Светлана Волкова

ПОПАДАНКА ДЛЯ ПРИНЦА ДЕМОНОВ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Удар. Лязг железа. Глухой скрип зимних шин по гололеду. Нога вдавила педаль тормоза. Поздно. Руль вырвался из рук. Смертельным виражом машину швырнуло вбок. Алое мерцание светоотражателей резануло глаза. В следующий миг машина проломила барьер и рухнула вниз.

Новый удар. Боль — нестерпимая, пронизывающая каждую клетку тела. И я падаю в небытие.

С криком я вскочила на кровати. Сердце стучало как бешеное. Мокрая от ледяного пота сорочка противно липла к телу. Вокруг царила кромешная тьма, как в моем жутком сне.

Прошло три года, а мне все еще являлась в кошмарах авария, которая чуть не сделала меня безногой калекой. Как же страшно вспоминать, что ты была на волосок от уродства и полной беспомощности…

Мне грозила жизнь в инвалидной коляске. Семь месяцев ушло на то, чтобы просто встать на ноги. А потом — заново учиться ходить. Все массажисты и физиотерапевты в один голос твердили: если бы не мастерская работа моего хирурга, они были бы бессильны.

И вот на прошлой неделе та, что три года назад спасла мне ногу — спасла всю мою жизнь, не дала сползти в убогое существование калеки — словно бы растворилась в воздухе.

Я включила подсветку телефона. Руки все еще дрожали после кошмара — внятного и отчетливого, как реальность.

Без двадцати четыре. Новых сообщений нет. Конечно, глупо ждать, что частный детектив пришлет новости в три часа ночи. Хотя плачу я ему достаточно, чтобы он впахивал без сна и продыху.

Ведь каждая сбереженная минута могла спасти Марине жизнь.

Вздохнув, я погасила дисплей. Стащила с себя потную сорочку. Голышом залезла обратно под одеяло и попыталась уснуть.

Тщетно. Сон не шел. Я ворочалась еще битый час. Задремала, когда уже начало светать. И тут же из дремоты выдернул звонок телефона.

Едва увидела имя абонента, как сна не стало ни в одном глазу.

Я схватила трубку, быстро и четко бросила:

— Да. Есть новости?

— Доброе утро, Алена Витальевна.

Голос нанятого детектива показался мне слаще материнской колыбельной.

— Новости есть. По предварительным данным, Марину Владимировну видели около склада Атерс-Логистик 28 апреля. Склад откроется через сорок минут. Я еду туда, чтобы опросить свидетеля и предъявить фото пропавшей.

— Я с вами! Вышлите адрес в СМС!

Возражать сыщик не стал. Я пулей влетела под душ, через пару минут обтерлась насухо. Набрала такси и включила громкую связь.

Пока оператор принимал заказ, я натянула свитер и джинсы. Быстрый макияж на скорую руку. Сунула ноги в кроссовки, выскочила из квартиры, захлопнув дверь. Стремглав бросилась по лестнице с третьего этажа. Травма трехлетней давности ничуть не беспокоила меня и не давала о себе знать. Марина хорошо сделала свое дело.

Такси уже стояло у подъезда. Я запрыгнула на сиденье рядом с водителем, продиктовала адрес. Машина понеслась по апрельской хляби городских улиц. Я вспомнила другую поездку — трехлетней давности, в машине Марины.

Я познакомилась с ней через несколько месяцев после аварии. С детства была приучена отдавать долги и выражать благодарностью тем, кто мне помог. Едва освоив первые шаги без костылей, я поехала в больницу скорой помощи. В хирургическое отделение, где меня прооперировали.

Медсестра в регистратуре указала мне на усталую светловолосую женщину. Та быстро шла по коридору, и я пристроилась к ее шагу, чтобы не задерживать.

«Марина Владимировна? Меня зовут Алена. Алена Рябченкова. Вы меня, конечно, не помните. Но это не важно. Важно, что вы сделали для меня восемь месяцев назад».

Врач бросила взгляд на мои ноги. Я прихрамывала, так что догадаться было нетрудно.

«Не буду обманывать. Не помню. Но могу представить».

Она говорила мягко и спокойно — как истинный профессионал. Хотя только что отдежурила ночную смену.

«Рада, что вы можете ходить, — продолжала доктор. — Только не стоило являться сюда в таком состоянии. Ваш терапевт уже разрешил вам неконтролируемые нагрузки?»

«Я должна была прийти. Поблагодарить вас в глаза. И…»

Я достала из кармана конверт. Она скривилась.

«Вот этого не стоит делать».

«У врачей невысокая зарплата. А работу вы делаете колоссальную. Лично для меня вы ее сделали».

«Пожалуйста, уберите. Не будем это обсуждать».

«Могу хотя бы угостить вас кофе? Или даже завтраком? Вам не помешает после смены».

Она замерла на секунду. Слабая улыбка скользнула по бледным от напряженной ночи губам.

«От кофе точно не откажусь!»

Мы посидели в ближайшем Старбаксе, а потом Марина на собственной машине отвезла меня домой, невзирая на мои протесты. Так началась наша необычная дружба. Врач, который старался не запоминать тех, кому спасал жизнь и здоровье… И один из таких забытых пациентов.

Я познакомилась с ее мужем и прелестными малышами. Мы часто встречались, задушевно беседовали. Добрая теплая улыбка Марины согревала всех нас.

И вот неделю назад все закончилось. Марина сгинула в неизвестность.

Мы с ее мужем сбились с ног, пытаясь отыскать хоть крохотную ниточку. Дети плакали и звали маму… А полиция, частные детективы, волонтеры-спасатели не могли найти следов. Дни проходили в тревоге и гнетущем ожидании.

С каждым часом в наших сердцах угасала надежда. Уступала место бездонной черноте отчаяния. Неужели улыбка Марины больше никогда не согреет меня? А ее малыши не обнимут маму?!

В пять минут десятого я вышла в промзоне на южной окраине города.

Сыщик ждал в припаркованной у складских ворот машине. Вдвоем мы вошли на территорию склада. Круглолицая вахтерша кивнула, когда он показал ей фото Марины.

— Ой… она! Расхаживала тут, рыскала что-то. Я подошла спросить, мол, что ищете… Она как посмотрела на меня… А глаза пустые, как обкурилась чем-то. Я в сторонку отошла… и бегом за охраной. Не стала связываться с нарытой обкуренной. Но когда мы с охранником подошли, ее уже не было. Стали искать — потому что далеко она со склада не успела бы уйти. Но как след простыл.

Она точно про Марину?! Пустые обкуренные глаза?.. Подруга не употребляла наркотики. Может, ее похитили, насильно опоили, и она пыталась сбежать?!

— Где вы ее встретили? — спросила вахтершу.

Женщина показала на желтые ворота ангара в двадцати метрах от нас.

— Возле того склада отиралась.

— Внутри тоже искали?

Вахтерша кивнула.

— Как след простыл, — повторила она.

Я молча повернулась и направилась к ангару. Не знаю на что надеялась. Спустя несколько дней следов Марины там точно не будет. Просто взяла и зашагала к приоткрытым желтым воротам.

Ни вахтерша, ни сыщик не задержали меня.

Подойдя, я взялась обеими руками за створку и потянула на себя. Узкий промежуток расширился так, что я смогла пролезть внутрь.

Внутри было темно. Я пошарила по стене в поисках выключателя. Не нащупав, достала из сумочки телефон и настроила на нем фонарик.

Едва занесла руку, чтобы посветить вокруг себя, как услышала за спиной скрежет и оглушительный металлический удар. Ворота с грохотом захлопнулись.

Я не успела ни испугаться, ни даже вздрогнуть. В тот же миг в помещении вспыхнул яркий свет. Я зажмурилась. А когда открыла глаза и огляделась вокруг — от изумления и шока села на пол там, где стояла.

Глава 2

Снаружи ангар казался высотой не больше двух с половиной метров. Но сейчас надо мной уходил ввысь купол метров на восемь. Сквозь разноцветные витражи лился яркий солнечный свет. Но ведь утро было ранним и пасмурным!

Я беспомощно озиралась по сторонам. Огромный светлый зал был в несколько раз больше складского ангара, в который я вошла. Хрустальные колонны поддерживали его прозрачно-цветные своды из причудливых витражей.

Я вертела головой, раскрыв рот, и вдруг услышала тихий голос:

— Алена?.. Это ты?!

Вскочив на ноги, я бросилась на звук. Возле одной из колонн стояла женщина. Сразу не заметила ее, потому что она была с обратной стороны.

— Маринка! Нашлась!! Маринка!

Я бросилась обнять подругу. Вот только это было не так-то легко сделать. Стояла — не совсем верное слово. Марина была прикована к колонне тонкой цепью из чистого золота.

— Ты в порядке?! Что с тобой сделали?! Кто они такие, что им надо от тебя? Где мы вообще? Как ты тут оказалась?

Марина качнула головой.

— Ехала с работы. Вдруг ни с того, ни с сего остановилась складского комплекса. Зашла в один из складов… и очутилась здесь. Аленка, я сама не своя была! Не понимала, что творю и почему. Как под гипнозом. А ты откуда здесь взялась?

— Искала тебя. Сыщика наняла. И он узнал, что ты была здесь. Я вошла внутрь, как и ты. И тоже угодила сюда. Что это за место, Марин? Почему оно… такое?

Марина беспомощно повела плечом.

— Если бы я знала… Ален, что с Людой и Петей? И Костик — как он?

— Мы тебя искали, Маринка! Детективов наняли. И Костик, и я. Малыши нормально — ревут, тоскуют, но здоровы и накормлены. Я каждый день приезжаю — Костя зашился весь. Его мама и твои родители тоже ездят. Ребятишек не бросили, Марин. Слава Богу, ты нашлась! Теперь вернешься к ним, и все будет хорошо!

Марина слушала меня жадно. А глаза были — как у загнанного зверя. Что с ней делают тут? И где — тут?

— Почему ты в таком виде?! — спросила я. — Кто тебя приковал?

На Марине была полупрозрачная шелковая сорочка, открывавшая взору почти все тело… Во мне закипело возмущение. Кто посмел приковать мою подругу, да еще вырядить в такое? Что это за извращенная выставка?!

Я протянула руку к золотой цепи. Импульсивно, не раздумывая, со злостью рванула ее на себя. Я не оставлю Марину в этом унизительном виде!

Раздался пронзительный звон. Не цепь издала его — он врезался мне в уши со всех сторон. Инстинктивно зажала уши. Прикованная Марина испуганно зажмурилась. Звенело на стенах, на потолке — везде.

А потом меня оглушил дикий звериный рев. Едва не разорвав перепонки, он стремительно приближался. Словно тот, кто рычал, несся прямиком к нам с невероятной скоростью.

Я заметалась вокруг Марины. Дергала цепь в напрасных попытках порвать ее и освободить подругу. Цепь, хоть казалась тонкой и мягкой, прочно удерживала Марину. Бросить ее и удрать я не могла — да и удирать было некуда.

Ужасный рык прогремел совсем близко. Пол под ногами трясся, как будто невидимый великан трепал громадный зал в кулаке, как игрушечный домик. Дрожащей рукой я вцепилась в локоть Марины. Неужели мы сейчас умрем?!

С грохотом хлопнули огромные створки ворот. То, что издавало жуткий рев, ворвалось в зал. Мы с Мариной увидели это… и завизжали так отчаянно, что стекло витражей и хрусталь колонн надрывно задребезжали.

Время замерло. Как в замедленной съемке, я видела каждый смертоносный шаг монстра. Различала каждую деталь жуткого четырехметрового тела, неумолимо надвигавшегося на нас.

Матово-черное, как обсидиан, оно будто всасывало в себя солнечный свет, лившийся из витражей. Туловище ничем, кроме размера, не отличалось от человеческого. Рельефные мышцы играли и перекатывались под упругой эластичной кожей, когда существо двигалось.

Могучие плечи, бугристые бицепсы рук… Ладони чудовища такие огромные, что могут с легкостью обхватить меня за талию. На кончиках пальцев растут смертоносные когти. Если зверь размахнется гигантской лапой — просто срежет головы мне и Марине.

Необъятная шея. Удлиненная голова лишь отдаленно напоминает человеческую. Узкие разрезы глаз с ярко-желтой радужкой и вертикальными зрачками.

Громадные острые зубы с парой устрашающих клыков. Из огромных ноздрей вырывается пар, как будто монстр вот-вот дыхнет огнем. На лбу красуется пара длинных витых рогов.

Панический ужас приморозил меня к полу. Я не могла стронуться с места, даже пальцем пошевелить. Да что там — даже визжать перестала. Язык пристыл к небу, горло намертво пересохло. Марина тоже умолкла. Как и я, не сводила глаз с чудища, раскрыв рот в беспомощном оцепенении.

Против воли мой очумевший взгляд скользнул по ногам адского создания. Длинные и мускулистые, они заканчивались массивными копытами. По ляжкам, точно кнут, хлестал полутораметровый хвост с толстой распушенной кисточкой. А между ними…

Я не была невинной скромницей. Мне доводилось видеть мужской член, и не раз. В самом разном состоянии.

Вот только ключевое слово тут — мужской! А перед нами предстал то ли сам дьявол из ада, то ли порождение немыслимых мутаций… то ли пришелец с других планет. И пришел он точно не с миром.

Его орган походил на боевую торпеду. В полной боеготовности нацеленную на противников… На меня и Марину.

Неужели эта тварь хочет нас изнасиловать?! Но даже если он попытается разорвать нас дьявольским орудием, то просто не сможет его всунуть, ну вообще никак! Скорее просто растерзает когтями и клыками.

Считается, что в предсмертные мгновения перед человеком проносится вся его жизнь. Ничего передо мной не пронеслось… кроме гигантского члена с грозным стояком. Который покачивался прямо на уровне моих глаз.

Я оцепенело стояла на месте. Лишь водила зрачками туда-сюда, будто кролик, завороженный удавом. Громадным матово-черным удавом. В голове царила лишь одна мысль.

Смерть. Сейчас я умру. Не знаю, какой именно частью тела убьет меня кошмарный дьявол. Но произойдет это мучительно и безобразно.

Того, что случилось дальше, не могло подсказать даже самое воспаленное воображение.

Монстр стоял в жалком полуметре от нас, возвышаясь как идеально отшлифованная скала. Мы уже успели трижды проститься с жизнью. Как вдруг существо начало стремительно уменьшаться в размерах.

Хвост, копыта, рога — все втянулось внутрь тела. Лицо приняло обычные человеческие очертания. Даже кожа посветлела, превратившись из матово-черной в просто смуглую от загара.

Рост сократился почти вдвое. Теперь перед нами стоял обычный мужчина. Пройдешь мимо такого на улице — и не оглянешься. Ну нет, лукавлю. Еще как оглянешься.

Роскошный загорелый атлет ростом под два метра, с телом фитнес-модели и мордашкой кинозвезды. С копной курчавых смолянистых волос, лучистыми сапфирными глазами и голливудской улыбкой. Оглянешься, раскроешь рот и не отвернешься, пока он не свернет за угол.

Но ни за что не подумаешь, каким адским созданием он может обернуться в мгновение ока.

Красавчик-оборотень посмотрел сначала на меня, затем на Марину. Растянул ослепительную лыбу до ушей… и, подмигнув, выдал:

— Поговорим, девчонки?

Глава 3

Я издала звук — нечто среднее между нервическим смешком и хрюканьем. Еще и глаз задергался. Кажется, моя бедная головушка вычерпала лимит жути и абсурда на сегодня. Нет, на весь год сразу.

Мало мне было несущегося на меня монстра с гигантским членом. Так еще это «Поговорим, девчонки» добило. Как будто мы с Мариной пришли в клубешник клеить парней, и вот одна такая пчелка прилетела на наши раскрытые пестики и тычинки.

Но даже на этом театр абсурда не закончился.

Несмотря на то, что монструозный пришелец уменьшился и превратился в человека… его «достоинство» не уменьшилось ни на сантиметр. И я ничего не могла с собой поделать — так и таращилась на болтающееся до колен чудо природы. Выглядело сие зрелище убийственнее некуда.

Кудряшка-мутант поймал мой взгляд.

— Ох, простите, дамы. Совсем забыл.

Член начал уменьшаться у нас на глазах, совсем как перед этим сам пришелец. Остановился он на весьма внушительном, но все же адекватном размере.

Обнаженный брюнет посмотрел на нас с Мариной, усмехнулся снисходительно. Прямо как взрослый дядя, который вынужден уделить внимание такому пустяку при детях.

— Ну что, теперь вы готовы побеседовать?

Я сглотнула. Собрала в кучу вынесенный мозг, напрягла силу воли и заставила себя ответить:

— Вы знаете, вообще-то цивилизованные люди общаются одетыми.

Голый незнакомец заржал в голос.

— Вот именно, милая красавица. Люди. А демоны общаются так, как пожелают.

— Демоны?

Я чуть не фыркнула. Но смолчала. Если бы я с самого начала увидела обыкновенного милаху-парня, всего лишь в чем мать родила… я бы, конечно, могла решить, что передо мной тюкнутый на всю голову извращенец-эксгибиционист. Мало ему шокировать женщин внешним видом, так еще надо сочинить про демонов.

Но я видела его четырехметровым монстром. Чем еще могло быть это создание, если не самым настоящим демоном? Хвост, рога, копыта. Разве что шерсти не хватало на идеально гладкой матовой коже.

— Вы хотите сказать, вы — демон?

Сказала, как проблеяла. И заработала очередную высокомерную усмешку.

— На дракона моя боевая трансформа не очень похожа, не так ли? На эльфа — тем более. Да, я демон, милая. И это последний твой вопрос, на который я дал ответ. Дальше их задаю только я. Это тебе понятно?

Он по-прежнему широко улыбался. Но в сапфирных глазах блеснула сталь. Попробуй тут забудь, что ты не на светской вечеринке, а в непонятном месте… где всем заправляет демон с боевой трансформой. И даже не спросишь его, что это за место, потому что ему надоело отвечать.

Я молча глазела на него. Выглядела при этом, наверно, глупее некуда. Он так же молча смотрел на меня. Видимо, не в его правилах произносить банальщину вроде «Я не повторяю дважды». Он на самом деле не повторял. У него наверняка богатый арсенал методов научить растерянных дурашек следовать его правилам.

Вот только стальной блеск в глазах ничуть не мешал ему бесстыже обшаривать меня взглядом. Непринужденным и уверенным. Как будто это не он передо мной голышом, а наоборот.

— Я готова отвечать на ваши вопросы. И перестаньте на меня пялиться.

Он ухмыльнулся.

— Думаю, моя милая, тебе придется привыкать. Я буду пялиться на тебя много и часто. В самых нежданных для тебя ракурсах. И не только я.

Что… что этот черт-извращенец имеет в виду?! В каких ракурсах? Как много и как часто? И что означает это — не только я?!

В голове крутился еще десяток вопросов. Но суровый красавец осек их, взявшись наконец допрашивать меня.

— Итак, начнем с главного. Как ты сюда попала?

Вот тебе и раз. Он что, сам не знает этого? А мне-то откуда знать?!

— Это вы мне скажите. Я искала подругу. Которую, между прочим, похитили и привязали вы! Я зашла на склад, где ее видели в последний раз — и попала сюда. Как такое могло случиться? И зачем вы похитили Марину? У нее, между прочим, дети! Плачут и ждут маму!

При этих словах Марина встрепенулась, будто пожелала тоже что-то высказать в лицо этому чудовищу под маской голливудской звезды. Но поймала его взгляд… и молча сглотнула.

Я почувствовала, как подруга хочет сжаться в комок и уползти подальше, пока я геройствую. К горлу подступила злость. Что, что они сделали с Мариной — всегда такой спокойной, уверенной, уравновешенной?! Как они ее превратили в это загнанное и безответное существо?

Кривая усмешка демонического в буквальном смысле брюнета не предвещала мне ничего хорошего.

— Ты, кажется, забыла. Твои вопросы на сегодня закончились. Слушай и отвечай.

Ой какие мы грозные! Впрочем, имеет полное право — с четырехметровой боевой трансформой, когтями, клыками и, кхм, здоровенной торпедой промеж ног. Это мне надо прикусить не в меру бойкий язычок.

Никогда не умела держать его за зубами. Похоже, придется поучиться — мало ли чем чревато острословие перед натуральным демоном… Не зря Марина сидит тише воды ниже травы.

Ладно, сейчас я ему покажу игру по правилам. Спросила максимально сухим деловым тоном:

— Что еще вас интересует, помимо уже сказанного?

— Твое имя, прелестная землянка.

Землянка? Неужели он и правда инопланетный пришелец?! А это место — летающая тарелка, замаскированная под склад?

— Рябченкова Алена Витальевна. Паспортные данные нужны? Прописка, группа крови? Данные банковских счетов?

У Марины от моей дерзости округлились глаза. Подруга не на шутку испугалась. А у меня сарказм так и лился с языка. Прятать бесполезно — шила в мешке, как говорится…

— Не интересует, — небрежно бросил демонюка. — Дальше я узнаю сам все, что мне осталось узнать о тебе, Рябченкова. Алена Витальевна, — добавил он, делая еще один шаг ко мне и зловеще ухмыляясь.

Этот шаг уничтожил жалкую дистанцию между нами. Теперь он стоял вплотную ко мне. Я охнуть не успела, как он поднял мускулистую руку и накрыл широкой ладонью мою грудь. Левую.

— Что вы себе позво…

Жалкий писк вырвался из моей груди и оборвался на середине. Я словно онемела. Попыталась отскочить назад — и не смогла шевельнуть даже пальцем. Беспомощно и неподвижно стояла, пока этот нахал из ада мял и тер мою несчастную грудь.

От бессильного протеста слезы наворачивались на глаза. Господи, что еще меня ждет впереди?! Через что придется пройти рядом с этим жутким, наглым, бессовестным и бесцеремонным созданием? Чего ему надо от меня? Просто изнасиловать? Не просто изнасиловать — с унижениями и ролевыми играми перед этим?!

Как будто мне было мало отвратительного лапанья, грянуло новое потрясение. Рука наглеца вдруг сделалась прозрачной и заискрилась, словно кристалл. Внутри по ней пробежали радужные сполохи.

Тут же его физиономия сделалась донельзя довольной. Как будто он получил свое. Это у демонов такой оргазм? Рука окрашивается в цвета радуги?

Выпустив мою многострадальную грудь, он поднес ладонь к лицу, удовлетворенно разглядывая ее. А я почувствовала, что вновь могу шевелить пальцами и даже сойти места.

Рука опередила мысли, взметнувшись и залепив пощечину по довольной голливудской физии. Демон опустил свою сверкающую конечность. Отступил на шаг, удивленно посмотрел на меня.

Сглотнула. Что теперь со мной будет?..

Однако ни ярости, ни злости на его лице не проступило. Удивление сменилось пониманием.

— Ах да. Снова забыл. Земные женщины склонны считать, что их оскорбляют и домогаются, даже когда к ним просто прикасаются.

— Просто?! Это вы называете просто прикасаться? Любой суд квалифицирует то, что вы со мной вытворяли, как домогательство!

Демон хохотнул.

— Любой человеческий суд, забыла добавить. Здесь их нет, милая Рябченкова. У демонов все устроено несколько по-другому. То, что я проделал — элементарная диагностика.

Да неужели? Ну-ну. Неплохая заявка на конкурс «Самая дебильная отмазка распустить руки». Мужчины обожают развлекаться, сочиняя такое.

— И что вы диагностировали, позвольте спросить? Неужели тот простой факт, что на организм «землянок» плохо действует появление голого демона в боевой трансформе? И особенно хватание за грудь после этого?

Яд щедро сочился из меня, но пришельцу все было нипочем.

— А нужно до? Хорошо, учту на будущее.

Невозмутим, как чемпион покера. Да уж, похоже, такого мне не перетроллить.

— А что я диагностировал… Боюсь, не слишком хорошая новость. Для тебя. Для меня-то — замечательнее некуда.

И почему я не удивлена. Странно, если бы у него нашлись для меня хорошие новости.

— Говорите.

— Портал не зря пропустил тебя в наш мир. Ты — донор A-класса. У твоей подруги всего лишь класс Е. Ты попала сюда неслучайно. И теперь останешься здесь, исполнять функции донора. Наш мир очень и очень нуждается в тебе, моя прелестная Рябченкова.

Глава 4

Все, что я смогла сделать после такого заявления, потянуться и ущипнуть себя за локоть. И что я раньше не догадалась. Просто в этом ангаре, куда я глупо и самонадеянно ввалилась, хранят гашиш и коноплю. Надышалась — и теперь имею несчастье пребывать в видениях, порожденных бредом воспаленного мозга.

Вот только щипок не помог. Я по-прежнему стояла в огромном зале с хрустальными колоннами и куполом из цветных витражей. И сексапильный красавчик угрожал заставить меня исполнять некие загадочные функции донора А-класса. В каком-то загадочном его мире.

Сосчитала до пяти. Набрала воздуху в грудь. Выпалила, безуспешно пытаясь удержать сарказм в пристойных рамках:

— Позволено ли мне спросить, донор чего? Крови? Вы же вроде демон, а не вампир. Ах да, мой лимит вопросов на сегодня исчерпан. Простите. Я должна молча лечь на стол и позволить вам откачать столько крови, сколько нужно вашему миру. А потом послушно издохнуть. Я правильно описала, что меня ждет в вашем мире?

Демон только покачал головой изумленно.

— Как мало я знаю о Земле. Никогда не сталкивался с подобными ритуалами. Могу сказать, в Мейлисе мы такого не практикуем.

Как я ни была взвинчена, полезную информацию отметила. Мейлис — имя места, где я нахожусь. Мир это, город или дом. Может, пригодится. Если курчавый брюнет-оборотень не собирается выпивать досуха мою кровь.

Мне пришло в голову, что Марина может знать суть этого загадочного донорства. Но она так и продолжала стоять молча, с покорно опущенной головой. Спрашивать ее я не решилась. Проклятый черт как-то сломил крепкий дух моей подруги.

— Тогда что я должна донорствовать? Органы? Яйцеклетки?

— Зачем? — удивленно поднял глаза брюнет.

Ну слава богу, раз он не понял, значит, суррогатное материнство мне не грозит. Остаться без почки, надеюсь, тоже. А чертяка сверкнул характерной высокомерной ухмылкой.

— Не спеши так, Рябченкова. Узнаешь все в свое время.

Очередное «Рябченкова» вывело меня из себя.

— Почему вы фамильничаете, и при этом тыкаете мне? Называете меня по фамилии, будьте любезны обращаться на вы — как я к вам. А я ведь даже вашего имени не знаю.

Демон пожал плечами, изображая фальшивое раскаяние.

— Прости, милая. Меня зовут Каэрх. Знакомство вышло таким бурным, что я забыл представиться. Просто тебе не стоило пытаться порвать цепь на твоей подруге. Сработал сигнал тревоги, и я примчался, готовый сражаться с отрядом захватчиков. Кто бы подумал, что такой шум поднимет хрупкая маленькая девочка!

Он плотоядно облизнулся. Я фыркнула.

— А что мне прикажете делать? Молча смотреть на Марину в такой унизительной позе? И как только могучему демону не стыдно держать прикованной слабую женщину! Вы всегда можете превратиться в четырехметровое когтистое чудище. А Марина как была женщиной, так и останется ею.

Кудрявый гад Каэрх расхохотался.

— Спасибо за напоминание, милая, без тебя не разглядел бы в твоей подружке женщину. А твоя дерзость восхищает. Тебе бы сейчас беспокоиться о своей участи, а ты за нее переживаешь.

— Жду, когда вы снизойдете до объяснений, — язвительно бросила я. — Как только узнаю, донором чего вы хотите меня сделать, так и забеспокоюсь. А то вдруг меня ждут все сокровища вашего Мейлиса, зачем мне тогда паниковать.

По голливудской физиономии пробежала подленькая улыбочка.

— Не представляешь, насколько ты близка к истине, Рябчен… Упс, тебе не нравится, когда я так тебя называю… Прости милая, но ты сама так представилась. Я еще подумал — какое странное имя. Но я таких имен наслышался — ты не поверишь.

— Охотно поверю, — буркнула я. — И боевых трансформ насмотрелись. Ваши демоницы выглядят в них так же уродливо?

— Хорошо, что они тебя не слышат, — хохотнул Каэрх. — И вообще, Алена, ты бы научилась держать язычок за зубами. Вряд ли будущий хозяин оценит такую языкастую рабыню.

Рабыню?! Хозяин?!!

Глава 5

Приехали. Сначала донор. Теперь рабыня. Что ни минута, то новый удар по макушке. Когда уже этот чертов Мейлис — или эта обдолбанная галлюцинация! — исчерпают запас бредовых потрясений для меня?!

— Хозяин — конечно же вы, разлюбезный Каэрх?

Медовую слащавость с моего языка можно было соскребать ложкой. И ни капли сарказма, что вы-что вы.

Демонюка с преувеличенным сожалением развел руками.

— Увы, не я. Прости, дорогая Алена. Я бы с превеликим удовольствием оставил тебя себе. Владеть донором А-класса — огромная честь для демона. Но весьма дорогостоящая. Лишь единицы достойны ее. Несмотря на то, что ты проникла в Мейлис через мой личный портал, стать моей собственностью не твоя судьба.

У меня глаза полезли на лоб. Не столько от полной нелепости его слов, сколько от серьезности и даже пафоса, с которыми Каэрх выдал свою невероятную тираду. Он тонко издевается надо мной — мстит за мой сарказм?

Кудрявый продолжал без тени усмешки:

— Если бы ты была донором класса С и ниже, осталось бы в моем пользовании. Как твоя подруга. Вот она в моем полном распоряжении. Ее привел мой портал. Теперь я несу за нее ответственность. Через неделю я наложу на нее свое тавро — если, конечно, она не примет добровольно свой новый статус. И не начнет исполнять положенные функции донора. Но ты…

Я больше ничего не слышала. Глаза заволокло багровой пеленой гнева. Тавро? Марину, лучшего хирурга в нашем городе, заклеймят, как скотину?! Замужнюю женщину, мать двоих малышей! Как остановить этого беспредельщика?!

А меня… тоже?!!

Мерзавец брюнет словно бы и не заметил, что я вскипела от гнева, как наглухо закупоренный паровой котел. Вот-вот взорвусь.

— Ты особый случай, Алена, — продолжал как ни в чем ни бывало. — Закон Мейлиса обязывает любого демона сообщать правящему Совету, если через его портал пройдет донор класса А. Потому что такого донора нельзя отдавать в случайные руки. Лишь самые сильные, самые родовитые и самые состоятельные жители нашего мира состязаются между собой за право обладать им.

— А ты выходит так, мелкая сошка? — прошипела я в беспомощной злости, просто чтобы хоть как-то выпустить пар. — Шестерка на побегушках у родовитых и состоятельных?

Каэрх сверкнул знакомой издевательской высокомерной ухмылкой.

— Думай так, если тебе с того легче, дорогая. Для тебя я готов побыть хоть шестеркой, хоть нулем. Ведь ты принесешь мне кругленькую сумму.

Вот козлина. Предвкушает, как продаст меня на органы. Я извернулась, чтобы поддеть мерзавца хотя бы словом — раз уже в действиях я была против него бессильна.

— И кто же позволит мелкой шестерке нажиться на таком крутом доноре? На месте ваших правителей я бы просто изымала такую ценность в пользу государства и ничего не платила бы.

Демон только хохотнул.

— Все так и есть, милая. Тебя и правда «изымут», как ты выразилась. Денежки, которые за тебя отвалит будущий хозяин, направятся в государственную казну. Но вот владелец аукциона имеет комиссию с торгов. Доноров класса А всегда продают на аукционе. Угадай с трех раз, кто его владелец?

Глава 6

Кажется, я начала понимать, что чувствует загнанная охотниками волчица. Мне вдруг резко стало наплевать, что Каэрх может обратиться четырехметровым монстром и порвать меня, как тузик грелку. Я жаждала броситься на него и выцарапать глаза. К черту последствия.

Где-то в глубине сознания тускло просигналил маячок — осторожно. Сбавить обороты.

Конечно, сохранить выдержку и здравый смысл, когда ты угодила в упоротый мир — непосильная задача. Я совсем отпустила тормоза… и понеслась под горку с ветерком.

Так не годится. Никогда, даже в самых сложных обстоятельствах, не была склонна к пустым истерикам. Я умела быть собранной и осмотрительной в критических ситуациях.

В конце концов, я перенесла серьезную травму. Мне грозила инвалидность. Но я справилась. Превозмогла все тяготы, встала на ноги. А сейчас что такого страшного происходит?

Ну выскочил из-за угла черт ростом до потолка. Ну грозится продать на аукционе как донора непонятно чего. Титьки полапал. Эка беда. Не сожрал же. Руки-ноги целы, отрезать вроде ничего не собираются. Про донорство органов Каэрх не понял — надеюсь, для меня все же не эту участь готовят.

Значит, надо успокоиться, взять себя в руки, разобраться и выбраться. И Марину вытащить. Иначе она совсем повредится рассудком в этом бедламе.

— Вы наконец соизволите объяснить мне, что означает донор класса А? — Я вновь вернулась к ледяному бесстрастному тону. — Что мне придется делать? Как это отразится на моем здоровье?

— Э, нет, милая, так не пойдет! — хохотнул Каэрх.

— Что, рабам, продаваемым с аукциона, знать не положено?

— Почему же не положено. Еще как положено. Но об этом позаботится хозяин. Мне не платят денег, чтобы вводить тебя в курс дела. Только за то, чтобы выставить тебя самым вкусным и соблазнительным лотом.

Соблазнительным?.. На что он намекает?!

Каэрх вдруг хлопнул ладонью по обнаженному бедру.

— Хватит. Я трачу слишком много времени на разговоры. И с тобой, и с твоей подружкой. С ней это не привело к результату. С тобой тоже напрасная трата времени. Болтовня окончена.

У меня вспыхнула мимолетная радость: он не добился от Марины своего — что бы это ни было. Она молчала и не поддерживала меня — но не уступила ему, молодчинка!

И раз демонюка все же разводит с нами беседы, тратит время впустую… значит, он не может просто взять то, что ему нужно. Приходится добиваться добровольного сотрудничества.

Если это так, то я не беспомощна здесь. У меня есть рычаг давления. Научиться бы им пользоваться.

Это последняя мысль, которая успела промелькнуть в мозгу. Потому что в следующую секунду Каэрх перевоплотился. Четырехметровый монстр обхватил меня огромными лапищами за талию и поднял в воздух.

Я отчаянно завизжала. Все до единой мысли вылетели из головы. Что он делает со мной?!

Глава 7

В следующий миг перед глазами все закружилось. Огромный купол опрокинулся на пол, хрустальные колонны завертелись, как лопасти вертолета. Мир вокруг вращался вокруг Каэрха, точно он вдруг стал живой осью. И вдруг резко сделалось темно.

Крик ужаса рвался из горла… но ни звука не вылетело наружу. Меня сковал паралич. Внезапная темнота повергла в панику и отчаяние. Я ослепла?!

Свет вернулся так же резко, как исчез. Я вновь могла видеть стены, пол, потолок… совсем другие. Я попала в другое место — не в зал с хрустальными колоннами. Марины здесь не было. Зато Каэрх все также стискивал меня железной хваткой.

Он грубо водрузил меня на пол — точно я была деревянной шваброй, а не женщиной.

Я вскрикнула от боли. Дар речи вернулся — уже легче. Я собралась возмутиться отвратительным обращением гнусного черта… и захлопнула рот. Напротив нас ровнехоньким рядком выстроилось штук восемь демонов.

Они были в человечьем обличье. Почему я тогда решила, что это демоны, а не простые мужчины? Да потому что они были голые! Все как один. Сияли матово-смуглой кожей, плоскими животами с рельефными кубиками, длинными накачанными ногами и упругими ягодицами.

Ну и само собой — устрашающими торпедами в паху. Пусть в меня кинут томиком Фрейда — но мне упорно виделось, что все они были нацелены на меня, как магнитные стрелки компасов.

Интуиция и логика подсказывали мне — прям-таки орали в полный голос! — что простым мужчинам здесь никто не даст расхаживать голышом так непринужденно. Такое безобразие наверняка дозволено только демонам. Если тут вообще обитает кто-то кроме них.

И вся эта нагая орава пялилась на меня так, словно это я стояла перед ними без одежды. Словно джинсы, свитер и даже белье испарились под их плотоядными взглядами.

— Что за сокровище ты притащил, Каэрх? — насмешливо спросил один из мальчишей-голышей. — Ради чего вытащил нас в экстренном порядке?

— Господа, вы не пожалеете! — самоуверенно заявил демонюка. — Как только я представлю вам гостью, заверещите от радости, прямо как… я, когда понял, кто она!

— Давай уже, дружище, не тяни, — небрежно бросил еще один голыш, при этом позевывая.

Скучно ему, видите ли. Наверно, этот взглядом раздевать не умеет. Стой я перед ним в таком же виде, как он сам, — заинтересовался бы. А так — пустая трата времени.

— Господа члены Младшего Совета! — пафосно возвестил Каэрх. — Позвольте представить вам Алену Витальевну Рябченкову. Нашу гостью из мира Земля… и витального донора класса А!

Господа члены безмолвно переглянулись. Один проскрежетал сквозь зубы:

— Если это твоя очередная шутка, как в прошлый раз, я самолично выпотрошу тебя… шалунишка великовозрастный. Донор класса А, ха. Притащил себе очередную девку — наверняка даже до класса Д не дотянет. И потешаешься над нами, чтобы мы поверили и послали ее на аукцион. Я даже проверять не стану — ты наверняка запихнул ей в штаны артефакт-обманку.

Я не успела среагировать, как Каэрх одним рывком стянул с меня джинсы до колен. Не расстегивая — замок разошелся сам, а пуговица просто оторвалась.

Мой истошный, но беспомощный визг оглушил его слишком поздно. Господа члены уже вовсю вперились наглыми демонючьими глазенками в черное кружево моей "Милавицы"[1].

Каэрх бесцеремонно зажал мне рот.

— Простите, господа, девушка еще не освоилась в Мейлисе. Обычные дикарские повадки. Ну, Лаймах, где ты видишь артефакт? Из карманов он не вывалился. Может, я спрятал его в этих элегантных трусиках? Мне их тоже вывернуть наизнанку? Или хочешь самолично прощупать? Ай!

Изловчившись, я со всей силой стиснула зубами мизинец черта. Он выпустил мою челюсть, и я выпалила:

— Немедленно выпусти меня! Кто здесь дикари?! Дикари ходят голыми и позволяют себе стаскивать одежду с других людей! И предлагают друг другу щупать посторонних против их воли! Пусти меня, дай одеться и извинись!

Глава 8

От изумления Каэрх беспрекословно выпустил меня. Дрожащими пальцами я натянула джинсы и застегнула молнию. Пуговицу приделать на место не могла, но бог с ней — главное, не стоять под похотливыми глазищами чертей в одних труселях, а уж пустую петлю на поясе как-нибудь переживут.

— Уроды парнокопытные, — буркнула я себе под нос, но при том достаточно громко и разборчиво, чтобы членюги-демонюги расслышали.

Наверно, неосмотрительно. Даже опасно. Кто их знает, вдруг в их извращенной системе ценностей вполне приветствуется убить драгоценного донора класса А за мелкое оскорбление.

Но упоротый Мейлис с его не менее упоротыми обитателями меня достал. Как же надоело с ужасом ждать очередной безумной выходки зловредного аукциониста Каэрха! А теперь еще восьми его дьявольских сородичей.

И если бы я только могла представить, как скоро она последует!

Лаймах, тот самый скептичный неверующий Фома, ухмыльнулся и шагнул в мою сторону.

— Что ж, после такой демонстрации грех не проверить класс добычи Каэрха! Приступим, господа!

И члены приступили. Точнее, обступили. Меня со всех сторон. А затем их отвратительные ладони — у кого-то поросшие волосами, у кого-то гладкие, но не менее гадкие — легли на мое тело.

Кто-то стиснул мне ребра. Кто-то облапил живот. Конечно же, двое самых шустрых ухватились за грудь, поспешив опередить других демонов. Чьи-то пальцы сжали шею, а волосатая грабля Лаймаха беззастенчиво смяла ягодицу.

В первые мгновения я опешила настолько, что даже не сопротивлялась. Даже не вздрогнула. Оцепенев, стояла на месте и позволяла голым выродкам щупать меня за любые места.

Наверно, поэтому никто не стал обездвиживать меня еще и своим демоническим гипнозом — или что там применил Каэрх, когда я попыталась вырваться у него.

Когда через минуту я все же пришла в себя, почувствовала, что тело слушается меня. И со всего размаха лягнула стоявшего сзади Лаймаха в пах.

Черт взревел, как резаный поросенок, и отскочил от меня. В кольце голых тел, оцепивших меня боевым заграждением, образовался прогалок. Я тут же рванулась в него, высвобождаясь из цепкой хватки горячих ладоней.

Лаймах с ревом ринулся ко мне. Я увернулась и бросилась к дверям — таким же высоким и широким, как в зале с хрустальными колоннами. Но добежать не успела.

Меня поймал Каэрх. Обхватил сзади одной рукой и поднял в воздух. Могучий бицепс давил мне на ребра под грудью, неминуемо сжимался, грозя что-нибудь сломать.

Я завизжала и задрыгала ногами. Каэрх разжал локоть — и я с размаху брякнулась коленками на пол.

Ну что, Рябченкова, доигралась? Ведь решила же — держаться аккуратно, продуманно, хладнокровно! И что в итоге?!

Все наставления себе любимой испарились под жаром восьми чертячьих тел. Девяти, считая Каэрха. Зловредные гады выбесили меня окончательно и бесповоротно. До потери чувства самосохранения.

— Надо же, — протянул один из членов, глядя на свою ладонь. Та сделалась прозрачной и искрилась радужным сиянием. — И в самом деле донор класса А. Но до чего строптивая девица. Представляю, что она учинит на аукционе. Обязательно заявлюсь на участие. Плевать, что мне не хватит ресурсов купить хотя бы пальчик этого дикого создания. Просто приду развлечься.

— Однако, Каэрх… — присоединился другой. — Тебе надо ее слегка воспитать, прежде чем выпустить на аукцион. Иначе торги затянутся на сутки. Высшие Мейлиса и так будут рвать друг друга в клочья, чтобы завладеть таким ценным донором. А если еще девочка будет постоянно выкидывать кренделя…

— Воспитать?! — перебил Лаймах, все еще держась за ушибленную торпеду. — Проучить, вот что с ней надо сделать! И я займусь этим немедленно. Сам, раз тебе слабо!

С этими словами он шагнул ко мне.

Глава 9

Каэрх одним прыжком перегородил ему путь, заслонив меня мощной спиной.

— Ты не имеешь права прикасаться к ней. Она пришла через мой портал. Пока ее не купил новый хозяин, я несу за нее ответственность.

— Хреново несешь! — злобно рявкнул Лаймах. — Твоя подопечная причинила мне вред. И я имею право применить воспитательные меры. А если ты собираешься мне препятствовать — воспользуюсь правом вызова на поединок!

Каэрх не задержался с ответом ни на секунду. Пока он говорил, я так и представляла хищный оскал курчавого демона.

— Опять пытаешься свести старые счеты, братец? Я всегда к твоим услугам — ты ведь знаешь! Не надо изощряться и выискивать нелепые поводы. Хочешь трепку — просто попроси!

Братец?.. Это у Каэрха такое подначивающее обращение, вроде «моя прелестная Рябченкова», или они на самом деле братья?..

— Сейчас поглядишь, кто получит трепку! — прорычал Лаймах нечеловеческим голосом.

И он начал принимать боевую трансформу. Я с ужасом смотрела, как человеческое тело стремительно разрастается вверх и вширь. Темнеет, принимая матово-черный оттенок обсидиана. Удлиняется голова, вытягиваются когти и клыки, глаза приобретают зловещий желтоватый оттенок.

Каэрх не отстал от Лаймаха ни на долю мгновения. Надо мной возвысилась гора сверкающих бугристых мышц. Из копчика вытянулся длинный хвост, угрожающе хлеща по бедрам.

Два монстра взревели и набросились друг на друга. Я бегом отскочила в угол, чтобы не задело в схватке. Не одна я сдрейфила. Семерка демонов, сохранивших человеческие обличья, тоже расступились и вжались в стену. Молча наблюдали за дракой, не собираясь вмешиваться.

Гигантские тела сцепились в клубок и кубарем покатились по полу. Демоны вгрызались друг другу в плечи длинными клыками, вырывая куски мяса. Хлынула кровь. Матовый обсидиан окрасился густым багрянцем.

Когти раздирали упругую кожу. Хвосты взлетали и с размаху ложились на бедра противника. Пушистые кисточки на кончиках превратились в шипастые наросты и оставляли глубокие царапины.

Они же сейчас изувечат друг друга, осознала я. Неужели никто не собирается вмешиваться? Я и под страхом смерти не сунусь к дерущимся, но другие демоны?

Прежде чем поняла, что делаю, я ринулась к противоположной стене, где стояли господа члены.

— Вы что застыли, как истуканы? Разнимите их! Вас семеро — неужели боитесь? Вы же можете превратиться и оттащить их друг от друга!

Демоны глянули на меня… и я почувствовала себя тявкающей болонкой. Скачет вокруг солидных, хоть и голых мужчин. Что-то требует. А они преспокойно наслаждаются зрелищем, как двое им подобных калечат и убивают друг друга. Какая нехорошая собачонка, мешает взрослым дядям. Может они сейчас еще ставки начнут делать.

Я как в воду глядела.

— Десять толанов на Каэрха, — небрежно бросил один из чертей.

— Принято, — подхватил второй. — И еще одну десятку на Лаймаха — есть желающие?

Желающий нашелся тут же. Все оборотни заключили между собой пари. Ставки распределились почти поровну. Я беспомощно повернулась к драчунам. Они все так же рвали и терзали друг друга в клочья.

— Вы делаете ставку, кто умрет? — спросила я близстоящего демона.

— Нет, милая, — ухмыльнулся тот. — Всего лишь кто кого больше потреплет. Ставка на смертный бой не может быть меньше тысячи толанов.

Меня передернуло. Они и в самом деле могли спокойно взирать на смертоубийство! Для них это игра и развлечение. Господи, куда же я угодила?! Что здесь меня ждет, чего они от меня хотят? Зачем собираются продать на аукционе, да еще и за баснословные деньги?

Хотелось закрыть глаза и не смотреть на этот ужас и бред. Как Каэрх и Лаймах терзают друг друга, а их сородичи равнодушно смотрят, делают ставки, и отпускают веселые шуточки. Но против воли я приросла взглядом к жуткой картине, как околдованная.

Зрелище двух гигантских фигур, вцепившихся друг в друга, повергало в панику… и в то же время завораживало. Человек давным-давно истек бы кровью от ран, которые они нанесли друг другу. Но эти создания продолжали сражаться, как ни в чем ни бывало.

Я не различала, кто есть кто из них в боевом обличье. Кто схватил второго зубами за шкирку и принялся дубасить мордой об пол. Кто взвыл тонко и пронзительно — и все сразу остановилось.

Победитель выпустил загривок побежденного. Поднялся на ноги, издал долгий торжествующий рык. И обернулся Каэрхом. Лежащий на полу монстр превратился в Лаймаха.

В человеческом обличье оба бойца выглядели чуть менее потрепанными. Раны не такие глубокие, кожа не висит ошметками, а выглядит просто покусанной и поцарапанной очень большим котом…

Демоны обступили Каэрха, принялись поздравлять и хлопать по спине. А на Лаймаха возмущенно шипели. Те, кто ставил на него.

Игроки, заключившие ставку, подходили друг к другу и касались ладонями. На тыльной стороне вспыхивал золотой треугольник. В нем какой-то знак — и угасал. Потом оба выкрикивали: «В расчете!» — и расходились. Наверно, у них местный Сбербанк Онлайн вмонтирован в руку, и так они кидают друг другу должок на «карту»…

Каэрх отстранился на шаг от поздравляющих демонов.

— Кто-то еще хочет оспорить мою ответственность за донора? Или упрекнуть, что я не исполняю своих обязанностей?

Грозно обвел взглядом сородичей. Кто-то ответил беззлобно:

— Зачем? Конечно, Лаймах тебя неплохо потрепал. Можно покрыть себя позором, вызвать на поединок полуживого демона… отбить у тебя девчонку. Будь это донор классом ниже, игра стоила бы свеч. Но какой смысл, если все равно потом ты и никто другой получит за нее денежки? Ты аукционист, и останешься им, даже если мы вызовем тебя один за другим.

— О. Дошло наконец. Не передать, как я рад, — фыркнул Каэрх с неизменным ехидством. — Только братцу не терпится свести со мной счеты. Хорошо, что остальные мыслят здраво. Что ж, раз больше никто не оспаривает мое право — пора подготовить товар. Иди-ка сюда, Алена Витальевна.

Я едва удержала визг, потому что Каэрх сгреб меня обеими руками и прижал прямо к своему обнаженному телу. Ледяной пот прошиб спину.

У этих демонов сумасшедшие нравы и порядки. Что он может сделать со мной прямо здесь, на глазах у восьмерых мужчин?! Да что угодно!

— Пусти! — крикнула я, ударив хилым кулачком в могучее плечо и задев при этом оставленную Лаймахом рану.

Глава 10

— Не трррожь! — гневно взрыкнул Каэрх.

Я чуть не намочила джинсы, потому что разозленный мужской голос обернулся натуральным звериным рыком.

Земля стремительно ушла из-под ног. Я беспомощно забарахталась в воздухе. Каэрх принял боевую трансформу, держа меня под мышкой. Пол и потолок вновь поменялись местами, мир закружился… А потом вращение остановилось, и я обнаружила себя в новом месте.

Каэрх поставил меня на пол. Я покачнулась и судорожно сглотнула. Черт, что за испытание для желудка. Если он переместится так еще раз — меня вывернет прямо на него! И даже не будет стыдно. Будет знать, как мотать бедную девушку, словно тюк с ветошью!

Демон обернулся человеком и пристально прищурился на меня. Похоже, заметил страдальческую гримасу.

— Что с тобой? Укачало?

— Представьте себе. Если знаете, что может укачать, зачем укачиваете?

— Прости, — развел руками. — Слишком далеко добираться наземным ходом. Между моим поместьем и дворцом Совета в столице — восемь тысяч лоев. По-вашему, земному — двенадцать тысяч километров. Приходится использовать портал.

Присвистнула. Даааа, вот бы на Земле такие порталы… Прямо из дома в пятизвездочный отель в Дубае. Или хижину в канадских лесах — кому что милее.

— А во дворце все ходят голышом? — поинтересовалась невзначай. — У вас так принято?

Кудряшка расхохотался.

— Чаще в одежде, но бывает всякое! Если экстренный созыв, то члены совета и другие полномочные лица перемещаются по сигналу немедленно. Портал мы можем пройти только в боевой трансформе. А из нее всегда оборачиваемся в чем матушка родила. И не всегда есть минутка переодеться. Совет, и Младший, и Высший, не баклуши бьет, знаешь ли.

— Еще как знаю! — К горлу подступил нервический смешок. — Не баклуши — морды! Видела. Вы просто сверхзанятые личности. Дела у вас оооочень важные.

— Какие есть, — пожал плечами Каэрх.

Я огляделась по сторонам. Над головой сиял купол со знакомыми витражами — во дворце Совета таких не заметила. А вот хрустальных колонн и прикованной к ним Марины я не увидела. Мы попали в другой зал.

— Что вы делаете с моей подругой? Вы держите ее привязанной днем и ночью?

Брюнет ухмыльнулся.

— Ну что ты. Пару часов для профилактики. Вдруг одумается.

Ублюдок. Как же хотелось расцарапать его рожу в клочья. Кстати, на сексапильном теле не осталось и следа ран, нанесенных Лаймахом. Пока висела у него на плече в боевом обличье — тоже не изгваздалась в крови. Похоже, стоило раз обернуться — и демоны исцелялись.

— Что вам надо от нее? Что она должна сделать?

— Тц-тц-тц, милая. Я уже говорил. Не моя обязанность объяснять тебе азы мироустройства в Мейлисе. У тебя будет хозяин. Он и выделит тебе наставника… если сочтет нужным. А может, сам будет водить под ручку, все рассказывать и показывать. Смотря какими методами решит действовать с тобой. Моя задача простая — довести тебя до аукциона целой, невредимой… и привлекательной. Мы, демоны, знаешь ли, эстеты. Предпочитаем обрабатывать красивых девушек.

Обрабатывать?! Это как, интересно?

Невысказанный вопрос красовался у меня на лбу сияющими буквами. Каэрх следил за мной с нескрываемым удовлетворением.

— Одно удовольствие наблюдать за твоими эмоциями. Они цветут на твоем лице… Аленушка.

О, да мы умеем быть романтичными? Даже переквалифицировали меня из Рябченковой в Аленушку! Прогресс налицо. Браво, господин Каэрх! Так и человека из вас можно сделать. Из наглого, вредного, бесцеремонного демонюги.

Я потребовала не терпящим прекословия тоном:

— Отпустите Марину. Иначе вы не добьетесь от меня ни капли помощи, ни в чем.

— Уже отпустил, малышка. Осади лошадей. Твоя подруга отдыхает у себя в апартаментах.

— Я хочу видеть своими глазами!

Сейчас он будет отшучиваться и отнекиваться. Заявлять, что все замечательно и я должна верить ему на слово. Не дождется. Внутри я уже затвердела как кремень. Каэрх не сдвинет меня ни на полшажочка. Добьюсь своего.

Но он неожиданно не стал спорить. Пожал плечами с искренним равнодушием.

— Да на здоровье, милая. Нет ничего проще.

Он подошел к стене и тронул пальцем уголок барельефа. На стене вспыхнул огромный экран — яркий, как у плазменного телевизора.

Я увидела большую комнату, с уже привычным высоченным куполом из расцвеченного стекла. В центре, между хрустальными колоннами, стояла огромная кровать под балдахином.

Марина казалась крошечным кукленком, которого ребенок-хозяин уложил даже не на свою, а на родительскую постель. Натянув одеяло до подбородка, она уныло смотрела в потолок.

Не в силах смотреть на удручающее зрелище, я воскликнула:

— Что, что вы с нами делаете? Чего добиваетесь? Почему она в таком состоянии, как вы ее довели?

— Оу. Сколько вопросов. Чем ты слушала меня все это время, Аленушка? Я ведь говорил. С вопросами — к будущему хозяину. Это по его части. Ты хотела увидеть подругу — ты ее увидела. Она жива, здорова и уже не висит на колонне. Может, она все-таки решится сотрудничать с нами по-доброму, для своего же и нашего блага. И тогда заживет в шоколаде. И ты тоже, моя дорогая. Не понимаю я ни тебя, ни твоей приятельницы. Обычно земные девушки намного сговорчивее. Какая муха вас укусила? Не зря вы пришли сюда вместе. Может, вы сестренки?

Почти угадал. Мы с Мариной и верно были сестрами по духу. То-то и оно, что были. Что с ней произошло сейчас, во что она превратилась… неужели и меня поджидает такая участь?!

Глава 11

Демон провел ладонью вдоль экрана, погасив его. А потом вытянул губы в трубочку и издал тонкий протяжный звук. Я чуть не шарахнулась. Совсем не ждала от такого большого и грозного мужчины такого высокого тона — почти писка.

Поудивляться не успела. Двери распахнулись, и вошла женщина. Как ни странно — одетая. Я пригляделась к ней внимательнее. Это первый одетый человек, которого я видела в Мейлисе… Человек ли?

Одета она была почти по-земному. Черное обтягивающее платье до середины бедра, из сверкающей ткани с темно-синим отливом. Изящные шпильки из похожего материала. Перламутровый браслет на ноге в тон всему наряду. Длинные серебряные серьги с крупными темными сапфирами. Высокая пышная прическа обрамляет аристократическое лицо классической «пиковой дамы». Настоящая фотомодель — под стать голому красавцу Каэрху.

— Что случилось, дорогой? — вопросила она низким сексапильным голосом, который напомнил мне певицу Таниту Тикарам.

— Эгла, проводи гостью в апартаменты. Вечером состоится аукцион. Она должна быть в идеальной готовности.

— Сделаю, лапуля!

Она обворожительно улыбнулась Каэрху и подошла ко мне.

— Пойдем, милая! Как тебя зовут?

— Алена. И я буду крайне признательна, если будете обращаться ко мне по имени, а не милая, дорогая, прелестная и так далее. Мне хватило от вашего босса, или кто он вам. В идеале еще бы и на «вы» — но это, полагаю, мечты.

Эгла расхохоталась. Смех у нее был звучный и бархатистый, богатый обертонами. Если Каэрх напоминал голливудскую звезду, то она все больше и больше — блюзовую певиц.

— Где ты нашел такую зубастую цыпочку, Каэрх? Вот развлечение достанется кому-то из Высших! Она совсем не понимает, куда попала и с кем имеет дело? Ты не оборачивался при ней?

Курчавый пожал плечами.

— Оборачивался несколько раз.

— Не боится?

Каэрх посмотрел на меня задумчиво, будто вспоминал.

— Вроде боялась. Тряслась и шелестела, как эти смешная и вредная штучка из ее мира… полиэтиленовый пакет, вот! Но все равно спорит и ругается. Но я в тебя верю, Эгла. Справишься.

— Сделаю все возможное, милый, — хохотнула женщина. — К аукциону она будет конфеткой. Кстати, почему так скоро? Даже передохнуть и привыкнуть ей не дашь.

— Донор класса А. Ты знаешь правила.

Женщина — или демоница? — присвистнула.

— Тогда понятно. Что ж… класс не класс, а язычок приучим держать за зубками.

Она повернулась ко мне и осклабилась. Тут-то я и разглядела острые клыки, которых не видела раньше. Вопрос «женщина или демоница» можно считать решеным…

— Пойдем, Алена. Милая. Дорогуша. Лапулечка. Пока тебя не купил хозяин, я буду называть тебя так, как пожелаю. А ты будешь слушаться, как дрессированная собачка из вашего глупого мира. Иначе будет бо-бо. Каэрх, твоя девочка еще не знает, как ей может быть бо-бо?

Я стояла, отвесив челюсть. Молча и неподвижно, не веря в реальность этого ненормального разговора. Клыкастая тетя с хрипловатым голосом блюзовой певицы угрожает сделать мне бо-бо. Чтобы я слушалась. Ненормальность этого мира не поддается никаким здравым оценкам!

Каэрх скорчил гримасу. Похоже, даже он был недоволен репликой Эглы.

— Эй, ты поаккуратнее! Класс А все же.

— Каэрх, где твой ум! Как будто и не учился воспитывать доноров. Неважно какой класс. Она должна знать свое место.

— Должна, — мрачно кивнул кудрявый. — И ты покажешь, где ее место. Только не повреди ее.

