Ирина Мясникова

Влияние ипотеки на личную жизнь

Все персонажи романа, события, фамилии, названия, организации и предприятия являются вымышленными.

Все совпадения случайны.

Автор заранее извиняется, если кто-то узнал себя, своих знакомых или вообще на что-то обиделся.

Это всё опять сказки, полное враньё, и «так не бывает».

По мнению родителей, бабушка дурно влияла на Стеллу, забивая ей мозг разными глупостями типа того, что сознание определяет бытиё. Родители числились атеистами и верили в материализм так же, как теперешние православные верят в Иисуса Христа. То есть, как и положено настоящим верующим плевали три раза через левое плечо, стучали по дереву и строго относились к чёрным кошкам. Разумеется, в церковь при этом в отличие от нынешних православных не ходили и в бога не верили, справедливо полагая, что Господь – не фраер, и таскать каштаны из огня за того, кто ему в пояс кланяется, вряд ли будет. Родители самостоятельно ковали своё счастье, опираясь исключительно на бытиё. Ещё бы! Ведь первичность сознания, согласитесь, для понимания этим самым сознанием, ну, очень сложная штука, очень-очень. У ребенка же это сознание никакими глупостями типа атеизма или православия не затуманено, и ребенок, каким и была в свое время девочка Стелла, верит исключительно авторитетам. Бабушка же являлась для неё авторитетом непререкаемым. И если бабушка сказала, что некрасивых женщин не бывает, а есть глупые, которые не могут назначить себя красивыми, то значит, так и есть.

Красота Стеллу особо не волновала примерно до пятого класса, но потом под влиянием совместных с бабушкой просмотров костюмированных фильмов из жизни красавиц она решила, что ей непременно нужно быть именно красавицей и тут же назначила себя таковой. Тем более бабушка говорила, что имя «Стелла» в переводе с латинского означает звезда. А где вы видели некрасивые звёзды? Намерениям Стеллы стать настоящей звездой совершенно не мешало то, что к пятому классу она выглядела далеко не прекрасным лебедем. Она и на гадкую уточку-то не тянула. Тощенькая, белобрысая, мелкая, бледная и невзрачная, чисто моль. Однако, как настоящая красавица из костюмированного фильма она принялась любоваться собой в огромном бабушкином зеркале венецианского стекла. Зеркало стояло в прихожей и возвышалось до самого потолка.

Теория первичности сознания и его власть над бытиём предполагает, что вся окружающая материальная действительность непременно под это сознание подстроится, чего бы оно там себе не удумало. Поэтому и поведение носителя этого самого сознания должно соответствовать задуманному. Конечно, этак можно и в психушку угодить. Например, если ходить и рассказывать окружающим, что ты Мерелин Монро, петь нечто типа «пу-па-пи-ду-пууу» и наяривать на укулеле. Но такое поведение ничего общего не имеет с первичностью сознания и вторичностью бытия. Поэтому те молодые люди, которые возомнят себя вдруг президентом и начнут опаздывать на важные встречи часа на два-три, рискуют просто лишиться работы. Не каждый президент опаздывает, а только один, и эта ниша уже занята. Соответственно, не каждая красавица – это Мерелин Монро. Все красавицы разные, как и президенты. Но каждая красавица непременно любуется собой при помощи зеркала. Чем там и как любуются президенты, мы не знаем, нам это не интересно. Нам про красавиц надо, мы женщины. Хотя и мужчинам про красавиц тоже интересно не меньше, чем про президентов.

Так что Стелла по наущению бабушки стала любоваться собой регулярно и практически сразу сама себе понравилась. Разве она не красавица? Особенно если нацепит на себя бабушкин воротник из чернобурки и наденет мамины красные туфли на высоких каблуках. Кстати, многие недооценивают роль высоких каблуков в жизни настоящей красавицы. А зря.

Мама, глядя на все эти ухищрения Стеллы, хохотала.

– Прямо материализация чувственных идей! – говорила она бабушке. – Ты б тогда уж ребенка на что-нибудь полезное нацелила, что ли. Кровь, например, взглядом останавливать, или раны заживлять силой мысли. А то красавица наша хоть и на каблуках, а колени, вон, все ободранные.

К окончанию школы Стелла вымахала до ста восьмидесяти сантиметров, раздалась в попе, обзавелась длинными ручищами и ножищами, а также прозвищем «эстакада», потому что, где «Стелла» там и «стела», она же плита, а то и вовсе каменный столб. Это, однако, ничуть не помешало ей любоваться собой в зеркале, и как оказалось, совершенно правильно. Ведь к окончанию университета Стелла уже не знала отбою от интересантов и вскоре выскочила замуж. Но так как бабушка к тому моменту уже умерла и позабыла Стелле посоветовать назначить себя ещё и счастливой, то с мужем Стелла разошлась примерно через пару лет совместного кошмара. В результате того кошмара у Стеллы теперь имелся сын Платон десяти лет.

Правда, с работой Стелле сначала очень повезло. Ведь старательно получая самое лучшее в Питере образование в самом престижном Университете, она искренне верила, что именно это образование позволит ей хорошо устроиться в жизни. Ну, в точности так же как красавице стать красавицей помогает регулярное любование собой в зеркале. Главное поверить, что ты будущий успешный финансист, и регулярно посещать лекции. И действительно, еще во время учёбы Стелла устроилась на практику в крупную иностранную автомобилестроительную компанию, которая с какого-то перепуга поверила в нашу стабильность и всяческие льготы для инвесторов, и построила рядом с городом на Неве серьёзное производство своих шибко популярных среди российского населения автомобилей. Ну, да! Некоторое время дело шло прекрасно, можно сказать, блестяще. Стелла делала карьеру в финансово-экономическом блоке, перенимала иностранный опыт финансового планирования и бюджетирования, а самое главное, заколачивала на этом вполне себе приличные денежки. Даже машину купила, а потом ещё и квартиру в ипотеку приобрела, хорошую такую просторную квартиру в приличном месте и приличном доме с консьержкой и собственной парковкой. Однако тут в выстроенную сознанием идиллию, вдруг резко вмешалось бытиё. Ну, не может же Стелла своим сознанием влиять на неуправляемое бытиё целой страны.

Благосостояние населения вдруг перестало расти и даже наоборот взялось падать и падать. Конечно, не совсем вдруг, а вполне себе закономерно. Пока никто за экономические рычаги не дергал и свои имперские амбиции не удовлетворял, так это благосостояние росло себе и росло. А тут…. Автомобили перестали пользоваться повышенным спросом, льготы инвесторам закончились, иностранные капиталисты подсчитали доходы и решили, что дешевле заводик в Питере закрыть. Им-то что?! Собрали вещички и убрались восвояси, а Стелла осталась, хоть и с приличным выходным пособием, но без работы и с невыплаченной ипотекой. Она взяла сознание в кулак и объявила бытию, какую работу ей хотелось бы получить.

– Ха! – ответило бытиё и сморгнуло.

Найти работу, несмотря на возраст далёкий от предпенсионного и внушительный послужной список, оказалось непросто. Финансово-экономические отделы оставшихся на плаву крупных компаний оказались хорошо укомплектованы, а если там вдруг образовывалась хоть какая-нибудь вакансия, то руководители этих отделов видели для себя в Стелле серьёзную конкурентку. Возьмёшь такую, пусть даже и рядовым менеджером, а она ведь, того и гляди, начальника подсидит. Да чего там начальника? Такая запросто и самого финансового директора подвинет. Поэтому даже если Стелле и удавалось обаять руководителя службы персонала, то руководитель финансового направления безжалостно заворачивал её резюме. А уж должность финансового директора можно было выпрашивать у бытия до бесконечности. Как говорится, мечтать не вредно. На таких местах плотно сидели свои люди, братья, сватьи, любовницы и прочие, пусть не очень финансово грамотные, но кому-то непременно нужные ответственные и верные работники.

Многочисленные консультанты, коучи и психологи предлагали различные курсы, как познать самоё себя и стать успешным. Многомудрые специалисты по найму персонала в социальных сетях учили соискателей, как правильно соискать. Из каждого утюга доносилось, что если у тебя нет работы, то ты виноват в этом сам. В утюгах тоже, видимо, присутствовал некий перекос от бытия к сознанию. Действительно, разве может на безработицу влиять падение производства, массовое бегство капитала и высокие налоги на труд? Ежу понятно, что в безработице повинна инфантильность населения. И вообще, какая такая безработица? Статистика ответственно заявляет, что никакой безработицы в нашей великой стране нет. Вон, в сети гипермаркетов постоянно кассирши и уборщицы требуются. Переквалифицироваться в уборщицу или даже в кассиршу Стелла почему-то категорически не желала. Странно, не правда ли?

Так что бытиё категорически упиралось и не подчинялось не только сознанию Стеллы, но и массовому сознанию населения. Можно подумать, Стелла одна такая, кто хочет быть успешной, ездить на работу в собственном автомобиле, выплачивать ипотеку, и, страшное дело, отдыхать с сыном где-нибудь в Турции. Видимо, с хорошей работой, как и со счастливой личной жизнью, всё не так просто как с красотой. Зеркала и туфель на каблуках недостаточно, впрочем, как и знаний с дипломами. Необходима та самая, чёртова удача. Вот попробуйте сформулировать, что это такое, представить это себе и ухватить за хвост. Удача ведь нечто эфемерное, как и счастье. Можно, конечно, ходить туда-сюда и своим видом производить на окружающих впечатление удачливого и счастливого человека. Но, во-первых, окружающих, если они твои родные и друзья, не обманешь, им про твою ипотеку и полное отсутствие личной жизни всё доподлинно известно, а во-вторых, кто знает, как на самом деле выглядит удачливый и счастливый человек? Вряд ли он хохочет всё время. Хотя Стелла на его месте уж точно бы хохотала. Да и кто б не хохотал-то? Однако следует признать, что Стелла какое-то время всё-таки ощущала себя, если уж не счастливым и удачливым человеком, то вполне себе успешным точно. Благодаря сделанной на заводе карьере, Стелла имела некоторое представление о том, как этот успешный человек женского пола должен выглядеть. Поэтому каждый раз, когда она за каким-то бесом выходила из дома в присутственное место, она надевала что-нибудь непременно очень дорогое и цепляла на лицо безмятежную улыбку. Уж если разные встречные поперечные уверятся в том, что у Стеллы всё о’кей, то, глядишь, и бытиё развернётся к ней передом. Не зря же у американцев не принято жаловаться на проблемы, потому что жалобами можно спугнуть удачу. Хотя, наши люди совсем не американцы. Нашим людям свойственна такая вещь как зависть. Зависть – это страшное оружие. Кстати, и очень хороший пример того, как сознание может повлиять на бытиё, причём на бытиё чужое. И если ты ходишь весь из себя весёлый и довольный, то можешь получить в спину суровый завистливый взгляд. И всё! Капец твоему благосостоянию. Так что в нашей действительности никогда не знаешь, что лучше. Улыбаться безмятежно или жаловаться всем подряд на судьбу-злодейку.

Как-то после очередного безнадёжного собеседования с подозрительной дамой-финансистом, которая странным образом путалась в терминах, Стелла по пути домой заехала на работу к лучшей подружке Зинке. Уж, если день так бездарно потерян, то человеку необходима хоть какая-то моральная компенсация. Общение с жизнерадостной Зинкой всегда действовало на Стеллу благотворно и вселяло в неё какую-никакую уверенность в завтрашнем дне.

Компания, в которой работала Зинка, располагалась в новом большущем бизнес-центре. А в любом уважающем себя бизнес центре обязательно имеется какое-нибудь кафе или даже целый ресторан. И где ещё, спрашивается, как не в кафе бизнес-центра демонстрировать окружающим незнакомцам свою удачливость и успешность? Особенно когда на тебе дорогой летний костюм и туфли на высоких каблуках, волосы тщательно уложены, а в руках белая сумка известной фирмы. Посмотрят люди и подумают, вот девушка, у которой всё хорошо. Подумают они так, отправят свою мысль в космос, ну, или ещё куда, где там рычаги влияния сознания на бытиё находятся, глядишь, бытиё спохватится, исправится и станет соответствовать. А кроме того в кафе бизнес-центра твоей успешности никто завидовать не будет, там все сами успешные, в смысле с работой. Потому как в наше время наличие работы, да ещё и в офисе – уже большой успех!

Подружки уселись за свободный столик, заказали кофе с печенюшками, и Зинка по своему обыкновению принялась философствовать. Она очень любила это дело, считала, что мозги необходимо регулярно переключать и перезагружать, особенно в присутствие Стеллы. Ведь Стелла обычно слушала внимательно всё, что бы Зинка не несла, какую бы завиральную идею не излагала, и выслушав, задавала правильные вопросы, либо подтверждая очередную Зинкину теорию, либо опровергая её. Опровержений своих идей и теорий Зинка не боялась, справедливо полагая, что отрицательный результат тоже результат. Главное мозги отдыхают, переключаясь от программирования, которым Зинка занималась с утра до вечера, на разную житейскую лабуду.

– Мы живём в абсолютно мужском мире, – решительно заявила Зинка на этот раз.

– Ну, да, – согласилась Стелла. А чего тут спорить?

– Ты только посмотри! – Зинка махнула рукой в сторону висящего на стене кафе огромного плазменного экрана, на котором беззвучно извивались и открывали рты полуголые девицы. – Ну, нельзя же так!

– Как? – не поняла Стелла.

– Подстраиваться под мужское мнение. Почему женщина не может быть сама собой?

– Почему это не может?

– Потомушта! Мужчинам нравятся исключительно блондинки с длинными ногами и большими сиськами, и вот, пожалуйста. Девушки рады стараться. Все вокруг поголовно блондинки с длинными ногами и большими сиськами. Покрасили волосы, нацепили каблуки и вставили сиськи. И губищи ещё эти, как у карасей, или не карасей, я в рыбах не разбираюсь, неважно, губищи….

– Ты преувеличиваешь. Не все поголовно. Я вот не красила и не вставляла, а каблуки мне самой нравятся. На каблуках я не просто эстакада, а Эстакадища. И губы у меня нормальные, бантиком. Мама всегда говорит, что они бантиком.

– Ты – ошибка собственных воззрений и формулировок! Думала, что строишь особенный мир Стеллы, а в результате подстроилась под мир мужской с его идиотскими представлениями о красоте.

– Неправда, так совпало. Мои представления совпали с идиотскими. Кроме того, не все подстраиваются. Вот, ты-то не подстроилась!

Зинка всем своим видом противоречила тем самым мужским, по её мнению идиотским, представлениям о красоте. Маленькая, стремительная, тощенькая, с тонким нервным ртом и копной тёмных волос. Про сиськи и говорить нечего. Их у Зинки не было никогда от слова совсем. Они чудом материализовались только на период грудного вскармливания Зинкиных младенцев, а потом исчезали, как не было. Это, однако, никак не мешало Зинке быть счастливой женой и многодетной матерью, а также весьма успешным программистом с очень хорошей зарплатой.

– Я, да, пока не подстроилась! Держусь изо всех сил, но уже подумываю.

– Насчёт чего подумываешь?

– Ну, чтоб вставить это самое. – Зинка сделала неопределенный жест рукой.

– Иди ты! Зачем?

– Надо! Хочу, как все. Вон, у Алины моей одной однокласснице вставили. Мамаша собственноручно отвела. В смысле собственноножно. Алинка теперь ноет, что тоже такие хочет, говорит, детям после пятнадцати уже можно не ждать милости от природы. А я решила, сначала я. В очередь! Где это видано, чтобы у ребенка сиськи были больше, чем у матери?

– Действительно! Однако ты ей скажи, чтоб брала пример с меня. Ты меня помнишь в пятнадцать лет? Какие там сиськи! Алина твоя ещё в том самом возрасте, в котором пока может сама определить свою внешность. Пусть назначит себя красивой, смотрится почаще в зеркало, глядишь, вселенная и подтянется. А, главное, забесплатно!

– Интересная мысль.

Тут к Зинке подошёл кто-то из её коллег, и они защебетали на каком-то загадочном языке, понятном исключительно программистам. Стелла обратила внимание на то, что внешне её лучшая подруга отличается от программистов мужского пола только отсутствием бороды и длинными волосами. В остальном всё практически тоже самое: невзрачные штанцы, толстовка, кеды. Ага! Видимо, именно так в мужском мире с его идиотскими представлениями и должны выглядеть успешные программисты. Может быть, Стелла выбрала неправильную профессию? Уж если решила быть красавицей, то надо было не в финансисты лезть, а в какие-нибудь модели или актрисы. Хотя какая из неё актриса? Вон, даже толком успешного финансиста изобразить не может. Можно сказать, безработица у неё на лице написана крупными буквами. И вообще, времени на смену профессии у неё категорически не осталось. Имеющихся денег хватит только на три месяца. За три месяца в знаменитую топ-модель не переквалифицируешься, да и начинать карьеру топ-модели в тридцать пять лет уже точно поздновато. Остаётся уборщица. Знаменитая топ-уборщица. Только вот ипотека не позволяет об этом даже мечтать.

– Эй, ты где?! – Зинка, наконец, прекратила программистскую трескотню и пощёлкала пальцами перед носом у Стеллы.

– Да, вот подумываю, не пойти ли уже в уборщицы, – честно призналась Стелла.

– Блин! Сбой программы. – Зинка стукнула себя по голове точно так, как в детстве Стеллы бабушка стучала по телевизору, когда он отказывался работать. – Подзабыла слегка. У нас тут три этажа занимает очень жирная контора. Ну, очень-очень жирная, они дочерние у госбанка, блин, не помню, как называются. Консалтинг чего-то там, неважно. Они программы разные строчат, клиентов банковских поддерживают и всё такое. У меня подружка моя институтская Васька, ну, Василиса, там руководит отделом прдырмыртыр, – это выражение подруги Стелла не поняла, видимо, что-то программистское, – так вот! У них там финансовый директор недавно уволился, ищут нового.

– Уволился? – удивилась Стелла.

Жизненный опыт подсказывал, что из жирной конторы финансовые директоры так просто не увольняются. Их либо переводят на повышение, либо увозят в автозаках, либо они сами утекают с чемоданами денег в «прекрасное далёко».

– Сожрали. – Зинка махнула рукой. – У них там это обычное дело. Текучка – просто жесть. Тебе срочно надо на его место, пока никого другого не нашли.

– Надо, конечно, но как? И вдруг тоже сожрут?

– Тебя не сожрут, ты девочка, там мужчин кушают.

– А с девочками чего делают?

– Да какая разница? Тебе деньги нужны или нет?

– Очень нужны!

– Вот. И я так подумала, поэтому попросила, чтоб Васька с директором их переговорила насчёт тебя, она там у него в авторитете. Ещё бы! Без неё они там враз весь прмыртырдыр завалят, – опять протрещала про непонятное Зинка. – От тебя резюме срочно надо, давай скидывай. – Она требовательно посмотрела на подругу.

– Ну, ты, Зин, даёшь! Это, по-твоему, называется «подзабыла слегка»? У меня костлявая рука голода и бедности уже на плече устроилась, а она подзабыла! Сбой программы у неё! – Стелла фыркнула и слегка подпрыгнула на стуле, потом достала из сумочки смартфон, нашла нужный файл и скинула Зинке резюме.

Зинка в свою очередь пошевелила пальцами в своем смартфоне и сказала:

– Зато я вовремя исправилась. Готово! Сейчас прям у директора ихнего будет.

– Ихнего? А не ейного? Или еённого? Ты уверена, что так правильно? – Стелла расхохоталась.

– Плевать! Это тонкости грамматики, они нам для дела не нужны. Главное понимание. Ты ж меня поняла? – Зинка постучала себя по голове. – Или нет?

– Я-то тебя поняла, но, может, надо было сначала к руководителю службы персонала? Они обычно очень не любят, когда через их голову.

– Ничего, перетопчутся! Глянь тихонечко справа от входа баба сидит. Видишь?

Стелла осторожно посмотрела в указанном направлении. Справа от входа за столиком действительно сидели две женщины.

– Их там две, – сообщила она Зинке.

– Наша похожа на нечёсаного борца сумо.

Стелла опять посмотрела на столик у входа. Одна из женщин, действительно, производила весьма странное впечатление. Толстая, лохматая и неопрятная, одетая в обтягивающую футболку и джинсы, на плечах у дамы располагался платок стиля цыганского ансамбля песни и танца.

– Это и есть их директор по персоналу, этакая мать-моржиха, несостоявшаяся актриса, говорят, очень любит со сцены на корпоративах с речами выступать, народ сплачивать, – поведала Зинка и расхохоталась. – Не знаешь, куда они постоянно персонал сплачивают, персональщицы эти? Весь день тут сидит, общается. Сплетни собирает. Думаешь, ей надо твоё резюме? Или, может быть, тебе надо с ней собеседоваться?

– Ну, внешность обманчива. Правда, обычно персоналом руководят дамы приятные во всех отношениях.

Стелла вспомнила руководительницу службы персонала на автозаводе, собранную, элегантную, тщательно причёсанную. Ну, так на заводе и дресс-код был соответствующий. Никто в джинсах и майках не выступал. Интересно, как ещё ей такую тушу удалось в джинсы запихнуть? Странный какой-то дресс-код в этой компании.

– Обычно руководители службы персонала не торчат целыми днями в кафе при катастрофической текучке на предприятии, – справедливо заметила Зинка. – Не одеваются как подростки и не жрут всё подряд, имея подобный вес. Но это всё Васькины сплетни, как обстоят дела на самом деле, думаю, ты скоро узнаешь непосредственно на месте. Не благодари. – Зинка вскочила, чмокнула Стеллу в щеку и умчалась в своё программистское логово, а Стелла поковыляла на высоких каблуках к месту, где ей с большим трудом удалось приткнуть машину.

В будние дни вокруг крупных бизнес-центров парковка – дело нешуточное, требующее сноровки, смекалки, наглости или, в конце концов, инвалидного удостоверения и знака. Такого удостоверения у Стеллы, слава Богу, не было, поэтому пришлось оставить машину в дальних далях. Стелла шла в эти дальние дали, делая вид, что на ногах у неё не десятисантиметровые шпильки, а Зинкины удобные кеды. Ведь успешный финансист должен иметь походку лёгкую и уверенную. С каждым шагом этот вид давался всё труднее и труднее, и когда Стелла, наконец, добралась до автомобиля, то проклинала уже всё на свете, а особенно эту вот униформу успешного финансового директора или на худой конец его заместителя.

Дома она скинула с себя всё и встала под прохладный душ. Потом сварила пельменей и с аппетитом поела под очередную серию фильма о проблемах из жизни американских миллиардеров. У миллиардеров вопрос об ипотеке не стоял. Миллиардеры изо всех сил старались насолить друг другу и разорить побольше своих сотоварищей. Создавалось впечатление, что всё богатство этих миллиардеров состоит из денег, отобранных у других миллиардеров. Так это богатство и переходит от одного миллиардера к другому, как почётный вымпел, потому что разобрать, на чём миллиардеры деньги всё-таки зарабатывают, из содержания фильма удавалось с большим трудом. Для разорения конкурентов использовались сложные комбинации с ценными бумагами и специальная финансовая терминология, которая безжалостно перевиралась переводчиками. Разорённые миллиардеры особо не страдали и не кидались за пособиями по безработице, не выпрыгивали из окон, а тоже как-то выкручивались и начинали мстить разорителям страшной финансовой местью. Любовь у миллиардеров тоже очень крепко замешивалась на деньгах, может быть от того, что в фильме среди миллиардеров и их окружающих не было ни одного красивого человека. Все были очень злые и очень умные, даже те, кого Стелла в силу своего традиционного практически советского воспитания определила в сексуальные извращенцы. Наверное, все эти миллиардеры в детстве сразу назначили себя миллиардерами, а не тратили время на глупости вроде красоты. Кому она нужна эта красота, когда всем нужны деньги?

После фильма Стелла задумалась, нужны ли ей миллиарды? Вспомнила бессмертную песню Битлов о том, что всем нам нужна только любовь. Это да, любовь Стелле точно пригодилась бы, у неё любви, можно сказать, и не было-то никогда, а ещё хорошо бы кроме любви немножко денег. Не миллиарды, нет, а ровно столько, чтобы о деньгах вообще не думать. Совсем-совсем не думать. А то вон школьным каникулам придёт конец, Платоша от бабушки с дедом явится, скажет басом, что хочет есть. Если б только есть! За лето дети почему-то особенно вырастают, и им нужны новые штаны, куртки и обувь. Школа опять же. При воспоминании о школе Стелла вздрогнула, там столько всякой всячины покупать надо, и проблемы постоянные то с учёбой, то с поведением. Хорошо, есть няня Оксана. Няня Оксана помогает Стелле растить сына чуть ли не с пеленок. Пока Стелла делала успешную карьеру на автозаводе, няня Оксана вытирала Платоше сопли, кормила кашей и отводила на занятия. Конечно, сейчас няне Оксане уже самой не хватает знаний, чтобы проверять уроки, но она учится вместе с Платошей, только учится дистанционно. Он после школы пересказывает ей, что говорили учителя, потом они вместе выполняют домашние задания. Спорят, объясняют друг другу, ругаются. Так что Платоша не просто всегда вовремя накормлен, но ещё и удивительным образом хорошо учится. С няней Оксаной Стелле повезло, но няне надо платить, а то усвистит в свою Украину и привет.

Стелла старалась не думать о резюме, отправленном в жирную контору. Она знала, что бытиё не любит, когда сознание его торопит. Бытиё инерционно и разворачивается неторопливо, как бы проверяя, а хорошо ли ты подумал, мил человек. Если бы бытиё моментально следовало за сознанием, то события скакали одно за другим, как блохи, причём в разные стороны. Стелла подозревала, что именно поэтому сознанию не удаётся влиять на бытиё, чтобы останавливать кровь и заживлять раны, как предлагала это делать мама. Времени у бытия не хватает. Пока оно раскочегарится, вся кровь уже и выльется. Поэтому бытиё нужно практически постоянно долбить сознанием. Опять же бытию приходится учитывать разнонаправленные векторы других сознаний. Стелла ж не одна во вселенной. Это ей денег надо столько, чтоб о них не думать, а кому-то, вон, миллиарды подавай, или войну развязать где-нибудь на Ближнем Востоке. А вот если чья-то война совпадёт с чьими-то миллиардами и туда чудесным способом впишется желание Стеллы погасить, наконец, эту чёртову ипотеку, то будьте любезны, уважаемая Эстакадища, получите и распишитесь. Опять же, как бытиё это всё устроит, не Стеллиного ума дело. У бытия свои инструменты. К примеру, запросто может приключиться какой-нибудь сбой в банковской программе, и ипотека чудесным образом сама погасится, или вдруг на карточку Стеллы вдруг начнут поступать вполне приличные суммы. Последний вариант, конечно, предпочтительней, потому что сбой могут починить и содрать со Стеллы ещё и пени за просрочку платежей. А вот суммы из неизвестного источника вряд ли можно у неё отнять. И суммы пусть будут такие, чтоб и на ипотеку хватило, и на новую сумку, сапоги вот зимние тоже не помешали б, техобслуживание автомобиля опять же на носу, на него тысяч двадцать надо бы иметь. Да, хорошо бы всё-таки, чтоб на карточку! Стелла б точно в банк не побежала с криком: «Караул! Заберите от меня чужие деньги». Тут, правда, есть вероятность возникновения налоговой инспекции с вопросом о подоходном налоге, но это, если инспекция откуда-то узнает. Стелла же не собирается ей докладывать. А банки вроде пока ещё не сильно заставляют стучать на граждан. Особенно если банки заинтересованы, чтобы граждане ипотеку выплатили. Вот выплатят, потом можно и настучать.

Эти мечтания прервал звонок от матери.

– Здорово, кукушка бездельница!

– Чего это я кукушка? – возмутилась Стелла.

– Того это! Скинула ребенка на бабку с дедом, а сама вид делаешь, что работу ищешь.

– Я и правда ищу.

– Нашла?

– Нет, пока!

– Что и требовалось доказать. Бери ноги в руки и завтра, чтоб была с утра. Будешь отцу силой мысли помидоры уговаривать, они у него краснеть отказываются.

– Так точно.

– И погоду хорошую закажи там, я мясо замариновала. Шашлык будет.

Мама отключилась, а Стелла пошла собираться на дачу. На даче в униформе успешного финансиста делать нечего. Униформа же садовода-огородника сама категорически Стелле не подходит, ведь меньше всего на свете Стелла хотела бы копаться в грядках. Это не для неё, даже если костлявая рука бедности ляжет ей прямо на горло. Уж лучше уборщицей, чем крестьянкой. Для посещения дачи лучше всего подходит хипстерский костюм успешного программиста. В нём и в гамаке поваляться можно, и на скамейке посидеть, и в бадминтон сыграть, и на траву увалиться, если что. Ох, и хитры эти программисты с их универсальной одеждой. Разумеется, все их скромные штанцы, толстовки, футболки и кроссовки тоже разные, и стоят по-разному. Стоимость зависит от степени успешности. Но различить по одежде начинающего программиста от матёрого программера наверное может только намётанный Зинкин глаз.

После увольнения с завода Стелла с удивлением обнаружила, что для обычной человеческой жизни из всего её гардероба можно использовать разве что одежду для тренажёрного зала. Ведь большую часть времени она проводила на работе в деловом костюме, в котором совершенно неудобно ходить в магазин за продуктами или с сыном в кино, не говоря уж о поездках за город к родителям, куда она раньше всё-таки ухитрялась являться на шпильках. Это же случалась очень редко, так как успешной финансистке Стелле ни на что никогда не хватало времени. Раньше после работы она заскакивала в ближайший к автозаводу гипермаркет на кольцевой дороге, не глядя на цены, набрасывала продукты в тележку и мчалась домой, где после ужина, приготовленного няней Оксаной, благополучно засыпала на диване перед телевизором под какой-нибудь триллер или боевик. По театрам, музеям и в кино она не ходила. Все её выходные были посвящены тренажерному залу, подготовке делового гардероба к следующей рабочей неделе и отсыпанию. Работающая успешная финансистка Стелла засыпала при любом удобном случае, поэтому и не обедала никогда. После обеда борьба со сном на рабочем месте требовала титанических усилий.

Теперь же экономия не позволяла бездумно швыряться деньгами в гипермаркетах, Стелла ходила по небольшим магазинам, где цены были гораздо ниже. А кроме того в отсутствие работы Стелла стала больше общаться с сыном, чаще ездить к родителям и открыла для себя новые интересные музеи, выставки и театральные постановки. Так что деловые костюмы висели рядами в гардеробной и надевались теперь только на редкие собеседования.

Сразу после увольнения ещё нерастраченное выходное пособие представлялось Стелле гигантским, а кроме того ей казалось, что с её-то резюме она работу найдёт в два счёта, поэтому они с Зинкой отправились по магазинам за джинсами и свитерами. Помнится, Стелла очень удивилась, что с виду невзрачная повседневная одежда тоже продаётся в дорогих бутиках и стоит очень приличных денег. Сейчас бы она точно не стала покупать такие дорогущие штаны, в которых так удобно ходить по магазинам и ездить на дачу. Купила бы похожие в каком-нибудь гипермаркете или магазине, где продаётся турецкий ширпотреб.

Однако, несмотря на то, что все её удобные штаны особо меж собой не отличались, Стелла для поездки на дачу всё-таки перемерила их с разными вариантами маечек, кофточек и курточек. Не тратить же на это время с утра, хотя не факт, что и с утра она остановится на приготовленном с вечера варианте. Красавица, что с неё взять?! Некоторые думают, что красавице не надо особо наряжаться, мол, во всех ты, душенька, нарядах хороша. Как бы не так. Красавица потому и красавица, что потратила время перед зеркалом и вышла в безукоризненном виде.

Ночью Стелле снилась папина теплица. В ней рядами росли зелёные помидоры и огурцы. Во сне Стелла не спеша пролетела над грядками и велела помидорам краснеть. Тут с грядок с огурцами раздалось хихиканье, Стелла взглянула туда и увидела красные огурцы, она строго погрозила им пальцем, и огурцы спешно позеленели.

Утром пришла эсэмэска от Зинки о том, что директор жирной конторы посмотрел её резюме и велел явиться на собеседование в пятницу, когда он почтит своим вниманием вверенную ему жирную контору. В остальные дни недели он, видимо, своим вниманием окружает в Москве тот самый госбанк, благодаря которому его контора такая жирная. О времени собеседования Стелле будет объявлено дополнительно через директорскую помощницу.

Стелла выдохнула и с чувством глубокого удовлетворения отправилась на дачу. Перед собеседованием необходимо не только проветрить мозги, но и освежить в памяти накопленные знания и опыт, поэтому она кинула в сумку для дачи в комплекте к сменным штанам и футболкам ещё и планшет, в котором имелся раздел со специальной литературой, дабы почитать букварь на сон грядущий.

Когда Стелла подъехала к воротам родительского дома, то обнаружила, что въезд нахально перегорожен чьим-то навороченным квадрациклом ярко-жёлтого цвета. Она нажала на гудок. Это не произвело никакого впечатления на квадрацикл, однако родительский корги Батон вылетел из ворот и радостно залаял. Конечно, это поведение никак не соответствовало поведению королевской собаки, но Батон проживал далеко не во дворце, поэтому и вёл себя практически как обычная дворовая псина. Стелла вышла из машины и сразу попала под обаяние восторженного пса. Вернее под его обаяние попали её дорогущие штаны. Они приняли на себя весь поток собачьей любви. Батон скакал на задних лапах, а передними выводил узор отпечатков на светлых брюках Стеллы. Зря Стелла не надела шорты, а ведь подумывала. Следом за Батоном из ворот показался довольный отец и какой-то мужчина, одетый в камуфляж, как будто только что вернулся с пейнтбольной передовой.

– Привет, пап, – Стелла поцеловала отца.

– Здрассьте вам, – с ухмылочкой объявил мужчина.

– Знакомьтесь, – сказал отец. – Это наш новый сосед Максим, а это дочка наша Стелла.

– Очень приятно, – всё с той же ухмылочкой поведал камуфляжный Максим.

– Взаимно, – сквозь зубы процедила Стелла. – Вы не уберете свой тарантас? Мне во двор заехать надо.

Этот мужик непонятно почему её страшно раздражал. То ли камуфляж этот ей не понравился, то ли ухмылочка его дурацкая, то ли кепка как у солдат Империи в Звездных войнах, то ли жёлтый квадрацикл, а может быть, всё вместе. Типичный «можем повторить» какой-то. Из тех, которые всё чего-то кому-то угрожают и доказывают, никак успокоиться не могут. Только надписи «На Берлин» на его квадрацикле не хватает.

– Уберу. Чего ж не убрать? Ну, будь здоров. – Соседский Максим пожал руку отцу, взгромоздился на квадрацикл, взревел мотором и удалился. Но удалился недалеко, а с шумом и треском заехал в соседские ворота. Правильно Стелле он не понравился, ведь сразу видно, что ненормальный. Разве нормальный будет к соседям на квадрацикле ездить? Тут идти-то метров пятнадцать, от силы двадцать.

Стелла в свою очередь села за руль и въехала во двор.

– Представляешь, – сказал отец, когда она вышла из машины. – Помидоры мои никак краснеть не хотели, а тут Максим этот, толковый мужик, как оказалось, удобрение мне подкинул. Вчера только полил вечерком, сегодня все красные стоят и улыбаются. Феномен какой-то!

– Папа! При чём тут этот Максим и его удобрение?! Мама вчера звонила, велела, чтоб я на помидоры повлияла и погоду хорошую привезла. Я всю ночь с помидорами твоими возилась, уговаривала их покраснеть, а ты мне про удобрения какие-то рассказываешь. Как бы этот чувак не испортил хорошие помидоры своим вредным удобрением.

– Ха! Ещё скажи и погода хорошая тоже по твоей милости?

– Разумеется. И не расстраивай меня своим недоверием, иначе вечером дам дождя.

Отец поглядел на небо. Небо бесстыдно синело. Ни одного облачка.

– Нуу, о покойниках либо хорошо, либо ничего, но я скажу. – Отец крякнул. – Я гляжу, бабка твоя, моя тёща, царствие ей небесное, мозги твои изрядно прокомпостировала. Тьфу!

Он развернулся и пошёл к теплицам, Стелла обиделась за бабушку, а тут ещё мама вышла из дома и спросила:

– Как тебе наш сосед новый? Между прочим, неженатый! Я его сегодня к ужину пригласила.

Настроение испортилось окончательно.

– Если мужчина в таком возрасте до сих пор не женат, это говорит только о том, что у этого мужчины имеются серьёзные дефекты, – сообщила она матери и отправилась на поиски сына.

– На себя посмотри, – донеслось вослед. – Ты вроде тоже не сильно замужем.

– Одинокие женщины одиноки только потому, что отличаются хорошим вкусом, – огрызнулась Стелла, не оборачиваясь.

Весь день она провела с Платошей, который увидев мать, сразу повис у неё на шее, чуть не увалил. Кто-то ей сказал, что с возрастом мальчишки начинают сторониться всех этих материнских сюсюканий, обнимашек и поцелушек, и надо пользоваться, пока они это позволяют. Платоша пока ещё позволял матери его целовать и тискать, и она пользовалась этим на всю катушку. Они поиграли во фрисби, потом прогулялись к озеру, искупались и резво примчались назад, с трудом отбившись от комаров. Стелла проклинала себя, что забыла взять на озеро антикомариный спрей. Зато на даче она первым делом буквально с ног до головы облила ребенка, а затем себя вредной жидкостью. Уж лучше надышаться убийственной химией, чем быть сожранным комарами, или того хуже, пострадать от укуса клеща. А химия на даче ерунда! Она из легких на свежем воздухе быстро выветрится. Это в городе в воздухе постоянно какая-нибудь химия. Не одна, так другая.

После обеда они с Платоном слегка вздремнули, а потом прямо до ужина рубились с родителями в карты. Отец с матерью считали, что игра в карты развивает в ребенке логическое мышление и смекалку, а также тренирует умение достойно проигрывать и вести себя прилично при выигрыше. Вести себя прилично никак не получалось, поэтому Стелла и Платон в случае выигрыша ликовали от души и скакали по веранде в диких танцах.

Вечером перед ужином явился сосед с бутылкой водки и солёными грибами явно собственного изготовления. Почему-то Стелла такому набору продуктов в руках гостя ни капельки не удивилась. Вот если б он притащил хорошего сухого вина и сыра на десерт, это был бы номер. А так, чего ещё ждать от человека в камуфляже? Ну, хорошо, что хоть кепку свою дурацкую снял. Когда отец колдовал у мангала, а остальные в ожидании шашлыка сидели на веранде за накрытым к ужину столом, в центре которого расположились нарезанные крупными кусками сочные красные помидоры, соседские солёные грибы и молодая картошка с чесноком и зеленью, внезапно разразилась гроза. Как положено, с громом и молниями. Батон забился под диван и скулил оттуда, а промокший отец, едва успевший запечь мясо, сверкал грозным взором в сторону дочери.

– А я предупреждала, – сообщила Стелла, запихивая в рот кусок шашлыка. Шашлык несомненно удался.

– Какая всё-таки хорошая профессия – метеоролог. Прогнозируй себе, что попало, ничего тебе за это не будет, – заметил сосед. – Вот, полюбуйтесь!

Он достал айфон и продемонстрировал всем страницу с прогнозом погоды в текущем местоположении. Страница светилась безоблачным небом.

– Метеорологи тут ни при чём! – сказал отец, разливая водку себе и соседу. – Это всё ведьмы. Если в семье есть ведьма… – Он тяжело вздохнул.

– Ты это о чём? – Мама подозрительно сощурила глаза.

– Не о чём, а о ком. – Отец поднял кверху указательный палец. – Между прочим, зараза эта передаётся через поколение.

– За это надо выпить, – предложил сосед.

– Обязательно, – согласился отец, они с соседом чокнулись рюмками и опрокинули их в себя.

– Я так понимаю, ведьма – это вы? – поинтересовался сосед у Стеллы, закусывая грибочками.

– Хотелось бы. – Стелла не стала спорить. – Я только учусь. По мелочам получается. Помидоры вот поспели, гроза приключилась.

– А я ведь у тебя хорошей погоды просила, – с укором в голосе заметила мама.

– Это специально для папы. От бабушки привет, так сказать, через поколение. Ругал бабулечку мою, – наябедничала Стелла.

– Ты ругал мою покойную мать? – Взгляд мамы не сулил отцу ничего хорошего.

– Ничего подобного! – Отец, похоже, заволновался. – Просто сказал, что ребёнку мозги глупостями закомпостировала. Очень вежливо сказал.

– Глупостями или не глупостями, а гроза налицо, – проворчала Стелла. – А вы, Максим, чем промышляете? – в свою очередь поинтересовалась она у соседа. – Вы ведь явно не метеоролог.

– Куда мне?! Я в прокуратуре работаю, младший советник юстиции.

Мама уронила вилку, у папы отвисла челюсть, за столом воцарилась гробовая тишина.

– Вот здорово! – сказал Платоша. – И пистолет есть?

– Конечно, есть, – ответила за соседа Стелла. – Как же в прокуратуре без пистолета.

– Верно, – согласился сосед. – Без пистолета никак.

– За это тоже надо выпить, – вставил отец, явно пришедший в себя после известия о том, что отличный мужик, новый сосед Максим является сотрудником силовых структур. И не просто какой-то там «силовик» типа росгвардейца или полицейского, а «силовик» с большой буквы. Ведь ещё с советских времен прокуратура у населения в авторитете. Уж больно страшна!

– Обязательно! – поддержал сосед. – За пистолет.

Они с отцом чокнулись и выпили.

– Младший советник, значит, – Стелла ехидно ухмыльнулась, не хуже, чем с утра ухмылялся этот самодовольный тип. – А почему не старший?

– Не дослужился ещё.

– О! То есть, советник не потому, что советует, а потому, что служит. Извиняюсь, и в каком же вы тогда звании, советник? – продолжила допытываться Стелла. – Ну, типа майор или полковник?

– Типа майор.

– О! А вот депутатка одна в Думе, тоже из ваших, из прокурорских, так она аж целый генерал. Ну, знаете, такая, молодая и симпатичная. – Стелла постаралась изобразить эту депутатку, для чего изо всех сил вытаращилась и захлопала ресницами. Судя по хихиканью мамы, получилось у неё неплохо.

– Бывают феномены. – Самодовольный тип сверкнул глазами. – Я не из них. Я по старинке, как положено по выслуге лет, без внеочередных званий и героизма.

– Замечательно. Скоро на пенсию, наверное? Я слышала, вашим теперь на пенсию с сорока пяти. А вот папе моему, – Стелла мотнула головой в сторону отца, – зато теперь пенсия не светит, хоть он всю жизнь пахал. Это вам, пожалуйста, получите, видать, только и делаете, что отстреливаетесь от потерпевших, извиняюсь, преступников с утра до вечера!

– Почему это папе вашему пенсия не светит? – удивился сосед и посмотрел на отца.

– Потому что теперь только в шестьдесят пять! – рявкнула Стелла. – Иди, доживи, попробуй.

– Не, ну я помирать пока не собираюсь, и нам там график особый сделали, переходный, так что в шестьдесят два может и дадут, – поведал отец.

– Вот, спасибо! – Стелла фыркнула, а мама тихонько показала ей кулак.

– И на что же вы живёте? – поинтересовался сосед у отца, сделав озабоченное лицо. – Вы ж вроде, как я понял, оба не работаете.

– Ну, мы…, – начала мама.

– Ага! – перебила её Стелла. – Валяйте, расскажите советнику юстиции о ваших нетрудовых доходах, он на вас дело заведет и сразу постреляет, если убежать решите.

– Ну, зачем вы так? – Лицо соседа сменило выражение с озабоченного на обиженное.

– Как?! Пойдём, Платош, пора спать укладываться. – Стелла встала из-за стола. – Спасибо, мамуля, мясо как всегда волшебное.

– Ну, мааа, – заныл Платон. – Давай ещё посидим, тут интересно, про пистолет. Хочу посмотреть.

– Пойдём-пойдём. Кто ж тебе пистолет покажет. Пистолет у дяди на работе в сейфе.

Стелла потянула Платона за руку, он, нехотя, встал из-за стола.

– Я тебе завтра карабин покажу, – сообщил сосед. – Он тоже в сейфе, но тут на даче.

Стелла сделала соседу страшные глаза, и очень вежливо сказала:

– Спокойной ночи.

Наверное, что-то в её пожелании просквозило такое, что сосед вздрогнул, а отец сочувственно на него поглядел.

Пока она загоняла Платона мыться и чистить зубы, пока уложила его в кровать, рассказала традиционную нескладушку про великого и ужасного всепобеждающего воина Платона Геркулесовича, сосед убрался к себе в соседний дом, нависающий из-за забора и затеняющий отцовские посадки. Стелла вышла на террасу, помогла матери убрать со стола и помыть посуду, потом налила себе бокал сухого вина, прихватила с собой бутылку и уселась на крыльце смотреть на совершенно чистое небо, в котором одновременно присутствовало и тусклое солнце, и не менее тусклая Луна. Никаких следов прошедшей грозы на небе не наблюдалось. Из дома вышла мама тоже с бокалом и уселась рядом.

– Ты б, детка, поосторожней со своими высказываниями. Время сейчас в стране какое-то неказистое. Дурное и злобное.

– Разве когда-то другое было? – Стелла налила матери вина и тихонько стукнула своим бокалом о бокал матери. – А вот вы с отцом определенно неразборчивы в связях.

– Ну, кто ж знал, что он прокурорский? С виду ничего такой, приличный вроде. И неженатый. Вот. – Мама тяжело вздохнула. – Как лучше хотели.

– Это тоже обычное дело. – Стелла хихикнула. – Хотели как лучше, получилось как всегда.

– Ну, люди-то разные. И в прокуратуре, наверное, порядочные люди встречаются.

– Ага. Наверняка встречаются, только эти порядочные на квадрациклы вряд ли зарабатывают, – справедливо заметила Стелла.

– У него ещё джип, я видела. Только какой не знаю, не разбираюсь я в них, но большой и чёрный.

– Вот-вот. Не иначе УАЗ-патриот, – предположила Стелла. – И обязательно куплен в кредит. Или мама подарила. У них обычно мамы, жёны и тёщи крутые предпринимательницы. У этого тёщи с женой нет, остаётся мама.

– А вы, змеи, всё шипите и шипите! – На крыльцо вышел отец. – О! Ещё и пьёте!

– Догоняем некоторых, – проворчала мама. – Это ж мы при ребенке не пьём, не то что…

– А я, по-вашему, должен был человеку сказать, пей сам свою водку?

– Ах, ты несчастный! Ах, бедолага!

– И правда, мама, отцу теперь придётся выпивать, считай под дулом пистолета, верней карабина. Пап, ты уж скажи этому твоему хорошему мужику, чтоб ребенку оружие не показывал.

– Без сопливых как-нибудь разберемся. Доверила ребенка, так и нечего тут руководить. Налейте-ка и мне стаканчик.

– Это после водки-то? – возмутилась мама.

– Слышь, тебе чего жалко? На мои нетрудовые доходы куплено. Это вы обе тунеядки. Одна пенсионерка трёхрублёвая, другая безработная. А туда же. – Отец уселся рядом и забрал у Стеллы из рук бутылку. – Ну-ка, сгоняй за рюмкой для отца.

Стелла послушно сбегала на кухню за третьим бокалом. Когда вернулась, отец с мамой сидели, обнявшись, и хихикали. Стелла села по другую сторону от отца, он налил себе вина.

– Ну, будем здоровы, глядишь, и доживём до праздника на нашей улице, – сказал отец.

– Хорошо бы, – сказала мама и тяжело вздохнула. – Взносы опять повысили, говорят тому, кто до первого декабря не заплатит, пени выставят и от электричества отрежут.

– Заплатим, не боись.

– Ага! Пятнадцать тысяч с одного участка, совсем рехнулись. У нас же участков четыре. И налоги ещё в сентябре придут. Надо было на меня дом записывать. Пенсионерам льготы.

– Ну, чего ж теперь? Сейчас уже переписывать дороже обойдётся. Да, и копейки пока, налоги эти на дом, другое дело машина, тысяч восемь будет, не меньше.

– Ой! А я про налоги-то и забыла, – ахнула Стелла. – Я на них денег в бюджет не заложила.

– Замуж тебе надо, чтоб про деньги не думать, – ни с того ни с сего вдруг заявил отец.

– Ага! – мама расхохоталась. – Я вот замужем, и чего? Не думаю про деньги?

– И что? Всегда, что ли, думала? – возмутился отец.

– Нет, не всегда, – мама положила голову отцу на плечо и потерлась носом. – Хорошо жили, чего уж там. Даже при Советах. А уж потом и вовсе как буржуи стали. Заграницу, вон, сколько раз меня возил.

– А шубы забыла? – строго спросил отец.

– И шубы. Да, ты прав, муж в хозяйстве очень полезен. – Мама расхохоталась.

– Вот! Но мы-то с тобой другое дело, мы материалисты, у нас никаких способностей ни к чему такому нет. – Отец повертел рукой. – Не знаю, как там вы это называете, и чему тёща моя ребёнка учила, но надо не молнии на отцовскую голову метать, не работу искать, там, где её нет, а сразу мужа себе толкового организовать. Ну, ты понимаешь?

– Нет, – хором сказали Стелла и мама.

– Вот почему у тебя по мелочам мутить получается? Сама говорила, погода да помидоры, а чуть что посложнее, и сразу облом.

Стелла пожала плечами.

– Потому что этих самых сложных немелочей, которые тебе нужны до зарезу, в природе не существует. Сечешь? Это я тебе как старый материалист ответственно заявляю.

– Опять не поняла.

– Хорошо! – Отец отхлебнул вина. – Вернее плохо, потому что ведьма не должна быть дурой. Вот смотри, какую работу ты хочешь найти?

– Я хочу найти высокооплачиваемую работу по специальности, – оттарабанила Стелла. – Желательно в нашем замечательном городе, но если что, я и в Москву могу.

