Вострова Екатерина

Не играй с огнем, девочка, или Ведро воды тебе на голову!

Глава 1

— В моем доме ребенок продажной девки жить не будет!

Когда констебли привели малышку, отчим был на работе. У меня при виде нее буквально сжималось сердце, а в горле вставал тугой ком. Один в один моя старшая сестра, которую отчим несколько лет назад увез в город, и глаза ярко-зеленые, как у меня. Худая и напуганная девочка лет трех на вид сжимала в руке тряпичную куклу. И на все вопросы молчала, глядя куда-то в пол. Теперь отчим вернулся и ребенку явно не обрадовался. Рассвирепев, схватил малышку за руку и поволок ее из дома.

Видя бездействие матери, я кинулась ему наперерез. Пусть слепая богиня поможет мне!

— А ну прочь! — он толкнул меня, и я, упав, ударилась спиной об угол косяка, на мгновение лишившись возможности дышать. — Не понимаю, почему ее к нам прислали? В борделях полный дом женщин, что, некому за ней присмотреть, что ли, там?

Он громко возмущался, таща малышку к воротам.

— Куда ты ее, Ирвин? — испуганно подала голос мама, но попытки его остановить так и не сделала.

Я наконец смогла подняться и, порывисто смахнув выступившие слезы, снова бросилась за отчимом. Мне уже почти девятнадцать, но я, как и семь лет назад, когда этот человек впервые появился в нашей жизни, чувствую себя бессильной против него.

— Отведу к старосте! — гаркнул мужчина. — Он вечером в город едет, пусть обратно везут.

— Подожди! — забежав вперед, встала перед ним, загораживая дорогу. — Позволь девочке остаться, я сама за ней буду смотреть.

Как я буду все успевать, выполняя и свои обязанности по дому, продолжая работать в поле и в коровниках нашего кера-землевладельца, я в этот момент даже не думала. Но видя, что отчим остановился, приободрилась и продолжила:

— Буду отдавать еду из своей порции…

Не успела договорить, как мужчина с размаху отвесил мне тяжелую пощечину. Глова безвольно мотнулась, в глазах на мгновение потемнело.

— Что тут происходит? — чужие слова раздались глухо, словно я в этот момент была под водой.

Обернулась и посмотрела мутным взглядом — сразу за огородом на породистом черном жеребце возвышался мужчина. Аристократичные черты лица, черные, как смоль, волосы.

— Домашних учу уму разуму, кер Арквил, — проблеял отчим, подобострастно кланяясь.

Неужели это и есть тот самый Арквил?! Младший сын главного королевского мага! Негодяй, убийца и отравитель, по слухам, приехавший в наш край ради каких-то черных бесчеловечных экспериментов.

— В таком случае, делай это тише, — поморщился аристократ, поудобнее перехватывая поводья жеребца.

В этот момент малышка, улучив мгновение, вцепилась в руку отчима зубами. Он протяжно взвыл от боли, пытаясь стряхнуть ребенка, но тщетно. Арквил поджал губы, глядя на эту картину, и взмахнул рукой. Зеленые всполохи прошли от его предплечья к кончикам пальцев, и из его руки вырвалась магическая волна, понесшаяся в нашу сторону.

Отчим инстинктивно выставил перед собой ребенка, и я, видя, как прямо к девочке летит магическая волна, шагнула в сторону, закрывая ее собой. Магия ударила куда-то в область солнечного сплетения, рассыпалась зелеными искрами… и ничего не произошло.

Арквил выглядел явно озадаченным. Отточенным движением спрыгнул с лошади и подошел ближе. Растерявшийся испуганный отчим наконец выпустил девочку, и я сразу перехватила малышку, задвигая себе за спину. Сердце колотилось как после быстрого бега, а голова раскалывалась от полученной оплеухи.

— Как тебя зовут? — хмурясь, спросил Арквил.

— Это моя падчерица, кер. Айна ее звать, — подобострастно кланяясь, ответил отчим вместо меня.

— Вижу, она доставляет тебе много хлопот, — обратился к отчиму кер. — Как насчет пятидесяти серебрушек? И я ее заберу?

Заберет? Куда заберёт? Как заберёт?

Смысл сказанного дошел до меня не сразу.

— Я не оставлю ребенка! — я не сразу сообразила, что сказала это вслух.

Маг склонил голову и посмотрел на малышку за моей спиной:

— Твоя?

Прежде чем отчим успел вставить хоть слово, я твердо выпалила:

— Моя!

Осмотрев меня с головы до ног, Арквил еле слышно заключил:

— Брачных браслетов нет. Хм… — Арквил повернулся к отчиму и, высокомерно глядя на того сверху вниз, произнес. — Тогда сорок за обеих?

Глаза отчима жадно заблестели. Я же в панике обернулась, пытаясь найти поддержку у матери, но та лишь смотрела на происходящее испуганными глазами, так и стоя на пороге дома.

— Кер, да ведь она мне как дочь… а ребенок вообще отрада старости…

— Тридцать — последнее предложение. Нет? Ну что ж… — с этими словами он развернулся на каблуках и направился к своему жеребцу.

— Стойте, стойте… меня вполне устроит! — поспешно согласился отчим и, схватив меня за руку, вытолкнул вперед.

Мной овладел ступор, руки и ноги онемели, отказываясь слушаться. Что сейчас произошло? О чем они говорят? Меня что — продали? Меньше чем за полсотни серебрушек? Да коза стоит дороже!

Я чувствовала, как малышка за мной больно вцепилась в мою ладонь. Не знаю, понимала ли она, что происходит, но, видимо, мои страх и нерешительность передались и ей.

Арквил замедлил шаг, подходя к своему породистому жеребцу. Он любовно погладил его по роскошной гриве:

— Ребенка, так и быть, посажу вместе с собой на лошадь, а ты пойдешь пешком, — не оборачиваясь, бросил мне. А затем, достав из седельной сумки мешочек с монетами, не считая, кинул их отчиму. — Нужно время попрощаться или собрать вещи?

— Не нужно, нет у нее вещей. Так забирайте, — отчим довольно подкинул деньги в руке, наверняка уже представляя, куда их потратит.

— Мама… — позвала я, но она уже скрылась в доме.

Я могла ожидать все что угодно от отчима, но видя, что и мать тоже отвернулась, меня захлестнуло настоящее отчаяние. Безысходность тяжелой ношей ложилась на плечи. Почему она ничего не скажет? Почему не вступилась за Елену, когда отчим отвозил ее в город? Почему молчала, когда он выволакивал из дома малышку? Почему молчит сейчас?

Слепая богиня, услышь меня! За что мне все это? Я же не скотина! Людей нельзя продавать!

Отчим, тем временем, толкнул малышку к воротам, от чего та чуть не упала носом в грязь.

— Не трогай ребенка! — вдруг непререкаемым голосом отчеканил Арквил, и от того металла, который послышался в нем, отчим мгновенно побледнел. — Она тебе больше не принадлежит.

От вида того, как человек, мучивший меня годами, трясется от страха, внутри вспыхнуло ликование. И я сама вдруг перестала бояться. По крайней мере, кер не даст в обиду дочку сестры, а со всем остальным я справлюсь. Выпрямив спину и упрямо поджав губы, я взяла малышку за руку и вышла с ней к дороге, больше не оглядываясь.

Внутри же все сжималось от мыслей о грядущем. Может быть, кер забирает нас, чтобы скормить души нечистому немому? Или принести в жертву силам стихий? Человеческие жертвоприношения глухой бог не одобряет, но кто ж этих магов знает. Зачем-то же этот холеный аристократ приехал в нашу глушь. И вообще, куда смотрит наш землевладелец, кер Бальтазар? Он же обязан нас защищать!

Ох, помоги мне, слепая богиня!

Глава 2

Мы шли по широкой дороге в город Лигор, расположенный на севере. Я боялась, что малышка будет капризничать, но Арквил посадил ее перед собой, и за весь путь она не издала ни звука.

До Черного озера, на берегу которого расположился замок кера, идти пришлось минут сорок. Два этажа и башня, сиротливо возвышавшаяся над водной гладью.

Почти весь путь я проделала, погруженная в мысли о сестре. Когда кер подъехал к воротам и спешился, я удивилась:

— Вас никто не встречает? — и тут же прикусила язык.

Это же кер! Сын главного мага, а не сельского пекаря!

Отчим в свое время не раз меня колачивал за бестактность и неумение держать язык за зубами.

Так что и тут лучше молчать и не привлекать лишний раз внимание. Еще снова кинет в меня каким-нибудь заклинанием!

При мысли о заклинаниях я вспомнила то, которым в меня ударило около дома. Интересно, что же это было и стоит ли мне беспокоиться за последствия? Превращусь в какую-нибудь лягушку еще… Не зря в деревне про него сплетни ходят. Вдруг я не первая, кого он привел к себе в замок?

Холодок внутри заставил поежиться.

Ох, а я, дура, еще и ребенка за собой утащила! Теперь обеих погубит.

— Я живу здесь один, — холодно ответил кер, явно не желая вдаваться в подробности.

Угу, одному легче следы преступлений заметать…

Нужно было хоть как-то успокоиться.

И вообще, может, ему служанка нужна! К любой работе я была привычна и не боялась трудностей.

Но вообще очень странно, конечно, что Арквил не притащил с собой из столицы поваров, экономок и дворовых. Приехал он сюда, по слухам, недели две назад. Как же он обходился один все это время? Он же мужчина, да еще и из благородных…

Очень странно и очень подозрительно.

Кер, тем временем, осторожно спустил с лошади мою племянницу, мимолетно потрепав малышку по голове. Та сразу же вжала голову в плечи, будто ожидала удара.

Арквил вывел несколько пассов рукой, и, как и в прошлый раз, в воздух взметнулись зеленые искры… и тут он вдруг резко остановился, словно вспомнил о чем-то важном.

— Айна, — позвал он, — а попробуй-ка открыть дверь.

Не понимая, зачем ему это, я нахмурилась, но все же подошла ближе. Дверь была высокая, с массивными коваными петлями и огромным металлическим кольцом. Так как ручки не было, я взялась за это самое кольцо и потянула что было сил.

— Так я и зна… — задумчиво прошептал кер, но вдруг запнулся на полуслове, когда дверь со скрипом поддалась и медленно начала открываться.

— Вам бы ее смазать, что ли, такая тяжелая, да еще и все петли проржавели… озеро рядом, влажность… — я остановилась перевести дух и снова отвесила себе мысленный подзатыльник.

Ну вот куда я со своими советами? Ох, мало мне от отчима прилетало! Я чуть сжалась, ожидая отповеди, но мужчина на удивление молчал.

Он, не двигаясь, смотрел на меня так, будто у меня, как минимум, вторая голова выросла. Глаза его расширились, брови взлетели вверх. Казалось, он даже дышать перестал.

— Кер?.. — тихонько повторила я, не понимая, что происходит. — Все в порядке?

Кто знает этих магов. Может, он в транс впал, или прямо сейчас его душу глухой бог призвал? Я осторожно помахала перед его лицом раскрытой ладонью и вздрогнула, когда он вдруг перехватил ее:

— Ты что это себе позволяешь? — по голосу слышалось, что он больше растерян, чем рассержен.

— Я… — краска прилила к лицу, и я отвернулась. — А где малышка?

Сердце упало в пятки, когда я поняла, что не вижу ее на дорожке перед замком.

— Где же она? — бросилась прочь от ворот, вытягивая шею и пытаясь заметить ее.

С одной стороны — озеро, с другой — лес. И то, и другое — не место трехлетнему ребенку гулять одному. Куда же она могла пойти?!

Кер быстрым шагом направился вокруг замка. Решив, что, возможно, он применил какую-то магию и знает, где искать пропажу, побежала за ним. Стоило зайти за угол, я увидела сколоченный из досок причал для лодок. Племянница стояла на нем. Никогда прежде я не испытывала радость пополам со страхом: она быстро нашлась, но озеро наверняка глубокое, а девочка стояла в опасной близости от края. Не успела я додумать страшную мысль, как девочка, потянувшись за чем-то, покачнулась, сорвалась с края и ушла под воду.

— Нет! — завопила я, кидаясь к ней.

В голове набатом билась отчаянная мысль нырнуть следом, пусть я и не умела плавать. Но броситься в воду не успела — Арквил опередил меня: вытянув вперед руки, черной тенью он нырнул с края помоста. Несколько секунд спустя я уже стояла на том месте, где только что был он. По воде расходились широкие круги.

«Слепая богиня, услышь мой зов! Пожалуйста, помоги ему спасти ее, помоги ему…» — я закрыла ладонями глаза, как было принято во время молитвы, чувствуя, что дрожу всем телом.

Послышался всплеск. Я с трудом отвела ладони от лица. На руках у кера была моя племянница! Он осторожно поднял ее, я помогла положить малышку на помост.

— Не мешай! — Арквил отодвинул меня в сторону и принялся надавливать на грудь ребенку. Буквально через несколько секунд из ее рта полилась вода, и девочка приоткрыла глаза.

Мое горло сжалось, и без того трясущиеся руки перестали слушаться, а по щекам покатились крупные слезы. Я рухнула перед малышкой на колени, прижимая ее к себе, поглаживая жиденькие волосы. Какая же я бестолковая! За трехлетней девочкой уследить не смогла! Правильно отчим меня лупил, так мне и надо. Ни на что не годна! Только все порчу!

— А где Лисси? — вдруг хрипло спросила племянница. Это были первые ее слова, что я услышала сегодня. — Лисси в воду упала.

От удивления у меня даже слезы высохли. Я чуть отодвинулась, бросив взгляд на кера. Мокрые волосы прилипли ко лбу, рубашка намокла, вырисовывая рельеф мышц.

Я вдруг поймала себя на мысли, что не так уж сильно этот аристократ отличается от обычных людей. Разве что красив как глухой бог…

— Позже чем-нибудь выловим… — попыталась я успокоить ребенка, но меня перебил мужчина.

— Тебя как зовут, мелочь? — хмыкнул он.

Я была уверена, что она не ответит, как не ответила утром нам с матерью, но девочка тихо прошептала:

— Мила. И я не мелочь. Я ребенок. Мелочь маме керы дают, когда к ней приходят.

Первой мыслью было восхищение тем, как чисто говорит девочка. Смысл услышанного дошел, только когда Арквил бросил на меня полный упрека взгляд. Кровь ударила в голову, а внутри все сжалось. Захотелось броситься в воду, убежать в лес. Да что угодно, только не думать о том, что кер отнес все сказанное на мой счет! Я же сказала ему, что Мила моя дочка!

Пока я боролась со стыдом, мужчина лениво поднял руку, вызывая волну магии. Буквально секунду спустя из воды вылетела знакомая тряпичная кукла и плюхнулась на помост перед племянницей.

— Лисси! — она схватила ее, будто игрушку могли отнять, и крепко-крепко прижала к себе.

Ох! Ничего себе! Но почему он тогда Милу из воды магией не вытащил? Зачем нырял сам?

— Что надо сказать? — строго спросил мужчина, но строгость эта была явно напускная.

— Что? — малышка округлила глаза, не понимая, чего от нее хотят.

— Спасибо, — я поспешила поблагодарить, и тут же пожалела о том, что вообще подала голос.

Арквил посмотрел на меня так, словно перед ним был нечистый немой.

— Буду ждать вас в замке, — холодно сказал он, поднимаясь на ноги.

***

Малышка, тем временем, потеряла ко мне всякий интерес, переключившись на свою куклу.

— Плохая Лисси, плохая! — шепотом повторяла она. — Лисси надо наказать.

С этими словами она ударила куклой о доски помоста.

— Будешь знать, как от меня убегать!

— Подожди, подожди… — я попыталась забрать у нее игрушку, но Мила ловко встала, продолжая колотить куклой о доски.

— Золотце мое, но нельзя же так обижать Лисси, — попыталась урезонить ее я.

— Я не золотце, я Мила, — насупилась девочка. — Вы что, тупая?

Сказано это было с такой детской непосредственностью, что я сразу поняла, что ребенок сейчас лишь повторяет слова взрослых, которые слышала до этого много и много раз.

Елена, моя сестра, старше меня на пять лет. Я помнила, что она всегда отдавала мне все самое вкусное и защищала от гнева отчима, зачастую получая от него побои за нас двоих. Помню ее открытый взгляд и добрую улыбку, задорный смех. Но когда ей исполнилось восемнадцать, ее отправили в город. Я не знала, почему она должна была уехать, ведь в нашей деревне за ней бегали трое женихов. Хотя сейчас я понимаю, что без приданого ее все равно никто бы не взял.

Помню, как я долго плакала, обнимая ее, просила остаться. Мать сказала, что Елена утроится в городе прачкой и будет иногда приезжать. И хоть я была еще не слишком взрослой, но уже тогда я знала, что это ложь. За пять лет Елена так ни разу нас и не посетила.

Отчим, когда выгонял Милу из дома, кричал, что ее привезли из борделя. И памятуя, с какой легкостью он избавился и от меня, я начинала понимать весь ужас произошедшего с сестрой. Жива ли она? Все ли с ней хорошо? Почему решилась отправить домой ребенка только сейчас? И почему вообще решилась на это? Вопросов было больше, чем ответов.

Во всех этих переживаниях был один несомненный плюс — о своей судьбе горевать было некогда. Я даже больше о маме думала, не в силах представить, как она теперь одна справится со всем объемом домашней работы и уходом за скотиной.

— Мила, а расскажи, что случилось с мамой? Почему тебя к нам отправили? — осторожно спросила я, боясь расстроить девочку.

— Заболела, ее доктор забрал.

— Я сестра твоей мамы, Мила, — сдавленно объяснила я девочке, — я буду заботиться о тебе.

— У хромой Ирмы тоже была сестра, — меланхолично отозвалась племянница.

— А кто это — хромая Ирма?

— Наша соседка. Ей сестра ногу сломала, а хромая Ирма ее за это с лестницы столкнула.

— За что?! — ужаснулась я, и вопрос вырвался сам собой.

— Мама говорила, из-за любви.

— А кто тебя к нам отправил? Хромая Ирма? — продолжала я выяснять у малышки, потому что пока картинка не складывалась.

— Нет, это тетушка Кларисси посадила меня на телегу. Она сказала, чтобы меня отвезли к родст. родс… — старалась выговорить трудное слово Мила.

— Родственникам, — подсказала я. — А почему тебя не оставили там, пока мама болеет?

— Тетушка Кларисси сказала, что у нее не бо-го-дель-ня, — по слогам медленно выговорила девочка и спросила. — А кто такие эти родств?..

— Родственники, — рассеянно помогла я, ужасаясь от рассказа племянницы. — Это я.

Девочка смерила меня недоверчивым взглядом.

— Мы с твоей мамой дружили и никогда друг друга не обижали, и тебя я обижать не буду. Только… Мила, я сказала керу Арквилу, что ты моя дочка. Пусть он и дальше думает, что это так, хорошо? Пусть это будет наша с тобой маленькая девчачья тайна? — негромко попросила я.

Не хотелось, чтобы маг, как и мой отчим, решил выставить девочку из своего замка, поняв, что она не имеет ко мне отношения.

— Мне вас мамой называть? — безразлично спросила Мила, словно ее мое предложение ничуть не удивило. — Вы на нее не похожи. У вас волосы рыжие, а у мамы светлые были.

Рыжими свои волосы я никогда не считала, скорее они были русыми, выгоревшими на солнце.

— Зато у нас с твоей мамой глаза одинаковым цветом. — улыбнулась я, вспоминая эту деталь. — Зеленые, как травка. И у тебя такие же.

Мила задумалась, а затем наклонилась к озеру, очевидно пытаясь разглядеть цвет глаз у отражения. Пришлось резко одернуть ее, и строго покачать головой. Не хватало, что бы она еще раз упала!

— Аккуратней!.. А звать можешь и по имени, — чуть поколебавшись, разрешила я, хотя не была уверена, что это не покажется Арквилу странным. — Я Айна.

— Соседа снизу тоже Айной звали, — вдруг кивнула девочка. — Тетушка Кларисси заставляла его надевать женское платье и говорила, что он ее золотой мальчик.

Я опешила от такой откровенности:

— Все, что ты рассказываешь, очень интересно… Но давай договоримся не рассказывать такие истории при кере? Хорошо? Только мне. Ладно?

Видимо, все же я ошиблась, и ей было больше, чем три года. По крайней мере, говорила она очень хорошо. Впрочем, сравнивать мне было ее успехи не с кем. До этого мне не приходилось водиться с детьми.

Девочка опять пожала плечами и переключилась на куклу. Я поднялась и подала ей руку.

— Ну что, пойдем? — и как я ни пыталась держать улыбку, на сердце скребли кошки.

***

Стоило нам с Милой войти в замок, как в ноздри ударил странный резкий запах. Должно быть, так пахли колдовские зелья, которые кер варил здесь для своих ритуалов. От нехватки свежего воздуха закружилась голова.

— Пойдем, сразу покажу, где можно переодеть ребенка, — Арквил стоял в конце длинного узкого коридора, и падающая на него тень делала его еще более зловещим. Нестерпимо захотелось оказаться снаружи и бежать от этого места без оглядки. — Живее! Тут холодно, а она вся вымокла!

В его голосе слышались упрек и раздражение.

Понимая, что он прав, я быстрым шагом последовала вглубь замка, ведя за собой Милу. Далеко идти не пришлось. За одной из дверей расположилась большая комната с двумя кроватями и умывальником у стены. На одной из кроватей ворохом лежали самые разнообразные платья и рубашки.

Слепая богиня, да тут приданого не на одну невесту хватит! А какая вышивка, какая богатая ткань!..

— Здесь когда-то моя матушка жила, это от нее осталось. Посмотри, может, если подрезать, что-то подойдет для ребенка. Вот тут в сундуке, — он махнул рукой в сторону небольшого ларца, стоявшего на столике у окна, — есть швейные принадлежности. Жить вы обе будете в этой комнате, так что располагайтесь.

От такого поворота я окончательно впала в ступор. Он отдает нам одежду своей матери? Аристократки из приближенной к монарху семьи? Да тут одна сорочка стоит больше, чем те тридцать серебрушек, что он отдал за меня отчиму!

— Кер… может быть, вам чем-то надо помочь? — сдавленно спросила я.

От того, что я не понимала мотивов кера, было не по себе. Неизвестность пугала. Вспомнились старые байки и легенды, в которых людоеды заманивают девушек и юношей в свои замки, моют их, наряжают, укладывают спать на мягкие перины, а наутро никого уже нет в живых. Я даже вытянула шею, пытаясь получше разглядеть лежавшую на кровати одежду — нет ли на ней кровавых пятен?

— Лучшая помощь — не мешать. Я буду в лаборатории, в ваших же интересах туда не соваться.

Впервые за сегодня я услышал в его голосе столько угрозы. По спине пробежали мурашки. Я понятия не имела, что такое эта «лаборатория», но выяснять не хотелось. И если секунду назад я еще думала о том, чтобы спросить его, зачем же я ему понадобилась, то сейчас уже не была уверена в том, что момент подходящий.

Арквил оставил нас одних. Я подошла к двери и повела носом — кажется, местоположение этой самой загадочной комнаты можно определить по запаху.

— Какое красивое платье! Даже у тетушки Кларисси такого нет! — восхитилась за моей спиной девочка.

— У тебя же руки грязные! — ужаснулась я, подбегая к ней.

После «купания» в озере к её ладошкам чего только ни налипло.

В итоге, первым делом пришлось раздеть Милу и вытереть ее покрывалом с одной из кроватей — полотенец я не обнаружила. В умывальнике воды не оказалось, поэтому, взяв стоявшее тут же ведро для слива — благо, оно было пустым — снова сбегала на озеро, пригрозив перед этим девочке, чтобы сидела на месте.

Тревожных мыслей с каждой минутой становилось все больше. Причем не только за свою судьбу или судьбу Милы. Не давали покоя слова племянницы о том, что случилось с Еленой. Жива ли она еще? Увижу ли я ее когда-нибудь снова?

Возвращаясь обратно, я нарочно неторопливо прошла по коридору, принюхиваясь к странным запахам. Дверь, за которой располагалась лаборатория, удалось определить безошибочно — несло из-за нее особенно сильно. На мгновение я остановилась, прислушиваясь, опасаясь в любой момент услышать стоны предыдущих жертв. Но было тихо. Взяв себя в руки, стараясь не шуметь, вернулась в комнату. Ни к чему напрашиваться на неприятности.

Когда Мила наконец была чистой и сухой, я выбрала для нее одну из рубашек попроще и повязала пояс. Вышло красиво.

Поискала сундук, чтобы сложить в него оставшиеся вещи, но так и не нашла.

— Надо бы нам просушить Лисси на солнышке, — предложила я Миле. — Давай ты побудешь здесь, а я пока сбегаю…

Но не успела я закончить, раздался немыслимый грохот. Словно гроза разразилась прямо в замке. В коридоре появились клубы дыма. Мила шмыгнула под кровать, закрывая голову руками, я же похолодела при мысли о том, что дым может означать только одно — пожар.

Как-то раз в дом соседей попала молния, и я до сих пор помнила липкий ужас от того, как быстро он загорелся, и пламя грозило перекинуться и на другие строения.

Метнувшись к ведру с водой, схватив его, выбежала в коридор — дым валил как раз из-под той двери, где была лаборатория.

— Кер? — хрипло позвала я, голос отказывался слушаться. Никто не ответил.

Сорвавшись с места, кинулась вперед — белые густые клубы абсолютно лишали видимости, но сквозь них все равно были видны ярко-красные языки пламени. Кровь кипела в жилах от близкой опасности, и это придало силы — шагнув в комнату и размахнувшись, выплеснула воду прямиком туда, где был виден огонь.

Дым вдруг рассеялся, словно его и не было.

Вдоль комнаты стояли странные столы с многочисленными колбочками и пробирками. В них бурлили и искрились жидкости всевозможных цветов. Странные приборы, металлические штырьки, несколько песочных часов…

Но все это я отметила лишь мельком, потому что прямо передо мной стоял абсолютно мокрый кер Арквил, с его волос капала вода. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Он выглядел потерянным, но меня больше всего поразило не это. Правая половина его лица была обезображена огнем, но это был явно не тот огонь, который разгорелся сейчас — кожу у глаза стягивал жуткий шрам от ожога, он тянулся вниз по правой щеке, под рубашку. Старый, давно заживший шрам. Откуда он мог взяться?

Арквил вдруг отмер, отворачивая от меня травмированную часть тела и прикрывая лицо ладонью.

— Я, кажется, сказал не заходить сюда…. — глаза его вдруг сузились, полыхая яростью.

От его вкрадчивого тона спина моментально взмокла, а на лбу выступила испарина. Я покачнулась и отступила, ощущая реальную угрозу от человека напротив. Медленно он убрал руку от своего лица и выпрямился, шагнув ко мне. Я охнула, он выглядел хищником, а старые раны делали его только опытнее и опаснее. И пусть в этой опасности была своя красота, держаться от такого лучше подальше.

Он приблизился почти вплотную, а я так и стояла, боясь, что если пошевелюсь или сделаю неверное движение, он попросту убьёт меня прямо на месте за то, что ослушалась. Несколько бесконечно долгих мгновений он рассматривал нечто в моих глазах.

— Боишься, — мрачно усмехнулся.

Конечно, я его испугалась и не видела даже смысла скрывать это. Он вдруг резко схватил меня за плечи, буквально приподнимая над полом, и сделав пару шагов — поставил обратно на ноги уже в коридоре.

— Если узнаю, что ты кому-нибудь рассказала о том, что видела… — голос его был наполнен угрозой.

— Кому мне рассказывать? — слабо пискнула, вжимая голову в плечи, пытаясь воззвать к его благоразумию.

— Просто забудь, — с этими словами он захлопнул дверь у меня перед носом.

Пустое ведро выпало из ослабевших рук и, звякая, покатилось по каменному полу. Я тяжело сглотнула. Надо было пойти проверить Милу, но все тело буквально парализовало от ужаса.

Слепая богиня, к какому чудовищу мы попали?!

Когда я вернулась в комнату, Мила все еще сидела под кроватью. Я осторожно присела на корточки рядом.

— Все хорошо, можно вылезти, — голос у меня был не слишком радостный. Но малышка лишь упрямо замотала головой. — Так и будешь тут сидеть?

Она не ответила. Вздохнув, я закрыла глаза и уперлась лбом в край кровати, ощущая полную опустошенность.

— Она не видит, что люди творят, — еле слышно потянула я слова церковной песни. В детстве Елена часто мне ее пела, и сейчас это напоминало мне о ней. — А он — всегда глух к молитвам.

Когда-то давно свершился обряд,

И сын их объявлен нечистым…

Я почувствовала, как меня обхватили детские ладошки, и, открыв глаза, увидела племянницу. В горле встал тугой комок, но я все же продолжила следующий куплет:

— …Одни говорят: он людям нес зло

За что и наказан, гласа лишен.

Другие считают, что правда — его

Кому злато дороже, тот возвышен…

Мы так и сидели на полу, даже когда песня закончилась. Я осторожно гладила Милу по волосам, впервые задумавшись не о своих чувствах и отношении к происходящему, а о том, что, должно быть, чувствовала она. Елена была для нее самым близким человеком на свете, и вот ее забрали, а малышку отправили неизвестно куда, неизвестно насколько. Как должно быть страшно ребенку…

В какой-то момент поняла, что девочка просто-напросто заснула на моих руках. Осторожно поднявшись вместе с ней, уложила ее на кровать.

Присела рядом со спящей девочкой, задумалась о своей дальнейшей судьбе — что теперь будет? До этого редко задумывалась вообще, только отчим пилил, что лучше бы я вышла замуж, да кто такую, как я, возьмёт?

Я не была ни худой, ни толстой и считала себя самой обычной, ничем не примечательной. Но еще полгода-год — и я бы считалась старой девой.

Замуж не брали не потому, что во внешности были какие-то изъяны, а просто никому не нужна бесприданница.

Отчим всегда попрекал меня куском хлеба, говоря, что от меня одни растраты, и иногда мне казалось, что так и было, что я делала недостаточно. По крайней мере, он легко избавился от меня, когда ему предложили за это деньги.

Как легко он избавился и от Елены несколько лет назад.

Вся земля в королевстве принадлежала керам, и крестьяне, жившие на ней, считались арендаторами и были обязаны отрабатывать на господских полях и фермах и платить повинности. В городах жили ремесленники, купцы и представители разных гильдий. Они часто платили родителям за детей, принимая их в работники.

Возможно, если бы не кер, то и меня бы в скором времени отчим отправил в город вслед за сестрой.

Вздохнув, подошла к умывальнику и плеснула себе в лицо водой. Нужно было бы сходить за ведром, которое продолжало валяться где-то в коридоре, но выходить из комнаты было боязно.

В животе заурчало, впрочем, к голоду я была привычная. Вот только теперь со мной была Мила. Вряд ли тетушка Кларисси дала ей с собой в дорогу еды, а в доме отчима она так и не успела поесть. Нужно было сходить поискать кухню, вот только кер указаний готовить не давал, а брать еду без спроса — это воровство.

Мысли об Арквиле вызвали очередной прилив ужаса. Никогда до этого я не имела дела с магией, а после увиденного сегодня — поняла, что и дальше иметь не хочу. Вот только кто меня спрашивает?

Чтобы хоть как-то отвлечь себя, решила перебрать одежду, принесенную хозяином замка. Может, еще что попроще найдется для Милы — аристократки все худышки.

Впрочем, прикинув несколько вещей на себя, с удивлением обнаружила, что они мне впору. Особенно понравилось одно — оранжевое, со светлым кружевом и оборками на рукавах. Приложив его к плечам, покружилась, представляя, как бы оно смотрелось на мне… И тут же застыла как вкопанная, поймав на себе взгляд кера, стоявшего в дверном проеме. Первой эмоцией был шок — кожа на его лице вновь была идеальной, никаких следов старых ожогов. Еле удержалась, чтобы не начать чертить в воздухе круги, ограждающие от нечистого немого.

Пришлось напомнить себе, что это все магия, а волшебство может и не такое. Так что следом пришло смущение.

Устыдившись, я выдавила вежливую улыбку и откинула платье, которое все еще держала, на кровать, но промахнулась, и оно упало на пол. Пришлось наклониться, чтобы поднять, я покачнулась, схватилась за покрывало, и только что сложенные вещи тоже полетели на пол.

Кажется, меня нечистый немой сглазил. Ну что за невезение сегодня?

Арквил смотрел на то, что я делаю, с легким недоумением.

— Оставь уже эти тряпки, иди за мной, — не выдержал он. Я окончательно покраснела, вставая с пола, и, смахнув с подола платья пыль, послушно двинулась вперед.

— Я хотел показать, где что находится, — негромко пояснил, когда мы оба оказались в коридоре. — Смотри, туалет один, вот там. Две ванны…

Он по очереди открывал каждую дверь, объясняя, что за ней. Мы с ним заходили в каждую комнату. Шесть спален, кабинет, столовая — замок казался огромным после скромного домика, в котором я жила с мамой и отчимом. А как впечатлила ванна, с большим чугунным корытом, которым кер разрешил пользоваться мне и Миле! Верх роскоши. Я решила, что просто обязана натаскать и согреть воды сегодня — искупаться самой и побаловать ребенка.

— Это кухня. Вот тут погреб, — он постучал ногой по крышке люка в полу. — Там прохладно, поэтому продукты и вино хранятся там. Посмотри для себя и ребенка что-нибудь, а завтра я решу вопрос, чтобы привезли хлеба и мяса.

— Что вы хотите, чтобы я приготовила, кер? — мои брови взлетели вверх. — Только скажите, я и без мяса знаю с десяток отличных рецептов из одной только брюквы.

По правде сказать, готовить мясо я как раз таки не очень умела. Слишком уж редким гостем оно было на семейном столе.

— Нет, я ем отдельно. Так что за моим рационом следить не нужно, — сухо кашлянул кер, явно не желая говорить на эту тему.

Это было бы вполне логично, учитывая слухи о нем как об отравителе. Наверняка знает слишком много способов отравить еду и теперь не доверяет никому готовить для него.

— Простите, я не подумала, — стушевалась я, в этот момент особенно остро ощущая разницу в положении между нами. — Я понимаю, я пока не заслужила ваше доверие, кер…

— У меня непереносимость некоторых продуктов, — процедил он сквозь зубы, а затем вдруг насмешливо скривился. — И да, с чего бы мне тебе доверять?

Да уж, действительно, с чего бы?

— Простите, кер… — ну почему, разговаривая с ним, каждый раз ощущаю себя ужасно глупо? — Просто вы так и не сказали, зачем взяли меня в свой замок, и я…

Взгляд Арквила стал очень тяжелым, и это заставило меня замолчать.

— Через пару часов, как поешь сама и покормишь дочь, — медленно начал он, — приготовь мне ванну. Как все будет сделано, позовёшь и поможешь мне вымыться.

Внутри поселилось нехорошее предчувствие. Ванну ведь принимают голышом, разве нет? Как это — помогу вымыться? Он… он ведь мужчина! Вот и искал бы себе мужчин в помощники. Слепая богиня, я то ведь — зрячая!

Но не успела я возразить, как снаружи, через открытое в кухне окно, донеслось лошадиное ржание. Арквил невозмутимо развернулся, направляясь к двери — очевидно, кого-то ждал.

Поколебавшись из-за отсутствия каких-либо инструкций, направилась за ним. По крайней мере, слуги нашего кера-землевладельца всегда следовали за ним попятам. А мне хотелось показать Арквилу, что я гожусь не только для того, чтобы ванну наполнять.

Каково же было мое удивление, когда, выйдя из замка, я увидела того, о ком только что подумала — нашего землевладельца, на полях и фермах которого я работала с самого детства. А вот Арквила видно не было, очевидно, где-то свернул в коридоре.

— Кер Бальтазар… — я низко поклонилась, не зная, куда теперь деваться.

Бальтазар — высокий мужчина средних лет с тонкими чертами лица и цепким взглядом. Я видела его несколько сотен раз, и дважды он даже разговаривал со мной, но, судя по взгляду, которым мазнул по мне, он меня не узнал. Не обращая на меня никакого внимания, он был занят тем, что

доставал что-то из седельной сумки. Он был без слуг, видимо, приехал для приватного разговора.

Я не была уверена, могу ли я уйти, или мне стоит оставаться на месте.

Бальтазар извлек белый тканый сверток, бережно держа его на вытянутых руках. Вдруг из этого свертка что-то выпало — маленькое и блестящее, оно покатилось в мою строну, и несколько секунд спустя я заметила крупную бусину, коснувшуюся моего тапка.

С вежливой улыбкой я наклонилась, чтобы ее поднять.

— Нет! — голос Арквила заставил замереть, но я все равно уже успела подобрать бусину с земли. Она вдруг ярко полыхнула у меня в руках зеленым светом и погасла.

Слепая богиня, надеюсь, я ее не сломала. Осторожно подняла глаза и увидела, что маг стоит рядом со мной — ноздри трепещут, в глазах раздражение. И когда подойти успел?..

— Я просто хотела… — растерявшись, протянула ему находку, но брать ее мужчина не спешил.

Вытащил из кармана платок и, развернув, взял бусинку тканью. Ох уж эти аристократы! Так боятся испачкаться!

Вот только следующая реплика заставила меня пересмотреть отношение к произошедшему — Бальтазар, чуть кашлянув, спросил с искренним удивлением и недоумением:

— Она что, все еще жива?

— Уйди! — процедил Арквил, страшно сверкая глазами, и это не предвещало ничего хорошего.

Глава 3

Кажется, я сделала что-то не то.

— Прошу прощения, кер… — неуверенно прошептала я, пятясь назад, пока не уперлась в дверь.

Несколько секунд колебалась, должна ли я попрощаться с Бальтазаром, но в итоге просто юркнула внутрь здания. Нечистый бы побрал этих аристократов, никогда не знаешь, как себя с ними вести! Дверь за моей спиной захлопнулась — да так, что стены, кажется, сотряслись. Видимо, разговаривать керы собрались на улице. И что это нашло на Арквила? Так посмотрел на меня, будто я забрать эту несчастную бусину хотела. Больно надо! Пусть он мне не доверяет, но то, что я из деревни, не значит, что я теперь буду распихивать по карманам все блестящее. Злобный напыщенный сноб! Вот он кто!

От обиды и переживаний нестерпимо захотелось пить, поэтому отправилась на кухню, где как раз видела графин с водой. Да и нужно было посмотреть в погребе, что можно приготовить для Милы. Я уже рисовала в воображении, как сумею сделать какое-нибудь аппетитное блюдо, и кер, учуяв запах, изойдет на слюну и тоже решит его попробовать. Я мечтательно улыбнулась, представляя, как на меня сыплются восторженные комплименты. «Ах, Айна, где же вы научились так готовить? Не ел ничего вкуснее даже при королевском дворе…»

Вот только стоило мне зайти на кухню, как фантазии испарились. Я схватилась за стену, буквально вжимаясь в нее и испуганно пряча голову в плечи.

— …Всего лишь защитный состав. Девчонка помогает мне в некоторых экспериментах, — слышно было так, словно мужчины находились буквально в метре от меня.

Оглядевшись, поняла, что дело в открытом окне — впрочем, и приближение

Бальтазара мы тоже услышали из-за этого.

— При всем уважении… — это уже говорил наш землевладелец. — Вы ведь понимаете, как это выглядит со стороны, Арквил?

— Я не имею отношения к этому ожерелью, иначе зачем бы мне помогать вам?

— Ну не знаю, — протянул Бальтазар. — Чтобы отвести от себя подозрения? Слишком уж… Вы появляетесь здесь, хотя этот дом лет тридцать был заброшен. И одновременно с этим на мою семью происходит покушение. А теперь еще выясняется, что ваша помощница легко касается проклятой вещи! Такие артефакты не причиняют вреда только создателям, это все знают.

— Я сейчас схожу за составом и дам его вам, — невозмутимо ответил на обвинения Арквил, — испробуете дома на ком не жалко. Если человек умрет — можете считать отравителем меня и принимать соответствующие меры. А если останется жив, то завтра в полдень буду ждать вас для сатисфакции.

— То есть как — сатисфакции? — разом растеряв весь свой напор, переспросил землевладелец.

— Вы только что голословно обвинили меня в покушении на вашу семью.

— Я не собираюсь с вами драться! — судя по всему, Бальтазар уже понял, что не стоило дергать кота за усы. — И мне не нужен никакой состав, я вам верю. Просто столько всего произошло, кер Арквил. Вы сами понимаете, эта вещица чуть не отправила на поклон к глухому богу всю мою семью, и я растерян… сам не знаю, что порой несу.

Я ужаснулась. Так бусина была отравлена? И я тоже теперь умру? Подняла ладони, рассматривая их на свету, поднесла ближе, принюхалась и тут же в страхе отдернула их, словно они были чем-то опасным.

Как быстро действует яд? И о каком защитном составе идет речь?

Мне стало казаться, что у меня кружится голова и не хватает воздуха. Сделав несколько шагов, подошла ближе к окну, жадно глотая уличную свежесть — пахло травой и близостью воды.

— Да уж, несете вы действительно непонятно что. Впредь, если рассчитываете на мою помощь, следите за своим языком, — жестко перебил его жалкие оправдания кер. — И вы уверены, что не выронили еще по дороге? Если в ваших деревнях из-за этого начнется внезапный мор…

— Нет-нет. Все на месте. Вот. Их было двадцать три штуки. Кер Арквил, вы уверены, что сможете найти изготовителя? На этот раз пронесло — погибли только четверо слуг, но я боюсь, что эти люди не остановятся. Кто знает, что они еще выкинут…

— Я сделаю все возможное. Так что оставляйте ваши бусы и, уж простите, на кофе приглашать не буду…

Я тяжело сглотнула, и мне показалось, что слюна стала горькой. Это признак отравления? Поняв, что разговор керов подошел к концу, я тяжело осела на пол, понимая, что меня сотрясает крупная дрожь. Бальтазар сказал, что умерло четверо слуг. Как быстро они умерли? Есть ли лекарство? Дышать становилось все труднее. Я не хочу умирать! Я еще столько всего не сделала! Столько не испытала! И как же Мила? У нее ведь никого сейчас нет, кроме меня…

— Айна, Айна… что с тобой? — напротив меня показалось испуганное лицо Арквила. — Айна, ты меня слышишь?

— Пожалуйста, если меня не станет, не выгоняйте Милу… — сдавленно прошептала, чувствуя, как меня переполняет жалость к себе, а на глаза против воли наворачиваются слезы.

— Ты что такое говоришь? — всерьез забеспокоился он. — Да скажи уже, что случилось?!

Он подхватил меня на руки, требовательно вглядываясь в мое лицо.

— Я отравлена… та бусина. Я слышала ваш разговор… — слова приходилось буквально выталкивать из переставшего слушаться горла.

— А я-то дурак… — Арквил вдруг рывком поставил меня на землю. — Пф… актриса.

От резкой смены положения тела в глазах на мгновение потемнело, и мне показалось, что сознание ускользает.

— Эй, Айна! — он легко тряхнул меня за плечи одной рукой, второй цепко удерживая за подбородок. — Ну что за женщины пошли?!

Убедившись, что я смотрю на него, он пощелкал пальцами перед самым моим лицом.

— Тебя не отравили, успокойся уже. И не смей больше подслушивать, ты поняла?

Заторможено кивнула, не сразу осознавая, что он мне говорит.

— То есть как, не отравили? Но кер Бальтазар сказал… — я нахмурилась, вспоминая безразличное упоминание четырех смертей.

— А я сказал, что тебе не о чем беспокоиться, — кажется, упоминание другого кера вывело его из себя. — Тебе недостаточно моего слова?

— Значит… со мной все хорошо? — неуверенно переспросила.

И вообще, он мне не доверяет, а я должна слепо уверовать в то, что странная магическая вещь, которая убила уже кучу народа, ничего мне не сделала?!

— Конечно нет, — вдруг поднял брови он. — Ты подслушивала мои разговоры. В королевском замке слугам, которые тайком выведывают чужие секреты, положено наказание плетьми…

По его тону нельзя было сказать, шутит он или говорит серьезно и сейчас и в самом деле готов меня выпороть.

Внутри все похолодело от страха и, вместе с тем, возмущения.

Я ведь не виновата! И я не сделала ничего плохого. Было обидно, почти до слез.

— Тут окно было открыто, я не виновата… — начала говорить, уже понимая, что оправдание так себе. — Не я его открывала.

— Хочешь сказать, что я сам виноват?

Уголки его губ чуть подрагивали, но я не понимала, что это значит. Он смеется надо мной? Шутит? Или просто его веселит возможность отхлестать меня? И как мне, нечистый побери, ответить на его вопрос? Что за привычка спрашивать так, что любой ответ будет неправильным? Проклятые аристократы, почему у них все не как у людей? И вообще, он же — маг! Если разговор был такой приватный, разве не следовало как-то магически сделать так, чтобы никто посторонний их не слышал? А теперь, что бы я ни говорила, он просто использует это против меня. Так не лучше ли вовсе молчать?

Я поджала губы и опустила голову, упершись взглядом в его начищенные до блеска сапоги. Арквил мягко приподнял мой подбородок, вынуждая снова смотреть на него, но я трусливо зажмурилась.

— Айна, посмотри на меня… — сказано было так, словно он говорил с ребенком — без раздражения и угрозы. От удивления я распахнула глаза. — В следующий раз, если рядом будет открытое окно, дверь — что угодно, что даст тебе возможность услышать или узнать то, что тебя не касается, просто отойди. Поняла?

Я коротко кивнула, чувствуя, что угроза миновала, но зудящее внутри беспокойство все же не дало промолчать:

— А со мной точно все будет в порядке? — я постаралась прислушаться к себе.

Может быть, Арквил ошибся, и я все-таки отравилась?

— Вы сказали, что я жива из-за какого-то состава, но ведь я ничего не трогала у вас в лаборатории… — паника снова удушливой волной начала подниматься во мне, а желание жить лишало здравого смысла, заставляя продолжать говорить, несмотря на то, как недобро сузились глаза кера. — А если вы вдруг ошиблись? Вы же сами эту бусину трогали через платок, а я…

Ну вот точно — это все нечистый немой, это он меня все время дергает! Иного объяснения я своей глупости и невезению не видела. Надо будет при первом удобном случае принести жертву глухому богу — вдруг поможет.

Неожиданно мужчина приложил указательный палец к моим губам, прерывая мою речь:

— Кажется, все-таки плети тебе не помешают, хотя бы в целях профилактики, — я замолкла на полуслове. Снова этот тон! То ли шутит, то ли действительно готов меня выпороть. — Просто приготовь своей дочери что-нибудь и потом займись моей ванной. И перестань себя накручивать. Все хорошо.

Мужчина тяжело вздохнул и наконец выпустил мой подбородок, разворачиваясь и ступая неслышным шагом. И уже почти вышел из кухни, но вдруг остановился в дверях и, медленно обернувшись, добавил:

— Я буду в лаборатории. Если вдруг снова что-то пойдет не так, тушить ничего не надо.

Я снова кивнула, напоминая себе болванчика — детскую игрушку, только и умеющую что качать головой. Оставшись одна, несколько минут просто стояла посреди кухни, пытаясь осмыслить произошедшее. Может быть, когда Арквил увидел, что я хочу поднять бусину, он наложил на меня какое-то заклятье, заблокировал действие вредного волшебства? Не зря же та блеснула в моих руках. Да, наверное, так и было, и именно это меня спасло.

Да уж, не зря отец говорил, что вся магия в мире от нечистого. Пусть официально волшебники давно на службе короля, это не отменяет того, что от колдовства одни беды.

Сумев объяснить для себя произошедшее, я сумела и успокоиться и, наконец взяв себя в руки, весь следующий час изучала содержимое погреба и разогревала кухонную печь. Затем сходила за водой и поставила греться сразу несколько ведер. Наверняка изнеженные аристократы моются только в горячей ванне, а значит, лучше начать все готовить пораньше.

Пока грелась вода, начистила репы и поставила в небольшой кастрюльке на огонь: всего полчаса — и будет готово.

Пока носила воду, проверила Милу — та по-прежнему спала, обхватив подушку руками. Я невольно улыбнулась. Наверняка она очень устала, а у кера такие мягкие подушки и тюфяки, что немудрено, если ребенок проспит до утра.

В итоге, я ужинала в одиночку. Нашла в погребе небольшую бочку с медом и, не удержавшись, полила им репу. Сладкие оранжевые кусочки просто таяли во рту. Кажется, так вкусно мне не было давно. Еда подняла настроение и окончательно примирила с действительностью. Захотелось думать, что все еще наладится. Елена поправится, приедет за дочкой, и я смогу наконец увидеть сестру, обнять, узнать, как она жила все эти годы…

В коридоре хлопнула дверь, и сразу запахло чем-то кислым и острым. Должно быть, это Арквил вышел из своей лаборатории. Подскочила и выбежала в коридор.

— Моя ванна готова? — холодно осведомился он. Вид его был не слишком веселым. Видимо, что бы он ни делал за запертыми дверями, это прошло не слишком успешно.

— Да, кер, — кивнула я, пряча взгляд и устремляясь за мужчиной.

Ванная представляла собой квадратную комнату с несколькими шкафчиками, умывальником и большим чугунным корытом посередине.

Изящные изогнутые ножки, узоры в виде трав и птиц — оно само по себе было настоящим произведением искусства. Рядом стояла большая бочка — когда кер помоется, можно будет сполоснуть чистой водой из нее. Вообще, жаль было тратить и греть столько воды на одну-единственную помывку. По мне — это лишние траты. Дома я сама мылась, в основном, в реке, а когда на улице было слишком холодно — то прямо на кухне в большом тазу.

— Помоги мне снять рубашку, — отдал приказ мужчина, нарушая ход моих мыслей.

Я неловко приблизилась к нему, не зная, как подступиться. Кер стоял спиной, и пришлось обойти, чтобы дотянуться до пуговиц. Мои руки дрожали, когда я одну за одной расстёгивала их. Ох! Видели бы меня сейчас сплетницы из нашей деревни… Сразу бы записали в пропащие девки.

В ванной было большое окно, закрытое лишь легкой полупрозрачной тканью. Чувствуя, как к щекам приливает жар, я отвернулась, с преувеличенным интересом вглядываясь в озерную гладь и видневшиеся на том берегу высокие деревья.

— Ты все делаешь так медленно? — язвительный голос кера отозвался мурашками по телу.

Прикусив щеку с внутренней стороны, я с силой сжала зубы, чтобы болью отвлечь себя.

«Нужно представить, что он немощный старик, которому нужна помощь! А еще лучше — старуха».

С этими мыслями потянула рукав. Случайно задела тыльной стороной ладони его обнаженную кожу и вздрогнула. На мгновение показалось, что под моими пальцами пробежала искра. Я шумно выдохнула, завороженно рассматривая полуобнаженное тело. Подтянутое, привлекательное, отнюдь не старческое.

— Насмотрелась? — хмыкнул кер и сам потянулся к ремню на брюках.

Я мгновенно крутанулась на пятках. Боже, какой стыд! И хуже всего не то, что он заметил мой интерес, а то, что мне нестерпимо хотелось обернуться, посмотреть…

— Простите… — я громко сглотнула, заламывая руки и не находя себе места. — Кер, прошу вас. Можно я оставлю вас? Я ведь ничего не умею и только помешаю…

От неловкой ситуации хотелось выть. Я одна рядом с обнаженным мужчиной!

За спиной послышался плеск воды — видимо, Арквил уже погрузился в ванну.

— Замолчи и подай мне шампунь, — перебил мужчина.

Так! Шампунь! Кажется, им аристократы называли средство для мытья головы. Вот только как он вообще выглядит — этот шампунь? Мама иногда для этих целей делала отвар из золы и остатков жира от готовки, но, в основном, зимой использовали просто золу и яичные желтки для волос, а летом травы, что росли у нас по берегу речки прямо в воде. Если растереть их между рук — образовывалась зеленая густая пенка. А вот что используют в таких случаях аристократы, я не имела не малейшего понятия. Оглядевшись, увидела стойку в углу с множеством полочек. На ней стояло с десяток пузырьков, лежали несколько скребков и жестких тряпок.

— Синяя бутыль с зеленой каймой, — поняв мое замешательство, подсказал Арквил. — И мочалку еще.

Схватив бутыль и одну из тряпок наугад, крепко-крепко зажмурила глаза и сделала несколько неуверенных шагов в сторону ванны.

— Хочешь присоединиться? — услышала насмешливый голос.

Моментально вспыхнув, приоткрыла один глаз и с ужасом поняла, что стою не со спины кера, а прямо перед его лицом. Тело мужчины было погружено в воду, а он сам расслабленно откинулся на чугунный край. Мокрые волосы растрепались и выглядели по-мальчишечьи задорно. Только сейчас заметила, какие у него выразительные глаза. Светло-карие, казалось, они смотрели прямо в душу.

Мужчина выразительно поднял брови.

— Простите, кер… — пролепетала я, пытаясь взять себя в руки, быстрым шагом зашла за его спину, открыла бутыль и вылила себе на ладонь немного густого содержимого, пахнувшего цветами.

— Сначала голову.

С преувеличенным усердием я принялась втирать шампунь в волосы, массируя кожу и старясь не смотреть на тело Арквила. «Старуха, это просто немощная старая женщина, которую я помогаю вымыть…»

— Расскажи о себе, Айна, — вдруг попросил кер.

Рассказать о себе? Зачем? Хочет узнать мой рост и вес, чтобы лучше сделать расчеты для экспериментов и магических опытов надо мной?

— Чем ты занималась дома… Я имею в виду, помимо твоих развлечений с мужчинами, о которых говорила Мила.

Нечистый немой! Мои пальцы замерли, а я напряглась. Так вот почему он заставляет меня сейчас быть здесь! Считает продажной женщиной! Спина моментально взмокла от страха, а все тело прошибло холодной волной дрожи. «Дыши, просто дыши…» — мысленно попыталась успокоить себя я, но удавалось плохо.

— Мила ошиблась, она ребенок. Я никогда не…

— Дети порой лучше нас понимают происходящее, — хмыкнул кер, перебивая меня. — Но вообще, мне правда интересно. У тебя есть братья, сестры?

— Сестра.

— Она осталась дома? С родителями?

— Нет, она работает где-то в столице, и мы очень давно не виделись. Я даже не знаю… — голос дрогнул, и остаток фразы я произнесла почти шепотом, — жива ли она.

— Вы были близки? — спросил он, хотя по моему тону все и так было понятно.

— Да. Очень, — улыбнувшись мыслям о сестре и о ее дочери, мирно сопевшей сейчас в соседней комнате, я вновь начала массировать голову Арквила.

Вот только мгновение спустя под пальцами вновь начали вспыхивать искры. И на этот раз я не могла списать это на то, что мне показалось.

— А ты хотела бы найти ее?

Пораженно смотря на искры, не расслышала, что он спросил, лишь испуганно прошептала:

— Кер… У вас волосы светятся…

Сразу же вспомнилось, как однажды сын нашего старосты перепил и всю ночь по деревне от нечистого немого бегал. Но я точно ничего не пила. Или все дело в том странном запахе из лаборатории?

— Это нормально? — ошалело спросила, мигом переключаясь с собственных проблем.

— Не обращай внимания, — Арквил хмыкнул так, словно магия при мытье волос — это самое обычное дело. — Мы не договорили. Ты хочешь воссоединиться с сестрой?

— Я молю богиню, чтобы увидеть ее снова, кер, — чуть помедлив, взялась за ковшик и, зачерпывая воду из бочки, стала поливать кера.

И снова искры. Скатывавшиеся по коже, зеленоватые, блестящие от лившегося в окно света. Это было настолько поразительно, что затмевало собой стыд и страх, оставляя какое-то странное полузабытое чувство из детства, когда открываешь что-то новое, вызывающее восторг.

— Хочешь вернуться вместе с ней в родительский дом?

— Дом, в котором я жила, принадлежит отчиму. Так что возвращаться особенно некуда.

— Хм… — Арквил провел рукой по волосам, откидывая их с лица, и, фыркнув от воды, вдруг предложил. — Давай так, ты слушаешь меня, выполняешь приказы, не задаешь лишних вопросов. Я взамен отыщу твою сестру. И когда надобность в твоих услугах у меня отпадет, подыщу тебе хорошую работу в столице и отправлю тебя вместе с дочерью к сестре.

— Да! — выпалила, даже не вникнув до конца в то, что он предлагал.

Я была согласна на все, уже когда он только сказал, что отыщет Елену. Что нужно взамен? Да какая разница?! Я на все готова.

— Спасибо большое! Вы не пожалеете, я буду стараться, — горячо и с чувством поблагодарила, чуть сжав мужчину за обнаженное плечо.

Под моими руками вновь вспыхнули искры, и на его коже показался старый след от ожога.

Едва удержавшись от вскрика, отдернула руку. Ожог на его плече никуда не делся, стал расползаться еще больше. Спустя несколько секунд он был таким же, каким я видела его в лаборатории, когда повалил дым. Арквил же по-прежнему расслабленно полулежал на ванной, словно не замечая того, что с ним происходит. Лишь чуть повернув голову в мою сторону и скользнув взглядом по своей руке, поморщился.

— Что ж, надеюсь, я вправду не пожалею, — сухо проговорил. — Возьми мочалку, мыло и натри мне спину и плечи.

Следующая четверть часа прошла напряженно. Было ужасно неловко, стыдно, я не знала, куда девать глаза. Чтобы не думать о том, что скрывается под водой, я напевала про себя церковную песенку:

«…Одни говорят: он людям нес зло

За что и наказан, гласа лишен.

Другие считают, что правда — его

Кому злато дороже, тот возвышен…

Известно, любовь богини слепа,

А бог прежде ценит поступки.

Нечистым даруется лишь красота,

Слабых ловить в душегубки…».

Вот теперь мне точно светила душегубка нечистого после смерти, потому что незамужним девушкам не полагается так близко находиться рядом с мужчинами. Тем более обнаженными.

Вот только кер почему-то в очередной раз не так понял мои попытки стоять от него как можно дальше и натирать ему спину на вытянутых руках с полуприкрытыми глазами.

— Убирайся, — внезапно произнес он тихим голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Но… я еще не закончила… — растерявшись, выронила тряпку, которой его терла.

— Убирайся! — рявкнул кер уже громче, и это подействовало словно свист хлыста.

Сорвалась с места, но тут же наступила на упавшую секундой назад тряпку. Левая нога заскользила вперед, я попыталась удержать равновесие, нелепо раскинула руки, уже предчувствуя боль от падения.

Сильные руки поймали меня, перехватив под мышками. Кер все еще стоял в ванне, прижимая меня спиной к себе. Мимолетное облегчение от того, что не ударилась, сменилось ужасом. Я словно со стороны увидела нас: я в промокшем платье прижимаюсь к обнаженному мужчине! Чувствовала его тяжелое дыхание и сама дышала ему в унисон. Живот скрутило узлом от тягучего предвкушения, и какая-то часть меня была рада тому, что происходило.

