Уля Ласка

Приручи, если сможешь

Глава 1

Регина

Боже, храни Лидию Михайловну и её способность находить потрясающих людей практически на помойке. С помойкой это, конечно, перебор, хотя именно наша встреча произошла прямехонько перед мусорными баками.

Сейчас же одна из её находок комфортно расположившись на коленях в моей спальне и призывно поигрывая прокаченными мышцами в свете свечей, подхватывает меня под ягодицы, подтягивая к себе поближе. Длинные сильные пальцы скользят по моим ногам, оставляя за собой дорожки мерцающего массажного масла. Обхватывает щиколотки, плотнее прижимая их к своим плечам и начиная массаж с косточки на внутренней стороне ноги. Затем большие пальцы перемещаются на ступни, продолжая своё довольно ощутимое, но безумно приятное движение к пальчикам — да-а-а…

Бо-о-оже… и мужчин готовых исполнить все женские прихоти пусть и за соответствующую плату. Любой труд и бла-бла-бла… Тем более, когда это не просто труд, а мастерство на грани божественного дара.

Суррогат? Возможно… хоть и очень высокого качества. Секс без чувств — ничто, слова самой Лидии. Я бы поспорила… Чувства, которые я испытывала в последних отношениях, чуть не отправили меня на тот свет. Поэтому кому как, а мне просто хо-ро-шо…

Каких-то десять минут и мозг приведен в абсолютно девственное состояние. Кто бы догадался, где у меня аналог сочетания shift + delete.

Ник же, ни на секунду не останавливаясь, переходит к заполнению, направляя живительный поток страсти и желания, позволяя ему омывать и напитывать мой истосковавшийся по этим эмоциям разум. Он великолепен насколько, насколько может быть великолепен мужчина полностью поглощенный своей женщиной. Всё для… Рывок и меня великодушно пропускают вперёд, позволяя разорвать финишную ленту. А он, как настоящий джентельмен, присоединяется следом. Идеально. Подхватывает на руки, несколько шагов и я погружаюсь в прохладную ароматную ванну — мой традиционный ритуал наслаждения. Сам же устраивается рядом на полу, давая возможность полюбоваться своим безупречным телом.

Электрик… превращенный в мужчину из экскорта. Да, он попался Лидии в паршивый момент своей жизни — матери срочно требовались деньги на операцию, старшую сестру с младенцем на руках бросил муж, младшей было только десять. Захотел бы — выкрутился, скажут моралисты. Отказался, был бы идиотом, скажу я. И мне на радость спустя четыре года Ник хозяин фирмы по оказанию услуг бытового сервиса со штатом в сто единиц и большими планами на скорое расширение.

Романтизирую проституцию? Пфф… Ничего подобного, Нику просто повезло. Наш клуб по общему интересу насчитывает всего четыре члена, одним из которых является сам интерес, ему же принадлежит и единственный на всю компанию член.

Благодаря чему я удостоилась чести вступить в это тайное сообщество? Подозреваю, что взгляду… слепому, бессмысленному, от которого за километр веяло мраком и безнадежностью. Именно в таком состоянии застала меня Лидия около небезызвестных мусорных баков, в которые я спускала осколки своих чрезвычайно болезненных отношений с господином Волошиным. Но прошлое в прошлом. Придавлено двухгодичной давностью, хорошенько утрамбовано и надежно зацементированно.

Нику — двадцать пять, самое время выпускать птенца на волю, приговаривает Лида. Почему он до сих пор в «клубе»? Хороший вопрос. Деньги никогда не бывают лишними, но это явно не про него. Благодарность за поддержку в хреновый период? Вероятнее. Но основное — ему удобно… Как и всем нам… И это долбанное удобство засасывает похлеще болота, подавляя волю, вынуждая соглашаться на малое… «И если мы, взрослые тётки, сами в ответе за свою жизнь, то мальчика топить нельзя», — в очередной раз убеждая больше саму себя вещает Лида. Сваха — мое хобби во внерабочее время. Я — хороша! В связи с чем мне поручено подыскать Нику активную невесту, чтобы одна, как мы втроём… Ну да, к жениху инструкцию по пользованию, чувствую, придётся писать тоже мне. Как самой молодой… тридцатитрехлетней… приятно хоть среди кого-то быть младше всех…

— Как семья? — искренне интересуюсь.

Я невероятно любопытна. Ещё будучи ребёнком без сожаления меняла конфету на какую-нибудь занимательную новость касающуюся близкого окружения. Став старше целенаправленно придерживала сладости, чтобы узнавать истории не предназначенные для широкого круга. Сейчас чьи-то тайны, чьи-то проблемы, чья-то личная жизнь — моя работа и моя… жизнь… за неимением собственной…

— Все хорошо, Регин, спасибо! Мама в норме, Лада — отличница.

Специально уточняю как дела у старшей сестры, в курсе, что она повторно вышла замуж и совсем недавно родила малыша.

— Вертится, сейчас как раз ищет душевную помощницу, — посмеевается он. — По идее для сына, на самом деле для себя. А из агенства, сама понимаешь, присылают настоящих профи, они своим договором, как тисками зажаты, не до душевности.

Да! Это как раз то, что мне нужно… Беспокойство, которое зацепило душу ещё два месяца назад, чиркнув по ней словно острый край бумаги, вроде бы слегка и сразу же затянувшись, но не исчезнув до конца.

— Коль, подай, пожалуйста, телефон, — прошу Ника.

Включаю. Наши встречи единственное время, когда он отключен. Не так часто, имею право. Ничего срочного. Хорошо.

Набираю номер той, размышления о жизни которой регулярно подергивают нервы. Где-то глубоко внутри чувствую схожесть ситуации, когда сама угодила в водоворот, из которого едва смогла выбраться живой. Не хочу, чтобы вместо спокойного безопасного и стабильного пути, она вдруг решила со всей скорости понестись вниз с горы, норовя в любой миг споткнуться и приземлиться у подножия уже ободранной и изувеченной плотью.

Гудки. Долго. Соединение. Шум уличной толпы.

— Регина, все в порядке? — предельно встревоженный голос.

Мы не в тех отношениях, чтобы я могла звонить под предлогом «просто так» или «соскучилась». Успокаиваю, прикрываясь вопросом о поиске подходящей няни и тех, рекомендации кого, смогли бы помочь. Она будущий врач неонатолог, это её стихия и мне сразу же обещают прислать пару надежных контактов. А теперь к главному:

— Где ты, Юля? Энджи молчит, как партизан, а это, ты же знаешь, прямой путь усилить мою заинтересованность, — специально упоминаю её лучшую и единственную подругу, чтобы снизить вероятность посыла.

Она может. С легкостью. Но чем дольше длится ее молчание, тем отчетливее я понимаю, что имела все основания для тревоги, а вода в ванне вдруг покрывается корочкой льда, потому что холод исходит от меня, из самого моего сердца.

— Ты согласилась на контракт Егора? — озвучиваю я самый худший из возможных вариантов.

Егор отец моего непосредственного шефа и мне ли не знать, чем он занимается. И единственная вакансия, где ему мог потребоваться врач это… Это п. здец!

— Да. Осталось всего ничего, я заканчиваю двадцать седьмого, — быстро выдает она в надежде, что я не смогу перебить.

— Юль, если хоть что-то пойдет не так, не жди, звони сразу же! — сдерживаюсь из последних сил, чтобы не отчитать ее по полной программе.

— Хорошо. Спасибо, Регин!

— Ты сама знаешь, какая благодарность будет самой лучшей! Удачи!

— Скоро увидимся, пока!

И спустя полминуты у меня на руках контакты для Ника.

Он, видя мое состояние, помогает встать, укутывая в мягкое теплое полотенце и решается:

— Проблемы?

— Жизнь.

— Бьет ключом?

— Именно.

Предварительным настилом соломки для Юли буду заниматься завтра, сегодня все, кто мог бы помочь уже неактивны. Трачу два часа на разбор текущих дел, освобождая завтрашнее утро — редкое явление, а потому ценное вдвойне.

И уже забравшись в кровать и погасив свет слышу как ко мне, наконец-то, приходит моя девочка, Агата, русская голубая красавица. Мы вместе полтора месяца, а кажется как будто всю жизнь. Укладывается поверх моего плеча, там, где до сих пор заживает сквозная рана. Спасибо, милая…

Звонок.

— Доброй ночи, Регина. Не извиняюсь, знаю, что не спишь.

Голос, который заставляет каждую клеточку моего тела отчаянно вопить от возбуждения, полностью забив на двухчасовой марафон удовлетворения, которым порадовали их чуть ранее. К счастью, такая реакция только на голос. В реале достаточно посмотреть в жесткие серые глаза, ощутить давление его ауры и очарование рассеивается. Мне больше не хочется в холод и под пресс. Никогда.

— Здравствуй, Богдан.

Глава 2

Богдан

До нового года остаётся чуть меньше двух недель. Контроль и режим — основа ведения моих дел, поэтому все по плану, никаких сюрпризов и неожиданностей. Результат пропорционален количеству приложенных усилий. Чётко и ясно. Все сбои в основной массе чей-то просчёт. Подлежат анализу, исправлению и недопущению в будущем.

На сегодня всё. Почти полночь. Ещё раз пробегаю взглядом по завтрашнему расписанию. Идеально. На выходные запланирована поездка к родителям. Сыновний долг. Пусть. Хотя делать мне там совершенно нечего. Мы никогда не были особо близки ни с отцом, ни с матерью. Всё общение, как правило, сводится к перечислению текущих дел и проектов по строительству, немного политики, поскольку это непосредственно касается отцовской сферы деятельности и, естественно, о погоде — с мамой.

Декабрь в этом году настоящий — морозный и снежный. Взгляд в окно — белое полотно усеянно миллионами огней. Впечатляет, потому что ново. Ещё неделя и станет вполне привычным. А как же новогоднее настроение и ожидание чуда? Для меня самое скучное время в году… ещё с детства.

Ах, да… ещё одна тема для беседы с отцом — продолжение рода… Тридцать три. Подходящий момент для того, чтобы обзавестись семьёй и наследником, как в своё время сделал он. Преемственность поколений и прочее. Кроме того пару раз мне уже прямым текстом заявляли, что было бы лучше, если бы мой семейный статус изменился. Вообще мне редко что заявляют. Крайне. Природные данные, всегда выделенное время на их поддержание и совершенствование, манера поведения и… люди в большинстве случаев предпочитают промолчать. В первый раз об этом мне сказала жена моего лучшего друга. Я, видите ли, создаю иллюзию беззаботного существования вне брака и её муженек несколько выпадает из реальности после моих визитов. Вторым был мой деловой партнёр, один из немногих, кого я действительно уважаю. Там речь шла о жёнах, на которых мой статус свободного мужчины действует приблизительно также… выпадают…

Я не против смены. Четыре месяца назад мне казалось, что я как никогда близок к реализации данной идеи… В чём просчитался?.. В том, что образ девушки-ангела, который не выходил из головы почти два года, оказался плодом моего воображения? В том, что был слишком самонадеян и не позаботился о зачистке пространства вокруг неё от потенциальных соперников? Или, как заявили мне немного позже: «Ты никогда её не любил. Ты любил свою мечту о ней». А тот другой любил… любил правильно…

Но самое интересное, вся эта история, завершившаяся совсем недавно, не вызывает у меня тех чувств, которых я от себя ожидал — раздражение, злость, ревность… Присутствует, конечно, досада на то, что попался на крючок собственного желания и его воздействия на разум, как какой-то пацан. Но в целом довольно терпимо. Урок закреплен и усвоен. К тому же параллельные события лишний раз продемонстрировали насколько хрупкой может быть реальность и трата времени на бесполезные по сути действия — непозволительная роскошь. А поэтому где там обещанные мне невесты?

Губы непроизвольно растягиваются в улыбку. Да, свяжешься с Веровыми и их ближайшим окружением и скучно точно не будет. Моя повышенная эмоциональность в последнее время целиком и полностью их вина. Не то чтобы меня это слишком тревожило… Просто непривычно…

Невесты предложены мне как компенсация и благодарность Сатиной Региной Викторовной. Молнией и громоотводом в одном лице. Первая — для чужих, второй — для своих. Меня, как я понимаю, отводят от объекта моей прежней заинтересованности. Хотя… с объектом всё уже давно обговорено и закрыто. Но я не отказываюсь, потому что личное знакомство с Региной это уже удача. Она та, кто мастерски выстраивает связи и умеет ими пользоваться. Могу с трудом представить сколько контактов насчитывает её сеть, но по ощущениям Сатину знают все. Знания о ней отдельная история, начиная от шлюхи, которая спит со всеми подряд ради чужих тайн, заканчивая монашкой, давшей обет безбрачия и получающая свою информацию напрямую от Бога. Моё знание ограничивается пока тем, что с ней интересно, всегда любил наблюдать за тем, как работают профи. Ну, и помимо этого, она красивая женщина. Не совсем в моём вкусе, но отрицать очевидное глупо. Если бы бонусы от дружбы были не столь явными, месяц-два ни к чему не обязывающих отношений пришлись бы очень кстати…

Да… невесты…

Прикрываю глаза. Стройная фигура. Средний рост. Натуральные длинные рыжие волосы. Обычно к таким в довесок идут веснушки, но у неё их нет. Чудеса современной косметологии? Свето-голубые глаза, всегда с внимательностью оценивающие происходящее вокруг. Великолепный вкус и умение правильно подать себя в любом обществе, её слушают и слышат все, к кому она обращается. Если бы не чертов Рудов, вцепившийся в неё мёртвой хваткой и она нисколько этому не сопротивляющаяся, я бы моментально предложил ей место у себя в компании… Но, ведь, многое меняется и, порой, всё, что требуется, это просто оказаться рядом в нужный момент…

Полночь. Знаю, что она не ложится раньше, а поэтому считаю вполне приемлемым обозначить позицию «рядом».

Отвечает. Разговор ни о чем. Вернее о том же самом. Обе мои «невесты» студентки обучающиеся заграницей и будут доступны только после Нового Года. Голос напряженнее, чем обычно. Не одна? И тут же солнечное сплетение подвергается атаке маленького, но от того не менее ощутимого ядерного удара… Это что… ревность?!! И еще более увесистым залпом оглушает осознание, что сплетни о способах получения информации могут быть правдой…

Глава 3

Регина

Интонация мгновенно переходит от мягко обволакивающей к резкой и жесткой, что отрезвляет ещё больше. Я недостаточно мила, Богдан Александрович? Ну, так и вы не особо заморачиваетесь по поводу правил этикета деловых отношений. Что касается не деловых… чуть ранее я обозначила свою позицию. Холодно прощаемся. Отключаюсь. Поворачиваюсь на бок, заставляя Агату сползти на кровать, стискиваю в объятьях. Не сопротивляется. Моя хорошая… Тёплое, родное существо рядом… Достаточно…

Утро встречает очередным снегопадом. Люблю. Это как обновление. Не полное, так… косметический эффект, но по нынешним временам и это хлеб. Абсолютно за всем тянутся хвосты прошлого и то, насколько качественно удаётся их прятать, наглядно показывает мастерство их хозяина. Природа не подводит, я, смею надеяться, тоже…

Утренний ритуал превращения из обычной сонной женщины в ухоженную красотку уже не просто маленькое удовольствие — необходимость. Там где ещё пару лет назад можно было обойтись увлажняющим тоником и забыть о себе до вечера, теперь добавились питание, тонус, лифтинг, массаж и гимнастика на регулярной основе. Результаты радуют, но и требуют постоянного к себе внимания. Я внимательна. Моя внешность и самочувствие — это ещё одно выгодное вложение. А поэтому прощай, обожаемый кофе, здравствуй, невнятная субстанция из семян чиа…

Короткая медитация с Агатой на руках и я готова к сегодняшнему дню! Тем более свободное утро позволяет поощрить себя за хорошее поведение и ударный труд походом в любимое кафе. Наивно? Прямо как в студенческие годы. Но как ни странно удовольствия от этого похоже даже больше, чем было тогда…

Здесь мне всегда рады, поскольку я имею хоть и косвенное, но всё же отношение к его открытию. Гриша и Люся, хозяева, конечно, считают, что это не так, с трудом сдерживая порывы повесить мой портрет над стойкой бара. Они хорошие. Очень. Для таких людей в моей душе выделена заповедная зона, её численность с трудом дотягивает до двух десятков, но забота и уход за её обитателями — неотъемлемая часть моей жизни. Открываю ноутбук, быстрый набросок плана действий по делу Юли, но это только после обеда.

Люся сама приносит мне чай с какими-то невероятными специями, отправляя мой мозг прочесывать закоулки памяти в надежде обнаружить соответствия, и потрясающее пирожное собственного изготовления. Кулинарный талант Люси неоспорим. И я на полном серьезе размышляю над тем, что если доживу до того момента, когда ширина моей талии перестанет тревожить мой разум, то буду питаться только шедеврами созданными руками этой потрясающей женщины.

За окном настоящая новогодняя сказка. С удовольствием устраиваюсь в кресле, наблюдая как декабрьские утренние сумерки превращаются в полноценное утро. Все вокруг пропитано атмосферой приближающегося праздника. Передо мной шикарное приглашение предлагающее присоединиться к семейной встрече Нового Года отрисованное невестой моего шефа. Пламя камина как живое… У меня нет семьи. Это… дань вежливости… Я против того, чтобы тащить в семью ещё и друзей. Это у Веровых рамки ходят ходуном. Но в их случае можно, поскольку каким-то невероятным образом им удалось заполучить в покровители саму судьбу. Злоупотреблять терпением своей я не намерена. А посему… где там мой сногсшибательный тур для одиночек-неудачников прямо на Новый Год? Выбираю тот, в котором традиционность отсутствует напрочь, а это значит, здравствуй солнце, море, пляж и паль…

Морозная свежесть вперемешку с пряным древесным ароматом… Перчатка подхватывающая мой ноутбук.

— Хотел убедиться, что не отвлекаю тебя от чего-то важного.

Девайс возвращен на место.

Я что… краснею?!!

Нда… Дожилась… Спокойно, Регина, спокойно… Безупречная зеркальная гладь горного озера… Вот так…

Снимает перчатки, пальто, шарф. Бросает их на диванчик рядом, присаживаясь в кресло напротив.

Неморгающий взгляд, чуть сведённые брови, расслабленная, казалось бы, поза, но окружающее пространство уже попало под его влияние — предметы словно приняли стойку смирно, звуки стали приглушеннее и тише, а люди…

— Регина, всё в порядке? — к столику приближается Григорий. Идет так, что не остаётся никаких сомнений, кто здесь хозяин. Хозяин места, где рады всем, кому оно нравится таким, каким его создали. Гость же заставляет его меняться, подстраиваться под себя… Не могу объяснить точнее… Но оно прямо на глазах становится другим… чужим… Он не хочет его узнавать, ему этого не нужно. Нужно, чтобы оно оправдало его ожидания и оно… пытается оправдать…

— Да, Гриша, спасибо, всё хорошо, — ещё один балл в копилку моего смущения за то, что привела за собой чужака.

— Что-нибудь для твоего спутника? — пристальный взгляд на Богдана и я впервые вижу, каким может быть Григорий, когда дело касается того, что ему дорого.

Полминуты молчаливой дуэли и господин Герасимов отступает, словно приказав своей ауре, задавившей все вокруг, вернуться восвояси, оставив в покое бедную действительность.

— Эспрессо, пожалуйста, — произносит холодно, с явным интересом изучая Гришу.

Ну, нет, Герасимов, моих друзей ты не получишь!

— Какими судьбами, Богдан Александрович? Я попала в какую-то временную петлю и сегодня уже вторая неделя января? — язвлю я сразу же, как только мы остаемся одни.

— Судя по тому, что ты всё ещё изучаешь новогодние туры, то нет.

— Тогда чем обязана?

Вопрос излишен. Я знаю, что не соответствую его образу идеальной женщины — повыше, покрупнее и желательно с гривой длинных чёрных волос. И это замечательно, потому что противостоять черезчур заинтересованному мужчине в разы сложнее. Здесь несколько другое. Свою репутацию и образ я создаю уже более десяти лет и это не статика. Именно их динамическая составляющая позволила мне без особых потерь восстановить то, что было утрачено за почти что четырёхгодовой период отношений с Волошиным. Отношений…

Даже не сомневаюсь, что все эти встречи и звонки просто интерес Богдана к моему образу. Но, к счастью, это быстро проходит, отработано и многократно закреплено Региной Сатиной.

— Я подумал, что раз время ожидания растягивается на более чем две недели, возможно, ты предложишь кого-то на замену. Всё-таки праздники и одиночество не то, что хотелось бы совмещать. А твои рекомендации гарантия качества.

Гладь моего озёра разлетается миллионом брыз, реагируя на вторжение наглого чудовища… Тебе ещё есть чему учиться, Сатина! Вот, к примеру, удару комбо, когда твоё звание заслуженной свахи понизили до уровня обычной «мамки», тут же проехались по неподтвержденному статусу и навесили ложную ответственность. Вообще несколько странно, наши отношения носят более мирный характер. Носили… до вчерашнего вечера… Кто-то вам не дал, Богдан Александрович, а я крайняя? Ну… мне не привыкать…

— Благодарю, но вынуждена разочаровать. Никого подходящего на данный момент нет. Заставляла бы я столько ждать? Тем более две недели, не срок, если наградой будет вся дальнейшая счастливая семейная жизнь, — моя самая шикарная улыбка в довесок.

Отвлекаюсь на Люсю с заказом. Она решила лично обслужить и оценить гостя, но в отличие от мужа не попала в эпицентр воздействия тёмных сил, поэтому мила и обходительна как всегда. Гость, к слову сказать, отвечает любезностью и даже… Что?.. Флиртует?.. Подаётся вперёд, слегка улыбаясь, возвращая глазам блеск и этот его чертов голос — низкий, чуть вибрирующий, а сейчас ещё и… зовущий? Мгновение… всё прекращается, а мы с Люсей остаемся с открытыми ртами и ошалелыми взглядами…

Терпеть не могу манипуляторов! Отчасти потому, что сама такая… Да… Энджи, действительно повезло, что её сердце уже было занято, когда Герасимов пошёл в наступление. В обратном случае устоять было бы практически невозможно, несмотря на ярко выраженную несовместимость.

Ну, поразвлекались, Богдан Александрович, за наш счёт, пора и честь знать! Закрываю ноут, убираю в сумку.

— Понимаю, не срок. Тем более когда своя-то уже налажена… — сообщается мне со вселенской скорбью.

Но подняв глаза, я вижу, что меня опять троллят… Слегка прищуренный взгляд, скептическая улыбочка и моё именное приглашение у него в руке.

— И в качестве кого ты приглашена на семейную встречу?

Выясняю, что моя координация по прежнему хороша, молниеносно выхватывая плотный лист картона из длинных красивых пальцев… Встяхиваюсь, решая, а не позвать ли мне Ника ещё и сегодня.

— Ну, раз Евгений Егорович теперь помолвлен, Павел Иванович женат, а близнецы слишком юнны, то тебе не составит труда сделать выводы с кем в паре я буду встречать Новый год, а там, глядишь, и народная мудрость подтвердится…

Запахиваю пальто, изо всех сил стараясь не смотреть на Богдана. Потому что ссылка на Ивана Сергеевича Верова удивительным образом роднит совершенно разных людей — женщины, как правило, начинают испытывать зависть, мужчины — ревность. Да… знаю… зря… Но ты, Герасимов, вывел!

— Вторая неделя января, я позвоню сама. С наступающим, Богдан! — всё также избегая зрительного контакта, прощаюсь я, быстро покидая кафе даже не дослушав его ответ.

Работа! Моя родная и любимая! Я спешу к тебе!

Глава 4

Богдан

Я даже не успеваю ответить. Хлопок двери и она отважно ныряёт в снежную пургу, которая спустя всего лишь пару мгновений полностью её скрывает. Нда… Погода под стать настроению. И что это за чушь с намеком на Ивана Сергеевича? Если бы он её реально интересовал, то зачем так долго ждала? Как подсказывает память, без постоянной подруги он ещё с середины весны. Там, где требуется пара, спутницы на раз. Почему столь желанное для многих место ещё пустует? Последние полгода у Веровых выдались, мягко скажем, беспокойные. Но что-то такое было, ещё Энджи упомянала, что у отца наметился сдвиг в личной жизни… Регина? Но смысл? Решила всё-таки поучаствовать в местном аттракционе «Попробуй заполучить любовь Верова»? Но все знают, что это дохлый номер. А, ведь, даже уже при нашем с ним партнерстве у него были действительно достойные варианты. Но нет… Интересно какая сейчас ставка на его женитьбу? Наверняка, что-то запредельное. И они с Региной? Да нет… Бред… Хотя, после слияния его фирмы с Рудовской и намерением последнего жениться на дочери Ивана Сергеевича… Она из помощника, пусть личного и ценного, но все же стороннего, может превратиться в… тёщу… И уже вся компания считай у неё в руках. Гениально продуманный и четко осуществляемый план?

Шок… Стоп! Так она у меня и главой массонской ложи скоро станет. Оправдывает своё имя? Хм… Царица…

Допиваю кофе. Тёплая улыбка от хозяйки. Настороженный взгляд от хозяина, но уже без агрессии, как было вначале. Хороший кофе… атмосфера… пара… Глядя на таких, хочется на миг оказаться на их месте. Из-за эмоций. Потому что своих подобных никогда не было и, навряд ли, будут. Прощаюсь, оставляя чаевые с учётом того, чтобы в следующий раз мне были рады, но не сочли пафосным придурком.

Теперь, Герасимов, к твоему идеальному расписанию… по которому с самого утра уже прошлась Регина Викторовна изрядно его подпортив. С моей подачи… Признаю. Но провоцирует же она… Вот как сейчас… моё любопытство…

— Артём Аркадьевич, приветствую! Уделите мне сегодня время в обед? Поиск информации о человеке. Полный пакет. Договорились.

Ну вот, дорогая, скоро мы познакомимся с тобой поближе. Потому что то, что можно обнаружить в открытом доступе настолько ничтожно, как будто ты у нас агент спецслужб. А кроме того эта история с Волошиным… Совсем на тебя не похоже…

Герасимов, а помнишь ещё недавно, едешь на работу и ни одной нерабочей мысли в голове? Скучаешь? Нет.

Четыре часа пролетают незаметно. Ближе к вечеру выезд на объект, убедиться, всё ли привели в соответствие, учитывая погодные условия, да и просто встряхнуть весь штат. Неофициально, все уже привыкли. Очень хорошая привычка ждать начальство в любой момент. На первых порах пытались сливать информацию, но со временем поняли, что себе дороже и сейчас у нас, можно сказать, золотой век.

Потягиваюсь, разминая суставы. До встречи с Артёмом у меня ещё полтора часа и сюда отлично вписывается тренажерный зал, тем более он у нас здесь же, на нулевом. Я бы поплавал, но это в выходной, у себя, за городом.

Бываю там нечасто, хотя это единственное место, котрое я назваю домом. Когда увидел цену на участок только что выставленный на продажу, удивился и подумал, что оператор ошибся при наборе. Но выяснилось, ничего подобного. Кто бы удержался от просмотра? Я — нет. И когда на месте вышел из машины, оглянулся вокруг и сделал первый вдох, стоимость стала несущественной… Собственное место силы, которое можно купить за деньги! Бинго! Хотя мой финансовый советник до сих пор считает это приобретение, самым нерациональным вложением средств, приговаривая: «Ну, разве что только на века…» А почему нет? Дом и все к нему прилегающее я строил именно с этим рассчетом. Дело за малым… Дому нужна семья… Та… которая на века… А вот с этим сложнее.

— Привет, Богдан!

На разгоряченную упражнениями спину ложится прохладная ладонь, скользит вдоль плеча и передо мной появляется Кристина. Наш заслуженный, бескомпромиссный, жёсткий, но невероятно любимый всеми сотрудниками тренер, особенно за пару месяцев до праздников, так что вся осень и зима — её время.

— Ты у меня днем вообще не появляешься, все лавры только Сэму, а я тоже не прочь к такому исходнику приложить руку, — смеясь, тыкает меня пальцем под ребра.

У неё дневная смена из-за сына-школьника. Воспитывает его одна без чьей-либо поддержки. История была бы печальной, если бы не жажда Крис доказать всем и в первую очередь себе, что она сможет. Смогла! Сбежав в восемнадцать из дома от тирана-отца, унося в подоле то, что по сей день для неё является самым мощным мотиватором. На одном из корпоративов хлебнув лишнего, она разоткровенничалась о первых двух годах своей вольной жизни… и мне стало не по себе… в большей степени из-за того, что я засомневался, смог ли после такого сохранить свойственный ей оптимизм.

— Ничего, вот сына женишь, поможешь внуков поднять и как раз займешься мной.

Она единственная из моих работников, с кем я допускаю нарушение субординации. Знаю, что всё, что между нами, между нами и остаётся.

— А как насчёт, чтоб пораньше?

И это тоже мне в ней нравится — прямо, откровенно, на своих условиях и без лишних обязательств. То, что мне нужно в данный момент. Кроме того её физическая форма позволяет не слишком деликаничать и сейчас это тоже плюс.

Её кабинет. Щелчок. В зале всегда остаётся помощник. Стягивает топ и шорты, тело, которое говорит само за себя. Над ним работают, его качают. Она не неженка. Приподнимает мою футблоку пробегаясь пальцами по прессу сверху вниз, и запуская их под резинку. Прохладные ладони чуть ли не шипят от моего накала.

— Бли-и-ин, завидую Сэму…

— Надеюсь ты не думаешь, что с ним я занимаюсь этим же, — смеюсь, закашливаясь от того, что её губы слишком сильно обхватывают головку моего члена и прохлада сменяется влажным жаром. И сразу же несколько ритмичных четких движений. Отстраняется, приподнимая взгляд. Изображая секундное раздумье.

— С ним нет, а вот с Виталико…

Не даю ей закончить. Приподнимаю, разворачиваю и укладываю грудью на стол, одновременно заставляя пошире раздвинуть ноги. Одной рукой крепко фиксирую у основания шеи, вторая сжимает ягодицу.

— С Виталиком значит…

Резко вхожу, не задумываясь об аккуратности. Она к этому готова. Стон, который не успевает прерваться, потому что больше я не останавливаюсь, спуская всё накопленное за последнее время. Даже когда чувствую её разрядку и обмякшее подо мной тело, мне требуется ещё несколько минут. Накопленного слишком много. И делая вдох после освобождения, я физически ощущаю аромат… Ириса…

Её аромат…

Чёрт! Плохо… Зная себя и свою склонность к подобным вещам…

— Ты чего так завёлся? — Крис уже при полном параде присаживается на край стола. — Вроде ж у нас полный штиль, не считая метаний с корпоративом, — отчитывается, как ответственная и за первое, и за второе.

— А ты откуда знаешь? — подкалываю я.

— Ха… чего только не выдают твои сотрудники под страхом дополнительного сета, — очень достоверно корчит мученическое лицо, просящее сжалился.

— Может, ну его, этот здоровый образ жизни? — подхватываю я её интонацию.

— С ума сошёл! Я ж тут не зря свою зарплату получаю. Не только о телах, но и о душах беспокоюсь. Естественно, Богдан Александрович, только в ключе укрепления уважения к фирме и к вам, в частности.

— Спасибо, Кристин, ценю.

— А позвольте личный вопрос.

— Давай.

— Тут… — мнется, — ходят слухи, что госпожа Сатина на вас глаз положила. Правда?

А это ещё откуда? А так… да… положила, но пока точно не глаз…

Настроение меняется, а вместе с ним и то, что очень не любит моё окружение. Со мной рядом становится трудно, мрачно, холодно. Сам до конца не понимаю, как это работает, но во мне это было всегда, с самого детства. В большинстве случаев только на пользу, но бывает, что кому-то перепадает чисто по инерции, когда я не успеваю или чаще… не хочу брать всё под контроль.

— Да ладно! Прекрати! — защищается Крис. — Это про тебя стараются не трепаться. Да ты и повода особо не даёшь. А Регина всегда в топе.

— И? — мой и без того низкий голос гулко ударяется в дно.

— Ну, надо ж кем-то заменить шефа, пока невеста слишком активна и внимательна.

— Мной?

— Вот я и спрашиваю — тобой? — с обидой в голосе.

— А что я на замену не один?

— Нет, конечно, там ещё с десяток кандидатов, но ты в тройке первых.

— С кем?

— Слушай, Герасимов, кончай клубиться, как грозовое облако. Мне только грома и молний не хватает на свою задницу. С такими фантазиями без меня. Знала б, что так отреагируешь, вообще промолчала.

— Изивини, — глушу свою ауру. — Так с кем?

— С Гронном и Веровым-старшим.

Так… Ладно… С Артёмом на эту тему мы побеседуем отдельно.

— Ясно.

— И?

— Пока, Крис. Спасибо.

Вслед мне что-то типа, все мужики… Кто ж отрицает?

Артём Аркадьевич пунктуален, а ещё очень избираетелен в отношении дел за которые берётся. Его нужно убедить взяться за работу и деньги здесь не всегда главный аргумент. Но как только он слышит фамилию Регины, моментально становится очень сговорчивым и даже… радостным. На мой удивленный взгляд, поясняет, что уж очень она занимательная личность, сам бы изучил только ради интереса, но не в его правилах. А заказ есть заказ.

Ну да… ещё один… любитель… О сроках пока не договариваемся, но я добавляю за срочность и с учётом праздников, плюс выяснение текущей ситуации с двумя соперниками из топа… мать их! Откланивается, рассыпаясь в любезностях.

Начинаю проверку отчётов по текущим объектам. Торможу. Потому что в мозгу пульсирует с каждым толчком набирающее скорость желание прижать её к себе и вдохнуть этот чертов аромат, чтобы он заполнил меня всего… полностью и до конца…

А вот и Крис.

Глава 5

Регина

Работа. Мозг постоянно загружен. Движение. Смена лиц, мест. То, чем я живу.

До обеда остается совсем ничего, а после у меня важная встреча, от которой будет зависеть, что делать дальше. Сейчас же пытаюсь понять, почему мой кабинет превратили в конференц зал, когда в этом нет совершенно никакой необходимости.

Шеф — Евгений Егорович Рудов, гениальный мальчик, которого ещё полгода официально могу называть подростком. Наш новый партнёр и с недавних пор будущий тесть Жени — Иван Сергеевич Веров. Владимиров Николай Алексеевич — начальник СБ и два его заместителя. Всем удобно, все как у себя… Не то чтобы они меня стесняли, благо кабинет личного помощника главы фирмы располагает свободными местами и пространством, но полтора часа, господа! Тем более последние двадцать минут это явно растягивание времени в ожидании обеда. Да, у меня хорошо — приятная аура, приятная я. Обычно мы так не работаем. В другое время я уже давным-давно разогнала бы всех по своим местам, но сегодня…

Украдкой поглядываю на Женю. Он меняется, причём так быстро, что кажется, не успеваю улавливать детали. А не хочется пропустить ни одной. Ощущаю себя нерадивой мамашей, отказавшейся от ребёнка при рождении, а спустя туеву кучу времени спешащей наверстать упущенное. Любящая семья за спиной — это сила. И этой силой и уверенностью теперь пропитанно каждое его движение. А глаза светящиеся от счастья делают его вообще неотразимым. Видишь, Регин, ты всё делала правильно, не подпуская его к себе слишком близко. А себя к нему. Потому что соблазн сделать ручным и зависимым так и витал вокруг, подкрепленный мыслями окружающих. Я до сих пор ловлю в глазах Энджи вопрос, почему же я не воспользовалась таким шансом. На самом деле всё просто — я никогда не была сукой… Как бы некоторые не старались налепить на меня этот ярлык. К тому же Женя был единственным, кто после пары моих «нет» на предложение послать Волошина с его бизнесом подальше не отступил. Я точно знаю, что ситуацию, которая спровоцировала нашу последнюю ссору с бывшим боссом и по совместительству любовником, подстроил он. Единственный, у кого желание заполучить меня было сильнее опасений оказаться в итоге с не идеальным работником, а невменяемой истеричкой, с которой ещё придётся повозиться. И он возился. Молча глотая мои, порой, довольно едкие и обидные высказывания в свой адрес. Стоически выдерживая характеристики, которые я давала его фирме и способам ведения дел. Поэтому, когда время от времени у меня с пренебрежением спрашивают, что я забыла рядом с этим сосунком… мой ответ всегда сводится к одному — вам до него ещё расти и расти!

Жень, я безумно горжусь тобой! И моя миллионная благодарность судьбе, что послала мне тебя!

Ловлю на себе взгляд Ивана Сергеевича. Хочет поговорить. Смотрю на часы, можно.

— Дорогие коллеги, время обеда, наслаждайтесь, потому что после у нас ещё более напряженный график.

Куда ж я, да без сгущения красок.

Все удаляются, мы с Веровым остаемся.

— Регин, у меня к тебе личная просьба.

Ого, как интересно? До этого мы обходились сугубо деловыми.

Я совру, если скажу, что не рассматривала его в качестве… мужа… Разница в двенадцать лет? Нет, не смущает. При разумном подходе это вообще не проблема. А вот быть с таким мужчиной рядом, это как подняться сразу на десяток уровней. Но дело в том, что рано или поздно тебя аккуратно и очень обходительно отправят обратно. И это у Ивана Сергеевича получается так естественно, что черезчур недовольных никогда не бывает.

Чуть больше года назад я решилась попробовать… Мне даже не дали шанса. По ощущениям — мощная пощёчина и тебя тут же нежно прижимают к груди, успокаивая и шепча слова извинения. Ещё один талант Верова, хочешь расцарапать ему лицо, а вместо этого подставляешь ушко, чтобы почесали и наслаждаешься этим. И вот сейчас весь ближний круг затаил дыхание, потому что ему вдруг стали слышны удары сердца Ивана Сергеевича… Кто стал причиной? Информация строго для внутрисемейного пользования. И то, что я до сих пор не в курсе явно даёт понять, что мои размышления по поводу семьи и её состава верны.

— Ты же знакома с госпожой Логиновой? — продолжает он.

Что это за дела с сотрудниками Ирмы Эдуардовны в обход её императорского величества? Она такого не одобряет, более того карает с особой жестокостью. Одно время она пыталась заманить к себе и меня. Но несмотря на огромное количество предложенных бонусов, свобода всегда была для меня дороже.

— Знакома.

Странно быть не знакомой с ещё одним и последним членом нашего клуба…

— Насколько хорошо?

— Достаточно.

— Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты передала ей вот это и поспособствовала реализации.

Мне вручается конверт, такой же, который я получила двумя днями ранее. Вынимаю приглашение. Хм… Рисунок другой — рождественская веточка омелы, традиция не наша, но намёк понятен. Раскрываю… " Виктория Юрьевна..» Ого… Хочется присвиснуть! Вика?!! Э-э-э… Поспособствовать говорите, Иван Сергеевич? Это значит, до сих пор… нет? Что в общем-то неудивительно. Но, чёрт возьми, я хочу это видеть!

Его лицо мрачнеет, оценивая мою торжествующую улыбку. Да, господин Веров, похоже это вам за всех вмеcте взятых, потому что с Викой просто не будет… будет ли вообще? Ещё под вопросом. А поскольку от неё на эту тему я до сих пор ничего не слышала, значит, не в приоритете. Убираю свою улыбочку. С него хватит.

— Посмотрю, что смогу сделать. Но, Иван Сергеевич, в случае с Викой никаких гарантий, сами понимаете.

— Понимаю, — он расстроен.

А что вы ожидали? Я не волшебница, а в вашей ситуации на быстрый результат вообще рассчитывать не приходится. Лидия рассказывала, к Нику Вика привыкала больше трёх месяцев регулярных встреч, прежде чем позволила себя поцеловать и это при стопроцентной гарантии, что всё будет только так, как захочет она.

— Вот и отлично, — а что еще сказать?

Выходим вместе и пока я закрываю дверь, он добавляет:

— Пожалуйста, Регин… Для меня это очень важно!

Киваю и спешу удалиться… Что ж я такая добрая?..

Приёмная Егора Андреевича Рудова. Конфликт между отцом и сыном, казалось бы, исчерпан, но никакого сдвига в отношениях не наблюдается. К лучшему. Нам так точно меньше головной боли

Абсолютно уверена, в кабинете он один. Но продержать в ожидании минут двадцать — святое.

Наконец, секретарь поднимается, приглашая следовать за ней. Новая. Типичная. Не дольше чем на три месяца.

Ну, кто бы сомневался — царственный взгляд хозяина жизни. Другого у него и не бывает.

— Здравствуй, Егор.

— Привет, Регина.

Любопытство просто полыхает в глазах. Ну ещё бы, я по пустякам не прихожу, поэтому сразу к делу:

— Как ты заставил её подписать контракт?

Мгновенно ощеривается. Соображает он быстро и с логикой у него всё в порядке, титул одного из самых успешных бизнесменов страны его по праву.

— А почему сразу заставил? — сжимает челюсти, презрительно уставившись на меня.

— Сама она никогда бы не согласилась на эту работу! Это против всех её убеждений!

— Ну, если вы так близки, так какого хера ты высказываешь это мне? Я предложил, она согласилась. Сатина, если ты х. евая подруга, то причём тут я?

Так… значит, что-то ещё… или кто-то…

— Где она сейчас? — меняю тон на менее обличительный.

С его характером вышвырнуть меня пара пустяков, но сдерживается, терпит из-за сына, при всей сложности их отношений, ему важно, чтобы рядом с Женей были надежные люди. Я надёжна.

— У нее всего лишь двухмесячный контракт, вернется, и, если посчитает нужным, расскажет. Но пункт о неразглашении она тоже подписала, — довольно ухмыляется. — Отзывы о ней, кстати, шикарные!

— Даже не думай заикнуться о продлении! — я открыто угрожаю. Делаю это очень редко. И всегда отвечаю за свои слова. Он знает.

На лице теперь не отражается ни единой эмоции:

— Если захочет сама — не откажу!

Вызывает секретаря.

— Регина Викторовна уходит. Проводи.

Захлопываю дверь машины. Нервничаю. Первоначальный план требует корректировки. Набираю номер. Гудки. Уже хорошо, а то с него станется опять быть вне зоны действия.

— Привет, тётя Регина, за что такая честь?

— Степан, мать твою, Валерьевич, — про мать имею право, она моя подруга, плюc ответка за «тётю», — объясни-ка мне, что у вас произошло с Юлей?

Глава 6

Богдан

Холод немного отрезвляет.

На объекте всё как надо, укладываемся в сроки, проблем не будет. Отлично. Ужин с партнёрами. Замечаю некую отстраненность. Перед праздниками у многих срабатывает стоп-кран, начинается торможение. Эти — ранние. Непрофессионально, но что имеем… Фактически заставляю их договорить о делах. Вот она — моя сила. Не было бы её — ещё час бездарно потраченного времени.

На работе подведение итогов дня и чувство удовлетворенности от хода великолепно отлаженного механизма. Есть чем гордиться… к чему стремиться тоже есть…

Городская квартира. Сегодня раньше из-за переноса тренировки. Ужин. Готовит домработница. Всё по идеально выверенному плану питания. Сэм, тренер, с которым я сейчас занимаюсь, хвалит. Практически у всех его подопечных с нашей фирмы в этом пункте сбой. «Пашут как кони, жрут как слоны», — регулярно жалуется он. У меня привычка. Режим. Ещё со времен частной школы в Швейцарии. Одно из немногого, за что я безмерно благодарен родителям. С семи до шестнадцати лет это был мой настоящий дом, с друзьями и врагами, куда ж без последних, классными и не очень наставниками, сумасшедшими открытиями и разочарованиями. Было невероятно интересно, с недолгими перерывами на скуку на время зимних праздников и летних каникул, да и те, начиная с двенадцати, я с удовольствием проводил в гостях у друзей по школе. Благо отец был слишком занят, а мать всегда при нём.

Школьные контакты до сих пор активны и приносят даже больше пользы, чем университетские. С Роном мы по сей день остаемся лучшими друзьями и если бы не его женитьба на Бени, наша дружба могла бы носить звание «идеальной».

Эта маленькая мексиканская женщина ворвалась в его жизнь, как какой-то неистовый ураган, перевернула всё с ног на голову, установила свои порядки и сделала Рона… счастливым… Так, несмотря на постоянную занятость в должности вице-президента в фирме отца и частые разъезды, семья всегда с ним — двухлетний сын и Бенита, которой опять рожать через три месяца. Вот уж кто заботится о продолжении рода, причём с такой лёгкостью, походя. Что вполне логично, когда ты вторая по старшинству среди семи братьев и сестёр. Мне сложно представить. Я всегда был один и почти всё время до школьной поры покрыто в памяти каким-то вязким туманом уныния и тоски…

Разница во времени. Оставляю сообщение, чтобы перезвонил. Хотелось бы пересечься на праздниках.

В который раз пытаюсь возвратиться к списку дел…

Счастливое детство… Среди моих знакомых, лишь у нескольких, включая Рона.

У неё… тоже не сахар… видно даже по тем крохам информации, что оставила в свободном доступе. Родилась в маленьком провинциальном городке. Мать умерла при родах, отец растил её сам до семи лет. Затем женился. Информация о мачехе отсутствует. Отец умирает через пять лет. Об этом также никаких дополнительных сведений. Явно работа Гротта. Того самого с кем делю топ-три.

Джинсы, свитер, пальто. За минуту слетаю вниз и также поспешно выезжаю. Под слоем одежды чувствую как руки покрываются мурашками… лицо обдает жаром, а в голове вертится единственная мысль — хочу её видеть… Сдерживаюсь, пытаясь не дать волю воображению, получается с трудом…

Порывы холодного ветра немного успокаивают. Цветы. Красные розы. Банально, но это — эмоции. Совсем не банальные, а те, что захлестывают и не отпускают. Втягиваю морозную прохладу, стараясь задержать в лёгких, чтобы снизить градус. Ты ещё даже не рядом, Герасимов… а как будто уже в ней… Ещё один глубокий вдох.

Почему её хренов начальник, имея теперь в партнёрах и Верова, до сих пор не озаботился охраной комплекса, где она живет?!! Расчет на личное сопровождение? Но в последний раз его уже не было.

Примитивная ложь, несколько купюр и я запросто оказываюсь на «надежно охраняемой» территории. Захожу внутрь. Поднимаюсь на лифте. Пялюсь в камеру, повторяя заготовленную речь и речь на случай, если вообще не захочет открыть. Но она даже не проверяет! И это после того, как два месяца назад получила пулевое ранение… Но чёрт, Регин, в плечо же, не в голову!!! Несколько щелчков замка и дверь распахивается.

Та-а-ак… Это что такое?

Полностью распущенные волосы. Тонкая обтягивающая кофточка с длинными рукавами, но при этом заканчивающаяся сразу же под грудью. Плотные чулки. Бельё с кружевными вставками… Обнаженный живот и бедра… Это кого ты так встречаешь?!!

На секунду теряю контроль, а она наоборот опомнившись, с паникой в глазах резко дергает дверь на себя. Успеваю поставить ногу. Хвала качественной европейской обуви! Продолжает удерживать. Вот, почему, Регина, нельзя быть такой неосторожной! Я одной рукой с лёгкостью преодолеваю сопротивление, чуть ли не вытягивая её наружу. Перехватываю за талию. Горячая… Разворот, захлопываю дверь, оказываясь в квартире с плотно прижатой ко мне хозяйкой. Вдох и желание, которое не давало мне покоя ещё с обеда частично удовлетворено.

Пытается просунуть руки между мной и собой в надежде вырваться из захвата. Регин, ты же умница, соображай скорее, что это напрасная трата сил. Соображает. Расслабляется. Поднимает глаза. Злость и раздражение.

