Васина Екатерина

Анестезия сердца

Екатерина Васина

Анестезия сердца

В этом клубе алкоголь был запрещен. Максимум — бокал вина или кофе с коньяком. Жаль. Ей сейчас больше всего хотелось напиться. До безумия, до слез и соплей. Чтобы не контролировать себя.

Бармен Костя, видимо почувствовал ее настроение. Молча приготовил и принес красивый коктейль: желто-изумрудные слои, края стакана сверкают от сахара. Шепнул: «подарок от меня», — и тут же отошел к другим клиентам.

Корсет давил на ребра, мешал дышать. Но она продолжала сидеть, выпрямив спину и невидящим взглядом уставившись на огромную сцену. Сегодня здесь шел красочный и яркий экшен с элементами найф-плея и огня. С распятой на «андреевском кресте» нижней работали сразу два Мастера. Принося двойное удовольствие.

С ее места было не очень хорошо видно происходящее на сцене. В другое время она бы с удовольствием встала в первых рядах, чтобы понаблюдать за тем, как нож скользит в миллиметре от тела «жертвы», как ласкает внутреннюю поверхность бедер, как ласково скользит по ложбинке между грудями. Сама она порой тоже практиковала найф-плей, но не увлекалась.

Черт, ну почему здесь не подают алкоголь?

* * *

— Дина…

Голос вытаскивал ее из небытия.

— Дина, пора просыпаться.

Возвращаться не хотелось. Здесь было хорошо, уютно и ничего не болело.

— Дина, просыпайся…

Голос буквально вытягивал ее из приятной пустоты, в которой она висела, наверное, века. Тянул, несмотря на ее дикое нежелание возвращаться. Все тянул и тянул, пока, наконец, не выдернул наружу.

В реальность.

Первые ощущения: боль в горле, боль в животе и чувство, что исчез воздух. Дина с хрипом попыталась втянуть его в себя и тут же закашлялась: Господи, невыносимая резь где-то глубоко внутри. Слезы выступили из-под закрытых глаз и потекли по щекам. Но зато она смогла вдохнуть.

— Тихо, — возник тот же голос, обволакивая спокойствием, — дыши, Дина, все хорошо. Теперь все будет хорошо.

Она дышала, с каждым разом ощущая, как все легче это получается. Разве что продолжало болеть горло. Оно пересохло и казалось Дине сморщенным шлангом. Хотелось кашлять и не получалось.

Плюс продолжал все сильнее болеть живот.

— Дина, открой глаза.

Она не хочет открывать глаза, ей и так хорошо. Почему он командует? Что ему надо?

— Дина! — голос из мягкого стал приказным. — Открой глаза, тебе нельзя засыпать.

Кое-как — ресницы отказывались разлепляться — Дина ухитрилась приоткрыть сначала один глаз, а затем — второй. Пару секунд перед взглядом колыхалась мутная пелена, потом из нее медленно стали проступать белые стены палаты, яркий силуэт окна и фигура, склонившаяся над ней.

Голубые глаза над маской. Едва заметные морщины в уголках. Такие появляются, когда человек часто улыбается. Взгляд спокойный и внимательный. Ага, значит это его рука на ее запястье? А он кто?

«Ангел», — сообщило вялое и все еще оглушенное наркозом сознание. Дина решила уточнить этот вопрос. Но при попытке заговорить вырвался лишь кашель, который болью отозвался в животе.

— Горло будет болеть, — успокоил врач. Да, теперь она четко понимала, что перед ней врач. Сознание постепенно начинало адекватно воспринимать реальность.

— Вы меня помните? — он перешел на официальное общение. — А что с вами случилось помните?

Дина кивнула. Потом кое-как сумела выговорить: медленно и тщательно.

— У меня был аппендицит?

— Перитонит. Вы затянули с обращением в больницу, Дина. Хорошо, что ваш молодой человек оказался умнее вас.

А вот сейчас обидно стало. Дина не считала себя дурой. Просто была настолько занята на работе, что боли в животе воспринимались чем-то второстепенным. А когда обезболивающее перестало помогать, тогда пришло подозрение, что надо бы обследоваться. Как только закончится горячая пора на работе.

Повезло ей, что Рик вызвал Скорую, так как сама она даже не могла шевельнуться из-за резкой боли. Повезло, что организм крепкий, а врачи действовали быстро.