Собственные реакции напугали еще больше, чем то, что кер все еще держал меня. Я напряглась, цепенея от страха, и этот страх наконец прогнал неуместные реакции. Я дернулась, и Арквил тут же убрал руки. Мокрое платье холодило кожу, я обхватила себя за плечи, чувствуя, что меня знобит.

— Спасибо, что не дали упасть, — слова давались плохо, выходил только хриплый шепот, но, кажется, трясло меня не только от холода.

Я не смела повернуться — голый кер все еще стоял сзади. Снова услышала плеск воды — мужчина опустился в воду, и это вызвало непроизвольный вздох облегчения. Он ведь хотел, чтобы я ушла? Пожалуй, это лучшее, что я могу сейчас сделать.

Больше не говоря ни слова, на негнущихся ногах покинула ванную. Прикрыв за собою дверь, медленно сползла по стене вниз. На краю сознания копошилась мысль о том, что, увидев мокрое пятно на стене, кер точно меня высечет, как и обещал. Я обхватила руками колени и уткнулась в них носом. Нужно успокоиться. В конце концов, все не так плохо.

Если кер сдержит слово и поможет отыскать Елену — то что мне еще нужно? Правда, он не уточнил, сколько времени ему нужна будет моя помощь и в чем именно она будет заключаться. Не в одном же мытье волос и шорканье спины?

В это самое мгновение раздался грохот, будто что-то ударилось о дверь, которую заметно тряхнуло. Сжалась в комок, боясь даже выдохнуть — видимо, Арквил что-то швырнул в дверь, или, может быть, это какая-то магия. Стараясь не издавать ни единого шороха, поднялась и, держась за стенку, направилась в комнату, где спала Мила.

От этих аристократов нужно держаться подальше. А хуже аристократа может быть только маг-аристократ. По крайней мере, так всегда говорил наш староста, и если раньше я не понимала этого, то сейчас была полностью с ним согласна.

Когда я пришла, Мила уже проснулась. Лежала на кровати, по-прежнему обнимая подушку и рассматривая лепнину на потолке.

— Выспалась? — натянуто улыбнулась я.

Меня все еще мелко потряхивало.

— Ага, а ты чего мокрая? — она озадачено нахмурилась. — Тоже упала в озеро?

— Нет, — поспешила успокоить я, — просто таскала воду для ванны керу Арквилу и облилась.

— Полоротая, — бесхитростно констатировала Мила.

— Взрослым так говорить нельзя. Это невежливо, — строго сделала замечание, подходя к оранжевому платью со светлым кружевом и оборками.

В любом случае, следовало переодеться. Может быть, надеть его? Оно такое красивое!

Или перебрать остальные и поискать что попроще?

— Почему нельзя? Когда я что-нибудь порчу, тетушка Кларисси всегда так говорит. Что я полоротая дурында и что мои руки даже топор не исправит. Хотя я бы попробовала.

— Попробовала что? — не поняла я.

— Ну, исправить. Не хочу быть полоротой и все портить. У мамы всегда из-за меня неприятности.

На глазах малышки показались слезы, но она сразу же закрыла лицо подушкой.

— Ну что ты, — я осторожно подошла к ней, приседая рядом. Нерешительно занесла над ней руку, не решаясь коснуться.

Что же пришлось пережить этой девочке? Как подобрать нужные слова, чтобы подбодрить, успокоить. Собственные проблемы показались никчемными, пустяковыми. Ну подумаешь — кер попросил помочь с мытьем! Подумаешь, помог не упасть! А уж то, что орет и кидается — дак он в своем доме, может делать что хочет. Расклеилась, как кисейная барышня. Нужно будет пойти и извиниться, аристократы — они такие, любят, чтоб все перед ними чувствовали себя виноватыми.

— Ты не полоротая, ты просто ребенок. Детям положено ошибаться и иногда совершать глупости. На то оно и детство.

— Мне уже четыре, — промычала сквозь подушку Мила.

— А мне через пару недель девятнадцать, — ответила я в тон ей, все же осторожно коснувшись ее и легко погладив спину.

— А ты будешь праздновать День Рождения? — девочка моментально забыла о своей проблеме и, откинув в сторону подушку, смотрела на меня с блестящими восторгом глазами.

Как все-таки быстро у детей меняется настроение.

— Думаю, мы что-нибудь придумаем.

— Сладкий слоеный пирог! Мама всегда готовила такой на мой и ее День Рождения. Ты умеешь делать сладкий слоеный пирог?

Про какой именно пирог шла речь, я не имела ни малейшего понятия, должно быть, его рецепт Елена узнала, уже живя в столице, но разочаровывать ребенка не хотелось.

— Могу попробовать, если ты мне поможешь. Кстати о еде, ты не голодна? Могу предложить тебе репу с медом, будешь?

— С медом?

Дважды повторять было не надо. Девочка шумно сглотнула и через минуту была уже на ногах. Пришлось осадить ее пыл, заставив подождать, пока я переоденусь.

Глава 4

К счастью или нет, но помимо оранжевого, на который я положила глаз, нашлось еще одно — немного чопорное, коричневого цвета, полностью скрывающее руки, шею, и очень длинное. Оно гораздо больше подходило для служанки, чем то, что мне хотелось надеть, так что выбор пал на него. Да и стирать темное проще.

Переодевшись, взяла Милу за руку и направилась с ней на кухню. Вот только нечистый, похоже, сегодня основательно подготовил мне каверзы. Стило пройти мимо ванны, как дверь распахнулась и оттуда вышел Арквил. Он был одет все в ту же рубашку и брюки, но вытерся плохо, а потому ткань прилипала к коже, очерчивая его фигуру. Мокрые волосы растрепались, прилипая ко лбу и вызывая странное желание поправить их. Лицо было снова без ожогов.

Мужчина посмотрел куда-то мимо меня, не удостоив взглядом, но тепло улыбнулся Миле. В груди вспыхнула обида. Я старалась, натирала его, волосы ему чистила, а он вместо спасибо даже не смотрит в мою сторону! А еще сильно-сильно захотелось, чтобы и мне он улыбался так же, как моей племяннице. Поймав себя на этой мысли, я тут же помянула нечистого. Все-таки плети мне не будут лишними, может, хоть дурь из головы выбьют.

— Уложите ребенка вечером спать, зайдите ко мне — я буду у себя в кабинете, — холодно бросил он напоследок, по-прежнему смотря куда угодно, только не на меня.

Все оставшееся время, до самого заката, меня тяготила эта предстоящая встреча. Я покормила Милу, натопила на кухне печь, чтобы поставить вариться бульон из овощей на завтра, поболтала с девочкой, расспрашивая ее о сестре и их жизни в городе. Мыслями все время возвращалась то к предстоящему разговору, то к помывке, то снова глухой болью отзывалось в груди беспокойство о сестре.

За эти годы я привыкла к ее отсутствию, но думать, что она жива-здорова, просто живет далеко, и точно знать, что ее, возможно, уже и в живых нет — совершенно разные вещи.

Простые хлопоты отвлекали и, вместе с тем, создавали ощущение нереальности. Слепая богиня, подумать только — я в чужом доме! Далеко от своей деревни, и что со мной будет дальше — неизвестно.

Что кер потребует от меня на этот раз? Прибраться у него в кабинете? Помочь с опытами в лаборатории? Готовить ему не надо, скотины он не держит, огорода около замка нет. Пол такой чистый, что с него есть можно — нигде ни пылинки. Не иначе магия, а может, и сам нечистый постарался, шут его знает. Неудивительно, что у Арквила нет слуг — зачем они? А сам он целыми днями сидит в лаборатории. Он и сейчас заперся там, о чем свидетельствовал несильный стойкий запах каких-то специфических трав, к которому я уже, кажется, начала привыкать.

А ведь еще были проклятые бусины, которые привез Бальтазар! Что если Мила найдет их и отравится? Ужаснувшись собственным мыслям, решила, на всякий случай, провести инструктаж с племянницей, чтобы не смела трогать ничего в этом замке. Мало ли сколько здесь еще подобной гадости? Аристократы, как я слышала, часто увлекаются собиранием всякой всячины. Кто старинные монеты, кто туфли, кто лампы с часами. Может, Арквил тоже из таких? Устроил здесь собрание смертельных артефактов и сидит изучает их целыми днями.

Чтобы хоть как-то занять ребенка, а главное — отвлечь себя от навязчивых мыслей, мы с Милой перебрали все запасы в погребе, поражаясь тому, сколько всего там было. А потом, закончив с бульоном на завтра и замесив тесто для хлеба, перетряхнули белье в кроватях, на которых планировали спать.

— Не может быть, что тут нет клопов, — Мила заставила меня несколько раз выбить тюфяк, хотя смысла в этом не было никакого, пыль в этом замке отсутствовала в принципе. — Клопы, они же… они везде!

Сама я подумала, что наверняка тут не только клопов, но даже тараканов не водится. Возможно, дело было в запахе из лаборатории, если так, что ж, я готова смириться с ним. Все лучше, чем мелкие вредители.

Когда солнце село, и мне наконец удалось уложить племянницу, я еще долго сидела рядом с ней, не решаясь пойти к Арквилу. Мила спала неспокойно, то и дело хмурилась во сне, и меж белесых бровей появлялась складка. Несколько раз она даже звала маму, и от ее тоненького голоска у меня невольно сжималось сердце.

Невольно вспомнила о своей маме. Когда отец еще был жив, она была совершенно не похожей на себя теперешнюю. Веселая, всегда спокойная. Часто обнимала меня и Елену, любила заплетать нам косы и рассказывать истории.

Как же я ненавидела отчима за то, что он сделал с матерью, превратил лишь в бледную тень себя прошлой.

Сестра была вся в нее — такая же добрая, с извечной смешинкой в глазах. От того, что за пять долгих лет эта радость могла навсегда потухнуть, становилось страшно. Узнаю ли я ее, когда увижу? И увижу ли?

А еще я совершенно не представляла, как обходиться с детьми. Сегодня Мила была еще напугана и сбита столку всем происходящим, но будет ли она меня слушаться дальше? Не расскажет ли она Арквилу наш секрет? И главное, смогу ли я вообще заботиться о ней как следует? Ответов у меня не было, так что, собравшись с духом, я на цыпочках прокралась по коридору к кабинету кера. Несколько минут стояла у двери. За ней было тихо. Ни скрипа отодвигаемого стула, или шороха пера, скользящего по бумаге, слышно не было. Может быть, Арквил еще в своей лаборатории?

Приободренная этой мыслью, постучалась.

— Заходи, — раздался приглушенный голос.

Осторожно дернула ручку — дверь легко поддалась, впуская меня внутрь.

Кабинет был таким же просторным, как и все остальные комнаты в замке. Большое окно, большой стол посередине, несколько больших стеллажей. Я обратила внимание на необычные приборы и артефакты, расставленные на полках. Хотелось подойти поближе, рассмотреть все эти тихонько тикающие и жужжащие механизмы и магические поделки. Они завораживали.

— Сразу предупреждаю, что запрещаю тебе подходить к приборам. Поняла? — кер выразительно поднял брови, показывая, что ждет от меня реакции.

— Хорошо.

Я пожала плечами, делая вид, что не больно-то и хотелось, хотя было немного обидно. Впрочем, чего я ждала? Что аристократ начнет объяснять принцип действия магических штуковин безродной деревенской девке?

Арквил скептически скривил губы, видимо, неуверенный, что я его действительно поняла. Но стоило ему заговорить, как стало ясно, что думал он отнюдь не об этом:

— Как вышло, что из всех платьев, которые я отдал, тебе приглянулся именно наряд моей матушки, в котором она ходила исповедоваться церковникам?

В его голосе было столько язвительности, что излишняя целомудренность и закрытость платья показались неуместными.

— Оно коричневое… — я растерялась. Знала бы, что придётся отчитываться, ходила бы в своем, пусть и мокром. — Остальные слишком маркие…

— Ну-ну… — Кер скрестил руки на груди и кивнул на стоящий напротив стола стул. — Садись.

Чуть замешкавшись, послушно села. Стул был неудобным, со слишком прямой спинкой и подлокотниками, которые неприятно упирались в бока.

— Как я уже тебе говорил, Айна, я ценю умение молчать и не задавать лишних вопросов, но чтобы ты чувствовала себя спокойнее, готов ответить на любые… хм… пусть будет три.

Мужчина усмехнулся и, опершись локтями на стол, скрестил пальцы и положил на них подбородок.

Я же задумалась. Сколько всего хотелось узнать!

Три вопроса? Спросить у него, правда ли он поможет найти сестру? Так ведь слово аристократа — закон, кто я такая, чтобы в нем сомневаться?

До того, как прийти сюда, я мучилась столькими догадками и сомнениями. Казалось бы, вот оно — спрашивай. Только в голову лезла какая-то дурость, вроде того, как он от тараканов и клопов спасается.

Хотя, заполучи я рецепт из трав, которыми пахнет в замке — если, конечно, защищают от вредителей именно они — озолотиться можно. Только вот рецепт он вряд ли выдаст.

Так, нужно собраться, потому что иначе ничего умного не спрошу и буду жалеть об упущенной возможности.

Где он получил свой ожог, мне неинтересно. Как и то, почему он его скрывает. Это-то, в общем, и так понятно — я бы тоже скрывала, будь у меня какая-нибудь отметина. Люди в большинстве своем жестокие, нельзя показывать свои слабости.

И о чем тогда спросить?

— Заклинание. Которым вы кинули в отчима и которое угодило в меня. Что это было? Оно мне грозит чем-нибудь?

Арквил откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Это была «волна умиротворения». В кого бы ни попала, действует на всех в радиусе двух метров. Маги таким обычно шумных детей успокаивают, но и на взрослых отлично действует. Жаль, держится не очень долго, но зато весьма эффективно, — хмыкнул кер.

— Но после того, как вы в меня им попали, отчим не выглядел… умиротворённым, — нахмурилась я, пытаясь вспомнить подробности произошедшего утром и собственные ощущения. — Да и я тоже…

— Это твой второй вопрос? — приподнял брови мужчина, а я в ответ затрясла головой.

В конце концов, так ли уж важно, если заклинание было не опасное? Ну подумаешь, не сработало у него оно как надо, так с чего я вообще взяла, что Арквил такой уж превеликий колдун. Может, напутал чего?

Хотя есть еще вариант, что он соврал сейчас, и заклинание было вовсе не умиротворяющим. Что ж, в любом случае сейчас это не выяснишь.

— Нет, кер. Если вы не возражаете… — я не сразу взяла себя в руки. — Я бы хотела узнать, зачем вы взяли меня и Милу к себе? Судя по всему, слуги вам не нужны.

Он смерил меня долгим взглядом, после чего наигранно улыбнулся. При этом глаза остались холодными.

— Сама по себе девочка мне не нужна. Я просто решил, что разлучать дочь с матерью слишком жестоко.

Он замолчал. Комната погрузилась в гнетущую давящую тишину. Я, не выдержав того, как он смотрит на меня, опустила лицо, с преувеличенным интересом рассматривая бумаги и книги, лежащие на его столе.

Один из фолиантов был толстым, со множеством закладок между пожелтевшими неровными страницами. «Теургия» — гласило витиеватое название.

Брови сами собой сошлись к переносице, пока я пыталась понять, то ли я неправильно прочитала, то ли слово действительно мне незнакомо.

— Насчет тебя… — наконец заговорил он, — все-таки кое-какая помощь мне нужна. Например, через пару дней нужно будет съездить в Лигор, привести ингредиентов для опытов. Обычно мне все привозят, но за ними пришлось бы ехать самому. А так отправишься ты, сэкономишь мне время. Можешь и дочь свою взять с собой. Уверен, ей будет интересно посмотреть на большой город.

— Но ведь это не то, ради чего вы меня сюда взяли, кер? — хоть мне было не по себе, я все же решила идти до конца. Если уж он обещал мне правду, то пусть отвечает, а не увиливает.

— Нет. Не то, — покачал головой он, чуть прищурившись.

Я ожидала, что он снова будет молчать, но мужчина вдруг заговорил.

— Как бы тебе объяснить… Знаешь, что такое аура? Слышала когда-нибудь?

Пораженная сменой темы, заторможенно кивнула.

— Так вот, твоя аура немного отличается от ауры остальных людей. Я пока и сам не знаю, что с этим делать, но ты меня заинтересовала. Поэтому ты сейчас здесь.

— Я — маг? — сердце забилось часто-часто, а в голове зашумело.

Волшебники всегда казались мне кем-то вроде богов. Что если я сама смогу колдовать, смогу поступить в одну из волшебных школ в столице? Слепая богиня! От окрылявших меня перспектив хотелось улыбаться, смеяться и даже плакать. На короткое мгновение я перестала быть собой, а стала великой волшебницей с потрясающими перспективами. Это же…

Я не успела додумать свою мысль, как кер уже спустил меня с небес на землю.

— Нет. Ты не маг. Абсолютно точно, в тебе нет ничего магического, — по его голосу казалось, что он смеялся надо мной, наверняка поняв, о чем я думала в тот момент.

— Вы уверены? — выпалила я, прежде чем подумала.

— Да, я уверен. И вопросов уже было много, так что этот засчитаю за третий, — подмигнул он мне.

Поняв свою оплошность, раздосадованно прикусила губу, да только поздно. А ведь могла бы спросить еще что-нибудь полезное!

Арквил снова молчал, и мне стало неловко. Прежде чем уходить, нужно было дождаться разрешения, а так же неплохо было бы узнать, во сколько приедет кер Бальтазар, чтобы быть готовой к поездке за этими самыми ингредиентами.

Блуждая взглядом по письменному столу, наткнулась на лежащий с краю конверт.

«Жанетт Ирбис. Нижний Лаур, Набережная левого берега, дом 25»

— Ты умеешь читать? — нарушил тишину удивленный голос Арквила.

Поспешно опустила голову еще ниже, чувствуя, как снова краснею. Вот сейчас он еще и выволочку устроит мне за то, что пялилась в его бумаги! Даром, что ничего толком не разобрала.

— Да, я… умею. Простите, кер.

Он медленно поднялся со своего места, обходя стол по кругу, и от каждого его шага мурашек на коже становилось все больше.

— За что? — он осторожно провел рукой по моим волосам, обводя лицо по контуру.

Сердце глухо стучало, отдаваясь где-то в висках.

— Не совсем поняла…

— За что ты извиняешься? — кажется, он действительно не сердился.

Можно было облегченно выдохнуть, вот только близость кера слишком нервировала. Вместо ответа закусила губу и зажмурилась, напевая про себя церковную песню, чтобы хоть как то отвлечься.

— Что, я такой страшный? — вопрос прозвучал неожиданно.

От удивления распахнула глаза и тут же заметила перемену. На лице Арквила вновь появился шрам, и теперь, когда наши лица находились совсем рядом, я могла рассмотреть во всех подробностях. Красноватые неровные рубцы стягивали кожу, придавая облику нечто зловещее, тянулись прямо к глазу, отчего прищур казался недобрым. Но при этом этот изъян не пугал, а просто приковывал взгляд. Чего же бояться чужих ожогов? Бояться нужно не их, а того, что у человека может оказаться внутри. Вот только скажи ему, что шрам нисколько его не портит — не поверит. Недаром прячет магией.

— Я вас боюсь не поэтому, — с трудом сглотнув вязкую слюну, я все же решилась сказать правду.

Ну что я могу поделать, если рядом с этим мужчиной меня и правда бросает в дрожь? Может быть, он все же не такой садист, как мой отчим. И если поймет, что мне действительно не по себе, просто оставит в покое и поручит драить полы?

— Значит, все же боишься, — с грустью констатировал он. — И почему же?

Не найдя более подходящего объяснения, тихонько выдохнула:

— Вы жуткий, — и поняв, как это звучит, тут же поспешила добавить. — Но это не из-за шрамов!

Арквил несколько секунд смотрел с непониманием, а затем вдруг прыснул. Смех его был низким, но таким задорным и мальчишечьим, что я невольно сама улыбнулась, чувствуя, как спадает напряжение.

— Ну-ну, — все еще посмеиваясь, он все же отступил на шаг, опираясь руками о стол. — Где ты научилась читать?..

На мгновение остро кольнуло разочарованием. Только с чего бы?

И ведь он молод! Залюбовавшись легкой полуулыбкой, менявшей его обезображенное лицо практически до неузнаваемости, я с удивлением поняла, что он, должно быть, младше, чем я решила в начале. Морщинок в уголках глаз почти нет, и щетина не такая темная. Интересно, если я спрошу, сколько ему — он ответит?

— …В вашей деревне нет школ, — не дождавшись ответа, добавил мужчина.

— Мой отец… — поймав себя на разглядывании кера, я смутилась, снова проваливаясь в стыд. Слепая богиня, я и правда падшая женщина! — …имею в виду, мой родной отец… был церковником и он выучил нас с сестрой и чтению, и грамоте. Только счет мне не очень давался, хотя вот Елена у меня считать мастерица…

Я затараторила, стараясь спрятать за быстрой речью переполняющие меня эмоции. Как же все-таки сложно рядом с ним! Вот только глаза так и тянет поднять и вновь начать рассматривать его лицо.

— Что стало с твоим отцом? — осторожно спросил Арквил, чуть склонив голову.

— Ветряная хворь, — слова отозвались застарелой болью в сердце. — Церковники по закону своего ничего не имеют, так и вышло, что после смерти отца мы оказались на улице. Староста сосватал мать за своего брата — вдовца. Дескать, первая жена бесплодной была, а ты проверена, точно сыновей ему принесешь.

И, не удержавшись, мстительно прошептала:

— Да только дело не в первой жене оказалось.

— Хм… Вы не поладили? — в голосе слышался искренний интерес.

Вот теперь было впору смеяться мне. Не поладили? Если можно так назвать тот кошмар, в который он превратил жизнь матери, а вместе с ней и нашу с Еленой, когда понял, что сам виноват в том, что не может иметь детей, то да — мы не поладили.

— Сначала все было нормально… — тяжело перевела дыхание, словно переносясь в тот год, когда не стало отца.

Нет. Не хочу думать об этом. Не хочу вспоминать. Прикусив губу, я мысленно представила перед собой глухую стену, словно она была способна защитить меня от дурных воспоминаний.

— Я не настаиваю, если тебе неприятно говорить об этом, — мягко сказал Арквил, угадав мои мысли. Уголки губ его вдруг дрогнули, и он прошел по комнате к одному из шкафов. — Эту книгу мне в детстве читала мать, я очень любил эту историю. И конец у нее хороший: злодей повержен, добро победило. Думаю, твоей дочери она тоже понравится. И еще там много иллюстраций…

Он бережно достал с верхней полки небольшой томик и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, протянул его мне. Я машинально вытерла ладони о платье. Еще замараю! Осторожно приняла ее.

На обложке — кер в шлеме и доспехах, а меч в его руках объят пламенем.

Первая мысль была о том, что, начитавшись этой книги, маленький Арквил попытался поджечь свой детский деревянный меч и оттого теперь скрывает ожоги. Стоит ли, в таком случае, читать ее Миле? Ведь дети такие впечатлительные! Да и слыханное ли дело, чтобы история заканчивалась хорошо? Сказки, которые рассказывала мне мать, никогда так не кончались. Это всегда были поучительные истории, и они давали понять — если не слушаться и искать приключения, на которые толкает нечистый немой, все будет очень и очень дурно.

Открыв первую страницу, с удивлением обнаружила витиеватую надпись, сделанную изумрудными чернилами: «Ари, что бы ни случилось, я всегда буду тебя любить. Твоя мама».

— Кер, я не могу принять эту книгу. Это же… — я смутилась, не зная, как правильно сформулировать.

Надпись показалась такой трогательной, такой нежной, полной поддержки. Возможно, сделанной его матерю уже после того, как у него появились страшные шрамы…

— Глупости, — отмахнулся мужчина, будто не понимал, о чем идет речь. — И потом, это же не подарок, прочитаете с малышкой и вернете. Ни к чему ей пылиться на полке.

Еще причин отказаться я не нашла и, закрыв книгу, прижала ее к себе, как величайшее сокровище. Все-таки любопытно, что за истории читают аристократы своим детям. Наверняка они интереснее, чем про непослушную заблудившуюся в лесу девочку, которую потом сожрали волки.

— Спасибо, кер, — искренне поблагодарила, ощущая от его ответной улыбки внутри странное тепло, постепенно переходящее в жар. — Я могу идти?

Вопрос вышел хриплым и немного жалким. Слепая богиня, как же мне общаться с этим человеком дальше, если даже успокоившись и перестав бояться, я все равно начинаю дрожать, стоит Арквилу подойти чуть ближе и посмотреть чуть пристальнее?

— Добрых снов, — кивнул он, возвращаясь к себе за стол.

Только облегченно выдохнув, поняла, что задерживала дыхание. Пролепетав сбивчиво ответное «Доброй ночи, кер», поклонилась и поспешила уйти.

Глава 5

Следующие несколько дней не оставляло ощущение, что я сплю и никак не могу проснуться.

Утро первого дня началось с того, что, встав пораньше, застала в кухне кера — он сидел за столом и пил из большой кружки какой-то отвратительно пахнущий бульон. В одной руке у него была толстая книга, а в другой — даже выглядевшее отвратительно варево. Он прихлебывал с невозмутимым видом, перелистывая страницы одну за другой.

— Светлого утра, Айна. Скоро приедет молочник, и я попросил Бальтазара отправить ко мне обоз с продуктами. Встреть их, пожалуйста. Деньги платить не надо, я всегда рассчитываюсь вперед, — заметив меня, улыбнулся кер. — Ну, и раз ты хотела быть полезной, то можешь сегодня заняться моим жеребцом. Покормить и помыть…

Весь день так и прошел в хлопотах: растопить печь, приготовить хлеб, тесто на который замесила с вечера, принять молоко и продукты, некоторые из них были мне незнакомы даже по виду. Например, желтый серповидный овощ, у которого оказалась очень толстая кожура, а по вкусу он напоминал сладкий мягкий картофель.

Жеребец кера оказался весьма норовистым, а Мила — просто сущим наказанием. Неуемное любопытство сочеталось с абсолютным отсутствием хоть какого-нибудь инстинкта самосохранения. Она лезла просто везде! Пришлось придумать занятие и для нее, просто чтобы проще было ее контролировать. В итоге, она ходила за мной по пятам, с важным видом протирая отсутствующую в замке пыль.

Правда, у этого занятия быстро нашлись свои недостатки. Девочка то и дело что-нибудь роняла. И каждый раз, когда она тянулась к очередной полке или столику, у меня замирало сердце. Да тут одна вазочка на каминной полке стоит больше, чем дом отчима со всей скотиной! И уж гораздо больше, чем стоим мы с Милой вместе взятые! Что уж говорить о сервизах в шкафах, столах с изогнутыми резными ножками, позолоченных рамах на стенах, мягких диванах и креслах… А уж когда я увидела, как девочка полезла на стоящий у стены стол, пытаясь достать повешенную над ним лютню…

Мила ударила по струнам, заливаясь смехом, потом еще раз, еще… Звон пронесся, отдаваясь эхом, по всему замку, и я с ужасом представила, как может разозлиться кер из-за того, что мы шумим и мешаем ему.

— Эй! Ты чего! — закапризничала она, когда я стащила ее со стола. — Я хочу поиграть! У тетушки Кларисси такая была, она, знаешь, как красиво играла!

Как играла эта самая тетушка, я не знала и знать не хотела, а потому пришлось выкручиваться:

— Помоги мне лучше пирожков налепить, там столько продуктов привезли, нужно переработать, иначе испортятся…

Но в кухне Миле тоже было не слишком интересно, поэтому пришлось отдать ей ту самую книгу с картинками под обещание не порвать страницы и смотреть аккуратно.

— Ты ведь мне почитаешь? — с восторгом спросила она, разглядывая картинки.

— Почитаю, только если не будешь никуда лазить!

Кера почти не было видно. Он пропадал в своей лаборатории, мы пересекались с ним лишь изредка, когда он пил свое отвратительное варево или изредка отдавал приказы.

А еще он улыбался мне, и от этой улыбки замирало сердце.

Когда через четыре дня снова приехал Бальтазар, я была около озера — набирала воду. Его породистый жеребец бил по земле копытами, поднимая пыль, и казался таким же взбудораженным, как и его наездник.

— Эй, как там тебя? — позвал он меня, ухмыляясь. — Где твой хозяин? Пусть пляшет, ему тут от невесты письмо пришло.

Вдруг стало так тоскливо… И в ушах зашумело…

Невеста? У него есть невеста?

Впрочем, какое мне может быть до этого дело? Кто я вообще такая, чтобы думать о господских помолвках и свадьбах.

— Блаженная, что ли? — он спешился и, неодобрительно покачав головой, двинулся в сторону крыльца.

— По… подождите. Кер в лаборатории и просил его не беспокоить…

Не успела я договорить, как раздался жуткий грохот, похожий на тот, что я уже слышала. Замок ощутимо качнулся, а вместе с ним, казалось, дрогнула и земля под ногами. Бальтазар нахмурился и бросился вперед, а я, уронив ведро, устремилась следом.

Не успели мы зайти, как на улице показался виновник переполоха. Я облегченно выдохнула, понимая, что на этот раз ни дыма, ни огня из-за дверей не валит, да и магия, скрывающая шрамы, все еще при Арквиле.

— Айна, проверь свою дочь, не испугалась ли, — как ни в чем не бывало отдал он приказ и обратился к керу. — А вы можете радоваться: кажется, я нашел зацепки для поиска ваших отравителей. Пройдемся вокруг озера?

— У меня для вас тоже кое-что есть, — услышала я, уже заходя внутрь.

Мельком обернувшись, заметила, как Бальтазар достал из внутреннего кармана дорожной куртки ярко-зеленый конверт. Видимо, это и было письмо от невесты. Стоило ли удивляться? Наверняка сын королевского мага даже с отметиной на лице является завидной партией. Его отец богат и влиятелен, близок к королю. Подумаешь, любит небезопасные опыты, редко выходит из своей так называемой лаборатории и мало ест? Так ведь для любой жены это только плюс! Зато разъезжает по деревням, первых встречных в служанки себе покупает.

«Ах, Айна, у вас такая удивительная аура. О, почитайте эту книжку, я ее так любил в детстве!» Внутренний голос даже самой себе казался злым и ехидным. И что это я так завелась? Откуда во мне столько обиды?

Забежав в кухню к умывальнику, плеснула в лицо холодной воды.

— Айна, — позвала сидевшая столом Мила, испуганно хлопая глазами, — ты немого увидела?

— Все хорошо, я тебя проверить прибежала, — натянуто улыбнулась я.

Слепая богиня, ну что из меня за мать получится? Первым делом к умывальнику, а не к девочке! Не о том ты, Айна, думаешь! Ох, не о том!

— Грохот был, будто гром, ты не испугалась?

— Не-а! — тут же повеселела малышка, болтая ногами под столом. — Кер Арквил сказал, что будет громко.

Девочка с аппетитом откусила от ломтя испеченного мной утром хлеба, роняя на пол и свое платье крошки. Я поморщилась, вспоминая, как мать ругала меня, порой даже таскала за волосы, если я ела неаккуратно.

— Ты же за водой пошла? А ведро где? — беззаботно спросила Мила.

Точно. Ведро!

— На берегу осталось, пойду схожу за ним.

Как я ни пыталась выглядеть спокойной, это удавалось плохо.

Выйдя в коридор, закрыла дверь в кухню, чтобы племянница не видела, и прислонилась лбом к стене. Что же это со мной такое? Ведь только что было все хорошо!

С утра я заварила свежесобранные листья с вишнёвого дерева, растущего у замка… Запах стоял восхитительный, не то что от трав кера!

А он сам с самой зари снова заперся в лаборатории, но, заходя туда утром, улыбнулся мне и даже подмигнул.

Невесте бы своей лучше подмигивал!

В сердцах зарылась руками в волосы, растрепав их. Вот что мне за дело? Он потомственный аристократ, а я деревенская девка, которую, вполне вероятно, отчим через пару месяцев отправил бы в бордель, как и сестру когда-то.

Неужели я и вправду думала об Арквиле… как… как о мужчине?

О, слепая богиня, только этого мне не хватало! От него и было-то всего пара добрых слов, да несколько улыбок…

Память услужливо подсунула воспоминание: я в мокром платье, а не давший мне упасть кер, абсолютно голый, прижимает меня к себе. Моментально стало жарко, сердце стало биться чаще, и все внутри напряглось, словно в ожидании чего-то.

Ужаснувшись собственным мыслям, решила поскорее выйти на воздух. Так, ведро… я шла за водой. Но выходя из дверей, наткнулась на чем-то крайне недовольного кера.

— Бальтазар заедет в деревню часа на три, потом вернется — съездишь с ним, привезешь мне ингредиенты, я говорил тебе, надеюсь, не забыла.

Я кивнула и чуть замешкалась в дверях, не зная, в какую сторону отступить.

— Боги, какая ты неловкая! — рыкнул он, отодвигая меня рукой в сторону.

— Простите, кер… — пискнула я.

— И хватит за все извиняться! — неожиданно повысил он голос. — Это раздражает.

— Простите… — испугавшись его реакции, снова ляпнула я, не подумав.

Он буквально побагровел, сводя брови к переносице и поджав губы, а его ноздри затрепетали. На лице медленно проступал след от ожога, довершая жуткий образ.

В этот момент он так ярко напомнил мне отчима, когда тот вваливался в дом после пятничной пьянки и искал на ком выместить злобу, что я, пискнув, выставила вперед руки, закрываясь от него.

— Что, снова скажешь, что не боишься урода? — спросил Арквил тихо-тихо, но это было затишье перед бурей.

Мне вдруг почудился запах дыма, я чуть опустила руки и с удивлением разглядела, как над кожей мужчины занимаются языки пламени. Словно он горел, но ничего не чувствовал и не сгорал. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно, я попыталась отступить, но лишь уперлась спиной в стену и изо всех сил постаралась вжаться в нее, надеясь как можно больше увеличить расстояние между нами.

Слепая богиня, да что же он такое? Может быть, это сам нечистый немой, прикинувшийся человеком?

Дыма и языков пламени становилось все больше, они вздымались все выше. Арквил нехорошо улыбнулся и недобро прищурился. В этот момент послышался топот ног в коридоре.

— Что-то горит! — закричала девочка, со всех ног несясь прямо к нам. Должно быть, дым дошел и до нее.

Не поняв, что происходит, она кинулась к керу, на полном ходу врезаясь в него. Огонь с мужчины моментально перекинулся на девочку, кусая ее одежду. Она пронзительно завизжала… Забыв о собственном страхе, я кинулась к ним. Нужно было накрыть ее чем-нибудь, сбить пламя.

— Отойдите! — закричала я на Арквила, забыв о всякой почтительности, отталкивая его и одновременно за руку притягивая к себе Милу.

Но стоило мне это сделать, как все прекратилось. Огонь потух, как его и не было. И только клубы дыма в воздухе все еще напоминали о случившемся. Мила часто-часто дышала, а по лицу ее было видно, что она готова расплакаться. Я тут же принялась задирать ее платье, проверяя, нет ли ожогов — все обошлось. Облегченно выдохнула, прижав ладони к щекам.

Мимо меня пронесся зеленый луч, и я не успела среагировать, как он ударил девочке прямо в грудь. Мила моментально застыла с широко распахнутыми глазами и чуть приоткрытым ртом.

— Какого немого?! — резко выпрямившись, закричала я, абсолютно переставая себя сдерживать. — Что это за чары?!

— Ни к чему ребенку такое помнить, — глухо отозвался Кер, стараясь не смотреть мне в глаза. — Я… виноват.

— Виноваты? Она чуть не сгорела заживо! А вы просто стояли и смотрели!

Кулаки сами собой сжимались и разжимались, и мне безумно хотелось стукнуть его. Убрать это отстранённое выражение с его лица, чтобы он перестал говорить таким бесчувственным тоном.

— Я ошибся. Думал, что она такая же, как ты… — медленно произнес он, а затем сказал то, от чего у меня буквально земля ушла из-под ног. — Не нужно было приводить ее сюда. Я ошибся…

Как это «не нужно»? О чем он твердит? Что ей здесь не место?

— Знаешь, кто именно отец девочки?

Отец? Я понятия не имела, кто он, поэтому просто пожала плечами.

— Понятия не имею, — и тут же про себя выругалась, поняв, как это прозвучало. Слепая богиня, так он меня действительно будет считать шлюхой!

А с другой стороны, почему он вообще заговорил об отце? Намекал, что неплохо бы отправить девочку к папе? О, богиня! Что же мне делать?!

— Она сейчас придёт в себя, побудь с ней. Ее будет клонить в сон, как уснет, зайди ко мне в комнату, — негромко произнес Арквил и, посмотрев на Милу долгим тяжелым взглядом, развернулся и скрылся за одной из дверей.

Я осторожно присела на корточки рядом с племянницей, взяла ее за руку. Как только ее коснулась, она отмерла, с удивлением оглядываясь по сторонам.

— Как я тут оказалась? — шепотом спросила девочка. — Я сидела на кухне…

— Ты… мне помочь пошла, поскользнулась и упала, — не придумав ничего лучше, соврала я. — Не помнишь, что ли? Сильно, видимо, стукнулась.

На душе от этой лжи заскребли кошки.

— Поскользнулась?

— Да, я… воду тут пролила, пока несла.

— Но тут сухо… — Мила внимательно посмотрела под ноги.

— Да я уже вытерла, — ложь была шита белыми нитками и действительно подходила разве что для ребенка. — Так бывает иногда, когда сильно упадешь. Раз — и ничего не помнишь.

— Ого… — девочка потерла руками лоб.

— Пойдем, тебе полежать нужно. Хочешь, я тебе почитаю? — взяв ее за руку, потянула малышку за собой в нашу с ней комнату.

Мила без споров дала себя переодеть и уложить. Оставалось надеяться, что стирание памяти не слишком опасно. При мысли о том, что сделал Арквил, в душе поднимались злость, страх, растерянность, и вместе с ними росло ощущение безысходности.

Книга про рыцаря с огненным мечом оказалась интересной, с трудом дочитав до третьей страницы, я заметила, что девочка заснула.

Арквила я нашла не сразу. Сначала проверила лабораторию — дверь была закрыта, потом кабинет — там его тоже не было. Куда он сказал мне прийти?

Чуть поколебавшись, решила проверить его спальню. Осторожно постучав в дверь, я в ничего не услышала в ответ и уже успела облегченно выдохнуть, когда та вдруг сама по себе открылась.

Спальню кера я до этого видела только один раз, когда он показывал мне замок. Тогда и не разглядела толком ничего, кроме огромной кровати, которой хватило бы на пятерых. Осторожно шагнув внутрь, огляделась.

Высоченный резной шкаф, в котором наверное можно было приданое для невест всей нашей деревни собрать. Полки — их гораздо меньше, чем в кабинете, но они полностью забиты книгами, небольшая тумбочка у кровати и пушистый-пушистый белый ковер. Вот тут точно не обошлось без магии. Как он может быть настолько белым?

— Мила уснула быстрее, чем я думал, — я буквально подпрыгнула, услышав голос кера сзади. И как только подкрасться сумел.

— Ходил прогуляться, — пояснил он и, вытянув вперед руку, показал, что ожидает, когда я пройду внутрь комнаты.

С каждым шажком я ощущала все возрастающую неловкость. Зачем он меня позвал? И почему именно сюда? Или звал он к себе в кабинет, но раз уж я сама сюда пришла, то будем разговаривать здесь? И о чем мы с ним будем разговаривать? Он же не хочет оправить Милу назад?

Тысячи вопросов роились в моей голове, а неизвестность страшила и пугала.

Арквил, тем временем, зашел вслед за мной и прикрыл дверь. Встав прямо передо мной, протянул руку, осторожно дотрагиваясь до моего подбородка и вынуждая смотреть ему в глаза.

— Я должен тебе кое в чем признаться, Айна, — негромко начал он.

— Вы ничего мне не должны, кер… — попыталась возразить, но Арквил лишь прижал указательный палец к моим губам, прерывая мою речь.

— Тшш… — прошептал, и от этого его звука меня бросило в жар. — Я хочу, чтобы ты знала: я не просто так уехал из столицы и торчу один в этой глуши. Рядом со мной небезопасно. Ты в этом сегодня убедилась.

— Кер, пожалуйста, если вы говорите о Миле…

Я была готова привести тысячу и один аргумент, умолять, если потребуется, но вместо этого мужчина вдруг обвил руками мою талию, рывком прижав меня к себе. От неожиданности я захлебнулась словами. Лишь открывала и закрывала рот, дыхание перехватывало от близости мужчины.

— Пожалуйста, отпустите, кер… — дрожащим голосом попросила, хотя больше всего на свете хотелось, чтобы он никогда не размыкал рук.

Он ухмыльнулся, наклоняясь к моему уху, и я почувствовала, как его руки переместились с талии вниз, легонько сжимаясь.

— Скажи, Айна, сколько ты берешь за ночь? — услышала я искушающий голос.

Смысл этих слов дошел до меня не сразу, понадобилось дважды произнести их про себя, чтобы понять. И от понимания все внутри буквально похолодело, я попыталась оттолкнуть мужчину, но он держал меня слишком крепко, и я просто забилась в его руках раненой пташкой.

— Я де… — я чуть было не сказала, что я девственница, но в итоге оборвала себя на полуслове. Что я сейчас скажу? Что Мила мне не дочь и можно ее выгнать? — Де… де… не делаю это за деньги.

— Нет? — руки кера начали блуждать по моему телу, и прикосновения становились с каждой секундой все откровеннее.

— Кер, все не так…

От очередного приступа паники меня буквально парализовало, если бы не маг, наверняка бы просто рухнула ему под ноги. Арквил вдруг осторожно коснулся моей щеки, приблизил лицо, выдыхая прямо в распахнутые губы:

— Не волнуйся, я хорошо заплачу.

С этими словами он прильнул ко мне в обжигающем поцелуе.

Глава 6

Это был мой первый в жизни поцелуй, и, несмотря на все страхи и напряжение, все мое естество буквально потянулось навстречу мужчине. В теле образовалась невероятная леггкость, по коже пробегали волнующие мурашки, в голове шумело. Хотелось отдаться этим ощущениям, раствориться в них. Между нами вспыхивали и гасли зеленые искры, они, словно капли воды, стекали вниз и исчезали, теряясь где-то в мягком ворсе ковра.

Арквил зарылся рукой в мои волосы, выдергивая из них деревянную заколку. Они волнами рассыпались по плечам.

— Кер… — глухо прошептала я, с трудом переводя дыхание, когда мужчина оторвался от моих губ, переходя ниже, лаская шею. О! Слепая богиня, кто бы мог подумать, что поцелуи — это так хорошо! — Я не могу… Пожалуйста… Ммм…

Это нужно было остановить. Для него это всего лишь развлечение на ночь, а я, если зайдет слишком далеко, действительно никуда больше, кроме публичного дома, годна не буду. Собрав остатки растоптанной воли, я выставила вперед руки и оттолкнула мужчину, для верности отбежав к дверям.

— В чем дело?

Арквил тоже тяжело дышал, его глаза возбужденно блестели, весь его вид стал невероятно хищным. Шрамы вновь проступили, но не они меня пугали, а звериная тоска в его взгляде. Где тот добрый милый кер, что улыбался мне по утрам? О, нет. Сейчас вместо него был невероятно опасный волшебник, от которого лучше держаться подальше.

— Деревенские гуляки тебя привлекают больше? — плохо сдерживая рвущуюся наружу ярость, спросил он. — Сколько их было у тебя? Никто не был таким уродом?

Комната начала заполняться дымом, еще чуть-чуть, и, кажется, Арквил снова загорится.

— Что вы такое говорите…

Я понимала, что злые слова не относятся ко мне. Богиня, да я целовалась-то впервые! Но все равно на глаза навернулись слезы.

— А что? Есть другая причина, кроме той, что я тебе противен?

Огонь над ним взвился еще сильнее, почти доставая до потолка. Я ахнула, шокированно наблюдая за этим устрашающим зрелищем. В один момент воздух вспыхнул, и от Арквила прошла огненная волна, разошедшаяся во все стороны и ударившая в стены замка. Меня не задело каким-то чудом. Она прошла насквозь, словно меня и не было в комнате. Но стоило огню коснуться стен, как

замок содрогнулся, а от грохота заложило уши. Я вскрикнула, теряя равновесие, но все же удержалась на ногах.

Арквил опустился на кровать, больше не смотря на меня. А я внезапно перестала бояться. Словно кто-то по щелчку пальцев просто испарил всю мою панику.

— Уходи… — услышала я безразличный голос мужчины.

— Вы мне не противны, кер, — запоздало вставила я.

— Я сказал — уходи!

Он снова начал злиться, и мне бы лучше послушаться — переждать бурю, но вместо этого я сделала несмелый шаг к нему. Затем еще один, и еще. Пока не оказалась прямо напротив него. Опустилась на колени, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза.

Я себя чувствовала бабочкой, летящей на огонек. Впереди — огонь и смерть, но не лететь невозможно. Ждала, что он снова наорет, начнет прогонять, но Арквил лишь тяжело вздохнул:

— Почему ты отказала мне?

— У вас есть невеста, — ответила, не придумав ничего лучше.

— Опять подслушивала? — ехидно спросил он. — Помнишь, что я говорил про плети?

Нечистый немой! Вот сейчас, кажется, он точно не шутил. Или все же шутил?

— Впрочем, с этим разберемся позже. Ты обещала слушаться. И выполнять приказы, — он сухо кашлянул, глядя на меня, сидевшую перед ним на коленях, сверху вниз.

Это задело. Заставило вскинуться, всей душой ощущая разочарование:

— Значит, вот цена, которую нужно отдать, чтобы вы сдержали свое слово и помогли найти сестру, кер? — смотрела смело, больше не смущаясь и не краснея. А вот он не выдержал первым и отвел взгляд.

— Я не должен был… Извини, — по скупому тону было ясно, что извиняться он не любил.

И, тем не менее, обида никуда не прошла. Хотя я понимала, что виновата сама. Кто просил врать Арквилу с самого начала? А теперь, когда он считает,

что Миле в замке небезопасно, и подавно правду не скажешь. Слепая богиня, как же все запуталось.

— Вам не за что извиняться, кер. Видимо, я дала вам повод, — я встала и чуть поклонилась. Если не уйду отсюда прямо сейчас, то просто позорно расплачусь. — Мне нужно проверить Милу. Она могла проснуться и испугаться грохота.

Уже собиралась уходить, но он вдруг перехватил меня за руку:

— Она не проснется до завтрашнего утра, она под сонным заклятьем, — он замолчал, но руку не отпустил.

Молчание затягивалось.

— Через полчаса в моем кабинете. Я дам тебе инструкции, что и где купить для меня в Лигоре. — сказал уже совсем иным тоном.

А ведь я совсем и забыла про это. Когда, он сказал, приедет телега до города? Арквил потянул меня и усадил рядом с собой. Я подчинилась, сев при этом на самый край. Мужчина не смотрел в мою сторону.

— Я не разлучу тебя с дочерью, но ей рядом со мной опасно. А вот твоя помощь мне все еще нужна.

— Кер… но вы так ни разу ни о чем не попросили меня… — я была сбита с толку. — Не считая того, что один раз вас помыть…

— Да, точно. Ванну неплохо бы повторить. Приготовишь, как приедешь из города, — как ни в чем ни бывало приказал он. — И с завтрашнего дня будешь помогать мне в экспериментах.

Сказав это, он встал и, поправив рубашку, направился к дверям. Прежде чем выйти, бросил еще одну фразу:

— И насчет твоего подслушивания. Я действительно недоволен.

После его ухода мне потребовалось несколько минут, чтобы собраться, престать жалеть себя и наконец осмыслить произошедшее. Я невольно коснулась пальцами губ, заново проживая сладостные мгновения соединившего нас поцелуя. Каждая девушка мечтает о любви, взаимности, свадьбе… ну, по крайней мере, я из таких девушек. Не особо надеялась, что в моей жизни будет что-то хорошее, но это не отменяло того, что иногда я представляла себе бесплотные картинки призрачного счастливого будущего. Он должен был явиться, спасти меня и мать от отчима и потом обязательно признаться в любви с первого взгляда. И что получилось? Спаситель действительно явился, вот только у него есть невеста, а если бы и не было — я ему не ровня. Вместо признаний он предложил отдаться ему за деньги.

Реальность не так романтична, как хотелось бы, но ничего другого, кроме как принять ее, у меня не оставалось. Самое паршивое, что я почти жалела о своем отказе. Слишком сводящим с ума был поцелуй, слишком упоительным было объятие. И даже обидные слова и буквально выворачивающее наизнанку унижение не могли меня заставить не желать повторения. Пусть в этом нелегко признаться даже самой себе. Интересно было бы увидеть выражение его лица после того, как он бы понял, что я невинна, что все его домыслы о моих многочисленных мужчинах — это ложь, заставить его чувствовать угрызения совести, извиняться.

Хотя кого я обманываю? Кажется, еще лет сто назад существовало право первой ночи для кера-землевладельца, и касалось оно всех крестьянок, выходивших замуж. Так что все аристократы до сих пор считают, что предел мечтаний любой деревенской девушки — это лишиться чести в их объятиях. Вряд ли Арквил исключение. Так что все, что я получила бы, уступив ему — это его требование избавиться от Милы.

Судя по всему, он плохо контролировал свою магию, а та моя особенность в ауре, про которую он говорил, помогала мне защищаться от его огня. Но у племянницы этой особенности нет. Значит, нужно держать девочку подальше от хозяина замка.

Посмотрев по сторонам, обнаружила за высоким шкафом зеркало в полный рост. Что ж, нужно привести себя в порядок, раз все-таки мне предстоит поездка до Лигора.

Когда Арквил сказал мне о ней несколько дней назад, я воодушевилась. Даже если не удастся никуда больше зайти — интересно, как выглядит лавка магических ингредиентов. Вот только сейчас уже никуда ехать не хотелось.

Собственное отражение словно насмехалось надо мной — зеленые глаза блестели, губы припухли, волосы распущены, а один из рукавов платья соскользнул вниз, оголяя плечо. Неудивительно, что кер верит, что я продаюсь за деньги. Глядя на отражение, я и сама начинала в это верить. Слишком уж порочный и непристойный вид.

Я прикрыла глаза, мысленно представляя, что не одна в комнате. Кер подходит со спины, убирает волосы, обнажая шею. По телу пробежали мурашки, я почти ощутила его дыхание на своей коже… его руки, уверенно изучающие мое тело… «Скажи, Айна, сколько ты берешь за ночь?»

Вздрогнула, как от пощечины. И тут же остервенело принялась приводить себя в порядок. В моем воображении это звучало еще унизительнее, чем в действительности. Насмешливый издевательский тон, словно указывающий мое место.

Нет. Нет. И нет. Я не должна думать о нем. Не в таком ключе уж точно.

Поискав глазами заколку, нашла ее валяющейся на полу. Последний штрих — мои волосы снова убраны. Еще не мешало переодеться. После замечания кера о церковном платье его матери я снова начала носить свое, в котором попала сюда из дома. Но, пожалуй, лучше перетерпеть пару шуточек о том, что мне надо исповедаться, чем оставить открытым для глаз кера хотя бы кусочек своего тела.

Чтобы переодеться, пришлось зайти в комнату, где спала Мила. Арквил не соврал — судя по всему, она глубоко заснула и проснется нескоро. Выражение лица племянницы было умиротворенным, то и дело на губах проскальзывала улыбка. Наверное, видела что-то хорошее.

Смотря на нее, невольно улыбнулась сама, и вместе с тем накатила такая тоска, что захотелось завыть. Я знала, что прошло еще мало дней и спрашивать кера пока рано, но беспокойство о Елене съедало меня все больше и больше.

Слепая богиня, пусть с ней все будет хорошо!

Убедившись, что на строгом коричневом платье все пуговицы застегнуты, я на всякий случай поправила одеяло у Милы и отправилась в кабинет Арквила за указаниями.

Он сидел за столом, а в руках была кружка с его привычной жижей. Даже у дверей я почувствовала резкий травяной запах. Чем же он себя травит?

— Вот список, вот деньги, — не глядя на меня, сказал кер.

На краю стола лежал сложенный вдвое лист и кошель с монетами. Несмело подошла, не спеша все это взять. А меня не ограбят с таким богатством? Мда… недешевые травки получаются, раз на них нужно столько денег.

Мужчина молчал, уткнувшись в какие-то бумаги, я тоже. Неужели это все?

— Вы сказали, что дадите указания, кер, — осторожно напомнила.

— Соберись и жди телегу, Бальтазар должен кого-нибудь отправить. Тебя довезут туда и обратно. Купишь все по списку и привезешь мне. Вопросы?

Голос Арквила был спокойным, но чувствовалась в нем какая-то нервозность, и он по-прежнему не смотрел на меня. Немного поколебавшись, я взяла бумагу, деньги и вышла из кабинета, оставляя его одного. Разве такая его отстранённость не лучше? Если уж он сам говорит, что опасен, мне же лучше, если между нами будет граница.

Вот только почему на душе стало еще тоскливее?

***

Телегу за мной прислали примерно через час. Извозчиком оказался молодой парень, кажется, мой ровесник. Загорелый, с сильными руками и широкой улыбкой.

— Привет, я Томас, — помахал он мне рукой. — Садись удобнее, а то дорога разбита, трясти будет.

Дорога действительно оказалась паршивой. Но за веселой болтовнёй Томаса не показалась слишком уж длинной.

— Вон там еще пара мешков с зерном, видишь? Это мне отвезти надо будет, ты ведь подождешь, да? А вообще, каким судьбами к керу попала? Наш кер-землевладелец с самого прибытия кера Арквила сетовал, что негоже благородному без слуг обходиться. Все пытался к нему кого-нибудь из своих отправить. А ты чего такая тихая? Не укачало? Ты не беременна, часом? А то вот моя сестра брюхата, дак совсем не может на телегах ездить. Чуть что — сразу под куст, ух и рвет ее! Только зря продукты переводит…

Я невольно поежилась и принялась уверять парня, что не беременна. Не дай богиня еще дойдет слух до Арквила. Я еще от случайных слов Милы о матери отделаться не могу, не хватало еще и ложной беременности!

— …А ты песни любишь? Знаешь, я вчера такую веселую слышал в трактире. Хотя там неприлично, так что, наверное, не напою. Но было весело, мужики все ржали как кони. Там про прачку и богатого кера. Нет, не слышала? Жаль…

Самым забавным было, что, несмотря на многочисленные вопросы, ответов Томас не дожидался, делал лишь мимолетные паузы и сразу переключался на что-то новое. Я поначалу пыталась что-то вставлять, но потом просто слушала с улыбкой и изредка кивала или коротко восклицала. Дорога помогла успокоиться и настроиться на хорошее. Если поразмыслить трезво, ничего плохого не случилось.

Томас остановил у лавки с большим изогнутым кувшином на вывеске, из которого валил белый дым. «Все для всего от кера Вреднера». Прочитав имя владельца, я невольно прыснула в кулак.

— Я зерно поехал отвозить, через час вернусь. Встречаемся тут, но если что — без тебя не уеду. Так что сама обратно не топай, а то мне трепку зададут.

— Никуда не уйду, буду ждать, — заверила я парня с улыбкой.

Его простота и открытость подкупали, с ним не нужно было думать, что сказать, как себя повести, как посмотреть…

Томас уехал, а я осталась стоять перед магической лавкой. От волнения щекотало под лопатками — я впервые была в подобном месте. Собравшись с духом, толкнула дверь.

Она, блеснув зеленым светом, поддалась легко, звякнул колокольчик. Внутри пахло травами. Но не так, как у Арквила в замке — здесь это был аромат скошенного сена и цветущих полей. Он вызывал улыбку и приятные воспоминания. Казалось, можно скинуть обувь и пробежаться босиком по пшеничному полю. В лавке было не очень много места, и все оно оказалось занято широкими столами с разложенными на них пучками трав, банками с червями, какими-то жуками, глиняными черепушками со странной слизью.

Над каждым товаром висел ценник.

— Как вы сюда зашли?

Засмотревшись на сушеную ромашку — подумать только, стоила она целых три серебрушки! Да я бы сама насобирала! — я не заметила, как в зал вошел продавец.

— Через дверь.

А что? Каков вопрос — таков и ответ. Здесь магазин или что?

— Я сам ее закрывал, — нахмурился седовласый мужчина с морщинистым лбом.

Он подошел к выходу и потянул за ручку.

— Действительно, открыто… — озадаченно хмыкнул. — У меня сегодня у внука День Рождения, поэтому я хотел закрыться пораньше. Вы не могли бы прийти завтра, кера?

— Но я так далеко к вам ехала! Кер Арквил составил мне целый список, что нужно купить! — в доказательство я потрясла сложенным листком и — на всякий случай — увесистым кошельком, надеясь, что жадность лавочника все-таки победит.

— Вы от кера Арквила? Хм… — продавец нахмурился и спустя несколько секунд заминки все-таки разрешил. — Хорошо, но набирайте все сами. Весы в углу, бумажные кульки там же, я пока пойду собираться. Через полчаса у меня заказан экипаж до столицы.

— Спасибо большое, постараюсь вас не задерживать, кер, — облегченно выдохнула, разворачивая длинный список.

Хозяин лавки удалился в подсобку, а я принялась набирать нужные ингредиенты. С цифрами у меня всегда было плохо, но с весами было несложно управиться. Первым делом потребовались те самые сушеные ромашки. Брать их не хотелось. Ну в самом деле — неужели нельзя собрать их самому? Растут буквально везде, а отдавать монеты за то, что кто-то другой собрал их и

высушил, по-моему, величайшая глупость. Но все-таки, скрепя сердце, отмерила сто грамм этих самых ромашек. Если они так дорого стоят, то наберу их несколько килограмм и верну Арквилу деньги, что он отдал за нас с Милой отчиму.

Дальше по списку шли какие-то водоросли в горшочке, потом две банки с мутной желтоватой жижей.

Сложно было искать все эти странные вещи, понятия не имея, как они должны выглядеть. Упрощало задачу лишь то, что они были разложены на столах в ящичках по названиям в алфавитном порядке.

Я выставляла все на прилавок, и, в конце концов, там образовалась довольная внушительная коллекция мерзостей. Особенно долго я стояла перед червями в деревянных коробочках. Сами коробочки были закрыты, но надписи и рисунки на них реалистично изображали то, что внутри. «Опарыш обыкновенный», «Дождевые черви. Правильные». Кто бы мог подумать, что дождевые черви бывают еще и неправильными?! «Черви ресничные», «Земляные черви. Особенные»…

Десятки коробочек с разными названиями и картинками, от самых простых до экзотических, названия которых я даже не слышала. Интересно, а они там живые? Брр… Над коробочками висел листок со списком цен на них. У Арквила числились земляные черви. Нашла их в ценнике — десять серебрушек. Столько денег за горстку червей?! Просто грабеж какой-то! А на коробочке еще и подписано — «особенные». Интересно, в чем их особенность? Или тут еще какие-то есть?