— Ну что ты, дорогой! Не доверяешь? Если и поврежу, то самую чуточку… — снова клыкастый оскал в мою сторону. — Никто не заметит. Кроме нас с девочкой!

До чего мерзкая баба. Руки так и чесались жахнуть ей пощечину и оттаскать за волосы. Вот только хороша я буду, если в процессе таскания она примет боевую трансформу… и настанет мне то самое бо-бо, которым грозилась противная стервочка.

— Никаких чуточек! — цыкнул Каэрх. — Знаю твои чуточки. После них донорам самим вливания нужны. Мне она нужна на аукционе адекватной.

— Так я ее адекватной и хочу сделать! — надула губки Эгла.

— Я все сказал. Аккуратно с ней. Приведи в порядок и подготовь к аукциону. Будет доставлять проблемы — сделай все, что разрешено кодексом. Никакого хулиганства!

— Какой ты скучный, милый. Вот я работала у Ниэльха — так он умел позабавиться с пришелицами так, что по ним и не скажешь ничего. Просто делались как шелковые… а нам с Ниэльхом маленькое удовольствие!

О чем говорит эта мерзкая тварь? Что она хочет со мной сотворить?!

Все сравнения с Танитой Тикарам враз выветрились из моей бестолковой романтичной головушки. Больше Эгла не напоминала блюзовую певицу. Только отвратительную извращенку… которая еще и неизвестно что вытворяет с бесправными пленницами!

— У тебя есть специальные девочки и мальчики для удовольствий. Развлекайся с ними. Доноры нужны для других дел.

— Ничего ты не понимаешь! Специальные — это как бы понарошку… Скучно. А с этими… попаданками… все по-настоящему! Такой азарт! Ты хоть пробовал разок?

— Я работаю с ними как с донорами, Эгла. Не с игрушками. Все. Хватит пустой болтовни. Забирай девушку и приступай к делу. И держи себя в руках. Иначе поставлю вопрос о твоем досрочном выходе на пенсию.

Эгла вновь скорчила недовольную гримасу.

— Расслабься, мой дорогой зануда. Я буду нежной как цветочек. Малышка никогда не узнает, что она потеряла! Если, конечно, ей не повезет с изысканным вкусом хозяина!

Демоница премерзко хихикнула. Во время ее перебранки с Каэрхом меня трясло все сильнее и сильнее. Когда тварь схватила меня под руку и поволокла к дверям, я так и подскочила, как ошпаренная.

— Не прикасайся ко мне! Не знаю и не хочу знать, что вы обсуждали. Но если ты только попробуешь совершить надо мной непотребство — выцарапаю тебе глаза!

Эгла прицокнула языком.

— Ай-яй какие мы грозные! Расслабься, милаша. Папочка Каэрх запретил с тобой баловаться. Мы с тобой будем заниматься скучными полезными делами. Никаких приятностей. Как знать — может, однажды ты еще пожалеешь, что упустила шанс! А может, и сама явишься ко мне… Попросишь научить всему, от чего сейчас шарахаешься, как кипятком ошпаренная. Или твой хозяин тебя приведет!

Она вновь издала гнусный смешок.

— Давай шагай вперед, раз боишься моих шаловливых ручонок! У нас мало времени.

Глава 12

Ну да. Вы бы вдвоем еще больше потратили его на перепалку и обсуждения непонятных, но явно извращенных и гадких развлечений.

Мы вышли из зала, где остался в гордом одиночестве Каэрх. Чем теперь развлекаться будет, интересно. Включит свой нематериальный телевизор и будет подглядывать за Мариной?

Или за мной? Вот как тут переодеться или, пардон, по нужде сходить?! Зная, что ровно в эту минуту на меня может глазеть наглый демон через свои инфернальные средства связи?

Я шла по коридору, озираясь вокруг. Потолки были такими же высокими, как в залах. Оно и понятно — если демоны бегают по своим домам в боевой трансформе, дом должен быть вместительным и не рухнуть с таким чудом-юдом внутри.

Потолок, в отличие от залов, был непрозрачным, без витражей. Люстр и каких-либо ламп я не заметила. Сами стены приглушенно сияли, создавая вполне комфортное для глаз освещение.

На полу и стенах не было ни ковров, ни других мягких покрытий. Каблуки Эглы громко цокали мне в спину. Затылком я ощущала ровное дыхание демоницы. До чего же неуютно чувствовать себя у нее под конвоем.

Я приостановилась, пропуская ее вперед.

— В чем дело? — недовольно спросила она.

— Я не знаю, куда идти, и меня раздражает, что ты дышишь мне в затылок. Лучше я пойду сзади.

Стерва фыркнула, но прошла вперед. Мы двинулись дальше. Эгла остановилась у одной из высоченных дверей и завела меня внутрь.

— Твои апартаменты. Ванная там. Можешь располагаться, и сейчас приведем тебя в порядок.

— И сколько там видеокамер? — поинтересовалась я как бы невзначай.

Эгла непонимающе зыркнула на меня.

— Ты о чем?

— Ну эти штуки, через которые вы наблюдаете за своими жертвами с земли. У нас это видеокамеры. А у вас что за приспособления?

— Не говори ерунду. Идем в ванну.

— Идем? Ты что, собираешься туда со мной?

— Разумеется. Каэрх поручил подготовить тебя.

— С мытьем справлюсь сама, спасибо! Мочалку мне подавать не надо, я ее куда-нибудь пристрою. Хоть на пол положу — все лучше, чем брать из твоих рук.

Эгла прищурилась и наклонила голову. Сделала ко мне шаг и оказалась на расстоянии вытянутого локтя. Мордашка пиковой дамы с классически правильными чертами лица угрожающе нависала надо мной. Демоница была намного выше, и мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ей в глаза.

— Послушай, милашка. Ты будешь делать то, что я говорю. Строптивость прибережешь для хозяина. Это будет его головная боль, дрессировать привередливых собачонок. У меня маленькая задача. И я хочу исполнить ее без лишних хлопот.

— Исполняй на здоровье. Ты довела меня до комнаты. Можешь показать, что и как здесь устроено. И оставить меня в покое — помыться я смогу сама.

И проваливать к своим сородичам — к чертям! — хотелось сказать вслух. Не трогать меня своими демонючими цапалками.

Эгла наклонилась еще ближе. Я уж испугалась, что омерзительная извращенка собралась меня поцеловать. Справедливости ради, демоница не выглядела омерзительной. Она была ухоженной и невероятно соблазнительной. Для мужчин.

Меня женщины не интересовали и не возбуждали даже любопытства попробовать целоваться с ними. Не говоря уж о том, чтобы зайти дальше — упаси бог!!! Так что домогательства даже самой привлекательной женщины могли вызвать у меня только отвращение.

Слава всем богам, Эгла не поцеловала меня. Взяла пальцами за подбородок и приподняла.

— Послушай меня, норовистая кобылка. Я могу заставить тебя исполнять все, что мне нужно. Пройтись колесом, сплясать эту вашу лезгинку — понятия не имею, что это. Вылизать мне каблуки, раздвинуть ляжки и трахнуть саму себя ножкой стула. Демоны владеют магией. Каэрху не довелось применить ее к тебе?

Она говорила, а у меня сердце перестало биться и сперло дыхание. Еще как доводилось.

Я помнила жуткое чувство полной беспомощности. Когда стоишь неподвижно, не в силах пошевелить даже кончиком пальца. А чужая ручища елозит по твоей груди. Нельзя ни закричать, ни ударить обидчика.

Эгла могла не доказывать мне свою силу. У меня не было сомнений, она способна сделать все, что перечислила. Неужели меня ждут все эти немыслимые унижения, просто чтобы продемонстрировать власть демонов и мою абсолютную ничтожность в их мире?

Демоница продолжала:

— Я до сих пор обхожусь без магии по одной простой причине. Мне лень. В расход магии нужно вкладывать личную энергию. Я предпочитаю обходиться словами там, где это возможно. Ты — тяжелый случай. Ты уже показала себя с наихудшей стороны. Вероятно, ты из той категории людей, кто не способен понимать и договариваться. Я даю тебе последний шанс. Ты идешь за мной, исполняешь все, что я тебе велю. Не сопротивляешься, когда я делаю то, что мне необходимо сделать. В этом случае я сохраняю тебе свободу воли и выбора. Точнее, иллюзию этой свободы. Для вас, людей, почему-то важна эта глупая иллюзия. Мы обе понимаем, каково твое место на самом деле. Но я не стану унижать тебя и показывать его воочию. Ты осознаешь сама. Но я не стану ни к чему принуждать тебя магией. Тебя устраивает такая сделка?

Я стиснула кулаки. Ногти до крови вонзились в ладонь. Как же я мечтала, чтобы эта кровь принадлежала проклятым демонам. Эгле и Каэрху.

Собрала в кулак остатки воли и здравого рассудка. Злость, ненависть, протест били через край. Нельзя терять контроль. Я должна справиться. Если нужно — притвориться покорной. Сделать вид, что принимаю их правила.

Сейчас у меня нет выбора. Только плестись за демонами на веревке, словно послушная овца. Безмозглая, безвольная. Пусть будет так. Пока я не нашла выход.

Я не сдамся, не позволю демонам сломать себя. Чего бы они ни добивались от меня — они этого не получат. Но сейчас я притворюсь, что сломалась и покорилась. Чтобы выиграть время. Лучше узнать их мир… узнать, как вернуться домой и никогда больше не видеть их. Вернуться самой и увести Марину. К ее семье, к малышам, которые ждут маму.

А может… существует способ перекрыть порталы между Мейлисом и Землей? И если он есть, я найду его. И сделаю все, чтобы больше ни одна человеческая женщина не превратилась в донора демонов и беспомощную игрушку. Клянусь, я сделаю это.

Глава 13

Я безропотно проследовала в ванную вслед за Эглой. Демоница приказала раздеться. Стиснув зубы, я стащила с себя джинсы и свитер, внутренне готовая вцепиться стерве в морду.

Пусть угрожает чем хочет. Если посмеет домогаться, я выцарапаю ей глаза. Успею, прежде чем включит магию.

Сука будто прочла мои мысли. Сказала, состроив надменную гримасу:

— Хватит смотреть на меня как на насильницу. Много о себе мнишь. Я не интересуюсь девчонками. Охотно посмотрю, как тебя натянет будущий хозяин. Помогу ему, если попросит, — зловещая ухмылка. — А на тебя саму мне наплевать. Так что прекращай трястись, снимай белье и залезай в ванну.

От этих слов я похолодела. Неужели этот самый хозяин может вытворять со мной ужасные непотребства на глазах у таких, как Эгла?! Да еще чтобы они участвовали!

Я стояла, окаменев от ужаса. Эгла больно ткнула меня пальцем под ребра. Дрожащими руками расстегнула застежку лифчика и стянула трусики. Если верить Эгле, хотя бы сейчас мне ничего не грозит… кроме подглядывающего Каэрха.

Громко бросила Эгле:

— Если твой хозяин сейчас смотрит на меня, пусть у него глаза вытекут. Вместе с мозгом.

— Самомнение у тебя, конечно, — фыркнула демоница. — Делать ему больше нечего. Если он захочет, может себе вживую устроить зрелище куда получше, чем твои мослы.

Дрянь так и норовила уязвить меня. Но ее стрелы били в молочко. Все, что меня действительно волновало — чтобы кудрявый извращенец не подглядывал за мной. А его секретутка — или кем она приходится — может думать себе что угодно о моем самомнении и мослах.

Я достаточно уверена в себе — и в самооценке, и в привлекательности, чтобы какая-то курва могла уронить эту уверенность парой слов. Тем более, зеркальные стены ванной демонстрировали мне в полный рост мое ухоженное, упругое тело без грамма лишнего жира. То ли в Мейлисе предпочитали пухляшек, то ли Эгла просто выискивала как подколоть. Второе более вероятно.

Так что я была невозмутима и спокойна, пока залезала в ванну под пристальным взглядом демоницы. Куда больше меня тревожила угроза, что будущий хозяин «натянет» меня, да еще и Эглу попросит помочь.

Вот этого и требуют от доноров в Мейлисе? К такому пытались принудить Марину?

Какая же моя подруга молодец, не поддалась тварям! Они с Костей искренне любили друг друга и никогда не изменяли. Марина ни за что не согласится.

А я, хоть у меня и нет мужа, и парня сейчас тоже нет, не собираюсь становиться подстилкой для монстров-оборотней! Да, они могут принуждать магией. Просто обездвижить и вытворять что захотят. Но почему-то не делают этого, раз Каэрх держал Марину на цепи у колонны.

Он хотел добиться от нее добровольного согласия… а потом заклеймить, если она станет упорствовать. Как этого избежать?

Эгла отвлекла от размышлений, вытащив откуда-то небольшую кисточку. Коснулась ею моего лица. Я фыркнула и отдернулась, но она бесцеремонно удержала меня за затылок.

— Тихо сиди. Так надо. Твоя честь не пострадает, уж поверь.

Сдерживая желание оттолкнуть демоницу, я молча терпела ее манипуляции. Эгла как будто наносила пудру — вот только пудру бессмысленно наносить в ванной.

Закончив с лицом, она велела мне встать и принялась «обмазывать» странной кисточкой все тело. Интимные зоны она не обошла вниманием, доставив мне несколько неприятных минут. Потом пришлось сесть и вытянуть ноги, подставляя ступни и пятки.

Наконец процедура была полностью завершена.

— Вот и все, — хмыкнула демоница. — Будь ты девственницей, так и осталась бы ею. Можешь теперь спокойно домываться и выходить. Я закончила с тобой и могу избавиться от твоей компании.

— Не передать как я рада, — буркнула в тон ей.

Эгла ушла, и я погрузилась в теплую воду, наслаждаясь тишиной и уединением. Надеюсь, Каэрх действительно занят и не подглядывает.

Я расслабилась. Приятная теплая вода в джакузи ласково щекотала кожу. Хоть в чем-то повезло — в Мейлисе имелись блага цивилизации. Было бы лихо, если бы впридачу к прочим радостям я угодила в дремучее средневековье с антисанитарией и полным отсутствием удобств.

Еще и вода с подогревом. Я валялась, снимая стресс, больше часа. И ничуть не замерзла, все это время вода была одной стабильной температуры. Даже прикемарить ухитрилась.

Разбудило меня явление свет очей моих Эглы.

— Кто тебе разрешал дрыхнуть? — выдернуло из дремоты злобное шипение. — Времени мало. Аукцион вообще-то сегодня вечером.

— Спасибо за напоминание, — буркнула, вставая и снимая с вешалки полотенце. — Я и забыла о таком неслыханном счастье.

Вылезла из ванной, потянулась к сложенной на подставке одежде и белью. Эгла шлепнула по рукам. Не больно, но противно. Во-первых, прикосновения надменной демоницы жутко раздражали. Во-вторых, я не малое дитя, чтобы по рукам бить.

— Убери грабли, — бросила холодно.

Змеюка хохотнула.

— Все еще боишься, что сойду с ума от страсти к худосочной человечке и наброшусь на тебя?

Я отзеркалила ее надменную гримасу и небрежно пожала плечами.

— Просто брезгую. Мало ли какие вошки паразитируют на демоницах. А у меня нет иммунитета к вашей заразе.

— Повезло тебе, что Каэрху приспичило не тянуть с аукционом, — прошипела стерва. — Иначе я улучила бы минутку тебя воспитать. Ничего, хозяин непременно тобой займется.

Ой да что мы говорим. Что-то все повально жаждут меня воспитывать. То Лаймах, то Эгла. И даже гипотетический хозяин, которого пока еще нет в помине. Хорошо бы, и не было.

Я снова попыталась взять свою одежду.

— Не трогай эти тряпки, — скомандовала Эгла. — На аукцион наденешь специальный наряд. А шмотки из твоего мира стоит сжечь.

— Не смей. Это мои вещи, и я сама решаю, что с ними делать.

— Ты? — расхохоталась демоница. — Милая, до тебя так и не дошло. Ты теперь сама вещь. Ты ничего не решаешь.

Глава 14

На этот раз я уже не обозлилась. И даже не испугалась. И не испытала желания огрызнуться. Наверно, до меня все-таки дошло. Каэрх с Эглой полдня старались донести. Похоже, у них все-таки получилось.

Я чувствовала себя волчицей, на которую надели ошейник и поволокли за поводок мордой в пол. Еще и зубы с когтями выдрали. Ни убежать, ни укусить, ни разодрать. Смиренно принимать все, что пожелают со мной сотворить кошмарные хозяева.

Молча и безответно я проследовала за Эглой. Она подвела меня к зеркальным дверям шкафа-купе — еще одно удобное сходство с земной цивилизацией — и раздвинула их.

В шкафу красовалась лишь одна вешалка. Повинуясь жесту Эглы, я сняла ее с перекладины и присмотрелась к наряду. Злость, почти истаявшая под осознанием моей беспомощности, всколыхнулась мощным пламенем.

— Я это не надену.

Наряд состоял из прозрачных шаровар и узкого топа. Тоже прозрачного. Везде.

— Наденешь как миленькая.

Я швырнула вешалку на пол. Уперла руки в бока и бесстрашно вперилась в глаза Эглы. Демоница высокомерно ухмыльнулась.

— У тебя десять секунд, чтобы поднять и начать одеваться. Девять… Восемь…

Мы стояли, скрестив взгляды, точно шпаги. Эгла считала.

Что делать? Сложить руки на груди и ждать, пока она применит магию? Сдаться и подчиниться правилам сумасшедшего мира?

Вспомнила анекдот про молодую еврейку, которая пришла к раввину и спросила, надевать ли ей в первую брачную ночь ночную рубашку. «Сарочка, надевайте, не надевайте, итог все равно один».

Так и у меня. Ерепенься не ерепенься — итог один. Как и Сарочку, поставят раком и…

Тут меня озарило. Я даже не успела мысленно оценить последствия гениальной идеи, которая стукнула мне в голову.

— Три, — досчитывала Эгла. — Два…

Прежде, чем она выговорила «один», я наклонилась и подняла вешалку. Демоница торжествующе осклабилась.

— Вот так. Умная девочка. Одевайся.

Сняла шмотки и развернула их. Сложила вместе топ и пояс шаровар. И пока Эгла растягивала ухмылку по самодовольной физиономии, я одним быстрым движением разорвала обе тряпки пополам.

Медленно разжала пальцы. Шелковая ткань мягко выскользнула на пол. Я презрительно посмотрела в глаза демоницы.

— Надеюсь, у вас найдется запасной вариант. Более пристойный.

Эгла продолжала ухмыляться, как ни в чем ни бывало. Прищелкнула пальцами — и я стала против воли нагибаться к полу, словно бы под действием неведомой силы. Руки сами собой подняли растерзанный костюм гаремной наложницы и протянули Эгле.

Демоница поводила ладонью над одеждой, даже не коснувшись.

— Бинго, милая. Надевай.

Все так же, под давлением чужого разума, я сунула ноги одну за другой в штанины. Шаровары были как новехонькие. Следом натянула топ, такой же целый и невредимый.

Что ж, этого следовало ожидать. Я ничего не добилась своей эскападой. Только продемонстрировала демонице бунтарскую натуру во всей красе. И получила магическое внушение.

Но что оставалось делать? Смириться, обрядиться в позорный наряд по собственной воле? Ни за что. Лучше так — с магическим принуждением демонов. Так мы обе знаем, что я не сдалась. Что они меня не сломили. А подчиниться добровольно, из одного только страха — не дождутся.

Так что пусть результат оказался тем же, что у Сарочки из еврейского анекдота. Пусть Эгла все равно нагнула меня, во всех смыслах.

Но я не уронила человеческого достоинства. В первую очередь — перед собой. Да и демоны пусть знают, чего стоит гордость человеческой женщины.

Эгла коснулась узора на стене — в точности как Каэрх в большом зале. Вспыхнул магический экран. На нем — голливудская физиономия брюнета во всей красе.

— Пятиминутная готовность, дорогой! — отрапортовала демоница.

— Умница! — обрадовался кудряха, разве что лапки не потер довольно. — Я не сомневался в тебе. Встречаемся там же.

Эгла швырнула мне роскошный гребень из незнакомого материала, инкрустированный мелкими самоцветами.

— Расчешись.

Пальцы сами собой провели зубчиками по волосам. Демоница толкнула меня к стене с зеркалом.

— Уложи волосы аккуратно.

Я послушно водила гребнем, разделяя прядки, укладывая челку. Волосы мгновенно фиксировались там, куда начесал их гребень, не смещаясь ни на миллиметр.

Приглядевшись к собственному отражению, я заметила, что на коже не осталось ни малейшего изъяна. У меня и так все было в порядке, но теперь не было ни единой морщинки, черной точки или другой неровности. Я выглядела отретушированной картинкой супермодели из глянцевого журнала. Ясно теперь, что за кисточка была у Эглы.

Демоница следила за моим принудительным прихорашиванием. Через несколько минут скомандовала:

— Достаточно, отложи гребень.

Я послушалась, и злобная тварь, схватив меня за руку, потащила в коридор. Я еле успевала переставлять ноги вслед быстрым шагам ее длинных мослатых циркулей.

Вскоре мы оказались в том зале, куда Каэрх телепортировал меня с консилиума восьми мальчишей-голышей. Курчавый уже поджидал нас. На этот раз — о боже мой! — одетый!!! В стиле, близком современному земному, как Эгла. Но с демонической спецификой.

Поверхность ярко-красной рубахи была словно бы трехмерной. Я не могла оторвать взгляд от огненных сполохов, перекатывающихся по груди и плечам Каэрха. Как мультик смотрела. Узкие облегающие штаны отливали перламутром, словно змеиная кожа.

Оглядел меня взглядом, недовольно скривился. Бросил Эгле:

— И как это понимать? Ты применила к ней подавление?

— Она отказывалась одеваться.

— Кто-то хвалился, что обучит девицу покорности. Использовать магию я бы и сам мог. Ты была нужна, чтобы она вела себя адекватно без внушения.

Эгла скорчила ответную гримасу.

— Требуешь невозможного. Сам сказал — только в рамках кодекса. Воспитать ее моими особыми методами запретил. А как еще объездить норовистую кобылку?

— Очень хорошо, — холодно бросил он. — Ты не справилась с заданием и не заработала поощрения. Я не заплачу тебе за нее.

— Мы же договаривались! — заныла демоница.

— Будешь вякать, расторгну все договоренности. Все, проваливай. Дальше буду действовать сам.

Глаза Эглы полыхнули яростью. Она хотела что-то сказать, но вместо этого повернулась и вышла. Несмотря на незавидное положение, я испытала каплю злорадства. Мерзкая девка схлопотала выговор из-за меня. И осталась без денег. До чего приятно! Не такая уж я беспомощная в этом мире, даже если спеленали по рукам и ногам магией.

Но все мое злорадство как корова языком слизнула, когда Каэрх повернулся ко мне, нехорошо сощурив глаза.

— Ну, Рябченкова? Ухмыляешься? Думаешь, легко отделалась? Ты еще сотню раз пожалеешь, что не уступила Эгле. Она ведь просто душка по сравнению со мной.

И тут я поняла, что влипла по-крупному…

Глава 15

Все еще храбрилась. Постаралась не выдать дрожь в коленках и выпалила как можно бойчее и увереннее:

— Блефуете. Вы ничего не сделаете донору класса А. Я ценный товар, и вы не пожелаете терять денежки.

Уф. Я смогла это сказать. Значит, чертова магия подавления или перестала действовать вдали от Эглы, или Каэрх снял ее. На миг меня окрылило… но мимолетная радость тут же улетучилась, когда курчавый протянул медовым голоском:

— А зачем делать что-то донору класса А. У меня есть донор класса Е. Который настолько дорог тебе, что ради нее ты сунулась в ловушку. А здесь только и спрашиваешь, что я собираюсь с ней делать. Жизнь твоей подруги у меня в руках, Алена Рябченкова.

Ублюдок. Отвратительный сукин сын. Эгла и правда ангел рядом с ним. Она грозила мне лишь унижениями да некими похабными игрищами. А этот козел угрожает Марине.

Хрипло выговорила, все еще пытаясь не сдавать позиции:

— Ты убьешь донора, на которого охотился, только чтобы унизить меня на аукционе?

Выкать ему больше не стану. Перебьется.

— Что за вопрос, — гаденыш удивленно поднял бровь. — Зачем мне унижать тебя? Наоборот, хочу чтобы ты блистала. Вопреки собственному упрямству.

— Блистала на аукционе, где меня продают как вещь?! Очень странное понятие блеска!

— Быть в центре внимания самых богатых и влиятельных мужчин целого мира — разве это не блистать? — ехидно ухмыльнулся демон. — Получить заботу и покровительство того, кто оценит тебя дороже десятка других богатеев. Тысячи женщин твоего мира продали бы душу за такой шанс. Не тысячи — миллионы!

— Вот пусть демоны тащат себе эти миллионы. Наверняка среди них полно ваших доноров, даже класса А. Они будут рады поблистать на аукционе рабов и продаться за покровительство демона-богатея. А вы получите своих доноров. Волки целы, овцы сыты. Я тут причем? Я не проститутка, мне не льстит быть купленной хоть за все блага вашего мира. Я хочу вернуться на Землю и жить своей жизнью. И Марина тоже!

Я с уверенностью вещала за подругу. Наверняка ей тоже много всего обещали, если согласится. Раз ее до сих пор приходится держать в цепях, значит, не купилась! И я пока еще не знаю главного — чем придется отрабатывать «блистание» на рабском подиуме. Чего требовали от Марины, что она вела себя как запуганный заяц, но при этом все равно не уступила? И чего потребуют от меня.

Каэрх продолжал:

— Знаю, знаю, вы гордые и упорные пташки. Давай попробуем договориться. Я позволю твоей подруге написать письмо родственникам. И передам его мужу, детям, родителям, друзьям — кому она пожелает. Взамен ты ведешь себя на аукционе спокойно и адекватно. Не катаешься по полу в истерических криках, не проклинаешь демонов и Мейлис, не плюешь в лицо мне или покупателям. Ну и тому подобные выходки. Позволяешь мне провести процедуру и спокойно уходишь с тем, кто даст за тебя максимальную цену.

— А потом? Что он сделает со мной? И не надо говорить, что это его обязанность рассказать мне. Я хочу все знать сейчас. На что я должна подписаться?

Каэрх вздохнул.

— Я не могу тебе сказать.

— Что значит не можешь?

— То и значит. Запрещено законами Мейлиса. Лишь сам хозяин может разъяснить донору его предназначение. В той степени, в какой посчитает нужным. Всем остальным грозит кара за разглашение. Могу сказать лишь, твоя жизнь и здоровье в безопасности.

Боженька ты мой… Да что же это за донорство такое, если даже закон запрещает рассказывать о нем?! Я-то думала, Каэрх просто ерничает и глумится, увиливая от моих вопросов. А он просто такой законопослушный. Кары боялся.

Ладно еще про жизнь и здоровье успокоил — и то мог брехать как сивый пес. Не проверю, пока не попаду к хозяину. А к хозяину ой как не хочется. Только никто не спрашивает о моих хотелках.

И как сейчас поступить? Принять его условие, пойти за ним покорной овечкой на рабские торги? Или… поторговаться самой? Потребовать больше?

— Я пойду на этот аукцион, если ты отпустишь Марину домой.

Демон заржал, как конь.

— Ну ты даешь, Рябченкова! У тебя, значит, торгашеские таланты имеются! Не будь ты донором, взял бы себе в помощницы!

— Вот уж не было радости стать помощницей работорговца! — фыркнула. — Спасибо, перебьюсь без такой чести. Ответь, согласен ли.

— Может, тебе еще договор кровью подписать? Ох, Рябченкова! Откуда у вас на Земле такие женщины только берутся? То-то будет развлечение твоему хозяину!

Только и делает, что изгаляется.

— А ты конечно же не пояснишь, почему к донору класса А относишься как к игрушке. Стоит проявлять больше бережности и уважения к такому ценному товару!

Я источала сарказм как амброзия аллерген. Вот бы наглый кудряха загнулся от анафилактического шока!

Но мечты оставались мечтами. Охальник, как ни в чем ни бывало, продолжал свысока умиляться.

— Ты даже не представляешь, Рябченкова, насколько бережно я к тебе отношусь! Тебе и в страшных снах не снилось, какое отношение ты схлопотала бы за свой язычок, не будь ты донором класса А.

— Почему это не представляю? Эгла отлично меня просветила. Когда предложила вылизать ей каблуки и трахнуть себя ножкой стула.

Тут Каэрх помрачнел.

— Зарвалась-таки, озабоченная нимфоманка. Штраф выпишу.

— И на цепь посади, как Марину. Этой картины мне тоже хватило, чтобы понять ваши милые нравы!

Настроение брюнета вконец испортилось.

— Ну все, хватит. Возвращаемся к нашей сделке. Отпускать никого не собираюсь. У всего есть цена. Твое поведение — это лишь вопрос моего личного комфорта. Не люблю, когда аукцион превращают в балаган. Я готов потратить время и энергию на переход в твой мир, чтобы доставить письмо от твоей подруги. За это ты будешь вести себя адекватно. Честная сделка: мой комфорт в обмен на твой комфорт. Тебе же будет комфортно знать, что родственники твоей подруги не тревожатся за ее судьбу. Хочешь большего, не получишь ничего. Я могу и потерпеть твои выкрутасы. Тебя так или иначе купят за большие деньги. Отпускать личного донора не стану. Твоя подружка мне нужна — и тебе нечего предложить взамен. Увы.

На глаза выступили слезы. Вот так, Рябченкова. Поторговалась с демоном. Мы в разных весовых категориях, чтобы у меня был шанс против него. Марину не вытащить из этой геены. Мы обе станем бесправными рабынями демонов.

— Как я узнаю, что ты выполнил обещание? — пыталась не сдаваться. — Ты можешь сказать что угодно, но как мы с Мариной проверим, получали ее близкие письмо или нет?

Каэрх качнул головой и прицокнул языком.

— Твоему упрямству нет конца и края. Если позволю тебе самой передать письмо, будешь смирной на аукционе?

Я не успела отвесить челюсть. Демон продолжал:

— Разумеется, так, чтобы тебя никто не видел. Мы используем артефакт невидимости и пройдем в твой мир. Ты подбросишь им записку — и мы тут же вернемся в Мейлис через портал. Устроит?

Я не поверила ушам. Демон отпустит меня на Землю?! Быть не может. Здесь какой-то подвох.

Глава 16

— Я не верю тебе.

— Клянусь благополучием Мейлиса, обмана нет, — проговорил демон серьезно. — Я намерен честно выполнить сделку.

Я напряженно смотрела ему в глаза. Каэрх смотрел прямо на меня. Ни следа обычной ухмылки или надменности.

— Ладно, договорились, — вздохнула я. — Идем к Марине за запиской.

И снова никакого спора или издевок. Спокойно пожал плечами.

— Идем.

Я внутренне сжалась, ожидая, что сейчас он схватит меня и перевоплотится. Но Каэрх лишь повернулся и вышел из зала. Я и забыла, что демоны принимают боевую трансформу, только чтобы пройти на дальние расстояния через порталы. По собственному дому Каэрх ходил голливудской няшкой, а не четырехметровым монстром.

Побежала за ним, чтобы не потерять из виду. Поблуждав дворцовыми коридорами, он вошел в одну из высоченных дверей, а я следом. Тут же узнала комнату, которую видела по магическому телевизору. А вот и Марина на кровати, изможденная и поблекшая.

Каэрх поднял руку, и в ней из воздуха материализовался лист бумаги и серебряный Parker. Он положил их на столик у изголовья.

— Можешь написать письмо родным, — бросил Марине и повернулся ко мне. — А ты помоги подружке, Рябченкова. Как закончите, позовешь меня и отправимся на Землю.

С этими словами демон вышел. Я метнулась к подруге.

— Маринчик… Как ты? Что они делают с тобой?! И чего хотят? Донором чего мы должны быть?

— Я не знаю, — слабо выдохнула она, качая головой. — Они ничего мне не говорят.

— Но чего требуют?! Зачем приковывают к колонне, чего добиваются?

— Чтобы я с ним спала, — со слезами на глазах проговорила Марина. — Им плевать, что у меня есть Костик. Что Люська с Витькой дома ждут. Плевать на все.

Земля ушла из-под ног. Вот почему Каэрх вышел. Не потому, что хотел дать поговорить по душам с подругой. Просто понимал, что выцарапаю ему глаза, когда услышу такое.

Нет, подсознательно я была готова к такому повороту. Голые демоны с членами наперевес, разговорчики и угрозы Эглы… Надо быть совсем наивным и слепым, чтобы не понять. Но услышать вот так от подруги, получить безжалостное подтверждение догадкам…

— Зачем? — глухо вырвалось из горла. — Это и есть донорство, которое им нужно? Пиздой им надо донорствовать? Чем им шлюхи тогда не подходят?

Я не стеснялась в выражениях. Будь тут Каэрх, вылила бы на него весь запас матерных слов.

— Ален, не знаю… — повторила Марина. — Он просто заставлял. Сначала умасливал, чтобы легла с ним в постель. Потом угрожал, когда понял, что не соглашусь добром изменить мужу. Начал к этой колонне привязывать. Пока на пару часов, но грозился на всю ночь оставлять.

Мразь. Настоящий монстр.

— Хотя бы не в боевой трансформе трахать собирается?

Марина пожала плечами.

— Говорил, что не повредит мне. Но врал или нет — как знать.

— А про донорство ничего не говорил?

— Нет. Я поначалу задавала вопросы. Объясняла, что врач, что могу помочь. Он только смеялся и принуждал спать с ним. Врачи им тут не нужны. Любые раны исцеляются, когда они принимают боевую трансформу, а потом человеческий облик. Или наоборот.

Я вспомнила, как у Каэрха после повторного перевоплощения не осталось ни следа ран, нанесенных Лаймахом. Одно слово — демонюки.

Как же хочется плюнуть им всем в морды. Во мне клокотала злость на мерзавца Каэрха и ему подобных. Я смотрела на Марину и дивилась ее пассивности. Но она провела здесь уже неделю, а я пару-другую часов… Неужели пройдет несколько дней и я превращусь в такое же подавленное, забитое, затравленное животное?!

Пока меня трясло от ярости, Марина наконец обратила взгляд на ручку с бумагой.

— Он действительно отправит письмо Косте?

Я постаралась ответить подруге спокойно, проглотив невысказанную ярость. Ей и так плохо, в разлуке с семьей и угрозами изнасилования. Мои эмоции ей сейчас не помогут.

— Обещал. Даже возьмет меня с собой. Чтобы своими глазами убедилась.

Марина схватила «паркер» и попыталась начать письмо. И замялась. Оно и понятно. Вот о чем ей сейчас написать? Любимый муж, я попала в другой мир, и тут меня хотят трахнуть демоны. Пока держусь, только вот несколько часов в день вишу на цепи. Все еще жива и здорова, целую детей, твоя Марина.

Мы стали ломать головы вместе. Что можно написать, не зная, попадет ли Марина домой когда-нибудь? Сообщить, что с ней все в порядке, любит и скучает, но вернуться к семье не имеет возможности? А почему не имеет?

Единственная причина, которая могла выглядеть хотя бы отдаленно убедительно — Марину, как талантливого хирурга, экстренно призвали спецслужбы в горячую точку. Но спокойствия Косте и родителям это точно не прибавит.

А перечеркнуть все, сжечь мосты, написать — мол, я встретила свою любовь и укатила на Гоа… Вдруг демоны все же выпустят Марину каким-то чудом? Что она тогда скажет Косте, чтобы он ее простил и принял? Или хотя бы дал общаться с детьми.

После долгого отсутствия и внезапного возвращения может и в суд подать на лишение родительских прав. И суд стопудово вынесет положительное решение. Особенно если Костя предъявит такую записку про любовь в Гоа. Историю о демонском мире там не расскажешь. Мигом еще одно решение вынесут — признать недееспособной и запереть в психушке.

В итоге мы придумали компромиссный вариант. Марину все-таки призвали спецслужбы за ее врачебный талант. Но не в горячую точку, а в сверхсекретный проект. В его рамках ей запрещалось поддерживать любые контакты с внешним миром. Увидеться с семьей не сможет, написать еще раз — не известно. Пусть Костя успокоит детей, в полицию больше не обращается. Ни полиция, ни другие ведомства, даже ФСБ, не в курсе этого проекта. Вот такой он засекреченный.

Сочинив этот зачин для триллера, мы перенесли его на бумагу. Точнее, Марина перенесла своей рукой под мою диктовку.

— Может, он возьмет и меня с собой? — прошептала подруга, сворачивая лист. — Хоть одним глазком увидеть их.

Столько боли звучало в ее голосе, что у меня сжалось сердце.

— Возьмет! — уверенно заявила я. — Не то я ему покажу кузькину мать. Каэрх!

Имя демона я завопила благим матом, чтобы подонок точно услышал. Про себя добавила: иди сюда, Страшила Мудрый. То есть мудило страшный.

Глава 17

Наш красавчик-работорговец появился через несколько минут. И с порога получил мой презрительный взгляд.

— Вот ты какой, северный олень. Замужних женщин к адюльтеру склоняешь. Марина, между прочим, любит мужа. И дети у них. А ты ее насиловать собираешься. Мразь ты, Каэрх. Настоящая мразь.

Мне было наплевать на последствия. Я жаждала высказать демону все, что чувствую к нему. И пусть подавится. Сделать он мне ничего не сделает, ценному донору. Мне надо бояться будущего хозяина… а сволочь Каэрх за такое обращение с Мариной огребет от меня по самое не балуй!

Гаденыш вздохнул, словно опечалившись.

— Мда. Не повезло, что донор класса А оказался такой упрямой личностью. Начинаю опасаться, что твой буйный норов может повлиять на стоимость.

Нет, вы только поглядите на этого козлину! Все, что его волнует — моя стоимость! Сволочь, как есть сволочь!

Под моим ненавидящим взглядом гнусный демон продолжал:

— Большинство женщин вашего мира куда сговорчивее. Даже если поначалу устраивают истерику от шока, потом способны рационально оценить ситуацию. И собственное поведение. Когда они понимают, что их ждет, становятся милыми, уступчивыми и выполняют все, что от них требуется. Но изредка попадаются и такие как вы…

— Вот и набирайте сговорчивых шлюх, а нас с Мариной отпустите! — чуть не выплюнула в лицо демону.

— Кажется, ты забыла нашу сделку, Алена. Ты ведешь себя пристойно, а я отношу письмо твоей подруги.

— Условия изменились… милашка. Марина отправляется с нами. Пусть хотя бы посмотрит на своих детей, раз отпускать ее ты не хочешь.

— Я возьму ее вместо тебя, — ухмыльнулся демон. — Если она увидит своими глазами, что письмо получено, это достаточное свидетельство моей честности. Уж подруге ты поверишь, в отличие от меня.

— Нет, ты возьмешь нас обеих! — настаивала я. — Марине нужна моя поддержка. Ты совсем ее замучил сидением на цепи, а главное — грязными домогательствами! Я должна быть рядом!

Настала очередь демона выпускать струю воздуха из могучей груди.

— Да ты и верно завзятая торгашка. Ладно. Будь по-твоему. Возьму вас обеих. Но если ты потом выкинешь финт на аукционе…

И что же ты сделаешь, — фыркнула про себя. Письмо-то Костя уже получит. Черта с два я буду сидеть смирно. И плевать на обещания. Мудак, который принуждает спать с ним замужнюю женщину, честности не заслуживает. Но сейчас тебе знать об этом не стоит.

— Не выкину, — соврала вслух, не моргнув и глазом. — Давай уже отправим эту злосчастную записулину.

— Следуйте за мной в Портальный зал, — приказал Каэрх.

Командный тон демона меня выбесил. Но спорить и перевоспитать не было ни сил, ни смысла. Мы с Мариной молча пошли за ним и вернулись в тот самый зал с хрустальными колоннами, где я впервые оказалась в Мейлисе.

— Здесь находится портал в ваш мир, — пояснил брюнет. — Не вырони письмо…

Последние слова прозвучали глухо и рычаще, потому что Каэрх начал перевоплощаться. Четырехметровый монстр подхватил нас с Мариной под мышки и поднял в воздух. Ох, не зря предупредил про письмо. Со страха конвульсии начнутся и пальцы разожмутся.

Он направился к дверям. Тем самым, через которые вошла я… веря, что захожу в банальный промышленный склад. Монстр пнул створки одной ногой. Если бы захотел, наверно мог бы и членом. Тот так задорно топорщился, что казалось, вот-вот прошибет в двери здоровенную дырку. Окно в Европу прорубит.

Шагнув через порог, мы оказались под хмурым утренним небом. Желтая крыша склада виднелась прямо под моими болтающимися ногами. Я и правда вернулась в свой город.

Чудище поставило нас с Мариной на землю. Бережно и аккуратно, чего я никак не ждала от него. Думала, швырнет оземь так, что мы коленки и локти расшибем.

Сразу увидела в стороне частного детектива и вахтершу, которая проводила нас сюда. Ой что сейчас будет! Вой поднимется, мама не горюй!

Но тетка словно бы не видела нас, хотя смотрела прямо в нашу сторону. Ну да, гад обещал использовать артефакт невидимости. Я сделала несколько шагов, чтобы услышать их разговор.

Сыщик и вахтерша мирно беседовали, даже не упоминая меня. Может, думали, что я до сих пор брожу в ангаре? Я прислушалась.

— Расхаживала тут, рыскала что-то… Глаза пустые, как обкурилась чем-то. Я в сторонку отошла… и бегом за охраной. Стали искать — далеко она со склада не успела бы уйти. Но как след простыл.

Все то же самое, что женщина говорила утром о Марине при мне. Причем теми же словами! Как будто утреннего разговора и не было…

Сзади на плечо легла широкая ладонь. Слава богу, обычная мужская, а не огромная и когтистая. Вот он, курчавый. Тут как тут, ирод окаянный. Конечно же, голышом, во всей красе могучих мышц. И торпеда победно топорщится вверх. Хочется верить, это всего лишь побочный эффект перевоплощения, а не реакция на нас с Мариной.

— Близко не подходи. Полог невидимости работает не только на зрительное, но и на слуховое восприятие. А также пространственное. Вас с подругой ваши земляки не видят, не слышат, и стараются обходить. Но если нечаянно заденут, полог спадет.

Хм. Это быстро открыло мне соблазнительные возможности. Каэрх прочитал мои намерения по лицу.

— Бежать это не поможет, не рассчитывай. Я все равно нагоню тебя. Если понадобится — в боевой трансформе. А чтобы не оставлять следов в твоем мире, мне придется накладывать пространственно-временные искажения. Это не проходит даром для мира, поверь.

— Как это?! — напуганно выдавила я.

Я не ждала объяснений Каэрха, вопрос вылетел изо рта на эмоциях. Но как ни странно, гад ответил. Да еще как!

— В отдельных ситуациях, когда события принимают крайне нежелательный поворот, сущности высшего порядка — ангелы и демоны — могут создать альтернативную ветку реальности. Например, когда портал перенес тебя в Мейлис, на Земле запустилось формирование альтернативной реальности. Именно в этой ветке мы сейчас находимся. В ней ты не поехала с частным детективом. Не заходила ни в какой склад. Даже не вызывала такси. Тебя никто не видел. Просто этим утром ты исчезла из своей квартиры. Как след простыл.

Елки-моталки. Это еще что за метафизика?! Добро пожаловать в «Матрицу»?..

Я-то думала, что угодила в бордель, где всех жриц любви арестовала полиция нравов, и теперь клиенты ходят с вечным стояком, без надежды обрести удовлетворение. А эти демоны, оказываются, обладают не только необъятными торпедами, но и способностью искажать реальность! И еще ангелы где-то бродят.

— Я правильно тебя расслышала — в Мейлисе есть и ангелы?

— Нет. Мейлис — царство демонов. У ангелов свой мир — Сейлим. И они давно не суют к нам нос, а мы — к ним. Не передать как мы все рады этому. Так что защита светлых сил тебе не светит — прости за каламбур. Если ты вдруг на нее рассчитывала.

Да уж. Выхода нет. Даже если каким-то чудом сбегу от демонов… они запустят альтернативную ветку реальности, где я снова окажусь в их лапах. Или все-таки…

— А что случается с исходной веткой? — спросила я. — Альтернативная полностью ее заменяет? Или где-то сейчас сыщик и вахтерша бегают и суетятся, недоумевая, куда же я исчезла из склада, прямо у них на глазах?

Каэрх нахмурился.

— Хочешь лекцию об особенностях пространственно-временного континуума? Прямо сейчас? Я могу ответить, это не запрещено законом. Но может ты прибережешь вопросы для хозяина? Потому что во-первых, я не в силах объяснить так, чтобы скудный человеческий разум воспринял такую сложную информацию.

Ой кто бы сомневался. Конечно же, любая женщина по определению блондинка и не в состоянии усвоить жалким умишкой особенности пространственно-временного континуума. Мужской шовинизм одинаков во всех мирах — что у людей, что у демонов.

— Во-вторых, — продолжал Каэрх, — твоя подружка уже сгорает от нетерпения. — Хочешь, можем вернуться в Мейлис, и я устрою тебе лекцию с наглядными материалами. Но почему-то мне кажется, что вы обе сильно расстроитесь.

Ох. Нехорошо как вышло. Я бросила виноватый взгляд на Марину. Она стояла поодаль и не вмешивалась в разговор. Просто умоляюще смотрела на меня. Письмо в ее руках было уже влажным от пота.

— Марин… извини, родная! Я просто в шоке. Конечно же, скорее идем к Косте! Лекции подождут.

— Замечательно, — буркнул Каэрх. — Я уж думал, будем спорить еще пару часов. Тогда готовьтесь — обращусь и телепортируемся к вашему Косте.

Надо же — гад соизволил предупредить заранее! Какая муха его укусила?

Он начал расти в размерах. Но перевоплотиться в демона не успел. Воздух над желтой крышей склада вдруг пошел рябью. И откуда ни возьмись выпрыгнула фигура еще одного демона в боевой трансформе. Ужасный рев ударил по барабанным перепонкам.

Глава 18

Второй демон бросился на Каэрха. Сшиб с ног, полоснул когтистой лапой по морде, норовя задеть горло. Каэрх яростно рыкнул. В следующую секунду его трансформация завершилась. Он вскочил на четвереньки, стряхивая врага на землю. Тут же врезал ему мощного пинка.

Тело нападавшего ударилось в стену ближайшего склада, начисто снесло один из углов. Тут же обвалилась крыша здания, а кирпичи из стены посыпались на громадное туловище монстра.

Каэрх, в полной боевой трансформе, метнулся к поверженному агрессору. Его кулаки обрушили на того град жестоких ударов.

Но сдаваться незнакомый демон не собирался. Сгруппировался и лягнул Каэрха тяжелыми копытами. Теперь уже работорговец шмякнулся спиной о соседний склад, превратив ангар в кучу обломков.

Мы с Мариной отскочили так далеко, как смогли. Стояли ни живы не мертвы, в панике прижавшись друг к другу. Демоны дубасили друг друга, а я судорожно озиралась в поисках пути к бегству. Страшно было сойти с места. Стоять — и подавно.

Кое-как я собрала волю, рванулась в сторону, подальше от дерущихся монстров, потащила за собой Марину. От ужаса сердце молотилось как бешеное. Дышали обе сбито и неровно, будто вот-вот задохнемся.

Наверное, мы бежали быстро. Но мне казалось, будто плетемся как хромые черепашки. И даже не заметили, что грохот и шум за спиной стихли. А через пару мгновений сзади что-то оглушительно стукнуло об асфальт. Земля под ногами содрогнулась. Нас накрыло гигантской тенью.

Мы обернулись. Демоны возвышались над нами, как два Кинг-Конга. Страшные глаза полыхали яростью, шипастые хвосты хлещут по могучим бедрам. Упругие мышцы исполосованы широкими, кровоточащими ранами. Крупные капли крови стекали с клыков на землю.

Несмотря на чудовищные повреждения, оба крепко стояли на ногах. И смотрели только на нас. Как будто друг до друга им больше не было дела. Не до вражды стало, когда драгоценная добыча попыталась улизнуть.

Один — я уже не различала, кто — протянул к нам лапу. Второй рыкнул и хряснул по ней с размаху. Первый дал сдачи, заехав кулачиной в челюсть противника.

Между монстрами вновь завязалась потасовка. А я, схватив Марину за руку, помчалась вперед. Хоть бы они убили друг друга, а мы наконец попали бы домой!

Не тут-то было. Как ни рвались враги истерзать друг друга в кровавые ошметки, нас упускать они совсем не хотели. Вновь содрогнулась земля, и один из чудищ оказался перед нами, отрезая путь к бегству. Но едва протянул к нам лапы, как второй прыгнул на него прямо через наши головы.

Мы завопили, а монстры грохнулись на очередной склад, разнеся его в пух и прах. Я побежала назад вместе с Мариной, чтобы нас не раздавило демонскими телами. Как вдруг один из противников, вместо того чтобы душить и терзать второго, оттолкнул его и отпрыгнул за угол какого-то из уцелевших складов. Стремительно уменьшился в размере и скрылся из виду.

Второй демон ощерился ему вслед. Развернулся и сделал один громадный шаг к нам с Мариной. Мы съежились, словно надеялись тоже уменьшиться до микроскопических размеров. Увы.

Демон сцапал нас, поднял в воздух и в три прыжка оказался там, где несколько минут назад стоял желтый ангар. Задрал ногу, чтобы ступить на гору обломков. И в этот миг прозвучал оглушительный грохот. Потом еще, и еще, и еще.

Взревев, демон завалился на бок. Мы с Мариной полетели к земле. Расшибли бы макушки или сломали себе что-нибудь, если бы не упали прямо на туловище демона. С него мы скатились на землю невредимыми. И увидели голого мужчину.

С ухмылкой он смотрел то на нас, то на поверженное тело монстра. Я узнала его. Лаймах.

Но поразило меня нечто другое. Дымящийся ствол пистолета в его руках. Папа у меня служил в полиции, и я узнала знакомые очертания «макарова».

Оглянулась на лежащего демона… теперь я понимала, что это Каэрх. Пули прошили его грудь в четырех местах. Неужели самое простое огнестрельное оружие вот так легко сразило огромного монстра наповал?..

Лаймах отшвырнул пистолет и шагнул к нам.

— Теперь вы мои, девочки!

Глава 19

Мы с Мариной вцепились друг в друга. От страха зуб на зуб не попадал. Господи, пожалуйста, пусть сейчас, как в фильмах, Каэрх очнется и чпокнет братца из брошенного пистолета!

Но мы были не в фильме. Тело Каэрха оставалось неподвижным. Зато Лаймах вновь перевоплотился и сграбастал нас, отрывая друг от друга. Где же полиция, МЧС, местная охрана — кто угодно?! Почему никто не бежит на грохот и разрушения?

Держа нас в воздухе, Лаймах запрыгнул на обломки желтого склада. Пространство вокруг нас пошло рябью, а потом и вовсе завертелось в черную воронку. Меня затошнило и вот-вот вывернуло бы прямо на монстра. Но тут вращение остановилось, тьма рассеялась. Мы оказались в хрустальном зале с колоннами.

Дом Каэрха! — промелькнуло в голове. Может, сейчас его слуги, родственники, домочадцы — кто угодно! — прибегут и атакуют Лаймаха, вызволят нас. Не тут то было.

Едва я перевела дух, как все началось по новой — темнота, вращение, тошнота. Через несколько секунд мы оказались в незнакомом зале. Лаймах разжал лапы, и мы с Мариной плюхнулись на пол с высоты больше метра.

Я охнула, потирая ушибленное бедро. Сволочь!

Похититель обратился в человека. Глянул на нас высокомерно и осклабился.

— Красоточки! До чего же приятно обвести братца вокруг пальца и захапать его добычу! Чувствую себя королем!

Да уж. Каждый раз, когда я думала, что Мейлис достиг предела упоротости, он поражал меня вновь и вновь. Ублюдок, только что застреливший брата, радовался, что «захапал» его добычу.

Марина дрожала, как осиновый лист. А меня черти надирали вновь лезть на рожон.

— Что ты хочешь сделать с нами? По вашим законам донор класса А должен быть продан с аукциона. А ты теперь вообще преступник за убийство брата.

Лаймах расхохотался.

— С чего ты взяла? Это не ваш глупый мир с законами для трусов и слабаков. Демоны не судят того, кто оказался сильнее и хитрее. Кто сумел вырвать добычу у неудачника!

— Сильнее, ты? Что-то не заметила. Каэрх побил тебя в первый раз, побил бы и в этот, если бы не пистолет. Откуда ты его взял?

Гаденькая ухмылка перекосила физиономию демона.

— Я ведь не зря добавил — хитрее. Я уделал братца хитростью. Выследил, где на Земле скрывается его портал. Проник в то место и подключился к одной из местных видеокамер. Мне должен был поступить сигнал, когда братишка выйдет в человеческий мир. Я отыскал там укромное местечко и спрятал там пистолет. Демоны уязвимы перед огнестрельным оружием вашего мира. Магическая защита не укрывает от пуль. Жаль, что оно расщепляется на атомы при переходе через портал. Иначе я подстрелил бы братца раньше. Но я и так не сплоховал. Подкараулил момент, да еще какой! Он вышел в человечий мир не один, а с двумя донорами! Причем один — класса А! Вот это мне подфартило! Братец оказался таким идиотом, что потащил тебя обратно на Землю, из-под магической защиты своего дома. Тут-то я его и встретил…

Мне захотелось заткнуть уши. Я считала мерзавцем Каэрха. До тех пор, пока не столкнулась с истинным отморозком. Что он теперь сделает с нами, если даже брата убил?!

— Чтоб и тебя кто-нибудь так подстрелил! — сплюнула ему под ноги. — Пусть найдется такой же умник среди твоих недругов!

Лаймах расхохотался.

— Нет уж! В ваш мир я теперь ни ногой. Зачем, когда у меня есть такое сокровище.

— Ну и что ты будешь делать с ним, то есть со мной? Может, ваш мир настолько больной, что убийство брата у вас не преступление. Но донор класса А должен быть продан на аукционе по закону. Ты не сможешь мной пользоваться, не став преступником. И спрятать не сможешь, потому что другие демоны видели меня. Не только Каэрх и ты.

— А кто тебе сказал, что я собираюсь тебя прятать? Я продам тебя с аукциона — так же, как собирался братец. Вот только это будет не он, а я.

— И что? Денег все равно не получишь. Каэрх говорил, они отходят в казну, и процент аукционисту. Продавец не получит ни гроша. Ты убил своего брата ни за что!

— То-то и оно, милаха! Процент аукционисту.

Тут до меня дошло. Аукционистом был Каэрх… а если он мертв, кто наследник?! Если законы Мейлиса не накажут убийцу… значит Лаймах унаследует все имущество убитого брата?!

Мораль и логика этого мира сводят с ума. Здесь все ненормальное — мир, общество, люди. То есть, демоны. И мы с Мариной в их полной власти. Каким будет тот, кто купит меня? Неужели еще хлеще Лаймаха — неужели такое возможно?

Я уже поняла, что от этого мира можно ждать только худшего. Каждый новый час, проведенный здесь, ошарашивал новой гранью жестокости и аморальности. И если бы эта жестокость оставалась запертой в пределах Мейлиса! Она ведь затрагивала Землю.

— Ты убил брата и оставил его труп в моем мире. Его обнаружат наши военные, отдадут ученым. Ты не понимаешь, какой опасности подвергаешь свой мир. Люди очень дотошны. Когда нам надо что-то знать — мы добиваемся правды. Однажды мы сможем пройти в Мейлис. С огнестрельным оружием, против которого вы беззащитны. Сегодня ты погубил свой мир.

Лаймах лишь засмеялся в ответ на мою тираду.

— Никто не обнаружит никакого трупа. Во-первых, в твоем мире запустилась альтернативная ветка реальности. На складе произошел взрыв. Из-за него и разрушения. Военным и ученым там делать нечего. Во-вторых, обнаруживать там нечего и некого…

Лаймах не договорил. На стене замерцал экран — точно такой же, какой я видела в доме Каэрха. Похититель осклабился.

— О! Кажется, труп пожаловал собственной персоной! Как самочувствие, братец?

На экране проступило лицо Каэрха. Живого и невредимого… и чертовски злого.

Глава 20

Признаюсь, я облегченно перевела дыхание. Каэрх был ублюдком и гадом, похитил нас с Земли и принуждал Марину изменить мужу. Но даже такой зловредной личности я не желала смерти. Да и теперь он казался меньшим злом по сравнению с братцем.

— Где доноры, подонок? — прошипел курчавый.

Должно быть, не видел нас с Мариной из-за угла обзора.

— Под надежной опекой, милый братец. В моем доме, куда тебе не пробиться сквозь магическую защиту. Не тревожься за девочек, я их не упущу. В отличие от тебя.

— На что ты надеешься? Класс А все равно продадут на аукционе, все равно выручку поимею только я, а ты останешься с носом.

— С донором класса Е. Неплохой такой нос. Ну а что до бесценного улова и процента с нее… Процент пойдет не тебе, а аукциону. Аукцион — наше семейное предприятие. Как думаешь, захочет отец оставить тебя управляющим после грандиозного провала? Ты совершил глупую вылазку на Землю, позволил себя подстрелить, упустил класс А, и Е впридачу. Батюшка всерьез задумается, не сменить ли управляющего. Тем более, это я, а не ты, увеличу достижения семьи, продав на аукционе класс А.

— Ну-ну, — хмыкнул Каэрх. — Попробуй продай. Я полюбуюсь. Рябченкова, если ты слышишь, надеюсь, твой характер остался при тебе. У братца не осталось времени укрощать его. Устрой ему все то, что собиралась устроить мне. Он ведь не удружит тебе письмом для твоей подружки.

Честно говоря, сейчас у меня не было никакого желания качать права. С Каэрхом меня вводила в заблуждение смазливая физиономия. А у его братца на лбу было написано — неадекватный отморозок. С таким куролесить — себе дороже.

— Что, братец, пытаешься держать лицо? Ты прекрасно понимаешь, я продам твою цыпочку… уже мою цыпочку, что бы она ни вытворяла. Класс А, как никак.

— Вот только что скажет батюшка, когда ты выставишь на аукцион буйный лот, который не сумел укротить. Вряд ли посчитает, что такой слабак достоин владеть предприятием.

— Значит, я ее укрощу, — равнодушно пожал плечами Лаймах. — Хватит болтать. Торги уже скоро. Собирайся, братец, пора телепортироваться! И скажи спасибо, что закон запрещает драчки на аукционе. Иначе я с удовольствием бы тебя добил.

— Скажи спасибо закону! — откликнулся эхом Каэрх. — Потому что мы оба знаем, кто кого добил бы.

— Чао какао, дорогой! — презрительно фыркнул Лаймах. — Проваливай. До встречи в столице.