— Отпусти, — звучит как приказ.

— Нет.

— Почему?

Не могу сдержаться и, приблизив лицо к её шее, ещё раз глубоко вдыхаю упоительный аромат. Голова идёт кругом, как будто я уже изрядно пьян. И с каждой секундой все нарастающее желание нагнетает наряжение в паху.

— Богдан, хватит!

Чёрт! Я опять упустил контроль над своей аурой. Агрессия или возбуждение — результат один. Собираюсь, но все также не выпускаю её из рук. Более того скольжу ими по нежной коже спины, заставляя выгибаться навстречу.

— Регина… — приближаюсь к уху почти касаясь щеки, — ты обещала что не будешь такой беспечной в отношении собственной безопасности. И это, — добираюсь руками до её ягодиц и, чуть приподняв, с силой вдавливаю в центр моего возбуждения, одновременно захватывая губами мочку и поигрывая с ней языком, — как раз её результат.

Мою шею начинают щекотать волны её учащащенного дыхания, а следом тихий-тихий стон на грани слышимости.

— Отпусти, — уже не приказ, мольба.

С неохотой ослабеваю хватку, любуясь на грудь с чётко проглядывающими сквозь тоную ткань сосками.

Освобождается полностью. Приседает, подхватывая с пола букет, который я успел зашвырнуть в квартиру при захвате. Прикрывается им как щитом. На будущее учту, брать только миниатюры.

— Уходи… Вторая неделя января… Счастливая семейная жизнь… — её голос уже полностью спокоен и бесстрастен.

— Не хочу. Хочу тебя, — правда, хочу, до безумия… прямо здесь и сейчас и, кажется, потом тоже… и…

— Я не хочу… — жёстко.

Поздно, дорогая, я видел искры в твоих глазах и их я тоже хочу!

— Правда? — делаю небольшой шаг навстречу.

Отпрыгивает чуть ли не на метр, перехватывая букет как биту.

Ещё шаг.

— Стой! — лицо порозовело, румянец на щеках.

Детка, ты просто один сплошной дразнящий соблазн! Еще два небольших шага и мы опять будем вместе. Больше не отпу…

Кашель позади.

— Регина, что здесь происходит?

Резко оборачиваюсь.

Парень. Однозначно младше. Моего роста, но уже в плечах. Нда… Типичная журнальная мечта женщины… Но, несмотря на излишнюю слащавость, во взгляде нет ни страха, ни волнения, а только яростная решимость вышвырнуть меня с ускорением.

Ты кто вообще такой?!! И это она ТАКАЯ для тебя?..

Из глубин подсознания начинает подниматься настоящая темнота… та, которой пользуюсь крайне редко… но сейчас самое время… потому что Я ЕЁ НЕ ОТДАМ!

Глава 7

Регина

«Она просто не пришла». Боже, ну сколько можно объяснять, что ничего «просто» не происходит. Да, Степан, ты молодец! Позвонил несколько раз. Она всё-таки ответила. Поменялись планы. Перенесли встречу на неопределенное время. Ну, Стё-ё-ёп! Да, ты — не я, но уже ж большой мальчик, какое неопределенное время?!! Если такое предлагает девушка, то вся ситуация вопит о том, что нужно брать руки в ноги и бежать выяснять всё на месте и чем быстрее, тем лучше. Наш же избалованный женским вниманием красавец расслабляется и решает всё предоставить судьбе… Стёпка! Какая судьба?!! Когда с первого взгляда видно, что вы идеально подходите друг другу и такой шанс вообще один на миллион! Не было б возни со слиянием и упадка сил после ранения, сама бы проследила за обоими. А тут понадеялась, как раз на судьбу… И как результат — она хрен знает где с угрозой для жизни, а он ждёт своего прин… тьфу ты… свою принцессу… Ну, молодежь… Разговаривали б в реале, точно бы подзатыльников надавала…

Ничего… Вы у меня друг от друга не уйдете. Я — ваша судьба. Да, и деду, Стёпка, обещала за тобой присмотреть, так что не отвертишься! А Юлька? К ней у меня отдельный разговор.

Звонок, который поможет пролить свет на то, куда ж её занесло. Обещают выяснить как можно скорее. Мои связи работают. Я — умница.

Быстрое завершение дня. Он был насыщенным, а вот спокойный вечер может быть здорово потрёпан незванными мыслями. Есть у меня такие — наглые, невоспитанные, упёртые… Никакая медитация не поможет. Зато с ними чудесно справляется Ник.

Он согласен.

Всё для меня… люблю это чувство…

Шампанское и фрукты. Ник не любит ни первое, ни второе, а вот использовать в процессе даже очень. С нарядом не заморачиваюсь. Не то настроение… к тому же красота в простоте.

Сообщение — уже приехал, сейчас будет и практически сразу же звонок в дверь. Ну, здравствуй, волнующий незабываемый вечер!

Распахиваю дверь…

И тут же пытаюсь её захлопнуть! Чёрт, Сатина, пора озаботиться тренировкой быстроты реакции, потому что силовую ты в любом случае не вы-ы-ытянешь!

Обхватывает за талию и заваливается ко мне. И розы… красные… прямо под ноги…

Богдан, ну что ты творишь?!! У тебя невесты! У меня обязательства перед их родителями! И вообще… я у себя дома!

Обнимает и начинает давить… Нет, это даже близко не стояло к Волошину. Тот просто унижал и ждал эмоций, а это… полное погружение… только ОН и я для него… Страх… Прошу прекратить. Слышит. Останавливается. Но не отускает. А потом… Господи, если бы у меня была та хрень, как у «людей в чёрном»… Извини, но с памятью обо мне, Богдан, я тебя оставить не могу. Потому что не забудешь… и, что-то подсказывает, я тоже не забуду…

Прошу ещё раз. Отпускает.

Красивый букет, а главное большой, почти полностью прикрывает все стратегические места.

Напоминаю, почему мы вообще общаемся. И слышу его ответ…

Вспышка желания между ног… Остро и жарко… Бл. ть! Злость на себя… Хочешь, Сатина, опять прочувствовать все прелести силы и подавления воли? Нет!

Чёрт! Ну, куда ты сорвался, Герасимов, ещё бы пара встреч по моему сценарию и тебя бы сдуло ветром… А теперь попробуй выбить эту долбанную надуманную страсть…

Ник…

Начинаю движение к пульту по вызову внутренней охраны, потому что мне очень-очень не нравится выражение лица Богдана… и его глаза… глаза человека готового на всё.

— Регин, иди сюда, — подливает Ник масла в огонь, ни капли не тушуясь. Он вырос в районе, где право на жизнь нужно доказывать делом и блеск в его глазах сообщает, что он совсем не прочь освежить навыки.

Спина Богдана мгновенно преграждает путь и из-за неё же я слышу вопрос обращенный ко мне:

— Кто он? — очень спокойно и от того пугающе вдвойне.

Ну, что вам ответить, Богдан Александрович?.. Наверное, это истерика, потому что на место испуга приходит желание сеть на пол и хорошенько проржаться… Оно же усиливается, когда раздается звонок в дверь. Охрана? Работает на интуитивном уровне?!!

Изо всех сил оттягиваю Герасимова прямо за пальто подальше от Ника, Нику же вообще предлагаю взглядом свалить на кухню. Конечно, аж два раза…

Включаю домофон…

Мой агнел-хранитель похоже не выдержал и ушел в запой…

Продолжение 14:30

Несколько секунд на решение, как действовать дальше.

Рука Богдана поверх моего плеча уверенно тянется к кнопке связи и нажимает её:

— Вы не вовремя, Иван Сергеевич.

Задыхаюсь от возмущения. А Веров, пристально глядя в камеру, тут же требует:

— Пусть скажет об этом сама, господин Герасимов.

Да, голос Богдана ни с чьим не перепутаешь.

И вообще, что за идиотская ситуация? Ролевая игра для взрослых «Возьми заложницу?» Ну, тогда, Иван Сергеевич, вам и карты в руки — это по вашему прямому профилю.

Долго не раздумывает, одним резким движением дергая дверь на себя и хмуро оценивая нашу очаровательную компашку. Всё бы ничего, но мой внешний вид… на котором Веров заостряет особое внимание, заставляет Богдана попытаться утянуть меня к себе за спину. Не успевает. Потому что тут же следует команда:

Ты! — мне. — Переоденься!

Смотрит так, что при малейшем возражении никому мало не покажется.

— Вы, оба! — сначала на Ника, затем на Герасимова. — На выход. Все свои дела с Региной Викторовной будете решать завтра.

Ни дать, ни взять отец раньше времени с дачи приехал.

Как можно незаметнее киваю Нику и вижу полнейшее разочарование в его взгляде. Ну, извини, дружок, бои без правил в наше с тобой общение не включены.

— Я позвоню, Регин.

Аккуратно обогнув Верова уходит. Тот в свою очередь молча ждёт действий Богдана, который застыв каменным изваянием, не высказывает ни малейшего желания подчиняться.

— Ты меня слышала? — блин, а я-то в чем виновата, что в меня летит эта веровская ледышка? Ах, да… моя голая задница…

Разворачиваюсь, ну, естественно, чтоб заценили во всей красе и, как мне кажется, логично завершаю:

— Вторая неделя января…

Подхватываю букет и скрываюсь в спальне, конечно же, припадая ухом к двери.

— Выйдем, — такой же холодный голос Верова.

Хлопок двери. Тишина. Чёртов конспиратор!

Натягиваю домашние джинсы, рубашку, выбегаю в прихожую в надежде все-таки стать свидетелем беседы, а не пробы сил.

Моя бедная дверь выполнившая сегодня месячную норму вновь распахивается, Иван Сергеевич быстро заходит внутрь, заботливо её прикрывая и закрывая на замок. Одобрительно осматривает меня с ног до головы, интересуясь:

— Пригласишь?

А?.. Спасибо, а то я уже начала чувствовать себя гостьей в собственной квартире.

— Конечно, — а что еще остается делать?

Направляюсь в гостиную. Торможу, вспоминая, что там… как бы слишком романтично — свечи, подушки, угощения…

— Что? — Ветров вовремя успевает притормозить.

Ну, как что? У меня для вас, Иван Сергеевич, сложный выбор, вы что предпочитаете — спальню или кухню? По глазам вижу, что кухня сподручнее.

— Сюда.

И далее в течение десяти минут я выслушиваю лекцию об ужасающей некометентности охраны нашего жилого комплекса и том, почему по этому поводу до сих пор ничего не предпринято. Чувствую, головы полетят сразу же как он от меня выйдет. По моей не настучали еще только потому, что она нужна для того, ради чего он, собственно, и пришел.

— Спасибо, Иван Сергеевич, и за охрану, и за… — намекаю на предшествующее шоу.

— Не за что. Не мне тебе советовать, но если нужна будет помощь — обращайся, не раздумывая. Нужна?

Это то, что компенсирует все его недостатки, если он протягивает руку, то не выпустит её до тех пор, пока не убедится, что ты твердо стоишь на ногах. Сердце начинает отплясывать что-то бодренькое, разгоняя тепло по всем обделенным частям тела.

— Пока нет, но я буду иметь в виду.

— Вот и умница!

Глубокий вдох. Спазм в носу, запускающий выработку слез. Так меня хвалили только в детстве. После… только я сама…

Встаю, чтобы не светиться, прикрываясь тем, чтобы налить воды в стакан.

— Насчет Вики, Иван Сергеевич. Ещё ничего, но в самое ближайшее время я этим займусь.

Некотрое время просто молча смотрит на меня, затем добавляет:

— Это не так как раньше.

Вижу, что даже это маленькое признание дается ему с трудом, а я не бездушная тварь:

— Заметно, Иван Сергеевич, и именно поэтому я не послала вас с вашей просьбой. Хотя… имела полное право!

— Имела, — подтвержает.

Наскоро прощаемся и, закрывая дверь, слышу, что работа по смене нашей охраны пошла полным ходом.

Шампанское, фрукты, гостиная подсвеченная сотней огоньков, моя ласковая Агата… и блаженная пустота в голове… Даже удивительно, с какой легкостью мне удалось осуществить совет Скарлетт.

Телефон, будь он не ладен. Ого, уже полпервого.

Вика?!!

— Сатина, что у тебя происходит и почему у Ника разбита бровь?

Глава 8

Богдан

С трудом, но возвращаю контроль над собой, благодаря появлению Верова. Да, Иван Сергеевич, в противовес озвученному мной, вы как раз-таки вовремя. А вот равнять меня с этим… не надо! Тем более, что он сливается сразу же не сказав ни слова. Регин, что это за слизняк?!! Откуда?!!

Веров предлагает поговорить вне квартиры. Выходим. Убеждать он умеет. Говорит так, как будто я взял её в заложницы… Ну, со стороны всё может показаться. Да… если бы хотела, чтобы остался — остановила бы. Единственное, что заставляет прислушаться, так это то, что он явно пришёл по делу и ждала она не его… а… слизняка… Соглашаюсь перенести свой визит, несмотря на жгучее чувство ревности начинающее разъедать изнутри.

Спускаюсь вниз. Машина осталась на улице, быстро очищаю от покрывшего её снега. Начинаю движение и вижу выезжающего из подземного гаража слизняка. Руки автоматически выкручивают руль налево, преграждая путь его машине.

Выходим одновременно, останавливаясь в метре друг от друга в лучах фар наших машин.

— Чтобы я больше никогда тебя рядом с ней не видел, — гружу своей аурой, усиливая эффект.

В большинстве случаев такого предупреждения хватает, если не хватает, то просто нужно повторить и всё — желающих испытать на себе, что будет в случае несоблюдения моей установки не остаётся.

— Ты предлагаешь мне выколоть тебе глаза? — огрызается этот наглец, ехидно усмехаясь.

Грохот сердца в ушах отдается ударами боевых барабанов.

— Нет, но я могу лишить смысла твои встречи с ней.

Скалится в ответ и вдруг его лоск и слащавость куда-то исчезают, превращая в настоящего уличного зверя. То, что нужно, потому что до избиения младенцев я не опускаюсь.

— Попробуй, — слово, как плевок.

Шаг вперёд и мой кулак летит прямо ему в лицо. Моментально уклоняется в сторону, проводя в ответ апперкот нацеленный мне в челюсть. Отвожу удар в бок, захватывая его шею. Подсекает ногой и мы вместе падаем в снег, сразу же раскатываясь и вскакивая на ноги. Ещё один мой прямой удар. Ты откуда такой шустрый?!! Уворачивается из-за чего кулак проходит вскользь, лишь слегка задевая бровь, а я… ничего не успеваю предпринять, когда его хук впечатывается мне прямо в челюсть. Удар. Секундная потеря сознания, которой хватает, чтобы я открыв глаза обнаружил себя на снегу.

— Ты понял мой ответ. Если нет, можем повторить в любое время.

Поднимаюсь.

Он уже в машине, жмет на газ, объезжая меня и салютуя двумя пальцами.

Бл. ть! Кто, Герасимов, посчитал ещё два года назад, что достаточно опытен и нет смысла продолжать регулярные спарринги? Вот тебе и ответ…

Ну, ок, слиз… шустрый… С тобой мы ещё разберемся…

Дом. Ощупываю челюсть. Болит, но все чисто, удар мастера…

Уязвленное самолюбие вопит о возмездии…

Хм… Нет, сгоряча ты уже огреб, попробуй теперь подумать… и о ней в том числе…

Звонок Рона. Говорим на английском, для него родной, но он немного понимает и говорит по-русски, а вот матерится на уровне носителя.

Хочу заманить его в новогодний тур. Тот самый, который выбрала и оформила Регина, у меня отличное зрение и хорошая память, номер заказа подтвердил, что бронь также оформлена на неё. Милая, ты же не думаешь, что я серьёзно буду ждать до этой второй долбанной недели января?

Но меня ждёт сюрприз. Рон едет к нам вместо отца, у которого произошла какая-то накладка, естественно, вместе с семьёй. Точной программы пребывания он ещё на знает, но вторая часть визита предполагает как раз развлекательную программу. И мне предлагается присоединиться к ним. Ну, что Бени, надеюсь ты еще не знакома с нашей русской приметой насчёт совместной встречи Нового года.

Засыпаю, потирая все ещё ноющую челюсть и вспоминая шёлк её кожи под своими пальцами. Регин… теперь вообще не отпущу…

Глава 9

Регина

А что происходит? Чёрт! Подскакиваю и тут же ложусь обратно, распитие алкоголя в одиночестве верный спутник передоза…

— Что с ним?

— Говорит, что всё в порядке. Кроме брови, остальное без видимых повреждений. А как там на самом деле, сама понимаешь. Поэтому и звоню. Объяснил, что нужно было кое-кому выправить мозги.

— Вправил?

— Судя по настроению — да! Что там у вас?

— Богдан.

— Герасимов?

— Угу.

— Так ты ж для него вроде бы пару подбираешь? Решил скрасить ожидание? — голос Вики становится мрачным и глухим.

— Ну… — по сути да.

— Вот гад! Надо было Нику ему ещё наподдать… одного нокаута за такое мало!

— Какого нокаута, Вик? — слабо представляю себе эту сцену.

— Если я правильно поняла, Богдан к нему сам полез… Слушай, но Герасимов-то здоровый… И как Ник его?.. Регин, ты вообще в порядке? Помощь? Я хоть сейчас наших пошлю!

— Тихо-тихо, Вик. Все нормально, Веров их как раз и выставил. Просто не сообразил разбежку по времени больше сделать и я не подумала. А Ник давно ушёл?

Молчание.

— Ви-и-ика?

— Нет, недавно… А Веров?..

Ты ж моя хорошая, даже ловушку расставлять не нужно.

— Иван Сергеевич. По делам… заезжал… А у меня тут петушиные бои. Помог. Ты ж знаешь Веровых… В-и-и-ик!

— Да, Регина? — тихо.

— А давай встретимся! Праздники всё-таки, после Нового года опять работы будет — не продохнуть. А я по тебе соску-у-училась!

— Сатина, ты что пьяная?!!

— Так… чуть-чуть… Ну, Ви-и-ик!

— Хорошо.

— Когда?

— Давай через неделю?

— Нет! — я ж не выдержу тоскливых щенячьих глаз Верова устремленных на меня целых семь дней. — Давай послезавтра? У меня. Я тебя с Агатой познакомлю, — знаю куда давить, она обожает кошек.

— Хорошо. В восемь.

— Договорились и не переживай, относительно Ника я всё улажу.

— Пожалуйста, будь добра!

— До встречи, дорогая!

— Спокойной ночи, солнц!

Та-а-ак… это вы, Виктория Юрьевна, очень удачно позвонили. А теперь:

— Ни-и-ик! И какими ты нокаутами там разбрасываешься?

Выслушиваю эпическую сагу о защите моей и его чести. Молодец, горжусь! Но, блин… какого черта мне так хочется узнать в порядке ли Богдан? Жалостливая русская бабья душа всегда на стороне проигравшего… А там же ещё и мороз… Чёрт!

— Так он очнулся после твоего удара? — спрашиваю как можно более равнодушно.

— Ну, естественно! — голос полный недоумения. — Я ж не на поражение бил. Так, спесь сбить. Реги-и-ин, или я что-то неправильно понял?

— Что? — возмущаюсь слишком поспешно.

— Ну, мало ли, может ты решила поэкспериментировать?

— Ни-и-ик!

— Ты только скажи, не стесняйся.

— Иди-ка ты… спать, Коленька!

— Зовешь? — тихий соблазнительный смех.

— Посылаю! — смеюсь в ответ. — Пока!

— Звони.

Да, Богдан Александрович, с тоской, наверное, вспоминаешь свою спокойную размеренную жизнь… Ничего, скоро все наладится.

Утро начинается со звонка Люси. Необычно, поэтому нервно. На часах почти девять. Блин, проспала! Ну, Сатина, ты бы ещё больше выпила, вообще бы только к обеду очухалась!

— Регин, извини за беспокойство, но тут такое дело. Гриша сказал, что нужно было сразу тебе позвонить, но я не сообразила.

— Спокойно, Люсь. Что такое?

— Пришёл твой Богдан Александрович и попросил оформить заказ на ежедневную доставку десертов на месяц вперёд.

Ух, ты! Кто-то собрался заедать стресс?

— И?

— На твой адрес. А Гриша сомневается, что ты одобришь.

Так… Значит, наоборот меня закармливать. И Гриша прав, как всегда.

— Знаешь, дорогая, доставку отменяй, все средства сразу на благотворительность. Что у вас там сейчас?

— Регин, он на благотворительность тоже оставил.

Знаю, не корректно, но моё любопытство сильнее:

— Сколько?

Хочется присвистнуть… Да вы, господин, Герасимов, расточительны! Как по миру ещё не пошли не понятно. Перед глазами почему-то мелькает бриллиантовый набор из четырёх украшений, за которым следила и очень хотела приобрести себе… как вложение средств и очень красивую работу. Но перебить цену на аукционе не смогла… Кто-то хотел её сильнее меня… и его средств хватило на его желание…

— Ну, и отлично! С заказа тоже пускай туда. Сама понимаешь, перед праздниками не до десертов, даже твоих, дорогая! На днях обязательно загляну! Удачного дня!

И тут же ещё один звонок:

— Регина Викторовна?

— Да.

— Доброе утро! Бондин Константин Анатольевич. С пункта охраны. Для вас доставка.

Ого, это уже что, новенькие приступили? Иван Сергеевич, то-то я думаю, почему у нас на фирме все меньше простоев. Да, я второе плечо под пулю подставлю, чтобы не дай Бог не вздумали от дел отходить!

Цветы. Букет в коробке. Нежный. Записка: " Прости за вчерашнее. Этим сильно прикрыться не сможешь. Хочу видеть тебя всю.»

Тело начинает мелко потряхивать, теплая волна прокатывается от груди до низа живота, закручиваясь уже раскаленным желанием. Спокойно, Сатина, это всего лишь физиология, сама знаешь как она работает… Отпускает.

Ну, что с тобой делать, Герасимов?.. У меня же нет Женьки Рудова, а это значит, сам не отвалишься… Ладно, время покажет… Тем более невесты действительно хороши, главное, дождаться!

Днём узнаю информацию по Востриковой Юлии Николаевне. В голове сплошной мат. Южная Америка… Был бы Ближний Восток было бы проще. Оставляю ещё два запроса по поводу экстренной эвакуации. Вернешься, сама прибью! «Главное, чтобы вернулась! «- произношу медленно, как молитву.

И опять работа.

— Регина Викторовна, добрый вечер!

— Да, Константин Анатольевич? — за последние пару дней практически породнились.

— К вам Логинова Виктория Юрьевна.

— Спасибо. Жду.

Вика.

Обнимаю и не отпускаю пару минут. Дольше мешают рамки приличий, мои собственные. Была бы бессовестной, вообще бы весь вечер так простояла… Потому что с ней рядом реальность меняется. Но не так как с Богданом. Вика позволяет другим ощутить их силы и поверить в лучшее. Рядом с ней, у меня всё ещё живы родители, а я самая обычная счастливая девочка, девушка, женщина, без уродливых рваных шрамов на душе и сердце. И от этого так невыразимо хорошо, что я бесстыдно краду ещё минуту её жизни. Прости, Вик, но сегодня мне нужно!

Отпускаю, делая глубокий вдох. Она улыбается, а ямочки на её щеках вызывают у меня очередной приступ умиления. Сатина, прекращай! Ведешь себя как все те придурки, о которых она регулярно рассказывает. Фыркаю сама на себя… Мне можно! Я же подруга!

Захватывает глаза:

— Регин, тебе можно!

— Вот и я о том же! — нагло показываю язык своей совести.

Устраиваемся в гостиной. Я на диване, а Вика грациозно опускается в кресло. Руки изящно ложаться на подлокотники. С удовольствием рассматриваю её наряд — темно-серое платье с запахом из плотного трикотажа, несколько декоративных складок подчеркивающих довольно глубокую горловину и плавно очерчивающих грудь. Сразу видно, что из дома. Именно Вике Ирма дала свободу в выборе рабочей одежды, поскольку у них на фирме жёсткий дресс-код, но Логинова уникальна. Её стиль относящейся в большинстве случаев к середине прошлого века производит нужное впечатление на всех окружающих. Нужное Ирме. То, что на Вике сейчас не рабочее, слишком провокационное. И это только на ней, потому что я в таком выглядела бы слишком просто, никак. А это значит, даже бессознательно, но она рассматривает меня в качестве соперницы. Отлично… Теперь остаётся выяснить насколько бессознательно.

— Вик, выглядишь потрясающе! — я не лукавлю.

Смущается, слегка краснеет, глаза сначала опускаются, затем поднимаются, внимательно меня разглядывая.

— Регина, я действительно рада тебя видеть и тоже скучала, но по твоим хитрым глазам вижу, что есть что-то ещё. Что?

И эту её прямолинейность я тоже люблю. Замечаю высунувшийся из-за уголка дивана носик. Свешиваюсь с подлокотника, подхватывая мою девочку под животик.

— Вот, моё «ещё что-то», — прижимаю к груди, проводя подбородком по мягкой шерстке и счастливо улыбаясь.

Встаёт с кресла, садится рядом со мной. Тут же протягивая руку и поглаживая Агату по спинке.

— Какая красавица!

Красавица не возражает, поворачивая голову и обнюхивая Викины пальцы.

— А ещё Веров.

Рука на секунду замирает. Взгляд опять поднимается на меня. Второй рукой, поддерживая Агату под лапки, забирает её себе, отодвигаясь на противоположный конец дивана.

— А что Веров? — закрывается. Таким голосом она представляет свои дела в зале суда.

Тянусь за заранее приготовленным приглашением. Вручаю. Агата с удобством растягивается у неё на коленях. Открывает конверт. Рассматривает рисунок. Пробегает глазами текст внутри. Чуть заметная складочка между бровей.

— Почему через тебя?

— Хороший вопрос! Посчитал остальные варианты бесперспективными?

— Что у тебя с ним? — слишком холодно, чтобы сойти за равнодушие.

Хмыкаю. Очень частый вопрос от разных людей в отношении разных мужчин за последнее время.

— Ничего.

— Ничего — это странно для поздних визитов и вышвыривания предполагаемых соперников…

Так, тональность беседы сворачивает совсем не туда, куда нужно. Встаю, разливаю чай, предлагаю угощения. Благодарит, делая несколько глотков, довольно щурясь. Знаю, её любимый. Вот теперь можно продолжать.

— Вика, ты же знаешь, что это не в моих правилах.

— Не в твоих. А что мешает ему действовать по своим?

А это что ещё за херня?

— Ты о чем?

— Приглашение мне, ночь у другой.

Нервный смешок. Мой.

— Логинова, вот скажи честно, когда он начал к тебе подкатывать? Потому что по моим сведениям ещё с середины лета. Вик-а-а… Ле-е-ета! А уже декабрь заканчивается!

— И?

— Э-э-э…

— Он ничего конкретного не предлагает…

— Это то, на что ты можешь конкретно ответить «нет» и наглухо захлопнуть перед ним дверь?

Вновь опускает глаза.

— И правильно, я всегда знала, что он умный мужик!

Недовольное бурчание, прикрытое чашкой с чаем.

— Вик, уверена, у тебя своё собственное сложившееся мнение о Верове, но то, что наблюдаю сейчас я, фактически ежедневно находясь с ним рядом… — яркие, но слишком быстрые молнии в глубине её глаз. Если бы не вглядывалась так пристально, не заметила бы, — сильно отличается от того, что было ещё те же полгода назад.

— Ну, а что ж ему не быть? Верову не отказывают! Логично, высота не взята, интерес на месте… Вопрос — сколько он продержится после покорения?

— Не попробуешь, не узнаешь!

— Нет, спасибо! Я уже слишком стара, для таких проб. И я слишком хорошо помню Раду, после их пятилетнего романа…

— Не преувеличивай! Уж, Радка, из их отношений выжала всё, что могла, а в награду бонусом пошло осознание того, как это прекрасно, когда чувства взаимны, их с Сержем сейчас за уши друг от друга не оттащишь, а уже три года вместе.

— Предлагаешь мне вступить в отношения ради бонуса? — скептическая улыбочка.

— Нет, считаю, что у тебя все шансы заполучить подобное сразу же.

Её очередь хмыкать.

— Вик, да он всё это слияние затеял, чтобы освободить время для отношений. С тобой, Логинова! Ты первая, кто перевесила его любовь к работе!

— Спорно…

— Логинова-а-а, — тяну нежно, — не беси меня. Не верю, что ты не понимаешь, какой шанс можешь упустить.

Размышляет пару минут. Не мешаю.

— Возможно, я бы и рискнула, но у меня Инга.

— Инга растёт. И ты сама говорила, что прогресс заметен невооруженным взглядом.

— Да, и чтобы он продолжался, нужно много времени, моего, которого и так почти нет. А новые отношения, сама понимаешь, требуют отдачи и я совсем не уверена, что потяну.

— А пересмотреть приоритеты, никак? Тем более… относительно Инги, ты не думала, что ей это вообще может пойти на пользу! Ты же знаешь, что у Верова всё для детей.

— Думала… — закусывает губу, — первым делом об этом и подумала, а потом о том, что если у нас не сложится, то это может раздавить её окончательно…

— А если сложится?

Печальный взгляд полный упрека.

— Ни с кем не сложилось, почему должно со мной?

— Может, потому что он влюбился по-настоящему?

— Не смеши, Регин!

— Это же я рядом с ним, а не ты, мне лучше знать!

Опять две ярких вспышки.

— А что тогда сама?

— Что?

— Герасимов Богдан Александрович, который за тебя готов получить по морде.

— Не сравнивай!

— Почему нет? И я даже ступлю на запретную территорию, потому что знаю, что думаешь об этом, заранее прости, но сравнивать его и Волошина — это точно бред!

Хочется выпустить пламя из ноздрей.

Телефон. Спасибо!

— Регина Викторовна. И вам опять доставка.

«Буду рад, если поужинаешь одновременно со мной».

Доставка из моего любимого ресторана — блюда из морепродуктов, вино.

«Тебе точно подойдёт».

Небольшая коробка перетянутая аккуратной лентой.

Вика заглядывает через плечо, изумленно восклицая:

— Это же от Раи Игнатовой! Открывай!

— Нет!

— Регин, это же только посмотреть! Потом уберешь и вернешь…

Говорит и сама не верит своим словам. Рая — дизайнер, создаёт свои эксклюзивные шедевры — уникальный крой, только натуральные ткани, ручная авторская роспись. Очередь к ней расписана на несколько лет вперёд.

— Осталось от предыдущей подружки? — выдаю я с сарказмом.

— Не смеши, это первое, во что она вцепилась бы всеми конечностями! Я, кстати, посмотрела более детальную информацию по нему.

— Да, неужели? — все прямо такие сыщики!

— Да! И судя по всему, он всегда допускает одну и ту же ошибку. Внутреннее содержание его избранниц не совпадает с его ожиданиями.

— Это что ж у вас там, Логинова, за база данных?

— А вот согласилась бы на предложение Ирмы, узнала бы!

— Ну, уж, нет, спасибо!

— Как хочешь.

— Рассказывай!

— Да, там немного, но всё в основном в положительной ключе.

— Сделаешь подарок на Новый Год?

— Я… подумаю…

— А что в отрицательном?

— Авторитарность, упрямство.

Хех… нашли, чем удивить.

— Регин, ну, давай откроем, разве не любопытно?

Не то слово!

— Ладно, давай, но только посмотреть!

Снимаю ленту, открываю коробку и вытягиваю тонкое шёлковое полотно изумрудно-бирюзового цвета. Туника расписанная фантастическими растительными узорами.

— Пожалуйста, Реги-и-ин! Надень!

— Вик, а как же только, посмотреть?

— Не вредничай! Такое нужно непременно смотреть на модели! Не тяни! — чуть ли не подталкивает меня в спину.

— Хорошо… но возьми с меня обещание, что я её не оставлю.

— Вот как увижу на тебе, так сразу и возьму! Давай уже!

Снимаю платье. Несколько раз прохожусь паровым утюжком вдоль нежнейшего полотна, свечение ткани и цветовых переходов создают иллюзию движения. Дуновение ветерка и все оживает. Пропускаю руки в рукава и ткань прохладой струится по телу. Ловлю себя на мысли, что без белья было бы ещё приятнее… затягиваю пару тесемок и туника приобретает более очерченный силуэт. Оборачиваюсь к зеркал…

Цвет… Задерживаю дыхание… Как будто до этого все было в полутонах, а сейчас яркость вывервнули до предела… кожа, волосы…

— Не возвращай… Она же как будто для тебя создана… — восхищенно шепчет Вика, любуясь моим отражением в зеркале.

— Предательница ты, Логинова! — с трудом отрываюсь от разглядывания себя и разворачиваюсь.

Её зрачки расширяются ещё больше:

— Верни деньгами! Но это… твоя вещь!

С неохотой стягиваю с себя волшебство…

— Вик, дело же не в этом… Ему просто нужна другая — легкая, милая, терпеливая и без груза прожитых лет.

— Это чтобы с ним рядом накопить свой?

— Ну, а как иначе?

— Я имею честь быть знакомой с его родителями… Не близко, по работе. Но мне достаточно было одного взгляда на его мать, чтобы понять, что она думает по поводу их совершенного брака и семьи, о которых так любят говорить в прессе. Не знаю, возможно, другим этого не заметно, но осталось ещё чуть-чуть добавить… того самого груза… и ей станет абсолютно все равно и на брак, и на «удавшуюся» жизнь. С Богданом я не знакома. Но если он копия отца… тебе не жалко отдавать ему неопытных, зелёных девчонок?

— Хм… А как насчёт меня?

— Сатина, тебя не жалко, знаешь почему? Потому что такие сильные как ты, мне вообще не встречались. Честно! И если у кого и есть шанс изменить подобный расклад, так это у тебя… И для него… и для себя…

Глава 10

Богдан

Торопов Николай Антонович. Специально запомнил номер машины. Далее дело техники и денег. Двадцать пять лет. Всё было довольно печально до тех пор, пока четыре года назад у него не появились средства, чтобы шаг за шагом вывести свою жизнь на вполне приличный уровень. И всё… Много о семье, работе, о друзьях совсем чуть-чуть и все уже из этой жизни, а вот об отношениях ничего. Что странно, учитывая его внешность. Регина позаботилась и об этом? Но что у них общего? Герасимов… а что может быть общего у самоуверенного двадцатипятилетнего мужика и свободной красивой женщины слегка за тридцать?.. Сминаю распечатку, стараясь слить бушующее раздражение в это действие… На самом деле не проблема. Есть масса способов, шустрый, убрать тебя из поля зрения. Начнём с мягких, всё-таки праздники… дух всепрощения и любви к ближнему… плюс опасения, что Санта поставит галочку не в том столбике… Хм… Взросление в мультикультурном обществе даёт себя знать.

Сейчас у меня ещё одно дело.

Кафе. Приехал чуть раньше. Слежу через окно за их приближением. Она со счастливой улыбкой, он что-то важно объясняя. Рука в руке. Надёжно и неразрывно.

— Здравствуй, Богдан! — открыто и дружелюбно.

— Привет! — настороженно и нахмурив брови.

— Здравствуй, Энджи! Привет, Петр! — отодвигаю стулья, помогая им сесть. — Выглядишь прекрасно!

— Спасибо! — ощущение, что ещё немного и она реально начнёт светиться от счастья. Рядом с собой её такой не видел. Да до последнего времени, наверное, вообще никто. — У нас всё хорошо. Как у тебя? — глаза искрятся подсвеченные голубым сиянием.

У Регины светлее.

— Отлично.

— Я рада, — и опять ослепительно яркая улыбка.

А я рад, что в нашем последнем разговоре мы чётко расставили все точки над «i» и теперь нет необходимости испытывать неловкость. Она всё также прекрасна, но уже совершенно чужая. И мне об этом незамедлительно напоминают:

— Ма-а-ам, нужно же позвонить Жене, он, ведь, просил! — и пристальный вызывающий взгляд на меня.

— Конечно, Петя, как только мы поговорим, так сразу же и позвоню.

Взгляд победителя. Пять лет, а уже явно виден характер, как и у Федора. Разбалованы. Слишком мало ограничений, много свободы и недостаточное количество времени проводимого со своими сверстниками, зато со взрослыми — через край. И это очень бросается в глаза при более тесном общении. Потенциал — неисчерпаемый, но требующий более эффективных способов развития. Когда я порекомендовал Ивану Сергеевичу, их деду, свою школу, как шаг, который помог бы внукам совершить качественный прорыв в становлении их личности, мне показалось, что он едва сдержался, чтобы не вышвырнуть меня из дома. Комплекс вины по отношению к собственным детям, что и первый, и вторая провели детство без него? Возможно. Но зачем переносить его на внуков? Тем более, даже слегка узнав характер близнецов, могу с уверенностью сказать, что они были бы в восторге. Но… их всё-таки двое, им, однозначно, веселее, чем было мне в родительском доме… да и семья… другая… В голове мелькают те немногие, но очень приятные воспоминания в доме Веровых… Нда… это точно не то, что было у меня… И предательская мысль, пронзающая мозг, а каким бы вырос я в таких условиях?..

— Энджи, не буду вас долго задерживать.

Официант, извиняясь, выставляет заранее сделанный заказ — имбирно-апельсиновый чай для неё и бананово-сливочный десерт для Пети. Я не жалуюсь на память к деталям.

Энджи благодарно кивает. Петя же с недоверием оценивает подношение, затем меня.

— Я всё ещё жду, Пётр, когда ты вырастишь. Мне нужен достойный противник.

У него тоже отличная память, которая отсылает его к нашему давнему разговору о рыцарских поединках. Взгляд становится серьёзным, он тоже кивает и принимается за любимое блюдо.

— Так что ты хотел уточнить?

— Заранее извиняюсь, если вопрос окажется некорректным, но что между твоим отцом и Региной?

Откашливается чуть не подавившись чаем.

— Ну… насколько я знаю, ничего. А что?

И это последнее «а что?» произнесено с таким зашкаливающим любопытством, что я начинаю жалеть о решении прощупать почву именно с этой стороны.

— Приглашение на встречу Нового года в узком семейном кругу.

— И?

— Ну, меня же не позвали, — притворно обижаюсь. Притворно ли?..

— Так они с Женей почти как родственники, — выдаёт она, но при этом как будто себя убеждая. — Извини. А с тобой нет.

— А что героическое спасение из под пуль не приравняете? — и только сказав это, понимаю, что перешёл границы. — Прости, Эндж, я не…

— Ну, почему же? За это тебе отдельная благодарность и…

— Извини, я, правда, не хотел, — идиот.

— У отца интерес к другой женщине. И это точно не Регина, можешь быть уверен на 100 %.

— Спасибо!

— Да, не за что! Но имей в виду… она хоть и рыжая ведьма, но наша… Ну, а дальше сам понимаешь…

— Даже так? — глаза реально округляются.

— Угу, — допивает чай, отставляя чашку. — Спасибо! И с наступающим! Пусть твой следующий год будет однозначно лучше предыдущего.

— Спасибо, Богдан! Я уже скоро вырасту, совсем чуть-чуть осталось! — Петя довольно облизывается, надевая куртку и шапку.

— Жду Пётр!

Прощаемся.

Значит, новогодний тур, Регина, ты забронировала точно для себя. Отлично! С удовольствием присоединюсь!

Последняя неделя перед Новым годом это что-то — откуда-то появились несогласованные договора, дела, которые должны были быть завершены ещё «вчера», работники уже даже ни одной ногой, а двумя и всеми мыслями там, в празднике. Радует то, что корпоратив уже проведён и никаких особых происшествий. Скучно — общее мнение. Хм… Самым лучшим общественностью был признан тот, о котором без стыда и не вспомнишь… И после которого, личные дела некоторых пополнились очень интересными характеристиками. Повторить подобное? Без меня… К тому же праздничная премия всегда помогает быстрее смириться с тоскливой действительностью и настраивает на более лояльное отношение к руководству. Я готов платить.

Из важного остаётся всего лишь одно мероприятие — благотворительный вечер, на котором нужно отметиться лично. Отмечусь, тем более повод весьма достойный. Да и надежда увидеть Регину приподнимает настроение. За прошедшую неделю не удалось ни разу «случайно» её перехватить, а сюрприз в виде неожиданного визита сорвался по причине того, что вся охрана комплекса была полностью заменена. И когда я было сунулся со своим предложением помочь друг другу, меня чуть ли не скрутили и точно зафиксировали, как подозрительную личность. Мне, правда, хватило ума не озвучивать, к кому я собрался заглянуть без предупреждения. Но поскольку в этом явно видна рука Верова, то в курсе моего визита были бы все, если ещё не.

С другой стороны все мы взрослые люди и я вполне чётко обозначил свой интерес. Ну, а невесты? Их же пока нет, как и каких-либо обязательств данных лично мной.

Стараюсь не быть навязчивым. Ни один подарок не был не принят. Возмущённых звонков с требованием прекратить также нет. Ждёшь, что мне надоест? Зря! Хотя и затягивать этот процесс я не намерен, потому что мне до боли в паху хочется увидеть тебя перед собой, а потом и… под в той вещичке от Раи.

Она действительно очень талантлива и её нынешняя популярность не оставляет никаких шансов приобрести что-то вот так, походя. Но у меня есть преимущество, около пяти лет назад моя мать очень поспособствовала её продвижению. Для всех это было неожиданностью, так как работы Ингатовой вообще никоим образом не пересекались со вкусом матушки, но всё было представлено так удачно, что Рая, потрясая передо мной списком из более двадцати заказов, грозилась озвучить моё имя клиентам, время ожидания заказа которых увеличится из-за моей прихоти. Но отказать не смогла.

А ты не смогла удержаться, чтобы не примерить… Уверен.

Глава 11

Регина

Ник, ну, какого черта, когда мне очень нужно, ты не доступен? Личная жизнь? Как всегда вовремя!

Швыряю телефон на кровать.

Так, Сатина, успокойся, у тебя ещё один день и ты в своём шикарном заслуженном отпуске, а там и без Ника будет с кем развлечься. Мельтешит мысль расслабиться самостоятельно… так и сделаю, сразу же после сегодняшнего мероприятия. Да и вообще нужно присмотреться к новым лицам, за год не исключено, что появился кто-то интересный. Хотя… навряд ли, об интересных у нас новости со скоростью света разлетаются. Главной же новостью этого вечера точно будет помоловка Жени и Энджи подтвержденная официально. И череда притворных скорбных и сочувствующих взглядов адресованных мне. Ухмыляюсь, ну, пусть, Сатина, женщины в очередной раз порадуются твоему «провалу». Можно было бы подразнить их Веровым, с которым мы и направляемся на благотворительный вечер, но после того, как Вика всё же приняла приглашение Ивана Сергеевича, отпугивать удачу не входит в мои планы.

Выдох и вперёд. Темно-синяя тончайшая кашемировая кофточка занудно-целомудренная впереди и совершенно неприличная сзади — спина открыта полностью. Юбка в тон из натурального шифона доходящая до середины икры. Серьги и браслет из жемчуга. Хорошо. Очень. Заезжаю в салон — макияж, прическа — элегантное плетение подобранное вверх. Я готова.

Заходим в зал под руку с Иваном Сергеевичем. Он сияет. Если честно, уже начинает раздражать… от зависти, конечно… Пробегаюсь по лицам, определяя очередность приветствий и приблизительное количество времени, которое придётся уделить нужным людям. Обстановка вполне непринужденная. За работу, дорогая, до начала официальной части вечера нужно много чего успеть!

Да, мы — молодцы! Всё-таки опыт Верова — это нечто, у Жени много сильных сторон, но чтобы приобрести такие навыки нужно время, много времени. Улыбаюсь, интересно, а каким он будет через двадцать шесть лет? С ума сойти — это же чья-то целая жизнь! Закрываю глаза, стараясь представить.

— Здравствуй, Регина. Выглядишь великолепно! — низкие басы прокатываются от шеи до основания спины, вызывая непроизвольный запуск мурашек.

Оборачиваюсь. Смотрю. Ему безумно идёт смокинг. Сразу видно, что сшит на заказ, поскольку готовые никогда не имеют столь идеальной посадки. А учитывая разницу между шириной плеч и бедрами… Ник, чёрт тебя возьми! С трудом заставляю себя улыбнуться, изо всех сил пытаясь отвлечься от неприличных мыслей, которые внезапно аттакуют со всех сторон.

— Здравствуй, Богдан. Благодарю.

— Не устаю восхищаться твоей работоспособностью, за полтора часа ты переговорила с большей половиной собравшихся.

Он опять всё делает правильно. Обожаю, когда хвалят мои деловые навыки. Подбородок автоматически приподнимается, плечи расправляются ещё больше.

— Всегда напоминаю себе, что время самый ценный ресурс и нельзя упускать ни секунды!

— Уделишь его мне.

Не вопрос, утверждение.

И легко подхватывая меня под локоть, он прокладывает путь к ещё пустующему пространству танцпола.

Не-е-ет! Это же как красная тряпка! А тут все! И если разговор ещё куда ни шло, то танец! Первыми!

— Богда-а-ан! — шиплю, пытаясь одновременно притормозить. Шпильки не лучший для этого выбор. — Стой!

На секунду останавливается, вопросительно меня разглядывая.

— Я не буду с тобой танцевать!

Пытается возобновить движение.

— Давай позже! Когда людей будет побольше, — предлагаю компромисс.

— Насколько больше? — лицо человека, который точно знает, чего хочет.

— Пять пар.

— Три.

— Четыре.

— Две.

— Богдан!!!

— Три.

— Четыре.

— Согласен. Подожди минуту, — рука перемещается с локтя на талию, а затем быстро касается голой спины прямо над застежкой юбки. Жар от ладони растекается, как расплавленное масло, застявляя сменить положение из-за нарастающего возбуждения. Делаю шаг назад. Отпускает, одновременно пристально осматривая зал.

— Я сейчас, — мгновение и он скрывается среди гостей.

Облегченно выдыхаю, возвращая себе способность трезво мыслить. Того с кем я планировала сегодня ещё пообщаться осталось всего пара-тройка человек. Вообще ни о чём. Предупрежу Верова и свободна. А с вами, господин Герасимов, пообщаемся уже в новом году, на свежую и, что немаловажно, удовлетворенную голову.

Непрошенная мысль — а может к черту всё? Он же тебе нравится, Сатина! И по здравому размышлению, параллели с Волошиным лишь косвенные. Тем более на сколько это? Месяц, максимум два. У него есть идеальный план своей жизни, вот к нему и вернётся. А ты? А ты поможешь ему его укомплектовать и отойдешь в сторону мило улыбаясь, любуясь на чужое счастье… Счастье ли? Передергиваюсь от собственных мыслей. Боже, спасибо тебе, за эти подзатыльники!

Иван Сергеевич, вот вы-то мне и нужны. Ловлю его взгляд и мгновенно появившуюся улыбку. Детский сад, а я прямо фея крестная… Но для них с Викой побуду, чего уж там! Для своих хоть рыбкой золотой, главное, без перегибов!

Пробираюсь сквозь толпящийся народ к своей цели и тут… опять жаркое прикосновение к спине и мягкое торможение.

— Их четыре. Как ты и хотела.

Медленно поворачиваю голову сначала на площадку — точно четыре и даже вижу выходящую пятую пару. Перевожу взгляд на Богдана — серые глаза отливают серебряным блеском, отражая тысячи огней украшающих зал. Не отпускает. Ждёт.

— Мне на секунду к Ивану…

Рука сильнее вдавливается в спину, притягивая меня ближе.

— … Сергеевичу, — заканчиваю я, инстинктивно отклоняясь.