— Я тороплюсь. Можно уже вас рассчитать, кера? — обращение резануло слух. Нечасто к деревенской девушке обращаются как к благородной. Но поправлять я не стала.

— Да, все, что есть на прилавке, — кивнула, подходя вместе с коробочкой. — И вот это еще.

Мужчина взмахнул рукой, и под его пальцами вспыхнули искры, подхватившие выложенные товары. Из-за его спины взмыл белый пергамент, перо и чернила. Я завороженно наблюдала за тем, как летающее перышко окуналось в чернильницу и само выводило что-то на бумаге. До чего же волшебно! Как в сказке!

Пока я наблюдала за работой пера, продавец собрал все, что я набрала в корзинку. Наконец перо остановилось и плавно спланировало на стол. Мужчина потянулся к бумаге, пробегаясь по ней взглядом.

— С вас триста пять серебрушек. Вот наименования купленных товаров с их ценами.

Сколько?! Слепая богиня! Вытаращив глаза от удивления, дрожащей рукой взяла лист. Внизу действительно было подписано: «Итого — триста пять серебрушек». Ну ничего себе! А быть магом — накладное дело! Неудивительно, что Арквил ничего не ест — с такими ценами на волшебные штучки не только есть перестанешь.

Стараясь не показывать замешательства, вытащила кошелек. Столько серебра там не было. Зато было несколько золотых монет, которые ценились по отношению к серебру как один к ста. Рассчитавшись с продавцом, положила бумагу и червей в корзинку, убрала подальше кошель и вышла из магазина.

Как же все-таки приятно выбраться на свежий воздух! Улица с высаженными в одну линию деревьями, между которыми стояли скамейки, была не слишком оживленной. Ждать Томаса оставалось еще как минимум полчаса, и я направилась к ближайшей лавке.

Я только что отдала три золотых! Деньги никак не желали выходить у меня из головы. Это была самая большая покупка в моей жизни. В нашей деревне на эту сумму можно прожить как минимум год. Чтобы чем-то занять себя, вытащила бумагу с ценами и принялась рассматривать.

Ромашки — три серебрушки, Ундария перистая — десять серебрушек… и на что только деньги потратила?.. Земляные черви. Особенные — двести серебрушек… шкурка рогонога… Стоп! Все внутри буквально заледенело.

…Земляные черви. Особенные — двести серебрушек…

Но… там же было написано, что они стоят десять? Как же так? Меня что, обманули?

Вскочив и прижимая к себе корзинку, я бросилась обратно в лавку. Продавец в этот момент как раз выходил из нее с небольшим кожаным чемоданчиком в руке.

— Подождите, подождите, кер… — быстрый взгляд на вывеску, и я понадеялась, что угадаю, — кер Вреднер! Тут ошибка, вы неправильно указали цену!

— Что? Кера, возьмите свои слова обратно, за сорок лет управления магазином я никогда ничего не путал! — он недовольно поджал губы, вытаскивая из кармана длинный изогнутый ключ, но вместо того, чтобы вставить его в замочную скважину, лишь поводил им в воздухе.

— Посмотрите сами! — я сунула ему бумагу с ценами под нос. — Земляные черви стоили десять! А вы взяли в двадцать раз больше!

Вреднер поморщился как от зубной боли.

— Земляные черви и стоят десять. Но вы взяли особенные. Они дороже.

— Но… — я замялась, не зная, что сказать. — Я просто не нашла других. Вы должны были предупредить меня! Пожалуйста, позвольте обменять!

От осознания сделанной ошибки и ее стоимости начинало тихонько колотить.

— Мне некогда, я уже уезжаю, — отмахнулся от меня мужчина.

— Пожалуйста! Это ведь не мои деньги! Дайте хотя бы вернуть этих особенных, кер… — я вцепилась ему в локоть, но тот грубо стряхнул меня.

— Что за манеры?! Отойдите, или я вынужден буду вызвать полицию.

— Это займет всего минуту, пожалуйста, разрешите мне вернуть червей!

— Уже экипаж приехал, я опаздываю!

Лавочник быстрым шагом направился к остановившейся в нескольких шагах карете. Мне только и оставалось смотреть, как он садится в нее и уезжает. А вместе с ним и исчезала надежда исправить ситуацию.

Зло ударила рукой в дверь его магазина. Кулак обожгло болью, из глаз брызнули слезы, а дверь лишь молчаливо вспыхнула зеленым. Слуги нечистого — вот кто эти маги! Чтоб их всех после смерти в душегубку забрало!

Лелея ушибленную руку, медленно поплелась обратно к скамейке.

На коробочку с «особенными» червями смотрела уже с откровенной ненавистью. Слепая богиня, как же теперь это исправить? Да и Арквил тоже хорош! Зачем мне дал с собой столько денег? Все, что он заказал, стоило гораздо меньше. Чтобы меня ограбили по дороге? Так вот меня и ограбили! Так ему и скажу!

По щекам побежали злые слезы, которые я то и дело смахивала. Двести серебрушек… не пять, не десять… двести!

Вспомнилось, как пару лет назад отчим послал меня на базар, купить ткань ему на новую рубаху, и где-то по дороге у меня выпала пара медных монет. Даже не серебрушка. Я пол дня ходила туда-сюда пытаясь отыскать пропаду, да только без толку.

Ох и драл он меня в тот день за волосы! Чуть лысой не оставил! Что же со мной теперь Арквил сделает? С другой стороны, червей я ему принесу. Может, еще и ничего? Может, эти особенные такие, что их прям есть можно? А вкус лучше любого мяса и рыбы? Да за такие деньги они должны и шелк прясть, и от всех болезней излечивать, и сами серебром какать!

Бросив коробочку обратно в корзинку, громко шмыгнула носом.

Лавка «Все для всего» молча взирала на меня своими пустыми черными окнами-глазницами.

На мгновение даже появился соблазн разбить одно из них, залезть внутрь и забрать свои деньги, но я тут же отмахнулась от этой мысли.

И, тем не менее, за оставшееся время до приезда Томаса желание забраться внутрь возникало еще не раз и не два. Противный старикашка! Вот что ему стоило задержаться на минуту и поменять товар? Чтоб ему всю поездку икалось! Чтоб его понос пробрал! Чтоб он сам своих червей сожрал!..

— Эй, Айна, ты что, плакала?

За злыми мыслями я и не заметила, как мой возничий уже пригнал телегу, успел спешиться и сейчас взволнованный стоял рядом.

— Нет, — соврала я, вытирая щеки.

— Но я же вижу, — парень подхватил мою корзинку и подал мне руку, предлагая опереться. — Ты ушиблась? Упала где? Или обидел кто?

Я неопределенно кивнула, ожидая, что Томас сейчас снова продолжит бомбардировку вопросами, а затем перейдет с темы на тему, не дожидаясь ответа. Но тот молчал, встревоженно глядя на меня.

— Ах, да. Ты говорил, что тебе попадет, если обратно не довезешь… — фыркнула, понимая, чем вызвана его тревога — за себя боится.

— Да что ты такое говоришь?! Тебе идти не больно? А ну пошли к телеге, все расскажешь.

Томас усадил меня на телегу, опустевшую без мешков с зерном, и там же устроил рядом со мной корзинку. Сам сел на козлы и стегнул лошадь. Та медленно двинулась, колеса застучали по мостовой. Я зажмурилась и опустила голову на согнутые колени. Томас молчал, телега то и дело подскакивала на мелких камушках. Вокруг раздавались чьи-то голоса, скрипы проезжавших мимо телег, зазывалы кричали, приманивая народ в их магазинчики. Я поняла, что мы выехали из города по тому, как неуловимо изменился воздух и стало гораздо тише. Телега остановилась. Я открыла глаза, поднимая голову, и увидела, что Томас сидит напротив меня, по-прежнему очень взволнованный и напряженный. Не выдержав этого его взгляда, я как на духу рассказала ему, что случилось. Про особенных и обычных червей. Про то, как заплатила лишние двести серебрушек и не смогла вернуть ненужную дорогую покупку. По мере моего рассказа выражение лица Томаса светлело все больше. Под конец я не выдержала и спросила прямо:

— Чему ты так радуешься? Что это только моя вина и тебя не накажут? — мне самой было стыдно за свою резкость, но взвинченная до предела, я не смогла вовремя прикусить язык.

— Да ты что?! Я просто рад, что проблема всего лишь в деньгах, — искренне улыбнулся Томас.

— «Всего лишь»? Ты шутишь? Да я профукала целое состояние! — так и хотелось кинуть в этого беспечного парня чем-нибудь потяжелее.

— Держи, — он вдруг полез в карман и достал оттуда небольшой расшитый кошель. — Тут всего сотня, но, может, поможет. Отдашь своему керу, а остаток… я что-нибудь придумаю, как в деревню вернусь.

— Эээ…

Предложение вызвало у меня ступор. Во-первых, откуда у конюха такие деньги? Во-вторых, это слишком много, чтобы брать в долг. Чем отдавать? В-третьих, разве можно так легко предлагать такую сумму?

— Керу Бальтазару долг передали. Ну, кому я зерно отвозил, — пояснил парень с улыбкой. — Бери себе монеты, а я скажу, что кошель по дороге выронил. Я бедовый, так что поверят.

— Поверят? Ты спятил?! Да тебя первого обвинят в краже и повесят! — я с ужасом отодвинулась подальше, чтобы, не дай богиня, даже не коснуться чужих денег.

— Не, кер Бальтазар добрый, ну плетьми пару раз выпорет, да потом отработать заставит. А работник я знаешь, какой хороший? За пару месяцев управлюсь.

— Нет, — я затрясла головой, не допуская даже мысли, что могу принять его предложение. — Нет, нет и нет. Это ерунда, а не выход. И вообще, может, кер Арквил и не рассердится совсем или скажет съездить в лавку завтра, хозяин магазина уже вернется, и мы все без проблем поменяем.

— Ага, как же. Знаю я этих лавочников. Упрутся, и хрен им что докажешь. И чтобы деньги вернули — ни в жизнь. А уж насчет Арквила, я бы вообще… Ты знаешь, какие про него разговоры ходят? Почему он тут один без слуг заперся? Говорят, он заживо людей в гневе сжигает, чуть что не по евоному… Поэтому возьми деньги. Правда. За меня не переживай. Выкручусь. Я за тебя сейчас больше волнуюсь.

Нечистый немой. «Сжигает людей в гневе…» Если бы я услышала это до того, как попала в замок к Арквилу, то наверняка бы не поверила. Дикость какая. Даже аристократы не настолько сумасшедшие, чтобы вытворять такое. А теперь прекрасно знала о шрамах кера и видела, как, выйдя из себя, он чуть не сжег заживо Милу. Пусть случайно, пусть совсем не хотел причинить вред девочке. Может быть, он действительно кого-нибудь убил, потому и прячется в

одиночестве? Его отослали из столицы, чтобы замять дело, и он проводит свои жуткие опыты — ищет способ отомстить тем, из-за кого пришлось уехать?

И вот прихожу я, приношу совсем не то, что ему нужно, да еще и купленное втридорога… Допустим, мне ничего не будет, но что если рядом окажется Мила?..

— Айна, все в порядке? Ты побледнела… Хотя еще бы не побледнела, это я дурак, такие страсти тебе рассказываю. Ты это, успокойся, слышишь? Главное — все решаемо. Скажешь ему, что остаток скоро вернешь. Так, мол, и так…

— Томас, это, конечно, очень мило с твоей стороны, но я не могу, — постаралась улыбнуться парню, но вышло плохо. — Спасибо, но правду же все равно придётся сказать. Так что нет. Деньги я не возьму, тем более что они даже не твои.

Извозчик насупился, возвращаясь обратно на козлы.

— Ты думаешь, я бедняк, что ли? — фыркнул он. — Да я знаешь, какой рукастый?! У меня любое дело спорится. Живу пока с мамкой и батей, но у нас земельный надел большой, так что мне на нем дом построят. Не в этом году, правда, но в следующем точно начнем… Будет куда потом жену привести. И деньги у нас водятся. Сестре прошлым летом такое приданое справили…

Всю оставшуюся дорогу Томас рассказывал о своей семье, о том, что старший брат уже женат, живет с ними, и отцовский дом достанется ему, а ему будут строить новый — поменьше. Про то, сколько комнат в нем будет и какую живность он планирует завести.

Под его неунывающую болтовню я почти успокоилась и даже начала улыбаться.

Вот только дорога кончилась слишком быстро. Я так и не успела придумать, что скажу керу, как буду оправдываться, когда он недосчитается пары золотых монет.

Томас затормозил прямо перед воротами замка и бодро вскочил с козел. Подошел ко мне, помог вылезти из телеги и достать корзинку.

— Давай так, через пять дней приходи к полудню на ту сторону озера — там прямая тропа до нашей деревни есть, я принесу деньги. Так что если твой кер будет зверствовать — говори, что вернешь меньше чем за седмицу.

— Не надо, не вздумай!

О том, где Томас возьмет деньги, не хотелось даже думать. Почему-то казалось, что он или стащит у родных, или займет. А ведь я ему совсем чужой человек, чтобы помогать!

Из замка послышался какой-то шум. Томас весело мне подмигнул и вдруг, наклонившись, чмокнул прямо в щеку. Я возмущенно ахнула, но не успела ничего предпринять — парень уже отскочил обратно к телеге, запрыгнул на нее и дернул поводья лошади. Несколько минут — и только клубы пыли на подъездной дороге напоминали о добродушном конюхе.

Дверь замка открылась, показался всклокоченный кер. Он тяжело дышал, будто от быстрого бега, рубашка помялась, а одна из брючин порвалась прямо на коленке.

— Кер Арквил… что случилось? — от удивления я даже забыла о своем страхе.

В этот момент из-за спины мужчины выглянула белобрысая макушка Милы.

— Ты пришла! — она кинулась мне навстречу, радостно размахивая руками. — А мы тут играли.

— Наконец-то… — прошептал мужчина, подходя ближе и забирая корзинку. — Все, теперь она на тебе. Все прошло хорошо?

— Разве Мила не должна была проснуться только завтра? — удивленно спросила я, разглядывая подозрительно довольную племянницу.

— Видимо, что-то от тебя в ней все-таки есть, — неопределенно хмыкнул мужчина, скрываясь за дверьми. — Я буду в лаборатории.

Глава 7

Мила козочкой прыгала вокруг меня, не отходя ни на шаг. В ней было столько сил и желания действия, словно она проспала не несколько часов, а как минимум несколько дней. Я помнила, что обещала керу приготовить для него ванну, но все получалось делать в несколько раз медленнее, чем обычно, из-за того, что Мила была рядом и постоянно отвлекала вопросами или тем, что лезла куда не просят: то снова чуть не сиганула в озеро, то в ванной начала играть с бутылочками на полках. Пришлось прикрикнуть на нее, но это не подействовало. Пока я наполняла ванну, она умудрилась открыть одну из банок и вылить прямо на себя.

— О! Смотри, пузырики! — я повернулась к ней и чуть не застонала, когда поняла, что она наделала. Та самая синяя банка с шампунем!

Как Елена справлялась с этим маленьким исчадием? Должно быть, на моем лице все слишком явственно отразилось, потому что Мила, ойкнув, сорвалась с места.

— Не наказывай меня! — крикнула, убегая, окончательно разливая шампунь по каменному полу. — Я не специально!

Я кинулась за ней, но, наступив на лужу, заскользила и упала, больно ударившись о стену плечом. Выругалась про себя, буквально скрипя зубами. Ну что это такое?! Носится везде, везде залезает. Никакого воспитания! Все дети как дети, а она — маленькая паршивка! Моя бы дочь ни за что такой не была!

Моим мыслям вдруг вторило эхо голоса отчима: «Дурная кровь — дурные дети. Ты посмотри на них, ничего же путного не вырастет, будь они моими родными дочерями, у них бы хоть ум был…»

Это что, получается… Я сейчас думала о Миле точно так же, как отчим о нас с Еленой? От этого открытия стало стыдно, я тяжело поднялась и поплелась в коридор. Нужно найти племянницу и поговорить с ней, она ведь и сама могла упасть и разбить себе голову! Вода, скользко, разве можно еще и мыло трогать? Тем более такое дорогущее.

— Мила, иди сюда! — позвала, но в ответ услышала только приглушенные всхлипы. Да где же она? — Мила! Я не буду тебя наказывать. Выходи.

Девочка явно меня услышала, потому что плакать перестала и затаилась.

— Мила! Это уже не смешно. А ну вылезай сейчас же! — как же сложно с этими детьми! Я вздохнула поглубже и, постаравшись взять себя в руки, позвала уже мягче. — Мила, я не сержусь на тебя…

Пройдя еще пару шагов вперед, заметила, что дверь кладовки приоткрыта, заглянув туда, увидела сжавшуюся на полу, обхватившую себя руками девочку.

— Ты меня бить будешь… — всхлипнула она, и с ее носа сорвалась большая капля.

Растерявшись при виде детских слез, присела и осторожно убирала с лица светлые прядки.

— Не буду. Вместе уберем все, а потом попросим у кера прощения за то, что разлили его… шампунь.

В конце концов, я профукала двести серебрушек, так что парой монет больше, парой меньше — мое положение это не спасет. Это ведь я виновата, что не доглядела за малышкой.

— Он прикажет меня высечь, — упрямо мотнула головой Мила. — Я разбила у хромой Ирмы духи, она нажаловалась тетушке Кларисси, и та приказала…

Я осторожно погладила малышку по спине, но та лишь отдёрнулась.

— А мама что? — с жалостью спросила я.

— А мама сказала, что нельзя чужое без спросу брать. Но я только посмотреть, — захлебываясь слезами, она выставила вперед пустую банку из-под шампуня. — Я просто думала, что… Я думала… Просто хотела…

— Ну все, все, успокойся…

Крепко сжала ее в объятиях. Она была мокрой от шампуня, и я почувствовала, как и мое платье становится сырым.

— Давай не будем говорить, что я разлила? — глухо предложила Мила, чуть успокоившись.

— Врать нехорошо, — с улыбкой заметила я, — лжецов нечистый в душегубку забирает.

— Мы же не врать… мы просто не скажем, — Мила зажала себе рот рукой.

Как же все-таки быстро у детей меняется настроение, только что рыдала навзрыд, а теперь улыбается и строит хитрые планы, как скрыть свою проказу.

— Ох, — покачала я головой с деланной серьезностью, — пойдем, уберем там все для начала.

***

Через полтора часа ванна была готова, пол вытерт — в этом мне старательно помогала племянница. Мы с ней переоделись в сухое и отправились на кухню, чем-нибудь перекусить. Стоило зайти, как я увидела Арквила, стоявшего ко мне спиной. С опущенной головой, руками он опирался на столешницу. Весь его вид был каким-то болезненным.

Я прикусила губу до боли, с трудом борясь с желанием дотронуться до него.

— Может, мне все-таки что-нибудь приготовить для вас, кер? — осторожно окликнула его.

Он ведь себя так погубит! Целыми днями в закрытом помещении, есть — ничего не ест, да еще и этот его странный огонь, который, порой, казалось, сжирал его изнутри…

— Нет, спасибо, — он встрепенулся, будто только заметил, что не один в кухне.

А ведь я так и не сказала ему о своей ошибке — с ужасом вспомнила, гадая, проверял ли он деньги и товар.

— Мы… с Милой приготовили ванну, как вы и просили, кер, — добавила я, чтобы не молчать.

— Не надо… — Арквил устало мотнул головой, — искупай дочку. Можешь любое мыло там брать. Пока тебя не было, мы с ней по всему дому носились… Ее не мешало бы вымыть.

Он улыбнулся и направился к выходу. Поравнявшись со мной, остановился, заглядывая за мою спину, где пряталась Мила.

— Чего прячешься, натворила чего? — весело спросил у девочки и вопросительно посмотрел на меня.

— Мы… шампунь разлили, — призналась я вместо ребенка.

— Бывает, — пожал плечами кер, словно это действительно было самое обычное дело. — Оставьте пустую бутылку там, я сварю новый.

Он ушел, а мы с Милой так и остались стоять. Она цеплялась за юбку моего платья сзади, а у меня в голове вертелась мысль о том, что я упустила случай признаться. Надо бы все-таки пойти и рассказать, что я напутала с покупками. Может быть, он и это сочтет за «бывает». А то, чего доброго, кер пересчитает деньги и решит, что я взяла два золотых себе.

— Я думала, меня высекут, — призналась Мила шепотом, но тут же переключилась. — А когда ты меня купать будешь? Тоже с пузырьками? Пошли сейчас!

Пришлось строго напомнить, что сначала неплохо бы поесть.

Я так и закрутилась в заботах о ребенке, сначала уговорив себя, что схожу к керу после обеда, потом после того, как искупаю малышку. Потом заигралась с ней в ванной, наплескав кругом кучу воды.

— Вот бы мама была рядом… — как-то вдруг очень тихо выдавила Мила посреди веселья.

— Будем вместе молиться, чтобы твоя мама поправилась поскорее и приехала за тобой, — я погладила ее по мокрой голове, откидывая со лба волосы.

— Хромая Ирма говорила, что если я буду себя плохо вести, то попаду к злым людям… но ты вроде хорошая, — деловито кивнула девочка. — Значит, и я хорошо себя вела.

— Спасибо, — рассмеялась я, брызгая в нее водой и вызывая веселый смешок.

— А если я буду совсем-совсем хорошей и даже ничего не разобью, то можно маму увидеть сейчас? — умилительно-просительное выражение лица племянницы отозвалось у меня болью.

Эх, если бы только это действительно зависело от меня!

— Я скучаю, — вдохнула Мила, а на ее глазах блеснули слезы.

— Я тоже… — нужно было срочно ее чем-то отвлечь и снова развеселить ребенка. — Но знаешь, я рада, что мы с тобой подружились. Так что давай вылезать, и приберем за собой.

Убирать действительно пришлось много, так что поход к керу снова отложился.

Затем решила, что не выливать же воду после малышки сразу, и захотела помыться сама…

Мила в это время оставалась в комнате, рассматривая картинки в книге про рыцаря с огненным мечом. Дверь ванной пришлось оставить приоткрытой — я боялась, что она что-нибудь снова натворит, пока меня не будет, но все было тихо.

Приятно было лежать в теплой воде, чуть опираясь спиной на изогнутый борт. Я взяла чистую тряпку в кухне, капнула на нее чуть-чуть из одной банки с полки в ванной и теперь натирала ею тело. Густая пенка покрывала кожу, смывая дорожную пыль. Как же приятно! Казалось, даже мысли становились чище, не только тело. В какой-то момент я задержала дыхание и ушла под воду с головой. Мама говорила, что вода может смыть любую хворь, если как следует попросить об этом богиню. Пока хватало дыхания, я не выныривала на поверхность, стараясь отрешиться от всего. Но перед мысленным взором все равно раз за разом вставала фигура тяжело облокотившегося на стол Арквила, каким я его застала сегодня в кухне. Навязчивый образ не желал отступать, я вынырнула только чтобы открыть глаза и прогнать это наваждение. Часто моргая от попавшей воды, я не сразу поняла, что передо мной не плод воображения.

Рядом с полкой с шампунями стоял хозяин замка, удивленно смотря на меня. В правой руке он держал пустую банку из-под шампуня, за которой, должно быть, и пришел.

— Я думал, ты с ребенком… — произнес сухо, даже не думая отворачиваться.

С трудом проглотив слюну, я несколько секунд еще пребывала в ступоре и лишь затем сообразила, что вода скрывает меня не полностью.

Сжавшись, обхватила себя руками и ушла по плечи под воду. Он что, не видел висевшее у входа платье?

— Дверь была отрыта, — пожал плечами кер, как ни в чем не бывало, отворачиваясь и направляясь к выходу. — В следующий раз используй задвижку.

Слепая богиня, какой стыд!

Меня почти обнаженную увидел мужчина. Все тело буквально горело, словно один взгляд кера сделал его грязным и гадким. Но при этом, кроме

стыда, была еще и обида. Глупая, неправильная. Какое мне может быть дело до безэмоционального тона и безразличия? Какая разница, что еще утром Арквил жарко целовал меня, предлагая разделить с ним постель, а сейчас сделал вид, что голая служанка перед ним — это самая обычная вещь, не заслуживающая внимания. Я затравленно смотрела, как он удаляется, и казалось, что он делает это слишком медленно.

— Да, пока не забыл… — услышала я деловой тон. Он стоял ко мне спиной и говорил, не поворачиваясь, — ты кое-что напутала с заказом…

Внутри все похолодело, я обреченно прижалась к бортику ванны, боясь предположить, что будет дальше.

«Надо было сразу признаться! — внутренний голос до боли напоминал материнский — с такими же менторскими интонациями. — Сама виновата, оттягивала неизбежное! Сделала только хуже!»

— Я поздно заметила, кер. Хозяин лавки отказался менять… — пролепетала, пытаясь хоть как-то оправдаться.

— Ты про другой сорт червей? В принципе, для эксперимента подойдет, пусть и дороже. Речь не об этом.

Я нахмурилась, чувствуя облегчение пополам с предчувствием неясной тревоги. Словно камень с души свалился, но если ему все равно, зачем он говорит мне об этом сейчас? Почему бы не подождать, пока я домоюсь?

— По деньгам кое-что не сходится, — пояснил мужчина, — как закончишь принимать ванну, зайди ко мне в кабинет.

— Не может быть! Клянусь богиней, я не брала себе денег! — пусть уже давно никто не рубил ворам руки, подобные обвинения все равно считались большим позором. Я с ужасом попыталась вспомнить, сколько денег было в товарном списке и сколько я отдала в итоге. Неужели что-то напутала?

— Нет-нет, — успокоил Арквил, делая шаг вперед, — там не не хватает. Наоборот — излишек. Не могу понять, откуда взялись еще сто серебрушек.

Он взялся за ручку двери, собираясь наконец покинуть ванную. А меня будто по голове ударило пониманием. Захотелось громко выругаться или побиться головой о стену.

— Какой же он дурак! — не сдержавшись, буквально простонала я. — Зачем было совать деньги?!

Томас все-таки сделал это! Зачем только, спрашивается? Его же теперь самого обвинят в краже хозяйского имущества! И хорошо, если действительно только выпорют, как он и говорил. А если нет? Если передадут дело в суд, отправят на каторгу или еще чего? Попадется под горячую руку керу Бальтазару. Мало ли в каком настроении будет наш землевладелец?

— Он? — Арквил резко повернулся, хмуря брови. Его взгляд был цепким, пронизывающим.

С того места, где он сейчас стоял, меня точно не было видно — только торчавшую над водой худую шею да голову с прилипшими к щекам волосами, вот только ощущала я себя, словно стояла перед ним полностью обнаженная по стойке смирно.

— Я… я сейчас оденусь, приду и все вам объясню, кер, — язык заплетался под этим стремительно темнеющим взглядом.

Кажется, еще недавно я чувствовала разочарование от его сухого тона? Какие же все-таки женщины глупые создания. Сейчас я бы с удовольствием обошлась без его эмоций. Слишком уж пугало то, что читалось на его лице — нечто первобытное и звериное, словно он и не человек вовсе.

— Кто такой «он» и почему он дал тебе денег? — свой голос он полностью контролировал. Обыденный, ничего не выражающий. Словно речь шла о доставке от молочника или пекаря.

— Томас, это он возил меня в Лигор сегодня… — я вдруг поняла, о чем именно подумал Арквил. В глазах и носу защипало, грудь словно сжали в тисках, я еще крепче стиснула край ванны. — Это не то, что вы думаете!

Арквил вздернул вверх брови.

— А о чем я думаю?

— О том… — я задохнулась, готовая разреветься.

Томас — идиот, который подставил нас обоих! Я часто дышала, жадно глотая воздух, не в силах закончить мысль. Арквил как-то странно хмыкнул, делая еще один шаг ко мне.

— Не подходите… — прошептала я. — Мне надо одеться.

— Живя здесь, ты ни в чем не нуждаешься. И все равно продолжаешь брать деньги с мужчин? При этом отказываясь от моих! — прошипел он.

— Я не брала с него денег! Запрещала ему давать мне их! Он сам сунул! — я со злостью ударила кулаком по воде, вызывая брызги.

Ну что за нелепая ситуация? Как теперь мне оправдываться? Что бы я ни сказала, он поймет это неправильно.

Стыд, унижение, желание объясниться… И невероятный страх, что мне не поверят и случится нечто ужасное…

— Даже так. Что ж, видимо, ты настолько хороша, что не заплатить невозможно, — Арквил цокнул языком, нехорошо усмехаясь.

Еще один шаг — и между нами расстояние вытянутой руки. Мужчина нависал надо мной, и все, что меня защищало от его взгляда — это невесомый слой мыльной белой пенки на поверхности воды, оставшийся еще от купания Милы. Я чувствовала себя загнанной зверюшкой, пойманной в силки. Из ванной выход только один, и, судя по всему, кер уходить не собирался.

Собственная беззащитность и отчаянность положения отозвались внезапно обжигающей злостью на себя и ситуацию. Да, я сама виновата в том, что мужчина передо мной считает меня гулящей девкой и ведет себя соответственно. И все, что я делаю — только усугубляет ситуацию. Так чего же теперь прикрываться и взывать к его благородству, если Арквил считает, что я отдалась даже конюху, который всего-то подвез до города?!

Не давая себе времени передумать, в порыве охватившего гнева я встала из ванны и твердо посмотрела в лицо Арквилу:

— Ну как? Хороша? — голос сорвался, я сама слышала в нем нотки подступающей истерики.

Он стоял, не шевелясь, лишь пожирал меня глазами. Я кожей ощущала касания его потемневшего взгляда. Вода в ванне была теплой, но стоило встать — стало очень холодно, а может, это знобило и трясло от накативших противоречивых эмоций.

— Подайте мне, пожалуйста, полотенце, кер, — шепотом попросила, боясь сделать шаг.

Арквил, не отводя глаз, нашарил рукой полотенце на крючке за спиной и, взяв его, сделал шаг ко мне. Он оказался совсем близко, его дыхание особенно остро ощущалось на обнаженной мокрой коже, отзываясь горящими искрами, вспыхнувшими враз по всему телу. Мужчина расправил пушистую ткань, осторожно набросил мне на плечи.

— Ты вся дрожишь… — его голос был мне незнаком. Низкий, хриплый, напоминавший рык дикого зверя.

Он приобнял меня осторожно, словно боясь, что я оттолкну его. Чары, скрывающие его шрам, рассеялись, и на лице проступили ожоги. Завораживающее зрелище, словно открылся секрет, доверенный им только мне. Что-то, о чем не знали другие, но видела я. В этот раз нас разделяла только его одежда — полотенце прикрывало лишь до пояса, его руки скользнули по моей спине вниз, касались обнаженной кожи, осторожно поглаживая ее.

— Потому что вас боюсь, — честно сказала, и это показалось так смешно, что я глупо хихикнула.

Этот маленький смешок словно прорвал плотину. Из глаз крупным градом брызнули слезы, а я продолжала нервно смеяться, не в силах остановить истерику.

Арквил замер, глаза его округлились, а руки остановились. На его лице мелькнула горечь, он отступил в сторону, отворачиваясь от меня:

— Я буду в кабинете.

Он ушел быстро, не оборачиваясь. Словно и сам чего-то испугался, и стоило ему покинуть ванную, как у меня подкосились ноги, и я плюхнулась в воду вместе с полотенцем. Обхватила колени и отдалась рыданиям. Сегодня меня впервые обнаженную видел другой мужчина — он не был мне мужем и никогда им не станет. Он обнимал меня, трогал, и это было безумно приятно… Как же теперь избавиться от чувства вины за свою испорченность?

И как же справилась Елена, зная, что ждет блудниц после смерти?

Сейчас как никогда прежде я злилась на отчима и мать за то, что обрекли ее на такую судьбу. Сколько мужчин у нее было? Что ей пришлось пережить? Это все — на их совести… и на моей. Пусть я была лишь ребенком, но даже став взрослой, не пыталась связаться с ней.

И теперь я не могла перестать думать о том, в чем меня обвинял кер… Обидные и постыдные слова жгли изнутри, рождая смутные воспоминания. Кажется, еще до того, как отвезти Елену в город, отчим упрекал ее за то, что дружила с кем-то из местных парней. Говорил, что не даст приданого ни медяшки, и все, на что она может надеяться, что окажется хороша и без него. Мать запрещала ей выходить из дома вечерами, а кто-то из парней даже передавал через меня записки. Маленькой мне это казалось ужасно романтичным, а Елена умоляла каждый раз молчать, не выдавать секрет. Эх, если бы отец был жив, то отрекся бы от таких дочерей, некогда выросших на заповедях глухого бога.

Наплакавшись вволю, я потихоньку успокаивалась. Вода остыла, а намокшее полотенце давило на плечи. Нужно благодарить богиню, что ничего плохого не случилось, хотя могло. Приехала из Лигора, не рассказала керу Арквилу о том, что случилось в магазине, побоялась — и вот итог. Винить, кроме себя, некого. Глухой бог завещал нам быть смелыми, а я трусиха, которая решила понежиться в ванной, вместо того чтобы признаться. Теперь сижу тут, вместо того чтобы бежать в деревню и возвращать Томасу деньги. А ведь беда может случиться и с ним.

Осознание нависшей над конюхом угрозы заставило встрепенуться и перестать жалеть себя. Вылезла из ванны, кое-как отжала полотенце и не слишком хорошо вытерлась им. Закрутила волосы, позволяя лишней воде стечь с них, заколола заколкой, надела платье, сразу же прилипшее к телу, и, собравшись с духом, отправилась в кабинет к керу. Постучалась, но в ответ ничего не услышала. Пришлось постучаться еще раз. Снова тишина. Может быть, он ушел в лабораторию?

На всякий случай дернула дверь — открыто. Поколебавшись, заглянула внутрь. Кресло за столом пустовало. По крайней мере, мне так показалось.

— Пришла за деньгами? — я повернулась на голос и увидела кера, развалившегося на маленьком диванчике в углу. Рядом — открытая бутылка, а в руке — бокал с красным напитком. — Этого… как там его…

Вот нечистый!

— Вам не стоит пить, кер, — мягко сказала, надеясь, что мужчина меня послушается.

— Угу… — неопределенно мотнул головой мужчина, не глядя в мою сторону и продолжая медленно цедить из бокала. — Твои сто серебрушек на столе. Забирай и проваливай. Не хочу тебя и твою дочь сегодня видеть. И завтра тоже.

Я опешила. Он что, меня выгоняет? Совсем? Так или иначе, но деньги надо забрать и отнести Томасу. Как он там говорил? Кажется, тропинка на той стороне озера ведет к его деревне.

Но… ведь я не могу уйти… Или могу? Я растерянно сделала несколько шагов к столу, совершенно не зная и не понимая, что чувствую. Меня ведь насильно привели в этот замок, отчим продал, как скотину на рынке. Разве могу я желать остаться?

Сотня серебрушек были свалены горкой, я осторожно ссыпала их со стола в карман платья. Наверное, нужно было завернуть хоть в какую-то тряпицу, как иначе я понесу?

— Церковное платье можешь забрать с собой, — фыркнул вдруг мужчина, салютуя бокалом. — Тебе пригодится. Для исповеди.

Только что я была растеряна и не знала, что делать, но от его слов в голове словно что-то щелкнуло. Он ведь все равно меня прогоняет, так чего мне терять?

Должно быть, в меня нечистый немой вселился, потому что мыслей в голове не было. Звенящая пустота и единственное желание — чтобы мужчина передо мной понял, как больно мне от его слов. В три шага я преодолела разделяющее нас расстояние и что было силы ударила его по щеке ладонью.

— Я не продажная девка! И я не спала с Томасом! — прокричала ему в лицо, чувствуя, как не успевшие высохнуть слезы снова грозят пролиться. — Он отдал мне деньги, потому что я рассказала ему, что перепутала червей! Он испугался, что вы меня убьете в гневе!..

Ну уж нет! Хватит реветь! Я должна быть сильной! Если не ради себя, то хотя бы ради Милы. От оплеухи на закаменевшем лице Арквила вновь проступили шрамы. Он смотрел на меня, не говоря ни слова и не шевелясь.

— Я сама этого боялась… — не сдержавшись, все-таки всхлипнула и тут же остервенело вытерла щеки и нос рукой. — И ваши шрамы здесь не при чем! Люди с окрестных деревень их не видели, но вздрагивают каждый раз, как про вас слышат! Знаете, какие слухи про вас ходят?! Да что там слухи?! Вы же из-за своей несдержанности чуть не сожгли Милу! Вот поэтому Томас сунул мне эти серебрушки!

Я не собиралась дожидаться, пока Арквил придёт в себя после моей вспышки, развернулась и побежала прочь по коридору, словно за мной гнался сам нечистый.

Мила полулежала на кровати с книжкой в руках.

— Ты долго… — улыбнулась она, но улыбка тут же сошла с ее лица, сменяясь страхом.

Это отрезвило, нужно взять себя в руки, я ведь пугаю ребенка! Должно быть, выгляжу как полоумная — мокрая вся, волосы нечесаные. Лучше нам уйти отсюда. Вряд ли Арквил простит мне пощечину и все, что я ему наговорила. Хорошо, если не убьет при встрече.

Глава 8

— Мила, солнышко мое. Давай прогуляемся? — я окинула взглядом комнату и первым делом прошла туда, где лежали платья.

Взяла закрытое коричневое для себя, пару одежек для племянницы, положила их на простынь и свернула ее узлом.

— Мы куда-то уходим? — девочка поспешно встала с кровати, засовывая ноги в тапки. В ответ я только улыбнулась, подхватила ее за руку, взяла узелок и потянула за собой.

— Ты мне книжку не дочитала… — жалобно пискнула она, но послушно отправилась следом.

— Я тебе и так расскажу, что там дальше. Хочешь? — предложила, пытаясь вспомнить, на чем мы остановились. Получалось плохо — мысли все еще крутились вокруг разговора с кером.

Хотя можно ли назвать это разговором? Я ударила его и высказала все, что думаю. Какой же это разговор?..

В коридоре никого не было. Что ж, оно и к лучшему. По пути к выходу заглянула в кухню, сунула в узел оставшийся хлеб, немного сыра и яблоки — все-таки я не одна, пригодится. Хозяин замка все равно есть не станет, выбросит. Вместе с Милой мы поспешили по протоптанной дорожке вдоль озера.

— А куда мы идем? Далеко? — запыхавшись от быстрого шага, спросила девочка.

— Не знаю, нам с тобой надо в соседнюю деревню. Мне сказали, что тут где-то есть короткая дорога, надо только озеро обогнуть.

— Ты обещала рассказать про рыцаря, — напомнила мне племянница.

Следующие полтора часа я вдохновенно сочиняла историю про бравого рыцаря, который сражался с гигантскими червями-людоедами, спасал принцесс и сражался на турнирах. Не знаю, насколько получилось интересно, но Мила слушала внимательно.

— Гигантских червей не бывает, — заявила она через какое-то время. — Ты все выдумала, в книге не было такого.

— Откуда ты знаешь, что не было? Может, и было.

— Я картинки смотрела! Не было! И вообще, я устала. Куда мы идем? Я хочу обратно! — закапризничала девочка.

— Милая моя, потерпи еще немного. Смотри — деревья редеют, скоро точно придём.

Что мы с ней будем делать после того, как дойдем до деревни, я не имела ни малейшего понятия. Более того — уже начинала жалеть о своей вспышке.

Противный голосок внутри твердил: что стоило проглотить обиду и сказать то же самое, но нормально? Без крика, без истерик. Правильно отчим говорил: бабы — дуры. Уж я-то точно. Ударила, накричала. А теперь нам с малышкой идти некуда.

Ну отдам я Томасу деньги — и что дальше? Он не будет рад приютить нас после этого. Он в своем доме не хозяин — у него и отец, и старший брат есть, вряд ли найдется лишнее место. У меня — ни денег, ни имущества. Кому я нужна с ребенком? Ох, заварила я кашу…

С другой стороны, я ведь привычная к трудностям. Не пропаду. Работать руками умею, грамоту знаю. Если никто не возьмет на постой в деревне, взяв оплату трудом, так ведь всегда можно попытаться добраться до Лигора. Сунуться к тому же противному старикашке в магическую лавку. Может быть, мой недо-магический дар на что-то, да и сгодится?

Вздохнув, решила, что в любом случае надо сначала дойти до деревни и отдать жегшие карман деньги. Потом уже видно будет.

В любом случае возвращаться на поклон к керу Арквилу я не собиралась… Простить его и надеяться, что он и на этот раз проявит выдержку?… Ну уж нет. Люди не меняют свое поведение, по крайней мере, в лучшую сторону.

— Я устала! — Мила вырвала руку, отказываясь идти дальше. — У меня ноги болят.

Она демонстративно плюхнулась прямо на землю и скрестила руки на груди.

— Пожалуйста, мы уже почти пришли…

— Я есть хочу!

— У меня яблоко с собой, хочешь?

— Не хочу яблоко! Я хочу обратно! Я Лисси оставила одну. Не хочу без нее. Куда мы идем? Я устала!

Она захныкала, и я застыла, не зная, что делать. За куклой уже не вернемся, но не говорить же об этом девочке?

Я присела рядом, пытаясь успокоить, но в ответ на мои прикосновения Мила лишь отдёргивалась и сильнее начинала плакать. Сегодня просто день слез какой-то!

Послышался собачий лай, он был таким громким, что племянница перестала реветь. Вытянув шею, девочка попыталась разглядеть, откуда он раздается.

Две борзые побежали к нам и принялись громко облаивать. Мила взвизгнула и бросилась ко мне на руки.

— Фу! Не подходить! — я попыталась их отогнать, но бесполезно.

— Нельзя! — скомандовал знакомый голос, и собаки послушно отступили. К нам скакал кер Бальтазар на гнедом жеребце с черными гривой и хвостом. За ним следом неслись еще два всадника.

— Ты? — удивленно поднял брови кер-землевладелец. — Тебя Арквил послал? Что-то случилось?

Он махнул рукой, отдавая команду следовавшим за ним людям остановиться.

— Не совсем, — я приветливо улыбнулась. — Просто конюх, с которым я ехала утром, случайно, видимо, выронил деньги… которые должен был передать вам… Я их принесла.

Я засунула руку в карман, вытаскивая горсть серебрушек. Нечистый забери, у меня даже кулька под них не было, чтобы отдать все разом.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — Бальтазар, поняв, что я не по поручению Арквила, отмахнулся и натянул поводья лошади.

— Но Томас сказал…

— Вот с ним и разбирайся. Пошла! — пришпорил он коня и сорвался с места, а собаки с громким лаем умчались вглубь леса.

И что это было? Я что-то напутала, или…

— Я согласна на яблоко, — дернула меня за рукав Мила, сбивая с мысли.

— Да-да сейчас…

В любом случае нужно вернуть деньги, не зря же я прошла такой путь.

Совсем скоро мы с Милой вышли к первым домам, стоявшим на опушке леса. Деревня, судя по всему, была богатой, по крайней мере, высоких домов

было много, некоторые даже в два этажа. В огородах гуляли куры, гуси. Моя племянница во все глаза смотрела по сторонам, показывая пальцем и требуя назвать животного или птицу.

— Здравствуйте, — я окликнула шедшую навстречу дородную женщину, — я ищу Томаса, он конюх кера Бальтазара.

— И тебе хворобы не знать. Томас, говоришь? Это тебе к барскому дому топать нужно… — она махнула рукой, указав направление, и зашагала дальше.

Дом кера-землевладельца оказался в самом конце деревни и представлял собой огромный белокаменный замок в четыре этажа. По сравнению с ним, тот, в котором жил Арквил, казался жалкой лачугой. Раньше я никогда не бывала здесь, хоть отчим порой и ездил сюда по делам старосты. Глядя на это величественное строение, захотелось увидеть своими глазами дворец короля. Должно быть, он еще прекраснее и больше… вот только даже представить что-то подобное мне было сложно.

Во дворе суетились служанки, кто-то стряхивал простыни, развешивал белье, кто-то пропалывал огромные клумбы. Спросив у одной из них про Томаса, я получила в ответ хихиканье, сменившееся перешептываниями, но затем мне всё-таки пояснили, куда идти.

Конюх нашелся с другой стороны от замка, где раскинулась роскошная аллея. Деревья со странными резными листьями, которых я никогда не видела прежде, росли рядами, сплетаясь друг с другом кронами.

— Айна! — улыбчивый парень первым увидел меня и помахал рукой. — Ты откуда здесь? Арквил, что ли, куда послал?

Подойдя ближе, он первым делом присел перед Милой и с серьезным лицом протянул ей по-мужски руку.

— Я Томас.

Племянница, все еще продолжавшая есть яблоко, лишь фыркнула и, чавкая, произнесла:

— А я девочка, девочки руки не жмут кому попало.

— Мила! — возмущенно одернула ее, но впечатления это на малышку не произвело.

— А ей палец в рот не клади! — добродушно рассмеялся Томас. — Точь-в-точь моя сестра! Та такая же язва.

— Она извинится. Правда, Мила?..

Мила на это только вредно прищурилась и сложила руки на груди. Это было настолько похоже на то, как это делал кер Арквил, что я невольно икнула. Когда только успела набраться!

— Да ничего страшного. Так ты по делу? — конюх и не думал обижаться.

Точно! Кажется, я так обрадовалась, увидев улыбчивого парня, что совсем забыла, зачем пришла.

— Я тебе деньги принесла. Вернуть хотела, — похлопав себя по карману, вытащила пару серебрушек. — Только скажи, куда ссыпать, у меня ничего нет.

— Сильно Арквил зверствовал? — Томас перестал улыбаться, а взгляд стал настороженным и цепким.

Я тряхнула головой, отгоняя от себя сцену в ванной.

«Кто такой «он» и почему дал тебе денег?» — какое ему может быть дело до того, кто и на что дает мне деньги?! Давешняя обида вспыхнула с новой силой, лицо раскраснелось, а руки сами собой сжались в кулаки. «Церковное платье можешь забрать с собой. Тебе пригодится. Для исповеди…»

— Он просто… — я запнулась, пождав губы, заново переживая случившееся пару часов назад.

Как Арквил вообще может быть таким? То добрым и улыбчивым, всепрощающим, щедрым, то страстным, нежно прижимающим меня к себе в сводящих с ума объятиях… а то таким невозможно ядовитым, когда от одного его слова хочется провалиться сквозь землю!

— Эй, Айна, успокойся, — Томас встревоженно взял меня за руку. — Все хорошо, здесь он тебя не тронет. Хочешь, я тебя к себе домой отведу? Мать добрая, пустит, места много…

Собак в этот раз я увидела раньше, чем услышала их встревоженный лай. Они неслись через парк, а за ними галопом скакали всадники. Мужчины что-то кричали, им навстречу из замка высыпали слуги. Томас оттеснил меня за спину, а после и сам кинулся помогать.

— Кер Бальтазар ранен! — кричали слуги, причитая со всех сторон.

И действительно, к скакуну были привязаны волокуши, на которых лежал бессознательный кер. Но стоило кому-то приблизиться, как раздались истошные крики — люди в ужасе отшатывались, держась за стремительно покрывавшиеся язвами руки.

— Не трогайте! Не трогайте! Это какое-то проклятье! Проделки нечистого!

Мила, ухватившаяся за меня, тихонько заплакала. Суета, крики, лай собак и ржание лошадей…

Кто-то промчался мимо, отталкивая меня в сторону. Я зацепилась за кого-то, чтобы только не упасть самой и не уронить Милу. Это оказался один из раненых, тех, кто пытался помочь Бальтазару. Человек лелеял покрытые струпьями руки и закричал, стоило мне ухватиться за него, но вдруг резко осекся.

Высокий патлатый мужчина переводил сумасшедший взгляд то на меня, то на свои кисти и стремительно приходившую в порядок кожу.

«Это ведь я его вылечила!» — мелькнула ошалела мысль, а вслед за ней пришла и другая.

— Жди здесь! — сказала Миле, опуская ее на землю, а сама кинулась к окружившим кера людям.

Рядом с ними уже ходил церковник в длинном одеянии и сетовал на проделки нечистого и его последователей.

— Это все от того, что кер Бальтазар позабыл бога и якшается с магами! — потрясал он длинной бородой. — Эти самые маги его и погубили!..

— Пропустите… — я попыталась пробиться к нашему землевладельцу, но меня только грубо откинули в сторону.

— …Пустил столичного мага на нашу землю, из-за него все беды! Тот заперся в замке и насылает на нашего кера беды и несчастья!.. — церковник разошелся не на шутку.

Да что же это такое?!

— Я могу помочь, пожалуйста… — попыталась я объяснить собравшимся, только меня никто и слушать не хотел.

А между тем, они уже нашли виноватого и, судя по всему, были готовы идти с огнем и вилами прямо на замок Арквила.

— У меня есть лекарство! — что было силы закричала, заглушая шум толпы.

Воцарилась благословенная тишина, но уже спустя несколько секунд ко мне вышел церковник. Его лицо было смутно знакомо, наверняка он приезжал в нашу деревню не раз, хоть после смерти отца я стала несколько далека от всего этого.

— Кто ты такая? — подозрительно спросил старик.

— Пожалуйста, дайте мне подойти к керу… — начала сбивчиво просить, но была остановлена властным жестом.

— Кто ты такая? — повторил он.

— Айна. Из Хвоинки, — учитывая, что только что этот самый старик обвинял во всех бедах Арквила, его лучше было не упоминать. — Мой отец, Игнас, был церковником в нашей деревне…

— Игнас? — лицо старика просветлело. — Помню, помню его, да будет гостеприимен к нему небесный чертог. Ты что-то твердила о лекарстве?

— У меня что-то вроде дара… — я запнулась, вдаваться в подробности не очень хотелось. А при слове «дар» старик снова нахмурился. — Я не умею колдовать. Это другое. Пожалуйста, дайте мне попробовать…

— Хм… Ну что ж, Айна, дочь Игнаса. Попробуй.

Передо мной расступились, пропуская к Бальтазару, люди вокруг смотрели с недоверием и настороженностью. Я и сама изрядно нервничала. А вдруг не сработает? А вдруг я так же, как и остальные, покроюсь язвами?

Присев рядом с волокушей, я ужаснулась — все лицо кера было покрыто кровоточащими изъязвлениями, чем-то напоминавшими лопнувшую от ожогов кожу.

Зажмурившись, я вытянула вперед руки и положила на кера. Ничего не произошло.

— На нее проклятье не действует! — пронесся пораженный шепоток по толпе.

Я приоткрыла один глаз — кер все еще был без сознания, а ран меньше не стало. Может быть, нужно дотронуться до кожи?

Прижала ладонь ко лбу мужчины, изо всех сил моля слепую богиню о том, чтобы все получилось. Россыпь зеленых искр заблестела под пальцами, и буквально на глазах кожа Бальтазара начала затягиваться и исцеляться.

— Это чудо! Бог увидел наше горе, а богиня услышала наши стенанья! — громогласно возвестил церковник. — Эта девочка — посланница богов!

Ничьей посланницей я себя не ощущала, и лишнее внимание только нервировало. Убедившись, что землевладелец начал приходить в себя, я поднялась, отходя и оглядываясь по сторонам. Милы нигде не было видно.

Слуги засуетились вокруг спасенного кера, церковник громко восхвалял богов, факельное шествие на замок Арквила, судя по всему, откладывалось до очередной магической напасти.

— Айна, — кто-то дернул меня за руку, и я с облегчением обнаружила сбоку Тома, держащего Милу на руках. — Ну ты даешь! А я-то еще думал, чего это Арквил бобылем сидел, а тут девушку в замок взял. А ты, оказывается, с секретом!

— Скажешь тоже, — отмахнулась я. — Давай я тебе сразу деньги отдам, а то мне карман жжёт чужое добро.

В конце концов, именно за этим я и пришла.

— Если б знал, что в Хвоинке живут такие таланты, чаще приезжал бы к вам с проповедями, — в шуме, что царил вокруг, я и не заметила, как к нам подошел церковник.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарила и снова повернулась к Томасу. — Так куда положить?

— Айна, вам обязательно надо поехать в столицу, я напишу о вас Пресветлому. Вы должны с ним встретиться. В наши темные времена, когда маги везде и всюду, ваш дар должен служить во славу церкви.

Ко мне друг за другом подошло несколько человек — те, кто пытался сам спасти кера-землевладельца и оказался после этого покрыт струпьями. Кто-то трогал за плечо, кто-то жал руку. Этого им хватало, чтобы запустить процесс исцеления и у них.

— Не уверена, смогу ли я поехать…

Как он себе это представляет? Даже если не считать того, что у меня на руках ребенок и мне не на что туда ехать — на примере с отцом я отлично запомнила, как церковь помогает своим служителям. Может быть, конечно, в столице все по-другому, но вряд ли там меня кто-то будет содержать.

Тем временем, Бальтазар пришел в себя и подошел лично выразить благодарность за спасение:

— Я вас, кажется, недооценил, Айна… и должен поблагодарить, — начал мужчина, раздувая щеки от важности. — Позвольте пригласить вас к себе в дом. Вы когда-нибудь были в замке, построенном в стиле авангарда?

Уважительное обращение было неожиданно приятно. Могла ли я когда-нибудь подумать, что наш землевладелец будет говорить со мной как с равной?

— Не была и вряд ли побывает…

Все одновременно повернули голову на голос.

В нескольких шагах, возвышаясь над толпой, на своем вороном сидел кер Арквил.

Сердце знакомо пропустило удар, и как не боялась я нашей встречи, все равно не смогла сдержать улыбки. Я ведь сама ушла от него, почему же сейчас так рада видеть? Его появление не сулило мне ничего хорошего, так почему же тогда сразу забылись обиды?

Толпа, которая еще недавно была готова разорвать мага, притихла при его появлении.

— Арквил. Снова вы, — Бальтазар сощурился, неприветливо кивая гостю. — Думаю, в свете последних событий нам найдется, что обсудить.

— К сожалению, я не настроен на светские беседы. Я здесь, чтобы забрать свою служанку, — кивнул маг в мою сторону.

Церковник удивленно посмотрел на меня.

— Все волшебники — дети нечистого! — вставил он свои пять медяшек. — Бог глух, но видит все! Кер Бальтазар, вы только что излечились лишь одной милостью богини, пославшей к нам эту девушку. Вы же не позволите приспешнику нечистого забрать ее?

Кер Бальтазар раздраженно тряхнул головой. Ввязываться в извечный спор магов и церкви — себе дороже. И я его понимала.

— Так, не на что тут пялиться! Расходитесь! — приказал он слугам, громко похлопав в ладоши. — А вам, Арквил, все же придётся объясниться!

— Снова подозреваете меня в покушении на вашу жизнь? — маг спешился, бросая поводья коня дворовому.

— Идемте в дом, и… вы, Айна, тоже, — предложил Бальтазар.

— Присмотри за Милой, хорошо? — шепотом попросила я Томаса и потрепала малышку по голове. — Слушайся, я скоро приду.

Арквил почти не смотрел в мою сторону, и находиться рядом с ним после того скандала, что я ему закатила, было неловко. И пусть я уже успела раскаяться и пожалеть о брошенных в гневе словах, он о них не забыл. Люди вокруг были явно не рады керу, и это не прибавляло ему доброго расположения духа, а ведь он здесь из-за меня!

Дом Бальтазара внутри оказался проще, чем я предполагала. Такие же каменные плиты на полу, как и в доме Арквила, похожее расположение комнат.

Да и сами комнаты не отличались особым изыском. Землевладелец повел нас в гостиную, там предложил Арквилу сесть в кресло, а мне махнул на небольшой диванчик.

— И о чем пойдет разговор? — с деланным равнодушием поднял брови Арквил.

Я присела на самый край, стараясь казаться как можно незаметнее, чувствуя себя не в своей тарелке.

— С самого начала, как вы поселились у нас, начались проблемы, — сухо откашлявшись, начал Бальтазар.

— Я поселился не у вас, а замке, принадлежащем моей матери, — заметил маг.

— И находящемся на моей земле!

— Вы вообще в курсе, что такое сервитут и какие он накладывает обязательства на владельца? — хмыкнул Арквил, нисколько не смущенный заявлением. — Вы не имеете права ограничивать доступ к принадлежащей моей семье собственности.

— Но я имею право доложить о ваших опытах и вашем вредительстве. Сегодняшний случай тоже спишете на то, что у этой девушки были руки намазаны специальным составом? — Бальтазар говорил все громче и громче, щеки раскраснелись, а над верхней губой выступил пот.

Я вжалась в спинку дивана. Нужно было оставаться на улице, мало ли поводов нашлось бы для этого.

Я ожидала, что Арквил возмутится, как и в прошлый раз, вызовет своего оппонента на дуэль, но он лишь тяжело вздохнул и помассировал указательными пальцами виски.

— Что у вас случилось на этот раз?

— Я собрался на охоту, но не проехал и получаса, как начал задыхаться, упал с лошади и потерял сознание. Очнулся уже здесь. И, судя по тому, как легко ваша служанка поставила меня на ноги, в этом не обошлось без магии!

Упоминание меня, да еще и в таком контексте, мне не понравилось. Сейчас, чего доброго, еще и виноватой сделают. Вот и помогай людям после этого.

Арквил медленно поднялся с места и, оглядев собеседника с головы до ног, вдруг принялся щелкать пальцами, высекая зелены

— Вы что себе позволяете?

— Уймитесь, всего лишь пытаюсь понять, в чем проблема… Хм… на вас ничего нет. Скорее всего, порчу наводили через лошадь или снаряжение… Что было при себе?

— Какая разница, что было? Опять начнете доказывать, что вы здесь не при чем? Да кроме вас тут ни одного мага на всю округу!

— В том же Лигоре их предостаточно… — пожал плечами Арквил, сразу же теряя интерес.

— И кроме как по вашим поручениям, туда никто не ездит! — Бальтазар рассерженно скрестил руки на груди, и в этот момент у него откуда-то из пиджака выпала маленькая бусина. Точно такая же, какую я подобрала неделю назад.

Я зажала рукой рот, чтобы удержаться от крика. Слепая богиня, опять эта дрянь! А если парочка таких выпала рядом с лошадьми, на дворе у парка? Только бы Мила ничего не трогала!

— Хм… — Арквил наклонился над неожиданно появившейся вещицей и снова принялся щелкать пальцами. — А вот и причина проклятия. Работа явно одного и того же мастера, но в этот раз, видимо, решили использовать другую структуру…

— Все еще продолжаете кормить меня байками, что кто-то сделал это на заказ? Ни у кого из моих людей нет мотива.

— А у меня, по-вашему, мотив есть? — уточнил Арквил. — Если настаиваете… Могу попробовать одно заклинание. Оно укажет того или то, что в последний раз контактировало с изготовителем.

