Елена Безрукова

Не кровный Брат

ПРОЛОГ

— Кто тебе разрешил копаться в моих фотографиях? — справившись с дыханием, возмутилась я. — Тебя разве не учили, что лазить в чужих вещах нехорошо?

На что ещё мой сводный брат готов, чтобы показать своё неуважение?

Вместо ответа парень вскочил со стула и, схватив меня в охапку, прижал к стене. Кирилл был намного выше, а вблизи вообще казался мне нереально огромным. С моих губ сорвался судорожный вдох.

Я испугалась его напора.

— Кому ты делала эти фотографии? — спросил он, вцепившись серыми глазами в моё лицо.

Тон его вызвал во мне самый настоящий приступ паники. Я попыталась отбрыкнуться, но Кирилл лишь сильнее сжал мои запястья, продолжая вдавливать меня телом в стену так, что дышать было тяжело.

— Отвечай, — прорычал он, приблизившись лицом в плотную к моему.

— Ай! Никому, — выпалила я. — Никому…

Страшно, чёрт возьми! Какая ему разница, для кого я их делала?

— Не ври мне.

Он сжал руки до такой боли, что слёзы выступили на глазах.

— Я не вру тебе! Да, блин, больно, чё ты делаешь? — закричала я. — Что тебе надо?!

— Говори мне, кому ты показывала эти фотографии, где ты выглядишь дешёвой шлюхой?

— Никому не показывала, никому! Честно. Прекрати, мне больно, — захныкала уже я.

Мне было плевать, какой жалкой я выглядела сейчас, хотелось одного — чтобы он отпустил меня и ушёл. Кирилл, кажется, не поверил ни на минуту, сузил глаза, но выпустил из плена своего тела. Остался рядом. Я не могла понять, чего он ждёт от меня.

Кирилл стоял напротив и держал меня возле стены одним лишь взглядом, полным презрения, злобы. Он не касался меня больше, однако двинуться с места я бы не решилась. Такое ощущение, что как только я сделаю шаг в сторону, он просто вцепится в горло и раздерёт в куски. Он помолчал какое-то время, а потом холодно высказался:

— Эти фотографии вся школа увидит. Ты проснёшься завтра звездой лицея, особенно, среди парней. Я скачал их на флешку.

Он нашёл новый способ поиздеваться…

— Зачем ты так со мной? — тихо спросила его. — В чём моя вина?

Я действительно не могла понять, что я ему сделала? Он молча ухмыльнулся и хотел выйти из комнаты, как я поймала его за руку. Тут же сама испугалась своей смелости и выпустила большую мужскую ладонь.

— Пожалуйста, не надо, — просила я, заглядывая в его холодные и равнодушные глаза. Почему-то я уверена, что он не шутит, не пожалеет меня и обязательно исполнит обещанное. — Не делай этого. Ну зачем тебе это нужно?

— Моё молчание будет стоить дорого, — нагло отозвался Кирилл.

Так это шантаж!

— Что ты хочешь взамен? — спросила его серьёзно, понимая, что просто так мне от него не отделаться.

Приготовилась к чему угодно, но то, что я услышала, окунуло в шок вместе с головой, как в ледяную прорубь.

— Будешь исполнять мои желания, Лиза. Желание первое… — Кирилл свёл брови, делая вид, что раздумывает. Потом принял решение. Взгляд ледяных серых глаз замер на моих губах. — Поцелуй меня.

1

1.

Лиза.

– Свет, — кричала я в трубку. — Блин, да что с этой связью сегодня? Вот глухая тетеря!

– Чё ты сказала?! — резко появилась на том конце провода подруга Светка. Прозрела именно на этих словах.

– Ну да, это ты услышала, — пробурчала я себе под нос.

– Чё ты там говоришь? Ничё не слышно!

– Я и говорю — тетеря ты глухая! В два в нашем кафе давай.

– Давай. За тетерю — ответишь! — пригрозила мне Литвинова под мой смех и повесила трубку.

В кафе встретиться проще, так как у неё слишком много родственников на один квадратный метр в квартире, а у меня… И дом — вовсе мне не дом.

Моя мама не так давно вышла замуж, и теперь мы живём в довольно большом коттедже в два этажа в посёлке для богачей, куда даже не попасть просто так через пост охраны и шлагбаум, а для семьи из четырех человек — он вообще огромный. Хотя, все летние каникулы мы пока обитаем там втроём, потому что мой новоиспечённый сводный брат Кирилл умотал на всё лето в спортивный лагерь. Сплетничать в этом доме мне не хотелось за спинами у обитателей, а в кафе точно нет лишних ушей.

Я открыла шкаф и стала выбирать одежду для прогулки. Пока летние каникулы, поход в кафе — это знаете ли, целое событие. Остановилась на белой футболке с Микки и джинсовом сарафане. Длинные волосы распустила и провела щёткой, чтобы казались ещё более гладкими. Мои волосы — предмет моей тайной гордости и чужой зависти — блестящие, густые, не тронутые красками русые локоны до самой моей мягкой точки.

Голубые глаза подкрасила слегка тушью. Особенно косметикой не увлекаюсь — и свои ресницы длинные. Мне уже семнадцать, но из-за стиля одежды, маленького роста и отсутствия косметики мне можно дать и поменьше. Правда, меня это мало волнует.

Воткнула в уши наушники — пройдусь по улицам под музыку. Музыка — моё всё: и радость, и спасение, и вдохновение. Ещё час до кафе, но я уже выхожу из дома — шестьдесят минут под биты в ушах пролетят незаметно. Как, впрочем, и всегда.

(Муз. Зарисовка — «Кофе мой друг» — гр. Нервы — прим. Автора)

Лето заканчивается и это навевает определённую грусть. Ведь эти три тёплых месяца — мои последние «из детства». Я иду в одиннадцатый класс уже через несколько дней, а потом: экзамены, аттестат, выпускной, поступление в институт. В общем, начнётся взрослая жизнь. А мне будет вдвойне тяжело — последний школьный год я проведу не со своим привычным классом. Мамин муж решил, что лучше мне будет отучиться этот год в элитной школе в посёлке — и образование там куда лучше, и с братом чтобы подружилась.

Насчет «подружиться» — это вряд ли. Я уверена, что не в последнюю очередь благодаря Кириллу этот учебный год будет самым жутким в моей жизни. Но протесты мои слушать никто не стал. Мама поддержала отчима, и скоро я иду в новый класс, где учатся «золотые» с шёлковых пелёнок дети.

Отчим — вовсе не плохой и, наверное, хотел как лучше, но мне никогда не найдется место среди деток богатых родителей. Даже не представляю, какие издевательства мне придётся терпеть весь год по той простой причине, что я — дочь бедноты.

Мама моя была обычной продавщицей в магазине цветов. Отчим — Павел Сергеевич — однажды зашёл в этот салон и ушёл оттуда не только с букетом цветов для своей сотрудницы, но и с новой женой. Мама уже не работает в том магазине, устроилась в место получше и поближе к дому. А ещё пошла учиться на курсы флористики — Павел хочет, чтобы она открыла свою цветочную лавку.

Мать Кирилла умерла пять лет назад. Его отец решился открыть своё сердце новой любви только сейчас. Однако, юноша не готов это понять. Он привык, что семья — это он и папа, и нас с мамой принимать не хочет. Наверное, его мать была куда более утончённая, чем моя — она простая работящая женщина, а может, в чём-то другом причина, но он нас обеих невзлюбил с первого взгляда.

Вспомнила наше знакомство… Даже сейчас неприятно до сих пор.

Мы сидели в ресторане втроём. Мама познакомила меня с Павлом Сергеевичем, который мне очень понравился несмотря на то, что совсем другого круга человек. Он бизнесмен, у него собственное агентство недвижимости, довольное крупное и приносящее стабильный доход гораздо выше среднего. Да я и рада за маму, если бы не сын Павла Сергеевича. Вот уж кто точно «подарок судьбы».

Кирилл приехал позже с какой-то тренировки. Он — спортивный парень, и часто его невозможно застать дома, чему сейчас я тихо радуюсь, но тогда я его видела в первый раз.

Парень красивый, спору нет. Высокий, сероглазый, с крепким телом — тренировки не прошли для него даром. Ему тоже семнадцать, он старше меня всего на несколько недель, однако, выглядит намного более взрослым. Я бы подумала, что он студент колледжа. Сразу ясно, что брат — любимчик девчонок и самый популярный парень в школе. Всё портило только две вещи — его выражение лица и характер. Лицо у него было бесконечно высокомерным. Ну, а про характер мы узнали чуть позже, но довольно наглядно.

Кирилл подошёл к нашему столу и поздоровался с отцом, а нас лишь окинул взглядом, полным презрения. Уже тогда было совершенно ясно, что дружить с нами он не намерен. Юноша отодвинул стул и сел вразвалку рядом с Павлом, продолжая оглядывать меня и маму так, будто нас только что с мусорки привезли и от нас до сих пор веяло ароматом свалки…

Было очень неприятно и мне, и маме, я даже поёжилась под этим острым, как лезвие взором. Больше всего парень уделил «внимания» мне. Отец его тоже был не вполне доволен поведением сына, но воспитывать его уже, однозначно, поздно.

– Знакомься, Кирилл. Это моя будущая жена — Таисия Алексеевна.

– Можно просто Тая, — вклинилась в диалог мама, за что тут же получила не менее острый взгляд от Кирилла.

– Угу, — только и произнёс он в ответ.

– Кхмм… — нахмурился Павел Сергеевич. — И её дочь Лиза. Твоя сестра.

– Лиза? — произнёс он, подняв брови, и с таким ядом, будто бы моё имя — самое глупое, что он когда-либо слышал. — Что у них за имена такие? У обеих. Вы что — свою дочь нормально не могли назвать? Впрочем, у вас и самой имечко что надо, — обратился он к моей маме.

Наступила неприятная тишина. Внезапное и ничем не заслуженное хамство Кирилла нас очень удивило и задело. Я уставилась на него не самым добрым взглядом, и парень ответил мне взаимностью. Казалось, воздух сейчас затрещит от такого количества вольт нашего напряжения. Мама смотрела огромными глазами вопросительно на будущего отчима, как бы задавая немой вопрос: "Что происходит?!"

– Кирилл, ну-как прекрати, — одёрнул его отец. — С ума сошёл? Немедленно извинись!

– Так, ну хватит! — парень вскочил на ноги. — Вы можете жениться между особой, сколько вам угодно. Только не надо меня заставлять дружить с… этими. И уж точно не нужно мне навязывать сестёр с тупым именем Лиза!

С этими словами Кирилл схватил свою спортивную сумку и вышел вон из кафе, даже не оглянувшись. Я так и сидела, уткнувшись носом в чашку, и нахмурившись.

Почему это у меня имя тупое?! Как будто в чан с отходами окунул своими словами. И как с ним теперь жить в одном доме, да ещё и ездить в школу вместе? Павел уже рассказал мне, что возить нас будет одна машина на двоих. Мама в замешательстве смотрела то на меня, то на своего будущего мужа, пока я жутко злая тяжело дышала.

– Лиз… не знаю, как просить прощения за него. Не знаю, что на него нашло. Он, конечно, всегда был сложный мальчик, но чтобы так открыто хамить… Извини.

– Не извиняйтесь, вы не виноваты в этом, — сказала я ему, и я действительно так считала, хотя вышло всё равно довольно резко.

– Мы, наверное, поедем, Паш? — нервно заламывая руки произнесла мама.

– Я вас отвезу.

– Не нужно, — твёрдо сказала мама. — Мы возьмём такси.

– Хорошо, — расстроенно сказал Павел, понимая, что мама хочет остаться наедине со мной, чтобы я успокоилась. — Тай, ты только не забудь позвонить и сказать, что вы добрались до дома.

– Конечно, Паш. Пока.

Мама встала из-за стола и потянула меня к выходу. Мы уехали с ней в пока ещё нашу квартиру, но вскоре нам предстоял переезд в дом её мужа после свадьбы. И теперь я вовсе не была уверена, что мне там будут рады…

Потом была мамина свадьба. Павел Сергеевич, конечно, поговорил с Кириллом, и даже лишил карманных денег на несколько месяцев. Глаза сводного брата, кажется, стали ещё злее, но пока больше прямых оскорблений в нашу сторону не было. Точнее, до летних каникул мы и виделись-то только на свадьбе, где он сидел в углу зала и в стороне от всех. Во время поздравлений, когда ведущий решил, наконец, услышать тёплые слова от сына жениха, Кирилл сказал сухое «Поздравляю, папа» и вернул микрофон ведущему обратно. Такое было ощущение, что он на свадьбу вообще случайно попал, и не рад сам, что тут находится.

А я за маму, конечно же, рада! Она такая счастливая невеста была. Да и вообще рядом с Павлом она расцвела. Папа бросил нас давно, я ещё маленькая и несмышлёная была, даже не помню его лица. Растила мама меня одна, и с мужчинами у неё складывалось сложно. Она очень долго не могла поставить своё личное счастье выше моих интересов. Тогда я этого не понимала, но теперь я выросла и сказала ей, что вовсе не против, чтобы она вышла замуж. Зачем ей быть одной? Люди должны любить, быть вместе. Иначе — зачем жить? Тем более, такого мужа как Павел Сергеевич — сейчас днём с огнём не сыскать. Какое я имею право портить личную жизнь и без того настрадавшейся матери? Пусть хотя бы сейчас поживёт в достатке, пока еще молодая и красивая, она как никто этого заслуживает.