Экран потух, а демон обернулся к нам с грозным кривым оскалом. Меня чуть не стошнило, когда в человечьем обличье из его задницы высунулся здоровенный длинный хвост. Обвил Марину кольцами в три ряда и рывком притянул к хозяину.

— Слушай сюда, Рябченкова, или как тебя там. Убивать твою подружку не стану. Сам попользуюсь. Но будешь выдрюкиваться, откушу ей пальцы.

Он схватил Марину за кисть и поднес ко рту, клацнув челюстями. Подруга закричала.

— Сколько коленцев выбросишь, столько пальчиков и откушу.

— Оставь ее! — воскликнула я. — Сделаю все что скажешь.

Демон широко ухмыльнулся.

— Ну и отлично. А братец еще сомневался, что успею тебя укротить. Сейчас переоденешься и переместимся в столичку. В Дом Торга, в лапки моего братца. Пока он еще управляющий. А твоя подружка останется здесь, как залог твоего примерного поведения.

Лаймах швырнул Марину к колонне. Из ниоткуда в воздухе появились золоченые цепи и обхватили ее, приковывая к колонне.

— Зачем?! Я же обещала. Она все равно в твоей власти, отвяжи ее!

— Передам тебя на руки хозяину — отвяжу.

Спорить с ублюдком дальше не решалась. Сердце заныло, представляя, что эта скотина сделает с моей подругой, когда продаст меня. Наверняка не будет сюсюкаться, как Каэрх. Эх, курчавый, курчавый, какая же ты душка по сравнению с братцем.

Пока я переживала, в зал вошла девица, одетая почти как Эгла — облегающее блестящее платье до середины бедра, высокие шпильки, серьги с длинными подвесками. В руках держала какую-то прозрачную тряпку. Подошла ко мне и тут же начала раздевать — прямо при Лаймахе!

Я оттолкнула девку.

— Пусть он выйдет! Я не собираюсь переодеваться при постороннем мужчине.

Лаймах захохотал.

— Можно подумать, в том что на тебе сейчас, я ничего не вижу! Не выпендривайся и раздевайся, не то… Первый пальчик пошел! — гаркнул он, хватая Марину за руку.

— Не трожь! — заорала я. — Все, переодеваюсь. Сукин ты сын.

— Не поспорю, — гоготнул демон. — Наша с Кархом мамаша знатная сукища!

Я начала стаскивать с себя порванный и запачканный наряд Эглы. Мысленно желала Лаймаху самой мерзкой и мучительной смерти. Новый был еще прозрачнее и откровеннее. Но мне уже было плевать. Я смирилась с грядущим позором и унижением. Как ни трепыхайся, его не избежать. Лишь бы Марине никто не навредил.

Паскуда демон даже не думал отвернуться. Оценивающий взгляд скользил по мне вверх-вниз. Словно мебель в салоне присматривал.

— Ндя, могла быть и поаппетитнее. Сплошные мослы.

— А демоны, значит, любят бройлерных курочек, — парировала я. — На то вы и демоны. Каждому свое, людям — людей, вам — поросяток!

Колкость невольно слетела с языка, и я запоздало прикусила его. Вдруг сволочной Лаймах опять клацнет руку Марины. Но гнусный урод только заржал.

— Ты уж определись, курочек или поросяток! Но все лучше, чем продажные человечьи сучки!

И этот туда же. Не везло демонам с земными женщинами, раз так уверены в нашей продажности. Ничего. Я еще им всем покажу, где раки зимуют. Рано или поздно. Лишь бы вывести Марину из-под удара, а там… Ой! Мамочка!

Пока я грозила демонам мысленным кулаком, Лаймах перевоплотился и шагнул ко мне. Никогда не привыкну к этому кошмарному зрелищу. Демон схватил меня, поднял в воздух. Мир уже привычно потемнел и закружился. А через несколько секунд я очутилась в другом месте.

Глава 21

Несостоявшийся братоубийца поставил меня на пол. Даже не стал швырять с размаху — не иначе, не хотел подпортить товар. Оглядевшись, я подумала, что попала в фотостудию, оборудованную для готической сессии. Или на съемки фильма про вампиров.

Черные стены, черные портьеры с вкраплениями бордового. Даже стекла витражей на высоком куполе — черные. Словно тонированные стекла мафиозного джипа. Этакий элитный ад класса люкс.

Меня ждало новое потрясение. Лаймах подошел к стене, провел вдоль нее ладонью. Открылся широкий проем с ровным рядком одежды на вешалках. Похититель взял одну и начал одеваться. Весьма импозантно: черные брюки со стрелкой, белоснежная рубашка, длинный черный пиджак… и бабочка!

Ну просто обалдеть. Кто бы мог подумать. Наглец и хам превратился в настоящего аристократа. Неужели здесь положено ходить одетыми? Вот счастье привалило. Я хотя бы буду избавлена от сомнительного удовольствия лицезреть торчащие члены. Если бы самой еще выглядеть пристойно при этом.

Одевшись и обувшись в лаковые туфли, Лаймах грубо ухватил меня за локоть и поволок к дверям. Стервец не обращал внимания, что я не успевала за его широкими шагами, запиналась и упала бы, если бы он не вцепился в меня пальцами, как крючьями.

Мы шли по коридорам, а навстречу нам попадались демоны. Одетые в изысканные костюмы, они казались крутыми успешными бизнесменами. Встретишь такого на улице — только облизнешься. Не подумаешь, что за гнусная натура скрывается за сексапильной внешностью.

И я не сразу заметила, что у некоторых демонов на макушке торчали рожки. Даже в человеческом обличье! Не такие громадные рожища, как в боевой трансформе, а маленькие и аккуратные, темно-красных оттенков.

Другие демоны, без рожек, встречаясь с такими, подобострастно кланялись и уступали дорогу. Лаймах тоже склонился, отходя в сторонку перед одним из рогатых. Тот не прошел мимо с высокомерной мордой, а остановился и смерил меня пристальным взглядом.

— Так вот что за лот нас сегодня ждет. Удивлен видеть девушку с тобой, Лаймах. Я думал, продавцом будет твой брат.

Прежде чем ответить, похититель еще раз раболепно поклонился.

— Он тоже так думал, господин Рогрих Высший. Но удача переменчива. Сегодня на гребне он, а завтра я.

— Так и есть, — хохотнул краснорогий Рогрих. — Что ж… Надеюсь, сегодня эта милашка станет моей! Никому не позволю перебить цену на тебя, девочка!

Протянув руку, он потрепал меня по щеке. Я отдернулась и рефлекторно шмякнула демона по ладони. Так опешила от его наглости, что забыла обещание Лаймаху не выкидывать коленца.

Тот злобно шикнул на меня. Похолодела, вспомнив угрозы Марине. Встала смирно, готовая позволить очередному негодяю лапать себя. Хоть бы мое безудержное отвращение ко всей их расе не навредило подруге!

Рогрих расхохотался.

— Ого, да девочка с норовом! Укротить такую — настоящее удовольствие! Класс А, да еще темпераментная! Придется разориться сегодня на эту кошечку, обогатить ваш семейный клан!

— Удачи на торгах, господин! — поддакнул ему Лаймах.

Смотреть на братоубийцу было противно. Как он враз изменился. Каким борзым был со мной и братом… и тявкающая болонка перед этим Высшим. Противно смотреть и слушать.

А сам Рогрих… Я начала молиться, чтобы меня купил не он. Настолько неприятные чувства он вызвал во мне. Вот только других Высших я пока не видела лицом к лицу. Может, они еще хуже.

За несколько часов в Мейлисе я поняла, что надеяться на лучшее здесь бессмысленно. Каждый новый час приносил все новые и новые пакости. И похоже, дальше будет хуже. А от торгов вообще стоит ждать только самого премерзкого и пакостного исхода.

Раскланявшись с Высшим, Лаймах потащил меня вперед. Еще пара рогатиков останавливали нас по дороге, рассматривали меня, разве что в зубы не заглядывали, как кобыле. Каждый с неизменной самоуверенностью заявлял, что я обязательно достанусь только ему.

Лаймах с равным энтузиазмом желал удачи всем. Разойдясь с последним, довольно потирал руки.

— Как они сцепятся за тебя, Рябченкова! Будут стегать и стегать толаны, чтобы перебить цену друг друга. Аукциону отойдет знатный процент.

— Твоему брату отойдет, — фыркнула я. — Аукцион пока еще не твой.

— Станет моим со дня на день! — Мне не удалось пошатнуть самоуверенность Лаймаха. — Никто не оставит неудачника во главе предприятия. Скоро главным стану я.

Да хоть солнцем на небе стань. Лишь бы не моим главным. И не Марининым. Эх, подруга, подруга, как тебя вызволить из лап этого психопата?!

Мы шли и шли по коридору. Я уже начала думать, что вся моя жизнь пройдет под похотливыми и оценивающими взглядами краснорогих Высших. Но Лаймах наконец остановился перед дверями, пнул створку и толкнул меня внутрь.

Я оказалась в небольшом закутке, завешенном бордовыми портьерами. Похититель просунул между ними голову и что-то сказал негромко и отрывисто. До меня донесся гул голосов.

Лаймах повернулся обратно, задергивая портьеры. Нетерпеливо, с шумом выдохнул воздух. Схватил меня за подбородок, придирчиво осмотрел.

— Рожа у тебя ничего так. Высшие уже запали, даром что мослатая.

— Жаль, не могу сказать того же о твоей роже, — огрызнулась я.

— Ты помнишь про свою подружку и ее пальчики? Будешь прилично себя вести?

— Помню, — буркнула, в мыслях желая демону сдохнуть.

Лаймах хмыкнул и выпустил меня. Я ждала очередного измывательства. Но демон отвернулся и выжидающе уставился на стену. Я с опаской наблюдала за ним, не зная, чего еще ожидать.

А затем из стены вырвался сполох пламени. Я взвизгнула. Пожар?! Но сполох тут же погас. Лаймах стремительно обернулся ко мне.

— Давай, Рябченкова. Твой выход. Сейчас ты обретешь хозяина.

Глава 22

Это вырывающееся пламя у них как лампочка над дверью врача. Загорелась — заходи. Я сделала шажочек к портьере на дрожащих ногах. И еще один. Лаймах взрыкнул от нетерпения и с силой пнул меня коленом в спину. Я пискнула от боли. Думала, сейчас рухну на пол ничком и разобью голову.

Но воздух передо мной сгустился, и меня протолкнуло вперед, словно ложку в киселе. Я оказалась по другую сторону портьер.

И чуть не ослепла от изобилия красного. По контрасту с черным залом здесь как будто все горело. Я снова ощутила себя в настоящем аду, в огненной геене с котлами и чертями.

Сами черти были тут как тут. Я стояла на широкой сцене, а они расселись в креслах внизу. Элегантные и рогатые. Даже разглядывая меня снизу вверх, они ухитрялись смотреть свысока. Колоссальный интерес, пылающий в их глазах, не затмевал этой презрительной надменности.

И один из них станет моим хозяином. Кто же? Уже знакомый мне противный Рогрих? Его сосед, развалившийся нога за ногу, в белоснежной рубахе и бабочке, с серьезным, чуть отстраненным лицом? Не хватает только поднятой руки с оттопыренным указательным пальцем для сходства со знаменитым кадром из «Крестного отца» с Марлоном Брандо.

Или пижон с краю, классический плейбой? Он сидел без пиджака, в одной рубахе, и сквозь нее были видны упругие мускулы. Поймав мой взгляд, пижон подмигнул. По его рожкам пробежали искры. Сосед пижона заметил это и присвистнул, указывая всем на мерцающие рожки.

Демоны тут же начали хлопать и смеяться. Некоторые показывали на своих соседей — у тех тоже мерцало.

Каэрх стоял справа от меня за черной трибуной без единого узора. Он тоже заулыбался и захлопал вместе со всеми. Лаймах стоял на противоположном краю сцены, сверля брата подозрительным взглядом. Уж кому бы тут быть подозрительным, как не главному мошеннику Мейлиса!

Каэрх дождался, пока шум в зале стихнет, и заговорил:

— Что ж, господа, вижу, вы уже оценили наш сегодняшний лот! Кто-то не может сдержать фантазию и уже воображает, как приятно завершит этот вечер, наслаждаясь дивным приобретением!

Слова демона вызвали новую волну смеха в зале. Похоже, мерцание рожек выдавало непристойные намерения их обладателя. Каэрх продолжал:

— Но я не советую давать волю воображению раньше времени. Наш лот обладает весьма специфическим характером. И вы обязательно убедитесь в этом, если проявите щедрость в торгах. А может быть, и раньше!

Демон бросил на меня выжидающий взгляд. Словно подначивал — ну же, Рябченкова, давай, отожги!

Я стояла не шевелясь, памятуя о пальцах Марины. Никто из краснорогих не позаботится о моей подруге. Клоун Каэрх тоже. Его волнует лишь месть брату. Здоровье Марины зависит лишь от меня.

Каэрх еще какое-то время пытался подавать мне непонятные знаки, кивая и закатывая глаза. Я уставилась в пол перед собой и старательно избегала встретиться с ним взглядом.

В зале настала тишина. Демоны уже начали коситься на аукциониста, затянувшего паузу. Каэрх с присвистом выдохнул воздух сквозь зубы.

— Итак, господа Высшие! Позвольте наконец представить вам лот. Рябченкова Алена Витальевна. Не перепутайте: из всех этих слов ее имя — Алена! Она обижается, когда к ней обращаются «Рябченкова», хотя сама так представляется! Звать ее Витальевной не пробовал — можете рискнуть и проверить… если не боитесь получить пощечинку от донора класса А!

Похоже, Каэрх не терял надежды меня спровоцировать. Нет уж, дудки, пусть изгаляется как умеет. Я буду тверда как скала.

Видя, что я таращусь в пол и добиться от меня чего-то бессмысленно, он продолжал:

— Возраст нашего лота — двадцать семь лет по меркам ее родного мира Земля. Рост один метр шестьдесят восемь сантиметров — тоже по системе ее мира. Телосложение, кхм, худощавое…

Спасибо, что не мослатое. Тут я не удержалась и вставила:

— Вообще-то, спортивное, по меркам моего мира.

Каэрх довольно улыбнулся, веря, что это начало моего бурного выступления. Но я сказала и умолкла, надеясь, что Лаймах не разозлится.

— Спортивное? Я видел фотографии мужчин, как же они называются…. Бодибилдеры! Я думал, это у них спортивное телосложение. Ты на них ничуть не похожа, дорогая Алена!

И на том спасибо. Нашел с кем сравнить.

Я хранила молчание. Каэрх скорчил гримасу и продолжал работать. То есть нахваливать меня в провокационных выражениях.

— Волосы, как видите, рыжеватые, длиной до середины спины. Глаза зеленые и весьма красивые. Грудь… торчащая! Это тоже всем заметно, спасибо братцу Лаймаху, удачный наряд подобрал.

— Твой тоже был неплох, — подал голос мой «продавец». — Жаль, истрепался. Не умеешь ты беречь ценные лоты. Поэтому они от тебя и переходят к более достойным владельцам.

— К более наглым и ушлым, ты хотел сказать, братец.

— Именно, — заржал Лаймах. — Ты не отвлекайся, работай, братец! Теряешь форму. Господа Высшие ждут!

Каэрх гневно вспыхнул. Но смутить его было не так-то просто.

— Надеюсь, господа, вы простите мне небольшое отступление. Сегодня мой брат стрелял в меня из земного оружия. Я был мертв целых четыре минуты, прежде чем сработала регенерирующая трансформа. Не подумайте, что я осуждаю его. Он уделал меня и украл двух доноров, а я проиграл. Но умирать очень неприятно. И я горю желанием дать братцу реванш. Однажды он его схлопочет. А сегодня мы начинаем торги, господа Высшие!

Краснорогие в креслах одобрительно захлопали. Похоже, Каэрх все сказал правильно и заработал их уважение. Да уж, милое местечко Мейлис.

Глядя в зал, я вдруг заметила одного странного мужчину, которого не усмотрела в первый раз. Он сидел в глубине зала, в небольшой выступающей ложе под балдахином. Тень от балдахина закрывала его лицо. Но я разглядела, что у него нет рожек. А волосы — седые.

Я до сих пор не встретила ни одного седого демона. Кто он такой? Может, вовсе не демон?.. Неужели в Мейлисе живет кто-то еще?..

Каэрх отвлек меня от разглядывания странной личности, громко провозгласив:

— Итак, господа, кто даст первую цену за наш выдающийся лот?

Глава 23

— Тысяча толанов! — раздалось из зала.

Предложение вызвало смех краснорогих. Каэрх хлопнул себя по бедрам.

— Вы шутите! Жалкая тысяча толанов за бесценного донора А класса? Не сто, даже не пятьдесят тысяч? Одна? Нет, господа, давайте всерьез. Кто даст реальную цену?

Я вспомнила, что тысяча толанов — минимальная ставка на смертельную драку. Во столько демоны готовы оценить жизнь одного из них. Неужели я стою в сотню раз дороже?!

Впрочем, если смерть на четыре минуты, пока не начнется регенерация, цена может быть не так уж высока.

— Даю сто тысяч толанов! — прозвучал еще один голос.

— Вооот, уже реальнее! — откликнулся Каэрх. — Продолжаем, господа! Не забывайте, что можно предлагать не только денежные суммы, но и ваше движимое и недвижимое имущество! От вас требуется лишь заявить — и наш сканер тут же переведет названный предмет в денежный эквивалент! Итак, сто тысяч — кто больше?

— Двести, — лениво обронил знакомый голос.

Рогрих, чтоб его черти взяли. Нет, не черти — он уже среди них. Тогда уж ангелы — раз у них смертельная вражда.

Каэрх гаркнул:

— Двести тысяч толанов от господина Рогриха! Сумма немалая, но достаточная ли для донора класса А? Кто больше, господа?

— Пятьсот, — прозвучал обворожительный голос с краю.

Пижон в обтягивающей рубахе. Рожки все еще мерцали. Он снова подмигнул мне.

— Восемьсот, — тут же перебил Рогрих.

Вот ведь наянный. Неужели и правда не отступит, и достанусь я ему?.. Уж лучше пижон… Или не лучше. Как я могу знать.

— Миллион, — раздался новый голос.

— Миллион толанов! — подхватил Каэрх. — Наконец-то пошли достойные суммы! Вот теперь начинаются настоящие торги! Итак, господа, миллион толанов от господина Ульмаха! Не стесняемся быть щедрыми!

— Миллион двести!

Каэрх недоверчиво повернулся в сторону еще одного нового голоса.

— Хм, господин Айдараш. Радостно видеть такую щедрость… Но ведь вы должны моему батюшке два миллиона толанов! Позвольте спросить, где вы собираетесь взять заявленную сумму? Нашли новый алмазный прииск взамен разработанных? Есть чем вернуть долг и оплатить донора?

— Ставлю артефакт Соляной Руки из нашего фамильного озера! — рыкнул тот, кого назвали Айдараш.

Позади Каэрха вспыхнул экран. На нем высветилась бело-розовая фигурка руки. Изображение было таким крупным, что я могла разглядеть мелкие кристаллы соли. Над фигуркой появились цифры: единица, четверка и пять нулей.

— Артефакт Соляной Руки, денежный эквивалент — миллион четыреста толанов. Очень неплохо, господин Айдараш. Не останавливаемся, господа!

Вслед за артефактом кто-то назвал свой особняк в столице. Еще несколько демонов поставили свои дома, кто загородные, кто столичные. Модели роскошных дворцов всплывали на экране.

Я ошарашенно смотрела на здания, которые до сих пор видела только изнутри. Они были роскошными и громадными, невероятно сложных архитектурных конструкций. И все это демоны с готовностью отдавали за право владеть мной?.. Почему?! Чем я была так ценна?

Суммы росли и росли. Демоны предлагали алмазные прииски, курортные комплексы на берегу океана на разных планетах Мейлиса. Так я узнала, что Мейлис — это не одна планета, а как минимум галактика.

Я пыталась уследить за теми, кто предлагал за меня немыслимые цены. Обшаривая взглядом зал, я вновь натолкнулась на седовласого безрогого мужчину из ложи под балдахином.

В тот момент, когда мы посмотрели прямо друг на друга, он подался вперед из ложи и его лицо вышло из тени. Я чуть не закричала от ужаса. У него были абсолютно черные глаза, без белков и радужной оболочки. Чернота заполняла глазницы целиком.

Зрелище было настолько жутким, что я пошатнулась. Лаймах и Каэрх наперегонки бросились ко мне. Оказавшись рядом, начали отталкивать друг друга. Каэрху не повезло, кто-то заявил новую цену и ему пришлось вернуться на трибуну. А я повисла на руках Лаймаха.

— А ну встала! — шикнул он. — Хорош выкаблучиваться! Забыла про свою подругу?

— Не забыла… я нечаянно. Голова кружится. Мне бы сесть.

Он еще раз злобно прошипел что-то и скрылся за портьерой. Вернулся, толкая перед собой широкое кресло.

— Пихай свой зад, — шепотом скомандовал мне.

Я молча присела. И вовремя… потому что прозвучало такое, отчего я точно грохнулась бы на пол пятой точкой, если бы Лаймах не подставил ей кресло.

— Отдаю за донора город Билаис на планете Коррано.

Город?.. Я не ослышалась?

Низкий, чуть напевный голос ничуть не походил на голоса всех демонов, которые мне довелось слышать. В нем не было ни единой нотки насмешливого пренебрежения, которое уже казалось мне неотъемлемой чертой обитателей Мейлиса.

Я вглядывалась в сидящих внизу демонов, но так и не могла разобрать, кто из них — обладатель такого приятного тембра. И кто настолько расточителен, чтобы отдать целый город за одного человека. Пусть даже этот человек — я, единственная и неповторимая.

Глава 24

На экране появились кадры урбанистических пейзажей, подобных земным фантастическим фильмам о будущем. Стоэтажные небоскребы самых разных форм, летающие платформы из сверкающего материала, на которых стояли дома и шла обычная жизнь, как на земной поверхности. Летающие подобия автомобилей рассекали воздушное пространство города.

Каэрх, ошарашенный не меньше меня, озвучил цифру на экране, которую я даже не сумела прочитать сама.

— Город Билаис от его высочества Дораха… Денежный эквивалент… семьсот восемьдесят пять триллионов толанов.

В зале воцарилась тишина. Я тщетно пыталась закрыть рот. Семьсот восемьдесят пять… триллионов?.. Это как? Это сколько? Зачем?! И где этот Дорах, который предложил такую сумасбродную цену?

Я вновь обшарила глазами зал. Должны же остальные сейчас повернуться в сторону этого ненормального, вот тогда я и пойму, кто он. Но демоны и не думали ни кому поворачиваться. Головой вертела одна я.

Каэрх начал считать:

— Семьсот восемьдесят пять триллионов — раз. Семьсот восемьдесят пять триллионов — два. Семьсот…

— Отдаю в казну короны свое вассальное государство Рутарк на планете Сеорд.

Этот голос я узнала быстро, искать его не пришлось. Рогрих. Вот от кого не ожидала. Он тоже не собирается упускать меня. Этому-то я зачем?! Да и всем остальным?

Настала еще более мертвая тишина. Каэрх медленно проговорил:

— Государство Рутарк от господина Рогриха. Денежный эквивалент — четырнадцать триллиардов толанов. Кто-то желает дать больше?

Зал безмолвствовал. Ни у Каэрха, ни у Лаймаха, ни у кого из присутствующих на лице не было и тени ухмылки. Оборот, который приняли торги, поразил всех. Триллиард… это вообще сколько?! Миллиард — тысяча миллионов. Триллион — тысяча миллиардов. Триллиард… тысяча триллионов?. Такие числа оставались за пределами моего понимания — я даже не могла вообразить, сколько это вообще.

Я смотрела на число нулей на экране и не могла их сосчитать. Не могла даже сосредоточить на них взгляд — цифры так и скакали перед глазами, будто отплясывали лезгинку.

Каэрх тихо начал считать:

— Четырнадцать триллиардов раз. Четырнадцать триллиардов два…

И не договорил. Его прервал тот же голос, что предложил за меня город:

— За донора класса А передаю в казну короны принадлежащую мне планету Коррано.

Я вцепилась в подлокотники кресла. Судорожно вглядывалась в демонов, пытаясь найти говорившего по раскрытым губам, по чужим взглядам. Но демоны по-прежнему не оборачивались. Губы у всех были плотно сомкнуты. Я задержала взгляд даже на жутком старике с тьмой, хлеставшей из его глазниц. Он тоже только смотрел, не раскрывая рта.

Кто же это сказал?! Кто?!

Слова Каэрха прозвучали глухо, будто пробивались сквозь толщу воды:

— Планета Коррано от его высочества Дораха. Денежный эквивалент…

Даже аукционист запнулся, читая растянувшиеся на весь экран цифры:

— Денежный эквивалент — девятьсот шестьдесят два триллиарда толанов. Кто даст больше?

Последний вопрос прозвучал жалко и беспомощно. Может, сейчас сам правитель Мейлиса — он ведь должен у них быть, раз они предлагают цену в казну короны! — отдаст за меня сам себе всю свою галактику?!

— Девятьсот шестьдесят два триллиарда — раз. Девятьсот шестьдесят два триллиарда — два. Девятьсот шестьдесят два триллиарда… три! Продано его высочеству Дораху за планету Коррано! Поздравляю победителя торгов и счастливого обладателя донора класса А! Прошу пожаловать в кабинет для подписания купчей!

Я вперилась взглядом в зал. Сейчас он встанет. Сейчас я увижу его. Принц Дорах, мой новый хозяин. Отдавший за меня целую планету. Ну где же он?!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

На этот раз я засекла взгляды демонов. Наконец они все повернулись в одну сторону. Вот только… там, куда они смотрят, никого. Лишь пустая лестница. А ведет она…

Лестница ведет из той ложи, где сидит чудовищный старик с седыми волосами и непроглядной чернотой в глазницах.

Боже мой, нет. Только не это. Только не этот жуткий монстр. Стоит вспомнить его нагоняющие ужас глаза — и меня бьет паническая дрожь.

Перевожу взгляд с лестницы на саму ложу. Пусто. Значит ли это, что…

На верхнюю ступеньку шагнула нога в лакированном ботинке. Вторая ступила ниже. И вот уже я вижу мужскую фигуру ниже пояса… Шаг, другой — и видны плечи… затем лицо.

Это он. Действительность Мейлиса неумолимо жестока ко мне. Тьма хлещет из зловещих глаз, пока старик идет вдоль сцены, чтобы подняться к трибуне Каэрха.

— Ну и дела, — еле слышно хмыкает у меня над плечом Лаймах.

Я и забыла напрочь о грубом наглом демоне. А зря. Он пока еще владеет мной… А главное, в его лапах осталась Марина.

— Кто бы мог подумать, сам Дорах Неистовый. Его уже лет триста никто в глаза не видел. Как отрекся от престола, так и засел в своей берлоге безвылазно. Торги он ни разу не пропускал, но никогда никого не покупал. И вот теперь ты его соблазнила, Рябченкова. Не зря о нем говорят, что он спятил. Отдать целую планету за шлюху с Земли, пусть она хоть трижды донор класса А. Лучше скупить тысячу таких шлюх и получить тот же самый объем холиона, что от одной шлю…

Лаймах осекся, будто понял, что сболтнул лишнего. Тут бы мне насторожиться, прислушаться внимательнее. Но старик с тьмой в глазах уже поднимается на сцену.

Каэрх почтительно кланяется ему, и они вдвоем уходят в какое-то помещение, примыкающее к залу. Через маленькую дверь, предназначенную для человеческих габаритов, а не боевой трансформы демонов.

Означает ли это, что Высшие демоны не оборачиваются чудовищами? Или просто в зале для торгов перевоплощения запрещены?

Когда Каэрх и мой зловещий покупатель скрылись за дверью, Лаймах продолжил ворчать:

— Ну планета так планета. Дорах полный кретин, но зато теперь процент дохода от Коррано будет капать нашему клану. И однажды им буду распоряжаться я, а не мой слабак-братец.

Я пропустила мимо ушей его бормотанье. От Лаймаха мне нужно лишь одно:

— Я вела себя смирно, как ты и требовал. Теперь ты отпустишь Марину?

— С чего бы вдруг? Она принадлежит мне. Я буду пользоваться своим донором.

Сволочь. Кто бы сомневался, что он не упустит своего.

— Но ты отвяжешь ее с колонны?

— Отвяжу, — ухмыльнулся гаденыш. — Если у меня будет хорошее настроение. А чтобы оно было, твоей подружке тоже придется вести себя покладисто. Не тебе одной.

Врезать бы по мерзкой физиономии подлеца. Он же обещал. Из последних сил держу себя в руках. Марине станет только хуже, если буду качать права. Лучше попробую поговорить о ней с этим Дорахом. Хотя при мысли, что с ним придется разговаривать, у меня тряслись коленки.

Несколько минут спустя он вышел из двери вместе с Каэрхом. Мой самый первый похититель и хозяин с улыбкой пожал руку седовласому пугалу.

— Ну, вот и товар, ваше высочество! Извольте получить в полное распоряжение!

Старик поворачивается в мою сторону. Наши глаза встретились лишь на пару секунд… на целую адову вечность. Мне кажется, я умру. Захлебнусь в черноте его глазниц, немыслимо жутких.

А затем слышу уже знакомый голос. Тот самый, низкий и завораживающе-мягкий… Невозможно поверить, что такой соблазнительный, ласкающий тембр принадлежит такому отталкивающему существу.

— Благодарю, Каэрх. Желаю твоему клану достойно распорядиться причитающейся долей с доходов Коррано.

Каэрх что-то отвечает, но я не слышу его. Мой взгляд прикован к ссохшимся губам старика. Они не шевелятся, пока он говорит с Каэрхом. За все это время он не произнес вслух ни слова. Голос звучал напрямую в моем сознании, без речи.

От невыносимого напряжения в голове у меня зашумело. Звуки вдруг отдалились, как в самолете на посадке. Глаза заволокло мутной пеленой. Тело беспомощно обмякло.

Голова упала на спинку кресла, а затем я сползла вниз. И больше не видела и не слышала ничего, погрузившись во мрак.

Глава 2

В голове шумело так, будто я проснулась после бурной попойки. Веки никак не желали подниматься. Меня качало и штормило.

Господи, где и с кем я ухитрилась нажраться в дупло?! Я и в студенческие годы набухивалась в хлам только три раза. И каждый раз были вот такие препоганые ощущение. После третьего зареклась вестись на уговоры друзей и предаваться неистовому пьянству с неприятно-гадостными последствиями. Неужели кто-то смог развести меня на попойку?!

Если вспомнить, что за дебильный сон мне снился — очень похоже, что так оно и есть.

Голые четырехметровые демоны с гигантскими фаллосами наперевес. Портал на Землю, где один из них подстрелил второго из банального пистолета макарова. Аукцион рабов, где меня продали за целую планету.

Она даже сколько-то стоила, эта планета. Перед глазами мельтешило сумасшедшее число нулей. Столько стоила я.

Рябченкова, тебе надо что-то делать с больным ЧСВ. Планету за тебя отдаст принц демонов, ага-ага. А уж сам этот принц… Седой, сморщенный, с запавшими глазницами, из которых зловеще сочилась мгла.

Да уж, подобный упоротый бред примерещится только по синьке или укурке. Я чуть мотнула головой, словно пытаясь стряхнуть воспоминания об идиотском сне. Кое-как приоткрыла глаза…

И завизжала в голос.

На меня смотрел тот самый монстр, жуткий старик с глазницами, полными черноты.

«Успокойся, Алена. Тебе никто не причинит зла».

Голос, ласкающий, обволакивающий мягкой истомой, успокаивал. Точнее, пытался успокоить. Я взвизгнула еще громче:

— Что происходит?! Где я?

«Ты в моем экипаже. Мы едем ко мне домой. Ты в полной безопасности. Никто не тронет и не обидит тебя».

Я огляделась по сторонам. Все походило на то, что я сидела в автомобиле странной и непривычной конструкции. Круглом, без руля и вообще без водительского места. Я сидела на мягком сиденье, которое шло по окружности загадочного авто, а напротив меня — старик из сна.

Сна ли?!

Сам автомобиль — или что бы это ни было — не ехал по земле, а летел по воздуху. Меня бросило в пот. Боже, боже, дай чтобы это оказались глюки с похмелья! Пусть это все было не наяву. Демоны, выстрелы, аукцион.

Пусть сейчас я проснусь, пойду на работу, а вечером — в гости к Марине и Костику. Увижу ее чудных малышей, которые счастливо улыбаются рядом с мамой.

Ущипнула себя за локоть. Ничего не изменилось. Я по-прежнему сижу внутри круглого транспортного средства. А напротив — старик. Смотрит на меня, губы не шевелятся, а в голове звучит низкий бархатный голос.

Вдруг автомобиль слегка вздрогнул, словно соприкоснулся с твердой поверхностью, и остановился. В боку разверзлась продолговатая дыра. Старик приподнялся, и я судорожно дернулась, пытаясь укрыться от него. Он протянул было мне руку, но тут же убрал и просто вышел.

«Алена, пожалуйста, проследуй за мной» — прозвучал в голове тот же голос.

Мамочка. Неужели все это творится наяву. Я на самом деле собственность этого восставшего из могилы графа Дракулы?! Это же полный и бесповоротный пиздец.

Куда за ним проследовать? Чего он сейчас потребует за те неслыханные деньги, которые за меня отвалил? Чем мне отрабатывать целую планету?

И Марина. Она, выходит, осталась в лапах Лаймаха. Неадекватного отморозка, который грозил отгрызть ей пальцы. Будет его собственностью, он сможет делать с ней все, что подскажет его нездоровая извращенческая фантазия.

Нет. Была не была, я этого так просто не оставлю.

Пулей метнулась к отверстию в круглом летающем авто. Выскочила наружу, встала перед седым, уперев руки в боки.

— Послушайте. Я не знаю, чего вы хотите от меня взамен целой планеты. Но если я так ценна для вас, исполните мою просьбу. Отпустите на Землю мою подругу Марину. По вашим законам она принадлежит Лаймаху, который меня продал. Если она останется у него, я не стану с вами сотрудничать. У нее там муж и детки! У демонов вообще дети есть? Вы понимаете, каково это — потерять маму?!

Старик долго смотрел на меня чернющими глазами, в которых я не могла прочитать ни-че-го-шень-ки. Потом услышала вздох. Хотя его рот так и остался закрытым, а грудь едва вздымалась.

«Поговорим об этом дома, хорошо?»

Интересно, что я должна назвать своим домом?!

Огляделась по сторонам. Передо мной возвышал огромный великолепный дворец. Всего два этажа, но каждый — метров по семь! Светлый, легкого бежевого оттенка фасад украшен изящными колоннами и тонкой лепниной.

Даже не верится, что в таком райском уголке живет демон… Да еще такой жуткий и уродливый.

— Это ваш дом?

«Да, Алена. Пройдем внутрь».

Артачиться смысла не было, и я пошла за демоном. Несмотря на омерзительную внешность, голос и манеры у него были очень располагающие. Вызывали доверие.

Но от меня он доверия не дождется. Ясно, что за целую планету расплачиваться предстоит не песнями и плясками. Каэрх принуждал Марину к сексу. А к чему принудят меня? Спать вот с этим?! Или чего-то похлеще?

За невеселыми размышлениями я поднялась вслед за стариком по широкой фасадной лестнице. Двери распахнулись перед нами, и мы вошли в роскошный холл. Такого я не видела ни у Каэрха, ни у Лаймаха, хотя аскетизмом они не страдали.

Все внутри отделано золотом и настоящими драгоценными камнями. Блеск алмазов, рубинов, сапфиров ослеплял, будто я оказалась внутри причудливой коллекции мультимиллиардера.

Ну а чего ждать от того, кто владеет планетами. Мой новый хозяин был мультиТРИллиардером. А я — его собственностью. Наверняка элитной. Что-то не больно греет эта мысль.

— Ну вот, мы в доме, — буркнула, поворачиваясь лицом к хозяину. — Теперь можем поговорить о моей подру…

Я осеклась на середине фразы. Глаза старика изменились. Они по-прежнему оставались глубоко запавшими, кожу вокруг испещряли дряблые морщины. Но сейчас это были обыкновенные человеческие глаза, со зрачками и радужной оболочкой.

А позади меня, не в голове, прозвучал уже знакомый низкий голос:

— Альберт, благодарю, что сопроводил Алену. Алена, познакомься с моим фамильяром. Альберт Вассерман. Вы с ним, как говорят в вашем мире, земляки. Земляне, — добавил голос с легкой доброжелательной усмешкой.

— Рад знакомству, Алена Витальевна, — проговорил старик.

И теперь он открывал рот и шевелил губами. И говорил обыкновенным голосом пожилого человека.

Отвесив челюсть, я медленно повернулась назад. Туда, где за моей спиной мягко и соблазняюще шелестел иной голос. Тот, что я впервые услышала на аукционе.

Глава 3

Такое простое движение — обернуться назад. Отчего-то оно стоило неимоверных усилий. Меня вдруг как будто обволокла вязкая, тягучая субстанция. Должна преодолеть ее, чтобы повернуться. Увидеть подлинное лицо своего хозяина.

Первое, что встретил мой взгляд — мужская грудь в тонкой облегающей рубахе. Не такие могучие, накачанные мускулы как у красавца Каэрха, но упругие и рельефные.

Следом взгляд против воли обратился не к лицу, а сполз вниз… к поясу и ногам мужчины. Даже не успела застыдиться своего интереса — однозначно непристойного, все как по дедушке Фрейду!

Четко обрисованные под тканью кубики на животе частично прятались за поясом брюк из незнакомой мне элегантной материи, что-то среднее между земным твидом и вельветом. Мягкая, так и тянет пощупать. И, в отличие от почти прозрачной рубахи, скрывает от любопытного женского взгляда все самое интересное.

Рассмотрела кисти спокойно опущенных рук — смуглые, широкие, с пальцами, которые удивительно совмещали крупность и изящество.

С усилием подняла взгляд на лицо мужчины. Такое же смуглое. С высокими скулами, придающими некую готическую мрачность. Темные, глубоко посаженные глаза эту мрачность усиливали. И черные волосы, хоть и не длинные, и даже не пышной курчавой копной, как у Каэрха, а коротко стриженные на земной современный лад.

На этом готичность заканчивалась. Потому что мой хозяин — а у меня больше не оставалось сомнений, что теперь-то вижу именно его и никого другого! — улыбался.

Не зловеще склабился, как Лаймах. И даже не иронично ухмылялся, как Каэрх. То была именно улыбка — не злая, не ироничная, а вполне доброжелательная. По крайней мере, так мне показалось. И сильно-сильно заинтересованная. Во мне.

— Еще раз здравствуй, Алена. Я Дорах. Рад видеть тебя собственными глазами, а не глазами Альберта.

Тот самый голос. Только звучит не в голове, а нормально, в ушах, и губы мужчины шевелятся. А по спине отчего-то пробегают мурашки.

Вот это что еще такое? Это мне зачем?! Не поддамся! У меня дело есть, между прочим! Некогда млеть от бархатного тембра принца демонов.

Просто Дорах, значит? Не ваше высочество, не милостивый господин? Ну ладно!

— Я тоже рада наконец вас видеть, Дорах. И еще больше рада, что мы можем вернуться к разговору о моей подруге. Раз уж мы у вас дома и вы наконец видите меня своими глазами, как и я вас. Вы сделаете так, чтобы ее отпустили на Землю, к мужу и детям?!

Уголки губ принца поползли вниз. Очаровательная улыбка поблекла. Как будто бы с сожалением. Вот только в темных глазах я не увидела сожаления. Они были спокойны… и как будто бы равнодушны.

— Увы, Алена. Отпустить твою подругу невозможно. Я ничем не смогу помочь.

Тааак. Я ведь не надеялась, что будет легко!

— Почему?

— Доноров не отпускают с Мейлиса. Таков закон. Когда-то я сам издал его.

Сам издал? Ах да. Он ведь был королем. Всей этой огромной сумасшедшей вселенной, галактики, мира — черт знает чего.

От этой мысли меня пронзила дрожь. Я стою перед человеком, который правил целым миром из многих планет. Давно — лет триста назад, сказал Лаймах. Сколько же ему вообще лет тогда?! Сколько живут демоны?

И я сейчас пытаюсь потребовать что-то от нечеловека, которому может быть тысяча лет. Кто был королем. А сейчас отдал целую планету за власть надо мной. И я надеюсь чего-то от него добиться?!

Я почти была готова сдаться чувству самоуничижения. Почувствовать себя крохотной, ничего не значащей песчинкой.

Дорах продолжал:

— Сейчас у меня уже нет власти издавать и отменять законы. Но если бы я оставался королем — все равно не отменил бы запрет возвращать доноров домой.

Он сказал это тем же мягким, завораживающим голосом. Тон был спокоен и непоколебим. И при виде этого спокойствия меня одолела злость.

Да кем он себя считает?! Если он был королем в своем демонском мире, кто дал ему право распоряжаться жизнями людей?! Мы — не демоны. У нас свой мир, своя жизнь. Свои родные и близкие! Почему он считает себя вправе разлучать мать и детей? Наконец, зачем он превращает женщин в доноров и чего от них хочет?

— Объясните мне, что вам надо от доноров! По вашим законам — которые вы же сами и сочинили — только хозяин может сказать донору, что он должен делать. Вы мой хозяин. Я жду.

Принц Дорах покачал головой все с тем же сожалением, в котором я не чувствовала искренности.

— Однажды я отвечу на твои вопросы, Алена. Но сейчас ты не готова к ответам.

— Не готова? Это вы будете решать?! За кого вы меня принимаете? За овечку, которая примет ваши правила игры? Мне нужна правда сейчас, а не когда вы посчитаете меня готовой! Я сама разберусь.

Мой голос звенел от ярости. Мне вдруг резко стало плевать на то, что передо мной тысячелетний король демонов. Я видела только мудака, из-за которого меня и мою подругу вырвали из привычной жизни. А ее еще и разлучили с детьми.

Он сам сознался, что когда-то велел похищать доноров и не отпускать их обратно. Это из-за него нам с Мариной сломали жизнь. Из-за него она во власти Лаймаха… который может вытворять с ней неслыханные мерзости прямо сейчас!

Меня бросило в жар. Господи, что за ерундой я тут занимаюсь. Мне ведь надо срочно спасать подругу. Хоть как-то. С правдой про доноров как-нибудь потом разберусь.

Я выпалила, пока принц смотрел на меня своим доброжелательно-хитрющим взором — не иначе, подбирал слова:

— Впрочем, убедили. Можете оставить себе свою правду. Пока. Я готова подождать. Сейчас я хочу видеть Каэрха. Уж эту просьбу вы можете исполнить?

Глава 4

Проговорила, и меня затрясло. Вот ведь нарываюсь. Не успел он меня купить — а я требую привести мне мужика. На ночь глядя. Может, у демонов встреча с другим мужчиной приравнивается к прелюбодеянию и строго карается? Может, сам Дорах издал когда-то такой закон?

Но бывший король лишь поднял бровь недоумевающе.

— Аукциониста Каэрха? Немедленно?

— Немедленно! — подтвердила я решительно, хотя язык едва не онемел от страха.

— Хорошо, — невозмутимо заявил высокородный гад.

Он подошел к стене, коснулся ее знакомым жестом, и вспыхнул экран. Через пару секунд я увидела знакомую мускулистую фигуру голливудского кудряша. Черт, я ведь почти соскучилась по нему! Прошло лишь несколько часов, как я нахожусь в Мейлисе… а у меня чувство, будто я тут уже целую жизнь прожила.

— Еще раз добрый вечер, Каэрх.

— Ваше высочество? Добрый вечер!

Удивленно заметила, что Каэрх смотрит вовсе не на Дораха. Мой хозяин стоял сбоку от экрана, и курчавый не мог его видеть. Зато седой Вассерман выступил вперед. С ним-то Каэрх и общался. А Дорах развернулся как раз лицом ко мне, и по коже вновь пробежали мурашки. Его губы не шевелились, и голос опять звучал прямо в сознании.

— Чем могу служить?

— Моя подопечная изъявила желание видеть тебя. Располагаешь ли возможностью переместиться в мой дворец?

— Легко, — кивнул кудрявый. — Прямо сюда?

— Да. Жду.

Мне понравилось, как мой первый похититель разговаривал с принцем. Без подобострастности своего братца. С почтением к тому, кто выше по статусу, и при том сохраняя достоинство.

Все-таки в нем есть крупицы порядочности, даром что демон. С ним Марине однозначно будет лучше. Хотя бы какое-то время. А дальше… Дальше что-нибудь придумаю опять. Сейчас главное — вытащить ее из лап психа-извращенца. Нельзя оставлять Марину Лаймаху даже на одну ночь.

Меня резко обдало потоком обжигающего воздуха. Я вскрикнула — на долю секунды показалось, что я вот-вот вспыхну, как промасленная ветошь. Но тут же воздух стал холодным, а передо мной появилась рогатая четырехметровая фигура боевой трансформы демона. Которая тут же превратилась в голенького Каэрха.

Все-таки он завидный красавчик. А я озабоченная, раз даже в такой ситуации не могу не замечать этого.

— Ваше высочество, — поклонился он Вассерману.

А где Дорах? Я вертела головой по залу, но не находила принца. Даже не заметила, как он исчез. А глаза старика вновь залила мгла.

«Еще раз приветствую, Каэрх. Признаюсь, я понятия не имею, зачем Алена тебя пригласила. Могу лишь судить, это крайне важно для нее. Вы можете пройти в мой кабинет для беседы».

— А вы не станете подслушивать? — воскликнула я.

«Не стану, Алена, — насмешливо пообещал принц чертей. — Хочу только предупредить — покинуть мой дворец у тебя не получится ни при каких условиях».

Кто бы сомневался. Отвалив целую планету, уж постараешься, чтобы покупка не сбежала куда подальше.

Вежливым жестом жуткоглазый Вассерман пригласил нас проследовать за ним. Каэрх почтительно поклонился — что смотрелось очень забавно в сочетании с голым видом и приличной эрекцией!

Похоже, это у них все же побочный эффект трансформации. Интересно… а Дорах тоже перевоплощается в таком состоянии? И… станет ли делать это при мне?..

Фу, Рябченкова. Ты окончательно спятила с этими озабоченными демонами. Заразилась от них. Не о том сейчас надо думать, не-о-том!!!

Мы дошли до невысокой, по демонским масштабам, двери. Вассерман распахнул ее и предложил входить. Я решила тоже не ударить в грязь лицом и проявить вежливость:

— Большое спасибо, господин Вассерман.

В голове мягко и ласково прозвучало:

«Дорах, Алена. Альберта сейчас нет в своем теле. Лишь я».

С этим словами он закрыл дверь с обратной стороны, оставив нас с Каэрхом наедине.

Курчавый оглядел меня с головы до ног. Фыркнул насмешливо, но по-доброму.

— И как ощущение, что ты стоишь целой планеты? Греет гордость?

— Ничуточки. Не подначивай меня. Лучше скажи, твой брат был прав, что ты можешь впасть в немилость к отцу, оттого что упустил меня и Марину?

Каэрх хмыкнул.

— Папаша непредсказуем. Лаймах в него пошел. Может спустить на тормозах, а может устроить показательную порку.

— Отдать аукцион ему вместо тебя?

— Тебе-то какое дело? Я думал, ты будешь радоваться, если я огребу по самые помидоры. Ты же возненавидела меня за то, что хотел уложить в постель твою замужнюю подружку.

— Возненавидела. До того, как познакомилась с твоим братцем. Теперь понимаю, ты — меньшее зло.

— Поздравляю с откровением. Не слишком приятным и ничуть не полезным. От вас обеих все равно ничего не зависит. Лаймах обвел меня вокруг пальца.

— А если ты отплатишь ему той же монетой?

Каэрх прищурился.

— Это как?

— Подстрелишь его, как он тебя. И заберешь Марину. Может, отец вновь начнет уважать тебя, если ты нагнешь братца и вернешь себе донора? Раз у вас такие упоротые порядки.

— Уважать-то станет. Вот только Лаймах не дебил, чтобы дать себя подстрелить. Это мне хватило глупости послушать тебя и взять вас обеих на Землю. А мой братец не даст себя разжалобить ни при каких условиях.

— Разжалобить — не даст. А вот выманить — очень даже.

— С чего ты взяла?

— Он следил за тобой на Земле. Поставил камеры в тех местах, где у тебя порталы. Наши, земные камеры. Как-то подключился к ним и видел, когда ты переходишь на Землю.

— Да, есть у нас один артефакт для такого, — пробормотал демон.

Из отстраненно-насмешливого его взгляд стал сосредоточенным. Кажется, он наконец начал серьезно слушать, что я говорю, слава Богу.

— Вот только как мне его подстрелить? — размышлял вслух Каэрх. — У меня нет этих ваших пукалок.

— Я знаю, где можно раздобыть одну. Точно такую же, из которой Лаймах стрелял в тебя. Я тебе скажу. Только забери у своего брата Марину.

Глава 5

В глазах Каэрха мелькнула хищная охотничья искорка. Вот теперь он точно заинтересовался разговором.

— У тебя есть огнестрельное оружие?

— Не у меня. У папы. Он полковник полиции. У него есть табельный макаров… пистолет Макарова, как тот, из которого стрелял твой брат. Он носит его с собой, и дома хранит в сейфе. Я однажды подсмотрела шифр. Я скажу тебе его и наш адрес. Ты сможешь переместиться порталом в папин кабинет, забрать пистолет… а потом засветиться перед Лаймахом. Чтобы он захотел добить тебя на Земле. И тут ты его встретишь…

Каэрх поскреб подбородок.

— Неплохо придумано. За исключением одной детали. Ты ведь помнишь про боевую трансформу. Ваши земные жилища не рассчитаны на наш рост.

Я вздохнула. Это и верно было слабое звено моего и без того безумного замысла.

— Родители живут в сталинке с четырехметровым потолком. Какой у тебя точно рост в боевой трансформе? Очень надеюсь, ты успеешь подсогнуть колени и не размахивать руками, тогда дом останется цел.

— Постараюсь, — хмыкнул Каэрх.

— Но я скажу тебе шифр только при двух условиях, — твердо заявила я.

— Ну еще бы! Ничего другого от такой борзой девицы я и не ждал!

— От борзого слышу, — огрызнулась я. — Похищать девушек вообще-то крайняя степень борзоты. Тем более — замужних женщин. Мои условия: во-первых, когда все провернешь, положишь пистолет на место. Иначе у папы будут громадные проблемы. Во-вторых, ты не станешь принуждать Марину. Дашь ей время, чтобы она сама согласилась.

А она не согласится никогда.

Каэрх тоже не был дураком. Он качнул головой.

— Ты же знаешь, что твоя подруга не отречется от мужа и семьи. Для вас, землянок, почему-то это очень важно. Если такие как ты — одиночки — соглашаются легко, то семейные всегда сопротивляются. Я могу дать ей неделю — как и собирался до стычки с Лаймахом. А потом придется наложить тавро, которое свяжет нас независимо от ее желания. Таков порядок.

Я стиснула зубы. Какие они все-таки сволочи, демоны! Всё прекрасно понимают. Нормальная земная женщина будет страдать в разлуке с семьей и никогда не ляжет с другим мужчиной по доброй воле!

Но им на это плевать. Они все равно похищают землянок. Будь у меня самой сейчас под рукой папин макаров, я бы не колеблясь всадила в Каэрха пулю. А потом и в Дораха, который наверняка сам же и издал эти проклятые законы про доноров! И в Вассермана заодно, продажного прислужника демонов.

Чудовищным усилием воли я подавила гнев, рвущийся наружу сокрушительной волной. Не время злиться. Неделю отсрочки Каэрх дает. За это время постараюсь разобраться в сумасбродных порядках демонов и придумать, как вызволить Марину насовсем.

В конце концов, Дорах оценил меня в стоимость целой планеты. Что-то такое ему нужно от меня, что должно окупить немыслимую сумму. И вряд ли это банальные потрахушки. Что-то особенное. Надо разобраться, отыскать рычаги давления. Их не может не быть.

— Ладно, — процедила сквозь зубы. — Неделя так неделя. Твой братец не даст и того. Но ты еще оставишь в кабинете записку от меня.

— Ты говорила о двух условиях, — ухмыльнулся Каэрх.

— Забыла, — огрызнулась я. — Тут имя свое забудешь, в вашем добром расчудесном Мейлисе.

— Пиши уже.

Легко сказать, пиши. А на чем? Я огляделась по сторонам. Подошла к столу. Ничего похожего на письменные принадлежности. Каэрх щелкнул пальцами, и прямо с потолка на меня свалился карандаш. Следом спланировал лист бумаги.

— Надеюсь, его высочество не рассердится, что колдую в его доме без разрешения.

Я схватила лист и черкнула пару строк. Особо не изощрялась. Дурацкая версия со сверхсекретным правительственным заданием уже не прокатила бы. Так что я написала просто — со мной и Мариной все в порядке, нас не убили, не расчленили на органы, не изнасиловали. Не стала добавлять — пока. Но вернуться домой не можем, искать нас смысла нет. Свернула лист и протянула Каэрху.

— А ты точно сможешь забрать Марину из дома Лаймаха?!

Если вдруг выяснится, что Каэрх не сможет туда проникнуть, весь мой гениальный план пойдет насмарку.

— Смогу, — усмехнулся курчавый демонюга. — Когда демон мертв, защита его дома обрушивается. Любой может ввалиться, учинить веселье и разврат. Я был мертв четыре минуты. Братец похилее будет. Я должен получить еще пару минут форы. Успею уволочь твою подружку.

— Пистолет вернешь на место?

— Обещаю постараться. Если у братца не найдется камушка за пазухой. Сама понимаешь, в итоге мертвым может оказаться не он, а снова я.

— Ты уж постарайся, чтобы наоборот. Запоминай шифр и адрес.

Я назвала цифры. Следом продиктовала, где живут родители. Каэрх кивнул, выслушав.

— Сообразительная ты, Рябченкова. Намается с тобой Дорах. Впрочем, он сам не лыком шит. Никогда не был, даром что продул тогда…

Он осекся. А я наоборот насторожилась.

— Кому продул?

— Это уж ты сама его спросил, я между вами влезать не буду. Дорах не тот парень, кому я хочу переходить дорогу. Ты мне все сказала? Что-то еще осталось важное?

— Вроде все… Папа ложится спать в половине десятого вечера по нашему времени. До этого есть риск застать его в кабинете. Подожди, но не затягивай. Я очень боюсь за Марину, что твой брат успеет сотворить с ней.

— Понял. Не переживай, отберу твою подружку. Лаймах никогда не был главным умником в нашей семейке. И сегодня он уже израсходовал запас интеллекта и хитрости. Теперь моя очередь уделать его по самую маковку.

Я вздохнула.

— Ну тогда — с Богом.

Меня не смутила ирония подобного пожелания демону. Каэрх одарил меня на прощанье фирменной голливудской лыбой и вышел в коридор. Я с трудом сдержала желание перекрестить его на дорожку. Это было бы совсем неуместно в том месте, где я находилась.

Я уже собиралась выйти следом, как навстречу элегантной, непринужденной походкой вошел Дорах собственной персоной.

Глава 6

— Как прошла беседа, Алена? — спросил любезно, почти ласково.

Стиснула кулаки так, что ногти впились в кожу. Ненавижу эту приторно-притворную вежливость. Ненавижу его. Такого холеного, такого самоуверенного. Непоколебимого в своем праве делать все, что пожелает с земными женщинами. Такими, как я и Марина.

— Прошла, благодарю, — проговорила сквозь зубы. — Теперь с удовольствием услышу от вас, зачем вы издали закон, что доноров отпускать нельзя. Или это тоже секретная информация, которую я «не готова» услышать?

Качнул головой с лицемерно опечаленным выражением на физиономии. Смуглой и ошеломляюще сексапильной, как ни противно признать.

— Это как раз очень просто и ничуть не секретно. Доноры слишком важны, чтобы их отпускать. Они представляют колоссальную ценность для Мейлиса.

— А почему вы так с ними обращаетесь?! Вешаете на цепь, ставите тавро, угрожаете?

— Только с теми, кто отказывается исполнять свою задачу.

— Это какую же? Позволять вам трахать себя?

Ничуть не устыдилась вульгарного слова. Сказала бы еще жестче — демон того заслуживал. Может, его отвратит моя нарочитая грубость. Вон сам какой аристократ — на кой ему сдалась хабалка вроде меня?

Вопреки всем надеждам, бывший венценосный демонюга даже не поморщился от моего хамства и прямолинейности. Лишь улыбнулся широко и соблазняюще.

— А что для тебя в этом такого ужасного и непереносимого, Алена? Полагаешь, секс с демоном причинит тебе боль? Не волнуйся, Высшие умеют сдерживать боевую трансформу в такие моменты. Ну а Младшие просто не занимаются сексом в боевом обличье. Оно не предназначено для того — ты имела возможность наблюдать.

— Наблюдать что? Огромные торчащие елдаки в вашей боевой трансформе? Зачем они у вас тогда в таком виде, если это обличье не предназначено для секса?

И вновь Дорах ни капли не смутился. Наверно, я могла бы изрыгать мат и непотребства в каждом слове — а он так и продолжал бы со мной беседовать с аристократической непринужденностью.

— Гормональные выбросы при перевоплощении, — пожал плечами. — Мы демоны, Алена, а не роботы. У нас живой организм, подверженный законам физиологии. Как и у людей. Просто с небольшими отличиями.

Ага. Видала я эти отличия. Небольшими их не назовешь. И… что он говорил про Высших, которые сдерживают боевую трансформу? В сексе сдерживают?.. А это значит — они делают это в обличье монстра?!

Спросила вслух.

— Наша трансформа обладает чуть менее устрашающим видом, — охотно пояснил Дорах. — Это обусловлено тем, что Высшие — стратеги, а не солдаты, как Младшие. Нам ни к чему иметь могучие мускулы и пугать противника внешним видом. Кроме того, Высшие пользуются магией как оружием. У нашей боевой ипостаси нет радикальных отличий с нашим повседневным обликом… и мы способны заниматься любовью в таком состоянии.

Ох ты ж мамочка. Он хочет уложить меня в постель к… чудовищу?!

— Но вы ведь не будете принуждать меня делать это с вами?! Скажите, что не будете! В любом обличье!

В ответ я заработала неизменно доброжелательную усмешку.

— Вынужден тебя разочаровать, Алена. Буду. И надеюсь, однажды ты станешь счастлива от того, что я не отступил.

Чтоооо? А в глаз?! Счастлива?! Да как он смеет заявлять мне такое?!

Улыбка стала еще шире. Еще совратительнее.

— Демоны искусны в любовных усладах, Алена. Мы живем дольше людей. У нас больше времени отточить наши умения. Я найду любую потаенную точку на твоем теле… о которой ты сама не знала, что она существует. И способна доставить тебе невыразимое наслаждение.