— Что же вы не предложили этого раньше? — подозрительно спросил Бальтазар.

— Раньше от момента активации до того, когда артефакты оказывались у меня, проходило гораздо больше времени…

Он сделал неопределенный пасс рукой, и с кончиков его пальцев сорвалось свечение, которое ударило сначала в бусину, а затем вдруг, отразившись ярким лучом, полетело прямо в мою сторону.

Монеты в кармане на мгновение нагрелись, но, не долетев до меня, луч рассеялся, распавшись на тысячи маленьких искр.

— Что ж, что и требовалось доказать. Как доходит до дела — ваша магия бесполезна. Одно вредительство, — хмыкнул Бальтазар.

— По-моему, вы откровенно нарываетесь… — сквозь зубы процедил Арквил.

— Керы, прошу прощения, что вмешиваюсь, — дождавшись паузы в разговоре, я поспешно встала с дивана. — Мне кажется, я слышала, как Мила плачет на улице, могу я идти? Пожалуйста…

— Пусть остается, — скрестил руки Бальтазар. — Она свидетель ваших преступлений!

— Вы в своем уме — на полном серьезе заявлять такое?!

От тона Арквила мне стало по-настоящему страшно и даже на мгновение почудилось, что в комнате стало дымно. Только бы маг действительно не прибил землевладельца в порыве гнева.

— Если вы не уедете обратно в столицу, я буду вынужден доложить обо всем, что происходит!..

— На вас совершили уже три покушения, а вы до сих пор этого не сделали?!

— Я, пожалуй… — я осторожно попятилась к двери, передвигаясь на носочках.

Арквил впервые за все время посмотрел на меня и кивнул, давая понять, что мне можно убраться отсюда. Выскочив за дверь, я не сразу сориентировалась в незнакомом замке, и лишь дважды свернув не туда, смогла выбраться во двор.

Первым, кого увидела, был Томас. Он показывал Миле на бродивших мимо гусынь и что-то увлеченно рассказывал. Я облегченно выдохнула, что с девочкой все в порядке, и поспешила к ним.

— Есть место, где нас не услышат? — дернула я конюха за рукав. Впрочем, вокруг почти никого не было, дворовые уже разбежались по поручениям, и от былого столпотворения ни осталось и следа.

— О, быстро ты! — улыбнулся мне парень.

— Томас, я серьезно. Нам надо поговорить.

Он моментально сориентировался, разом растеряв веселость.

— Давай ко мне домой. Тут рядом. Подожди только, предупрежу, что отлучусь…

— Стой!

Еще чего, мало ли куда он меня сейчас заведет!

— Погуляй пока тут, — улыбнулась я Миле, отталкивая конюха в сторону. Продолжая следить за племянницей, рассматривающей гусей, я принялась вытаскивать монеты из кармана. — Тут ровно сотня — все, что ты мне дал.

Поняв, что брать их он не собирается, я присела и осторожно вытряхнула монеты из кармана на землю.

— Айна, не нужно, пожалуйста… — парень попытался остановить меня, но я предупредительно подняла вверх руку.

— Конечно, не нужно, ведь на самом деле ты не мне их и давал? — не выдержав, я все-таки вспылила.

— О чем ты? — он отступил назад, оглядываясь. Переживает, что кто-нибудь услышит мой крик? К счастью, пока за домом и перед парком никого не было видно.

Взяв себя в руки, попыталась все же говорить тише:

— Ты с самого начала хотел подбросить эти деньги Арквилу. Кто тебе сказал сделать это? Тот, кто насылал на Бальтазара проклятье? Или ты и это сам сделал?

— Тише ты! — Томас перестал улыбаться и легко подтолкнул меня чуть поближе к дому. — Не кричи.

— Так это правда? Ты и впрямь чуть не убил своего кера? — ахнула я, мгновенно растеряв весь напор.

— Никого я не хотел убить. Просто делал что сказано. Не выдавай меня, Айна. Ведь всю семью за связь с колдовством вырежут, я же не благородный!

На его лице отразился такой искренний ужас, что не поверить ему было невозможно. И, тем не менее, я слишком мало его знала, чтобы быть уверенной, что это не просто актерская игра.

— Не за колдовство, а за то, что страдали люди. Ведь не одного Бальтазара задело. Ты вообще понимаешь, что это такое?

Парень побледнел, но упрямо сжал губы и твердо смотрел на меня, не отводя взгляд.

— Скажи хоть что-нибудь, Томас! Зачем ты пошел на все это?

Ведь он казался таким хорошим, добрым и нравится Миле. Как такой человек мог связаться с убийцами? Неужели это и правда все маска? А на самом деле передо мной хладнокровный палач?

— С Бальтазаром все нормально, он и не должен был сильно пострадать. Айна, я просто делал то, что говорили. У меня не было другого выхода. Поверь мне, если ты меня выдашь — моей семье не жить. Они избавятся от всех…

— Кто такие «они»? — ужаснулась я. — Ведь можно рассказать обо всем. Да тому же керу Арквилу, он может помочь. Прошу тебя, давай все ему расскажем!

— Нет! Только не это… если он узнает…

— Он уже знает… — упавшим голосом констатировала я.

— Что?! — Томас смотрел на меня расширившимися от ужаса глазами, рот приоткрылся, руки затряслись. — Айна… я ведь даже не смогу объяснить родным, почему им нужно бежать… Ты… ты уверена, что Арквил в курсе?

— Кер применил какие-то чары, чтобы найти то, что контактировало с проклятием. Луч указал на меня, а монеты в кармане сильно нагрелись. По крайней мере, я поняла, что к чему. Видимо, поэтому тебе и сказали подбросить их керу. А я-то дура, еще подумала, что ты помочь мне хотел…

— Но я правда хотел помочь… — растерянно отозвался конюх, глядя перед собой куда-то в пустоту. — Можешь мать спросить, я у них денег взял и у сестры занял. Хотел остаток тебе принести завтра… у меня выходной как раз… просто так… совпало.

Парень покачнулся, а затем, заторможено оглядевшись, присел на корточки и стал трясущимися руками собирать монеты с земли.

Лицо бледное и осунувшееся, губы дрожат, а на лбу выступила испарина.

Слепая богиня, как же мне поступить?

— Томас… — позвала я, но ответа не было. — Томас! Эй…

Осторожно дотронулась до плеча, но он никак не реагировал и лишь спустя какое-то время тихо произнес:

— Если правда вскроется…

— Да какая правда-то? Кто за этим стоит? Зачем вообще было нужно нападать на нашего землевладельца? Ты можешь мне хоть что-то сказать?

— Не могу. Айна, я не могу…

Голос его был еле слышным.

— Айна, а там что, поросятки? — Миле надоело гулять одной, и она, весело подпрыгивая, подбежала к нам. — Смотри, там, чуть подальше, совсем без пригляда гуляют!

Бросив на раздавленного конюха последний взгляд, я тепло улыбнулась племяннице и взяла ее за руку.

— Ой, они такие хорошенькие, — тараторила она, — давай себе заведем? Хочу такого же маленького!..

— А ты тут не видела, в каких больших свиней они потом вырастают? — хмыкнула я, представляя борова, разгуливающего по замку Арквила вместо собачки. И тут же себя обругала. С чего это я вообще решила, что мы с Милой вернемся туда?

Мы вышли на широкую дорогу, туда, где начинались дома зажиточных крестьян. Про переполох с проклятьем малышка не спрашивала, а я пока и не напоминала ей, опасаясь, что все равно еще придётся коснуться этой темы.

Что делать дальше, я не знала, если до этого была надежда, что Томас сможет посоветовать какой-нибудь богатый крестьянский дом, где нужны работники, то сейчас спрашивать у него казалось глупой затеей.

Все-таки лучше будет отправиться в Лигор и попытать счастья в большом городе…

Не успели мы с Милой далеко уйти, как позади послышался неспешный топот лошадиных копыт.

— Далеко собрались? — окликнул меня Арквил, придерживая жеребца, чтобы тот шел рядом с нами.

— Кер! — радостно поприветствовала его Мила. — Возьмите меня на лошадку, у меня уже ножки устали гулять.

И с этими словами племянница вырвалась из моей руки и побежала к мужчине.

— Мила, стой! Мы не пойдем сейчас… — но возражения так и повисли в воздухе, девочка уже сидела перед кером, держась за роскошную конскую гриву. — Пожалуйста, кер, отпустите ее.

— Ты ведь помнишь, что оставила Лисси у меня в замке? — игнорируя мою просьбу, обратился он к девочке. — Поедем за ней?

— Кер, прошу вас, поставьте Милу на землю, — начала кипятиться я.

Что он в очередной раз себе позволяет?! Это мой ребенок! Ну… может, не совсем мой, но уж он на него точно не имеет никаких прав!

— Мы будем ждать тебя в замке, Айна, как закончишь свои дела, не задерживайся, — бросил мне кер напоследок и, пришпорив лошадь, умчался вместе с малышкой прочь.

Какие еще «свои дела»?! Он за кого меня вообще принимает? Кто ему давал право забирать мою… племянницу?!

И Мила тоже хороша! Он один раз всего поиграл с ней, оставшись вдвоем, и что теперь? Лучший друг на все времена? Она же еще маленькая, не понимает, что благородным нет дела до крестьянских детей.

От безысходности пнула валяющийся на дороге камень и тут же взвыла от боли, запрыгав на одной ноге. Да что за день сегодня такой!

И куда мне теперь деваться? Придется возвращаться обратно в замок Арквила. Узелок с одеждой и припасами уже не казался таким легким, как когда я шла сюда.

Около одной из яблонь вдоль дороги лежала упавшая ветка. Обломав у нее сучки, сделала себе посох, чтобы опираться на него. Очень уж болели ушибленные пальцы на ноге.

Уже у самой кромки леса на дорогу вышел бородатый церковник. Помахав мне рукой, он приблизился.

— С тобой все в порядке? — нахмурил он кустистые брови, — Это из-за проклятья, которое ты сняла?

— Нет, нет, — поспешила я успокоить служителя глухого бога. — Просто ногу по дороге ушибла.

— Айна, ты должна беречь себя. Ты поцелована богиней, не иначе… Я всего лишь мелкая деталь в великих часах нашей церкви, но все же взял на себя смелость и приказал составить письмо Пресветлому, завтра оно будет уже в столице.

— Эм… — я невнятно что-то промычала, не зная, как на такое реагировать. Вот только внимания сильных мира сего мне и не хватало для полного счастья.

— Можешь не благодарить. Это мой долг, сообщить о таком. Как и о том, кто виновник всех бед в округе.

— И кто же? — я чуть сильнее сжала узелок, словно пытаясь загородиться им. Неужели Томас все же решил сделать признание?

— Богомерзкий маг Арквил, конечно, — церковник смачно сплюнул на землю. — Как только наша страна избавится от него и подобных ему тварей, мы наконец сможем вздохнуть спокойно и жить согласно заповедям божьим.

— Но… но ведь его отец королевский маг… и его величество… — не сказать, чтобы меня сильно удивила позиция церкви по отношению к магии. Я с малых лет знала, что колдовство — от нечистого. Но раньше для меня магия была слишком далеким и абстрактным понятием, сейчас же она обрела лицо. И как ни злилась я на кера, поддержать обвинения в том, чего он точно не совершал, я не могла.

— Дитя мое, его величество думает, что может использовать магию во благо, поставить колдунов на службу. Наша задача — открыть ему глаза на то, сколь мерзки и богопротивны они.

— Но с чего вы вообще взяли, что виноват именно?..

— Айна, ты еще юна и наивна. Ты веришь своим глазам, но у тебя нет истинного зрения, как у нашего бога. Ты веришь своим ушам, но у тебя нет возможности различать, где правда, где ложь, как у нашей богини. Но я уверен, ты еще всех нас удивишь. Отправляйся обратно в Хвоинку и жди. Возможно, Пресветлый решит, что ты нужна стране и богам.

С этими словами церковник кивнул мне и, развернувшись, зашагал обратно в деревню.

Я несколько минут стояла, смотря вслед его важной походке, пока он не скрылся между домами.

Потом тряхнула головой, стараясь выбросить из головы путаные речи, и, опираясь на яблоневую ветку, перекинув узелок за плечо, направилась по тропинке в замок Арквила.

Глава 9

Обратный путь занял гораздо больше времени, чем мы шли с Милой в деревню. К тому моменту, как я добралась до замка — уже стемнело. На небе зажглись звезды, россыпью искр освещая мой путь. Под конец дороги боль в ноге стала практически невыносимой, и я даже подумывала найти еще одну палку, чтобы хоть как то доковылять до Арквила. Но в такой темени, что спустилась на лес, сворачивать с тропинки было чревато.

Озеро рябило от их света, отражая обе луны. Церковники говорили, что это слепые глаза богини, которыми она обращена к нам. Сегодня глаза были полуприкрыты — от обеих лун была видна лишь половинка. Должно быть, даже невидящий взор устает все время смотреть на то, что творится на земле.

Приблизившись к замку и переведя дух, я осторожно постучала, а затем дернула дверь. Она была открыта.

Узел бросила у входа — всю еду я успела подъесть, а одежду разберу и потом.

Опираясь на стены, прошла вдоль коридора, направляясь к той комнате, где, должно быть, уже спала Мила.

Света в замке нигде не было, а значит, и Арквил тоже уже спал.

— Поздно, я уже собирался идти тебя искать, — услышала я вдруг шепот над ухом.

И где только он научился так незаметно подкрадываться?

— Кер… — растерялась я, — вы не спите? А Мила…

— С твоей дочерью все в порядке. Идем в мой кабинет. Не хотелось бы разбудить ее твоими криками.

Внутри все буквально закипело, я даже забыла про больную ногу. Моими криками? Что это за грязные намеки в очередной раз с его стороны?!

— Мало ли ты опять набросишься на меня с обвинениями и кулаками, — хмыкнул он, очевидно довольный произведенным эффектом. — А ты на что подумала? И что за палку притащила? От меня отбиваться собралась?

— Именно, — прошипела я, сжимая зубы. Больше всего на свете мне действительно сейчас хотелось огреть его яблоневым посохом у меня в руках.

— Идем, в полутемном коридоре, конечно, очень романтично вести беседы, но неудобно, — хмыкнул мужчина, разворачиваясь на каблуках.

Пришлось идти за ним, опираясь на свой самодельный посох. К тому времени, как я добралась до кабинета кера, он полусидел, опираясь на стол.

От яркого света в кабинете слепило глаза — под потолком ярко пылали два вращающихся друг вокруг друга шарика. Все-таки, что ни говори, а магия значительно упрощает жизнь. Ни одна свеча или лучина не позволила бы видеть все так же, как днем.

— Что с ногой? — не дожидаясь моего ответа, Арквил подошел, присел и начал ощупывать мою лодыжку.

— Эй! Не надо! — я попыталась отступить, но, наступив на ушибленные пальцы, лишь зашипела от боли.

Прищурившись, мужчина вдруг обхватил меня ладонями за талию, приподнимая над полом. Я лишь успела взмахнуть потерявшим опору посохом.

— Осторожнее, убьешь же, — покачал головой он, словно пушинку перенося меня на другой конец кабинета.

— Отпустите!

Арквил усадил меня на стол, а сам опустился на колени, снимая тапок с поврежденной ступни.

— Не кричи. Куда мне хромая служанка? — беззлобно поддел он. — Дай посмотрю, что у тебя там.

— Ай! Больно! — пожаловалась я, признавая поражение. Все-таки нога слишком болела, чтобы спорить и отказываться от чужой помощи.

— А так? Вот здесь? — он хмурился, нажимая в разных местах. — Где ты так умудрилась?

— Камень пнула, — буркнула я.

— И в чем он провинился? — приподнял брови мужчина.

— Камень? — удивилась я. — Камень-то ни в чем, а вот вы не имели никакого права забирать Милу.

На самом деле, сейчас я слишком устала, чтобы злиться по-настоящему. Ноги гудели после долгой прогулки по лесу, да и одними яблоками наесться сложно.

— Я не хотел устраивать скандал, а по-другому бы ты не вернулась. Я прав? — мужчина поднялся, опершись о стол руками с обеих сторон от меня. — Слома вроде нет, просто ушиб сильный. Предложил бы залечить магией, да боюсь, что на тебя не подействует.

Выматывающее путешествие сделало свое дело, у меня не было сил не только на злость, но и на страх. Ожог медленно проступал на лице кера, и я

отстранённо рассматривала его, гадая, что сейчас вообще происходит. Разве так Арквил должен разговаривать со мной, после того, как я ударила его и сбежала?

— Зачем вам нужно, чтобы я вернулась? — осторожно спросила я.

— Ты помнишь, что произошло у Бальтазара? — мужчина чуть склонил голову. — Когда я пытался узнать, кто виноват в сотворении проклятья?

Краска отлила у меня от лица. В пути до замка я так и не смогла решить, как быть с тем, что узнала о Томасе. Выбирать прямо сейчас я была не готова. Что же теперь мне делать?

— Кер Арквил… — начала было я, но то, что я услышала дальше, окончательно выбило из равновесия.

— Айна, как ты связана со всеми этими нападениями?

Вот так поворот. От удивления приоткрыла рот и попыталась отодвинуться, но руки кера стали неожиданно тверже, он сам чуть подался вперед, не давая мне шевельнуться.

Он прикрыл глаза, втягивая носом воздух.

— Тебе очень идет цветочный аромат. Это мыло я делал для кожи, но для твоих волос этот запах идеально подходит.

Смена темы окончательно сбила с толку, заставила вновь почувствовать себя уязвимой. Перенесла в тот момент, когда он зашел и увидел меня обнаженной в ванне, как прижимал меня к себе, жарко сжимая в объятиях.

— У меня все еще рядом батог, — дрожащим голосом ответила я, кивнув на мой самодельный посох.

Арквил хмыкнул, но все же чуть отодвинулся.

— Наслушалась сегодня, какое я чудовище? — скривился он.

— Я и до того, как попасть к вам, слышала много нелепых историй.

— И поэтому связалась с теми, кто покушался на Бальтазара? — мужчина по-прежнему улыбался, но взгляд стал колючим и внимательным. — Этот далекий от магии провинциальный землевладелец ничего не понял, но я видел, что луч указал на тебя. То, что это не было четко выражено — из-за твоей невосприимчивости к магии, не более того.

Опустила голову, в очередной раз встав перед выбором. Внутри все буквально протестовало против того, чтобы выдать Томаса. Хотя, казалось бы, какое мне может быть до него дело? Может быть, он — изощренный убийца, лишь прикидывающийся жертвой обстоятельств, а я сейчас молчу, рискуя и подставляя себя.

— Я здесь не при чем, — мой голос охрип и стал почти неслышным.

Улыбка сошла с лица мужчины, как талый снег с берегов по весне. Он глубоко вдохнул и выдохнул, словно ему этот разговор давался точно так же тяжело, как и мне.

— Ты ведь понимаешь, что сознаться сейчас — в твоих интересах? — вкрадчиво добавил он. — Пока я еще могу хоть как-то влиять на это.

— Мне не в чем сознаваться, — я опустила глаза, потому что на самом деле мне было стыдно за то, что скрываю правду.

Но ведь покушались не на Арквила, ведь так? А Бальтазар разберется и сам.

Маг как-то странно цокнул и вдруг сменил тему.

— Пока тебя не было, мне пришло кое-что. Нашлась твоя сестра.

Сердце на краткий миг оборвало бег. Время застыло, мир остановился. Остальные проблемы разом ушли на второй план.

Нашлась? Живая? Слепая богиня, неужели мы увидимся с ней?

— Спасибо вам, кер, — забыв о гордости и обидах, я взяла его руку в свои, судорожно сжимая.

Мужчина был явно смущен моей реакцией, а мне было все равно, волны благодарности буквально захлестывали меня.

— Её нашли в одном из столичных госпиталей для простых людей. По правде говоря, большинство тех, кто туда попадает — обратно не возвращается. Лечения никакого, а уж про санитарию там и не слышали. Я отдал приказ, чтобы её забрали и отвезли в частную лечебницу. Но она в бреду и пока не приходит в себя. Не могу гарантировать, что она поправится. Но я распорядился, чтобы для нее сделали все возможное.

— Вы не представляете, как я вам благодарна! — с чувством воскликнула я, стараясь передать ему все то, что сейчас чувствую.

Страх за сестру, радость от того, что она жива и нашлась, сумасшедшая надежда — все смешивалось внутри и рвалось наружу, требуя выхода. Я наклонилась, прижимаясь губами к его руке, чтобы хоть как-то показать всю мою признательность.

Мужчина перехватил меня за подбородок, вынуждая поднять голов

— Я знаю, что обидел тебя, — начал он, смотря на меня так, словно ища что-то. — Но можно я поступлю сейчас не как благородный человек?

— О… о чем вы? — как все-таки умеет этот человек одним вопросом поставить в тупик.

— Можно я поцелую тебя? Обещаю, что не буду заходить далеко.

Раньше он никогда не спрашивал, что же изменилось теперь? Или это мой удар так повлиял на него, и он боится снова попасть под горячую руку?

Я осторожно подняла ладонь, касаясь кончиками пальцев неровных краев шрама, обрисовывая его.

Приняв мой жест за разрешение, он наклонился, снова глубоко вдыхая запах от моих волос.

— Если… — прошептал он, и его низкий шепот отозвался приятной истомой в каждой клеточке тела. — Если ты решишь снова сбежать, то я решу, что это из-за того, что ты действительно виновна в покушениях.

— Но я не… — мой протестующий возглас потонул в его горячем дыхании, наши губы соединились, вызывая пожар во всем теле.

Я закрыла глаза, позволяя себе эту слабость. Забыться, потеряться в ощущениях. Перед внутренним взором плясали зеленые огни, они блистали, словно звезды на небе, мерцали в такт стучащему в груди сердцу. Я не должна позволять обнимать себя, не должна сама прижиматься к керу, ища ласки, как кошка — не после того, как яро отрицала, что продаюсь мужчинам за деньги.

Он ведь и правда подобрал меня, как котенка на улице. Накормил, нарядил, пару раз улыбнулся — неужели этого оказалось достаточно, чтобы здравый смысл оставил меня один на один с незнакомой прежде тягой?

Чуткие мужские пальцы прошлись вдоль спины, останавливаясь на завязках платья, чуть потянули их, ослабляя. Я вздохнула свободнее, но эта обманчивая легкость отрезвила. Я испуганно дернулась, понимая, что еще немного — и все зайдет слишком далеко. Руки Арквила напряглись, железным кольцом сковывая меня, отрезая путь к бегству.

— Вы обещали, кер… — пискнула, окончательно сбрасывая с себя наваждение.

— Обещал, — подтвердил он, но хватка его не ослабла. Я облизала пересохшие губы, опасаясь даже дышать слишком глубоко.

— Ты даже не представляешь… — прошептал мужчина.

Но что именно я не представляю, так и не договорил — резко отодвинулся и отошел, повернувшись ко мне спиной. Я спрыгнула со стола, чуть не взвыв от резкой боли в ноги, торопливо начала поправлять сбившееся платье.

— Приложи к ноге холодный компресс на ночь. А я подумаю над какой-нибудь не магической мазью, — кер чуть кашлянул, по-прежнему стоя ко мне спиной.

— Спокойной ночи… — пожелала я, позорно спасаясь бегством из его кабинета.

Правда, бегством это можно было назвать лишь с натяжкой — пришлось снова взяться за посох и уже с его помощью проковылять сначала в коридор, а затем и в комнату, где спала Мила.

Племянница прижимала к себе тряпичную куклу и сладко посапывала, даже не шевельнувшись, когда я заходила, постукивая деревяшкой.

После всего произошедшего я думала, что усну, стоит только положить голову на подушку, но полночи провела, пялясь в потолок и коря себя то за то, что не выдала Томаса, тем самым поставив себя под подозрение, то за поцелуй, который сорвал Арквил. А потом и за то, что поцелуй волновал меня куда больше судьбы Томаса, проклятых бусин и здоровья кера Бальтазара. В мысленном монологе я обращалась к сестре, представляя ее сидящей на краешке моей кровати. Спорила сама с собой, пытаясь доказать Елене и себе, что произошедшее сегодня — лишь от прилива благодарности за помощь ей и что я вовсе не потеряла голову, чуть ли не сама прыгнув в мужские объятия.

Сестра молчала, картинно вздыхая и подмигивая, как часто делала раньше. А я вновь и вновь уходила в грустные размышления о том, узнаю ли ее, когда увижу, и увижу ли. Впрочем, печальные мысли быстро уходили, в конце концов, Мила не имела той невосприимчивости к магии, что была у меня, и это давало надежду, что и у Елены ее не было. Быть может, так ее быстрее вылечат, и все будет хорошо.

Рассуждения о сестре сменялись воспоминаниями о том, как я прогибалась и льнула, раскрываясь навстречу поцелуям и объятиям, меня затоплял обжигающий стыд, и я в который раз за ночь поднималась, прыгая на одной ноге к умывальнику, чтобы плеснуть себе в лицо водой, или бесполезно ворочалась, комкая одеяло.

Проснулась от того, что Мила стояла рядом и кричала, сложив руки кольцом у рта:

— Уже утро! Просыпайся! Утро пришло! — девочка трясла меня за плечо, заливаясь смехом. — Ну, Айна, ты что! Утро ведь уже! Ты что, перепутала, когда вставать надо?

Я попыталась накрыть голову одеялом, но оно оказалось сорвано племянницей.

— Пойдем завтракать, я кушать хочу! — заявила девочка, пытаясь за руку вытащить меня из кровати. Настолько разбитой я себя не чувствовала уже давно. Болела спина, ноги, руки, шея. Казалось, даже после осенних работ в полях на уборке урожая я так не уставала.

— А ты чего прямо в платье спать легла? Айна, ты что, глупая? — с присущей ей непосредственностью спросила девочка. — Тю-тю?

— Так говорить невежливо, — строго возразила я, но эффект от замечания сильно смазался из-за того, что я все еще лежала на подушке.

— Тю-тю — это невежливо? А как вежливо? — сыпала вопросами Мила.

— Подожди, дай мне минутку…

В этот момент в дверь один раз стукнули. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошла главная причина моего полуобморочного состояния и недосыпа.

— Кер Арквил…

— Доброе утро, Айна, Мила. Как спали? Как настроение? — мужчина улыбался и выглядел цветущим. Видимо, он, в отличие от меня, чудесно выспался, на губах играла улыбка, даже цвет лица был не таким бледным, как обычно.

— Она проспала! — тут же сдала меня племянница, гордо улыбаясь. — А я уже давно встала.

— Доброе утро, кер… — я невпопад поприветствовала, откровенно пялясь на его довольное лицо.

— Я пришел тебя полечить, — он бесцеремонно уселся на край кровати, сдернув с меня угол одеяла. Я нервно вскрикнула, вызывая у Милы приступ смеха.

— Я с мазью для твоей ноги, — укоризненно покачал головой Арквил, показывая маленькую баночку в руках. — Мила, у меня для тебя задание: в зале, где висит лютня, стоит сундук в правом углу, нужно притащить из него зеленые кубики.

— Кубики? — удивленно переспросила девочка. — А зачем?

— Для волшебства, — подмигнул кер. — Твоя мама вчера ногу подвернула, будем ее лечить. Справишься?

Девочка серьёзно кивнула и тут же умчалась из комнаты.

— А разве на меня подействует? — я полусидела на кровати, подтянув ноги к подбородку, и настороженно разглядывала чересчур довольного Арквила.

— Ну надо же чем-то ребенка занять, — мужчина подмигнул мне, откручивая крышку у принесенной баночки. — Вытяни ногу.

Я не до конца еще проснулась, наверное, и это мне снится. Холеный аристократ заботливо натирает мою стопу какой-то прохладной мазью, от его прикосновений по всему телу разбегаются мурашки…

— Кер Арквил, вы какой-то странный сегодня… Извините, — виновато улыбнулась я, чувствуя себя не на своём месте.

— И в чем же странность? — совсем не рассердился он, закончив с мазью и достав ровную длинную тряпицу. — Не дергайся, сейчас надо забинтовать потуже.

— Обычно вы не выглядите таким… довольным, — я снова смутилась, понимая, что в который раз ляпнула что-то не то, а затем предположила. — Может быть, ваши опыты наконец принесли результат?

Пока мужчина втирал крем и забинтовывал меня, шрам на его лице вновь начал проступать, и, чтобы не смущать его рассматриванием и не портить ему настроение, я отвернулась, вместо этого переведя взгляд на собственные ногти. Надо бы обстричь их, такие длинные вымахали, того и гляди кого-нибудь поцарапаю случайно.

— Попробуй подняться, — Арквил встал, подавая мне руку и помогая встать с постели. — Сделай пару шагов.

Наступать на ногу было по-прежнему немного больно, но теперь, по крайней мере, я могла ходить сама, без опоры на трость.

— Да, спасибо большое. Думаю, к вечеру разбегаюсь, и все будет в порядке.

— Не нужно, — снова улыбнулся он, сверкая глазами.

Я благодарно улыбнулась в ответ и в этот момент заметила странное. Шрам на лице мужчины стал меньше.

— Кер… — я пораженно выдохнула, но договорить не успела.

Мужчина щёлкнул пальцами, и по правой стороне его тела пробежала зеленая дымка — от глаза, по щеке и вниз под рубашку. Ожог тут же исчез, а пару секунд спустя в комнату вбежала Мила, она несла в руке два маленьких зеленых кубика.

— Они точно волшебные? — девочка подозрительно повертела их в руках, прежде чем отдать магу. — И чем они помогут?

— Мила! — строго отдернула я племянницу. Как-то уж слишком свободно она стала общаться с кером, словно между ними нет разницы ни в возрасте, ни в положении. — Так невежливо.

Но мужчина лишь отмахнулся, присев на колени рядом с девочкой, и, сжав кубики в кулаках, вытянул руки вперед.

— О, Айне они очень помогут. Поскольку, думаю, займут тебя надолго. Надо было отдать раньше. Случайно о них вспомнил, — тыльная сторона его ладоней засветилась мягким зеленым светом, кер осторожно положил продолжающие словно гореть изнутри кубики на пол, и вдруг они треснули, раскрываясь как маленькие шкатулочки, и начали расти и увеличиваться.

Спустя полминуты это был большой кукольный домик. Настолько тонкая и изысканная работа, что я залюбовалась, подходя ближе. Получилось нечто напоминающее стеллаж со множеством полочек, только каждая секция была обставленной миниатюрной мебелью комнатой. Слепая богиня — да тут даже игрушечный рояль был, который до этого я видела только в книгах. Мне захотелось проверить, можно ли на нем играть — почему-то казалось, что звук обязательно будет.

Второй же кубик превратился в точно такой же стеллаж-домик, только уже не с мебелью, а игрушками.

— Куклы! — вскричала Мила, прижимая руки к щечкам. — А сколько тут нарядов! Аааа!

Глаза фанатично блестели, рот приоткрылся, а саму девчушку аж трясло от переполнявших ее эмоций. А глаза при этом стали мокрыми.

— Зря вы сейчас ей показали, кер, она же не завтракала еще, — тихо прошептала я.

— Это правда мне? Можно трогать? — спросила малышка срывающимся голосом.

Если сейчас Арквил скажет, что нет, он принес только посмотреть — то у ребенка точно случится истерика.

— Тебе-тебе, — подмигнул ей кер, — играй на здоровье. И если что-то сломаешь — ничего страшного.

— Я не сломаю, честно, — дорожащим голосом произнесла девочка и вдруг кинулась ко все еще сидящему на коленях перед ней мужчине на шею.

Нечистый! А я только сегодня собралась прочесть Миле мораль о том, что не стоит уезжать от меня вместе с малознакомыми людьми, особенно мужчинами. Слепая богиня, да после такого подарка кер ей будет ближе и меня, и матери.

— Ну что, поиграешь немного? Но только немного, — мягко отстранился Арквил, — а потом кушать. Уверен, Айна нам с тобой приготовит что-нибудь интересное.

Нам?! Он что, в кои-то веки собрался есть человеческую пищу, а не что там у него обычно в его колдовском вареве?

Панические мысли заметались вокруг того, что на кухне нет ничего готового, такого, что подошло бы привыкшему к изыскам аристократу. Слепая богиня, да даже хлеба нет, за всеми событиями вчерашнего дня было совсем не до того, чтобы ставить тесто или уж тем более испечь что-то.

Арквил, тем временем, поднялся и, кивнув мне, чинно сообщил, что он будет у себя, но как только завтрак будет готов, его тоже нужно позвать.

Мила с упоением возилась с кукольным домиком, а я, наскоро умывшись, бросилась на кухню, судорожно пытаясь сообразить, чем бы удивить кера.

Хлеб я уже не успею, кашей его не удивишь, может быть, заварить ароматный отвар из смородиновых листьев и сделать к нему пирог с тыквой? Хотя на пирог тоже надо долго растапливать печь. Прошлась, слегка прихрамывая, между полочками и шкафчиками, заглядывая во все баночки и чувствуя, как время буквально утекает сквозь пальцы. Ну что за подлость, именно в тот день, когда я проспала!

— Не надо ничего особенного, — не ожидая, что я не одна на кухне, выронила из рук кастрюльку от испуга.

Та с громким стуком покатилась по каменному полу, прямо к ногам вошедшего на кухню Арквила.

— Извини, не хотел тебя пугать, — он улыбнулся и поднял кастрюльку. — Но у тебя такой вид, как будто ты собралась обед из семи смен блюд готовить, на десять персон минимум.

— Если бы вы только сказали, что вы предпочитаете… — я смущенно улыбнулась.

— Можем приготовить что-нибудь вместе, — он пошел ко мне, ставя кастрюлю на стол.

— Вместе?! — где это видано, чтобы мужчина готовил? Отчим никогда не этого не делал, да и отец в свое время тоже.

— Варка магических составов — та же кухня, — пожал он плечами. — Разве что пробовать во время готовки нельзя. Да и после тоже не всегда стоит. Ну, с чего начнем? Что собиралась сделать?

Он выглядел настолько серьезным, а я была так поражена переменой его настроения, что все, что я нашла сил сделать — это указать на большой чан.

— Воду поставить кипятиться.

— Отличное начало, — с энтузиазмом подхватил он, беря пустое ведро в углу. — Тогда принесу свежей. Ты, кстати, в курсе, что тут чуть подальше родник есть? Наверное, нет.

Он картинно хлопнул себя по лбу.

— Откуда тебе знать, если я не рассказал об этом? Моя вина, в голове одни формулы. Ну ничего, сейчас я сам схожу, а после завтрака мы все вместе прогуляемся. Как тебе предложение?

Я заторможенно кивнула, по-прежнему не понимая, что происходит. То он рычит и срывается, то мил и вежлив. То предлагает отправить Милу к каким-нибудь родственникам, а то делает для нее волшебные игрушки. У отчима тоже были подобные перепады настроения. Когда он выходил из запоя, то долго колотил мать, рявкая на любое ее обращение к нему, а начав снова пить — на какое-то время становился добрым… Мало ли что может принимать маг. Эти его травки и воняющие тухлятиной отвары. Да и с вином я его видела. Надышался парами своих зелий, вот и не понимает, что творит, пребывая в блаженном экстазе.

Стоило мужчине уйти, я бросилась к погребу, достать отложенные со вчерашнего дня продукты. На скорую руку можно сделать творожные лепешки, кажется, когда я пекла их в прошлый раз, Миле они понравились. Заведя тесто, принялась разжигать печь, но, как я ни старалась успеть все сделать до прихода Арквила, он явился быстрее.

Я как раз сидела на коленках, подбрасывая поленья, когда он вошёл, поставил ведро у входа и опустился рядом.

— Ты так долго провозишься, — он положил мне руку на талию, чуть отодвигая в сторону. — Ускорим процесс?

Подмигнув, он щелкнул пальцами, и с его ладони прямо в печь соскочила струя пламени, мгновенно охватившая дрова.

— Сейчас за минуту нагреется. И можно жарить. А что тут у нас? — он наклонился над кастрюлькой, обмакнул палец в тесто и положил его в рот… — Ммм…

На лице мужчины отразилось истинное блаженство, и мои подозрения лишь укрепились. Точно, надышался зельями.

— Спасибо, — я осторожно взяла сковородку, стараясь не совершать резких движений. Отчим всегда легко переходил от благодушного настроения к ярости, стоило что-то сделать не так.

Печь действительно раскалилась очень быстро, и всего через каких-то двадцать-тридцать минут на столе стояла горка аппетитных лепешек, а в кухне витал аромат свежезаваренных смородиновых и вишневых листьев.

Арквил все это время сидел рядом, периодически порываясь помочь или принести что-нибудь нужное. Лучше бы он этого не делал, поскольку из-за этого я лишь сильнее нервничала, периодически роняя кухонную утварь. И все равно его веселость сделала свое дело, и под конец приготовления завтрака я немного расслабилась, даже чуть не треснула мужчину по руке, когда он взял одну лепешку.

— Ну что, можно звать Милу? — отломив кусочек, он закинул его в рот. — Ммм…. Надо к ним мед достать.

Губы мага блестели совершенно так же, как когда он обнимал меня. Он улыбнулся, быстро облизав их. Вроде бы ничего непристойного, но почему же у меня от этого перехватило дыхание? Я стояла, не в силах оторвать взгляда от его лица, машинально облизав губы в ответ.

— Да, я схожу за ней… — стараясь выбросить из головы навязчивый образ, невпопад взмахнула рукой и случайно задела тарелку с творожными лепешками. Пытаясь исправить оплошность, кинулась удерживать блюдо, но в итоге наступила на больную ногу и вместе с ним полетела на пол.

Маг среагировал моментально, из-под его рук вырвались волны зеленого дыма, подхватившие разлетавшиеся по кухне творожники. Те зависли в воздухе, а вот я рухнула прямо на пол, а сверху — железная миска.

— Прости, ты не сильно ударилась?

— Я же сама упала, кер.

Чего это он извиняется?

Мужчина подал мне руку, а лепешки все еще летали по кухне.

— Надо было тебя в первую очередь ловить, конечно. Но уж больно вкусные у тебя штуки получились. Жалко, — засмеялся он.

Он рывком поднял меня на ноги и обнял. Лепешки все еще кружились вокруг, собираясь сами собой в тарелку.

— Интересно, я сейчас еле удерживаю их, потому что ты лишаешь меня магии, или потому что просто слишком сложно сконцентрироваться рядом с тобой? — хмыкнул он, осторожно проводя рукой по моей щеке. — У тебя лицо в муке.

От этого простого жеста у меня задрожали ноги, и бросило в жар. Мужчина медленно приблизил свое лицо к моему и чуть ослабил хватку на моей талии, словно давая мне возможность вырваться, передумать. Но разве может жертва выбраться из объятий змеиных колец, противостоять гипнотическому взгляду? Дыханию, от которого по телу растекается сладостная нега.

Поцелуй был теплым, сладким от только что съеденной Арквилом лепешки, пах печным дымом и вишневыми листьями. Он словно направлял меня, чуть придерживая подбородок, поглаживая большим пальцем скулу, а второй рукой все сильнее прижимая меня к себе. Все было не так, как вчера. Я точно знала, что большего себе он не позволит. Мила может проголодаться и войти в любой момент, а маг показал себя все же порядочным мужчиной. И это осознание позволило расслабиться, разрешить ему вести в этом поцелуе, показать, научить…

У меня не было никакого опыта в любовных делах, но в тот момент я была готова стать самой прилежной в мире ученицей и отвечать ему. Сначала несмело. Вплетая свое дыхание, касаясь его губ языком, обнимая в ответ, зарываясь руками в чуть вьющиеся черные волосы.

Глаза кера возбужденно заблестели, движения становились все более порывистыми, судорожными. Каким-то внутренним чутьем я поняла, что переоценила выдержку мага и он отчаянно близок к тому, чтобы нарушить свое обещание.

— Позволь мне хотя бы…

Его полубезумный взгляд и ставший незнакомым голос напугали, но нас прервал шум за окном. Кто-то подъехал к замку. Арквил с явным сожалением оторвался от моих губ и мельком взглянул в окно.

— Кого там еще нечистый принес…

— Я пойду встречу… — помнила, что кер не любил сам принимать посетителей. Обычно все дела с теми, кто доставлял продукты, вела я. — Наверное, это молочник.

Я принялась поправлять платье, но мужчина вдруг перехватил мою руку. Весь его вид мгновенно преобразился, словно это не он только что

целовал меня прямо на этом месте. На лице застыла жесткая маска, глаза стали колючими.

— Возьми лепешки, воду и иди в комнату. Не выходите оттуда, ты поняла? — тон был настолько серьезным, что мне оставалось лишь кивнуть.

Кто же это такой приехал? Посмотрев в окно, я никого не увидела. Арквил несколько секунд еще смотрел на меня, словно сомневался в том, что я действительно выполню его указания, а затем щелкнул пальцами. Мгновение — и его волосы убраны в идеальную прическу, а одежда будто только что сшита и сидит на нем идеально. Как же все-таки хорош! Вот только для кого он так старался? Неожиданно мне пришла в голову мысль о том, кто это может быть. И она мне совсем не понравилась.

— Когда можно будет выйти, я приду сам, — бросил он напоследок, выходя в коридор.

В смешанных чувствах я взяла кувшин с водой, кружку, тарелку с лепешками и отправилась кормить племянницу. В коридоре уже никого не было — маг явно торопился, и это только еще больше раззадорило мое воображение. А что если это приехала его… невеста? Снаружи послышался шум, ржание лошади — это открылась дверь замка, и я, торопясь, юркнула в свою комнату.

— Ух ты! Творожники! — Мила подбежала ко мне, не выпуская из рук новых кукол.

Глава 10

По всему полу были разбросаны миниатюрные платьишки, мебель из домика валялась где только можно.

— Не хватай, а то я уроню, — я с трудом сдерживалась, чтобы не выместить досаду на устроившей бардак племяннице. — Посмотри-ка, что натворила. Мила, надо прибрать тут все.

— Подумаешь… — фыркнула Мила, пряча за спину лепешку, которую успела схватить с тарелки.

— Да куда же ты ее… Запачкаешься же. Сейчас все руки жирными будут! — ох, ну вот как ей объяснять элементарные вещи? — А потом схватишь кукольные платья, и, считай, на выброс — не отстирается же. Кер ругаться будет!

— Да кер не будет из-за такого ругаться. Он же хороший, — девочка показала мне язык, но лепешку все же в тарелку вернула. — Ну и ешь сама.

Он обиженно засопела и развернулась обратно к маленькому домику.

— Куда! А руки мыть кто за тебя будет?!

Она совсем меня не слушалась. Сейчас перелапает все игрушки грязными руками, а мне потом оправдываться, стирать все… Арквилу, может, и все равно, но вот его невеста наверняка за такое спуску не даст. Из меня не только мать никудышная, но еще и служанка плохая.

На глаза сами собой навернулись слезы, пришлось часто-часто моргать, чтобы не дать им пролиться. Что это я, в самом деле? Нашла из-за чего реветь.

Мила, тем временем, все же помыла руки в умывальнике у стены и начала неохотно собирать игрушечные платья с пола, жадно посматривая на тарелку с творожниками.

Я же с неспокойным сердцем то и дело бросала встревоженные взгляды на дверь. Конечно, Арквил просил меня остаться здесь, но внутри все буквально зудело от нетерпения и переживаний.

Хоть бы одним глазком посмотреть — кто приехал. Просто чтобы убедиться, что это не загадочная невеста… или наоборот, что это она. А что мне это даст?

Я пойму, от кого Арквил спрятал нас с Милой и зачем же так прихорошился.

Слепая богиня! Да я так просто с ума сойду, теряясь в догадках! Наверняка это все-таки невеста. Ну, а на что я вообще надеялась, когда позволяла себя целовать? Что благородный вдруг женится на безродной деревенщине? Все, на что я могу рассчитывать, что стану его постоянной любовницей, содержанкой. Ведь знаю же это, и меня это совсем не устраивает, а все туда же! Сама же ответила сегодня на поцелуй!.. Богиня, место мне в душегубке…

— Айна, я все убрала… — Мила мялась передо мной, а позади нее бардак уменьшился лишь наполовину, но сил сейчас воспитывать девочку совсем не было.

— Кушай, только аккуратнее, — я пододвинула к ней тарелку и налила воды в кружку.

— Вода? Ты обещала мне сварить компот из яблок. Я не хочу воду, хочу компот.

Я не помнила, чтобы мы с ней обсуждали компот, и лишь тяжело вздохнула, призывая на помощь всю свою выдержку.

— У кера Арквила сейчас важные гости, он просит посидеть тихо и не мешать ему. Так что давай ты сейчас запьешь водичкой, а компот я сварю тебе позже.

Раньше Мила не была такой капризной, или это мне сейчас только кажется? В любом случае, возиться с ней оказалось куда сложнее, чем мне представлялось в самом начале.

— Не буду воду, — она отпихнула от себя кружку, чуть не разлив, и начала есть всухомятку, набивая рот лепешками.

— Мила, не торопись, я ведь не отнимаю… — вдох-выдох. Это все переживания из-за Арквила, вот мне и кажется, что племянница слишком вредничает. Нужно просто немного успокоиться.

С трудом прожевав, девочка все-таки запила водой и, вскочив, снова побежала к кукольному домику.

— Стой! А руки помыть? Мила! — я чуть не застонала от досады.

Убедившись, что племянница вымыла руки и игрушечные платья в безопасности, я встала, пройдясь по комнате. Нет, нужно что-то делать, иначе долго я так не выдержу.

— Сиди тут, я скоро приду, — наказала я девочке, но та, вновь увлекшись игрой, меня даже не услышала.

Осторожно выглянула в коридор — никого. Может быть, приехавшие люди — или человек — в одном из больших залов? На цыпочках прокралась к этим комнатам, но и там было пусто. Оставались кухня, кабинет и лаборатория. Вряд ли бы кер пустил кого-то в свою святая святых, да и кухня не слишком подходит для благородных приемов.

Дверь в кабинет была чуть приоткрыта. Стараясь даже не дышать лишний раз, прокралась туда, заглядывая в щелку. Арквил стоял спиной ко мне, а вот на его месте за столом восседал какой-то мужчина, лица которого было не разглядеть. Больше никого не было видно.

Все-таки не невеста! Улыбка сама собой расцвела на моем лице, я уже сделала шаг назад, чтобы пойти обратно к Миле, как сквозь узкую щелку донесся обрывок разговора:

— Вижу, твои эксперименты начали приносить хоть какие-то плоды, выглядишь гораздо лучше, — голос незнакомца был слегка скрипучим. — Разве это не повод вернуться домой? Жанетт заждалась тебя. Неприлично оставлять невесту на такой срок и сбегать в глушь.

Нечистый! Пришлось прикусить себе губу практически до крови, чтобы не выдать себя.

Заждалась? Оставлять? В голове мигом нарисовалась картинка того, как эта самая Жанетт прощается с кером, целует его, а он шепчет ей на ухо фривольные нежности, обещая вернуться скорее домой.

В этот момент я как никогда ощущала себя человеком второго сорта, жалкой заменой, развлечением для заскучавшего вдалеке от дома мага.

— Вынужден вам отказать, отец, мои дела не закончены, я еще задержусь, — Арквил говорил сухо, по-деловому, без тени эмоций.

— Это не просьба и не предложение. Ты уедешь в Сейферт сегодня же, — мужчина говорил тихо и без нажима.

— Кажется, при моем отъезде вы были лишь рады. Не боитесь, что я снова кого-нибудь убью? — и снова равнодушный тон, от которого леденеет внутри.

Убьет? Он что, действительно сжег кого-то заживо, как говорят?

— Я уверен, теперь ты отлично себя контролируешь. Отпуск пошел тебе на пользу. А теперь собирайся, я намерен выехать до заката.

— Нет.

— Пресветлый получил письмо сегодня ночью. Мне удалось узнать суть послания, после чего я немедленно выехал сюда. Ты думаешь, мне больше нечего делать, кроме как забирать тебя из твоей самовольной ссылки? — он вдруг ударил кулаком по столу, да так громко, что я подскочила на месте, чуть не задев дверь и не выдав себя. — Завтра же король отправит сюда ищеек для поиска того, кто виновен в нападениях на здешнего землевладельца. Рассказать тебе, кого они сочтут виновным?

— Ты веришь, что это мог быть я? — усмехнулся Арквил, кажется, его выпады отца нисколько не впечатлили.

— Не держи меня за идиота, я прекрасно знаю, что это не ты. Вот только так же я знаю, сколько сшито сфабрикованных дел против магов по всему Февеньяру! Все они приговорены к высшей мере и казнены. Тебе не поможет даже мое положение. А я не собираюсь потерять еще одного сына. Так что собирайся, мы едем домой сегодня же.

Арквил молчал, а я отсчитывала удары сердца, не в силах перестать слушать не предназначающийся для моих ушей разговор.

— Один я не уеду. Со мной будут служанка и ее дочь.

— О, да. Об этом я тоже наслышан, — мужчина явно скривился. — Но думать надо головой, а не причинным местом. Как только приедешь — тебя ждет свадьба. Поверь моему опыту, выбор служанок лучше предоставить будущей жене, если ты, конечно, не хочешь начинать семейную жизнь со сцен ревности.

Я сделала несмелый шаг назад, затем еще один, и еще. Маги еще о чем-то говорили, но я уже не слышала, на носочках устремляясь все дальше и дальше от приоткрытых дверей. Только бы они меня не заметили.

Все было еще хуже, чем я себе представляла… Сердце щемило невыносимой болью, горло сжало судорогой, мешая толком дышать.

А может быть, все не так уж плохо? Я ведь сама хотела уйти от Арквила. И сейчас он уедет в столицу, а мы с Милой будем предоставлены сами себе.

Впрочем, маг ведь обещал помочь с работой, и еще он взялся вылечить сестру. Хочется верить, что он сдержит обещания.

И чего я расклеилась? Ведь с самого начала знала, что у него есть невеста.

«Но ты не знала, что свадьба уже буквально вот-вот», — подсказал противный внутренний голосок, который я тут же постаралась отбросить.

На мне бы он все равно не женился, так что к чему страдать о несбыточном? Да, те несколько поцелуев были прекрасны, и надо радоваться, что не зашло дальше и я смогу вскоре начать новую жизнь с чистого листа.

Самовнушение помогло слабо, но все же я немного успокоилась. Когда я зашла — Мила даже не посмотрела в мою сторону, увлеченно говоря за кукол, она разыгрывала какую-то сценку.

Я налила себе воды и залпом выпила. Стало чуть легче.

Отец учил, что во всех проявлениях бога надо искать хорошую сторону.

Что хорошего я только что узнала? Разве что можно порадоваться тому, что вскоре мне не надо будет врать насчет племянницы.

Арквил пришел, только когда солнце уже скрылось из окон нашей с Милой комнаты. Время близилось к обеду, девочка успела доесть все лепешки, выпить всю воду.

Замечаний я больше не делала, пребывая в странной апатии.

— Айна, — я вскинула голову, не услышав, как открылась дверь.

— Да, кер? — я встала, чуть склонив голову, готовая услышать все, что угодно.

— Сегодня я возвращаюсь в столицу, вы едете со мной. Собери все, что необходимо тебе с дочерью, и еще продукты в дорогу.

Я кивнула, не высказав ни малейшего возражения, и маг тут же скрылся за дверью.

***

Мы ехали в карете довольно долго. Я ожидала увидеть отца Арквила, но его не было, за все время, пока шли сборы, он так и не вышел из кабинета и с нами в столицу не поехал. Я гадала, знал ли кер, что я подслушала разговор, или мое шастанье под дверью осталось незамеченным. Стараясь не выдать ни жестом, ни словом своей излишней осведомленности, я большую часть

дороги молчала, впрочем, удавалось это с трудом, потому что Мила то и дело подпрыгивала на месте, пыталась высунуться в окно и вообще вела себя безобразно, из-за чего мне поминутно приходилось извиняться перед магом и одергивать девочку.

— Лисси скучно! Она устала ехать, у нее голова болит и животик урчит, — жаловалась она, показывая на свою куклу. — А еще она хочет снова в том домике играть. Кер, дадите мне снова домик?

— Мила! — путь был длинным, и мы успели проехать только, дай богиня, его половину. — Посиди тихонько.

— Но мне скучно! — протянула маленькая вредина. — Вот мама…

Она запнулась, очевидно, вспомнив о моём наказе не говорить керу, что я не ее мать. Она хитро прищурилась, посмотрев сначала на меня, потом на мужчину, невозмутимо сидевшего напротив.

— Мама, расскажи сказку! — в итоге попросила она громко. Да еще и с таким коварным видом, словно задумала очередную каверзу. — Ты ведь всегда мне рассказываешь сказки. Хочу мою любимую. Про лошадку.

— Эм… — сказок про лошадей я не знала ни одной, но, видимо, придётся выкручиваться. — Ну хорошо, давай про лошадку. Жила-была маленькая лошадка…

— Нет, нет, не ту! Моя любимая не про маленькую лошадку.

Я мысленно выругалась, ну вот какая муха ее укусила? Спас мое положение, как ни странно, Арквил. Он вдруг взмахнул рукой, из-под пальцев выскользнул зеленоватый дымок, и в следующий момент глаза Милы вдруг остекленели, и она, сладко зевнув, уронила голову на стенку кареты.

— Извини, — без тени раскаяния произнес он, — мне сейчас просто надо немного тишины.

— Нельзя заставлять детей спать каждый раз, когда они вам мешают, кер! — возмутилась я.

— Отчего же? — иронично переспросил кер.

— Если бы это был ваш ребенок, вы бы так не сделали.

— Мне ее разбудить? — хмыкнул Арквил и демонстративно поднял руку.

Я еще раз посмотрела на мирно сопевшую девочку, успевшую поудобнее повернуться и положить под щечку ладошку.

— Не надо, — выдохнула я.

Ладно, просто стоит признать, что мать из меня никудышная, и смириться с этим. Елена наверняка справлялась лучше. Арквил улыбнулся одним краешком губ и снова отвернулся к окну.

Молчание, повисшее в карете, продержалось почти до самой столицы. Какая разительная перемена, по сравнению с тем, как он вел себя утром. Он больше не делал попыток заговорить, а я старалась не привлекать внимания, тоже сосредоточившись на разглядывании пейзажа за окном.

Когда мы подъезжали к столице, на дорогу успели опуститься мрачные тени. На обочинах начали попадаться бредущие куда-то люди, несколько раз пришлось разъезжаться со встречными обозами. Кучер что-то кричал кому-то, дважды сам кер выходил из кареты. Чтобы хоть как-то приободрить себя, я начала думать о Елене и о том, что раз я теперь тоже в столице, то смогу наконец увидеть ее, вот только спросить об этом Арквила так и не решилась.

У въезда в столицу у кучера потребовали документы, и Арквилу снова пришлось выходить из кареты. Спустя минуту дверца открылась, и на нас посмотрел грозного вида стражник в блестящих в свете факелов латах.

— Имя, цель прибытия, — потребовал он грозно.

— Айна, дочь Игнаса из Хвоинки, — оторопело представилась я. — Цель… работать.

Стражник, что-то записав у себя в бумагах, захлопнул дверь.

— Аккуратнее, — прошипел садившийся в карету Арквил, — и тише, ребенок спит.

Ребенок, находясь под действием сонных чар, даже не шелохнулся.

— Прошу прощения, кер Арквил. Благоденствия вашему батюшке, — не меняя тона, гаркнул служака.

Маг на это только глаза закатил, поморщившись. Еще какое-то время мы ехали по городу, в деревне в это время уже все спят, а здесь светились окна, кое-где даже играла музыка, разносились веселые крики людей. Сколько же свечей надо, чтобы осветить столько домов, и во сколько же здесь встают, раз не спят так поздно?

Мы остановились перед высоким красивым домом — ни забора, ни участка вокруг, крыльцо выходило сразу на дорогу, да и сам он был зажат между других таких же.

— Сидите здесь, я пришлю кого-нибудь, чтобы помогли вам вынести вещи, — отдал кер приказ.

Но стоило ему выйти на мостовую, дверь дома распахнулась, и оттуда вышли сразу несколько человек, впереди которых была слегка полноватая, одетая в пышное платье дама с затейливой прической. Арквил тепло улыбнулся даме, сделав шаг к ней.

— Ари, милый! — протянула дама руки. — Наконец-то ты дома! И смотри, кто тебя встречает!..

Из-за ее спины тут же вышла невысокая девушка с сияющей улыбкой.

— Жанетт? — кер резко затормозил и спросил, вернув взгляд женщине. — Что она здесь делает?

Глава 11

— Возьми ведро и тряпку, в воду добавишь вот этот флакончик. У керы Миранды глаза слезятся от пыли, поэтому все вытирать надо дважды в день, — сурового вида дородная женщина в белом чепце кивнула мне на угол, где лежало все упомянутое. — Понабрали тут с улицы…

Кажется, я главной экономке не понравилась с первого взгляда, хотя и слова плохого ей не сказала.

Вчера нас с Милой устроили в маленькой коморке с одной узкой жесткой койкой на двоих. По сравнению с этим, условия в замке на берегу озера казались поистине роскошью. Вещи, привезенные мной, принадлежали матери Арквила, и надевать их я побоялась. Кто знает, что будет, если аристократка увидит их на мне и узнает.

Очень рано утром за нами пришла экономка, отвела в кухню, чтобы мы с племянницей позавтракали, после чего девочку посадили перебирать чечевицу, а меня отправили вытирать пыль по всему замку. Дело на первый взгляд не хлопотное, но вот Милу оставлять одну я побаивалась.

— Может, она мне поможет? — предложила я, на что получила жесткий отказ.

— Сама справишься. Сумела ребенка нагулять — и с этим сладишь. А девка твоя пусть тоже хлеб отрабатывает, — брезгливо поморщилась толстуха.

Слова ее больно задели, пусть Мила и не была моей дочерью, но ее считали незаконнорождённой, а к таким даже в деревнях не самое доброе отношение.

Пришлось строго-настрого наказать девочке, чтобы не баловалась и помогла перебирать крупу. Она насупилась, но кивнула, а затем вдруг показала язык экономке и состроила страшную рожицу. Хорошо, та стояла спиной, разговаривая о чем-то с кухаркой, и не видела этого. Ох, и как вот ее такую одну оставить?

Мила оказалась на попечении местной поварихи, а я ушла с экономкой. Женщина шла впереди молча, с идеально прямой спиной. Такое чувство, будто она здесь хозяйка, а не семья Арквила. Заносчивость и высокомерие сквозили во всех жестах. В том, как она указывала мне на ведро с тряпкой, как передавала из рук в руки флакон с розоватой жидкостью. Должно быть, это какое-то очередное зелье, а может быть… как же его? Точно, шам-пунь!

