из числа людей и не заморачиваться со всей этой величайшей силой?

— Хм… чисто теоритически… да, — бесстрастно кивнул Андрей, глядя мне прямо в глаза. Я шумно втянула воздух и шепотом выругалась.

— Но это будет чревато для него, — добавил мужчина. — Для людей это работает не так, но для нас… назовем это «карма», имеет очень большое значение.

— То есть, если он наймет человека убить меня, его карма будет испорчена?

— Скорее всего, тогда с ним тоже приключится какой-нибудь несчастный случай. Он не пойдет на это.

— Но необязательно убивать. Он может просто приказать кому-нибудь снова похитить меня, выкрасть Алю. Да мало ли способов! — я вскочила на ноги и принялась взбудораженно ходить по кухне. — А ты так спокойно обо всем говоришь!

— Кристина… Кристина! — Андрей вдруг оказался прямо передо мной, легко обнимая за плечи.

Я почувствовала, как вокруг талии обвивается его хвост, и, вопреки всему, в этот раз у меня это не вызвало протеста. Я осторожно дотронулась до этой чересчур активной части его тела и, поддавшись порыву, слегка пощекотала большим пальцем.

Глаза мужчины блеснули желтоватым светом, а объятия стали более крепкими:

— Я сумею вас защитить, — прошептал он, — когда я рядом, тебе нечего бояться.

Горло перехватило от горячего дыхания, сорвавшегося с его губ и коснувшегося моей кожи. Разве можно было не поверить ему в тот момент?

— Ты уверен, что твой брат не будет мстить, если ему не удастся вернуть себе ваш Грааль?

Не хотелось, чтобы пришлось оглядываться и жить в страхе всю жизнь.

— Он не такой ублюдок, каким пытался выглядеть. По крайней мере, раньше таким не был. В любом случае, я позабочусь о том, чтобы тебе ничего от него не угрожало. И не только от него.

Финик осторожно скользил пальцем по моему плечу, и я больше прислушивалась к своим ощущениям, чем к его словам, в этот момент. Когда это опасность успела отойти на второй план? Когда вдруг его руки, прижимавшие меня к себе, стали так важны? И почему я до сих пор не спешила разорвать контакт, позволяя и эти объятия, и легкие поглаживания?

— Ммм… я могу тебя кое о чем попросить? — пришлось кашлянуть, потому что голос осип.

— Скажи, чего ты хочешь, и я постараюсь это исполнить, — в голосе черта скользнули искушающие нотки. Говорил он явно не о делах, чуть выделив интонацией это «хочешь».

Во рту моментально пересохло, и я даже не сразу вспомнила, о чем только что хотела попросить.

— Эм… мне звонила начальница с работы. Я еще неделю назад должна была доделать кое-что и привезти ей. Мне очень нужна эта работа, сам понимаешь.

— Не очень понимаю, если честно, — скривился мужчина, явно ожидая чего-то другого. — Ты ведь сейчас ни в чем не нуждаешься.

— Андрей, — я укоризненно посмотрела на него, с трудом, но все же найдя в себе силы мягко отстраниться. — Мы ведь друг другу, по сути, никто. Ты не обязан меня содержать.

— Обязан, если считаю тебя своей женщиной, — хмыкнул он, снова делая шаг в мою сторону и буквально гипнотизируя враз пожелтевшими зрачками.

— Но… — я судорожно выдохнула, всем телом, каждой клеточкой ощущая его близость, — я не твоя женщина.

— Но ничто не помешает мне думать обратное, — он откровенно ухмылялся, и я даже не нашлась, как возразить ему.

— В любом случае, — снова пришлось кашлянуть, с трудом возвращая себе остатки самообладания, — ты поможешь мне с работой? Я сейчас доделаю заказ, и нужно будет отвезти его и уладить проблему. Может быть, Ирен сможет убедить начальницу, что я сдала его вовремя? Я понимаю, как это выглядит, но…

На самом деле, никаких «но» не было. Это была самая настоящая трусость. Хотелось избежать скандала, сохранить работу и при этом даже не смотреть в лицо Анне Евгеньевне, которую я подвела и которая, безусловно, сейчас имеет кучу проблем и выслушивает множество претензий от заказчика.

— Хорошо, — просто сказал Финик, но, по чуть дрогнувшим уголкам его губ, я почувствовала неладное.

— Ты сделаешь это? — на всякий случай, переспросила.

— Если ты так хочешь работать, что я могу поделать? — вид его при этом был абсолютно невинным. — Но я бы, конечно, предпочел, чтобы ты была моей кухаркой — как видишь, сам я на кулинарные шедевры не способен.

Он махнул рукой в сторону стола с недоеденным обедом, и от вида еды у меня снова заурчало в животе. Я скользнула мимо него к столу и снова взялась за вилку.

— Ты к себе несправедлив, — отправив очередную порцию в рот, невольно поморщилась. Попался сильно прогоревший кусок. — Ладно, пожалуй, я приготовлю что-нибудь другое.

***

Почему улыбался Финик, когда согласился помочь с работой, я поняла позже. Готовка и доделывание заказа заняли время до самого вечера. Сначала я хотела поехать с ним, но Андрей сказал, что сам все уладит.

Утром я отдала ему пакет со сложенным изделием, он обещал заехать в ателье по пути на работу. Я оставалась в его доме вместе с Ирен, и это несколько смущало. По моему плану, она должна была заставить начальницу забыть о неприятном инциденте, но, судя по всему, черт решил действовать по-другому.

— Не переживай, если я сказал, что все улажу, то так оно и будет, — уверил меня мужчина. — Да и стирать память способности Ирен все равно не могут, а сиюминутное подчинение тут не сильно поможет.

Стирание памяти действительно было бы идеальным вариантом, но нет так нет.

Где-то через час после того, как Андрей уехал, я снова включила телефон, прикинув, что вопрос с Анной Евгеньевной уже должен быть решен. Мне тут же пришли СМС о ее непринятых вчерашних звонках, а значит, и она сразу узнала о том, что я снова на связи.

Что ж, раз не перезвонила сразу же, значит, все действительно улажено. Оставалось дождаться Финика и узнать подробности.

Ирен снова сидела в холле, в этот раз у нее в руках была другая книга. Я как раз спускалась в кухню, решив, что нужно все-таки хоть как-то попытаться соответствовать возложенной на себя роли кухарки.

Алечку устроила в слинге и решила попробовать, смогу ли я что-нибудь сделать, нося ее так.

— Уже успела дочитать «Сумерки»? — разглядев издалека незнакомую обложку, спросила я. — Что на этот раз?

— «Мертвы, пока светло», — монотонно отозвалась девушка, явно поглощённая сюжетом. — С точки зрения реалистичности — бред, но забористый.

Комментарий о забористом бреде был забавным, так что даже мне захотелось узнать, что это за книга. Сделав себе пометку на будущее, зашла в кухню, с удивлением обнаружив на столе черное мужское портмоне.

Должно быть, Андрей забыл его, когда собирался на работу. Чуть поколебавшись, взяла в руки, открыла.

Внутри лежало несколько крупных купюр, несколько карточек разных банков и одна фотография.

На ней были изображены трое. Двоих я узнала сразу. Лицо Юрия было гладко выбрито, но, тем не менее, не узнать его чуть прищуренные глаза за круглыми очками было невозможно. Андрей на фото не был седым. Черные волосы и легкая щетина, легкие морщинки у глаз, которые я видела у него и сейчас, явно намекали на то, что фото сделано не так давно. Третьим человеком на фото была девушка. Темные волосы, высокие скулы. Мне казалось, я ее уже где-то видела — черты лица были явно знакомы, но, скорее всего, впечатление было обманчивым. Ведь рядом с этими двумя сразу становилось понятно, что она очень похожа на обоих братьев. Андрей как-то говорил, что у него есть младшая сестра. Должно быть, это она.

Отложив портмоне на пустую полочку в кухонном гарнитуре, чтобы не запачкать случайно, я взялась за готовку. Рецепт решила взять из той же книги, по которой Андрей вчера пытался приготовить мясо. Оценив запас продуктов в холодильнике и помня о любви черта к рыбным блюдам, выбрала крем-суп с семгой и палтуса на пару с овощами и белым соусом. Пусть будет рыбный день.

Я уже почти доделала суп, когда телефон разразился громкой трелью, потревожив задремавшую в слинге Алечку.

— Слушаю? — раздосадованная, я даже не посмотрела, кто это.

— Кристина, это мама! И я тебе звоню по очень важному делу!

На мгновение убрала сотовый от уха и, тяжело вздохнув, прикрыла глаза, собираясь с духом. Соблазн сказать, что она ошиблась номером, был слишком велик.

Медленно сосчитав до десяти, подняла трубку.

— Алло… алло? — взволнованно вопрошала женщина. — Кристина, ты там?

— Хм, да. Слушаю.

— Нам снова надо встретиться! — бескомпромиссно заявила она.

— Нет. Не надо, — кажется, мой лаконичный ответ ввел ее в ступор.

— Кристина, я серьезно. У меня беда…

— Я же сказала, — невежливо перебила я, — я выпишусь из твоей квартиры через пару недель, может, месяц. Все. Нам больше не о чем говорить.

— При чем тут квартира? — мать начала злиться. — Ты что, злишься, что мы ее продаем? Может, денег хочешь? Ну так извини, у тебя на нее прав ведь нету, кроме проживания. Приезжай и живи, кто не дает?! Продадим и с твоей пропиской, только дешевле гораздо. Тебе от этого ж ни тепло ни холодно! Вот уж не думала, что ты у меня такая собака на сене!

Дочь, чувствуя мою нервозность, завозилась, грозясь вот-вот разреветься.

— «Ты у меня»? — я была готова снова разбить телефон вдребезги. — Да я никогда не была у тебя! Всю жизнь меня воспитывала бабушка.