– Я тебе дам Москву. – Отец поднёс к носу Стеллы кулак. – Ещё скажи в Чикаго. А Платона куда? Так вот. Ты хочешь иметь то, чего в природе нет. Колдуй не колдуй! Или как там тебя бабка учила?

– Формулируй не формулируй! – Стелла тяжело вздохнула. – Но почему нет?

– Потому что не Америка! Газету почитай, тьфу, в ютуб загляни. С работой в стране плохо! А вот с мужиками пока ещё не так.

– Ну, конечно! – Стелла ухмыльнулась.

– Что и требовалось доказать. – Отец развёл руками. – Мудри дальше.

– Можно мне сказать? – Мама подняла руку вверх.

– Говори, – разрешил отец.

– Мужчину положительного найти всегда было трудно, в любые времена, а сейчас многие мужчины тоже без работы. И зачем девочке безработный мужчина? Одно расстройство!

– Справедливо, – согласился отец. – Это надо обдумать. Утро вечера мудренее. Пойдемте-ка, девоньки мои, спать.

Все встали с крыльца.

– Хотя вон… – Отец махнул рукой в сторону соседского дома. – Чем не мужчина? И при работе. Хорошая работа по нынешним временам, востребованная.

– Вот уж нет! – Стелла даже ногой топнула. – У меня с этим товарищем непримиримые противоречия. Классовые и моральные.

– Это можно понять. – Отец почесал затылок и пошёл в дом. Стелла с мамой потянулись за ним.

Всю ночь Стелла не спала, ворочалась с боку на бок, размышляя над словами отца. Действительно, какова вероятность, что её в пятницу вот так, за здорово живёшь, сразу примут на работу в жирную-прежирную контору? Конечно, эта вероятность выше, чем сбой в банковской системе, в результате которого на карточку Стеллы вдруг начнут капать приличные суммы, но обе эти вероятности примерно одного порядка и их значения стремятся к нулю. Конечно, рассуждать так определенно вредно, от подобных рассуждений эти вероятности становятся ещё меньше. Бабушка точно такой пессимизм в сознании не одобрила бы. Этак не то что на бытиё не повлияешь, а и с дивана-то никогда не слезешь! Но какова вероятность того, что Стелла в срочном порядке по папиному совету выйдет замуж за мужчину мечты, да ещё у этого мужчины будет приличная работа с достойной зарплатой, чтобы через три месяца Стелла даже забыла думать, чем гасить ипотеку? Ха! Ха! Ха! И ещё раз Ха!

Мужчин в свободном полёте, подходящих ей по возрасту, не так уж и много. Прямо скажем, мало. Из этих мужчин, мужчин, подходящих Стелле по росту, ещё меньше, считай, совсем нет. Ну, допустим, Стелла не будет заморачиваться с ростом, главное, чтоб человек был хороший. Но это совсем не означает, что хороший человек при виде Стеллы даже без каблуков, сам со своим ростом не станет заморачиваться. Вон, этот прокурорский работник, явно к ней примеривался. Так ведь Стелле к тому же надо, чтоб мужчина мечты не просто стоял в уголке красивый с чемоданом денег, надо чтоб он ещё, открыв рот, не нёс всякую пургу типа, кто в доме хозяин, или про кольцо врагов, пятую колонну и агентов влияния, которые мешают стране жить. А кроме того ж ещё надо в сексуальном плане, ну это …. Подходить друг другу. Нет, пожалуй, папа поставил задачу гораздо серьёзней, чем просто найти работу в стране, откуда инвесторы бегут толпами, где закрываются иностранные предприятия, средний бизнес подыхает, а малый держится из последних сил.

Утром за завтраком она решительно заявила отцу, что нельзя в кучу валить деньги и любовь. На что отец справедливо заметил, что одно другому совсем не мешает. Стелла ещё немного поспорила с папой, после чего весь день готовилась к собеседованию с руководством жирной-прежирной конторы: cначала поехала с Платошей на озеро валяться на пляже, потом спала после обеда в гамаке. Сосед призывно тарахтел квадрациклом за забором, но Стелла упорно его игнорировала. Вечером, однако, пришлось тащиться смотреть карабин. Платон прилип к деду с этим карабином, и тот отправил ребенка к строгой маме. Строгая мама, когда ребенок канючит, сдаётся довольно быстро, и вся её строгость остаётся только на лице в виде нахмуренных бровей. В результате депутация во главе с Платошей направилась к соседу. Отец велел и самой строгой маме вместе с её нахмуренными бровями следовать со всеми, а то вдруг ненароком мальчишки будут баловаться с оружием, а остановить это безобразие будет некому.

Во дворе у соседа кроме квадрацикла обнаружился ещё и огромный джип, разумеется, никакой не УАЗ-Патриот, а вполне себе Тойота Лэнд Крузер. Сосед продемонстрировал Платону карабин, который на взгляд Стеллы выглядел как страшный автомат, и с увлечением рассказал, как они с друзьями ездят на охоту. Стелла представила соседа, крошащего из автомата в пух и прах несчастных уток, и практически уже возненавидела этого человека. Правда, Платон с отцом были в восторге. Стелла изо всех сил старалась держать ядовитый язык за зубами, поэтому визит прошёл в тёплой и дружественной обстановке. Хотя бы с виду. Прощаясь, сосед предложил Стелле назавтра съездить вместе на пляж, пообедать и сходить в кино, но Стелла очень-очень вежливо отказалась, сославшись на неотложные дела в городе.

– Ну, как? – поинтересовалась мама, когда депутация вернулась обратно.

– Да, никак. – Отец махнул рукой.

– Ой, бабуля, ты б видела, какой этот карабин! Я тоже такой хочу.

– Зачем, тебе карабин? – не удержалась Стелла. – Зверюшек будешь убивать? Птичек? У них ведь тоже где-то мамочки или детки одни несчастные останутся.

– Ну, маааа! Зачем сразу убивать?

– А что просто фотографироваться с карабином будешь? Охота на животных и птиц оправдана только в том случае, когда у тебя есть жизненная необходимость в добыче пропитания. А когда в магазине всего навалом, это дурацкое и опасное занятие для тех, кому заняться больше нечем. Или для тех, которые компьютером пользоваться не умеют. Сидели б себе и стреляли друг в друга на компьютере, так нет, они надевают камуфляж и с умным видом стреляют в беззащитных животных. Пользуются тем, что у зверей карабинов нету. А зря! Давно бы уже этих охотников перестреляли и зажили припеваючи. И звери, и птицы, и мы с ними заодно.

При этих словах своей строгой мамы Платон надулся, а отец поинтересовался у другой строгой мамы, которая во время этого разговора тоже хмурила брови:

– Вопросов больше нет? Спасибо, что наша ведьма на выданье всех не перестреляла прямо на месте. Она с прекрасным принцем и на пляж завтра ехать, и в ресторане обедать, и в кино идти никак не может, у неё в городе важные дела.

– Какие это у тебя важные дела в городе? – спросила строгая мама Стеллу и ещё больше нахмурилась.

– Очень-очень важные, а ещё неотложные, – сказала Стелла с умным видом. – Четверг. Буду ждать чрезвычайно важного звонка. Насчёт работы, между прочим.

– А на даче важного звонка, конечно, ждать нельзя, – справедливо заметила строгая мама.

– Нельзя! Мне подготовиться надо, вдруг собеседование состоится, кейсы разные посмотреть.

– Тьфу! – Отец махнул рукой. – Что за язык такой нерусский? Кейсы! Это чего такое?

– Это случаи, которые могут произойти при исполнении служебных обязанностей, – пояснила Стелла.

– Так и говори.

– Принято говорить кейсы.

– Где принято?

– В бизнесе.

– В наше время в бизнесе принято было говорить матом, а вы со своими кейсами вон до чего страну довели.

Разумеется, это заявление отца показалось Стелле достаточно справедливым, и она не стала спорить. А чего тут спорить?

В четверг со Стеллой действительно связалась помощница директора жирной-прежирной конторы и сообщила, что её ждут в пятницу к двум часам дня. Стелла слегка озадачилась и насторожилась. Время обеденное. Либо директор уже поест и будет засыпать, либо ещё не поест и будет зол. Ну, что поделаешь, такой вот у Стеллы имелся опыт общения с руководящими мужчинами. И с не руководящими тоже. Вспомнить хотя бы бывшего мужа, тот ничем таким не руководил, а просто был вечно голодный и от этого вечно злой.

В два часа дня в пятницу руководящий мужчина, похоже, всё-таки уже поел, а с другой стороны, может быть, он всегда имел столь сонный вид. Этого Стелла толком не разобрала, потому что тот, не поздоровавшись, не обратив никакого внимания ни на саму представшую перед ним красавицу, ни на её великолепную униформу самого-самого выдающегося финансового директора, сразу сообщил:

– Меня эти ваши штучки типа маржинальной прибыли, объявленной прибыли, прибыли будущих периодов, чистой прибыли и ещё не знаю, какая там у вас есть, совершенно не интересуют. Меня интересует чистый денежный поток, чтоб деньги всегда были в нужном количестве, и отчётность перед банком произведена вовремя. О какой зарплате мы разговариваем? Сколько хотите?

– А сколько по штатному расписанию положено? – нашлась Стелла, хоть и очень удивилась. Они ж не на рынке, в конце концов. Обычно оговаривается зарплата в соответствии со штатным расписанием, слегка урезанная на время прохождения испытательного срока.

– Не торгуйтесь. Говорите цифру, у меня времени мало, – руководящий мужчина глянул на часы. Наверное, этот чувак всё-таки очень хотел спать. Или есть? Хотя надо признать, соображал достаточно быстро.

Стелла назвала сумму, разумеется, чуть меньшую, чем получала на заводе, рассудив, что там всё-таки была иностранная компания и производство, а производство – это всегда сложнее, чем просто услуги. Правда, чем занимается эта жирная-прежирная контора, Стелла пока не поняла, но не производством точно. Раз в названии присутствует слово «консалтинг», значит, о производстве речи нет.

– Договорились, – неожиданно сказал руководящий мужчина, и Стелла поняла, что прогадала, уж больно легко тот согласился. – С понедельника можете приступать. Или не можете?

– Могу.

– Отлично. Помощница моя скажет, какие документы от вас нужны и кому.

На выходе из кабинета сонного руководящего мужчины его помощница сделала скан паспорта Стеллы, перечислила стандартный набор документов для приёма на работу и сказала, что со Стеллой свяжутся специальные люди из службы персонала.

Вечером, когда практически счастливая Стелла примчалась на дачу с бутылкой шампанского, ей позвонила руководительница службы персонала жирной-прежирной компании, видимо, та самая, похожая на борца сумо.

– Ваше назначение как-то мимо меня прошло, – недовольно сообщила она. – Мне велено вам оффер выслать. Вы когда выходите?

– В понедельник.

– Интересные люди! И как, спрашивается, я вам успею подготовить рабочее место?

Стелла поняла, что вопрос риторический и продиктован исключительно обидой на то, что её приняли на работу через голову этой самой персональщицы.

– Меня устроит рабочее место бывшего финдиректора, – скромно предложила она. А ведь могла бы сказать, мол, дамочка, это ваши проблемы, не грузите меня, идите, работайте.

– Ну, конечно! Я там уже переговорную оборудовала, – возмущённо проворчала Борец сумо. – Мне же надо где-то с соискателями собеседования проводить! У нас по нескольку собеседований в день. Текучка бешеная.

Стелла вспомнила, что эта дама успешно собеседуется с другими дамами в местном кафе, но говорить об этом не стала, а предложила:

– Временно можно меня устроить в финансовом отделе. У вас же есть такой?

Стелла справедливо предположила, что раз предприятию, занимающему три этажа бизнес-центра, требуется финансовый директор, значит, какой-никакой, а финансово-плановый отдел на таком предприятии должен существовать, но на всякий случай решила всё же спросить.

– Имеется. У нас отдел финансового учёта. – Борец сумо тяжело вздохнула. – Ладно. Рабочий день у нас с восьми утра до бесконечности. Можно приходить в восемь тридцать. Завтра в девять меня найдите, я у вас документы возьму и что-нибудь придумаем, где вас посадить.

– А оффер?

– Ну, да. На какую сумму вы договорились?

Стелла удивилась вопросу, ведь руководитель службы персонала, которому поручили составить оффер, должен как-то предполагать условия этого оффера. Удивилась, но назвала цифру. Всякое бывает. Борец сумо присвистнула.

– Что? – испугалась Стелла. – Не соответствует штатному расписанию?

– У нас нет штатного расписания.

– Но как же?

– Всё индивидуально. Представляете, с чем приходится работать?

– Не представляю. Высылайте оффер!

– Ждите.

Стелла задумалась и заволновалась. Какая-то загадочная контора! Штатного расписания нет, рабочего места у финансового директора нет, генеральный директор сонный и интересуется исключительно чистым денежным потоком. Зачем ему вообще тогда нужен финансовый директор? Руководитель службы персонала с порога жалуется на трудности своей работы. Особо Стелле понравилась информация о рабочем времени. До бесконечности она работать не собирается, до бесконечности пусть работают те, кто вместо работы сплетничают в кафе. Правда, деньги всё-таки получаются неплохие. На ипотечные платежи хватит и ещё останется: на няню Оксану, на еду, на бензин, на коммунальные платежи и даже на отпуск можно будет при желании накопить. А вот в какое время ей придти на работу в понедельник она так и не поняла, к восьми, к восьми тридцати, или к девяти?

После такого странного разговора Стелла не разрешила отцу открывать шампанское, следовало всё-таки сначала дождаться оффера. На всякий случай.

– Это что за зверь такой, оффер этот? – поинтересовалась мама.

– Официальное предложение о работе с описаниями условий. Типа оферты, только в кадровых вопросах.

– Всё же отец твой прав, вы сейчас разговариваете на каком-то странном языке. Кейсы, офферы, оферты, голову сломать можно.

– Ты б слышала, как Зинка разговаривает. Программисты точно все как с другой планеты. Это язык новых технологий, а технологии все заимствованные, в основном заимствованные у американцев, поэтому и термины английские. Это нормально. Раньше французские слова в языке оседали.

– Ага, а ещё раньше татарские, – мама рассмеялась. – Тоже очень полезные.

– Ну, вы этот оффер ждите, а я пока тогда соседской водочки накачу, – сказал отец. – Там треть бутылки ещё осталось. Хорошая водка, кстати. Я в магазине такую видел. Нам точно уже не по карману. Потратился человек.

– Ага! Потратился он, – ухмыльнулась Стелла. – Украл у потерпевших, ну, или взятка.

– Такие взятки обычно докторам дают, а не в прокуратуру, – не согласился отец.

– Докторам дают коньяк и конверт, – со знанием дела сообщила мама. – А ты насчёт этой водки даже не нацеливайся. Будешь пить шампанское со всеми. Вон, ребенок с перепугу даже работу нашёл, лишь бы за кого попало замуж не выходить, как ты тут ей советовал.

– Сказал бы я вам татарское слово! Можно подумать, кто попало в очереди к этому ребёнку выстроились, предложение делать, – проворчал отец.

Тут смартфон Стеллы характерно блямкнул, пришёл оффер. Честно сказать, Стелла не ожидала от Борца сумо такого проворства. Правда, оффер начинался словами «Здравствуйте, Виталий», однако содержимое присланной бумаги её порадовало. Ей полагалась ещё и квартальная премия, и медицинская страховка. Она зачитала родителям предложение и махнула рукой, как артиллерист при залпе, чтобы отец открывал шампанское.

Когда шампанское хлопнуло пробкой, и все дружно прокричали «ура», из-за невысокого забора, разделяющего участки, показалась голова соседа.

– Добрый вечер! Что празднуете? – поинтересовался он.

– Да вот, Стелла наконец работу нашла, – сообщил отец.

– Ух, ты. Поздравляю! А можно мне с вами?

– Ну, заходи, конечно.

Сосед скрылся за забором.

– Ещё бы сказал: «А Стелла выйдет»? – рассмеялась мама.

– Ничего смешного, – проворчала Стелла. – Я теперь буду бояться на дачу ездить, папа сопьётся, а ты устанешь всю эту компанию кормить. Вот чем его угощать теперь? Лично мне для него шампанского жалко, пусть свою водку допивает.

– Тише ты, – мама пихнула Стеллу в бок. – На улице звук разносится как сумасшедший на большое расстояние. У нас же забор кругом, а не стенки. И потолка нет.

От калитки с улицы появился сосед с бутылкой шампанского в одной руке и корзинкой с клубникой в другой.

– А у меня тоже шампанское есть! Вот только повода выпить не было. И клубнику, как раз на станции в магазинчике купил, говорят, сладкая. Как только импортозамещение объявили, клубника подорожала, конечно, зато голландской не стало. Она с виду только красивая была, а на вкус кислятина жуткая. Я теперь всю зиму клубнику покупаю. Когда ещё собственная клубника появится? У вас, я заметил, своей клубники нет, а у меня от прежних хозяев целая плантация осталась. Я её подкормил чутка, усы обрезал, да прополол, теперь будем ждать урожая. Особенно с шампанским клубника хорошо идёт.

– Какой же вы хозяйственный, – с восторгом в голосе сказала Стелла. Хотела, было, спросить, не завёл ли он ещё себе парочку поросят и корову для поддержки импортозамещения, но удержалась.

Отец посмотрел на неё подозрительно, наверное, чего-то такое прочёл на её лице шибко язвительное, покачал головой и разлил шампанское по фужерам.

– Ну, ребёнок, чтоб у тебя на новом месте всё было хорошо.

Чокнулись и выпили.

– А что за место, если не секрет? – поинтересовался сосед.

Стелла хотела ответить, что секрет, но её опередила мама.

– Наша Стелла – финансовый директор, – с гордостью в голосе поведала она.

– О! А где?

И тут Стелле тоже не удалось вставить традиционное хамское «в Караганде».

– Какой-то там консалтинг, – строго глядя на дочь, быстро сообщил отец. – Очень мудрёный.

– Если что, обращайтесь, я любого мудреца на чистую воду выведу, – со значительным видом сказал сосед.

– Непременно обращусь, – заверила его Стелла.

– Я серьёзно.

– И я серьёзно. Как премию начнут распределять, так сразу к вам.

– Про премию не знаю, а вот если факты какие нехорошие вскроются….

– Нет, ну для этого вы должны меня сначала завербовать, установить мне соответствующее довольствие. Какое довольствие положено информатору? Я не просто так интересуюсь, мне бы деньги пригодились.

– У вас превратное представление о деятельности прокуратуры.

– У меня превратное представление о мужчинах в погонах.

– Ешьте вот лучше клубнику.

– Спасибо, съем обязательно. – Стелла засунула клубнику в рот, та действительно оказалась очень сладкая, так что Стелла аж зажмурилась.

– Ну, что вкусно? – В вопросе сквозило самодовольство.

– Вкусно! Я и говорю, хозяйственный вы человек. Опять же, при звании.

– Да! И надеюсь, это звание не последнее. Шампанского вот ещё выпейте. Хорошее. – Сосед подлил Стелле шампанского. – Пойдете завтра со мной на яхте по шхерам?

– У вас и яхта есть? – Стелла сделала круглые глаза. – Да вы оказывается олигарх!

– Эта не та яхта, что у олигархов, а обычная, с парусами и мотором, и не у меня, а у моего друга. Он в Выборге летом швартуется. У него и водный мотоцикл там, на яхте имеется. Можно будет прокатиться.

– Мама! Я очень-очень хочу на яхте, – заскулил Платон.

– А тебя разве тоже звали? – Стелла изобразила удивление.

– Его тоже звали, – подтвердил сосед, опять подливая Стелле шампанского. – Обязательно звали.

– Ну, не знаю.

– Мама! Мамулечка, ну, пожалуйста! – Платон включил безотказного нытика.

– Хорошо, так и быть. – Стелла сдалась. А кто б в подобной ситуации не сдался? Нет, каков всё-таки поганец, ребёнка использовать в своих личных низменных целях! В том, что цели у этого человека низменные, Стелла не сомневалась ни минуту.

– Замечательно. Договорились. Завтра в восемь утра выезжаем. До Выборга ещё доехать надо. Ну, не буду вам мешать, празднуйте.

Сосед встал, пожал руку отцу и удалился к себе за забор.

– Допрыгались? – прошипела Стелла, строго глядя на родителей. – Это называется манипуляция! Ещё и с привлечением несовершеннолетнего. Выполнено профессионально. Дааа! Тут одним следующим званием не обойтись. Тут впереди генеральство, не меньше. А ты, – это предназначалось Платону, – марш спать! Завтра по твоей милости вставать ни свет, ни заря. И никаких тебе за это песен и сказок.

Платон надулся и отправился в свою комнату.

– А чего ты взъелась-то? Ну, ухаживает человек за тобой и пусть ухаживает, – сказала мама.

– Да не нравится он мне.

– Оно и видно, – заметил отец.

– Что видно?! Что?

– Как не нравится видно. Когда человек не нравится, на него никакого внимания не обращают, а ты только и делаешь, что цепляешься к нему. То у него не так, это не этак.

– Просто он меня раздражает. Ну, раздражают они меня, такие как бы военные в камуфляжах. Типа, настоящие мужики они, а остальные погулять вышли. И подходцы все эти…. – Стелла повертела в воздухе рукой. – Через родителей да через ребенка. И нечего ему потакать. С соседями надо жить мирно и на расстоянии, особенно с такими соседями. У него возможности не чета нашим. Этот вам симпатичен. А представьте на его месте кого другого? Особо противного. Бееее. – Стелла постаралась изобразить на лице козью морду. – Вы его в дверь, а он в окно. С ордером и предписанием!

– Значит, он всё-таки не совсем бееее, – заметил отец.

– Не бееее, но не в моём вкусе, мне не нравится.

– Тогда скажи, какие мужчины тебе нравятся? – Мама подперла щёку рукой. – Вон, бабушка твоя всегда говорила, что первым делом надо вслух сказать, тогда, глядишь, и появится.

– Так ты же бабулю не слушала никогда, ты же материалистка, – фыркнула Стелла.

– Много ты про меня знаешь! Это я, как отца твоего встретила, в материалистки заделалась. Может, и зря.

– Ничего не зря, а правильно, – вставил отец. – Нам одной ведьмы в доме достаточно.

– Была бы ведьма настоящая, была б при хорошем муже как я, например. – Мама хитро улыбнулась. – Ну, ладно, скажи, какие мужчины тебе нравятся?

– Такие как папа.

– Старые, лысые и в очках? – уточнила мама.

– Это кто старый-то? – возмутился отец. – Я ещё ого-го!

– Конечно ого-го! – Мама чмокнула отца в лысину.

– А хоть бы и лысые. – Стелла в свою очередь погладила отца по голове. – Мне те нравятся, которые своими руками, своими мозгами деньги зарабатывают, создают чего-то, общественный продукт производят, а не отжимают, контролируют и запрещают.

– Ну, если говорить о тех, у кого есть деньги, то в нашей стране с одной стороны коммерсанты, которые от налогов уходят, что тоже плохо, а с другой стороны эти вот, – отец мотнул головой в сторону соседского дома, – которые их ловят.

– Ага! Ловят и грабят.

– Видать, есть, чего грабить. Вот они, таким образом, и уравновешивают.

– Иными словами восстанавливают социальную справедливость?

– Где-то так. Перераспределяют денежную массу.

– А когда им некого грабить будет?

– Будут грабить друг друга! Что они в принципе уже и делают. Вон, Телеграм-каналы почитай.

При упоминании отцом Телеграма Стелла вспомнила вполне себе симпатичного основателя этой сети, а также доходы Зинки и её мужа.

– Ещё из тех, кто при деньгах, это программисты, – сказала она. – Программисты честные.

– Конечно честные, если они не хакеры. Про хакеров тоже в Телеграм-каналах много чего понаписано. Их по всему миру ловят.

– Точно! И заметь, ловят всё те же самые. – Стелла указала пальцем в сторону соседского дома. – Исключительно, как ты говоришь, с целью перераспределения денежной массы.

– Ну, ладно, Бог с ними, с хакерами! Зато теперь понятно, кто тебе нужен: лысый, очкастый, честный, богатый программист, – резюмировал отец.

– С бородой, – добавила Стелла.

– Почему с бородой?

– Сейчас уважающие себя программисты все с бородой. У них мода такая. Я у Зинки на работе таких видела.

– Никакая это не мода, – вставила мама. – Это лень-матушка.

– Не скажи, – возразил отец. – За красивой бородой уход нужен, иначе она будет, как у Льва Толстого в разные стороны торчать.

За таким замечательным разговором даже не заметили, как съели оставшуюся клубнику и выпили всё шампанское. Стелла отправилась спать, установив будильник на полседьмого. Она ж красавица, а красавица просто так из дома не выйдет, не сделав причёску и не повертевшись, как следует, перед зеркалом. Настоящая красавица знает, что за пятнадцать минут у зеркала не навертишься. Это не верчение будет, а насмехательство какое-то.

Утром, за этим самым верчением перед зеркалом Стелла раздумывала, что, наверное, папа прав и надо вести себя с этим соседским советником юстиции несколько иначе. Она решила просто его игнорировать, правда, как его проигнорируешь, когда вон он уже у ворот на своей колымаге маячит. Раньше времени припёрся.

Она села в его гигантскую машину с каменным лицом и всю дорогу смотрела в окно, Платон стрекотал на заднем сидении что-то про новую компьютерную игру, сосед слушал с интересом и периодически задавал Платону вопросы. Чувствовалось, что он в теме.

«С ребенком заигрывает, вынюхивает, слабые места выискивает, как у них, у силовиков принято», – думала Стелла.

Из сериала о жизни олигархов, тех самых, которые отнимают друг у друга миллиарды, она знала, что страшнее олигарха может быть только прокурор. И это в Америке, где закон и порядок! Чего тогда про нас говорить?!

Яхта и правда оказалась совсем не олигархическая, но вполне себе зажиточная. Ни у кого из родственников и друзей Стеллы ничего такого и в помине не было. Приятель соседа, однако, показался Стелле очень даже симпатичным дядькой, и его жена ей тоже понравилась. Типичные представители среднего класса, коим Стелла всё же успела побывать, но очень недолго. От той жизни у неё остались её дорогущие деловые костюмы, сумки, шубы, машина и квартира в приличном доме. В процессе превращения мира Стеллы из мира среднего класса в мир класса бедного костюмы сумки и шубы практически вышли из моды, машина поизносилась, а квартира грозила отойти банку за невыплаты. Интересно, у этих людей яхта тоже осталась от прежней красивой жизни, или у них дела всё ещё идут неплохо? Это, наверное, возможно, если у них свой бизнес, который они успешно уберегают от силовых структур, или они сами представители этих структур, скупающие остатки прежней роскоши у нищающих середняков? Она представила, как в её замечательную квартиру въедет какой-нибудь прокурор, и содрогнулась.

Кроме Стеллы с советником юстиции и Платоном полюбоваться шхерами прибыл ещё один товарищ с девушкой, вооруженной йоркширским терьером. Всем раздали оранжевые спасательные жилеты, а девушке с йоркширским терьером строго настрого велели сидеть в кают-компании, чтобы ненароком не выпасть за борт во время движения.

– Останавливаться не будем, – сурово сказал хозяин яхты, и Стелла представила, как девушка с терьером будут тонуть в бурном море с лаем и соплями. Следует признаться, Стелла испытала лёгкое злорадство. Ну, а чего она, спрашивается, поперлась на яхту с собакой? Подобная собака, кстати, тоже олицетворяла собой безбедную жизнь, а с недавнего времени Стелла стала ловить себя на чувстве лёгкой зависти к состоятельным людям. Ну, знаете, вот это вот, почему одним всё, а другим ничего!

Девушка и терьер с недовольным видом удалились, остальные послушно заняли указанные им места.

Стелла села, куда ей велели, и на всякий случай вцепилась в Платона. Дети иногда ведут себя не лучше йоркширских терьеров. Спутник любительницы собак пристроился рядом.

– Денис, – представился он.

– Стелла, – призналась Стелла, украдкой посмотрев на советника юстиции, вставшего за руль.

Хозяин посудины и его жена метались с какими-то рычагами и веревками, расправляя паруса. При взгляде на эту суету становилось понятно, отчего эти люди, несмотря на возраст, весьма фигуристые и стройные.

– Самой главное держаться подальше вон от той дубины. – Денис указал на нечто, действительно смахивающее на дубину, с которой разматывался парус. – Она при поворотах туда-сюда по палубе елозит. Я один раз не заметил, получил серьёзного пинка и за борт улетел.

– И что? Отряд не заметил потери бойца? Останавливаться не стали?

– Да куда они денутся? Паш, – поинтересовался он у хозяина. – А нафига ты с парусами заморачиваться стал? И на моторе прекрасно дошли бы.

– Дошли бы, но без особого удовольствия, – рявкнул хозяин.

– Сильные не ищут лёгких путей, – прокомментировал Денис. – Давно с Максимкой встречаетесь?

– С кем? – не сразу поняла Стелла, она и забыла, что соседа зовут Максим. – А! Нет! Что вы! Мы просто соседи.

– Отлично. Значит, у меня есть шансы?

– У вас?! – Стелла очень удивилась.

– У меня. А что? Я парень, хоть куда!

Стелла на всякий случай отодвинулась. Ненормальный какой-то. Явился с девушкой, а сам к другим девушкам вяжется. И вообще, на моджахеда смахивает. Борода, вон, почти как у Льва Толстого во все стороны торчит, а на голове абсолютная лысина. Ничего, советник юстиции её защитит. Она посмотрела в сторону соседа. Тот увлеченно вертел руль. За этим занятием он выглядел вполне себе неплохо. Может и зря она всю дорогу до Выборга из себя каменную бабу корчила.

Наконец, яхта набрала скорость, вышла в море и заскакала по волнам, а потом углубилась в какие-то проливы. Стелла старалась держаться подальше от странного Дениса и маялась. Ей это всё уже изрядно надоело. Солнце припекало, а никаких шхер даже не было видно и в помине, всё время уходило на занудное огибание унылых островков и островочков. Потом остановились у какой-то сетки и вынули из неё запутавшуюся рыбу.

Моджахед Денис пояснил, что сетка браконьерская, просто хозяин яхты знает, где те эти сетки устанавливают. Стелла нахмурилась и сообщила моджахеду, что воровство не одобряет в принципе, даже если это воровство у браконьеров. Денис справедливо заметил, что тогда она может эту ворованную рыбу не есть. Из принципа. И даже может заявить, куда следует. При этом он посмотрел в сторону советника юстиции и заржал.

После недолгого грабежа браконьеров опять отправились в путь, вскоре зашли в какую-то бухточку и встали на якорь. Тут только Стелла поняла, что перепутала шхеры с фьордами. Она-то всё ждала отвесных скал по пути следования. А тут просто нечто вроде цепи озёр среди островов, зато вода прозрачная и дно видно. Очень красиво. Все мужчины, а с ними и Платон попрыгали в воду прямо с борта.

Из кают-компании, прижимая к себе терьера, с трудом выбралась бледно-зелёная девушка. Её жутко укачало, терьера, похоже, тоже. Он тяжело дышал, из пасти капала слюна. Их усадили на палубе. Стелла сняла спасательный жилет, сарафан и осталась в купальнике. Она подошла к борту и встала в раздумье, как бы ей оттуда слезть, чтобы тоже искупаться. Сбоку она заметила лесенку, но от последней ступеньки до воды расстояние показалось ей тоже весьма изрядным. Видимо, придётся прыгать. Прыгать в воду Стелла не любила даже в тёплых морях, а уж прыжок в воду в Финском заливе не сулил ничего приятного.

– Сейчас я вас на мотоцикле покатаю, – сообщил советник юстиции снизу.

– Нет я, – сказал моджахед Денис.

– Вы лучше человеку помогите. – Стелла мотнула головой в сторону зелёной девушки.

– Этому человеку не надо столько бухать! – очень зло сказал моджахед. – И нечего с собакой повсюду таскаться.

Он подтянулся на руках, вылез из воды и подошёл к несчастной. Надо сказать, Стеллу весьма впечатлила его фигура: ни грамма жира, рельефная мускулатура, длинные ноги и волос на теле в меру. И если б не дурацкая борода, этого человека можно было бы счесть красавчиком. Судя по фигуре, моджахед работал тренером по фитнесу. Только у них Стелла в последнее время наблюдала столь безукоризненные формы. Основная масса молодых людей, окружающих Стеллу, независимо от возраста имела животы. И хорошо ещё, если эти животы компенсировались широкими плечами и небольшими задницами, что было редкостью, чаще всего носитель брюха имел узкие плечи и внушительный висячий зад. Особенно много подобных индивидуумов Стелла наблюдала на пляжах Турции.

Моджахед подошёл к зелёной девушке.

– Ну, что, болезная? Похмеляшечки хочешь?

– Хочу, – простонала девушка.

– Во тебе! – Он показал ей кукиш. – Снимай с себя барахло, пойдём, в воду макать буду, пока не очухаешься.

– Денис, не надо, – заскулила девушка. – Мне б шампусика.

– Может, тебе ещё и косячок забить? – В голосе моджахеда звучало бешенство.

– Дениииис! Ну, я не буду больше, обещаю, – ныла девушка, но при этом послушно снимала джинсы. Её нытью вторил терьер, привязанный к перилам.

– Персик, солнышко, не плачь. – Жена хозяина яхты взяла йорка на руки. – Пойдём я тебе вкусненького дам.

Стелла, будучи не в силах больше наблюдать эту галиматью, решительно подошла к борту и сиганула в воду. Сначала её обожгло холодом, сердце ёкнуло, но потом стало хорошо, и она поплыла подальше от яхты. Отплыла на достаточное расстояние и поискала глазами Платона, тот бултыхался около берега.

– Здорово, правда! – Рядом с ней вынырнул советник юстиции.

– Неплохо, – согласилась Стелла.

– Сейчас ещё рыбы на гриле запечем.

– Я рыбу чистить не буду.

– Кто б сомневался?!

– Нет, правда, всё это не моё. – Стелла решила на всякий случай быть повежливей. Всё-таки находится вместе с ребенком, чёрт знает где, а по сравнению с моджахедом советник юстиции выглядит вполне прилично. – Я имею в виду домашнее хозяйствование. Я и готовить-то не люблю, не говоря о каких-нибудь грядках, уж лучше застрелиться.

– Это я понял. Вы всё больше погодой руководите, созреванием помидор и финансами чужого предприятия.

– Да, именно.

– А Платон с родителями вашими живет?

– Нет. Это только летом. Свежий воздух и всё такое. И то, мы с ним обычно летом на две недели в Турцию ездим, но в этом году не смогли поехать.

– А кто ж тогда готовит у вас? Ребенка кормить надо регулярно. Или вы его фаст-фудом пытаете? Макдональдс-авто хорошая вещь. Только ребёнок есть запросит, кинула его в машину, и с пылу с жару гамбургером ему рот заткнула. Красота! Потом, правда, у ребёнка всю жизнь проблемы с пищеварением, но это же такая мелочь.

– У нас есть няня, – гордо поведала Стелла. Пусть не думает, что она не волнуется о Платошином пищеварении. Ишь, защитник детей выискался.

– Няня? – советник юстиции фыркнул. – Вот скажите, зачем детей рожать, если с ними чужие люди занимаются, воспитывают?

– А это уже не ваше дело! – Стелла развернулась и поплыла к берегу.

Он быстро её догнал, обогнал и остановился у неё на пути.

– У меня к вам одна просьба, – сказал он жалостно. – Только погоду портить не надо. В море может случиться такая качка, что всем будет неприятно, и вам в том числе.

– Так и быть.

Советник юстиции освободил ей путь, и глазам Стеллы предстала безобразная картина: у берега по пояс в воде стоял моджахед и макал в воду свою подружку. На девице явно не было верхней детали купальника, наличие нижней скрывалось под водой, так что стояло под вопросом.

– Максим! – Стелла впервые назвала соседа по имени. – Я хочу это развидеть как можно скорее и совершенно не желаю, чтобы мой сын видел нечто подобное. Пожалуйста!

Хорошо, что Платон тем временем с другой стороны яхты грузился на водный мотоцикл под руководством хозяина.

– Момент, – советник юстиции бросился в сторону берега. Он в несколько гребков достиг места, где моджахед занимался воспитанием своей подружки, и что-то ему сказал. Моджахед обернулся, увидел Стеллу и ухмыльнулся. Он подхватил свою девицу, выгнал её на берег и завернул в полотенце. Надо сказать, та уже изрядно порозовела и похорошела. Стелла заметила, что трусы на ней всё-таки присутствовали, но чисто символические. Из тех, которые вроде бы есть, но уж лучше бы их и не было вовсе. А ещё она заметила, что советник юстиции тоже изрядно фигуристый мужик, не хуже моджахеда. Даже задумалась, кто из них с точки зрения экстерьера ей больше нравится. Чисто так, если смотреть со стороны безо всяких там амуров и ухаживаний как на статую Давида. Советник юстиции выглядел очень надёжно, но, пожалуй, моджахед всё-таки поинтересней. Что-то такое у него в глазах светится наглое, ехидное, но очень притягательное, отчего Стелле хочется поскорее от него отвернуться. И улыбка у него замечательная, ещё б бороду ему сбрить…. Она отогнала от себя дурацкие мысли. При чём тут, спрашивается, его глаза, когда речь о фигуре. Что там у того же Давида в глазах кроме пустоты? Ну, так, может, именно поэтому Давид у неё никакого интереса и восхищения не вызвал? Когда Стелла посещала Флоренцию, её гораздо сильнее впечатлили, окружающие Давида скульптуры зрелых мужиков, как бы вылезающих из мрамора. Стелла представила, что бы сейчас сказала Зинка, если б могла прочитать её мысли. Зинка в последнее время придерживалась мнения, что Стелле надо просто срочно с кем-нибудь переспать, и сразу всё-всё наладится. И с сознанием, и с бытиём.

В дальнейшем мероприятие прошло без эксцессов. Приготовление еды участия женщин не потребовало за исключением мытья овощей и их подачи, с чем прекрасно справилась хозяйка яхты. Невероятно хорошенькая после купания девушка моджахеда тихо сидела в обнимку со своей собакой и провожала тревожным взглядом бутылку белого сухого вина. Вина налили всем, кроме неё и Платона. Моджахед с советником юстиции ловко разделали рыбу, а хозяин яхты быстро запек её на гриле. И хотя рыба внешне очень смахивала на ту, которую Стелла обычно покупала в магазине, ничего вкуснее до этого момента она не ела. После еды немного позагорали, ещё искупались, Стелла прокатилась на водном мотоцикле вместе с хозяином яхты, которого сама попросила об этом, чтобы не ехать с кем-нибудь из остальных. Не хватает ещё прижиматься к их голым спинам! Хозяин же своим предупредительным отношением к жене вызывал полное доверие, и в отличие от остальной компании не пожирал глазами фигуру Стеллы. Прокатиться очень хотелось. Когда ещё доведётся на водном мотоцикле проехаться?

Потом благополучно вернулись в Выборг, где поужинали в чудесном ресторанчике на берегу.

Когда прощались, моджахед подошёл к Стелле и сказал, глядя в сторону её спутника:

– Вы с ним будьте осторожней, он профессионал, если что, сразу требуйте адвоката!

– Уж не вы ли адвокат? – Стелла добавила в голос столько скепсиса и яда, сколько смогла в себе наскрести после столь чудесного субботнего дня.

– Именно я. Обращайтесь.

М-да! Кто бы мог подумать, что этот хлюст и прощелыга адвокат, а не тренер по фитнесу или актёр цирка.

На обратном пути Платон заснул моментально, как только сели в машину.

– Ну вот, а вы не хотели ехать, – сказал советник юстиции, одобрительно посмотрев на ребенка. – Предлагаю перейти на ты.

– Нет.

– Почему?

– Не люблю, когда мной манипулируют.

– Кто вами манипулирует?

– Вы, разумеется. Или это замечательное путешествие вы организовали исключительно из любви к детям? – Стелла оглянулась на сладко спящего на заднем сидении Платошу.

– Ну, если я скажу да, то это, действительно, будет выглядеть несколько странно и настораживающее. – Советник ухмыльнулся. – Так что придётся признать, что имею к вам определенный интерес. И интерес этот не меркантильный.

– Не тратьте время попусту. Вы совершенно не в моём вкусе.

– Чем это?

– Да всем. – Стелла совершенно не хотела ему хамить, но так уж получилось, сам напросился. – Ещё и манипулятор. Это профессиональное?

– Вас прямо здесь высадить, чтоб дальше манипуляциями не заниматься, или можно до дома довезти?

– Делайте, что хотите. – Стелла отвернулась и стала смотреть в окно. Разумеется, она понимала, что никуда он её не высадит.

– Удивительное дело! Вы очень-очень красивая женщина. Просто дух захватывает, какая красивая, и ноги, и это самое, но до чего же у вас характер говно! Не зря от вас муж убежал.

– С чего вы взяли, что от меня муж убежал? – От возмущения Стелла аж подпрыгнула на сидении и развернулась к нему.

– Как с чего? Ребенка вижу, бабушку с дедом тоже вижу, мать вот присутствует, а благородного отца нигде не видно! Или он полярник? Нет, космонавт!

– Мы расстались как цивилизованные люди.

– Ну, конечно! Как же иначе?! Даже не подрались.

– А вот от вас наверняка жена сбежала.

– Нет! Я сам от неё ушёл. Устал. У неё характер типа вашего. Я постоянно всё не так делал, как надо. И то не так делал и это тоже не так.

– Ага, похоже, вас тянет на женщин со скверным характером.

– Похоже, так и есть. Но у вас, в отличие от моей бывшей, хоть ноги и всё такое, а не только гонор. А вот скажете, что вам во мне не нравится? Чем это я не в вашем вкусе? Вдруг возьму да исправлюсь. Поработаю над собой.

– Не получится. Во-первых, вы работник прокуратуры, во-вторых, охотник с карабином, в-третьих, любите огородничать, в-четвертых, манипулятор.

– Не, ну так кардинально я меняться точно не готов. А внешне? Внешне, что во мне не так?

– Внешне у вас всё в порядке. Вы мужчина видный, так что долго бесхозным не останетесь.

– Ну, хоть внешне всё в порядке, это ж половина дела! Может, всё-таки замутим? Вдруг получится?

– Не получится! И прекратите использовать ребенка в своих поползновениях, иначе я вообще перестану ездить к родителям.

– Ишь ты! Поползновения! Люблю учёных баб.

– А мне не нравится, когда меня бабой называют.

– Да тебе ничего не нравится.

– Мы с вами на ты не переходили.

– Да, плевать!

– Что и требовалось доказать.

– Вот-вот.

И далее в том же духе. Так за дружеской перепалкой в стиле «сам дурак» и доехали до дачи. На следующий день Стелла, стараясь не попадаться ему на глаза, уехала домой готовиться к первому рабочему дню.

Стоит ли упоминать, что в процессе этой подготовки Стелла перемерила все свои летние наряды во всевозможных сочетаниях с летними туфлями и сумками, то есть, накрутилась перед зеркалом так, что даже устала. Зато перед выходом из дома в понедельник она переоделась всего три раза, вот что значит, как следует подготовиться.

Ровно в девять утра, как и было оговорено в пятницу, она застукала Борца сумо в её логове. Логово оказалось прекрасно обустроено, и Стелла слегка успокоилась, понадеявшись, что и ей выделят кабинет не хуже. Всё-таки финансовый директор должен работать отдельно и в тишине. Деньги требуют сосредоточенности. Борец сумо оторвалась от изучения каких-то бумаг, с ног до головы осмотрела Стеллу измученным мутным взглядом, тяжко вздохнула и предложила присаживаться. Выглядела она так, как будто только что вернулась из турпохода, где проживала в палатке.

– Ну, приступим, – сказала она и придвинула к Стелле бумаги для оформления.

Пока Стелла подписывала разные формы и формочки, заполняла анкеты, Борец сумо внимательно изучала её диплом и трудовую книжку. Потом вручила Стелле коробку с разной билибердой, типа кружки с логотипом компании, ручек и дурацких стикеров. Глупость, конечно, но в целом вполне даже мило. Однако хотелось бы ещё получить и рабочее место с компьютером.

В комнату заглянула дама приятная во всех отношениях, одетая, как и Стелла, в деловой костюм преуспевающего офисного работника.

– Знакомьтесь, это Арина, – представила даму персональщица. – Она у нас начальник администартивно-хозяйственного отдела, пристроит вас куда-нибудь, пока, ну, временно.

У Стеллы в голове сразу всплыла тривиальная истина, что нет ничего более постоянного, чем нечто временное. Она встала и в знак приветствия пожала Арине руку, чем вызвала живейший интерес Борца сумо, у той аж взор прояснился.

Дело в том, что на заводе, где раньше работала Стелла, корпоративная культура предполагала такое вот поведение, люди при встрече пожимали друг другу руки, независимо от того мужчины они или женщины, и Стелла сделала это автоматически, совершенно забыв, что тут вам не Америка, вернее не американский автозавод. Видимо, Арина свои видом разбудила выработанные годами рефлексы.

– Вы уж извините, я о вашем выходе на работу узнала только сегодня, минут пятнадцать назад, времени, чтобы всё устроить, сами понимаете …, – сказала Арина, когда они покинули кабинет Борца сумо. – Посидите пока у меня, а потом мы что-нибудь обязательно придумаем.

– Мне главное, чтобы неподалёку от остальных финансистов, и представить меня им тоже не мешало бы. Что-то ваша служба персонала об этом скромно умолчала.

– Обязательно представим. Не беспокойтесь, мы там все в куче, девочки ваши, отдел финансового учёта, за перегородкой сидят. Мы считаемся вспомогательной структурой, типа обслуживающего персонала, поэтому на птичьих правах.

– Финансисты на птичьих правах? – Такое Стелла слышала впервые.

– Ну, в принципе, у нас тут на вспомогательных службах экономят. На всех и на всём. Всё для тех, кто деньги предприятию приносит.

Навстречу из-за поворота вышел молодой человек в трусах, майке и шлепанцах на босу ногу. Конечно, нельзя сказать, что молодой человек был в нижнем белье, совсем нет, но назвать его мятые труселя шортами язык не поворачивался. В таком виде русские туристы обычно заполняют турецкое или египетское «всё включено». И там-то местами это не совсем уместно, а уж в коридорах дорогого бизнес центра, в офисе жирной-прежирной компании это и вовсе нонсенс.

– Арина, сколько можно говорить? Мне нужно нормальное кресло с регулируемой спинкой, – заявил молодой человек капризным голосом.

– Будет-будет. Заказали уже, – успокаивающе произнесла Арина, только что по голове капризулю не погладила.

– А поживей нельзя?

Стелла испытала жгучее желание дать этому хаму подзатыльник, однако Арина спокойно сказала:

– Нельзя! У нас процедура, конкурс, комиссия. Не я же это придумала.

– Если кресла не будет, имей в виду, я на работу не выйду! – молодой человек, сунул наушники в уши и удалился.

– Господи! Когда же вас, наконец, заменят искусственным интеллектом, – проворчала Арина.

– Я всё слышал! – прокричал молодой человек.

– Это кто? – поинтересовалась Стелла.

– Это наше всё. Программисты.

– А почему в трусах?

– Им можно. – Арина тяжело вздохнула, почти простонала. И Стелла поняла, что программистам в жирной-прежирной конторе можно всё.

Надо сказать увиденный Стеллой индивидуум совершенно не соответствовал её представлению о программистах. Никакой не лысый, без бороды, ещё и труселя эти. Нет! Подобный мужчина мечты ей категорически не походит. Всё-таки хорошо, что бытиё не успевает сразу исполнять все требования сознания, а то бы сейчас её осаждали такие типы гнусного вида, как этот. И плевать, какие они там деньги зарабатывают. Бррр.

Арина пристроила Стеллу за дополнительный стол, втиснутый в её собственный кабинет, познакомила с девушками из отдела финансового учёта, с начальницей этого отдела, которая, похоже, весьма удивилась появлению Стеллы, и пошла утрясать сложности с подключением компьютера нового финансового директора к общей сети. Выяснилось, что на всё требуется время, поэтому Стелла с чистой совестью позвонила Зинке и отправилась на встречу с ней в местное кафе.

На входе она неожиданно столкнулась ни с кем иным, а именно с Моджахедом, который как раз в этот момент кафе покидал. Моджахед в деловом, явно дорогом костюме с бородой, заплетенной в косичку, выглядел потрясающе. Именно так и должен выглядеть настоящий плут и проходимец. Во всяком случае в кино про мошенников их обычно показывают такими, разве что без косички в бороде. С косичкой обычно показывают викингов. Но викинг в дорогом деловом костюме, следует признать, может произвести на любую девушку неизгладимое впечатление. И Стелла впечатлилась, да ещё как!

– О! – воскликнул он, увидев Стеллу. – Здравствуйте, прекрасная знакомая незнакомка.

– Здравствуйте, господин адвокат.

– Вам уже потребовалась моя помощь? – Он демонически сверкнул глазами. – Что-то быстро.

– Нет, я теперь здесь работаю, – честно призналась Стелла, хотя от его взгляда ей захотелось убежать и спрятаться.

– Замечательно! У меня тоже тут офис. – Он достал из кармана и сунул Стелле свою визитку. – Это перст судьбы! Не хотите ли поужинать со мной сегодня, нет, вру, сегодня не могу, завтра? Завтра точно могу!

– Как поживает ваша девушка?

– Которая? – Он изобразил на лице усиленную работу мысли. Мол, силится вспомнить, но никак не может. Экая ж досада!

– Ну, та, которая с собакой, – пояснила Стелла.

Действительно, у такого красивого человека в дорогом костюме, с косой в бороде и демоническим взглядом этих девушек может быть несметное количество.

– Ах, эта! Прекрасно поживает, собака, кстати, тоже вроде бы не хворает. Так, как насчёт ужина?

– Никак.

– Ну, как знаете. Бывайте. – Он пожал плечами, сунул руки в карманы брюк, развернулся на каблуках и ушёл по своим делам.