— И да, еще… — вставила вдруг она, когда я уже присела взять принадлежности для уборки. — Молодой хозяин скоро женится…

Я подняла на нее глаза, судорожно вцепившись в ручку ведра. Арквила я со вчерашнего дня не видела и старалась гнать любые мысли на его счет, хотя понимала, что вопросы, зачем он взял меня с собой, неизбежно у здешней прислуги появятся.

— Он молод, и, естественно, ему было скучно одному в провинции в своих исследованиях. Плоть играет, а мужчины в этом плане несдержанные, — поморщилась она. — Но если такая прошмандовка, как ты, на что-то надеется и по приезде сюда, то знай: увижу тебя рядом с молодым хозяином, местные слуги устроят тебе темную. И не надейся на его заступничество. Здесь всем заправляет кера Миранда, и она в этом вопросе будет явно не на твоей стороне.

Я молча выслушала эту отповедь, хотя злость распирала меня и хотелось швырнуть мокрую тряпку ей в лицо, да еще и надеть ведро на голову. Единственное, что удержало меня от того, чтобы забрать Милу и покинуть этот дом прямо сейчас — что Елена до сих пор находилась где-то на попечении знакомых врачей Арквила, которым он отдал приказ о ее лечении.

— Это все, что вы хотели сказать? — дрожащим от гнева голосом спросила.

Экономка презрительно фыркнула:

— Я проверю, как ты справишься, не вздумай халтурить.

Следующие часы я провела, вытирая пыль. Монотонная работа помогла успокоиться, а заодно и рассмотреть дом. От средства, которое нужно было добавить в воду, исходил тонкий аромат цветов. Пару раз мимо меня прошла хозяйка с какой-то женщиной, должно быть, гостьей. Я поздоровалась, опустив глаза и отступив в сторону, но те сделали вид, что меня не существует. Больше всего я боялась наткнуться на Жанетт, но то ли ее не было в доме, то ли она не выходила из спален, где мне не то что убирать, даже находиться было нельзя.

«Плоть играет, а мужчины в этом плане несдержанны…» — презрительный голос экономки звучал в ушах. А ведь Арквил неоднократно пытался переспать со мной. Может быть, действительно, все дело в том, что ему недоставало женского внимания? А теперь он вернулся обратно и не выпускает свою невесту из спальни…

Содрогнувшись при этих мыслях, я до боли сжала руки. Ладони покраснели и чесались. Неужели это от переживаний? Дура я, дура. Нашла из-за чего расстраиваться. Радоваться надо, если аристократ перестанет уделять мне внимание. Общение с сильными мира сего редко бывает на пользу простым смертным.

К тому моменту, когда я наконец закончила с уборкой, часы в холле пробили полдень. Если нужно убрать все второй раз, начинать следовало уже сейчас.

Я убрала тряпку и ведро обратно и пошла проверить Милу, как у нее дела на кухне. По пути увидела двух мужчин, спешивших с большими подносами в столовую. Должно быть, накрывали обед для хозяев дома.

Соблазн немного подождать, чтобы увидеть мага, был слишком велик. Я уговаривала себя, что мне нужно поговорить с ним. Узнать, где искать Елену, и насчет работы в столице, которую он мне обещал. После разговора с экономкой в этом доме задерживаться не хотелось.

Я просидела в смежной со столовой комнате почти час, даже снова сходила за тряпкой, чтобы изображать бурную деятельность, но на обед спустились только мать Арквила и Жанетт. Они обе не удостоили меня и взгляда, пройдя мимо.

При виде изящной белокурой аристократки в роскошном платье с глубоким декольте, я как никогда остро почувствовала себя… нет, не уродиной. Скорее — простой. Ни образования толком, ни манер, во внешности — ни изящества, ни уникальности. Не дурнушка, конечно, но обычная. Жанетт же отличалась от меня и от сотен тысяч других крестьянских девушек, как заморский фрукт отличается от привычных яблок. Излишняя худоба придавала ей хрупкость, тонкие, слегка заостренные черты лица — аристократичность, а изогнутые ниточки бровей — надменность и ощущение превосходства.

— Ах, моя дорогая, как тебе идет это платье. Уверена, и Арри оно понравится… — увещевала кера Миранда девушку, а я впервые за весь день выдохнула.

Арквил ее еще не видел, а это значит, они спали не вместе.

Хотя ничего это не значило. Мало ли, кер, как обычно, с утра пораньше заперся в местной лаборатории, а Жанетт переоделась к обеду. Аристократы наверняка чувствуют себя ущербными, если не сменят за день три наряда, а то и больше. Все, хватит страдать ерундой! Мила там одна, а я дурью маюсь.

Обругав себя, я отнесла тряпку на место и отправилась за племянницей.

Мила сидела, потухшая, за столом и уныло помешивала в жестяной миске какую-то похлебку.

— Явилась, — фыркнула кухарка при моем появлении, что еще раз подтвердило мою догадку, что ни с кем из слуг в этом доме подружиться мне не удастся. — Вырастила девицу-ленивицу, и сама такая же. Ешь, давай, быстрее, и снова за работу.

Ободряюще улыбнулась Миле, садясь рядом с ней.

— Давай керу пожалуемся. Они тут злые все, — шепнула мне племянница.

Пришлось приложить указательный палец к губам и сделать большие глаза, надеясь, что девочка поймет — вслух такое лучше не говорить, еще плюнут в тарелку.

Но, пожалуй, с Арквилом лучше поговорить, неплохо бы вообще найти его для начала. В комнатах, что я обошла — его не было.

— Подскажите, — как можно более миролюбиво улыбнулась я кухарке. — А где можно найти кера Арквила? Он обещал помочь мне увидеться с сестрой.

Я надеялась, что упоминание родственников смягчит женщину, а так же намекнет ей, что мне есть куда уйти из этого дома, чего они, в общем-то, все и добиваются.

— Ишь, чего удумала. Профурсетка! — повариха тяжело поставила передо мной миску с жидкой похлебкой, чуть не расплескав ее. — Молодого хозяина ей подавай. Даже смотреть не вздумай в его сторону. Один раз в подоле принесла, думаешь, опыт есть? Решила от благородного обрюхатиться?

— Что вы такое говорите… — я бросила взгляд на вжавшую голову в плечи Милу. Как можно такое говорить при ребенке о его матери? Пусть я всего лишь тетя, но слуги-то не знают этого. У них вообще совесть есть?

— И не вздумай жаловаться. А то я тоже могу пожаловаться кере Миранде про твои рассказы и похвальбы о соблазнении молодого хозяина.

— Какие еще рассказы, вы в своем уме? — не выдержала я, вставая с места.

— А кому, думаешь, хозяйка поверит? — хмыкнула кухарка, победно вздернув нос, и, тряхнув поварешкой, направилась к выходу из кухни. — Чтоб когда я вернусь из кладовой, духу вашего здесь не было. Поедите и уматывайте работать. Лодырей здесь не любят.

Я вздохнула, тяжело садясь на место. Можно было, конечно, гордо уйти, не притронувшись к выданному вареву, да только голод не тетка, и в животе уже урчало.

После того, как мы наскоро поели, я отвела Милу в каморку, где лежали наши вещи. Среди них были и два зеленых кубика, которые кер магией превращал в игрушки, да только без него — это и были всего лишь два маленьких зеленых кубика.

Зато там же оставались прихваченные из замка у озера припасы, несколько яблок, подсохший хлеб, немного сыра. Но не успела Мила доесть, как к нам без стука вошла экономка. Из-за своих габаритов она закрывала весь проем, нависая над нами.

— Это кто вам разрешал фрукты брать? — возмутилась она. — Ишь чего, воровка!

— Не смейте сыпать оскорблениями. Это наши яблоки, я их с собой привезла.

С чего вообще я должна терпеть подобное обращение? Кто она такая, чтобы обвинять меня в краже?! Я за всю жизнь чужого не взяла!

— Твои? Да у такой приживалки, как ты, ничего своего быть не может. Если привезла из замка близ Лигора — так он принадлежит кере Миранде. Не тебе!

— Что здесь происходит? — за спиной экономки раздался властный голос хозяйки дома.

— Простите, кера Миранда, вот пытаюсь бездельницу уму-разуму учить… — разом изменилась в лице экономка, расплываясь в льстивой улыбке.

— Я всего лишь отвела ребенка в комнату, чтобы она никому не мешала! — возмутилась я. От этой толстухи домоправительницы, возомнившей себя пупом земли, меня откровенно начинало потряхивать.

— Ну да, ты, должно быть, привыкла, что мой сын не заставлял тебя работать, по крайней мере, руками. Ари весьма непривередлив в быту, — она хмыкнула и впервые за весь день пристально посмотрела на меня, и в этом взгляде было столько презрения, что я невольно поежилась. — Вот только в этом доме верховожу я. Взяла тряпку в зубы и пошла драить нужники. Я пообещала сыну оставить тебя здесь до его возвращения, но не обещала ему кормить тебя и твою нагулянную дочь даром.

Меня словно помоями с ног до головы облили. Ну и гарпия! Неудивительно, что кер уехал из дома и заперся один в пустом замке. Ее теперешний образ совершенно не вязался с образом любящей женщины, подарившей сыну книгу о приключениях рыцаря с пылающим мечом, который я успела вообразить.

Но все, что я могла сейчас — это выполнять ее приказы и дожидаться возвращения кера. Известие, что он вынужден был куда-то уехать, вызвало облегчение, хоть и было неясно, надолго ли. Все-таки он сейчас не заперся где-то здесь, бросив меня на произвол своей матери и ее слуг. Будь я одна — ушла бы куда глаза глядят, но с ребенком в большом городе оставаться страшно и небезопасно.

— Подожди меня здесь, никуда не выходи, — наказала я племяннице, мышкой притаившейся позади меня.

— Я книжку посмотрю… — тихо буркнула девочка, вытаскивая из взятых мною с собой вещей ту самую отданную мне кером книгу.

Я поняла, что она зря это сделала сейчас, и практически сразу услышала противный возглас крикливой женщины:

— Откуда у тебя это?

— Кер Арквил дал, чтобы я почитала дочке, — как можно более спокойным тоном пояснила, загораживая собой девочку.

— Ари не мог тебе это дать! Да ты что стоишь, куда смотришь?! Отними у ребенка! Она же заляпает книгу! — судя по ее виду, Миранда разрывалась между желанием самой подойти и отнять и брезгливостью к тому, чтобы войти в коморку прислуги.

— Неправда, Мила очень аккуратна с чужими вещами, — возразила я, вспомнив, как она играла с кукольным домиком. — Но если вы настаиваете…

Я забрала у девочки книгу и протянула кере. Та несколько секунд смотрела на нее, но в руки так и не взяла.

— Иди работать, — процедила она и наконец удалилась.

А я так и осталась стоять с протянутой книгой. Экономка злорадно ухмылялась, победно задирая нос:

— Ну что, указали тебе твое место?

— Как бы вам на ваше не указали, — не смогла сдержаться, отдавая книжку обратно Миле. — Дождись меня, солнышко, хорошо? Никуда не ходи.

На этот раз мне выдали сразу два розовых флакончика и отправили мыть туалеты. Надо сказать, что в таком замке они воняли ничуть не лучше, чем у нас в деревне, а может, даже хуже, потому что дома мы их чистили, должно быть, гораздо чаще. И вообще, как так получилось, что в замке у озера магией поддерживалась идеальная чистота, а здесь, в доме главного королевского мага, такие грязные нужники?

Под конец дня руки болели, а костяшки пальцев начали кровоточить. Я почти доделала всю работу — уже домывала последнюю ванную в доме, когда кто-то зашел в помещение. Я стояла на четвереньках и убирала грязь из-под чугунного корыта. Услышав чужие шаги, дернулась и больно ударилась головой о чугунину. На миг все потемнело, лишь видны были сверкающие искры.

— Ай! — схватилась за голову, так и оставшись в неприглядной позе.

— Айна, осторожно… — заботливые руки бережно помогли мне подняться и помассировали стремительно растущую шишку на лбу. — Надо холод приложить. Ты зачем туда залезла?

Я увидела Арквила перед собой.

— Добрый… вечер, кер.

Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, даже скулы казались впавшими.

— А я тебя ищу везде. В какой комнате вас поселили? Прости, мне вчера сразу пришлось уехать, только и успел дать насчет вас распоряжения. И сейчас дико хочу спать.

— На втором этаже… слева у лестницы. Кер, вы не спали два дня? — ужаснулась я. Неудивительно, что он так выглядит.

— Ничего, сегодня высплюсь. Просто хотел сначала убедиться, что с тобой все в порядке… Так в какой комнате, говоришь?.. — он вдруг нахмурился. — На втором этаже нет спален. Что ты тут делала?

— Прибиралась… — я пожала плечами, махнув рукой на тряпку, оставшуюся под чугунным корытом.

Кер вдруг перехватил мою ладонь:

— А с руками у тебя что? — в голосе его слышалась такая угроза, что я инстинктивно попыталась отнять руку, но мужчина держал крепко.

— Просто много мыть пришлось. Кожа с непривычки потрескалась…

Я сама не заметила, как начала оправдываться, а Арквил, тем временем, наклонился, принюхиваясь к моим ладоням. Мне стало до жути стыдно.

— Кер, я туалеты мыла, может, конечно, и пахнет, но…

— Идем, — сказал он с каменным лицом, потянув меня за собой, — покажешь мне вашу комнату.

— Но кер, я еще не закончила…

Маг лениво взмахнул рукой, и, подчиняясь его воле, тряпка с ведром взлетели, закружившись в безумном танце. Не прошло и десяти секунд, как вся ванная сверкала чистотой и пахла летней свежестью, как бывает только перед грозой. Казалось, вот-вот грянет буря.

— Уже закончила, идем, — от его беспристрастного тона было не по себе, глаза метали молнии. — Показывай.

Мне не оставалось ничего, кроме как подняться на второй этаж. Первым делом я проверила, на месте ли Мила.

— Айна! — она радостно вскочила с места. — Ты долго! Мне было так скучно! Я доела все яблоки. Кер! И вы здесь!

— Привет, малышка, — при взгляде на девочку Арквил, кажется, чуть смягчился. — Ты ведь не против переехать из этой комнаты?

— Не думаю, что ваша матушка… — становиться причиной скандала между сыном и его матерью мне не хотелось.

— Тебя это волновать не должно, — отрезал он жестко. — Возьмите свои вещи и идемте.

По его тону было ясно — спорить бесполезно, но я все равно колебалась. Арквил ведь не будет все время дома, мало ли снова уедет, и что тогда? Да его мамаша и ее слуги просто сожрут меня заживо! Мужчина же, поняв, что я медлю, сам подхватил наши не слишком великие пожитки и отправился с ними в сторону лестницы. Мила выбежала вслед за ним. Ничего не оставалось, кроме как тоже пойти.

— Кер, я очень благодарна вам за все, что вы делаете, но, может быть, вы сдержите свое обещание и найдете мне работу в столице? Где-нибудь не здесь. Не думаю, что вашей матушке нужны еще слуги.

Лицо Арквила становилось похожим на восковую маску. Я замолчала, не понимая, что сказала не так. Он занес наши вещи в большую роскошную спальню с двумя двуспальными кроватями и розовыми занавесками на окнах из какой-то воздушной ткани.

— Поиграй немного, — кивнул он Миле, — где там наши кубики?

Перед восторженно взвизгивавшей племянницей вновь появился большой игрушечный домик, и она самозабвенно принялась разбирать кукол и их вещи. Арквил подошел ко мне и, подвинув за талию, вывел в коридор и закрыл за собой дверь.

— Мы ведь не будем ругаться при ребенке? — хмыкнул он.

— Я не собиралась с вами ругаться, кер…

Ну в самом деле, о чем тут можно спорить? Мне действительно не место в этом доме, и он сам это знает.

— Мальчик мой, ты уже приехал? — к нам приближалась одетая в ночное платье Миранда с горящей свечой в руках. — А я уже собиралась ложиться. Сейчас отдам приказ, чтобы слуги принесли ужин в твою комнату.

— Ужин на троих, — поправил женщину кер.

— В каком смысле? — она огляделась и с удивлением воззрилась на меня, стоявшую за спиной Арквила. — Ари, что эта здесь делает?

— Это Айна, матушка, и она поужинает вместе со мной, — сквозь зубы процедил он.

— Но… но ты не можешь! Ари, что скажет Жанетт? Девочка так долго ждала тебя сегодня…

— С Жанетт я сам разберусь.

— Как же! Разберешься! Какое унижение! Если бы твой отец притаскивал любовниц в дом и в нашу постель… — по лицу керы Миранды пошли красные пятна.

— Матушка, я не отец, и у меня нет его запасов терпения, так что замолчите и отправляйтесь куда шли. Если уж не способны выполнить простейших указаний, то хотя бы не мешайтесь.

— Простейших указаний? Ты о чем?

— О том, что я сказал поселить Айну в гостевой комнате. Вместо этого ты целый день обращалась с ней как с прислугой!

— Но она и есть прислуга! Ты что, считаешь, что я посажу с собой за стол деревенскую девку? Или пущу ее на шелковые простыни? Да она и ее ублюдок сразу все изгадят! Или ты думал, что я бесплатно буду ее кормить?

Ладони кера угрожающе сжались, а вокруг них начали проскальзывать магические искры. Но мужчина сдержался, бросив быстрый взгляд на меня, вдруг улыбнулся и произнес елейным голосом:

— Матушка, не будем смущать нашу гостью семейными разборками — обсудим все при закрытых дверях.

Я испытала к нему прилив уважения. Отчим никогда не заботился о том, видит ли кто-то его ссоры с матерью. А мне всегда было так стыдно, когда он начинал кричать при соседях. И пусть ситуация была совершенно иная, но все же сравнение невольно напрашивалось. В любом случае, мне не слишком хотелось оказаться меж двух огней. Тем более что я в любом случае окажусь виноватой. Но, очевидно, неловкость из-за того, что я вижу его конфликт с матерью, испытывал только Арквил, потому что кера продолжила гнуть свое:

— Гостью? Ты назвал ее гостьей?.. Сначала переносишь свадьбу, уезжаешь, не сказав ни слова… — она говорила все громче и громче. — Теперь притаскиваешь в свою комнату безродную давалку, только и годную туалеты чистить!

— О да, об этом у меня с вами будет отдельный разговор, — процедил Арквил. — С каких это пор чистоту в доме наводят руками? Если из-за подсунутых вами составов с Айной что-нибудь случится…

Угроза повисла в воздухе недосказанной, но, судя по тому, как побледнела мать кера, ее проняло.

Вникнув в сказанные слова, опустила взгляд на свои руки, которые непроизвольно сжимала все это время. Они действительно покраснели и даже слегка распухли, кое-где видны царапины — тыльные стороны ладоней сильно чесались. Так все это из-за тех самых жидкостей?

— О, так ты не в курсе? — сухо кашлянула она, пряча глаза. — Король подписал Указ, запрещающий бытовое колдовство. Теперь магия может и должна применяться, только когда для этого есть веская причина.

— Что за бред? — от неожиданной новости напряжение исчезло. — Я только что от Его Величества…

— Этот бред уже месяц как оглашается со всех трибун в столице! — запальчиво начала женщина, и по ее виду было понятно, что она рада перевести тему. — Тебе еще повезло, что ты пропустил последние проповеди от Пресветлого. Кажется, еще немного, и он поднимет народ на священный поход против одаренных. Две магические школы близ Сейферта закрыты и…

— Подожди… — Арквил прикрыл глаза, потирая пальцами виски. — Мы сегодня это обсуждали, закрыты школы совсем по другим причинам…

— Как же, другим! — фыркнула кера. — Ари, милый, иногда ты бываешь таким наивным. Совсем как отец, даром, что тот главный королевский маг. Неудивительно, что всякие вертихвостки обманом втираются к тебе в доверие…

Глаза Арквила моментально прищурились, ноздри затрепетали. Я ужаснулась тому, что могло произойти дальше. Но в этот момент на лестнице снова послышались шаги, и на этаж поднялась экономка.

— Кера Миранда, кер Арквил… там пришли… — сообщила она. — Пришел…

— Что ты мямлишь?! Докладывай как положено! — кажется, Миранда была рада на ком-то сорвать злобу. — Кого это нечистый принес? Да еще и в такой час?

— Не к вам. Внизу ждет сам Пресветлый, и он сказал, что ищет Айну, дочь Игнаса из Хвоинки.

Взгляды всех троих разом сомкнулись на мне. Я заерзала на месте, еще сильнее от волнения расчесывая руки, которые уже начало щипать от множества ранок. Пресветлый? Неужели я не ослышалась, и он действительно ищет меня? Но… Слепая богиня, зачем я могла понадобиться главному церковнику королевства?

— Что от… — обращаясь ко мне, кера Миранда запнулась и произнесла с явным трудом, — от тебя могло понадобиться Пресветлому?

— Айна, проверь, как там Мила, — попросил Арквил, напряженно о чем-то размышляя. — А Пресветлого попросим прийти завтра, жаль, но сейчас ты уже спишь.

Он грозно глянул на мать и экономку, и если последняя усердно закивала, показывая, что все поняла, то кера Миранда лишь вздернула нос.

— Я не собираюсь лгать и выгораживать, если эта девка что-то натворила. Связываться с церковниками — последнее дело, пусть вместе с ним и убирается.

Она победно улыбнулась.

— Пойду любезно сообщу нашему гостю, что Айна, — она выделила имя, — сейчас к нему спустится.

Экономка сбежала вслед за своей хозяйкой, а Аркивл так и остался стоять рядом со мной.

— Ничего страшного, кер, — я осторожно протянула к нему руку, дотрагиваясь до плеча, — я уверена, что мне ничего не грозит.

Я вспомнила свой разговор с церковником после спасения мной Бальтазара, кажется, тогда он обещал написать об этом случае в столицу, видимо, обещание выполнил. Вот только действительно странно, что по такому поводу Пресветлый пришел лично, еще и так поздно. Да и как он вообще узнал, что я приехала в город?

— Да, конечно. Тебе нечего бояться, — Арквил тряхнул головой, мягко улыбаясь. Но от этой его улыбки мне почему-то стало грустно, возможно,

потому что и взгляд мужчины в этот момент был наполнен тихой печалью. — В любом случае, я не дам тебя в обиду. Ты ведь не против, если я спущусь вместе с тобой?

«А он ведь совсем не спал!» — подумала я, коря себя. Но все же с ним действительно не так страшно отправляться на таинственную встречу.

Когда я была маленькой, отец много рассказывал нам с сестрой о церковной структуре и иерархии, в которой Король и Пресветлый занимали главные места. Король — олицетворение глухого бога на земле, всевидящий и всезнающий правитель. Пресветлый — глава церкви, милостью слепой матери служащий ее ушами и устами в нашем мире, помогающий Королю выбирать верное направление.

Я всегда удивлялась, почему глава церкви — мужчина. Разве не должен он быть, подобно богине, олицетворением женского начала? Отец на это только смеялся.

Что ж, теперь у меня был шанс познакомиться и спросить лично, вот только вряд ли я решусь на подобную глупость.

Глава 12

Мы сидели втроем в небольшой гостиной. Я чувствовала себя словно на важном уроке, старясь держать спину прямо, а руки на коленях. Во рту пересохло от волнения.

Экономка принесла чаю и, брезгливо посмотрев в мою строну, все же разлила их по трем изящным чашечкам.

Ладони вспотели, но я все же потянулась за своей порцией, просто чтобы хоть чем-то себя занять, а не пытаться рассмотреть Пресветлого, вольготно устроившегося на диване напротив.

Он оказался гораздо моложе, чем я представляла. Ровесник Арквила, не старше. Гладко выбритое лицо, коротко стриженые волосы, открывающие высокий лоб. Как он мог в таком возрасте успеть стать главой церкви? Я всегда считала, что им может быть только убеленный сединами старец, проживший долгую жизнь и накопивший достаточно опыта для управления.

— Итак, чем обязан столь позднему визиту, Пресветлый? — отпив из чашки, светским тоном спросил кер.

— О, нижайше прошу прощения, если я нарушил ваши планы или побеспокоил, — бархатным голосом заговорил церковник, неотрывно глядя

на меня. — Но узнав чудесные новости из провинции, я просто не мог медлить. Как вы могли скрыть от всех такое чудо, кер?

— Не понимаю, о чем вы, — холодно отозвался Арквил.

Я ожидала, что Пресветлый рассердится на кера за его резкость, но тот лишь мягко рассмеялся и укоризненно покачал головой.

— Должно быть, я действительно поступил не слишком мудро, придя сюда в такой час. Но, думаю, вы бы на моем месте поступили точно так же. Айна, — он чуть наклонился, понижая тон и обращаясь напрямую ко мне. — Если вы и вправду обладаете хотя бы частицей того дара, что вам приписывают…

— У меня нет никакого дара, Пресветлый, — окончательно смутилась я. — Во мне магии не более, чем в ножке от стула. Если вы говорите об исцелении кера Бальтазара, то я совершенно…

— Тшшш… — он приложил палец к губам, — не переживайте. Я не заставлю вас никого лечить. Ваш отец, насколько я знаю, служил церкви? Знайте, двери дома богов всегда открыты для вас…

— Жаль, церковь не вспомнила о нас, когда отец умер, — не удержалась я высказать давно терзавшую меня обиду.

Я понимала, что тут совершенно не место и не время, да и Пресветлый не имел отношения к тому, что мать вышла замуж за отчима, но ведь если бы после гибели отца у нее были средства к существованию, ей бы не пришлось ни за кого выходить.

— Люди, в отличие от богов, не совершенны, — неожиданно серьезным тоном ответил Пресветлый. — Все могут ошибаться. Даже церковь. Я не знаю, что конкретно случилось с вашим отцом, тогда я еще не имел чести быть устами нашей богини на земле.

Повисло неловкое молчание, которое поспешил разорвать Арквил.

— Если это все, что вы хотели сказать, Пресветлый…

— Моя вина, — церковник снова расплылся в мягкой улыбке, вставая с дивана. — Но я должен был убедиться своими глазами. Айна, скажите, вас тут все устраивает? Никто не докучает вам?

— Что за намеки? — грубо перебил его кер, уже даже не пытаясь скрыть свою враждебность.

— Ох, дорогой Арквил, не думайте, что я не доверяю вам, но слушал слишком много исповедей, чтобы знать наверняка. За самым благополучным фасадом всегда скрывается грязь. Я просто хочу убедиться, что Айне будет

здесь комфортно и ей окажут достойный прием. В противном случае, я завтра же обращусь к королю за выделением содержания для нее. В центре Сейферта несколько гостиниц, но, думаю, в церковном доме ей будет удобнее. Что скажете, Айна?

Я оторопела, не зная, что и ответить. Выделить содержание? Мне? Но за что? Еще час назад я драила туалеты, сходя с ума от того, что рискую оказаться одна на улице с ребенком на руках, и вдруг теперь — мне готовы предоставить дармовое жилье и деньги. Но… за что? Не ужели лишь потому, что на меня не действует магия?

— Я должна подумать, — растерянно произнесла я, и такой ответ вполне устроил Пресветлого.

— Рад, что увидел вас сегодня, — мужчина чуть склонился, протягивая руку, и я, все еще пребывая в легком ступоре, машинально вложила в его протянутую ладонь свою.

Церковник наклонился к ней, касаясь губами. Увидев, как его брови нахмурились, осознала свою ошибку, вырывая руку.

Пресветлый медленно выпрямился, разворачиваясь к Арквилу. Я не видела выражений их лиц, но тишина, повисшая в комнате, была похоронной и жуткой.

Я запоздало спрятала расцарапанные руки за спину, понимая, что уже ничего не смогу изменить.

— Не думайте, что я не в курсе вашей маленькой проблемы, — церковника словно подменили. Где же тот добродушный всепрощающий тон и располагающий взгляд? — Только, видимо, вы не слишком благодарны слепой богине, что она послала вам ее решение.

— Думаю, вам пора, — Арквил подошел к двери комнаты, открывая ее.

— Разумеется, — кивнул Пресветлый и перед тем, как уйти, еще раз тепло улыбнулся мне.

После того, как он покинул дом, я наконец поднялась к Миле. Нужно было накормить малышку ужином, вот только, очевидно, от всех переживаний сегодняшнего дня — она слишком устала. Племянница уснула прямо на ковре посреди игрушек.

Оставалось надеяться, что это нормально, а не какой-то вредный эффект от сонных чар Арквила.

Я осторожно уложила ее на одну из кроватей в комнате кера.

— Оставайся с малышкой здесь, Айна, — попросил мужчина. — Я уйду в другую комнату.

— Мы вам доставляем столько хлопот… — мне и в самом деле было неловко.

Может быть, действительно, лучшим вариантом будет принять предложение Пресветлого?

— Не говори глупостей, — он подошел к высокому деревянному комоду и отрыл один из верхних ящичков. — Вот, тут заживляющая мазь, это тебе для рук. Нужно намазать толстым слоем, а потом смыть через десять минут.

— Спасибо большое! — я благодарно приняла флакончик. — Но кер, мне в самом деле неловко, что приходится вас стеснять. Ваша мать против, и невеста тоже…

Я отвинтила баночку и принялась наносить прохладный крем, моментально приносящий облегчение. Слепая богиня, как хорошо, наконец-то руки перестали чесаться.

— Даже не думай об этом, — он серьезно посмотрел на меня. — Я виноват в том, что произошло сегодня. Не следовало пускать все на самотек.

— Не следовало привозить меня в этот дом, зная, что здесь ваша невеста. — не сдержалась я, поджав губы.

В конце концов, кто я сейчас ему? На каких правах в его комнате?

— Айна, Жанетт… — он хотел сказать что-то в оправдание, но я перебила его. Внутри все буквально клокотало из-за поднятой темы.

— Вы любите ее? — я должна была знать ответ.

— Да, — просто и искренне ответил он, а у меня от этого короткого слова заложило в ушах.

Он… он ее любит? Они поженятся? Слепая богиня, зачем тогда все это? И Арквилу еще хватает наглости заявлять мне это в лицо.

— Айна, — мужчина устало вздохнул, садясь на кровать. — Мы с Жанетт знаем друг друга всю жизнь, помолвлены с детства. Она моя кузина, и естественно, что я ее люблю и желаю ей только лучшего.

— Она ваша сестра?! — я замерла на месте, мгновенно переходя от отчаяния в полное опустошение.

Как такое вообще возможно? Он разыгрывает меня? Браки между родственниками проклинаются глухим богом. Только нечистый может толкнуть на такое. Я, конечно, уже поняла, что аристократы не слишком набожны, но жениться на сестре… это что-то невообразимо отвратительное! А они еще и с детства помолвлены, значит, сговорили их родители!

— Не сестра, кузина, — уточнил мужчина, будто это имело какую-то разницу. — Дочь сестры моей матери.

— Еще и по матери! — ужаснулась я. — Все равно что из одной утробы вылезли! Я надеюсь, свадьба была отменена поэтому, кер? Вы поняли, что этого делать не стоит?

Я понимала, что мои слова сейчас совсем не почтительны и не вежливы, но ситуация и тема для меня была настолько противной, что контролировать свои реакции было сложно.

— Отец Жанетт рано умер, и она унаследовала большое состояние, родители не хотели, чтобы эти деньги ушли из семьи, — фыркнул кер. — Ты, конечно, права. Перспектива стать супругом той, к которой я всегда относился как к младшей сестре, никогда меня не прельщала, я даже никогда не целовал ее по-настоящему. Только в руку или щеку. Но свадьбу я отменил не потому, что она моя кузина.

— А почему?

— Как выразился Пресветлый, дело в моей «маленькой проблеме», — он внимательно посмотрел на меня, словно ожидая очередного восклицания, но я лишь пожала плечами.

Хотя на языке и крутились колкие фразочки о том, что он, очевидно, побоялся спалить к нечистому невесту при первой брачной ночи.

— Я взял ее и мою кровь и выяснил, что наши дети не просто унаследуют мое проклятие. Они не успеют даже толком вырасти, как огонь пожрет их разум и сделает их смертельно опасными, практически неуязвимыми тварями, желающими истребить все живое.

Я на мгновение представила себе эту картину и содрогнулась. Воображение нарисовало маленьких детей с большими глазами и трогательными пухлыми щечками. В один миг дети оскалились и вдруг вспыхнули, словно свечки, кидаясь в мою сторону.

Пришлось часто-часто заморгать, прогоняя наваждение.

— Так вот что за эксперименты вы проводили в замке у озера, — глухо сказала я. — Искали способ родить с Жанетт здоровых детей.

— Я искал способ самому не стать огненной тварью, — усмехнулся Арквил. — А Жанетт, думаю, найдет свое счастье с кем-нибудь еще. В конце концов, она очень завидная невеста и не останется одна в любом случае. Завтра я поговорю с ней и отправлю домой. И с матерью тоже. Прости за сегодняшнее. Этого больше не повторится.

Он устало прикрыл глаза, а я в очередной раз обругала себя.

Мучаю его разговорами, когда кер не спал уже два дня. Неудивительно, что выглядит таким грустным и уставшим.

— Оставайтесь с Милой спать здесь, а я устроюсь в другой комнате, — предложил он.

— Хорошо, — кивнула я, соглашаясь. — Только скажите, где можно смыть этот крем?

Я подняла руки, демонстрируя спавшую припухлость.

— Ванная за той дверью, — Арквил указал в угол комнаты.

Ничего себе. Собственная ванная! А я-то думала, что за дверью шкаф.

Смыв не впитавшиеся остатки лечебного крема, я вышла обратно. Арквил спал. Полусидя, уронив голову на подушку. Между бровей залегла жесткая складка, а рот слегка приоткрылся. Вздохнув, я аккуратно закинула его ноги на кровать и укрыла его одеялом. Арквил даже не пошевелился.

На второй кровати развалилась Мила.

Ну и что мне делать? Будить изможденного кера не хотелось. Живот предательски урчал — я сегодня так и не ужинала. Не считать же за ужин глоток чая в компании Пресветлого? Но ведь не спать же в одной комнате с неженатым мужчиной?

Осторожно отворив дверь, выскользнула в коридор. Сумерки уже опустились на дом. Было темно и тихо. Сначала я проверила ту коморку, где ночевала вчера — закрыто.

Кажется, внизу, почти у самого крыльца, в холле, был длинный диванчик. Вряд ли кто-то соберется на улицу в такой час, а потому, скорее всего, там меня никто не заметит.

Серой мышкой я пробежалась по ступенькам вниз, благодаря про себя слепую богиню, что никого не встретила.

И действительно, внизу, как по заказу, ждал тот самый диван, который я заприметила, а на нем еще две подушки с каждого краю. Присела, чуть склонив голову, чувствуя, что засыпаю.

Я разглядывала входную дверь дома, следила за опустившимися на холл тенями и думала о Жанетт, о матери Арквила, о Елене, о Миле…

Сотни вопросов, и ни на один не было четкого ответа. Да что там! Я не знала даже, что будет завтра.

Вдруг дверь дома отворилась. В узкую щель проскользнул свет уличного фонаря. Что это? Я уже сплю? Или просто кто-то забыл закрыть замок?

Я притаилась, сжавшись в комочек. А вдруг грабители? Только этого не хватало.

Время шло, щель так и оставалась щелью. Спустя минут пятнадцать, окончательно убедив себя, что это просто экономка или еще кто-то из слуг допустили ошибку, я все же встала.

Подошла на цыпочках, прислушалась — тишина. Заглянула на улицу — и там никого. Успокоившись, втянула носом прохладный ночной воздух. Вдалеке раздавались веселый крики, где-то играла музыка… Все-таки в городе совсем не так, как в деревне.

— Я рад, что дождался вас, Айна, — я вздрогнула, чуть не завизжав, и в ужасе отпрянула. — Не бойтесь. Это всего лишь я.

Держась рукой за часто вздымающуюся грудь, я усилием воли попыталась успокоить себя. В нескольких шагах от крыльца стоял уже знакомый мне мужчина в рясе церковника.

— Что вы здесь делаете, Пресветлый?

Я шагнула с порога на ступени крыльца. Ночь была теплой. Неожиданно дверь за мной захлопнулась, я в панике подергала за ручку. Нечистый побери! Закрылось!

— Простите меня, Айна. Это моя вина, — без тени раскаяния произнес церковник.

— О чем вы? — перестав уже мучить несчастную дверь, я снова повернулась к нему.

— Иногда, когда я чего-то очень хочу, боги исполняют это. Я хотел, чтобы вы вышли — и вы вышли. Я хотел, чтобы вы подольше остались со мной — и дверь захлопнулась, отрезая вам путь назад, — улыбнулся он. — Но раз уж так вышло, может быть, прогуляемся? Здесь недалеко один из соборов, если хотите, я покажу вам его. С него открывается чудесный вид на весь Сейферт.

— Не думаю, что мне стоит далеко уходить.

Я осторожно опустилась, присаживаясь на крыльцо. Что за странное совпадение? Это что, тоже какая-то магия?

Пресветлый, не спрашивая разрешения, подошел и сел рядом.

— Понимаю, большой город, незнакомые люди. Вы правы, что не доверяете мне. Вот только хозяина этого дома вам стоит опасаться куда больше.

— Не понимаю, о чем вы, — этот разговор мне совершенно не нравился.

— О, нет. Думаю, понимаете, — протянул Пресветлый. — Знаете, Айна, еще с десяток лет назад я и сам был очарован тем, что может дать магия. Я был церковным служителем в отдаленной местности, и там же жила одна недоученная ведьма…

Лицо мужчины стало немного рассеянным, взгляд словно смотрел сквозь меня.

— Она сотворила что-то плохое? — предположила я.

— О, нет. Она сделала много всего хорошего. Лечила людей, скот, помогала с урожаем. Я сам лично обращался к ее услугам, когда однажды упал с крыши и сломал ногу. Она срастила кости буквально за вечер.

— Я не совсем понимаю, к чему вы клоните.

— Простите, — он вдруг встрепенулся, словно только очнувшись ото сна. — Мои морали затянулись, да? Тогда перейду к делу. Однажды к этой ведьме пришла беременная женщина на позднем сроке. Врач ей сказал, что ребенка уже не спасти. Но когда это магию останавливали законы природы? В итоге все завершилось благополучно. Но только на первый взгляд. Уже через пару лет стало ясно, что ребенок проклят нечистым. Первое убийство он совершил в три года.

— Как это может быть?.. — я ужаснулась, не в силах представить, как такое возможно. Это же еще младше, чем сейчас Мила!

— Айна. Каким бы благом ни казалась магия — вся она от нечистого. Не позволяйте себе заблуждаться на этот счет. Последствия ее использования слишком непредсказуемы. Даже Король согласен со мной.

— Но ведь в королевстве сотни магов, и даже есть школы… — я против воли втянулась в спор.

В свое время нечто похожее не раз твердил мне отец, но мне не верилось в то, что сам Король хочет отказаться от благ магии.

— Поэтому представьте, как мы обрадовались, когда узнали о том, что нашлись вы.

— Не понимаю, как я могу помочь, — я передернула плечами, чувствуя себя неловко, и чуть отодвинулась от сидящего рядом Пресветлого.

Мужчина всем своим видом располагал к себе — улыбкой, прямым взглядом голубых глаз, живой заинтересованностью в беседе. И, вместе с тем, то к чему он клонил, мне совсем не нравилось. Да и то, как я вообще оказалась сидящей на пороге дома Арквила — мне казалось очень подозрительным.

— Магия — это зло. А вы избранная богом и богиней. Для вас этого зла просто не существует. Вы вне этой порочной системы. Это ли не чудо?

— Как вы можете говорить так, Пресветлый! — его убежденность порядком мне поднадоела. Неужели он думает, что сможет меня убедить? — Вы же сами говорили, что лечились с помощью магии! Да и та ведьма, что спасла ребенка. Нельзя возлагать на нее ответственность. Сколько обычных детей вырастают и становятся чудовищами в человеческой шкуре? Ворами, убийцами, насильниками! И магия тут совсем не при чем. Дак давайте вообще тогда не рожать детей, если никто не родится, никто не станет плохим человеком.

Я ожидала, что церковник разозлится, но он лишь мягко засмеялся, невесомо касаясь моей руки. Почувствовав чужое прикосновение, я испуганно отдернулась.

Запоздало пришло понимание, что я сейчас одна рядом с посторонним человеком. На дворе ночь, а я веду себя совершенно не так, как полагается приличной незамужней девушке.

— Не переживайте, Айна. Я тоже раньше думал как вы, — кивнул головой он.

— Да, я помню, Пресветлый, трехлетний ребенок, ставший убийцей, открыл вам глаза, — не удержавшись, я фыркнула. Звучало довольно глупо.

— Скоро и вы прозреете. И меня зовут Лоу. Мне будет приятно, если вы будете звать меня по имени, — он поднялся, задрав голову, посмотрел на небо. — Сегодня чудесная ночь, глаза богини почти открыты. Скажите, Айна, вы когда-нибудь размышляли о том, как могли боги низвергнуть единственное свое дитя ради благополучия всего человечества? Ведь дети — это самое ценное.

Подул ветер, я обхватила себя руками, ощущая на коже мурашки от холода. Как дочь церковника я прекрасно знала ответ на этот вопрос. И он мне никогда не нравился.

— Порой, чтобы поступить правильно, приходится жертвовать самым ценным.

— Я надеюсь, когда придёт время, вы примите правильное решение.

Он снова загадочно улыбнулся и неторопливо пошел вдоль улицы. Вот за этим он ждал меня? Поговорить ни о чем, сказать, что магия — это плохо?

А мне-то теперь что делать?

— А что стало с тем ребенком? — спросила я, просто чтобы Пресветлый не уходил так быстро. В конце концов, если он своим желанием вытащил меня из дома, то пусть пожелает, чтобы я попала обратно!

— Он вырос, — церковник кивнул на дом Арквила, и тут до меня дошло.

Кер и есть тот проклятый малыш? Но… нет, быть не может!

Дверь за спиной щелкнула. Я обернулась — позади чернел проем, но за ним никого не было. Вздохнув, я зашла внутрь и, прежде чем идти на диванчик, несколько раз перепроверила, чтобы дверь была закрыта, а потом для надёжности приставила к ней еще и стул, уперев в ручку, чтобы уж точно никакое желание и помощь богов не смогли ее отпереть.

Пресветлый был слишком уж подозрительной личностью. Если ребенок, о котором он говорит — это Арквил, то церковнику уже как минимум лет пятьдесят, а то и все шестьдесят, что, конечно, вполне соответствует занимаемой им должности, но выглядит-то он при этом гораздо моложе!

От этого открытия стало не по себе. А что если он и сам маг? Некстати вспомнились те самые бусины, которыми чуть не убили Бальтазара. Тот, кто их сделал, явно хотел подставить кого-то другого. А кто еще так не любит магов, как глава церкви?

Теория выходила такой гладкой, что я уже успела себе даже представить гаденько ухмыляющегося Пресветлого, зачаровывающего бусины и потирающего в предвкушении руки.

«Айна, ты вконец спятила!» — оборвала я себя, но отмахнуться так просто от навязчивых мыслей мне не удалось. В конце концов, я смогла уснуть, только пообещав себе, что завтра утром расскажу обо всем Арквилу, и вместе с ним мы придумаем план действий. Ну или он скажет, что я фантазерка и мне нужно побольше работать, чтобы в голове не оставалось места для посторонних мыслей.

Глава 13

Утро началось с того, что кто-то барабанил в дверь. Я с трудом разлепила глаза, а вокруг собралось уже множество слуг, все они пытались хоть что-то сделать с закрытой мною вчера дверью.

— Не поддается! Кера, стул как будто приклеили! — всплескивала руками экономка.

Я резко села, сложив руки на коленях, словно секунду назад совсем не спала, сладко развалившись и подложив ладошку под щеку. Наверное, вид у меня был весьма помятый. Впрочем, на меня никто не обращал внимания, слуги бегали взад-вперед, кера Миранда всплескивала руками. Я так засмотрелась на всю эту беготню, что когда кто-то рядом плюхнулся на диван, не сразу поняла, кто это.

— Кер Арквил… — часто заморгала и потерла глаза тыльной стороной ладони, чтобы окончательно прогнать сон. — Доброе утро.

— Тебе бы еще поспать, — улыбнулся он.

— Ари! Там отец в дом попасть не может, помоги! — обратилась кера Миранда к сыну. — Тут какие-то чары на двери.

— Не могу, матушка, — Арквил расслабленно откинулся на спинку дивана. — Пусть отец сам себе поможет. В конце концов, он же у нас великий маг и волшебник.

— Ари, он же на улице… Сейчас нельзя магией просто так… Ари! Люди увидят! — женщина растерянно оглядела столпившихся слуг. — А ну все брысь отсюда!

Меньше чем через минуту в холле уже никого не было. Остались хозяйка дома и ее сын. Я осторожно поднялась, не желая учувствовать в очередной семейной разборке аристократов. Лучше пойду, проверю, не проснулась ли Мила. Но кер перехватил меня за руку, взглядом прося остаться. На его лице в тот же миг медленно начали проступать шрамы, поняв это, мужчина сразу отпустил меня и чуть отодвинулся.

— Это ты дверь заколдовал? — укоризненно спросила женщина, не выказав никакого удивления по поводу изменения внешнего вида сына. — Ари, это ребячество. Тебе ведь не десять лет. Пусти отца в дом.

— Колдовство в бытовых целях запрещено декретом короля, — развел руки в стороны кер. — Но ты можешь попросить Айну открыть дверь. Уверен, если ты сделаешь это вежливо, она не откажет.

— Ари, ну что ты в самом деле… — Миранда поджала губы, но в мою сторону даже не посмотрела.

— Как знаешь, матушка. Айна, ты не проголодалась? Предлагаю разбудить Милу и хорошенько позавтракать.

Он поднялся и протянул мне руку.

— Мне нужно умыться, — нервно улыбнулась я.

Обстановка здесь мне абсолютно не нравилась. Кажется, даже в доме отчима было спокойнее, особенно когда тот пропадал в таверне или на работах.

— Ари… — в голосе Миранды появились умоляющие нотки, но кер никак не отреагировал. — Ари…

Видя, что я медлю, Арквил подхватил меня под локоть, легонько подталкивая в сторону лестницы.

— Ох, ну хорошо! — сдалась Миранда и заговорила, нажимом выделяя каждое слово. — Айна, открой дверь.

Арквил остановился и усмехнулся, но мой локоть так и не выпустил.

— Пожалуйста… — со вздохом добавила кера, выглядя при этом так, словно делает мне одолжение.

Глаза прищурены, ноздри раздувались, а руки мелко подрагивали. Может быть, зря кер так вел с себя с матушкой? Вряд ли она когда-нибудь забудет мне это «пожалуйста».

Вместо ответа я подошла к двери и отодвинула проклятый стул. Очень легкий. И когда только Арквил успел чары наложить?

Дверь наконец открылась, и я нос к носу столкнулась с отцом Арквила. Он был очень похож на сына: такие же худые скулы, разрез глаз и подбородок. Только седина в волосах и сеточка морщин вокруг глаз говорили о возрасте.

— Что тут у вас происходит? — хмурился он, поглядывая то на меня, то на жену с сыном.

Я склонилась, прошептав «Доброе утро».

— Отец, это Айна. Я тебе о ней говорил.

— Хм… Кер Валентайн. Рад с вами познакомиться, Айна, — сказано было вежливо, но достаточно холодно. Впрочем, в сравнении с тем, как приняла меня матушка Арквила — просто небо и земля.

Арквил увел меня в комнату, где я наконец умылась и разбудила племянницу. Потом каким-то чудом кер уговорил меня позавтракать в компании его родителей. Я поняла, что это ошибка, стоило войти в столовую.

Прислуга смотрела на меня и Милу так, словно я сам Нечистый немой, не меньше. Еще вчера мне поручали самую грязную работу, а сегодня я сижу за хозяйским столом. Они кривили лица так, что у меня возникло подозрение, что мне в тарелку как минимум плюнут. И зачем я на это только согласилась? Еще и за Милу приходилось краснеть — если в замке Арквила ее детская суетливость и чрезмерная активность не так бросались в глаза, то за столом с аристократами все вылезло наружу.

Одно хорошо — Жанетт не было. Вообще-то интересно, когда кер успел поговорить с матерью и спровадить невесту. Или она все еще в доме?

— Ари, так что с твоим вчерашним визитом к королю? Я надеюсь, сегодня ты нас надолго не покинешь? — Миранда все время за столом делала вид, что меня и Милы попросту нет, даже когда девочка случайно пролила сок, и тот брызнул в сторону хозяйки дома.

— Сегодня я тоже уеду, но уже по другим делам, — Арквил повернулся ко мне и улыбнулся. — Мы проведаем сестру Айны.

Мила выронила ложку из рук, и та звонко покатилась по полу.

— До чего неловкий ребенок… — прошипела Миранда, а по ее виду было понятно, что хотелось ей выразиться куда крепче.

Но мне было совершенно наплевать. Неужели действительно сегодня, после стольких лет, я увижусь с Еленой?!

— О, так у вас есть сестра? — приподнял брови кер Валентайн. — И чем она занимается в столице?

— В данный момент она на лечении в госпитале святого Чарльза, — к моему облегчению, Арквил ответил вместо меня.

Завтракали аристократы плотно, а вот мне, несмотря на то, что вчера толком поесть не удалось, из-за не слишком теплой компании кусок в горло не лез. Зато Мила мела все, что попадалось под руку. Вот что значит здоровый детский аппетит. Как бы у нее живот не разболелся от переедания.

Когда пытка под названием «завтрак с аристократами» закончилась, я снова оказалась в комнате кера. Мила увлеклась своими куклами, абсолютно отключаюсь от происходящего.

— Переоденься, и поедем, — предложил мне кер.

— Не думаю, что будет уместно надевать одежду вашей матери. Ту… что вы дали мне в замке.

— Хм… Знаешь, ты права. По дороге можно заехать к портнихе. Да и твоей дочери нужно прикупить чего-нибудь по размеру.

— Кер, не считайте меня неблагодарной, но…

Но как-то все это было уже чересчур. Чересчур подозрительно, чересчур хорошо, чтобы быть правдой. И чересчур странно. Сначала этот мужчина упорно предлагал мне переспать за деньги, обращаясь как с продажной женщиной, потом вдруг резко поменял поведение, подобрел и даже усадил за один стол с родовитой семьей. Поругался из-за меня с матерью, не пускал в дом отца… А теперь еще и хочет наряжать меня как какую-то куклу.

Кстати, про отца.

— Кстати, кер, а когда это вы успели заколдовать дверь в холле? — резко сменила я тему.

— Ночью, — усмехнулся он. — Проснулся, а тебя нет. Пошел искать. Прости, что не перенес на кровать, но магия на тебя бы не подействовала, а на руках — я побоялся разбудить или уронить, что еще хуже. Слишком устал вчера. От кого ты так забаррикадировалась?

И тут я как на духу выложила всю историю об открывшейся случайно двери, о Пресветлом и о своем разговоре с ним. Рассказала даже про трехлетнего мальчика, умолчав лишь о том, что церковник намекнул, что этот мальчик и есть сам Арквил.

— То, что Пресветлый владеет магией, знают многие, но он никогда ей не пользуется… по крайней мере, на людях… — скривился мужчина, задумчиво барабаня пальцами по крышке комода. — Теперь можешь оценить, насколько двуличными выглядят его проповеди.

— Да уж… — известие о том, что часть моих догадок оказалась верна, воодушевления не прибавило. В любом случае, я со всем этим ничего поделать не могла.

— Ну так что? Собираемся? Мила, ты ведь хочешь новое платье?

Стоит ли говорить, что Мила платье хотела и ответила радостным воплем?

Правильно говорила мама, бедняк не богач, долго не собирается. Мы с племянницей были готовы буквально сразу же, в то время как ждать нам пришлось как раз Арквила.

Поход по магазинам меня не слишком тревожил. Кер и так потратил на нас с Милой уже столько денег, что еще пара серебрушек ничего не изменит. Гордость, которая было поднимала голову, была забита здравым смыслом в самый дальний уголок сознания. Если бы я была одна — можно было бы вставать в позу, но я не одна, я с ребенком. Так что лучше брать что дают, тем более что пока, кажется, взамен Арквил ничего не требовал. Или это только пока?

С тех пор, как мы приехали, он ни разу не попытался меня обнять или поцеловать. С одной стороны, так спокойнее, а с другой… может быть, я ему разонравилась? Это там я была единственной женщиной на ближайшую к замку округу, а здесь — всего лишь деревенская девка с диковинным даром.

— Вы взволнованы, — констатировал мужчина, когда мы садились в карету.

— Сегодня я наконец увижу сестру, — я попыталась улыбнуться, но вышло не слишком убедительно.

Слепая богиня, сегодня я увижу сестру, которую не видела уже пять лет, почему же в мыслях сейчас не Елена, а мрачный сын королевского мага? И вообще, со мной Мила, стоит переживать, что она назовет Елену мамой при кере и раскроет мой обман. Теперь, наверное, кер девочку не выгонит, даже если узнает правду, но все же лучше не давать ему поймать меня на лжи.

— Она еще слишком слаба, чтобы долго утомлять её, да еще и с ребенком.

Время до посещения Елены мы провели, как и обещал кер, в магазинах и салонах портных. Платье на мне было сшито матушкой, туфли делал деревенский ремесленник, у которого мужская и женская обувь была всегда одного фасона. Но то, что происходило сегодня, иначе как волшебством не назовешь. Сначала с нас с Милой сняли мерки, затем принесли примерить несколько десятков готовых платьев. Мы смеялись, крутились перед зеркалом, изображая благородных дам, невозможно было не включиться в эту игру, когда рядом с тобой энергичный четырехлетний ребенок.

Арквил сидел чуть в отдалении, наблюдая за нами с блуждавшей на губах улыбкой и туманным взглядом. В конце концов, он купил почти все, что мы мерили, даже дурацкие шляпки, которые понравились Миле лишь потому, что на них были пришиты тряпичные цветы, обрызганные духами. Увидев, сколько он заплатил за все это, я ужаснулась, впервые за день осознав, насколько много теперь должна Арквилу. Неудивительно, что кер так легко отнесся к потере мною двух золотых в магазине — теперь и мне это казалось сущей мелочью.

— Кер, мы обойдёмся одним, ну, может, двумя платьями для меня и Милы. Не нужно брать все! — умоляющим тоном попросила, стараясь говорить тише, чтобы не слышал продавец.

— Это не все. Часть будет выполнена на заказ и доставлена в течение двух-трех дней.

— Не все? Кер! Но зачем же? Право слово, вспомните, у вас в замке мне хватало всего двух платьев. Ладно бы еще дешевые были, так ведь цены — грабительские…

И это я утром так легко рассуждала о том, что если дают — надо брать? Видимо, я переоценила свою готовность принять любую помощь.

— Айна, — вдруг прищурился Арквил, наклоняясь так, что его дыхание щекотало щеку, — не спорь со мной. Иначе мне придется тебя поцеловать… в качестве аргумента. А видеть продавцу мои шрамы — это уже лишнее.

Сказав это, он высыпал из кошеля нужное количество золотых и серебряных монет и, велев доставить заказ по адресу, вывел нас с Милой из магазина.

— Сейчас поедем к твоей маме, — присела я на корточки перед девочкой и тихо прошептала. — Помнишь, наш секрет? Пожалуйста, не называй ее мамой при других людях.

— К маме?! — воскликнула девочка, но тут же взяла себя в руки, схватившись ладошками за рот.

— Буду как Нечистый немой! — клятвенно прошептала она.

— Не надо так говорить, — улыбнулась я ей. — Я в тебе не сомневаюсь. Будешь тихая, но егозливая. Все как всегда.

Всю дорогу Мила действительно места себе не находила, ерзая на одном месте, заламывая руки, дергая себя за заплетенные в косичку волосы.

— Переживаешь за тетю? — удивился Арквил. — Я думал, ты ее ни разу не видела.

Мила бросила на меня вопросительный взгляд и тихонько сказала, подняв один палец вверх:

— Ну мы же род-стве-нни-ки, — по слогам произнесла она.

Госпиталь святого Чарльза, куда поместил Елену кер, представлял собой высокое остроконечное здание, раскинувшееся на окраине города и окруженное высоким забором.

— Аристократы лечатся, в основном, дома, здесь никогда не бывает много пациентов, — кивнул он, когда мы проехали ворота и попали в роскошный сад, окружавший строение.

— Зачем же тогда столько места и такие территории?

— Оно было построено во времена ветряной хвори, и с тех пор король всегда держит запас больничных мест на случай повторения эпидемии.

— Моего отца в больницу не забирали, — вспомнила я, нахмурившись.

Впрочем, это же место для аристократов, до деревенских церковников никому нет дела.

У входа в здание стояла еще одна пустая повозка. Увидев ее, Арквил нахмурился:

— А этот что здесь забыл? — пробормотал он еле слышно.

— Что-то не так, кер? — я выглянула в окошко, пытаясь понять, что так раздосадовало мужчину, но никого не увидела.

— Ни в чем. Ну что, вы готовы? — он искренне улыбнулся и, не дожидаясь, пока кучер откроет дверцы кареты, вышел сам и подал нам с Милой руки.

На входе нам никто не встретился. Лишь когда мы вошли в коридор, откуда-то сбоку выбежал вихрастый мальчишка лет двенадцати и, поклонившись, спросил о цели визита.

— Кер, кера, вы на лечение или проведать кого? — он говорил деловито, раздуваясь от гордости.

— Где доктор Ричард? — спросил вместо ответа Арквил, и мальчишка тут же сорвался с места, пообещав тотчас же привести доктора.

Я, задрав голову, рассматривала лепнину на потолке, картины на стенах. Здесь было столько света и воздуха, никогда раньше не бывала в подобном месте.

— Тут так красиво! — озвучила наше общее мнение Мила. — Как будто на небе.

— В чертогах глухого бога гораздо красивее, дитя мое, — знакомый голос эхом разнеся по коридорам.

Я повернулась — позади нас стоял Пресветлый. На сей раз на нем была кипенно-белая ряса с золотой вышивкой, а в руках такой же белый платок.

— У кого-то из вашей семьи проблемы со здоровьем, кер Арквил? — приподняв бровь, уточнил церковник. — Или, Айна, может быть, у вас какие-то проблемы?

— Ну да, — презрительно хмыкнул кер, — вашей милостью теперь за любым чихом нужно бежать к врачу — бытовая магия-то под запретом.

— Это решение короля, при чем же здесь я? — Пресветлый словно не заметил сарказма. — Но мое мнение вы знаете. Любое лечение всегда лучше доверять профессионалам. В том числе, и магическое.

Мужчины словно в гляделки играли. Пялились друг на друга, не мигая, лица при этом ничего не выражали, сами они стояли, не шелохнувшись. Но с каждой секундой такого напряженного молчания воздух вокруг становился все тяжелее. Мне даже начало казаться, что я вижу зеленые искры вокруг них. Поэтому, когда впереди показалась невысокая фигура в красном халате, я вздохнула с облегчением.

— Кер Арквил, добрый день. Вы проведать пациентку?