Везучая, как кошка. Только, кажется, одну жизнь уже израсходовала.

Дина все сильнее ощущала свое тело. Голая, под тонкой простыней. Куча трубок, проводов. Особенно напугала трубка, видневшаяся из-под простыни.

— Это дренаж, — перехватил ее взгляд врач, — со временем мы его уберем. Вы сейчас в палате интенсивной терапии. Я анестезиолог. Вы нас немного напугали во время операции, но теперь все будет хорошо.

— Мой организм лишился одного органа.

— Радуйтесь, что ваш организм функционирует. Как ощущения?

— Горло пересохло и болит, живот болит. Все болит. Мне плохо.

— Значит все в порядке. Лежите. Скоро придет медсестра, сделает вам укол. И станет легче.

— Знаю, что вы сейчас думаете, — сообщила Дина, стараясь отрешиться от боли. Плохой боли, неправильной.

— Вы думаете, что я идиотка, которая не следит за здоровьем. Но я просто заработалась. У нас готовили важный контракт для подписи. А я там юрист и…

Она замолчала, не понимая, с какой радости должна оправдываться. И закрыла глаза, жалея, что нельзя спать.

Ну вот как не вовремя то, а?

— А как вас зовут, — поинтересовалась, лежа с закрытыми глазами.

— Мирон. Откройте глаза, Дина, вам нельзя спать.

— Мне так легче.

— Вам так кажется. Отройте глаза.

Дина послушалась. Да, сама виновата, что попала сюда. Впредь будет умнее.

А глаза у этого Мирона красивые. И сам вроде ничего. Из-за маски не особо разберешь, но точно не урод. И фигура хорошая, подтянутая.

Ага, а еще он видел ее в таком виде, что явно не воспринимает ее как женщину. Дина открыла глаза и мрачно уставилась в потолок. Все, надо выздоравливать и возвращаться к прежней жизни.

* * *

Наверное, в душе она и впрямь была кошкой. Выздоровление шло гигантскими шагами. Палата интенсивной терапии, потом обыкновенная, а затем — выписка. До Нового Года оставался месяц. Как раз, чтобы привести себя в порядок и встретить его полностью здоровой и еще молодой тридцатипятилетней женщиной.

Рику она еще накануне сказала, чтобы он забрал ее из больницы в полдень. Но в одиннадцать в палату, где кроме Дины еще скучали двое женщин, вошел Мирон. Прежде Дина видела его только в маске. Теперь же сумела оценить и волевой подбородок, и прямой нос, и даже светлый крохотный шрам на правой скуле. Явно в детстве где-то распорол. И осталось такое вот напоминание.

— Добрый всем день, — поздоровался он, — Дина, вы готовы?

— Выпиской занимается медсестра, — напомнила она, особенно остро ощущая сейчас насколько отвратительно выглядит. Похудевшая, со стянутыми в пучок волосами, бледная. Хорошо хоть уже не в опостылевшем светло-сером спортивном костюме. А до этого могла носить только халат. И ходить, согнувшись в три погибели.

Что ему понадобилось?

— Ваша выписка у меня, а я собираюсь домой. Давайте подвезу.

— Меня заберет мой друг.

Выражение лица Мирона не изменилось. Словно не ему только что сделали от ворот поворот.

— Хорошо, тогда вот, заберите выписку. Пусть друг поднимется и поможет вам нести вещи. Не болейте.

И вышел.

А ведь можно приказать Рику не забирать ее. Дина достала телефон, пару секунд посмотрела на него и спрятала обратно в сумку. Обижать его не хотелось. Рик постоянно посещал ее в больнице, чаще остальных. Родители же, проживающие в другой стране, могли разве что звонить и требовать отчета о здоровье. А еще попутно ругать Дину и говорить, что все это от отсутствия детей. Не о ком заботится, вот болячки и липнут.

Как она мечтала оказаться дома, опуститься в родную ванну.

Сделать это удалось лишь через полтора часа. Квартира встретила Дину чистотой и свежестью. Две комнаты буквально вылизаны до блеска, паркет сияет, лампы тоже. В большой прозрачной вазе яркий букет из мелких розочек. Из кухни ошеломительные запахи.

— Все с учетом твоей временной диеты, — сообщил Рик весело, снимая с нее пальто. — Тебе ванну?