Он чуть понизил тон. Вкрадчивый, бархатный голос вползал под кожу, как коварный змей-искуситель. Змей ведь тоже был демоном, тоже в фальшивом обличье.

— Но долголетие — не единственная причина, — продолжал Дорах. — Главное, секс очень важен в нашем существовании. Для людей секс — воспроизводство себе подобных, выживание вида. А для демонов — воздух, которым мы дышим. Наша жизнь. Ты станешь счастливейшей из смертной, когда приобщишься к этому искусству. Со мной.

Да что несет этот безумный развенчанный монарх?! Теперь ясно, почему он перестал быть королем. Сместили из-за потери рассудка. Спятивший правитель никому не нужен.

— Никогда вы не дождетесь от меня, что я буду заниматься этим с вами добровольно! Я презираю ваш мир, ваши законы и вас! Такого быть не должно — что творится в вашем Мейлисе.

На миг расслабленная улыбка альфонса-соблазнителя слетела с губ Дораха. В его лице промелькнуло напряжение. Но он тут же овладел собой.

— Ты хотела бы уничтожить Мейлис? Уничтожить демонов?

— А вы как думаете? Хочу ли я уничтожить тех, кто похищает с Земли женщин, отрывая от семьи, близких, от собственной жизни?

— Мне жаль, Алена. — В его голосе не было ни толики сожаления. — Могу лишь повторить то, что уже говорил. Цена слишком высока. Когда ты откроешь истину — когда будешь готова ее открыть — признаешь это.

Когда рак на горе свистнет.

Дорах снова заулыбался.

— Но сейчас тебе нет необходимости быть такой напряженной. Ты похожа на ощетинившегося ерша. Я не трону тебя.

— Слава Богу! — воскликнула я нарочито громко. Может, проймет нечистую силу имя Всевышнего.

Но Дорах даже не вздрогнул.

— День был напряженный. Ты устала. Я приготовил тебе апартаменты. И сегодня можешь пойти спать в одиночестве.

— Передать не могу, как меня радует одиночество. Но я не усну, пока не дождусь сообщения от Каэрха!

— Хорошо. Я пришлю Альберта, чтобы он проводил тебя в спальню и обеспечил связь с Каэрхом.

Очешуеть какие мы можем быть добренькие и сговорчивые. Когда дело не касается траха. Вот бы он так же спокойно отпустил бы меня. Да шиш дождешься. Этот владыка своего не упустит…

Ну ничего. Главное, прямо сейчас в постель не тащит. Марину, дай Бог, Каэрх отнимет у братца. У нас обеих будет отсрочка. А там я что-нибудь придумаю, не будь я Рябченкова Алена Витальевна!

Глава 7

Пожелав мне благоприятных новостей и спокойной ночи, Дорах изволил удалиться, повернувшись ко мне монаршей задницей. Весьма ничего такой, надо признать. Аппетитной.

Можно понять, почему демоны недоумевают, что женщины не хотят с ними спать — они же все наперебой красавчики. Вот только как при этом забыть, что эти красавчики похищают замужних женщин, разлучают матерей и детей. Этого я Дораху не прощу.

В кабинет вошел старик Вассерман, с нормальными глазами и своим голосом.

— Позвольте проводить вас в апартаменты, Алена Витальевна.

— Спасибо, Альберт… а как ваше отчество?

— У меня нет отчества. Я не ваш соотечественник.

«Фамильяр» вывел меня из кабинета, и мы пошли по коридорам дворца.

— О! Значит, буду и дальше называть вас господин Вассерман. И откуда вы, если не секрет?

— Что вы, Алена Витальевна, какие могут быть секреты от вас! Я родился в Праге. А называть меня можете просто Альберт, как зовет государь Дорах.

Я фыркнула на ходу.

— Какой же он государь, если отрекся.

— Для меня — государь, — спокойно ответил старик. — Он правил Мейлисом, когда я пришел к нему в услужение. Он был и останется моим повелителем.

Обалдеть какая преданность. Чем Дорах его купил, интересно. Стоп… Правил Мейлисом, когда Вассерман пришел в услужение?

— Мне сказали, что он не правит Мейлисом уже триста лет.

Старик кивнул.

— Триста шестьдесят четыре, если быть точным.

— Сколько?! Вы меня разыгрываете? Хотите сказать, вы все это время служите ему?

— Я служу государю почти шестьсот лет.

Я с ужасом посмотрела на своего проводника.

— Но… вы же землянин! Дорах сам сказал. Человек! Как вы можете служить ему шестьсот лет?! Или люди становятся в Мейлисе бессмертными?

— Если их хозяева пожелают того.

— А Дорах пожелал сделать вас бессмертным? И за какие заслуги?

Может, это Вассерман таскает своему господину жертв? Хотя меня притащил в Мейлис Каэрх. А про принца Лаймах сказал, что тот никогда никого не покупает.

— Все очень просто, Алена Витальевна, — чуть улыбнулся Вассерман. — Как оно обычно происходит между людьми и демонами. Я продал государю душу.

Стройными рядами по спине забегали мурашки.

— Продали душу? За что?

Вот прямо как Мефистофель?.. Неужели страшилки про демонов, проданные души, договор кровью — правда?!

— За жизнь родных, — пожал плечами Вассерман. — Моя семья обитала в еврейском гетто, в Праге на рубеже четырнадцатого и пятнадцатого столетий. Однажды случился очередной погром. В наш дом ворвались озлобленные горожане. Избили и связали меня, жену и трех дочерей. Они со смехом расписывали, как сейчас изнасилуют моих девочек… а затем подожгут дом и бросят нас внутри, чтобы мы сгорели заживо. Я молился, чтобы свершилось чудо и спасло хотя бы девочек. Но чуда не произошло. И тогда я воззвал к сатане по древним запрещенным ритуалам Каббалы. Я не знал точно, сработает ли заклятье призыва. И не знал, что сатаны не существует. Зато существует Мейлис и демоны. Их повелитель, государь Дорах услышал меня. И откликнулся. Он явился в мой дом. Остановил время и сказал, что может прямо сейчас уничтожить насильников. Если я найду, что предложить ему взамен.

— И… что вы предложили?

— Себя, конечно. Жизнь, молодость, душу. Государь принял мою жертву. Он поразил негодяев и даровал нашему дому магическую защиту, которая отводила взгляд всем недругам евреев, кто мог причинить зло обитателям. Мои любимые остались невредимы и в полной безопасности до конца их дней. А меня государь забрал себе. Я стал его глазами и ушами. Его фамильяром.

— А что с молодостью? Вы были молоды, когда на ваш дом напали?

— Чуть старше тридцати. Государь сказал, что я буду служить ему и не умру, пока он сам меня не отпустит. Но мое тело при этом состарится естественным ходом. Он изволил подарить мне долгую жизнь — но не долгую молодость.

Я содрогнулась. Шестьсот — ну пусть пятьсот пятьдесят лет дряхлым стариком… Немыслимая жестокость. Этот Дорах настоящий садист! Похлеще Лаймаха. И к такому чудовищу я угодила. Неужели он и меня вот так оставит при себе дряхлой старухой?! Вечная жизнь без вечной молодости — нет уж, спасибо! Лучше бы убил.

— Как это отвратительно!

— Это в порядке вещей, Алена Витальевна, — ответил Вассерман бесстрастно и невозмутимо. — Нельзя продать душу демонам и наслаждаться бытием. Я знал, на что шел. И знал, за что плачу. Моя семья благополучно дожила свой век в бурное и неспокойное время. А я… тоже жил. И живу. Пусть в разлуке с ними. Пусть стариком. Но мои девочки вышли замуж, родили внуков. Я видел их. Государь дозволял мне наблюдать за ними. Иногда отпускал на Землю, чтобы я смог пообщаться, будто бы случайно встретившись на улице. С внуками, правнуками, пра-правнуками, и так далее. Эти встречи согревали и согревают мое сердце. Я не жалею о сделке.

За разговором мы вошли в комнату — чуть меньше и простором, и высотой, чем все помещения в домах демонов. Но все равно огромную по человеческим меркам.

Пока я отходила от шока после диких откровений Вассермана, старик еврей встал у стены и проделал загадочные пассы руками. Замерцали искры уже привычного мне экрана.

— Алена Витальевна, когда ваша подруга выйдет на связь, вы услышите сигнал. Пока позвольте показать вам покои.

Кроме большого гостевого холла в апартаментах была спальня и маленький кабинет с креслом, тремя книжными полками и ярким светильником. Надо же — Дорах позаботился о моем культурном досуге и зрении!

Спальня тоже была небольшой — всего-то площадью с гостиную в квартире моих родителей! В середине стояла широченная кровать — мы с подружками называли такие — «траходром». Если Дорах сдержит угрозы, она оправдает прозвище…

При этой мысли я вновь покрылась мурашками. В ушах прозвучал бесстыже ласкающий голос принца: «Буду, Алена. И однажды ты станешь счастливой оттого, что я не отступил». И дальше — «Я найду потаенные точки на твоем теле… Ты даже не знала, что они существуют. И могут доставить невыразимое наслаждение… Ты станешь счастливейшей из смертных».

Эти слова Дораха, угрозы-обещания, вихрем завертелись в голове. Я застряла возле кровати, тупо уставившись на синий балдахин. Как будто уже видела под ним две фигуры, бьющиеся в танце страсти.

Бррр. Ну и бред лезет в голову! Уж не сам ли принц навевает мне разнузданные видения? Или просто близость привлекательного мужчины, его власть надо мной и моя зависимость пробуждают глупые фантазии?

Ну нет, с этими глупостями надо завязывать. Врешь, Дорах, не возьмешь. Всем своим тысячелетним демоническим обаянием. Ты сексапильный стервец. Но это из-за тебя я угодила в Мейлис. Из-за тебя сейчас Марина не может попасть домой. Ты придумал когда-то похищать доноров и не возвращать их домой. И я тебе этого не прощу.

Глава 8

Продавший душу Вассерман показал мне ванну, обрадовал, что сейчас мне доставят ужин. Только сейчас я осознала, как проголодалась. Ни Каэрх, ни Лаймах не успели или не сочли нужным покормить свою добычу. Даже тревога за Марину не заглушала голод.

Завершив миссию экскурсовода, старик пожелал мне хорошей ночи и удалился. Несколько секунд я смотрела ему вслед, пережевывая в голове его драматичную биографию. Смогла бы я вот так, как он? Продать душу, предоставить тело в распоряжение королю демонов, веками существовать в теле дряблого старика?

Сложно судить, когда нет семьи и детей. Марина, может, не колебалась бы… А меня перспектива влачить подобное существование повергла в ужас. И еще больше одолела злость на принца, который подложил такую свинью. Воспользовался нуждой бедолаги чешского еврея. И сделал своей куклой. Живой куклой.

Наверно, это пугало меня больше всего в судьбе Альберта. Момент, когда принц полностью захватывал тело фамильяра. «Альберта здесь нет, — сказал он. — Только я». А где был Альберт? Жуть несусветная. Если Дорах захочет сделать из меня такого же фамильяра — со зловещими черными глазницами — смогу ли я отказать?!

Тут в комнату вошла девушка, прервав мое погружение в страхи. Одета она была по типу Эглы, шпильки, короткое темное платье с блестками, высокая прическа, украшения. В Мейлисе демоницы носят униформу? Или так рьяно следуют моде?

Она внесла поднос с чашками и приборами, источающий ароматный запах. От голода потекли слюнки. Я поблагодарила девицу, когда она поставила все на стол, и мигом набросилась на еду.

Легкий суп, салат из овощей с нежирной приправой и божественно нежный йогурт исчезли со стола в считанные минуты. Пока я набивала желудок, демоница приготовила мне ванну. Вслед за блаженством сытости меня ожидало блаженство чистоты и свежести. Денек сегодня выдался тот еще, и я с удовольствием смыла с себя стресс и усталость.

Когда вышла из ванной, меня ждала чистая одежда. К счастью, ничего прозрачного и облегающего. Элегантный длиннополый халат с широким запахом смотрелся не по-домашнему, а как изысканное одеяние одалиски из арабского гарема. Мягкие туфли с загнутыми вверх мысками соответствовали стилю.

И что же, такой наряд означал, что мое предназначение отныне — ублажать господина, как у наложниц в гареме?

Я испытала порыв сбросить одежду и разорвать. Но быстро взяла себя в руки. Этот халатик всяко пристойнее прозрачного наряда, в котором Альберт привел меня в дом принца. Да и после душа хотелось надеть свежее.

Так что я отбросила протест, настроилась косплеить одалиску и облачилась в гаремное одеяние. И вовремя — потому что в комнате что-то прозвенело и на стене вспыхнул экран. Я тут же бросилась к нему.

— Маринка! — завопила, видя измученное лицо подруги.

— Аленка… спасибо, что помогла вытащить меня у этого…

Губы Марины дрогнули.

— Он что-то успел сотворить с тобой?!

— Подвешивал, — передернуло подругу. — Под мышки к потолку.

Тут я увидела красные следы на обнаженных плечах Марины.

— Мразь! Он поплатится, вот увидишь! Я найду, как отыграться на нем! Надеюсь, Каэрх разворотил ему башку из пистолета.

— А как же! — хохотнул знакомый голос из-за экрана. — Метил прямо в черепушку! Отличная все-таки штука у вас, людей — огнестрельное оружие! Нажал на пипку — и разнес мозги любимому братцу! От него до сих пор нет вестей — надеюсь, еще не восстановился!

Не пожалею, если вообще не восстановится. За такие надругательства над Мариной. Как хорошо, что этот кошмар позади… Теперь решить бы проблему Каэрха…

— Ты помнишь обещание?!

— Неделя, Рябченкова. Помню. Может, твоя подружка смилостивится раньше, сравнив меня с братцем!

— Не вздумай, Маринка! — воскликнула я. — Еще придумаем, как тебе вернуться к Костику.

Марина только вздохнула, а Каэрх опять заржал.

— Потрясающая у тебя самонадеянность, Рябченкова! Никто никогда не возвращался из Мейлиса. Вам обеим лучше смириться. Кроме того, портал неизбежно притягивает доноров. Даже если допустить гипотетически, что ты или твоя подружка чудом вернетесь на Землю… очень скоро вас угораздит влететь в другой портал. Сами не заметите, как это случится. И самое хреновое для вас — угодить не к душке вроде меня, а к оторвяге типа моего братца. Так что лучше радуйтесь, пташки.

Новость меня пришибла. Из-за этого проклятого донорства мы с Мариной были обречены рано или поздно вляпаться в портал. Вот почему она шла на склад как одурманенная. Магия портала тянула ее.

Я ничего не сказала Каэрху на это. Он был лишь винтиком в машине. А главный виновник — мой хозяин. И те, кто правят Мейлисом сейчас, поддерживают эту увечную систему.

— Пистолет папе вернул? Квартиру не раздолбал?

— Ага. Записку подложил. Дом цел. Уговор исполнен, Рябченкова. Спасибо что помогла отплатить братцу его же монетой!

— На здоровье, — буркнула. — Еще бы Марину не трогал.

Каэрх вошел в кадр — неизменно голым, ухмыляющимся и возбужденным. По-хозяйски положил руку на плечо Марине.

— Пошли, красотка. Сегодня будешь спать в своей постельке, не стану привязывать. Хватит, натерпелась от братца. Отпускай подругу, Рябченкова, она еле держится на ногах.

Я попрощалась с изможденной Мариной. Перевела дыхание. Хотя бы одной заботой меньше. Марина относительно в безопасности. Хотя новость о притяжении порталов — хуже некуда. Даже если сможем вернуться, будем жить под угрозой возвращения в Мейлис… Стоит ли искать выход?..

Долго думать и переживать я не могла. Усталость навалилась каменной глыбой, я рухнула в постель и мгновенно провалилась в сон. Так наконец завершился мой первый и весьма бурный денек в мире демонов.

Глава 9

Проснулась я от яркого луча солнца, сползшего мне на лицо прямо с потолка, через прозрачный витраж. Надо же, вроде мир демонов, должна быть преисподняя, а солнце полыхает вовсю. Непорядок. Где котлы, вечный мрак и адское пламя?

Такими странными мыслями я пыталась развеселить себя, выбираясь из кровати. Продрала глаза, потянулась, дошлепала до ванной, умылась и ополоснулась. Накинула вчерашний гаремный халатик и зашла в кабинет.

Светильник не горел, зато солнце сияло еще ярче, чем в спальне. Я подошла к полкам и одну за другой стала просматривать книги. Сначала перед глазами мелькнула неразборчивая руническая вязь… А затем руны стали складываться в осмысленные слова.

За вчерашний день у меня не было ни минуты, чтобы осознать и задуматься, почему я понимаю и использую язык демонов. Я просто слушала и говорила. И только сейчас, когда выспалась, когда в лоб не топорщились громадные фаллосы размером с локоть, я наконец сообразила, что все это время свободно говорила на чужом языке. Не земном.

Спрошу Дораха, как такое случилось. Выспавшись, вспомнила и еще кое-что. Куда более важное, чем мое внезапное овладение языком демонов.

На аукционе, когда Дорах купил меня, и Альберт ушел с Каэрхом оформлять купчую, Лаймах произнес странную фразу, что-то вроде: «Зачем этот болван отвалил целую планету, подумаешь класс А. Можно скупить тысячу доноров попроще и получить тот же объем холиона».

Холион. Та самая загадочная штука, которую получают демоны от доноров. Что это такое? Местный аналог нефти? Спайс? Мифрил?

Я пролистывала книжки, надеясь найти это слово. Но мне подсунули легкое развлекательное чтиво, вроде любовных и приключенческих романов. Страстные истории демонов и демониц, инкубов и человеческих женщин, суккубов и мужчин в данный момент интересовали меня как пчелу мотоцикл. Но чем-то более серьезным и содержательным меня обделили.

Раздраженно швырнула недолитературу прямо на пол. Мало того, что похитили, продали на аукционе, грозят изнасиловать, так еще держат за безмозглую курицу, у которой мозгов хватает только на дешевые любовные романчики. Надо разведать, есть ли у Дораха полноценная библиотека, и пробраться туда. Слава Богу, демонские руны я разбираю. Глядишь, смогу узнать что-нибудь о загадочном холионе.

Выйдя из кабинета, обнаружила вчерашнюю демоницу и накрытый стол. На завтрак, судя по запаху, был грибной жульен. Я с удовольствием умяла его — блюдо оказалось намного легче и менее жирным, чем на Земле. Демоны берегли здоровье. Ну или Дорах не хотел, чтобы его бесценную покупку разнесло от обжорства.

Доев жульен и напившись восхитительным цветочным чаем, я велела демонице устроить мне прогулку по замку. Должна же я знать место, где меня держат в плену.

Красотка повела меня по дворцу, рассказывая, где что находится. Я внимательно слушала, ожидая, когда же подвернется библиотека. Но демоница внезапно свернула в громадную оранжерею, полную экзотических растений и цветов.

Все здесь напоминало земные джунгли. Завороженная яркими красками, я шагнула вперед.

— Это флора Мейлиса? — спросила я.

Никто не ответил. Я обернулась — демоницы не было в оранжерее. Что за ерунда. Разве она имела право вот так бросить меня и свалить?.. И как я теперь без нее найду свои апартаменты? Пожалуюсь Альберту или самому Дораху. Какое-то неправильное поведение.

Я захотела выйти в коридор, но оглядевшись, не увидела дверей, через которые мы входили. А вроде бы и не успела отойти далеко.

В груди зашевелился холодный червячок нехорошего предчувствия. Отогнала его. Я во дворце Дораха, принца демонов, который отвалил за меня планету и не позволит навредить такому дорогостоящему донору. Тем более, не получив с него ни грамма этого холиона. Или миллилитра, смотря в чем эта штука измеряется.

Кое-как успокоилась и взяла себя в руки. И в этот миг с ближайшего ствола со свистом слетели две лианы и захлестнули меня за талию.

Глава 10

— Мама!!! — взвизгнула я. — Помогите!!

Вместо помощи еще одна лиана обвила мою голову, закрывая глаза. Я схватилась за нее, пытаясь отодрать… и тут же в мои запястья вцепились две крепкие плети, обездвиживая руки.

— Кто-нибудь!! — орала я. — На помощь! Убивают! Пожар!

От страха я покрылась холодным потом. В ужасе ждала, что очередная плеть вопьется в горло… и задушит насмерть, прежде чем Дорах успеет спасти свое бесценное приобретение.

Но тут случилось такое, что все мысли и даже чувства во мне ошеломленно замерли.

Я почувствовала, как десяток лиан обхватили мои бедра в разных местах. И, подняв меня в воздух, развели ноги в стороны. От шока я перестала визжать. Следом что-то потянуло пояс халата. Полы распахнулись в стороны. Лианы, вцепившиеся в меня, качнулись так, что мое тело слегка отклонилось назад.

Я зависла в воздухе в позе, которую женщина принимает в гинекологическом кресле. Вот только никакого кресла подо мной не было. А потом что-то коснулось моего бедра…

Ладонь. Обычная человеческая ладонь. Судя по широкому, плотному прикосновению — мужская. Горячая, как печка.

Она уверенно легла сбоку, принялась оглаживать бедро то сзади, слегка сжимая ягодицу, то спереди, скользя по впадинке паха.

Меня швырнуло в жар. И перехватило дыхание. То, что происходит, — немыслимо! Я — целиком беспомощная, не в силах пошевелиться и сопротивляться. И какой-то невидимка нагло, бесцеремонно лапает меня.

Как далеко он зайдет?! Что сделает со мной дальше?

Вторая ладонь слегка сдавила мою грудь, зажав сосок между двумя пальцами. Меня будто пронзил электрический импульс. Пульсирующим движением ладонь то сдавливала, то отпускала грудь.

А первая рука тем временем обнаглела окончательно, подобралась ближе к промежности… и накрыла собой ее складки, бесстыже оголенные чужому взгляду.

Если до этого руки невидимки ощущались как печка… то сейчас меня будто бросили в вулкан с раскаленной лавой.

Поздно я спохватилась, что белья-то мне и не выдали. Впрочем, будь оно на мне, вряд ли остановило того, кто вознамерился нахально и бессовестно поиграть с моим телом.

— Отпустите! — завопила я.

И тут же онемела. Нет, мне не вонзился в рот кляп в виде лианы… или чего-нибудь другого. У меня просто пропал голос.

Я дергалась, открывала рот, пытаясь издать хоть звук. Тщетно. Лианы продолжали крепко держать на весу мое тело. Ладонь невидимки оглаживала одну мою грудь, теребила сосок… а потом я ощутила, как второй сосок обхватили губы, принялись посасывать его, втягивать в рот и ласкать упругим кончиком языка.

Та ладонь, что в это время беспредельничала внизу, поглаживала складочки, которые, к моему нещадному стыду, источали обильный сок. Один из пальцев юркнул в узкое отверстие влагалища и стал двигаться внутри, задевая чувствительные стеночки.

Я плавилась в адском горниле самых противоречивых переживаний. То, что невидимка вытворял со мной — беспомощной, связанной и ослепленной — было чудовищно, отвратительно, недопустимо. Но то, как он это делал…

Я сгорала от злости и стыда. Злости на негодяя, который сейчас просто-напросто имел меня без моего на то дозволения. Насиловал. И стыдилась сама себя — своего непотребного вида… и возбуждения, с которым ничего не могла поделать.

Мышцы внизу живота невольно сжались вокруг пальца. Я почувствовала, какой он крупный… Вот как раз такие пальцы я заметила вчера у… Ооооох!

Беззвучный стон вырвался из моей груди. Кем бы ни был невидимка, он творил с женским телом нечто невероятное. Под его пальцами зарождались сумасшедшие искры. Пульсируя, они взрывались, доставляя невообразимые ощущения, которых я никогда прежде не испытывала.

Захлебнувшись в потоке феерических переживаний, я уже не разбирала, что невидимка учиняет над моим телом. Кажется, он отнял ладонь от груди и переместил вниз. Теперь обе руки колдовали над укромным женским местечком.

Движения стали жестче и резче. Я часто задышала в такт им. Палец второй руки поглаживал клитор — аккуратно и ненавязчиво, словно бы невидимка откуда-то знал, как мне здесь нравится.

При этом губы и язык ни на миг не оставляли в покое мои груди, лаская то правую, то левую. Пышущие искры фонтанировали во мне все гуще, все быстрее. Пальцы невидимки ускорились, движения стали еще резче, короче, интенсивнее.

Мужчина не останавливался ни на долю секунды. Мои мышцы напряглись до предела… а затем меня с головой захлестнула взрывная волна ошеломительной силы. Спазмы блаженства охватили все тело. Я вздрагивала, извивалась… и внезапно услышала собственный стон. Ко мне вернулся голос, выплескивая оргазм криком.

Из одной волны оргазма меня тут же бросало в следующую. И так несколько раз подряд. А потом лианы медленно поставили меня на ослабевшие ноги, опустили на землю и ослабили хватку, высвобождая бедра, талию и глаза.

Глава 11

Я оперлась о ствол близстоящего дерева, не боясь ни коварных лиан, ни плотоядных щупалец. Мозг отказывался работать после пережитой эйфории. Я стояла так пару минут, прежде чем начала озираться по сторонам в поисках того, кто учинил надо мной подобное непотребство.

Крышесносное блаженство потихоньку отпускало меня. На смену явилась звериная ярость, бушующая сокрушительным ураганом.

Кто посмел так надругаться надо мной?! Сам Дорах? Какой-нибудь его прислужник? Кто бы это ни был, хоть сам король демонов, он у меня огребет! Пусть только покажется!!! Я не прощу насилия над собой.

Оранжерея была пуста. Ни демоницы-прислужницы, никого.

Я растерянно озиралась по сторонам. Пошла к выходу, с опаской оглядываясь на деревья. Но они были неподвижны. Оранжерея выглядела такой тихой и мирной…

На какой-то момент мне вдруг показалось, что весь этот безумный хентай с тентаклями мне просто привиделся. Мозги потекли от близкого соседства голых демонов с их трансформами и торпедами. Непонятно, правда, почему сегодня, а не вчера. Ну так может, вчера из-за стресса держалась, а сегодня отходняк…

Наткнувшись взглядом на выход, я направилась к нему. В коридоре огляделась. Пусто. Пошла куда глаза глядят и очень скоро наткнулась на Вассермана, чинно вышедшего из-за угла.

— Доброе утро, Алена Витальевна, — приветствовал меня чех с неизменной любезностью.

Буркнула:

— Утро добрым не бывает, — и покосилась на его руки.

Сухие, узловатые. Нееет, это не мог быть он. Уффф. Пронесло. Кого-кого, а Альберта в роли невидимки я не пережила бы. Хотя никого не пережила бы. И с самой главной кандидатурой в никого я сейчас разберусь.

— Альберт, — пропела я. — А где твой босс?

— Босс?..

— В смысле, государь. Проводи-ка меня к нему.

— Он сейчас за работой, Алена Витальевна.

О май гад. Демоны, значит, работают?! Какие еще несусветные подробности разоблачит мне Мейлис?

— Ну так проводи меня к нему на работу! Что тут непонятного? Я его супер-мега-дорогостоящий донор класса А. Имею право видеть хозяина, если мне срочно нужно?

Вассерман бесстрастно поклонился.

— Прошу следовать за мной.

— И еще, Альберт, сначала покажи мне библиотеку.

Снова поклон вышколенного слуги, который не перечит хозяевам. И их супер-мега-дорогим игрушкам. Мы прошли мимо темных створок, и Вассерман указал мне на них. Уточнила, смогу ли попасть внутрь, и получив утверждающий кивок, пошла дальше, на разборку с его оборзевшим высочеством.

Альберт привел меня к кабинету, где вчера я беседовала с Каэрхом. Приоткрыл дверь и пригласил заходить. Дорах сидел склонившись над письменным столом, как самый заправский офисный планктон.

Я не удивилась бы стопкам документов, где он корябал бы кровью собственную подпись. Кровью — не собственной, конечно же. Несчастных жертв, продавших принцу демонов души.

Но ни одной бумажки на столе не заметила. Лишь странные сверхтонкие планшеты, мерцающие всеми цветами радуги. Принц скользил взглядом от одного к другому, то и дело подносил руку к одному из планшетов и делал разные жесты.

Он был так поглощен этим занятием, что даже не заметил мой приход. Или сделал вид, что не заметил. Я демонстративно покхекала.

Дорах поднял голову, улыбнулся широко и сексапильно.

— Алена! Доброго утра тебе. Рад, что ты осчастливила меня своим присутствием.

— Неужели? А я вот не могу сказать, что вы меня осчастливили своим присутствием в оранжерее. Наоборот, сделали мое утро совсем не добрым. Очень, очень злым.

Принц поднял бровь.

— В оранжерее? Ты была там?

Нет, вы только поглядите на этого Сергея Безрукова! Отыграет так, что никогда не догадаешься. Спасибо, блин, что живой. Пока еще.

— А вы, значит, утверждаете, что не были? Весь в работе? С места не сходили?

Цедила сквозь зубы, а сама не могла отвести взгляда от его рук. С такими крупными, красивыми, сильными пальцами. Я словно чувствовала их прямо сейчас… там. В себе. И как-то так жарковато делалось внизу живота…

Ох ты маменька моя. Ужас-ужас. Нет, не поддамся. Пусть там горит, хоть синим пламенем полыхает. Но этой сволочи выскажу все что думаю о нем! Неужели ему хватит бесстыдства отпираться?!

Принц посмотрел мне прямо в глаза. Продолжая невозмутимо улыбаться. Весь такой из себя вальяжный аристократ.

— Да, работы сегодня многовато. Бывают такие дни. Я был тебе нужен? Всегда можешь обращаться к Альберту, он приведет тебя. Не пугайся его.

— Я и не пугаюсь. Он не страшный, в отличие от ваших деревьев.

Дорах элегантно поднял бровь.

— А с деревьями что не так? Они абсолютно безопасны.

— О да!! Абсолютно безопасны. Опасны только люди, которые ходят мимо. То есть, демоны.

— Алена, конкретизируй, пожалуйста, что именно тебя беспокоит. Я решу проблему.

Я смотрела на красивую, наглую, насмешливую физиономию. И понимала, что просто не нахожу слов. Что бы я сейчас ни сказала, он выставит меня полной дурой. Хотя мы оба все прекрасно понимаем.

— Идите к лешему, — отрезала я. — Со своими решениями и со своими экспериментами. Еще раз посмеете такое сотворить со мной…

Я пыталась придумать, что же страшного я тогда сделаю его бесстыжему высочеству, но ничего не шло на язык.

— Тогда пожалеете! — выпалила я и опрометью выскочила из кабинета.

Глава 12

Я бросилась прочь от двери, за которой сидел проклятый охальник. Куда идти, чтобы вернуться к себе, понятия не имела. Да и плевать. Понятно ведь, что и там мне не укрыться от Дораха, пожелай он явиться и продолжать измывательские эксперименты.

Меня так и трясло от беспомощного гнева. Как невозмутимо, как гнусно-уверенно держался этот подлый притворщик! Сделал из меня идиотку — причем дважды. Сначала оттрахал, а потом изобразил из себя святую невинность — я не я и лошадь не моя.

Неужели он собирается продолжать?! И мне придется каждый раз ждать, что из-за спины выскочит какой-нибудь очередной тентакль, приложит меня… и отдаст в руки наглого принца?!

А как же добровольное согласие? От Марины демоны ничего не могли добиться без ее согласия. А меня, значит, можно вот так скрутить и отыметь?

А если… если это правда не он?.. Если меня, как течную сучку, покрыл мужчина, которого я не видела и понятия не имела, симпатичен ли он мне?!

От этой мысли стало так паскудно — хоть сейчас залезай на крышу дворца и прыгай вниз. Неужели я здесь просто вещь, которую каждый может повернуть как ему угодно и засунуть все, что пожелает?!

Отчаяние и жалость к себе захлестнули меня с головой. Я хряснула кулаком в стену, чтобы хоть как-то выразить бурю эмоций. Ай! Больно-то как. Нет, не надо наказывать себя любимую. Вот в морду Дораху засадить кулаком — да!

А стенку дубасить — себе же хуже. И кстати, это не стенка, а дверь. И сегодня я ее уже видела. Альберт сказал, что это библиотека. Я с силой толкнула створку и вошла внутрь.

И оказалась в темном помещении среди высоченных стеллажей с фолиантами внушительных размеров. Такое чувство, что демоны предаются чтению в боевой трансформе.

Поковыряться в книгах — самое то, чтобы остудить мою злость. Как найти среди такого количества книг нужное — черт знает! Но именно в этот момент яростного запала у меня с избытком хватит, чтобы перелопатить половину библиотеки.

Я подошла к ближайшему стеллажу. Вытащила первую попавшуюся книгу. Еле удерживая на своей женственной тонкокостной ручонке, раскрыла. Полистала. Ни слова про холион. Сунула на место, достала еще одну с полки повыше. Опять ничего.

Стеллаж за стеллажом, полка за полкой я обходила библиотеку. Я и так-то по жизни не любила бросать дела, всегда доводила начатое до победного конца. А уж тут, когда мне позарез надо было выплеснуть эмоции в действии, я точно не отступлюсь, пока не докопаюсь.

Да и вопрос имел жизненно важное значение для меня. Зачем демонам нужны доноры. Что они с нами делают. Можно ли насильно трахать донора, чтобы этот самый холион получить.

Потому что если как с Мариной — важно добровольное согласие — тогда на черта Дорах отмочил такой фокус со мной?! Чего добивался?

Я брала книги и листала, брала и листала. Под конец я уже просто бросала их на стоявшие у стеллажей лавочки — ничего, пусть демонюги приберутся. Может даже, та самая сучка-демоница, которая завела меня в ловушку. Конечно, виновата была не она, а хозяин… Но все демоны одинаково хороши. Все, кто служат гнусному Дораху, заслуживают хотя бы мелкой пакости.

Я уже почти потеряла надежду. Запас сил иссяк, я изрядно подустала. Как вдруг, раскрыв очередную книгу, чуть не подпрыгнула на месте.

Вот оно. Заветное слово «холион».

Я впилась взглядом в текст. Прочитала предложение с этим словом. Прочитала абзац. Прочитала целую страницу. Перелистнула назад и прочитала предыдущую.

Бесполезно. Результат один — я ни-ши-ша не поняла!!!

Нет, мой мозг прекрасно воспринимал демонские руны. Они ничем не отличались от тех, которыми были написаны любовные романчики в моей комнате. Проблема была не в языке и алфавите. В содержании.

Я как будто открыла какой-нибудь земной талмуд по молекулярной физике. Физика была моим самым ненавистным предметом в школе. Даже алгебра с геометрией отставали по степени нелюбимости.

А тут было ощущение, что читаю не банальный учебник по школьной программе, а целую докторскую диссертацию. Когда из слов тебе понятны только предлоги.

Открыла самое начало. В научных трудах авторы вроде как пишут введение языком попроще, чтобы донести и обосновать свою позицию. Плюс, термины какие-то разъяснить могут.

Но это земные авторы. Демонские не сочли нужным себя утруждать.

С первой страницы текст швырял в водоворот зубодробительных терминов. Беда еще в том, что половину из них мой мозг не мог связать с земными понятиями и явлениями. Похоже, физика Мейлиса основательно отличалась от земной. Ну а оставшееся я хоть и могла перевести, но не могла въехать в смысл.

Так что заветный томик про холион оказался для меня китайской грамотой. Я достала и просмотрела еще несколько книг по соседству и подальше, с похожей тематикой.

В парочке из них я наткнулась на это слово. Но содержание было таким же неудобоваримым. Погоня за вожделенной тайной зашла в тупик. Без объяснений Дораха мне ничего не понять. Похоже, научно-популярной литературы, которая разъясняла бы убойные термины простым разговорным языком, в Мейлисе не существует.

Яростный азарт, придававший мне сил, схлынул. Накатила усталость и апатия. Я присела на скамью среди разбросанных книг, оперлась спиной на стеллаж. И тут сердце екнуло от знакомого голоса:

— Может, поделишься, ради чего ты развела такой беспорядок? Что так настойчиво искала?

Обернувшись на голос, я увидела Дораха. Он стоял, аристократически-небрежно прислонившись плечом к стеллажу, скрестив руки на груди. Взирал на меня насмешливо сверху вниз.

Козел. Вся моя злость и обида на этого насильника и несносного лжеца разом всколыхнулась во мне. С ненавистью глядя в глаза негодяю, прошипела:

— Да вот хочу разобраться, как вы могли получить от меня в оранжерее холион, если согласия я не давала!

Небрежность с принца мудаков как ветром сдуло. Он подскочил как ужаленный. Выпрямился, расправил руки. На меня смотрел собранный, готовый к броску, очень опасный хищник.

— Откуда тебе известно про холион?

Глава 13

В первый миг у меня аж ноги ватными стали — если бы стояла, подкосились бы. До того испугалась этого нового Дораха. Конечно, я прекрасно сознавала, что он не вежливо-изысканный лапочка, каким демонстрирует себя. А принц, бывший король демонов, который разрешил похищать землян и сделал их бесправными рабами. Настоящий темный властелин.

Но сейчас я воочию убедилась, какой он на самом деле. Дьявол, беспощадный и смертельно опасный. Готовый прыгнуть и намертво растерзать беззащитную жертву. И вот сейчас, в эту минуту, жертвой была я.

Ну уж нет. Дудки. С чего это я без вины виноватая. Я не демон и не играю по их правилам. Пусть прибережет свою грозность для других. Своих же подданных. Бывших.

— Каэрх посмел проговориться? — разъяренно продолжал принц.

— Его братец, — пожала плечами.

У меня не было ни одной причины молчать и выгораживать Лаймаха. Пусть гад огребет по заслугам. За все надругательства над Мариной. Хоть и накажут его не за это.

Дорах прищурился.

— Не лжешь? Может, хочешь подставить Лаймаха вместо его брата, который помогал тебе и подруге?

— Не лгу. Каэрх лицемерно изображал сожаление и ничего не сказал. Хотя я спрашивала. А Лаймах сболтнул невзначай. На аукционе, когда вы с Каэрхом ушли подписывать купчую. Ну, то есть Альберт с Каэрхом.

— Все правильно, Алена, — усмехнулся он. — Я с Каэрхом. Я ведь уже говорил — в тот момент, когда я занимаю тело Альберта, это не он, а я.

— Это потому, что он продал вам душу? — брякнула я.

— В том числе. Но вернемся к нашей проблеме. Ты готова подтвердить свою правоту?

— Готова-то готова, только в душе не разумею, как. Я уже вам русским по-белому… то есть, демонским, сказала, что про холион услышала от Лаймаха. Могу дать честное пионерское, если обычных слов вам недостаточно.

Честное пионерское — выражение моего папы из его советского детства. Мне-то самой в пионерах походить не довелось.

— Если ты выгораживаешь Каэрха, лучше сознайся сейчас. Я могу не предавать его проступок гласности, если посчитаю, что у него есть смягчающие обстоятельства. Но после дознания скрыть истину будет невозможно.

— Какого еще дознания?!

— Ментального. Которого проведет… мой родственник.

— Что еще за ментальное дознание?! Я не хочу и не дамся!

— Ты все-таки солгала?

— Да не вру я! Это Лаймах! Но никакого ментального дознания я проходить не буду!

— Прости. Это вынужденная мера.

Дорах поднял руку ладонью вперед, и на стеллаже напротив вспыхнул экран. Через минуту на нем появилось лицо мужчины. Белокурый, с классически правильными чертами, идеально ровным носом он походил на греческого бога Аполлона.

— Приветствую, Ристарх, — произнес Дорах.

— Здравствуй, дядюшка. Давно не виделись.

— Как обычно, дела. Сейчас я тоже обращаюсь по делу. Мой донор, которого я приобрел лишь вчера, знакома с понятием холиона. Подозреваемых двое. Она указывает на одного из них, и я информирую тебя о правонарушении и необходимости провести ментальное дознание. Как хозяин донора, даю разрешение.

Блондин посерьезнел и тут же кивнул.

— Встречай.

Секунд пять — и я вижу белокурого Аполлона прямо перед собой, во плоти. Протяни руку и коснись. Никакого обжигающего вихря — просто взял и появился из ниоткуда, как в кино.

И что странно — он в одежде!!! И обычного роста. На голове мерцают небольшие красные рожки, которые тут же втягиваются. Белокурый меряет меня пристальным взглядом, поворачивается к Дораху, и мужчины пожимают друг другу руки, как заправские бизнесмены.

— Рад встрече, дядюшка. Хоть и по деловому поводу.

— Взаимно, Ристарх. Позволь представить тебе моего донора. Алена с Земли.

Нет, вы только посмотрите как пафосно! Как трахнуть, так можно обвить лианами да изнасиловать вслепую! А как перед чужим мужиком — так позволь представить! Проклятый лицемер! Ууу, как ненавижу его!

А этот Аполлон… Почему он называет Дораха дядюшкой? Лаймах говорил, что принц отрекся от престола в пользу племянника… Неужели… быть того не может!

— Алена, это государь Ристарх, мой племянник и правитель Мейлиса. По праву владыки демонов он проведет ментальное дознание.

Глава 14

Нет! Как они смеют?! Постоянно делать со мной то, чего я не хочу, плевать на мои собственные желания, на мои решения?

— Я же сказала, что не согласна ни на какое дознание! Я не врала, честно рассказала, как все было! Зачем это надо?

— Король должен убедиться, Алена. Это право и обязанность владыки.

Дорах опять нацепил личину непринужденно-сдержанного аристократа. Чем довел меня до белого каления. Но больше я не смогла вымолвить ни слова. Похоже, принц мудаков наложил на меня магию подчинения.

Он властно положил руку мне на плечо и направил к выходу.

— Пойдем. Дознание будет проходить в главном зале дворца.

Безропотно, как овечка, я поплелась под тяжелой дланью хозяина туда, куда он изволил меня вести. Король шагал рядом.

Мы вошли в самый огромный зал из всех, что мне довелось повидать в Мейлисе. Пересекли площадь, по размеру похожую на приличный городской стадион. И оказались у возвышения, на котором стояли три больших кресла — настоящих трона!

Принц и король поднялись по ступенькам, я же покорно шла между ними. Уселись на два соседних кресла. Даме эти галантные джентльмены присесть не предложили. Дорах подвел меня за руку ровно между ними. А потом дотянулся ладонью до моего плеча и властно пригнул вниз, вынуждая опуститься на колени.

Ах ты ж лярвин сын. Поводы ненавидеть эту скотину росли в геометрической прогрессии. Если бы сейчас могла прикончить его, пошевелив пальцем, не колебалась бы ни секунды!

Протест полыхал в груди нещадным пламенем. Но при этом я с рабским смирением склонилась под рукой Дораха. С другой стороны мне на лоб легла рука белокурого Аполлона.

В голове словно что-то щелкнуло. На миг я ослепла и оглохла, потеряла все тактильные ощущения, перестала даже воспринимать запахи. Омерзительное состояние.

Оно длилось лишь несколько секунд, а затем все органы чувств возобновили работу. Король убрал руку с моего лба, мрачно хмурясь.

— Лаймаха надлежит покарать, — изрек он торжественно. — Дорах, пригласи сюда моего провинившегося подданного.

Принц кивнул с серьезным видом. Вытянул ладонь — и экран вспыхнул прямо в воздухе перед нами, на уровне глаз. При этом вторая ладонь все еще лежала на моем плече. Крепко стискивала цепкой хваткой, как будто я могла в любой миг подскочить и убежать.

Ну-ну. Хотела бы, да не вырвешься. Принц сковал мои движения и магией, и еще зачем-то стальными пальцами. То ли для гарантии… то ли просто нравилось вот так прижимать к полу меня безответную, не способную дать ему отпор.

Король Ристарх поглядывал на меня в этой позе с видимым безразличием. Но во взгляде местного сатаны — повелителя демонов — исподволь мелькали искры неслабого любопытства. И он отчего-то не хотел показывать свой интерес Дораху, демонстрируя небрежность и равнодушие. Видать, это у королевских родственничков фамильное.

Дорах наконец отнял от меня ладонь. На экране появилась мерзкая рожа Лаймаха.

— Ваше высочество? Доброго утра.

Обалдеть, и этот туда же? Маслянистая любезность от мудака, который подвешивал мою подругу, грозился отгрызть ей пальцы, напрочь вынесла мне мозг.

Вообще слышать, как демоны желают друг другу доброго утра, — тот еще когнитивный диссонанс! Может, они еще выражаются «ангелочек пролетел», когда повисает неловкое молчание?

— И тебе доброго, Лаймах. Есть возможность переместиться ко мне немедленно? Вопрос экстренной срочности.

— Конечно-конечно, ваше высочество! — залебезил ублюдок. — Что-то не так с донором? Возникли проблемы?

— При встрече. Не медли.

Что-то показалось мне странным. Я чуть повернула голову. На подлокотнике кресла лежала сморщенная рука Альберта Вассермана. Перевела взгляд чуть выше — глаза чешского еврея затапливала тьма. А голос звучал прямо в сознании.

Ну теперь понятно, почему принц убрал ладонь — не хотел, чтобы его фамильяр меня лапал. Вот ведь собственник. И как только успел подмениться за долю секунды.

У подножия тронов заклубился сгусток обжигающего воздуха. Начал расти и расширяться, достигая четырехметровой высоты. Из него выступила фигура огромного чудовища. Появившись полностью, она начала уменьшаться, и вот уже перед нами стоял голый Лаймах.

— Ваше высочество, — поклонился он Вассерману. — Ваше величество?! Не знал, что вы здесь будете, государь! Бесконечного процветания владыке Мейлиса!

Лаймах пал ниц и поцеловал пол. Я издала смешок. Звук беспрепятственно вырвался из горла и усилился многократным эхо. Акустика в зале была выше всех похвал. Встав, Лаймах злобно покосился на меня.

— Что-то произошло с донором? Вас раздражает ее строптивый характер? С радостью помогу укротить ее!

— Нет, благодарю, — высокомерно ответил Альберт голосом принца. — Я привык сам управляться с собственным имуществом. Проблемы не с донором, Лаймах. С тобой.

— Простите, ваше высочество? Государь? Могу нижайше поинтересоваться, что случилось?

— Демон Лаймах! — зычно изрек король. — Ты нарушил закон. Не будучи хозяином донора, ты рассказал ей о холионе. Это преступление против королевской воли.

— Я не рассказы… — жалобно промычал Лаймах.

Его швырнуло к полу. Он опять растянулся ничком в позе морской звезды.

— Молчать! Твое преступление доказано ментальным сканированием донора. Твои оправдания не интересуют нас. Ты наказан лишением боевой трансформы на десять лет. Теперь покинь нас и не оскверняй своим преступным видом наши очи.

— Покинуть?! — взвизгнул придавленный к полу демон. — Как?! Мое имение в девяти тысячах лоев от столицы! Как я доберусь домой без боевой трансформы?! Я не смогу войти в портал! А если кто вызовет меня на поединок?!

— Это не наша проблема, — бросил король. — Освободи помещение и не докучай больше нам и дядюшке Дораху. Считаем до десяти, и удваиваем срок лишения. Десять… девять…

Лаймах вскочил как ошпаренный и помчался к дверям, сверкая голым задом. Но никак не мог покрыть огромную территорию зала человеческим бегом.

— Три… — считал король с насмешкой. — Два… Один. Ты все еще здесь? Двадцать лет лишения боевой трансформы.

— Нет! Вы не можете! — заорал наказанный демон.

— Еще раз удвоим наказание, — невозмутимо обронил Аполлон. — Получишь сорок лет лишения. Теперь считаю до пяти. Пять… четыре…

Лаймаху оставалось не так уж много, и он пролетел оставшиеся метры проворным кенгуренком. Ну или кенгурищем, учитывая габариты демона — весьма приличные даже в человечьем обличье.

Хлопнула дверь, дрыгающие на бегу булки демона скрылись из виду. Я испытала прилив легкого удовлетворения, несмотря на мое неприглядное положение. Хоть один мудак получил по заслугам. Ложка меда в бочке дегтя.

— Браво, Ристарх! — прозвучал голос Дораха. Живой, не беззвучное эхо в голове. — Великолепное представление.

Король с усмешкой поклонился.

— У меня был достойный учитель, дядюшка! Что ж, на этом я откланяюсь. Мои поздравления — я рад, что ты обзавелся донором, да еще каким. Кстати, я хочу устроить бал в честь этого события. Приглашаю тебя… и конечно, Алену. Не вздумай явиться без нее.

Глава 15

Бал?.. В честь меня?!

Впрочем, что за чепуха и самонадеянность. В честь Дораха, который обзавелся навороченной игрушкой. Я здесь никто и звать меня никак, чтобы в мою честь балы устраивали.

— Позволь отказаться от предложенной чести, Ристарх, — поморщился Дорах. — Ты же знаешь, я дал зарок не показываться на глаза бывшим подданным. Посылать на бал Альберта, да еще с Аленой — это чересчур.

Короля ничуть не обескуражил самоотвод принца.

— Так может, самое время снять зарок? Прошло триста лет с хвостиком. К чему быть таким упрямым?

Дорах непреклонно сжал губы.

— Позволь мне самому решать. Зарок я не сниму. И приглашение на бал не принимаю. Можешь провести его в нашу честь — заочно. Ни меня, ни Алены там не будет.

Лицо короля сделалось таким же каменным, как у его дядюшки. Сейчас как никогда стало ясно, что они родственники.

— Отказ не принимается, дядюшка. Считай, что получил не приглашение, а приказ. Бал пройдет послезавтра. Государевой волей обязываю тебя явиться — в своем обличье или в теле фамильяра — и привести донора класса А по имени Алена.

Взгляды двух демонов — двух королей, нынешнего и бывшего — скрестились, как заточенные клинки.

На миг мне показалось, что Дорах бросится на племянника, и я стану свидетельницей третьей драки в Мейлисе. На этот раз очень даже вероятно, что со смертельным исходом…

Дорах устало провел ладонью по лицу.

— Зачем тебе это, Ристарх? Чего добиваешься? Знаешь ведь, как я ненавижу скопища демонов.

Белокурый красавчик усмехнулся той же аристократической усмешкой, которую стала хорошо знакома мне по физиономии Дораха. Я почувствовала себя отмщенной. Не все гаду-принцу надо мной издеваться. Пусть побудет в моей роли!

А на бал мне, пожалуй, хочется попасть. Не только назло Дораху, который рьяно отбрыкивается. Просто там я смогу оглядеться. Понять, что же демоны из себя представляют. И возможно, присмотреть себе защиту от Дораха.

— Что ж, дядюшка, дам тебе поблажку, — весело проговорил король. — Разрешаю не являться на бал в честь донора Алены! Можешь выделить ей эскорт… Или я сам пришлю сопровождение для нее!

— Что за глупость! — сердито отрезал Дорах. — Ты прекрасно понимаешь, что я не оставлю донора класса А без личного присмотра.

Ристарх развел руками с ехидным огоньком в глазах.

— Тогда послезавтра жду вас обоих. Надеюсь, наше препирательство на этом завершено? Меня ждут государственные дела.

— Не задерживаю тебя, племянник, — сухо кивнул Дорах.

Принц определенно умел проигрывать. Никаких бесполезных гневных тирад, никаких напрасных протестов. Принял ситуацию и держал себя с королевским достоинством. Мне бы хоть сотую долю его стальной выдержки.

— Что ж, тогда наконец откланиваюсь. Алена, — он повернулся ко мне, — рад был знакомству. До встречи на балу!

Он залихватски подмигнул мне и растворился в воздухе. Я невольно улыбнулась, глядя на пустое кресло. А этот король-Аполлон не лишен обаяния! Мне он понравился.

Я повернула голову — и тут же заметила раздраженно сузившиеся глаза Дораха. Так-так… Его препакостнейшее высочество недоволен? Может, еще ревнует?

— Очарована? Ристарх умеет производить впечатление.

— Яблочко от яблоньки недалеко катится, — парировала я. — Только я не собираюсь очаровываться никем из демонов. Я человек, и мужчина мне нужен человеческий, а не демон.

— Прости, что твоим нуждам не суждено воплотиться, — сухо бросил Дорах. — Судьба сделала тебя донором класса А.

— Замечательный подарочек. Теперь один наглый черт будет меня связывать и насиловать, а я должна терпеть. Разве вам не нужно мое согласие, чтобы получить этот ваш холион?

— Нужно, — вздохнул притворщик. — Увы, я понимаю, что так просто от тебя его не добиться.

— А действовать лаской и ухаживаниями не пробовали?

На брутальном лице Дораха появилась знакомая усмешка.

— Попробовать? С удовольствием. Не окажете ли честь отобедать со мной сегодня, милая Алена?

— В оранжерее? — съехидничала. — Лианы будут держать блюда на весу? Или меня?

— Кажется, тебе что-то привиделось в оранжерее. Запах наших растений иногда может оказывать такое воздействие на непривычных. Я бы посоветовал не придавать значения тем образам, что посещали тебя. Но боюсь, ты не в состоянии последовать совету.

Ах, видеееения?! Да его высочеству нет равных в мастерстве отмазок. Ну просто высший пилотаж.

— Значит, видения. Очень хорошо. А как вы меня пригибали на колени с этим ментальным дознанием — тоже видение было? Зачем надо было именно так?! Непременно нагнуть и унизить. Просто прочитать у меня в голове, что нужно — скучно?

Взгляд Дораха блеснул металлом.

— Я попытаюсь объяснить тебе кое-что о нашем мире, Алена. Постарайся услышать. У нас довольно прогрессивный мир. С развитой магией, техникой, культурой. Мы не на уровне земного средневековья. Мы не придерживаемся обрядов и ритуалов просто потому, что так принято и все привыкли. Если какой-то ритуал соблюдается, значит для нас это жизненная необходимость. В ментальном дознании мы придерживаемся определенного ритуала. Во взаимодействии с донорами — тоже. Так надо. Так должно быть.

— Вот как? И почему? Какая насущная необходимость втаптывать в грязь, унижать женщину, которая не имеет никакого отношения к вашему драгоценному Мейлису?! В чем важность таких унизительных ритуалов?

Глава 16

Стальной блеск в глазах принца погас, уступив место его обычной доброжелательности, которая дико раздражала меня и казалась напускной.

— Однажды ты узнаешь, Алена. Когда будешь готова.

Да провались он со своим «будешь готова» в ад. В настоящий. С котлами, огнем и сковородками. А то их «прогрессивный» Мейлис слишком уютный и роскошный для его бессовестных обитателей.

Дорах не дал мне выразить возмущения, быстро продолжив:

— Давай лучше займемся приготовлениями к балу. Сегодня я приглашу портних. С тебя снимут мерки и завтра пришлют платье. Сообщи им любые пожелания. Не каждое может быть исполнено — одежда должна соответствовать традициям Мейлиса. Но по возможности они прислушаются.

— И каким же традициям? Напоказ все интимные части тела?

— Нет, Алена. Это бал, а не аукцион. Ты уже не товар, выставленный напоказ. Личный донор и спутница принца. Это высокий статус. Одежда у тебя будет соответствующая.

И на том спасибо традициям Мейлиса. Хотя бы не выставят меня голой перед всем королевским двором.

— И, Алена… Не спеши поддаваться обаянию Ристарха. Я заметил, что он вызвал у тебя симпатию. Поверь, если бы ты была в его власти, он бы церемонился с тобой меньше, чем я.

Куда уж меньше-то? Изнасиловать в открытую, не шифруясь под галлюцинацию? Или отдать на потеху всему демонскому двору?

— Будь осторожна на балу, — продолжал Дорах. — Не доверяй ни Ристарху, ни его приближенным. Будь милой, улыбайся. Но не советую делиться с ними своими опасениями и нашими разногласиями. Поверь, ни один демон в Мейлисе тебе не поможет. Зато каждый будет рад использовать тебя в своих интересах. Не забывай, кто мы.

Тут уж забудешь. Нет, я не потеряю голову настолько, чтобы доверять хоть кому-нибудь из вас. Особенно лжецам, которые не могут сознаться девушке в лицо, что поимели ее, а прикидываются галлюцинациями.

— Ты решила, согласна ли пообедать со мной? — спросил Дорах и прибавил с улыбкой: — Позволишь ли поухаживать за тобой?

Первый порыв — гордо послать Дораха подальше. Но по здравом размышлении согласилась. Пусть он отказывается говорить со мной о холионе — из разговора за обедом я могу почерпнуть много полезного об устройстве Мейлиса.

Так что я согласилась сквозь зубы. Он встал с трона и подал мне руку. Я фыркнула, но оперлась на нее. Мы сошли с тронного возвышения и направились к выходу.

Принц привел меня в зал с таким огромным столом, что за ним мог отобедать целый полк солдат.

Дорах был сама любезность — отодвинул мне стул, разъяснил назначение приборов, самолично поставил передо мной тарелки, забрав у слуги. Словом, ухаживал — как и обещал.

Но меня не купить светскими любезностями. Я оставалась настороже и не собиралась устраивать демону легкую жизнь.

— Почему король телепортировался одетым? — поинтересовалась я. — Это его право, как правителя, остальные должны ходить голышом? Чтобы показать, что не прячут оружие за пазухой?

Хотя их члены такого размера и в возбужденном состоянии сами по себе оружие. Бронебойные палицы.

— Это способность королевской семьи, — ответил Дорах. — Мгновенное перемещение в любое место, без создания портала. Мы принимаем боевую трансформу, но она не отличается от наших обычных размеров — как ты видела. Это позволяет сохранять одежду при перемещении.

Хм. Значит, не увижу Дораха голышом при перемещении. Но жалеть не о чем. Не самое недоступное зрелище на свете. Уж что-то, а себя голенького он охотно покажет, если я попрошу. Да только не дождется.

— Удобно вам с одеждой. Жалко, что не зрелищно. Даже рожки у вашего короля какие-то невнушительные.

Дорах усмехнулся.

— Молись, чтобы тебе не довелось увидеть их в действии. Их размеров хватает, чтобы нанести сокрушительные повреждения. Магией, разумеется.

Молись? Оригинальный совет от демона.

— А кому он может нанести повреждения? Нарушителям порядка, вроде Лаймаха? Или демоны воют между собой?

— Всякое случается, Алена. В последние века в Мейлисе мирно. Но когда-то мы много воевали. И между собой, и с ангелами.

О как.

— А почему сейчас не воюете? Не подумайте, я рада, что мне не грозит оказаться в центре междоусобицы. Просто любопытно, что сделало таких грозных демонов пацифистами.

— Навоевались, — пожал плечами принц. — Последняя война с ангелами четыреста лет назад чуть не уничтожила Мейлис. После этого мы стараемся воздерживаться от боевых действий. По возможности решать конфликты мирным путем.

— Что же ангелы вас не добили? — брякнула я. — Могли ведь избавить вселенную от зла. Может, сейчас никто не похищал бы земных девушек.