На что вторая рука соединяется с первой, помещая меня в замкнутый круг.

— После… если захочешь.

И у него нет никаких сомнений, что после мне будет не до этого. С удивлением таращусь в серую бездну.

— Пошли, — шепчет склоняясь к уху и плавно меня разворачивая. Дыхание обжигает шею, останавливаясь на открытом затылке. Желание откинуть голову назад и потянуться становится невыносимым. Что частично и осуществляю, вздрагивая от прикосновения его пальцев к лопатке и очень чувственного поглаживания. Ускоряю шаг, увеличивая дистанцию между нами. Тихий смех мне вслед. Играешься, значит, Герасимов… Ну, так давай тогда сдедаем это вдвоём. Преодолеваю несколько последних метров до танцпола и эффектно разворачиваюсь, заставляя полотно юбки совершить полуоборот и изящно опуститься.

Его шаг. Одна рука невесомо ложится на талию, вторая ловит мою, нежно обхватывая ладонь. Хочет поднести к губам. Напрягаю мышцы, не позволяя. Лёгкая усмешка. Это тебе, Богдан, всё равно, а меня за такое разберут и соберут по косточкам миллион раз. Не то чтобы сильно повредило моей репутации, но не хотелось бы, чтобы некоторые здесь присутствующие видели это собственными глазами. Для бизнеса не на пользу позволять что-то кому-то одному и сразу же отказывать другому.

Ещё шаг и я оказываюсь в полной его власти… власти ритма, движения, пластики… Просто подчиняюсь, следуя, повторяя и…. растворяясь… Музыка отходит на второй план, оставаясь лишь фоном, а здесь и сейчас мы… без масок и притворства, то, какими могли бы быть в идеальных условиях. Когда ему не нужно сдерживать свое я, а мне можно не напрягаться и, наконец-то, побыть слабой…

Поглаживает мою ладонь ни на секунду не прерываясь, массируя большим пальцем какую-то чувствительную точку между моим указательным и средним. Так, что хочется прикрыть глаза и стонать от удовольствия.

Рука придерживающая спину не отстает, с каждым едва уловимым движением, принуждая прогибаться сильнее.

И взгляд, не упускающий ни одной моей эмоции, подпитывающийся ими, желающий усилить и укрепить свою власть надо мной. И это так правильно, естественно и сладко, и абсолютно не важно, что подумают окружающие и как придётся объясняться с некоторыми из них. Всё равно… Он чувствует моё смирение, сокращая расстояние между нами до минимума. Дышит мной… Заполняет меня собой. Глаза в глаза. Губы… хочу… Эти несколько сантиметров, как последняя преграда разделяющая нас… Тишина. Музыка прекратилась. Делаю резкий глоток воздуха, который отрезвляет.

— Ко мне. Сейчас, — практически приказ.

Ноги ещё отказываются слушаться, поэтому помогает крепко прижав меня к себе и быстро продвигаясь к выходу из зала. Холл. Колонна. Утягивает меня за неё. Приподнимает, сначала лишь слегка прикасаясь к губам, пробуя их на вкус, а потом уже не сдерживаясь, углубляя поцелуй, вдыхая своё желание и в меня. С силой обхватываю его шею, отвечая без каких-либо сомнений. Глубоко. Жадно. Остро.

— К чёрту дом! — к его басу примешивается хрип. — Хочу тебя сейчас.

Рука, приподняв юбку, уже гладит внутреннюю часть бедра с каждым движением поднимаясь всё выше. Звук открывающегося лифта. Голоса. Несколько шагов и за нами закрывается дверь. Нажимает на кнопку «Стоп». Обнимает с ещё большим напором, вдавливая меня в стену. В ушах шумит, как от проходящего в метре вагона метро. Сердце бьётся на пределе своей мощности, кажется ещё чуть-чуть и…

— Детка, расслабься это же просто секс… — тянет он вверх мою кофточку, касаясь губами груди.

Просто секс…

Резко опускаю руки. Просто секс у меня был и с Волошиным… и с Ником…, а вот с тобой Герасимов — нет! Сжимаю челюсти, чувствуя себя недоделанным колобком… Бл. ть, Сатина! Со всей силы жму кнопку нашего же этажа. Пытается помешать. Упираюсь спиной. На секунду зависает, и сразу же во всю силу и мощь своих легких:

— Что на хрен не так?

Ого, с трудом сглатываю… Хорошо, что я сегодня ничего не ела и на пила…

Оценив, видимо, моё выражение лица уже мягче:

— Что?

Дверь открывается.

В зеркале позади Богдана вижу обеспокоенное лицо Верова.

— Регина?

Резкий взгляд в серые охреневшие от непонимания глаза:

— Вторая неделя января…

Молниеносно выскакиваю наружу, хватая Ивана Сергеевича и таща его за собой по направлению к залу. В следующий раз, Сатина, будешь думать головой… Если он будет… следующий…

Глава 12

Богдан

Дверь лифта закрывается, полное ощущение, что из кабины откачали воздух, каждый глоток даётся с огромным трудом, в висках пульсирует кровь вынужденная течь под невероятно возросшим давлением.

Напугал её своим рыком… Чёрт, эти широко распахнутые голубые глаза, прикройся она еще и рукой… Герасимов, ты бы пал ниже некуда. В памяти всплывают слухи, которые ходят о Волошине и его пристрастиях… Реги-и-ина… Но это после, а что вообще произошло?

Вспоминаю. Она… такая податливая… отзывчивая… Спина… Грудь… Губы…

Член получает очередной привет из мозга, напрягаясь ещё больше. Куда уже?!!

И что случилось потом? Её частое дыхание, бешенные удары сердца, которые почувствовал губами, когда прикоснулся к ее груди… нежная, пульсирующая на грани допустимого… Нужно было немного сбавить обороты и ей, и мне… Я что-то сказал… ЧТО?

Дверь открывается, запуская внутрь прохладный воздух паркинга. Шаг.

«…расслабься. Это просто секс»

Бл. ть! Это всё, что угодно, но не ПРОСТО… Желание засунуть голову под ледяную струю воды граничит с безумием. Всё. На сегодня всё. К счастью, извиняться я тоже умею, облегченно выдыхаю, набирая номер доставки.

Полчаса в душе один на один с собой… казалось бы, должно полегчать… Полегчало… ровно на момент разрядки…

Понимаю, всё из головы. Решение на поверхности. Но номер отключен. В кои то веки успокаивает, что она с Веровым. Энджи, надеюсь, твоей информации можно доверять, потому что в обратном случае… Стоп! Ещё один день и мы спокойно поговорим в обстановке явно более располагающей к примирению.

— Привет, Богдан!

Боже, благослови друзей!

— Рон, ты вовремя!

— Уже готов к отдыху? Мы — да! — на заднем фоне слышно бормотание на испанском. Что-то насчёт того, что уже поздно.

— Сейчас? Я — да! — идея выпить в его компании кажется просто спасительной!

Напряженное молчание.

— Извини, друг, но сейчас никак.

Мелькает мысль надавить, я знаю его слабые места… Но никогда так не поступлю… Никогда.

— Но так как рабочая часть программы закончена, присоеднияйся к нам завтра и у нас будет почти целая неделя вместе! Это же круто, друг!

— Звучит двусмысленно! — подкалываю я.

Приглушенный женский смех на том конце.

— Да, вы оба придурки! — возмущается он. — Угораздило же связаться!

— Рон, в этот раз нет. Наметились кое-какие дела, — сообщаю, извиняясь.

— Познакомишь? — моментально реагирует он.

— С кем? У него, наконец-то, появилась приличная женщина? — вновь приглушенный голос Бени полный надежды.

А эта «приличная» по-испански окончательно добивает. Срываюсь на нервный смех.

— Познакомлю. Позже.

Опять что-то очень быстро на испанском, не успеваю уловить смысл.

— Ты пообещал! Удачи, Богдан, и всего хорошего от Бени!

— Держи её крепко, чтобы не сбежала! — вклинивается она сама. — И знакомь нас быстрее! Я должна многому её научить!

Стало легче.

Ещё одна попытка дозвониться — нет. Но из доставки сообщили, что заказ приняла. Значит, двигаюсь в нужном направлении.

Следующий день пролетает как один миг, доделываю все свои дела, дважды сверяем с замом и секретарем будущее расписание. Я на связи, но только на крайний случай. Всё.

Телефон подключен, но на звонок не отвечает… Ничего, Регина, у нас будет завтра и ещё неделя рядом. В этот раз я полностью последую совету Бени!

Утро. Кофе. Такси. Аэропорт. Кровь быстро течёт по венам, щекоча их, вызывая желание вздрогнуть, чтобы сбросить лишнюю энергию. Ожидание того, что в самое ближайшее время все разрешится и будет улажено позволяет настроению стремительно улучшаться. Прокручиваю в голове варианты начала разговора, хотя на самом деле слова излишни. Кажется, прикоснись я к ней, и всё станет ясно… А что всё, Герасимов? Тело опять напрягается. Перевод ощущений и чувств в слова… Чёрт! Что? Останавливаюсь перед проходом в самолёт. На крайний случай, просто будешь молчать, Богдан Александрович. Да! И не отпускать! Идеальное решение!

Наконец-то, решаюсь зайти. Её нет. Располагаюсь и жду. Объявляют о завершении посадки. Как? Уточняю у стюардессы и, в наглую используя силу своего голоса, узнаю, что пассажир сдал билет ещё вчера утром.

Почему?!!

Успеваю выйти из салона под изумленнные взгляды персонала.

Так. И кто же мне объяснит какого черта происходит? Всё так плохо, что она решила вообще отказаться от путешествия? Но а как же смена обстановки? Или решила остаться в привычной? Шустрый? Нет! Там все отлично! Сам вчера уточнял. Понимаю, что звонить Верову после того, чему он был свидетелем два дня назад, мягко скажем, не очень хорошая идея… Тогда…

— Энджи, доброе утро!

Быстро и в общих чертах обрисовываю ситуацию, но отвечает мне не она:

— Богдан Александрович, рад вас, конечно, слышать, всё-таки многим обязан, но вам не кажется, что было бы логичнее связаться с самой Региной?

Судя по голосу Рудова, относительно последнего он тоже против.

— И вам доброго утра, Евгений Егорович! В том-то и дело, что не получается. Может быть вы в курсе?

— В курсе. У неё срочная командировка. Будет только после Нового года. С наступающим, Богдан Александрович! Спасибо за всё! И по всем вопросам буду рад отвечать вам лично! Удачи!

Прощаемся. Мне ясно дали понять, что подробностей не будет.

Что за командировка на праздники?!!

Трачу ещё час, пытаясь выснить хоть что-нибудь. Глухо. Те, кто мог бы помочь не в курсе. Что логично, если замену осуществили в последний момент.

Ещё полчаса на размышления.

— Рон, привет! Твоё приглашение в силе?

— Богдан! А ты сомневаешься? Конечно! С парой?

— Нет. Один.

Секундная задержка и несколько увесистых ругательств на испанском, а затем уже вместо Рона, мне в трубку на английском:

— Богдан, что было непонятного во фразе «держи крепко»? Ты- осел! Ладно, ждём, слава Святой Деве Марии, здесь полно приличных женщин!

— Ну, ты понял, друг! — добаваляет Рон. — Приедешь?

— Раз полно приличных, куда я денусь, — отвечаю со вздохом. — Диктуй куда!

Ого, нашли место, где отмечать Новый Год. Но всё ж для Бени, а здесь слишком холодно.

Оставляю ещё пару запросов насчёт Регины. Летать, так летать. Меняю чемодан на рюкзак, туризм по стране — это не островной курорт. А кроме того, они каким-то образом вписались в отдых в кемпинге у черта на куличках… Ну, главное-то, чтобы Бени была довольна. Мне опять в аэропорт… С кем я связался и куда делся мой лучший друг?!!

Глава 13

Регина

— Регина, притормози! — обеспокоенный голос позади.

Соображаю, что вцепившись в руку Верова, продолжаю тащить его за собой. Казалось бы, отпусти и несись себе дальше. Не могу. Мне нужен кто-то, кто не позволит скатиться в жалость к себе. А я так близка к этому, что к горлу то и дело начинают подступать рвотные позывы. Не-на-ви-жу! Слабость, которая перемалывает, уничтожая веру в свои силы и начисто лишая самоуважения! Сжимаю пальцы ещё сильнее.

— Регина, дорогая, как же я рада тебя видеть!

Господи… Только не сейчас!

Антонина Владимировна Найдёнова, мать одной из моих двух невест собственной персоной. Натянутая улыбка, ледяные искры в глазах. Ну, а с чего там быть теплу, когда потенциальный зять не скучает в отсутствие будущей женушки. Не скучает… Меня мгновенно отбрасывает в прошлое — он… я… горячий спазм внизу живота… Чёрт! Зубы скоро начнут крошиться.

— Антонина Владимировна, взаимно! Потрясающе выглядите! — моя улыбка катастрофически близка к разрыву.

— Варенька вся в нетерпении, считает дни до приезда. А Богдан Александрович? Это же с ним вы танцевали? — взгляд киборга-убийцы анализирующий малейшее отклонение моей реакции от нормы.

— Антонина Владимировна, и я тоже рад вас видеть! Присоединюсь к Регине Викторовне, вы — великолепны! — освобождает руку из моего захвата, ловко оттесняя меня и прикрывая собой. — Если не ошибаюсь у Варвары тоже последний курс? Анжела вся в учёбе, такая ответственность!

Разговоры Верова о детях — это отдельная тема. И это то, от чего сердце любой нормальной матери начинает сначала трепетать от восхищения, а потом в большинстве случаев глухо биться о клетку ребер, отдаваясь тоскливым эхом. Мало, кто из отцов нашего круга может посоперничать с Иваном Сергеевичем в данной сфере. Точнее — никто!

Лишенная внимания постепенно прихожу в себя. Фу-у-ух… Наконец-то, удаётся глубоко, спокойно вздохнуть, с силой расправляя схлопнувшиеся от избытка чувств лёгкие.

Всё, Сатина, всё! На сегодня шоу закончено! Ты и так прошлась тут на бис… Достаточно. А то как бы у зрителей передоза не вышло.

Словно ледяной кол врезается между лопаток, с отдачей в идеально загримированный шрам чуть ниже плеча. Оборачиваюсь, пытаясь поймать хозяина взгляда. Никого. Предположение о Волошине отбрасываю как несостоятельное. В его нынешнем финансовом положении сюда вход заказан. Ну и к чёрту!

Легонько касаюсь спины Верова. Моментально реагирует, завершая беседу и не давая Найденовой возможности вновь переключиться на меня, берет под руку и направляет к выходу из зала.

— Отлично поработали! — это он о нас.

— Согласна, — впервые за вечер улыбка получается естественной.

— Тебя подвезти?

— Буду благодарна!

— Как новая охрана? — интересуется впервые, но по глазам вижу, что ждал моей оценки. Блин, Регин, вот ты даёшь!

— Замечательная! Спасибо!

Расплывается в ещё более обаятельнной улыбке. Как и я любит, чтобы хвалили за работу.

Вздрагиваю от звонка. Пора на хрен убрать и вибрацию, и звук!

Женя? А ты кого, Сатина, ждала?..

— Регин, добрый вечер! Надеюсь, что у вас точно добрый!

— А у вас? — сразу же настораживаюсь.

— У нас Киреев с аппендицитом, — раздраженно.

— И? — тюремная решетка начианет своё движение к встрече с засовом.

— Регин, пожалуйста! Сам бы заменил, но это же наш первый Новый год с Энджи!

Ревность и зависть одновременно выплескиваются на раскаленное до предела сердце, начиная шипеть, испаряться, отравляя все внутренности.

— У меня отпуск!!

— Ты же знаешь, я все компенсирую! Нам важны эти партнеры, а никто кроме вас с Киреевым не владеет информацией в полном объёме.

Это лишнее и он, и я это знаем, но он озвучивает… ради меня… Спасибо, Жень…

Что, Сатина, сегодня точно не твой день, да и, похоже, вся неделя…

Остаётся позаботиться, чтобы не весь следующий год.

Поясняю Верову суть проблемы, как ни странно радуясь, что не придётся оправдываться за пропущенный Новогодний вечер из-за своего тура.

Расстраивается. Надеялся на мою поддержку с Викой? Иван Сергеевич, тут уж без меня, простите, но третий, особенно, если это я, точно лишний. С подругой мы на эту тему уже поговорили… Невероятно хочется, чтобы у них всё получилось. Наблюдая за ним видно, что она его не просто зацепила, он уже ввёл её в свою жизнь, осталось только закрепить. С Викой сложнее и здесь, господин Веров, ваше знаменитое терпение выходит на первый план. Всё получится, потому что в вашем случае будущее реально существует.

В отличие от нашего…

Дом.

— Агата, лапочка моя! Иди ко мне и прогони все ненужные мысли. Нам же и одним хорошо с тобой, де-е-евочка!

Пальцы аккуратно перебирают шерстку. Не думать. Не просчитывать. Не вспоминать. На последнем сбиваюсь. Тепло его кожи… аромат, который, кажется, всё ещё на мне… следы его прикосновений… изо всех сил трясу головой в надежде, что всё это разобьется вдребезги, а мелкие осколки почти не ранят и не причинят сильную боль.

Холодный душ. Практикую редко, но сейчас то, что нужно. Горячий чай.

Работа помогает. Ну и что же ты, Киреев, придумал на этот раз?

Глаза лезут на лоб! Это что за турпоход? Звоню и плевать мне, что он только после операции. Этот лис всегда сумеет вывернуться, за это и держим. Душещипательная история о том, что вредным, избалованным партнерам не угодишь. А эти решили присоединиться к своим соотечественникам, у которых вот такие вот странные представления о праздновании Нового года. Выражаю сомнения по поводу правдивости его состояния. Обижается. Клянется всем, чем только можно, приглашает приехать и лично убедиться. Ладно… На юг, значит на юг, ты же, Сатина, хотела нестандартный праздник — вот тебе — температура, правда, градусов на пятнадцать-двадцать, ниже чем ты рассчитывала, но не на тридцать же, как сейчас, уже хорошо. И море рядом… Начинаю собирать сумку, вылет завтра в одиннадцать. Нужно сдать билет. Как же хорошо, когда есть чем занять голову. Не думать!

Вызов по внутренней связи. Телефон отключила до утра.

Доставка?

От Герасимова.

Не смешно…

Но любопытно.

Нервно переминаюсь у двери. Цветы? Украшения? Идиотский смешок. Деньги?.. А что один из верных способов не прогадать, главное, не продешевить, а то можно и усугубить…

И во сколько же, Сатина, ты оцениваешь своё «прощение»? Ну, конечно-конечно, оно же бессценно. А всё-таки? В девичью мечту, чтобы приехал, извинился, бросил весь мир к твоим ногам, увез к себе и вы стали жить долго и счастливо? Угу, насчёт долго вполне, а вот счастливо…

Черный плоский конверт.

Открываю.

Сертификат на посещение стрелкового клуба.

С эксклюзивной мишенью. Переворачиваю лист. Хм… Свои ошибки, Богдан Александрович, ты признавать умеешь…

На фото он в полный рост. Серьёзный, внушительный. Явно сессия для рекламных буклетов компании. Хороший откуп, к тому же лишний раз подтверждающий, что умеет слушать. Я упоминала, что умею стрелять всего лишь однажды, ещё до ранения.

Запомнил… Может и воспользуюсь…

Всё спать. Сегодня я не рискую — никаких слез, никаких соплей, а поэтому снотворное, в котором я уверена.

Спазм. Ещё один. Что? С трудом распахиваю глаза, пытаясь понять, что происходит… Провожу рукой по лицу — мокрое. И на автомате из груди вырывается ещё один всхлип. Сколько в этот раз удалось продержаться? Почти два года… Четвёртое возвращение ночных кошмаров… Хотя… взгляд в окно… скорее утренних… Ничего страшного. Организм сигнализирует о нервной перегрузке. В одиночестве не проблема, но рыдать по ночам в палаточном городке… Шмыгаю носом. Тогда уж нужно завывать, чтобы дать уважаемым гостям в полной мере прочувствовать романтику детского летнего лагеря… Сатина, у тебя все шансы сделать эту поездку незабываемой… Вперёд!

Улаживаю все дела. Удаляю все пропущенные от Богдана. Январь. Невесты. Уже, блин, как мантра…

Моих гостей четыре человека — одна женщина и трое мужчин, всем около пятидесяти — бодрые, весёлые, сразу видно, что подобные путешествия для них не в новинку. Забыла поинтересоваться что предлагал им Киреев, но та скорость, с которой они присоединились к знакомым, говорит о многом. Знакомые — семейная пара с ребенком, при этом жена в положении. Их тоже «выгуливают», узнаю сопровождающего — Илья Качалов, бизнес его шефа завязан на средствах связи их внедрении и поддержке. Знакомы лично, так как часто пересекаемся по делам. Похоже рассчитывал он именно на Киреева, так как его лицо сначала вытягивается, но тут же принимает счастливое выражение. Ну, а почему нет? Понаблюдать за Сатиной на природе — это ж разговоров минимум на три месяца!

Знакомимся — Рон, Бенита и Сэм. Сэм — копия мамы, темненький, кудрявый, глазастый. От папы, симпатичного светлокожего блондина, только уши. Бенита кладезь информации в любой сфере, благо мой испанский приводит её в восторг и она делится секретами происходящими у них на фирме. Сатина, твоя поездка уже окупилась!

Бени же не останавливается и выяснив, что я одна, сразу же предлагает по возвращении познакомить меня с «мужчиной моей мечты». Эх… Ну, давай, дорогая, я готова! Хочет показать мне фото, но её отвлекает сын, а «мужчина» так и остаётся таинственным незнакомцем отправленным в карман вместе с телефоном.

Полёт проходит отлично. Со своими умудряюсь утрясти все спорные вопросы и сразу же подписать несколько договоров, хотя предполагалось сделать это, когда вернемся. В лёгком шоке. В принципе здесь мне больше делать нечего, и можно заменить меня на любого нашего менее квалифицированного сотрудника, да вот на тех же охранников, их с нами двое. Но при подписании мне жирно намекнули, что всё так чудесно только из-за моего личного присутствия и скорость решения дел связана с возможностью и им, и мне хорошенько отдохнуть, ни о чём не думая. «И мне» подчеркивается особенно. Я что так плохо выгляжу?

Нет. Выгляжу хорошо. Сэм улыбается. Называет меня огоньком и всё время норовит потрогать волосы заплетенные в косу. Разрешаю, с трудом заставляя себя взять его на руки. Два с половиной года. Маленький. В груди резко начинает саднить, как будто одним неловким движенем я одновременно потревожила все старые раны… И кто-то с огромным отбойным молотком хочет избавится от толстого цементного слоя покрывающего моё прошлое. Сэм заодно с ним — обхватывает одной рукой за плечо, устраивая голову у меня на груди и не собираясь спускаться.

Держись, Сатина! Прикрываю глаза, стараясь отвлечься и слышу одобрительный голос Бени:

— Ты прошла проверку, Огонёк! Он никогда не идёт к недостойным людям! Из тебя получится чудесная мамочка, милая!

Она прерывается, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Рон, пообщайтесь-ка с Сэмом.

Ловко отцепляет сына от меня и тут же увлекает меня с собой подальше от размещающихся по палаткам людей. Становится немного легче, но в руках до сих пор дрожь.

— Вы, деловые люди, совершенно не умеете жить! Я потратила целый год, чтобы втолковать Рону, что бизнес и нормальная личная жизнь совместимы! Но ты же помнишь, у меня есть кое-кто особенный для тебя, — улыбается хитро, как я после удачно завершенной сделки.

Полминуты манипуляций в телефоне и мне демонстрируют того, кто будет готов сделать подобное для меня — «мужчину моей мечты».

Глава 14

Богдан

Если рассматривать путь до места назначения, как составную часть экстримального отдыха, то всё становится на свои места. Но я предпочитаю экстрим наедине со стихиями природы, а не её венцом…

Добираюсь до кемпинга уже в темноте, удачно перехватив жалостливого местного жителя. Считаю удачей, что нет снега, потому что страшно представить, во что превратилась бы земля под ногами. По работе часто приходится сталкиваться с подобным, но это работа!

Склоняюсь к мысли поздороваться и тут же уехать обратно в город, спокойно переночевать в более комфортных условиях, и туда же выманить эту сумасшедшую семейку завтра. Как Бени со своим животом вообще умудряется здесь спать?

Хотя, при ближайшем рассмотрении, всё оказывается намного приличнее, чем я представлял. А людей больше. На вскидку палаток тридцать тут точно имеется. Несколько костров, ярко пылающих в некотором отдалении друг от друга. Вокруг них суета. Ощущение, что осень ещё не закончилась. Какой конец декабря?

С удовольствием вдыхаю прохладный воздух, наполненный какой-то невообразимой смесью прелой листвы и вечерней свежести… Благодарю моего «водителя» за помощь, предварительно записав контакт. Сегодня, так и быть, останусь здесь, а завтра будет возможность подыскать что-то получше. Решено!

Присматриваюсь к силуэтам вокруг костров. Рона легко спутать, мужчин его комплекции довольно много. Дети тоже имеются в достаточном количестве. Часть мозга, привыкшая мыслить штампами, выказывает сожаление, что у них не будет настоящего праздника, но несчастными, как бывало в детстве у меня, они не выглядят, бегая и от души наслаждаясь жизнью. Остаётся надежда, что неблагоразумных будущих мамаш в отличие от двух первых категорий намного меньше. Я прав! Тут же улавливаю знакомые движения руками и гордо выставленный живот.

Стараюсь держаться в тени, чтобы пламя костра меня сразу не выдало. Но Бенита замечает всё, навык по поиску младших братьев и сестер выработанный годами. Не вижу её лица, зато движение в мою сторону не заставляет себя долго ждать.

Привет, Богдан! — вынуждает наклонится, целуя в обе щеки по два раза.

Она отказалась от многих странных привычек принятых у её мексиканской родни, но вот эти вот лобзания при встречи — святое!

И тут же поздатыльник:

— За то, что не удержал добычу в руках! — поясняет она. — В следующий раз будешь более цепким. Тебе бы у Сэма поучиться!

И в своей типичной манере, не давая вставить ни слова, тянет меня к соседнему костру.

— Смотри. Вот она!

Подбородок указывает на девушку склонившуюся к костру и поправляющую поленья. Она оборачивается. Светлые длинные волосы, вздернутый носик, приятное лицо и хорошая спортивная фигура. Улыбается мне, сверкая глазами из-за отраженного в них пламени. Эффектно!

— Очень приличная девушка! Я все разузнала! То, что тебе нужно и родители тут же! Удобно!

Говорит так, что дело решенное и моё согласие в общем-то никого не интересует.

— Ты же говорила, что тут полно приличных, почему именно эта? А, к примеру, не та?

Оборачиваюсь. Рука останавливается на женском силуэте у предыдущего костра, от которого и шла Бени. Одной рукой женшина гладит по голове ребёнка, стоящего рядом, а второй забирает гитару у передающего её парня.

— О, нет! Она не для тебя! — в голосе одновременно проскальзывает восхищение, нежность и… радость обладания заветным трофеем?

— Неприличная? — ехидно уточняю.

— Не потянешь, — отвечает мне в том же духе, показательно оценивая меня снизу доверху. — А вот Мигель сможет! — с гордостью за старшего брата.

Ну-ка, и кого же Бени нашла в этой дыре для своего брата-супермена? Он, действительно, хорош. Вся история Рона и Бени началась на фоне отличного сотрудничества её брата и моего лучшего друга.

Делаю небольшой круг, чтобы подойти к костру с другой стороны и получше рассмотреть выбор Бениты. Но ещё не пройдя и половины пути, слышу голос, который сначала заставляет замереть, а потом моментально переместиться в зону, откуда хорошо видно его обладательницу.

Значит, не потяну, Бени? Кулаки автоматически сжимаются. Мигель, конечно, крут… Но извини, амиго, ты здесь вообще лишний!

Она продолжает петь и играть. Какая-то совершенно другая… простая… очень близкая… На эти несколько минут словно приоткрыв душу, не опасаясь её показать. Таким можно быть только среди очень близких друзей или среди совершенных незнакомцев. Я хочу быть среди первых.

Не среди…

Один.

Последние аккорды. Поднимает глаза. Пробегает по одобрительно гудящим окружающим. Останавливается. И очень медленно возвращает взгляд на меня.

Да, милая… Это я.

Удивление? Похоже. Отдаёт гитару, на несколько секунд отворачиваясь. А затем… искры в глазах, лёгкая улыбка и кивок в знак приветствия… Значит, я прощен? С облегчением выдыхаю и собираясь сделать шаг по направлению к Регине, чувствую жёсткий захват своей руки чуть выше локтя. Бени?

— Надо поговорить, — её интонация не обещает ничего хорошего, но сейчас мне всё равно, главное, чтобы покороче.

— Слушаю.

— Не здесь.

Тянет за собой в сторону, выбирая ближайшее неосвещенное место.

— Может быть позже, Бени? Я же даже с Роном не поздоровался, — пытаюсь сбить её черезчур активный настрой.

— Нет, сейчас.

Останавливается. Не продолжай она держать меня за руку, я с трудом смог бы определить, где она.

— Ты с ней знаком. И это не просто знакомство. Это ЕЁ ты упустил?

Она хорошо соображает и знает меня тоже неплохо, но чтобы вот так… Хочется послать её в своей привычной манере, припечатав ещё и аурой… Но я медлю… Из уважения к Рону… Нет… не из-за этого. Из-за того, что Бенита не ошибается… И на самом деле мне интересно узнать, что она скажет. Даже будучи уверенным в негативной оценке происходящего.

— Как видишь, не упустил.

Презрительный смешок.

Общение в темноте то ещё удовольствие, но есть и явное преимущество, эмоции, которые звучат в голосе настолько усилены, что не требуют дополнительных пояснений — бьют прямо в мозг.

— Я вижу, чем ты думаешь! А нужно головой!

И не прерываясь, продолжает:

— Вы все похожи: Рон, Ри, ты. Но они — гибкие, ты — нет. Поэтому Мария — для тебя. Дом, быт, дети и ты — её хозяин. Твоя же мечта? Твоя! А Ри нужен не хозяин, партнёр. Мигель — партнёр. Ты — нет.

И все эти короткие рубленные фразы с вибрирующими звуками одна за одной атакуют моё «хочу»…

Мне не нравится.

— Кто такая Мария? — торможу её менторскую речь.

Секундное замешательство.

— Та девушка у костра. Идеальный для тебя вариант. Хорошая семья, достойное воспитание. Та, что заточена под то, о чем ты мечтаешь. Попробуй, почувствуешь разницу и увидишь, что отношения с правильной женщиной могут длиться больше двух месяцев и не начинать раздражать на третьей неделе.

Она права. Но осознание этого идёт параллельно той ярости, которая вспыхивает из-за бесцеремонного потрошения моей жизни и моей мечты.

— Спасибо, Бени! — сдерживаю себя в желании нагрубить и заморозить на месте. Голос и без этого выражает моё состояние. — Но я буду очень благодарен, если ты никогда больше не будешь лезть в мою жизнь!

Темно. Тихо.

— Хорошо… — гулкий ответ. — Ри, не трогай. Ей плохо с тобой.

Как пощёчина.

Богдан… просто… закончи… этот долбанный разговор:

— Пусть сама…

— Эй, от кого скрываетесь? И что за секретные переговоры? — радостный голос Рона разрывает темноту и по нам скользит луч фонаря.

— Сверяем списки подарков Санты и Деда Мороза, чтобы не повторяться! — обнимаю друга немного отрывая от земли.

— Вижу, вижу, физическую силу от Санты ты уже получил, какую попросил у вашего Деда? — ржет он.

Меня отпускает. Да, Рон, вечный амортизатор в наших с Бени стычках. Но если она не выбросит идею с братом из головы, придётся действовать жёстко. В друге я уверен.

— После Нового года увидишь, — подыгрываю я.

— Нет, спасибо!

Подхватывает жену на руки и шепотом, что я едва могу расслышать интересуется всё ли в порядке. У них нет секретов друг от друга. Тем лучше. Не придётся пересказывать.

— Найдёте мне место для ночёвки или оставите любоваться звездным небом?

— Тебе будет полезно, как раз остынешь, — негромко, но так, чтобы я услышал, бурчит Бени.

— Конечно, Богдан, — Рон, догадываясь, что что-то не так, заглушает жену, — сейчас поздороваешься с Сэмом и его Огоньком и сразу же…

Резко охает, но мгновенье спустя продолжает:

— … уточним у Ильи. Он обещал обо всем позаботиться.

— Что за Огонёк? Вы подарили Сэму хомяка?

Я знаю ответ. И это продолжает бесить, потому что не прошло и двух суток, а она стала для них и Огоньком, и Ри… А для меня?..

— Нет, это наша будущая родственница, — с вызовом бросает Бени.

Бени… не доводи… С удовольствием попросил бы Рона приструнить его женушку, но, к сожалению, в их случае это не работает… Жаль… Очень жаль…

— Насколько я знаю, Ри тебе пока ничего не ответила, так что не торопи события.

Спасибо, друг! Выдох облегчения.

— Но я за! Она классная! — добавляет тут же.

Бл. ть! Да вы сговорились!

Выходим к костру и я сразу же вижу Сэма стоящего рядом с Региной. В его руках тонкая длинная веточка, на которую она нанизывает белый цилиндрик зефира.

— Сэм, смотри кто приехал! — окликивает его Рон, спуская Бени с рук.

— Богдан! — улыбка до ушей и ко мне бежит мини Бени.

Ну, что ж, хорошо, что уже дорос, чтобы произносить моё имя полностью, когда он только начал говорить я был «болотом» (bog англ. — болото, трясина).

Подхватываю его на руки:

— Мама все так же против превращения тебя в настоящего мужчину? — треплю его кудри, доходящие почти до плеч.

— Не длина волос делает мужчину мужчиной, — недовольно.

Конечно, Бени, тем более такой внешний вид раньше научит его по-мужски доказывать, что он не девчонка. Так что если рассматривать ситуацию с этой стороны…

— Ри, я тут узнала, что с господином Герасимовым вы уже знакомы, они с Роном учились в одной школе. Так, что, дорогая, ничего не поделаешь, это почти как родственник, школьное братство и бла-бла-бла, — Бени чётко обозначает свою позицию.

— Здравствуйте, господин Герасимов, — поддерживает она подачу Бени по-английски.

Ещё обижена?

— Поговорим? — делаю первый шаг. По-русски.

Да, Бени, ты зря игнорировала изучение языка лучшего друга твоего мужа. Я вот сразу как стало понятно, что ты «надолго» озаботился улучшением испанского.

— Что он сказал? — дергает она Рона.

— Пошли, нам нужно узнать у Ильи подробности размещения.

— Нет, — пытается вывернуться из его объятий.

— Да, — говорит он с нажимом и что-то шепчет ей на ухо.

— Хорошо. Сэм, малыш, иди ко мне, а то оставишь тебя с Богданом, вернешься, а ты уже рекрут готовый к службе, — недовольно шипит она, забирая у меня сына. — И в вашу хваленую школу раньше двенадцати не отпущу! — это уже ухмыляющемуся мужу.

Легко прикасаюсь к плечам и разворачиваю так, чтобы лицо освещалось огнём костра. Волосы заплетенные в косу сами как пламя, переливаются, бликуют, вспыхивают и гаснут. А она как будто ниже, тоньше, моложе. Желание обнять просто невыносимо, но мы же «поговорить». Беру за руку. Тёплая. Подношу к губам, целуя кончики пальцев.

— Прости.

— Прощаю, — искренне и без сожаления.

— Здесь есть место, где можно спокойно поговорить, и желательно при свете?

— Подождем до утра? — мягко улыбается.

— Нет, — подхватываю вторую руку, проделывая с ней тоже самое и уже не отпускаю, — сейчас.

— Пошли.

И через минуту мы оказываемся около палатки. Двухместной.

— Прошу, — расстегивает молнию, приглашая внутрь.

Усаживаюсь, стягивая ботинки, она сразу же присоединяется, закрывая вход и щёлкая маленькой лампочкой подвешенной сбоку.

Смотрю на неё. Она на меня. Держится. А я сдаюсь и начинаю некультурно ржать! Несколько секунд спустя присоединяется.

— Ну, что, Богдан Александрович, к переговорам готовы? — интересуется сквозь смех.

— А ты? — резко подаюсь вперёд, цепляя её нижнюю губу и слегка удерживая зубами.

Отпускаю, соскальзывая вниз к подбородку.

Отстраняется совсем чуть-чуть:

— А это… — облизывает верхнюю губу, сметая все ограничительные установки, которых я пообещал себе придерживаться, — по результатам переговоров…

Глава 15

Регина

Непроизвольно на лице появляется улыбка. А вот и мексиканская коллега, желающая осчастливить прочными, гармоничными отношениями всех вокруг. Из телефона на меня смотрит симпатичный мужчина, чертами лица подозрительно напоминающий саму Бени.

— Хочешь пристроить родственника? — уточняю я.

Она же нисколечки не смутившись, утвердительно склоняет голову:

— Мой старший брат! Будет для тебя совершенным спутником! Мы похожи — умеем и жить, и работать. Вы, — палец упирается мне в грудь, — только работать. Ну так что? Нравится?

Ух ты, вот это хватка! Попробовала бы я так надавить на своих невест.

— А если нет? — приподнимаю я бровь.

Скептически хмыкает.

— Значит, тем более необходима личная встреча! Сразу поймешь, что он — ТВОЙ! — продолжает напор она.

— Благодарю, Бенита, я подумаю.

Смотрит так, как будто я отказываюсь от самого ценного дара, который мне когда-либо предлагали.

Отступает, но только для того, чтобы на протяжении последующих суток так или иначе попытаться вытянуть из меня информацию о текущих отношениях. Делает она это, в противовес своему черезчур активному предложению, очень ненавязчиво и к завершению второго дня нашего знакомства уже обладает представлением о моих, мягко скажем, неидеальных отношениях. Ничего конкретного, но проанализировав, понимаю, что она ловко выудила всё её интересующее… и ещё больше утвердилась во мнении, что Мигель, однозначно, моя судьба.

Честно? Даже представить не могу. И это при том, что мне прямым текстом говорят о том, как мы друг другу подходим. Интересно, но не настолько, чтобы начать воспринимать предложение всерьёз.

Зато с завидной регулярностью, несмотря на собственный запрет, мысли возвращаются к Герасимову… и задерживаются, ускоряя сердцебиение и вынуждая подключать физическую активность, чтобы сбросить нарастающее возбуждение. Сэм мне в помощь, его присутствие рядом всё меньше ранит и больше спасает. Напоминаю себе не привязываться. Сложно. Невозможно не реагировать, когда тебе так искренне рады.

А Богдан? Мне нужно довести начатое до конца. По другому я не умею. Вернее не могу позволить подвергнуть риску свою репутацию. А это значит встреча с невестами обязана состояться и получить хотя бы минимальное развитие. В текущих условиях гарантий, что «жених» не взбрыкнет, нет. А поэтому будет логичным уступить, снизив накал… Сатина, признайся себе, что тебе просто хочется. Хочется… И раз уж обстоятельства складываются подобным образом, нужно попытаться пройти сквозь это не увязнув, не погрузившись, не застряв. Снять сливки и, ожидаемо утвердившись в бесперспективности ситуации, спокойно разойтись по своим жизням. Ещё один вызов себе, дорогая! Пора доказать, что весь твой прежний опыт приобретался не зря. И как только я принимаю решение, наступает долгожданное успокоение. Все правильно…

Не веря своим глазам, возвращаюсь к знакомому лицу.

— Не увязнуть! — мысленно кричу себе, чувствуя, как сила притяжения начинает свою работу.

Исчезает. Разочарование?!! Боже, Сатина, ты как девчонка! Ха… Ну, надо же когда-нибудь испытать что-то подобное, раз в том возрасте не довелось…

Сэм — мой спаситель, не оставляет ни на минуту.

А потом срывается и бежит, взлетая на руки к нему… Прикрываю глаза, стараясь остановить подкатывающий к горлу комок. Да, Богдан Александрович, вот вам ещё пару-тройку таких малышей, Вареньку Найденову и мечта реализована. Легко, просто, идеально!

И тут же напоминаю себе, что ЭТО не моя мечта.

А какая твоя, Сатина?!! Моя? Моя осталась там… в прошлом… два с половиной года назад, вместе с большей частью моей жизни. С тех пор я не мечтаю… не хочу… не могу…

Поговорить?

Располагемся в палатке. Да, потрясающее место для ведения переговоров… внешний вид не отстает, сдобренный чудесным насыщенным ароматом костра. Разделяет моё мнение искренним смехом. Таким я его ещё не видела… и тут же, захватывая мою губу своими, мгновенно усиливая ток крови во всем теле, напоминает о своем интересе… Я помню, Богдан Александрович, но сначала мои условия.

— У меня несколько условий, — смотрю прямо в глубину серых глаз, подсвеченных лампой.

— Слушаю, — моментально становится серьёзным, как если бы на самом деле присутствовал на важных переговорах.

— Все запланированные встречи с девушками и их родителями должны состояться. Далее на твоё усмотрение.

Ну, давай, Герасимов, скажи, что ты и не думал от них отказываться. Облегчи мне жизнь.

Хмурится, но не спешит с ответом.

— Ещё?

— Наши встречи не афишируем.

На его ещё сильнее помрачневший взгляд добавляю:

— Это прежде всего в твоих интересах. Даже не личных, семейных. Не то, чтобы что-то ужасное, но если кому-то захочется копнуть глубже и прицельно изучить моё прошлое… Лишние хлопоты… — не даю ему себя перебить. — Не для тебя, для отца и из-за него же обязательно начнут рыться.

— Всё? — видно, что пытается сдержаться, но свет как будто тускнеет и темнота начинает заполнять углы палатки.

Собираюсь с силами.

— Нет. Все наши встречи только в удобное для меня время. Выбор места тоже оставляю за собой, — поспешно добавляю я.

Лампочка, мигнув пару раз, гаснет. Тянусь попытаться включить её заново, но мою руку перехватывают, крепко сжимая.

— Нет.

Невесомый поцелуй запястья, от которого у меня случается секундное помутнение, и тут же ему на смену приходит мысль — только не останавливайся.

И не думает, переходя на внутреннюю сторону ладони, центр — тёплые прикосновения губ чередуются с жёсткой, начинающей пробиваться щетиной. Движется к её ребру слегка прикусывая… Герасимов, ты!.. А язык скользит дальше добираясь до мизинца, полностью вбирая его в рот, затем выпускает, оставляя зажатой лишь его подушечку и поглаживая её нижними зубами. Кажется… ах… да… вдох… и выдох до полного опустошения лёгких, чтобы появилась возможность наполнить их только им.

— Нет, — повторяет полушепотом, отчего его и так низкий голос превращается в нечто мистическое, отдающее чуть ли не божественной волей. — Время и место мы будем определять вместе.

Вместе…

— Здесь и сейчас…

Определять?

Или ты уже?..

Отпускает руку.

И в следующее мгновение подхватывает меня, усаживая перед собой боком, придерживая за талию и помогая вытянуть ноги, подхватив их под коленки. Звук соприкосновения наших курток, как шипение воды попавшей на раскаленную сковороду.

И мне на ухо всё тем же манящим полушепотом:

— Сколько на тебе слоёв одежды?

Давлюсь воздухом от неожиданности и, повернув голову на звук, уточняю:

— А что это определяет — время или место?

Короткий властный поцелуй прямо в губы. Не промахнулся.

— И то, и другое, — с неохотой отстраняясь и заставляя потянуться за собой.

— Три, — ныряю носом за ворот его куртки, ловя волнующий пряный аромат, не удерживаюсь и шумно вдыхаю.

— Не пойдёт, — принимает решение он, зеркаля и тяжело выдыхая в ответ.

Чувствую себя капустой из загадки, да ещё и с наглухо держащими оборону застежками.

— Поехали ко мне! — рука с талии перебирается на затылок, обхватывая косу у основания, сжимая в кулаке и не оставляя ни единой возможности прервать долгий, пленительно сладостный поцелуй. Язык сначала щекочет нёбо, а потом быстро скользнув по зубам, с силой прижимает мой к щеке, ритмично его поглаживая.

Я мало что соображаю, когда он прерывается. Место вообще отходит на второй план, главное, время — и это сейчас!

Но на сейчас у кого-то имееются свои планы. И этот кто-то явно намерен нам помешать.

— Бени? — вопросительно шепчу я Богдану.

— Бени! — с абсолютной уверенностью подтверждает он, еще крепче стискивая меня в объятьях.

Открывающееся полотно палатки и свет мощного фонаря бьющий нам прямо в глаза.

— Ну, и кто мне говорил, что они взрослые люди? — скептически обращается к кому-то позади себя Бени.

— Ро-о-он, — от громоподобного рыка Богдана у меня над ухом становится не по себе, — забери свою жену!

И, нежно касаясь краешка уха подбородком, уже мне:

— Прости, Регин.

— Пошли, Богдан, мне с тобой тоже нужно поговорить, — рядом с Бени вырастает Рон.

Несколько секунд размышления:

— Я быстро и ты так и не ответила на мой вопрос про место. Я жду согласия!

Спускает меня с колен, в очередной раз целуя в губы.

Возмущенный возглас.

Натягивает ботинки, встаёт, перехватывая Бени, которая выражает явное намерение остаться со мной наедине.

— Ты с нами, — Богдан не оставляет ей ни шанса, ловко уводя её с собой.

Значит, домой… На своей-то территории естественно привычнее. Ох, Сатина, не наломать бы дров…

Телефон. Да, помню. Подтверждение о прибытии. Формальность. Но мне так спокойнее. Принимаю звонок.

— Регина Викторовна, здравствуйте!

— Здравствуй, Саша! Все хорошо?

— К сожалению, гражданки Востриковой не оказалось на борту. Удалось выяснить, что она сошла при первой же пересадке, даже не покинув страну.

Чёрт! Юлька, у тебя там что все мозги расплавились?!!

— Поняла, Саша, спасибо!

— Обращайтесь, Регина Викторовна. Всегда рад помочь!

Недоступна. Так… Почему? Быстро проверяю почту…

«Регина. Не волнуйся. Все хорошо. Продлила контракт ещё на два месяца. Но это точно последний. С Новым Годом! Любви! Все остальное у тебя есть.»

Дурёха!

Обуваюсь, ещё не имея четкого плана действий. Шаг наружу и я впечатываюсь в Богдана.

— Ты куда? — придерживает за плечи, всматриваясь в лицо.

— Мне нужно домой.

— Ко мне?

— Нет. По делам. Срочно. Извини.

Молчит, но из рук не выпускает.

— Хорошо. Я с тобой.

— Не афишировать, — напоминаю я.

— Совместное принятие решений.

— Ладно.

— Путь домой и ты — моя гостья на праздники.

— Богдан Александрович, а где тут совместное? — возмущаюсь его наглости.

— Везде.

Склоняется, обхватывая моё лицо ладонями и пристально вглядываясь в глаза:

— Мы же вместе.

Да… Сатина… похоже ты попала, потому что кроме того, чтобы огрызнуться и отстоять свою позицию, ты до одури хочешь его губы и немедленно продолжить то, что вы начали чуть раньше…

Пусть и частично, моё желание тут же исполняется…

В этом году я честно была хорошей девочкой… Я заслужила!

Глава 16

Богдан

Ну, что ещё?!!

До боли в мышцах не хочу размыкать рук. Поцелуй, как глоток энергетика, молниеносно разливающегося по внутренностям и насыщающего безудержной силой. Непреодолимое желание оказаться дома за городом прямо сейчас. С ней. Вместе.