— Милый, ты у меня чудо, — пробормотала Дина, справляясь с ощущением нахлынувшей эйфории. Как хорошо, что она оставила ему ключи.

— Когда ты успел? — поинтересовалась, наблюдая, как мужчина вешает свою дубленку рядом с ее пальто. Высокий, со светлыми волосами длиной почти до плеч, симпатичный и очень сдержанный. Плюс заместитель директора в их фирме.

— Долго ли умеючи. Так ванну?

— Нет, только душ, причем нельзя мочить шов. Боже, как только станет возможным, приму горячую ванну с пеной. Как можно больше пены.

Принимать душой было бы тем еще мучением, если бы не Рик. Потом он даже на руках отнес разомлевшую Дину в постель, принес легкий ужин и проследил, чтобы она все съела. После чего разделся и молча принялся массировать ее плечи.

Дина блаженствовала, постепенно погружаясь в приятную дремоту. Не зная, что совсем скоро жизнь подкинет ей веселенькие деньки.

* * *

Спустя десять дней после выписки Дина чувствовала себя просто другим человеком. Если шрам порой и побаливал, то нехотя и недолго. Силы возвращались гигантскими скачками, аппетит тоже вернулся. И привел с собой хорошее настроение.

Но на работу пока ее не выпускали. Оставалось еще четыре дня больничного. Рик присылал ей фото с работы с забавными подписями. Дина сидела дома, изредка выбираясь на прогулки и думала, что надо бы предложить мужчине переехать к ней. Обговорить условия, конечно. Лайфстайл «двадцать четыре на семь» им не подходит. Но на территории квартиры пусть подчиняется. Обоим так будет комфортнее и привычнее.

Сегодня настроение было паршивое. То ли из-за погоды: серой и слякотной, когда снег превращался под ногами в кашу, то ли из-за того, что ночью приснился Мирон. Наклонился над ней, лежавшей без движения и воткнул в сердце длинную иглу. Дина проснулась и долго в темноте трогала грудь. Конечно, ничего не было.

Но настроение почему-то испортилось. Может, не стоило тогда так откровенно его отталкивать. Дина часто вспоминала обладателя красивых голубых глаз. Вспоминала как нечто несбыточное. Он явно не из ее среды. Она себе подобных сразу чувствовала.

Один раз Мирон ей приснился. Таким, что, проснувшись посреди ночи, Дина поняла, что внизу вся влажная от накатившего возбуждения. Рика не было, пришлось ласкать себя самой до вспышки удовольствия.

Наваждение какое-то…

Дина посмотрела на себя в зеркало. Хорошо болезненная худоба почти пропала, возвращались прежние аппетитные формы, синяки под глазами сошли на нет, волосы опять заблестели, начали завиваться красивыми черными кудрями.

Пора было идти в магазин. Кончился любимый йогурт с манго, который Дина готова была есть хоть целый день.

Супермаркет находился в паре кварталов. В такую погоду все равно, что в паре тысяч километров. Дина со вздохом посмотрела на любимую шубку и влезла в практичный и непромокаемый пуховик. Поглубже натянула шапку, чтобы липкий мокрый снег не забивал глаза. И выскользнула на улицу.

Вместе с редкими прохожими, осмелившимися выйти в такую погоду, Дина поспешила по серым сырым улицам. Ну что за зима, а?

Вот и любимый магазин с оранжевыми стенами и большими окнами, заклеенными кучей потрепанных объявлений. Дина торопливо скользнула внутрь и с наслаждением вдохнула теплый и пропахший свежей выпечкой воздух. Она холода и сырость просто ненавидела. Надо будет сказать Рику, чтобы точно переезжал, будет об кого греться по ночам под толстым одеялом.

Йогурты нашлись быстро. Правда, было одно «но»: их оставалось три баночки, на которые уже кто-то нацелился. Кто-то светловолосый, в кожаных штанах, заправленных в высокие берцы и в кожаной зимней куртке. Ну и зачем ему ее йогурты?

Дина протянула руку и одновременно с незнакомцем взяла последнюю баночку. Тот оглянулся.

Сердце охнуло и на мгновение забыло, как биться.

Еще никогда Госпожа Дина не ощущала… подобного.

— Добрый день, — удивленно проговорил Мирон, первым отпуская баночку с йогуртом, — Тоже любите манго?

— Ага, — кивнула Дина, понимая, что смотрит на него во все глаза и не может отвести взгляд. — Отдайте, а?