Стелла слегка опешила. Она всё же привыкла, чтоб её как-то уговаривали, пытались заинтересовать. Разумеется, она бы с ним никуда не пошла, у него же девушка есть, странненькая, правда, но очень хорошенькая. Это факт. Но, чтоб вот так, ушёл, посвистывая. Пожалуй, такое впервые. Стареет она, что ли? Стелла инстинктивно провела рукой по волосам. Волосы оказались на месте.

– Это кто? – спросила Зинка, наблюдавшая беседу Стеллы с Моджахедом через витринное окно кафе.

– Не поверишь. Адвокат.

– Прикольный. Ты его, откуда знаешь?

Стелла с удовольствием рассказала подруге про нового соседа и поездку на яхте по шхерам.

– Ага! Значит, один прокурор, второй адвокат, а третий по всему выходит судья. – Зинка загнула по очереди три пальца. – Тебе надо со всеми с ними переспать. Не одновременно, разумеется, по очереди. А потом уже можно и одновременно.

– Почему это надо?

– Потому что интересно. Так сказать, взгляд на секс со стороны обвинения, защиты и арбитра. Потом сможешь статью написать, научную. Влияние участников судебного процесса на процесс достижения оргазма женским организмом, подход к снаряду, скорость и всё такое. Ну, с кого начнём? Кто из них самый симпатичный?

– Ты извращенка, а самый симпатичный судья, ну, хозяин яхты, только он женат, жена его тоже очень симпатичная. И сдаётся мне, что он вовсе не судья. Не может быть судья таким милым. Я судей видела в интернете, все такие фу-фу-фу-фуууу. – Стеллу слегка передёрнуло.

– Ага, значит, он коммерсант, то есть терпила на их языке. Прокурор на него наезжает, адвокат защищает, и все за его счёт существуют. Симбиоз называется. Кстати, по-прежнему все остаются участниками судебного процесса, так что на название статьи это не повлияет. А женат или не женат, это как раз на процесс достижения оргазма никак не влияет.

– Тьфу на тебя, придумаешь тоже.

– Ничего не тьфу, всё очень даже логично. Не хочешь со всеми, тогда уж спи с адвокатом. Очень лялишный, прям пупсик. Ну, согласись.

– Соглашусь. Пупсик. Только у него девушка есть. Она тоже очень даже пупсик.

– Ха! По тому, как он тебя клеил на входе, это явно не аргумент.

– Хорошо, я подумаю, – согласилась Стелла.

Действительно, отчего не подумать. Подумать, как и поболтать можно о чём угодно, а вот делать этого совершенно не обязательно!

– Ну, не с прокурором же тебе в самом деле спать! – возмущённо заметила Зинка.

– Он не прокурор, а младший советник юстиции, мелкая сошка, – пояснила Стелла и сама удивилась, что вступилась за прокурора. Ей почему-то стало его жалко, вон, как старается, ухаживает, добивается. Не то, что этот, развернулся и пошёл.

– Работает в прокуратуре, значит, прокурор! Тем более мелкая сошка нам зачем? – продолжала логично размышлять Зинка. – Нам нужен, если уж коррупционер, то крупный. Чего мелочиться? Так что не выкаблучивайся, бери адвоката. Они неплохо зарабатывают.

– Хорошо, как скажешь.

Весь оставшийся день Стелла изучала финансовые документы и к девяти вечера поняла, что ничего не поняла. То ли в университете её учили другой системе учёта, то ли на прежнем месте работы американские стандарты вывернули ей мозг наизнанку, но факт оставался фактом – Стелла в финансах жирной-прежирной конторы не поняла ничегошеньки! Ей стало страшно.

На следующий день она попросила начальницу отдела финансового учёта пояснить ей кое-какие цифры.

– А! – рассмеялась та, махнув рукой. – У нас все новенькие поначалу в шоке, потом привыкают. Они ж тут все банковские, в смысле руководство. Привыкли к банковским показателям, и в отчётах, которые банк требует, тоже всё шиворот-навыворот.

После этого разговора и составления таблички, что есть что, Стелле стало гораздо легче, но не настолько, чтобы быть готовой предстать в пятницу перед грозным взглядом генерального директора с какими-то своими наработками. Тем более, она пока ещё совершенно не понимала, что от неё требуется, и как она может повлиять на чистый денежный поток, которым так обеспокоен директор.

В пятницу генеральный директор вызвал её к себе в кабинет, где представил руководителям бизнес-направлений. Одно направление возглавлял солидный мужчина в возрасте по имени Эдуард Разумовский, второе нервный вёрткий молодой человек по фамилии Машутин. Имени его Стелла не расслышала. Разумовский, несмотря на солидный возраст, был одет как-то шибко модно и ярко. Белоснежный обтягивающий хлопковый свитер, белоснежные узкие брюки и ярко-зелёные летние ботинки. Стелла не сразу смогла отвести взгляд от этих ботинок. Волосы модника были зачёсаны назад и забраны в хвост. Одежда Машутина выглядела вполне себе цивильно. Стелла, ожидавшая встретить в директорском кабинете людей вроде виденного на днях товарища в мятых трусах и нечесаного Борца сумо, несколько успокоилась. Она по очереди пожала мужчинам руки, чем вызвала явное удовольствие со стороны Эдуарда и бурную реакцию вёрткого Машутина.

– О! Вы феминистка? – воскликнул он и хохотнул.

– Почему феминистка? Человек из нормальной структурированной организации, я правильно понимаю? – сказал солидный Эдуард.

– Из структурированной, да, – согласилась Стелла.

– Ха! Значит, структурировать будете наши финансы! – Машутин поёрзал на месте и потёр руки. – Интересно знать как?

– Мне такая задача не ставилась, – сообщила Стелла. – Я пока разбираюсь, провожу аудит.

– Аудит? Так вы аудитор, а я думал финансовый директор. – Машутин опять нервно хохотнул.

– Аудит – это вхождение в курс дела, ревизия достигнутого и выявление проблем, – как умалишённому пояснил Машутину солидный Эдуард. – В нашем бардаке это просто необходимо сделать.

– Это у вас бардак, а у меня порядок, – рявкнул Машутин. Причём рявкнул с ненавистью, безо всякого почтения к сединам Эдуарда. – Это вы там у себя структурируйте, чего хотите.

Стелла поняла, что с этими двумя она не соскучится, и после аудиенции у по-прежнему странно сонного генерального директора, который так и не поставил перед ней никаких задач, позвонила Зинке и попросила на следующей неделе устроить ей встречу с той самой институтской подружкой Васькой, то есть, Василисой, которая поспособствовала столь удачному и в тоже время странному трудоустройству Стеллы. Жирную-прежирную контору следовало изучить изнутри досконально, выяснить, кто есть кто и кому это выгодно, а главное хотя бы понять, чем тут таким важным и прибыльным занимаются капризные программисты в мятых трусах.

Вечером около своего подъезда она обнаружила огромную чёрную машину советника юстиции. Сам он в очень приличном костюме, не хуже давешнего адвокатского, околачивался неподалёку.

– Что это вы тут делаете? – поинтересовалась Стелла, останов машину и опустив водительское стекло.

– Тебя поджидаю, разве не видно?

– Зачем?

– Пошли куда-нибудь, съедим котлету, а то налупишься опять пельменей или, чего ты там ешь без няни, станешь толстая и мне разонравишься. Потом сразу могу на дачу тебя транспортировать, с сыном повидаешься.

– Опять забота о детях. – Стелла укоризненно покачала головой.

– Не только. О полноценном питании важного специалиста по финансам тоже.

– Не стану спрашивать, как вы узнали мой адрес, с вашими возможностями ничего невозможного нет, но с чего вы взяли, что я пельмени есть буду?

– А чего ещё ты будешь есть в пятницу вечером после работы? Няня твоя в отпуске. Готовить ты не любишь, сама сказала. Значит какое-нибудь магазинное полуфабрикатное говно, скорее всего пельмени, они самые безобидные.

– О! Дедукция.

– Не выражайся.

– И принарядились, я смотрю, без камуфляжа.

– Думаешь, только тебе работать надо? Я тоже на службу хожу.

– А что же не в мундире?

– Потому что. Давай, ставь машину, да поехали.

– Прокурор под прикрытием, значит. Мы ж договорились, что вы не будете тратить на меня время.

– Слушай, моё время, куда хочу, туда и трачу. Кроме того, я с тобой ни о чём таком не договаривался, это ты чего-то там решила в одностороннем порядке. Только представь, котлета сочная домашняя, пюрешечка со сливочным маслицем, огурчик солёненький, хрустящий …

Стелла непроизвольно сглотнула.

– Ага! – советник юстиции торжествующе ухмыльнулся.

– Это где такое дают? – поинтересовалась Стелла.

– Знаю место, поехали.

– Ну, ладно. Я сейчас.

Искушение было столь велико, что Стелла согласилась. И правда, пельмени по вечерам и пицца в кафе бизнес-центра никакую фигуру до добра не доведут. Вернее, доведут как раз до добра, широкого такого добра. Однако домашние весы вот уже неделю показывали странные цифры. Стелла ела всё подряд и при этом худела. Она даже на всякий случай поменяла в весах батарейку, но они своих показаний не изменили. Видимо, сказывалось напряжение рабочей недели. Поэтому Стелла дала себе зарок, что с вечера пятницы до утра понедельника выкинет из головы жирную-прежирную контору и её загадки.

Стелла поставила машину на своё парковочное место и вышла к прокурорскому автомобилю. По глазам советника юстиции поняла, что её деловой костюм произвёл на него неизгладимое впечатление.

Приехали на Крестовский остров в симпатичный ресторанчик известной и дорогой сети ресторанов. Ресторанчик располагался на берегу то ли речки, то ли протоки, то ли маленького озерца. Сели в мягкие диваны на террасе. В воде плескались утки, по террасе сновали милые пушистые кролики.

– Надеюсь, котлеты не из них, – поинтересовалась Стелла, разглядывая кроликов.

– Не уверен. Главное глядеть под ноги. Кролики обычно валят, как из пулемета.

Стелла испуганно заглянула под стол, там ничего такого не обнаружилось.

– И вам приятного аппетита, – возмущённо пожелала она своему кавалеру.

– При чём тут мой аппетит? Давай, заказывай!

К столику подошёл официант.

– Мне всё, что вы описали, – сказала Стелла. – Котлеты, пюре и обязательно огурчик.

Советник юстиции взял у официанта меню и продиктовал названия, чувствовалось, он тут завсегдатай. Ну, конечно, такая мелкая коррупционная сошка запросто может регулярно закусывать в ресторанах столь дорогой сети.

– А на аперитив по шампусику, – в заключение скомандовал советник юстиции. – Бутылку неси, вот этого. – Он ткнул пальцем в строчку из меню.

– Вы вроде бы за рулем, – решила напомнить ему Стелла. – А одна я вряд ли выпью бутылку.

– Ну, я же не напьюсь шампанским в драбадан так, что за руль не смогу сесть?

– Я надеюсь, но вы это будете потом гайцам рассказывать.

– Гайцам, если они с моими номерами рискнут меня остановить, я не рассказывать, а показывать буду.

– Что и требовалось доказать, – железным прокурорским тоном сказала Стелла. Таким тоном говорил один из работников прокуратуры в фильме про алчных миллиардеров.

– Что? Что требовалось доказать?

– Вы – мелкий коррупционер.

– Почему мелкий? Обижаешь!

– А что, и недвижимость у вас за рубежом имеется?

– Нет.

– Значит, мелкий, – сказала Стелла, как пригвоздила.

Принесли шампанское и ведро со льдом. Стелла глянула на этикетку и мысленно одобрила выбор советника. Она предполагала, что в его вкусе какая-нибудь сладенькая газировочка, а тут, пожалуйста, брют, да ещё солидной марки. Официант разлил шампанское по фужерам.

– Ну, будь здорова! – Советник чокнулся своим фужером о фужер Стеллы и опрокинул его в себя. – Эх, сейчас бы водочки.

– Согласна. Водочка с котлетами и солёными огурцами сочетается лучше.

– Хочешь водки? – Советник аж привстал с дивана.

– Нет. Я чисто теоретически. Меня всё устраивает.

– Ну, слава Богу! Наконец-то угодил. – Советник всплеснул руками. – Не возражаешь, я пиджак сниму.

– Не возражаю. – Стелла удивилась, как это в нём сочетается? С одной стороны мужлан мужланом в камуфляже, водка с солёными грибочками, котлета вот с пюрешечкой, а с другой стороны костюм приличный, спросил вежливо, можно ли снять пиджак, не каждый сейчас о таких правилах имеет представление, дверь перед ней открывает, пропускает вперед, руку подаёт, когда она из его шарабана вылезает, «брют» вот ещё. Странный нынче пошёл мелкий коррупционер. Образованный.

Принесли еду, оказалось очень вкусно, и Стелла съела всё-всё.

– Вот что мне в тебе особенно нравится, так это хороший аппетит, – заметил мелкий коррупционер.

– А ноги и всё такое? – напомнила Стелла.

– Это даже не обсуждается. Я в сравнении. Ногами и остальным тебя с другими девицами даже сравнивать нельзя. Так ещё и аппетит. Бывало, сидишь с девицей в ресторане, а она рукколу какую-нибудь щиплет, чисто кролик. Ты другое дело. Кто хорошо ест, тот хорошо работает.

– Ну, меня-то вряд ли к хозяйству припахать можно. Я работник умственного труда.

– Это да! Мозги тоже калорий требуют, хотя ими щурупить, не мешки ворочать.

После еды Стеллу стало клонить в сон. Она пила шампанское и заедала его клубникой, глядя на плещущихся уток. От реки пахло свежестью, в воздухе веяло умиротворением, Стелла сняла туфли и забралась на диван с ногами. Она даже не заметила, как одна бутылка шампанского сменилась на другую, а советник юстиции, он же мелкий коррупционер, оказался на диване рядом с ней.

– Ты там, того, на новом месте поосторожней. У них же у всех цель бизнеса одна: чего-нибудь украсть, – сказал он с отеческой заботой в голосе. – Жулики, одним словом.

– Очень у вас, у мелких коррупционеров, странные представления о бизнесе. По себе судите не иначе. Вот, как думаете, зачем бизнесмену самому у себя воровать? Нет, я понимаю в госпредприятии, там сам себе установи зарплату в сто пятьсот миллионов и ничего даже воровать не надо. Государство такому предприятию под руководством такого эффективного менеджера разориться не даст, из налогов населения убытки компенсирует. На такие дела ваши силовые структуры крепко-накрепко зажмуриваются. Но в частном-то бизнесе? Там, что заработал, то твоё. С неба ничего не падает, и зарплата не в кассе берется, а исключительно зарабатывается. Это из вашей жизни слово такое «получка».

– Ну, да! У меня странные представления о бизнесе, а у тебя наивные. Ты думаешь, они тебя такую красивую и умную к себе взяли, чтобы ты с ними своей умностью поделилась? Показала им, как американцы научили тебя, их деньги считать?

Это было резонно, и Стелла призадумалась. Действительно, зачем в вертикально организованном бизнесе, работающем «в белую», платящем все налоги, да ещё и являющимся дочерним у крупнейшего государственного банка, нужен целый финансовый директор?

– А как вы узнали, что меня американцы учили деньги считать?

– Вот! А думаешь, что самая умная. – Он посмотрел на неё укоризненно и покачал головой.

– Ах, да! – Стелла вспомнила, кем он работает, и устыдилась собственной глупости. Вот ведь напоил и усыпил бдительность. Профессионал, чего уж тут.

Она уже почти засыпала, когда вдруг почувствовала, что мелкий коррупционер её совершенно недвусмысленным образом обнимает и целует куда-то в ухо. Она вздрогнула, села прямо, помотала головой и сказала:

– Всё-таки заманил.

– Да, ладно! Ничего такого. Хорошо сидим, утки вон.

– Ага. Даром пропадают, жаль карабин на даче. Может, хоть пистолет с собой?

– Ну, вот любишь ты всё испортить.

– А ты заманить и воспользоваться положением. Ведь меня же предупреждали!

– Вот мы и перешли на ты, а смотри-ка, ничего страшного не случилось. Земля даже не налетела на небесную ось. Кстати, кто это тебя предупреждал? И о чём?

– Адвокат предупреждал.

– Какой ещё адвокат?

– Адвокатский такой адвокат. С косой в бороде.

– Дениска? Убью собаку.

– Правильно! Чего карабин так валяется? Вези меня домой.

– Может, ко мне?

– Нет!

– Что, к тебе?!

– Я немедленно заплачу за ужин и вызову такси. – Стелла решительно взяла свою сумку и полезла за кошельком.

– Ну, почему?!

– Потому что.

Советник обиженно надулся, заплатил по счёту, и потом уже в машине молчал всю дорогу.

– И нечего обижаться, – сказала Стелла. – Я предупреждала, не тратить на меня время, а тем более деньги.

– Мало ли, чего баба говорит.

– Какая баба?

– Да ну тебя.

Когда помогал ей выйти из машины, опять попытался прижать к себе. Стелла вывернулась.

– Всё, хватит. – Она топнула ногой.

– И чего? Даже телефончик не оставишь? – Он ухмыльнулся.

Стелла фыркнула и пошла к парадной.

Дома она завалилась спать, мгновенно уснула и проспала аж до самого обеда. Проснувшись, первым делом позвонила матери, сказала, что на выходные не приедет, очень устала и будет отсыпаться. Мать, конечно, поворчала, но Стелла поняла, что делает она это для порядка, как-то не всерьёз.

После завтрака пельменями Стелла залезла в интернет и стала изучать информацию о жирной-прежирной конторе. Разумеется, это надо было сделать до того, как устраиваться туда на работу, но можно подумать, что прочтя это вот всё ранее, Стелла убежала бы куда подальше с вытаращенными глазами и отказалась от возможности выплачивать свою чёртову ипотеку.

На официальном сайте компании всё было чики-пуки. Фотки дружной команды на разных корпоративчиках, конференции с мудрёными программистскими названиями из лексикона Зинки, обнимашки руководства компании с руководством банка и прочие муси-пуси. Нивы колосились, надои росли, препятствия успешно преодолевались, а банк просто сочился счастьем от совместной работы с жирной-прежирной конторой. Однако на сайтах с отзывами работников компании и её клиентов картина представлялась в несколько другом виде. Работники, в основном программисты, жаловались на невиданную жадность руководства, непрозрачность системы стимулирования, вернее её полное отсутствие, разные оклады у людей на равных должностях, невозможность карьерного роста, текучку и прочие крокозябы, свидетельствующие о нездоровой атмосфере в компании. Из этого сайта Стелла поняла, что перспективы в компании есть только для свеженьких университетских выпускников айтишных специальностей, которых принимали в компанию на оклады гораздо ниже рыночных. Перспективы заключались исключительно в пункте для резюме и возможности чему-то научиться, чего этому выпускнику в университетах не объяснили. Или же попробовать применить на практике то, чего ему вдалбливали в голову в процессе учёбы. Далее выпускник выходил уже на свободный рынок, где требовались серьёзные специалисты со стажем и опытом работы в той или иной сфере. Жирная-прежирная компания конкурентоспособных окладов предложить своим работникам либо не могла, либо не хотела. Это Стелле показалось очень странным, ведь как она поняла за первую рабочую неделю, деньги в жирной-прежирной конторе водились, причём водились в значительных количествах. На сайтах содержащих отзывы клиентов картинка тоже складывалась не совсем приятная. Сбои, ошибки в обслуживании, неадекватная реакция персонала.

Следующая рабочая неделя привела Стеллу к удивительному выводу. В жирной-прежирной конторе напрочь отсутствовало планирование, бюджетирование и финансовый управленческий учёт. То есть, отдел финансового учёта имелся, а самого учёта не было и в помине. Компания же управлялась по принципу малого предприятия. Следует отметить, что, несмотря на правило, выработанное за годы карьеры в иностранной кампании: «работе – рабочее время», каждый день Стелла уходила из офиса в районе девяти часов вечера. Она надеялась разобраться и определить, может быть, она чего-то не поняла. Ведь не хватало ещё вылететь с работы на испытательном сроке. Так же оставалось неясным, за что «ушли» предыдущего финансового директора. Стелла изучила его наработки и пришла к выводу, что он именно пытался выстроить в компании этот самый управленческий учёт. Криво, косо, используя не совсем подходящую для этого программу, но пытался. Добиться какой-либо информации от сотрудниц отдела финансового учёта она не смогла. Девушки занимались составлением ежемесячного отчёта для банка, который совпал с квартальным, и готовились к ежегодной банковской проверке, которая обычно происходит в марте. Как Стелла поняла, банк проверял в основном движение денежных средств, соблюдение правил проведения тендеров на закупки, и бухгалтерию, не украли ли чего. В отчёт о прибыли и убытках никто толком не вникал.

Ситуация осложнялась тем, что руководительница службы персонала, та самая Борец сумо, одетая в лопающиеся на груди майки и трещащие по швам джинсы, после вопросов Стеллы о системе оплаты труда и принципах премирования, взяла за правило каждый день приходить к ней, наваливаться грудью на стол и часами жаловаться на жизнь. Из её причитаний выходило, что она-то и рада бы всё выстроить по науке, но ей в этом вопросе постоянно мешают то Машутин, который сам не знает, чего хочет, то Эдуард, который, несмотря на свою солидность, в вопросах управления персоналом совершенно «ни бум-бум». Директору же вообще ничего не надо, ему всё по барабану. Работает контора и пусть работает, значит не надо ничего менять, как бы чего не вышло. И когда Стелле казалось уже, что сейчас вот-вот очередная обтягивающая майка всё-таки не вынесет наплыва обширных грудей, и они вывалятся к Стелле на стол, Борец сумо вспоминала о том, что надо бы перекусить и отправлялась в кафе.

В четверг вечером, когда Стелла уже практически одурела от компьютера, раздался звонок её мобильного, она, не обратив внимания на номер, машинально взяла трубку, и услышала очень приятный мужской голос, который сказал:

– Привет, Эстакада!

– Привет, – ответила озадаченная Стелла. Эстакадой её звали только в школе. Ну, не совсем, конечно, звали, а именно дразнили разные сволочи, но идентифицировать звонившего по голосу, она не смогла.

– Опять на выпускников не ходила, – сообщили ей из телефона.

Школьные выпускники собирались раз в год, летом, после пресловутых «Алых парусов», всеобщего праздника выпускников. Стелла пару раз побывала на этом мероприятии вместе с Зинкой и поняла, что ей там невыносимо скучно, и делать нечего.

– А чего я там забыла? – справедливо поинтересовалась она у звонившего.

– Меня забыла.

– А ты кто? – Стелла решила уже признаться, что не понимает, с кем разговаривает.

– Я-то? Артур Егоров – вот кто!

– Турик? – удивилась Стелла.

По голосу она никогда бы не догадалась, что это тот самый Турик, который отравлял ей все годы учёбы в старших классах. Да и во младших тоже. Но если во младших они с Туриком безобидно делили парту, рисуя границу фломастером, то в старших…. Именно он придумал Стелле прозвище «Эстакада», именно из-за него она чуть было не плюнула на влияние сознанием на своё бытиё, именно из-за него она потом разозлилась и всё-таки довела дело до конца, то есть, стала офигительной красавицей. Но красавицей она стала уже после школы, так что Турик эту её красоту и не видел ни разу. В те разы, когда Стелла с Зинкой ходили на выпускников, Турика там не было.

– То есть, ты хочешь сказать, что надо было идти на выпускников, чтобы на тебя полюбоваться? – Стелла сказала это с максимально возможным сарказмом в голосе. Именно в этот момент она вспомнила, как он лупил её портфелем, обзывал небоскрёбиной, подъемным краном, дядей Стёпой и просил достать воробышка.

– Именно!

– Подозреваю, я ничего не потеряла.

– Напрасно. Я очень возмужал. Очень!

Разумеется, голос у него точно возмужал и звучал очень симпатично, прямо призывно рокотал, но Стелла решила не поддаваться, представила, как её язык раздваивается, вырастают клыки, с которых капает яд и ответила:

– Гыыыы! Как я теперь это переживу? Пойду, убьюсь.

– Не надо убиваться, всегда успеешь. Предлагаю завтра вечером встретиться.

– Зачем это? Смотреть, как ты возмужал?

– И это тоже. У меня к тебе дело есть.

– Что за дело?

– Важное.

– Ну, если важное….

На самом деле Стелле, конечно, хотелось увидеться с Туриком. Прямо скажем, очень-очень хотелось, и, разумеется, вовсе не для того, чтобы смотреть, как он возмужал, а наоборот, требовалось показать ему, какая она «Эстакада»! Пусть захлебнется слюнями. Уж, если все вокруг захлёбываются, то и этот тоже должен.

Турик назвал время и место. Место являлось модным, там Стелла ещё ни разу не была, только слышала, как там круто. Она ж без работы валандалась больше года, если кто забыл, а безработным как-то не до посещения модных мест.

– А там есть, где машину поставить? – поинтересовалась Стелла. Решила как бы между прочим, на всякий случай сообщить ему, что у неё и машина имеется.

– Машину? Мы же там есть и пить будем. Зачем тебе машина?

Действительно, что это она? Зачем ехать в модное место на машине, если тебя приглашает туда твой, если уж не злейший враг, то мелкий противник точно. Мелкому противнику надо выставить счёт, да побольше. Поэтому Стелла согласилась, что машина ей ни к чему, и пообещала непременно быть.

На следующий день при встрече с Зинкой в кафе бизнес-центра, она с многозначительным видом сообщила подруге, что ей звонил Турик, и она, так и быть, идёт с ним встречаться нынче вечером.

– О! Артуро, любовь моя! – провыла Зинка и закатила глаза.

Турик нравился всем девочкам в классе. Всем, кроме Стеллы. Ну, так он же именно её дразнил Эстакадой и лупцевал портфелем, а не кого-нибудь другого. С другими девочками он вёл себя вежливо и обходительно.

– Обязательно с ним переспи, – продолжила Зинка, широко открыв глаза, как будто на неё вдруг снизошло небесное откровение. – Воплоти нашу всеобщую школьную мечту, я за это, так и быть, не буду на тебя в обиде. Но потом расскажешь всё-всё.

– Вот ещё! Уж лучше с прокурором.

– Тогда уж лучше с адвокатом. Я серьёзно, тебе срочно пора уже хоть с кем-то. У тебя на лице недотрахеит светится неоновыми буквами, прям на лбу. Вот тут. – Зинка ткнула пальцем в лоб Стеллы. – Ты даже не представляешь, как выглядишь со стороны. Очень красивая гарпия или фурия, без разницы. Одинокую девицу сразу видно, она злобная, язвительная и двигается как робот.

– Я, может, и робот, а у тебя опять сбой программы! Забыла, что я тебя просила познакомить с подружкой твоей, которая меня на работу пристроила. Она у нас секретным агентом будет. Мне без агента точно не разобраться, «кто есть ху» в нашей жирной конторе, и зачем весь огород нагорожен. Будешь тут злобной.

– Ничего не забыла. Просто у тебя: то прокурор, то адвокат, то вот Артуро, – Тут Зинка опять зажмурилась и сладко вздохнула. – Васька в отпуск отъехала, на следующей неделе явится, сразу вас состыкую.

Вечером после работы, примчавшись домой как ошпаренная, Стелла долго вертелась перед зеркалом, прежде чем отправиться на встречу с Туриком. Она металась между теми самыми лабутенами с охренительными штанами, воспетыми безобразником Шнуром, и скромными балдинини с красным платьем. Что лабутены, что балдинини добавляли Стелле изрядного роста, но, как говорится, подавлять, так подавлять. Никакой эстакады-лайт, она будет самой большой эстакадой в городе и его окрестностях, настоящей эстакадищей. Стелла остановилась на платье. В узких штанах ведь много не съешь, а план предусматривает нанесение противнику серьёзных финансовых потерь. Платье, конечно, тоже обтягивало всё-всё, но сытое пузо, если вдруг вылезет, в конце концов, можно и сумочкой прикрыть.

Правильность её выбора подтвердил своим лицом вызванный таксист. Стелла строго посмотрела на него, включив свою самую свирепую физиономию, забралась на заднее сиденье и с трудом уложила ноги наискосок. На каблуках ноги Стеллы не умещались вообще никуда, не то что в малолитражный автомобиль эконом-класса.

В пятницу вечером весь город устремился на выход к огородам и шашлыку, поэтому в центр, к модному месту такси доехало навстречу основному потоку очень быстро. Стелла даже заволновалась, не слишком ли рано она приперлась. Противника следовало заставить подождать. Ну, чтоб как Путин с Эрдоганом, кто кого переопаздывает. Хороша же она будет, если Турика на месте не окажется. Однако волновалась она зря, Турик оказался на месте, он сидел, развалившись на диване, и выглядел, действительно, сильно возмужавшим, но при этом оставался тем самым красавчиком, которым восторгались все девочки в школе. Стелла представила, что бы они сказали, увидев его сейчас. При виде Стеллы Турик не упал в обморок, не отвесил челюсть и даже не дрогнул ни одним мускулом лица. Ей даже показалось, что он сейчас может запросто дать ей портфелем по попе, разве что портфеля под руками у него не было.

Он встал навстречу ей. На своих огромных каблуках Стелла оказалась гораздо выше, но его это ни капельки не смутило, он чмокнул её в щёку и, действительно, то ли погладил, то ли слегка шлёпнул по попе. Стелла опешила и не поняла, как на это реагировать.

– Ну, выбирай стол, Эстакадища! Вот наши три на выбор.

Стелла выбрала у окна, там с высоты открывался вид на Неву. Уселись, Стелла с трудом уместила ноги под столом и занялась изучением меню. От цен, волосы на голове зашевелились, даже расхотелось наносить противнику финансовые потери. Потери – это хорошо, но не такие же. Тут не потерями пахнет, а реальным убытком.

– Я знаю, что тебе понравится. Дай сюда. – Турик отобрал у Стеллы меню и сделал заказ. – Погоди, в туалет схожу, пока тебя ждал, боялся отойти. Придёшь, увидишь, что меня нет, дёрнешь плечиком и усвистишь, с тебя станется.

Он встал и ушёл. Стелла смотрела ему вслед и думала, вот кто бы ещё из её кавалеров так запросто пошлёпал её по попе, да ещё признался, что ему в туалет надо. Никто. Хотя он никакой ей не кавалер, сказал, дело к ней имеется.

Вернулся он быстро, пока шёл к ней через зал, Стелла успела его, как следует рассмотреть. Одет дорого, но безо всяких там модных офисных костюмчиков. Тех самых, с короткими пиджачками и узкими брючками, которые смотрятся хорошо только на тех мужчинах, у которых есть приличная фигура, как например, у адвоката или прокурора. У Турика фигура вроде бы точно не хуже адвокатской, но одет он скорее как успешный программер. Интересно, чем он занимается? Склонности к точным наукам как у Зинки у него никогда не было, иначе не списывал бы у Стеллы домашки по алгебре. Кстати, а почему он именно у неё алгебру списывал, а не у Зинки? Большой вопрос.

– Ну, рассказывай, как живёшь? – спросил он, усаживаясь, и Стелла увидела его часы. Ничего себе такие часики. Мелькнула мысль, вдруг у него жена известная фигуристка. Это ж они вроде мужьям дорогие часы обычно дарят.

– Нормально живу, с переменным успехом.

Принесли еду. Какой-то салат. Стелла попробовала, ей и вправду понравилось. И вино тоже понравилось.

– Я слышал, ты в разводе.

– Да, давно. – Стелла махнула рукой. – Ни капельки не жалею. Ни что замуж вышла, ни что разошлась. У меня зато теперь сын есть свой собственный. Платон. Десять лет. А ты?

– А я чего-то никак. Ну, в смысле семьи. Ни жены, ни детей. Меня это, кстати, совершенно не смущает и практически устраивает.

– Практически?

– Да. Практически, но об этом позже.

– А чем занимаешься? В смысле, где трудишься?

– Прачечная.

– Министерство Культуры?

– Нет! – Турик хмыкнул. – Настоящая прачечная.

– И кем ты там? Неужто прачкой?

– Бывает, что и прачкой, а бывает гладильщицей, если кого подменить надо. У меня своя прачечная. Собственная.

– О! Рестораторам и отельерам деньги обналичиваешь?

– Я, разумеется, слышал, что ты на финансиста выучилась. Думаешь, без обналички просто портянки стирать не имеет смысла?

– А что имеет?

– Я вот стираю. Не жалуюсь.

Стелла подумала, что, судя по его часам, работа прачки имеет больше смысла, чем работа финансового директора.

Принесли горячее, да такое вкусное, что Стелла стала уплетать его за обе щёки с большой скоростью. Как правильно заметил в прошлую пятницу советник юстиции, аппетит у неё отменный. Всегда был отменный, и Турик в отличие от прокурора это хорошо знает с самого детства, ещё по школьной столовой. Он никогда не упускал возможности закричать на всю столовку что-нибудь типа: «Эстакада, сожри ещё котлетку, а то похудеешь»!

Принесли вторую бутылку вина или третью. Стелла почему-то не озаботилась их подсчётом. Расслабилась. Турик – это же не прокурор, хоть и мелкий противник. Это про прокурора Стелла не знает, что у него в голове, он чужой. А Турик, хоть и гадостный гад, но свой в доску. Его можно не бояться.

– У меня к тебе дело. – Турик легонько стукнул своим бокалом о край бокала Стеллы.

– За дело! – согласилась Стелла и глотнула вина.

– Ты знаешь, что такое любовь?

Такого вопроса Стелла ожидала меньше всего, чуть вино на себя не вылила.

– Нет, – честно призналась она.

– Любовь – это хороший, очень хороший секс и крепкая-крепкая дружба.

– И?

– Вот с этим у меня проблема.

– С чем? С сексом или с дружбой?

– С любовью.

– И что у тебя за дело? – Стелла насторожилась.

– Неправильно начал. – Турик почесал затылок. – Вот скажи, когда ты знакомишься с парнем, ты же не сразу к нему в койку прыгаешь?

– Нет, конечно! – Стелла возмутилась, аж нижнюю губу выпятила.

– Правильно. Тебе надо узнать, что он за человек. Вдруг маньяк или придурок.

– Разумеется.

Стелла вспомнила советника юстиции и адвоката. Кто из них маньяк, а кто придурок? Хотя адвоката почему-то давно не видно. Что тоже странно! Насколько Стелла понимала мужчин, она адвокату понравилась, даже очень.

– А с другой стороны. Представь, что ты чувака хорошо знаешь, просто давно не виделась с ним, ты с ним сразу переспишь?

– Нет. Ты на кого это намекаешь?

– На себя, конечно. Ты не поняла?

– Ну, ты, Турик! – Стелла попыталась встать, но получилось у неё плохо. Видимо, вино дало по голове, да ещё каблуки эти.

– Не кипятись, дослушай. Я ж про дело.

– Ну?!

– Ты меня хорошо знаешь, и маму мою, и мои умственные способности….

– Это да, знаю! Мама у тебя хорошая, а ты дурак, – перебила его Стелла.

– Дай, договорю, дослушай, раз умная. Ты понимаешь, что я не маньяк, не извращенец, фамильное серебро у тебя не украду.

– И?

– А теперь посмотри на меня со стороны. Я классный. И не спорь. Чего тебе ещё надо?

Стелла окинула Турика взглядом и закинула ногу на ногу. Это хоть и с трудом, но получилось, правда, пришлось вытащить ноги из-под стола. В результате её коленка возвышалась рядом со столом. Очень красиво получилось. Турик прямо глазами в эту коленку впился.

– Ну, допустим, – сказала Стелла, ей стало весело, и она хихикнула. – Но я же не в твоем вкусе. Эстакада, обжора и всё такое.

– Ты не в моём вкусе? Кто тебе сказал такую чушь?!

– А кто обзывался? Кто портфелем дрался?

– Я! Так это же от восторга. Ты мне всегда нравилась.

– Да, ладно! – Стелла опять хихикнула.

– Послушай! Я тебя замуж не зову, лезть в твою жизнь не собираюсь. Я предлагаю тебе взрослые, зрелые отношения. Почему нет? Мне надоели глупые девки, они все хотят меня на себе женить. После первого пересыпа норовят ко мне в квартиру въехать. Но жениться надо, когда любовь, иначе зачем? Я честно искал эту чёртову любовь и пришёл к выводу, что её нет. НЕ-ТУ! Вот скажи честно, когда у тебя был секс?

Стелле расхотелось хихикать, она смотрела на Турика во все глаза, и честно пыталась вспомнить, когда у неё был секс. Это было так давно, что она не нашла ничего лучшего, чем честно сказать:

– Никогда.

– Вот. – Турик взял её руку и поцеловал в ладонь. – Пошли?

Что-то во всём этом было неправильное, но вот что, Стелла никак не могла понять, наверное, много выпила, поэтому просто кивнула головой.

– К тебе или ко мне?

– К тебе, конечно! У меня же ребёнок.

Конечно, ребёнок у неё был на даче, но Стелле очень хотелось посмотреть, что это за квартира у него такая, куда глупые девки всем скопом норовят въехать после первого же пересыпа. Ну, и что же это за пересып такой волшебный, тоже необходимо выяснить.

В такси они целовались, в лифте тоже целовались, правда, Стелле пришлось слегка к нему наклоняться, она ж на каблуках, в квартиру влетели кубарем, и понеслось….И как же это было прекрасно! И так, и этак, и разэтак, и везде. Заснули в обнимку, ночью опять повторили, и под утро ещё раз. Засыпая, Стелла подумала, что Турик тысячу раз прав, и Зинка права, и вообще, где он шлялся всё это время. Мог бы гораздо раньше со своим таким хорошим и полезным делом нарисоваться.

Она проснулась поздно почти уже в двенадцать дня от телефонного звонка. Звонила мама с вопросом, когда же дочь явит себя ребенку и родителям. Стелла сказала, что будет обязательно, но позже, и перевернулась на другой бок, досыпать. Тут обнаружила, что в постели одна. На подушке Турика лежала записка:

«Вызвали на работу, не хотел будить, в холодильнике есть какая-то еда, по шкафам не рыскай, скелеты убраны. Уходя, захлопни дверь».

М-да. Никаких цветов и кофе в постель. Хотя, какие цветы? Он же ясно говорил про зрелые отношения. Стелла заглянула в прикроватную тумбочку. Обнаружила там упаковку презервативов и пачку долларов. Она включила свой телефон на подзарядку и отправилась на рекогносцировку местности. В шкафах и правда скелетов не обнаружилось, зато в холодильнике еда имелась в ассортименте. Даже коробка зефира в шоколаде. Ну, да. Правильно сказал, не только она его знает, но и он её. Стелла сделала себе тосты, потом освоила кофе-машину. Пришлось оставить не съеденными полкоробки зефира, так как именно на середине коробки кофе в кофе-машине вдруг закончился.

Стелла ещё раз обошла квартиру, оценила виды из окон и отправилась в ванную комнату. Ванной как таковой там не было, её место занимал большой тропический душ за стеклянной стеной. Стелла вспомнила, как они с Туриком сексовали в этом душе. Это было ничего так, вполне себе. Она встала под душ и размечталась про Турика. Ещё раз себя похвалила, что не стала накануне выпендриваться, а согласилась на его предложение.

Интересно, его это квартира, или он её снимает? Место хорошее, Центр, дом приличный, правда, всё какое-то уж очень холостяцкое, как недостроенное. Не исключено, что глупые девки имели интерес не столько выйти замуж за Турика, сколько обустроить его квартиру. Во всяком случае, Стелла сразу прикинула, как бы она тут всё поменяла. Уж больно всё строго и холодно, никакой душевности и фотографий. Хотя какие могут быть фотографии? Все фотографии, наверное, у него в телефоне. Вот бы глянуть.

Никаких женских вещей в квартире Стелла не обнаружила: ни тапочек, ни косметики, ни шпилек, ни зубных щёток. Вот, правда, фен имеется. Зачем фен мужчине с такой короткой стрижкой? Затем, зачем и презервативы в тумбочке. На всякий случай, вдруг забредет какая-нибудь особь типа Стеллы. Уже одевшись, она ещё раз зашла на кухню и посидела за столом. Жаль кофе закончился. Уж, очень ей тут хорошо, спокойно как-то. Она вызвала такси и ушла, захлопнув входную дверь.

Всю дорогу до дома, а потом и до дачи она думала про Турика. Вспоминала, как ей с ним было хорошо. Странно, что он не звонит. Пора бы уже и узнать, как она спала, поела ли, закрыла ли за собой дверь. В конце концов, мог бы уже и доброго утра ей пожелать.

На даче у родителей всё было по-прежнему: огурцы зеленели, помидоры краснели, разве что прокурор из-за забора не выглядывал. Мама сообщила, что сосед несколько раз Стеллой интересовался, собирался позвать её на рыбалку, а ни свет, ни заря унёсся на своем квадрацикле. Стелла обрадовалась, свозила Платошу искупаться, а потом улеглась в шезлонг и продрыхла на солнце до вечера. Разумеется, ей снился Турик, который, собака, так ведь и не позвонил. Проснувшись, она поняла, что слегка обгорела и будет в понедельник всех на работе пугать своей облезлой распухшей мордой. Разозлилась на Турика, ну, а кто, спрашивается, во всем виноват, и позвонила ему сама. Абонент оказался вне зоны действия сети. Стелла разозлилась ещё больше, но тут явился прокурор с уловом.

– Надо бы лицо чем-нибудь намазать, – сообщил он, увидев Стеллу.

– Чем это? – проворчала она.

– Да хоть сметаной, но лучше «Бепантеном», сейчас принесу. – Он всучил Стелле свёрток с рыбой и утёк на свой участок.

– Ну и что мне с этим делать? – спросила Стелла у пространства.

– Попробуй силой мысли приготовить, – посоветовал отец. Он забрал у Стеллы свёрток, развернул и цокнул языком. – Вот мужик! Даже почистил и разделал. Пойду угли готовить. Водочка нынче с меня.

Вернулся прокурор с каким-то тюбиком.

– Садись тут, – велел он Стелле.

Стелла послушно уселась, и он стал мазать ей лицо чем-то жирным и не то, чтобы вонючим, но вполне себе неприятным.

– Сейчас впитается, завтра будешь как новенькая. – Он взял Стеллу за подбородок и покрутил её лицо туда-сюда, как бы рассматривая.

– Что? – спросила Стелла.

– Что-то не то.

– Что не то? – испугалась Стелла.

– Глаза другие. Добрые, а раньше злые были, колючие.

– Да, ну тебя. Тоже мне, гениальный сыщик.

– Гениальный точно. Колись, с бородатым адвокатишкой путалась?

– Не твоё дело.

– Ну, да, – он тяжело вздохнул. – Точно не моё. Обидно просто. Я к тебе всей душой, а ты с проходимцем этим. Вечно эти адвокаты во всё влезают. Он же ненадёжный.

Стелла решила, что не надо его разубеждать. С адвокатишкой, так с адвокатишкой. Если этот дурак Турик, ей не позвонит, она и правда с адвокатом замутит. Или даже с прокурором, вон, какой заботливый. А может и вовсе с ними обоими.

Тем не менее, вечер прошёл в тёплой и дружественной обстановке. Мелкий коррупционер балагурил, отец радовался поводу выпить водочки, рыба оказалась восхитительной, Платон смотрел на соседа с обожанием, а Стелла выбросила из головы Турика. Один раз всего только вспомнила о нём, и то уже во сне, но тут же силой мысли отправила его к чёрту. Чёрт выглядел в точности как мелкий коррупционер и скалился.

Наутро она и вправду оказалась как новенькая, без каких-либо признаков обгорания. Пришлось благодарить соседа.

– А я, кстати, тоже могу бороду отпустить и в косу заплести, – сообщил он, проверяя, как на Стеллу подействовала его мазь, для чего опять взял её за подбородок.

– Точно можешь, – согласилась Стелла. – Но только кто ж тебе разрешит? Не по форме. Где ты видел прокурора с бородой?

– Тут ты права. Придётся тебе смириться, что я без бороды.

– Да. Уже смирилась. Ты не адвокат. Ты мужчина серьёзный, с карабином.

– В нужном направлении мыслишь.

– Да! И силой своей мысли требую, чтобы ты направил свои усилия на другую девушку.

– Не дождёшься! И Дениске я бородёнку, пожалуй, оторву.

Тут Стелла представила, что он может сделать с Туриком и его прачечной, и злорадно ухмыльнулась.

Понедельник не задался. С самого утра пришлось торчать на оперативке, проводимой в режиме видеоконференции. Разумеется, Стелла нервничала, ведь это была её первая оперативка на новом месте. Однако к тому моменту, как до неё дошла очередь, она уже совершенно озверела из-за бездарно потраченного времени. Сначала великолепный Разумовский, разодетый в пух и прах как известный историк моды, рассказывал всем, как он великолепен и какие великолепные решения им уже приняты, и какое всем будет счастье, если и все остальные будут принимать подобные великолепные решения. Великолепные решения расписывались в тонкостях, рассказ прерывался воспоминаниями, как всё распрекрасно работало под его руководством в той самой организации, которую он вынужден был покинуть ради того, чтобы вознести жирную-прежирную контору на недосягаемую высоту. Потом настал черёд Машутина, который для начала обозвал все великолепные решения великолепного Разумовского чушью и пургой, а после страшно истерил по поводу того, что все сотрудники жирной-прежирной конторы полное говно, которое изгадит любое на самом деле великолепное решение. Потом ключевые сотрудники оправдывались и говорили, что они совсем не говно, и продажи у них наоборот растут, а вот из-за действий вспомогательного персонала иногда случается то самое говно, которое так не нравится Машутину. Потом все во главе с директором, вышедшим из сонного анабиоза, строго смотрели на вспомогательный персонал в лице начальницы административно-хозяйственного отдела Арины, которая объясняла, почему закончилась вода в кулере на третьем этаже, а в отделе основных разработчиков кондиционеры в силу своих технических особенностей не дуют на каждого с разной силой, как бы этого всем очень хотелось. Потом директор строго указал Арине на большое количество проводов в переговорных. Оказалось, провода портят весь вид и вызывают у самого директора сильное неприятие. Арина обречённо вздыхала и обещала всё исправить. После доклада Стеллы в качестве следующего представителя вспомогательного персонала директор, казалось бы, уже впавший обратно в спячку, приоткрыл один глаз и сказал:

– Нестыковочка получается. Что-то ваши цифры не бьются с цифрами отделов продаж.

Стелла подумала, что директор, несмотря на свой вечно-сонный вид, всё же мыслит быстро и держит в голове важные вещи, опуская всю ту лабуду, которую ему льют в уши. Это слегка порадовало.

– А я и говорю, нафига нам лишнее звено, – встрял Машутин. – Финансисты вечно всё запутают. Нам бухгалтерии достаточно.

Судя по набранному им в грудь воздуху, он бы и дальше разорялся в том же духе, но Стелла решительно его перебила.

– Давайте, оставим риторические вопросы на потом, – сказала она. – А для начала бы неплохо выяснить, отчего идёт такое расхождение.

– И отчего же? – с ядом в голосе поинтересовался Машутин.

– Возможно от методики подсчёта. Необходимо всё-таки определиться, что мы считаем продажей: заключение договора с клиентом или поступление денег на счёт? Бухгалтерия соответственно с приказом о финансовой политике считает по факту оказания услуги, то есть по акту приемки работ. Отделы продаж, видимо, по факту заключения договора, сделал дело – гуляй смело, а финансисты по факту прихода денег. Вы же сказали, что вас интересует чистый денежный поток.

– А как надо?

– Откуда же я знаю, как вам надо. – Стелла пожала плечами. – По идее надо так, как того требует банк. Банк же является главным акционером.

Машутин с директором переглянулись.

– Это отдельный разговор, – сказал директор. – У вас есть ещё вопросы?

– Конечно, есть, я к вам с этими вопросами давно пытаюсь попасть на приём.

– Думаю, в пятницу найду для вас время.

– Хорошо, тогда и обсудим методику учёта.

– А почему нельзя считать, как бухгалтерия? – Машутин ехидно ухмыльнулся.

– Потому что цели налогового и управленческого учёта могут не совпадать. Более того, они очень часто категорически не совпадают.

После оперативки в кабинет, который Стелла делила с начальницей административно-хозяйственного отдела, заявилась Борец сумо. Она по обыкновению навалилась на стол Стеллы и заговорщицки произнесла:

– Вот вы, Стелла, логик, а я подхожу к процессу управления персоналом иррационально.

«Вот именно поэтому тебя надо гнать отсюда к чёртовой матери», – подумала Стелла. Но не скажешь же такое руководителю службы персонала.

– Поэтому в компании, как я поняла, нет никакой прозрачной и логичной системы мотивации? – От этого вопроса Стелла всё же не смогла удержаться. Ведь если серьёзно приступать к планированию, а к нему уже давно пора приступать, хотя нет никаких статистических данных, то без системы мотивации никак не обойтись.

– Не поэтому, а потому, что так принято, – сообщила Борец сумо. – Я вам рассказывала. Ни-ко-му ни-че-го не надо! Вы ж присутствовали на оперативке, своими ушами слышали. Им и финансисты даже не нужны.

– Это аргумент, – согласилась Стелла, чтобы отвязаться. Ей уже пора было бежать в кафе на встречу с Зинкой. Ведь Зинка ничего ещё не знает про этого гадского Турика.

– Имейте в виду, программисты – люди творческие и требуют особого подхода, – продолжала Борец сумо, не собираясь уходить.

– Я думала, они всё же больше инженеры, чем артисты.

– Все мы немножко артисты, – сообщила Борец сумо с тяжёлым вздохом. – О, время обеда! – Она глянула на часы и, несмотря на габариты, резво подскочила и унеслась.

– Сплетничать пошла. Теперь в кафе до самого вечера засядет, – сказала Арина. – Артистка наша. Вы б видели, как она на корпоративах зажигает. Со сцены не согнать.

– И как она всё успевает?! Ума не приложу. – Стелла всплеснула руками.

– Не бережет себя совсем.

Обе захихикали.