С трудом выталкиваю себя из зоны действия её притяжения, прихватывая Бениту. Всё, поигралась в свободу слова, хватит.

Вручаю её другу.

— Достаточно.

Ему тоже. Видит мой настрой. Одно из лучших качеств долгой дружбы, лишние слова ни к чему.

— Бени, иди уложи Сэма, — моя школа, крайний случай, когда он пользуется подобной интонацией в разговоре с женой.

Поджатые губы. Нахмуренный лоб.

— Глупые! Зря потеряете время, — она решительно вырывается из рук Рона, — но мы, Морено, умеем ждать…

Какой-то неопознанный мной жест рукой. И своей слегка переваливающейся походкой она удаляется с гордо поднятой головой.

— Я могу поинтересоваться насколько у вас всё серьезно? — голос Рона не меняет интонации.

— Нам не по пятнадцать лет, Рон! И даже не по двадцать! — взрываюсь я.

— В том-то и дело. Какой смысл начинать отношения заведомо обречённые на провал?

Хочется ответить ему привычное, но я запинаюсь, поскольку предшествующие сутки размышлений точно обозначили, пусть это ещё и не секс, но уже далеко и «непросто»…

— Ты тоже считаешь, что у нас нет никаких шансов?

— Шанс, даже единственный, остаётся всегда, но в твоём случае это будет означать полный пересмотр мечты. Для неё — частичный отказ от свободы. Ты же не задашь мне идиотский вопрос почему не полный? И даже не вздумай попытаться это провернуть! Потому что в таком случае я определённо буду на стороне Бени.

В голову лезут многочисленные изречения и мудрости о том, кто чаще всего является причиной разрушения даже самой крепкой мужской дружбы.

— Спасибо, за шанс! — сдержанно и с изрядной долей ехидства благодарю я.

— Обращайся! Я был бы счастлив, если бы ты им воспользовался, но это будет сложнее, чем с мистером Тёрнером и его курсом, — счастливо посмеивается, вызывая у меня в памяти одну из моих самых блистательных побед над самим собой и ответную улыбку. — Но и то, что поставлено на кон серьезнее и важнее, верно?

Соглашаюсь, похлопывая его по плечу.

— Богдан, ты же знаешь, я всегда поддержку тебя. Но игнорировать доводы разума?.. В любом случае удачи! Бени я попридержу, но ты же понимаешь, если напортачишь, её будет не остановить.

— Это точно… — делаю вдох поглубже.

— Заберешь Ри сейчас?

— Да, извини.

— Если все получится, всегда вам рады! Не получится, будем рады тебе. Даже Бени. Можешь быть уверен! Но… в этом случае, нет гарантий, что не встретишь Ри уже нашей родственницей.

Со смехом уворачивается от моего удара:

— А ты как думал? Такая женщина в семье — сокровище! Только нужно уметь сохранить. Молчу-молчу! — поднимает он руки в примирительном жесте.

— Найди, пожалуйста, кто отвезет нас в аэропорт, — смирившись с его подколами прошу я.

— Всё сделаю.

Ловлю Регину на выходе из палатки.

Ни на минуту!..

Ей нужно домой. Срочно. По работе… Даже интересно, что Рон имел в виду, говоря о частичном отказе. Вот, например, сейчас… это будет частично? Или полностью? Твою ж мать!

Но начало положено, поэтому только вперёд!

— Путь домой и ты — моя гостья на праздники, — выдвигаю ответное условие.

Возмущена, но не настолько, чтобы отказать мне в лоб, а это значит…

Иди ко мне, моё солнце… И хрен с ними с этими тремя слоями одежды, когда твои губы, лицо, шея в моей безраздельной власти. Упоительно долгие прикосновения к нежной поверхности кожи, холод сменяющийся теплом, а затем и жаром. Непередаваемый вкус и аромат… Она как кусочек лета с его опьяняющими запахами — сладкими и одновременно свежими, как после сильного ливня в жаркий день. Еле уговариваю себя ослабить напор, потому что происходит тоже, что и тогда — наше дыхание сливается в одно, но при этом оно хаотично, прерывисто и безумно. Не здесь, не сейчас… Принимаю окончательное решение.

— Собирай вещи, мы уезжаем, — она всё ещё рядом, часто моргает, облизывая губы и старательно цепляясь за реальность в попытке вернуться. У меня милая, мы сможем выпасть из неё насколько пожелаешь… или пожелаю я. Хмыкаю про себя… Это будет проще, чем показалось на первый взгляд. Отлично!

Рон, вернее их сопровождающий, быстро решает нашу проблему — транспорт до аэропорта и билеты на ночной рейс, утром мы будем дома. Он же позаботился и о включении гостей Регины в свою группу. Не из-за Рона… из-за неё… Как там его? Илья Качалов? Знакомы. С ней все… знакомы… Ну, да… частичная свобода… Здесь хоть один процент оставь, будет предостаточно…

— Хватит обниматься, как будто больше не увидитесь! — не выдерживаю я традиционных прощаний Бени и того, что она уже чуть ли не десять минут тискает Регину.

— Ты ничего не понимаешь! Путь должен быть добрым! Ну-ка иди сюда!

К счастью, мне достается сильно укороченная версия. Хотя… на мой путь что добра не хватило?

Отъезжаем уже почти в полночь.

— Тебе досталось больше доброго пути, — притягиваю Регину поближе к себе, — буду всю дорогу держаться за тебя. Не против?

Смеется.

— Она тебя за все годы знакомства уже так подпитала, что можно вообще не прощаться. В связи с чем я совсем не против подержаться за тебя.

Перехватывает мою руку, накрывая поверх своей и прижимая её к груди. Устраивает голову у меня на плече, закрывает глаза:

— Я немного посплю? Плохо спала первую ночь. Непривычно.

— Конечно, — соглашаюсь я, а перед глазами, чёрт его подери, появляется этот Илья, а за ним и Торопов.

— Регина.

— Да?

— У меня тоже есть условие.

— Да? — открывает глаза и поворачивает голову, не отрывая от плеча.

— Ты ни с кем не встречаешься кроме меня.

— Но ведь ты будешь встречаться.

— Это твоё условие.

— Ты имеешь отношение к тому, что Ник стал слишком занят в последнее время?

Ревность мгновенно начинает разливаться тяжелым горячим густым варевом, обжигая всё внутри.

— А если да?

— Если ты хоть чем-нибудь ему навредишь, узнаешь, как я мастерски умею пользоваться своими связями, — произносит она всё тем же расслабленным спокойным голосом.

— Ты мне угрожаешь? — поворачиваюсь всем корпусом, нависая над ней.

— Предупреждаю, как я веду себя, когда трогают моих близких.

— Близких? Для близкого он слишком быстро поменял тебя на другую, — не сдерживаюсь я, презрительно цедя ей в лицо.

— Степень близости для меня определяется не этим, Богдан.

Отталкивает меня обратно, заставляя занять исходное положение и опять с комфортом устраиваясь на плече.

— Чем же? — реально недоумеваю.

— Моим желанием проявлять заботу независимо от обстоятельств. Другая, если она хороша — это хорошо…

Что?!!

— А я вхожу в число этих близких?

Молчание, как та приоткрытая дверь — есть два варианта, либо её откроют и позволят войти, либо громко и со вкусом захлопнут перед твоим носом.

— Ты на пороге, — подтягивает мою руку ещё выше к шее и замолкает, показывая, что разговор окончен. А спустя пару минут дыхание замедляется и становится размеренным.

Милая, я точно намерен войти.

Бужу её поцелуем, отвечает сонно и в то же время горячо, что я серьезно раздумываю над тем не пропустить ли рейс и не отправится ли в гостиницу. От этих мыслей сразу же воротит, как будто от чего-то грязного и неестественного. Хм… Раньше меня такие вещи не смущали, наоборот было логично не тащить их в дом, даже тех, кого очень хотел…

Быстрый перекус и полёт, большую часть которого она так же мирно спит, позволяя беспрепятственно наслаждаться близостью, дышать собой. Но это такие крохи… Ничего уже осталось совсем немного.

Просыпается. Задаю вопрос, который не успел озвучить раньше. Что за дела у неё дома?

Дела оказываются личными… и вновь касаются человека из «близких''. Не многовато ли? А я, значит, на пороге… «Близким» оказывается та самая Юля, подруга Энджи, которая оказывала первую помощь Рудову и Регине при покушении на них. Маленькая, светлая девчонка, больше похожая на подростка, залюбленного бабушкой, и которая отдавала команды направо и налево, как опытный военный хирург, мне в том числе. И у меня даже мысли не возникло ей перечить. Она была на своём месте. Какие проблемы могут быть у человека с таким характером? Могут… Но я не удивлен. Логично было бы предположить что-то подобное.

Встреча с Рудовым-старшим для решения этой проблемы… Бл. ть! Да с ним даже матерые авторитетные мужики не рискуют связываться, тем более сейчас у них с сыном не лучший период. И она собирается выставить ему претензии? Егору Рудову? И опять мысли автоматной очередью проходятся по мозгу — какие могут быть основания для такого непростого поведения. Таким как Рудов не отказывают…

— Как ты собираешься на него повлиять? — охреневаю от того, сколько эмоций приходится сдерживать внутри.

— У меня есть, чем на него воздействовать.

— Чем? — моя аура просто сносит все защитные барьеры.

Задерживает дыхание, широко распахнув глаза, а затем в один миг обхватывает меня за шею и начинает шептать что-то неуловимо нежное. А спустя пару минут, когда я окончательно прихожу в себя добавляет уже нормальным голосом:

— Богдан, со мной только на доверии. По другому никак.

— А с ним?

— Именно с ним также. Но в отличие от меня результат непредсказуем.

— Попроси Женю.

— Не могу. Это заденет Юлю. Ей не нужна лишняя огласка.

— А то, что может задеть тебя? Это ничего?

— Герасимов, давай добавим ещё одно условие. Ты не указываешь мне как и что делать! Не лезешь в мою жизнь!

— Сатина, ты, видимо, что-то неправильно поняла, но я уже в ней и если тебе кажется, что меня очень удобно держать на пороге, то я намерен войти и спать с тобой в одной кровати, потому что хочу!

Преодолеваю сопротивление губ и зубов, жёстко раздвигая их языком и по хозяйски диктуя ритм, втягивая и отпуская, прижимая и вдавливая, щекоча и лаская её язычок — гибкий, влажный, послушный. Прерываюсь на секунду, выдыхая:

— И потому что ты моя… близкая…

Глава 17

Регина

Такая забота порой хуже безразличия.

Подчиняюсь его натиску. К подобному я была готова. Надеяться на лояльность там, где привыкли действовать только на своё усмотрение и согласно своим правилам, по меньшей мере глупо. Я и не надеюсь. Понимаю, что зря рассказала о том, что нужно встретиться с Егором. Он мощный раздражитель и реакция на него предсказуема. С другой стороны мне много с кем нужно встречаться и девяносто процентов приходится на долю мужчин. Если эта хрень будет лезть из Богдана при упоминании каждого, мне круглосуточно придётся висеть на его шее, шепча успокоительные слова. Повезло, что сработало. Не была уверена.

Заходим на посадку. Проверяет хорошо ли пристегнула ремень. И смех, и грех… Берет за руку, соединяя наши пальцы в замок. Моя ладонь в его почти не видна. Мило… Так, что тёплая пульсация в переносице запускает процесс выработки слёз… Я не помню, кто брал меня так за руку в последний раз… Приподнимаю пальцы, поглаживая ими его костяшки — большие, острые. Поворачивая голову, наталкиваюсь на пристальный непрерывный взгляд.

— Поедем сразу ко мне, — опять утверждение.

Разворачиваюсь к нему насколько позволяет ремень.

— Мне нужно домой.

Сжимает руку сильнее, ещё немного и мне будет больно. Нет. Останавливается.

— Зачем?

— У меня с собой только вещи для отдыха на природе, а если понадобится заняться делами, я не хочу тратить время и ехать к себе. Кроме того ты обещаешь мне праздник. Я хочу соответствовать, — сообщаю с загадочной улыбкой, внимательно отслеживая реакцию.

Пфф… все вы одинаковые — мгновенное увеличение зрачков, очередное сжатие ладони, приоткрытые губы, с которых слетает сдержанное согласие.

Откидываюсь на спинку кресла, довольно улыбаясь, и слышу:

— Тебе не нужны будут вещи, чтобы соответствовать, — тембр пробирающий до дрожи.

Приподнимаю бровь, изо всех сил стараясь не выдать досаду от озвученного.

— Надеюсь это будет действительно что-то интересное, а не то, о чем я подумала в первый момент.

Вот теперь думай, Богдан, думай.

— А о чем ты подумала? — не теряется он, поднимая наши соединенные руки, упирая в них подбородок и изображая невероятную заинтересованность в ответе.

Моя свободная рука очерчивает дугу, вот тебе Герасимов профессиональный фейспалм, целый месяц училась у Ивана Сергеевича.

Недовольно щурится.

— Веров на тебя дурно влияет.

Тихонько посмеиваюсь, не зря тренировалась, если так узнаваемо.

Приземляемся. Не задерживаемся и примерно через час уже подъезжаем к моему дому.

Несмотря на ранее утро охрана не дремлет в прямом и в переносном смысле. У Богдана тщательно проверяют документы, странно на него поглядывая и дважды уточняя точно ли он со мной. Нет, с водителем такси, чтоб тому не скучно было работать. Но спустя некоторое время до меня доходит.

— Ты и через них уже пытался пройти без предупреждения? — поражаюсь я.

— С чего ты взяла? — отводит глаза с искрящимися в них хитринками в сторону.

Хочу возмутиться, но тут же переключаюсь на позитив по поводу квалифицированной охраны. Нужно будет ещё раз поблагодарить Верова.

Заходим в лифт. В голове моментально вспыхивают воспоминания о благотворительном вечере. Плотно сжимаю губы, пытаясь сконцентрироваться и не отрывая глаз от пола. Но тело тоже помнит — сначала руки, а потом и ноги начинают предательски трястись, требуя найти того, к кому можно прикоснуться и сбросить часть напряжения. Спасает то, что куртка своим объёмом скрадывает мою слабость. Всё хорошо, осторожно втягиваю воздух через нос, стараясь и здесь не показать сбившееся дыхание. Нечаянно поднимаю глаза, обжигаясь о его раскаленный взгляд.

Сердце срывается и не долетая до пяток, цепляется точно между ног, выбивая сумасшедший ритм и распаляя желание с ошеломляющей силой.

Дверь открывается. Резко отступив в сторону, практически вылетаю из кабины, чуть ли не бегом добираясь до собственной двери. Ключ уже в руке. Но она не слушается и в тишине раздается лишь металлическое звякание ключа по замку. Нет, не только. Ещё частое дыхание прямо у меня над ухом.

Обхватывает пальцы и, руководя моими движениями, наконец-то, вставляет его в замок, пара поворотов. Все также, не отпуская меня, помогает открыть дверь. Шаг внутрь. Моя спина остаётся без опоры и… тепла. Оборачиваюсь.

Он… на пороге… Несмотря на куртку, мне заметно, как штормит его грудную клетку. Какой напор приходится сдерживать…. Но стоит не шелохнувшись… без единого движения… Ждёт…

Даёт последний шанс мне… или себе?

Отступаю назад, в глубину прихожей.

Едва различимое движение корпусом в мою сторону, но он всё ещё на месте…

Выдох. Мой.

— Входи… — шепчу без голоса одними губами… запуская ЕГО в мою жизнь.

Входит…

Неспешно закрывает дверь, словно уговаривая себя притормозить. Медленно опускает обе наших сумки на пол. Внимательно осматривает прихожую, будто с прошлого раза здесь что-то должно было измениться.

Изменилось.

Мы.

Торопливо разворачиваюсь, чтобы избежать столкновения наших взглядов. Потому что точно знаю, к чему оно приведёт. Хотя… какая разница где? Ты же уже впустила его. К чему это ханжество? И тут же душа сжимается, начиная поскуливать от грубого и жесткого удара разума. Сатина, это, конечно, заманчиво провести взаимовыгодную сделку под видом зарождающегося светлого чувства, но всегда помни, что после её завершения с разумом-то договоришься, а вот сердцу опять потребуется реставрация. И ещё не известно во сколько тебе это встанет.

Выдох. Дрожь уходит. На её место приходят горечь и стыд от того, что у многих-таки появится повод сказать, что они не ошибались на мой счёт. Ха… «у многих», кого ты опять обманываешь, Сатина… Он появится у тебя самой…

С раздражением подхватываю чашку с приготовленным кофе и ставлю на блюдце перед Богданом, который удобно разместился на высоком стуле за стойкой на моей кухне.

Ничего себе выпала из реальности…

— Извини!

Сажусь напротив.

Осматриваю его с ног до головы. Чёрт возьми! Ну надо же, он даже в своей походной одежде выглядит так, что хоть сейчас на рекламу банка, чего уж говорить о туризме. Это не Стёпка, особенно в таком же образе. Там еще сто раз подумаешь, а стоит ли рисковать, отправляясь с ним в путешествие.

— Если решишь бросить свой бизнес, сможешь круто зарабатывать на сопровождении групп экстримального туризма, — делюсь я безумно ценной и перспективной информацией касательно его альтернативного будущего. — Отбоя от желающих доверить тебе свою жизнь не будет.

— Спасибо. Буду иметь в виду, — спокоен, как скала, все мышцы на лице и шее расслаблены, голос глубокий, ровный.

И всего-то нужно было взять паузу на пять минут. Мозги у нас оказались адекватными, самовправляемыми, только время дай. А может хрен с ним, с этим договором? Отправлю его сейчас домой, с невестами, конечно, провозиться придётся, точнее с их родителями, но на фоне того, какой камень свалится с плеч, это вообще ни о чём! Точно!

— Богдан, я подумала…

Встаёт со стула он немного раньше, чем я начинаю говорить, поэтому к моему «подумала» передо мной потенциальный проводник в мир экстрима во весь свой рост и несокрушимую надёжность.

Также основательно и не суетясь, он подхватывает меня и пересаживает на стойку, тут же блокируя мне пути отступления. Руки упираются в столешницу, по бокам от моих бедер, а сам он прочно расположился между ними.

— Забудь всё, о чём ты подумала. Даже предполагать не возьмусь, — нежно касается моего лба рукой и продолжает движение назад по волосам, — что у тебя тут происходило, но со стороны выглядело… устрашающе. Не хочу, чтобы ты испытывала такое, находясь рядом со мной. Ты и не будешь. Верь мне.

Последние слова уже звучат вполголоса, а в следующее мгновение порывистый поцелуй в чувствительную зону за ухом пробуждает и заставляет ожить все мои чувства вновь. Дрожь возвращается, стрясывая в небытие все мысли. Пустота же с каждой секундой заполняется все нарастающим желанием. Не думать ни о чем. Стать на мгновение его частью и на него же почувствовать себя… не одной…

Захватывает сразу обе моих кофты, тянет вверх, вынуждая поднять руки и начиная стягивать их через голову. Плотный трикотаж, да ещё в два слоя вовсе не желает расставаться со своей пленницей и когда остаётся только избавить от него руки и голову… я внезапно вскрикиваю от холода впечатавшейся в мою обнаженную спину столешницы. Он!..

— Богдан! — тут же вырывается мой возмущенный протест.

— Регин, ты такая… горячая… — слышу его возбуждённый шопот рядом со своим лицом, но всё через тех же два долбанных слоя.

Обе моих руки находящиеся в трикотажном коконе он сдерживает еще и своими. Животом же я ощущаю прикосновение мягкой ткани его рубашки и ледяных пуговиц, от которых вздрагиваю, а он, видимо, замечая, приподнимается и дотрагивается губами именно до этих мест, запуская струящиеся восторженные потоки мурашек по всему телу. Инстинктивно напрягаю пресс в желании подтянуть ноги. Не позволяет, сильнее придавливая меня собой.

— Богдан, — говорю, стараясь хоть немного выровнять сбившееся дыхание, — может быть сделаем это в более комфортных услови…

Со стоном выгибаюсь от довольно жёсткого захвата соска его губами прямо через тончайшее кружево лифчика.

— Ещё немного, милая, — отвечает на выдохе, отчего голос кажется ещё ниже и сексуальнее.

Ловко перехватывает мои руки своей одной, а вторая уже спускает чашечки лифчика полностью обнажая грудь и тут же волна теплого воздуха и невыносимо чувственные ласки языком и рукой, которая, кажется не оставила без внимания ни одного миллиметра моей кожи. Начинаю плавится, а он снова вернувшись к одному из сосков тянет его вверх осторожно зажав между зубами и постепенно соскальзывая ими от основания до вершины. Бо-о-оже!.. Наши стоны вырываются одновременно.

— Богд-а-ан, сни-и-ими с меня это, — на полустоне требую я.

И, принимая вертикальное положение с его же помощью, обретаю, наконец, зрение и способность нормально вздохнуть. Чем с наслаждением пытаюсь воспользоваться и тут же проваливаливаюсь в глубину его ошалелых, непередаваемо восторженных серых глаз. Этот взгляд… такой я часто вижу в последнее время… не на себе… на Энджи, когда она приходит к нам в офис… Сомневаться в искренности его хозяина не приходится.

А этот… сейчас?.. К черту! Хочу видеть его, не размышляя о причинах.

Ловлю освобождёнными руками лицо Богдана, отрывая его от моей шеи и ещё раз смотрю ему прямо в глаза. Да! В безудержном порыве впечатываюсь в его губы. Подчиняется, расслабляет, разрешая творить с ними всё, что мне вздумается. Богдан Александрович, вы попали, потому что мои фантазии практически бесконечны. А с таким безупречным экземпляром… Погружаюсь в чистейший экстаз, теряясь во времени. Отрывает меня от себя. Счастливо смеюсь, глядя как он возмущенно проводит по своим губам пальцами.

— Прости, но они великолепны, я не могла оставить их без внимания, — делаю ещё одну попытку завладеть ими.

Перехватывает мою голову и отводит к плечу, не позволяя сдвинуться.

— На первый раз достаточно, — сообщает с беспокойством в голосе, а я ухом прижатым к шее слышу бешенный стук его сердца.

— Хочешь сказать, что так у них было впервые? — широко распахиваю глаза и приоткрываю рот изображая предельную степень удивления и тут же получаю ответ в виде той самой техники, но с большим напором. Реальность растворяется, а я превращаюсь в одну сплошную пульсацию. Сил хватает только, чтобы между рваными вдохами в коротких промежутках, когда он прерывается, прошептать: «Хочу. Сейчас.»

Останавливается. Тут же ставит меня на пол, присаживается, пытаясь справится со шнурком на моих зимних спортивных штанах, которые всё ещё на мне. Есть! Тянет вниз и…

— Регина Викторовна? Вы уже вернулись? — звонкий громкий радостный голос из прихожей. — Хорошо. Агата всё-таки без вас скучает, — раздается он же уже у самого входа на кухню.

— А-а-а! Вы кто?!! — испуганный крик.

Я же на бешенной скорости и с такими же ударами сердца натягиваю одну из своих кофт, сидя за стойкой и бросив Богдана стоять в одиночестве. Упираюсь глазами в его вздыбленные штаны… Ах… Бедняжка… Поднимаюсь как ни в чем не бывало.

— Здравствуй, Глаша! Да, я уже вернулась, Богдан Александрович со мной.

— А-а-а! — тянет моя домработница, бессовестно разглядывая нас во все глаза.

— Богдан Александрович, — поворачиваюсь я к нему… взгляд на губы… нда…, - моя домработница Глаша.

Сдержанно кивает.

— Глаша, начни с гостиной, — вывожу я её из ступора.

— Да, конечно, Регина Викторовна, — движется она на выход, не спуская с нас глаз.

— Отправь её домой, — притягивает он меня к себе за бедра, в полной мере давая ощутить свою каменную твердость.

— Нет, мы же собирались к тебе, — вспоминаю, что сейчас как раз будет самое удобное время заняться делом Юли. — К тебе и поедем.

— Реги-и-ин, — угрожающий тон, но глаза полные страдания.

Вижу носик Агаты, высунувшийся из-за дивана в столовой зоне.

— Герасимов, а ты кошек любишь? — интересуюсь коварно.

— Скорее нет. Собаки лучше, — после минутного молчания выдаёт он озадаченный сменой темы.

— А придётся! — резко выворачиваюсь из его захвата, подхожу, беру Агату на руки, глажу, и аккуратно вручаю её опешевшему Богдану. — Не скучайте, я быстро!

— Реги-и-ин! — возмущение вперемешку… с отчаянием? Ничего, Богдан Александрович, это не младенец, справитесь. Да, вы бы и с младенцем справились… даже не сомневаюсь…

Глава 18

Богдан

Не скучать?!! Да с таким стояком захочешь, не получится. Ещё и развлечение добавила. Приподнимаю кошку на вытянутой руке, чтобы повнимательнее рассмотреть. Громкий недовольный мяв. Ну, ещё бы! Кому понравится честная оценка. Наклоняюсь, отпуская на свободу. Встряхивается. Замирает, немигая уставившись на меня своими лимонно-лаймовыми глазами. Присаживаюсь:

— Твои экзотические глаза призваны уравновесить остальную серость?

Подходит поближе. Садится прямо передо мной, ритмично проигрывая хвостиком. Ещё маленькая. Смешно подергивает ушком. Красивая. Хм… Ну что ж, Агата, кажется, будем знакомы. Приближаю пальцы к мордочке. Обниюхивает. Завожу под подбородок, начиная почесывать. Приподнимает голову, закрывая глазки и спустя секунд двадцать вообще опускается на пол, заваливаясь на спину. У тебя с доверием вообще никаких проблем в отличие от твоей хозяйки…

Располагаюсь в столовой зоне на диване, рассматривая кухню. Агата запрыгивает и укладывается рядом. Идеальная планировка ни убавить, ни прибавить. Видно, что работал профессионал. Сам бы не смог сделать лучше. Интересно кто? Опять в голове мелькает куча образов с оттенком ревности, с её связями и средствами можно позволить себе лучших. Позволяет. Средства… А вот про средства я скоро узнаю. По идее первая информация от Артёма Аркадиевича уже должна прийти. А может быть хрен с ней? Оставить этот лист чистым… относительно чистым… Опять неприятный предательский удар по самолюбию. Хочется быть одним. С раздражением выдыхаю. Ну, на ближайшие дни я себе это точно обеспечу.

Звоню домой, предупредить управляющего, чтобы персонал не мельтешил. Получаю подтверждение и заверения, что всё будет исполнено в лучшем виде. Так и будет, своих людей я выбираю сам. Проколов не бывает.

Зато у Регины похоже полная свобода… Глаша… под видом того, что нужно позаботиться о кошке, вовсю прохаживается по кухне, «незаметно» меня разглядывая. Обычная женщина, примерно моего возраста, то есть и возраста Регины. Может, что-то личное? Опять «близкий» человек? Другого она скорее всего бы и не подпустила, но смущает, что этих «близких» набирается приличное количество… И следить за всеми при её графике… А время на личное?.. Хм… личное сейчас это я! Без вариантов и «нужно делиться».

— Глаша, вы что-то хотели? — мой висок начинает дымится от её взгляда.

Нервно вздрагивает.

— Б-богдан Александрович, а вы что поженились?

Ну, нихрена себе вопросы от наемного работника.

— Глаша, а вам не кажется, что вы совершенно не соблюдаете правила субординации? — обрушиваю на неё лавину своего негодования.

— Это мой дом и мои правила! — рубленный и жёсткий ответ Регины из дверей. — Глаша, — ту моментально сдувает с «места преступления».

Взгляд и всё, что я так усиленно глушил последние полчаса, вернулось всю прежнее состояние.

Мягкое струящееся платье какого-то кофейного оттенка, распущенные волосы огненными языками ласкающие её плечи и грудь, ножки в изящных полусапожках. Она опять другая, но от этого ещё более…

— Регин, — встаю, чувствуя себя не в своей тарелке. Я и так не любитель всего этого походного, а сейчас рядом с ней выгляжу как лесник-отшельник.

Отступает на шаг и так же холодно повторяет:

— Пообещай, что с моими людьми ты никогда не будешь разговаривать в подобном тоне!

Сатина, ты дождешься, что я просто запру тебя у себя и не будет никаких твоих людей. Только я.

— Хорошо.

— Что?

— В подобном тоне. Но тебе не кажется…

Перебивает.

— Ты видишь её в первый раз. И каким бы некорректным не был вопрос, это не повод лить из себя…

— Знаешь, Регина… Я все же оставлю за собой право решать, когда и что я буду делать. Но я тебя услышал.

Горькая усмешка. Ей совсем не идёт. Улыбка была бы в миллион раз лучше. А еще лучше прямо у меня в объятьях. Или… Ну, что за хрень с этими побочными раздражителями! Нам же так хорошо вдвоём.

Делаю попытку приблизиться. Предупреждающе выставленная вперёд рука.

Бл. ть! Да сколько можно!

Смотрит на меня без намека на испуг. Обычно, когда мои эмоции достигают такого накала, это заметно невооруженным взглядом. Уже привыкла?

— Ты готова? — не позволяю ей отвести взгляд.

Пауза. Ну же, детка, доведи меня окончательно.

Удивляет.

— Да, но мне нужна ещё пара минут, — голос вновь окрашивается теплыми красками.

— Зачем? — считаю вопрос более чем закономерным, учитывая, как нас тут штормит, через две минуты всё может координально измениться.

Вспышка светло-голубых глаз, улыбка, не оставляющая никаких сомнений, что ответа я так и не дождусь.

— Я сейчас.

Нет.

Несколько секунд и я запускаю пальцы в жидкую медь её шелковых прядей — гладкие, прохладные. Дотрагиваюсь до затылка, удерживая и одновременно поглаживая. Вторая рука, надежно прижатая к спине Регины, не оставляет ей и шанса на освобождение. Рывок… и она расслабляется. Более того, поднимает руки, обнимая меня.

Минута. Две. Три. Ощущение абсолютной гармонии. Не верю сам себе, кажется, впервые в жизни, делая вдох во весь объём своих легких. Нет. Подобное ощущение уже было… Там дома… да, точно когда приехал смотреть участок на продажу…

Продолжаю нежно ласкать затылок, решая как действовать дальше.

— Богдан… ты же не сможешь держать меня вечно, — опять ни тени раздражения или недовольства.

— Почему нет?

Напрягает шею, отталкивая мою руку назад и глядя мне прямо в глаза.

— Потому что у тебя своя жизнь… и мне, если честно, не понятно твоё желание игнорировать мою или пытаться на неё влиять.

— А что плохого в том, если я заберу тебя в свою? У меня тебе будет хорошо.

— Герасимов, — глаза сужаются, превращаясь в тонкие щелочки, — я не послала тебя ещё только из-за… твоих идеальных губ, — демонстративно облизывается, — и всё тех же… невест.

— К черту невест! — вырывается у меня… уже в печёнках.

— Ну, тогда вообще только губы, — оценивающе разглядывает нижнюю часть моего лица. — Или не стои…

— Хватит… Пожалуйста, — очередной путь в никуда.

— Да пожалуйста! Но так будет всегда, когда своё ты будешь ставить выше моего.

Упрямая… рыжая… ведьма…

— Мне нужно точно знать продлила ли Юля контракт, — произносит это прижавшись щекой к моей груди.

На автомате обнимаю её ещё крепче.

— Я могу чем-то помочь?

Попробуем так.

— Семья Бениты… Где они ведут дела в Южной Америке кроме Мексики?

Сатина… ты…

— Ты хотела спросить, где ведёт дела Мигель?

— Он в том числе. Он же семья?

Кровь в висках начинает пульсировать сильнее. Дома, милая, мы вообще не будем говорить.

— Тебя интересует какая-то конкретная страна?

— Нет, она в мобильной группе. Мне нужно знать, из какой конкретно точки её можно будет забрать.

— Не думаю, что Мигель настолько подкован.

— Не поинтересуешься, не узнаешь. Только так и выстраиваются связи.

— А чем ты собираешься расплачиваться за подобную услугу? — вновь завожусь я.

— Я могу ответить, но сразу предупреждаю, ответ тебе не понравится.

— Звони. Сколько можно ждать! Если помощь действительно понадобится, уверен, Мигель поспособствует, — отпускаю её, отступая на шаг назад.

Хмурит брови, сразу же быстро набирая номер и удаляясь в гостиную, плотно прикрывая за собой дверь.

Необходимость сбросить напряжение сигналит красными вспышками и истошным воем сирены. А может быть на хер? Домой одному? И моментально грудную клетку сковывает жёстким панцирем тоски…

Нет! Только вместе!

Ожидание растягивается до десяти минут, когда она, наконец, возвращается. По лицу заметно, что ситуация скверная.

— Контракт официальный, — щелкает пальцами, стараясь успокоиться, — а Егор уехал на праздники и будет доступен только второго, — недовольно поджимает губы.

— И что ты намерена делать?

— Праздновать, Богдан, праздновать! Будем надеяться, что под Новый Год у них там будет затишье…

Подхватывает с пола сумку. Перехватываю за ремни. Ого, она чуть ли не вдвое тяжялее походной. Женщины!

Спускаемся в гараж, ещё минутная перепалка из-за того, кто будет за рулем. И я опять… уступаю…

При подъезде к дому наблюдаю, как её лицо меняется на глазах. С каждой минутой становясь по-детски все более счастливым. А что будет, когда она увидит мою собственность изнутри? Расплываюсь в такой же счастливой улыбке. Регина, ты точно оценишь!

Глава 19

Регина

С облегчением ощущаю, как напряжение сменяется приятной, томной расслабленностью, во многом благодаря тому, что я за рулём. Ну, или потому что организм плюнул на хозяйку и решил, что после суток бодрствования с него достаточно. Пейзаж вокруг тоже способствует, вызывая какие-то лёгкие, чарующие эмоции из далёкого прошлого. Огромные сугробы по обочинам, словно меховой ворот дороги, деревья облачившиеся в свои белые сверкающие зимние наряды. Ожидание праздника уже не вызывает того раздражения, какое было в городе. И даже вера в пусть и крохотные, но всё-таки чудеса начинает обретать реальные черты.

Весь путь в молчании. Наблюдает за моими реакциями, после того, как мы кратко, но очень бурно выяснили, кто поведет машину.

Повела я…

Предполагаю, что его терпение уже давно бы лопнуло, если бы не…

Касается пальцами моего виска, спускается вдоль скулы к шее. Движение крови в артерии мгновенно ускоряется, наиболее четко отстукивая ритм в местах соприкосновения с его кожей. Хочется развернуть голову, совсем как Агата, и потереться щекой о сильную, красивую руку. Приручает… Ничего странного… Я бы на его месте действовала таким же образом, только ещё мягче, искуснее… Да, Сатина, тебе, как мужчине, цены бы не было!

Опускаю на секунду голову, касаясь губами тыльной стороны его кисти. Бросаю взгляд из под ресниц — почти незаметно приподнятые уголки губ, в серой глубине глаз полный штиль. Буря прошла.

Город остается позади. Попробовать оставить там и себя? Ту, которая всегда на связи, у которой всё всегда под контролем и с рукой на пульсе. Три дня другой жизни… и назад… к тем, кому я… хм… нужна… Нужна?..

У меня отпуск! И вмиг тело обретает мягкость. Впервые за долгое время позволяю себе ослабить удила… Да, ассоциации просто блестящие… Но, Регин, ведь, никто не заставлял… А значит… попрекнуть тоже некому! Где-то в центре груди рождается огонёк, который разгорается все сильнее и сильнее согревая и вдыхая в меня что-то давно забытое… неуловимое, но находящее живой отклик в сердце. Совсем ненадолго… можно…

Подъезжаем. О резиденции Богдана Александровича Герасимова ходит множество слухов, в основном связанных с количеством средств, которые он вложил в строительство и обустройство отнюдь немаленькой территории, плюс стоимость самого участка. И ещё один момент, все ждали завершения работ и приглашения на пафосное новоселье, которого не последовало, что вызвало ещё больший интерес к данному месту. Одно время отца Богдана, занимающегося политической деятельностью, можно было вывести из себя одним лишь упоминанием о недвижимости принадлежащей сыну.

Камеры закреплены по всему периметру забора. Мимо не проскользнешь. Забор стоит каменной стеной, а за ним на некотором отдалении возвышаются высокие мощные раскидистые деревья. Сколько же времени им потребовалось, чтобы вырасти? Впечатление ошеломляющее, все вокруг выглядит не просто солидно — грандиозно… И что самое интересное, человеческое вмешательство в природу смотрится вполне гармонично, не нарушая общей картины восприятия. Ох, Богдан, частично я тебя понимаю, такую красоту трудно было выпустить из рук, но это ведь ещё и текущие расходы на содержание. Мой мозг начинает лихорадочно подсчитывать во сколько же обходится эта красота. Сатина, как будто свои кровно заработанные считаешь! Закатываю глаза и замечаю, как Богдан хмурится. Что подумал это моя реакция на твою прелесть?

— Хочешь честно? — говорю голосом ведущей серьезного политического форума.

Челюсть на замок, подбородок вперёд, при одном неверном слове глаза готовы испепелить лучами смерти. Ты ж мой защитник частной собственности.

— Здесь потрясающе! — выдыхаю я и восторженно улыбаюсь.

Его лицо сначала изумленно вытягивается, а потом одним резким движением он склоняется ко мне чувствительно прикусывая верхнюю часть уха.

— Богдан! — вскрикиваю я, крепче сжимая руль.

— Не делай так больше.

— Что? Ты и шуток не выносишь?

— Не в отношении моего дома, — на полном серьезе сообщает он.

Показательно пытаюсь проделать глазами ту же манипуляцию, но не успеваю, поскольку мы добрались до ворот и они уже раскрыты. Въезжаем. Просит остановить. Обходит машину, открывает дверь и дальше предлагает пойти пешком. Хорошо. Выхожу…

Тишина и полное ощущение того, что я один на один с природой… Осторожно, как будто опасаясь впустить воздух в лёгкие, втягиваю его морозную свежесть. Закрываю глаза — вот оно первое мгновение счастья. Открываю, запрокидывая голову назад и окунаясь в светло-голубую пелену утреннего декабрьского неба — второе мгновение. Опускаю взгляд. Радостный, довольный произведенным на меня впечатлением Богдан. Третье.

Предлагает мне руку и ведёт по широкой аллее выложенной темными отшлифованными и мастерски подогнанными друг к другу камнями. Идёт так, как и должен идти хозяин — уверенно, степенно. Он… ДОМА…

Нет, ещё нет. Вот сейчас!

Дом также прекрасен — большой, основательный, удивительно органично вписывающийся в окружающую среду.

— Чей проект? — спрашиваю почти шепотом, не желая нарушать совершенства мира вокруг нас.

— Мой. От и до, — со сдержанной гордостью.

— Да-а-а? — я реально удивлена.

— Да.

— Мне очень нравится. Правда.

— Спасибо, — крепче сжимает руку и тянет за собой вовнутрь.

Да, этот дом создан для яркой, активной жизни — больших приёмов, встреч с партнёрами… Для семьи? Да, и для большой семьи… Вареньке или Лене придётся постараться, но у них всё получится. У меня тоже получилось бы, но без большой семьи, а этому дому и его хозяину нужна именно она! В моем распоряжении только три дня…

Хвалю планировку, декор, оцениваю качество материалов — тает как мартовский снеговик. Хочется легко и радостно смеяться, одновременно грохнувшись в обморок от неожиданности, потому что Богдан становится таким уютно-домашним, что это вообще не вяжется ни с его внешностью, ни с привычной манерой поведения.

— Я оставлю тебя ненадолго, — подводит он меня к стеклянной стене зимнего сада.

— Только не говори, что это тоже полностью твоих рук дело, — не могу оторваться от разглядывания зелени имитирующей настоящий тропический лес.

— Частично, — скромно опускает глаза. — Дом в твоём полном распоряжении. Твоя сумка уже в спальне. Я быстро.

Недолгое объятье. Шумный вдох. Он взлетает вверх по лестнице, скрываясь на втором этаже.

Десять минут брожу по джунглям. Всё живое, свежее, сочное. Ещё минута и я останусь тут жить! Прямо здесь!

Иду в спальню, которую мне с гордостью продемонстрировали чуть раньше, с намерением быстро разобрать сумку. О, кабинет! Богдан мельком протащил меня мимо, а ведь это большая часть и его, и моей жизни. Открываю дверь, заглядывая. Здесь тоже красота! Смущает только шкура медведя брошенная перед камином. Вы, Богдан Александрович, еще и охотник или это так, атрибут взрослого мальчика? Разглядываю книги в шкафу. Однако… Насколько корректно будет поинтересоваться это для интерьера или он, действительно, их читает?..

Вздрагиваю от внезапного прикосновения к плечу. Не услышала, как он подошёл. Ненавязчивый аромат чего-то морского. Принял душ, побрился, переоделся — брюки, рубашка… Да, это совсем не лесник-отшельник. Коленки дают слабину. В который уже раз за сегодняшнее утро? Руки ложатся мне на плечи и почти сразу же соскальзывают на спину, затем еще ниже. Цепляю пальцем его воротник, начиная планомерно шаг за шагом освобождать пуговицы из петель. Варварски вытягиваю тщательно заправленные полы рубашки из-за пояса. О-о-о, господин Герасимов, да вы не зря посещаете тренажерный зал! Кажется, слишком громко сглатываю и тотчас слышу его соблазняюще низкий смех, уговаривающий выкинуть все лишнее из головы и просто отдаться на волю чувств и желания…

Отдаюсь…

В дымчатых серых глазах вспыхивает огонь, он чувствует, что я решилась — запреты сняты, рамки раздвинуты до предела… Страх улетучивается, опасения пропадают, недоверие испаряется… Остаюсь только я… такая, какой была… Нет… с мужчинами такой я не была никогда… Сейчас… он… первый…

Неторопливо поднимается рукой по спине, достигая её верхней точки, прохладные пальцы оставляют свой след на шее, цепляют молнию и отправляются в обратный путь уже под аккомпанемент расстающихся друг с другом крючков.

Хочу почувствовать его ближе… кожей… душой… Упираюсь носом в обнаженную грудь. Вдох… и свежесть морского побережья струйкой втягивается в меня, проникая глубоко в лёгкие, насыщая кровь, заполняя от макушки до кончиков пальцев. Ровно по центру обозначаю губами зону воздействия, старательно вычерчиваю окружность языком, пытаясь хоть немного удержать срывающееся дыхание.

Склоняет голову, прикусывая кромку горловины и одним плавным движением стягивает платье с одного плеча и сразу же, помогая себе рукой, со второго. На секунду отрывается, помогая освободить мои руки из рукавов и резко сдергивает его сразу до бедер. Легко ими покачиваю. Скольжение ткани и оно на полу.

Поднимаю глаза… Застываю не в силах пошевелиться. Взгляд Богдана захватывает и просто забирает меня себе, полностью и… кажется, безвозвратно… Ни давление, ни принуждение, приглашение сделать шаг и остаться… Как долго? Неважно. Важно, что именно сейчас я становлюсь его частью, логичным продолжением… Пусть… я готова…. Мне это нужно…

Подхватывает под колени так, что через мгновение моя грудь оказывается на уровне его лица. Смотрю сверху вниз, придерживаясь ладонями за рельефные литые плечи. Тончайшая ткань лифчика плотно обтягивает мои уже до предела возбужденные соски, подчеркивая их форму чёрным контуром. Прижимается к груди лбом и горячее дыхание прокатывается палящей волной вниз по коже моего живота, дублируя такую же волну возбуждения внутри.

— Богда-а-ан… — склоняюсь к уху, лаская его языком и хотя бы частично выпуская напряжение из лёгких.

— Ри-и-и… — шепчет он, заставляя вибрировать мою кожу груди под своими губами. Покрывает её страстными, жалящими поцелуями. Стремительно завожу руки за спину прогибаясь сильнее, не хочу никаких преград между нами. Дергаю застёжку лифчика, почти срывая и отправляя его к платью. Увлажняю языком пересохшие губы, вытягиваю свой сосок у него изо рта и требовательно отвожу его голову назад, наконец-то, возвращаясь к тому, что не успела закончить утром. Господи… эти гу-у-убы!

Разжимает руки… миг свободного падения… успевает поймать и заботливо ставит на пол.

— Ну, не-е-ет… — тяну я, мысленно всё ещё оставаясь там… наверху…

— Позже продолжишь… не сейчас… — успокаивающе… мне и себе…

Всего лишь недолгая отсрочка…Киваю, соглашаясь и уделяя пристальное внимание его ремню, брюкам и боксерам. Прочь!

— Регина… ты такая… — его рука у меня между ног, а пальцы ловко оттянув ткань трусиков, ритмично скользят вперед-назад, приостанавливаясь в самых чувствительных местах. Круг, нажим, быстрые удары, никакой последовательности только курс на ускорение. Становлюсь такой мокрой…

— Пожалуйста-пожалуйста, не останавливайся… — умоляюще шепчу я, вздрагивая от интонации собственного голоса. Это… из отношений с Волошиным.

Останавливается. Не-е-ет… От досады закусываю губу почти до крови…

— Регин, я… никогда… — взгляд полон недоумения, которое сменяется гневом, а затем… сочувствием?..

Только не это! Закрываю глаза, чтобы не видеть… а сердце на полном ходу уже несется в беспросветную тьму прошлого…

«Жди!» — наваливается всем весом, выдавливая воздух из лёгких, зажимая мой рот рукой.

Хватает за волосы, тянет.

Удар по губам: «Рано!»

— Регина.

Голос. Надёжный. Сильный. Окутывает и возвращает.

Сидим на полу. Тепло. Спасибо медведю…

Мягко обхватывает ладонями лицо:

— Посмотри на меня… пожалуйста.

Открываю глаза. Прозрачный взгляд цвета неба поздней осени. Чист от эмоций.

— Пару раз я дал тебе повод усомниться во мне и очень надеюсь, что мои извинения были соразмерны… Но всё остальное время… Регина?..

Да. Он прав. Был рядом тогда, когда мог с лёгкостью проигнорировать. В памяти мелькают воспоминания с бизнес форума, когда он парой слов избавил меня от Волошина. Его помощь в ситуации с похищением Федора, когда мог оскорбиться фактом обнаружения себя в числе подозреваемых. Перепачканное пальто. Кровью. Моей. Когда зажимал пулевое ранение в моём плече. И месяц после этого, когда запугал моего лечащего врача страшной карой, если тот не заставит соблюдать меня жёсткий режим труда и отдыха… И тот ведь заставил!

— Всё соразмерно, Богдан… — касаюсь рукой лица, провожу большим пальцем по брови и уже всей ладонью по щеке. Ещё гладкая. Обнимаю за шею, почти касаясь его носа своим.

— Тебе я верю… Прости… это моё прошлое…

Притягивает к себе, усаживая на согнутую ногу.

— Прошлое всегда вытесняется настоящим. Другим. Лучшим.

Соединяет наши губы. Не в поцелуе. Просто вместе. Легко. Связывая, но не удерживая. Я должна сделать это сама. Приоткрываю рот. Движение языка и его ответ — нежный, зовущий, чуткий. И сейчас я становлюсь ближе к нему в тысячу раз, сливаюсь полностью, изгоняя из мыслей последние капли сомнения.

Подхватывает, удерживая под спину, и осторожно опускает на густой, теплый, упругий мех. Скользит руками — плечи, грудь… недолгая задержка…м-м-м… живот, бедра… пара быстрых щелчков — застежки чулок… руки уходят вниз — повтор действия… голени, шиколотки…

Неотрывая взгляда, стягивает мои сапожки, аккуратно оставляя их в сторону.