Мужчина, в свою очередь не отводивший взгляда от нее, молча подвинул и остальной йогурт.

Дина, продолжая смотреть ему в глаза, рукой нащупала их и положила в корзинку.

— Вам помочь? — почему-то охрипшим голосом поинтересовался Мирон.

— Да, — согласилась она, — помогите, да.

— Вам нельзя тяжелое поднимать.

— Нельзя… — согласилась Дина, понимая, что три баночки йогурта ужасно неподъемная вещь.

Кассир удивленно посмотрела на пару, которая не сводила друг с друга глаз, мола взяла деньги, отдала сдачу и позавидовала. Небось, поженились недавно.

На улице липкий снег ударил в лицо. Так, что Дина фыркнула и поспешила набросить капюшон.

— Я на машине, — сообщил Мирон.

— Поезжайте.

— Я вас довезу. Вам же…

— Нельзя поднимать тяжелое. — кивнула Дина. — Довезите, да.

Ей же так далеко. Целых два квартала.

В машине чисто, тепло и пахнет смесью кофе и пряностей. На заднем сидении — пакет из фирменного магазина кофе. Все понятно.

— Тоже люблю эту марку, — сообщила Дина, пристегивая ремень.

Взгляды им все же пришлось разорвать. Иначе так и в аварию влететь недолго.

— Любите кофе…

— Обожаю…хотите приготовлю?

Вопрос вырвался сам собой. И показался таким… правильным. Все нормально, все хорошо. Просто предложила выпить кофе. Красивому мужчине. У себя дома.

Дорога среди мокрого снега, затем подъезд, лязгающий лифт и родное тепло квартиры.

— Ванная там, — махнула Дина рукой, скидывая сапоги. Проходя мимо зеркала, быстро глянула на себя. Джинсы и темная водолазка, скромно, но при этом вполне красиво. Видно, что с фигурой все в порядке.

У нее не дрожали руки, пока она насыпала зерна в кофемолку. Вошедший Мирон подошел к плите, встал чересчур близко и проговорил тихо:

- Тоже предпочитаю молоть его прямо перед варкой.

— Да, так он сохраняет аромат…

— И вкус совсем другой…

— И хранить лучше…

Мужская рука осторожно легла поверх ее пальцев. И на миг Дине показалось, что она, как в детстве случайно получила удар током. Безболезненный, но такой, что тряхнуло все внутри.

Хорошо, что не успела включить плиту. Потому что в следующий момент словно рухнули какие-то оковы. Дина ахнула, ощутив, как ее подхватывают и машинально обхватила мужские бедра ногами.

Яростный поцелуй, одержимый, голодный.

Они целовались исступлено, как люди, очень долго искавшие друг друга и вот, наконец, встретившиеся.

Дина лишь вцепилась ногтями в спину Мирона, понимая, что ее несут.

Желание граничило с безумием и ударяло в голову.

Ваниль…Тема…все пока отошло в сторону. Остался лишь мужчина, которой пинком открыл дверь в спальню и уложил Дину на постель.

Джинсы вместе с бельем полетели в сторону. Водолазка оказалась задрана, Дина же выгнулась, подставляя грудь. Да! Она вскрикнула, ощутив, как мужские губы обхватили сосок, плавно потянули вверх.

Он оказался большим. Больше Рика. Которому она всегда приказывала, если дело доходило до секса, входить медленно и осторожно. Чтобы прочувствовать как все внутри заполняется его членом.

Но сейчас все было охвачено бешеным огнем пополам с вожделением. Моментальная боль, затем сменившаяся жгучим удовольствием. Резкие толчки, лихорадочные поцелуи…шепот на ухо.

Влажная кожа горела, как и все внутри. Мало, мало…Дина царапала широкую мужскую спину, требуя продолжать. И он продолжал. То вбивался, обхватив и приподняв ее за бедра, обжигая взглядом. То накрывал ее всем телом, сминая губы поцелуем.

— На спину! — скомандовала, едва дыша. Внутри образовался огненный комок, который пульсировал и рвался наружу.

Нет, ей мало!

Дина сама толкнула Мирона, заставляя откинуться на спину. Оседлала, застонав в голос, чувствуя, как он толкается внутри нее.

Красные полосы на груди…от ее ногтей.

Ноющая от желания грудь, обхваченная его ладонями.