– Пойду, гляну на иррациональный способ управления персоналом. – Стелла встала и отправилась в кафе.

Зинка, как и прокурор, сразу отметила положительные изменения в подруге.

– Я чувствую Артуро пошёл тебе на пользу, – сказала она, разглядывая Стеллу практически прокурорским взором. – Очень-очень на пользу!

– Неужели так заметно? – удивилась Стелла.

– Разумеется, у тебя совершенно другое выражение лица. Ну, как? Он везде Артуро или только снаружи?

– Везде, – Стелла вспомнила Турика, не удержалась и зажмурилась, даже забыла, что зла на него и уже мысленно послала к чёрту.

– Класс! Я почему-то так и думала. И чего дальше?

– Ничего! Дальше эта обычная фигня: позвонит – не позвонит. Тьфу!

– Не звонит?

– Не-а. – Стелла помотала головой.

– А ты?

– Абонент вне зоны.

– Сволочь какая, вот мерзавец.

– Ага! А вдруг что-то случилось?

– Плохо, если случилось, но всё равно надо узнать, по любому. Неизвестность хуже всего. Это как двоичный код: да-нет, нет-да и сразу полная ясность. Звони, давай.

Это прозвучало очень логично, и Стелла послушно набрала номер Турика.

– Эстакада, я сплю, – услышала она сонный голос, далее последовали короткие гудки.

– Спит, – растерянно сообщила она Зинке и приготовилась разреветься. До чего ж обидно-то!

– Фигассе! – возмущённо вскричала Зинка. – Зачем нам такой герой-любовник?

– Не нужен, – рявкнула Стелла, передумав реветь.

– Кто не нужен? Где любовник? – Рядом с их столом материализовался бородатый адвокат. – Я Дениска, если кто не знает. – Это предназначалось Зинке.

– Зинаида, – с медовой улыбкой сообщила Зинка.

– Денис, нельзя так вот из ниоткуда неожиданно выпрыгивать, ещё и подслушивать, – сказала Стелла с укоризной в голосе.

– Я не из ниоткуда, а из Краснодара. У меня там суд был, – пояснил адвокат, сверкая бесовскими глазами. – И не подслушивал ни капельки, зачем мне? Вы сами на всё кафе про любовника орёте.

– Ой!

– Вот-вот. У вас какой-то любовник – подлец, а наш прокурорский друг почему-то именно мне грозится бороду оторвать. – Адвокат заботливо погладил свою косицу из бороды. – Мы же с вами ещё даже и не ужинали вместе. Пойдёте завтра?

– Нет, – неожиданно встряла Зинка. – У нас завтра другая важная встреча. Я с Василисой на завтра договорилась, – пояснила она Стелле.

Стелла развела руками и жалобно посмотрела на адвоката. Мол, вы же видите, я всем сердцем.

– Значит, сегодня! – резюмировал адвокат. – В семь вечера, нормально?

– Нормально. – Стелла кивнула головой. Конечно, это было неожиданно, но после того, что она услышала от Турика, грех отказываться от свиданки с адвокатом. – А где?

Он назвал то самое модное место, где Стелла в пятницу ужинала с Туриком.

– Там очень дорого. – Стелла продемонстрировала осведомлённость.

– Я адвокат. – Он опять сверкнул глазами.

Ну, как с этим поспоришь? Опять же глаза те самые, не как у Давида! Пришлось соглашаться.

В этот раз Стелла решила одеться поскромнее. Чего перед адвокатом выпендриваться? Он её на яхте видел практически неглиже. И поражать его воображение особо не надо, он уже пораженный со всех сторон. Вон, явно даже про девицу свою забыл. А кроме того, что, спрашивается, могут подумать сотрудники модного места, если Стелла практически через день будет туда захаживать расфуфыренная с разными мужчинами? Ничего хорошего не подумают! Поэтому бросаться в глаза совершенно ни к чему. И вообще, она поест, скажет «спасибо» и поедет домой. Это ж не про нее говорится, кто девушку ужинает, тот её и танцует. Она и сама за себя заплатить может, и за адвоката, и за прокурора, и за дурака Турика. Конечно, если за всех за них платить никакой зарплаты не хватит, и плакала ипотека горючими слезами, но тут дело принципа. Так что Стелла надела скромный брючный костюм, тем более, что слегка похолодало. Питерское лето, оно, знаете ли, вроде бы и лето, а потом хоп-хей, и вроде бы уже и осень, а для каких-нибудь итальянцев или греков так и вовсе зима.

К её облегчению официанты в модном месте оказались уже другие, и она почувствовала себя свободно. Заказала то же самое, что в прошлый раз заказывал для неё Турик.

– Прекрасный выбор, – одобрил адвокат. – Вы тут уже бывали?

– Разумеется, – сказала Стелла.

Зачем ему знать, что последний год она вообще из экономии никуда носа не казала и питалась тем, что готовила практичная няня Оксана, или вот пельменями как до последнего времени в отсутствие няни.

– Как поживает ваша девушка? – Стелла всё-таки решила выяснить этот вопрос. Так, для порядка. Она же просто поужинать с ним пришла и никаких таких видов на него не имеет, но всё же если эта его девушка где-то плачет в одиночестве, то Стелле будет очень неудобно. А особенно ей будет неудобно, если эта девушка сейчас сюда примчится вместе с собакой и устроит скандал.

– Какая девушка? Что вы мне всё время про какую-то девушку говорите? – на лице адвоката воцарилось искренне недоумение.

– Ну, эта, с собачкой. Она разве не ваша девушка?

– Светка с Персиком? Да, Боже упаси! Она моя младшая сестра. Скотина редкостная, причём склонная к пьянству. Родители иногда меня просят за ней присматривать. Вот и взял с собой.

– Такая молодая, хорошенькая и пьяница?! – Стелла удивилась. Пьяницы в её представлении должны быть синего цвета, иметь ножки-палочки, ручки-палочки, и толпиться с забулдыгами у магазинов «Дикси» в ожидании времени, с которого разрешена продажа алкоголя.

– Да, вот, представьте себе, – адвокат развел руками. – Родители у нас люди далеко не бедные, Светка ни в чём отказу не знает. В школе ещё начала керосинить. С подружками. Ну, знаете, шампанское, апероль-шприц, кампари, мартини и прочие компоты. Сейчас, дай Бог, чтоб университет закончила. Её ж ещё надо замуж выпихнуть. А кто сейчас возьмет без диплома? Ясное дело, что работать она не собирается. Хорошо, хоть не нюхает пока ничего.

– А вы? Не нюхаете? – Стелла сама не поняла, почему это спросила. Наверное, испугалась, что сразу не спросила об этом Турика. Вдруг он того? Нанюхался и спит вот. Или они не спят? Нюхачи эти.

– Нет, – адвокат расхохотался. – Я взрослый мальчик. Вы б ещё у прокурора нашего спросили.

– А что, если прокурор, так и нюхать не может? Он же мелкий коррупционер, а коррупционеру нюхать в самый раз.

– С чего вы решили, что он коррупционер?

– Разве нет? На прокурорскую зарплату разве можно его автомобиль купить? Или дом по соседству с моими родителями? Там место дорогое, да и дом, не дом, а домище. Или костюм, в котором я его видела? Не хуже, чем у вас костюмчик. И наверняка не один такой костюмчик у прокурора нашего.

– Ну, не знаю, вдруг он наследство получил? Или кредит взял?

– Разумеется! Как я только могла подумать, что он взяточник.

– Зато я точно не взяточник. – Адвокат торжествующе улыбнулся.

– Да, ваша профессия сейчас очень востребована, но не радуйтесь, это ненадолго.

– Почему это?

– А разве адвокат ещё чем-то кому-то может помочь, если прокурор решит этого кого-то засадить? Вернее, если прокурору велят кого-то засадить?

– Ну, лучше всё же с адвокатом, чем без! С адвокатом, глядишь, и срок поменьше дадут, и условия содержания могут изменить. И взятку только от адвоката в случае чего возьмут. – Он сверкнул глазами так, что в животе у Стеллы что-то ёкнуло, и вспомнился фильм «Адвокат дьявола». – Да мало ли….

– Это да. Тут не поспоришь.

– Согласитесь, я всё-таки полезный. – Он взял Стеллу за руку и поцеловал в точности как Турик в середину ладони. От его бороды ей стало щекотно, но руку она не отняла. Чего там говорить, ей было очень приятно. Она даже подумала, что, наверное, всё-таки ошиблась, вняв теории Турика. Вот этот знакомый незнакомец может оказаться гораздо интереснее и перспективней, чем очень хорошо ей известный Турик. Действительно, нельзя же быть такой дурой! Ведь знала, с кем имеет дело, знала вдоль и поперек, и всё равно поперлась. А от этого милого симпатяги, наоборот, отбивалась и манерничала. И сейчас вот даже собиралась после еды поблагодарить его и сразу домой пойти. Может, зря?

После еды они ещё долго болтали ни о чём, потом как-то естественно перешли «на ты», потом им намекнули, что надо либо заказать чего-то ещё, либо убираться. Они решили, что есть и пить уже больше не могут, и что надо бы всё же убираться.

– Я здесь неподалёку живу, – шепнул он ей на ухо, щекоча бородой шею. Стелла слегка вздрогнула, но не отстранилась. Он поцеловал её куда-то около уха и по телу вихрем промчались мурашки, после чего все её благие намерения уйти домой сразу после ужина исчезли из головы, как их не было.

Домой она не пошла, а пошла к нему. И да! Это оказалось правильно и вполне себе неплохо. Ну, почти неплохо. Следовало признать, конечно, что адвокат при всей своей искусительской внешности и великолепной фигуре всё-таки сильно уступал Турику в сексе, но это всё равно было гораздо лучше и полезней, чем сидеть дома и страдать в одиночестве по подлецу Турику. Мучиться вопросом, отчего же он ей такой прекрасной красавице так и не позвонил, собака.

Когда она уже засыпала в мускулистых руках полезного адвоката, зазвонил её мобильный. Стелла увидела высветившийся номер Турика, его наглую рожу на аватарке и сбросила звонок, а потом и вовсе отключила телефон.

«Что выспался, наконец? Кто не успел, тот опоздал»! – подумала она торжествующе и крепко заснула.

Утром после очередной порции почти приемлемого секса Денис принёс ей кофе в постель. Пошло, конечно, но она вспомнила записку Турика на подушке и подумала, пусть пошло, но зато очень даже мило.

Накануне ей было не до того, чтобы разглядывать адвокатские апартаменты, зато утром она рассмотрела всё хорошо. Апартаменты оказались богатые, оформленные в стиле хай-тек. В ванной явно всё было предусмотрено для посещения её такими вот внезапными девушками как Стелла: и дорогие шампунь с кондиционером для волос, и фен, и одноразовая зубная щётка, и жидкость для снятия макияжа с подушечками, и кремы на любой вкус, и духи на выбор. Конечно, тут же сердце кольнула мысль, что полезный адвокат Денис заправский бабник. А с другой стороны, у Турика тоже в тумбочке запас презервативов. Чего ещё ожидать от половозрелого самца в расцвете сил? Чтоб он объявил целибат и всю жизнь ждал распрекрасную Стеллу, дабы влюбиться в неё по уши и повести к венцу? Вот это точно пошло! Зато ни у того, ни у другого никаких намёков на присутствие в квартире постоянной девушки нет. Это плюс. Но в целом пока, к сожалению, лидирует гадский Турик, ведь у адвоката в холодильнике не оказалось даже намёка на столь любимый Стеллой зефир в шоколаде. За зефир в шоколаде можно на кое-что глаза-то и прикрыть. Или всё-таки нельзя? Стелла решила, что пока не будет торопиться с выводами. Время покажет. Может быть, он приноровиться, поймёт, что ей надо. Как говорится, стерпится, слюбится. В конце концов, уж про зефир-то можно будет ему прямо сказать.

– Твоя квартира или снимаешь? – поинтересовалась Стелла.

– Моя. Я ж тебе говорил, что у меня родители люди небедные, а кроме того я ж очень полезный адвокат. Зарабатываю кой-чего.

– А я в ипотеку квартиру купила, когда на заводе работала.

– Ты на заводе работала? Крановщицей?

– Почти. Начальником финансово-экономического отдела. Не сразу, конечно, сначала рядовым менеджером, но потом карьеру сделала.

– Класс! Всегда мечтал переспать с начальницей.

– Мечта сбылась. Более того, ты нынче переспал аж с директором, правда, с финансовым.

– Плакала моя борода. Прокурор мне этого не простит.

– Это точно.

Конечно, на работу она опоздала, и это заметили все. Это если ты до девяти вечера на работе болтаешься, никто не замечает, но стоит вот только опоздать слегка, как всё начальство тут как тут. Первую половину дня она старалась не вспоминать о прошедшей ночи, пытаясь сосредоточиться на цифрах, потом подумала, а вдруг и этот нырнёт куда-нибудь в Краснодар и тоже звонить не будет? Что тогда остаётся? Назло им всем переспать с прокурором? От этой мысли она похолодела, потом вспомнила, что отключила телефон. Включив адское изобретение, принёсшее много горя уже не одному поколению девушек, обнаружила пять непринятых звонков от Турика. Звонки следовали практически всю ночь и перемежались эсэмэсками: «Эстакада, возьми трубку», «Эстакада, включи телефон», «Эстакада – чёртова кукла»! Не успела она изучить все эсэмэски от Турика, как пришла ещё одна, от полезного адвоката Дениса. Эсэмэска гласила: «Уже соскучился, целую»!

«Вот, как надо», – подумала Стелла и с облегчением погрузилась в работу.

– Ну? – поинтересовалась Зинка, увидев Стеллу в обед. – Мама дорогая! – Зинка прижала руки груди. – Не говори ничего, всё вижу. Ты пошла по рукам! Падшая женщина.

– Заткнись, – прорычала Стелла. – Я женщина свободная. Лучше себя вспомни. Кто б говорил!

– Ну, мне тогда лет двадцать было. – Зинка поджала губы. – А ты уже взрослая, солидный руководитель, мать Платона. Ну и как?

– Хорошо. – Стелла томно вздохнула и закатила глаза.

Ну, не рассказывать же Зинке, что она со злости и правда пошла по рукам да всё напрасно. Секс с Туриком это ой-ой-ой, а секс с адвокатом это скорее ай, вернее упс. Как там Зинка говорила про научную работу об участниках судебного процесса и их влиянии на скорость женского оргазма? По всему выходило, что адвокат, может, и полезен в судебном процессе, но в постели вполне можно без него обойтись.

– Прям, хорошо-хорошо? – недоверчиво спросила Зинка, аж прищурилась. Правильно. Знает свою подругу.

– Да! Хорошо-хорошо! – Стелла для достоверности сделала круглые глаза. Решила, что так её враньё будет не столь заметно.

– А кто хорошее? Дениска или всё-таки Турик? – продолжила допытываться Зинка.

– Не разобрала пока, – опять соврала Стелла. – Оба хорошие. Кстати, Турик звонил, телефон оборвал. Но я не стала с ним разговаривать. Зачем?

– А этот? Звонил уже?

– Привет, девчонки! Опять орёте? – У столика, широко улыбаясь и посверкивая своими искусительскими глазами, стоял Денис. – Этот не звонил, прислал эсэсмеску и вот, сам заявился.

– Денис! Не надо так подкрадываться, – прорычала Стелла. Она уже боялась признаться себе, что он её слегка раздражает. Или даже чуточку больше, чем слегка. Что-то быстро. А как же стерпится, слюбится?

– Да, не надо, – согласилась с подругой Зинка. – Мне теперь придётся всё время оглядываться.

– Всё время оглядываться ни к чему, а вот говорить потише вам обеим не помешает. – Денис наклонился и поцеловал Стеллу в шею. – Я соскучился.

– Не надо, тут же люди кругом. – Стелла засмущалась и покраснела.

– Ты меня стесняешься?

– Нет, но….

– Я так понимаю, у вас нынче какое-то дело, и я вечером пролетаю?

– Пролетаете, пролетаете. – Зинка замахала руками.

– Тогда полетел. Буду скучать. – Он сунул руки в карманы брюк, развернулся на каблуках и пошёл к выходу.

– Какой мужчина! Я тебя понимаю, тоже не удержалась бы. – Зинка смотрела вслед Денису. – Ты только глянь, какая попка!

– Иди ты! Не удержалась бы она. Вот скажи, что я делать буду, если вдруг чего-то не так пойдёт, и захочу с ним расстаться?

– А чего не так? – Взгляд Зинки опять сделался подозрительным.

– Ну, вдруг. Знаешь ведь, как бывает. Называется «что-то пошло не так».

– Если захочешь расстаться, то расстанешься.

– Но как? Он же тут всё время вертится. Офис у него здесь.

– Решишь по мере поступления. – Зинка беспечно махнула рукой. – Лучше скажи, что с Туриком планируешь делать?

– А чего с ним делать? Послать и дело с концом.

– И не выслушаешь? Не дашь возможности оправдаться? Ведь интересно узнать, что скажет.

– Ничего интересного, наврет чего-нибудь. Как они все делают.

– Не знаю, не знаю. – Зинка покачала головой. – Я за него болею.

– С чего бы это?

– Я всегда на стороне слабого.

– Нашла слабого!

– Всё-таки если позвонит, послушай, что скажет.

– Хорошо, так и быть. Лучше скажи, где будем с Василисой твоей встречаться? Нам же тут нельзя из соображений конспирации. Орём опять же громко, как нам только что объяснили.

– Как это где встречаться? Всё там же! Ну, где ты со своими полюбовниками обычно теперь встречаешься. Я там не была ещё ни разу, посмотреть хочу, чего это все так нахваливают. Заодно и проставишься. Это мы ж с Васькой тебя из лап голодной смерти выдрали, от карьеры уборщицы избавили, или ты забыла?

– Вот ты ж, Зинка!

– Ага! – Зинка захихикала. – Не волнуйся, мы шампанское пить не будем. Так что сэкономишь.

– Ну, да, сэкономишь на тебе. Будто я не знаю, как ты зеленый чай вёдрами хлещешь. Может, лучше ко мне?

– Думаешь, мы пельменей никогда не ели? Нетушки! Давай, раскошеливайся. И вообще, кто ж тебе за пельмени ценную информацию выдавать будет? Или, как говорят в прессе, сливать?

Стелла со вздохом согласилась. Договорились, что после работы ровно в шесть вечера Василиса с Зинкой огородами доберутся до её машины, и все вместе отправятся в модное место.

Василиса оказалась точной копией Зинки, такая же тощенькая, только с короткой стрижкой, уложенной так, что волосы стояли дыбом. Половина её головы была выкрашена в зелёный цвет, другая половина в белый.

Обе программистки уселись на заднее сиденье автомобиля Стеллы и принялись стрекотать на своём программистском наречии. Непонятные термины при этом иногда перемежались матерными словами. Так и стрекотали всю дорогу, не обращая на Стеллу никакого внимания. Вспомнился папа и его возмущение современным языком. Выходит, зря он так переживал за скрепные татарские выражения. Вон они, все на месте, вперемешку с английскими словами и ещё чёрт знает какими программистскими терминами.

Стелла с трудом приткнула машину у модного места и велела стрекоталкам выбираться. Когда они вышли из машины, Стелла почувствовала себя настоящей эстакадой, так как обе подружки ростом доходили ей в лучшем случае до подмышки. Это почему-то прибавило ей уверенности. Захотелось сказать классическое: «крошки мои, за мной»! Усевшись за столиком, крошки продолжили своё стрекотание.

– Заткнитесь уже! – рявкнула на них Стелла. – Производственные проблемы и вашу техническую галиматью можно и в нашем кафе обсуждать. И меню не хватайте, я сама всё закажу. Я тут уже пробовала. Рыба у них очень вкусная. Или вы обе веганы?

– Мы нет, но веганам рыбу можно, – сообщила Зинка. – Они рыбу считают совершенно безмозглой, мол, не соображает совсем, когда её смертоубивают. Курица тоже дура, поэтому некоторые веганы ещё и курицу едят и её детей в виде яиц. А вот коровы и поросята прекрасно понимают, что настал их смертный час, пугаются, и от этого адреналин у них в крови зашкаливает. Веганы не хотят у себя в крови чужого адреналина.

– Люблю, когда Зинка объясняет. – Василиса подперла щёку рукой.

– Аллергий никаких ни у кого нету? – продолжила допрос Стелла, а то закажешь дорогое блюдо, а ценный информатор раздуется от него, покроется сыпью и лопнет.

– Не замечено! – отрапортовала Зинка.

– Вот, сразу видно начальника! – покладисто сказала Василиса. – Рыба так рыба. Нам тоже чужого адреналина не надо. У нас своего завались.

Стелла сделала заказ. Разумеется, без двух чайников с зелёным чаем не обошлось.

– А потом ещё сладкого возьмём, а? – попросила Зинка.

– Возьмём, возьмём. Как же можно Зинке без конфет?

– И мне тоже конфет да побольше, – потребовала Василиса. – Мозгам необходимо сладкое.

– И тебе конфет возьмём, но после еды, – строго сказала Стелла. – Давай, рассказывай. Для затравки, чем руководит Разумовский, кто такой, и нужно ли его бояться?

– Рассказываю! – Василиса налила себе чаю и шумно отхлебнула. – Великий старец Разумовский раньше руководил чем-то важным в каком-то правительственном, ну, или около того, фонде. Что-то такое крутое-крутое до невозможности. Когда у нас в направлении ритейла вдруг стали падать продажи, его пригласили спасать положение.

– Почему его?

– А он когда-то стоял у истоков. Ну, до того, как прежним владельцам удалось компанию банку втюхать. Он же, говорят, вроде это втюхивание и организовал.

– Так он основатель компании?

– Один из, миноритарный акционер, так, кажется, называется, но связи с банком у него крепкие. У него вообще офигеть какие связи.

– Это понятно, кто ж без связей сможет устроиться руководить чем-то важным в какой-то крутой фонд?! Да ещё в правительственный. И как, спасает положение?

– Гы! Он одной рукой вроде всё правильно делает, а другой наоборот навредить норовит. Разогнал всю малину, в том числе и основных разработчиков, они там на днях даже в наш банк пожаловались самому главному банкиру страны. Учит всех, как надо работать. Рассказывает ребятам, что они не заработали никакой прибыли, что надо затянуть пояса, установить режим жёсткой экономии, разумеется, никаких премий и бонусов. Не, ну, они там на самом деле уже оборзевшие все были, таких окладов и премий себе навыписывали, что мама не горюй! Однако и великий старец для пущей экономии первым делом себе в кабинет закупил такой мебели, что все попадали, и взял на работу собственного сыночка разрабами руководить, а тот, вообще, здравствуй дерево! – Василиса постучала кулачком по столу. – А ещё Эдик всем своим этажом мечтает переехать в отдельный новый офис у Смольного и долбит по этому поводу нашего директора. Дорого-богато-позолочено! Там аренда чуть ли не в два раза выше нашей. Не говорю уж о его зарплате.

– А как ты узнала про аренду и зарплату? – удивилась Стелла.

– Ну, у меня везде свои люди. Я коммуникабельная. И в нашей бухгалтерии, между прочим, тоже хорошие люди есть.

– И какая зарплата? – поинтересовалась Зинка, оторвавшись от салата.

Василиса понизила голос и назвала цифру, от которой глаза Зинки вылезли на лоб, а Стелла замерла с открытым ртом.

– Умеют же люди устраиваться, – после недолгой паузы заметила Стелла.

– Точняк! Ну, у него рекомендации от банковских важняков. – Василиса подняла глаза к потолку. – Кто ж ему откажет? Поэтому на него в банк жаловаться можно до бесконечности.

– Так, ладно, но делают-то они в этом направлении что? Всем этажом? Я пока только поняла, что заказчики у них крупные ритейлеры.

– Ну, да. Они им документооборот обеспечивают.

– Как это?

– Ну, по цепочке, накладные всякие, договоры, счета-фактуры, чтоб автоматом всё.

– Хорошее дело, а почему продажи у них тогда падают?

– А Хэ Зэ! – Василиса пожала плечами.

– А Машутин, что за фрукт? Уж очень истерический. Чуть что орёт, как припадочный. Он не этот случайно? Нетрадиционный?

– Нет! Ну, что ты?! Этот Альфа-самец. Мужиков терпеть не может, всех сжирает. Прежнего финдиректора схрумкал за милую душу, сейчас на Разумовского вот нацелился. Зуб даю, что сожрёт. Неизвестно ещё, кто ребятам мыслишку подкинул, в банк жалобу на старца написать. Не исключено, Мащутин интригу заплёл.

– Ну, какой же он тогда Альфа-самец?! Альфа-самец никого не жрёт и интригами не занимается. Под Альфу другие самцы сами строятся. – Стелла вспомнила руководство завода, на котором проработала несколько лет, и тяжело вздохнула. – Так что он, скорее всего, если не голубой, то просто бородатая женщина.

Василиса расхохоталась.

– Ох, и умная же ты, Эстакада! – Зинка покончила с салатом и доедала хлеб из корзинки. – Видала, какая умная? – Она ткнула Василису локтём в бок.

– Дааа! – сказала Василиса. – Я, честно говоря, думала, все красивые девицы дуры, себя успокаивала, ну, чтоб не завидовать, но эта вот точно умная. – Она кивнула головой в сторону Стеллы, видимо, чтоб все уж точно поняли, о ком идёт речь. – А почему Эстакада?

– Да потому, что Стелла. Её ж невозможно Стелкой звать. И ростом она почти два метра, особенно если на каблуках, чисто памятник. Ну, стела такая, знаешь, на площади Восстания? Вот у нас в школе один и придумал её Эстакадой звать. Мол, где стела, там и эстакада. Так и прилепилось.

– Очень хитро.

– Ага! Ты б его видела! – Зинка опять закатила глаза, как она это обычно делала при воспоминании о Турике.

– Кого?

– Артура нашего, который Стеллу Эстакадой прозвал. Обалденный.

– Ну, да, чувак явно с пониманием. Его же тоже Артуркой звать неудобно.

– Там всё не так просто, она же на него всегда ноль внимания, фунт презрения, в точности каменная баба, опять же столб, а потом….

– Девки, хорош прикалываться, давайте к делу. – Стелла прервала программистский стёб. – Чем Бородатая женщина руководит? Чем его направление занимается? Я не совсем поняла.

– Ну, они обеспечивают банковский документооборот.

– Дело, конечно, полезное, но почему он тогда так гордится своими продажами? Дочерняя банковская структура, единственный поставщик услуги, работа вне конкуренции, в отличие от направления Разумовского. Это же практически часть айтишного подразделения банка. В чём гордость-то и заслуги?

– Гордость в том, что в нашем банке сами не знают, чего хотят. Вернее, они там вообще ничего не хотят. У них и так всё хорошо. Поэтому очень важно тамошним объяснить, что именно им просто необходимо до усёру, причём немедленно, и почему без этого они дальше не смогут существовать. Иди, попробуй! Я иногда у них в центральной усадьбе чувствую себя как муха в говне, прилипнешь на неделю как минимум, пока растолкуешь, так всё равно потом переврут.

– Надо говорить не муха в говне, а пчела в патоке. Это же банк. – Стелла подняла глаза к потолку. – А наш директор? Он что за человек?

– Он настоящий вроде, нормальный кент, толковый, но одной ногой уже в Москве. Ему у нас совсем не интересно и всё пофиг. Так что, вопрос времени.

– Теперь расскажи про персонал. Я тут видела одного, спал на диване в холле. Некоторые в трусах на работу ходят. В отзывах в интернете много недовольных, говорят, руководство – жлобы, на персонале экономят.

– Экономят на «рудокопах», они в основном из провинции приезжают, берут ипотеки, влезают в долги и пашут, как сумасшедшие. Они вечно всем недовольны и, да, на них экономят. А куда им деваться? Там среди них звёзд нет. А вот на ключевых, на разрабах, совсем не экономят. У некоторых мотоциклы намного дороже твоей машины. Ты б только видела! Эти в холлах не спят и в трусах не ходят. Но капризные, черти, комфорт любят.

– Кто ж его не любит?

– Любят все, но не всем он полагается!

– Мне показалось, много неадекватных. Я ведь раньше на производстве работала. Таких чудиков у нас не было. Ни в трусах никто не ходил, ни в макинтошах с тросточками. Вот, скажи, вы же с Зинкой тоже программисты, но вы-то без закидонов, нормальные. Хотя, что такое норма? Всё относительно. – Стелла спохватилась, что задаёт вопросы девушке, у которой половина головы зелёная.

– Тут ты права! Норма это быть как все?

– Ага! – встрепенулась Зинка. – Как Эстакада наша. Блондинка и всё остальное. – Она продемонстрировала руками огромный бюст.

– Ну, если б все были как Эстакада, это ж был бы всеобщий праздник и веселье. Красивых единицы, остальные кто, во что горазд выделяются. Независимо от пола. Кто в трусах, мол, плевал я на ваши правила и нормы, кто в макинтоше. Кто вот, причёской. – Василиса плюнула на ладонь и провела ею по волосам. – Внимание же надо как-то привлекать, интерес и всё такое. Видали, какая я интересная?

– Ты очень интересная! – Опять встряла Зинка. – А некоторые просто сиськи себе вставляют и губы надувают.

– Бабушка говорила, что некрасивых женщин нет. – Стелла почувствовала себя виноватой.

– Ага! Ты ж на неё наверняка похожа, на бабушку свою. Хорошо так говорить, когда по утрам себя в зеркале не пугаешься. А нам, обычным, только и остаётся радоваться своим мозгам. Ты, правда, вроде тоже с мозгами, толковая. Совсем обидно. Правда, ты по финансам ….

Видимо Василиса решила намекнуть, что толковый финансист, это совсем другое дело, нежели толковый программист. Стелла намёк поняла и мысленно согласилась. Действительно! Куда там ей до той же Зинки. У Зинки мозги ещё с детства в техническую сторону уклон имели. Серьёзный такой уклон. По всем точным наукам сплошные пятерки. Однако книги Зинка не читала, считала пустой тратой времени, да и писала с ошибками. Насколько Стелла знала о студенческой жизни подруги, в их группе было всего две девушки: Зинка да вот эта Василиса.

– Ты тоже, знаешь, Вася, завязывай преувеличивать! Чего ты там в зеркале пугаешься? Разве что своей причёски! – Стелла не смогла удержаться. – Ты ж хорошенькая! И Зинка хорошенькая. Обе хорошенькие, даже очень.

– Уговорила, – согласилась Василиса, – может быть, мы и хорошенькие, но не настолько, как вот некоторые.

– Да, ладно! Зато, Васька, мы с тобой самые-самые умные и через это самые-самые скромные. – Зинка хихикнула. Она уже прикончила свою тарелку с горячим и усиленно моргала официанту, чтоб нёс десертное меню.

Официант с готовностью подскочил к столику. Зинка и Василиса принялись изучать предложения модного места в части пироженок, печенек, конфет и тортиков. В результате заказали всё. Стелла мысленно охнула. Во-первых, она никак не предполагала, что программистские мозги требуют столько сладкого, а во-вторых, её зарплата, к сожалению, в несколько раз отличалась от зарплаты великолепного Эдуарда Разумовского. И отличалась, разумеется, в меньшую сторону.

Интересно, а сколько же зарабатывает Бородатая женщина? Ведь наверняка, ничуть не меньше. Хотя, не исключено, что поведением Бородатой женщины в отношении Разумовского движет не только чувство конкуренции, но ещё и зависть из-за разницы в зарплатах. Позиции-то у обоих примерно одинаковые, но в жирной-прежирной конторе это ничего не значит. Значит, скорее всего, только степень близости к банковскому начальству и положение этого начальства в банковской иерархии.

Из беседы с Василисой вытекало, что в жирной-прежирной конторе Стелла безбоязненно может иметь дело с главным бухгалтером, с начальницей хозяйственного отдела Ариной, с которой Стелла делила кабинет, и со своей непосредственной подчинённой начальницей отдела финансового учёта. Хотя бы эти точно не подставят. Уже что-то. Выходит, ей даже повезло, ведь все эти дамочки имеют непосредственное отношение к управлению финансами.

После ужина Стелла развезла сытых и довольных программисток по домам. Прощаясь, Зинка сказала:

– Дай шанс Артуро, выслушай подлеца!

Ну, конечно, заметила, что в процессе беседы Стелла сбрасывала входящие звонки, догадалась, кто это названивает, всё же лучшая подруга. А вот адвокат не позвонил ни разу! Но с другой стороны, он же знает, что Стелла сегодня с девчонками и ей не до него.

Очередной звонок от Турика она сбрасывать не стала, взяла трубку и сказала:

– Ну?!

– В чём дело? – устало спросил Турик.

– Ни в чём, – безразлично сказала Стелла.

– Эстакада, хорош выпендриваться. Почему на звонки не отвечаешь?

– Ни почему.

– Ну, трам-та-ра-рам-там-там. Ты чего, как все девицы, что ли? Придумала чего-то и на это же сама и обиделась?

– Ничего я не придумала! Ты сам исчез вне зоны, затаился, а потом и вовсе спал. Зачем тебе мешать? Спи дальше.

– Затем, что я проснулся, и звоню тебе второй день.

– Зачем? Не трать время, сон штука полезная.

– Ну, не дурацкая ли ты Эстакада? Вот, что ты несешь? У меня на контору в субботу поутру менты нагрянули, весь персонал повязали, мол, все работники без регистрации, типа будут выяснять, меня штрафовать, а их депортировать. Я тебя не разбудил, пожалел, уж больно сопела сладко, поехал в ментовню, там сказали, разбираться не будут раз суббота, короче послали меня подальше, моих всех оставили до выяснения. А у меня заказы горят, процесс же непрерывный. Я в контору, там связь плохая, особенно по выходным. Полуподвал всё же, промзона. Мы с дежурным техником вдвоём заступили, потом из второй смены народ подоспел, потом опять в ментовне разбирался, потом опять в пересменке стоял на вахте, потом до дома добрался и упал.

Стелла слушала его и потихоньку расплакалась. Было стыдно и обидно. Стыдно перед Туриком и обидно за свою глупость. Вот бы Зинка с Василисой сейчас узнали, какая она на самом деле умная. Права Василиса, все красивые девицы – непроходимые дуры, особенно те, которые из себя финансистов корчат.

– Я приеду сейчас, а? – спросил Турик из смартфона. – Говори адрес.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я дура, – честно призналась Стелла.

– Ну, не во всех же местах, а только в голове, – справедливо заметил Турик.

– Это самое главное место, – всхлипнув, сообщила Стелла. – Я решила, что ты меня бросил.

– Бросил? С чего бы это? Мне всё понравилось, как ты заметила. Ведь ты ж заметила, я хорошо помню. И вообще, мы только начали.

– Ну, не знаю. Вдруг у тебя так принято.

– У меня так не принято. Всё ж разъяснилось? Или нет? Ещё что-то тебя волнует?

– Волнует. Я тебе назло ну, это.

– Что это? То самое, что я думаю?

– Дааа!

– Ты переспала с кем-то мне назло?!

Стелла ничего не ответила, только хлюпнула носом. Она тысячу раз могла бы наврать Зинке, другое дело, что Зинка бы ей не поверила, но почему-то Турику врать у неё не получалось никак и никогда. Даже в детстве, как бы она на него не злилась, всегда говорила ему правду. Ни разу не могла соврать, что уроки не сделала, и всегда давала списывать.

– Вот скажи, это разве можно делать назло?! Ты самая дурацкая эстакада во вселенной. То есть, правильно ли я понял, что ты не из тех, кто подносит патроны, перевязывает раны и ждёт бойца из похода, вглядываясь в горизонт?

– Из тех, но мне надо знать, быть уверенной, что боец ко мне стремится, – жалостно попыталась оправдаться Стелла.

– И по каким же признакам ты определила, что боец не стремится к тебе всем сердцем?

– Не знаю, я ошиблась. – Она опять хлюпнула носом.

– И что теперь?

– Я не знаю.

– Ты самая позорная Эстакада из тех, что мне известны. Вот просто гадостная Эстакадища. – В голосе Турика сквозила горечь. – Разбирайся пока в своих переплетениях и тайнах души, я подожду, но учти, недолго. Позвони сама, как управишься!

Турик нажал на отбой, а Стелла, послушав короткие гудки, окончательно разрыдалась. Уж отомстила, так отомстила за все свои детские переживания и обиды. Только вот кому?!

На следующий день в кабинет к ней и начальнице хозяйственного отдела, колыхая телесами, ввалилась запыхавшаяся Борец сумо со словами:

– К нам едет ревизор! И не один.

– Что случилось? – поинтересовалась Арина.

– Вы не знаете?! – Борец сумо плюхнулась на стул. Стул жалобно пискнул.

Стелла и Арина недоумевающе переглянулись.

– На Разумовского персонал кляузу прямо в банк написал, грозят уволиться, вот тамошняя служба персонала к нам комиссию и отрядила, чтоб в нашей нездоровой атмосфере самим разобраться. Всех допрашивать будут.

– А вы, значит, в срочном порядке следы заметаете? – поинтересовалась Стелла.

– Я?! У меня с атмосферой всё в порядке. Это там, у Разумовского в отделах что-то нездоровое. А я просто вас предупреждаю, чтоб вы в курсе были, и не ляпнули чего-нибудь.

– А вы нам расскажите, чего не ляпать, чтоб мы точно не ляпнули, – попросила Арина.

– И не забудьте им про ваш иррациональный способ управления персоналом рассказать, – добавила Стелла. – То-то они удивятся!

– Издеваетесь? Хорошо смеется тот, кто смеётся последний.

– Вы бы лучше выяснили, кто надоумил персонал жаловаться банку на сам банк, – порекомендовала Стелла. – Ежу ж понятно, что бесперспективно это.

– Это ежу понятно, – вставила Арина, – программисты не ежи, они не от мира сего, все как один незаменимые и неприкосновенные. Могут и на банк замахнуться.

– Как на банк? Они же на Разумовского нажаловались! – не поняла Борец сумо.

– А Разумовский, чья креатура? Или вы его приняли на работу с окладом согласно штатному расписанию в условиях свободной конкуренции после нескольких собеседований и испытаний? – разъяснила Стелла.

– Ну, вас-то определенно через мою голову взяли, безо всяких собеседований, – справедливо огрызнулась Борец сумо. – Откуда ж мне знать, может, вы тоже банковская креатура?

– Всё может быть. – Стелла многозначительно подняла глаза к потолку.

Борец сумо крякнула, подхватилась со стула и унеслась в неизвестном направлении. Стелла и Арина расхохотались.

– Вот мне интересно, как эта комиссия будет тут рекомендации давать по оздоровлению обстановки, когда более нездоровой обстановки, чем у них в банке, даже представить трудно! – поделилась с Ариной Стелла. – У них в отделениях толпы персонала снуют беспорядочно в разных направлениях, туда-сюда, туда-сюда, оформление пустячной бумаги занимает полтора часа, очереди бесконечные, но зато бегущая строка на табло имеется, что клиент всегда прав. Иногда кажется, что они специально издеваются.

– Ага! – согласилась Арина. – И это при полном электронном документообороте, которым их обеспечивает наш Машутин.

– Или этот документооборот не так хорош, как нам тут рассказывают, или службой персонала управляют такие же важные и ценные работники, как наш великий Разумовский.

– Ну, без блата сейчас вообще никуда на руководящую должность не устроишься. – Арина тяжело вздохнула.

Это Стелла знала, как никто. Она догадалась, что в другой ситуации Арина давно бы уже сделала ручкой жирной-прежирной конторе, а так ей приходилось мириться с положением «мальчика для битья». Ведь Арина во всех ситуациях оставалась крайней и для незаменимых программистов, и для важного руководства. Удивительно ещё, что её не обвинили в создании нездоровой обстановки в коллективе Разумовского из-за несвоевременной поставки воды для кулеров на их этаж.

В тот же день начальница отдела финансового учёта, исполняя поручение Стеллы, не смогла получить от Бородатой женщины данных по продажам его подразделения за прошлый год. Вот не смогла и всё. Девушка вернулась из логова Машутина с опрокинутым лицом. Рассказала, что тот топал ногами, обзывался и практически визжал, что у финансистов должны быть все данные, раз они финансисты, а не полное говно. Однако данных этих нигде не было. Имелся прошлогодний ничем не обоснованный план по продажам и прибыли по всей компании в целом и странный внутренний отчёт, выполненный предыдущим финансовым директором. План по прибыли предназначался для предоставления в банк и являлся красивой картинкой из кубиков с циферками. Циферки впечатляли и явно брались с потолка. Отчёт же бывшего финансового директора никак не соответствовал ни красивой картинке, ни ежегодному отчёту по прибыли перед банком. Бухгалтерский баланс тоже представлял из себя отдельный совершенно самостоятельный документ. Отчёт перед банком, изобиловавший кучей ненужных и ничего не говорящих показателей, слава Богу, бился с бухгалтерским балансом по суммам выручки, но по размеру прибыли странным образом практически соответствовал красивому плану с кубиками. На текущий год тоже имелся красивый план с ещё более впечатляющими циферками. Ага! Стелла мысленно засучила рукава, здесь есть, где развернуться, это же поле непаханое. Сейчас она им всем покажет, как надо работать, и приведёт всё в полное соответствие ко всеобщей радости и ликованию.

В обед она рассказала Зинке про звонок Турика и призналась, какая она всё-таки дура.

– Стелла, – Зинка заботливо потрогала лоб подруги. – А какого лешего ты вообще рассказала ему про адвоката?

– Ну, я врать совсем не умею, ты же знаешь. Тебе ещё, куда ни шло, а ему точно не умею, – практически проскулила Стелла. – Ну, никак не получается.

– Будем учить! – За столик с размаху плюхнулся Денис. – Хороший финансовый директор просто обязан уметь врать. Особенно в суде.

– Тьфу на вас, как говорят французы! – сказала Зинка. – Зачем ей в суде?

– Хватит уже выскакивать, как чёрт из коробки! – пролепетала испуганная Стелла.

Вечно он появляется неожиданно, да ещё и подслушивает.

– Хватит уже сплетничать про других полюбовников. Я этого так не оставлю, нажалуюсь нашему прокурору.

– Нет, это я нажалуюсь прокурору. Где незаконное подслушивающее устройство?

– Вот тут! – Денис постучал пальцем по виску. – Я сообразительный, и слух у меня абсолютный. Меня в детстве учили на скрипке.

– О! Вы ещё и скрипач! – Зинка всплеснула руками и уставилась на его красивые руки. Руки у адвоката выглядели замечательно, музыкальные такие руки с длинными пальцами.

«Жаль, что этими руками он только на скрипке научился», – подумала Стелла, начиная злиться.

– Я ещё и пою. Давайте уже перейдем «на ты», прекрасная Зинаида. – Он улыбнулся и сверкнул бесовскими глазами.

Стелла разозлилась ещё больше, тоже мне, чаровник-обольститель нашёлся. Только и умеет, что глазами многозначительно зыркать, и девушек в краску вгонять, а в остальном ….

Однако Зинка-то этого не знала, поэтому на призывный взгляд адвоката зарделась, кивнула и хихикнула.

– Ну, что? Я так понимаю, вы вечером совещаться не собираетесь, поэтому я не в пролёте. Ведь так? – Он заглянул Стелле в глаза. Заглянул не просто, а пристально и со значением, так, что Стелла тоже покраснела, как Зинка, и кивнула, хотя при этом совершенно не горела желанием с ним встречаться. Он встал, чмокнул её в затылок и исчез также стремительно, как появился.

– Мдаааа, – сказала Зинка, глядя ему вслед томным взглядом. – Вот почему одним всё, а другим шиш?

– Что всё? Ну, что всё?! – Стелла уже злилась не только на Дениса, но и на себя за то, что не послала его куда подальше.

– И Турик, и этот вот, р-р-роскошный бородач. Эх! Придётся всё же мне сиськи вставить, иначе труба. Никому-то я не нужная.

– Это ты мужу расскажи, а то тебе, наверное, трёх детей мало. Четвертого заделает и будет тебе опять молокозавод, ничего вставлять не придётся. Вот, скажи лучше, почему я этому роскошному не могу отказать?

– Потому что он роскошный, разумеется. А вот почему ты можешь отказать Турику – это очень большой вопрос! – Зинка подняла указательный палец кверху. – Соврать не можешь, а отказать – завсегда, пожалуйста! Вот ведь дура-то.

Распрощавшись с Зинкой, Стелла вернулась к себе, уставилась в компьютер и задумалась. Цифры в голове никак не укладывались, так же как не укладывались там мысли о Турике и Денисе.

Вечером Денис встретил её у выхода из бизнес-центра.

– На тебе поедем, – сообщил он и назвал адрес того ресторана, где Стелла с прокурором любовались утками. – Мне там с одним чуваком перетереть надо.

Пока он перетирал с чуваком, Стелла съела всё, что заказала, потом заказала ещё и тоже съела, потом соскучилась и чуть не заснула, наблюдая за утками. Она постеснялась достать смартфон и погрузиться в какую-нибудь драчку на Физбуке или фоткать еду и уточек, выкладывая их в Инстаграм. Ведь это же дурной тон торчать в смартфоне, когда тебя куда-то пригласили. С другой стороны, пригласить девушку и беседовать с каким-то хреном, не обращая на эту девушку никакого внимания, не менее дурной тон. Более того, Денис даже не посчитал нужным познакомить Стеллу с этим хреном.

Стелла некоторое время развлекалась, представляя, кем данный хрен приходится Денису: коллегой, то есть другим адвокатом, подзащитным или вовсе судьёй? С коллегой Денис, наверное, делит деньги или подзащитных, с подзащитного хочет слупить денег побольше, а судью, скорее всего, пытается скоррумпировать. Стелла же ему в этой ситуации нужна для антуража. Мол, глядите, какой я дорогой адвокат. Костюм на мне за сто пятьсот рублей и девушка у меня супермодель. Супермодель же знакомить ни с кем не обязательно, так как она не для общения, а для украшения. На Стелле ведь не написано, что она финдиректор и ей тридцать пять. Высокая, ноги длинные, ну и всё остальное: это самое, как справедливо заметил прокурор.

Когда Денис, наконец, закончил свои тёрки и распрощался с неизвестным чуваком, Стелла уже откровенно клевала носом и совершенно не возражала против того, чтобы Денис сел за руль её машины. И совершенно не удивительно, что как только они добрались до кровати в его квартире, секс у них получился чрезвычайно сонный, ленивый и, если уж сравнивать, сами знаете с кем, то и вовсе никакой! Совсем-совсем никакой. Похоже, что ничего стерпиваться и слюбливаться не собиралось, а делалось только хуже. Перед тем, как окончательно отрубиться, Стелла всё же не забыла установить будильник на смартфоне.

Утром по звонку будильника она выскользнула из постели, быстро собралась и отправилась домой, чтобы успеть привести себя в порядок перед новым рабочим днём. Денис позвонил ей, когда она уже при полном параде выходила из собственной квартиры.

– Ты где? – спросил он, видимо проснулся и обнаружил, что Стеллы нигде нет.

– На работу еду, – сообщила Стелла.

– А чего меня не разбудила?

– Зачем? Тебе ж не надо к полдевятому.

– Ты каждый день едешь на работу к полдевятому?!

– Иногда к восьми.

– Жесть какая! То-то я думаю, чего ты носом вчера клевала?

– Носом я клевала в основном от скуки, – честно призналась Стелла. – Пока ты беседу беседовал.

– Ну, детка, это ж часть моей работы. Мять и тереть, тереть и мять. Адвокат должен уметь договариваться.

– Я понимаю. Ну, а мне вот на работу надо к полдевятому. Чмоки-чмоки. – Стелла нажала отбой.

Ишь ты, работа у него такая. Ну, и работал бы себе, зачем девушку-то с собой потащил? Или он думает, она без ресторанов с голоду помирает, или вообще ресторанов никогда в жизни не видела. А ещё это «детка». Нашёл детку – метр восемьдесят, тридцати пяти лет, мать Платона! И борода у него щекотная. Тоже мне викинг нашёлся. Ну, и всё остальное…. Чего там с утра от него дожидаться? Ради чего на работу опаздывать? Уж, лучше б на скрипке ей поиграл, что ли.

Комиссия, присланная из банка для анализа нездоровости обстановки в жирной-прежирной конторе состояла из двух упитанных тётушек и значительной девицы. Видимо у Стеллы были какие-то устаревшие представления о том, как должен выглядеть успешный менеджер по персоналу. Если бы она захотела стать работником службы персонала, то в процессе материализации данного желания силой мысли, ей бы и в голову не пришло визуализировать себя в виде усталой снисходительной тёти, которая всё знает и видит всех и вся буквально насквозь. Специалист по персоналу ведь не должен выглядеть, как удав. Или должен? Девица выглядела ничуть не лучше за счёт злого и капризного выражения лица. Она, похоже, находилась у усталых тётушек на подхвате. Типа собирала для удавов первичную информацию. Все трое одеты были очень дорого и сверкали драгоценными камнями.

Беседовать со Стеллой выпало девице. Стелла надеялась быстро отделаться, так как справедливо предполагала, что она в этой истории совсем сбоку припёка. Беседовали в той самой переговорной, которая раньше числилась кабинетом финансового директора. Стелла оглядела помещение, представила, как хорошо бы ей в нём работалось, и мысленно помянула Борца сумо недобрым словом. Даже мысль мелькнула, не настучать ли сейчас на неё этой вот фифе. Правда, Стелла же не незаменимый программист, который не от мира сего, и она понимает, что этак можно очень сильно против ветра наплевать. Кто ж знает, почему в жирной-прежирной конторе терпят столь иррационального руководителя службы персонала? Может, она лучшая подруга одной из этих удавов, типа раньше вместе борьбой сумо занимались, в одной секции. Ну, знаете, как это сейчас принято, друзьям по секции – всё, остальным – закон! А кроме того, неизвестно, может, у них в банке полный бардак именно из-за того, что служба персонала придерживается именно такого вот иррационального способа управления. Ну, как в секции научили, так и управляют.

Девица представилась и предложила Стелле устраиваться поудобнее.