Бо-о-оже, Богда-а-ан! Ты даже это делаешь основательно… Улыбаюсь представляя, как он будет складывать чулки.

— Мне нравится твоя улыбка, — одним мягким, тягучим движением оказывается надо мной.

Глаза в глаза. Не получается сдержать выдох из-за разогнавшегося сердца, колотящегося так, что ещё немного и, кажется, оно пробьёт ребра, вырваясь на свободу. Сердце… оно у меня всё еще есть…

Ласки, прикосновения, объятья, поцелуи… Мы выпадаем из времени, но выпадаем вместе… я не одна… и это… так… чудесно… Ни на секунду не прерывает контакт наших тел — мой жар… его прохлада… Пусть это длится вечно…

— Тебе не больно? — запредельно низкий голос, сдерживающий лавину напряжения, в момент, когда он входит в меня. Чуть ли не всхлипываю… Так… несмело… опасаясь навредить…

— Всё идеа-а-ально, — мой стон в ответ, приподнимаю бедра усиливая проникновение.

А дальше его игра: ведёт — следую, сбавляет ритм — притормаживаю…

— Да-а-а… — почти не слышно… потому что разрядка отнимает все оставшиеся силы… Такая яркая… долгая… потрясающая… Это… со мной?!!

— Моё рыжее солнце… — улыбается, окончательно ускоряясь и подхватывая мою остаточную дрожь, — ты-ы-ы… невероя-я-ятна!..

Опускается на бок, утягивая меня с собой, захватывая так, что я полностью оказываюсь в плену его рук и ног.

— Ты же моя?.. — шепот и поцелуй в мочку уха.

Судорожно выдыхаю…

— Твоя, — как можно плотнее прижимаясь щекой к его шее.

Пока…

Глава 20

Богдан

Верит… И становится такой откровенно беззащитной, что кажется, любое неосторожное движение может навредить… Касаюсь вполсилы, сдерживая бушующее внутри желание. Я умею. Не проблема. Но с ней рядом… почему-то это оказывается настоящим испытанием. И тем острее чувствуется её принятие, абсолютное доверие, которое я не могу обмануть. Всё настолько хорошо, что отголоски бешенства, вызванные её коротким падением в прошлое, тонут в ошеломляющем блаженстве. Она делит его со мной. Вместе… Одно на двоих… Для меня это важно… Впервые…

И также впервые… спрашиваю, не утверждаю, до хруста сжав челюсти, ожидая ответ. Выгибается, плотнее прижимаясь ко мне своим горячим, гибким телом. Соглашается… Принимает…

— Милая, я для тебя… — не даёт договорить, опять приникая к губам… Им сегодня и так досталось, но ей можно… всё… и с самым большим комфортом.

— Пошли в спальню? — ловлю момент, когда она прерывается.

— С тобой хоть куда, — соблазнительно улыбается, прикрывая ресницы и негромко вскрикивая, когда подхватываю её.

— Регин, ты создана для моих рук!

Для меня всего… что чуть спустя ещё неоднократно подтверждается в спальне.

Перехватывает руку, которой я опять тянусь к её груди, чтобы прикоснуться и увидеть, как моментально возбуждаются соски, превращаясь в упругие напряженные горошины.

— Ты хочешь, чтобы я молила о пощаде? — довольно мурча тянет она, отводя и прижимая мою руку к своему бедру, чем я тут же пользуюсь, размеренно его поглаживая.

— Устала? — вопросительно приподнимаю бровь.

Потягивается, изящно перекатываясь на живот, и подпирает голову руками:

— Это вызов? — зеркалит меня.

Искренне восхищаюсь деловому блеску, мгновенно вспыхнувшему в глазах, и смеюсь в ответ:

— Нет, — провожу по огненным прядям рукой, — хочу тебя накормить и продолжить.

— Отличный план, — отбрасывает волосы, собираясь вставать.

— Нет, ты остаешься и ждешь меня здесь.

— Почувствовал, что я неравнодушна к твоему зимнему саду и опасаешься, как бы я в нем не обосновалась? — шутливо подтрунивает, продолжая движение к краю кровати.

А я понимаю, что… не опасаюсь… а наоборот… хочу, чтобы она осталась здесь… надолго…

Смотрит и, замечая мою смену настроения, сразу же отводит взгляд. Хорошо… я не тороплю. Удивляюсь своей покладистости, приходит понимание, что с ней нужно… по другому и это уже… не раздражает. Наоборот вызывает желание найти тот самый верный подход, который принесёт нужный результат, а помимо этого позволит насладиться и процессом.

Ловлю за шиколотку, медленно подтягивая к себе:

— Я не предупредил персонал и не хочу, чтобы они видели тебя в таком виде, — и предвосхищая её возмущенный комментарий, тут же продолжаю. — Не вижу смысла терять время на одевание, если мы все равно вернёмся к этому, — провожу рукой по её обнаженной спине, испытывая уже привычную волну возбуждения.

Хитро ухмыляется.

— Тогда жду тебя здесь.

— Хочешь чего-нибудь особенного? — подношу руку к губам, касаюсь и понимаю, что, если не уйду сейчас, то ожидание трапезы может затянуться.

— Полагаюсь на твой вкус, — отвечает и падает на спину, довольно потягиваясь.

— Я знаю, что ты отменила заказ на пирожные.

Заводит глаза, а потом показательно медленно несколько раз хлопает ресницами.

— Я же здесь… Значит, все сложилось! — подхватывает край одеяла, прячась под ним с головой.

Внутри становится тепло и спокойно. Да, сложилось!

Быстро спускаюсь на кухню, где уже все готово. И тут же меня перехватывает управляющий — корреспонденция в кабинете, доставка из рабочего офиса и несколько звонков от отца по поводу моего приезда к ним на праздники. Захожу в кабинет, точно… большой конверт от Артема Аркадьевича. Не любит цифровых носителей. У всех свои причуды. Главное, качество работы. Срываю защитную молнию. Записка и толстая папка-досье. Открываю первую страницу, пробегаю глазами: общая информация, которая у меня уже есть.

Дальше?.. Нет, не хочу… не сейчас…

В записке просьба перезвонить. Перезваниваю:

— Богдан Александрович! Ну, как вам моя работа? — гордо интересуется он. — Та ещё жизнь! — добавляет с сочувствием.

Резко прерываю его, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, что он лезет в ЕЁ жизнь… уже залез.

— Спасибо, Артём Аркадьевич! Все отлично! — хочу быстрее прекратить разговор.

— Подождите, — настаивает на продолжении он. — Вы обратили внимание на клинику? Там очень интересная статистика и если вы заинтересовались, я с удовольствием продолжил бы сотрудничество! Хотя… вам такая информация скорее всего без надобности, а вот вашему отцу…

Понимаю о чем он, дела связанные с крупными общественными заведениями имеют широкий резонанс и способствуют поддержанию и развитию карьеры.

— Да, это к отцу. Я не заинтересован, — обрываю его. — Спасибо!

— Хорошо, обращайтесь! — завершает он разочарованно.

Отправляю папку в стол, с силой задвигая ящик.

Прошлое.

Беру поднос с едой, возвращаясь в спальню.

Спит, уютно растянувшись по центру кровати, натянув одеяло до самого подбородка. Оставляю поднос на столике. Присоединяюсь и, обнимая, нащупываю теплую, зимнюю… пижаму… Ми-и-илая… Опускаю голову на подушку рядом с ней.

Разделим сон на двоих, моё солнце?

Да.

Просыпаюсь. Ни одной мысли в голове. Абсолютная удовлетворенность. Напрягаю спину, растягивая мышцы и окончательно пробуждаясь.

Резкий рывок рукой в бок. Пусто. Мгновенно сажусь, открывая глаза. Никого. За окном уже сумерки. Подскакиваю, в три шага добираясь до ванной. Нет. Вещи! Сдвигаю дверь шкафа… Разворачиваюсь к нему спиной, шумно выдыхая ледяной колючий воздух. Кажется, всё это время я не дышал.

Герасимов, это вообще ты? Я… Уныло посмеиваюсь, проводя руками по лицу. Это как раз я… настоящий… Тот, который опасается потерять что-то отчаянно желаемое, но ещё не своё. Давно не испытывал подобных чувств. Даже с Энджи было совсем по-другому.

Одевшись, отправляюсь на поиски. Нет, у меня, конечно же, есть на что посмотреть, но я предпочёл бы делать это вместе. Анализирую, кто из моего персонала, мог составить компанию Регине. Да никто! Не посмели бы!

Сад пуст. Бассейн тоже. Кабинет. Гостиная. Раздраженно набираю номер охраны, когда со стороны кухни слышу приглушенный смех. Точно. Подноса не было. Проанализировать? Нет. Лучше метаться, накручивая себя до предела.

— Всем добрый вечер! — осматриваю уютно устроившуюся прямо вокруг рабочей поверхности живописную компанию. Да, здесь ровно половина моих работников, тех, кто может позволить себе перерыв и они… другие. Открытые, живые… Вмиг всё меняется. Я сам выдвигал требования относительно правил поведения в доме, они соглашались на них, соблюдали. Мне было удобно. А сейчас в душе трепещет нечто похожее на зависть, потому что мои работники действительно хорошие люди, и, наверняка, общение с ними может доставлять удовольствие, но не в моей реальности. А дальше происходит странная вещь — Регина обводит их взглядом, затем смотрит на меня, а через секунду мы с ней уже один на один.

— Извини, — идёт кошачьей походкой ко мне, темно-синее платье идеально подчёркивает грудь и бедра, а глубокое декольте заставляет почувствовать ревность уже к собственным работникам. — Мне было очень интересно узнать, что за люди у тебя работают. Ты и здесь меня впечатлил. Хотя… уверена, что не знаешь и десятой доли их положительных качеств.

— Мне достаточно того, что они хорошо выполняют свою работу и подчиняются правилам, — обнимаю, с силой прижимаю к себе, оставляя влажный след языком на её наполовину открытой груди.

— Зря, очень зря! — пытается отстраниться. Безуспешно. Нужно думать заранее, выбирая такой провокационный наряд.

— Не вздумай мне их испортить! — угрожающе предупреждаю я. — Не хочу выслушивать вопросы подобные утреннему от твоей домработницы.

Качает головой, тихонько смеясь и крепко меня обнимая.

— Тебя накормили?

— Я выпила чай.

— Регин…

— Да, я уже знаю, что у тебя всё по часам и мне больше чем нравится результат, — запускает руку под рубашку поглаживая мой пресс. — Они ничего не рассказывали. Не смотри так. Я сама залезла в холодильник, — очаровательно улыбается и мне не остаётся ничего другого, как сделать то же в ответ. Мне просто очень-очень хорошо.

Трапезы, сон, танцы, плавание, прогулки по саду внутри и снаружи, разговоры ни о чем, секс… нет, любовь… много любви… очень много любви… Даже в новогоднюю ночь под звук курантов, потому что я хочу именно ТАКОЙ новый год! С НЕЙ! Рядом.

Утро. Привычное движение рукой. Пусто. Встала пораньше. Проверить под ёлкой свой подарок. Я запомнил, что ей хотелось бы получить его именно так. Умываюсь по-быстрому, хочу одеться тожественнее, чем обычно… Это наш год! И наше первое утро в нём!

Сдвигаю дверь шкафа…

Бл. ть!

Ни вещей, ни сумки…

Натягиваю джинсы и свитер уже чуть ли не скатываясь по лестнице. Первый день! Торжественно! Кто-то там наверху решил, что мне достаточно?!! Хрен вам!

— Демид! — ору в трубку, но телефон можно было бы не включать, мой рык явно слышно и за пределами дома. — Где она?!!

Мне не нужен его ответ, потому что я на улице и вижу её фигуру уже практически в конце аллеи. Не одна. С Вадимом, начальником охраны, который помогает нести сумку. Значит, решил проводить… И хоть ещё и не нарушил моих инструкций, но… уволен!

Быстрый бег помогает хотя бы частично сбросить напряжение, которое охватывает всё моё тело, норовя разорвать клетки и превратить меня в кровавое месиво.

Слышат мои шаги. Вадим оборачивается. Никакого раскаяния. За эти три дня она перезнакомилась со всеми и ко всем нашла подход. И… чёрт! Мне это даже стало нравится!

Взгляд светло-голубых глаз. Пустота. Ну, нет, дорогая, твои навыки прятать эмоции тебе не помогут!

— Свободен. Сумку оставь, — отдаю приказ Вадиму. Никакой реакции. Зато она есть у меня. От того, чтобы обрушить на него весь мой гнев и приложить аурой его спасает только присутствие Регины. Пока спасает.

Движение ресниц и едва заметный кивок. Он отмирает. Опускает сумку на землю. Отходит шагов на десять и останавливается, выжидая. Сатина! И после этого ты думаешь, я тебя отпущу?!! Уже весь мой дом и его обитатели вращаются вокруг тебя…

— Решила уйти не прощаясь? — мне удаётся вернуть голосу бесстрастный тон. — Что так? Я чем-то опять обидел тебя? — два шага вперёд, я в десяти сантиметрах от неё.

— У нас договор. Праздники закончились.

Смотрит прямо на меня, замораживая холодом заключенным в прекрасных глазах. Ни единого движения.

— Регина… я тебе не верю, — подцепляю пальцем локон, заправляя за ухо. Вот ты и попалась. Вена на виске пульсирует с такой скоростью, что даст фору всем нашим безумствам последних дней. Подаюсь вперёд. Резко отклоняется, но уже поздно. Сгребаю её в объятья, прикасаясь к вене, кожей губ, чувствуя быстрые ритмичные сокращения. Напряжена как струна.

— Милая, скажи, что ты думаешь на самом деле? — неотрываясь, шепчу я.

Молчит. Долго. Я никуда не тороплюсь и температура, которая спустилась намного ниже нуля, наоборот спасает от испепеляющего внутреннего жара.

— Со мной в нагрузку идёт… слишком много всего… — наконец, выдаёт она.

Облегченно выдыхаю.

— Боишься, не потяну? — смотрю в оттаявшие озера глаз.

— Боюсь, каждый раз сталкиваясь с этим всем, ты не воздержишься от напоминаний и не потяну я, — жёсткий серьёзный ответ.

— Я могу пообещать никогд…

Перебивает.

— Это ещё хуже, потому что все претензии будут копиться тут, — укол пальцем в мою левую часть грудной клетки.

— Решение есть всегда! — возражаю уверенно, продолжая крепко держать её в своих руках.

— Да, простое и верное.

Бесишь, Сатина!

— Нет, сложное, но не невыполнимое, — продавливаю свой вариант.

— Герасимов… Насколько тебя хватит? — тихо и с невероятной горечью..

— С твоей поддержкой я рассчитываю на всю жизнь, — озвучиваю то, о чем размышляю ещё со вчерашнего обеда.

Её глаза округляются, брови приподнимаются:

— Ты готов изменить самому себе?

— В чем?

— Не делать столь категоричных заявлений.

— Я не изменяю. Это как раз и доказывает степень моей серьезности, — смотрю на неё в упор, не позволяя спрятать глаза. — Ты со мной?

Нет! Перехватываю подбородок, удерживая, и повторяю вопрос:

— Ты со мной?

Мои голос понижен до возможного предела.

Судорожно сглатывает, на щеках проступает румянец.

Нет! Я не дам тебе шанса отказать мне, потому что:

— Я лю…

Пальцы правой руки со скоростью света касаются моих губ, мешая завершить фразу.

— Слишком быстро! — расстерянно шепчет она.

Прикусываю её палец, чередуя ласки языком и зубами.

— Богда-а-ан, ну, что ты делаешь!.. — все-таки закрывает глаза, издавая тихий всхлип.

— То же, что и предыдущие три дня и я хочу продолжать это изо дня в день.

Преодолевая сопротивление руки, склоняюсь и шепчу в самое ухо:

— Ты со мной?..

Кивок.

— Скажи… Пожалуйста.

— Я… с тобой…

И эта чертова преграда рассыпается на миллион песчинок и выметается силой моего желания в небытие. Навсегда!

Долгий, умопомрачительно-чувственный поцелуй, в котором она такая мягкая и податливая… Правильно! Моя заслуженная награда за утренний геноцид нервов.

Стоило того. Потому что теперь это МЫ.

Глава 21

Регина

Эти три дня… не просто отдых и праздник… Это моя воплощенная мечта из прошлого, когда у меня ещё были мечты… надежды… Когда достаточно было закрыть глаза и представить, что всё будет именно так, как я захочу. Обхватываю себя за плечи, стараясь сдержать дрожь. Кровь — поток маленьких острых ледышек, которые безжалостно пытаются протиснуться по венам и сосудам, причиняя нестерпимо острую боль… Сатина… сейчас главное держаться. После… наедине… всё, что угодно… Но не сейчас… Кроме того ты выкарабкивалась и из худших ситуаций. Поставить крест на сказке… Пфф… Просто для того, чтобы не дать ей разбиться при столкновении с реальностью, когда всё это волшебство искореженное и разорванное отбросит на обочину жизни…

В последний момент прошу Вадима донести сумку, хотя можно было озаботиться заранее. Но мне нужен кто-то рядом, как дополнительный сдерживающий фактор. Еще один взгляд на Богдана… Грубый безжалостный пресс сдавливает сердце с обеих сторон с такой силой, что темнеет в глазах… Опираюсь рукой о стену, в который раз за последние полчаса сдерживаясь, чтобы не подойти и не провести пальцами по его жестким непослушным волосам… Нагнуться и вдохнуть запах, от мысли о котором низ живота сводит мучительной судорогой… Губы… Тихий рвущийся стон раздирает грудь… У меня в жизни было столько дерьма, что пора бы привыкнуть… Но каждый раз судьба подбрасывает что-то новенькое. Мол, Сатина, всё, что не убивает… А мы хотим, чтобы ты стала о-о-очень сильной!

Всё.

Выходим. Эта аллея словно создана для того, чтобы оставить шанс передумать. Не оборачиваюсь, потому что дом — прекрасен, он тоже на стороне своего хозяина. Цепляюсь взглядом за мою машину, ожидающую у ворот. Скоро все будет как прежде. Без этих сумасшедших эмоций на грани, когда каждый миг ты словно умираешь и возрождаешься и так безконечное количество раз!

Слёзы все-таки скатываются по щекам, оставляя влажные мгновенно замерзающие дорожки. Ускоряю шаг и почти сразу слышу рык Богдана, который слышен даже здесь. Пять минут. Раньше на пять минут и я бы уже ехала домой. И? Объясняться пришлось бы в любом случае. Почему не сейчас?

Звук быстрых приближающихся шагов. Сердце переходит в какой-то сверхрабочий режим, когда удары превращаются одну сплошную вибрацию.

Вся моя выдержка уходит на то, чтобы спрятать эмоции. А он окончательно срывает мою маску и требует ответа. Объясняю причину. Сразу же. В глазах вижу — нет! А потом начало признания… Бо-о-оже, Богдан, ну что ты творишь! Успеваю его прервать. И тут же требование ответить на вопрос о нас.

О НАС… я видела и чувствовала это МЫ все три последние дня…

А ещё… руки начинает потряхивать от напряжения, в голове вихрь мыслей, одна безумнее другой, потому что я, кажется, испытываю к нему тоже самое…

Люблю…

Стою оглушенная всепоглощающим страхом и безудержным счастьем одновременно. Такое вообще возможно?.. Возможно… И вдруг приходит настолько ясное осознание того, что за всё время, которое я провела рядом с ним, ко мне ни разу не вернулось то безысходное ощущение одиночества преследовавшего меня с двенадцати лет. А ведь оно было неотъемлемой частью меня даже тогда, когда я, якобы, считала себя счастливой.

Богдан повторяет вопрос ещё раз.

Да! Хочу с тобой! Больше всего!

Киваю.

Просит озвучить.

— Я… с тобой…

Стеклянная защитная и сдерживающая сфера всех моих чувств разбивается вдребезги. Я — живая! Впервые за долгое, очень долгое время. Отвечаю на его требовательный, жадный поцелуй, растворяясь в нём, реагируя на мельчайшие изменения настроения, наслаждаясь силой и чувственностью, позволяя брать и отдаваясь до последней капли…

Бо-о-оже… Пусть это никогда не заканчивается…

Отрывается, жмурится от удовольствия, легко проводит ладонью по моей щеке, скользит по шее и заводит её на затылок, ещё раз притягивает меня и целует, на этот раз медленно и нежно, лишь неуловимо касаясь языком моих губ и зубов.

— Пошли домой, — зовёт тихо, подхватывая мою руку и поглаживая запястье, а следом прижимая его к своей груди. И только тут я замечаю, что всё это время он был в джинсах и одном тонком свитере.

— Ты с ума сошёл! Тебе нужно одеться!

— Да, при условии, что ты пообещаешь согреть меня, — усмехается и тянет по направлению к дому.

— Богдан, мне нужно съездить к себе. Несколько дел и я… вернусь.

— Я с тобой, — голосом не терпящим возражений.

Да… мой взгляд лучше любых слов. Отводит глаза, медленно выдыхает:

— Хорошо, сколько времени тебе нужно?

Продолжаю молчать.

— Ты шутишь? — высшая степень недоумения и чуть ли не восхищения моей наглостью.

— Как только со всем разберусь, я вернусь сюда… к тебе, — скрываю своё напряжение, потому что именно от его решения сейчас будет зависеть всё, что будет… или не будет дальше.

Обнимает меня и зарывается лицом мне в волосы:

— Регина, ты же понимаешь, что я и так иду тебе навстречу. Как насчёт твоих шагов? — интересуется он с некоротым вызовом.

— Ты прав, нам нужно об этом поговорить. Но у меня не так много времени, чтобы успеть уладить дела. Сама я справлюсь быстрее.

Не хочу оправдываться, но подобный разговор действительно необходим нам как воздух.

— Хорошо. Я могу звонить тебе, когда захочу? — и с едва заметной иронией добавляет, — я не буду злоупотреблять.

— Богда-а-ан, — облегченно смеюсь ему в плечо.

Поднимаю глаза и в сером дымчатом взгляде улавливаю тревогу и беспокойство. Поднимаюсь на носочки, стараясь приблизиться к уровню его губ и, повинуясь чему-то внутреннему и независящему от моего разума, выдыхаю:

— Люблю тебя…

А он не теряя ни мгновения, соединяет наши лбы и шепчет в ответ:

— И я тебя… люблю…

Состояние абсолютного счастья. Я испытала в этой жизни всё!

— Ты замерзнешь, — возвращаюсь к реальности первой, чувствуя его холодную спину.

— Пошли, я провожу, — перехватывает мою руку, тут же поднимая сумку.

Бросает на ходу несколько фраз Вадиму и тот быстро уходит по направлению к дому. Пытаюсь объяснить ситуацию с ним. Отмахивается и обещает поговорить об этом, когда я вернусь. Мне не хочется, чтобы из-за меня понёс наказание другой человек. Подходим к машине. Закидыаает сумку на заднее сиденье. Придерживает дверь, помогая мне сесть за руль. Вадим появляется вновь, держа что-то в руках. Богдан опять открывает дверь и мне в сумку отправляется коробка с подарком.

— Я же вернусь! — возражаю я.

— И я думаю, что мой тебе подарок во многом этому поспособствует, — настаивает он.

— Спасибо!

— Повторишь это по возвращении и желательно не только словами, — расплывается в улыбке он.

— Свой без меня не открывай, хочу посмотреть на твою реакцию, — улыбаюсь в ответ.

Ещё минутный упоительный поцелуй и я, снабженная полной инструкцией ведения машины в неблагоприятных условиях, выезжаю, молясь, чтобы это всё не оказалось сном и вот-вот придет время просыпаться.

Первый день нового года, дороги относительно пусты. Погруженная в какую-то сладостно-ленивую истому не замечаю, как добираюсь домой. Да, мне много чего нужно уладить и ещё раз всё хорошенько обдумать. Но радость, растекающуюся по телу теплыми размеренными волнами, ничем не перебить. Прикасаюсь рукой к губам, вспоминая его страсть и порывистость. Выгибаюсь на сиденье, плотнее сжимаю бедра, прогоняя вспыхнувшее возбуждение. Почти полдень, а это значит до вечера не так уж много времени. А потом… Щеки краснеют.

Проезжаю на территорию комплекса, приветливо улыбаясь охране и приветствуя их рукой.

Гараж. Выхожу из машины. Сумка. Тяжёлая, зато все пригодилось, вспоминаю с улыбкой. Не могу удержаться, тяну за молнию, открывая её и быстро выхватывая подарок. Сатина, ну, что ты как маленькая! Домой хоть дойди. Не могу, пусть у моего любопытства сегодня тоже будет праздник. Снимаю шелковую ленту, следом тончайшую обреточную бумагу и у меня замирает сердце. В руках оказывается футляр известного ювелирного дома. Того самого. Щелчок, приподнимаю крышку… Это он… Набор, который он увел у меня из-под носа на том закрытом аукционе. Держу его в руках, по которым в бешенной гонке носятся мои сумасшедшие мурашки. Серьги, браслет, ожерелье… вместо кольца, маленькая, свёрнутая свитком записка: «Хочешь и его? Подойди ко мне».

Мой стон разочарования. Богда-а-ан! Не из-за отсутствия кольца, из-за того, что его нет со мной рядом. Мелькает предательская мысль, что стоило согласиться на совместную поездку. В следующий раз!

Поднимаюсь на лифте. Открываю дверь в квартиру. Охранники предупредили, что Глаша уже здесь и ещё сантехник, какие-то неполадки в системе водоснабжения.

Что-то не так! Осматриваю взглядом прихожую и вдруг… замечаю какие-то тёмные пятнышки на полу. Присматриваюсь. Это кровь? Резко дергаюсь назад для вызова охраны, и слышу то, от чего меня мгновенно пробивает разряд тока и тут же бросает в холодный пот:

— Ришка, дорогая! Ты не рада меня видеть?

Я не слышала этот голос восемнадцать лет.

Тварь!

Неужели ты всё ещё не сдох?!!

Глава 22

Богдан

Ворота закрываются, а меня не оставляет навязчивое ощущение, что я зря отпустил её одну. Нужно было настоять на совместной поездке. И что бы ты там делал? Да, все что угодно! Мало что ли дел, которыми можно заняться удаленно? Вопрос в другом, удалось ли бы тебе сконцентрироваться, когда она так близко? Только протянуть руку… такая красивая, сладкая и…

Намеренно заставляю себя встряхнуться и холод, который совершенно не ощущался до этого, растекается мощным потоком во всему телу, сковывая его. Ее близость согревала…

Принимаю горячий душ и понимаю, что оставаться здесь, где всё уже приняло её и теперь ждёт возвращения, будет очень непросто. Во всяком случае сегодня, когда все ещё настолько тонко и зыбко. Мне нужно время, больше времени, чтобы укрепить и подпитать нашу связь, в идеале сделать прочной и неразрывной.

Взгляд падает на мой подарок под елкой — темно-зеленая тисненая бумага, перехваченная тонким золотым шнуром. Да, мне интересно, но я обещал дождаться её.

Прохожу в кабинет, решая, что для работы мне сейчас не достает собранности, а поэтому лучший вариант — это поездка к родителям, да и повод уехать от них пораньше в кои то веки будет невыдуманным.

Замираю посреди комнаты. Досье. Оно может избавить меня от массы ненужных вопросов… Но ведь может подкинуть и такое, что… Что? Что, Герасимов, она должна была совершить в прошлом, чтобы разочаровать тебя?.. Посыл Артема был очевидным — жалость и сочувствие. Огибаю рабочий стол, открывая ящик и доставая папку, которую закинул сюда три дня назад. Кажется, что прошла целая вечность.

Переодеваюсь, в доме отца необходимо соответствовать самым высоким ожиданиям. Отправляюсь с водителем. Намерение ознакомиться с содержимым досье лопается как мыльный пузырь, стоит мне на секунду прикрыть глаза, я проваливаюсь в крепкий здоровый сон. Ничего странного, спали последние трое суток мы по остаточному принципу. Я ни на миг не пожалел об этом, нагло отбирая время на нас у нашего же сна.

У отца тишина. Вечная. Это первое, что я усвоил в детстве. Самое суровое наказание следовало за нарушение шумового режима. Передергиваюсь. Противно. Ничего подобного мне сейчас не угрожает, а мышцы помнят.

Дежурные поздравления. Подарки, которые они ни разу не открыли при мне и не выказали чуть больше благодарности, чем того требовал деловой этикет.

А… и мамы почему-то тоже нет.

— Где мама? — уточняю я.

Долгий неприязненный взгляд из под полуприкрытых ресниц:

— Что-то по благотворительности.

Я явно вижу, что он раздражен и у него не получается соврать так хорошо, как он умеет делать это перед камерами.

— В первый день нового года?

— Добрые дела ждать не будут, — допивает что-то тёмное из бокала, грубо отправляя его на стол.

— Лучше скажи мне, с чего это вокруг ходят слухи о твоём романе с Сатиной? Уж что-что, но иметь с ней отношения это точно не твой уровень. Я не говорю о её деловой хватке, я о том, что…

— Я понял, о чем ты!

Вал негодования набирает обороты внутри меня.

— И? — продолжает он, видя, что сумел меня задеть.

— Не твое дело! — ставлю между нами стену, надеясь на то, что у него хватит ума не долбиться в нее, потому что отдача может совсем не порадовать.

— Моё! — зло и с вызовом.

Даже так?.. Разговоров в подобном тоне у нас было… по пальцам пересчитать. И не сказать, что они были необходимы. Он никогда не открывал мне ничего нового, ничего из того, что я бы уже не учел или не заметил сам. Отличная привычка рассчитывать только на себя и свои силы. Я учился на своих ошибках и отлично усваивал жизненные уроки. Отцовские наставления и поучения задним числом были по меньшей мере излишни. Но и преуменьшать его значимость в становлении моего бизнеса я не склонен. Все кредиты и крупные проекты были получены под его имя и благодаря его репутации.

Именно поэтому сейчас я всё ещё нахожусь в его кабинете и предпринимаю попытку мирно завершить разговор.

Не выходит. Он хочет этого конфликта. Почему? Интересный вопрос. Репутация Регины? Я в первую очередь подумал об этом. То, что говорится за спиной, меня мало волнует. Говорят обо всех, даже о родительском идеальном союзе ходят такие сплетни, что впору начинать подозревать их в двойной жизни. Высказать же всё в лицо?.. Регине не смеют. Опасаются. Мало ли в какую ситуацию попадешь и какая помощь тебе может понадобиться. А память у Регины Викторовны отличная. Мне? Сказать что-то подобное, о чем говорит сейчас отец. Не посмеют вдвойне. А если посмеют, то сразу же пожалеют…

Да, хлопот это добавляет. Делаю глубокий спокойный вдох. Но и жизни… Я впервые думаю о том, что хочу с кем-то делить свою жизнь. Нет! Не с кем-то! Только с ней и мне интересно, потому что это не та стройная картинка, которая прокручивалась в голове в мечтах об Энджи, где я определил ей точное место и правила, по которым она должна была жить со мной. С Региной каждый следующий миг — открытие и, как ни странно, ни одно из них меня еще до сих пор не разочаровало.

Веду рукой по гладкой ткани подлокотника кресла, а в памяти сегодняшняя ночь, когда этой же рукой я ласкал её возбужденную упругую грудь, скользил по обильно увлажненным нежным складочкам промежности… Выдох.

— Нет. Не твоё, — я абсолютно спокоен. — И если… Повторяю, если мне понадобится твой совет в данном вопросе, я задам тебе его лично. А пока попрошу тебя воздержаться от любых комментариев и высказываний по данной теме.

— Она так хороша, что ты даже готов рискнуть репутацией семьи и своего бизнеса?

Что за херня?!! Я реально не могу понять с чем связан весь этот пафос в его речи? Сквозит что-то личное, как будто обида, но, насколько я знаю, у них с мамой никогда не было проблем подобного рода, она всегда была эталоном верности и преданного служения своему мужу.

— Что-то я не замечаю, чтобы бизнес Евгения Рудова катился по наклонной, наоборот очевидный рост из года в год при непосредственном участии Регины.

Замечаю, как дергается его лицо при упоминании её имени, как будто от только что полученной пощечины. Что?!!

— Между вами что-то было?.. — моя тёмная сторона приходит в движение, просыпаясь, сгущаясь, принимая боевую стойку, готовая в любой момент нанести удар.

— Нет! — брезгливо и надменно выдаёт он. — Где Я и где она! — упиваясь собственной значимостью и превосходством.

Я ему верю и верю моему рыжему солнцу. Она просто послала его! Без сомнений! Всего такого напыщенного, с непомерно раздутым самомнением.

Милая, больше ни один урод не посмеет полезть к тебе с подобным предложением.

— Вот и прекрасно, значит о репутации своей семьи ты позаботился. О репутации моей я позабочусь сам.

— С каких это пор ты рассматриваешь себя в отрыве от нас? — а вот сейчас он начинает злиться по-настоящему.

Его идея о нерушимой семье в несколько поколений, их приемственности и взаимоподдержке уже дала сбой, когда я отказался идти по его стопам в политике. Моя собственная мечта о том же дала всходы благодаря его речам. Но его способ реализации подкачал. А я всё ещё надеюсь найти свой, успешный и осуществить эту мечту. С ней…

— С тех самых, как понял, что готов завести свою, — поднимаюсь с намерением выяснить, что явилось причиной того раздражения, которое уже владело им к моему приезду.

— Готов, значит? — гадкая усмешка. — Ну что ж попробуй, я знаю тебя. Так вот, ты не знаешь, что такое пересуды за спиной. То, что было до этого, даже не детский лепет, так шепоток ветра. Посмотрим, как тебе удастся держать себя в руках при общении с теми, кто глядя тебе в глаза, будет вспоминать, как имел твою женщину.

Выдох… Или не имел… Вот как ты сейчас… Даже далеко ходить не надо. Зависть и злость, единственное, что я вижу. И именно это удерживает меня от ответных оскорблений.

— Мне нужно позвонить маме, — поднимаюсь, не реагируя на его троллинг.

— Она вне зоны, — тем же повышенным тоном.

— Когда вернётся? — у меня отлично получается сдерживаться, как будто то, к чему мы пришли с Региной повысило мою личную сопротивляемость до самого высокого уровня. Неважно ничего, кроме того, что она уже со мной, что мы вместе.

— Как только, так сразу, — огрызается он.

— Тогда и заеду, — бросаю, захлопывая за собой дверь кабинета. — С Новым Годом, отец! — это уже себе под нос от досады, что вообще приехал, потерял время и слегка испортил настроение.

Мать, и правда, вне зоны действия сети. Судя по всему, пошла против воли отца. Его реакция логична… Но… Не буду гадать, нужно точно узнать, что же произошло.

Отодвигаю мысли об этом в дальний угол, у меня есть более приятные вещи для размышлений. Я ведь могу перехватить Регину, где-нибудь по пути и тотчас нечто невыразимо желанное заполняет область в районе сердца приятным теплом.

Набор. Абонент недоступен. Ещё раз. С тем же успехом. Проверяю входящие. Нет. Ок, возможно решение её дел требует предельной собранности. Оставляю голосовое с просьбой сразу же перезвонить.

Машина набирает скорость. Открываю папку. Мне нужно знать всё, чтобы вбросы подобные тому, что сделал отец, не дергали нервы понапрасну. Я должен знать правду и всегда быть готовым защитить нас. Да, нас!

Глава 23

Регина

Слава?.. — мне не нужно уточнять, его ни с кем не спутать, рядом с ним я провела почти восемь лет, хотя последние три из них одно название, так как на территории нашего совместного проживания я предпочитала не появляться. — А ты не изменяешь своим привычкам, везде чувствуешь себя как дома. Кого-нибудь придушил, чтобы обзавестись этим? — киваю в сторону жилета работника техслужбы, лежащего на полу в углу.

— Обижаешь, Ришка, пришлось крупно проставиться, чтобы устроиться к ним. Но ради тебя, родная, я готов на всё! Пришлось даже недолго повозиться с говном, но цель достигнута, — взгляд победителя, который ни на секунду не усомнился в правильности избранного пути.

— Что с Глашей? — как можно более равнодушно спрашиваю я, а мысли лихорадочно носятся в голове пытаясь организоваться и подкинуть наиболее целесообразный выход из сложившейся ситуации.

— Ты всегда лучше относилась к чужим, чем к своим родным, — обижено корчит лицо. К слову сказать всё ещё симпатичное. На что часто велись девчонки, а позже и женщины, не понимая, что попадают в руки к настоящему уроду.

До пульта охраны не добраться, его здоровая фигура преграждает мне путь. Ну, да, чем ещё можно заниматься, отбывая срок в пятнадцать лет, как не своей физической формой. Сволочь! Как ему удалось выйти на полгода раньше и почему Марк не сообщил мне об этом?

Разворачиваюсь, стягивая с ног полусапожки, мне нужна устойчивость. Уверено двигаюсь на кухню, туда, куда ведут капли крови.

Глаша. Облегченно выдыхаю… Живая. С заклееным скотчем ртом, сидящая на полу у стойки бара с руками связанными за спиной. Одежда порвана. Под глазом пока ещё краснеет обширная гематома, под носом видна запекшаяся кровь. Кровь…

— Я не сделал с твоей Глашкой ничего, на что она сама бы не согласилась. Правда, ведь, Глаш? — делает шаг в ее сторону. — Приятно, наконец, узнать, что такое настоящий мужик? — похабный смешок.

Она ежится, словно ожидая очередного удара, и беззвучно плачет… Я вижу ее слезы, одна за одной стекающие по щекам… Моя Глаша, та, которая буквально вытянула меня с того света, когда я не видела смысла жить. И вот моя «благодарность».

Присаживаюсь, одним движением сдергивая скотч.

— Регина, прости, милая, я не знала… — судорожный всхлип.

— Все хорошо, Глаш. Как ты? — осматриваю её живот и грудь.

— Ришка, я ж не зверь! Пришла на своих, на своих и уйдет, это нам с тобой есть о чём поговорить. Но… начнёт орать, убью. Поняла? — стоя у меня за спиной, угрожает ей он.

Глаша поспешно кивает головой. А его рука, как клешня, обхватывает меня за плечо, дергает вверх и тащит по направлению к кабинету, где резким толчком отправляет в кресло за столом, сам же разваливается в кресле напротив, закидывая ногу на ногу.

— А ты хороша… сестренка, кто бы мог подумать, что из той рыжей пигалицы вырастит такая киса… — высовывает мерзкий язык изо рта, быстро двигая его кончиком… С трудом сдерживаю рвотный позыв.

— Что тебе нужно, Слава? — в памяти начинает всплывать всё то, от чего, как мне казалось, я сумела избавиться, примотав толстыми веревками к огромным валунам и утопив в ее самой глубокой впадине. Ха… наивная…

— Как что? Мы же семья! А значит, должны заботиться друг о друге!

— Я отказалась от своей доли в наследстве, ещё пока была жива твоя мать.

— Да, и тем самым оскорбила и её, и меня. Мы же не чужие, Ришка.

— Что с квартирой?

— Ты, сука, прикидываешься или реально не понимаешь, что там, где я был, без средств долго не протянешь? — вот сейчас это настоящий он — безжалостный, жестокий.

— Чего ты хочешь от меня?

— Не знаю, чем ты заработала всё это, сомневаюсь, что головой. А это значит то, что у тебя между ног, киса, очень даже ничего. Хочу, чтобы ты поделились и этим, — обводит взглядом кабинет, — и тем, — кивок на мою нижнюю часть тела закрытую столом. — Можешь быть уверена, что я намного лучше тех денежных мешков, которых тебе приходится ублажать.

— Уверен?

Злость. Дикая безудержная злость… Это хорошо и одновременно плохо. В таком состоянии я с трудом себя контролирую. В своей жизни я испытала подобное только раз.

Богдан

Её отец — Виктор Алексеевич Сатин. Воспитывал дочь самостоятельно до семи лет. Затем женился на Клавдии Олеговне Еловой, вдове, у которой на тот момент уже был десятилетний ребёнок, сын Станислав. Сатин усыновляет его, и далее её сводный брат везде упоминается как Станислав Викторович Сатин. Все сведения об отце с этих пор вертятся вокруг новообретенного сына. И какие сведения… Руки сами собой сжимаются в кулаки… Хулиганство, бродяжничество, воровство, драки, разбой… И, судя по всему, отец везде хлопочет, пытаясь вернуть сына на правильный путь, так как Славику все сходит с рук, в отличие от его товарищей. Отшвыриваю очередной лист с делом об ограблении пожилой женщины с причинением тяжких телесных повреждений…

Пролистываю файлы по этой части до конца. 29 марта, знакомая дата… Так и есть… её день рождения. Подробности о… Отец так и не дождавшись сына на праздничный ужин отправился на поиски. Обнаружил его в эпицентре подростковых разборок, попытался увести домой, за что и получил удар… совместимый с жизнью. Но молодняк тут же побратавшись, отправился праздновать примирение, а Виктор Алексеевич в течение двух с половиной часов тихонько истекал кровью практически во дворе собственного дома, где и был обнаружен дочерью, только что отметившей своё двенадцатилетие. Она… не успела…

Заключение: смерть в результате проникающего ножевого ранения и вовремя не оказанной медицинской помощи.

Отрываюсь, не сразу сообразив причину боли в ладонях — сжал кулаки до такой степени, что ногти чуть ли не пропороли кожу. Выпускаю воздух сквозь зубы, потому что с первого раза не получается разжать челюсть. Мне требуется минута, чтобы собраться и продолжить.

Отдельный файл по этому ублюдку. Последняя запись. Приговорен к пятнадцати годам лишения свободы по обвинению в убийстве совершенному группой лиц по предворительному сговору без права на досрочное освобождение. Выпущен на свободу два месяца назад, хотя до окончания срока заключения ещё около полугода…

Взгляд на часы. До города добираться около сорока минут. Пробую дозвониться еще раз. Безрезультатно. К черту первое января!

— Иван Сергеевич, с Новым Годом! Приношу извинения за беспокойство! Жилой комплекс Регины, его обслуживают ваши люди?

Регина

Сквозь красную пелену перед глазами наблюдаю, как он поднимается. Я могла бы поговорить с ним так, чтобы сейчас он убрался из моего дома. Тихо, мирно. Более того, я понимаю, что это самый оптимальный вариант, но… Ненависть, которую я к нему испытываю, не позволяет вести с ним переговоры. Отключает разум и провоцирует на безумные действия, о которых я непременно пожалею позже… но не сейчас.

Резко дергаю ящик стола и сразу же в ответ слышу его наглый смех.

— Это потеряла? — скалится он, демонстрируя мне мой же пистолет, удерживая его за ствол. — Смысл держать его в столе, если он даже не заряжен? Да, Ришка, мозгов как не было, так и нет. Но тебе и не надо.

Начинает медленно блокировать выход.

— Ты не сможешь покинуть комплекс без моего разрешения. Тебя проверят на выходе.

— Значит, ты дашь мне его сейчас, кто знает, в каком состоянии ты будешь, когда мы закончим? Лучше позаботиться об этом заранее, — глаза возбужденнно бегают по моей фигуре.

Он делает ещё один шаг по направлению ко мне, полностью перегораживая проход.

— И только тебе решать несколько добр я буду, — тянет свою руку к моему лицу, отшвыриваю её одним четким движением. Дрожь, вызванная волной моей озлобленности, становится заметнее. Опять гогот.

— Ты же знаешь, что сопротивление заводит меня ещё больше. Но ты всегда была маленькой рыжей белкой с острыми зубами, — проводит рукой по собственной шее, где виднеются два светлых шрама в форме отпечатка чей-то челюсти. Да, что уж там… Моей. Всё могло закончится ещё тогда в тот проклятый день, если бы не его мать, которая визжала дурниной, упрашивая простить её бестолкового сына и вцепившись в меня мёртвой хваткой, не позволила добраться до его горла.

Выдергивает меня из кресла, свободной рукой скидывая все со стола, перехватывает за волосы и с силой ударяет меня об него. Задирает платье. Шлепок по бедру наотмашь.

— Тебе понравится! Обещаю! — сиплый голос звучит прямо над ухом, подбрасывая топливо в мою бушующую ненависть. Это слишком похоже на…

А он уже просовывает колено между моих ног и я слышу звук расстегиваемого ремня.

— Слава… — все ещё пытаюсь держать себя под контролем, — можешь исполнить одно мое желание? — он уже стягивает с меня бельё.

— Какое? — нервно, моё относительное спокойствие его настораживает.

— Я хочу сделать это, глядя тебе в глаза, — совсем не лукавлю я.

— Я всегда знал, что они тебе тоже нравятся! — довольное сопение и меня грубо разворачивают на сто восемьдесят градусов, обдавая запахом перегара. Подпихивает, заставляя сесть на стол, максимально разводит ноги. — Раз хочешь смотреть, смотри! — ещё один сильный рывок за волосы. — Попробуешь отвести взгляд, пожалеешь. За свои желания надо отвечать!

Хватает рукой мою шею, начиная сдавливать ее все сильнее и сильнее.

— Я… готова… ответить… — шиплю я, пытаясь из последних сил сделать вдох.

Вывожу руку из-за спины.

Ты причинил слишком много боли… всем… кому не посчастливилось быть рядом.

Тишину пространства вокруг разрывает звук выстрела.

Секундная пауза и громкий вой в вперемешку с матами. Вскидываю руки вверх, окончательно освобождаясь из его захвата, и отталкиваю от себя. Приземляется на пол, изрыгая угрозы и обхватывая обеими руками простреленное бедро.

— Хватит орать! — выдыхаю с облегчением, понимая, что едва не преступила ту грань, за которой не смогла бы простить сама себя.

— Убью, сука! Тебе не жить! — взгляд полный ненависти, наконец-то концентрируется на мне.

— Перевернись на живот, — командую я, наводя на него ствол пистолета.

— Пошла на х. й, бл. дь! — огрызается он, сдерживая стон.

— Ты не понял, Слава, это не просьба. Это приказ. Я не буду повторять дважды, я просто вышибу тебе мозги! — судя по тому, как он медленно клонится на бок и следом заваливается вниз лицом, в моем голосе звучит нечто не вызывающее сомнений в том, что я приведу угрозу в исполнение.

Быстро оборачиваюсь, вынимая телефон, шокер и наручники из потайного ящика, который одновременно является нижней частью того, который я выдвинула, еще сидя в кресле.

Ха… подбирается. Нет, урод, такого подарка от меня ты не получишь. Как можно незаметнее делаю шаг к нему, рывком отгибая ворот рубашки, впечатывая контакты шокера в кожу и нажимая кнопку. Так-то лучше. Упираюсь коленом в спину, подхватывая одну, затем вторую руку и защелкивая на них наручники.

Сатина, держись… Чувствую упадок сил и наваливающуюся слабость, нужно всё успеть, пока пол не начал уходить из под ног.

— Марк, здравствуй! Он освободился, — предельно кратко излагаю произошедшее, параллельно отвязывая Глашу.

Пара четких указаний мне и просьба связаться с Веровым, чтобы Гротту и его людям можно было без лишних проволочек попасть на территорию комплекса.

— Глаша, он в отключке, ему нужно перевязать рану. Сможешь? — помогаю ей подняться, придерживая за локоть. Она медсестра, но сейчас в глазах панический страх. — Я буду рядом, — стараюсь придать голосу больше уверенности.