Она скакала, выгнув спину и чувствуя, как внутри все сильнее разгорается личное солнце.

А потом оно взорвалось. И Дина закричала, на мгновение ощутив, как удовольствие, яркое почти до боли, проникает в каждую клетку.

Она не занималась «ванильным», пусть и таким бешеным сексом лет семь. И теперь все пыталась разобраться в чувствах. А еще собрать заново превратившееся в безвольное желе тело.

— Отличный кофе, — услышала хриплый смешок. Мирон лежал и тоже переводил дыхание. Дина чуть шевельнула головой и выдавила:

— Да, крепкий…бодрит.

Они лежали, переплетя пальцы и восстанавливая дыхание. Ну вот, сходила за йогуртом.

Шов немного побаливал, но терпимо. Ее предупреждали, что такое может быть. Дина приподняла голову и встретилась со взглядом голубых глаз. Их обладатель лежал, закинув одну руку за голову, а второй все поглаживая пальцы Дины.

— Знаешь, — произнес задумчиво, — наверное, стоит повторить.

— Но перед этим сварить кофе. В конце концов, я тебя для этого пригласила.

— Но случился нечаянный приятный бонус?

— Да, неждачник, — улыбнулась Дина. Случайный секс в список ее привычек не входил. Даже с Риком, который буквально через полчаса после знакомства в клубе, подошел к ней и молча опустился на колени, протянув стек, она занялась сексом спустя месяц знакомства.

Да, потом все же был кофе. И что-то к нему. И разговоры. Такие…быстрые, едва не захлебывающиеся. Словно эти двое после долгой разлуки никак не могли наговориться. И постоянные прикосновения рук, взгляды.

Что с ней?

— У тебя кто-то есть.

— Есть, — кивнула Дина, — а у тебя?

— Я не женат уже год, — сообщил Мирон, — из-за него ты не разрешила себя подвезти?

— Я не видела в этом смысла.

— А сейчас?

— Не знаю, — честно призналась Дина, — такое в первый раз.

И опять глаза в глаза. Светло-зеленые и голубые. Дрожащие огоньки вопросов и сомнений.

Во время сессии проще. Там все расписано и понятно. Там все под контролем. А как контролировать то, что рвется изнутри?

Она все же написала Рику, чтобы сегодня не приезжал. Испытывая легкий стыд, но при этом понимая: Тема одно, а это — другое.

Некоторые из ее знакомых были счастливо женаты или замужем, а сессии проводили на стороне. Кому-то посчастливилось связать судьбу с тем, кто разделял их интересы. А некоторые — очень немногие — сумели уйти из Темы. Последнее особенно сложно. Она не хочет отпускать. Можно держаться месяцы, но Голод возьмет свое.

У них с Риком просто идеальный дуэт. Они дают друг другу то, в чем нуждаются.

Тогда почему Дина, приказала сегодня ему не приезжать? Она сама не знала. Лишь понимала, что в ней пробудилась лихорадочная потребность в этом симпатичном мужчине, с которым судьба свела ее не в самый лучший период жизни.

И да, был второй раз. Полный всхлипов наслаждения, вскриков, невнятного шепота. Дина то откидывалась на постель, позволяя брать себя так, как угодно Мирону. Выгибалась, металась по влажной простыне и цеплялась за нее ногтями. А то перехватывала инициативу. И уже он становился ведомым. А она прыгала на нем, терлась тяжелой грудью и мужскую грудь, поросшую темными волосами. Прикусывала мокрую от пота кожу и целовала, задыхаясь от желания и счастья.

Даже если это в первый и последний раз, то все равно Дина была уверена: она сохранит воспоминания на всю жизнь. И не как память о шикарном сексе. А как память о человеке, с которым она пусть и ненадолго, но ощутила себя единым целым.

Мирон уходил, когда на улице уже сгустились сумерки, полные предновогодней иллюминации. К тому моменту Дина чувствовала себя как после трех сессий подряд. Хотелось упасть и спать. Ходить было немного больно и саднило натертые соски.

«Я скажу ему, что для меня привычно другое. Обязательно скажу».

— Я тебя замучил, — проговорил Мирон, привлекая ее к себе и утыкаясь носом в волосы, — Дина, у меня завтра дежурство, но послезавтра я хочу провести день с тобой. Вечер…ночь…когда ты будешь свободной.

«Скажи ему, что своих партнеров ты заставляешь вылизывать себе туфли и таскать стек в зубах».

— Я работаю до шести, потом свободна.

— Ну и отлично. С меня свидание. Настоящее свидание. Без йогуртов.

«Черт, а как же Рик?»

— Созвонимся завтра, хорошо? — она не любила давать обещания. Мало ли…

* * *

Две недели до Нового Года…

— Госпожа, можно вопрос?

Рик на коленях, у ее ног, в высоком жестком ошейнике с подвесным замком. Надо снять через пять минут, такой нельзя долго носить. Он совершенно обнаженный, в отличие от нее, затянутой в длинное темно-красное платье.

— Можно.

— С вами все в порядке?

Дина чуть вздернула бровь, но тут же смягчилась: в серых глазах раба неприкрытая тревога.

— Да, милый, со мной все в порядке. Это все.

— Все, Госпожа.

— Не переживай, — Дина чуть наклонилась и погладила его по щеке, — Хороший мальчик, ты отдохнул?

Она взяла висевшую на подлокотнике кожаного кресла широкую алую ленту. Завязала ею глаза Рика и приказала спокойным тоном:

— Мои туфли, милый, медленно и с чувством.

Да, лодочки у нее были просто прелесть: черные, на высокой тонкой шпильке, из натуральной кожи. Она протянула одну из ног, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Внутренний зверь медленно затихал.

* * *

Неделя до Нового Года…

Мирон медленно поднимался из сугроба, в который Дина ухитрилась его спихнуть. Здесь, на горнолыжной турбазе, недавно выпал снег и теперь сверкал в лучах бледного зимнего солнца. Тут и там виднелись бревенчатые двухэтажные дома, а чуть дальше двигалась цепочка подъемника. Туда и тянулись многочисленные отдыхающие. Кто с лыжами, кто со сноубордами.

— Тебе месть за то, что у меня все болит! — сообщила Дина, с усмешкой разглядывая мужчину в ярко-желтом горнолыжном костюме. У нее правда все болело после уроков катания. Особенно досталось пятой точке. Шутка ли — падать на нее каждые пять минут.

— Отличная месть — утопить меня в сугробе, — Мирон отряхнул куртку, прищурился. У Дины появились нехорошие предчувствия и само собой вырвалось:

— А ну стоять!

— Ага, конечно! Жажду мести.

— Я сказала стоять!

В ответ ее попытались схватить. Взвизгнув, Дина рванула по тропке, среди сугробов. Успела даже пробежать несколько метров, прежде чем ее схватили и уронили в один из них. Причем Мирон свалился сверху.

— Месть совершена. — заявил самодовольно и поцеловал. От прикосновения горячих губ моментально все запылало внутри. Морозец снаружи и пожар изнутри — замечательные ощущения.

Дина ухитрилась все же расстегнуть горнолыжные штаны Мирона. Ага! Пальцы нащупали нечто твердое и весьма возбужденное.

— Тебя возбуждают девушки в сугробах?

— До безумия. Девушка. Одна.

И тут же внутри разлилось нечто карамельное. И невыразимо приятное.

«Я скажу ему. После Нового Года. Да, точно. В Новый Год без вранья».

И надо что-то решать с Риком. Сессии с ним великолепны, но у Дины складывалось подозрение, что Мирон подобное не одобрит.

Но что делать, она не сможет без этого?

Но она уже не сможет без Мирона. Который что-то сделал с ее миром, с ней самой. Только при виде него сердце превращается в огненный цветок, согревает изнутри и не дает мерзнуть. Нет, серьезно. Раньше Дина зимой предпочитала выезжать только на машине и укутывалась в десять одежек. А сегодня вон — горнолыжный костюм, валяние в сугробе и ни малейших признаков того, что мерзнет.

«Я его люблю», — промелькнула абсолютно ненормальная мысль.

«Боже, я влюбилась в мужчину не из Темы. Это реально катастрофа!»

* * *

Два дня до Нового Года…

Сегодня в «Орионе» было много народа. В основном — постоянные посетители. Новичков мало, да и те, только по рекомендациям «старожилов».