– Да я вообще-то в компании без году неделю, не в курсе пока всех местных коллизий, – сообщила Стелла, усаживаясь.

– Но вы же, насколько я поняла, раньше работали в компании с серьёзными традициями, с крепкой командой, у вас свежий взгляд, вам в глаза сразу должны бы броситься все проблемы.

– Что вы, я же не эксперт в управлении персоналом.

– Да! Разумеется. – Девица посмотрела на Стеллу снисходительно, демонстрируя взглядом, что управление персоналом, штука невероятно сложная, не для среднего ума. – Но вы же понимаете, что в компании полностью отсутствует командный дух, отсюда и текучка.

– Думаете, текучка из-за отсутствия командного духа? – Стелла изобразила заинтересованность.

– Конечно! Сильная команда имеет большое значение. Люди должны быть вовлечены, разделять миссию компании. Разве там, где вы раньше работали, было не так?

– Там, где я раньше работала, был очень сильный рабочий профсоюз, который требовал от руководства соблюдения своих прав и создания достойных условий труда. Конечно, это была команда, но насчёт разделения этой командой миссии и прочих духоподъёмных вещей, я очень сильно сомневаюсь. Рабочих волновала заработная плата, чёткая и прозрачная система стимулирования, сверхурочные, ну и так далее. Служба персонала очень много времени тратила на стыковку требований профсоюза и пожеланий руководства. Ну, чтоб и волки, и овцы. Где-то так.

– Вы считаете, что интересы персонала ограничиваются только заработной платой?

– В первую очередь, да.

– А как же возможность самореализации? Гордость за место своей работы?

– Это потом. Наличие перспектив играет очень большую роль, но правила подъема по служебной лестнице должны быть конкретные ясные и прозрачные. А гордиться работой в известной компании, где об тебя вытирают ноги, вряд ли кому придёт в голову.

– Разумеется. А что скажете про корпоративы, общие праздники? Это же важнейшие инструменты тимбилдинга!

– Народные гуляния, командные игры и прочая затратная билиберда хороши, когда решены все предыдущие проблемы, и когда денег в компании уже некуда девать. Лучше часть прибыли в детский дом отправить.

– Типичный взгляд финансиста, вы всё меряете деньгами. – Девица фыркнула.

– Значит, я буду полезна именно на своём месте и, если я не ошибаюсь, целью нормального конкурентного бизнеса является извлечение прибыли, а не осваивание средств из бюджета, или имитация бурной деятельности, – в довершение ляпнула Стелла, не смогла удержаться. – Можно я пойду? У меня работы много.

– Идите, – милостиво разрешила девица.

До обеда Стелла ковырялась с цифрами по продажам. Ей же в пятницу обещана аудиенция у генерального директора. Из этого события ей необходимо вынести максимальную выгоду, а именно, наконец, определиться с методикой выстраивания управленческого учёта. Поэтому следовало составить жёсткий конкретный вопросник, чтобы у директора не было возможности улизнуть от ответа. Либо «да», либо «нет», ставим галочку и двигаемся дальше. К обеду голова пошла кругом, так как вместо этого пришлось разбираться с очередным отчётом очередному отделу банка. Банку требовались странные показатели, не имеющие никакого отношения к работе коммерческого предприятия. Причём каждому отделу банка требовался свой отчёт. На этот раз отчёт был новым, так как раньше этому отделу банка никакой отчёт вообще не требовался. Финансисты жирной-прежирной конторы этот отчёт составили, но толком сами не поняли как. Стелла конечно догадалась, что многие цифры взяты с потолка, но так как под бумагой требовалась её подпись, то пришлось повозиться. В результате она плюнула, подмахнула бумагу, и решила проветриться, традиционно попить кофе с Зинкой. Их болтовня ни о чём прекрасно подходила для того, чтобы отвлечься и прочистить мозги.

Когда Стелла пришла в кафе, Зинки ещё не было, она выбрала столик у окна, заказала кофе и стала рассматривать проходящую мимо публику бизнес-центра. Программистов она уже немного различала, благодаря помощи Василисы. Вот стая рудокопов, бороды всклокоченные, лица хмурые, сосредоточенные, в ушах наушники, кофе в стаканчиках несут с собой, чтобы выпить в кухне на одном из этажей и заесть чем-нибудь, тоже принесенным с собой. Вот скользит некто явно из гениев, одет дорого, лицо холёное, взгляд высокомерный, тоже в наушниках. А вот…. Перед окном нарисовался Денис, не менее холёный, чем гениальный программист, помахал Стелле ручкой и зашёл в кафе.

– Ты только к обеду к себе в офис приходишь? – спросила Стелла, когда он уселся рядом и чмокнул её в щёку.

– По всякому бывает. Иногда и вообще не захожу. Поторчишь в Крестах полдня с самого утра, так и зачем сюда переться, когда хочется домой скорее вымыться. Я сегодня в Краснодар опять лечу. Поедем со мной?

– Каким же это образом? Я ведь работаю, как ты, наверное, уже заметил.

– Отпроситься никак нельзя?

– Никак.

– Слушай, а зачем ты вообще работаешь? Моя матушка говорит, женщинам работать вредно.

– Она права, только у меня сын десяти лет, Платон, ты его знаешь, и ипотека. Вот приходится.

К столу подошла Зинка.

– Привет, красавица Зинаида! – поздоровался Денис.

– Привет, роскошный бородач! – ответила Зинка, усаживаясь.

– Эх, жаль пора бежать. – Денис встал. – Я понимаю, вчера как-то не очень сложилось, – сказал он, наклоняясь к Стелле. – Давай, я в понедельник вернусь, сходим куда-нибудь, придумай пока куда.

Он взял Стеллу за затылок, притянул к себе и поцеловал в губы, помахал рукой Зинаиде и ушёл.

– А чего вчера не сложилось? – поинтересовалась Зинка, провожая его томным взглядом.

– Нет, ты слышала?! – игнорируя вопрос подруги, возмутилась Стелла. – Придумай, куда мы сходим! Это я должна придумать? Я вчера целый вечер наблюдала, как он толковал с каким-то хреном. Сидела как мебель.

– Как очень красивая и дорогая мебель, – добавила Зинка.

– Да плевать!

– Ты с ним всего два раза переспала, а он уже тебя раздражает.

– Он меня бесит!

– Это прогресс. Ты начинаешь разбираться в мужчинах. Раньше бы ты сначала выскочила за него замуж, прожила бы годик вместе, может быть, даже и родила ему ребёночка, и только потом стала бы с ним драться. Глядишь, так и поймёшь, в конце концов, что тебе надо для жизни.

– Ты на что это намекаешь?

– Не на что, а на кого. Я намекаю на Турика. Ты с ним в детстве уже передралась, вы уже выяснили, кто главный.

– Ну, и кто же?

– Ты, конечно! Кто ж ещё?

– Да ну тебя. – Стелла надулась и уставилась в окно.

Всё оставшееся время до пятницы она готовилась к встрече с генеральным директором. Встречу несколько раз переносили, наконец, помощница директора вызвала Стеллу на ковер. Разумеется, Стелла накануне отправила директору свои вопросы для ознакомления и обдумывания. Когда она вошла в генеральный кабинет, там кроме директора, развалившись в кресле, восседал Машутин.

– Ну и зачем нам вся эта хрень? – поинтересовался он, когда Стелла вошла.

– Здравствуйте, – Стелла поздоровалась с директором и села в другое кресло напротив Машутина. – Какую хрень вы имеете в виду?

– Ну, вот это вот всё, что вы называете управленческим учётом.

– Обычно управленческий учёт необходим акционерам и руководству для понимания того, как обстоят дела в компании. Управленческий учёт позволяет вовремя выявлять возникающие проблемы. Я предполагала, что обязанностью финансового директора как раз и является построение системы управленческого учёта, регулярное планирование, бюджетирование и контроль за исполнением бюджета. Прежний финдиректор, насколько я поняла, попытался это сделать, но как-то у него не сложилось.

Стелла вспомнила старый американский фильм «Догнать коротышку», там мафиози справедливо спрашивал пришедших к нему с претензией других мафиози: «С кем я разговариваю»? Имелось в виду, кто из вас главный? Вот и Стелле хотелось спросить у Машутина:

«А ты, собственно, кто такой, и какого чёрта тебе тут нужно»?

Разумеется, она этого не сделала, но отвечая на его вопрос, обращалась непосредственно к директору.

– Так вот, прежде, чем приступить, мы должны договориться, к примеру, по какому принципу мы будем разносить накладные расходы по направлениям, и по проектам.

– А на фига нам это надо? Эти накладные расходы по проектам разносить? – это опять спросил Машутин.

Директор странным образом молчал и смотрел на Стеллу по своему обыкновению сонным взглядом.

– Для того чтобы определить, какой проект является убыточным, оценить его перспективы и принять решение, работать ли дальше в этом направлении.

– А что? Это может быть полезным. – Машутин оживился. – Там у Разумовского полно всякого ненужного барахла в разработках.

– Подумать надо. Ещё вопросы? – спросил директор.

– Кто занимается дебиторской задолженностью? Она гигантская.

– Отделы продаж отслеживают, – как-то слишком быстро вставил Машутин.

– Мне этим заняться? – Стелла проигнорировала сообщение Машутина и продолжила беседу с директором.

– Это не ваш вопрос, – сказал директор.

Стелла пожала плечами.

– Как скажете! Когда я смогу получить ответы на мои вопросы? Ну, на те, которые я вам прислала.

– Я же сказал, надо подумать.

Стелла решила не уточнять, сколько времени ему надо подумать.

– Ваша главная задача наладить коммуникации с банком. Отчётность должна быть своевременной.

– Да. Но банк запрашивает показатели, не имеющие никакого отношения к коммерческой деятельности. Это чисто банковские показатели, а насколько я понимаю, наша компания банковские услуги не оказывает, но банку удобно это для встраивания в свою отчётность.

– У вас с этим проблемы?

– Не так, чтобы очень, просто мои сотрудники львиную долю времени тратят на подсчёт никому не нужных показателей.

– Что значит, никому не нужных? Показатели эти нужны банку, а требования банка для нас закон. Ваша задача эти требования удовлетворять. Идите, работайте.

Стелла вышла из кабинета со стойким ощущением оплёванности. Если б не ипотека…. В данный момент она, как никто, понимала бедняг рудокопов и была в точности такая же злая, как они. И если б ей сейчас подвернулась под руку Борец сумо, мало бы той не показалось. Стелла обязательно устроила бы ей скандал на тему, почему финансовому директору до сих пор не организовано нормальное рабочее место. Стелла вспомнила присланный ей оффер и решила при встрече сказать Борцу сумо: «Здравствуйте, Виталий»! Она, было, направилась к кабинету руководителя службы персонала, но вовремя спохватилась, разумеется, та просто напросто повесит проблему на начальницу хозяйственного отдела и устроит той точно такой же скандал. Подводить симпатичную и толковую Арину Стелла не имела никакого желания.

Арина решала все зависящие от неё вопросы молниеносно, однако постоянно получала шишки от руководства и пинки от программистов за те проблемы, на которые никак не могла повлиять. Ведь зачастую именно начальство создаёт проблемы своим подчинённым, но в глазах подчинённых виноват в этих проблемах оказывается ни кто иной, как ни в чём неповинный хозяйственник. Деля кабинет с Ариной, Стелла за столь короткий срок уже поняла, как тяжко той приходится. Совсем недавно руководству жирной-прежирной конторы ни с того, ни с сего вдруг пришло в голову сэкономить на уборке и нанять каких-нибудь таджичек вместо профессионалок из клининговой компании, которые вылизывают каждый сантиметр офисного пространства. И как на чистоту помещений в результате может повлиять начальница хозяйственного отдела? Никак! Экономия копеечная, зато возмущение персонала в полный рост. И кто во всём виноват? Или вот ежегодная проверка бизнес-центра пожарной инспекцией. Директор строго-настрого велел Арине всё подготовить так, чтоб никакой пожарный комар со своим носом никуда не залез и ничего такого не наковырял. Повелел и убрался к себе в московский офис. Исполнительная и дисциплинированная Арина заранее убрала от аварийных выходов разные пуфики и диваны, на которых так любят всхрапнуть рудокопы, оторвавшись от своих кодов, и убрала кофемашины из тех мест, где, по мнению пожарников, их быть не должно. Великолепный Эдуард к действиям Арины отнёсся с пониманием, программисты поворчали, но притихли, зато шквал грома и молний на голову Арины обрушил разъярённый Машутин. Видимо решил продемонстрировать подчинённым свою о них нежную заботу. И никакие разъяснения о том, что данные меры временные, на возглавляемую Бородатой женщиной публику воздействия не возымели. Публика припёрла диваны на место, тут же, разумеется, явилась инспекция и выкатила директору жирной-прежирной конторы штраф. Кто виноват? Кого надо лишить квартальной премии? Ну, не Машутина же!

Стелла вернулась в их с Ариной общий кабинет, села и уставилась в компьютер. Вопрос, зачем её взяли на работу в жирную-прежирную контору, где руководство странным образом во все тяжкие занимается невиданным крохоборством и упорно не хочет выстраивать управленческий учёт, прямо таки материализовался перед её мысленным взором. Он нагло извивался червяком и буквально хохотал ей в лицо. Вспомнился прокурор, который этот вопрос и поставил. Надо сказать, очень вовремя поставил. Но прокурор – точно последний человек, с которым она будет по этому поводу советоваться!

Вечером она прямо с работы поехала на дачу. Так и вывалилась из машины при всём своём блеске успешного финансиста прямо в объятия радостного Батона. Батон в силу своей природной собачьей чувствительности понял, что финансист успешен только с виду, поэтому решил душевно поддержать этого расстроенного финансиста изо всех своих собачьих сил. Как хорошо всё-таки, что Батон всего лишь корги, а не собака покрупнее, иначе от блеска Стеллы остались бы одни лохмотья, а так всего лишь драные чулки, царапины на ногах и обслюнявленная юбка.

На веранде родительского дома она обнаружила тёплую компанию. Прокурор вместе с Платоном и родителями резались в карты. По всему участку струился аромат чего-то очень и очень вкусного. Стелла поняла, что безумно хочет есть, и сейчас съест всё-всё, а потом закусит прокурором.

– Всем привет, – сказала она. – А что это вы тут делаете?

Платон выскочил из-за стола и повис на материнской шее. Батон воспринял это как сигнал к продолжению собачьих танцев вокруг ног и юбки Стеллы и присоединился к старшему товарищу. В процессе всех этих лобызаний Стелла думала, что же такое катавасия на самом деле? Такая хорошая вещь должна называться собакобатония или скорее собакоплатония, а то и вовсе платонобатония!

– О! Какие люди! – воскликнул прокурор. – Эх, Батон, Батон! Видел бы ты, на кого она нас променяла, так бы не радовался. Платоша, не отвлекайся, лошадью ходи!

– Ой, ребёнка моя! Прямо к ужину подоспела. – Мама вскочила и умчалась на кухню.

– Мы с Максом плов нынче учинили. С бараниной и барбарисом, – сообщил отец.

– Пойду, переоденусь. – Стелла ушла к себе в комнату, скинула костюм, натянула старые джинсы и футболку. Когда она вернулась, стол уже был накрыт, в центре стояло огромное блюдо с пловом. От запаха сразу потекли слюни. Она плюхнулась на стол рядом с отцом и сунула в рот огурец с ближайшей тарелки.

– Вот это другое дело, – сказал прокурор, одобрительно разглядывая Стеллу. Разглядывал внимательно и беззастенчиво, так, что Стелла даже смутилась и слегка покраснела. – А то в этих костюмах женщину не видно, видно начальника.

– Не скажи, – заметил отец. – Настоящую женщину даже в скафандр не спрячешь. А чего это ты там намекал насчёт того, что она нас на кого-то променяла?

– Да, Макс, расскажи уже, не томи, – попросила мама, накладывая Стелле плов.

Стелла отметила, что родители явно уже держат прокурора за своего. Макс он, видите ли! Ишь, втёрся и освоился, проходимец.

– Адвокатишко, – сообщил прокурор. – Сам лысый, но с бородёнкой.

– Как интересно! – Мама всплеснула руками. – Большая борода? Или аккуратная, шкиперская? Мне шкиперские очень нравятся. Или как у Чехова, у Антон Палыча, сейчас опять в моде.

– Мочало. Во, досюда. – Прокурор провёл ребром ладони по груди. – Он её для красоты в косицу заплетает или в манерное кольцо такое запихивает. Ещё бы колокольцев навесил. Козёл!

– Ну почему сразу козёл? Вот у Бори Гребенщикова тоже борода большая и он её тоже, того, типа иногда заплетает, – заметил отец.

Стелла поняла, что отец это сказал из духа противоречия, чтоб поспорить, но сам-то точно такого подозрительного типа рядом со своей дочерью никогда не одобрит.

– Сравнили тоже! Гребень – матёрый буддист и хиппарь. Ему можно, – с возмущением заметил прокурор.

– Тут не поспоришь, – согласился отец.

– И что этот адвокат? Успешный? – продолжала допытываться мама.

Стелла слушала всю эту галиматью вполуха, потому что была занята поглощением плова. Плов получился просто изумительный. Эх, цены б не было этому прокурору, если б он не был прокурором. И с родителями общий язык нашёл, и Платоша, вон, от него не отходит, ещё и готовить сам умеет. Рядом с таким точно никакая рука голода на плечо не ляжет.

– Сейчас в адвокатах неуспешным может быть только самое чмо. Востребованная профессия. Но этот точно не дурак, приходится признать! Но дрищ и маменькин сынок. Из богатеньких, да и пороху не нюхал.

– Можно подумать, ты нюхал? – не удержалась Стелла.

– Я-то как раз нюхал, а вот Дениска твой, если и нюхал, то точно не порох, – огрызнулся прокурор.

Стелла чуть не подавилась от неожиданности. Кто б мог подумать, что он может так на неё злобно рычать.

– Упаси Господи. – Мама перекрестилась. – Неужели наркоман?

– Да, нет, он не нарик, вы не волнуйтесь. – Попытался успокоить её прокурор. – Слишком себя любит. Это я так, от злости. Злюсь, когда на ситуацию повлиять не могу.

– Максим, извини за нескромный вопрос, не хочешь, не отвечай. Ты где этот порох-то нюхал? – поинтересовался отец.

– Вторая чеченская. Идиот был, приходится признать.

– О! Максим, ты был солдат?! О! – восторженно воскликнул Платон.

– Был, но тебе не советую. Никому не советую.

– Ну, тот, кто в армии не служил, не мужик, – провозгласил отец.

– Глупости, какие! Это всё умные дяди-пропагандисты для дурачков придумали, чтоб было кого в какую-нибудь Сирию послать и там угробить, – вставила Стелла. – Вон, погляди на вояк этих, кто из них в армии служил? Медалей до пояса, погоны, фуражки с вертолётную площадку, а копни…. Не то что пороху, казармы не нюхали.

– Вынужден согласиться, – со вздохом сказал прокурор. – Хотя твоё замечание по форме совсем неправильное, но по сути очень даже верное.

– Тут надо выпить, – заявил отец и удалился за бутылкой.

– Вам только повод дай, – проворчала мама.

– Пятница! Она же маленькая суббота. Я сейчас. – Прокурор вскочил и унёсся в сторону своего дома.

– Хороший, – сказала мама, глядя ему вослед. – Чем он тебе не нравится? Адвоката какого-то нашла. Хотя, как формулировала, лысый и с бородой. Помнишь?

– Помню, только совсем не программист даже близко.

– Это да. А кому это у нас уже пора в люлечку? – поинтересовалась мама у Платона.

– Ну, баааа, ну маааа! – заныл ребенок. – Хочу с вами, тут интересно.

– Пойдём-ка. – Стелла встала и потрепала сына по голове. – Завтра на пляж поедем.

– С Максимом? Я хочу с Максимом! Он нас звал. Говорил, если мама приедет…

– Можно и с Максимом, – милостиво согласилась Стелла.

Почему бы и нет? Получается, этот прокурор, действительно, приличный человек. Вот разве что мелкий коррупционер. Ну, так пляжу это ни капельки не мешает.

Она проследила, как Платон помылся, почистил зубы, нарядился в пижаму и залез в кровать. Стелла подоткнула ему одеяло и прошептала пару куплетов про великого Платона Геркулесовича. К концу второго куплета ушатанный за день дачными приключениями великий Платон Геркулесович уже сладко зевал. Когда Стелла уходила из его комнаты, он уже ровно сопел.

Вернувшись на веранду, она обнаружила там прокурора с отцом, пьющих водку. Мама хлопотала, нарезая им какую-то закуску. На столе красовалась бутылка португальского портвейна.

– Вот, глянь, чего я принёс? – Прокурор кивнул в сторону бутылки. – Уверен, вам, девушки, понравится.

Он открыл бутылку и разлил портвейн по рюмкам Стелле и маме.

– Взятка, небось? – Стелла отпила глоток и зажмурилась от удовольствия.

– Почему сразу взятка? Конфискованный.

– Хрен редьки не слаще. Хорошо, ребенок не слышит, – сказала Стелла.

– И не видит, – добавила мама.

Они чокнулись и выпили.

На следующий день Стелла, как и обещала накануне ребенку, провела весь день на пляже с ним и с прокурором.

В Питере и пригородах воцарилась редкая жара. Вернее, не такая уж и редкая, а вполне себе регулярная, раз в год, но весьма и весьма скоротечная. Жара случается в северном городе обычно в июле. Конечно, лето на лето не приходится, и жара эта может ограничиться двадцатью градусами тепла в тени, но случаются и года, когда температура достигает целых тридцати градусов, и такое безобразие держится аж целую неделю, а то и две. Ну, насчёт двух недель, старожилы помнят такие года наперечет. А некоторые рассказывают, что как-то такая жара держалась весь июль. Врут, наверное.

В такие жаркие деньки жизнь в большом промышленном городе становится невыносимой, поэтому бледно-синие или бледно-зеленые питерские жители обычно плюют на работу и устремляются к заливу или на многочисленные пригородные озёра. А уж в выходные дни, в, так называемых, местах отдыха горожан просто не протолкнуться. Разумеется, эти места отдыха ничем таким типа как в Турции и Европах не оборудованы. Ни тебе парковок, ни лежаков, ни пляжных зонтов, ни регулярной уборки территории. Действительно, зачем оборудовать прекрасные песчаные пляжи Финского залива, если они эксплуатируются на всю катушку в лучшем случае один месяц в году. Машины к великой радости сотрудников автоинспекции стоят так, сяк и разэдак прямо вдоль шоссе, где хитроумные гаишники специально устанавливают знаки «остановка запрещена». Причём знаки эти как раз ставятся в местах вполне себе удобных для паркования. Все подъезды непосредственно к пляжам забиты под завязку. На самих пляжах народ валяется на каких-то тряпочках и полотенчиках. Самые продвинутые возлежат на циновочках, привезенных из всё тех же Европ. Тут же закусывают, чем Бог послал. Обычно Бог посылает отдыхающим каких-нибудь фруктов, огрызки и корки которых закапывают тут же в песок, поэтому на пляже всегда есть вероятность быть ужаленным осой. И не обязательно той, с которой ты не поделился съестным. В околопляжных кафе и ресторанах не протолкнуться. Ведь вырвавшиеся на свободу горожане кроме солнечных ванн требуют шашлыка. Шашлык можно ждать до бесконечности, вернее сначала надо дождаться официанта. Так же можно запросто этим вожделенным шашлыком и отравиться. Особого рассказа требуют общественные пляжные туалеты, но, наверное, не стоит углубляться в столь опасные описания, ведь большинство наших сограждан имеет представление о том, что такое пляжный выгребной туалет на три очка! То есть, поездка на пляж в жаркие деньки представляет собой полный комплекс удовольствий. Если тебя не ужалила оса, ты не описался, опасаясь посетить домик, распространяющий вокруг волшебные ароматы, не отравился и не получил солнечный удар, то есть вероятность, что ты всё-таки добрёл по странного ржавого цвета воде Финского залива до какой-никакой приемлемой глубины и там изобразил из себя купальщика.

Теперь вы понимаете, почему Стелла не горела особым желанием ехать на пляж. Однако нытьё ребенка, особенно того которого ты не видела целую неделю, не позволяет тебе иметь собственные желания. Правда, идею прокурора ехать на квадрацикле, несмотря на всё то же нытьё, она решительно отмела. По шоссе?! С ребенком?! Без шлема?! Да ещё втроем?! Покажите нам мать, которая на подобное согласится, и мы дружно кинем в неё камень. Поэтому все загрузились в прокурорский огромный тарантас. Всю дорогу Стелла злорадно предвкушала, как этот геройский ухажер будет парковать свой сарай там, где и велосипед-то толком не приткнёшь. Однако прокурор въехал на территорию какого-то прибрежного отеля прямо под шлагбаум. Чего-то такое сказал дяденьке в будочке и тот с ласковой улыбочкой не только открыл проезд, но и бегом побежал впереди машины прямо к самым козырным местам в тенечке. На козырных местах стояли таблички с указанием, что данная парковка предназначена только для служебных автомобилей. Прокурор умостил свой огромный автомобиль, потом помог выйти из него Стелле. Несмотря на её значительный рост, посадка и высадка из прокурорского автомобиля давались ей с трудом. Уж больно высоко приходилось громоздиться, да и ступеньки как-то неловко располагались. Такие ступеньки на дамские каблуки точно никак не рассчитаны. Сумки с полотенцами и пляжными прибамбасами заготовленные Стеллой прокурор выгружать не стал.

– Это нам наверняка не понадобится, – заявил он.

– Но…., – сказала Стелла.

– Если что-то будет нужно, заберем. – Он закрыл машину на сигнализацию и направился по небольшой аллейке вокруг здания отеля. Стелла и Платон поспешили следом.

Навстречу прокурору семенил толстенький дядечка, он улыбался так же сладко, как и охранник на въезде.

– Пройдёмте, пройдёмте, – пролепетал он с придыханием. – Мы вас давно ожидаем.

Дядечка привёл их к пляжным лежакам и зонтам вокруг небольшого бассейна. На лежаках были расстелены полотенца. У бассейна стояла стойка со стопкой других чистых полотенец. Дядечка подозвал молодого человека во всём белом.

– Это Иван, он последит за вашим мальчиком. В смысле купания и активных игр. У нас здесь детский клуб. Ребятки у нас купаются и в основном бассейне, – дядечка махнул куда-то рукой, – и в заливе. Но я всё же рекомендую у нас, у нас гораздо чище и безопаснее.

– Нашего мальчика зовут Платон, – сообщил прокурор.

– Принято, – ответил белоснежный Иван и улыбнулся.

– Во сколько вы планируете отобедать? – поинтересовался дядечка.

– Думаю часа в два, – ответил прокурор и посмотрел на Стеллу. – Ты не возражаешь?

– Не возражаю.

– Прекрасно. – Дядечка потёр ладошки. – Я к вам пришлю официанта с меню. Хотите что-нибудь выпить?

– Хотим. Платон, какого тебе сока?

– А какой есть?

«Сразу видно, что мой мальчик не избалован подобным сервисом», – подумала Стелла.

– У нас все есть, – пояснил дядечка. – Свежевыжатые. А хотите молочный коктейль с клубникой?

– Обязательно хочу. – Платон стянул с себя шорты и майку. – Иван, бежим скорее! – скомандовал он белоснежному. И они оба удалились.

«Да, к хорошему люди быстро привыкают, особенно дети», – подумала Стелла.

– А тебе чего бы хотелось накатить? – поинтересовался прокурор у неё.

– Белого вина, пожалуйста.

– Какое предпочитаете? У нас широкий ассортимент, – не унимался услужливый дядечка.

Да уж, это вам не Турция какая-нибудь, где пей, что дают и не выёживайся. Прокурор, видимо, увидев её затруднение, сказал:

– Шабли мы будем, Бургундия – это вам совсем не Прованс.

Стелла в очередной раз поразилась его продвинутостью, видимо, он хоть и мелкий, но коррупционер со стажем, успел разобраться в хорошем-то.

– Отличный выбор! – Дядечка изобразил на лице счастье и, наконец, удалился.

– Максим, ты опять будешь пить за рулём, – прошипела Стелла.

– Так сухонькое!

– Когда сам по себе ездишь, хоть упейся и убейся, но ты сегодня везешь ребенка.

– Уговорила. Я символически. Но учти, остальное придётся тебе допивать. Вино дорогое. Не пропадать же. – Он взял её за руку и чмокнул в ладонь, как до того это делали Турик и Денис. – Обожаю, когда ты злишься. Ты от злости ещё красивее.

Стелла отняла руку, разделась и присела на лежак.

– Я так поняла, тут ещё один бассейн есть, а этот что?

– Этот для випов. Тут вип-зона, – пояснил прокурор с довольным видом.

– Ишь ты!

– Тебя намазать? А то опять обгоришь ненароком. Блондинки обгорают быстро.

– Ну, и чем ты меня намажешь, когда все кремы в машине?

– Тут всё есть. – Он отошёл к стойке с полотенцами и вернулся с каким-то тюбиком. – Ну-ка подставляй спинку.

– Я уж как-нибудь сама, – проворчала Стелла и отняла у него тюбик с кремом.

– Ну, как знаешь, – он разделся и взгромоздился на лежак. Лежак жалобно заскрипел.

«Ну, разумеется», – подумала Стелла, – «коррупционеры, даже мелкие, питаются хорошо».

Однако следовало признать, что работник прокуратуры, он же младший советник юстиции, он же мелкий коррупционер, и без хорошего коррупционного питания являлся мужчиной внушительным и основательным, и в отличие от остальных её кавалеров ростом был выше Стеллы, даже когда она надевала свои самые высокие каблуки.

– Значит, вот так отдыхают мелкие коррупционеры, пока рядовые граждане кормят ос на пляже? – поинтересовалась она у своего спутника.

– Рядовые граждане очень любят ходить под себя в общественных местах, а потом удивляются, что везде так засрано, и осы летают стаями, – проворчал прокурор.

Следовало признать, что тут он был прав, не поспоришь.

К лежакам подошёл официант с ведерком для льда, бокалами и бутылкой Шабли. Он разлил вино по бокалам, поставил бутылку в ведерко и удалился.

– За коррупцию, – предложил прокурор и отпил вина. – А неплохо. Весьма неплохо.

– Я против коррупции, – сказала Стелла и тоже глотнула вина.

«Действительно, неплохо, ещё как»! – подумала она.

– Кто тебя спрашивает? – Прокурор поёрзал на лежаке, тот опять заныл. – Ты лучше скажи, какого беса ты связалась с Дениской?

И хотя Стелла и сама толком уже не понимала, какого беса она связалась с адвокатом, но признаваться в этом не стала. Она сказала:

– Он мне нравится, а что?

– То! Ты мне не безразлична, поэтому предупреждаю, чтоб ты на него особо не рассчитывала. Он малец ветреный, вряд ли когда женится.

– Да я как-то и не претендую. – Стелла пожала плечами, вспомнила горе-любовника и усмехнулась. – Вот ни капельки.

– Все вы так говорите, а сами про колечко мечтаете и про этого, как его, Мендельсона.

– Я не мечтаю.

– Ври дальше. Ты совершенно неприспособленный к жизни индивид. Твое предназначение эту жизнь украшать. О тебе надо заботиться, оберегать тебя.

– Холить и лелеять? – Стелла расхохоталась, если б он знал про её ипотеку и всю предыдущую, можно сказать, практически мужскую жизнь.

– Именно! А с Дениской с самим надо нянчиться. Он от своей сестрицы сам недалеко ушёл.

– От Светы с Персиком?

– От неё. Они там всей семьёй мечту мечтали меня на этой Свете женить. Упаси, Господи! Думаешь, чего он её с собой везде таскал, даже на яхту приперлись оба? Вот он, как нас с тобой увидел, так и ….

– Чего?

– Влез и всю стратегию мне поломал. Злобный подлюка.

– Ну, ты ж сильный, а сильные не ищут лёгких путей, – ляпнула Стелла и чуть не шлёпнула себя по губам. Что же это делается? Она флиртует с прокурором?!

– Ты чего сейчас сказала? – Он уселся на лежаке. Ну, разумеется, словил информацию, он же далеко не дурак. – Не надо со мной игры играть. Я этого не люблю. Да – это да, решительное и бесповоротное, а нет – это нет! Тоже решительное.

– Тогда зачем всё это? – Стелла помахала рукой вокруг. – Вип этот? Я же тебе сказала нет, решительное и бесповоротное, а ты всё равно не унимаешься.

– Мне скучно одному. Я эстет. Мне приятней проводить время с красивой девушкой в вип-зоне, чем одному у себя на стройке.

– На стройке? Чего ты строишь?

– Вот бассейн хочу учинить, баню, джакузи. Помывочный такой комплекс. У меня ж на участке места уйма.

– Ты про тарифы на электричество слышал? Бассейн же обогревать надо.

– Не беспокоит. – Прокурор небрежно махнул рукой.

– Ну, да! Как же я забыла, ты ж не на зарплату живёшь да помывочный комплекс не в кредит строишь.

– Вот, скажи, почему это тебя так беспокоит?

– Я же сказала, что против коррупции.

– Значит, я коррупционер, а Дениска весь в белом?

– Он адвокат. Это благородная профессия, людей защищать.

– Нашла благородного! Да, чтоб ты знала, мы с ним две стороны одной медали. Дениска твой пока фраера ушастого не разведет на бабки, не успокоится. Кресты ему дом родной.

– А ты? Ты тоже фраеров разводишь?

– Не скажу. Это не твоё дело. Завязывай настроение портить. Сейчас обедать будем. Вон, меню уже несут.

– Хорошо! Зажмурюсь, и буду наслаждаться красивой жизнью.

– Молодец.

– Конечно! Деньги не пахнут.

– Заткнись уже.

К лежакам подошёл официант. Он выдал каждому меню и разлил остатки вина по бокалам. Стелла и не заметила, что пока выясняла отношения с прокурором, выпила практически всё. Уж, больно вкусное вино. И дорогое. Но деньги ведь, и правда, не пахнут. Не пахли они, и пока она делала заказ, и во время замечательного обеда, и потом, когда уже после обеда она заснула в тени. К хорошему-то привыкается просто моментально. Ну, согласитесь, ведь хорошо же! Вкусно кормят, вкусно поят, ребенок присмотрен, веселится, лежи себе да бока наращивай. Вот почему они, эти коррупционеры, такие упитанные за редким исключением.

Вечером, после замечательного ужина в ресторане того же отеля прокурор привез всех домой, уставший Платон сразу завалился спать, а Стелла с бокалом вина уютно устроилась на крыльце. К ней тоже с бокалом подсела мама.

– И чего тебе ещё надо? – задушевным голосом, глядя на соседский участок, спросила она. – Адвоката какого-то нашла. От добра добра не ищут.

– Если б только адвоката! – сказала Стелла со вздохом, вспомнив Турика, по которому она, честно сказать, уже очень-очень соскучилась.

По-хорошему надо бы выкинуть из головы всех этих искусителей: и вездесущего адвоката с его демоническим взглядом, и заботливого прокурора с деньгами, которые не пахнут. Надо просто взять и позвонить Турику. Прощенья попросить у него, признаться, что скучает. Вот это точно было бы правильно. А там, может, как сказал прокурор, и Мендельсон с колечком….

– Чего? – не поняла мама.

– Турик объявился.

– Турик? Артур Егоров?

– Ага!

– Помню его, хороший мальчик и мама у него замечательная. Мы с ней думали, вы поженитесь, в конце концов. Такие у вас с ним отношения высокие были!

– Да ладно? Мы дрались же всё время.

– Это естественно для того возраста. Надо же, столько лет о нём ничего было не слышно. Чем занимается?

– Говорит, прачечная у него собственная, дело хлопотное.

– Свой бизнес всегда дело хлопотное. И чего ты?

– Чего я? Ничего. Уговорил, я сдалась, и мне понравилось, – Стелла мечтательно уставилась на небо.

– А адвокат этот? Откуда тогда взялся?

– Ну, случилось недопонимание, и я назло Турику…. – Стелла тяжело вздохнула.

Маме она тоже никогда не врала. Да и зачем? Кто ещё хороший совет даст, как не мама? Особенно сейчас, когда бабушки не стало. Раньше-то Стелла все свои проблемы сразу к бабушке несла. Всё докладывала. И расспрашивать не надо было. Была б бабушка жива, подобной ситуации со Стеллой точно бы не случилось. Бабушка б не допустила, чтобы Стелла назло кому-то сделала то, что ей самой не больно-то и надо.

– Но как же можно? Ну, ты даешь! – ахнула мама. – Правда, с другой стороны, ты женщина свободная, почему бы и нет. Это в нашей юности нам в головы вдалбливали невозможную чушь, типа «без любви не дари поцелуя». Нам-то вдалбливали, а сами за нашей спиной во все тяжкие!

– Это ты про бабулю?

– И про неё тоже! Это она с тобой демократию разводила, а меня воспитывали в строгости. И не только меня. Тогда страной управляли ханжи. Хорошо, мне с твоим отцом повезло. Совпали мы сразу. Так что, не мне тебя осуждать. Всё правильно. Слава Богу, жизнь изменилась. Всё попробовать надо, а то, как узнаешь-то? На нём же не написано, знак качества не стоит. И как? Кто лучше-то? Ну, ты понимаешь, о чём я.

– Да Турик, конечно! Чего уж там. Даже нельзя сравнивать. Турик со всех сторон самый лучший. И говорить с ним легко и интересно, и всё остальное, это самое, про которое ты спрашивала. Просто класс! – Стелла аж зажмурилась, вспоминая этот класс. – Он, знаешь, очень красивый стал, возмужал. Голос такой настоящий, всё время бы слушала, как он говорит. Только, как теперь всё исправить, не знаю. – Стелла пожала плечами. – И перед адвокатом неудобно, выходит, я его использовала. Но с другой стороны, если б не было этого адвоката, я б уже с Туриком помирилась, и ходила сейчас довольная. А тут ещё прокурор этот ваш. Окружил со всех сторон заботой и вниманием. Да, и симпатичный он, но конечно Турик симпатичней. Вот скажи, почему я практически десять лет просидела одна? Ведь, ну хоть бы кто? А тут целых трое, один другого краше! Поди, разберись!

– Я голосую за соседа, – сказала мама и подняла руку вверх.

– Почему? Аргументируй.

– Легко! Кроме того, что ты сказала про своего адвоката, ну, про это самое. Оно, конечно, очень важно, но не у всех сразу получается. Бывает, что со временем люди, как бы это сказать, пристыковываются, что ли, и живут потом душа в душу. Но мне у адвоката твоего коса в бороде очень не нравится. Такая борода свидетельствует о заковыристости характера, а с заковыристым характером жить душа в душу очень сложно. Вот Борису Гребенщикову такую бороду иметь можно, он гений в своём деле. Он, как и любой гений, может хоть на голове ходить с утра до вечера.

– А вдруг Денис, ну, адвокат, тоже гений в своём деле?

– Вдруг? О Генри Резнике я слышала, об Илье Новикове тоже. А вот о твоём Денисе бородатом нет.

– У него ещё всё впереди.

– А борода уже есть. И коса в ней.

– Хорошо. А Турик, чем плох?

– Турик, несмотря на все указанные тобой неоспоримые преимущества, плох прежде всего тем, что ты сегодня на пляж ездила с другим мужчиной. Не вижу я что-то Турика твоего у наших ворот. Быстро сдался. Не орёл.

Стелла задумалась. В маминых словах имелся резон. Серьёзный такой резон. Вот прокурор зато не сдаётся, что бы там не говорил. Эстет он, видите ли. Эх! Ну, зачем он прокурор? Лучше б тоже прачечную, что ли, себе завёл!

– Мам, а деньги пахнут?

– Точно не скажу. Об этом хорошо рассуждать, когда денег столько, что девать некуда, а когда не знаешь, чем ребенка накормишь сегодня …. Однако бабуля твоя всегда говорила, что на чужом несчастье счастья не выстроишь. Деньги могут обернуться бедой.

– Ну, это теория.

– Не скажи! Вот тебе мелкий пример, как карма может быстро сработать. В начале девяностых, ты ещё маленькая была, не помнишь, папа твой по дешёвке купил ворованный приёмник к себе в машину. Тогда много ворованного продавалось: и приёмники, и дворники, и колёса автомобильные. Установил его, не успел нарадоваться, как тут же ему разбили боковое стекло и этот приёмник украли. Стекло гораздо дороже того приёмника стоило. Так отец твой, ну, ты знаешь, какой упрямый, и после этого опять ворованный купил, и стал его из машины вынимать да с собой носить. И что ты думаешь? Опять стекло разбили, думали, там приёмник есть.

– Это ни о чём таком не говорит. Думаешь, если б приёмник не ворованный был, стекло бы не разбили?

– Отец тогда распсиховался, ну, ты ж его знаешь, и продал ту машину. Следующая уже с приёмником была. Ни разу на него никто не покушался. Вот ни разу!

– Не убедила. Совпадение.

– Хорошо. Посмотри тогда на богатых от власти людей. Не на богатых предпринимателей, а на коррупционеров, на воров всех мастей. Хотя и среди предпринимателей говна, прости Господи, полно. Друг у друга крадут. Много ли там счастливых людей? Гаремы себе заводят не от хорошей семейной жизни, дети у них наркоманы или умственно отсталые, а у некоторых того хуже, дети насмерть убиваются.

– Ну, знаешь, счастливых в семейной жизни людей вообще мало. Некоторые, может, себе бы эти гаремы тоже завели, только денег у них на это не хватает.

– Конечно! Гнилой человек со всех сторон гнилой, допусти его до власти, тоже будет воровать. Поэтому статистически среди наших коррупционеров счастливых людей вообще нет!

– Вот! А сама голосуешь за прокурора.

– Ну, он мне нравится. Настоящий. И такой весь мужиковатый.

– Сейчас говорят «брутальный».

– Без разницы. Мужчина должен быть мужиковатым. А то, коса в бороде! Хм.

Тут только Стелла сообразила, что Денис за всё это время с их последней встречи ни разу не позвонил ей и не прислал ни одной эсэмэски. Странно, он же не на Северный полюс улетел, а всего лишь в Краснодар. В Краснодаре наверняка и вайфай есть, да и мобильная связь работает. Но удивительно не только это. Удивительно, что Стеллу сей факт совершенно не беспокоит. Она вспомнила, как вся извелась из-за отсутствия звонков и сообщений от Турика, а тут хоть бы хны. Жаль, конечно, что Турик, как сказала мама, оказался не орёл и не приехал стоять под воротами. Вон, прокурор, похоже, сдаваться не собирается. Как говориться, ты их в дверь, они в окно. Ну, так он же из органов, а органы, если вцепятся, то как стаффордширский терьер вряд ли выпустят.

– Похоже, пора переформатировать задачу и объявить, что мне нужен мужиковатый мужик. – Стелла расхохоталась.

– Ты же понимаешь, что всё, чему тебя учила бабуля связано с бессилием? С невозможностью как-то повлиять на свою жизнь обычными средствами? Когда ты не можешь повлиять на происходящее с тобой с помощью какой-нибудь палки и веревки, ты обращаешься к высшим силам.

– Вот ещё! Бабуля меня научила, что я и есть высшая сила.

– Может быть, так и есть, но ты высшая сила, попавшая в тиски материального мира. Здесь, в этом мире материя первична, а сознание вторично. И как бы ты не хотела, как бы ты не старалась, повлиять своим сознанием на материю не-воз-мож-но!

– Ага! Но я же благодаря бабулиным методам стала такой красивой.

– А как бы ты ею не стала, благодаря своей генетике? Было бы наоборот странно, если б ты не выросла такой красивой. Конечно, ты краше своей бабули и меня, но в этом и заключается положительная селекция при естественном отборе. Вот, если вдруг потомки выглядят хуже своих предков, то налицо вырождение и деградация. Кроме того большинство общепризнанных красавиц в детстве выглядели гадкими утятами, а девочки, которые в школе считались красавицами, наоборот вырастают в заурядных тёток.

– А чего тогда ты мне тут сейчас рассказывала, про высшую справедливость, про папу с приёмником, про несчастную жизнь воров и коррупционеров?

– Да, чёрт его знает! Но вот это правило точно работает.

– Ну, хоть что-то работает в твоём мире. Ещё скажи, что на погоду в принципе повлиять никак нельзя, но я странным образом это влияние на неё оказываю.

Мама расхохоталась.

– Ты и правда веришь, что всерьёз можешь влиять на погоду?

– Ну да! Погода в точности зависит от моего настроения.

– Дорогая моя, каким бы ни было твоё настроение, но снега среди жаркого лета быть не может, потому что не может быть никогда!

– Как знать. – Стелла пожала плечами и насупилась.

– Пойдём-ка лучше спать, хватит философствовать.

Ночью Стелла никак не могла заснуть, она буквально крутилась в постели, раздумывая над словами матери. Выходит, весь её мир, в котором она выросла и выработала определенные правила, есть ни что иное, как полная фигня. Какое разочарование! Это было очень обидно, хотелось плакать от жалости к себе и бабушке.

Утром пошёл крупный град, он молотил по крыше, стучал в окна и скапливался маленькими сугробиками на садовых дорожках. Стелла смотрела на эту практически снежную вакханалию и испытывала чувство глубокого удовлетворения.

– Совпадение! – сказала мама за завтраком, задумчиво глядя в окно.

С понедельника Стелла приступила вплотную к изучению вопроса, зачем всё-таки она понадобилась начальству жирной-прежирной конторы. Вернее не она, а её вполне себе искусственная должность. Однако долго решать этот ребус ей не пришлось, так как вся контора всколыхнулась по поводу известия о смене этого самого начальства. Генеральный директор, как и предполагала ранее Василиса, пошёл на повышение в Москву, а вот его место занял ни кто иной, как истерический Машутин, он же Бородатая женщина. Коммуникабельная Василиса уже успела приклеить ему это прозвище на радость широким народным массам.

Весь коллектив жирной-прежирной конторы бурлил и кипел, переполненный слухами. Все гадали, удастся ли Бородатой женщине сожрать великолепного Эдуарда насовсем, или только слегка поприжать, ввиду колоссальных связей последнего. Ведь не зря же комиссия из тётушек-удавов и значительной девицы в действиях Эдуарда никакого криминала не обнаружила, а вынесла лишь некоторые замечания по поводу работы Борца сумо. Кто б сомневался! И хотя работа Борца сумо, а особенно иррациональные методы управления персоналом, действительно, оставляли желать лучшего, повлиять на ситуацию в подразделении Эдуарда Борец сумо вряд ли могла, поэтому Стелла не испытала никакого злорадства, а только лёгкую тошноту. Она предвкушала, что ей теперь самой тоже предстоит столкнуться с подобными обстоятельствами непреодолимой силы. Наличие Бородатой женщины у руля не сулило жирной-прежирной конторе ничего хорошего.

В обед за столик Стеллы и Зинки плюхнулась Василиса.

– Ну, что я говорила?! – торжественно заявила она.

– Может, всё-таки не следует пока афишировать наше с тобой знакомство? – спросила Стелла, оглядываясь на борца Сумо, восседавшую как обычно в своём углу у входа. «На приеме», как назвала это Зинка.

– Ну, все знают, что я дружу с нашей Зинкой с института, ты Зинкина подружка с детства. Этого, конечно, никто не знает, только догадываются, раз вы обе в обнимку каждый обеденный перерыв. Так что, наше с тобой возможное знакомство секрет для детского сада, – резонно заметила Василиса. – Скоро большое мочилово начнётся. Ты на кого ставишь? На Бородатую женщину или на Эдика?

– Ставить надо не на кого-то из этих двух, это бессмысленно, и так всё ясно, – сказала Стелла. Недолгого общения с Бородатой женщиной ей хватило на то, чтобы понять, что великолепному Эдуарду скоро конец. – Ставить надо на то, сколько Эдик продержится. И не только Эдик, а и всё его подразделение.

– А подразделение-то почему?

– Ты сама говорила, у них убытки, о которых всем известно. Ну, и зачем нашей Бородатой женщине, вставшей во главе компании, этот геморрой, когда у него есть постоянный заказчик в виде банка?!

– Правильно Зинка за тебя топила, что ты умная.

– Была бы умная, поняла, для чего тут нужен финансовый директор, тем более в случае возможного сокращения подразделения великолепного Эдика.

– А как же без финансового директора? – Василиса сделала удивлённые глаза. – Везде же финансовые директоры есть, куда ни плюнь. Ну, кроме парикмахерской или кофейни какой-нибудь задрипаной.

– В вертикально организованном предприятии с белой бухгалтерией финансовому директору делать нечего, тут достаточно главного бухгалтера, а для постоянного отчёта банку достаточно отдела финансового учёта и его начальника. Кроме того, насколько я поняла, и планирование, и бюджетирование, и настоящий управленческий учёт нашему руководству толком не нужны, поэтому отдел надо переименовать в отдел финансового отчёта. Иначе отдел учёта есть, а самого учёта нет.

– А почему им учёт не нужен?

– Не знаю. – Стелла пожала плечами, но тут ей в голову пришла очень правильная мысль, которую необходимо было срочно обдумать. – Пойду я, девчонки. Мне кое-что обмозговать надо.