Соглашается, размазывая запекшуюся кровь размоченную слезами по щекам. И только в кабинете во время процесса перевязки она потихоньку приходит в себя. Отвлекаюсь, чтобы сделать звонок. Тяжелый удар сердца. Мне хочется набрать другой номер… хочется, чтобы последний час вообще исчез из моей жизни как страшный сон… Но нет. Я здесь и сейчас… и поэтому:

— Иван Сергеевич, с Новым Годом…

Глава 24

Богдан

Какой отъезд? По каким делам? Без предупреждения?!! У них же не долбанная секретная служба! Пытаюсь выяснить у Верова подробности и натыкаюсь на глухую стену. Тревожные молоточки не просто отстукивают ритм в моём мозгу, их отзвук разносится эхом по всему телу, заставляя секунда за секундой ощущать нарастающее напряжение.

— Иван Сергеевич, вы же понимаете, что местонахождение Регины для меня не праздное любопытство и невозможность связаться с ней только…

— С ней всё в порядке, — перебивает без капли сомнения, — и если она до сих пор не вышла на связь, у неё на то есть веские причины, — пауза. — Наберись терпения, Богдан.

Та-а-ак… Весь подбираюсь, последняя фраза сказана таким тоном, что меня прошибает холодный пот. И обращение… Мы партнёры уже почти два года, но в личном общении никогда не переходили на «ты», не было причин для сближения, даже тогда, когда Веров дал добро на встречи со своей дочерью. И сейчас это звучит по меньшей мере неестественно, более того… зловеще, как будто мне собираются сообщить что-то очень неприятное, то, что не оставит камня на камне от моей прежней жизни.

— Она позвонит, — завершает он, но на этот раз уже без прежней уверенности в голосе, предпринимая попытку завершить разговор.

Нет! Не так быстро.

— Мне нужны подробности. Я прошу… Иван Сергеевич, — настаиваю, стараясь быть очень убедительным, от того какое сейчас он примет решение, будут зависеть все мои дальнейшие действия.

— Я буду в её комплексе ещё около получаса. Успеешь? Тогда жду.

Отвечаю утвердительно, а водитель, понимая меня с полуслова, ускоряется до максимума.

Основное — она в безопасности, но что же случилось? Чтобы не спятить от множества вариантов, подбрасываемых неуемным воображением, ещё раз набираю номер — без изменений. И почему не позвонила мне? Верову — да! А мне? Чёрт!

Подхватываю папку, раскрывая её на том самом месте, где недавно остановился. Пусть так, но мне нужно хотя бы немного отвлечься.

После смерти отца у Регины происходит нервный срыв и из больницы домой она больше не возвращается. Одноклассницы, соседи, друзья отца. У всех понемногу, чтобы не надоесть. Нигде надолго не задерживается. И сразу же по завершении девятого класса поступает в экономический техникум, при котором имеется общежитие, куда сразу же и переезжает. Идеальная ученица. Следом первая работа финансовым аналитиком в торговой компании и резкая смена профиля после перехода в фирму Быльских Олега Витальевича. Быльских… Где-то слышал эту фамилию совсем недавно…

Подъезжаем, даже издалека вижу машину Верова припаркованную около въезда на территорию. Притормаживаем рядом. Выхожу. Бросаю взгляд на её высотку. Взграгиваю, колючие морозные иглы пронзают в спину.

Опускаю глаза, цепляя взглядом что-то знакомое. Фокусируюсь.

Агата?..

Как в прострации делаю несколько шагов, подхватывая дрожащий серый комок с широко распахнутыми испуганными глазами из под колеса машины, автоматически расстегиваю пару верхних пуговиц пальто, отправляя беднягу отогреваться.

Какого хрена здесь происходит?!!

Молниеносно разворачиваюсь, сталкиваясь с внезапно возникшим за моей спиной Веровым. Ему хватает одного взгляда на меня. Предупреждающе поднимает руку, второй уже нажимая вызов на телефоне.

— Марк, можно её на минуту, пожалуйста.

Марк? Какой нахрен Марк?

Протягивает мне телефон, отводя взгляд.

— Регина! — произношу её имя, одновременно безмолвно уговаривая судьбу не подкидывать то, с чем я не смогу справиться моментально… сразу же.

— Богдан?.. — растеряно и… обреченно.

— Адрес, я заберу тебя! — мне нужно, чтобы она была рядом. Другие варианты с сегодняшнего дня не рассматриваются.

— Богдан, послушай меня… — даже через неуверенность чувствуется желание, чтобы понял, не проигнорировал… хорошо… — мне нужно несколько дней, чтобы разобраться с внезапно возникшими делами… От меня в данном случае ничего не зависит, как только всё завершится, я сразу же с тобой свяжусь. Мы обо всем поговорим, но не сейчас… Прости…

Это «прости»… чуть слышное, но такое чудовищно горькое, что, кажется, я могу ощутить его вкус на языке.

— Регина, в двух словах — что случилось и где ты?

Мгновения улетают с бешенной скоростью, а я всё ещё ничерта не знаю о происходящем!

— Пожалуйста… Богдан…

Больше всего мне хочется настоять на своём, вынудив её мне открыться, как сделал уже один раз, но интуиция подсказывает, сейчас это напрасная трата времени.

— Сколько мне ждать? — попытка отстраниться даётся с большим трудом, отчаянно хочется подняться над ситуацией и увидеть, наконец-то, с чем мне предстоит иметь дело.

— Около недели, — слышу в ответ и меня накрывает мощной волной негодования. Не дает возможности отреагировать, сразу же прощаясь и прерывая связь.

Неделя… и мы как в долбанном пророчестве встречаемся на второй неделе января…

Протягиваю телефон Верову, быстро обдумывая крохи полученной информации.

— Марк — это Гротт? — я почти уверен, но мне необходимо его подтверждение.

— Да, — забирает телефон, внимательно меня изучая. — В данный момент он тот, кто поможет Регине разобраться с проблемой наилучшим образом. Быстро и без лишней огласки.

Моя рука приподнимается, неосознанно желая задержать. Замечает. Тяжёлый вздох.

— Иван Сергеевич, что за проблема? — мне нужны подробности.

— Ты что-нибудь знаешь о её семье?

Чёрт! Почему я не прочёл этот долбанный файл сразу!

— Брат?

— Да, — и поспешно добавляет. — Сейчас все под контролем, но Марк хочет проверить все его связи, чтобы не осталось никаких хвостов. И Регине лучше побыть под его присмотром, — ещё один тревожный взгляд на меня. — Он — профессионал. А она в порядке, тебе ли не знать, как её трудно выбить из седла.

Из под пальто раздаётся требующий к себе внимания призывный мяв Агаты. Веров с изумлением устремляет взор на мою грудную клетку и мяуканье повторяется.

— Это её кошка? Откуда? Она сбежала из машины, когда мы ненадолго приоткрыли дверь на выезде. Я отвезу, — тянет руку ко мне и не встретив моего ярого желания отдавать Агату сообщает, — она переживает.

— Я тоже.

Осуждающий взгляд.

— Я жду ЕЁ в любое время.

— Тогда удачи! — желает он после недолгого раздумья. — Мне всегда нравилась основательность, с которой ты подходишь к любому делу. Ей это тоже нравится. Но Регине нужен человек, который примет её, как бы это банально не звучало, такой, какая она есть. Без желания изменить и переделать под себя, — продолжает он сосредоточенно и серьёзно. — Поэтому на твоем месте я бы ещё раз серьёзно подумал.

— Спасибо за пожелание и я… подумаю, Иван Сергеевич.

Замечаю мелькнувшее разочарование в глазах. Вот ведь хитрый лис…

Прощаемся. Благодарю повторно. Номер Гротта узнаю сам. Веров, судя по всему, и так сделал для меня больше, чем планировал изначально.

Отдаю водителю распоряжение ехать домой, загород. Извлекаю Агату из её временного пристанища, опуская на сиденье рядом с собой. Внимательно все осматривает, обнюхивает, затем забирается мне на колени и сворачивается клубком.

— Ничего, Агата, дадим твоей хозяйке ещё немного времени, но потом уже никогда и никуда не отпустим, — поглаживаю мягкую шерстку, ощущая размеренное дыхание полностью успокоившегося животного у себя под пальцами.

В голове практически мгновенно выстраивается план действий, но до начала его осуществления мне нужно ликвидировать оставшиеся пробелы в биографии Регины.

А который раз за день открываю папку, стараясь не потревожить кошку. Странно, но её присутствие словно успокаивает. Непривычно. У меня никогда не было домашних животных, даже рыбок… Отец терпеть не может какую-либо живность, мать во всем его поддерживает, а у меня не тот ритм жизни. Но ведь Регина все-таки завела…

Быльских. Читаю информацию о нём и тут же вспоминаю. Точно! Очень успешный и влиятельный адвокат. Его имя было на слуху около десяти лет назад. Мой бизнес тогда только-только вставал на ноги и слышал я его скорее всего в отцовском доме.

Регина устраивается в фирму Олега Витальевича с подачи его дочери Тамары. Что связывает женщин с разницей в возрасте почти в десять лет не уточняется, но они подруги и Регина проводит много времени в кругу их семьи. По информационной справке у Тамары на данный момент имеется муж и два сына. Непроизвольно ухмыляюсь выбору имён для сыновей — Степан и Емельян, и возрасту — двадцати-четырех и четырёх лет соответственно. Страсть не угасла.

Начав работать помощницей Быльских Регина поступает в университет, получая юридическое образование. Совершенствует коммуникативные навыки именно в это время, начиная плести свою информационную сеть. Фирма Быльских процветает. Неохотно пробегаю строки о личной жизни. Никаких серьёзных отношений за период почти в семь лет. Это и настораживает. Ни у него, ни у неё. Отчёт гласит: слухи об интимной связи Быльских и Сатиной не подтверждены… но и не опровергнуты. На момент начала совместной работы ей 21, ему 50, вдовец немногим более пяти лет.

Отвлекаюсь. Становится гадко. С ней-то всё понятно — взяли под крыло, окружили заботой, тем более тема с рано погибшим отцом на лицо. А вот пятидесятилетний мужик держащий при себе девчонку на десять лет младше собственной дочери… Вспоминаю утреннюю претензию отца, да, её отказ мог здорово его задеть, он ведь всего лишь на четыре года старше Быльских.

Выдыхаю раздражение, возобновляя чтение.

Имя Регины становится все известнее и, как ни странно, чаще упоминается именно в связи с её способностью решать быстро и качественно чужие проблемы. Её собственные успехи в юридической сфере почти не заметны, но фирма Быльских за семь лет превращается в матерого игрока, составляя достойную конкуренцию самой Ирме. А потом это сраное «вдруг»… У Олега Витальевича обнаружен рак лёгких. Спустя четыре месяца он умирает. Дочь и зять не имеющие никакого опыта в юридической сфере продают бизнес. Регина же увольняется по собственному желанию, заявление датируется днём смерти непосредственного начальника.

Прерываюсь, поскольку мы уже дома. Отдаю распоряжения по поводу Агаты. Управляющий похоже в шоке, кивает в ответ, изо всех сил пытаясь скрыть изумление. По привычке набираю Вадима, задним числом вспоминая об его увольнении. Чёрт! Не вовремя. Связываюсь с главой СБ моей фирмы, другой уровень, но сейчас это неважно. Удивлён, но обещает выяснить необходимую мне информацию как можно скорее.

Прохожу в спальню. Приму душ, переоденусь и буду действовать по намеченному плану. Одним скользящим броском отправляю папку на кровать…

Кровать…

— Богдан, приподнимись, пожалуйста! — томная просьба, сопровождаемая сдерживаемым смехом.

Щекочет ноготками спину в районе подмышки, второй рукой уже полностью обнимая меня сверху. Прижимается. Тепло, да нет, пожалуй, жар её тела согревает меня с такой скоростью, что я теряюсь в догадках, как ей это удаётся. Она едва может прикрыть половину моей спины.

— Иди сюда, у меня есть более подходящее место для тебя, — перехватываю руку за предплечье, осторожно перетягивая вперёд.

Возмущенный смех:

— Ты сомневаешься, что я способна прикрыть твой тыл?

— Не сомневаюсь, даже уверен, что нет никого, кто справился бы с этим лучше тебя, — помогаю себе второй рукой, окончательно укладывая её перед собой и в который раз за эти два дня наслаждаясь блеском глаз, который никогда не видел раньше. — Но мне нужно от тебя… другое.

— Одно… другому не мешает, — медленно прикрывает глаза, приближая лицо к моей шее. Поцелуи следуют один за одним, но она не просто целует… играет с моей кожей своим языком и губами, время от времени пуская вход и зубки. Пальцами сжимаю её ягодицы, переворачиваясь на спину и помогая сменить ей позицию. Недовольно хмыкает, понимая, что оказалась слишком высоко. Отпускаю, перемещая руки по бедрам, а затем перехватываю ими спадающие вперед пряди волос, тяну, заставляя приблизиться и шепчу прямо губы:

— Не мешает, но отвлекает, а я хочу тебя всю…

Припадаю к губам. Пытается вытолкнуть мой язык и у неё это успешно получается. Ну уж нет! Отпускаю прядь, быстро проталкивая руку между своим животом и её промежностью, совершая несколько поглаживающих движений пальцами. Издает стон, задерживая дыхание, а мой язык без труда преодолевает сопротивление, подчиняя и забираяя её себе. По телу прокатывается волна, заставляющая приподняться все волоски и не только их.

Чувствует это, сдавливает бедра, прогибает спину и одним точным движением соединяет нас. Стоны раздаются одновременно. Выпускаю её губы, а она выпрямившиись тут же приподнимается, насаживаясь ещё глубже, вбирая в себя всего меня, забирая мой разум и душу, а затем не останавливается до тех пор, пока все мои чувства не распадаются на миллионы ослепляющих искр, удерживая в памяти лишь одну мысль — не выпускать её из рук… никогда…

Звонок телефона вырывает из воспоминаний.

— Богдан Александрович, вся информация в наличии, только что отправлена.

Благодарю, принимая решение просмотреть все сейчас же. Мне не нужна неделя… без неё.

Глава 25

Регина

Окончательно прихожу в себя, когда на пороге появляется Марк. Его присутствие успокаивает как качественный транквилизатор. Несколько коротких приказов относительно Глаши своим людям. Женщина приблизительно моего возраста, судя по всему, медик, быстро её осматривает, походя задавая вопросы о текущем самочувствии. Что-то фиксирует у себя в планшете и переключается на меня. Отказываюсь от помощи, заверяя, что в полном порядке и получаю в ответ ярко выраженное неодобрение. Бросает взгляд на Марка, кивает и тут же склоняется над моим братцем.

— Пошли, здесь тебе больше нечего делать, — рука легко ложится на плечо, увлекая меня из кабинета. — Глашу на пару-тройку дней определим в нашу клинику, убедимся, что все хорошо, к тому же внимание психолога ей будет не лишним.

— Спасибо, Марк!

— Не за что, Регин! Тем более что именно мои люди прохлопали момент, когда он освободился… Прости! С этим не всё так просто, и я лично выясню, как это произошло. Пока уладим все формальности, поживешь у меня, — его тон не предполагает возражений. — Он не смог бы провернуть подобное без помощи со стороны и я не исключаю… более того я уверен, что его обязательства захотят перекинуть на тебя. Так вот, чтобы этого не произошло и мне было спокойно, побудешь моей гостьей?

Прикрываю глаза в знак согласия. Тёплая улыбка в ответ.

— Возьми всё, что посчитаешь нужным. Думаю, в неделю мы уложимся.

— Марк, у меня кошка… — говорю почему-то с надеждой на то, что он будет против, а у меня появится возможность отказаться от приглашения и… И что «и»? В районе солнечного сплетения возникает болезненный спазм. С трудом представляю, как смогу рассказать ЕМУ всё… Не сейчас! А когда? Когда очередной скелет выпадет из шкафа, потому что забит под завязку ещё десятком себе подобных.

— Никаких проблем, кошки меня любят, — грустная ухмылка и вздох сожаления. — Пятнадцати минут будет достаточно?

— Да, — спешу скрыть разочарование, отправляясь за Агатой в спальню, где заперла её чуть раньше, выудив из под дивана в гостиной. — Маленькая моя, прости, тучка, но у нас вынужденный переезд.

Приветствую появившегося Ивана Сергеевича. Чувствую свою вину перед ним и Викой. Вчера радовалась как сумасшедшая, когда получила от неё сообщение, что все более чем прекрасно! А сегодня сама же была вынуждена разрушить их идиллию.

Веров после недолго общения с экспертами Марка подходит, берет за руку и уводит на кухню. Знакомое ему помещение.

— Ты все сделала правильно! — разворачивает меня перед собой и его ярко-голубые глаза тщательно сканируют мою мимику. — Не сожалеешь? — ещё более пристальный взгляд.

Нет. Сейчас понимаю, что нет. Да, я все сделала правильно. Но вот первые пару минут, когда он корчился от боли на полу, сомнения здорово одолевали меня. Могу сказать точно, если бы в моей жизни не было трёх предыдущих дней… я бы не сомневаясь сместила направление выстрела.

— Умница, это хорошо! — и обнимает так, как умеет только он, позволяя полностью расслабиться впервые за эти чертовы пару часов. Гладит по голове, успокаивая и излагая дальнейший план действий, что не посчитал нужным сделать Марк. Благодарю, не отрывая головы от его груди.

— Регин, все будет хорошо, поверь мне, по другому и быть не может, — обхватывает моё лицо ладонями и говорит, делая акцент на каждом слове, — Ты, как никто другой, заслужила счастье! И оно у тебя будет!

— Иван Сереевич! — расплываюсь в улыбке. — Опрометчиво с вашей стороны давать такое обещание, но уже поздно, я его принимаю. Спасибо! — крепко его обнимаю, в очередной раз радуясь за Женю и за то, что кроме Энджи он получает и такого чудесного тестя — двойное попадание, я считаю!

— Будешь звонить Богдану? — несколько понизив голос интересуется он.

Вопросительно поднимаю глаза.

— Регин, не знаю, что за сбой произошел в твоей информационной системе, но ВЫ практически основная тема конца прошлого и начала нынешнего года.

Даже так?

Хотя, после нашего танца на благотворительном вечере чего-то подобного стоило ожидать.

— Иван Сергеевич…, - сама не знаю почему, но на полном серьезе намереваюсь двинуть речь-опровержение.

Чувствует это, прерывает:

— Ты ни перед кем не должна оправдываться, тем более за свои чувства. И ещё… поделюсь своим опытом, когда примешь окончательное решение то, что ты будешь испытывать обязательно должно быть с оттенком облегчения, не потери.

— Я учту, спасибо, — слова даются с трудом, как будто он своим советом поставил ограничитель влияющий на мои действия. Вот ведь!

Усаживаю Агату в переноску. Нервничает. Потерпи, маленькая, мы быстро!

Веров собирается ещё задержаться, подозреваю, охрана комплекса сейчас пройдет внеочередной тренинг повышения квалификации, а моё жилище приобретет статус «особо охраняемого объекта».

В машине у Марка Агата начинает нервничать ещё больше, громко недовольно мяукая, беру её на руки, замолкает. На выезде на минуту выхожу из машины, поскольку требуется моя подпись под одним из составленных протоколов.

Всё, основные формальности улажены. Марк с водительского сиденья, время от времени посматривая на меня в зеркало заднего вида, оглашает все пункты плана, исходя из которого он собирается действовать, чтобы вытащить мою задницу из этой малоприятной истории. Ну да, у меня все истории с продолжением… У Сатиной, да чтобы ещё и закрытый финал?!!

Сердце опять болезненно сжимается. Мне нужно позвонить и предупредить Богдана. Тянусь к сумке и вздрагиваю, понимая, что что-то не так.

— Агата?!! — получается как-то возмущенно. Так, как будто я хочу призвать её к ответу за то, что дергает мои и так расшатанные за сегодня нервы.

Ничего… Стоп… прежде чем выйти из машины я посадила её… на сиденье…

— Агата! — уже с испугом.

Начинаю наспех осматривать все возможные места, куда она могла забраться. Марк перехватывает меня за руку, когда я перегнувшись через переднее сиденье пытаюсь высмотреть Агату у него под ногами.

— Регина, успокойся!

Пытаюсь, но пальцы предательски подрагивают. Паркует машину и мы уже вдвоём осматриваем салон.

Короткое ругательство, набирает Верова, просит заняться ещё и этой проблемой. Пытаюсь сдержать всхлип подбирающийся к горлу, по-настоящему я не плакала уже чертову уйму времени.

— Эй, рыжик, ну ты что? Найдём мы твою Агату, это ж не иголка в стоге сена, хотя её мы бы тоже нашли тем более для тебя! Потому что знаю, если она тебе нужна, то по важности ничуть не меньше, чем та, которая с кощеевой смертью на конце, — и эта его обезоруживающая улыбка.

— Спасибо, Марк! — утыкаюсь головой в его плечо.

— Регин, хватит меня благодарить! Я тебе уже сто раз говорил, что за то, что ты сделала для Майи и для меня, я не рассчитаюсь с тобой до конца жизни.

Преувеличивает, но ему так легче, значит, пусть будет так.

Сквозь плотную мягкую ткань пальто чувствую вибрацию его телефона. Задерживаю дыхание, пусть она найдется, пожалуйста! Замечаю на экране контакт Верова. Пожалуйста! Марк отвечает и почти разу же передаёт трубку мне.

— Регина!

Мой судорожный выдох. Боже, пожалуйста, не сейчас… сейчас я не готова… Связь между нами ещё настолько тонкая, а моя правда… вся правда… она вполне способна разорвать её за один раз, за один откровенный рассказ из моей чертовой разнообразной жизни. А у меня их… Он не понимает, потому что ещё ни разу не ощущал на себе действительно жестокого отношения общества, от которого не сбежать, потому что ты его часть. А день за днём получать пощёчины и уметь достойно принимать и реагировать на них… это навык, на приобретение, которого требуется время и… желание… Господи! Желание у Богдана? Да, он сметет их всех десятком фраз, проблема в том, что это не пойдёт на пользу ни ему, ни мне… НАМ — да! Но мы оба зависим от этого самого общества больше, чем кажется на первый взгляд.

Прошу отсрочку и прерываюсь, боясь почувствовать нестерпимый холод в его ответе. У меня есть неделя. Неделя…

— Это Герасимов? — вопрос без какого-либо оттенка в голосе.

Киваю в подтверждение.

— У вас всё серьёзно?

Прямой взгляд Марку в глаза — у меня ещё нет ответа.

— Поехали, дома поговорим.

Открывает для меня дверь, параллельно принимая ещё один вызов. Пару раз соглашается и хмыкает в ответ на неуслышанную мной реплику.

— Твой Богдан Александрович тот ещё манипулятор. Ты можешь доверить ему Агату? Если нет, я пошлю к нему своих людей и её привезут максимум через час.

— Нет, всё нормально! Пусть!

Она с ним… а это значит, что еще пока и часть меня…

За полтора года здесь ничего не изменилось, время словно остановилось. Всё так, как спроектировала Майя — легко и воздушно. Мягкий вечерний свет беспрепятственно заполняет пространство, растекаясь и обволакивая уютную гостиную. Любимые штучки, которые она с таким интересом выискивала и приобретала в поездках. Их не так уж и много и у каждой из них своё законное место. Кажется, поменяй их местами и очарование исчезнет, нарушится сама гармония.

В носу резко начинает щипать, глаза наполняются влагой, когда я провожу рукой по рамке с фото. До боли сжимаю губы. Десять лет ежедневного умопомрачительного счастья… его экстракт в чистом виде. Даже тогда, когда стало понятно, что все движется к финалу никто из нас не верил, что это может закончиться. Счастье было избыточным, но и на фоне любви Марка и Майи все равно время от времени возникали вопросы «за что нам такое счастье» и «неужели оно может длиться вечно». Как оказалось нет. У какой-то идиотки хватило совести высказать Майе в лицо, что её опасения и вызвали болезнь, а нужно было просто жить и наслаждаться. И это сказала та, которая буквально сочилась ядом и продолжает это делать по сей день, в то время как Майи с ее маленькими логичными страхами больше нет.

Прикрываю рот ладонью, стараясь успокоить дыхание. Мне повезло, что на тот момент, когда я нужна была ей больше всего, Женя уже вытащил меня из болота отношений с Волошиным и оставшиеся полгода жизни моей близкой подруги мы с Марком, приложив все свои силы, сделали светлыми и радостными, такими, какой она и была всю свою жизнь.

Стараюсь вспоминать только тёплые моменты, но память настаивает на равновесии.

Майя, забравшись на кресло с ногами, плачет, как маленький ребёнок от обиды и разочарования, все ещё очень милая и красивая. Причина? Узнав о её болезни, так называемые, подруги предпочитают дистанцироваться.

— Рин, ты представляешь, она идёт мне на встречу и я вижу как меняется её взгляд, она начинает смотреть сквозь меня, как будто я сраное приведение… Как будто меня УЖЕ нет!

Для нее я всегда находила слова поддержки, до самого конца, как и для Марка, мужчины, который любил свою жену больше жизни… Любит до сих пор. Человека, которому под силу решить любую проблему… Но ему выпала та единственная… неразрешимая… Хотя и с ней он поступил по своему, продлив жизнь любимой женщины на три года, тогда как врачи давали лишь один.

Мы мало обращали внимания на то дерьмо, которым поливали нас в тот период, самым безобидным был слух о нашей связи на глазах умирающей жены и подруги. Майя только смеялась, с иронией отмечая, что каждая мечтала бы оказаться именно в озвученном положении, а никак не в роли утешительницы.

Ушла она так же легко, как и жила, Марк позаботился и об этом. Холод пробегает по спине, заставляя поежиться. Я видела и другую смерть. Смерть человека, который стал моим наставником и научил всему тому, что сейчас я успешно использую в работе, благодаря чему стою над большинством. Его уход стал для меня шоком и именно шоком я и объясняю то, что несмотря на все предупреждения и намеки я попала в сети Волошина… Где была моя голова? Зарыта глубоко в песок, потому что я отказывалась верить, что в очередной раз теряю близкого, ставшего практически родным и заменившего мне отца человека. С Майей я уже была подготовленна…

— Идем, тебе нужно поесть, — мягкое касание локтя и Марк уводит меня в столовую, по потолку которой рассыпаны солнечные зайчики от нескольких светильников висящих на стенах.

— Как ты? — задаю вопрос на который, кажется, уже никогда не получу позитивного ответа.

— Терпимо. Купил дом. Мне нравится. Не так как здесь, но тоже неплохо, — придвигает мой стул, помогая расположиться поудобнее.

Горничная быстро раскладывает еду и покидает столовую. Есть не хочется, но с него станется держать меня за столом, пока я не доем всё.

— Знаешь, Регина, — начинает без предисловий, — в тебе я не сомневаюсь, ты сможешь выдержать всё. А вот Герасимов?.. Из того, что знаю о нем я — он ценит покладистость и лояльность по отношению к себе, и это мягко говоря. Мне вообще сложно представить тебя с ним… Да и учитывая твой… опыт, если он хотя бы…

— Марк, — перебиваю, желая прекратить то, о чем вещает мне каждый вто… да, нет, каждый! — можешь не волноваться, я вполне адекватна и, думаю, смогу принять это решение самостоятельно.

— Да я ведь и не спорю, сможешь… История с невестами… о ней я тоже в курсе, их мамаши постарались и если со Степановой можно спокойно все уладить, то Найденова с тебя не слезет. Не хочешь скандала, а тебе это сейчас вообще ни к чему, устрой им эти долбанные смотрины.

Да… именно так! Мне нужно разобраться с текущими делами, как в общем-то я и планировала, пока прошлое не ворвалось в мою жизнь, решив сделать начало нового года поистине незабываемым.

— Регина, и ещё, — цепляет взглядом, не позволяя отвести глаза, — моё предложение… то, которое я сделал тебе полгода назад, все ещё в силе… — протягивает руку, поймав мои пальцы и слегка их сжимая. — Тебе достаточно просто сказать «да».

Предложение… Да, согласие избавило бы меня от массы проблем возникающих у незамужней женщины вращающейся преимущественно в обществе мужчин, при этом я осталась бы полностью свободной.

— Никто не посмеет даже косо взглянуть на тебя, — сжимает руку сильнее, приподняв ее выше и быстро касаясь губами.

Во всем этом нет даже намека на влечение, просто дружеское участие. Это знаю я и это знает он. Для всех остальных это будет выглядеть, как подтверждение тех самых слухов, но никто действительно не посмеет пикнуть. Марк с пользой провёл последние полтора года, его положение и влияние не только укрепились, но и заметно возросли, а ведь и раньше он был не последним человеком в правоохранительных органах.

— Марк… — в моем голосе звучит очевидная интонация.

— Не торопись! Не знаю, во что выльются ваши отношения с Герасимовым, но имей в виду, после того, как Рудов объявил о помоловке, ты автоматически вышла из-под его защиты… Пусть и сомнительной, — намекает на приписываемый мне статус его любовницы. — Ну, и давай будем честными, опасались в вашем случае не Евгения Егоровича… а Егора Андреевича, хоть отношение к вам он имел лишь опосредованное и все же родная кровь — сильная штука. Я к тому, — опять мягкое пожатие руки, — что ты всегда можешь на меня рассчитывать в более серьезном плане.

Говорит, а мне до безумия хочется, чтобы рядом с ним была та, которая сможет хотя бы чуть-чуть отогреть. Никто и никогда не сможет сравниться с Майей… Но видеть его таким… больно… и даже страшно…

Летом, когда Марк предложил быть вместе официально, я посчитала это выражением благодарности и помощью с выведением моей деятельности на более высокий уровень, однако, как оказалось, моё одиночество напрягало его не меньше.

Одиночество… Закрываю глаза, пытаясь восстановить в памяти ощущения его отсутствия… тогда… рядом с НИМ… Резкий глубокий вдох, чтобы пропихнуть воздух в лёгкие.

— Я знаю, Марк, и вынуждена благодарить тебя вновь. Нет. И это я тоже уже объясняла. Но я помню, спасибо! — склоняюсь вперёд, укладывая голову на наши сцепленные руки.

— Для тебя уже приготовили гостевую, если хочешь…

— А ты?

— Мне нужно отлучится проконтролировать наше дело, но я долго не задержусь…

И опять болезненное воспоминание, говорит так, как всегда обещал Майе. Смущается. Встаёт.

— Будь как дома, рыжик, — лёгкая с небольшим оттенком печали улыбка.

С благодарностью склоняю голову.

Как только за ним закрывается дверь, связываюсь с человеком, который может прояснить вопрос относительно Юли. Внимательно слушаю его отчёт. Однако… Егор Андреевич… вы всё-таки пропустили мимо ушей мою практически незавуалированную угрозу. Что ж… Значит, придётся объяснить вам это более доступным способом.

Понимаю, что у меня и так наступление по всем фронтам, но, господин Рудов, в следующий раз вы дважды подумаете прежде чем игнорировать мои предупреждения. Даю отмашку на проверку всех сделок проводимых его компанией в Южной Америке. Это точно заставит вас, Егор Андреевич, внимательнее относиться к чужим просьбам!

Только завершаю разговор, как тут же на экране высвечивается номер. Ну, конечно же! Кто бы сомневался!

— Антонина Владимировна, добрый вечер! — быстро беру разговор под контроль. — С Новым Годом и, конечно же, исполнения ваших самых сокровенных желаний!

Короткое молчание, моя тактика срабатывает. Прямо на расстоянии чувствую, как она с трудом, но все же берет себя в руки и отвечает, не пользуясь повышенной интонацией голоса. Взаимный обмен любезностями и сразу же требование назначить точную дату и время «первого свидания». Здесь уже мне приходится сдерживаться, чтобы не нагрубить в ответ. Как итог — мы его назначили… Отключаюсь, всё ещё глядя на экран и с силой сжимая телефон. Затылок внезапно обдает холодом, а ускорившийся пульс неприятно барабанит в висках.

Сатина, рано или поздно тебе нужно будет определиться! Да ты же, собственно, уже… этим утром. Сдавливаю голову руками, пытаясь снизить боль и успокоить дыхание… Горько усмехаюсь, давно я не испытывала этого чувства, очень… Зависть, да! Не без этого… но вот ревность… Конечно, ты же сама выбрирала их, лучших, идеально подходящих именно ему… для него… Так что было бы удивительно, дорогая, если бы это тебя не беспокоило. Чёрт! Если бы только беспокоило! Дико уставший за этот безумный день мозг продолжают штурмовать мысли налетающие порывами, не дающие ни секунды передышки, терзающие так, словно от этого зависит вся моя жизнь. А может быть и правда зависит? И именно сейчас решается по какой линии судьбы будет развиваться моё будущее… А ведь достаточно сделать всего лишь один звонок. Он приедет. Заберет… а потом… А потом я невероятно хочу пропустить тот момент, когда буду обязана рассказать ему всё свое прошлое, и перейти сразу же к «долго и счастливо»! Так возможно?!! Увы… не со мной…

Отключаю телефон. Мне нужно отвлечься. Разбираю вещи, развешивая и раскладывая их в шкафу, то и дело скользя взглядом по полу. Привычка. Агата всегда с удовольствием наблюдала за мной в подобные минуты. Хочу быть сейчас рядом… с ними… Но ещё неизвестно, во что выльется история с моим братцем. Прикрываю глаза — выстрел… Так, Сатина, медитация, быстро! Не хватало ещё и к психиатру попасть, хотя к психологу Марк и так уже записал.

Спустя час выползаю из ванной частично восстановившаяся. Вода и аромамасла творят чудеса. Горничная приносит успокоительный чай и передаёт просьбу перезвонить Марку.

— Регина, рад, что выполнила все мои просьбы и отключенный телефон в том числе. Не стал бы беспокоить, тебе действительно нужно хорошо отдохнуть, но Герасимов в курсе, что ты у меня и он настаивает на встрече. Не с тобой, со мной. У тебя есть, что ему передать?

— Марк, пожалуйста! — замираю в напряжении, теряя все своё только что восстановленное самообладание.

— Регин, не собираюсь я вмешиваться в ваши, хоть и довольно странные, отношения. У меня все отлично со слухом, к тому же запись звоноков никто не отменял… Прости… Встречаться сейчас с ним тебе ни к чему, это в его же интересах, да ты это и так понимаешь. Об этом и будет разговор, но может быть что-то ещё?

— Да, Марк. Я могу передать записку?

— Рыжик, а обязательно так усложнять? — в голосе слышится усталость.

— По другому он может не согласиться…

— Хорошо, я пришлю водителя, передашь ему и спать. Можешь мне поверить, Богдан Александрович согласится со всеми моими доводами, — нотки самодовольства. — Все под контролем, Регин, не волнуйся, отдыхай, завтра у нас активный день.

— Так и сделаю.

Прощаемся, присаживаюсь к сумке и достаю свой кошелёк. Запускаю пальцы во внутреннее отделение и извлекаю небольшой сложенный пополам блокнотный лист. Ручка. Дописываю на него несколько фраз. Передаю прибывшему водителю.

Всё, на сегодня всё. Снотворное. Сон.

Глава 26

Богдан

Кабинет. Нахлынувшие воспоминания о первом дне, когда застал её здесь осматривающую мою библиотеку. И ведь позже… не удержалась, спросила — читал ли я все эти книги. Хм… рыжая ведьма… но уже моя… Значит, должна быть здесь, со мной. Раздражает мысль, что пока наши отношения не перешли на новый уровень, она была доступна всегда, а сейчас…

Гротт отвечает после двух гудков. Совсем не удивлён, либо мастерски это скрывает. Для него это ежедневная практика, часть работы. Никаких дополнительных вопросов. Озвучивает время и место встречи. О Регине ни слова. Её телефон всё также отключен. У меня есть полтора часа. Пролистываю досье с детальной информацией по Волошину, её я изучу позже, а сейчас…

Я не помню этих слухов, вероятнее всего потому, что тот год был богат на масштабные проекты, работа поглотила меня полностью, оставляя лишь время на сон. Традиционные поездки к родителям были сведены до минимума, а основные светские «новости» я узнавал именно там.

По мере ознакомления с этой весьма трагичной историей напряжение возрастает до такой степени, что приходится встать из кресла, принять упор лёжа и отжаться не меньше тридцати раз… Поднимаюсь, подхожу к окну, распахивая его и одновременно стараясь выдохнуть весь воздух из легких, чтобы на следующем вдохе заполнить их спасительной морозной свежестью с насыщенным ароматом сосновой хвои.

Как они справились с таким потоком дерьма? Да, Регине не привыкать, но Гротт? При его положениии и сложившейся ситуации подобное унижение, как открытый вызов. Проигнорировав его тогда, полностью сконцентрировавшись на заботе о жене, он ответил на него… позже… всем… за последние полтора года сосредоточив в своих руках такую власть, что случись всё сейчас, никто и рта открыть не посмел бы…

Размышляю над тем, как повёл бы себя сам… И только тут до меня в полной мере доходит понимание беспокойства или даже страха, который может испытывать Регина по поводу наших с ней отношений. Далеко ходить не надо, отец уже дал оценку происходящему, осталось выслушать мать и готовиться к прямой атаке ближнего круга, благо он не так уж велик… Я готов.

Уже привычно сжимая папку в руке, спускаюсь вниз и получаю отчёт по Агате. На мгновение ощущаю укол совести, можно было бы захватить её с собой и передать хозяйке. Я видел, как Регина реагирует на свою «тучку», преображаясь, становясь мягче и добрее. Но, нет! Она вернется сюда… и останется здесь с Агатой и со мной!

Дочитывая информацию по Гротту прихожу к выводу — между ними никогда ничего не было. С одной стороны это позволяет расслабиться, с другой говорит о том, что ещё одна часть слухов о Регине и её погоне за выгодой сильно преувеличена. А это значит, кроме выгоды обязательно должно быть что-то ещё… И оно у нас есть! Но эти чертовы обстоятельства и её упрямство!

По пути к месту службы Гротта вновь погружаюсь в изучение досье, осталось две части — отношения Регины с Волошиным и работа с Евгением Рудовым. О последней я имею достаточно четкое представление, поэтому не к спеху. А вот Волошин… Где была её хвалёная интуиция? Погружаясь в прошлое, пытаюсь вспомнить, когда появились слухи о его садистских наклонностях. А ведь и правда, уже после их разрыва, на фоне недоумения общественности по поводу должности, которую Рудов-младший сходу предложил Регине. То есть она не посчитала нужным сохранить всё в тайне и не выносить сор из избы… Позаботилась, чтобы следующая избранница хорошенько подумала, прежде чем падать в его объятья.

Машина тормозит. Без лишних проволочек получаю пропуск и поднимаюсь в кабинет Марка. С сопровождением в два человека. Спасибо, хоть в кабинет не заходят вместе со мной, тогда бы ощущение того, что меня конвоируют, стало полным!

Короткое приветствие и предложение располагаться. Внимательно его рассматриваю. Делает то же самое в ответ. Молчание затягивается. Вспоминаю, что является главной целью моего визита и озвучиваю намерение узнать местонахождение Регины и сразу же её забрать. Несмотря на явное сопротивление, одна из его бровей всё же вопросительно приподнимается. Уточняет, понимаю ли я всю серьезность сложившейся ситуации. Честно признаю, что я нихрена не понимаю. А когда на его вопрос обрисовал ли мне Веров суть проблемы, я отвечаю отрицанием и добавляю, что вообще не в курсе, о чем речь, его вторая бровь присоединяется к первой, заставляя меня чувствовать себя полным идиотом, которому настолько не доверяют, что не считают достойным озвучить правду. Это, видимо, настолько явно написано на моём лице, что он, смотря мне прямо в глаза, поясняет, переходя на ''ты»:

— Не поэтому… Ты всё-таки не очень хорошо ещё её знаешь… Это забота, — вздыхает, отводя взгляд, — в случае с Региной… наивысшее её проявление. И пока она не примет обратного решения, любые действия бессмысленны.

Замолкает на полминуты, в то время как я перевариваю полученную информацию — ничего нового, всё то же её желание принимать решение в одностороннем порядке. Ничего, даже не сомневаюсь, что это поддается коррекции, сколько бы мне не твердили, что нужно оставить всё как есть и позволить ей быть собой. Но я видел ее и другой. Волной накатывает воспоминание, какой естественной и гармоничной она была, той, что подстраивалась под малейшие изменения моего настроения и была настолько откровенна и честна в проявлении своих чувств, что у меня до сих пор перехватывает дыхание от моментов нашей близости.

— Не буду вдаваться в подробности, — прерывает молчание Марк, — это действительно не столь важно. Если Регина посчитает нужным, она сама все расскажет. Мне потребуется около недели, чтобы убедиться, что ни у кого к ней не будет никаких претензий и это время ей лучше побыть у меня.

— Мне… НУЖНЫ… подробности… — говорю своим самым убедительным тоном.

Легкая, почти незаметная ухмылка, хотел проверить… ладно господин Гротт, спишем на издержки профессии.

— Её сводный брат, отбывающий заключение, освободился раньше срока и заявился по родственному за материальной поддержкой, в которой Регина Викторовна естественно ему отказала.

Чёрт! Мне всего лишь навсего нужно было поехать вместе с ней!

— Она впустила его?!! — этого просто не может быть! Регина, ты же…

— В том — то и дело, что нет. Ему помогли и с документами, и с прикрытием. Кто? Этим мы сейчас и занимаемся и именно поэтому ваше присутствие рядом с Региной, Богдан Александрович, — переходит он опять на официальное обращение, — может только помешать. Кроме того вам просили передать это.

Протягивает небольшой сложенный вдвое и слегка помятый листок.

Она его сохранила.

Моё предложение ей в первый день нашего знакомства. В переговорной у Рудова, когда я приехал к нему, чтобы выяснить, какого черта происходит между ним и Энджи. Регина была великолепна! Настоящий профессионал, до той встречи я слышал о её талантах только с чужих слов, но в тот день я увидел, как она работает.

Моё предложение было действительно искренним: «Дам всё, что попросишь!» И я бы дал! Возможность иметь такого работника в своей команде стоит дорого. Тогда она отказалась. И была права, я не смог бы предложить ей то, что она имела в компании Рудова, фактически полноправное партнёрство и… дружбу…

Сейчас же… она просит:

«Время…

8.01 18.00 Варвара

9.01 14.00 Елена»

(Для желающих вспомнить незабываемую встречу Богдана и Регины во второй книге «Отдай свою душу» глава 12 https://litnet.com/reader/otdai-svoyu-dushu-b80070?c=682881)

Регина!.. Ну кто бы сомневался?!! Жизнь-жизнью, а договорённости никто не отменял… Эти чертовы невесты! Пересекаюсь взглядом с Марком, уверен, что он в курсе наших дел и сейчас с немалым интересом отслеживает мою реакцию.

— Я согласен при условии, что она будет присутствовать на обеих встречах.

Прищуренные глаза и слегка поджатые губы:

— Я ей передам.

Отдаёт мне пропуск и протягивает руку. Пожимаю в ответ. Хм… Одобрение?..

Уже выходя из здания, понимаю, что все не так плохо, как казалось ещё полчаса назад. Новая сделка? Пусть так! Для неё это привычнее. От меня требуются две встречи? Будут. И как только они завершатся, Регина, мы поговорим о том, чего хочу я…

Глава 27

Регина

Холод… липкий, обволакивающий, заполнивший все внутренности и не оставляющий ни малейшего шанса на возвращение тепла. Острые прокалывания словно от сотни разом вонзившихся игл в пальцах рук и ног. Тело начинает лихорадить, крупная дрожь настолько сильна, что икры едва ли не подлетают в воздух. Сквозь шум в ушах я начинаю разбирать маты Геннадия и тут же грудная клетка отзывается болью, такой, как если бы ее хорошенько отбили чем-нибудь увесистым. Чувствую, как он сгребает мои волосы рукой и прямо за них приподнимает голову. Больно. Не настолько, чтобы заскулить, но ощутимо, чтобы поморщиться.

— Очнулась? Открывай глаза, — я не хочу, во мне сейчас только одно желание встать и убраться отсюда навсегда, из этого проклятого дома и из жизни, которая оказалась полным притворством. — Открывай глаза, — произносит он с нажимом, стоя в изголовье. Рука ложится поверх моего горла, вторая отпускает волосы и перемещается на лицо, он ловким движением просовывает пальцы мне в рот, заставляя раскрыть его и тут же фиксируя, не давая возможности его закрыть. Спустя секунду мне в язык, а потом и гортань упирается его до предела возбуждённый член, грубо, не останавливаясь ни на мгновение, он начинает долбиться в меня как взбесившийся отбойный молоток, голова бьётся о что-то твердое. Краем сознания понимаю, что я скорее всего распластана на журнальном столике… Нужно… просто… дотерпеть… но тут… он перемещает руку так, что основание ладони перекрывает мне дыхание, плотно прижимаясь к носу. Делает это намеренно. Панический ужас накрывает с головой, сковывая все тело! В который раз?!! Во второй, в третий за этот вечер?!! Пытаюсь вырваться, но сил уже нет и я опять начинаю задыха…

Резкий рывок и меня вышвыривает из кошмара… Откашливаюсь, пытаясь отдышаться… Унизительно… больно и слишком реалистично… Мои разум слишком хорош, чтобы подсовывать мне третьесортные незапоминающиеся сны. Все только по высшему разряду…

Как обычно провожу руками по глазам, вытирая слёзы. Богдан… Последние дни их не было, потому что ОН был со мной… Подтягиваю ноги, обхватывая их и упираясь лбом в колени. Учитывая всё, что произошло, Сатина, ты выбрала самый оптимальный вариант! Лучший! Но, черт, почему тогда до одури и закипания мозга хочется наплевать на все и оказаться в его объятьях. Угу… уже не могу сдерживать вырывающихся рыданий. Как он говорил? Я создана для его рук? И я срываюсь. Слёзы и всхлипы тонут в мягких внутренностях подушки, помогая приглушить моё отчаяние…

Давно нужно было это сделать. Пятнадцать минут и я готова жить дальше. Как жить? Это другой вопрос…

Прохладный душ. Планка. Растяжка.

Ещё рано, судя по всему даже для Марка. Прохожу на кухню. Стакан сока. Больше ничего не лезет. Ничего страшного, на эту неделю я гостья без выезда на работу без крайней необходимости, тем более новогодняя неделя плюс выходные в подарок, для меня не принципиально, но все равно нагрузка ниже средней. Грустно усмехаюсь. Да, как удачно все сложилось…

Возвращаюсь в спальню, открываю ноут, проверяя последнюю корреспонденцию — основная масса новогодних поздравлений. Ну куда ж без этого. Останавливаю взгляд на письме от Бени… Не открываю… Потом…

Юля?!! Быстрый клик. Общие фразы и приписка, что всё хорошо. Юлька, ну что ж ты творишь? Тут страхуешься от всего и дерьмо все равно лезет, а ты сама нашла кучу, да ещё какую и сразу в неё чуть ли не с головой!

Сатина, а как насчёт предоставить право людям делать выбор и принимать решения самостоятельно? Сама-то сильно слушала Тамару, когда она рекомендовала повнимательнее изучить прошлое Волошина? Нет. Я смотрела на его поступки и каждым своим действием, каждым днём проведенным рядом со мной он доказывал, что достоин. Более чем! Два года наши отношения были идеальны, во всём, а потом… Потом он решил, что мы достаточно крепко связаны, чтобы показать свою истинную природу и предпочтения…

Вздрагиваю… Чёрт, не хватало вспоминать об этом еще и в реале. Мало кошмаров?!! Если бы было можно, согласилась бы выжечь их из памяти даже каленым железом!