— Одумались, — проговорил Дорах без улыбки. — Уничтожение целого мира пошатнуло бы баланс Вселенной. Мы — такая же часть мироздания. Представь себе карточный домик. Уничтожь одну карту — обвалится вся структура. Вселенная похожа на такой домик.

Я кое-что прикинула в уме.

— Война с ангелами была четыреста лет назад? Альберт сказал, вы отреклись от престола триста шестьдесят лет назад. Значит, это вы правили Мейлисом и вели ту войну?

Гримаса горечи искривила губы Дораха.

— Я. Я вел войну и проиграл ее.

— Вот как? Поэтому и отреклись от престола?

— Именно. Устранил угрозу нашему миру, положил начало восстановлению после разрухи — и отрекся в пользу Ристарха. Тогда же дал зарок больше не показываться перед подданными.

Ого. Какой совестливый правитель. Вот бы в нашем мире все, кто устраивает разрушительные войны, давали такие зароки. Демоны не перестают меня удивлять.

— И теперь у вас с ангелами мир?

— Теперь мы стараемся не замечать друг друга. Они занимаются своими делами в Сейлиме, мы своими в Мейлисе. Никто не хочет повторения войны, которая поставила Вселенную на грань катастрофы.

Ну и дела. Милая у нас вышла застольная беседа. Зато я и впрямь узнала много нового о жизни демонов — как и хотела. Еще бы про ангелов побольше узнать. Вдруг есть шанс выбраться к ним и получить защиту.

Когда мы отобедали, Дорах вознамерился проводить меня в апартаменты. Я наотрез отказалась. Наивно, наверно. Как будто он не достанет меня, если пожелает. Но хотя бы мое разрешение не будет принято за согласие на интим — кто их знает, этих коварных демонов.

Так что провожал меня Альберт. Чинно распахнул передо мной дверь, дождался пока я войду, и закрыл с обратной стороны. А я, войдя, увидела мерцающий экран на стене. Тут же выскочила в коридор и окликнула Вассермана.

— Что это такое? — спросила, указывая на светящийся экран.

— Вам сообщение, Алена Витальевна. Сейчас настрою прием.

Вассерман помахал руками, и на экране высветилось лицо Каэрха.

— Привет, Рябченкова. У меня для тебя новости. Поговори с подружкой.

Он отошел, и в кадре появилось лицо Марины. Залитое слезами.

Глава 17

Почему она плачет?! Неужели Каэрх ее обидел?! Я почти поверила, что он человечный демон, а он сделал пакость моей подруге?

— Что случилось, Маринчик?

— Аленка… — пробормотала она, всхлипывая. — Я с ними разговаривала.

— С кем?!

Неужели?.. Нет, это же невозможно!

— С Люсей, Петей, Костиком… По скайпу. Каэрх организовал. У них тут есть особые каналы…

— Ааааа! — завизжала я восторженно. — Так это круто! Чего реветь-то, радоваться надо! А что ты им сказала?

— Да нашу старую версию про секретное правительственное задание. Каэрх подыграл для убедительности. Представился генералом ФСБ. Даже погоны нацепил.

— А у фээсбэшников есть погоны? — заржала я. — Как бы Костик не подумал, что ты ему лапшу вешаешь на уши, и никакой это не майор, а твой любовник!

— Нет, Каэрх наложил иллюзию старика! Не подумает про любовника. Твоим тоже просила весточку передать. И сказала, что… тебе тоже постараются организовать скайп.

Вот это она зря. Что-то мне подсказывает, какую цену запросит Дорах за этот скайп… А вот Каэрх с чего расщедрился вдруг?!

— Ох Аленчик, как они плакали! — всхлипнула Марина. — Так тосковали по мне… А я по ним. И Костя, родной…

— Марин, ну сейчас-то не плачь! Все супер! Нет, конечно, супер, это если бы тебя отпустили к ним насовсем… Но теперь они тебя хотя бы увидели.

— Я от радости…

— Кстати, в честь чего тебе Каэрх такой подарок сделал? Ты ведь не того… не согласилась?!

Подруга успела резко мотнуть головой, как из кадра ее вытеснил курчавый красавчик.

— А это подарок не ей. Тебе, Рябченкова. Заслужила. До нас долетела новость, что Лаймах потерял трансформу и остался голышом в столице. Теперь ему надо каким-то чудом добраться домой. А он своим гадким характером не заслужил ничьего расположения и не обзавелся полезными связями. Так что теперь он никому не сдался, чтобы помогать ему. Позор на весь Мейлис, — хихикнул Каэрх. — Теперь папочка и не подумает отнять у меня аукцион и передать братцу. Да и вообще передать ему хоть пол-толана из кланового имущества! Донора я отбил назад, братца подстрелил, а тот остался без штанов и без гроша в кармане в столичке. Но ненавидит он тебя теперь лютой яростью.

Я не сдержала хохота, представив Лаймаха голышом в столице, без друзей, которые дадут ему хоть срам прикрыть. Очень суровая участь. Но он ее заслужил угрозами и мерзким поведением. Ни капли не сочувствую этому моральному уроду!

Но это все полумеры. Хорошо, конечно, что семья Марины увидела ее вживую. Всяко лучше, чем пребывать в полной неизвестности. Но детям нужна мама. И Костик с Мариной любят друг друга, нельзя их разлучать.

С кем бы и чего такого сотворить, чтобы Марину вернули насовсем? И всего за неделю, прежде чем Каэрх поставит пресловутое тавро? Жаль, я не спросила Дораха, зачем оно нужно и как действует.

Я поговорила с подругой еще немного, разделив ее радость. Поблагодарила Каэрха за подарок, и мы разъединились. Все же любопытно, как демонская магия ухитряется взаимодействовать с земными технологиями. Но этого я уж точно никогда не пойму, с моей «любовью» к точным наукам.

Оставшись одна, я подумала, чем бы себя занять. Взяла с полки одну из книжек — про короля демонов и демоницу из простого, не аристократического рода. Фыркнула, заранее зная, чем все закончится, но от нечего делать начала читать.

Не прошло и часа, как явились портнихи. Три демоницы с роскошными гривами волос, в сверкающих платьях в обтяжку. Я думала, сейчас меня будут вертеть и обмерять. Но девицы водили ладонями вдоль моего тела. На мой вопрос — какого черта — ответили, что считывают мою ауру и составляют ее слепок в своих сознаниях.

Оригинальный у них тут способ шить одежду по ауре. Как в КВНовской шутке: «Народная целлюлительница госпожа Клава удалит зубы по фотографии».

Наконец портнихи ушли, и я с облегчением вздохнула. Дочитала роман про неравную любовь, где простая демоница уделала всех соперниц и стала королевой, а супруг король холил-лелеял ее и носил на руках. Ндя, кое в чем демоны совсем не отличались от людей! А именно — в желании верить в небылицы.

До ночи я успела проглотить еще один шыдевр, в процессе дождавшись ужина. Он был еще более правдоподобным: про любовь между ангелом и демоницей. Этакие Ромео и Джульетта.

Сородичи-ангелы были категорически против, всю книгу пытались прикончить несчастную беспомощную героиню — и даже своего, за то, что безумно влюбился в представительницу враждебного народа. Их изощренные покушения вносили изрядный оживляж в историю.

Вообще ангелы в этой книге вели себя как самые настоящие демоны. Герой похитил демоницу и половину книги всячески измывался, заставляя переспать с ним. Она, бедная, вся такая нежная и хрупкая, стойко блюла девичью честь, но тело ее предало…

Хмыкнула, вспомнив Эглу. Если все демоницы такие, то бедолага похититель сам оказался бы в роли жертвы. Она бы испробовала на нем все свое мастерство и открыла бы ооочень много новых приемчиков, даже не сомневаюсь.

Но в этой книге все было перевернуто по сравнению с моими привычными представлениями: демоны белые и пушистые, ангелы — снобы и извращенцы. Ничего удивительного, если вспомнить, где я нахожусь, и к какой расе принадлежал автор.

Сквозь последнюю любовную сцену с жарким горячим сексом во всех подробностях продралась через зевоту и слипающиеся глаза.

Увидев заветные руны «Конец» на последней странице, с чистой совестью отшвырнула книжонку, сходила в ванную ополоснуться перед сном и завалилась в свою гигантскую кровать.

Во сне меня всю ночь преследовали зловещие тентакли, которые так и норовили заползти под одежду и белье, сдавить грудь, пощекотать соски… Прокрасться в укромные уголки тела и двигаться там, внутри, погружая в густую тягучую истому…

В какой-то момент я вдруг почувствовала себя не во сне, а где-то между сном и бодрствованием. А по моему телу скользили никакие не тентакли, а самые настоящие руки — большие, теплые, очень настойчивые.

Широкие ладони оглаживали талию, бедра, легонько сминали грудь. Подушечки пальцев щекотали соски, и от коротких дразнящих касаний я трепетала и выгибалась в пояснице, издавая тихие протяжные стоны.

Все движения того, кто играл моим полусонным телом, вызывали во мне острое желание отдаться ему, раствориться в божественно-искусной игре. Мне не хотелось просыпаться и обрывать это сладостное видение.

Я вожделела, чтобы он коснулся меня там внизу, раздвинула колени, раскрыла ему лоно. Это ведь просто сон. Зато какой восхитительный…

Он принялся водить ладонью по внутренней стороне моих бедер. Пальцы как бы невзначай затрагивали складочки… и отодвигались, заставляя меня едва ли не вскрикивать от разочарования. Умолять его дотронуться, надавить, войти…

Наконец он перестал меня дразнить. Ловкие пальцы легли на клитор, принялись гулять по нему мягкими круговыми движениями. Затем скользнули внутрь. Задвигались медленно, вкрадчиво… и постепенно, неуклонно наращивали темп.

Мое сознание растворилось в пелене сладостного дурмана. Я потеряла момент, когда движения пальцев стали резкими и быстрыми. Мои бедра бились им в такт, а тело извивалось от удовольствия.

Взрыв оргазма накрыл с головой. Я рухнула в безграничную пульсирующую бездну. Невидимые пальцы продолжали брать меня, неутомимо, без устали. Череда оргазмов поглотила меня. Но мне было мало.

Я выгибалась навстречу невидимке. Умоляла овладеть мной — без слов, одним лишь языком тела. Томными, кошачьими движениями. Затвердевшими сосками. Беззастенчиво раскрытым лоном. Он не может не понять.

И он откликнулся. Я ощутила на себе тяжесть мужского тела. Почувствовала, как твердая головка пениса двигается вдоль влажных складок. Нетерпеливо простонала, изнывая от желания принять его в заветных глубинах лона.

Он вошел одним острым движением — уверенный и твердый. Я обхватила ногами его бедра, прижимаясь плотнее лоном к его паху. Наши сплетенные тела забились в восхитительном танце страсти.

Я чувствовала себя наполненной, как никогда за всю свою жизнь. Он был как будто создан для меня, этот загадочный, обжигающий невидимка. Его пальцы, ладони, член — все его тело подходило моему, словно паззлик к паззлику.

Чувствуя его в себе, чувствуя нашу невероятную совместимость, я кончила, пока он яростно вбивался в меня, приближался к собственному пику. В миг, когда блаженство разлеталось искрами в моем одурманенном сознании, я нечаянно открыла глаза.

Глава 18

Никому не пожелаю пережить то, что я в этот момент. Наверно, ни одна женщина не поймет, если я опишу свои чувства. Вот только что ты ощущала в себе мужчину, только что горячо и страстно отдавалась ему…

Как вдруг раз — и ничего. Чувство наполненности рухнуло в бездну, сменившись пустотой. Обжигающе ледяной пустотой.

Рядом со мной… да что уж там — на мне никого не было. Наяву это было бы невозможно. Но ведь это был сон…

А невозможно ли? Вспомнила, как мгновенно появлялся и исчезал вчера король. Способность королевской семьи, сказал Дорах. К которой он сам тоже принадлежит. Мог ли он вот так за долю секунды исчезнуть, прямо из моего тела?

А еще мне вспомнились человеческие легенды об инкубах. Тех же демонах, которые овладевали женщинами во сне. Нет дыма без огня? Это обитатели Мейлиса любили так поразвлечься с землянками, на протяжении всей нашей истории?

И вот как узнать. Предъявить Дораху? У меня не оставалось никаких иллюзий насчет его ответа. «Если тебя мучают эротические сны, Алена, я всегда к твоим услугам наяву».

Скользкий обманщик. Я не смогла припереть его к стенке с оранжереей, а уж тут и говорить не о чем. И он даже не скрывал от меня способность мгновенно исчезать и появляться. Не парился, что его отмазки шиты белыми нитками.

Одно радовало — своего-то удовлетворения он и не успел получить! Хотя кто их, демонов, знает, как у них все работает…

В таком размазанном состоянии я пошла в ванну. Ожесточенно скребла себя душистым мылом, как будто надеялась стереть ядовитые прикосновения. Каждое запечатлелось в памяти так ярко и отчетливо, что я словно заново проживала все, стоило только вспомнить.

Проклятый Дорах. Так изводить меня. И не разберешь, насколько он врет мне. Может, оба моих приключения на самом деле были всего лишь видениями? Правдоподобными и живыми, но лишь видениями.

Но тогда он сам их и насылал. Никогда я ничего подобного не чувствовала, не видела настолько реалистичных снов. Или вытворял все это наяву, и в спальне, и в оранжерее?

Но зачем?! В чем смысл, если холион он мог получить только с моего согласия? Не соврал же он в этом — уж врать бесправной рабыне ему точно ни к чему. Мог бы получать без согласия — уже давно качал бы день и ночь. Своим насосом.

Я хихикнула, представив себе образ. А следом в голову невольно забрался вопрос: а какой он у него? В отличие от других демонов, я ни разу не видела Дораха обнаженным, с его привилегированной трансформой. Его и Ристарха…

В этот момент я как раз провела губкой по груди, намыливаясь. Задела сосок, и он тут же затвердел. Фигура моего обнаженного хозяина — которой я так ни разу и не видела — назойливо маячила перед мысленным взором.

Этот образ заполонил все мое сознание. Я не могла его изгнать, не могла сопротивляться. Низ живота налился огнем. Да что же за напасть такая… Почему Дорах не оставит меня в покое даже в моих собственных мыслях?! Как совладать с этим, как вернуть утраченный напрочь контроль?

Рука сама собой потянулась вниз, к изрядно увлажнившимся складкам. Я дотронулась до клитора и принялась водить вокруг пальцем, прикрыв глаза. Стало неимоверно стыдно, но я успокаивала себя мыслью: сейчас сделаю это — и охолону, освобожусь от навязчивого возбуждения.

Я гладила себя, ускоряя темп. Дыхание участилось в такт моим движениям. Аааах… Еще чуть-чуть. Желанная разрядка совсем близко. Еще минуточка — и я стану свободна… Обнаженный принц демонов уйдет из моих сумасшедших фантазий.

Все мое существо сосредоточилось в одной точке тела — там, где я нещадно ласкала себя. Тихо простонала, ненароком открыла глаза…

И завизжала во весь голос.

Прямо передо мной стоял Дорах, скрестив на груди руки и с порочной улыбкой глядя прямо туда, где взвинченно и напряженно трудились мои пальцы.

Глава 19

Я судорожно отдернула руку. Вторая рука разжала пальцы, державшие губку, и она с громким хлюпом шлепнулась на дно ванны.

Паника и стыд накатили волнами. Я чувствовала, как мое лицо пошло пятнами. Язык присох к нёбу.

Дорах даже не шелохнулся. Все так же стоял в невозмутимой, расслабленной позе, улыбаясь и не отводя глаз.

— В-вы… Какого… Что вы тут делаете?!

— Смотрю. На тебя, Алена.

— Да как вы… Кто вам позволил?! Вы вообще понимаете, что такое личное пространство? Я даже помыться спокойно не могу теперь?!

Он элегантно приподнял бровь и промолвил, понижая голос до завораживающей хрипотцы:

— А ты разве мылась? Мне показалось, занималась кое-чем совсем другим.

Я залилась пунцом до корней волос. Нет, ну какой же лярвин сын!

— Вам показалось! — выпалила нервно. — Я мылась, то есть пыталась. А вы ворвались и помешали!

— С тем, что помешал, не поспорю, — усмехнулся этот нахал. — Хотя с удовольствием бы помог.

— Себе лучше помогите, чтобы у вас ничего не свербело! — взорвалась я. — А меня оставьте в покое! И выйдите наконец отсюда или отвернитесь хотя бы!

— Как скажешь, Алена, — ответил поганец тихо и ласково, еще сильнее обозлив меня.

Смерил меня бесстыжим взглядом с ног до головы — и лишь после этого отвернулся, нарочито медленно. Я скрипнула зубами. Нет, ну какой гад!! Мне бы сейчас папин Макаров — пусть бы подлец повалялся с дыркой с полчасика. Знал бы, как измываться над землянками!

Где же это долбаное полотенце?! Судорожно вертела головой вокруг; найдя, схватила, обтерлась резкими напряженными движениями, замоталась и вышла из ванны.

Дорах повернулся, оглядел меня и опять улыбнулся распутно.

— Очаровательно выглядишь. Тебе идет это полотенце.

— Соблазнитель из вас тот еще, — отрезала я. — Наверно, по американским комедиям учились. Надеюсь, ваши портнихи не скроят мне бальное платье в вашем вкусе.

— Пойдем посмотрим, — Дорах сделал жест рукой в сторону двери. — Они уже прибыли, вместе с твоим платьем.

— Мерить при вас не буду, и не мечтайте!

Негодяй притворно вздохнул.

— Какая жалость. Ты разбила мои надежды.

Нос бы ему разбила, наглому демонюге. Пока я строила каменно-неприступную морду лица, Дорах галантно распахнул передо мной дверь ванной, приглашая выходить. Я прошла, нарочно не глядя в глаза чертову принцу.

В комнате стояли вчерашние портнихи, приветливо улыбаясь — естественно, Дораху, а не мне. Между ними, прямо в воздухе, парило платье. Сантиметрах в двадцати над полом, еще и вращалось вокруг невидимой оси, как три-дэ модель на экране.

Вопреки моим опасениям, оно не было настолько открытым, что выставило бы меня полуголой. Вульгарным и развратным — тоже. Напротив — довольно сдержанным, если сравнить с тем, что носили демоницы.

Верх состоял из корсета и высокого лифа, оставлявшего открытым плечи и чуть-чуть грудь — такой даже в школе на выпускном носят. На спине вырез дугой под лопатками. И все это нежно-медового цвета, совсем светлого на уровне груди и более яркого и насыщенного на талии.

Ткань корсета искрилась и переливалась. Казалось — тронь ее и почувствуешь пальцами волны, перекатывающиеся прямо в ткани, в некоем дополнительном измерении.

Свободная длинная юбка до пят сверкала ярко-оранжевыми красками. Как и корсет — более темные оттенки ближе к поясу и светлее — к подолу. Верх и низ так дивно гармонировали между собой, что яркие цвета не выглядели пестрыми, и платье смотрелось не броским и вульгарным, а изысканным и элегантным.

Я зачарованно любовалась этой красотой, а потом и вовсе зажмурилась, сжимая нежную шелковистую ткань.

— Соизволите примерить, Алена Витальевна? — негромко спросила одна из демониц-портних.

Я кивнула. Платье подплыло ко мне вплотную и опустилось почти до пола. Другая демоница расстегнула застежку на корсете сзади и потянулась к моему полотенцу. Спохватившись, я обернулась к Дораху, о котором успела забыть, любуясь нарядом.

— Ну? — требовательно бросила, уперев руки в боки.

— Ухожу, Алена, — улыбнулся наглец и поднял руки, типа сдается.

И за долю секунды растворился в воздухе. Каково, а? Что, Рябченкова, еще остались иллюзии насчет способности Дораха мгновенно исчезнуть прямо с женского тела? Даже из женского тела… Еще есть сомнения, кто же мне типа снился?

— Алена Витальевна… — притронулась ко мне демоница, вновь пытаясь размотать полотенце.

Оказывается, я уже целую минуту пялилась в то место, где только что стоял Дорах. Стряхнула с себя оцепенение, позволила служанке раздеть меня и облачить в бальный наряд.

Едва ловкие пальцы застегнули молнию на спине, как Дорах материализовался вновь. И вот как он догадался, что я уже оделась? Демоницы подали сигнал? Или он просто подглядывал за мной?!

Принц демонов оглядел меня с головы до пят и восхищенно прицокнул языком.

— Ты восхитительна. Твоя красота покорит королевский двор Мейлиса. Войра, подбери соответствующую обувь Алене Витальевне.

Та, к кому он обратился, поклонилась.

— Сию минуту, ваше высочество!

Подняла руку, и в ней начала материализовываться туфелька — сантиметр за сантиметром. Дааа, потрясающие методы у местных портных! И сапожников, по совместительству. Вот бы на Земле такое — одежда и обувь из воздуха! Главное, чтобы ровно в полночь она не превратилась обратно в воздух. А Дорах — в крысу. С этого гада станется.

Демоница по имени Войра подняла вторую руку, и в ней нарисовалась вторая туфелька. Наклонившись, рукодельница поставила передо мной шикарные белые лодочки на невысоком каблуке. Я обулась и почувствовала, что ничего мягче и удобнее не носила всю свою жизнь.

Дорах повел рукой вдоль стены, и она превратилась из обычной в зеркальную. Я увидела себя, огненно-оранжевую, похожую на живой костер. Платье подчеркивало тонкую талию и упругую грудь, а еще удивительно подходило моим рыжеватым волосам.

Я завороженно глядела на себя в зеркало. А потом поймала отражение улыбающегося Дораха. Я почувствовала себя застигнутой на самолюбовании и обозлилась. Хотя лицо демона не было ни высокомерным, ни насмешливым.

Он просто смотрел на меня, как мужчина на красивую женщину… с затаенной искоркой надежды на дне темных глаз.

Что бы значила эта припрятанная надежда? Этот сволочной гад твердо уверен, что сможет получить меня, что бы я ни делала, как бы ни сопротивлялась!

Он притворяется сном, связывает меня и трахает вслепую, подглядывает, как я мастурбирую в душе… из-за него, между прочим! И не сомневается, что уработает меня такими приемчиками. Что я сдамся, растекусь лужицей и сама приползу к нему, умоляя меня отчпокать.

Я стиснула зубы, скривила упрямую рожицу и сурово глянула на отражение Дораха в зеркальной стене. Не дождешься, слышишь, ты, дон-жуан всего Мейлиса! Не возьмешь ты меня своими инкубскими штучками!

Дорах увидел мою физиономию и вот тут-то растянул насмешливую ухмылку на пол-лица. Словно принял вызов…

Ох ты боже мой… Только прямой войны мне не хватало… Чую пятой точкой, победа мне в ней, если встанет, то не малой кровью… А то и вовсе встанет кое-чем другим кое-кому другому…

Глава 20

— Что ж, Ристарх не будет разочарован, — проговорил Дорах, слегка помрачнев при упоминании племянника-короля. — Ты предстанешь перед ним в наилучшем виде.

— А вы — так и пойдете в обличье Альберта? — ехидно спросила я. — Разочаруете его? Он ведь хочет, чтобы вы сняли свой зарок.

— Но я его не сниму, — твердо промолвил принц. — И да, на бал отправлюсь в теле своего фамильяра. Пусть тебя это не тревожит в плане твоей безопасности. В своем теле или чужом, я сумею защитить тебя.

— А мне что-то должно угрожать?! — вскинулась я. — На мероприятии вашего короля? Я тогда лучше вообще не пойду!

Дорах хмыкнул.

— Если помнишь, я был именно за этот вариант. И пытался отстоять тебя у Ристарха. Но у меня ничего не вышло. Племянник жаждет устроить бал, и отказаться невозможно. А что до угроз… Королевский бал в Мейлисе обладает своими особенностями. Увы, тебе придется с ними познакомиться. От некоторых вещей я не сумею тебя оградить. Но поверь, — его глаза на миг сверкнули сталью, — тебя они не коснутся. Я ручаюсь в том честью правящего дома Мейлиса.

— Ненавижу, когда вот так говорите загадками! — выпалила я. — Какие такие особенности? С чем мне придется познакомиться? От чего сумеете оградить? Можете хоть раз сказать прямо?!

Дорах пожал плечами.

— Какой смысл? Ты все увидишь своими глазами. Но я буду рядом и не позволю никому навредить тебе. Просто доверься и будь рядом.

Очешуительный совет. Довериться? Когда он даже не говорит, что меня ждет на этом балу! Быть рядом? Как будто у меня есть выбор! Он и так меня на поводок посадит и ни на шаг не отпустит от себя, вот даже не сомневаюсь. Ошейник нацепит, в лучших традициях бдсм…

Злая, как самый настоящий черт, я велела Дораху убраться с глаз долой, под предлогом, что мне надо переодеться. Он кивнул мне с ослепительной улыбкой и растворился в воздухе.

Как и в прошлый раз, я стояла застыв, уставилась в одну точку — ту, где сверкнула улыбка принца. Будто она еще сияла там, отдельно от самого Дораха, как у Чеширского кота.

Демоницы помогли мне снять платье и жестом рук отправили его в угол. Там оно и осталось парить в полуметре от пола, будто одеяние призрака. Откланялись мне и быстро вышли.

На смену им явилась служанка с завтраком, и я осознала, что с безумными страстями этого утра жутко проголодалась. Быстренько умяла все вкусняшки — в плане еды в Мейлисе жаловаться не на что! И предалась раздумьям, чем бы убить сегодняшний день.

На книжных полках зазывно манили пестрыми корешками шедевры любовных романов Мейлиса. Но мне как-то вчера хватило, накушалась. Тем не менее, занять себя чем-то надо. И я вышла из своих комнат наружу, отправилась бродить по дворцу Дораха.

Первым делом пошла к библиотеке. Толкнула дверь — а та не поддалась. Вот же гадство. Неужели сволочной Дорах распорядился запирать от меня сокровищницу знаний?! Еще один счет к нему… Когда пробьет час, не расквитается.

Я пошла дальше, заглядывая за все двери. Попадала в разные залы и апартаменты, некоторые пустые, в некоторых на меня озирались демоны и демоницы — то ли слуги, то ли домочадцы Дораха, поди разбери.

Прогуливаясь, я забрела в какой-то узкий аппендикс. Узкий по меркам демонов, разумеется. Поначалу он показался мне пустым, тупиковым. Я повернулась и собралась было двинуться обратным ходом. Как вдруг заметила краем глаза какое-то движение и легкую вспышку белого сияния.

Обернулась — и едва не ахнула. В конце тупичка появилась белая дверь. Только что, каких-то пару секунд назад ее не было — и вдруг нате вам!

Дверь сияла и переливалась, как ткань местной одежды, как будто под ее поверхностью скрывалось дополнительное измерение и в нем перекатывались волны света.

Как завороженная, я сделала шаг к двери. Протянула руку, чтобы коснуться чарующих переливов… и услышала голос за спиной:

— Алена Витальевна, вы заблудились?

Отдернула руку и резко обернулась. Передо мной стоял Альберт Вассерман.

— Не заблудилась, а прогуливалась, — буркнула я. — Что за этой дверью?

— Дверью? — переспросил старик со странной интонацией. — Вы видели ее?

— Что значит — видела? Само собой.

Альберт покосился сперва на меня, а затем мне за спину. Я повернулась и ахнула. Передо мной снова была сплошная стена и никакой двери.

— Куда она делась? Что там такое?

Альберт развел руками.

— Не могу сказать. Все вопросы к государю.

— Которому из? — не удержалась, чтобы не съехидничать.

— Его высочеству Дораху, вашему хозяину, — послушно уточнил Вассерман.

— Вот спасибо за напоминание, что он мой хозяин. Как будто я могу забыть. Почему закрыта библиотека — тоже его спрашивать?

— Разумеется, Алена Витальевна. Он приглашает вас на обед.

На обед так на обед. Я не особо успела проголодаться, но от приглашения отказываться не стала. Не мешает задать вопросы его высочеству. Поглядим, сможет ли отпираться на этот раз.

Глава 21

Альберт проводил меня в столовую, которую и язык-то не поворачивался так называть. Громадный зал, в котором легко поместился бы самолет, да не какой-нибудь эйрбасик-320 от Аэрофлота, а целый Боинг-747!

Дорах, как и в прошлый раз, обложил меня галантными ухаживаниями: отодвигал стул, подал приборы, налил аперитив. Если бы я готовилась растечься лужицей — вот он, подходящий момент. Уступить очаровательному и любезному мужчине.

Да только дуля ему, самодовольному принцу врунов и вешателей лапши на уши женщине. Пусть сначала сознается, кто был в оранжерее и моем «сне». И объяснит, за каким лешим вытворял это. И прощения попросит. Я еще и прощать не собираюсь.

— Как твое настроение, Алена? Довольна платьем?

— С платьем все в порядке, благодарю. А вот с настроением — так себе.

Одарил участливым взглядом.

— Что не так? Могу чем-то помочь?

— Еще как. Открыть библиотеку, которую заперли для меня.

Дорах поднял бровь.

— Хочешь почитать о холионе? Я говорил, что тебе рано узнавать эту информацию. Да и читать научные труды не так-то просто. Я не справился с этим занятием.

Гора с плеч. Если сам король, пусть бывший, ни черта не понял в тех заумных книжках, мне и подавно нечего стыдиться.

— А читать что-нибудь кроме тупых любовных романчиков мне тоже рано? Вы оставили мне только их, а у меня уже язык свело от сахарности. Хотелось бы чего-нибудь более адекватного.

— Например?

— Научно-популярной литературы у вас не водится? О серьезных фактах, но написанной понятным языком? Я бы хотела узнать побольше об устройстве Мейлиса, его географии, политической и экономической системе.

Принц улыбнулся уголком рта.

— С удовольствием просвещу тебя в этом вопросе. Поверь, я прекрасно знаком с устройством Мейлиса.

— Надо думать. Но я бы хотела и книги. Я визуал, глазами лучше усваиваю информацию.

На самом деле я просто увидела, каким азартом блеснули глаза Дораха. Вот не сомневаюсь, если соглашусь на его лекции о Мейлисе, он обязательно повернет дело к моему соблазнению. Нетушки. Обойдусь.

— Хорошо, я попрошу Альберта доставить тебе нужную литературу. Надеюсь, это улучшит твое настроение.

— Еще как. Кстати, сегодня я гуляла по дворцу и наткнулась на белую дверь, которая появляется и исчезает. Что это такое, что за ней? Альберт ничего не объяснил.

— И правильно сделал, Алена, — вздохнул Дорах. — Ты получишь ответ на свой вопрос, когда созреешь для него. Пока ты не готова.

Я прищурилась. Примерила расстояние от меня до принца. Великовато для того, что мне захотелось сделать. Тогда я отодвинула стул, встала, сделала шаг к Дораху, стиснула пальцами кончик его носа и потрепала вправо-влево.

На миг его высочество, принц и бывший король демонов, опешил. А потом со смехом перехватил мою руку.

— И что это было?

— Хотела вам граммофон поправить. А то очень похоже, что у вас пластинку заело. Десятый раз слышу эту фразу, вам самому-то оскомину не набило талдычить одно и то же?

Принц развел руками, выпуская мое запястье.

— Прости, Алена. Такова реальность. Как только она изменится, я скажу тебе нечто другое. А пока так.

Моя ладонь, которую принц так неосторожно выпустил, сама собой начала подниматься для пощечины. Жаль, приличное воспитание притормозило руку, чего наглец не заслужил.

— Ангелы бы вас побрали, — буркнула я, отходя и садясь на свое место.

В следующий миг я чуть не обмочилась. Лицо Дораха вдруг стало таким, каким я его никогда не видела. Гневным. Озлобленным. Страдающим.

Мой дерзкий настрой улетучился в один миг. Такому демону я бы не посмела перечить, тем более дергать за нос. С ним шутки явно плохи.

— Не слишком удачное пожелание, — проговорил он обманчиво ровным тоном. — Ангелы… чуть не уничтожили Мейлис. Твое проклятье слишком близко к реальности, Алена. Не стоит его повторять.

Мелькнувшие на лице принца чувства погасли. Он вернул контроль над собой. Лицо стало спокойным, но без прежней лицемерной доброжелательности, как я привыкла видеть. Холодное и отстраненное.

Похоже, я увидела настоящего Дораха. Даже не знаю, понравилось мне это зрелище или не очень. Страшновато стало рядом с ним. Запал, желание наскакивать на него с претензиями куда-то улетучилось. Захотелось стать тише воды ниже травы, как с Лаймахом.

Или хуже. С Лаймахом все было понятно — отморозок. И понятно, что делать — не высовываться. А Дорах вспыхнул неожиданно, непредсказуемо. Охолонул — но когда, в какой момент вспышка повторится, лишь Богу ведомо. Которого наверняка лучше не упоминать — как и ангелов.

Я встала из-за стола, не притронувшись к десерту.

— Спасибо, очень вкусно. Передайте благодарность повару. Я насытилась, с вашего позволения, пойду к себе. Жду книги.

Дорах сдержанно кивнул.

— Альберт принесет книги. Хорошего дня, Алена.

Выходя из столовой-аэродрома, краем глаза я заметила, что Дорах вновь изменился. Плечи поникли, а в глазах стояла боль. Меня кольнули угрызения совести. Он проиграл войну, а тут я бестактно сыронизировала насчет бывших противников.

Впрочем, нашла кого жалеть. Он тоже обходился со мной не медово. Так что жалости и сочувствия от меня не заслужил.

Я подавила в себе импульс обернуться и попросить прощения, без задержки продефилировала к дверям и вышла.

К своим апартаментам шла на подкашивающихся ногах. Так и надирало обернуться — не гонится ли за мной Дорах в какой-нибудь жуткой боевой трансформе, чтобы разорвать в клочья…

За спиной было тихо. Я чуть ли не ползком прокралась к себе и с облегчением прикрыла дверь. Как будто Дорах не мог достать меня прямо здесь, если я его окончательно выведу из себя.

Походила по комнате, унимая сердцебиение. Уже почти успокоилась, как вдруг дверь начала открываться. Я подскочила на месте, едва не заорав.

Глава 22

На пороге появился Вассерман со здоровенным ворохом книг.

— Где расположить, Алена Витальевна?

Несколько секунд я молча хлопала глазами, потом промямлила нечто вроде «Где-нибудь там». Альберт водрузил книги на стол аккуратной стопкой и с поклоном вышел.

Я плюхнулась в кресло. Так дело не годится. Дорах даже не наорал на меня. А меня трясет всего лишь от изменившегося выражения лица. Правда, тааак изменившегося…

Надо взять себя в руки. Дорах не станет прибивать меня за нечаянно споротую глупость. Ни к чему так бояться его. А книги помогут успокоиться.

Я подошла к столу, полистала принесенные Вассерманом талмуды, выбрала тот, что показался самым простым и понятным, и уселась за чтение.

Надо сказать, что любовные романы читались все же полегче. Хотя информация о мире, куда я попала, была намного важнее и — надеюсь — правдивее. Через пару часов мой мозг изрядно устал от нагрузки. Я почувствовала желание проветриться.

Проветриваться было особо негде — опять же прогуливаться по дворцу. Оранжерею я теперь буду избегать как черт святого причастия. О прогулках за пределами дворца еще надо узнать у Альберта или самого Дораха — разрешит ли он мне их, не опасны ли они.

Так что я просто вышла в коридор и, как утром, вновь пошла бродить куда глаза глядят.

И я вовсе не собиралась идти в тупичок, где скрывалась исчезающая белая дверь. Как-то так получилось, что ноги сами собой понесли меня в том направлении. Топографическим кретинизмом я не страдала и примерно помнила, как туда попала. Довольно скоро я узнала узкий аппендикс с обманчиво глухой стеной.

Остановившись, я таращилась на изысканную лепнину, украшавшую стену. Вот я пришла сюда. И чего дальше-то? Где-то прячется секретная кнопка? Но дверь появилась в прошлый раз без всяких кнопок. Просто засияла из ниоткуда — и все.

Может, она просто декорация, как новогодняя гирлянда: вспыхнула — потухла, вспыхнула — потухла, и ничего за ней нет? А я приперлась в поисках зловещей тайны, как жена Синей Бороды.

Впрочем, лучше ничего, чем гора трупов с перспективой присоединиться к ним…

И едва я подумала об этом, как на пустой стене начало проступать белое сияние. Полминуты — и очертания двери проступили предельно четко.

Я восхищенно замерла, любуясь невероятным зрелищем. А потом сделала шаг ближе, и еще. Протянула руку и коснулась переливающейся поверхности.

В тот же миг с краю проявилась дверная ручка, ранее невидимая. Следуя бесконтрольному импульсу, я дотронулась до нее, нажала и попыталась толкнуть дверь.

Я ни о чем не думала в тот момент, ни на что не рассчитывала — действовала вслепую. Дверь поддалась мгновенно. Легкий скрип — и в проеме образовалась щель, сквозь которую лилось прозрачное сияние. Я толкнула сильнее и шагнула через порог.

И как будто оказалась внутри облака. Комнату заволакивал легкий, разреженный туман. И от него исходило ощущение невероятной чистоты, прохлады и свежести. У меня даже закружилась голова от избытка этой свежести.

Я оперлась рукой на стену. Головокружение чуть отступило. Я вгляделась в обстановку комнаты, утопавшую в тумане. Кровать, похожая на мою. Чуть приоткрытый гардероб, из которого высунулся край подола длинного платья. Полочка с книгами в знакомом до боли оформлении. Та же любовная серия, что у меня в апартаментах.

Женская спальня. Причем обитательница явно покинула ее совсем недавно. Должно быть, бродит где-то по замку. А тут я, вторглась в ее интимное пространство. Влетит мне, или от хозяйки, или от Дораха, или от обоих…

Но почему дверь так странно замаскирована? И почему Дорах с такой таинственностью ответил на вопрос о ней — подрастешь-узнаешь? Тут живет еще одна его донорка?.. Но тогда стоило усерднее скрывать ее от меня, замаскировать ее существование безобидным враньем, а не нагонять тайны…

Или может, его кобельское высочество полагает, что когда я «дозрею», смогу принять существование нескольких доноров-наложниц?! Спокойно быть одной из них?! Убью гада!!!

При мысли, что у Дораха уже есть донор и любовница, меня швырнуло в жар. Вот с чего бы вдруг? Какое мне дело, сколько баб чпокает этот принц блядунов? Я ведь не собираюсь становиться одной из них!

Но я ничего не могла с собой поделать. Дурацкая, иррациональная ревность и обида охватила меня с головы до ног. Еще и надышалась в этой комнате. Похоже, схватила кислородный передоз. В глазах окончательно помутнело, я поискала, куда присесть.

У стены стоял изящный журнальный столик, а рядом — два уютных креслица. Я приземлилась в одно из них… Ненароком зацепила что-то, лежавшее на столе, и смахнула на пол.

Упс. Надо исправить оплошность. Посмотрела под ноги, пошарила рукой в поисках того, что уронила. И увидела огромное белое перо.

В первый миг я даже отдернула руку — таким необычным оно было. Я не могла даже вообразить птицу такого размера. Но самое удивительное — не размер. И даже не странная изогнутая форма.

Самым потрясающим в пере была его фактура. Казалось, оно состоит не из мягких пуховых бородок, а из ровных, точеных алмазных стружек. Сверкающих, прозрачно-чистых.

Я любовалась им, робея притронуться — таким неземным, нереальным оно казалось. А когда наконец решилась поднять — ждала, что оно окажется тяжелым, как будто и в самом деле выточенным из алмаза.

Но перо оказалось почти невесомым, несмотря на размер и фактуру. Зачарованно провела пальцем вдоль ствола, наслаждаясь нежным, почти эфемерным касанием пуха. Поверить невозможно, что такая красота существует наяву…

И вдруг меня ослепила яркая белая вспышка. Я зажмурилась и выронила перо.

А когда открыла глаза, увидела в центре комнаты женщину в одеянии, сияющей немыслимой белизной. Золотистые локоны вились ниже талии, огромные голубые глаза на прекрасном лице с идеальными чертами скорбно и печально смотрели прямо на меня.

— Дорах… — промолвила она. — Отпусти меня, Дорах… Ты должен меня отпустить…

Ни жива ни мертва, я сидела в кресле. Заорала бы в панике, да только язык намертво присох к небу.

Что происходит? Кто она, откуда взялась? И почему обращается ко мне как к Дораху? Что за чертовщина творится?!

Мы смотрели друг другу в глаза: я — в нарастающем ужасе, она — сквозь меня, словно не видя. А потом за ее спиной начали материализовываться огромные крылья. Медленно, перо за пером они прорисовывались в воздухе, вырастая из плеч незнакомки.

Она начала разворачивать их в полный размах. И я поняла, какой «птице» принадлежало перо со стола. Крылья были такими громадными, что развернуть их полностью не хватило бы даже просторной комнаты демонского дворца.

И одно из крыльев разворачивалось прямо в мою сторону. Вот-вот — и оно придавит меня к креслу, размажет своей тяжестью.

Я дернулась, чтобы вскочить и пуститься наутек. Да только ноги стали как ватные, я не смогла подняться с места. Оцепенело смотрела на неумолимо приближающийся сгиб крыла. Вот-вот он врежется в меня.

Из горла вырвался беззвучный крик. А в следующий миг крыло прошло сквозь меня, словно было бестелесным призраком. Или им была я.

С губ незнакомки слетел шепот:

— Дорах… Я не дам… Я не позволю… Слышишь, Дорах?… Не позволю!

И она растворилась в воздухе вместе со своими гигантскими крыльями. Мои пальцы, все это время державшие перо, разжались. Оно выскользнуло и спорхнуло на пол, медленно кружась.

Вновь мелькнула вспышка, на сей раз такая яркая, что я вскочила с кресла зажмурившись. Не открывая глаз, вслепую, бросилась к выходу. Нащупала дверь, рванула ее, выпрыгнула в коридор. И помчалась не оглядываясь прочь от таинственной комнаты, которая сперва показалась невыразимо прекрасной, а на поверку полной зловещих, пугающих сюрпризов и тайн.

Глава 23

До своих апартаментов добежала, чудом не врезавшись в какой-нибудь угол дворцовых коридоров. Хлопнула дверью, плюхнулась на кровать. Что это было? Кто это был?

Ангел — тут без вариантов. Никем иным девушка быть не могла. Но почему она так странно появлялась и исчезала, почему говорила со мной как с Дорахом? Ангел-призрак? Тогда зачем она явилась мне? И чья это комната?

Могла ли ангел-призрак сама обитать в этой спальне? Но зачем призраку спальня с кроватью, одеждой и любовными романами? А если не она — где обитательница? Почему у нее на столе лежит перо, которое вызывает призрак ангела? Я была уверена, что призрак появился, когда я тронула перо. Хотя может, я не права, и это был не призрак…

А главный вопрос — как вообще я смогла проникнуть в эту комнату? И другой — отсыплет ли мне люлей принц молчунов-разводящих-секретность-на-пустом-месте, за то что без спросу влезла в его тайник Синей Бороды?

Ну а что я могла сделать? Не виноватая, дверь сама мне показалась. Оба раза, когда я прошла рядом. Она всегда является, когда кто-то заходит в этот тупичок? Или явилась специально мне? Кто-то или что-то хотело, чтобы я попала внутрь?

Вопросы бессмысленны. Они выстреливали в сознании один за другим, а ответов взять неоткуда. Дораха спрашивать бесполезно, и так ясно, что он ответит. Свое стандартное «подрастешь-узнаешь». Это при условии, что вообще не влепит леща.

Похоже, у меня нет шансов разобраться, что за чертовщина — или правильнее ангельщина? — тут творится. Разве что пойти туда еще раз и задать вопросы призраку… Вот только сильно сомневаюсь, что услышу ответы. Раз она смотрит на меня, а зовет Дораха.

Я расхаживала по спальне, мучаясь вопросами без ответов. И ожидая Дораха, что он заявится покарать меня за непрошеное любопытство. Но время шло, а демон так и не дал о себе знать.

Неужели не знал, что я побывала за белой дверью? Или просто-напросто сам все подстроил, сам меня туда заманил зачем-то? Если бы я могла понять, что творится в голове принца демонов!

Так и прошел остаток дня, а меня никто не потревожил, кроме служанки с ужином. Чтобы отвлечься от перемалывания в уме бурных событий дня, я еще раз примерила платье для завтрашнего бала.

Попыталась переключиться мыслями на бал, но тревога лишь возросла — стоило вспомнить предостережения Дораха. Что же там такого вытворяют, от чего Дорах хочет меня оградить? При этом по-человечески не объясняет.

Ладно, все равно увижу завтра. Ну а принц извращенцев убережет от лиха, надеюсь, как и обещал.

Спать я легла с тяжелым, встревоженным сердцем. Долго ворочалась, не в силах заснуть. Убить бессонницу чтением не пыталась — дохлый номер. Любовное чтиво не лезет, а умные книжки по географии и мироустройству не потяну в таком состоянии.

Кое-как меня сморила, но сны все равно были беспокойные и напряженные. Во сне я куда-то бежала, а за мной мчалась погоня. Десятки черных костлявых рук тянулись ко мне, цеплялись за одежду, за волосы. Их прикосновения были холодными и мерзкими.

А потом вдруг меня обхватило что-то большое и теплое, закрыв от противных граблей. Оно выстроило непроницаемую преграду между мной и этими страшными, враждебными сущностями. Я почувствовала себя под надежной защитой, расслабилась.

И очутилась на лужайке, залитой солнечным светом. Я лежала на мягкой траве, вокруг благоухали цветы и порхали прекрасные яркие бабочки. Я была полностью обнажена.

Что-то невидимое коснулось моего плеча, скользнуло по коже, которая стала невероятно чувствительной. Внизу живота словно вспыхнула искра и прокатилась жгучей волной по всему телу.

Волнующее прикосновение перемещалось дальше, с плеча на ключицу, потом на шею и обратно, добираясь до груди. Я пылала и трепетала, ожидая, когда же неведомое нечто дотронется до сосков. И когда это произошло, едва не взорвалась, выгнувшись всем телом.

Дрожь возбуждения охватила меня. Всем своим существом я жаждала невидимых ласк. Но тут тревожное предчувствие зашевелилось во мне.

Все это слишком знакомо. Так уже было со мной. Я вдруг осознала, что это сон. Я не на солнечной лужайке с густой, сочной травой и ароматными цветами, а у себя в постели.

А прикосновение невидимого нечто — вполне осязаемые мужские руки, которые гладят мое тело. Уверенно и заботливо ласкают чувствительные точки, заставляя содрогаться от удовольствия и жаждать продолжения.

И такое тоже было. Второй раз я не поведусь. Не дам себя обмануть.

Я сосредоточилась, освобождаясь из-под власти похоти и вожделения. Стряхнула с себя пелену дурманящего возбуждения и с усилием распахнула глаза.

Я была готова не увидеть никого — как сутки назад. Но вместо этого ощутила на себе тяжесть мужского тела и увидела нависающее надо мной лицо Дораха с горящим от желания взглядом.

Глава 24

— Доброе утро, Алена, — эротично шепнул чертяка прямо над ушком, и мое тело пронизала обжигающая волна возбуждения.

Что за голос у этого демона! Как можно слушать его и оставаться спокойной?

Следом, не медля не секунды, Дорах легонько куснул меня за ухо, а затем поцеловал пониже мочки. Я попыталась увернуться, но он крепко вдавливал меня в перину, не давая пошевелиться.

— Что… что вы творите? Я не разрешала…

— Разве мне нужно разрешение, Алена? Я желаю тебя. А ты, как ни отпирайся, желаешь меня…

Он провел ладонью вдоль моей груди, задевая чувствительный сосок, и тот мгновенно затвердел.

— Хочешь со мной поспорить, моя очаровательная девочка? Хочешь поспорить с собственным телом?

Ладонь демона скользнула ниже, по животу, оглаживая и чуть сжимая пальцами плоть. Там, где рука соприкасалась с моей кожей, в теле будто вспыхивали горячие звездочки.

Как он может так играть мной — словно на флейте, переставлять пальцы и извлекать чувственную, зажигающую мелодию?

Но я не поддамся! Пусть он исполняет самые искусительные трюки с моим телом — это всего лишь тело! А я человек, у меня есть воля и разум!

Собрала усилия и рванулась под ним. Конечно, скинуть с себя такого большого и мускулистого самца я не смогла. Но хотя бы показала ему, что не растеклась лужицей от его принудительных ласк.

— Я не давала вам согласия, а значит, вы не получите от меня свой холион!

Дорах шумно вздохнул, отчего по моему телу, плотно прижатому к нему, пробежала дразнящая вибрация.

— Когда я говорил, что мне нужен от тебя только холион? Я здесь, потому что хочу тебя, Алена. И мне плевать, получу я холион или нет.

На этих словах — «Я здесь, потому что хочу тебя, Алена» — меня словно накрыло вулканической лавой. Столько неподдельного огня и страсти звучало в обольстительном, чарующем голосе демона.

Окончательно и бесповоротно я утратила контроль и самообладание. И коварный Дорах не замедлил воспользоваться моей растерянностью. Припал к моим губам, его язык проник в мой рот, целуя бурно и увлеченно. С таким пылом и голодом, будто он был путником, заблудившимся в пустыне и умирающим от жажды, а я — прохладным родником.

Я не могла его оттолкнуть — ни физически, прижатая его могучим телом, ни эмоционально, утопая в распаляющих ласках.

Решительным, властным жестом принц демонов раздвинул мои колени. Его рука жадно, собственнически оглаживала внутреннюю сторону бедер, неумолимо поднимаясь к промежности… А губы не разрывали алчного поцелуя.

Я трепыхалась под Дорахом, как воробушек в силках. Хотела ли вырваться, высвободиться из его мощных объятий? Или то были спазмы страсти и вожделения? Или одно не мешало другому…

Мои жалкие потуги были ему все равно что чириканье того воробушка. Мужчина с легкостью ломал мое сопротивление, брал то, что считал своим по праву. Его пленницу, его купленную наложницу…

Пальцы демона коснулись моих нежных складок, истекавших соком. Он слегка надавил на клитор, принялся поглаживать его круговыми движениями. То и дело палец соскальзывал внутрь лона, двигаясь там, заставляя меня стонать и выгибаться.

— Ну что, Алена? — шептал Дорах, склоняясь к моему уху. — Теперь ты согласна? Теперь хочешь?

Я упрямо мотала головой. Нет, обманщик-демон. Не дождешься. Надо было спрашивать раньше, до того как погрузить меня в пучину страсти. Когда моя воля, мое сознание были при мне. А теперь… Пусть я не могу тебе сопротивляться. Но и согласия не дам.

То ли Дорах читал мои мысли… то ли его тысячелетний опыт делал меня перед ним раскрытой книгой. Многозначительная усмешка пробежала по лицу лукавого соблазнителя.

Он проговорил маняще и обольстительно:

— Вот как ты хочешь, Алена? Будь по-твоему… моя сладкая упрямица…

Он провел пальцами по складочкам, заставляя увлажниться еще сильнее. Коснулся губами сосков, сначала одного, затем другого. Попеременно пощекотал их языком. От этой нестерпимо-сладкой пытки я стонала, словно он терзал меня клещами, а не ласкал.

И когда я уже изнемогала от его дразнящих прикосновений, вдруг почувствовала — что-то крупное, твердое упиралось в мою промежность. Наконец-то не во сне… И не с завязанными глазами.

Я видела над собой лицо мужчины, который собирался овладеть мной, пренебрегая жалкими потугами сопротивляться ему. Не могла отвернуться. Дорах впился в меня глазами, словно хотел изнасиловать взглядом, ворваться в мой разум, как его возбужденный член готовился ворваться в мое лоно.

Я тонула в его черных глазах, в бурном водовороте страсти, который подхватил меня и увлек на самое дно потаенных желаний, скрытых даже от меня самой. Не выдержав, я сдалась безумному притяжению наших тел. Потянулась сама к губам демона за поцелуем.

Мужчина торжествующе впился ненасытным ртом в мои губы. И в этот момент стремительно вошел в меня. Я издала сдавленный писк — таким огромным оказался его член. Но сильное натяжение внутри вызывало не боль, а восхитительное чувство наполненности, вплоть до эйфории.

Дорах не дал мне ни секунды прийти в себя, привыкнуть. Начал трахать меня резко, жестко, беспощадно. И его взгляд тоже стал жестким и неумолимым. Мои стоны и вскрики не побуждали его пожалеть, поберечь меня, а лишь распаляли.

Демон добился своего — я была вне себя от сжигающей нас похоти. Вцепилась в его кожу ногтями, царапая до крови. Ему было плевать. Он продолжал брать меня в умопомрачительном, убийственном ритме.

И когда мне уже казалось, что если он не остановится, хотя бы не замедлится, то я просто умру от нашей бешеной скачки, он еще больше ускорился. Не в силах выносить эти немилосердные толчки, я закричала громко и пронзительно… и взорвалась в сногсшибательном, искрометном оргазме.

Мышцы лона содрогались в спазмах запредельного удовольствия, туго сжимали член Дораха. Последние сокрушительные толчки врезались в меня коротко, отрывисто… Мужчина исторг в меня обжигающий поток семени, обдавая жгучей волной изнутри мое чрево.

А затем выдохнул и с умиротворенной улыбкой припал щекой к моему лицу.

— Алена… Моя горячая страстная девочка…

Глава 25

Я лежала, колыхаясь на волнах экстаза, под приятной тяжестью мужского тела. Шумное дыхание Дораха над ухом будоражило и не давало возбуждению остыть. Словно подсознательно я ждала, что он вот-вот воспрянет и начнет все сначала…

А следом меня пронзило чувство вины за свои постыдные желания. Я что, и в самом деле мечтаю раз за разом отдаваться тому, кто купил меня на рабском аукционе, как вещь? Кто издал закон, разрешающий демонам похищать земных женщин? Из-за кого моя подруга не может вернуться к семье?

Да, только что мне подарили самый изумительный и фееричный секс, который был у меня в жизни. Десятки моих подруг отдали бы пять лет жизни, чтобы только у них случился такой.

А я… Тоже, наверно, отдала бы. Пять лет своей жизни. Не чужой. И уж тем более — не всю жизнь подруги, которая когда-то спасла меня.

Если Дорах верил, что после нашего чумового траха я расстелюсь перед ним ковриком для ног, он ошибся. Не на ту напал. Может, кто-то и ползал бы перед ним на коленях, умоляя повторить случившееся. Но от меня не дождется. Пусть ищет другого донора, покладистого.

Собравшись с силами, я набрала воздуху в грудь и выдала, как можно пренебрежительнее:

— Все? Вы получили что хотели? Теперь можете сползти с меня и дать отдохнуть от вас?

Я надеялась сбить с Дораха самодовольство и сытую удовлетворенность. Но не вышло. Мой презрительный тон ничуть не обескуражил злокозненного демонюгу. Он только расхохотался и скатился набок.

— Как скажешь, Алена. Я уже понял, что тебе нравится играть в сопротивление. Тебе повезло, моя вкусная малышка. Я тоже люблю в эти игры. Поиграем. Посмотрим, кому первому надоест. У меня очень богатое терпение. А у тебя?

Я фыркнула.

— Я и не сомневалась, что вы любитель принуждать женщин. Сколько нас таких, с кем вы играете в свои игры? Кто живет в той скрытой комнате за белой дверью? Давно вы с ней развлекаетесь? Что такого вытворяете, что даже ее призрак просит вас отпустить ее, не видя, что разговаривает и не с вами? Неужели ваши игры замучили ангела насмерть?

И вот тут я наконец добилась чего хотела. Сбила с Дораха вальяжную расслабленность. Его лицо стало мертвенно-бледным. Ублаготворенная улыбка сменилась болезненной гримасой. Ох, что-то сейчас будет…

— Всего лишь вчера я просил тебя не бросаться словами про ангелов, — холодно произнес он. — Жаль, что у тебя короткая память. Или ты не считаешь нужным прислушиваться к моим просьбам. Я говорил, что у меня хорошее терпение. Но есть вещи, которые я не приемлю.

Хотелось швырнуть ему, что неприемлемо похищать девушек и заставлять их трахаться с собой. Но как-то боязно сосало под ложечкой, и нарываться я не стала. Молча дала демону договорить.

— Первый раз, вчера, ты сказала то, чего не следовало говорить, по неведению. Я предупредил тебя, чтобы ты не упоминала ангелов, не зная истории Мейлиса. Сегодня ты бросила мне в лицо обвинение, также не зная многого обо мне и о том, что происходило в той самой комнате. Я прощаю твое неведение и твою дерзость. Но впредь прошу тебя не швыряться оскорбительными речами, особенно если они касаются ангелов. Всей расы или конкретного индивида. В третий раз у тебя не будет извиняющего неведения. Я тебя предупредил.

Я лежала голышом, с разметавшимися волосами, разбросанными в стороны руками и ногами, как морская звезда, и чувствовала себя так, будто меня окатили ведром ледяной воды. А ведь как сладко и восхитительно было каких-то пару минут назад, нежиться в блаженной истоме…

Проскользнула мысль — может, зря я все это устраиваю? Встаю в позу, кочевряжусь… вместо того чтобы дать Дораху то, чего он хочет… Ведь я уже не раз убедилась, какое удовольствие получаю сама, когда он берет то что хочет от меня…

Но Марина стояла между нами бетонной стеной. Она — и закон Мейлиса о донорах. Может, я сумела бы простить Дораху принуждение, почти насилие надо мной… Но не над Мариной и другими женщинами, пусть безымянными для меня. Сколько жен и матерей разлучили демоны с семьями за долгие века?

Каэрх говорил — они все были рады продаться демонам за блага и статус. Но я не верю. Да, есть и такие. Но много других, для кого семья, любовь, близкие люди несоизмеримо важнее.

Я перевернулась на бок, завернулась в одеяло. Ответила холодно, подражая его интонациям:

— Я вас услышала. Сейчас будьте добры оставить меня одну.

Дорах удивленно поднял бровь. Не ждал, что я так могу? Думал, впаду в истерику? Ты еще меня не знаешь, демон.

Но и я его не знала. Он невозмутимо ответил:

— Как скажешь, Алена. Ты помнишь, что сегодня мы приглашены на королевский бал?

Тут попробуй забудь. Бал, бал, бал… Мне вспомнился заинтересованный взгляд Ристарха. И недовольство Дораха, когда король настоял на моем присутствии…

И мне подумалось: если бывший король издал закон, может ли нынешний его отменить? Или хотя бы сделать исключение для одного донора невысокого класса? На себе я уже поставила крест. Ясен пень, донора класса А не отпустят. Но может, Ристарх пожалеет Марину, в отличие от своего дядюшки? Он показался мне милым парнем.

Все это молниеносно пронеслось у меня в голове, а вслух я не вымолвила ни слова, молча кивнула.