Стелла расплатилась за кофе и унеслась в кабинет. Мысль, которая пришла ей в голову, заключалась в ответе на вопрос, зачем на любом предприятии в принципе необходим управленческий учёт. Управленческий учёт как прожектором высвечивает эффективность руководства предприятием. И только неэффективному руководству этот управленческий учёт совершенно не нужен, и не просто не нужен, а даже категорически опасен. Но это, допустим, в государственном предприятии с неограниченным источником финансирования, потому что какой ещё дурак, кроме государства, будет неограниченно финансировать неэффективный бизнес? Жирная-прежирная контора на убыточную никак не тянула. В каком тогда случае руководству прибыльного частного предприятия необходимо скрывать от акционеров данные управленческого учёта? Только в одном случае, когда прибыль неуклонно падает. Причём падать прибыль может, как в случае, воровства, так и в случае раздутых штатов, неэффективного управления и объективных причин рыночной ситуации. Не зря в жирной-прежирной конторе царит убийственное крохоборство. Но по данным продаж прибыль падает только на направлении, которым руководит великолепный Эдик. И это падение вполне логичное и одной только неэффективностью руководства не объясняется. Великолепный Эдик и его команда оказывают услуги частному бизнесу, а частный бизнес, включая крупных ритейлеров, основных клиентов Эдика, сам по себе несёт серьёзные потери. Покупательская способность населения снижается, крупные иностранные сети уходят из страны. Кое-кого скупают банки, и уж этих-то они своему конкуренту, под которым функционирует жирная-прежирная контора, точно ни за что не отдадут. Однако падение доходов Эдика перекрывается ростом доходов направления, которым до недавнего времени руководил сам Машутин. Или не перекрывается? Вот был бы номер! Ответ на этот вопрос можно найти, только сопоставляя данные многочисленных отчётов перед банком с данными бухгалтерского учёта.

Стелла погрузилась в цифры и не заметила, как рабочий день подошёл к концу. Тут ей и позвонил Денис.

– Я на месте, – сообщил он. – Давай встречаться.

– Я рада, что ты на месте, но встречаться не могу, – ответила Стелла. Она вдруг почувствовала, что жутко устала, да и никакого желания встречаться с Денисом она в себе не ощутила.

– Никак голова болит? – Он хихикнул.

– И спина, и голова. Я очень устала, хочу спать.

– Ты спящая царевна. Всё время хочешь спать, но я не возражаю, давай спать вместе.

– В другой раз, – соврала Стелла. Она поняла, что больше вообще не хочет с ним встречаться, и тем более, вместе спать, но сил на то, чтобы честно ему в этом признаться у неё не было. Решила, отложить объяснение до лучших времен.

– Ну, напрасно. Я бы накормил тебя устрицами, знаю одно хорошее место. Ты любишь устрицы?

– Нет.

Стелла в этот момент представила перед собой тарелку с пельменями, сглотнула слюну и отчётливо захотела домой.

– Зря, но как знаешь, в другой раз, так в другой раз, – он нажал на отбой.

Дома Стелла с удовольствием слопала вожделенных пельменей и заснула под очередную серию о миллиардерах. Кстати, очень удобно. Так можно одну серию смотреть бесконечно долго и не расстраиваться, что такой хороший сериал быстро закончился.

На следующий день Стелла продолжила свои изыскания в финансовых документах жирной-прежирной конторы.

В обед она от этих изысканий, разумеется, оторвалась, чтобы отдохнуть и встретиться с Зинкой. Та пребывала в расстроенных чувствах из-за ссоры с мужем. Ссора Зинки с мужем – дело невиданное, так как эти голубки с самой свадьбы живут без ссор, постоянно целуются, обнимаются, признаются друг другу в любви и делают детей.

– Нет, ты только представь, – возмущенно сообщила Зинка. – Оказывается, я его всё время перебиваю, слова не даю сказать! Его мнение, оказывается, никого в семье не интересует, а он, как раб на галерах, должен вкалывать и это всё терпеть. Вот как оказывается!

– Раб на галерах у нас в стране один, а кто начнёт на его место претендовать, окажется, сама знаешь где. Так ему и скажи, – прошептала Стелла, оглядываясь по сторонам.

Кто б мог сомневаться, что оглянувшись, она увидит Дениса. Он шёл к их столику от входа, как всегда красивый и элегантный, но Стелле категорически не понравился его взгляд. Глаза никакие не искусительно демонические, а злые и холодные.

– Ну, рассказывай, в чём дело? – Он уселся на свободный стул и взял Стеллу за руку. Пахло от него очень хорошо и дорого.

– Вот, пожалуйста, ещё один, – сказала Зинка и всплеснула руками. – Эпидемия у них, что ли? А где же, спрашивается, здрасьте?

– Здрасьте, – ответил Денис, не глядя на Зинку, он пристально разглядывал Стеллу.

– Чего рассказывать? – спросила она. – Заработалась, устала.

– Да? Надо же! А как там наш блюститель законности поживает?

– Поживает как-то. – Стела непроизвольно улыбнулась, вспомнив чудесный день, проведенный с мелким коррупционером. – Тебе привета не передавал.

– Это понятно.

– А почему ты спрашиваешь?

– Да вот испугался, что нельзя тебя одну ни на минуту оставить, либо к бывшему полюбовнику вернёшься, либо с прокурором спутаешься. Он упёртый, сука, настойчивый.

– Что есть, то есть. Своего не упустит.

– И что, успешно у него получается? Не упустил? Ты теперь с ним?

– Глупости какие. Я сама с собой.

– А я думал, со мной. Нет?

– С чего бы это?

– Зинаида, скажи, что с твоей подругой происходит?

– Не заметила. – Зинка пожала плечами. – Подруга, как подруга. Ты лучше сам скажи, когда у мужчин переходный возраст начинается?

– Переходный у подростков, у мужчин критический.

– Точно, критический. – Зинка хлопнула себя по голове, как это она обычно делала для перезагрузки. – Я столько критики сегодня утром в свой адрес выслушала! Как думаете, мне уйти, чтоб вы в вашем критическом состоянии друг друга тут свободно покритиковали?

– Зачем это тебе уходить? – Стелла испугалась, что ей придётся остаться один на один со злым Денисом и выяснять отношения. – У меня от тебя никаких секретов нет.

– Тогда отвечай честно, что происходит, и когда у нас с тобой будет свидание? – Денис забарабанил пальцами по столу.

Стелла непроизвольно уставилась на его чрезвычайно красивые музыкальные пальцы. Вот всем парень хорош, и красивый, и умный, и успешный, но только ей совсем не подходит. Даже как-то обидно.

– Денис, – Она тяжко вздохнула, – понимаешь, я тут подумала, что это ошибка. Огромная ошибка!

– Мне пора, – сказала Зинка, вскочила и унеслась.

– Наши с тобой отношения ошибка?

– Ну, да. Мне так кажется. А тебе разве нет? Всё произошло очень быстро, под влиянием какого-то импульса.

– Ты, значит, у нас девушка импульсивная? – Денис сощурил и без того злые глаза, и они стали ещё злее.

– Такая же импульсивная, как и ты. Ну, не сердись, подумай сам. Ты уехал на несколько дней, но даже не позвонил, не написал пару слов, смайлика не прислал.

– А ты, значит, по этому поводу так исстрадалась, что не можешь больше такого безобразия терпеть? – Глаза Дениса из злющих стали удивлёнными.

– Да, нет. – Стела рассмеялась и махнула рукой. – Ничего я не исстрадалась, я только в субботу сообразила, что от тебя ни слуху, ни духу. То есть, ты не испытывал никакой потребности в общении со мной, но и я тоже этой потребности не испытывала. О чем это говорит?

– И о чём же?

– О том, что мы не нужны друг другу. И прокурор наш тут совершенно ни при чём, вот ни сном, ни духом! – Стелла вытаращила глаза для пущей убедительности и перекрестилась. – Просто между мной и тобой произошло некое затмение, вспышка. И всё угасло.

– Ты уж определись, пожалуйста, вспышка или затмение. Будем считать, что у тебя сейчас в мозгу это затмение. Или вспышка. Переработалась, не выспалась, предменструальный синдром одолел. Чего, там ещё у вас, девочек бывает. Придёшь в себя, позвони.

Он встал, чмокнул Стеллу куда-то в висок и удалился.

– Ну, чего? – откуда ни возьмись за столиком материализовалась Зинка.

– Я думала, ты ушла, – удивилась Стелла.

– Ну, да. Как же я тебя брошу? Я передислоцировалась в туалет и оттуда вела скрытое наблюдение. Рассказывай, чем так мужчинку расстроила? Он же роскошный!

– Сказала ему правду. Не хочу с ним больше встречаться.

– Экая ты зловредная нехочуха! А почему?

– Ой, Зин, я просто-напросто хорошо подумала.

– Вот как бы нам всем так устроиться, чтобы сначала хорошо подумать, а потом делать?! Значит, ты нынче осталась без прекрасного Артуро, без роскошного адвоката и без подозрительного прокурора. Ну, что ж. Это обычное твоё состояние. Скоро опять тебя одолеет недотрахеит, жизнь окрасится в серый цвет, и ты будешь бросаться на окружающих, как это обычно делают одинокие менеджеры по персоналу. Нет, конечно, на окружающих при недотрахеите все бросаются, но у этих персонал под руками тут как тут, им легче. – Зинка оседлала своего любимого конька. Она очень любила философствовать о влиянии недотрахеита на менеджмент.

– А вот и неправда! Ну, в смысле, бросаться я ни на кого не собираюсь. – С остальным в теории Зинки Стелла была согласна, особенно в части влияния этого самого недотрахеита на процесс управления персоналом. – Кроме того, прокурор никуда не делся. Выскакивает из-за забора постоянно, вон даже адвокат заревновал.

– Тогда бери прокурора, тем более, что тебе больше ничего не остаётся.

– Ни за что!

– Может, мне моего куда-нибудь за забор прогнать ненадолго, чтоб пыль с ушей стряхнул? – Зинка явно вспомнила про утреннюю ссору с мужем и поскучнела лицом. – Повыпрыгивает из-за забора, глядишь, образумится.

– С ума сошла. Даже не шути так. Ты же его любишь.

– Видела б ты его сегодня. То не так, это не этак! Ой, а вдруг он завёл кого-то? Бабу, блондинку губастую с сиськами?

– Глупости. Он тебя тоже любит, это же за версту видно. Зуб даю, вы сегодня вечером помиритесь и ещё одного себе детёныша смастерите.

– Типун тебе на язык.

К концу недели после изучения огромного количества финансовых документов Стелла поняла, почему генерального директора так волновал кэш-флоу, то есть, чистый денежный поток. Часть выручки жирной-прежирной конторы регулярно закладывалась на депозиты в родной банк. Суммы приличные, соответственно, и выплаты по процентам тоже немаленькие. Такой вот круговорот денег в природе. Банк платит жирной-прежирной конторе за услуги и тут же получает часть её выручки обратно на свои депозиты. Ну, и фиг с ним, вполне себе рабочая схема. Тоже какое-никакое увеличение прибыли. Очередное крохоборство, конечно, с учётом грабительских ставок по депозитам, но это если в процентах, а в абсолютном выражении очень даже приличные суммы. Вряд ли руководство жирной-прежирной конторы состоит в сговоре с кем-то из банка, чтобы ныкать часть процентов с депозита себе по карманам, как это делают в некоторых государственных предприятиях. Однако, Стелла на всякий случай всё-таки проверила все банковские ставки по депозитам и за текущий, и за предыдущий периоды. Проверила и вроде бы никакого криминала не обнаружила. Хотя, кто его знает? Может, для своих в банке специальные супервыгодные ставки. Ну, допустим, криминала нет, но даже если он и есть, вопрос о необходимости должности финансового директора всё равно остаётся открытым. Ведь обычно таким шахер-махером занимаются именно финансовые директоры. А если это тема руководства, то любому финансовому директору вот как сейчас Стелле рано или поздно это станет ясно, и с ним придётся делиться. Ну, или убирать его. Пиф-паф, ой-ой-ой. Кому, спрашивается, такой геморрой нужен?

Утром в пятницу ей позвонил мелкий коррупционер. Стелла даже не стала спрашивать, откуда он узнал её номер, как ранее не поинтересовалась, как он узнал её адрес. Для сотрудника органов узнать чьи-то личные данные это совершенно плёвое дело. Не исключено, что он уже знает и номера всех её счетов, и размер ежемесячных выплат, и общую задолженность по ипотеке.

– Мне нужна твоя помощь, – сообщил он, как только Стелла ответила на вызов.

– Чего надо? – грубо ответила она. У неё в голове только-только стала складываться какая-никакая картина финансов жирной-прежирной конторы, и до конца рабочего дня хотелось бы уже окончательно понять все секреты. Короче, дел невпроворот, а тут он со своими глупостями опять из-за забора выпрыгивает.

Стелла ругала себя последними словами за то, что ответила на звонок с незнакомого номера. А как тут не ответишь, если, работая в жирной-прежирной конторе, продолжаешь рассылать своё резюме в поисках другой, более приличной работы без финансовых секретов и Бородатых женщин во главе коллектива? Вдруг это звонят, чтобы её на собеседование пригласить? Борец Сумо даже намекнула как-то, что странным образом видела резюме Стеллы на «Хэд Хантере». Стелла тогда махнула ручкой и сообщила, что это резюме старое, мол, замоталась, забыла убрать. Ага! Борец сумо, конечно, сделала вид, что поверила, но она ведь далеко не дура. Какое ж резюме старое, если там местом работы уже указана жирная-прежирная контора? Стелла понадеялась, что Борец сумо и сама ищет себе другое место, поэтому о подобных попытках Стеллы никому не расскажет.

– У тебя вечернее платье есть? – проигнорировав её грубость, поинтересовался прокурор.

Странная какая-то ему помощь нужна. Неужто захотел в вечернем платье перед зеркалом повертеться? Так не влезет же!

– Есть кое-что. Тебе зачем?

– Кое-что не подойдёт, надо чтобы ух.

– Тогда ничем не могу помочь.

– Ещё как можешь! Вот только платье тебе купим.

– Чего? Ты, часом, не заболел?

– Ты про форум юридический слышала?

– Ну? Достали уже то один форум, то другой, по городу не проехать. Развлекались бы себе в своей Москве, или в Давосе, так нет, белые ночи им подавай! Кстати в Мурманске белые ночи тоже имеются, ещё какие. – Тут Стелла вспомнила, что лето уже катится к финишу, и белые ночи давно остались позади. – Подожди, но эти форумы все уже давно закончились.

– Эти закончились, а новые надо организовывать, – пояснил прокурор.

– И ты вошёл в организационный комитет?

– Нет. Мне надо быть на очень важном банкете, всё остальное тебя не должно волновать.

– Меня и не волнует.

Стелле очень хотелось нажать на отбой, но будучи девушкой воспитанной, она считала, что это очень невежливо и равносильно хлопанью дверями при выходе из помещения. И то и другое свидетельствует не только о невоспитанности, но ещё и о неумении держать себя в руках. Тут же она вспомнила, как Бородатая женщина нажимает на отбой после какой-нибудь своей особо истерической тирады, оставляя за собой последнее слово, или когда устаёт слушать чужую совершенно справедливую аргументацию. Вот уж на кого, а на Бородатую женщину Стелла совершенно не желала походить, ведь она хоть и женщина, но далеко не бородатая, поэтому терпеливо ждала, что ещё ей поведает советник юстиции.

– Это хорошо, что не волнует, поэтому вечером поедем тебе платье покупать.

– Мне не нужно платье, и в Милан я с тобой не полечу.

– А в Милан-то зачем?

– Затем, что хорошие платья продают именно там, – сказала Стелла и мысленно показала прокурору язык.

– Я тебе покажу, где на самом деле продают очень красивые и хорошие платья.

– Отстань от меня, я же сказала, платье мне не нужно.

– Я попросил тебя помочь. Если тебя просят о помощи, отказывать нельзя.

– Щас!

– Стелла! Мне очень-очень надо быть на этом банкете с самой красивой девушкой на планете. Кроме тебя я никого такого больше не знаю. Пожалуйста, ну, очень-очень пожалуйста.

Где-то она это нытьё уже слышала? Точно! Так ноет Платоша, когда ему что-то надо. И на такое нытьё у Стеллы единственная возможная реакция: автоматическое включение материнского инстинкта.

– Когда банкет?

– Завтра вечером.

– Не получится, мне завтра обязательно надо на дачу, мама будет недовольна.

– С мамой я договорился.

– Ах, ты!

– Ну, я же заинтересованное лицо, значит должен минимизировать твои проблемы. Все дали добро, даже Платон. Я обещал привезти тебя и шашлык в воскресенье.

– Шашлык можешь везти, а я сама как-нибудь справлюсь, доеду.

– Это значит да?

– Да!

– Буду ждать тебя у твоего дома в шесть.

Когда вечером Стелла подъехала к дому, он уже торчал там вместе со своим огромным сараем. Она поставила машину в паркинг и пересела к нему, вернее с трудом вскарабкалась в узкой юбке.

– Привет! – сказал он и попытался её чмокнуть в щёку.

– Привет, – ответила Стелла, уворачиваясь от поцелуя.

Приехали на какой-то склад. Там рядами висела одежда. Дорогая одежда, это сразу бросилось в глаза. Дорогую одежду можно издали узнать по цвету и запаху.

– Это что? – удивлённо поинтересовалась Стелла. – Краденое или опять конфискованное?

– Опять.

Он подвёл её к стойке с вечерними платьями.

– Выбирай. Вон там померить можно. – Он махнул рукой в центр зала. – Если твоего размера нет, звякнем, куда надо, нам принесут.

Стелла принялась рассматривать платья. От этикеток глаза у неё полезли на лоб.

– Это настоящие или подделка?

– Подделка именуется словом контрафакт. Да, какая разница. Качество отличное, цена нормальная. Во! – Он вытащил платье и продемонстрировал его Стелле.

– Нет.

– Почему?

– Это всё равно, что голой идти.

– Жаль, а мне б понравилось.

– Не сомневаюсь.

Стелла выбрала строгое, очень закрытое платье, глядя на него, мелкий коррупционер скривился. Конечно, ни люрекса с пайетками, ни выреза до пупа. Однако, когда Стелла показалась в этом платье из примерочной, он аж зубами клацнул.

– Класс! А башню такую вот, – он покрутил рукой над головой, изображая нечто, – навертеть можешь?

– Башню нет. Времени мало, если только у тебя нет тут ещё подпольной парикмахерской. Мой мастер башни вертит только под запись. Запись к нему за две недели как минимум.

– А мы ему денег дадим.

– Вряд ли.

– Очень хороших денег дадим! Звони, спроси. А вдруг? За деньги некоторые мастера даже и в выходной день поработать могут.

– Далась тебе эта башня!

– Ты не понимаешь, к такому платью требуется именно башня. Я в кино видел.

Стелла набрала номер своего мастера Сергуньки. И тот к огромному её удивлению согласился навертеть ей требуемую башню прямо перед банкетом. Правда, согласился только после того, как мелкий коррупционер произнёс в трубку сумму, которую он готов отдать за нужную причёску.

– Теперь туфли! – заявил работник прокуратуры.

– Не надо, туфли у меня есть.

– Ну, ещё будут. Туфель много не бывает. У человека, особенно женщины, должны быть туфли на все случаи жизни и ещё немного про запас. Пошли.

– Тут и туфли продают?

– Здесь всё продают, кроме самолётов. И сумку ещё тебе надо для губной помады. Ну, знаешь, фуфловину такую, без которой бабе на банкете никак.

– Знаю.

В соседнем помещении Стелла выбрала себе туфли и подходящую сумочку, как он сказал, фуфловину. Разумеется, от вида красивой обуви и сумок глаза у неё разбежались в разные стороны, и закружилась голова.

– Вот эти ещё примерь. – Он принёс ей коробку с совсем не праздничными туфлями, но очень и очень красивыми. Подобные туфли уже давно были Стелле не по карману.

– Зачем? Они же не для вечернего платья.

– Примерь, говорю.

Стелла послушно надела туфли и поняла, что не хочет их снимать.

– Возьмём, мне нравится, – сказал прокурор. – И вот эту сумку ещё. Будешь на работу ходить.

– Не надо, – пискнула Стелла, но пискнула так тихо и нерешительно, что прокурор ухмыльнулся, взял покупки и отправился куда-то расплачиваться.

Всю обратную дорогу Стелла маялась, правильно ли она поступила, согласившись на эти туфли и сумку. Одно дело экипировка на столь нужное коррупционеру мероприятие, и совсем другое дело такие вот дорогие подарки. Ведь это же по сути взятка. То есть, сам мелкий коррупционер, так ещё и Стеллу хочет туда же скоррумпировать. Стелла прислушалась к своим ощущениям. Как же это оказывается приятно слегка скоррумпироваться!

Прощаясь, он всё-таки чмокнул её в щёку, и Стелла не стала отстраняться, она решила, что это такой пустяк по сравнению с новыми туфлями. Перед сном она надела на себя обновки и целый час вертелась перед зеркалом, пока не выбрала соответствующую бижутерию. Так что на следующий день предстала перед кавалером во всей красе, а уж когда Сергунька ещё навертел ей башню, прокурор буквально отвесил челюсть. Пока Сергунька колдовал с волосами Стеллы, прокурор съездил к себе домой, поставил машину и вернулся с такси.

Надо признаться, в модном тёмно-синем костюме он и сам выглядел вполне себе огого. Пожалуй, даже ничуть не хуже стильного красавчика-адвоката. Стелла одобрительно окинула его взглядом и взяла под ручку.

– Манефик, – прижав руки к груди, сказал Сергунька довольный собой и гонораром.

На банкете угощали настоящим шампанским. Не каким-то там игристым вином, просекко или кавой. Настоящим французским шампанским белым или розовым на выбор. Пришлось дегустировать и то, и другое. В процессе дегустации Стелла разглядывала разношёрстную публику, а публика разглядывала её и прокурора. Из всех присутствующих на настоящих лощёных коррупционеров с виду тянули всего несколько мужчин. Остальные смахивали на персонажа актёра Леонова из фильма «Джентльмены удачи»: толстые, лысые, низкорослые со складками на загривках. Хотя, кто сказал, что коррупционер должен быть похож на миллиардера из американского сериала? Кроме того тёти при всех этих дядях выглядели вполне неплохо и довольно молодо, гораздо лучше тёть всё из того же сериала про миллиардеров. Прокурор представил Стеллу каким-то важным толстякам как свою невесту. Разумеется, воспитанная Стелла не стала спорить и промолчала, ослепительно улыбаясь направо и налево. Однако, улучив момент, гневно зашипела на ухо своему кавалеру:

– Какая я тебе невеста? Мы так не договаривались.

– Тебе что, жалко? А как я, спрашивается, представил бы тебя уважаемым людям? Моя соседка дачная? От этих людей моя дальнейшая карьера зависит. Я должен продемонстрировать, что могу выполнять и представительские функции. Ты, это, на шампусь-то сильно не налегай, а то решат, что невеста у меня пьянчужка.

– Сам виноват. Шампанское хорошее.

– Так закусывай, а то хлещешь чисто Светка Денискина.

– Конечно, хлещу! Когда ещё мне представится возможность халявного «Моёта» накатить?

– Во-во! И разговариваешь как Сонька-облигация.

– Это в целях конспирации, чтоб никто не подумал, что прокурор вдруг связался с просвещенными либералами.

– Никакие либералы нашей власти не страшны. Ни просвещенные, ни малообразованные. Любой либерал, как только вкусит от властного пирога и отхлебнёт этого самого халявного «Моёта», сразу превращается в ярого путиниста, защитника стабильности и устоев. Примеры предъявить?

– Не надо, – Стелла махнула рукой.

Она и без него подобные примеры знала. Вот взять хотя бы некоторых журналистов, сегодня протестует со всеми, а завтра под крылом у известной Маргариты уже запросто клеймит бывших соратников. Про политологов и говорить нечего. Эти «по морям, по волнам, нынче здесь, завтра там», из каждого утюга своё мнение высказывают каждый раз разное. Да и сама она ни чем не лучше, вон, накануне как новым коррупционным туфлям радовалась. А куда деваться, если у людей кругом ипотека и кредит за машину? Так что россиянам не столько телевизор мозги пылесосит, сколько долговая кабала язык заставляет засунуть, сами знаете куда, да сидеть и помалкивать. А уж за ипотеку….

– Вот и закусывай. Закусь тоже ничего себе такая, – сказал прокурор и показал Стелле пример, отправив в рот тарталетку с икрой.

Стелла послушно последовала его совету, но к концу вечера всё-таки набубенилась этим шампанским так, что заснула в такси, а потом плохо помнила, что там уже было дальше. Было вроде что-то такое, но в целом туман какой-то.

Проснулась она утром в воскресенье абсолютно голая в постели с прокурором. Большего грехопадения даже представить себе сложно. Она тихонечко села в кровати.

– Куда? – Прокурор решительно сгрёб её обратно.

– Писать, – пропищала Стелла.

– Дверь направо, – сказал прокурор и ослабил хватку.

Стелла выскользнула из-под одеяла и умчалась в дверь направо. За дверью оказалось очень красиво, как говорится, дорого-богато, практически позолочено. Стелла плюхнулась на горшок и стала разглядывать прокурорскую ванную комнату. Комната была исполнена из розового мрамора, краны сверкали бронзой. На одном из хрустальных светильников у огромного зеркала Стелла приметила свой бюстгалтер. Тут она сразу же вспомнила, что с ней приключилось вчера в этой ванной комнате. Приключилось очень даже неплохо, просто замечательно приключилось. Почти как у Турика в душе. Боже ж ты мой! Какая же она, оказывается, распутная бабёнка. Это хорошо ещё, что у неё всего лишь три интересанта одновременно организовались. А если б больше? Хотя, может быть, приличные женщины такие приличные, потому что ими никто вовсе не интересуется? Совсем-совсем. Она же с Туриком уже фактически рассталась, что всё-таки очень жалко, с адвокатом тоже рассталась, чего совсем ни капельки не жалко, теперь встретилась с прокурором. Так что она последовательно с ними троими шашни крутит, а не одновременно! Вот одновременно было бы точно неприлично, а так….

Стелла распутала полуразвалившуюся башню из волос, ополоснулась под душем и вернулась в комнату, завёрнутая в полотенце.

– О! Опять намылась? У тебя дома горячую воду отключили?

– С чего ты взял?

– Ну, ты уже раз пятый полощешься. Чистюля!

Он вскочил, снял с неё полотенце, ну, и …..

Что тут скажешь, прокурор оказался хорош в постели. Очень хорош! Пожалуй, не хуже Турика. Или всё-таки хуже? Она уже как-то и забыла, как оно было с Туриком. Помнила только, что очень хорошо, без особых подробностей. Ну, значит, с прокурором просто хорошо. Стелла решила, что о политических разногласиях с ним она подумает позже. В конце концов, чем она хуже Скарлет О’Хара? У той земля Тары в сердце стучала, а у Стеллы ипотека имеется. Тук-тук-тук, пора платить, кто не может, пусть съезжает нафиг. У Скарлет, между прочим, этих интересантов тоже много было, ну и вообще. У нас тут некоторым образом та же гражданская война, только гибридная, всё больше в умах.

Позже он кормил её завтраком и убил наповал, когда на десерт вынул из холодильника столь любимый ею зефир в шоколаде.

– Я вот тут у мамы твоей узнал, чего ты любишь больше всего на свете. Она сказала, зефир в шоколаде и обязательно из холодильника. Ешь, не бойся, это финский без пальмового масла.

Стелла, разумеется, оценила его желание ей угодить. Это Турик с детства знает, что она за холодненький зефир в шоколаде удавится, а этот вот, у мамы специально узнавал. Однако его слова о пальмовом масле напомнили ей, что перед ней не заботливый прекрасный принц, а самый что ни на есть враг народа и страшный пёс режима.

– Ага, сами-то с пальмовым маслом есть не хотите, а населению через импортозамещение впариваете.

– Ты считаешь, это я виноват, что разные твари вместо нормального масла суют везде пальмовое?

– Если они будут совать везде нормальное импортозамещенное масло, которое стоит по вашей милости теперь втридорога, то у этих тварей, как ты их назвал, никто ничего не купит. Нет у людей денег. Ферштейн?

– Если денег нет, тем более не надо их на разное говно тратить! – огрызнулся он.

– Правильно, надо купить евро, поехать в Финляндию и там нормально отовариться?

– Ну, хоть так.

– И именно поэтому вы ограничили ввоз в страну продукции животного происхождения весом в пять килограмм.

– Можно подумать, ты лично съешь эти пять килограмм в один присест.

– Конечно, ваши законы приняты против «челноков», которые мотаются туда-сюда через границу и снабжают население качественными продуктами!

– Именно так!

– А ты не подумал, что «челноки» эти подобным образом выживают без работы и пенсии, которой вы их лишили?

– Слушай, не я это всё придумал! – Прокурор развёл руками. – Чего ты на меня накинулась?

– Конечно, не ты. Но ты на страже всего этого. Цепной пёс режима.

– Забыла сказать кровавого.

– Не забыла, я мысленно именно так и сказала.

– Хорош, обзываться. Никакой я не пёс, тем более цепной. Я скорее кот, гуляю сам по себе.

– Гулящий, значит.

– А хоть бы и так. Расскажи лучше, как ты погодой руководишь и приколдовываешь всё остальное? Уж очень интересно.

Разумеется, она поняла, что он не столько интересуется её способностями управлять погодой, сколько хочет уйти от неприятной темы, но зефир оказался очень вкусным, и она милостиво сделала вид, что поддалась его дешевой манипуляции.

– Ну, погодой руководить – это самое простое как дыхание. Тут даже напрягаться не надо, расстроилась, вот тебе и дождик, хорошо и радостно на душе – получите солнце.

– Да, ладно! – Он усмехнулся и махнул рукой. – Погода всегда связана с временем года, областями высокого и низкого давления, а также с движением воздушных масс. Вокруг тебя эти массы ни с того ни с сего завихряться не могут.

– Ещё как могут! Разве не замечал, в одном конце города ураган, ветер деревья валит, а в другом конце солнце светит, и население даже не предполагает, что где-то происходит полное безобразие?

– Ну, город у нас большой.

– Нет. Просто в одном районе какому-то человеку очень хорошо, а в другом месте какому-то человеку очень плохо.

– Ну, не любому же человеку? Ведьме? – поинтересовался он с ухмылкой.

– А хоть и ведьме! Ты знаешь, к примеру, что на Петроградской стороне всегда теплее, чем в остальных районах города?

– Газы?

– Сам ты газы! Бабушка говорила, что с незапамятных времен там живут такие вот особенные люди.

– Ну, с тем, что ты особенная, не поспоришь! А остальное? Ну, это, колдовство всякое, лечение болезней наложением рук, исполнение желаний.

– С остальным сложнее. Надо вжиться в образ, в смысле ощутить, что желаемое у тебя уже есть. И оно обязательно организуется. Как спелые помидоры. Как только поверишь, что ты владелец спелых помидор, они тут же покраснеют. С помидорами у меня получается, с деньгами гораздо хуже, но я тренируюсь. Или вот работа. Надо ощутить, что ты уже именно тот, кем очень хочешь стать, и тебя сразу на работу пригласят или повысят.

– То есть, если я хочу стать, допустим, генеральным прокурором, мне надо в соответствующий мундир нарядиться? Погоны нацепить?

– Нет! У тебя эти погоны должны в глазах светиться, чтобы все вокруг понимали, что лучшего генерального прокурора, чем ты, нет и быть не может!

– Сразу уволят нахрен! – Он расхохотался. – Это в лучшем случае.

– Есть такая опасность, – согласилась Стелла. – Я вот на собеседование с каким-нибудь финансистом иногда прихожу, а у меня в глазах аж целый финдиректор нарисован. Кто ж себе на голову конкурента возьмёт?

– Да, лицо надо попроще делать.

– Ничего подобного, лицо должно соответствовать желанию, просто в свободном демократическом обществе, где экономика работает и развивается, всем хватает возможностей для исполнения желаний. Так и говорят, например, Америка – страна возможностей.

– Ах, вот почему вам, либералам, демократии не хватает! Возможностей мало желания исполнять! Пойдем-ка.

Он подвёл Стеллу к зеркалу.

– Смотри!

– Ну?

– Тебе бус не хватает, финтифлюшек разных, туфель, сумок, шуб, часиков красивых. Вот чего тебе не хватает, а не демократии!

– Ты абсолютно прав, но при свободной демократии у женщины всегда есть возможность заработать на это вот всё, что ты перечислил.

– Зачем тебе работать? У тебя теперь есть я! Так что никакая такая демократия тебе не нужна. Ты ещё на митинг сходи.

– Я уже ходила и не раз, и ещё обязательно пойду. Вы нам других способов повлиять на власть не оставили, да и митинги скоро….

– А мне тебя потом из отделения вынимать? Меня товарищи не поймут.

– Поеду-ка я домой.

– Фигушки. Вместе поедем. Переоденешься там у себя, ну, в джинсы какие-нибудь, мне очень нравится, когда ты в джинсах, потом на дачу махнём, пацана повидаешь. По дороге заедем к фермеру за бараниной, он мне замариновать должен, вечером шашлык, я твоим обещал, да обратно баиньки. Тебе завтра рано вставать. Как тебе план?

– Хороший. А ты теперь всё время со мной везде ездить будешь?

– Ну, на работу с тобой не пойду, хотя не мешало бы глянуть, чего там и как, а вот в остальное время за тобой нужен присмотр. Не ровён час какой-нибудь адвокатишка изо всех щелей полезет.

Он усадил Стеллу себе на колени и крепко обнял. В этот момент она почувствовала себя «в домике». Как в детстве, когда бежишь, бежишь, а потом раз – и «в домике», спокойно и безопасно. Надо будет подумать, как такого симпатичного человека всё-таки отвадить от коррупции.

В понедельник Стелла продолжила свои раскопки в финансовых документах жирной-прежирной конторы. Продираясь сквозь замысловатые формулировки замечаний к отчётам перед банком, Стелла пришла к выводу, что банк, хоть и шиворот навыворот, но тоже, наверное, хотел бы видеть некую стройную систему управленческого учёта в жирной-прежирной конторе.

От работы её отвлекла необходимость присутствовать на оперативном совещании, устроенным новым директором. По примеру предыдущего директора он вёл это совещание из московского офиса, однако на этом сходство заканчивалось. Машутин ругал по очереди всех присутствующих в онлайне. Больше всех досталось Эдуарду, который сам, было, в присущем ему многословном стиле начал выступать с критикой вспомогательных подразделений, но под натиском гнева Бородатой женщины быстро сдулся и притих. Затем Машутин метал гром и молнии в адрес хозяйственных служб, которые в лице Арины его ругань вынесли с ангельским терпением и ни словом, ни взглядом не попытались ему возразить. После административно-хозяйственного отдела Машутин вдруг ни с того, ни с сего переключился на службу персонала. Однако никакого удовольствия от того, как он поносил Борца сумо, Стелла не испытала, так как этот понос никакого отношения к делу и имеющимся проблемам не имел. Ну, каким образом, спрашивается, служба персонала привлечёт к работе супер-пупер навороченных программеров с опытом работы, если этим программерам предлагается зарплата минимум-миниморум? Борец сумо на все нападки Бородатой женщины вяло огрызалась и уныло канючила, что ей не хватает специалистов по подбору. Ругая Стеллу за работу бухгалтерии, которая чего-то там вовремя не перечислила, Машутин впал в экстаз и в апофеозе даже сорвался на визг. Стелла смотрела на то, как он бился в падучей, совершенно спокойно, а когда он выдохся, заметила:

– Насколько мне известно, бухгалтерия нашего предприятия финансовому директору никак не подчиняется, а находится в непосредственном подчинении у директора генерального, то есть у вас. И если на то будет ваша высочайшая воля, то я готова взять на себя руководство бухгалтерией, но для этого мне необходим соответствующий приказ. Если вы желаете, могу подготовить.

Видимо, для жирной-прежирной конторы подобное поведение являлось откровенной фрондой. Машутин замер, посмотрел на Стеллу удавом и сказал:

– Я подумаю.

Разумеется, Стелла не была бы такой спокойной, если бы пребывала в том самом состоянии пресловутого недотрахеита, когда весь мир окрашен серыми красками и хочется либо убиться, либо откусить кому-нибудь голову. Благодаря стараниям мелкого коррупционера, она чувствовала себя на редкость уверено. Вот как забежала в тот самый «домик» на прокурорских коленях, так в нём и осталась. А в прокурорском «домике» никакая бесноватая Бородатая женщина не страшна.

После этой оперативки Стелла поймала Борца сумо по дороге в кафе и прижала её к стенке.

– Подскажите, пожалуйста, а кем раньше работал наш новый директор Машутин до того как?

– До того, как стал нашим генеральным директором? Директором направления, разумеется. Вы ж его в этом качестве застали.

– А до того?

– До того он работал в банке, а вот до того он был помощником депутата! – Борец сумо понимающе ухмыльнулась и, колыхая телесами, продолжила свой забег в кафе. Видимо торопилась на «приём», чтобы поделиться оперативными сплетнями с заинтересованными лицами.

После получения столь сногсшибательной информации Стелле стало ясно, что рано или поздно жирная-прежирная контора накроется медным тазом. Видимо в представлении бывшего помощника депутата руководство предприятием дело нехитрое. Главное на всех подряд кричать и топать ногами. Конечно, запас прочности у конторы большой, но объём задач, в частности по банковскому направлению, растёт. Бывший директор снял сливки и пошёл дальше, но помощник депутата вряд ли будет крайним на его месте, обычно такие люди седалищем чувствуют опасность. Банку ввиду огромного количества денег в обороте, раздутых штатов и безграничной господдержке на это всё по большому счёту наплевать. Так что навернётся всё очень нескоро, но навернётся обязательно. И навернётся из-за сбоев в работе, потому что при подобном отношении к персоналу и столь изысканных методах руководства любая система перестаёт функционировать.

– Боюсь даже спрашивать, как прошли твои выходные, – сказала Зинка, когда Стелла появилась в кафе. – Морда у тебя на редкость довольная, прям какая-то безграничная уверенность в завтрашнем дне на ней прописана. Ты нашла клад или выиграла в лотерею?

– Практически! – согласилась Стелла. – Я сдалась прокурору.

– Мать честная! Когда свадьба? – Зинка захихикала.

– Да! И когда же свадьба? – Над Стеллой неожиданно навис Денис.

Странным образом глаза у него по-прежнему искрились весельем, из них совершенно исчезла злость и обида. Видимо, сам хорошо подумал и додумался, что Стелла права, и они совершенно не подходят друг другу. А может, прокурор ему популярно объяснил, кто есть ху, ну и всё такое прочее, как там у них, у мальчиков, наверное, принято.

– Свадьба? Так далеко я не планирую, – ответила Стелла. Она хоть и вздрогнула от его внезапного появления, но постаралась ослепительно улыбнуться.

– И напрасно! Максика надо брать тёпленьким, иначе увильнёт. Он может быть скользким, как рыба, если захочет.

– Вперёд! Совет да любовь! – Стелла разозлилась, вспомнив о планах Дениса насчёт устройства Светы с Персиком. – Я тебя просила не подкрадываться? Я тебя просила не подслушивать? Ты адвокат или вражеский шпион?!!!

– А я тебе говорил, что ты мне нравишься? – Денис улыбнулся чеширским котом и сверкнул своим фирменным демоническим взглядом. – Я за тебя волнуюсь.

Ну? Как на такого можно злиться? Вот же прохвост.

– Ты мне тоже нравишься, – миролюбиво сказала Стелла, – и я тоже за тебя волнуюсь. Приличный адвокат не должен так себя вести. Убирайся!

– Ухожу, ухожу! – Денис поднял руки вверх и ретировался к выходу.

Зинка проводила его взглядом, и, убедившись, что он покинул помещение, поинтересовалась:

– Ну, чо как?

– Вполне. Очень даже, – призналась Стелла, вспомнила, как оно было, и почувствовала, что её щёки буквально вспыхнули.

– Ты, часом, не влюбилась в прокурора? – Зинка с озабоченным видом потрогала лоб подруги, видимо, решила проверить, не впала ли та в любовную горячку.

– Вот ещё! Я уже большая.

Действительно, взрослые девочки так быстро не влюбляются, они иногда вообще стараются не влюбляться, потому как знают, что влюбляться опасно, себе дороже. Если не влюбляться, никто тебе сердце не разобьёт. Ведь потом с разбитым сердцем ты будешь никому не нужна, да и тебе тоже никто не будет нужен. А кроме того в отношениях с прокурором почему-то странным образом полностью отсутствовало вот это: позвонит, не позвонит. Присутствовала абсолютная уверенность, что позвонит. Куда ж он денется?

– Это хорошо, что не влюбилась, значит, у Турика есть ещё шанс, заметила Зинка.

– При чём тут вообще Турик?

– Турик при всём, я за него болею. – Продолжила гнуть свою линию Зинка. – Лучше скажи честно, кто лучше, Турик или прокурор?

– Не знаю, не разобрала ещё. Хотя…, – Стелла вспомнила разговор с мамой. – Прокурор хорош, а ещё он очень заботливый и надёжный, а Турик…. Вот где он, спрашивается, Турик этот? – Стелла посмотрела по сторонам.

Действительно, даже адвокат вокруг вьётся, хотя она ясно дала понять, что больше ему ничего не светит. А Турику она ничего такого не говорила, только выказала своё расстройство, что по глупости совершила ошибку. Выходит, не простил он ей эту ошибку. И чего теперь? Названивать ему да прощения просить, а потом сидеть и ждать, когда простит? А вдруг так и не простит никогда? Так всю жизнь прождать можно. Или ещё того хуже, сделает вид, что простил, а сам всё время припоминать будет. Как же всё-таки хорошо, что она не влюбилась в самого Турика!

– То есть, пороги не обивает? – Зинка тяжело вздохнула.

– Совершенно не обивает!

– А прокурор обивает?

– Ещё как! Буквально, ты их в дверь, они в окно.

– Знаешь, это может оказаться опасным. Ты силовика в дверь, а он в окно, да с усилением. Так может позаботиться о тебе, что не будешь знать, куда от его заботы деваться.

– Тут ты права. Есть такая возможность, – согласилась Стелла.

В словах Зинки имелся конкретный резон. От прокурора, случись что, так просто, как от адвоката не отделаешься. Но что такого разэтакого может случиться? Он ведь даже на неё ни капельки не обиделся за то, что она с адвокатом путалась. Позлился немного и всё. Хорошо всё-таки, что он про Турика ничего не знает. С адвокатом-то у него явно какие-то дела общие, поэтому адвоката за Стеллу можно не сильно убивать, а вот от Турика прокурор точно может мокрое место оставить.

Во второй половине дня Стелла обнаружила в прошлогоднем годовом отчёте жирной-прежирной конторы то, что всегда лежало на поверхности, но на что она никогда особого внимания не обращала. Не обращала вовсе не от нехватки компетенции, а потому что ей даже в голову не могло придти, что такое возможно в частном бизнесе. Контора демонстрировала вопиющую прибыльность, настолько вопиющую, что она соответствовала тому самому смешному, явно взятому с потолка, плану по росту этой самой прибыли, выданный банку в начале года. Однако львиная доля затрат в расчёт этой прибыли не принималась, а числилась на незавершённом производстве. Мол, потратились, но в будущем эти затраты дадут невиданную прибыль. Однако это пресловутое незавершённое производство с минимальными изменениями то в плюс, то в минус далее кочевало из каждого предыдущего квартального отчёта в следующий. И если примитивно, как говорится, всем чохом включить эти затраты в расчёт прибыли и убытков, то прибыль, разумеется, какая-никакая останется, но совсем не та, которую, явно хотелось бы продемонстрировать банку. Соответственно, в очередном квартальном отчёте, который Стелла подмахнула, устав разбираться в замысловатых банковских показателях, это незавершённое производство тоже присутствовало как переходящее знамя.

Стелла отправилась в подчинённый ей отдел финансового учёта. Начальница отдела на вопрос Стеллы о незавершённом производстве сделала большие глаза и развела руками.

– Как приказали, так мы и сделали.

– Кто приказал?

– Бывший финансовый директор.

– Но он же не сам это выдумал.

– Конечно, не сам. Ему тоже приказали.

– Это же называется приписки! Я такое подписывать больше не буду. Во всяком случае до того момента пока мы с вами не установим правила разнесения затрат по проектам и не увидим полную реальную картину.

– Стелла, ну кто же вам даст это сделать? – практически простонала начальница отдела.

– Как кто? Наш новый генеральный директор, разумеется.

– Так он же в первую очередь мудак, а потом уже директор! – с горечью в голосе произнесла начальница отдела, видимо, наболело. – Вы разве это ещё не поняли? А во вторую очередь, он в реальной картине ни капельки не заинтересован. Насколько я знаю, это его идея была. Только я вам ничего не говорила.

На следующий день весь отдел финансового учёта в полном составе написал заявления на увольнение. И как Стелла ни уговаривала их остаться, девушки стояли на своём.

Разумеется, Стелла догадалась о причинах паники, охватившей весь финансовый отдел. Бывший финансовый директор уже давно работает на новом месте, со Стеллы взятки гладки, так как она новенькая, а вот рядовых исполнителей в случае скандала ни одна уважающая себя организация на работу не возьмёт. А скандал непременно будет, если Стелла продолжит добросовестно исполнять функции финансового директора, и о приписках станет известно в банке. Бывший директор не дурак. Глаза выпучит и пойдет в несознанку. Кого тогда обвинят? Кто регулярно липовал все эти отчёты? На кого Бородатая женщина Машутин повесит всех собак? Уж этот-то точно подчинённых прикрывать не будет.

Борец сумо кудахтала как потерпевшая и пила валокордин. Машутин из своего далёка, то есть, из московского офиса, в свойственной ему истерической манере потребовал от службы персонала проведения тщательного расследования причин такой эскапады финансисток.

– Стелла! Скажите, что нам теперь делать? – простонала Борец сумо, держась за сердце. Она прижала Стеллу в коридоре, обдав её стойким запахом лекарств.

– Как что? – Стелла пожала плечами. – Можно подумать, у вас первый раз отдел в полном составе увольняется.

– Не в первый, но это обычно программисты. Найдут, где лучше платят, и перекочёвывают туда всей командой.

– И что вы в таком случае делаете?

– Ищу новых. – Борец сумо горестно вздохнула.

– Ну, так ищите новых финансовых менеджеров! Попробуйте уговорить наших остаться, хотя бы для передачи дел. И очень вас прошу, обязательно устраивать претендентам собеседования со мной. Мне с этими людьми работать.

– Разумеется! Как можно иначе?

– Да чёрт его знает! У нас тут всё возможно. Велит вам Машутин взять на работу какую-нибудь высокопоставленную банковскую дочку, вы и возьмёте, а мне потом за неё работать.

Борец сумо в ответ опять тяжело вздохнула и тоскливо побрела в сторону кафе. Видимо решила начать проведение тщательного расследования и поиск новых финансистов именно оттуда.

Всю неделю Стелла занималась бесконечными совещаниями с бухгалтерией и теребила отделы продаж. С разнесением накладных расходов по двум основным направлениям дело обстояло гораздо проще, чем с их распределением внутри по отдельным проектам. Никто не хотел признавать тот или иной проект убыточным.

В пятницу её вызвал Машутин, наконец, посетивший свой питерский кабинет, и потребовал, чтоб она прекратила отвлекать людей от работы и занялась делом, а именно подготовкой очередного квартального отчёта перед банком. Стелла не вдаваясь в подробности с приписками попыталась, было, объяснить ему, почему столь необходимо установить правила разнесения накладных затрат по проектам. Она не имела никакого желания подводить своих уже бывших подчинённых. Пусть уж на работу сначала куда-нибудь устроятся. Стелла как никто знала, как тяжело сейчас найти приличную работу.

Машутин слушать про затраты отказался, и стал выговаривать ей за то, что она якобы не смогла найти общий язык со своими подчинёнными. Стелла поняла, что сейчас он объявит её виновной в разгоне дружного и сплочённого коллектива отдела финансового учёта.

– Неужели назначенная вами тщательная проверка выявила наличие у меня несносного характера? – поинтересовалась она у входящего в раж начальника.

Она решила в этот раз не давать Бородатой женщине возможности бесноваться на всю катушку. Уж как-нибудь она обойдётся без истерики и криков помощника депутата, возомнившего себя большим руководителем.

По слухам, принесённым на хвосте коммуникабельной Василисой, Борец сумо переговорила со всеми увольняющимися, но, как ни старалась, никакого криминала в поведении Стеллы не накопала. Как сообщила Василиса, Борец сумо старалась с невиданным доселе рвением, но надо отдать должное, все финансистки вели себя прилично и на Стеллу не жаловались. А чего им собственно жаловаться? Общалась она только с начальницей отдела, невыполнимых задач не ставила, квартальную премию сама не распределяла, полностью отдала её в отдел на усмотрение начальницы. Себе ни копейки не взяла, не привыкла. На прежнем месте работы топ-менеджерам премию всегда выписывало руководство. И не просто выписывало, а в соответствии с достигнутыми результатами. Это только в жирной-прежирной конторе оказалось принято начальнику самому себе из общего котла премию забирать, оттого и грызня в отделах и подразделениях начиналась по результатам каждого квартала. Сначала Стелла думала, что это Борец сумо подобную систему стимулирования учинила в соответствии со своими иррациональными методами, потом поняла, что руководитель службы персонала не самое большое зло. Она, конечно, тётка ленивая и бестолковая, сплетница и интриганка, но в целом на процесс управления персоналом никакого влияния не оказывает. Нет у неё таких полномочий. И вообще на её месте достаточно обычного начальника отдела кадров. Ну, да. На месте Стеллы тоже достаточно простого начальника финансового отдела. Хотя, какой же тогда Машутин будет генеральный директор, если в жирной-прежирной конторе никаких других директоров не останется? Плох тот помощник депутата, который не мечтает стать не просто директором, а непременно директором генеральным!

– Проверка проверкой, но я ещё сам с людьми переговорю, – пригрозил Машутин слегка остывший после её замечания.

– Обязательно переговорите, вам они непременно скажут! – сказала Стелла, представив, как бывшая начальница отдела финансового учёта расскажет этому невесть что о себе возомнившему хаму, что он в первую очередь мудак.

Видимо, то что Стелла ни словом, ни полсловом пока не обмолвилась Машутину о выявленных ею приписках, произвело на увольняющихся неизгладимое впечатление. Все держались партизанами и ссылались на неведомые личные обстоятельства и проблемы со здоровьем, как о причинах увольнения. Стелле клятвенно пообещали отвечать на все её вопросы в онлайне и содействовать адаптации новых людей.