Или так, как сделал Богдан, просто заполнив часть из них собой…

Хочу, чтобы он заполнил их все…

Богдан

От Гротта направляюсь прямиком на фирму, сегодня мне нечего там делать, но возвращаться ни в дом, ни в квартиру нет никакого желания. Поднимаюсь к себе, за окном темно, а город опять купается в бесчисленном океане ярких мерцающих огней. Новый год… и это только первый день…

Сообщение от Рона — поздравления и пожелания. Поскриптум гласит: «Верю, что твоя мечта непременно осуществится, потому что кто, как не мой лучший друг заслуживает быть по-настоящему счастливым!»

Улыбаюсь и мысленно благодарю, надо бы позвонить, но настроение отсутствует, я точно уверен, что последует вопрос про Регину… А меня отбрасывает в сегодняшнее утро… в тот момент, когда она, приподнявшись на носочки, тянется ко мне и с её губ слетает признание…

Впечатываю кулак в стол, снова срываясь на себя за то, что отпустил её одну. Опускаюсь в кресло. Так… нужно добить это долбанное досье, чтобы между нами не осталось больше ничего неизвестного, потому что я намерен начать все заново. Регин, это будет только наша жизнь и больше ничья!

Геннадий Васильевич Волошин. Он перехватил её в тот момент, когда жизнь в очередной раз дала крен. Окружил вниманием и заботой, добивался её больше года и она сдалась. Бросаю беглый взгляд на фото. Да, чертовски обаятелен, у него никогда не было, нет и не будет недостатка в женском внимании. С такой внешностью и умением находить подход к женщинам никакие, даже самые шокирующие слухи, не смогут сильно повредить его репутации. Урон ему принёс крах бизнеса и изучая эту историю со стороны, можно с уверенностью сказать, что желание заполучить Регину в качестве высококлассного специалиста было определяющим, отношения для него были вторичны. А для неё? Их совместное фото с какого-то пафосного мероприятия. Он в смокинге, она… счастлива — улыбка, искры в глазах, такое не сымитируешь… Темно-синее платье в пол, распущенные волосы… ещё длиннее, чем сейчас. Чувство ревности, перекрывается холодным удовлетворением… Всё это в прошлом, а я видел ещё более яркий блеск её глаз рядом со мной, для меня. Одним движением разрываю фото по вертикали, отправляя изображение Волошина туда, где ему самое место.

Как только Регина приступает к работе, волошинский бизнес начинает развиваться с невероятной скоростью. Привлечение инвестиций, новых клиентов, расширение сферы деятельности — полностью её заслуги. Рост доходов. Просматриваю список его собственных вложений. Да, и это тоже Регина. Улыбаюсь, потому что вижу сходство со своим собственным началом пути в инвестировании. Третий год их знакомства и вот тут появляется первый тревожный звонок. А потом второй, третий… Почему она не прервала отношения сразу же? Как Артему удалось раздобыть эту информацию? Сейчас Регина в состоянии полностью стереть подобные факты, но они всё ещё доступны, а значит, скорее всего это её воля, чтобы заинтересованные смогли выяснить правду. Оставленные кусочки пазла для тех, кто захочет увидеть цельный портрет господина Волошина. Благородно… Фото отпечатков пальцев на её шее, кровоподтеки на руках и бедрах, медицинское освидетельствование, которому не был дан дальнейший ход.

Не понимаю!

Напряженно пульсирующие виски не дают сосредоточиться. Регина Викторовна, на тебя это не похоже! Он бы не сумел удержать тебя против воли, даже тогда, а это значит… были чувства, более глубокие, чем представлялось мне до этого… С силой захлопываю папку, отпихивая её на край стола… Чёрт! Это сложнее, чем я думал. Не удивительно, что такие отношения оставили след в её памяти, насколько глубокий одному богу известно… И тут же со стыдом осознаю то, о чем она говорила мне сегодняшним утром. В голове появились мысли, как легко бы все было, не будь этого её прошлого. Герасимов, а ты точно потянешь?.. — издевательски интересуюсь у самого себя. — А то вон, невесты и у них если не чистый лист, то уж точно хвосты покороче…

Нет!

Спустя мгновение меня охватывает такое отчаянное желание услышать её голос, вариант обнять и вдохнуть её запах гоню прочь, чтобы не сорваться… Терпение, Богдан Александрович… Бери пример с Верова. Ага и в сорок-пять еще ни разу не будь женат… Зато с детьми и внуками… Нет, Регин, такого терпения от меня ты не дождешься!

Последнее усилие. Открываю досье и дочитываю оставшуюся часть волошинского периода жизни Регины.

— Бл. ть! Ещё и это! — вздрагиваю от охватившего тело озноба, упираюсь лицом в ладони и провожу ими ото лба до затылка, пытаясь понять, за что на ее долю выпало столько испытаний….

Регина

Работа… именно в ней я всегда находила спасение, погружалась, растворялась, выстраивала параллельный мир, где не было места боли и одиночеству, где во мне нуждались и были благодарны. Самообман? Да! Не я, так кто-нибудь другой… Незаменимых людей не бывает… Но это единственная часть моей жизни, в которой я прочно стою на ногах. Плата за эту уверенность? Бешенный график учебы и работы в годы студенчества, когда сон запоминался лишь прикосновением и отрывом головы от подушки. Отношения? Влюбленность? У меня не было на них времени, я должна была стать лучшей, чтобы отстроить свою жизнь с нуля. Мне некуда было возвращаться, меня никто нигде не ждал и это было лучшим стимулом.

А потом благодаря Тамаре в моей жизни появился Олег. Заметил, оценил, позволил стать частью своей семьи. Я была готова и к большему, но он жёстко и практически сразу расставил точки на «i», не позволив мне «портить себе жизнь». Это мало чем помогло, потому что рядом с ним все мужчины казались какими-то блеклыми, мелочными, скучными. А потом он ушёл… и я опять осталась одна… Снова…

Отвлекаюсь от работы и своих воспоминаний.

Звонок от Жени:

— С Новым годом, мой самый незаменимый и ценный помощник! Надеюсь, пропуск нашей новогодней вечеринки полностью себя оправдал? — счастливый, радостный голос.

— Полностью, самый лучший босс на свете! И тебя с Новым годом! Ну и, конечно же, твою будущую семью! — впервые за почти сутки по венам растекается тепло и что-то похожее на нежность вторит ударам сердца глубоко внутри.

— Спасибо, Регина! Просмотрел отчёты, всё отлично, наши партнёры в восторге от отдыха, так что ваш с Киреевым план оправдал себя! И, Регин, сейчас нет необходимости в твоём присутствии, так что твой отпуск действителен.

— Хорошо, Женя, я буду иметь в виду… — выдавливаю слова согласия, чувствуя себя так, как будто лишаюсь единственной оставшейся опоры.

— Регин? Все в порядке? — интонация мгновенно меняется, голос становится серьёзным и сосредоточенным.

Собираюсь с силами:

— Все нормально, Жень!

— Если что-то…

— Я помню, милый, — прерываю и слышу недовольное фырканье на том конце трубки и это не он. — Энджи, и тебя, дорогая, с Новым Годом!

— Спасибо, Регина Викторовна! — приглушенный, но от этого не менее звонкий голос Эндж. — И вам всего хорошего!

— Я на связи, Жень.

Прощаемся, а на заднем фоне слышен заливистый детский смех.

Детский…

Все внутри сжимается от острой пульсирующей боли…

Моему малышу было бы уже два с половиной года…

Случайность, которая произошла тогда, когда я практически приняла окончательное решение расстаться с Волошиным. Уйти, подыскав достойную замену себе для ведения его дел.

В промежутках между приступами его истинных желаний, он оставался все таким же идеальным, абсолютной реализацией моей мечты о близком, родном человеке, отношения с которым строятся на таком же абсолютном доверии. Я доверяла, он манипулировал — точно, расчетливо, хладнокровно. Ему нужны были деньги. Я зарабатывала их для него. Ему нужна была покорная женщина, он знал, как заставить меня быть и такой. Будь он более осторожен, аккуратен и тереплив, возможно, я до сих пор бы покорно сидела возле его ног. Но, к счастью, его истинные желания выходили из под контроля чаще и наносили действительно ощутимый вред моему здоровью, чтобы я не задумывалась о разрве.

Беременность поставила точку в наших интимных отношениях, но работа все ещё была на мне, а Геннадий вернулся опять к своему идеадьному образу заботливого и щедрого во всех отношениях мужчины. Все девять месяцев я проходила достаточно легко, но перед самымии родами анализы дали сбой и… ещё одно событие, которое время от времени всплывает в моих кошмарах… Тогда я выкарабкалась только благодаря… Глаше и работе. Первая, подхватив под руки, заставила меня все-таки встать с кровати и почти две недели была рядом, вторая придала хоть какой-то смысл жизни… Волошин был недоволен моим состоянием и падением доходов из-за моего же нежелания лично участвовать в важных переговорах и встречах.

А через полгода я получила первое предложение послать Волошина ко всем чертям от Евгения Егоровича Рудова.

Львёнок… прости меня… я не смогла тебя уберечь…

Глава 28

Богдан

Суббота. Вечер. Неделя пролетела в череде каких-то суматошных дел, которые я с маниакальным рвением организовал себе сам. Праздничную неделю никто не отменял и об этом постоянно приходилось вспоминать, особенно в тех случаях, когда желание спустить всех собак на отсутствующих специалистов, консультация которорых мне требовалась незамедлительно, превышало все немыслемые пределы.

Агата… Я настолько привык к её внимательному, глубокому взгляду и тихому гулкому урчанию у меня на коленях, что вариант провести ночь в городской квартире раз за разом отпадал сам собой. Вчера же мне вообще пришла потрясающая мысль взять её с собой на работу… и только обескураженный взгляд управляющего, которому я озвучил своё намерение, привёл меня в чувства…

Регина… Её единственное сообщение за всю неделю то, в котором указано место встречи с первой невестой. Открывая его я ожидал чего-то другого? Да! По меньшей мере: «Давай встретимся!», а еще лучше «Забери меня!»

Воспоминания подкрадываются незаметно, их удары мгновенно достигают цели, не позволяя спокойно и трезво мыслить. Одно из них о том октябрьском дне, когда мы вместе приехали навестить Федора после его чудесного спасения из рук похитителя, а следом… Она была мне интересна, как необычайно эрудированная и образованная женщина, привлекательная, но не более того. Когда я услышал хлопок, увидел резкий рывок назад, замершие в непонимании глаза, а затем пятно крови расползающееся по светлой ткани пальто и её подгибающиеся ноги… Единственной мыслью тогда было — какой ублюдок посмел даже просто задуматься над тем, чтобы причинить ей вред, такая женщина достойна долгой, яркой, насыщенной жизни… Сейчас же… удары сердца набирают темп, мне достаточно осознания того, что она моя женщина и я понимаю, что уничтожу любого, кто просто посмеет косо взглянуть на неё. Последние дни были посвящены в том числе и усилению безопасности дома и фирмы, в чем немалую помощь мне вновь оказал Иван Сергеевич. Да, благодаря моим недолгим отношениям с Энджи, я получил намного больше, чем от них самих. Вот и знакомство с Региной… которое началось с тех самых невест предложенных на замену, на встречу с одной из которых мне сейчас и предстоит отправиться.

Букет цветов, небольшой, ни к чему не обязывающий подарок. Единственная причина по которой я согласился продолжить этот фарс, желание Регины сохранить свою репутацию свахи. Что в общем-то тоже под большим вопросом, потому что как только я побываю на этих двух встречах и наша договоренность будет выполнена, я тут же публично оповещу всех окружающих о статусе наших отношений. И в этом я буду категоричен. Прости, Регин, но по другому никак.

Недолгое ожидание в ресторане и, наконец-то, моя мечта, взрощенная и заботливо подпитываемая всю неделю, исполняется.

Она. Собранные волосы. Минимум макияжа. Строгий безликий деловой костюм. Такая она впревые. Почти прозрачная, словно кто-то провёл рукой по её лицу и снизил яркость. И тем сильнее мне хочется послать всё на хер, как можно плотнее прижав её к себе, вдохнуть запах ставший уже практически родным и оказаться дома. У нас… Один на один…

— Добрый вечер, Богдан Александрович, — слегка осипший голос выдаёт её волнение, которое тут же усиливает и моё. Желание дотронуться и коснуться её кожи становится просто невыносимым. И я решаюсь, при том, что более чем уверен в наличии заинтересованных наблюдателей в зале. Обхожу столик приблизившись к моему, пусть и чуть потускневшему, но такому тёплому солнцу, подхватываю руку и прижимаю к губам. Родная… Любимая…

Глаза. Спокойны и холодны. Она умеет держать себя в руках. Хорошо. Пусть пока так. Перевожу взгляд на девушку.

Хм… Она, и правда, мила. И да, она именно тот тип женщины, который я предпочитаю… Предпочитал… Немного ниже и тоньше Энджи. Насколько помню спорт не в приоретете, но так или иначе все равно присутствует в её жизни. Глаза?.. Смотрят на меня с любопытством, но не оценивают. Взгляд не заинтересованной девушки, ребёнка. Да она и по сравнению с Энджи выглядит младше, хотя они одногодки.

— Варвара? Очень рад встрече! — протягиваю руку, но иначе, всего лишь для рукопожатия. Она же быстро делает шаг навстречу, впечатываясь в мою грудь, приближаясь к лицу и впиваясь коротким, но ощутимым поцелуем мне в шею.

— Ну, здравствуй, Богдан, — тихо и с явным намерением зацепить.

Зачем? Она знает правила первой встречи, к тому же частный английский пансион — это та ещё школа жизни. Некоторые действия доведены до такого автоматизма, и чтобы нарушить их требуется приложить изрядные усилия. Подобное приветствие как раз из запретного списка. Своя игра, Варвара Найдёнова?

Любопытно…

Сжимаю её локоть, отстраняя и одновременно разворачивая, ногой подталкиваю стул, усаживая черезчур активную Вареньку за стол. Ловлю её восхищенный взгляд. Только этого не хватало! Отодвигаю стул для Регины, приглашая её присесть, движение воздуха и я как сумасшедший токсикоман пытаюсь уловить едва различимый аромат ириса…

Возвращаюсь к Варваре, присаживаясь рядом.

Делаем заказ и в его ожидании начинаем общение, спустя пять минут которого я понимаю, что все вопросы и ответы моей «невесты» носят более чем провокационный характер. Лицо Регины потихоньку вытягивается, я же наоборот успокаиваюсь — ей нужны мои эмоции, причём не самые лучшие… Проверка насколько далеко я могу зайти в своём гневе? Наслушалась историй о моей ауре и хочет увидеть её воздействие воочию? Кстати, а ведь в последнее время я с лёгкостью удерживаю её под контролем. Краем глаза ловлю на себе внимательный взгляд Регины, который она сразу же отводит. Да нет! Она не могла одобрить подобное поведение, абсурд! Любой бы нормальный человек уже после третьего вопроса задумался о Варином воспитании, точнее об его отсутствии. Регина предпринимает попытку прервать свою подопечную, но получает жесткий агрессивный ответ. Ну нет, Найдёнова, этого я терпеть не намерен! Пара коротких, но емких по своему значению фраз — опять вспышка неподдельного интереса в её глазах и серая клубящаяся предгрозовая тьма напрочь вытеснившая голубой цвет. Быстрый взгляд на Регину, мгновенная вспышка ревности и плавный откат — Варвара вздыхает и откинувшись на спинку стула гаснет.

Да, Регина Викторовна, спасибо, как вы там говорили — идеальная домашняя девочка, обладающая отличной стрессоустойчивостью?

— Регина Викторовна, — абсолютно нормальным спокойным голосом продолжает Варенька секунд через тридцать, вооружившись вилкой и ловко насаживая на неё кусочек мяса. — Вы же понимаете, что я вправе поднять вопрос о вашей компетентности? Мне удивительно, что при вашем опыте, — кусочек безжалостно отправляется в рот и подвергается тщательному методичному пережевыванию, — вы все же рискнули предложить кандидата, с которым вас связывают отнюдь не деловые отношения.

С укоризной смотрит сначала на неё, затем на меня. Абсолютное сходство с ребёнком, у которого отобрали леденец! И тут же образ бьётся вдребезги:

— Но, я думаю, мы сможем договориться о компенсации, — выдаёт это ангелоподобное, но, как оказалось, вполне себе приземленное дитя. Хм… даже интересно во сколько оценят сорвавшегося с крючка меня.

Какое-то замешательство в глазах Регины и оно явно не связано с обвинением Варвары, поскольку ее взор устремлен куда — то за мое плечо. Медленно оборачиваюсь и вижу целенаправленно идущего к нашему столику Рудова. И это не Женя… Не успеваю даже отреагировать, а он уже нависает над Региной и злобно цедит сквозь зубы:

— Сатина, бл. ть! Какого хера ты повзоляешь себе лезть в мои дела?!! Ты думала, я не узнаю, с чьей подачи мне перекрыли южно-американский канал?

Его рука тянется к её волосам…

Никто не смеет трогать МОЮ женщину!

К черту разницу положений! Силовое преимущество на моей стороне и я им пользуюсь, ещё окончательно не понимая, как буду выкручиваться, когда подоспеет его охрана из трех человек. Но пока я дышу, к НЕЙ не прикоснется ни один урод!

Просто оттягиваю его от неё, полностью заслоняя Регину собой.

— Егор Андреевич, если у вас какие-то претензии к Регине Викторовне, я готов их с вами обсудить.

Не уверен, что он меня знает. Красные, воспаленные, прищуренные глаза, до предела напряжённые мышцы шеи. Да, Регина явно постаралась обеспечивая ему проблемы… Чёрт, Регин, ну ведь и правда, куда ты лезешь?!!

— Ты знаешь, как заставить её отозвать проверку? — смешок полный сарказма.

Голос из-за моей спины абсолютно уверенный в своей правоте и предпринятых действиях:

— Верни Вострикову и я подумаю, чем смогу тебе помочь.

Бешенство во взгляде и Рудов предпринимает ещё одну попытку добраться до Регины в обход меня.

Не позволяю.

— Сатина-а-а… — он уже готов разразиться новой порцией ругательств, но тут… на его плечи сзади плавно опускаются ладошки Вареньки Найденовой, вставшей из-за стола и без каких-либо опасений присоединившейся к нашей весьма эмоциональной беседе.

Смотрю и не верю своим глазам — она в полном восторге!

— Егор Андреевич, ну что же вы так напряжены? Любые разногласия всегда можно решить путём старых, добрых переговоров, — она оказывается умеет и так… Хм… на мою долю таких любезностей не выпало. Был слишком спокоен?

— Что за?!! — резко развернувшись сбрасывает её руки, замахиваясь своей для удара и… замирает…

Я тоже.

Это уже не просто восторг, она смотрит на него как божество и земное воплощение своей мечты.

— Герасимов, — опять оборачивается ко мне, — что с Веровой не прокатило, решил вообще в педофила заделаться? А ты, соплячка, — поворот к Найденовой, — думай своей башкой, прежде чем соваться в разборки взрослых! Сатина! — опирается руками на стол, все же встречаясь с ней взглядом. — Разберись сама со своей Востриковой, я её на цепи не держу! У тебя пара суток, не захочет возвращаться, прикажу просто вышвырнуть её из бригады прямо в джунглях. Всё!

Через минуту мы опять как ни в чем ни бывало сидим на своих местах.

— Так вот… — невинно хлопая глазками, возобновляет прерванный разговор Варенька, — я решила по поводу компенсации, Регина Викторовна… Хочу свидание с Егором Андреевичем… настоящее! — голос приобретает стальной оттенок, полностью подтверждая серьезность её намерения.

— Каким образом ты это проморгала? — не могу отвести от Регины глаз, если не прикоснуться, так хотя бы насмотреться!

— Ты не поверишь, но не было даже намека на что-то подобное, все данные тестов и анкет идеально совпадали с ее поведением и психологическим портретом! Более того, я лично беседовала с ней три раза, а я умею это делать, можешь не сомневаться.

Мы говорим о вещах, которые меня совсем не волнуют, мне уже нет совершенно никакого дела до Варвары с её нездоровыми пристрастиями. Я хочу Регину здесь и сейчас! Заставить её кровь ускорить свой ток, чтобы кожа разрумянилась и начала светиться так, как было в пиковые моменты нашей близости. Мне не требуется объяснение причин поведения девчонки с искалеченной психикой, мне нужно, чтобы единственными звуками между мной и Региной были стоны желания и наслаждения срывающиеся с её губ!

— Богдан! Ты меня не слушаешь! — пытается привлечь моё внимание, помахивая рукой у меня перед носом.

— Ты права, не слушаю. Я не видел тебя целую неделю и мне совершенно не интересны чужие проблемы, потому что я хочу решить нашу! Регина, — тянусь через стол за её рукой, — поехали домой, я знаю, что все основные разбирательства по твоему делу завершены, я говорил с Марком.

Мне удаётся дотронуться до её пальцев, но она тут же прячет руку под стол.

— Богдан… пожалуйста! Мы же договорились! — улавливаю испуг в её глазах.

— Милая, ты же видела, что произошло сегодня, никаких гарантий, что подобного не произойдёт завтра, смысл попусту растрачивать время? Время, которое может быть только нашим!

— Богда-а-ан, ты не представляешь сколько времени мне потребовалось, чтобы заработать свою репутацию, — поджимает губы, нервно пытаясь заправить несуществующую прядь за ухо. — Я не хочу, чтобы она разрушилась из-за прихоти какой-то девчонки.

— При чем тут прихоть? Если отбросить требование компенсации и то, что она попросила в качестве неё, правда на её стороне, ты действительно предложила заведомо неподходящего кандидата.

Отблеск молнии в глазах, была бы возможность, чтобы надо мной прозвучал настоящий раскат грома, она непременно ей воспользовалась бы. Поднимается, шумно отодвигая стул.

— До завтра! — и опять уходит от меня, не дожидаясь ответа… как тогда… в кафе её друзей. Но тогда на это были объективные причины. Сейчас же…

Всё, Регин, у тебя остаются одни сутки ни часом больше, ни часом меньше! Моя часть договора будет исполнена в лучшем виде и мы, родная, приступим к реализации твоей, а по ней ты переходишь в моё полное распоряжение. И уж поверь мне, я распоряжусь тобой наилучшим образом!

Глава 29

Регина

Ухожу, через силу заставляя себя делать каждый шаг и не позволяя замедлиться ни на секунду. Невыносимо… потому что больше всего сейчас мне хочется вернуться, дотронуться и раствориться в нём! Навсегда! Бо-о-оже, как же я соскучилась…

На выходе от стены отделяется мой охранник приставленный Марком, второй ожидает снаружи в машине.

Регина Викторовна, ваша встреча с Рудовым… Я обязан отчитаться перед Марком Алексеевичем.

— Всё нормально, Владимир. Я обговорю с ним это. Спасибо!

Марк, и правда, совершил невозможное, всего лишь за неделю разобравшись с моей непростой ситуацией. Осталось только дождаться официального подтверждения решения суда. Не хочу думать, во что это все вылилось бы не будь у меня подобных связей…

Охрана мне больше не нужна, сегодня я возвращаюсь домой. Звонок Марку по поводу встречи и упоминание Егора, информации ровно столько, чтобы у него не возникло желания оставить меня у себя ещё на пару недель. Настаивает, чтобы охрана осталась до завтра. До завтра, так до завтра.

Захожу домой, прощаясь с Владимиром. Никогда ещё моя квартира не выглядела такой пустой и… чужой… По привычке взглядом пытаюсь обнаружить Агату. Как он сказал? Приезжай и забери её… Я не могу! Прижимаюсь к стене и медленно сползаю по ней вниз, ощущая её пробирающий до мозга костей холод. Мне нужно довести дело до конца. Я делаю так всегда! Но рядом с ним… все дела теряют свою значимость и важность… и я не знаю как с этим жить… Я не умею по другому…

Тяжелый, не принесший покоя сон. Ещё… один… день… А что потом?.. Страх, что всё пойдёт не так, как хотелось бы… А как?..

Богда-а-ан, что ты со мной делаешь?!!

Заезжаем за Еленой. Юнна, свежа, мила. Прямо как и Варвара до её вчерашнего феерического представления. С опаской косится на моих охранников. Уверяю, что волноваться не о чем. Скептический смешок. Та-а-ак… Что ж вы, девочки, все такие талантливые. Актриса на актрисе…

Богдан. Расслаблен, но при этом серьезен. Сегодня ни одного лишнего движения в мою сторону… А мне так хотелось… так… как вчера… До скрежета стискиваю зубы, когда лишь слегка отодвинув мне стул, он полностью фокусирует своё внимание на Елене. И их беседа даже отдаленно не напоминает вчерашний кошмар с Варенькой. Легко, непринужденно… Да, он умеет и так, хотя крайне редко с чужими людьми. Но вот ОН и она и у них ВСЁ хорошо! Так, как я ему и обещала… тогда давно, словно в другой жизни, когда хотела, чтобы он отстал от Энджи и Жени, ушёл и был по-настоящему счастлив…

Вижу как на глазах развеиваются опасения Елены, красивые губы лишь слегка подкрашенные блеском, все чаще растягиваются в очаровательной улыбке… Сердце начинает пропускать удары, а руки охватывает мелкая дрожь. Сатина, где же твоя уверенность в собственной неотразимости? На твоей стороне опыт? Да… Окрутить, вскружить голову, заняться любовью… А дальше? А дальше пустота и отсутствие доверия, которые оставил мне в «дар» господин Волошин…

Звонок. Богдан отвечает. Его мать. Несмотря на прохладные отношения с родителями, он примерный сын и речь идёт об их регулярных встречах. Обещает навестить в ближайшее время… Нет. Сегодня. Сейчас. Выдыхаю с облегчением. Пытка окончена.

Что?!!

— Лена, — он пользуется самой соблазнительной интонацией своего голоса, понижая его до запретного уровня, — буду очень рад, если присоединитесь ко мне в поездке. Дом родителей находится в очень живописном месте, уверен, что вам понравится!

Нет, милая. Ты же не Варенька! Принимать приглашение на первом свидании? Ты умница и не только знаешь, но и следуешь правилам этикета.

— С удовольствием, Богдан!

Я что-то пропустила, когда это он успел потерять своё отчество?!!

— Отлично, — довольная улыбка Елене и прямой колкий взгляд на меня. — Регина Викторовна, отдельная благодарность вам за эту встречу. Свяжусь с вами позже.

Подхватывает её под руку и я остаюсь одна…

Одна… На часах восемь… Что можно делать в гостях чертовых пять часов?!! По отсутствию звонка от матери Елены, там всё прекрасно… Ещё чуть-чуть и стекло бокала в моей руке пойдёт трещинами… Дыши, Сатина, ревность это плохо! Очень плохо!

Звонок в дверь. Без предупреждения. Разрешение есть у Верова, Жени и… Богдана. Срываюсь с места, подлетая к двери. По ощущениям сердце тянет словно магнит стремящийся соединиться со своим разноименным полюсом. Распахиваю дверь:

— Бо…

— Нет, Сатина, я не Герасимов. Будь добра, предупреди его сейчас, что будешь отсутствовать как минимум неделю! Мне не нужны его нападки. А у меня как раз образовалась пара дел, занявшись которыми, ты сможешь загладить свой прокол!

Одним движением он оттесняет меня из прохода, по-хозяйки входя в квартиру.

— Ну! У тебя полчаса, мы вылетаем через час! Возьмешь только то, что успеешь. Время пошло!

— Егор, какого хрена? И как тебя вообще пропустили сюда?

— Регин, ну, что ты как маленькая? — садится на край столика перед зеркалом. — Работа на правительство, знаешь ли, позволяет открывать любые двери. Хватит лупать глазами, у ОМОНа и так полно дел, не заставляй их больше положенного пугать твоих соседей.

— Куда?

— Как прилетим, узнаешь!

Судорожно набираю номер — ОН не доступен…

Богдан

Открываю дверь, помогая Лене сесть в мою машину. Все прошло идеально — ещё три-четыре часа, я вернусь и просто ЕЁ заберу. И пусть только попробует заупрямиться! Я уверен, что выбрал правильную тактику и осечки не будет.

Лена довольна, весело рассказывает какие-то забавные вещи произошедшие с ней во время учёбы в университете. Плавный поворот шеи, светящиеся глаза, она легко откидывает волосы за спину, радостно и открыто улыбаясь.

Чёрт! Я не думал, что будет так сложно.

— Лена, не будешь против, если мы перейдем на «ты».

— Конечно, нет! С удовольствием! — её улыбка становится еще шире. — Даже не думала, что с тобой, Богдан, будет так легко общаться. Все-таки слухи такое дело…

— Лен, как раз о слухах, — перебиваю её, потому что не хватало еще, чтобы она сейчас начала осыпать меня комплиментами. — Ты в курсе, что говорят о нас с Региной?

— Конечно, я даже видела видео вашего танца на благотворительном вечере. Красиво! Очень! Но у Регины Викторовны по другому и не бывает, она всегда блистает! Не уверена, что у меня получится так же хорошо, но ты же меня научишь?

Бл. ть… Девчонка… Обычная нормальная девчонка…

— Лена… — притормаживаю, паркуясь на обочине. — Я приношу тебе мои извинения… — пытаюсь подобрать слова, чтобы вся эта ситуация не выглядела настолько паршиво.

— Это всё правда? — её лицо мгновенно теряет оттенки становясь серым и безучастным.

— Да.

— Без шансов? — в её вопросе все-таки слышится слабый отголосок надежды.

— Я собираюсь делать ей предложение. В самое ближайшее время.

— А она примет? — не даёт мне ответить. — Это же Реги-и-ина Ви-и-и-кторовна! — пафосно закатывает глаза.

— Примет, — а если не примет, не выпущу её из под себя, пока не примет. Да!

Отворачивается к окну и интересуется глухим потухшим голосом:

— Ты хотел, чтобы она ревновала?

— И это в том числе.

— И ты готов будешь жить с такой женщиной? — а вот это уже не её слова, то, что скорее всего слышала от старшего поколения.

— Уже готов.

Хмыкает и выдаёт:

— Повезло ей… Мне — нет…

— Брось, тебе двадцать один. У тебя…

— Богдан, — прерывает нервным смешком, — у меня единственный вариант: выйти замуж за состоятельного человека, который поможет хотя бы частично решить финансовые… и не только… проблемы моей семьи.

Так… И когда же, Регина, ты собиралась мне об этом сообщить? Хотя, что-то такое было… выгода для обеих сторон…

Всю оставшуюся часть пути Лена делится подробностями о ситуации, в которую вляпался её отец и заставил всю семью расплачиваться по своим же счетам. Прикидываю, что и моя помощь в решении данной проблемы не будет существенной. Регина и её связи? Морщусь при одном упоминании об этом! Хотя… Марк, теоретически мог бы, если не полностью разобраться, то уж точно поспособствовать выводу Лены из этого дерьма. Интересно узнать его цену…

Выговорившись, моя спутница замолкает. По расслабленному, ненапряженному лицу заметно, что ей стало действительно легче. Пусть хоть так.

Предлагаю развернуться и отвезти её домой. Отказывается, аргументируя, что раз уж мы почти приехали, в этом нет никакого смысла, а подышать свежим воздухом и вкусно поужинать — отличная идея.

Перед тем как зайти, определяем линию поведения, которая устраивает нас обоих.

При виде Лены у отца загораются глаза. Несмотря на всю херовость положения, её отец может быть очень полезен моему.

Мама выглядит как-то странно — не хуже и не лучше, просто по-другому. Внимательно следит за Леной и её общением с отцом, время от времени бросает на меня изучающий взгляд, а когда наступает время десерта извиняется перед моей спутницей за то, что похитит меня на несколько минут. Гневный взгляд отца… Раньше этого было бы достаточно, чтобы она тут же изменила свои планы, но не сейчас. Проходим в кабинет, и первый же вопрос бьёт прямо в лоб:

— Зачем она тебе? — это про Лену. — И что между тобой и Региной?

Однако…

Сама она никогда не вмешивалась в мои отношения. Всегда только с подачи отца и полностью поддерживая его линию поведения. Но сейчас похоже это её собственная инициатива и, судя по всему, не одобренная отцом.

— Мам… тебе не кажется странным требовать от меня объяснений, даже не поинтересовавшись причиной моей встречи с Еленой?

— Я знаю причину, сын, — ого… «сын»… это что-то новенькое, — меня волнует, как ты поступишь в данной ситуации? — замечаю, как она нервничает, отбивая ногтями дробь по подлокотнику кресла.

У меня нет никакого желания откровенничать, но рано или поздно их нужно будет поставить перед фактом… И раз уж она сама начала этот разговор…

— И что же это за причина? — устраиваюсь в кресле поудобнее, готовясь к потоку помоев, тщательно собранных по светским мероприятиям и встречам.

— Планы на женитьбу и повышение твоего статуса и положения в обществе, — хмурит брови, закусывает губу, несправляясь с волнением.

— А это повод для переживаний? Разве я не действую в соответствии с чётко озвученными требованиями отца?

Отводит глаза, как-то слишком скорбно вздыхая и съеживаясь. Но через секунду взгляд опять направлен прямо на меня и голос приобретает уверенный, бескомпромиссный оттенок.

— В том-то и дело, мне всегда казалось, что ты достаточно умён, чтобы в этом вопросе не идти у него на поводу. Богдан, ты сотни раз доказывал, что имеешь свою голову на плечах и отлично ею пользуешься.

Не могу отделаться от желания посильнее встряхнуть головой, сморгнуть и убедиться, что не стал жертвой зрительных и слуховых галлюцинаций.

Она меня похвалила?..

— И как же по твоему я должен поступить? — жду этот ответ, как действительно что-то важное, что способно перевернуть с ног на голову многие мои представления.

— НЕ должен. Я хорошо тебя знаю, сын.

Не могу сдержаться, шумно ухмыляясь.

Резко отворачивается, словно от пощёчины, приподнимая голову вверх, как будто пытаясь сдержать… слёзы?.. Часто моргает и пересиливая себя вновь смотрит на меня каким-то болезненным, тоскливым взглядом.

— Имеешь право. Но это не меняет сути дела. В браке без чувств ты превратишься в агрессивного, нетерпимого циника.

В очередной раз перебиваю:

— В отца? Но это совсем не мешает вашему с ним браку считаться одим из самых успешных и крепких. Потому что у вас есть чувства?

Теперь её очередь ухмыляться:

— Да, а еще потому что у меня всегда присутствовал запредельный уровень терпения, помимо страха за твоё и за своё будущее.

Цепляюсь за личное.

— При чем тут моё будущее?

— С любовью отца мне в нагрузку досталось ещё кое-что… Его же безумная ревность… На первых порах это было даже волнующе, грело девичье сердце, которое трепыхалось от восторга при фразах «только моя» и «не смей даже глаз на него поднять», а потом… — замолкает, собираясь с силами, чтобы продолжить. — Потом появился ты… и был практически сразу же занесен в список соперников…

Уже не отворачивается, а открыто стирает слезу скатывающуюся из внешнего уголка глаза.

— Я до сих пор не понимаю, что должно быть в голове у человека, чтобы испытывать подобные чувства. Но факт остаётся фактом, как только он видел хоть толику большего проявления чувств и заботы о тебе, мгновенно приходил в ярость. Поэтому к твоему сознательному возрасту я уже была вышколена и выдрессирована жить без проявления излишнего участия к своему собственному ребёнку… — руки судорожно стискивают подлокотники.

Что?..

Только что услышанное кружится в бешенном водовороте мыслей, не желая усваиваться.

— Когда я стала замечать, что он начал специально задевать тебя… Просто так, чтобы посмотреть на реакцию, а она у тебя была… поняла, что нужно что-то делать. Частная школа… Это была моя идея. Подбирала особенно тщательно, чтобы не было тупой муштры и чтобы у тебя были все шансы вырасти психически уравновешенным человеком.

Не нахожу ничего лучше, как презрительно спросить:

— И как? Я оправдал твои ожидания?

— Богда-а-ан… — подаваясь вперёд, закрывает лицо руками. — Я понимаю, ты имеешь право на подобные чувства, но у меня не было выбора. Я могла попытаться уйти, но ты знаешь отца, он никогда не выпускает из рук того, что считает своим.

Это правда. Никогда. История с одним из его пресс-секретарей, который решился покинуть отца до того, как перестал быть ему нужным. Отец перекрыл ему все каналы, с маниакальным интересом наблюдая, как мечется в поисках источника для существования ещё недавно бывший столь успешным высококлассный специалист. Он фактически вынудил его покинуть страну.

Что он сделал бы с мамой?

Холодный озноб охватывает спину.

— Ты — другой! И я не задумываясь отвечу на твой вопрос — да, ты не проосто оправдал мои надежды, ты продолжаешь их оправдывать меняясь и становясь ещё лучше, именно поэтому мне не хочется, чтобы в погоне за призрачной выгодой ты потерял возможность стать по-настоящему счастливым.

Как же чертовски сложно… Что-то подобное, я хотел услышать от неё всю свою жизнь, но это настолько непривычно… что больше смахивает на сон, чем на вмиг изменившуюся реальность. А мой скептически настроенный разум шепчет — не верь, все не может быть настолько просто.

— Хорошо, мам. И каким же ты видишь счастье для меня?

— Я наблюдала за тобой чаще, чем ты можешь себе представить, сын. И я ни разу не видела, чтобы ты так смотрел ни на одну из своих подруг. Я не знаю, ЧТО ты должен сделать, чтобы ОНА решилась принять твое предложение… Но если я смогу хоть чем-то помочь… Я сделаю всё от меня зависящее!

ЧТО?!!

— Ты о ком? И что за предложение? — сдерживаюсь, чтобы не выматериться здесь же. Эмоции удивления, озадаченности и полного ох. ения!

— О Регине и твоих чувствах к ней, которые написаны огромными буквами у тебя на лбу. И я… невероятно рада за тебя… Честно… Богдан…

Улыбается, плотно сжав губы, тщетно пытаясь скрыть бушующие в душе эмоции.

— Мам… мне нужно немного времени… я…

— Все нормально, я не ожидала, да и не ожидаю, что ты простишь меня…

— Что изменилось, мам? Ты попросила приехать именно сегодня… срочно.

— Я подала на развод… и собираюсь по завершении ужина сказать ему об этом. Извини, что втягиваю тебя в наши с ним дела, но я хочу уехать с тобой. Не беспокойся, у меня есть, где остановиться.

И опять из меня лезет дерьмо доведенное до автоматизма общественными установками:

— У тебя кто-то есть?

Горький смешок:

— А если и так? Осудишь?

— Нет, просто пытаюсь понять, кто сможет тебя защитить, когда он пустит в ход все возможные связи и средства, чтобы вернуть тебя!

Прикрывает глаза и я замечаю насколько она устала.

— Я обратилась к Ирме… Другого выхода я не вижу. Мой адвокат сказала, что шансы уйти живой у меня есть, хотя зад может остаться голым, но хотя бы целым, я согласна и на это. Сейчас у тебя достаточно сил и средств, чтобы он не смог надавить на меня через тебя, а я… Я всегда знала, что смогу протянуть до конца без любви, верности, душевного тепла, но вот без уважения… никак. На Новый год он уничтожил и его.

— Что он сделал? — мои пальцы медленно начинают собираться в кулаки, к матери у меня может быть множество претензий, но то, что она всю свою жизнь делала для отца!

— Это только между нами, Богдан, просто, чтобы ты знал, что это не моя ничем не подкрепленная блажь, как собственно и будет выглядеть мой поступок для подавляющего большинства.

— Чем я могу тебе помочь? Финансы? Что с ними?

— Я долгое время была наивной, сын, но никогда не была дурой, — огонёк гордости в глазах.

— Моё предложение о доме в силе, мои двери всегда открыты для тебя, а кроме того, последнее время городская квартира пустует. Ты можешь…

— Спасибо… Богдан! — поднимается, неловко делая шаг ко мне навстречу, как будто опасаясь, что я могу демонстративно отвернуться.

Мне нужно время, чтобы осмыслить и принять все услышанное, но я чувствую, как ей сейчас нужна моя поддержка… не только на словах.

Встаю. Шаг. Протягиваю руку ладонью вверх. Скользящим быстрым движением вкладывает в неё свою. Сжимаем их. Облегченный выдох и мой, и её. Смотрю ей в глаза полные слёз и быстро притягиваю к себе, осторожно обнимая за спину второй рукой. Всхлип. Ещё один.

— Мам, ты со всем справишься. Мы справимся! — поворачивает голову прижимаясь ухом к моей груди… Тепло… и спокойно. Так как и должно было быть всегда…

Глава 30

Богдан

Набираю в легкие побольше воздуха, открывая дверь в гостиную. Мама просила постараться ничем не выдать свою осведомленность, но… я уже тогда первого января видел, что с отцом что-то не так… Это как раз и была та последняя капля? Почувствовал, что перегнул палку и занервничал? Что же ты выкинул… отец?

Молниеносный, полный превосходства взгляд на меня и он продолжает свою речь, явно наслаждаясь вниманием Лены. Именно таким его знают все — обаятельным и безусловно харизматичным политиком, которому удаётся уже очень долгое время занимать лидирующие позиции на политической арене страны. Во многом своему успеху он обязан именно маме, но признать это?.. Да никогда!

Затылок тянет от скопившегося напряжения. Сомневаюсь, что решился бы так просто забрать маму, не продумав план будущих действий. Но если за дело взялись люди Ирмы, можно не переживать, все будет проделано в лучшем виде и без лишней огласки, к тому же отца заставят считаться с каждым пунктом договора о расторжении брака.

Мама присаживается напротив, избегая взгляда отца, тот же, чуть поморщившись, продолжает рассказ о предпринимаемых действиях по раскрытию грубейших нарушений в роддоме где… Это тот самый роддом, о котором упоминал Артём Аркадьевич. Тот, где роды Регины закончились трагедией. Абстрагируюсь от эмоций связанных с историей мамы, сконцентрировавшись на информации выдаваемой отцом. Непрофессионализм, коррупция и ещё такой довесок всего, что я вообще не понимаю, каким образом Регина могла попасть в такое заведение. С её перестраховкой и вниманием к деталям выбор места, где должен был появиться её ребёнок, точно был бы приоритетным! Но случилось то, что случилось…

Отец подводит итог, что следствие ещё не завершено, но в самом ближайшем будущем эта тема будет светиться на всех новостных порталах. Лена вежливо благодарит за то, что её посвятили в столь непростое, но чрезвычайно важное и благородное дело. Отец сияет.

Да, сейчас похоже самое время поубавить его радость. Шепчу на ухо Лене, что мы собираемся, коротко кивает и ещё раз выказывает благодарность уже за гостеприимство. Увожу её под предлогом показать зимний сад, на самом деле, резко развернув в коридоре, вкладываю в руку ключи от машины и даю четкие указания как вывести её из гаража. Никаких круглых глаз и дополнительных вопросов. Регина права, она чертовски хорошо справляется со стрессовыми ситуациями.

Приближаясь к двери кабинета отца, слышу его любимый издевательский тон. Он не церемонится с подбором слов, щедро осыпая маму матами и угрозами уничтожить и её саму и всё, что ей дорого. Распахиваю дверь, когда слышу, что он срывается с кресла под звук ножек скребущих паркет и успеваю заслонить её как раз в тот момент, когда он подлетает с явным намерением хорошенько ее встряхнуть. Бешенство полыхает в глазах, как адское пламя желающее испепелить всё живое.

— Ты же примешь это как мужчина? — зеркалю я ему его же любимую фразу, которой он пользовался по поводу и без, воспитывая меня.

С такой силой сжимает челюсти, что зубы вот-вот начнут вылетать изо рта, словно пули — со свистом и невероятной скоростью, стремясь поразить цель в моём лице.

— Ты знал? — сипит так, как будто подключен к аппарату искусственной вентиляции лёгких.

— Конечно, и буду откровенен, от того, чтобы я прямо тут же не размазал тебя по полу, спасает только то, что мама не озвучила причину, по которой она все же решилась послать тебя. Но когда я её выясню, а я это сделаю, можешь даже не сомневаться, ты ответишь за всё сполна! — выпускаю свою ауру на свободу, давая ей силу и возможность заполнить все вокруг. Нервный кашель мамы у меня за спиной и тихий шопот, говорящий, что пора уезжать.

У отца идеальный слух, а поэтому совсем не удивительно слышать в ответ:

— Никуда она не поедет! Ты, Богдан, можешь быть свободен! А с твоей матерью у нас есть много что обсудить.

Чувствую её пальцы сомкнувшиеся на моей руке.

— Нет! Мама уезжает со мной и ты не беспокоишь её до тех пор, пока она сама не изъявит желания встретиться. Всё!

Совершаю разворот на сто восемьдесят градусов, продолжая полностью прикрывать мамину спину и резко подталкивая её к выходу из кабинета.

— Стоять! — доносится крик уже из-за почти захлопнувшейся двери.

— Быстро в машину, Лена ждёт тебя у входа, блокируете двери, ждёте меня. И отключите телефоны, Лена знает.

— Богдан, — хватает меня за рукав, — не надо, просто уедем. Пожалуйста! — умоляюще просит она.

— Мне нужно оценить насколько он адекватен. Я быстро, мам! Иди!

Возвращаюсь в кабинет, улавливая распоряжения по поводу блокировки ворот.

— Отмени приказ, — использую интонацию, которая пару раз точно помогала мне избежать крупных неприятностей.

— Заставь меня, — это вызов, а безумный блеск в глазах говорит о том, что он начал новую игру, ему интересно. Очень дурной знак.

— Мне не нужно. Если через час я не вернусь в город, весь собранный на тебя компромат окажется доступен прессе и компетентным органам. На тебе поставят крест.

— Тварь, она все-таки выполнила угрозу! — с досадой возобновляет связь. — Отбой! Да!

— Просто отпусти её, — предпринимаю ещё одну попытку до него достучаться.

Вмиг ощерившийся рот, злобный взгляд и с ненавистью выплюнутые слова:

— Она МОЯ!

Этот человек никогда не услышит доводов разума… Ну и нахрен! У нас всегда остаётся позиция, с которой для него всё будет звучать достаточно убедительно.

Мы беспрепятственно покидаем территорию и я меняюсь с Леной местами.

— Прости, — шепчет она, — я приношу неприятности.

С удивлением пялюсь на неё, до конца не понимая, о чем это она, а когда до меня доходит, разражаюсь смехом, с благодарностью сбрасывая скопившееся напряжение.

— Ты приносишь раскрытие тайн прошлого и свободу, Лен, по нынешним временам довольно ценный дар, — подмигиваю я ей.

А она, хмыкая, немного расслабляется.

— Мам, сначала мы завезем домой Лену, а потом…

— Не беспокойся, можешь высадить меня у первой же станции метро, я доберусь сама, — вклинивается она. — Мне кажется, вам сейчас лучше поторопиться, — добавляет, как человек не впервые сталкивающийся с проблемой слежки.

— И тем не менее мы довезем тебя до дома, — настаиваю я. Больше не возражает, благодарно улыбаясь, и весь оставшийся путь развлекает маму пустой, но именно сейчас так необходимой ей беседой.

Выхожу из машины попрощаться.

— Лена, действительно был рад с тобой познакомиться! — говорю чистую правду, в моём окружении в последнее время почти не было женщин, общение с коротыми было бы таким лёгким и непринуждённым.

— Взаимно, Богдан, — отвечает с лёгкой грустью проскальзывающей и в голосе, и во взгляде.

— Я поговорю с Региной насчёт твоей ситуации в общем. Если не разрешить, то значительно облегчить, в частности для тебя, её вполне возможно.

Понимаю, что взваливаю на плечи проблему вообще не имеющую ко мне никакого отношения, а если уж говорить о своих, то их количество стремительно увеличивается в последнее время. Но благотворительность ведь никто не отменял, так почему бы не в этом конкретном случае?