— И ты теперь так мне мстишь?! За то, что я всего лишь хотела немного женского счастья? — с искренним возмущением прокричала она в трубку. — Да если бы не я, тебя бы вообще не было! Неблагодарная!

— Нет, я очень благодарна. Спасибо. Вот только тебе столько лет не было до меня никакого дела, так, может, оставим все как есть?

— Мне нужна помощь, — фыркнула она с явной неохотой.

— Еще раз спрошу: при чем тут я? У тебя двое замечательных детей. Муж. Звони им.

— Ты единственная, кого я знаю в этом городе!

— Двадцать первый век. Есть телефон, интернет, кредитные карты. Зачем тебе я? Экскурсию устроить?

— Этот твой Юрий Андреевич оказался отвратительным типом… — обвинительным тоном начала она.

— С чего это мой?

— Так это оказался твой знакомый! Черти бы его побрали! Он сказал, что я запорола ему работу, выгнал меня, вдобавок, у него что-то украли, и он свалил это на меня, прикинь? Потащил в полицию, теперь у меня подписка о невыезде! Если муж узнает…

— Кхм…

Брови сами собой удивленно полезли вверх. Нужно признать, что Финик-старший прямо молодец, быстро сработал. Если бы вся эта ситуация не касалась меня напрямую, наверное, я бы даже поаплодировала ему. А что? Понял, что держать мою мать при себе не имеет никакого смысла, и выгнал ее. Но решил, что будет лучше, если она, на всякий случай, останется в городе, и придумал финт с подпиской о невыезде.

— Кристина, мне сейчас правда не к кому обратиться, чтобы не узнали муж и дети. Они и так в мою карьеру дизайнера не верят, отпускать не хотели, а тут такое! — в трубке раздались всхлипывания и длинные причитания. — Я же твоя мать, ты должна мне помочь! Ты, в конце концов, знаешь этого злобного козлобородого!

Так и хотелось ей высказать что-нибудь вроде «я ничего тебе не должна», но уж больно интересно, какой именно помощи она от меня ожидает?

— И что, по-твоему, я могу?

— Уговори его забрать заявление, ну или дай ему денег, немного у него и пропало! Ты же теперь богатая, пусть подавится!

Я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос, но смешнее всего то, что говорила мать так, будто действительно она и совершила кражу.

— Так это ты сделала?

— Сделала что?! Он должен был мне! Да меня бы домой без этих денег не пустили! Это ж я, дура, поверила, договор с ним не подписала, а теперь он меня выгнал и вроде бы как ничем не обязан!

— С ума сойти… — а я-то предполагала коварный план Юрия, а ему, оказывается, ничего и делать не пришлось! — Так верни деньги, и дело с концом.

— Не могу, я уже их на счет закинула и перевела Илоночке за университет. Что теперь я им скажу? Нет, они не должны ничего знать!

Господи, ну нет, это просто бред какой-то! Илоночка с Русланчиком ничего не должны знать, а я договаривайся, чтобы эту дуру в тюрьму не посадили?

— Ладно, — со вздохом произнесла я.

— Ты мне поможешь? — с надеждой воскликнула мать.

— Нет, просто мне пора идти. Приятно было пообщаться, очень смешно, честное слово. Всего доброго и удачи с подпиской о невыезде, — я нажала кнопку отключения вызова, а затем выключила и телефон.

Пожалуй, нужно сменить номер.

Некоторое время после разговора все буквально валилось из рук, несколько раз порезалась ножом, нарезая продукты, да и Алечка все-таки раскапризничалась, так что пришлось подняться с ней наверх — у нее снова забился носик.

Дочка лежала на кровати рядом со мной, а я листала старый альбом, переданный мне матерью в парке. Тут были фотографии моей бабушки и мои детские. Любопытно сравнивать маленькую себя с Алей и находить сходства. На одной из последних страниц была фотография, сделанная на мое восемнадцатилетние. На ней у меня была такая же прическа, как сейчас, а из-за яркой косметики я выглядела гораздо старше. Если не знать точно, то вполне можно предположить, что снимок сделан недавно. Вытащив его, ухмыльнулась, вспомнив ту, что была в портмоне у Андрея.

А что если подложить ему свою? Это было бы ребячеством, но желание сделать это оказалось слишком сильным, чтобы ему не поддаться.

Интересно, как он отреагирует, когда увидит?

Дурное дело не хитрое, а потому, смеясь, я подхватила дочку на руки и вместе с ней отправилась претворять свой коварный план в жизнь.

Я успела всунуть фото поверх старого, когда в холле отворилась дверь, и мы с дочкой пошли встречать пришедшего на обед Андрея. Ирен куда-то пропала, на небольшом диванчике осталась только раскрытая книжка про очередных вампиров.

— Привет, — бодро улыбнулся мне черт, заходя в дом. — Я, кажется, бумажник забыл, так что буду обедать дома. Пахнет просто изумительно.

В руках у него была стопка каких-то брошюр и листов с фото и чертежами.

— Пойду наложу тебе…

Сцена была такой домашней, что я невольно растерялась. Располагающая легкая обстановка, его добродушие. Мужчина отправился наверх, должно быть, оставить документы в кабинете. Тем временем, суп и рыба были уже готовы. Я наполнила тарелки себе и Финику, дожидаясь, пока он придет на кухню.

Вот только вернулся он с теми же самыми бумагами.

— Вот твое портмоне, — указала я на полку, чуть напрягшись в ожидании, что Андрей сразу же возьмет его и увидит мое фото. Но он просто кивнул и уселся за стол. — А это что?

На этот раз я спрашивала о брошюрах, которые он положил рядом с собой.

— А почему ты не спрашиваешь, как прошел разговор с твоей бывшей начальницей? — ухмыльнулся черт, беря ложку.

— Точно! — спохватилась я, только сейчас вспомнив, о чем просила его утром. — Как прошел разговор с моей… погоди, ты сказал «бывшей»?!

Я запнулась, ошарашенно смотря на черта и не зная, что думать. По его виду нельзя было сказать, что он раздосадован или недоволен. Но как же так? Ведь он уверял меня, что все будет решено! Что сложности договориться с Анной Евгеньевной нет!

Андрей отправил ложку супа в рот и зажмурился от удовольствия.

— Ммм…. Ты волшебница. Просто божественно! — похвалил он, явно наслаждаясь не только супом, но и моей оторопелой реакцией.

— Андрей, — укоризненно перебила я, надеясь, что он перестанет ломать очередную комедию и расскажет, что случилось. — Ты ведь понимаешь, что мне нужна эта работа?

— Работа? Может быть. Эта? Не думаю, — хмыкнул он.

— Андрей! — в очередной раз воскликнула я, чувствуя, как растерянность перерастает в злость. — Какого черта, я извиняюсь, ты опять все решаешь за меня?!

Внутри буквально все кипело. Ну почему, почему он такой? Никогда не спрашивает мое мнение, будь то вопрос проживания с ним, покупки для меня дорогой вещи или теперь уже даже работы!

А мужчина все с той же невозмутимостью продолжал есть суп, чуть слышно причмокивая. Видимо, я угадала, и рыбные блюда действительно были его любимыми. Вот только сейчас я не испытывала от этого никакой радости.

— Ты меня даже не выслушала, а уже закатываешь истерики, — укоризненно покачал головой черт. — И это мы еще даже не женаты. Боюсь думать, что будет после свадьбы.

Говорил он так, словно упомянутое было уже решенным делом, и дата знаменательного события близилась с каждым часом. У меня просто рот захлопнулся от такой наглости. Какой еще свадьбы?! Или это такой хитрый маневр, чтобы сбить с толку и окончательно довести меня до ручки?

— Ладно-ладно, все, сдаюсь. Я пошутил. Только не убей меня. А то у тебя такое лицо, будто хочешь расчленить меня и спрятать труп в подвале, — вдруг улыбнулся он, поднимая обе руки вверх в знак того, что действительно сдается.

— Зачем прятать в подвале, когда река рядом? — мрачно хмыкнула я, скрещивая руки на груди.

Он ничего не объяснил, а еще и обозвал истеричкой. Может быть, иногда я действительно чересчур эмоциональна, но ведь не без причины. Начинало казаться, что он специально меня доводит.

— Вижу, ты не раз уже все обдумывала, — засмеялся он, и, видя его улыбку, я не сдержалась и тоже невольно прыснула смехом.

— Просто ты действительно начинаешь кипятиться, не дослушав до конца. Это плохое качество, — назидательно произнес черт, покачав в воздухе ложкой.

— Хорошо, я тебя слушаю, — в конце концов, не стоит забывать, что это я просила его уладить вопрос с Анной Евгеньевной, и без его помощи меня все равно бы уволили. И повезло бы, если просто уволили, а не по статье. Даже если не сейчас, то после выхода из декрета точно. Начальница — мстительная женщина, наверняка нашла бы за что.

— Твоя начальница оказалась милейшей души человеком. Она согласилась с тем, что молодым мамам в декрете следует уделять все свое внимание только ребенку. Но поскольку твоя финансовая ситуация не слишком стабильна, она была не против, если ты будешь и дальше выполнять заказы в свободном графике. Правда, на ближайшие пару недель ты берешь отпуск. Пока ты здесь, я не хочу делить своего повара с другим работодателем.

— Но тогда почему ты сказал, что она… бывшая начальница? — осторожно спросила я, не понимая, где подвох.

— Потому что у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — он словно ждал этого вопроса. Блеснув голливудской улыбкой, отодвинул от себя тарелку и взялся за принесенные чертежи и проспекты. — Как насчет того, чтобы открыть собственное ателье?

Я открыла рот, но смогла только нечленораздельно протянуть что-то вроде: «Ээээ…»

— Вот смотри, я примерно рассчитал затраты, они будут минимальны. Рекламу я тебе пока обеспечу среди своих клиентов, это мне ничего не стоит. Как только закончим с оформлением и заказы будут стабильными, подыщем помещение и наймем еще несколько человек. И кстати, для помещения есть вариант. Вот тут, смотри… проект перепланировки твоей квартиры под нежилое помещение с отдельным входом. Место весьма бойкое, рядом парк и дорожная развязка…

— Я в шоке, — честно призналась я, все еще чувствуя легкий ступор.