А вот Кирилл придерживается другого мнения. Он был и остаётся против нашего слияния семей. Почему? Это мне неизвестно. И сказать честно — я боюсь даже его немного. У него такая энергетика мощная, мне кажется, что он способен подавить меня одним только взглядом, как тогда в кафе. Несколько слов и тяжёлый острый взгляд ледяных серых глаз — и я раздавлена.

Но деваться некуда, и после свадьбы мы оставили свою съёмную квартиру и переехали жить к маминому мужу. Кирилла после свадьбы я не видела, все летние месяцы он провёл в спортивном лагере. Это было спокойное приятное лето в доме, где есть всё для комфортной жизни. В таких домах я не бывала никогда, не то, чтобы жить. Да у меня даже комнаты отдельной никогда не было.

А теперь есть — и какая! Мансарда — мечта любой девчонки. Уютная комната с большой кроватью, на которой можно и вдвоём спать, огромным зеркалом и туалетным столиком — Павел Сергеевич позаботился и об этом для девочки-тинейджера. Огромный шкаф, в котором теперь не было пустого места от одежды и обуви. Ну, и письменный стол для занятий домашними заданиями. А ещё новенький Макбук и телефон этой же марки. Таких дорогих гаджетов у меня даже во сне не было, и я была бесконечно благодарна этому мужчине, который любит мою маму настолько, что и меня зовёт дочкой и пытается подружиться. Картину маслом подпортит только Кирилл, который уже завтра возвращается домой перед началом учебного года.

Тряхнула волосами, отгоняя свои думы. Хватит грузиться. Близилось время встречи с подругой, и я как раз подходила к нашему любимому кафе. Оно было небольшим, недорогим и очень уютным. Недостатка в средствах я теперь не испытывала благодаря Павлу, но всё равно продолжала бегать сюда, чтобы поболтать с подругой на мягком диванчике.

Вошла внутрь и тут же увидела машущую руками Светку. Ох, и мельница она, конечно!

Плюхнулась на стул возле неё, и ко мне тут же подошёл официант Анатолий. Он здесь работает, сколько помню себя посетителем этого кафе, и не забывает непременно отвесить мне пару комплиментов. Светка смеётся над неудачливым ухажёром, который даже «Тирамусу» за свой счёт не смог сыскать моего расположения. Я не смеюсь, но мне приятно внимание молодого человека, как и любой девчонке. Хотя, признаться, иногда Анатолия бывает слишком уж много. Я звала его только полным именем и на «вы», намекая на то, что за рамки кафе наше знакомство, увы, не выйдет.

Сегодня как раз была смена Анатолия.

– Добрый день, Елизавета! Вы озаряете наше кафе светом и радостью. Что будете заказывать? Как всегда «Тирамису» за счёт заведения и вишнёвый чай?

– Да, Анатолий, будьте добры. Только за мой счёт, всё же, — ответила я, вешая сумочку на спинку стула под хрюканье Светки.

Она так смеётся, если что. Типа тайно, но все видят. Лучше бы просто поржала от души, чем хрюкала в руку, но ей этого не доказать. Она считает, она — гений конспирации и никто не понимает, над чем она смеётся. У Анатолия за долгие месяцы, что мы сюда ходим, выработался стойкий иммунитет к её хрюканью, а у меня желание оценивать её поведение вообще атрофировалось давно.

– Чё такая хмурная? — спросила она меня, пока официант ушёл выполнять заказ.

Только я открыла было рот, чтобы высказать свои печали, как Светкин мобильный затрещал.

– Ой, щас, подожди, — выставила она ладонь вперёд и приняла вызов. — Аллё! Да. Да. В кафе. С кем? Ну с кем, с Лизкой, что за допрос? Денис, давай потом? Я занята сейчас, перезвоню.

Светлана повесила трубку, бросила телефон на столе и уставилась на меня, будто бы нас никто не прерывал.

– Чем ты так занята? — подколола я её.

– Тобой.

– Ты опять динамишь Дениса? — вздохнула я.

Это, безусловно, не моё дело — но мне искренне жаль парня, который бегает за Светкой, как собачонок, и любит её, а она ему говорит: «Я занята, перезвоню». Она не перезвонит, как и сотни раз до этого. Ден — мой бывший одноклассник, как и сама Света.

– Да ну его. Надоел.

Светка бросает Дениса стабильно раз в неделю, иногда больше. Для меня до сих пор загадка — чем она пленила парня настолько, что он терпит такие унижения?

– Я его бросить хочу, — сказала она задумчиво.

Ага, эту фразу мы уже слышали не раз, как надоевшую песню по радио. Я промолчала. Анатолий принёс мой заказ, и я принялась без аппетита ковырять обычно любимый мной «Тирамису».

– Лиз, — позвала меня Светка, которая к своему пудингу тоже не притронулась ещё. — Я, кажется, влюбилась.

Я подняла глаза на неё. А вот такое бывает не часто. И это новость из новостей.

– В кого это? — совершенно искренне поинтересовалась я у неё.

– Недавно в компании познакомилась с Евгением. Он уже учится в физкультурной академии, представляешь? На втором курсе.

Мы со Светкой школьницы, и ясное дело, что парни, которые уже носят гордое звание «Студент» для нас — крутые и взрослые.

– И поэтому ты игнорируешь звонки Дениса?

Света улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой, после которой невозможно что-либо возражать. Наверное, именно эта улыбка не раз заставляла прощать её не только меня. Светлана Литвинова — симпатичная девчонка, веселушка и хорошая подруга. Но на нервах парней любит поиграть.

– Завтра я иду с Женей на свидание! — радостно воскликнула подруга, и я заметила, как загорелись её зелёные глаза. Она и в самом деле, похоже, влюбилась.

– Поздравляю, — ухмыльнулась я. Как бы слишком взрослые мальчики её до беды не довели…

– Блин, Лизка, чё такая хмурая сегодня? Даже не порадуешься за меня, — надула губы Света.

– Литвинова, успокойся. Я рада за тебя, но мне жаль Дениса. Да и вообще… — промямлила я последние слова. Жаловаться вовсе не хотелось, но и поделиться мне больше в общем-то не с кем. Не с Анатолием же, в конце концов!

– Ну, договаривай? — поймала она меня. Светлана чувствует всегда моё настроение, хотя делюсь я с ней не так уж часто. Характер у меня такой.

– Завтра приезжает домой Кирилл. А через три дня я иду в новую школу.

Я говорила таким замогильным голосом, будто возвращение сводного брата домой сулит мне конец света, а посещение школы вместе с ним под ручку — всеобщий позор и заклание. Впрочем, думается мне, что я вовсе не так далека от правды.

– Ах, вот оно что… — без шуток протянула Литвинова. Она знает о наших непростых отношениях. — То-то я всё гляжу — на тебе лица нет.

Она задумчиво побарабанила пальцами по столешнице.

– Такой красивый — и такой гад. Жаль, жаль….

Света видела его по фото в соц. сети. Познакомиться им пока ещё не довелось.

– Красивый, — вздохнула я. — Только он как порченное яблоко. Снаружи румяный, а внутри — гниль и черви.

– Ничё себе ты философ, Лизка, — отозвалась подруга. — Ну, что есть — то есть. Он тебе, случаем, не нравится?

– С чего ты взяла? — вроде бы непринуждённо спросила, а щёки всё равно почему-то залил румянец.

– Говоришь о нём странно, да и боишься тоже слишком сильно.

– Глянул бы он на тебя своим фирменным взглядом — тоже бы под стол спряталась мигом, — недовольно проворчала я. — Конечно же, он мне не нравится! Как может нравится такой хам и эгоист? Ты только представь, как я буду с ним дома находиться и ездить в школу в одной машине? Мне даже двадцать минут хватит, чтобы сойти от Кирилла с ума с ограниченном пространстве.

– Да уж, не позавидуешь тебе, — хмыкнула Света. — Чего ему вообще от вас с мамой надо?

– Ничего. Просто мы не его круга, и он не хотел, чтобы его отец снова женился и любил кого-то ещё, кроме него!

Литвинова лишь покачала головой.

– Послал Бог «братика»…

– Наверное, это — закон всемирного баланса.

– Чё? — нахмурилась Светка.

Не очень она любит мои эти «умные» мысли.

– Ну, не может быть всё и везде хорошо. Если я счастлива за маму, и у неё реально классный муж, то в довесок я получаю не самого лучшего братца, — вздохнула я.

– Лиз, ты всё-таки философ тот ещё. В тебе прямо вторая личность сидит в лице самого Канта, который периодически просыпается и буянит. Будь попроще — может, и парня найдёшь, наконец, себе.

– А я его и не ищу. Я верю в судьбу, и что однажды Он найдёт меня сам.

– Ну да, принц из сказок, — съязвила Литвинова.

– Да, вот принц из сказок. А что?

– А то, — ответила Светка. — Что принцев не существует. А ты сидишь и реально ждёшь. Вон, даже в семнадцать лет не целовалась ни разу. Как так можно?

– Отстань, — обиделась я на её слова. — Мои губы. Когда захочу — тогда и буду целоваться.

– Александрова, так говоришь, будто поцелуй — это почти тоже самое, что… переспать.

– Нет. Да откуда мне знать? — залилась я краской смущения. Не люблю говорить о том, в чём ничего не понимаю, в этом вопросе я слишком неопытна. — Я не хочу дарить свои поцелуи кому попало.

Литвинова снова осуждающе помотала головой, а потом внимательно взглянула на меня:

– В новую школу боишься идти?

– Очень, — ответила искренне я.

Не умею врать — что поделать.

– Понимаю, — шумно вздохнула подруга. — Представляю, какие там ухоженные и дорогие стервы учатся. Ты же никогда не станешь там своей.

– В том то и дело. Мне там не место. Но Павла Сергеевича не переубедить.

– Ну если кто особенно разойдётся — ты говори. Мы с Анатолием пойдём и разберёмся! — Светка стала изображать бодибилдера, показывая супер-мышцы, которых нет.

Она рассмешила меня, и мне удалось до конца нашей прогулки забыть о своих переживаниях. Мне всё равно придётся учиться жить в этом мире. Мире каменных и дорогих джунглей.

2

Лиза.

Кирилл приехал ближе к вечеру.

Мама как раз хлопотала и накрывала стол на четверых. В доме есть домработница, но мама пожелала иногда готовить сама, и на сегодня Ирину отпустили домой. С нами парень довольно сухо поздоровался. Отца обнял довольно сердечно и унёсся в свою комнату на первом этаже.

К столу он вышел последним, и явно только из душа — на шее блестели капли воды, а непослушные светлые волосы были влажными. Поковыряв еду с таким видом, будто бы на тарелках была жуткая жуть, он высказался:

– В каком ресторане вы еду заказывали? Это точно готовила не Ирина.

Мама мигом сообразила, что камень в её огород, и спокойно ответила:

– Я готовила ужин сама.

– О-о… — отозвался хам. — Лучше впредь заказывать. Готовка — явно не ваше, Тая. Подскажу пару адресов ресторанов, где готовят… нормально. Обращайтесь.

– Кирилл, — грозно позвал его Павел, уставившись на сына.

Парень со звоном бросил вилку в тарелку и ушёл в комнату. Мама нервно скомкала салфетку и кинула на стол, поджав губы.

– Паш, я что — пересолила? — расстроенно обратилась женщина к мужу, который уже тоже вставал из-за стола.

– Всё очень вкусно, любимая, — уверил он маму. А затем его лицо стало хмурым. — Сейчас я с ним поговорю.

Мужчина быстрым шагом пошёл вслед за Кириллом.

***

Кирилл.

Отец влетел следом за мной в комнату, как разъярённый «фурий». Этого следовало ожидать после моего очевидного хамства. Он встал на пороге, едва прикрыв за собой дверь, и сложил руки на груди.

– Сын, что ты вытворяешь? — спросил отец тихо, устремив взгляд на меня.

Опять начальника сейчас врубит. Будет отчитывать меня, как подчинённых на работе.

– Что не так? — в наглую спросил я, прикидываясь шлангом.

Плюхнулся на кровать, заложил руки за голову и облокотился о стену, смотря на него в вызовом снизу вверх.

– Нормально сядь, когда с отцом говоришь, — рыкнул он мне, и нога, положенная на другую, сама собой слетела. Медленно поменял позу, всё так же смотря на него в упор.

– Кирилл, ты ведёшь себя просто отвратительно. Разве я так тебя воспитывал?

– Ты? Ты, папа, был постоянно на работе, и воспитывала меня мама.

– Хорошо, пусть так. Я зарабатывал для тебя, чтобы у тебя была хорошая еда, комфортный дом и классные игрушки. Это твоя благодарность мне за то, что у тебя есть всё, что душе угодно? Тогда ответь — мама тебя так воспитывала?

– Да что я сказал не так? Я разве виноват, что Она у тебя готовить не умеет?

На самом деле картошка с мясом была очень даже ничего, и отказавшись от неё из-за своей высокой миссии, я останусь голодным на весь вечер.

– Так, хватит, — одёрнул он меня. — Не нравится — не ешь, и не озвучивай этого. Готовь себе сам тогда, или закажи в ресторане. Я тебя что — в деньгах разве ущемляю?

– Уже нет, — глухо ответил я.

– Вот и купи себе еды, и отвяжись от Таи.

Мы замолчали на время, сверля друг друга глазами. Отец провёл ладонью по лицу, чтобы усмирить свой гнев на меня. Сел на край кровати и повернулся:

– Я ведь люблю её. И тебя люблю. Что же мне теперь — бобылём жить всю оставшуюся жизнь? — папа говорил так просто и откровенно, что я невольно стал вслушиваться. — Ты ещё слишком молод, чтобы понять — каково быть по жизни одному. У меня есть ты, мой сын. Ты — моя семья. Но мне этого недостаточно, я хочу видеть рядом с собой женщину, жену. Может быть, ты тоже влюблён сейчас и…

– Вот ещё, — проворчал я, обрывая мысль папы.