Ну, и, разумеется, всю неделю она крутила шуры-муры с прокурором. Он отвозил её на работу и встречал после, ужинали они непременно в ресторанах, потом ночевали у него в квартире. Он, правда, предлагал для разнообразия как-нибудь переночевать у неё, дабы изучить, чего там девушки могут позволить себе купить в ипотеку, но Стелла почему-то пока не хотела приглашать его к себе, в своё личное пространство. Она долго этот дом выстраивала именно так, как хотела, так, чтобы ей, Платоше и няне Оксане было удобно. Можно сказать, гнездо вила: веточка за веточкой. Прокурору в этом доме места не предусматривалось.

Вот когда-нибудь потом, когда она в него влюбится, тогда вполне может быть, но пока…. Конечно, прокурор ей нравился, даже очень, и её уже особо не смущала его работа на службе режиму, но чего торопиться? Она уже поторопилась один раз. Тем более, что и так всё неплохо складывается. Прямо скажем, доселе невиданная красивая жизнь наступила.

В пятницу после общения с Бородатой женщиной Стелла вышла с работы темнее тучи. Прямо у выхода из бизнес-центра на пешеходной части её ждала огромная прокурорская машина.

– А чего прямо вовнутрь не заехал? – строго буркнула она, вскарабкавшись на пассажирское сиденье.

– В следующий раз непременно заеду, погляжу, кто там тебя так изводит, что ты на мегеру похожа. – Он чмокнул её в щёку и погладил по колену. – Того и гляди, снег повалит!

– Да, так, мелкие пакостники достали, извини. – Стелла махнула рукой.

Действительно, до белого каления её довёл Машутин, а она готова безвинному человеку голову откусить. Она, конечно, и Машутину готова голову откусить, и если б не ипотека, давно откусила бы. И этот тоже не такой уж и безвинный. Вон, заехал куда, а тут люди ходят, между прочим. Так что нечего перед ним извиняться, а надо сделать ему выговор:

– Но ты тоже хорош, сюда въехал? Это же немножко хамство.

– Немножко можно. Зачем, скажи, служебное положение, если им нельзя воспользоваться?

– Затем, если все начнут пользоваться служебным положением, получится бардак.

– Ну, не у всех же такое служебное положение. Всем и не надо!

Он привёз её опять в тот ресторан с уточками и кроликами и опять заказал домашних котлеток с пюрешечкой и солёным огурчиком.

– С таким закусоном мне всё-таки надо выпить водочки, – сообщил он, потирая руки. – Ты не возражаешь?

– Да, на здоровье. А почему бы я вдруг стала возражать? – удивилась Стелла. – Я могу сесть за руль.

– Глупости какие! Мы тебе тоже водочки нальём.

– Не хочу, я её не люблю.

– Тогда вина. Я точно знаю, какое тебе понравится.

– Я могу обойтись.

– Зачем это?

– Чтобы ты не ехал пьяный за рулём.

– Нашла пьяного. Ты меня хоть раз пьяным видела?

– Нет. И не хочу.

– И не увидишь, обещаю. – Он махнул рукой официанту и заказал водки себе и вина Стелле. – У нас есть, что обмыть. Вот! – Он достал из кармана плоскую коробочку и поставил её на стол.

«На кольцо не похоже», – мысленно обрадовалась Стелла. Нет, она не кокетничала сама с собой, просто пока ещё не была готова, а вот потом возможно. Потом, да! Как он и говорил, всем девушкам надо колечка и Мендельсона. Вот когда она в него влюбится, ей, скорее всего, как и любой нормальной женщине этого захочется, но пока нет. Стелла прислушалась к себе, а вдруг? Но нет. Точно нет!

– Тебе дали медаль или орден? – поинтересовалась она, разглядывая коробку.

– Это тебе. Открывай.

– Зачем? – Стелла инстинктивно отпихнула от себя коробку.

– Что за дурацкий вопрос? – Он придвинул коробку назад. – Посмотри, хотя бы.

Стелла открыла коробку, там лежали симпатичные часики и посверкивали бриллиантами.

– Надевай! Размер должен подойти. Там браслет специально для тебя подогнали.

– А как ты размер-то определил?

– Легко! – Большим и указательным пальцем он взял запястье Стеллы в кольцо. – Надевай, не томи.

– Это, наверное, очень дорого.

– Не так дорого, как кажется. Контрафакт.

– Опять конфискованный?

– Тебе какая разница?

– Может, и никакой. – Стелла надела часики, уж очень велико было искушение.

Она ведь нормальная женщина, выросшая в переходный период между социализмом и капитализмом. Это там, в социализме, гордая комсомолка ни за что не приняла бы такой подарок от классового врага. Или приняла бы? По этому вопросу необходимо с мамой посоветоваться. Мама как-то рассказывала, как гордые комсомолки спали с финскими лесорубами, чтобы те увезли их подальше от социалистического рая, это в лучшем случае, а то и просто отдавались за подарки в виде колготок, тампонов, жвачки и джинсов.

И ещё. Конфискованные часики – это ж не уворованные. Она вспомнила мамин рассказ про то, как папа покупал ворованный приёмник, и как ему это боком обошлось. Поэтому на всякий случай решила уточнить:

– Конфискованный и ворованный не синонимы случайно?

– Случайно нет. Я же купил. По закону всё! Есть такой закон, по которому конфискованные товары могут продаваться населению. Выручка изымается в пользу государства.

– Интересный какой закон? А ты, значит, население. И где ж это магазины, которые этими конфискованными товарами торгуют?

– Где надо, там и есть. Ты в одном таком была. Помнишь, платье тебе покупали?

– Я думала, это склад.

– Да, какая разница? Чего ты как Навальный и компания, ей Богу! Тебе хоть нравятся?

– Очень. Красивая вещь. Мне из-за неё по башке в тёмном переулке не дадут?

– Не посмеют. Забыла? Все думают, ты моя невеста. – Он поцеловал её в ладонь.

– Так это в органах твоих так думают, а преступники откуда знают?

– Это приблизительно одни и те же люди.

Надо сказать, после ужина прокурор, выпивший триста граммов водки, выглядел абсолютно трезвым, прекрасно вёл машину и довёз Стеллу до своего дома в целости и сохранности.

– Всё равно, пить за рулём ни в коем случае нельзя! – сказала Стелла, заходя в квартиру. – Говорят, правила дорожного движения написаны кровью.

– Да ты зануда?!

– Нет. Зануды – это в основном бухгалтеры. Финансовые директоры в большинстве случаев авантюристы. Однако! – Стелла подняла указательный палец кверху. – Некоторые законы необходимо соблюдать.

– Ну, некоторые я соблюдаю. А некоторые нет. – Он захохотал, стал целовать Стеллу и снимать с неё одежду, пока она не оказалась в одних часиках. Стелла не возражала.

На следующий день, когда он привёз её на дачу, она продемонстрировала новые часы родителям и сыну.

– Клёво! – сказал Платон и умчался играть в футбол с ребятами.

– Серьёзная заявочка, – одобрительно заметил отец.

– А как же политические противоречия? – поинтересовалась мама.

Стелла пожала плечами. Все политические противоречия странным образом куда-то улетучились.

Как же всё-таки человек примитивно устроен. Пока он сыт, обут, имеет крышу над головой и какую-никакую уверенность в завтрашнем дне, вопросы свободы и демократии его не волнуют. Вернее волнуют, но скорее всего как-то теоретически. Это где-то там, у стариков нет денег на лекарства, или этих самых лекарств нет в аптеках. Где-то далеко без врачебной помощи умирают дети, где-то в школах малограмотные учительницы вбивают ученикам в голову свои примитивные взгляды. Какие-то другие люди не могут найти работу в соответствии с образованием и квалификацией. Каких-то посторонних людей выселяют из квартир из-за невозможности выплатить ипотеку. Чьих-то чужих детей унижают в армии и сажают в тюрьму. У кого-то другого перед домом устраивают мусорную свалку или закапывают радиоактивные отходы. Чего волноваться? Ведь тебя лично это не касается. Пусть этим политики занимаются, у них работа такая. Ага! Но стоит только чуть-чуть задеть вот это вот личное отлаженное обустроенное пространство…

Стелла вспомнила знакомого владельца небольшого магазинчика. Уж такой был приверженец существующей власти, такой вопиющий «крымнаш» и «одобрямс», а тут возьми да измени пенсионный возраст, и уже жене пенсию на несколько лет отодвинули. Да ещё обязали всех онлайн кассы установить.

– Стелла! Это же невозможно! Я пожалуюсь Навальному! Куда мы катимся? Пусть разберется. Если я все их налоги платить буду, на что жить? Я ж не могу цены поднять, кто тогда у меня покупать будет?

И, действительно, кому лучше будет, если этот дурак свой магазин закроет? И на что они с женой будут жить? Пособие по безработице тысячи полторы, пенсии нет. Понятно, если б жировал ещё на эти вот невыплаченные налоги, а то так, еле концы с концами сводил, зато всё свежее продавал и в шаговой доступности на радость всем окрестным бабулям. А так бабулям придётся тащиться в какой-нибудь якобы дешёвый супермаркет и покупать там тухляк по бешеным ценам. В некоторые магазины в центре вообще в последнее время зайти страшно, вонища непереносимая.

Стелла, конечно, хотела ему ответить, что зато с колен встали, и про Крым добавить чего-нибудь, но не стала. Чего злорадствовать? Ведь ему в телевизоре всё про текущий момент и без Стеллы объяснят, кому и чего надо завязать, ушить и убавить, чтобы кому-то новую яхту прикупить.

У Стеллы и у самой нельзя сказать, чтобы всё складывалось так уж гладко. Работа-то у неё теперь имеется, и работа вполне себе высокооплачиваемая, но ситуацию очень сильно отравляет присутствие на этой работе Бородатой женщины. Новых-то людей в финансовый отдел они с Борцом Сумо наберут, в этом Стелла ни капельки не сомневается, но какие им ставить задачи? Впереди сентябрь и конец квартала, сдавать липовый отчёт в банк Стелла не собирается. Срывать сроки сдачи отчёта тоже нельзя, за это могут и уволить. Так что ей ещё предстоит серьёзная битва за управленческий учёт и правдивый отчёт перед банком. И вдруг что-то пойдёт не так? А у неё ипотека. Ну как тут в этих условиях помнить о политических противоречиях и отказаться от прокурорских подарков?

Вечером ужинали всем составом с участием соседа, который уже стал не совсем соседом, и который днём руководил прорабом у себя на строительстве того самого помывочного комплекса. За ужином он живо обсуждал с Платоном горки, которые необходимо установить в новом бассейне. На ужин опять приготовили шашлык из маринованной ягнятины, захваченной по дороге на дачу у знакомого фермера. Стелла уже постепенно привыкала к подобному распорядку. Действительно, к хорошему привыкаешь удивительно быстро. Когда Платона отправили спать, прокурор разлил всем вина, по-хозяйски обнял Стеллу и сообщил присутствующим, что надо бы обдумать совместное проживание, так как на носу переезд в город и школа у ребенка.

– Ты, Максим, если я правильно понял, имеешь серьёзные намерения? – поинтересовался отец.

– Самые серьёзные, – подтвердил прокурор.

– Давай, торопиться не будем. – Стелла попыталась высвободиться из прокурорских объятий.

– Почему не торопиться? Жизнь короткая. – Он отпустил Стеллу и заглянул ей в глаза. – А кроме того, я ж не говорю сразу жениться. Поживём вместе, посмотрим, как пойдёт.

– Надо было бы всё-таки сначала со мной обсудить, а потом уже…, – Стелла обвела рукой присутствующих, – выносить на суд широкой общественности.

– Это кто здесь общественность? – удивился отец.

– Я неудачно выразилась.

– То есть, ты хочешь сказать, что надо было мне тереться с тобой по углам, а родителям ничего не говорить. – Прокурор отхлебнул вина. – И они б делали вид, что не догадываются.

– Да, ребёнка моя, тут ты погорячилась. Факт-то налицо, – заметила мама.

– Подумаешь факт! Это ж не значит, что надо вместе жить.

– А почему нет? – Прокурорское лицо светилось недоумением и одновременно обидой.

Вот ведь как интересно мужчины устроены. Вроде бы согласно общепринятому мнению боятся, как бы их не окрутили и не заставили жениться, а стоит только чётко дать понять, что никто на них никаких планов не строит, так вот вам, пожалуйста. Оскорблённая невинность во всей красе.

– Потому что, вдруг не получится? А Платон к тебе привяжется. Он уже практически…. Ещё и бассейн этот с горками с ним обсуждаешь.

– И что? Ну, привяжется. Я же тоже к нему привяжусь. Будем дружить привязанные.

– Ага! Так я тебе и поверила. Дружить он будет.

– Слушай, ну почему вдруг не получится?

– Потому что ты …

– Что я? Врун? Подлец? Пёс режима?

– Вот именно. Пёс.

– Это ты зря. В моём положении есть неоспоримые житейские преимущества. Свой собственный прокурор в семье всегда пригодится. Так что давай, решай, где будем жить. Надеюсь, родители не возражают. И забор со временем снесем. Зачем нам забор?

– Родители не возражают, – сказал отец. – Лично я точно не возражаю. Мне импонируют честные люди, хоть они и прокурорские. Правильно сказал, нечего по углам тереться.

– И сколько там тебе ещё ипотеки платить, скажи. Заплатим. Нечего этих банковских упырей кормить. Знаю я их.

При этих словах своего собственного прокурора у Стеллы буквально отвисла челюсть.

– Вот это принц на белом коне, – сказала мама. – Вот это я понимаю, материализация чувственных идей. Не зря бабуля тебя учила.

– Это ещё что! – Стелла с трудом взяла себя в руки. – Мы вот тут на днях на генерального прокурора замахнулись. Потренируемся слегка, и глядишь, в Москву переедем. Вместе с горками, бассейном и забором.

Несмотря на столь многозначительные прокурорские авансы и смелые откровения, Стелла после ужина не позволила ему остаться, а отправила восвояси. Однако мама, жалостно посмотрев ему вослед, всё же пригласила его утром завтракать со всеми, по-семейному.

К утру погода сильно испортилась, похолодало, и зарядил дождик. За совместным семейным завтраком прокурор изо всех сил шутил и балагурил, потом позвал Платона в кино, Стелле пришлось отправиться вместе с ними и смотреть мультик про «Семейку Адамс». Мультик оказался неплох, Стелла развеселилась, а погода немного улучшилась, выглянуло солнце. Однако после совместного обеда в дорогом загородном ресторане, где прокурор опять уговорил Стеллу выпить вина, и сам пил вместе с ней, тучи опять закрыли всё небо. Когда Стелла с прокурорским принцем на белом коне, извиняюсь, на чёрном Лэнд Крузере, сдав Платона родителям, выдвинулись в сторону города, поднялся сильный ветер, сопровождаемый мелким противным дождём.

– Я понимаю, что деревья еще не падают, и на том спасибо, – сказал прокурор, – но чем ты опять недовольна?

– Обещание помочь мне разделаться с ипотекой, конечно, дорогого стоит и является весомым аргументом, – ответила Стелла, – но я тебе уже говорила, что терпеть не могу манипуляций. Ты опять принялся за своё.

– Какие манипуляции? Ты о чем?

– О том, что ты не только используешь моего сына, но теперь ещё принялся и за родителей. Ты разве не мог всё обговорить сначала со мной?

– Что обговорить?

– Твою тягу к совместному проживанию.

– Я честно признался твоим родителям в своих серьёзных намерениях в отношении тебя. Не вижу здесь ничего плохого!

– Может быть, в этом и нет ничего плохого, но сначала всё же надо обсудить со мной.

– Хорошо. Давай, обсудим.

– Платон привязан к школе, поэтому жить в твоих прокурорских хоромах мы не сможем.

– Это несущественные детали, значит, будем жить в твоих.

– Давай, не будем торопиться. Платон пойдёт в школу, приедет няня Оксана. Я смогу иногда ночевать у тебя, выходные будем проводить все вместе, ездить к родителям. Чем плохо?

– Ну, ни чем не плохо. – Он пожал плечами. – А чего ты боишься?

– Как чего? Я боюсь разочароваться. Но я-то ладно. Вот если Платон разочаруется, я себе этого не прощу.

– Я не самый плохой человек. Практически хороший.

– Вот и поглядим. Мы знакомы от силы два месяца. Ты, вон, опять пил спиртное, а потом как ни в чём не бывало сел за руль.

– Чепуха!

Всю неделю Стелла ковырялась в финансовых документах, собеседовалась с кандидатами и согласовывала кандидатуры с Машутиным. Борец Сумо посоветовала обязательно всех согласовать с ним, иначе потом, как она сказала, «говна не оберешься». Машутин пытался воспользоваться случаям и снизить всем соискателям зарплату. Стелла же в свою очередь требовала её повышения. Борец Сумо как ни странно выступала на стороне Стеллы. Правда, Арина тут же раскрыла её тайные планы и рассказала Стелле, что Борец Сумо давно требует повышения зарплаты себе и своим сотрудницам. Прежний директор всегда ей отказывал, аргументируя тем, что нужно брать пример с финансистов, которые ничего такого себе не требуют. Финансисты, разумеется, требовали, но им говорилось, что надо брать пример со службы персонала. Мол, одним повысишь, придётся всем повышать. После чего Борец сумо проявила смекалку, разрешив своим подчиненным и самой себе иногда работать в удалённом доступе. Это «иногда» постепенно уже вылилось в «раз в неделю». В свою очередь коммуникабельная Василиса сообщила Стелле о слухах, что комиссия службы персонала банка, те самые усталые тётушки-удавы и значительная девица, представили руководству банка отдельное заключение о несоответствии Борца сумо занимаемой должности. Мол, скоро Борцу капец. Борец же, как ни в чём не бывало, продолжала вести свой «приём», то есть собирать сплетни в кафе бизнес-центра в то время, как её такой замечательный кабинет практически простаивал без дела. Стелла замыслила недоброе, она решила, что когда Борца, наконец, попрут из жирной-прежирной конторы, она, как сейчас принято говорить, отожмёт назад у службы персонала кабинет финансового директора. Поймав себя на подобной мысли, она поняла, что уже прочно вписалась в коллектив заведения и успешно применяет на практике его методы: козни, интриги, подставы и всю остальную гадость. Ну, да! Она ведь теперь ещё и девушка прокурора, яблоко от яблони, известное дело – два сапога пара.

Зинка, увидев на руке Стеллы прокурорский подарок, практически задохнулась от восторга:

– Ну, конечно, какой там Турик?! – Она всплеснула руками. – Разве возможно ему теперь с прокурором сравниться? Красотища-то какая! И вещь полезная и в голодный год будет, что продать.

– Ни за что! Голодные годы уходят, прокурор мне пообещал помочь с выплатой ипотеки. – Стелла не хотела ничего подобного делать, но как-то само собой получилось, что при этих словах она показала Зинке язык. Вот что значит дурное влияние окружающей среды.

– Никак в банк придут с прокурорской проверкой? – Зинка прищурилась. – Тут они тебе проценты-то и снизят. А ещё лучше, пусть совсем отменят. Я слышала, в банках есть такая тема, своим приближенным к руководству давать беспроцентные кредиты.

– Нет. Сказал, деньгами поможет. Он богатый прокурор. Сама понимаешь, мелкий коррупционер. – Стелла лишний раз продемонстрировала подруге новые часы.

– Мать честная! А что взамен? В рабство тебя возьмёт?

– Ага! В сексуальное. – Стелла залилась счастливым смехом.

Следует признать, что сексуальное рабство у прокурора её очень даже устраивало. Так что с того момента, как они вернулись в город, погода опять наладилась.

К концу недели Стелле и Борцу сумо всё-таки удалось скомплектовать отдел финансового учёта, включая начальника этого отдела в лице хорошо образованного амбициозного молодого человека. Правда, согласование его кандидатуры с Бородатой женщиной, как и предполагала Стелла, потребовало дополнительного времени. Но то ли Машутин был не на шутку увлечен какими-то своими московскими коллизиями, то ли решающую роль сыграло то, что кандидат являлся дальним родственником главного бухгалтера, но молодой человек был утверждён и приступил к исполнению. Ведь к главному бухгалтеру в жирной-прежирной конторе относились уважительно абсолютно все, и Стелле даже показалось, что прежний директор её слегка побаивался. Видимо, это же отношение перенял и Машутин.

– Не боишься, что этот кент тебя подсидит? – поинтересовалась Зинка, разглядывая молодого человека, когда тот появился в кафе.

Молодой человек выглядел очень респектабельно и модно, ещё и в галстуке, несмотря на лето. Галстуки у мужчин, работающих в жирной-прежирной конторе, не практиковались, видимо тон задавали программисты. Действительно, только представьте нестриженого и небритого человека в трусах, шлёпанцах и галстуке. Сам Машутин и прежний директор, хоть и ходили в модных пиджачках, но пиджачки эти комплектовали в основном с джинсами, а уж галстуки и вовсе считали излишними. Великолепный Разумовский, правда, иногда форсил с расписным шейным платком, но им он, скорее всего, прикрывал отвисшие как у бульдога брыли. Так что подчинённый Стелле начальник отдела финансового учёта смотрелся замечательно, практически как адвокат только гораздо моложе.

– Подсидит? Не успеет. Его Бородатая женщина быстрей сожрёт, – справедливо заметила Василиса. – Спорим?

Спорить никто не стал. Дело-то очевидное.

– Запасёмся попкорном, – резюмировала Стелла.

Однако тут же она столкнулась ещё с одной проблемой. Вновь укомплектованный отдел финансового учёта необходимо было озадачить, а для начала хотя бы объяснить людям, чем занимается компания, каким образом формируется доходная часть бюджета. Ну, и почему этого бюджета до сих пор нет. Предстояло объяснить всё про банковские показатели, что есть что, и как их приспособить к коммерческой деятельности, а главное зачем.

– У меня впечатление, что на нас напали рептилоиды с планеты Набиру, – после окончания рабочего дня сообщил Стелле новый начальник отдела. Выглядел он при этом совершенно несчастным.

– Сработаемся! – обрадовалась Стелла.

До конца лета в подтверждение своим серьёзным намерениям прокурор украсил Стеллу ещё и расписным браслетом и такими же серёжками от известного ювелирного дома. Ну, не совсем, конечно от того самого, о вещицах от которого Стелла давно даже не смела мечтать из-за ипотеки в бэкграунде. Прокурор честно предупредил, что дарит ей всё тот же контрафакт, но выглядел этот контрафакт ничуть не хуже оригинала, который Стелла как-то видела в журнале. Поэтому она радовалась как дитя, практически скакала на одной ноге и, соответственно, вертелась в таких красивых штучках перед зеркалом, отчего сама делалась ещё краше. Снимать такую красоту совершенно не хотелось, и Стелла конечно же попёрлась на работу во всём великолепии. Даже сама себе какую-никакую башню из волос навертела, чтобы новые серьги были всем хорошо видны.

– Сдаётся мне кольцо не за горами, – справедливо заметила Зинка, разглядывая новые прокурорские подарки.

– Сказал, что ему нравится украшать меня разными финтифлюшками, – похвасталась Стелла.

– Такими темпами к Новому году ты станешь похожа на ёлку, – сказала Зинка, и Стелле показалось, что в этом замечании как-то многовато сарказма.

А тут ещё как всегда внезапно появился адвокат, пощекотал Стелле шею своей бородой, пытаясь поцеловать её в висок, внимательно рассмотрел украшения, сказал:

– Ну-ну! – и исчез.

Прозвучало настораживающее. Неизвестно, что он имел в виду, но это что-то Стелле явно не понравилось. Она решила, что все ей завидуют. Зинке ведь никто таких дорогих вещей не дарит, она, конечно, и сама себе купить может, но зачем? Серьги и браслеты с кедами не носят. А адвокат? Адвокат переживает, во-первых, что вся такая прекрасная Стелла не с ним, а ушла к другому, а во-вторых, что прокурор увернулся от его сестрицы Светы с Персиком. Но как бы Зинка с адвокатом ни старались, настроения они Стелле не испортят, вот уж фигушки.

Непосредственно перед началом учебного года прокурор сообщил, что в пятницу вечером уезжает с какими-то очень важными и очень нужными шишками на рыбалку куда-то на Ладогу и возможно окажется вне зоны действия сотовой связи. Он очень извинялся, что не сможет помочь Стелле перевезти Платошу с дачи в город, и вообще не знает, когда вернётся. Мол, дело важное, связано с его дальнейшей карьерой, и кто его знает, когда эти важные шишки нарыбачатся в своё удовольствие и решат возвращаться обратно. Стелла сказала, чтоб он не волновался, не впервой ей обходиться без его помощи, а уж Платона она с дачи вывозила не раз, и, разумеется, пообещала скучать, но прислушавшись к своим ощущениям после его отъезда, обнаружила, что не скучает ни капельки. Вот что значит: не влюбилась! Чего скучать, когда дел полно?

Для начала она встретила на Витебском вокзале няню Оксану, потом поехала на дачу за Платоном, и уже к вечеру субботы разместила сына в объятьях соскучившейся няни.

Ужинали они как в старые добрые времена все вместе: няня Оксана, Платон и Стелла. Няня нажарила котлет, сделала пюрешечку, и получилось это у неё ничуть не хуже, чем в манерном ресторане, где Стелла ужинала с прокурором. Жизнь возвращалась в привычное русло. Стелла будет ходить на работу, изображать там из себя успешного финансиста, няня Оксана встанет на домашнюю вахту, а Платон отправится в школу грызть орешек знаний. Ну и где, спрашивается, во всём это место прекрасного принца из прокуратуры? Разумеется, только в выходные! Выходные можно проводить с ним, семейно, ходить вместе в кино, в театры, на концерты, ну, и разумеется, Стелла иногда будет ночевать у него. Зачем, спрашивается, съезжаться для совместного проживания? Квартира у неё, хоть и не самая маленькая, но четверым в ней может быть тесновато, опять же никакого мрамора в ванных комнатах и прочих кандибоберов, к которым он привык в своей безбедной жизни. Да и какое уж тут может быть сексуальное рабство при няне и ребёнке? Вот когда-нибудь, потом…. Может быть.

Всё воскресенье Стелла посвятила подготовке Платона к новому учебному году, закупке необходимых канцелярских товаров, новых джинсов, курток, свитеров и кед. За лето мальчики вырастают невероятно.

Неделя прошла спокойно без особых эксцессов, разве что уволился очередной специалист по рекламе и парочка программистов из «рудокопов». Борец сумо кудахтала и хлопала крыльями, вернее трясла всеми своими жировыми отложениями и заламывала руки, однако ежедневные «приёмы» за столиком кафе не прекратила.

В среду в кафе опять объявился адвокат. Он подкрался сзади и чмокнул Стеллу в шею, предварительно взяв за плечи, чтоб не увернулась. Стелла тихонько взвизгнула от неожиданности, а он с довольной рожей, плюхнулся за столик между Стеллой и Зинкой.

– Ну что, девчонки, о чём сплетничаете? Вы, наконец, выяснили, что все мужчины сволочи? – сказал он, подпёр щёку рукой и заглянул Стелле в глаза своим фирменным взглядом прощелыги-искусителя.

– С чего бы нам заниматься такими глупостями? – буркнула Стелла.

– Здрасьте, Денис, – мяукнула Зинка. – Вот ты точно не сволочь, а красавчик.

– Здравствуй, добрейшая Зинаида! Только ты и понимаешь мою мятежную сущность. Не то, что остальные ведьмы.

– Шёл бы ты со своей мятежной сущностью подальше и там на людей внезапно выскакивал, – проворчала Стелла.

– Ну, прости, дорогая, ничего не поделаешь, люблю сюрпризы.

– Тоже мне сюрприз!

– Как я забыл, ты ж теперь прокурорская невеста, а у него всё по плану и расписанию, никакой внезапности, вспышек и затмений. Где он, кстати? Что-то его давно не видно.

– Тебе разве не доложился?

– Нет. А тебе сказал? Он мне по делу срочно-срочно нужен, а телефон у него, сука, выключен.

– На рыбалке он.

– О! Осенняя оргия. – Денис хохотнул и подмигнул Стелле. – Это надолго.

– Какая ещё оргия?

– А ты не догадываешься, что такое рыбалка у людей из органов? Баня, девушки и всё такое?

– Девушки? – встряла Зинка. – Неужели эти?

– Именно! – подтвердил адвокат.

– Какие ещё эти? – возмутилась Стелла. – Что ты несёшь!

– Зинаида, объясни подруге, что за эти.

– Эти – это такие девушки, забыла, как называются, – Зинка стукнула себя по голове, как это она обычно делала для перезагрузки. – Вот! С низкой социальной ответственностью. Они на шпагатах на шестах скачут, вернее, вьются вокруг шестов. Да! Точно?

– Абсолютно! – подтвердил адвокат. – Блестящая формулировка.

– Хорошенькая рыбалка. – Стелла усмехнулась. Вот чего только эти двое не придумают, чтобы ей настроение испортить.

– Рыбалка тоже обязательно будет, не сомневайся. – Денис похлопал Стеллу по руке. – Но и эти, как метко их назвала Зинаида, тоже. Без них никак. Так сказать, неотъемлемая сопутствующая услуга.

– Ага! Ну и как вы это всё себе представляете? Палатки, костёр, лодка надувная. И где, по-вашему, эти на своих шестах скачут?

– Какая лодка надувная? Какая палатка? – Денис сделал встревоженное лицо и приложил руку ко лбу Стеллы. – Большой комфортабельный дом на берегу, катер, ну, и баня, разумеется. Все важные дела у них решаются в банях и за водкой. Без бани никак. А в бане эти на шестах. Традиция такая. Ты прямо, как маленькая.

– Вы всё врётиии, – сказала Стелла и надулась.

Зинка посмотрела на неё жалостными глазами.

– А ты, что, настолько серьёзно к нему отнеслась? – Денис выглядел удивлённым. – Я думал, поматросишь немного и бросишь. Как меня.

– Я изучаю жизнь методом проб и ошибок. Ты – ошибка!

– Ага! Неудачная проба. А этот, значит, удачная. Ну-ну! – Он встал, чмокнул Зинку в щёку и удалился, даже не посмотрев на Стеллу.

– И ты туда же, – сказала Стелла и нахмурилась.

– Вот только погоду портить не надо, – ответила Зинка. – Дело-то житейское. Подумаешь.

– Житейское, говоришь? Наплели мне тут с три короба. Я б на тебя посмотрела, если б тебе кто про этих и твоего мужа наплёл. Ну, ладно, Денис, он в обидках, но ты-то! Тоже мне подруга.

– Подруга, конечно. А вдруг он прав? Вдруг они там? – Зинка сделала круглые-прекруглые глаза.

– Иди ты! – Стелла встала и ушла, даже заплатить забыла. Пришлось вернуться, но Зинки уже в кафе не было, оказалось, она за Стеллу уже заплатила. Ну, вот. Стелла набрала номер рыбака, но он по-прежнему числился вне зоны.

В пятницу Машутин как теперь обычно почтил своим появлением жирную-прежирную контору. Наорал на всех по очереди, подозрительно посмотрел на нового начальника отдела финансового учёта, буркнул ему нечто невразумительное, велел Арине собрать персонал в конференц-зале и представил всем нового директора по персоналу: даму с кроваво-красным тонким ртом, крашеную в яркую блондинку. Все сотрудники хором посмотрели на Борца сумо. Та моментально покрылась красными пятнами.

– А прежнего директора по персоналу куда, в расход? – не удержалась от вопроса Стелла.

– К вашему сведению, у нас в штатном расписании нет, и никогда не было директора по персоналу, у нас имеется начальник отдела персонала, – строго сказал Машутин.

– А! Ну это совсем другое дело, – согласилась Стелла.

Кто б мог подумать, что в жирной-прежирной конторе существует такая штука как штатное расписание. Во всяком случае, Стелла такого документа никогда в глаза не видела, а на все вопросы получала пофамильный список сотрудников с разномастными окладами. Ей вдруг стало жаль Борца сумо. Значит, как она и предполагала, помощник депутата не на шутку озаботился тем, чтобы заделаться полноценным генеральным директором. Делать карьеру так по-крупному, ну, чтоб уж никто не сомневался в его компетентности, ни одна собака. Вон, у него теперь и финансовый директор есть, и директор по персоналу, и целый Разумовский, он же тоже директор, правда, неизвестно как надолго.

– Поделитесь, пожалуйста, своими планами, как вы намерены бороться с существующей текучкой? – поинтересовалась Стелла у новой директрисы. Не смогла удержаться, как говорится, Остапа понесло.

– Пока не знаю, – сообщила та и поджала губы. Она внимательно посмотрела на Стеллу, и той стало не по себе. – Надо изучить ситуацию.

– Первым делом надо воспитать в коллективе командный дух, миссию хором почитать, – подала голос Василиса с задних рядов. Оттуда же послышалось хихиканье.

– Я оценила вашу иронию, приму к сведению.

– Ну всё, не жить тебе, Васька, – заметил один из «рудокопов» и демонстративно зевнул. – Можно уже идти?

– Минуточку. – Дама вышла вперед и стала говорить правильные вещи, а Стелле почему-то вспомнился президент. Он тоже всегда исключительно правильные вещи говорит. Очень правильные. И лицо у него при этом значительное, в точности, как у этой дамы, волевое такое лицо, и глаза как пистолеты. Не захочешь, а поверишь, что «нету времени на раскачку». У жирной-прежирной конторы тоже его практически не осталось. И уж если президенту что-то или кто-то мешает сделать всё так, как он говорит, то этой даме явно вообще ничего не светит. Поджимай губы, не поджимай, а ты, дорогая тётя, далеко не президент. Вон, глянь, справа от тебя Бородатая женщина стоит, как она скажет, так и будет, хоть об стену убейся. Супротив Бородатой женщины имеет силу только руководство банка. И то не всегда. Вон, к примеру, слева от тебя великолепный Эдуард Разумовский. Стоит весь такой из себя красивый бедняга, и понимает, что от его великолепия скоро и следа не останется, несмотря на все его банковские связи. Ему светит в лучшем случае должность начальника отдела, а никакого не директора, а в худшем случае его направлению и вовсе не жить. Зачем Бородатой женщине развивать направление, где банковские связи ничего не решают? Это ж в конкурентной среде придётся вкалывать. Так что одним директором больше, одним меньше, у Бородатой женщины уже целых два директора в подчинении есть, сейчас на своё бывшее место начальницу отдела продаж поставит, назовёт директором направления, ещё какой-нибудь технический директор организуется и вуаля! Не ровён час ещё и коммерческого директора учудит или директора по маркетингу. И будет в жирной-прежирной конторе директоров, что диких обезьян в Бразилии. Управление персоналом, говоришь? Ха! Персонал скоро как тараканы во все стороны разбежится. Объем работ по обслуживанию банка увеличивается, а зарплаты «рудокопам» никто повышать и не думает, да и серьёзных специалистов привлечь нечем. Все руководители специальных подразделений, включая начальницу отдела продаж, ещё те руководители. Без истерики никуда, они с Бородатой женщиной давно нашли друг друга. Стелла уже понимала, что направление, возглавляемое раньше Бородатой женщиной, функционировало исключительно благодаря бывшему директору. Он наверняка и великолепного Разумовского привлёк, чтоб хоть как-то истерики помощника депутата гасить. Но тут у него накладочка вышла.

Такие вот невеселые мысли одолели Стеллой, но она вовремя сообразила, что может себе позволить этакие сторонние наблюдения только благодаря возникшей в ней уверенности в завтрашнем дне. Если б не прокурор с его серьёзными намерениями, разве стала бы она так вызывающе вести себя с новым директором по персоналу? Похоже, всё-таки надо выделить для прекрасного принца не только выходные дни. Тут же она вспомнила, что секс с ним так же прекрасен, как и он сам. И плевать, чего там про него насочиняли недруги, Зинка с Денисом. Она глянула на новые красивые часы и тут только сообразила, что вот уже конец недели, а от рыболова по-прежнему ни слуху, ни духу. Стелла представила баню, водку, этих с шестами и зажмурилась.

После собрания новый директор по персоналу подошла к Стелле с вопросом:

– Думаете, я не осознаю всю неловкость ситуации?

– А вы осознаёте?

– Естественно.

– Я здесь работаю не так давно, – сообщила Стелла, – но ходят слухи, что такое вполне себе в стиле нашего руководства. Взять второго человека на те же самые функции.

– Насколько я поняла, вас тоже взяли подобным образом. – Дама усмехнулась. – А потом ещё удивлялись, что прежняя начальница отдела финансового учёта уволилась. Соответственно за ней ушёл и весь отдел.

– Не совсем так. Мы прекрасно сработались, и мои бывшие сотрудницы до сих пор на связи с новыми сотрудниками, консультируют по всем вопросам. А мне, как оказалось, тоже есть чем заняться.

– И чем же?

– Как минимум, постановкой элементарного управленческого учёта. Бюджетированием, планированием, контролем за исполнением бюджета.

– А разве всего этого нет?

– Нет, не смотря на наличие отдела финансового учёта и бюджетного комитета. – В свою очередь усмехнулась Стелла. – Как нет и штатного расписания и чёткой системы стимулирования персонала. Но это уже не моё дело.

– Точно. Не ваше. А как же тогда отчётность перед банком? Она же регулярно сдаётся.

– Надеюсь, в банке понимают, что у них не хватает инструментов для оценки эффективности работы компании. Те финансовые показатели, которые они требуют в качестве отчётности, не дают полной картины. Они лишь вписывают компанию в общую отчётность банка.

– Но вы мне так и не рассказали, почему отдел финансового учёта уволился в полном составе?

– Я думаю, вы скоро это поймёте. И это, и почему регулярно увольняются другие сотрудники.

– Видите ли, мой приход сюда является идеей банка. Во всяком случае, именно служба персонала банка рекомендовала меня на это место, и я непременно разберусь во всём. – Дама поджала губы.

– Не сомневаюсь, – сказала Стелла, она хотела добавить, что времени на раскачку нет, но воздержалась.

После этого разговора Стелла всерьёз обеспокоилась судьбой Борца сумо. Интересно, как она теперь будет практиковать работу в удалённом доступе и свои иррациональные методы управления персоналом. Судя по решительному кроваво-красному рту нового директора по персоналу, Борца сумо в лучшем случае ждёт жёсткая дисциплина и непрерывный труд, а в худшем случае полетит Борец сумо белым лебедем из жирной-прежирной конторы. Интересно, как у неё обстоят дела с ипотекой и связями в банке? И сколько ещё балласта, имеющего хорошие связи в банке, выдержит сама жирная-прежирная контора? А самое главное, удастся ли Стелле отнять у службы персонала кабинет бывшего финансового директора. Она, конечно, уже прекрасно освоилась и в кабинете Арины, и с Ариной практически подружилась, но тут вопрос принципиальный. Финансовый директор без кабинета, это же в точности как директор генеральный в окружении одних лишь начальников отделов. То есть, фуфло полное!

Вечером, выйдя с работы, Стелла решила позвонить прокурору. Рыбалка рыбалкой, но как же уикенд? Сколько можно ублажать каких-то посторонних важных шишек, когда собственная девушка в преддверии выходных остаётся совсем одна? Да ещё после столь многозначительных авансов и обещаний! Как-то это странно и на прекрасного принца совсем не похоже. Абонент неожиданно оказался вполне себе в зоне действия сети, и, услышав в ответ на свой звонок невнятное бурчание, она отправилась к нему. Долго звонила в дверь, а когда он открыл, даже не сразу его узнала. Прокурор оказался пьян, лохмат, небрит и смотрел на Стеллу красными тоскливыми глазами. Одет он был в живописные шаровары и футболку с матерным словом на груди.

– Я убил человека! – хриплым голосом сообщил он, распахивая перед ней дверь.

Стелла, ошарашенная подобным известием и видом своего прекрасного принца, прошла вовнутрь и присела на диванчик в прихожей, пытаясь придти в себя.

«Вот тебе, бабушка, и Рабиндранат Тагор»! – почему-то вспомнилась поговорка бабулечки.

– Насмерть? – спросила она, чтобы что-то спросить.

– Естессно! – буркнул он и плюхнулся рядом. – Наполовину не бывает.

– По работе, в смысле, исполняя служебные обязанности, или случайно? – Стелла представила, как прокурор гонится за нарушителем закона, постреливая из служебного пистолета. Хотя, о чём это она? Прокуроры по улицам за преступниками не гоняются.

– Случайно! – Он наклонился и закрыл лицо руками.

– Никак шишку важную, генерала на рыбалке подстрелил? – Стелла, конечно, понимала, что ему сейчас не до шуток, но удержаться не смогла. Сразу вспомнила про вольерную охоту и представила высокопоставленных охотников, мечущихся в вольере вместо обреченных животных.

– Издеваешься?

– Нет. Пытаюсь тебя как-то подбодрить и рассмешить. Извини.

– Он мне прямо под колёса прыгнул! Оборзели совсем. Капюшон нацепят, наушники в уши вставят и кидаются под колёса. Наискосок по дороге ходят! – Он двинул рукой в сторону, показывая, как эти оборзевшие в капюшонах ходят наискосок дороги.

– Это где было-то?

– На Приморском, с рыбалки ехали. И главное, камеры там везде и свидетелей полно.

– А ты что? Неужели уехал?

– Конечно! Я ж не идиот, карьеру псу под хвост пускать.

– Ты сбил мальчишку и уехал?! – Стелла не верила своим ушам.

– С чего ты взяла, что он мальчишка?

– А в капюшоне с наушниками, по-твоему, кто это может быть? Мальчишка или девчонка! – Стела представила Платошу на месте несчастного сбитого пешехода под колёсами прокурорского сарая и ужаснулась. На глаза навернулись слёзы. – С понедельника учебный год начался, если ты не в курсе. Дети с дач в город вернулись. Одичали за лето на свободе, вот и бегают по дорогам.

– Дед это был, алкаш!

– Дед? В наушниках? С чего ты взял, что алкаш?

– Ну, может и не дед, но выглядел старым. И точно датый, чего он под колёса прыгнул? Свалился практически.

– Кошмар какой! То есть, несмотря на камеры и свидетелей, ты оставил человека умирать на дороге?

– А что бы я сделал? Подушку ему под голову подложил и за ручку держал?

– Скорую бы вызвал!

– Без меня нашлись, кто вызвал.

– А с чего ты взял, что он умер? Может, живой?

Он посмотрел на Стеллу как на умственно отсталую и сказал:

– Выяснил! Имею такие возможности.

– Ах, да! Я всё время забываю, с кем имею дело. – Стелла фыркнула.

– Там нет пешеходного перехода! Он сам правила нарушил.

– И что их теперь всех давить, кто вне перехода?

– Да! Давить! – Он стукнул кулаком по дивану. – Сама говорила, правила для всех. Мне, видите ли, по пешеходной зоне ездить нельзя, а им всё можно! Фигли он по дороге шлялся, где все быстро едут? Гнида!

– Ага! Значит, ты всё-таки нарушал и нёсся как угорелый.

– Нёсся! Между прочим, к тебе торопился. Соскучился. – Он уткнулся носом ей в колени.

– Так. Ну, может, не всё ещё так плохо? Всё-таки отсутствие пешеходного перехода говорит в твою пользу. – Стелла погладила его по голове. – Если на камерах видно, что он внезапно выбежал, как ты говоришь, то может, и обойдётся. Пешехода, если он вдруг под колёса упадёт, можно и с разрешённой скоростью запросто угробить. Зря вот только ты с места происшествия утёк. Это, кажется, называется отягчающее обстоятельство. Вот. Правильно я говорю?

Она вспомнила, как несколько раз сама с трудом уворачивалась в подобной ситуации. Один раз бабка кинулась ей наперерез, куда-то торопилась, и вместо подземного перехода ринулась напрямую через оживлённый проспект. Бабку, конечно, понять можно. Иди, полазай в преклонном возрасте по этим переходам. На современных, которые над дорогой, хоть лифты стали устанавливать, но поздно вечером Стелла и сама ни за что не стала бы пользоваться этим лифтом. Не ровён час заскочит кто-нибудь следом и в лучшем случае просто ограбит.

– Отягчающее обстоятельство говоришь? Если б только это. Не всё так просто, – пробурчал прекрасный принц, поднимая голову с её коленей.

И тут Стелла догадалась, что он имеет в виду.

– Ты опять сел за руль пьяный? – ахнула она.

– Не пьяный, а выпивши. Ну, как обычно. – Он сел ровно и уставился в пространство. – Но экспертиза бы показала, что у меня промилле выше нормы. Кстати, у покойника, тоже алкоголь в крови обнаружили. Это факт.

– И что теперь?

– Буду решать проблему.

– Как?

– А как все обычно решают? Деньгами. Одно плохо, я не один в машине был. Блин! Так хорошо всё складывалось. – Он тяжело вздохнул, практически застонал.

– Ну, шишки твои, с которыми ты рыбачил, вряд ли будут кому-то рассказывать, они ж теперь вроде соучастники. Не остановили тебя.

– О чём ты? Какие шишки? Нормальные шишки на рыбалку и обратно на служебных автомобилях с водителями ездят.

– А кто ж тогда с тобой был?

– Неважно. – Он махнул рукой. – Не бери в голову.

– Как это неважно? – Стелла на секунду задумалась. Она вспомнила беседу с Денисом и Зинкой. – Поняла! С тобой в машине эти были, ты их поставщик!

– Эти?

– Эти! Специалисты по шпагатам и шестам. Вернее, специалистки. Ты специалисток для шишек подвозишь, чтоб веселей рыбачить.

– Какие ещё специалистки? Что ты несёшь?

– Я всё знаю, какая у вас там рыбалка. Мне Денис намекнул, а я не поверила.

– Рыбалка тоже была, – он тяжело вздохнул. – Дениску убью.

– Вперёд, ему полезно, не будет из-за угла выскакивать, а тебе одним убитым больше, одним меньше. Договоришься как-нибудь, вернее отмажешься!

– Тебе сколько лет? Ведёшь себя как маленькая! Ты не понимаешь, что без этого вот не бывает? Мне карьеру надо свою восстанавливать. Я и так…. Да, что ты знаешь! – Он устало махнул рукой.

– Ничего не знаю и не понимаю. Я как-то карьеру без этого всего делала. Без шестов и шпагатов.

– Не хватает ещё тебе. Да и что у тебя за карьера-то? Нашла карьеру, тьфу и растереть. Вот у меня карьера была. Не дай Бог, журналюги пронюхают, Навальный какой-нибудь, конец всем планам. Бляяя!

– Вот и хорошо! Увольняйся, станешь приличным человеком.

– С ума сошла! Во-первых, я ничего такого полезного делать не умею, а во-вторых, люблю жить хорошо.

– Ну, конечно! Без девок с шестами и шпагатами, что за жизнь? Я могу чем-то помочь?

– Чем ты можешь мне помочь?

– Тогда я, пожалуй, пойду. – Стелла встала и направилась к двери.

– Оставайся. – Это прозвучало как-то неубедительно.

– Зачем? Я ж без шеста, и на шпагат садиться не умею. А ещё ты пьяный. И мне это очень не нравится, и вообще, ты мне весь в целом не нравишься.

– Ну, извини! – Он развёл руками. – Какой есть.

Стелла как во сне вышла из прокурорского дома, села в машину и громко с чувством заревела.

Все выходные Стелла злилась на прокурора. Она ни капельки ему не сочувствовала. Ну, как ему сочувствовать, если она его сто раз предупреждала, не садиться за руль в нетрезвом состоянии. Доигрался. Стелла представляла жену и детей покойного. Буквально видела костлявую руку голода, лежащую у них на плечах. И плакала от жалости. Только б догадались побольше денег с этого любителя хорошей жизни стрясти. И девки ещё эти. Вот что означают их охоты с рыбалками. Сначала зальют глаза, постреляют уток, ну, или рыбы наловят, а потом по баням с девицами вокруг шестов скакать. Вот зачем он ей про девок этих вообще признался? Ей-то что теперь со всем этим делать? Уж, лучше б врал как из телевизора. Мол, я не я, меня нигде никогда не было, и нет. Только она практически смирилась с его профессией, а тут, здрасьте вам, мало того что прокурор, так ещё бабник и убийца. Удивительно, но зло тоже бывает обаятельным. Ей всегда казалось, что плохие люди и внешне выглядят плохо, они обязательно представлялись ей малорослыми, тщедушными, с близко-посаженными глазами и носами уточкой. Ну, навроде Гитлера. А тут большой такой мужчина, красивый, широкий, надёжный, ну как такой может быть плохим? А вот получите и распишитесь. И ведь не раскаивается ни капельки, даже не думает! Переживает за карьеру свою поганую и жизнь красивую.

Но даже больше, чем на него, Стелла злилась на себя. Ведь чувствовала же с самого начала, что нельзя с ним связываться. Но нет, тоже повелась на подарки, обещания и красивую жизнь. Будь проклята, эта чёртова ипотека! Именно его слова об оплате её долгов окончательно затмили ей разум. Хорошо, хоть влюбиться не успела.

Разумеется, чудесная сентябрьская погода, неспешно меняющаяся с замечательного тёплого лета в сторону чудесного лета бабьего, тут же перестроилась и к понедельнику уже полностью соответствовала настроению Стеллы. За окном бушевала стихия, дождь требовательно стучал в окна, ветер завывал в вентиляции.

Платон категорически отказался идти в школу, пока мама не приведёт свои чувства в порядок. Действительно, он ведь уже повидался со школьными товарищами, поделился с ними впечатлениями о прошедшем лете, выслушал их рассказы, и решил, что одной учебной недели ему вполне достаточно. Зачем тащиться в непогоду за какими-то там знаниями? Стелла показала ребенку кулак, засунула его в куртку и, наплевав на причитания няни Оксаны, отвезла в школу. Не хочет идти под дождём к девяти, пусть едет с комфортом к восьми и ждёт в школе первого урока. Ведь строгой маме с её разбитым сердцем на работу нужно к половине девятого.

После подобной воспитательной процедуры она разозлилась ещё больше, поэтому паркуя машину неподалёку от бизнес-центра проверила, нет ли вокруг деревьев, дорожных знаков и плохо закрепленных вывесок. Не ровён час принесёт чего-нибудь в автомобиль, а страховка-то у неё обычная, эконом-вариант. А какая ещё может быть страховка у девушки с ипотекой и без прекрасного принца?

