Слава Доронина

Сделка с дьяволом

Глава 1

Я сидела в кресле за небольшим письменным столом в светлом и просторном кабинете. Невидящим взглядом смотрела в окно, сжимая дрожащими руками телефон и думала о том, как жестока судьба. Две минуты назад Лена, моя близкая подруга, скинула мне в сообщении координаты Артура Багрова, человека, от имени которого меня все еще бросало в жар и холод одновременно. Столько лет прошло… Неужели я все ещё что-то чувствовала к нему? К мужчине растоптавшему все мои мечты… Жизнь за эти годы научила меня одной простой, но важной истине: когда человек действительно дорог и необходим от него просто так не отказываются.

Похолодевшими пальцами я провела по дисплею телефона и еще раз открыла сообщение подруги в вайбере, уставившись на имя Артура и номер его телефона. На меня нахлынули яркие воспоминания нашей, как мне казалось, большой и безумной любви. Пока я не получила приглашения на его свадьбу из рук Багрова-старшего и не услышала от него слов, что он скорее перекроет мне кислород и вышвырнет из города с позором нежели позволит стать членом семьи и носить их фамилию.

В молодом возрасте мы часто совершаем ошибки, видим все в ярких красках и живём одним днем, не задумываясь о будущем. Представляем его в радужных красках, а когда сталкиваемся с неудачами и жестокой действительностью, опускаем руки. Я поначалу тоже их опускала. Особенно, когда узнала, что беременна Егором, а любимому человеку оказалась не нужна. На тот момент у меня не было своего жилья, в кошельке — пустота, в сердце — огромная пробоина, а впереди много дней, чтобы вариться в котле из гремучей смеси отчаяния и неизбежности от неразделенных чувств.

Первые два года после рождения сына во мне будто пробудились нечеловеческие силы и упорство. Я хотела доказать всем вокруг, что смогу выбраться из той ямы, в которой оказалась по собственной глупости, влюбившись в сына местного депутата, семья которого не рассматривала в невестки нищую оборванку. Только это все в прошлом, от той наивной глупышки ничего не осталось! Но судьба решила подставить мне подножку в самый неподходящий момент и сбросить все иллюзии, какие я себе напридумывала… Добилась чего-то, правда? Ещё никогда я не чувствовала себя такой ничтожной песчинкой в безумном хаосе жизни. И все цели какие я преследовала эти года обнулились и потеряли всякую ценность.

Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза, снова собирая свою жизнь по кускам, прокручивая в голове все воспоминания, они словно недостающие детали пазла во всем беспросветном мраке, что окутал нас с сыном, сложились только сейчас в полноценный фрагмент, чтобы я осознала всю чудовищность сложившихся обстоятельств. Казалось, что ненависть и все сильные чувства к Артуру, какие я испытывала все эти года в итоге сделали меня той самой Викторией — победительницей в честь какой когда-то назвала меня моя мамочка, сказав, что однажды я добьюсь высоких целей и стану успешным адвокатом, как грезила с юных лет… Эти мысли и мечты придавали мне сил. И я почти добилась поставленной цели, стала успешнее, независимее и смелее. Адвокатом, как и мечтала. Но страха и всех чувств к Багрову не растеряла, и ощущала себя сейчас глупышкой, собирающейся отправиться в клетку ко льву. Я боялась спустя столько лет встретиться с мужчиной лицом к лицу, потому что чувствовала свою вину перед ним, что столько лет скрывала от него сына. И это я поняла, когда оказалась в шаге от встречи с Артуром. Даже предположить не могла, что мне придётся его искать и просить о помощи! Моя гордость и все остальные чувства отошли на второй план. Мой сын находился на волоске от смерти и спасти его мог только этот человек.

Егор рос полной копией Артура и я безумно любила сына, а с учетом его схожести с отцом иногда не могла оторвать от него восхищенного взгляда. Мы с мамой вырастили Егора вдвоем. Сергей Багров, отец Артура, в итоге вынудил меня отказаться от своей любви к его сыну, и я уехала из родного Орловска. Артура он отправил на стажировку в Москву, а спустя некоторое время я узнала, что беременна. Мой любимый женился на столичной дочери влиятельного бизнесмена и больше наши пути, как и предвещал его отец, не пересеклись. Нет, Артур не искал меня. Наверное, новая, ухоженная и богатая невеста затмила его короткое увлечение мной, а его отец оказался прав: такие как я, не могли влюбить в себя такого, как Артур.

Мамы не стало несколько месяцев назад, а спустя ещё месяц меня добила новость о страшной болезни Егора. Долгие месяцы лечения не давали ощутимого результата и врач предложил крайние меры: родить ещё одного ребёнка, чтобы взять стволовые клетки из его пуповины и тем самым спасти моего мальчика. Я всегда мечтала о втором малыше, но… Не таким путем.

Отложив телефон в сторону, я поднялась с кресла и принялась мерить кабинет шагами. Но даже в случае, если Артур согласится, это ещё не стопроцентная гарантия успеха. Это вообще не гарантия, потому как при заболевании Егора, спасти его могла только родственная трансплантация костного мозга или стволовых клеток. Причем, от брата или сестры — не имело значения, но взрослый для такой операции не подходил. Я бы всю свою кровь отдала, да даже жизнь ради его спасения, но увы… И лишь рождение второго ребёнка давало шанс на спасение в случае полного хромосомного совпадения. И сколько же этих но, а сил и времени на борьбу все меньше и меньше. В какой-то степени я даже рада, что мама не дожила до этих дней и не видела всех наших мучений с Егором, больниц и бесконечных анализов. Сейчас Егор практически постоянно находился в больнице, ему несколько раз в неделю переливали кровь и тем самым поддерживали его организм, чтобы тот нормально функционировал. Я много дней искала ответы почему все так произошло и задавала Богу вопрос почему мой малыш. Разве мало было того что мы все пережили и преодолели с ним вдвоём. Была нищета и безденежье. Даже коляску не на что было купить Егору и он первое время спал на прогулках на моих руках. Но я выстояла в те времена, а сейчас как будто руки опустились и я не знала, что делать дальше. Знала, но понимала, что Артур никогда не пойдёт на рождение второго ребёнка, и потому руки опускались. Да и вспомнит ли он обо мне? У него ведь своя семья…

Встряхнув запястьем, я поглядела на часы и решила, что завтра же утром отправлюсь в офис Багрова, когда немного успокоюсь и приду в себя. А сегодня мне уже пора было подменять Катю, нашу няню, которая помогала мне сидеть в больнице с Егором. Я боялась оставлять его одного, а Катя была с нами последние три года и я очень к ней привязалась и хотела верить, что и она. К любой помощи и поддержке со стороны я относилась как к глотку свежего воздуха. Я работала адвокатом в небольшой юридической конторе, которую основала и подняла на ноги сама. Поэтому я не могла забросить работу и пойти по миру, а в один из дней вопрос о том, чтобы найти няню, когда мама перестала справляться одна, а Егор последние два года начал все чаще болеть, стал для нас очень актуален.

Погода стояла промозглая, без конца шли дожди и весна была только на календаре. Я быстро добралась до больницы на машине, поставила её на сигнализацию и оставила на парковке. Охранник выделил мне за умеренную плату место, потому что я часто оставалась с Егором на ночь и рано утром перед работой заезжала домой, чтобы переодеться. Его палата и лица медсестер стали привычными, но не обыденными вещами. Привыкнуть к тому, что твой ребёнок нуждается в постоянной медицинской помощи очень тяжело. Я чувствовала эту зависимость и мне казалось, что я никогда уже не излечусь от страха быть с ним дома одной. Нет, я верила, что у нас получится победить болезнь, а после слов лечащего врача Егора, что мне необходимо родить ещё одного ребёнка и таким образом попробовать спасти сына, я воспрянула духом. Хотя лишь образно понимала, что мне предстоит на самом деле и очень переживала за все. В случае если что-то пойдёт не так на моих руках окажется новорождённый ребёнок и больной Егор… И полное отсутствие помощи. Кроме как возможности дать мне зачать ещё одного ребёнка ради спасения другого, у Багрова я больше просить ничего не собиралась.

Егор спал, я сменила Катю, договорилась с ней, что рано утром она приедет к Егору в районе девяти часов, и мы попрощались. Я умылась и переоделась, выпила воды. Сын открыл глаза и приподнялся, заметив меня. До этого диагноза, что разделил нашу жизнь на до и после я считала его большим мальчиком, и только в этих стенах, видя, как он угасает на моих глазах, поняла, что он ещё такой малыш, который ничего не видел в своей жизни…

— Мам, почитай мне «Остров сокровищ», — попросил он, зевнув. Я улыбнулась и потрепала его по белой щечке.

— Конечно, Робинзон.

Он любил, когда я его так назвала и книгу Дефо о приключениях Робинзона тоже любил. Но последнее время просил новых историй. Мы перешли на детские детективы и приключения, чтобы хоть как-то его развлечь.

Спустя час к нам в палату заглянула медсестра и сделала Егору укол. Напомнила, что завтра у него переливание крови, попросила, чтобы мы не засиживались допоздна.

Не представляю, что бы я делала не будь у меня денег на оплату его лечения и поддержания стабильного состояния, наверное, уже давно разыскала Багрова и бросилась к нему в ноги, моля о помощи. Но собственно завтра я и готовилась к подобному шагу. Понимала, что он может мне не поверить, что Егор его сын и выставит меня за порог. Ведь в тот раз… последний раз, когда мы виделись, я сказала, что выхожу замуж за одноклассника, который ухаживал за мной долгое время, у них с Артуром были пару раз стычки на фоне ревности. Какая глупость! Будь у меня машина времени и я могла бы отмотать время назад, то сказала бы ему, что это его отец попросил меня исчезнуть из его жизни, пригрозив большими проблемами, а там… будь что будет. Но я испугалась! А когда узнала о беременности, и думала говорить или нет об этом Артуру, мужчина объявил о свадьбе с другой и мне стало страшно, что моего Егора у меня могли попросту отобрать. Мама отговорила меня от опрометчивых шагов и сказала, что мы воспитаем Егора одни, но в спокойствии. Я и сейчас до дрожи боялась грядущего разговора и встречи с Артуром, но, увы, у меня не было другого выхода.

Глава 2

Всю ночь я ворочалась и не могла уснуть. А если удавалось провалиться в сон, то мне снилась предстоящая встреча с Артуром. Наутро я поднялась с разбитой головой и ужасно помятым видом. Косметика скроет следы бессонной ночи и накопившейся усталости, а страх перед встречей с мужчиной чем замаскировать?

Дождь лил нескончаемым потоком с самого утра, дворники беспрерывно работали, убирая влагу с лобового стекла. Егор ещё спал, когда я уехала домой, чтобы привести себя в порядок и переодеться перед встречей с Багровым. Я не забыла мужчину и никогда о нем не забывала, но эти года не интересовалась его жизнью. Потому что так проще было жить. Жить и ничего о нем не знать. Иначе бы не сдержалась от соблазна встретиться с ним ещё раньше. И лишь когда решилась отправиться к нему в офис, чтобы рассказать о Егоре, узнала от Лены, что все эти года Артур состоял в браке. И судя по адресу, что я вбила сейчас в навигатор, у него неплохо шли дела после отъезда из Орловска. Я бы даже сказала превосходно. Офис его компании располагался в центре города, а аренда и уж тем более площади на выкуп в этом месте стоили фантастических сумм.

Но чужих денег я считать не собиралась, а отправлялась к мужчине за тем, чтобы попросить его о помощи для нашего общего ребёнка. Я несколько дней думала о моральной составляющей своего решения, и как его жена отнесется к моему вопиющему предложению дать мне возможность родить ещё одного ребёнка… Будь я на ее месте мне было очень больно и неприятно узнать, что столько лет у любимого мужчины на стороне имелся ребёнок, о котором никто не знал. Я ощущала стыд и страх. Но когда представляла, что буду жить остаток жизни с осознанием, что потеряла Егора из-за собственной трусости и малодушия… эти мысли придавали сил. Один вид угасающего и больного ребёнка, который мог бы жить совсем другой жизнью, словно отрезвляющие пинки добавляли решимости.

Я разблокировала замки и вышла из машины, одернула тёмный пиджак и бодро зашагала к лифту. На подземной парковке было прохладно и мрачно, и оказавшись в светлом лифте я немного воспрянула духом. Я до головокружения и тошноты боялась предстоящей встречи с Артуром. Но не было у меня другого выхода, я запрещала себе думать об отступлении. Пришла пора исправлять ошибки молодости. Егор часто спрашивал у меня про папу… Так вот кажется их знакомство не за горами.

— Добрый день, — я поздоровалась с охранником. — У меня пропуск к генеральному директору «ВестСтрой».

Лена, моя знакомая и по совместительству известный в узких кругах риэлтор, помогла организовать встречу с Артуром. Встречи с ним добиться оказалось не так просто, но ничего невозможного нет.

Охранник скользнул по мне равнодушным взглядом, мимо него каждый день проходили толпы подобных мне людей в деловых костюмах. Мужчина отдал мне пропуск и отвернулся. Я прошла по длинному коридору к лифтам и поднялась на семнадцатый этаж, где располагалась фирма «ВестСтрой». Нарастающее волнение и дрожь путали все мысли. Я все пыталась высчитать точную дату, когда видела Артура в последний раз. Кажется это было восемь лет назад. Много воды утекло с того времени… Но чувства остались прежними: я испытывала трепет и ощущала лёгкое головокружение от того, что сейчас увижу его лицо и услышу голос.

В приемной я встретила женщину приятной наружности среднего возраста с аккуратной причёской на голове. В отличии от охранника она задержала на мне заинтересованный взгляд и улыбнулась доброй улыбкой.

— Здравствуйте, у меня назначена встреча с Артуром Сергеевичем, — я улыбнулась в ответ, но улыбка вышла натянутая и неестественная. — Исаева Виктория Александровна…

— Наверное какая-то ошибка… — задумчиво протянула женщина, переместив взгляд в монитор. — У меня значится на это время Седова Елена Николаевна…

— Да, все верно, она подъехать не смогла, я буду вместо нее, — руки против воли снова задрожали. Может быть стоило выпить какого-нибудь успокоительного, чтобы так не трястись?

— Хорошо… Один момент, — она снова мне улыбнулась, сняла трубку телефона и заговорила ровным и мелодичным голосом спустя несколько секунд: — Артур Сергеевич, у вас назначена встреча на одиннадцать дня… Вместо Седовой приехала…

— Помощница, — подсказала я.

— Да, хорошо. Поняла, — разговор был коротким, и уже спустя несколько секунд женщина положила трубку на место. — Можете пройти, — указала она рукой на дверь, а у меня руки снова задрожали и по спине мурашки побежали от одной мысли, что Артур сидел за дверью и мы сейчас с ним увидимся. При других обстоятельствах я бежала бы без оглядки обратно в машину, но сейчас… Сейчас бежать и отступать было нельзя.

Набрав в лёгкие воздуха, я поблагодарила женщину и подошла к двери. Коснулась холодной металлической ручки и опустила ее.

Кабинет заливало солнечным светом, лучи ослепляли и я не сразу увидела мужское лицо, но когда наши взгляды встретились из груди будто весь воздух вышибло и чёрные мушки замелькали перед глазами.

— Здравствуйте, — на последней ноте голос Багрова затих, он смотрел на меня с застывшим и непроницаемым лицом, по которому невозможно было ничего прочитать.

Угадал… — пронеслось в голове. Я на секунду задержала взгляд на его красивом лице, отмечая, что с годами мужчина стал только лучше.

— Добрый день, — я незаметно сделала вдох и решительно процокала каблуками по паркету, остановилась перед его столом, размышляя над тем садиться в кресло или постоять. Но правильнее было убежать…

Чёрные, как смоль, мужские волосы на висках слегка покрылись сединой, но Артура это нисколько не старило, а делало только привлекательнее и солиднее. Я уже и забыла, как он был красив… Снимок, который нашла вчера в интернете не передавал и сотой доли того огня, что сейчас полыхал в мужском взгляде. И запах его все тот же… У меня против воли все внутри содрогнулось, когда он прожег меня своими янтарными глазами, светящимися, как солнечный свет, будто я стояла под яркими лучами. Но только свечение это было обманчивым, а я точно мотылёк прилетела на свою погибель…

Глава 3

На мгновение наступила такая зловещая тишина, что мне показалось, как воздух звенит от напряжения.

— Ты сменила имя и фамилию? — спросил он низким голосом, заглядывая в блокнот, что лежал на столе. Все-таки узнал… Оно и к лучшему! Сразу расставим все точки над «i».

— Попросила подругу организовать эту встречу. Она какое-то время занималась продажами квартир на объектах крупных строительных компаний…

Мой голос дрожал, я сильно нервничала и мечтала поскорее уже завершить эту пытку и перейти к делу, а не рассматривать мужское лицо и не впадать в ностальгию. Перед встречей я думала о том, что буду делать, если мужчина мне в итоге откажется помочь. И поняла, что если это будет так, а я не вытащу Егора, то… моя жизнь потеряет всякий смысл. Но все же я тешила себя надеждой, что Артур выслушает меня, а после моего признания захочет подтвердить факт отцовства и как итог поможет нам с сыном выкарабкаться на свет. Ради жизни собственного ребёнка поможет! Ведь он же не превратился в бездушное и жестокое чудовище, каким был его отец?

— Исаева Виктория Александровна. Ничего не изменилось, кроме одной графы в паспорте. Я…

— Развелась и вспомнила обо мне? — суровый голос оборвал меня на полуслове, а на губах скользнула нахальная усмешка. Глаза Артура потемнели и черты лица сделались жестче.

— Я сейчас имею в виду строчки наличия детей… — прожгла мужчину разочарованным взглядом, чувствуя горечь.

Если бы он и правда любил меня когда-то, неужели бы не захотел узнать немного о моей жизни? И если бы узнал, тогда сразу понял, что ни за каким замужем я никогда не была, а у нашего сына его отчество. Но не собиралась я ни в чем сейчас осуждать Артура. Прошло много лет и вероятно он уже все забыл и вполне себе счастливо жил со своей семьёй, пока я не свалилась ему, как снег на голову спустя столько времени.

— Все несколько иначе… — протянула я, чувствуя, что едва могу шевелить языком от страха.

Его присутствие, как и в былые времена приводило в трепет каждую мою клетку, а когда он так опускал глаза, а потом снова их поднимал и длинные чёрные ресницы, которым я всегда завидовала, подрагивали, моё сердце готово было выскочить из груди. Ведь я должна была многое забыть, а помнила, и что самое страшное очень соскучилась по этим странным и трепетным ощущениям…

— В моей жизни обстоятельства сложились таким образом, что мне потребовались твои…

— Деньги? Тебе потребовались от меня деньги, ведь так? — мужской голос бил без пощады и Артур снова нахально ухмыльнулся, а я покачала головой и огорошила его:

— Мне нужен от тебя ребёнок. Наш сын сильно болен и… — я запнулась, увидев растерянность на его лице и решила бить словами, как и он, до конца, а там будем во всем разбираться. — Врачи предлагают родить второго ребёнка, чтобы он спас Егора. Это не стопроцентная гарантия успеха, но его… наш с ним последний шанс… Ты можешь сам лично проверить все мои слова… — он холодно наблюдал за мной все это время.

Мой подбородок задрожал и я почувствовала, что ещё немного и расплачусь. Столько времени я была сильной, а мужского и крепкого плеча не было рядом. Никого не было рядом. Только Катя осталась с нами. Но могла ли я в взвалить на её хрупкие молоденькие плечи такой груз? Конечно, нет.

— Мой сын? — мужчина наконец пришёл в себя. Он поднялся на ноги, с холодным блеском его глаза сканировали мое лицо. — Почему я должен тебе верить? — видимо он ещё не отошёл от шока, потому что задавал глупые вопросы. — Ты ведь понимаешь, пока я лично не удостоверюсь в этом, не проведу тест ДНК…

— Если проблема только в этом я оплачу ускоренный результат анализов, потому что Егор не может больше ждать… Я и так долго собиралась с духом, чтобы прийти к тебе… — янтарные глаза загорелись гневом.

— Егор? — он словно пробовал на вкус это имя.

— Да, Исаев Егор Артурович. Если бы не болезнь сына, я бы никогда не посмела потревожить тебя и твою семью… — заверила я Артура, по-своему истолковав его молчание. Ноги внезапно стали ватными и я ухватилась за край стола, боясь не удержаться на них. — Впредь обещаю не тревожить, мне… денег не нужно! Мне важно спасти своего ребёнка… Да, такой ценой. Но я мать, а кроме меня у сына никого больше нет. Я готова на любые твои условия, подписать любые контракты, что ни на что не претендую: ни на алименты, ни на деньги. Но позволь мне забеременеть с помощью ЭКО. Тебе лишь нужно будет сдать свой биоматериал и возможно, что таким образом мы спасем Егора… — вокруг рта мужчины образовалась жесткая складка.

Артур словно превратился в статую. Смотрел на меня и хлопал своими длинными ресницами. С его красивого лица исчезло самодовольно-снисходительное выражение.

— Это все очень неожиданно, — стальным голосом произнёс он спустя минуту молчания. — И если окажется, что Егор действительно мой сын, я обращусь к лучшим врачам Москвы или в зарубежные клиники, и тогда…

— Я обращалась, — перебила я мужчину. — Несколько месяцев мы боролись за его жизнь, искали донора, и теперь врач предложил последний шанс… Прошу тебя, помоги… — мне жгло, язык, когда я произносила эти слова. Но другого пути не было, напомнила я себе, и шумно выдохнула, на секунду прикрыв глаза.

Артур выглядел обескураженным и взволнованным. Хотя и пытался сохранять хладнокровный вид. Внезапно раздался звонок на его телефон. Он подошёл к столу, взглянул на дисплей и взял аппарат в руки.

— Да! Что значит Катя приболела? Я утром уезжал из дома и с ребёнком все было хорошо. Да… Ладно, спасибо, что вызвали врача, я буду дома через полчаса, — говорил по телефону, а сам смотрел на меня и у меня холод пробегал по позвоночнику от этого взгляда и ноги дрожали так сильно, что я пожалела, что так и не присела в кресло.

Артур разъединил звонок и положил телефон обратно на стол.

— Сейчас мне нужно ехать домой. Оставь свои координаты и адрес больницы в которой лежит… Егор моему секретарю. Я сегодня же постараюсь в течение дня подъехать, чтобы сдать анализ ДНК.

Пусть проверяет, будь я на его месте, то захотела бы тоже все подтвердить. Но одного взгляда на Егора, думаю, ему будет достаточно…

Мысль, что Артур сейчас поедет к жене и их общему ребенку, и вместе они будут рядом со своей дочерью, заставила ощутить меня укол ревности, а не разочарования. В трудные минуты, когда беда приключилась с сыном, я тоже мечтала ему позвонить и поделиться, как мне было тяжело без него, одной подниматься на ноги и тащить на себе свою семью. Вытягивать и тянуться наверх…

Глава 4

Я нервно облизала пересохшие губы, смотря на Артура. Мужчина снял пиджак со спинки кресла и натянул его на себя. Взглянул на меня все тем же холодным и пронизывающим взглядом. Огорошь меня такой же новостью, какую я сбросила на мужчину, по силе и мощи схожей с бомбой тоже бы получила на некоторое время контузию. Наверное поэтому он задавал мало вопросов, но вскоре он упорядочит мысли, получит на руки тест ДНК и… Что если захочет отобрать моего ребёнка? Поставит мне это условие в отместку за моё молчание? Я ведь ничего не знала о его жизни и каким он стал человеком…

— Спасибо, я очень надеюсь, что ты обсудишь все со своей женой и вы дадите моему ребёнку шанс… Я обещаю, что никаким образом не помешаю вашей жизни, не стану просить у тебя денег, напишу любые расписки… — от мужчины исходила пугающая и мощная сила, что мне физически стало не по себе, но я не могла отвести от Артура глаз.

— Ты смотришь на меня сейчас так, будто это я заявился к тебе спустя столько лет и огорошил новостью о сыне, — скривив губы произнес он и прошел мимо.

— Прости, — я чувствовала себя ужасно. Страх смешанный с волнением тот еще гремучий коктейль…

Но прознай в те времена отец Артура о моей беременности, то отправил меня на аборт или учинил что похуже, чтобы я выкинула ребёнка. Поэтому все я сделала правильно, а место его жены могла занимать только какая-нибудь гламурная и богатая фифа. Но не простушка и провинциалка коей я была и до сих пор оставалась в душе. Я бы не вытянула в то время эту роль. Да и сейчас тоже…

«Не путай карты, деточка, у меня на Артура блестящие планы, его ждёт роскошная жизнь, а ты оборванка с цветком между ног, на который он летит как изголодавшийся шмель. Но в моей власти и возможностях оборвать все твои лепестки и выставить в глазах Артура низкой проституткой. А ещё лучше пустить тебя по кругу среди своих охранников у него на глазах в подтверждение этой теории. Но кто точно не вынесет такого позора так это твоя мать…»

Я тряхнула головой, вспоминая тот разговор и слова Багрова старшего восемь лет назад. Я была молодая, глупая, беспомощная, я просто испугалась… А мужчина на полном серьёзе мог втоптать меня в грязь, он имел связи в полиции и прокуратуре, и это дело бы замяли, а моя жизнь и жизнь Артура навсегда были сломлены. Хотя она и без того у меня сломалась. Но из двух зол я выбрала, как мне казалось на тот момент, меньшее. Я не нашла в себе сил встать между отцом и сыном, подорвать здоровье матери. Ведь Артур тогда что-то чувствовал ко мне… И Сергей Николаевич это видел, поэтому правильно решил давить не на сына, потому что Артур был очень уперт, а на меня, потому что я тогда была слаба и неуверенна в своих силах. Наверное мало что поменялось за эти годы. Но финансовая стабильность придала уверенности в завтрашнем дне, но увы, не решила всех проблем. Перед некоторыми болезнями даже деньги были бессмысленными бумажками.

Мы вышли вдвоём из кабинета, секретарша подскочила на ноги, заметив босса и его хмурое лицо. Артур сказал, что сегодня в офисе уже не появится и повернулся ко мне, посмотрел долгим взглядом, в его холодных глазах было все то же пугающее выражение, от которого я вся сжалась.

— Виктория Александровна оставит вам сейчас все свои координаты, вы мне потом перешлете их на почту, — вкрадчивым и спокойным голосом сказал он секретарше. Но я уловила предостережение в его тоне. Я прекрасно понимала, что его спокойствие ничего не значит. Артур крепко сцепил челюсти и даже не попрощавшись, направился прочь.

Наверное у него и в самом деле были неотложные дела, раз он не стал выяснять никаких подробностей почему я утаила от него существование Егора. Я рассчитывала на худший исход разговора, но вероятно, все плохое меня ждало впереди, и я рано радовалась. Не мог Артур вот так просто согласиться мне помочь. Что-то здесь было не так. Мне хотелось расплакаться от отчаяния, но я держалась. Главные слова ради которых я пришла к Багрову в офис были озвучены, я нашла Артура и рассказала ему о Егоре. Теперь необходимо дать Артуру немного времени, чтобы осмыслить эту правду и самой немного привести беспорядочные мысли в порядок.

— Воды? Вы очень побледнели… Артур Сергеевич иногда очень строг в высказываниях и поведении, но его можно понять. У него на руках осталась маленькая дочь, жена недавно погибла…

Наверное мне и в самом деле сделалось плохо, я ухватилась рукой за край стола, ощущая, как кружится голова от всей навалившейся информации и эмоций. Не представляю, как сейчас сяду за руль и поеду на работу: мои руки дрожали, а в голове была полная каша.

— Что? — выдавила я из себя и подняла на женщину затуманенный взгляд, пытаясь осмыслить услышанное. Я не знала об этом и несколько минут назад говорила ему о том, чтобы они с женой дали шанс моему ребёнку, а той оказывается не было в живых… Я думала о том, что будет чувствовать мертвая женщина…

— Выпейте воды, — я схватила стакан дрожащими пальцами и сделала несколько глотков.

Мне стало немного лучше, а туман в мыслях и в голове немного рассеялся. Почему я ничего не выяснила о нем, прежде чем переступать порог его кабинета и врываться в его жизнь, словно шквалистый ураган с подобными заявлениями о Егоре? Кажется потому что у меня не было времени и я долго уговаривала себя на этот шаг. И намерено запрещала себе что-то узнавать о мужчине. Как же глупо…

— Все в порядке, — я натянуто улыбнулась и продиктовала женщине все свои данные и направилась на выход на негнущихся ногах.

Спустилась вниз на парковку и какое-то время сидела в машине, пока не завибрировал мой телефон в сумочке. Сработало напоминание, что через час состоится важная встреча с клиентом. Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз я завела двигатель и отправилась в свой офис. После рабочего дня вернусь мыслями к прошедшей встречи. А пока лучше заблокировать все воспоминания об Артуре Багрове.

Глава 5

Последнее время все чаще на меня находит апатия. Умом я понимаю, что сдаваться нельзя. Слезы все уже давно пролиты, но рана на сердце отчего-то с каждым днем становится больше, а панические атаки, что вечером я приеду к Егору и увижу застеленную чистую постель, и услышу от медсестры или доктора слова «Мне очень жаль…» превращали меня в безумного зверя, которого насильно закрыли в клетке. Примерно так я и ощущала себя последние месяцы: билась в одиночестве об железные прутья, рвалась на свободу, но все попытки заканчивались неудачами.

И существовал только один человек, ради которого я готова была пройти все круги ада. Он лежал сейчас в больнице. Как только я закончу с делами на работе, то сразу же поеду к сыну. Надену маску на лицо, обработаю руки антисептиком и снова буду рядом с ним… Подсознательно я ждала звонка или визита Артура, он ведь говорил, что приедет. Я верила ему, потому что, наверное, только это мне и оставалось делать.

После обеда в мою адвокатскую контору заглянула Лена.

— Ну как все прошло? Багров был рад новости, что у него есть подросший сын? — с порога спросила подруга бодрым голосом. Оптимизм у Лены значился отличительной чертой в характере.

— Очень, — грустно отозвалась. — Он был ошеломлен, но не выгнал меня, как я изначально предполагала, — я откинулась на сидение поглядывая на часы.

Через полчаса у меня была назначена еще одна встреча с клиентом, а после нее судебный процесс. А затем я планировала заехать домой и отправляться в больницу. После переливания крови Егору всегда приходилось несладко и я находилась ещё один-два дня рядом с ним. Многие клиенты знали о моей беде и входили в положение, подстраиваясь под мой график и ритм жизни.

— Я тут навела на него справки, — быстро начала Лена. — Знаю ты была бы против самодеятельности и слушать, наверное, ничего не захочешь… — она заметила, как я недовольно свела брови и замолчала.

Я и Лене-то призналась недавно с сильной неохотой от кого у меня сын, потому что разговоры о моем прошлом были для всех закрытой темой. Но когда лечащий врач Егора огорошил меня заявлением, что сына спасёт только донор, то есть пуповинная кровь новорожденного ребенка, которая богата стволовыми клетками… В тот момент на меня словно Вселенная обрушилась, до сих пор помню это состояние полной растерянности. Я даже толком не могла говорить два дня, лишь плакать хотелось постоянно. Из уст врача эти слова звучали, как смертельный приговор. Когда точка отчаяния достигла самой высокой отметки я решилась найти Артура и рассказать ему о сыне.

— И что там? — с интересом отозвалась я.

Соблазн узнать о жизни Артура был очень велик. Нет, я не собиралась давать ему понять, что готова залечить его раны от утраты любимой жены. Нет. Мои силы были строго рассчитаны на ребёнка, которого я намеревалась вытащить из когтистых лап смерти.

— У него жена погибла в аварии несколько месяцев назад, представляешь? Осенью в прошлом году… Скандал был ужасный! Говорят, что они с любовником насмерть разбились на мосту. У них с Артуром осталась маленькая дочь. Волошин, отец погибшей жены Багрова, впрягся и хотел отобрать внучку, но сама понимаешь, что связи решают если не все, то многое. Артур твой прочно стоит на ногах, девочка осталась с ним.

Никогда я не пыталась о нем даже узнать. Не даром ведь говорят с глаз долой из сердца вон. Но болело это сердце отчего-то билось сегодня как сумасшедшее, когда я снова его увидела. А ведь он даже не подурнел. Лишь обзавёлся немного морщинами и проседью на висках. Но с такими новостями в жизни у меня наверное тоже скоро появятся седые волосы и их придётся красить.

— Ты совсем не удивлена? — Лена вопросительно изогнула брови.

— Почему же не удивлена? Очень неприятная ситуация… Но о погибшей жене утром мне сказала его секретарша, когда он полетел домой после звонка, что его дочери стало плохо.

— Это внушает надежду, — серьезно сказала Лена и тяжело выдохнула. — Когда ДНК тест подтвердит факт его отцовства хочется верить он будет так же лететь и к Егору…

— Это навряд ли, — горько ухмыльнулась я и покачала головой. — Егор… Он нежеланный ребёнок. Артур не знал о нем. И я не стану просить мужчину принимать участие в его воспитании, я лишь мечтаю, чтобы он дал мне шанс спасти сыну жизнь.

— Вашему сыну, чувствуешь разницу?

— Я как дура говорила всякую чепуху, что им с женой будет непросто решится на этот шаг. А никакой жены оказывается уже и не было… — я схватилась за пульсирующие виски. Как бы не старалась забыть об утренней встрече с Багровым, она не шла из головы. — Знаешь, а ведь не просто так говорят, что тот кто владеет информацией — владеет миром. Я хочу знать, что случилось у него в жизни, чтобы не допустить или ненароком не сказать еще больших глупостей. Уверена, в ближайшие дни нам так или иначе не избежать серьёзного разговора. Артур сейчас успокоится и обязательно захочет узнать почему я скрыла факт рождения Егора. И что я ему скажу? Что твой отец пригрозил пустить меня по кругу его охранников? — в порыве отчаяния я рассказала Лене все как есть, ничего не утаивая.

— А почему нет? — искренне удивилась подруга.

— Потому что это уже в прошлом… И да, я молчать не буду, но придётся ему рассказать правду в более мягкой форме. Признать, что я смалодушничала и испугалась, сбежала из города…

— А правда испугалась или были другие причины? — Лена с недоверием поглядела на меня.

— Правда испугалась! Багров-старший далеко не тот человек, который будет пускать слова на ветер просто так. А я боялась, что мать не выдержит такого удара, если он возьмется за меня, да и Артур… Как ты думаешь, что бы испытывал мужчина, зная, что его на тот момент времени любимую девушку изнасиловали люди отца? Или он бы дров наломал или эта семья вконец меня растоптала. В общем, молодая я и глупая была, побоялась связываться с Багровым-старшим. Он бы мне все зубы обломал… — я словно пришла на исповедь, поток слов сам лился из меня, мыслями я вернулась к событиям восьмилетней давности.

— Ну и дура ты, Вика! За счастье нужно бороться. Рассказала бы тогда все Артуру и вместе сбежали из города!

— Он бы не дал жизни… Ты просто не знала этого ужасного человека, — сегодняшний день с ног на голову перевернул всю мою и без того нерадостную жизнь. Об отце Артура я даже запрещала себе думать. Я боялась и презирала этого человека, но страх перед потерей единственного сына перечеркивал все остальные переживания.

— А потом Егор бы у вас родился и шелковым стал этот гангстерский дедуля. Всё они такие… А сам сейчас поди пылинки с внучки сдувает…

Я промолчала, потому что у таких людей, как Сергей Николаевич Багров не было сердца, зачерствевший кусок камня имелся в груди вместо него. И я боялась, что Артур стал таким же как и его отец. Жестоким, беспринципным и беспощадным. Он ведь даже и не сказал мне толком ничего, и лишь все время смотрел, как на предательницу.

Остаток дня прошёл в спешке и колготе, я закончила с делами и направилась в больницу к сыну. За последние полгода она стала домом для меня и моего сына. Столько боли я здесь повидала, что все страхи из прошлого: расставание с Багровым и последующая за ним боль, да и вообще все вместе и в совокупности казалось мелочью. Ежедневно я узнавала о детских смертях, поначалу эти новости ввергали в ступор и я тут же проецировала все на Егора и думала, что мы следующие. Но теперь я понимала, что нет следующего или очерёдности какой. За детей нужно бороться. Иной раз они были сильнее любого из нас взрослого. Нет, детский организм, конечно, был очень слаб, но сколько огня и надежды горело в маленьких глазах! Как можно пройти мимо такого горя? Вот я больше и не проходила.

— Виктория Александровна? — я торопилась к Егору, когда столкнулась в коридоре с Алексеем Владимировичем, лечащим врачом сына. — Можно вас на минуту? Я только что от Егора…

— Да, — моё сердце упало и я вся сжалась от страха, боясь услышать, что ему стало хуже. — Егору стало хуже? — просипела я, опуская руки.

— О нет, состояние Егора пока стабильное, — заверил меня мужчина. — Сегодня мне звонил Артур Сергеевич Багров. Спрашивал о состоянии мальчика. Я сказал ему то же, что сказал около двух недель назад и вам…

Нашему врачу я рассказала в общих чертах об отце Егора и пообещала, что найду Багрова, а дальше будет видно. Сама я заблаговременно прошла все обследования и даже записались на консультацию к хорошему врачу репродуктологу. И если Багров даст согласие на сдачу своей спермы я готова была пойти на ЭКО и рискнуть.

— Я сегодня встречалась с ним. Он ничего пока не сказал по поводу своего окончательного решения, но пообещал провести тест ДНК на установление отцовства и, думаю, уже узнав положительные результаты будем отталкиваться от этого. Держите его в курсе всех анализов и состояния Егора, если он вдруг захочет об этом знать, — я поняла, что доктор просто перестраховывался и пришёл сказать мне о звонке Багрова и спросить имеет ли он право что-то говорить этому мужчине.

— Хорошо, я вас понял, — дружелюбно улыбнулся мужчина и ободряюще похлопал меня по руке. — Подождем результатов ДНК.

Глава 6

Егор спал, сжавшись в калачик на кровати. В такие моменты он казался мне обычным и здоровым ребенком… Я скользнула ласковым взглядом по красивому лицу сына и грустно ухмыльнулась, снова вспоминая об Артуре. Как же они похожи… Я никогда не видела детских фотокарточек Артура, но отчего-то была уверена, что Егор был его абсолютной копией.

За весь этот длинный и насыщенный день, наполненный разными эмоциями и событиями, оказавшись в знакомой и привычной за последние месяцы атмосфере, рядом с Егором, я немного расслабилась и пришла в себя. Каждый раз заходя в палату к сыну я боялась принести какую-нибудь инфекцию извне. Но и приходить к нему не могла, как и полностью оставить работу и быть с ним двадцать четыре часа в сутки. Понимала, что ходила по острому лезвию… Но помощи у меня никакой не было. И из родственников никого не осталось.

Присела на край кровати и поправила одеяло, какое почти сползло на пол. Егор во сне казался еще беззащитнее. Что же теперь с нами будет дальше? Мысли о Багрове и всей его жизни, что была у мужчины после меня, ворвались в сознание, словно ураган. Столько лет казалось бы прошло, а я все помнила до мельчайших подробностей: и наше знакомство, и его ухаживания, и первую близость… Неужели я все ещё питала к мужчине чувства? Или это все отголоски накативших воспоминаний? Взглянув в окно на сгущающиеся на улице сумерки мне вдруг сделалось одиноко. После отъезда из Орловска вскоре я узнала о свадьбе Артура. В тот момент из меня будто вырвали сердце. Меня захлестнуло такое сильное отчаяние, я очень переживала и на фоне этих волнений попала в больницу на поздних сроках беременности на сохранение и так до родов и не вышла из неё. Нет, домой меня потом, конечно, отпустили. Вместе с Егором. А теперь вот мы опять находились с ним в стенах больницы… А переживания меньше не стали, наоборот, возросли.

Наверное я все же задремала, потому что меня разбудила вибрация телефона в кармане джинсов. Я выхватила аппарат двумя пальцами и увидела на дисплее незнакомый номер, на автомате ответила на звонок. Клиенты часто обращались ко мне за консультацией, но подсознательно я ждала звонка от определённого человека.

— Добрый вечер. Исаева Виктория Александровна слушает…

— Я звонил лечащему врачу Егора, — услышав на том конце связи низкий мужественный баритон, сердце затрепетало в груди, а ладони вспотели. Почему я все ещё так реагировала на мужчину?

— Договорился взять анализ на установление отцовства прямо в больнице. Сегодня у меня не получается подъехать, но завтра утром я буду на месте и тебе советую отложить все дела и приехать. У меня к тебе будет разговор.

— Да, хорошо… — растерянно протянула я. Нет, я не собиралась быть мямлей и как в старые добрые времена растекаться перед ним лужицей. Но мне необходимо было снова от него забеременеть. И самый идеальный вариант через ЭКО, чтобы увеличить шансы на успех зачатия и рождения подходящего донора.

Во рту пересохло после коротких тридцати секунд разговора и мне захотелось сделать глоток воды. Не представляю, чем закончится новая встреча и разговор, но обратного пути нет, напомнила я себе. А зная и помня характер Артура на него лучше было не давить в принятии того или иного решения. Быстрее дойдёт до нужной кондиции и правильного решения сам.

Егор все ещё спал, а я подошла к окну и смотрела в темноту и зачем-то вспоминала свою молодость и нашу былую любовь с Артуром. Как вот так же несколько лет назад лежала в постели с маленьким Егором, а меня на части рвало от тоски. Мне все казалось, что Артур придёт, мечтала и представляла, что найдёт, разыщет меня, увидит с сыном и все поймёт. И не сбылись эти мечты. Ни разу не сбылись! А у меня жизнь пошла наперекосяк от этой любви. Мужчины и отношения были в моей жизни, немного, всего лишь один, но и тот не вызывал внутри и сотой доли тех чувств, что сегодня снова всколыхнул чопорный и отстраненный Артур. Почему иногда так сложно бороться с самим собой и своими чувствами к другому человеку?

Утро встретило рассветными лучами солнца. На небе не было ни единого облачка после затяжных дождей, что не прекращаясь шли последние дни. После переливания крови Егору я всегда брала выходной. Сегодня мне не нужно было никуда торопиться и я весь день собиралась провести с сыном, смотреть мультики, читать, играть с ним в лото и морской бой. Последняя игра увлекала его больше остальных. В будние дни Катя занималась с Егором школьной программой, но особого энтузиазма он к этому не проявлял, а я не настаивала. Мне важно было сохранить в ребёнке стимул к жизни и борьбе за нее, а не вконец подавлять его рутинными обязанностями.

— Мама, ты сегодня какая-то хмурая все утро и не собранная… Даже не обыграла меня ни разу! И по несколько раз повторяешь одно и то же, — заметил Егор моё напряжённое состояние. — Проблемы на работе?

— Пирожное хочешь? — я внимательно посмотрела в бледное лицо сына и слабо улыбнулась. Егор был на диете, но небольшие радости и вкусности врач иногда позволял.

— Нет, — он покачал головой. — Ты же знаешь я не люблю сладкое. Точно что-то случилось, раз забыла… — со вздохом протянул он.

Я погладила его по голове. Мой маленький взрослый сын абсолютно был равнодушен к сладкому и до болезни с ним практически невозможно было договориться убирать игрушки. Игрушки… Я подумала о том, что сама бы все собирала и делала все сама лишь бы повернуть время вспять и изменить будущее. Невыносимо тяжело переживать муки и болезнь собственного ребёнка.

— Я знаю, мам, подслушивать плохо, но две медсестры в коридоре вчера говорили о моем отце…

Егор редко о нем спрашивал. Но когда мы говорили о его папа, я всегда отвечала, что тот живёт далеко и у него уже давно другая семья. Увы, я не мастак в детской психологии, но врать про лётчиков, танкистов и космонавтов последнее дело.

Вопросительно вскинув брови вверх и всем видом показывая свою заинтересованность, я ждала продолжения.

— Они говорили, что у него уже есть ребенок, а второй больной ему не нужен, поэтому меня и бросили…

Господи, я едва сдержалась, чтобы не крикнуть и не потребовать требовательным тоном имена этих медсестёр. Каждую бы заставила думать прежде, чем открывать свой рот и нагло сплетничать за моей спиной и спиной больного ребёнка. Помыла бы им рот с мылом. Несколько раз, пока из того бы не пошла пена, а губы не побелели от чистоты. Неужели сердца этих женщин зачерствели от того, что они изо дня в день лицезрели муки больных детей?

— Я тебя не бросила и никогда не брошу. И ты не больной! Мы обязательно все исправим, — тихим и уверенным голосом сказала я, смотря сыну в глаза.

— Думаешь, он захочет иметь такого сына? — грустно ухмыльнулся Егор и раздражённо бросил любимую машинку в сторону.

Я чувствовала свою вину, что все эти года у моего сына не было отца. Но я не могла сказать Артуру о Егоре, потому что боялась что Багров-старший захочет его у меня отнять, узнав, что это его внук. А во-вторых, у Артура была семья. Жена, другая женщина и этим все сказано… Наверное я по жизни была слабая женщина, если опустила руки и не боролась за свое счастье. Но теперь же все было иначе. Ради Егора я по головам пройду, сделаю все от меня зависящее, чтобы потом никогда и ни о чем не жалеть и не плакать на могиле собтсвенного ребенка.

— Я не знаю, — честно ответила я и растерянно улыбнулась.

Как я могла знать, что было в голове у Артура? Может быть, он и вправду ему был не нужен… И если это действительно так… Даже думать о таком не хотелось! Егор поник. Впервые я не знала о чем думал мой ребёнок, но судя по зажегшемуся огню в его глазах он хотел познакомиться с Артуром. И даже более того, хотел, чтобы тот заинтересовался им. Он всегда кусал губы, а его глаза сверкали лихорадочным блеском в такие моменты.

— Вроде мы играть собирались? — я попыталась перевести тему.

— Ты сегодня же не уедешь от меня, мам? — с надеждой спросил он.

— Нет, Егорка, с тобой буду, — подсела ближе к сыну и обняла его.

Прижала к себе худое и изможденное болезнью тельце и глубоко вдохнула запах его макушки. Нет, пахло не больницей и лекарствами, пахло моим сыном. Всё так же как много лет назад, когда я впервые взяла его на руки и вдохнула в себя этот аромат.

— Так, давай, приступаем! — горячо воскликнула я и натянула на лицо улыбку.

Мы разложили карточки лото, и играли добрые пару часов, склонив над игрой головы, пока Егору не надоело. Потом я его покормила, и мы засели за мультики. Как раз в это время мой телефон разразился звучной трелью. Я весь день ждала звонка от Артура и вздрагивала от каждого звукового оповещения. А теперь, увидев номер мужчины, который не вбила в телефонную книгу, но запомнила наизусть, задрожала и ладони снова вспотели. Тихо выскользнула из палаты, чтобы не разбудить Егора, он уснул около получаса назад под монотонный говор мультяшных героев. Провела похолодевшими пальцами по дисплею, и ответила на звонок.

— Я сейчас еду в больницу, буду примерно через полчаса, — проинспектировал жёсткий голос даже не поздоровавшись.

Хорошо, что он все же вспомнил о своем обещании. Нет, надежды его звонок ни на что не давал, но сейчас я была готова хвататься за любую соломинку. Только бы не тонуть и верить. Идти до конца. Каким бы он в итоге ни оказался.

— Сдам анализ и договорюсь о сроках. Ты на месте?

— Я в палате у Егора. Можем поговорить в столовой внизу? Я спущусь… — быстро проговорила я, а сама в это мгновение мяла край своей футболки и от волнения ком образовался в горле. Столько времени прошло, почему же так сложно оставаться невозмутимой? Потому что как и тогда, сейчас от этого мужчины очень многое зависело? И понимание, что без потерь мне не обойтись, а от сердца снова отколется огромный кусок, а я потом буду сильно страдать, когда он исчезнет из нашей жизни с Егором, придавливало своей тяжестью.

— Я пришлю смс, когда освобожусь, — сухо сказал он и разъединил звонок.

Меня сильно задевала его сдержанность и властный тон, я даже через телефон ощущала презрение. С еще большим он смотрел на меня вчера в своем кабинете всю встречу. И отчасти я понимала его чувства. Рассказать о ребенке, когда тот находился на грани жизни и смерти… Наверно худшего случая и не подобрать.

Глава 7

Я перевела дух и вернулась в палату, зашла в туалет и облокотившись руками об раковину посмотрела на себя в зеркало. Щеки горели румянцем, глаза блестели… Нет, даже не буду краситься и приводить себя в порядок. Лишь переоденусь и немного причешу свои волнистые каштановые волосы. Я не собиралась соблазнять Артура, нам просто необходимо было поговорить. Возможно стены больницы не самое подходящее для этого место, но у меня каждая минута теперь была на счету.

Телефон ожил спустя сорок минут. Короткое сообщение «Жду внизу» заставило мое сердце болезненно сжаться в нехорошем предчувствии. Вся храбрость улетучилась, пока я этот час сидела на кровати рядом с сыном и предавалась воспоминаниям. Ничего хорошего от Артура я не ждала, интуитивно чувствовала исходящую от него опасность. Шумно выдохнув и сжав влажные руки в кулаки, я вышла из палаты. Предупредила медсестру, которая сидела на посту, что скоро вернусь и спустилась на лифте на первый этаж.

Артура я сразу заметила. С годами он действительно стал ещё красивее. Он стоял у окна ко мне спиной в деловом тёмном костюме, который идеально сидел на мужской фигуре. Я тихо приблизилась и встала рядом. Он слегка обернулся, опуская голову вниз и посмотрел на меня. Его глаза сузились и в них зажегся нехороший огонь, а я не на шутку разнервничалась. О каком душевном равновесии могла идти речь, когда я от одного взгляда янтарных глаз покрывалась мурашками с ног до головы?

— Анализ будет готов в ближайшие два дня. У Егора возьмут кровь на вечернем обходе. Так будет быстрее. А теперь я бы хотел уточнить кое-какие детали, — кивнул головой в сторону коридора. — Я бы предпочел поговорить в машине. Без лишних глаз и свидетелей, — жестким голосом произнес он.

Я задрожала мелкой дрожью от мысли, что Артур хочет остаться со мной наедине.

— Хорошо, — ответила ровным голосом и обняла себя за плечи, ощущая, как ледяной взгляд янтарных глаз будто перенес на арктический остров.

Мы молча вышли из стен больницы и дошли до парковки. Артур остановился у большой, черной и мощной машины — точной копии своего хозяина, мелькнула мысль в моей голове. Сработала сигнализация и послышался звук разблокировки замков. Не дожидаясь приглашения, я открыла дверь и забралась на переднее сидение его внедорожника.

В салоне пахло до боли знакомым парфюмом, и я с головой окунулась в знакомый мужской аромат и задрожала еще сильнее. Он до сих пор предпочитал древесные оттенки с нотками цитрусовой свежести. Я вдохнула в себя глубже любимый запах, который когда-то дарил мне ощущение надежности, повернула лицо в сторону Артура и поглядела на него. Чужой, незнакомый мужчина смотрел сейчас на меня светло-карими глазами, и в то же время такой близкий и любимый несколько лет назад… Ничего я не забыла и сейчас испытывала сильное желание прикоснуться к его лицу и провести по гладко-выбритой щеке. Что за наваждение?

— А теперь рассказывай, как так получилось, что Егор оказался моим ребёнком? Кажется, когда ты уезжала из Орловска, сказала, что не любишь меня и выходишь замуж за одноклассника? Уезжаешь с ним в другой город и забираешь мать с собой. Так? Я ничего не путаю? — все тем же ровным и холодным голосом спросил он.

Вот и настал этот час. Час расплаты за все ошибки и страхи. Много раз за последние дни я думала о том, что болезнь Егора своего рода наказание за мою слабость в прошлом. И теперь я должна хорошо постараться, чтобы все исправить.

— Я… я обманула тебя тогда… — мой голос дрожал, и все ощущения были такими, что я не в машине сидела, а меня сбивал шквалистый ветер: столько презрения и недоверия было в мужском взгляде, что мне хотелось исчезнуть с лица Земли.

— Зачем? Ты уже знала, что ждёшь ребёнка и все равно решилась мне солгать? Неужели жажда денег была настолько высока?

И снова деньги… Я не понимала о чем он говорит! Его отец пригрозил стереть меня в порошок, если я не уеду из города!

— Потому что… Потому что я испугалась. И в тот момент я ещё не знала, что жду от тебя ребёнка… Твой отец… — я запнулась, взглянув в беспристрастное лицо Артура до сих пор ощущая стыд за свой побег и что столько лет не говорила ему о ребёнке. Но не случись с Егором беды, я бы молчала и дальше…

— Что мой отец? — спросил он стальным голосом.

— Он сказал, что ты женишься на другой девушке, хочу я этого или нет и приказал мне убираться из города… Поэтому я сказала тебе эту глупость, а потом ты уехал на стажировку в Москву, а мы с мамой уехали к родственнице в Подмосковье. Спустя месяц я узнала, что беременна. Устроилась работать на завод, но уволить меня уже тогда не смогли, потом я ушла в декрет… Тётя Таня, мамина двоюродная сестра, помогала нам какое-то время…

— Дальше, — все тем же холодным и отстраненным голосом потребовал Артур.

— Я родила Егора, доучилась в колледже и вернулась на завод. Тётя Таня и мама помогали мне воспитывать Егора. Я параллельно доучивалась на юриста, как и мечтала. Сильно хотела дать все самое лучшее своему сыну, работала сутками напролет… Стала адвокатом, перебралась в Москву. Но недавно мама умерла, а следом за ней выяснилось, что болен Егор. Остальное ты уже знаешь от врача…

— Сумбурной рассказ от которого у меня родилось ещё больше вопросов нежели с какими я приехал в больницу, — мужской взгляд потемнел и он крепко стиснул челюсти.

А потом вдруг потянулся ко мне рукой и погладил подбородок. Я дернулась в сторону от этого движения и напряглась. Потому что в этом движении и намёка на ласку не было. Сердце сделало болезненный кульбит в груди, и я поджав губы, вытянулась по струнке.

— Сейчас на самом деле практически ничего из того, что ты мне рассказала не имеет значения, — металлическим голосом произнёс он. — Ты виновата или мой отец что-то там тебе наговорил. Я знаю о тебе достаточно много, чтобы обвинить в лицемерии и предательстве, — пальцем он водил по скулам, а взглядом выворачивал все мои внутренности наизнанку. — Если Егор окажется моим сыном я, конечно же, сделаю все, чтобы его спасти, но ты… — он слегка склонился и я почувствовала его аромат. Всё тот же. Будто и не было столько лет разлуки. — Тебя я никогда не прощу за годы молчания, предательство и ложь. Я делаю это все не ради тебя, а ради мальчика, который, возможно, приходится мне сыном, — снова повторил он, я чувствовала его мятное дыхание на своем лице. — И имей в виду больше сбежать и выставить меня дураком не получится…

Я сильнее вжалась в сидение от последних слов, не угадывая перед собой этого нового Артура.

— Я… — но сказать что-либо не смогла, потому что его рука легла мне на шею и плотно обхватила её. Его глаза испепеляли меня и я никогда ещё не видела в них столько ненависти.

— Как только придут анализы ДНК и моё отцовство подтвердится, ты переедешь в мой дом и подпишешь один важный договор. Мы пройдем процедуру ЭКО и сделаем все, что скажет лечащий врач Егора, но к тебе я никогда больше не прикоснусь… — угрожающе прошептал он, прожигая гневным взглядом.

— Я не буду с тобой жить… — просипела я, приходя в ужас от его слов.

— А после того как ты родишь второго ребёнка, я лишу тебя родительских прав. И навсегда, слышишь навсегда выкину тебя из своей жизни. Как это сделала ты. Только не за деньги, а просто так.

— В тебе говорит задетая гордость… Ты ведь не сделаешь этого… — Артур сильнее надавил большим пальцем мне на горло и кислород перестал поступать мне в легкие.

— Почему нет? — его губы были так близко, ещё чуть-чуть и они соприкоснутся. — Ты ведь позволила себе подобную роскошь? Пришла спустя столько лет как ни в чем ни бывало и объявила мне о том, что у меня есть сын, и тот сейчас находится на грани жизни и смерти? Тебе естественно больно и неприятно, ты возмущена… Но подумай о том, что чувствую я…

— Это не одно и то же. Твой отец… — но продолжить у меня не хватило воздуха и я замолкла.

— С того дня, как ты уехала из Орловска много что изменилось. Я больше тебя не люблю. Но желание превратить твою жизнь в ад, увы, никуда не делось.

На моих глазах выступили слезы и грудь прострелила раскаленная стрела отравленная его ядовитыми и обидными словами. Я и так не в раю жила все это время!

Хватка его руки ослабла, он потянулся к двери с моей стороны, и открыв ее, вернулся на место.

— А теперь иди к сыну. Когда придут анализы я сам с тобой свяжусь.

Меня разрывало на части от боли, обиды и страха. Я совсем не надеялась на такой исход разговора. Нет, я не оправдывала себя, но заявление Артура, что он отберёт у меня детей напугало меня. Руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки, а сердце готово было выскочить из груди:

— Ты… — в уголках моих глаз собралась влага.

— Того влюблённого и окрыленного чувствами к тебе глупца больше нет. Даже не надейся, что слезливая история о том, как тебе тяжело жилось эти годы проймёт меня. Если бы было совсем туго, ты бы приползла еще раньше. А я навёл на тебя сегодня справки и последние два года ты вполне хорошо и самодостаточно себе жила и обо мне не вспоминала. Ради ребёнка я готов пойти навстречу. Но ни на что другое можешь не рассчитывать. От меня ты не получишь ни копейки, будь уверена.

— Ты превратился в чудовище…

— Чудовище, — хмыкнул он и расслабленно откинулся на спинку своего сидения. — Только если твоё персональное, выращенное твоими же намерениями, которые как ты полагала совершала во благо? — с насмешкой произнес он. — Стану твоим персональным дьяволом, и ответ перед Богом за свои поступки держать тебе не придется. Отныне будешь исповедоваться мне, — я сглотнула нервный ком.

Ничего не ответив, я выбралась из машины и даже не закрыв за собой дверцу, на трясущихся ногах направилась в больницу. Я полагала будет сложно договориться с Артуром, но что разговор примет такие обороты совсем не ожидала. На что я надеялась? Что он с распростертыми объятиями примет меня после всего и прижмет к своей груди? Конечно же моей вины хватало с лихвой, но и Артур сильно изменился! А я… я готова была хоть дьяволу душу продать, но лишь бы спасти Егора. От одной мысли, что скоро у меня появится ещё один ребенок от Артура, я ощущала трепет в груди. Пусть зачатый ЭКО, пусть его отец меня будет презирать и ненавидеть, но я никому не отдам своих детей! И многое стерплю ради их благополучия. И не такие времена переживала. Что мне угрозы Артура, когда на кону стояла жизнь собственного ребёнка?!

Я оглянулась, когда заходила в здание больницы, машина Артура ещё стояла на парковке. В голове промелькнула мысль, что передо мной несколько минут назад сидела чистая копия его отца. Неужели он с годами превратился в такого же монстра как и Багров-старший? Ведь не просто так говорят, что яблоко от яблони недалеко падает…

Глава 8

Я вошла внутрь здания, поднялась на лифте на нужный этаж и медленно направлялась в палату, едва сдерживая слезы. Чувствовала себя подавленной и разбитой после разговора с Артуром. Нечто подобное от него и следовало ожидать, мама всегда говорила мне держаться подальше от этой семьи. И только сейчас я понимала, что она была права. Артур пообещал превратить мою жизнь в ад. Но не станет же он издеваться над беременной женщиной, которая будет носить его ребёнка? В голове подобное не укладывалось… Неужели он и в самом деле превратился в чудовище?

— Виктория Александровна? — окликнул меня врач Егора. Я повернула голову и взглянула на мужчину. Заметив, что на мне нет лица он недовольно свёл брови. — Всё в порядке? Я только что был на вечернем обходе, Егор спит, состояние мальчика стабильное… — задумчиво говорил мужчина, видимо, по-своему истолковав мой потерянный вид.

— Ах, да… все хорошо, — смахнула рукой непрошеные слезы. — Не обращайте внимания. Проблемы на работе. Последние месяцы даются мне несколько… тяжело, — слабо улыбнулась и уже было хотела развернуться, чтобы идти к Егору, как мужчина перехватил мою руку.

— А пойдёмте ко мне в кабинет? Выпьем чаю? У меня тоже сумасшедшие дни. Расскажете о себе, а я повеселю вас добрыми историями о ближайших выписках двух общих знакомых.

— Правда? — снова улыбнулась я, но уже искренне.

Почему бы и нет? Нужно было хоть немного отвлечься от гнетущих и тяжелых мыслей, прежде чем возвращаться в палату к Егору. Я ведь ожидала совсем другого исхода от нашей встречи с Артуром. А после нее только явственнее ощущала пустоту и одиночество внутри. Казалось, что твердые пальцы мужчины до сих пор находились на моей шее и скулах, а его запах никак не хотел выветриваться. Наверное в тот самый момент, когда он сказал мне, чтобы я распрощалась со всеми иллюзиями на его счет, поняла: все, что было между нами когда-то осталось в прошлом и в моих ярких воспоминаниях, а того человека, которого я любила больше нет.

— Вы предпочитаете чай или кофе? — спросил Алексей Владимирович.

— Я не люблю ни того, ни другого, но сейчас бы выпила горького… кофе, — а про себя подумала о том, что выпила бы горького коньяка.

— Отлично! Оно действительно бодрит! У меня сегодня были две операции и кажется обе с удачным исходом. Но это будет видно немного позднее, — уставшим, но радостным голосом сообщил мужчина.

Когда я слышала подобные новости, улыбка сама расползалась по лицу, что муки одного ребенка вскоре закончатся и он отправится домой. Это вселяло по крайней мере надежду, что и мы покинем стены больницы.

— Надежду терять никогда нельзя, — Алексей Владимирович будто озвучил мои мысли, заметив, как я грустно улыбнулась.

Мы зашли в кабинет мужчины, он отодвинул мне кресло напротив своего рабочего стола и пригласил присесть. Затем налил в чайник воды из-под крана, достал печенье, сахар, чашки, кофе и поставил все это на стол.

В этот момент я поняла, что зря согласилась на чаепитие, потому как кусок не полезет мне в горло; не могла я переключиться на беседу с врачом, пока думала о Багрове и нашем разговоре. Наверное мне стоило тогда все рассказать Артуру. Еще восемь лет назад. И кто знает как сложилась бы наша жизнь? Я узнала о беременности, когда Артур уже объявил о свадьбе с другой девушкой, которая впоследствии и стала его женой. Как я могла заявиться к нему домой с такими новостями? И что бы сделал его отец, чтобы сохранить желанный брак? Стёр с лица земли мою маленькую семью? И меня вместе с ребёнком? После сегодняшней встречи с Артуром я уже не исключала такой возможности…

— А у вас бывают выходные? Вы почти каждый день у Егора. Я вижу вашу машину на парковке, когда приезжаю рано утром на работу.

— Выходные от собственного ребенка? Не бывает, — я покачала головой. — Знаете… мне просто страшно, что какой-либо из дней может стать последним…

— Какие глупости! — Алексей Владимирович подошел и посмотрел на меня недовольным взглядом. — У Егора отличные шансы. Пока мы поддерживаем его состояние с помощью переливания крови, организм справляется с нагрузкой, — воинственно заявил он.

— Спасибо большое, что идёте мне навстречу и позволяете быть с ним, потому что я прекрасно понимаю, что это своего рода опасность и вы несете ответственность… Но я не могу не работать, и не могу не приходить к сыну. Катя, наша няня, она приглядывает за ним, когда я нахожусь на работе. Я плачу ей хорошие деньги, чтобы она больше не искала никакой подработки и по возможности не контактировала с другими людьми. Не знаю как надолго ей хватит терпения… Но ведь это все, — я обвела взглядом стены кабинета. — Стоит недёшево, а я верю, что Егор выйдет отсюда здоровым мальчиком. Столько ужасов насмотрелась, что… — мой голос осекся и я опустила глаза.

Алексей Владимирович поставил передо мной чашку с ароматным напитком, я чувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Скажу банальность какую говорю многим: всё будет хорошо, — спустя долгое молчание услышала его уверенный голос. — Мы будем бороться до конца, пока не победим болезнь. Не зря ведь ваше имя означает победу. Вижу вы сильная женщина. Тем более одна несёте груз ответственности на своих плечах… Это дорогого стоит, — подняв голову, я заметила, как в его глазах на мгновение мелькнуло восхищенное выражение.

— А вы женаты? — вдруг спросила я, но не ради личного интереса, а потому что заметила рамку на столе с фотографией, на которой молодая девчушка лет четырнадцати широко улыбалась.

— Был женат. Развелся пять лет назад. Дочь и бывшая жена живут за границей.