— Добрый день. Это Айна, родственница. Проводите ее, — отдал приказ Арквил, даже не смотря на доктора. — Айна, я буду ждать тебя здесь.

Дернув зазевавшуюся Милу за руку, потянула ее за собой. Надеюсь, к тому моменту, как я вернусь, эти двое уже перестанут вести себя так странно. Ричард вел нас широкими коридорами, затем по лестнице на второй этаж, пока мы не оказались около тяжелой двустворчатой двери.

— Я вас оставлю. Только не утомляйте и не рассказывайте о том, что может расстроить мою пациентку. У вас полчаса, потом я приду за вами. И следите, чтобы ребенок не шумел.

Мила нетерпеливо ерзала на месте, пытаясь вырваться, и даже укусила меня за руку, но я так и стояла перед дверью.

— Да пусти же ты меня уже! — племянница повисла на руке, теряя терпение.

— Еще раз укусишь, и я тебя укушу в ответ, — прошептала ей, прищурившись. — А еще все расскажу твоей маме!

Наконец доктор скрылся, и я, шикнув на племянницу, осторожно постучалась.

— Ричи, это ты? — услышала я тихий голос из-за двери.

Толкнув тяжелую створку, я собиралась уже назваться, но Мила вырвалась и побежала вперед:

— Мамочка!

В комнате было темно, и пахло какими-то травами. Занавески на окнах были опущены, а свет шел от единственного огненного шарика, плававшего под потолком.

Лицо сестры было очень бледным, а под глазами залегли тени. Она полусидела на кровати, откинувшись на подушки, но, увидев Милу, подалась вперед и вцепилась в плечи девочки до побелевших костяшек.

— Родная моя! — она наклонилась, и малышка ловко взобралась к ней на кровать, обвивая тонкими ручками за шею. — Я уж думала, не увижу тебя.

— Елена… — выдохнула я одними губами, но та услышала.

Она подслеповато прищурила глаза, нахмурилась, разглядывая меня, но уже несколько секунд спустя ее брови взлетели вверх, выдавая узнавание.

— Айна!

Мое имя словно было паролем, разрешением. Разом забыв про все рекомендации доктора, я шагнула к ним с Милой и обняла сразу обоих.

— Как я рада, что ты жива, сестренка! — на глазах выступили слезы.

Мы так и сидели, обнявшись, заливаясь слезами и боясь выпустить друг друга из рук, словно сделай мы это — то тут же снова исчезнем, пропадем, расстанемся на долгие годы.

Когда эмоции чуть улеглись, я рассказала сестре о том, что Милу привезли к нам из города обозом, а потом я забрала ее с собой, когда попала в услужение к одному из керов. Елена поведала мне, как подхватила где-то заразу, казавшуюся поначалу легкой простудой, а затем свалившую ее с ног. Она попала в городской госпиталь, где ей с каждым днем становилось все хуже, но пациентов там так много, что за все время ни один доктор так и не пришел к ней. Лишь когда она уже успела попрощаться с жизнью и находилась в полубреду, пришел доктор Ричард и увез ее сюда.

— Должно быть, его послала сама богиня! Я до сих пор не верю в свою удачу… Иногда по ночам мне кажется, что я все еще в городском госпитале, и Ричи привиделся мне в бреду. А теперь мне мерещитесь еще и вы, — она грустно засмеялась.

— Я настоящая, — твердо заверила маму девочка. — Я так скучала!

— А уж я как скучала, радость моя. Извелась вся. Мне удалось передать записку хромой Ирме. Она… моя знакомая, — краснея, пояснила сестра. — И та мне сказала, что тебя отвезли моим родственникам. Я отправила письмо матери, но ответ не успела получить. Айна, ты ведь сможешь позаботиться о моей девочке, пока я не поправлюсь?

— Но почему я не могу остаться здесь? — затараторила племянница. — Я буду себя хорошо вести, правда-правда. И помогать лечить тебя. Мне кер Арквил даже показывал, как зелья делать. Я теперь и сама умею! Я тебя сразу вылечу!

— Арквил? — Елена застыла на месте, а глаза превратились в две круглые монеты. Чуть помедлив, она добавила шепотом. — Тот самый?

— Эм… А что не так? — я не хотела, чтобы это звучало грубо, но все равно произнесла с каким-то вызовом.

— Я… слышала про него много… разного… — она отвела взгляд.

То, как сестра отреагировала на имя кера, как испугалась, напрягло и меня. Так не реагируют на досужие сплетни. Может быть, она знает нечто важное?

— Ты что-то видела? Он сделал что-то? — шепотом спросила.

Елена выразительно посмотрела на макушку дочери, а затем чуть отстранила от себя Милу.

— Родная моя, чуть дальше по коридору стоят большие бадьи с чистой водой. Наполнишь кувшин и принесешь мне?

Мила серьезно кивнула и тут же умчалась выполнять просьбу матери.

— Айна, так ты сейчас служишь у Арквила? — с жаром зашептала Елена, стоило дочери скрыться. — Ох, зря ты связалась с этими магами! От них же одно зло!

Она сейчас была так похожа на отца, и внешне, и в своих речах, что я не смогла возразить ей. И уж тем более рассказать, что именно Арквил и дал приказ, чтобы ее забрали сюда на лечение.

— Но ведь и тебя здесь лечат магией. Что не так с Арквилом?

— Нет, Ричи… доктор Ричард — это другое, — она слегка порозовела, но тут же снова стала серьезной. — Эм… ходили слухи… то есть, я хотела сказать, что…

— Елена, говори прямо! — не выдержала я, взяв ее за руку. — Если это что-то серьезное, то я должна знать.

Она вдруг съежилась, лицо как-то разом осунулось. Сейчас она казалась мне не старшей, а младшей сестрой. Той, которую я должна защитить от всего на свете.

— Слухи про Арквила в столице всегда ходили не самые лестные. Что он отравитель и что в подвалах дома сжигает неугодных заживо. Даже его отец — главный королевский маг — никому не внушал столько ужаса. А однажды к нам… туда, где я работала, пришел странный человек… С ног до головы закутанный в плащ с глубоким капюшоном. Он подарил… одной девушке кольцо с большим синим камнем. Он ей хвастался, что занимался незаконными вещами и Арквил был одним из заказчиков. А на следующий день пришла полиция, обыскали всех. Это был такой стыд…

— И что же они искали?

— Никто так и не понял, а вот я думаю, что искали как раз то кольцо. Да только я его успела торгашу сдать. То есть… та девушка успела… — Елена снова покраснела, сбиваясь в своем рассказе.

Я сделала вид, что совсем не обратила внимания на ее оговорку.

— Но при чем тут Арквил? Мало ли что всякие проходимцы болтают! — пожала я плечами, совсем не впечатленная историей.

— Да как же ты не понимаешь?! — Елена упрямо тряхнула головой. — Последние полгода столько было разговоров о том, что магов ограничивают в правах, вот только Арквила, несмотря на его грязные делишки, это так и не коснулось. Он даже убил кого-то на глазах у короля, а ему за это ничего не было.

— И кого же он убил?

— Почем я знаю? Я это от церковника слышала, а уж они врать не станут, — насупилась Елена, понимая, что ее аргументы на меня не действуют.

Услышав о церковниках, я фыркнула. Это только подкрепляло мое предположение, что церковь замешана в гонениях магов.

— В любом случае, идти мне больше некуда, — пожала плечами я. — Да и Милу тоже тут не оставишь.

— Насчет этого… — Елена выглядела пристыженной, воровато оглянулась на дверь. — Я не говорила пока Ричи о том, что у меня есть ребенок. То есть, я ему собираюсь об этом сказать, конечно же…

Она жалостливо посмотрела, и до меня запоздало дошло. Кажется, Елена влюбилась в доктора, который ее лечит. Вот только, судя по всему, доктор ни о ребенке, ни о роде занятий сестры не знал.

— Арквил думает, что Мила — моя дочь, — вздохнув, сообщила я.

Учитывая, что Ричарда нанял именно Арквил, то стоит мне рассказать магу правду, о ней узнает и доктор.

— Ты моя спасительница! — с улыбкой прошептала сестра. — Просто Ричи уже предложил мне место в госпитале, после того как я полностью поправлюсь, и я боюсь, как бы он ни передумал. Не хотелось бы возвращаться на прежнее место… Что-то Милы давно нет…

Стоило ей вспомнить о дочке, как та тут же прибежала. Девочка с ног до головы была сырой, на лице сияла улыбка, а в руках был полный кувшин.

— Я его уронила, но он не разбился! — честно призналась она. — И я заново набрала воды.

Оставшееся время я рассказывала о том, как проводила время с Милой в замке Арквила, а Елена делилась смешными историями из того времени, когда девочка была еще совсем маленькой.

Расставались мы неохотно. Но вскоре пришел мальчик, дежуривший до этого у входа, и сообщил, что доктор Ричард просил проводить нас на выход.

Мила не выдержала и расплакалась, когда я на руках выносила ее из комнаты. От ее мокрого платья намокло и мое, и от этого уходить от сестры было особенно неуютно. Я знала, что с ней все будет хорошо, но все равно боялась снова потерять ее.

Дорога до выхода была небыстрой — с ребенком на руках я шла медленно, Мила успела успокоиться и даже заулыбалась, когда я напомнила ей про купленные для нее сегодня наряды.

Каково же было мое удивление, когда увидела, что Пресветлый по-прежнему ждет нас, как и кер. Мужчины сидели друг напротив друга в креслах. У церковника была рассечена скула, да и Арквил выглядел слегка растрёпанным.

Я замедлила шаг, переводя взгляд с одного на другого. Они… подрались? Да ну, бред какой! Быть не может…

При виде меня кер встал со своего места.

— Вы уверены, что она захочет пойти с вами после того, как узнает, что вы ее лишь используете? — церковник тоже поднялся. — Не доверяйте ему, Айна. Магам нельзя доверять.

И это он говорит после того, как я узнала, что Пресветлый тоже маг? Покрепче прижав к себе Милу, поспешно прошла мимо церковника, даже не смотря в его сторону.

— Помните, Айна, если вам будет нужна помощь, вы всегда можете ко мне обратиться, — с горечью в голосе произнес он мне в спину.

А я с обидой снова подумала о том, что когда после смерти отца нашей семье действительно нужна была помощь, обращаться было не к кому.

Мы сели в карету, и Арквил тут же дал приказ трогаться. Путь обратно казался не столь радужным, как когда мы ехали в госпиталь. Мила сидела молча, забившись в угол, кер задумчиво смотрел в окно, а я гадала, чем же для меня обернется возвращение в дом мага, где мне явно не рады. Но там никого не оказалось.

— А где… все? — в прошлый раз Арквила вышла встречать целая толпа слуг, а сейчас царила тишина.

— Матушка решила посетить одно из наших имений в пригороде, а она никогда не ездит без целого штата прислуги, — пожал плечами маг. — Так что сюда разве что отец может забежать за бумагами.

— Она уехала из-за меня? — прямо спросила, чувствуя себе неловко.

Не хотелось бы становиться причиной натянутых отношений Арквила и его матери.

— Не только, сейчас не слишком безопасно в столице для всех, кто связан с магией… Не знаю, слышала ли ты об этом…

— О том, что церковь настраивает людей против магов? Да, слышала, — не говорить же о том, что я подслушала разговор Арквила с отцом и знаю о казнях, основанных на ложных обвинениях.

Кучер как раз в этот момент занес в дом все наши с Милой покупки, и племянница сразу же начала вскрывать коробки. Я заметила, как кер улыбается, глядя на девочку.

— Как насчет ужина? — бодро спросил он. — Надеюсь, матушка не вывезла с собой все кладовые, с нее станется.

— Я хочу померить! — Мила требовательно потрясла перед моим носом одним из новых платьев. — Оно такое красивое!

— Солнышко, давай сначала поднимемся в комнату, ты вся сырая. Надо переодеться, а потом мне нужно еще приготовить… — начала было увещевать я племянницу, но меня перебил кер.

— Я приготовлю.

— Что?! — кажется, удивилась даже Мила.

— Или ты боишься отравиться? — пошутил мужчина, приподнимая брови.

— Нет-нет, что вы…

— Тогда иди с дочкой, через полчаса жду вас в столовой.

Мы с племянницей обменялись недоуменными взглядами, но малышка тут же коварно улыбнулась:

— Пошли мерить платья!

Оценив гору пакетов и коробок, лежавших у входа, подхватила их и понесла наверх. Все-таки и мне хотелось все примерить и покрасоваться, глядя на себя в зеркало.

Мила убежала вперед, а Арквил отправился в кухню. Уже поднимаясь на первую ступеньку лестницы, я увидела согнутую пополам газету со знакомой фотографией на первой странице. Задержалась, рассеяно рассматривая потрет лавочника, продавшего мне дорогущих червей и не захотевшего менять их, и лишь затем подняла глаза на заголовок.

«Задержан по подозрению в организации покушения на крупного землевладельца кера Бальтазара Фирго».

Коробки выпали из ослабевших пальцев. Я сбежала вниз и схватила газету.

Несколько раз перечитала написанное. Нет, я, конечно, не желала этому типу из лавки ничего хорошего, особенно когда он уехал, не захотев менять товар… Но это просто не мог быть он! Я вспомнила Томаса и то, как он ездил к кому-то, якобы забрать долг, а сам вернулся с «мечеными» магией деньгами. Он точно не пересекался с лавочником! Чувствуя, что это важно, я, забыв про все на свете, бросилась к Арквилу и столкнулась с ним в дверном проеме. Он перехватил меня за талию, слегка закружив:

— Не знал, что ты настолько проголодалась, — улыбнулся он одним краешком губ.

— Кер… — поддержать шутку я не могла, голова была занята совершенно другим. — Вы видели газету? Арестовали хозяина лавки «Все для всего» из Лигора, я ездила туда для вас за покупками.

— Почему тебя это так волнует? — Арквил прижал меня чуть крепче, вырывая газету из рук и откладывая в сторону.

Платье не успело до конца высохнуть, но маг словно не замечал этого. На его лице медленно проступали шрамы. Кажется, в этот раз их было еще меньше. Щека и глаз больше не были обезображены.

— Он не виновен, его подставили… Те монеты, которые оказались у меня…

— Вполне мог дать тебе он на сдачу, — приподнял бровь мужчина, перебивая меня.

— Но это был не он! Помните, я говорила, что Томас…

— Тот самый Томас, что решил тебя выручить? — мужчина недобро прищурился и, повернувшись, прижал меня к стене всем своим весом. — Лучше не напоминай мне о нем.

Я рассеяно замолкла на полуслове. Он что… до сих пор ревнует? Но ведь я говорю серьезно! Томас подкинул мне монеты, и на них потом указала магия! Да что там магия, он мне сам после сознался, что его шантажом заставили во всем этом участвовать.

— Хотя бы выслушайте меня, — я кивнула на газету. — Этот человек невиновен! Его подставили…

— И почему тебя это так волнует? — недобро хмыкнул маг, внимательно смотря мне в глаза.

— Я же объясняю вам! Монеты от Томаса… Не от лавочника!

— Хорошо. Я узнаю насчет дела и проверю твоего Томаса, — в голосе был холод, которого я совсем не ожидала. Что с ним такое? Почему его так задело то, что я говорю?

— Кер, почему вы злитесь? Я ведь должна была вам рассказать. Нельзя сажать в тюрьму невиновного, даже если как человек он так себе.

— Точно. Святая Айна, дочь церковника. Неудивительно, что Пресветлый ходит за тобой по пятам.

Еще пять минут назад он был вежлив и весел, а сейчас того и гляди с поджатых губ сорвется какое-нибудь ругательство в мой адрес.

Перемена была такой разительной и такой обидной, что захотелось ответить чем-нибудь столь же колючим.

— В таком случае, мне, наверное, стоило принять предложение Пресветлого! — я попыталась оттолкнуть его, но мужчина даже с места не шелохнулся. — Отойдите!

Я вконец разозлилась и принялась колотить его по груди кулаками, но уже через несколько секунд кер перехватил запястья, все так же молча разглядывая меня. Я бы многое отдала, чтобы узнать, о чем он думал в тот момент. Слишком напряженным выглядело лицо, а в глазах сверкали огненные всполохи.

— Отойдите, — на этот раз это было не требование — просьба. — Кер, пожалуйста, вы меня пугаете.

Может быть, я и нейтрализую его магию и не дам ему сжечь тут все дотла, но мало ли неволшебных способов навредить другому человеку. У него запросто хватит сил просто придушить меня голыми руками.

— Возможно, тебе действительно стоило принять предложение Пресветлого, — наконец произнес он, наклоняясь ко мне, щекоча дыханием кожу.

От сказанных слов все внутри словно покрылось корочкой льда. Кровь отлила от лица, рук, ног. Так значит, я ему не нужна? Ни как служанка, ни как… Мысль оборвалась, когда я поняла, что понятия не имею, кем бы хотела стать для этого человека. Женой я не могла быть даже в смелых фантазиях — слишком уж большая разница в положении. Тогда кем же? Любовницей? Содержанкой? Но, судя по всему, даже это от меня не нужно Арквилу.

— Я соберу вещи… — говорить было трудно, а когда я поняла, что собирать мне нечего — все, что есть — это подарки кера, стало еще и стыдно.

— Ну уж нет… — прошептал на ухо мужчина, и мне стоило больших усилий отстраниться от захватывающей дух близости. От мурашек, горячей волной побежавших по телу.

Точно. Сейчас он прикажет уходить с пустыми руками, и куда я с Милой пойду? Разве что попытать счастья в госпитале, если Елене обещали там место, то, может, и я смогу пристроиться…

— Почему у меня такое чувство, что ты опять собралась сбежать? — он взял меня за подбородок, приподнимая мое лицо.

— Но вы же только что сами сказали…

Он зажмурился, а затем прошептал, не открывая глаз:

— Если бы ты не была нейтрализатором, то я бы сейчас здесь спалил все к нечистому.

Он яростно впился в мои губы, терзая, кусая их. Зарылся рукой в волосы, срывая заколку, заставляя их волнами упасть на плечи. Я опешила от этого напора. Еще мгновение назад мне казалось, что между нами все кончено, и вот маг с неистовством дикого зверя пытается сорвать завязки на моем платье. Покрывает поцелуями плечи, шею, лицо. Действует ли еще его обещание? Что он не зайдет дальше. Какая-то часть меня надеялась на это. Но тело горело от жарких касаний, здравый смысл сдался, отдавая управление чувствам, и в тот момент, когда я почувствовала, что руки Арквила оказались под подолом платья и коснулись бедер, я не сделала ни малейшей попытки его остановить.

— Никогда… — услышала я его горячий шепот сквозь одурманенный разум. — Никогда не говори мне, что уйдёшь. Лучше уж просто сделай это, если я стану невыносим. Но… не говори. Я не отпущу.

Слова будоражили едва ли не больше, чем кончики пальцев, порочно скользившие по обнаженной коже. Они звучали как обещание. Не отпустит. Значит, я все-таки нужна ему?

«Но тогда почему же…» — мысль, не успев сформироваться, растворилась в чувственном водовороте объятий, поцелуев, где каждое новое прикосновение было еще бесстыднее и откровеннее. Очнулась от сладкого полубреда, лишь когда Арквил, дернул меня за руку, увлекая за собой, по пути разделываясь с завязками.

Я и не заметила, как мы оказались в небольшом кабинете, напоминавшем тот, что был у кера в замке у озера. Платье скользнуло к ногам, оставляя меня лишь в исподнем. В этот момент я отчетливо поняла, что обещание, данное им раньше, забыто. И если не остановиться сейчас, то все произойдет прямо здесь.

Мужчина рывком усадил меня на письменный стол, продолжая покрывать поцелуями шею.

Может быть, для кера это действительно будет не первый раз, как он ловит какую-нибудь служанку, затаскивает в кабинет и по-быстрому удовлетворяет с ней собственную похоть.

От пришедшего на ум сравнения стало противно. Жаркие поцелуи начали казаться торопливыми, сильные руки — чересчур опытными, познавшими уже очень много дев до меня.

— Нет! — закричала, вырываясь из объятий. — Нет! Не надо. Вы обещали.

Я сама не заметила, что дрожу всем телом.

Арквил протянул ко мне руку, но я отшатнулась, не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции.

— Я ведь не железный, — мужчина закрыл глаза и отодвинулся, тяжело дыша. — Я больше не буду тебя целовать.

И снова эта отчужденность. Эта сталь в голосе. Как больно ее слышать, особенно сейчас, стоя перед ним практически обнаженной, беззащитной. Он ведь не понимает! Впрочем, я сама виновата в том, что начала со лжи. Но теперь ведь и не скажешь правду. А если скажу — поверит ли он?

— Не буду… — повторил он глухо, а затем вдруг развернулся, рывком притянул меня, заставляя поднять голову и посмотреть прямо на него. — Но если ты сама меня поцелуешь, то я больше не остановлюсь, как бы ты ни просила. Ты поняла?

Я коротко кивнула, но чувство при этом было такое, словно подписала договор кровью. Кажется, впервые за все время нашего общения я увидела его таким, каким его видят окружающие. Виднеющиеся из-под рубашки шрамы дополняли устрашающий образ опасного мага. Отравитель, сжигающий заживо неугодных, сумасшедший ученый, увлекающийся бесчеловечными экспериментами — сейчас во все это охотно верилось.

Арквил не сводил с меня безумного взгляда, будто ожидая, что я передумаю и поцелую его прямо сейчас.

Может быть, все странности в его поведении связаны с тем, что он не пьет свой отвар? Он ведь в замке даже не ел ничего толком, а теперь ведет себя как ни в чем не бывало.

— Вы давно не принимали свое лекарство, кер, — как можно мягче напомнила я, пытаясь отодвинуться.

Но с тем же успехом можно было попытаться сдвинуть стену.

— Ты мое лекарство, — и снова этот пугающий огненный отблеск в глазах.

— Просто вы сами говорили, что вам нельзя есть некоторые продукты… — я попыталась вспомнить, что из обилия блюд на столе выбрал себе на завтрак Арквил. Вот только, кажется, я была слишком увлечена своими проблемами.

Вместо ответа кер тихо рассмеялся, наконец позволяя мне отстраниться.

— Огонь пожирает не только тело, но и разум, — больше не глядя в мою сторону, он обошел письменный стол, садясь на высокий стул за ним. — Пару месяцев назад я заметил, что начинаю терять связь с реальностью.

Пришлось принять жесткие меры. Удовольствия — даже такие незначительные, как еда, лишь укрепляли проклятье. Яркие эмоции подпитывали его силу. Я уехал, чтобы случайно не навредить родным. Лишил себя всего. Пытался найти лекарство.

Удовольствия и эмоции пробуждают огонь? Получается, рядом со мной он плохо себя контролирует из-за одержимости огненной стихией? Как же тогда определить, каков он настоящий? Где ярость и гнев — это влияние магии, а где он на самом деле показывает свое истинное лицо?

Или это я просто себя обманываю, пытаясь оправдать мага?

— Но ваши шрамы, кер. Они уменьшились.

— Благодаря тебе. Ты способна развеять любую магию. И проклятье постепенно обращается вспять.

— Ведь это хорошо? Разве нет? — я не совсем понимала, как это все работает, но была рада оказаться полезной.

— Это лишь внешнее, — он отстранённо посмотрел перед собой, а затем поднял руку, раскрывая ладонь. На ней танцевали языки пламени.

Снаружи послышались шаги и голос Милы. Я испуганно обернулась, подхватывая с пола платье.

— Я запер дверь, — все таким же безжизненным голосом сказал мужчина.

Кое-как надев и завязав платье, я поискала глазами заколку — ее нигде не было. Видимо, осталась в коридоре.

— Иди к дочери, я помню про обед. Все будет через полчаса.

— Может быть, лучше я? — осторожно предложила, боясь сказать что-то не то.

— Иди.

— Где все? — продолжала искать Мила, проходя за стенкой.

Вздохнув, в последний раз поправила платье и вышла к ней, прикрывая за собой дверь. Малышка, увидев меня, радостно принялась крутиться в обновке, которую успела нацепить.

На мой внешний вид она внимания не обратила совершенно, даже не заметила растрепанную прическу.

— Ну как, тебе нравится? Смотри, как я кручусь! — девочка тут же принялась кружиться, показывая, как поднимается при этом колокольчиком юбка.

— Очень красиво, давай посмотрим остальные?

Я увлекла ее наверх, где и сама привела себя в порядок, забрав в простую прическу волосы и надев одно из купленных сегодня платьев.

Когда через минут сорок мы вместе с ней спустились в столовую, стол действительно был уже накрыт. Может быть, его мать приказала слугам наготовить все заранее? Ничем иным я ломящийся от яств стол объяснить не могла. Арквил снова был мил, вежлив, улыбчив. Словно и не было тех исступленных поцелуев, яростных слов, жаркого шепота, отстранённости и холодности.

Тем не менее, избежать неловкости не удалость. Мужчина сел рядом, и каждый раз, когда наши локти соприкасались или он случайно касался моей ноги под столом своей (случайно ли?), я вздрагивала и мучительно краснела, вспоминая то, что произошло совсем недавно.

Глава 14

Сразу после обеда кер уехал. Его ждали какие-то дела во дворце, а я в тайне надеялась, что он все же проверит то, что я рассказала по делу арестованного за покушения на Бальтазара лавочника.

Если его действительно осудят, то я буду косвенно виновата в этом, ведь расскажи я Арквилу о Томасе сразу — то, быть может, всего этого и не случилось бы.

Оставшись с племянницей вдвоём, мы снова перемеряли все купленные сегодня платья, а потом решили немного прогуляться, пока день еще был в разгаре. Все-таки интересно походить по большому городу.

А посмотреть действительно было на что. Побродив между красивыми домами и полюбовавшись на изысканные фасады, мы подались на шум и вышли к торговой улице. Уличные зазывалы — мальчишки чуть старше Милы — бегали с газетами, предлагая их в обмен на несколько медных монет. Тут же продавали пироги, восхитительный запах свежей выпечки стоял на всю округу. У другого продавца яблоки были свалены горкой и сверкали на солнце восковыми боками.

— Свежий урожай! Медовые! — кричал он, надувая щеки.

В целом не слишком отличалось от того, что творилось в ярмарочный день, когда в соседнюю деревню приезжали торгаши.

Разве что лавки, в основном, были закрытыми, а зазывалы менее настырными. Да и покупателей меньше, что неудивительно. Это у нас ярмарка была раз в несколько месяцев, а здесь, похоже, каждый день.

Мила тут же начала выпрашивать какую-то свистульку, в которую демонстративно дул продавец.

— У меня нет с собой денег, — развела я руками, однако девочку это совсем не впечатлило, она вырвалась у меня из рук, подбегая к прилавку.

Я дернулась было за ней, но подвернула ногу, едва не упав под колеса проезжающей мимо телеги и оцарапав о грубо сколоченную повозку руку.

Кучер закричал на меня, поминая нечистого. Я же лишь торопливо извинилась и бросилась вслед за Милой.

— Разве можно убегать?! — моя строгость ее ничуть не впечатлила.

— Хочу свистульку!

— Дайте две, — попросил мелодичный мужской голос рядом. Продавец вытянулся по стойке смирно, тоже явно узнав покупателя, а потом и вовсе отказался брать с него денег. — Держи, малышка. Айна, возьмите. У вас кровь на руке.

— Пресветлый?! — я даже не пыталась скрыть своего удивления, машинально принимая платок из его рук и прижимая к ушибленному локтю. Слепая богиня! Что он тут делает?

Мила же радостно приняла подарок из чужих рук и, не сказав «спасибо», принялась что есть мочи дуть в игрушку.

— Я же просил звать меня просто Лоу. Чудесная погода для прогулки, не правда ли? — лукаво улыбнулся он.

Церковник, воспользовавшись моментом, повел племянницу в сторону от прохожих, прекрасно понимая, что я буду вынуждена пойти следом. Пожалуй, все-таки стоит провести с ней серьезную беседу о недопустимости общения с незнакомцами.

— Почему у меня такое чувство, что вы нас преследуете? — не слишком вежливо ответила я, перехватывая руку Милы. Еще не дай богиня убежит куда, потом и не сыщешь.

— Во-первых, не «нас», а только вас, Айна. Во-вторых, «преследую» — слишком громко сказано. Всего лишь банальный маячок. Не хотите прогуляться? Я бы устроил вам экскурсию.

«Банальный маячок»? И это первое лицо церкви? И вообще, что это за "экскурсия"? Что это он сейчас со мной устроить хочет? Или это очередное волшебство?

— Вам не кажется, что это двулично? — если бы отец слышал, как я разговариваю сейчас с Пресветлым, то, наверное, выпорол бы розгами. — Ругать магов и самому пользоваться волшебством?

— Айна, вы молода и наивна. И, к счастью или к сожалению, вы пока даже не представляете, что происходит в стране.

— Почему же. Я прекрасно вижу, что происходит. Кто-то целенаправленно изживает магов.

— Если вы видите только это, значит, вы не туда смотрите, — хмыкнул мужчина, изящно выгибая брови.

— Пресветлый…

— Лоу, — поправил он.

— Хорошо, Лоу, — говорить было трудно из-за Милы, свистящей рядом. В ушах уже начинало звенеть от этого монотонного шума. — Хотите мне что-то сказать — говорите прямо. Я необразованная деревенская девушка. Я не понимаю намеков, тайных иносказаний и двойных смыслов. И чего уж я точно никак не могу взять в толк, так это зачем вы меня преследуете!

— Хорошо, — благосклонно кивнул он, даже бровью не поведя в ответ на мою тираду. — Хотите прямо, приходите на проповедь в главный столичный храм, через два дня.

— А если я не приду? — Пресветлый на это лишь снова сверкнул улыбкой, да такой широкой, что я невольно задумалась, а не свело ли у него челюсть.

— Вы — феномен. И сейчас вами заинтересовались многие. И все думают о том, как вас лучше использовать. Не смотрите на меня так, даже ваш дорогой Арквил всего лишь использует вас.

— Не говорите о том, о чем не знаете! — его слова неожиданно задели.

«Ты — мое лекарство…» — а ведь и правда, с самого начала кер забрал меня, едва заподозрив мои способности. Может быть, он надеется с моей помощью излечиться от своей одержимости? Вот только что будет, когда это произойдет? Буду ли я все еще вместе с ним?

Мила увидела что-то интересное на противоположной стороне дороги и потянула меня туда, уже позабыв про свистульку.

— Мне нужно идти, — торопливо проговорила я, но Пресветлый все еще стоял у меня на пути.

Ну и какого нечистого ему еще надо?

— Вот ваш платок, — спохватившись, я сунула ему белоснежную ткань, которую все еще держала в руке, лишь потом заметив на ней несколько капель крови. Вот гадство! Возвращать чужую вещь испорченной даже у нас в деревне считалось предосудительным. — О, простите, может быть, я постираю и верну?

— Не думайте об этом, — улыбнулся он, пряча платок в складках пиджака. — И да. Через два дня буду рад вас видеть в главном храме. Не забудьте.

С этими словами он, не прощаясь, ушел, быстро потерявшись в толпе, а я пошла за Милой. Очередной странный разговор с Пресветлым оставил тягостное послевкусие. Может быть, я действительно была слишком резка? Слепая богиня, ну почему я не умею держать себя в руках? Сколько раз отец велел мне думать, а потом говорить. Чересчур длинный язык никогда не доводит до добра.

Побродив еще немного, я окончательно сникла, а еще поняла, что с маленьким ребенком гулять по торговой улице не стоит, особенно если в карманах пусто. Домой мы обе возвращались не слишком веселыми.

Мила тут же убежала играть в игрушки, издавая при этом пронзительный звук подаренными свистульками. Она была обижена на меня за то, что я ничего ей не купила. Интересно, неужели Елена ее баловала частыми подарками? Хотя, возможно, так и было, и сестра все заработанное тратила на дочку. По крайней мере, в моем детстве она так же баловала меня, стараясь отдавать все лучшее.

Чтобы хоть как-то себя занять, решила провести уборку. Раз уж магией пользоваться нельзя, все равно рано или поздно придется убираться руками.

Прошлась по этажам — пыли почти не было, вчера я не зря портила руки, орудуя тряпкой с едким розовым средством. Туалеты и ванны тоже были идеально вымыты, разве что на кухне осталось немного грязной посуды. Перемыв все, в поисках работы спустилась в холл, намереваясь протрясти накидки и покрывала из комнаты Арквила, где ночевала Мила.

И только я туда вышла, держа перед собой охапку собранных покрывал — как нос к носу столкнулась к кером Валентайном, входящим в дом.

— Ой, — вырвалось у меня вместо приветствия.

— Куда вы это несете? — строго просил он, хмуря брови.

— Хотела вытрясти…

— Прямо на крыльце? Это, по меньшей мере, некультурно, мимо же ходят люди, — нравоучительно заметил он, снимая сюртук и вешая его рядом с дверью.

— Я как-то не подумала, — пролепетала я, чувствуя себя законченной деревенщиной.

Действительно, я ведь не в глухом лесу, где можно делать что хочешь. Но где же тогда все-таки стряхивать пыль? Двора-то у них нет. И как горожане с этим справляются? Неудивительно, что все чахлые. Ни убрать нормально, ни проветрить. Открыл окно, а там шум, гам и пьяные песни от ближайших кабаков.

— Оставьте. Не утруждайте себя. Лучше скажите, как вам Сейферт? — светским тоном осведомился мужчина.

— Ммм? — задумавшись о том, как быть с покрывалами, я пропустила вопрос мимо ушей.

— Спрашиваю, нравится ли вам в столице.

— О, да. Спасибо. Тут очень…

— Мерзко?

— Оживленно.

Мы с ним проговорили почти одновременно, и я удивленно уставилась на ухмыляющегося мага.

— Не смотрите на меня так. В кого-то же мой младший сын должен любить затворничество. Если бы не служба, я бы и сам с удовольствием заперся в дальних владениях и занялся наукой, — в его голосе промелькнули мечтательные нотки, но я зацепилась совсем за другое.

— Младший сын? Кер Арквил не говорил, что у него есть родные брат или сестра…

«Зато говорил про кузину», — съехидничал внутренний голос.

— Были, — лаконично ответил Валентайн, поднимаясь по лестнице. — Мой вам совет, Айна — берегите свою дочь.

То, что было в его словах — вызывало мороз по коже. Пусть у меня никогда не было детей, но я успела привязаться к Миле, и сейчас, поняв, какую беду пережил этот человек, у меня сжалось сердце.

— И да… — уже поднявшись до пролета, кер посмотрел в мою сторону. — Через неделю король устраивает бал. Его Величество просил передать, что он очень желает видеть вас.

Бал?! Подождите, какой такой еще бал? Несколько секунд просто стояла переваривая.

— Король хочет, чтобы я там была среди слуг? Проверяла еду на магию? — осенило меня догадкой.

— Среди приглашенных, — услышала я удаляющийся голос Валентайна.

Мне не послышалось? Я, деревенская девка, среди керов, которые не то что здороваться со мной не будут — рядом стоять посчитают зазорным? Зачем я там? Если я зачем-то понадобилась королю — он мог бы вызвать меня во дворец, даже, может, принять лично, если очень хочет сам убедиться в том, что магия на меня не действует. Но на балу-то я ему зачем? Я и танцевать-то не умею.

Поселившееся внутри после этой новости нехорошее предчувствие не отпускало долго.

Пришедший несколько часов спустя Арквил подтвердил слова отца, что меня действительно возжелал видеть сам Король. Это было странно и пугающе. Вспомнились слова Пресветлого, что многие захотят меня использовать из-за моей способности, но я, хоть убей, не могла понять, как я могла быть хоть кому-то полезна. Разве что как целитель для тех, кого прокляли.

Следующей новостью стало, что для Милы наняли учителя. Теперь она должна была заниматься с утра и до обеда с гувернанткой, которая преподаст ей этикет и основы алфавита и счета. Это было странно, но возражать я не стала — в конце концов, это действительно только на пользу ребенку.

Вот только первые два дня я просидела, занимаясь вместе с ней — рассказывала миниатюрная пожилая женщина интересно, и о многом я слышала впервые.

Арквил был снова вежлив, приветлив и улыбчив. Когда он не уходил по делам, то много времени проводил со мной и Милой. Памятуя о его предупреждении, я старалась лишний раз не провоцировать мага, мучительно краснея каждый раз, когда мы случайно соприкасались рукавами или внезапно оказывались вдвоем в одной комнате.

Он вообще практически не говорил о своих делах, о том, чем занимается во дворце, а мои вопросы были встречены мягкими отговорками, тем не менее, дающими понять, что эта тема меня не касается.

Кер Валентайн бывал дома не часто, но каждый раз, когда я его видела, он был усталым и хмурым, а один раз обмолвился о беспорядках в столице и попросил быть осторожнее.

При этом Арквил об этом даже не заикался, хотя, может, это лишь потому, что я избегала оставаться наедине, а при Миле подобные темы поднимать действительно не стоило.

На утро третьего дня я не выдержала.

Именно сегодня Пресветлый приглашал меня в главный храм, обещая рассказать обо всем. Что именно заключалось в этом «всем», я не знала, но нервничала все сильнее.

Я чувствовала себя мухой, попавшей в паутину. Выяснить бы еще, кто тот таинственный паук, что плетет сети. О деле с Томасом и Лавочником я не напоминала Арквилу, боясь показаться навязчивой, а кер не спешил что-либо рассказывать сам. Но если он выполнил обещание и Томаса уже допросили — скорее всего, злоумышленник уже знает о том, что это из-за меня. Знает он и о том, что из-за меня же не удалось покушение на Бальтазара.

Чем бы ни было происходящее, кажется, я уже втянута в него так, что самой и не выбраться.

Может быть, действительно стоит выслушать церковника? В конце концов, это просто разговор, чтобы получить информацию. А она лишней не бывает, особенно в моем случае.

Когда Арквил утром собирался уходить, остановила его в холле.

— Кер, могу я спросить? О том, что происходит? Вы говорили, что магам в столице сейчас небезопасно… — как ему дать понять, что мои расспросы из-за волнения? И пусть я ничем не могу помочь, оставлять меня в неведении относительно того, что происходит в Сейферте, на мой взгляд, было неправильно.

— Все хорошо. Айна, я вполне могу постоять и за себя, и за тебя, не бери в голову, — в очередной раз улыбнулся он, — лучше скажи, как продвигаются уроки Милы? Я подумал, что, может быть, стоит нанять учителя хореографии? У нее столько энергии, было бы неплохо, если бы она могла выплеснуть ее в танцах…. И да, я оставил тебе деньги на тумбочке. Мила мне все уши прожужжала про игрушку, которую ты ей не купила.

— Кер… Вы меняете тему, — решила стоять на своем я.

— Ну что ты хочешь услышать? — устало выдохнул он. — Айна, просто не лезь в это дело. Я недоволен уже тем, что отец пообещал Королю твое присутствие на предстоящем балу.

— Не лезть? Кер… Я ведь уже влезла! Если я буду знать, что творится, то хотя бы смогу если не постоять за себя, то хотя бы знать, чего опасаться.

— Айна, ты ведь даже не маг, — он поднял к глаза к потолку, и у меня возникло ощущение, что он считает про себя. — Хорошо, я… подумаю, о том, чтобы подумать на тему того, стоит тебе знать подробности дела или нет.

— Подумаете, чтобы подумать?

— Именно так.

Ах, он… аристократ! Пришлось буквально прикусить себе язык, чтобы снова не послать его к нечистому с такими витиеватыми формулировками. Это ведь не только моя безопасность! Но и безопасность Милы! А что если злоумышленник захочет отыграться за раскрытие его связи с Томасом?

Когда маг ушел, я буквально не находила себе места. Мила начала занятие, а я никак не могла заставить себя пойти к ней.

Сначала оделась, взяла, на всякий случай, деньги, оставленные кером, и просто вышла подышать свежим воздухом.

Пресветлый? Нет, мне совершенно не нужно было к нему идти. В конце концов, я даже не знала, где располагается главный храм. Подумаешь, первый же спрошенный прохожий указал мне нужное направление.

И вообще, кер Валентайн сказал, что в столице небезопасно.

Вот только ноги уже сами вели меня за ответами.

Главный храм был большим и величественным. Он возвышался над городом, шпилями уходя в небо. Я ненадолго замерла, с восхищением наблюдая за тем, как людской поток, разделенный на две части, входит и выходит из храма. Отец рассказывал, что паломники идут со всей страны, ведь именно в этом храме хранится повязка, которой, по преданию, закрывала себе глаза богиня, когда была на земле.

Идти туда было боязно. Я пытаюсь получить ответы, вот только вполне может оказаться, что Пресветлый и есть тот злодей, что стоит за всем.

Рядом с храмом было много попрошаек, нищих, просивших милостыню. Увидев безногого старика и жавшуюся к нему чумазую девочку, я с трудом подавила в себе порыв отдать все, что у меня при себе было.

Подойдя еще ближе, я влилась в плотный поток людей и только тогда заметила показавшуюся знакомой фигуру в черном платье. Сделав еще несколько шагов, я поняла, кто это.

— Елена!

Она обернулась на мой голос. Выглядела она уже значительно лучше, разве что излишняя худоба указывала на недавно перенесенную болезнь.

Забыв обо всем, я кинулась к ней на шею, крепко обнимая.

— Елена! Тебя отпустили из госпиталя? Вот Мила обрадуется…

— Я сбежала, — разом изменившись в лице, тихо призналась сестра.

— Что? Но что случилось? Это тот доктор? Он обидел тебя?! — я не на шутку разозлилась на этого докторишку, посмевшего плохо обращаться с моей сестрой.

— Нет, нет… Ричи тут не при чем, — сестра воровато обернулась и, оценивающим взглядом скользнув по мне, вдруг прищурилась. — У тебя деньги есть?

— С собой? Немного… А что случилось? — злость разом сменилась страхом за Елену. Что могло с ней случиться в госпитале аристократов?

— Идем, — все так же оглядываясь, она вывела меня из толпы, заводя за угол храма, подальше от чужих глаз. Ее серьезность и целеустремленность, с которой она шла, пугали.

— Идем, — все так же оглядываясь, она вывела меня из толпы, заводя за угол храма, подальше от чужих глаз. Ее серьезность и целеустремленность пугали.

— Объясни толком, что случилось? Елена!

Но сестра не остановилась, свернув на узкую улочку между низенькими домами. Вокруг никого не было. Я удивленно оглядывалась — кто бы мог подумать, что в двух шагах от главного храма стоят такие ветхие лачужки, на краю дороги валяются доски, помои, какие-то очистки, куча ржавых подков и даже несколько поваленных деревьев с вывороченными корнями!

— Так везде в столице — отойди чуть дальше от главных улиц, шагни в сторону — нищета и грязь, — увидев мой взгляд, фыркнула она.

— Зачем мы здесь? — я повела плечами, зябко ежась.

Поведение сестры мне совсем не нравилось. А уж когда она, сделав вид, что хочет меня обнять, жарко зашептала мне на ухо, настроение окончательно испортилось.

— Помнишь, тот тип, о котором я тебе рассказывала? Пособник Арквила? Который… кольцо подарил…

Опять она о своем? Будет мне сейчас рассказывать про злых магов? Слепая богиня! Лучше бы про дочку свою спросила!

— Мне все равно, кто и чей пособник! — не выдержала я. — Ты бы тоже лучше думала не об этом, а…

— Тише! — она одернула меня, снова оглядевшись. — Он заявился вчера прямо в госпиталь. Требует вернуть ему кольцо!

— Так верни… — я нахмурилась, пытаясь припомнить, что сестра рассказывала по этому поводу, но не смогла.

— Не могу, я же сдала его. И уже была у того торгаша. Он заломил такую цену за выкуп! Айна, мне надо десять золотых, иначе я пропала.

Вид у нее был при этом такой, словно ее прямо сейчас отправят на виселицу.

— Стой, стой… — я попыталась собраться с мыслями, но в голове царил настоящий хаос. Слепая богиня! Наверняка все не так плохо… — Подожди, давай ты еще раз мне все расскажешь…

— Некогда рассказывать, — Елена порывисто смахнула навернувшиеся на глаза слезы. — Он пригрозил, что расскажет Ричи обо мне, а потом, когда тот меня вышвырнет, сказал, что убьёт… и я…

Из путаных объяснений сестры я не сразу сообразила, кто кого собирается убить и о чем рассказывать, но ее волнение невольно передалось мне.

— Успокойся, мы сейчас вместе пойдем к керу Арквилу, я уверена, если все ему рассказать — он поможет.

— Нет! — сестра отшатнулась от меня как от прокаженной. — Только не к нему! Ты что, не понимаешь, что это все из-за него и есть?! Это же его подельник мне угрожает! Разумеется, он в курсе! Да он сам меня и прихлопнет, когда поймет, что мне известно о его делах чуть больше!

Слепая богиня! Ну какой еще подельник? Нахваталась глупых слухов, вляпалась в грязную историю и, вместо того чтобы винить в этом себя, винит кера Арквила.

— Елена, Елена, пожалуйста… — я пыталась вразумить ее, но тщетно. Она была слишком напугана, чтобы соображать здраво. Вздохнув, я вытащила кошелек, который с утра оставил мне маг, чтобы я купила игрушек для Милы. — Вот, возьми деньги. Это все, что у меня сейчас есть.

Сестра порывисто выхватила деньги и сразу же начала пересчитывать.

— Тут только пять… и еще серебрушки. Мне у церкви только медяков надавали… Слепая богиня, я пропала!

Она тяжело вздохнула, присев на ствол поваленного дерева. Кошелек, однако, сразу исчез в складках ее платья. А я в тот же момент пожалела, что поддалась порыву и вручила ей деньги. Она могла хотя бы спасибо сказать! И ведь даже вопросов у нее не возникло, мои ли они вообще.

— Пойдем вместе, давай я попробую поговорить с тем торгашом? — предложила я, стараясь подавить в себе обиду на сестру. — Может быть, удастся договориться, и он снизит цену?

Елена подняла на меня полные отчаяния и страха глаза.

Видеть ее такой было больно. Что же это за бандит такой, которого она боится? Может быть, все же стоит попросить о помощи? Есть же полиция, в конце концов.

— Так, так, так… Кто тут у нас? Привела подружку?

Я даже не сразу поняла, что это обращаются к нам. Елена, услышав этот голос, моментально вскочила и попыталась загородить меня собой.

— Она тут не при чем!

Я огляделась — на улочке в десяти метрах от нас стоял незнакомец в длинном плаще с глубоким капюшоном.

— При чем, не при чем… думала сбежать? Где кольцо?! — голос был слишком низким для женщины, но слишком высоким для мужчины. Он угрожающе поднял руку, затянутую в перчатку, и над ней тут же возникло зеленоватое свечение.

Я повертела головой — кроме нас, никого рядом не было. Вот тебе и столица. Нам угрожают посреди белого дня, а никому нет дела.

— У меня его нет! Я же сказала…

— Ты, кажется, чего-то недопоняла… — нехорошо хмыкнул он, сжимая ладонь в кулак.

Елена начала задыхаться, лицо приобрело синюшный оттенок.

— Отпусти ее! — совершенно не думая о последствиях, я подняла ржавый мятый бидон, валяющийся рядом, и запустила им в мага.

Тот угодил в плечо, маг дернулся, и чары пропали. Елена рухнула на колени, жадно глотая воздух.

— Ах ты маленькая дрянь!

В следующий момент с земли подлетело бревно и врезалось в меня. Я упала, ударилась спиной обо что-то острое, из легких разлом вылетел весь воздух. Бревно рухнуло сверху на грудь и придавило так, что не вдохнуть. С трудом повернув голову, я словно во сне наблюдала, как маг подходит ко все еще стоявшей на коленях Елене.

Рядом храм, куча паломников, мы даже трех десятков шагов не прошли… Да ведь дома же вокруг, неужели их жители совсем не смотрят в окна? На мгновение показалось, что на выходе с улочки мелькнула чья-то тень, но, должно быть, оценив обстановку, люди передумали идти этим путем.

— Где. Мое. Кольцо? — шипел маг. — Я вскрою твою черепушку и вытащу это из тебя!

«Да скажи ты ему уже!» — взмолилась я про себя, не понимая, почему сестра медлит. Почему она не признается, что продала то кольцо?

Вдруг нас озарила короткая вспышка. Напавший обернулся — позади него стоял… В первую секунду мне показалось, что это отец. Такая же украшенная звездами форма, длинное облачение цвета ночного неба, как он носил в праздничные дни.

Захотелось закричать, позвать его. Я попыталась спихнуть ствол с себя, но от этого мне стало еще хуже, перед глазами плясали яркие точки и вспыхивали чернильные пятна.

Загорались заклинания, вспыхивая яркими молниями. Мусор, обломки деревьев, камни — все взлетело, кружась над вступившими в схватку магами.

Одно из заклятий ударило в землю совсем рядом со мной, комья песка полетели в рот, нос, глаза… Я зажмурилась, а когда снова посмотрела, увидела третью фигуру.

— Что тут творится? — услышала голос Арквила.

Я хотела позвать его, но из горла вместо слов вырвался лишь слабый невнятный звук.

Напавший на нас с Еленой маг почти сразу прекратил бой, пятясь назад, а тот, что был в рясе священника, встал в защитную позу.

— Это я вас должен спросить, Арквил! — услышала я сочащийся ядом голос Пресветлого. — Почему маги обнаглели до такой степени, что нападают на прихожан уже рядом с храмом?

Арквил лениво взмахнул рукой, и вокруг неизвестного в балахоне вспыхнуло кольцо огня.

— Разберемся, — безразлично пожал он плечами.

— Мне пришлось прервать службу! — не унимался церковник. — Прибежали испуганные паломники и кричали, что тут бесчинствуют маги.

— Так вызвали бы полицию, — все так же спокойно сказал Арквил. — Меня же как-то вызвали. А если захотели побыть героем, то не жалуйтесь.

— Дайте мне уйти, кер… — подал голос маг, стоящий в кругу огня. — Иначе я много могу рассказать о ваших делах. Вы должны отпустить, или я…

Угроза так и повисла в воздухе недосказанной.

— Как интересно, — хмыкнул Пресветлый. — Я бы послушал.

— Понятия не имею, кто это и о чем говорит, — Арквил щелкнул пальцами, и огненное кольцо взвилось еще выше, полностью отсекая фигуру в балахоне от остальных.

Кер стоял рядом с сестрой, распластавшейся на земле. Я очень надеялась, что она всего лишь без сознания, даже думать было страшно о том, что напавший на нас мог сделать что-то непоправимое.

Сначала я не могла понять, почему Арквил не обращает на Елену никакого внимания, а потом до меня дошло — он ведь ни разу не видел ее до этого. И сейчас даже не подозревает, что я могу быть где-то рядом.

Эта мысль подстегнула, заставила собраться с силами, чтобы дать о себе знать и попытаться спихнуть придавившее меня бревно.

Вот только надо мной в этот день решил посмеяться нечистый немой, ибо мои попытки заглушил топот бегущих ног — с обеих сторон улицы появилось с десяток мужчин в форме.

— Как видите, полицию я тоже вызвал, — язвительно сообщил Пресветлый. — Думаю, у них к вам теперь тоже будут вопросы.

— Тут еще пострадавшая, — слава слепой богине! Меня заметили.

— Айна?! — воскликнули Пресветлый и Арквил практически хором и оба бросились ко мне, отталкивая полицейских.

Наконец-то убрали проклятое бревно, и Арквил склонился надо мной, ощупывая на предмет повреждений.

— Тут болит? А тут? — нахмурившись, спрашивал он. — Что ты вообще здесь делаешь?.. Так, а тут? Голову можешь повернуть? Еще и магией не проверишь ведь!..

— Елена… — хрипло прошептала я, силясь поднять руку в сторону сестры.

— Это она?! — кер переводил взгляд с нее на меня и обратно.

Затем подхватил меня на руки и, коротко что-то сказав полицейским, направился в сторону главного храма.

Наверное, я должна была в тот момент переживать о сестре, но физическая боль сильно вытесняла лишние мысли. При каждом вздохе грудь словно опоясывало огнем, а сознание путалось.

Все, что я могла — это уткнуться в грудь кера и надеяться на то, что он защитит меня от всех проблем.

— А как нам теперь достать преступника?! — недовольно воскликнул Пресветлый. — Или вы решили таким образом спасти подельника?

Арквил остановился и, глубоко вздохнув, ровным тоном ответил:

— Снимаю на счет «три». Раз, два…

Когда он сказал «три», огонь, что вздымался к небу прямо посреди улицы, резко погас, и на мага в балахоне полиция тут же накинула какие-то хитрые сети.

Тот несколько раз дернулся, пытаясь, должно быть, использовать колдовство — но тщетно.

— Я не пойду на виселицу один, — злобно прошипел он в сторону кера.

Арквил на это лишь пожал плечами и зашагал прочь.

— Вторая пострадавшая — сестра Айны, — бросил он. — Она сейчас проходит лечение в госпитале святого Чарльза, отправьте ее туда.

— Сестра? — кажется, Пресветлый очень заинтересовался.

Тут же шагнул к Елене, склоняясь над ней.

— А вы что стоите?! — рявкнул он на полицию. — Нужно оказать первую помощь!

«Жива», — облегченно подумала я, и даже боль, кажется, стала не такой сильной, но лишь на мгновение. Сознание, до этого отчаянно цепляющееся за реальность, наконец-то позволило себе расслабиться и увлечь меня в черную бездонную пропасть.

Глава 15

Проснулась я от того, что кто-то гремел рядом со мной посудой. В первый момент подумала, что оказалась дома — мама всегда нарочито громко начинала делать домашние дела, если я просыпалась не первой, а моя постель была как раз рядом с кухней.

— Уже встаю… — пробормотала я сквозь сон.

— Не стоит, — мужской голос вывел из сладкой дремы. — Да и ночь сейчас, вряд ли вы куда-то соберетесь.

Широко распахнув глаза, увидела перед собой кера Валентайна. Он смотрел на меня тяжелым немигающим взглядом.

— Как вы себя чувствуете, Айна?

А что вообще произошло? Я нахмурилась, лишь потом сообразив, что лежу в постели, а рядом — посторонний мужчина. Ощупала себя — как странно, грудь обмотана твердым сукном. Кто и когда меня раздел и так замотал?

Воспоминания нахлынули внезапно. Главный храм, толпа паломников, Елена, которая ходила от одного человека к другому и просила подаяние.

— Пока вы были без сознания, здесь был доктор, — словно прочитав мои мысли, сообщил кер Валентайн. — Вам повезло, вы чудом не сломали ребра. Но все равно — ушиб сильный, и с учетом того, что магия на вас не действует, придется поберечься.

— А где кер Арквил? — я поразилась тому, насколько жалобно звучит мой голос. — И Мила…

— С вашей дочерью все в порядке, она сейчас спит. А мой сын… — он кивнул куда-то за меня, и, задрав голову, я увидела стоявшее у изголовья кровати кресло.

На нем в неудобной позе спал кер, а в руках у него опасно накренилась чашка с недопитым напитком. Волосы взъерошены, между бровей залегла складка, лицо осунулось, будто он несколько дней не ел. Кажется, еще утром он выглядел гораздо лучше.

Валентайн подошел и осторожно забрал напиток.

— Он слишком переволновался за вас. И я его в какой-то мере понимаю. Вся его магическая мощь не стоила бы и ломаного гроша, если бы вы серьезно пострадали, — в голосе чувствовался какой-то надлом, словно он говорил сейчас не обо мне и Арквиле, а о себе. Говорил о чем-то, с чем не смог справиться сам. — Немного сонной травы никому еще не вредило… Особенно после бессонных суток.

Суток? Слепая богиня, сколько же я была без сознания?! И все это время Арквил был рядом?

— Спасибо… — хрипло произнесла, не совсем понимая, за что благодарю. То ли за помощь с травмой, то ли за то, что все-таки заставил сына отдохнуть хотя бы таким образом.

— Не стоит, — отмахнулся Валентайн. — Лучше расскажите мне, что все-таки произошло.

— Я пошла в главный храм. Потом увидела сестру, она была чем-то напугана. Мы отошли в сторону от площади в какой-то проулок, — начала перечислять я факты.

— Ваша сестра говорила, что ее напугало? — уточнил мужчина.

— Я не совсем поняла… — стыдно было признаваться, что в тот момент я посчитала страхи сестры преувеличенными. — Кажется, ее кто-то шантажировал. Она искала способ достать денег.

— Денег? — Кер выглядел по-настоящему удивленным. — Вы уверены?

— Я отдала ей кошелек, что дал мне ваш сын, и она заявила, что этого мало, — призналась, не зная, стоит ли упоминать про кольцо.

Валентайн барабанил пальцами по приставному столику с подносом и задумчиво смотрел куда-то в стену.

— Мерзкий ублюдок… — прошептал он еле слышно.

— Простите?

— Хм… Знаете, магия — это власть. И некоторые, получив эту власть, начинают считать себя уникальными. Человек, который напал на вас с сестрой, может доставить много проблем, если не принять меры. От них всех одни проблемы…

Я вспомнила, как тип, что требовал кольцо у сестры, что-то говорил о секретах Арквила, которые он знает и расскажет, если тот не поможет ему. Неужели кер действительно занимается какими-то темными делишками?

— У кера Арквила могут быть из-за этого неприятности? — осторожно спросила.

— Против него могут выдвинуть обвинения, но я сделаю все, чтобы этого не произошло, — кивнул мужчина. — Что было дальше?

— Дальше появился человек в балахоне и напал на сестру, а когда я попыталась защитить ее, то и на меня.

— Он что-нибудь говорил?

— Я плохо помню… — я потерла лоб, пытаясь вспомнить, но все, что вставало перед глазами — картинка, как Елена стоит на коленях, а странный тип душит ее, даже не дотрагиваясь руками. — С моей сестрой все в порядке?

— Понятия не имею. Она жива, но стоило Пресветлому узнать, что вы родственницы, он забрал ее на лечение. Ари был занят вами, я — полицией и нападавшим… — он развел руки в стороны.

Это он так пытается сказать, что до Елены никому не было дела, и поэтому, когда ее церковник забрал — никто и спорить не стал? Что ж, по крайней мере, сейчас она в безопасности. А если того мага схватили, то ей больше не нужно переживать, что надо вернуть кольцо.

— Больше вы ничего не слышали? — выдернул меня из размышлений мужчина. — Может быть, ваша сестра упоминала еще что-то? Какие-нибудь странные предметы, места, имена? Или это делал нападавший?

— Нет, — я рассеянно покачала головой и повернулась к Арквилу.

— Что ж…. — Валентайн сухо кашлянул и поднялся с места. — Если что-то еще вспомните, говорите.

Я кивнула, а потом перевела взгляд на поднос с недопитым чаем из сонной травы и рассеянно кивнула еще раз.

Можно ли упрекать родителя, уже терявшего дитя, в чрезмерной опеке?