На ярко-освещенной сцене экшен был в самом разгаре. Связанная и подвешенная молодая женщина в коротком белом платье. Грубые веревки. Длинный стол с аккуратно разложенными девайсами и наполненная ожиданием атмосфера. Экшен проводил опытный Доминант. При виде него дрогнуло не одно сердце посетительниц клуба. С ярко-рыжими волосами до плеч и синими глазами, в одних лишь черных штанах, низко сидящих на бедрах, он просто притягивал к себе взгляды. Хлыст в руках подрагивал, словно живой.

Дина стояла в первых рядах, чувствуя позади дыхание Рика. Сегодня она велела ему нарядиться во все светлое и элегантное. Даже ошейник выбрала с красивой гравировкой, а цепочку взяла тонкую и изящную. Красота, да и только. Они хорошо смотрелись вместе: он весь такой симпатичный и милый и она — в алом шелковом комбинезоне, с рассыпанными по плечам кудрями и огненной помадой.

— Великолепная Дина, не желаете присоединиться к нам? — услышала она голос рыжего Доминанта. Да, она заранее договорились с ним о совместном экшене. Но для остальных это был сюрприз.

Дина, под одобрительное молчание, поднялась на сцену. Саба взирала на нее с уважением и выжиданием. Дина небрежно провела пальцами по ее полуоткрытым губам с уже размазанной помадой, ласково проговорила:

— Покричим, девочка?

Она успела взять в руки черный стек, прежде чем ощутила нечто неладное. Словно иголки льда закололи в районе затылка.

Что такое?

Дина быстро глянула на зрителей…

Сердце дернулось, сжалось, а потом устремилось куда-то вниз. Ледяные иголки поползли к плечам, скользнули к запястьям.

Мирон стоял в первом ряду и неотрывно смотрел на сцену. И лицо у него было таким… слов не находилось, чтобы его описать.

Ошарашенным. Изумленным. И недоверчивым.

Что он здесь делает? Первая мысль: в Теме. Затем обжигающее подозрение: В Теме и Доминант? А потом уже резкая догадка: кто-то пригласил. Из-за нее.

Дина быстрым взглядом окинула толпу, уже понимая, что не видит Рика. Он? Да ладно! Нет, не может быть.

Пауза явно затягивалась. Рыжий уже начал экшен, а Дина стояла, не в силах сделать какое-либо движение. Понимая, что вот такое зрелище ничем не объяснить, кроме правды.

Почему она не сказала раньше.

Остальные посетители клуба уже начали подозревать что-то и оглядывались, пытаясь понять, куда смотрит Дина. И тут Мирон просто развернулся и пошел к выходу.

Способность двигаться вернулась немедленно. Дина буквально слетела со сцены и молча бросилась следом за мужчиной.

— Ди… — кто-то попытался ее окликнуть. Она молча взмахнула рукой, прося не мешать. Хорошо еще, что на шпильках бегала легко и даже их не ощущала. И все равно, пока добралась до выхода, Мирон уже исчез.

— Олег! — бросилась она к охраннику. — Мужчина сейчас выходил? Светловолосый, симпатичный… злой.

— Мужиков на симпатичность не определяю, но посетитель один вышел. Эй, вы куда без одежды?! Куртку мою хоть возьмите, на улице минус двадцать.

Все-таки Олег хороший человек. Дина молча схватила черную куртку, пропахшую сигаретами и незнакомой туалетной водой, дернула тяжелую дверь. Пожалуйста, пусть он еще не уехал!

Не уехал. Шел по стоянке к своей машине, подмигивающей фарами.

— Мирон!

Он оглянулся. В черном коротком пальто, без шапки и все еще с ошарашенным выражением лица. В руках держал перчатки, которыми похлопывал по карману.

Дина тяжело дышала, так что изо рта вырывались плотные облачка пара.

— Ты замерзнешь. — спокойно сообщил Мирон, — вернись обратно.

— Как ты оказался в клубе?

— Судя по всему, не рада меня видеть? Как долго ты собиралась скрывать эту сторону своей жизни?

Дина молчала, кусая губы и стирая с них помаду. Лицо уже онемело от холода.

— Знаешь, — проговорил Мирон с невеселой усмешкой, — я понял, что сообщение не от тебя, когда ты замерла на сцене.

— Какое сообщение?

— Со скрытого номера. Адрес клуба, слова про сюрприз и твое имя в качестве подписи.

— Это не я!

— Уже понял. Вернись, ты замерзла.

Еще сильнее она замерзнет, если он уйдет.

— Мирон, это… я не могла сказать сразу. Да, я такая.

— И встречаясь со мной, ты уходила на такие вот…м-м-м…сессии, да? У тебя есть кто-то в подчинении?

— Я не сплю с ним, только провожу сессии и все!

— И без них ты не сможешь, верно? Это часть твоей жизни и так далее?

— Я семь лет в Теме. — Дина не собиралась оправдываться. — Что с того? Наши с тобой отношения вне Темы.

— Ошибаешься, — мягко проговорил Мирон, — это не для меня, а ты без такого не сможешь. Делить тебя с другим мужчиной? Прости, я собственник.

— Я не собираюсь спать с ним.

— Это глубже чем спать. Ты даришь ему часть себя, он разделяет твои интересы. Кажется, я на вашем празднике жизни буду немного лишним.

Внутри что-то оборвалось и полетело вниз.

— Надо искать компромиссы.

— Надо, — согласился Мирон, — только я пока их не вижу. Прости, Дина, мне…мне надо подумать. Извини.

— Я тебя люблю, — прошептала она.

— И я. Очень сильно люблю, — последовал ответ, — Поэтому не хочу сейчас ставить тебе условия или пытаться надавить. Возвращайся в клуб.

Сердце, звеня, осыпалось мелкими ледяными обломками.

* * *

В этом клубе алкоголь был запрещен. Максимум — бокал вина или кофе с коньяком. Жаль. Ей сейчас больше всего хотелось напиться. До безумия, до слез и соплей. Чтобы не контролировать себя.

Заканчивался январь. И Дина уже перестала ждать или пытаться хоть как-то связаться с Мироном. Его телефон молчал. И испуганная, она сумела раздобыть сведения о мужчине. Оказывается, перед Новым Годом он уехал на учебу по повышению квалификации. И, видимо, до сих пор был там.

Он не вернется…

Сообщение ему отправил Рик. Дина сама не знала, как его не убила. Прогнала и велела просто никогда больше не показываться на глаза. Другого раба так и не подобрала. Да и Голод внутри молчал, придавленный тоской. В клуб она ходила по привычке, так же, как и на работу. Чтобы хоть немного ощутить себя живой.

У нее словно заморозили сердце.

Ночами, лежа без сна, она прокручивала в голове диалоги. Полные логики, объяснений. В них она объясняла Мирону что-то, доказывала. А наутро они вылетали у нее из головы.

Ведь должен быть выход! Не может его не быть. Она же обычная женщина. А это просто одна из сторон жизни. Которая его даже не коснется.

«Я собственник и не хочу тебя ни с кем делить»

А как он может делить, если сердце уже принадлежит ему.

Дина поставила опустевший стакан на стойку. Несмотря на тепло вокруг, она мерзла. Постоянно мерзла.

— Все хорошо? — услышала позади низкий голос. Ну да, хозяин клуба как всегда начеку. Чтобы ни один из гостей не ушел недовольным.

— Все хорошо, Дан.

— Врешь, — коротко сообщил он, появляясь перед Диной. Как всегда в черном, волосы собраны в хвост и шрам на правой скуле и части подбородка.

— Вру, — согласилась она.

— В жизни вообще часто бывает дерьмово, — произнес Дан, — и главное оставаться верным себе и своим идеалам. Только вот…

— Что?

— Иногда стоит их пересматривать. Идеалы. Иначе останешься в итоге одна, цепляясь за них. И упустишь главное. Так все, мне надо ехать домой спать. Если пошла философия, то уже пора на боковую.

— Вроде как бредить начинаешь?

— Вроде того.

— Твоя жена не приняла Тему, — проговорила Дина, — а ты не встречаешься с сабами. Как вы договорились?

— Почему не приняла. Просто командовать можно в определенных рамках. Мне достаточно ее подчинения в спальне.

— И тебе хватает.

— Я же не встречаюсь с сабами, — скупо улыбнулся Дан и не спеша отправился дальше.

Пора было возвращаться домой. Завтра на работу, потом опять дом, друзья. Дина подняла руку, подзывая Костю…

Мужские ладони закрыли ей глаза. Знакомые настолько, что вначале показалось: все же от тоски начались галлюцинации. Но потом голос, по которому она безумно соскучилась, проговорил:

— Знаешь, все же я склоняюсь к компромиссам.

Конец.

Content

Васина Екатерина Анестезия сердца

Екатерина Васина Анестезия сердца