— Извините… — я перевела взгляд на снимок и отвернулась от мужчины.

— Да нет, все нормально. Жена выбрала менее занятого мужчину и надеюсь счастлива в новом браке.

— А дочка? — я бросила быстрый взгляд на погрустневшее лицо врача.

— Она приезжает иногда на неделю или две в мои отпуска. Уже выросла. Ей пятнадцать лет. Мы молодыми были, когда поженились. Сразу родили Веронику. Прошли огонь, воду и медные трубы. А потом в один день поняли, что совсем чужие люди друг другу… Так бывает.

— Я тоже Егора родила рано. Поначалу было очень тяжело. Но в итоге я выкарабкалась и думала, что все трудности позади, но… — поджала губы и замолчала.

— Значит так было необходимо. Но мы будем бороться и я не приемлю видеть смирения и горечи в глазах родителей. Ребёнок не должен видеть ваших переживаний. Он все чувствует и пока у вас есть вера в благоприятный исход это помогает ему бороться вместе с вами. Не отпускайте рук.

— Да, вы правы, — со вздохом согласилась я.

— Давайте уже перейдём на ты? Я без малого знаю вас… — мужчина на секунду задумался, — полгода! Зовите меня просто Алексей.

Я удивлённо поглядела на мужчину. Он сейчас и правда пытался со мной флиртовать? Мне не показалось?

— А вы всем предлагаете после чашки кофе перейти на ты? — уточнила я.

— Нет, — он улыбнулся и я заметила небольшие морщинки в уголках его глаз. Несмотря на взрослую дочь мужчина был немногим старше меня. Максимум лет на десять. А глаза у доктора были уставшие, немного красные, но очень добрые.

— Хорошо… Но как вы…

— Ты, — поправил меня мужчина.

— Ты. Надеюсь понимаешь у меня сейчас не самые лучшие времена даже для того, чтобы поддерживать просто дружескую беседу…

Да, я чувствовала себя одиноким мелким суденышком, которое дрейфовало в шторме, а волны били по нему грозясь разнести в щепки, но сейчас я действительно не хотела никакого сближения с кем бы то ни было.

— Понимаю, — сказал он, грустно ухмыльнувшись.

Между нами возникло молчание. Я обхватила руками горячие стенки бокала и сделала несколько глотков.

— Очень вкусно, не знаю что вы, то есть ты, туда подмешал, надеюсь не успокоительное, но мне кажется я чувствую себя лучше.

— Так все-таки что-то случилось?

— Несмотря на то что мы уже перешли на ты, я не готова обсуждать личные проблемы.

— Так ведь изначально речь шла о работе? — мужчина сузив глаза внимательно наблюдал за мной.

Нет, мне не показалось, Алексей Владимирович действительно шёл на абордаж. И в его тусклых, усталых глазах горел неподдельный интерес.

— Все разом навалилось… Так ведь в жизни обычно и происходит? — ушла я от ответа. Не хватало ещё с посторонним человеком обсуждать свои проблемы с Багровым.

Внезапно дверь в кабинет открылась и проснулась женская голова.

— Алексей, я уже освободилась! Ты… — улыбка с милого личика сползла, когда девушка встретилась со мной взглядами. Я узнала эту медсестру и, конечно же, сложила все один к одному.

— Извините, — скромно улыбнулась, поставила кружку на стол и поднялась на ноги. — Мне уже пора. Меня Егор ждет.

Коротко попрощавшись с доктором и медсестрой, я направилась к сыну. У меня и без Шекспировских страстей имелось много забот. Я собиралась ещё раз подумать над всем, что мне сказал сегодня Артур и придумать план действий. Потому что я не сдамся и буду бороться за жизнь Егора до победного конца; я не собиралась впускать Артура в свою жизнь, а тем более, отдавать ему детей, чем бы он не грозился. Я адвокат и у меня получится отстоять свои интересы. А самое главное я не собиралась с ним воевать. Он отец моего ребёнка и, надеюсь, скоро я рожу ещё одного малыша. Совсем негоже начинать миссию по спасению общего сына с войны. Артур ждёт от меня противостояния, но я в ногах у него готова ползать, лишь бы все в нашей жизни с Егором стало по-прежнему.

И пусть сын не мог, как обычные здоровые дети играть на улице и ходить в школу, был лишён многих простых радостей и проводил все время в больнице — это все было временно! Наивная и слабая Виктория умерла, когда наша любовь закончилась. А сегодня Артур будто прах этой умершей любви развеял по ветру своей жестокостью и резкими словами. У каждого из нас была своя правда. И общий сын ради благополучия которого я была готова на все.

Глава 9

Я любила утро, оно ассоциировалось у меня с новыми надеждами и приливом сил. Сейчас моя жизнь была похожа на чистый лист и в последнее время чаще обычного я ловила себя на том, что радовалась каждому прожитому дню проведенному с сыном.

Два дня подряд я уезжала от Егора очень рано. После внеурочного выходного накопилось много дел и сегодня на первую половину дня вдруг обозначилась срочная командировка в Подольск. Если повезет, то к обеду я уже должна буду вернуться в офис. К сыну по возможности я ездила каждый день, но иногда форс-мажоры и неотложные дела на работе вносили коррективы в мой распорядок дня и режим. В такие моменты не выручку приходила Катя.

Я спустилась вниз и забралась в машину. Выехала с парковки и включила громко музыку. Она отвлекала от разных мыслей. Последнее время я постоянно думала об Артуре и ждала от него каких-нибудь вестей. За эти два дня затишья я лишь глубже утвердилась в том, что этот человек сильно изменился, а изменения какие коснулись мужчины носили далеко не внешний характер. И только моё сердце неизменно, как безумное билось в груди от одной мысли, что я снова скоро увижу мужчину. Потому что в отличие от Артура я в результатах ДНК не сомневалась ни капли.

Одна из любимых песен часто стояла у меня на повторе и настраивала меня на рабочий лад. Но сегодня я изменила этому правилу и включила ту, что напоминала мне об Артуре. Я хранила счастливые воспоминания о нашей любви, оберегала их и не желала с ними расставаться, блокируя плохие переживания. Прекрасно понимала, что мы с ним изменились, что чувств больше нет. С его стороны так точно. Но ничего не могла поделать. Наша любовь, словно красивая сказка была яркой и запоминающейся, но закончилась печально и оставила внутри горькое послевкусие. А в мечтах и мыслях я проживала все заново и в конце все были счастливы. Абсолютно все!

Как и планировала, к обеду я вернулась в свой офис. Марина, моя помощница, с порога сообщила мне, что звонили из больницы. Результаты ДНК были готовы, до Багрова и меня дозвонится не смогли, но связались с нашими секретарями. Я коротко кивнула ей в ответ, никак не показывая волнения, а сердце в груди сжалось, и к горлу подступил ком. Это означало… что вскоре нам с Артуром не избежать нового разговора…

Весь день я на автомате совершала привычные действия и вздрагивала от каждого звонка, в итоге сконцентрироваться на текущих делах никак не получалось. Интуиция меня не подвела. Багров собственной персоной заявился ко мне в офис спустя два часа. Я как раз вышла в приёмную и сверялась с графиком дел в суде, чтобы ничего не напутать, переносила все на ближайшие даты и освобождала часы для посещений Егора.

Марина, моя помощница, одернула меня за рукав пиджака, я перевела на неё сосредоточенный взгляд и увидела, как она кивнула в сторону двери. Я обернулась, встречаясь с Багровым. Заметив на его лице бесстрастную маску, мои пальцы ослабли и выронили ежедневник. В горле сразу же образовалась засуха, а сердце забилось в районе горла.

— Добрый день, — поздоровался он сдержанно. Глаза мужчины словно держали меня на прицеле, в них плескалось ещё больше ненависти, чем в прошлую нашу встречу. Или мне это просто казалось?

— Пройдем в мой кабинет, — я поняла, что он ознакомился с результатами теста и пришёл ко мне, убедившись, что Егор его сын.

— Кофе? — спросила Марина, смотря на моего посетителя восхищенными глазами. Знала бы она, что этот хищник ей не по зубам…

— Нет, — твёрдо произнёс мужчина. — А вот несколько капель валерианы для вашей начальницы будет вполне уместно, — в его голосе послышались саркастические нотки, а меня пробрало волной ужаса. Так вот зачем он пришел, лишний раз показать мне мое истинное место и убедиться в своем превосходстве? Но я тут же напомнила себе, что не буду затевать никакой войны и по возможности постараюсь сгладить острые углы в нашем общении.

— Все в порядке, Марина. Ничего не нужно, — заверила я помощницу, опешившую от слов Артура.

Мы прошли в мой кабинет, я шла немного впереди и чувствовала на своих лопатках жжение, наверняка взгляд Артура вызывал такие странные ощущения. Я остановилась и повернулась к мужчине лицом, но он обошел меня и занял мое рабочее место, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Поднял свои янтарные глаза, и ничего не говоря долго смотрел на меня. Я ощутила себя неуютно под пристальным взглядом карих глаз и сложив руки на груди, решила заговорить первой.

— В прошлый раз ты не дал мне даже шанса ничего объяснить, — глаза мужчины стали черными как ночь и едва заметно прищурились. Вся моя уверенность куда-то подевалась. — Мне очень жаль, что о Егоре пришлось рассказать при таких грустных обстоятельствах. Но сыну необходима помощь… — я чувствовала себя так словно стояла в зале судебного заседания и говорила речь, пытаясь доказать свою невиновность.

— Я пришёл, чтобы обсудить детали твоей будущей беременности, — он так владел собой, что я ощутила новый укол растерянности. — Увы, мне плевать на твое прошлое и как так получилось, что я узнал о сыне только сейчас. Пусть это останется на твоей совести. Вечером за тобой приедет мой водитель. Свою машину оставишь на парковке и везде будешь ездить с Леонидом. Теперь я буду контролировать каждый твой шаг. Это договор, — Артур бросил на стол черную папку. Я была так взволнованна его появлением, что не обратила изначально на нее внимания. — Советую хорошо с ним ознакомиться, прежде чем подписывать, — снова зазвучал мужской голос.

— Ты не можешь вот так поступать с моей жизнью и чувствами нашего ребенка…

— Все, что от тебя требуется — это быть с Егором, не сближаться с моей дочерью и забеременеть, чтобы спасти общего сына. Вопросы?

— Что… Что если ЭКО не получится? — хрипло произнесла я.

В горле пересохло, и мне захотелось выпить воды, но я не могла пошевелиться. Мысли словно испуганные тараканы расползались в разные стороны. Я не угадывала себя. Этот мужчина лишал меня спокойствия и способности здраво соображать. Но внутри поселилась надежда, что, возможно, он сменил гнев на милость раз находился здесь.

Мужчина посмотрел на меня пронзительным взглядом. По-видимому, душевное смятение и боль, которые я испытывала, отразились у меня на лице, так как голос Артура стал мягче:

— Получится. Думаю, если восемь лет назад проблем с беременностью не возникло, то и сейчас все пройдёт хорошо. После подсадки эмбриона и его удачного прикрепления, ты уйдёшь с работы.

— Нет! — ответила я дрожащим голосом. — Я должна на что-то жить и обеспечивать себя… Ведь на моих руках останутся двое детей…

— Ты уйдёшь с работы, — жестче повторил он. — После рождения ребёнка и удачной операции Егора, я заберу опеку над детьми, и ты вправе работать хоть сутками напролёт. А пока ты будешь жить так, как скажу я. Ты ведь хочешь, чтобы Егор выздоровел? — я с трудом проглотила слюну.

— Ты чудовище… Ты не можешь выдвигать мне такие условия! Ты…

Артур поднялся на ноги, резкие черты его лица были непроницаемы.

— Я бы не советовал тебе выходить за рамки вежливости, — насмешливо произнес он. — Но раз уж ты решила обменяться любезностями, знай, я ненавижу тебя и не прощу никогда твоего предательства, — в его низком голосе прозвучала такая горечь, что я оцепенела. Артур смотрел на меня сверху вниз, в его глазах появилась боль, которой раньше не было.

— Я не виновата… я была девчонка, я испугалась! Я говорила тебе, что твой отец…

— Ты и сейчас боишься, — перебил меня Артур, не скрывая раздражения. — Мой отец, увы, сильно болен, чтобы подтвердить или опровергнуть твои слова. Но, поверь, это и не имеет никакого значения. Того, что я знаю о тебе достаточно. Пора уже прекратить строить из себя жертву, тебе не идет эта роль, — его лицо искривилось в досадной усмешке. — Столько лет ты молчала об общем ребёнке… продала наши чувства за копейки… Не продешевила? — последние слова прозвучали особенно резко.

— О чем ты? — мрачно спросила я, на что Артур нахально усмехнулся и крепко сцепил челюсти, казалось еще немного и они хрустнут.

— В семь вечера мой водитель будет ждать тебя у подъезда твоего дома, — глаза Артура полыхнули гневом. — Не переживай, теперь у тебя будут все условия к роскошной жизни. Тебе придется по душе золотая клетка. Ведь о такой же жизни ты мечтала?

Он взглянул на меня в последний раз, развернулся и с высоко поднятой головой вышел из моего кабинета, а у меня после его ухода подкосились ноги и я обессиленно опустилась в кресло, где мгновениями ранее сидел он. Артур был не в себе… Как он мог закрыть меня на девять месяцев в своем доме? А после ещё и забрать моих детей… Нет, это немыслимо! Это сделка с дьяволом. И я в западне.

Глава 10

После визита Багрова я так и не смогла вернуться к рабочему процессу. То и дело поглядывала на черную папку, что оставил мужчина на моем столе, словно на ядовитую змею, которая могла наброситься на меня и вонзить в нежную кожу свои клыки, отравляя смертоносным ядом. Марину я отпустила пораньше и когда осталась в офисе одна, взяла в руки документы какие принес Артур. По мере изучения строчек договора я приходила в ужас и ощущала боль. Она нарастала в груди с каждой секундой. Артур выделил отдельным пунктом нюансы моей будущей беременности и последующей опеки над детьми. То есть моя подпись взамен на жизнь Егора… Именно так он распорядился нашим будущим: наплевал на мои чувства и чувства моего сына, на его мечты о подобии полноценной семьи?

Впервые за долгое время я чувствовала свою беспомощность на всех фронтах жизни. Обычно люди перед тем как опустить руки проходят несколько стадий: я миновала борьбу и сопротивление и сразу же оказалась у подножья неизбежности. Артур давил на меня и пытался за что-то наказать, за что-то сильное и ужасное чего я не совершала! Но кроме желания сохранить свою семью, уберечь самого Артура и свою мать от решений Багрова-старшего в моих мыслях не было ничего предосудительного.

Уняв сильную дрожь во всем теле, я решила, что в таком взвинченном состоянии не поеду сегодня к Егору. Нельзя расстраивать своего мальчика подавленным настроением в каком я сейчас находилась. Я изо всех сил пыталась здраво рассуждать, искала мотивы жестокости Артура, понять чем заслужила такое отношение и не находила веских причин, кроме той, что он превратился в зверя. Ведь я ни в чем не была виновата кроме одного, что оставила его насколько лет назад! Почему я должна была спасать жизнь Егора такой ценой и отказываться от собственных детей? И о каких деньгах он все время говорил? Я всего добилась своими силами. Без помощи его проклятых денег! Даже сейчас я ничего у него не просила…

Ноги сами подвели меня к мини-бару. Алкоголь в нем держался для исключительных случаев. Последний раз мы с Мариной дезинфицировали ей палец дорогим коньяком после того, как она сшивала архив и наколола палец иглой. С тех пор прошло три месяца, а открытая бутылка так и стояла на полке никому ненужная. Я плеснула немного янтарной жидкости в кофе, чуть больше положенной нормы и снова уставилась в договор. Когда у меня начала кружиться голова от строчек, я вызвала такси и набрала номер Артура. Он ответил спустя два гудка. Я столько раз мечтала ему позвонить до всего кошмара, что внезапно ворвался в нашу жизнь с сыном, а теперь мне стало все равно, и мои мечты изменились. Мужчина заслужил все резкие слова какие я собиралась ему сказать. В момент нашей встречи он не дал мне рта открыть. А если его и получалось открыть, то я говорила и спрашивала неправильные вещи.

— Ты сказал, что ненавидишь меня, но ты не представляешь, как я ненавижу тебя! — с ходу начала я и горько всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. — Да, я утаила от тебя факт рождения Егора, такое простить очень тяжело, но как поступаешь ты?

Не помню, когда последний раз употребляла спиртное, но сейчас эти крохи в моей крови придавали мне решимости. Слишком много всего изменилось и навалилось разом, поэтому я позволила себе эту слабость. Мне было больно. Стыдно, что я принимала чужие правила игры и уже мысленно уговорила себя поставить эту проклятую подпись на дьявольских бумажках.

— Ты специально выставляешь такие чудовищные условия? Разве ты не понимаешь, что причиняешь мне боль? Или понимаешь и потому бьешь по самому больному месту? Егор единственное важное, что у меня есть. И у него кроме меня никого нет. Он возненавидит тебя, когда ты лишишь его матери, слышишь? Возненавидит! Потому что я была рядом с ним все эти года и без наличия тугого кошелька смогла воспитать прекрасного мальчика. Смогла дать ему то, что ты бы не мог привить со своим отцом никогда. Ты такой же как и он…

— Это хорошо, что ты ознакомилась с документами, — холодно изрек мужчина, снова демонстрируя исключительную выдержку. — Их составляли грамотные юристы. Ты злишься потому что понимаешь, что не в твоих возможностях мне противостоять… Этот договор гарантия того, что ты в последний момент не соскочишь с крючка. Я тебе больше не верю, Вика.

— Артур! Речь идёт о жизни моего ребёнка. Нашего… Куда я могу соскочить? О чем ты говоришь? Я понимаю твои чувства, но кажется ты в свою очередь прекрасно понимаешь мои и умело давишь на слабые места…

— Ты пьяна? — в его голосе послышались удивленные нотки. — На завтра назначен перечень обследований и встреча с врачом в центре планирования семьи. Не совсем удачное время, чтобы отмечать наше воссоединение… — он снова высмеивал мою боль и переживания.

— Что если я не готова принять условия этой сделки? Ты откажешь в помощи нашему ребёнку? Позволишь ему умереть? Ради каких-то принципов и надуманных обид?

— Этот вопрос тебе лучше задать самой себе, — сдержанно ответил Артур, а я прикрыла рот рукой. — Это ты молчала и скрывала ребенка. А я очень ответственен в вопросах благополучия своих детей. Впоследствии я позволю тебе принимать участие в их воспитании, но сильно сомневаюсь, что тебе станет интересна их дальнейшая судьба без какого-либо денежного содержания с моей стороны.

— Что ты несешь? В каком последствии? Какое денежное содержание? — влага снова собралась в уголках моих глаз. Как у него получалось несколькими словами задевать меня за живое?

— В таком состоянии тебе лучше не садиться за руль. Твое состояние похоже на истерику Мой водитель тебя заберёт и отвезёт домой. Ты сейчас в офисе?

Я ощущала себя испитой до дна, высушенной пустыней. Он намеренно загонял меня в угол. Но только для чего? Зачем? Потешить свое эго?

— Я подпишу твой проклятый договор! Можешь чувствовать себя отомщенным… Но знай, моя подпись ничего не значит и детей я тебе не отдам! Да ты и сам поймешь какие глупости предлагаешь, когда увидишь Егора и как сильно он любит меня. Ненавижу тебя!

Я сбросила звонок. Дьявол! И все же пока была на эмоциях, я подписала этот договор, потому что жизнь моего Егора была важнее растоптанных чувств и задетой гордости. Подписала, чтобы потом не искать путей для отступления и не затевать войны с Артуром. Я не за этим искала его и отчаялась на такой сложный шаг. При личной встречи швырну этот договор ему в лицо и скажу, что плевать я хотела на эти бумажки. И никогда и ни при каких обстоятельствах не оставлю своих детей. Ему придется меня убить, чтобы я отказалась от них! А сейчас я собиралась сконцентрировать все свои силы на сыне и его выздоровлении. Артур пусть бесится и пытается меня унижать столько ему вздумается. Жизнь очень справедливая, а закон бумеранга еще никто не отменял.

Спустя двадцать минут я вышла из офиса, чувствуя себя относительно лучше. Вызвала такси и решила забрать машину рано утром. Позвонила Егору и сказала, что не смогу сегодня его навестить. Услышала грусть в его голосе и ощутила себя отвратительной матерью. Как будто мало того, что не приехала к нему, так ещё и подписала договор Багрова по которому должна была отдать ему Егора и будущего ребёнка… Но тут же напомнила себе, что это я сделала, чтобы потешить его эго. Он хотел власти и превосходства? Он все это получит…

— Мама, ничего страшного, ты ведь завтра приедешь? — с надеждой спросил Егор.

— Конечно, приеду, — заверила я его. — А скоро уйду с работы и буду проводить с тобой много времени…

С содроганием представила знакомство Артура и Егора. И ощутила как скрутило желудок от волнения.

— Правда? — радостно воскликнул мой сын.

— Правда, — ответила я и услышала, как рядом притормозила машина и из нее вышел молодой человек, облаченный в черный классический костюм.

— Виктория? — услышала, как меня окликнул уверенный голос. Повернула голову и встретилась с незнакомым мужчиной и даже не успела запаниковать, как незнакомец продолжил: — Я от Артура Сергеевича. Меня зовут Леонид и на весь срок действия договора я ваш личный водитель и помощник.

На срок действия договора… Теперь мне каждый раз будут напоминать об этом?

— Я вызвала такси и оно с минуты на минуту должно подъехать, — ответила я.

— Садитесь, — он открыл дверь. — У меня указание отвезти вас домой, чтобы вы взяли необходимые вещи на первое время и я отвезу вас в ваш новый дом.

Вот как… Забыл уточнить ваш новый дом на срок действия договора!

Что же в этой жизни все могут допустить ошибки и отступиться. Моя слабость и страх в итоге стоили мне баснословно дорого. Но разве мои прегрешения были такими ужасными, как условия сделки, что предлагал мне мужчина?

Глава 11

Единственное, чего я на самом деле желала, так это того, чтобы этот ужасный вечер наконец закончился. Я забралась на заднее сидение, поставив рядом с собой сумку с вещами, которые взяла на первое время из своей квартиры. Вытянула гудевшие от усталости ноги и прикрыла глаза, пока машина с водителем везли меня в неизвестность. Небо озарили яркие вспышки молний и прозвучали первые раскаты грома. Гроза нас настигла по дороге в дом Багрова. Я открыла глаза и смотрела, как капли дождя стекали по стеклу. Ветер за окном едва ли не сбивал с ног прохожих. Но эта буря была ничто в сравнении с той какая происходила сейчас внутри меня. Наш уютный маленький мирок, в котором мы жили с Егором долгое время одни, разлетался сейчас в щепки. Но другого пути на свет не было, — напомнила я себе, когда попыталась вспомнить почему же так быстро согласилась на абсурдное предложение Артура. Просто знала, что у меня не хватит сил и ресурсов затевать с ним войну. И в отличие от него я не собиралась ничего и никому доказывать. Я преследовала другие цели. И вполне смогу мирно сосуществовать с этим мужчиной на одной территории, если он не будет оказывать на меня морального давления.

Машина остановилась возле огромного двухэтажного дома больше похожего на красивый дворец. Я вновь пожалела, что никогда не позволяла себе интересоваться жизнью Багрова; я и предположить не могла, что из обеспеченного мужчины, тогда, несколько лет назад он превратится в такого богача. Нет, в его богатстве не было ничего плохого, учитывая данную ситуацию с Егором. Но с точки зрения возможностей и связей Артура… Меня и без всякого договора могли лишить родительских прав по одному его щелчку. И никакие знания и опыт мне не помогли бы в данном вопросе отстоять свои интересы. И все это могло значить только одно: Артур затеял какую-то игру и намеренно загонял меня в угол. Но ради чего, неужели лишь, для того чтобы посмотреть на мою реакцию? Или потешить свое эго? Гроза почти выдохлась и начала стихать, но, если бешено колотящееся сердце меня не обманывало, буря в моей жизни только начиналась.

Не успела я переступить порог дворца, как навстречу нам вышла женщина преклонного возраста, представилась Глашей и сообщила, что она всегда находится на первом этаже в комнате обслуги и готова прийти на помощь. Почти как служба 911… Леонид, видимо, напарник этой самой единой службы спасения на дому, помог отнести мне мою сумку на второй этаж и показал комнату в какой я буду жить, внес в мой телефон свой номер, и пока мы поднимались наверх, бегло показал где и что находится в доме.

— Артур Сергеевич уже дома? — поинтересовалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Нет, мне встречаться с ним не хотелось, телефонного разговора вполне хватило, но я была уверена, что мужчина появится сегодня на пороге моей комнаты с напутственной речью.

Жаль на входе мне забыли выдать корону. Потому что осмотрев свою комнату, по размерам походившую на приличную однокомнатную квартиру, да еще и с отдельной ванной комнатой, я именно так себя и ощутила: принцессой, которую заточили в высокую башню, чтобы она как минимум провела там насколько лет своей жизни. И даже в этом жесте Артура я уловила скрытый подтекст. Он давал мне понять, что все это могло быть в моей жизни, если бы я тогда от него не сбежала? А теперь будет насильно пичкать этими благами, пока меня не затошнит от всего шика?

Только ведь дело было далеко не в деньгах и роскоши. Не припомню за собой отчаянного рвения к такому богатству. Все что я делала в жизни было только ради Егора и его благополучия.

Вещи я не стала разбирать, и сразу направилась в душ, мечтая поскорее лечь в постель. Я почти не спала два предыдущих дня и сегодняшняя командировка, а затем последующая встреча с Артуром и наш разговор отняли все мои силы. Я вышла из ванной комнаты, закутавшись в махровое полотенце, влажные волосы сушить феном не стала, решила дать им возможность высохнуть самим. Я совершенно не ожидала, что в мою комнату кто-то войдёт, потому что я точно помнила, что закрывала ее на ключ перед тем как отправляться в ванну! Но в кресле, что стояло в углу комнаты вальяжно расположился Багров.

Я опешила от его внезапного появления, замерла на месте и смотрела на него несколько секунд, ощущая как под его пристальным взглядом покрываюсь мурашками. В сумраке его красивые янтарные глаза блестели как у хищника, готовящегося к прыжку.

— Как тебе твоё новое жилье? — с непроницаемой маской на лице спросил он. Артур сидел в расслабленной позе, но глаза его смотрели внимательно.

— Спасибо. Но я предпочла бы остаться в родных стенах, — гордо вскинула подбородок, выдерживая его взгляд.

Лучше худой мир, чем добрая ссора, вспомнила я избитые слова. Правда этот самый худой мир могло нарушить любое неосторожно произнесенное слово и даже взгляд. Ах да, и договор, на котором я поставила свои подписи…

— Это исключено, — уверенно заявил мужчина. Его взгляд задержался на моих голых плечах, и я судорожно втянула в себя воздух, напоминая себе, что передо мной сидел не прежний Артур, а совершенно незнакомый и чужой для меня человек.

— Напрасно смущаешься и строишь из себя скромницу. Я уже сказал, что и пальцем к тебе не прикоснусь. В единственном случае. Если ты сама меня об этом не попросишь, — на его лице не дрогнул ни один мускул и я тоже поторопились взять себя в руки, чтобы не быть блеющей овцой. Достаточно того, что я уже подписала бумаги. На этом моя миссия по покорности была исчерпана.

— После договора, что ты оставил сегодня в моем кабинете это исключено, — я подошла к столу и взяла в руки черную папку. — Ничего кроме отвращения к тебе испытывать не получится, — повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Это хорошо, что ты его прочитала. Надеюсь, вопросов не возникло? — мужчина явно чувствовал свое превосходство и упивался своей победой. И мне так захотелось поправить эти лавры победителя на его голове!

— Нет, лишь подтверждение того, в какое чудовище ты превратился, — я что было сил швырнула кожаную папку в его грудь. — Мне по-прежнему плевать на твои условия. У меня болен сын! А ты занимаешься глупостями и пытаешься налепить пластырь на свои синяки, когда на мои кровоточащие раны впору накладывать швы… Думаешь, что все покупается и продается? Думаешь, что имеешь надо мной власть? Какими бы страшными не были мои прегрешения в прошлом, ты не имеешь права в данной ситуации диктовать свои условия. Я ощущаю себя такой же преданной, как и ты. И в чем действительно искренне раскаиваюсь, так это в том, что нам снова пришлось встретиться! Но ради Егора я готова на многое. Жизнь моего сына, поверь, стоит дороже этих подписей.

На красивом лице Артура мелькнуло нечто подобие улыбки, он поднялся, спокойно положил папку обратно на стол и подошел ко мне. Поднял руку и провел пальцами по моим голым плечам. Смотрел при этом тёмным взглядом мне в лицо. Меня обдало жаром от такого легкого прикосновения и я отвернулась, чтобы не выдавать своего трепета и волнения.

— Что неизменно так это твой дерзкий язык и темперамент… — все ласки прекратились. — На завтра и послезавтра у тебя назначен ряд анализов и встреча с врачом, который будет проводить ЭКО и вести твою беременность. Я тоже подъеду. Хочу убедиться лично в твоих идеальных анализах.

Значит навел справки уже и на эту часть моей жизни? Я потихоньку готовилась к ЭКО, надеялась на гуманность Артура, когда он узнает об общем сыне. И теперь он решил убедиться во всем лично сам? Я препятствовать не стану. В конечном счете это будет ведь и его ребенок.

— Подразумеваешь, что эти годы я вела бурную личную жизнь? — но от колкого вопроса не удержалась.

— Даже не собираюсь этого выяснять. Я уже сказал тебе, что как женщина ты меня больше не интересуешь.

— И тем лучше для тебя, потому что это обоюдное желание! — наверное во мне говорили остатки смелости вызванной парами алкоголя, что еще не выветрился из моей крови.

Все меня возмущало в словах и поведении Артура. Но его холодность и сдержанность задевали меня больше, чем обидные оскорбления. А если бы я его больше не интересовала, то меня здесь не было. В янтарных глазах мужчины вспыхнуло нечто необъяснимое, я собиралась отвернуться, но Артур перехватил мою руку и заглянул мне в глаза.

— Не надо со мной играть и показывать свою неприязнь, — в его глазах загорелся хищный огонь и я отпрянула назад. Сердце забарабанило в груди от лёгкого соприкосновения наших тел.

Предостерегающие слова прозвучали словно жгучие пощечины. Он прав, конечно прав, все осталось в далеком прошлом и, возможно, ничего кроме отвращения он ко мне больше не испытывал, как и я к нему в этот момент. И мне не стоило обо всем этом думать, нельзя провоцировать его. Потому что моей главной целью был Егор и его выздоровление. У Артура наверняка имелся штат любовниц, вот они пусть и думают об играх и утешениях этого мужчины.

В последнее время все чаще я представляла о том каково это будет снова вынашивать ребёнка Артура. Я очень надеялась на то, что подсаженный эмбрион приживется с первого раза и поможет Егору избавиться от недуга. И Артур наконец во всем разберётся на мой счёт и мы хотя бы сможем спокойно общаться. Потому что теперь я была абсолютно уверена, что Багров-старший сильно меня оболгал, и Артур ослепленный злостью и обидой, причинял мне боль.

— Ты… очень изменился. И… мне больше не приятны твои прикосновения! Нет никакой игры. Я презираю тебя!

Я конечно же лгала, и отчасти нет. Но… Я подписала договор и это означало, что у человека напротив больше не было сердца. А может быть и вовсе никогда его не было, поэтому Бог отвёл меня от него много лет назад. И сейчас я не собиралась повторять ошибок юности и подпускать к себе этого человека.

— Сейчас я нисколько не жалею, что так все сложилось, а наши пути разошлись. И если бы не болезнь Егора я бы никогда не заявилась к тебе на порог, а ты не узнал о его существовании! — я бросалась этими словами в надежде причинить ему боль, но больно становилось мне. Лицо Артура исказила лишь наглая усмешка.

— Но теперь я знаю, — он говорил спокойно и неторопливо.

— Егор любит меня. А ты, вынудив подписать этот чудовищный договор, наказываешь не только меня, но и нашего сына. Детям нужна мать. И может быть, я возлюбленной была плохой, но матерью — нет! И если ты рассчитываешь меня впоследствии устранить как ненужный элемент декора в твоей идеальной жизни. То от темных пятен так просто избавиться не получится… — угрожающе прошептала я. — Егор уже не маленький мальчик и будет сам выбирать с кем ему остаться…

— Это очень хорошо, что жизнь хоть чему-то тебя научила и теперь ты заботишься о чужих чувствах.

Артур приблизился и его горячее дыхание опалило мне щеку. Он провёл пальцами по моим губам, очерчивая их контур.

— У тебя есть только один выход из этой ситуации, но и тот обречён на провал. Ты могла бы приотвориться, что до сих пор любишь меня, но, увы, я знаю твою фальшивую сущность. Однажды ты уже сыграла на моих чувствах и исчезла из моей жизни… В этот раз ты тоже из нее исчезнешь. Но одна. Без детей…

— Ты наказываешь меня за то, что я бросила тебя много лет назад? — в груди все сжималось от его непреклонного голоса и твёрдых намерений лишить меня самого ценного. Это снова сбивало с мыслей, оглушало меня. — Я как-никак адвокат, если не смогу сама отстоять свои интересы, то найду лучшего защитника в этом городе и тогда…

— Ты ничего не сможешь сделать, — моё сердце упало куда-то вниз, а влага собралась в уголках глаз. Но плакать перед ним — последнее дело.

— Я ненавижу тебя… — прошептала я смотря в его лицо стеклянным взглядом. — Ненавижу!

— А вот это уже больше похоже на правду, — хрипло проговорил он, поглядев на меня сверху вниз и одним рывком вжал меня в себя.

В следующую секунду его рот уже терзал мои губы, подчиняя себе в требовательном поцелуе. Я задохнулась от захлестнувшей меня волны удовольствия и попыталась вразумить себя, что так неправильно. Что человек загнал меня в ловушку, поставил перед чудовищный выбором и я не должна так реагировать на его ласку. Но я упивалась этими секундами, в которых растворялась моя ненависть и появлялись щемящие чувства в груди. Мужские руки с силой сжали мою талию и кусок махровой тряпки соскользнул с моего тела. Он все теснее прижимал меня к себе, пока я не ощутила все контуры твердого тела даже сквозь его одежу. К моим ногам прилила теплая волна и колени задрожали. Артур издав глухой рык оттолкнул меня от себя, словно я была кубком с отравленным питьем. Демонстративно вытер губы и развернувшись направился прочь.

Глава 12

Привычный мир давно пал руинами к моим ногам после диагноза Егора, а в эту минуту его сотрясало новое землетрясение и последняя прочная стена, которая сдерживала оборону, получила ощутимые увечья и вот-вот грозилась рассыпаться у ног Багрова. У тех самых ног, которые собирались меня растоптать.

Я забралась под одеяло и долго ворочалась в кровати не в силах заснуть. Прислушивалась к тишине и боялась, что Артур снова появится в моей комнате. Но время шло и ничего не происходило, а я ворочалась с боку на бок. Дождь монотонно стучал по стеклам и в итоге я уснула, проснулась, когда уже наступил рассвет. Мне даже ничего не снилось.

Леонид дал о себе знать в начале восьмого утра, постучал в мою дверь и не открывая ее, сообщил, что будет ждать в машине внизу. Я быстро собралась и облачилась в деловой костюм, скрыла тональником следы бессонной ночи, придав лицу свежий вид и вышла из комнаты. В доме стояла оглушительная тишина, словно в нем не обитала ни одна живая душа. Обычно ведь когда в том живет хотя бы один ребенок все иначе? В нашей квартире повсюду лежали игрушки Егора, на стенах висели его картины, которые он рисовал и наши общие фотоснимки. В доме же Артура была стерильная чистота, как в музее и такая же гробовая тишина.

Я спустилась по лестнице на первый этаж и сильно вздрогнула, услышав голос:

— Доброе утро! Завтрак уже на столе, — женщина передвигалась бесшумно и если бы она не подала голоса, я бы ее не заметила.

— Доброе утро. Я тороплюсь… — сказала, смотря в женское лицо и слегка улыбнулась. — Спасибо.

Быстрым шагом я прошла через гостиную и вышла из дома. Уверена в клинике из меня выкачают несколько пробирок крови для анализов, часть из них предполагал забор крови натощак. Перекушу в столовой в больнице у Егора. Одна мысль, чтобы остаться в доме, где я чувствовала себя сковано и неуютно заставляла быстрее перебирать ногами. Вдруг Артур еще не уехал на работу? Мне не очень хотелось с ним встречаться. Дождь на улице не прекращался и лил стеной. И лишь когда я оказалась в салоне машины и та выехала за ворота я немного перевела дух. Я пока еще не решила как вести себя дальше с Багровым, чтобы лишний раз не провоцировать его. И желательно реже с ним пересекаться… Но я обязательно что-то придумаю.

В клинике я провела почти два часа. И без того напичканная всей информацией по искусственному оплодотворению, я покинула стены задания с легкой головной болью и новым расписанием посещения врача. В следующий раз я должна буду приехать через четыре дня, чтобы отследить наступление овуляции и провести забор яйцеклеток в естественном цикле без гормональной подготовки. Если овуляции не наступит или качество взятого материала будет низким, а такое вполне возможно, то мне назначат гормональную стимуляцию. Из всех доступных методов оплодотворения я настаивала на ЭКО. У меня не было времени на эксперименты, мне необходим был результат. И желательно высокие шансы на то, что ребенок окажется полностью здоровым. На счет последнего стопроцентных гарантий никто не давал, но я верила, что все получится.

Когда я выходила из клиники, мне показалось, что на парковке я заметила машину Артура. Врач несколько раз упомянула при нашей беседе, что Багров тоже сдает сегодня стандартный перечень анализов, который необходим для подготовки к ЭКО. Я не хотела пересекаться с мужчиной и поторопилась забраться в машину, чтобы отправиться к сыну.

Оказавшись в теплом салоне автомобиля, я потянулась к сумке и достала телефон, собираясь предупредить Марину, чтобы она перенесла с обеда все встречи на завтрашнее утро, потому что сегодня я уже не успею никого принять. Я почти толком не была эти дни с Егором и сильно соскучилась по сыну. Мне хотелось провести время с ним и возвращаться ночевать в дом Багрова я не собиралась. Внезапно дверца распахнулась и Артур забрался в салон, присаживаясь рядом на заднее сидение. Меня окутало запахом его парфюма и я сильнее сжала в руках телефон. Мужчина выглядел уставшим, но его лицо по-прежнему оставалась непроницаемым, и меня жутко раздражало, что я не могла его читать, как открытую книгу. Ну или хотя бы предугадывать его следующие шаги. Все больше отношения между ними напоминали партию в шахматы. И пока я ни разу не одержала победы и не сделала правильного хода. В отличие от него.

— Ты едешь к Егору? — спросил он, повернув голову в мою сторону.

— Да, — я мельком посмотрела на него и сосредоточила внимание на телефоне, проверяя почту в приложении. Совершала все действия на автомате. Каждый мой нерв оголялся в присутствии этого мужчины. Особенно после вчерашнего поцелуя. Я запрещала себе о нем вспоминать, но всю прошлую ночь не просто так прислушивалась к звукам в тишине. Я боялась, если Артур переступит порог моей спальни и продолжит, что так стремительно сам вечера оборвал, то я не смогу найти в себе сил и противостоять его напору.

— Завтра днем я намерен познакомиться с сыном. Я уточнил у врача его распорядок дня. Как раз в этот день у него не будет никаких важных процедур…

— Уверен, что тебе это необходимо? — перебила я и повернула голову, внимательно всматриваясь в его красивое лицо. Казалось еще чуть-чуть и я просто лопну от возмущения. Артур снова вел себя так, будто я была его собственность! Он не спрашивал разрешения, он ставил меня перед фактом.

— Уверен, — серьезным тоном ответил он.

Я понимала, что от этой встречи впоследствии будет многое зависеть и искренне хотела, чтобы Артур и Егор подружились, даже не смотря на все разногласия между мной и Артуром. Сын желал этого знакомства, это я поняла еще в прошлый раз, когда мы заговорили о его папе. Я на секунду задумалась над тем как же преподнести Егору данную информацию…

— Хочу заранее предупредить, если ты осмелишься хоть как-то показать сыну свое пренебрежение, наподобие того, какое волнами исходит от тебя сейчас и все предыдущие наши встречи, то лучше сохранить нейтралитет и не расстраивать мальчика. Ему сейчас необходимы приятные переживания. А не наоборот. В том месте, где он сейчас обитает вся энергия и жизненная сила на борьбу с недугом поступают ему от меня. Нарушишь это равновесие и тогда… Тогда… — я не могла даже думать о продолжении.

— За чувства сына можешь не переживать. А ты… Будем считать все эти года ты получала на него алименты. А вопрос с твоим лицемерием и ненасытностью к деньгам на время закрыт.

Я не успела ничего спросить или сказать, Артур открыл дверцу и вышел на улицу под усилившийся дождь. Но я крепко задумалась о его словах и поняла, что Багров-старший наплел ему, что дал мне отступных? Выставил дешевкой, продавшейся за деньги? Кажется теперь пазл начал складываться у меня в голове. Хорошо же он все в итоге обыграл. Только денег я никаких от отца Артура не получала! А даже если бы он их и предлагал, то швырнула ему их в лицо!

Глава 13

Машина остановилась у больницы, а я запретила себе углубляться в воспоминания ушедших дней. Попрощалась с Леонидом и вышла на улицу. Холодный дождь моросил с самого утра и я, запахнув полы своего пальто, вжала голову в плечи и поторопилась оказаться внутри больницы.

— Мама ты сегодня рассеянная и ни разу не выиграла, — грустно изрёк Егор. — Так скучно… Давай лучше почитаем и спать? — предложил он.

— Давай, — согласилась я. — Егор… Можно у тебя спросить? Помнишь, ты спрашивал у меня про папу? Так вот… он узнал о тебе и хочет тебя навестить. Ты не против? — я поняла, что нет смысла больше оттягивать этот разговор и я не знаю, как еще подготовить ребенка ко встрече с Артуром.

— Правда? — в его голосе послышалась надежда, а потом улыбка сползала с его лица и он грустно опустил голову. У меня сердце содрогнулось от переживаний моего мальчика.

— Да, — я тепло улыбнулась и затаила дыхание. — Правда.

У меня имелся совсем небольшой опыт в детской психологии, точнее его полное отсутствие, но я чувствовала и знала своего ребёнка, как и то что с ним лучше сразу быть предельно честным. Фальшь и неискренность он ощущал в зародыше. Почти как и его отец, но только в этот раз интуиция подвела Артура, а я лишь косвенно была виновата в нашем разрыве и долгом молчании, что у него имелся сын.

— А ты против? — вдруг спросил Егор, а я поняла, что ему важно моё мнение. Одобрения и поддержки — вот что искал мой ребенок в моих глазах.

— Конечно, нет, — уверенно ответила я. — Это хорошо, что ты и папа теперь станете общаться. Разве нет?

— А почему он раньше не давал о себе знать? Когда я был здоровым ребёнком? — я сглотнула нервный ком.

— Ты можешь быть уверен, что его вины в этом нет.

— А чья есть? Твоя? — простые вопросы ставили меня в тупик.

— Ничьей вины нет, люди расходятся, так иногда происходит… Егор, ты боишься? — я серьёзно свела брови и поглядела на сына.

— Немного, — признался он. — И очень переживаю, что могу ему не понравиться.

— Что за глупости… Это он должен переживать об этом…

Господи, что творилось в голове у моего мальчика? Откуда столько неуверенности и страхов?

— Я скоро умру? Он придет попрощаться? — внутри меня, словно взрывались бомбы, оставляя воронки чудовищных размеров.

— Нет, конечно! — обняла Егора, а у самой сердце сжалось от рассуждений и слов сына. Если бы я только могла по мановению одного взмаха волшебной палочки исцелить своего ребёнка и вообще всех детей на свете от коварных болезней, сделала бы это не задумываясь! — Откуда такие мысли в твоей голове?

— Я хочу домой, огромную порцию мороженого и увидеть салют… И еще мне снятся кошмары, а потом я долго думаю об этих снах… — тихо говорил Егор мне в плечо, пока я обнимала его и часто-часто моргала, блокируя непрошеные слезы.

— Ох, мой хороший, и я мечтаю об этом! Каждый день представляю как мы с тобой вместе поедем в парк, а ещё лучше на аттракционы и будем кататься на всех подряд, и на колесе обозрения, на твоём любимом… Ты ведь любишь летать! Помнишь как мы летали на самолете на море? — я отслонила Егора от себя и заглянула ему в лицо. Сын кивнул, но не улыбнулся. — А плохие сны… это хорошо, твое подсознание борется с болезнью вместе с тобой. Хуже когда сны снятся только хорошие.

— Ты так думаешь? — грустно отозвался Егор, а печаль и тоска в его глазах заставляли испытывать меня жуткий страх. Что если второй малыш окажется не подходящим донором? Даже ЭКО не давало стопроцентных гарантий. Будь жива мама она успокоила меня словами, что на все воля Божья. Но я не могла спокойно смотреть, как угасал мой сын. Артур собирался познакомиться с Егором… Так вот пусть придёт и познакомится и, может быть, после этого поймёт, что мать и ребёнка разлучать последнее дело. Его жена от того и загуляла от него, потому что не смогла больше жить с таким холодным и бесчувственным камнем? Отчасти я понимала бедную женщину…

Мы еще долго разговаривали с Егором и мечтали о нашем будущем, пока он не отвернулся и не заснул. Рано утром я покинула стены больницы, пообещав Егору скоро вернуться. Мне необходимо было показаться на работе. Про сегодняшний визит Багрова я ничего сыну не сказала, вдруг Артур уже передумал?

На парковке меня ждала другая машина. В прошлый раз Артур приезжал на ней в больницу, потому я изначально подумала, что он сам лично приехал за мной. Но увидела водителя и облегчено выдохнула. Интересно, Леонид провел в ожидании на парковке всю ночь или Багров встроил в мой телефон всяческие жучки, ведь я ничего не сообщала своему водителю о том, что собираюсь ехать на работу?

Мужчина открыл для меня заднюю дверь и я забралась внутрь. Мы выехали с парковки и я попросила отвезти меня на работу. Даже адрес продиктовала, но мужчина лишь сдержанно кивнул и на повороте развернул машину в другую сторону. Я не успела возмутиться, как в сумке ожил мой телефон и разлился звучной мелодией по салону. Подхватив его двумя пальцами из кармашка, я увидела на дисплее имя Артура. Холод сковал все внутренности, будто я прикоснулась к ледышке, а держала в руках всего-то свой телефон. А когда услышала ровный и спокойный голос мужчины, то и вовсе ощутила, как сердце сковала тонкая корка льда.

— Через час у нас визит к репродуктологу. Врач хочет поговорить с нами обоими. После этого мы поедем к сыну. Надеюсь твоей фантазии хватило сказать ему, что я не умер?

Я ничего не ответила, лишь крепко сжала челюсти. Меня так сильно задевали его слова. Вроде бы и не говорил ничего унизительного, а я ощущала себя втоптанной в грязь. Кончено же я не говорила Егору ничего подобного!

— Тебе нечего мне сказать? — напротив, мне было много что ему сказать, но к чему бы это все привело?

— Он боится этой встречи, а я боюсь, что ты можешь причинить ему боль… Потому что свою собсвтенную я как-нибудь переживу, а Егор… Если ты сломаешь ему жизнь я никогда тебя не прощу!

— Я уже сказал, что мои знания о твоей настоящей сущности никак не отразятся на нашем сыне и его чувствах. У меня нет намерений отвернуть мальчика от тебя и настроить против родной матери. Даже больше того, я готов терпеть твое присутствие в своей жизни. Какое-то время. Но мне очень сложно держать себя в рамках и быть с тобой вежливым. Прими эту правду как данность и просто не провоцируй меня.

Словами бил словно пощечинами, но боль я ощущала не на коже, а совсем в другом месте. Глубже, там где много лет назад похоронила свою любовь к этому мужчине, а она с его появлением усердно пыталась себя воскресить и что ещё хуже воздвигнуть к лику святых. Но я не позволю этому случиться! Я буду забивать каждый день, каждое утро в крышку гроба по новому гвоздю каких хватит мне до конца жизни, чтобы не выпускать её наружу.

— Я… — хотела было уже сказать, что в отличии от моей сущности его дьявольская мне уступает, и еще много всего хотела сказать, и о том, что я не брала никаких денег и его отец меня оболгал, и прежде чем раскидываться такими словами о моей продажности нужно было как минимум все проверить, но не успела.

Почувствовала сильный толчок и впечаталась головой в твёрдое стекло, услышала сильный треск то ли разбитого стекла, то ли треснувшего напополам черепа. Телефон выпал из рук, и я схватившись за голову попыталась открыть глаза, но перед ними все плыло. До этого дня я ещё ни разу не попадала в аварию. Все произошло неожиданно и быстро, непредсказуемо, в тот момент, когда я не ждала ничего подобного. Со стороны водителя на высокой скорости въехал какой-то внедорожник. Леонид был без сознания, я видела смутно его силуэт через зеркало заднего вида, и как мужчина неестественно склонил голову набок. Сработали подушки безопасности и я, получив второй удар, не смогла остаться в сознании. Чувствовала сильную боль в голове, жжение в грудной клетке и не могла сделать полноценного вдоха. Отчаянно боролась с чёрной пустотой, что протягивала ко мне свои большие руки и постоянно думала о Егоре. Мой мальчик не переживет если со мной что-то случится. А я обещала ему, что никогда не оставлю его.

Глава 14

Сквозь закрытые глаза пробивался свет, я то приходила в себя, то снова ускользала, срываясь с высокой пропасти в самый низ. И не могла ухватиться ни за одну мысль бесконечно погружаясь в темноту. Даже о Егоре не думала, словно парила в невесомости и иногда видела себя со стороны. Воображение каждый раз показывало разные картинки: то встревоженное лицо Артура, то каких-то незнакомых людей. Последний нырок оказался самым затяжным и выбираться из цепких чёрных лап мрака оказалось весьма непросто.

Открыв глаза, я увидела светлое расплывающееся пятно перед ними и когда туман рассеялся, поняла, что это был белый потолок.

Повернула голову в сторону двух людей, что стояли в нескольких метрах от меня и тихо разговаривали, один из голосов мне был очень знаком… Внезапно сильная боль в плече и голове заставила меня простонать от этих неприятных ощущений и я снова закрыла глаза.

— Виктория? — услышала незнакомый голос. — Вы слышите меня?

Виски сильно сжало с двух сторон, будто кто-то давил на них со всей мощью, грозясь расколоть мой череп напополам.

— Откройте глаза, посмотрите на меня, — я сделала так как попросил меня мужчина, ощущая теперь и приступ тошноты.

Заметила Артура, что стоял рядом, на его лице не было ни одной эмоции, но глаза впивались в меня цепким взглядом, будто он хотел удержать меня ими в сознании.

— Вы попали в аварию. Произошло столкновение машин. Вы что-нибудь помните? — высокий ростом мужчина, судя по всему врач, продолжил задавать вопросы.

— Очень смутно. Я не видела как это произошло. Почувствовала сильный толчок и удар…

— Хорошо. Как вы себя чувствуете? — почувствовала его руки на своем лице, он поочередно раздвинул мне веки и заглянул в глаза, прощупал пульс.

— Что с водителем? — я вспомнила, что сидела с другой стороны и весь удар водитель принял на себя.

— С ним все будет в порядке, — вкрадчивым и спокойным голосом ответил мужчина в белом халате, украдкой перед этим взглянув на Артура. Он лишь коротко кивнул ему глазами. — Как вы себя чувствуете? — мужчина повторил вопрос.

— Болит голова и левое плечо… — превозмогая боль ответила я.

— Тошнота? Головокружение?

— Да… Немного… — врач выпрямился и отошел в сторону.

— Хорошо, вы пока набирайтесь сил, а вечером я вас навещу.

И снова мужчины украдкой переглянулись, а я ощутив новую вспышку пульсаций в висках, схватилась руками за голову. Уняв боль, я открыла глаза и посмотрела в лицо Артура. Врач вышел из палаты, а Артур подошел ближе.

— Как долго я была без сознания? У меня сегодня процесс в суде и я обещала Егору остаться ночевать… — вполголоса говорила я.

— На сегодня все твои дела останутся в этой комнате. У тебя сотрясение головного мозга и вывих плеча. Плечо вправили, но болеть ещё будет какое-то время. От обезболивающего я отказался.

— Я и не рассчитывала на твою гуманность, — я окинула его лицо спокойным взглядом.

— Это не моя прихоть, а вынужденные меры. В наших же интересах, чтобы ты как можно скорее восстановилась после аварии.

— Водитель… Доктор обманул меня? Я помню, что видела его разбитое лицо и…

— Поверь, твоё сейчас выглядит не лучше, — выражение озабоченности исчезло с лица Артура и теперь он смотрел на меня непроницаемым взглядом. Почему-то мне показалось, что он сильно переживал, но тем не менее старался скрыть эти чувства. — Но ты права из вас двоих он пострадал больше и сейчас находится в реанимации. И если бы ты села с его стороны, результат был очень плачевным.

— Эта авария все случилось так быстро… Я даже не успела испугаться, — прошептала я хриплым голосом. Мне очень хотелось пить и Артур, словно прочитав мои мысли, налил из графина, что стоял на тумбочке возле кровати воды в стакан и протянул мне.

— Мне жаль, что так случилось. И я очень рад, что ты почти не пострадала. На ближайшую неделю все твои суды отменены, а клиенты оповещены, что ты не сможешь вести процессы. Егору я сам скажу вечером, что ты попала в больницу…

— Нет, не нужно! — воскликнула я и попыталась привстать. — Он будет переживать… Я сегодня отлежусь и завтра уже поеду к нему… — Бог с этими судами и работой. Егор сейчас самое важное!

— Хорошо, — стальным голосом проговорил Артур. — Тогда может быть сразу сегодня? Или даже сейчас? — в голосе послышалось раздражение. Наконец-то его хоть чем-то проняло!

— Я правда чувствую себя хорошо, я поеду к сыну. Отвези меня, пожалуйста… — попросила я и приподнялась, чувствуя головокружение. Спустя мгновение я справилась с дурнотой, опустила ноги на пол и поднялась, держась за спинку кровати. Краем зрения заметила как Артур плотно сжал челюсти и руки в кармане его брюк сжались в кулаки.

Меня слегка пошатывало из стороны в сторону, будто я стояла на палубе дрейфующего корабля. А в какой-то момент я и вовсе словила высокую волну и сильно качнувшись в сторону, едва не спикировала на пол, но угодила в твёрдые руки Артура. Мужчина обжигал холодом своих янтарных глаз и я почувствовала себя рыбой выброшенной на берег после такого сильного шторма. Дышала часто и прерывисто, но воздуха мне все равно не хватало. Мягкими, но настойчивыми движениями Артур помог мне лечь обратно.

— Если осмелишься сделать шаг из постели, я попрошу доктора привязать тебя к кровати. Мне кажется я поторопился с решением предоставить тебе свой биоматериал для беременности. Ты как мать должна, как минимум, понимать, что рисковать своим здоровьем в угоду принципов последнее дело! Ты чудом осталась жива и почти не пострадала. Так может быть стоит дать организму немного окрепнуть? — я уловила в его тоне сильное раздражение, но неужели сейчас оно было вызвано тем, что Артур переживал за меня?

— Я… — смотрела в его янтарные глаза снизу вверх и не знала, что сказать ему в ответ, потому что Артур был прав. Мне стоило отлежаться. Но как оставить Егора одного и без моей поддержки?

— Егор взрослый парень и он нормально воспримет новость о твоем плохом самочувствии. Так или иначе он мой сын в равной степени как и твой. Я смогу обеспечить ему душевный и материальный комфорт не хуже чем ты.

— Он тебя не знает! — возразила я.

— Благодаря тебе. Но все когда-то с чего-то начинали. Ты тоже поначалу строила из себя неприступную крепость. Но жажда к деньгам в итоге все перевесила? Ведь так, Вика? — вопрос прозвучал с такой горечью, что я не смогла не возразить ему еще раз.

— О чем ты говоришь? Что ты несёшь?! Мне надоело слышать об этих деньгах! Я всего добилась сама! Я не взяла ни копейки у твоего отца. Он оболгал меня, ты бы мог все проверить… Я несколько лет сводила концы с концами прежде чем чего-то добиться! — с чувством говорила я дрожащими губами, едва скрывая горькое разочарование. — Где твои доказательства?

— Ты ужасная лицемерка, Вика. Ты в курсе, что первое, что я сделал, так это проверил все твои слова? А еще включая все счета, и даже расчетный счет твоей матери, и даже двоюродной сестры, с которой вы жили первое время после того как уехали из Орловска. И если бы мог отмотать время назад, лучше бы ничего этого не знал! Каждый год отец перечислял вам внушительную сумму денег, чтобы ты не появлялась на пороге моего дома. Не удивлюсь, если ему ты рассказала о беременности…

— Что? — меня словно еще раз ударили по голове.

— Уже можно не играть в невинность. Хватит. Перестань. Я и так дам денег и сделаю все, чтобы спасти ребенка. После твоего появления в моем офисе я подключил людей, которые выяснили о тебе всю информацию. Отец уже далеко не в том состоянии, чтобы внятно говорить и помнить все нюансы вашей сделки, увы. Но мой пазл после небольшой сводки счетов твоей семьи и переводов отца окончательно сложился. Возможно это даже хорошо, что столько лет у меня не было желания ничего о тебе выяснить. Я бы размазал всю твою карьеру в пух и прах, оставив без копейки за такую подлость…

— Артур! Это все неправда! — я испытала минутный страх перед мужчиной, который оказывется знал о моей жизни больше чем я сама!

— Я знаю, что отец предлагал тебе деньги, чтобы ты исчезла из моей жизни и ты взяла их, придумав историю с женихом. Я думал, что это выплата имела разовый характер, а оказывается он перечислял деньги в течении всех этих лет. А когда деньги перестали поступать на счет, ты вспомнила обо мне? Ты еще к тому же и шантажистка?

— Что-то не сходится в этом всем, тебе не кажется? В итоге я оказалась беременна и могла наплевать на его деньги, а прийти к тебе, чтобы потребовать принять отцовство и получить куда больше привилегий, заставив на мне жениться… Я не брала никаких денег и если бы ты хоть немного следил за моей жизнью, то понял бы, что я жила далеко не в шикарных условиях… Разве человек у которого есть деньги будет жить на съемных квартирах?

— Конечно, ты не брала, ты очень умная девушка, я всегда это знал. Впервые деньги поступили на счёт Татьяны Исаевой. Той самой двоюродной сестры твоей матери из Подмосковья к которой вы уехали. Но это я выяснил буквально недавно, когда взялся за тебя вплотную. И первые два года действительно дела были у тебя так себе. Видимо для отвода глаз, наверное, ты думала, что я буду следить за твоей жизнью и не светила счета? А потом все пошло в гору, и на счете твоей матери, опять же минуя твой, всплыла эта сумма, а на следующий год резко удвоилась. Думаешь я не в курсе сколько стоит обучение на юриста, подтверждение всех лицензий и документов особенно-то в Москве? А квартира? Откуда деньги у девушки из глубинки с ребенком на руках? Удивительно, что я не замечал этой алчности в тебе раньше… — Артур не повышал голоса, говорил сухим голосом, словно мы были с ним на деловой встрече. Но это все не могло быть правдой! Мама бы никогда так со мной не поступила!

— Что это какая-то шутка? Я ничего не знала… Я не брала никаких денег! — перед глазами снова все поплыло, когда я пыталась осмыслить его слова. Я стиснула в кулаках простыню, чувствуя боль в груди.

— На самом деле мне уже плевать кто их брал и для чего. Я видел выписки. Или банковские работники случайно осуществляли свои переводы со счета моего отца на ваши? А вот ты… не ты ли мечтала о шикарной жизни и достатке? Я был молодым и влюблённым глупцом, но все твои желания и мечты запомнил. И адвокатскую контору, ты хочешь сказать, открыла без помощи этих денег?

— Мама говорила, что нам перепало наследство от ее тётки, домик в Рязани. Она тогда уезжала почти на месяц, чтобы вступить в наследство, продала его и вырученные деньги нам здорово помогли открыть мне свою контору, внести первый платеж по ипотеке… Мне и в голову не пришло проверять ее счета…

— Красивая ложь. Но можешь даже не пытаться строить из себя благодетель. Домика никакого не было и тетки тоже. Я все проверил. Ты провернула поистине грандиозный план, и мозги у тебя работают исправно. Мне жаль нашего сына, искренне жаль, что ты в угоду деньгам и наживы скрыла его от меня. И отец… Наверняка он тоже о нем знал и столько лет из вас никто не обмолвился даже словом. Ты считаешь меня дьяволом и называешь чудовищем, но каково это узнать о родном ребенке, когда тот находится на волоске от смерти? Кто тогда ты после такого поступка?

Быть этого не может… Мама бы не смогла так поступить со мной и Егором! Не могла за моей спиной сговориться с Багровым-старшим. Но все именно на это и указывало. И сейчас мне казалось, что никогда в жизни я не была такой несчастной, как сейчас.

Глава 15

Спустя четыре дня врач начал заговаривать о выписке домой. Но где он был теперь мой дом? Осознание, что столько лет я жила во лжи и получила в самый трудный момент клинок в сердце от близкого и родного человека душевных сил не прибавляло. Мамы уже не было в живых, чтобы задать всего один единственный вопрос — за что? Она часто говорила, что Артур не для меня, отговаривала рассказывать ему о ребенке, говорила, что его семья раздавит меня в мелкую крошку, просила терпеть все трудности и заверяла, что со временем у нас все наладится, а я еще встречу хорошего человека… Может быть Багров-старший угрожал ей как и мне, заставил взять эти деньги шантажом? Или никто никому не угрожал, а они вдвоем за нашими спинами с Артуром провернули этот чудовищный план? Договорились сдерживать своих детей друг от друга по разные стороны баррикад? Другого объяснения я не могла найти этому ужасному поступку с ее стороны. А мне теперь что делать, чтобы отмыться от всей грязи в какой она вываляла нас обеих, согласившись на условия Багрова-старшего? И как окончательно не сойти с ума в водовороте жизни, которая только и делала, что ломала меня пополам?

Артур приходил каждый день, но его визиты больше напоминали обходы врача. Словно по заранее обговоренному графику, вместе с ним он появлялся на пороге моей палаты в десять утра. Высокий, строгий, молчаливый и такой красивый… Артур вел себя со мной вежливо и сдержанно, как с посторонним человеком. И лишь глаза иной раз выдавали его настоящие чувства. В такие моменты мне казалось, что он что-то ко мне чувствовал, что-то кроме ненависти и разочарования. После того разговора я была уверена, что он и вовсе не придёт ко мне, потому что у меня не было доказательств своей невиновности, кроме слов, которым он не поверил. Никто бы не поверил, и даже я, хотя должна признать, я всегда снисходительно и с пониманием относилась к людям. И подумав, решила, что пока лично во всем не удостоверюсь сама, поднимать эту тему с деньгами бессмысленно. Ни к чему новому, как к новому витку взаимных упреков, этот разговор не приведет.

Все свежие новости об Артуре я узнавала от сына. Мы общались с ним по телефону и видеосвязи. Я знала, что четвертый вечер подряд он приходит к нему… Мой папа — он так и назвал его сегодня… И если после первой встречи Егор с опаской отнесся к Артуру и без энтузиазма отвечал мне на вопросы о том, как они провели время и чем занимались, о чем говорили, то сейчас я слышала неподдельную радость в голосе сына. А сама испытывала непонятное чувство трепета смешанного с горьким разочарованием. Всего четыре дня понадобилось Артуру, чтобы войти в жизнь нашего сына и одна встреча в его офисе, чтобы перевернуть все мои устои с ног на голову и разрушить прочно возведенные стены. С того дождливого утра, когда я пришла к нему в офис, прошло совсем немного времени, а на деле казалось, что целая вечность.

— Ну что же, Виктория Александровна… Берегите плечо и голову, — сказал напоследок врач, улыбаясь мне искренней и дружелюбной улыбкой. За эти дни у меня ни разу не возникло ощущения, что я находилась в больнице. Просторная и светлая палата, отзывчивый персонал, вкусная еда, чувство было таким, словно я побывала в санатории.

— Артур Сергеевич обещался подъехать за вами в районе пяти вечера и попросил быть готовой к этому времени, — после упоминания об Артуре, к словам врача захотелось добавить: берегите еще и сердце.

От мысли, что сейчас снова увижу Артура в груди все болезненно сжалось и мурашки выступили на коже. Я и не сомневалась, что он сам приедет за мной. Но за эти дни его холодной сдержанности и приоткрывшейся правдой общего прошлого, я видела все под другим углом.

Врач попрощался и вышел из палаты, оставив выписку и назначения. Я поднялась с постели и подошла к окну. Столько противоречий сколько я испытала за последние дни на счет Артура, я переживала разве что в те дни, когда Багров-старший поставил передо мной ультиматум. Завтра я собиралась вернуться к работе и доехать до банка. Выяснить что же за счета такие были у матери о каких я не знала? Точнее знала наверняка, но о суммах на тех ни сном ни духом. Даже представить сложно, что она была способна на подобного рода предательство. Уж она как никто понимала, как я любила Артура! И тем не менее отчаялась на такой шаг за моей спиной? В моей голове не укладывалось подобной циничности. Это самая настоящая дорога в ад с подачи ее благих намерений отгородить меня от семьи Багровых. Если бы она только знала через что мне предстоит теперь пройти, чтобы добиться хоть капли доверия со стороны Артура! А мне оно было жизненно необходимо. Все моя женская сущность тянулась к этому мужчине.

Ровно в пять вечера дверь в палату открылась и на пороге появился Артур. В тёмном классическом костюме, ворот белоснежной рубашки выглядывал из застегнутого пиджака. На лице как всегда ни единой лишней эмоции, словно ему за эти дни провели пластическую операцию и случайно повредили нерв на лице, парализуя любые ненужные движения в области рта. Он сузил глаза, окинув меня пристальным взглядом. Я задержала дыхание, а сердце пропустили удар. Что за странная реакция? У меня сын болен. Серьезно болен и я не должна думать ни о каких глупостях и тем более ощущать этого странного трепета в груди при виде Артура.

— Готова? — спросил он. — Как себя чувствуешь?

— Добрый вечер, — отозвалась я, демонстрируя исключительную выдержку. А на деле чувствовала, как меня раздирало на части от эмоций, но показывать ему их я не собиралась. Буду играть по его правилам и в отличие от него и его образа стального терминатора мне придется строить из себя лишь жалкое подобие бездушной железяки.

— Все хорошо, — ровным голосом произнесла я. — Плечо и голова почти не болят.

Он взял в руки мою небольшую сумку и кивнул в сторону выхода. Внезапно появившаяся в его взгляде нежность повергла меня в сильное смятение.

— Идем? — от его низкого голоса и такого мужественного вида я снова поймала себя на мысли, что жить с ним под одной крышей не самая лучшая идея.

Я прошла мимо Артура, улавливая его аромат. Я ощущала физически его тяжёлую энергетику. Мне словно кто-то давил на грудную клетку в его присутствии и я не могла сделать полноценного и глубокого вздоха. Господи, за что такая мука и почему сколько испытаний выпало на нашу долю? Я бы с радостью отмотала время назад и постаралась что-либо изменить.

Мы спустилась вниз, а я оказавшись на свежем воздухе, глубоко втянула в себя воздух. Ноги задрожали от слабости, у меня резко закружилась голова и я инстинктивно подняла руку вверх ища опору.

— Глаза не закрывай, держись за меня и глубоко дыши, — почувствовала на своей талии сильные руки. — Голова еще кружится? — я открыла глаза, сфокусировав на мужчине взгляд и сдержанно кивнула в ответ.

— Мне уже лучше.

Артур отстранился и помог забраться мне в машину. Сегодня он был с водителем и тот вышел нам навстречу, взял из рук Артура сумку. Я смотрела перед собой, когда он открыл дверцу и забрался в салон. Сел рядом, но между нами казалось простиралась огромная пропасть. Машина плавно тронулась с места, а я вспомнила об аварии… Всячески старалась блокировать эти воспоминания, но у меня ничего не получалось и картинки то и дело сменялись перед глазами ужасными сценами.

Спустя несколько минут езды, набравшись смелости и духу, я сказала Артуру:

— Я бы хотела увидеться с Егором, — я не знала куда мы едем, предполагала к Артуру домой. Но с радостью бы отправилась к сыну прямо сейчас и осталась с ним ночевать.

— Сейчас мы едем домой, — подтвердил мои догадки Артур. — У меня ещё одна встреча, через час я освобожусь и мы съездим к нему.

— Мы теперь всегда будем ездить к нему вдвоем и ты больше не позволишь нам видеться с сыном в свое отсутствие? — я морально была уже готова ко всему.

— Что за глупости? Егор ждет тебя. Я не запрещал встреч с сыном. Но твое состояние еще не предполагает совершать подвигов. И недавняя сцена на улице лишнее тому подтверждение. Будет лучше если эти дни ты побудешь в постели. Но еще утром я пообещал Егору, что мы вдвоем придем его навестить.

— Постельный режим исключен. Я чувствую себя хорошо, — возразила я, испытывая облегчение, что новых подводных камней в его договоре не появилось после знакомства с сыном.

— С завтрашнего дня у тебя будет новый водитель. В твоём телефоне установлены жучки в том числе и прослушивающие…

— Это все похоже на…

— Это ни на что не похоже, Виктория, — перебил меня Артур и смерил серьезным взглядом. — Не стоит все воспринимать на свой счёт и что я таким образом пытаюсь уличить тебя в новой лжи. Это всего лишь меры безопасности и предосторожности. Не более того, — его голос звенел, как сталь, и это не ускользнуло от моего слуха.

— А что с предыдущим водителем? — тихо спросила, подсознательно, зная ответ на этот вопрос.

— Я выплатил большую сумму компенсации его семье, — сухо ответил Артур, а у меня прошёл холод по позвоночнику. Это означало… что мужчина взял весь удар на себя? А ведь на его месте мог быть Артур…

— Как ты можешь быть таким циничным и так спокойно об этом говорить? — Артур отбросил со лба черные волосы, и я впервые заметила, каким усталым он выглядит.

— На его месте должен был оказаться я, — бросила на него испуганный взгляд. — Это второе покушение на мою жизнь. В прошлом месяце был подорван мой внедорожник. Тогда к счастью никто не погиб. Это было предупреждением.

— Что все это значит? — к горлу подкатил комок и я въелась глазами в Артура. В кого он превратился, он подался в криминал? Кто хотел его устранить? Или он кому-то перешел дорогу?

— Это ничего не значит. Полтора года назад я стал одним из акционеров огромной компании, выкупив пакет акций. А полгода назад мой компаньон погиб. Нет, — заверил меня Артур, заметив как я побледнела, — умер своей смертью от старости, но контрольный пакет акций по завещанию оставил мне. Конкуренты ищут лазейки. Какое-то время придётся потерпеть, возможно усилить охрану, чтобы я мог дожить до вступления в наследство, — он ехидно усмехнулся, заметив, как я закусила губу и сцепила руки в замок. — К тому же бывший свекор затеял вендетту, он обвиняет меня в смерти единственной дочери. Вы с сыном появились в довольно напряженные времена, но я постараюсь, чтобы на вас с Егором мои проблемы больше не отразились.

— Ты знаешь кто хочет тебя устранить? Но почему ты не заявишь в полицию? — видимо, Артур решил, что честность в маленьких дозах мне не повредит.

— Итак, встречный вопрос, почему же ты не обратились в полицию, когда я потребовал тебя отдать мне детей?

Повисла пауза, пока я пыталась уложить в голове всю информацию и найти подходящий ответ, но все мысли путались, а время шло…

— Не надо на меня смотреть так, словно я одно из твоих кошмарных сновидений.

— Я… — опустила взгляд на его чувственные губы. — Это не одно и то же… Ты отец Егора и от тебя сейчас зависит появится ли у него шанс стать здоровым или нет.

— Я знаю кто за этим стоит, — спокойно ответил Артур. — И не собираюсь заявлять в полицию, потому что таким способом моих проблем, увы, не решить.

— И что ты собираешься делать? — я настороженно на него посмотрела.

— Мне ни к чему лишние слухи и пересуды. С недавних пор я публичный человек. И стараюсь максимально ограничивать о себе всю информацию. Но в этот раз произошла утечка. СМИ уже опубликовало снимки недавней аварии. Не вижу препятствий пасовать перед трудностями и прятать голову в песок, я не из таких людей. Но как уже сказал, ты можешь не беспокоиться за свою безопасность. В случае чего я возьму удар на себя. Все, чего я от тебя жду — это, чтобы ты вела себя скромно, занималась сыном и берегла свое здоровье. В мои дела лезть не нужно.

— Ты подставляешь под удар не только себя, но меня, Егора и свою дочь… — Артур смерил меня негодующим взглядом, но тут же взял себя в руки.

— Могу повторить последние слова еще раз. Я рассказал тебе больше чем следовало, чтобы впоследствии ты не строила себе никаких иллюзий на мой счёт. Я далек от идеала и уже совсем не тот Артур, какого ты знала много лет назад. Но я по-прежнему надежный человек, можешь в этом не сомневаться. И как юрист и адвокат, надеюсь, ты понимаешь, что у любого поступка есть логическое обоснование. Я всегда просчитываю свои шаги наперед.

— Я… мне все равно каким ты стал. Мне лишь важно быть рядом с сыном и чтобы с ним все было хорошо. О тебе я думать не собираюсь! И логических цепочек строить тем более! Как и просчитывать твои шаги наперед…

— Обман, — на его губах отразилось наглая усмешка. — Но кажется за эти года ты только наработала практику в этом направлении? Как возможно и в юридическом. Твои дела весьма успешны… Будет очень жаль бросать работу, да Вика? — мне захотелось дать ему пощечину, чтобы стереть эту самодовольную усмешку с лица, но я взяла себя в руки.

О чем он думал, когда вот так смотрел на меня? Его зрачки расширились, так что янтарные глаза стали почти черными. Я выдержала его взгляд и отвернулась к окну, чувствуя, как чёрная воронка в груди засасывала все мои чувства без разбора. Чем больше я узнавала этого нового Артура, тем сильнее меня накрывало лавиной осознания, что мне не выбраться из этой связи, из его стальной хватки, невредимой. И если я была уверена, что он не причинит мне физической боли, то душевной хватит мне до конца моих дней.

Глава 16

Машина въехала во двор и остановилась. Я открыла дверцу, выбралась наружу и направилась в дом, чувствуя на своих лопатках обжигающий взгляд Артура. Пока я шла к входной двери, все норовила обернуться, чтобы проверить свою догадку, но попытка выяснить, смотрел ли Артур мне вслед, изначально была обречена на провал, потому что стекла автомобиля были наглухо тонированы. И ничего кроме своего отражения я бы рассмотреть не смогла.

Стоило мне только подумать, что у мужчины имелось сердце в груди вместо черствого камня, и он мог испытывать к другим людям сострадание, как он тут же стирал все иллюзии одним взмахом руки, да что там — парой слов и одним самоуверенным взглядом. И это даже хорошо, что Артур уедет сейчас куда-то по делам, а у меня появится время, чтобы успокоиться и привести свои эмоции в порядок. Слишком большая роскошь давать ему одержать надо мной верх. Но никакой войны и противостояния не будет, — напомнила я себе, переступая порог гостиной. Я не за этим вернулась в его жизнь.

В просторной комнате я застала маленькую девочку лет трех, совсем крошку, она сидела на полу в окружении игрушек. Я уже и забыла, что дети бывают такими маленькими. Мне казалось Егор всегда был таким взрослым каким он был сейчас…

— Ох, Виктория Александровна! — я мельком взглянула в сторону Глаши, что находилась возле ребенка. — Артур Сергеевич говорил, что с вами приключилось несчастье, я рада что все обошлось! — женщина поднялась с дивана и сделала несколько шагов мне навстречу.

Я растерянно улыбнулась в ответ и снова перевела взгляд на девочку. Словно диковинный зверек она вызывала у меня интерес и я хотела рассмотреть ее поближе. Плевать мне было на слова Артура держаться от крохи подальше. Маленькая белокурая принцесса подняла голову. Чертами лица она явно походила не на отца, а вот глазами отдалённо напомнила мне Егора в детстве. Девочка смотрела на меня держа в руках одетого пупса. В течении минуты мы рассматривали друг друга, а потом она резко поднялась и бросилась ко мне, обнимая маленькими и тоненькими ручками за ноги.

— Мама! — горячо воскликнула она, а мое сердце пропустило удар и я ощутила приступ головокружения. В горле образовался комок, и мне снова захотелось ухватиться за какую-нибудь опору, чтобы устоять на ногах.

Тысячи разных мыслей пронеслись в моей голове, прежде чем я подняла руки и обняла девочку за плечи. Посмотрела недоуменным взглядом на Глашу, но та была удивлена не меньше моего. Она кивнула, мол все хорошо, но строгий мужской голос за моей спинной окликнул девочку и вернул меня с небес на землю:

— Катя, это не мама, — у меня сердце снова замерло, а потом помчалось вскачь, когда я поняла, что Артур никуда не уехал, а пошел за мной в дом и возможно стал свидетелем этой сцены.

Я растерялась и не знала, что делать. Артур ведь дал мне понять, чтобы я и близко не приближалась к его ребёнку. Но мое сердце сжималось от перспективы оттолкнуть эту беззащитную кроху, когда она подбежала ко мне и заключила в свои объятия. Он наверное все время был на работе, а девочка была на няньках… Или может быть изредка приезжала бабушка, мама Артура… А у меня было столько тепла и нежности внутри, что и на Катю бы хватило с лихвой, и для ее замкнутого и ожесточившегося отца еще бы осталось, если бы он сбавил тон и поверил, что я не причастна к афере наших родителей.

— Виктории Александровне нужно отдохнуть, — спокойным и уверенным голосом проговорил Артур. — Ты перепутала, Катя, это не мама, — повторил Артур, а мое горло сдавило от подступивших слез.

Конечно, девочку не стоило вводить в заблуждение, но ведь можно же сделать это как-то иначе? Но даже не знаю как бы поступила на месте Артура, застав подобную сцену со своим ребенком. Я отошла в сторону, а девочка продолжала смотреть на меня большими карими глазами.

— Папа, это мама! Я не хочу никуда уходить… Пожалуйста! Я очень хочу к маме… — капризно захныкала девочка.

— Катюша, мама уехала, а это Виктория, мой давний друг, ты можешь звать ее Вика. Она поживет с нами какое-то время, хорошо? — Артур взял девочку на руки, убрал светлый локон с ее лба и погладил ее по спине.

Столько боли было в его глазах и глазах ребенка, что я бы в эту минуту согласилась, чтобы меня звали Олей, как погибшую жену Артура, лишь бы эта крошка не была так несчастна. Но нельзя было идти на поводу у жалости, и отец этой девочки все же был Артур и ему решать, что говорить своему ребенку. Наверное, все же он был в кои-то времена прав — не стоит начинать знакомство с ребенком с обмана.

— Вика? — тихо и печально проговорила она тоненьким голоском, не спуская с меня глаз. — А у тебя есть дети? — вдруг спросила она.

— Есть, — я стояла в растерянности посреди гостиной. Окинула комнату взглядом, примечая, что Глаша ретировалась с опасной территории. Может быть она всегда так делала в присутствии Артура или после его появления?

— А почему они не с тобой? Ты тоже от них уехала?

Я взглянула на Артура, и впервые смотрела на него другими глазами. По его лицу ходили желваки, прищуренные глаза были непроницаемы и холодны: этот самый мужчина, которого я когда-то сильно любила, держал сейчас на руках свою дочь от другой женщины, которая предала его, если верить слухам. Как и я предала его несколько лет назад…

— Нет, я не уехала от них. Так… нужно, — запинающимся голосом ответила я, не в состоянии оторвать от них взгляда.

— Артур Сергеевич, Катя не спала днем, я никак не могу ее сегодня уложить. Девочка устала и ей пора отдохнуть… Я попробую уложить ее снова? — Глаша появилась в гостиной и уверенным шагом подошла к Артуру и взяла Катю из его рук. — Иначе вечером будет капризничать еще сильнее, — няня или помощница по дому, или кем она там была на самом деле, нисколько не боялась своего сурового и серьезного хозяина, как мне изначально показалось.

— Папа, я не хочу спать. Я не хочу, чтобы ты уходил… — большими глазами девочка смотрела на отца. Почти как на божество. И столько надежды было в этих наивных и детских глазах, что если бы я в следующую минуту услышала другой ответ от Артура, сильно бы в нем разочаровалась.

— Катя, идите с Глашей в детскую комнату, я сейчас приду, — я могла лишь догадываться, какие чувства испытывал мужчина в эту минуту. — Я отложу встречу и уложу дочь спать, — сказал он женщине и перевел на меня серьезный взгляд. — Через час я буду ждать тебя внизу, — он произнес последние слова для меня. Чтобы скрыть свою дрожь, я чуть отодвинулась от него, но он почувствовал это едва заметное движение, и его губы зловеще сжались. — У Кати довольно необычный способ выражать свои эмоции и чувства. Не воспринимай на свой счет и не принимай близко к сердцу. От матери она никогда не получала должной ласки, поэтому я попросил тебя не сближаться с ребенком, чтобы не травмировать ей психику лишний раз.

Ничего не ответив, я развернулась и поторопилась скрыться в своей комнате. Подошла к лестнице, снова ощущая жжение на своих лопатках. И сейчас мне ничто не мешало обернуться и проверить свою догадку. Я повернула голову, Артур стоял на том же месте и смотрел на меня темным взглядом, который не предвещал для меня ничего хорошего. Оказавшись за дверью комнаты, я прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Каждый день чем-то напоминал ужасную пытку, квест на выживание. И следующее задание предстояло мне пройти через час. А потом ещё возможно и позже, ведь я нарушила слова Артура и приблизилась к его дочери… Только это вышло не умышленно и в одном Артур просчитался: я не боялась его и не собиралась слушать его приказов! Почти не боялась, потому что видела и переживала в своей жизни вещи куда страшнее. А ему с его проблемами в бизнесе и угрозами жизни есть о чем подумать. Но я не позволю ему вмешаться в нашу жизнь с сыном и никогда не отдам ему детей! Если нужно уйду с работы и займу место Глаши. И для его дочери найду место в сердце. Пусть не думает, что напугает меня какими-то угрозами!

Присела на огромную кровать и окинула комнату ничего не выражающим взглядом. А затем взяла в руки телефон и набрала Лене. Мне важно было услышать хоть одного близкого человека. Хоть пару слов поддержки. Подруга ответила спустя два гудка.

— Лена, привет… — я немного чувствовала себя неловко, что столько дней не звонила подруге и не отвечала на ее звонки. Но мне прежде следовало разобраться самой во всех своих чувствах, а потом искать поддержки на стороне.

— Ну наконец-то! Ты куда пропала? Я тебе звоню, но ты словно в подполье ушла…

— Почти угадала. В аварию попала, — надеюсь это будет достаточным обоснованием, почему я абстрагировалась от реальности на несколько дней.

— Что? — воскликнула испуганно Лена.

— В общем, ничего страшного, я уже в строю, — тут же заверила ее бодрым голосом. — Как сама?

— А я что? У меня все как обычно. Зато я тут кое-что накопала на твоего Артура!

Я вспомнила о словах Багрова, что мой телефон теперь прослушивался, а за каждым моим шагом будут следить. Но плевать! Пусть хоть сутками напролёт сидит, смотрит и слушает о чем я иной раз веду беседы и в какие езжу места.

— Ты представляешь, когда случилась авария и его жена погибла, его закрывали за решёткой, как главного подозреваемого по наводке Волошина. Обвинения, конечно, потом сняли, но сама понимаешь — дыма без огня не бывает… — многозначительно протянула Лена. — Волошин сильно впрягается, чтобы создать бывшему зятю проблем. Представляешь, что будет, когда он узнает о вас с Егором?

Я потерла виски, ощущая снова болезненную пульсацию. Что же с учётом новых знаний об этом человеке я бы, наверное, даже поверила статье в желтой прессе что за личиной Артура Багрова скрываетя страшный террорист из Аль-Каида. Правда, недавняя сцена перед глазами, как он держал на руках маленькую белокурую девочку и нежно поглаживал ее по спине, не вязалась со страшным бородатым дядькой с гранатой в руке настроенного против целого мира.

— Откуда такая информация?

— Пресса, — выдохнула Лена. — Поэтому половина из этого скорее всего туфта. Как дела у Егора?

— Я пока лежала в больнице несколько дней не видела его, только общалась по телефону и видеосвязи. С ним была Катя, а по вечерам его навещал Артур…

— Хорошие подвижки! Пусть сын общается с отцом, им это полезно. Он у тебя мировой мальчишка и уверена твой Артурчик поплывет от Егорки. А что насчёт клиники и ЭКО? Или вы договорились о естественном зачатии? — не припомню ни одного раза, когда бы видела подругу без настроения. От ее позитива и колких шуточек у меня немного поднялось настроение.

— Будут готовить к подсадке эмбриона в следующем месяце. Анализы у меня отличные, шансы высокие. Только вот авария наверное внесет небольшие коррективы… Завтра поеду в клинику все узнавать. Не хочу даже думать ни о чем плохом! Всё в итоге и так оказалось даже хуже, чем я могла себе представить…

— Почему? — искренне удивилась Лена. — Артур ведь не против второго ребенка?

— Багров вынудил меня подписать договор, по которому он предоставляет мне биоматериал для спасения Егора взамен на сына и ребёнка, который у меня родится…

— И ты подписала? Это шантаж! Ты совсем там сдурела, да? Он же вышвырнет тебя из своей жизни сразу, как ты сыграешь роль наседки для еще одного ребёнка… Может быть, это он сам жену устранил, когда узнал про любовника, а газеты не врут? Подстроил аварию и готово! С такими-то заявочками…

— А что мне оставалось делать?

— Я вообще тебя не узнаю, Вик! Соберись, ты же боец! Что с тобой происходит?

— У меня… у меня больше нет сил. Я эмоционально выпотрошена, — тихо ответила я. — Он считает меня виноватой и ненавидит… и знаешь, я не оправдываю его, но будь на его месте ненавидела бы так же сильно…

— Черти что! Вы ведь взрослые люди…

— Все сложно на самом деле, Лен. Мама таких дел наворотила при жизни, что мне теперь никогда не отмыться в глазах Артура…

— Давай встретимся? Ты завтра будешь на работе? — Лена почувствовала, что я не хочу говорить по телефону.

— Планировала, но… Давай лучше созвонимся. Я уже не знаю, что меня будет ждать через час, а ты загадываешь так далеко, да к тому же еще и в завтрашний день, — с иронией заметила я.

— Давай. Держись там и покажи этому гавнюку кузькину мать! Детей он вздумал забрать… Пригрози ему яйца его стальные отрезать, если не одумается!

Лена положила трубку, а я взглянула на часы и отметила, что времени на сборы у меня было примерно полчаса. Необходимо немного прийти в себя. Я поднялась с кровати и направилась в ванную. Вся комната целиком больше походила на высококомфортабельный гостиничный номер. Я быстро умылась, переоделась, завязала волосы в высокий хвост и вышла из ванной.

После того спонтанного поцелуя с Артуром мне не хотелось, чтобы он переступал порог этой комнаты, а тем более моего личного пространства, чтобы не вызывать у меня внутри еще больших противоречий. Недавней сцены в гостиной мне вполне хватит, как новой пищи для размышлений. Я взглянула на часы и решила, что остававшиеся минуты подожду мужчину в гостиной, чем он снова войдет в эту комнату. Но только что его остановит, если он захочет снова переступить ее порог?

Глава 17

Прихватив сумку с вещами для Егора, я спустились вниз. Какие бы планы не строил Артур на мой счет, этим вечером я собиралась остаться в больнице с сыном. Я сразу заметила мужчину в гостиной, и что игрушки его дочери чудесным образом исчезли с пола, а дом снова стал похож на музей. Артур переоделся в джинсы и серый джемпер, сидел в расслабленной позе на диване и смотрел в телефон. Деловые костюмы прибавляли ему лишнего возраста, сейчас он выглядел моложе лет на пять. Он оторвал взгляд от телефона, когда я остановилась перед ним и окинул меня быстрым взглядом, задержав глаза на сумке в моих руках.

— Я останусь ночевать с сыном, — с ходу озвучила я уверенным голосом.

Он лишь коротко кивнул и поднялся с дивана, направляясь к входной двери. Точно, бездушный стальной терминатор… И это молчание задевало меня сильнее, чем все его обидные и резкие слова.

Мы вышли из дома и подошли к его машине. Я на секунду замерла у нее, не торопясь забираться внутрь, вспомнила о недавнем разговоре с Леной, и что, возможно, Артур, узнав об изменах жены, подстроил ту аварию с ее любовником. Может нечто подобное и меня ожидало после окончания моей беременности? А может быть, он и вовсе ничего не знал о любовнике и долгое время ни о чем не догадывался?

Я решила, что при первой же удобной возможности спрошу у Артура наводящие вопросы о погибшей жене, хотя и понимала, что такие темы лучше обходить стороной, и правильнее было вообще ничего не спрашивать и лишний раз не провоцировать Артура на эмоции, чтобы оставить между нами подобие дружеского общения. Но чем дальше в лес, тем гуще дебри, а я хотела знать больше о жизни мужчины.

Артур скользнул по мне взглядом, когда я села в машину и вернулся к телефону, который держал в руках. Смотрел в экран и изредка отвлекался, чтобы взглянуть на дорогу. За рулем сидел водитель и я не хотела начинать разговор при постороннем человеке.

Рядом с Артуром невозможно было спокойно себя чувствовать, равносильно тому, как находиться бок о бок с большим львом в закрытой клетке: хищное животное в любую секунду могло наброситься и разорвать на куски. Моё напускное спокойствие и натянутые нервы дали слабину, когда Артур вдруг потянулся в мою сторону и, задевая мое колено своей рукой, достал какую-то папку из кармана сидения, напротив которого я сидела. Сильно вздрогнув я почувствовала, как сердце пустилось вскачь. Подняла голову и заметила, как в его глазах на мгновение мелькнули цинично-насмешливые огоньки. Артур смотрел на меня внимательным взглядом. Он ведь говорил, что не прикоснется ко мне, но зачем целовал в прошлый раз, а сейчас смотрел так, что румянец приливал к щекам и по телу пробегала дрожь? Его ребенок внутри меня — это всего лишь вопрос времени и, что если Артур предложит мне зачать его естественным путем? Нервно сглотнув, я отвела взгляд от его янтарных глаз и повернулась к окну, ощущая, как вспотели мои ладони. Всего лишь лёгкое и случайное касание, один прямой взгляд, а я уже готова была открыть дверцу и выскочить из машины на ходу, чтобы остудить свою голову от вереницы безумных мыслей. Этот человек считал меня лгуньей, аферисткой, скрывавшей от него сына. А меня влекло к нему так же сильно как и несколько лет назад, до покалывания на кончиках пальцев, до замирания сердца в груди. Почему ничего не изменилось? Почему даже ужасные условия его договора, холод и презрение в его глазах не глушили этих чувств? А наоборот разжигали их. Не зря говорят, что запретный плод сладок…

— Тебе понравился Егор? — спросила я, решив хоть как-то блокировать ход опасных размышлений, которые вызывали трепет в груди и жар внизу живота.

— Наверное, он тебе уже рассказал, что мы немного сдружились за те дни, пока ты провела в больнице, — Артур отложил телефон и посмотрел на меня изучающим взглядом. В его тоне не было вызова, а на лице вдруг появилась подобие дружелюбной маски. И если сын так благоприятно на него воздействовал, то лучше им видеться почаще. Такой Артур мне нравился больше.

— Да, рассказывал немного, — отрывисто произнесла я и снова коротко взглянула на него, поймав себя на мысли, что не могу на него насмотреться. Это ведь нормальное желание для женщины, которая без пяти минут назад собиралась взять себя в руки? — Я хотела узнать твое мнение.

— Он хороший мальчик, чуткий и вежливый. И держится бодро, настроен выздороветь… Я приятно удивлен, что ты дала ему такое воспитание.

— Знаешь, — я набрала в лёгкие воздуха, выходя из себя от его последней реплики о воспитании моего сына. Он под этими словами подразумевал, что у такой дешевки не могло получиться такого прекрасного мальчика? — Ты тоже держишься отлично! Внешне, так точно, ничего не выдаёт твоего волнения для человека, на которого за последние полгода два раза покушались на жизнь, а у дочери налицо недостатки родительского внимания и тепла. Я держу себя в руках, не показываю как на самом деле сильно боюсь потерять сына. И Егор так же держится с незнакомым для него человеком. Это всего лишь защитная реакция. Понимаешь? Никаких прорех в воспитании нет и быть не могло!

Я не знаю зачем выпустила иголки, но это ненормально сходить с ума по человеку, который считает тебя конченой дрянью и обманщицей. Если я сама не буду себе об этом напоминать, мужчина растопчет меня в два счета, а я не успею опомниться, как останусь с разбитым сердцем. И к тому же на моем взбудораженном состоянии сказывалась пара бессонных ночей в больнице накануне выписки, присутствие Артура и все его ужасные условия, будто он собирался сделать меня пленницей на девять месяцев беременности: все это в совокупности жутко нервировало и выводило меня из себя. Может быть, он даже и не имел в виду ничего плохого говоря о воспитании.

Артур сжал губы в тонкую линию и сузил глаза. От мнимого дружелюбия не осталось и намека.

— А самое главное знаешь, что он сказал мне накануне той аварии, когда мы собирались навестить его вдвоём? Это, чтобы ты понимал, что своим ужасным договором, который вынудил меня подписать, ты обрекаешь на муки не только меня, но и Егора. Он спрашивал меня почему ты появился, он думает затем, чтобы попрощаться с ним… Он не настроен бодро, а просто присматривается к тебе и боится, что больным не будет тебе нужен!

Желваки заходили по лицу Артура. Но я уже не могла остановиться. Как он бил меня всеми обидными словами, что я продала когда-то нашу любовь, так и я сейчас поймала кураж и не хотела сбавлять оборотов. Пусть тоже чувствует эту боль, которую я носила в себе все это время, когда узнала о страшном диагнозе Егора.

— Я не собираюсь никуда исчезать, а тем более прощаться с сыном, о котором только недавно узнал, — Артур наморщил лоб. — Болен или здоров — это не имеет значения.

— Имеет! Ты хочешь, чтобы я — самый близкий и важный человек для нашего сына, после всего пережитого взяла и отказалась от него, подписав какую-то бумажку? Такого никогда не будет! Знай, что та подпись… Я подписывала этот документ, словно кто-то стоял рядом, приставив дуло пистолета к моему виску. Делала и делаю это все ради него, потому что у меня нет времени на противостояние и борьбу. И пришла я к тебе не ради денег и удовлетворения твоих убеждений, что главная ценность в моей жизни достаток и роскошь. А если ты мне не веришь, то в противном случае тебе лучше опасаться не конкурентов, а меня… Я не откажусь от Егора. И от будущего ребенка, — мой голос дрожал от злости.

— Хочется надеяться, что та авария и удар головой спровоцировали все эти умные мысли в твоей голове и теперь они будет иметь постоянный характер, — удовлетворенно улыбнулся Артур, но в следующее мгновение его лицо посерьезнело: — А в ответственный и последний момент, ты не продашь все свои убеждения и чувства, как уже однажды сделала, — резко ответил он, прожег меня стальным холодом янтаря и снова отвернулся к телефону, давая понять, что разговор окончен.

Оставшуюся дорогу мы молчали. Я решила, что возьму себя в руки и при Егоре никак не покажу, что между нами с Артуром существовали разногласия. В палате у сына мы провели все вместе два часа. Моё сердце готово было разорваться на части, как я соскучилась по своему ребёнку. Украдкой смотрела, как сын и отец общались и чувствовала свою вину. Они нуждались друг в друге, а я столько лет думала, что бывшему возлюбленному не нужен сын…

Артур взглянул на часы и обнял Егора, задорно ему подмигнул, пообещав прийти завтра вечером.

— Проводишь меня? — перевел серьезный взгляд на меня.

— Конечно, — отозвалась я, поцеловала Егора в макушку, пообещав ему, что скоро вернусь и вместе с Артуром вышла из палаты.

Уж не знаю, что он собирался мне такого сказать, я очень надеялась, что даст короткий инструктаж на завтрашний день и поедет домой. Или куда он там собирался…

Мы молча направлялись с ним к лифту и как раз в этот самый момент из соседней палаты вышел лечащий врач Егора. Он заметил меня и перевел удивленный взгляд на Багрова. Не знаю почему, но я ощутила внутреннее волнение, вся подобралась и зачем-то вспомнила о недавнем чаепитии в кабинете Алексея Владимировича. И что оно непременно выйдет мне сейчас боком.

— Виктория Александровна? — он с радостью в голосе поприветствовал меня, кивнул Артуру. — Как ваше самочувствие? — а сам пристально сканировал лицо Багрова, словно впервые его видел. Хотя я была уверена, за эти дни Артур выяснил у лечащего врача все нюансы болезни Егора и как мы жили последние восемь месяцев с сыном от и до. — Артур Сергеевич сказал, что вы попали в аварию…

— Да, со мной уже все хорошо, — быстро проговорила я и заверила мужчину в своем исключительном состоянии: — Я… снова в строю, — лица Артура я видеть не могла, но ощутила на себе его тяжелый взгляд. Мне стало трудно дышать, я мечтала уже сбежать от обоих мужчин и скрыться в палате Егора.

— Егор теперь снова под вашим непрестанным контролем? Мальчику сейчас как никогда нужна здоровая мама. И я очень рад, что у Егора теперь есть еще и отец… — я смотрела в уставшие глаза врача, когда услышала за спиной голос Артура:

— Он всегда у него был. Извините, мы торопимся, — он вдарил рукой по кнопке лифта. Тот уже был на нашем этаже и через мгновение двери расступились перед нами. Артур выжидающе на меня посмотрел, пока я немного опешив от его резкого тона, не сообразила, что он ждет, чтобы я вошла в лифт вместе с ним.

— До свидания, — смущённо улыбнулась Алексею Владимировичу, ничего не понимая.

Стоило нам оказаться в лифте вдвоем, как воздух пропитался напряжением исходящим от мужчины, он медленно повернулся, а его лицо оказалось пугающе близко. Артур пронизывал меня глазами и мне захотелось превратиться в маленькую песчинку, найти укромное местечко в этом замкнутом пространстве, чтобы скрыться с его глаз.

— Спишь с ним? — он выдохнул мне в рот эти слова. Я ощутила его пряное дыхание на лице и вспомнила о том поцелуе. Почему я снова мечтала ощутить вкус его губ и запустить руки в его мягкие темные волосы? Что со мной не так?

— Н… нет, — запинающимся голосом произнесла я, не ожидая такого вопроса и уставилась обескураженным взглядом в его лицо. Артур ненавидел меня, и тем не менее, что-то чувствовал ко мне?

— Вот и хорошо… — напряжённо выдохнул мужчина.

— И с тобой не собираюсь! — сказала и гордо вскинула подбородок, понимая, что бросала ему сейчас вызов.

— Хорошо, что не спишь с этим врачом, потому что теперь и эту сферу твоей жизни я тоже собираюсь контролировать, — он говорил спокойно и неторопливо.

Я ничего не ответила лишь потому что лифт остановился, а двери снова расступились. Артур как ни в чем не бывало развернулся и вышел из него. А я поймала себя на том, что этот терминатор лишь внешне казался непроницаемым, а внутри под слоем стальной и блестящей оболочки скрывались остатки ржавчины. Неужели я поторопились с выводами? Холодок пробежал по позвоночнику, когда я подумала о сексе с мужчиной. Но как же его обещания не прикасаться ко мне? Даст им отступные? Или попросту запретит мне встречаться с кем бы то ни было и принимать знаки внимания от других мужчин?

Глава 18

Артур подошел к окну. Одетый в светлую рубашку и брюки, плотно облегавшие его стройные ноги, я на мгновение им залюбовалась. Он ведь прекрасно отдавал себе отчет что хорошо выглядел? Судя по дерзкой и уверенной улыбке, более чем.

— Ты позвал меня, чтобы обсудить моих любовников, которые были у меня после тебя? Их было много, — наверняка он все уже проверил, но мне захотелось стереть эту наглую ухмылку с его лица, и я знала только один способ это сделать. Не было у меня никакой толпы любовников, но я не против, чтобы он думал иначе. Может быть тогда его чаша презрения переполнится и он посмотрит на меня другими глазами: пустыми и отчаявшимися, и отпустит меня? — И врач пока не входит в это число, но я обязательно присмотрюсь к его кандидатуре. Как ты наверное уже понял, я буду делать то, что считаю необходимым, — даже сейчас в глазах Артура мерцал тлеющий огонь, но внешне он выглядел расслабленным и поза говорила о том, что он чувствовал себя свободно и непринужденно. В отличие от меня. Я не знала куда деть руки и ухватилась ими за подоконник в качестве опоры. Стояла так какое-то время, выдерживая его взгляд, пока нахальная улыбка не исчезла с его лица.

С каждым днем я лишь сильнее ощущала свою зависимость от этого мужчины и категоричными заявлениями прямо-таки ходила по самому краю пропасти. Понимала, что провоцировала его сейчас всеми этими словами и поведением. Ему ничто не мешало вытянуть руки и столкнуть меня вниз. Но только одно я знала наверняка, точнее чувствовала, что полечу в эту бездну не одна, а вместе с ним… Все зашло слишком далеко.

— Завтра утром мы едем в клинику. Количество ночевок в больнице Егора постепенно ограничатся. Я в курсе его распорядка дня: за четыре дня его детально изучил. В дни, когда у него назначено переливание крови и другие важные процедуры, будешь оставаться с ним, в другое время будешь находиться дома. Или заниматься какими-то своими женскими делами. Завтра вечером ты будешь ночевать в своей комнате в моем доме, — ровным голосом говорил он мне, словно сидел за своим столом в большом кабинете и отдавал указания как рядовой сотруднице. — Рядом с палатой на этаже будет находиться охранник, — мои щеки вспыхнули и я было открыла рот, чтобы сказать очередную колкость, но Артур тут же продолжил: — Естественно не за тем, чтобы стеречь твою благодетель, а по причинам озвученным ранее: я обещал тебе, что вам с сыном можно не беспокоиться о своей безопасности. Так вот охранник — это вынужденные меры. Не более того. Но с врачом, увы, интрижки завести не получится.

— Что-то еще? Это все указания на ближайший несколько дней? Ты предпочитаешь кофе в постель по утрам? Идеально выглаженные рубашки на спинке стула перед кроватью?

— Нет, — тяжело выдохнул Артур. — Не стоит передергивать. Хотя только это тебе и остается. Кроме слов у тебя ничего не получится мне сделать. И да, если тебе так интересно: по утрам я не пью кофе, рубашками занимается домработница, а в постели мне спится прекрасно одному, — устало поговорил он. — Исключение может составить моя дочь, но и та не часто позволяет себе таких вольностей.

Едва в состоянии скрыть возмущение, я снова открыла рот, но Артур меня перебил:

— Со временем ты поймешь, что я не преследую цели сделать тебе зло.

— А какие цели ты преследуешь?

— Пока я еще не определился с ними до конца, но если не хочешь составить еще одно исключение и однажды проснуться в моей постели, тебе лучше перестать провоцировать меня, демонстрируя навык своего красноречия. Ты по профессии юрист, я и так в курсе, что язык у тебя подвешен, а ходы ты умеешь просчитывать не хуже моего.

— Зачем ты меня позвал? — серьезно спросила я. Голос прозвучал хрипло, а мозг принялся лихорадочно работать.

— А вот это уже ближе к делу. Молодец, девочка. Понимаешь меня не всегда с первого раза, но уже есть проблески. Я хочу поговорить о том какую информацию ты намерена выложить сыну о будущей беременности. Вопросы с его стороны будут самыми разнообразными. Я предлагаю не волновать его раньше времени, ему не обязательно знать для чего мы решились на второго ребенка вплоть до его рождения. Как я понимаю, только после его появления на свет мы узнаем подходит ли донор для пересадки стволовых клеток? — я коротко кивнула. — Егор будет много думать и, скорее всего, сильно обижаться, когда узнает, что ты решилась на второго ребенка; проецировать свои страхи, что станет никому не нужен уже и на тебя. Если те слова в машине имели под собой почву и он такое действительно говорил — о том, что я появился, чтобы попрощаться с ним, а он скоро умрет и больные дети никому не нужны, — я снова кивнула и поджала губы. Никак не ожидала, что Артур так глубоко будет думать об этой ситуации и прислушается к моим словам. — Нам обоим предстоят сложные времена. Но в перспективе Егору пока нет необходимости знать, что брат или сестра станут его донором и спасут ему жизнь. Нельзя давать надежду, когда нет стопроцентной гарантии… — он внимательно смотрел на меня все это время. — Ты ведь, как я понял, ничего ему еще не говорила?

Столько противоречий вызывала у меня эта тема. И я тоже думала обо всем этом. Я не смогу признаться Егору, что отчаялась на второго ребенка для его спасения. Это было неправильно по отношению бы к обоим детям. Но от правды в итоге не скрыться и не уйти.

— Я ничего не говорила, — растерянно ответила я и всю мою злость на Артура сняло как рукой. Никак не ожидала, что он затронет такую сложную тему. — Честно не знаю, что ему скажу. Я даже не рассчитывала, что ты поможешь мне, узнав нашу ситуацию с сыном, и так далеко не загадывала…

— Поэтому у нас есть еще время подумать. Ошибок в прошлом было допущено много и я не готов терять недавно обретенного ребенка. Завтра в девять утра я буду ждать на парковке. Врач из клиники хочет встретиться с нами и поговорить.

— И ты наверняка знаешь тему на какую будет идти разговор? — я недоверчиво посмотрела в лицо Артура.

— Нет, даже не догадываюсь, — Артур пожал плечами. — Скорее всего готовы наши анализы, а с нами хотят провести напутствующую беседу, обсудить пункты договора. Твоя авария внесла небольшие коррективы.

— Хорошо. Если на этом все, то я бы хотела вернутся к Егору… — Артур задержал на мне взгляд и потом кивнул.

— До завтра, — попрощался он.

Мужчина развернулся и уверенной походкой направился на выход. Само спокойствие и непоколебимость. Мои гордо расправленные плечи ныли от напряжения. Я отошла от окна и прислонилась спиной к стене, смотря ему вслед, и размышляя над всеми словами, что прозвучали несколько мгновений назад. Прожигала его глазами, ощущая все тот же странный трепет. Ведь это нормально, — спрашивала саму себя, — что я трепещу от одного его вида? Я почти физически ощущала, как его магнетизм давил на меня, приводя в смятение все мысли. Поэтому иной раз я несла бессмыслицу и не могла дать ему правильного отпора.

Весь вечер я думала об Артуре и его словах. Егор уснул, пока я шла на рекорд и третью ночь подряд не могла сомкнуть глаз. Лежала и смотрела в потолок, вспоминая сцену в лифте и как его дочь приняла меня за его погибшую жену. Рядом со мной находился не мужчина, а человек-загадка: сдержанный, хладнокровный и почти отстраненный. Но глаза… Они горели все тем же огнем, как много лет назад. И с каждым днем я лишь сильнее убеждалась в том, что Артура влекло ко мне. Стоит мне немного его спровоцировать… Так стоп, Вика! О чем я только думала? О какой провокации, глупенькая? У такого как он — циничного и влиятельного — имелся штат любовниц, гарем, и каждая норовила оторвать другой волосы, чтобы он уделил ей хоть каплю внимания. А у меня были совсем другие интересы. И ничье место я занимать не собиралась.

Глава 19

Мы позавтракали вместе с сыном и успели даже немного почитать его любимую книгу, я все время поглядывала на часы, и без десяти девять спустилась вниз, чтобы не заставлять Артура ждать. Его машина уже стояла на парковке. Водитель вышел мне навстречу и открыл для меня заднюю дверцу. Забравшись внутрь я погрузилась в облако знакомого аромата и скользнула взглядом по идеальному виду мужчины. Наши глаза встретились, а мое сердце затрепетало. Любая другая на моем месте была бы рада отведенной роли и довольствовалась малым. Даже, может быть, вдохновенно ловила каждое слово и взгляд одинокого и богатого вдовца. Но только не я. Наши взаимоотношения с Артуром пускали глубокое корни в прошлое и сейчас мы объединились ради общего сына. Будущего у нас больше не было, да и быть не могло. По крайней мере именно это и давал мне понять Артур. Он был готов дать мне ощущение стабильности, но ровно на определенный срок времени, который будет длиться всего лишь девять месяцев.

— Доброе утро, — сдержанно поприветствовал меня Артур, заметив на себе мой пристальный взгляд.

— Привет, — отозвалась я и украдкой облизала пересохшие губы, выдывая себя этим едва заметным движением. Уголки его губ приподнялись, а я поторопилась отвернуться к окну.

Нужно постараться сконцентрироваться на новом дне и насущных делах. Марина мне не звонила эти дни и телефон подозрительно не разрывался от звонков клиентов. Необходимо заехать на работу, чтобы узнать как обстояли дела в конторе. Может быть той уже и не было с подачи Багрова, а меня ждал новый сюрприз?

В клинику мы вошли вместе с Артуром и со стороны наверное выглядели как пара имеющая проблемы с зачатием. А на деле проблем никаких и никто из нас не имел. Я понимала, что могла забеременеть сама без экстракорпорального оплодотворения и прохождения всех процедур, уколов, поддержания беременности. Понимала и тем не менее не представляла другого развития событий. В нашем с ним случае секс означал… Ничего не означал, и был невозможен.

Нас приняли сразу же. Артур вел себя уверенно и раскрепощенно, так словно до меня, как минимум, заходил в этот кабинет с толпой девиц. Я же опасливо оглядывалась по сторонам и сильно нервничала, хотя уже посещала ранее этот кабинет и не понимала зачем наш репродуктолог вздумала тянуть время лишними разговорами. Его и так было немного.

— Доброе утро, — поздоровалась женщина, окинув нас по очереди внимательным взглядом.

Благо Кольцова Елена Юрьевна была преклонного возраста и не пыталась заигрывающе стрелять глазками при Артуре как та молоденькая медсестричка на входе в кабинет, вносившая наши данные в картотеку посещений. Мне все казалось еще чуть-чуть и она протянет свою руку с визиткой и вложит ее в карман пиджака Артура и томно прошепчет «Позвони мне».

— Я не стану на долго отвлекать вас от ваших дел, особенно зная ваш напряженный график, — обратилась она к Артуру с серьезным лицом. — Я в курсе вашей сложной ситуации с первым ребенком, и так же ознакомилась с договором, в который внес поправки ваш юрист, — я опасливо поглядела на Артура. Он дал ей почитать этот бред, который вынудил подписать меня? — И тем не менее, мне хочется дать вам шанс естественного зачатия. Такие случаи не редкость. Большинство пар даже с патологиями в процессе подготовки к экстракорпоральному оплодотворению узнавали, что находятся в положении. Виктории Александровне пока не назначали никаких уколов и не проводили никакой стимуляции. Но уже на днях будут вводиться гормональные препараты. ЭКО это всегда большой стресс для организма, и хоть ваши шансы высоки на положительный результат, я не могу дать стопроцентной гарантии, что беременность наступит именно в следующим цикле и после всех проведенных манипуляций выйдет толк. В прошлый визит Виктория Александровна дала категорический отказ и даже не стала меня слушать о вреде ЭКО и что она здоровая и молодая женщина в состоянии забеременеть сама без угроз, рисков и любого вмешательства с нашей стороны. Но вас двое и будущий ребенок равнозначно будет принадлежать обоим родителям, даже несмотря на то что вы не живете вместе, а решились на него, чтобы помочь общему сыну при серьезном заболевании.

— Что вы предлагаете? — на лице Артура не дрогнул ни один мускул. Все это время он внимательно слушал женщину.

— Мы уже буквально с сегодняшнего дня начнем следить за ростом фолликулов, — женщина задумчиво поглядела на Артура, когда тот непонимающе свел брови. — А потом весь материал заберем в лабораторию, чтобы попытаться получить хороших эмбриончиков, — мягким и вкрадчивым голосом объясняла она.

Это я уже изучила всю информацию от и до и знала, что если у меня заберут сейчас все созревшие яйцеклетки, тогда никакой естественной беременности не наступит. Сперматозоидам Артура просто нечего будет оплодотворять внутри меня.

— Елена Юрьевна, изъясняйтесь короче и по-существу, — с нажимом произнес Артур.

Насколько я успела его изучить, он был близок к тому, чтобы сказать женщине какую-нибудь колкость, чтобы она перестала говорить загадками и держать интригу. Для него как для мужчины все эти фолликулы, яйцеклетки и прочая терминология ровным счетом ничего не значила.

— Я предлагаю естественное зачатие. На крайний случай есть инсеминация. Она практически ничем не уступает естественному зачатию…

— Вы сказали о побочных эффектах и осложнениях при ЭКО. В чем они заключаются?

— Из побочных эффектов при естественном зачатии или даже инсеминации может случиться разве, что двойня, больше ничего. Мы всегда подбираем правильную дозу всех вводимых препаратов, но иногда организм преподносит сюрпризы…

— Исключено, — оборвал ее Артур. — Никаких двоен и двух эмбрионов. Мы не располагаем временем, чтобы в случае неудачи снова проходить весь путь с нуля. Или перечитайте договор, — серьезно сказал Артур.

С таким расчетом и его хваткой меня можно было не приглашать в этот кабинет. Они прекрасно вели диалог без меня, будто я стояла за дверью этого кабинета.

— В случае ЭКО какие осложнения ждут Викторию? Почему вы так категорично настроены против него? — медленно говорил он.

Я сидела в кресле нервно теребя ручку своей сумки и смотрела на свои колени. Конечно, с точки зрения профессионализма репродуктолог предлагал нам стоящие вещи, а с точки зрения наших отношений с Артуром… практически невозможные.

— Для женщины это в первую очередь гиперстимуляция яичников, — ответила она Артуру. — Я не буду вникать в перечень осложнений и перечислять их, говорить незнакомыми для вас терминами. Вика, — репродуктолог перевела на меня взгляд, — вы просто задумайтесь, что собираетесь делать с абсолютно здоровым организмом. А если ЭКО не получится с первого раза и понадобится новый курс гормональный стимуляции? Допустим, сейчас мы вступим в короткий протокол и с минимальной поддержкой, затем в крио. Но в следующий раз придется увеличить дозу и срок поддержки… И затем по нарастающей, а если придется прерываться на возникшие осложнения? У нас отличная клиника и мы всегда гарантируем результат, но я не могу сказать вам со стопроцентной уверенностью, что вы получите его с первого раза… Никому не могу дать такой гарантии. Я говорю о рисках, опять же учитывая вашу непростую ситуацию.

Кажется пришла моя пора сказать свое слово? Набрав в легкие воздуха, я поднялась на ноги и посмотрела на Елену Юрьевну.

— Я уже говорила в прошлый свой визит и повторю сейчас — мне важен результат. И я в него верю. Я не разбираюсь во многих тонкостях этой процедуры, потому что прочитать в буклете или на форуме это одно, а пережить все на себе совсем другое, но еще ни у одной забеременевшей через ЭКО женщины я не видела негативного отзыва в сторону врача подарившего ей возможность стать матерью.

— Эти женщины, как правило, приходят с таким анамнезом, что это их единственный шанс…

— Один протокол или два, хоть десять! Я готова через это пройти. Вы выбрали не самый подходящий момент для разговора. Но я очень ценю ваш профессионализм и индивидуальный подход. Но времени у меня на эксперименты нет!

— Как раз экспериментами хотите заняться вы. Но хорошо, — женщина кивнула и опустила глаза в документы, что лежали перед ней. — Я просто хотела с вами поговорить и предложить варианты. И это конечно же не мое дело почему вы не хотите попробовать зачать ребенка, как все обычные пары или путем инсеминации, на крайний случай… Но у вас к тому же еще и отрицательная кровь, у Артура Сергеевича положительная. Как вижу из вашей карты: абортов после первых родов и последующих беременностей не было, и ребенок взял положительную кровь отца. Вы в курсе чем может быть чревата сорванная беременность?

Господи, неужели это все необходимо было обсуждать при Артуре?

— Спасибо, — я сделала несколько шагов в сторону выхода, не в силах оставаться в этом кабинете. — Мое мнение по-прежнему не изменилось. Я уверена, что все будет хорошо.

— Виктория Александровна, — окликнул меня женский голос у самой двери, — через пятнадцать минут вас будут ждать в кабинете УЗИ. После я жду вас у себя, чтобы расписать новые дни посещений исходя из этих данных.

Я думала Артур останется в кабинете женщины на длительную консультацию и та введет его в краткий курс анатомии женского организма и расскажет ему подробнее о будущем зачатии, яйцеклетках и их оплодотворении, но Артур вышел следом за мной и остановил меня уже у кабинета УЗИ.

— Все в порядке? — окинул меня пристальным взглядом, схватив за руку. В его голосе слышалось напряжение.

— Да… Просто когда на меня давят временем и говорят о возможных рисках, когда я и так все понимаю и осознаю… Это тяжело. Мне еще предстоит выносить этого ребенка. А если потом окажется, что он не подойдет для Егора… Или мы не успеем… — на моих глазах выступили слезы, но я не позволила себе плакать и придала голосу уверенности и твердости: — Ты знал, что она затронет эту тему с естественной беременностью? Сначала наводящие слова, что ты собираешься контролировать мою личную жизнь, а теперь…

— Какой смысл контролировать то чего нет? — оборвал меня Артур на полуслове, и я гордо вскинула подбородок. — Мне показалось, что в прошлый твой визит вы обо всем договорились с репродуктологом. Я ничего не знал о ее желании предложить нам естественную беременность или инсеминацию. У меня хватает других забот, чтобы так досконально вникать в процесс подсадки эмбриона.

— Какая жалость! Ты бы мог снова обвинить меня, что я умышленно расставляю для тебя ловушки и пытаюсь вернуть твое расположение таким способом. А договор… Ты показывал ей этот бред об отказе от детей, который вынудил меня подписать? — я сморщила лицо, представив в каком изумлении пребывала женщина, когда прочла эти строки.

Он оглядел меня неторопливым взглядом, и на его твердо очерченных губах мелькнула холодная улыбка.

— Договор на оказание и проведение медицинских услуг. Я внес несколько пунктов, один из них как раз и заключается в том, что я категорически против подсадки двух эмбрионов и беременности в целом с более чем одним ребенком. И если бы ты была немного внимательнее и смотрела, что подписывала в прошлый раз у врача в кабинете, то заметила это и поняла о каком договоре идет речь.

— Думаешь, что этими договорами ты обезопасишь себя? — я неверно облизала пересохшие губы, а глаза Артура стали совсем черными.

— Пока проколов не случалось. Это ведь и риски клиники. В случае неудовлетворительного результата кто-то же должен нести ответственность…

— Хорошо, — выдохнула я. — Значит продолжим с того, что данного разговора у нас не было. И за все в случае всех неудач ответственность буду нести я. Так и можешь прописать это во всех своих договорах отдельными пунктами! — прошептала я дрожащими губами.

Из кабинета УЗИ показалась медсестра. Она окинула нас с Артуром заинтересованным взглядом.

— Виктория Александровна? — я напряглись, когда девушка скользнула по мне пренебрежительным взглядом и перевела глаза на Артура, а в тех зажегся неподдельный огонь восхищения и интереса. И она туда же! Я закатила глаза и сделала шаг в сторону двери, но Артур остановил меня, схватив за руку.

— Одну минуту, — сказал он разрумянившейся девице и развернул меня к себе. Девушке хватило ума скрыться в кабинете и мы остались одни. — Мне пора ехать на работу. Твой новый водитель с завтрашнего дня в твоем распоряжении. Никита отвезет меня в офис и вернется в клинику за тобой. В районе семи вечера я заеду за тобой в больницу, мы немного побудем у сына и поедем домой.

— Что? Зачем? Я хочу остаться с Егором! Я не буду ночевать в твоем доме…

— Катя отлично справляется со своими обязанностями, Егор с ней дружен. Переливание крови у него через два дня. Не вижу причин, чтобы сегодня не уделить мне внимания и не поговорить обо всем в спокойной обстановке.

— Что-то не припомню подобного пункта в договоре про внимание и разговоры… — мой пульс подскочил, и я вырвала свою руку из мужской хватки, делая шаг назад.

— Будем считать с сегодняшнего дня он там есть. А теперь иди, — приказал он и кивнул в сторону двери, вложил руки в карманы брюк. Его лицо было серьезным и я, как никогда, мечтала узнать о чем он думал в этот момент. Неужели о естественном зачатии?

С ворохом бумаг на руках я вернулась обратно в кабинет врача после проведенного ультразвукового исследования. Елена Юрьевна сидела за столом и заметив меня, кивнула в сторону кресла, чтобы я присаживалась. Я молча протянула ей заключения УЗИ и рассматривала женское лицо, пока она изучала бумаги.

— Ну вот же… все отлично! Не вижу смысла торопиться с ЭКО. Если все так критично в ваших отношениях с будущим отцом и о естественной беременности не может идти речи, то я назначу для начала инсеминацию. Не стоит так торопиться подрывать свое женское здоровье, — женщина внимательно поглядела в мое лицо и ободряюще улыбнулась.

— Елена Юрьевна, в прошлый раз я вам без подробностей, но попыталась донести эту информацию, что как раз естественная беременность в данном случае исключена, а мы не в тех отношениях, чтобы вступать в интимную близость с Артуром Сергеевичем. Зачем вы вызываете нас обоих и пичкаете, ладно меня, но мужчину, который не смыслит и в половине озвученных терминов, всей этой информацией?

Женщина отложила бумаги в сторону и поднялась на ноги.

— Наша клиника одна из лучших в Москве. Я столько пар повидала за свою работу. Многие из них ушли от нас с детьми и благодарностями, а другие с расшатанным здоровьем и нервной системой после множества неудач. Нет, — она тут же заверила меня, увидев, как округлились мои глаза и задрожал мой подбородок. — Я верю, что в данном случае все получится, но честно, не понимаю вас. Виктория, вы здоровая, молодая женщина и так рьяно мечтаете его подорвать! И Артур Сергеевич… С таким мужчиной грех не заниматься сексом ради детей, простите уж за прямолинейность.

— Вы не знаете многих нюансов, чтобы говорить о таких вещах. И все же я настроена…

— Вика, послушайте, — перебила меня женщина и присела на край стола, смотря на меня сверху вниз. — Вы мне еще потом спасибо скажете. Я никогда не лезу в личную жизнь своих пациентов, но человек составляющий подобные договора, который я недавно взяла в руки и прочитала — не так неуязвим каким хочет казаться на самом деле. И кстати никаких запретов на естественную беременность там не указано, — саркастически заметила она. — Или, например, на инсеминацию. Это куда более щадящий способ зачать малыша в вашем случае.

— Я вас услышала. Но пока я не намерена менять своих планов, — категорично заявила я.

— Тогда следующий визит назначаю вам через два дня, продолжим следить за ростом фолликулов, я выпишу вам препараты для небольшой стимуляции, и как яйцеклетка созреет проведем инсеминацию.

— То есть…

— Если созреет больше яйцеклеток мы конечно же возьмем пункцию и будем пробовать ее оплодотворить в лаборатории для следующего цикла и протокола. Но без тщательной подготовки, воздействия многих гормонов и уколов на ваш организм может ничего и не произойти… Это вмешательство извне и я, увы, не даю никаких гарантий, — я сдерживалась из последних сил, чтобы не повысить голос. Ведь мы платили деньги, я подписала кучу бумаг, сдала тонны анализов. И имела полное право требовать то, что оплатила! — Инсеминация в вашем случае идеальный вариант, если полового акта произойти не может, — сказала женщина. — Но и она не дает стопроцентных гарантий. Думайте, Виктория и принимайте правильные решения.

— Спасибо, — я поднялась на ноги, понимая, что спорить не имеет смысла. Наверное лучше довериться ее опыту и знаниям. Взяла в руки все выписки и расписание последующих посещений и вышла из кабинета.

В одном Артур был прав, когда поставил меня перед фактом, что скоро мне придется оставить работу на определенный срок, потому что думать о чем-то еще я вскоре уже буду не в состоянии. А когда на меня давили подобными разговорами внутри закрадывались сомнения и вопросы, — а действительно ли все я делала правильно?

Глава 20

На работе я провела несколько часов и вскоре убедилась, что с новым распорядком дня и всеми обследованиями в клинике мне предстоит отказаться от многих клиентов, чтобы не подводить людей. Я не смогу физически держать под контролем сразу несколько сфер своей жизни без сильных энергозатрат. Чем-то в итоге все равно придётся пожертвовать, а мой выбор окажется очевиден.

К Егору я приехала в районе пяти вечера и застала в палате Катю. Она с самого начала ассоциировалась у меня больше со старшей сестрой Егора. И я не представляла как бы справлялась без нее.

— Все нормально, Вик? — спросила она, заметив мой удрученный вид. Катя была еще совсем молодой девушкой, пришла к нам работать на последнем курсе университета.

— Да, вполне, — отозвалась я и слабо улыбнулась.

Только сейчас, глядя на Катю, вспомнила, что так и не позвонила Лене. Взяла в руки телефон и написала ей короткое сообщение, что сегодня никак не получится встретиться, попросила перенести встречу на завтра или на другой удобный для нее день. Катя засобиралась домой, сказав Егору, что уходит, но вернется около девяти вечера и останется с ним до утра. Мы проводили ее до лифта и вернулись в палату. Весь день я провела за ворохом бумаг и телефонными переговорами, очень устала и хотела просто посидеть рядом с сыном в обнимку. Мне уже давно не хватало этих спокойных дней, которые были у нас с ним до его болезни, наших прогулок и всей размеренной жизни.

— А папа сегодня приедет? — спросил Егор.

Папа… Так непривычно было слышать это слово из уст своего ребенка. Как же все быстро переменилось и встало с ног на голову.

— Приедет, — спокойным голосом ответила я.

Весь день я думала о нашем утреннем визите к репродуктологу и вчерашнем разговоре с Артуром о моей будущей беременности… Ситуация медленно, но уверенно выходила из-под моего контроля. И Артур уже за моей спиной потихоньку составлял свой особый распорядок дня для нас двоих. Наверняка и Катя прониклась к мужчине симпатией и тоже шла на уступки, соглашаясь на ночевки с Егором… Но Артур не разлучал нас с сыном и не вмешивался в наши с ним отношения — и на том спасибо.

— Играть я не хочу, — сказал Егор, заметив, что я достаю шахматы и в подтверждение своих слов покачал головой.

— А что же ты хочешь? — удивилась я.

— Ничего не хочу, мам. Давай просто посидим и поглядим в окно? — грустно понурил плечи Егор. — Там опять дождь? Хочу на улицу…

— Пасмурно, но дождя нет. Как вернется тепло, мы обязательно выйдем, — заверила я его.

Поставила два стула у окна и мы обнявшись сидели так какое-то время. Даже маленькому ребенку требовались минуты тишины для каких-то своих раздумий, то что уж говорить о взрослом человеке. Да, я имела сейчас в виду себя. Я утопала в бездне противоречий, у меня слегка болела голова от всей навалившейся на меня информации и ответственности.

— Папа сказал, что в детстве боялся высоты и летать на самолетах, — вдруг сказал Егор. — Я тоже боюсь высоты, но летать мне не страшно.

— Подумываешь о профессии летчика? — удивилась я.

— Нет, — улыбнулся он, — ты же знаешь мне вода ближе. Я мечтаю стать пловцом. А как вы познакомились с папой? — вдруг спросил Егор.

— Ты маленький хитрец, да? — я слабо улыбнулась, повернувшись в его сторону. — Хочешь узнать и мою версию нашего знакомства? Наверняка у него уже все расспросил? — я знала каким любопытным иногда мог быть мой сын.

— Хочу, — серьезно сказал Егор. — Просто вы такие разные. Я не представляю вас вместе… Он старше тебя. Намного?

Эти слова отразились болью в сердце, но Егору было и правда интересно, и я немного помолчав, ответила:

— Старше, да, но не на много. Мы познакомились давно, Егор. Я училась в школе и заканчивала одиннадцатый класс, а Артур уже учился в университете и приезжал на лето домой. Такой красивый и ухаживал за мной как за принцессой. Я влюбилась. Но жизнь потом нас разлучила. Артур уехал в другой город. В жизни так происходит, увы…

— А это правда что у него есть дочь, моя сводная сестра?

— Правда.

— Я бы очень хотел с ней познакомиться. Она красивая?

— Она красивая маленькая девочка. Но у тебя ослаблен иммунитет, а любое воздействие из внешней среды несет для тебя риски, нам категорично противопоказаны всякие осложнения. Со знакомством придется повременить, пока ты не выздоровеешь. А почему ты не спросишь сам у папы про эту маленькую девочку?

— Я не знаю… — задумчиво протянул Егор. — Я иногда его стесняюсь. А почему ты сегодня не останешься ночевать? — сын завалил меня вопросами, а я спокойно на них отвечала и никуда не торопилась. Мне нравились такие мгновения единения и его бесконечные «Почему?».

— Потому что мне еще предстоит вечером обсудить кое-что с твоим папой и завтра мне необходимо быть рано утром по делам в одном месте.

— А ты познакомилась уже с этой девочкой? — Егор взял мою руку в свою. Он с детства любил игру в Сороку-белобоку и в моменты, когда сильно переживал или о чем-то задумывался, брал мою руку в свою и выводил на ней кончиком пальца круги.

— Она маленькая, Егор. Я видела ее всего лишь один раз, — ответила я, вспоминая детское личико.

— А ты покажешь мне ее фотографию? — с надеждой спросил он, а я снова удивилась.

— Я покажу, — услышала за своей спиной голос Артура и сильно вздрогнула.

Я не слышала как он вошел. Он давно стоял за нашими спинами и подслушивал наш разговор? Мы поднялись на ноги и Егор побежал к Артуру.

— Привет! — Артур присел перед сыном на корточки и достал телефон. — Я не думал, что тебе будет так интересно поглядеть на сестру, — провел пальцами по экрану и протянул ему свой телефон. — Если бы ты сказал мне раньше, я бы показал тебе фотографию и рассказал о ней, — мужчина с теплом посмотрел на Егора, когда тот уставился любопытным взглядом на снимок.

— Такая маленькая! — изумился Егор, а Артур слабо улыбнулся.

— Ты старше ее почти на пять лет. Будешь потом всячески ее оберегать и защищать, а как подрастет, женихов назойливых отгонять.

— Да, — согласился Егор, — такую красивую точно придется защищать, а потом отгонять женихов! Перекинешь мне на телефон? — попросил Егор не сводя глаз со снимка. — Она похожа на куклу…

Я поставила стулья на место и присела на край кровати. Артур и Егор увлеченно говорили о Кате и на меня не обращали внимания.

— Мам, ее зовут как и нашу Катю! Представляешь? — я не могла не заметить лихорадочного блеска в глазах сына, стоило Артуру переступить порог палаты. — Какое совпадение! — изумлялся Егор, не переставая смотреть восторженными глазами на снимок.

Вот она детская непосредственность и искренность! Он никогда не просил у меня брата или сестру, и сейчас я несколько недоумевала этой его радости. Это внушало надежду, что он будет любить младшего брата или сестру, а не ревновать ко мне.

— Да, — я улыбнулась и наблюдала за ними исподтишка.

Глядя на Артура и Егора, я поймала себя на мысли, что смотрю на них с неким сожалением, ведь столько лет было потрачено впустую, а они не знали друг о друге…

Обратную дорогу я отвернулась к окну и даже ни разу не взглянула в сторону Артура и думала о словах репродуктолога: я не смогу предложить Артуру естественное зачатие путем полового акта, а он не станет первым переступать черту, я это чувствовала. Что мешало сделать это мне? Хуже чем сейчас он все равно не сможет обо мне думать. Но я очень боялась быть высмеянной и отвергнутой, потому что он ясно дал мне понять, что я ему омерзительна. Детский сад, ей-богу. Не за горами тридцать лет, а я робела перед ним, как девочка и боялась получить отказ. Боялась так сильно что мне легче было получить гиперстимуляцию яичников, да хоть пулю в лоб, но первый шаг делать было невыносимо тяжело. Я украдкой взглянула на Артура, он сосредоточенным взглядом смотрел в экран телефона. Неужели он работал все свободное время?

Машина въехала в ворота и остановилась у дома. Не дожидаясь никаких команд и слов от Артура, я открыла дверцу и выскочила на улицу, направляясь в дом. Я не хотела показывать ему своего смятения и страха. Поднялась по лестнице на второй этаж в свою комнату и закрыла за собой дверь. Сбросила с себя всю одежду и направилась в душ. Не знаю сколько стояла под обжигающими струями воды, но когда вышла из ванной, обернутая полотенцем, увидела на столе поднос с едой. Но не было у меня аппетита. Я отставила поднос подальше от края стола и подошла к огромной кровати, откинула одеяло и уселась на постель. Нет, мне не хватит духу переступить порог комнаты Артура, я даже не знала где она находилась, не искать же мне ее, заглядывая в каждую дверь его огромного особняка? Но если он сам придет ко мне… Ведь он собирался со мной поговорить? Нет, даже тогда не смогу переступить через свою гордость и предложить ему себя. Замкнутый круг какой-то…

Внезапно дверь открылась, и я подумала, что это Глаша пришла забрать поднос, но на пороге моей комнаты появился Артур. В серых спортивных брюках и голым торсом. Последний раз когда я видела его обнаженным у него не было такой мощной мускулатуры и широких плеч. Наверное он проводил много времени в спортзале. Обычно стильно уложенные волосы торчали сейчас небрежным ежиком. Он закрыл за собой дверь и подошёл ко мне. Повернул голову в сторону подноса и еды, к которой я так и не притронулась.

— Решила устроить бунт и забастовку? — спросил он, заглядывая мне в глаза.

— Нет аппетита, — я пожала плечами. — Я… я хотела остаться с сыном, — я бросила в него испепеляющий взгляд.

Егор нормально относился, когда я не могла остаться с ним ночевать, в такие моменты меня иногда подменяла Катя. А в такие неуравновешенные периоды жизни, как этот, лучше уж было держаться подальше от соблазнов, и в том числе от мужского магнетизма, и оставаться в больнице.

Артур сузил глаза и окинул мои голые плечи долгим взглядом, от которого я вспыхнула румянцем.

— Что бы ещё ты хотела? — спросил он.

Я немного растерялась от его вопроса и тихого вкрадчивого голоса. Но тут же вспомнила о своих намерениях. И вот, пожалуйста, Артур здесь, я снова волнуюсь и, может быть, если направить все наше противостояние и взаимные пикировки в другое русло от этого будет больше толка? От мысли что все сейчас было в моих руках, эти самые руки сделались влажными, а дыхание сбилось. Я всматривалась в непроницаемое лицо Артура, ощущая слабую дрожь во всем теле.

— Я… Я хочу ребенка от тебя… — слова вырвались сами собой, но сожалеть о тех я не собиралась.

Я завороженно наблюдала как Артур медленно приблизился ко мне. Моя смелость улетучилась, когда его ладонь коснулась моего плеча и погладила кожу, чем вызвала ещё больше трепета, недоумения и страха. По всему телу словно пускали электрические импульсы. Он смотрел на меня сверху вниз проникновенным взглядом, и я ощутила, как болезненно налились мои груди, как напряглись и отвердели соски. Я смущенно опустила глаза, но они оказались на уровне его рельефного упругого живота и чёрной дорожки, что вела вниз и скрывалась под поясом его брюк. Артур взял мой подбородок двумя пальцами и одним лёгким движением приподнял мою голову к своему лицу, снова заставляя смотреть ему в глаза.

— С учётом нюансов нашей ситуации и твоего стремления забеременеть, чтобы спасти Егора, это нормальное желание… — спокойно произнес он.

— Ты ведь говорил, что не прикоснешься ко мне… Ты считаешь меня лгуньей и аферисткой… — с трудом произнесла я, высоко подняв голову и, собрав все самообладание, на которое только была способна. Смотрела ему прямо в глаза, болезненно сжав пухлые губы, когда между нами повисло долгое молчание.

— Говорил, — наконец ответил Артур. — И мое мнение о тебе не изменилось. Ненавидеть тебя меньше я не намерен. Ты предала однажды мои чувства, а предательство я не прощаю…

— Ты…

— Чудовище? — прошептал он водя пальцами по моим скулам. — Ещё какое. И сейчас ты в этом убедишься. Моё сердце разучилось любить, но поверь, доставлять удовольствие женщинам я научился лучше.

С этими словами он опустил ладонь ниже и она мягко сжала моё горло. Артур вынудил меня встать. Узел стягивающий полотенце на моей груди ослаб и махровая ткань сползла вниз, оголяя мое тело. Глазами он выжигал меня, превращая в пепел. Его руки погладили мои плечи и сильно сжали их, а затем он сделал шаг вперед, а я не удержавшись на ногах, упала на кровать.

— Артур… — мой голос зазвенел от напряжения, пока он сверлил меня взглядом.

Его подавлявшая энергетика действовала на меня губительно. Я ещё хорошо помнила каким был наш секс, а сейчас видела огонь в его глазах и понимала что за этим последует. Артур спустил штаны и я сглотнула, увидев его мощь и восставшую эрекцию. Ведь с годами у мужчин их достоинство не увеличивалось в размерах, или я просто забыла, как оно выглядело? Подняла на него затуманившийся взгляд, на его лице отражалась дикая, животная страсть, и я будто увидела себя со стороны: раздетая, дрожащая, с влажным, полуоткрытым ртом, податливая и готовая уступить его желанию…

Я покачала головой, закрывая свою обнаженную грудь руками, но Артур поймал мою лодыжку и притянул меня к себе. Лёг сверху и накрыл губами мой напряжённый сосок. Почувствовав горячее прикосновение его языка, все поплыло и завертелось у меня перед глазами.

— Какой смысл обманывать себя? Твоё тело все ещё помнит мои ласки… — то ли спрашивал, то ли утверждал он. А я и вправду ощущала себя двояко: мне хотелось выгнуться ему навстречу и принять его ласки, наплевав на все условности и договорённости, на совесть, на все! Но с другой стороны, что мне останется после этого? Я все ещё что-то чувствовала к нему и его потребительское отношение разобьет мне сердце.

Артур жадно покрывал моё тело поцелуями, а я медленно таяла в его руках как догоравшая свеча.

— Пожалуйста… Я не могу… — прошептала я. Куда подевался привычный холод в его глазах? Сейчас они были похожи на жидкий, расплавленный огонь.

Он просунул свою руку между нами и, взяв меня за запястье, положил мою влажную ладонь на свой твердый и горячий член. Сжал ее вместе с моей и провел по всей длине верх и вниз, смотря все время мне в лицо. Я не верила, что все это происходит по-настоящему и ощущала как его сердце билось в унисон с моим.

— Нет, Вика, теперь обратной дороги нет. Ты можешь не переживать, я позабочусь о твоём сердце. Оно обязательно будет разбито на много-много осколков, чтобы больше ни один мужчина не смог его склеить, — твердо сказал он тихим голосом.

Горячие губы коснулись моего рта и раздвинули губы. Его язык творил невообразимое вещи, и я не хотела, чтобы Артур останавливался. Пусть не надеется разбить то, что уже давно было разбито. Но в эту минуту я чувствовала как затягивались старые раны. С каждым поцелуем, с каждой лаской он словно накладывал швы на растерзанное в прошлом сердце.

Его рука оказалась внизу, пальцы сжали клитор и принялись его настойчиво массировать. А затем он спустился по складочкам вниз и погрузил в меня палец. Я не смогла сдержать восторженного стона и попыталась свести бедра, но он ещё сильнее развёл их в стороны, располагаясь между ними.

— Ты вся течешь и пытаешься сопротивляться… Дрожишь и не хочешь отпустить ситуацию. Я не причиню боли. По крайней мере физической…

С этими словами ласки закончились, а я ощутила вес его тела на себе и первый яростный удар его плоти. На глаза навернулись слезы ужаса, счастья и лёгкой эйфории, когда я снова почувствовала его внутри себя. Будто не было этих нескончаемо долгих лет разлуки. Артур двигался мощно и грубо, а мне было сладко и хорошо, эйфория растеклась по венам горячей лавой. Мокрые и разгоряченные наши тела соединялись и я не в силах больше терпеть эту пытку и видеть, как жгли моё лицо его янтарные глаза, прикрыла веки. Ладонь Артура снова легла мне на шею, он кажется питал слабость к этой части тела. Его рука сжала её как если бы он хотел меня задушить.

— Открой глаза, — потребовал глухим от волнения голосом.

Толкался в меня и заставлял стонать под ним. И лишь когда я послушала его и открыла глаза, разжал тиски и отпустил мою шею. Прогнувшись ему навстречу, я отзывалась на его силу и страсть. Мир поплыл и начал медленно ускользать наполняясь янтарным мерцанием. Резкая вспышка наслаждения ослепила меня и я больше не чувствовала себя: царапала плечи и спину мужчины, пытаясь удержаться за них, падая в бездну. На мгновение я потеряла дезориентацию, судорожно всхлипывала и дрожала под ним, молила о пощаде и без конца повторяла: «Еще, пожалуйста, еще…».

Казалось, что Артур изливался в меня целую вечность, я ощущала его хрипловатое шумное дыхание на своей шее, видела выступившие на лбу капли пота. На короткое мгновение он прижал меня к себе, пока я обессиленно распласталась под ним не в состоянии унять бешено колотящееся сердце и не могла поверить, что все это происходило по-настоящему.

Глава 21

Я проснулась утром и рывком села в постели. Комнату заливало солнечным светом. Закутанная в тонкое одеяло, как в кокон, я ощущала себя полностью разбитой. Воспоминания о прошлой ночи ворвались в сознание бурным потоком и болезненная пульсация сжала виски. Не помню как уснула, помню, что не стала подниматься с постели, а просто укрылась одеялом и погрузилась в беспокойный сон после ухода мужчины. Кажется Артур ушел от меня на рассвете… И никакого разговора естественно у нас не случилось. Да и о чем говорить после такого шторма, который произошел этой ночью?

Впервые за долгое время я встала с мыслями, что эта попытка спасти Егора будет стоить мне очень дорого. Не знаю откуда взялись эти мысли, но я надеялась, что после холодного душа и стакана воды я стану чувствовать себя немного бодрее. И перестану наконец чувствовать руки Артура на своем теле и все его поцелуи, которые словно оставили на мне отметины.

Приняла душ и вернулась в комнату, обратив внимание, что поднос со вчерашней едой исчез с моего стола, а его заменили на новый. Мне приносили еду в комнату как настоящей пленнице? Но я не гордая и меня все устраивало за исключением того, что каждый мой шаг пытались контролировать. Полный крах всех иллюзий относительно моего дальнейшего проживания в стенах дома Артура. Теперь я еще стану и его сексуальной рабыней, пока не забеременею?

Я быстро разобралась с едой и как раз допивала чай, когда в комнату постучали и в дверях показалась Глаша. Сегодня же спрошу у Артура о наличии в этой комнате камер слежения. Не караулила же женщина под дверью меня всю ночь. Или еще чего лучше не наблюдала за нами прошлой… Но такого уверена Артур бы точно не допустил.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я за вкусный завтрак и поднялась на ноги. Мне было неудобно, что кто-то будет носить мне еду. Если так и дальше будет продолжаться я точно устрою Артуру забастовку и бунт, и перестану есть в его доме. — Артур Сергеевич уже уехал? — спросила я.

— Да, еще рано утром. Распорядился, чтобы я отнесла вам завтрак. Вы так вчера и не прикоснулись к ужину… — заметила Глаша.

— Извините, это все новая обстановка и стресс. Завтрак был превосходным.

В основном я питалась примерно чем-то таким и дома: омлет, кусочки овощей, чай с тостами и джемом. Но здесь это делал за меня посторонний человек и я могла позволить себе собираться чуть больше, чем обычно.

— Артур Сергеевич просил передать вам это, — Глаша протянула мне конверт.

На лице женщины не отражалось ни одной лишней эмоции. Может быть главным критерием отбора персонала в его дом являлась такая же холодная и непроницаемая маска на лице, как и у хозяина? Бедная девочка, я имела в виду Катю, дочь Артура, жила в музее среди восковых фигур…

Я приняла конверт из рук Глаши и вскрыла его. В том я нашла кредитную карту на имя мужчины и маленькую записку «Ни в чём себе не отказывай».

Наверняка этот мерзавец вкладывал в эти слова двойной смысл. Сегодня же объясню ему без всяких отлагательств, что не претендую на его богатства и не буду отказывать себе в эпитетах. Меня душила злость и я едва не разорвала этот кусок белой бумаги в клочья. Ему прекрасно было известно, что у меня достаточно своих средств. Пусть даже с подачи его отца, но если бы я была пустоголовая дурочка без хватки, то давно бы растранжирила эти деньги и пустила их на ветер ничего не добившись. Или таким образом Артур расплачивался со мной за ночь любви? В какие-то моменты мне и правда казалось, что все чувства какие у него остались ко мне это ненависть и неприязнь. Но ведь так страстно и горячо, как прошлой ночью, мужчина не будет проводить время с женщиной, которая ему не приятна?!

Я положила карту обратно в конверт и небрежно бросила тот на стол и спустилась вниз. На улице меня уже ждал водитель. Он стоял возле белой машины, чем-то похожей на мою, что стояла на подземной парковке дома.

— Добрый день, меня зовут Константин, — молодой человек приятной наружности в строгом деловом костюме и наушнике в ухе мельком взглянул на меня. Открыл заднюю дверцу и стоял с непроницаемым лицом, ожидая, когда я заберусь внутрь. Я лишь сильнее убедилась в том, что не смогу долго протянуть в этом доме восковых фигур мистера Артура Тюссо и при первой же предоставленной возможности съеду в нашу с Егором квартиру.

— Куда мы едем? — спросила я у мумии, когда тот забрался в машину следом за мной. Хотелось дотронуться до мужчины рукой, чтобы удостовериться что передо мной стоял живой человек.

— Мы едем в медицинский центр. Затем у меня указание отвезти вас к сыну, а вечером привезти обратно домой.

Внутри все содрогнулось от этих слов, я ощутила смятение и гнев. Артур все рассчитал за моей спиной, позабыв о том, что я ещё и работала. Днем с Егором находилась Катя, я по вечерам. И в клинику мне сегодня было не нужно! Меня там ждали через два дня.

Я полезла в сумочку за телефоном. Набрала номер Артура. Он ответил практически сразу.

— Что все это значит? — негодующе зашипев, спросила я вместо приветствия, а у самой перед глазами замелькали картинки нашей ночи и его глаза цвета янтаря, которых он не спускал с меня все время, пока был со мной. Удивительно, как ему еще хватило сил поехать на работу в такую рань… Эти мысли на мгновение унесли меня от истинной причины моего звонка.

— Добрый день, Виктория, — нарочито вежливым тоном отозвался Артур. — Что именно тебя возмущает? — невозмутимо отозвался он.

— Твой водитель перечислил мне список дел на сегодня, но в этом распорядке не числится моя работа…

— Это твой новый водитель, — поправил он меня. — Тебе выдали карточку, рядом с тобой находится надежный человек. Ты можешь проводить время так, как тебе будет угодно, но с работой поставлена точка. Я кажется тебя предупреждал ранее об этом нюансе, — его голос звучал резко и непримиримо.

— В клинике меня не ждут так рано… Ни о каких обследованиях и анализах на сегодня речи не шло, — бросила я язвительно.

— Утром мне позвонили из медицинского центра, им потребовались дополнительные обследования, — ответил он холодно. — Договор составлен таким образом, что обо всех нюансах сначала сообщают мне, а потом тебе. Я сказал, что сам позвоню тебе. Хотел дать возможность отдохнуть твоему организму после вчерашней ночи, потому как теперь днем ты будешь проводить время с сыном, а вечером будешь уделять внимание мне.

Я хватала ртом воздух как рыба, которую выбросили на берег, не в состоянии уложить в голове все его слова.

— Мне не нравится все это… — набрав в легкие воздуха тихо произнесла я, даже толком еще не осознавая масштабов нависшей надо мной опасности.

— Что тебе не нравится? — уточнил Артур. — Разве не это ты подразумевала много лет назад, когда говорила мне, что мечтаешь о семье? Ты задолжала этого самого семейного тепла и уюта за много лет, — продолжал он говорить спокойным и вкрадчивым голосом.

— Тепла и уюта? — прошептала я, повторяя за ним, словно эхо. — Мы не семья! — с отчаянием воскликнула я.

— Нет, не семья, — согласился Артур. — Но пришла пора отдавать долги.

— Неужели ты не понимаешь, что занимаешься принуждением? Это все против воли…

— Да правда? Вчера ты стонала и извивались подо мной всю ночь против воли? — усмехнулся он в трубку телефона. — Мой юрист временно займётся твоим делами на работе. Ты можешь не переживать за свою рабочую репутацию и клиентов. У тебя на руках больной ребенок. Ты готовишься к беременности. Настоятельно советую прислушаться к моим словам и принять данное положение вещей, если не хочешь усугублять ситуацию. Теперь на долгие девять месяцев я хочу видеть рядом женщину, мать и любовницу, а после… После можешь быть свободна, — цинично заявил он, разбивая все мои надежды этими словами.

— Ты не можешь так поступать…

— Я уже это делаю, Вика, — он придал голосу бархатистую мягкость. — Можешь не беспокоиться, этот срок ты ни в чем не будешь иметь недостатка. Чувствуй себя как королева, — и разъединил звонок.

Королевой, которую впоследствии заменит какая-нибудь принцесса и сшибет меня с картонного трона?

На мои глаза навернулись слезы. Я так долго поднимала с колен эту самую Вику, которая всего добилась сама, что сейчас получив сильный удар под дых согнулась пополам и упала еще ниже. Не будь болезни Егора я бы никогда, клянусь никогда, не переступила порог его дома и офиса! Я бы и сейчас сбежала от Артура, но бежать куда и от чего? Обречь тем самым своего сына на смерть? Последние несколько дней я прилагала немалые усилия, чтобы выбросить мужчину из головы, убеждала себя, что он больше ничего для меня не значит. Но после вчерашней ночи поняла, что снова принадлежу Артуру душой и телом, а чувства никуда не делись.

Уставившись пустым взглядом в окно я думала о словах мужчины и всех своих ощущениях. Совершала все действия на автомате: приехала в клинику, снова разговаривала с врачом, без эмоций забралась на гинекологическое кресло, где меня вновь осматривали, затем брали какие-то мазки, задавали бесконечные вопросы, водили из кабинета в кабинет, зачем-то сделали еще одно УЗИ, и наконец, выдав на руки ворох бумаг, отпустили домой.

Все стало серым и абсолютно не важным. Я с содроганием представляла во что за эти месяцы превратит мою жизнь Артур и уже медленно угасала, понимая, что он не остановится ни перед чем, а я привыкну к его присутствию в своей жизни и наше новое расставание причинит мне сильную боль. Возможно, он не преследовал цели сломать мою карьеру, а выставлял такие условия, исходя из нашей непростой ситуации с болезнью Егора. Не я ли вчера сама думала о жертвах и что вскоре мне придется оставить работу с таким насыщенным графиком? Но тем не менее будущее все равно представлялось в не радужных красках. Оставалось надеяться, что в ближайшее время я разберусь, что же там были за такие счета у матери, может быть, мне даже удастся съездить навестить мамину родственницу в Подмосковье, на крайний случай, позвонить и спросить у нее о тех деньгах, и пролить на эту темную историю свет для собственного успокоения. Много лет назад я утаила факт рождения сына от Артура, но я пыталась дать Егору все самое лучшее, жила все это время в аду, сгорая от ужасного чувства беспомощности и стыда, что лишала сына отца, и если бы знала раньше как все сложится, то возможно поступила иначе. Только что толку возвращаться к прошлому и думать о пустом?

Глава 22

От сына я узнала, что Катя теперь будет периодически оставаться ночевать с ним в больнице вместо меня. Новая волна негодования поднялась внутри меня и захлестнула с головой. Словно умелый полководец Артур расставлял для меня ловушки, а я как неопытный новобранец подрывалась на заминированном поле. Мне бы по-хорошему затаиться, лечь на землю, накрыть голову руками и ждать, не двигаться, не совершать новых движений, когда цепная реакция взрывающихся мин сойдет на нет, но я сломя голову бежала вперед, надеясь пробить стену равнодушия мужчины. Только я не всегда смогу оставаться такой же сильной и уравновешенной как сейчас. Один из осколков взорванного снаряда однажды долетит до меня и серьезно ранит.

На вечернем обходе к нам зашёл Алексей Владимирович. После осмотра Егора мужчина пригласил меня в свой кабинет.

— Ты грустная и потерянная. У тебя все в порядке? — спросил он, отодвигая для меня стул. Дымчатые глаза внимательно сканировали мое лицо. — Чаю или кофе? — предложил он.

— Со мной все хорошо. Это просто усталость. Я бы выпила чаю, — ответила я рассматривая лицо Алексея Владимировича, уже и забыв, что мы перешли на ты. Слишком тяжелый квадратный подбородок смотрелся на лице мужчины вполне уместно, а плотно сжатым губам недоставало чувственности… какой в избытке было у Артура, несмотря на холодный и сдержанный вид моего личного дьявола.

— Я заварю ромашковый. Багров сказал, что теперь вы воссоединились ради сына и будете вместе бороться за жизнь Егора? — я удивленно вскинула брови вверх. Артур действительно так сказал?

— Да, — я натянуло улыбнулась. — Я буду надеяться, что у нас все получится.

Говорить о том, что мы подстраховались и к возможному ЭКО или инсеминации добавили прошлой ночью интима, не стала. Хотя такая информация была бы вполне уместна в данном случае, чтобы Алексей понял, что не стоит проявлять ко мне излишнего интереса. Сближение с какими бы то ни было мужчинами не входило в мои планы, я не собиралась провоцировать Артура на эмоции. Поэтому собиралась сразу разграничить наше общение с врачом Егора и дать ему понять, что мне не до беспорядочных случек, и я не ищу себе новых самцов и покровителей. Мои мысли были заняты исключительно спасением Егора.

— Это хорошо, что ваши отношения наладились. Но почему тогда такой несчастный вид? — он понимающе улыбнулся, будто догадался, о чем я подумала.

— Нет, все хорошо, — я улыбнулась в ответ и приняла чашку из его рук. — Я переживаю за Егора и как все пройдёт. Никто не даёт никаких гарантий, а ждать ещё девять месяцев и находиться все это время в подвешенном состоянии…

— Да, это большой риск и гарантий, что новорожденный ребенок подойдет на сто процентов нет. Но Артур Сергеевич решительно настроен… Поэтому в таком деле успех зависит от двоих людей. Все будет хорошо! — заверил меня мужчина.

— Спасибо. А вы… то есть ты… — поправила я саму себя. — У тебя уставшие глаза… — заметила я и решила перевести тему от своей личной жизни.

— Я провел сегодня две операции и одну, увы, неудачно. Ребёнка не удалось спасти. В общем, в моей практике бывают и такие вещи, да, — тяжело вздохнул Алексей, а я опустила глаза, потому что на них навернулись слезы.

— Ну вот, мне не стоило говорить, прости, я не подумал… Столько операций провожу, а никак не могу привыкнуть и свыкнуться с такими вещами.

— К этому невозможно привыкнуть, — согласилась я и подняла блестящие глаза к уставшему лицу мужчины, смотря на него другими глазами. В отличие от Артура он был мягким и сопереживающим. Но влекло меня по-прежнему к тому, кто причинял мне боль и выворачивал мою душу наизнанку.

Я взглянула на часы. Скоро должен был подъехать водитель Артура. А я хотела побыть ещё немного с Егором. Вечером я возьму себя в руки и обязательно по-доброму поговорю с источником своей боли и постараюсь объяснить Артуру, что мне нужна работа и я бы хотела бывать с сыном как прежде. Я вообще ничего не хотела менять… Кроме одного, чтобы Егор выздоровел.

Мы еще перекинулись несколькими дежурными фразами с врачом и я покинула стены его кабинета. Вернулась к сыну в палату, но собраться с духом не получалось. Я то и дело смотрела на часы, мне хотелось остановить ход стрелок. Но ровно в шесть вечера дверь в палату раскрылась и на пороге появился Артур.

— Папа! — воскликнул Егор, заметив его в дверях, а у меня мурашки пробежали по спине.

Это слово из его уст резало мне слух. Мужчина улыбнулся ему искренней и доброй улыбкой, как тот самый Артур из далёкой юности. Я так и смотрела на них какое-то время, пока мужчина не заметил на себе моего пристального взгляда.

— Почему мама не может остаться ночевать со мной? — бесхитростно спросил Егор спустя какое-то время.

Я не акцентировала внимание сына на том, что количество ночевок с ним постепенно будет ограничиваться, но он и так это понял со слов Кати.

— Мама будет оставаться с тобой по ночам на выходные и в дни переливания крови. А пока они с Катей поменяются местами: днем с тобой будет мама, а вечерами и иногда ночами Катя. Как тебе такой вариант? — предложил Артур.

Я так надеялась, что Егор проявит упрямство, как это обычно и бывало, когда дело касалось моего внимания, но он согласно кивнул.

— То есть теперь никакой работы и весь день мама будет проводить со мной? — с радостным придыханием спросил он и взглянул в мою сторону.

— Так точно, боец, — Артур широко улыбнулся, заметив, что сыну пришлась по душе эта идея.

У меня даже руки опустились. Не то чтобы я не хотела проводить время с сыном, но… Это все было очень и очень сложно. Я быстро перебрала вещи Егора и ненужные убрала в шкафчик, пока они разговаривали с Артуром; подошла к окну, наблюдая за ними со стороны. Это было весьма необычно. И в то же время так естественно. Словно со стороны мы были семья… Я столько раз представляла нас всех вместе. Засыпала с этими мечтами, блокируя все мысли о том, что все это время с ним жила другая женщина: делила постель, видела его помятого и заспанного по утрам. А я…. Часто смотрела по ночам в лицо Егора я была рада тому, что у меня на память от Артура остался наш общий сын. Егор был самым ценным в моей жизни подарком. И я никогда с ним не расстанусь. Буду до последнего вздоха бороться за своего сына.

— Ты готова? — из раздумий меня вырвал голос Артура и я сильно вздрогнула, заметив рядом с собой мужчину.

Готова ли я? Наверное, нет. Разве к тому что все твои мечты о счастье будут разбиты любимым человеком возможно подготовиться?

Я обняла и поцеловал Егора, стараясь не зацикливаться на растерянном виде сына. Он уже взрослый мальчик и в то же время такой маленький…

— Егор привык, что я ночую с ним, — сказала я Артуру, когда мы вышли из палаты.

Будь моя воля, раз Артур выдвинул мне такие условия и собирался запретить мне работать, я бы и вовсе не показывала носу из палаты Егора.

— Эти ночевки никто не отменяет просто сокращается их число. Ты пытаешься цепляться за мелочи и чего-то боишься? — спросил Артур, пока мы ждали лифт.

Я ничего не ответила, потому что двери расступились и мы вошли внутрь, где уже ехали вниз два человека. Я обняла себя руками, будто прячась от пронизывающего холода его янтарных льдин и старалась не смотреть в его сторону, пока мы шли к его машине. Сдерживалась из последних сил, чтобы не сказать ему в лицо все, что думала и не потребовать от него ответов на интересующие меня вопросы прямо на улице. И лишь когда мы забрались в машину повернулась к нему лицом.

— Ты ведь видишь, как он страдает и намеренно забираешь меня от него! Он привык, что я рядом, он… — я осеклась, когда Артур поднял свои глаза и с абсолютно бесстрастным выражением на лице посмотрел на меня.

— Никто его не забирает и не ограничивает вашего общения. Напротив. Ты теперь все дни напролет можешь проводить время с сыном и не думать о финансовой составляющей и того что вам не на что будет жить. Не будешь переживать за свою репутацию. Разве я не прав? Что ему твои ночевки и поздние визиты на пару часов, усталость и грустное лицо? Я предлагаю тебе свободу и время с сыном. Но ты противишься и ищешь скрытый подтекст во всех моих действиях.

— Я… Ты разрушаешь мою карьеру. Я очень долго и много работала, чтобы добиться хоть чего-то. Ты собираешься меня закрыть как пленницу в своём доме! — мои обвинения были жалкими, я и сама это понимала.

Машина тронулась с места, он поглядел в зеркало заднего вида, затем взял в руки телефон и кому-то позвонил.

— Планы изменились. До первого светофора следуешь за мной, а потом езжайте домой. Мы приедем позже, — положил телефон на приборную панель и сосредоточенно свёл брови.

— У тебя есть охрана? — удивилась я.

— Есть, — коротко ответил он, даже не повернув головы в мою сторону. — С недавнего времени.

— Что ты скажешь на счёт работы? Ведь ты бы сам не смог отказаться от своих достижений…

— Это все что ты хотела мне сказать и спросить? Если да, то я могу выделить тебе полставки уборщицы в своём доме. Или кухарки. А могу ничего не выделять и ты будешь это делать на бесплатной основе как и должны все домохозяйки. Такой вариант тебя устроит?

— Я не домохозяйка! Я адвокат, Артур! И у меня наработанная клиентская база и судебные дела. Ты не можешь вот так в одночасье лишить меня всего…

— Почему нет? И что в твоем понимании лишить? Я уже сказал: твоими делами займется мой юрист, о репутации можешь не переживать.

На светофоре, когда зажегся зелёный свет, мимо нас пролетела точь-в-точь такая же машина в какой передвигались сейчас мы.

— Это жестоко. Ты сильно изменился и…

— Ты тоже. Ничего не осталось от той наивной и восторженной Вики, которую я когда-то знал. На её месте сидит сейчас расчетливая и меркантильная стерва, которая пытается доказать всем и в первую очередь себе, что чего-то стоит без моих денег. Ты хотела быть с сыном? Пожалуйста! Еще пожелания?

— Да перестань уже упоминать об этих деньгах каждый раз! Я не брала ни копейки! Я уехала из города, потому что твой отец обещал пустить меня по кругу своих охранников, а для тебя у него была подготовлена выгодная партия в Москве. Я все та же Вика. Понимаешь? Та глупая и наивная дурочка, которую ты с недавних пор задался целью раздавить и идешь напролом… Ты хочешь убить во мне личность!

Артур недовольно свёл брови и ничего не ответил, какое-то время между нами повисла пауза, пока он сосредоточенно наблюдал за дорогой.

— Ты слишком эмоциональна и взвинчена сегодня. Я поговорю с твоим врачом, который будет наблюдать беременность, чтобы он прописал тебе успокоительные препараты.

Я крепко сжала руки в кулаки. Ну нет, мой милый, это тебе вскоре потребуются седативные препараты, а мои нервы были стальными, как канаты.

— Ты наказываешь меня за что-то? — я одновременно злилась и испытывала неловкость за то, что словно клещами должна была вытаскивать из него информацию. О чем он думал, когда находился рядом со мной?

— Нет. Ни за что не наказываю. Просто пытаюсь донести до тебя информацию, что будущего у нас нет, — глубокий голос вторгся в мое сознание и причинил боль.

Артур протянул руку, янтарные глаза заглянули в самую глубь моей души, читая меня как книгу. Я отвела взгляд от его лица и посмотрела на наши соединившиеся руки. Моя кисть казалась совсем маленькой. У Артура же были сильные запястья, широкие ладони. Я подумала о том скольких женщин он ласкал этими руками, задержав на них взгляд, и вспомнила о прошлой ночи… Прикосновение было мимолетным, но я испытала такое чувство, словно он прикоснулся ко мне раскаленным железом.

— Ты привлекаешь меня как красивая молодая женщина и не более того. С моей стороны будет жестоко девать тебе надежду. И я ее не даю.

Глава 23

Машина остановилась у ресторана, в котором я никогда раньше не была, но много о нем слышала. Разве в наше времяпровождение входило посещение подобных мест? Сработала разблокировка замков. Артур выбрался из машины и спустя мгновение открыл для меня дверь.

— Я не хочу ужинать, — смотрела на яркую и красивую вывеску. — И разговоров мне тоже достаточно. Я хочу… домой.

— Ко мне домой? — хмыкнул он. — Так не терпится, чтобы я снова пришел в твою спальню? — съязвил он, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Н…нет. Я не это имела в виду. Я…

— Я не говорил, что мы будем делать так, как хочешь ты, — ухмылка исчезла с лица Артура, а в голосе появились твердые нотки. — А по поводу денег и отца… В прошлый раз я уже сказал тебе, что если все так и было, как ты говоришь, почему ты ничего мне не рассказала с самого начала? Почему скрывала столько лет нашего ребенка? Почему солгала мне, сказав, что выходишь замуж за другого? Разве я бы оставил тебя одну, выбрал бы партию отца, зная, что любимая девушка беременна от меня, — он не спрашивал, он утверждал и пытался сохранить небрежный тон, но я уловила в его голосе осуждение.

— Я испугалась, — моя уверенность и боевой настрой таяли, как первый снег при плюсовой температуре, а пульс подскочил от последних слов мужчины.

Я поставила ногу на подножку и спрыгнула вниз с внедорожника, но одна нога подкосилась и меня повело в сторону. Руки Артура удержали меня и пригвоздили к месту. По телу прокатилась новая волна дрожи от легкого соприкосновения наших тел и яркие вспышки воспоминаний прошлой ночи вновь предстали перед глазами. Господи, за что эта мука? Насколько еще хватит моего терпения? Прикосновение его рук обжигало. Он подхватил меня под локоть, и мы направились в сторону входа. Я выдернула свою руку из его хватки и, вскинув подбородок, пошла сама.

Мы прошли по большому залу, в котором уже сидели парочки, в помещении играла приглушенная приятная музыка. Мы остановились у красивой деревянной двери, Артур открыл ее, приглашая меня войти.

— Почему мы не можем поесть дома? Разве по вечерам ты не уделяешь время дочери? — я не капризничала, но элементарно боялась оставаться с ним наедине, когда между нами так искрило. Не хватало еще в какой-нибудь из моментов плеснуть ему в лицо стакан воды.

— Катя иногда засыпает со мной, к этому времени мы уже будем дома, если ты так переживаешь за ее сон. Располагайся, сейчас принесут меню, — Артур присел на кожаный диван и облокотился на стол, всматриваясь в меня напряжённым взглядом. Интимная обстановка комнаты или кабинки была очень некстати. И да, в отличие от него я очень переживала. За все и за всех. Сущность у меня была такая.

— Я не голодна, — сглотнула напряженный ком в горле, когда заметила, что Артур не сводит с меня долгого и пристального взгляда, будто раздевает меня глазами. — Ты часто тут бываешь? — я окинула комнату беглым взглядом.

— Не очень, — произнес он низким голосом, но я уловила в нем легкую хрипотцу. — Здесь вкусно готовят. И можно не переживать, что кто-то помешает нашему единению.

— Я хочу вернуться в свою квартиру и продолжать жить прежней жизнью, — подняла глаза и поглядела ему в лицо.

— Нет. Это исключено, — Артур медленно покачал головой.

— Почему?

— Мне будет спокойнее, когда ты будешь находиться в моем доме. И пока ты вконец не испортила сегодняшний вечер, скажу, что тема выздоровления Егора единственная, которая сможет нас немного сплотить. Я не знаю, что будет через месяц, и загадывать так далеко не собираюсь. Может быть, меня устранят конкуренты, и твоя проблема решится сама собой? — он ехидно на меня посмотрел. — Дети по закону останутся с родной матерью, тебе ли не знать, — его твердые губы насмешливо искривились. — В остальном же между ними все чисто на физиологическом уровне. Не нужно отрицать, что тебя ко мне влечет.

— Ты ведь видишь, что причиняешь мне боль. Тебе нравится заставлять меня испытывать это чувство, да? Я пытаюсь думать, что ты прежний Артур, но ты всячески пытаешься доказать мне, что это не так.

— Боль, — хмыкнул Артур. — Боль имеет очищающее свойство. Когда внутри отболит, потом становится жить значительно проще.

— Ты ведь не такой, Артур… Я помню тебя совершенно другим.

Мне и в самом деле иногда так казалось, когда я всматривалась в его лицо и ловила мельком взгляд его оттаявших янтарей. Или ему там, в прошлом, было так больно, что у него отболело, и потому он с такой легкостью вел себя сейчас со мной. На это он намекал?

— Я изменился, Виктория. И, увы, не в лучшую сторону. Когда человек взрослеет и видит жизнь с другой стороны, его иллюзии рассеиваются.

— Почему мои иллюзии не рассеялись? Это правда, что ты… Что ты устранил жену? — этот вопрос не был главным на повестке дня, но я хотела знать на него ответ. Может быть, на его отношение к женщинам и жизни в целом измена жены отложила опечаток? А может быть, и не было никакой измены, он сильно ее любил, и до сих пор не мог смириться с ее смертью?

— Нет, это неправда, — он выдержал мой недоверчивый взгляд.

— Почему я верю тебе, а ты мне нет?

— Однажды преданное доверие совсем непросто вернуть. А в некоторых случаях невозможно. Мне нет смысла тебя обманывать. И впоследствии постараюсь быть с тобой честным.

— Ты не имеешь право лишать меня работы и принимать решения за меня, делать из моей жизни театр для одного зрителя, каким являешься ты. Сейчас ведь не средневековье, а я не твоя рабыня или пленница!

— Не средневековье, — согласился он. — Но моё решение останется неизменно. Сейчас не самое лучшее время чтобы привлекать к себе лишнее внимание. Я не знаю от кого ждать удара в спину и предпочитаю быть на шаг впереди. У меня нет возможности контролировать каждого твоего клиента и с какими целями он появится на пороге твоей конторы. Тебе лучше заняться сыном. Я надеюсь, что скоро ты забеременеешь и направишь свою энергию на детей, а многие вопросы и переживания у тебя отпадут сами собой.

— Если этот бизнес приносит столько проблем, зачем вообще он нужен?

— Проблемы были и есть всегда. Смотря как к ним относиться.

Мне вдруг захотелось сбежать из этого места. Одной. И благо ключи от моей квартиры никто у меня не отбирал, и я могла бы добраться до неё и закрыться в той. Но что потом?

В дверь постучали и только после вошли. Официант предложил нам меню и лишь бы не заниматься разглядыванием идеального лица Артура, я склонила голову над папкой и бегло просматривала строчки, которые расплывались у меня перед глазами, а я не ощущала даже подобия аппетита. В итоге закрыла папку и отодвинула её на край стола.

— Мы сделаем заказ позднее, — сказал Артур, заметив этот жест с моей стороны.

Официант молча кивнул и удалился, а мой спутник поднялся с кресла и подошёл ко мне. Взял меня за руку и заставил встать. Я не успела ничего возразить, как руки Артура легли мне на плечи и слегка их сжали. Он смотрел проникновенным взглядом мне в глаза, и моё сердце гулко забилось в груди. Воздух между нами словно накалился. Артур был выше меня, я упиралась взглядом в его волевой и мужественный подбородок, на котором виднелась щетина.

Мужские руки опустились мне на талию, а губ коснулся лёгкий, но настойчивый поцелуй, который углублялся с каждой секундой. Артур ждал от меня повиновения, но я не уверена, что могла ему это дать. Оттолкнула его и, разъединив поцелуй, отвернула свою голову от мужчины. Я могла не смотреть в его лицо и так чувствовала, что сейчас он улыбался. И рассматривал моё лицо, сузив свои янтарные глаза.

— Сомневаюсь, что ты забыла, как меня заводит такая игра в недотрогу, — прошептал он мне на ухо, а его руки с силой сжали мою талию и поползли вниз, властно обхватили бедра и толкнули меня на себя. Его эрекция уперлась в мой живот. Я ощутила этот выпиравший бугор через одежду и мысли горячим гейзером обожгли меня.

— Я все забыла, — нервно пролепетала я, чувствуя, как заныло внизу живота, а груди предательски набухли, соски заныли. Я представила, как Артур сожмет их зубами и ощутила пожар во всем теле. Жаль я не заказала воды со льдом. Оттопырила бы Артуру трусы и льнула содержимое стакана в них, чтобы охладить его пыл.

— Тем хуже для тебя. Потому что я помню, а если ты забыла, то готов провести с тобой краткий курс по восстановлению памяти… — задрал подол моего платья и потянул его наверх, собирая гармошкой на талии.

— Пожалуйста, не заставляй меня это делать. Ты занимаешься насилием…

— Да? — руки легли мне на живот и спустились вниз, проникая под резинку трусов. — Ты вся течешь, — он погладил мои складки, и я прикрыла глаза от позора и стыда. Но что я могла поделать с этой чертовой физиологией и моей тягой к этому мужчине, со всеми этими безумными чувствами, что я испытывала к нему?

Он проник двумя пальцами внутрь, а я судорожно втянула в себя воздух и прикрыла глаза.

— Пожалуйста, Артур…

— Пожалуйста, Артур, не останавливайся, — прошептал он, прокладывая влажную дорожку по шее вниз.

— Пожалуйста, прекрати…

— Почему? Почему, Вика, я должен останавливаться? Ты пришла ко мне получать ребёнка. И ты его получишь…

— Я… Артур… — тело забила сильная дрожь, когда он ускорил темп и подключил большой палец, массируя им клитор. Я схватилась за его плечи не в силах устоять на ногах. Боялась упасть от остроты всех ощущений.

— Что ты Вика?

— Пожалуйста, — почти прохныкала я, и мои бедра двинулись ему навстречу.

— Трахнуть тебя? Скажи ты ведь хочешь этого? — я стыдилась открыть глаза, боялась встретиться с огнём его глаз, потому что туда куда я падала, но все ещё пыталась хвататься за выступы, чтобы не упасть, меня никто и никогда не поднимет. Я разобьюсь. А Артур будто намеренно желал увидеть это падение вниз.

Я обняла его широкие плечи, когда меня захлестнуло волной оргазма, и простонала протяжное да. Артур в считанные секунды избавился от пиджака и справился с ремнем и молнией на брюках, подхватил меня под ягодицы и усадил на столешницу, устраиваясь между ног. Отодвинул мои трусы в сторону. Один короткий, но мощный толчок и я снова зашептала его имя. Он толкался и двигался во мне словно варвар. Изголодавшийся зверь. Стол под нами ходил ходуном, а мне все было мало. Он надавил мне на грудь, укладывая на твердую холодную поверхность, и принялся вбиваться ещё яростнее. Спиной и лопатками я ощущала трение и, получив новую волну наслаждения наравне с болью, дрожала и сжимала мышцами его член не в состоянии больше держать в себе всех громких звуков. Артур крепко зафиксировал меня руками, словно впечатывая в стол, и спустя короткую очередь толчков излился в меня с хриплым стоном.

Немного отдышавшись и придя в себя, я поднялась на локтях и попыталась встать, чтобы опустить платье. О том чтобы остаться и поужинать в этом месте больше не могло быть и речи. Я не смогу есть за этим столом. Я вообще не смогу сегодня взглянуть в лицо Артура после такого. Слегка пошатываясь и не чувствуя ног, я ухватилась руками за стол и замерла.

— Я… я не буду здесь ужинать… — сказала я, не поднимая своих глаз.

— Хорошо, — быстро согласился Артур. — Поужинаем дома и продолжим наш разговор в твоей спальне.

— Я не буду больше разговаривать с тобой сегодня… — глаза все-таки пришлось поднять и победоносный блеск в его взгляде задел меня за живое.

— Разве у тебя не осталось ко мне вопросов? Кажется, ты сама хотела обсудить детали своего распорядка дня? — Артур застегнул молнию на брюках, поправил рубашку и пиджак, возвышаясь надо мной.

Я зажмурилась и внутренне сжалась. Проглотить это унижение или послушаться инстинкта? Победил инстинкт. Моя рука взмыла в воздух, Артур не успел догадаться о моих намерениях, как я с силой ударила его по щеке. Он даже не пошатнулся, но в его глазах промелькнула растерянность. А я заворожено наблюдала, как его щека сперва побелела, затем густо окрасилась в алый цвет. Раскаяния я не чувствовала, он заслужил это сполна. Меня все ещё потряхивало от оргазма. И теплая волна накатывала внизу живота. О том чтобы пережить еще раз этот тайфун не могло быть речи, потому что он снесет меня с лица Земли. Мне следовало сохранять здравый рассудок, а все что я могла сейчас делать — это думать о новой близости с Артуром и его глазах, которых он по-прежнему не спускал с меня, словно пытался приворожить.

— Уверена, такую благодарность ты еще не получал от своих любовниц за доставленное удовольствие, — его рот искривился в злобной усмешке. — Мои вопросы закончились. Меня устраивает мой новый распорядок дня. А теперь я бы хотела отправиться домой и отдохнуть…

Я думала меня будет ждать очередной колкий эпитет и последнее слово все равно окажется за ним, но он молча притянул меня к себе и впился губами в мой рот. Этим поцелуем, он словно пытался еще сильнее унизить меня, подчинить себе. И я к своему ужасу чувствовала внутри отклик, обмякла и снова отвечала, понимая, что люблю его несмотря ни на что.

Поцелуй так же резко прекратился, как и начался. Артур взял меня за локоть и молча повёл на выход.

Всю дорогу до дома мы не заговаривали. Артур пару раз с кем-то созванивался по телефону, а я, отвернувшись к окну, смотрела на огни ночного города, думая о недавней близости и том, что все ещё любила этого человека. Безумно любила, потому так страдала и реагировала на все его условия, которые он выдвигал. Он вытирал об меня ноги, ломал меня, а моё сердце предательски сжималось от одного только взгляда на этого мужчину. Который был отцом моего Егора, а скоро возможно станет отцом и ещё одного малыша…

Глава 24

На одном из светофоров образовалась пробка. Я смотрела через стекло на оживленную улицу, куда-то торопящихся людей, и заметила группу молодых парней, что играли на улице для прохожих на музыкальных инструментах.

— О чем ты думаешь? — услышала глухой голос Артура и вздрогнула.

Повернула голову и взглянула на него. Он сидел все с тем же бесстрастным выражением лица и пристально глядел на меня.

— Ни о чем важном, — задумчиво отозвалась я и пожала плечами. Отвернулась к окну, снова всматриваясь в незнакомые лица.

Последние несколько минут езды я словно приклеенная смотрела на прохожих и думала о жизни совсем посторонних мне людей. Глупость какая! Будто мне в своей не хватало головоломок. Весь мой гнев на Артура испарился, а в этот момент я бы все могла забыть, оставить все недоразумения в прошлом, если бы он сделал мне шаг навстречу. Одно его объятие и ободряющее слово могло поставить точку в этой бессмысленной борьбе и противостоянии от которого я порядочно устала.

Закрыв глаза я заставила себя расслабиться и не заметила как заснула. Спустя какое-то время, внезапно вздрогнув, я проснулась и, разомкнув тяжелые ото сна веки, почувствовала на себе горящий взгляд карих глаз.

— Мы приехали, — низким и небрежным тоном Артур развеял последние крохи сна.

На мгновение наши глаза встретились, и я поторопилась выйти на улицу. Передо мной по-прежнему стоял тот же самый холодный, бессердечный Артур, который брал все, что пожелает, а потом уходил, не оглядываясь ни на чью боль. По крайней мере именно так все и происходило последние несколько дней. И сколько бы шагов навстречу я ему не сделала, он не изменит своего отношения ко мне, а сердце его не оттает.

— Я попрошу Глашу принести ужин тебе в комнату, — его рука легла мне на талию. В этом жесте не было ничего интимного, он просто поддерживал меня, чтобы я ненароком не упала, когда мы шли к дому.

— Твоя забота и помощь дорого мне обходится, я не привыкла принимать такие щедрые подарки от кого бы то ни было, — тихо проговорила я. Мне потребовались все силы, чтобы посмотреть в лицо мужчины и сбросить его руку.

— Артур Сергеевич! — едва мы успели переступить порог, как услышали встревоженный голос Глаши. — Катюша… — женщина осеклась, встретившись с суровым взглядом хозяина дома, а я вся вытянулась по струнке, ожидая продолжения. Я боялась, что она скажет, что с Катей что-то случилось, но в таком случае Артуру бы уже давно позвонили…

— Продолжайте, Глаша, я не телепат, — даже я поняла, что мужчина находился сейчас не в духе и лучше поторопиться с продолжением.

— Она закрылась в своей комнате и отказывается ужинать. Я уже собиралась вам звонить… — Артур недовольно свёл брови.

— Причины?

— Говорит, что без вас не притронется ни к чему и спать тоже отказывается.

— Хорошо, — уставшим голосом проговорил мужчина. — Накройте в гостиной стол. Я переоденусь и мы спустимся на ужин. Виктория? — перевёл на меня вопросительный взгляд, заметив мой ступор. — Присоединишься к нам?

— Я… — смотрела то на Глашу, то на Артура. — Я спущусь. Мне нужно умыться и переодеться, — отозвалась я неуверенно и попятилась к лестнице. Быстро перебирая ногами, поднялась на второй этаж, ругая себя за то, что согласилась. Но я делала это ради девочки, а не ради ее отца.

Катя скучала по отцу и устраивала таким образом забастовки. Это все пройденный этап с Егором. Он тоже так протестовал, когда я поднимала адвокатскую контору на ноги, а его оставляла на маму или Катю. Поступала ничем не лучше, чем Артур, поэтому не могла сейчас осуждать мужчину и его решения. Я видела и чувствовала, что он любит дочь, но и отойти от дел, забросить их тоже не может. Со своей стороны я могла лишь ему помочь и подружиться с девочкой, чтобы ей было не так одиноко ждать папу с работы.

Оказавшись в своей темнице, я прикрыла за собой дверь и направилась прямиком в ванну. Сбросила с себя всю одежду и приняла душ, умылась, и стояла несколько минут под обжигающими струями горячей воды, пока не почувствовала дискомфорт. Вышла из душа и вытерлась насухо. Остановилась перед зеркалом, осматривая свое тело и задержала взгляд на впалом животе. Совсем скоро здесь будет развиваться маленький человек… Я была в этом абсолютно уверена. Несколько дней я принимала выписанные препараты врачом, а в день овуляции, которую я отслеживала дома с помощью экспресс-тестов, нас с Артуром будут ждать в клинике, чтобы провести инсеминацию. Когда по всем фронтам шло такое наступление, беременности просто не могло не получится! Хотя авария, конечно, могла внести коррективы в этот процесс, но я не хотела думать о другом исходе.

Я не знаю сколько так стояла, задумавшись о будущем, но когда услышала стук в дверь, сильно вздрогнула.

— Артур Сергеевич спрашивает про вас, — донесся голос Глаши сквозь закрытую дверь.

— Я спущусь ровно через минуту, — отозвалась я уже натягивая на тело джинсы и футболку.

В огромной гостиной залитой искусственным светом за столом сидели Катя и её отец. Я согласилась на этот ужин лишь из-за девочки, — напомнила я себе, задерживая на Артуре взгляд дольше обычного. Делать что-то для того чтобы потешить эго Артура я не собиралась. Они вдвоем, словно по какой-то скрытой команде, повернули головы в мою сторону, когда я бесшумно приблизилась к столу.

— Добрый вечер, — сдержанно поздоровалась девочка.

Я немного опасалась проявления эмоций с её стороны, как в прошлый раз, когда она кинулась ко мне с объятиями и протяжным и раздирающим душу возгласом «Мама». Нам и без того с Артуром доставало неприятия и вражды. Не хватало еще на этой почве обзавестись новым витком недоразумений. Правда, по дороге домой из ресторана, я поняла, что устала ему противостоять. Да и не было в этом никакого толка. Все мои слова и выпады возвращались мне бумерангом. Лучше в его присутствии блокировать лишние эмоции. Так спокойнее будет жить в его доме.

— Добрый вечер, — я присела напротив Кати, по правую сторону от Артура.

— Извините, в прошлый раз я приняла вас за маму, но папа мне объяснил, что вы наша гостья и поживете какое-то время вместе с нами. Только… — девочка неуверенно взглянула на отца. — Это правда что у вас есть сын и он мой брат?

У меня частично от сердца отлегло, что Артуру все же хватило такта и терпения поговорить с дочкой и все ей объяснить, а не обвинять меня в новом лицемерии или подстрекательстве. Мне и так несладко приходилось последние дни, чтобы брать на себя ещё один грех. Потому что я бы обязательно встала на сторону девочки, маленького беззащитного существа, потерявшего самое важное в жизни.

— Правда, — слегка улыбнулась ей, рассматривая черты её лица. Катя не была похожа на Артура. Может быть этот маленький ангел взял все самое лучшее от матери? Девчушка тряхнула головой и её упругие светлые локоны дернулись в сторону вместе с ней.

— А почему он в больнице? — спросила она.

— Катя… — сухим голосом прервал Артур дочь. — Ты кушаешь или задаёшь вопросы?

— Папа… — Катя недовольно сморщила носик, а потом подняла красивое личико и улыбнулась ему. — Почитаешь мне на ночь? — большими глазами она поглядела на отца, что даже мне захотелось ей почитать. Разве ей можно было в чем-то отказать?! Маленький белокурый ангелок…

— Да, почитаю. Ешь! — взгляд Артура потеплел, когда он перевёл взгляд на дочь. — Глаша сказала ты весь день соблюдала диету. Наверстывай теперь, — довольно ухмыльнулся ей, заметив ее улыбку.

Все же было сердце у этого дьявола, но только видимо за столько лет все испачкалось в саже.

— По выходным папа водит меня в конный клуб. Я обожаю лошадей. А Егор их любит? — Катя перевела на меня заинтересованный взгляд, уловив в голосе отца одобрение. Подхватила кусочек мяса и отправила его в рот, не спуская с меня глаз.

— Егор любил… любит плавать и… он неплохо разбирается в компьютере, — я немного растерялась, потому что для трех или четырехлетней девочки, Катя была очень смышленая и умело манипулировала отцом. По крайней мере, считывала его настроение на раз-два.

— Почему любил? — уточнил Артур и я поняла, что ему не понравилось, что я говорила об увлечениях Егора в прошедшем времени.

— Не знаю почему так сказала, само вырвалось… Я имела в виду, что бассейн нам еще не скоро можно будет посещать… — почему-то на эти темы оказалось разговаривать очень непросто. — Сейчас нет такой возможности ходить на занятия, — поясняла я Кате. — Но плавание ему очень нравится. А пока он много читает и занимается шахматами — это его основное увлечение.

— Я тоже хочу научится читать. Глаша меня учит. Я мечтаю пойти в школу, — глаза девочки загорелись огнем. — И еще мне нравится рисовать!

— Почему ты не ешь? — Артур кивнул в сторону моей полной тарелки. Я так и не притронулась к еде, поглощенная всеми мыслями, не в силах отвести взгляда от Кати. Эта девочка завораживала своей красотой и непосредственностью. А я постоянно ловила себя на том, что Егор когда-то был таким же крошкой, а у нас могла быть полноценная семья.

Я опустила глаза на тарелку и взяла в руки вилку. Весь недолгий процесс поглощения пищи проходил под разнообразные вопросы дочери Артура и наши односложные с ним ответы. Возраст у девочки был самый лучший. Ей все было интересно и она хотела знать очень и очень многое. Но по-большему счету ей просто нравилось внимание отца.

— Спасибо, — я поднялась из-за стола, не в состоянии больше делать вид, что все хорошо. — Я очень устала.

Артур проводил меня многообещающим взглядом, но я решила, что закроюсь в своей спальне на ключ. Возможно у него был дубликат. Скорее всего так оно и было. Но он должен был понимать, что мне тяжело принимать такие условия игры, да к тому же еще и находясь на его территории под неустанным контролем его самого и его людей. И… интимная близость у нас уже сегодня была. А мне как живому человеку иногда требовался отдых и покой.

Я вернулась в комнату и долго лежала в кровати с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому шороху. Артур не пришёл ко мне ни вечером, ни следующим утром. И я была рада этой маленькой передышке и возможности спокойно обо всем подумать, а в частности над следующими своими шагами и поведением с мужчиной.

В дверь постучали около девяти утра. В комнату с моего разрешения вошел Константин и поставил на пол пакет; замер на месте, словно неживой манекен и уставился на меня равнодушным взглядом. Я сидела на стуле перед туалетным столиком, скрывала следы бессонной ночи косметикой и собиралась в больницу к Егору.

— Доброе утро, — я поздоровалась с мумией.

— Здравствуйте, — отозвался Константин. — Артур Сергеевич распорядился, чтобы я оставил это у вас, — я перевела взгляд на пакет и предвосхищая мои вопросы, мужчина продолжил: — На сегодня у вас запланирован ужин. В пять подъедет стилист. До этого времени мы можем съездить в больницу к вашему сыну, — говорил он точно был не живым, а внутри у него стоял чип, а сам он был запрограммированным роботом. Ни одной лишней эмоции. Случись сейчас шторм или землетрясение, я была уверена, он бы с таким же каменным выражением на лице вытаскивал меня из комнаты и пытался спасти.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила я Костю и перевела взгляд на пакет с известной маркой одежды. Я понимала, что он просто выполнял свою работу.

Костя ушёл, а я поднялась на ноги и подошла к пакету, достала струящееся чёрное платье, расшитое стразами. У моей обновки была открытая спина и я таких красивых вещей ещё никогда не держала в руках. Мои заработки были копеечными по сравнению с оборотами Багрова, но тем не менее, я могла бы купить себе хоть единожды нечто подобное. Однако не покупала себе вещей от именитых дизайнеров просто потому что не видела в том необходимости.

Глава 25

Спустя час я поднималась на лифте в палату к сыну. Костя остался ждать меня на парковке в машине. Я проскользнула внутрь, и пока Егор ничего и никого не замечал, увлеченно читая книгу, я рассматривала его бледное лицо: он выглядел не таким грустным, каким я ожидала его застать, оставляя последние ночи одного. На лице моего мальчика застыла удовлетворенная улыбка и я перевела взгляд на обложку книги. Да, эту историю я когда-то тоже любила, и в юности перечитала не раз. «Президент каменного острова» не мог оставить равнодушным мальчика его возраста, а приключения сирот Гарика и Сороки в свое время оставили неизгладимый след и в моей душе. С того времени я не нашла более интересной и захватывающей истории.

— Мам, ты чего там стоишь, как тень? Думаешь, я тебя не вижу? — он прищурил глаза и в это мгновение очень походил лицом на Артура.

— Я думала, что ты спишь, — иногда Егор и вправду засыпал с книгой в руках.

— Нет, я ждал тебя. Спать не хочу, а вот поиграть и вместе пообедать хотелось бы, — бодро отозвался он. — А папа сегодня приедет?

Артур слишком быстро и довольно просто вошёл в нашу жизнь, будто всегда в ней был. В глубине души я боялась этого сближения, и что со временем отец станет необходим Егору не меньше моего… Глупый страх, но с учётом того договора и настроя Артура меня растоптать — весьма обоснованный.

— Скорее всего, нет, сынок, у нас сегодня запланирован ужин. Я останусь с тобой до вечера.

— Ты ведь живёшь теперь в его доме? Я бы очень хотел на него посмотреть… — Егор лёг поудобнее и мечтательно вздохнул.

В такие моменты, когда он о чем-то задумывался и мечтал, а его взгляд светлел, горечь, что его детские годы эта проклятая болезнь безвозвратно сжирала, становилась сильнее. Что я делала в его годы? Так сразу и не вспомнить, но точно не мечтала о том, чтобы прожить хотя бы ещё день…

— Конечно. Ты обязательно посмотришь. Может быть, врач отпустит тебя… — я и в самом деле не исключала такой возможности, но сама лично не взяла бы такую ответственность на себя.

— Да, это было бы здорово, — все с таким же мечтательным видом проговорил он, отложив книгу в сторону.

Я не знала, что рассказывал ему Артур о наших отношениях, но из всех наводящих вопросов сына, понимала, что не сильно много и ничего лишнего. Информацию о том, что ради его спасения мне нужно родить ещё одного ребёнка, я держала от Егора в строжайшем секрете. Не знаю почему. Так подсказывала интуиция. Мне и так очень сложно давались все решения в последнее время. И я понимала, что меня ждало два развития событий: либо быть всегда при Артуре безликой любовницей, либо он, пресытившись утехами и сексом со мной, выставит меня за дверь… Одну и без детей. А в моем сердце было столько нерастраченной нежности и любви, что хватило бы и на Катюшу, и ещё на нескольких детишек. Но если он так поступит со мной… я не видела тогда больше смысла в этой жизни…

— Завтра я приеду на весь день, — заверила Егора, чтобы он не сильно грустил, что сегодня я пробуду с ним всего несколько часов. — И останусь на всю ночь.

— Хорошо, — печально улыбнулся Егор. — Я уже здесь привык. Но мне приятно, когда приходит папа.

— Я надеюсь, он будет бывать часто, — улыбка получилась натянутой и вымученной.

— А вы теперь поженитесь? И всегда будете жить вместе? — вдруг спросил он.

— Не знаю, Егор… — обнадеживать его я не собиралась. Но с учетом того в кого превратился Артур положительного исхода из нашей ситуации я не ждала.

— Это было бы хорошо, я бы тогда за тебя не переживал. Он вроде неплохой человек… Да, мам?

— Егор, — я погладила его по голове и поцеловала. — Какой ты у меня выдумщик!

— Нет, правда, если так случится, что меня не смогут вылечить, а я, как Толик из соседней палаты, умру, я бы хотел знать, что ты и папа снова вместе…

Как можно было испытывать боль и радость одновременно, не знаю, но именно их я и испытывала в данный момент. Я чувствовала свою вину перед сыном и Артуром, ненавидела себя, что допустила столько ошибок в молодости и теперь за все это приходилось расплачиваться. Смахнула слезы с щек и обняла его. Все что угодно готова сделать, прогнуться под любые ситуации и пережить все сложности лишь бы больше не слышать этих ужасных слов от сына, что его может не стать. Это так неправильно, когда родители дают жизнь своему ребенку и видят, как она ускользает от него, и ты ни-че-го не можешь сделать.

Время с Егором пролетело незаметно, я взглянула на часы и засобиралась домой. Вышла на улицу и потянулась в сумку за телефоном, услышав звук входящего сообщения. Мне пришло оповещение из банка по выпискам со счетов. Еще два дня назад я заехала в главный офис и запросила данные за последние года по всем счетам матери и своим в том числе. Решила, что проверить слова Артура не будет лишним. Проведу свое независимое мини-расследование.

Забралась в машину и попросила Костю заехать в банк, в котором обслуживалась, чтобы забрать документы. Что я надеялась в тех увидеть, не знаю. Но думать о том, что мать за моей спиной договорилась или подстраховалась с отцом Артура, чтобы их дети никогда не были вместе, мне не хотелось. Это будет сильный удар для меня, который окончательно лишит меня всяких иллюзий и надежд.

Машина притормозила на парковке, я надеялась, что данная процедура не займёт много времени: быстро получу документы на руки, и я полистаю выписки, пока будем ехать до дома Артура. Поправив костюм и захватив сумочку, я вышла на улицу и направилась в банк. Мной завладело сильное волнение, когда я забрала бумаги у операциониста, словно я тянула выигрышный билет в азартной игре. Поблагодарила девушку и вернулась в машину. На все про все у меня ушло не более двадцати минут. Но на переосмысление того, что я увидела в бумагах теперь уйдет очень много времени, возможно даже, что и не один день. Каждый год, в апреле, в том самом месяце, когда мы расстались несколько лет назад с Артуром, на счёт матери поступала внушительная денежная сумма. Первая, большая в районе семисот тысяч рублей — по тем временам сумасшедшие деньги. И затем ежегодно по двести тысяч. Вплоть до этого года. Общей суммой под два миллиона. Два миллиона… именно такой ценник был у моей любви, о котором постоянно говорил Артур и спрашивал не продешевила ли я. Мама умело воспользовалась всеми благами от Багрова-старшего. Теперь я, конечно, понимала, что никакой квартиры-однушки где-то там под Рязанью никто нам не оставлял, и ничего мать не получала ни в наследство, ни от продажи этого вымышленного наследства… А Артур… Артур был прав и все именно так и выглядело со стороны: я продала и предала нашу любовь. Только не я, а наши родители… Но ведь мама знала, как я его любила! И часто, тем не менее, говорила, что он мне не пара, что его семья не для меня, а все мужчины их семьи опасные люди. Даже после рождения Егора ещё рьянее вдалбливала мне это в голову и убеждала не говорить ничего Артуру о ребёнке. Пугала, что его отберут у нас, и как оказалось, она меня не пугала, а предостерегала… Именно это сейчас и собирался сделать Артур? Неужели он осмелится отнять у детей мать?

Тряхнув головой я сложила все бумаги в стопку и убрала их в сумку. Понятия не имею, что теперь со всем этим делать. Очевидно одно: Артур мне больше не верит. Деньги исправно поступали на счёт и я была предательницей в его глазах, которую он наказывал за прошлые прегрешения. Как долго смогу нести этот крест — не знаю, но постараюсь переубедить Артура и достучаться до него, объяснить, что я ничего не знала о деньгах. И стала такой же жертвой обмана наших родителей, как и он.

Руки сами достали телефон и я набрала номер тети Тани, нашей родственницы, у которой мы жили первое время, пока не уехали из Орловска. Я поняла, что никуда не поеду, да и не хочу никаких поездок. Но спросить у нее о тех деньгах, что промелькнули на ее счетах, как и утверждал Артур, решилась спонтанно.

Тетя Таня ответила сразу.

— Привет, Вика, как вы там? Как Егорка? — родной и близкий голос прозвучал в трубке телефона и я снова вспомнила о Лене, что у нас никак не получалось с ней пересечься.

— Все… нормально, — я не огорчала тетю информацией, что наши дела в последнее время были очень и очень плохими. Не хотела, чтобы меня жалели, помочь она ничем нам не сможет, так зачем спрашивается расстраивать ее и тревожить понапрасну. — Я хотела спросить у тебя про маму… И про деньги на ее счетах. Я недавно запросила все выписки и увидела эти суммы…

Да, большая их часть пошла на погашение ипотеки, что-то ушло на открытие конторы, мама умело расходовала эти средства. Мне ни разу в сознание мысль даже не закралась, что она могла какие-то дела с Багровым-старшим провернуть за моей спиной.

— Да, Вика, это наследство. Мама оформила тогда документы на меня…

— Тетя Таня, — я перебила ее. Не было у меня времени и сил слушать ее ложь. — Ведь не было никакого наследства! Я была у Артура Багрова и в курсе, что она брала деньги у его отца. Это так?

— Вика… — ее голос задрожал. — Я ничего толком не знаю. Но действительно, деньги появились раньше озвученного наследства. И чтобы ты не заподозрила ничего, я позволила перевести их на свой счет.

— Чтобы я ничего не заподозрила… — эхом повторила я, уставившись в одну точку, осмысливая ее слова.

— Вика, я ничего не знаю, — продолжала заверять тетя Таня. — Света ведь, как безумная задалась целью отгородить тебя от этой семьи, она боялась, что Багров-старший тебе навредит…

— То есть ты не прольешь мне света на всю эту историю с деньгами? — в моем голосе промелькнули нотки отчаяния.

— Я бы и рада сказать больше, но ничего не знаю.

— Очень жаль. Знаешь… я соврала тебе, мы с Егором находимся в ужасной ситуации! Он сильно болен, его спасет только донор. Точнее пуповинная кровь новорожденного брата или сестры, которого, как ты догадываешься, я должна родить от Артура. Я нашла мужчину, но столкнулась с этой чудовищной правдой какую вы скрывали от меня все это время. Можешь себе представить в каком аду я сейчас живу? Артур считает меня не просто предательницей, а аферисткой, которая пришла к нему не потому что болен ребенок, а потому что у меня закончились деньги. К тому же он ничего не знал о Егоре. Даже не догадывался о его существовании…

— Господи!.. Бедное моя девочка… Я правда ничего не знала! Света… она мне даже и не рассказывала подробностей. Я случайно услышала ее телефонный разговор с Багровым и поняла что к чему. Если тебе нужна моя помощь… ты только скажи мне! Я приеду и навещу вас? — у меня ком в горле образовался слышать такое о родной матери.

— Нет, тетя Таня, — на глаза навернулись слезы и в груди сделалось невыносимо больно. Больно, что самый близкий и любимый человек решился на такое предательство. Мама ведь не могла… Не могла так со мной поступить? — Не нужно приезжать. К Егору не пускают посторонних людей. Его иммунная система сейчас очень слаба. Ладно, я тороплюсь, — взглянула на часы, отмечая, что скоро приедет стилист, а мне еще ехать до дома Артура полчаса. — Мне пора. Я позвоню.

— Если что-то будет нужно, любая помощь, ты мне только скажи…

— Хорошо, — я с отчаянием выдохнула в телефон и сбросила звонок.

Думаю, что той помощи, какую вы организовали с мамой, мне хватит на долгие дни, пока Артур вконец не раскрошит мое самообладание в пыль.

В начале четвёртого я была дома. Стилист уже подъехал в компании помощницы. Глаша принесла в мою комнату закуски для гостей. Я понимала, что мне следует перекусить и попробовать съесть хоть что-то за весь день, но мне кусок не лез в горло. Я постоянно думала о выписках с банка и предательстве родной матери, пытаясь уложить весь этот кошмар в голове.

Красивые и эффектные девушки, одна из которых занялась моими ногтями, а другая наносила макияж, трудились и жужжали надо мной, как пчелки, превращая в красавицу. Последний раз так шикарно я собиралась на свадьбу к подруге. Кажется, это было пару лет назад. С тех пор я лишь подкрашивала ресницы тушью, выравнивала тон кожи тональником и наносила немного пудры. Моя профессия предполагала ношение деловых костюмов и минимума косметики. Что там за ужин намечался на вечер? Может быть мы собирались на прием к самой Елизавете в Англию?

Взглянув на себя в зеркало спустя полчаса я восхищенно охнула.

— Последний штрих, — девушка нанесла хайлайтер на мое лицо и довольно улыбнулась. — Очень красивые черты лица. Это от природы такие пухлые губы и большие глаза?

— Да, — я никак не могла отвести восторженного взгляда от зеркала, словно и не я смотрела в отражении на себя.

Девушки помогли мне облачиться в платье. Марина, та что занималась ногтями и волосами, зафиксировала причёску лаком и мы все втроём подошли к зеркалу, осматривая результат проделанной работы удовлетворенными взглядами.

— Вот наша визитка, — девушка положила на стол пластиковую карту. — Будем рады всегда помочь.

С минуты на минуту должен был появиться Артур. Я не видела его со вчерашнего дня и помимо воли ощущала трепет от скорой встречи. Почему он заставлял меня волноваться? Разве я не должна ощущать к нему неприязни или отвращения на худой конец. Но ничего этого я не чувствовала.

Девушки давно ушли, а я рассматривала себя в зеркало, когда дверь распахнулась и на пороге, в чёрном красивом, наверное, сшитом на заказ костюме, появился Артур. Лицо его было непроницаемо, замкнуто и настороженно, пока он всматривался в меня пристальным, изучающим взглядом. Я ожидала чего угодно, но только не этой ледяной отчужденности. Надеялась, что его приглашение поужинать означало то, что он как-то смягчился, но в его лице я не нашла этому никакого подтверждения.

— Ты очень красиво выглядишь, — сказал он обыденным голосом.

— Это ведь всего на один вечер… Я бы справилась со всем сама, а в моем гардеробе есть платья, пусть не именитых дизайнеров, но они вполне приличные и из хороших тканей… Поверь, тебе бы не было за меня стыдно… — мне хотелось как-то его уколоть за эту холодную маску, в то время как его глаза горели огнем.

Артур ничего не ответил, лишь криво ухмыльнулся.

— Идём. Вечер впереди, а ты, когда увидишь всех дам на нем, надеюсь, скажешь мне ещё спасибо.

Я промолчала, чтобы не нагнетать и без того напряженную атмосферу между нами. Не хватало того чтобы Артур сейчас задрал подол моего платья и… Так стоп, Вика! О чем ты снова думаешь? Господи, я наверное, даже покраснела, представив эту картинку…

Артур не спускал с моего лица все это время пронизывающего взгляда и ухмылка на его лице стала шире.

— Я обязательно его сниму сегодня. Не сомневайся в этом. А пока настраивайся приятно провести время.

Я подняла глаза и с вызовом посмотрела в его лицо, он разглядывал меня откровенным, полного огня и вожделения, взглядом и казалось ни сколько не переживал, что тем самым смущал меня.

Глава 26

Артур приблизился ко мне, достал из внутреннего кармана своего пиджака темный футляр, открыл его и моему взору предстало красивое и яркое колье с цветными камнями. В любой другой ситуации я бы восторженно вздохнула и, как героиня «Красотки», протянула руку к изящному украшению, и улыбнулась в тридцать два зуба, но наша история с Артуром, увы, была из другого жанра. Поэтому я молча смотрела на колье и чувствовала, что он очень внимательно смотрит на меня, пока я с восхищением разглядывала свой подарок.

— Повернись, — попросил он тихим голосом и я подняла лицо к его глазам.

Повернулась к нему спиной, заставляя себя не думать о том, что он прикоснется сейчас ко мне, чтобы надеть эту красоту, которая стоила целое состояние. И очень не хотела показать ему как действительно волновалась. Артур защелкнул замок, а я повернувшись, подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. У мужчины был отменный вкус. Возможно над моим образом думали совсем другие люди, но я была в полном восторге от своего внешнего вида. Женщине иногда важно чувствовать себя красивой и желанной, и именно такой я себя и ощущала в эту минуту.

Артур терпеливо ждал меня у двери, вложив руки в карманы брюк. Я бросила взгляд на футляр от украшения, что остался лежать на комоде.

— Спасибо, — коротко поблагодарила и я подошла к мужчине. Неужели мне действительно придется провести остаток жизни, сходя с ума по человеку, который так безжалостно топтал все мои чувства?

Вместе мы спустились к машине и расположились на заднем сидении. За рулем сидел Никита, водитель Артура.

— Что будет на этом вечере? — поинтересовалась я, когда машина плавно тронулась с места и выехала за ворота.

— Обычный приём по случаю дня рождения партнёра, — будничным тоном отозвался Артур.

— Как мне себя вести с этим людьми?

— Как и всегда. Не зацикливайся на этом. Этот вечер всего лишь формальность. Не более того.

— И сколько ему лет? Юбилей?

— Это она. Валерия Ростова. Ей исполнилось тридцать пять, — спокойным голосом ответил Артур, но на его губах появилась ироничная улыбка.

— Это дочь того самого магната Ростова, которого в прошлом году едва не посадили за взятки? — уточнила я.

— Ты хорошо осведомлена о мире бизнеса, — ухмыльнулся он. — Интересуешься данной темой? Надеюсь не для личных интересов?

— Я интересовалась этой темой для расширения практики. Суд, мне кажется, вынес тогда правильное решение…

— То есть ты осуждаешь взятки? — Артур сузив глаза, наблюдал за моим лицом.

— Кончено же, — без запинки ответила я и посмотрела на на него непонимающим взглядом. Я была всего лишь адвокат, а не судья и взяток никогда не брала.

— Это хорошо… — многозначительно протянул Артур. — Ты такая лицемерка, но пытаешься строить из себя невинную благодетель и это плохо. Костя сказал мне, что вы заезжали сегодня в банк. Смотрела на месте ли твоя взятка, на которую ты тоже однажды согласилась? В этом году перевода не будет, — предостерег меня Артур и его лицо снова сделалось холодным и непроницаемым.

— Да, мы заезжали в банк! Я заказывала выписки с маминого счета, — повернулась к нему лицом и поглядела с вызовом в его точенный и мужественный профиль. — Мать действительно получала деньги, но я об этом ничего не знала. Я не обманываю тебя, Артур, — он повернулся и посмотрел на меня обжигающим взглядом, от которого по телу побежали мурашки, а ладони снова сделались влажными.

— А кого тогда ты обманываешь? Себя?

На эту тему совершенно не хотелось говорить, чтобы не портить так хорошо начавшийся вечер, но и молчать я не собиралась.

— Я никого не обманываю. Я уехала тогда из Орловска, потому что твой отец сказал мне, что я тебе не пара и угрожал мне, — глаза Артура полыхнули чем-то нехорошим.

— Немного не сходится: обещает тебя уничтожить, запугивает и тут же даёт денег. Где логика, Виктория? Включи мозги, ты же адвокат.

— Я не брала денег, — тверже повторила я, теряя самообладание. — Возможно моя мать и твой отец не хотели нашего союза и таким образом объединились за нашими спинами… Но факт на лицо: мы ненавидим друг друга и считаем каждого из нас по-своему виноватым в том, что сейчас происходит.

Артур крепко сцепил челюсти, на секунду его глаза загорелись, но он тут же взял себя в руки, и его лицо снова сделалось каменным, а сам он отвернулся. Я поняла, что все мои попытки достучаться до него одна за одной терпели крах и, наверное, лучше все прекратить. Чем сильнее я стучала в дверь, тем тише за той становилось.

Я тоже отвернулась к окну, накатившие вспоминания о тех тяжёлых днях, когда уехала из города, сдавили мою грудь. Я так скучала по Артуру и эти чувства чем-то напоминали ломку. Но я пережила уже все это однажды. Смогу и сейчас. Я не просила ничьей любви, но мне было важно, чтобы он не считал меня обманщицей и предательницей, охотницей за роскошью и деньгами. Моя главная цель — это выздоровление Егора, я подписала ужасный договор Артура, выполняла все его прихоти… Чем не доказательство своей искренней любви к сыну, а не к деньгам!?

— Это не я охочая до денег, это ты растерял всю человечность! — произнесла я спустя время с плохо скрытым гневом.

— Увы, отчасти это так, — сказал он холодным голосом. — Но не совсем. Да, мои интересы ограничиваются сугубо работой. Но я предоставляю рабочие места нескольким тысячам человек, пытаюсь не допустить банкротства двух заводов на севере Москвы. Приходится крутиться и изворачиваться, вкладывать свои средства, чтобы удержать позиции. А мог бы бросить все это и не думать о том куда пойдут все эти люди.

— Это все не одно и то же! Ты думаешь о других, а меня равняешь с землей за предательство, которого я не совершала… Почему бы тебе не поговорить с отцом и не спросить у него о чем они договорились с моей матерью? Моя находится в земле, но будь уверен, я бы с нее за все спросила и не уверена, что смогла простить такой поступок с ее стороны…

Артур был сильно напряжён, в его глазах горел огонь. Желваки заходили по его лицу. Но я не боялась мужчины и его гнева. Плевать мне было на его расположение, пусть только перестанет считать меня аферисткой!

— Хорошо, — тяжело выдохнул Артур.

— Знаешь, в чем между нами отличие? — сердце окутало горькой дымка разочарования. — Я пришла к тебе только из-за сына и терплю насилие над своим телом и душой, потому что хочу его спасти, не преследуя больше никаких целей. Я не знаю как ты жил эти годы, возможно, что тоже плохо, раз так очерствел и превратился в такое чудовище. Но я все равно пытаюсь найти каждый раз оправдания твоим поступкам, — голова закружилась от ярости и унижения, но одновременно я испытывала удовлетворение, что высказала ему все, что думала на этот счет.

— Насилие над телом? — он сузил глаза и скривил рот в нахальной усмешке. Его рука тут же оказалась на моей ноге и сжала коленку.

— Я в две минуты могу доказать тебе обратное и обязательно это сделаю, но немного позднее. Не хочу испортить твой идеальный внешний вид…

— Убери руки! — я сглотнула нервный ком. С этой минуты я решила, что не позволю ему одерживать надо мной верх и заставлю его каким бы то ни было способом считаться с моими чувствами. Да, я любила его, но вытирать об себя ноги не позволю. — После того как забеременею, я не желаю чувствовать твоих прикосновений. А если ты задашься целью взять меня силой, то лучше в этот момент подумай о сыне, который мечтает выздороветь, но его последний шанс на нормальную жизнь будет находиться у меня в животе!

Молчание, воцарившееся между нами, было особенно гнетущим, я внимательно следила за лицом Артура, стараясь не упустить ни малейшего оттенка эмоций, отражавшихся на нем. Некоторое время он сидел, сжав челюсти, и смотрел на меня остановившимся взглядом. Убрал от меня руки и крепко сжал их в кулаки. Потом он судорожно перевел дыхание и тихим, но страшным голосом сказал:

— Даже не сомневайся в этом, — он согласился на мои условия. Его слова означали, что он не не прикоснется ко мне после наступления беременности. Но почему я испытала огорчение, а не триумф?

Машина остановилась на подземной парковке и мы с Артуром вышли на улицу. Я сильнее сжала в руках клатч, думая в эту минуту о том, что сильно проголодалась. И за весь день так и не успела перекусить со всеми этими новостями по выпискам со счетов.

— Ты очень напряжёна, — заметил Артур и взял меня за локоть, повернув к себе, когда мы подошли к лифту. — Напрасно переживаешь. Все эти люди такие же обычные как и все за исключением их статуса и тугого кошелька.

Он вел себя так, словно несколько минут назад между нами не было того напряженного разговора.

— Ты стал одним из них, — заметила я.

— Да, — грустно ухмыльнулся Артур. — И знаешь в чем разница между мной и ними? Я бы с лёгкостью расстался со всеми благами хоть сейчас, но принципы… Это слово меняет все. Жизнь много раз показывала мне обратную сторону. За эти года я многое повидал. Если ты думаешь, что жил и катался, как сыр в масле, то это совсем не так.

— А как Артур? — не удержалась и спросила я.

— По-разному бывало, но человеку трудно признаться иногда даже самому себе, что он допустил ошибки и сделал неправильные расчеты, — он опустил голову и внимательно посмотрел мне в лицо.

— Это правда, что твой тесть хотел отобрать у тебя дочь? — не знаю почему вспомнила о словах Лены про ту статью.

— Любишь жёлтую прессу? — снова ухмыльнулся Артур. — Возьму на заметку, — двери лифта расступились и я не успела опомниться, как Артур увлек меня за собой в кабинку. — Да, Виктория это правда. Но я никогда не сдаюсь и всегда одерживаю победу.

Глава 27

Мы прошли по ярко освещенному коридору и оказались в красивом помещении, где блеск и роскошь шли вместе рука об руку. Прямо как мы с мужчиной. Артур держался уверено, а я лишь делала вид, что ощущала себя комфортно. Выпрямила спину и сконцентрировалась на том, чтобы держать осанку. Ловила на себе пристальные и завистливые взгляды женщин и понимала что обязана этим Артуру. Во всех смыслах этого слова. После трагедии с женой его имя наверное у многих не сходило с языка. И мало того что он нарядил меня как куклу и привел с собой, так и сам был красивым мужчиной среди присутствующих, да к тому же еще и вдовцом… И ему следовало опасаться ну никак не меня и моих чистых и искренних помыслов.

— Выпьешь? — предложил Артур и протянул мне бокал с шампанским, взяв его с подноса у проходящего мимо официанта.

Я приняла фужер из его рук и сделала глоток, ощущая как напиток разлился по стенкам желудка, а мне слегка ударило в голову. Все же стоило немного поесть перед выходом в свет, а не пить на голодный желудок. Артур приобнял меня за талию и прижал к себе, словно заявляя всем присутствующим на меня свои права. Или напротив, показывал тем самым, что эти права на него были у меня.

— Идем, поздравим именинницу, — сказал Артур миролюбивым, но достаточно твердым голосом.

— Это твоя любовница? — меня только сейчас посетила эта мысль. Я по всем фронтам теряла сноровку, а могла бы сразу сообразить, что Артур привел меня сюда для одной цели — показать мне мое истинное место.

— Нет, — его губ коснулась усмешка. — Предвосхищая твои вопросы отвечу сразу — это один из моих партнеров. Я говорил тебе в машине о двух заводах на окраине Москвы. У Валерии и ее отца две фабрики. Мы подумываем о слиянии сил. Это будет выгодно каждой стороне.

Я не смогла отделаться от мысли, что Артур мне что-то не договаривает. А когда мы подошли к женщине с роскошным телом и приятной наружности, поняла, что данная особа имела виды на Артура. Широкая женская улыбка превратилась в плохо замаскированный оскал, когда она заметила его руку на моей талии. Артур, ощутив как я напряглась, нежно прикоснулся к моему виску сухими губами и тихо прошептал «Расслабься». Он просил расслабиться меня в присутствии его любовницы или женщины, метившей на это место?

— Валерия, ты очень восхитительно выглядишь! Прими наши поздравления!

Я повернула голову в сторону Артура. Хотелось протереть глаза, чтобы утвердиться в том, что видела искрящийся взгляд и лучистую улыбку своего спутника — ни тени презрения во взгляде. Хоть на день захотелось побыть в теле этой Валерии и узнать какого чувствовать от Артура такой неподдельный интерес. Хотя я не исключала возможности, что Артур был хорошим актером.

Мужчина достал из внутреннего кармана длинный футляр синего оттенка и вручил женщине. Может быть, у него вместо кармана в пиджаке находился мешок с новогодними подарками? После торжества верну ему его побрякушку. Пусть передарит кому-нибудь еще!

— Ты не представишь свою спутницу?

— Конечно. Это Виктория. Мой давний и близкий друг, — я постаралась улыбнуться как можно теплее и искреннее и слегка кивнула в ответ. Взгляд женщины потускнел, когда она перевела глаза на руку Артура, которая по-хозяйски расположилась на моей талии.

Беседа с именинницей продолжилась, но без моего участия. Артур и Валерия сыпали какими-то своими терминами и словечками, я потеряла интерес к их разговору спустя минуту. Молча стояла при мужчине и потягивала шампанское, чувствуя себя не в своей тарелке. Если их разговор продлится больше десяти минут, то Артуру придется выносить меня из стен этого огромного здания, где проходил банкет на руках после принятой сверх нормы дозы алкоголя. Ну или как один из вариантов развития сюжета этого вечера — я поползу через весь зал на четвереньках к выходу на потеху окружающим и на злость Артуру.

Наконец пытка закончилась и скучная беседа подошла к концу. Мы отошли в сторону и я не находила ни единой причины, чтобы заговорить с мужчиной первой. С моей стороны шагов навстречу было сделано более чем достаточно. Я намеревалась спокойно закончить этот день.

— Катя хочет познакомиться с Егором. Но доктор запрещает лишние визиты особенно других детей. Его иммунитет ослаблен, — Артур первым не выдержал долгого молчания и заговорил.

— Я не против, — тихо отозвалась я. — Их можно познакомить по видеосвязи. Ты подготавливаешь почву под мой уход? И наверное уже в мечтах до минуты воспроизвел этот день? — язвила я, потягивая шампанское.

— Кажется тебе хватит, — он кивнул в сторону изящного фужера. — Изначально так оно и было. Но чем больше я узнаю своего сына и знакомлюсь с ним, начинаю понимать, что ты своей псевдолюбовью, словно сплела паутину, — говорил он не спуская горящего взгляда с моих губ. Я облизала их и скривила их в усмешке.

— Псевдолюбовью? Ты действительно считаешь, что своего ребёнка можно любить не по-настоящему? Или говоришь исходя из своего личного опыта? — я задержала взгляд на лице Артура, мечтая расцарапать ему лицо. И наплевать что завтра это появится в каждой газете.

— У меня был наглядный пример. Жил с ним несколько лет и имел ошибку узаконить отношения. Точнее в другом порядке но сути это не меняет, — стальным голосом проговорил он.

Я поняла, что он говорил о бывшей жене.

— Я не твоя бывшая жена и Егора люблю искренне. Так же искренне как и все в своей жизни к чему питаю мало-мальский интерес. И деньги в этом списке значатся далеко не на первых местах. Я не виновата в том, что ты связал себя узами брака с женщиной, не оправдавшей твоих ожиданий. Но кажется и я в твои стандарты не вписываюсь? — Артур дерзко улыбнулся. — Может быть у тебя завышенные требования к противоположному полу?

— Это был брак по расчету. Обычная практика в слиянии двух обеспеченных семей. О любви речи не шло.

— Что подтверждает мои слова о шантаже твоего отца. У него были мотивы разрушить наш союз. А я… будь я той самой алчной и ненасытной, расчетливой аферисткой до денег, какой ты меня сейчас выставляешь, замахнулась бы изначально на больший кусок и потребовала от тебя свадьбы, а не довольствовалась мелкими крошками в двести тысяч рублей ежегодными переводами.

— Может быть… — многозначительно протянул Артур смотря куда-то в сторону, а затем кивнул на компанию мужчин. — Подойдем к отцу именинницы, я ради него и пришел на этот вечер.

— О нет, — я покачала головой. — Я подожду тебя здесь, у стола с закусками, если ты не надолго. Перекушу что-нибудь, я весь день ничего не ела, — от одной мысли, что еще несколько минут мне придется натянуто улыбаться, снова пить игристый напиток и ждать окончания очередной пытки… Нет!

Мельком я взглянула в сторону пожилого мужчины, который стоял в компании красиво одетых людей. Пусть я не испытывала желания оставаться одна, а все эти люди и обстановка не располагали к расслаблению, в то время как Артур вёл себя как рыба в воде, но оказаться в компании незнакомых мужчин и женщин было бы еще хуже.

Я подцепила пальцами шпажку с оливками и сыром, что стояли на подносе и вздрогнула, услышав за своей спиной незнакомый голос:

— Скучаете? — повернула голову и увидела довольно-таки симпатичного мужчину. Он отсалютовал мне своим бокалом и улыбнулся ослепительной улыбкой. Я даже забыла на секунду, что подошла к столу к закусками, опешив от его внимания.

— Нет, нисколько, — слегка улыбнулась в ответ больше из вежливости. — Просто проголодалась, — и направила в рот шпажку.

— Вы потрясающе выглядите. Артур привык одевать своих женщин, как конфеток, в дорогие и блестящие обертки, — мужчина потягивал напиток и смотрел на меня пронизывающим взглядом сквозь темную завесу ресниц.

— Вы с ним хорошие знакомые? — уточнила я, медленно пережевывая оливки и сыр. — Или с его конфетками, простите, женщинами?

— Если это можно так назвать. Пытаюсь завладеть его миллионами, но он усердно сопротивляется. Но когда добьюсь своего, один алмаз с очень острыми гранями добавится в копилку будущих достижений, — я смутилась наглости и напору мужчины и, сделав глоток сладкого напитка, запила терпкий вкус закуски. — Напрасно вы так смущённо отводите взгляд. Может быть, слышали старый завет, что победителю достаётся все и в частности женщины поверженного конкурента? Я бы не сказал, что у Артура гладко идут дела и даю простой дружеский совет — не привязываться к этому мужчине надолго.

— Впервые об этом слышу. Намекаете, что можете занять его место? — усмехнулась я, понимая, что внимание незнакомца мне не приятно.

— Говорю прямо, — улыбка исчезла с мужского лица, он залпом допил остатки шампанского и посмотрел на меня, облизав губы. — Мечтаю создать гарем из подстилок Багрова и как шейх менять их каждую ночь в память о том, что растоптал своего сильного противника.

Мне стало не по себе от ледяного взгляда мужчины и того как он смотрел на меня. Столько ненависти было в его глазах. Не хотелось бы мне оказаться на месте ни одной из его женщин.

— Можно узнать ваше имя? Чтобы начинать его заучивать и ненароком потом не перепутать имена, дабы не попасть в немилость к господину? — вместо меня сейчас говорил принятый алкоголь.

Я выдержала мужской взгляд, а мысленно бросала бокал к его ногам и бежала прочь без оглядки с этого вечера. Зачем я только вообще согласилась на него пойти? Мало того что снова схлестнулись с Артуром на ровном месте, так еще познакомилась со своей возможной заменой в лице Валерии Ростовой и человеком, который явно не питал к Артуру нежных чувств.

Мужчина хищно улыбнулся, видимо ему пришлась по вкусу моя шутка и дерзость.

— Андрей Грозовский. И меня нет в числе приглашенных. Я тот тип мужчин, которые появляются тогда, когда сочтут нужным.

— Я и не собиралась о вас что-то выяснять. Но в одном вы правы… — протянула я внимательно рассматривая мужские черты лица, собираясь развернуться и уйти, но только после слов какие крутились на языке: — Моих острых граней вам хватит с лихвой, чтобы впоследствии осознать, что такие трофеи достаются не во благо, а в наказание.

Мужчина снова улыбнулся, но в моих планах не было его веселить. Такое высокое самомнение и цинизм всегда отталкивали меня в людях и сейчас я высмеивала эти качества, но никак не восторгалась ими. Только мужчина кажется все истолковал по-своему, вытянул руки, намереваясь обнять меня. Я оттолкнула его и сделала шаг назад. Человек напротив был мне глубоко неприятен несмотря на красивую оболочку. Не хватало того чтобы Артур снова обвинил меня в том чего на самом деле не было. Мне достаточно нынешнего недоверия моего палача и дьявола, чтобы добавлять себе новых очков.

Я уже собиралась идти к Артуру, но он появился сам.

— Какие-то проблемы, Андрей? — прозвучал грозный голос Багрова. — Кажется твоего имени не было в списке приглашенных.

Воцарилась пауза, а Грозовский холодно улыбнулся.

— Составлял его вместе с моей бывшей женой? Мне не нужны ничьи приглашения! А с твоей новой пассией я всего лишь провел короткий инструктаж. Должен признать вкус у тебя отменный… И на твоей спутнице прекрасные украшения… — горящий мужской взгляд задержался на ложбинке моих грудей, но не на колье о котором он говорил.

— Нравится? — нагло ухмыльнулся Артур, а в следующую секунду уже повернулся ко мне лицом, бесцеремонно и грубо сорвал с моей шеи ожерелье, которое сам же мне подарил и надел пару часов назад на меня, и швырнул в Грозовского.

Я даже не успела ничего понять. Ожерелье с камнями ударилось об мужскую грудь и приземлилось на пол рядом с его черными ботинками.

— Забирай! Но если я увижу тебя ещё рядом с ней хоть единожды, твой следующий банкет будет проходить в одиночестве в скучном месте под глубиной двух метров в деревянной коробке.

— Угрожаешь?

— Ставлю перед фактом, — от Артура исходили волны гнева и ярости.

Ничего больше не говоря, он подхватил меня под локоть и мы направились в сторону выхода.

— Мы уже уходим? — изумленно поинтересовалась я, едва успевая перебирать ногами в неудобных туфлях на высокой шпильке.

— Поверь, этой жалкой кучке недалёких миллионеров хватит этого представления на весь вечер. Но если ты желаешь остаться под бурные аккомпанементы взглядов в свою сторону, мы можем задержаться. Мне ровным счётом все равно что они подумают обо мне.

Я не готова была к такому повороту событий и судя по тому с какой силой Артур стискивал мой локоть и раздувались его ноздри, он тоже.

— Ты прав. В таком случае нам лучше поехать домой и не портить чужого праздника.

Глава 28

Мы спустились на подземную парковку и подошли к машине. Артур помог мне забраться на заднее сидение.

— Что он тебе сказал? — спустя какое-то время после тяжёлого молчания спросил он.

В его глазах застыла ярость, мужчина откинулся на сидение и посмотрел на меня выжидающим взглядом.

— Ничего, — я пожала плечами и постаралась произнести следующие слова спокойным голосом, — говорил, что ты его конкурент и… он мечтает тебя раздавить.

Артур нагло ухмыльнулся и отвернулся, а я перевела взгляд на его сжатые кулаки. Смотрела на выступающую сетку вен на тех, затем подняла глаза к его гладко выбритому подбородку и застыла взглядом на его профиле. В это мгновение я ощутила сильное желание прикоснуться к нему и провести рукой по лицу, хотела, чтобы он расслабился, почему-то мне были не безразличны его чувства.

— Он сказал о бывшей жене… — вспомнила я, — этот мужчина имел в виду, что он бывший муж Валерии, той самой именинницы?

Артур повернул ко мне лицо и долго смотрел прежде чем ответить:

— Да, — ответил он коротко. Между его бровей пролегла глубокая складка.

— И причиной этого развода, надеюсь, стал не ты?

Что-то странное промелькнуло в его взгляде. Я ждала ответа, смотря в его потемневшее лицо и машинально прижались к дверце. Внешне ничто не выдавало раздражения и гнева Артура, но я ощущала исходящее напряжение от мужчины и не понимала причин такой резкой перемены в его настроении.

— Нет, не я. Я уже сказал тебе, что между мной и Валерией ничего не было, — его голос оставался совершенно бесстрастным.

— Тогда почему он тебя так сильно ненавидит? — я не могла удержаться от вопроса, хотя и понимала, что Артур предпочел бы, чтобы я промолчала.

— Зря я привел тебя на этот вечер, — жестко произнес он. — Валерия заверила меня, что будет только узкий круг друзей, — ответа я так и не получила, но сейчас не осмелилась бы повторить своего вопроса.

Интересно, Артур переживал за меня, за свой бизнес или за срыв предстоящей сделки с Романовым? Иногда Багров мне казался замкнутым и жестоким, но сейчас я знала, что под этой маской скрывался совсем другой человек. И это немного горело мне душу.

— Артур… я бы никогда не пришла к тебе, если бы не беда с Егором… Понимаешь? — положила свою ладонь на его руку, сжатую в кулак.

Возможно, я выбрала не самое подходящее время для этих слов, но я делала так, как подсказывало мне сердце.

— Никогда? — я внутренне содрогнулась от его дьявольского взгляда каким он прожег меня. Я ожидала, что Артур сбросит мою ладонь, но он этого не сделал.

— Никогда… — тихо ответила я, скрывая волнение. — Я была уверена, что ты живешь в счастливом браке и не смогла бы так поступить с тобой и твоими чувствами. И не поступала так. Даже в этой непростой ситуации, что сложилась между нами, я пытаюсь найти тебе оправдание.

— С какой стати я должен тебе верить? — такого сурового выражения лица я еще никогда не видела. — Столько лет я считал тебя предательницей и почему в один миг должен поменять свое мнение? — вдруг спросил он. — Отца подкосила болезнь Альцгеймера, он уже не помнит иной раз, что происходило минуту назад… он меня не помнит, мать не узнает, не говоря уже о том, чтобы спросить у него, что произошло восемь лет назад.

— Я не знала… Это ужасно…

Я и представить себе не могла, чтобы этот жестокий и властный мужчина, который сломал мне жизнь, был сейчас в таком плохом состоянии. Наверное было в этом какое-то возмездие за все его поступки в прошлом, но кто я такая, чтобы судить других людей?

— В таком случае тебе лишь остается принять решение самому. Я не прошу тебя мне верить, но то что ты сейчас делаешь со мной и моими чувствами к тебе…

— Чувствами? — съязвил он и его лицо скривилось, будто я заставила прожевать его лимон целиком.

— Ты привык крутиться в таком обществе, где каждому что-то от тебя нужно, — я пропустила его слова мимо ушей. — Мне ничего от тебя не нужно. И эти покушения… Я не знаю стоит ли игра свеч и зачем ты так рискуешь… Но я готова отказаться от своей конторы, лицензии адвоката и пойду мыть полы к тебе в фирму или куда ты скажешь. Но только пообещай мне, что не заберешь у меня моего сына и отпустишь нас…

— Он такой же мой ребёнок, как и твой, — смысл его слов был предельно понятен, но внезапно, я почувствовала себя очень несчастной. Столько лет я считала его холодным, бессердечным эгоистом, который забыл обо мне и сразу же женился на другой девушке: красивой, обеспеченной, умной. Но все это оказывается было миражом. Артур сам сегодня сказал, что не любил жену, а этот брак с самого начала был ничем иным как браком по расчету.

— Я никогда не думала, что нас с сыном настигнет такое несчастье и мне придется познакомить вас друг с другом при таких обстоятельствах. Как и не думала о том, чтобы появляться в твоей жизни, потому что искренне верила, что у тебя все хорошо… — и только теперь понимала, что это совершенно не так.

По сути все эти года Артур жил в браке без любви и я лишь предположить могла какой была его жизнь. В машине повисло долгое молчание. В напряженной тишине я откинулась на спинку сиденья огромного автомобиля, который мчался по оживленной дороге. От этих мыслей у меня все внутри перевернулось и кровь застыла в жилах.

— Мы вытащим Егора, — заверил меня Артур, посмотрел на меня разбитым взглядом и отвернулся к окну.

Артур все равно будет считать меня предательницей, что бы я не сказала, сколько бы доводов ему не привела. Но только сегодня я отчетливо поняла, что не все участки его сердца закаменели и он действительно что-то чувствовал ко мне, но хватит ли мне сил, чтобы расколоть этот камень в его груди, не уверена. Не уверена, что была настолько сильной и самоотверженной женщиной стучать в закрытые двери и натыкаться каждый раз при малейшем проблеске на маску холодного безразличия.

Машина въехала во двор и остановилась у дома. Я мечтала снять с себя этот красивый наряд, принять душ и лечь в постель. Завтра я останусь с Егором на весь день и ночь, мне было необходимо это время, чтобы побыть вдали от Артура, разобраться во всех своих чувствах и переживаниях относительно этого мужчины.

Мы молча переступили порог дома, и я направилась в сторону лестницы, чтобы подняться в свою комнату, но Артур схватил меня за талию и притянул к себе, коснулся пальцем розовой отметины на шее, что осталась, когда он сорвал с меня украшение.

— Через два дня такое же будет лежать на твоем комоде, — сказал он проникновенно смотря мне в глаза, водил пальцами по шее и зоне декольте. — Его делали на заказ специально для этого платья.

— Мне не нужно ничего, разве ты не понял? Я не приму от тебя никаких подарков и этот бы вернула. Я скоро собью язык в кровь, уверяя тебя в том, что я все та же Вика какой и была много лет назад… — Артур приложил палец к моим губам.

— Тогда давай прекратим эти разговоры. До добра они не доводят, — тихо сказал он.

Впился губами в мой рот и прижал к себе. Я животом ощутила его огромную эрекцию. Мужской язык раздвинул мои губы и вторгся внутрь, соединяясь с моим. Я подалась вперед и обняла Артура за плечи. Если он словам моим не верил, то может быть поверит моим прикосновениям и нежности?

Мужчина подхватил меня на руки и понес в мою комнату. Последние крупицы гордости остались лежать на полу перед моей кроватью черным покрывалом. Я стояла обнаженная перед мужчиной, готовая принять его. Таяла от каждого его прикосновения, и словно безумная желала большего. Хотела ощутить его силу внутри себя, хотела чтобы его стена недоверия пала, а сам он впустил меня в свою жизнь.

— Я ведь обещал снять с тебя это платье… — Артур провел языком по моим ключицам и слегка прикусил кожу.

Его губы делали что-то невообразимое с моей шеей, это место определенно было его любимым. Мое тело слепо отвечало на все его ласки. Теперь я отчетливо понимала, что любила Артура все эти долгие годы. Вот почему ласки других мужчин никогда не разжигали огня в моей крови и мне не хотелось ничего большего ни с каким другим человеком, между тем как от одного лишь взгляда этих сверкающих янтарных глаз у меня подкашивались ноги.

Мужчина подтолкнул меня к кровати и накрыл мое дрожащее тело своим. Эта ночь и несколько близостей подряд сильно отличались от всех предыдущих. В движениях Артура была все та же твердость и настойчивость, но взгляд его был другим. Я бы не решилась назвать то, что происходило между нами нежностью, но и подобрать другого определения тому, что испытывала к мужчине, не могла. Артур, пресытившись своим доминированием и властью, лег на спину и усадил меня сверху на свои бедра. Я уперлась влажными руками в его широкую грудь, опустилась на его член, двигалась мощно и быстро, не сводила глаз с его напряженного лица и внутренне умирала от нежности, стискивающей мое сердце в стальных тисках. В момент, когда его руки сильно сжали мои бедра, а с мужских губ сорвался хриплый стон, я впилась в его рот страстным поцелуем, ощущая как его член пульсировал внутри меня. Он крепко держал меня руками, словно не давал оступиться, отвечал на мои поцелуи, и в эту минуту я окончательно для себя решила, что ни за что не отступлюсь от своего счастья.

Артур полагал, что загонял меня в западню, только когда капкан захлопнется, то в ловушке мы окажемся с ним вдвоем.

Глава 29

Артур приходил в мою комнату каждую ночь за исключением дней, когда Егору переливали кровь и я оставалась с сыном. С утра и до вечера я проводила время в палате у Егора, иногда встречалась с Леной, редко заезжала в контору, чтобы узнать как обстояли дела. По вечерам Артур приезжал к нам с сыном в больницу. Я больше не поднимала в наших разговорах с мужчиной тем относительно нашего прошлого и делала вид, что ничего не случилось. Это не решало нашей проблемы, но сосуществовать вместе стало значительно легче.

По утрам или вечерам, когда Артур задерживался допоздна на работе, я проводила время в гостиной с Катей и Глашей. Девочка тянулась ко мне и я была рада стать для неё другом, но в целях не гневить Артура пыталась держать дистанцию с бедным и несчастным ребёнком, которому не хватало материнского тепла. Но ведь в моих возможностях было сделать чуточку счастливее маленького человечка и почему я не могла этого сделать? За время нашего общения с Катей я узнала, что она любит собирать пазлы и мозаику, рисовать, но больше всего ей нравилось, когда ей читали. Я купила ей несколько раскрасок, привезла из дома большую книгу сказок, которую читала в таком же возрасте Егору.

Мы сидели поздним вечером в гостиной, Артур задерживался на работе, а Катя отказывалась спать и ждала возвращения отца. Все втроем мы склонили головы над столом и рисовали. Я выводила какие-то круги в детском альбоме и думала о завтрашней инсеминации, о Егоре, и том, что если все получится, то внутри меня будет развиваться ещё одна жизнь, ещё один ребенок, наше продолжение с Артуром… Эти мысли вызывали внутри приятное волнение и радость.

Внезапно Катя судорожно втянула в себя воздух, побледнела, поднялась со стула и обмякла. Глаша испуганно вскочила следом и успела подхватить девочку, уложила ее на диван на бок и схватила в руки телефон. Все случилось так быстро, что я не сразу поняла, что произошло. Она разговаривала с Артуром, что-то быстро бормотала сбивчивым голосом и сильно волновалась, а я подошла и присела на корточки перед ребенком, смотря в стеклянные глаза девочки. Я сильно растерялась и не знала как поступить, хотя сама недавно переживала эпизоды в своей жизни ничуть не лучше этого, когда состояние Егора было критическим.

— Артур Сергеевич уже у дома. Это приступ эпилепсии. На днях Катя сильно перенервничала, ей снились всю ночь кошмары… — я подняла глаза к побелевшему лицу женщины. Она смотрела на нас со слезами на глазах.

— Это не в первый раз? — удивилась я.

— Нет.

Спустя несколько нескончаемо длинных минут в дом, словно ураган, влетел Артур и оказался рядом с Катей. По виду мужчины и так было понятно, что он не нуждался ни в каких объяснениях или словах поддержки. Чем больше я узнавала о его жизни и ее подробностях, тем сильнее он казался мне чужим и замкнутым.

— Артур… — я отскочила в сторону, когда он поднял Катю на руки и понес через гостиную на выход. Я отправилась следом и выскочила за ними на улицу. — Я поеду с вами.

— Нет, — резко оборвал он меня, укладывая девочку на заднее сидение.

Никита сидел за рулем. Я быстро обежала машину и забралась на заднее сидение, не послушав запрета мужчины. Ведь не станет же он силком вытаскивать меня на улицу? Артур посмотрел на меня так, что у меня все внутри похолодело, но я выдержала его взгляд и уверенно закрыла дверцу.

— Я поеду с вами, — решительно произнесла я.

Артур кивнул Никите и машина сорвалась с места. Его водитель гнал, как сумасшедший, лихо перестраивался в свободные ряды и мне казалось, что мы вот-вот взлетим. Артур держал на руках Катю, а я смотрела в их сторону немигающим взглядом, как судорожно опускалась и поднималась грудь ребенка, и как Артур заботливо поглаживал девочку по голове все это время, пока я сходила с ума от волнения. Атмосфера в машине была такая напряженная, что я не решалась задать никаких вопросов.

— С ней все будет в порядке, — заверил меня Артур, заметив мой застывший взгляд. — Но пару дней она побудет под присмотром врачей. Перестань так смотреть на нас, — тишину заполнил его холодный и жесткий голос.

— Хорошо… — тихо отозвалась я.

— Я в курсе, что завтра у нас проходит инсеминация. К назначенному времени я буду в клинике.

— Спасибо, — если у нас все получится… Я даже не могла объяснить этих чувств внутри себя, представляя себя беременной. Но ведь мысли и мечты материальны?

Всю неделю я ездила в клинику, отслеживала овуляцию, которая оказалась поздней, и на завтра врач назначил инсеминацию, но надо же было случиться такому, что у Кати случился приступ…

Машина остановилась у дверей частной клиники, Артур подхватил дочку на руки и скрылся в здании, перед этим попросив меня остаться в машине. Мне хотелось быть рядом с ним и Катей. Я знала как девочке будет страшно и одиноко ночью одной. Без мамы. Без близкого человека. Но возможно Артур останется с ней? Его не было почти час, я все-таки вышла из машины на улицу, вошла в здание и ждала его внизу, присев на диван в фойе. Прислушивалась к своим ощущениям и без конца вспоминала сцену, как он с виду такой жесткий и серьёзный с ребёнком на руках, которому требовалась помощь, летел в сторону входа в больницу. У него было сердце! И в этом сердце жила любовь. К маленькой Кате. Возможно, со временем он так же сильно полюбит Егора и нашего будущего ребёнка…

Я сидела на кожаном диване и рассматривала свои колени, думая о событиях этого вечера и не сразу заметила Артура. Он присел рядом и повернул голову в мою сторону:

— Катя уснула, ей поставили капельницу, — его голос был уставшим и грустным.

— Если хочешь, я останусь с девочкой? — вопросительно взглянула на него.

— Перестань, — Артур сморщил лицо, его тело напряглось, словно я нападала на него, а он собирался обороняться. — Перестань строить из себя эту святую невинность! — бил меня словами Артур. — Кате лишние привязанности ни к чему. Ты же видишь, что девочка тянется к тебе и я долго молчал и наблюдал за этим всем… Но нет, Вика. Не стоит, — он покачал головой из стороны в сторону. — Кате противопоказаны любые переживания. А с твоим появлением ей каждую ночь снится мать, — на его лице застыла боль.

— Артур… — мне тоже сделалось больно от его слов. За эти дни я почти решила, что наши отношения сдвинулись с мертвой точки и стали теплее. Мне правда так казалось. Даже в постели Артур стал нежнее. Но ключевое слово во всех этих изменениях — казалось…

— Снаружи тебя ждет Костя. Мы поедем на разных машинах. Катя проспит до утра, а мне нужно решить ещё одно дело.

— В два часа ночи?

Нет, я не позволяла себе мысли о том, что у Артура есть другая женщина, он каждую ночь проводил в моей постели, но это противное и неприятное чувство ревности отравляло сейчас каждую мою клетку. Я долго смотрела на него, прежде чем кивнуть и отвернуться.

— Переживаешь, что могу заменить тебя в постели? И правильно делаешь. Незаменимых людей нет, — холодно бросил он напоследок, поднялся на ноги и направился наверх к Кате.

Я смотрела ему вслед и мне впервые за долгое время захотелось горько расплакаться. Все эти дни я тешила себя надеждой, что со временем отогрею его сердце и заставлю его поверить в свою искренность и любовь, а получалось все наоборот.

Когда я вышла из здания, то у входа заметила машину, на которой ездила к Егору в больницу. Костя выскочил мне навстречу и открыл передо мной дверцу. Я молча забралась на заднее сидение и мы отправились домой. Всю дорогу я смотрела в окно и мне было так грустно и тяжело на душе. Все иллюзии рассеялись, словно по щелчку, а я стояла на руинах собственной жизни и смотрела в черную пустоту.

Глаша ждала в гостиной. Увидев меня в дверях, она бросилась ко мне с расспросами:

— Как Катюша? С ней все хорошо?

— Артур сказал, что с ней все будет хорошо. Катя сейчас спит. Ей необходимо побыть под наблюдением врачей, — женщина облегчённо выдохнула и схватилась за грудь.

— Я очень переживала и места себе не находила, пока вас не было.

— Такое часто бывает с Катей? — спросила я.

— Я с девочкой работаю только год и на моей памяти это второй раз. Когда это случилось в первый — у меня от страха вся жизнь промелькнула перед глазами. Благо Артур Сергеевич был дома. Меня ведь даже никто не предупредил. Я думала, что не досмотрела за ребенком, хотя глаз с нее не спускала. Ребёнок-то маленький, мало ли что…

— Да… — я вспомнила, когда Егор в первый раз упал в обморок на моих глазах. В тот момент мне хотелось звонить всем подряд, самой бежать до больницы с ним на руках, а не ждать, когда приедет скорая и нам окажут помощь.

Устало присела на диван в гостиной и откинулась на спинку сидения.

— Чая? — предложила женщина, и я согласилась.

Все равно не усну и не потому что буду сидеть и ждать возвращения Артура, а просто столько переживаний и волнений… Как уж тут уснуть. К тому же на завтра была назначена инсеминация. Наша интимная жизнь с мужчиной и завтрашняя процедура добавляли шансов к зачатию. За этот цикл у меня созрело несколько фолликулов из-за принятия гормональной поддержки и стимуляции яичников, на пункции забрали почти всех, и оставили только один, который созрел в яйцеклетку. Если естественной беременности не случится, то в следующем цикле мы будем готовиться к протоколу ЭКО. Из разговора с репродуктологом я узнала, что в этом случае мне подсадят только одного эмбриона, а никак не двух или большее количество. Артур был против многоплодной беременности, включил этот пункт в договор медицинского обслуживания и обосновал его тем, что для моего организма это будет сильная нагрузка, в случае если подсадят два и более эмбрионов и все они приживутся. Иногда я даже испытывала благодарность к мужчине. С его деньгами и связями врачи сами мне звонили и напоминали о важных обследованиях и назначениях. И за Егора мне теперь тоже было спокойнее. Нет, мой мальчик не шёл на поправку, но общение с отцом делало его счастливым, вселяло надежду, что в нашей жизни все скоро наладится. Эти иллюзии помогали жить с верой в лучшее и уверенно ступать ногами в завтрашний день.

— Вы говорите, что живёте год в этом доме? — я держала в руках горячую кружку с чаем и снова думала об Артуре.

— Да, бедная малышка осталась без мамы, а меня тут же приняли на работу. Но я по общению с Катей вижу, что привязанность похоже была только лишь со стороны ребёнка… — женщина вдруг замолкла и испуганно на меня поглядела. — Я не должна обсуждать такие вещи хоть с кем-либо. Артур Сергеевич будет сильно рассержен если узнает об этом разговоре между нами…

— Вы можете не переживать, разговор останется между нами, — заверила я ее и поставила стакан на стол, который располагался возле дивана.

Мне хотелось добавить женщине, что сама нахожусь в доме и жизни мужчины на птичьих правах, чтобы вконец её успокоить, но не стала. Не нужно чтобы хоть кто-то знал какие неподъемные камни я таскала в своей душе.

— Спасибо, — ласково улыбнулась Глаша. — Потому как у нас в договоре четко прописан пункт о неразглашении того, что происходит в стенах этого дома.

Не мудрено, — я тяжело вздохнула, но опять промолчала и воздержалась от комментариев на этот счет.

— Мне жаль, что Кате бывает плохо. Мой сын сильно болен, я знаю о чем говорю. И если бы я могла им хоть как-то помочь… — в такие моменты я острее всего чувствовала свое бессилие.

— Все будет хорошо, — улыбнулась Глаша. — Артур Сергеевич строгий, замкнутый и холодный с виду мужчина, но он надёжный человек, человек слова. Я еще ни разу не видела, чтобы он нарушил его.

— Это-то и пугает меня на самом деле… — задумчиво протянула я.

Мы ещё немного поболтали с женщиной ни о чем, не касаясь личных тем и разошлись каждая по своим комнатам. Артур так и не появился этой ночью на пороге моей спальни. Если и вовсе вернулся домой… За весь долгий срок нашего общего проживания под одной крышей — это был первый раз, когда он не ночевал дома.

Глава 30

Все утро я мерила комнату шагами не в силах справиться с диким волнением. Удивительно, что я смогла и вовсе заснуть этой ночью и даже немного поспать. Я то и дело поглядывала на часы и одергивала себя, заставляя не переживать и думать о том, что в этом цикле и в ближайшие девять месяцев месячных у меня не наступит. Нужно только немного подождать и верить в лучшее. За окном собрались тучи и начал накрапывать дождь. Я села напротив окна и попыталась перевести дух, успокоиться, но мысли о беременности, словно разрушительный торнадо ворвались в сознание и их разбросало по всем уголкам души обрывками воспоминаний тех дней, когда я в первый раз увидела на тесте две полоски. Сначала у меня был сильный шок, затем пришло осознание факта, что внутри меня развивался маленький человек. А когда я поняла, что осталась одна с ребенком на руках меня накрыло ужасом и земля ушла из-под ног.

Сейчас я ощущала примерно схожие чувства. Опоры под ногами не чувствовала, несмотря на все усилия Артура помочь решить нам вопрос со вторым ребенком и возможным донором для Егора. В окне, которое выходило во двор я увидела Костю. Через пару минут во дворе показалась машина, он выгнал ее из гаража и сидел внутри, поджидая меня. А я медлила. Смотрела перед собой, слушала как дождь стучит по стеклам и карнизам и думала об Артуре. Наверное я бы хотела услышать от него слова, что он хочет этого ребенка, которого мы всеми способами пытались зачать в этом месяце не только ради спасения Егора, но и чтобы исправить все ошибки прошлого и наконец быть вместе и положить конец всем недоразумениям между нами. Мечтать не вредно, а я всегда была неудержимой фантазеркой.

Когда оставаться в стенах комнаты стало невыносимо, я взяла сумку и спустилась вниз, ощущая тяжесть на сердце. В клинике меня ждали через два часа, но я решила, что уж лучше это время проведу вне дома. Все эти дни я запрещала себе читать информацию в интернете о проведении инсеминации. Но наш врач и так мне многое рассказал. Ничего страшного мне не предстояло. По времени вся процедура займет не более получаса и чем-то будет напоминать стандартный гинекологический осмотр, после которого меня отпустят домой.

Холодные капли дождя изморосью ложились на плечи и лицо. Я поторопилась забраться в машину и по дороге в клинику продолжила по сотому кругу прогонять вопросы в своей голове: останется ли Артур со мной в клинике после проведения инсеминации? Пару часов после процедуры я должна буду сохранять покой и лежать. Наступит ли в итоге беременность? А если да, то подойдёт ли по хромосомному совпадению для Егора зачатый малыш? О моральной составляющей рождения ещё одного ребёнка, чтобы спасти другого я уже давно запретила себе думать, маленького кроху я буду любить в равной степени, как и всех своих детей. Но главное я постоянно вспоминала о договоре Артура и его намерении забрать у меня детей после всех пережитых испытаний. Не хватало на почве этого довести себя всеми этими мыслями до выкидыша, если у нас все получится…

Артур не ночевал дома, его машины не было ни на улице, ни в гараже. Хотя возможно он уехал рано утром… Вчера ночью, когда он отправил меня домой одну, я вконец разуверилась в нашем с ним потеплении в отношениях, которое выдумала сама же. Наверняка у Артура уже была подходящая кандидатура для моей замены, когда истекут сроки договора. Но никто не будет любить наших детей так же сильно как я, никакая другая женщина! И место в моем сердце Катя тоже уже заняла, раз я так сильно переживала за девочку и хотела увидеть ее, чтобы убедиться, что с ней все хорошо.

Машина подъехала к дверям клиники, я вышла на улицу и направилась внутрь здания, а Костя отправился ждать меня на парковку. Мой телефон ожил, я достала его из сумки и увидела на дисплее имя Артура. По спине прокатилась холодная дрожь. Неужели он решил пойти на попятную и скажет мне сейчас, что не приедет? Но без него вся эта процедура теряла всякий смысл…

— Ты уже в клинике? Я уже подъезжаю, — в динамике послышался его уставший голос, а у меня отлегло от сердца.

— Да. Только что приехали с Константином. Как Катя? — несмотря на весь Армагеддон, что происходил сейчас внутри меня, я решила что никак не выдам своего волнения и не покажу Артуру своих истинных чувств, как сильно переживала за сложившуюся ситуацию и в том числе и за Катю.

— С Катей все будет хорошо. Я зайду к тебе после процедуры, когда тебя переведут в палату, — Артур как всегда был немногословен, но за эти дни я привыкла к его молчанию.

В палате мне выдали одноразовую сорочку, шапочку, тапки и затем отвели в операционную, когда я во все это переоделась. Я чувствовала себя так, словно дала согласие провести над собой опыты и переступала порог лаборатории безумного ученого.

— Что если беременность уже наступила? — спросила я у врача, чтобы развеять свои опасения, оглядываясь по сторонам. — Ведь эта процедура не навредит? — только сейчас я поняла какую ошибку допустила, что ничего не спрашивала раньше, ничего не узнавала на форумах в интернете. Возможно так проявлялись волнение и мандраж.

— Виктория, — ласково улыбнулась женщина. — Успокойтесь. Беременность еще не наступила. Но возможность, что оплодотворение произойдет в ближайшие сроки очень высокая. Инсеминация — это тот же половой акт, мы подготовили сперму мужчины и поместим ее сейчас с помощью этого шприца в полость матки, — она показала мне все атрибуты, а мне сделалось беспокойнее пуще прежнего. — Если между вами и Артуром Сергеевичем был накануне половой акт и вы не предохранялись — это не несет никаких рисков. Скорее наоборот. Как я уже говорила, в данном случае правильнее будет задействовать естественные способы зачатия. Примерно через десять дней мы и узнаем результат. Будем надеяться на хорошее, правильно? — подбадривала меня женщина и указала глазами на кресло.

— И… если все получится, что будет с теми яйцеклетками, что вы недавно взяли с помощью пункции? — я не двигалась с места и дрожала всем телом. Сама не понимаю, что было не так и чего я на самом деле боялась.

— Согласно договору, они уйдут в заморозку и будут хранится столько времени сколько будет необходимо. Это довольно дорогостоящее содержание готовых биоматериалов в нашей клинике, но вполне надежное. В любой момент можно будет обратиться в клинику и родить потом ребенка в случае каких-либо осложнений или патологий. Или не рожать. Решение всегда остается за родителями. Но как я уже сказала — вы здоровая, молодая женщина. Будем надеяться, что все получится без процедуры ЭКО.

Процесс инсеминации занял буквально несколько минут. Я даже не успела почувствовать ничего неприятного, как меня оставили лежать в кресле очень похожим на гинекологическое, немного опустили его в лежачее положение, отчего мои бедра оказались выше головы и оставили так лежать одну. После истечения определенного времени меня перевели в отдельную палату, чтобы я еще какое-то время соблюдала постельный режим и покой. Хотя врач и заверила меня, что после этой процедуры я могла спокойно отправляться домой и заниматься привычными делами, за исключением поднятия тяжестей. Но кроме неподъемных камней, какие таскала в своей душе, других тяжестей я не поднимала.

Артур появился в палате сразу же как только меня привезли из операционной. Наверняка все эти услуги и теплое отношение ко мне со стороны медицинского персонала стоили баснословно дорого. Но плевать. Когда я… мы были так близки к осуществлению цели, деньги — это последнее о чем я собиралась думать в этот момент.

— Как Катя? — спросила я у него. Вид у мужчины был слишком серьезный для хороших известий, но мне бы хотелось, чтобы я ошибалась.

— Завтра обе будете дома, — Артур приблизился и встал рядом со мной. Он был привычно молчаливым, и я знала, что без наводящих вопросов большего от него иной раз не добиться.

— Почему обе и почему завтра? Меня разве не отпустят через несколько часов? — удивилась я.

— Завтра, ближе к обеду. В наших общих интересах, чтобы беременность наступила, ведь так? Я разговаривал с врачом, он говорит, что лучше остаться здесь на ночь и отдохнуть, если есть такая возможность. У тебя такая возможность есть.

— Хорошо, — согласилась я.

В конце концов, это я пришла к Артуру и попросила его о ребенке, и сейчас от меня и моего организма зависело забеременею я или нет. С его стороны и без того было сделано много шагов навстречу. Я постаралась расслабиться и слабо улыбнулась Артуру. Когда отпал факт борьбы и противостояния, в нашем общении появилось подобие дружелюбной атмосферы.

— Егора я навещу вечером и Кате передам твой привет, — тихо сказал Артур. Я чувствовала, что он был чем-то огорчен.

Впервые я задумалась о том каково ему жить с осознанием, что оба его ребёнка больны? Возможно, со здоровьем Кати не было ничего серьезного, и она со временем перерастет свой недуг. А вот в случае с Егором… такой уверенности не было ни у одного из нас.

— Если что-то нужно, Константин подвезёт, только позвони.

— Мне ничего не нужно. Хотя… — я замешкалась и не сразу продолжила. — В прошлый раз, когда мы ехали на тот вечер… Я сказала тебе, что с наступлением беременности не хочу чувствовать твоих прикосновений… Я солгала тебе, — наверное в этот момент в моих глазах было столько мольбы и надежды, но я чувствовала потребность признаться в этой маленькой лжи Артуру именно сейчас.

На мужском лице на короткий миг промелькнуло удивление, но Артур быстро взял себя в руки и довольно ухмыльнулся.

— Если никаких противопоказаний не будет, не вижу смысла блюсти целибат. Ты в любом случае будешь рядом со мной на оговоренный срок.

Я прикрыла глаза и постаралась сохранять спокойствие. Самое лучшее что я могла сделать в этой ситуации — просто улыбнуться в ответ. Возможно, что этот срок вскоре потеряет всякие временные рамки.

— Прошлую ночь ты не ночевал дома…

— На одном из заводов вчера вечером случился пожар. Я был на месте происшествия, а под утро вернулся к Кате, чтобы узнать о ее состоянии. Дома не ночевал, — подтвердил мои догадки и наблюдения Артур.

— Мне жаль… — тихо произнесла я. Как-то разом слишком много всего навалилось на нас двоих, но может быть, не за горами проблески рассвета, а эта темная ночь скоро закончится?

Разговор не клеился и я оставила тщетную попытку что-либо у него выяснить. Мы договорились, что завтра утром машина с водителем заберёт меня из клиники и напоследок, перед тем как уйти, Артур все же позволил себе маленькую слабость и из черствого сухаря ровно на минуту превратился в чуткого мужчину. Он коснулся ладонью моего живота, а я ощутила жар от его ладоней даже сквозь тонкую ткань тонкой сорочки и задрожала.

— У нас все получится, — тихим, но уверенным голосом произнес Артур. — Егор будет жить, — сказал он смотря мне в лицо, и я замерла, ожидая, что он сейчас поцелует меня. Но он этого не сделал. Я положила свою руку на его большую ладонь и погладила ее, улыбнулась ему счастливой улыбкой. — До завтра, Вика, — прозвучало отрывисто и глухо, а затем он развернулся и вышел из палаты.

Я ещё долгое время после его ухода держала руку на животе в том месте, где была его ладонь и взращивала внутри себя семя надежды, что, может быть, мне удастся достучаться до его сердца, до того человека какого я всегда любила. Ведь удастся же?

Глава 31

Вечером мне вкололи лёгкое успокоительное и я проспала до утра. Мне даже не снились никакие сны. Ближе к полудню следующего дня меня отпустили домой. Я вышла из палаты и заметила Костю. Он ждал меня в коридоре, и с момента нашей встречи ни на шаг не отходил от меня, будто был моей тенью. Но я давно научилась не обращать на него внимания. Как только мы оказались в салоне автомобиля, я попросила его отвезти меня к сыну и впервые услышала от него отказ. Мужчина сказал не положено, но я попросила ещё раз и уже собиралась позвонить Артуру, чтобы узнать причину, по которой мне не разрешали ехать к сыну. Может быть ему стало хуже и… Нет, о таком думать совершенно не хотелось. Костя, заметив, как я побледнела и потянулась к сумке за телефоном, сказал, что сам позвонит Артуру Сергеевичу. Получив от него короткий ответ, он развернул автомобиль в сторону больницы, где лежал мой сын, и мы направились к Егору, пока я мысленно благодарила Бога, что с моим мальчиком все хорошо. Я полагала, что с возможным наступлением беременности Артур станет милосерднее к моим чувствам, но кажется я снова ошиблась.

Нас с сыном никто не тревожил целый день: мы читали его любимого Робинзона, играли, мечтали и болтали ни о чем несколько часов подряд, а в итоге заснули, крепко обнявшись. Артур приехал около семи вечера и застал нас уже бодрствующими. Я не хотела уезжать от Егора, с сыном мне было хорошо и комфортно, а в пустом и чужом доме Артура я чувствовала себя одиноко. Но сегодня должна была вернуться Катя из больницы, и наверное, девочка будет рада меня видеть…

— Как провели время? — спросил Артур слегка улыбнувшись, но я по глазам видела, что он очень устал и я предполагала, что с той самой ночи, когда случился пожар на одном из его заводов, он толком не был дома. На это все указывало и черные круги под глазами, и щетина на подбородке, и сам взгляд разбитый и стеклянный. Кажется он был в той же одежде, что и вечера… Но многие вещи могли и ускользнуть от моего внимания, потому что вчерашний день на фоне всех переживаний и волнений прошел для меня как в тумане.

— Папа! — Егор сразу подобрался, услышав голос Артура и вскочил на ноги.

В такие моменты я замечала румянец на его бледных, впалых щеках. И сердце треклятое сжималось, а я отводила глаза не в силах терпеть эту пытку. Мы ведь могли быть счастливой семьей, если бы я не спасовала тогда перед трудностями. Но я и предположить не могла, что за нашими спинами оба родителя договорились о такой низости и разлучили нас. И когда я уже перестану думать обо всем этом, отпущу прошлое и начну жить настоящим? И если я не могла столько времени совладать с собой, то и от Артура не стоило ждать светлых проблесков так быстро.

Мужчина украдкой смотрел на меня весь вечер, я решилась с ним заговорить лишь когда мы оказались в его машине.

— Как обстоят дела с заводом? — осторожно поинтересовалась я.

Возможно, что этот пожар был устроен конкурентами Артура и ему сейчас со всех фронтов прилетали трудности. Мне бы не хотелось стать еще одним источником его проблем, и поэтому вопросов, что за выкрутасы были утром с этим внезапным «Не положено», я уточнять не стала, дабы не провоцировать между нами нового витка недоразумений.

— Все нормально, пожар локализовали, подсчитываем убытки и уже во всю занимаемся работами по восстановлению, — сдержанно ответил Артур.

— Это происки конкурентов или… случайность? — я все таки озвучила свой вопрос, который крутился в голове.

— Я не знаю. Идет расследование, — задумчиво ответил Артур. — Вероятнее всего это не случайность. Накануне сделки кто-то вставляет палки в колеса.

Я поджала губы и решила, что не стану больше задавать никаких вопросов по этой теме. Артур был весьма немногословен и выглядел сильно уставшим.

— Как себя чувствуешь? — я взглянула на него и утвердительно кивнула, вспомнила о его вчерашнем прикосновении к моему животу и новая волна нежности и тепла прокатилась по телу.

— Все хорошо, — тихо отозвалась я. — Как Катя? Она уже дома?

— Нет, на пару дней я отвез ее погостить к бабушке. Утром мы заезжали домой, она забирала игрушки.

— К матери? — удивилась я. Возможно поэтому он отдал Косте указание сначала ехать домой, потому что девочка хотела со мной повидаться? Но почему тогда Артур мне ничего не сказал? Я бы приехала домой, а позже отправилась к сыну. — Но ведь ты сказал, что твой отец болен…

— Отец болен. Но Катя любит бывать у бабушки. Родители живут в Подмосковье в красивом месте, рядом речка и лес. Неподалёку есть больница, чтобы в случае чего отцу могли оказать помощь. Он уже давно не тот человек каким ты видела его в последний раз.

— Он совсем ничего не помнит? Его болезнь достигла такого пика? — нет, знать о состоянии Багрова я ничего не хотела, но этот вопрос вырвался сам.

— В основном, да. Он никого не угадывает и практически ничего не помнит. Поэтому о тех деньгах, о которых ты якобы была не в курсе, он уже скорее всего никогда не вспомнит.

— Я спросила это не за тем, чтобы услышать от тебя новые обвинения в своей неискренности. Но если ты сам начал, то и я скажу — мы могли бы быть хорошей и крепкой семьей. Могли бы даже сейчас оставить все недоразумения в прошлом, независимо от слов твоего отца. Я очень сильно тебя любила и…

— Ключевое слово — могли. А я давно практик и реалист. В нашем случае будущее время — не уместно. По крайней мере, я не готов хоть что-то менять в своей жизни на данном жизненном этапе.

— Ты не прав, — перебила я Артура. — Кате нужна мама, а я не оставлю своих детей. Я буду всегда рядом с ними… — вполголоса произнесла я.

— И даже сможешь жить с не любимым мужчиной, который выставил тебе условия бросить своих детей и говорит, что не верит и дальше постели не пускает в свою жизнь? — он нагло ухмыльнулся, а у меня от негодования кровь вскипела в венах и в голове зашумело от его слов и циничного тона.

— Временами мне все ещё кажется, что я люблю тебя, и за этой маской холодности и безразличия скрывается прежний Артур. Но в такие моменты, как этот, когда ты бьешь резкими словами, будто наотмашь, мне кажется я тебя совсем не знаю и передо мной сидит незнакомый мужчина…

— Виктория, я стараюсь быть лояльным по отношению к тебе, пытаюсь держать себя в руках, потому что тебе необходимо забеременеть и выносить ребёнка. Но мне давно нет дела до личной жизни. У меня на горизонте образовались серьезные проблемы, я сконцентрировал все усилия на том, чтобы сохранить свои позиции в бизнесе.

— Ты связался с криминалом? — эти догадки давно посещали меня и я много думала обо всем.

— Нет, это не правда, — он повернулся и посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом, — но те люди, которые задались целью мне навредить с ним связаны, — у меня все похолодело внутри. — После смерти Ольги Волошин обвинил меня во всех смертных грехах и на данный момент времени прилично отравляет мне жизнь. Он считает, что я испортил его дочери жизнь, но Оля с самого начала была испорчена сама. Она оказалась слабовольной, избалованной девушкой, которая увлеклась выпивкой и наркотиками. Я к такому не привык и все эти радости жизни пресекал на корню. Когда она забеременела Катей, я наивно полагал, что ее отношение к жизни изменится. Но ошибся. Ребенок значил для нее столько же, сколько пустая полка в огромном шкафу. Оля зачастую сваливала потом весь свой хлам в виде раздражения, упреков и истерик на ровном месте на маленького ребенка. Спустя несколько месяцев после рождения дочери все запреты спали и она снова вернулась к привычному образу жизни и всем своим пагубным привычкам. Я пытался ее лечить, помещал в клинику, но она сбегала и все начиналось по новой. Когда Волошин узнал о проблемах дочери, то превратился в зверя. А моя главная ошибка в том, что ему необходимо было рассказать об образе жизни его дочери с самого начала, а не ждать, когда случилась беда.

— А Катя… — я даже не могла подобрать слов, чтобы обличить их в предложение.

— Катя… — Артур тяжело вздохнул и посмотрел на меня. — Катя не моя дочь. Я не знаю чья она и узнавать не намерен, — заметив с каким ужасом я смотрела на него, он продолжил: — Я сам узнал об этом уже после смерти Ольги. Хотел выяснить природу этих приступов, которыми время от времени страдала девочка. Долгое время я грешил на образ жизни её матери и только недавно узнал истинную причину недуга и то, что не являюсь ее настоящим отцом.

— Что? — мои глаза расширились, а сама я побелела, переваривая в голове услышанную информацию.

— Как видишь и такое в жизни может быть. Пусть биологический отец не я, но я с самого рождения считал ее своей дочерью и впредь менять ничего не намерен. Ей и так не повезло с матерью кукушкой и я не стану вторым человеком, который предаст её. Ольги больше нет, а у девочки вся жизнь впереди и она ни в чем не виновата.

— Но… как же Волошин? Он ведь хотел отнять у тебя девочку? Он не знает, что Катя не твоя дочь? Все эти покушения на твою жизнь и проблемы… Это все из-за него?

— Ему никогда не было дела до родной дочери, — усмехнулся Артур. — О том, что Катя приходится мне не родной, как ты понимаешь, информация закрытая и не для общественности. А помимо Волошина есть и другие люди, которые желают заполучить лакомые куски.

— Я и не собиралась никому об этом говорить!

— Вот и хорошо, — Артур потер двумя пальцами переносицу. — У меня насыщенный рабочий график, много проблем и я не хочу, чтобы ты добавляла мне лишних, — он проникновенным взглядом посмотрел мне в лицо. — Я рассказал тебе о Кате, чтобы ты понимала масштабы моей ответственности. И что я не оставлю Егора несмотря ни на что. Мне не нужна твоя жалость или комментарии относительно всего этого, — безо всякого выражения говорил Артур.

— Так это правда, ты задался целью отобрать моих детей и считаешь меня такой же… какой была твоя бывшая жена! И рассказал мне об этих нюансах, чтобы я окончательно удостоверилась в твоей черствости? Ведь так?

Он ничего не ответил, но и не опроверг моих слов.

— Ты намерено бьёшь меня по больным местам, но внутри ты мне веришь! Веришь в мои чувства и видишь что я не такая! Но зачем-то держишь дистанцию… — я произнесла эти слова тихим голосом.

— Внутри у меня давно пустота, — холодно изрек мужчина.

— Я не верю тебе… Ты приходишь по ночам ко мне в постель и…

— Вика, что ты хочешь услышать? — в голосе Артура послышались высокое нотки, но тем не менее голос звучал разбитым.

— Ничего, — ответила я вымученным голосом. — Буду надеяться, что твоё сердце не превратилось окончательно в камень. Потому что я… — Артур поглядел на меня страшным взглядом, а с его лица исчезло выражение озабоченности, но я все равно продолжила: — Потому что я все еще люблю тебя. И очень сожалею, что в твоей жизни после меня встретились люди, которые окончательно отбили у тебя веру в то, что есть настоящие и искренние чувства. Я не могу ничего исправить в нашем прошлом, но ради будущего наших детей сделаю все, чтобы ты поверил мне в настоящем, — нечеловеческим усилием я заставила свой голос не выдать внутренней дрожи.

Машина остановилась у дома. Артур смотрел на меня долгим взглядом, между нами повисло напряженное молчание.

— У меня самолёт через час. Костя завтра отвезёт тебя к Егору. Можешь оставаться ночевать у него, пока меня не будет в городе. Мы поговорим обо всем, когда я вернусь, а ты успокоишься. Хорошо? — я смотрела в его янтарные глаза и мое сердце бешено стучало в груди.

Он уезжал, чтобы решить возникшие проблемы из-за пожара на заводе? Уезжал к своей любовнице? Или просто давал мне передышку, чтобы я в спокойной обстановке могла провести эти дни? Или он тем самым себе давал передышку, потому что я перешла в открытое наступление и буквально душила его своими признаниями и всеми этими разговорами?

— Тебя долго не будет в городе? — едва сдерживая слезы, и не в силах сглотнуть ком в горле, произнесла я, смотря в его лицо. Как бы там ни было на самом деле, я не хотела, чтобы он уезжал и оставлял меня одну, когда мне требовалась его поддержка и присутствие.

— Я не знаю. В двух филиалах тоже возникли проблемы, необходимо мое присутствие. Но если что-то понадобится я всегда буду на связи, — Артур потянулся ко мне рукой и стер мокрые дорожки с моих щек.

Эта сентиментальность в последние дни меня дико раздражала, но я ничего не могла с ней поделать. Я все еще любила Артура, но эти чувства приносили мне боль.

— Береги себя, — пробормотала я, отвернулась от него, открыла дверцу и выскочила из машины.

Быстрым шагом я направилась в дом, не чувствуя и грамма спокойствия. А ведь по идее должна была! Артур впервые говорил со мной начистоту… Так почему же я не радовалась этому, а растирала по лицу душившие меня слезы?

Глава 32

Первые два дня без Артура пролетели незаметно. Я проводила все время с Егором и в телефонных переговорах с Леной или Мариной, наглаживала украдкой свой живот и постоянно прислушивалась к своим ощущениям. Но все было как всегда. Слишком рано для каких-либо признаков, указывающих на то, что беременность наступила.

Катя вернулась от родителей Артура спустя несколько дней и выглядела совершенно здоровым и счастливым ребенком. По вечерам я решила возвращаться из больницы домой, потому что мне хотелось дать тепла и этому маленькому существу, зная какой нелегкой была ее судьба. Хотя бы их двоих с Егором я могла сделать счастливее и упускать этот шанс не собиралась. Детство давалось лишь раз в жизни. Два вечера подряд я позволяла детям общаться по видеосвязи: что Катя, что Егор проявляли обоюдный интерес к общению и знакомству, но разговор заканчивался быстро. Маленькая кнопка была непоседой, значительно младше Егора, и бегала по дому во время разговора с телефоном в руках. А сыну в свою очередь было интересно наблюдать за девочкой и интерьером дома. В итоге я пришла к выводу, что такое общение пойдет им только на пользу.

С Артуром дела обстояли сложнее. С моей стороны было сделано достаточно шагов навстречу, прозвучало много признаний в последний наш разговор. Как знать, возможно, его командировка и время, которое мы проведем вдали друг от друга принесут свои плоды, а сам он осознает, что для него ценно на самом деле? Потому что я давно уже расставила для себя приоритеты.

Еще вчера вечером я заехала с Костей в аптеку и закупилась тестами на беременность. Да, еще рано было его мочить и ждать проявления второй полоски, но я, как глупая дурочка, ждала. Ждала так сильно, что сердце внутри начинало биться сильнее от мысли, что вот еще день, два, три и я увижу заветные полосочки. Только видеть пустой однополосочный тест оказалось смерти подобно. Но на что я надеялась? Увидеть спустя пять дней результат? Еще рано. Нужно немного подождать, а не впадать в уныние раньше времени. Но в такой момент очень сложно проявлять терпение и спокойствие.

Артур позвонил мне сам. И я так радовалась его звонку, была искренне рада услышать его голос, но почему-то боялась показать мужчине эту радость. Разговор не продлился долго, но немного с ним поговорив, я воспрянула духом. Он говорил, что задерживается, о сроках возвращения ничего не говорил, но голос был уставшим и я чувствовала, что он хочет домой. К детям. Возможно что и ко мне. Катя и Егор очень его ждали, капризничали на пару и наперебой спрашивали у меня о возвращении отца по насколько раз на дню.

На десятый день рано утром перед тем как отправиться к Егору в больницу, по перед этим заехать в клинику на сдачу анализа ХГЧ, тест на беременность показал слабую, едва заметную вторую полоску. Это было невероятно. Я рассматривала тест так и этак под разными углами и не могла отвести глаз от едва проступившей, но уже заметной второй полоски… Мне не могло показаться! Я ведь много лет думала, что Егор будет мой единственный ребенок…

Спустя час я приехала в клинику на анализ для подтверждения или наоборот опровержения беременности. И несмотря на тест, который остался лежать дома на полке в ванной, я сильно переживала за результат. Но так приятно было лелеять внутри надежду, что у нас с Артуром все получилось.

Медсестра взяла кровь и сказала, что через несколько часов результаты будут готовы, а мне придет оповещение на телефон, заключение и документы перешлют на почту, но если я желаю, то могу сама лично приехать за результатами спустя три-четыре часа. Я вернулась в машину к Косте и попросила его отвезти меня в город. Артур все ещё не вернулся и я ловила себя на мысли, что скучаю по нему и мне важно было почувствовать его присутствие. Написала ему короткое сообщение, что сдала кровь и скоро будут готовы результаты. Он ответил сразу и пожелал нам удачи. Пусть он говорил, что будущего у нас нет, но я верила в обратное. Да и так было проще жить в иллюзиях благополучия, чем думать о скором расставании.

Скоротать время я решила с Леной. Позвонила ей и она с радостью отозвалась на мою просьбу о встречи. Мы бродили бесцельно по торговому центру и болтали ни о чем, а затем заехали перекусить в кафе в центре города.

Я заказала черный чай и клубничное мороженое. Думала без конца о своем полосатике, что остался лежать в ванной комнате на полке и то и дело поглядывала на часы. Лена что-то без умолку рассказывала, я кивала головой невпопад и она заметила, что со мной что-то не так. Пришлось ей признаться, что я ждала анализов поэтому никуда не торопилась и в таком взвинченном и напряженном состоянии не могла ехать к сыну, но и оставаться одна тоже не хотела. Лена всплеснула руками и принялась уже говорить на тему беременности, заверяла, что у меня все получится.

Не знаю что заставило меня повернуть голову в сторону входа, но я так и застыла с ложкой поднесенной ко рту, машинально затолкала в себя мороженное, чтобы не заляпать скатерть или одежду, чувствуя, что не смогу проглотить больше и кусочка пищи. В кафе зашла красивая пара — молодой мужчина в темном деловом костюме и эффектная женщина в облегающем платье. Рот девушки был ярко накрашен красной помадой и она улыбалась ослепительной улыбкой своему спутнику, излучала уверенность и по всему было видно, что стоящий рядом мужчина ей очень нравился. Проблема заключалась в том, что и мне этот мужчина был небезразличен. И возможно уже через несколько часов я точно буду знать, что я беременна от него вторым малышом.

— Вик, ты слышишь меня? Вик, да что с тобой? — Лена перевела взгляд в сторону, от которой я не могла отвести глаз и смотрела словно загипнотизированная.

Пара прошла вглубь кафе, нас естественно не заметила, а я ощутила, как больно сдавило мне грудь с левой стороны. Артур уже вернулся из поездки? Но как давно и почему ничего мне не сказал? Или он никуда не уезжал? Каждая последующая мысль была хуже предыдущей, и я мысленно сказала себе стоп.

— Вот же блин, — Лена заметила Артура и перевела на меня сосредоточенный взгляд. — Так, только без паники и сцен ревности. Давай я оплачу счет, а ты иди к моей машине.

— На парковке меня ждет Костя. Артуру в любом случае доложат, что я здесь была. Бегать я ни от кого не стану, — посмотрела на Лену и глубоко вздохнула. — Но и задерживаться здесь тоже не вижу смысла, — взглянула мельком в их сторону. Парочка уже расположилась за столиком и официант принес им меню. Артуру кто-то позвонил, а спустя несколько секунд его глаза нашли меня. Однако, Костя работал на отлично. Артур хорошо подобрал ребят.

Лена тем временем уже расплатилась с официантом, а я взяла сумочку в руки, но подняться со стула не успела, заметила, что Артур направлялся к нам через весь зал.

— Соберись, — пнула меня Ленка ногой под столом. — У тебя вид будто ты сейчас расплачешься.

А мне и в самом деле хотелось убежать из кафе и расплакаться. Как маленькой и обиженной девчонке. Я устала. Пока я строила из себя невесть что, расстилалась перед ним и говорила о своих чувствах, строила воздушные замки и жила в них он… он… Спал с этой Ростовой и с ней налаживал отношения. И приехав из командировки тоже сначала помчался к ней, а может быть они ездили вместе… Господи, Вика, соберись!

— Привет, — Артур перегородили мне путь, когда я поднялась со стула и бросила взгляд в сторону выхода. Я бы и рада взять эмоции под контроль, притвориться бесчувственной куклой, но слишком долго я держала все свои чувства взаперти. Да и кому он был необходим этот контроль? Мне давно уже хотелось выплеснуть на Артура все, что я так долго держала внутри.

— Артур, — мельком взглянула на Ростову, что сидела в глубине зала и будто пришла в себя. Девушка наблюдала за нами, и, вероятно, ждала от меня проколов в виде ревности и истерик на публику, но ничего этого не будет. Титаническим усилием воли я натянула на лицо дружелюбную улыбку и кивнула Ростовой в знак приветствия. Ее улыбка превратилась в оскал, но она тоже кивнула мне в ответ. Умеет держать марку ничуть не хуже моего, стерва!

— Ты вернулся? — перевела взгляд на Артура, излучая напускное спокойствие и уверенность.

— Да, прилетел рано утром. У нас с Валерией переговоры. Вы присоединитесь к нам на чашку кофе? — он сканировал мое лицо сосредоточенным взглядом, словно прощупывал почву.

— Это Лена, — я представила подругу, выдерживая его долгий взгляд. — А это Артур, отец Егора, — два близких и дорогих мне человека пожали друг другу руки. — Боюсь, что не в этот раз. Меня уже ждут в клинике, а Лена собиралась на работу, — я сохраняла дружелюбный тон, но с радостью бы взяла со стола свой недопитый чай, жаль остывший, и плеснула ему в лицо.

— Хорошо, — он кивнул и слегка улыбнулся, — тогда увидимся позднее, — подошел ко мне, и как ни в чем ни бывало, привлек к себе и запечатлел в уголках губ легкий поцелуй. Я не шелохнулась с места и стояла с этой приклеенной и глупой улыбкой на лице, мечтая… сначала выцарапать этой Ростовой волосы и глаза, а потом заехать Артуру коленкой промеж ног.

— Ненавижу! — прошептала ему, когда он задержался у моих губ и погладил меня рукой по спине.

— Бизнес и ничего личного, — услышала я в ответ и уловила насмешку в его голосе. — Как только освобожусь, я тебе позвоню.

На негнущихся ногах от неожиданной встречи с Артуром и его спутницей я на время забыла обо всем нам свете: о тесте, об анализах и даже о том, что собиралась заехать на работу.

— Да, вживую он еще красивее, чем на снимках, — Ленка толкнула меня в бок, когда мы оказались на улице. — Зря ты отказалась попить с ними кофе, представляешь, как бы взбесилась эта белобрысая? — усмехнулась она.

— Лена! У них надеюсь и в самом деле деловая встреча. И ты знаешь, я не такой человек, чтобы навязываться. Ты ведь понимаешь, что это всего лишь вежливость с его стороны. Я для него пустое место.

— Вика, ну и глупышка же ты! Он бы не подошел к тебе и никак не обозначил своего присутствия или сделал вид, что не заметил тебя, но подошел! И как подошел? А поцелуй? Это все не взаправду с этой блондинистой. Мне кажется, эта Ростова имеет на него виды, а он с ней любезничает, потому что ему нужна сделка. Помнишь ты говорила о вашем разговоре на вечере и его проблемах с заводами? Но ты точно не пустое место! На пустоту так не смотрят.

— Лена, все сложно, — грустно выдохнула я. — Ты не представляешь, как я устала. И никакой беседы и их общества я не хочу! В конце концов, есть у них что-то или нет, или только намечается, знать подавно не желаю. Но если это так… то Бог им судья!

Лена промолчала, но покачала головой и обняла меня. А мне внутри было так тяжело и обидно, хотелось расплакаться. Хотелось, чтобы Артур не обманывал меня и был предельно честен. Но он и так был честен и последнее время только и повторял, чтобы я не тешила себя пустыми надеждами.

Глава 33

Я вернулась в клинику и решила дождаться результата анализа внутри здания. Все равно толком ни о чем не смогу больше думать. Об Артуре и его партнерше по бизнесу или постели я запретила себе даже вспоминать. У меня на повестке дня имелись вещи важнее, чем мысли о гареме Багрова. Девушка за стойкой регистрации окликнула меня и попросила войти в уже знакомый кабинет моего врача — Кольцовой Елены Юрьевны. Полагаю, Артуру уже доложили о результатах наших с ним общих стараний? Он ведь сам как-то обмолвился, что ему сообщали все в первую очередь. Я прошла в кабинет и взглянула в лицо женщины, теребила в руках ручку сумки и думала с ума сойду в этот момент от волнения. Пыталась по выражению ее лица понять пролет у меня или залет, но Елена Юрьевна выглядела абсолютно бесстрастно. Заметив меня, она подняла свой взгляд и наши глаза встретились.

— Ну что же, Виктория, мое чутье меня не подвело, — просияла она, — я рада, что настояла на щадящих способах зачатия. Поздравляю Вас! ХГЧ отличный, даже немного выше нормы. Через несколько дней сделаем УЗИ и будем надеяться, что спустя восемь месяцев ваш малыш принесет вам двойное счастье в ваш союз: спасет старшего ребенка от недуга и сплотит своих родителей.

— Правда? — я опустила руки, ощущая, как задрожали мои коленки.

Нет, конечно же, я была полна надежд услышать эти слова, но до последнего запрещала себе думать и представлять, что будет после этих слов.

— Я распишу вам перечень всех обследований на ближайшее время. Мы будем следить за развитием и состоянием плода. А пока можете идти и обрадовать Артура Сергеевича.

— Разве он не в курсе? — удивилась я.

— Должен быть. Моя помощница отправила результат анализа на вашу электронную почту и на почту Артура Сергеевича, согласно договору. Вероника сообщила мне, что вы находитесь в клинике и ждете результата, и я попросила ее пригласить ко мне в кабинет, потому что захотела поздравить вас лично.

— Спасибо… — я чувствовала растерянность и мне все еще не верилось, что происходящее было не сном.

Вышла из клиники на ватных ногах. Нет, все равно не верится. Неужели это правда? Прошло всего чуть больше месяца, а я уже была в положении… Я дотронулась рукой до живота и несколько обжигающих слезинок выкатились из моих глаз. Еще один малыш. Маленький ребенок… Уму непостижимо! Но какое же это счастье! Мне показалось, что воздух на улице стал теплее, солнце ярче, а в груди как будто больше места образовалось. Ну конечно больше, ведь я уже любила эту маленькую бусинку внутри себя, как иначе-то!

Наверное, я слишком долго стояла у машины и не забиралась внутрь, держала руки на животе и отрешенным взглядом смотрела перед собой, представляя каким будет мой малыш. Это будет девочка или мальчик? Весь мир замер и будто бы замедлил свой ход, я так была счастлива, что ничто не могло больше омрачить этого счастья.

— Виктория, все в порядке? — Костя оказался рядом и поддержал меня за руку, с беспокойством заглядывая мне в лицо.

— Да, все хорошо… — растерянно отозвалась я, ощущая себя счастливой и одухотворенной от кончиков волос до кончиков пальцев.

Забравшись в машину, я попросила Костю отвезти меня к сыну. Всю дорогу он наблюдал за мной через зеркало заднего вида, я ловила на себе его короткие взгляды и понимала, что он докладывал о каждом моем шаге своему начальству, пока оно отсутствовало в городе. Но тем лучше. Пусть и сейчас отзвонится Артуру и расскажет ему как я счастлива и взбудоражена.

Мы уже подъезжали к больнице, когда телефон в моей сумке разлился мелодичной трелью.

— Привет, ты где? — спросил Артур спокойным голосом.

Интересно он уже видел письмо из клиники?

— Я приехала к сыну, — ответила я, затаив дыхание.

Артур наконец-то освободился от своих переговоров? Долго же они проходили… — я подняла запястье и поглядела на часы, — почти два с лишним часа!

— Хорошо, — он был немногословен и по сдержанному и серьезному тону мужчины я бы сказала, что он, вероятно, еще ничего не знал. — Я подъеду к вам через пару часов и заберу тебя сам, — Артур разъединил звонок, я не успела сказать и слова.

Ну и ладно, — прижала телефон к щеке, чувствуя себя запредельно счастливой, несмотря на утреннюю встречу в кафе с Артуром и его спутницей. Даже удивительно, как могли резко сместиться все мои ориентиры за каких-то полчаса с одной ворвавшейся хорошей новостью в жизнь. Нет, конечно приятного в том, что у Артура, возможно, имелась любовница, а у меня соперница, ничего не было, но сейчас одно важное событие перечеркивало все плохие. А глубоко внутри я все же надеялась, что Ростову Валерию и Артура связывали только деловые отношения.

Сын сразу обратил внимание, что я находилась в хорошем настроении и пытался у меня выяснить причину такой сильной радости. А я ответила первое пришедшее на ум и сообщила ему, что его папа, вернулся из командировки. Артура не было в городе почти десять дней. Большой срок. И Егор радовался теперь вместе со мной, и то и дело поглядывал на часы в телефоне, поджидая отца.

Артур приехал спустя полтора часа, тихо вошел в палату, пока мы коротали время за игрой в морской бой. Подняли головы, словно по команде, услышав его голос. Мужчина выглядел не таким уставшим, каким я запомнила его в нашу последнюю встречу десять дней назад. И теперь я отчетливо понимала, что он знал о моей беременности: Артур смотрел на меня потеплевшим взглядом, задерживал его дольше обычного и находился в прекрасном расположении духа. Все вместе мы провели еще час, а потом пришла Катя и мы с Артуром засобирались домой. Я знала, что Егор грустил после нашего ухода, и мое сердце от этого разрывалось на части.

Какого бы ни был обо мне мнения Артур, я чувствовала, что его желание ко мне потихоньку отогревало его сердце, а тяга ко мне набирала обороты и мощь. Потому что несколько дней без мужчины и для меня не прошли даром. Я сильно скучала по нему. И сейчас мне безумно хотелось прикоснуться к нему, провести пальцами по подбородку, на котором проступила щетина, поправить его черную прядь волос, которая упала на лоб. Во мне будто уживались две Вики: одна любила Артура и умирала от нежности к этому мужчине, а другая бы не задумываясь придушила от ревности и обиды за утреннюю сцену в кафе. Ведь он мог мне сообщить заранее о том, что вернулся…

— Нас можно поздравить? — Артур выглядел довольным и не скрывал своего приподнятого настроения.

— Да, я очень рада, что беременность наступила с первого раза. И… хотела бы тебя попросить об одной вещи… — Артур вопросительно изогнул одну бровь, а я придала лицу серьезное выражение. — Мне не желательно волноваться, я мечтаю, чтобы беременность закончилась родами… — говорила эти слова, а чувствовала себя так, будто собиралась у мужчины милостыню выпрашивать. — В общем, я не хочу знать о твоих любовницах и прочих похождениях. Надеюсь, ты найдешь способ скрыть от меня сферу этой жизни, чтобы не добавлять лишних переживаний. Я…

— Стоп, — мягкий голос Артура заполнил кабинку лифта, двери расступились перед нами, мы вышли и только на улице мужчина продолжил: — Я понимаю в какую сторону ты клонишь. Мой сюрприз, увы, не удался, я хотел решить важные дела и вечером заехать к вам с сыном в больницу, а потом ехать с тобой домой к Кате. Я в курсе, как дети изгладились, что соскучились по мне. Но я и предположить не мог, что мы встретимся с тобой в кафе. Между мной и Валерией сугубо деловые отношения.

— Тоже заключили договор? — съязвила я. — Надеюсь, ты равнозначно относишься ко всем своим партнерам и ей тоже прописал волчий билет в адскую жизнь, когда она тебе наскучит?

— Тоже договор, — мрачно отозвался Артур, не обращая внимания на мои колкости. — Мне нужны союзники. Валерия и ее отец более чем надежные люди и партнеры.

— Она метит к тебе в постель. И ты это прекрасно понимаешь. Вы… Вы ездили вместе в командировку? — спросила я в лоб, потому что мне важно было знать правду. А я была уверена, что Артур мне ее скажет.

— Нет, я ездил один. Вернулся утром, чтобы увидеться с отцом Валерии. Он предложил нам пообедать всем вместе. Когда он подъехал, вы с подругой уже ушли. Идем, — рука Артура легла мне на талию и он потянул меня за собой.

Я не знала как реагировать на его слова и спокойствие, к каким была совершенно не готова. Вроде бы взрослый человек, дипломированный специалист, вон сколько процессов отыграла, а перед ним стояла и все забывала, терялась и робела. И нежность эта треклятая, словно внутри меня находился бездонный колодец, и я черпала эти чувства ведрами из него, а он никак не хотел иссыхать, и подарить мне тем самым хоть каплю облегчения и спокойствия.

Мы подошли к машине, Артур открыл мне дверцу с пассажирской стороны и я увидела на сиденье маленькое чудо — бежевые пинетки ручной вязки. Я была уверена в том, что это была ручная работа, потому что моя мама вязала такие же пинетки для маленького Егора. Подняла непонимающие глаза к лицу Артура и не могла ничего произнести. Это был подарок мне? Правда?

Артур улыбнулся, заметив удивление и смятение на моем лице. Я взяла в руки пинетки и прижала их к груди, рассматривая мужское лицо.

— Мать в курсе нашей проблемы с общим ребенком, — он кивнул на пинетки, которые я прижимала к себе, словно дитя. — Это она связала их и сказала, что если обзавестись заранее детской вещью, то беременность наступит быстрее. Они лежали все это время в бардачке моей машины, — он подставил мне руку и я забралась внутрь, все так же прижимая одной рукой бежевое чудо к груди.

— Спасибо, они очень красивые, передай маме, что мне понравилось, — поблагодарила я, вглядываясь в его лицо.

— Передам, — Артур закрыл дверцу, обошел машину спереди и забрался внутрь. Повернулся ко мне лицом и смотрел долгим взглядом. Я угадывала этот его взгляд и огонь в глазах. И несмотря на то что мы достигли цели и я забеременела, мое влечение и чувства к этому человеку меньше не стали. Я бы даже сказала, наоборот, увеличились.

— Ну что поехали домой? — спросил он.

Мне бы хотелось, чтобы такое настроение у Артура было всегда, но понимала, что это невозможно. Да он сейчас рад, но его доверие просто так не вернуть.

Дома меня ждал еще один сюрприз. Глаша накрыла большой стол в гостиной и мы все вместе расположились за ним, чтобы поужинать. Артур весь вечер не скупился на добрые слова и был приятным собеседником. Мы не касались тем, какие бы могли испортить нам настроение, а следовательно и вечер. Слушали рассказы Кати и в какой-то момент мне даже показалось, что между мной с Артуром никогда не было недомолвок и обмана. После хорошо проведенного вечера и времени в обществе его семьи, я поднялась к себе в комнату, а Артур отправился укладывать дочь. В отсутствие мужчины я взяла на себя эту ответственность и укладывала ребенка сама. Глаша мне позволила эту вольность, но я почему-то была уверена, что перед тем как мне разрешить это действо, у нее состоялся разговор с хозяином дома и она заручилась его благословением.

После такого напряженного и насыщенного на события дня, я заснула сразу же, едва опустила голову на подушку. Во сне мне показалось, что я услышала, как открылась дверь в мою комнату. Переживания последних дней отложили отпечаток на мое сознание и организм, веки налились свинцовой тяжестью и никак не хотели мне подаваться, я так и не смогла их открыть. Повернулась на другой бок и окончательно провалилась в сон. Мне снилось чудесное и хорошее сновидение, будто бы Артур пришел ко мне ночью, обнял меня, как когда-то в нашей молодости, и все мои тревоги отступили назад в его крепких объятиях.

Проснувшись наутро я поняла, что это был не сон, а Артур действительно спал рядом. Мужчина держал меня в кольце своих сильных рук, уткнувшись лицом в мою шею и провел в моей комнате всю ночь.

Глава 34

День был погожим и солнечным, как и мое настроение, за исключением одного факта, Артур снова уезжал в командировку. В этот раз у меня получилось его даже проводить. К моему удивлению, мужчина не противился и с энтузиазмом воспринял предложение, чтобы мы с Катей поехали вместе с ним в аэропорт. Из разговоров Артура я знала, что он летел в Питер на несколько дней, из Питера в Германию и уже потом обратно домой. Обещал, что вернется быстро.

Последние дни я чувствовала себя хорошо, ездила на плановые визиты в клинику, затем к Егору, вечером домой к Кате и Артуру. Ничто не предвещало беды. Или внезапной радости.

Костя остался ждать меня на парковке, а я направилась в клинику на плановый осмотр к своему врачу. По новой сдать кровь, пройти первое УЗИ, получить документы и заключения на руки, чтобы появиться в следующий раз на скрининг в двенадцать недель. Почти через полтора месяца. Я очень сильно волновалась перед УЗИ и чувствовала себя так, словно пришла на важный экзамен, от которого будет зависеть мое будущее. Женщина долго водила датчиком по моему животу, и по выражению ее лица ничего невозможно было понять, но внутри меня беспокойство возрастало с каждой секундой, а когда она потянулась к телефону и позвала моего врача, который вел меня с самого планирования беременности, у меня закружилась голова и бешено заколотилось сердце в груди, а мысленно я приготовилась услышать страшные слова.

— Что-то не так? — просипела я.

Из-за волнения в горле запершило, голова закружилась и я подумала, что лишусь чувств от накала эмоций прямо на кушетке. Я так боялась, что с ребенком что-то не так… А вдруг замершая беременность? Я слышала и читала много таких историй. И если это будет действительно так, я не переживу. Нет! Я любила эту крошку, что развивалась сейчас внутри меня и боялась, что она могла нас оставить…

— Да нет… — неуверенно отозвалась девушка. — Скорее наоборот. Хотя в вашей ситуации… — повернула монитор ко мне лицом и показала на две белые точки.

— Что это значит? — меня окатило холодным потом и руки задрожали, казалось еще чуть-чуть и нервы окончательно сдадут.

— Это значит, что их два.

Кольцова Елена Юрьевна, мой врач, как раз вошла в кабинет, встала рядом и смотрела вместе с нами в монитор. Я подняла глаза к ее лицу и заметила, как она задумчиво свела брови, а затем шумно вздохнула, пока я расплылась в улыбке и коснулась живота не веря этому счастью. Не веря в это чудо. Я даже и мечтать о таком не смела…

— Распечатайте нам снимки и напишите заключение, — распорядилась она совсем не радостным голосом, но я не придала этому значения и думала о малышах.

— Да, хорошо, — отозвалась девушка. — Вытирайтесь, — протянула мне салфетки и отвернулась от нас.

Спустя десять минут после того как я зашла в туалет и умылась прохладной водой, чтобы прийти немного в себя от этой шокирующей новости, я прошла в кабинет врача.

— Виктория, присаживайтесь, — попросила Елена Юрьевна.

Я не ощущала внутри и грамма смятения или каких-либо сомнений. Нет, конечно, это большая ответственность и нагрузка. Два малыша. Но зато сколько счастья! И вдове больше шансов, если дети будут абсолютно разными. Один из них обязательно подойдет для Егора. Иначе и быть не могло!

— Сейчас срок самый подходящий, с пятой по одиннадцатую неделю редукция не несет никаких рисков для вас и ребенка, — говорила она вкрадчивым и спокойным голосом.

Я впервые слышала этот термин и незнакомое слово, и с непониманием смотрела в лицо женщины с одухотворенной и радостной улыбкой на своих губах.

— Редукция? — переспросила я.

— Да, у нас с вами заключен договор и там подробно описан пункт касательно того, что Артур Сергеевич против многоплодной беременности. Поэтому одного эмбриона опять же исходя из пунктов договора оказания медицинских услуг, мы будем вынуждены удалить.

Я не помнила ни о каком договоре, не читала его даже толком, но прекрасно поняла слова врача и застыла на стуле с этой приклеенной улыбкой на губах, которая выглядела теперь совершенно глупо и неуместно.

— Что это значит? — вполголоса осведомилась я, но в сознание уже закрадывались нехорошие мысли.

Может быть, пока я была в туалете и умывалась, женщина успела дозвониться до Артура и сообщила ему, что наши с ним труды не прошли даром и мы так хорошо потрудились, что моя яйцеклетка, которая, к слову, была на момент проведения инсеминации одна-одинешенька, поделилась на части и ребенка внутри меня уже было два.

— Мы всего лишь третья сторона, которая оказывает услуги. А так же исполняет их в надлежащем качестве, согласно заключенному договору…

— Артур Сергеевич распорядился удалить одного из эмбрионов? Вы на это мне намекаете? Но разве так можно? Ведь их уже два… Я думала, что вы на моей стороне… — пульс подскочил, и я покачала головой из стороны в сторону, с недоумением смотря в лицо женщины.

Елена Юрьевна встала и налила из графина в стакан воды и протянула мне.

— Нет! Не подходите ко мне! Я не дамся вам сделать никакой редукции! Это убийство! Я запрещаю с этой минуты прикасаться ко мне кому бы то ни было из вашего персонала! И даже подходить! — я схватила сумку и вещи, поднялась на ноги и выставила руки вперед, будто она могла причинить мне физический вред.

Тело сотрясала дрожь, к горлу подступил ком, я хотела сбежать из этого места. Артур не обманывал меня, когда говорил о пустоте в его сердце, он ненавидел меня настолько сильно, что не мог допустить даже мысли, чтобы я носила в своем животе больше одного ребёнка. Господи, но как же это жестоко… Я готова была принять Катю, как свою родную, я готова была принять его, несмотря на недоверие… Какая же я была дура!

— Согласно договору, этот пункт был оговорен заранее, а вы подписали бумаги… — на лице Елены Юрьевны промелькнуло непонимание. — Но я, конечно, уточню у Артура Сергеевича этот нюанс, не переживайте. Присаживайтесь на место. Подсадки двух эмбрионов не было, как и самой процедуры ЭКО, все получилось естественным путем, а это ведь в корне все меняет, ведь так? — попыталась она успокоить меня, заметив с каким обезумевшим взглядом я смотрела на нее.

— Никакой редукции не будет! Не приближайтесь ко мне, не то я за себя не отвечаю! — я повысила голос, когда она снова сделала шаг мне навстречу.

— Виктория, успокойтесь! Мы сейчас все выясним… — миролюбивым тоном говорила женщина и продолжала наступать на меня.

— И если он скажет «Фас», вы наденете на меня наручники и насильно поведете в операционную? — я скривила лицо. Мне было так больно, что я не знала как пережить эти минуты. Хотелось и вовсе исчезнуть с лица Земли, не то что сбежать из этого кабинета. — Я буду искать другого врача и клинику. Извините… Я не подписывалась на такое и никогда не допущу подобного, — я покачала головой и направилась в сторону двери.

Не помню как оказалась в коридоре, держалась руками за светлые стены и медленно шла на выход. От навалившейся информации и переживаний, я вышла из стен клиники на трясущихся ногах. Навстречу мне вышел Костя, когда заметил меня, открыл дверцу машины, а я прошла мимо него и направилась к такси, что заметила позади. Я больше не вернусь в дом Артура, я больше не вернусь к нему. Хватит!

— Виктория Александровна, — остановил меня Костя, а я сбросила его руку со своего плеча.

— Передай своему хозяину, — я выделила последнее слово интонацией голоса, — что я ничего больше не буду делать по его указке, — села в такси и назвала адрес больницы, в которой лежал мой сын. Хватит!

Боль раздирала грудную клетку на части. Я сжалась в комок на заднем сидении, словно мне нанесли физическое насилие и обжигающие слезы покатались из моих глаз. Господи, и я все ещё любила этого монстра? Этого ужасного человека, который втаптывал меня в грязь все это время? Надеялась, что у него было сердце? Обернувшись, я заметила, как Костя взял в руки и телефон и кому-то звонил, стоя посреди парковки и смотря вслед машине в какую я села. Плевать я хотела с этой минуты на Артура, ведь Костя ему сейчас докладывал о том, что я уехала из клиники на такси и завуалированным текстом послала его на все четыре стороны? Обязательно скажу мужчине эти слова лично, но не сейчас, а когда немного успокоюсь и приду в себя.

На мой телефон раздался звонок спустя минуту. На дисплее высветилось имя Артура. Я долго смотрела в экран, и не находила в себе сил, чтобы ответить на вызов. А после того как он сбросил звонок, набрала короткое сообщение:

«Ты убьёшь какого-то одного ребёнка внутри меня лишь путем моей смерти. Другой возможности я тебе не предоставлю».

Нажала отправить и выключила телефон. Понимала, что он, конечно же, приедет к Егору в больницу и попытается вернуть свою игрушку на место и продолжит ее морально уничтожать. Но сейчас Артура не было в городе, а следовательно и домой я не обязана была возвращаться, как и разговаривать с мерзавцем. Я больше не переступлю порог его дома! Ни ради Кати, ни ради кого бы то ни было! Я не стану больше играть в его игры. Не верит мне — не нужно, но я не позволю убить кого-то из моих детей.

Иногда наступает момент, когда ты понимаешь, что бессилен, что сил бороться больше нет, а ты сломлен. Я никогда не соглашусь на убийство одного из детей, что уже были во мне и я не понимала почему Артур просил это сделать со мной… с нами. И никогда не пойму этого! И не приму! Зачем он вообще вносил эти ужасные рамки и ограничения в наши отношения? Чем он руководствовался, когда составлял этот договор? Будто это его могло как-то обезопасить… Но ведь последние дни он относился ко мне с таким теплом и нежностью…

Я всю ночь не сомкнула глаз и гладила Егора по голове, понимая ещё отчетливее, как сильно я любила своего ребёнка. И даже эти две горошины внутри меня я тоже уже безумно любила и не понимала, как могла с ними расстаться. Как могла выбрать кому из них жить и появиться на свет, а кого убить еще в утробе? После рождения сына я не могла смотреть ужастики, фильмы-катастрофы, даже мелодрамы вызывали стойкое отвращение. Сначала я сильно боялась за жизнь Егора, каждые полчаса или час первый год его жизни вскакивала на ноги с учащенным сердцебиением и проверяла дышит ли мой ребёнок. Потом я боялась вдруг что-то может случиться со мной и никому мой мальчик окажется не нужен. Сейчас эти страхи переплелись воедино, я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Уже забрезжил рассвет, а я не могла заснуть. Вспоминала нашу первую ночь с сыном, когда я его родила. Мне бы поспать, а я смотрела на него и впитывала в себя новые ощущения от своего материнства, запоминала черточки его лица, смотрела, как он смешно чмокает губками и просто таяла от нежности и какого-то непонятного и бескрайнего чувства умиления. И совсем скоро все это повторится в моей жизни… Я конечно же боялась такой ответственности, но я здоровая и сильная женщина, и я выносила и родила Егора и уверена смогу дать жизнь и этим двум малышам, которые отчаянно хотели жить.

Глава 35

На утреннем обходе Алексей Владимирович попросил пройти в его кабинет. По серьёзному выражению лица мужчины, я поняла, что разговор будет не из простых и касаться тем, на которые я была не настроена сейчас говорить. Мне и так хватало потрясений.

— Мам, ты сегодня останешься? Я видел машину твоего водителя, когда ложился спать. Он всю ночь тебя ждал? Почему ты не поехала домой? — сын подошел к окну и грустным взглядом смотрел на улицу.

Парковка располагалась прямо под окнами палаты, в которой лежал Егор. Я и сама видела машину Константина, которая все время находилась на парковке со вчерашнего дня. Наверное Артур решил выждать время и ничего не предпринимать на мой счёт до своего приезда, а мужчину оставил за мной «приглядывать». Но теперь я твердо решила, что не только не отдам Артуру детей и не позволю, чтобы их воспитывала чужая женщина, но и сама больше не буду выполнять ни единого пункта его договора. Артур глубоко заблуждался на мой счёт, если думал, что я безропотно все снесу и буду делать так как ему было удобно.

Алексей Владимирович, к счастью, не огорошил меня плохими новостями, но от него я узнала, что Артур за моей спиной вел переговоры с немецкой клиникой и настаивал о разрешении транспортировать Егора за границу в эту самую клинику. Я естественно ничего не знала и слышала об этом впервые. Только виду не подала. Забрала документы, которые он попросил передать Артуру и сказал мне, что на данном этапе лечения транспортировка нежелательна, а наши врачи и центр, где мы лежали с Егором сделают операцию при наличии донора не хуже зарубежных.

Я покинула кабинета врача в растрепанных чувствах. Артур ведь сейчас уехал в Германию… Он поехал договариваться с германскими клиниками и врачами или решал свои вопросы по бизнесу? Естественно, мне была преподнесена вторая версия и, как оказалось, я ничего не знала о планах Багрова.

Когда эмоции немного улеглись, то я подумала о том, что мне не нравится молчание Артура. Он явно замыслил что-то нехорошее. Через месяц с небольшим ровно в двенадцать недель меня ждал первый скрининг. До этого времени я не дамся врачам убрать ни одного из малышей, а после уже никто не возьмет на себя такую ответственность за проведение данной процедуры, и даже Артур. Телефон я не включала, как и понимала, что не смогу прятаться все время за стенами этой палаты. Но Артуру действительно придётся для начала меня убить, чтобы провести редукцию. А если он решится на это, то таким образом избавится сразу от четырёх членов семьи. Занимательная арифметика.

Багров заявился на порог палаты, в которой мы все это время провели вместе с Егором спустя три дня. Уставший, я сразу обратила внимание на чёрные круги под его глазами, напряжённый взгляд задержался на моем лице, и жесткая складка пролегла между бровями, когда он заметил, как я схватилась одной рукой за подоконник, а другой прикрыла свой живот. Я знала, что при Егоре он будет вести себя как обычно, только от мрачного и устрашающе грозного вида мужчины у меня все содрогнулось внутри. Каким все-таки жестоким и циничным был этот человек и, надо же, ему хватило совести появиться! Но с другой стороны это хорошо, что он приехал, потому что молчать больше не было сил. Мне хотелось дать ему такую смачную оплеуху, чтобы мозги в его голове встали на место. Мое предательство и годы молчания было ничто по сравнению с тем на какой ад он меня толкал.

Лишь в одном я чувствовала вину перед мужчиной, и то больше перед его дочерью, потому что бросила Катю. Но в дом Багрова я больше не вернусь!

— Я буду ждать внизу, — Артур не спускал с меня глаз, а у меня снова что-то перевернулось внутри. Ждать он будет! И я приду. Я спущусь к нему, как он когда-то приехал ко мне в больницу и заявил, что превратит мою жизнь в ад и накинулся душить.

— Пап, ты не останешься? — удивленно спросил Егор и перевел на меня непонимающий взгляд.

— Не сегодня, сынок, — он покачал головой. — Я только что с дороги и сразу к вам, чтобы решить один вопрос с твоей мамой, — он подошел, обнял ребенка, а затем развернулся и молча направился к двери.

Какое-то время я стояла на месте и собиралась с духом. Сердце бешено стучало в груди и от моего самообладания не осталось ничего, даже песчинки. Поцеловала Егора и пообещала ему, что скоро вернусь. Артура в коридоре не оказалось. Пока я спускалась на лифте вниз, прокручивала в своей голове, наверное, в сотый раз все, что хотела сказать мужчине. Страха, что он заберет детей, как токового больше не осталось. В некоторой мере я ощущала иммунитет, потому что носила детей и мне излишни были волнения, а Егору необходим донор. И Артур это тоже прекрасно понимал, как и то, что я ещё и живой человек. Пусть он не любил меня, презирал, считал виноватой, предательницей, обманщицей, но дети здесь были не при чём и он не причинит мне вреда, не потащит силой в клинику, потому что от этого зависела жизнь нашего старшего ребенка.

Внизу Артура тоже не оказалось. Я пошла на парковку, открыла заднюю дверцу его внедорожника и забралась внутрь.

— Я обещала Егору, что скоро вернусь. У тебя ровно десять минут, — холодным тоном проговорила я и мельком взглянула в его лицо.

Господи, будто и не было между нами ничего: ни потепления, ни его ночевок в моей комнате, ни бессонных ночей в его объятиях… Как он мог всегда сохранять такое решительное спокойствие, когда я была на волоске от истерики?

— Никита, — властным тоном проговорил Артур. Тот по одному взгляду брошенному на него через зеркало заднего вида все понял и вышел на улицу, оставляя нас одних.

Мое сердце сделало кульбит, а вся решимость под обжигающим огнём янтарных глаз уменьшилась до размеров горошины. Я смотрела в лицо Артура и ощущала как дрожу. От разного спектра чувств, а в частности от того, что не должна была их испытывать к такому чудовищу, как он, ничего.

— Ты распорядился убить одного из ребенка, который находится внутри меня. Я не пойду на такой шаг. Никогда! Ты бесчувственное чудовище. Ты…

— Да, я действительно настоял на этом пункте и обсуждал его с нашим врачом, — оборвал мою гневную речь Артур. — Но составляя договор, я не смел и предположить, что ты забеременеешь близнецами. Сама. В договоре говорилось о другом, и да, я настаивал на подсадке одного эмбриона, потому что два — это большой риск. Тебе необходимо выносить их двоих, родить здоровыми и ещё заниматься Егором. Ты и сама понимаешь, что это большая ответственность, — в голосе Артура не было и тени вызова, он выглядел сильно уставшим и раздавленным. — Я прилетел черти откуда, потому что ты не выходила на связь. Не отвечала врачу, мне, выключила телефон и не дала никому даже шанса объяснить тебе, что пункт в договоре не предполагает незамедлительного исполнения его в жизнь. Ты ведешь себя хуже, чем маленький Егор…

— Не я создавала эти ужасные условия и придумывала пункты твоих договоров! Это дети… Маленькие жизни… Две маленькие жизни во мне! Как я, по-твоему, должна была отреагировать? Или должна была сесть и подумать над тем, кому из них дать жизнь, а у кого отнять возможность появиться на свет? Если так случилось, значит так было необходимо, а я никогда не пойду на этот шаг и не лишу ни одного из них возможности родиться! Я… — сглотнула нервный ком и с вызовом поглядела ему в лицо. — Я ненавижу тебя! Я презираю тебя и я буду бороться за всех своих детей до конца, и с этой минуты я больше не вернусь в твой дом. Кате очень не повезло иметь такого отца. Возможно ее настоящий биологический отец…

— Замолчи! — выплюнул Артур, выходя из себя. — Ты беременна и у тебя судя по всему разыгрались гормоны. Я уже сказал тебе, что никто к тебе не прикоснется и пальцем, забудь о договоре и его условиях. Я дал тебе время успокоиться и подумать. Но как, видимо, зря.

— Я не буду удалять ни одного из детей, — угрожающе произнесла я, моя грудь вздымалась и опускалась от судорожного дыхания.

— Я не склоняю тебя к этому решению, — спокойнее повторил мужчина, заметив мое состояние. — Я не против их двоих. Но я бы настаивал на исполнении этого пункта в случае проведения ЭКО и подсадки эмбриона, чтобы исключить осложнения или преждевременных родов, что происходит довольно часто в случае с многоплодной беременностью. Чувствуешь разницу? Подсадить одного эмбриона, но не удалить какого-то одного из детей, что уже развиваются внутри тебя.

— Я отказываюсь думать о не благополучном исходе и рисках! Ты ведь сам заверял меня еще совсем недавно, что у нас все получится! — я с надеждой смотрела в лицо Артура. — И вот получилось! А что в итоге?

Может быть, он и правда переживал за меня и что мой ослабленный и худенький организм не вынесет многоплодной беременности? Именно поэтому он настоял на этих пунктах, а не потому что я была ему глубоко омерзительна, чтобы иметь от меня нескольких детей? Но кто знал, что яйцеклетка поделится и ребенка получится два? Я точно не была готова к такому результату.

— Хорошо, — он шумно выдохнул. — Ты просто никак не поймешь, что я здесь не за тем, чтобы вести тебя на редукцию. Но, да, я настаивал на одном эмбрионе и четко прописал этот пункт в договоре, с которым ты была ознакомлена. Я вернулся в город и у нас ещё есть время спокойно обсудить все детали. Завтра утром Костя заберёт тебя домой.

— Я не буду больше с тобой жить и обсуждать этот вопрос о редукции тоже не стану. Потому что ее не будет! Как бы тяжело не было выносить такую беременность, а потом родить детей, у меня все получится. Без тебя и твоей помощи точно получится!

— Надеюсь, они ещё не поделятся на два? — мрачно спросил он и тяжело вздохнул. — Несмотря на то, что ты сильно рискуешь, Вика, я и без твоих громких заявлений не уверен, что смогу быть рядом каждую минуту. В скором времени давление на меня усилится, а я буду сильно озабочен вопросом безопасности.

— Ты поэтому скрываешь меня от людей и держишь взаперти? А охрана на этаже? Ты боишься, что тебе захотят навредить через меня?

— Наблюдательная. Но ты всегда ведь была умненькой девочкой. Сейчас с твоими мозгами что стало? Гормоны? Да, у меня неспокойные времена, как ты заметила. На меня давят со многих сторон. Но вам абсолютно ничего не угрожает, — спокойно проговорил Артур.

— И конечно же ты мне ничего не расскажешь? — Артур слабо ухмыльнулся и покачал головой. — Раз так, тогда не вмешивайся в мои дела, — я ткнула пальцем в свой живот, — а я не буду лезть в твои.

— Боюсь, что в твоем случае это исключено. Но сейчас я не настроен выяснять отношения и приехал, чтобы разъяснить лично для тебя сложившуюся ситуацию. Иди к сыну и подумай над моими словами.

— То есть вот так просто? Сначала отдаешь приказ убить одного ребёнка внутри меня, а потом просишь идти как ни в чем бывало к сыну? И наверное ждешь, что я буду продолжать делать вид, что ничего не произошло? Я в курсе твоего разговора с врачом и того, что ты ищешь клинику для Егора за границей!

— Вот и отлично, — устало выдохнул Артур. Он снова превратился в молчаливого и холодного робота, и бесполезно было попытаться достучаться до него и что-либо вытянуть.

На фоне всех переживаний и стресса, что я пережила за эти дни я ощущала себя очень скверно. Опустив глаза на свои коленки, я тяжело задышала, чувствуя, как кружится голова и слабость накатывает волнами. Токсикоз меня начинал одолевать с каждым днем все сильнее, а с учетом того, что внутри меня развивалось две жизни, я была готова к самому худшему.

— Вика? — до меня словно издалека донесся голос Артура. Я подняла глаза к его встревоженному лицу.

— Со мной все в порядке, — заверила я его. — А станет ещё лучше, если ты прекратишь свои издевательства. Нет никакой заботы, нет никаких переживаний, ты просто прикрываешься благими намерениями, а сам давно вытоптал мне дорогу в ад своими договорами и ультиматумами… Я хочу, чтобы Егор выздоровел и как все нормальные дети жил с мамой и с его будущими братьями или сестрами. Неужели так сложно быть ко мне чуточку теплее? — я схватилась за ручку и дернула её со всей силы.

Выбралась наружу, ощущая, как от слабости дрожат мои ноги. Артур вышел следом, но я обернулась и предостерегающе прошипела:

— Не смей за мной идти, — он пожал плечами, вложил руки в карманы брюк и вперился в меня непроницаемым взглядом.

— Никита, — позвал он, — проследи, чтобы Виктория Александровна благополучно добралась до палаты Егора. И скажи Косте, чтобы продолжал круглосуточно находиться на парковке.

Я ничего не ответила, просто потому что эта встреча и этот разговор морально меня выпотрошили. Я мечтала добраться до палаты Егора, выпить воды и немного полежать, чтобы прийти в себя и осмыслить масштабы своей личной трагедии. Но может быть, и не было никакой трагедии, а все, что уже успело нарисовать мое воображение не стоило и грамма переживаний? Но даже если так, то Артуру давно пора уже уяснить, что я не его игрушка и не всегда буду делать то, чего он ждал от меня.

Глава 36

Я не хотела возвращаться в палату к Егору в таком взвинченном состоянии, но Никита, словно грозный страж, следовал за мной по пятам, не оставляя мне выбора.

— Со мной все хорошо, — остановилась у лифта и поглядела на мужчину. Я понимала, что это его работа, и он не мог ослушаться приказа начальства, но я устала от этой излишней опеки Артура, невозможности сделать шага в сторону и принимать самостоятельные решения. К чему это в итоге привело? Что пропасть между нами стала еще больше и глубже?

— Вы же знаете, что я все равно провожу, — сказал он смотря на меня пустым взглядом. Я лишь шумно выдохнула в ответ и опустила глаза в пол, рассматривая носы своих бежевых балеток. Мы поднялись в лифте наверх, мужчина проводил меня до палаты и подождал, пока я не войду внутрь.

Спустя несколько часов, когда Егор уснул, я аккуратно выбралась из-под одеяла, чтобы не разбудить его и подошла к окну. Машина Кости стояла на парковке. Я взяла в руки телефон и включила его, сим-карта подключилась к сети и посыпался шквал сообщений о пропущенных звонках. Успокоившись, я поняла, что вела себя слишком резко и эмоционально при разговоре с Артуром, но иначе бы и не смогла с ним себя вести, даже если бы имела возможность отмотать время назад. Не получилось бы, приложи я хоть титанические усилия, потому что Артур сам виноват во многом, что сейчас происходило между нами. Столько всего накопилось внутри меня. Когда-то этот всплеск эмоций и претензий должен был выйти наружу, а моя выдержка дать слабину. Все эти договора, сдержанное поведение Артура, дистанция и прочие поступки с его стороны… Возможно, что-то из этого было совершено во благо, но легче мне от этой мысли не становилось, а камни на душе тяжелели и в размерах не уменьшались. К тому же много невысказанного и наболевшего осталось внутри меня. Как уж тут сохранять спокойствие и ясный ум?

Я смотрела в телефон на номер Артура и думала об этом человеке, обо всех словах, что прозвучали в машине, нашем разговоре и так и не услышала от него никаких важных слов, кроме как, я не против их двоих. Не против…

Последние два месяца моей жизни по накалу чувств и переживаниям были похожи на американские горки или на восхождение на Эверест: чем выше я поднималась, тем сильнее ощущала как сдавливало грудь и я не в состоянии сделать полноценного вздоха. Я то и дело останавливалась, чтобы перевести дыхание, высоко задирала голову, и была не уверена, что осилю этот путь наверх. Тем более в одиночку. А если и доберусь до самой вершины, где гарантии, что на пьедестале я устою, а мужчина одним легким движением руки не сбросит меня вниз на острые камни и выступы?

Отложив телефон в сторону, я прислонилась лбом к холодному стеклу и стояла так какое-то время, пока не почувствовала приступ дурноты. Головокружение, слабость, тошнота проявлялись в последние дни все чаще и чаще. Я начала реагировать на запахи и состояние очень было похожим на то, когда я носила Егора. Но все это мелочи в сравнении с тем отчаянием и тоской, которые поселились внутри меня. Не смотря на отстраненность и холодность Артура, я любила этого человека и мечтала быть рядом со своим палачом.

Всю ночь я плохо спала, ворочалась с боку на бок и не могла найти удобного положения, думала обо всей ситуации, о словах Артура и без конца вспоминала его взгляд в машине — уставший и разбитый, но не пустой, а будто я действительно что-то значила для мужчины. В итоге у меня разболелась голова, я встала и поняла, что нам следует поговорить еще раз, ради Егора и Кати. Ради своих будущих детей. Включать благоразумие в таких диких условиях существования удавалось все хуже и хуже. Но мне ведь сейчас не войну стоило разжигать, а стараться выживать в тех условиях, что мне предоставляли. Я до конца не верила словам Артура и заверениям, что ко мне и пальцем не прикоснутся и не причинят вреда моим крошкам. Но и не верить не могла. Потому что это последнее, что мне оставалось.

Утром на мой телефон поступил звонок. Мне звонила из клиники Кольцова Елена Юрьевна. Я долго не решалась ответить на вызов, но в конце концов любопытство одержало надо мной верх. Я вышла из палаты и прижала телефон к уху.

— Добрый день! Виктория, у вас все в порядке? Вчера ко мне заезжал Артур Сергеевич и у нас с ним состоялся серьезный разговор, из которого я поняла что из-за условий договора и моего предложения о проведении редукции у вас сложились недоразумения в отношениях…

Будь я на месте Артура, то разнесла в пух и прах их богадельню и камня на камне не оставила за такое недоразумение.

— А сегодня Артур Сергеевич утром передал мне с водителем документы, он внес правки во все пункты договора касательно количества детей и ведения беременности, а так же убрал со всех дубликатов свое имя, чтобы впоследствии вы сами принимали все решения. Вы можете подъехать с ним ознакомиться и заодно сдать все необходимые анализы? — предложила она. — Нам нужно удостовериться, что дети развиваются хорошо, — хотя нет, скорее всего, с ней провели воспитательную беседу. Уж слишком елейным и заискивающим был тон ее голоса.

— Прошлого обследования было разве недостаточно? — я никак не выдала своего волнения, но ощутила слабость при упоминании об Артуре. Он действительно сделал так, как говорила женщина или это была лишь очередная ловушка?

— Я должна извиниться перед вами за причиненные волнения, но я третья сторона, надеюсь, вы понимаете, что никакого вреда я причинить вам не хотела… Я рада, что все прояснилось, а Артур Сергеевич с энтузиазмом воспринял информацию о двойном пополнении. Однако, в вашем случае только кто-то один из этих детей впоследствии сможет стать донором.

— Почему? Разве шансы на успех не увеличиваются вдвое? — в голове шумело от количества новой информации.

— Нет, не в данном случае. Но для подтверждения этого факта вам лучше приехать в клинику и мы поговорим, — я чувствовала фальшь в женском голосе. — Правки в договор внесены, мы продолжим наблюдение в прежнем для вас режиме. Менять врача и клинику я бы не советовала. На данный момент времени я достаточно хорошо осведомлена обо всех нюансах вашего здоровья и надеюсь на восстановление доверия между нами.

Я бы и рада поверить ее словам, но разыгравшееся воображение и гормоны рисовали унылую картинку: как меня обманом заманивают в клинику, и едва успев переступить ее порог, вкалывают снотворное и отправляют в операционную, чтобы убить кого-то из моих детей. После всех угроз Багрова-старшего и его махинаций с деньгами с моей матерью, а затем и поведением его сына, который в первую же нашу встречу воспринял мои слова и откровения в штыки, я не верила больше никому. И даже себе, потому что запуталась.

— Я подъеду на днях, когда буду морально готова к этому шагу, — я сказала эти слова и разъединила звонок.

Не время для поспешных решений и выводов. Я уже дала себе мысленную установку успокоиться и еще раз поговорить с Артуром. И постараюсь держать при этом эмоции и чувства под контролем. Все лучше, чем накручивать себя, сидя взаперти. Нет, я не хотела возвращаться жить в его дом, но навестить Катю и заодно встретиться с Артуром… почему нет? Иногда признавать ошибки очень и очень непросто. Но Артур сделал первый шаг, приехал, попытался все объяснить, переоформил все медицинские документы на мое имя. Теперь моя очередь внести ясность в сложившуюся ситуацию.

Катя приехала сменить меня в районе пяти вечера, и возможно, остаться переночевать с Егором. Я хотела заехать домой, потому что давно не была в привычной обстановке. В окно я видела, что Костя по-прежнему находился на парковке. Я спустилась в лифте вниз, прошла по длинном коридору и открыла дверь, ступила ногами на плитку, не обращая внимания на толпящихся людей с камерами в руках. Опустила голову, поежившись от прохладного ветра, что ударил в лицо и поторопилась на парковку к знакомой машине.

— Бери ее в кадр крупным планом! Да, лицо обязательно! Это она! Что стоим? — услышала женский голос позади. — Добрый день! Я, Александра Островская, журналист «Москвоских известий». Это правда, что у вас есть сын от Багрова Артура? — меня обступили с двух сторон незнакомые люди.

До этого дня мне часто приходилось участвовать в судебных процессах и до последних событий в моей жизни я вела себя так же решительно и дерзко, как и эта девушка, стоящая напротив меня. Она смотрела прямым взглядом мне в лицо и ни капли не волновалась, терпеливо ждала ответов, пока мое сердце гулко барабанило в груди. Это все было неожиданно. Я не была готова к вниманию со стороны прессы. Как они узнали, что я нахожусь здесь? Разве Артур не контролировал этот вопрос?

— Ваш ребенок смертельно болен, это правда? — продолжала она наступать своей решительностью.

Я увидела Костю, направляющегося ко мне и впервые за эти дни подумала, — Артур понимал, что меня в покое не оставят, узнав о нашем общем ребёнке, поэтому и скрывал его факт, а возле меня всегда был кто-то из его людей, чтобы вовремя прийти на помощь?

— Вы теперь будете вместе бороться за жизнь сына? Вы были знакомы с его бывший женой? Примите ли вы дочь Багрова и будете участвовать в ее воспитании? А если ваш общий сын умрет?

У меня сильно закружилась голова, не найдя опоры и возможности ухватиться хоть за кого-то, чтобы устоять на ногах, я увидела черную пустоту и потеряла связующую нить с реальностью, не в силах слышать слов о смерти Егора.

Глава 37

Я пришла в себя, как мне показалось, спустя целую вечность. В голове стоял гул, во рту пересохло, а сознание было подернуто какой-то пеленой. Я увидела перед собой лицо врача Егора, он держал мое запястье и сосредоточенным взглядом смотрел мне в лицо.

— Виктория? — он позвал меня. — Как ты себя чувствуешь? — мысли хаотично кружились в голове и туман никак не хотел рассеиваться.

— Я не знаю, вдруг все потемнело перед глазами… Кажется, я упала… — я вспомнила тех незнакомых людей на улице и инстинктивно схватилась руками за живот, чувствуя пустоту и слабость.

— Все в порядке, — заверил меня Алексей, заметив движение моих рук. — Скачок давления плюс стрессовая ситуация спровоцировали обморок. Я бы советовал поберечься и не ходить одной. Костя вовремя оказался рядом, поймал тебя и сразу принёс наверх в мой кабинет.

— Спасибо… — тихо отозвалась я, чувствуя, как кружится голова, а губы были такими сухими, будто я не пила целую вечность. Артур будет вне себя от злости, когда узнает о случившемся.

— Я позвонил Артуру, он уже едет, — будто прочитав мои мысли, сказал Алексей. — Толпу журналистов уже разогнали. Репортёры прознали о вас с Егором? — спросил он, внимательно разглядывая мое лицо. — На днях у меня пытались выяснить информацию о мальчике и его болезни, я естественно ничего не сказал, но и не подумал рассказать об этом ни тебе, ни Артуру. Так понимаю, что следовало перестраховаться?

— Они налетели так внезапно, задавали жёсткие и провокационные вопросы, я растерялась…

Алексей отошел от меня, подошел к столу, налил в стакан воды и протянул его мне.

— В твоем положении необходимо беречься, — я чуть не поперхнулась водой.

— Но я не говорила вам о своем положении, откуда…

— На ты, Виктория, мы давно перешли на ты, — Алексей забрал стакан и снова склонился надо мной, щупая пульс. — Я видел твою медицинскую карту, нашёл её в сумочке, когда Костя сказал, что ты беременна. Действовал, исходя из расчета оказать помощь и не преследовал никаких других целей, — тут же заверил меня мужчина, заметив недоумение на моем лице.

— Сколько времени я была без сознания? — я приподнялась и села, чувствуя тупую пульсацию в голове.

— Не очень долго…

Внезапно дверь резко распахнулась и с глухим стуком ударилась об стену, а на пороге появился Артур. Он бегло окинул кабинет взглядом и задержал на мне беспокойный взгляд. Пересек комнату несколькими большими шагами и остановился возле меня, глядя в упор.

— С ней все в порядке, — Алексей отошел в сторону.

— Я собиралась домой к Кате, вышла на улицу и… — через силу прошептала я и закусила губу, чувствуя, что в горле образовался комок. Артур приехал в больницу по первому зову, а в его глазах отражалась неподдельная тревога. Он испугался за меня?

— Все хорошо, — мягким тоном проговорил Артур. — Если ты чувствуешь себя лучше, то поедем домой? К Кате? — спросил он. — Егору не обязательно знать, что тебе стало нехорошо, не будем заставлять его волноваться. Но если у тебя есть хоть какие-то причины для сомнений относительно своего самочувствия, лучше скажи сразу, и я отвезу тебя в клинику, — он смотрел на меня внимательным взглядом, заставляя мое сердце стучать быстрее.

— Нет, я правда чувствую себя лучше. Я не хочу в клинику, — Артур сузив глаза пристально на меня глядел, а я перевела взгляд на врача в надежде, что он поддержит меня, потому что я не хотела менять одну больницу на другую.

— Думаю, что серьезного повода для переживаний нет, но я бы не оставлял беременную женщину впредь одну, — с укором заметил он. — На данном этапе беременности слабость и токсикоз — обычные вещи.

Я поднялась на ноги и слегка пошатнулась, комната завертелась у меня перед глазами. Артур подал мне руку и сухо поблагодарив врача, поддерживая меня за локоть, повёл на выход. Ноги все ещё дрожали от слабости, а мысли путались. Я поймала себя на том, что чем дальше, тем больше не понимала Артура. То он был холоден и неприступен, как высокая стена, через которую никогда не перебраться, то летел ко мне, стоило мне попасть в неприятности. Переживал за детей? За меня? Или все вместе взятое? А может быть за маской холодности и отчужденности, на самом деле скрывалось сильное напряжение, которое он подавлял в себе ценой огромного самообладания и желанием все и всегда держать под контролем, и даже свои чувства ко мне? Ведь иногда же проскальзывали нежность, забота и мягкость, мне не могло этого показаться!

— Спасибо, — я поблагодарила Артура, когда мы оказались в машине.

— За что? — тихо спросил он, не поворачивая лица, будто кого-то высматривал на парковке за темными стеклами своего внедорожника, и не торопился трогаться с места.

— Что приехал… Я долго думала вчера над твоим словами. Понимаю, что это и так слишком для тебя, ты ведь считаешь меня предательницей, а тут, словно насмешка судьбы, два ребёнка… В момент, когда врач сказал о редукции… Это невозможно описать словами, что я испытала. Но последний месяц я живу с постоянным чувством страха и жду, что ты сделаешь мне больно. Я больше не могу так. Мои нервы не выдерживают. Позволь мне жить отдельно. Я буду навещать Катю. Ты можешь усилить охрану. Я не знаю… Но я прошу тебя сократить число наших встреч. Мои попытки доказать тебе, что я тебя не обманывала терпят крах одна за другой. У тебя полно своих проблем и забот, а я… не хочу становиться еще одной, — Артур резко повернул голову и посмотрел на меня долгим взглядом, отчего я осеклась, но спустя секунды молчания продолжила, заметив в мерцающей глубине его глаз вспыхнувший огонь: — Я полагала, что ты обозначил эти пункты в договоре относительно количества детей, потому что я настолько тебе отвратительна, что ты и мысли не можешь допустить, чтобы я родила больше одного ребенка. Я искренне люблю своего сына и этих маленьких крох, что уже внутри меня. И я желаю им только самого лучшего. В моих мыслях нет отобрать у тебя имущество или причинить каким-то образом вред. Я наоборот все это время пытаюсь сгладить углы в нашем общении… У меня, правда, не всегда получается. Но я так больше не могу… Отпусти меня, — медленно и осторожно я обнажила сейчас перед ним в очередной раз кусочек души.

Артур тяжело вздохнул и потупил взгляд, а его густые ресницы опустились. Между нами повисло долгое молчание, но когда он поднял свое лицо и заговорил, я задрожала:

— Я не могу тебя отпустить и… я верю тебе, — произнес он мягким и вкрадчивым голосом.

Я почувствовала прикосновение к своей руке и замерла. Артур слегка сжал мою ладонь, а у меня снова закружилась голова и потемнело перед глазами, но уже совсем от других чувств. У меня перехватывало дыхание, когда он так на меня смотрел.

— Репортёры узнали каким-то образом о тебе и о Егоре, скорее всего разболтались медсестры. Костя должен был не отходить от тебя ни на шаг. Завтра у тебя будет новый, более надежный, водитель и охранник. Ни о каком отдельном проживании и речи идти не может, — сдержанно говорил Артур, но все его прикосновения и огонь в глазах говорили об обратном.

— Костя не виноват, он не знал, что я собиралась поехать к тебе домой. То есть к Кате… — Артур смотрел на меня пристальным взглядом.

— Это не имеет значения. Главное — ничего не бойся. Вынашивай детей и не думай ни о чем плохом. И впредь, — он сделал паузу, — прежде чем сделать какие-либо выводы, необходимо обсуждать проблемы и возникшие вопросы со мной, а потом принимать окончательные решения в одиночку. Именно в таком порядке, запомнила?

— Ты… Ты изменил договор с клиникой, мне утром звонила Кольцова… Теперь и тот договор, который ты вынудил меня подписать в самом начале, разорвешь? Ты не отнимешь у меня детей? — чуть слышно спросила я, а на мои глаза навернулись слезы.

— Обещать тебе, что все будет хорошо я не могу, — взгляд Артура потемнел, а выражение его лица сделалось замкнутым, губы решительно сжались в тонкую линию.

— Я… надеялась, что у тебя есть сердце… что… Ты ведь сам сейчас сказал, что веришь мне…

Дурочка, какая же я была дурочка! Наивная глупышка, мечтавшая о его любви и крупицах нежности. Я ничего не ответила, выдернула руку из его ладони и отвернулась к окну. По легкому неприятному привкусу крови во рту я поняла, что прокусила губу. Мне следовало не тешить себя пустыми надеждами, но я так мечтала о его любви…

— Ни к одной женщине меня не влекло так как к тебе, Вика — на моих ресницах задрожали глупые, непрошеные слезы, а рука Артура вновь обхватила мое тонкое запястье. Я медленно повернулась к нему и бросила взгляд на его смуглую большую ладонь, сжимавшую мою кисть. Он нащупал на той голубоватую жилку и смотрел на меня. Мое учащенное сердцебиение и красные глаза выдавали мое отчаяние с головой. — Что бы это ни было, сильнее этого чувства я не испытывал и в этом гремучем коктейле столько всего намешано, что тебе лучше не знать и половины. Это далеко не то, что мечтает услышать женщина, находящаяся в твоем положении, но, если ты так переживаешь о будущем и боишься остаться без детей, мы узаконим отношения, я усыновлю Егора, а у будущих детей будет отец и подобие семьи.

— Подобие семьи? — эхом отозвалась я. — Ты предлагаешь мне роль узаконенной содержанки? — я скривила губы в досадной усмешке. — Это единственный раз в жизни, когда ты оказался прав на мой счет, — мне было больно, но я как могла старалась не показать вида. — Об этом я никогда не мечтала услышать! Убери свои руки… — с горечью произнесла я.

— Даже и не подумаю, — сказал Артур и потянул меня на себя. — Сначала обсудить со мной возникшие вопросы, а потом принимать решение, — напомнил он мне, задерживая взгляд на моих губах. — Именно в таком порядке, — мне казалось он меня сейчас поцелует, нас разделяло буквально несколько миллиметров, но он лишь внимательно смотрел мне в глаза и продолжил говорить тихим и вкрадчивым голосом: — В этот раз ты сама сделаешь выбор. Мы оба причинили друг другу страдания в прошлом… Я решил, что эта беременность может стать для нас еще одним шансом, чтобы забыть о прошлых недоразумениях и постараться понять друг друга в настоящем, — я уставилась на него, с трудом веря тому, что он только что сказал.

Горячее дыхание опаляло мне щеки, Артур крепче прижал меня к себе и коснулся губами уголков моего рта. Но почувствовав сопротивление с моей стороны, он впился в них требовательным поцелуем, а я отчетливее ощутила его терпкий мужской запах, который всегда меня возбуждал. Меня захлестнула новая волна слабости от желания почувствовать его ласки. Последние несколько дней я переживала и думала о том, что он больше никогда ко мне не прикоснется, а в эту минуту мечтала о продолжении, эйфория охватила все мое тело, проникая глубоко, в самую душу.… Наверное с моими гормонами действительно было что-то не так, потому что я не могла объяснить калейдоскопа всех чувств, что испытывала к мужчине. Артур отпустил меня в тот самый момент, когда я подумала, что лишусь чувств от нехватки кислорода. Он отстранился и прислонился спиной к сиденью, повернул голову так, чтобы можно было смотреть мне в глаза.

Я молчала и тоже смотрела на него, а потом первой нарушила затянувшуюся паузу:

— У меня давно нет выбора. Моим детям нужен отец, а ты… — вихрь эмоций утих внутри меня, а я вернула себе способность говорить. — Каждый раз ты даешь мне четко понять, что из нас двоих сердце имеется только у меня, но кажется ты заблуждаешься.

Лицо Артура напряглось, каждая черточка высвечивалась светом от приборной панели. Он молча отвернулся, завел двигатель и машина плавно тронулась с места.

Глава 38

Две недели прошли словно по какому-то щелчку. Я слабо приоткрыла глаза и поморщилась от яркого солнечного света, что заливал комнату.

— Через час Костя отвезёт тебя в клинику на обследование. Сомневаюсь, что такое состояние нормально, — услышала я голос Артура и от сна не осталось и следа.

Повернула голову и встретилась с его внимательным взглядом. Не знаю сколько времени мужчина находился в комнате и смотрел как я сплю, но последние три дня я только и делала, что спала. Сил не был даже чтобы встать и поесть. Меня постоянно мутило, даже от виды воды. Но я отчетливо помнила, что она снилась мне каждую ночь, в том числе и эту, а я не могла ей напиться. Протягивала руки к источнику, жадно глотала холодную воду из ладоней, сложенных гармошкой, а утоления жажды не наступало. Глаша приносила подносы с едой в мою комнату три, а то и четыре раза на день, и уносила их обратно. Я смотреть не могла в сторону еды. А последние дни не могла даже себя заставить съездить к Егору. Единственное состояние, в котором я чувствовала себя относительно хорошо — это был сон.

— Со мной все в порядке, — слабо отозвалась я. — Это токсикоз. С Егором я ходила точно так же, — точнее пластом лежала дома после того как приходила с работы. — Даже не представляю как мне хватало сил работать весь день. Но кажется это не продлилось долго, я упала в обморок и мне выдали больничный, — вспоминала я события давно минувших дней.

Артур смотрел на меня пронизывающим взглядом.

— Уверен, что врачу показаться не будет лишним. Только обмороков нам и не хватало. Он назначит терапию или лечение, но это ненормально, — говорил он, вглядываясь в мое лицо. — Именно об этом я говорил тебе в прошлый раз, когда настаивал на одном эмбрионе. Двое — это уже повышенный риск для твоего здоровья, а у нас не так много времени, чтобы ждать и пробовать снова.

— Ты… — я осеклась, выдыхая и зажмуривая глаза, останавливая себя от колкости в его адрес. Наши отношения стали налаживаться только потому что я начала чаще молчать и во многом с ним соглашаться.

— Я пытаюсь создать тебе комфортные условия, чтобы выносить детей, — спокойным голосом говорил Артур. — И мне жаль видеть тебя такой слабой. Я ведь не совсем без сердца, — он слегка улыбнулся, заметив, как я резко открыла глаза и возмущенно вскинула подбородок.

— Ты это понял, когда запретил мне ходить на работу или… когда трахал на столе в том ресторане? — Артур даже не сощурился от резко брошенных мною слов и никак не прокомментировал это ядовитое замечание, от которого я не смогла сдержаться. Молчать не всегда получалось, а слово, вылетевшее из моего рта не воробей… уже не поймать.

— Мне пора на работу, — он сидел передо мной на стуле с невозмутимым лицом. — Заодно уточни у гинеколога, когда твои гормоны придут в норму и ты превратишься в прежнюю и молчаливую Викторию, — он слабо ухмыльнулся, поднялся на ноги и повернулся, чтобы уйти.

— Тебе прекрасно известно, что я… — Артур резко повернулся и прожег меня тёмным взглядом, отчего я осеклась.

— Ну продолжай, — уголок его рта приподнялся и он с вызовом поглядел на меня.

— Я всегда была такой нежной, ранимой и молчаливой. И я никогда не играла этих чувств. Возможно, будь я в юности немного увереннее в себе, то не позволила твоему отцу так поступить с нами. Но я никогда не была стервой за что пожинаю сейчас невкусные плоды твоего недоверия, — от упоминания еды меня снова замутило и я тяжело вздохнув, прикрыла глаза на секунду.

— Мое недоверие останется в прошлом. А у тебя через какое-то врем будет прекрасная возможность сказать моему отцу обо всех своих возмущениях ему же в лицо. Проблема в том, что он даже не вспомнит тебя и не поймет кто ты и зачем ему это все говоришь.

— Что это значит? — я сглотнула огромный ком в горле и непонимающим взглядом посмотрела в его лицо.

— Я решил на время отправить вас с Катей к родителям в Подмосковье. Этот дом скоро отправится на продажу, — он обвел глазами мою комнату.

— Но как же Егор и мои поездки к сыну? — спросила я, скрывая нарастающее беспокойство.

— К Егору будешь ездить три или четыре раза в неделю, смотри сама по своему состоянию. На все выходные можешь оставаться с ним. Остальное время вы с Катей и Глашей будете жить с моей матерью. Это решенный вопрос.

— Нет… — я покачала головой из стороны в сторону, не веря тому, что услышала. — Ты даже не обсудил это со мной. Я не хочу…

— Ты боишься? — Артур сощурился и подошел ко мне.

— Нет, но… — я не могла уложить в голове эту информацию.

— Отец одной ногой в могиле. У меня серьёзные проблемы с Волошиным. Дом я планирую в скором времени продать и отдать ему часть денег, что он вложил когда-то в мой бизнес. Я уеду в командировку на неделю или две. Мне важно знать, что моей семье ничто не угрожает.

Семье? То есть теперь я была его семьей?

— Все так серьёзно? — тихо спросила я.

— Я люблю быть подстрахованным по всем фронтам. У дома родителей будет находиться охрана, вам нечего бояться. В любом случае я решу все вопросы сам, а ты не должна ни о чем переживать.

— Это из-за компании и того наследства? — догадалась я. — И так понимаю, пожить с Катей, Глашей и твоей охраной у меня в квартире — не вариант?

— Ты три дня не отнимаешь головы от подушки, в доме родителей за тобой будет присматривать Глаша и мать. Волошин задался целью стереть мой бизнес в порошок. Поэтому вам с Катей лучше пожить у родителей, пока я не решу всех вопросов и формально не утрясу этот вопрос с деньгами, чтобы он оставил меня в покое.

— Ты убьешь его? — с каждой секундой тревога нарастала, а я нервничала все больше.

По лицу Артура скользнула улыбка.

— Мне даже немного льстит, что ты считаешь мня таким мерзавцем. Но тем лучше. Не хочу строить иллюзий, что создам для тебя сказку. На месте того парня, который когда-то был от тебя без ума, ты видишь его усовершенствованную копию, разучившуюся любить и быть сострадательной.

— Я не верю тебе… Ты растишь чужого ребёнка!

— А ты скрывала столько лет от меня родного… В чем разница?

— Это не одно и то же! То есть это совсем разные вещи… — я даже забыла на какое-то время о своей дурноте и была преисполнена сил и решимости подняться с постели.

— Мне пора, — спокойным тоном произнёс Артур. Приблизился ко мне и коснулся лица, погладил пальцами по подбородку. — Ты очень бледная и, кажется, ещё похудела… Надеюсь, что это состояние и правда скоро пройдёт, не иначе ты превратишься в тень. Если вечером ты не спустишься в гостиную на ужин, я сам поднимусь к тебе и накормлю тебя. С рук. Ты ведь хочешь этого? — мое сердце после этих слов принялось выстукивать барабанную дробь, пока Артур пристально смотрел мне в лицо. Я не нашлась, что ответить, но понимала, что мужчина намекал на… секс? Последнюю неделю, когда меня начало штормить он даже не заходил в мою комнату.

Не услышав ответа, Артур развернулся и вышел из моей комнаты, а я снова бессильно откинулась на подушки. Сил не было даже разозлится, что он снова все решил за меня.

Спустя час мы ехали с Константином в клинику. Я по новой сдала все анализы, посетила гинеколога, она назначила мне капельницы и выписала витамины. Заверила, что ничего страшного в моем состоянии нет, а оба ребенка развиваются хорошо. Я было хотела попросить с врача расписку для Артура, что ни мне, ни детям ничего не угрожает, но подумала, что он и так периодически справляется у Елены Юрьевны о моем состоянии. Даже не смотря на то, что договор он и в самом деле переоформил на мое имя.

Из клиники мы направились к Егору и я пробыла там до вечера. Моё состояние к вечеру не улучшилось, но по крайней мере в движении и заботах дурнота так остро не ощущалась. Только спать хотелось безумно. С Егором такое состояние продолжалось вплоть до его первых толчков, но тогда я ещё и работала на заводе, когда наивно полагала, что мы нищие… Господи, мама как же ты могла так со мной поступить? Как отец Артура мог опуститься до такой низости?

Вечером я спустилась в гостиную, сил не было передвигаться, снова хотелось спать, но я пообещала Кате провести с ней немного времени и собиралась поужинать вместе со всеми.

— Как прошёл день? — спросила я Артура за ужином.

Мы зашли домой полчаса назад, гуляли все это время на улице с Катей и Глашей. Погода стояла замечательная. Девочка не отходила от меня, а я помимо воли, когда смотрела на неё, задумывалась о том, что пришлось пережить Артуру: он изо дня в день видел равнодушие со стороны супруги к собственному ребенку. По сути он жил в таком же кошмаре, как и я. Потому и очерствел? А ненавидел меня за предательство, которого я в помине не совершала, потому что в его жизни все могло сложиться иначе?

— Все хорошо. Переговоры, выезды на объект. В обычном режиме. Завтра поеду в Рязань. Вернусь поздно. Меня не ждите. Ужинайте одни. Как Егор? — спросил он.

— Держится, — я оставила тарелку с едой в сторону и Артур перевёл на меня вопросительный взгляд. — Я правда не могу съесть и кусочка, — покачала головой и умоляюще посмотрела на него.

— Катя, а у тебя в чем причина? — он перевел недовольный взгляд на тарелку дочери. Она тоже не прикасалась к еде.

— Вика грустит и мне не нравится, когда она печалится. Ты ведь не обижал её, папа?

— Я не обижал её, Катя. Ешьте обе! Через силу. Вы скоро в тени друг друга превратитесь, — он шумно выдохнул.

— Не могу, Артур, извини… Я пойду к себе. Мне нехорошо.

Я поднялась и нетвёрдой походкой направилась в свою комнату. Отец и дочь о чем-то продолжили разговор, но я ничего не слышала. За весь день я даже не прилегла, и едва коснувшись головой подушки, провалилась в сон. Проснулась я от того что кто-то настойчиво гладил низ моего живота. Я сразу уловила знакомые нотки парфюма и широко распахнула глаза. Сильно дернулась, испугавшись, но Артур нежно обхватил меня руками и вжал в матрас весом своего тела.

— Тише, это всего лишь я… Мне кажется или у тебя действительно растёт живот? — он снова нежно погладил ладонью небольшой бугорок внизу живота.

— Их двое. Он будет расти очень стремительно. К концу срока я буду похожа на колобка, — тепло улыбнулась я, заметив удивление на его лице.

— Я буду аккуратен и нежен, — с этими словами его губы обрушились на меня поцелуями, а руки подняли футболку и сжали грудь. — И здесь объёмы увеличились. Мистика… — прохрипел он, спустившись вниз.

Я ничего не сказала в ответ, но позволила ему эти ласки. Мне хотелось его прикосновений и внимания. Последний раз близость между нами был накануне того дня, когда я вернулась к нему домой после недоразумения с редукцией. Потом он уехал в командировку, а меня подкосил токсикоз. А сейчас словно и не было этих дней разлуки. Артур целовал мою грудь, втягивал, покусывал, лизал мои соски, которые отзывались с особенной чувствительностью на все его ласки. Я выгнулась ему навстречу и обвила руками его шею. Как же я соскучилась по нему. Медленно и постепенно в наших отношениях стали проявляться ростки нежности. Удивительно, но под воздействием ласк чувство тошноты и недомогания сошло на нет, получалось своего образа терапия? И почему мы раньше к ней ни прибегали?

Сильные мужские руки крепко обнимали меня, губы были жаркими и требовательными. Артур стянул с меня футболку и хлопковые шортики вместе с бельем, сам избавился от одежды. Я потянулась руками к его бедрам и обхватив их, подтолкнула мужчину к себе, моля о нашем соединении. Когда он вошел в меня глубоким толчком, меня захлестнула волна наслаждения, он двигался во мне то нежно, то ускоряя темп и силу толчков, а я никак не могла почувствовать себя полностью насытившейся и просила его не останавливаться и продлить эту сладкую пытку… Когда все перед глазами рассыпалось на тысячу светлых точек, а низ живота превратился в твердый камень, Артур крепко обнял меня и прижал к себе. Его бешено бившееся сердце стучало в унисон с моим и мне хотелось плакать от счастья в эту минуту. Лишь спустя мгновения мир снова обрел покой и четкость в моих глазах, и я поняла, что мои чувства к этому мужчине крепли с каждой новой близостью и шагами, которые мы делали навстречу друг другу.

Глава 39

Утром я проснулась от того, что мне снова снилось, как я пила воду и не могла утолить жажду: стояла по колени в прозрачной, прохладной воде у красивого водопада, протягивала к нему руки, складывала ладони гармошкой, наполняла их живительной влагой и жадно пила. В течение дня я мало употребляла жидкости, как и пищи, в целом. Наверное организм подсознательно сам подсказывал, что ему было необходимо, чтобы я смогла почувствовать себя лучше.

Я повернула голову в сторону Артура и какое-то время завороженно смотрела на спящего мужчину. Его грудь размеренно поднималась и опускалась в такт его дыханию. С самого начала он был замкнут и жесток, но кажется сейчас учился мне снова доверять и потихоньку впускал меня в свою жизнь. Или я снова тешила себя напрасными надеждами? Интересно, что ему снилось, о чем он думал, когда засыпал рядом со мной?

Артур слабо приоткрыл глаза, когда я попробовала выбраться из его объятий и обнял меня крепче, прижимая к себе.

— Ты куда? Тебе плохо? — спросил он хриплым ото сна голосом.

— Нет, нормально, я не хотела тебя разбудить, извини… Мне нужно в туалет…

Он ослабил хватку, а я поднялась на ноги и прошла в ванную комнату. По-быстрому приняла душ, чтобы немного взбодриться, и вернулась обратно. Артур все еще находился в моей комнате и лежал в кровати.

— Когда нам предстоит ехать к твоим родителям? — спросила я и налила из графина в стакан воды. Сделала несколько глотков и поставила его на тумбочку.

Он на секунду задумался, а потом уверенно ответил:

— У тебя через неделю скрининг, так? Подождем, когда придут его результаты. Убедимся, что дети развиваются нормально, а ты бы могла спокойно заниматься своими делами и ни о чем не переживать.

— А потом? — я мяла в руках край полотенца, в которое замоталась, как в кокон.

— Костя и Никита останутся с вами. Я буду появляться по возможности в родительском доме и подыскивать попутно другие варианты жилья.

— А твой отец? Он…

— Он прикован к постели, Вика, — перебил меня Артур. — Прогнозов врачи не дают. Но в прошлом году у него случился инфаркт, он упал во время приступа и сломал шейку бедра. С того дня он не встает и по дому перемещается на инвалидном кресле. Я нанял матери помощницу, она помогает ей с отцом. Но ты можешь не переживать, он тебя не узнает. Последний раз, когда он угадывал меня был… — он на секунду задумался. — Я не помню, когда это было. Понимаю, что такая перспектива не может быть приятной для тебя, но это уже не тот человек, которого ты знала раньше. Он похож на беззащитного ребенка. Иногда Катя на его фоне выглядит значительно умнее и ответственнее.

— Почему я должна отправляться туда?

Я не могла обличить мысли в слова, но эта ситуация мне была неприятна. Конечно, я поеду и сделаю все, как говорил Артур, но… что за злой рок? Почему именно сейчас, когда мне казалось, что между нами с мужчиной начали налаживаться отношения?

— Мне будет так спокойнее. Если тебе станет приятно и остеит часть твоих вопросов, то спокойнее за тебя, потому что тебе необходима помощь. Я бы отправил вас за границу хоть сейчас — первым рейсом. Я веду переговоры с германской клиникой. Они готовы провести операцию Егору, если кто-то из детей подойдет в доноры. Но срок беременности еще маленький, так рано нас не ждут.

— За границу? — я почувствовала, как кровь прилила к вискам и слегка пошатнулась. — Но разве в той больнице, где мы сейчас лежим, нам не проведут эту операцию?

— Вы поедете с Егором в Германию, — твердым голосом произнес Артур. — Да, придётся немного потерпеть, пока я утрясу все шероховатости. Но это уже решенный вопрос. Я не говорил тебе раньше, чтобы лишний раз не волновать.

Мне стало впервые по-настоящему страшно за наше общее будущее. И отчётливо поняла в эту минуту — Артур что-то недоговаривал.

— Ты поедешь с нами? — осторожно поинтересовалась я, уговаривая себя держать свои эмоции под контролем и не драматизировать раньше времени.

— Это пока под большим вопросом, но мне бы очень хотелось быть с вами рядом. Лучшее, что ты можешь сделать в этой ситуации — это довериться мне и положиться на мои решения.

— Ты хотел меня растоптать и забрать моих детей… И я не уверена, что до сих пор передумал… — сдавленным голосом произнесла я. Но в глубине души я ему уже давно верила.

— Передумал, Вика, — лицо Артура помрачнело, но в его выражении не было ни злости, ни обиды. — Но давай не будем торопить события. Слишком много всего случилось в наших жизнях, чтобы в один момент мы научились доверять друг другу. Понимать до сих пор не выходит с первого раза. Но ты уже хотя бы слушаешь меня и не принимаешь мои слова в штыки. Какие-то подвижки, ведь так?

— Может быть, потому что ты разговариваешь со мной? — Артур ничего не ответил на мое замечание. — Всё эти дни ты… Ты был с другой?

Наверное и вправду во мне говорили сейчас гормоны, иначе как найти оправдание слетевшим с языка словам? Но я была беременная, а не глупая. И перед тем как прийти ко мне ночевать его не было дома две ночи подряд.

— Я не был с другой. Откуда такие мысли? — он сложил руки за головой, смотря на меня непроницаемым взглядом.

Страх и сумасшедший восторг смешались в моей душе от его ответа.

— Я не знаю… — я пожала плечами, чувствуя себя уязвленной, смотря в его сосредоточенное, почти каменное лицо. — Погуляй сегодня с нами вечером? — попросила я. — Ведь пару часов ничего не решат? — я только сейчас вспомнила о его командировке, о которой он говорил вчера за ужином, но мне хотелось провести вечер с ним и Катей втроем и вне дома.

Артур задумался на мгновение, затем устроился поудобнее в кровати и откинул одеяло, приглашая к нему присоединиться.

— Хорошо, я отменю на сегодня командировку. Но мне необходимо появиться в офисе. Вечером мы отправимся на прогулку. Если ты не против, я бы хотел еще поспать, — он взглянул на часы, — примерно пару часов.

Разногласия на время остались позади, и сейчас мне так хотелось, чтобы он был просто рядом. Обнимал меня, а я чувствовала его тепло. Даже, если завтра между нами снова вырастет стена непонимания.

Я проснулась, когда Артур уже уехал по делам, и даже не услышала, как он ушел. Часы показывали начало одиннадцатого утра. Немного приведя себя в порядок, я спустилась в гостиную. Катя и Глаша играли на полу и я присоединилась к ним. Глаша предложила сходить нам погулять, пока она приготовит обед и мы с девочкой без раздумий сменили локацию.

— А Егор давно болеет? — спросила Катя.

Я сидела в шезлонге, а Катя рисовала рядом карандашами в альбоме. Глаша готовила обед и нашего единения никто не мог омрачить. После обеда я собиралась съездить к Егору и серьезно с ним поговорить о своей беременности. Я видела, как он переживал и постоянно спрашивал последнее время, почему я стала редко его навещать.

— По моим меркам очень долго, — я задержала на Кате внимательный взгляд.

Она задумчиво посмотрела на меня, а я поймала себя на том, что они с Егором всегда останутся для меня детьми. Я мечтала о воссоединении с Артуром, дружной семье и спокойствии, но, увы, пока это было невозможно.

— А нарисуешь мне наш новый дом? — улыбнулась она. — Папа сказал, что мы скоро переедем, а этот дом продадим, — я ласково улыбнулась в ответ.

Два совершенно разных ребенка: Егор тихий и задумчивый, молчаливый, Катя же неугомонная юла, ей абсолютно все интересно и говорит она то, что думает. Хотя я и не исключала возможности, что с возрастом она несколько изменится, а Егор ей поможет стать собраннее и терпеливее. По утрам я старалась проводить время с Катей, потом уезжала к Егору, по возможности в больницу приезжал Артур и мы снова ехали домой к его дочери. О работе я почти не вспоминала. И только сейчас понимала сколько ответственности и забот снял с моих плеч мужчина, когда определил в мою контору своего человека. В таком состоянии, как сейчас, я бы не смога вести ни одного, даже самого простого, дела.

Мы зашли в дом спустя полтора часа, и я решила немного полежать перед поездкой в больницу, поднялась в свою комнату, легла на кровать и не заметила, как уснула. Проснулась с тяжелой головой и дикой тошнотой. Переживать это состояние оказалось тем еще испытанием. Я знала, что это временно и стоит подняться на ноги, я расхожусь, и хотя бы приблизительно стану чувствовать себя человеком, но не могла заставить себя в эту минуту оторвать головы от подушки. Вроде бы и не было у меня никаких обязанностей по дому, хозяйства и всего прочего, а я чувствовала себя так, будто встала с рассветом, а к полудню уработалась до тошноты и мигрени.

В дверь громко постучали, я поморщилась от новой порции боли в висках, и повернула голову в сторону источника непрекращающегося шума.

— Вика? — в комнату проснулась детская светленькая головка и девчушка, заметив, что я смотрю на нее, прошла в комнату и закрыл за собой дверь. — Можно я с тобой чуть-чуть полежу?

Как этот маленький кукленок узнал, что я живу в этой комнате, которая находилась в противоположном конце от ее комнаты? Хотя с ее любознательностью и неусидчивостью, могла предположить, что она разведала это все на следующий же день после моего переезда в дом Артура.

— Глаша положила меня спать, но мне не спится… — она смешно сморщила личико. — Можно я полежу с тобой? Глаша мне разрешила, — заверила она меня.

Чувствовала я себя, конечно, плохо, но от того, что Катя полежит рядом со мной ничего ужасного не случится. Я подняла одеяло и пригласила ее к себе.

— Тебе плохо, да? Ты почти не выходишь из комнаты и выглядишь очень больной…

Да, это было действительно так. Я мечтала, чтобы этот противный токсикоз закончился. Ничего делать с ним было невозможно. Оставалось стоически переждать еще примерно недели три такого заторможенного состояния и меня должно было подотпустить.

Катя прижалась ко мне всем телом и я накрыла нас одеялом.

— А хочешь я расскажу тебе сказку, какую рассказывает мне папа и Глаша перед сном? Только уговор, как тебе станет лучше, ты свозишь меня погулять в парк. Я мечтаю покормить уток… — я ответила согласием и Катя начала пересказывать «Спящую красавицу», а я под тихий лепет ее тоненького голоса провалилась в дремоту.

Очнулась ото сна я резко. Открыла глаза и увидев Катину макушку, почувствовав, как она обнимает меня маленькими тоненькими ручками, тесно прижавшись ко мне, я слабо улыбнулась. Убрала светлый локон с лица девочки, позабыв обо всех тревогах. Кажется, что и дурнота сошла на нет или я наконец-то выспалась.

— Весьма умилительная картина, — раздался тихий, но твердый голос Артура, а я сильно вздрогнула и сердце пропустило удар, а потом гулко забилось в груди.

Я совсем не ожидала его увидеть… Он ведь должен быть на работе… Что-то случилось с Егором? Он поэтому приехал так рано? Я побледнела, а в моих глазах заблестели слезы.

— Глаша сорвала меня с деловой встречи звонком, что Катя пропала. А пропажа находится в тепле и под твоим одеялом… — с иронией в голосе произнес он и перевел взгляд на дочь и усмехнулся.

— Господи, — выдохнула я. — Как ты меня напугал! Я думала, что случилось что-то с Егором, — мой голос дрожал и я понимала, что стала слишком сентиментальная и ранимая с наступлением беременности, но, тем не менее, не могла держать под контролем сейчас многих своих чувств. Особенно нежность к этой девочке, которой не хватало мамы и она ластилась ко мне, как маленький, заброшенный всеми котенок.

— Прости, Артур… — опустила глаза на светлую голову девочки. — Я не подумала… Она сама пришла и попросилась полежать со мной немного. Мы разговаривали и я не заметила, как уснула…

— Успокойся. Я уже по камерам, когда мчался домой отследил, что она сбежала к тебе, пока Глаша на минуту отвлеклась.

— Мне она сказала, что Глашу предупредила, и пришла ко мне, потому что та ей разрешила…

— Конечно, она ее не предупреждала, так как обеим я сказал, чтобы они тебя сейчас тревожили как можно меньше. Как ты себя чувствуешь? — взгляд мужчины потеплел, а у меня упал тяжелый камень с сердца — ничего страшного не случилось, лишь небольшое недоразумение.

— Сносно, — тихо отозвалась я.

— Это хорошо. Тогда поезжай к Егору, как проснется Катя, а позже я тебя заберу и прогуляемся немного в парке. Если парк слишком сильный подвиг для тебя, то можем посидеть на лужайке перед домом? — предложил он.

— Я думаю, что хотела бы в парк… — неуверенно отозвалась я, вспомнив, что пообещала Кате прогулку. Но может быть, свежий воздух пойдет на пользу и мне? — Катя будет в восторге, — улыбнулась я, чувствуя облегчение, что недоразумение с пропажей ребенка осталось позади.

— Ладно, отдыхайте, я поехал на работу. Увидимся у Егора, — во взгляде Артура промелькнула нежность.

Он поднялся и бесшумно покинул комнату, но я больше так и не уснула и неторопливо перебирала локоны девочки и думала о мужчине. Влечение, которое я испытывала к нему теперь, было даже сильнее, чем тогда, восемь лет назад. Я с тоской поняла, что, если так будет продолжаться, я рискую в скором времени попасть в наркотическую зависимость от этих чувств — чувств, которые ему были не нужны…

Глава 40

Настроение Егора последние дни вызывало у меня сильное беспокойство. Он давно заметил, что со мной что-то не так, спрашивал меня о моем состоянии, но впервые в жизни я не знала, что сказать своему сыну. Наверное, правду? Я вдруг поняла, что больше не могу скрывать от него свою беременность.

— Мама, признайся честно, ты больна? Ты потому стала реже у меня ночевать, чтобы скрыть от меня это? — он устроился на стуле у окна и поглядел на меня серьезными глазами.

Я не могла купировать приступы токсикоза силой мысли, а жаль, это бы значительно упростило мою жизнь. Что я только уже не перепробовала: гомеопатию, акупунктурные браслеты на запястья от укачивания и тошноты, частые перекусы, даже пробовала совсем не есть, но ничего из перечисленного не помогало. Рассказать Егору о беременности поспособствовал еще один весьма важный фактор — это стремительный рост моего живота. Так или иначе, но скоро я не смогу скрывать своего положения. А своим молчанием могла бы убить всякое доверие между нами, и откладывать разговор никак было нельзя.

— Егор… — я вдохнула в легкие воздух, — у тебя, возможно, скоро будет брат или сестра. Точнее могут быть оба, а могут быть два брата или сестры… — я долго думала с чего начать, в итоге решила не ходить вокруг да около, а сказать все как есть, но вышло довольно сумбурно.

— У папы будут еще дети? — удивился он.

— У нас с папой… — поправила я его.

— Что? — он посмотрел на меня с недоумением.

Я ожидала, что он воспримет эту новость в штыки, но, что впадет в ступор, не предполагала.

— Так это правда… — потрясенно прошептал он. — Я скоро умру, а вы родите мне замену? — в его голосе послышалось отчаяние, а на мои глаза навернулись слезы и сердце болезненно сжалось в груди.

— Что ты такое говоришь? — я подошла к нему и обняла его за плечи.

Сколько не готовься к подобному разговору, а говорить спокойно не получалось.

— Так необходимо… Мы не хотели тревожить тебя заранее, чтобы не давать напрасной надежды, но кто-то из малышей, или даже оба, когда родятся, возможно, спасут тебя от болезни. То есть помогут совсем излечиться от недуга. Это риск, но мы решились на этот шаг не потому что готовимся к твоей… смерти, а наоборот, делаем все возможное, чтобы ты мог стать прежним, здоровым мальчиком и вернуться домой. Чтобы мы все вместе могли быть рядом, а не жить в больнице и не проходить все эти ужасные процедуры. Чтобы ты смог осуществить свои мечты и стать известным пловцом или летчиком. Понимаешь? — я гладила спину Егора и и на глаза наворачивались слезы, а горло сдавливало от подступивших рыданий.

Наверное, меня все же следовало изолировать от общества на время, пока мои гормоны не придут в норму, и я перестану плакать из-за каждой мелочи.

— Ты говоришь мне правду? — он сделал шаг назад и поглядел мне в лицо.

— Я тебя когда-то обманывала?

— Пока еще нет, но это все странно… Это вы с папой сами придумали? — он сузил глаза и смотрел на меня внимательным взглядом.

— Это нам посоветовал твой врач Алексей Владимирович.

— И поэтому ты нашла папу и рассказала ему обо мне? Почему его не было с нами раньше?

— Да, я нашла его, — мягко произнесла я. — У папы долгое время была другая семья и я думала, что он был счастлив. Прости меня… В том, что его не было рядом есть и большая доля моей вины. Но я на многое готова ради тебя, мой маленький, только ты не замыкайся в себе и не думай, что я стану меньше тебя любить с рождением этих детей. Я очень тебя люблю и хочу, чтобы в нашей жизни все стало… нет, не как прежде, а еще лучше! Я очень сильно хочу твоего выздоровления, Егор!

— Я… я пока не знаю как к этому отношусь. Я подумаю… — подбородок Егора задрожал. — Но я тоже очень люблю тебя, мам, — грустно улыбнулся он. — Говоришь, что их там два? — он недоверчиво кивнул на мой слегка увеличившийся живот.

— Два. Пол нам не говорят, потому что еще рано. Но мне кажется это мальчики.

Егор вел себя и говорил со мной, как взрослый человек, болезнь накладывала на его поведение отпечаток, хотя он с детства был таким серьезным.

— И тебе поэтому так плохо? Ты не умрешь? — его глаза сверкнули.

— Перестань, что за глупости? Конечно, со мной все будет хорошо, — заверила я его.

— Я очень на это надеюсь, поэтому что мой самый сильный страх — это потерять тебя. Когда в прошлый раз папа пришел и сказал, что ты попала в аварию, я думал о плохом и… что больше никогда тебя не увижу…

— Мой хороший… — я протянула руки и снова заключила его в объятия. — Если был ты только знал, как сильно я люблю тебя и как бьюсь того же.

В шесть вечера в палате появился Артур, Катя осталась ждать нас в машине с Никитой. Возможно, когда-нибудь врач разрешит Егору выходить на прогулки, и мы все вместе немного погуляем во дворе больницы, а пока лишь оставалось об этом мечтать.

В парке мы допоздна бродили по красивым и зеленым улочкам, Катя счастливая бегала рядом, а я все время думала о Егоре и нашем с ним разговоре.

— Ты задумчивая и молчишь весь вечер, — заметил Артур. — Просила вывести погулять, а сама мыслями где-то далеко-далеко. Если тебе нехорошо давай вернемся домой? — предложил он. — Зачем себя насиловать?

— Нет, на воздухе хорошо, и погляди, — я кивнула в сторону Кати, — она так рада… Скормила уткам почти целый батон. Просто… я разговорила сегодня с Егором и рассказала ему о беременности и что меня толкнуло на этот шаг, — как на духу призналась я Артуру после непродолжительной паузы и поглядела в его лицо.

Казалось бы, Егор нормально воспринял эту новость, а я все по новой переживала и проживала свою боль, что моему ребенку приходилось испытывать столько мук, что он не мог, как Катя, сейчас бегать возле нас, потому и грустила.

— И что он сказал? — спросил Артур.

— Сказал, что ему нужно подумать, — я поджала губы и печально улыбнулась. — Взрослый он для своих лет, — на что Артур шумно выдохнул.

— Я надеюсь, что это болезнь отложила такой отпечаток на его мировоззрение, а не отсутствие отца? — в его голосе не было осуждения, но я почему-то испытала чувство вины.

— Думаю, что болезнь. Он резко повзрослел за эти полгода. Ему скоро девять, и, увы, этот день рождения мы проведем с ним в больнице…

— А прошлый как провели?

— Ездили на турбазу. Обязательных условий с его стороны было два — это, чтобы был бассейн и игровая комната. Он пригласил друзей. Было очень шумно и весело. Он лишь с виду бывает задумчивым и серьезным, а сам любит веселиться и играть. Гости потом разъехались, а мы остались еще на пару дней. Гуляли, купались и, в общем, здорово провели время…

Вспоминать о том счастливом времени было приятно и грустно одновременно. Казалось, что подобного с нами больше не повторится, но думать так было нельзя.

— Мы сделаем ему настоящий праздник. Он запомнит свой девятый день рождения. Пусть он и пройдет в стенах больницы, — заверил меня Артур.

— Каким образом? — ухмыльнулась я и вопросительно подняла брови.

— Ну я знаю, что он мечтает увидеть фейерверк, полетать на самолете, съездить на море. Последнего я обещать не могу, потому что врач нам это запретит, а вот в честь праздника устроить небольшой салют, думаю, смогу договориться. Ничто ведь не мешает посмотреть на него из окна палаты?

— Ты шутишь?

— Я похож на человека умеющего бросать слова на ветер? — он вопросительно поднял брови.

— Впечатления такого определенно не производишь, — ответила я, растягивая каждое слово.

— Ну вот и хорошо. С твоей стороны лишь нужно терпение и не проговориться ему о сюрпризе заранее. Я думаю, ты сделала правильно, что рассказала ему о беременности, но боюсь, что теперь он будет сильно переживать за тебя и накручивать себя разными мыслями. Но будем справляться вдвоем. Все будет хорошо.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я. — Егор очень счастлив, когда ты приходишь… И по поводу праздника… я тоже думала устроить ему нечто особенное, поэтому объединим усилия.

Артур довольно улыбнулся и сейчас его улыбка была важнее любых произнесенных слов.

Дни потекли в привычном ритме. Курс капельниц с витаминами улучшил мое состояние и вернул ощущение бодрости. Тошнота и сонливость, конечно, не исчезли насовсем, но чувствовала я себя теперь значительно лучше. В двенадцать недель я посетила врача, сдала насколько пробирок крови и мне провели плановое УЗИ. Обследование каких-либо пороков или патологий не выявило, дети развивались нормально, на память мне сделали несколько снимков моих близнецов, которые я показала потом Артуру, Кате и Егору. На них отчетливо были видны два крохотных человечка, больше похожих на инопланетян. Я заламинировала эти снимки и положила в альбом, предусмотрительно сфотографировав их в телефон, чтобы периодически поглядывать на своих крошек. Времени думать о чем-то плохом не оставалось совершенно. Я потихоньку налаживала новый режим, занималась Катей, ездила к сыну и мысленно настраивалась на переезд в дом родителей Артура.

До дня рождения Егора оставалось две недели. Я взяла на себя самую важную часть по организации детского праздника — узнала всю необходимую информацию, заручилась поддержкой нашего лечащего врача и встретилась с организатором благотворительных праздников для больных деток. Я и раньше знала об этих организациях, которые устраивали подобные мероприятия для детишек, сама лично и не раз видела сколько радости приносило детям это внимание и собиралась устроить нечто похожее. В день рождения Егора мне хотелось не только ему подарить хорошее настроение, но и его немногочисленным друзьям.

В один из самых важных дней в году я ощущала себя снова маленькой девочкой, потому что подготовка к празднику определенно вызывала много приятных ассоциаций. Как уж тут не почувствовать себя ребенком в окружении ярких гирлянд и разноцветных шаров?

— Итак, все запомнила? — внимательно посмотрел на меня Артур. — С твоей стороны праздничная часть, с моей фейерверки.

— Да, я все запомнила, — закивала я головой, словно болванчик. — Сегодня я останусь с Егором. Впечатлений у него будет много, я хочу быть рядом с ним в этот день…

— Поступай, как считаешь нужным, — сказал Артур.

Все чаще он предоставлял мне право выбора и свободу действий.

Я счастливо улыбнулась, встала на носочки, поцеловала его в уголок губ, развернулась и направилась по коридору к лифту. Мой живот стремительно подрос за эти дни и теперь я прислушивалась к себе все время, мечтая ощутить шевеления детей. Помню с Егором этот момент произвел на меня неизгладимое впечатление. А в этот раз детей было двое и следовательно радости должно быть тоже в два раза больше.

Через час приехала анимационная группа в количестве двух человек. Я нашла прекрасного организатора праздников по наводке лечащего врача Егора, встретилась и пообщалась с девушкой лично, несколько раз мы детально обговорили программу торжества и все его нюансы. Ангелина оказалась прекрасной девушкой с большим сердцем, она время от времени ездила по больницам и устраивала детям праздники в благотворительных целях за свой счет. Но в этот раз все веселье от и до спонсировал Артур, он с большим воодушевлением принял мою затею, когда я подробно описала ему программу дня рождения нашего сына. На нашем этаже в отделении находилось немало больных детей и организмы многих из них были сильно ослаблены болезнью, поэтому их не отпускали домой, чтобы не спровоцировать осложнений. В назначенное время мамы больных деток собрали их на этаже, а девушки из анимации облачились в красивые костюмы мультяшных героев и устроили яркий праздник с шарами и конкурсами. Я сидела в сторонке, смотрела на сияющих детей с искренними улыбками и довольная поглаживала свой живот.

— Какие вы молодцы! — восхищенно проговорила я после окончания праздника.

Заметив Алексея Владимировича в толпе мам, я окликнула его:

— Алексей Владимирович, присоединитесь к нам? С наступлением сумерек запустят фейерверк. Я бы хотела собрать всех детей у большого окна в коридоре? Что вы на это скажете?

— Конечно, Вика, я как раз успею провести вечерний обход и присоединюсь к вам. Ангелина, спасибо вам за замечательный праздник!

Мы спустились вниз, пока Вера переносила вещи и реквизиты для праздника в машину, Ангелина и я остались в фойе. Она расспрашивала у меня о Егоре и просила снять на камеру салют и переслать ей счастливые лица детей для своего портфолио и личного блога.

— Артур! — я помахала мужчине рукой, заметив, что он появился в здании.

Но к моему удивлению, он был не один, рядом с ним шел Тимур Сарбаев, его друг. Несколько раз я видела этого мужчину у нас дома и пару раз он ездил с Артуром в командировки. Мы тогда провожали с Катей их в аэропорт. Две крупные мужские фигуры поравнялись с нами, а я перевела взгляд на Ангелину, собираясь представить ее мужчинам, и заметила, что улыбка на ее лице превратилась в оскал, а сама девушка резко побледнела, не сводя глаз с Сарбаева.

— Познакомьтесь, это Ангелина, — я представила девушку. — И это она устроила шикарный праздник для детей в честь дня рождения Егора. Ангелина, это Артур, отец моего Егора, а это Тимур Сарбаев. Эти мужчины взяли на себя миссию по организации фейерверка. Может быть, останетесь с Верой и посмотрите вживую?

Я заметила, как Ангелина задрожала, а в ее глазах загорелся огонь. Она не сводила глаз с Тимура, казалось еще чуть-чуть и они испепелят друг друга взглядами, что от обоих останется лишь горстка пепла. Кажется, эти двое, определенно, уже были знакомы…

— Нет, к сожалению, я тороплюсь. Мой босс очень строгий человек, — сдавленным голосом проговорила девушка и натянуто улыбнулась.

— Спасибо еще раз за чудесный праздник, — я постаралась сгладить напряженную обстановку.

Жаль, что я пообещала Егору вернуться к нему сразу же, как только провожу гостей, и не смогу подтвердить свои догадки относительно этой парочки. Но я обязательно спрошу про них у Артура, кажется, он что-то знал.

Попрощавшись со всеми я поднялась в лифте наверх. Оставалось дождаться фейерверка, крепко обнять Егора и загадать самое главное желание под яркие вспышки света. Мне было так приятно и одновременно волнительно наблюдать сегодня весь день, как горели глаза моего ребенка. Он так мечтал, чтобы у него был настоящий День Рождения! Наверное, в этот самый момент, когда первые залпы салюта заполнили помещение ослепительным светом и громкими хлопками, я осознала, как была счастлива появлению Артура в нашей жизни, благодарна ему за сына и двух маленьких крох, которые развивались сейчас внутри меня.

Глава 41

День был пасмурным и неприветливым. Дул сильный ветер, и я, полубольная от усталости и нерадостных мыслей смотрела в окно. Катя сидела на заднем сидении и громко разговаривала с куклой. Казалось только ее одну не трогали, а, наоборот, радовали грядущие перемены.

— Ты нервничаешь? — спросил меня Артур.

Я отвлеклась от пейзажа за окном и посмотрела в его лицо. Мне потребовалось время, чтобы обличить мысли в слова, но я действительно волновалась.

— Не знаю как должна себя ощущать женщина в присутствии человека сломавшего ей жизнь, — ответила я ровным голосом спустя непродолжительную паузу.

Пусть Багров-старший был в сговоре с моей матерью и лишь частично оказался во всем виноват, но видеть его, а, тем более, жить с ним под одной крышей казалось слишком для моей ставшей в последнее время впечатлительной натуры.

— Все будет хорошо, — заверил меня Артур. — Это максимум на пару недель, — его рука переместилась с коробки передач и сжала мою ладонь.

Спустя час езды машина Артура остановилась у двухэтажного, красивого дома, рядом располагался лес, а во дворе сквозь открытые ворота я заметила сад и ухоженную зеленую лужайку с качелями и бассейном. Наверное, отец Артура купил его для себя, чтобы проводить здесь время в старости с оравой внуков, которых он мечтал, чтобы ему нарожала Ольга Волошина. А вон как все обернулось… Я с опаской переступила порог своего нового пристанища и подавила вздох отчаяния. Как быстро наступают перемены, подумала я, и сердце мое заныло. Катя, в отличие от меня, вела себя раскрепощено и, увидев Валентину Андреевну, маму Артура, бросилась к ней в объятия.

— Ба-а-а! Я скучала! — они крепко обнялись, а я почувствовала себя еще больше не в своей тарелке.

Глубоко внутри я злилась на Артура, что он создавал для меня такие ужасные условия. Как и понимала, что это были вынужденные меры. В свою очередь я готова была перетерпеть неудобства и наступить на свою гордость. Откуда мне знать как обстояли дела у мужчины на самом деле, скорее всего, он взвесил все за и против и выбрал наименьшее из зол, поэтому мы с Катей были сейчас здесь.

— Добрый день, — я поздоровалась с женщиной, когда они с Катей подошли к нам. Артур тоже поздоровался с матерью и прошел мимо, чтобы отнести наши сумки в дом.

— Валентина, — женщина протянула мне руку.

С мамой Артура я никогда в отличии от ее мужа знакома не была и видела сейчас тоже впервые. А вот Багрову-старшему в свое время докладывали о каждом шаге сына, но он сильно засуетился, лишь когда Артур приехал в Орловск ради меня на все лето и сказал, что без меня больше в столицу не уедет. Тогда-то Сергей Багров и показал свое истинное дьявольское лицо.

— Вика, — представилась я. — Если вы не против, мы поживем у вас какое-то время… — я смущенно улыбнулась и перевела взгляд на Катю, которая не выпускала из своей ладошки бабушкину руку.

— Все в порядке, — добродушно улыбнулась она и опустила глаза к моему выступающему животу. — Артур мне рассказал о вас с Егором. И я рада, что у нас будет время познакомиться с вами поближе. Проходите в дом.

Артур мне рассказал… Что именно он ей поведал и как глубоко зашел их разговор о нас? Она была в курсе проделок своего мужа?

Я вспомнила о подарке — симпатичных бежевых пинетках, и решила поблагодарить лично:

— Спасибо вам за пинетки, они прелестные!

— Вязание — одно из моих наилюбимейших хобби, — отозвалась Валентина Андреевна.

Интересно, она знала, что одной пары нам будет недостаточно?

— Идемте пить чай? — предложила она.

Я мельком озиралась по сторонам. Пока Артур и Катя нарезали пирог на кухне, женщина предложила провести для меня небольшую экскурсию по дому и показать нашу спальню с Артуром. Я согласилась, лишь потому что не хотела показаться грубой, только когда мы останавливались у той или иной двери, я цеплялась за мысль, что возможно за этой деревянной перегородкой находился человек, которого я ненавидела и презирала после всего, что случилось в моей жизни, после всех размолвок и недоверия Артура, наверное, только сильнее. Но с этими чувствами необходимо было что-то делать, потому что ни к чему хорошему они не приведут.

Об отце Артура за нашу длинную экскурсию не было сказано ни слова. Женщина спрашивала меня о самочувствии Егора, о моем самочувствии и сроке родов, пожелала внуку выздоровления, а нам с Артуром удачи и терпения. Затем мы спустились вниз и расселись за столом. Всю беседу мы непринужденно говорили о разных мелочах и постепенно я расслабилась и перестала думать о том, что из-за угла сейчас выскочит Багров-старший и начнет обвинять меня в том, что я снова появилась в их жизни. Ничего этого не происходило. И не смог бы он выскочить, Артур говорил, что он был обездвижен.

— Вика, вы очень напряжены, — заметила женщина. — Все нормально? Может быть, вы хотите отдохнуть?

Я перевела растерянный взгляд на Артура. Мужчина сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, неторопливо попивал кофе и не спускал с меня глаз. Я всегда терялась и не сразу находилась, что ответить, когда он вот так на меня смотрел. Да и как я могла объяснить этой женщине свое состояние? Знала ли она о поступках своего мужа? — я внимательно поглядела в ее лицо и в лицо Артура, провела параллели в своей голове, и поняла, что навряд ли она знала такие подробности.

— Все в порядке, — натянуто улыбнулась я. — Если вы не против, я и правда хотела бы немного полежать, — перед глазами все кружилось, предыдущую ночь я плохо спала и думала о нашем переезде.

Слабость накатывала волнами, но я близилась к середине срока, дети начали во всю питаться, я долго ждала этого момента. С Егором, когда лежала в больнице на сохранении, часами могла смотреть, как он елозил в животе и тот приходил в движение. Вот и сейчас с нежной улыбкой на губах, я гладила свой живот, и не понимала, как дети вдвоем будут делить это маленькое пространство до конца срока.

Артур вскоре уехал по делам, а мы с Катей вышли на улицу после того как я немного отдохнула. Солнце ласкало своими теплыми лучами и на время я забыла о своем напряжении и смирилась с данным положением вещей. В конце концов, меня никто не заставлял ухаживать за отцом Артура и я могла вообще с ним ни разу не пересечься в таком большом доме, если его состояние было таким уж неважным и он не мог передвигаться без помощи инвалидного кресла и посторонних людей.

Несколько первых дней я действительно чувствовала себя не в своей тарелке в незнакомом месте. Но все волнения улеглись и я часто себе напоминала, что одной вины Багрова-старшего в том, что происходило в наших жизнях и отношениях с Артуром не было. Моя мама тоже приложила к этому руку, а дальше все навалилось, как снежный ком, и в итоге мы имели то, что имели.

Дом оказался просторным и светлым, в нем мне нравилось больше, чем в стерильном музее, в котором мы жили раньше. На глаза то и дело попадались Катины рисунки, поделки и игрушки. Ранним утром я спустились в гостиную. Сегодня мы планировала погулять с Катей в городе и заехать в клинику, чтобы сдать промежуточные анализы. Чувствовала я себя отлично — то ли свежий воздух давал подвижки, то ли активные шевеления детей. Пока близнецы не зашевелились токсикоз не хотел меня покидать.

Катя и Валентина Андреевна сидели в гостиной за столом и завтракали. Артур еще вчера вечером уехал с Тимуром в командировку, а Сергей Николаевич гулял на улице с сиделкой: я изредка поглядывала в их сторону и больше не испытывала дискомфорта, когда он находился с нами в комнате. Как Артур и говорил его отец оказался безобидным стариком: чаще всего находился в забытье и молчал, или говорил о том, что его где-то ждут и просил жену принести важные документы для каких-то несуществующих переговоров. Не представляю, как женщина несла на своих плечах этот груз. Багров-старший превратился в ужасного дряхлого старика. А однажды я услышала разговор медсестры и лечащего врача Сергея Николаевича, что его состояние вызывает сильные опасения. Помимо проблем с памятью, ногами, у него оказывается еще были и серьезные проблемы с сердцем. Он пережил два инфаркта и третьего его организм уже, скорее всего, не вынесет.

Втайне я мечтала, чтобы Артур урегулировал все свои вопросы с Волошиным, купил новое жилье, и мы жили отдельно от его родителей. Как бы я не храбрилась, но две недели проведенные в доме Багровых казались ужасной моральной пыткой.

Сиделка Багрова ввезла его на коляске в дом, а Валентина Андреевна начала суетиться и бегать на кухню, чтобы накормить мужа. Я встала из-за стола и отошла к окну, смотря на мужчину со стороны. Чувствовала ли я хоть что-то к нему? Нет, даже ненависти больше не осталось. Если только жалость? Но кажется и той больше не было ни капли.

Катя доела завтрак, схватила грязную посуду, вскочила со стула и побежала на кухню, а из той бегом по лестнице в свою комнату — собираться на прогулку. Я отвернулась к окну и смотрела на серое небо. Хотелось, чтобы выглянуло солнышко, тогда я смогла бы немного позагорать на шезлонге в саду. Почувствовав на себе пристальный взгляд, я обернулась, и взглянула на Багрового-старшего. Взгляд его был ясным, а на лице застыло потрясение. У меня кожа покрылась мурашками от мысли, что у него наступила минута прозрения и он узнал меня. В первую секунду я захотела сбежать, а потом, окинув немощного старика глазами, поняла, что он мне все равно ничего не сделает.

— Виктория… — прошелестел его хриплый голос, когда я собиралась отвернуться обратно к окну.

В первые секунды я растерялась, не зная что делать. А потом сконцентрировала все внимание на человеке, сидевшем в инвалидном кресле. Он долго смотрел мне в лицо внимательным взглядом. Опустив глаза на мой круглый живот он превратился в каменную статую и даже перестал, как мне показалось дышать. Вид у него был такой, будто все это время мужчина размышлял над сложной арифметической задачей.

— Сережа! — жена упала перед ним на колени и взяла его руки в лицо. — Ты с нами? Ты вспомнил что-то? Сережа?

Я сглотнула нервный ком и сделала шаг навстречу мужчине, не сводя глаз с его лица. Желание убежать испарилось окончательно.

— Вика… — прошептал он. — Это ты? — а в его глазах полыхнул огонь.

Я читала в интернете о вспышках просветления разума при этой болезни. Но никак не ожидала, что стану этим толчком. Я две недели жила в этом доме, ходила перед ним каждый день, а он смотрел на меня все это время, как на предмет мебели.

— Сережа! Ты угадал эту девушку? Вспомнил, что они встречались с Артуром до его свадьбы с Ольгой?

Значит, что-то да знала обо мне эта женщина? Но зря она так переживала и вскрикивала, Багров и не забывал обо мне на протяжении многих лет, пока его не сразила болезнь.

— У них есть маленький сын, он очень болен. Оля умерла в прошлом году, а Вика живет с нами и скоро подарит нам еще двоих внуков, — рука женщины легла на его ладонь и погладила ее.

В глазах Валентины Андреевны блестели слезы, а я гордо вскинув подбородок ждала, что Багров покажет сейчас свою дьявольскую сущность, начнет брызгать обвинениями и попросит меня немедленно убираться из его дома и их жизни.

— Я в курсе кто это, — сказал он вымученным голосом. — Но как она здесь оказалась?

Если стереть морщины с мужского лица и оставить только этот ясный взгляд черных глаз, то с уверенностью можно было бы сказать, что передо мной сидел тот самый человек, который более восьми лет назад приказал мне убираться из жизни его сына. Багров обвел комнату глазами и, разъединив со мной взгляд, посмотрел на жену. Та плакала и держала его за руку.

— Оставь нас одних, — попросил он жену.

— Что? — она стерла слезы с лица, а я инстинктивно схватилась руками за живот.

Нет, я больше его не боялась, мужчина ничего мне не сделает. Даже встать с кресла не сможет, а словами меня больше никто не ранит. Но я хотела послушать, что он мне скажет. Потому что он остался единственным кто бы мог ответить мне на терзающие меня вопросы. А это прозрение, возможно, будет последним в его жизни, потому что болезнь прогрессировала, а я скоро съеду из этого дома и больше никогда не переступлю его порога.

Валентина Андреевна перевела на меня непонимающий взгляд, я слабо кивнула, мол все в порядке, делайте, как он говорит. Женщина поднялась на ноги и отошла в сторону, смотря на меня растерянным взглядом. Но из комнаты она не ушла, а встала в дверях гостиной.

— Подойди, Вика, не бойся, — произнес Багров-старший слабым и уставшим голосом. — Я не в том состоянии, как видишь, чтобы сыпать угрозами.

Господи, сколько лет я мечтала об этой встречи… А сейчас ощущала растерянность и… нет, ненависти больше я не испытывала к этому человеку. Сделала шаг навстречу и остановилась, смотря в старческое, сморщенное лицо.

— Я помню, что последний перевод денег был… — он напрягся и покачал головой, — не помню. Не помню даже сколько времени в таком вот состоянии, — тряхнул руками и опустил их на колени. — Но судя по тому, как ты молодо выглядишь не очень-то и долго… Это правда? — он кивнул на живот.

— Это правда, — произнесла я выцветшим голосом. — А так же и то, что ваш сын считает меня предательницей, продавшей свои чувства за деньги. И никакие мои слова, что я не причастна к тем деньгам, что взяла моя мать его не трогают. За что вы так с ним? Ведь он был несчастлив все эти года, а мой сын рос без отца… Вы ведь сами отец и должны понимать мои чувства…

Багров-старший тяжело вздохнул, а я бы с удовольствием придушила его в этот момент за безразличие и скупость его души. Артур был его единственным ребенком и что он сделал с его жизнью и чувствами?

— Двое? — спросил он, но я уже видела, что взгляд его тускнеет и скоро он превратится в то же подобие человека, за которым я наблюдала на протяжении почти двух недель.

Только теперь я понимала какая глупая была все эти девять лет. Я боялась его столько времени и не боролась за свои чувства, сбежала тогда из Орловска… Глупая… Какая я была глупая!

— Да, я сделал это и угрожал твоей матери, чтобы знать наверняка, что ты больше никогда не появишься в нашей жизни, потому что у Артура было впереди блестящее будущее! Я хотел для него лучшей жизни, и мой мальчик всего этого добился! А что ты могла ему дать?

— То же, что и ваша жена, которая выхаживает вас сейчас до последней вашей минуты, несмотря ни на что, и со слезами на глазах минуту назад стояла перед вами на коленях, — говорила я дрожащим голосом. — Вы лишили нас с Артуром этого счастья ради мнимого благополучия, ради денег и выгоды! Это не я продала свои чувства к вашему сыну, это вы решили все за нас и поставили ценник нашим чувствам. И оценили, я скажу вам, достаточно дешево. Артур был несчастен все эти года и ничего не знал о Егоре…

Валентина Андреевна громко всхлипнула, а отец Артура повернулся на этот звук и уже спустя секунды опустил голову вниз, а когда поднял лицо, то не угадывал ни одну из нас и нес какую-то чепуху.

Я лихорадочно пыталась взять себя в руки и решить, как быть дальше. Знала, что ни в коем случае не должна показывать своего волнения, но у меня были сомнения, что я в состоянии это скрыть. Быстрым шагом я пересекла комнату и направилась на выход, не в состоянии сдержать слез отчаяния и сильной дрожи во всем теле. Вероятно, мать Артура все слышала, но теперь я хотя бы знала, что она не была причастна к козням своего мужа, который по-прежнему считал меня недостойной своего сына. Правду говорят: горбатого исправит лишь могила.

Не дожидаясь, когда мать Артура выбежит за мной из дома с какими-либо вопросами, я выскочила на улицу и забралась в машину. Дождусь Катю здесь. В случае, если Валентина Андреевна пойдет за мной, дверь я ей не открою, но опущу стекло и скажу, что не готова ни о чем говорить, и попрошу Костю немедленно уехать из этого дома. Мне следовало успокоиться и привести себя в чувство, прежде чем возвращаться в этот дом, потому что о прошлом я ни с кем не собиралась говорить. Спустя десять минут я поняла, что никто не придет ничего выяснять. Катя выбежала из дома, открыла дверцу и забралась ко мне на заднее сиденье. Машина плавно тронулась с места и мы поехали в город.

Глава 42

Остаток дня из головы не шла утренняя сцена с прозрением Багрова. И даже прогулка с Катей не отвлекла меня от грустных мыслей. Все действия я совершала на автомате, словно из меня разом высосали все чувства без разбора. Я вспоминала о прошлом, анализировала слова Сергея Николаевича и поняла, что он не раскаялся в своих поступках.

Домой мы вернулись, когда на улице уже сильно стемнело и начал накрапывать дождь. Но так даже лучше, что дома нас никто не встречал. Видеться с Валентиной Андреевой я не хотела, а тем более, услышать от нее какие-либо вопросы об утреннем инциденте. Надеюсь, она умная женщина и поняла что к чему. С одной стороны я была рада, что Сергей Николаевич узнал меня и я высказала ему, что накопилось у меня в душе за все эти годы, а с другой стороны… облегчения не наступило. Я чувствовала внутри отчаяние и опустошенность.

Глаша помогла мне искупать Катю и вместе с девочкой они пошли в детскую спать. Я тоже отправилась в свою комнату и без сил опустилась на кровать. Долго лежала в кровати и смотрела в потолок пустым взглядом, но вопреки ожиданиям, что не смогу уснуть этой ночью, провалилась в сон спустя какое-то время.

Проснулась я посреди ночи от странного шума. Кажется, я слышала как во двор въехала машина. Может быть, вернулся Артур? Но было слишком рано для его возвращения. Просунув руки в халат, я вышла из комнаты и спустилась вниз, услышав в гостиной незнакомые голоса. В этом доме я теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Медленно спустилась вниз и застыла на месте. По заплаканному лицу Валентины Андреевны и Глаши я поняла, что случилось что-то ужасное. Я схватилась похолодевшими руками за перила лестницы и подумала, что Кате снова стало нехорошо. Но днем девочка активно играла и я не заметила никакого ухудшения в ее самочувствии. У меня закружилась голова и сердце бешено застучало в груди. Не в состоянии устоять на ногах, я присела на одну из ступеней.

Глаша заметила меня и подошла, заглядывая с тревогой в лицо:

— Виктория Александровна, что с вами? Вам плохо?

— Что случилось, Глаша? — спросила я дрожащим голосом, в горле запершило от волнения. — Что-то с Катей? Машина, которая въехала во двор — это скорая помощь, ведь так? — догадалась я. — У девочки снова приступ?

— Нет… Катя спит, с ней все хорошо, — заверила меня женщина, вытирая слезы с лица. — Сергей Николаевич… У него случился инфаркт. Он… он умер.

Наш утренний разговор с Багровым яркой вспышкой промелькнул в моем сознании. Прижав ладонь ко рту, я принялась отчаянно качать головой из стороны в сторону. Нет, это не правда… Это всего лишь совпадение, досадное недоразумение. Наверное, его еще можно было спасти… Почему врачи скорой помощи отказывались его реанимировать и стояли в гостиной с непроницаемыми и безучастными лицами? Почему не спасали его?

Силы окончательно покинули меня, я сидела на одной из ступенек и смотрела в одну точку застывшим взглядом. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы не потерять сознание. Но навязчивые картинки из прошлого, как мама вот так же покинула меня, не проснувшись однажды утром, не хотели меня отпускать. Она умерла от сердечного приступа. Словно их обоих с Багровым-старшим настиг злой рок за ту чудовищную сделку, которую они заключили за спинами своих детей…

— Идемте наверх, — попросила Глаша, заметив, что я уже около получаса сижу в одном положении и не двигаюсь с места. Я сильно вздрогнула и пришла в себя. — Он сильно болел и человек отмучился. Вам нужно думать о деточках. Артуру Сергеевичу мы сообщили, он завтра днем вернется в Москву. Давайте, поднимайтесь…

— А Катя? Она спит? — я подняла затуманенный взгляд к лицу Глаши.

— Катя спит. Если хотите я отведу вас к ней в комнату. Вам ни к чему эти волнения. Валентина Андреевна была к этому готова… — тихо говорила Глаша.

Но к смерти близкого и любимого человека нельзя подготовиться заранее! А в том, что она любила своего мужа я ни сколько не сомневалась. В одном лишь Глаша была права, мне стоило подумать о детях и Егоре. Нужно попытаться любыми способами абстрагироваться от всех развернувшихся событий в этом доме. А думать о том, что, возможно, по моей вине умер отец Артура я собиралась в последнюю очередь. Но только уснуть я больше так и не смогла. Под утро тело Багрова забрали в больницу, а я задремала на несколько часов и снились мне кошмары и наш последний разговор с мужчиной. А в конце он и вовсе поднялся из инвалидного кресла на ноги, продолжая сыпать угрозами, обвиняя меня уже в своей смерти.

Я проснулась в холодном поту, спустила ноги на пол и почувствовала сильное головокружение. Катя уже проснулась и, наверное, тихо выскользнула из комнаты. Я потянулась к телефону, разблокировала его и увидела уведомление о нескольких пропущенных звонках и одном сообщении от Артура. Его рейс задерживали и он сообщал, что появится дома поздним вечером. Я написала ему ответ, потому как дозвониться ему не смогла, его телефон был недоступен. Отложила аппарат в сторону и поднялась на ноги, добрела до ванной комнаты, умылась холодной водой и спустилась вниз.

Валентина Андреевна сидела в гостиной в одиночестве и смотрела пустым взглядом перед собой. Казалось, что в доме все было как прежде… Я выглянула в окно и окинула глазами лужайку перед домом, заметила Глашу и Катю, гуляющих на улице и немного успокоилась. Решила, что выражу свои соболезнования женщине и тоже выйду подышать воздухом на улицу. Естественно, в своем положении я ни на какие похороны не пойду. И Кате тоже незачем было на тех присутствовать. Пусть я больше не испытывала никаких чувств к этому человеку, но смерти я ему никогда не желала.

Женщина услышала мои шаги и подняла голову.

— Вика, вы встали? — слабым голосом спросила она.

— Примите мои соболезнования, Валентина Андреевна, — я подошла и погладила женщину по руке, мельком взглянув на улицу: Катя бегала по зеленой лужайке и, кажется, даже не понимала, что произошло этой ночью, но скорее всего ей никто ничего не сказал.

— Да, спасибо, — она грустно ухмыльнулась. — Чаю? Посидите со мной? Так непривычно, что больше мне не нужно за ним ухаживать…

Я не знала как себя вести с женщиной, она ничего плохого мне не сделала. В отличии от меня. Глубоко внутри меня грыз червь сомнения и я чувствовала свою вину в смерти мужчины. И как ни в чем ни бывало должна была сейчас сидеть перед этой женщиной и говорить ей слова утешения? Это было неправильно… Она любила его и отдала ему свою жизнь. А я этого любимого человека пусть неосмысленно и совсем того не желая, но подтолкнула вчера к краю пропасти…

— Присаживайтесь, я ведь все понимаю… Сережа мне никогда ничего не рассказывал, я жила с ним, как за каменной стеной, он мог с конкурентами и другими людьми быть жестким и категоричным, но семью он свою любил. Он ведь обидел вас в прошлом? Я видела вашу фотографию у Артура в комнате… И та стремительная свадьба с Ольгой… Он ведь никогда ее не любил! — в глазах женщины было столько грусти и отчаяния, что я не решилась уйти и присела на краешек стула.

— Валентина Андреевна, — я покачала головой. — Не стоит… Если понимаете, то давайте не будем о прошлом. Об умерших ведь либо хорошо, либо… — я проглотила слова, ощущая огромный ком внутри. Никогда бы не подумала, что так все закончится.

— Скажите, Вика, лишь одно: он все эти года знал о Егоре? Знал, что у нас есть внук?

— Вы знаете… — я тяжело вздохнула, — вышла запутанная история. Скорее всего, он знал. Я и сама сильно виновата перед Артуром, что слушала других людей, а не себя и свое сердце. Всех вина есть в какой-то степени. И мне жаль, что Сергей Николаевич узнал меня, а вы в свою очередь о таких подробностях из его прошлого. Я понимаю, что он был плох и сильно болел, но я чувствую свою вину, что принесла беду в ваш дом. Если бы он вчера меня не узнал, возможно… — мне вдруг стало холодно и я обняла себя руками.

— Ну какая беда, Вика! О чем вы? — она ласково погладила меня по руке и слабо улыбнулась, кивнула на мой живот, — трое… то есть, четверо внуков — это разве беда? Это радость! Сергей болел сильно последние два с половиной года. А у Артура жизнь с его болезнью превратилась в сплошной стресс. Я уже и не надеялась ни на какие светлые пятна в ней. А Сергей… я его любила и до сих пор люблю. Если он шантажировал вас и разладил ваш союз с моим сыном — это даже к лучшему, что я ничего об этом не знала, потому что не смогла бы ему такого простить. Артур — мой единственный сын, больше я родить не смогла и мне было очень больно наблюдать все эти годы за его несостоявшейся личной жизнью. Я знаю, что Катя ему не родная, хоть он и пытается от меня это скрыть. Но я не сержусь на него. Он бережет мое сердце, не иначе бы оно давно уже не выдержало…

— Валентина Андреевна, я не держу ни на кого зла. Мне главное, чтобы Егор поправился.

— Он обязательно поправится, Виктория! Это ваша награда, — она прикоснулась ладонью к моему животу и погладила его. — Вот увидите. Все испытания вы преодолеете, а я буду очень любящей и доброй бабушкой. Если вы, конечно, позволите мне искупить перед вами грехи Сергея.

— Спасибо… — на моих глазах выступили слезы.

— Артур приедет поздно вечером. Мы, как получим все документы на руки, займемся похоронами. Он мне сказал, чтобы эти дни вы с Катей оставались дома, а он сам будет ездить к Егору. И на похоронах вам лучше не появляться. Сейчас будет много репортеров и внимания со стороны прессы. Вам ни к чему эти волнения и переживания, — тихо проговорила женщина.

Моя тревога лишь сильнее возросла после этих слов. Я знала, что не за горами наш отлет в Германию. А если Артур не поедет с нами? Я ведь места себе не найду от переживаний и беспокойства за его благополучие и жизнь! И как же Катя? Она привыкла ко мне и не простит мне такой долгой разлуки, если мы уедем с Егором одни. Она будет снова думать, что ее бросили…

— Хорошо, если вы не против, я пойду намного подышу свежим воздухом, — слабым голосом проговорила я.

Тяжело вздохнув, я поднялась на ноги и направилась на улицу к Кате и Глаше, чтобы вдохнуть в себя хотя бы крупицу здравых мыслей и почувствовать себя лучше. Но к ногам словно привязали булыжники, в голове зашумело, и все, что я отчетливо запомнила, перед тем, как упасть на пол: я взялась руками за холодную дверную ручку и потянула ее вниз. Встревоженный голос Валентины Андреевны казался мне далеким и слабым, я не могла разобрать ни единого ее слова, а потом и вовсе темная пустота заволокла мой разум и сознание.

Глава 43

Кажется, что я спала целую вечность, мне снилась вода, красивая речка и берег за которым простирался густой лес. Я держала на руках двоих мальчиков, смотрела поочередно в их маленькие светлые личики и сердце сжималось от нежности и любви. Но внезапно громкий и душераздирающий вопль Егора заставил меня сильно вздрогнуть и резко поднять голову. Мой старший сын находился в реке, вскидывал руки верх, тонул, и просил о помощи. На мгновение я впала в ступор, но уже в следующую секунду опускалась на колени, собираясь положить детей на песок и броситься на помощь к Егору. И вдруг услышала позади голос Артура. Он проскочил мимо меня и прыгнул в воду. Концовку сна я не увидела — резко открыла глаза, прижимая пустой воздух вместо детей к своей груди, понимая, что это всего лишь сон…

Белый потолок плыл перед глазами, а сердце гулко отбивало бешеный ритм в груди.

— Все в порядке… — я почувствовала прикосновение к своей руке и повернула голову в сторону, встречаясь с глазами Артура. Окинула его уставшее и бледное лицо быстрым взглядом, затем больничные стены и опустила руки к животу, вспоминая почему оказалась здесь. — С детьми тоже, — сказал он, заметив движение моих рук.

— А Егор? — я вспомнила тот тревожный сон и голова снова закружилась.

— С ним тоже все в порядке, — спокойно произнес Артур. — Как только врачи разрешат тебе перелет, я отправлю вас с ним в Германию. Врач говорит, что твой максимум это тридцать четыре, при самых лучших прогнозах, тридцать шесть недель…

— Что случилось? Почему я в больнице?

Я вспомнила, что собиралась выйти на улицу после разговора с Валентиной Андреевной, но упала в обморок.

— Ты упала в обморок в доме родителей. У тебя открылось кровотечение, когда вы ехали на скорой в клинику. Его остановили. Сейчас ты под наблюдением.

— Что… — его пальцы коснулись моего подбородка и он нежно погладил мою кожу.

— Я не силен в терминах. Но врач заверила, что на фоне переживаний такое часто бывает. Извини меня за все, это полностью моя вина. Мне не следовало отвозить тебя к родителям, не следовало оставлять одну. Но я предположить не мог, что отец узнает тебя, а вскоре с ним случится еще один инфаркт и все последующие события… — мое сердце болезненно сжалось от всех его слов.

Точно… отец Артура! Я совсем забыла! Ведь он скончался…

— Прими мои соболезнования, Артур, — тихо проговорила я.

Он отнял руку от моего лица и сдержанно кивнул:

— Спасибо, — произнес он со вздохом. — Мать мне все рассказала. Я вернулся, когда тебя уже увезли на скорой в клинику… — он внимательно смотрел на меня. — В том числе и том, что ты считаешь себя виноватой в его смерти. Но напрасно. Отец последние несколько месяцев и так находился одной ногой в могиле. Болезнь Альцгеймера не лечится. Ты напрасно изводила себя мыслями, что его последний приступ как-то были связан с тем, что он узнал тебя, — я закусила губы и тяжело задышала, услышав эти слова.

Я не знала, что на это сказать, потому просто смотрела в лицо Артура немигающим взглядом и ловила на себе его взгляд полный раскаяния, нежности, заботы, тепла и беспокойства. Влага в уголках моих глаз образовалась сама собой и я тихо всхлипнула.

— Ты… давно здесь? — спросила я, окинув палату затуманенными от слез глазами.

— Третий день. Тебя искусственно вводили в сон в течении двух дней, чтобы организм смог набраться сил, а ты не испытывала никакой нагрузки, ни психологической, ни эмоциональной.

— Два дня? — эхом отозвалась я.

— Да, — подтвердил Артур. — Мы уже похоронили отца. Вика… — Артур сжал мою ладонь, коснулся ее горячими и сухими губами. — Я очень перед тобой виноват. Но как бы не звучали ужасно эти слова, я не хотел бы повернуть время вспять. За эти годы, которые я считал тебя… — он поднял глаза и повисла недолгая пауза, — я научился быть мужчиной и принимать решения, — продолжил он, видимо, опустив слово «предательница». — Да, ненавидел тебя за твое предательство, поверил словам отца, сам лично видел банковскую выписку с его счета о переводе денег после нашего разговора и твоих слов о скором замужестве. Именно они и стали последней каплей, потому что я понял, что ты выбрала деньги. Я вычеркнул тебя из своей жизни и все свои чувства к тебе. Я не искал тебя и ничего не узнавал о твоей жизни, а следовало бы… Долгое время я не хотел понимать и принимать очевидных вещей, оценивал тебя и твои поступки сквозь призму собственных ярлыков и ошибочных суждений. И в этом моя главная ошибка, — в голосе Артура на мгновение послышалось такое сильное и искреннее чувство, что я задрожала.

Наступило долгое молчание, я осмысливала сказанные им слова. Мы смотрели друг на друга, пока я не набрала в легкие воздуха и не произнесла:

— Артур… я всегда чувствовала свою вину перед тобой и сыном. Я правда верила, что все в твоей жизни сложилось хорошо. К тому же… долгое время я боялась твоего отца, боялась, что он отберет у меня Егора или как-то нам навредит… Я бы никогда не смогла смириться с этим, если бы его у меня забрали. Я не знала, что мама была в сговоре с твоим отцом. Сейчас спустя время, понимаю, что все ее слова — это ничто иное, как попытка остановить меня найти тебя и все рассказать…

— Теперь у нас все будет хорошо, — заверил меня Артур. — Я сделаю все, чтобы ты и дети ни в чем не нуждались и были счастливы. Прости меня…

— Я ведь изначально говорила тебе, что я не виновата, неужели ты не чувствовал этого? Ты совсем-совсем мне не верил?

— Ну почему же… Когда случилось это недоразумение с редукцией, а потом Алексей Владимирович, врач Егора, позвонил мне и сказал, что ты упала на улице в обморок и твоя беременность под угрозой, я осознал, что ты мне очень дорога и я не могу потерять тебя и детей…

— Ты… — но Артур не дал мне произнести и слова, приложил руку к моим губам и продолжил:

— Не могу потерять тебя, потому что ты единственное, что было настоящим в моей жизни. Я все время думаю о тебе, я все время хочу тебя и даже в поездках ловлю себя на мысли, что хочу все бросить и ехать к тебе…

Я трудом переводила судорожное дыхание и медленно умирала в эту минуту от нежности.

— Если ты сейчас же не прекратишь на меня так смотреть и с такой силой сжимать мои руки, меня придется снова вести в искусственный сон, — я слабо улыбнулась и сглотнула напряженный комок, смотря в потемневшие глаза Артура.

Кто-то из детей принялся активно копошиться и пинаться в живот, я слегка поморщилась и приложила к нему ладонь. Мужчина задумчиво перевел свой взгляд на мою руку. Я без слов взяла его ладонь и приложила к месту, из которого кто-то из мальчишек, видимо, собирался в эту минуту выбраться наружу. Артур тут же получил смачный пинок.

— Они же совсем маленькие… — удивился он, смотря на меня большими глазами.

— Ну знаешь ли… им тесно внутри! Они растут и набираются сил. Скоро у буду похожа на колобка.

На его лице заиграла одухотворенная улыбка, а глаза засияли восторгом. И это он мне говорил о том, что у него не было сердца? Я конечно же не оставлю мужчину в беде и заставлю его передумать относительно своего заявления, а трое наших сыновей мне обязательно придут на подмогу.

— Чую, на моей голове с появлением еще двоих детей значительно прибавится седых волос, — насмешливо произнес Артур, но спустя мгновение его голос принял металлические нотки: — Мы все очень испугались за тебя, Вика…

— Наверное больше всех Катя и Егор?

— Больше всех я. Егору я ничего не говорил и тебе лучше сразу же после того, как я уйду, поговорить с ним по видеосвязи. Он уже начинает подозревать, что я что-то умалчиваю от него… — серьезно говорил Артур.

— Мне снился сон… Перед тем как прийти в себя приснилось, что он тонет. Артур, я боюсь, что мы не успеем…Ты уверен, что эта идея с клиникой и Германией нам так необходима? Я не хочу никуда уезжать без тебя и Кати! Тем более она не простит мне, если я оставлю ее одну…

Артур поднял на меня потеплевшие глаза.

— Необходима, — заверил он меня мягким голосом. — Я уже продал дом, мы заключили с Волошиным сделку, пересмотрели договор опеки над Катей. Теперь при желании она может бывать у него, если сама этого захочет. Я ему больше ничего не должен, вернул все до последней копейки. Два завода я продал Ростовым и имею процент от их прибыли, все остальные активы перевожу постепенно в Германию. В Россию мы больше не вернемся.

— Что? Но как же твоя мама? — недоуменно спросила я. — А моя контора?

— Мама отправится с нами, точнее с Катей и с тобой в Германию. Мне придется пожить какое-то время на две страны, пока я не закончу со всем оформлением документов. Ты главное не переживай ни о чем и думай о хорошем. Думай о том, что скоро родишь детей и Егору сделают операцию. Я обещаю тебе, все будет хорошо. Верь мне…

На несколько секунд в палате наступила ужасная тишина. Потом я прошептала с отчаянием:

— Почему ты принял это решение уехать из страны? Ты снова что-то недоговариваешь…

— Волошин имеет большой вес в узких кругах и если худой мир лучше доброй ссоры, то это как раз тот самый случай. Так или иначе он продолжит вставлять мне палки в колеса. Но дело даже не в нем, а в том, что я хочу начать все с чистого листа, Вика. С тобой и нашими детьми.

Я выдохнула еле слышно, чувствуя, как мурашки побежали по моему телу. Поджала губы и осторожно села, устраиваясь поудобнее на подушке. Резкие и властные черты мужского лица были искажены сейчас внутренним страданием, а глаза искрились надеждой. Он вдруг нагнулся и прижался к моему плечу лбом. У меня что-то содрогнулось внутри от этого прикосновения. Я запустила руки в его волосы и обняла его. Я обещала себе не плакать и не переживать, но получалось так себе.

— Дай мне, пожалуйста, телефон, — попросила я дрожащим голосом.

— Что ты хочешь делать?

Артур резко вздрогнул и выпрямился, подошел к тумбочке и взял в руки мой телефон.

— Хочу позвонить Егору прямо сейчас! Он будет очень счастлив увидеть нас вдвоем.

— Конечно, будет, — тепло улыбнулся Артур. — Давай позвоним ему, а потом я позову медсестру, и ты еще немного поспишь. Тебе нужно много сил, чтобы как можно скорее восстановиться и вернуться домой.

Глава 44

В клинике я провела почти месяц. И оценила все преимущества жизни с очень богатым человеком именно в этом месте. Врачи в прямом смысле слова сдували с меня пылинки и как по мне сильно перестраховывались. Ближе к дню выписки мне разрешили ездить в больницу к Егору и ночевать у него. Артур после похорон отца уехал в долгую командировку, и эти дни должны были стать передышкой для меня, но я сильно скучала по нему. Он звонил мне каждый день и мы разговаривали с ним время от времени по видеосвязи. Несколько раз в клинику ко мне приходила Ангелина Громова. Девушка расспрашивала у меня про Егора, рассказывала о своей жизни и работе. От нее я узнала, что с Тимуром Сарбаевым её связывают рабочие отношения, а благотворительная деятельность, организация и проведение детских праздников своего рода хобби, которое она мечтала превратить в дело всей своей жизни.

Выписка из клиники совпала по сроку с проведением второго скрининга. Предыдущие УЗИ Артур пропустил, потому что отсутствовал в городе в эти дни, но сегодня он был в Москве и, что удивительно, сам изъявил желание поприсутствовать в этот момент рядом со мной. Мужчина никак не показал своей растерянности, когда зашел со мной в кабинет врача, но я видела с каким интересом он наблюдал на мониторе за движениями детей. Наверное с таким же серьёзным лицом он заключал сделки с партнёрами?

— Вот видите, это ручки, — показывала женщина Артуру тыча пальцем в монитор. — Ему не нравится, что я вожу датчиком по животу и он закрывает ими лицо. Второй малыш спрятался за первым. Но мальчики бойкие и совсем не стеснительные.

— Мальчики? — переспросил Артур и посмотрел в мое лицо.

Эта новость не стала для меня неожиданностью. Я почему-то именно сыновей и представляла с самого начала, и к тому же мои сны повторялись, как я держу на руках двоих мальчиков. Наверное у такого сильного и решительного мужчины не могло родиться девочек в такой ответственный момент. Но с другой стороны я даже была рада. Девочка у нас уже была и ждала меня сегодня домой.

— Да, мальчики, — уверенно сказала женщина. — Предыдущие УЗИ они не захотели рассекретить свой пол, а при папе показались.

УЗИ мне делали два раза, пока я лежала в клинике на сохранении.

— Ну в целом, все хорошо, детки развиваются нормально, угрозы больше нет, — бодрым голосом заверил нас врач и тепло улыбнулась. — Я сейчас напишу все заключения и отдам все вашему врачу.

Мы вышли из кабинета и я взглянула в одухотворенное и счастливое лицо Артура. Мой живот рос не по дням, а по часам, малыши уже вовсю пинались. Их толчки набирали силу. А я мечтала уже поскорее улететь в Германию и начать вить наше новое гнездо. Артур купил красивый дом в Мюнхене с небольшим двориком и лужайкой перед домом. Я пока лежала в клинике, представляла, как оборудую все на участке для детей, и наша жизнь потечет по новому руслу.

— Ну что готова отправляться домой? — спросил Артур, когда мы вернулись в палату.

— Вещей у меня немного, — ответила я и кивнула в сторону сумки. — Готова со вчерашнего вечера и очень ждала, когда ты меня заберешь, — отозвалась я не в силах скрыть своей радости, что наконец-то покидаю стены клиники.

Артур лишь ухмыльнулся и взял мою сумку. У меня зрел серьёзный разговор к мужчине и я не знала с чего начать. Для меня это было очень важно. Мы вышли на улицу и направились на парковку. Артур открыл для меня дверцу машины, подождал, пока я сяду спереди рядом с водительским местом. Забросил мою сумку на заднее сиденье и сам сел за руль.

Костю и Никиту я не видела уже достаточно долгое время и предполагала, что Артур их всех распустил. Он ведь сказал, что урегулировал все вопросы с Волошиным и своими конкурентами, значит, и охрана ему больше не требовалась. Наверное и Глаша скоро получит отставку, навряд ли Артур предложит ей поехать вместе с нами, да и не согласится она. Я знала, что ее внуки и дети жили где-то в Подмосковье и она их не оставит.

— Артур… — я неуверенно подняла на него взгляд, когда он завёл двигатель.

Машина плавно тронулась с места и Артур мельком взглянул на меня, выезжая с парковки.

— Я думаю, что тот участок, который я купила два года назад под свою адвокатскую контору нужно продать… И квартиру… Мы ведь больше сюда не вернёмся, а деньги, возможно, сыграют, хоть и маленькую, но какую-то роль в твоём бизнесе? — по-деловому предложила я.

Артур повернул резко голову в мою сторону и недовольно свёл брови.

— Тем более, за границей мой юридический диплом будет недействительным, да и когда мне заниматься делами с такой оравой детей… Возможно, потом что-то придумаю с удалённым заработком и онлайн-консультациями…

— Что за глупости? Ты все дни, что была в больнице над этим думала? — усмехнулся он.

Я заметила, что машина повернула в сторону центра и сильно удивилась, оглянувшись назад.

— Разве мы едем не домой?

— Нет, — улыбнулся он. — Значит так, — выдохнул и снова на меня поглядел. — Ничего мы продавать не будем. Юрист работает в твоей конторе, получает зарплату, часть процентов будет переходить тебе, потому что он сидит на всем готовом, не платит аренду, у него уже твоя наработанная база — так будет правильно. Квартира тоже останется за тобой. В средствах я не стеснен и обеспечить вам будущее мне под силу. Даже если ты еще потом захочешь вдруг родить тройню, — рассмеялся он.

— Ну нет, — протянула я и покачала головой. — Четверых детей вполне достаточно. А что будет с теми яйцеклетками, что остались в клинике? — вспомнила я.

— Я не узнавал эту информацию, но думаю, пусть хранятся на всякий случай? — в голосе Артура слышалось одобрение и поддержка.

— Хорошо, — согласилась я. — Тогда скажи куда мы едем, дом находится совсем в другой стороне…

— Сюрприз, — довольно улыбнулся он. — Правда, по пути нам придется заехать еще в одно место… — он окинул меня быстрым взглядом. — Но мне кажется тебе понравится.

— Ну хорошо, — я улыбнулась в ответ. — Сюрприз так сюрприз. Меня обнадеживает, что ты улыбаешься, поэтому всецело доверюсь твоему хорошему настроению, — я отвернулась к окну, чувствуя себя значительно легче после нашего разговора.

Артур ничего не говорил о сроках нашего отлёта, но я так понимала, что он уже был не за горами. Я не представляла, как перенесёт перелет Егор, но думать об этом сейчас не хотела, как и переживать заранее о том, как пройдет его акклиматизация. Главное, что со мной и с детьми все было хорошо, а многие из моих страхов остались позади. За последние несколько месяцев жизнь научила меня смотреть с оптимизмом и верой в будущее. Наверное, если бы не эта самая вера и желание любить и быть любимой, то ничего этого сейчас в жизни у меня не было.

Машина остановилась у свадебного бутика, а я вопросительно подняла брови и перевела на Артура удивлённый взгляд.

— В твоём положении, — он кивнул на мой живот, — уже поздно думать над моим предложением. Возможно, ты мечтала о другой свадьбе, но перед отлетом нам необходимо узаконить отношения…

— Ты ведь это не всерьёз? — я выглянула в окно и задумчивым взглядом окинула красивую вывеску.

— Вика? Ты боишься? — ухмыльнулся Артур.

— Нет, то есть да. Это все неожиданно и…

— И?

— Я не знаю, Артур! Но как же Егор, Катя, твоя мать… Я понимаю, что это формальность и… Но мы ведь не грабители! Мы могли бы предупредить их для начала…

— Конечно, предупредим, — заверил он меня. — Мы учимся доверять друг другу, не так ли? — он посмотрел на меня улыбающимся взглядом.

Протянул ко мне руку, поднял мою голову за подбородок и легко поцеловал в губы.

— Учимся, — взволнованно повторила я за ним, шумно выдыхая воздух из своих легких.

Артур выбрался из машины, обошел ее и подал мне руку. Когда я вышла, он обнял меня и снова поцеловал, но на этот раз страстно, обвел кончиком языка мои губы, которые стали мягкими и податливыми. Я обмякла в его сильных руках, и потеряла счет времени, пока длился наш поцелуй.

— Ну так что скажешь? — спросил он тихим голосом.

— Скажу, что это похоже на какую-то авантюру, но… я согласна.

Оказавшись в помещении я с трепетом оглядывалась вокруг: огромное разнообразие платьев и мужских костюмов. Артур действительно собирался сейчас везти меня вот в таком виде в ЗАГС, только что выписавшуюся из клиники, без прически и макияжа, но в свадебном наряде?

Пока он что-то рассказывал подошедшему к нему консультанту, я отошла в сторону и остановилась у свадебного платья в пол, в которое был одет манекен и коснулась ладонью белой ткани. Я всегда мечтала о свадьбе с любимым человеком, с Артуром. Представляла нашу семью и торжество, себя в длинном и красивом наряде и любящем муже рядом. Но все эти мечты так и остались мечтами, а я не услышала от Артура главных слов. Если он это делал только ради детей… Нет, эта мысль приносила мне сильную боль.

— Пройдемте в примерочную, — услышала позади милый женский голос и вздрогнула, отвлекаясь от грустных мыслей.

Я взглянула в сторону Артура, он ободряюще мне улыбнулся, и я направилась вслед за девушкой. Она предложила мне несколько моделей и я остановилась на длинном платье в пол в греческом стиле. Я хотела, чтобы платье подчеркивало мой живот и всем было видно, что я нахожусь в положении, хотя его и так невозможно уже было скрыть. Я почти не делала снимков во время беременности, но надеялась, что найдётся какой-нибудь фотограф, который захочет нас запечатлеть с Артуром на память в такой ответственный для меня момент. На крайний случай мы вернёмся домой и я попрошу сфотографировать нас маму Артура, — думала я, пока консультант помогала мне примерять платье. Скорее всего, Валентина Андреевна не будет против нашего союза. Она навещала меня с Катей в больнице и сильно переживала за моё состояние.

Спустя полчаса я предстала перед Артуром нарядная, с уложенной наспех причёской и неброским макияжем. Должна была отдать ему должное, он терпеливо ждал меня все это время, пока надо мной колдовали работницы салона. Как я заметила, мужчина тоже успел переодеться в смокинг. Не знаю, взял ли он эти вещи для нас в прокат или купил их за полную стоимость, но чувствовала я себя потрясающе, как будто сошла с корабля на бал, а через минуту сяду в машину и отправлюсь на собственную свадьбу. Кто бы мне сказал об этом час назад, я бы ни за что не поверила.

— Спасибо, — поблагодарила я Артура и смущённо улыбнулась, и вдруг почувствовала, как закопошились и проснулись Игорь и Глеб.

Да, я придумала имена детям, пока лежала в больнице. Даже не придумала — они сами ко мне пришли. Во сне именно так я и назвала наших с Артуром сыновей.

— Ты очень красивая, Вика, — тихо прошептал Артур мне на ухо, слегка коснулся губами моей щеки и повел на выход.

Невероятно, как у Артура получилось так быстро обо всем договориться, да еще и за моей спиной! Но факт оставался фактом: с первого моего шага, который я сделала когда-то переступив порог его кабинета моя жизнь кардинально изменилась. Не сразу в лучшую сторону, но с новостью о беременности и первыми толчками внутри меня двух новых жизней я поняла, что все я сделала правильно и сейчас не могла представить, что поступила бы иначе. Пусть о любви Артур мне ещё не сказал, но я уверена когда-нибудь этот момент наступит. Просто необходимо немного подождать… Надеюсь, только не целую жизнь.

Машина остановилась у ЗАГСа. Мы выбрались на улицу, Артур взял меня за руку и повёл в здание. Наверное в этот момент пришло волнение и осознание, что я невеста и будущая жена. А внутри все еще теплилась надежда, что он делал это не только ради перелёта, визы, детей, а потому что действительно что-то чувствовал ко мне.

Артур распахнул дверь в торжественный зал и навстречу мне выбежала Катя.

— Вика, ты как принцесса из моей сказки! — я с восторгом и удивлением смотрела на маленькую девочку.

Дочка Артура в этом белоснежном и пышном платье сама была похожа на принцессу из сказки. Я погладила девочку по кудрявым волосикам и обвела зал глазами. Мать Артура, Тимур со своей помощницей Ангелиной и даже моя подруга Лена — все были здесь. Вот предательница и ведь Ленка наверняка обо всем знала и молчала! Хоть бы намекнула как-то… Артур достал телефон из внутреннего кармана пиджака и, поколдовав над дисплеем, показал мне счастливое лицо Егора, позвонив ему по видеосвязи.

— Ну кажется все в сборе? — он подхватил меня под локоть и повёл по красной дорожке к женщине, которая улыбалась нам радушной улыбкой.

— Ну улыбнись же, — прошептал он мне тихо на ухо.

— Я просто немного в недоумении, — так же тихо отозвалась я.

Поглядела в экран телефона и помахала Кате с Егором рукой. Оба стояли в палате Егора и смотрели на нас с Артуром с улыбками на лице.

Вся торжественная часть и речь женщины, которая в конце объявила нас мужем и женой и попросила расписаться в свидетельстве о заключении брака прошла как в тумане. Я до конца не осознавала, что это было по-настоящему. И расскажи мне Лена или Артур об этом сюрпризе заранее — это бы не имело такого ошеломительного эффекта.

Из ЗАГСа мы отправились в уютный ресторан в центре города и в узком кругу отпраздновали это событие. Наверное, в таком составе мы теперь нескоро все соберёмся, но я и но о чем не сожалела. Искренне радовалась такой возможности и весь вечер улыбалась Артуру. Глупо сожалеть об ошибках, которые мы оба допустили в прошлом, потому что теперь имели столько возможностей все исправить. Ведь он предложил мне начать все с чистого листа и забыть о прошлых недоразумениях? Так почему же я постоянно думала о том, что Артур меня больше никогда не полюбит, а все, что он делал — делал исключительно ради благополучия детей и моего эмоционального состояния?

Мы вернулись в Подмосковье, в дом родителей Артура, около полуночи. Я очень устала, хотя только и делала, что сидела весь вечер на стуле, как королева. Мы вошли в дом, Артур отнес Катю в детскую комнату, она уснула еще по дороге домой.

— Я скоро вернусь, — заверил он меня.

Я медленно поднялась наверх, и оставшись одна в комнате, присела на кровать. Артур появился спустя пять минут, медленно подошел ко мне, снимая с себя пиджак. Расстегнул запонки на белоснежной рубашке, мелкие пуговички и все это время не спускал с меня своих янтарных глаз, в которых горел огонь.

— Все эти дни я мечтал о твоем возвращении домой… — низким голосом произнес он. — Эти командировки и постоянные разъезды сводят меня уже с ума. А разговоры по телефону лишь травят душу…

— Ты… ты скучал по мне? — я заворожено смотрела на него.

Артур не выключил свет и я могла видеть его прекрасное тело во всех подробностях, его широкие смуглые плечи, плоский мускулистый живот.

— Очень скучал, Вика, — протянул он, избавляясь от брюк и белья.

Я опустила взгляд к густым черным волосам внизу его живота и увидела возбужденный, налитый силой, член. Кажется, Артур меня не обманывал…

— Иди ко мне, я помогу тебе снять платье, — он протянул ко мне руки.

Я подалась ему навстречу и попала в плотное кольцо его рук. Он наклонился и поцеловал меня. Задрожав от предвкушения, я обвила руками его шею и раскрыла губы для поцелуев. Артур помог мне снять платье, оно воздушным облаком упало к моим ногам и я осталась стоять перед ним в одном белье и чулках молочного цвета. Мужчина с восхищением осматривал меня, затем уложил на кровать, снял бюстгальтер и осторожно взял в руку мою отяжелевшую грудь и приник губами к соску. Я выгнулась и вскрикнула, как от боли, такой чувствительной стала моя грудь то ли с наступлением беременности, то ли от невыносимого томительного желания, чтобы он немедленно мной овладел.

Он ласкал меня медленно, но я видела, что он тоже едва сдерживается. Я потянулась к нему, не в силах больше терпеть эту пытку.

— Я буду аккуратен и нежен, — с этими словами Артур потянул вниз мои трусики, повернул на бок и повторив контуры моего тела, прильнул сзади.

Его губы продолжили ласкать мои плечи и шею, я судорожно втягивала в себя воздух. Наконец он обнял меня и направил свой член во влагалище. К этим ощущениям, когда он находился внутри невозможно было привыкнуть. Артур двигался медленно, входил в меня до самого основания, немного задерживался, выходил и продолжал эту сладкую пытку снова и снова, доводя меня до точки кипения.

Горячие и влажные губы, словно оставляли отметины на моей коже…

— Вика, — хрипло прошептал он и его рука сжала мою грудь.

Я чувствовала, как он соскучился по мне, чувствовала как он тоже нуждался в нашем соединении. У меня наворачивались слезы на глаза от его силы и в то же время нежности. Артур с самой первой нашей встречи дарил мне разный калейдоскоп чувств, но одно всегда было неизменно: я безумно его любила.

Он спустил руку по выпуклому животу вниз и расположил ее на клиторе. Сила его толчков не увеличивалась и я понимала, что он сильно себя сдерживает, боясь мне навредить. Я задрожала, а приятное тепло волнами разлилось по всему телу. Я бессвязно шептала его имя, ощущая его внутри, кусала сильно губы и не понимала, как так возможно любить и желать человека, почему только ему удавалось затрагивать струны моей души.

Артур прижимал меня к себе, пока я не заснула. Он не сказал мне ни слова о своей любви, но его молчаливые крепкие объятия говорили сами за себя о том, как я была ему дорога.

Глава 45

Чужая страна, языка которой я не знала, первое время причиняла мне сильный дискомфорт. Но зато вопрос чем заняться в свободное время отпал сам собой. Я изучала язык, попутно занималась детьми и ездила в клинику на анализы. Артур снова улетел в командировку, но уже в Россию и мне казалось его переезды туда-сюда не закончатся в ближайшие год или два. Не понимаю, как ему удавалось все совмещать, но чем ближе подходил срок родов, тем сильнее я переживала за их исход и подойдут ли дети в доноры Егору. А ещё очень хотела, чтобы Артур в этот момент находился рядом с нами.

Егора по-прежнему не отпускали домой, его иммунная система была очень уязвима. От перелёта он отходил очень долго и я почти неделю провела с ним в палате, не покидая её все это время, молясь, чтобы сыночку стало лучше. Катя эти дни находилась с Валентиной Андреевной. Прогнозов нам никто не давал, и лишь моя вера и надежда, что этот кошмар когда-нибудь закончится помогали мне каждый день вставать по утрам и не опускать рук.

Плановое кесарево было назначено в клинике, где Егор проходил лечение. Там же я наблюдалась у гинеколога. И с приближением назначенной даты операции волновалась только сильнее. Родить сама я бы и не смогла, малыши легли поперёк и никто из них не хотел и, кажется, не собирался, менять своего положения.

— Вика, ты такая большая! — Катя по утрам гладила мой живот и спрашивала у братиков, как они поживают.

Наш режим дня практически нисколько не изменился после перелёта в Германию за исключением первых двух недель. Утренние часы я проводила вместе с Катей, а вторую половину дня с Егором. Он болезненно переживал все перемены и мне приходилось много и долго с ним разговаривать, внушать, что все наши труды не напрасны и будут иметь толк. Я брала на себя огромную ответственность, и если что-то пойдёт не по плану доверие ко мне и жизнь моего ребенка окажутся под большим вопросом.

— Вот это передай сегодня Егору и скажи, что я буду ждать ответа, — Катя протянула мне белый лист, сложенный пополам. — Ба! — громко крикнула она, малыши растормошились в животе и принялись делить пространство. — Сегодня напишем ещё одно письмо Егору?

Катя начинала понемногу читать по слогам. В этом была большая заслуга Глаши и Валентины Андреевны. Эту переписку с Егором, которую они начали в шутку еще в России пустила глубокие корни и стала своего рода их маленькой традицией. Мне нравилась эта игра и я всячески поддерживала общение между братом и сестрой.

— Я, наверное, сегодня буду поздно или вообще останусь ночевать у Егора, — я щёлкнула пальцем непоседе по носику. Такая она была красивая и умненькая, невозможно взглянуть без улыбки. Катя обняла меня и поцеловала в ответ.

Через два дня мне предстояло лечь в больницу, поэтому я решила уделить Егору больше внимания. Перед возможной операцией по пересадке кровяных клеток с помощью химиотерапии ему подавляли иммунную систему, чтобы не случилось отторжения донорских клеток и он плохо себя чувствовал.

Никаких сумок в роддом собирать мне не пришлось, в клинике мне обещали выдать все необходимые вещи. Срок родов, который прогнозировали мне еще в московской клинике уже перевалил тридцати семи недельный рубеж. Однако я чувствовала, что больше тридцати восьми недель не прохожу. Мне было тяжело и я не могла угнездится ни в одном положении, чтобы не испытывать дискомфорта. Дети давили на все органы и я с трудом уже дышала.

— Ну ничего страшного. Я пока с бабулей наведу порядок в детской, а папа соберёт кроватки.

Я грустно улыбнулась, наверное, если бы не такая сильная ответственность перед часом «Х» я была бы самой счастливой женщиной на свете. Большой дом, дети, добрая и ласковая свекровь и любимый мужчина рядом… Пусть это счастье было выстраданным и путь к нему тернист, я бы прожила и пережила все моменты из прошлого снова, не раздумывая ни секунды.

— Конечно, — согласилась я.

Погладила Катю по голове и поднялась с дивана. Внезапно тёплая жидкость полилась по моим ногам.

— Вика? — Валентина Андреевна, заметив, что я застыла на месте, как вкопанная, и смотрю на свои серые штаны с мокрым пятном между ног, подбежала ко мне.

— Я вызываю скорую и звоню Артуру. У тебя отошли воды!

От неожиданности и потрясения, что время появления мальчишек на свет пришло, я не могла произнести ни единого слова. Так и стояла на месте оглушенная собственным пульсом и хаотичным потоком мыслей. Голоса Валентины Андреевны и Кати перемешались у меня в голове, пока я думала только об одном, чтобы дети подошли Егору в доноры. Потому что если этого не случится… Нет перед таким важным и ответственным моментом я не могла об этом даже думать!

— Артур сказал, что подъедет сразу в клинику, навряд ли он успеет добраться до дома за час, потому как находится в пригороде Мюнхена… — произнесла Валентина Андреевна.

Пока мы ждали автомобиль из клиники я поднялась наверх и сменила одежду. Воды подтекали, а низ живота стало периодически тянуть. Я глубоко дышала и пыталась успокоиться, не переставая думать за исход родов и судьбу моего старшего мальчика. Вся процедура забора пуповинной крови будет абсолютно безболезненна для меня с детьми и рисков никаких не нести, но вот только как пережить эти длительные часы ожидания проверки подойдёт ли эта кровь для Егора и примет ли его организм потом эти донорские клетки?

Я как в тумане ходила по комнате и собирала документы в больницу и вещи первой необходимости. Дети родятся немного недоношенными и я предполагала, что мне навряд ли позволят их даже приложить к груди. Но надежда умирает последней… Все же для близнецов тридцать седьмая неделя не такой уж и маленький срок, — успокаивала я себя.

Клиника находилась в получасе езды от нашего дома, но это время мне показалось целой вечностью. У меня тряслись руки. И я боялась операции, еще никогда я не ложилась под нож. Я боялась за детей и переживала за Егора. Казалось, единственное чувство, какое я испытывала последние полтора часа от момента, когда по моим ногам потекла тёплая жидкость до вот этих ярких лампочек на потолке, которые я рассматривала, когда меня везли в операционную — это безумный страх. Никогда в жизни мне еще не было так страшно.

Артур появился в самый последний момент и я думала, что он уже не успеет. В операционную его не пустили попросили переодеться в стерильный комплект прежде чем присутствовать в момент появления наших детей вместе со мной. Я поймала его встревоженный взгляд, черты его лица были резкими и я видела, что он сильно переживал. Но и мои эмоции были на пределе.

Он сжал мою руку, опустился на корточки передо мной и запечатлел на губах лёгкий поцелуй.

— Все получится, Вика, вот увидишь, — сказал он твердым голосом. — Я скоро приду, только переоденусь.

Мне не хотелось его отпускать, не хотелось оставаться одной. Я не понимала чужого языка, хотя последние два месяца исправно изучала его и сидела по насколько часов в день над учебниками и с Егором пыталась заниматься. Но сейчас в моей голове все плыло и я не могла ухватиться ни за одну мысль. В операционной меня попросили лечь на бок и последнее, что я отчётливо ощутила — это укол в спину, который мне сделал анестезиолог. Потом я лишь слышала свое грохочущее сердце и представляла здорового Егора в своих мечтах.

— Я выгляжу смешно в этом наряде, правда? — Артур постарался отвлечь меня и попытался пошутить.

Я перевела на него напряжённый взгляд, ощущая, что в эту минуту за шторкой, вероятнее всего, доставили из моего живота одного из детей. В узкой прорези между шапкой и маской на лице виднелись его янтарные глаза. И выглядел он не смешно, а довольно серьезно.

— Я бы вычислила тебя из всей толпы врачей… — заверила его тихим голосом.

В отличие от меня у Артура с немецким языком все было куда лучше и первое время я даже опасалась выходить без него в город. Нет, я конечно же наверстаю упущенное, выучу язык, но сейчас мне не было до немецкого словаря никакого дела. Я даже не пыталась вслушиваться, что говорили врачи.

— Я слышала, что в случае, если нет осложнений после родов, то маму отпускают с детьми на следующие сутки? — я повернула голову и взглянула на него.

— У тебя кесарево. И у нас несколько необычная ситуация. К тому же недоношенные до срока близнецы.

Я услышала тихий писк и моё сердце болезненно сжалось и пропустило удар. Я как могла пыталась рассмотреть новорождённого малыша, но спустя секунды врач упростил мне задачу: высоко поднял ребенка и показал нам сморщенного красного человечка.

— Игорь… — тихо прошептала я. — Это Игорь!

Он отдал новорожденного мальчика медсестрам и спустя несколько минут извлёк из меня второго и показал его нам.

— Глеб…

Оба мальчика кряхтели и пищали как котята, но ни один из детей не голосил, как в своё время Егор в первую минуту своей жизни. Врачи переговаривались между собой, а я сквозь слезы на глазах, ворочала головой и пыталась вырвать взглядом своих сыновей. Мне было так мало этих нескольких секунд! Я мечтала их обнять, прижать к себе и больше никому не отдавать. Мечтала рассмотреть каждую черточку на их лицах, чтобы навсегда запомнить момент нашей первой встречи.

— Что они говорят? — я взглянула на Артура, который не сводил глаз с кювезов.

— Мальчики родились недоношенными, но их показатели в норме. Сейчас их необходимо понаблюдать первые двадцать четыре часа жизни. Пуповинную кровь взяли у обоих. Результаты будут готовы в течение нескольких дней. Если кровь будет подходить по всем критериям Егору сразу же проведут пересадку, — перевел он мне разговор врачей.

Артур вышел вместе с докторами, пока меня оставили зашивать. Я закрыла глаза из которых текли слезы и думала, что нас ожидало ещё несколько дней и часов неизвестности… И я не представляла как их переживу.

Ближе к ночи я кое-как поднялась с кровати. Артур был все время рядом, отлучался лишь затем, чтобы съездить домой и проведать Егора. Дети родились с маленьким весом всего по два с половиной килограмма, но сами дышали и после всех осмотров и наблюдений их было решено не транспортировать в больницу, а оставить с матерью и начинать прикладывать к груди. Я не думала, что так морально и физически сложно будет снова примерять на себя роль матери новорожденных детей, но знала наверняка, что как только вопрос с донорской кровью успешно решится, я стану спокойнее.

Наверное все же Артур настоял, чтобы мне вкололи успокоительное, я не находила себе места и постоянно рвалась то к новорождённым сыновьям, которые находились в детском отделении в специальных кювезах, поддерживающих определенную температуру тела, то к Егору. Моё материнское сердце разрывалось на части. Я предполагала, что будет очень тяжело переживать эти дни в больнице, но на деле все оказалось в разы хуже.

Утром я проснулась с бодрым настроением. Шов тянул, но эта боль, сковывающая движения, было ничто по сравнению с минутами ожидания результатов крови. И лишь когда моих сыновей перевели ко мне в палату я частично пришла в себя. Несколько часов кряду я рассматривала крошечных малышей, трогала их поочередно за маленькие пальчики. Пыталась приложить их к груди и в эти минуты чувствовала себя умиротворенной и почти счастливой.

— Он помещается у меня в ладони, — Артур держал на руках Глеба, пока я пыталась покормить грудью проснувшегося Игоря.

— Они очень крошечные, — согласилась я. — Егор был другим…

Не знаю как мы с Артуром пережили эти дни ожидания. Но в день, когда нас отпустили с мальчиками домой, пришли анализы из лаборатории и начался новый виток сомнений, переживаний и волнений. Я беспокоилась, что у меня на фоне бесконечных стрессов пропадет молоко, но его пока что хватало обоим мальчикам.

Спустя восемнадцать дней после проведения операции по пересадке стволовых клеток и последующей поддержки организма Егора, чтобы он принял клетки одного из своих братьев, врачи зафиксировали приживание трансплантата. Обнадежили нас хорошими новостями, что Егор чувствовал себя хорошо. А это означало, что через какое-то время он окончательно победит болезнь! О рецидиве и прочих осложнениях на данном этапе лечения было запрещено думать всем членам нашей, вдруг ставшей большой, семьи. Врачи наблюдали за состоянием Егора и в день, когда мальчикам исполнилось по полтора месяца, мы узнали эту чудесную новость. Мне показалось, что в эту секунду с моих плеч упал огромный груз и я смогла наконец вдохнуть полной грудью. Даже немыслимо какой долгий путь мы прошли все вместе ради этой цели!

Мы наняли няню, которая помогала мне и для начала договорились, что она будет приходить каждый день на несколько часов, чтобы Артур мог продолжать свою работу, а я в это время навещать Егора. Катя тоже требовала много внимания и Валентину Андреевну было решено оставить пока исключительно за девочкой. Я привыкла к своей новой роли многомамы и пыталась наладить хоть какой-то режим. Но пока это получалось слабо, дети оказались беспокойными и все о чем я мечтала последние дни — это о крупицах сна.

— Постой, — Артур остановил меня в дверях.

Близнецы гуляли с няней на улице, Валентина Андреевна занималась с Катей, а я собиралась в клинику к Егору. С момента пересадки донорский крови прошло почти два месяца и прогнозы были весьма положительными. К полугодию Глеба и Игоря мы в мечтах планировали с Артуром устроить большой праздник по воссоединению семьи.

— Да? — отозвалась я, задерживая на муже взгляд и попутно застегивая серёжку в ухе.

— Я не перестаю удивляться, откуда в тебе столько энергии? Помнится из роддома ты выходила со слезами на глазах и говорила, что не понимаешь, как укомплектовать четырёх детей в двадцать четыре часа. А вчера ночью и мне перепало пару часов…

— Да, — хмыкнула я, — с таким усердием, с каким ты принялся исполнять супружеский долг после небольшого перерыва, я боюсь, что в скором времени мне придётся уже задуматься над тем, как поделить эти двадцать четыре часа на пятерых или что ещё страшнее на шестерых детей! Вдруг ты всегда теперь будешь таким старательным? — я кивнула в сторону окна и коляски с детьми.

— Конечно старательным! Как иначе? — тепло улыбнулся Артур. — Но с детьми нам все же пока стоит повременить…

— Да! — горячо согласилась я. — На днях схожу к гинекологу и попрошу выписать для меня какие-нибудь контрацептивы. Я не потяну сейчас ещё детей. Мне нужен перерыв после стольких встрясок. И я хочу насладиться спокойствием, наладившимся взаимопониманием между нами и нахождением Егора дома.

— Вика… — Артур заключил меня в объятия и провел рукой по лицу, смотря внимательным взглядом в глаза. — Я тебя недооценивал долгое время. И только сейчас в этой беготне и быту, понимаю, что ты самое лучшее, что могло случиться в нашей с Катей жизни. Теперь, свысока прожитых дней, я не понимаю, чем заслужили это счастье…

— Артур…

— Я и в самом деле думал изначально, что ничего у нас не получится, что ты появилась, чтобы окончательно разрушить то немногое, что осталось у меня в жизни. И как же я ошибался на твой счет… — он обхватил двумя руками моё лицо и прижался влажными и горячими губами к моему рту. — Я скуп на нежные слова и меня часто не бывает дома рядом с вами. Я каждый день перед сном даю себе обещание, что завтра все изменится, но снова задерживаюсь и пытаюсь где-то преуспеть — где-то вне дома и вдали от вас. Я просто привык к такому образу жизни, но последние дни чаще ловлю себя на том, что дома меня ждет такое количество людей и становится не по себе… Словно я сам у себя отнимаю время, которое мог бы провести с вами, с женщиной, которую люблю…

— Люблю? — повторила я эхом.

— Люблю, Вика. Очень сильно люблю…

Спустя два года

— Давай же, Егор, сделай этого Крюгера! Ну же! — кричала с трибуны Катя и хлопала в ладоши.

Слава богу, что никто из немцев её не понимал. Естественно кроме нас с Артуром и Валентиной Андреевной. Близнецы остались дома с няней, а мы отправились на соревнования по плаванию, в которых впервые после долгих тренировок Егор принимал сегодня участие.

К моему удивлению связь между Егором и Катей установилась глубже, чем у Глеба и Игоря. Катя обожала старшего брата, а к близнецам относилась как к надоедливым букашкам. У них наступил самый любопытный период — им все хотелось знать, везде принимать участие, будь то приготовление завтрака по утрам для домочадцев или выполнение домашних заданий с Катей и Егором.

— Мам, ну смотри же, он сейчас его обгонит! А я всегда говорила, что пловец из него ещё ничего, а вот лётчик точно бы вышел никудышный. Он даже моего дрона удержать не может в воздухе, — в ее голосе слышалась гордость и радость. Она возбужденно ерзала на месте и не спускала восторженного взгляда с Егора.

— Будете дополнять друг друга, пока мы будем ждать вас на суше — усмехнулся Артур и обнял нас.

Я же с тихим восхищением смотрела на своего красавца сына, которому через две недели исполнится двенадцать лет. Он рос абсолютной копей своего отца, здоровым ребенком и пловцом, подающим серьёзные надежды среди мальчиков его возраста.

После вручения наград и напутственной речи тренера Егора, мы все впятером вышли на улицу. Моросил мелкий дождь и небо было затянуло серыми тучами, но на настроении это никак не отражалось. Все, абсолютно все были счастливы и на наших лицах сияли улыбки.

— Вот видишь, мама, я же обещал тебе, что выиграю эту награду ради тебя… — он остановился и поглядел мне в лицо.

Я крепко обняла Егора, а на мои глаза навернулись слезы радости и гордости, что мой сын смог победить, и не только в сегодняшних соревнованиях, он смог немыслимое! Он вернул себе здоровье, а всем нам помог обрести счастье и новый смысл жизни.

Конец

Content

Слава Доронина
Сделка с дьяволом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45