Ещё такими глупостями я не занимался бы!

– Не перебивай меня, что за дурацкая привычка? — снова вскипел отец и повысил тон. Потом продолжил, взяв себя в руки. — Ну не нравится Тая тебе — хотя бы ради меня, не демонстрируй ты этого. Тоже самое касаемо Лизаветы.

К такому я готов не был. Рассчитывал на крик отца, лишения карманных денег снова, но уж точно не на откровения, на которые моё сердце вдруг отзовётся. Конечно, я желал ему лучшей доли, но кто знал, что он себе выберет именно…такую? Упоминание их имён меня почему-то снова завело.

– А я тебе говорил, что не приму обеих, — повернулся всем корпусом к нему. — Ты что — себе не мог найти нормальную женщину, а не Бесприданницу с прицепом? Да она же явно охотница за кошельком твоим.

– Так, закрой рот, — рыкнул более грозно папа, не мигая уставившись на меня не самым дружелюбным взглядом. Я понял, что сейчас могу и огрести, и прикусил язык. — Палочку перегибаешь.

Всё равно они обе меня бесят!

– Откуда такое предвзятое отношение и эти грубые слова?

– Красивая слишком. Такие всегда несут одни проблемы.

– Позволь, я уж сам как-нибудь разберусь со своим кошельком. Не ты его наполнял деньгами, и не тебе решать, на кого я их потрачу.

Папа явно начал злиться и терять контроль над собой.

– Теперь ты будешь попрекать меня своими деньгами? — изогнул я скептически бровь.

– Кирилл, — закрыл глаза отец на миг. — Речь не об этом. Что ты все мои слова переворачиваешь вечно? Максимализм юношеский тебе по мозгам бьёт?

Я промолчал. Мнения я своего не изменил, и этот спор может длиться хоть всю ночь. Отец тоже упрям.

– Чем тебя не устраивает Лиза? Она вообще не подходит даже к тебе.

– А тем, — распалился я по новой. — Что сирота она казанская, и по виду, и вообще. Как я в глаза одноклассников смотреть буду, когда твоя Лизавета приволочится за мной в школу?

– Прекращать их обеих оскорблять нужно прямо сейчас, Кирилл, и это — моё последнее предупреждение, — в голосе отца появились стальные ноты. Я бегаю по лезвию ножа, кажется. — Чтобы больше я не слышал в сторону Лизы подобного. Ты меня понял?

– Понял, — буркнул я, скорее, чтобы отвязаться.

– Точно понял? А если я твой байк продам — так понятнее будет?

– Байк? — навострил я уши. — Ты не будешь трогать мой байк!

Папа встал с кровати, упрямо глядя на меня.

– Буду. Я его купил — я его и продам. Всё в твоих руках, сын. Выбирай: или байк, или склоки с женщинами этого дома.

Это удар под дых. Что угодно, только не байк…

— Я не замечал, что ты такой вырос, — продолжил он после того, как я ничего не ответил, лишь поджал губы. — Наверное, и вправду, слишком много работал. Почему ты всё измеряешь деньгами? Очнись, это не главное. Мужчина должен зарабатывать, а женщине это необязательно. Не говори так, будто Тая и Лиза какие-то отбросы. Таисия честно работала и содержала и себя, и дочку. Это достойно уважения. Думаешь, это легко? Отец Лизы их бросил, ты ведь знаешь. Никто не застрахован от этого. Если тебе довелось родиться в достатке и полной семье, то Лизавете повезло куда меньше. Пожалей хотя бы её. Да, она не нашего круга. Она простая девчонка, училась в обычной средней школе, но она привыкнет скоро и вольётся в твой мир. Ладно, хватит душеспасительных бесед. Спать ложись, поздно уже. Рад, что ты вернулся. И…помни про байк.

Отец вышел из комнаты.

– Не нужна она мне в «моём мире», — пробурчал вслед отцу.

Даже не знаю, почему разговор о дочери Таисии меня так злит. Потому что папа так нежно о ней говорит? Или что-то ещё?

Чёрт бы побрал эту Бедную Лизу! Пожалейте все её.

Чучело.

Мне не хочется ругаться с отцом. Но ведь он меня тоже не слышал, когда я был против его женитьбы на этой…нищенке из трущоб.

***

После полуночи не выдержал — пошёл копошиться в холодильнике. Вытащил деликатесы для бутербродов и стал сооружать сэндвичи. Плохо, конечно, нарушать режим питания спортсмену, да ещё и сухомяткой, но есть очень уж хотелось. Только сунул в рот кусок колбасы, как зажегся яркий верхний свет.

– Так и знала, что найду тебя здесь, — услышал за спиной и обернулся.

Лиза, с косой на плече и в лёгком домашнем платье с Гуффи. Гуффи? Бляяяядь, как с детского сада сбежала. Не выдержал — прыснул со меху, глядя на неё, чуть колбасой не подавился.

– Что смешного? — спросила она, скрестив руки на груди.

– А вот… — сглотнул еду. — Ты когда этот балахон прекрасный покупала, там Микки Маусов уже разобрали, и ты взяла с Гуффи?

За этим мешком для картошки, что одет на ней, даже не ясно, какая у неё фигура. Впрочем, мне плевать. Зачем бы мне это знать? Наверняка, там даже ничего не выросло ещё, судя по детскому лицу.

– Мне нравится Гуффи, — ответила она просто, веря в то, что здесь совершенно ничего особенного нет — любить в семнадцать рисованную собаку. — Речь не о платье. Голодный, да?

– Странный вопрос, — изогнул я бровь. — Непонятно?

– Потому что надо было не выделываться, а есть ужин, приготовленный мамой. Тогда бы сейчас не пришлось давиться бутербродами.

Смотрит как, с вызовом. Так у неё, оказывается, есть зубки? Молочные, скорее всего, и скоро выпадать начнут, но всё же — кусается.

– Слушай ты, Гуффи. Топай спать, детское время давно кончилось, — кинул ей и отвернулся.

Она начинала меня раздражать. Лиза не собиралась уходить. Так и смотрела, подняв брови, на меня. Вот настырная.

– Ну что? — резко спросил, вперив недобрый взгляд в неё. — Дай поесть спокойно.

– Отстань от моей мамы.

Бросил сэндвич и встал со стула, сократив расстояние между нами за пару шагов. Возвысился над ней, глядя в огромные голубые глаза, которые расширились ещё сильнее. Какая малявка — еле до плеча мне достаёт. Точно как с ребёнком рядом стою. Лиза инстинктивно сделала шаг от меня.

– Не указывай мне. Я и тебя достану, поняла?

– Но почему? — искренне удивилась она. — Чем я тебе насолила?

– Просто ты — чучело, и мне стыдно с такой идти в школу. Вали спать, и не вздумай больше приставать ко мне.

Лиза нервно глотнула. В глазах заблестели слёзы, которые она стойко сморгнула. Затем развернулась и пошла к себе. Наверное, больше сдерживать обиду ей не удалось, она решила закончить наш словесный поединок и поплакать в подушку уже у себя в комнате. Что ж, девчонки часто льют слёзы из-за мменя, так что не привыкать — меньше пописает.

Она ушла, а у меня поперёк горла встал этот недоеденный бутерброд. Психанул и выбросил его в ведро, погасил свет и ушёл ни с чем спать.

3

Лиза.

Завтра мой первый учебный день в супер-школе. Кирилл вовсе не занимался сборами — бегал на тренировки и по друзьям все три дня, пока я перекладывала стопки новых тетрадей и ручек.

Я очень люблю различного рода письменные принадлежности и просто обожаю новые тетради и книги — свежая бумага пахнет для меня просто умопомрачительно. Для меня огромное удовольствие открыть новую тетрадь, взять в руки новую гелиевую ручку и что-нибудь нарисовать. У меня есть целые блокноты, изрисованные моими мыслями. Я обожаю рисовать и собираюсь поступать учиться на дизайнера. Скоро помимо школы у меня по субботам ещё будут курсы подготовки.

На застеклённом и утеплённом балконе моей мансарды Павел Сергеевич сделал для меня маленькую мастерскую художника. Там даже полы с подогревом, и можно зимой босиком ходить. Балкон огромный, почти как обычная комната. На подиуме стоял мольберт, а к нему прислонены пачки замечательной и очень дорогой бумаги для акварели и холст для масла. Красками я тоже очень люблю писать, и у меня довольно неплохо получается. Некоторые работы мама развесила по дому, которые Кирилл любезно окрестил «каля-маля», остальные хранит в отдельной папке, мечтая, что когда-нибудь я стану знаменитым художником.

Рядом с подиумом стоял небольшой шкаф с различными красками, банчками, кистями и примочками для радостей художника. Напротив мольберта установили небольшой мягкий диванчик, лицом к окну — чтобы можно было отдохнуть от работы и просто полюбоваться закатом в огромное до пола панорамное окно. Оно выходило на лес, и можно было не стесняясь сидеть на этом балкончике хоть в трусах — никто не увидит.

Моя комната для меня — моё убежище и моё сокровище. Я очень благодарна Павлу Сергеевичу от всей души. А Кирилл… Когда-нибудь он прекратит. В каком-то смысле я понимаю его. Ревность к отцу из-за меня — Павел так хорошо обо мне говорит, даже ставит в пример: вот, мол, Лиза молодец, сидит, перебирает тетрадки, а ты носишься на своём байке по посёлку. Я бы тоже, пожалуй, обиделась. Мне нравится брать в руки новую бумагу, а Кириллу — нет. Разве мы обязаны быть одинаковыми и любить одно и тоже? А я байков боюсь, и никогда не каталась на них, что ж теперь меня за это тоже упрекать, что я трусиха?

Мне кажется, что когда отчим так делает — его сын ненавидит меня ещё сильнее. Но когда-нибудь он привыкнет ко мне? Очень на это надеюсь, потому что его выпады всегда неожиданные и бьющие в цель, словно бросок кобры. Придётся запасаться терпением, хотя признаться, я не особенно сильная духом… Но выбора у меня нет.

Вечером ко мне заглянула Светка и потащила на тот самый балкон. Улеглась на диван, закинув ноги, заняла весь его разом, и стала наслаждаться видом сосен из окна. Мне пришлось присесть на подушку рядом с диваном.

— Ну как прошла встреча со злым братцем?

— Очень тепло. Даже горячо.

Литвинова с удивлением уставилась на меня. О чём только думает?

— Оскорблений снова выше крыши. Мама готовит отвратительно, а я вообще — Гуффи и Чучело.

— Вот гад, а, — хлопнула Светка по подлокотнику дивана рукой. — Никак не уймётся. Противный какой. Ну, насчёт готовки — это он точно насолить просто хотел.

— Это понятно. Ест потом бутерброды по ночам. Так и не кушает мамину еду, между прочим. Только то, что готовит домработница Павла Сергеевича.

— Да уж, настырный ведь. А ты-то Гуффи почему?

— Вышла в кухню ночью в платье с этим персонажем. И он меня засмеял, теперь только так и зовёт. Или Чучело. Смотря какое настроение.

— Говнюк, — процедила сквозь зубы Света. — Ты вовсе не чучело. С чего вдруг он тебя так обозвал?

Я лишь пожала плечами.

— Откуда мне знать? Назвал и всё. Причин не объяснил. Да и боюсь, мне они не понравятся. Уточнять не решилась.

Понимаю, конечно, что вовсе и не чучело я. Многие зовут меня симпатичной и даже красивой. Но всё равно по самооценке ударили его обидные слова.

— А ты бы не в платье с Гуффи ходила по дому, а в какой-нибудь привлекательной маечке. Глядишь, братик бы к тебе и переменился.

— Свет, — хлопнула я себе по лбу. — Ну, ты уж вообще. Мы, если ты не забыла, сводные брат и сестра.

— Ключевое слово «сводные». Не родные же. Такой красавчик в доме. Может, стоит попытаться влюбить его в себя? Сразу шёлковый станет.

— Нет уж. Не дай Бог. Да и не видит он во мне девушку. Я для него — ребёнок, Гуффи и Чучело. Даже если голая приду к нему, всё равно найдет что-нибудь, над чем посмеяться, и выгонит из комнаты. Да и есть у него девушка, наверное. Об этом мне неизвестно, но какие-то девчонки с ними катаются вечерами.

— Тогда не знаю, — развела руками Светка. — Придётся терпеть, пока школу не закончишь.

— Да, придётся. В конце концов, в этом доме так здорово, что я даже готова потерпеть этого… волчонка.

— Почему волчонка?

— Из-за взгляда. Ты его просто не видела ещё вживую.

— Кхм… Понятно. Ну, а дом, конечно — высший балл. Ваш Павел Сергеевич мужик — что надо.

— А ты как сходила на свидание? — вспомнила я и о делах Литвиновой.

Нехорошо говорить только о себе.

— Ммм… — промурлыкала довольно девушка и мечтательно прикрыла глаза.

Ну, ясно. Можно дальше и не слушать. Сейчас начнёт петь хвалебные оды своему Жене.

Светка достала телефон и стала показывать мне все сто пятьдесят фотографий Евгения в соц. сети. Женя ест, Женя пьёт воду, Женя спит — очень познавательно. Хорошо, как на унитазе сидит фоток нет. На десятой я всё уже поняла, и попросила перейти подругу к рассказу о свидании — ведь не уйдёт, пока всё мне не расскажет в подробностях.

Они вместе ходили на какую-то вечеринку, даже пили алкоголь и в конце вечера целовались целый час. Я не одобряла эту идею — целоваться с малознакомым парнем, да ещё после алкоголя, но Литвинова и слушать меня не будет, занудой и ханжой обзовёт. А мне обзывательства итак в последнее время хватает с лихвой.