Оставшись одна, я еще долго лежала, повернувшись в сторону Арквила и рассматривая его. Должно быть, в кресле ему было неудобно. Наверняка он проснется, у него затечет шея, будет болеть спина. Я попыталась разбудить его, но тщетно, он только что-то невнятно произнес, заворочался и чуть не сполз на пол. Как странно. Сейчас я находилась одна в комнате с мужчиной и вообще не волновалась по поводу того, «что могут подумать люди», «так не принято» и прочее в том же духе. А ведь мы даже не были одни в доме! Но все равно стоило его разбудить, не хотелось, чтобы кер с утра не смог даже стоять от того, что всю ночь провел в неудобной позе.

— Кер, упадете же! — предприняла я еще одну попытку, и на этот раз он, кажется, даже приоткрыл глаза.

Вот только сон-трава, очевидно, была очень сильного действия, поскольку кер тут же закрыл их и, качнувшись вперед, плавно «перетек» с кресла на кровать, шаря рукой вокруг в поисках одеяла. Нащупав то, что прикрывало меня, он бесцеремонно потянул его, укрываясь.

— Кер! — я испуганно дернулась, но сильные мужские руки вдруг обняли меня. Грудь отозвалась на такую вольность тупой болью.

— Ау! Отпустите! Повязка! — попыталась оттолкнуть его я.

Маг хватку ослабил, но из рук меня не выпустил. Если бы не размеренное глубокое дыхание — такое же, как когда он сидел рядом, я бы ни за что не поверила, что он спит.

«Сама напросилась! Нечего было мешать мужику, когда он на кресле был! — съязвил внутренний голос. — Тебе еще повезло, что он одет!»

Но чем дольше я лежала в объятиях Арквила, тем больше расслаблялась. Чувство защищенности охватывало мягким коконом, убаюкивало мерным дыханием, щекотавшим мое плечо. Я и не заметила, как сама прильнула, положив голову на широкую грудь, и блаженно уснула.

Проснулась я от того, что мне почудился чей-то взгляд. Распахнув глаза, увидела лежавшего рядом Арквила, чуть приподнявшегося на одном локте и внимательно рассматривавшего меня.

— Доброе утро, Айна, — тон его был недовольным, и я, словно ища защиты, невольно подтянула одеяло к самому подбородку. — Что? Боишься меня? Правильно делаешь.

Ох, а он, кажется, и правда недоволен! И даже зол!

— Кер?.. — вопросительно пискнула, не понимая, чем вызвала его недовольство.

— Какого нечистого ты шляешься по злачным местам?! Что вы там искали? Приключений на задницу?

Святая богиня, да он не просто недоволен, он взбешен до крайности! В глазах полыхали искры — того и гляди, от него снова дым повалит.

— Я могу объяснить… — с кровати далеко не убежать, особенно перевязанной, так что единственное, что мне оставалась — надеяться, что кер все же выслушает.

Мужчина сжал челюсть так, что у него побелели скулы. Такое ощущение, что с трудом сдерживался, чтобы не начать сыпать ругательствами.

— Я решила пойти в главный храм… — начала я и тут же запнулась.

Вот сейчас точно было не время говорить Арквилу о том, что его «может, расскажу, а может, нет», меня не устроило, и я решила послушать Пресветлого.

— Что ты там забыла? — не слишком вежливо спросил он, видимо, раздражаясь, что я сама не продолжаю рассказ.

— Давно не молилась… И повязка слепой богини… мне хотелось посмотреть на реликвию… — в конце концов, мне же никто не запрещал гулять. — А потом я увидела сестру у входа…

Выразительный взгляд Арквила заставил торопливо продолжить:

— Она искала деньги, собирала там милостыню, как я потом поняла. Тот тип в балахоне шантажировал ее, и ей нужны были деньги.

— Хм… — кер нахмурился, что-то прикидывая в уме. — А ты тут при чем?

Вопрос задел. Как, впрочем, и весь этот «допрос с пристрастием». Как это при чем? Она вообще-то моя сестра! А если бы кто-то из родственников Арквила угодил в беду и нужна была бы помощь, он бы тоже спросил: «А я здесь при чем?».

— Я просто попросила рассказать ее обо всем по порядку, мы отошли подальше от площади с паломниками… Ну откуда мне знать, кер, где в столице злачные места?! — не выдержав, вспыхнула я. — Только мы завернули за угол, как на нас напал этот сумасшедший. А вы так говорите, будто я сама в себя бревном запустила!

Выражение лица Арквила смягчилось, но не намного:

— Но ты не должна была уходить далеко, не сообщив мне.

— Приставили бы охрану? — в тон ему спросила я.

— Да хоть бы и так! — прищурился он, склоняясь над моим лицом.

— Настолько не доверяете мне? — почему-то стало смешно, произошедшее теперь казалось не более чем дурным сном.

— Тебе доверяю, а вот всем остальным — нет.

— Я тоже вам доверяю, — примирительно сказала и вдруг поняла, что это правда.

Я ему доверяю. Что бы ни случилось, я готова вложить в его руки свою жизнь и буду знать, что ничего плохого не случится. Это знание было внезапным, оглушающим, как удар по голове. Я мгновенно позабыла все, о чем мы с ним говорили, и почувствовала, что буквально растворяюсь в насыщенной огненными всполохами радужке его глаз. Маг еще что-то рассказывал, спрашивал, но я больше не слушала. Я поняла для себя главное и хотела только одного — чтобы и он это понял.

Чуть приподнявшись над подушкой, я потянулась вперед и осторожно коснулась губами его сомкнутых губ. Замерла залетевшей в клетку пташкой, не зная, то ли спасаться бегством, то ли сдаться на милость победителю.

— Ты ведь помнишь, что я говорил насчет твоего поцелуя? — чужим незнакомым голосом спросил кер.

Я чуть отстранилась, но была тут же поймана в кольцо чужих рук. Мужчина прижал меня к себе, пьяно вдыхая аромат волос.

— Ох… жешь! — не удержалась я от болезненного восклицания, когда он дотронулся до какого-то синяка на середине спины. — Отпустите…

Арквил буквально зарычал, но хватку ослабил, осторожно опуская меня обратно на кровать.

— Почему-то теперь мне кажется, что ты нарочно влипла в неприятности, — пробурчал он, глядя на меня как на предателя.

Это было бы обидно, если бы маг при этом не выглядел так комично. Насупленный, с поджатыми губами.

— Зато если я все-таки пойду на бал, у меня будет отличное объяснение, почему я не танцую, — попыталась отшутиться я. — Скажите, кер. Вы так и не узнали, зачем король позвал меня?

Арквил отрицательно мотнул головой, и тогда я задала следующий волнующий вопрос.

— А ваш шрам? Его больше нет… — я протянула руку, чтобы коснуться лица мужчины, но тот, сухо кашлянув, отодвинулся, а затем и вовсе встал с кровати.

— У меня на сегодня еще запланировано несколько встреч, плюс Пресветлый после инцидента с тобой обязательно будет устраивать охоту на нечистого немого. А ты отдыхай. Мила с гувернанткой, я попрошу, чтобы тебя сегодня не беспокоили. Отец нанял еще одну служанку, пока мама со всем штатом прислуги за городом. Так что я распоряжусь, чтобы тебе принесли завтрак, обед и ужин. Если что — не стесняйся пользоваться колокольчиком.

Он кивнул на лежавший на столе маленький золотой колокольчик с длинной ручкой и, сухо попрощавшись, вышел за дверь.

Только когда он ушел, я осознала, что забыла попросить позвать Милу. Племянница наверняка очень переживает. А я, видимо, так и не научилась за то время, что она со мной, думать в первую очередь о ребенке, а не о себе.

В скором времени действительно пришла служанка — миловидная девушка не старше меня, в белом чепце, из-под которого были видны рыжие кудри, и сером длиннополом платье.

«А волосы-то точь-в-точь как у меня! — подумалось при первом взгляде на нее. — Интересно, кто ее нанимал на работу? Арквил? Может быть, и я ему нравлюсь, только потому что рыжая?»

«Ты ему нравишься только потому, что невосприимчива к магии», — ехидный голосок внутри был тут как тут.

Видимо, маг вчера здорово меня приложил, раз я уже сама с собой спорить начинаю. Вот только здравый смысл все равно никак не желал торжествовать.

Служанка оставила мне еду на подносе, какие-то отвары в баночках и порошки, передала слова доктора о том, как нужно их принимать, и поспешно покинула комнату.

Поев, я еще немного полежала, а затем попробовала встать. В конце концов, запрета на это я не слышала. Первый шаг был неприятным и отдавался ломотой во всем теле, но ходила я весьма сносно. Разве что при резких движениях болело в груди и спине, но вполне терпимо. Однако при попытке выйти за дверь на пороге появилась рыжая служанка и со словами «О, кер будет ругаться, если узнает!» попыталась загнать меня обратно в постель.

— Но мне надо проведать дочь! — эта наглая девица откровенно бесила.

А может, я так злилась на нее, потому что она отчетливо напоминала мне себя, и не только цветом волос?

— Но попадет-то мне, кера! — всплеснула руками девушка, обращаясь ко мне как к благородной.

Вздохнув, решила не спорить и в результате так и просидела весь день в комнате. В обед пришел доктор — тот самый Ричард из госпиталя. Я впервые увидела скрытые под повязкой кровоподтёки. При взгляде на них даже пропадало естественное смущение, что посторонний мужчина видел меня полуобнаженной. Мне самой было неприятно смотреть на припухшие ребра, а грудь все равно закрывали полоски ткани.

— Заживление идет хуже, чем я думал, — он надавил куда-то, вызывая у меня сдавленное шипение. — Постарайтесь поменьше напрягаться.

— Но ходить же мне можно? — с надеждой спросила, пытаясь поймать взгляд доктора.

— Можно, — вздохнул он. — Но не долго и не быстро.

Ответ меня устроил, раньше на мне все заживало как на собаке, так что и сейчас я не слишком за себя переживала.

— Доктор Ричард… А Елену вы не видели?

Впервые за сегодня мужчина поднял на меня голову и посмотрел прямо:

— У вашей сестры новый покровитель, и в моих услугах она более не нуждается, — скривился он. — Поэтому, прошу, не упоминайте больше о ней при мне.

Новый покровитель? О чем он, вообще? Неужели о Пресветлом? Но ведь тот забрал ее, когда она была без сознания! Мало ли что могло случиться. Может быть, доктор что-то не так понял?

— Она пострадала еще сильнее, чем я, может быть, она вообще до сих пор без сознания…

— Я с ней виделся, — сквозь зубы прошипел доктор, — и поверьте, вид у нее был вполне довольный жизнью.

Мне не хотелось ему верить. Елена же так искренне говорила об этом докторе и чувствах к нему, а тут вдруг «новый покровитель»? Что это вообще значит? Она ведь в любом случае не оставила бы свою дочь… Или оставила бы?

— Я думаю, возможно, вы не так поняли… — прошептала я, сама уже не веря своим словам.

Я тут из-за нее выставила себя перед кером Арквилом чуть ли не продажной женщиной, а она крутит шашни уже со вторым мужчиной?

Не хотелось думать плохо о сестре, но, может быть, люди действительно меняются? В конце концов, даже отчим, когда только стал жить с мамой, вел себя вполне прилично.

От сравнения сестры с отчимом меня буквально передернуло. Даже доктор заволновался и снова принялся дотошно выспрашивать о самочувствии.

После того, как Ричард ушел, я все так же сидела в одиночестве, накручивая себя то по поводу сестры, то по поводу новой рыжеволосой служанки. К тому времени, когда внизу хлопнула входная дверь, я была готова на стенку лезть от скуки.

Ужин принес Арквил. Дверь открылась, и он вошел вместе с подносом. Рукава закатаны, верхние пуговицы на рубашке расстёгнуты. От его улыбки перехватило дух, и даже жалобы на то, что пришлось просидеть целый день взаперти, так и не сорвались с языка. Первым делом я спросила о Миле, боясь, что девочка переживает из-за меня. Но оказалось, она даже не знала, что со мной что-то не так. Арквил сказал ей, что я отправилась в родную деревню на несколько дней и скоро приеду обратно.

— Сама посуди, она такая шустрая, а тебе особенно лучше не двигаться.

Это было неправильно, но моя обида на Елену частично перенеслась и на ее дочь, поэтому спорить я не стала.

Мы ели вместе, прямо на кровати, смеялись, кер рассказывал о том, чем занимается во дворце. Про научные исследования, курирование экспериментальных проектов. Половину слов, что он говорил, я не понимала, но все равно слушать его, так увлеченно рассказывающего о каком-нибудь зелье, было безумно интересно. Я кивала в нужных местах, даже задавала вопросы, и кер, распаляясь еще больше, начинал вдаваться в тонкости своей работы.

Ужин был давно съеден, а я к концу беседы была настолько вдохновлена, что попросила у кера что-нибудь почитать про варку зелий для начинающих.

— А помните ту мазь, кер? Когда у меня руки чесались после уборки, я помазала — и все прошло! Это ведь действительно волшебство, пусть и без волшебства. Может быть, я и сама смогла бы сделать что-то подобное? Вы же сами сказали, что это очень похоже на готовку.

— Хм… Если так интересно, лучше начать с варки мыла и шампуня. Думаю, даже Миле будет интересно.

Мысли о веселящейся с пеной племяннице вызвали улыбку. Все-таки я привыкла и успела привязаться к девочке. Увидев, что я загрустила, Арквил заявил, что мне пора спать, проследил, чтобы поудобнее легла, и подоткнул одеяло. Кажется, даже мама в детстве так не заботилась обо мне. Последовавший поцелуй не был страстным, но от прикосновения его губ по телу разлилась нега, наполняя до краев ощущением счастья и тепла.

Глава 16

Следующие три дня я так же провалялась в постели, читая учебники для начинающих травников и пытаясь продраться сквозь незнакомые слова и термины, а вечерами засыпала Арквила вопросами на тему прочитанного, перемежая их с вопросами о племяннице. И если на первые кер отвечал охотно и много, то после очередного «А что она кушала? А в чем ходила гулять?» мужчина буквально взвыл и пообещал уже завтра устроить мое триумфальное возвращение из деревни.

— Но только и ты пообещай, что будешь лежать, а не прыгать вместе с Милой и уж тем более не брать ее на руки!

Пришлось клятвенно заверить, что буду паинькой.

После того, как Миле сообщили, что я вернулась, дни стали веселее, и к моему изучению различных трав и способов приготовления отваров из них прибавилось общение с племянницей. Девочка первое время обижалась на меня, что я уехала, не предупредив ее, но быстро оттаяла и даже утащила для меня с кухни мармелад.

— Это тебя так тот злой дядька набил? — серьезно спросила она, когда я попыталась объяснить, почему должна больше лежать и меньше прыгать по лестницам особняка.

Я даже не сразу поняла, что речь идет об отчиме. Покачав головой, честно призналась, что на меня упало бревно, а затем все-таки пришлось немного приврать, чтобы закончить моралью:

— Гуляла в грозу. Не стоит так делать.

Мила серьезно покивала и погладила меня по плечу.

— Я буду тебя лечить.

Так мы и играли в доктора и пациента, а когда приходил настоящий доктор — Мила сидела рядом и слушала с преувеличенной серьезностью. Даже после того, как Арквил принес ей несколько новых кукол, она продолжала крутиться рядом, приносила мне пить, следила, чтобы солнце не светило на меня, и поправляла одеяло. Видя, как она переживает, хоть и старается не подать виду, мне стало стыдно. Наверное действительно для нее лучше было думать, что я уехала. Ведь она точно так же рассталась с матерью — та долго болела, и, в конце концов, ее забрал доктор. Мысли об этом вызывали только злость на непутевую сестру. Она бы уже давно могла забрать девочку к себе, но почему этого не сделала? Неужели нисколько не переживает за собственного ребенка?

В порыве эмоций я написала сестре записку, попросив новую служанку отнести ее в главный храм. Где еще искать сестру, я не знала, так что оставалось надеяться, что мое короткое послание найдет адресата. В письме я просила о

встрече, написала, что «племянница очень скучает по тете», хотя на самом деле Мила о ней после единственной встречи пока не спрашивала.

Полноценно ходить доктор Ричард разрешил мне только накануне бала.

— Может быть, сказать, что я еще не поправилась? — с надеждой спросила я кера, когда тот пришел домой.

— Я сам не слишком рад тому, что ты пойдёшь, — нахмурился он в ответ на мою просьбу.

— Кер, вы ведь подскажете, что надеть? — встрепенулась я.

На это мужчина расплылся в довольной улыбке. Как оказалось, он уже заказал по моим меркам платье, и его должны были доставить за два часа до начала празднества.

Когда его наконец принесли, я даже не поняла сначала, что эта огромная коробка, больше похожая на саркофаг, и есть платье. Я не то что сама надеть — даже вынуть его смогла с трудом. Под подъюбники надевались огромные кольца, закрепленные на полупрозрачной ткани, и когда я все-таки смогла водрузить на себя наряд — он оказался огромным.

— Ты как принцесса! — плясала вокруг меня обрадованная Мила. — Такая красивая! Я тоже хочу такое!

Когда я отказалась утягивать корсет, рыжая служанка принялась причитать, что так не принято, и в тех домах, где она раньше служила, никто из дам не выезжал на прием, не утянувшись на три-четыре пальца.

Я, может быть, и была бы рада сделать так же — все же не хотелось, чтобы керу Арквилу пришлось краснеть за меня — вот только когда корсет пытались затянуть, все ушибы и ссадины давали о себе знать, и я с трудом удерживалась, чтобы не начать выдавать все, что когда-то слышала от пьяного отчима.

Обошлись тем, что служанка сделала мне какую-то затейливую прическу, потратив на нее все оставшееся время. Я нервничала с каждой минутой все сильнее и сильнее. А вдруг я сделаю что-то не так? Надо было все-таки упросить кера Арквила дать мне пару уроков танцев. Я ведь даже не подумала об этом, а он не предложил.

И почему мне пришло в голову это только сейчас? Ведь на балу танцуют все! Не буду ли я слишком выделяться, если просто постою в стороне? Если что, попытаюсь сослаться на запрет доктора.

И еще этикет. Если первые занятия Милы я еще посещала, то из-за болезни пропустила остальные. Если там будут угощения, как мне их правильно брать и есть? Если кто-то спросит, как правильно ответить? И как правильно обратиться к человеку, если мне нужно будет что-то узнать?

Ну почему такие нужные вопросы меня посещают лишь в последний момент?!

Когда к дому подъехала карета, я понадеялась, что кер ждет меня там, но, как оказалось, нет. Ждал лишь кучер, который помог мне влезть внутрь и отвез во дворец.

Самым роскошным строением, которое я видела, был главный храм в центре Сейферта, и сейчас я мысленно готовилась увидеть что-то такое, от чего не то что захватит дух, и сердце остановится. Невообразимую красоту, о величии и мощи которой можно слагать легенды.

Но дворец оказался гораздо скромнее храма. Выше, больше, но без изысков. Строгие фасады, окна без резьбы, даже городской дом Арквила на фоне пристанища королей Февеньяра выглядел более празднично. Мне открыли дверцу, помогли выбраться. Подбежавший слуга тут же поинтересовался моим именем и вызвался проводить «куда надо».

Видя, что другие приехавшие на бал идут совсем другой дорогой, я сначала забеспокоилась, а потом сообразила, что наверное это Арквил попросил встретить меня и отвести к нему.

Мы обогнули замок, зашли через маленькую дверцу, поднялись по шаткой обшарпанной лестнице. От волнения я почти не запомнила дорогу. Руки тряслись как тогда, когда отец в детстве заставлял учить длинные молитвы, а потом спрашивал нас с Еленой по очереди. И если мы запинались и читали с недостаточным усердием — оставлял без ужина.

В конце концов, я услышала громкий смех, шум и музыку. С каждым шагом они становились все отчетливее, выдавая, что я приближалась к тому залу, где сейчас собрались аристократы. Ладони моментально вспотели, и я постаралась незаметно вытереть их о подол.

Слуга, который вел меня вперед, юркнул куда-то вбок, и мне пришлось повернуть за ним. Мы оказались в маленькой душной каморке с большим зеркалом во всю стену.

— Как ты поздно, дорогуша!

Передо мной стоял мужчина… в женском платье. Напомаженные губы, щеки, на которых красовалась два красных пятна, приклеенные ресницы.

— Здравствуйте, — только и смогла выдавить.

— Чего стоишь, зеркало видишь? Так и пойдешь в зал бледная как моль? Зал о-гро-мный, — последнее слово он произнес по слогам, — кто тебя так увидит?

— Кто? — по-прежнему не понимая, что происходит, невпопад переспросила.

— Вот и я говорю, что никто! А ну живо! — он хлопнул в ладоши, и тут же ко мне подскочили две фривольно одетые девушки и принялись тыкать в лицо какими-то кисточками.

Откуда они взялись? Разве что я настолько впала в ступор при виде мужчины в женской одежде, что не заметила, что мы в комнате не одни.

— Стойте, стойте… — я попыталась отмахнуться, но подручные странного типа были настойчивыми. — Да отойдите же от меня!

— Ну что еще?! — нетерпеливо всплеснул руками мужчина.

— Вы вообще кто?

— Как это «кто»? Да ты в своем ли уме, дорогуша?! Я Лералио — мастер торжеств и празднеств. Сейчас я пытаюсь тебя привести в соответствие с тем, как ты должна выглядеть.

Может быть, так надо? Я ведь и не разглядела, какими аристократы вылезали из карет. Что если действительно все дамы красят губы и ресницы?

— Пятна на щеки обязательны? — нахмурилась, пытаясь понять, что делать.

— Это мой образ, дорогуша! И, между прочим, этот образ стоит целое состояние. Тут один самозванец решил подделать мой неповторимый стиль и проехался с турне по крупным городам Февеньяра! Хорошо, что у меня есть связи — я смог прижать мерзавца к стенке, отсудив все, что он успел заработать…

— Эм… поздравляю вас.

— Но он испортил мне репутацию! — Лералио картинно смахнул с глаз несуществующие слезы. — Но мы не об этом, дорогуша. Так, девочки, за работу!

Он хлопнул в ладоши, и его подручные, подхватив меня под руки, усадили на небольшой стул перед зеркалом и принялись снова тыкать кистями и щеточками.

Не прошло и пяти минут, как в зеркале отразилась роковая кокетка с изящно подведенными бровями, иссиня-черными ресницами и яркими губами. Она была завораживающе красивой, надменной, незнакомой.

— Вот, совсем другое дело, дорогуша! Хоть лицо освежили, а то ведь пришла тут. Такой загар только у тех, кто в полях пашет, а нам нужно показать утонченность. Теперь ты готова идти на бал!

А я ведь действительно еще недавно работала на полях, убирала навоз за коровами, пасла овец…

Лералио снова хлопнул в ладоши, и его подручные помогли мне подняться со стула и расправить подъюбники. С бешено колотившимся сердцем я шла за ними тремя, чувствуя, как деревенеют ноги. Где Арквил? Куда он делся?

— О, Его Величество уже пришел! Вся королевская семья в сборе! Наш выход, девочки! Не подведите.

Он прошмыгнул в зал, откуда гремела музыка и слышались переливы разговоров. Шум аплодисментов, громкий голос Лералио, смех толпы — все слилось воедино и затмевалось шумевшей в ушах кровью. Куда я иду, зачем?

Паника достигла пика, и если бы не помощницы мастера по праздникам, я бы так и осталась стоять в коридорчике.

Девушки подхватили меня под руки, увлекая за собой.

Люди, множество людей. Мужчины в строгих фраках, женщины в роскошных платьях. Сверкание жемчуга и дорогих камней, отражавших лившийся из-под потолка свет то ли свечей в люстрах, то ли магии.

— А теперь позвольте представить вам — Айна, дочь Игнаса! Своим появлением эта девушка наделала много шума, у себя на родине она спасала больных и исцеляла страждущих. И сегодня по личной просьбе Его Величества я продемонстрирую вам ее способности! — повернувшись ко мне, он вдруг сильно толкнул меня в бок. — Улыбайся, дура, я из тебя звезду делаю!

Я опешила, все еще не понимая, чего от меня хотят. Сбоку показался официант и протянул мне бокал с вином. Я не знала, вежливо ли будет отказаться, поэтому взяла и чуть пригубила. Вокруг было много людей с точно такими же бокалами.

— Нормально глотни! — на этот раз это был шепот одной из подручных. — И отдавай уже обратно.

Множество глаз выжидающе смотрели на меня, пришлось сделать еще один демонстративно большой глоток. Терпкое, высокоградусное, обжигающее. То, что я изначально приняла за вино, было какой-то крепкой настойкой. Еле удержалась, чтобы не закашляться. Лералио тут же выхватил его у меня из рук.

— Многоуважаемые керы, а теперь внимание! — и он одним махом перевернул остатки в небольшую мисочку.

Одна из помощниц мастерски отточенным движением выудила откуда-то крысу. У меня буквально глаза на лоб полезли. На ней же ничего не надето толком, в отличие от меня, где в подьюбниках можно спрятать целую тысячу крыс. Где же она ее держала?!

Девушка продемонстрировала всем зверька, а потом поднесла его к миске с остатками настойки. Не прошло и десяти секунд, как мордочка грызуна ткнулась в темно-бордовую жидкость, из пасти повалила пена, а несчастная зверушка забилась в предсмертных судорогах.

Зал охнул и снова перевел взгляд на меня.

— Ее не берут яды! Айна, дочь Игнаса, многоуважаемые керы! — воскликнул Лералио.

Со всех сторон послышались аплодисменты, они нарастали все сильнее и сильнее. А я попятилась, ощущая себя во всех этих нелепых одеждах голой.

Хотелось стянуть с себя все это, как чужую шкуру, в которую я влезла по нелепому стечению обстоятельств. И я думала, что меня будут принимать на равных? Что я буду танцевать вместе со всеми? Что король лично пригласил меня, а это значит, я — почетная гостья?

Деревенская дурочка я! Как была, так и осталась. И для всех этих аристократов — не более чем пыль под ногами.

Я снова перевела взгляд на толпу, пытаясь разглядеть Арквила. Почему он не предупредил, что так будет? Почему не сказал, что я — всего лишь забавная зверушка на чужом празднике? Все равно что та несчастная крыса: если бы со мной что и случилось от яда — невелика потеря.

Неожиданно мастер празднеств крутанулся на месте так, что подол платья не успел за ним и пришлось поправлять его.

— А теперь музыка! Как насчет танцев? Волшебная шкатулка!

Помощница прикатила поближе огромный короб на колесиках с маленькой шкатулочкой на нем и осторожно приоткрыла ее. Из-под крышки тут же полилась тоненькая механическая мелодия. Незамысловатая, всего из пары нот.

И все вокруг вдруг разом начали пританцовывать и смеяться. Кто-то просто раскачивался в такт, кто-то притопывал ногой и качал головой, кто-то не выдерживал и даже кружился. Несколько парочек отделились от остальной толпы и уже выполняли сложные па.

— А Айна не с нами! — хохоча, объявил мастер. — Оцените, насколько трудно не поддаться этой мелодии. Но наша Айна сама серьезность!

Со всех сторон слышалось «Потанцуй Айна», «Неужели совсем не хочется?», «Тут наверняка есть какой-то трюк…», «Да она, поди, ногами дергает — под таким подолом разве увидишь?» «О, а на ее ножки я бы посмотрел, люблю деревенских…» Все это перемежалось с хохотом и издевательским улюлюканьем.

Я же чувствовала себя загнанной в угол. Как уйти отсюда? Куда угодно, лишь бы подальше от этих издевательских смешков и чужого внимания.

Мелодия оборвалась так же резко, как и началась. Помощница с громким хлопком защелкнула крышку, и люди перестали раскачиваться, девушка тут же принялась толкать короб обратно к стене, а Лералио выскочил в центр.

— А теперь — смертельный номер! Я смотрю, к нам наконец присоединился знаменитый на весь Февеньяр огненный маг?

Действительно, с дальнего конца зала в нашу сторону пробирался Арквил, судя по проступившему румянцу на щеках, чуть растрепавшихся волосах и часто вздымавшейся груди, еще с минуту назад он бежал. Во мне вспыхнули одновременно надежда, радость и жгучее желание кинуться к нему, но я все же сдержалась. Он здесь — среди своих. А вот я чужая.

— Арквил, ну наконец-то! — заговорил вдруг один из мужчин. Высокий, с аккуратной бородой, на костюме какие-то медали и ленточки. Рядом с ним женщина лет тридцати, с похожими ленточками на платье.

— Прошу прощения за опоздание, Ваше Величество. Ваше поручение заняло чуть больше времени, чем было оговорено, — кер поклонился, вставая в первом ряду, а другие аристократы при этом то ли почтительно, то ли боязливо расступились.

Это — король? Никаких чувств это известие не вызвало, особенно уважения.

— А мы тут любуемся на вашу находку, — продолжил, тем временем, Его Величество. — Ее ни вода не берет, ни медные трубы. Интересно было бы посмотреть на столкновение с огнем. Не откажете нам в удовольствии?

Святая богиня, они совсем тут с ума посходили?! Они меня спросили, хочу ли я участвовать в таких проверках? Я не ручная крыса, которую можно ткнуть мордочкой в яд, я — живой человек!

— Прошу прощения, Ваше Величество, но я не настолько хорошо контролирую силу. Боюсь, как бы не пострадали другие люди, — Арквил даже не посмотрел в мою сторону.

— Да бросьте, мне уже доложили о том, как вам удалось поймать опасного преступника. И вы отлично при этом все контролировали. Сколько он просидел в вашей огненной ловушке? Минут десять? И ведь даже ни один волос не подпалился. Удивительно точное, я бы даже сказал — рачительное использование магических сил. Адептам магических школ Февеньяра есть чему поучиться. Именно поэтому я сейчас и провожу магические реформы. Нужно оставить только тех, кто может обуздать себя, а у остальных дар можно и заблокировать.

Что это? Намек на то, что если Арквил не сделает этого — его посчитают ненадёжным и заблокируют дар?

Ну так, может, это и к лучшему? И вообще, если он давно переживал, что сойдет с ума, разве избавиться от магии совсем было бы не выходом?

Молчание затягивалось.

Кер Арквил наконец посмотрел прямо мне в глаза, словно спрашивая разрешения. С одной стороны, я знала, что мне ничего не будет. Вот только страшно от этого меньше не было. Пусть нечистый немой заберет всех этих

аристократов, их глупые игры и развлечения! А заодно весь этот город, где люди за пару лет меняются так, что и не узнать уже!

Глядя прямо в глаза керу Арквилу, я кивнула. Неподчинение прямому королевскому указу — все равно что приговор. Не могла же я так отплатить керу за все то добро, что он для меня сделал!

Лицо кера стало жестче, глаза сузились, на миг показалось, что он все-таки бросит вызов королю. Но нет, он взмахнул рукой, на которой танцевало пламя, и в мою сторону помчался огненный вихрь.

Во мне все сжалось, словно кто-то схватил внутренности ледяной рукой, я хотела закрыть глаза и не могла. Толпа перестала смеяться, стихли разговоры. А может, это просто я уже ничего не слышала. Огонь вдруг разделился на две части, обогнул меня, а затем сомкнулся за спиной. В лицо полыхнул жар, как от открытой печки. Я стояла словно в коконе, боясь пошевелиться, и потихоньку приходила в себя от пережитого страха. Когда Арквил потерял над собой контроль и чуть не поджег Милу, все было по-другому — огонь погас от одного моего прикосновения, а сейчас пламя не прекращалось, потому что не касалось меня. Значит ли это, что кер все же нарушил приказ короля? Пусть и сыграл по их правилам, но все же не стал рисковать моей жизнью? Вот только на мне такая огромная юбка… Если я задену ею пламя, она загорится? Или, раз она надета на мне, то и она становится нейтрализатором? Проверять не хотелось.

Когда спустя время огонь схлынул, я вздохнула с облегчением. В объятиях буйной стихии дышать было практически нечем — жар от огня почти сжег кислород. Лицо у меня сейчас раскраснелось, на лбу выступили капельки пота.

Зал взорвался громом аплодисментов. Люди кричали и улюлюкали, и даже король несколько раз лениво хлопнул в ладоши. Королева же, приподняв брови, кивнула:

— Занятно…

— Действительно — феномен! — довольно хмыкнул король. Я прикрыла глаза, надеясь, что сейчас меня наконец отпустят. Видит глухой бог, больше в жизни не надену ни одного дурацкого платья с дурацкими кольцами, не позволю себя размалевывать как куклу на базаре! Только бы уйти отсюда побыстрее! — Может быть, проведем еще пару тестов?

Пару… чего? Они вообще в своем уме? Я — живой человек! Ярко вспомнились «червяки особые», которых я купила в магической лавке. Стоят дорого, редкие. Вот кто я для всех этих людей. Червяк для опытов.

Толпа под подбадривающие высказывания мастера праздников Лералио начала тут же предлагать варианты, причем большая часть из них была не магического характера, от «утопить» до «сбросить с крыши». Они что, все с ума посходили?!

Лералио довольно скалился, подсказывая толпе, словно заигрывая. Король о чем-то увлеченно беседовал с супругой, уже, кажется, забыв обо мне. Кер Арквил молчал, не вмешиваясь в происходящее.

Когда я услышала очередное «А давайте закопаем ее заживо!», у меня в голове словно что-то щелкнуло.

— Да не бессмертная я! — крикнула на весь зал так, чтобы до этих несчастных жертв кровосмесительных браков дошло. Толпа удивленно замолчала, и даже король прекратил разговор с супругой. — На меня просто не действует магия! Это не значит, что если меня топить, вешать или протыкать ножами, я не издохну как самый обычный человек!

— Но попробовать ведь всегда интересно, — хохотнул Лералио, хлопая в ладоши. — Многоуважаемые керы со мной согласны?

По залу прокатилась волна смеха. А на меня это подействовало как пощечина. С кем я там себя сравнила? С «особым червяком»? Да нет, особый червяк денег стоит, а моя жизнь для них не стоит ровным счетом ничего.

— Какие же вы все бесчеловечные, равнодушные и пустые! — прошептала я, пока толпа продолжала смеяться.

Если в первый момент, когда я только увидела их, они показались мне чем-то прекрасным и возвышенным, то сейчас я видела в их лицах только тупость, жестокость и грязь. Из этого богато украшенного зала есть один только путь — прямиком в душегубку к нечистому. На глаза навернулись слезы, но я порывисто смахнула их.

Даже не звери! Потому что те хотя бы не убивают для развлечения. Слуги немого — вот они кто!

Я попыталась пнуть все еще лежавшую на полу миску, в которую вылили яд из моего бокала, но из-за платья получилось лишь опрокинуть ее на себя же.

Тут же поднялся гвалт, толпа схлынула назад, кто-то закричал, что на него упала пара капель. Набежали слуги с тряпками, принимаясь вытирать разлившуюся отраву.

Воспользовавшись всеобщей суматохой, я выбежала в маленькую дверку, в которую вошла сюда. Нужно поскорее убираться, пока меня не обвинили в попытке отравить короля или кого-нибудь из аристократов и не повели на виселицу.

Я бежала, не разбирая дороги. Мне казалось, что стража уже идет по пятам, но когда спустя минуть десять я в очередной раз свернула к одним и тем же доспехам, поняла, что заблудилась в этом огромном замке. Привалившись спиной к стене в полутемном коридоре, я с трудом отдышалась. Люди мне не попались, а судя по тому, какой холод исходил от стен — эта часть и вовсе была нежилой. Прислушалась, боясь погони, но услышала лишь приглушенную музыку и смех. Видимо, недалеко я ушла.

Погони не было, по крайней мере, пока. Но это все равно не значило, что обо мне забыли. Лучшим решением было бы убраться от всех этих больных на голову людей с их извращенными развлечениями. Постояв еще несколько секунд, с трудом оторвалась от стены и, держась за нее, пошла по полутемному коридору, пытаясь вспомнить дорогу, которой меня вели сюда. Из-за поворота лился приглушенный лунный свет, должно быть, там было окно. Может, получится просто вылезти в него?

Вот только свернув за угол, я на кого-то налетела, сильные мужские руки обхватили меня за плечи, причиняя боль из-за ссадин на спине. Кричать было бесполезно, а потому я просто попыталась извернуться и укусила что было сил. Ну уж нет! Снова себя в тот зал увести не позволю!

— Айна, Айна, это я, успокойся!

Я продолжала царапаться и толкаться, пытаясь вырваться, не сразу осознав, кто передо мной.

— Арквил?! — тяжело дыша, подняла голову, даже не осознавая, что первый раз назвала его по имени.

Маг, поняв, что я его узнала, сразу же ослабил хватку:

— Ты в порядке? — уловила в его голосе беспокойство, но меня это разозлило.

О, он переживает?!

— Айна, успокойся, давай я уведу тебя отсюда…

— Нет! — когда я снова попыталась вырваться, хватка кера моментально усилилась.

Пусть не говорит мне, что он не знал. Пусть не оправдывает свое молчание там, когда меня окружила готовая растерзать толпа…. Пусть…

Пусть уже что-нибудь скажет. Хоть что-нибудь!

Я в сердцах ударила его в грудь.

— Айна, знаю, я виноват, что допустил такое. Но дай мне объясниться…

— Вы такой же! Такой же, как они все! Вы заплатили отчиму за меня! Как за вещь на базаре! Из-за неосторожного слова ребенка посчитали продажной женщиной! — все что давно тянуло и мешало наконец то вырвалось наружу потоком слов. Это то, чего я боялась. То, что мешало мне окончательно доверить ему свою жизнь.

— Айна…

— Я не хочу здесь больше оставаться. — произнеся это, я замолкла, чувствуя опустошение. Кер все еще обнимал меня, прижимая к себе, и это словно высасывало эмоции.

— Я бы и сам с удовольствием отправился домой.

Его спокойные слова отрезвили окончательно.

— Простите… за то, что наговорила, — с трудом произнесла. В конце концов, Мила все еще у него дома, и мне придется туда возвращаться. Да и из этого замка без Арквила попросту не выбраться. — Если вы позволите, я заберу сегодня дочь и уйду. Мне не место в этом городе.

Отведу Милу Елене, а сама отправлюсь… да хотя бы в Лигор. С мораторием на бытовую магию, домработницы должны быть в цене. Хватит с меня этой столицы. Сыта по горло.

— Помнишь, что я говорил тебе? — услышала вкрадчивый шепот, и в неровном свете окна мне показалось, что его глаза снова блестят огнем.

— О чем вы, кер? — ровно спросила, но сердце невольно забилось чаще.

— О том, что если решишь уйти, то не стоит говорить мне об этом.

«Если скажешь — не отпущу…» — как наяву услышала его жаркий голос.

— Все равно… — что я хотела сказать, я забыла в тот же момент, когда его губы мягко коснулись моих.

Куда делся весь мой запал? Растаял от единственного нежного прикосновения, мой рот раскрылся, отвечая на поцелуй прежде, чем я осознала, что делаю.

— Я виноват, — прошептал он. — Но поверь мне, такого больше не повторится. Я об этом позабочусь.

Он немного отступил, потянув за собой.

— Давай уедем отсюда…

— Меня там, наверное, ищут… — поежилась я, боязливо оглядываясь в темноту.

— О, они быстро найдут себе другое развлечение. Лералио сегодня в ударе.

Я на это лишь презрительно хмыкнула:

— Уверена, это что-нибудь отвратительно-изуверское.

— Слишком категорично. Ты перегибаешь палку, — спокойно возразил он, — не все аристократы жестокие пресыщенные жизнью садисты.

— Они предлагали закопать меня заживо, истыкать ножами.

— Возможно, со стороны действительно показалось, что ты бессмертна. Огонь не погас, а что яд был магическим — понял не каждый.

— Ты что, защищаешь их?! — воскликнула я.

— Для них это было частью запланированного шоу. Они не думали, что ты против участия. Если бы я знал, что так будет, ни за что не допустил бы этого. Но я и представить не мог…

Я обдумывала услышанное. Все-таки какое-то разумное зерно в словах кера было. Но это ровным счетом ничего не меняло. Уж король точно знал, что меня не предупредили. Как говорят, рыба гниет с головы.

На улице уже стемнело, и стало холодно. В ночном свете слепых глаз богини королевский замок казался еще более мрачным. Арквил вывел меня к карете, я с трудом протиснулась внутрь, уже не заботясь о том, чтобы платье не помялось. Вот тебе и первый в жизни бал. Первый и последний.

Когда приехали домой, Мила уже спала, хотя гувернантка сказала, что девочка не хотела ложиться до последнего — ждала меня, чтобы я рассказала ей «все-все-все».

Хорошо, что она уснула и не нужно ничего выдумывать прямо сейчас.

Коротко попрощавшись с кером, я собиралась подняться в комнату.

— Ты слишком грустная, чтобы ложиться спать, — вдруг заявил Арквил.

— Эм…

О чем он?

— Пойдем, я покажу тебе кое-что, — он мягко улыбнулся и, взяв меня под локоть, повел вверх по лестнице. Мы поднялись на второй этаж в комнату, которая располагалась как раз рядом с маленькой каморкой, в которой мы с Милой раньше ночевали. Комната оказалась большой. У одной стены стояли узкие столы, у другой — шкафы с книгами, напротив — диванчики.

— Мама иногда устраивает тут приемы, — Арквил прошел вглубь комнаты, и я с удивлением увидела знакомый короб — он был похож на тот, который был во дворце. Наверху короба стояла шкатулочка. Кер наклонился, что-то покрутил и открыл крышку — из шкатулочки раздалась красивая мелодия.

— Позвольте пригласить на танец? — Арквил снова подошел ко мне и церемонно поклонился.

На сей раз музыка не была магической — по крайней мере, по виду кера нельзя было предположить, что он готов пуститься в пляс. Я настороженно подала ему руку. Мужчина принял ее как величайшую ценность, положил ладонь мне на талию и сделал шаг назад, увлекая и меня. Я неловко засеменила следом, не успевая в такт.

— Расслабься, позволь мне вести, — шепнул он. — Начинай с носка, а не с каблука.

Танец оказался прост и сложен одновременно. Сначала я пыталась старательно считать шаги, пыталась успеть за Арквилом — но безуспешно. Вот только стоило мне забыть об этом, расслабиться и позволить мужчине кружить меня по комнате, как все сложилось. А может, это я просто перестала обращать внимание на собственные ошибки.

Что там я говорила о тесной столице? Теперь казалось, что не то что в Сейферте, во всем Февеньяре нас лишь двое, и весь мир вращается вокруг.

Несколько шагов, поворот, снова шаги, поворот. И вот мы уже обошли по периметру всю комнату. Расстояние между нами становилось все меньше, и даже ссадины на спине и боках перестали ощущаться. Словно радость и какое-то острое блаженство, наполнявшее до краев счастье, подействовали как лекарство.

— Не смотри по сторонам, а то голова закружится, — усмехнулся мужчина.

— Надо было предупредить раньше, — пьяно хихикнула, — кажется, у меня уже кружится.

Разве может так быть? Чтобы от полного отчаяния в королевском замке до почти безграничной любви ко всему живому — расстояние в одну мелодию.

Музыка затихла, и мы остановились. Я стояла, задрав голову, и смотрела на мужчину, сделавшего для меня так много. Смотрела и не могла насмотреться.

— Знаешь… — прошептал он вдруг совершенно серьезным тоном, но при этом так, словно боялся моей реакции. — Если действительно хочешь — мы можем уехать. Кроме того замка у озера, у нашей семьи есть и другая недвижимость. Или вообще покинем Февеньяр. Миле действительно лучше расти на природе. Тут даже погулять негде…

Он не успел договорить, а я уже привстала на цыпочки, целуя его, не совсем умело, но со всем жаром и страстью, на которые была способна. Мне хотелось убрать из его памяти те обидные слова, что я сказала ему во дворце, извиниться за недоверие к этому невозможному человеку. Неужели он действительно готов уехать со мной? А если вновь его попытается кто-нибудь подставить?

Но что бы ни случилось потом, здесь и сейчас я была безумна благодарна уже за то, что Арквил для меня сделал. И мне хотелось поделиться с ним этим чувством, разделить на двоих.

Он подхватил меня на руки. Я снова охнула от резкой боли в спине, но тут же забыла о ней, вовлеченная в неторопливый чувственный поцелуй. Забывшись, потерявшись в ощущениях, я и не заметила расстояния до спальни. Арквил стоял за моей спиной, развязывая корсет. Ласкал плечи, шею.

— Уверена, если бы меня раздевал кто-нибудь другой, это было бы не так приятно, — хихикнула, имея в виду служанку. Ведь платье было таким большим и неудобным, что в любом случае одной мне его было не снять.

Вот только, видимо, я опять ляпнула что-то не то, потому что остаток корсета был безжалостно содран. Кер резко крутанул меня, поворачивая к себе лицом.

— Ой, — пискнула, предчувствуя, что сейчас мне точно попадет.

— И кто это должен был бы тебя раздевать? — потянувшись руками назад, он дернул подол вверх, вынуждая меня поднять руки, чтобы освободить от него.

— Я про служанку… — пробормотала я. — Ну и все такое…

— «Все такое», значит…

Я оставалась перед ним в одних нелепых кольцах с натянутой на них полупрозрачной тканью, но в скором времени были сброшены и они.

Арквил с секунду смотрел на меня, а затем тяжело сглотнул.

— Позвольте… — видя его реакцию, я приободрилась. — Я тоже помогу вам…

На парадном камзоле была, должно быть, тысяча и одна пуговичка, по крайней мере, пока я торопливо расстёгивала их, успела сбиться со счета. Сложно не думать о том, что будет дальше, но здесь и сейчас для меня были важны лишь его потемневший взгляд, шумное дыхание и поцелуи.

В конце концов, последняя пуговица была расстёгнута. Я старалась быть смелой, сама тянулась навстречу, но в решающий момент все же струсила, замерла, как испуганный зверек, и увидела перед собой глаза Арквила. В них не было больше огня, но была безграничная нежность и… любовь? Разве могла я после этого еще чего-то бояться?

В один миг стало нестерпимо больно, я охнула, впившись руками ему в спину.

— Айна?! — он попытался отстраниться, но я не дала ему этого сделать. — Почему… почему ты не сказала мне?

Он не двигался, осторожно поглаживая меня, в то время как мое сердце билось громче его шепота. А что тут можно сказать? Что я обманывала его все это время? Что начала со лжи?

— Пожалуйста… продолжайте…

Хвала слепой богине, он больше ни о чем не спросил. Вот только стал еще более аккуратным, нежным, страсть сменилась трепетом и теплом. Его ласки заставляли теряться в ощущениях, уносили прочь от всех бед и тревог. Словно мы все еще кружились в том волшебном танце, и весь мир кружился вокруг нас двоих.

Глава 17

Я проснулась со странной легкостью во всем теле. Улыбнулась себе и всему миру и лишь затем распахнула глаза.

— Ты рано проснулась, — Арквил стоял рядом с кроватью, застегивая рубашку.

Воспоминания о ночи отразились румянцем на щеках. Ох, а ведь под одеялом на мне ничего не надето!

— Доброе утро, кер…

— Наверное, пора уже переходить на общение по имени, — с добрым смехом поправил он, подмигнув.

Я смутилась, отворачиваясь. Будет ли прилично, если я вылезу из кровати прямо сейчас, или лучше сначала подождать, пока он уйдет? «Нечего изображать из себя оскорбленную невинность! Теперь уж точно поздно!» — ехидный голосок внутри был тут как тут. Ну хоть что-то не изменилось.

Сделав над собой усилие, я откинула одеяло, вставая с кровати, но моментально угодила в объятия кера.

— Кажется, я зря надел рубашку, — проникновенно прошептал он, отчего я даже задышала чаще.

Он вдруг замолчал, глядя куда-то за меня. Я повернулась, проследив за взглядом. На простынях сиротливо алело пятно. Первой мыслью было, что началась месячная женская хворь, а я, бестолковая, испачкала керу кровать.

— Почему ты не сказала мне? — тихо и серьезно спросил.

— Кер… Пожалуйста, я все объясню…

Мы словно поменялись местами. Вчера он точно так же пытался что-то мне объяснить, а, я не слушая, сыпала оскорблениями.

— А Мила… — тихо и как-то грустно спросил он. — Кто она тебе?

— Племянница, дочь Елены. Пока сестра болела, Милу отправили к нам. Я боялась, что вы прогоните девочку, если узнаете правду. Вот я и… — нервно всхлипнула, хотя вроде совсем не была настроена плакать. — Простите…

— Ну что ты, глупенькая, — он вдруг сгреб меня в охапку, прижимая к себе. — Я же здесь, я с тобой…

Он шептал мне еще что-то, уговаривал, целовал. А я бессовестно прижималась к нему, вновь ощущая то самое безграничное, наполняющее до краев счастье.

— Знаешь, твоя сестра уже давно в полном порядке, — вдруг сказал он. — Давай уедем и заберем Милу с собой, раз матери она не слишком нужна. Я привязался к девочке. Думаю, и ты тоже. Как тебе? Раз мы все равно решили…

Я округлила глаза, пытаясь осознать сказанное. А так можно?

— Я… все равно должна встретиться с сестрой. Хотя бы поговорить с ней, — осторожно вставила. В конце концов, ведь она мать. Разве может она просто так отказаться от собственного ребенка?

Против встречи с Еленой Арквил не возражал, тем более у него все равно было много незавершенных дел в столице.

— На южных границах Февеньяра есть небольшая деревушка, доставшаяся от прадеда по материнской линии. Земля принадлежит нам, а вести из столицы туда почти не доходят. Ехать придется несколько дней, но, по моим воспоминаниям, там отличное место, чтобы обосноваться.

Юг… Это звучало здорово. По книгам я знала, что там гораздо теплее, чем в Лигоре, и вдобавок все растет чуть ли не само по себе: палку в землю воткни — и та прорастет.

Мила, увидев меня, кинулась в объятия.

— Ты была самой красивой на балу? А королева, ты видела королеву? Во что она была одета? А принц, там были принцы? — вопросы сыпались один за другим. Кажется, ей даже ответы были не столько важны, как сама возможность озвучить то, что ей было интересно. — А там все были в таких платьях, как у тебя вчера? А прически? Кера Мария, которая уроки заставляет учить, говорит, что некоторые делают прически как корабль! Как корабль, представляешь! Она вчера даже картинки показывала!

Она развела руки в стороны, пытаясь что-то мне обрисовать в воздухе.

За завтраком поток неиссякаемой радости и эмоций Милы не прекращался, но когда она все-таки подавилась очередной ложкой каши, пришлось строго одернуть ее. В итоге, каша была съедена буквально за минуту, даже не пережеванная, и словесный поток возобновился.

Арквил уехал во дворец, а я намеревалась дойти до главного храма, чтобы отыскать сестру. Оставив Милу с гувернанткой, наскоро собравшись, я вышла в город. Хотелось поскорее покончить с этим вопросом. Всю дорогу до храма я то пыталась оправдать сестру, то прокручивала в голове монолог с уничижительной речью.

И вот он — главный храм, теперь я уже с точностью могла сказать, что это красивейшее строение во всем Сейферте. Даже королевский замок не мог с ним сравниться. На этот раз паломников было в разы меньше. Да и нищих у входа тоже. Должно быть, в те дни, когда не было службы — к святыне никого не пускали.

Я осторожно зашла, оглядывая внутреннее убранство. Кажется, только ступив под своды, ощущаешь на себе строгий взгляд глухого бога, не терпящего и не слышащего оправданий. Предстаёшь перед ним таким, какой ты есть, без прикрас. И лишь заступничество богини может помочь, если только она не услышит ложь в твоем голосе. Ведь ей все равно, как ты выглядишь, сколько у тебя денег и другого богатства…

— Долго же вас пришлось ждать, — я обернулась на тихий голос Пресветлого. Он стоял у самого входа за маленьким столиком, на котором лежала толстая распахнутая на середине книга. — Но я рад, что вы все-таки здесь, Айна.

— Я ищу Елену, — чуть кашлянув, я постаралась казаться невозмутимой.

Церковник кивнул, сделав какую-то запись.

— Все мы чего-то ищем, — философски изрек он. — Любви, денег, признания, служения, наказания, славы…

— Просто скажите мне, где Елена, — не выдержала я и перебила его.

— Ну как вам вчерашнее представление, Айна? Понравилось? — Пресветлый лихо изогнул бровь, да так высоко, что она скрылась под волосами. — А ведь я хотел предупредить вас об этом. Для всех этих людей вы не более чем забавная зверушка, диковинка, которую можно так или иначе использовать.

— О, а себя, значит, ко «всем этим людям» вы не относите? — хмыкнула я.

— Я — слуга народа. Защитник страждущих и обездоленных.

— Именно поэтому вы решили избавить страждущий народ от злых магов? — выпалила ему в лицо и лишь затем подумала, что лучше было бы промолчать. Если Пресветлый действительно тот, кто стоит за ложными обвинениями магов, живой мне отсюда не уйти.

Вот только церковник на это лишь рассмеялся.

— Я? Я и сам маг, на минуточку. Я против бездумного волшебства, считаю, что проявления магии в нашем мире — это козни нечистого. Но единственным до сего дня способом, которым я мог избавить мир от зла — были лишь уговоры.

— До сего дня? — нахмурилась.

— Идемте, я покажу вам, — мягко улыбнулся Пресветлый.

Я нерешительно двинулась за ним вглубь храма, невольно озираясь по сторонам, рассматривая странные фрески на стенах, изображающие древний обряд, в котором бог и богиня проклинают своего нечистого сына, обрекая на немоту. Простят ли они его когда-нибудь? Или он так озлобился, что теперь прощение невозможно?

Посетителей было немного. Они стояли кто у фресок, кто у барельефов, шептали что-то в сложенные молитвенной чашей руки, просили у богов заступничества.

В центре, под шпилем, уходящим прямиком в небо, на постаменте лежала выточенная из камня статуя богини с чёрной повязкой на лице. Интересно, это та самая ткань, на которую ходят смотреть паломники? И если да, как могла она не истлеть за столько сотен лет?

— Я слышала легенду от отца, что перед страшными событиями, затрагивающими весь Февеньяр, из глаз богини текут слезы, — вспомнила, глядя на спящую статую.

— Я видел такое однажды, еще подростком, когда учился здесь в семинарии, — довольно кивнул Пресветлый. — Красная кровавая слеза скатилась из-под ее повязки с правой стороны в тот день, когда деда нынешнего короля отравили заговорщики. Смутное время после того длилось несколько лет.

— Это и есть то, что вы хотели мне показать? — я с трудом оторвалась от созерцания каменного изваяния, о котором столько слышала в детстве.

— Нет. Нам туда, — церковник указал мне на дверцу, рядом с которой стояло несколько человек.

Старая бабушка в выцветшем платке, женщина со спящим младенцем на руках да хмурый седой мужчина, у которого дергался глаз. При виде Пресветлого люди расступились, почтительно клянясь. Мужчина приоткрыл дверцу, но я с сомнением медлила.

— Ну же. Вы же хотели увидеть свою сестру?

Это решило дело. Пришлось наклониться — проем был очень низким. За ним оказалась небольшая комната, по периметру которой стояли свечи. В середине стоял стул, на котором с повязкой на глазах, так похожей на ту, что была на статуе, сидела… Елена? Рядом с ней на коленях стояла какая-то женщина, а сестра гладила ту по голове.

— Что за… — ругательство сорвалось с моих губ прежде, чем я сумела прикусить язык.

— Айна? — Елена повернулась на мой голос, моментально узнав его.

Пресветлый на это лишь зашелся в тихом, так похожем на шелест листьев смехе, а затем подошел к стоявшей на коленях женщине и помог ей подняться.

— Теперь все будет хорошо. Иди. Да обойдёт тебя стороной нечистый немой, да прибудут с тобой твердость бога и мягкосердечие богини.

Женщина, не переставая кланяться то Елене, то церковнику, пятясь задом и шепча слова благодарности, вышла. Когда дверь за ней наконец закрылась, я, все еще пребывая в полнейшем шоке, запинаясь, повторила вопрос:

— Что… это… было?

Елена фыркнула и стянула с глаз повязку:

— Я теперь святая.

— Ты… кто?!

— Я предлагал эту роль тебе, — вставил Пресветлый. — Ты могла бы снимать с людей порчу, убирать последствия колдовских болезней одним прикосновением… Быть частью нашего служения, его лицом. К счастью, немного поэкспериментировав с твоей кровью, я нашел способ пробудить способности у твоей сестры. Так что она легко заменит тебя, раз уж ты выбрала другой путь.

Кровью? Я нахмурилась, не сразу поняв, о чем он, а затем буквально шлепнула себя ладонью по лбу. Платок, который я прижимала к царапине! Я же сама отдала его. Неужели этого оказалось достаточно для каких-то там экспериментов?

Что ж, сестра стала, как и я, невосприимчива к магии. Наверное, это не так уж и плохо. Ее дело, как она использует то, что получила.

— Ладно, я рада за тебя, честно, — пожала плечами, обращаясь к сестре. — Лечить других — благородное занятие. Только вот в погоне за святостью ты ни о чем не забыла?!

— О чем ты? — нахмурилась она.

— О твоей дочери! — почти прокричала ей в лицо, понимая, что еще немного — и меня буквально разорвет от возмущения. — Она ведь любит тебя, ждет, переживает! Как ты могла заниматься проблемами других, но при этом позабыть о собственном ребенке?

— Так та девочка… дочь Елены? — на губах Пресветлого заиграла мечтательная улыбка. — Возможно, смогу сделать невосприимчивой и ее тоже…

— Нет, нет, нет! — еще секунду назад я ругала сестру, а сейчас осознала, что просто не отдам им Милу на эти самые «эксперименты». Мало ли какую цену нужно платить, чтобы «пробуждать кровь» или что там задумал Пресветлый. — Даже не думайте.

— О, ты все еще считаешь меня злодеем? — мужчина укоризненно покачал головой. — Ты ведь в курсе, что и Арквил тебя лишь использует? Он уже получил свое? На нем висело проклятье, позволившее ему родиться на этот свет. И я знаю, что его отец, да и он сам, много лет бились над тем, чтобы снять его. И тут появились вы. Естественно, что они уцепились. Но, думаю, просто прикосновения тут было недостаточно.

— О чем это вы?

— О любви. Плотской, душевной. О том, касание чего способно залечить любые раны. Как скоро он попытался переспать с вами? Наверняка хотел разделаться со своей проблемой побыстрее.

Это правда? Нет, это не может быть правдой! Неужели все было лишь затем, чтобы избавиться от одержимости огнем?

Вот только против воли я начала вспоминать, как Арквил несколько раз предлагал мне деньги в обмен на близость, а когда я дала ему понять, что не пойду на это, вдруг резко изменил свое поведение — стал милым, добрым, внимательным… Неужели все, что было — лишь ложь и обман?