В первой половине дня новоиспеченный начальник отдела финансового учёта пытался наладить отношения с отделами продаж обоих направлений жирной-прежирной конторы. Выглядел он после этого неважно, но поднял Стелле настроение вопросом, а что же делают в московском офисе аналогичные отделы? С направлением ритейла под управлением Разумовского было всё ясно, в московском офисе находились те продажи, которые были связаны с постоянными московскими клиентами, а вот по направлению, ранее возглавляемому самим Машутиным, существовала огромная неясность, ведь у этого направления имелся всего один заказчик, а именно банк. Один банк и два отдела продаж. Правда, банк большой. Допустим, один отдел продаж обслуживает головное отделение, второй питерский филиал, тогда почему у жирной-прежирной конторы нет офиса, к примеру, в Екатеринбурге? Там тоже большой филиал. Как там без отдела продаж?

– Вы ещё спросите, чем занимается в московском офисе господин Хвастушкин?! – со смехом спросила Стелла.

Хвастушкин числился заместителем руководителя московского офиса и регулярно названивал Арине с претензиями, ведь Арина из Питера решала все хозяйственные вопросы этого офиса, от ковриков у дверей до всё той же воды для кулеров, от наличия которой так зависит здоровая психологическая обстановка в коллективе. Ну не самому же Хвастушкину такими глупостями заниматься.

– И правда, чем? Я тут узнал в бухгалтерии его оклад. – Глаза новенького стали круглые-круглые.

– Хвастушкин всем указывает на недостатки, плетёт интриги и сплетничает. Во всяком случае, других его функций я определить не смогла. Возможно, новому директору по персоналу удастся выяснить. У приличных персональщиков принято по каждой должности прописывать функционал.

– У приличных да, но я подозреваю, если она станет прописывать функционал московского офиса, то половину сотрудников придётся оттуда уволить, – справедливо заметил новый начальник отдела финансового учёта.

– И не только оттуда. Если нам с вами удастся составить нормальный бюджет и показать реальное положение дел в компании, то …. – Стелла мечтательно закатила глаза к потолку. – «Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе»!

– Почему же?

– Потому что нас с вами уволят первыми! Чтоб не смущали своим правдолюбием.

– Может, тогда не стоит?

– Тогда нас тоже уволят, но уже за враньё! Это в лучшем случае, в худшем скажут, что мы всё украли.

В обед Стелла помирилась с Зинкой, призналась, что заподозрила подругу в зависти, взяла с неё самую страшную клятву, что та никому, ни Боже ж мой, крест на пузе и всё такое прочее не проболтается, и рассказала ей про свои разбитые надежды. Всё-всё рассказала: и про сбитого пешехода, и про специалисток с шестами, которых, оказывается, её прекрасный принц важным рыболовам доставлял прямо к месту рыбалки.

– Дура ты, Эстакада! Как ты могла подумать, что я тебе завидовать вдруг начала? Ну да! Ты полностью соответствуешь планетарному представлению о том, какой должна быть женская красота. И что с того? Что ты с этой красоты когда-нибудь имела? – сказала Зинка, глядя на Стеллу сочувственно как на умирающую. – Любви в твоей жизни нет и, похоже, вообще не было, пашешь как чёрт, сама ребенка подымаешь, ещё и ипотека. Это у меня каждый день праздник, это ты мне завидовать должна. У меня любовь, дети, заработки, правда, мы тоже ипотекой повязаны. Только ты рабыня ипотеки, а мы её короли. Ведь у нас изначально стартовые другие были, у нас, у обоих квартиры имелись, когда мы женились, так что одну сдаём, другую в ипотеку берем и так далее. Мой сказал, пока всех детей квартирами не обеспечим, с этой иглы не слезем. Но я сомневаюсь чего-то, он во вкус вошёл. Маньяк ипотечный. А за тебя я только-только радоваться начала, ну и опасаюсь местами, разумеется, не без этого. Знаешь, так ведь бывает, когда всё очень хорошо, обязательно какое-нибудь безобразие приключается, чтоб жизнь мёдом не казалась. Вот оно, выходит, и приключилось.

– Приключилось да ещё как, – согласилась Стелла. Она подперла щёку кулаком, на глаза навернулись слёзы.

– Эй, ты не вздумай раскисать. Сама ж говорила, одно за другое цепляется.

– Это точно! Съезжаешь вниз по шкале эмоций, чувствуешь себя несчастным, сразу же несчастным и становишься. Было чуть-чуть неприятностей, так огребешь по полной программе. – Стелла смахнула слезинку и попыталась улыбнуться.

– С другой стороны ради ипотеки на кое-что глаза можно и подзакрыть. – глубокомысленно заявила Зинка.

– С ума сошла! Как это подзакрыть?

– Ну, примерно вот так. – Зинка прищурилась. – Он же тебе честно-пречестно во всём признался, покаялся. В точности как ты в своё время Турику всё рассказала.

– Сравнила тоже.

– Действительно! Даже сравнивать нельзя. Подумаешь, там какие-то неизвестные девицы гимнастического поведения, и то очень сомнительно, было у него чего-то с ними или нет. Ну, попрыгали вокруг шеста своего, ну сели на шпагат, ублажили важное начальство. Ему же необязательно самому с ними ублажаться. Он как извозчик их привёз и увёз. Делов-то?

– А пешеход?

– А что пешеход? Ты сама постоянно жалуешься, что они тебе под колёса кидаются.

– Ну, я-то трезвая езжу и никого не сбиваю

– Повезло. Тьфу, тьфу, тьфу. – Зинка поплевала через плечо и постучала по столу. – Так что, думаю, особо-то расстраиваться нечего. Помиритесь, и всё наладится.

– Ничего не наладится! Я ведь тебе говорил, что Макса надо брать тёпленьким! – По обыкновению внезапно за их столиком образовался Денис, но у Стеллы не было уже сил рявкнуть на него, чтоб он убирался.

– Денис, ты опять подслушивал! – неожиданно вместо Стеллы рявкнула Зинка.

– Зинаида, тебе не идёт вести себя стервой, это совершенно не твоё амплуа, – Денис включил свой фирменный взгляд матёрого искусителя и ловца женских сердец.

– Ну, и какое же у меня амплуа? – Зинка явно передумала рычать и уже нежно улыбалась ему в ответ.

Ну, конечно, как можно злиться на этого прохвоста?!

– Ты – добрячка, лучшая подруга главной героини. Как Чип и Дейл, которые всегда спешат на помощь.

– Тебе бы кино снимать, или в театре со сцены выступать, – с восторгом сказала Зинка.

– Хорошо бы! – Денис мечтательно закатил глаза. – А приходится всё больше по СИЗО да по судам представления давать. Но без нашего прокурора выступать в этих заведениях уже будет не так интересно.

– Никак уволился? – с усмешкой спросила Стелла. – Или всё же посадили бедолагу?

– А есть за что сажать? – Лицо Дениса стало похоже на кошачье. Типа, я знаю, что мышь поблизости, но делаю вид, что не замечаю. – Я не в курсе, расскажите.

Зинка открыла, было, рот, но под свирепым взглядом подруги захлопнула его, аж зубами клацнула.

– Ну, мало ли. – Стелла пожала плечами. – Проворовался, или как там у вас это называется, попался при исполнении?

– Как же, посадишь его! Это невозможно. Вы разве не в курсе, что блудный сын поблудил, поблудил да и вернулся в свои пенаты?

– Это как? – поинтересовалась Зинка.

– Обратно в Москву уехал и припал там к истокам.

– А он из Москвы разве был, в смысле, москвич? – Удивлению Стеллы не было предела. Прокурорский принц об этом ни разу даже не обмолвился.

– А ты не знала? – Денис тоже выглядел удивлённым.

– Как показывает практика, она вообще ничего о нём не знала, – заметила Зинка.

– Нет, кое-что я, конечно, знала, но не больше, чем про некоторых, – возразила Стелла, намекая на свои ничтожные знания и о самом Денисе.

– У Максика была семья, в смысле жена, но хоть это-то ты знаешь?

Стелла кивнула.

– Вот. Семья, а к семье прилагался тесть и карьера. Шикарная карьера с огромными перспективами. Но…, – Денис сделал многозначительную паузу, и Стелла решила, что Зинка права, ему самое место на сцене.

– У жены оказался скверный характер, – вставила она, чтобы не выглядеть совсем уж неосведомлённой дурочкой. – А неземная красота, типа моей, у неё полностью отсутствовала, поэтому Максим утёк из семьи, то есть, развёлся.

– Абсолютно правильно, – согласился Денис. – Дальше рассказывать, или ты сама всё знаешь?

– Рассказывай уже, не томи. – Зинка закатила глаза. – У меня работы много.

– Жена Максика – стерва редкостная, с разводом не смирилась, затаила злобу и нажаловалась своему папеньке, тут Максику сразу и перестало везти от слова совсем. Тесть перекрыл кислород, и пришлось парню бежать из Москвы в Питер.

– А почему в Питер?

– А куда ещё? В Берлин и Лондон не возьмут, в Ёбург он сам не захотел. Конечно, у тестя руки длинные, он и до Питера, и до Ёбурга дотянется, но видимо посчитал, что достаточно уже Максика придушивать. Это ж дочка у него стерва, а сам он вроде дядька неплохой, тоже добряк, вроде нашей Зинаиды. – Денис послал Зинке воздушный поцелуй. – Максик воспользовался его добротой, тут у нас быстро освоился, задружился, с кем надо, связи выстроил и попёр потихонечку. Он же очень и очень не дурак.

– Это да, – согласилась Стелла. – Он умный, только алкаш и бабник.

– Иначе нельзя. Все нормальные парни бабники, так устроено.

– Не все, – возразила Зинка. – Некоторые нет.

– Не буду спорить, может, ты одного такого и видела, но я подобных индивидуумов не встречал. Это инстинкт. Женщины, конечно, устроены несколько иначе, но тоже уехали недалеко. Все мы приматы. Ты же вот, Зинаида, вроде никакого такого интереса ко мне не имеешь, однако глазки строишь, чёлку поправляешь, стараешься понравиться.

– Ничего подобного. Я отдаю тебе должное. Ты умён и приятен в общении. – Зинка хихикнула и тут же поправила чёлку.

– Я приятен не только в общении, – Денис ухмыльнулся и искусительски сверкнул глазами. – Вон, Стелла не даст соврать.

– Хватит! – Стелла шлёпнула ладонью по столу. – Рассказывай дальше, примат. А ты вообще говорила, что у тебя работы много. Вот иди и работай.

– Не пойду, мне интересно. – Зинка выпятила нижнюю губу в точности как Платон. – Денис, рассказывай, пожалуйста, дальше.

– А всё! Только он решил, что король горы, обзавёлся девушкой мечты и перспективами, как обломился. Ты случайно по своему обыкновению не спуталась с кем-нибудь в его отсутствие?

– Что ты городишь?!

– Ну, имею собственный негативный опыт общения с девушкой мечты, её одну надолго оставлять нельзя. Мечтателей разных вокруг пруд пруди.

– Это твой личный уникальный опыт. – Стелла фыркнула.

– Ага! Значит, ты ни при чём, что и требовалось выяснить. – Денис привстал, собираясь уйти.

– Сядь! – прорычала Стелла. – Рассказывай дальше, что с прокурором. Чем там в Москве намазано, что он туда так стремительно рванул?

– Я-то думал дело в тебе. Тогда выходит, Максу засветился какой-то колоссальный песец, раз он кинулся в ноги к бывшей жене. Или может, просто пообещали ему чего-то, перед чем он никак не смог устоять? Насколько я знаю, семья воссоединилась в московской недвижимости, Макса с повышением перевели в Москву, тут явно без тестя не обошлось, а девушка мечты, выходит, осталась у разбитого корыта. Та-та-та-там!

– Как-то всё молниеносно, – заметила Зинка. – И вообще-то девушке мечты неплохо было бы позвонить, предупредить как-то.

– Неужели даже не позвонил?

– Нет, – сказала Стелла. – Мы разругались. Ну, из-за этих, которые на шпагатах, на рыбалке. Ты ж сам нам тут рассказал, вот я и возмутилась, а Макс обиделся. – Стелла сама удивилось, как хорошо у неё получается врать Денису. Вполне себе складно. Получается, врать она не умеет только маме, Турику и немножко Зинке.

– Ну, да! Скажи ещё, что я во всём виноват.

– Не скажу. Просто, я думала, он обиделся и дуется, а он, оказывается, уже в Москве и при бывшей жене.

– Значит, что-то серьёзное произошло, и тянуть было нельзя, да и жена бывшая, в отличие от тебя, точно знает, что Максика надо брать тёпленьким.

– Фу, какая гадость! – Стелла вдруг развеселилась. – Как же мне повезло-то.

– Это ты к тому, что всё делается исключительно к лучшему? – уточнила Зинка.

– Именно! Представляете, если б я в это вляпалась по уши? – Стелла опять порадовалась, что всё-таки не влюбилась в прокурора.

– Почему сразу вляпалась? Может, у человека, действительно, проблемы серьёзные. Хорошо бы узнать, какие, чтоб не замазаться ненароком. – Денис нахмурился. – В нашем деле никогда не знаешь, откуда может прилететь.

– Чего прилететь? – поинтересовалась Зинка.

– Неприятность, – пояснил Денис. – Дела-то общие.

– Да, ладно! Звёздочка новая на погоны засветилась, вот и все его проблемы. Что там у них в прокуратуре, звёздочки или лычки? Ты же сам говоришь, с повышением перевели. – Стелла решила, что если выскажет подобное предположение, Денис перестанет раскапывать дальше причину, по которой Максим утёк под крылышко бывшего тестя.

Ей даже стало немного жалко прокурора, она представила, какая жизнь его ждёт в дальнейшем. Ведь, согласитесь, отказ от девушки мечты никому никогда ещё не приносил счастья в личной жизни. Прямо, как мама говорила про несчастных олигархов и коррупционеров с любовницами и гаремами.

– Надо же, какой карьерист прожженный оказался, а ведь с виду и не скажешь. – Зинка поддержала подругу и горестно покачала головой.

– Зинаида! Ты ж нашего прокурора вроде не видела никогда, – удивился Денис.

– У меня отличное воображение.

– Кстати! Я и не подумал, какие у меня в связи с этим открываются интересные перспективы…, – Денис опять взял задумчивую паузу и наморщил лоб, но Стелла не стала уже влезать, пусть повыделывается в своё удовольствие.

Она испытывала к нему большую благодарность, ведь его рассказ помог ей расставить все точки. Вернее поставить одну очень жирную точку в своих отношениях с прокурором, а на нём самом нарисовать не менее жирный крест. И не надо ни на что глаза подзакрывать.

– Это ты к чему? – не выдержала Зинка.

– У нашей девушки мечты пока ещё остаюсь я, – Денис опять включил свой искусительский взгляд. Ни дать ни взять Ретт Батлер в исполнении Кларка Гейбла. – Так и быть, я зажмурюсь на её падение в прокурорские лапы, помнить, конечно, буду, такое не забывается, но торжественно обещаю, её этим грехопадением не попрекать.

– Аминь! – сказала Зинка.

– Не трудись. – Стелла постаралась ослепительно улыбнуться. – Мы с тобой уже всё решили, окончательно и бесповоротно!

– Ну, как знаешь! – Он вдруг резво вскочил, чмокнул по очереди обеих девушек в щёки и удалился.

– Какие эти участники судебного процесса все стремительные, – заметила Зинка, глядя вслед Денису томным взором. – Значит всё-таки Турик?

– Иди ты!

– А чего?

– Того! Где ты этого Турика видишь, где? – Стелла обвела взглядом помещение и уткнулась взглядом в Борца сумо. Та, как ни в чём не бывало, присутствовала на своём «приёме». Видимо, нет в природе такого директора по персоналу, который может заставить Борца сумо работать в поте лица.

– Ты его не видишь, а он есть! – Зинка хихикнула. – Как суслик.

Во вторник на онлайн-оперативке Машутин из своего московского офиса озадачил Стеллу, велев подготовить для банка к пятнице план по приросту прибыли. Стелла разинула, было, рот, чтобы возмутиться и заявить, что ни о каком плане по прибыли, а тем более по её приросту, не может быть и речи, пока не свёрстан бюджет, но решила всё-таки уточнить, что он подразумевает под этим планом. Оказалось, он имеет в виду ту самую красивую картинку с кубиками и невесть откуда взятыми цифрами, которую ей показывала уволившаяся начальница отдела финансового учёта. Именно эту картинку жирная-прежирная контора ежегодно отправляет в банк, и именно под эти странные цифры и подгоняется итоговый отчёт путём мухлежа и приписок.

К пятнице Стелла при участии нового начальника отдела финансового учёта нарисовала подобную картинку. Однако цифирки указала исходя из своих приблизительных расчётов. Какой такой прирост прибыли может планироваться в существующей экономической ситуации, да ещё при наличии липовых цифр в предыдущих отчётах? Будет не прирост, а наоборот серьёзная убыль. Разумеется, пришлось слегка приукрасить, а то уж больно неприглядная картина у неё получилась. Зато потом будет возможность минимизировать враньё в регулярных отчётах.

В пятницу она предстала перед Бородатой женщиной с этой липовой бумажкой. Машутин посмотрел на Стеллу, на цифры, вскочил из-за директорского стола и заложил круг по кабинету, двигался он тоже весьма энергично, почти стремительно, как по наблюдению Зинки перемещаются заправские участники судебного процесса. Глядя на него, Стелла сразу определила ему место в этом самом судебном процессе. Разумеется, если догонят.

– Откуда цифры? – поинтересовался он весьма настороженно.

Стелла не стала отвечать, что от верблюда, а просто пожала плечами.

– Я вас спрашиваю, почему такие цифры? – Машутин налился красным цветом.

– А почему нет? – Стелла опять пожала плечами. – Настоящим-то взяться неоткуда. Бюджета нет, данные по продажам направлений с данными по выручке не бьются, статистики тоже нет. Вот, по минимуму, максимально приближено к реальному положению дел, к данным бухгалтерии, чтоб потом не краснеть и не врать.

– Нет! Это никуда не годиться. Мы не можем такие неамбициозные планы выдавать. – Он фыркнул. – Нас в банке не поймут.

– А какие, по-вашему, амбициозные? Какие поймут?

– Ну, сколько у нас там в прошлом году было? Туда добавим прирост процентов сорок, нет сорок два! Так и запишем. – Он кинулся к столу, почиркал ручкой бумагу и протянул её Стелле. – Вот! Остальное подгоните, чтоб красиво выглядело. Не мне вас учить.

Стелла не стала ему объяснять, что по теперешним временам прирост прибыли в сорок два процента возможен только в сфере торговли наркотиками, оружием и живым товаром, а просто поинтересовалась:

– А итоговые отчёты банку тоже подгонять будем?

– Разумеется! А как же иначе?

– Но это же называется приписки!

– И что? – на редкость невозмутимо поинтересовался Машутин.

– Но как же…, – Стелла от возмущения не находила слов. – А если в банке узнают?

– Думаете, они не знают? Бросьте. Все так делают.

Тут он был прав, в банке же тоже должны соображать, что в нынешних условиях прирост прибыли в размере сорока двух процентов штука фантастическая. Соображать-то должны, но никто, однако, не удивляется, за ухо шельмецов не хватает и на чистую воду не выводит. И ведь не первый год. Да уж, похоже, этого точно не догонят, чтоб в судебном процессе разместить.

– Я не смогу, – честно призналась Стелла.

– Тогда мы с вами не сработаемся. – Он развёл руками.

В этот момент Стелла буквально почувствовала у себя на плече ту самую костлявую руку голода.

– Только если за вашей подписью, – робко пошла она на попятную. – Мне бы не хотелось свою подпись под липой ставить.

– Точно не сработаемся. Надеюсь, вы по собственному напишете? Иначе ведь может нехорошо получиться. – Он внимательно посмотрел на Стеллу, и та сразу поняла, что с этим господином, действительно, может получиться нехорошо, даже очень нехорошо. Уволит по статье за несоответствие, и дело с концом.

– Напишу. – Стелла взяла бумагу с планом по приросту и направилась к выходу из кабинета.

– Документик оставьте. С понедельника можете быть свободны.

Стелла поняла, что держит в руках какой – никакой компромат, вернулась, положила бумагу ему на стол и как в тумане отправилась в отдел кадров писать заявление по собственному желанию.

Борец сумо на удивление оказалась на месте. Узнав, в чём дело, она выдала Стелле обходной лист, тяжело вздохнула и сказала:

– Так и знала, что этим кончится. У нас нормальные люди не приживаются.

До конца рабочего дня Стелла передала дела новому начальнику отдела финансового учёта, сдала рабочее место Арине и посетила бухгалтерию. Все высказали своё безграничное сожаление, недоумение и удивление. Новый начальник отдела финансового учёта тут же разместил своё резюме на «Хед Хантере», Арина чуть не расплакалась, главный бухгалтер пообещала произвести расчёт Стеллы в максимально сжатые сроки, сегодня же к вечеру. И лишь новая директриса по персоналу не посчитала нужным поинтересоваться, почему же Стелла в срочном порядке покидает предприятие.

Уходя, Стелла посетила кафе бизнес-центра, где её уже поджидали встревоженные Зинка с Василисой.

– Ох, и нифига себе фигА! – сказала Зинка.

– Всё правильно сделала, я тоже на следующей неделе отсюда съеду, – огорошила всех Василиса. – Нашла работу тут неподалёку, зарплата в полтора раза выше, перспективы опять же и никакой нервотрёпки. Там без бородатых женщин нормальные дядьки рулят. Со мной ещё четверо наших утекут. Утечка мозгов из нашей конторы дело обычное и житейское.

– Поздравляю, – сказала Стелла.

Она искренне порадовалась за Василису и в кои-то веки мысленно согласилась с Борцом сумо, что нормальным людям в жирной-прежирной конторе не место.

– Ты не сравнивай, работу нашла и ушла в никуда! – зашипела Зинка в адрес Василисы. – У Эстакады ипотека, ребёнок школьник и нет никого, ну, в смысле, сама понимаешь, полезного, кто поможет управиться.

– Ну, найдёт же работу. Или нет? – Василиса жалостно посмотрела на Стеллу.

– Будем надеяться, – Стелла тяжело вздохнула. – Я эту-то больше года искала, да и нашла только благодаря вам обеим, считай по блату.

– Не боись, я на новом месте клювом повожу, глядишь, и туда по блату тебя пристрою. – Василиса хлопнула Стеллу по спине. – Я ж коммуникабельная.

– Надо же, как всё обернулось! В начале лета у тебя была работа и три парня на выбор. Все при деньгах, в смысле, полезные в хозяйстве. Сейчас ни работы, ни парней. Чего-то ты там не так формулируешь. – Зинка помахала рукой над головой. – Эстакада с детства силой мысли исполняет желания и формирует своё будущее, – пояснила она Василисе. – Раньше-то у неё получалось, а вот теперь….

– Хорошее дело, полезное, – одобрительно заметила Василиса. – Я про такое читала.

– От одного парня часы остались и браслеты с серьгами, – вдруг вспомнила Стелла красивые подарки прокурорского принца. – Попробую продать.

– Я вот думаю, – Василиса подперла зелёную сторону головы рукой. – Если от парня что-то полезное у тебя осталось, значит, не такой плохой это был парень.

– Ага! – Зинка хмыкнула. – У неё от мужа очень полезный сын Платон остался. И никаких алиментов и помощи.

– Вот. Выходит, тот, что с часами и браслетами, лучше. Тенденция положительная. Может, стоит с ним помириться, или ещё кто организуется? Ну, силой мысли….

– Ага, прискачет на белом коне и увезёт в свой швейцарский замок. – Стелла не удержалась и хлюпнула носом.

– Лучше на виллу в Италии, там тепло, – заметила Василиса. – И требуй, чтоб яхта обязательно была.

– Конечно! Что за мужчина без яхты? – Зинка хихикнула. – Шаромыжник какой-то, чесслово.

Вечером, вернувшись с бывшей уже работы, Стелла загрузила Платона в машину и к большой радости няни Оксаны, затеявшей в субботу генеральную уборку, отправилась к родителям дышать свежим воздухом, ну, и рассказать о своей незадаче. Когда она въехала во двор, несмотря на дождь и ветер, к машине выкатилось всё благородное семейство во главе с Батоном. Батон скакал вокруг машины конём, повизгивал и всем своим видом демонстрировал бесконечное собачье счастье.

– А где? – поинтересовался отец, заглянув в машину.

– Что? – Стелла сделала вид, что не поняла вопроса.

– Герой-любовник твой, сосед наш. Что-то давно не видно его, я думал, с тобой шуры-муры крутит.

– Открутил уж давно, – сообщила Стелла. – В Москву рванул на повышение.

– Ух ты! Неужели всё-таки на генерального пошёл? Выходит, не зря ты его научила мечты формулировать.

– Ну, может, когда-нибудь и до генерального дослужится, если хорошо вести себя будет. А для начала ему предложили выбрать на альтернативной основе шуры-муры со мной здесь или карьеру и деньги там. Строго так предложили. Он выбрал там.

– А совместить никак нельзя было?

– Нет. Там железное условие: чрезвычайно выгодный повторный брак с бывшей женой.

Рассказывать родителям про сбитого героем-любовником пешехода и про особенности рыбалки в компании с большими шишками Стелла не стала. Пусть лучше, как и Денис, думают, что её бывший прекрасный принц оказался матёрым карьеристом. Карьерист – это совсем не алкаш, бабник и убийца.

– Кто б мог подумать, что он настолько меркантильный. – Отец почесал затылок. – Он ведь нам всем нравился. Ишь дуст какой! А ты как? Сильно переживаешь?

– А меня с работы сегодня уволили, – сообщила Стелла, с трудом удерживаясь, чтоб не расплакаться.

Она вспомнила Бородатую женщину и решила, что ни в коем случае не доставит ему удовольствия своими слезами. Это неважно, что Бородатая женщина этого безобразия не увидит, ведь наши слёзы даже невидимые невероятно умножают силу наших противников. Так что, шиш им! Будем улыбаться, можем даже и похохотать слегка.

– То-то я смотрю, погода испортилась, – буркнул отец.

– Вот-вот! – добавил Платоша. – И меня ещё по такой погоде в школу ходить заставляют.

– Какое безобразие. – Отец потрепал внука по голове.

– Ребёнка, – вступила мама, – а ты погоду, по какому поводу испортила? Из-за утраты Максима, или из-за утраты работы?

– Всё в целом, хотя последнее, пожалуй, самый сильный провал в борьбе за ипотеку, – призналась Стелла.

– Ты это брось страдать и с погодой баловаться! – строго сказал отец. – Если мы топить уже в сентябре начнём, у нас до лета никаких дров не хватит, и на электричестве разоримся. Так что давай, завязывай, завтра чтоб потеплело.

Прошли в дом, там, и правда, топился камин, было тепло и вкусно пахло жареными грибами.

– О, грибочки! – обрадовался Платон.

– Ну да, на подножном корму теперь похоже выживать будем, – проворчал отец. – Успели собрать немножко, пока мать твоя нам ураган тут не учинила. Засолили, намариновали и заморозили.

– Капусту завтра солить будем, – сказала мама Стелле, накрывая на стол. – Поможешь мне. Вот никогда бы не подумала, что придётся опять, как в советское время капусту солить да консервы закатывать.

– Мам! Ну это уж слишком. Капусту сейчас квашеную в магазине не так уж и дорого продают.

– Недорого? А нам не надо, чтоб недорого, нам надо, чтоб хорошо и вкусно. Я тут на днях солёные огурцы купила, решила наши приберечь к зиме. Тьфу! Дрянь такая. Кислые оказались. Это у них малосольные остались непроданные да прокисли, так они их подсолили и за солёные выдают. Не надо нам такого добра ни за дёшево, ни за дорого.

– Ой, мы ж не с пустыми руками! – Стелла бросилась к сумке и достала бутылку водки. – Вот. Мне на работе Арина, соседка моя по кабинету, выдала, чтоб не так обидно было. У неё там запас представительский.

– Ишь ты! Хорошая какая у тебя соседка по кабинету была. – Отец радостно потёр руки. – Это ж самая дорогая водка, дороже только на Луне.

– Вот и прибереги к Новому году, – посоветовала мама.

– И правда! – Отец забрал бутылку из рук дочери и исчез в кладовке. Там у родителей хранились всяческие припасы, и стоял большой двухкамерный холодильник. Вернулся он с другой бутылкой водки, попроще и торжественно водрузил её на стол.

– А без водки никак нельзя? – поинтересовалась мама.

– Так пятница – это раз, ты грибы с картошкой нажарила – это два, у ребёнка горе – это три.

– Убедил! – Мама достала с полки рюмки.

Сели за стол.

– Ну, рассказывай, что ты намерена делать в сложившейся ситуации? – поинтересовался отец, разливая водку.

– Не знаю. – Стелла пожала плечами.

– А чего тут знать? Продавай свою ипотеку к чертям собачьим да съезжай к нам.

– А Платон как же? У него школа, няня Оксана.

– У нас тут всем места хватит: и вам обоим, и няне вашей. И не хуже, чем у тебя в ипотеке твоей дурацкой. Вон, два этажа и мансарда, санузлов и вовсе не счесть. И школа там у вас, на районе, разве мёдом намазана? Чего за неё цепляться?

– Я в другую школу не собираюсь! – заявил Платон.

– Вот тебя не спросили. – Отец опрокинул в себя рюмку. – Эх, хорошо пошла!

– А надо бы спросить. – Платон включил безотказного нытика.

– Значит, будешь в картонной коробке у школы жить, когда банк у матери квартиру за неуплату отымет да по дешёвке продаст.

– Да, уж, Платоша, – сказала мама. – Тут не до жиру. Надо самим продавать, дороже получится.

– Ну, что вы такое говорите. – Стелла последовала примеру отца и тоже опрокинула в себя рюмку. Водка слегка обожгла пищевод, стало тепло.

– Разумные вещи мы говорим. – Мама следом за дочерью и мужем тоже жахнула рюмочку. – Продавать надо, пока не поздно.

– Так поздно уже! – Стелла тоже включила нытика. – Никто ж не купит.

– Почему?

– Потому что. Некому покупать. Покупают дешёвые квартиры в спальных районах и супердорогие в элитках, а моя для среднего класса. Нету его больше, класса этого.

– И чо теперь? Отдавать банку за бесценок? – Отец хмыкнул и покачал головой. – Ты на продажу для начала выстави, а уж купят или не купят, сама знаешь, не тебе решать. Я вот в последнее время думаю, может и права была тёща моя, царствие ей небесное, ну его, материализм этот, к бесу, сплошной бардак вокруг от него, и жить страшно. Или ты забыла совсем, чему тебя бабуля учила?

– Не забыла, вот только не получается у меня ничего.

– Погоду портить ещё как получается. – Отец опять разлил водку по рюмкам. – По грамулечке, – пояснил он маме.

– Разве что только погоду. – Стелла хлюпнула носом.

– А вот неправда. Рано ты, дорогая моя, крылышки сложила и нос повесила. – Мама подложила Стелле ещё картошки с грибами, ведь несмотря на все страдания, аппетит у той ни капельки не испортился. – Работу ж нашла в конце концов, и кавалеры, вон, толпой вокруг бегали. Ты б подумала лучше, чего, вернее кого тебе на самом деле надо, и сформулировала бы уже по-взрослому. А то, что это? Лысый с бородой программист? Скажи, отец, ведь глупость же несусветная.

– И то верно, – подтвердил отец. – Главное чтоб человек был хороший, надёжный, и любил тебя, а ипотека как-нибудь приложится. Не ипотекой единой, как говорится!

– За это надо выпить! – Мама подняла рюмку.

– Точно! – поддержал её отец. – Ну-ка, ребёнка моя, повтори сейчас, чего папа говорит. Кто тебе нужен?

– Хороший, надёжный человек и чтоб меня любил.

– Замётано! – хором сказали мать с отцом.

– Согласна. Только пусть он ещё будет красивый и умный?

– Хорошо, не возражаю, – отец махнул рукой. – Ну, за сказанное.

Чокнулись и выпили.

– Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, – с глубокомысленным видом резюмировал Платон.

– Ничо! Главное нАчать, как говорил товарищ Горбачёв, – заметил отец.

– Кое-кому уже и спать пора, пойдёмте, молодой человек, зубы почистим, душ примем, и я вас такого чистого уложу в кроваточку, в носик поцелую, песенку баюбаечную спою. Соскучилась бабушка по своему отличнику. – Мама вытащила из-за стола упирающегося Платошу и подтолкнула к выходу из гостиной.

Стелла стала убирать посуду.

– Может, от няни тебе отказаться? – спросил отец, наливая себе ещё водки. – Это ж серьёзная экономия.

– Что ты! Она ж нам как родная, Платошу любит, да и он её.

– Родные за любовь денег не берут.

– Это да, но для Платоши без няни остаться, будет огромный стресс, и возраст у него такой скоро наступит, что глаз да глаз за ним нужен. А вдруг я работу найду? Это я неправильно сказала, прости бабуля. – Стелла подняла глаза к потолку. Бабуля же всегда незримо присутствовала где-то там наверху. – Скоро я работу найду, как тогда без няни? И вообще, пока у меня деньги есть и на няню, и на ипотеку, но, в конце концов, если дело затянется, машину могу продать. Она ж у меня в хорошем состоянии, пробег небольшой.

– А к нам как ездить будете?

– Ну…, – Стелла на секунду задумалась, она уже совершенно отвыкла жить без машины. – На маршрутке! Подумаешь три километра от остановки. Дойдём уж как-нибудь. Нам физические упражнения полезны, я же теперь в тренажёрный зал не хожу, дорого.

– И то верно. – Отец крякнул и выпил. – Ты уж прости, ребёнка моя, мы тебе в этом деле сейчас ничем помочь не можем, сами концы с концами еле сводим. Кто б мог подумать, что на старости лет перед угрозой вопиющей бедности окажемся?

– Ну, что ты, папулечка! – Стелла подошла к отцу, обняла его за плечи и поцеловала в облысевшую макушку. – Вы мне и так помогли с первым взносом, и с Платошей помогаете. Да и вообще…. – Стелла села рядом с отцом, уткнулась носом ему в плечо и заревела.

– Ничего, не плачь, всё образуется. – Папа обнял её и погладил по спине. – Ты плакать никакого права не имеешь. Нам погода завтра хорошая нужна.

В понедельник Стелла с помощью Гугла изучила вопрос, куда можно пристроить ценные ювелирные изделия и часы, доставшиеся ей от принца из прокуратуры. Гугл буквально кишмя кишел объявлениями от разных ломбардов и скупочных контор. Такое количество заведений желающих выкупить у населения буквально всё, включая бытовую технику, шубы и смартфоны, свидетельствовало о совсем другой жизни россиян, нежели та, которую демонстрировали людям по телевизору. Конечно, россияне никогда не жили так хорошо, но только не как сейчас, а как в начале двухтысячных. Сейчас россияне проедали всё, что им удалось накопить и заработать в те времена, когда страна находилась на подъёме, благодаря реформам «лихих» девяностых. Нынче же наступили новые «лихие» времена. Государственные пропагандисты из телевизора всё перепутали, надо говорить не про россиян, а про то, что никогда ещё российская власть не жила так хорошо, как сейчас. Кстати, интересно, кому принадлежат все эти ломбарды, скупки и ростовщические конторы? Все они обещали оценить дорого, честно и быстро выдать деньги. Стелла выбрала ломбард, который выглядел солидным, имел хороший сайт, большое количество отделений, и отправилась в ближайшее.

Оценщик посмотрел её часы и назвал смехотворную сумму, та же участь постигла и браслет с серёжками.

– Но это же дорогие вещи, – удивилась Стелла.

– С виду, да, – сказал оценщик. – Подделка. Дорогая качественная подделка. Где вам это втюхали?

– Подарили.

– Бывает. Не вы первая, не вы последняя. Поддельные подарки от поддельных людей. Сочувствую, но больше ничем помочь не могу.

– Нет. Вы неправильно поняли, когда дарили, предупреждали, что контрафакт.

– Ну, и чего вы тогда удивляетесь? Или надеялись, что никто подделку от настоящего не отличит?

– Я думала, вдруг контрафакт тоже чего-то стоит.

– Это вы, милая, контрафакт с контрабандой перепутали. Конечно, ваши вещи несколько отличаются от того, что в иностранных фильмах продают негры в подземных переходах. Это подделки высококачественные, но они всё равно не перестают быть подделками. Так что если вы не готовы отдать их за те деньги, что я вам предлагаю, носите сами. Это красиво, вам идёт, только напоказ не выставляйте. По теперешним временам это весьма опасно.

Стелла поблагодарила оценщика и ушла от него, как говорится, несолоно хлебавши.

Оставался автомобиль, но его Стелла решила приберечь на самый чёрный день, когда у неё закончатся деньги, отложенные на «чёрный день» за время работы в жирной-прежирной конторе.

Денег на зарплату няне Стелле хватило аккурат до Нового года, деньги на ипотеку ещё имелись, но они закончатся к апрелю, поэтому она разместила в интернете объявление о продаже машины. Звонки от потенциальных покупателей поступали редко, о просмотрах пока никто не договаривался, то ли покупателям было не до того из-за надвигающихся праздников, то ли с деньгами у народа стало совсем туго.

Прекрасный принц из прокуратуры позвонил ей незадолго до Нового года.

– Как поживаешь? – поинтересовался он из своей хорошей жизни, которую он так любит, и от которой Стелла уже успела окончательно отвыкнуть.

– Спасибо, хорошо, – ответила она вежливо.

Почему бы с ним вежливо не поговорить? Ведь по сути он ничего плохого ей не сделал, разве что слинял молниеносно даже не сообщив.

– Я вот хотел тебя с Новым годом поздравить.

– Ну, поздравь.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Конечно, она мысленно предложила ему засунуть свои поздравления туда, где им самое место. Как говорится, лучше помогите материально.

– Ты не злишься на меня? – поинтересовался он, не иначе почувствовал, куда она мысленно отправила его поздравления.

– За что? – решила уточнить она. Вдруг она ещё чего-то про него не знает, за что непременно надо злиться.

– Ну, за всё.

– Нет, – честно ответила она. За всё она на него не злилась. За это вот его «всё» она злилась исключительно на себя.

– Ты там случайно не с Дениской опять?

– Случайно нет.

– Я вот смогу вырваться на несколько дней в Питер, давай встретимся.

– Зачем? – Это тоже требовало уточнений. Вдруг он решил предложить ей руку и сердце или денег. Руку и сердце она бы не взяла, а вот деньги бы ей очень пригодились.

– Я соскучился по тебе.

– Это естественно. Не звони мне больше. – Стелла нажала на отбой.

Ещё бы он не соскучился по такой распрекрасной девушке мечты. Ему же теперь придётся всю свою красивую и хорошую жизнь маяться без неё. Однако Стелла не испытала от этой мысли никакого злорадства. Вот если б ей позвонил Бородатая женщина Машутин и стал плакать, жаловаться, что всё накрывается медным тазом и умолять вернуться, она бы не вернулась, конечно, но злорадство бы точно испытала. А тут ни обиды, ни жалости, ни злорадства, исключительно холодная пустота. Это порадовало.

На новогодние каникулы няня Оксана отправилась домой на родину повидать близких, а Стелла отвезла Платошу к родителям и встретила с ними Новый год. Все вместе нарядили ёлку во дворе, потом посидели за столом с традиционным оливье и выпили шампанского. Из соображений экономии салют в этом году покупать не стали, поэтому просто прогулялись по посёлку, глядя на чужие салюты. Отец рассказал, что соседский дом выставлен на продажу.

Стелла представила, какой могла бы быть её жизнь, если б прекрасный прокурорский принц не влип в неприятности. Забор между участками уже был бы снесен, стол ломился бы от еды, салют гремел бы на всю округу, а Платон резвился бы на горках в бассейне уже выстроенного к этому времени помывочного комплекса. Потом, скорее всего они уехали бы куда-нибудь к морю. И да! Ипотека уже не беспокоила бы Стеллу никогда. Вот только за такое несбывшееся благополучие можно было бы затаить серьёзную обиду на этого чёртова принца, но история не имеет сослагательного наклонения. Поэтому вывод тут может быть только один, не стоит связываться с принцем, если он чёртов. И, кроме того, благополучие – это же не всегда обязательно счастье?

Третьего числа Стелла вернулась домой в надежде, вдруг кто-нибудь позвонит и захочет посмотреть её машину. Машину по такому поводу она хорошенько намыла. Однако никто так и не позвонил, покупатели явно разъехались по заграницам или ушли в десятидневный запой.

Накануне Рождества Стелла доела все привезенные с собой от матери продукты и сварила себе любимых пельменей. Когда она в задумчивости рыскала по интернету в поисках, чего бы ей такого посмотреть, а посмотреть хотелось именно новогоднего и обязательно жизнеутверждающего с хорошим концом, телефон блямкнул сообщением. Стелла решила, что наверняка кто-то из старых знакомых и коллег прислал какую-нибудь рождественскую глупость в виде ёлочек, ангелочков и прочего сю-сю. Включают люди новогоднюю рассылку по всем контактам и забивают окружающим телефоны разным мусором. Стелла не любила все эти рассыльные окрыточки. Ну, хочешь кого-то поздравить, напиши от души пару тёплых слов, а если нету у тебя для человека тёплых слов, так зачем, спрашивается, его вообще поздравлять? Ведь ежу понятно, если тебе прислали открыточку или благостный мультик с Богородицей, это означает, что человек не хочет тратить собственное время и силы на поздравления. Так что Стелла проигнорировала телефон, однако он продолжил настойчиво блямкать, привлекая к себе её внимание. Так блямкать могли только эсэмэски, отправленные по телефонным каналам, а не интернетовские открыточки.

Стелла заглянула в телефон и обомлела. Эсэмэска была из банка, в ней сообщалось, что на банковскую карточку Стеллы поступил платёж в сумме пятьдесят тысяч рублей от «name sender». Стелла зажмурилась. Никогда ещё никакой такой «name sender» ей денег не перечислял. Стелла вспомнила, как мечтала о том, чтобы в банке случился какой-нибудь сбой и ей вдруг на карточку, за здорово живёшь, свалились бы какие-нибудь деньги, да ещё бы не просто свалились, а начали поступать регулярно.

Разумеется, пространство всякие мечтания на раз-два не исполняет, ему же надо всё как-то устроить. Для начала проверить, насколько серьёзно Стелла вожделеет денег, а потом изъять эти деньги откуда-то. Как финансист Стелла прекрасно понимала, что деньги – штука очень и очень материальная, они вот так запросто из ниоткуда не возникают, даже если приходят по каким-то неведомым каналам. И если где-то этих денег прибыло, значит, в другом месте их однозначно убыло. Тут же почему-то представились голодающие дети, которым какой-нибудь блудный отец выслал, наконец, алименты к Рождеству, а деньги взяли, и плюхнулись к Стелле на карточку. Стелла, конечно, тоже скоро станет голодающая, если машину никто не купит, но как взять чужие деньги? Тут же она вспомнила, что мечтая о таком вот удивительном чуде, зареклась не бегать по банку с криками: «Ай, ой! Ошибочка вышла, мне чужие деньги зачислили»! Ей ведь тоже деньги нужны. Заречься-то она, конечно, зареклась, но это ж было как бы виртуальное решение, а тут вот, всё в реальности. Эсэмэска, карточка, деньги, получите и извольте тратить. Правда, тут же пришла спасительная мысль, что это скорее всего мошенники. Придумали, наверное, какой-то хитрый мошеннический ход, чтоб Стелла в банк позвонила. Тут они её и перехватят, узнают все данные и спишут с её карты не только эти деньги, но и все остальные. Откуда ж им знать, что никаких остальных на карте у Стеллы нет? И вдруг Стелла вообще ни в какой банк звонить не будет, а радостно побежит деньги тратить? Поэтому так вот она и поступит, никаким мошенническим хитростям поддаваться не будет, в банк звонить не будет, сами виноваты. Прислали денег, на том и спасибо. С другой стороны, уж больно хитрая комбинация, да и сумма для мошенников великовата. А если всё же несчастные дети этих денег ждут?

За такими мыслями Стелла не заметила, как слопала пельмени. Получается, поступление денег на карточку ничуть не хуже просмотра жизнеутверждающего новогоднего фильма с хорошим концом. Стелла представила, как после праздников заплатит с этих денег ипотечный взнос…. Да! Определенно деньги гораздо лучше любого фильма, но для очистки совести всё-таки следовало бы выяснить, кто такой этот «name sender». Стелла заглянула в мобильный банк и обнаружила, что деньги ей перевёл Артур Александрович Егоров. Она тут же набрала его номер, телефон сообщил что данный «name sender» по своему обыкновению находится вне зоны действия сети. Стелла представила, что он опять там борется за выживание своей прачечной и стоит с утюгом, заменяя гладильщицу, или стирает в железном корыте на стиральной доске. Получилось не смешно. Почему-то захотелось тоже взять стиральную доску и стать рядом. Через несколько минут он перезвонил, наверное, вынырнул из своей тёмной зоны в зону доступа.

– Ты звонила или мне показалось? – спросил он.

Даже не поздоровался, но это ж такие пустяки по сравнению с тем, что он сделал. В данной ситуации любое «здрасте» равноценно открыточке с ёлочкой. А кроме того, вдруг у него там прорыв, потоп и катастрофа? Не до реверансов человеку!

– С Рождеством, – сказала Стелла. Она же вежливая девушка и хорошо воспитана. – Ты мне тут денег прислал, с чего бы это?

– А тебе не надо? – со свойственной ему прямотой поинтересовался Турик. Он всегда отличался конкретностью и способностью задавать вопросы в лоб, исключая всяческие фигли-мигли.

– Очень-очень надо, – честно призналась Стелла. – Ты откуда узнал?

– Догадайся.

– Зинка?

– Она.

– Спасибо тебе огромное. Я глазам своим не поверила, думала, Рождественское чудо приключилось, очень обрадовалась, – сообщила Стелла и чуть не расплакалась. Она решила, что это, наверное, слёзы радости.

– Вот и радуйся. Больше прислать, извини, пока не могу. У меня дела тоже не очень.

– А почему не очень?

– Да, на нашу промзону застройщики наехали. – Турик с чувством матюгнулся. – Добрались и сюда, гниды! Хотят небоскрёбов понаставить. У нас же тут и электричество есть, и котельная своя на весь микрорайон.

– А у тебя там не собственность?

– Собственность! И что с того?! Нынче свидетельство о собственности зовут бумажкой. Ты не слышала?

– Слышала.

– Вот.

– А вы что?

– Отбиваемся потихоньку, но я уже место присматриваю, куда переехать. – Он опять матюгнулся. – Извини. Слов приличных не осталось.

– Не извиняйся. Я всё понимаю. Это скрепное, как папа говорит. А сейчас ты чего делаешь?

– Бешусь в бессильной злобе!

– Бросай это дело, это непродуктивно.

– А что продуктивно?

– Приезжай ко мне.

– Хорошая идея, но лучше ты ко мне.

– Не могу. Я машину намыла. Предпродажная подготовка. Она у меня в паркинге красивая стоит. Не хочу пачкать. Вдруг покупатель нарисуется?

– Ладно, приеду. Так и быть.

– Только у меня ничего нет, в смысле, из еды, даже пельмени кончились.

– Кто б сомневался. Говори адрес.

Турик приехал, гружёный разнокалиберными пакетами и свёртками. За то время, что они не виделись, он слегка похудел и от этого показался Стелле ещё красивей, чем раньше. Так получилось, что когда он вошёл в квартиру, пакеты пришлось бросить, одежда полетела в разные стороны, и всё получилось ничуть не хуже, а может быть, даже и лучше, чем в прошлый раз.

Потом он готовил еду, нарядившись в передник няни Оксаны, потом они эту еду ели, еда получилась очень вкусной, но не доели, потому что повторили то, что у них уже хорошо получилось, потом опять ели. Надо же было доесть такую вкуснятину.

– Ты не подумай, – сказала Стелла с набитым ртом. – Это всё не потому, что ты мне денег прислал.

– Я и не думаю. Я знаю. Ты отдалась мне за еду. Я вкусно готовлю.

– Это точно, очень вкусно, но согласись, отдаться за ипотеку звучит как-то солидней.

– А ты кому собралась об этом докладывать?

– Не знаю. Вдруг кто-то спросит?

– Скажи тогда, что я тебе нужен для секса.

– Нет. Ты мне нужен для всего. У тебя всё хорошо получается.

– Если б у меня всё хорошо получалось, ты бы мне назло не стала спать с другими мужчинами.

– Это была ошибка, страшная ошибка. Ты мне будешь её всё время припоминать?

– Обязательно буду, иначе ты опять захочешь вытворить что-то подобное мне назло.

– Никогда!

– Посмотрим.

Турику в последствие очень пригодились знания, полученные Стеллой в самом престижном Университете Петербурга на самом престижном его факультете, пригодился её опыт работы на заводе известного во всём мире автопроизводителя, опыт в построении управленческого учёта, знания налогового законодательства, правил ведения бухгалтерии и особенно свободное владение иностранным языком. Ведь в маленькой частной прачечной, где они теперь работают оба, целью предпринимательства является извлечение прибыли, а не имитация бурной деятельности за счет государственный денег, которые, как всем уже постепенно становятся ясно, принадлежат отнюдь не государству, а всем его гражданам, налогоплательщикам.

В доме Стеллы как-то само собой нашлось место для Турика, и ипотека теперь постепенно выплачивается, ведь Турику не приходится снимать квартиру. Про колечко с Мендельсоном Стелла пока не думает. Как-то даже в голову не приходит, ведь выплаты по ипотеке не хуже колечка свидетельствуют о серьёзности намерений, окружающего девушку мужчины.

Content

Ирина Мясникова
Влияние ипотеки на личную жизнь