— До конца декрета можешь числиться в штате у своей бывшей начальницы, — пожал плечами черт, — но ты не можешь не согласиться, что работать с клиентами напрямую гораздо выгоднее. Ты можешь делать меньше работы, а денег получать больше. Я понимаю, возможно, я представил все так, словно от тебя сегодня же требуется стать «бизнес вумен», но это, скорее, планы на будущее. Раз уж ты все равно хочешь работать, так почему бы не попробовать?

Звучало… соблазнительно. Основная проблема — поиск заказчиков, но если Финик с ними поможет, а я обзвоню своих старых клиентов… может быть, действительно что-то выйдет.

Вот только его план насчет перепланировки квартиры мне не понравился. Где я, по его мнению, должна жить, если единственную недвижимость сделаю нежилой?

Впрочем, ответа на это и не требовалось. Как он там сказал: «Боюсь думать, что будет после свадьбы». Вот ведь… Черт! Снова руки зачесались запустить в него чем-нибудь тяжелым.

— У меня ведь выходные ближайшие неделя-две? — переспросила я. — Может, после тогда и обсудим? А я пока все обдумаю. Хорошенько обдумаю.

Все это было слишком… неожиданно. Нет, я всегда хотела открыть собственное дело, да и кто бы не хотел?! Но возня с бумагами, налоговой, бухгалтерией, поиском клиентов и рекламой выглядела слишком пугающей. Да, дорогу осилит идущий, но я прекрасно помнила, как, еще будучи студенткой швейного училища, пыталась найти подработку. В небольшом провинциальном городке конкуренция огромна, и гораздо проще устроиться в уже известную организацию по пошиву.

— Я тебя не тороплю.

— Второе накладывать? — все еще погруженная в грандиозные планы, задумчиво спросила его.

— У нас еще и второе? — глаза мужчины восхищенно заблестели. — И когда ты только успела?..

Глава 18

Пообедав, Андрей забрал свое портмоне, так и не заглянув в него, и срочно убежал по каким-то важным делам.

Алечка спала в люльке, я осталась прибрать на кухне. После того, как вчера ее снова накормили смесью, я боялась, что у нее вновь будет болеть животик, или появится аллергия, но нет. С малышкой, к счастью, было все хорошо.

Раскладывая чистую посуду по полкам, я вдруг наткнулась на сидевшую в одном из шкафов Моль. И, судя по количеству пустых пачек рядом с ней, она объедалась сахаром за все время, пока была со мной.

— Привет, — махнула я ей, продолжая уборку.

— Ммм… ивет, — невнятно промычала она с набитым ртом. Потом все-таки проглотила и, жутковато улыбнувшись своими острыми зубками, коварно спросила:

— Как дела?

— Вроде пока нормально. — Я окинула ее подозрительным взглядом, пытаясь понять, почему она так странно улыбается.

— Ааа… — разочарованно потянула фейка, — Значит, та злобная грымза так и не подала на тебя в суд. Так я и знала, что люди только трепаться и могут.

— Подожди, о чем ты?

— Ну, я думала, что будет весело. Ты такая бегать будешь вся в мыле, Андрей будет ходить с важным видом. А то слушать, как вы обсуждаете открытие ателье, как-то скучно.

— Подожди, подожди…

В голове одновременно крутились два вопроса. Первый — она что, подслушивает все наши с Андреем разговоры?! И второй — про какой еще суд и злобную грымзу она говорит?

— Да? — невинно улыбнулась маленькая негодница, хлопая огромными глазищами.

— С чего ты решила, что кто-то должен подать на меня в суд?

Свесив ноги из шкафа, навка весело принялась болтать ими в воздухе.

— Ну, они так это бурно обсуждали, что я думала, это будет быстро.

— Кто — они? Моль, не томи уже, хватит ходить вокруг да около!

— Около чего? — не поняла фея, и я чуть не запустила в нее полотенцем, которым вытирала посуду.

— Кто собрался подать на меня в суд? Отвечай уже!

— Родственница твоя. Которая вчера с твоим детенком сидела, — пожала плечами навка.

— Что? Но зачем?

— Она пока одна сидела, все ворковала что-то вроде… — фея вскочила на ноги, сложила руки так, будто качает малышку, и принялась ходить из стороны в сторону, явно изображая мою свекровь. — «Ах, мамаша твоя непутевая, запустила тебя, мою кровиночку! Ах, ты ж моя копия, и носик мой, и ушки мои, а от мамаши-то ничего тебе и не досталось…»

— Похоже, — не сдержавшись, хохотнула я, узнавая визгливые интонации Инны Эдуардовны. — Только суд тут при чем?

— Ну, может, на нее так мое присутствие действовало… Пришла ее подруга, и они начали обсуждать, какая ты отвратительная мать и что оставлять ребенка с тобой — это преступление. Ну а потом подруга предложила твоей родственнице на тебя в суд подать, сказала, что даст какое-то видео, еще бумаги какие-то, и что шансы есть. Они так уверенно говорили, словно дело уже решенное.

На слове «видео» внутри буквально все перевернулось. А ведь точно, когда у меня забирали Алечку, велась съемка! Что если свекровь действительно подаст на меня в суд, попытается лишить меня родительских прав, имея при этом поддержку органов опеки?

Дрожащей рукой прикрыв рот, я молчала, переваривая услышанное. Дыхание от волнения стало прерывистым и поверхностным, пришлось ухватиться за спинку стула, чтобы обрести ощущение опоры, и комната не качалась перед глазами.

Так, спокойно. Это всего лишь злобная болтовня двух сварливых старых перечниц, да еще и под воздействием нечисти.

— Обсуждали, куда ты пропала, — Моль вновь вернулась к поеданию сахара. — Решили, что побежала к любовнику мириться и что тебе дитенок только мешает личную жизнь налаживать.

— Вот ведь…

Ну а что я, собственно, ожидала? Вряд ли Инна Эдуардовна хоть когда-нибудь думала обо мне что-то хорошее. А тут — такой повод для фантазии. Ушла в аптеку и вернулась через два часа весьма потрёпанная. Бросила голодного больного ребенка! И ведь у нее и свидетельница имеется. И что теперь со всем этим мне делать? Почему у меня такое чувство, что с каждой минутой я все больше и больше завишу от Андрея? И что бы я ни делала, он остается моим единственным спасением. Если Инна Эдуардовна подаст на меня в суд, справлюсь ли я одна? Не слишком в этом уверена…

Как же все навалилось… Мать, пытавшаяся стребовать с меня денег, работа, теперь еще и свекровь со своей закадычной подругой-инспекторшей… Да уж, а я еще обвиняла Финика в том, что его брат на меня охотится. Да я сама просто мастер по влипанию в безвыходные ситуации!

Брат… Что же все-таки произошло между ними? На той фотографии в портмоне все трое выглядят вполне счастливыми и дружными. И как вышло, что Андрей так сильно поседел за короткий срок? Может быть, это как-то связано с тем самым событием, что их рассорило? Ведь не может быть, что один решил красть у другого ни с того ни с сего?

И ведь если спросить прямо — наверняка не ответит. Опять отшутится, сменит тему, да так, что я и не вспомню, о чем вообще спрашивала…

Остаток дня я пыталась придумать, как лучше поговорить с Фиником, чтобы он не ушел от ответа и я наконец смогла уяснить, чего же, собственно, мне стоит опасаться и от чего держаться подальше.

Вечером он не пришел. Уже улегшись вместе с малышкой спать, сквозь сон услышала шаги на лестнице — кто-то поднимался. Сил, чтобы окончательно проснуться и встать, не было. Все, на что меня хватило — сделать мысленную пометку поговорить за завтраком.

Но за завтраком поговорить тоже не получилось. Когда я рано утром спустилась в кухню, на столе стояла ваза с разноцветными герберами и маленькая записка: «Доброе утро! Не скучайте!»

Крупные яркие цветы притягивали взгляд, и хоть они и выглядели как ромашки-переростки, были при этом настолько праздничными, что от одного их вида повышалось настроение. Должно быть, Андрей принес их вечером, но, увидев, что я его не дождалась — оставил здесь.

Усевшись за стол, подперла кулачком щеку. Какие все-таки странные у нас отношения или, скорее, их отсутствие. С его стороны постоянные шутки и намеки на возможный роман, а то и что-то посерьезнее, цветы, подарки… С моей… Я все еще считала, что мне рано начинать с кем-либо встречаться. Я уже была замужем, у меня на руках дочь, и в первую очередь нужно думать о ее интересах. Хотя уже не раз представляла нас с Фиником вместе.

День тянулся своим чередом. Я приготовила обед и ужин и прошлась с тряпкой по дому, убрав отовсюду пыль. Перекинулась парой ничего не значащих фраз с по-прежнему сидевшей в холле Ирен. Она как раз читала очередной вампирский романчик. На сей раз на обложке гордо значилось «Живые мертвецы в Далласе».

— Андрей сегодня так рано ушел, — посетовала я, надеясь узнать хоть какие-то подробности.

— Угу. Выгодное деловое предложение, пришлось еще ночью выехать за город, — откликнулась девушка, переворачивая страницу. — У тебя что-то сгорело.

— Ммм? — я обернулась, принюхиваясь. — Вроде ничем не пахнет.

Да и что могло сгореть, если на плите ничего нет? Уже все выключила, убрала в холодильник и даже проветрить успела.

— Если я говорю, что сгорело, значит, сгорело. Сходи проверь, — безапелляционно заявила Ирен.

Алечка у меня на руках беспокойно заерзала. Я поцеловала малышку в щечку, поудобнее перехватывая. Делать мне больше нечего, как ходить туда-сюда с ребенком на руках. Сейчас я как раз собиралась подняться наверх, чтобы сменить подгузник, а не бестолково проверять то, что в проверке не нуждалось.

— Если тебе так надо, сама и иди, — раздраженно бросила я, ступая на лестницу.

Однако стоило сделать всего пару шагов, как я остановилась, втянув носом воздух. Мне самой вдруг почудилось, что чувствую какую-то гарь. Ирен вдруг отбросила книгу в сторону и медленно поднялась с места. Но прежде чем я успела что-либо сказать, прозвучал хлопок. Это было похоже на взорвавшуюся петарду или лопнувшую автомобильную шину. Будь я где-нибудь на городской улице — даже не обратила бы внимания. Мало ли где и у кого что бабахает. Вот только сейчас по лицу Ирен я поняла — что-то не так. Еще один хлопок — она сорвалась с места к двери, а я так и осталась стоять, беспомощно оглядываясь.

Полувампирша выбежала на улицу, и с того места, где я находилась, было видно, как она стремительно бежит к воротам, а те вдруг срывает с петель. Грохот и свист, от которого заложило уши, настиг спустя несколько мгновений. Словно вместе со слетевшими воротами сотрясся и фундамент дома. Заложило уши. Сигнализации соседских машин и лай собак доносились словно через слой ваты.

Восемь мужчин в черном обмундировании, похожие на группу военных, высыпали в наш двор. Обвешанные оружием, в бронежилетах. Все, что в тот

момент я чувствовала — страх. Сковывающий волю, парализующий, мешающий дышать.

Ирен в ярких шортах и простой футболке одна против восьмерых вооруженных и опасных мужчин. Она атаковала первой. Стремительный бросок, выпад, удар — и вот уже первый из противников стоит на коленях, прижимает руку к горлу и, задыхаясь, харкает на землю кровью. Двое направили на нее автоматы, но не ожидали от модельной красотки, что она обезвредит их еще до того, как они успеют выпустить очередь. Всего несколько мгновений — и Ирен выбила у них оружие, забирая его себе, одного нападавшего отправив в нокаут, а второго используя в качестве живого щита. Правда, живым он был недолго — его же собственные товарищи, целясь в полувампиршу, расстреляли его.

Я наконец очнулась и попятилась, прижимая к себе Алю. Мыслей не было. Только сковывающий страх, ступор. Тело было будто одеревеневшее. А еще все сильнее пахло паленым, и даже начало казаться, что воздух заполняется дымом.

Но далеко я уйти не успела. Еще несколько шагов — и я поняла, что уперлась во что-то спиной. Медленно обернувшись, я издала неопределенный звук. Словно воздух спустили из шарика. Ноги дрожали, и я до боли кусала губы, только чтобы сохранить самообладание. Рядом со мной стоял еще один мужчина в форме на ступеньку выше, дуло пистолета в руках находилось прямо напротив моего лица. Он нехорошо хмыкнул, дернул за плечо, прижав меня к себе и оружие к моей голове. По спине прокатилась струйка липкого пота.

В этот момент в холл вбежала Ирен. На ее футболке красовались багряные разводы, в руке все еще был автомат. Но, увидев меня в заложниках, девушка тут же отбросила его в сторону, приподнимая руки.

— Вот, — мужчина отпустил меня, по-прежнему держа мою голову на мушке, и полез куда-то в карман.

Я на секунду представила, как могу сейчас вцепиться ему в руку, выхватывая пистолет и давая Ирен время прийти мне на помощь. Но… я так и не пошевелилась, лишь чуть касаясь макушки Али. С ней на руках позволить себе героические поступки я не могла.

— Прикуй себя к батарее вон под тем окном, — он кинул в сторону полувампирши массивные металлические наручники и снова грубо ухватил меня за плечи.

Ирен, неотрывно глядя в глаза удерживавшему меня мужчине, подняла наручники и тут же с шипением их уронила.

— Серебро, а ты что думала? — хмыкнул тот. — У тебя минута, или в заложниках у меня останется только ребенок.

Я посмотрела на готовую расплакаться у меня на руках Алю, и на лобик дочери упало несколько моих слезинок. Видимо, я все же плакала, вот только совершенно этого не ощущала.

Ирен снова наклонилась за наручниками. Было видно, что она старается не показывать свои эмоции и сдерживаться, но, судя по сжатым губам и складке между бровей, ей было нелегко. Как только послышался щелчок и полувампирша оказалась одной рукой прикована к длинной трубе у окна, мужчина ослабил хватку.

— Спускайся вниз, без глупостей.

Покачивая малышку, я сошла с лестницы и, ступив на паркет, мельком взглянула на наставившего на меня пистолет человека в такой же броне, как и те, с которыми дралась Ирен. Лицо загорелое, покрытое россыпью морщин.

Снаружи раздался вой сирен полицейской машины. Я на мгновение обрадовалась, а затем с ужасом осознала — налетчик не прятал лицо. Значит, в живых он нас явно оставлять не собирался. Словно фокусник, он извлек из-за спины небольшую банку с дырочками сверху.

— Ты знаешь, что мне нужно, — кивнул он Ирен. — Где это?

Та в ответ лишь сплюнула себе под ноги, отворачиваясь от него. И в этот момент она куда-то указала мне глазами. Я попыталась проследить направление ее взгляда. Что нужно делать? Как спастись? Может быть, здесь спрятано какое-то тайное оружие?

Со второго этажа дым уже стекал вниз. Похоже, наверху что-то горело. Как быстро огонь дойдет до нас?

Мужчина взвел курок.

— Считаю до трех, — громогласно объявил он. — Раз, два… Аррр!

Он резко отдернул руку, вдруг поменявшись в лице. Я нахмурилась, пытаясь понять, что случилось.

— Ах ты, тварь! — выругался он, пытаясь что-то вытащить из-за спины.

Когда он крутанулся, я увидела вцепившуюся ему в волосы злобно скалившуюся Моль. На острых зубах блестели алые капли. Она прокусила ему что-то?

Я попятилась к входной двери, из-за которой раздавались крики окружавшей дом полиции, но не успела преодолеть и пары метров, как мужчина изловчился и, подцепив фейку за крыло, одним движение отправил ее в банку, плотно прикрутив крышку. Так вот зачем он приходил!

Вот только наверху огонь, снаружи — полиция. А сам человек без маски — как он собирается выбраться?

— Положи ребенка, — он в один шаг добрался до меня и дернул за руку. — Быстро!

Я беспомощно посмотрела на Ирен, но та лишь снова куда-то указала глазами.

— Быстрее! — рыкнул налетчик, и все что мне оставалось — передать Ирен мою малышку.

В следующее мгновение в руке бандита блеснул металл, он лишь дернул меня за локоть, а затем мир взорвался миллиардами красок. Словно я попала в детский мультфильм, кадры в котором нарисованы пятилеткой. Нечеткие, смазанные, полные невероятных цветов. Криво нарисованные образы людей, домов, деревьев. Они сменялись с немыслимой до тошноты и головокружения быстротой. Все прекратилось так же быстро, как и началось. Просто в какой-то момент карикатурная фигура, всплывшая передо мной, превратилась в уже знакомого человека.

Я стояла посреди какой-то рощи или леса. Безмятежно куковала кукушка. Пахло разнотравьем и хвоей. Скрестив руки и лениво прислонившись к сосновому дереву, на меня недовольно смотрел Финик-старший.

— Зачем ты ее притащил? — гаркнул он.

— В качестве гарантии, что я получу вторую половину денег и смогу отсюда убраться. Не зря же ты так подчеркивал, что она не должна пострадать, — хмыкнул все еще державший меня вооруженный тип. — Вздумаешь юлить, девчонке конец.

Я с трудом приходила в себя после перемещения, не до конца осознавая происходящее. У меня что, провалы в памяти? Как такое возможно, что я только что была в одном месте, а спустя пару минут уже совершенно в другом?

— Идиот, — прошептал черт, скривившись. — Моего слова было недостаточно?

— Занятная вещица, — вместо ответа мой пленитель подбросил в воздух металлический диск. — Не ожидал, что она действительно сработает как надо. Но после того, как увидел эту тварь…

Он хлопнул себя по боку, к которому карабином за крышку была пристегнута банка с феей.

— Охрана оказалась более серьезной, чем ты заливал. Мои люди остались там. Так что сумму придётся удвоить. И накинуть еще парочку таких…

— Вот каждый раз зарекаешься связываться с людьми, зарекаешься… — тяжело вздохнул черт и посмотрел на меня с таким укором, словно это я его сюда притащила. — Максим!

Услышав, что черт кого-то зовет, тип, что удерживал меня, напрягся и снова вытащил оружие. Из-за деревьев показался уже знакомый мне «участковый» — я уже знала, что на самом деле работником правоохранительных органов он не был. Сейчас он был без формы, с растрепанными волосами и синяками под глазами. Своего начальника он понял без слов, стоило тому устало кивнуть в нашу сторону.

— …три, четыре… — монотонно отсчитал он и хлопнул в ладоши. — Замри.

Налетчик, стоявший рядом со мной, вздрогнул и, кажется, даже перестал дышать.

— Уведи его отсюда. Скорее всего, этот недоносок перестраховался, мог оставить следы, ведущие ко мне. Так что прежде чем избавиться, проверь все хорошенько.

Максим нервно облизал губы и кивнул. Подойдя к нам, он первым делом отцепил банку с феей и с величайшей осторожностью передал своему боссу. Затем вытащил из руки головореза круглую железку и исчез вместе с ней и с вооруженным типом. Эти двое просто растворились в воздухе. Я, на всякий случай, помахала руками, чтобы убедиться, что мне не чудится. Бред какой-то.

— Ты как-то подозрительно спокойно держишься для похищенной, — невесело усмехнулся Юрий.

Я прислушалась к своим ощущениям. Страха действительно не было. Вообще никаких эмоций не было.

— Наверное, я в шоке, — глухо призналась.

А может быть, это все побочные эффекты телепортации? Сложно воспринимать мир реальным после того, как этот же самый мир вдруг превратился в бред наркомана.

— Для тебя же лучше. Пройдемся? — он кивнул в сторону лесной чащи, но я не сдвинулась с места. — Да ладно. Ты же знаешь, что навредить тебе я не могу. А вот оставить одну в глухом месте на съедение дикому зверью — запросто.

Больше не дожидаясь меня, он шагнул по узенькой тропке. Моль в банке отчаянно пыталась выбраться. Она упиралась руками в крышку, колотила кулачками по стеклу. Бесполезно. В какой-то момент наши глаза встретились.

«Помоги мне!»

Я помнила, что в крышке сверху были дырочки, но ее слова я не услышала, лишь прочитала по губам.

— И куда мы идем? — собственный голос казался чужим, слишком безжизненным.

Чуть ускорившись, я быстро догнала черта.

— Конечно же, проводить демонический ритуал, призывать темные силы. А ты чего ожидала? — ехидно ответил мужчина. — Наверняка мой братец выставил меня отпетым злодеем, да? Признайся, он обо мне рассказывал?

— Только то, что вы любили разгадывать головоломки в детстве, — уклончиво ответила я.

— Ну да, я головоломки распутывал, а он предпочитал разобрать кубик рубрика и сложить по цветам, — в голосе на миг проскочило презрение. — Всегда считал, что во всем есть альтернативный выход. Но он есть не всегда и не во всем.

Под ногами хрустели сухие ветки, я слышала, как недалеко долбит дерево дятел. Вдоль тропинки росла черника и брусника. Странно, я думала, они созревают позже.

— А почему я здесь?

— Этот идиот, которого я нанял, притащил тебя. Так что вопрос не по адресу.

— Но вы могли приказать вашему Максиму забрать с собой и меня. Но не приказали. Зачем я вам?

— Умная девочка, — одобрительно хмыкнул Юрий. — В таком случае, может быть, мне просто захотелось публики?

— Публики?

— Что это за зловещий ритуал, если некому оценить его темную красоту? — захохотал он.

Смеялись они с братом одинаково. Запрокинув голову, веселясь от души. Даже тембр голоса похож.

— А вообще, — отсмеявшись, добавил он, — я буду не я, если не сниму твои розовые очки. Ты ведь наверняка не в курсе, зачем мой братец приютил тебя?

— Расскажите, — кивнула я.

Юрий сейчас был похож на киношного злодея, который, находясь в шаге от победы, начинал рассказывать все свои грандиозные планы. Впрочем, быть может, ему просто хотелось выговориться. Или он на самом деле задумал какой-то страшный ритуал, о котором твердил, и теперь просто трусит, оттягивая его исполнение.

У меня в кармане лежал сотовый. Наверняка Ирен уже освободилась и связалась с Андреем, но я, переглядываясь с паникующей навкой, все равно пыталась незаметно разблокировать и нажать вызов.

— Расскажу, — кивнул он. — Но у меня вопрос. Если я скажу, что есть способ спасти твоего мужа от смерти, ты поможешь мне?

От неожиданности я запнулась и обязательно пробороздила бы носом землю, если бы не поддержавший меня черт.

— Да, кстати, связь тут не берет. Можешь не стараться. Разве что в службу спасения позвонишь. Дак ведь мы закончим раньше, чем они тебя отследят по сигналу. Если, конечно, будут отслеживать.

— Я не собиралась… — все еще держась за него, промямлила я.

— Ненавижу, когда мне врут, — буквально по словам выплюнул Юрий, рывком возвращая меня на тропинку. — Так что насчет моего вопроса?

— Я вам не верю, — безэмоциональная броня начала давать трещину.

В груди словно рос тугой комок, все сильнее сдавливая внутренности. Постепенно настигало осознание произошедшего. Направленный на меня и Алю пистолет, близость смерти. А как же там моя малышка? А если дом загорелся? А если она и Ирен не сумели выбраться?

— Зря. Я вообще честный малый, в отличие от моего брата. Вот он тот еще подлец. Воспользовался твоим безвыходным положением, — он укоризненно потряс головой, и кончик бороды смешно дернулся.

Бог мой, о чем он говорит? Какое еще положение?! Из-за нарастающего беспокойства не поняла и половины его слов. Нужно было срочно убираться отсюда. Но куда? Бежать через лес? Я даже примерно не представляю, в какой части света нахожусь. А если вокруг тайга на много километров? Черт бы побрал эту магию!

— Вы же можете отправить меня обратно? У меня там дочь осталась, а ваш наемник поджег дом! — голос сорвался, и пришлось прикрыть глаза, уговаривая себя, что Ирен вместе с подъехавшей полицией справились. Не могли не справиться.

Моль, которую этот недоделанный ритуалист куда-то тащил, бросила на меня жалобный взгляд. Кажется, навка точно знает, что задумал Юрий. И судя по ее виду, это «что-то» она не переживет. И мне стыдно за то, что я готова уйти отсюда без нее, но мысленно успокаивая себя тем, что одна против черта я все равно ничего не стою, зато вернувшись, смогу привести на помощь Андрея.

— Нет, ты идешь со мной. Пусть угроза жизни твоей дочери будет дополнительным стимулом.

— Каким еще стимулом?! Если с ней… — я сбилась, чувствуя, как по щеке катится слезинка. Договорить я так и не смогла. Да нет, даже… даже думать не стоит о плохом, с Алей все сейчас в порядке.

— Нет, у моего братца все-таки отвратительный вкус. Ты ж тупая как пробка, — Юрий подтолкнул меня в спину, заставляя выйти перед ним на тропинку. — Хотя нет, знаю!

Он вдруг снова захохотал, словно пришедшее ему на ум было самой смешной вещью в мире. Я невольно обернулась, но он лишь снова надавил на мое плечо.

Между тем, пахло близостью реки, но просвета в деревьях я нигде не наблюдала.

— У него, видимо, детские комплексы. Я всегда был умнее его. А тут ему просто захотелось выделиться на чьем-нибудь фоне, — отсмеявшись, фыркнул он.

— Вы же говорили, что он меня использовал… — глухо отзывалась я, из последних сил цепляясь за разговор, пытаясь отвлечься от мыслей о судьбе дочери.

— Что и требовалось доказать, — самодовольно произнес он. — Сколько ты о нас знаешь? И до сих пор не поняла, как все устроено.

— Не так уж много я знаю. Только то, что вы не можете входить в дом человека без приглашения. Что не можете напрямую навредить матери новорожденного и самому ребенку. Что у большинства на вас аллергия, кроме тех, кого когда-то сильно любили.

— И? До сих пор не догадалась, зачем Андрей притащил тебя в свой дом? Он был против того, что я затеял. Решил, что сможет меня обыграть.

— Я нужна была… — из-за сдавливающих грудь эмоций дышалось трудно, не то что думалось.

И, тем не менее, я повторила про себя все, что только что сказала. Не могут войти, если в доме живет человек. И не могут навредить. Андрей как-то упомянул, что я идеально подошла под условия. Ну да, ведь у меня нет аллергии на нечисть и есть маленький ребенок.

Так что же это получается…

— Я нужна ему была только в качестве живого щита? Чтобы ты не проник в дом.

Ну да, все сходится. Должно быть, не так-то просто отыскать женщину с ребенком, толерантную к нелюдям, да и еще нуждающуюся в улучшении жилищных условий. А тут я.

И вроде бы то, зачем Финик приютил меня у себя две недели назад, должно было волновать меня сейчас меньше всего на свете, но отчего тогда на душе такое разочарование?

— Смотри, догадалась. Видимо, не безнадежна. Кстати, мы почти пришли.

И действительно, мы вышли к высокому берегу реки, лес обрывался у самой кромки. Течение было медленным, но все равно из-за крутых берегов темные воды казались опасными.

— Что ты собираешься делать? — я тяжело сглотнула, осматриваясь.

Кажется, на том берегу лес редел, и даже виднелась крыша какого-то домика. Если есть люди, то, может, и сотовая связь имеется?

— Ты чем меня вообще слушала? Я собираюсь вернуться в прошлое. И предлагаю тебе сделать это вместе со мной.

Открывшийся было рот резко захлопнулся. Он что, серьезно?

— У тебя же муж не так давно умер. Хочешь вернуть?

— Глупые шутки, — я облизала пересохшие губы и с силой прикусила.

Мертвяки, феи, черти, а теперь еще и путешествия в прошлое?

— Это не шутки, — глаза Юрия вспыхнули желтым светом, он поднял вверх банку с феей и потряс ей так, что ту несколько раз ударило по очереди о крышку, дно и снова о крышку. — Эти твари довольно редки в нашем мире. Новорожденные беспомощны почти как котята, но уже всего через месяц они обретают силу, становятся слишком сильными, чтобы их можно было обнаружить, а обнаружив, пленить. Само воплощение магии. Я несколько лет угробил на поиски новорожденной навки.

— Вряд ли вы хотели обрести в ее лице достойного собеседника.

Я неотрывно наблюдала за Молью, пытающейся расправить помятое тряской крыло, в ее огромных глазах стояли непролитые слезы.

— Я хочу убить ее. Кровь новорожденной навки способна исполнить почти любое желание. И когда я говорю «почти любое» — я выражаюсь не фигурально, — он весь чуть не лопался от распирающей его гордости. С ее помощью нельзя вернуть мертвого, но можно поменять реальность на ту, где умерший был бы жив.

— И зачем это вам?

Как же я могла сейчас помочь бедной фейке? Может быть, сделать вид, что согласна, а потом выбить банку и кинуть в реку? Еще бы не утопить при этом саму Моль.

— Хотите прикупить акций «Apple» по дешевке? — я не только тянула время, пытаясь хоть что-то придумать, я на самом деле не понимала. Зачем, имея возможность пожелать чего угодно, отправляться в прошлое?

Я не ожидала, что он ответит. За последнее время привыкла к тому, что Андрей все время мастерски уводил разговоры в сторону, стоило мне спросить о чем-то действительно важном, но, видимо, Юрий и сам хотел высказаться. Как он там сказал? Ему нужна была публика.

— Несколько лет назад на этом самом месте утонула наша сестра. Мы были тут втроём. Отмечали ее День Рождения. У нее свело ногу, она начала тонуть. Мы даже не поняли, когда она скрылась под водой. И не успели вовремя вытащить.

— Это тогда Андрей почти полностью поседел? — перед глазами встало фото из бумажника, где они были втроем. А не в тот ли день оно было сделано?

— Что толку от этих хвостов и рогов, если мы живем и умираем как люди, — рассеянно откликнулся мужчина, а затем вдруг словно одернул себя.

Выпрямился, взгляд стал жестким, собранным. Одной рукой он откинул крышку банки и двумя пальцами за крыло выдернул из нее фейку.

— Но мы не люди. Мы можем гораздо больше.

Из-за иррациональности происходящего это выглядело немного нелепо и, вместе с тем, жутко. Руки и ноги нервно подрагивали, я чувствовала, как у меня стучат зубы — по всему телу прокатился озноб, несмотря на яркое солнце и тёплую погоду.

— Отойди от нее, — негромкие слова прозвучали как выстрел.

Я еще не успела понять, что произошло, как живот стянуло, словно тугой веревкой. Опустила взгляд.

Да нет же! Не веревкой. Лоснящийся черный хвост закрутился вокруг моей талии. Юрий притянул меня к себе, выставляя перед собой.

Напротив, в десяти шагах, я увидела Андрея. В его правой руке — короткий нож, в левой — пистолет, нацеленный точно на Юрия.

— Ты опоздал, братец. Ты всегда опаздываешь.

— Мертвые не возвращаются. Одумайся! — голос буквально был пропитан отчаянием. — Ты совершаешь ошибку, из-за твоего вмешательства будет только хуже!

— Ты просто никогда никого не любил. А я готов рискнуть, — выплюнул Юрий.

— Отпусти хотя бы Кристину, это только наше дело, — наши с Андреем взгляды встретились, и, кажется, в его глазах я видела не что иное, как просьбу о прощении.

— Ты же сам ее впутал. Теперь пожинай плоды.

Мужчина поднял вверх руку с зажатой в ней отчаянно бившейся феей, и я увидела, как, удлиняясь, блеснули на солнце его ногти. Он чуть надавил указательным пальцем на живот бедной навки, и я поняла, что он просто собирается сейчас вспороть ее.

Теперь принялась биться и я. Отпихиваться, толкать, пинать. Но для стоявшего каменным изваянием черта все мои тычки были не более чем

назойливым жужжанием мухи. Однако он отвлёкся, и в этот самый момент Андрей бросился к нам. Блеснул нож, и я повалилась в сторону вместе с удерживавшим меня хвостом. Больно ударившись, я не сразу поняла, что произошло. В ушах звенело, все вокруг воспринималось отдельными кадрами. Желудок, кажется, поднялся к горлу, готовый извергнуть содержимое.

Черный хвост бесполезно и безжизненно лежал рядом, из обрубка на траву стекала кровь. Братья сцепились в безобразный комок и боролись, катаясь по траве. Я заметила лежавшую в неестественной позе навку. Розовое пятно на зеленом фоне — она выглядела сломанной игрушкой. Я подползла к ней и взяла на руки. Жива!

— У меня внутри теперь фарш вместо внутренностей. И он мне крылья помял, — полным непролитых слез голосом пожаловалась Моль.

Дрожащими руками я попыталась их расправить.

— Только хуже делаешь! Не трогай! — заверещала она от боли.

Отдернула руку, боясь навредить еще больше. С трудом поднялась на ноги. Мужчины все еще были на земле. Перепачканные в песке, налипшей траве и крови. Андрей нависал над братом, но у того в руках оказался пистолет. Юрий пытался наставить его на противника, но сила явно была не на его стороне. В один момент мне показалось, что Финик-младший выбьет оружие, и победа будет за ним.

— Я все равно получу что хочу, — вдруг процедил Юрий. — Тебе придётся это сделать.

С этими словами он вдруг резко дернул руку в сторону — теперь дуло смотрело прямо на меня. Выстрел я не слышала. Время словно остановилось.

Потом была боль. Такая, что не чувствуешь ничего, кроме обжигающей, входящей в тебя раскаленным прутом боли. Мысли ушли, кроме одной — мысли о дыхании, о том, что воздух заканчивается, легкие свело холодной судорогой и нужно постараться как-то вдохнуть поглубже.

— Кристина, пожалуйста… — увидела растерянное лицо Финика, кажется, по его щеке скользила крупная слеза.

Разум выхватил картинку: недалеко лежит, раскинув руки, его брат, на его животе расползается красное пятно, глаза устремлены в небо.

— Он умер как только выстрелил в тебя, — пояснил Андрей в ответ на мой взгляд, и выражение его лица стало жёстким и решительным. — Но тебе я умереть не позволю.

— Я помогу… — услышала я голос навки над ухом, — положи меня на ее рану.

Я слабела с каждой секундой. Кислорода отчаянно не хватало. Перед глазами стояло лицо дочери. Что будет с ней, если меня не станет? Она попадет к свекрови? Или в детский дом? Я не имею права оставить ее. Нет, только не сейчас, когда она уже потеряла отца.

Андрей шептал какие-то непонятные слова. Я не понимала и половины того, что он делал и говорил.

— Я люблю тебя, — вдруг прошептал он, и его лицо исказилось мукой, — прости за то, что втянул тебя во все это. Но прошу тебя, когда ты вернёшься, не встречайся со мной снова, ведь во второй раз я сделаю то же самое. Я влюблюсь по уши и не захочу тебя отпускать. Даже если это будет опасно для тебя.

Что все это значит? Что он имеет в виду, говоря «не встречаться снова»?

Свет мерк перед глазами. Лицо Андрея на фоне голубого неба стало расплываться.

Как глупо все вышло. Сколько ошибок я совершила. Будь у меня второй шанс, я бы все сделала иначе…

Глава 19

Дни потекли за днями, а я пребывала в каком-то странном мареве, пытаясь понять, что же все-таки со мной произошло. Ведь не может быть, что мне просто привиделось?

Впрочем, я же могла и проверить. Достаточно узнать у мужа, кто является собственником квартиры, в которой мы живем.

Как и в прошлый раз, из больницы выписали только через две недели. Ваня встретил меня с большим букетом красных роз и отвез на нашей старенькой машине… домой. Как странно было вернуться. За дни в роддоме я так и не смогла убедить себя в мысли, что квартира снова «наша». Что моя старая жизнь — снова моя. Но, может быть, все, что так прочно засело у меня в голове — всего лишь воспаленный бред потерявшей много крови женщины? Нужно как можно быстрее выяснить это, иначе мне грозило медленное схождение с ума.

Но как же долго я ходила вокруг да около! Сначала просто пыталась отыскать квитанции:

— Мне в электронном виде на почту приходит. А тебе зачем? — удивился муж, когда я, не найдя ничего дома, задала вопрос ему.

— Хотела посмотреть, за что мы платим. Тарифы. Надо ведь будет скоро Алю прописывать, чтобы в очередь на место в детском саду поставить, — пожала плечами.

— Слушай… насчет прописки, — муж вдруг замолчал, что-то явно обдумывая, а у меня внутри все замерло в ожидании.

— Ты не хочешь ее прописывать? — осторожно спросила.

— Да нет, речь о тебе. Вернее, о твоей прописке в родном городе. Помнишь, ты говорила, что у тебя там квартира?

— Вань, нет у меня там квартиры, она на мать и ее нового мужа приватизирована.

Такого поворота я не ожидала.

— Я тут консультировался недавно с одним юристом… Кристина, ну а чего? Мы молодая семья, ты в декрете. Нам деньги нужны. Пособия ты сейчас все оформила, но ведь этого мало. Нам еще дом строить.

— От меня сейчас ты чего хочешь? — мне очень не нравилось, куда повернул разговор.

— Попробуй стребовать с матери денег. Ты же имеешь право там жить, а они квартиру сдают, доход получают. Скажем, что они лишили тебя права проживания, потребуем часть денег от аренды. И вообще, может, они

нелегально сдают? Припугнем налоговой. Как тебе такой вариант? — подмигнул Ваня.

— Ты хоть представляешь, насколько это нереально? — вконец сникла я. Да уж, лучше бы вообще тему прописки не поднимала. — И вообще, знаешь, дом… Я тут подумала. Может, ну его? Продадим участок…

— Да ты что! Струсила, да? Так и скажи. Вечно ты всего боишься! Если б не я, нам бы вообще жить было негде, а ты так и сидела бы в своем Мухосранске! — разозлился вдруг он.

— Если бы не ты?! Говоришь так, будто эту квартиру сам заработал! — не осталась я в долгу. — А толку? Жену и дочь прописать — так нет! Случись что — твоя мать нас пинком под зад с Алей выставит!

— А при чем здесь моя мать?

— При том, что я знаю — это ее квартира! — я затаила дыхание, ожидая реакции на свои слова.

— Она снова звонила? Чего она тебе наговорила? — вспыхнул он. — Я же тебе говорил трубку класть, если ее услышишь! Надо было домашний телефон отключить…

— Это правда, Вань? Квартира на нее записана?

— Конечно, нет, не выдумывай! Со своей матерью сначала разберись. Не переводи разговор! Мы обсуждали, как денег потребовать…

В итоге мы разругались, и я в расстроенных чувствах ушла гулять с дочкой.

«Ну вот, квартира не на свекрови, — уговаривала я себя, — значит, бояться нечего».

Я продолжала злиться на Ваню за то, что он хотел разворошить мое прошлое и заставить выяснять отношения с родственниками.

Я отправилась с коляской в единственный поблизости парк. Проходя мимо дома, квартира на первом этаже которого мне снилась, невольно вздрогнула. На окнах альбомными листами была выложена надпись «продается» и номер телефона.

Вздрогнув от «дежа вю», прошла дальше, немного покружив по парку, выбрала свободную скамейку и села. Как все-таки все странно…

— Вы не против? — я вздрогнула от явно обращенного ко мне вопроса. Подняла голову и увидела того, кого точно не хотела бы видеть.

— Вы?! — я даже с места вскочила, совершенно забыв, что вне моего сна я с этим человеком была не знакома.

— Значит, узнала, — хмыкнул Юрий Финик, наматывая на палец кончик своей бороды. — Ох, постойте… А вы думали, что ничего не было?

Он рассмеялся в своей манере — запрокидывая голову.

— Тише, ребенка мне разбудите! — шикнула на него. — Значит, все было на самом деле. Вы в меня стреляли!

Мой обвинительный тон на него нисколько не подействовал.

— Мы оба живы, так что к чему выяснять подробности? Мой братец весьма не вовремя вмешался, пришлось заставить его самого завершить то, что я начал. Я всегда добиваюсь своего, — самодовольно улыбнулся черт.

— И как, можно вас поздравить? Вы спасли свою сестру?

Его улыбка сразу же увяла.

— Как оказалось, братец был прав — прошлое не изменить. Так что мой вам совет — даже не пытайтесь.

— Но… — внутри все похолодело от его слов. — Но Ваня… Он жив!

— Ненадолго, — поиграл бровями мужчина.

— А как же вы? Вы погибли, стреляя в меня. Мы с вами теперь тоже обречены?

— Фу, какая же вы… — он притворно закатил глаза. — Не говорите ерунды, если бы моей жизни что-то угрожало, я бы придумал другой план.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать? Я имею в виду спасти Ваню… — я закусила губу, с надеждой смотря на черта.

— А вы странная, — хмыкнул тот.

— Почему? — снова нахлынуло «дежа вю».

— Редко встретишь адекватного человека. Должно быть, кто-то вас сильно любил.

Он ушел, не прощаясь, больше ничего не сказав. Оставив меня в растрёпанных чувствах с ожиданием надвигающейся беды. И разве это не Ванина любовь помогала мне уживаться с «нечистью»? Или, кроме мужа, был еще кто-то?

Ответ пришел сразу. В моей жизни был всего один человек, который искренне обо мне заботился и которого уже давно нет со мной рядом — моя бабушка. Нужно все-таки написать или позвонить матери. Теперь я точно знала, что она все еще хранит старые вещи и фото. До боли в сердце захотелось забрать их и с ностальгией вспомнить дни моего детства, запечатленные на старых карточках.

***

В этот же день я позвонила людям, которые продали нам участок, и — о чудо! — мне удалось договориться, чтобы они выкупили его обратно за ту же сумму. У меня еще оставалось нотариальное согласие мужа на совершение любых сделок с недвижимостью. Я чувствовала себя предательницей, но ругаться снова не хотелось. А сдав документы на регистрацию, я позвонила по номеру на окне в квартире у парка.

— Да-да. Владелец — мой дедушка, он скоро приезжает, если будете брать — сделаю скидку! — отрапортовал знакомый женский голос.

Следующим пунктом плана было посетить управляющую компанию. Девушка в бухгалтерии долго не хотела выдавать мне лицевой счет, мотивируя это тем, что я к квартире отношения не имею, но потом Алечка у меня на руках расплакалась, и, чтобы поскорее от меня избавиться, она согласилась посмотреть, кто зарегистрирован в квартире.

— Прописан один человек — Балашова Инна Эдуардовна, она же собственник.

Новости не радужные, зато понятно, почему Ваня начинал нервничать и злиться каждый раз, когда я поднимала тему прописки дочери. Должно быть, он уже разговаривал с матерью на эту тему и получил от нее отказ. Неудивительно, ведь в прошлый раз она поверила в то, что Аля ее внучка, только после теста ДНК.

— А может, нам ее с тобой прописать? В твоем городе? Будет больше шансов получить деньги с твоей матери, — переводил стрелки он, и тут уже я сворачивала с темы. Ругаться сейчас, когда я могла снова потерять его, совсем не хотела.

***

Все случилось внезапно. Ваня задерживался на работе, сказал, что у них сложный отчет, программа виснет, а они должны загрузить файлы, даже если на это уйдет вся ночь, так как утром у них дедлайн по какому-то проекту.

Мне позвонил неизвестный номер и сообщил, что муж попал в аварию. Потом уже выяснилось, что на работе, успешно загрузив файлы, они отпраздновали это дело, после чего он снова сел за руль пьяным.

Во второй раз все это было еще хуже. Еще тяжелее. Я постоянно корила себя за то, что не рассказала ему, не предупредила. Единственное, что меня спасало — это заботы о ребенке да борьба со свекровью. Она появилась на пороге через неделю после похорон. Показала мне документы и потребовала выметаться из ее квартиры. Да, возможно, не стоило идти у нее на поводу. Возможно, я проявила слабость, не желая бороться. Но памятуя о том, что устроила мне эта стерва в прошлый раз, я решила, что лучшим вариантом будет вычеркнуть ее из своей жизни. Я даже спорить не стала, когда она меня обвинила в изменах.

— Да, — соврала я, надеясь, что это поможет, — Аля не Ванина дочка. У Вани были проблемы, поэтому была использована донорская сперма.

Мне было стыдно перед памятью мужа говорить такое, но ради того, чтобы больше никогда не встречаться со свекровью, я готова была сделать что угодно.

Участок я успела продать, но новую квартиру еще не купила. Зато, поговорив с Валентиной, как и в прошлый раз, смогла въехать пораньше, а еще раньше успела оформить полагавшиеся мне пособия и, как и в прошлый раз, договорилась с начальницей о подработке. Теперь у меня были источники дохода, но тратить накопления не хотелось, поэтому своими силами поклеила новые обои, купила ковровое покрытие на пол, чтобы было теплее, обзавелась кое-какой самой необходимой и мебелью и бытовой техникой.

Жизнь пошла своим чередом, и все складывалось удачно. У меня было жилье, деньги, работа и радовавшая меня дочка. Но чем больше времени проходило, тем сильнее меня тянуло съездить на окраину города, пройтись мимо дорогих коттеджей, увидеть Андрея. Вряд ли он меня вспомнит. Но зато я все чаще и чаще вспоминала его слова: «Когда вернёшься, не встречайся со мной снова, ведь во второй раз я сделаю то же самое — я влюблюсь по уши и не захочу тебя отпускать». И хоть я иногда и представляла себе нашу встречу, я так и не решилась ее устроить.

Вот только через полгода прошлое вновь дало о себе знать.

Началось все с того, что я случайно встретила свекровь. Она шла с большим пакетом покупок и от неожиданности уронила его себе на ногу.

— Кристина, доченька! А я тебя ищу везде! Даже уже начала думать, что ты в другой город уехала!..

Я как раз возвращалась с дочкой из ателье — относила очередной заказ. Увидев свернувшую мне навстречу женщину, резко развернула коляску, надеясь перейти на другую сторону улицы.

— …Кристиночка, ну куда же ты? — принялась сахарным голосом канючить она. — Как там наша деточка поживает? Уже сидит, небось? Как же я давно ее не видела!..

Полгода не встречалась с этой… родственницей, и еще бы минимум десять раз по столько ее не видеть. Как назло, машины на переходном переходе пропустили меня не сразу, и в итоге к тому моменту, как я оказалась на той стороне, Инна Эдуардовна меня догнала.

— …Кристиночка, — она тронула меня за плечо, вероятно, думая, что уходила я лишь потому, что ее не заметила. Или хорошо делала вид, что так думает. — Ну здравствуй.

— Добрый день, — со вздохом ответила я, — вам что-то нужно?

— А ты откуда идешь? В этом ателье работаешь? — она указала на вывеску через несколько домов.

— Что вам нужно? — по слогам повторила я, не собираясь отвечать на глупые вопросы.

— Кристина, я была неправа. Я все узнала, нашла ваши с Ваней документы из клиники. Аля на самом деле Ванина дочка, ведь так?

Мысленно чертыхнувшись, отругала себя — неужели когда съезжала из квартиры, что-то там оставила?

— Нет, генетически она ему не родная, — решила стоять на своем. — И вам тоже.

— Да что ж ты врешь-то мне?! — не выдержала она, и маска добродушия дала трещину. — Я в клинику ходила, три зарплаты туда снесла — мне показали, что Аля — Ванина!

Мда… Вот тебе и конфиденциальность данных. На мгновение задумавшись, решила играть по ее же правилам.

— Да, я тоже давала взятку, чтобы в документах поставили, что ребенок от Ивана, — соврала, не моргнув глазом. Такие люди, как она, легко поверят в то, что и другие склонны к совершению аморальных поступков.

— Ты врешь.

— Думайте как хотите. А теперь дайте пройти, — оттеснив ее плечом, направила коляску дальше.

Но, видимо, я была не слишком убедительна, потому что с того дня свекровь буквально начала меня преследовать. Она выследила, где я живу, и начала часто встречаться мне на улицах. А в один из дней ко мне снова пришла опека с инспекцией, сославшись на полученную жалобу! Придраться им было не к чему, но я с недоверием и опаской следила за подругой Инны Эдуардовны.

Свекровь еще несколько раз предпринимала попытки поговорить со мной, она то угрожала, то каялась, то обещала отсудить часть квартиры, в которой я жила, то предлагала переписать на меня часть своей в обмен на свидания с внучкой.

Я уже всерьез подумывала уехать в другой город, но случилось то, чего никак нельзя было предугадать.

В один из дней в мою дверь позвонили, и, открыв, я увидела на пороге Андрея. Он был почти таким же, каким я его видела в последний раз, только седины на голове не было. Пожалуй, черные, как смоль, волосы шли ему даже больше.

— Балашова Кристина Олеговна? — спросил он, не поднимая лица от каких-то своих записей, и тут же сунул мне в руки прямоугольное красное удостоверение. В нем была его фотография и написано, что он является депутатом Законодательного собрания нашей области. — Я к вам по вопросу работы с населением, проводим опрос о том, насколько жители довольны работой своих представителей.

Он наконец поднял голову и ослепительно улыбнулся. Вот только стоило нашим взглядам встретиться, как улыбка дрогнула и пропала.

— Вы не против, если я войду? — не сразу спросил он.

— Да, проходите, — сердце стучало набатом, а ладони моментально вспотели. — Только дочка спит, так что тише. Пройдемте в кухню.

В руках я все еще вертела красный прямоугольник с золотистой надписью. Интересно, оно настоящее? В кухне я тут же щёлкнула по кнопке электрического чайника. Андрей уселся за стол, положив ногу на ногу и внимательно меня рассматривая.

— Итак, о чем вы хотели поговорить? — внутренне сжимаясь от напряжения, спросила я.

— На самом деле, Кристина Олеговна, я вам соврал, — произнес он негромко. — Я не депутат.

Удостоверение само собой растаяло в моих руках, и это бы меня напугало, будь это наша первая с ним встреча. Должно быть, он ожидал с моей стороны какой-то бурной реакции, шока, испуга, но в итоге удивила его я.

— Я знаю, — ляпнула, не подумав, но, увидев его поднятые брови, мысленно поздравила себя с удачным шагом. — Может быть, скажете прямо, зачем вы здесь?

Все эти месяцы я скучала по нему, мыслями возвращалась к нашим разговорам. Но, увидев такого близкого и такого далекого его сейчас, поняла, что недооценивала свои чувства. Как же хотелось прикоснуться к нему, обнять! Да даже по его хвосту я соскучилась. Снова увидеть эту самовольную часть тела, еще раз доказать самой себе, что прошлое — не выдумка и не сон.

— Ко мне обратилась Балашова Инна Эдуардовна. Знаете такую? — не стал ходить во вокруг да около черт. — Бедная женщина совсем отчаялась. Скучает по внучке.

— Бедная женщина, — не удержалась, чтобы не съязвить я. — И что вы намерены делать?

— Пока ничего, — пожал он плечами. — Кристина… вы не против, если по имени? Кристина, мы с вами нигде раньше не встречались?

— С чего вы взяли?

Он вдруг полез в карман пиджака и вытащил знакомое мне кожаное портмоне. Я нахмурилась, не понимая, что он хочет, но мужчина лишь достал небольшую карточку и протянул мне.

— Нашел у себя в бумажнике около полугода назад. Понятия не имею, кто подложил. Вы что-нибудь знаете об этом?

Я перевернула карточку и замерла от изумления. Это была моя фотография, сделанная много лет назад. Та самая, из бабушкиного фотоальбома, которую я подложила Андрею когда-то.

— Как она к вам попала?.. — растерянность была вполне искренней.

Мужчина медленно поднялся и подошел почти вплотную. Вроде бы ничего предосудительного — на маленькой тесной кухне просто не встать по-другому,

но от его близости у меня захватило дух. Я облизала губы и вскинула голову, завороженно глядя в его лицо.

— Вы ведь понимаете, Кристина, что я теперь от вас не отвяжусь, пока не разгадаю эту тайну? — вкрадчиво проговорил он. Вроде бы с юмором, но, вместе с тем, я прекрасно понимала, что так и будет.

— Любопытство сгубило черта, — прошептала я на пределе слышимости, чувствуя, как внутри все замирает от собственной наглости и восторга, какой бывает от хорошей проделки.

— Почему мне кажется, что вы уже не в первый раз меня дразните? Мы точно с вами раньше не виделись? — он подвинулся еще поближе и, поставив руки по обеим сторонам от меня, оперся на столешницу кухонного гарнитура, рядом с которым я стояла.

— Разве что в какой-нибудь другой жизни, — покачала головой.

Боже мой, если он будет и дальше стоять так близко, я сама его поцелую.

— Если я приглашу вас куда-нибудь, согласитесь? — хрипло спросил мужчина. — Если переживаете насчет дочери…

Не выдержав, я качнулась вперед, прижимаясь к нему и легко касаясь губами его губ, чуть скользнув по ним языком. Запах его одеколона действовал как дурман, я прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях.

Как он говорил? Не отпустит? Ну уж нет, это я теперь никуда его не отпущу.

Эпилог

— Ты уверен, что это хороший вариант? — с сомнением отозвалась я, еще раз перелистывая глянцевые страницы. — По отзывам, там весьма склочный персонал и плохая детская анимация. Алечке, конечно, еще только годик, но она у нас такая общительная, что я думала, ей будут интересны представления.

— Я всегда уверен в том, что говорю, — самодовольно отозвался черт. — Ну и для кого склочный, а для кого — милейшие нелюди. Этот отель принадлежит одному моему дальнему родственнику, так что, думаю, проблем не будет.

— Ох уж эти твои родственники, — прошептала я, отодвигая от себя проспект.

Мы сидели в гостиной в большом доме Андрея. На ковре перед диваном расположилась Алюшка и увлеченно пыталась запихнуть вилку в розетку на большом бизиборде. Когда я первый раз увидела этот огромный домик, со всех

сторон увешанный разнообразными замочками и кнопочками, пришла в восторг. Даже мне было интересно потыкать и понажимать на каждую из них, а потом залезла в интернет, посмотрела, сколько это стоит…

«Это деньги Андрея, он тратит их как хочет, и для него это немного», — как мантру прошептала я тогда. Говорят, к большим деньгам и хорошей жизни быстро привыкаешь, вот только от привычки экономить и боязни крупных трат не так-то просто избавиться. Мы уже несколько месяцев жили вместе, а я все еще не могла привыкнуть к подобным подаркам. Оставалось надеяться, что такими темпами он не избалует ребенка.

Сейчас же Алечка самозабвенно играла с новой игрушкой, а мы выбирали отель для путешествия.

— Родственников не выбирают, — мрачно подытожил черт.

Когда я все-таки рассказала ему историю с его братом, он не сразу поверил. В этой реальности все сложилось иначе, но итог оказался почти такой же — его сестра погибла дома, упала в ванной. Ударившись головой, потеряла сознание и захлебнулась. Вот уж действительно — от судьбы не уйдешь. По словам Андрея, Юрия он с тех пор так и не видел — брат уехал и перестал с ним общаться.

«За магию всегда взымается плата, — сказал тогда Андрей. — Скорее всего, ему пришлось заплатить свою цену. И наверняка она была больше, чем то, что он получил».

— Эй, а меня возьмете? — одно из окошек в домике Али открылось, и оттуда показалось розовое безобразие. — Я ни разу не видела море.

— И в ближайшее время не увидишь, — хмыкнул черт, — через границу я тебя не потащу.

— Фу таким быть! — навка обиженно взмыла в воздух и, показав язык, улетела в кухню. Должно быть, заедать горе сахаром.

Феечка оказалась еще одним существом, которое помнило ту историю. По словам Андрея, Моль просто однажды появилась в его доме и заявила, что теперь она живет здесь и он ей должен пожизненное содержание в виде трех кило сахара в день. Учитывая, что взрослые навки вполне могли создать что угодно одним щелчком пальцев, сказать, что он удивился такой соседке — не сказать ничего.

Впрочем, как бы одарена она ни была, в том, чтобы не брать с собой навку, я была полностью солидарна с Андреем. Перед тем, как ехать, мы планировали по-тихому расписаться в ЗАГСе. Свадьбы я не хотела — мне и звать на нее некого. Но устоять перед фотосессией в белом платье на берегу моря — не

смогла. Изначально я надеялась подождать хотя бы до того момента, как Алечке исполнится годика полтора. Но Андрей настаивал на том, что он должен усыновить ее как можно раньше, ссылался, что ему придётся и так приложить большие усилия, чтобы потом у нее не было «аллергии» на нелюдей. Этого я очень боялась. Не хотелось, чтобы в будущем дочь и муж конфликтовали.

— Кстати, я тебе еще не показывал… — он протянул какой-то документ.

— Что это?

— Постановление о переводе жилого помещения в нежилое, разрешение на перепланировку и обустройство отдельного входа. Я уже договорился с бригадой, так что к тому моменту, когда вернемся, будешь выбирать дизайн будущего ателье.

— Андрей! — я радостно кинулась ему на шею.

Этот бессовестный черт настолько заразительно и воодушевляющее рассказывал об идее собственного бизнеса, что не проникнуться я не смогла. И теперь буквально считала дни до того момента, когда мы сможем начать. Да, я понимала, что будет непросто. Тем более что сначала я планировала шить только сама. Алечке нашли хорошую няню, которая будет оставаться с ней на полдня, а я в это время буду делать первые шаги в свободном плавании.

— Уже подумала, как назовешь?

— «Одежда для хвостатых»? — предложила я, прижимаясь к нему. — «Рога и хвост»?

— Ты еще «Рога и копыта» предложи, тогда от клиентов точно отбоя не будет, — скривился он. — Нет, хвостатым здесь не место. Я имею в виду — в названии. Подумают еще, что ты только на собак шьешь…

Его глаза вдруг вспыхнули огнем, и я буквально увидела, как в них заплясали денежные знаки:

— Хотя, если ты планируешь сделать ателье только для нечисти… хм… а это же гениальная идея!

— Тогда «Хвостатых» оставляем?

— Нет, — он смешно чмокнул меня в нос. — Но идею определённо стоит обдумать.

Конец

Content

Вострова Екатерина Хвостатым здесь не место!

Хвостатым здесь не место! Екатерина Вострова