— Конечно, сложно упрекать за желание освободиться… Ведь я знаю, на что способна его магия. В три года он ехал на карете с матерью и братом из одного отдаленного имения в столицу. Ведьма, которая помогла ему родиться, была с ними. Она и рассказала мне эту историю. На них напали разбойники, они понимали, что при себе у аристократов не так много золота, и решили похитить детей, чтобы получить выкуп. Насколько я знаю, бандиты забрали Арквила и его брата и успели недалеко отъехать. Не знаю, что случилось дальше. Но когда появившийся на зов ведьмы Валентайн бросился в погоню, он нашел только младшего сына и выжженную дотла землю. Никто уже и не знает, старшего убили разбойники или дар Арквила, что сжег всех без разбору.

— Зачем вы мне это рассказываете? — скрыть дрожащий голос не удалось, Пресветлый добился своего — история произвела впечатление. Но я постаралась спрятать нервозность за ехидством. — И вообще. Почему ведьма рассказала эту историю именно вам?

— Я отпускал ей грехи перед казнью, — мягко и словно с каким-то упреком произнес церковник. — После того, как они все же добрались до столицы, Валентайн предъявил ей вполне закономерные обвинения. Да и кто бы на его месте поступил иначе?

Я замолчала, упрямо тряхнув головой. Плевать на все это. Прошлое меня не касается. Чужие домыслы — тоже. А в настоящем у меня есть мужчина, которого я люблю, и есть племянница, матери которой на нее плевать.

— Это все, конечно, очень интересно, но, Пресветлый, не могли бы вы оставить меня и мою сестру ненадолго? Нам надо поговорить.

Мужчина пожал плечами и с видом «я все равно знаю все, о чем вы будете говорить», оставил нас с Еленой наедине. Я ожидала, что сестра начнет спорить со мной, оправдываться, но первое, что я от нее услышала, было:

— Прости.

Она отвела взгляд, и даже в неровном свете свечей было видно, как покраснела. Я вздохнула, делая несколько шагов к ней. Злость на нее постепенно отступала. Она вдруг всхлипнула и бросилась меня обнимать.

— Я ужасная мать, я знаю, — зашептала она, прижимаясь ко мне. — Когда отчим отправил меня в город, я уже была беременна. И порой винила Милу за то, что так сложилась моя судьба…

— Беременна? От кого? — ужаснулась я.

— От сына мельника… Без приданого тот отказался жениться, а отчим… и мама… Мне давали какие-то настойки, чтобы вытравить плод, но они не сработали…

— Тише, тише…

Я осторожно погладила ее по спине, вспоминая веселого и улыбчивого парня, женившегося буквально через месяц после того, как Елена уехала. К тому моменту, когда я последний раз была в родной деревне, детей они так и не нажили. Вот и не верь после этого в возмездие богини.

— Прости, что не забрала Милу сразу, как только смогла, — она чуть отстранилась, и ее лицо на миг просветлело. — Просто я так увлеклась всем этим…

Она обвела комнату рукой.

— Я как будто стала другим человеком. Значимой сама по себе, понимаешь? Без мужчины, без необходимости ублажать кого-то. Всем тем, кто приходит, нужна именно я.

— Твой дар, — поправила я, но она лишь отмахнулась. — Ладно, ладно. Ты теперь святая и все такое. Но Мила все еще твоя дочь. Найдется в твоей святости место для нее?

Елена вдруг нахмурилась, а затем принялась расстёгивать пуговицы платья.

Елена коротко выдохнула, а затем принялась расстёгивать пуговицы платья. Когда показалась кожа, сначала я подумала, что там ожоги. Но по мере того, как она обнажала тело, у меня все шире раскрывался рот.

— Что… это?

— Это моя жертва. Пресветлый сказал, что ничто не дается просто так.

Жертва? Я нахмурилась, пытаясь понять, что она имеет в виду.

То, что я приняла за ожоги — было нанесенными рыжей краской узорами.

— И что это значит? — судя по тому, как странные изгибы линий уходили за плечи и бока, они были нанесены буквально везде. Не сама же она себя так разукрасила?

— Я хочу превратить их в шрамы. Это будет гарантия того, что я не вернусь к старой жизни… — Елена осеклась, должно быть, вспомнив, что ничего мне не рассказывала о своей «старой жизни».

Это Пресветлый ее надоумил? Да он ей просто голову промыл! Насколько вообще нужно быть отчаявшейся, чтобы согласиться на такое?

— А себе он шрамы не хочет?

— Так и думала, что ты не поймешь, — протянула сестра и, опустив глаза, принялась застегивать платье.

Я только и смогла издать беспомощный стон и прикрыть лицо руками. И вот как теперь отдавать ей ребенка? Да они и Милу изувечат такими темпами. Знать, что сама лично отдала племянницу на растерзание сумасшедшим, и жить потом с этим?

— Ты спятила… — как можно спокойнее подытожила я.

— Ты представить себе не можешь, как я ненавидела все, что со мной происходило! — с жаром воскликнула она. — И если, чтобы начать новую жизнь, нужно отказаться от красоты — да пожалуйста! Да я глаза себе была готова выколоть, только чтобы не возвращаться обратно!

От горечи и искренности ее слов комок вставал в горле и начинало щипать глаза. Я уже ничего не могла изменить, но упрямо продолжала пытаться переубедить ее:

— А как же доктор Ричард? Мне казалось, что ты влюблена в него. И он тоже к тебе был неравнодушен…

Она недовольно поджала губы:

— Он… да. И я тоже, — она замолчала, а в воздухе повисла недосказанность.

— Вот видишь… — попыталась было вставить я.

— Он тоже мужчина! — она сказала с таким жаром, словно пытаясь убедить не только меня, но и себя. — И это все одно и то же. Греховное, плотское, порабощающее…

— Пресветлый тоже мужчина, — напомнила, но нарвалась лишь на очередную отповедь.

— Это другое. Он возвысил меня. Дал новый смысл в жизни. Теперь я другая. Я нужна людям.

— Ты нужна дочери, в первую очередь, — я вздохнула, не зная, как переубедить ее, пока она еще не «разукрасила» себя окончательно.

— Зато теперь я могу ее хоть чему-то научить, — искренне улыбнулась я. — Я правда по ней соскучилась.

«Что-то незаметно…» — раздраженно подумала я, но все же смолчала.

— Елена, может быть… — я не знала, как Арквил отнесется к тому, что я скажу, но иначе просто не могла. — Кер Арквил предложил мне уехать на юг Февеньяра, вместе с ним. У него там имение. И Милу он не против взять с собой. Поехали с нами? Хочешь быть святой — пожалуйста. Уверена, и там найдутся страждущие, считающие, что причина всех их бед именно магия и порча, которую нужно снять.

— С Арквилом? — сестра поежилась, а в глазах отразился страх. — Ты же слышала Пресветлого! Он — чудовище. И он лишь использовал тебя все это время!..

— Ой, все… Слушать больше ничего не желаю! — я упрямо тряхнула головой. По-моему, здесь было все ясно. — Это «чудовище» заботится о твоем ребенке!

— Я была при смерти! — вспыхнула она.

— Ты давно уже здорова и даже других лечишь, так что могла бы и навестить малышку.

— Я правда соскучилась по ней. И очень ее люблю… — внезапно она покачнулась и села обратно на стул, закрыв лицо ладонями. — Но я не могу,

просто не могу. Я же делаю все ради этого. Я готова изувечить себя только затем, чтобы отказаться от прошлого. Если она будет рядом, я не решусь. Как я ей буду объяснять все?

— Так может, и не надо? — я легко тронула ее за плечо.

— Как вообще мне смотреть ей в глаза после того, чем я занималась? — не убирая рук от лица, выдавала она. — Я сама себя стыжусь.

— Елена, ты не виновата…

— Уходи, — она вдруг выпрямилась и произнесла словно чужим голосом. — У меня посетители за дверью. Мне надо сегодня еще многим успеть помочь.

— Елена…

— Уходи! — гаркнула она, но в глазах ее при этом стояли слезы.

Я постояла рядом с ней еще немного, но она по-прежнему смотрела на меня с вызовом.

— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. И Мила любит, — произнесла я и, не дождавшись ответа, все-таки ушла.

После того, что я узнала сегодня, отдать племянницу мне и самой было бы слишком страшно. Но Елену было безумно жаль. И как бы там ни было, она была моей сестрой, я не желала ей боли и страданий, что уготовил ей Пресветлый.

Как только я вышла из комнатки, туда тут же юркнула женщина с ребенком. А стоящая рядом бабка в платке участливо поинтересовалась:

— Ну как, она вам помогла?

— Угу. Очень, — скривилась я, но старуха не поняла ехидного тона и заулыбалась в ответ.

— О, да. Я слышала, она просто чудотворец.

Может быть, если рассказать все керу Арквилу, он как-то сумеет помочь? Елена, кажется, просто слегка помешалась от всех переживаний, а церковник умело управляет ею. Или хотя бы рассказать тому же доктору Ричарду. Если тот и правда влюблен, может быть, сможет остановить сестру от самоистязания?

Пресветлый стоял рядом со спящим изваянием богини. Слегка помедлив, я все же решила подойти к нему.

— Что вы наговорили моей сестре?

Пресветлый выражением лица дал понять, что не понимает, о чем я.

— Она собирается себя калечить!

— Это ее решение… — если раньше его отстранённо-добродушный тон располагал, то сейчас захотелось его чем-нибудь ударить.

— Если вы думаете, что можете вот…

— Смотрите… — церковник вдруг схватил меня за руку, уставившись куда-то в сторону.

Я буквально зашипела на него, пытаясь вытащить руку, но он не реагировал, судорожно цепляясь за меня и уставившись в одну точку.

Стоило повернуть голову, я тоже замерла, моментально забыв про боль от стальной хватки.

Из-под черной повязки на щеку богини медленно вытекала красная капля.

Глава 18

Двери храма распахнулись, несколько испуганных людей забежали внутрь.

Звуки улицы проникли в храм, я встрепенулась, услышав колокола.

— Пожар! Сейферт в огне! — люди были напуганы.

«Мила!» — мелькнула паническая мысль, и я, не чувствуя под собой ног, рванула с места.

Стоило выйти на улицу, как со всех сторон обступили звуки. Крики, лошадиное ржание, громыхание телег. Пожарные колокола на стенах эхом расходились по всему городу.

Я видела бегущих в панике мужчин и женщин, кто-то был с ведрами, кто-то с охапкой вещей в руках. Дома в столице были расположены близко — один к одному. Даже в деревне пожар мог разрастаться — здесь же, стоит пламени охватить одно здание, как огонь начнет перекидываться во все стороны. Но пока я видела только медленно наползающий дым.

Набатом в голове отдавалась единственная мысль: «Найти Милу!» Она же гнала меня в противоположную людскому потоку сторону, к дому кера.

Что же могло произойти? От дурного предчувствия начинало мутить, живот сводило от страха. Почему-то казалось, что Арквил непременно

замешан и виноват во всем. Может быть, рванул какой-то эксперимент? А если это произошло прямо в доме? Что могло случиться с ребенком?

На то, чтобы добежать, у меня ушло минут десять, не больше. У дверей дома я увидела нанятую гувернатку, держащую испуганную Милу за руку. От сердца наконец отлегло, я подбежала к девочке, крепко обнимая.

— Что происходит? — спросила меня «кера Мария», как называла ее племянница.

— Сама пока не знаю…

— Сумасшедший маг, у лавки торговца старьем. Он призывает огонь! Сжигает людей! Спасайтесь! — крикнул пробегающий мимо мужчина, тащивший мешок за спиной.

— Присмотрите за Милой! — я сжала руку гувернантки, и, дождавшись ее судорожного кивка, сорвалась с места.

Где была торговая улица, я хорошо помнила, но полыхающее огненное море увидела еще раньше. Пламя распространялось невероятно быстро, идя туда, где располагалась самая густая застройка. Пока я мчалась по улице, оно успело вспыхнуть одновременно в нескольких местах, так что ищущие спасения люди вдруг снова натыкались на огненный вал.

В узких улочках было не протолкнуться, но я упрямо расталкивала остальных, пытаясь пробиться к эпицентру.

Когда добежала до лавок, часть из них уже догорала. Я была уверена, что не найду Арквила сразу, но стоило мне выскочить на улицу, как я увидела сразу нескольких магов.

— Прочь отсюда! — заорал тот, что оказался ближе ко мне.

Вот только я уже ничего не слышала и не видела, кроме объятой пламенем фигуры в центре базарной площади. До нее было больше двухсот шагов, но не могла не узнать.

— Ари… — одними губами позвала я.

Это был он… кажется. Могла ли какая-то огненная тварь, вылезшая из душегубки, нацепить его черты? Тот же нос, те же губы, но полный ненависти взгляд, объятая пламенем кожа и сотканные из горящих нитей волосы. Что с ним произошло?

Один из магов вдруг толкнул меня и прижал собой к земле, затем вскинул руку, призывая сотканный словно из солнечного света щит. На этот щит сверху тут же обрушилась стена живого огня, принявшего форму гигантской змеиной головы.

— Я еще не удержу… — прохрипел мужчина.

Точно! Ведь даже Арквил говорил, что ему трудно колдовать рядом со мной. Значит ли это, что и огненный змей меня не тронет?

Ухватившись за эту мысль, я перекатилась набок, вскакивая на ноги.

— Куда, дура?! — прокричал мне в спину спасавший меня до этого мужчина.

Огненный столб тут же изменил траекторию и обрушился на меня всей своей мощью. Я зажмурилась, чувствуя исходящий от него жар. А когда спустя несколько секунд вновь открыла один глаз, передо мной был лишь все еще лежавший на земле ошарашенный маг.

— За дуру извини, — часто мигая, пробормотал он.

Я кивнула и, не теряя больше ни минуты, кинулась к Арквилу. Быть может, если я коснусь его, то он придет в себя?

Сверкали вспышки заклинаний, трещали объятие пламенем дома. Маги пытались остановить того, кого еще недавно я про себя называла любимым мужчиной и кто сейчас утратил человеческий облик. Но они проигрывали, а Арквил… нет, это был не он, а сам воплощенный нечистый, вновь обретший голос! Хохотал как безумный, призывая все больше и больше огня.

Когда еще один сражавшийся с пламенем маг припал на колени, сгибаясь под давлением очередной головы змеи, я выскочила вперед, закрыв его собой.

Не знаю, убил уже Арквил кого-то или нет, но я все же надеялась сохранить хотя бы часть его души.

— Как ты смеешь?! — прокричал он, заметив, что я испарила одного из вызванных им монстров, просто позволив тому попытаться сожрать меня.

Он сделал сложный пасс рукой, направляя в мою сторону больше пламени. Вот только вместо того чтобы ударить им по мне, огонь вдруг начал разделяться. Я с ужасом осознала, что он хочет сделать. Совсем как тогда, во дворце. Сейчас он накроет меня огненным куполом, попытается выжечь весь воздух…

Я юркнула вперед, наперерез, пытаясь дотянуться до пламени, но тут же пришлось отскочить, чтобы не попасть под рухнувшие неизвестно откуда взявшиеся горящие бревна, задрала голову — и поняла, что летят еще два, а за ним еще — поднимаются от обрушившегося совсем рядом дома. Покарай глухой бог эту магию!

Я увернулась еще от четырёх, но когда полетело пятое, бежать уже больше было некуда — путь перегородили разбросанные повсюду балки и бревна.

Слепая богиня! Мне конец.

Откуда-то сзади взметнулась струя мощного пламени, сбивая на лету тяжелый снаряд.

Я мельком обернулась, а затем еще раз и еще, не веря своим глазам, не понимая, что происходит.

— Вечно ты в самом эпицентре заварушки, — напряженно произнес Арквил, оказавшись вдруг совсем близко. Как это может быть он — в двух местах одновременно?!

— Но… это… — я неопределенно махнула рукой на взбесившуюся огненную тварь. — Я думала, это ты.

— Это мой отец, — просто сказал он и начал призывать стихию.

Я растерянно оглянулась — всюду вокруг бушевал огонь, деревянные здания трещали под напором магического жара, да и каменные были полностью объяты пламенем.

Кер Валентайн никак не среагировал на сына, разве что хохотать стал еще громче и еще безумнее, создавая все больше и больше змей.

— Он уже не придет в себя, пока огонь не сожрет и его… — крикнул мне Арквил, защищая от летящих в нашу сторону обломков горящих стен, кусков камня и битого стекла. — У дома ждет кучер. Вам с Милой лучше прорываться к выезду из города, пока не стало слишком поздно.

— А ты?..

— Я даже боюсь представить, чем все закончится, если не остановить его…

— Может быть, я смогу помочь? — мне не хотелось оставлять Арквила одного, когда мой дар мог бы быть полезен. Может быть, если кер отвлечет отца, я смогу подобраться ближе и привести его в чувства?

Кер Валентайн в очередной раз поднял руки, и, повторяя его движение, вверх взлетела огромная огненная птица. Если бы не размеры и понимание того, насколько это разрушительно — я бы наверное смогла даже восхититься ее красотой.

Вдруг мне показалось, что на руке Валентайна что-то блеснуло. Присмотревшись, я поняла, что это — кольцо с большим камнем. С такого расстояния точно не было видно, да и руки мага были объяты огнем, но мне почему-то казалось, что камень — синий. А ведь раньше я никогда не видела у него ни перстней, ни печаток, ни каких-либо иных украшений.

«Он подарил… одной девушке кольцо с большим синим камнем…»

«Он хвастался, что занимался незаконными вещами, и Арквил один из заказчиков…»

Всплыли в памяти слова сестры.

А что если тот тип, что подарил ей кольцо, не врал? А просто перепутал сына с отцом, как и я сегодня?

— Кольцо! — крикнула я. — Нужно забрать у него кольцо!

Я не знала, почему, но во мне крепла уверенность, что все дело именно в нем.

— Я справлюсь! — крикнул он. — Уходи!..

В этот же миг на нас снова обрушился очередной град из обломков и горящих осколков. Понимая, что, защищая меня, Арквил не может атаковать, я нехотя кивнула и, улучив момент, развернулась и побежала прочь с базарной площади. Магов, сражавшихся с Валентайном, не было видно. То ли все они пали жертвами огненного безумства, то ли удрали, поняв, что бороться бессмысленно.

Лавируя между горящими обломками, я сосредоточилась лишь на том, чтобы поскорее добраться до дома Арквила. Там, где раньше были толпы людей, валялись разбросанные вещи, которые пытались спасти, но бросили, несколько сломанных телег, которые пожирал огонь, мертвая лошадь. Думать о том, есть ли людские жертвы, не хотелось.

— Айна! Айна! — Мила заметила меня еще до того, как я увидела их с гувернанткой.

Девочка сидела на снаряженной телеге, рядом с Марией и той рыжей служанкой, которую нанял кер. Незнакомый кучер удерживал испуганную лошадь. Хмурый мужчина с длинным ножом на поясе и толстой палкой рядом с сиденьем доверия не внушал.

— Только вас ждали! — крикнул он. — У меня приказ вывезти вас из города.

Выбора у меня не было, я запрыгнула на телегу. Лошади даже не пришлось кричать «Но!», животное, словно почувствовав, что наконец можно ехать, нетерпеливо сорвалось с места. Мила сразу же прижалась ко мне, дрожа всем телом.

— Через главные ворота не прорваться — там сейчас давка. Но, может, повезет с западной стороны. Там почти нет жилых районов, в основном, сидят ремесленники…

Кучер говорил еще что-то, но из-за ветра, свистящего в ушах, половину слов я не слышала.

Как я поняла, Арквил просил отвезти нас туда, куда уехала его мать. Мне не очень хотелось видеть эту женщину, но Кера Миранда находилась где-то недалеко от города. Если… когда Арквил остановит отца, вряд ли он будет способен на длинные путешествия.

Каким-то чудом нам удалось объехать скопления людей, мы ехали по пустынным догорающим улицам. Несколько раз пришлось менять направление, потому что огонь стоял стеной, несколько раз кучеру приходилось браться за огромную палку и даже угрожать ножом, чтобы у нас не отняли лошадь. В

последний раз палку взяла уже я и врезала пытавшемуся забраться на телегу жирному мужику в явно чужом расшитом серебристыми нитями пиджаке.

— Недолго осталось, — подбодрил кучер.

— Если с этой стороны тоже есть выезд, почему народу так мало? — озвучила общие сомнения гувернантка Милы.

Ответ на ее вопрос мы выяснили очень скоро. Стоило свернуть на нужную дорогу, как из-за объятых стихией домов на нас спикировала огненная птица, едва не задев клювом.

— Нечистый немой… — кучер ловко спрыгнул с телеги, уворачиваясь от магической твари.

Обезумевшая от страха лошадь, у которой опалилась грива, неслась, не разбирая дороги, прямо в эпицентр пожара. Времени на раздумья у меня не было. Как и опыта управления лошадьми. Чуть не свалившись с подскакивавшей на кочках телеги, я перебралась вперед и взялась за поводья, стараясь повернуть животное.

Рыжая служанка сзади рыдала в голос, а я не могла позволить себе даже обернуться, чтобы убедиться, что с Милой все в порядке. Кое-как мне удалось направить лошадь, но останавливаться она не желала. Впереди — охваченные огнем ворота. Они были открыты лишь наполовину, и я не была уверена — проскочит ли телега, да еще на такой скорости. Может, лучше прыгать?

В этот момент, словно в ответ на мои мысли, на нас снова спикировала гигантская птица. Я вытянула руки вверх, пытаясь коснуться ее, но та уклонилась, издав оглушающий крик. Может, она просто сжирает всех, кто приближается к воротам?

— Мы все умрем! — истерично завопила служанка. — Она сидит на воротах!

— Пусть только откроет пасть — подавится, — меня трясло, но внутри росла мрачная уверенность, что все получится.

Когда до ворот оставалось меньше десятка шагов, тварь снова попыталась напасть, и на этот раз я до нее дотянулась. Нас осыпало искрами, лошадь рванула еще быстрее. Всего несколько секунд — и телега проскочила в ворота, как нитка в игольное ушко.

Слепая богиня, мы сделали это!

Я наконец смогла обернуться и встретилась с полным восхищения и обожания взглядом Милы. У гувернантки глаза были размером с блюдце, а рыжая служанка лежала на мешках с вещами без сознания.

— Кто-нибудь в курсе, куда мы должны ехать? — спросила я.

Гувернантка махнула куда-то вперед. Что ж, прямо так прямо. Я благодарно улыбнулась и крепче взялась за поводья. То, что придавало мне сил и смелости, потихоньку начинало отпускать, и я не была уверена, что меня хватит надолго. Впрочем, не меня одну — лошадь наконец успокоилась, переходя с галопа на рысь. Дорога шла в гору, и спустя какое-то время открылось страшное зрелище на горящий город.

До керы Миранды мы доехали через час. Поместье раскинулось посреди полей в стороне от дороги, сама я бы ни за что не нашла его. Дом был чем-то похож на тот, что принадлежал их семье в столице, разве что здесь он возвышался над утопавшей в цветах лужайкой в гордом одиночестве. Едва мы подъехали, дверь открылась, и из нее выбежала бледная как мел Миранда. Спесивое выражение сменилось искренним страхом.

— Где Ари? Он тут? — требовательно спросила она, и когда я отрицательно мотнула головой, она осела на землю.

В дверях толпились слуги. Несколько человек подбежали к нам, забрали поводья, помогая слезть с телеги. Хозяйка сидела на земле, обхватив себя за плечи и раскачиваясь из стороны сторону. Я ожидала, что мне придется объясняться с ней, доказывать, что дело серьезное — иначе ноги бы моей не было в этом доме, но вышла еще одна знакомая фигура — миниатюрная блондинка с небесной красотой. Жанетт.

— Проходите, — нервно улыбнулась она, показывая на крыльцо. — Ари отправил послание часа полтора назад. То… что он написал — это правда?

— Понятия не имею, что он там написал. В столице пожар. Его устроил сошедший с ума кер Валентайн. Быть может, керу Арквилу удастся стянуть кольцо…

— Кольцо? — Миранда резко повернула голову, уставившись на меня. — С синим камнем? О, богиня… Но… как?..

— Тетушка Миранда, вы что-то знаете? — Жанетт взволнованно присела рядом с ней, помогая подняться. — О каком кольце идет речь?

Миранда снова смерила меня странным взглядом, а затем вдруг кинула:

— Идемте в дом.

Кера величественно позволила себя поднять поспешившим к ней слугам. Я даже успела подивиться тому, как она принимала помощь. Вид при этом у женщины был такой, словно она делала одолжение всему белому свету, снисходя до него.

Затем она бойко начала отдавать приказы. Мила с рыжей служанкой и гувернанткой были отправлены в «комнаты для гостей, чтобы оказать первую помощь, если понадобится», и в этот раз я очень надеялась, что это действительно будут комнаты для гостей, а не подсобка.

— Ничего не бойся, — шепнула я Миле.

Не хотелось оставлять малышку сейчас, когда она была напугана и измотана, но поговорить с хозяйкой дома лучше без нее.

— Кера Миранда, не будете ли вы так любезны еще и накормить ребенка с дороги? — спросила я. — Кажется, Мила не ела ничего с самого утра…

— Подайте им обед в комнаты, — величественно кивнула женщина. — А нам чай и побольше мяты туда… Мы будем в синей комнате. Идемте.

Я не сразу поняла, что за странное название у комнаты, куда нужно подать мятный чай, но стоило войти — все стало понятно. Синие занавески, синий ковер с длинным вором, диван и кресла с синими накидками. Синяя краска для тканей всегда была самой дорогой, и, видимо, это был очередной способ аристократов показать свое богатство. Хотя по мне белая комната вызвала бы больший трепет — это ж сколько мыла нужно поддерживать такую в чистоте!

Я осторожно присела на край одного из кресел, а Жанетт и Миранда пристроились на диване напротив. Пока слуги разливали чай по маленьким фарфоровым чашечкам, разнося аромат мяты по всей комнате, женщины молчали.

Заговорили они, лишь когда мы остались наконец одни в комнате. Мать кера Арквила кивнула, будто решив что-то, и, сделав крупный глоток, произнесла:

— Рассказывай. Откуда ты узнала о кольце?

— Я уже рассказала почти все, что знаю, — вздохнув, я нервно повертела в руках изящную чашечку. — Неделю назад сестра рассказал мне, что какой-то маг подарил ей странное кольцо. Этот маг говорил, что у него незаконные дела с вашим сыном. Она сдала кольцо в торговую лавку за деньги. Потом этот маг снова объявился — он пришел за своим подарком и

чуть не убил ее, но в итоге оказался схвачен полицией… Прохожие сказали, что пожар начал рядом с базарной улицей безумный маг. Сначала я решила, что это был кер Арквил, но потом поняла свою ошибку.

Жанетт смотрела на меня с испугом, Миранда с отстранённым выражением. Я не знала, нужно ли им то, о чем я говорю, но раз уж сами спросили — пожалуйста.

— Когда я была беременна Ари, врачи как один твердили, что он не выживет в родах. И… нам пришлось помочь ему. Мы нашли ведьму, способную напитать его силой стихии, чтобы огонь стал его опорой, дал силы расти… — ни к кому не обращаясь, произнесла мать Арквила.

— Тетушка Миранда, вы не рассказывали этого… — прижав ладонь ко рту, прошептала Жанетт.

— Но оказалось, со стихиями шутки плохи. В три года произошел несчастный случай. И мы поняли, что огонь, что у него внутри, способен сжечь и нашего мальчика. У него стали появляться ожоги на теле, они не проходили… Валентайн пытался разобраться, почему так случилось. Но ведь не экспериментировать же с лечением на ребенке! — сердито воскликнула она, словно сын все еще был маленьким трехлетним мальчиком, а перед ней был ее муж, предлагающий различные средства. — Валентайн создал это кольцо. Оно наделяло того, кто его носит, той же силой, что и у Ари, и создавало те же проблемы… Это должно было стать выходом. Муж много трудился, и нам удалось достичь стойкой ремиссии… Это не должно было выйти из-под контроля!

Не должно было выйти из-под контроля… Но что если все-таки вышло? Арквил сказал, что уехал в замок у озера, потому что начал терять связь с рассудком. А если медленно сходить с ума начал не только он? Все странности, что я слышала, все недомолвки и недоговорки вдруг стали складываться в единую картину.

Мысли скакали от одного другому, я не знала, за что ухватиться, чтобы докопаться до правды. Да и нужна ли была сейчас эта правда, когда весь Сейферт был объят огнем?

Какой-то маг, с которым у Валентайна были темные делишки, стащил у него кольцо, не понимая его сути, спрятал у одной из девиц в борделе. Главный королевский маг начал искать пропажу — сестра говорила, что в бордель после этого заявлялась полиция. Потом сестра заболела, след кольца затерялся. И вот сегодня Валентайн вновь нашел его. Оно все еще было у торговца, которому его заложила Елена.

Нашел, надел… и окончательно спятил…

— Что теперь будет? — из раздумий меня вывел слабый голос Жанетт. — Если пожар действительно устроил дядюшка… Нашей семье этого не простят.

— Нашей семье… — рассеянно повторила Миранда. — Нашей семье, милая! Ты к ней, по счастью, не относишься.

— Но тетушка… — испуганно охнула Жанетт. — Как вы можете говорить такое?

— Я обещала твоей матери, что с тобой будет все хорошо, даже если сейчас это означает, что пока тебе лучше остаться без поддержки родственников. Все знают, что мой сын отказался от свадьбы, и это только на руку. Сегодня же тебе стоит уехать в одно из имений подальше от столицы. А когда все уляжется, с твоим состоянием ты легко найдешь подходящего жениха, — женщина поднялась с места, потянув за собой племянницу. — Ты знаешь, я люблю тебя как родную дочь, но сейчас я благодарю богов, что это не так.

Белолицая от природы Жанетт сейчас и вовсе сравнялась по цвету с молоком. Губы ее дрожали, из округлившихся глаз были готовы пролиться слезы. Мать Арквила позвонила в звоночек, лежавший на подносе с чайником, и когда в комнату вошли слуги, коротко отдала несколько приказов, отправив их вместе девушкой собирать вещи.

Мы остались с Мирандой вдвоём. Взглянув на меня сверху вниз, она снова опустилась на диван, при этом спина была идеальной прямой, словно она проглотила жердь.

— Я не в восторге, что мой сын спутался с деревенской девкой, — фыркнула она после недолгого молчания. После всего, что я слышала от нее, это было довольно неожиданно. Еще десять минут назад она рассказывала про сына, кажется, совсем не думая о моем происхождении. — У меня слуги имеют рождение более чистое, чем у тебя.

— Мои родители были в законном браке, а отец был церковником, — не то чтобы я должна была этого говорить, но смолчать по поводу «чистого» рождения было сложно.

— А девочка? — сузила глаза женщина.

— Она моя племянница. Взята на воспитание.

Миранда скривилась, но, подумав о чем-то своем, кивнула:

— Допустим…

— Мне нет нужды оправдываться перед вами, — не вытерпела я, — моя совесть чиста, я никогда не воровала, не клеветала, не мешала жить другим. А вы? Только не говорите, что не знали о темных делишках вашего мужа! А еще и сына во все это впутали.

Я думала, что женщина как минимум даст мне оплеуху за такое обращение, но, слепая богиня, она должна была знать, что происходит в ее семье. Все подозревали Арквила в махинациях, и ходило столько слухов о его нечестных делах — и ведь все это было правдой, вот только дела проворачивал отец, а не сын.

— Валентайн просил не лезть в это… — глухо прошептала женщина, и я наконец увидела, что она действительно на грани. Столько всего в один день, и неизвестно, увидит ли она еще сына и мужа. — Все было ради Ари… А потом он просто… сначала была ведьма, которую он обвинил в бедах нашего сына. Та, что помогла с его рождением. Потом еще несколько магов, что проводили лечение. Он возненавидел их… их всех…

Так это был он? Кер Валентайн решил избавить от магов весь Февеньяр… Может ли быть такое? Хотя нет, не сходится — ведь Арквил был в числе подозреваемых, когда напали на Бальтазара. И пусть потом обвинили в итоге несчастного лавочника… Или это как раз и было сделано, чтобы деньги, что дал Томас, могли смешаться с теми, что я получила на сдачу?

Или это еще какой-то способ отвлечь подозрения? Отец кера так быстро примчался в то утро. Он сказал, что увидел донесение Пресветлому, хотя сам Пресветлый пришел к нам уже позже. Туда и обратно от столицы до замка у озера — больше двенадцати часов пути!

Миранда заламывала руки, погрузившись в какие-то свои мысли, потом встрепенулась, тряхнув головой:

— Ари может приехать в любую минуту… Надо подготовить…

Что именно надо подготовить, она так и не сказала, выбежав вон из комнаты.

Оставшись одна, я еще какое-то время пила чай с мятой, нервно поглядывая на окно, скрытое синими занавесками.

Всевозможные заговоры, интриги отошли на второй план. Как же тревожно за то, что происходит сейчас в столице… как же тревожно за любимого человека…

Я вспоминала минуты, проведенные вместе, его руки, губы, улыбку. Сейчас всего этого казалось мало, преступно мало. Даже в памяти моменты,

когда мы были вдвоём, можно пересчитать по пальцам. Я хотела верить, что он все же со всем справится. Нет! Не хотела — уже верила! Знала! Все просто обязано кончиться хорошо… И все равно живот скручивало от волнения, и мятный чай вставал в горле комом.

В этот раз меня и Милу действительно поселили в гостевой комнате. Она не была большой, но в ней было две кровати, маленький столик и большое окно, выходящее в сад. Света было немного, потому что напротив росла раскидистая яблоня, но Миле это очень понравилось.

— Можно срывать яблоки прямо из окна! — восхитилась девочка. — Когда я вырасту, у меня будет дом, и я посажу так же!

Жанетт уехала уже через пару часов, устроив долгие прощания с матерью Арквила. Я наблюдала за этим со стороны, выведя Милу прогуляться в сад у дома. Все же дети удивительно быстро способны приходить в себя. По крайней мере, уже вечером мне казалось, что племянница и думать забыла о пожаре.

Вот только перед сном она вдруг спросила шепотом:

— А как же мама? Она ведь не сгорела?

— Конечно, нет, солнышко мое, — я лежала рядом с ней и гладила по голове. — Когда я ее видела, она была в главном храме вместе с Пресветлым. Уверена, богиня и бог защитили их.

Рядом с храмом не было никаких построек — так что огонь не мог перекинуться, а против огненных тварей у Пресветлого была сила Елены, если уж она хотела всем показать свою святость — лучшего способа, чем спасти толпу верующих, укрывшихся в большом здании, и не найти.

— А почему она не ухала вместе с нами?

На этот вполне логичный вопрос ответить было особенно сложно:

— Так получилось, милая. Многим нужна была ее помощь, и она решила остаться.

Мила умолкла, сморенная сном, а я еще долго прислушивалась к ее дыханию, напевая под нос церковную песню:

— Она не видит, что люди творят,

А он — всегда глух к молитвам.

Когда-то давно свершился обряд,

И сын их объявлен нечистым…

Глава 19

Я проснулась от того, что слуги, суетясь, бегали за дверью. Кто-то даже по ошибке впопыхах открыл дверь комнаты, где жили мы с Милой.

За окном было темно. Почуяв неладное, я накинула платье и, подоткнув племяннице одеяло под бок, спустилась вниз.

— Айна… — мы увидели друг друга, когда я еще была на лестнице.

Сердце пропустило удар, мир словно замер, как тогда в танце.

И вот Арквил уже рядом со мной, его мать что-то недовольно кричит позади. Но кер обнимает меня, судорожно сжимает, словно это я была в смертельной опасности все это время. От него пахнет дымом, в волосах пепел, сажа на руках. Я отстраненно замечаю, что у него уже засохшая кровь на щеке, и вздрагиваю:

— Ты ранен? С тобой все в порядке?

Какие глупые вопросы! Да он едва на ногах стоит, конечно же, с ним не все в порядке. Ему нужно к врачу, потом отдохнуть, поспать…

— Нет, не ранен, — усмехнулся он. — В таких сражениях не бывает ран — любая промашка смертельна… Почти любая.

Мужчина кивнул на что-то позади себя, и я увидела кера Валентайна, лежавшего на принесенном в холл столе. Слуги суетились вокруг, кто-то бегал с водой и ведрами, кто-то нес тряпки. Так не носятся с мертвыми. Неужели?..

— Он жив?

Но что-то с лежавшим на столе хозяином дома было не так, помимо ужасной бледности. Я даже не сразу поняла, что, а когда поняла — ощутила, как меня начало мутить. Его рука! Та, на которой было кольцо — ее не было!

— Тебе лучше подняться наверх, — заметив мое состояние, попросил Арквил. — Я не знаю, выживет ли отец. Уже чудо, что он не умер по дороге сюда… Поспи еще немного, пока есть время. Я должен помочь тут.

— Может быть, и я могу что-то сделать? — хотя бы рвать ту же ткань на бинты или промывать Валентайну раны…

— Нет, если нам сейчас что и поможет, то это только магия.

Могла ли я спорить в такой ситуации? Конечно, нет. Прижавшись к его губам, чтобы выразить тревогу, что не покидала меня все это время, поднялась обратно к Миле и легла на соседнюю кровать.

Сон так и не пришел до самого утра. Я долго прислушивалась к голосам, и когда первые лучи коснулись высаженной под окном яблони, я все же набралась смелости и снова спустилась вниз.

В холле, куда до этого принесли стол, на котором пытались залечить Валентайна, сейчас было пусто. И не скажешь, что тут происходило ночью. Лишь устойчивый запах роз и еще каких-то местных цветов, от которого чесалось в носу, наводил на мысли, что им пытались перебить кровь.

Слуги, должно быть, сильно вымотавшиеся от помощи Арквилу в лечении отца, спали. По крайней мере, в доме царила полная тишина. Я подошла к дверям столовой — сильно хотелось пить — и услышала голос Миранды:

— Ари, милый… — она говорила шепотом, но все равно каждый звук был отчетливо слышен. — Зачем тебе такая обуза? Безродная девка! Да еще с дитем! Подумай сам. Я с твоим отцом сегодня же покину Февеньяр, ты можешь поехать с нами. У Валентайна есть родственники за границей, они примут нас.

— Я не уверен, что разум отца восстановится.

— Тем более! Ты же не оставишь меня одну? — жалостливо проговорила женщина.

— Нет.

Я не знала, к чему это «нет» относилось, но на душе от него стало горько. Решив, что дальше мне слушать нечего, осторожно поднялась обратно в комнату и, едва коснувшись подушки головой, забылась беспокойным сном.

Проснулась я от того, что по мне скакала Мила.

— Просыпайся, Айна! Все уезжают! — дергала она меня за волосы и пыталась разлепить веки руками.

Я не сразу сообразила, о чем она говорит. А когда сообразила, чуть не рухнула с кровати.

— Что? Где? Как?!

— Да посмотри в окно!

Подскочив на ноги, я высунулась в окошко, но из-за разросшихся ветвей яблони дорогу почти не было видно. Только то, что кера Матильда разговаривает с кем-то из слуг, а потом все они садятся в карету и уезжают.

— Айна, ну ты чего? Пойдем! Нужно догнать! — тянула меня за руку Мила, но я так и не двинулась с места.

Неужели Арквил послушал свою мать и поехал вместе с ней за границу? Но… как же я?

Мила тоже увидела, что карета отъехала, и обиженно засопела. Нужно тоже собраться и поскорее покинуть этот дом. Наверняка пожар в столице уже потушили, и очень скоро людям потребуется виноватый. Им будет все равно, кого рвать на куски за то, что произошло с их семьями и имуществом. Арквила и его отца видели многие, а значит, лишь вопрос времени, когда сюда придут и, не найдя их, могут арестовать нас.

— Я кушать хочу, — требовательно попросила Мила, — у меня животик болит от голода.

Ох, еда. Возможно, Миранда забрала с собой не весь провиант, нужно поискать в кухне.

— Идем, — я стянула с кровати простынь и взяла с собой, чтобы сразу сложить в нее все, что найдем.

Нужно было торопиться. Мы спустились вниз, Мила убежала вперед, скрываясь за дверями кухни. Ну какой все-таки неугомонный ребенок! Я уже тоже повернула за ней, как вдруг поняла, что позади меня на диване кто-то сидит.

«Полиция!» — мелькнула паническая мысль, когда меня со спины обхватили чьи-то руки.

— Ты чего, Айна? Это же я! — Арквил крепко прижал меня к себе, вдыхая запах волос. — От тебя дымом пахнет. Возьми духи — нельзя, чтобы кто-то понял, что мы были в столице.

— Ари! Ты не уехал?! — я взволнованно развернулась, недоверчиво вглядываясь в такое знакомое и родное лицо, так естественно переходя наконец на «ты».

— Как я мог уехать без тебя? — тепло улыбнулся он. — Но сейчас нам все же стоит поторопиться. Я собрал вещи, какие могут понадобиться, и через час мы должны быть уже очень далеко.

— Но что с твоим отцом? Что произошло вчера?

— Отец… Знаешь, вот думаешь, что знаешь человека, а потом вдруг оказывается, что он совсем не такой, каким представлял его. И как ни горько осознавать, во многом виноват я. Хотя бы фактом своего существования…

— Как можно такое говорить?!

— Из-за меня он возненавидел магию и, похоже, зашел в своей ненависти слишком далеко…

— Но он же сам маг! Главный королевский маг!

— Пресветлый тоже маг, и это не мешает ему в своих проповедях обличать волшебство как проявление нечистого в нашем мире, — фыркнул Арквил. — Люди часто бывают двуличны.

— И что нам теперь делать?

— Ну, в скором времени я стану одним из самых разыскиваемых лиц в королевстве, так что я пойму, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего, — серьезным тоном произнес он. — Вряд ли кто-то будет разбираться, кто виноват — я или мой отец. Если поймают — казнят обоих.

Я прижала руки ко рту, пытаясь подавить вскрик.

— Нет, нет… — жарко зашептала я, прижимаясь к нему. — Я тебя не оставлю!

— Тогда нам следует поторопиться и придумать по дороге новые имена, — усмехнулся он. — Как я уже сказал, через час мы должны быть в другом месте. Денег на первое время хватит, а дальше что-нибудь придумаем. Я смогу достать новые документы, Милу запишу своей дочерью. Вот только как небогатый вдовец с ребёнком я буду не таким респектабельным женихом. Ты ведь примешь мое предложение руки и сердца после этого?

Он крепко сжал меня в своих объятиях, и внезапно я почувствовала умиротворение. Иррациональное глупое счастье вдруг окутало меня с головы до ног. Да и могла ли я быть несчастна, когда меня обнимает любимый человек и впереди у нас целая жизнь, разделенная на двоих?

***

— А ты всегда-всегда будешь «папа» или только сейчас? — хитро спросила малышка Арквила, когда он попытался объяснить ей про документы и необходимость секретности.

Я сжалась, услышав этот вопрос, и вместе с племянницей ждала ответа.

— А ты как хочешь? — спросил маг.

Ему на лицо наклеили накладную бороду и брови, и вся его мимика от этого была такой забавной, что не улыбаться, глядя на него, было совершенно невозможно, но Мила вдруг стала очень серьезной.

— Я хочу папу.

— Тогда я готов им быть для тебя, — кивнул он с такой же серьезностью, а затем вдруг махнул рукой в мою сторону. — Ее берем в нашу семью?

Я опешила от подобной постановки вопроса. Быстро, однако, эти двое сговорились!

— Айну-то? — потянула девочка. — Хм… Ну, давай возьмем. А то ведь она одна пропадет. Жалко.

— Жалко? — не вытерпев, переспросила я, чувствуя, как смех буквально распирает изнутри.

Арквил бросил на меня взгляд из-под ненастоящих бровей и подмигнул:

— Да, Айна хорошая, надо брать.

***

Обряд проводили в маленькой церквушке по дороге на юг. Мила радостно улыбалась, когда ей вручили букетик с полевыми цветами, которые мы набрали по дороге.

Церковник был слегка пьян, и Арквил, немного потолковав с ним, сунул ему денежку, чтобы он сделал все без обязательного ожидания и очереди, а так же расписался в подсунутых ему документах. На церемонии присутствовали только я, Мила, пьяный служитель и его старушка-жена, которая играла на лютне красивую замысловатую мелодию.

— Папа, — девочка быстрее всех включилась в новую для себя игру, громким шепотом прерывая бормотание церковника, — а помнишь, у тебя дома висела такая же?

Я строго посмотрела на Милу, в то время как священник обвязывал наши руки веревкой в знак связи между нами, а затем наливал вино в кубки, которое мы должны были выпить из рук друг друга, как знак того, что готовы разделить судьбу. От соприкосновения наших рук по спине пробегали мурашки, я смотрела в глаза Арквила и не видела ни накладной бороды, ни смешных бровей. Если бы не мой дар, можно было бы использовать магию для изменения внешности, но для этого бы пришлось избегать любых прикосновений.

— Перед ликом глухого бога берешь ли ты, Артур, сын Виттора, в жены эту девушку? Обещаешь ли ты заботиться о ней как о себе?

Имя в поддельных документах было новое, но сокращать его можно было так же, как старое.

— Беру, — кивнул мужчина.

И священник обернулся уже ко мне.

— Обещаешь ли ты слепой богине, Анна, дочь Вильяма, заботиться об этом мужчине и его дочери Марии превыше себя?

Когда один из новобрачных был с детьми, о них всегда говорили при заключении брака. При этом женщину о согласии на брак по старому церковному обычаю спрашиваться не нужно. Только потребовать с нее обещание заботиться.

— Обещаю, — выдохнула я и закусила от волнения губу.

Церковник подал нам по кубку с вином, но я даже не почувствовала вкуса. Казалось бы — у нас даже имена ненастоящие, может быть, такая свадьба и не зачтется богами, не будет признана ими настоящей, так чего же я так нервничаю?

Вон, Мила улыбается, тихо посмеиваясь над нами и завистливо поглядывая на лютню в руках старушки, а у меня руки дрожат.

— Все хорошо, — шепнул мне Арквил, залпом осушая вино, которое я протянула ему.

— Целуйтесь уже, — фыркнул священник, наливая еще один кубок и делая смачный глоток. — Вы теперь муж и жена! Уже можно.

— А тебе уже хватит, окаянный! Не позорился бы! — строго прикрикнула на него переставшая играть жена.

— Ничего ты не понимаешь, тут любовь у людей! — отмахнулся от нее церковник. — Я праздную! За любовь!

— Я тебе такой праздник покажу! — поудобнее перехватив музыкальный инструмент, она замахнулась и чуть не разбила его о голову служителя.

Вот только Арквил ловко перехватил лютню, предложив выкупить ее.

Через пятнадцать минут мы выходили из церквушки под бренчание Милы, которая невпопад ударяла по струнам. Позади старушка отчитывала пьяницу-мужа.

— Ты ведь на меня не сердишься, что все настолько неидеально? — вдруг спросил меня Ари, притянув к себе. — Обещаю, мы обязательно устроим новую церемонию, с кучей гостей, свадебной каретой и обязательно трезвым церковником.

— Ну уж нет, — отчаянно замотала я головой, — это было так страшно! Второй раз я на это не подпишусь!

Сказала бы вроде шутливым тоном, но это была чистая правда. К чему мне незнакомые гости, карета и все то же самое по второму кругу? Мать с отчимом играли свадьбу два дня — даже я помнила, какая шумная она была и веселая. Вот только совместная жизнь их от этого такой же веселой не стала. А наша свадьба самая лучшая на свете. Ведь главное, мы теперь вместе, пусть и не с настоящими именами.

— Это мы еще посмотрим, — хитро прищурился маг. — Я муж, и я теперь в нашей семье главный. И раз я тебя люблю, то если захочу — каждый год будем устраивать по церемонии.

— А ты меня любишь? — невпопад спросила я. Первый раз он сказал мне подобное вслух.

— Я. Тебя. Люблю, — выделяя каждое слово поцелуем, произнес мужчина.

На мгновение я забыла, что мы все еще стоим в дверях церкви, и не замечала ничего вокруг. Бренчания Милы на ее новой лютне, ворчания старушки, переключившейся с мужа на обсуждение нас. Я растворилась в нежном, пропитанном теплом и обещанием чего-то большего поцелуе и сама целовала, обещая в ответ.

И в этот момент я точно знала, что наши клятвы были настоящими, и для богов и людей мы теперь — муж и жена.

В той же деревне, где мы провели обряд, Арквил купил телегу для лошадей, на которых мы ехали, и в дальнейший путь мы отправились с большим комфортом. Несколько раз пришлось заезжать в какие-то странные места, где кер менял деньги и лошадей.

— Нельзя, чтобы нас смогли отследить, — пояснял он. — А монеты, которые я трачу, тоже могут вывести на след.

Но на наш след так никто и не вышел. Спустя несколько дней пути мы остановились в небольшой деревеньке у широкой спокойной реки, а после, расспросив местных жителей, узнали о том, что на самом отшибе, ближе всего к реке, есть свободный участок. Дом там смыло паводком, и хозяева уехали попытать счастья в другое место. Остались лишь сарай и баня. Арквил отправился к местному землевладельцу, и спустя какое-то время мы смогли обосноваться там.

У Арквила оставались земли, принадлежащие его семье, в нескольких сотнях верст отсюда, но ехать туда пока было опасно. Поэтому почти все лето мы прожили на берегу, и это был самый счастливый период в моей жизни.

Вести из столицы приходили с большим опозданием. Через несколько месяцев мы узнали о «заочном судебном процессе», как выразился Арквил, над его семьёй. Миранде и Валентайну удалось уехать из страны, и найти их не сумели.

Потом до нас долетела слава о чудесной целительнице, с благословления Пресветлого снимавшей любое магическое проклятье. Говорят, она даже ездила по крупным городам, и чтобы преклонить перед ней колено, в очередь становились богатейшие люди королевства. Я очень надеялась, что Елена была так же счастлива, как и я, добившись того, чего она хотела.

Через полгода прилетела другая новость — Жанетт вышла замуж, да не за кого-нибудь, а за доктора Ричарда, главу госпиталя святого Чарльза, который даже не был кером и имел низкое происхождение. Столица обсуждала это так долго и бурно, что вести об этом браке достигли самых отдаленных окраин Февеньяра.

Мы восстановили дом на участке, Ари накупил в ближайшем городе оборудования, и мы устроили мыловарню. Он экспериментировал с запахами, с консистенцией, я помогала замешивать основу, а Мила была назначена главной по разведению цветов и сбору трав, которые использовались в качестве дополнительных ингредиентов. Сбыт нашелся в соседнем городке и постепенно разросся так, что мы подумывали нанять помощь.

В скором времени до нас долетели вести о том, что имущество семьи кера Валентайна конфисковано и в скором времени будет пущено с молотка. Доходов с мыловарни хватило, чтобы принять участие в аукционе.

Арквила не было неделю, а затем он приехал с новостями о том, что те самые южные земли, в которые он обещал увезти меня, отныне и навсегда принадлежат Артуру, сыну Виттора, его дочери Марии и жене Анне.

— Пытался выкупить еще замок у озера, вот только Бальтазару чужое имущество на его землях поперек горло стояло, он на любые ставки отвечал двойной ценой, — усмехнулся кер.

— Надеюсь, тебя не узнали? — я всерьез беспокоилась все эти дни, когда из-за конспирации Ари не мог даже отправить весточку.

— Капелька волшебства тут, капелька там, плюс моя борода, что делает меня неотразимым.

Арквил действительно начал отращивать бороду с тех пор, как мы поселились в этой деревушке. Мне это не слишком нравилось, но ради безопасности пришлось смириться.

Спустя неделю мы покинули обжитое место, чтобы отправиться уже на собственные земли.

Путь занял неделю, за которую природа вокруг стала пышнее, растительность гуще, а погода жарче.

— Здесь до границы рукой подать, — рассказывал кер. — Меня в детстве отправляли сюда на несколько месяцев, как-то раз я убежал в лес гулять и случайно вышел уже с той стороны…

Мужчина улыбнулся ностальгической улыбкой, обращенной куда-то внутрь себя.

Новые владения оказались небольшими — деревенька, жители которой теперь должны были выплачивать нам небольшую сумму за пользование землей, да дом на пять комнат с прогнившими стенами. Но трудности не пугали. Зато какой сад был вокруг дома! Запущенный, заросший, но сохранивший свою красоту, пусть яблони и груши переплетались ветвями, виноград заполонил тропинку, а колючие кусты с мелкими незнакомыми ягодами перегородили проход к крыльцу.

— Они вкусные! — Мила уже вовсю срывала с кустов и запихивала в рот коричневые плоды. — Попробуйте!

— Да, дом надо перестраивать, — кивнул мне Арквил. — Зато смотри, какой сарай — будет куда поставить бадью с весами.

До позднего вечера мы провозились с разбором вещей, а завтра Ари должен был ехать обратно — забирать оставшиеся в старом доме пожитки.

Затопили старую печь — волшебный огонь рядом со мной все время гас, так что приходилось обходиться обычным. Вскипятили воду, устроили ужин на скорую руку.

С уборкой многолетней пыли быстро справилась магия, но постели нужно было стелить вручную. Вымотавшись, я уснула в объятиях мужа, а Мила, испугавшаяся спать одна на новом месте, заснула с нами.

На следующее утро, когда я проснулась, заря еще только-только занималась. Ари уже не было рядом. Милы тоже, но она почти сразу нашлась в кухне — доедала привезенные с собой лепешки.

— Папа уже уехал, — бойко отрапортовала она. — Сказал, что не хотел тебя будить.

— А ты чего так рано встала? Иди поспи еще, — согнала я ее со стула, — сегодня много дел предстоит, раз мы вдвоем за главных.

Мила, посмеиваясь чему-то своему, убежала обратно в кровать, а я налила себе воды.

Уехал. Зачем же так рано? И мог бы разбудить!

Вроде бы глупость, но почему-то стало обидно. Пусть мы уже почти год жили как муж и жена, Арквил всегда находил возможность проявить нежность и внимание.

Вздохнув, попыталась выбросить из головы непонятно откуда взявшуюся досаду. Порылась в разложенных вчера вещах, оставленных в кухне, и вытащила из одной сумки маленький пузырек с мутно-коричневой жидкостью. Еще полгода назад я нашла описание этого состава в одной из книг и теперь пользовалось им каждый месяц втайне от мужа.

В определенный день месяца нужно было капнуть туда капельку своей крови, и если вода станет прозрачной, значит… Но раз за разом ничего не происходило. Арквилу я не говорила, смешав раствор самостоятельно, и каждый раз, когда результат был отрицательным, душу охватывала тоска и на глаза против воли наворачивались слезы. Мы пока не планировали малыша, о чем можно переживать? Но женское сердце иррационально верило в чудо, и, обнимая Милу, я каждый раз думала о том, какой она была совсем крошкой. Жаль, что я не знала ее тогда.

Сделав небольшой надрез на пальце кухонным ножом, я откупорила крышку и капнула кровь во флакончик.

Кажется, светлеет… впрочем, мне каждый раз так кажется! Я каждый раз вглядывалась в мутную воду с неясной надеждой, а в итоге ничего не происходило.

Вздохнув, отставила флакончик в сторону, заставив себя переключиться на домашние дела. Сходила за поленьями для печи, затопила ее, принесла воды из колодца, а когда вдруг бросила мимолетный взгляд на стол — обмерла от неожиданности. Во флаконе была обычная вода. Не веря своим глазам, достала еще один такой же и повторила все в точности. Результат не заставил себя ждать. Я беременна! От радости хотелось петь, плясать, скакать на одной ноге. И безумно хотелось ею поделиться. Но Мила наверняка уже уснула, а Ари уехал…

Вышла на улицу, чтобы остудить горящую голову — щеки так и пылали от переизбытка чувств. И вдруг… дым. Повела носом, присмотрелась. Точно! Дым! Из сарая, куда мы вчера снесли все, что относилось к мыловарне, валил густой белый дым.

Метнулась на кухню за ведром с водой и через минуту была уже у сарая, не глядя плеснув из ведра в приоткрытую дверь.

— Айна! — наружу, чуть закашлявшись, тут же вышел мокрый до нитки Арквил. — Необязательно было выливать ведро воды мне на голову!

— Ты не уехал? — опешила я, застыв с пустым ведром в руках. — Но Мила сказала…

— Мы с ней сюрприз тебе готовим… — в этот момент откуда-то из-за крыши вылетел зеленый огонек и, устремившись в небо, вдруг расцвел россыпью искр. Затем еще и еще один. — То есть, готовили… Вот нечистый!

— Какая красота… — пораженно выдохнула я, не в силах оторвать взгляда от завораживающего зрелища.

— А ночью было бы еще красивее, — фыркнул муж. — Эх…

Он махнул рукой, и одежда на нем моментально высохла, лишь пар пошел.

— Мне очень нравится! — я кинулась ему в объятия, высоко задирая голову и наблюдая за тем, как в сумеречном небе загораются разноцветные цветы. — Жаль, Мила не видит. Это в честь переезда?

— Не совсем, — ухмыльнулся муж, игриво очерчивая руками изгибы моей фигуры.

— А что же тогда? — удивилась я.

Его руки переместились вперед и легли мне на живот.

— Надеюсь, это будет мальчик. Но на девочку я тоже согласен.

— Ты знаешь?!

Глаза сами собой округлились. А ведь я так хотела сделать сюрприз мужу. Но откуда?

Он вытащил из кармана маленькую ск

— Нашел закладку на рецепте, немного усовершенствовал магически… Как думаешь, если производить и продавать в промышленных масштабах — спрос будет?

Я не успела возразить или просто возмутиться как следует, как Арквил чуть наклонился, подхватывая меня на руки. Я хоть и знала, что он не уронит, все равно взвизгнула от неожиданности.

— Ой! Куда ты меня несешь?

— Встречать рассвет, разумеется! — смеясь, ответил он.

— А я? — откуда ни возьмись, перед нами появилась Мила, на глазах малышки были слезы.

Я ужаснулась, внутренне сжимаясь от беспокойства за малышку. Неужели кошмар приснился? Мы почти не говорили о пожаре в столице и о том страхе, что испытал ребенок. Я боялась сделать только хуже расспросами и напоминанием о том, что произошло. Может быть, она сейчас заснула под утро и ей приснился тот страшный пожар?

Тут же соскочив на землю из рук мужа, кинулась обнимать ее и успокаивать.

— Все хорошо, солнышко, — утирала я ее слезы.

— Я все слышала! — сказала она с обидой. — У вас будет свой ребенок. И я вам буду не нужна. Вы от меня откажетесь!

— Ну что ты! — я расцеловала ее в обе щеки. — Мы же тебя любим, и это никогда не изменится.

— Еще как любим. И вообще, как это «не нужна»? А кто будет моим главным помощником? — рассмеялся Арквил и вдруг подхватил на руки уже нас двоих. — А теперь отправимся смотреть рассвет все вместе. Семьей.

Рассвет в этот день был особенно прекрасен.

Конец

Content

Вострова Екатерина Не играй с огнем, девочка, или Ведро воды тебе на голову!