— Начинай готовиться, — милостиво разрешил мне Дорах. — И помни, что я тебе говорил. Не отходи от меня ни на шаг. Не доверяй Ристарху и другим демонам. А главное — ни в коем случае не обсуждай все, что происходило с тобой в моем доме.

— Лианы? — съехидничала я. — Или свои сны?

— Это тоже нежелательно. Но я имел в виду белую дверь, которая так тебя взбудоражила. Не вздумай говорить о ней… и особенно, что ты попала внутрь. Это опасно.

Он знал. И возможно, сам подстроил мое проникновение… мою встречу с призраком ангела. А теперь хочет скрыть это от короля и остальных. Но зачем?! Что за игру ведет демон?

Меня пробрал холодок. Я постаралась ответить ровно, чтобы голос не дрогнул:

— Можно подумать, вы дадите мне такую возможность. Не отпустите ведь ни на шаг.

— Именно, — сухо ответил Дорах. — Для твоего же блага. Что ж, оставляю тебя. Увидимся за обедом.

Принц направился к выходу, но у дверей обернулся. Окинул меня острым взглядом, в котором промелькнули искры вожделения. Я подумала, что сейчас он вернется, подойдет ко мне… и утреннее сумасшествие повторится.

Но Дорах сдержал себя. Толкнул дверь и вышел, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Глава 26

Мыслями не радужными. Принц демонов раскрыл мою слабость. Я сдалась, отдалась тому, кто сделал меня и подругу бесправными рабынями. И этим как будто признала его власть над собой, право так поступать.

Пусть он не получил холион — зато получил мое тело, безвольное и податливое. Должно быть, надеялся теперь, что сможет шантажировать меня, изводить сексом. Не иначе, рассчитывает в следующий раз довести меня до кульминации и бросить… Угрожать, что даст разрядку, только если я скажу да… и тогда он получит холион.

Устою ли я? Сегодняшний опыт показал, как я слаба перед желаниями своего тела. Если Дорах решит поиграть ими… выиграю не я. Но будь я проклята, если не сделаю все что еще в моих силах, чтобы только удержать голову на плечах. И другие части тела от гормонального разгула.

Демон сказал, что ему нужен от меня не только холион? Ну вот и посмотрим. Насколько его хватит, если я так и не буду добровольно давать согласие, что бы он ни делал. И на что он способен, если так и не добьется от меня согласия, а следовательно — холиона.

Наверно, я рискую столкнуться напрямую с темной стороной Дораха, которая пока лишь прорывалась при упоминании ангелов… Наверняка она обрушится на меня всей мощью, если я буду упорно сопротивляться. Но взять и расстелиться перед ним я просто не могла, зная о нем то, что я знала.

Время до бала пролетело насыщенно и суетно. Демоницы-служанки принесли мне подносили мне один гарнитур украшений за другим. Мы придирчиво оценивали все вместе с платьем, пока не остановились на комплекте янтаря, оправленного в золото: диадема с огромными камнями, ожерелье, серьги и браслет.

Несмотря на размеры, форма янтарных капель была такой изящной, что украшение смотрелось не вульгарно, а дорого и изысканно.

Затем одна из демониц преподала мне азы придворного этикета демонов. Особого раздела для доноров, разумеется. Я не имела права улыбаться другим демонам и заговаривать с ними без разрешения своего хозяина. Также не могла сама принять приглашение на танец — только хозяин решал, могу ли я потанцевать с кем-то кроме него.

Единственным исключением был правитель. И донор, и хозяин обязывались не препятствовать общению короля с кем бы то ни было. Ристарх мог пригласить меня на танец, и Дорах не мог помешать.

Захочет ли король танцевать со мной? Хотя бы чтобы позлить дядюшку… Если он пригласит меня…

Безумная мысль проскользнула в голове. Стоит ли рисковать? Дорах предупреждал против своего племянника и остальных. Но кто предупредит против самого Дораха?

Наконец все приготовления были закончены. Разодетую, разукрашенную, начесанную, демоницы вывели меня в холл дворца. Спускаясь по лестнице, я встретилась с восхищенным взглядом Дораха.

Принц подошел к лестнице и подал мне руку.

— Ты восхитительна, Алена. Я бы хотел сопровождать тебя в собственном обличье… Касаться твоего тела своим… танцевать с тобой. Впервые я жалею о своем зароке.

Я пожала плечами.

— Так отмените его. Король предлагал вам.

— Слово чести не подвержено мимолетным прихотям.

Так, значит? Я мимолетная прихоть? Ну спасибо, ваше высочество.

Видимо, эти мысли отобразились на моем лице, потому что принц улыбнулся.

— Не принимай на свой счет. Мое отношение к тебе более чем серьезно. Но на бал мне придется идти в теле Альберта. Это буду я, а не он. Так что ты под защитой. Я всего лишь жалею, что не смогу касаться тебя… Но ничто не мешает нам устроить свой собственный бал… Здесь, наедине.

На этих словах он понизил голос до сексуального шепота, от чего у меня внутри все сжалось в тугой узелок. Сцены сегодняшнего утра назойливо замаячили в сознании. Ну Дорах, ну лярвин сын. Врешь, не возьмешь. Вот и хорошо, что он будет в теле Альберта. Надежная гарантия от искушения.

— Что ж, Алена, вперед, — промолвил Дорах. — Удачи нам обоим.

Он растворился в воздухе. А из двери напротив в холл вошел Вассерман с черными, как адская бездна, глазами.

— Идем, Алена, — проговорил он голосом Дораха.

Слегка дрожа, я последовала за ним на выход. Снаружи ждал круглый флаер, на котором я прилетела сюда с аукциона. Альберт — точнее, Дорах — распахнул передо мной дверцу. Вошел вслед за мной, дверца тут же задвинулась и флаер оторвался от земли. Мы полетели во дворец.

Глава 27

Во флаере (я называла круглое летучее транспортное средство привычным словом из земной научной фантастики) я слегка отодвинулась от… Альберта? Дораха? Меня смущала эта двойственность тела и сознания фамильяра и его господина. Я не понимала, как относиться к тому, кто сидит рядом со мной.

Альберт был нейтральным, вполне свойским собеседником, от которого можно не ждать подвоха. Дорах — полон сюрпризов и опасностей. Если бы не черные глазницы собеседника, я могла бы непозволительно утратить бдительность и расслабиться.

— Не стоит так напрягаться, Алена, — мягко произнес голос принца. — Я сумею уберечь тебя на балу.

Сумеет он, ага. Кто убережет от него самого…

Я ничего не ответила Дораху. Он улыбнулся сухими губами старого еврея и отвернулся. Словно не желал смущать меня пугающим взглядом. Заговаривать со мной тоже не пытался. Дорога до дворца прошла в молчании.

Я придвинулась ближе к окну и глядела вниз, на столичные улицы, простиравшиеся под нашим флаером. Я ожидала увидеть картинку из фантастического фильма: гигантский муравейник с высоты птичьего полета с небоскребами из стекла и металла, многотысячными человеческими толпами. Вроде города, который предлагал за меня один из соперников Дораха.

Но столица демонов была элитной территорией. Внизу были только дворцы с огромными парками вокруг. Никаких небоскребов. Тем более — никаких толп. Высшие демоны предпочитали простор и обширное личное пространство.

А когда я увидела королевский дворец, в первый миг подумала, что это какой-то пригород или отдельный «микрорайон». Мы подлетели к холму, на котором раскинулся комплекс сооружений, окруженный лужайками и садами.

Я любовалась им сверху, ожидая, что мы сейчас пролетим мимо. Но тут флаер стал снижаться, а Дорах проговорил:

— Вот и приехали. Добро пожаловать в резиденцию владык Мейлиса, Алена.

Флаер опустился на огромную гранитную площадку, заставленную другими подобными аппаратами. Дверца открылась, Альберт-Дорах подал мне руку, и мы ступили на черный матовый пол.

На расстоянии пары сотни метров возвышался дворцовый фасад. Мой спутник направился туда, взяв меня под руку.

В голове заиграла песня «Арии»: «Бал у князя тьмы! Полночь, без пяти… Пять минут — и душу не спасти!»

То и дело мы пересекались с другими парами и группами демонов. Все они кланялись Дораху и расступались перед ним. В их глазах я видела не столько почтение, сколько опаску и настороженность.

Вспомнила, что сказал о нем Лаймах на аукционе: затворник, не покидающий своей берлоги. И вот наконец он вышел в свет, да еще с новым, мега-крутым донором… Похоже, высший свет демонского общества переполошился, гадая, чем это чревато для них. Никто ведь не догадывался, что король просто заставил дядю вывести в свет меня…

Мы вошли во дворец. Нас тут же окружили странные существа: ростом чуть до плеча мне, покрытые шерстью, с рожками и копытами на задних лапах и тремя когтистыми пальцами на передних.

Я в шоке отшатнулась. Взвизгнула, едва не сбив с лап одно из существ позади меня. Дорах ловко поддержал меня за локоть.

— Не бойся, Алена. Это импы. Они никогда не причинят вреда. У них в крови преданность демонам, а донор — продолжение своего демона… если между ними случилась интимная близость, — добавил он, понизив тон до сексапильного шепота.

Я превозмогла рой мурашек, завихрившихся под кожей. Так вот почему Дорах сделал все это со мной сегодняшним утром в открытую?!

Импы протягивали мне бокалы с искристым напитком и блюдца с маленькими пирожными.

— Что, вот так с порога выпить и закусить? — ехидно спросила Дораха. — Дальше все так страшно, что на трезвую голову заходить во дворец нельзя?

Альберт Вассерман пожал плечами и ответил голосом Дораха:

— Такова традиция. Любой хозяин, устраивающий торжество, должен немедленно оказать гостеприимство. Угощайся. Напитки и еда на королевском балу не могут быть отравлены. Правитель лично отвечает за безопасность гостей. Он налагает заклятье, которое оберегает от яда любую пищу. Гость обязан принять подношение в знак доверия.

— Да неужели, — буркнула, отправляя в рот тарталетку с восхитительно-нежным кремом.

Бокал с напитком проигнорировала. Яд ядом, но мало ли как местный алкоголь подействует на мой земной организм. Экспериментировать не собиралась — уж точно не во дворце на балу!

Дорах пригубил напиток и съел одно пирожное, затем взял меня под руку и повел вперед. Я не могла скрыть потрясения от немыслимой роскоши королевского дворца. Похоже, здесь все было сделано из чистого золота, платины или драгоценных камней. Беломраморные статуи, красочные, утонченные фрески, гобелены из тончайшего шелка. Впрочем, чего еще ожидать от резиденции правителя целой галактики!

Мы дошли до дверей, из-за которых лилась музыка и гул голосов. У входа стояла пара демонов в торжественных ливреях. Нам поклонились, распахнули дверь, громогласно объявили — я чуть не оглохла:

— Его высочество Дорах с личным донором А-класса!

И отступили в сторону, кланяясь и предлагая нам заходить. У меня подкосились коленки. Дорах крепче сжал мою руку. С усмешкой заглянул мне в лицо.

— Не пугайся, Алена. Я ведь сказал — тебя никто не тронет. К тому же, как ни странно тебе это слышать, демоны тоже люди!

С этими словами он шагнул через порог, ведя меня за собой. Я очутилась в огромном бальном зале, в разношерстной толпе, где сотни пар глаз тут же воззрились на меня.

Глава 28

На миг я пожалела, что Дорах рядом не в собственном обличье. Вот уж не ждала от себя. Но тощее старческое тело Альберта вдруг почувствовалось хилой и ненадежной опорой. То ли дело крепкий, мускулистый торс принца…

Сама не заметила, как тоскливо вздохнула. И столкнулась с кривой усмешкой на ссохшихся губах Альберта. И чего лыбится, козел. Дорах, конечно, не бедняга Альберт, которого здесь нет. Мысли что ли прочитал? Тогда надеюсь, все, гад эдакий.

Так мы прошествовали сквозь разнаряженную толпу демонов к трону, на котором восседал Ристарх. Дорах сдержанно поклонился и произнес:

— Рад приветствовать венценосного племянника. Я и мой донор Алена прибыли по вашему приглашению.

— Мы рады вам, дядюшка, — ответил король. — Вам и вашему донору…

Ристарх пристально посмотрел на меня.

— Вижу, на Алене начинает проявляться метка… Не думал, что вы так скоро поладите. Каэрх рассказывал нам, у нее упрямый характер.

Метка?! Я тут же принялась оглядывать себя, не заботясь, что стою в зале, полном людей. То есть демонов. Но ничего не увидела. Что еще за метка такая?

— Я умею ладить с упрямцами, — невозмутимо ответил Дорах.

Может, мне показалось, что на лице Ристарха мелькнуло разочарование и тут же пропало. Он невозмутимо вымолвил:

— Что ж, поздравляю, дядюшка. Веселитесь и наслаждайтесь балом в вашу честь. Объявляю бал открытым!

Король взмахнул рукой. Заиграла быстрая музыка, толпа разбилась на танцующие пары. Дорах подхватил меня руками Альберта и повел в танце. Должно быть, со стороны та еще картинка.

Впрочем, в танцевальной ловкости ему не откажешь — в отличие от меня. Он двигался с невероятным изяществом и ловкостью. За весь танец ни разу не дал мне наступить ему на ногу, хотя мои ноги то и дело заплетались в сложных движениях демонских танцев. То, что я ни разу не упала и даже не оступилась — исключительная заслуга Дораха. Я как будто нарочно старалась рухнуть или отдавить ему ногу.

Ристарх тоже танцевал — с элегантной породистой демоницей. То, что его партнерша демоница, я определила по маленьким рожкам.

— Почему у некоторых демонов рожки видны постоянно, а у кого-то — только в боевой трансформе? — спросила я своего кавалера. — Например, у Каэрха… и у вас.

Искусность Дораха расслабила меня настолько, что я перестала беспокоиться о танце и пожелала побеседовать. А еще я почти привыкла к его жутким глазницам и понемногу переставала бояться их вида.

— Я уже говорил, что демоны делятся на Высших и Младших, — охотно отозвался принц. — Младшие в обыденной ипостаси ничем не отличаются от людей. Они нередко приходят в ваш мир и развлекаются, никак не выделяясь среди вас. Зато боевая трансформа у них весьма внушительная. У Высших демонов различие не настолько заметное. В боевой ипостаси они такого же размера, как в обыденной. И у них постоянно видны рога, которые передают некоторую информацию о своем владельце. Например, сексуальное влечение… Ты заметила на аукционе, как мерцали рога некоторых из претендентов, когда они увидели тебя?

Он понизил голос до своего невероятно эротичного шепота, и я почувствовала, как теплеет и увлажняется между ног. Ах, проклятый демон, ну почему же он так действует на меня?! Хрипло проговорила, чтобы не молчать и не погружаться в это непреодолимое ощущение:

— Что же так неправильно устроено? Высшие демоны более уязвимы, чем низшие…

— Младшие, — поправил Дорах. — Так и есть. Неспроста они так называются. Младшие — более совершенная генетическая ветвь. Но их магия в десятки раз слабее.

— А вы с Ристархом? Вы ведь тоже Высшие, но у вас нет рогов.

— Да. Только в боевой трансформе. Это прерогатива королевского рода. Единственное отличие наших трансформ — рога и подсветка глаз. Наши тела остаются неизменными.

Открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент музыка смолкла, танцующие принялись отстраняться друг от друга, чтобы поклониться. Мы с Дорахом изобразили церемонный поклон. В тот же момент я почувствовала прикосновение к плечу сзади и услышала знакомый голос:

— Ваше высочество, позволите ли пригласить вашего донора на следующий танец?

— Не позволю, господин Рогрих, — тут же отрезал Дорах. — Мой донор танцует только со мной.

Высший демон, который дал за меня вторую по величине цену на аукционе, издал смешок.

— И почему я так и думал. Если бы я отдал целую планету за девицу, я бы тоже заставлял танцевать ее до упаду. Тогда пусть мой донор пообщается с вашим. Мэдди умирает от любопытства. Она девочка молодая, еще ни разу не видела такое чудо как донор класса А. Привыкла быть первой со своим классом Б. Насколько я помню, ни этикет, ни распорядок пользования донорами, не запрещает девочкам поболтать друг с дружкой?

Развернувшись в пол-оборота, я наблюдала за хищно-лукавой ухмылкой Рогриха. И ревниво-заинтересованным взглядом девицы, выглядывавшей из-за его плеча.

Глава 29

— Не запрещает, — ответил Дорах, сохраняя невозмутимость и аристократическую расслабленность. — Все решает желание донора. Алена, если хочешь, можешь пообщаться с девушками.

Хочу ли? Да еще как хочу! Ну спасибо, что разрешил, о великий и ужасный господин!

Мысленно показала Дораху язык, а вслух ответила с максимальной любезностью и фальшивой покорностью:

— Если ваше высочество позволит, я бы с удовольствием пообщалась с другими донорами. Мне очень интересно.

— Представьте девушек друг другу, — кивнул Дорах Рогриху.

Тот поклонился в знак благодарности.

— Алена, позволь представить тебе Мэделин, моего донора класса Б. Мэдди, это Алена, донор его высочества Дораха, класс А. Впрочем, ты давно знаешь это о ней! — лукаво ухмыльнулся Высший.

Его рожки издавали знакомое мерцание. Я видела такое на аукционе, когда все демоны принялись насмехаться над одним из своих… Теперь, после объяснений Дораха, я поняла, почему они смеялись.

Их соплеменник не сумел скрыть физическое влечение ко мне. По-русски выражаясь, стояк. И у Рогриха сейчас тоже был стояк. Это он на своего донора так реагирует? Не могут у себя дома наиграться, аж здесь встает? Не хотелось и думать о другой возможной причине его возбуждения.

Мэделин поздоровалась со мной, я ответила, внимательно вглядываясь в первого настоящего донора, которого видела в Мейлисе. Действующего донора, так сказать.

Девица показалась мне ушлой стервочкой, бегающими туда-сюда острыми глазенками. Бегали они по мне, и я чувствовала себя как в библейской истории: «Взвешено, замерено, исчислено». Того и гляди ярлычок с ценником на лоб налепит, чего и сколько я стою.

При этом физиономия самой Мэдди лучилась самодовольством и удовлетворенностью. Похоже, статус донора для демонов был ей весьма по душе. Наверно, о таких женщинах и говорил Каэрх, когда дивился нашему с Мариной упорству. Тех, кто с удовольствием продавался за цацки и «тусовки» в высшем свете.

Впрочем, не стоит делать поспешных выводов. Надо пообщаться с Мэделин. Я могу услышать массу полезного от нее.

— Оставим наших девочек, ваше высочество? Давно хотел обсудить с вами патент на производство лезироидных пластин. Буду рад улучить минутку.

Дорах качнул головой.

— Мой донор впервые на королевском балу, Рогрих. Не хотелось бы оставлять ее без поддержки.

И без контроля, ехидно добавила про себя. И ласково пискнула вслух:

— Что вы, господин, я в полном порядке, буду рада поболтать с Мэделин между нами, девочками. Не все женские разговоры предназначены для мужских ушей! Мужчинам пристало беседовать о делах, а не слушать про заколки и прокладки! Как раз собиралась спросить Мэделин, как обстоят с этим дела в Мейлисе! Да и вы говорили, что мне ничего не угрожает во дворце — его величество лично отвечает за безопасность каждого гостя!

Мне показалось, будто тьма в глазницах Альберта сейчас обернется толстым тентаклем и как следует придушит меня. В нескольких местах разом.

— Именно так, — бросил Дорах. — Мой племянник обеспечивает безопасность королевского бала. Наслаждайся общением, Алена.

Он и Рогрих отошли на несколько шагов. Я ухмыльнулась собственной маленькой победе. Она не несла мне особой выгоды — как я думала в этот момент. Просто тешила самолюбие и давала иллюзию, что я не всецело под контролем принца, могу что-то решать сама. Хотя бы такие мелочи, когда и с кем мне общаться.

Отделавшись от хозяина, я повернулась к девушке. Отзеркалила ее слащавую улыбку.

— Еще раз здравствуй, Мэделин. Рада нашему знакомству. Наконец-то узнаю из первых рук, что такое быть донором в Мейлисе.

— Привет! — девушка растянула улыбку еще шире. — Можешь звать меня Мэдди. Я из Элис Спрингз, это в Австралии. А ты?

Назвала свой город, привычно отшутившись на стандартный вопрос иностранцев: «Это недалеко от Москвы?» Далеко, аж медведи в ушанках ходят по улицам.

— А ты в самом деле хотела спросить о прокладках? — хихикнула Мэделин.

— Еще как. Проблема-то насущная.

— Не беспокойся. Мы, доноры, получаем все, что нам требуется. Если чего-то нет в Мейлисе — пошлют кого-нибудь из Младших раздобыть это на Земле.

— А за что такие блага? Что вы донорствуете? — наконец задала я самый важный для меня вопрос.

Мэдди пожала плечами.

— Как что, холион. Твой хозяин разве ничего не говорил тебе? Вроде бы на тебе уже проявляется его метка, значит он должен был рассказать тебе…

Она глянула на мое плечо. Я вздрогнула, как ужаленная, и сама скосила глаза. Слава Богу, никакой метки не увидела. Но куда смотрела Мэдди?

— Я в курсе, что холион. Но что это такое? Я так и не поняла.

Мэдди рассмеялась.

— Я тоже, представляешь! Какая-то заумь, мой милый хозяин даже не стал терзать меня объяснениями. Сразу сказал — не забивай прелестную головку этой чушью, найдем ей лучшее применение! И знаешь, он с этим прекрасно справляется!

Мэдди понизила голос до шепота, словно сообщая мне невероятную тайну. Я едва сдержала стон разочарования. В очередной раз мне повезло. Из всех доноров со мной пожелала потрепаться самая пустоголовая. Твое фирменное везение, Рябченкова.

— А принц?! — она продолжала взбудоражено шептать. — Какой он в постели? Ты же не с этим, — кивнула в сторону Вассермана, беседовавшего в сторонке с Рогрихом, — с настоящим? Видела его?

— Видела, — сдержанно ответила я. — У него все нормально с этим.

Расписывать австралийке прелести интимной жизни с Дорахом я не собиралась. Перебьется, озабоченная. Вернула разговор к волнующей меня теме:

— А про холион я тоже мало что поняла… Думала, вдруг кто-нибудь из доноров сможет человеческим языком объяснить.

Мэдди скорчила разочарованную гримасу. Не иначе, надеялась на подробности сексуальных подвигов загадочного принца. Но все же ответила:

— О, тогда тебе к Дилайле. Она у нас была на Земле академиком, профессором. Потребовала у хозяина дать ей книги про холион и все перелопатила! Она иногда объясняет девочкам, кому интересно. Я не вслушиваюсь, мне хорошо с Рогрихом, он берет свой холион, а я кайфую, пока он это делает! Ну и он сам тоже, — вновь пошленькое подхихикивание. — Но некоторые девчонки расспрашивают Дилайлу. Она интересно рассказывает, заслушаешься.

— А… она сейчас здесь? — спросила с замирающим сердцем.

Неужели смогу наконец поговорить с кем-то, у кого нормальный ай-кью и кто сумеет раскрыть мне тайну этого холиона?!

— Здесь! — заговорщицки подмигнула Мэдди. — Вон она, погляди, с другими девчонками стоит, смотрят на нас. Подкарауливают, когда я тебя притащу познакомиться с ними! Ты ведь сенсация, Альона, понимаешь? Настоящий донор класса А! Я никогда такого не видела, и девочки тоже!

Я проследила за рукой Мэдди, махнувшей в сторону. И увидела группку из пяти женщин, с любопытством наблюдавших за нами. Землянки. Доноры.

— Пойдем знакомиться скорее.

Вцепилась в руку австралийки и потащила за собой, пока Дорах не передумал и не оттащил меня от себе подобных. Я не упущу шанс.

Глава 30

Доноры жаждали общения со мной не меньше, чем я с ними. С идеей сразу же утащить в сторону академика Дилайлу и учинить допрос с пристрастием пришлось проститься.

Мэдди представила мне доноров. Я честно предупредила, что всех сразу не запомню — память на имена и лица у меня была не ахти. Но эта компания уложилась в голове легко и быстро. Слишком сильно девушки отличались друг от друга.

Дилайла оказалась афро-американкой из штата Южная Дакота. В бытность свою на Земле она преподавала межкультурную коммуникацию в университете Дакота Уэслиан.

Университет принадлежал методистской церкви, и я в очередной раз напряглась. Вдруг Дилайла ничего не скажет про холион, а возьмется обращать меня в свою веру?! С другой стороны, кто разберется в демонах и их делах лучше религиозного академика!

Кроме Дилайлы, Мэдди представила аргентинку Милагрос с характерной латиноамериканской внешностью, в которой сквозила индейская кровь. Китаянку Вэй, шведку Ингрид и болгарку Снежану.

Дилайла со своей специализацией явно была здесь в тему. Кроме культурных различий между демонами и людьми — еще и разношерстная компания землянок с разных концов планеты.

Тем более странным было ощущение, которое я испытала, разговаривая с девушками и глядя на них. Чего-то смутно знакомого… Словно я встречала каждую из них раньше, несмотря на то, что с некоторыми мы обитали по разные стороны земного шара.

Пока мы вели светскую беседу, я вдруг осознала, что мне кажется знакомым. Вопреки принадлежности к разным расам, в их внешности сквозило какое-то едва уловимое сходство. Что-то в чертах лица, что просачивалось даже сквозь национальный генотип.

И… это смутное нечто я ежедневно видела в зеркале. Мы все были схожи между собой. Как будто происходили от одного общего предка.

Эта мысль тревожила меня. Я не знала, стоит ли спрашивать девушек, что они думают о нашем сходстве. Они наверняка замечали его — раз уж я почувствовала в первые минуты знакомства, они-то видят друг друга не в первый раз.

Хотя может, они так привыкли друг к дружке, что не замечают или воспринимают свое сходство как естественное, из-за того что все живут в Мейлисе и донорствуют этот загадочный холион. И только я выбилась из картины. Дорах еще не использовал меня как донора. Моя внешность никак не изменилась по сравнению с земной. А значит, общее в наших чертах сформировалось еще на Земле — с рождения…

Пока я размышляла, уместно ли завести об этом речь, и как это лучше сделать, еще одна деталь приковала мое внимание. Когда кто-то из девушек оказывался ко мне вполоборота левым боком, на левом плече сзади виднелась странная татуировка.

Странная — потому что она не лежала прямо на коже, а как будто витала в паре миллиметров над плечом. Этакий своеобразный три-дэ эффект. Я так откровенно таращилась, что аргентинка Милагрос улыбнулась в тот момент, когда я уставилась на ее татуировку.

— Как тебе наши метки? Красивые? Твоя скоро проявится четче. Когда окончательно уступишь господину и начнешь передавать ему холион.

— О чем ты?! — вырвалось у меня, хотя я не хотела демонстрировать девицам свое невежество.

— О твоей метке, — подала голос Снежана, указывая на мое левое плечо. — У тебя ее пока почти не видно. Это значит, хозяин еще не брал у тебя холион. Пока только приручает тебя. Но ты уже вошла с ним в связь. Еще несколько раз… несколько актов… ты понимаешь, о чем я, — усмехнулась болгарка, — и метка проявится в полную силу.

В ужасе я вновь покосилась на свое левое плечо. Ничего не увидела. Китаянка Вэй погладила меня по этому плечу.

— Наверно, у тебя еще не обострилось восприятие. Это тоже особенность связи донора и господина — мы начинаем тоньше различать магические проявления. Метка хозяина — это магия. Ты ее пока не видишь. Когда в тебя впитается больше влаги господина… семени, пота, слюны — всего, чем мужчина и женщина обмениваются в любовном акте — тогда твои способности обострятся.

Мне захотелось завыть. Как никогда, я чувствовала себя загнанной в угол волчицей. Связь между демоном и донором. Неизбежное насилие Дораха надо мной, которое будет менять меня, неотвратимо привязывать к миру демонов.

Но этого было мало, чтобы окончательно добить меня. Пока я стояла, заледенев от слов своих «коллег», довольных и даже восторгающихся собственным унизительным положением, как раз в этот момент левым боком развернулась Ингрид.

На ее плече была похожая метка. Но не совсем. Она не витала над кожей. Впечаталась в нее четким рельефом. Даже не татуировка — самое настоящее клеймо, которое раньше ставили преступникам и беглым рабам. Или тавро на животном, выжженное раскаленным железом.

— О, тебя смущает метка Ингрид? — с улыбкой заметила Дилайла. От академического взора ничто не ускользнуло. — Она и правда отличается от наших. Дело в том, что Ингрид так и не дала согласия своему господину, чтобы он обладал ею и получал холион. На земле у нее был муж, которого она сильно любила, и сын от него. Ингрид переживала о своей семье и отказывала хозяину в близости. Тогда он выждал положенный законом срок… и наложил на Ингрид тавро. После этого между ними начала формироваться связь. Вскоре Ингрид воспылала привязанностью к хозяину и начала отдавать холион. С принудительной связью под тавро объем холиона чуть меньше, чем с добровольной. Но Ингрид сильный донор. У нее класс Б, как у Мэделин. У нас остальных всего лишь класс С. Она все равно производила немалый объем холиона. Хотя, разумеется, до тебя всем нам далеко… Даже если его высочество клеймит тебя, получит небывалый объем. Но если отдашься ему добровольно, твой холион будет больше, чем поступления от тысячи доноров! Он мудр, поэтому не спешит с тобой.

Не перебивая, я слушала долгую тираду методистского профессора. Молча смотрела ей в глаза, думая, неужели однажды я стану такой же одержимой, как она.

Я смотрела на Ингрид, разлученную с любимой семьей. На ее снисходительную усмешку. Когда-то она отчаянно сопротивлялась насилию над собой. А теперь ей смешно вспоминать об этом. Должно быть, считает свою тогдашнюю борьбу глупостью.

К горлу подкатила тошнота. Я больше не хотела говорить с Дилайлой о холионе. Я уже ни о чем не хотела говорить, ни с ней, ни с остальными. Я не хотела их видеть, слышать, находиться под одной крышей с ними и дышать одним воздухом.

Развернувшись, я пошла прочь. И не обратила внимания на хищный взгляд Рогриха из-за плеча моего… хозяина. В их сторону я тоже не хотела смотреть. От них меня тоже тошнило, но от землянок еще больше.

Демоны это демоны, а тут земные женщины, продавшиеся им или принужденные силой. Результат у всех один: стертая память, как у манкуртов Чингиза Айтматова.* Уничтоженные земные привязанности; чувства, потерявшие значение.

— Алена, ты куда? — понеслись мне вслед женские голоса, и все присутствующие в зале обернулись на крики. — Алена, подожди, вернись!

*Дети или взрослые люди, похищенные врагами, и под пытками или психологическим давлением забывшие свои корни и происхождение, принявшие образ жизни и ценности врагов. Слово используется в романе Чингиза Айтматова «И дольше века длится день».

Глава 31

Я шла куда глаза глядят, не оборачиваясь на женщин, счастливых в своем донорстве. Не думала, куда я надеюсь добрести. Куда меня отсюда выпустят.

Жилистая рука ухватила меня за плечо. Я не стала оборачиваться, и так понимая, кто это.

— Что они тебе сказали? — прошипел разгневанный голос Дораха.

— Ничего плохого, — процедила сквозь зубы, не поворачиваясь к нему лицом. — Только хорошее. Как им хорошо со своими замечательными хозяевами. Какие блага они имеют, отдавая вам холион. Как они забыли свою земную жизнь, предали семью. А главное, какие расчудесные у них метки на плечах. Сказали, я тоже скоро увижу свою… когда больше вашей спермы, пота, слюны смешается с моими. Впитается в кровь. Вот такое счастье меня ждет. И вот что ждет Марину, когда Каэрх принудительно заклеймит ее, потому что она никогда не отречется от мужа и детей!

Дорах развернул меня к себе. Я опустила голову, не желая смотреть на лицо Альберта и жуткие глаза. Еще одна жертва демонского всевластия и безнаказанности.

— Когда ты узнаешь, зачем это нужно, поймешь, что у нас просто нет выбора. Нельзя по-другому. Слишком высока цена.

— А я узнаю? — фыркнула. — Они никто не знают. Им всем плевать. Главное, что они имеют с вас за холион.

— Ты — узнаешь, — непререкаемо заявил Дорах.

Я с силой выдрала запястье из тощей костлявой руки.

— А я уже не хочу. Мне плевать. Какая разница, что там за холион у вас и что он делает. Мне уже все равно. Вам нет оправдания. Ничто не может оправдать разрушение чужих семей, чужих жизней.

— Алена. Давай поговорим дома. Я расскажу тебе правду, которую ты так хотела знать. Здесь не место для разговоров.

— Чем вы меня слушаете? — выкрикнула я. — Мне уже неинтересно все, что вы можете сказать. Я видела своими глазами. Их, — мотнула головой в сторону стайки доноров-манкуртов. — Я не хочу уподобиться им. И моя подруга не хочет. Но вы не даете нам выбора. Что вы можете мне сказать?

Черные глазницы напряженно сощурились. Хотела бы я поверить, что мое возмущение проняло Дораха. Но принц смотрел через мое плечо. За спиной раздался голос:

— Ай-яй-яй, дядюшка, я думал, ты держишь своего донора под контролем. Разборки, выяснение отношений на королевском балу — как вульгарно! Как по-человечески!

— Все под контролем, Ристарх, — холодно ответил принц. — Алена слегка переволновалась от общения с другими донорами. Я применю внушение, чтобы успокоить ее.

— Нет!

Ледяная паника разлилась по жилам.

— Я не хочу! Не надо внушения!

— Иди сюда.

Дорах протянул руку. Хотелось с силой ударить по ней, но я сдержала себя. Шагнула к «хозяину», которого жаждала помножить на ноль. И тут Ристарх крепко сжал мое плечо.

— Я приглашаю Алену на танец.

Дорах рывком подался вперед, будто желал врезаться между мной и Ристархом. Король хищно оскалился.

— Мы изволим пригласить на танец Алену, донора класса А, принадлежащую принцу Дораху.

Ритуальная фраза, которой монарх обозначил свой статус и свои права. Дорах не мог помешать, как бы ни жаждал.

Ристарх притянул меня к себе. Свободной рукой подал знак музыкантам. Заиграла бойкая музыка, и король закружил меня в танце. То и дело передо мной мелькало лицо Дораха, бледное как полотно.

— Ваше величество, — проговорила я. — Что должно произойти, чтобы донора низкого класса отпустили на Землю?

— Ты о своей подруге? Зачем ей на Землю? Каэрх отбил ее у брата, обращается с ней мягко. Отвел положенный срок на согласие. У нее все в порядке.

— Не в порядке! — выкрикнула я, сбиваясь с линии танца. Жестким, неприятным рывком Ристарх вернул меня в нужную позицию.

— Не дергайся, Алена. Это мой любимый танец. Не люблю, когда мне портят удовольствие.

— Ответьте на мой вопрос! В каких случаях для доноров делаются исключения, отпускают их на Землю?

Ристарх ухмыльнулся.

— По особому распоряжению короля. Все что угодно может свершиться по монаршей воле. Но ни я, ни мой дядюшка ни разу не распоряжались вернуть донора на Землю.

— Что я могу сделать, чтобы вы отпустили мою подругу?

Ухмылка Ристарха расползлась шире.

— Любишь брать быка за рога? Твои предложения?

Я с шумом выдохнула воздух. По телу струился ледяной пот. Неужели я сейчас скажу это? Неужели я готова на это?

— Я могу дать согласие. Вашему брату не придется клеймить меня. Он будет получать от меня намного больше холиона, чем принудительно.

Меня все равно ничто не спасет. Демоны отпустят меня разве что если им будет грозить новая война с ангелами. Пусть хотя бы Марина вернется домой, к семье.

Ристарх покачал головой.

— Его метка уже проявляется на тебе. Не слишком отчетливо. Эфемерно… Но она есть. Как только она закрепится, холион потечет от тебя в полной мере. Ему не придется ставить клеймо.

Яростно стиснула зубы. Проклятый принц обложил меня, как кабана в засаде… Неужели придется опустить руки, смириться?

И вдруг вспомнила кое-что. Дорах требовал, чтобы я молчала о белой комнате. Может, это компромат на него?

— Я могу кое-что рассказать о нем. И об ангеле.

— Об ангеле?

Небрежная ухмылка соскользнула с лица короля, уступив место откровенному интересу.

Глава 32

— И что же ты знаешь о дядюшке и ангеле?

— Скажу, если вы дадите королевское слово вернуть Марину на Землю. И обеспечить, чтобы ее больше не забирали в Мейлис, а оставили в покое и дали возможность жить спокойно с родными.

Ристарх ответил без малейшей задержки:

— Клянусь, что сделаю все положенное законом, чтобы вернуть твою подругу Марину домой.

— И больше не забирать ее в Мейлис, — твердо проговорила я.

Не хватало еще, чтобы ее заграбастал очередной неадекватный демон.

— И больше не забирать ее в Мейлис, а дать возможность жить на Земле с родными, — спокойно проговорил Ристарх.

Как будто ему вообще не было дело до Марины. Можно ли верить его слову? Нет ли в такой формулировке ловушек?

Выбор невелик. Я уже сказала о Дорахе и ангеле. Отмолчаться не выйдет.

— В его дворце есть секретная комната с белой дверью, которая то появляется, то исчезает. Я прошла через эту дверь… и увидела призрачного ангела с огромными крыльями. Она звала Дораха, просила отпустить… Не хотела что-то позволять ему. А потом исчезла. Наверняка это важно для вас — вы ведь воюете с ангелами.

На физиономии Ристарха больше не было и тени ухмылки или высокомерного пренебрежения. Он напряженно спросил:

— Как ты проникла в ту комнату?

— Не знаю, — пожала плечами. — Ничего не делала для этого. Дверь появилась передо мной. Я толкнула ее и вошла.

Король вперился в меня пожирающим взглядом.

— Просто толкнула… и вошла?

— Ну да. Это имеет значение?

Ристарх проговорил загадочно:

— В твоей истории все имеет значение, Алена.

— Вы отпустите Марину?

— Отпущу… но потребуется последний штрих.

— Какой?

— Ты должна попросить меня о покровительстве. Только тогда я смогу исполнить твою просьбу. Если бы на тебе не было дядюшкиной метки, я мог бы объявить о покровительстве без просьбы. Но она уже есть, хоть и слабая. В таком случае я имею право вмешиваться, только если хозяин донора халатно распоряжается полученным холионом. Либо если донор сам попросит короля о покровительстве. Иначе твои просьбы не имеют никакого веса.

Я напряглась.

— И что означает это покровительство? Вы сами будете брать с меня холион? Тем же способом, что и все хозяева?! На это я не пойду!

Не хватало еще стать подстилкой для всех демонов Мейлиса по очереди! Хватит с меня одного подлого совратителя. Спать еще и с Ристархом я не собираюсь. Даже ради Марины.

Король криво улыбнулся уголком рта.

— Да, Алена, я буду сам брать с тебя холион. Но не так, как другие демоны. У короля есть свои способы. Как ты думаешь, почему я не пришел на аукцион и не купил тебя сам? Или почему в Мейлисе нет закона, который обязывает передавать доноров класса А правителю?

В душе не имею, хотелось бросить. Я была слишком напряжена, чтобы спокойно сносить пространные околичности Ристарха.

— Ну и почему?

— Потому что король не может связывать себя с одним донором. Он должен усиливать энергию всех. И это делается не через секс правителя и донора.

— А как?

Ристарх хмыкнул.

— Могу прислать тебе профессора биофизики, чтобы он разъяснил. Если поймешь. Лично мне в свое время не хватило извилин.

Тут я поверила, вспомнив книжки про холион в библиотеке Дораха.

— А зачем тогда покровительство надо мной?

— Чтобы исполнить твою просьбу. Когда между хозяином и донором установлена связь, король может вмешиваться в нее, только если донор попросит покровительства.

Что-то корябнуло меня внутри, едва заметно, я даже не придала значения. Но сдаваться на милость Ристарха не горела желанием.

— А просто отпустить Марину? Неважно, просила я вас или нет. Необязательно же объявлять об этом, вы можете просто пожелать этого королевской волей.

Ристарх расхохотался.

— Ты забыла, куда попала, Алена. Это мир демонов. Тут за все надо платить. Хотела получить свободу подруги в подарок? Ее придется купить. Ну а дядюшке придется расплатиться за косяк. Потеряв тебя.

Мы говорили и двигались в ритме танца, которого я совсем не замечала. Что же делать? Довериться Ристарху? Или бросить Марину на произвол демонов? Позволить превратить ее в бесчувственного манкурта? Однажды увидеть на ее лице презрительную усмешку, когда упомяну Костю и детей…

— Хорошо. Что я должна сделать?

— Просто попроси. Сначала меня, а затем перед всем залом.

Сердце колотилось так, что перекрывало музыку и шум голосов. Казалось, в огромном зале только я и монарх. Который выжидающе глядел на меня.

Была не была. Надеюсь, я сумею вернуть тебе долг, Марина…

— Прошу о покровительстве, король Ристарх.

Демон повел рукой.

— Повтори.

Я вновь проговорила просьбу, и она прозвучала над залом, словно из громкоговорителя.

— Алена, нет! — раздался отчаянный крик Дораха. — Забери назад, пока не поздно!

Я увидела, как щуплая старческая фигурка мчится наперерез нам. Пара секунд — и налетит прямо на меня, сшибая с ног.

Ристарх вытянул руку ладонью вперед. Тело Альберта врезалось в невидимую преграду и отлетело кубарем.

— Изволим оказать покровительство Алене, донору класса А, по ее собственной просьбе. Принц Дорах, мы снимаем с тебя ответственность за донора и ее холион. Принимаем на себя. А тебе приказываем вести себя пристойно или покинуть королевский дворец.

— Что ты наделала, Алена! — простонали разбитые в кровь старческие губы. — Что ты наделала!

— Хватит! — отрезал король. — Нам надоело. Принц Дорах, убирайся вон!

Ристарх вытянул руку. Позади Дораха разверзлось темное отверстие. Затянуло принца, как в воронку, и следом затянулось само. Король махнул рукой. Широкая ухмылка темного, зловещего предвкушения расползлась по его физиономии, которая внезапно уподобила его истинному владыке демонов — жуткому, вселяющему ужас.

— Продолжаем бал, господа! Настало время основной программы!

Глава 33

По залу прокатился шорох оживления. Лица демонов и человеческих женщин засияли предвкушением. Доноры, которые до сих пор стояли сбившись в стайку и таращились на меня осуждающе, разбежались и подошли к демонам. Мэдди — к Рогриху, остальные, видимо, к своим хозяевам.

Мужчины тут же сграбастали их в охапку, бесцеремонно оглаживая по спине, животу, бедрам, ягодицам и груди. Не стесняясь окружающих. Вот вам и высшее общество.

«Холион! Холион!» — раздались бурные выкрики. Женщины и мужчины принялись срывать с себя и друг с друга одежду. Ристарх довольно взирал на творившееся непотребство.

— Что они делают?! — воскликнула я.

— Производят холион, Алена. Друг при друге… и при мне. Силой правителя я преумножу выделенный холион.

Он улыбался. А у меня пересохло горло.

— Когда… когда вы отпустите Марину?

— Да хоть сейчас.

Ристарх провел перед собой ладонью, и появился небольшой мерцающий экран. Через минуту в нем отразилось встревоженное лицо Каэрха.

— Ваше величество? Доброго вечера… Чем обязан чести?

— Приветствуем тебя, Каэрх. Мы приказываем вернуть донора Марину на Землю. Немедленно.

У Каэрха округлились глаза.

— Но… ваше величество, такого никогда не случалось!

— Мы создаем прецедент. Исполняй.

Каэрх поклонился, развернулся затылком и исчез с экрана. Я недоверчиво смотрела на гаснущие искорки. И все? Так просто?

Впрочем, для меня вряд ли выйдет просто. Я глазела на разгоравшуюся вакханалию вокруг. Рогрих задрал элегантное платье Мэдди, загнул ее раком и вколачивался в австралийку короткими, резкими рывками.

На другом конце зала профессор методистской церкви Дилайла расселась на корточках перед демоном с мерцающими рожками, припав к его паху. Голова ее быстро и ритмично двигалась взад-вперед.

Я отвернулась от неприятного зрелища и тут же наткнулась на еще более развратную картину. Ингрид, некогда верная жена и любящая мать, а ныне — заклейменная рабыня демона — стояла на коленях перед своим Высшим. Он грубо и жестко насиловал шведку в рот. При этом так взрыкивал от возбуждения, что слышно было всему залу.

Меня трясло от ужаса и отвращения. Неужели и меня сейчас заставят так же?! Ристарх расхохотался, будто прочитал мои мысли.

— Не дрожи так, Алена! Тебе это не грозит. Ты только что отреклась от своего хозяина. С моей помощью. Так что тебе теперь не светит выделять холион, ублажая кого-то из демонов.

— А как? — выдавила я срывающимся голосом. — Вы ведь не для того забрали меня у Дораха, чтобы лишить Мейлис моего холиона…

Хохот короля стал еще громче. Но когда он заговорил, слова прозвучали так тихо, что никто не мог их разобрать, кроме меня… И еще совсем молодого парнишки, которого подвели к Ристарху.

Глаза парня сверкали нездоровым возбуждением, как будто он был под наркотиком. Или под колдовским внушением. Я сомневалась, что он слышал и понимал хоть слово.

Он опустился перед Ристархом на колени. Я стояла, примороженная к полу, глядя, как король расстегивает штаны и притягивает к себе голову парня. А потом рывком отвернулась. Мечтала заложить уши глиной и не слышать омерзительных стонов короля, насиловавшего одурманенного мальчишку.

Делая свое гнусное дело, Ристарх отрывисто говорил мне, перемежая слова нечленораздельным мычанием:

— Отныне у тебя, Алена, иное предназначение. Я возьму холион от тебя напрямую… Как Дорах взял его у Кесайи…

— Ке… Кесайи?

— Ангела, которого ты видела в потайной комнате. Точнее, архангела. Кесайя была архангелом… Четыреста с лишним лет назад она прибыла в Мейлис с посольством… заключить договор о разделе новооткрытых планет. Мой неразумный дядюшка влюбился в нее. Взял в плен и отказался отпускать. Тогда Сейлим, мир ангелов, начал войну против нас…

Он прервался, сосредоточившись на несчастном наложнике. Я сглотнула подступившую тошноту. Не могла даже зажать уши — чтобы не пропустить, когда он вновь заговорит о войне и архангеле по имени Кесайя.

— Так вот… — наконец продолжил Ристарх. — Ангелы начали войну. Дядюшка кое-как принял решение вернуть Кесайю ангелам. Вот только она сама влюбилась в него и отказалась уходить. Наши миры оказались на грани катастрофы. Ангелы применили священное оружие, которое было только у них… Мейлис начал гибнуть. Сотни планет были уничтожены. И тогда дядюшка совершил единственное, что могло остановить разруху.

Вновь похотливые стоны и противно чавкающие звуки. Я не знала, чего хочу больше — провалиться сквозь землю или дождаться, когда Ристарх продолжит.

Отвлекшись от парня, он с хохотом возобновил рассказ:

— Жертвоприношение, милая моя Алена Рябченкова. Твой принц убил свою возлюбленную Кесайю. Смерть архангела выделила энергию колоссальной мощности. Холион. Это слово означает «душа архангела». Дядюшка направил эту энергию на создание заслона между Мейлисом и Сейлимом. И на латание военной разрухи.

Вот и заветная тайна. Лучше бы я и дальше ее не знала. Теперь понимаю, почему Дорах скрывал правду от меня и других девушек…. Пока они не превращались в податливых кукол, неспособных осуждать похитителей.

Но какое отношение к убитому архангелу Кесайе имели обыкновенные землянки, которых демоны похищали как доноров?!

— Дядюшка не смог взять всю силу Кесайи, — продолжал Ристарх. — Часть холиона просочилась в смертный мир. Там она воплощалась в женщинах, которые рождались крохотным подобием Кесайи. Таких мы находили и забирали себе как доноров холиона. Поскольку дядюшка трахал Кесайю неотрывно — даже в тот миг, когда убивал ее — холион высвобождался в донорах через секс. Чем большая частица архангела воплощалась в смертной женщине, тем выше ее класс как донора. Ты, Алена, со своим классом А — едва ли не чистейшее воплощение Кесайи. Потому ты смогла проникнуть в ее убежище, которое сгинуло из Мейлиса с ее смертью. Той комнаты за белой дверью больше не существует. Но тебе она явилась, потому что ты и есть Кесайя!

Слова Ристарха долетали до меня словно через толщу воды. Кажется, у меня заложило уши. Трудно вообразить шок сильнее того, что я испытала, слушая короля. Но следующие его фразы сразили меня наповал.

— Ты станешь моей личной Кесайей… моим архангелом. Я возьму твой холион, как Дорах взял холион Кесайи. Убью тебя, как он ее. Ты ведь забыла спросить, когда просила моего покровительства, сохранишь ли жизнь! Тебя беспокоила только твоя подружка… И такая мелочь — буду ли я тебя трахать! Как видишь, это тебе не грозит! Правда, мой милый голубок?

Последние слова уже не мне, а любовнику, чьи глаза все сильнее затягивались мутной поволокой.

— Ни одной женщине не грозит то, что я делаю с тобой, малыш! Давай, постарайся как следует, прежде чем я перережу тебе горло на пике оргазма! Обожаю кончать под предсмертные хрипы таких очаровашек! Но ты, дорогая Рябченкова, меня не возбуждаешь. Тебя я просто убью и заберу твой холион. И Мейлису я его отдавать не собираюсь! Возьму все себе. Достигну такого могущества, какого не знал ни один демон! Я подчиню Сейлим и стану повелителем обоих миров! Не просто королем демонов, и даже не королем ангелов. Я стану Богом!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

Черное марево, вышвырнувшее Дораха из королевского дворца, стянулось в маленький тугой сгусток и исчезло. Принц мгновенно покинул тело фамильяра и вернулся в свое, надежно укрытое в непроницаемой защитной капсуле. Открыть ее можно было только изнутри.

В этот раз принц едва не разбомбил капсулу при выходе — бурная ярость переполняла его. На Ристарха, умело сыгравшего на страхах Алены, переживаниях за подругу и… эмоциональной несдержанности и незрелости. На Рогриха, подсунувшего ей компанию доноров, адаптированных к реалиям Мейлиса. Упрямой девушке, которая провела среди демонов лишь несколько дней, не успела принять новую реальность и и приспособиться к ней.

Алене тоже перепало его злости. Неразумная, непослушная, взбалмошная девчонка! Сколько раз он повторил ей — не отходить ни на шаг, остерегаться всех и каждого. Нет, она посчитала главной опасностью его! Отдавшего за нее планету и готового отдать, если понадобится, десяток. Для него она была ценнее всех сокровищ Мейлиса.

Но конечно, сильнее всего он злился на самого себя. Знал, что по воле Ристарха, по нерушимым традициям Мейлиса вынужден сунуться вместе с ней в гадючье гнездо. И не уберег. Не удержал.

Надо было отвадить от нее девку Рогриха. Хорошо ведь знал коварство Высшего. Тот издавна конкурировал с Дорахом. Все эти попытки «социализировать» Алену неспроста. В сговоре с Ристархом или просто хотел напакостить Дораху, расшатав состояние и без того неспокойного донора?

Все эти мысли молниеносно проносились в голове принца, пока он телепортировался в свой кабинет и активировал экраны магического дальновидения. Он должен видеть, что происходит во дворце. У Ристарха была власть исторгнуть любого из дворца. Но закрыться от дальновидения он не мог.

Дорах равнодушно наблюдал за началом оргии. Ему было хорошо известно, что члены королевского рода усиливают мощь холиона, которая выделяется в их присутствии. Когда в свое время он, будучи королем, обнаружил это свойство, сам же и учредил эти балы. Обязал Высших демонов совокупляться со своими донорами у него на глазах, чтобы разом влить в их мироздание огромный объем холиона.

Но был один нюанс. Член королевского рода мог усиливать холион либо всех… либо одного своего донора. Чтобы усиливать общий холион, сам он должен был полностью воздерживаться от контактов с женщинами. С донорами, с простыми человечками, с демоницами.

Пока Дорах оставался королем, он исполнял эту миссию, не брал себе личного донора и хранил полное воздержание. А потом отрекся и передал власть юному тогда племяннику, который предпочитал мужчин.

Дорах считал, что нашел неплохое решение. Оставаться правителем Мейлиса после случившегося кошмара он не мог. Больше полувека после чудовищной катастрофы он держался исключительно из чувства вины и желания исправить содеянное. Хотя сам долгое время не верил, будто можно что-то исправить.

Но холион действовал. Он находил все больше земных женщин-доноров, человеческих частичек Кесайи… И мир, который он разрушил, укреплялся у него на глазах. Жертва оказалась не напрасной. Его возлюбленная, его ангел…

Каждый раз при мысли о ней сердце пронзала боль. Люди придумали сущие небылицы об ангелах и демонах. В их представлении ангелы были невинными, непорочными существами. А демоны — коварными подлецами, неспособными чувствовать и любить.

За время безумного, головокружительного романа с Кесайей Дорах узнал об ангелах столько, чего не мог знать ни один демон. О себе тоже. Никогда он и помыслить не мог, что в нем могло вспыхнуть всепоглощающее пламя страсти… А еще нежности и устремленности к любимому существу.

Сумасшедшие чувства, сгубившие целый мир… Кесайя жила в его сердце смесью горечи, блаженства и неизбывной вины. Он ничего не мог сделать, чтобы вернуть ее. Но мог вернуть мир, погубленный их страстью.

Дорах сосредоточил все усилия на том, что найти каждого донора. Каждую частичку его возлюбленной. Он старался не упустить доноров даже с ничтожной долей холиона. Каждая крупица вносила свою лепту и укрепляла Мейлис.

Он не гнушался ничем. Женщина была замужем и обросла крепкими связями на Земле? Неважно. Она нужна Мейлису, а значит — должна исполнить предназначение. Групповая оргия усиливает выделение холиона? Значит, демоны будут совокупляться с донорами на глазах друг друга, в присутствии правителя.

Но пребывать в этом было невыносимо. Десятилетия на престоле после разрухи были для Дораха пыткой. Он даже радовался, что особенность правителя запрещает ему иметь личного донора.

А потом он обратил внимание на юного племянника, сына сестры, увлеченного мужчинами. Мальчик казался Дораху адекватным и сообразительным. Король обучил его, рассказал почти обо всем, связанном с трагедией Мейлиса и холионом… И передал престол.

Лишь сейчас он осознал, какую ошибку совершил. Власть искалечила и развратила душу Ристарха. Он начал получать удовольствие от смерти и страданий. Убивал своих любовников. А когда Дорах услышал через магический экран жуткие слова племянника Алене, его сердце на несколько секунд остановилось.

Ристарх всерьез задумал стать самым могущественным существом во Вселенной. Обрести божественную силу. И для этого убить Алену. Сколько времени пройдет, пока безумец сможет осуществить свой план?

В первый миг Дорах едва не кинулся без оглядки обратно во дворец, сразиться с племянником немедленно. Ярость и страх за девушку гнали вперед… но здравый смысл заставил охолонуть.

Дорах древний и могущественный демон. Старше, опытнее, умудреннее Ристарха. Он прошел множество демонских междоусобиц и войну с ангелами. Лично сразался и одолел нескольких Верховных Архангелов. В прямой схватке один на один у него неплохой шанс против короля.

Но на стороне племянника — сила правителя. Особая разновидность магии, которой обладал действующий монарх демонов. Она давала Ристарху значительное преимущество перед любым существом в Мейлисе.

Дорах не защитит Алену, если погибнет. Нападение должно быть не спонтанным, не импульсивным, а тщательно взвешенным и продуманным. Ожидание невыносимо, когда Алена в руках невменяемого одержимца. Но…

И бывший, и нынешний правитель знали одно. Выделение холиона в сексуальном совокуплении и жертвоприношении имеет разные циклы усиления и спада. Сегодня был самый благоприятный день и час для оргии. Для ритуала он настанет через пару дней. У Дораха есть время подготовиться.

Он должен ударить без единого слабого места, без малейшего риска поражения. Не дать Ристарху шанса. Никто не спасет Алену, кроме него. Если он проиграет — она обречена.

Принц утихомирил отчаянно бьющееся сердце. Сейчас оно должно быть спокойнее земной тверди, разум — холоднее полярного льда, воля — тверже алмаза. Лишь хладнокровие, изворотливость и рассудительность спасут Алену. Импульсивность, эмоции — погубят. С ними она переборщила за них двоих.

Много раз, глядя на нее, Дорах задавался вопросом: как это создание может быть воплощением его любимой Кесайи?! Вспыльчивая, вздорная, безрассудная на грани инфантилизма. Как его утонченная ангелица могла переродиться с таким характером?

Здравый смысл — тот самый, что сейчас удерживал принца от опрометчивого нападения на короля — тот же, что позволял ему сотни лет удерживать власть в Мейлисе среди других коварных и амбициозных родов — велел относиться к купленной рабыне как к инструменту. Не большему, чем тысячи остальных похищенных доноров.

Не думать о ней, как о возродившейся Кесайе. Да и не могла она быть ею. Его ангелица погибла навсегда. Ее не вернуть. Вместо нее с Дорахом осталась безграничная боль, тоска и гложущее чувство вины.

Эта земная девушка… Она совершенно другая. По характеру — прямая противоположность Кесайи. Как будто высшие силы прочертили некую ось разнообразия женских характеров, и на одном полюсе была Кесайя, на другом — Алена.

Ничто в ней не должно было притянуть Дораха, заставить относиться к ней иначе как к сосуду с холионом.

Но отчего он испытывал отчаянную потребность увидеть блаженство на ее лице, когда касался ее сокровенных женских мест? Отчего так ранили ее упреки? Почему не хватало огня и радости в ее глазах при виде его?

И почему сейчас так хочется плюнуть на все рассудочные выкладки, броситься в бой немедленно, чтобы не оставлять ее ни секундой дольше во власти сумасшедшего Ристарха?

Нет, эта девушка стала для него не просто донором, не просто инструментом. Душа Дораха — или что там у демонов вместо души в представлении людей — болела и терзалась. Он хотел для нее безопасности. Хотел ее близости.

И не хотел и не мог думать о том, что если он спасет ее — нет, не так: когда он ее спасет! — ему придется открыть ей правду. Хотя она не готова. По-хорошему нужны долгие месяцы, а то и годы приручения, прежде чем она сможет принять истину.

Но спасибо полоумному Ристарху — теперь у Дораха их нет. Истину придется раскрыть… и будь что будет.

Но все это не имеет значения, пока Алена в плену короля. Первоочередная задача — освободить ее.

Принц взглянул на один из экранов дальновидения. Усмехнулся. Тот, кто ему нужен, весьма в плачевном положении. У него нет резонов отказывать в содействии… если сам Дорах найдет правильные доводы.

Он повел ладонью перед собой. Среди мерцающих искр промелькнула мужская фигура. Тот, кого вызвал принц, обернулся и злобно осклабился.

— Ваше высочество. В собственном обличье, без личины уродливого фамильяра. Хотите поглумиться над несчастным изгнанником? Считаете, мне мало досталось?

Дорах окинул взглядом немытого взлохмаченного демона в обносках с чужого плеча. Ничто в его глазах не выдавала презрения или враждебности. Он покачал головой максимально дружелюбно.

— Нет, Лаймах. Глумиться не хочу. Хочу предложить тебе сотрудничество. Если помнишь, я не обвинял тебя и не выносил приговор. Это сделали другие. И ты с моей помощью можешь сделать кое-что, чтобы отомстить обидчикам. Обоим.

Глава 2

Наказанный демон недоверчиво косился на Дораха.

— Вы про каких обидчиков?

Дорах усмехнулся с подчеркнутым высокомерием.

— Перед кем ты притворяешься, Лаймах? Думаешь, я не догадываюсь, что ты затаил злобу на короля и моего донора… бывшего донора.

— Бывшего, значит?

Младший демон не удержал злорадной ухмылки.

— И как же так случилось, что донор ценой в развитую индустриальную планету вдруг стал бывшим?

— Она попросила покровительства у Ристарха. Твои обидчики объединились, Лаймах. И теперь я, как и ты, сердит на них. Очень сердит. Ристарх провернул хитрую комбинацию, чтобы лишить меня ценного донора. А неблагодарная девчонка не ценила все, что я сделал для нее. Оба заслуживают хорошей взбучки. И ты поможешь мне устроить ее.

Дорах откинулся на спинку кресла, постукивая костяшками по столу. Коварный и невозмутимо-вальяжный. Таким его знали в бытность королем. Таким он явил себя сейчас тому, кто необходим в этой партии. Решительным, безжалостным игроком.

Он показал себя без маски. Не стал входить в тело фамильяра. Не время цепляться за прошлое. За стыд, вину, сожаление. Пора действовать — молниеносно и сокрушительно. Иначе можно остаться без настоящего и будущего. Как уже случилось однажды.

Лаймах удивленно посмотрел на принца.

— Как я могу помочь? Жалкий изгнанник — могущественному принцу?

— Я скажу, как. После того, как принесешь вассальную клятву. С тебя — помощь и служение. С меня — покровительство.

Глаза Лаймаха сверкнули.

— Голова моего братца. И его донор. Я хочу назад эту суку. Тогда я приму покровительство и принесу вассальную присягу.

Дорах склонил голову набок и улыбнулся уголком рта.

— Я смотрю, тебе есть что терять, Лаймах. Раз ты осмелился торговаться в своем положении. Что ж, не стану подвергать тебя риску. Сделаю предложение твоему братцу — может, он окажется сговорчивее. Может, ему не придется предлагать покровительство. Вдруг ему хватит одной твоей головы, а. Лаймах? А может, заключим такую сделку и с тобой, раз ты уже здесь? Голова твоего братца в обмен на помощь. Обойдемся без покровительства. Зачем мне такое бремя как вассал-Младший? А ты сохранишь независимость. Исполнишь свою часть сделки, получишь голову братца — и вернешься туда, где сидишь сейчас. Там тебе уютно и тепло, верно? Или ты знаешь верный способ выбраться оттуда. Мое покровительство и вассальная связь только обременит нас обоих. Упростим наше соглашение. Или разойдемся. Я найду другого помощника, ты — другого покровителя.

Физиономия Младшего посерела. До него дошло, в каком положении он находится — и верно не лучшем, чтобы торговаться.

— Я… ваше высочество, я согласен. Я принесу вассальную клятву и приму покровительство в обмен на служение.

Дорах скептически поморщился.

— У тебя семь пятниц на неделе, Лаймах. Как у человеческой девицы. Ты подумал как следует? Как принесешь присягу, обратного пути не будет. Ты будешь обязан подчиняться мне.

— Как и вы — укрывать и обеспечивать своего вассала.

— О да, — хмыкнул Дорах. — Скучное, муторное занятие. За него я потребую от вассала точности и абсолютного повиновения.

— Согласен, поскольку получу заботу о благополучии от сюзерена!

Дорах удержал торжествующий блеск в глазах. Рыбка проглотила наживку. Но иначе и быть не могло. Он был лучшим переговорщиком… до появления Кесайи.

Болезненный укол при непрошенном воспоминании он тоже удержал. Холодно и почти равнодушно бросил Лаймаху:

— Тогда я жду присягу.

Младший произнес ритуальные фразы вассальной клятвы, обязываясь служить и подчиняться сюзерену. Дорах проговорил положенный ответ, обещая заботиться о вассале, обеспечивать его нужды и не давать в обиду. Клятва закреплялась магией, оба не могли нарушить принятые обязательства до ее расторжения.

— Что ж, вассал, — молвил Дорах. — Теперь ты готов услышать, что от тебя нужно.

Глава 3

Знакомо-теплые руки обвивали меня надежным кольцом… Крепкое, разгоряченное мужское тело прижималось ко мне сзади. Ягодиц коснулось нечто твердое, напряженное… Скользнуло меж бедер, касаясь увлажненной промежности.

Я заерзала, придвигаясь плотнее к мужскому паху. Лоно жаждало принять каменный член, впустить как желанного, долгожданного гостя…

Прикосновения становились все жестче и настойчивее. Вот-вот «гость» ворвется туда, где по нему истосковались…

И в этот момент я вдруг ощутила промозглый холод вместо согревающих объятий. Ничто не прижималось ко мне сзади, не касалось пульсирующим желанием нежных складочек. Обжигающее мужское тело словно растворилось в один миг.

Я открыла глаза. Меня окружали каменные стены. Лежала я на ледяном полу, тонкая рваная подстилка не спасала от холода. Царил полумрак, скудный свет проникал сверху, сквозь узкую щель в крышке люка. Оттуда же сквозила тонкая струйка воздуха, без которой я давно задохнулась бы.

Мелькнула мысль — Дорах, проклятый инкуб. Явился ко мне во сне и сбежал, оставил в этом паскудном месте. Но тут же пришло осознание: не было Дораха. Никто ко мне не являлся. Это был самый обычный сон. Хоть прикосновения казались такими реальными, такими знакомыми…

Предательские фантазии. Подсовывают мне эротические грезы об ужасном демоне, первом мерзавце и негодяе, который втянул меня в безвыходную передрягу. Даже полоумный Ристарх не вызывал во мне такого протеста и отторжения, как этот лицемер… и убийца.

Король просто был сумасшедшим маньяком. А вот его дядя… Похитил, запер, изнасиловал архангела, которая прибыла с дипломатической миссией. Разжег войну между двумя могущественными расами. А когда война едва не уничтожила его мир, убил возлюбленную ради ее энергии.

Тоже маньяк? Одуревший от всевластия и безнаказанности самодур? Пожелал недоступного — архангела? А меня видел ее продолжением и собирался убить, как Ристарх. Он ничем не лучше спятившего племянника. Король просто опередил дядю. Переиграл. Заполучил меня и мой холион…

Невеселые мысли прервал лязг отодвигаемого люка. Яркий луч света полоснул по лицу. Неужели сейчас меня поведут на казнь? То есть — на смертельный ритуал, что одно и то же… Или просто тюремщики явились покормить узницу?

Отверстие люка заслонила темная фигура. Разглядеть ее я не могла. А в следующий миг она сиганула внутрь моего каменного мешка, со свистом рассекая воздух.

Я взвизгнула и кубарем откатилась к стене. Тут же заботливые мужские руки обхватили меня с обоих боков, бережно поставили на ноги.

— Алена… — прозвучал до боли знакомый шепот, на который отозвалась каждая клеточка тела. — Ты цела. Я успел. Немедленно уходим отсюда.

Первым порывом было — броситься на шею Дораху и заорать: забери меня отсюда, скорее! Но в голове прозвенел голос Ристарха: «Я возьму твой холион, как Дорах взял холион Кесайи. Убью тебя, как он ее».

Дорах пришел не за тем, чтобы спасти меня. Он вернулся за своей собственностью, дорого оплаченной. Просто не хотел отдавать добычу Ристарху. Он убьет меня сам.

Дорах не обращал внимания, как напряглось и закаменело мое тело. Я не успела оттолкнуть, ударить его, даже закричать. Он молниеносно посадил меня на руки, как несмышленую дитятку… и взмыл вверх, будто марвеловский Супермен.

Шумно выдохнула. Крик застрял в горле. Тело полностью онемело, я и пальцем не могла пошевелить. Похоже, Дорах предусмотрительно зачаровал меня, чтобы не смогла помешать своему «спасению». То есть, захвату военного трофея.

Когда он приземлился на ноги после невероятного прыжка, я только и успела увидеть мельком просторный двор, огражденный высоченными стенами из черного гранита или чего-то подобного.

В полу, выложенном тем же гранитом, виднелись несколько дыр подобных той, где я провалялась без сознания неизвестно сколько времени. Похоже, так выглядела демонская тюрьма.

Дорах не ждал, пока я досконально разгляжу обстановку. Перед ним разверзлось синеватое отверстие, и он нырнул туда, не выпуская меня из рук.

Мы очутились на лесной поляне под дождем. Я даже не успела намокнуть: раскрылся еще один портал, и мой похититель запрыгнул в него.

На сей раз мы угодили на скалистое морское побережье. Веяло свежим и теплым бризом. В небе кружили чайки. Волны разбивались о крутые утесы.

Мне захотелось крикнуть — останемся здесь! Ты все равно убьешь меня, так лучше умереть у моря. Может, я смогу возродиться не пучком холиона, а вольной чайкой. Но демон вновь поменял место. И еще. И снова.

Я сбилась со счету, сколько раз мы попадали в новые и новые места. В глазах рябило от смены пейзажей: луга, острова, горы, шумные городские улицы, тихие деревенские окраины…

А потом мы оказались на узеньком мостике через такой же узкий канал. Мимо нас сновали люди, не обращая внимания на двух пришельцев, возникших в воздухе из ниоткуда. Дорах поставил меня на ноги. Нам пришлось вжаться в перила, чтобы пропускать поток прохожих.

Демон не торопился нырять в очередной портал, и я успела оглядеться по сторонам.

— Да это же Львиный Мост на Грибанале!..

Эмммм…. Ну, на канале Грибоедова. В Питере мне доводилось бывать три раза в хорошей шебутной компании. Кое-какие словечки местной топонимики крепко засели у меня в памяти.

— Мы что, в Питере?!

— Не знаю этого слова, Алена. Мы в твоем мире и в твоей стране, в одном из ее крупных городов. Надеюсь, я достаточно запутал след, и Ристарх не скоро вычислит нас.

Глава 4

Хорошо, если не скоро. Как бы теперь еще мне так извернуться и удрать уже от Дораха. Пусть он тоже не скоро найдет меня, чтобы самому принести в жертву и забрать проклятый холион.

— Сойдем с моста, — проговорил он, взял меня под руку и провел между львами. — До чего скученно в этом вашем… Питере. Столько людей.

— Это вы еще Москву не видели, — буркнула я, отходя в сторону и увлекая Дораха за собой, чтобы пропустить на мост группу китайских туристов с фотоаппаратами.

Мы пошли вдоль набережной под ручку. Все заглядывались на нас, оборачиваясь. Мы выглядели колоритной парочкой: высоченный мускулистый атлет в облегающей рубахе и узких штанах и дама в ярко-желтом бальном платье. За ночь в тюремной яме оно даже не помялось и не запачкалось.

Хорошо, что погода стояла не питерская: ясное небо и солнце вовсю. За три многодневных визита я наблюдала такую погоду здесь лишь пару дней.

— Как вы нашли меня? — спросила Дораха. — И как смогли вытащить так быстро, что никто даже не бросился в погоню?

— План и четкая организация, — усмехнулся он. — И артефакт, который обладает сотней полезных свойств. Например, пропускает сквозь магический щит королевского дворца члена правящей династии. Когда-то я наградил этим артефактом главного аукциониста Мейлиса — в благодарность за оказанную услугу. А сегодня попросил его сына провести меня в семейную сокровищницу и позаимствовал свой дар обратно. На время, разумеется.

— Каэрх? — догадалась я.

Принц улыбнулся уголком рта. Ну да, кто же еще, уж не Лаймах же. Знает ли Каэрх эту историю с Кесайей и холионом? Понимает ли, зачем Дорах купил меня?

— Нам нужно найти жилье, Алена. Это твой мир — ты справишься лучше.

У меня отвисла челюсть от подобной наглости. Найти ему жилье?!

— А деньги я вам где возьму?! Это Россия — тут все за деньги!

С усмешкой Дорах извлек из кармана джинсов пачку пятитысячных банкнот.

— Надеюсь, я не перепутал, и это правильные купюры. От тебя требуется только поиск и переговоры.

Я хмыкнула.

— Правильные? Если нас не загребут в полицию за подделку денег, значит правильные.

Я повертела головой, в поисках табличек Hostel, Rooms Available и тому подобных. Мы были в центре Питера, и тут этого добра в избытке. Довольно скоро я приметила цветастую вывеску с няшными котиками и надписью Fluffy Hostel.

Ткнула в нее, и Дорах решительно направился к парадной, удерживая меня крепкой хваткой. Приветливая администратор шустро разместила нас в номере. Я злорадно предвкушала реакцию принца демонов на габариты земных квартир. Конечно, в Питере они просторнее, чем в моем родном городе, но по сравнению с демонскими дворцами — как моя сегодняшняя яма.

К моему удивлению, он и бровью не повел. Огляделся, быстро разобрался, что такое холодильник. Достал спрайт, ловко открыл две баночки, одну протянул мне, из второй сделал глоток.

— Нам нужна еда. Что для этого нужно сделать?

— Можно куда-нибудь сходить. Можно заказать пиццу или роллы на дом.

— Чего бы ты хотела?

Фыркнула. Посидеть в питерской забегаловке с демоном, который вот-вот меня прикончит — должно быть, незабываемые ощущения.

— Сказать правду? Мне кусок в горло не полезет сейчас. Все, о чем я думаю — сколько еще мне осталось жить. Когда и как вы меня прикончите.

Дорах вздохнул.

— Алена. Не надо верить словам Ристарха. Он хотел убить тебя. Не я.

— О да. Кесайю вы тоже не хотели убивать. А пришлось. Королевский долг велел. Охотно верю, что и меня не хотите. Но убьете во благо своего демонского ми…

Осеклась, завидев знакомый сполох ярости в темных глазах.

— Я не хотел и не мог убить Кесайю. По одной простой причине. К тому моменту, когда она погибла, я был мертв. Я мертв и сейчас. Ты разговариваешь с покойником, Алена.

Глава 5

Нервный смешок вырвался из горла. Отмазка 80 лвл. Какие претензии к покойникам?

— Недурственно вы сохранились для восставшего мертвеца. Как говорят в нашем мире — живее всех живых. А уж как временами активничали… Одна оранжерея чего стоит.

А если меня и правда поимел ходячий труп… от такой новости помыться бы. С хлорочкой.

Дорах смотрел на меня бездонным черным взглядом. Уголки его губ безрадостно опустились вниз. И мое невротическое веселье угасало, уступая место панике. О чем он?!

— Тем не менее, Алена, меня не существует. Как и всего Мейлиса. Я сказал тебе однажды, что война с ангелами едва не уничтожила мир демонов. Я солгал. Мейлис был уничтожен.

Я только пожала плечами, не веря такому откровенному бреду.

— Да? И где же сейчас я нахожусь? Это сон или галлюцинация?

— Альтернативная ветка реальности. Ты уже сталкивалась с ней, когда Каэрх взял вас с подругой на Землю.

Я вспомнила сторожиху, которая слово в слово повторяла частному детективу то, что я уже слышала от нее в последнее утро своей земной жизни. А потом — взрывы, на которые не явилась ни полиция, ни МЧС…

Но альтернативная реальность, в которой уничтоженный мир продолжает существовать?! Даже самое разнузданное воображение не могло нарисовать подобного.

Дорах продолжал, устало и печально:

— Я не хотел раскрывать тебе истину до момента, пока ты не адаптируешься к миру демонов, не привыкнешь ко мне… и не столкнешься ближе со сверхспособностями высших метафизических сущностей. Нас — и ангелов. Мы способны трансформировать время и пространство. Но у всего есть цена.

Он присел на кровать — довольно приличную и даже уютную для койки в бюджетном хостеле. Хлопнул ладонью рядом с собой, призывая меня сесть рядом. Вместо того чтобы заартачиться, остаться стоять или хотя бы сесть на стул или в другое место, я повиновалась. Что-то в изменившемся лице принца, в его голосе отбивало охоту хорохориться.

Сидя рядом с Дорахом, я вдруг ощутила токи магнетического притяжения между нами… Он тоже улавливал их: в его глазах полыхнул огонь, несмотря на повисшее в воздухе напряжение. Сладко потеплело между ног, быстрее забилось сердце…

Но — не время и не место. Сейчас пришло время истины, а не страсти.

— Что сказал тебе Ристарх о том, как мы с Кесайей встретились? Как начались наши отношения?

— А были отношения? Он сказал, что она прибыла с делегацией ангелов, а вы похитили ее и изнасиловали. Отказались возвращать в родной мир. Одумались, когда Сейлим начал войну, но она уже сама влюбилась в вас.

Принц хмыкнул.

— Лучшая ложь — искаженная правда. Кесайя действительно прибыла во главе делегации по переговорам о разделе новооткрытой галактики. Но я не похищал и не насиловал ее. У нее имелось секретное задание от Совета Верховных Архангелов — правящего органа Сейлима. Соблазнить короля демонов и убедить его на уступки. И ей это удалось.

Ничего себе ангелы. Вот кто главные соблазнительницы, оказывается, а вовсе не суккубы-демоницы? Уделать самого короля демонов, да еще такого мастера соблазнения, как Дорах? Это при условии, что он не врет.

— Я стал одержим ею, — продолжал он. — Желал видеть ее постоянно, не мог расстаться даже на час. А она… тоже влюбилась. И раскрыла всю правду, зачем на самом деле она явилась в Мейлис.

— И тогда вы захотели отомстить? Бросили ее в яму и насиловали там, а ангелы начали войну, чтобы ее освободить?

Дорах криво усмехнулся.

— В своем мире ты могла бы писать ужасы. Я не насиловал Кесайю и никуда не бросал. Я был готов исполнить любое ее слово. Если бы она попросила меня отдать всю новую галактику Сейлиму — я бы сделал это. Если бы попросила отпустить ее… отпустил, а потом, возможно, покончил бы с собой.

— Но она не попросила?

— Нет. Ни первого, ни второго. Она так же как и я была одержима мной и не желала отдаляться даже на шаг. Переговоры по разделу галактики провела честно и открыто. В итоговом соглашении не были нарушены интересы ни одной из сторон. И Мейлис, и Сейлим получили равные территории и равные права. Кесайя добилась своего — я был готов на уступки. Но и она сама тоже. Мы слишком полюбили друг друга и хотели отдать друг другу все самое лучшее. А брать, использовать, ущемлять — обоим стало непереносимо.

Любовь, которая превозмогла жажду власти? Наверно, только ангелы и даже демоны способны на такие чувства. Людям не понять. Я представила политиков нашего мира, уступающих подвластные территории ради любимой женщины… или мужчины. Картинка куда более фантастическая, чем погибший мир, в котором я вдруг оказалась, или живой мертвец рядом со мной.

— И что же пошло не так? Почему война все же началась?

Дорах ответил не сразу. Как он ни держался, было ясно, что воспоминания ранят его и рассказ дается нелегко.

— Как ты думаешь, был ли доволен Совет Верховных Архангелов таким раскладом?

Оооо еще как! Вот это очень легко представить, подумав о земных политиках.

— Они прислали другого переговорщика. Тот действовал не соблазном, а угрозами. Заставлял пересмотреть условия договора. А Кесайю отозвали в Сейлим. Она отказалась возвращаться. И тогда на нее произошло покушение. Следом — еще одно. Королевская служба безопасности установила, что Совет Верховных Архангелов нанял ассасинов-Отступников, чтобы убить «предательницу». Между нашими мирами существует пространство, где обитают падшие ангелы и демоны-изгои. Они не могут вернуться в Сейлим или Мейлис… если кто-то из могущественных обитателей не проведет их под своей сенью. И не наделит маскирующей личиной. Веками правители и аристократы обоих миров использовали Отступников как шпионов, воров и наемных убийц.

Да уж… Что вы знаете об ангелах? Они заказывают друг друга наемным убийцам! Похоже, высшие сущности и впрямь ничем не отличались от людей. Не считая невероятной силы и сверхспособностей, вроде разделения реальности на альтернативные ветки. А вот этика и гуманность далеки от того, что мы на Земле привыкли приписывать ангелам…

Дорах продолжал:

— Совет Верховных вручил ассасинам оружие и яды, способные поразить архангела насмерть. Тогда я сам заказал другому клану Отступников одного члена Совета, самого рьяного, который предал Кесайю анафеме и был главным инициатором покушений на нее. Мой наемник, в отличие от их, оказался более профессиональным. И более удачливым. После гибели моей жертвы Совет объявил войну.

Он смолк, глядя в невидимую точку на стене. Или за стеной. Я тоже молчала, выжидая.

— Не стану рассказывать тебе о войне, — заговорил он еще тише и печальнее. — Она длилась десятилетия с переломным успехом… А потом Совет создал и применил оружие божественной силы. Это было скорое и мучительное поражение. Планеты вспыхивали и гасли, как пучки соломы. Мы погибали, даже не успевая осознать, что происходит. Когда разрушалась планета-метрополия — та, где находился королевский дворец — Кесайю вынесло в ее личное подпространство, недоступное внешнему разрушению. Все архангелы снабжены такой защитой от массовых катаклизмов. Ты побывала в том пространстве.

— Комната с белой дверью?..

— Да. Оттуда Кесайя видела, как погибал я и весь мой мир. Она не могла вынести этого. И совершила жертвоприношение. Сама. В момент самоубийственной агонии она направила всю энергию, освободившуюся с ее смертью, чтобы запустить альтернативную ветку реальности. Ту, где я выжил вместе с Мейлисом.

Дорах оторвал взгляд от незримого пятна на нежно-кремовых обоях хостела. Наконец он посмотрел мне в глаза. Бездна горечи, сожаления, вины, тоски по невозвратно утраченному хлынула на меня сокрушительным потоком.

Я прочувствовала лишь крошечную толику той боли, которую он пережил… будучи уже неживым. Иллюзией, порожденной нечеловеческой любовью. Фантомом, который умел страдать.

— Я говорил тебе, что у всего есть цена. Чтобы воскресить целый мир, понадобилась жизнь архангела… и вся ее любовь ко мне. А теперь нужен ее холион, рассеянный по Вселенной, чтобы поддерживать Мейлис на грани существования и небытия. Каждая капля делает нас чуть более реальными. Потому я издал закон о донорах. Потому приказал забирать каждую женщину, что бы ни связывало ее с родным миром. Потому что вы делаете Мейлис живым.

Глава 6

Мои чувства и мысли расщепились надвое от этих слов. Одна часть меня протестовала и возмущалась: а как же наши собственные жизни? Всех несчастных попаданок, вырванных из родного мира, разлученных с близкими. Для Дораха мы — разменные пешки. Цена, которую надо заплатить.

А другая часть просто сострадала. Всем. И женщинам с Земли — особенно таким, как Ингрид и Марина. И Кесайе, отдавшей свою вечную жизнь архангела ради спасения возлюбленного и его мира.

Сострадала Дораху, попавшему в ловушку ангельских интриг и собственной страсти. И всем демонам, которые сейчас вели свое непостижимое существование на грани реальности и небытия.

— Но Ристарх отпустил Марину… — пробормотала я. — Или он солгал?

— Не солгал. Слово короля нерушимо, какой бы сволочью ни был он сам. Твою подругу вернули на Землю и закрыли от нее порталы. Для Ристарха она — ничтожная цена по сравнению с шансом обрести личное могущество, забрав свой холион.

— Но… Разве он теперь не использует Марину, чтобы надавить на меня? — Я горько усмехнулась. — Если уж я один раз пожертвовала собой ради подруги, почему бы не сделать этого снова.

Дорах твердо покачал головой.

— Ристарх понимает, что это бессмысленно. Тебя похитил я. Давить нужно на меня. А я не отпущу тебя ради десятка твоих подруг.

По коже пробежали мурашки. Женщина так мечтает быть ценной для мужчины. И вот со мной это случилось. Правда, ценна я своим холионом, а не собой, единственной и неповторимой.

— Вы так и не сказали, что собираетесь делать со мной. Как хотите забрать мой холион. Ристарх собирался убить меня и забрать все себе, вы хотите отдать все Мейлису… А для меня есть разница — он меня убьет или вы?

Лицо принца потемнело. Он схватил меня за плечи.

— Не смей так думать. Я никогда не причиню тебе вреда. Я не убивал Кесайю. И с тобой так не поступлю.

По спине пробежали мурашки — так горячо и проникновенно звучали слова Дораха. Но я боялась верить ему. После всего, что увидела и узнала о демонах и их мире.

— Кесайя все равно погибла от собственной руки. Если бы вы сумели пожертвовать ею раньше, Мейлис не погиб бы в войне. И вам не пришлось бы похищать доноров с Земли.

— Ты меня упрекаешь за это?

— Нет. Просто думаю… вдруг вы захотите исправить ошибку. Совершить необходимое жертвоприношение в нужное время, не опоздать — как уже сделали однажды.

В первый миг в глазах Дораха мелькнул знакомый всполох гнева. А с ним — боль, будто мои слова ранили его как нож. Я испуганно шагнула назад… но пугающий огонь сменился печалью. Принц заговорил со мной мягко и размеренно, как с несмышленышем:

— Что я должен сделать, Алена, чтобы ты перестала считать меня убийцей? Перестала бояться за свою жизнь рядом со мной? Жертвоприношение помогает обрести личную силу — к чему стремится Ристарх. Самопожертвование Кесайи запустило альтернативную ветку реальности. А холион для ее поддержания добывается не смертями доноров. А как — ты уже знаешь.

— И теперь так и будет продолжаться? Похищения женщин, у которых есть семьи? Принудительное клеймо, которое привяжет их к хозяевам и позволит выкачивать холион?

— Праздный вопрос. Сейчас все может быть уничтожено из-за безумия Ристарха. Он одержим идеей личной силы. Хочет стать Богом. Я должен остановить его.

— Как?

— Узнаешь, — молвил принц без улыбки. — Я сделаю все, чтобы ты не пострадала — неважно, одолею я племянника или потерплю поражение.

Ну да, я ведь бесценный донор класса А, неисчерпаемый резервуар холиона. Меня надо беречь любой ценой.

Вслух я этого не сказала — не хотела вновь видеть искаженное лицо Дораха. Играет он или говорит правду? Как разобраться, имея дело с такими лживыми и коварными созданиями, как демоны? И ангелы не лучше, если верить истории Дораха.

— Теперь, когда ты все знаешь, ты готова пойти пообедать?

На лице принца все же появилась улыбка. А у меня отчаянно заурчал желудок. Я и верно адски проголодалась, и только еще более адский стресс заставил забыть об этом.

— Не откажусь. Даже смертникам полагается последний обед.

— Тогда направляй меня! Я новичок в твоем мире.

Мы вышли из хостела и направились куда глаза глядят. Глядели они куда-то в сторону реки Мойки — там нам и попался ресторанчик японской кухни с уютным открытым двориком.

Там я открыла принцу демонов, что такое мисо суп, суши и терияки. Пока мы наслаждались вкуснотой от шеф-повара, настоящего японца, хлынул ливень, показав Дораху подлинную питерскую погоду. Закончился он так же резко и внезапно, как начался. Вот только солнце уже не вернулось, и в хостел мы возвращались под низким пасмурным небом.

— Вот это — настоящий Питер! — смеялась я, вытягивая руку наверх.

— Фальшивый мне нравился больше, — улыбался в ответ Дорах.

Мы стояли на мосту, глядя на мелкие волны Невы — как серебристые рыбьи чешуйки. Я не заметила, как принц оказался совсем рядом. Его бедро прижалось к моему, а рука обвила талию. Так мягко, ласково и вроде ненавязчиво… но отчего-то я не могла сделать и шагу в сторону.

А потом он развернул меня к себе. Мы смотрели друг на друга, и я тонула в черноте его глаз, манящей и завораживающей. Его губы потянулись к моим. Предательски увлажнилось в промежности.

Мы целовались на питерском мосту, словно парочка студентов. Мимо пробегали люди, и я не замечала их. И не думала о том, что среди них могут быть женщины-доноры, которых однажды портал утянет в Мейлис, вырвав из привычной жизни, как меня.

Я не хотела думать о донорах. Не хотела думать о Мейлисе. О Ристархе, который сейчас ищет меня и своего коварного дядюшку. Даже о Дорахе не хотела думать. Я хотела чувствовать его каждой клеточкой кожи… снаружи и внутри.

И я не сопротивлялась, когда он заботливо, но твердо обхватил меня крепкой рукой и уверенно направил в сторону нашего временного прибежища.

Глава 7

По пути к Пушистому хостелу мы не обменялись ни словом. Разговоры казались лишними и никчемными. Та волна беспредельного, неконтролируемого влечения, что текла между нами, не нуждалась в словах.

Мы вошли в хостел. Администратор посмотрела на нас, широко улыбнулась и предложила бесплатный кофе — подарок заведения влюбленным парам. Мы переглянулись.

— Позже, — бросил Дорах и нетерпеливо увлек меня в номер.

Захлопнув дверь изнутри, он толкнул меня к ней. Уперся руками в стену по обе стороны от моей головы. Его горячее, тяжелое дыхание обжигало мне лицо. Черные глаза были пугающе близко. Их бездна затягивала меня в водоворот темных, незнакомых мне желаний…

Дорах впился в мои губы поцелуем. Совсем не так, как на мосту. На улице он был нежен, ласков, осторожен. А сейчас как будто спустил с цепи внутреннего зверя.

Оторвавшись от меня, он вдруг резко надавил руками мне на плечи, вынуждая опуститься на колени. Я не смела сопротивляться — да и не могла, демон был намного сильнее.

Он сгреб мои волосы ладонью, слегка оттянул назад и проговорил негромко:

— Ты была очень плохой девочкой, Алена. Ты ведь не думала, что я не накажу тебя? Я слишком долго убеждал тебя и уговаривал… Пришло время поступить с тобой по-другому. Наказать за твое поведение.

По спине пробежали мурашки. Поступить по-другому?.. Наказать? Что он такое говорит?

Ни спросить, ни возмутиться я не успела. Дорах расстегнул ширинку и прижал мою голову к своему паху. Я вскрикнула… но вместо крика вышел сдавленный стон, полувозмущенный, полу… возбужденный.

Запах демона не отталкивал и не вызывал отвращения. Только сладостное томление, желание почувствовать языком вкус его плоти…

И когда головка члена настойчиво коснулась моих губ, я приоткрыла рот, впуская в себя мужское естество. Поначалу Дорах двигался медленно. Я обхватила его член губами и ласкала языком. При этом все сильнее возбуждалась сама.

Яростно простонав, он ускорил темп. Крепко держал руками мою голову, пока твердый, набухший член проникал глубоко мне в горло. Я чувствовала, что вот-вот задохнусь, но жаждала принять его еще глубже, задержать так долго, сколько выдержу и еще чуть-чуть…

Дорах замер во мне, прорычал и наконец выпустил мою голову. Подхватил меня на руки и в один прыжок оказался на кровати. Он опрокинул меня на спину, навис надо мной, раздвигая бедра.

Сильные пальцы ворвались в мое лоно, быстро двигались внутри, растягивая тугие мышцы. Я истекала влагой и желала большего…

Где-то на краю сознания тревожила мысль: он просто хочет получить больше холиона… Останков своей Кесайи. Все ради Мейлиса. Мне лучше закрыть глаза и думать о партии. Не вовлечься, не утратить себя, чтобы потом выносить боль и разочарование…

Но сердце не могло поверить, что этот огонь, эта звериная страсть могли быть притворством. Демон горел искренним, подлинным желанием. И зажигал им меня.

— Хочу тебя! — яростно выдохнул Дорах.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Нет, нет, он не мог лгать сейчас! Я потянулась к нему, обвила руками его шею и припала к чувственным губам. Принц впился в меня поцелуем. На миг оторвался, чтобы прошептать:

— Хочешь меня, Алена?

— Да… хочу… хочу стать твоей… Пожалуйста, возьми меня… Пусть ради холиона… Я умру, если ты не войдешь в меня…

На секунду он замешкался… как будто желал что-то сказать. Но не смог, обуреваемый страстью. Резким толчком его член проник в меня на всю длину. Я отрывисто простонала и закинула ноги на его поясницу — чувствовать его еще плотнее, еще глубже…

Наши тела забились в отчаянном, безудержном танце страсти. Тело Дораха, его близость, его запах погружали меня в бездонную пучину экстаза. Я все крепче и крепче прижималась к нему, а он целовал меня яро и обжигающе.

Оргазм накрыл меня хлесткой, пронизывающей волной. От безграничного удовольствия я закричала, даже не думая, что теперь на всем этаже не останется человека, кто не понял бы, чем мы занимаемся.

Дорах не останавливался — продолжал вбиваться в меня ритмичными толчками. Я думала, что достигла пика — и захлебнулась новым оргазмом, еще слаще, еще надрывнее… А демон все продолжал, с невероятной, нечеловеческой выносливостью.

Один оргазм сменялся другим — еще более острым и всепоглощающим. Я потеряла себя окончательно и бесповоротно. Вслед за телом отдала Дораху душу. Холион, Кесайя, Мейлис, демоны, ангелы — мне стало все равно. Единственное, что имело значение — мужчина, которого я желала всем своим существом. Чья близость дарила мне запредельное блаженство.

Я изнемогала от удовольствия, но не могла остановиться, потому что не хотел останавливаться он — не собирался щадить меня. И когда я уже была готова взмолиться, чтобы мой неутомимый демон прекратил эту сладостную пытку, он замер и исторгся в меня горячим потоком. Прорычал над ухом:

— Моя! Моя Алена!

И перевернулся на спину, увлекая меня за собой в крепких объятиях так, что я оказалась сверху… и все равно осталась беззащитной и обездвиженной в кольце могучих рук. Которые не переставали поглаживать меня везде — как будто собирались запустить новую волну страстного соития…

Мы оба тяжело отдыхивались после буйного секс-марафона. Я все-таки не удержалась, чтобы не поддеть принца, не выплеснуть свои сомнения и опасения:

— Ты доволен? Собрал весь мой холион? Ничего не пропало для Мейлиса?

Сказала — и сама испугалась. Вдруг он оскорбится и оттолкнет меня. Но Дорах засмеялся.

— Глупышка! Холион выделяется лишь в Мейлисе. А в твоем мире есть только страсть. Только ты и я… И, Алена… я доволен! Ни капли твоей страсти не пропало для меня!

Глава 8

Вздох облегчения вырвался из груди. Никакого холиона — только он и я?.. В самом деле, без обмана?

Расслабленная улыбка расползлась было по лицу… Как вдруг новое осознание накрыло сердце холодом. Ни капли твоей страсти. Не любви. Дорах ни слова не сказал о любви.

Страсть — неизбежное условие между донором и демоном, чтобы холион выделялся. Может, напрямую мы сейчас и не одарили Мейлис холионом… Но наш безумный секс все равно так или иначе послужил ему на благо. Закрепил страсть между мной и принцем. А нужна ли ему я сама?

Тревога отразилась на моем лице, и Дорах заметил неладное. Он положил широкую ладонь на мой затылок, притянул к себе властным жестом. Прошептал, выдыхая в губы:

— Я не лгу тебе, Алена.

— Верю… — пробормотала в ответ.

Верю — что между нами есть страсть. Я прочувствовала ее каждой клеточкой тела. А любовь…

У меня был достаточный опыт отношений на Земле, чтобы хорошо понимать: любовь — последнее, о чем женщине имеет смысл заговаривать с мужчиной первой. Если он сам не говорит о любви… то этими разговорами она загонит себя в ловушку.

К тому же, сколько мы знакомы? Бурность, интенсивность событий оставляла ощущение, что я прожила в эфемерном Мейлисе полжизни. А на самом деле прошло несколько дней. Маловато, чтобы зародилась любовь. В том числе, у меня самой.

Люблю ли я Дораха? Ненавистного демона, отнявшего свободу у меня и подруги. И у тысяч земных женщин ради мира, который сам же угробил. Еще вчера я ненавидела и боялась его сильнее, чем безумного Ристарха.

А сейчас — полюбить только потому, что узнала его мотивы? Узнала истинное состояние Мейлиса?

Сострадать ему, понимать — да. Но для любви нужно что-то большее… Больше чем понимание, больше чем секс…

Поэтому я ограничилась лишь этим «Верю». Но принца так легко не провести.

— Тогда что тебя встревожило?

— Я… мне страшно. Что мы будем делать дальше? Ты хочешь остаться в Питере навсегда? Лишить Мейлис моего холиона? Вот в это я не верю. К тому же, Ристарх не оставит нас в покое. Будет искать. Не думаю, что нам удастся скрыться от него надолго.

— Не удастся и не оставит, — мрачно кивнул Дорах. — И конечно же, я не брошу Мейлис на его произвол. Вылазка в твой мир — лишь временная передышка. Мне необходимо было спасти тебя, поэтому мы здесь. А потом я вернусь. Спрячу тебя в надежном месте и отправлюсь в столицу. Я вызову Ристарха на поединок. По всем правилам, чтобы он не мог отказаться.

— На поединок?.. Но… но ведь ты сам можешь погибнуть!

— Я старше и опытнее, Алена. Племянник не выстоит.

А он моложе! — едва не вырвалось у меня. Хватило ума сдержаться. Не только женщины не любят, когда их попрекают возрастом.

На душе заскребли кошки. Почему мне стало так переживательно при мысли о поединке Дораха с королем? Понимала, что если принц погибнет, никто не защитит меня от безумца? Или просто не хотела, чтобы Дорах подвергал себя опасности?

Могучая рука демона легла поперек моей спины, словно укрывала надежно от всех бед и волнений.

— Все, Алена. Перестань думать об этом. Я позабочусь о тебе. Что бы ни случилось со мной — Ристарх тебя не достанет. А теперь спать.

Спать? Да он надо мной издевается! Как тут заснуть после такого!

Но я плохо разбиралась в тонкостях женского организма. Сытую и удовлетворенную, меня сморило за пару минут. Только что я видела черные глаза демона, устремленные на меня с загадочным, непостижимым выражением…

…И вот уже провалилась в небытие. Которое отчего-то приняло форму густого белого тумана, такого неуловимо знакомого…

Я осознавала, что нахожусь во сне. Но чувства были яркими и весомыми, как в реальности. Внезапно я поняла, почему туман мне знаком. Я видела его в комнате за белой дверью. Прибежище Кесайи, которого больше не существует в реальности. Я смогла проникнуть туда наяву… а теперь зачем-то вернулась во сне.

Туман развеялся, и комната предстала передо мной, удивительно реальная. Плотная, ничуть не призрачная материя; четкие формы и очертания. Приоткрытый гардероб с женской одеждой. Любовные романчики в той же серии, что в моей спальне во дворце Дораха. И белое перо на столе.

Я направилась прямо к столу, взяла перо в руки. Наяву несколько дней назад я сделала это ненароком, из любопытства. Сейчас внутри меня сидело твердое знание — я должна дотронуться до пера, чтобы вызывать призрак Кесайи. И никакой это не призрак, а послание, которое она оставила перед смертью.

А еще я совсем не чувствовала страха — в отличие от прошлого раза. Ничто здесь не могло причинить мне вреда. Это было самое безопасное место во Вселенной.

Уверенно взяла перо в руки. Повернулась к центру комнаты. С восхищением смотрела, как в воздухе прорисовывается изящный женский силуэт. С огромными крыльями. Как я могла испугаться их в прошлый раз?

Женщина посмотрела мне прямо в глаза. Это лицо… Оно неуловимо напоминало то, что я ежедневно видела в зеркале. И все те девушки-доноры… Даже нас с Мариной посторонние иногда принимали за сестер.

Передо мной стояла «духовная прародительница» всех нас — доноров холиона.

«Кесайя», — проговорила я, и только потом осознала, что назвала ее имя вслух. И вздрогнула, услышав в ответ:

— Алена…

Меня тряхануло так, что я чудом не проснулась. Должно быть, сон был непростым, а магически наведенным, раз я удержалась в нем.

— Алена… — повторила ангел. — Запомни… Холион — это только начало. Центр — любовь. Достигни центра — и станешь непобедима. В центре — истинная реальность.

Взмах огромных крыльев — и ангел растаяла в воздухе так же неожиданно, как появилась. А меня закружило в воронке молочно-белого вихря. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела над собой бледно-розовый потолок нашего номера в хостеле.

Рядом мирно посапывал Дорах. Я повернулась и невольно залюбовалась его лицом. Во сне оно оказалось мягким и расслабленным — как у простого человека, а не грозного принца демонов.

Я потянулась к его губам. Едва коснулась, как меня мгновенно захватила в тиски могучая рука, а в бедро уперлось что-то очень твердое.

— Алена… — прошептал он.

Между ног тут же потеплело и увлажнилось. Я вожделела принять в себя моего мужчину. О боги… что я такое подумала?! Неужели я готова признать его своим мужчиной?!

Мы прижались друг к другу плотнее, растворяясь друг в друге, отдавшись утреннему томлению. И вдруг где-то сбоку громко хлопнуло.

Не успела я глазом моргнуть — Дорах уже стоял на ногах. А перед ним — обнаженным и беззащитным — стоял Ристарх в королевском облачении. Из-за его плеча выглядывала до отвращения знакомая физиономия. Лаймах.

— Далеко же вы убежали, голубки!

Глава 9

Меня парализовал ужас. Я не могла ни пошевелиться, ни закричать. Глаза Дораха блеснули красным, а на голове материализовались острые рожки. Он принял боевую трансформу.

— Будем драться здесь, дядюшка? — ухмыльнулся Ристарх. — Разнесем полмира нашей дорогой Алены? Или все-таки переместимся в Мейлис?

— Вызываю тебя на поединок согласно Кодексу Высших демонов! — отчеканил Дорах.

— Принимаю, — небрежно бросил Ристарх. — Не боишься? У тебя ни артефактов, ни оружия.

— Бояться, тебя? Открывай портал на Арену и начнем бой.

— Твой донор. Которая попросила моего покровительства. Я забираю ее.

Дорах шагнул вбок, загораживая меня мощным обнаженным телом. Ристарх осклабился.

— Все же устроим драчку в этом мире?

— Мне плевать, где, — бросил принц. — Алену ты не получишь.

Не знаю, что в этот миг сподвигло меня сказать и сделать то, что я сделала. Я никогда не была склонна к самопожертвованию. Скажи мне кто — или ты умрешь, или демоны разрушат в драке твой мир — не думаю, что я сделала бы выбор в пользу Земли… Своя жизнь всегда была мне дороже всего.

Но сейчас я просто вскочила с кровати, придерживая на груди простыню.

— Не надо драться в моем мире. Я пойду с Ристархом.

— Нет, Алена! — рявкнул Дорах.

Но было поздно. Я стояла рядом с королем, и тот сгреб меня за локоть, оттаскивая себе за спину.

— Вот и стой там, курочка. А ты, дядюшка, лучше готовься к сражению! Это твой призрачный шанс заполучить назад последыша своей Кесайи!

Лицо Дораха потемнело. Он стиснул зубы.

— В бою я вобью твои оскорбления в твою глотку.

— Если дотянешься! — захохотал король и повел рукой перед собой.

Над линолеумом хостела разверзлось темное отверстие. Ристарх сделал шаг, крепко удерживая меня. Но затем остановился.

— Ах да. Забыл одно мелкое дельце.

Он резко развернулся к Лаймаху, занес руку, которая мгновенно превратилась в волосатую лапу с длинными острыми когтями, и полоснул по шее Лаймаха, распарывая горло.

С хрипами, бульканьем и стоном Младший демон осел на пол.

— За… что?!

— Ты сделал свою работу, привел меня к своему сюзерену, и больше не нужен мне. Пусть твой труп останется в этом мире.

Лаймах корчился в агонии, а Ристарх с ухмылкой продолжал, обращаясь теперь к Дораху:

— Ты опрометчиво сделал этого дурня своим вассалом, дядюшка. Ты не знал, что я разработал одно заклятье. Оно позволяет верховному сюзерену Мейлиса — королю — отслеживать своих подданных через вассальные связи. Если в моих руках будет вассал или сюзерен, то по этой связи я смогу отследить второго. Ну очень удобно! Ты хорошо замел следы, но этого предусмотреть не сумел! Поэтому скоро умрешь! А вслед за тобой я прикончу твоего симпатичного донора в ритуале жертвоприношения!

Меня затрясло мелкой дрожью. Дорах промолвил ласково, но твердо, обращаясь ко мне мимо Ристарха:

— Не слушай его, Алена. Пустое бахвальство. Ему не победить. С тобой все будет в порядке.

Ристарх расхохотался.

— Посмотрим-посмотрим! Ты точно так же будешь корчиться, дядюшка, — он кивнул на Лаймаха, который дернулся в последний раз и затих. — А я буду резать на кусочки твою любовницу и получать ее холион.

Дорах посмотрел в глаза племяннику.

— Я сделаю с тобой все, чем ты грозишь Алене. Хватит тянуть. На Арену.

Ристарх согнулся в дурашливом поклоне, указывая Дораху на портал. Тот качнул головой.

— С тобой одновременно.

— Как скажешь, дядюшка.

Он дернул меня за руку, и мы все втроем шагнули в черную дымку. Пара секунд круговорота в промозглом тумане — и мои босые ступни почувствовали горячий песок. Мы попали на огромную круглую площадку, огороженную прозрачными щитами.

Ристарх толкнул меня — несильно. Но меня отбросило назад словно пушечное ядро. Я полетела спиной прямиком на один из щитов, но не ударилась, а прилипла к нему, как намазанная клеем. В полете с меня свалилась простыня и осела на песок. Я осталась полностью обнажена — в том виде, в каком провела ночь рядом с Дорахом.

— Покоптись на солнце, цыпочка! Пока я разберусь с твоим петушком и займусь тобой!

Дорах яростно взревел и набросился на Ристарха. Тот отпрыгнул в сторону.

— Полегче, дядюшка, полегче, ты ведь не хочешь закончить нашу забаву слишком быстро! Ах да — конечно хочешь, ведь твоя курочка жарится на солнце голышом! Это задевает твое чувство собственности! Ничего, потерпи немного, недолго ей так красоваться! Вот выпущу тебе кишки — и сразу же оприходую ее холион! Подчиню Сейлим и стану божественным повелителем обоих миров!

Больше Дорах не отвлекался на разговоры. Он кубарем метнулся под ноги Ристарха. Тот не удержал равновесие и покатился по песку. Дорах набросился на него сверху, с размаху двинул кулаком в челюсть, и тут же вторым, сломал племяннику нос.

Ристарх завыл от боли. А Дорах приложил его еще пару раз. Бахвальство короля и верно не стоило ломаного гроша. Ну же, любимый, давай, расправься с ним поскорее!

Стоп. Это как я сейчас назвала его?! Любимый? Дораха? От волнения в мыслях проскользнуло, или?..

Господи, Рябченкова, нашла о чем париться. Как я называю Дораха в мыслях — последнее, что должно меня сейчас тревожить.

Я напряженно следила за двумя мощными телами на арене. Мой сильный и храбрый принц продолжал наносить тумаки племяннику. Почему-то они не пользовались магией. Или я просто не замечала.

В какой-то момент Ристарх ухитрился увернуться от стальных кулаков дяди. Он вскочил на ноги, отпрыгнул в сторону. Яростно тявкнул:

— Ну все, игра зашла слишком далеко! Я хотел позабавиться с тобой подольше, но ты оказался сильнее, чем я думал. А значит, пока кончать этот фарс.

И он свистнул.

В тот же миг несколько щитов арены, которые были не прозрачными, а черными, поднялись. Из-за них хлынула толпа рослых мужчин вооруженных саблями, мечами, кинжалами. Десятки, сотни, тысячи! Они заполонили всю арену, которая из огромной вдруг показалась крошечной и тесной.

— Не ждал, дядюшка? Легион Отступников пришел на мой зов, когда я пообещал им помилование. Как бы силен ты ни был, с тысячами демонов-наемников тебе не совладать! Ну и я никуда не денусь! Помогу ребятам магией и королевскими силами! Вперед, мои подданные! Убейте Дораха, принца демонов и государственного изменника!

Глава 10

В этот миг я забыла о себе, о палящем солнце, которое жгло мне кожу. Дорах. Сейчас его убьют. Он один, безоружен. Против него — легион вооруженных демонов. Осталось несколько секунд.

Потом умру и я. Прежде чем Ристарх начнет свой проклятый ритуал. Я буду мертва в тот миг, когда сталь наемников пронзит тело моего принца.

Я беспомощно смотрела, как полчища демонов неслись со всех сторон к одинокой фигурке. Враз ставшей такой маленькой и хрупкой. Каким большим и сильным он казался мне все это время. Каким беззащитным остался сейчас.

Дни, ничтожно короткие дни были в нашем распоряжении, когда мы могли наслаждаться друг другом. А я потратила их на пустые распри, упрямство, гордыню.

Если бы только можно было повернуть время вспять. Вернуться в первый день нашей встречи. Броситься ему на шею, обнять крепко-крепко, впиться поцелуем и предаться жаркой страсти… А не корчить из себя гордую недотрогу.

Ничего не изменить. Только смотреть, как враги взяли в кольцо моего мужчину. Рваться к нему сердцем, умирать вместе с ним.

Но что это? Демоны отнюдь не торопились нападать. Осторожно замерли в паре метров, выставив вперед оружие. А Дорах крепко на песке, словно врос. На его лице не было отчаяния и ожидания смерти. Только злой огонь и жажда боя.

А потом один из демонов — мощный, плечистый, на голову выше даже самого Дораха — набросился на него с алчно горящими глазами. Наверно, Ристарх обещал особую награду смельчакам.

Сердце ухнуло в пятки. Нет! Неужели конец?!

Легко, непринужденно, аристократично, как на светском приеме, мой принц уклонился в сторону. Нападавший демон упал и ткнулся носом в песок. В ту же секунду Дорах превратился в немыслимо быструю машину смерти.

Он пнул демона в бок. Тот взвыл, словно ему врезали железной кочергой, хотя Дорах был бос. Он выхватил саблю наемника и метнулся в гущу врагов, вращаясь с невероятной скоростью.

Казалось, по арене летала сама смерть, выкашивая Отступников. Один за другим трупы падали на песок — проткнутые насквозь, обезглавленные, распотрошенные. Кровь хлыстала фонтаном. Арену заполняло месиво обрубков и конечностей.

Я не чувствовала ни крохи жалости к убитым. Даже отвращения к ужасной сцене. Только ликование. Мой возлюбленный преподнес врагам сюрприз! Так просто его не одолеть, он сейчас всем покажет кузькину мать!

Но он был один. А их — тысячи. Они наползали на него, как полчища муравьев. Он крушил их на кровавые куски… но взамен одного поверженного лез десяток живых врагов.

И Дорах не выдержал сумасшедшего темпа сражения. В панике и отчаянии я смотрела, как смертоносные лопасти замедляют вращение. И вот уже я могу различить в вихре движений его руки и ноги.

Первое копье вонзается ему под ребра. Дорах сносит голову врагу, вырывает копье и пронзает им еще пяток наемников. Но тут в спину его ударяет кинжал. А чей-то меч подсекает сухожилие.

Я не слышу, как кричу. То ли оглохла, то ли крик остается беззвучным, не вырывается наружу.

Но мой герой не сдается. Хромая, истекая кровью, он продолжает убивать. И в этот момент издалека, с трибуны, где безопасно и защищенно Ристарх наблюдает за битвой, летит зеленая молния.

Она поражает Дораха прямо в темя. И он заваливается на песок беспомощной марионеткой, которой обрезали ниточки. Одно за другим, лезвия противников обрушиваются на него, как шакалы на раненого льва.

Глава 11

И мой крик, застывший комом в груди, наконец рвется из горла.

— Неееет! — ору истошно и отчаянно. — Ты не умрешь!

А затем время застывает, как в сказке про Спящую Красавицу. Топоры, кинжалы, сабли наемников зависают над искалеченным, полубесчувственным телом моего возлюбленного. Пара лезвий замирают прямо в его плоти.

Я тянусь к нему всем своим существом. Помочь, оттолкнуть врагов, вырвать из тела сокрушительные клинки, зажать раны, закрыть его собой от ударов.

Не могу сдвинуться с места… но из моих рук начинает струиться ослепительно белое сияние. Широкие, плотные световые волокна тянутся к лежащему Дораху. Вливаются в его тело, пронизывают от макушки до пят.

Мой принц светится, словно сотканный из залитых солнцем облаков. Смертельные раны затягиваются на глазах. Я смотрю на него и вижу ангела. Нет, я не забыла, что он демон. Но он — ангел моего сердца. Всегда был им, раньше, чем я родилась…

Он открывает глаза. Медленно поворачивает голову, сжимает и разжимает пальцы. У меня замирает сердце. Неужели… случилось чудо? Нет — неужели моя любовь совершила чудо?

Он разворачивается прямо в мою сторону. Наши глаза встречаются. С ликованием наблюдаю, как его взгляд наливается жизнью. И он поднимается на ноги.

Мы смотрим друг на друга… И в этот миг я вдруг замечаю, как мир вокруг идет рябью. Будто помехи в сломанном телевизоре. Все, абсолютно все — арена, вооруженные демоны на ней, небо, песок становятся зыбкими и призрачными. И Дорах.

До меня доходит чудовищное осознание. Все это не имеет значения. Битва, обман Ристарха, наши попытки сбежать от него, наша любовь… Все бессмысленно, потому что этого просто нет. Нет и не было.

Оно нереально. Не существует. Как сон или галлюцинация, показанные возбужденным мозгом. Жизнь и смерть в этом пространстве отсутствуют. Нечему жить и умирать. Все — иллюзия.

И я снова кричу, не в силах выносить жуткую истину. Мне некого спасать. Не в кого вливать ангельскую силу, которая вдруг стала мне доступной. Живой ли, мертвый, Дорах — иллюзия. Его нет. Все, что он делал со мной, все что я к нему чувствовала, существовало только в моей голове.

Все это время Дорах продолжает смотреть на меня. Его тело сделалось эфемерным и невесомым, как у призрака… Но он смотрит, глаза наполняются пониманием, по губам скользит печальная улыбка.

Его плоть, как и вся материя окружающего мира, истончается у меня на глазах. Вот-вот растает, как дым, и улыбка — последней, как у Чеширского кота…

Нет, нет, нет. Я уже не кричу, это душа рвется в отчаянном вопле протеста. И вдруг между мной и Дорахом вспыхивает сгусток ослепительного света. Который принимает знакомые очертания женского силуэта с крыльями. Кесайя.

— Ты нашла центр, — шепчут ее призрачные губы. — Любовь — центр всего. Любовь сделает тебя непобедимой. И тех, кого любишь. А еще, Алена, запомни… Холион всего лишь помогает поддерживать иллюзию. Любовь способна вернуть реальность. Вернуть жизнь. Иди в любовь. Иди в жизнь.

Проговорив эти слова, ангел растворяется. А мир начинает оживать. Он вновь делается плотным. Пространство становится материальным, а следом возвращается время.

Я вновь слышу крики и лязг железа. Смотрю в безумной тревоге на Дораха — вдруг он сейчас рухнет замертво, как в тот миг, когда время остановилось? Но он прочно стоит на песке, твердо и непоколебимо — как минуты назад, когда на него неслись полчища наемников.

Все повторяется. Демоны обступили его, как в начале схватки, замахиваются клинками. Он бесстрашно глядит в глаза врагам.

А я вдруг чувствую, как из моего сердца выплескивается горячий поток. Широкий белый луч протягивается между мной и Дорахом. На кончиках пальцев принца формируются лезвия белого света.

Вращая руками, он врезается в толпу врагов. И на этот раз никто не может ему противостоять. Он крушит противников, словно топчет жалких муравьев, пробивается к Ристарху.

Тот поднимает руки над головой. Сноп ядовито-зеленого цвета выбрасывается из сомкнутых ладоней и летит в Дораха. Я вскрикиваю, но Дорах спокойно выставляет вперед ладонь — и ядовитый пучок энергии разбивается об нее вдребезги.

Сияние вокруг ладоней Ристарха затухает. Король опускает руки, в ужасе смотрит на них. Переводит взгляд на Дораха.

Мой принц наклоняется и подбирает с песка секиру одного из поверженных наемников. Шаг за шагом он приближается к Ристарху. Тот пятится, беспомощно разевая рот, как рыба на песке.

Дорах заносит топор. Ристарх пронзительно взвизгивает, как поросенок. Выставляет вперед руки, тщетно пытается загородиться от дяди. Дорах размахивается. В полете секира дробит кисти и локти Ристарха.

Кровь хлестнула ручьем. А топор врезается прямиком в лоб сумасшедшего короля и раскраивает ему череп. Закатываются залитые кровью глаза, и мертвое тело моего несостоявшегося убийцы валится на песок.

Глава 12

Мое сердце лихорадочно колотилось. Ристарх, наш главный и самый могущественный враг, повержен. Но вокруг Дораха еще легион наемников! Они ведь не будут просто стоять и смотреть. Хватит ли моей новообретенной ангельской силы, чтобы помочь ему совладать со всеми?

Но наемники есть наемники. Они не сражаются, когда наниматель мертв. Со всех сторон раздался лязг брошенного оружия и крики: «Пощады! Сдаюсь!» Враги, только что свирепые и беспощадные, падали на колени и в мольбе заламывали руки.

Дорах, обнаженный, мускулистый, с окровавленной секирой на плече, напоминал воина-варвара. Он побежал ко мне, не обращая внимания на вопли Отступников. Вот он уже рядом, в глазах — озабоченность, переживание за меня.

Когда он занес секиру, я невольно вздрогнула. Лезвие вонзилось в щит, перерубая путы. Мой принц подхватил меня в объятья. Я прижалась к нему всем телом. Никогда я не испытывала так остро радость от близости мужского тела. Нет ничего прекраснее крепких объятий самого дорогого, самого любимого! Особенно когда понимаешь, что могла утратить их навсегда…

Мне показалось, что время застыло — как во время битвы. И остались только мы с Дорахом вдвоем. Я не видела ничего, кроме его глаз. Мне было плевать, что он весь в грязи, в поту, в крови — своей и чужой. Он жив. Он рядом. Это все, что имеет значение.

— Как ты? — спросил он озабоченным шепотом.

— Лучше, чем ты, — улыбнулась. — Меня не резали и не кололи. Ты сам сейчас как? Может, тебе нужно еще… холиона? Правда, я не знаю, как его дать… специально. Когда ты дрался… когда они тебя… в общем, у меня само собой получилось. Не знаю, как это повторить.

— Алена… Я знаю, как получить от тебя холион. И мы обязательно займемся этим… Как только разберусь с Отступниками.

По его лицу, покрытому темными пятнами песка и крови, пробежала усмешка. И это в тысячу раз сексапильнее, чем белозубые улыбки красавчиков-плейбоев в идеально отглаженных костюмах. Мой мужчина не глянцевая картинка. Он настоящий. Несмотря ни на что.

Я хочу сказать ему про слова Кесайи, про любовь, которая способна вернуть реальность. Но он отворачивается от меня. Закрывает собой от наемников так, что я оказываюсь спрятана между щитами арены и его широкой мускулистой спиной.

— Я не буду вас карать, — зычно гаркнул он. — Возвращайтесь на свою планету и больше не смейте показываться в Мейлисе. Я снял энергетический отпечаток каждого из вас. Если кого-то приведут на мой суд, когда я вновь займу престол Мейлиса…. Вас ждет та же участь.

Он указал на труп Ристарха. Наемники кивали и кричали: «Да, государь!» «Так точно, государь!» «Как прикажете, государь!»

— Ступайте! — повелительно воскликнул Дорах. — Я открою портал для вас. Любой, кто попытается навредить мне или моей женщине, застрянет в нем без выхода и погибнет от нехватки воздуха.

Он взмахнул рукой. В центре арены появился огромный черный сгусток. Один за другим наемники принялись нырять в него.

Дорах напряженно и сосредоточенно следил, не выкинет ли кто фортель. Но самоубийц среди армии киллеров не было. Все, чего они жаждали — убраться с арены живыми и не присоединиться к своим менее везучим, расчлененным товарищам.

Почти час мы ждали, пока остатки армии изгоев оставят нас. Когда последний из Отступников скрылся в портале, Дорах сделал жест рукой, складывая ладонь в чашу, и портал свернулся.

Я изможденно осела на песок. Он опустился рядом, кладя мою голову себе на грудь.

— Девочка моя. Обещаю, все позади. Мы вернемся во дворец, и ты отдохнешь.

У меня защемило сердце от его безграничной заботы и нежности. Я всхлипнула.

— Прости меня, пожалуйста…

Он поднял рассеченную бровь.

— Тебя? За что?

— Что вела себя как дура. Наезжала на тебя, истерила… Просто я и подумать не могла, что все вот так… Разрушенный мир, альтернативная ветка…

— Ну а как ты думала, почему я не говорил тебе об этом? Странно надеяться, что человек примет такую информацию спокойно. Ничего ведь не изменилось, Алена. Я по-прежнему несуществующий мертвец. Мейлис, который ты видишь, по-прежнему иллюзия.

Я мотнула головой.

— Не иллюзия. Кесайя сказала — холион поддерживает иллюзию. А любовь… способна вернуть реальность. А я… я люблю тебя, Дорах. Поняла это в тот миг, когда они все набросились на тебя. Почувствовала, что сейчас умру вместе с тобой. Не потому, что меня убьет Ристарх. А потому, что останусь без тебя.

Я уже не могла удержать слез, что градинами катились по щекам.

— Вот… Что имеем — не храним, потерявши — плачем. Так говорят у меня на родине. Не могу представить, что потеряю тебя.

Он крепко-крепко прижал меня к себе.

— Не потеряешь. Моя чудесная, ангельская девочка. Я больше не отдам тебя и не отпущу. Ни демонам, ни ангелам, ни самой смерти. Я люблю тебя.

Больше я не слышала и не видела ничего, забывшись в самом сладком за всю мою жизнь поцелуе. Пусть весь Мейлис подождет.

Глава 13

Неохотно оторвавшись от моих губ, Дорах поднял меня на руки. Снова открыл портал — на этот раз поменьше и посветлее. Крепко удерживая меня, шагнул в клубящийся сгусток… и мы вышли в коридоре королевского дворца.

Несколько демонов, ставших свидетелями нашего появления, шарахнулись в стороны.

— Стража! — заорал кто-то.

Не обращая на них внимания, Дорах поставил меня на ноги. Сорвал с ближайшей стены гобелен из тончайшего шелка, с изумительной ручной вышивкой, и завернул меня в него. И лишь закрыв мою наготу, повернулся к зрителям. Своя собственная его ничуть не беспокоила.

Из-за угла выскочила группа вооруженных демонов.

— Взять изменника! — крикнул тот же демон, что звал стражу.

Солдаты двинулись на нас. Дорах повелительно поднял руку, и стражники отпрянули назад, как будто их оттолкнуло магнитом.

— Ристарх объявил меня изменником. Но он мертв. Я убил его. И теперь заявляю свои права на трон Мейлиса. Когда-то я совершил ошибку, отдал трон тому, кто не сумел справиться с бременем власти. Теперь я исправлю ее. Кто желает оспорить мое право?

Он обвел грозным взглядом всех демонов, что столпились в коридоре. Они опустили глаза и попятились. Похоже, никто не желал бросить вызов и оказаться на месте убитого Ристарха.

— Государь! Ваше величество! — воскликнул один из них и опустился на одно колено. — Долгих лет процветания государю и Мейлису!

— Долгих лет государю! — вторили остальные, преклоняя колени.

— Очень хорошо, — промолвил Дорах. — С меня хватит убийств на сегодня. Карех, ты ведь все еще состоишь в королевском совете? Сообщи остальным, что я объявляю собрание через час. А вечером — всеобщее собрание двора.

Невольно хихикнула: прозвучало прямо как собрание жильцов многоэтажки!

Демонам было не до смеха. Они подобострастно кланялись, поднимались с колен и пятились назад. Дорах вновь открыл портал и взял меня за руку. Шагнув, мы оказались в его дворце. Навстречу выбежал Вассерман.

— Государь! Вы в порядке?!

— Относительно. В имении, надеюсь, тоже все благополучно? — Альберт кивнул, и Дорах приказал: — Распорядись, чтобы Алене и мне приготовили ванну.

— Одну? — невозмутимо поинтересовался чех.

— Разные, — усмехнулся принц и провел ладонью по моему подбородку. — Ты пережила сильный стресс… а мне надо сосредоточиться. Но вечером после собрания во дворце не надейся избежать моего общества!

Я надеялась только на то, чтобы дотерпеть до вечера. И еще, что Дорах не потащит меня с собой в королевский дворец. К счастью, это не входило в его планы. Так что я вдоволь намылась-наплескалась, потом вкусно пообедала… и решила заглянуть в убежище Кесайи. Вдруг ангел скажет мне еще что-нибудь полезное.

Белая дверь появилась передо мной, едва я вошла в знакомый тупик коридора. Открыв ее, я шагнула в белый туман.

В отличие от прошлых раз, он рассеялся в ту же минуту. Я увидела комнату Кесайи совсем иначе. Если раньше я не могла отличить ее от настоящей, материальной… то теперь я остро ощущала ее эфемерность.

Стоило мне отвести взгляд от какого-то предмета, краем глаза видела, как его очертания становились зыбкими, он покрывался рябью, как арена во время боя. Утопия — место, которого нет[2].

На миг мне стало страшно… Не исчезну ли я сама вместе с этим несуществующим пространством? Не застряну ли здесь, в бесконечности безвременья, как Купер[3] в сингулярности?

Я успокоила себя. Это пространство создала Кесайя, а она не враг. До сих пор она лишь помогала… Дораху, его миру, а потом мне. Я должна поблагодарить ее.

Подошла к столику. Огромное белое перо неизменно покоилось на том же месте, откуда я его оба раза брала. И ведь не клала обратно, роняла на пол… но оно вновь оказывалось на столе.

Взяла его в руки, провела по белым бородкам, таким нежным и шелковистым. Отчего-то вдруг промелькнула мысль: каково это, иметь крылья?

Силуэт Кесайи возник посреди комнаты из ослепительного сияния. На этот раз я не дожидалась молча и оторопело, пока ангел заговорит со мной, произнесла первой:

— Кесайя… спасибо, что помогла мне поддержать Дораха в бою. Поделилась своей ангельской силой, чтобы я передала ему. Благодаря тебе он выжил.

Призрак ангела с улыбкой качнул головой.

— Благодаря тебе, Алена… твоей любви. Ты осознала, что любишь его. И твоя сила перетекла к нему. Я ничем с тобой не делилась. У меня больше ничего нет. Вся сила, которой я обладала, теперь у тебя. Даже это уже не мое.

Я удивленно заметила, как она кивает на свои крылья. А затем моему изумлению и шоку не было предела. Кесайя — человекоподобная ее часть — сделала шаг вперед. А крылья остались на месте, так и висели в воздухе.

Она отошла еще подальше и сделала приглашающий жест.

— Подойди. Встань сюда.

Как зачарованная, я повиновалась. Ангел коснулась меня холодной бесплотной рукой, направила прямо между крыльями. Я встала там, где она возникла передо мной. Крылья чуть качнулись, сдвинулись так, что их основания примкнули точно к моим лопаткам.

Я ощутила теплую, приятную щекотку. И вдруг почувствовала крылья, как часть себя. Сильные, громадные, они повиновались моей воле. Я поднимала и опускала их по собственному желанию.

Кесайя смотрела на меня, улыбаясь печально и светло.

— Это был последний штрих, Алена. Теперь ты окончательно займешь мое место… а я наконец освобожусь от привязанности к этому миру. Теперь тебе предстоит вернуть реальность погибшему Мейлису. Живи и люби — и однажды призраки воплотятся навсегда. А мне пора вернуться в Единое. Прощай. Я желаю счастья тебе и Дораху.

Ангел воздела руки вверх. Она продолжала улыбаться, и в ее улыбке уже не было печали — лишь свет и радость. А потом силуэт растворился в яркой вспышке, поселяя в душе волну блаженства и ликования.

Кесайя свободна. А мне предстоит жить, любить и вернуть призракам реальность. Что ж, таково мое предназначение в этом мире… И я принимаю его с радостью и благодарностью. Отдам всю свою любовь тому единственному, которого узнало мое сердце.

Глава 14

Вдруг стены, мебель в комнате покрылись знакомой рябью. Несколько секунд — и я обнаружила себя в коридоре дворца Дораха. Крылья никуда не делись — так и покачивались надо мной, как белоснежные паруса…

Что же делать, как их свернуть?! Неужели они останутся в таком виде навсегда?! На такое я не подписывалась!

Попыталась притянуть их к себе, словно сложить руки по швам. Получилось… но в свернутом виде крылья все равно оставались громадными. И как же быть?!

Из-за угла деловитой, совсем не старческой походкой, вышел Вассерман. И запнулся, отвесив челюсть, увидев меня.

— Алена В-витальевна?..

— С утра была ею, — вздохнула я. — Альберт, вы случайно не в курсе, как это убрать?

— В-вы… ангел?!

— С утра была человек. А теперь Кесайя отдала мне свои крылья. Вот уж не было печали. Вы ведь видели ее? Она все время ходила с ними?

Он покачал головой.

— Только когда собиралась взлететь.

Взлететь?! Я до сих пор не подумала о том, что с крыльями можно летать. Правда, я не рискну. Вдруг не справлюсь с управлением и разобьюсь… И как мне их убрать сейчас?! Почему она не сказала?

— А вы не знаете, как она их скрывала и… извлекала?

Вассерман развел руками.

— Госпожа Кесайя не посвящала меня в столь интимные подробности. Вам лучше спросить государя.

Да уж. Он-то наверняка был в курсе всех интимных подробностей. Меня кольнула легкая ревность. Глупо, но… Не очень хотелось заводить с Дорахом разговор о «бывшей». Даже если частичка ее во мне.

— Вы поможете мне дойти до апартаментов? Как-нибудь, чтобы никто не… не попался на пути.

Что-то я побаивалась ходить по дворцу демона с ангельскими крыльями. Пусть Дорах любил ангела, а уж мне-то вреда не причинит, хоть с крыльями, хоть без, но его сейчас нет, а как отреагируют другие демоны — страшновато представлять…

Вассерман удивленно взглянул на меня, но кивнул.

— Я активирую энергетический барьер, который сделает вас невидимой для встречных. Но вам ничего не грозит в доме государя. Никто не посмеет причинить вред его… донору.

Альберт запнулся. Что он хотел сказать вместо нейтрального — донору? Собственности? Игрушке? Наложнице? Я ведь так и не знала, что меня ждет теперь.

На арене, в пылу смертельной опасности, я осознала свои чувства к Дораху. И когда он выжил — тут же выложила их, не в силах играть и юлить. Потерять его — вот что было самым жутким и нестерпимым. До игр ли тут, до кокетства и манипуляций?

Дорах тоже признался в любви. Закрывал меня собой, носил на руках, целовал, словно забыв обо всем. Но… когда мы прибыли в Мейлис, он ни слова не сказал, какими будут теперь наши отношения.

И… ничего не сказал обо мне другим демонам. Назначил собрание двора и совета — а меня туда не позвал. Он станет королем… а какой будет моя роль — человечки при могущественном владыке? Я так и останусь его донором в глазах других демонов? Перед всем Мейлисом останусь его наложницей, его бесправной собственностью?

Вслед за Альбертом я прошла по коридорам до своих апартаментов. Крылья колыхались над головой, как огромные паруса над маленьким яликом. Но встречные демоны не обращали на них внимания, проходили мимо, не глядя в мою сторону или глядя сквозь, будто не замечая. При этом никто со мной не сталкивался, шли сбоку или огибали петлю вокруг меня. Хороший барьер.

Наконец я в полной мере оценила удобство и простор демонских жилищ. Что в коридоре, что в моих комнатах крылья свободно реяли за спиной, ничто их не теснило. В спальне я смогла усесться в кресло, а они непринужденно расстелились по полу.

В таком положении я и дождалась Дораха, успев поужинать в одиночестве. Альберт лично принес мне ужин, чтобы не выдавать мое красивое, но неудобное приобретение прислуге.

Было уже совсем поздно. Я неумолимо клевала носом и пыталась пристроить голову на спинку кресла, чтобы хоть немножечко вздремнуть. Так и вертелась с боку на бок, шурша злополучными крыльями. Никак не могла найти удобное положение.

Я уже вконец извелась от усталости и невозможности уснуть, когда входная дверь шумно хлопнула. В спальню, как ураган, влетел Дорах. Оглядел меня от макушки и до кончиков перьев, заулыбался во всю ширь.

— И чего смешного? — недовольно буркнула я.

— Ты выглядишь потрясающе! Я не поверил, когда Альберт сказал мне…

— С чего бы ему врать. И если тебе нравится это зрелище, то мне чертовски неудобно в таком положении. Или я должна сказать — ангельски неудобно?

Стремительным шагом Дорах подошел ко мне. Положил ладонь на лицо, обвел пальцами скулы, подбородок… явно намереваясь не останавливаться и спускаться ниже.

— Говори все, что пожелаешь, моя прелестная капризуля. Сейчас мы с тобой попробуем убрать это… неудобство.

— Очень на это надеюсь! — проворчала я.

Дорах положил обе руки мне на плечи. Коснулся пальцами перьев у самого основания и начал их поглаживать.

— Дорах, я очень рада, что ты захотел меня приласкать… Но у меня не самое лучшее настроение с этой громадой за спиной. Лучше бы сначала что-то с ними сделать.

— Именно этим я и занимаюсь, моя недовольная девочка. Потерпи. А лучше помоги мне.

— Как?

Я положила свои руки крест-накрест и попыталась тоже поглаживать перья. Дорах взял мои ладони и мягко развел в стороны.

— Не их. Меня.

Он накрыл моей ладонью свою руку. И продолжил нежно массировать плечи и лопатки вокруг основания крыльев. Вторую ладонь я сама положила на его запястье. Мы ласкали друг друга, а крылья таяли в воздухе, становились призрачными.

— Они совсем исчезнут? Больше не появятся?

— Не думаю, — ответил Дорах, не прерываясь. — Полагаю, ты сможешь выпускать их и убирать по собственному желанию.

— Как Кесайя? И ты все время помогал ей вот так убирать крылья?

Мой голос дрогнул, когда я сказала это. Дорах отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Алена… ты ревнуешь?

— Вот еще! И не надейся.

— Ты ревнуешь. Моя страстная собственница… Знаешь, мне это даже приятно.

Он переместил одну руку вперед, принялся расстегивать воротник моей блузы… Вторая скользила по всей спине, и крылья становились все более незримыми и эфемерными.

Расстегнув все пуговицы, наглые пальцы демона высвободили мою грудь из чашечки бюстгальтера. Дорах обхватил ее снизу всей ладонью, а большим пальцем водил круговыми движениями по соску…

— Мне приятно, но… — продолжал Дорах. — Твоя ревность беспочвенна. Прошлое осталось в прошлом. А в настоящем — только ты.

Сосок затвердел почти мгновенно. А между ног прокатилась жгучая волна возбуждения. Боже, как же мой принц действует на меня… Я загораюсь вожделением за считанные секунды.

Дорах проделал ту же манипуляцию со второй грудью. Мои трусики можно было выжимать… Обивку кресла, кажется, тоже.

Крылья наконец полностью растворились в воздухе. Освободившаяся рука демона не теряла времени даром — завладела моим животиком. Оглаживая его, ладонь неумолимо пробиралась ниже… скользнула за кромку трусиков… и вот я уже ощущаю, как твердые, горячие пальцы касаются нежной плоти складочек.

— Да! — выдыхаю возбужденно. — Да! Продолжай, умоляю!

Указательный палец Дораха погружается в складочки, искусно и уверенно нащупывает клитор. Я стону от наслаждения, когда он прижимает чувствительную горошинку.

Одной рукой Дорах ласкает меня внизу. Второй щекочет затвердевшие соски. А губы впиваются в мои алчным поцелуем. Как он ухитряется все это проделывать со мной в кресле — не понимаю. Мне не до того. Я хочу принадлежать ему целиком, безоглядно. Ни о чем не задумываясь, ничего не контролируя.

Стону и извиваюсь от умелых ласк принца — нет, уже короля! — демонов. А потом Дорах обхватывает меня за талию, срывает с кресла, и вдвоем мы падаем на пол. Он раздвигает мои колени, рывком расстегивает брюки. Высвобождает возбужденный член.

Я не могу отвести глаз от его органа — такого крупного, с набухшей головкой и рельефными жилками. Мои стоны становятся громче в предвкушении восхитительного блаженства, что обещает это зрелище…

Дорах дразняще водит членом по мокрым складочкам. Я тянусь к нему душой и телом, умоляю не мучить меня, войти. Но этот садист и мучитель ухмыляется, глядя, как я изнываю от неутоленного вожделения.

— Дорах… ну пожалуйста… хочу тебя… сделай это! Сейчас!

— Хочешь? — произносит он бархатно, маняще.

— Дааа… умру, если не войдешь… Возьми меня, пожа… Ааааа!

Он врывается в меня, не дав домычать до конца мольбу. Член растягивает мое лоно мгновенно — так мощно, так упруго. Дорах начинает двигаться во мне страстно и неистово, распаляя огонь, который и так нещадно сжигает меня внутри.

Возбуждение раздирает меня, и я вонзаю ногти в спину моего возлюбленного, расцарапываю его, как дикая кошка. Он взбудораженно взрыкивает, лишь сильнее ускоряя темп.

Наши тела бьются в исступлении страсти. Внутри меня поднимается и нарастает волна безудержного блаженства. Не сдерживаясь, выплескиваю упоение пронзительным криком.

Все внутри сжимается и вибрирует, мое сознание уплывает куда-то далеко за пределы, и я взрываюсь на миллиарды осколков.

Уже не слышу собственных криков, ничего не вижу и не замечаю. Лишь обожаемое тело возлюбленного, плоть к моей плоти. Чувствую, как он замирает внутри меня — и тоже взрывается волной, обдает мое лоно жаркой струей мужского оргазма.

Вдвоем мы крепко переплетаем тела и замираем, желая слиться друг с другом, запечатлеть, растянуть это дивное мгновение абсолютной близости.

— Люблю… — шепчу, прижимаясь к нему всем телом.

И слышу в ответ, млея от счастья:

— Алена… девочка моя. Только моя. Любимая.

Глава 15

В ту ночь я так и не спросила Дораха, кем он меня видит в своей жизни. Какую роль отведет, когда станет королем. Страсть захватила меня с головой. Я не думала о будущем, без остатка отдалась моменту.

Наутро я открыла глаза и обнаружила, что моя голова покоится на его плече. Такая нега, такая истома обволакивали меня, что я вновь не хотела ни о чем спрашивать. Хотела жить, чувствовать, любить — здесь и сейчас.

Мой любимый тоже проснулся. Наши взгляды встретились… губы потянулись друг к другу. Мы предались утренним ласкам — не бурным и не жестким, как было ночью. Медленным, разнеженным. И я поняла, что таким Дорах заводит меня ничуть не меньше.

И на исходе нашего долгого утра любви он сказал:

— Алена. Я хочу видеть тебя своей женой и королевой. Но я понимаю, что ты жила другой жизнью. Далекой от того, что ждет королеву Мейлиса. Скажи, чего ты хочешь. Я постараюсь дать тебе это… не обременяя тебя непосильными обязательствами.

Я вздрогнула. Дорах только что сделал мне предложение?! Такое нестандартное и непривычное… тем не менее, это было именно оно.

Я ничего не сказала. Просто уткнулась лицом ему в плечо. И прижалась тесно-тесно к его боку. Он крепко обнял меня. Ласково шепнул:

— Можешь подумать, если не готова ответить сразу.

Сердце защемило от его нежности, заботы, готовности принимать любое удобное мне решение. Я боялась, что он захочет держать меня на дистанции, чтобы «не позориться» неподобающей женой-королевой. Но он был готов терпеть дистанцию — если того захочу я.

Я подняла лицо.

— Я готова, Дорах. Готова быть рядом с тобой… разделить любые обязательства, если ты сам хочешь. Я хочу быть твоей женой. И если ради этого придется стать королевой демонов, — я драматично вздохнула, — придется пойти на эту жертву. Вот только как сами демоны воспримут, что их королевой будет человечка с крыльями ангела?

— Когда я пройду коронацию, любые мои решения будут неоспоримы, — ухмыльнулся мой все-таки еще принц. — Никто не посмеет поставить под сомнение твое право на трон Мейлиса.

Я не знала, как реагировать на эту фразу. С одной стороны — трон Мейлиса для меня был чем-то вроде андронного коллайдера. Наверно, крутая штука, но лично я понятия не имею, что с ним делать, и прекрасно обошлась бы без него.

Но с другой…

Мужчина, которого я любила, не просто парень из соседнего двора. Он король. И не какой-то там принц Уильям, декоративный монарх без реальной власти. Настоящий король демонов, который будет править, принимать решения о жизни и смерти, властвовать судьбой целых планет.

Хочу я того или нет, мне придется стать частью этого. Рябченкова — королева демонов, хе-хе. Звучит, как серия из Ералаша.

Что ж. Моя судьба сделала неожиданный ход конем. Из пешки в королевы. Придется принять такой разворот событий. Пусть я никогда не была амбициозной… но это всяко лучше, чем лежать на алтаре Ристарха и ждать ритуального ножа в печень! Королева так королева!

Тут мне пришла в голову тревожная мысль.

— А что сделают ангелы, если узнают? Что ты снова король Мейлиса, а у королевы ангельские крылья? Они не потребуют выдать меня им, как Кесайю?.. Не начнется очередная война?

Дорах печально вздохнул.

— Они не узнают, Алена. В этой альтернативной ветке Сейлима не существует. Кесайя не воссоздала его. А в реальности ангелов не существует Мейлиса… Так что войны не будет.

От его слов меня пронизал холодок. Очередное пугающее напоминание о нашем странном недо-существовании. Неужели оно может измениться? Кесайя сказала: «Теперь тебе предстоит вернуть реальность погибшему Мейлису. Живи и люби — и однажды призраки воплотятся навсегда». Как такое возможно?!

Коронация состоялась через три дня. Дорах прошел торжественный и пафосный ритуал, когда Совет Высших Демонов объявил его королем всего Мейлиса. Я стояла в сторонке, среди других придворных, и любовалась им издалека.

Он источал такое царственное величие, что в душе завихрились противоречивые чувства. Я одновременно восхищалась им и млела, что мой мужчина так хорош и импозантен… И в то же время в сердце прокрался страх. Он точно захочет видеть рядом с собой простушку вроде меня? Не яркую демоницу, под стать ему царственностью и величием?

Но едва ритуал завершился, как Дорах посмотрел на меня и поманил пальцем. Сердце ухнуло в пятки, но я поднялась на возвышение, где стоял его трон. Еще недавно я видела на этом троне Ристарха…

— Подданные Мейлиса! — возвестил мой король. — Представляю вам мою невесту и будущую королеву — Алену. Приветствуйте ее!

В зале воцарилась тишина. Я встретилась с изумленными, даже враждебными взглядами близстоящих придворных. Но Дорах стоял рядом со мной, крепко держа под руку. Твердый непреклонный взгляд обводил толпу в зале.

А потом чья-то фигура раздвинула передние ряды и выступила к трону. Я узнала мускулистый торс красавчика Каэрха.

— Да здравствует Алена, королева Мейлиса! — заорал он во все горло.

Я думала, его выкрик потонет в мертвой тишине. Но один за другим, демоны начали подхватывать его. Сначала жиденько, а потом все громче и чаще по залу разносилось «Да здравствует Алена!»

Вскоре кричал почти весь зал. Дорах развернул меня к себе, и я увидела его торжествующую улыбку. Он крепко притянул меня и впился долгим поцелуем.

А еще через неделю была свадьба.

Дорах хотел провести ее так же быстро — через пару дней. В Мейлисе, где передвижения между континентами и целыми планетами осуществлялись через порталы, не существовало транспортных проблем. Перейти в другой город было все равно что заглянуть к соседу по подъезду.

Поэтому никаких долгих сборов не существовало. Достаточно было одеться и подготовиться соответствующим образом — и переместиться в нужное время в нужное место. Ну а еще обилие слуг в домах Высших демонов и магия делали приготовления быстрыми и спорыми.

Так что никакой необходимости тянуть со свадьбой не было. Дорах просто пошел на уступку мне, внезапно заработавшей комплекс «сбежавшей невесты». Страшно было так, будто впереди не свадьба с любимым, а удаление зуба или еще какая-нибудь опасная медицинская операция…

Конечно же, дело было не в Дорахе. Если бы весь вопрос стоял как на Земле, жить вместе, заводить детей, вести совместный быт — я бы ни боялась и не желала ничего другого. Но к Дораху прилагался трон и титул королевы. А к этому надо было привыкнуть.

Как я ни мечтала оттянуть назначенный день, он все же настал. Испытывать терпение моего любимого и просить новую отсрочку я не собиралась.

И вот я вновь стояла рядом с Дорахом возле его трона. И вновь зал был полон демонов. Мы оба надели алое — брачный цвет демонов. Цвет огня.

В море чужих лиц на меня с радостью и поддержкой смотрели несколько знакомых. Каэрх. Альберт. И Марина — да не одна, а с Костиком!

Глава 16

Когда после возвращения с арены я попросила Дораха связать меня с подругой, пришла в шок от ее расстроенного, залитого слезами лица. На Земле у Марины начались серьезные проблемы с семьей. Ей нечем было подкрепить не слишком удачную легенду про спецслужбы, которую мы придумали.

Костик радовался ее возвращению, радовался, что она жива… Не скандалил и не подавал на развод. Но отдалился. Между супругами началось охлаждение. Марина любила мужа и очень тяжело восприняла их отдаление.

И тогда я попросила Дораха совершить невероятное. Пусть Марина расскажет мужу правду. Хотя бы ему одному — с родителями они смогут разобраться уже вдвоем. А мы придем и подтвердим. Если надо, устроим экскурсию в Мейлис. Пусть убедится своими глазами, что жена не врала. И узнает, как она отстаивала их любовь и свою верность ему.

Дорах не пришел в восторг от идеи, но мне удалось его уговорить. В конце концов, Костя не сможет рассказать об этом никому другому без подтверждения — его сочтут шизофреником.

Так мы заявились в квартиру к Марине. Она объяснилась с мужем, а Дорах произвел наглядную демонстрацию. А потом мы оставили ее разбираться с шокированным Костей.

Вечером Альберт устроил мне «видеочат» с подругой, рыдавшей от облегчения. А мне стукнуло в голову пригласить их вдвоем на свадьбу. Любовь Дораха, похоже, не имела границ — он согласился и на это!

Вот только как объявить родителям, я до сих пор не придумала. Просто позвонила им «в спешке», сообщила, что у меня все хорошо, пообещала поговорить подольше или приехать, как только смогу. Ага, как только придумаю убедительную легенду. Или рискну рассказать правду… испытывая терпение Дораха.

К горькому моему сожалению, до свадьбы этот вопрос решить никак не получилось. Одно дело — молодой муж Марины, с гибким восприятием. И другое — мой отец, подполковник полиции под пятьдесят… Я не могла обрушить на него признание, которое сломает всю его картину мира. Рассказывать маме, поселяя между ними секрет, тоже не хотела.

Было грустно от того, что не могла разделить свое счастье с родителями. Но рано или поздно я найду решение. А пока меня радовало присутствие подруги с мужем… и щедрый подарок Дораха мне на свадьбу.

Одним из первых королевских указов стал запрет на похищение замужних доноров. Мы битый час спорили с Дорахом по этому вопросу. Я-то вообще думала, что после откровений Кесайи доноры больше не будут нужны. Наша любовь сама все сделает. Но все оказалось не так просто.

Даже любовь не может сотворить чудо прямо здесь и сейчас. Даже ей требуется время. А пока доноры по-прежнему были нужны Мейлису. Так что я смогла добиться лишь исключения замужних женщин. И то Дорах насмешливо поддел меня:

— Ты готова отрабатывать одна за них за всех?

— А ты, мой милый? — парировала в тон ему. — Готов отрабатывать за всех своих подданных? Потому что я с удовольствием возьму на себя эту ношу… но с одним тобой! Так что работа будет нашей общей. Семейной!

Мой жених ответил, соблазнительно понизив голос:

— С удовольствием потружусь с тобой вместе на общее благо, Алена… Долго, ударно и кропотливо… Вот прямо сейчас…

Ну и пришлось отрабатывать. Как тут отказаться, когда на кону судьба целого мира и свобода земных женщин! Да и я сама ничуть не против такой работы! А через пару дней состоялась наша свадьба.

Свадьба демонов, тем более королевская, сильно отличалась от людских свадеб. Но одно сходство имелось: как бы невесты ни жаждали этого дня, когда он наступал, им уже не терпелось, чтобы это поскорее закончилось. Направленные на меня взгляды, необходимость неукоснительно держать осанку и улыбаться — от этого изрядно устаешь.

Поэтому я облегченно вздохнула, когда Дорах подал мне руку. Мы направились к выходу, а нас провожали пошлыми шутками по поводу брачной ночи. Еще одно сходство с Землей — эта тема везде вызывала бурный интерес.

Мы поднимались по лестнице. Когда я на автомате свернула на этаж, где располагалась королевская спальня, Дорах удержал меня за руку и продолжил подниматься. Я удивленно посмотрела на любимого. Он улыбнулся.

— Ты ведь не хочешь, чтобы эта ночь походила на тысячи других? Я хочу сделать ее особенной для нас. Запоминающейся.

Сердце замерло. Мой мужчина… такой изобретательный. Такой непредсказуемый. То и дело норовит порадовать меня и преподнести сюрприз! Что же, что он задумал на этот раз? Пульс участился от предвкушения чего-то вкусного и необычного.

Мы шли и шли по лестнице, которая казалась бесконечной. Я начала запыхиваться. Дорах метнул на меня пристальный взгляд. Остановился, подхватил на руки и зашагал дальше наверх. Я обняла его за шею, прильнула к надежной груди моего мужа…

Как непривычно называть его так. Любимый. Возлюбленный. Мой демон. Мой принц. Даже мой король. Но муж… Это звучит так странно! Мне еще предстоит привыкнуть и к этому слову, и к новому статусу… и к новым отношениям между нами.

Дорах вынес меня прямиком на крышу дворца. Я охнула. За время пребывания в Мейлисе мне до сих пор не довелось видеть ночного неба. Оно все было усыпано звездами, раза в три-четыре крупнее, чем над Землей… Сразу две луны сияли на разных концах небосклона.

— У твоей планеты два спутника?!

— Не у моей, — усмехнулся муж. — У планеты-метрополии Мейлиса два спутника.

О как. Придется изучать эти тонкости. Королева должна быть астрономически подкована. Но что за сюрприз готовил мне Дорах? Заняться любовью прямо на крыше, под звездами и лунами?

Неплохо для первой брачной ночи… хотя не сказать чтобы так уж необычно… Даже в моем родном городе предлагались экскурсии по городским крышам ночью, в том числе для новобрачных…

Дорах приспустил тонкие лямки алого свадебного платья. Обнажил мою грудь. Задел ее ненароком, отчего я мгновенно возбудилась. Но… дальнейших ласк не последовало.

Он полностью освободил меня от платья. И развернул к себе спиной. Это что же, он хочет грубого секса в позе «собачки»? Обычно я не возражала… но что в этом особенного и запоминающегося? К тому же, так я не вижу неба и звезд…

Я недооценила изобретательность любимого. Вместо грубого животного соития Дорах принялся поглаживать мои лопатки. Я почувствовала легкий трепет воздуха над кожей. Повернула голову — и увидела, как в воздухе материализуются мои крылья.

Несколько секунд — и они распростерлись во всей красе. Дорах аккуратно обошел меня, встал лицом ко мне. Улыбаясь, обнял за талию, крепко прижал к себе.

— Попробуй взмахнуть, Алена. Почувствуй их, как свои конечности.

Мамочка. Легко сказать…

— Не бойся ничего. Я страхую.

Я сама не ожидала, как крылья вдруг взвились в воздух, рассекая его с резким свистом.

— Давай, девочка, не останавливайся! — мягко подстегнул Дорах. — Маши сильнее! Ты умеешь плавать? Представь, будто хочешь грести!

Я почувствовала, как крылья начинают меня слушаться. Попыталась махать активнее… и внезапно пол ушел из-под ног. Вместе с Дорахом мы поднялись в воздух.

Взвизгнула, замерла. Как ни странно, мы не рухнули на пол. Наверно, это и была «страховка» мужа.

— Маши, Алена! — скомандовал он властно. — Лети, моя королева!

Не подчиниться было невозможно. Я вновь принялась махать крыльями. Мы стали подниматься выше. Сердце рухнуло в пятки, когда я увидела далеко внизу улицы, дворцы, сады столицы.

Дорах слышал, как у меня отчаянно застучал пульс. Он сжал меня крепче.

— Я рядом, девочка. Мы не упадем.

И мы полетели над ночной столицей, наслаждаясь теплым ветром в лицо… и нашими объятьями. Дорах мягко, но решительно направлял меня, не давая зависать на месте.

Мы описали круг над столицей и вернулись на крышу дворца. Крылья упруго размахивали в воздухе, и я радостно сияла, видя восхищенный взгляд мужа.

— Ты прекрасна, моя любимая. Самая прекрасная. Самая лучшая. Люблю тебя. Сейчас и навсегда.

А потом мягкими поглаживаниями он помог мне спрятать крылья… и мы все же предались любви на крыше под ночным небом. Не один раз. Наша брачная ночь вместила в себя все: и нежность, и грубость… и ласку, и бурное обладание… Дорах умел быть разным, и я принимала его любым. Он добился своего — нашу брачную ночь я запомню надолго. Как и каждую ночь любви с ним.

Бонус

Я вертелась перед зеркалом, оглядывая себя со всех сторон. Не слишком ли вызывающий для Земли костюм. Не выдает ли он свое иномирное происхождение какой-нибудь деталью. Каэрх стоял напротив и ухмылялся надо мной.

— Хватит нервничать, Алена! Твоим родителям и в голову не придет, что с тобой случилось на самом деле.

— Но они могут заподозрить, что я говорю неправду!

— Ну и что? — пожал плечами демон. — Ты же и правда скажешь неправду. И собираешься в будущем признаться.

— Ну да. Когда у нас с Дорахом родится ребенок, придется говорить все как есть. Я ведь не хочу разлучать их с внуком. И обставлять их встречи немыслимым антуражем, чтобы поддерживать вранье, тем более.

Друг похлопал меня по плечу.

— У тебя все получится, девочка. Я верю в тебя. И в твоего хитроумного мужа. Вы все сделаете идеально.

Я вздохнула. Верит он… Если бы Дорах не был королем, если бы государственные дела оставляли ему побольше времени на меня… Зачастую я тосковала по тем дням, когда он был принцем-отшельником, а я — рабыней-донором.

Он и тогда не проводил со мной двадцать четыре часа в сутки, все равно был правителем нескольких планет. Но видела я его чаще. Эх, и что же была такой дурой, что бездарно тратила время, отвергая его! Знала бы, через что нам придется пройти после!

Сейчас я лишь в одном не могла пожаловаться на его внимание. Каждую ночь Дорах исправно проводил дома… в постели со мной. Выработка холиона не страдала, напротив, шла усиленными темпами! А вот днем мне было невозможно до него достучаться…

Иногда, особенно в известные женщинам дни, я злилась на любимого и заявляла, что его волнует только холион для его ненаглядного Мейлиса, а не я. Мужу приходилось искусно убеждать меня в обратном.

Он пускал в ход все — взгляд, голос, руки… и я не могла устоять даже в самом сварливом настроении. А Дорах окончательно мог убедиться, что я не перерожденная Кесайя — с таким-то неангельским характером. Но я не замечала ни малейшего признака, что от этого он стал меньше меня любить. Мало кто из мужчин на его месте продолжал бы держаться…

Конечно, я старалась понимать его и не предъявлять претензий. Вот и с выходом к родителям пришлось найти компромисс. Я никак не могла дождаться, когда у него выдастся время. А отпускать королеву Мейлиса без надежного сопровождения он не мог.

В итоге мы решили, что меня проводит Каэрх. Ему уже приходилось участвовать в моем замысле, звонить моим и Марининым родителям по скайпу и представляться сотрудником компетентных органов. Пусть теперь отыграет лично.

Задача не из простых — все-таки папа у меня полковник полиции. Знает, как держатся военные, особисты и им подобные. Но и я не лыком шита — с детства насмотрелась на папиных друзей. Могла устроить Каэрху мастер-класс актерского мастерства. А актер из него вышел бы незаурядный.

После пары репетиций я сочла возможным выпускать его в дело. В условленный день Каэрх явился в королевский дворец. Я нарядилась, прокрутила еще раз в голове все, что буду говорить родителям… Мы сели в «летающую тарелку» и направились к порталу на Землю.

Еще одно нововведение Дораха, чтобы облегчить жизнь новым донорам: теперь все порталы принадлежали королю. Не как раньше, разным семьям демонов. Чей портал притянул девушку, тот ею и обладает.

Теперь Дорах распорядился, что доноры будут проходить своеобразный отбор. Точнее, проводить его. Все демоны, которые желали вступить в связь с девушкой-донором, должны были завоевать ее расположение. Она сама выберет мужчину, которому станет отдавать холион. Вот только выбора вернуться на Землю у нее не было, если не было семьи…

Мы прибыли к порталу. Я приложила к ограде артефакт-пропуск, и перед нами раскрылась невидимая ранее дверь. Так просто через портал было не пройти. Очередная мера безопасности, введенная Дорахом.

Пара минут — и мы оказались на пустыре на окраине моего города. Приятная особенность порталов нового типа — демонам не надо было трансформироваться, чтобы пройти через них. Так что рядом со мной было не голое четырехметровое чудище, а симпатичный атлет с голливудской физиономией, в облегающей футболке и джинсах. Никто не заподозрит в нем пришельца из иного мира.

— Черт! — выругалась я, оглядевшись по сторонам.

— Я тут! — шутливо откликнулся Каэрх.

— Не ты. Другой черт. То есть не другой, а… Неважно, в общем. Тут почти двадцать километров до моего дома. Полдня идти.

— Зачем идти? — пожал плечами демон. — У вас же есть эти смешные нелетающие штуки, автомобили.

— У кого — у нас? У нас с тобой лично их нет. И денег на такси тоже. Нет даже мобильника, чтобы вызвать такси.

— Не волнуйся, Рябченкова! Сейчас все устроим.

Подхватив меня под руку, Каэрх бодренько повел меня в сторону междугородней трассы. Мы встали у обочины.

— В какую сторону ехать?

— В эту. Ты что, собираешься голосовать? Бесполезно, тебя никто не посадит в машину.

— С чего бы вдруг?

— Погляди на себя, какой качок. И рожа наглая. Никто не рискнет.

Каэрх поднял бровь, будто говоря без слов: сейчас поглядим! Поднял руку с большим пальцем, как заправский автостопщик. Машины пролетали мимо, и не думая останавливаться.

Я закатила глаза в небо, изображая всем видом: «Яжговорила!» И тут же услышала звук тормозов. Серая Тойота сжалилась над нами. Каэрх метнул на меня победный взгляд и двинулся к авто.

— Едете в город? — спросил он, и я сначала подивилась, каким сочным и бархатным стал его тембр.

— Да, по Лисовскому шоссе, — ответил звонкий девичий голос, и я все поняла.

Вот ведь донжуан. Небось и чайник возьмется соблазнять, если на нем будет чехол в виде бабы с огромной юбкой!

— Аленка, нам подойдет?

— Подойдет, — буркнула я.

От Лисовского до дома родителей идти было пару кварталов. Каэрх живо юркнул на переднее сиденье, предоставив мне усаживаться сзади. Всю дорогу я наблюдала искусное и непринужденное охмурение. Девушка оказалась молодой, но не совсем уж юной, и весьма привлекательной. Неудивительно, что Каэрх выкладывался на славу.

— Я Кирилл, а мою сестренку зовут Аленка! Родители обещали нас подхватить, но у них авто сломалось. Повезло, что вы нас подобрали!

— Рада помочь. Где вас высадить?

— Ален?

Я назвала улицу, на пересечении которой нам надо выходить.

— Надеюсь, это не слишком близко, — ухмыльнулся Каэрх. — Успеем разговориться за дорогу!

— И откуда же вы приехали, такой разговорчивый? В гости, раз не знаете наших улиц?

Я не сдержала усмешки. Нашла коса на камень. Водительница наша за словом в карман не лезет, флирт Каэрха охотно поддержала и явно была равноценным противником ему.

— В гости. А откуда — тайна, которой я не разбрасываюсь. Сообщаю только после подписки о неразглашении. Или хотя бы чашечки кофе.

Хаха, про подписку о неразглашении я сама Каэрху объясняла. А про кофе он откуда в теме? Тем более — формулировку про чашечку кофе, которая является недвусмысленным намеком мужчины, что он хочет познакомиться с женщиной поближе…

Девушка с усмешкой подмигнула мне в зеркале заднего обзора.

— Алена, ваш брат во всем такой шустрый? Или только когда нечем заплатить за такси?

— Во всем, — ответила я.

— Только когда человек симпатичный, — одновременно со мной выпалил Каэрх и добавил: — Евгения…

— Как вы узнали мое имя? — удивилась девушка.

Каэрх указал на прямоугольник визитки, лежавший на консоли.

— Евгения Семенова, маркетолог, СВО-компани.

Девушка хихикнула.

— С чего вы взяли, что это моя визитка? Может, я ее взяла у кого-то!

— Пахнет тем же приятным ароматом, что от вас.

— Ничего подобного, я только сегодня забрала из типографии.

Каэрх развел руками.

— Поймали. Я соврал. Точнее, пошутил. На самом деле я просто ткнул пальцем в небо. И попал ведь. Будем знакомы, Евгения?

— Можно просто Женя! Забавный у вас брат, Алена.

— Он такой, — хмыкнула я.

Каэрх подхватил:

— И ждет не дождется, когда же вы будете обращаться к нему, а не к Аленке. Не для того я оттеснил ее назад, чтобы совсем не разговаривать с вами, Женя.

— По-моему, вы только этим и занимаетесь, Кирилл.

— И надеюсь, что доставляю вам удовольствие!

Эти двое продолжали флиртовать всю дорогу, под конец я уже перестала их слушать. Когда мы доехали, Каэрх добился согласия Жени позвонить ей — по телефону с той самой визитки, и разве что в щечку не поцеловал.

— И что ты к ней прилип? — поддела я демона, когда Тойота отрулила. — Какой у нее класс донора?

— Нулевой, — фыркнул Каэрх. — Холиона в ней столько же, сколько вон в том столбе.

— А зачем тогда тебе ее соблазнять? Просто поддержать навык в форме?

— По-твоему, мне не может понравиться девушка? Не донор, а просто так… по-человечески. И по-демонски тоже.

Странная нотка прозвучала в голосе. Как будто он всерьез задет… Неужели эта Женя цепанула его не по-детски?

— Ты смотри, не влюбись! А то что делать будешь! Не-доноров похищать нельзя, сама проследила, чтобы Дорах ввел это уточнение!

Каэрх смерил меня взглядом, отражавшим всю глубину его сомнения в моих умственных способностях.

— Алена… Мы с тобой вроде бы общаемся. Вроде друзья. А ты считаешь меня типом, который может завоевать девушку, только похитив ее? И что ты за друг после этого?

Я похлопала его по плечу.

— Ты можешь все, мой милый. Просто я переживаю. И за тебя, и за нее. Не наделай глупостей, хорошо?

— Как скажешь, мама Алена.

— С утра была сестрой, — хмыкнула я.

— Наверняка старшей, — поддел демон.

— Все, хватит, Каэрх! Я знаю, что в словесных перепалках мне тебя не одолеть! Идем уже, родители ждут.

— Не волнуйся, мамочка-сестренка. Все пройдет отлично!

И он взял меня под руку. Вдвоем мы зашагали к моему дому. От твердой дружеской хватки в моем сердце поселилась уверенность — этот демон все сделает как надо. И со мной, и с девочкой Женей. Он не причинит ей зла… И я от всей души желала им успеха и добра — каким бы оно для них ни было.

Эпилог

«Ложкой снег мешая, ночь идет большая, что же ты, глупышка, не спишь?» — мурлыкала я, качая колыбельку нашего сынишки. Настоящую колыбель на опорах дугой вместо ножек.

Мой маленький ангелочек (правильнее сказать — демоненок, но тающее от безграничной нежности материнское сердце чувствовало его самым настоящим ангелочком), мой светлый радостный мальчик мирно посапывал. Не было зрелища милее моим глазам ни в Мейлисе, ни на Земле, ни где-то еще.

Когда я вот так укачивала его, пела колыбельные, любовалась им, ничто в мире не могло потревожить наш покой. Даже беспокойство о предстоящем знакомстве с дедушкой и бабушкой.

Нет, о знакомстве Радаха с ними я ничуть не переживала. Конечно же, они будут в восторге от своего первого и единственного внука. Да и как можно не восхищаться, не умиляться таким прелестным, самым лучшим в мире малышом?

Что меня тревожило — так это знакомство моих родителей с Мейлисом. Настало время для них узнать правду о моей судьбе. Почему на самом деле несколько долгих лет их дочь общалась с ними редкими урывками, не приглашала в гости, не знакомила с мужем. И почему неизменно являлась к ним в сопровождении «шефа» Кирилла.

Сегодня предстоял момент истины. Наконец родные узнают правду о моей судьбе. От этой мысли подкашивались коленки и бил мандраж. И только взглянув на очаровательное личико сынишки, я успокаивалась.

Все пройдет хорошо. Они увидят его, и это единственное, что будет иметь значение. Мейлис, демоны, порталы, магия — какая разница? Ага, и то что их внук — демоненок…

Мамочка. Вот об этом я и не подумала. Магия магией, миры мирами — но Дорах и Радах демоны. А мама у меня в церковь ходила. И сейчас наверно ходит. Как она это воспримет?! А если еще узнает историю Мейлиса, про войну с ангелами?! Охохох. Похоже, мне все-таки предстоит непростой денек.

В спальню вошла служанка и доложила о первой фрейлине. Я быстро кивнула. До сих пор Женя могла входить ко мне когда угодно без доклада, но с рождением сына Дорах стал жутким занудой и ужесточил меры безопасности. Теперь в нашу спальню не мог свободно войти никто — нужно было особое разрешение, мое или Дораха, чтобы снять магический полог.

Я послала мысленный импульс — не магия как таковая, но небольшой прием, которому муж обучил меня. В спальню вошла жена Каэрха — моя лучшая подруга и первая фрейлина. Обняла меня за плечи.

— Нервничаешь? Как я тебя понимаю, Аленка! Сама вся извелась, когда знакомила своих с Ки.

Уменьшительное имя, которым Женя называла Каэрха, до сих пор вызывало у меня улыбку. Но какая разница, если моим друзьям так нравится! И удобно — можно звать его так и в Мейлисе, и на Земле. Никто не усомнится, что Ки — это Кирилл.

— Но у нас все вышло неплохо. У тебя тоже все будет отлично, не переживай.

Я вздохнула. Легко Жене говорить, с ее прогрессивными родителями. Мои-то консерваторы. Папа — высокоранговый офицер полиции. Мама — верующая. Поди расскажи таким о параллельном мире с магическими порталами… и населяющими его демонами.

С такой скорбной физиономией меня и застал Дорах. Мой муж, король Мейлиса, стремительно вошел в спальню. Крепко обнял меня.

— Ну как ты, любимая? Перестала волноваться?

Вздохнула и покачала головой.

— Неа. Поцелуй меня… вдруг поможет.

Мы страстно поцеловались, не стесняясь Жени. Они с Каэрхом тоже не утруждали себя стеснением в нашем присутствии.

— Ну что, полегчало? Тогда идем!

Он поднял на руки Радаха. Малыш показался особенно крошечным в могучих руках отца. Неужели из такой масявочки однажды вырастет такой же крепыш-богатырь?

Дорах зашагал к двери, я пристроилась в его фарватере. Подруга пошла рядом. Мы направились в дворцовую залу, где располагались несколько порталов на Землю. Через один из них Каэрх должен привести моих родителей.

Мы с Дорахом расположились в центре, в креслах, предназначенных для короля и королевы. Не троны, конечно, но выглядели кресла весьма внушительно. Муж настоял, что мы должны одеться в церемониальные королевские наряды. Чтобы выглядеть соответственно тому, что собираемся сообщить.

Поначалу я воспротивилась, хотела ввести родителей в курс дела постепенно. Но потом согласилась с мужем. Лучше шоковая терапия, чтобы у них не было возможности отрицать правду или подменить ее каким-нибудь псевдорациональным объяснением.

Я нетерпеливо ерзала на сиденье, поглядывая то на мужа и Радаха, то на портал. Сынишка умильно гулил в надежных отцовских руках. И я снова чувствовала, что все будет хорошо. Не может быть плохо, когда мои мужчины рядом.

Наконец портал вспыхнул, оповещая о появление гостей. Первым показался Каэрх. За ним две знакомые фигуры. Я набрала воздуху в грудь.

— Пап, мам, привет. Не пугайтесь. Я тоже ходила через эту штуку. Это не вредно, совсем.

Родители озирались по сторонам ошалелыми глазами. Я вскочила, подбежала к ним и взяла за руки. Они уставились на мою королевскую мантию такими же круглыми глазами.

— Что происходит, Алена? — спросил отец характерным тоном, который мы с мамой еще в моем детстве прозвали «ментовским». — Что это за место?

— Это Мейлис. Точнее, королевский дворец в Мейлисе. Мейлис — это другой мир. Его населяют существа, не похожие на нас. Мой муж, Дорах… вы знали его как Дмитрия… он — король этого мира. А я, соответственно, королева.

Папа и мама переглянулись, и я продолжала быстрее, чтобы привлечь на свою сторону авторитетных свидетелей, которых они давно знали, и видели едва ли не чаще меня самой. Может, это спасет положение.

— Женя и Каэрх, то есть, Кирилл, тоже здесь живут. Они наши придворные. Не верите, спросите сами.

— Так и есть, Виталий Андреевич, — кивнул «Кирилл». — Мое настоящее имя Каэрх, и я демон. Как и муж Алены.

Я ойкнула, прикрыв рот рукой. Вот этого я не собиралась им сообщать. Спасибо, дружище. Надо же было так подгадить из лучших побуждений.

— Д… демоны? — пролепетала мама.

Я увидела как ее пальцы складываются в крестное знамение. Блин, ну Каэрх, ну гад, удружил!!! Только этого мне сейчас не хватало.

— Да, мам, но ты не подумай, это не те демоны, про которых в церкви говорят! Совсем другие! Даже и не демоны вовсе. Просто их так называют.

На самом деле демоны самые что ни на есть настоящие, но моей маме лучше думать иначе.

— Тут и ангелы тоже есть, и тоже совсем другие. Они не сидят на облаках и не играют на арфах, а плетут интриги, как заправские политиканы.

Тоже слукавила — ведь в нашей ветке реальности ангелов не существовало. Но альтернативные реальности и не-существование Мейлиса — последнее, что я собиралась сообщать. Слава Богу, об этом Каэрх не проболтается. Даже сами демоны не знали об этом. Не узнают и мои родители.

Женя тоже подбежала к нам, погладила маму по руке. Я знала, что они хорошо сдружились на Земле.

— Наталья Николаевна, Виталий Андреевич, вы только не переживайте! Это все такие пустяки, демоны, ангелы. Тут самое главное — ваш внук! Идемте познакомьтесь с ним!

Мне захотелось расцеловать умницу-подругу. Она под ручку направила маму к креслу, где сидел Дорах с нашим сыном. Я подтолкнула туда папу. Муж поднялся и шагнул нам навстречу.

— Господин Рябченков. Госпожа Рябченкова. Безмерно рад наконец познакомиться с вами лично. Мое имя, как вы уже услышали от Алены, Дорах. Это наш с Аленой сын и наследник короны Мейлиса. Ваш внук Радах.

С этими словами он протянул малыша моему отцу.

— Господин Рябченков… Виталий Андреевич. Я могу быть уверен, что услышанные новости не помешают вам удержать внука на руках?

Отец смерил его полковничьим взглядом.

— Знаете что, господин Дмитрий-Дорах или как вас там? Может, вы король, а может и шут гороховый. Но раз уж вы зятек и отец моего внука, придется вас терпеть, кем бы вы ни были. А лично я пока еще не страдаю старческим маразмом, в состоянии удержать своего внука, что бы ни несла моя сумасбродная дочка. Так что дайте-ка его сюда. Радах, говорите?

— Радах, пап! — подтвердила я.

С замиранием сердца следила, как папа забирает малыша у Дораха. А мама пискнула умилительно:

— Виталь, ты только посмотри — глазки-то твои!

— Глупостей не говори, — проворчал папа. — Глазки его. Зятька нашего, короля.

— Твои, Виталь, твои, ну посмотри лучше!

И тут я выдохнула! Наконец можно расслабиться. Демоны, ангелы, короли, другой мир — все отходит на второй план перед разборками, чьи же глазки у малыша!

Поздно вечером, проводив на Землю родителей, загруженных небывалыми новостями, мы с Дорахом остались вдвоем. Радах вовсю сопел в колыбельке. Утомленный общением, сынишка уснул сразу же, стоило его уложить. Даже напевать не пришлось.

Дорах поцеловал меня в плечо.

— Успокоилась, радость моя?

— Прямо камень с плеч. Даже не надеялась, что они так быстро примут новость.

— Они и не приняли. Приняли Радаха.

— Ну и тебя тоже! Ты их очаровал!

— По твоему отцу не скажешь, — усмехнулся муж.

— Он всегда такой, не бери в голову. На самом деле ты ему понравился, я же знаю папу.

— Я рад. У меня тут тоже есть для тебя одна новость. Появилась еще позавчера… но я не стал тебя тревожить перед встречей с родителями.

— Что случилось? — напряглась я.

— Я получил послание. Дипломатическое. Угадай откуда?

Дипломатическое послание? Откуда, если других государств в этой ветке реальности не существовало? Или…

— С Земли?!

— Нет. Из Сейлима, Алена.

— Сейлима?! Но как?!

Сейлима не существовало в альтернативной реальности, возрожденной Кесайей. Ангелица хотела защитить любимого от повторных атак ангелов. Да и ее мощи хватило на воссоздание одного Мейлиса. Так что в своей реальности демоны были одиноки.

И если ангелы вышли на контакт, это означало…

— Мейлис возвращается в подлинную реальность, Алена. Твоя любовь сотворила чудо.

— Но… как теперь быть с ангелами? Не начнут ли они войну? Что скажут обо мне?

— Послание было довольно миролюбивым. Ангелы тоже хотят соблюдения баланса во Вселенной. Мейлис был частью баланса. Его уничтожение нанесло мощную отдачу Сейлиму. Поэтому сейчас они как никогда заинтересованы сохранять мир. Я направлю делегацию на встречу с ними. Думаю, мы сумеем договориться.

— Дорах… а что будет с донорами? Больше не надо их похищать?

— Доноры все еще нужны. Наша реальность нестабильна, по-прежнему нуждается в укреплении. Но я полагаю, те, кто уже в Мейлисе, справятся с производством необходимого холиона. Ну и мы можем приглашать желающих. Принудительно никого задерживать здесь не будем. Девушка будет получать право выбора. Если она захочет вернуться на Землю — ей просто почистят память и вернут к привычной жизни.

Я поцеловала мужа.

— Это чудесная новость! Я так рада, что больше никого не надо держать тут насильно!

Муж лукаво улыбнулся.

— Ты ведь отдаешь отчет в последствиях? На кого теперь ляжет основная нагрузка?

Вздохнула с притворным трагизмом.

— Да уж. А я-то уж собралась расслабиться, раз ангелы объявились. Ну ничего, потружусь на благо Мейлиса, мне не привыкать! Начинаем прямо сейчас, как обычно?

Улыбка Дораха стала шире.

— Рад, что у меня такая деятельная жена, с таким рьяным отношением к своим обязанностям. Именно так, Алена, приступаем немедленно! Чем больше холиона от тебя, тем больше свободных землянок!

И мы приступили к нашей священной обязанности, которая за годы брака не наскучила нам.

Я не уставала благодарить судьбу за то, что она привела меня в этот мир, к этому мужчине, подарила мне самого чудесного малыша и обязательно подарит еще парочку прелестных демонят! Дорах сделал меня самой счастливой женщиной всех миров. И я жаждала отплатить ему тем же — сделать счастливейшим из мужчин, отдать всю любовь, которая переполняла мою душу.

КОНЕЦ

Примечания

1

Белорусская марка нижнего белья.

2

Буквальный перевод латинского слова utopia.

3

Герой научно-фантастического фильма Интерстеллар.

Content

Светлана Волкова
ПОПАДАНКА ДЛЯ ПРИНЦА ДЕМОНОВ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Бонус

Эпилог

Примечания