— Спасибо! — а вот теперь улыбается открыто и радостно. — Даже не сомневаюсь, что Регина Викторовна скажет — да! — улыбка становится ещё шире.

— Ну, раз ты не сомневаешься, я тоже не буду.

— Она чудесная девочка, — делится впечатлениями мама, когда я возвращаюсь в машину.

— У Регины почти не бывает осечек.

Уже поздно и в свете всего произошедшего, время запланированного звонка сдвинулось на пару часов. Ничего, ещё час, Регин, и мы навсегда оставим позади и глупые сомнения, и неуверенность в том, что что-то у нас не получится. Всё будет так, как мы того захотим! А уж я позабочусь, чтобы наши желания совпадали!

Договариваемся с мамой встретиться на фирме у Ирмы через пару дней — идеальный вариант. Обнимаемся на прощанье и я ловлю себя на том, что мой разум почти полностью заместил всю предыдущую историю наших с ней взаимоотношений на этот новый образ. Вот так вот легко и просто. И при всех всё ещё одолеваемых меня сомнениях я… счастлив…

Отъехав на приличное расстояние, включаю телефон и вижу два пропущенных звонка от Регины. Оба подряд, около часа назад. Милая, ты всё-таки не выдержала. Сердце начинает разогреваться, заполняя источаемым жаром всю грудную клетку, а после растекаясь и по всему телу. Я сейчас! Но предварительно делаю ещё один звонок. Артёму. Один момент, который зацепил меня сегодня, когда я слушал информацию по роддому. Мне нужно знать правду, действительно ли то, что произошло там два с половиной года назад было тем, что указано в документах. Не для Регины, для себя. Артём охотно соглашается, поскольку дело идёт полным ходом.

Все, милая, я к тебе!

Набор.

Ну уж нет! Обижаться сейчас самое глупое, что ты могла предпринять! Набираю скорость, оказываясь через десять минут на въезде в её комплекс. Да, меня здесь уже узнают в лицо. И у меня, наконец-то, имеется пропуск одобренный самой хозяйкой, но ворота не открываются. Вышедший охранник сообщает, что Регина Викторовна отбыла около часа назад в сопровождении…

Бл. ть! Сегодняшний день бьёт все рекорды! Достаю телефон и замечаю пропущенное сообщение в мессенджере.

От неё…

Глава 31

Регина

— … займёт приблизительно неделю и я вернусь…

Хочу добавить еще немного… того, что саднит и рвется из самого сердца, но Егор, как чёрт из коробки встревает со своим:

— Сатина, да неужели ты и… — с досадой жму отправить, — влюбилась?!!

— Слушай, Рудов, я ведь могу и передумать, — закидываю телефон к другим вещам в сумку.

— Не можешь и ты это прекрасно знаешь. Кроме того за последнее время ты обзавелась слишком большим количеством слабостей, есть на кого надавить… и это… раздражает. Я бы предпочел, чтобы единственной твоей слабостью оставался мой сын.

Не знаю, что ответить на эту его наглость, прежде всего потому, что он непредсказуем. И именно сейчас решает свести все к шутке или продолжить в более грубом и хамском ключе. Последним пользуется часто и с удовольствием. Готовлюсь к худшему…

— Но у Жени теперь есть еще и Веров, — хитро щурится, — а ради дочки, он своей собственной спиной прикроет зятя. Даже не сомневаюсь!

Угу, осталось только коварно потереть ручки и посмеяться. Но ты забываешь или просто стараешься игнорировать то, что твой сын без всяких сомнений сделает то же самое для любого из семейства Веровых.

— Так а зачем ты тогда продолжаешь трепать им с Энджи нервы?

— Чтоб не расслаблялись, Сатина! Профилактика! — на его лицо вновь возвращается цинично-надменное выражение. — Всё? Вперёд!

Распахивает дверь, кивая охраннику на мою сумку, а мне самой предлагая выметаться из своей собственной квартиры.

Да, Сатина, с ним больше никаких дел! Ни-ка-ких!

Хотя…

Понимаю, что рискую, но мне нужно попробовать!

— А как у тебя, Егор Андреевич, дела на личном фронте? — интересуюсь, когда машина начинает набирать скорость, направляясь прямо в аэропорт.

Замирает, а затем медленно поворачивая голову в мою сторону, негромко спрашивает:

— Хочешь развлечься напоследок? Чувствуешь, что Герасимов перекроет кислород полностью?

Ну, да…да! Рудов, ты как всегда в своём репертуаре.

— С чего ты взял? У нас свободные отношения.

Чистый, ничем не сдерживаемый смех.

— Ну, что ты мне гонишь, Сатина! Такой взгляд бывает только у того, кто точно ни с кем не будет делить свою женщину! Твоя работа, кстати, тоже под вопросом и это меня беспокоит больше, чем то, кто будет драть тебя по ночам.

— Ах, да! — перебиваю я его. — О взгляде! Девочка в восторге от тебя! Заметь, искренне, а это такая… редкость… Егор…

Рискую, но в душе растекается приятная волна отмщения.

Не успеваю даже глазом моргнуть, как он хватает меня за воротник пальто и притягивает так близко к своему лицу, что воздух выпущенный из его ноздрей опаляет мне щеку.

— Я надеюсь, ты ничего не пообещала этой малолетней идиотке?

— Ты знаешь, как я работаю, — изо всех сил стараюсь сохранить в голосе безразличие к сложившейся ситуации.

— На твоё счастье! — огрызается, с силой отпихивая меня назад.

— Ещё раз прикоснешься ко мне и я прокляну тебя на любовь, из-за которой будешь валяться в ногах своей единственной жалким, готовым на всё ковриком!

— Са-а-атина, — тихое зловещее шипение, — ты же понимаешь, что касаться я могу по-разному?

— Попробуй, — а теперь мне нужно выдержать этот взгляд. Собственно благодаря именно выдержке, мне и приходится тащиться сейчас к черту на кулички. Уж больно сибирские мужчины неравнодушны к «хрупким бабам со стальными яйцами». И Егору недвусмысленно намекнули, что пора бы освежить мой светлый образ, наглядной демонстрацией.

— Бл. ть! В который раз поражаюсь, как Женька с тобой работает? — расслабленно откидывается на спинку сиденья. — А Герасимова мне даже немного жаль…

Богдан

Ну, милая, всего пару слов, чтобы я точно знал, что ты едешь в эту чертову командировку без обиды на меня. И тогда, когда я надеюсь услышать слова готовые уже сорваться с её губ, в монолог Регины вклинивается Рудов. Сука! Знаю, что с ним у неё никогда ничего не было и не будет, но его близость к ней именно сейчас не просто раздражает, раздирает душу изнутри ржавой железной клешней ревности.

Набираю номер единственного человека, который может помочь прояснить мне детали этого дела. Женя, не стесняясь, отвешивает отборный мат относительно действий своего отца и обещает перезвонить, как только выяснит что к чему. То есть в курсе поездки пока только я… Не до конца понимаю хорошо это или плохо и от этого напряжение только возрастает. Когда рука в нетерпении тянется совершить повторный звонок, экран высвечивается входящим:

— Богдан Александрович, все официально, поездка была запланирована еще с прошлого года, и это единственное дело, которое Регина вела вместе с отцом. Само дело на неделю — полторы, проблема в том, что зона закрытая, а это полное отсутствие связи… Но… — тут же добавляет он, — можете быть спокойны, с ней все будет хорошо!

Говорит уверено, хотя давно ли сам бултыхался в подвешенном состоянии с подачи собственного отца. Но я благодарен и за эти слова, и за тон, которым они произнесены. Мы с Евгением Егоровичем фактически квиты, сейчас он обеспечивает мне если не жизнь, то точно бОльшую часть сохраненных нервов.

— Родная, я тебя жду… — и еще десять минут надиктованных признаний отправленных в пустоту, не уверен прослушает ли она их сегодня или спустя неделю, когда связь станет доступной, но до одури хочу, чтобы первым, что она услышит, были именно эти мои слова сказанные сегодня…

Засыпаю кое-как и скорее всего только благодаря урчанию и теплу Агаты под боком.

Два дня. Работа. Много работы. К вечеру вторника встречаюсь с мамой. Спокойная, уверенная, что все делает правильно и это, черт возьми, отлично, потому что ее психологическое состояние беспокоило меня больше всего. Знакомит меня со своим адвокатом, и я в который раз поражаюсь тесноте мира — это подруга Регины — Вика. Вика, которая с легкостью справляется с самыми сложными юридическими задачами и при этом истрепала Регине все нервы перед Новым Годом своими сомнениями по поводу начала новых отношений. Но не сейчас! Ощущение, что лишь дотронувшись до неё, можно будет не спать суток пять подряд! То, что жизненно необходимо маме в ее нынешнем положении. Улучив момент, уточняю информацию по финансовому вопросу, Виктория одобрительно кивнув, дает мне координаты человека отвечающего за эту часть дела. И уже на выходе, чуть придержав меня за руку, с милой, очень трогательной улыбкой уверено сообщает, что Регина сделала правильный выбор…

Сделала?

Уже?

Это просто слова поддержки или ей известно намного больше, чем мне? Расправляю плечи, делая максимально глубокий вдох. Осталось ещё пять дней… Пять дней — это уже не неделя! И я смету все тайны и недоговоренности. Честность и откровенность тот фундамент, на котором можно построить что-то действительно ценное, а я хочу именно такое!

Мама уезжает на специально выделенной машине от фирмы Ирмы, предосторожность у них как всегда в приоритете. Сажусь за руль с намерением вернуться на работу и провести там по меньшей мере ещё четыре часа. Но…

— Богдан Александрович, добр… здравствуйте! — начинает Артём на том конце трубки и тут же запинается. Конечности холодеют разом, не давая возможности не то что сдвинуться с места, даже пошевелиться.

Выдавливаю из себя жалкое «да». Чего я ожидал? Звонка и сообщения, что всё точь-в-точь, как было в документах и его же отчете? Причина смерти младенца неясной этиологии через несколько часов после рождения, во время нахождения роженицы в реанимации после открывшегося кровотечения. Но для подтверждения подобной информации голос детектива слишком напряжен. Даже не пытаюсь предположить, ЧТО он выяснил. Мне просто нужно знать правду, принять её и навсегда оставить там, в прошлом…

— Я хотел бы переговорить с вами с глазу на глаз, — просит он, — где вам, Богдан Александрович, было бы удобнее?

До работы слишком далеко и ему, и мне, поэтому встречаемся в кафе на стратегически выгодной позиции, недалеко от моего нынешнего местонахождения. Заказываю себе эспрессо, и уже вдыхая его аромат, пытаюсь окончательно настроиться на принятие любого исхода.

— Артем Аркадьевич, можно без предисловий, — его измученный внешний вид явно сигнализирует о недостатке сна последние пару суток, а запах сигарет, которым он похоже пропитан насквозь, лишь усиливает гнетущее впечатление.

— Да, конечно, — быстро соглашается он, что при его любви к описаниям своих поисков не добавляет позитивных нот. — Богдан Александрович, изучив всю доступную информацию, — передо мной ложиться несколько листов, — я не нашёл ничего, что могло бы вызвать у меня подозрения, как было в нескольких других случаях, — облегченно выдыхаю, — но… два года назад в здании роддома произошла авария и архив был частично уничтожен, в связи с чем более детальная информация по детям рожденным в тот период, была попросту утеряна. Не критично, но…

Эти его «но», ощущаю острую потребность ускорить процесс отчёта и вытрясти информацию физически! Сдерживаюсь… с трудом…

— Артем Аркадьевич… — мой самый низкий тон приводит его в замешательство, но требуемый эффект достигнут.

— Вы же понимаете, что сейчас при неоценимой поддержке вашего отца, — стискиваю челюсти, — мы раскроем массу должностных преступлений самой разной степени тяжести и многие работники, которым грозит наиболее суровое наказание, понимая свою участь, делают шаг навстречу следствию… — он опять замолкает, но подняв на меня взгляд и вздрогнув, начинает тараторить. — Так вот у меня появились показания непосредственного очевидца драматического действа развернувшегося два с половиной года назад.

— И? — уже грубо прерываю его я.

— Трагедии не было… Был заказ биологического отца — избавиться от ребёнка.

Цепляюсь пальцами за колени, чтобы скрыть дрожь вмиг охватившую руки.

— Они его убили? — мозг просто взрывается от этой мысли и начинает рассматривать её же, как единственно верную для совершения возмездия.

— Нет, что вы?!! — а теперь тоже самое я сделаю с ним, чтоб впредь не повадно было преподносить информацию таким долбанным образом — На тот момент очень удачно, кстати, и вот это вот настораживает, в клинике был потенциальный отказник и именно он и скончался, а ребёнок Регины Викторовны его подменил.

— Он жив? — мгновенно образовавшаяся пустота в голове, моментально пересохшее горло лишают меня возможности задать более взразумительные вопросы.

— Я предупредил вас, Богдан Александрович, что новости не очень и это правда. С ребёнком скорее всего всё нормально, более того у меня есть информация, что Волошин также совсем недавно интересовался его судьбой, но найти его после той самой утери документов может оказаться очень сложной, если не непосильной задачей, вариантов развития событий — множество. И это даже без учёта того, что ребёнок за это время мог быть удачно усыновлен, а это почти сразу ставит крест на разрешении ситуации в нашу пользу.

Он замолкает, а я понимаю, что Регина никогда в жизни не должна будет узнать ничего из этого, если мы не найдём её малыша… И с этим МНЕ придётся как-то жить…

Глава 32

Регина

Частный рейс. Нам сразу же сообщают длительность полёта — около пяти часов и окружают заботой достойной важных, очень важных гостей. Егор почти сразу же отключается. Ну, ещё бы целый день, вот так вот швыряться в окружающих излишками своей агрессивной энергии… Умаялся…

Я погружаюсь в работу, благо её как всегда в достатке и примерно через два часа чувствую, а потом и ловлю его тяжёлый, немигающий взгляд. Глаза, словно у хищника, светятся и мерцают в полумраке, следя за каждым моим движением.

— Сатина, ты как сраный биоробот, последние минут сорок, что я за тобой наблюдаю, ты ни разу не сменила положение, — делится он впечатлениями, отмирая и потягиваясь.

Игнорирую, потому что знаю цель, которую он преследует. Эмоции, энергетическая подпитка, сотню раз видела, как он проделывал это с окружающими, включая собственного сына. Благо, Света в своё время позаботилась о том, чтобы Женя научился хоть немного от этого защищаться. Я поступила проще… Медленно, но верно сводя их контакты, когда Егор Андреевич мог проявить себя во всей красе, к минимуму. Этот хвост, с которым мне сейчас придётся разбираться, как раз оттуда, когда я не смогла позволить затащить Женьку во «взрослую» жизнь, где вся эта «милая» компания отработала бы на нём свои коронные приёмы, помогая стать «настоящим» мужиком. Со мной им обломилось. Хотелось бы сказать, что из-за моего гордого, неприступного взгляда, ценных навыков и умений высококвалифицированного специалиста… но… нет… Все опять благодаря только моим личным связям и все тому же знакомству с Марком. Даже на тот момент произнесенная мною его фамилия произвела поистине магический эффект, раскидав желающих пообщаться со мной поближе, по разным углам зала торжеств, где собрался весь свет золото и алмазодобывающей промышленности. В этот раз уверена, все будет ещё проще. А сейчас…

— Егор, — ввинчиваюсь в его монолог по поводу того, как по-идиотски нами была проведена одна из последних сделок. Кичится тем, что располагает закрытой информацией и откровенно этим наслаждается. Наслаждается? На здоровье, мне это на руку, — так что там по делу Востриковой?

Поджимает губы, шумно выпуская воздух из ноздрей и демонстративно замолкая.

— Юлия Вострикова, Егор Андреевич!

— Да нормально с ней всё! Что, тебе так и не ответила? — довольный прищур. — Оставлена на базе, в активных доставках участия не принимает, отправят даже связанной, если будет сопротивляться, рейс в эту пятницу. Но, Сатина, запомни, если ты ещё раз рискнешь воспользоваться этим каналом, чтобы надавить на меня, не прощу!

— Полезешь к моим близким, я воспользуюсь таким, что тебе и не снилось, Рудов, да ещё и в завещании пропишу отдельным пунктом пожелания на этот счёт.

— Хватит! — резко бросает он. — Сатина, ты границ вообще не видишь?

— А зачем они мне с такими-то каналами?!! — не могу удержаться я… и на меня это действительно не похоже.

Нервные импульсы сводят с ума, не позволяя трезво оценивать ситуацию. Мысли раз за разом возвращаются к… К Богдану и… Лене… К тому, что, возможно, я… упустила… СВОЙ ШАНС…

Только возникнув, мысль действует как самый настоящий яд, попав в кровоток, распространяясь, отравляя всё, чего достигает, несмотря на моё отчаянное сопротивление.

Срываюсь, понимая что ещё немного и с меня станется вообще огреть Рудова чем-нибудь тяжелым только для того, чтобы развязать драку и самое страшное — я абсолютно уверена, что выйду из неё победительницей!

Бо-о-оже, — сдерживаю стон, сбегая в туалет. Сую руки под воду и прижимаю прохладные влажные ладони к лицу, пытаясь хоть немного прийти в себя. Прекрати, Сатина! Прошло сколько? Три часа? А у тебя впереди ещё целая неделя… С силой впечатываюсь лбом в холодную гладь зеркала.

Мощный рывок, дверь чуть не слетает с петель. Не отрываясь от зеркальной поверхности, поворачиваю голову.

— Что ты принимаешь?!! На какую херь посмел подсадить тебя этот урод?

— Что?.. — не успеваю что-либо возразить, как Егор уже больно стискивает мой подбородок, задирая его выше к свету и внимательно изучая мои зрачки.

— Рудов, прекрати! Ничего я не принимаю, — отпихиваю его руку, пытаясь вытолкнуть из кабины. Бесполезно, стоит как каменный столб, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Ну, что ты пристал, Рудов? — в бессилии опускаю руки. — На себя он меня подсадил! НА СЕ-БЯ…

И сразу же силы возвращаются вновь, прикладываю Егора плечом в грудь, протискиваясь мимо и зло бросая через него же:

— И ОН — НЕ УРОД!

К тому моменту, когда подхожу и сажусь в кресло, понимаю со стопроцентной уверенностью, что быть с ним рядом — это единственно верное и правильное решение, которое только может быть. И поняла ты это, Сатина, находясь на высоте в десять тысяч метров над землёй и почти в четырёх тысячах километров от него… Ах, да… и без доступа к связи на ближайшие семь дней.

Чёрт!

Меня опять начинает знобить, из-за чего приходится закутаться в плед, но это мало чем помогает. По рукам, телу и ногам с пугающей периодичностью пробегают волны мурашек.

— Пей! — у меня под носом оказывается бокал наполовину заполненный коньяком. Ну, да, господин Рудов, у вас на все случаи жизни одно решение, повезло ещё, что здоровье отменное.

Пытаюсь отказаться, но он настаивает. С этим упрямым бараном проще согласиться, чем сопротивляться. Перехватываю бокал за ножку и вижу, что мне явно требуется помощь второй руки, так как по темно-янтарной поверхности распространяется рябь заметная невооруженным глазом.

— Регина, при всем твоём отвратном характере я всегда считал тебя умной женщиной.

Господи, он что собирается читать мне лекцию о взаимоотношении полов?

Да! Сука! Да!

Именно это он и делает в течение долбанных сорока минут, рассказывая и показывая на пальцах, в чем я не права, столь опрометчиво бросаясь в пучину чувств. Но… цель достигнута — мой бокал пуст и мне в общем-то уже все равно, что за бред несёт человек не способ…

— Подъём! — подскакиваю не столько от неожиданности, сколько от ощущения того, что барабанные перепонки вот-вот лопнут. — Все, Сатина, это тебе на всю поездку, пить ты больше не будешь! — говорит Егор, заботливо оповещая меня о прибытии.

Без лишних проволочек нас размещают в шикарной гостинице, сразу же отбривая меня с вопросами по поводу связи. Я отлично помню правила посещения закрытой зоны, но мне жизненно необходимо проверить все варианты, потому что уверенность в том, что я смогу выдержать неделю в подобном состоянии, ничтожно мала.

Ночь. Тоскливо хныкаю завернувшись в одеяло с головой и, наконец-то, забываюсь тяжёлым тревожным сном.

Утро. День. Вечер. Утро…

Каким-то образом мне удаётся отключить большую часть эмоций и выполнять возложенные на меня обязанности практически на автомате. Хозяева озадаченны, Егор раздражен, так как при моём позитивном настрое дело явно шло бы быстрее и однозначно не так мрачно, как сейчас.

— Регина, послушай, ты — профессионал! Возьми себя в руки и доведи это гребаное дело до конца! — злится он, но как-то без задора, как он обычно любит. Неужели я смогла даже его вогнать в депрессию.

К концу недели начинаю ловить на себе сочувствующие взгляды и выслушивать подбадривания и пожелания, что всё в итоге будет хорошо. Это что ещё за клуб добра и поддержки? В итоге выясняю, что я оказывается выхожу замуж… Без любви. Выгодно. По расчету. А то, что мне не чужды переживания, лишний раз доказывает, что я не холодная бесчувственная стерва!

— Его-о-ор, чёрт тебя подери! — далеко и ходить не нужно, чтобы понять, откуда растут ноги и кто приложил руку к такой восхитительной версии.

Даже не скрывает своей причастности.

— А что ты хотела? Мне же нужно было как-то объясниять людям, что с тобой творится. И заметь, я озвучил, что ты просто собралась замуж. Без оценки твоих действий! Ну и в общем-то, чем ты, Сатина, недовольна? Для тебя придумали вполне себе достойное оправдание. Думаешь было бы лучше, если бы все сочувствовали твоей неуверенности в том, захочет ли он на тебе жениться?

Рука автоматически берет размах для того, чтобы хотя бы физическим воздействием прекратить этот поток язвительности и ехидства… Что я творю? И в подтверждение моих мыслей, Рудов переходит на манеру речи, которую обожает использовать в переговорах с несговорчивыми партнёрами. Судорожно глотаю воздух, пытаясь сдержать подкатившие к глазам слезы. Он играючи сровнял меня с землёй, ударил во все болевые точки.

— Не вздумай распускать сопли. Сегодня заключительный день переговоров и ты мне нужна с ясной головой, а не с тем, что ты развела в ней за последние дни! — подводит итог он и покидает мой номер, со всей силы захлопывая дверь.

Этот резкий, громкий звук заставляет вздрогнуть и я инстинктивно прижимаю руку к плечу. К месту куда вошла пуля… а я подумала… всё, это конец… И его глаза… как пасмурное грозовое небо… а в них… Ему было бы жаль, если бы меня не стало… и этого достаточно.

Умываюсь, обновляю макияж, подбираю костюм. Я готова.

— Это даже лучше, чем я себе представлял! — радуется Егор выгодно заключенным сделкам, в то время как машина уже мчит нас в аэропорт. — Даже не думал, что моя речь, так тебя взбодрит, — ухмылка со смешком.

— Посмеешь ещё раз заговорить со мной в подобном тоне, — начинаю я.

— Что? — прерывает он. — Поступишь со мной, как со своим родственничком?

Та-а-ак… Я, конечно, не надеялась, что эту информацию удастся полностью сохранить в тайне, но… чёрт!

Тем временем с лица Егора сползает веселье и оно становится предельно серьезным.

— Почему не насмерть? Я знаю, ты смогла бы! И имела полное право!

Ах, эта абсолютная уверенность… Всё о себе…

— Потому что просто хочу жить дальше…

Замолкает и до конца полёта не произносит ни слова.

А я как раз не прочь поговорить, ни о чем конкретном, на любую тему. Пустая болтовня тоже сгодится, потому что варианты дальнейшего развития событий атакуют мой мозг с таким остервенением, что меня опять начинает трясти. При посадке с такой силой стискиваю подлокотники, что кресло в полной мере может почувствовать себя голливудской аллеей славы, благодаря четким отпечаткам моих рук.

— Стой! — окрик Егора тормозит меня, когда я срываюсь с места, едва стюардесса объявила о завершении полёта и открыла дверь. — Регина, чтобы он ни…

Не дослушиваю, я и так все это прекрасно знаю, но мне не нужны домыслы. Связь уже появилась и я ищу место… место, где смогу выслушать и принять любой ответ. Лучше бы, конечно, дома… Ага, забившись между кроватью и шкафом, и закутавшись в одеяло с головой… Сатина, просто сделай это!

Включаю телефон… Господи, ну как же долго! Доли секунды ощущаются как минуты… Пропущенные… Не то… не то… Нет! Из-за дрожащих пальцев не могу нормально попасть по иконке мессенджера. Чёрт! Зачем мне долбанный инстаграм?!! Соберись! Строчка вверху экрана даёт надежду… На что?

Есть. Два. Одно от прошлого воскресенья, 22.23. Мы были уже в воздухе. Второе… сегодня утром.

Милый… и что же ты надумал за неделю? Я вот, как дура перебрала миллион вариантов, тогда как на самом деле хочу только один… Одного… Хочу ТЕБЯ!

На полминуты зависаю, размышляя, что прошлое в прошлом и можно прослушать лишь сегодняшний ответ. Ответ на десять секунд. В противовес тем десяти минутам в первом. Сколько времени нужно, чтобы принять или… послать?

— Сатина! Да сделай ты уже это нахрен! — прилетает мне в спину. От неожиданности или наоборот от того, что уже приняла решение касаюсь первой записи…

— Родная, я тебя жду…

Я не слышу, что он говорит дальше, потому что меня всю от кончиков пальцев до макушки накрывает такой мощной волной счастья, что я вынуждена прижаться спиной к стене, чтобы не грохнуться на пол. Ждёт… Ждёт! А когда взгляд вновь обретает способность к фокусировке вижу Егора покачивающего головой с лицом явно осуждающим мой бурный восторг. Ну и нахрен! Разворачиваюсь к нему задом и включаю запись на повтор.

Богда-а-ан, ты мой хоро-о-оший… Я вся само сердце… пульсирующее и бьющееся… жизнь и любовь…

Ещё раз…

Второе. Страх. Судьба столько раз демонстрировала мне, что может всё. Абсолютно. И срать ей на возрастные ограничения. Но у меня уже были ЭТИ десять минут и ради них стоило жить и ЭТА запись только моя, неважно, что там дальше.

Пуск.

— Я жду тебя, Регин. Сегодня. У нас дома…

Нет! Важно!!! Это ВАЖНО! Закрываю ладонью рот, чтобы приглушить всхлип. Мне нужно домой! ДОМОЙ!

Поворот и я почти сбиваю с ног, все ещё стоящего позади меня Егора. Успевает схватить меня за пиджак и надёжнее берет в захват за руку.

— Куда?

— Домой!

Прикрывает глаза, потому что я, видимо, свечусь так, что ему слепит.

— К себе?

— К НАМ!

— Понятно, — секундная заминка. — Моя машина отвезет.

— Нет, спасибо, я возьму такси.

— Нет! Мне нужно знать, что в таком неадеквате, ты прибудешь точно по адресу. С любовью твоей судьбы к экстримальным поворотам, я предпочитаю страховку!

— Хорошо, — соглашаюсь, потому что никакие повороты мне сейчас не нужны, только прямой путь к моей… моему… Богдану… и от этой мысли очередная порция счастья заполняет весь мой мозг.

— Переодеваться? — критический взгляд брошенный на меня. Опускаю глаза. Да, это обычный деловой брючный костюм. И нет! Я не буду терять ни минуты. — Понятно, — моё выражение лица говорит само за себя

Ещё минута и мы с водителем Рудова несемся по трассе, благодаря Вселенную и всех богов за отсутствие вечерних пробок.

Верчу в руках телефон, подавляя желание позвонить. Хочу сделать сюрприз или… боюсь удалённого разговора. Мне нужно видеть его глаза, когда я озвучу всё то, что уже решила и приняла. Случайное нажатие на экран приводит меня а галерею «Счастье», листаю фото всё шире и шире улыбаясь. Сюда помещаю только любимые фотографии, один взгляд на которые сразу же переполняет душу радостью… ну и что, что часто вперемешку с тоской? Счастье есть счастье. Приостанавливаюсь на папином снимке, потрясающая улыбка и я… такая смешная сидящая на его согнутой коленке. Сколько мне тут? Два-три года? Серьё-ё-ёзная, с по-взрослому сдвинутыми бровями…

Проезжаем мимо забора владений Богдана, сейчас в темноте подсвеченный мощными лучами охранных прожекторов, он выглядит просто невероятно. Ворота. К нам выходят сразу три вооружённых охранника. Теряюсь, и только потом соображаю на чьей машине приехала. Быстро её покидаю, и получаю сначала недоумение, а потом и сдержанную радость охраны. Они меня тоже ждали, забирают вещи, киваю водителю Егора в знак благодарности и мы заходим на его территорию. Нашу?.. Вдох и опьяняющий запах мороза и хвои опять заполняет мои лёгкие, лучше любого допинга и транквилизатора одновременно.

— А Богдан Александрович?.. — задаю я, наконец-то, главный вопрос и немного расстраиваюсь из-за полученного ответа. Вынужден был уехать по срочному делу, но меня он ждал до последнего и все распоряжения на мой счёт получены. Ладно… это же совсем немного, учитывая сколько нам обоим пришлось ждать, от воспоминаний передергивает… Хороший опыт, Сатина, это чтобы больше ценила время проведённое вместе. Упрашиваю начальника охраны не сообщать о моём приезде, немного подумав соглашается, но напоминает, что если хозяин решит его уволить, то в качестве компенсации он с удовольствием примет приглашение на соответствующую должность у меня на фирме. Обещаю.

Захожу в дом. В ДОМ. Меня встречают как хозяйку, и выражают радость по поводу, что хозяин, наконец-то, расслабится и нормально поспит. Ну не знаю, ни то, ни другое относительно вашего хозяина пока в мои планы не входит.

Поворачиваю голову и сначала даже думаю, что померещилось… Но нет!

— Ага-а-ата!!! Де-е-евочка моя! Ту-у-учка!!! — подхватываю её на руки, прижимаю к груди и утыкаюсь носом в тёплое, родное тельце. Вертит головой, подстраиваясь под мои поглаживания.

— Ты тут без меня явно не бедствовала, — делаю вывод я, прощупывая её толстенькие бока. Повар технично отводит глаза. А я опять искренне улыбаюсь, понимая, что Агату здесь приняли со всей душой.

Интересуюсь у управляющего насколько уместно будет узнать у Богдана, когда он вернётся, не упоминая обо мне. Тут же набирает номер, а меня как магнитом тянет к трубке, откуда едва-едва, но все же слышется его низкий сводящиий меня с ума голос.

Он уже едет.

Пятнадцать-двадцать минут.

Боже! Мне же нужно хотя бы умыться с дороги. Переодеться? Теперь взгляд Егора на мой внешний вид уже не кажется столь предвзятым.

Забегаю в спальню.

Кровать.

Обнимает меня, поглаживая подушечками пальцев по моим лопаткам.

Нет! Вырываюсь из плена памяти. У тебя, дорогая, это все будет уже сегодня, если не будешь тормозить!

Через десять минут спускаюсь в холл, оставив пиджак и сменив блузку. Начинаю наворачивать десятый круг, когда моя девочка опять меня выручает. Присаживаюсь в кресло, укладывая её на колени и начиная, судя по не совсем довольному кряхтению Агаты, антицеллюлитный массаж. Ну а как ты хотела, моя лапа? За вкусную жизнь нужно чем-то расплачива…

Входная дверь открывается. Я ослабляю захват и она быстро слетает с моих коленей.

Встаю, дальше уже не считая шаги, потому что это ОН! Вмиг отказываюсь перед Богданом. Преодолевая морозный ореол, дотрагиваюсь ладонями до его груди, поднимаю глаза. Смотрит так, как будто до конца ещё не верит, что это я. В жопу, Сатина, такие твои сюрпризы!

— Это я… — нервно шепчу на выдохе.

— Я вижу, — так же шёпотом отвечает он, а уже секунду спустя его руки скользят по шёлку моей блузки, смыкаясь на спине, приподнимая меня и сначала просто прикасаясь губами к губам, но тут же раздвигая их, вводя язык глубже, касаясь моего и делая поцелуй умопомрачительно прекрасным. Но спустя мгновение отстраняется и, хищно сверкнув глазми, сообщает:

— Больше не отпущу.

— Я… навсегда.

Срываемся оба и уже почти отключаясь от его стремительно жаркого напора, я слышу:

— Папа! Смоти какой котик!

Откуда-то снизу… радостный, звонкий детский голос…

Папа?

Меня не было всего неделю…

Не успеваю даже задуматься, как Богдан возвращает меня на пол, отступает и присаживается к маленькому мальчику, обеими руками прижимающему к себе Агату… Ну да… сапожки, курточка, шапка хоть и с помпоном, но явно мужская…

Слабость в ногах усиливается.

— Твой сын? — просто переспрашиваю, ещё даже не начиная анализировать, но сердце уже колотится на пределе возможного.

Улыбается так открыто, чем приводит меня в ещё большее замешательство.

— Наш, — смотрит в упор, а потом одним движением стягивает шапку с малыша… А мне требуется вся моя выдержка, чтобы не вскрикнуть, а потом не свалиться без чувств. Потому что на меня смотрит почти точная копия меня с той самой фотографии с отцом.

— Лев, — говорит Богдан, а мою спину пробивает энергетический разряд, — знакомься! Это наша мама!

Небесно-голубой взгляд впивается в меня, а я… впервые в жизни смотрю в глаза… собственного ребенка. Бровки, которые только что так напомнили мне меня, расслабляются, а личико озаряется немного смущенной улыбкой. Взмах ресниц… который за секунду воскрешает ту, давно казалось бы умершую, часть моей души…

Лё-ё-ёвушка… Мой львенок!

Опускаюсь, раскрывая руки, но не расчитывая на особый результат. А он делает шаг, второй и уже со всего размаха влетает в мои объятья. И мне становится понятен смысл фразы «умереть от счастья», но я не хочу!

Я хочу жить!

Поднимаю голову, ловя довольный светящийся взгляд:

— Я люблю тебя, Богдан Александрович Герасимов! Люблю…

Эпилог

Богдан

Месяц позади, но по ощущениям как будто целая отдельная жизнь. Жизнь шедрыми мазками оставляющая каждый день новые, непередаваемые впечатления! Просыпаться по утрам с любимой женщиной, которая никуда не спешит и получать всё её максимальное внимание. Нет, вру, делю его с маленьким рыжим чудом, которое обеспечивает дополнительную палитру ощущений, открывая во мне все новые и новые грани и вызывая ранее вроде бы отсутствующие эмоции. И мне это… нравится! То самое ощущение, когда сделка окончательно завершена, дело сделано, пазл сложился… А вечером засыпая, прижавшись губами к её затылку и в который раз осознавая, что так и не могу надышаться ароматом её волос, открыто принимаю жизнь с внезапно настолько раздвинувшимися рамками, что порой перехватывает дыхание от того, несколько феерически прекрасным стало моё настоящее. Благодаря ей!

Им!

Сегодня еще пара дел и я опять буду дома. У меня столько планов, как можно провести этот вечер, что впору писать список и расставлять приоритеты. Отличная, кстати, идея! Не хочу упустить ни одной задумки — прогулка со Львом в самую дальнюю часть сада на пруд, который, по словам охраны, облюбовали утки на период зимовки, если он так реагирует на Агату, то там ему понравится ещё больше.

А этот восторженный взгляд, чёрт, не могу сказать, что у меня не было никакого опыта в общении с детьми, но даже за Сэмом сыном Рона и Бени я никогда не замечал такой искренней радости и такого бесконечного… доверия. Оно началось с того самого момента, когда там в детском доме он тревожно и пристально рассматривал моё лицо, а потом очень тихо и с какой-то болезненной надеждой спросил: «Ты мой папа?» и после моего ответа больше никогда во мне не сомневался. И это ещё одно открытие, которое подбросило мою самооценку до каких-то немыслемых высот, чего не удавалось сделать ни одному из моих самых успешных проектов.

— Богдан, ты скоро? — из трубки льется самая желанная мелодия для моих ушей. Меня ждут…

— Буду через час, родная, ещё одно дело…

— Ну его! Милый, я соскучилась, — три слова и я уже не могу думать ни о чем кроме как домчаться домой, смять её в обьятьях и долго, очень долго любить, заставляя снова и снова в полушепоте, в полустоне выдыхать моё имя…

— Дразнишь?.. — снижаю голос я.

— Да, если это подействует… — чувствую, как она улыбается, а это значит, на ее щеках появились ямочки, которые просто созданы для моих поцелуев.

— Я потороплюсь, Регин.

— Угу… И тем самым спасешь меня от переохлаждения… — призывный смешок и она отключается.

Чёрт! Мозг запускает очередной импульс возбуждения напрямую в штаны, давая понять, что сам разрывается между обязанностями и желаниями. Но дело в данном случае напрямую касается нашей семьи и поэтому придётся потерпеть. Тем более этот навык у меня уже прокачен по полной.

Подъезжаю и забираю выписанный мне Марком пропуск на проходной. Поднимаюсь. В этот раз без сопровождения. Ждёт. По делу Регины, но уже связанному с сыном и как ни прискорбно признать с его биологическим отцом.

Приглашает рукой располагаться и без лишних слов выдаёт главное:

— Вам с Региной невероятно повезло, Богдан! Я вообще никогда не сталкивался с такой удачей! По факту Волошину мало что можно было предъявить, но Ирина Анатольевна оказалась не так проста, как показалось на первый взгляд. Она записывала все беседы на диктофон. Все! Там материала на… — широко разводит руки в стороны, — и это по всем её нечистым сделкам… Твой отец, конечно, вытянул счастливый билет с этим делом.

Не сразу отвечаю, потому что, и правда, охреневаю от того, что удача все же повернулась к нам лицом и теперь я смогу честно сказать Регине, что ОН получит по заслугам за то, что заставил пережить не только её, но и своего собственного ребенка. Но если быть откровенным, нам начало везти ещё в тот момент, когда Артем добыл список детских домов, где побывал Волошин. Мы сыграли на опережение и…

Ещё в первый день, когда Регина осталась у меня, все данные с её телефона были скопированы. За неделю нашей вынужденной разлуки я изучил их все, в том числе в галерее «Счастье» и когда в игровой комнате детского дома я увидел ее маленькую рыжую копию, уточнение деталей стало лишь формальностью. Я знал, что это ЕЁ сын.

Нет, уже НАШ!

— Да, счастливый, — подтверждаю я, имея в виду удачливость отца. Нам это тоже сыграло на руку, он, поглощенный вниманием прессы и своих сторонников, не стал зацикливаться на бракоразводном процессе и для мамы всё в принципе прошло довольно гладко. Уложившись в кратчайшие сроки, Виктория в буквальном смысле вырвала всё ей причитающееся. Решится ли отец воплотить свои угрозы, которыми щедро осыпал маму, в жизнь? Не знаю, но меры по обеспечению её безопасности предприняты беспрецедентные, в том числе и потому, что Лёвка с удовольствием проводит с ней время. Не часто, но тогда, когда Регине действительно требуется отдых.

Ещё несколько уточняющих моментов и я оставляю досье подготовленное Артёмом, но уже по Дьяковой Елене Николаевне.

Марк наскоро его пролистывает и задаёт резонный вопрос:

— Зачем тебе это?

Объясняю причину. Качает головой.

— Регина в курсе?

— Скажу ей при наличии положительного результата, сейчас ей и так хватает забот.

— Логично, — убирает папку в стол. — Как Лев?

— Замечательно. Такой же как и она, только маленький.

— Вопросы?

— Бесконечные, — мы оба смеемся, понимая, что это значит.

Через пятьдесят минут я уже взбегаю по лестнице, распахивая дверь в нашу спальню, не обнаружив Регину ни в холле, ни в кабинете, ни в гостиной.

Неяркий рассеянный свет от настенного бра выделяет зону кровати, где с комфортом, растянувшись на животе и скрестив ноги в шиколотках, выделяясь ярким, невероятно притягательным пятном на белоснежных простынях, лежит она. Сдерживаю сиюминутное желание произнести её имя, чтобы сразу же лицезреть разворот головы, скольжение волос и улыбку, невозможность видеть которую терзала меня целый день.

Делаю шаг в сторону, замечая наушники и лёгкое движение пальчиков ног в такт беззвучной мелодии. Приближаюсь, стараясь быть незамеченным, на ходу избавляясь от пиджака и рубашки. И уже останавливаясь перед кроватью, переступаю через спущенные на пол брюки.

Пробегаю взглядом по шёлковой бирюзе туники, идеально очерчивающей контур спины и ягодиц. Выдержка даёт сбой и я слишком резко беру в захват обе её лодыжки, проводя губами по ряду аккуратных пальчиков сначала на одной, а затем и на второй ноге.

Оборачивается, но без испуга. Ждала. Только ответное теплое искрящееся желание. Стягивает наушники, захлопывает ноутбук, на экране которого я все же успел рассмотреть страницу её любимого турагента. Нас ждёт жаркий отпуск? Я за! И начнём прямо сейчас.

Подтягиваю её к себе, заставляя подняться на колени и плотно прижимая спиной к своей груди. Шёлк отдаёт сначала свою струящуюся прохладу, а затем начинает нагреваться объединяя тепло наших тел. Отправляю руку вниз от подбородка к шее, захватывая по очереди обе груди и впитывая пальцами их возбуждение, далее на живот и именно в этот момент тончайшая ткань начинает казаться толстой грубой дерюгой не дающей насладиться прикосновением к её коже. Резко опускаю руку вниз, с твердым намерением вернуться на только что покинутую позицию. Завожу ее под тунику задевая пальцами лобок и… остаюсь… начиная наступление с обеих сторон, так как член по твердости может соперничать с моим же намерением.

Она подхватывает полы туники и слегка подавшись вперёд освобождается от неё, моментально возобновляя контакт наших тел, словно существование по отдельности это нечто абсурдное и противоестественное. И я с ней абсолютно согласен.

— Реги-и-и-н, — растягиваю её имя и одновременно прикусываю светлую нежную кожу на плече, продолжая скольжение пальцами между её ног и сознательно избегая самой чувствительной зоны, — я скучал.

Второй рукой окончательно стягиваю боксеры, освобождаю член и ввожу его в полностью открывшуюся для меня Ри. Её стон удовольствия и сразу же за ним мой. Ни с чем не сравнимое ощущение обладания любимой женщиной и движения в ней…

— Я… тоже… и поверь… моя… скука даст фору… твоей…

Протяжный стон — реакция на касание её клитора, нарастающее возбуждение которого я буквально ощущаю подушечками пальцев. И как дополнительное подтверждение стенки влагалища ещё плотнее обхватывают меня, усиливая и так бьющее через край возбуждение.

— Люблю… тебя… Ри-и-и… — толкаюсь корпусом все быстрее и быстрее, стараясь сохранить контроль и над движением руки, крепче удерживая второй за талию. Рваные выдохи вперемешку со всхлипами, она вся собирается, дрожь в бедрах усиливается и я чувствую начало разрядки сметающей всё у себя на пути. Её крик, мой стон сквозь стиснутые зубы и я продолжаю вбиваться в МОЮ женщину до самого конца, зацепившись за это знание как за опору, которая будет у меня всегда.

Вдох. Выдох. Ослабляю захват, но тут же напрягаю мышцы вновь.

— Регина! — с тревогой опускаю её на кровать, резко переворачивая на спину. — Регина! — уже громче и начиная судорожно соображать, что нахрен делать, если человек теряет сознание от оргазма?!!

— Не шуми… — шепчет одними губами, неоткрывая глаз, — со мной… все хорошо…

Расплывается в невероятно блаженной улыбке.

— Ты подарил мне два… ДВА-А-А оргазма одновременно, — и уже совсем не ко мне. — Боже, спасибо тебе за него! Теперь я точно знаю, что ОН от тебя!

— А мне? Спасибо? — все же вклиниваюсь в её поток благодарностей.

— Тебе? Будет тебе «спасибо»… — на щеках вновь появляются ямочки, а меня моментально затягивает в бездну её открывшихся небесно-голубых глаз.

Энджи

— Петя, Федор, ну сколько можно? Возьмите пока один подарок для Оли, а мелочь папа принесёт во второй заход, — возмущаюсь, потому что мы уже как полчаса должны были быть здесь.

— Мама, я потерял подарки для Лёвы и Кати, а я обещал! — Петр по новой ныряет в машину.

— Успокойся, — размеренный, умиротворяющий голос Жени и его сильные руки вмиг обвивающие мою талию. — Здесь нет жёсткого регламента. Мы не опоздали.

— Да? — демонстративно вынимаю приглашение на второй День Рождения дочери Богдана и Регины и машу им перед носом у мужа. — А это что? — упираю палец в цифры указывающие время начала торжества.

— Это рекомендация, — не вижу его лица, но отлично чувствую, что он улыбается.

— Же-е-ень…

— Да, милая?

— Я никогда не смогу стать такой, как она, — говорю с уверенностью, потому что три года семейной жизни, большую часть которой Регина провела дома, работая удаленно, ничуть её не изменили. Она всё та же рыжая ведьма, которой подвластно все!

— Тебе и не надо, — все такой же тихий, безмятежный смех, который каждый раз сводит меня с ума, заставляя инстинктивно сжимать бедра от накатывающего желания. — Мне будет достаточно, если ты повторишь её только в одном.

— В чем это? — недовольно цежу я, максимально разворачивая к нему свою шею.

— Родишь мне дочь… — быстро касается губами моей щеки и тут же отстраняется, наблюдая за моей реакцией.

— Две! — слышу крик Пети из машины, как правило, не отличающегося хорошим слухом.

— Каждому по сестренке! — поддерживает брата Федя.

— Я за! — а это прилетает мне в затылок, запуская очередную волну возбуждения.

— Да вы издеваетесь! Никаких сестренок, пока не научитесь пунктуальности! — вырваюсь я из рук мужа и на максимальной скорости, которую могу развить на таких каблуках, бегу в дом.

Дом. Улыбаюсь во весь рот, потому что он действительно ожил, и при всей своей помпезности и основательности стал чуточку уютнее. Распахиваю дверь, погружаясь в атмосферу настоящего праздника маленькой принцессы, в царство розового и белого цвета, бабочек, фей и «настоящего» единорога-пони.

Невероятно, но Богдан с Олей на руках даже более органичен, чем на ответственном совете директоров. Светится от счастья не меньше, чем собственная дочь от всех приготовленных ей сюрпризов.

Часто-часто моргаю…Что это ещё такое?.. Слезы?!! Да нет! Не может быть! И… мысль о том, что может быть и правда дочь… от Жени… Задыхаюсь от того, что это может стать реальным. Встряхиваю головой, отгоняя идею начать реализацию мечты прямо сейчас… Но в доме же, и правда, полно свободных комнат!

Взгляд в сторону…

Она.

Регина.

Светло-оливковое струящееся платье… А-а-а!!! Я забыла набор своих дорожных карандашей в машине. Но у меня ещё будет возможность сбегать за ними позже, потому что сейчас мои глаза просто смотрят и не могут насытиться её великолепием. Движение руки и блеск бриллиантовых граней браслета разлетается по всему холлу, повторяя путь таких же лучей от ожерелья на её шее. Один из моих пазлов завершается именно здесь и сейчас! Вот она — хозяйка достойная не только шикарного драгоценного гарнитура, но и всего этого потрясающего места…

Наша Регина…

— Ну и что ты решила? — слышу шепот Жени у самого уха и он неспешно, но очень настойчиво подталкивает меня вглубь дома.

Конец

Content

Уля Ласка
Приручи, если сможешь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог