Лав Агата

Черно Адалин

Ветреный

Ветреный

Агата Лав, Адалин Черно

Глава 1

Она крутит у меня перед носом последним айфоном и невзначай упоминает крутые клубы города. Я был в каждом из них, у меня черная карта постоянного клиента, но я молчу. Пусть девчонка и дальше принимает меня за простака из рабочего квартала, который запал на ее золотые ножки и мечтает нагнуть чью-ту богатенькую дочку.

Мне все равно, что обо мне думают. Плохо или хорошо, плевать.

— Ты давишь на меня, — ее язык уже заплетается и дело не в коктейлях. — Ты знаешь, что такое дистанция?

Смеется и по-дурацки выставляет локотки, словно меня можно остановить так легко. Я нависаю с новой силой и буквально вдаливаю ее в стенку черного коридора. Вокруг сумрак ночного клуба и наплывы электронных сетов, что гремят из огромных колонок в зале.

— Минет? — переспрашиваю с серьезным видом. — Ты сказала “минет”?

Она смеется и запрокидывает голову, ища воздух в прокуренной коробке.

— Нет, я сказала “ди-стан-ци-я”, — произносит по слогам и по-учительски качает головой.

Смешная.

Я ничего не отвечаю и вбиваюсь корпусом в ее едва прикрытое одеждой тело, тесно прижимаю к стенке и чувствую, как она начинает подрагивать и извиваться, закусывая губы. Ей уже хочется, чтобы я не останавливался, а по поплывшему взгляду отлично видно, как ей мешает коротенький топ и облегающая узкая юбка. Но она все равно лениво сопротивляется, бьется из последних сил, чтобы я не посчитал ее за легкую победу.

— Думаешь, простые парни вроде меня, не в курсе, что такое минет? — усмехаюсь и ловлю ее за подбородок, когда она собирается повторить, что я неправильно расслышал. — Не светит нам?

Поднимаю ладонь выше и провожу большим пальцем по верхней губе. Малышка замирает и широко распахивает глаза, пока я жестко сминаю круговым движением пухлые губки и помогаю ей приоткрыть их… теперь ее влажное дыхание течет по моим сбитым в недавней потасовке костяшкам.

— Ник, — она пытается выговорить мое имя, которое даже запомнила, но мне ведь нужны с ее языка не слова.

— Открой рот и впусти меня.

Она хочет грубоватого парня с окраин кварталов, а я как раз не люблю светить своими банковскими счетами. И манеры не переношу. Я засовываю палец ей в рот и вбиваю коленку между ножек, натягивая кожаную юбку до противного скрипа. Малышка не теряется, сама распахивается мне навстречу и послушно смыкает губки, чтобы облизнуть как следует.

Как нужно.

— Хорошая девочка.

Да, точно… Она молодец.

И даже круче! Стоит сомкнуть ладонь на ее остром подбородке и провернуть большой палец в горячем рту, как девчонка отзывается стоном и делает умелым языком жаркую восьмерку.

А потом я увожу ее вниз, заставляя опуститься на колени передо мной. Ее смазливое личико оказывается между моим пахом и гладкой стенкой, на которую она откидывается затылком. Смотрит на меня и ждет, что я помогу ей дальше.

— Умеешь? — спрашиваю глупость, подыгрывая ей, решившей изображать невинную принцессу. — Или нужно…

Удар!

Смачный, хлесткий, но девчачий.

Он не сбивает меня с ног, но неприятно обжигает правый бок и заставляет на рефлексах отступить в сторону.

— Подонок! Ублюдок! Сукин сын!

Поворачиваю голову и понимаю, что все ругательства предназначаются именно мне. Как и раскрасневшееся от злости лицо и расширенные зрачки.

— Отойди от нее! — командует незнакомка в темно-синем пиджаке, по которому гуляют кислотные дуги прожекторов. — Сейчас же!

— Исполнено, — усмехаюсь ей после того, как разворачиваюсь и утыкаюсь плечом в стенку коридора.

— Ах, ты… — она задыхается и не находит слов, будто действительно думала, что я забьюсь в угол от стыда и чувства вины, а потом переключается на притихшую малышку. — Лиза, вставай. Господи, ты понимаешь, что творишь?! Или ты пьяна? Он напоил тебя? Да?

— Нужно делать паузы, чтобы человек мог ответить, — встреваю, посматривая вниз.

Я нависаю над шумной незнакомкой и своим несостоявшимся минетом и не верю, что вернулся в далекие времена, когда вдруг могли явиться родители. Да и как она может быть ее мамой? Разница в возрасте есть, но не на поколение. Может, старшая сестра? Или сумасшедшая соседка?

— Тебе нужно заткнуться, мальчик, — она поворачивает голову и смотрит на меня с презрением.

— И чего ты тогда всполошилась, если я мальчик? Чем бы мальчик твою сестренку попортил?

Я ее бешу. А я вдруг замечаю, что она красивая. Находит белая волна света с танцпола и я различаю каштановые вьющиеся волосы, собранные заколкой, пухлые губы и большие глаза с бездонным эхом. Кажется, зеленые.

— Не разговаривай со мной, — незнакомка размеренно выдыхает, заставляя себя успокоиться, и возвращается взглядом к девчонке. — Тебе нужно встать. Твой папа здесь, и будет лучше, если он не узнает о произошедшем.

— Она мне не сестра! — девчонка неожиданно взрывается ультразвуком и резко вскидывает руки. — И не мама! Никто!

Она рывком поднимается на ноги и наглым толчком опрокидывает свою спасительницу на пол, после чего бросается прочь, скрываясь в конце коридора.

— Ого, — присвистываю и делаю шаг к незнакомке.

Девушка лежит на спине на липком полу ночного заведения и не может уложить столь дерьмовый факт в своей светлой головке.

— Спасибо, уберегла. Я истеричек на дух не переношу.

Протягиваю ей руку, хотя жду, что меня сейчас царапнут коротким маникюром от души.

Глава 2

— Я посмотрю слева, ты справа, — говорю мужу, едва мы входим в клуб.

— Нет, — он хватает меня за руку и больно тянет на себя. — Пойдем вместе.

Он окидывает взглядом какой-то мега-пафосный клуб и кривится, как будто раздавил под ногой крысу.

— Антон, — пытаюсь вразумить его, но он берет меня за руку и мы идем к стойке.

Зная Лизу, она уже в каком-то коридоре, пытается задрать платье перед очередным парнем, поэтому барная стойка точно не то место, где можно искать нашу дочь. Я дергаю Антона за рукав, но он совершенно не реагирует. Поэтому когда какая-то парочка разрывает наши руки, пользуюсь моментом и сбегаю.

Будет лучше, если я найду Лизу первой.

И плевать, что потом придется выслушать нотации на тему “Ты развратно себя ведешь!”, “Как ты могла сбежать в толпу тестостероновых пацаненков” или “Какой пример ты подаешь Лизе?”.

Иду по темным закоулкам и сворачиваю в сторону туалетов. Никого. Ни в одной из кабинок. Я проверяю и женский и мужской туалеты, натыкаясь на откровенные оценивающие взгляды и странные намеки.

Плевать!

Главное — найти Лизу.

Я выхожу и не знаю, куда идти дальше. Программа отслеживания в ее телефоне точно указала на этот клуб, но он большой. И нужно знать как минимум его проект, чтобы можно было передвигаться и искать по закоулкам. Я иду обратно и натыкаюсь на небольшой проход, куда почему-то сразу сворачиваю.

В проблесках прожекторов натыкаюсь на широкую мужскую спину, находящуюся на уровне моих глаз. Оцениваю его за мгновение и вижу знакомую сумочку, брошенную недалеко от его ног. Не помню, что делаю, чтобы отбить Лизу у него и показать, насколько же это мерзко предлагать девушке минет в клубе.

Это… это… отвратительно!

Проходит всего пара мгновений, как я оказываюсь на полу. Лиза снова сбегает, а я раздраженно смотрю на протянутую руку.

— Убери свои ручонки! — выдаю я и поднимаюсь.

— Жаль, — говорит парень, расплываясь в улыбке. — Я надеялся на продолжение.

Поднимаю на него взгляд и сталкиваюсь с черными глазами. Настолько темными, что невольно ежусь, как от холода. У него волевой подбородок, очерченные скулы и неряшливая прическа, которую он явно часто поправляет руками. Но меня больше привлекают губы: правильные, выразительные, жаль, в свете ночного клуба не удается рассмотреть их цвет.

Он красив.

И безумно наглый, самоуверенный и напыщенный, как индюк перед спариванием.

Пытаюсь обойти его и выйти, потому что здесь внезапно становится душно и тесно. Осознаю, что парень находится слишком близко, так что я без проблем рассматриваю его широкую грудь, и накаченные руки.

На улице январь, а он в майке без рукавов!

— Нравлюсь? — слишком нагло спрашивает. — Может, заменишь сестру? Я не буду… — договорить он не успевает, потому что я затыкаю его звонкой пощечиной.

Отталкиваю, точнее, пытаюсь, потому что он как стоял, так и стоит бетонной стеной, загораживая почти весь проход. Вскидываю голову и ударяю его еще раз. Я не глупая, просто с такими мудаками нужно только так — решительно и настойчиво.

— Отойди на хрен, — толкаю его в грудь, натыкаясь на стальные мышцы.

Я злюсь, внутри бурлит адреналин и мне нифига не страшно. Я видела и не на таких.

— Оглох?

Я беру себя в руки и хочу оттолкнуть его, вложив всю силу, но он предугадывает мое решение и коротко бросает:

— Не стоит.

— Отойди. На хрен. С прохода.

— Я Ник, — спокойно говорит он, а затем протягивает руку и одним движением снимает заколку с моих волос.

Я цепенею и не понимаю, что происходит. Нас разделяет всего пара сантиметров, я чувствую его горячее дыхание у себя на щеке и только охаю, когда он прижимает меня к стене и выдает:

— Хочу тебя трахнуть, Ангел, — хрипло говорит он.

Я совершенно точно должна его оттолкнуть, ударить еще раз или закричать, что есть мочи. Но вместо этого я завороженно смотрю на ямочку на его подбородке и на полураскрытые губы, по которым он проводит языком.

Я не успеваю ничего сделать, потому что уже через мгновение он обхватывает меня за талию, а второй рукой зарывается в мои волосы и тянет на себя.

Один, два…

Его губы на моих губах. Он целует ни нежно, ни настойчиво. Просто проводит губами по моим и проталкивает язык внутрь, знакомя со своим яблочным вкусом, напоминающим послевкусие от кальяна.

Я позволяю себе забыться всего на мгновение, просто отдаться инстинктам и ответить на поцелуй. Всего пара секунд, а потом я вспоминаю, что еще пять минут назад он наверняка целовал мою падчерицу.

Меня пробирает злость. Она окатывает меня ушатом ледяной воды, заставляет вздрогнуть, а затем с силой оттолкнуть парня и выбежать наружу. Я иду к барной стойке в надежде отыскать мужа, но его там нет. Брожу по танцполу, но не нахожу его. Решаю выйти на улицу и попытаться дозвониться ему. Сказать, что Лиза сбежала, и я не смогла ее остановить.

Подношу телефон к уху без надежды на ответ, потому что если Антон внутри, то он точно не услышит звонок. На удивление, он берет трубку почти сразу.

— Где ты? — выдаю сразу. — Лиза… я не смогла ее задержать.

— Лиза со мной. Мы едем домой, — коротко бросает он.

— То есть? — не могу понять. — Ты меня одну здесь оставил?

— А что ты хотела? Я просил быть рядом! — зло шипит муж, чем сразу же выводит меня из себя.

— Я искала твою дочь, Антон! А ты оставил меня здесь одну. У меня даже денег нет.

— Это не мои проблемы, — слышу последнюю фразу, прежде чем он бросает трубку.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Хочется разбить чертов телефон об асфальт, потому что меня все это достало. Настолько, что хочется завыть. Вот так всегда — я виновата во всем. Ищешь его дочь — плохо, не ищешь — не любишь, пытаешься быть хорошей — подлизываешься, потому что что-то натворила.

— Проблемы? — слышу сзади и закипаю.

— Какого хрена тебе надо? Ты получил что хотел, чего снова приперся?

Говорю зло, а сама любуюсь его внешностью. Небрежностью, которая сквозит в каждом его движении. Он уже в куртке, но она все равно распахнута на груди и открывает взору мощную шею с золотым кулоном.

— Серьезно думаешь, что поцелуй с тобой заменит глубокий минет? — его рот выдает самое мерзкое, что я когда-либо слышала в свой адрес.

Его образ мальчика-мечты рушится на глазах и я чертовски рада этому. Решаю, что не скажу ему больше ни слова и просто спускаюсь по ступенькам, чтобы выйти на тротуар и вызвать такси. Нажимаю на кнопку снятия блокировки и… ничего. Телефон не реагирует. Нажимаю еще раз и держу, пока не вижу оповещения о разряженной батарее.

— Точно не нужна помощь? — снова его настойчивое предложение.

— Нужна, — поворачиваюсь. — Дашь позвонить?

— Держи, — протягивает мне айфон последней модели и прислоняется к ограде.

Единственный номер, который я знаю на память — муж.

— Слушаю, — слышу собранный голос мужа и расслабляюсь.

— Антон, это я. У меня сел телефон и я не могу позвонить в такси. Ты не мог бы…

— Откуда ты взяла телефон?

— Одолжила у парня на улице.

— У парня, значит, — слышу как его голос меняется, как он буквально шипит злостью. — Я уже сказал, что это не мои проблемы. Добирайся как знаешь, — холодный, как сталь голос и гудки, после которых я реально хочу разбить телефон.

— Эй, нет, Ангел, — парень выхватывает свой айфон. — Бей свое.

— Угу, — я потеряно иду к выходу, когда незнакомец снова хватает меня за руку.

— Погоди.

— Что еще? Заплатить за звонок? — резко разворачиваюсь к нему.

— Я хочу помочь, — он поднимает руки в примирительном жесте и мило улыбается, обнажая белоснежный ряд зубов.

— Правда?

— Да.

— Давай напьемся. У меня есть вот этот телефон, — пихаю ему свой потрепанный шестой айфон, — но нет денег. Можем что-то придумать?

Он оценивает телефон всего пару секунд, затем запихивает его в карман моей шубы, хватает меня за руку и ведет в клуб.

Глава 3

Серьезно?

Я чуть не поперхнулся, когда она предложила напиться. И попытался прикинуть, как далеко до следующего предложения. Она может звать меня мальчиком сколько угодно, но я вижу как она смотрит на мое тело и как едва сдерживается, чтобы не попросить трахнуть ее. Ей не дают покоя мои руки и губы, она плывет, но слишком упрямая, чтобы себе признаться.

Но я знаю точно.

Ангелу мешают белые крылья.

Ей нужно помочь расслабиться и забить на внутренние строгие правила.

— Моя заколка до сих пор у тебя?

Она протягивает раскрытую ладонь. Я смотрю на ее тонкие изящные пальцы и цепляюсь за одну деталь — обручальное кольцо. С чужими женами легче, они не выносят мозг после.

— Да, — киваю.

— И? — нетерпеливо встряхивает рукой.

— Тебе лучше с распущенными.

Дотрагиваюсь до ее мягких волос и завожу руку назад, касаясь ее спины. Кажется, я сбиваю ее с толку. Она уже вбирает в легкие побольше воздуха, чтобы ответить мне, но я опережаю ее.

— Вот смотри, — бросаю девушке и следом обхватываю за плечи, разворачивая в сторону.

Она упрямится, злобно выдыхая на мою выходку, но вскоре замечает бликующую под неоновой вывеской витрину и понимает, чего я добиваюсь. Ангел замирает и потерянно смотрит перед собой. На свое отражение, которое впитывает розоватый оттенок подсветки и смотрится нереально. Да и она нереальная… красивая, черт возьми! В моем вкусе.

Хотя старше.

— Видишь? — чуть напираю сзади и поднимаю ладонь к ее подбородку, чтобы подсказать правильное положение. — Ты крутая. Секси. И больше всего мне нравятся твои губы…

Она поспешно ловит мои пальцы, которые хотят показать о каких губах речь, и шумно выдыхает. И стоит еще пару мгновений, не отрывая взгляда от своего отражения. Словно вспоминает свою внешность или не верит, что “зеркало” не врет и ищет подвох.

— Ладно, пойдем, нам надо выпить.

Тяну ее в клуб, сковывая в захвате тонкую талию. У нее классное тело, которое она прячет в дурацкой одежде, невзрачной и больше подходящей для поминок.

В клубе гремит олдскульный синти-поп, а по многочисленным мониторам крутят отрывки из видеоклипов восьмидесятых. Я свою смену отработал, остальное — не мое дело. Я подсказываю Ангелу дорогу и тянусь к ней ближе и ближе, используя грохочущий шум, как повод держаться предельно близко к ее телу. Она выглядит немного потерянной, как человек заглянувший на чужую вечеринку, но не тормозит, идет со мной, а потом машет в сторону бара.

— Что ты будешь?

— Не знаю… Я обычно вино.

— Дай угадаю, красное сухое?

— Да.

— Оно запрещено в клубе. Детские утренники проходят в другом месте.

Она качает головой на шутку и поворачивает к стойке первой. Втискивается в тесный ряд посетителей и хлопает по стойке ладонью, привлекая внимания бармена.

— Текилу, — я перекрываю уверенным голосом ее заказ, когда подхожу вплотную и сажусь на стул рядом. — У меня твоя заколка, помнишь? Отдам после третьего шота. На телефон тебе плевать, а вот заколка — вещь ужасно дорогая.

Девушка кивает, хотя немного кривится на мой нахальный тон.

— Значит три шота, — она заметно расслабляется и принимает вызов.

— Три, Ангел.

— У меня есть имя.

— Нет, ты Ангел. Я же показал тебе. Сексуальный горячий Ангел…

— Притормози.

Теперь моя очередь кивать. Я переключаюсь на шоты, которые считаю, забалтываю ее и вскоре сбиваюсь сам. Трудно следить за реальность, когда она так близко. Она мелодично смеется и закусывает нижнюю губу, когда смущается моего прямого взгляда, ведет плечами и заставляет представлять ее без одежды.

С мутным взглядом и приоткрытым ртом. Я хочу попробовать его еще раз, жестко раскатать языком и ощутить, как она жадно обхватывает меня и насаживается сама. Хочу трахнуть ее рот языком. Да и не только языком…

Я запомнил ее вкус. Сладковато-ванильный. Пряный. И знаю, что после текилы появились горьковатые нотки. Новый оттенок, который я скоро распробую.

— Тебе помочь? — ловлю ее за локоть, когда девушка неожиданно решает сползти с высокого стула.

— Мне пора, — она обводит меня расфокусированным взглядом, в котором намного больше трех шотов. — Спасибо, но я всё… Где моя заколка?

И куда она собралась?

Она без моих крепких рук двух ровных шагов не сделает. И ей не заколка нужна. Ей секс нужен, с которым кстати меня сегодня уже обломала. Не во второй же раз? Она опять смотрит на мои губы и закусывает свои, и встряхивает головой. Ее давно не драли как следует, по влажным глазам видно, хотя смотришь на отменную фигурку и не понимаешь, какого черта?

— Пойдем, отдам.

Я знаю укромное место, где можно укрыться от чужих глаз, не покидая общий зал. Полукруглая ложа с двумя диванами и низким столиком зарезервирована для своих и ждет на втором этаже.

То, что надо сейчас.

Уверенно веду ее за собой, не давая время различить дорогу. У черной лестницы подталкиваю наверх, а когда она делает неуверенный шаг вперед, подхватываю на руки и взбегаю по ступенькам. Она не успевает опомниться и не может сдержать беззаботную улыбку на губах, вдруг развеселившись. Я же прохожу к дивану и опускаю ее на мягкое сиденье. И не могу разогнуться, уйти… Оторваться от нее.

Это невозможно! Я хочу быстрее растянуть ее на любой плоскости и вбиться по самые яйца.

Напираю сверху, силой подминая девушку под себя, и продавливаю подушки под нашим общим весом. Ангел неуклюже выставляет руки, упираясь мне в грудь, но у нее ничего не выходит. Я подтягиваю ее повыше и вбиваю колено между стройных ножек, а губами прохожусь по изогнутой шее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Блять!

Как же классно.

Она сумасшедшая на вкус… Действительно нереальная.

— Ник… нет… я пьяна…

— Да, Ангел. Ты же горишь, я чувствую.

Запечатываю ее рот грязным поцелуем, проталкивая язык между губ и заполняя ее. Она выдыхает со стоном прямо в рот и снова рвется куда-то, едва ощутимо, слабо, как эхо тем самых строгих правил. Но ей хорошо, она подрагивает и часто дышит, обжигая мои скулы.

— Ник, — снова шепчет и запутывается в выдохах.

— Что, Ангел?

— Что ты делаешь?

— Раздеваю тебя, — целую ее в мокрый висок, а пальцами расстегиваю пуговицы блузки, ныряю под ткань и нахожу тонкое кружево, которое не может скрыть торчащие острые соски, я жестко раскатываю их между пальцами и вырываю первый смазанный стон с ее губ, — чтобы трахнуть.

Она замирает. Смотрит на меня расфокусированным взглядом и пытается собраться, но у меня другие планы. Я быстро освобождаю ее от одежды, стаскиваю брюки и швыряю их куда-то в сторону.

Подавляю ее попытки оттолкнуть меня, потому что в мутном, от выпитого, взгляде читается желание.

Она такая же голодная, как и я.

— Ник, — она тянет руки, но не обнимает, а отталкивает.

— Эй, — нависаю над ней. — Что такое? Расслабся, Ангел. Отдайся чувствам. Тебе же хорошо со мной?

Она неуверенно смотрит, явно же борется с мыслями и пытается найти подходящие слова. Склоняюсь к ней и вожу языком по коже на шее, впитывая ее солоноватый привкус.

Она такая…

Пиздец!

— Ник… мне нельзя, я… — она тычет мне в грудь руками, и я со стоном отрываюсь от нее.

— Тебе хорошо со мной? — спрашиваю снова, заставляя ответить на вопрос.

Она мнется. Снова думает, и в этот момент я понимаю, что ей не к лицу думать. Лучше, когда она стонет, глаза горят от желания, а лицо покрылось румянцем. Вот как сейчас.

— Расслабься, хорошо? Просто почувствуй меня, Ангел. Я не сделаю ничего против твоей воли, — говорю, но знаю что не остановлюсь.

Пусть хоть трижды орет насилуют, но я ведь вижу по ней. Знаю, что уже течет для меня.

Мои слова немного расслабляют ее. Она уже не так сжимается и позволяет себе провести руками по моим плечам, исследовать спину и вскрикнуть, едва почувствовав мои руки внизу живота.

Я едва держусь, потому что желание тут же трахнуть ее становится уже невыносимым. Она такая мокрая, что я без труда скольжу пальцами по ее складочкам, касаюсь клитора и без труда толкаюсь в нее, надавливая подушечками пальцев на чувствительную точку. Она вскрикивает, вонзая ногти мне в спину.

— Да, Ангел, да!

Ловлю губами ее стоны и тону в этом ванильном вкусе с горьковатой примесью алкоголя. Она как кошка, выгибается, царапается и кусается, а еще сводит ноги, но тут же разводит их в стороны, желая получить разрядку.

Нет.

Я знаю как завести девушку до состояния “Дай мне кончить!” и сделать так, чтобы она кричала, когда я в ней.

— Да… о, бо-о-о-ж-е-е-е… да… — выдает охрипшим голосом.

Она больше не сопротивляется, а я думаю о том, что кольцо у нее просто не может быть настоящим. Или она на грани развода и просто сомневается. Просто какой нормальный мужик отпустит бабу в клуб одну? Даже за сестрой… или подругой… или кто там она Лизе.

И какой мужик не будет ее трахать до потери пульса? Так, чтобы даже сил не было подумать о другом. У меня три варианта: нет никакого мужа, а кольцо — понты, муж импотент и ему далеко за шестьдесят или же он просто недомужик, которому пять минут под одеялком хватает.

— Ни-и-и-и-к-к, — она тянет мое имя, а ее тело уже дрожит.

Мне требуется всего пара минут, чтобы стащить штаны с боксерами и раскатать на члене презерватив. Минута и головка уже касается ее влажной промежности… провожу членом по клитору, дразню ее…

— Ник, — Ангел отталкивается и отодвигается, смотря на меня расширенными зрачками. — Нет… Ник… нельзя… — она мотает головой, а я хватаю ее за лодыжки и подминаю под себя, накрывая телом.

— Забей! Он не узнает, — она пытается что-то сказать, но я игнорирую ее.

Какой нельзя? Ее тело дрожит в желании получить разрядку, ноги едва будут держать, если через минуту она не кончит.

Толкаюсь в нее, подавляя разговоры.

Она такая узкая, влажная. Член туго скользит внутри нее и Ангел только вонзает коготки мне в спину и вскрикивает, когда я почти выхожу и толкаюсь снова. До влажных шлепков и мощных ударов, задевающих все чувствительные точки внутри.

Ангел закидывает ноги мне на ягодицы, обвивая, и подаваясь вперед. Она такая… впервые хочется продолжения еще до того, как окончательно взял девушку. Я уже не хочу отпускать ее.

— Ни-и-и-и-к-к-к, — с громким стоном выдает мое имя и содрогается в удовольствии.

Я ловлю каждую дрожь ее тела, каждый вдох, который она судорожно делает через полураскрытый рот.

Впиваюсь в ее манящие губы поцелуем и не сдерживаюсь, прикусывая. Целую шею, грудь и продолжаю входить в нее, ловя судороги тела.

— Да! — говорю на пике и изливаюсь внутри ее тела.

Я хочу оставить ее до утра. Уговорить любой ценой, потому что несмотря на удовольствие я чертовски хочу еще.



Глава 4

Спустя четыре месяца

— Я не хочу никуда идти, Антон! — в третий раз пытаюсь поговорить с мужем и объяснить, что не буду сопровождать его на деловую встречу.

Не хочу.

— А я тебе еще раз повторяю — меня это не интересует! — он поправляет галстук, опускает воротник рубашки и поворачивается ко мне. — Собирайся!

— Я не пойду!

— Пойдешь, Геля. Я простил тебе ту выходку в клубе, когда ты заявилась домой под утро вдребезги пьяной и без телефона. Но я не позволю тебе плевать на мою работу, когда мне нужна твоя помощь.

Мы безмолвно смотрим друг на друга, меряемся взглядами, и я ухмыляюсь. Ну, конечно же! Простил мою выходку! А то, что он оставил меня там… одну… что меня там…

На глаза наворачиваются слезы, но я тут же отворачиваюсь. Беру себя в руки и говорю, что мы идем. Да, конечно. Как по-другому.

Пока муж уходит, чтобы дождаться меня на улице, я ищу что надеть. Перебираю массу вариантов, а потом просто забиваю и надеваю легкий летний комбинезон, едва прикрывающий ягодицы. Я знаю, что Антону не понравится такой наряд, но мне плевать.

Я четко выжидаю момент, когда мы уже почти опаздываем и выхожу на улицу.

— Какого хрена ты надела? — его реакция не заставляет себя ждать.

— Комбинезон, — спокойно отвечаю я. — Летний, — добавляю и прохожу мимо, но Антон тут же хватает меня за руку и тянет на себя.

Свирепо смотрит в мое лицо, а я замечаю, как он напряжен, как вздуваются венки на его шее.

— Ты что это вздумала? Соблазнять присутствующих?

— Антон, мне больно, — говорю, потому что мне и вправду больно. Он с силой сжимает мои запястья и тянет на себя, так что мне приходится встать на носочки, чтобы не впечататься в него и не наступить ему на ногу.

— Больно? Надо подобающе одеваться, а не наряжаться, как шлюхе.

— Можешь пойти без меня, — спокойно выдаю и улыбаюсь, когда он отпускает мою руку, отталкивая от себя.

— Садись в машину.

Я делаю то, что он хочет. По дороге отворачиваюсь к окну и делаю вид, что мне плевать, а на самом же деле снова вспоминаю ту ночь в клубе.

Я пошла за его дочерью, спасла ее от минета на коленях в коридоре, а муж даже не подумал забрать меня. Оставил там без денег и возможности добраться, оставил, чтобы меня… господи!

Чувствую, как по щеке катится слеза. Я вспоминаю ту ночь с Ником. Я ведь не хотела спать с ним, пыталась противиться, отбивалась, но… он не послушал меня.

— Веди себя прилично, — в воспоминания врезаются слова мужа.

— Я когда-то вела себя как шлюха?

— Даже слов чтобы таких не слышал, поняла? Ты моя жена, а не дешевая девка.

— Так, может, подыщешь другую?

Я не в первый раз с той ночи заикаюсь о разводе. С тех пор во мне будто что-то сломалось. Перевернулось и не становится на место. Я по-другому взглянула на мужчину, с которым жила, хотя и не теряла надежды когда-либо восстановить наши отношения.

— Я не дам тебе развода, — спокойно говорит он.

Мы подъезжаем к дому его партнеров, Антон паркует автомобиль, и мы входим на лужайку, где уже разместилась большая компания. Нас приветствуют, мне говорят комплименты, а через полчаса я просто беру бокал шампанского и иду на задний двор, где нахожу качели и сажусь на них.

Не знаю сколько проходит времени, но муж находит меня и просит вернуться, говорит, что приехал какой-то парень с музыкой и должно быть весело. Я не хочу, но иду, чтобы не обидеть хозяев. Мы подходим к небольшой группе, разговариваем, а потом я поворачиваюсь в сторону уже размещенной аппаратуры.

Несколько мгновений просто смотрю туда и думаю, что мне привиделось. Но нет. Там совершенно точно стоит Ник. Тот самый парень, который взял меня силой в клубе.

Тот, кто…

Я не успеваю додумать, потому что он внезапно поднимает взгляд и смотрит в упор на меня. Внутри все холодеет, по спине проходят мурашки страха, а внизу живота, к моему стыду, сжимается тугой ком желания.

Он меня изнасиловал, а я понимаю, что хочу его так же сильно, как хотела в тот вечер. Что воспоминания о его ласках и моих оргазмах заглушают то, что он взял меня силой. Не послушал моих слов и просто всунул член, потому что захотел.

Я извиняюсь и говорю, что отойду на пару минут. Сердце колотится как бешенное, пока я иду на задний двор. Я не нахожу ничего лучше, кроме успокоения наедине с собой. Побуду здесь полчаса, а потом скажу мужу, что мне плохо, и мы уедем. Да, точно!

А потом до меня доходит, что Ник точно пойдет за мной. Я затаиваюсь за домом и жду, когда он пройдет мимо, но вместо этого не успеваю понять, как он материализуется передо мной и просто прижимает к стене.

— Ангел, — шепчет до боли знакомым, хриплым голосом.

Я оказываюсь вжата в стену, а его губы всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Я соскучился, пиздец как… — говорит, а я почти не слышу его.

“Нет, Ник, нельзя” — врезаются мои же слова в память.

Я леденею, смотрю на него, собираюсь с силами и отталкиваю его от себя, отхожу на пару шагов и говорю:

— Какого ты делаешь? Совсем бесстрашный? Я заору так, что сюда прибегут все.

— Ори, — со смехом выдает он. — Я с радостью скажу твоему мужу, как хорошо нам с тобой было.

— Ты больной? — повышаю голос. — Ты меня изнасиловал!

Я пытаюсь выровнять голос, но не получается. Он дрожит, а еще я с ужасом понимаю, что по щекам текут слезы.

— Чего? Я… ЧТО? — он пытается сделать шаг, но я отхожу от него, шарахаюсь, потому что страшно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Не подходи, пожалуйста, — впервые жалею, что не написала на него заявление. Не рассказала мужу о том, что случилось.

— Блять, Ангел, — глухо говорит он, — нам же хорошо было вместе.

Глава 5

Она испуганно смотрит на меня и мне становится тошно от ее затравленного взгляда, будто я урод какой. Я тоже выпил в тот вечер, но отчетливо помню, как она стонала и сжималась подо мной. Бля, да она расцарапала мне спину! И была такой податливой и нежной после, что я не мог оторваться от нее, целовал ее плечи и губы, а она мутным от удовольствия взглядом смотрела на меня.

Это оказывается было насилие?!

— Я не подхожу, — бросаю ей, чтобы она чуть выдохнула и перестала коситься на меня, как на маньяка. — Выдыхай, Ангел.

— Да хватит меня так называть! Просто отстань! Держись подальше.

— Боишься вновь сорваться? — криво усмехаюсь. — Как в клубе?

— Не смей, — она выставляет руку вперед и сама не замечает, как делает злой шаг ко мне, хотя секунду назад просила не приближаться. — Мне не смешно, подонок… Это тебе всё веселье и праздник, напоил и воспользовался. Отличный план! Наверное, часто так развлекаешься?

— Нет, только когда вижу красоток, которых давно не трахали, — она задевает меня и я начинаю говорить с издевкой.

Хочет видеть во мне мудака, ну так пусть. Смотрю в ее пылающие чистыми эмоциями глаза и продолжаю нагло скалиться. Хочу получить ее хлесткую пощечину! Пусть сорвется и сделает чертов последний шаг навстречу сама, ведь осталось чуть. Между нами жалкое расстояние, которое раздражает меня и раздражает намного сильнее, чем то, что мне светит пощечина за крутой вечер с ее бурными оргазмами.

— Ты даже хуже…

Ангел шумно выдыхает и крепко сжимает пальцы, сдерживаясь, а потом резко разворачивается и идет прочь. Я едва не ловлю ее за плечо, но останавливаюсь в последний момент. Чертыхаюсь и достаю из кармана джинс пачку сигарет. Щелкаю зажигалкой и закуриваю, облокотившись спиной на бетонную стенку.

Я только что вжимал в нее девушку и чувствовал сладковатый запах ее духов, который какого-то черта запомнил! Четыре месяца прошло, а я помню, как она пахнет! В сердцах отбрасываю сигарету и забиваю ее подошвой, а потом поворачиваю назад и иду к ди-джейской установке. По дороге опрокидываю коктейль, вкус которого даже не ощущаю, но после морщусь от приторного послевкусия.

Накидываю наушники и с головой ухожу в клубные ритмы, хотя сегодня сильно не оторвешься. Вокруг чинная вечеринка “за 30”, а то и “за 40”, я оглядываю собравшихся и вижу скучные рубашки поло и чиносы, несколько костюмов с галстуками, на девушках платья до колена. Лица у всех сосредоточенно расслабленные, сбились небольшими группками и ведут светские беседы, от которых скулы сводит. И делают вид, что внимательно слушают друг друга и наслаждаются тусовкой.

Зачем я взял этот заказ? Ах, да, согласился помочь приятелю.

Нет ни одного шанса не заметить в этом болоте ее. Я вновь вижу девушку у столика с пирамидкой из бокалов шампанского. Ангел стоит, собрав руки на груди в глухой замок, и кажется никого не замечает. Слепо смотрит перед собой и реагирует лишь на хмурого мужика, который подходит к ней. Он по-хозяйски сокращает дистанцию до минимума и нависает над Ангелом, но этого ему кажется мало и он грубо сжимает ее хрупкое плечо, на что она морщится, но терпит.

Какого хера?

Что этот ублюдок себе позволяет… Блять, точно! Вспоминаю ее обручальное кольцо и понимаю, что вижу идиота, который не понимает, как ему повезло. Который не умеет трахаться и бросает жену в ночном клубе без денег. Но это не мешает ему командовать и заводиться сильнее с каждой секундой. Он что-то порывисто бросает ей, не разжимая крепкие пальцы, и указывает второй рукой вниз, на ее сногсшибательные бедра, после чего той же ладонью обводит толпу плавным учительским жестом.

Понятно, жизни учит. Тыкает ей за внешний вид, ведь Ангел забыла выбрать голубое или розовое платье, чтобы слиться с толпой.

— Леха, — опускаю наушники и перевожу взгляд на приятеля, который сосредоточенно пялится в экран ноутбука. — Да забей ты, никому тут дела нет до звука!

— А я для себя, я профессионал.

— Профессионал без аппаратуры, — хмыкаю, напоминая, почему ему понадобилась моя помощь. — Лучше на тот столик посмотри. Пару видишь?

— Стройная красотка в шортиках? О, дааа, вижу. Классная.

— Эй! На мужике сконцентрируйся!

— На хера? У него наш гонорар?

— Я тебе в два раза больше заплачу, если ты узнаешь, какая машина на парковке его.

Леха недолго сомневается, потом прикидывает сумму и кивает. Он уходит, сворачивая на дорожку к автоматическим воротам, а я остаюсь за пультом. То и дело бросаю взгляды на Ангела и замечаю, как она старательно уводит большие глаза. Она тоже увидела меня и заметно занервничала, переминаясь с ноги на ногу, а еще через минуту вовсе направляется под высокий белый шатер, чтобы скрыться из виду. Муж как раз отстал от нее, закончив с нотациями.

Я же думаю, что пора встряхнуть сонную вечеринку. А именно самого тошнотворного гостя — мудака в темном пиджаке, с вечно недовольным взглядом и тонкими сжатыми губами, на которых будут отлично смотреться кровавые отпечатки от моего кулака. Вмазать так, чтобы налилось и отекло, и чтобы гадкие слова хотя бы недельку ему не давались и он бы не лез к ней с нравоучениями.

Отличный же план? Простой и верный.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 6

Меня бесит эта чертова тусовка. Вместо того, чтобы спокойно заниматься дизайном дома, я стою рядом с мужем и слушаю скучные разговоры о его работе, в которых один хрен ничего не понимаю. А спустя полчаса выслушиваю очередные нотации от уже выпившего Антона.

— Не нравится мой вид? — нагло спрашиваю и с вызовом смотрю в его сторону. — Я могу раздеться.

— Ты, — он заносит руку чуть выше положенного, но вовремя вспоминает, что мы не дома и просто сжимает кулак.

— Ударь, — говорю я. — Пусть твои партнеры знают, КАКИЕ на самом деле у тебя отношения в семье, — ухмыляюсь и отхожу, но он тут же хватает меня за руку и тянет на себя. — Мне больно, — зачем-то говорю я, хотя прекрасно знаю, что ему плевать. Он слишком увлечен положением “хозяин жизни”.

Я изменилась. Вот после той ночи стала другой. Перестала смотреть на все сквозь пальцы и угождать Антону по первому щелчку его пальцев. И я стала чаще нарываться на его недовольство. Вот как сегодня. Едва закрывающий фигуру комбинезон, противоречие, вызов во взгляде.

— Да что с тобой! — возмущается и по-хозяйски кладет руку на мою талию, притягивая к своему телу. А я невпопад думаю о том, что он не Ник. Антон не вызывает во мне никакого трепета, бабочек в животе, испульсов тока по телу.

Я его не хочу.

Уже давно. Но осознаю это только сейчас.

Все познается в сравнении, не так ли? Вот я и сравнила. Любимого мужа и насильника. И второй во мне вызывает больше чувств, чем первый. Это плохо. Очень. Настолько, что я противна сама себе.

— Оставь меня, — слегка толкаю его, зная, что он отступит, чтобы не устраивать скандал. Не здесь. Он устроит его дома.

— Ты пьяна, — зачем-то выдает очевидные вещи и смотрит на меня так обеспокоено, что я почти верю.

Если бы не та ночь в клубе, когда он оставил меня одну, я бы сейчас с нежностью во взгляде подошла к нему и попросила поехать домой. Но я больше не верю в него. В нас. Любящий муж ведь не оставит жену одну посреди ночи?

Господи, я еще и сомневаюсь!

— Я иду танцевать, — обхожу бассейн и иду к танцполу.

— Геля, не позорь меня, — предостерегает муж, заставляя повернуться. — Какие танцы? Там одна молодежь, — спокойно комментирует он, а я удивляюсь тому, как легко и просто он записал меня в старушки. А я ведь даже ребенка не родила. Не забеременела, не выносила, не познала радостей материнства.

— Мне тридцать, Тоша, — намеренно называю его так, как он не любит. Я не перевариваю это его “Геля”, но когда он считался с моим мнением? — И я иду танцевать!

Дальше меня уже ничего не интересует. Я просто иду на танцпол, подстраиваюсь под ритм и отрываюсь. Не смотрю по сторонам и не обращаю внимания на Антона, который, я уверена, багровый как свекла. Мне плевать.

Алкоголь и крутая музыка творят чудеса. Я ни о чем не думаю. Просто танцую вместе со всеми и стараюсь не думать о взгляде, который прожигает меня. Я чувствую, что Ник смотрит, и это бесит, раздражает и, черт возьми, волнует.

Я все еще помню его руки, которые возбуждали, умелые движения, которые довели меня до оргазма. Но факт того, что он взял меня насильно никуда не деть. Это ведь неправильно, когда девушка говорит нет, а парень ее не слышит. Ведь неправильно?

Черт, почему я сомневаюсь?

— Ангел, — слышу где-то над ухом и разворачиваюсь настолько быстро, насколько вообще возможно.

Быстро осматриваюсь в поисках Антона, но его нет. Ни рядом с партнерами, нигде.

— Отойди, или я буду кричать, — спокойно говорю, хотя в груди все переворачивается, потому что он не только не отходит, но приближается и берет меня за руку, которую я успешно вырываю.

— Здесь мой муж, скотина, — выдаю я и шлепаю его по руке.

— Его здесь нет, — спокойно говорит Ник и обхватывает меня за талию, притягивая к себе. — Медляк, Ангел, — поясняет он, когда я начинаю вырываться. — Сама же устраиваешь сцену.

Я успокаиваюсь только внешне, потому что внутри все клокочет от ярости. Как он смеет?

— Тебе не нужно работать? — спрашиваю у него.

— Я поставил медляк.

— Тебе не кажется странным то, что ты сошел с рабочего места и пошел танцевать с гостьей. С замужней.

— Мне плевать и поверь, я могу себе это позволить.

Чувствую, как его рука ползет по моей спине и вздрагиваю, чувствуя все то же напряжение внизу живота. Надеюсь освободиться от его объятий, но он только крепче жмет меня к себе.

— Ты правда считаешь, что наш секс был насилием? — слышу его голос и позволяю себе посмотреть в его лицо, чтобы убедиться в его насмешке.

Вместо ухмылки вижу серьезность и обеспокоенность. Он, кажется, правда спрашивает?

— Боже, я не могу поверить, — говорю и злюсь. Боже, как же я злюсь на него.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я тоже, — спокойно говорит он. — Какого хрена, Ангел? У тебя что, не было такого секса? Ни разу? — вот теперь он удивлен. А я в ярости.

— Представь себе. Меня ни разу не насиловали.

— Да, блять, ты серьезно? Ты же стонала, Ангел, помнишь? И хотела.

— Да, хотела! Но я просила остановиться, понимаешь? Остановиться, а не всунуть, потому что тебе не терпелось кончить!

Я пьяная. Язык заплетается, а ноги едва держат, сердце бьется даже не в два, в три раза быстрее.

— Охуеть, да? Ты пошла в постельку с парнем, расслабилась, а меня предполагала оставить ни с чем? Или хотела того, что не дала сделать Лизе? — он ухмыляется.

Наглой и самоуверенной улыбкой, которую так хочется смахнуть пощечиной. И не будь мы на людях, я бы приложила его не только рукой, но и чем покрепче.

— Геля, что происходит? — слышу голос мужа из-за спины и оборачиваюсь.

Благо, Ник не пытается притянуть меня к себе.

— Геля? — удивленно переспрашивает Ник, а я готова провалиться сквозь землю.

Хотя чего ты, Ангелина, давай, скажи мужу, что этот парень тебя изнасиловал в клубе, подай на развод и будь свободна. Но я молчу. Вижу, как мужчины буравят друг друга взглядами, а после Ник протягивает руку моему мужу и говорит:

— Никита Львович.

Шок! Смятение! Желание засмеяться!

Меня одолевает множество эмоций, которые я пытаюсь сдержать. Никита Львович? Серьезно?

— Мальчик, ты не попутал? — слышу голос мужа и едва не закатываю глаза, потому что даже здесь он не может не проявить свой характер.

— А должен? — нагло интересует Ник и прячет руку в карман.

— Ты даже не знаешь, с кем разговариваешь, — Антон нагло притягивает меня к себе за талию и оскаливается.

— А ты? — мне кажется, что Ник излишне самоуверен для простого, пусть и популярного диджея.

— С диджеем, который должен нажимать на свои кнопочки. Вон там, — Антон указывает рукой на пульт, где стоит совсем другой парень.

— Я бы ни был так уверен, — спокойно говорит Ник.

— Иди работай, парень, — Антон, кажется, теряет к нему интерес и говорит уже мне: — Поехали домой.

Я не знаю почему он так реагирует на незнакомого парня и какого мы так быстро собираемся домой. А еще умоляюще смотрю на Ника, который тут же дергается в нашу сторону. Я не хочу сцен, хотя не надеюсь, что он послушается. Но он ничего не делает. Смотрит на нас, а затем уходит в сторону аппаратуры.

Антон ведет меня к выходу, но быстро уйти не получается. Нас останавливают его партнеры, они еще о чем-то говорят, а я смотрю в сторону диджейской установки и вижу, что парни тоже собираются. Это плохо. Очень плохо. Как бы они не сцепились на улице.

Но мои опасения напрасны. Мы выходим чуть позже них, и на улице никого нет. Я спокойно сажусь на заднее сиденье и жду Антона. Он прощается с хозяином вечеринки и садится в машину.

— Геля, вперед.

— Что?

— Сядь вперед, Геля.

Я решаю не спорить. Вылезаю из машины и пересаживаюсь на переднее сиденье. Антон заводит машину, и мы трогаемся с места. Всю дорогу стараюсь даже не смотреть в его сторону. Но чем ближе мы подъезжаем к дому и чем быстрее алкоголь выветривается из организма, тем больше я понимаю, что натворила.

Тоша? Я назвала Антона Тошей? И непременно со стервозными нотками. Я знаю, что это не сойдет мне с рук. Перевожу взгляд на мужа и вздрагиваю.

Он смотрит на дорогу с таким выражением, будто едет по меньшей мере на убийство. Антон чертовски зол и заведен, и расплачиваться за это точно придется мне.

— Какого хрена ты устроила, Ангелина? — он сжимает руль руками до белых костяшек, вводя меня в ступор.

Я и раньше выводила его из себя, но чтобы настолько. Внезапно вспоминаю то, что случилось три года назад. Тогда он избил меня за подозрение в измене. Просто отыгрался, как на боксерской груше, потому что ему скинули фотки. Я тогда даже подала на развод, правда, неудачно.

Антон бегал с цветами, просил прощения и сказал, что больше никогда и ни за что. А когда я сказала, что не прощу его — пригрозил. Сказал, что сравняет мою семью с землей и отберет каждого, кто мне дорог. Их было слишком много, чтобы рисковать, и я осталась.

И вот сейчас мне так же страшно, потому что он, кажется, еще злее.

Я молчу, а он часто дышит. У дома не спешу выходить из машины, но Антон буквально выволакивает меня. Открывает дверцу и грубо хватает за руку чуть выше локтя. Я на высоких каблуках, поэтому едва успеваю волочить ноги, а ближе к воротам падаю, но он тут же поднимает меня и втягивает за высокую ограду.



Глава 7

Леха сидит рядом и какого-то хера подсказывает мне дорогу! Хотя я не слепой и прекрасно вижу черный мерс, который зло перестраивается в потоке и уходит влево на развязке.

— Там частник, — не унимается Леха, которому нужно озвучить каждую очевидную вещь.

— Тачка точно его? Не перепутал?

— Я идиот что ли?!

— А для чего я по-твоему уточняю?

— Его, Ник! Точно! — приятель рывком откидывается на кресло и противно усмехается. — Что ты собираешься делать? Когда догонишь?

— Врезать хочу ему от души.

— Чего? Блять… На хера?

Я молчу и крепче сжимаю кожаный руль. До помутнения хочу! Этот высокомерный мудак напомнил мне, как быстро и люто я завожусь. Я чудом затормозил, когда заметил ее умоляющий взгляд, Ангел вся сжалась и так посмотрела, что я как будто услышал ее просьбу. Остановиться и ничего не делать.

Я остановился, но ничего не делать не могу. Да и как? Как, блять?! Она же боится его, я видел собственными глазами, как она дернулась от его противного голоса и затаилась. Боялась поднять глаза на меня лишний раз и как-то выдать себя и сцепила зубы, когда он по-хозяйски взял ее за талию и притянул к себе.

Ее же передергивает от него!

А я значит насильник? Охуительно!

— Ник, ты главное полегче, — Леха выдыхает и включает папашу. — Тебя отец убьет, если ты опять в историю вляпаешься…

— Смотри, тормозит, — я замечаю красные огни стопов и тоже притормаживаю.

Потом сворачиваю к обочине и паркуюсь за высоким ограждением. Спрыгиваю с подножки внедорожника и иду вперед, чтобы посмотреть что к чему. И уже рвусь вперед через мгновение, но Леха нарывается на прицельный прямо в нос, хватая меня за плечи и удерживая на месте.

— Стоп! Стоп! — зло рычит он. — Это чужая баба! Ты чего, Ник… Совсем?!

Да мне по хер, чужая она или нет, она была со мной и я не могу видеть, как какой-то урод издевается над ней. Он силой выволок ее из машины и бросил на землю, после чего схватил за локоть и потащил дальше. И теперь они скрылись за черным забором частного коттеджа.

Что он сейчас делает с ней? Черт, черт… Если подонок позволяет себе сцены на улице, то что он творит, когда никто не видит? Когда ей никто не может помочь?!

— Убери руки! — бросаю Лехе и толчком бью его в корпус, чтобы он уяснил, что я серьезно. — Я пойду!

— Для чего? Он не откроет и вызовет ментов. И она сама пошла с ним…

— Да заткнись ты!

— Ты слышал, чтобы она кричала? Я нет! Люди обычно кричат, когда ждут помощи. Ник, очнись, она его жена! Это не твое дело, что творится в чужой семье. У них свои порядки, своя жизнь.

Словами он не понимает и я делаю подсечку, опрокидывая его на землю. Леха с глухим грохотом валится вниз и болезненно выдыхает, неудачно приложившись локтем об бордюрный камень. Но тут же вскакивает на ноги и нагоняет меня.

— Спасибо, приятель, — добавляет он, переходя на бег, чтобы держаться рядом. — Лучше туда, сзади.

Он предлагает дело. Я замечаю калитку заднего входа, которая приоткрыта из-за брошенного шнура. Работник копошится у столбиков освещения для палисадника и не обращает на нас никакого внимания. Я ныряю во двор первым, а приятель за мной. Мы оказываемся на квадратной подъездной площадке, которая выводит к гаражу на две машины с автоматическими воротами.

— А он при бабле, — замечает Леха и опять очевидное. — Слышишь?

— Слышу.

Мы сделали всего пару шагов над стенкой, обойдя скрученные мотки электропроводки и сложенную стремянку, как я начинаю различать приглушенные голоса. И один из них точно ее. Да, она… Я ускоряю шаг и слышу ее злые колкие интонации. Она огрызается ему, что-то бросает в запале и выкрикивает слова одно за другим.

— Зря ты это, Ник, — Леха качает головой. — Тебя же и оставят крайним.

— Сука! — орет ее муж, как ненормальный, срывая голос.

Мы как раз огибаем кирпичный дом и видим их. Я смотрю на Ангела… На то, как она падает.

Я зависаю на миг, потому что этот урод только что замахнулся и отвесил ей зверскую ублюдскую пощечину. Она даже не смогла устоять на ногах, беспомощно прогнулась под силой его удара и рухнула на бетонную дорожку.

— Хочешь повторить действия трехлетней давности? — но она продолжает говорить и резким взмахом утирает выступившую кровь. — Я ведь уйду. На этот раз точно.

— Да что ты? — он гадко смеется. — А как же твой племяшка? Маленький розовощекий мальчик? Хочешь увидеть его в морге, Геля?

— Да пошел ты…

— Да что ты! — он замахивается вновь, но в этот раз я успеваю.

Вырубаю его точным ударом в челюсть и грязно ругаюсь, что понадобился всего один. Мало! Но времени нет!

Я наклоняюсь к Ангелу, которая как закрылась руками в ожидании нового удара мужа, так и осталась в скрюченной позе.

— Ангел, — трогаю ее плечо и осторожно встряхиваю. — Ты в порядке?

Она дрожит, но поворачивает ко мне лицо, смотрит потерянным и изумленным взглядом, будто ждала кого угодно, кроме меня.

— Ник?

— Можешь называть меня “Мой спаситель”, — пытаюсь отшутиться, чтобы разрядить обстановку, но она лишь смотрит на меня, и я смелею. Кладу вторую ладонь на ее плечо. — Тебе нужно встать…

— Что ты здесь делаешь?

— Мы потом разберемся. Давай сперва я заберу тебя, а потом мы всё обсудим.

Приобнимаю ее, чтобы поставить на ноги, но она вдруг начинает противиться. Выставляет локти мне в грудь, покалывая, и беспокойно крутит головой, оглядываясь по сторонам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ник, — зовет Леха за спиной.

— Что?

— Он сейчас придет в себя.

— Блять, — перехватываю девушку, обнимая ее за талию и не обращая внимание на слабое сопротивление. — Ангел, иди сюда…

Она соскальзывает и упирается лбом мне в грудь. Ее горячее сбитое дыхание обжигают кожу через футболку и мне чертовски не хочется выпускать ее из рук. Так бы и стоял, тупо держал бы ее и ждал, когда успокоится сама. Меньше всего мне хочется дергать ее и выкручивать в руках, ведь ее только что избивал муж. Этот больной ублюдок, который слишком легко отделался.

Ангел вдруг замирает. Затихает в моих руках и расслабляется, словно поверила, что я не сделаю ей ничего плохого. Она кажется такой маленькой и хрупкой, что в голове не укладывается, как можно размахнуться и ударить ее. Как?! А он сделал это наотмашь, с садисткой оттяжкой.

— Ник, — она просыпается и запрокидывает голову, ловя мой взгляд. — Нет, Ник, нет…

У нее нереальные глаза. Впервые вижу такие.

— У тебя кровь, Ангел. Губа разбита.

Она отвлекается, поднимая ладонь к лицу, и я быстро передаю ее в руки Лехе.

— Увези ее, — командую и смотрю так, чтобы он не думал и слова вставить против. — Быстро!

Я отворачиваюсь от них и перевожу внимание на мудака, который уже отдирает себя от бетонки и, кряхтя, выставляет ладони, чтобы оттолкнуться как следует. Должок я ему уже вернул — вместо нижней губы у него эффектное месиво. Приятно смотреть и ему чертовски идет.

— Где она? Где?! — шипит он, стараясь выпрямиться и зацепиться за столбик ограждения, как за опору. — Геля!

— Со мной разговаривай.

Его зрачки расширяются, а все возмущение выходит через ноздри. И он вдруг начинает смеяться, опускает голову, сплевывает кровь на бетон и продолжает гадко посмеиваться.

— Гаденыш… Я же тебя уничтожу, под асфальт закатаю.

— Тебе бы лед сперва найти.

Урод встает во весь рост и отряхивает пиджак.

— Ди-джей, — он качает головой, не веря в происходящее, — жалкий пацан. Отлично, просто отлично… У тебя есть две минуты, чтобы вернуть мою жену назад.

Он тянется к внутреннему карману пиджака. Наверное, ищет сотовый, чтобы спустить на меня собак.

— Ты к ней больше не приблизишься, — говорю отчетливо и резко. — И она не вещь, чтобы ее возвращать.

— Ты не понимаешь, во что ввязался.

— Это ты не понимаешь.

Мне надоедает разговор с ним. Бесполезная трата времени, да и перед глазами снова встает тошнотворная картинка, как его крепкая ладонь касается ее нежной кожи. Как она отшатывается в сторону и падает вниз, согнувшись пополам.

Не, я не за разговорами приехал. И уж точно не за одним ударом, после которого он уже поднялся, как новенький, и поправил пиджачок. Уроду мало, так что нужно закрепить, чтобы польза была.



Глава 8

Я смотрю на парня, которого вижу впервые и не понимаю куда он меня ведет. Я вообще ничего не понимаю. Пытаюсь обернуться, но мужские руки крепко удерживают меня за плечи, и парень ни на секунду не останавливается. Выводит меня за калитку и уверенно шагает к большому черному внедорожнику.

Меня что, похищают?

А потом я вспоминаю удар Антона. И его мерзкие слова о племяннике, а еще то, что он сотрет меня в порошок, если я решу уйти.

Ник.

— Ник, — я останавливаюсь и пытаюсь развернуться.

Он ведь там, с Антоном. А у него охрана. С десяток амбалов, которым он дал знак не мешать и сконцентрироваться в домике, отданном под их размещение. Парень не дает мне уйти и хватает за руку, открывает двери внедорожника и велит залезать.

— Нет, — уверенно говорю я. — Там куча охраны. Как вы вообще зашли незамеченными? — спрашиваю и начинаю волноваться еще больше. — Мне надо вернуться, — я разворачиваюсь, но парень с силой хватает меня за плечо и толкает внутрь машины.

Я плюхаюсь на заднее сидение и вижу его злое лицо.

— Послушай, Ангел, блять, я не знаю, что тебя связывает с Ником, но ты и так доставила ему до хера проблем. Если ты сейчас пойдешь туда, он совершит ошибку и хрена с два выйдет. А потом обо всем узнает его отец, — он раздраженно поправляет волосы и нервно дергается, — просто сиди здесь, ладно? Потом все решите.

— Мне нужно вернуться к мужу, — говорю и пытаюсь вылезти, но парень просто заталкивает меня внутрь и блокирует двери сигнализацией.

Пока я пытаюсь найти кнопку разблокировки и перебраться на переднее сидение, двери открываются, и я вижу Ника вместе с тем же парнем. Ник быстро заводит машину, а Леха, кажется так его зовут, садится рядом. Я быстро откидываюсь назад и пытаюсь открыть двери, но не получается. Их снова заблокировали.

— Открой дверь и выпусти меня! — уверенно говорю я. — Верни меня к мужу!

Вижу, как парни переглядываются, а после Ник смотрит в зеркало заднего вида, ухмыляется, но не говорит ни слова. Просто переводит взгляд на дорогу и уверенно управляет автомобилем.

— Ник, — я толкаю его в плечо. — Останови машину и выпусти меня!

— И не подумаю, — тут же выдает он.

— Что ты с ним сделал? — спрашиваю, с опаской ожидая его ответа.

— Преподал урок поведения, не более, Ангел, — спокойно говорит Ник, и только сейчас я замечаю сбитые костяшки на пальцах и пару капель крови на его белоснежных штанах.

— Он… жив?

— Ты меня переоцениваешь, Ангел. Жив и даже в сознании, — он хмыкает и переключает передачу, увеличивая скорость.

— Ты даже не представляешь, во что вляпался, — тихо говорю я и склоняю голову на спинку его сиденья. — Ты знаешь, кто он?

— Мне срать, — спокойно комментирует Ник. — И тебе советую успокоиться, Ангел.

— У меня есть имя!

Он игнорирует мой выпад и просто молчит. А я думаю о том, что все произошедшее — жопа. А еще о том, что никакой Ник не насильник. Напорист, уверен в своих силах и упрям — да, но он точно не тот, кто возьмет девушку силой, подавляя ее нежелание заниматься сексом.

А потом до меня доходит смысл происходящего. Парень, с которым я переспала в баре избил моего мужа и забрал меня прямо из-под его носа. Я начинаю дико смеяться, а парни переглядываются.

— Это шок, — спокойно комментирует Ник, а я не могу остановиться.

Это же абсурд! Сон. Это не может быть правдой!

Когда мы подъезжаем к новому району, где сконцентрировано огромное множество новостроек, я уже успокаиваюсь. Просто сижу и ни о чем не думаю. Пожалуй, впервые за последнее время я не обдумываю совершенно ничего, потому что понимаю — от меня ничего не зависит.

Поэтому когда Ник останавливает машину на парковке и открывает дверцу, протягивая мне руку, я спокойно вкладываю ладонь в его руку и выхожу из машины.

— Спасибо, Леха, — не выпуская моей руки из ладони, Ник хлопает друга по плечу и бросает ему ключи. — Увидимся. Машину можешь пригнать завтра.

Тот самый Леха кажется не совсем довольным. Он хмуро осматривает нас и качает головой, но все же садится в машину и уезжает. А я пытаюсь прикинуть стоимость автомобиля и удивленно приподнимаю бровь. Неужели диджей столько зарабатывает?

Мое удивление продолжается, когда мы заходим в дорого обставленную квартиру, где уже с порога понятно, что все в стиле минимализма. И цены на каждую из деталей дизайна такие, что я могу представить в роли хозяина квартиры эдакого серьезного бизнесмена, которому далеко за сорок, а не молодого диджея, прожигающего жизнь в клубах.

— Так и будешь стоять на пороге, Ангел? — Ник уже снял обувь, стянул темно-синий пиджак и повернулся ко мне, внимательно осматривая меня с ног до головы.

— Куда ты меня привез?

— К себе, Ангел.

— Я могу уйти? — спокойно спрашиваю у Ника.

— К нему?

— Я уеду к родственникам, — спокойно говорю ему, хотя вообще не уверена в этом.

— Это плохая идея, — Ник качает головой, а затем двигается ко мне, приседает и хватает меня за лодыжку.

— Что ты делаешь? — я пытаюсь вырвать ногу, но Ник прочно удерживает ее и… снимает с меня туфли.

На пару мгновений я просто цепенею и смотрю на парня, которого по ошибке назвала мальчиком. Какой уж он мальчик, когда так спокойно взвалил на свои плечи кучу проблем, забрал чужую жену, разобрался с тираном-мужем.

И все равно мне не по себе. С меня никогда не снимали обувь, не относились как к фарфоровой вазе, которая может упасть и разбиться. И сейчас я совершенно точно в ступоре.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Пойдем, — Ник берет меня за руку и ведет на кухню.

Усаживает на темный кожаный диван, а сам включает электронный чайник, бросает в чашку заварку и заливает ее кипятком. Ставит чашку на стол и спрашивает:

— Голодная?

— Нет.

— Выпей. Здесь какие-то травы, — спокойно говорит он. — Мама постоянно приносит, чтобы я нормально спал. Говорит, успокаивает после ночных смен, — он улыбается и с такой нежностью говорит о матери, что на мгновение я залипаю.

Просто смотрю на парня рядом и еще раз корю себя за то, что назвала его мальчиком. Он мужчина. Молодой, конечно, но уже мужчина.

— Спасибо.

— Я сейчас, — Ник куда-то уходит, а я обхватываю чашку двумя руками и втягиваю приятный мятный аромат чая.

Не знаю мать Ника, но мне уже она нравится. Если она так заботится о сыне, то точно заслуживает уважения. Делаю маленький глоток и чувствую ягодно-мелиссовый вкус с кислинкой. Пожалуй, именно этот чай, заваренный малознакомым парнем, самое вкусное, что я когда-либо пробовала. И все те фуагра и стейки с кровью блекнут на фоне простых травок, залитых кипятком.

Ник возвращается на кухню с небольшой коробочкой, ставит ее на стол, открывает, достает оттуда вату и бутылочку с перекисью. Потом подтягивает неподалеку стоящий стул ближе и садится напротив, смущая меня откровенным взглядом.

— Спасибо тебе, — кажется, волшебный чай его матери начинает действовать, потому что на меня накатывает удивительное спокойствие.

Я даже могу трезво оценить обстановку и подумать о том, что произошло. Найти решение и определить, что делать дальше я пока не в состоянии, потому что мозг отказывается воспринимать тот факт, что полчаса назад меня избил муж. И теперь я в квартире парня, которого считала своим насильником.

— Давай обработаем твою рану, — спокойно говорит Ник. — А потом ты мне все расскажешь. Я должен знать с кем связался и каких людей напрягать.

— Я в жопе, Ник, — говорю, чувствуя ком в горле.

— Не ты, Ангел, а мы.



Глава 9

Она слишком спокойна. Даже как-то неправильно… Наверное, шок.

Я поднимаю ладонь к ее красивому лицу и стираю следы крови с разбитой губы. Ее муж подонок с поставленным ударом, рана смотрится скверно и мне вновь становится не по себе. Да так, что хочется вернуться в тот дом и добавить ее муженьку еще пару рассечений! Ангел кривится, но старается не подавать виду, чтобы не напрягать меня.

— Больно?

— Нет, — девушка зажигает легкую улыбку, из-за которой я схожу с ума. — Но смотрится ужасно, да? По твоим глазам видно.

Она почему-то смущается своих слов и отводит глаза, опуская их на плоскость стола. Я же бросаю на стол вату и накрываю ее ладонь, которую она забыла на спинке стула. Ангел просыпается и вновь смотрит на меня, прямо и неотрывно, будто решила запомнить каждую мою черточку.

— У тебя опять сбиты костяшки, — она указывает на мои пальцы. — Тогда, в клубе, тоже были… Я помню.

— Я вспыльчивый, — усмехаюсь. — И не могу пройти мимо, когда обижают классную девушку.

— Именно классную? А если девушка так себе?

— Не знаю, — я пожимаю плечами, — мне встретилась классная.

Ангел улыбается на мою дурацкую шутку и выдыхает, прикрывая глаза. А я безумно хочу притянуть ее к себе и жадно поцеловать, ощутить ее сумасшедший вкус и сравнить с цепким воспоминанием, которое сидит во мне и изводит. Особенно сейчас, когда она так рядом, достаточно протянуть руку и взять. Я ведь умею брать, что мне хочется, добиваться и пробивать любую защиту или сомнение.

Она была подо мной, стонала мне в висок и царапала до крови, сжималась и так пошло и горячо стонала, что у меня в горле пересыхает от одних воспоминаний. Блять, я хочу ее. И эта мысль становится навязчивой, стоит вспомнить, что мы остались наедине и мы в моей квартире. Обычно это залог успеха, если уж девушка оказалась у меня в квартире, ей недолго ходить одетой.

— Ник, — зовет Ангел, вырывая меня из блядских мыслей.

Хочу, но не тяну ее. Не помню, чтобы делал так, но учусь, скрипя зубами. Куда ее тянуть? Она считает, что в первую ночь я использовал ее, а сейчас ее губа налилась от жестокого мужского удара. Хер его знает, на сколько хватит моего терпения, но я сдаю назад и выбиваю дурь из башки.

Ей сейчас нужна помощь, а не секс.

— Расскажи о муже, — напоминаю свой вопрос и откидываюсь на спинку стула.

— Я совершила ошибку, когда вышла за него.

— Это я сам понял.

— Он не дает мне развода. Я много раз заикалась, пару раз заводила серьезный разговор, но бесполезно. Он не собирается отпускать меня, даже мысли не допускает. Я должна быть при нем и точка.

— Он угрожал тебе племянником?

— Да, — Ангел кивает и нервно сглатывает, а потом поднимает ладони и прячет в них лицо. — Боже, меня до сих пор трясет… В голове не укладывается, как он мог сказать такое!

Я поднимаюсь со стула и подхожу к ней, кладу ладонь на голову и осторожно притягиваю к себе, приобнимая за плечи. Девушка замирает на мгновение, будто я делаю что-то удивительное и едва позволительное, но сдается через мгновение и утыкается лицом в мою рубашку. Вздрагивает от собственных мыслей, а я провожу пальцами по ее мягким волосам и стараюсь успокоить.

— Ничего не бойся, — произношу твердо.

— Ник, если он по-настоящему разозлится… Господи! Что я наделала?!

Она вдруг подрывается на ноги, опрокидывая стул на пол. Вытягивается передо мной в полный рост и беспокойно смотрит по сторонам. Я вижу, как в ней бьется зверский страх, который нагнал ее, когда она повторила про себя ублюдочную угрозу мужа. На ее глазах появляются слезы и она делает шаг, собираясь обойти меня, но я делаю выпад в сторону и ловлю ее за плечи.

— Нет, Ник, нет! Пусти меня, пожалуйста… Я ничего не могу против него, у него слишком много связей и денег. Мне нужно поговорить с ним, пока он не натворил дел. Не начал мстить.

— Ты никуда не поедешь, — встряхиваю ее, чтобы она посмотрела в мои глаза. — Я не отпущу. Даже не думай, я не позволю тебе так рисковать собой.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни мне! Выдохни… Блять, Ангел! Посмотри на меня, ну-же, не отводи глаза, посмотри, — смелею и захватываю ее подбородок пальцами, поворачиваю ее к себе и заглядываю и испуганные глаза. — Мы что-нибудь придумаем вместе, найдем выход и справимся с ним. Я действительно хочу помочь тебе.

— Почему?

— Что почему?

— Почему увез меня? Почему тебе так хочется помочь?

— Ты такая глупая, — качаю головой и снова выдыхаю, кидаю ей подсказку, чтобы она тоже отпустила толику воздуха и вместе с ней бешеное напряжение. — Не знаешь, что такое крутой секс. Не знаешь, как охуенна и как от тебя сносит к черту! Мне физически больно от одной мысли, что ты сейчас поедешь к нему. Окажешься с ним лицом к лицу и он снова сможет творить всю грязь, какую захочет.

— У меня нет выбора, Ник. Я пыталась уйти от него три года назад.

— Тогда не было меня, вот и не получилось.

Она замирает, не находя, что ответить, но все же перестает рваться прочь. Так что я ослабляю хватку и провожу по ее хрупким плечам, чтобы не удержать, а согреть.

— У тебя всё так просто, — добавляет она на выдохе. — Ты правда так уверен в себе?

— Конечно. Ты видела, как я его вырубил с одного удара?

— Ник…

— Ладно, без шуток, мне нужно собрать на него информацию и тогда я найду, как тебе помочь. Но сперва скажи, что с твоим племянником?

— Моя сестра живет в соседнем районе, одна… Ты можешь кого-нибудь послать к ним? Или я поеду сама.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Да, остановись ты!

Ангел не успевает последовать моему совету и в запале налетает на мое плечо. Я разворачиваюсь и перехватываю ее за талию, когда она уже останавливается сама и понимает, что вышло глупо. Что ей действительно стоит успокоиться, тем более силы уже на исходе. Я замечаю, что панический всплеск, когда надо куда-то бежать и хоть что-то делать, сходит и ее глубокий взгляд проясняется.

— Тише, Ангел. Еще не хватало, чтобы ты наставила синяки об меня.

Поднимаю руку и медленно провожу по ее щеке, наслаждаясь бархатом кожи. Она такая нежная и красивая, что пальцы сами заходят дальше, я нажимаю и завожу ладонь ей за шею, помогая выгнуться мне навстречу. Ангел запрокидывает голову и шумно выдыхает, ее мутный взгляд уплывает на мои губы и больше никаких разрешений мне не нужно.

Я наклоняюсь к ней и касаюсь нетронутого уголка ее губ, зажигая поцелуй там, где не коснулась ладонь ее мужа, а потом уверенно спускаюсь ниже и целую ее шею, выводя языком жадные касания.

Блять! Я не просто хочу ее, а схожу с ума от желания!

— Ник, — шепчет и ловит пальцами мой подбородок, — не надо… Я не могу.

Глава 10

Я жду, что он не остановится, что прогнет меня под своим желанием, а я не смогу отказать. Снова. Но вместо этого Ник отстраняется и смотрит на меня затуманившимся взглядом. На минуту прикрывает глаза, а затем отпускает меня, отходит и отворачивается.

— Давай адрес, я съезжу к твоей сестре, — говорит, стоя ко мне спиной.

— Ник… — зову его слабым голосом, но он останавливает меня.

— Давай адрес, Ангел. Я заберу их и отвезу в отель.

— Я поеду с тобой, — заявляю, потому что хочу быть рядом с сестрой, если им грозит опасность.

— Об этом не может быть и речи, — спокойно говорит Ник и, наконец, поворачивается ко мне. — Прости, но ты останешься здесь.

— Но Ник.

— Что Ник? Предлагаешь мне сидеть в отеле и сторожить вас? Или сидеть здесь и думать, все ли с тобой в порядке?

— А так я буду думать, все ли в порядке с сестрой, — я спорю с ним, потому что он не понимает.

Мы буравим друг друга взглядами, я пытаюсь найти слова, чтобы объяснить ему, а он… похоже, он не намерен уступать.

— Я отвезу их в дом под охраной, — слышу следующую его фразу.

— Что? — мотаю головой, решая что ослышалась.

— У меня есть дом. Частный. Под охраной. Там они будут в безопасности, идет? — он начинает собираться, закидывает зажигалку и пачку сигарет в карман, бросает чашку от чая в раковину и достает телефон, протягивая его мне: — Телефон сестры помнишь? Звони!

Дрожащими руками беру его айфон и нажимаю на цифры. Слышу несколько гудков, после которых отвечает сестра:

— Да.

— Марина, это я.

— Аля? — сестра, кажется, спала, потому что отвечает сонным и ничего непонимающим голосом.

— Да, Марин. Послушай. У меня нет времени объяснять. За тобой сейчас приедет парень. Ник. Он заберет вас с Данькой, ладно? — я пытаюсь объяснить сестре ситуацию, но она тормозит и начинает допытываться что случилось.

Я мнусь и совершенно не знаю что говорить. Как объяснить ей все по телефону за пару минут?

— Понятно, — Ник протягивает руку и забирает у меня телефон. — Марина, послушай. Я приеду и заберу тебя с ребенком. Собирай самые необходимые вещи и не открывай никому. На разговоры нет времени, поговорите когда будете вместе. Если вкратце — твоя сестра ушла от мужа. Да, — бросает он в трубку, а затем отключается и идет на выход.

— Ник, — я догоняю его уже у двери. — Ты точно успеешь? Ты же без машины.

Он улыбается, натягивает кроссовки, а затем берет меня за руку и легонько притягивает к себе. Целует в щеку и говорит:

— Я на машине, расслабься. Буду через час. В спальне есть телефон. Там есть мой номер, сможешь звонить, если что, но здесь тебя никто не достанет даже если твой недомуж найдет адрес, — вспоминая Антона Ник кривится и становится серьезным.

— Спасибо тебе, — говорю робко и хочу обнять его, но сдерживаюсь. Я не хочу давать ему каких-то надежд и кидать намеки на то, чего нет.

— Ангел, иди попей чаю, — Ник открывает двери, выходит и закрывает их снаружи, а я остаюсь одна и мне становится страшно.

Через пару минут слышу звонок телефона и иду на звук. Толкаю дверь и попадаю в его спальню. На мгновение я даже теряюсь, насколько здесь все… необычно. Когда прихожу в себя телефон уже перестает звонить, а затем загорается вновь.

— Да, — нажимаю на кнопку ответа и подношу телефон к уху.

— Ты там что, сражена наповал тем, что попала в мою спальню? — отшучивается Ник, а я чувствую, как краска приливает к моему лицу, потому что так и есть. Я действительно сражена.

— Нет, просто… не сразу сообразила как взять трубку.

— Разобралась?

— Да.

— Отлично.

— Ник… будь осторожен.

— Волнуешься? — я уверена, что на его лице сейчас играет привычная ухмылка и чувствую, как улыбаюсь сама.

— Не хочу умереть в квартире на седьмом этаже, — отшучиваюсь и осматриваюсь в комнате.

— У меня на тебя планы, Ангел, — последнее, что я слышу, потом он отключается, а я ошеломленно рассматриваю комнату.

Шикарный бордовый паркет, широченная кровать на полкомнаты, высокие зеркальные потолки и электрический камин. Пара тумбочек по обе стороны кровати, а еще мягкая обивка за спинкой. Зачем она нужна я могу только догадываться, но почему-то, глядя на обстановку, ничего целомудренного на ум не приходит. Осматриваю огромный шкаф с зеркалом и краснею, потому что вспоминаю какой-то фильм, где главные герои занимались сексом вот в такой комнате.

Я быстренько ретируюсь и начинаю нервничать, потому что боюсь, что Антон успел первым. И пускай Нику ехать ближе, сомнений в том, что муж начнет действовать сразу не остается. Единственная фора в том, что он может и не знать, что я поехала по своей воле. Вполне вероятно он думает, что меня похитили.

А это значит, что он назначит охоту на Ника, дав службе безопасности задание вычислить его имя, адрес, место работы.

Я иду заваривать чай еще раз, нажимаю на кнопку чайника, мою чашку и засыпаю заварку из баночки, добавляю немного сахара и удивляюсь тому, как быстро освоилась на его кухне. Ловлю себя на том, что мелькает мысль что-то приготовить, правда, я ее быстро отметаю.

Сажусь на диван вместе с чаем и пью маленькими глотками, чувствуя, что успокаиваюсь окончательно. Правда, мне все еще страшно. А поскольку Ника нет, меня некому уверить в том, что все будет хорошо. Я, черт возьми, сомневаюсь. А еще понимаю, что свалилась на голову совершенно незнакомому парню. И теперь расхлебывать нужно не только мне, но и ему.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сколько бы он не зарабатывал, каким бы популярным ни был, у Антона больше связей и денег. И вряд ли я смогу хоть слово сказать. Скорее всего меня никто не станет слушать. Ни пресса, ни, тем более, полиция.

За час я успеваю не то, что не успокоиться, а накрутить себя еще больше. Нервничаю, потому что Ник поехал за моей сестрой. Господи, чем я думала? Лихорадочно хожу по квартире и заламываю руки. В итоге я попросту не выдерживаю. Это худшее, что я делала в жизни. Антон в любом случае найдет меня. Нас. Что я тогда буду делать? А вдруг что-то случится с Даней?

Быстро подбегаю к двери и понимаю, что Ник не закрыл верхний замок. Прокручиваю защелку и слышу щелчок, быстро надеваю туфли и выбегаю. Оставить квартиру открытой — не лучший вариант, но оставаться здесь нельзя. Антон найдет и пристрелит обоих. Хотя нет…

Он убьет Ника прямо на моих глазах и заставит жить с пониманием того, что я виновата в смерти человека. Я решаю не пользоваться лифтом, чтобы не встретиться с Ником и быстро спускаюсь по ступенькам.

Сбегаю на первый этаж и уже хочу открыть дверь, чтобы выйти из подъезда, но она открывается сама. Я останавливаюсь, потому что замечаю знакомые белые брюки. Перевожу взгляд выше и натыкаюсь на злой взгляд Ника.

Мы смотрим друг на друга несколько мгновений, после чего он зло захлопывает дверь, а я пячусь назад.

— Далеко собралась? — сквозь зубы цедит он.

— Ник… это неправильно. Мне нужно уйти, — мне, наверное, должно быть страшно, но вместо страха я испытываю вину.

Парень старался, рисковал, действительно спас меня от Антона, а я… я решаю вернуться, потому что все это никому не нужно. Я, дура, заварила все это, сама же его разозлила, а теперь…

— Охуеть, блять! Я, тут, значит, езжу проблемы решать, а ты в итоге по-тихому сбегаешь. Хрена с два, — он подходит ко мне, и я не выдерживаю.

Упираюсь ему в грудь, пытаясь оттолкнуть и быстро тараторю:

— Отпусти меня, ты ничего не сможешь, ничего не сделаешь. И ты мне не нужен! Ни твои ухаживания не нужны, ни ты сам! — в запале выдаю и толкаю его.

— Да что ты? А кто нужен? Муж? Так, может, приложить тебя, Ангел, блять? — за секунду он приближается и больно хватает меня за волосы. Прижимает к стене и грубо оттягивает голову назад. — Нравится, когда пожестче? — зло выдает.

— Отпусти, мне больно, — прошу его и чувствую, как сердце бьется сильнее. Я ведь действительно выгляжу как та, кто любит насилие, даже рвусь к мужчине, который меня приложил.

— Су-у-у-к-а-а! — рычит и замахивается, вынуждая меня закрыть глаза. Слышу звук удара рядом с моей головой и шумное дыхание рядом с ухом. — Вот теперь действительно чувствую себя насильником. Соответствую, — он буквально выплевывает слова, отталкивается обеими руками от стены и отходит.

Я все еще не решаю сдвинуться с места. Просто стою и смотрю на парня, который искренне хочет мне помочь.

— Ладно. Хрен с ним. Не хочешь меня? Вот! — он протягивает мне визитку. — Если что набирай. Раз уж заварил эту кашу, помогу с жильем, может, спрячешься от мужа. Но сам больше не полезу, — он усмехается и мотает головой, делает пару шагов к лестнице и поворачивается. — Сестру, я так понимаю, привозить обратно?

Я молча киваю, не зная, что сказать. Руки жжет взятая визитка, а на глаза наворачиваются слезы. Я не могу ему довериться. Будь он трижды самым популярным диджеем, но он ничего не сделает против Антона.



Глава 11

Навигатор так некстати глючит, что я пробую самый действенный способ — стучу по корпусу. Странно, но не помогает. И черт с ним! Времени нет, а примерно я понимаю куда ехать. Я оставил Ангела в своей квартире и теперь нужно быстро смотаться в другой район и забрать ее сестру.

Я выруливаю с парковки жилого комплекса и направляюсь к воротам. Мысли скачут с одной проблемы на другую. Всё это риск и своего рода гонка с ее поехавшим муженьком, который, как оказалось, еще больший мудак, чем я подумал сперва. Угрожать жизнью ребенка? Серьезно? У него в фамилию затесалась приставка Дон? А родственники тусуются на Сицилии?

— Рокотов, ты свободен сейчас? — отзываюсь по громкой связи. — Дело срочное есть.

— Никита, ты мне не звони. Я на твоего отца работаю, а не…

— Во мне сегодня могут пару дырок сделать.

Заманчивая перспектива затыкает Рокотова. Он грозный мужик с наградами за военные операции, который после отставки пошел в начальники охраны моего папаши. Так что за сквозные отверстия в моем теле по голове его не погладят.

— Говори, — устало выдыхает Рокотов, который считает меня золотым сынком с ветром в башке.

— Подготовь дом на Красном, чтобы дежурство было и всё как надо. Мне одну девушку с ребенком надо спрятать там.

— Блять, чего?! С ребенком? С твоим что ли?

Меня аж кашель пробирает.

— Потом вопросы, сперва сделай! И отцу пока не докладывай, успеешь еще сдать меня.

— Никита, беда ты моя золотая, что на хуй происходит?

— Я тебе сейчас еще адрес кину, куда еду. Подстрахуй.

Я отключаюсь, пока он не засыпал меня вопросами, и замечаю, что навигатор отмер. Появилась зеленая стрелка, которая ведет к дому сестры Ангела. Дорога занимает минут двадцать, я въезжаю в потрепанный квартал из панелек и со второй попытки понимаю, какой подъезд мне нужен. Паркуюсь рядом и набираю сестру, поглядывая на наручные часы.

Вроде, быстро я всё провернул. Хотя на душе неспокойно. Если Ангел не преувеличивает насчет влияния мужа, то у него тоже свой Рокотов найдется и по-любому более исполнительный, потому что ему не придется командовать через голову отца.

Я нетерпеливо постукиваю по кожаному рулю и ловлю херовое предчувствие. Что-то мне не нравится… Скребет, чтоб его! И чего теперь? Не назад же ехать! Открываю дверцу и иду к подъезду.

— Да, — к счастью, девушка отвечает после пятого гудка, — я собралась.

— Отлично. Дверь открой, это я.

Домофон пиликает и я захожу внутрь, стучу на второй этаж по ступенькам и встречаю симпатичную и запыхавшуюся девушку в дверях. Она собрала объемную сумку, которую я тут же молча снимаю с ее плеча и забираю себе, и держит на руках малыша. Я не понимаю в возрастах, но кроха там.

— Давай, в темпе, — бросаю ей хмуро, потому что предчувствие не отпускает. — Чем быстрее свалим, тем лучше.

— Она все-таки ушла от него, да?

— Ангел в процессе.

— Ангел?

— Ангелина.

Странно так ее называть, да и не хочу. Я уже выбрал, кто она для меня.

— А ты ей кто? — девушка спускается вслед за мной, но нервозность не мешает ее любопытству.

— Друг, — бросаю неопределенно и первым выхожу из подъезда, оглядывая неуютный квартал. — Пошли.

Мы идем к моей машине и я даже успеваю открыть заднюю дверцу и забросить туда сумку, сестра же обходит машину с другой стороны и забирается в салон без моей подсказки. А потом я слышу шелест протекторов. Поднимаю голову, выныривая над крышей седана, и шумно выдыхаю. Рокотов крутой мужик! Его парни на черном квадратном внедорожнике заруливают во двор и вскоре равняются рядом с моей тачкой.

— Придется пересесть, — сообщаю девушке, наклонившись к окну. — Они отвезут тебя с ребенком в безопасное место. Я скину тебе номер Ангела, чтобы вы могли созвониться. Только не нервничай, всё под контролем.

— Угу, — она ошарашенно смотрит на массивный крузак и двух грозных парней их охраны. — Где она тебя нашла? И кто ты все-таки?

— Диджей. Хороший, кстати.

Она больше ничего от меня не добивается и идет в другую машину. Я отдаю сумку одному из парней и подхожу к своей водительской дверце, наблюдая, как внедорожник сдает назад, чтобы развернуться и свалить отсюда подальше.

Они уезжают, а я достаю сигарету и закуриваю из пачки, которая никак не станет последней. Давно хочу бросить, но отец хочет того же и это жутко мешает. Я усмехаюсь, делая глубокую затяжку, и поворачиваю голову направо. Собираюсь проверить, что тачка охраны уже укатила далеко и надежно, но вместо этого вижу другую машину.

Ну блять!

Предчувствие не обмануло, когда не надо.

Рыпаться уже поздно и я затягиваюсь вновь, пока картинка перед моими глазами повторяется. Только теперь это чужая служба безопасности и чужие натренированные стрелять и ломать мужики.

— Девушки нет, — сообщаю амбалу, который показывается из салона первым. — Увезли.

Бля, вот где мой сотовый?!

— Никита Львович? — ухмыляется амбал, за спиной которого вырастает еще один.

И еще.

— Он самый. Хорошо, что навели справки, у меня визиток нет.

— Мой босс быстро наводит справки.

— Ну рад за него, — продолжаю курить и отмерять его шаги, они всей сворой идут ко мне, а тачку бросили спецом так, чтобы преградить мне выезд.

— Ему нужно знать, где его жена.

— Где-то подальше от его пощечин.

— Зря вы так, Никита Львович.

Он обходит машину и останавливается прямо передо мной, вынуждая повернуться к нему лицом. Тут без шансов, если смотреть трезво, он в два раза крупнее меня, а на роже шрамы от ножевых. Но попробовать можно, вырублю я его вряд ли, но вмятину можно и организовать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Если пальцы, конечно, не переломаю.

— Меня послали поговорить по-человечески, все-таки вы не последний человек, чтобы сразу кости крушить. Скажите, где Ангелина, и я уеду, а вы даже пиджачок не помнете.

— Да он мне не нравится.

— Никита Львович…

— Да заебал! Передай своему уроду, что жену он не увидит. Мне по хер на его угрозы…

Улавливаю его выпад и успеваю среагировать, но против лома не обучен. Сукин сын ловит мой удар и лишь встряхивает головой, и следом дважды впечатывает мне под дых так знатно, что меня отбрасывает на раскрытую дверцу и по слуху полосует скрип петель. Во рту появляется кровь.

— Умеешь, — киваю и встряхиваю головой, потом хватаюсь за кузов машины и подтягиваю себе наверх.

— Мой босс дает вам два часа, чтобы всё взвесить и принять верное решение. И то из уважения к вашему отцу.

— Я могу и автограф папаши организовать.

— Два часа, — он презрительно смотрит на меня и явно подумывает попортить мне и рожу. — Или война.

Амбал разворачивается и кивком загоняет помощников во внедорожник. Они разворачиваются по той же траектории, что парни Рокотова, и сваливают в закат. А мне опять хочется курить, но увидеть Ангела сильнее.

Сажусь в седан и захлопываю дверцу, которая теперь жутко скрипит.

— Война, — повторяю пафосное словечко и нахожу отражение в зеркале заднего вида.

Утираю кровь, чтобы Ангел ничего не увидела и не разнервничалась по пустякам, и еду назад. Возвращаюсь к ней, чтобы подняться в свою квартиру и придумать, что делать дальше.

Только вот подниматься не приходится. Я открываю дверь подъезда и почти налетаю на нее.

Заебись!



Глава 12

Что мне ее, хватать что ли? Тянуть в квартиру и запирать в комнате, как реальный насильник? Привязать к батарее? Да ну на хрен! Она ж потом будет смотреть как на скота. И муженек ее недоделанный раем покажется, хотя это и не так.

Протягиваю ей визитку и иду наверх, не останавливаясь. Нахуй надо? Это не надо мной издеваются. Хочет быть жертвой? Вперед!

Она вернется.

Чем ближе подхожу к квартире, тем больше сомневаюсь. Я реально почувствовал себя насильником. Привез левую бабу сюда, вытянул ее из семьи, пусть и не примерно-образцовой. Да кто я такой? Так, трахатель на раз. Усмехаюсь.

Да, Никита Львович, поплыл ты! На одной бабе повернуло, пусть и на такой красивой, ухоженной, недостижимой, блять. Чужой. Так хотел забыть ее к хренам. Ну трахнул разок, ну ушла она, так чего так нервничать-то? А я бесился до жути.

Чуть ли не каждую ночь искал ее в других. Тащился по вьющимся каштановым волосам, огромным зеленым глазам, обрамленным пушистыми ресницами и пухлым губам. Я находил похожих на Ангела девушек и затыкал им рты, чтобы не чувствовать обмана.

Но он был.

В накаченной силиконовой груди, касаясь которой тут же хотелось одернуть руку. В губах-пельменях, выглядящих ненатурально, хотя очень похоже. Я, блять, трахал кукол, зеркальные, но искаженные отражения, чертовски напоминающие ее. И не сдержался, когда увидел оригинал снова. Повернуло.

Открываю дверь и захожу в коридор. Сбрасываю кеды и иду в спальню, где сразу же заваливаюсь на кровать. Я хочу пойти за ней. Развернуть к себе и зацеловать до сбивчивого дыхания. Чтобы выбросила на хрен то, что надумала и вернулась. Я ведь могу помочь, действительно могу. Не сам, конечно, но с отцом. Я уверен, что он поможет.

Хватаю телефон, чтобы поговорить с ним, но вспоминаю, что Ангел ушла. Съебалась, блять, пока я там рисковал жизнью и трясся над ее сестрой и племянником. Чувствую себя идиотом, вдруг решившим, что он бэтмен.

Я лежу на кровати, а сам чувствую ее запах. Клиника. Это просто болезнь, засевшая где-то глубоко внутри, и от нее, черт возьми, нет лечения. Вдохнул ее сегодня, поцеловал, почувствовал хрупкие пальчики на своих плечах и показалось, что так будет всегда.

Не помню, когда во мне поселился такой наивняк.

Она не вернется. Так просто понимаю это. Разворачиваюсь на бок и хватаю телефон с подушки, чтобы набрать номер друга. Леха отвечает через три гудка и голос его звучит сонно.

— Едем тусить? — в лоб спрашиваю, желая свалить подальше.

Ангел не попросит помощи, вернется к своему старику и будет заискивать перед ним. И пусть. Плевать.

— Ты пьяный, что ли? Что случилось, Ник? — Леха явно обеспокоен.

Насмотрелся за эти месяцы на меня. Волнуется.

— Все нормально, — я отмахиваюсь от него и спрашиваю: — Ты едешь?

— Заехать за тобой?

— Да, можно.

* * *

Я ухожу в отрыв. Тусуюсь в одном из популярных клубов и делаю вид, что мне охуенно. Шот за шотом, текила, водка с соком, красивые девчонки, кажется, блондинки. Леха рядом и отрывается вместе со мной.

Мы пьем, курим кальян и, кажется, мне легчает. На душе уже не так паршиво, хотя мысли так и возвращаются к Ангелу. Точнее, к ее мужу-мудаку, который решил, что ему все можно. И что пригрозив он получит все, что желает.

Становится смешно. Он-то получил, не то что я. Добренький Ник, возомнивший себя спасателем чужих жен. Хотя как добренький, в ее глазах я наверняка насильник, а ее муженек настоящий принц, хоть и поколачивает иногда.

— Милый, давай мы тебя расслабим, — пищит одна из блондиночек и вертит упругой задницей у меня на коленях.

Мы сидим в ВИП-кабинке. Леха ушел за выпивкой, а три девчонки с желанием смотрят на меня.

— Валяйте, — небрежно бросаю я.

То ли от ее движений, то ли от внезапно возникшей перед глазами Ангелины, но у меня встал. Дико захотелось получить свою разрядку. До одури.

Замечаю, что две девчонки сели по бокам, а все та же блондиночка двигается на моих коленях, наклоняется и открывает взору длинные гладкие ноги без единого намека на целлюлит и часть задницы, потому что ее шорты-трусы нифига не скрывают.

Хватаюсь рукой за ее бедро и тяну на себя, ближе. Она усаживается задницей так, как надо, и я инстинктивно толкаюсь вперед, упираясь в нее членом.

Блять!

Я срываюсь. Желание, кажется, напрочь отбивает способность мыслить. Вспоминаю Ангела, и все плывет перед глазами. Чувствую на шее поцелуи, а затем тяну девку на себя и рычу:

— Пошли вон отсюда.

У меня не то настроение, чтобы заниматься тройничком. Хочу тупого механического секса, чтобы опустошить яйца и хотя бы на пару минут забыть о случившемся.

Две девчонки тут же подбираются, подтягивают под себя ноги и спускают их на пол. Что-то бормочут и семенят на выход, а я дергаю майку красотки вверх и оголяю ее грудь без лифчика.

Я ничего не чувствую. Желание есть, но явно не к ней. Откидываю голову на спинку и командую:

— Давай сама.

Она прекрасно знает, что если хорошо поработает, получит неплохой гонорар. Я не снимаю шлюх из агентства, потому что в баре куда не ткни можно получить крутую девчонку. И они куда чище.

Девочка двигает руки к моему паху и расстегивает ширинку. Она явно хочет секса, но у меня другие планы. Надавливаю на ее плечо и увожу вниз. Она удивляется, но не противится.

Берет в рот.

Я откидываюсь на спинку дивана и механически толкаюсь. Приятно, но не более. Нигде не дергается, не хочется слышать стоны и видеть ту, которая сегодня стала крутым рабочим ртом.

Я кончаю, а затем встаю, натягиваю боксеры и брюки, бросаю пару долларовых купюр на стол и выхожу из кабинки. Мне ни хрена не легче. И я готов выть, потому что по-настоящему хочется только одну бабу. Ту, которая не моя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 13

Я смотрю вслед классному парню и с сожалением выхожу на улицу. Ловлю такси и называю домашний адрес. Сомневаюсь. Кручу в руках визитку, борясь с сомнением. Я думаю. Звонить или нет? Стоит ли возвращаться или лучше попросить помощи?

Буравлю взглядом небольшой клочок бумажки, а затем высовываю руку в окно и разжимаю ладонь, отпуская заветный номер. По щекам скатывается пара слезинок. Жалость к себе. Я четко знаю, что ошибаюсь, но лучше так, чем потом соскребать родные тела с асфальта, потому что они случайно взорвались в машине.

Таксист доезжает слишком быстро. Останавливает у ворот, и я прошу его подождать, пока вынесу денег. Нажимаю на звонок и жду, когда ворота откроются. Минута. Две. Три.

Открывает Антон. Его лицо изрядно разукрашено кровоподтеками, на брови виднеется свеженький шрам, а губа рассечена похлеще моей. Ник таки отыгрался. Оставил на нем обещанные метки.

Мы смотрим друг на друга несколько мгновений, после чего я делаю два шага к нему и буквально падаю в его объятия со словами:

— Антон.

Он обнимает меня. Не отталкивает, а прижимает к себе за плечи. Я больше не чувствую той агрессии и страха, хотя рассчитывала как раз на них. Думала, что будет второй раунд, на этот раз без дополнительного свидетеля.

Но Антон меня удивляет. Дает указание ребятам расплатиться с таксистом, а сам бережно выдает:

— Пошли в дом, Геля.

Я едва ступаю вместе с ним, но Антон помогает, приобнимает меня за плечи и ведет к дому. Усаживает на диван в гостиной и даже приносит бокал вина.

Он садится напротив со стаканом виски, раскидывает ноги в стороны и долго смотрит на меня.

— Я ничего не понимаю, Геля, — наконец, выдает Антон.

Я киваю.

— Я тоже. Что это было? Кто этот парень?

Я играю. Это моя главная роль, и я должна отточить ее до блеска.

— Ты не знаешь его?

— Откуда? — небрежно бросаю я.

— Никита Злотин, Геля. Сын самого Льва Злотина.

Я слышала это имя бессчетное количество раз по телевизору, и еще столько же от мужа. Крутой бизнесмен, мультимиллиардер, принципиальный до мозга костей и “со связями”. Меня трясет от того, какая же я дура.

Если бы я знала… если бы…

— Вы танцевали, — спокойно говорит муж, пытаясь прочесть меня по эмоциям.

— Он подошел ко мне на вечеринке, почти насильно заставил потанцевать, а потом, — я прячу лицо в ладонях. — Я была в шоке, когда ты… — запинаюсь и сглатываю. Молюсь, чтобы он поверил… лишь бы он поверил… — Они увели меня силой.

Антон хмыкает и качает головой, отпивает виски из бокала и изрекает:

— Отныне будешь сидеть дома, Геля. Никаких приемов, по магазинам только в сопровождении моей службы безопасности. Ни шагу не дам сделать без моего ведома, ясно?

Я киваю. Это лучшее, чем новые приступы тирании и избиения только потому, что на меня кто-то обратил внимание. Я ведь красивая. Знаю, что привлекаю мужские взгляды и вызываю желание, так что лучше я буду спокойно сидеть под замком, чем пытаться доказать, что не собиралась ни с кем спать.

— Антон, я устала… — пытаюсь оправдаться, встаю и иду к лестнице, но муж останавливает меня, больно дергая за руку.

А вот и прежний Антон. Ни грамма сожаления, ни тени сострадания.

— Узнаю, что у вас что-то было, Геля, — он вскидывает руку, но лишь сжимает ею мой подбородок, поворачивая голову к себе. — Убью обоих.

Я киваю. Антон отпускает меня и машет рукой наверх, давая понять, что я могу уйти.

Медленно поднимаюсь в нашу спальню и иду в ванную, чтобы смыть с себя все произошедшее. Я знаю, что Антон станет расспрашивать обо всем. Вытягивать информацию по частям. Дозированно. До тех пор, пока не застанет на лжи.

Закрываюсь в ванной, включаю воду и прислоняюсь к стене. Медленно сползаю вниз и прячу лицо в ладонях. Дура. Какая же я дура! Злотин. Мне должно быть смешно от иронии судьбы, но я лишь плачу. Захлебываюсь слезами, потому что я могла уйти от давно нелюбимого мужа.

* * *

Спустя два месяца

— У нас точно все готово? — Антон вопросительно смотрит на меня, а я лишь киваю и поправляю прическу.

— Волнуешься? — спрашиваю у мужа, хотя и так это прекрасно знаю.

— Конечно! Этот контракт нужен мне, Ангелина. Очень нужен, — Антон подходит к бару и наливает в стакан виски. Залпом выпивает янтарную жидкость и со стуком ставит стакан на стол. — Ты в порядке?

— Да.

Я не вру. Несмотря на то, что Антон подписывает контракт со Злотиным, я в полном порядке. Мы встречаемся со Львом и его женой Камиллой.

Ближе к часу встречи я проверяю блюда, сервировку стола, наличие необходимого количества стульев, хотя их всего четыре. Стараюсь выглядеть собранной, но почему-то понимаю, что нервничаю.

— Антон, я на минутку схожу в спальню, — кладу руку ему на грудь. — Выпью успокоительного, потому что волнуюсь, — муж понимающе улыбается и поднимает бокал с виски.

— Я свое уже пью.

Поднимаюсь в спальню и быстро нахожу таблетку. Мне нужно пять минут, чтобы выпить ее и успокоиться. Она начнет действовать минут через двадцать, как раз к тому времени, когда мы перейдем к разговорам.

Медленно спускаюсь по ступенькам и выхожу на лужайку, где мы накрыли стол. Чета Злотиных уже прибыла. Антон пожимает руку высокому, статному мужчине. Ник — полная его копия, вот только Лев старше, опаснее, хищнее. В его движениях чувствуется настоящая мужская сила.

Я быстро подхожу к ним и здороваюсь, протягиваю руку вначале мужчине. Он тут же подносит ее к губам и целует, склоняет голову и здоровается. А затем я подхожу к его жене и приобнимаю ее, говоря, что рада принимать таких уважаемых людей в своем доме.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мы отходим чуть в сторону, чтобы не мешать мужчинам переброситься парой фраз.

Я не сразу замечаю движение, а потому когда поворачиваю голову просто не могу поверить своим глазам. Чуть поодаль стоит Ник, вальяжно склонившийся к дереву и… смотрящий на меня так, что мое тело тут же покрывается мурашками. Он как хищник, выслеживающий свою жертву и вот она сама пришла к нему в руки.

— Простите, мы не предупредили, что будем с сыном, — извиняется Камилла, а я чувствую, как быстро бьется мое сердце. Как оно учащает ритм, отбивая чечетку. — Муж решил, что ему пора познавать бизнес, — Камилла улыбается, а я буквально заставляю себя кивнуть и улыбнуться.

Вижу, как Ник отталкивается от дерева и идет к нам. Разворачиваюсь, чтобы найти поддержки у мужа, но он увлеченно разговаривает с нашим гостем, и мне ничего не остается, как сделать вид, что мы незнакомы. Протянуть Нику руку и вздрогнуть от касания его горячих пальцев, которыми он нежно проводит по моей ладони.

Глава 14

Она бледнеет и едва выдавливает вежливые слова приветствия. Я обхватываю ее ладонь и задерживаюсь на секунду, проводя большим пальцем по тонкому запястью. Смотрю на нее с интересом и пытаюсь понять, что сейчас происходит в ее голове.

Хотя ни черта не понимаю, что творится в моей!

Меня бьет током от простого прикосновения к ней, и в груди стоит ком из злости, желания и идиотской радости. Я ведь вижу ее, стою прямо напротив Ангела и улавливаю аромат ее духов. Опять, тот же самый, сладковатый и цветочный, который уже въелся в мозг.

Отец вчера обрадовал меня насчет предстоящей встречи с семьей новоиспеченного партнера. Я угрюмо кивнул, не желая начинать новый спор насчет бизнеса и моего будущего, которое он видит либо около себя, либо под нищенским забором, а потом едва подавил злой смех, когда он назвал фамилию нового друга. Отличная же встреча! Охуенная даже… Лучше не придумаешь, даже если сильно напрячь мозги и попробовать придумать замес покруче. Мне сегодня сидеть за столом и смотреть, как Ангел общается с мужем и, наверняка, играет в семейную идиллию, хотя я уже видел, в какие игры играет ее муж, когда никто не видит.

Я смотрю на ее лицо и перевожу взгляд на руки. Ничего не могу поделать с собой и ищу ссадины. Или следы тоналки. Или как бабы прячут следы счастливого брака?

— Ник недавно вернулся из Норвегии, — мама продолжает разговор, стирая неловкую паузу. — Они с отцом присматривают новые рынки за границей, хотя в Норвегии живет друг Льва и уже есть интересные наработки.

Она говорит еще что-то, но я теряю нить пустого разговора. Не присматривал я никакие рынки, я отмечал бары на карте города и убедился, что скандинавские девушки сильно на любителя. Даже с дырой в груди не можешь отвлечься. Даже на тупую механику не хватает запала. Меня хватило на неделю тусовок, а потом я ушел в работу. В свою, а не отца. Нашел два клуба, куда меня взяли сразу в выходную программу, все-таки у меня уже есть имя в узких кругах. Я давно зарабатываю сам и кручусь в делах отца, чтобы его не хватил инфаркт от моего отказа входить в кабинет акционеров и принимать его дела.

— Ангелина, да? — поднимаю глаза на Ангела и замечаю, как она судорожно дергается, услышав мой голос вновь.

Черт, вот что это?! Она так реагирует на меня, не надо быть проницательным сукиным сыном, чтобы заметить. Что, блять, на этот раз? Боится, что я полезу с кулаками к ее мужу? Думает, что я приготовил программу на сегодняшний общий вечер? Да я ее увидеть хотел! Тупо посмотреть в глаза.

И мне откровенно херово сейчас. Потому что из ее глаз не смотрит счастливая женщина. Напуганная и зажатая, перекрученная страхами как канатами. Черт! Чем дальше, тем хуже.

— Я же правильно расслышал имя? — смягчаю тон, чтобы она не искала подвох, хотя это дается трудно, горло царапают эмоции и дикое желание обнять ее и успокоить.

Или получить пощечину. Кажется, это ее успокаивает лучше всего. Отказывать мне, хлестать по щеке и отталкивать. Иначе зачем бы она повторяла это из раза в раз?

— Правильно, — она кивает и оборачивает на возглас.

— Да, сейчас, — мама машет нашему водителю, который принес из машины презент, приготовленный для хозяина дома. — Простите, я на минутку.

Мама ускользает в сторону и я вижу, как Ангел буквально подкашивается на ногах. Она почти что делает шаг вслед за моей мамой, лишь бы не оставаться со мной наедине.

— Дыши, Ангел, — напоминаю ей старый совет. — Я держу руки при себе.

Это я ей тоже уже говорил. И в этот раз помогает также, как и в прошлый, то есть ни черта не помогает.

— Зачем ты приехал? — говорит отрывисто и с шумными выдохами, что расставляют причудливые ударения в словах. — Зачем, Ник?

— Я послушный сын, — прячусь за усмешкой, а сам даю себе волю, пока нет чужих глаз, и откровенно разглядываю ее, впиваюсь жадными глазами и рассматриваю каждый сантиметр. — Отец сказал и я приехал.

— Это плохая идея.

— Думаешь, твой муж не оценит? Я вот думаю, что он проглотит. Слова не скажет, уж слишком крутой контракт плывет ему в руки.

— Ты что-то задумал?

— Господи, Ангел! Я реально похож на того, у кого есть план? — улыбаюсь и качаю головой. — Хотя стоп. Один раз у меня был план, но он тебе не понравился. Визитка и та не пригодилась.

— Не надо, не напоминай.

— Нас никто не слышит. Он так тебя запугал?

— Нет.

Она отвечает слишком поспешно, чтобы поверить. Я оборачиваюсь и нахожу фигуру ее мужа. Я вижу лишь часть, разросшиеся туи закрывают его лицо и добрую половину корпуса, но я отчетливо вижу отца. Мужчины увлеченно беседуют, не замечая ничего вокруг.

— Он бьет тебя? — задаю главный вопрос ей в глаза, но она тут же прячется за веками. — Ангел, черт возьми…

— Это не твое дело. Моя семья тебя не касается.

— Ты скучаешь по мне? Это-то касается меня?

— Мне пора.

Она делает шаг в сторону, но я ловлю ее локоть и не даю сдвинуться с места. Она и не противится, обмерев от шока.

— Я вот с ума схожу. — признаюсь. — Без тебя. Ты правда не жалеешь, что тогда выбрала его?

Ангел так близко, что меня буквально прибивает к ней. На рефлексах тянусь к ней и слышу, как она испуганно выдыхает, боясь моих действий, но не в силах противиться им. Она тоже хочет? В том же душном трансе? Я вот ничего вокруг не вижу. Хочу лишь чувствовать. Мажу щекой по ее волосам и вбираю ее сумасшедший запах.

Блять! Как же я хочу ее! Не вдыхать, а чувствовать, трогать, брать, трахать… Видеть, что она моя. Только моя.

— Ник, хватит.

— Ты дрожишь, Ангел. И не от страха.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 15

Я боюсь, но не его, а себя. Того, что испытываю, глядя на Ника. И того, что эти чувства усиливаются, едва мне приходится вдохнуть его запах и почувствовать уверенные крепкие руки на своем теле.

Что он со мной делает?

Я едва ли могу отстраниться, когда он хватает меня за руку и приближается. Чувствую, как он делает глубокий вдох рядом с моими волосами и понимаю, что тело покрывается мурашками, а я вздрагиваю. Испытываю ураган чувств рядом с парнем, от которого однажды уже отказалась.

— Отпусти, — я шепчу едва слышно и то потому что где-то сзади мой муж и его родители.

— Блять… ты же хочешь меня! — смотрю на него широкими от ужаса глазами, не веря что он произнес это.

Впрочем, чему удивляться, это же Ник. Нахальный и напористый парень — полная моя противоположность. Наверное поэтому меня так тянет к нему. Невыносимо хочется прикоснуться к его щеке, обнять за крепкие массивные плечи и скрыться за ними от всего.

Господи, о чем я думаю?

— Хочешь, — констатирует факт Ник и отходит на шаг назад, чтобы держаться на расстоянии, но для меня никакого расстояния нет.

Даже если он выйдет за ворота, я буду чувствовать его присутствие и знать, что он где-то рядом.

— О, я вижу вы уже познакомились? — голос Антона возвращает меня к действительности.

Муж подходит ближе и легонько притягивает меня к себе, изображая мужчину мечты.

— Это моя жена, Ангелина, — Антон представляет меня Злотину.

Я протягиваю ему руку и едва сжимаю ее, потому что чувствую буравящий взгляд Ника, направленный на меня и мужа.

— Лев, — спокойно говорит наш гость. — Возможно, будущий партнер вашего мужа.

— Приятно познакомиться, — лепечу я и улыбаюсь, улавливая мужскую ухмылку, точь в точь как у Ника.

— С Камиллой и Ником вы познакомились, да? — я слабо киваю.

— Идемте к столу, — выдавливаю из себя, а сама прошу официанта, которого Антон нанял на вечер принести еще один стул и приборы.

Мы не планировали место для Ника, поэтому когда официант все приносит, Ник берет стул и ставит его на противоположной от меня стороне. Садится напротив, так чтобы не было ни малейшей возможности пропустить его массивную фигуру.

Это не встреча. Фарс. Единственные, кому на ней действительно интересно — Антон и Лев. А еще Камилла, которая все рассказывает о чем-то, смысла чего я попросту не могу уловить. Не получается, потому что взгляд так и цепляется за парня напротив. Мимолетом, как бы невзначай, но я посмотрю на него. И каждый раз он смотрит на меня, оценивает своим взглядом и порабощает, заставляя едва держаться, чтобы не встать со стула и не сбежать.

Больше всех, как не странно, меня бесит муж. Он сидит, будто ни в чем небывало. Делает вид, что не знаком с Ником, что не было ничего, связанного с этим парнем. И это раздражает. По тому, как ведут себя Камилла и Лев я понимаю, что они ничего не знают.

— Принимать решение, во всяком случае, будет мой сын, — слышу голос Злотина и замираю, переводя взгляд в его сторону. — Я передал ему возможность принять решение о текущем проекте, поэтому… — мужчина делает паузу и обводит взглядом всех присутствующих, — решение за ним. И договариваться теперь тоже вам.

Я едва сдерживаюсь от усмешки. Лучше не придумаешь. Антон трясется над контрактом, который будет заключать человек, однажды избивший его. Что я чувствую? Я ликую. Просто потому, что теперь муж не будет чувствовать себя пупом земли, что перестанет считать себя выше других.

— Простите, я не думаю, что… — да, Антон пытается вразумить нашего гостя.

— Это не обсуждается. Я доверяю это сыну.

Следующую половину вечера мужчины сидят в одной стороне и обсуждают дела, а мы с Камиллой разговариваем о жизни. Точнее, она. Рассказывает о делах, о том, что муж бывает вспыльчив и то, что она очень рада, что он передал дела Нику, ведь теперь сын сможет забыть о своих ночных тусовках и работе до утра.

— Не одобряете его занятие? — вырывается прежде, чем я успеваю подумать, но она, кажется, ничего не подозревает.

— Когда твой сын проводит ночи в сомнительных заведениях с еще более сомнительными личностями, естественно я буду не одобрять. А еще, — она наклоняется ближе и снижает голос до шепота. — Думаю, у него что-то случилось.

— Что вы имеете в виду? — тихо спрашиваю и понимаю, что сердце ускоряет свой ритм, бьется быстро-быстро, потому что меня, кажется, собираются посвятить в личную жизнь парня, который пару часов назад сказал, что без ума от меня.

— Он изменился. Раньше тусил все время. Клубы, девушки, я даже лиц их не запоминала, что уж говорить об именах, — она едва шепчет, — а теперь. В Норвегии неделю протусил и… все. Нет, вы не подумайте, я не жалуюсь, это очень хорошо, ведь он взялся за ум, но… я переживаю.

— Я вас понимаю, — говорю, чтобы разрядить обстановку и поддержать женщину, а сама понимаю, что я далеко не та, кто должен это слушать. Но и остановить ее я не могу.

Она рассказывает что-то еще, но я ее больше не слушаю. Наблюдаю за Ником. За тем, как он ловко разговаривает с моим мужем, хотя и не могу не обратить внимание на его позу, на то, как он напряжен. Это заметно. Он говорит что-то Антону, а сам ищет подвох. И я его понимаю. Антон не тот кому можно доверять, вернее, он совсем не тот, кому стоит довериться. И я бы на месте гостей извинилась и удалилась, пообещав подумать.

Когда вечер подходит к концу, Антон крепко обнимает меня за талию, и мы идем проводить гостей. У ворот начинается второй круг разговоров, а я замечаю взгляд Ника, направленный на мою талию. Он смотрит… страшно. Я извиняюсь, желаю всем хорошего вечера и сбегаю под предлогом плохого самочувствия.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Захожу в дом и тут же прислоняюсь к стене. Боже. Как я это выдержала? Как вынесла его присутствие весь вечер?

Я не включаю свет, потому что не хочу, чтобы Антон видел меня сейчас. Наверняка с раскрасневшимися от волнения щеками и горящими глазами. Я даю волю чувствам, и когда двери открываются и в дом входит Ник, а не муж, понимаю, что слишком рано расслабилась.

— Что ты… — я не успеваю произнести и слова, потому что оказываюсь прижата к стене.

Ник смотрит на меня мутным взглядом, в котором читается явное желание, а затем поднимает руку и касается моей шеи, проводит пальцами по щеке и впивается поцелуем в губы. Требовательно сминает их и раскрывает для себя, сплетается языком с моим, а затем глухо ругается и отталкивается, отходя, кажется, на противоположную сторону.

Я тянусь к нему.

Глупо, но делаю шаг ему навстречу.

— Завтра, — он тяжело дышит и прерывисто выдает слова. — Завтр… в три… в отеле “Пальмира”. Я буду ждать тебя, Ангел, — он говорит и идет на выход, но я останавливаю его одной фразой.

— Я не приду.

— Придешь, иначе я ворвусь в этот чертов дом и заберу тебя на глазах у охраны и твоего гандонистого Тошика.

Глава 16

Уезжаю вместе с родителями, прошу остановить в центре и под недовольным взглядом отца выпрыгиваю в шумную улицу. Не могу больше с ними, держать лицо и стараться не переломать пальцы в жестком захвате. Бля, да я всеми мыслями еще там, в доме этого урода, который запугал Ангела до дрожи.

Она боится отпустить себя и боится последствий. И, черт возьми, она до сих пор не верит в меня! Хотя бы на уровне связей. Может, хоть сегодняшний вечер вправит ей мозги и она будет вспоминать не только, как просила меня не трогать ее, но и как ее Тошик талантливо делал вид, что мы незнакомы. А его губа не заживала после встречи с моим кулаком.

Жалкий кусок дерьма.

Как замаячили крупные суммы на горизонте, так заткнулся и даже бровью не повел. Конечно, с другим мужиком сложнее, сукин сын не привык решать вопросы с тем, кто отпор может дать. С бабой интереснее, всегда в выигрыше и на коне. Блять, как же я его ненавижу! Ни разу ни к кому не испытывал столь лютого желания переломать кости и заодно пристрелить как собаку.

И он сейчас там с ней. Опять. Наедине.

Может делать, что хочет с ней…

Вот о чем она думает?! Что в ее голове? Почему не дается и вырывается, будто это я хочу сделать с ней что-то страшное, а дома полный порядок и семейная идиллия, которую я пытаюсь разрушить. Я же ее вытащить хочу, спасти! Блять, Ангел!

Я вдруг замечаю, что почти произношу слова вслух. Разговариваю сам с собой, как поехавший, и иду, не замечая дороги. Вокруг людный проспект, который не спит и ночью, и вспышки рекламных вывесок. В трех шагах угадывается бар, который я отлично знаю и потратил на него несколько нулей со своей кредитки. Но сейчас настроения нет, уже знаю, что так легко мне не полегчает. Бесполезно это, с таким же успехом можно на йогу записаться. Там мне точно “помогут”.

Мне Ангел нужна. Вот и все. Точка.

Без нее ничего не может.

Смеюсь, вытаскивая из кармана пиджака пачку сигарет. Выбиваю одну и думаю, что бухать и таскаться по клубам было легче, веселее как-то, чем страдать по одной-единственной бабе. Мне реально смешно и я зло усмехаюсь, не понимая, как докатился до жизни такой. Как меня повернуло после одной ночи и смяло все мысли вокруг Ангела. И ведь не жалею, внутри всё выкручивает, а мне лучше так, чем как раньше.

В пустоте.

Поворачиваю к вокзалу, рядом с которым всегда можно взять тачку напрокат. Открываю приложение каршеринга и запрыгиваю в бюджетный седан. В своей квартире я оказываюсь минут через двадцать, бронирую номер в отеле и иду в душ, чтобы после контрастных потоков отключиться к черту.

Утром меня поднимает звонок, который немного опережает будильник.

— Да, — хмуро бросаю в трубку, увидев на экране имя отца.

— Спишь? Опять в клубе зависал? Хоть по работе или опять ждать твоих фоток в желтой прессе?

Один раз. Один блядский раз я засветился в гнусной истории. Но ему плевать и вспоминать мне об этом будут до могилы. Причем моей, а не его. Такие, как мой отец, скорее всех вокруг похоронят, чем себя.

— Что случилось?

— Ты нужен мне в офисе. Срочно.

— В каком?

— У Белорусского. У тебя десять минут.

— Туда ехать…

Он отключается. Я буквально вижу, как отец тянется к рулю Ягуара и вырубает меня на полуслове. Я не привык его посылать, отец все-таки, но бунт уже бьется где-то в глотке. Только эта сделка для меня важнее всего, и сейчас точно не время проявлять характер. Я сцепляю зубы и собираюсь.

За десять минут можно успеть только на вертолете. Я опаздываю и молча прохожу по гулкому холлу в серых оттенках, потом немецкий лифт и еще один коридор с благодарственными письмами в рамочках. Отец оказывается в кабинете один и стоит у панорамного окна, его черный пиджак валяется на спинке дивана, а в помещении угадывается горьковатый запах сигар.

— Наконец, — выдыхает он, поворачивая голову в мою сторону.

Он только на людях показывает крайнее расположение ко мне, держит марку, так сказать.

— Здравствуй, — прохожу к окну и останавливаюсь неподалеку, заглядывая вниз.

— На тебе большой контракт, ты помнишь?

— Да, мы ужинали только вчера. У меня порядок с памятью.

— Я не нашел тебя в офисе утром. Хотя тебе следовало приехать первым и готовить сделку.

— Сейчас я в офисе.

Отец оборачивается и смотрит на меня так, будто я сказал что-то чертовски вызывающее. На грани оскорбления. Я выдерживаю взгляд и ничего не добавляю.

— Смотри, Ник. Я сказал на ужине, что всё зависит от тебя. Но мы ведь понимаем…

— Что последнее слово всегда за тобой, — я усмехаюсь и киваю. — Знаю, помню.

Я киваю еще раз и сваливаю. Злюсь, но немного помогает тот факт, что Антона не было в кабинете и он не в курсе моих урезанных полномочий. Пусть дальше думает, что его счастливый контракт в моих руках.

Я провожу половину дня в офисе, в деталях вспоминая, почему я терпеть не могу эту работу. Почему выбрал другую и почему тяжелого разговора с отцом не избежать. Когда подходит время встречи с Ангелом, спускаюсь на парковку и завожу свой внедорожник.

Еду в “Пальмиру” и посматриваю на часы, подсказывающие, что должен успеть. Я расстегиваю верхние пуговицы светлой рубашки и взъерошиваю волосы, пульс учащается сам собой, а голове стучит один вопрос — приедет или нет.

Ведь должна.

Она хотела, я видел по ней.

Сама потянулась ко мне, когда я понял, что могу всё послать к черту и накинуться на нее прямо в доме мужа, подсадив и собрав ее юбку. Я отшатнулся от нее, ища воздух, а она сделала шаг за мной, но тоже остановилась.

Было.

Это происходит между нами.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

И сегодня пойдет дальше. Я не упущу ее, если она приедет. Уговорю лаской, языком, жаждой, ее оргазмами.

— Триста двадцать пятый, — блондинка на ресепшн протягивает мне ключи номера. — Добро пожаловать в наш отель, Никита Львович.

Я ухожу наверх и открываю дверь люкса, в котором можно заблудиться. Я немного переборщил. Убираю лишний свет и задергиваю одну штору, почему-то кажется, что так ей будет спокойнее. В номере не темно, но теперь нет ощущения июльского солнца. А потом я начинаю мерить его нетерпеливыми шагами, из стороны в сторону, пока электронный замок номера не щелкает во второй раз.

Поднимаю голову и вижу Ангела на пороге. В кремовом платье по колено и с солнцезащитными очками, зажатыми в изящных ладонях.

— Черт, — выдыхаю, чувствуя, как сердце пропускает удар от ее сумасшедшего вида, она красива так, что на нее больно смотреть. — Ангел…

Глава 17

Я впервые делаю что-то по своему желанию и не думая о последствиях. Утром Антон уезжает, оставляя меня одну. Странно, я думала, что выслушаю от него нравоучения, увижу его разъяренным, но нет. Он спокойно лег спать, утром поцеловал меня и уехал.

А я верчусь у зеркала и пытаюсь выбрать наряд. В итоге хватаю светлое платье, распускаю волосы, подкрашиваю глаза и беру солнцезащитные очки. Говорю водителю, что мне нужно в торговый центр и сажусь в машину. Со мной всегда один охранник. Куда бы я не пошла, где бы не остановилась, он всегда со мной.

Поэтому я была бу дурой, если бы не нашла место, откуда можно слинять. Я захожу в туалет торгового центра на первом этаже. Делаю вид, что мне нужно припудрить носик и вхожу внутрь, зная, что охранник останется снаружи. Странно, что он не проверяет расположение, потому что здесь есть второй выход. На пожарную лестницу, а оттуда прямиком на улицу.

Я проделываю этот путь за пару минут, прыгаю в первое попавшееся такси и называю адрес отеля. Я еду не потому, что Ник обещал приехать и забрать меня, а потому что хочу. Действительно хочу увидеть его. Я устала себе врать, меня тянет к этому парню, и я решаю узнать его получше.

Достаю из сумочки мобильный и выбрасываю его в окно. Я знаю, что нарываюсь на неприятности, но я так хочу. И мне плевать, что подумает Антон. И что сделает. Я хочу эмоций. Я устала жить как безэмоциональная кукла, которой запрещено чувствовать, говорить, думать.

Я захожу в номер и тут же слышу:

— Ангел.

А потом я оказываюсь в крепких мужских объятиях и попросту не знаю как реагировать. Я успеваю подумать, что все ошибка, но Ник ослабевает хватку и просто нежно проводит рукой по моим волосам. Зарывается в них ладонью и прижимает меня к своей груди.

Я едва достаю ему до плеч и сейчас, наверняка, кажусь маленькой мышкой в логове настоящего кота, но мне плевать. Он такой теплый. Инстинктивно жмусь к нему ближе, обхватываю руками за плечи и вдыхаю запах парня. От одного взгляда на Ника туманится разум.

Мы стоим так, наверное, целую вечность. Он прижимает меня к себе, а я не в силах убрать от него руки, хотя он и не мой. Свободный парень и замужняя женщина, что может быть нелепей.

— Ангел, ты пришла.

— Ты говоришь очевидные вещи, — отшучиваюсь я.

Ник отпускает меня, но не отходит, а берет за руку и тянет вглубь комнаты. Я замечаю огромную двуспальную кровать и тушуюсь. За чем я сюда пришла? За сексом?

— Ник, я…

Хочу уйти, но он останавливает меня, заглядывает в мои глаза и говорит:

— Мы просто пообедаем, ладно? Поговорим, если хочешь, полюбуемся видом на парк с балкона.

— Прости, — тихо выдаю я.

— Ничего, — Ник улыбается и отмахивается, берет меня за руку и тянет на балкон. — Жди здесь, я закажу еду.

Киваю и остаюсь. Все еще не понимаю зачем я здесь, но чувствую, что там, где и должна быть. Мне здесь спокойно и легко, я не думаю о слежке, о том, что Антон в бешенстве. Пусть привыкает, я так устала.

Вздрагиваю, когда чувствую теплые руки, обвивающие меня вокруг талии и прижимающие спиной к крепкому мужскому телу.

— Я соскучился, — шепчет на ухо и оставляет поцелуй на моем плече.

— Ник…

— Нет, Ангел. Я скажу. Я пиздец как соскучился. И думал о тебе, все, блять, время думал, — Ник разворачивает меня к себе и смотрит так, что коленки подкашиваются.

Я не в силах оторвать от него взгляда, и не могу сопротивляться. Сама целую, тянусь к нему и неуверенно касаюсь его губ. Он шумно вдыхает, пытается быть нежным и целовать слабо, давая мне возможность одуматься, но его хватает буквально на пару секунд. После он тянет руку к моему затылку и прижимает к себе, углубляет поцелуй и я чувствую его терпкий мятный вкус.

А потом нас обрывает официант, принесший еду. Ник отрывается, а я отворачиваюсь и подхожу к краю балкона. Упираюсь в керамическую поверхность и пытаюсь перевести дух. Что, черт возьми, со мной такое. Почему у меня разгорается желание от пары его прикосновений? От минутного поцелуя я воспламеняюсь и горю, как спичка. И даже сейчас, когда Ник принимает заказ и дает чаевые, я все еще хочу его.

Хочу вернуть его поцелуй и руки на своем теле, хочу, чтобы он касался так, как делал это пару минут назад, я хочу… боже… я просто хочу его. И если там в клубе было насилие… Прикрываю глаза и мысленно обзываю себя дурой. Я приняла насилие за дикое желание, которое сейчас горит в нас обоих.

— Ангел, — Ник подходит и берет меня за руку, переплетая наши пальцы. — Идем, я обещал обед.

За обедом мы разговариваем. Ник рассказывает о себе, шутит и отвлекает меня от раздумий. Едва я помню, что ела, потому что полностью поглощена парнем, который заставляет меня улыбаться и смеяться.

— Ты так любишь музыку?

— Обожаю, но отец хочет, чтобы я занимался бизнесом. А он мне как кость поперек горла.

— Ты передумал?

— Нет. Взялся за контракт, чтобы занять себя, а когда узнал фамилию партнера, побежал из-за тебя.

— Ник, — пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле.

Мы просто смотрим друг на друга, а потом Ник спрашивает, почему я с Антоном.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я уже говорила.

— Это было тогда. Сейчас ты знаешь, что я могу тебя забрать и ты будешь в безопасности, как и твоя семья. Так почему сейчас, Ангел?

— Я никогда не буду в безопасности. Он не отпустит, а я не хочу жить в страхе.

— А сейчас? Ты живешь не в страхе? Не боишься, что когда вернешься, превратишься в грушу для битья?

— Ник…

— Что Ник? Не я насильник, Ангел. Не я тот, кого ты должна бояться, и я пиздец как хочу тебе помочь.

Глава 18

— Я знаю, — она кивает и медлит, обдумывая, что еще добавить.

— Ты так его боишься… Почему ты вышла за него? Он всегда был таким?

— Нет, — Ангел коротко качает головой и всем видом показывает, что не хочет обсуждать эту тему. — Либо я была слепой.

Молчит.

Тут тоже стена. Ей хорошо в моих руках, но под моим внимательным взглядом ей становится не по себе. В ее зеленых глазах полыхает усталость. Словно я говорю всё то, что она сотни раз произносила сама себе. Пыталась уговорить себя, но ни черта не выходило. Это сложно… Меня бьет от злости внутри, но я не подаю вида. Пока во всяком случае. Но, блять, нет ничего хуже, когда девушка не верит, что ты можешь защитить ее!

А я могу. Я, мать твою, уверен! А как донести до нее не знаю.

— Ты не доверяешь мне.

— Ник…

— Ты хочешь меня, но не доверяешь. Я уловил, наконец. Видишь перед собой молодого паренька, который может круто оттрахать, но как надежное плечо не катит.

Ангел морщится и выдыхает через нос, но не протестует.

— И ты не хочешь мне быть должна. После такого мужа — понятное дело.

— Я не знаю, что сказать тебе. Я не готовилась к такому разговору.

— Но ты приехала.

Она поднимает на меня глубокие невыносимо красивые глаза и смотрит с вопросом. Она с опозданием чувствует резкую перемену моего настроения и зажигает легкое беспокойство, и это добивает меня. Будто я могу сделать ей что-то плохое или натворить отчаянных глупостей… Хотя второе могу, конечно. Особенно, если она продолжит изводить меня проклятыми качелями.

Меня вот прямо сейчас подбрасывает от радости, что она приехала, к жгучей горечи, что растекается по внутренностям и душит. Ангел продолжает упрямиться и испытывает мое терпение. Она не понимает, как ее слова звучат для меня? Говорит, что не хочет жить в страхе и тут же отказывается от помощи. Блять, ее муж и есть источник страха! От него нужно держаться подальше, а не опускать глаза и ждать, когда произойдет беда. Как она не понимает? Это же просто как дважды два!

Я злюсь…

И завожусь сильнее с каждой секундой.

Выдыхаю, но ни черта не помогает. Не могу вернуться в прошлое настроение, расслабленно-легкое и довольное, когда трогал ее и кайфовал от простых почти что невинных поцелуев. Чувствовал, что это нужно ей, и давал, и был рад, как идиот, что могу сделать ее довольной и счастливой. Но дальше она идти отказывается. Предлагает надеяться на добрую волю поехавшего урода и наблюдать со стороны, замучает он ее или нет.

— Для чего ты приехала, Ангел? — задаю резкий вопрос и поднимаюсь со стула, чтобы подойти к ней вплотную.

— Что?

— Защита тебе не нужна, о себе рассказывать не хочешь. Тогда что… Обнимашки?

Я ныряю вниз и опускаюсь на колени рядом с ней. К счастью, она сидит неплотно к столу и есть поле для маневра, я кладу ладони на ее крутые бедра, обхватывая, и начинаю собирать ткань платья, оголяя ее. Ангел вцепляется злой хваткой в мои пальцы и останавливает. Вернее, я останавливаюсь сам и ловлю ее пылающий недобрым взгляд. Он ей чертовски идет. Живая эмоция! А не болото смирения перед уродом-мужем, от которого мне так тошно, что хочется лезть на стенку.

Да я лучше сорву с нее это платье, чем увижу его вновь! Пусть злится и ненавидит меня, но не сидит послушной куклой.

— Ник, не надо.

— Твое любимое сочетание слов. “Ник” и “Не надо”, — я усмехаюсь и вновь нажимаю, проскальзывая по ее бедрам еще на пару сантиметров. — Это насилие? Мне нужно уточнить границы.

Я завожу большие пальцы под ткань и чувствую, как она нервно вздрагивает. Ловлю ее рывок наверх и заставляю остаться на стуле, а потом сдвигаю платье еще выше, добираясь до кружевной резинки чулков.

— Уже насилие или еще нет? — с трудом отрываю взгляд от соблазнительных ножек и смотрю в ее глаза, в них столько эмоций, что это как головоломка, которую мне не решить, тем более со стояком. — Если ты не готова уходить от него, значит хочешь записать меня в любовники. Так? Просто секс?

Она ищет воздух, чтобы ответить. В ней борется возмущение и желание, а с таким коктейлем в крови слова чертовски трудно даются. Зато у меня появляется время, и больной раж ведет меня дальше. Я завожу ладонь под платье и обхватываю ее между ног, тесно ведя пальцами по белью. Она влажная и горячая, готовая…

Пощечина.

Естественно.

Ангел отвешивает мне хлескую пощечину, которая растекается по моей щеке насмешкой. Мне реально смешно, но я сглатываю усмешку и жестко обхватываю ее за ноги, стаскиваю к себе на пол и обнимаю за талию, прижимая к себе. Она бьется, поймав слепой азарт сопротивления, хотя я уже ничего не делаю, просто держу ее и жду, когда успокоится. Привыкнет к моей близости, настоящей, жаркой, мужской… Потому что я мужик, а не кастрированный приятель или подружка, которая будет утирать ее горькие слезинки и смотреть всё понимающим взглядом.

На хуй! Она нужна мне. Вся. Целиком.

И я заберу ее.

— Что ты делаешь? — она слабеет и упирается мне в грудь кулачками уже без всякого усилия. — Что с тобой не так, почему ты такой…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Какой? Сходящий по тебе с ума? Уставший от твоих закидонов? Со стояком?

— Отпусти, — шепчет, а сама опускает голову на мое плечо и борется с собой еще пару секунд, но все-таки проваливается в мои объятия и крепко прижимается. — Я зря приехала…

— Да-да, я твоя ошибка. Я понял, Ангел. Только все равно не отпущу.

Глава 19

Он сжимает меня в своих сильных объятиях и не дает пошевелиться. Я сопротивляюсь, но с каждым моментом этого хочется все меньше и меньше. В итоге я просто жмусь к Нику ближе и завожу руки за его крепкую спину, ладонями ощущая жар, исходящий от его тела.

Этот парень волнует меня, меня тянет к нему и едва ли я в состоянии бороться с этим.

— До сих пор считаешь, что это насилие, Ангел? Думаешь, жертвы хотят своих насильников до мокрых трусов? — он старается говорить спокойно, но прерывистое дыхание выдает его.

Он сдерживается. Его плечи, мышцы на руках, вздутые венки, проступающие по верхней стороне ладони выдают его без всяких слов. А ещё шумное, горячее дыхание, опаляющее кожу на шее.

— Поцелуй меня, — не верю, что сказала это, но я устала сопротивляться. Надоело поступать так, как надо и перечить своим желаниям.

Ник смотрит на меня пару мгновений, кажется, оценивает серьезность моих слов. Глаза в глаза несколько минут и нас обоих срывает. Он целует меня с диким желанием и прижимает к себе ближе, вжимая в своё тело и склоняя чуть назад.

Он так же стоит передо мной на коленях, а я сижу на его ногах, бесстыже обхватывая его бедра. Желание захлёстывает меня, и я поддаюсь. Завожу руки под его майку и касаюсь кожи, горячей как кипяток. Я слышу, как быстро стучит его сердце, как прерывисто он дышит и нежно сжимает в мое хрупкое тело в своих руках.

— Блять, Ангел, я так хочу тебя.

Он рывком поднимает меня и несет на руках в спальню, аккуратно кладёт на кровать, а затем опрокидывает на спину и нависает сверху. Проводит ладонями по бедрам и разводит ноги в стороны. Смазанно целует в щеку и спускается ниже к шее и ключице, заставляя изгибаться в его руках и издавать громкие стоны.

Я ощущаю его поцелуи на своей коже, на груди, на животе и бедрах, он оставляет влажные дорожки, и я просто не сдерживаюсь. Запускаю руки в его волосы и тяну к себе, впиваясь в губы. Он нужен мне сейчас как воздух, и если я не сделаю глубокий вдох, просто не выдержу и задохнусь.

Мне нужен он. Его тело и ласки, обо всем другом я подумаю потом, завтра. Ник отстраняется и смотрит в мои затуманившиеся глаза, легонько касается ткани трусиков, отодвигает их и проводит по влажной коже.

— Да, — единственное, что могу сказать. — Ник, боже…

Он почти дает мне кончить, почти дарит наслаждение, но в последний момент убирает руку и проводит влажными пальцами по моим губам, а затем целует. Это так… запретно-приятно, что я просто дурею и двигаю бедрами ему навстречу.

— Я не буду твоим любовником, Ангел, — говорит, разрывая поцелуй. — Пиздец как хочу тебя, но не буду спать с тобой, пока ты с ним, — его слова царапают меня по внутренностям, заставляют протрезветь после его ласк и непонимающе уставиться в его глаза.

— Ник…

Боже, я что, умоляю его?

— Я схожу по тебе с ума, но делить не буду. Ты должна быть моей, поняла? Только моей, Ангел. Я хочу забрать тебя у него. Сегодня. Сейчас.

— Нет, — мотаю головой из стороны в сторону и чувствую, как по щекам скатываются слёзы.

— Охуенно. В любовники меня записала? — Ник встаёт с кровати и отходит к окну, зло запуская руки в волосы. — В мальчики, которые дарят удовольствие и ничего не требуют взамен? — он разворачивается и смотрит на меня так, что лучше бы мне провалиться сквозь землю и не видеть его взгляда.

— Ник, ты не понимаешь, — пытаюсь возразить, но он просто прерывает меня, не желая слушать.

— Замолчи. Блять, как я устал от этих качелей, Ангел. Вот что тебе не так? Я предлагаю защиту, возможность развести и жить нормально без этого твоего Тошика.

— Зачем тебе это, Ник? — я, наконец, решаюсь на откровенный разговор.

— Я хочу тебе помочь, Ангел. Тебя хочу, понимаешь? До боли, дурочка, — он почти доводит меня до слез. Почти, потому что я сдерживаю слезы и быстро быстро моргаю.

— Вот она я, Ник, бери. Зачем усложнять? — он глядит на меня так, будто я такой бред сказала, что нелепей этого нет абсолютно ничего. — Я уйду от него в неизвестность, а ты наиграешься: трахнешь меня и забудешь, — я встаю с кровати и одергиваю платье, расправляя его. — Так трахнул бы и забыл сейчас, чтобы не стало хуже, — последнюю фразу шепчу уже едва слышно, но Ник прекрасно улавливает мои слова.

— Тебе нужна уверенность в будущем? Без проблем, — решительно говорит он, заставляя меня остановиться. — Я переведу тебе денег на будущее, помогу с работой, если попросишь, а ты…

Я просто не даю ему договорить…

— А я буду спать с тобой, пока ты этого хочешь, — моё лицо искажает горькая усмешка, и я просто отхожу дальше, ближе к двери. — Я не буду спать с тобой за деньги, Ник, и за помощь тоже не буду. Антон это моя ноша и нести ее тоже только мне. Не порть отношения с отцом.

На этом я просто разворачиваюсь и пытаюсь уйти, но Ник хватает меня за руку.

— Отпусти, это не смешно, — я отталкиваю его, но он просто прижимает меня к стене, не давая пошевелиться.

— Сначала я был насильником, а теперь предлагаю секс за деньги. Что дальше, Ангел? Заявление напишешь и запретишь приближаться ближе, чем на несколько метров? Я просто хочу помочь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— В обмен на то, чтобы я раздвинула ноги? — я, наконец, отталкиваю его и быстро выхожу.

Глупо было приходить к парню, зная, что уйти от мужа не получится. Мне просто некуда идти, негде остановиться, чтобы не зависеть ни от кого.

Глава 20

Ангел уходит, а я сам не помню, как возвращаюсь в гостиную. На злом автопилоте. Внутри полыхает огнем и звучат ее фразы.

“Вот она я, Ник, бери. Зачем усложнять?”

“Ник, ты не понимаешь”.

Что я не понимаю?

Как она это видит, черт возьми?! Она будет приходить от него, а я буду плакать от счастья, что он не держит ее под замком? Его охрана не доглядела, и мне выпал шанс полапать ее? Так, блять?! Зато он будет делать что хочет и когда хочет — издеваться над ней, бить, ломать, трахать…

Сука!

Я выплескиваю лютую злость на зеркало. Наотмашь вбиваю кулак в отражение и шумно выдыхаю от полыхнувшей боли. Хотя она не может заглушить ту, что разрастается черной дырой в груди. Смотрю на осыпавшиеся осколки и запоздало понимаю, что у меня идет кровь. Острые углы прошлись по коже, которая уже окрасилась в красный.

Просто отлично.

Охуенный денек, надо будет повторить как-нибудь.

Иду к столу и беру салфетку. Вытираю ладонь, пропитывая ее насквозь, и бросаю рядом с бокалами на тонких ножках. Они нам даже не понадобились, до шампанского дело не дошло. Надо было сразу швырять на стол презервативы, чтобы не ждать лишнего от встречи с Ангелом. Она хочет только секс? Пару оргазмов, чтобы скрасить душный брак и забыть о побоях?

Мне смешно. Мне так смешно от самого себя, что хочется переломать всё, что только можно в номере. Разбить руки в мясо и превратить крутой номер в груду мусора и осколков. Я едва усмиряю тупое желание и забираю с комода ключи от машины. Покидаю отель и делаю пару бесцельных кругов по городу, пытаясь успокоиться или хотя бы очнуться.

В конце концов, уезжаю по делам, чтобы забить башку работой. В новый клуб приятеля, которому настраиваю звуковую аппаратуру перед открытием. Я убиваю почти весь день, споря с управляющим, ругаясь с рабочими и торгуясь с поставщиками.

— Когда свой откроешь? — бросает приятель, когда приезжает принимать работу. — Хотя не надо, мне конкуренты не нужны.

— Ты первым узнаешь, если соберусь.

— Ок, — он тут же кивает. — Ловлю на слове, я тогда в долю хочу.

— Ты прям как мой отец.

— Да, я запах денег за версту чую! Ник, ты уже настроил третий клуб под ключ, ты на отлично знаешь всю кухню. А еще твое имя можно писать на афишах, люди чертовски любят твои сеты. Бля, да на афишу даже твою рожу можно лепить! Знаешь, сколько малышек ходит на движ, чтобы поглазеть на тебя?

— Я надеялся, чтобы послушать.

— Одно другому не мешает, друг. Дополняет даже. Ты думай, в общем, и держи мой номер в уме.

Ничего нового он мне не говорит. Меня уже пару месяцев посещает мысль открыть свой клуб, я даже деньги уже скопил, откладывая гонорары.

— Ладно, до связи, — хлопаю приятеля по плечу и иду на выход.

Потом заезжаю в офис и выслушиваю юристов по сделке с мужем Ангела. Мне вручают огромную стопку бумаг на подпись, каждый лист из которой стоит миллионы. Моя семья и Антоша отлично заработают, особенно этот мудак, ведь его впервые пускают на следующий уровень. Открывают партнерские двери высшего ранга.

Я не хочу ставить ни одну подпись. Давать уроду еще больше денег, а значит власти, возможностей издеваться над ней… Даже, если ей это в кайф. Не знаю, как перевернуты ее мозги и что она испытывает к мужу, но в страх мне сложно верить. От страха бегут, ищут способы спастись и укрыться, а она отталкивает руку помощи и раз за разом возвращается к нему.

Блять, она любит его? Какой-нибудь больной бабской любовью… Может, ее как раз тянет к жестким мужикам, а не к идиотам с шампанским.

— Никита Львович, — отзывается один из помощников, когда я затягиваю с росчерком. — У вас есть вопросы?

Я поднимаю глаза на него и вижу свое отражение в узких очках в тонкой золотой оправе. Мужчина изогнулся крючком, нависнув над столом, за которым я сижу. На его губах услужливая полуулыбка, а пальцы зажимают паркер до побелевших костяшек. Он опасается меня, как многие здесь, ведь в моей башке гуляет ветер, а отцовские деньги как разрешение на любую выходку. Я никогда не спорил со своей репутацией, с ней даже весело, да и плевать по большому счету.

Пусть боятся, пусть презирают…

Черт!

Я резко поднимаюсь на ноги, угадывая, как пришедшая в голову злая мысль тут же подогревает кровь. Мужчины в строгих деловых костюмах напрягаются и смотрят на меня, не мигая.

— Все вон, — произношу еле слышно, занятый своими мыслями.

— Никита Львович…

— Я сказал вон! На хуй и быстро!

Это действует.

Я вдруг остаюсь один в звенящей тишине и вновь опускаюсь в кресло босса. В мою биографию записаны два скверных года. После совершеннолетия я устроил отцу веселую жизнь, разбил штук десять люксовых тачек, засветился в желтой прессе с громкими заголовками, попадался полицейским патрулям и тусовался в самых ублюдочных местах. Это прошло, но слава осталась.

Она всегда остается, и ничем ее не перешибить.

Поэтому я не желаю иметь ничего общего с миром бизнеса, здесь все знают, чей я сын и сколько нервов я ему стоил. Это идет впереди меня… хотя сейчас это играет мне на руку!

Точно…

Ведь дорогой партнер Антон тоже в курсе, кто я и чью громкую фамилию ношу. Он уверен, что я любимчик папы и мне подарили сделку всей его жизни, как статусную занятную игрушку.

Но я ведь могу играть в нее, как захочу. И контракт могу переписать, и новые пункты включить, и устроить ему веселую жизнь по щелчку пальцев. Какой спрос с богатенького самовлюбленного сынка? Я ведь на завтрак мешаю кокс с виски, а по вечерам устраиваю кастинги в модельных агенствах. В это же дерьмо мне тыкала Ангел, когда сказала, что я наиграюсь и свалю в свою жизнь?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Хорошо, я сыграю. Я могу быть ублюдком.

О, да, Ангел. Если тебя это заводит, то тебе безумно повезло. Ты будешь в восторге, а твой муженек заплатит мне за каждый нолик в контракте. Тобой и заплатит.

Глава 21

— Какого хуя, Ангелина? — орет Антон над моим ухом.

Он в темно-синем костюме размашистыми шагами ходит из стороны в сторону, изредка останавливается возле меня и выкрикивает претензии, в которых я едва ли что-то понимаю. Мы сидим так уже минут тридцать. Я молчу, он орет и так до бесконечности.

— Ангелина, блять!

— Что? — наконец, подаю голос. — Что ты хочешь услышать?

— Какого хуя этот ебучий мажорик требует тебя, — последнее слово он орет так, что у меня закладывает уши, — и знаешь куда? В свою постель!

Я замираю. Молча смотрю в одну точку перед собой и пытаюсь собраться с мыслями. Получается плохо, а когда Антон дергает меня за плечо, поднимает и разворачивает к себе, все становится только хуже.

— Так где, ты говоришь, была вчера? В торговом центре? Решила покататься без моей охраны? — вкрадчиво спрашивает, а я вижу, как покраснели его глаза от злости, как он едва сдерживается, чтобы не схватить меня за волосы и не впечатать в красивый стеклянный стол, за которым я только что сидела.

Единственное, что меня интересует — почему сдерживается? Если все действительно так, как он говорит, то прежний Антон давно бы уже показал свою силу. Но не в этот раз. И это, если честно, еще страшнее.

— Я гуляла, Антон. Телефон где-то выпал, поэтому я не могла тебе позвонить, — спокойно отвечаю, но он не верит.

Ни единому моему слову не верит. Усмехается и отпускает мое плечо, которое даже не сдавил на эмоциях. Антон отходит на несколько шагов, вскидывает на меня свой взгляд и выдает:

— С ним ты была, сука, с ним. Иначе зачем ему требовать тебя в постель с ультиматумом, что контракту не быть?

— Я ничего не знаю, Антон! — уверенно заявляю. — Я гуляла. Мне плевать, кто и что требует. Я видела его три раза: на вечеринке, после нее, когда ты решил показать, кто в доме хозяин и позавчера на ужине.

— Хочешь сказать, что это полностью его инициатива? — интересуется муж, хотя я прекрасно знаю, что выводы он уже сделал и его вопросы — не более чем формальность.

— Мне плевать, Антон, — честно говорю я. — Плевать чья это инициатива, но я рада, что никакого контракта с ними не будет, — я обхожу мужа и иду на выход, почему-то даже не предполагая, что может быть по-другому, что муж решит согласиться и продать меня.

— Погоди, — Антон останавливает меня у двери, вынуждая повернуться и взглянуть ему в глаза.

— Что еще?

Я устала. Действительно устала от всего. И я просто хочу спокойствия, тишины, чтобы можно было ни о чем не думать. Вчера мне хватило нотаций на тему “Ты не имеешь права так поступать и уходить, когда тебе вздумается!” и “Я сказал тебе докладывать, куда ты идешь, и гулять только с охраной”.

— У меня для тебя сюрприз, дорогая, — он достает телефон и водит пальцем по сенсору, после чего сзади меня открывается дверь и в кабинет входит Ник.

Замираю. Молча смотрю на обоих мужчин и пытаюсь угадать, что это значит.

— Антон, — решительно требую я, — объясни, что происходит.

— Прости, дорогая, но мне важен контракт, — единственное, что слышу от него, а после он решительными шагами выходит за дверь.

Ник не теряется. Тут же поворачивает ключ в замке и отделяет нас от моего ревнивого мужа. Едва ли я понимаю, что происходит, но в мозг тут же врезаются слова Антона “он хочет тебя в свою постель”. Так это что? Продажа? Меня так спокойно отдают за какой-то контракт? За цифры с большим количеством нулей и связи, о которых можно только мечтать?

Ник делает шаг вперед, я отступаю на шаг назад. Оба замираем и смотрим друг на друга. Как звереныши в зоопарке, правда, за одним единственным исключением — Ник знает, что происходит, более того, он установил правила игры, а я… я просто запертый в клетке питомец, который не знает, куда бежать.

Я хочу спросить, что происходит, но он говорит сам.

— Меня заебало бегать за тобой, Ангел.

— Что?

— Заебало изображать из себя хорошего парня. Скулы сводит.

Он делает размеренный шаг ко мне навстречу, а я едва не отступаю, не понимая, что с ним происходит. Он другой, смотрю на него и вижу непонятную перемену.

— Ты попросил у партнера жену в постель? — спрашиваю и ловлю его реакцию, получая взамен удивительную холодность.

— Ангел, — он почти налетает на меня, сминая в своих объятиях, подчиняя и заставляя прикрыть глаза.

Ник меняется за секунду. Из ледяной холодности превращается в раскаленное тепло, в змея-искусителя, точно знающего, чего хочет его жертва. Он прижимает меня к себе, легко касается талии, а затем смелеет и кладет руку на мою ягодицу, сминая и прижимая к себе сильнее. Глупо отрицать, что мне это нравится, как и то, что я ищу Нику оправдания, решаю, что он ни в чем не виноват и Антон придумал новую игру. Вопреки разуму и логике просто дышу им. Вдыхаю мужчину, который раскрыл во мне женщину и показал обратную сторону медали.

Но все внезапно меняется. Его движения становятся жестче, поцелуи в шею превращаются в легкие, но требовательные укусы, а взгляд больше не полыхает диким предвкушением и страстью. Там просто похоть. Дикая, искрящаяся, страшная настолько, что я зажмуриваюсь, но Ник хватает рукой мой подбородок и вынуждает открыть глаза и посмотреть на него.

— Правда, решила, что я буду прежним? — мое сердце пропускает пару ударов, потому что так страшно не было даже перед Антоном. — Нет, в это дерьмо наигрались. Хватит… Ты же как раз любишь мудаков?

Пытаюсь встряхнуть головой, но он не отпускает.

— Черт, детка, мы отлично проведем время. Я тебе покажу мир избалованного ублюдка в красках, ты оценишь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 22

Ангел смотрит на меня широко открытыми глазами, она замирает и как будто ждёт, что я всё-таки скажу, что это все шутка и идиотский прикол.

— Ник, ты понимаешь, что несёшь?

Она выдыхает мне прямо в лицо и выпускает толику злости, хотя говорит тихо, словно каждое слово дается ей чертовски тяжело. Я с трудом заставляю себя не сбиваться и не поддаваться на ее мягкие потерянные интонации. Я уже знаю, что будет, если сдам назад сейчас.

«Не могу».

«Не надо».

«Ник, остановись».

А она мне нужна, как воздух. И если она слышит только через силу, то пусть. Я точно не смогу отыграть всю уродскую программу ее муженька, но достать грязные привычки из своего прошлого могу.

— Я сделал выводы, Ангел. Мы сейчас уезжаем.

— Да? Я никуда не поеду.

— Поедешь.

— Потащишь силой? Так, Ник? Ну давай!

Она выкидывает руки вперёд, подставляя их для моего захвата, и смотрит на меня со злым вызовом. Шок прошёл и она очнулась, и теперь сверлит меня гневным бушующим взглядом. К ее щекам прилила кровь и я усмехаюсь про себя, что вот сейчас она живая и яркая, а не девушка с потухшими глазами, которая привыкла послушно возвращаться домой.

— Я? Нет, Ангел. Если не хочешь своими ногами, я оставлю тебя здесь, а уж твой муж позаботится о доставке.

В воздухе между нами повисает непроизнесенное слово. Доставка… товара. И Ангел вспыхивает огненной бурей, она дёргается и замахивается ладонью, чтобы ударить меня по лицу. Но я перехватываю ее выпад и тяну девушку к себе, заставляя упасть на мою грудь.

— Нет, — качаю головой. — С пощечинами мы тоже закончили.

— Отпусти меня…

— На парковке стоит мой Ягуар. Чёрный. Я даю тебе десять минут, чтобы спуститься и сесть в него. Иначе тебя притащит муж или его охрана.

Я отпускаю ее и резко разворачиваюсь, после чего покидаю комнату. На душе паршиво и чертовски хочется обжечь горло виски. Я вхожу в лифт и расстёгиваю верхние пуговицы белой рубашки, почти вырывая их с мясом. Мешает даже блядский хронометр! Отщелкиваю замок и зло бросаю Concord в нагрудный карман.

В машине я оказываюсь через пару минут, проверяю время по часам на панеле и проклинаю каждую секунду. Она ведь упрямая! Сейчас встанет в позу и не спустится! И что тогда?

Да, Ник! Что? Будешь ждать, когда муж ее за волосы потащит? Или за шкирку, оставляя ссадины на ее хрупком теле…

Блять!

Из меня бы вышел охуенный игрок в покер. Я умею в блеф и так круто, что загнал сам себя в глухой тупик. В конце концов, не выдерживаю и отщелкиваю дверцу, чтобы вернуться в офис и раздать карты ещё раз.

Но вижу ее.

Ангел бросает на меня холодный взгляд и до побелевших костяшек сжимает маленькую сумочку в руках.

— Куда мне сесть? — спрашивает она голосом подчинённого.

— Спереди.

Я первым возвращаюсь в авто и смотрю, как она обходит машину и садится рядом. Салон заполняется ее сладковатым весенним ароматом и меня отпускает. Ее духи круче виски, мне реально становится легче.

— Так? — Ангел поворачивает голову и переигрывает, она собралась изображать послушную куклу и смотрит на меня, чтобы понять мою реакцию. — Я правильно села?

— Охуенно.

— Мне пристегнуться?

Я резко оборачиваюсь и замечаю, как она на мгновение теряется. Даже как будто пугается… Меня это не останавливает, и я тянусь к ней, кладу ладонь на ее бедро и нажимаю.

— Не переношу брючные костюмы на девушках, — веду ладонь выше и касаюсь ее между ног, Ангел разводит бедра и инстинктивно вжимается в спинку кресла. — Тем более с такими сногсшибательными ножками. Зачем их прятать, детка?

— Детка? Я больше не Ангел, — она усмехается и медленно выдыхает. — Хорошо, Ник, что ещё нового? Какие правила? Я должна понимать, что происходит.

— А что сейчас происходит?

Я поворачиваю ладонь и провожу по не бедру, собирая плотную ткань строгих брюк.

— Значит ты заплатил за секс со мной?

— Мне по хер, как это назвать.

— И как долго? Вы обговорили с моим мужем сроки? Сколько ты будешь трахать меня?

Она добивается своего, ее холодные слова пробивают мою защиту и я вспоминаю, что хотел залить в себя пару шотов виски. Или лучше целую бутылку!

Вместо этого я рывком тянусь к ней и набрасываюсь на приоткрытые губы. Раскрываю их языком и обнимаю лицо Ангела руками, чтобы она не вырывалась. Она выставляет ледяную стену и не отвечает, но я тягуче и медленно ласкаю ее, раскатывая языком и чувствуя ее сумасшедший нереальный вкус, и она начинает двигаться. Слабо и неосознанно, но ничего не может поделать с собой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Она хочет меня.

А меня выкручивает узлами, я бы разложил ее прямо здесь. Хочу ее до скрипа на зубах, но торможу, угадывая как она вновь затравленно замирает. Пугается моего напора или реакции своего тела. Ангел поднимает ладони и сжимает мои пальцы.

— Ты мог дать ему любую бумагу, — произносит она, обжигая дыханием мои скулы. — Мог потребовать за сделку что угодно. Почему не мой развод?

А она хотела развод? Хотела защиты и свободы? Она отказалась, когда я предлагал.

— Может, мне в кайф трахать чужих жён. Это заводит.

Она кивает, прикрывая глаза и отворачивается к окну.

— Ты и правда ублюдок, Ник.

— Значит мы найдём общий язык.

Я откидываюсь на своё кресло и завожу мотор.

— Мы кстати сейчас улетаем…

— Что?

— Твой муженёк даже паспорт твой принёс. А ещё отдал это, ты, наверное не заметила.

Я достаю из кармана обручальное кольцо мудака, которым тот скрепил подпись. Я с большим удовольствием скрепил бы его разбитой челюстью Антона, но всему своё время.

— Можешь выкинуть вместе со своим, — кладу золотое кольцо на ее бедро и возвращаюсь к рулю.

— Куда мы летим, Ник?

— Я же мажор, помнишь? Секс, деньги, тусовка. Иногда это сходится в одном месте.

Глава 23

— Париж, серьезно? — я смотрю на парня, который пообещал мне круто развлечься и всего час назад купил меня у мужа, и не могу сдержать улыбку. Особенно, когда он морщится и пытается отмахнуться. — Город романтики, Ник? Мы же собрались трахаться! — напоминаю ему истинную причину, почему мы вообще куда-то летим.

— Я помню, детка, я помню. В Париже есть шикарный отель, а еще у меня планы нагнуть тебя прямо под Эйфелевой башней. Выебать до оргазмов, — он наклоняется вплотную ко мне и выдыхает где-то рядом с моим ухом. А затем тащит меня на посадку.

В самолете поворачиваюсь к иллюминатору, но Ник тут же хватает меня за подбородок и разворачивает к себе:

— Ты немного не тем занята, Ангел, — глухо говорит он, понижая голос на пару тонов, чтобы нас не услышали другие пассажиры.

— И чем мне заняться? — зло шиплю я. — Согнуться и сделать тебе минет?! — я повышаю тон и замечаю, как на нас косится женщина средних лет в шляпке и с небольшой сумочкой в руках.

— Мы молодожены, — улыбается ей Ник. — Гормоны пляшут, все дела, — женщина понимающе кивает и улыбается, а я только фыркаю, но Ник тут же прижимается ко мне и выдает:

— Веди себя прилично, потому что остаток пути придется лететь с перевозбужденной бабушкой, а это чревато последствиями.

Ник веселится. Странно, но его веселье по крупицам передается и мне. Или это из-за полёта? Ощущение свободы и воздуха, пусть и обманчивое.

Я коротко улыбаюсь и отворачиваюсь. На этот раз Ник не трогает меня и вообще, кажется, теряет интерес. Пока мы летим, я начинаю думать. Мой мозг как в режиме быстрого воспроизведения: выдает все, что меня интересует. Все события дня.

Антон отдал меня Нику за контракт. Это, пожалуй, волнует больше всего. Не потому, что я переживаю, просто… что будет после? Как Антон станет вести себя после поездки? Как будет смотреть на меня? Или он подаст на развод и избавиться от ненужной бабы, которую облапал другой? Меня устраивает любой исход, потому что по прилету я буду требовать развод. Настаивать на нем.

— Скучаешь по Тошику? — слышу насмешку со стороны Ника и просто не могу сдержаться.

— Он мой муж, или ты забыл? — щурюсь и зло смотрю на него, но Ник только пожимает плечами и выдает:

— Мне плевать. Все равно ты моя на три дня.

Я резко замолкаю, осознавая весь абсурд ситуации. Я еду в Париж, чтобы переспать с парнем, которого хочу до безумия. И он меня купил. Я точно не должна хотеть его после всего. Но хочу.

Отлично же, подсказывает внутренняя развратница. Запретный плод сладок, а Ник… он как раз таки запретный. Мужчина, с которым хочется повторить все, что было. А еще я понимаю свою обреченность. Муж отпустил меня, отдал за нули в контракте и спокойно смотрит на все сквозь пальцы. Отдал кольцо, значит, обратно не примет. Я и не вернусь. Но и с Ником не останусь. Хорошо проведу время, позволю ему быть главным, почувствовать свою власть.

Оторвусь.

Сама не замечаю как улыбаюсь и поворачиваюсь к Нику.

— Что такое? — тут же выдает он.

— Ты ублюдок, Ник, — выдыхаю ругательство, но знаю, что он все поймет правильно.

— Да-да, детка, я это уже слышал, но ты все равно меня хочешь.

Мы прилетаем ближе к вечеру, проходим осмотр, а я запоздало понимаю, что взяла с собой всего пару вещей на смену. Ни белья нормального, ни одежды нет. Я первое время нервничаю, а потом просто откидываюсь на спинку люксового автомобиля и расслабляюсь. Пускай об этом позаботится Ник, мне плевать, понравятся ли ему мои брючные костюмы, и заведу ли я его в хлопковых трусах.

— Приехали, — Ник выводит меня из размышлений и открывает дверцу автомобиля, помогая мне выйти у входа известного отеля.

Мы останавливались здесь с Антоном, когда приезжали на медовый месяц.

— Какой у нас номер?

— У нас апартаменты, детка, — Ник хватает меня за руку и тянет за собой на ресепшн, показывает документы, указывает на багаж и так же быстро ведет меня к лифту.

Когда закрываются створки, я почему-то вспоминаю пресловутые оттенки и зажатые руки Анастейши над головой. Все получается не как в кино, но так же страстно. Ник зажимает меня у стенки и поднимает мою ногу, закидывая ее себе на бедро. Он порывисто целует меня в шею и покусывает нежную кожу, запускает руки под одежду и шарит ими по разгоряченному телу.

Мы отрываемся друг от друга только, когда створки лифта открываются на этаже. Я не знаю, как Ник так четко знает куда идти, но он быстро берет меня за руку и тянет за собой, а после, когда мы оказываемся в номере, просто вжимает в стену.

Это очень… круто, но мысли о том, что это все лишь данность и лишь потому, что за меня заплатили не дают окончательно расслабиться. Я прикрываю глаза и отдаюсь во власть парню, хотя не чувствую того же желания, что и он. А он возбужден. Я ощущаю его член, прижимающийся к моему бедру и руки, опытно блуждающие по телу.

— Хочу тебя, — шепчет он где-то рядом с моим ухом, а я только упираюсь ему в плечи, ища опоры.

Ник оттягивает мою голову назад и целует, жарко открывая мой рот языком.

— Что не так? — спрашивает, отрываясь от меня.

— Думаю, достаточно ли хорошо отрабатываю контракт, — честно отвечаю я, потому что все мысли вокруг договора. Интересует он и только он.

— До этого все было круто, — честно отвечает он. — Сейчас испортилось. Фальшивишь.

Он отталкивается и отпускает меня, отходит на пару шагов и пытается успокоиться, а я не понимаю, что случилось. Действительно хочет полной отдачи? Или просто… что?

— Иди переодевайся, устроим тебе романтик, детка. Эйфелева башня, ресторан на крыше отеля, хочешь? Тебе понравится. А ночью ты сделаешь так, чтобы понравилось мне, — он улыбается и хлопает дверью ванной, а я обреченно выдыхаю и думаю о том, что мне чертовски мерзко все, что здесь происходит.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 24

Значит она отрабатывает контракт.

Отлично.

Или просто дразнит меня? Специально задевает, чтобы разогнать скорости?

Я курю на парковке, дожидаясь, когда она спустится. Кручусь волчком и смеюсь над собой, как над идиотом. Я привез девушку в Париж, чтобы показать себя с мерзкой стороны. Не знаю, в каком месте здесь должна быть логика, но я чувствую, что ей удается переигрывать меня. Вроде бы все козыри у меня на руках, а на деле выходит дерьмо. Конечно, она чувствует, что я не ее муж. Да я и не буду им! Я не знаю, что должно случиться, чтобы я смог поднять на нее руку.

На Ангела…

Блять, это тупо невозможно!

Отщелкиваю окурок прочь и зажимаю сотовый в ладони до хруста. Пытаюсь напомнить себе, что собирался веселиться. Трахаться, отрываться и вспоминать прошлые дни. С той лишь поправкой, что теперь рядом со мной будет одна девушка, а не вереница моделей.

Но ее словечки о контракте выбили меня из правильного настроя. Да, я подписал контракт и да, я ее купил. Но она же не вещь для меня, никогда ею не была. Хорош из меня ублюдок, конечно, если я загоняюсь по таким пустякам. Она ведь огрызается и будет показывать характер дальше, если не почувствует силу. Это как больная игра, кто кого передавит и пережмет. И мне тошно в ней выигрывать, но как по-другому? Ласковые слова она не понимает, я уже пробовал так.

— Оу, самое короткое выбрала, — смотрю на Ангела, которая вышла из отеля и подошла к машине.

Я попросил привезти одежду из брендового магазина в центре и, судя по бумажным пакетам, там был шикарный и большой выбор. Ангел надела черное мини, классика, которой не достает пару сантиметров, чтобы стать откровенно вызывающей. Да, ей лучше не наклоняться лишний раз. С другой стороны, она чертовски доступна и сексуальна.

Я закусываю нижнюю губу и смотрю, как она сама садится на переднее место и раскрывает сумочку, в которой что-то ищет. Я сажусь рядом с ней и завожу машину.

— У тебя шикарные ножки, Ангел.

— Значит доволен? Я решила завести блокнотик и записывать твои пожелания. Вот, смотри! — она щелкает по экрану сотового, а потом поворачивает ко мне экран с заметками. — Только нужно будет не запутаться, что любишь ты, а что Антон. Вы начинаете путаться у меня в голове, надо придумать, как вас отличать.

— Со мной ты кончаешь, а с ним нет.

— Ой, точно. Спасибо, Ник! Сейчас запишу.

— Может, хватит?

— Что хватит?

— Испытывать мое терпение.

— Интересно, — она цедит сквозь зубы и собирает губы в вызывающей улыбке, которая кажется агрессивной из-за ярко красной помады. — У меня помечено, что Антон может замахнуться и ударить. Напротив тебя тоже галочку ставить?

— Серьезно? Ты думаешь, я могу ударить тебя?

— Вот как раз проверяю.

— Скучно, когда мужик не бьет?

— Нет, мне в самый раз.

У нее острый язычок. Я злюсь, но отдаю себе отчет, что слушать от нее колкости намного приятнее, чем слезы. А я бы точно слышал слезы, если бы не вмешался. Она бы осталась с мужем и продолжила учиться вовремя затыкаться и вжимать голову в плечи день за днем. Ладно, пусть отрывается на мне, мне по хер, я даже привычный к этому дерьму. На меня всю жизнь навешивали ярлыки и ждали, когда я начну им соответствовать.

Богатенький сынок.

Избалованный мудак.

Мажор и бабник.

Ангел успела пополнить мой список двумя званиями. Я был насильником, а теперь… рабовладелец? кукловод? маньяк?

— Я не хочу ни на какую башню, — фыркает Ангел, когда замечает, что я перестраиваюсь по туристическим стрелкам.

— И на Эйфелевую?

— Я там была, всё видела.

— С мужем?

— Да, ты опоздал, Ник.

— А куда ты хочешь?

— Мои желания имеют значения?

— Иногда, — хмыкаю и сжимаю руль сильнее. — Я же сказал, что хочу сделать тебе приятное, чтобы…

— Я потом сделала тебе, — она кивает. — Даже интересно, как это прописано в контракте? А если ты останешься недоволен мной? Не кончишь, например. Мой муж должен будет выплатить тебе неустойку?

— Да, еще три дня, — злорадно улыбаюсь и смотрю на нее через зеркало заднего вида. — И еще три, пока, наконец, я не получу классный отдых. Хватит ломаться, Ангел, мне надоело. Поогрызалась и заткнулась, я тебя не для этого покупал. Я хочу оттянуться и хорошенько развлечься с крутой малышкой. Это я о тебе, если не уловила. Хочешь, заплачу сверху?

— Что?

— Мимо мужа. Тебе понадобятся деньги на будущее, не думаю, что он примет тебя с распростертыми объятиями. Я бы на твоем месте, начал бы подумывать о подушке безопасности.

Держу лицо, хотя она проигрывает эмоциям и показывает, что к таким моим словам была не готова. Я все-таки нащупываю в ней живое, под стервозной маской и резкими интонациями, которыми она полосует по мне уже который час.

— Тебе нужно расслабиться, — добавляю сухо. — Я обо всем позабочусь, если ты перестанешь сопротивляться.

Я сворачиваю с намеченного маршрута и ухожу к беспокойным улицам с клубами и барами. Я отлично знаю одно место, где можно круто провести время без лишнего романтического надрыва. Эйфелевую оставим на потом, когда Ангел привыкнет ко мне новому и поймет, что огрызаться бесполезно.

— Мы ведь познакомились в клубе, помнишь?

— Помню, Ник, — она удивляет простым ответом и даже звучит мягче, чем недавно.

— Может, проведем его, как тогда?

— Хочешь напоить меня?

— Блять, Ангел!

Дергаю ее за локоть и притягиваю к себе.

— Чего ты со мной бьешься?! Мужу в рот смотрела, а со мной характер вспомнила? Хочешь, чтобы я по локоть вымазался? Хочешь из меня все дерьмо достать?

— Уже, Ник. Мне больно.

Она опускает глаза на мои пальцы, которые жестоко впились в ее нежную кожу.

— Спорим, будут синяки? — выдыхает она без всякой эмоции, словно говорит о чем-то постороннем. — Ты же сильный парень.

— Пошли в клуб.

Выныриваю прочь, в прохладную улицу и быстро делаю несколько глотков воздуха. Прихожу в себя и пытаюсь понять, что я вообще задумал. Во что играю? У меня есть план?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я хочу ее. И возьму. Вот и весь план на сегодня.

Глава 25

Я едва держусь, чтобы не заплакать, когда он больно сжимает пальцы на моей руке. Мне больно, но я просто язвлю, невпопад говорю о синяках и думаю о том, что вляпалась. И Ник еще хуже, чем Антон. К мужу я уже привыкла, к нему я безразлична, он не будоражит кровь и не заставляет сжимать ноги от возбуждения из-за единственного касания. С Ником именно так. Я до боли хочу его, а он ведет себя как мудак. Ловко ставит меня на место и выравнивает приоритеты, указывая, что нужно делать.

Иногда я даже не верю, что это он. Не брат-близнец?

Мы заходим в шумное помещение. Нас без труда пропускают, кто-то даже салютует Нику. Вокруг куча танцующих, диджей за пультом, большой бар, где собрался народ за выпивкой.

— Похоже, мы попали на выступление Дыма, — спокойно говорит Ник и здоровается с барменом.

— Кого? — спрашиваю, хотя если честно плевать.

— Друга. Диджея, — он кивает в сторону пульта, за которым скачет молодой парень. — Прогрессивный. Сегодня здесь много наших, парень из России.

Я киваю. Смотрю на выверенные движения того самого Дыма и понимаю, что меня завораживает. То, как он переключает кнопки, как поднимает руки и уверенно танцует вместе со всеми.

— Ты не на того смотришь, — подсказывает Ник, и я отворачиваюсь.

— Закажи мне коктейль.

Хочу напиться, чтобы хоть немного расслабиться и не думать обо всем. Я устала. Хочу в кровать и плакать, потому что парень рядом тот еще мудак, и меня чертовски тянет к нему. И только доводы рассудка заставляют держать дистанцию и перестать думать о том, чтобы отпустить ситуацию. Как, если пять минут назад он в лоб сказал мне заткнуться?

— На вот. Это лучше коктейля, — он протягивает стакан с зеленоватой жидкостью и трубочкой.

Медленно делаю пару глотков, игнорируя трубочку, хочу напиться, а не пробовать вкус.

— Ты купил мне сок?

— Яблочный, — улыбается Ник.

— Я хочу выпить, — упрямо говорю и отставляю бокал.

— Ты нужна мне трезвой, детка. Не хочу трахать бревно с перегаром, — он салютует бокалом с виски и делает глоток, а я злюсь.

Больно впиваюсь ногтями в кожу ладони и тянусь к бокалу, чтобы вылить его ему на голову, но передумываю. Это не старый Ник. Он новый. Незнакомый. Не тот парень, который даже с соком на голове улыбнется, притянет к себе и поцелует. Я не знаю, что он сделает. И не уверена, что не позвонит Антону, не пожалуется и не попросит принять меры. Например, взять “под опеку” мою сестру с племянником.

Мне становится дурно. Я задыхаюсь от духоты в помещении и говорю, что мне нужно в дамскую комнату.

— Я провожу, — тут же вызывается Ник.

— В туалет со мной пойдешь? Ник, у меня нет денег, чтобы от тебя сбегать, — вырываю руку из его ладони и сползаю со стула.

Он отпускает меня, но пока иду к коридору, спиной чувствую его прожигающий взгляд.

Уже в туалете швыряю сумочку на раковину и включаю холодную воду. Подставляю ладони, а затем трогаю себя руками за шею. Тяжело дышу и успокаиваюсь. Мне легче дышать, хотя я так и не придумала, что делать дальше.

— Тяжелый день? — рядом возникает темноволосая девушка, одетая в коротенькое блестящее платьице.

— Можно и так сказать, — я вымученно улыбаюсь и отворачиваюсь к зеркалу, боковым зрением замечая, как девушка достает из сумочки пакетик с таблетками.

— У меня тоже, — выдает. — Но сейчас будет веселей, — она достает одну таблетку и закидывает в рот.

— Что это? — говорю прежде чем думаю.

— Хорошее настроение, — улыбается девушка. — Хочешь?

— Ты как пронесла? — спрашиваю, потому что нас точно осматривали на входе.

— Ты из моралистов, что ли? — девушка разворачивается, но я ее останавливаю.

— У меня нет денег, но есть обручальные кольца, сойдет?

Девушка смотрит как-то подозрительно, но затем достает пакетик и протягивает мне одну таблетку. Я отдаю ей наши с Антоном обручальные кольца. Несколько секунд смотрю на белый кружочек, а потом закидываю его в рот.

Я знаю, что два золотых обручальных кольца взамен на таблетку слишком дорого, но мне они не нужны. А способ расслабления очень даже.

Выхожу из туалета и тут же сталкиваюсь с пристальным взглядом Ника.

— Ты что там так долго делала, детка? — спрашивает и отталкивается от противоположной стены, направляясь ко мне.

— Угадай, — фыркаю и думаю о том, что мне нужно продержаться еще немного пока действует.

— Идем, я тебя познакомлю с Дымом, — Ник берет меня под руку, и я послушно иду за ним.

Следующие полчаса просто киваю и улыбаюсь, а потом меня действительно накрывает. Становится весело, я уже смеюсь с шуток его друзей, которых он случайно встретил и не противлюсь, когда Ник жмет меня к себе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Идем танцевать, — хватаю Ника за руку и тяну на танцпол.

Я отрываюсь. Мне действительно хорошо и кажется, что мир вокруг играет совсем другими красками. Я как-будто вырвалась из клетки и попала на волю. Вокруг играет музыка, все танцуют, пьют, единственное, о чем я думаю, что мне прекрасно. Непревзойденно.

Я обнимаю Ника за шею и тяну на себя, впиваюсь поцелуем в губы и жмусь ближе, запуская руки под майку.

— Сменила гнев на милость? — вальяжно спрашивает, а я слабо понимаю, о чем он.

— Хочу тебя, — говорю, кажется, слишком громко, потому что Ник закрывает мне рот ладонью и вглядывается в мои глаза, но я тут же отвожу взгляд, чтобы он ничего не заметил. Он не должен знать, что я что-то приняла, иначе…

— Идем, — он тащит меня на выход, но я упираюсь и говорю, что хочу танцевать.

— Ты бы определилась, детка.

— Поехали! — я боюсь, что действие таблетки закончится и потом я ничего не смогу. Что снова вернется неуверенность и страх.

Я сажусь в машину и отворачиваюсь, смотря в окно, а когда мы подъезжаем к отелю и добираемся к номеру, молчу, хотя хочу говорить и говорить, не останавливаясь. В итоге беру себя в руки и как только переступаем порог отеля, набрасываюсь на Ника и целую его. Обхватываю руками его шею и плечи и целую как в последний раз.

Он отвечает, подсаживает меня на руки и прижимает к стене, спускаясь поцелуями ниже, к шее и груди.

— Ни-и-и-к, — протяжно шепчу и откидываю голову назад.

Я слабо понимаю, что происходит, но жгучее томление внизу живота ни с чем не спутаю. Желание. Стремительное и сильное, оно затягивает меня, заставляет стонать и до боли прикусывать нижнюю губу. Распахиваю глаза, когда Ник пробирается под трусики, и ахаю, а затем слышу:

— Какого черта, Ангел? — он резко убирает руку и хватает меня за лицо, прижимая голову к стене. Долго смотрит в мои глаза, после чего спускает на ноги и впечатывает кулак в стену над моей головой. — Какого хуя? Что ты приняла?



Глава 26

Блять, она под кайфом!

А я идиот, просек только сейчас. Смотрю на нее, на ее расширенные зрачки и поплывшую улыбку, и стараюсь выпустить полыхнувшую злость через дыхание. Вдох-выдох… Ну и удар! Не получилось продышаться, по привычке впечатываю кулак в стенку и с облегчением чувствую, как волна боли перекрывает ярость.

— Что ты приняла? — дергаю Ангела и зажимаю лицо ладонями, чтобы вглядеться в ее большие глаза получше.

Я-то думал, что она “поплыла” от моего напора, но дело в другом! Нет, я не идиот, я мудак со справкой. Я же работаю в клубах, видел столько всякого дерьма, что могу энциклопедию по синтетике набросать, и не заметил, что с ней творится. Ничего не увидел, был слишком занят стояком и желанием разложить ее побыстрее.

Блять!

— Ни… ничего, — отвечает она со второй попытки. — Почему ты остановился? Ну же, хватит…

Ангел коряво тянет ко мне свои руки и очерчивает мой корпус, потом спускается по прессу вниз и ищет ремень моих брюк. Я забываюсь на мгновение, наблюдая, как она не может попасть по язычку и зацепить его как следует. В тот наш первый раз тоже было так? Она плохо понимала, что происходит и путалась в простых движениях, но мне было плевать, потому что мозги отшибла похоть? Хотя в тот вечер я тоже был пьян, и дело не в паре шотов текилы, я ею был пьян и помню сумасшедшую ночь яркими вспышками удовольствия.

— Куда? — Ангел устало тянет слова и пытается противиться, когда я отодвигаюсь от нее и перехватываю за плечи. — Ник…

— В душ, Ангел.

— Я не хочу в душ. Я хочу в кровать. Под тебя.

— Если хочешь, зачем накачалась дрянью? Или это обезболивающее?

— Как ты догадался!

— Я настолько тебе противен?

— Настолько!

Она фыркает мне в лицо и вновь открывает рот, но придумать остроумный ответ не выходит. Она заторможена и сникает на глазах, отдав силы на недавнюю вспышку. Мне это на руку и я с легкостью подхватываю ее на руки и несу к белой двери ванной комнаты. Ангел вскоре опять начинает противиться, она заливисто смеется и перехватывает мои руки, дурачась.

Я понимаю, что она что-то приняла впервые, отсюда яркая и сильная реакция организма. Ее шатает от одного настроения к другому, ей то жутко весело, то вновь прорывается эталонная стерва, которая хочет расцарапать мне всё лицо.

— Может, порвешь мою рубашку? — торгуюсь, уворачиваясь от ее ногтей. — Она дорогая, из капсульной коллекции. Мне будет по-настоящему больно, если ты ее изорвешь.

Вместо ответа Ангел выбивает лейку душа из моих ладоней и хорошенько окатывает меня. Она счастливо смеется, словно выиграла джек-пот, а я качаю головой, не веря, что вот за такой отпуск заплатил огромные деньги ее муженьку. Скидываю с плеч промокшую рубашку и зажимаю ее в руках уже по-настоящему, со всей силой и без всякой деликатности. Врубаю воду похолоднее и наклоняю голову Ангела к борту. Она вскрикивает, как потерпевшая, и все же прогибается в моих руках. А потом вовсе обмякает и позволяет мне помочь ей.

Я накрываю ее полотенцем и наливаю воду в стакан. Протягиваю его вместе с таблетками и терпеливо жду, когда поднимет на меня глаза.

— Тебе в любом случае будет плохо. Но так чуть легче, — встряхиваю ладонью. — Ангел?

— Мне уже плохо.

— Значит быстрее пройдет.

Опускаюсь на колени перед ней и убираю намокшие прядки от лица. Они сидит на пуфе и морщится, то и дело закусывает нижнюю губу и, кажется, начинает осознавать, что натворила. Надо же… Бинго!

— Пей, — подношу таблетки к ее губам, после делаю то же самое со стаканом воды. — Молодец.

— Это ты у нас молодец. Заботливый, — она усмехается.

— У тебя мозги есть? — указываю пальцем на ее голову и шумно выдыхаю, сам не понимаю, зачем сейчас завожу этот разговор, рано и глупо, она еще не отошла толком и, скорее всего, слышит лишь половину моих слов. — А я ведь хотел рвануть на Ибицу сперва. Там прям в аэропорту пробники раздают с визитками, чтобы не искать. Тебе бы понравилось.

— Ну, у тебя полно денег, можно и туда слетать. И времени у тебя тоже полно, три дня плюс три дня плюс еще три…

— Так это из-за этого? Бунт такой?

Она молчит и опускает лицо, прячась от меня. Я выставляю ладонь и подцепляю ее подбородок, заставляя снова смотреть на меня. Ангел впивается в мои глаза пронзительным взглядом, который я не могу разгадать. Ни черта в нем не понимаю!

— Может, трахнешь меня? — спрашивает она спокойно. — Ты же хочешь, для этого купил… Странный ты, Ник, столько денег отвалил, а не пользуешься. Или разочаровала игрушка?

Она обхватывает ладонями мои руки и нажимает со всей силы, на которую способна.

— Я не пойму, какой мне быть. Слабой и послушной или с гонором. На что у тебя встает? Скажи, я попробую.

— Хочешь всё свести к сделке?

— А есть еще что-то? Между нами только она.

— Уверена?

Щелчок и мне надоедают разговоры. Ее словечки, которыми она хочет задеть меня, и убедить, что я мудак. Что нет ничего, кроме секса и нулей в контракте мужа. К черту! Я кладу ладони на ее колени и резко развожу ее ножки, надвигаюсь и вклиниваюсь между ними. Ангел судорожно выдыхает и откидывается на стенку спиной. То ли отодвигается от меня, то ли ищет опору.

— Хочешь, как тогда? — произносит она сдавленно. — В клубе… когда напоил меня.

— Мне плевать. Я точно не поил тебя в этот раз.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 27

О своем поступке я жалею очень скоро. Почти сразу после душа, когда меня начинает морозить и кидать в крайности. Я понимаю, что кардинально меняю мнение буквально не за минуты, а за секунды. Щелчок — и я ненавижу Ника, еще щелчок — хочу дико целовать, щелчок — плакать.

Он говорит, что ему плевать, а у меня наворачиваются одинокие слезинки, медленно скатывающиеся по щекам. Ник целует мою шею, а когда возвращается к лицу снова чертыхается и отпускает.

— Я чокнусь, — спокойно говорит он, поднимается на ноги и запускает руки в волосы. — Тронусь, на хрен, умом.

— Ник, — я зову его и вытираю слезы, но он даже не разворачивается — молча уходит в спальню, оставляя меня одну.

Я неуверенно встаю и переминаюсь с ноги на ногу, меня накрывает озноб, а через секунду бросает в жар. Становится действительно страшно и я решаю пойти к Нику. Захожу в спальню и вижу его фигуру, лежащую на кровати.

— Ник, — зову его, а затем замечаю, как он вздыхает и говорит.

— Что, Ангел?

— Можно мне лечь?

Он подрывается, кажется за секунду, зло смотрит на меня, а затем выдает:

— Совсем уже? Я что, настолько конченый, что не даю тебе возможности лечь?

— Я думала, что ты захочешь побыть один, — меня все еще не отпускает.

Я понимаю это по своей заторможенности и излишней покорности, правда, последняя очень быстро сменяется на злость.

— Мы можем по-нормальному? — спрашивает он, тянет меня за руку и укладывает на кровать, присаживаясь рядом. — Можем просто провести эти чертовы дни вместе? Не ссорясь, не вспоминая о договоре, а, Ангел? Можем?

— Конечно можем, — я злюсь и сажусь на кровати, — давай забудем, что ты заплатил моему недоделанному муженьку и просто трахнемся. Ты разложишь меня на кровати и доведешь до оргазма, а завтра мы пойдем в ресторан, на башню, куда ты там еще хочешь. Потом снова секс и мы возвращаемся домой. Ты наиграешься, а я вернусь к мужу за разводом, — я выпаливаю на одном дыхании.

Надоело. Все надоело.

Я как игрушка в руках кукловодов. Один думает, что управляет другим, а другой считает, что сможет переиграть. А посредине я, и каждый хочет дернуть за веревочки.

— Серьезно? Блять, я предлагал тебе свободу. Предлагал? — он подходит и встряхивает меня за плечи. — Ты отказалась, а я хочу тебя.

— Ну так бери! — кричу и хватаю его за руки. Прикладываю их к своей талии и запускаю под халат, который я успела надеть в ванной. — Бери. Давай, ты заплатил. Сделай то, что должен, иначе… — я замолкаю.

На смену злости приходит жалость к себе. К тому, что это больше нужно мне, нежели ему. Я хочу, чтобы он сделал этот чертов шаг вперед: взял меня. Это будет новая ступень, новый этап, после которого я, наконец, смогу его ненавидеть. Не придумывать, что ненавижу, не желать, едва он прикасается к моему телу, а ненавидеть за то, что я для него тупо сделка. Способ присунуть свой член в удобное тело.

Я отпускаю его руки, но Ник продолжает держать, а потом я чувствую движения его пальцев. Он мягко проводит по моему животу, уводит руку на спину и сжимает поясницу. Массирует, гладит, исследует.

Распаляет.

Несмотря ни на что я просто хочу его, жажду его касаний на своем теле, поцелуев. Видимо, Ник это чувствует, потому что его движения становятся уверенней, а после он просто опрокидывает меня на спину и нависает сверху. Разжимает мои ноги коленом и устраивается между них, открывая меня для себя.

Он проводит рукой у меня между ног, касается влажной плоти, вырывая с моих губ стон удовольствия. Впивается губами в мои губы, целует щеки, шею, спускаясь ниже. Я завожусь, чувствую, как его пальцы с легкостью скользят внизу живота, входят в меня, растягивают и массируют.

Я вожу руками по его плечам, исследую тугие мышцы и вздрагиваю, когда его палец ложится на клитор и надавливает.

— Да, Ник, возьми меня.

— Да, — шепчет в ответ.

— Хочу отработать контракт, — я не выдерживаю.

Говорю то, что не должна была. Он замирает, опирается рукой на кровать и смотрит на меня. А затем резко поднимается и выдает:

— На хуй.

Я лежу распластанная на кровати, а Ник просто достает футболку, быстро накидывает ее на голое тело и уходит. А затем слышу хлопок дверью. Я быстро вскакиваю с кровати, набрасываю полотенце и выбегаю в прихожую. Прислоняюсь лбом к стене и понимаю, что натворила. Отправила возбужденного парня гулять по Франции. Одного.

Чувствую, как по щекам скатываются слезы. Я плачу уже в который раз за сегодня. Сейчас потому что я ошибалась. В нем. В нас. В договоре. Он не взял меня, хотя хотел и мог. Не взял, потому что каким бы мудаком он не хотел казаться, Ник другой.

Я уже собираюсь уходить, но внезапно дверь открывается. На пороге стоит Ник с ключами. Мы смотрим друг на друга всего пару мгновений, после чего он быстро стаскивает обувь, захлопывает дверь и поднимает меня на руки. Жмет к стене, справляется с пряжкой ремня и входит в меня одним резким движением.

Я вскрикиваю и впиваюсь ногтями ему в спину.

— Дурочка, — слышу его хриплое, после чего он начинает двигаться.

Легкими, размеренными толчками натягивает меня на всю длину, заставляя откидываться назад в его умелых руках. Я сипло стону ему в рот и набрасываюсь с поцелуями. Хочу его. Отпускаю себя и сама насаживаюсь на его член, позволяя растягивать меня и доводить до пика. Ник подхватывает меня под ягодицы и помогает с движениями. Чувствую, как внизу живота все стягивается в тугую, болезненную пружину, а затем она будто распускается.

Я вздрагиваю всем телом и кончаю с протяжным криком на губах:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ни-и-и-к.

Он сильнее сжимает мои ягодицы и глухо рычит, прикусывая кожу на груди. Чувствую, как его член пульсирует внутри, наполняя меня спермой.

— Ангел, — он зарывается в мои волосы и целует в шею, — блять, с тобой охуенно, — шепчет где-то рядом с ключицей, но я едва ли соображаю о чем он.

Веки сами по себе закрываются. Где-то в голове витает навязчивая мысль о том, что мы не предохранялись, но я, вроде как, не могу забеременеть, так что… я просто закрываю глаза, а затем чувствую, как меня бережно укладывают на кровать и обнимают крепкие руки, прижимая к мощному телу.

Глава 28

Утром я просыпаюсь от шорохов. Поднимаю голову от подушки и вижу, что Ангела рядом нет. Прислушиваюсь и улавливаю, что шумит вода в душевой. Тоже встаю и натягиваю джинсы на голое тело, иду к ней, чтобы проверить, что да как.

Она точно фигово себя чувствует. Во-первых, попробовала новенькое в клубе, а, во-вторых, сейчас накручивает гневные мысли вокруг моей персоны. По-другому быть не может, я уже смирился. У нее ебанутая реакция на меня. Злится сразу после оргазма.

— Ангел? — хлопаю по двери и приоткрываю ее. — Черт!

Она сидит на кафельном полу, подобрав под себя ноги и обняв руками коленки. Словно хотела принять душ, но потеряла вес и сползла по скользкой стенке. Струя бьет сверху, задевая ее левое плечо, и она обжигает меня холодной водой, когда я подхожу вплотную.

— Да блять! — вырубаю воду к черту и спускаюсь к ней. — Ты с ума сошла? Ты же простудишься…

Обнимаю ее за плечи и тяну в сторону, чтобы она не сидела в прохладной воде. Ангел чуть поддается, но следом яростно шипит, чтобы я перестал трогать ее. Я останавливаюсь и смотрю на ее уставшее лицо.

Без косметики, без улыбки, без эмоций…

Она сидит в одной майке, причем моей, которую видно нашла рядом с кроватью и натянула. Вот и как ее понять?! От моих рук дергается так, словно я прокаженный, а майка надела и ничего. Сама же, собственными руками, я не заставлял и не упрашивал.

— Тебе плохо? — спрашиваю спокойно и поднимаюсь на ноги, чтобы сорвать большое полотенце. — Тошнит?

— Меня тошнит от себя.

Приехали.

Я не знаю, что отвечать. И накидываю на ее плечи махровое полотенце, укутываю ее как ребенка и все же поднимаю на ноги. Замотал я ее плотно, так что биться и царапаться ей не с руки. Я несу ее обратно в кровать, в которую опускаю и подтягиваю к подушке.

— Я закажу завтрак, — бросаю ей сверху и задерживаюсь взглядом на ее глаза. всё жду, что там промелькнет живая эмоция, как подсказка, но ничего.

Она лишь обожгла меня короткой волной злости в ванной и всё, вновь затаилась и смотрит отстраненно, от чего хочется лезть на стенку. Или встряхнуть ее хорошенько, потому что мне не по себе. Смотрю на нее и не понимаю, что происходит! Ей плохо? Нужен врач? Или что? Бунт и нежелание видеть меня рядом?

— Ангел, спрашиваю еще раз. Тебе плохо? Я вызову врача, если нужно.

— Не нужно.

Она переворачивается на другой бок и смотрит в панорамное окно, за которым синие небо и старые дома.

— Значит это из-за секса, — выдыхаю с усмешкой, понимая, что зря распереживался, ничего нового и интересного не происходит, Ангел в своем репертуаре. — Ну это дерьмо я переживу, я уже начинаю привыкать.

Скалюсь, делая вид, что мне по хер, и отворачиваюсь, потому что надолго моей актерской игры не хватит. Иду к телефону и делаю стандартный заказ, не слушая голос с того конца. Кидаю “да” на все вопросы без разбора и бросаю трубку. Снова оборачиваюсь и смотрю на Ангела, которая лежит неподвижно на кровати, подогнув ноги под себя.

На душе скребет.

А в горле появляется горький ком, будто я глотнул дешевого пойла.

Нет, это из-за таблеток. Она приняла дурь и с непривычки организм колбасит, плюс истерика и весь трэш, который мы вчера устроили. Она просто-напросто устала, сейчас выспится хорошенько и вернется в норму. Будет пускать молнии из глаз и задевать меня точными едкими фразочками, задевая за живое.

Да. Да. Так и будет…

Хожу по комнате туда-сюда, чуть не задевая мебель. Номер вдруг начинает казаться крошечным и тесным. Я то и дело бросаю взгляд на кровать, он она даже не меняет позы. И хуже всего становится от того, что я начинаю думать о ее муженьке. Я провожу параллели и вспоминаю, какой послушной и затравленной она была рядом с ним.

Вот как сейчас.

Даже хуже.

— Да, сейчас, — отзываюсь на стук в дверь и принимаю заказ.

Указываю на столик в гостиной, а потом достаю из бумажника чаевые и провожаю высокого парня с позолоченным бейджиком отеля за порог. Есть не хочется вообще, даже приятный запах не может ничего поделать. Я решительным шагом миную гостиную и возвращаюсь к Ангелу.

Сажусь рядом с ней и некоторое время молчу, прислушиваясь к ее ровному дыханию. Она как будто спит, хотя глаза открыты.

— Ты в моей майке, — произношу первое, что приходит в голову, чтобы растормошить ее. — Слышишь?

— Она тебе нужна? Снять?

Она опускает ладони вниз и подцепляет край майки, но я останавливаю ее, накрывая ее руки своими. Ангел лишь прикрывает глаза и поворачивает голову сильнее, пряча лицо в подушку.

— Ты бы давно ее сняла, если бы я был тебе противен.

Провожу ладонью по ее плечу и борюсь с диким желанием лечь рядом и смять ее в тесных объятиях.

— Ты мне не противен, — произносит она после паузы. — В этом и проблема, Ник.

— То есть?

— Ты ведешь себя, как мудак, а я все равно хочу тебя. Кончаю с тобой, как шлюха, которой нравится, что об нее вытирают ноги.

— Бля, Ангел…

— Хотя почему “как”? — она коротко и нервно смеется, чем полосует меня прямо по сердцу. — Может, я поэтому и кончаю, потому что знаю, что ты заплатил за меня. Муж тоже в каком-то смысле купил меня. Он богат и успешен, я боялась уйти от него и научилась отключаться в кровати. Даже убеждала себя, что мне нравится.

— Не говори о нем.

— Хорошо, не буду. Приказывай, Ник, приказывай… Ты прав, со мной надо грубо. Как с вещью. Я это люблю.

Она вновь усмехается и закапывается лицом в подушку полностью. Ее плечи коротко вздрагивают.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 29

Охуенно, блять!

Я смотрю на то, как она уткнулась лицом в подушку и плачет. Тихо, почти беззвучно, но это только сильнее режет по нервам. Я выхожу на балкон и пытаюсь взять себя в руки, понимая что зашел слишком далеко. Явно же перегнул, хотя точно не понимаю, что за черт происходит. Еще вчера она ненавидела меня, и ей были противны мои прикосновения. Потом она стонала и ей точно было хорошо, а сегодня… говорит, что противна сама себе.

Я стою на балконе и меня осеняет. Бьет как палкой по голове воспоминание вчерашней ночи. Мы не предохранялись. Черт!

Мне напрочь снесло крышу, и я думал только о ней, хотел ее до одури. А сейчас нужно позаботиться о предохранении. Я залезаю в интернет и гуглю средства экстренной контрацепции. Мне выскакивает несколько вариантов, и я пишу знакомому доктору, чтобы посоветоваться.

Минут через десять захожу в комнату и вижу Ангела в той же позе, только теперь она не плачет. У нее красные глаза и чуть припухшие от укусов губы, но в остальном она такая же безучастная.

— Ангел, — я сажусь рядом и пытаюсь заговорить с ней о таблетках, но не знаю как.

Она даже не реагирует на звук моего голоса, смотрит прямо, а ощущение, что вообще ничего не видит перед собой.

— Ангел мы не предохранялись, — вывожу ее из оцепенения.

Она, наконец, смотрит на меня, а затем горько усмехается, а после отводит взгляд и так же утыкается в одну точку.

— Я знаю, — слышу короткое от нее.

— Ангел, я нашел таблетки, — спокойно говорю я. — Знакомый врач посоветовал, они помогут.

— Не надо.

— Ангел… — я не могу найти слов.

Да и что тут скажешь? Мне не нужны дети, только крутой секс и эмоции? Ты, конечно, классная, но к детям я не готов? Возможно, будь на ее месте другая девушка я так бы и сказал, но передо мной Ангел. Та, которую я хочу так, что скулы сводит, та, от вида которой внутри все горит огнем и хочется крушить все, потому что не моя.

— А ты права, — говорю я, решая вывести ее на эмоции, оживить и заставить чувствовать. — Не надо нам никакие контрацептивы, да? Забеременеешь и родишь мне сына, а, Ангел? Хочешь сына? Такого же как ты. С каштановыми волосами и зелеными глазами, все, как у тебя.

Я говорю, не останавливаясь, отворачиваюсь от нее и выдаю слова куда-то в пустоту, а сам начинаю мечтать об этом. Впервые понимаю, что говорю совершенно искренне и меня не пугает возможность завести ребенка, даже жениться. Если с ней, то почему нет?

Я не сразу понимаю, что что-то не так, а когда понимаю, то просто не знаю как реагировать. Ангел поджала под себя ноги еще сильнее, и теперь просто плачет. На ее лице — гримаса боли, а в моей душе чертов раздрай, потому что я ни хера не понимаю. Абсолютно.

— Ангел, что? Эй, посмотри на меня.

Она не реагирует, и я начинаю волноваться, думая, что все это чертов побочный эффект. Но ведь это нереально. Нет. Я знаю какие симптомы после первого приема. Ее уже давно должно отпустить, расслабить. Она должна отойти, но вместо этого ей, кажется, только хуже.

— Ангел, — я хватаю ее и рывком вынуждаю сесть, прижимаю к своей груди и спрашиваю: — Что? Блять, поговори со мной, пожалуйста.

Она мотает головой, дергается в моих руках, а затем вытирает слезы и говорит:

— Мне не нужна контрацепция, Ник, успокойся, — Ангел отпихивает меня острыми локтями, вынуждая отпустить ее. — Я не могу иметь детей.

Она смотрит так затравленно, что я просто не знаю что говорить. Пытаюсь понять, что значит для нее это знание, каково ей понимать, что она никогда не будет иметь своих детей. Я готов расспрашивать, кто и почему ей поставил диагноз, наблюдалась ли она у врача, уверена ли в этом, но понимаю, что ей это не нужно. Это как соль на разболевшуюся рану: не поможет, но станет в разы больнее.

— Видишь, как совпало? — она усмехается. — Ты молодой, горячий, хочешь развлечений, секса и никаких детей. Я круто подхожу. Ты купил ту, что нужно, — режет словами по больному.

По тому, что не дает мне покоя. Я поступил как сволочь, как мудак, наверное, даже хуже ее мужа, который хотя бы не так открыто издевался. Брал годами и измором. Не то, что я: сразу в лоб и по факту.

— Перестань, Ангел, — я закрываю глаза и пытаюсь совладать с чертовыми чувствами, от которых становится трудно дышать. В груди жжет, а руки инстинктивно сжимаются в кулаки.

Я ведь не так хотел. Не то планировал.

Думал, на новом месте все будет по-другому, она забудет о своем Тошике и сможет отпустить себя. Не под наркотой или алкоголем, а рядом со мной. Я вижу, что она хочет меня, но противится. Как будто ей что-то мешает и она нервничает.

— Я говорю правду, Ник. Мы совпали. Прямо как с Антоном. Ему тоже дети не нужны.

Каждое ее слово как ножом по сердцу. До кровавого, блять, мяса. И все потому что она страдает, плачет, видно, что ей больно и она даже не язвит, а говорит правду. Ужасную, сука, правду, от которой просто выть хочется.

— Ладно, — говорю я. — Идем поедим, Ангел, есть-то надо? — я отшучиваюсь.

Знаю, что получается плохо и вообще это точно не то, что ей надо, но я не умею утешать женщин, которые только что признались, что бездетны. Я просто не знаю, что говорить. Не сейчас.

— Я не хочу, — говорит она.

— Ангел, надо.

— Можно я буду деткой? — спрашивает и снова отворачивается от меня.

— Нет, нельзя. Прости меня, слышишь? За все, — мне трудно даются последние слова. Просто до боли, но я знаю, что ей это нужно: знать, что я раскаялся.

Я ошибаюсь. Ей это не надо. Она резко поворачивает голову и смотрит на меня.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Отпусти меня, Ник. Оставь, я больше не хочу здесь находиться.

— Нет.

Она усмехается и встает, стаскивает с себя майку и швыряет ее на кровать, натягивает купленную ей одежду и говорит:

— Никогда не извиняйся, если не готов подтверждать слова действиями.

Охуенно, блять, отдохнули. Шикарно просто!

Глава 30

Он растревожил старую рану. Словно мне мало переживаний и всего того безумия, что творится между нами. Мне начинает казаться, что я не понимаю, где находится пол, а где потолок. Путаюсь даже в столь очевидных вещах…

Я выхожу на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха и зло запахиваю пиджак из новой коллекции Prada. Ник не поскупился, но это вызывает у меня лишь злую усмешку. Как там говорят? Дорогие шлюхи не выглядят как шлюхи? Правило работает и я могу с чистой совестью смотреть в зеркало и спросить с него еще пару нарядов, что-нибудь из тяжелого люкса, чтобы задрать свой ценник до небес вместе со стоимостью одежды.

Брак у меня не удался, детей нет, с чувствами тоже беда, а вот за мое тело платят большие деньги. Целые контракты подписывают! Вот и буду радовать Ника, он же заплатил, выучу мягкие интонации и игривые улыбки и порадую отличным сервисом!

До боли в пальцах сжимаю витой поручень и срываюсь на нервный смех. Несу бред в собственной голове и не могу остановиться, потому что тишины боюсь больше всего. Я до сих пор не понимаю, как оказалась посреди такой жизни. Что я сделала не так? В какой момент всё начало катиться к сегодняшнему дню?

Я наклоняюсь через поручень и смотрю вниз. Подо мной красная дорожка дорогой гостиницы, которая чертит тропинку по ступенькам и проходу от места остановки для машин. Там стоит швейцар, который то и дело оглядывается через плечо и явно кого-то ждет.

Мне становится любопытно и я дожидаюсь черный седан представительского класса вместе с ним. Швейцар открывает дверцу авто и из нее выходит… Антон.

Боже, нет! Это он!

Я вижу своего мужа, который кивает работнику отелю и нетерпеливо взмахивает ладонью. Я догадываюсь, что этот жест означает, что у него нет багажа и вообще под его ногами лучше не путаться. Антон оттесняет швейцара прочь и размашистыми быстрыми шагами направляется ко входу в отель.

Я упускаю его из вида, когда он ныряет под козырек, и теряю несколько секунд на шок. Это же он! Мой муж здесь! И он идет, направляется прямиком…

— Ник! — вскрикиваю и чувствую, что не могу оторвать ладони от поручня, меня сковывает нервная оторопь, которая заливает мое тело бетоном.

— Ангел? — парень тут же появляется на пороге и беспокойно смотрит на меня. — Ты в порядке?

— Там Антон, — говорю едва слышно и все же разжимаю ладони. — Я только что видела, как он вошел в отель.

— Твой муженек? — Ник хмурится и проходит вперед, чтобы тоже взглянуть с балкона.

— Он вошел в здание. Это точно он, я не спутала. Ты звонил ему?

— Я? Зачем?

— Не знаю, — пожимаю плечами и горько улыбаюсь. — Вы же договорились у меня за спиной. Может, еще что придумали. Откуда мне знать, во что вы играете? У богатых мужчин свои причуды.

— Не равняй меня с ним! — он вдруг вспыхивает и обхватывает мой локоть. — Хватит, Ангел. Мне жаль, что у нас так всё вышло… Ты сказала, что не хочешь здесь больше находиться? Хорошо, я больше не буду тебя держать.

— Ты точно договорился с моим мужем, — усмехаюсь и тычу указательным пальцем в его грудь. — Передашь на поруки? Вернешь игрушку, да? А что, отлично, Ник! Ты недовольный клиент, даже неустойку можешь потребовать.

— Я не отдам тебя ему. Это исключено.

— Даже если я захочу?

— Ты не хочешь.

— Откуда тебе знать? Ты ничего не знаешь о желаниях других, только о своих печешься.

— Блять! Я говорил, что свихнусь рядом с тобой? Радуйся, я уже! И ты тоже, Ангел. Ты к ублюдку-мужу готова бежать, лишь бы сделать мне больно.

Он притягивает меня к себе и обнимает за талию, после чего ловко подхватывает на руки, чтобы унести с балкона.

— Ты зла на меня, — произносит Ник над моим ухом. — И не слышишь меня… Как обычно, Ангел. Но я не позволю тебе ломать свою жизнь.

Он усаживает меня в кресло и на мгновение замирает рядом, вглядываясь в мое лицо. Кажется, он принял слишком близко к сердцу мою колкость, что я могу захотеть вернуться к Антону. Я не хочу к мужу… Хотя я сейчас сама не понимаю, чего хочу. Я беспросветно запуталась и чувствую опасную усталость, которая может решить всё за меня. Мне надоело бороться, огрызаться и узнавать Ника с новой стороны.

— Будь здесь, — Ник нажимает уверенным голосом. — Пожалуйста.

Он стучит пальцем по подлокотнику кресла и резко разворачивается. Нащупывает в кармане сотовый и идет к двери. Попутно набирает какой-то номер и смотрит на наручные часы, взмахивая правой кистью.

Вокруг так тихо, что я слышу длинные гудки. Смотрю на его широкую спину и замечаю, как Ник напряжен, буквально скован железобетонной стяжкой. Черт… Все-таки он не знал, что мой муж собирается приехать, нет никакого договора или звонков за моей спиной.

А что тогда?

Что происходит?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 31

Антошка!

Нет, я никогда не смогу быть серьезным с ним. Какие, к черту, договора, когда его хочется размазать по стенке, впечатать в стену так, чтобы наизнанку вывернулся.

Я быстро выхожу из номера и надеюсь на благоразумие Ангела. Что ей хватит ума посидеть в номере и переждать. Не выбежать с покорным видом и не предложить себя, раз уж просят. В том, что Тошик приехал за ней я не сомневаюсь. Ему точно не за чем приезжать сюда, нет причины кроме одной: жена.

Поздно же ты раскаялся, ублюдок.

Я встречаю его около лифта. Жду, когда откроются створки и он станет двигаться на меня, а после толкаю его обратно. С силой запихиваю в лифт и прижимаю к стене, нажимая кнопку первого этажа.

— Какого хуя тебе здесь нужно? — я не церемонюсь: спрашиваю сразу в лоб, с чувством и расстановкой выдаю каждое слово.

— Парень, ты перегибаешь, — он слишком спокоен для человека, который приехал разрывать сделку, значит… здесь что-то не так.

— Я сейчас и нагну, Тоша, — выплевываю в его сторону. — Тебе что здесь надо?

Он усмехается, пытается сбросить руки со своего пиджака, но не получается: слишком цепкий мой захват.

— Отпусти, Никита, будь хорошим мальчиком. Заигрался.

Я его отпускаю, отхожу на шаг и едва держу себя в руках, чтобы не развернуться и врезать. Сейчас насрать на отца и контракт, на Антона с его пожеланиями и требованиями. Я хочу к Ангелу. Пусть папаша с этим уродом хоть в порошок друг друга сотрут. Плевать. Главное, что я буду с ней. Рядом. Вдыхать ее запах и понимать, что она в безопасности со мной.

— Чего приехал?

— Жену забрать, — спокойно выдает он, — сделка отменяется.

Я смеюсь. Запрокидываю голову и засовываю руки в карманы, смеюсь громко и гортанно.

— Хуй. Тебе. Тошик.

Выплевываю в него каждое слово. Лифт останавливается на первом этаже, а я жду, когда он выйдет. Антошка шагает первым, идёт на выход из гостиницы и останавливается на тротуаре.

— Я на шучу, Никита. Сделка отменяется, я забираю Гелю, ты возвращаешься к отцу.

— Она к тебе не вернётся, ублюдок.

— Что с тобой, парень? В прошлую встречу ты был сговорчивее.

Он слишком уверенно держится, так что я даже задумываюсь, но держу лицо и говорю спокойно, чтобы он не почувствовал мою слабину, чтобы не прощупал сомнения.

— Тогда мне нужно было твое согласие. Сейчас мне нужно, чтобы ты свалил, но учтивости не будет, — улыбаюсь. — Я просто запихну тебя в эту машину и махну рукой.

— Это лишнее, сынок, — слышу голос отца и разве что не ору в голос.

Охуенно, блять! Просто заебительно.

— Папа, — я чуть умеряю свой пыл, но все еще настороженно поглядываю в сторону старого ублюдка, который решил натравить на меня отца.

Поворачиваюсь к папе и смотрю, как он выходит из автомобиля. Удивил, Антошка, не ожидал я, что он приедет с отцом и пойдет договариваться о возврате жены. Вот только поздно уже.

— Пошли, отойдем, — бросает отец и тянет меня немного в сторону.

Я же смотрю на Антона и думаю о том, чтобы он даже не посмел двинуться в отель.

— Расскажи-ка мне, Никита, что входило в твои обязанности? Поговорить о контракте, договориться о дополнительных пунктах, — спокойно перечисляет отец. — Так что это все значит? Ты что за вершитель судеб? Торговать людьми вздумал?

Отец злиться и остро реагирует на произошедшее.

— Я все объясню.

— Да уж постарайся.

Я вкратце рассказываю о том, почему забрал Ангела и решил, что ей будет лучше со мной. Я жду ответа от отца, но когда он говорит, я совершенно не ожидаю этих слов:

— Ну и в чем проблема? Ты каким боком к ней? Понравилась, спускай пар в другом месте. Научить, как это делать, что ли? Может, ей нравится, как ее мудошат, а ты лезешь.

— Закрой рот! — я впервые обращаюсь к отцу так резко, но и позволить ему обсуждать мою женщину не могу. — Ей плохо с ним, отец. Она его боится.

Отец удивляется, приподнимает брови и хмыкает, после чего мотает головой и говорит:

— Пошли.

Он идет впереди, а я едва поспеваю за ним. Антон шагает за нами: мы приближаемсяу лифтам, после чего отец жмет кнопку нашего этажа и двигается к двери номера, где остановились мы с Ангелиной. Я без труда понимаю, что и отель, и номер пробивал не Антон, а именно папа.

— Дай ключ, — обращается ко мне. Я сомневаюсь, но в итоге таки тяну ему карту. — Стойте здесь, — он открывает дверь и идет внутрь, а я прислоняюсь плечом к стене и смотрю на Антона.

Затем прикрываю глаза и прислушиваюсь к тому, что происходит в номере. Я не могу ничего сделать, потому что отец решил по-своему. Это связывает руки и я жалею, что ввязался в дерьмо под названием “бизнес”. Пошел сначала из-за нее, а потом ради нее, чтобы увидеть, каково ей с ним, каково с мужчиной, который бьет ее.

Ей никак.

Я вижу это по тому, какая она со мной. Отрешенная, но спокойная, не вздрагивает, когда я прикасаюсь к ней, не дрожит от страха, когда я рядом. Вся ее реакция на меня написана на лице: желание, восхищение, сомнение. Я знаю каждую из них, умею читать их по ее лицу, но иногда не знаю, как реагировать на поступки. Женщине ведь свойственно быть загадкой, верно? Она для меня не просто загадка. Она огромная тайна, которую хочется разгадывать раз за разом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Наконец, двери открываются и в коридор выходит отец. Я все так же расслабленно жмусь к стене и сжимаю руки в кулаки, чтобы снять напряжение. Зато Антошка сразу же заискивается, даже улыбаться начинает по-другому.

Следом за отцом выходит Ангелина. В ее руках маленькая сумочка, с которой она приехала, а в глазах уже не отрешенность, там… ничего. Они пустые и как будто неживые. Она выходит из отеля и подходит к Антону, встает рядом с ним и немного улыбается этому удоду.

— Что происходит? — я делаю шаг вперед, но отец меня останавливает.

— Нажми на тормоза, сынок, — спокойно говорит он. — Женщина возвращается к мужу.

— Хрена с два, — я сбрасываю руки отца со своего тела, делаю пару шагов к Ангелу и замираю на полпути.

— Я возвращаюсь к мужу, Никита, — спокойно говорит она. — Сделка аннулирована, мне больше незачем находиться здесь.

Я пытаюсь прочесть в ее глазах мольбу о спасении, нежелание идти с ним… к нему. Бесконечно долгие минуты смотрю в ее лицо и читаю эмоции, но их нет. Она спокойна, даже как будто неживая, смотрит холодно, а затем хватает Антошку за локоть и прижимается к нему.

Отец уводит меня, хватает за руку и тянет к лифтам. И я иду. Да, черт возьми, иду, не видя ничего вокруг. На полпути останавливаюсь и вырываю руку из его захвата, делаю пару шагов назад, а затем разворачиваюсь и решительно иду в сторону идеальной, блять, пары.

Мой кулак врезается в челюсть Антона прежде чем я что-то понимаю. Я бью его всего раз, но так, что он тут же оседает на пол и держится за разбитый нос, откуда хлещет кровь. Я перевожу взгляд на Ангелину, Ангелом называть ее теперь невыносимо, ловлю в ее взгляде страх. И она боится меня. Черт, смотрит как на прокаженного.

Я усмехаюсь. Хочется врезать ее чертовому муженьку еще раз, сделать так, чтобы он испарился. Он и отец. Все же нормально было, она бы оттаяла, отошла, я даже план разработал.

Мне смешно с самого себя.

— Уходи, Ник. Игры закончены, — спокойно говорит Ангелина. — Уходи.

— Я же… — начинаю, но тут же замолкаю.

Что сказать? Влюбился? Надеялся, что у нас все будет нормально? Хотел быть рядом? Все лишнее теперь, она выбрала мужа. Я разворачиваюсь и решительными шагами иду на выход, вырываюсь, когда отец пытается меня остановить и сбегаю по лестнице вниз. Подальше от места, где раздробили, к хренам, мою душу.



Глава 32

Нам приносят пачку льда прямо в машину. После этого водитель заводит мотор и трогается, сворачивая с парковочного места. Антон злится и кривится от боли, когда я прикладываю пачку к его ране. Ник приложился со всей мощью, так что на лицо мужа даже смотреть больно. Успело опухнуть и налиться красками, Антон шипит на меня и вновь и вновь ругается матом, сплевывая раздражение.

— Сукин сын, — добавляет он, не в силах остановиться. — Богатенький ублюдок…

— Тут тебе повезло, Антон, — отзываюсь спокойным тоном.

— Что, блять?!

— Не будь он богатеньким, он бы не заплатил за меня так много. Ты же остался в выигрыше, тебе точно не на что жаловаться.

Он переводит на меня тяжелый взгляд и полыхает яркими искрами гнева. Мне плевать и я продолжаю смотреть в его плохие глаза, чувствуя, как в сердце расцветает самое настоящее безразличие. Мне казалось, я знала, что это такое и уже была знакома с ним, но нет. Именно сейчас я узнаю в деталях, каково быть отрешенной от всего и ощущать себя пустым сосудом. Антон может залить меня хоть злостью, хоть презрением до краев, мне без разницы.

Слова отца Ника вытравили последнее живое во мне.

— Я без тебя помню, сколько он заплатил, — хмыкает муж и бросает под ноги пачку льда.

— Тебе показалось мало? Зачем приехал?

— Соскучился, — он цедит сквозь зубы, распаляясь из-за моей неправильной реакции.

Не знаю, чего он ждал. Но он внимательно смотрит на меня и буквально рассматривает как что-то новое и непонятное. Пытается понять или найти знакомые черты, от которых можно оттолкнуться и собрать общую картину. Я же чуть отодвигаюсь от него, ведь больше ему не нужна моя помощь, и утыкаюсь плечом в спинку заднего сиденья.

— Я не узнаю тебя, Антон, — я первой говорю то, что крутится у него на языке. — Мой муж никогда бы не отдал меня другому… Хотя, я никогда не думала, что за меня предложат столь астрономическую сумму, — я грустно усмехаюсь. — Наверное, ты тоже.

Он молчит, но тоже разворачивает корпус, чтобы получше видеть меня.

— Но я до сих пор не верю, что я тебе нужна после другого мужика. Я провела с ним не один день…

— Я в курсе.

— Мы трахались, вот я о чем.

Тоша дергает меня за локоть и заставляет подогнуться под себя. Он вжимает меня в спинку так, что кожаная обивка противно скрипит, и надвигается сверху, опаляя лицо жарким сбившимся дыханием.

— Ты удивлен? — я вскидываю брови и смотрю на его лицо, которое перестало меня пугать, даже если там огненная волна и можно с легкостью прочитать желание вмазать мне ладонью прямо по лицу. — Я думала, вы прописали это прямо в контракте.

— Закрой рот.

— Или что?

— Или его закрою я.

— Давай. Ударь, разорви одежду в клочья, поимей, если так не терпится. У тебя же столько прав, ты столько всего можешь себе позволить.

Столько угроз. Столько денег. Столько безразличия.

У них у всех. Они могут играть в любые игры и забавляться, а я никто. Или даже хуже… ничто.

— Что он сделал с тобой? — Антон хрипит мне в лицо и выкручивает мой пиджак, чуть ли не вырывая воротник с мясом.

Мне становится смешно и я смеюсь. Он нашел причину в Нике. Конечно, кто еще виноват, что игрушка вдруг сломалась? Прошлый владелец!

— Опять, Антон? Я же сказала, что он трахал меня. Еще покупал одежду, кормил. Кстати хорошо кормил, не беспокойся. И трахал тоже…

Антон выбрасывает ладонь вверх и дергает меня за волосы, скручивая прядки между пальцами. Из глаз сыпятся слезы и мне удается сглотнуть жалобный стон. Я не издаю ни звука и лишь плотнее сжимаю губы, чтобы приготовиться ко второму рывку. Но муж неожиданно останавливается.

Я смотрю куда-то вниз и чувствую, как он тяжело дышит, будто выплескивает в каждом выдохе смачный удар. Он смотрит на меня и по-прежнему не может понять, что со мной происходит. Я веду себя не так, как обычно.

— Завтра утром у нас рейс, — произносит муж с расстановкой. — Мы возвращаемся домой, где мы забудем обо всем дерьме. Не хочу больше и слова слышать о сделке и этом ублюдке. Ты меня поняла?

— Ты сам заговоришь о нем. Не сможешь забыть…

— Ты нарываешься?

— У тебя опять пошла кровь, — я замечаю, как с его носа стекают бордовые капли и падают вниз.

Опускаю взгляд и понимаю, что он испачкал мой пиджак. Новенький пиджак Prada, за который заплатили теми же купюрами, что за меня.

— Хватит, Антон, я устала. Ты сам продал меня и сам отдал ему. Это точка, я точно не смогу забыть такое. Я буду рядом, потому что слабее и ничего не могу против тебя. И ты умеешь изощренно угрожать, — я провожу ладонью по его рубашке, поправляя сбившийся воротник. — Но я не смогу изображать довольную жену, как прежде. Ты переоценил мои способности… слишком сложная роль после Парижа, в который ты отправил меня с другим мужчиной. Я отработала твою сделку, как могла, а дальше я сама не знаю, что будет. Кажется, ты добился своего и сломал меня.

Антон замирает, будто ждет, что я продолжу говорить, хотя я и так произнесла безумно много слов. Во мне гуляют новые и новые фразы, но я их сдерживаю и устало прикрываю глаза. Я с усмешкой думаю о том, что ему все же будет от меня какой-то прок. Антону всегда нравилась моя фигура, он не жалел денег и кайфовал от того, что я выгляжу лучше всех на приемах и встречах партнеров. Он любил хвастаться мной. И тут ничего не поменялось, он по-прежнему может наряжать меня в лучшие платья и выводить в свет.

Может развлекаться, как с куклой, в постели.

Может доказывать свое право сильного.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Может быть ублюдком. Ведь он так это любит.

— Мы едем в отель, — он говорит приказным тоном и сжимает мои пальцы, которыми я до сих пор держусь за его воротник, чтобы выставить хоть какую-то преграду между нашим телами. — Я починю тебя, Ангелина, не беспокойся.

Глава 33

Спустя полгода.

— Работай, детка, — я накручиваю белокурые волосы на кулак и толкаю член глубже. — Вот так, да-а-а, молодец, — Лиза мычит, а я довольно откидываю голову назад и кончаю.

Она охуенная. Красивая, стройная, техника у нее выше всяких похвал, но мне никак. Разрядка есть, но ощущение, что трахал надувную бабу.

— Тебе понравилось? — Лиза призывно улыбается и лезет целоваться, но я ее отталкиваю и бросаю:

— Вымой рот.

— Ублюдок, — зло шипит она.

— Придумай что-то новое, детка, — я усмехаюсь и сажусь на диван.

Беру в руки стакан с виски и залпом осушаю напиток.

— Хватит бухать, — выдает Лиза, — ты же не прекращаешь, — она хватает со стола бутылку.

— Пошла на хуй, — я забираю алкоголь обратно. Вырываю бутылку из ее рук и наливаю себе еще.

Я бухаю. Она права. Пью по-черному почти каждый день. И сегодня ничем не отличается от вчера и позавчера. Они одинаковые. Пресные, тусклые, никакие. Каждый день в попытках забыться, выбить из души все хорошее, что там есть. У меня получается. С каждым днем все лучше и лучше.

Я послал отца сразу же после отеля. Не смог смотреть на его рожу, зная, что он, возможно, приложил руку к тому, что Ангелина ушла к Антошке. И хоть отец уверял, что просто спросил с кем она хочет остаться, я решительно послал его к хуям.

А вот Антошке я отомстил. И мщу каждый день. Через Лизу, которая от меня не отлипает. Я имею ее каждый день так, как хочу. Она даже ушла из дома. Появилась у меня на пороге и сказала, что сбежала от отца.

Он приходил за ней. Явился на мою территорию, чтобы забрать дочь. Вот только в отличие от жены дочь его не боялась и не ушла. Осталась.

— Тронешь ее — убью, — выплюнул мне в лицо несколько месяцев назад.

— Уже трогаю, — спокойно ответил тогда. — Со всех сторон тебя выебал, Антошка.

Лиза устраивается у меня под боком, жмется к моему телу и сдавливает в объятиях.

— Перестань, — отпихиваю ее от себя и пересаживаюсь на другую сторону дивана.

— Ник, я ведь люблю тебя, — из ее глаз скатываются слезы, но мне не жаль ее.

Ни капли, блять, не жаль. Единственная женщина, слезам которой я верил, меня предала.

— Уйди, — коротко бросаю, но она только подвигается ближе.

Заебало!

Встаю с дивана и иду в прихожую, где надеваю кроссовки и под истошное "Ник, ты куда?" хлопаю дверью.

Мне легче.

На улице, под холодным ветром, мне становится легче. Я накинул косуху, на улице плюс десять максимум, но мне не холодно. Я весь горю изнутри.

Брожу по парку, затем иду по тротуарам, прохожу остановку за остановкой, но понимаю, что не вижу перед собой ничего. Иду в пустоту, хотя ее точно нет, как бы мне туда не хотелось.

Останавливаюсь возле супермаркета, достаю пачку сигарет и ищу зажигалку, хлопая себя по карманам, когда чувствую запах. Ангел. Я тупо осматриваюсь по сторонам, но не вижу никого похожего. А потом мой взгляд цепляется за одинокую фигуру с пакетом в руке. Она направляется в подземный переход, и я, как зомби, следую за ней.

Шаг за шагом я настигаю ее, но остаюсь в тени. Это она же? Ее походка, не такая грациозная как раньше, но ведь ее. Волосы скрыты под шапкой, а вместо красивого пальто и чулков на ней теплые лосины и пуховик.

Я иду за девушкой, но то ли из-за алкоголя, то ли из-за темноты я не могу разглядеть ее лица. Силуэт более чем похож, но я же не могу просто так подойти и развернуть девушку к себе. Или могу? Черт, какого хуя?

Я шагаю быстрее, но когда уже подхожу почти вплотную, она резко разворачивается и пытается ударить меня по голове. Я быстро хватаю ее за руки, на пол падает ее телефон, а я вдыхаю запах и дурею.

Я, кажется, даже слепну, потому что не сразу вижу ее лицо. Ангелина. Она изменилась, немного поправилась и смотрит больше зло и уже не так затравленно, как раньше.

Но едва она понимает кто перед ней, резко толкается руками, и я отпускаю ее.

— Ник, боже, — она отходит назад, шаг за шагом отдаляется, а затем разворачивается, бросает пакет с покупками на пол и убегает.

Я подбираю пакет и бегу за ней. Как ненормальный включаю максимальную скорость и догоняю ее. Хватаю за руку и разворачиваю, вбивая в свое тело.

— Отпусти, — она вырывается.

— Отпущу, если перестанешь убегать, — она кивает и прекращает биться в моих руках, а я протягиваю ей пакет и спрашиваю:

— Как ты?

Она молча приподнимает брови, вытягивает лицо в удивлении, а я наслаждаюсь ею. Смотрю на каштановые волосы, всматриваюсь в родные глаза и впитываю образ. Заново.

Кому я вру?

Я ведь не забыл ее!

Меня до сих пор шатает от одного взгляда на нее, а от пары чертовых касаний хочется завыть, потому что тело будто скручивает узлами. В груди сжимаются спазмы, не позволяющие сделать глубокий вдох, там все сжимает и сдавливает. Мне плохо без нее.

И алкоголь не помогает.

— Прости, мне нужно идти, — она не отвечает на мой вопрос. Напрочь игнорирует желание узнать о ней хоть что-нибудь и разворачивается.

В слабом освещении улицы мне кажется, что я заметил живот, как у беременной. А потом смеюсь сам над собой. Да, конечно, она ведь не может иметь детей.

Ангелина уходит, а я делаю вид, что не слежу, хотя иду за ней. Провожаю до подъезда какой-то дешевой многоэтажки и нихрена не понимаю. Почему она здесь? Сбежала от Антона? Или он ее отпустил? Лиза же говорила, что папа души в ней не чает, на руках носит. Зажили, в общем, заново. И это было две недели назад, когда Лиза уезжала домой, чтобы забрать вещи.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Блять!

Я запускаю руки в волосы и смотрю на табличку с адресом. Вбиваю его в блокнот телефона и разворачиваюсь, чтобы уйти домой. Не знаю, зачем сохраняю адрес, ведь точно не собираюсь возвращаться. Эта встреча случайна. Ошибка, которой не должно было быть. Я не должен был ее видеть снова, не должен был трогать, потому что назад уже не вернуть.

Я то ли влюблен, то ли помешан. Ни хрена не понимаю и чем дальше отхожу от захолустья, в котором она теперь живет, тем сильнее хочется рвануть назад. Но я держусь. Забиваю все хорошое подальше и возвращаюсь к Лизе. Трахаю ее до истошных криков и громких стонов на всю квартиру, а после хватаю телефон и выхожу на балкон, набирая того самого доктора, которому звонил в отеле.

Он вначале рычит на меня, просит посмотреть на время, но я отмахиваюсь и говорю, что нет еще и часа ночи. Он чертыхается, но все же спрашивает, что стряслось. В двух словах я обрисовываю ему ситуацию, после чего он цедит в трубку:

— Она сказала что не может иметь детей, так?

— Да.

— И ты не видел ее медкарту, поверил на слово?

— Да.

— Ты идиот, Ник.

Я швыряю телефон на кресло слева и зло впиваюсь руками в железное ограждение. Не дай бог ей меня обмануть.

Глава 34

Ник…

Он вдруг появился в моей жизни снова, вынырнул из прошлого и надвинулся надо мной. Я обомлела, не поверив сперва, что это он, а потом выдала идиотское “Боже”. Я все-таки вырвалась и пошла своей дорогой дальше, только вот мысли все равно остались с ним.

Вернее, со всем, что происходило тогда.

Я сижу на кухне и не могу решить, какой чай хочу. Зеленый и черный. Мысли заняты другим и я начинаю припоминать ужасные дни, которые случились после Парижа. Антон решил сделать вид, что ничего не случилось и наш брак немного постоял на паузе и всего-то. Я снова его жена, его любовница и его больная радость. Он постоянно лез ко мне, а когда встречал отказ или холодное пренебрежение, заводился и ломал всё, что попадало под руку.

Мебель, посуду, памятные статуэтки.

Он не трогал меня первое время. Мне даже показалось, что он умеет испытывать чувство вины, но нет. Его прорвало вскоре и Антон затащил меня в спальню, чтобы отыграться за всё сразу. Муж подмял меня под себя и жестко поимел, изорвав низ юбки и сдавив ладони на моем горле. Он не душил, но зафиксировал меня на месте, как куклу, и вдалбливался в меня, пока не кончил с утробным рычанием.

Я не могла встать с кровати больше двух часов. Антон ушел почти сразу, застегнув брюки и бросив на меня победный взгляд. А я лежала и смотрела в потолок. Тело ныло, хотя не полыхало болью. Антон прошелся по самой грани, не оставил на мне синяков, но выкрутил наизнанку душу, так что я боялась пошевелиться лишний раз. Я оцепенела и не решалась даже поправить одежду, почему-то казалось, что если задвигаюсь, расплачусь и уже не смогу успокоиться.

А потом побежал день за днем. Я научилась смотреть в пол, чтобы не столкнуться глазами с мужем, и слышать его шаги еще на подступах. Я старалась не пересекаться с ним лишний раз и не заводить разговором. Только если пустых, о погоде, его бизнесе или рабочих, которые сломали стремянку и поцарапали ворота, когда грузили бордюрный камень.

Антон сперва не обращал внимание, но потом начал мрачнеть. Он не лапал меня и, видимо, давал время отойти после последнего супружеского секса, но вскоре ему наскучило благородство. Он грубил и срывался, вспоминал Ника и пытал меня распросами. Что Ник делал со мной, куда водил и где брал, как трахал и как мне было… Бесконечный список, которым он дышал мне прямо в лицо и требовал ответы раз за разом.

Я устала сопротивляться и отвечала ему. Честно, не в силах придумывать правильную ложь. Да и мне уже было плевать на всё. Я даже надеялась, что от подробностей близости с Ником, в Антоне проснется брезгливость и он отстанет от меня окончательно.

Так и произошло. Антон лишь пару раз попробовал нагнуть меня, подловив то в душе, то в коридоре, когда он выпил лишнего, а на мне оказался слишком короткий халат. Он водил жадными руками по моему телу и смотрел в глаза, словно действительно верил, что я могу откликаться на его ласки.

После всего…

Мне было противно, и он это понял. Впечатал кулак в стенку с размаху и рванул мой халат так, что ткань жалобно затрещала. Потом надавил на мои плечи и буквально бросил на пол. Я закрылась, решив, что сейчас последует удар уже по моему телу, но Антон продышался и только сплюнул на пол. После чего резко развернулся и укатил на несколько дней, он где-то кутил и отрывался, а я получила долгожданную передышку.

И где-то в этих числах я поняла, что со мной что-то не так. Я не понимала, что происходит, потому что этого не могло быть. Нет и точка. Но купленный тайком в аптеке тест на беременность показал положительный результат. Помню, как зажала его в ладони и обессиленно сползла по стенке ванной комнаты. Я плакала и смеялась от счастья одновременно, толком не понимая, сколько различных эмоций скрутилось внутри.

Страшно. Радостно. Непонятно…

Ведь как? Как?! Я же не могу иметь детей. Я уже смирилась с этой страшной правдой, хотя и не научилась принимать ее без содрогания. Меня накрывало порой, когда я видела чужих детишек или рекламу с милыми малышами, которые задевали в моей душе самые тонкие струны. Также, как их задел разговор с Ником, когда я призналась ему, что бездетна.

Когда он кончил в меня и забеспокоился, да так, что нашел нужные таблетки.

Я вспомнила ту нашу ночь и посчитала по календарю срок. Сделала еще один анализ и пошла к врачу, чтобы уже развеять все сомнения. Там я впервые осознала, что у меня будет ребенок… Так странно и удивительно прекрасно, я дышать не могла, когда впустила эту правду в сердце, позволила себе поверить и задышать полной грудью.

Я столько мечтала об этом! Плакала! Молилась!

И вот оно. Чудо, самое настоящее и светлое чудо. И все равно, как оно случилось, даже с кем все равно. Ник или Антон, они оба подходили по срокам, но внутренняя уверенность выбрала именно Ника. Ведь я жила с мужем не один год и ничего, а с Ником хватило одного уик-энда. Одного секса без защиты.

Впрочем, неважно кто из них. Главное, что я окончательно надоела Антону до того, как стало заметно мое положение. Я боялась за ребенка и напрягалась, стоило ему только переступить через порог дома. Боялась его массивного сильного тела, вспышек агрессии или голодного желания. Я научилась прятаться от него, буквально теряться в комнатах большого дома. Научилась одним коротким взглядом определять его настроение и ювелирно подбирать правильный тон, если разговора с ним было не избежать. Будущий ребенок стал самой главной целью моей жизнью и вдруг оказалось, что я могу всё ради него.

Даже могу совладать с Антоном. Ведь нет никого сильнее женщины, которая готовится стать матерью.

Муж просто-напросто выдохся. Устал играть в домашнего тирана и, на мое счастье, нашел другую, с которой старые фокусы работали и доставляли удовольствие. Так что Антон просто-напросто выбросил меня, как ненужную вещь, и вычеркнул из своей жизни.

Я плакала от счастья, когда провела первую неделю без него. Хотя вздрагивала по ночам, потому что все-таки ждала, что муж передумает или вдруг вспомнит, что в его доме была Ангелина, которую ему хочется назад. Но постепенно дни копились и я привыкала жить одна. Привыкала к нормальным заботам и будням и привыкала не вспоминать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Только вот сегодня появился Ник и моя привычка пошла прахом.

Я ведь помню всё, как вчера.

Особенно его.

Глава 35

Мой день начинается со сборов в женскую консультацию. Я надежно отбрасываю мысли о Нике и собираюсь на второе УЗИ. Улыбаюсь как дура, потому что сегодня мне скажут пол ребенка: мальчик или девочка. Я буду рада в любом случае, но я точно не из тех мамочек, которые не хотят знать кто у них до самих родов.

Я хочу.

Буду придумывать имя, разговаривать с малышом, покупать одежду в роддом. Я до сих пор не верю, что внутри меня маленькая жизнь, что она там есть. Иногда мне кажется, что меня заперли где-то в психушке и все это — моя иллюзия. А потом мне на руки прыгает Данька и я оживаю. Возвращаюсь в реальность и понимаю — не иллюзия, не плод моего воображения.

Антон выставил меня без ничего: без одежды, денег, украшений, не дал забрать даже косметику. Единственное, что он сделал в конце — дал водителя, чтобы тот отвез меня к сестре. Первое время мы жили у нее, а потом поняли, что нам нужно переезжать. Съезжать с отличного района, чтобы не столкнуться с Антоном. Мы променяли хороший район на хрущевку и у нас остались деньги на жизнь. Марина устроилась на работу, а я сидела с Данькой, потому что в садик ему еще рано.

— Ая, — кричит Данька и подбегает ко мне, обнимая за ноги.

Я улыбаюсь и присаживаюсь на корточки. Рассказываю ему, что иду смотреть на маленького ребеночка внутри животика. Даня еще маленький, но он кивает так по-взрослому, будто все понимает.

— Уверена, что не хочешь никому рассказать? — спрашивает сестра, когда я возвращаюсь к зеркалу.

— Кому? — я усмехаюсь. — Антону? Сказать, что я беременна и сидеть взаперти? Нет уж, спасибо, — я отмахиваюсь и подвожу губы помадой.

— Я не об Антоне.

— И где мне его искать? — я не рассказала сестре, что видела Ника пару дней назад. Смолчала и не стала ничего говорить, чтобы не слушать нотации о том, что я должна сказать. Не должна. Ребенок мой и точка.

— Ты же виделась с ним.

Я замираю с кисточкой у губ, разворачиваюсь к сестре и смотрю на нее, пытаясь понять откуда она знает.

— Что? — восклицает она. — Ты себя в зеркало видела тогда? Как будто призрака увидела, но счастливая, Аля.

— Перестань, — я отмахиваюсь. — Случайно столкнулись на улице. Что я должна была сказать? Я беременна, но не уверена, что от тебя?

— Ты уверена, Аля.

— Нет.

— Да.

— И почему же ты не рассказала Вадиму о беременности? О том, что у него есть сын? Ты хранишь эту тайну два года, почему не найдешь его и не расскажешь?

— Это другое, — уклончиво отвечает сестра.

— Нет, это то же самое.

Я знаю что надавила на больное, но и она не должна была упоминать о Нике. Я и так сомневаюсь, думаю, что должна была сказать, расставляю по полочкам “за” и “против”.

Я добираюсь в поликлинику несколько часов из-за пробок, которые спровоцировал снег. Несмотря на это я успеваю к своему времени и даже прихожу чуть раньше.

Захожу к доктору после предыдущей посетительницы и здороваюсь, после чего ложусь на кушетку и с замиранием сердца жду УЗИ.

— Папочка не будет с вами? — зачем-то спрашивает врач и все, что я могу мотнуть головой.

Чувствую прикосновение геля к животу и жду датчика, но в это время дверь распахивается и доктор говорит:

— Молодой человек, вам кого?

— Я отец, — слышу до боли знакомый голос, а затем вижу Ника.

Он осторожно подходит к кушетке и останавливается за спиной врача, смотря на мой живот. Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее, Ник смотрит на меня, оценивает, проходит колючим взглядом по моему телу и останавливается на лице. Мы смотрим друг другу в глаза, но наш зрительный контакт разрывают слова доктора:

— Папочка, идите к мамочке за спину, присядьте и смотрите вверх, там будет видно вашего ребеночка.

Ник подходит ко мне, присаживается на корточки, и я чувствую, как на мои плечи ложатся уверенные горячие ладони. Он чуть сжимает мое тело, а затем я слышу тихий шепот:

— Я с тобой, Ангел.

Я смотрю на экран, куда указывает доктор. Нам показывают ручки, ножки, головку, мне кажется, я даже различаю носик, хотя понимаю, что на самом деле ничего там не вижу.

— У вас мальчик, видите? — я счастливо киваю и чувствую, как по щеке пробегает одинокая слеза, которую тут же стирают заботливые руки Ника.

Я не могу поверить в то, что он здесь, рядом, со мной. После всего, что произошло, после того как я вернулась к Антону, Ник все еще рядом. Я встаю и он отпускает меня. Доктор записывает результаты УЗИ, говорит, что с ребенком все хорошо, он здоров. Я забираю карточку и выхожу в коридор, где Ник помогает мне надеть пальто и шапку.

Держась за руки мы выходим на улицу и только сейчас я решаюсь нарушить молчание:

— Ник…

— Он мой? — он перебивает меня и не дает сказать.

Задает вопрос, которого я ждала и боялась. Боялась, потому что не знала что отвечать. Да и сейчас едва ли знаю. Я отвожу глаза, но Ник хватает меня за подбородок и вынуждает поднять на него взгляд.

— Отвечай.

— Я не уверена.

— О, ну да. Ты же ушла к мужу. Как я мог забыть, что к этому прилагается и секс тоже, — он выплевывает жутко обидные слова, которые режут по душе.

— Да, Ник, все именно так и есть, — я вырываюсь и пытаюсь обойти его широкую фигуру, но он не дает: хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— Мы не договорили.

— О, ну да. Я должна покаяться? Сказать, что все было не по любви? Или что он меня насиловал?

— Я надеялся, что ты соврешь, — Ник усмехается, а я не узнаю его.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Даже там, в отеле, он был все тем же хорошим Ником, да, старался изо всех сил, показывал себя с худшей стороны, но я ведь видела его взгляд, помню, как он смотрел. И вижу то, что сейчас. В его глазах застыла боль, отчаяние и злость. Я больше не вижу там того же дикого желания и воздыхания.

Мы изменились. Оба.

Я перестаю вырываться и просто расслабляюсь, ожидая, когда он ослабит хватку. После я склоняю голову ему на плечо, утыкаюсь лбом в его куртку и говорю:

— Я устала, Ник. Я больше не хочу бороться. Ни с тобой, ни с Антоном. Отпусти меня. Пожалуйста.

Глава 36

Я разучилась доверять.

Вот и весь ответ. Даже не хочу пытаться или давать себе новый шанс. Я не видела от мужчин ничего хорошего, даже если всё начиналось мило и красиво. Или неправильно, как с Ником. Поэтому я больше всего на свете желаю, чтобы он просто исчез, перестал волновать кровь и терзать пустыми надеждами.

У меня есть своя жизнь, не самая простая, но она моя. Я, наконец, вырвала ее у судьбы и добилась того, о чем столько грезила. У меня будет ребенок и не будет ублюдского мужа. Я избавилась от Антона, живу с сестрой и потихоньку отстраиваю свое счастливое завтра.

— Что тогда мой отец сказал тебе? — Ник игнорирует мою просьбу и продолжает разговор. — Он вошел в номер к тебе и что-то сказал.

Ник отклоняется, заглядывая мне в лицо, а упрямо смотрю вниз. Ладони лежат на животе, словно мне нужно оберегать ребеночка от Ника. Но он так взвинчен и я знаю, как он иногда взрывается, так что я не убираю руки. Только поднимаю голову и встречаюсь с Ником глазами. Его терпение на исходе, он жадно смотрит на меня и ждет, когда я, наконец, разомкну губы и отвечу на мучающий его вопрос.

— Он рассказал, что с тобой уже такое было. Что ты уже уводил чужую жену…

— Да, блять! Это совсем другое!

— А потом наигрался и выбросил ее. Как Антон со мной.

— Такого не было…

— Уже неважно, Ник, всё в прошлом. Я там приняла решение.

— Вернуться к Антону? Отличное решение, супер просто!

— Я подумала, что он наиграется со мной быстрее, чем ты. И смотри, я угадала, — я грустно усмехаюсь и делаю осторожный шаг назад, чтобы увеличить между нами дистанцию. — Антона уже нет в моей жизни, а ты снова здесь.

— Я не отказывался от тебя. Бля, я не могу поверить! — он резко взмахивает ладонями и зарывается длинными пальцами в отросшие волосы. — Ты поверила в бредни моего папаши и из-за этого…

— Не только из-за этого, Ник. Мне было плохо с тобой, ты сам не знал, что хотел. То играл в ублюдка, то смотрел как на фарфоровую. Я устала от качелей… И сейчас тоже, я ничего не хочу от тебя.

— Ты носишь моего ребёнка.

— Это ещё неизвестно.

— Я знаю, что он мой. Я помню, как ты плакала из-за того, что не можешь иметь идей. Ты смирилась, — Ник выбрасывает ладонь и обхватывает мой локоть, без злости, но крепко. — Твой конченый муженёк даже ребёнка не мог заделать, вот и весь ответ. Тест, мать его! Он точно мой!

— Тебе нужен ребёнок? — не могу скрыть усмешку и смотрю на парня, вскинув брови.

Мне не по себе от его странной решимости, словно щёлкнул невидимый тумблер т передо мной другой Ник, собранный, серьёзный. Я вижу его перемену, но все равно не могу отделаться от мысли, что передо мной молодой парень, который привык тусоваться и развлекаться, жить совсем другой жизнью, нежели я. Зачем ему младенец? Зачем ответственность и заботы?

— А как ты себе это представляла? — теперь Ник смотрит на меня с удивлением. — Что я узнаю, что у меня будет ребёнок, и свалю в закат? Сделаю вид, что не расслышал и не помню, как спал с тобой? Я не посторонний, я не собираюсь делать вид, что меня это не касается.

Он сверлит меня недобрым взглядом и, мне кажется, его взгляд становится ещё тяжелее. Я перестала видеть в нем то желание и обожание, но теперь я вдруг различаю нотки разочарования. Он смотрит на меня и грустно сдержанно улыбается, почти усмехается… Будто не может поверить, что я на самом деле так себя веду.

— Я думал, хоть ты разглядела меня настоящего, — бросает он неожиданно и, наконец, отпускает мой локоть. — А ты снова и снова удивляешься, что я рядом. Конечно, что делать ветреному парню рядом с одной бабой? Тем более беременной.

Он коротко смеётся над собственной шуткой и опускается глаза на бетонную дорожку.

— Так, Ангел? Ты так обо мне думаешь?

— Ветреный, — упрямо киваю, только чтобы он отстал. — Тебе подходит.

— Звучит как проклятие, — Ник зло усмехается. — Теперь понятно, почему ты так легко поверила отцу. Вы с ним видно быстро нашли общий язык. Он тоже ни хера не видит меня настоящего.

Ник отшатывается от меня, но тормозит на втором шаге. Оборачивается через плечо и смотрит мне в глаза.

— Я не брошу своего ребёнка.

Ему плевать на мой ответ и он уходит. А я стою, снова потерянная и сбитая с толку, посреди улицы и не сразу вспоминаю, куда мне нужно. Я возвращаюсь домой и дожидаюсь сестру, которой рассказываю о результатах УЗИ и дословно сообщаю слова доктора. Она радуется за меня и повисает на шее.

— Как же хорошо, — шепчет она неразборчиво сквозь счастливую улыбку. — А ты как будто не рада?

Она всё-таки замечает моё настроение и отодвигается, после чего смотрит тем самым взглядом, который можно насквозь сканировать. Я киваю и рассказываю ей о разговоре с Ником.

— То есть парень хочет быть отцом? Помогать? — она кривится и смотрит на меня с непонимание. — И ты против? Столько женщин мечтают об этом, а тебе значит не надо.

С ней трудно говорить о Нике. Иногда мне кажется, что он безнадёжно ее очаровал, когда прибежал спасать вместе с ребёнком от моего поехавшего бывшего мужа.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я не знаю, что он потребует. Ты не знаешь Ника! Он сегодня один, завтра другой. Сегодня такие условия, а завтра совсем иные.

Сестра тяжело выдыхает, но ей не дают прочитать мне новую нотацию. В дверь уверенно и громогласно стучат.

— Ты кого-то ждёшь? — спрашивает сестра, поднимаясь со стула.

— Нет.

Она поворачивает к входной двери, а у меня почему-то холодеет на душе. Я жду неприятностей и отчаянно прислушиваюсь, а через секунду вовсе не выдерживаю и поднимаюсь на ноги. Иду к сестре.

— Тут мужчина… К тебе, — произносит она, поворачиваясь ко мне.

— Игорь, — представляется высокий мужчина в костюме и очках. — Никита Львович прислал меня к вам…

— Кто вы?

— Его юрист.

Я упираюсь плечом в стенку и нервно улыбаюсь. Как быстро. Ник нашёл мой адрес, прислал человека и, наверное, новую сделку уже подготовил.

— Он попросил сперва отдать вам это.

Юрист протягивает ключ с фирменным брелком немецкого автоконцерна. Я не реагирую и он передаёт связку сестре.

— Зачем? — спрашивает она, разглядывая новенький ключ.

— Мы подняли материалы вашего развода, — юрист отвечает мне, повернув голову в мою сторону. — Вас оставили ни с чем.

— Я не жалуюсь…

Я осекаюсь и вновь перевожу взгляд на связку.

— Это первый взнос? — зло усмехаюсь.

— Да прекрати! — шипит на меня сестра. — Он всего лишь хочет помочь! Ищет способы!

— Хорошо, — я не хочу спорить с ней и поворачиваюсь к юристу. — Вы сказали «сперва», а что дальше? Зачем он вас прислал?



Глава 37

— Проходите же, не сто йте на пороге, — сестра, как всегда, сама добродетель. Мило улыбается, даже мужские тапочки откуда-то вытаскивает, а после приглашает мужчину на кухню и закрывает за нами двери.

— Ну, — я не собираюсь с ним церемониться, — я слушаю.

Под неодобрительный взгляд сестры сажусь на диван и поджимаю под себя ноги.

— Зачем же Ник еще вас прислал?

— Не зачем, а почему, — пожимает плечами мужчина, — он передает вам документы на недвижимость, счет в банке, а еще… фирму, которая до сих пор записана на вас.

— Фирму? — я удивляюсь. — О чем вы?

— Одна из фирм вашего бывшего мужа была записана на вас, поэтому вполне логично, что теперь документы на нее ваши.

Мужчина протягивает мне фиолетовую папку и говорит, что там все необходимые бумаги. Я смотрю на то, как он поправляет очки, как обхватывает длинными, тонкими пальцами ручки и что-то черкает на бумажке и не понимаю. У меня была фирма? Нет. У меня есть фирма?

Я хватаю со стола бумаги и смотрю на название, которое мне ни о чем не говорит. Вспоминаю первые несколько лет с Антоном. А ведь я и вправду что-то подписывала, куда-то ездила, общалась на собраниях. Только потом в этом полностью отпала необходимость и я стала обычным украшением на вечерах его партнеров.

— Может, чаю? Или кофе? — слышу голос своей заботливой сестры и понимаю, что никогда такой не буду. Она умеет быть вежливой со всеми, пока я просто сижу и смотрю на документы.

— Да, спасибо, — отвечает он, — если можно кофе.

Марина ставит передо мной чашку дымящегося зеленого чая, а перед Игорем кофе. Я пытаюсь прийти в себя, но почему-то получается плохо, хочется перестать думать о том, что случилось и вернуться на несколько дней назад. Как бы смешно это не звучало, но вот эта недвижимость, фирма, счет в банке и автомобиль мне не нужны. Я сомневаюсь, что Антон отдал все это так быстро и легко, поэтому накручиваю себя.

— Еще Никита Львович передал это, — он протягивает желтую папку.

— Что это? — тут же спрашиваю я.

— Брачный договор.

— Что? — я реагирую слишком остро и тут же хватаю папку. Открываю ее и пролистываю, после чего отшвыриваю и говорю: — Я не собираюсь ничего подписывать.

— Вам и не нужно. Это примерное соглашение, которое Никита Львович составил на скорую руку. Он предлагает вам внести коррективы и указать, с чем вы не согласны.

— Я не согласна со всем. С Никитой Львовичем в первую очередь, — язвлю я. — Никакого контракта я читать не буду и уж корректировать тоже, — я встаю со стула и продолжаю: — Передайте Никите Львовичу, пусть идет в зад и прихватит с собой контракт.

Под открытый рот сестры и удивленный взгляд юриста, я ухожу в свою комнату. В голове крутится это дурацкое название “брачный договор”. Аж два!

Не собираюсь ничего изучать и подписывать, а уж тем более вступать в брак. Через полчаса дверь в мою комнату открывается и на пороге появляется Марина. Я поворачиваю голову в ее сторону, но тут же отворачиваюсь, не желая слушать очередные нотации на тему того, что я дура.

— Снова пришла меня отчитывать? — смотря в окно, говорю я.

— Нет, — Марина садится рядом и обнимает меня за плечи, — хочу поддержать. Ты правильно поступила.

Я поворачиваюсь и удивленно смотрю на сестру.

— Ты выпила, что ли?

— Нет, — она смеется, — просто решения о браке не принимаются спустя несколько дней после долгой разлуки.

— И ты бы отказалась, если б Вадим сделал тебе предложение спустя три года?

— Я бы его даже на порог не пустила, — она пожимает плечами и смотрит куда-то перед собой.

Я знаю, что Марина так бы и поступила. Да и я на ее месте сделала бы то же самое, потому что Вадим бросил ее на шестом месяце со словами “беременность совершенно не входила в мои планы”.

Мы сидим еще некоторое время, после чего Маринка уходит укладывать Даньку, а я пытаюсь совладать со своими чувствами и попытаться понять, что делать со всем дальше. В том, что Ник не отступит, я даже не сомневаюсь. Он умеет продавить под себя, знает, как сделать так, чтобы я осталась с ним. Он ведь может даже пригрозить. Может же?

Я отгоняю опасные мысли и иду спать, стараясь не думать о том, что может сделать Ник. Или Антон, если ребенок окажется его.

Утром меня будит оглушающая трель звонка в дверь. Я открываю глаза, хватаю телефон с тумбочки и понимаю, что уже почти десять. Маринка наверняка ушла с Даней на прогулку, поэтому кое-как встаю, набрасываю халат на голые плечи и выхожу в коридор, чтобы открыть дверь.

На пороге стоит Ник в безумно привлекательном зеленом пальто и светлых джинсах. В одной руке у него букет, во второй та самая папка, которую я вчера отшвырнула юристу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Привет, — не церемонясь, он входит в квартиру и снимает ботинки.

— Ник, я…

— Ты, да, — он протягивает мне огромный букет любимых лилий и улыбается так ослепительно, что руки сами тянутся к фольге с цветами.

— Зачем ты пришел? — шепчу, а сама вдыхаю приятный запах лилий.

— Подписывать договор, — спокойно говорит он и проходит на кухню.

На ватных ногах я следую за ним, стараюсь взять себя в руки и перестать дрожать от каждого его движения, но не могу. Смотрю на его размашистую спину, на сильные, уверенные руки, на плавные движения, когда он ищет вазу, а после набирает в нее воду, отбирает у меня цветы и размещает их в ней. Я утопаю в нем. Несмотря на все то, что между нами произошло, меня все еще тянет к нему. Я хочу коснуться его плеч, укрыться в сильных объятиях и чувствовать себя под его защитой.

— Игорь дословно передал то, что ты сказала, — наконец, он нарушает тишину. — Не рвешься замуж?

— Я уже там была.

— Я знаю. Поэтому и передал это.

— И что нового в нем, чего я еще не видела? — я киваю на папку с контрактом

— То, что ты можешь добавить туда любой пункт и я буду обязан его соблюдать.

— Например?

— Например, что я не должен тебя касаться, целовать, трахать, обязан содержать и так далее. Все, что захочешь, — он разводит руками и бросает папку на стол.

— И зачем это тебе?

— Затем, что я хочу воспитывать своего ребенка.

Глава 38

Смотрю на Ангела и жду, когда она ответит. Когда, наконец, поймет, что я не прикалываюсь, и пришел за тем, за чем пришел.

— Значит тебе нужен ребенок?

Я вскидываю брови, не веря, что она переспрашивает. А что я только что ей сказал? Или у нее проблемы со слухом? С доверием — ладно, это я уже уяснил, Ангел во всем видит подвох и тройное дно. Но сейчас я пришел, как есть, мы обо всем можем договориться и даже, черт возьми, прописать в контракте.

— Ты не устала уточнять? — качаю головой и перевожу взгляд на ее тонкое запястье, которое она нервно обхватила пальцами и сжимает так сильно, что может оставить синяки.

— Я уж лучше десять раз уточню, чем как в прошлый раз, когда вы провернули сделку у меня за спиной.

— Ангел, давай успокоимся, — я заставляю себя чуть выдохнуть и притормозить. — Поругаться мы всегда успеем. Мы в этом специалисты.

Глупо шучу и поднимаюсь с места. Без спешки подхожу к ней и опускаю ладонь на ее запястье. Девушка вздрагивает и теряется, хотя я ждал, что с вероятностью девяносто девять процентом получу пощечину или толчок в ту же секунду.

— Ты же сама себе делаешь больно, — мягко разжимаю ее пальцы, которые как будто судорога свела. — Ну же, не упрямься.

Она поддается мне и позволяет убрать ладонь с запястья. На коже остается красный след.

— Лучше подумай, что хочешь вписать в контракт.

— А вдруг он не твой? К чему тогда всё это…

— Он мой, Ангел. И мы оба это знаем.

Есть вещи, в которых ты уверен, и точка. Эта уверенность сидит так глубоко во мне, что я даже не задумываюсь почему так. Как увидел ее и понял, что она ждет ребенка, так что-то щелкнуло внутри.

Меня достал юрист, который присылал контакты клиник и говорил, как можно определить отцовство во время беременности. Идиот подготовил целую лекцию, чтобы рассказать мне о разных способах, но заткнулся, когда я ледяным тоном задал главный вопрос.

— Нужна операция?

— Это не совсем операция, — начал лепетать он, почуяв мой настрой. — Вмешательство, да. Риск есть, но он минимален, на уровне статистической погрешности.

Я не выдержал и схватил его за грудки, вдавив в стенку кабинета.

— Погрешности? Ты слышишь, что несешь?!

Я только потом понял, почему так сорвался. Просто в памяти всплыли ее слезы, когда она призналась, что не может иметь детей. Эти бесшумные горькие слезы, оказывается, сидели во мне занозой всё это время, а особенно то, что я не нашел правильных слов в тот момент, да еще, как последний урод, пристал к ней с таблетками, чтобы она не залетела.

Охуенный последний разговор! На нем же мы и расстались в Париже по большому счету.

А этот гавнюк в вычищенном до блеска костюмчике предлагал рискнуть ребенком, который для нее как чудо. И ради чего? Чтобы укрепить уверенность, которая у меня и так есть.

Я даю Ангелу день, чтобы она прочитала договор и решила, что хочет вписать в него. Потом еду в клуб, к которому присматриваюсь последние недели. Приятель хочет продать его и свалить в Европу на ПМЖ, а я прикидываю, сколько бабла надо будет ввалить в новый бизнес.

Я почти не общаюсь с отцом после истории с Ангелом, бросил его дела с чистой совестью и бываю в родительском доме только из-за мамы. Но с деньгами особых проблем нет, я нормально раскрутился и собираю ночными сетами по клубам приличный ценник. Хотя бить тачки одну за другой, как в двадцать лет, позволить себе не могу. Доходный бизнес не помешает, тем более я выгреб почти все деньги со счета, чтобы помочь Ангелу. Ее Антоша слишком хорошо умеет мухлевать с официальными бумагами, чтобы из него можно было вытрясти хоть что-то после развода. Да я и не хотел даже разбираться в этом дерьме, а их брак по-другому назвать сложно, я просто кинул нужную сумму юристу, чтобы он сделал красиво.

Ангел не приняла бы подарки от меня, она слишком гордая для этого. Но взять то, что ей причитается с бывшего мужа — еще может подумать. И пусть так, пусть думает, что хочет, я все равно заработаю.

На следующий день Ангел просит встретиться где-нибудь в офисе. Я соглашаюсь, хотя понимаю, что она хочет ткнуть меня в то, что между нами лишь деловые отношения. Я захожу в кабинет после нее, задержавшись из-за пробки, и сажусь напротив, отодвигая пустой стакан и бутылку минеральной воды.

Больше в кабинете никого нет. Тишина и чарующий запах ее весенних пряных духов, в сердцевине которого я улавливаю сумасшедший запах ее тела.

Ага, деловые отношения. Точно, как же иначе.

— Давай сразу к делу, — начинает Ангел.

Я могу начать ее целовать? Она об этом?

Вряд ли.

— Я за, Ангел.

— У меня три требования.

— Начинай.

— Во-первых, ты больше не будешь называть меня Ангелом.

— Черт, — выдыхаю. — Ты жестока.

— Во-вторых, никакого секса и приставаний.

Тут я уже молчу.

— И, в-третьих, я могу завести любовника, когда ребенок родится.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Что?!

— Антон мне разрешал, — она пожимает плечами, как ни в чем не бывало. — Даже сам плату брал с любовника.

— Я не Антон.

Она щурит глазки, словно тщетно пытается найти различия.

— Это у всех баб так, да? От беременности крыша едет. Гормоны там, счастье по башке бьет…

— Зачем я тебе, Ник? Как приложение к ребенку? Тогда в чем проблема?

— Проблема в том, что мою жену не будет трахать другой мужик!

— Так тебе нужна жена? Настоящая или фиктивная? Я ни черта не понимаю!

Я вскакиваю на ноги, сковывая злость. Кровь кипит и бьет по вискам, распаляя. Я смотрю на нее и хочу придушить собственными руками. А еще хочу зацеловать ее до судорог и запереть в своих руках.

Блять, да мне она нужна!

Вот и вся правда.

Но вслух я произношу другое.

— Мне нужен мой ребенок, я уже говорил. И нормальная мать для него, а не шлюха.



Глава 39

В кабинете витает напряжение. Я кожей чувствую его злой взгляд, направленный на меня и раздражение, которое он даже не пытается скрыть.

— Предлагаешь мне ограбить секс-шоп и экспериментировать?

— Ты выходишь замуж не за импотента, — спокойно отвечает он и вальяжно садится на кресло.

— Я не собираюсь с тобой спать!

— Да что ты? В клубе ты так не говорила. Да и потом в отеле тоже, — он взмахивает руками, а я делаю выпад, чтобы влепить ему пощечину, но Ник перехватывает мою руку.

— Козел.

— Не новость.

— Я хочу любовника после родов!

— Я же сказал — нет.

— Ну что же… значит, не будет никакой свадьбы, — я встаю так резко, что стул сзади отъезжает и опрокидывается.

Не обращая ни на что внимания, я разворачиваюсь и уверенно иду к двери, хотя точно знаю, что Ник настигнет меня. И он делает это. Хватает меня за руку и разворачивает к себе, правда, на этот раз я почти не чувствую захвата.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд, после чего Ник протягивает руку к двери и закрывает защелку.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь тебя трахать, — спокойно говорит он и склоняется, впиваясь поцелуем в моих губы.

Он прижимает меня к стене и хватает рукой за затылок, вжимая в себя сильнее. Я чувствую напористое движение губ и поддаюсь, раскрываюсь ему навстречу и сливаюсь с ним в поцелуе. У меня слишком долго не было мужчины. Внизу живота тут же становится жарко, а голова начинает кружиться от его напора и страсти, с которой он сминает мой рот.

Не удержавшись от соблазна, провожу рукой по его волосам, а в ответ чувствую, как горячие ладони тянут свитер вверх и касаются моей кожи. Я стону. Черт, я ведь действительно стону ему в рот и не сразу понимаю, что поцелуй прекратился. Что парень напротив смотрит на меня с диким желанием и едва сдерживаемым порывом трахнуть меня, развернув к стене.

— Поехали ко мне, — говорит он. — К черту контракт, к черту договор, давай просто поженимся и станем семьей.

Его предложение настолько неожиданное, что я даже не успеваю прийти в себя и придумать нормальный ответ, поэтому говорю первое, что приходит на ум, когда Ник рядом:

— А может ты просто трахнешь меня и успокоишься?

Его глаза темнеют. Он хватает меня за руку и тянет к столу, разворачивает к прозрачной стеклянной поверхности и наклоняет вперед.

— Устраивайся поудобнее, — рычит он и я чувствую, как его руки рывком расстегивают мой комбинезон.

— Ни-и-и-к, — жалобно стону я.

Он останавливается, его руки замирают на моей одежде, после чего он приподнимает свитер и касается моего живота. Легонько проводит ладонью по натянутой коже, а второй рукой поднимает меня вверх, прижимая к себе спиной.

Так мы и стоим: я прижата к сильному мужскому телу с до боли родным запахом, а он гладит меня рукой по животу и молчит, поместив подбородок мне на плечо.

Я чувствую, как внутри толкается малыш. Понимаю, что и Ник это почувствовал, потому что на мгновения он задерживает дыхание. Ребенок толкается еще раз и по моим щекам стекает пара слезинок. Я так долго ждала этого… момента, когда смогу разделить с кем-то секунды вот этого счастья. Мгновения, когда малыш дает о себе знать.

— Где ты был, Ник, — чувствую, что голос срывается, но и плевать.

Я плюю на свою гордость, на чувство собственного достоинства и растекаюсь лужицей у ног парня, в которого, кажется, влюбилась. Он разворачивает меня к себе, утирает слезы большими пальцами и удерживает мое лицо шероховатыми ладонями.

— Теперь я здесь, слышишь, Ангел? Здесь, с тобой, — он обнимает меня и целует в висок, а я не могу успокоиться.

Слезы уже градом текут из глаз. Я жалею, что не сказала ему раньше, жалею, что из-за сомнений в том, кто отец и лишила себя счастья, которое, как оказывается, не могла заменить даже спокойная и размеренная жизнь.

— Глупый Ангел, — говорит он, целуя мои соленые щеки. — Ты такая глупая.

— Ты ведь не называешь меня больше Ангелом, помнишь пункты?

— К черту, я не согласен ни с одним их них, — спокойно говорит он. — Не будет никаких пунктов, Ангел. Мы просто распишемся и станем семьей. Ты, я и наш сын.

— Я хочу сделать тест ДНК.

— Зачем?

— Хочу быть уверенной, что это твой ребенок. И я не хочу, чтобы ты потом жалел.

— Да к черту все, пусть даже и его. Ты нужна мне, Ангел. Понимаешь? Ты. И сын нужен, да. Пофиг что не мой. Я даже знать не хочу. Не будет никакого теста.

— Будет.

— Нет, это опасно.

— Взять кровь из вены? — я удивленно смотрю на него и чувствую, что больше не плачу. Более того, у меня поднимается настроение.

— А так можно? — Ник выглядит удивленным и обескураженным.

— Ты что не загуглил прежде чем посылать мне контракт?

— Я нет. Гуглил, видимо, юрист, — он улыбается и обхыватывает меня за талию, переплетая пальцы за моей спиной. — Но я все равно не хочу делать тест.

— Ник.

Он так смотрит на меня, что я тут же замолкаю и коротко киваю. Не хочет и фиг с ним, сделаем потом.

— Отвезешь меня домой? Марина, наверное, нервничает.

— Отвезу, конечно, — Ник выпускает меня из крепких объятий и хватает ключи со стола. Я застегиваю комбинезон, и Ник помогает мне надеть пальто.

— Тебе точно не сложно?

— Неа, нам по пути, — Ник берет меня за руку и тянет за собой, а я спрашиваю:

— Переехал в район попроще?

— Перевез тебя в другой, — спокойно говорит он и продолжает тянуть меня за собой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 40

Я открываю перед Ангелом дверцу и аккуратно пристегиваю ремнем безопасности. Она странно смотрит на меня, так что я зависаю на мгновение.

— Что?

— Чувствую себя фарфоровой статуэткой, — она довольно улыбается и обнимает мои пальцы, которые застыли у окна. — У меня никогда не было такого, Ник… Заботы. Мужской, настоящей.

Я не знаю, что ответить. Она удивляет меня своей откровенностью, вдруг приоткрывается мне и смотрит искренним чистым взглядом. Я чертовски скучал по ее синим глазам, даже во сне видел. Думал, совсем поехал.

— Я же предлагал тебе. Еще тогда, Ангел, когда мы впервые встретились в отеле. Помнишь?

— Помню, — она кивает и опускает глаза на живот.

— Не поверила мне? Подумала, что сочиняю?

— Нет… Я не поверила в тебя. Подумала, молодой, горячий, завтра сам пожалеешь о своих словах.

— Отлично, — хмыкаю. — Ты в следующий раз предупреждай, если что такое подумаешь.

Ангел коротко смеется и проводит ладонью по моему запястью.

— Обязательно, — кивает она.

Я закрываю дверцу и сажусь за руль. Выруливаю с парковки и направляюсь к своей квартире. С трудом верю, что всё так ахуенно сложилось, что я могу привезти к себе Ангела. Не силой, не подписью в контракте… А после нормального человеческого разговора! Сколько мы не могли услышать друг друга?

Бездна времени.

Но главное, что сейчас она сидит рядом и спокойно дышит, улыбается своим мыслям. Я сам улыбаюсь как дурак и прикидываю в голове, что нужно будет поменять в квартире, чтобы ей было удобнее в ней с малышом, когда он родится. Или лучше к тому времени поменять квартиру? Я ни хера не понимаю в этом, но Ангел же мне поможет. Если мы продолжим разговаривать, у нас всё получится.

— Красиво, — отзывается Ангел, когда я останавливаюсь у современного монолита с парадными входами в два этажа. — Здесь, наверное, одни богачи живут.

— Не нравится?

— Нет, отличное место. Просто отвыкла… после развода.

— Тяжело пришлось?

Я медленно сглатываю и чувствую, как внутри поднимается злоба на самого себя. Я ведь тупо свалил и не интересовался, как там у нее жизнь. Хотя вру, пару раз узнавал. Но стоило услышать, что она живет со своим муженьком дальше, так меня захлестывало ядом. И я не хотел больше никаких подробностей. Вообще.

— Уже в прошлом, Ник, — она специально говорит мягким тоном, чтобы подбодрить меня. — И я была самой счастливой, когда он позволил мне уйти. Дал развод, наконец.

— А после Парижа… Он бил тебя?

Она поворачивается ко мне и наши взгляды встречаются.

— Нет, из него пропал запал. Он же сам меня тебе продал, ему это мешало зверствовать. Такие, как он, не умеют испытывать вину, но что-то в нем поменялось. Ему перестало быть в кайф… Знаешь, как со сломанной игрушкой, от которой уже никакого прока.

— Он ублюдок.

Шепчу ей в губы, притягивая к себе. Целую и обнимаю руками лицо, которое не хочу отпускать. Хочу постоянно видеть ее перед собой, чтобы стереть из памяти те гнусные дни, когда я выть был готов. Буквально лез на стены от того, что она далеко. Не со мной.

— Он тоже в прошлом, — кивает Ангел. — Теперь всё? Всё выяснили и можем идти?

Она прикалывается, а по нутру неприятно чиркает. Ведь не “всё”, я не сказал ей об Лизе, которая до недавнего времени была при мне. Да и как сказать? Особенно сейчас, когда Ангел смотрит на меня счастливыми глазами и впервые за долгое время выдохнула полной грудью.

Я должен разрушить момент и сообщить, что трахал ее падчерицу? Отыгрывался на Антоне тем, что ебал его дочь по несколько раз на дню?

Мне и самому противно, что я выбрал такую дорожку для мести. Теперь, когда смотрю на Ангела, понимаю, что пошел самым ублюдочным путем, но тогда даже не задумывался. Перед глазами полыхало от ярости и хотелось спустить эмоции хоть куда-то. Хоть в кого-то. А девчонка смотрела мне в рот и готова была исполнить любую прихоть, и уламывать не надо было.

Блять!

Я с трудом отгоняю черные мысли и уверенно киваю Ангелу.

— Можем идти, — вновь целую ее полураскрытые губы, вспоминая их сумасшедший любимый вкус. — Квартира холостяцкая, сразу предупреждаю, но я согласен на переговоры.

— Да? Все-таки составим контракт? — она нагло подшучивает надо мной. — Цвет штор впишем?

— Штор кстати нет.

— И как я не догадалась?

Я выхожу из машины первым и беру Ангела под руку, веду ко второму подъезду, к двери которого прикладываю электронный ключ.

— И консьержка есть, — шепчет Ангел мне ухо, вставая на носочки. — А она меня пустит одну?

— Пустит, я договорюсь.

Лифт поднимает нас на двенадцатый этаж и я ладонью показываю правильную сторону. Мы подходим к входной двери и Ангел проводит пальцем по номеру квартиры. Я же достаю ключ и отпираю замки.

— Черт, я же так и не позвонила сестре! — Ангел легонько бьет себя по лбу и начинает копаться в небольшой сумочке. — Это ты меня заболтал.

— Да-да, я виноват.

Подмигиваю ей и раскрываю дверь. Замираю в проеме, не понимая какого хера?! Я вижу в холле Лизу, которая смотрит на меня больным взглядом. Она услышала наш разговор с Ангелом и покрывается пятнами, сжимает кулачки и, кажется, собирается пустить их в дело.

— Марин, всё хорошо, я попозже еще раз наберу тебя, — сзади доносится мелодичный голос Ангела.

— Подонок! — кричит, срывая голос Лиза. — Меня выставил и тут же другую… Её! — она тычет над моим плечом. — Здравствуй, мамочка! Давно не виделись!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Лиза, — Ангел едва произносит ее имя из-за шока.

— Да, я! Лиза! Его девушка! Или теперь твоя очередь ему сосать? — она нервно смеется и делает шаг навстречу. — Или вместе будем?!

Я тут же иду к ней, чтобы она не приблизилась к Ангелу.

— Лиза, что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю?! Я здесь живу, Ник! С тобой, урод!

Глава 41

— Умеешь? Или нужно…

В голове тут же всплывают слова Ника, обращенные к Лизе. Я как будто переношусь в день нашей первой встречи, когда я, вроде как, спасла от Ника свою падчерицу.

— Я сказал тебе выметаться, — доносится его голос, на этот раз из реальности. — Ангел, прости, — обращение уже ко мне.

Первое, что приходит в голову при виде полуголой Лизы в квартире Ника — дать ему по морде и назвать скотиной, но все это у нас уже было. И каждый раз я поступала неправильно: отворачивала от себя парня, которому нужна.

— Все нормально, — я едва улыбаюсь и нахожу в себе силы положить руку ему на плечо.

— Что она здесь делает, м? — Лиза оглушающе орет и упирает руки в бока.

— Лиза я сказал тебе убираться и забрал ключи. Как ты здесь оказалась? — Ник хватает меня за руку и крепко сжимает ладонь, ища поддержки.

Я хочу исчезнуть и ничего не слышать. Хочу, чтобы меня не было здесь, и чтобы у нас не было проблемы под именем Лиза. До меня доносится ее голос, который буквально режет по нутру.

— Ты думаешь, что ребенок твой? — Лиза противно смеется. — Да она трахалась с моим папашей. Орала там от удовольствия.

Я не выдерживаю. Даю ей пощечину, а потом ещё и ещё. Мой разум затуманивается и я прихожу в себя, только когда Ник оттягивает меня от Лизы и успокаивает.

Я не вижу ничего вокруг и начинаю соображать, уже когда ее в квартире нет, а в моих руках чашка теплого чая.

— Ник, я…

— Напугала меня, — заканчивает он. — Черт, как ты меня напугала. Сюда уже едет врач, — Ник улыбается и убирает прядь с моих волос, а я только спрашиваю зачем врач. — Ты не реагировала на меня.

Я киваю. Такое бывает, когда я начинаю вспоминать. Полностью забываю о том, что происходит вокруг и не слышу, что мне говорят.

— Я в порядке, — обхватываю его лицо ладонями и мягко целую.

— Черт, я сомневаюсь ещё больше, — со смехом говорит Ник. — Я ждал шлепка, — признается он, — удара как по Лизе.

— Она заслужила.

— Согласен.

Между нами повисает неловкая пауза. Я едва ли помню, что делала и пытаюсь вспомнить, не сказала ли чего лишнего.

— Он действительно насиловал тебя? — спрашивает Ник, и я вздрагиваю.

Не решаюсь даже взгляд поднять, просто молча смотрю в одну точку и думаю, что сказать. Нет? Это неправда. Подтвердить? И что он сделает? Пока я думаю, Ник понимает мое молчание за согласие, сжимает руки в кулаки так, что я даже чувствую хруст его суставов и выдает:

— Я уничтожу его.

Без лишнего пафоса, без обещаний закатать в бетон, но я верю ему. Я не хотела, чтобы он узнал, но я явно не контролировала себя.

— Я не хотела.

— Молчи, Ангел, просто, блять, молчи. Я так виноват перед тобой. Ушел, не поговорил, не спросил, мстил ему через Лизу, а вот она, его месть. Ты. Пока я отрывался, ты страдала. Прости, — он лихорадочно целует мои руки и сжимает их в своих ладонях.

— Ник, — я останавливаю его и прижимаюсь ближе. — Все нормально. Я виновата тоже. Я верила всем, но не тебе. А мне нужно было просто услышать тебя.

— Я чертов ублюдок.

— Нет, — я улыбаюсь и мотаю головой. — Ты лучший.

Нас прерывает звонок в дверь. Ник чертыхается и идет открывать. На пороге появляется молодой мужчина с чемоданом, который при виде моего ошарашенного взгляда говорит:

— Никита Львович, вы ничего не перепутали? — он выдает это так, что я не удерживаюсь от усмешки. — И где женщина, которая не в себе?

— Мы уже разобрались, — Ник пожимает плечами.

— Я зря разувался, — констатирует мужчина и собирается уходить, но я останавливаю его.

— Садитесь хоть чаю попьете.

— Это я с удовольствием, — он проходит и усаживается рядом со мной на диван. — Я Ваня, кстати, — произносит и протягивает мне руку, которую я с удовольствием пожимаю.

Встаю, чтобы сделать чай, но Ник усаживает меня обратно и говорит, что все сделает сам.

— Вау, — выдает мужчина, как только Ник скрывается за дверью кухни. — Вы знаете действенный приворот?

— Что? — не сразу понимаю я.

— Ну он, — Ваня показывает на дверь, — странный.

— Почему?

— Он никогда не делал мне чай, — возмущается Ваня, вызывая во мне приступ смеха.

— Мне делал, — признаюсь я. — На второй встрече.

— Вам повезло.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вы знаете, что стены на кухне очень тонкие и я все слышал? — Ник возвращается довольно неожиданно, поэтому я даже не успеваю сориентироваться. — Расскажи, что я сделал на первой, — он ослепительно улыбается, а я возмущаюсь.

— Ник, — предостерегаю его, но он даже не собирается молчать.

— Я купил у нее заколку, — пожимает плечами Ник и садится рядом, прижимая меня к себе.

Мы разговариваем довольно долго, но потом Ваня резко вспоминает о делах и собирается. Я подозреваю, что в принятом решении ему помог Ник, но это и неважно. Я расслабилась и отвлеклась от ненужных мыслей.

— Прости, он иногда бывает навязчивым, — Ник возвращается в комнату и опускается рядом.

— Он твой друг, не так ли?

— Один из лучших. Второго ты видела на вечеринке. Есть еще парочка. Я познакомлю тебя с ними позже.

— У тебя много друзей? — спрашиваю, осознавая, что совершенно ничего не знаю о нем.

— Скажем так, у меня много знакомых. Я из большой тусовки, но знакомить тебя со всеми не стану.

— Вот как? — я удивляюсь. — Боишься, что они расскажут мне о твоих похождениях?

Я шучу, но улыбка тут же сходит с моего лица, когда я вижу, как напрягается Ник. Я подозревала, что он не милый ангелочек и знаю, что могу узнать много чего, но у нас скоро будет ребенок и последнее, что мне нужно — думать о прошлых связях.

— Ангел, я очень плохой. Пожалуй, даже хуже всех, кого ты знала. Я эгоист, собственник и мудак, но рядом с тобой я… мне никто не нужен кроме тебя, понимаешь? Я не обещаю исправиться, не говорю, что буду идеальным мужчиной рядом, но я никогда не подниму на тебя руку, никогда не сделаю тебе больно и не стану изменять.

— Ник… — я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы и я не могу их сдержать, поэтому смахиваю неловкими движениями.

— Я постараюсь быть хорошим отцом, Ангел. И мужем.



Глава 42

Впервые в жизни я чувствую, что всё идет правильно. У меня были подобные мысли раньше, но сейчас, когда уверенность переполняет меня, я открываю новые ощущения для себя.

И я ведь чуть всё не потерял.

Смотрю на Ангела и не в состоянии понять, как смог тогда уехать. Оставить ее в Париже и пойти на поводу у обстоятельств. Позволить решать отцу, позволить ему разговаривать с ней, а потом отдать в руки Антона. Блять, как?! Я должен был остаться с ней, должен был всё разрулить и еще тогда по-настоящему открыться ей.

Она смотрит на меня сейчас по-другому. С теплотой и нежностью.

С надеждой.

А я ловлю себя на мысли, что мы похожи. Потерянные и только-только понимающие, какие мы есть на самом деле. Словно нащупываем себя среди чужих мнений, оценок, ожиданий и приказов. Да, нам достались разные тиски, и там где на меня давила репутация семьи и ее состояние, Ангелу доставалось намного сильнее от урода-мужа.

Когда ты кому-то что-то доказываешь, ты теряешь себя. А я доказывал. Доказывал отцу, что не имею ничего общего с ним, доказывал всем вокруг, что могу быть богатым ублюдком, и если им так хочется лепить ярлыки и убеждаться в своих предположениях, то всегда пожалуйста. Я только за, у меня богатая фантазия на ебанутые поступки. Одна история с Лизой — отличное подтверждение.

Я сказал Ангелу, что я “эгоист, собственник и мудак”, и эти слова можно золотыми буквами вывести на моей визитке. Люди действительно так обо мне думают и я много, что сделал, чтобы они не сомневались, но с Ангелом я хочу быть другим. Собой хочу быть, достать свою чертову сердцевину и разобраться, что там есть на самом деле!

Ведь я ни хера не ветренный.

Я упертый однолюб, которому хватило одной ночи с девушкой, чтобы потом повернуться на ней. Я только сейчас понимаю, как прочно она въелась в душу. Раньше я списывал дело на секс, желание добиться и получить то, что жадно захотелось, но сейчас дело в другом. Она глубже, намного глубже… Черт, да она забралась так глубоко, что мне впервые в жизни приходится заглядывать в свое нутро. Я узнаю себя рядом с ней.

Нахожу чертову траекторию, а не лихорадочные движения туда-сюда. То бьюсь за нее, то отпускаю, то хочу трахать каждую секунду, то предлагаю вписать воздержание в контракт, то готов перегрызть глотку ее мужу, то толкаю ее обратно в семейную жизнь.

Конечно, меня тошнило от такой болтанки. Тошнило от себя и от всего вокруг, как после диких перегрузок, и я мог делать только хуже. Усугублял и сходил с ума потихоньку. Мне уже было скучно играться с Лизой и я не знал, куда еще сцедить застойный яд, потому что ни черта не помогало!

Да и с чего бы?

Но это проходит, прямо сейчас проходит и с каждой секундой становится легче. Я нахожусь рядом с ней и нахожу долгожданное равновесие. Отчетливо понимаю, что надо делать дальше, каким быть и что говорить. Без масок и желания показать себя другим человеком, то обнаглевшим мудаком, каким она увидела меня в первые встречи, то более молодой версией ее мужа, каким я увез ее в Париж.

Нет, хватит.

Теперь точно закончили. Я тоже хочу стать ее точкой равновесия, чтобы она перестала беспокоиться и оглядываться назад. Нашла себя сквозь привычки, которые остались после ужасного брака, и сквозь наши общие ошибки, потому что мы тоже успели потоптаться друг на друге. Научилась верить, доверять и не выпускать коготки по любому поводу.

Мы реально похожи. Поэтому так долго шли к сегодня. Тяжело идти хоть куда-то ровным курсом, когда внутри потерян.

— Мне нужно будет отлучиться, — я целую ее в висок, приобнимая со спины. — Похозяйничаешь без меня?

— Как раз начну со штор.

Почему женщины так помешаны на шторах? Зачем они вообще? Особенно на двенадцатом этаже.

— Хорошо, — я киваю ей и беру сотовый и ключи. — Я постараюсь побыстрее закончить, если что наберу.

— Можно я приглашу сестру?

— Конечно, Ангел. Тебе не нужно спрашивать разрешение, звучит ужасно. Приглашай кого хочешь… Хотя стоп, любовника нельзя.

— Чувствую, ты долго будешь мне его припоминать.

— Еще бы. Придумала, — я хмыкаю и вспоминаю, как мне поплохело, когда она выдала мне этот пункт договора. — И я вызвал мастера, он проверит сантехнику. Ты на него внимания не обращай, пусть своими делами занимается.

Я выхожу из дома и спускаюсь к машине. Я не стал говорить Ангелу, что собираюсь делать, ей сейчас нельзя нервничать и накручивать себя, но поступить иначе не могу. Я попросил приятеля подежурить в квартире на всякий случай, а сам думаю, что делать с Антошей. По ее потемневшим глаза было видно, что дни после Парижа дались ей тяжело. Он издевался над ней, получив назад в свой дом. А потом выбросил на улицу, как отработанный материал.

Ему это сойдет с рук? Проехали и забыли, так что ли?

Но хуже другое. Антон сам бросил вызов первым. Мне на телефон пришла смс-ка, в которой черным по белому — “Бойся, урод. И за нее тоже”. Я так понимаю, Лиза уже вернулась домой и успела рассказать папе о своей жизни со мной. И что-то мне подсказывает, Ангела она тоже упомянула. И ее беременность…

Иначе чего он вдруг взбесился?

Я ломаю сигарету и матерюсь. Достаю вторую и закуриваю, раздумывая, куда лучше поехать первым делом или кому позвонить.

Рокотов!

Точно, начальник охраны моего отца очень пригодится. И он мужик грозный, но договориться можно, попытаться во всяком случае можно. Я тушу окурок и сажусь за руль, бросаю телефон в держатель и включаю громкую связь.

Рокотов отвечает после третьего гудка. И говорит своим вечно хмурым и как-ты-меня-достал-сынок голосом.

— Никита Львович, как давно я вас не слышал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Здравствуй, здравствуй. Я по делу.

— У нас есть общие дела? Я такого не помню.

— Рокотов, я знаю, что не общаюсь с отцом и потерял всякое право тебе звонить. Но мне нужна помощь.

Рокотов тяжело выдыхает.

— Уголовка? — бросает он предположение.

Да что с ним? В прошлый раз он решил, что ребенок сестры Ангела от меня. Теперь, что меня надо спасать от решетки. Нет, я не святой, но Рокотов явно преувеличивает. Или издевается, сукин сын.

— Уголовка может быть, если облажаться, — отвечаю ему честно. — Поэтому мне нужен совет профессионала. Я в любом случае буду действовать, у меня другого выхода нет, моей семье угрожают.

Да я и не хочу другого выхода. Я хочу сломать Антона. В прямом, переносном, в каком угодно смысле. Хочу, чтобы он ответил за всё, что творил с ней, поверив в свою безнаказанность. За то, что продолжает целиться именно в нее для удара в отместку.

Почему не в меня?? В меня одного, мать твою!

— Заправку на развязке знаешь? — спрашивает Рокотов.

— Да.

— Приезжай, обговорим.

Глава 43

Я еду на адрес, который указал Рокотов, и жду его минут двадцать. Он приезжает на квадратном американском внедорожнике, которому не хватает ряда фар на крыше для полноты картины. Безопасник спрыгивает со стального порога и идет ко мне, поправляя на ходу потертую джинсовую куртку.

— Что у тебя? — бросает он после рукопожатия, показывая, чтобы я сразу переходил к делу.

— Та история с партнером продолжается. Помнишь, я просил у тебя людей, чтобы спрятать женщину с ребенком от него?

— Помню.

Рокотов не меньше меня знает, у него работа такая — пробивать информацию и быть в курсе всех дел.

— Его бывшая жена теперь живет со мной. Она моя и у нас будет общий ребенок.

Рокотов кивает.

— Он против?

— Очень, — усмехаюсь и достаю телефон, чтобы показать сообщение с угрозой. — Я еще с его дочкой крутил…

— Чего?

— Он там сейчас злой, как собака.

— Я бы тоже был на его месте.

— Но ты бы не стал угрожать беременной женщине на его месте.

— Вообще женщине, — уточняет мужчина, скривившись.

— Значит мы понимаем друг друга.

Я быстро описываю Рокотову события, которые могли пройти мимо него, но нужны для понимания ситуации. Он берет несколько минут на молчаливое обдумывание и стучит ботинком по протектору. Уходит в свои мысли с головой, с потом достаёт сотовый из кармана и звонит кому— то.

— Ты с отцом совсем разругался? — неожиданно спрашивает безопасник после телефонного разговора.

— У нас холодная война.

— Радует, что не ядерная, — усмехается Рокотов. — Ты бы с ним нашёл общий язык, пора уже взрослеть…

— Вот сейчас самое время для советов.

— Он мужик сложный, но тебе плохого не желает.

Молча киваю, а в мыслях всплывает история с Ангелом, когда она уехала после разговора с ним.

— Вы с ним оба упертые, вот и беситесь.

Рокотов вновь отвлекается на экран сотового, оставляя последнее слово за собой. Я же отмахиваюсь от его наставлений в духе старшего брата, с отцом я как — нибудь потом разберусь, будет ещё время. Меня сейчас исключительно Антоша беспокоит.

— Он тебя сам ищет, — холодно бросает Рокотов. — Антон этот. Спустил уже собак…

— Блять! Я оставил с Ангелом одного приятеля, — хлопаю по карманам куртки в поисках сотового. — Но он, твою мать, не из спецназа…

— Диктуй адрес, я пошлю своих пацанов.

Рокотов берет силовой вопрос на себя, а мне кидает личный номер Антона. Я не смог быстро найти его, а Рокотов за пару секунд, будто он у него на быстром наборе стоит. Он реально всё знает и получает каждый рубль своей охеренной зарплаты не просто так. Не зря отец его не отпускает от себя, не позволяя переманить на сторону.

— Да, — недовольный голос Антоши раздается в динамике. — Кто это?

— Ник. Я смс— ки не люблю, решил позвонить.

— Мне с тобой не о чем разговаривать.

— Стой! Не отключайся, давай нормально поговорим! Сколько можно угрожать исподтишка и на баб стрелки переводить?

— На баб? Это ты сейчас мне предъявляешь? Ты мою дочь из дома увел, урод!

— Она своими ногами пошла и ничего ужасного я с ней не делал. Не бил и не насиловал. Всё с ее согласия.

— Успокаивай себя.

— Она была со мной, и ты терпел. Чего сейчас завелся?

— Ты не будешь крутиться рядом с моим ребенком.

— Что?

— Я знаю, что Ангелина беременна. У меня есть ее выписки из больницы, результаты тестов и сроки. Если это мой ребенок, тебя рядом за километр не будет.

— Это мой ребенок…

— Вот и проверим. Ангелина сдаст тесты в клинике и потом поговорим.

Мне не нравится его тон, уверенный и холодный. Он говорит, как человек, у которого есть скрупулезный план, он всё просчитал, подготовил и теперь уверен, что ничего не сорвется. У меня же ни хера нет, я только реагирую на его выпад и не готовился к тому, что у нас случится новый виток старой войны.

Он реально верит, что ребенок его?

Мстит за дочь?

И за то, что я всё— таки увел у него жену? Пусть ненужную и надоевшую, но одно дело отпустить ее в пустоту и одиночество, а другое — к пареньку, который как— то сломал ему нос.

Злопамятный больной сукин сын!

— Можешь пока отдохнуть, мальчик, — Антон переходит на насмешливый тон. — Мне тут нашептали, что ты не в ладах с отцом и банковские счета твои плачут, так что постой в сторонке, сэкономь деньжат, я сам всё сделаю.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты не будешь ничего делать с моей женщиной!

Рокотов отвлекает меня взмахом ладони. Я слышу гудки в трубке и встречаю тяжелый взгляд безопасника, от которого хочется лезть на стенку.

— Что там?

— Он ее увез.

— Нет! Блять! Сука!

Я чуть не разбиваю телефон об землю, вовремя меняю руку и впечатываю кулак в бампер авто. Резкая боль полыхает по кисти и чуть отрезвляет. Я разгибаюсь и вновь смотрю на Рокотова.

— Что хочешь, Рокотов! Проси что хочешь, любые деньги, но вытащи ее. Я сделаю всё, что скажешь.

— Что он тебе сказал?

— Сказал, что нужны тесты, чтобы определить, кто отец, — я зло усмехаюсь и дергаю дверцу машины, стоять на месте без дела невыносимо. — Он мне мстит. Специально увез и показывает, что теперь он заказывает музыку. С Ангелом он наигрался, теперь меня нагибает. Он урод при бабле, вот и всё.

— Значит клиника, — Рокотов отметает лишнее и хватается за главный факт. — Найдем.

— Твои были в моей квартире? Что там?

— Всё нормально, ничего не разбито, не перевернуто. Тихо забрали.

— Она боится за ребенка, она не будет сопротивляться.

— Приятелю твоему только нос разбили.

— Переживет.

— Твою квартиру явно пасли. Только ты за порог, они сразу налетели.

Мы садимся по своим машинам и выезжаем с заправки. Я жду указаний безопасника и ставлю на бесконечный набор Антона. Знаю, что он там сейчас довольно ухмыляется и кайфует от моей агонии, но мне плевать. Мне нужно узнать, где сейчас Ангел, что с ней!

Кровь закипает и бьет в висках. Я слишком долго не имел дел с Антоном, вот и забыл какая он сволочь и на какие низости способен. Позвонил Рокотову, чтобы пробить его дела, но надеялся на нормальный мужской разговор.

Куда там?!

Следующие два часа утекают в пустоту. Я жду и схожу с ума от неизвестности. Кручусь в квартире, из которой забрали Ангела, и не могу успокоиться. Чуть легче лишь от того, что Рокотов не приукрасил. Квартиру действительно не тронули, нет тут следов борьбы — мебель стоит на местах и все хрупкие предметы целы.

Только ее нет… Моего Ангела нет.

Ее как будто взяли за руку и вывели. Как вещь. Куклу. Снова! Я не смог защитить ее, приставил одного парня покрепче и подумал, что этого достаточно. Плюс два замка на двери и охраняемый дом. Блять! Надо было звонить Рокотову отсюда, не отходить от Ангела и поднимать нормальную охрану как только я получил ту смс— ку с незнакомого номера.

Идиот!

— Ник, — в дверном проеме появляется парень, которого прислал Рокотов, и кивает мне. — Надо ехать.

— Что? Куда?

— Достали адрес…

— Клиники? Слава богу!

— Антон сбросил адрес, сказал, чтобы ты приехал один.

— Дай мне его.

— Одному лучше не надо.

— Я не буду так рисковать, — я нетерпеливо отмахиваюсь. — У этого мудака в башке сейчас коротнет и он может что угодно выкинуть! А она беременна, ей нельзя нервничать, вообще… Блять, сука, как же я его ненавижу!

— Ник, ты продышись сперва. На запале дерьмо выйдет.

— Да, да. Я держу себя в руках.

Я делаю уверенный шаг к нему.

— Давай адрес. Я один поеду, не надо никого мне на хвост сажать.

У меня нет стопроцентной уверенности, что Рокотов послушает меня, но трясти его за грудки я точно не собираюсь. Я завожу мотор и смотрю в зеркала заднего вида. Хотя я тот еще спец, у меня нет шансов заметить пацанов Рокотова, если он захочет спрятать. Я забиваю на то, что не могу контролировать и ввожу в навигатор полученный адрес.

Дорога занимает полчаса, я сворачиваю с центральных улиц и ухожу к спальникам, дальше и дальше, пока не добираюсь до другого района. Частная маленькая клиника встречает шлагбаумом, который медленно ползет вверх. Я бросаю машину прямо у входа и иду на второй этаж, который значится в адресе.

Останавливаюсь на этаже и вскоре вижу Антона в коридоре. К своему удивлению, я вижу именно его, хотя ждал двухметрового шкафа с кастетом и битой.

Но это видно оставили на десерт.

— Оружие есть? — спрашивает Антон.

— Мы в вестерне? Нет, конечно. Я пуст.

Больше на этаже никого нет и стоит гробовая тишина, только слабые отголоски медицинских приборов доносятся из палат.

— Где моя жена?

— Жена? — бровь Антоши ползет вверх.

— Ты слышал. Где она? Хватит, Антон, ты заигрался.

— О, как ты заговорил. А где спесь? Ужимочки— шуточки?



— Чего ты хочешь? Давай, делай, только дай мне увидеть ее. Забрать. Я все равно это сделаю, но у тебя еще есть время пойти на попятную.

Антон делает резкий шаг ко мне, потом второй и приближается вплотную. Я вижу, как он замахивается, но не закрываюсь. Пропускаю тяжелый удар в живот, за которым без промедления следует второй и третий. Опять в живот и висок. Я падаю на пол, но цепляюсь за ряд кресел и подтягиваю себя наверх. Упрямо выпрямляюсь перед ним и встряхиваю головой, чтобы отогнать легкие “приветы” от нокаута.

— Всё? Или еще будет?

— Я бы тебя прикончил, но ты же сынок влиятельного отца.

— Тогда Ангел носит внука влиятельного деда, — если для него это довод, то я буду его использовать. — Подумай об этом, Антоша.

— Завтра будет результат исследования. Тогда и подумаем.

— Хорошо. Но я хочу увидеть ее сейчас.

— Она не здесь. Я не такой дурак, это случайная клиника, вбил в поисковик и выбрал ее для встречи с тобой.

— Сукин сын…

— Тише, Ник. Хочешь силу показать? Смотри зубки не сломай, ты же сам меня вывел на высший уровень. Помнишь тот контракт, который мы подписали взамен на Париж с моей женой? Я столько прибыли получил и связей завел, что даже твоего отца теперь не боюсь. Войны с ним из — за твоей гибели я не хочу, но и под каждое условие вашей семьи прогибаться больше не буду. Прошли те времена, Ник, безвозвратно прошли.

Он злорадно скалится и похлопывает меня по плечу.

— Ты сделал мне карьеру, — ухмыляется урод, хвастаясь белозубой улыбочкой. — Надеюсь, секс с моей женой того стоит.

— Заткнись.

— Я отдам ее тебе, если ребенок твой. Но если он мой, — он разводит руками и пожимает плечами. — А вероятность есть, я кончал в нее.

Я замахиваюсь на рефлексах, но вкладываю всю мощь удара в крик. Я не могу его ударить, пока она у него. Ничего не могу.

— Потерпи до утра. Я позвоню.



Глава 44

Ник уходит и мне почему-то становится тревожно. Я знаю, что он оставил кого-то внизу, но все равно немного нервничаю. Когда слышу звонок в дверь, решаю, что Ник что-то забыл и вернулся, но на пороге стоит Антон. Расслабленный, в длинном пальто и натертых до блеска ботинках.

— Привет, Ангел, — кривит обращение, которым меня называет только Ник и усмехается. — Собирайся, поедем.

— Куда? — я не решаю спорить или закрыть дверь перед его лицом. Я только задаю вопрос, хотя мысленно уже вспоминаю куда дела свое пальто.

— Тест на отцовство сделаем, — ухмыляется Антон и даже не переступает порог квартиры. — У тебя пять минут на сборы, дорогая. И без шуток. Телефон сразу дай сюда, — он забирает у меня мобильный, который до этого я крепко сжимала в руке, и облокачивается на косяк двери.

Я одеваюсь, натягиваю сапожки и иду за ним. Не знаю, где Ник, что с ним и что будет дальше, но сейчас главнее всего — ребенок. Я обхватываю рукой живот и захожу в лифт, намеренно отходя подальше.

— Какая же ты сука, Ангел, — выплевывает Антон, едва створки лифта закрываются. — Передать не могу. Долго собиралась скрывать от меня? Или думала что не узнаю?

— Ты бы и не узнал, — я пожимаю плечами, — если бы Лиза не донесла.

— Сука, — снова повторяет он, чем ничуть меня не трогает.

Так бывает. Ты слишком долго живешь с человеком, чтобы после обижаться на его слова. Меня ничуть не трогает то, что говорит Антон. Ни капли. Плевать на его мнение, я знаю, что кроме анализов он ничего со мной не сделает. Вряд ли тронет и потом. Возможно потребует обратно все, что Ник отобрал и вернул мне по праву, но я готова отдать все, лишь бы он забыл о том, что у него когда-то была жена Ангелина.

— Так и будешь молчать? — допытывается Антон, прислонившись спиной к стенке лифта.

Я пожимаю плечами и отворачиваюсь, но сильные руки хватают меня за локоть и вот я уже вынуждена смотреть на бывшего мужа.

— Чего ты хочешь? — уверенно спрашиваю у него. — Чтобы я сказала что сожалею? Чтобы просила прощения или встала на колени? Ты сильнее, ты богаче, ты заказываешь музыку, но не тебе указывать мне когда говорить, — зло шиплю и скидываю его руки со своего локтя.

Уверенно шагаю на выход из лифта и понимаю, что мне ни капли не страшно. Да, это глупо, но пока Антон не уверен чей ребенок, трогать меня не станет, а потом… потом я буду надеяться, что подоспеет Ник. Я больше не сомневаюсь в нем. Хватит, насомневалась, наотгонялась, сейчас хочу просто не думать. Плыть по течению.

Мы приезжаем в какую-то безумно дорогую клинику. Меня вежливо просят пройти в кабинет и потерпеть пока возьмут кровь из вены.

— Инновационные методы дошли и до нас, — улыбается приятная на вид девушка. — Теперь нет необходимости проводить сложные процедуры.

— Знаю, — я понимающе киваю и отворачиваюсь, не желая смотреть на то, как будут брать кровь.

После та же девушка прикладывает к месту укола ватку, говорит согнуть руку и выводит в коридор, где меня уже ждет Антон. Он взвинчен и видно, что соперничество с таким как Ник не дается ему просто.

— Все? — рычит к медсестре. — И когда будут готовы анализы?

— Через неделю, — спокойно говорит девушка, хотя видно, что она его побаивается.

— Завтра, — рычит Антон. — Мне нужно завтра.

— Простите, но…

— Завтра, — он переходит на крик и мне приходится звать его.

— Антон, прекрати!

— Я хочу знать, что ты носишь моего ребенка, — чеканит каждое слово. — Или ублюдка, который мне не нужен, — я вскидываю руку и впечатываю в его щеку ладонь со звонким шлепком.

— Мы можем… — начинает девушка, — сделать за пять дней, но это крайний срок.

— Делайте! — бросает Антон, не отводя от меня взгляда.

Девушка уходит, и я отхожу от него на несколько шагов, но Антон идет за мной, хватает меня за руку и тянет на выход. После усаживает в машину и говорит водителю адрес.

— Куда я еду?

— Туда, где твой любовник не найдет тебя, — он с силой захлопывает дверь и ждет, пока машина отъедет.

В теплом салоне автомобиля, я расслабляюсь. Меня слегка укачивает, веки тяжелеют и я прихожу в себя только тогда, когда чувствую, как меня трясут за плечо. Открываю веки и вижу водителя, к которому села в машину.

Меня привезли в какой-то загородный дом, потому что позади только трасса, а вокруг лес и несколько одиноко стоящих особняков, в окнах которых даже нет света. Я бы попыталась запомнить место, посмотреть улицу, но что запоминать, если здесь ничего нет.

Водитель проводит меня в дом, помогает снять вещи и говорит, что поможет, если мне что-то будет нужно. Вместо того, чтобы слушать его, я смотрю на парней, выходящих из машины во дворе.

— Мы приехали с охраной?

— Конечно, — мужчина смотрит на меня как на идиотку, а я чертыхаюсь. Обвести одного мужика вокруг пальца проще простого, а вот когда их уже шестеро или того больше, задача предстоит не из простых, но я не хочу сдаваться и попытаюсь сделать все, что можно.

* * *

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я провожу в доме четыре дня и теряюсь в неизвестности. Меня кормят, заботятся обо мне, но я не знаю, что происходит и с замиранием сердца жду момента, когда Антон узнает, что ребенок не его. Я в этом уверена и от этого страшно.

До сих пор он ничего не предпринимает из-за неизвестности, а что будет после того, как он узнает? Что будет со мной и ребенком? Мне не помогает ни убеждение в том, что он ничего не станет делать и отпустит, ведь я ношу внука влиятельного человека, ни то, что Ник точно что-то сделает.

Я обхожу окрестности во время прогулки и понимаю, что бежать некуда. Здесь ни единой живой души и практически полная тишина. Спокойно и умиротворенно, но это еще больше нагнетает. К вечеру я извожусь и ложусь спать на нервах, а то, что сюда прибывает еще человек пять охраны, точно не к добру.

Ночью просыпаюсь от теплых рук, касающихся моего тела. Я вздрагиваю и вскакиваю, но слышу голос Ника и поворачиваюсь, расслабленно садясь на кровати.

— Ник, — шепчу я и бросаюсь ему на шею, — Ник.

Я утопаю в его объятиях и жмусь ближе, не веря, что это не сон. Хватаюсь руками за его широкие плечи и не могу отстраниться. Ник крепко прижимает меня к себе и обнимает за талию, нежно проводит рукой по спине и успокаивает:

— Тише, малыш. Все нормально. Я заберу тебя, ладно?

— Там охрана.

— Там никого нет, — он улыбается и проводит рукой по моей щеке. — Собирайся, малыш.

Я быстро натягиваю брюки, свитер, носки и пуховик, обуваю сапожки и хватаюсь за руку Ника, протянутую мне.

— Как ты обошел охрану? Или… — я замолкаю, не решаясь выдать то, что приходит в голову.

— С ними все нормально. Жить будут, — смеется Ник и тянет меня к себе. — Подлечиться придется только, — он запечатлевает поцелуй на моем виске, берет меня за руку и тянет на выход.

Я действительно не вижу ни следов борьбы, ни разбросанной по полу мебели. И на улице только машина Ника и водитель, который при виде нас тут же открывает двери, а после занимает свое место на водительском кресле.

Внутри салона все так же жмусь к Нику, не в силах выпустить его руку из своей и сесть чуть дальше. Я нервничаю, опасливо оглядываясь и ожидая Антона.

— Ангел, — зовет Ник. — Расслабься.

— Прости, — виновато опускаю глаза в пол и пытаюсь взять себя в руки, но вместо этого меня пробивает крупная дрожь.

— Эй, Ангел, посмотри на меня. Посмотри! — Ник поднимает мое лицо и всматривается в мои глаза. — Тебе что-то сделали здесь? Обидели? — я вижу, как он с силой сжимает челюсти и мотаю головой из стороны в сторону.

— Соскучилась, — улыбаюсь и тянусь к нему, легонько касаясь его губ. — Ты как меня нашел, — шепчу между его жаркими поцелуями.

— Напряг все связи. Антошик хорошо тебя спрятал, но я нашел, Ангел. Тебя и нашего сына, — он прижимает мою голову к себе и гладит ладонью по волосам.

— Ник, — я не сдерживаю слез и сжимаю в руках воротник его куртки, — я переживала за тебя.

Признание дается тяжело, но я должна сказать и говорю, радуясь, что все хорошо, что все закончилось.

— Дурочка, — Ник отстраняется и целует меня по влажным щекам, — переживала за меня. В порядке все со мной. Тошик выбесил, — зло выплевывает он.

— Где Антон? — решаюсь задать вопрос, который волнует меня, едва я увидела Ника в комнате.

— Не знаю, — он пожимает плечами, — его отец отвлекает.

— Вы помирились?

— Пришлось, — нехотя говорит он. — К тому же когда он узнал, что ты беременна от меня, поставил на уши всех своих безопасников.

— Ник, — я вздыхаю. — Ты знаешь, что тест еще не готов?

— Знаю, — он прикрывает глаза. — Знаю и надеюсь, что он мой, Ангел, иначе я не знаю, что будет дальше. Отец не станет отбирать ребенка у Антона. Он, блять, принципиальный, — Ник злится и ударяет кулаком по дверце.

Я замолкаю и смотрю в одну точку, пытаясь предположить, что будет. Снова роспись и штамп о замужестве? Не с Ником, а с Антоном? Меня передергивает от отвращения, но я знаю, что бывший муж не оставит мне ребенка, а я не отдам его как будто ничего не было.

— Я люблю тебя, Ник, — шепчу ему на ухо, прижимаясь как можно ближе. — Люблю, слышишь?

Я не знаю, смогу ли сказать ему это потом, будет ли у меня еще возможность признаться в своих чувствах, поэтому говорю то, что на сердце. Я так давно не говорила этих слов, что от переполняющих меня эмоций на глаза тут же наворачиваются слезы. Я бесстыдно вытираю лицо об куртку Ника и прячу лицо в его шее, вдыхая родной запах и стараясь запомнить его.

— И я люблю, — выдает Ник, отстраняя меня от себя и заглядывая в глаза. — Тебя и нашего малыша, — он расстегивает пуговички пальто и касается моего живота ладонями, а затем склоняется и целует его сквозь ткань свитера. — Люблю вас, Ангел, я так вас люблю.

Я глажу его по волосам, успокаивая, и стараясь успокоиться сама. Это сложно. Понимать, что это может быть наш последний вечер, что мы, возможно, никогда не увидимся, что впереди нас ждет неизвестность и Антон.

Мы приезжаем не в квартиру Ника, а в большой дом. Ник укладывает меня спать, но я не хочу отпускать его. Хватаюсь за его руку и тяну к себе.



— Побудь со мной рядом, — тихо говорю я. — Не уходи, давай проведем эту ночь вместе.

Он вымученно кивает, стаскивает с себя свитер, оставшись в тонкой водолазке и ложится рядом. Укрывает нас одеялом и прижимает меня к себе, располагая руку на животе. Мы лежим так до того момента, пока я не чувствую уверенные толчки малыша. Четко улавливаю, как Ник дергается и улыбаюсь, понимая, что это первый раз, когда я могу разделить эти ощущения с любимым человеком.

— Я не отпущу вас, Ангел. Ни за что не отпущу.

Глава 45

Мне приходится уехать рано утром. Я целую Ангела и осторожно встаю с кровати, чтобы не потревожить ее сон. Подхватываю свитер и иду на выход, на сотовый уже сыпятся сообщения. Маховик запущен… Проклятый ужасный день наступил и я до боли сжимаю челюсти, отдавая себе отчет, что от меня ничего не зависит. Мне сейчас ехать на встречу и смотреть на строчки отчета из клиники.

Мне они не нужны, ни результаты, ни официальные печати, к черту это дерьмо. Я сердцем чувствую, что ребенок мой, и чувствую Ангела как продолжение себя. Как он собирается забирать ее? Оторвать от меня кусок? Этого не будет, я готов к любой войне, только боюсь за нее. Она и так столько пережила, что еще одна схватка может стать последней каплей.

И ведь именно этого Антон добивается. Я сажусь во внедорожник и зло улыбаюсь в зеркало, когда до меня добирается запоздалое осознание. Именно этого сукин сын и добивается! Для него эта партия выигрышная в любом случае. Он получает кайф от самого процесса, он превращает в ад наши общие с Ангелом дни и развлекается тем, что топчет наше счастье.

Во мне впервые расцветает жгучее желание убить его. Не размазать по стене, разбить в кровь рожу или переломать кости, нет, этого мало… Я хочу пустить пулю ему в лоб или придушить собственными руками. Лучше всего собственными, чтобы чувствовать, как он кряхтит и тщетно бьется, пытаясь спасти. Мне это нужно, как кислород в легкие, мне нужно отомстить за нее. За ее прошлое и за те дни, что она провела в незнакомом доме, и за то, что по земле ходит урод, который считает, что может распоряжаться ее телом как вещью — забирать, запирать, навязывать порядки.

Мне душно от ярости. Я не дышу, а выплевываю ядовитые глотки воздуха. Направляюсь в офис, где назначена встреча с Антоном и отцом, и понимаю, что меня ни хера не успокаивает тот факт, что я забрал Ангела и переговоры должны пройти чуть легче.

Не пройдут.

Мне смотреть в его уродскую рожу и терпеть слова из его глотки.

— Где костюм? — отец встречает меня вопросительным взглядом.

Он недоволен моим внешним видом, а мне плевать. У меня чувство, что меня в пластиковый пакет упаковывают, размеренно и методично. Мне как-то не до костюмов, я спал в этой одежде и не принял душ. Я смотрю на идеальный костюм отца, который подошел бы для крупной бизнес-сделки.

— Ты нарядился за нас двоих, — бросаю в его сторону и первым захожу в лифт.

— Ник? — он отзывается резко. — Ты снова?

— Нет, пап. Я просто устал.

Я облокачиваюсь на стальную стенку кабинки и слежу за цифрами этажей. Когда загорается девятый, опять-таки первый шагаю вперед и опережаю отца. Это моя встреча, моя жизнь, черт возьми! Я не буду стоять в стороне, пока сильные богатые мужчины будут жать друг другу руки и улыбаться сдержанными улыбками. Я наигрался в сделки, я предлагал контракт Ангелу, заключал сделку с Антоном, и вот мне тошно от одной мысли, что сегодня на стол снова лягут документы и начнутся торги.

Она не вещь!

Ее нельзя перепродавать и решать, какой дом она будет украшать своим присутствием. Почему я понял это так поздно?! И почему жизнь меня учит этому так жестоко?!

Я вхожу в кабинет и вижу двух мужчин, Антона и его юриста. Антон стоит у окна и разглядывает вид, но переводит взгляд на дверь, когда замечает мое появление с отцом. Я молча прохожу вперед и слышу, как отец закрывает дверь за спиной.

— Лев, — кивает Антоша и не добавляет отчество, показывая, что встал на одну финансовую ступеньку с моим отцом.

Это вряд ли. Но пусть тешит самолюбие.

— Где моя жена? — Антон поворачивается в мою сторону и смотрит с презрением.

— Бывшая. Где результаты?

Мне трудно сдерживать рефлексы и я не хочу затягивать встречу. Рядом с Тошиком становится совсем скверно, глаза заливает кровавый закат и я начинаю жалеть, что мы не в вестерне. Я хочу ствол, хочу хоть один патрон, хочу вычеркнуть его из своей с Ангелом жизни раз и навсегда.

Я оглядываюсь по сторонам, чтобы выдохнуть. Офис странный и напоминает следственный кабинет для очных ставок. Мы стоим в большой комнате, а справа находится небольшое помещение, которое видно через продолговатое окошко. В соседнюю комнату ведет дверь, и там включен свет, так что можно разглядеть обстановку.

— Торопишься, — усмехается Антон.

— Антон, нет смысла тянуть, — вмешивается отец, который раздражает меня размеренным спокойным тоном. — Мы здесь собрались ради одного вопроса, который требует решения.

— Да, блять! — я срываюсь, не выдерживая воспитанных отстраненных речей. — Кто отец ребёнка?!

Я делаю шаг к юристу, который должен знать, и тот пятится от меня на другой край стола. Антоша, наоборот, улыбается, наслаждаясь тем, что я не могу и не пытаюсь держать себя в руках. Урод обходит стол и приближается ко мне.

— Верхняя папка. Второй лист.

Я щурю глаза, встречаясь с его металлическим взглядом, и ощущаю, как меня прорезает гнусное предчувствие. Он слишком доволен, слишком спокоен… Я нахожу папку и рывком распахиваю ее, открываю вторую страницу и пытаюсь справиться со строчками, которые пляшут перед глазами как сумасшедшие.

— Девяносто девять процентов, — чеканит Антон строчки, которые я прочитываю про себя. — В мою пользу, Ник. Мне жаль, но ребенок мой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Тебе жаль? — произношу на автомате, хотя до сих пор не могу оторвать глаза от бумаг.

— Столько усилий зря. Ты увез ее, нашел дом и вырубил охрану, а теперь везти назад. Лев, с этим же не возникнет затруднений? Вы дали мне слово, а я привык доверять столь уважаемым людям.

Я сглатываю шок и поднимаю глаза на Антона. Он все-таки пошел на подлог, я ни секунды не верю в то, что ребенок его, и теперь смотрю в его нахальную рожу и ощущаю, как закипает кровь вместе с пульсом. Он бросает мне вызов и не собирается останавливаться, ублюдок вошел во вкус. Он выкинул Ангела из своей жизни, когда перестал получать кайф, игрушка сломалась и стала бесполезной, но теперь он нашел новую радость и развлекается, втаптывая меня вместе с ней под свои грязные подошвы.

— Клиника уважаемая, — доносится голос отца, — у меня нет оснований не доверять. Мне нужен официальный документ, и после его оценки моим юристом…

Антон улыбается шире и шире и переводит взгляд с отца на меня. Он выглядит безоговорочным победителем и подмигивает мне. И это становится последней каплей. Я срываюсь с места и чистая живая законная ярость дает мне столько силы, что я сбиваю его с места и толчком вколачиваю в дверь соседней комнаты. Та раскрывается и Тошик падает на пол, вваливаясь внутрь.

Я не теряю ни секунды и догоняю его. Захлопываю дверь на замок и обрушиваю на него новый удар, уже прицельный и зверский. Я его не избить хочу, а убить. Выбить из него дыхание кулаками и искромсать лицо костяшками, пока он не захлебнется собственной кровью и смоет ею же всё, что натворил и собирается творить с моей семьей.

Нет! Блять, нет! Я не позволю!

Мне плевать на последствия, его не будет в жизни Ангела и точка. В ее жизни и жизни моего ребенка, малыш никогда не узнает, что в мире есть поехавший ублюдок, который возомнил себя кукловодом.

Нет! Сука, нет!

Я вбиваю свою правду в его лицо с каждым ударом и не могу остановиться, хотя он больше не сопротивляется. Он обмякает в моих руках, но дышит. Сукин сын до сих пор дышит!

Сзади раздается скрежет и выбитая дверь ударяется об стену. На меня наваливается отец, он буквально сбивает меня мощным толчком и оттаскивает от полуживого Антона.

— Ник! Мать твою, Ник! Хватит! — отец орет на меня и перехватывает мои выпады, потому что я упорно рвусь назад, чтобы довести дело до конца. — Ты убьешь его!

— Да! Да! Я убью его! Он больше не подойдет к ней! Никогда, блять! Ни к ней, ни к моему сыну! Даже на шаг… Это мой ребенок, я знаю что, он мой! И мне плевать на экспертизы, мне плевать на любые его доказательства, я не позволю ему забрать ее. И если его надо убить для этого, я убью!

Я снова рвусь, но отец останавливает меня самым действенным способом. Он ударяет меня под дых, и я оседаю вниз, проигрывая тупой боли. Отец поддерживает меня и смотрит странным взглядом, он хочет что-то сказать, но не находит слов и только вглядывается в мое лицо. Он словно не узнает меня… не признает собственного сына.

А я загнался, с трудом дышу и мокрый от испарины. На меня наваливается железобетонная усталость и я поднимаю ладони, чтобы обтереть выступивший пот с лица, но руки в крови.

Я матерюсь и зло сплевываю на пол. Отец приказывает вызвать врача для урода и подталкивает меня к стулу, чтобы я не упал. Он достает телефон и вызывает охрану.

— Блять, он дышит, — я смотрю под ноги и вижу, как Антон встряхивает головой, приходя в себя. — Он…

— Забудь, — приказывает отец. — Забудь!

— Ты не понимаешь, он не остановится.

Отец вновь тянет меня за плечи и дает облокотиться на себя, чтобы сделать шаг.

— Нет, нет…

— Мы уезжаем! — уверенный голос отца перекрывает мой шепот. — Сейчас же! Я беру всё на себя, я помогу, забудь о нем!

Я плохо понимаю, что он имеет в виду, но ничего не могу поделать против подоспевшей охраны отца. Двое крепких парней подхватывают меня под руки и вытаскивают из комнаты. На пороге мне на лицо набрасывают чужой пиджак, чтобы спрятать от камер в коридорах.

Это так похоже на моего отца — думать на три шага вперед. Может не пригодится, но он заранее готовится к худшему сценарию и вычеркивает те улики, которые может. Я же почему-то думаю о старике Рокотове, которому подчищать здесь за мной. Безопасник точно возненавидит меня.



Эпилог

Я смутно помню, что было дальше. Меня, оглушенного и уставшего, запихнули во внедорожник, и я даже не сразу понял, что отец сидит рядом. Но мне стало легче от его взгляда, в нем что-то переменилось и он стал теплее. Отец протянул мне пачку салфеток, которую получил от водителя, и кивнул на мои испачканные руки.

— Ты сказал, что поможешь, — я припомнил его слова и посмотрел в его новые глаза, он впервые смотрел на меня так внимательно и с живым интересом. — Пап? Помощь нужна Ангелине с ребенком.

— А тебе не нужна.

— Плевать, главное, чтобы у нее все было хорошо.

— Она обрадуется, если тебя посадят за покушение на убийство?

— Нет.

Я коротко качнул головой и начал вытирать ладони от крови Тошика. Мне постепенно становилось легче, внутри гуляло тупое удовлетворение от того, что я избил его. Вмазал, как следует, как долго мечтал.

— Рокотов уладит твои проблемы, — сухо произнес отец. — Я уже вызвал его, эта история не выйдет за стены офиса. Тебя вообще сегодня здесь не было, ты понял?

— Да… Спасибо.

— Ты уверен, что ребенок твой?

— Он точно мой. Урод подделал результаты.

— Нужно будет провести повторное исследование.

Я усмехнулся, но не нашел силы на дурацкий спор. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Сразу увидел ее перед собой, с красивой улыбкой и глубоким взглядом, в котором вспыхивали искорки. Ангел протянула ко мне руки и крепко обняла, я почти почувствовал ее и успел подумать, что надо как-то спрятать руки, чтобы она не увидела сбитые костяшки и не начала беспокоиться.

Из сладкого миража меня вырвала крепкая ладонь, которая легла на мое плечо.

— Я понял, — сдержанно признался отец. — Теперь я понял, Ник.

Он не соврал и действительно понял меня. Видно, я не на шутку испугал его, когда чуть не прикончил Тошика на его глазах, а потом он увидел, как я бросился к Ангелу. Мне было плевать, как это выглядит со стороны, и буквально смял ее в объятиях, когда мы вернулись в загородный дом.

— Тише, тише, — она засмеялась и выставила ладонь, чтобы я не надавил на живот. — Ты почему не разбудил меня?

— Ты так сладко спала.

— Ой, здравствуйте…

— Добрый день, Ангелина, — отец кивнул и бросил пиджак на спинку стула.

— Что-то случилось? — тут же погрустнела Ангел. — Ник, что… Боже! Что с твоими руками?! И одежда! Это твоя…

Я чертыхнулся, когда заметил, что херово вытерся.

— Нет, это его. Правда, Ангел, я в полном порядке! Всё в порядке, тебе не нужно волноваться.

— Что с результатами? — ее голос дрогнул, выдав переживания. — Кто отец?

— Ты знаешь лучше меня, кто отец.

Я потянулся к ее пухлым губам и глубоко поцеловал, стерев все глупые вопросы и уточнения к черту. Внутри разжалась пружина и мне вмиг стало легче, я ощущал ее тело под своими ладонями и понимал, какой счастливчик. Столько раз искушал судьбу и проходил по самому краю, мог потерять ее десяток раз, но всё-таки не облажался, удержал ее и теперь могу называть своей.

Она ведь моя.

Мой Ангел.

Я хотел целовать ее вечность, но она засмущалась присутствия моего отца и накрыла мои губы пальцами. Встала на носочки и чмокнула меня в щеку, а потом обняла ладонями мое лицо и посмотрела с удивительной нежностью, я до сих пор вспоминаю этот взгляд. Как оттиск счастья.

Отец по-настоящему помог нам тогда. Он впрягся до того, как получил результаты теста, на котором все-таки настоял. Антон выжил, но провалялся несколько недель в больничке, после которой спешно свалил из города. Отец дал ему понять, что здесь ему жизни не будет, что он напряжет все связи и старые знакомства и пустит под откос бизнес Антона, а следом и его жизнь. Сукину сыну дали выбор и предложили спасти хотя бы жалкие крохи благосостояния и выбрать другой город на карте страны.

Антон сопротивлялся через юристов, пока ждал выписки, но к ее моменту уяснил, что не потянет соперничество с нашей семьей, и уехал. Он заработал банкротство и увечья, что притупило мою жажду мести.

Да и Ангел просила не делать ничего страшного. Она видела, как я реагирую на упоминание имени Тошика каждый раз, и убеждала меня, что тот затерялся в прошлом. Что у него ничего не осталось, а для него — это худшее наказание из возможных.

Я согласился и успокоился окончательно, когда Рокотов пообещал приглядывать за ним первое время. Безопасник проделал отличную работу, стерев все следы моего срыва в офисе. Ко мне не постучался ни один следователь, журналист или какой-другой “доброжелатель”, Рокотов подчистил каждое пятнышко и оставил мою биографию без грязной истории.

Я от всего сердца поблагодарил его и подумал, что из него выйдет отличный крестный для нашего с Ангелом сына.

Ангел поехала со мной в клинику за новыми результатами. Она заметно нервничала и мне не удавалось успокоить ее словами и поцелуями. Она крепко держалась за мою руку, пока мы шли по коридору к кабинету доктора, и дышала через раз.

— Ты смешная, — не выдержал я и, притянув ее за плечи к себе, поцеловал в макушку. — Представляю, какой ты будешь мамой.

— Какой?

— Из тех, что переживают по каждому пустяку. Вот как сейчас.

— Это не пустяк, Ник.

— Ты точно смешная.

Она закатила глаза, а я сам не мог объяснить свою уверенность в отцовстве. Мы вошли в кабинет рука об руку и синхронно поздоровались с врачом. Ангел, наконец, заулыбалась и первой прошла к столу. Я помог сесть ей, отодвинув кресло, и устроился рядом.

— Только, пожалуйста, без длинных вступлений, — попросил я прямо. — Мне досталась очень нервная девушка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ник, — Ангел прыснула в мою сторону, а я лишь крепче сжал ее ладонь.

— Да, конечно, — откашлялся доктор, перелистывая страницу исследования. — Образец ДНК соответствует… В общем, отец ребенка вы, Никита Львович.

Я отец.

Я заулыбался, как идиот, хотя не сомневался, и посмотрел на Ангела, которая собралась залить всю комнату слезами.

— Она не рада, — я не удержался от очередной глупой шутки. — Очень надеялась избавиться от меня, а тут теперь терпеть…

— Ник! — она вырвала из моей ладони протянутый платок и перевела взгляд на доктора. — Я рада! Рада! Боже, я так…

— Мы пойдем, а то это надолго.

Я поднялся с места и с нежностью провел ладонями по плечам Ангела, успокаивая. Помог встать и устроил ее под рукой, и она тут же уткнулась лицом в мою грудь.

— Я так счастлива, Ник, — прошептала она уже в машине.

Ангел положила ладони на животик и я тоже протянул свою. Накрыл рукой ее пальцы и тесно сжал, чувствуя ее тепло и ласку. Всё то настоящее и самое ценное в жизни, что она мне подарила.

— Я люблю тебя, Ангел.

— Я тебя тоже, милый. И я благодарна тебе… я не знала, что можно быть такой счастливой.

* * *

— Так вот кто покорил сердце моего сына, — начинает Камилла с порога, после чего подходит ко мне и сжимает меня в своих объятиях. — Ты всегда нравилась мне, Ангелина, — тихо шепчет мать Ника мне на ухо, после чего отстраняется и обнимает уже Ника, звонко чмокая его в щеку.

Я только улыбаюсь и все еще немного смущаюсь, потому что рядом с этой женщиной я себя чувствую немного старше. Она выглядит не на сорок пять, а на тридцать. На мой возраст, о котором я бы с удовольствием хотела забыть.

Мы встречаемся впервые после всех событий. Ник все время откладывал, говорил, что не время и что мы увидимся позже, но я, да и Камилла, по всей видимости, тоже, настояли.

— Проходите в дом, — говорю женщине и отцу Ника, который все это время молчаливо наблюдал за нашей идиллией.

Я провожу всех в гостиную, где уже накрыт стол, прошу садится и сбегаю на кухню, потому что чувствую, как от волнения колотится сердце.

— Эй, — чувствую теплые ладони Ника на своем животе.

Он крепко прижимает меня к телу и успокаивает поцелуем в шею.

— Ты чего разволновалась, Ангел? Это просто мои родители. Они не укусят.

— Я знаю, Ник, но все же…

Я не могу унять дрожь, распространяющуюся по телу и выдыхаю только тогда, когда слышу звонок в дверь.

— Это Марина с Данькой, — радостно говорю я.

На пороге действительно стоит Марина с сыном. Я обнимаю сестру и прижимаю к себе Даньку, целуя его в пухлую щеку.

— Ты все растешь и растешь, — Марина указывает на мой живот и мягко улыбается.

— Да, — отшучиваюсь я. — Иногда думаю, что там двойня и второго просто не заметили.

Я провожу Марину в гостиную, знакомлю ее с родителями Ника и мы, наконец, садимся за стол. Вопреки ожиданиям нет напряженной обстановки, мы вполне нормально общаемся, разговариваем обо всем и сразу, но когда дело доходит до вопроса со свадьбой, я немного напрягаюсь. Не хочу пышного платья и церемоний. Все это у меня уже было, и я помню, как это закончилось.

— Мам, мы не будем делать свадьбу. Мы сделаем небольшую церемонию с самыми близкими, — Ник полностью поддерживает меня, считая, что счастье не в сотне приглашенных едва знакомых родственников, а в том, что мы любим друг друга.

Камилла, на удивление, просто кивает и соглашается, говоря, что сама не любит этих праздников.

— Ангелина, мы можем поговорить наедине? — спрашивает отец Ника, от чего я почему-то напрягаюсь.

Хотя не почему-то. Причина вполне реальна: наш прошлый разговор едва ли можно назвать приятным и я немного беспокоюсь о том, что и этот будет не в мою пользу.

— Пап, я думаю, не стоит, — Ник тут же хватает меня за руку и перечит отцу, но я сжимаю его ладонь и говорю:

— Да, давайте поговорим.

Я не уверена в своем решении, но между нами есть недосказанность. Тем более, если мы с Ником будем одной семьей нам всем нужно как-то общаться вместе.

— Ангелина, — начинает отец Ника, устало потирая подбородок, — я не мастер красноречия, поэтому… я хочу попросить прощения за то, что сказал тогда в отеле. Для меня Ник был золотым мальчиком. Единственным сыном, ради которого было ничего не жаль.

Мужчина запинается и ослабляет галстук, а затем продолжает:

— Я буду честен, он и раньше увлекался женщинами, иногда замужними, иногда теми, с кем спать нельзя, потому что это чревато проблемами. Я думал, что ты очередное его увлечение, женщина на одну ночь, рядом с которой он возомнил себя принцем. Я ошибся, Ангелина. Я не понимал этого до момента, пока он не избил Антона. Я увидел это в его взгляде, увидел, что мой сын повзрослел и это больше не золотой мальчик, привлекающий внимание богатого отца. Я сожалею о том, что сказал тебе тогда.

— Давайте просто забудем, — я стараюсь говорить ровно и не подавать виду, что разволновалась, но получается слабо, поэтому когда по щекам скатывается пара слезинок, я тут же смахиваю их.

— Прости, что взволновал тебя, но я должен был извиниться.

— Это ничего, — я безрезультатно пытаюсь стереть с лица слезы, но они все льются и льются до тех пор пока я не оказываюсь в крепких, уверенных объятиях отца Ника.

Он успокаивает меня и размеренно гладит по спине, говоря, что совсем не хотел, чтобы так получилось.

— Что здесь происходит? — я слышу вначале голос Ника, а после чувствую его объятия. — Ты что ей сказал?



— Ник, — шепчу я.

— Ты что сказал ей? — он не останавливается и зло смотрит на своего отца, а я, наконец, прихожу в себя.

Хватаю Ника за лицо и вынуждаю посмотреть на себя.

— Все нормально, Ник. Это слезы счастья, слышишь. У нас все нормально, — я убеждаю его. Он расслабляется и перестает смотреть на своего отца волком, а я склоняюсь к нему и шепчу так, чтобы мои слова услышал только он: — Научись ему доверять, Ник.

* * *

Мы провели небольшую церемонию бракосочетания, на которую пригласили только Марину и моих родителей. Ни подруг из прошлой жизни Ангела, ни партнеров по бизнесу отца, ни моих друзей, не было никого, кто мог бы омрачить самый счастливый день в нашей жизни. Мы расписались на восьмом месяце беременности Ангела, а через месяц она родила мальчика, которого мы назвали в честь Рокотова — Дмитрием.

Этот мужик серьезно помог нам всем и это единственное, что я могу сделать. Нам вряд ли предстоит стать лучшими друзьями, но хотя бы так я отблагодарю его, да и имя Дима понравилось Ангелу.

Я до сих пор не могу поверить в то, что мы вместе. Что на горизонте больше не маячит фигура Антона и мне не нужно дергаться каждый раз, когда я слышу звонок ее телефона. Мы, наконец-то, можем спокойно выдохнуть и растить сына.

И вот сейчас, пока Ангел где-то в ванной, я смотрю на двухмесячного сына, лежащего в кроватке и не могу поверить, что он действительно мой. Пытаюсь уловить в нем ее черты, но не могу, потому что он похож даже не на меня, а на моего отца.

Наконец, я слышу щелчок двери и оборачиваюсь, смотря на моего Ангела в коротеньком пеньюаре.

— Ты долго, — говорю, а сам чувствую, как член болезненно дергается в штанах.

Я хочу ее. Мы едва начали заниматься сексом и те разы, что у нас были, все проходило аккуратно и нежно, но сегодня, чувствую, меня не хватит.

— Мне нужно было смыть скраб, это ты у нас молодой красавчик, а мои годы летят, — с шуткой говорит Ангел.

Я тяну ее к себе и впечатываю в свое тело, прижимая к вставшему члену:

— Да вы неплохо сохранились, — шучу я.

Я подхватываю ее на руки и дурею, когда она обнимает меня за шею и сама целует. Я до сих пор не привык к тому, что она проявляет инициативу, что тянется ко мне безо всяких обязательств и контрактов. Я не знаю, чем заслужил это счастье, но безумно рад, что оно у меня есть.

Я не выдерживаю и несу ее на кровать, опрокидываю на спину и смотрю на ее расслабленную позу. Я до сих пор удивляюсь, она может быть настолько невинной и сексуальной одновременно. Я смотрю на ее потемневшие от возбуждения глаза, на приоткрытые, припухлые губы, которые она маняще прикусывает и облизывает языком.

Ее фигура, несмотря на роды, не изменилась, такие же широкие бедра с округлыми ягодицами, тонкая талия, большая грудь и хрупкие плечи. Единственное подтверждение того, что она была беременной и родила мне сына — небольшие растяжки на животе, но даже они сексуальны для меня.

Мне чертовски мало ее, сколько бы мы не были вместе, сколько бы не жили и не чувствовали счастья, мне ее мало.

Ангел вздрагивает, когда я нависаю сверху и касаюсь ее между разведенных ног, когда мои пальцы проникают под ее трусики и касаются влажных складочек. Она закатывает глаза и слегка выгибается, издавая стон удовольствия, а я едва сдерживаюсь, чтобы тут же не трахнуть ее и держать желание под контролем.

Осторожно проталкиваю в нее два пальца и ловлю громкий стон губами. Она такая влажная для меня, настолько желанная, что я едва соображаю, что делаю. Ангел всхлипывает и сама подается навстречу моим пальцам, шепча мое имя. Я хочу быть аккуратным, не сделать ей больно, но ее влага и громкие стоны окончательно сводят меня с ума. Я с силой трахаю ее пальцами и ловлю каждый стон, каждый звук, который она издает.

— Ни-и-и-к, — томно тянет Ангел, и я вижу как она подрагивает в моих руках, как едва сдерживается и мечется на кровати. — Я хочу тебя, — она смотрит на меня полузатуманенным взглядом и выдает: — Хочу твой член… сейчас.

Она облизывает пересохшие губы и это становится концом моего терпения. Я быстро стаскиваю с себя одежду, раскатываю презерватив, снимаю с нее трусики и вхожу в нее одним резким толчком. Ловлю ее взгляд и шепчу, одновременно двигаясь внутри:

— Я люблю тебя. Сильно люблю, Ангел.

Я двигаюсь в ней и стараюсь держаться. Я, черт возьми, должен думать, что она два месяца как родила, но не получается. Ее желание, горящее в глазах, ее руки, царапающие мою спину, ее томные протяжные стоны и движения навстречу едва не сносят мне голову. Я срываюсь сразу после ее просьбы:

— Я хочу так, как тогда, Ник. Хочу не нежно.

Я должен сказать, что нельзя, что мы торопимся, но хрена с два я хочу что-либо говорить. Вместо этого я тяну ее бедра на себя и резким толчком вхожу в нее, вырывая крик удовольствия из ее рта. Я вхожу в нее раз за разом, настолько быстро, насколько могу и знаю, что ей хорошо.

— Тебе точно не больно? — слышу свой голос и понимаю, что у меня еще есть остатки разума, что я еще не окончательно слетел с катушек.

— Нет, Ник. Я хочу, — она ловит мои губы своими губами и целует с такой страстью, что я забываю о данном себе обещании сдерживаться. Я теряюсь в ней, внутри нее.

Двигаюсь в бешенном ритме, смешивая свое шумное дыхание и ее прерывистые стоны. Я чувствую, что Ангел оставляет на моей спине следы, схожу с ума, когда ее ногти врезаются в мою кожу и чувствую себя гребанным извращенцем, фетиш которого закатывает глаза и стонет в такт толчкам.

Провожу руками по ее налитой груди, слегка сжимаю ее и провожу пальцами по острым соскам. Ангел стонет, и я чувствую, как ее лоно сжимается вокруг моего члена. Она дрожит и выкрикивает мое имя, а я чувствую, как волна удовольствия накрывает меня, и ударяет прямо в пах, распространяясь по всему телу. После я дарю ей обещание, которое уверен, буду сдерживать всю жизнь:



— Я всегда буду рядом, Ангел. Всегда, обещаю.

Конец

Content

Лав Агата и др Ветреный

Ветреный Агата Лав, Адалин Черно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Эпилог