Выпроводила неугомонную брюнетку только после рассказа о её новом парне длинною в жизнь — ей ещё добираться из посёлка на автобусе, пока ходят.

***

Кирилл ушёл на улицу после беседы с отцом и вернулся домой около полуночи. Его совершенно не волновало завтрашнее утро — утро первого сентября. Я в это время спустилась выпить воды в кухне, как он вошёл в дом и зажёг свет.

— О, Гуффи, — окликнул он меня насмешливо. — Ты чё это не спишь, или, хотя бы, не смотришь мультики в постельке? Ну-ка двинься, я тоже пить хочу.

Он пихнул меня в бок, чтобы отошла от фильтра, вода из стакана расплескалась мне на лицо и одежду. Я сделала несколько шагов в сторону с недовольным видом. Поставила свой стакан и вытерла облитые губы тыльной стороной ладони. Перевела взгляд на парня, который завис со стаканом возле рта, и наблюдал за тем, как я утираюсь. Увидев, что я это заметила, он сморгнул и осушил воду залпом. Я пошла обратно в комнату, уже у лестницы услышала язвительное в спину:

— Я смотрю, в том магазине детском, где ты шмотки покупаешь, к Гуффи подвезли пижамку с сердечками? Очень мило. Можешь платье на выпускной не покупать.

Я лишь нервно тряхнула распущенными, чуть лохматыми волосами, и пошла гордо вверх по лестнице. Ну и с сердечками у меня штаны и маечка спальные, и что? Мне нравится. Придурок. Хлопнула бы дверью от души, но ночь на дворе, и родители спят.

***

Кирилл.

Хлебнул ещё воды, чтобы привести мозги в чувство.

Что это со мной? Я разглядывал Лизу? Это же та самая Лиза, Чучело.

Стоит признать, не такое уж она и Чучело. Ляпнул тогда первое, что в голову пришло, чтобы обидеть её. Очень даже симпатичное лицо, глаза такие огромные и выразительные, как смотришь в них — так будто провалился куда-то. Да и фигура всё-таки ничего, и вовсе даже не детская — в этих облегающих легинсах для сна и маечке отлично видно девчачьи округлости, которые у неё однозначно есть.

Чёрт, лучше пусть носит свои балахоны, а то невольно заглядываться начинаю. Она, конечно, вовсе не мой типаж, и такие «дети» мне никогда не нравились, но я ведь засмотрелся ей в след, и когда она вытирала рот почему-то задумался: что будет, если слизать эту воду с её детских пухлых губ прямо сейчас?

Хорошо, вовремя себя одёрнул. Это не та девочка, с которой можно поиграть таким образом. Для меня это ничего не будет значить, а для неё наверняка целое событие. Будет таскаться ещё за мной как щенок везде, итак стыдно с ней в школу завтра ехать. Все уже наслышаны о том, что у меня теперь есть «сестричка» и с нетерпением ждут её в лицее. А приедет этот ребёнок без грамма косметики, с косичкой и дешевыми украшениями в детских ушках — отлично просто. Это ли не Чучело? Ещё какое.

Не понял сам, откуда во мне такие перемены вдруг в её сторону, но это всё чушь собачья — мне вовсе не интересна эта Гуффи. Ведь ещё несколько дней назад она вызывала лишь смех в своём платье с мультяшками. А сегодня что за бред лезет в голову рядом с ней?

Упрямо тряхнул головой и пошёл спать.

4

Утро первого сентября.

Лиза.

Кирилл спустился последним, он слишком поздно лёг спать и был сегодня особенно злым. Мама не стала даже предлагать ему завтрак, глядя на его сведённые брови и ядовитый взгляд. Тем более, что это бесполезно — парень неизбежно отказывался от её еды, и ел на завтрак хлопья с молоком.

Павел Сергеевич уже уехал на работу, а мама собиралась следом, обувая туфли в коридоре.

— Дети, как поедите — выходите. Машина ждёт вас. Хорошего вам дня!

— Ладно, мам, — ответила я ей, наливая кофе. — И тебе. Пока!

— Пока, ребята, — хлопнула женщина дверью.

Кирилл промолчал и даже не попрощался с ней. Молча налил себе молока и насыпал хлопьев. Сел напротив на довольно большом расстоянии, и изогнув бровь высказался:

— Кофе пить вредно, особенно в больших количествах.

— Кирилл, ты тоже очень вредный и в больших количествах, не умерла же. По сравнению с тобой кофе — просто мелочь.

И чего привязался с утра пораньше? Я же не трогаю его, сижу молча.

Парень хмыкнул и сузил глаза. По-моему, ему не нравится, когда отвечают в его стиле. Странно. И почему это люди так сильно не любят, когда им платят той же монетой? Что-то мне подсказывает, что брат не раз ещё отыграется на мне за дерзость.

Честно, я вообще не такая. Я не конфликтная, и редко кому говорю поперёк, но Кирилл просто выводит меня из себя и вынуждает отвечать хамством на хамство.

Допить спокойно кофе под его ледяным взором мне не удалось. Бросила наполовину опустошённую чашку и вышла из-за стола. Итак кусок в горло не лезет сегодня, так ещё и кофе попить спокойно не дал!

Пошла переодеваться в форму. В новой школе, точнее в лицее — никак не привыкну, форма довольно строгая: юбка по колено, белая рубашка с галстуком и пиджак с фирменным значком. Одела всё, кроме пиджака — его просто с собой взяла, собрала волосы в конский хвост заколкой и спустилась вниз.

Брат тоже уже переоделся — высокий парень стал ещё красивее. Тёмные брюки со стрелками подчеркнули его длинные ноги, белая рубашка облегала довольно мощные и широкие плечи. Кирилл надевал пиджак как раз, когда спустилась я. Он обернулся и окинул взглядом меня, задержав глаза в районе груди, которую рубашка сильно уж облегала, хотя размер мне подходил. Наверное, я привыкла носить более свободные футболки, и эта блузка в «облипку» меня раздражала. Опять мне стало жутко неуютно под его оценивающим взором.

— На тебе форма сидит ужасно, Чучело. Но что поделать — надевай пиджак и поехали. Хотя и он тебя уже не спасёт, — парень взял свою сумку и вышел за дверь.

В который раз я оторопела от его хамства. К этому нереально привыкнуть! Я глянула ещё раз в зеркало в прихожей — да нормально форма сидит. Даже хорошо. Опять придирается просто. И всё равно каждый раз неприятно.

Накинула пиджак и вышла вслед за ним. Кирилл стоял возле машины и с кем-то болтал по телефону, приглаживая свои волосы, которые он уложил перед выходом средствами. Я села назад, расправила юбку. Парень закончил разговор и уселся на заднее сидение с другой стороны. Меня посетило чувство разочарования — надеялась, что он поедет спереди.

Водитель мягко тронулся с места. Такая шикарная машина просто не имеет права ездить иначе, и я бы, пожалуй, насладилась этой поездкой, если бы не тяжёлая атмосфера в салоне, которая заставляла меня ёрзать на сидении. Энергетика парня будто без слов была обращена ко мне и давила на плечи.

Кирилл хмуро косился на меня, когда я снова нервно меняла положение тела. В очередной раз он пристально взглянул на меня:

— Тебе что-то мешает сидеть нормально? — скептически подняв бровь, спросил он.

— Нет, — быстро ответила я и отвернулась от него.

Парень продолжал разглядывать моё лицо.

— У тебя косметики нет?

— При чём здесь..? Есть, — с вызовом ответила я.

— Тогда что не накрасилась?

Он намекает, что я уродина?! На щёки опустился румянец.

— Не люблю краситься, — сказала я, сохраняя внешнее спокойствие, хотя после нескольких фраз, он как обычно, уже вывел меня из себя.

Нельзя было сесть с водителем? Почему надо было садиться рядом и ковырять меня перед таким сложным днём? Он ведь знает, что сегодня мой первый день в новой школе, и я переживаю.

— А надо бы, — небрежно бросил брат. — Бледная, как поганка. Тебя будут путать со стеной.

Обидно, что уж там…

— Я вообще-то в лицей еду, а не в клуб, — надтреснутым голосом отбила я атаку.

— А-а… Ну, удачи! — с этими словами он сорвал заколку с волос.

Мой аккуратный хвост распался и рассыпался каскадами локонов по плечам.

— Кирилл! — возмутилась я и попыталась отнять заколку, но было уже поздно — она треснула в его сильных пальцах. — Ну, блин…Придурок!

Парень лишь залился смехом и бросил остатки аксессуара для волос мне на колени.

В лицее нельзя носить распущенные волосы, и он это знает. А запасную заколку не додумалась взять — откуда я могла знать, что брат решит таким образом надо мной пошутить? Я попыталась её соединить обратно — но куда там… "Автоматичка" была окончательно испорчена.

— Чего там, не получается? — с наигранным сочувствием спросил он меня, наблюдая мои безуспешные попытки приладить лапку заколки обратно.

— Нет, — пробурчала я, вызывая его новый смех.

Лучше бы промолчала вообще.

— Теперь тебя выгонят из класса, Гуффи, потому что больше похоже, что ты всё-таки в клуб пришла.

Я не ответила, лишь кинула на него недобрый взгляд. Возвращаться домой было уже поздно, да и ради меня одной водитель не станет разворачивать машину. Не прогуливать же из-за этого свой первый учебный день? Меня ждут, и обязательно доложат родителям, что я не явилась… Может, у девочек отыщется запасная резинка, и они поделятся со мной?

Заметила взгляд Кирилла из-под ресниц. Он будто бы любовался моими волосами до попы. И не только волосами… Мне стало жарко, и щёки снова залил румянец. Наверное, показалось. Ведь он ясно дал понять, что я — отброс общества, не достойный его. Я не могу ему быть интересна, ни как сестра, ни как девушка, тем более.

Оставшуюся дорогу ехали молча, и брат будто бы забыл о моём присутствии. Так было легче, чем быть под прицелом его глаз — будто сидит и выдумывает очередную гадость или шалость, как с заколкой. От него всего можно ожидать.

Машина въехала в большие ворота закрытой территории лицея для избранных, больше похожего на особняк в Европе, и остановилась на парковке. Когда я первый раз увидела задние лицея и прилегающую к нему огромную территорию с ухоженными газонами и кустами, просто обалдела — это лицей?! Серьёзно? Учебное заведение? Больше похоже, что меня привезли на званый ужин во дворец богатого и пафосного герцога!

Мы молча покинули салон и двинулись к центральному входу. Кирилл шёл довольно быстро, будто бы вовсе меня не знает, и вскоре ушёл вперёд. Я видела, как на ступеньках он здоровался за руки с парнями, а девушки целовали его в щечку, чему, впрочем, он не особенно был рад — похоже, этот парень не любит прикосновений, если не он инициатор. Не знаю даже, почему я отметила про себя этот момент.

Он был на своей территории, со своими друзьями, в то время как я никого не знала и шла по ступенькам вверх совершенно одна. Ужасно волновалась, даже позавтракать из-за нервов не смогла, и поэтому пила один кофе. Прозвенел сигнал, оповещающий учеников о том, что всем необходимо зайти в аудитории. И тут возник вопрос — куда идти-то?

Стандартной, всем привычной линейки в лицее не было, её проводили только для младших классов в актовом зале, приглашая пару старшеклассников для поздравлений. Поэтому нам нужно было идти сразу в наши аудитории.

Пропуск мне выдали, и внутрь я легко попаду, а дальше куда? Тут три этажа, я не знаю даже, на какой мне нужно. Логичнее всего было пойти за ребятами, с которыми стоял Кирилл. Но их я запомнила не очень хорошо, да и, похоже, они из разных классов — после сигнала все кинулись в рассыпную, кто на какой этаж.

Пропуском тут служила ученическая карта — небольшая пластиковая карточка по типу проездного для трамвая с магнитным чипом для турникета и с данными об ученике: фамилия, имя, отчество, дата рождения и класс. С помощью этого пластика можно было так же найти все данные на компьютере учителям. Сейчас век прогресса, и в этой продвинутой школе всё автоматизировано, поиск данных ведётся в электронном виде. Никаких бумажных журналов, как в моей обычной средней школе. Всё это мне рассказал директор при приёме.

Теоретически я понимала, как нужно прислонить карту к валидатору, чтобы система считала данные и пропустила меня, но всё равно не попала с первого раза, и пока застряла у прохода, Кирилл скрылся из виду. Да и весь коридор почти опустел, и теперь я не представляла вовсе, куда идти.

Сообразила подойти к охраннику и спросить у него, как же мне попасть в мой класс.

— Ваша карта? — спросил молодой парень в военной форме.

Я молча протянула ему пластик, и он быстро защёлкал мышью в поиске данных обо мне.

— Елизавета Андреевна, вам на второй этаж. Аудитория двести три, с лестницы налево и до конца к окну.

— Спасибо, — забрала у него свою карту и пошла в направлении лестниц.

Ну, хоть одной проблемой меньше. Но зато подъехала следующая — похоже, я опоздала. В лицее очень строгая дисциплина, что для меня раньше никогда не было проблемой.

Прозвучал второй сигнал, означающий, что занятия начались. По правилам, после этого сигнала уже не пускают в кабинет, придумывают наказание и сообщают родителям о проступке, но я надеялась на скидку за то, что я — новенькая, и не знала, куда идти. Странно, что меня никто не встречал, ведь ясно же, что сама я не найду дорогу.

Дошла до нужной аудитории, робко постучала, открыла дверь и вошла. Нерешительно остановилась на пороге. Около двух десятков глаз уставилось на меня разом. Ухоженная высокая женщина в строгом костюме прервала свою поздравительную речь и обратила взор на меня.

— Здравствуйте! — неуверенно нарушила я тишину. — Извините, я сегодня первый день в школе…то есть, лицее… и заблудилась.

— Здравствуйте. Ваша карта, — поставленным голосом ответила женщина и протянула руку.

Я вложила в её пальцы свою карточку и стала ждать. Она принялась искать информацию обо мне в системе.

— Что ж, Елизавета Андреевна, — обратилась ко мне учитель после того, как нашла необходимые данные. — Добро пожаловать! Вы опоздали, и впредь учтите, что после второго сигнала в класс никто не заходит.

— Я знаю, — ответила я.

— Мы рассчитывали, что господин Ланской вас проводит, ведь он знает куда идти, — она взглянула на Кирилла, который ответил ей полным равнодушием. — Рада, что всё же вы смогли найти самостоятельно класс, к которому прикреплены. И ещё: вы нарушили в один день сразу несколько правил. Вас не предупреждали, что распущенные волосы запрещены уставом лицея?

— Предупреждали.

— Тогда в чём дело? По какой причине правила были вами нарушены?

— Моя заколка по дороге в школу…сломалась, — ответила я и не удержалась, бросила недовольный взгляд на Кирилла.

Он знал, что у меня будет эта головомойка, и наверное, сейчас крайне доволен собой. Понять что-то по нему было невозможно. Брат один из всех не смотрел на меня, и лицо его ничего не выражало, кроме безразличной скуки.

— Кто-нибудь одолжит Елизавете резинку для волос?

Все молчали. Хорошее начало, очень гостеприимные ребята! Впрочем, возможно, я себя уже просто накручиваю из-за не столь удачного утра, и у девочек просто нет запасной резинки с собой — у меня ведь тоже не было.

— В таком случае, просто сплетите волосы в косу, и впредь носите с собой запасную заколку. Правила одни для всех.

— Хорошо, — ответила я.

Сесть мне не разрешали, я так и продолжала стоять у двери. Учитель смотрела на меня, а я на неё, не понимая, чего женщина ждёт? Чтобы я прямо тут начала плести косы, возле доски?

— Елизавета, вы тратите наше время. Идите в туалетную комнату и приведите себя в порядок. Она располагается в противоположном конце коридора.

До меня дошло — она ждала когда я сама додумаюсь до этого и выйду, а вернусь уже с косой. Но я от нервов, кажется, вообще ничего не соображала, чем вызвала ядовитые смешки будущих одноклассников. Хорошо же ты себя показала, Лизавета! А всё Кирилл…Специально всё это сделал, чтобы я сейчас выглядела отсталым тюленем.

Вернулась спустя пять минут с каким-никаким, но подобием косы. Волосы слишком гладкие и так и норовили распуститься. Придётся поменьше вертеть головой и на переменках подплетать их вновь.

— Теперь другое дело, — оценила мой внешний вид учитель, когда я молча вошла в кабинет. — Присаживайтесь на свободное место.

Я прошла к единственному пустому столу в конце класса. Здесь всё было оборудовано под манер европейской школы, и парты были одноместными — для меня так даже лучше.

— Меня зовут Эльвира Львовна. Я ваш классный руководитель, завуч, учитель Алгебры и Геометрии. Сегодня у нас ознакомительный день, как и в любой другой школе, — она говорила всё это лично мне. Затем, наконец, повернулась и ко всем. — Занятия начинаются завтра. На доске вы видите расписание. Открывайте свои планшеты и заполняйте сетку.

Вместо привычных дневников у учеников этого лицея были специальные планшеты — в них ничего не было, кроме школьных программ, тестов и электронного дневника. Ничего загрузить в эти гаджеты тоже было невозможно, для игр они были недоступны, а потому не особенно интересны студентам, как здесь именовали обучающихся. Это был личный кошмар каждого — у студентов способа исправить оценки, замечания учителя в дневнике или вырвать страницу просто не было — для внесения изменений нужен было доступ администратора. Единственное, что здесь осталось таким же, как в обычных школах — это тетради и ручки. Писать классные и домашние работы нужно было по старинке — от руки, чтобы приучать нас к труду и аккуратности.

Когда Эльвира Львовна проговорила с классом все организационные моменты, она пожелала нам успешного учебного года, лёгких экзаменов и весёлого выпускного, и я подумала, что эта женщина вовсе и не злая — просто очень строгая, как её костюм. Она попрощалась с нами и сказала, что ждёт всех завтра к первому уроку с новыми силами — первая в расписании сдвоенная пара алгебры. Этот предмет мне давался очень тяжело, и чувствую, что завтрашний день будет для меня ещё более трудным.

Как только учитель покинула кабинет, ребята снова уставились на меня и посыпали вопросами:

— Откуда ты взялась?

— Лиза, да, тебя зовут?

— А почему Кирилл тебя с нами не знакомит?

— Кирилл? Эй, Кир, ты чё молчишь? Почему с сестрой нас не знакомишь?

Парень вскочил на ноги и все замолкли, привычный гомон собирающейся домой толпы школьников мигом затих.

— Никакая она мне не сестра, — выплюнул он сквозь зубы и покинул класс.

5

Лиза.

Студенты переглянулись между собой. Некоторые присвистнули, кто-то засмеялся. Я стала красная, как рак, вдруг захотелось плакать.

Конечно, я ему не сестра. Я бы даже не подумала обижаться на эту фразу, но тон голоса и тот смысл, который Кирилл заложил в слова, меня просто убил наповал — будто его сестрой назвали какого-то маргинала или обезьяну в зоопарке. Зачем это надо было делать вот так, при всех? Ему дома мало оскорблений, хочется ещё и прилюдного порицания?

— Ну, дела-а-а… — протянул полноватый парень, что сидел передо мной. — Эй, не кисни — на радуге зависни! — подмигнул он мне и засмеялся.

Похоже, он отвечает в этом классе за балагурство. Я попыталась изобразить подобие улыбки, но вышел кривой и нервный оскал, да и руки слишком сильно вцепились пальцами в планшет, который я зачем-то с обняла, как родного, что выдавало не лучшее душевное состояние.

— Меня Даня зовут. Отомри ты уже, — позвал он меня более настойчиво, когда я и на это ничего не ответила. — Идём, все ушли давно.

Я моргнула влажными глазами и поняла, что мы и в самом деле стоим в классе вдвоём: я — с планшетом, Даня — со мной.

Молча взяла сумку и последовала за ним из кабинета. Мы дошли вместе до машины. Даня, видимо, сам по себе парень не плохой — пытался разговорить меня и не вёл себя как урод, хоть и тоже, как остальные одноклассники, был чьим-то богатым сыном. Не то, что некоторые. Я даже отвечала на его вопросы и засмеялась пару раз.

— Давай, не тухни. До завтра, — подмигнул Даня мне и помог сесть в авто, где меня уже ожидал Кирилл.

— Ну, наконец-то, — недовольно высказался парень. — В следующий раз пойдёшь пешком, когда вдоволь натреплешься с этим болваном. Трогай, — сказал он водителю, хлопнув по спинке его кресла рукой, и тот послушно завёл мотор.

Села — и снова как на иголках. Эти поездки с Кириллом в машине просто невыносимы для меня морально, а ведь это только вторая! Но придётся так ездить целый год.

Гнетущее настроение юноши я чувствовала на себе, будто бы у него куча бед, а всему виной — Лиза Александрова.

И зачем только Павел решил нас отдать в один класс? Хотя бы в разных аудиториях, пусть и в одном лицее, мне было бы куда легче. Я же в конце года от такой жизни седая стану, и с дёргающимся глазом. В старой школе меня любили и никто не обижал. Моя неокрепшая ещё психика просто не готова к такому внезапному прессингу сводного братца.

Машина остановилась возле дома, и я стала нервно дёргать ручку двери, которая почему-то не хотела поддаваться. Парень повернул голову и хмуро наблюдал за моими попытками справиться с ней неловкими пальцами.

— Ну ты и бестолочь, — вздохнул он и покачал головой, а потом протянул прямо через меня руку и нажал на ручку.

На миг я забыла, что нужно дышать. Ощущение его руки на мне даже через одежду опалило будто огнём, хотя через ткань чувствовалось лишь еле различимое тепло. Когда дверь поддалась, я отпихнула от себя Кирилла, который просто ещё не успел убрать руку, и вряд ли задержал бы её на мне дольше положенного. Я не могла больше терпеть его прикосновение, путь даже без какого-либо особенного смыла. Пулей выскочила, чувствуя, как развеваются за спиной распавшиеся в очередной раз волосы от быстрой ходьбы, и как приятно остужает мягкий воздух сентября мои пылающие щёки.

В доме никого не было, кроме домработницы Ирины. Я прошла в свою комнату, что была мне крепостью. Бросила сумку на пол и упала на кровать «звездой».

Сама не знаю, почему так разволновалась? Как дура вела себя. Ну дотронулся он чуть, и что? Не умышленно же, ведь я, и правда, не могла открыть сама эту дверь, потому что опять-таки перенервничала. А перенервничала из-за Кирилла. Как посмотрит на меня своим «фирменным» взглядом — так и мозги мои отключаются сразу. Совсем брат меня уже запугал своими нападками. Даже лицо захотелось остудить. Прошла в ванную и плеснула прохладной воды на кожу — стало легче.

Походила по комнате. Места не могла никак найти себе. Завтра будет день ещё более сложный. Как опять завтра ехать с ним в одной машине?! Он даже когда молчит — мне нелегко, а если уж заговорит — конец всему. Ну чем я так провинилась перед ним, хоть бы сказал? Нагрубил на людях сегодня — нагрубит и ещё. А что же он будет вытворять дальше наедине? Он уже показал не раз, что он не собирается соблюдать мою психологическую зону комфорта: пихнул в бок вчера у фильтра с водой — раз; снял заколку с волос — два; протянул руку через меня, когда мог бы выйти и открыть дверь машины со стороны улицы — три.

Спокойствие, только спокойствие… Втянула воздуха и начала считать про себя до десяти — вроде бы, отпустило. Он не должен видеть мою реакцию. Боюсь я его или нет, мне нужно держать «покер-фейс», иначе так и будет меня ковырять. А так — реакции не будет, и ему вскоре надоест. Хоть на автобусе езди в школу, да родители не поймут. И никто не поймёт, станут задавать неудобные вопросы. Придётся всё-таки с ним сидеть в одной машине. Сяду завтра вперёд, а он пусть катается на задних рядах!

***

Ближе к вечеру я решила пройтись по улице с музыкой в ушах. Я гуляю так часами одна, и мне вовсе не скучно. Это только моё время — время музыки и улиц. Переоделась в свой любимый джинсовый сарафан, белую маечку и носки, пошла обувать кеды. Уже на выходе, стоя с ключами в руках, затормозила — искала песню в плей-листе. Меня небрежно оттиснули в сторону.

Кирилл со спортивной сумкой на плече пробирался к двери, которую я невольно загородила.

— Поаккуратнее нельзя? — кинула ему в спину.

— А чё ты раскорячилась у двери? — не остался братик в долгу. — Отойди дальше, и можешь хоть лечь на полу — я те слова не скажу.

— Отстань от меня, — грубо буркнула ему. Достал уже за сегодня.

— Я к тебе и не приставал, — сделал он такое лицо, как будто я вызываю у него крайнее отвращение, и "пристал" бы он ко мне разве что в параллельной вселенной, где всё наоборот. — Возомнила о себе, Чучело. Мечтай дальше.

Парень вышел и хлопнул дверью.

Я мигом вскипела, и снова принялась считать до десяти про себя, шумно вдыхая воздух и мысленно приказала себе успокоиться. Спустя пару минут мне удалось восстановить равновесие настолько, что уже не хочется бежать за ним следом и мутузить по голове чем-нибудь тяжёлым. Прогресс — я уже умею успокаиваться после стычки с братом за две минуты — поаплодируйте Лизе стоя! Включила музыку и вышла на улицу.

***

Уроков нам не задали, и сегодняшний вечер прошёл так, будто лето и не кончалось. На самом деле это — лишь иллюзия, и завтра начнутся все прелести учебного года. Я собирала сумку, опираясь на расписание в электронном дневнике. Тяжеленные учебники, слава Богу, таскать с собой не нужно, все задания в планшете. Возьму с собой тетради, ручки и блокнот с карандашом — я всегда ношу его с собой, чтобы порисовать в перерывах. И обязательно несколько резинок для волос, наученная уже горьким опытом.

Погасила свет и улеглась в постель. Судя по звукам из окна, которое выходило на сторону крыльца дома, Кирилл всё ещё общается после тренировки со своими друзьями — слышно их разговоры, фырканье байков и звонкий смех девчонок. Как они только не боятся кататься с ними? Я бы умерла со страху на этом байке, даже если бы водитель вёз меня со скоростью беременной черепахи.

Сон не шёл, и я зашла в соц. сети. Сразу же в ленте замелькали фотки Светки с довольно симпатичным, но очень уж взрослым парнем Женей. У них всё завертелось не на шутку.

Поболтали немного с Литвиновой, рассказала ей о выходках братца — она снова его ругала на чём свет стоит, но легче мне от этого не стало. Договорились с ней, что завтра она придёт в гости после занятий и расскажет свои последние новости.

Когда я заблокировала экран телефона и положила его на тумбочку, за окном было уже тихо — друзья-байкеры разошлись по домам. Ну, теперь можно и спать ложиться. Завтра сложный день, мне нужно быть отдохнувшей и полной сил. Чувствую, они мне ещё ой как понадобятся…

***

Утро следующего учебного дня прошло спокойно.

Как всегда ко времени, когда нам нужно было выезжать, родителей уже не было дома. Кирилл крутился в кухне вместе со мной за завтраком, но ни слова не проронил — что ж, так даже проще. Поиграем в молчанку. Но, к моему огорчению, радость длилась не долго…

— Колготками шевели, а то ещё опоздаем. Не хочу из-за тебя отрабатывать наказания, — услышала я голос брата.

Опоздала-то всего один раз, и то — потому что не знала куда идти, а Кирилл, между прочим, должен был меня проводить. Судя по словам Эльвиры Львовны вчера, учителя надеялись на него, парень всех проигнорировал. Что теперь так грубо меня торопить, как будто в опоздании была моя вина?

Я не ответила, не хотелось портить себе настроение на весь день, сцепивщись в очередной раз с ним. Всё равно уже доела свой завтрак. Убрала посуду в мойку и пошла собираться. Взяла сумку, спустилась вниз. Кирилл сидел на краю дивана и крутил телефон в руке. Увидев меня, он сорвался с места и зашагал к двери. Переодетые в школьную форму вышли из дома и направились к авто. Парень сел сзади, а я подошла к передней двери. Только открыла, как услышала голос водителя:

— Извините, Елизавета, но детям вашей семьи запрещено ездить спереди.

Захлопала удивлённо глазами — вот почему Кирилл изначально садился на заднее сидение. Он знал, что вперёд его не пустят.

— Почему?

— В целях безопасности. Садитесь сзади, — ответил спокойным, но не терпящим возражений тоном, мужчина. Похоже, у него инструкции от Павла Сергеевича, и тут я бессильна его переубедить.

Вздохнула и села к Кириллу. Он проглядывал на меня с озорным огоньком в серых глазах. Его позабавило, как меня только что побрил водитель.

— А ты думала, мне очень хочется сидеть тут с тобой, да, Гуффи? — съязвил он.

— Это взаимно, — мило улыбнулась я ему, и его «лыба» погасла, а взгляд снова стал куда более жёстким.

Лицо парня было таким, будто я первая в его жизни девчонка, заявившая о том, что не очень-то и хочется сидеть с ним рядом. Отвернулась к окну, разглядывая дома, что проносились мимо.

— Кирилл, а что за наказания в школе? Как это выглядит? — спросила брата, вспомнив его утреннюю фразу об опозданиях.

— На что фантазии хватит у того, перед кем провинился. От мытья полов до решения упражнений и песен на весь класс, — ответил он, не поворачивая головы.

— Песен? — изогнула я бровь.

— Ну да — песен, — глянул на меня, как на тупую. — Это когда под музыку слова воют. Ты же знаешь, вон эту свою шарманку постоянно мотаешь, — кивнул он на телефон в моей руке.

— И ты пел? — закусила губу от рвущегося смеха, представив воющего песню Кирилла на весь класс. — А какую песню выбрал — Киркорова или Баскова?

Не выдержала и покатилась со меху — такая яркая картинка была в голове образа поющего братца с такими же сурово насупленными бровями, как сейчас. Даже не знаю, что это на меня нашло — буйная фантазия делает своё дело. Чем я только думала, цепляя его?

— Так, — вскинулся парень, обрывая мой смех. — Отстань. Шутки свои «кому за двести» не вздумай в школе озвучить — опозоришься. И вообще — рот поменьше открывай, особенно при мне.

Умеет сбить настрой — веселье моё мигом улетело, я поджала губы и замолчала опять.

6

В сетке занятий в планшете были указаны номера аудиторий, в которых проходили пары, и на этот раз я точно не должна вляпаться в очередную историю. Приехали мы загодя, и время до начала первого занятия ещё есть. Двери класса были заранее открыты для нас и комната наполнялась учениками.

Кирилл прошёл к своему месту в третьем ряду, а я — к первому, и в самый конец класса. Даня уже сидел на своей парте сверху, закинув одну ногу, и болтал со светловолосой девушкой, которая тоже училась с нами. Увидел меня и стал махать, улыбаясь:

— Приветик новеньким!

— Привет, — улыбнулась в ответ я.

— Как настроение сегодня?

— Нормально, — пожала плечами я.

— Вчера не успели толком познакомиться. Я — Яна, — протянула мне руку девушка, что стояла рядом с Даней. — Мы если что — подружки, — указала она рукой на полноватого парня, который тут же активно закивал головой.

— Да-да, я люблю дружить с красивыми девочками, — заявил Даня. — С тобой тоже хочу дружить. Ян, не будешь ревновать? Я-то знаю, как меня вечно не могут поделить девчонки.

— Хорош уже, — дала ему Яна шутливый подзатыльник. — Не все тут такие вредные, как некоторые, — указала она мне глазами на Кирилла, к которому подошла одноклассница и о чём-то мило щебетала.

Я не пыталась вслушиваться, но невольно обрывки их разговора проникали в мои уши, пока Яна и Данил препирались между собой — похоже, это их обычная манера общения.

— Как лето провёл? — кокетливо спросила его девушка.

— В лагере спортивном тусовался все месяцы. А ты?

Удивительно было слышать, как брат умеет отвечать девушкам — без агрессии, спокойно, даже игриво.

Красотка оглядела парня:

— Оно и видно — ты стал ещё…шире. Я в Индию ездила с родителями, — блондинка с лицом стервы и ногами богини положила бедро на парту Кирилла, примерно так же, как сейчас сидел Даня, но по сексуальности он ей, конечно, проигрывал. Брат, изогнув бровь, осматривал её ногу и то, к чему она крепится.

— Слонов смотреть?

— И не только.

— Клёво. Фотки в купальнике покажешь?

Она подпёрла голову рукой и наклонилась ближе:

— А ты мне что?

— А что ты хочешь?

— Покатаешь меня на байке сегодня.

— Не вопрос, — ухмыльнулся парень. — Вечером за тобой заеду.

— Договорились, — она смахнула с пиджака Кирилла невидимую пылинку, поправила воротник и отошла к своей парте.

Её место занял высокий и не менее красивый юноша, чем сам Кирилл, начал пожимать его руку, и рассказывать что-то, смеясь. Темноволосый парень заметил, что я на них смотрю, обернулся и подмигнул мне.

Не так уж и плохо меня принимает новый класс.

— В общем, если помощь нужна или что — обращайся к нам, — сказала мне Яна, возвращая на себя моё внимание.

Боже, я всё это время, открыв рот, пялилась на брата и подслушивала его разговор с той блондой, и не отвернулась даже когда подошёл брюнет. Очень надеюсь, что Кирилл этого не заметил — слишком был увлечён женскими ногами.

— Спасибо, — удивлённо и благодарно ответила я.

Не ожидала такого тёплого приёма от здешних школьников. Аж дышать легче стало и чувство, что все против меня, постепенно стало отступать.

— Просто я тебя понимаю, как никто. Я сама это прошла два года назад, когда перевелась из другой школы.

— О, — подняла я брови. — Ясно.

Прозвучал сигнал о том, что всем требуется занять свои места. Яна улыбнулась мне и ушла за свою парту перед Даней, который сидел между нами. Что ж, похоже, у меня появились какие-никакие друзья в этом чужом лицее.

Началась пара алгебры — моего самого нелюбимого предмета. Вроде не глупая, но не даются мне эти синусы и косинусы, ну никак! Эльвира Львовна решила проверить знания после каникул — а не унесло ли их вовсе из отчаянных голов учеников южными ветрами? А начала с меня…

— Первой к доске идёт Александрова Лиза.

Вот чёрт… Вот и настал мой звёздный час.

Даня обернулся и сделал огромные глаза — типа, сочувствую. Поддержал, называется. Но делать нечего — встала и на ватных ногах пошла к месту своего будущего позора. Ненавижу выступления и всё такое прочее, и стоять у доски мне всегда непросто. Особенно, когда знаю, что ничего не знаю.

— Мне необходимо понять, каков ваш уровень знаний и что вы усвоили в предыдущей школе. Решите вот этот пример.

Учитель протянула мне планшет с заданием. Я так волновалась, что долго даже начать переписывать его не могла. Из-за мандража видела что-то типа: (апрры8)+(армо?):(№врны7)=?

Кое-как переписала всё-таки и отложила планшет в сторону. Прочла ещё раз и попыталась сосредоточится. Поняв мою заминку, Эльвира Львовна мягко начала мне помогать:

— Если в примере сразу несколько действий требуется совершить, с какого вы начнёте, Лиза?

— С деления.

— Верно. Делите.

С горем пополам с помощью учителя и тихими смешками одноклассников я решила этот пример, краснея всё больше.

— Что ж, садитесь, — вздохнула женщина, и я удручённо поплелась на своё место. — Сегодня оценку я вам ставить не буду, списывая вашу слишком медленную работу на волнение. Но в следующий раз — это будет двойка. Очень слабо. В старой школе вас будто этому не учили. Ланской, — обратилась вдруг она к брату, и он поднял голову на Эльвиру. — Вы очень хорошо понимаете в математике. Может быть, вы сможете помочь своей сестре и подтянете её?

Он перевёл насмешливый взгляд на меня, который без слов говорил, как ему неохота возиться с такой тупой сестричкой.

— У меня почти все вечера заняты тренировками, — ответил он без эмоций.

— Грамотно съехал с темы, — прокомментировал тот самый парень, что подходил к нему утром, и по классу покатились смешки.

— Краснов, помолчи, — осадила его «математичка» и снова обратилась ко мне. — В таком случае, Елизавета, мне придётся сообщить родителям, что уровень ваших знаний ниже требуемого. Вам необходим репетитор, иначе будете сильно отставать. Вступительный экзамен при приёме в лицей был не так уж плох, и меня удивляет, что сейчас вы не справились с похожим примером.

Я сидела ни жива, ни мертва, вцепившись в ручку пальцами, чуть не сломала её пополам.

Эльвира Львовна сказала всё правильно, и наверное, хотела помочь. Но зачем надо было позорить меня перед всеми одноклассниками? Школа элитная, а поведение учителей не ушло далеко, и даже можно сказать, более бессердечное, хоть и любезно-вежливое. Вроде бы она не оскорбляла меня, всё было крайне бесстрастно и учтиво, но ощущение такое, будто меня просто облили помоями…

— Кирилл, — снова повернулась учитель к брату. — Выходите к доске и покажите пример того, как можно быстро решить подобную задачу. Задание в планшете, следующее по порядку.

Парень вышел к доске и взял гаджет в руки. Быстро переписал довольно корявым пацанячьим почерком предложенные автором электронного учебника цифры и тут же на ходу решил задание, будто знал ответ заранее. Некоторые девчонки даже зааплодировали ему, настолько быстро и без запинок он это сделал.

— Отлично, — удовлетворённо улыбнулась ему Эльвира Львовна, пока парень вытирал мел с рук и лениво шёл без разрешения на место. — Глядя на такого студента душа учителя радуется.

Мне стало ещё паршивее. Моя убогость, казалось, видна всем ещё ярче на фоне этого Пифагора недоделанного. Кирилл кинул на меня презрительный взгляд, который я, скорее, почувствовала, чем увидела — вот мол, как надо решать примеры, не то, что ты, жертва алгебры. Неприятно до жути, быстрее бы эти пары кончились уже.

Как только прозвучал сигнал об окончании второй пары математики, я вздохнула с облегчением. Даня обернулся:

— Да ладно тебе страдать. Я тоже ни черта не понимаю эти письмена дьявола. В нашем классе один Кирюха и соображает в математике, поэтому Эля и молится на него. Пошли есть, большая перемена и ленч сейчас.

Хоть он и пытался меня подбодрить, моё настроение на весь день было застрелено из дробовика Эльвирой Львовной. Плелась за ним и Яной следом, никак не могла переключиться.

Сели за стол втроём. Мимо нас прошли Кирилл с Красновым. Они везде ходили вместе, похоже, "Мы с Тамарой ходим парой" — это про них написано было. Они приземлились за соседний с нами стол. Брюнет снова подмигнул мне и улыбнулся открытой улыбкой, я робко ответила ему взаимностью. Брат заметил наши «гляделки» и нахмурился. Наверное, ему вовсе не хочется, чтобы его приятель вдруг стал дружить и со мной тоже.

Вспомнила свой позор у доски и опять начала грузиться. Наверное, этот Краснов тоже решил, что я полная дура, после моего гениального выступления на алгебре.

Вздохнула и стала грустно жевать свой бутерброд. Какой-то странный вкус, фу…

Яна и Данил насмешливо смотрели и переглядывались.

— Вкусно? — спросила девушка и прыснула со меху.

— Да чё-то не очень, — совершенно искренне ответила я и парочка откровенно заржала.

— Проснись уже, Лизавета, — сквозь смех сказал парень. — Ты же на колбасу намазала горчицы, а сверху — клубничный джем.

Опустила глаза — и правда. Перепутала, похоже, из-за расстройства упаковку кетчупа с джемом — они похожи, открываются одинаково.

— Мы всё ждали, когда снизойдёт прозрение на тебя, но ты его ещё и есть начала с таким видом, будто так и было задумано, — снова захихикала Янка. Потом придвинулась ближе, чтобы сладкая парочка напротив нас не услышала: — Не обижайся, но это правда смешно. И хватит уже тебе горевать — пошла она, эта Эльвира вместе с твоим Кириллом.

— Он никакой не мой, — проворчала я, сама не зная зачем, но прям нужно было срочно опровергнуть эту фразу.

Яна покосилась на меня:

— Тем более. Забей. Мы вон с Коробовым — это Даня, если что — не понимаем, как и ты, математику. И что? Нас тоже Эля прессует у доски. Зато я — разбираюсь хорошо в химии, а он — отвечает за английский.

— Ага, мы списываем друг у друга домашку. Я у Лесной скатываю химию — это Яна если что, — передразнил он девушку, очень похоже, кстати, за что снова получил дружеский подзатыльник. — А она у меня — Инглиш.

Парень внимательно посмотрел на меня:

— А ты в каких предметах шаришь?

— Русский и литература нормально идут, — ответила, пожав плечами.

— О-о… Отлично, — обрадовалась светловолосая новая подруга. — Будем все меняться друг с другом. Можешь делать домашнее задание только по русскому и литературе, а мы тебе дадим химию и Инглиш. Круто? — подмигнула она мне.

— Круто, — ответила я и улыбнулась. Идея в самом деле классная, и времени сколько сэкономит.

— А кстати, — заговорщически снова мне посемофорила бровями Яна. — Твой Ланской — двоечник по русскому. У него в одном предложении по пять ошибок. Так что на уроках русского оторвёшься за алгебру.

Перед следующим занятием оставила друзей и пошла в туалетную комнату. После того, как помыла руки, решила причесаться и подкрасить блеском губы. Достала свою щётку, и стала наводить порядок в спутавшемся длинном хвосте. Из соседней кабинки вышла блондинка из моего класса, та, что сидела на парте Кирилла и говорила с ним. Она встала рядом и мыла руки, смотря на меня в отражение зеркала.

— Меня Ксюша зовут, — подала она голос, закрывая кран и вытирая руки.

— Лиза. Ты, наверное, уже в курсе, — вежливо, но без огонька отозвалась я, не прерывая процедуру причесывания хвоста.

— С Киром у тебя не очень клеится, да?

— Не очень, — ответила холодно.

Зачем спрашивать, если итак всё очевидно?

— Хотелось бы, чтобы так всё и оставалось.

— В смысле? — повернулась я к ней.

— Ну, в смысле, ты же живёшь с ним под одной крышей. Не вздумай со сводным братом подружиться — башку откушу, поняла? Он — мой, — взгляд её синих глаз полыхнул алым пламенем, в то время, как на губах играла улыбка, а тон её был приторно-сладким. Настоящая гадина и лицемерка. А ещё эта Королева красоты без короны явно по уши влюблена в братца. Только мне на это фиолетово.

— Я впечатлена твоим выступлением. Правда, прям прониклась, — ухмыльнулась я. — Успокойся, Отелло блондинистая, мне твой Кирилл и задаром не нужен. Бери себе эту прелесть и радуйся. Только если нахамит — не плачь потом, и не говори, что тебя не предупредили.

Девушка онемела на миг, не ожидая от меня подобного — ведь внешне я, скорее, маленькая Зая, чем стерва. Поэтому она и выбрала тактику нападения, считая, что я промолчу. Чаще всего, я так и поступаю, предпочитаю не лезть «в бутылку». Но не всё так просто — не стоит меня трогать, потому что тогда я превращаюсь из Просто Заи в Злую Заю.

— За словами следи, — очнулась она.

— И ты, — глянула на неё убийственным взглядом, тыкая в неё расчёской наподобие пистолета.

Я тоже, между прочим, умею так смотреть. Пусть я ниже неё на голову — это неважно. Тон мой вторил её тону — елейно-нежный. Улыбнулась. Убрала расческу в сумку и вышла, не дав ей возможности возбухать дальше.

Пошла ты, Ксюша. К Кириллу.

7

Домой ехали с братом в полном молчании, пока он втыкал в телефон. Он, кажется вовсе обо мне забыл. Блин, это были лучшие двадцать минут в моей жизни, что мы провели вместе. Огонь просто!

Разбрелись по дому. Я пообедала и принялась за домашние задания. Не люблю, когда есть дела за спиной. Тем более, что мне теперь гораздо проще — от меня требуется сделать только упражнения по русскому языку. Остальными предметами мы обменяемся с Яной и Даней между парами. Когда тетрадки были отложены, пришла Светка.

Я встретила её в гостиной, и мы уселись с чипсами возле телека.

— Ну как тебе новая школа?

— Нормально, — ответила я и сунула солёный ломтик картошки в рот. — Нашла себе приятелей. Представляешь, такая парочка интересная — блондинка и пухлячок.

— Прямо Лёлик и Болик, — ухмыльнулась Литвинова.

— Ну да, типа того. Вот сегодня втроём по школе гоняли.

— Быстро ты нашла мне замену, неверная, — пихнула она меня в бок под мой смех. — А Красавчик наш что?

— Какой красавчик? — удивлённо уставилась на Светку, даже жевать на время забыла.

— Кирилл, конечно, — уточнила для тех, кто сегодня в танке, Светка.

— А-а… Это ты про него? — спросила с таким сарказмом, будто к брату это относилось в последнюю очередь. — Ничего. Не изменяет себе — «Все придурки, кроме я». Пинает меня, как только предоставляется возможность. К тому же, выяснилось, что он у нас Пифагор местного разлива и щёлкает задачки по математике, как гопник семки, чем теперь козыряет перед моим носом. Так и хочется сказать: «Сделай фейс попроще — ты переигрываешь, чёрт возьми!».

Светка захихикала.

— Лизка, тебе в театральное надо — столько страсти зря пропадает! На западном фронте без перемен, значит?

— Ага, — отозвалась я хмуро.

— Вы, как про меня наговоритесь, свинарник-то уберите. Едите чипсы свои прямо на диване, — услышали мы за спиной недовольный голос брата.

Упс… Неудобненько вышло. Хорошо, что не сказала про него что-нибудь "посочнее". Кто знает, сколько он за нашими спинами грел уши? А впрочем, пусть знает о себе правду!

Мы обе обернулись и посмотрели на Кирилла. Он обувал кроссовки, спортивная сумка стояла рядом на полу — похоже, идёт на очередную тренировку, и увидел наш со Светкой, по его мнению, акт вандализма на диване с чипсами.

— Уберём, — бросила ему недружелюбно я. А потом тихо обратилась к Светке. — Зануда, как старый хрыч бурчит и бурчит… Может, ему геморрой мешает жить спокойно, поэтому он такой злой?

Светка засмеялась. Парень сузил глаза — похоже, услышал, но цепляться не стал в ответ. Ведь тогда он признается, что подслушивал.

— А тебе отец разве разрешал таскать в дом кого попало?

— Света — не кто попало. Она — моя подруга, — вскинулась я.

Глаза Литвиновой тоже стали злыми.

— Ну, тогда ладно. Надеюсь, в нашем доме не начнут пропадать…ложки, — дверь за ним захлопнулась.

— Вот гад! — крикнула Светка ему в спину и кинула вслед подушку с дивана, которая, впрочем, смогла обидеть только дверь.

Мы переглянулись.

— Теперь ты понимаешь? — подняла я вверх бровь.

— Кошмар, — покачала головой подруга. — Ну и хам. Как ты его терпишь? Я бы уже его прибила, точно тебе говорю.

— Не прибила бы. Это — статья, милая моя. Терплю, куда деваться.

— Красивый… В жизни ещё лучше, чем на фотках, — задумчиво закусила губу Светлана, наматывая на палец прядь волос.

— Так, Литвинова — даже не думай, — одёрнула я её.

Не хватало мне ещё их романа под самым носом, чтобы сойти с ума окончательно.

— Ну, а что? Тебе он всё равно не нужен, а мне нравится.

— Ты забыла, что он хам? А у тебя, между прочим, есть Женя!

— Не забыла. Одно другому не мешает. Может быть, я их потом… поменяю?

Литвинова не исправима… Пара свиданий — и новый парень ей снова надоел.

— У Кирилла уже есть девушка, — разбила я её мечты в пух и прах.

— Да ладно? — расстроенно протянула Светка. — Красивая? Красивее меня?

— Нормальная, — отмахнулась я от неё.

— Опиши её, — потребовала подруга.

— Две руки, — начала я перечислять достоинства Ксении. — Две ноги, одна голова — слава Богу, два глаза, два уха. Всё.

— Тьфу на тебя!

Я лишь хмыкнула в ответ.

— Не знаю, насколько он к ней серьёзно относится, но сегодня у них свидание. А ещё мне эта Ксюша грозилась башку в туалете откусить, как акула, если я перестану воевать с Кириллом и вдруг заключу с ним пакт о ненападении. Так что…здесь всё уже оккупировано.

— Серьёзно? — возмутилась Света. — Что ещё за овца на тебя там наезжает? Ей что — больше не нужны её ухоженные патлы? Ты ей ответила достойно, как мамочка учила?

— Конечно, мам. Как иначе.

Шутка у нас с Литвиновой такая — любит меня, несмышлёныша, жизни учить и зовёт себя моей «Мамочкой».

— Молодец, — похвалила меня девушка. — Мамина школа.

До самого ухода Литвинова больше не вспоминала о Кирилле, и я была этому рада. Мне не хотелось лишний раз говорить о нём, а слушать светкины хвалебные оды в сторону брата мне вовсе не улыбалось. Если она всё-таки начнёт его атаковать — наше общение, к моему прискорбию, придётся сократить. Мне не нужна эта головная боль, когда подруга встречается с моим врагом номер один.

***

Смеркалось.

Я возвращалась со своей одинокой музыкальной прогулки. У крыльца стоял байк, на нём грациозно восседала Ксения, Кирилл стоял рядом. Парочка самозабвенно целовалась. Услышав мои шаги, парень отлепился от блондинки со звуком вытаскиваемого из унитаза вантуза, и обернулся. Глянул на меня холодно и потерял интерес, вновь повернувшись спиной. Из-за него выглянула Ксюша, и крикнула, когда я поравнялась с ними:

— Эй, ты, сиротинка! Ты чего одна гуляешь? У тебя что — совсем нет друзей? Мы проезжали с Кириллом на байке, а ты такая печальная и одинокая шла — даже жаль тебя стало.

Я остановилась напротив и улыбнулась ей:

— Очень трогательно, что ты так переживаешь обо мне. Просто у некоторых людей достаточно мозгов, чтобы не было скучно наедине с самим собой. К тому же, небольшая доза одиночества плодотворно сказывается на моём творчестве. Но, боюсь, — протянула я ехидно, — тебе этого не понять.

Блондинка перестала улыбаться и уставилась на меня. Похоже, эти слова слишком сложные для её восприятия, да и предложения чересчур длинные. Наверняка, она уже не помнит начало моего высказывания. Кирилл тоже развернулся и, облокотившись на байк, стал наблюдать за нами. Он смотрел иначе, будто бы не ожидал от меня подобного поведения.

— А кстати, какое тебе дело до меня? — спросила я её, подняв брови.

— Да никакого, — лениво ответила Ксюша и отмахнулась от меня. — Вали, давай.

Она снова потянулась к хозяину транспорта и обняла его.

— Тогда почему ты задаешь мне вопросы о наших отношениях с Кириллом?

Девушка нахмурилась, растеряв весь свой боевой настрой. Парень перевёл суровый взгляд на неё.

— Вали, сказала, — процедила она сквозь зубы.

— Нет, стой, — поднял он глаза на меня. — Какие вопросы?

Бинго. Так и знала, что брат на это купится и станет расспрашивать. Тебя ждёт головомойка, Ксюша.

— Вопросы о том, не хочу ли я подружиться с братом.

— И что? — бесстрастно спросил он.

— Потому что если я хочу, то Ксения — внимание, сейчас будет цитата, — подняла я палец вверх. — «Откусит мне башку». Это будет самое громкое преступление века в школьном туалете.

Губы Кирилла дрогнули — ему стало смешно, он опустил голову, пытаясь подавить эмоции.

— Ладно, хорошо вам повеселиться, голубки, — мило помахала я им ручкой. — А мне, в самом деле, пора — ещё пол вечера восстанавливать дзен после общения… с пустоголовыми. Говорят, это заразно, — последняя фраза была обращена уже к брату.

Не перегнула ли я? Похоже, сегодня стерва вовсе не Ксюша, а я. Даже Кирилл смотрел удивлённо. Да и чёрт бы с ними обоими! Откинула гордо волосы назад, поднялась по ступенькам и хлопнула дверью.

Кирилл.

Всё ещё пытался давить усмешку на губах. Не хватало, чтобы я начал тащиться от её шуток. То, что она говорила обо мне днём своей подруге, было одновременно неприятно и…смешно, чёрт возьми. Если бы не обо мне речь шла — я бы даже засмеялся вместе с её Светкой.

А Лизка вовсе и не тупая, вон как умыла Ксюшу, которая сама напросилась. Девочка начинает осваиваться. Какой, оказывается, характер в теле хрупкой "полторашки".

Забавно.

— Что она будет восстанавливать? — ошалело спросила меня девушка.

— Дзен, — пожал плечами я.

— А чё это такое за херня? — сдвинула она брови, пытаясь догадаться об этом сама.

Мне стало ещё веселее.

— Херня… — повторил я за ней насмешливо. А потом вновь нахмурился и перевёл суровый взгляд на её лицо. — Неважно. Что это за вопросы, Меднова?

— А что? — смутилась она.

Не ожидала, что Лизка возьмёт и заложит её прямо передо мной. Да и я не ожидал, честно говоря.

— Не смей лезть в наши отношения. Я тебе не парень, и не муж.

— Но я думала… — обиженная моим тоном, протянула она.

— Что?

— Что мы… — подняла синие глаза на меня. Довольно глупые глаза, надо признать. — Встречаемся.

— Ксюша, — одёрнул я её. — С такими, как ты, не встречаются.

— А что делают? — подняла она брови.

— Мда. И правда — пустоголовая, — пробурчал себе под нос.

Я знал об этом и раньше, но сейчас её глупость проявилась особенно ярко. Впрочем, я и не собирался с Ксюшей вести беседы. Она мне не для того нужна была. Но даже это мне перехотелось вдруг. Встал с байка, снял за талию девушку и поставил на асфальт. Сам сел сверху, чтобы загнать его в гараж.

— Забудь об этом. Вали домой.

— Что? — удивилась она моим внезапным хамством. А как же — она Королева класса, ей никто не хамит.

— Домой иди, говорю. И Лизку не трогай — я тебе сам тогда башку откушу за неё, поняла?

Уже поставил ногу на педаль, как услышал язвительное:

— Чего ты её так защищаешь? Может, ещё в неё влюбился?

— Ты совсем дура, Меднова? — спросил её с презрением. — Как можно влюбиться в этого ребёнка? Но как ни крути — она теперь часть нашей семьи. Оскорбляя её — ты оскорбляешь меня. Ясно?

— Ясно, — угрюмо ответила Ксения.

— Тогда повторяю на бис, для особо одарённых — вали домой. И про «встречаться» — даже не думай.

Дал по газам и уехал, оставив девушку одну. В дом зайду с гаража. Достала.

Внезапно Меднова стала меня раздражать.

***

Ночью вышел в кухню выпить воды и глаз зацепился за диван.

На нём спала Лиза. Почему она спит тут? Укуталась в плед. Наверное, случайно уснула под телевизор. Слабый свет ночника и телевизора падал на умиротворённое лицо. Волосы её покоились на подушке.

Какие длинные…

Вдруг захотелось их коснуться. Сейчас она спит, и не заметит, если я просто проведу по ним рукой. Ничего не могу поделать с собой и вот уже иду к дивану. Наркотики какие-то, а не волосы…

Сомневался долго, нависнув над ней, но всё же решился и коснулся пальцами локонов. Гладкие, пахнут вкусно. Так бы и зарылся носом, но боюсь, она меня точно не поймёт. Скажет, что я придурок, и я соглашусь с ней. Со мной случилось помешательство, и я уже начал склоняться к ним, как девушка внезапно открыла глаза и перехватила мою руку.

Чёрт…

— Ты чё делаешь? — испуганно спросила она и отползла от меня подальше, сжавшись в комок в конце дивана.

— Проверяю, дышишь ты или нет. Спишь, как дохлая гиена. Ты знала? — поднял брови вверх и спокойно ушёл восвояси.

Сяду сейчас и расскажу тебе, Лизавета, что я делал. Я даже себе стесняюсь в этом признаться, не то, что тебе…

***

Лиза.

Меня знобило. Кирилл трогал мои волосы?

Что-то я в последнее время ничего уже не понимаю. Говорит и ведёт себя со мной так, будто я — отброс, а когда думает, что не вижу — смотрит на меня или волосы щупает. Это как понимать?

Ответа я не нашла. Была одна безумная идея, но я её тут же выгнала туда, откуда она и пришла. Такое возможно только в мире фантастики. Встала с дивана и пошла в свою комнату — как я тут заснула вообще? Дошла до кровати и упала на подушки — что-то устала очень.

А вот интересно, я что, правда что ли, сплю как дохлая гиена? Это как выглядит? Попыталась представить себе — ой, чё-то фу. Бедная гиена. Совсем не сексуально. Не могу я так спать. Опять просто издевается надо мной. У него день без подколок Лизы Александровой считается прожитым зря!

Несмотря на очередную стычку с братцем, я очень быстро вырубилась.

8

Кирилл.

Прошлёл месяц с начала учебного года и нашей жизни новой семьёй. Таисию ковырять желание отпало после разговора с отцом — байк мне дороже, пусть живут. Нормальная вроде бы оказалась женщина, вовсе не охотница за деньгами, как я подумал вначале. Отец с ней расцвёл, стоит признать, она делает его жизнь лучше.

С Лизой сложнее. Мы так и находимся в состоянии войны. Она бесит меня, я цепляюсь к ней, она отвечает, порой слишком дерзко, и я загораюсь от этого ещё сильнее. Скоро она перегнёт палку и даст мне уже повод показать ей, что со мной не стоит так разговаривать. Ещё никому не удавалось выводить меня из себя за две секунды, кроме неё.

В общем, за этот месяц ничего особенно не изменилось, кроме того что я уже успел задолбаться вставать ни свет, ни заря, чтобы провести «прекрасное» утро в компании сестрицы.

Сегодняшний день отличался от других лишь тем, что я родился в эту дату восемнадцать лет назад. Отмечать день рождения не любил никогда. Особенно мне грустно, что нет рядом той, что и произвела меня на свет. До сих пор иногда накрывает. Папа так счастлив со своей Таей, что порой подкатывает к горлу злоба, будто бы он совсем забыл о маме. Понимаю умом, что отцу не стоит страдать по ней всю оставшуюся жизнь, мать не вернуть. Но всё равно временами захватывает гнев.

Внизу был шум и возня. Отец сегодня останется дома, чтобы поздравить меня. Он всегда так делает, в мой день рождения берёт выходной. Тем более, такая дата — восемнадцать лет.

Чувствую ли я какие-то изменения в себе по этому поводу? Да ни хрена. Всё тот же парень, что был и вчера. Так же смотрит на меня из зеркала, как и раньше, серыми глазами.

После душа натянул футболку и лёгкие штаны, спустился вниз. На первом этаже на самом видном месте я обнаружил сюрприз и даже открыл рот от удивления. На стене висел большой плакат, расписанный разноцветными буквами. «С Днём рождения, Кирилл!» — кричал он на весь дом. Буквы были именно нарисованы, послание было самодельным — Лиза подготовила его для меня. Между прочим, очень здорово она рисует, вовсе не «каля-маля», как я высказался раньше. Так сказал, чтобы зацепить её.

Но и это ещё не всё. К середине плаката был прикреплён еще один холст с рисунком в карандаше — мой портрет. Большой, очень точный и живой. Как так можно нарисовать?! Я просто залип, застыв на месте. Это очень красиво. К тому же, я ведь не позировал ей, а значит, она нарисовала его по памяти… Лиза помнит моё лицо так детально?

— А вот и наш именинник! — воскликнула Тая и подлетела ко мне, вернув из мыслей в гостиную. — С днём рождения, с совершеннолетием!

Женщина на секунду замялась, будто бы принимая решение, а потом порывисто обняла меня. Нахмурился. Не люблю внезапных прикосновений. Ну ладно, пусть, не стал её отпихивать. Мне не было неприятно. Почему-то злость на неё постепенно улетучилась. Таисия меня не трогает, я её после разговора с папой — тоже.

Тая отстранилась:

— Нравится портрет?

— Да, — честно ответил я и стал искать глазами автора этого самого портрета. Лиза как раз спускалась со второго этажа и остановилась возле стола, недалеко от нас. — Очень красиво.

Сказал это, глядя ей в глаза.

— А давай его в рамку вставим, и повесим у тебя в комнате? Здорово же вышло. На память от сестры. Ты не против?

— Нет, — всё так же не отрывая взгляда от юной художницы, талантливой надо признать, ответил её матери.

Девушка порозовела от смущения. Она довольна, что я не зову, как обычно, мазнёй её работу. Судя по лицу, Лиза боялась, что подарок мне не понравится.

Зря. Портрет замечательный.

— Тогда договорились. А теперь остальные подарки! Это от меня. Прости, ещё не очень хорошо знаю, что ты любишь, а вот мёрзнут холодной осенью все. Я связала его сама.

Мама Лизаветы достала из тумбочки пакет, а из него вынула кофту крупной вязки на пуговицах. Кажется, такую называют «кардиган». Что ж, прикольная вещь, на самом деле. Цвет хороший — тёмно-коричневый, глаз не раздражает.

— Накинешь? Хочу посмотреть, как сел. Папа-то мерки снял, но мы же не примеряли с тобой в процессе вязания.

Да, точно, было такое, папа снимал мерки сантиметром и сказал, что это для пошива костюма на выпускной, уже пора и заказывать. Хитрец.

Не стал возмущаться и молча взял кофту, продел руки в рукава и застегнул пару пуговиц. Всё-таки не такая я свинья, чтобы обижать людей, которые делают подарки своими руками. Да и кардиган, кстати, ничего. Может, даже носить буду. Как пиджак, только вязаный.

— Очень хорошо сел. Какой ты высокий и большой, Кирилл. Красавец!

Было очень странно слышать от Таисии такие похвалы, но приятно, что уж там… Украдкой покосился на Лизу. Она тоже разглядывала меня, но, заметив мой взгляд, тут же отвернулась. Интересно, Гуффи так же считает, как её мама, что я большой и красивый?

Тьфу, о чём я думаю? На фиг мне это знать? Отмахнулся от глупой мысли.

Открылась входная дверь и с улицы зашёл отец.

— О! Сын уже здесь. Иди сюда, — папа подошёл ко мне и крепко обнял. — С днём рождения, Кирюх!

— Спасибо, пап, — улыбаясь, ответил ему.

Отец отпустил меня и потрепал за волосы:

— Очень люблю тебя, засранец! Пошли, подарок покажу.

Он кивнул на дверь и двинулся к ней, я снял кофту, повесил её на спинку дивана и пошёл следом. У меня есть догадка, что за подарок меня ждёт. Папа давно знает, что я хотел бы получить.

Я вышел на крыльцо и увидел, как из гаража плавно выезжает чёрная, глянцевая, прямо из салона «Ауди» последнего модельного ряда и останавливается напротив меня. О да. Это она…

— Пап, — воскликнул я и сам кинулся его обнимать. — Спасибо!!

— Ты, конечно, не очень заслужил — это я о Тае с Лизой. Но, может, теперь ты окончательно изменишь своё поведение.

— Так я не трогал твою жену с того раза, — невинно захлопал глазами, намеренно не упоминая при этом Лизку.

Её доставал, достаю и буду доставать.

— Я заметил. Надеюсь, так будет и впредь.

— Конечно, пап!

— Ну тогда оформляй права — и вперёд! Она — твоя.

***

Лиза.

Смотрю в окно на выкатывающее из гаража авто.

Да уж, вот это подарочки к совершеннолетию… Он разве уже умеет управлять им? Почему Павел сказал, что нужно лишь оформить права? Надо будет спросить, жутко любопытно. Вот тебе и жизнь богатеньких — дорогущую машину папа подарил сыну всего лишь в честь дня рождения.

Все вместе позавтракали, и Кирилл — представьте себе — ел мамин омлет с беконом и тосты. Как настоящая семья. Я даже на время забылась и шутила, смеялась, смеша и маму, и Павла своими наивными шутками. Один брат ни разу не улыбнулся даже, хотя его энергетика не давила так, как обычно.

Пора собираться, в лицей ехать. Ушла переодеваться, а когда спустилась обратно, увидела Кирилла уже в форме, который болтал в коридоре с папой.

— Уверен, что праздник не хочешь? Давай клуб тебе арендую на вечер. Друзей позовёшь.

— Не, пап, — помотал головой брат. — Не люблю я эти клубы, знаешь ведь.

— Знаю. Твоё дело. Ладно, тогда как насчёт вкусного ужина всей семьёй вечером?

— От ужина не откажусь. Только не до ночи.

— Конечно. Наверное, тебя друзья тоже хотят поздравить.

— Ну да.

— Езжайте, пора. Вон, Лизавета уже в дверях кукует.

Кирилл обернулся, лишь на секунду взглянул на меня, взял свою сумку и вышел.

— Хорошего дня, — поцеловала я маму в щеку, а Павлу помахала рукой и тоже вышла.

Сели в новую машину на заднее сидение. Авто теперь у Кирилла есть, а прав по-прежнему нет, и пока мы так и будем ездить с водителем. Машина мягко выехала на дорогу.

— Как здесь круто! — восхитилась я искренне. — Такой запах внутри, приятный.

— Ещё бы. Это — «Ауди», — откликнулся брат, с удовольствием оглядывая салон и проводя длинными пальцами по новой обивке.

— А когда у тебя будут права? Ты что — уже водить умеешь?

— Да. Ты, наверное, слышала, что учиться вождению можно и до совершеннолетия, а вот сдать экзамен и получить права можно только после.

— Будешь сдавать экзамен сам? Ведь Павел Сергеевич мог тебе и купить права.

— Сам, — вздохнул парень. — Это — условие папы. Если не сдам, не буду ездить, значит. Сказал, ему ещё одна обезьяна на дороге не нужна.

Я невольно захихикала. Потом одёрнула себя — ведь разозлится и испортит настроение всем. Но Кирилл никак не отреагировал на мой смех.

— Я с ним согласен. Чтобы ездить за рулём — правила нужно понимать. Сам терпеть не могу таких макак на дороге. Тем более, что азы я знаю, права на управление байком у меня есть.

Мы так говорили легко с ним, будто и не было этих ссор и стычек. Вспомнила, как он принимал подарки от меня и мамы — лицо даже не скривил ни разу, ему всё понравилось. Как будто бы мы все сегодня помирились и стали одной семьёй. Но всё это, конечно, временно. Скоро день рождения кончится, и Кирилл неминуемо превратится обратно в злого братца.

— Лиз, — позвал он меня.

Подняла голову и встретилась с серыми глазами, в которых не было ни вражды, ни льда — братик точно заболел. Поломался суровый Кирилл.

— Насчёт портрета… Мне ещё никогда не делали таких подарков. Он — классный, серьёзно. Спасибо тебе, Гуффи.

Он улыбнулся, а «Гуффи» из его уст сегодня прозвучало даже ласково. Хотя нет, это уже моя фантазия опять играет со мной иллюзиями. Какие нежности и Кирилл? Это противоположные понятия. Посто вежливость и благодарность от Кирилла даже звучат иначе, чем от других.

— Рада, что тебе понравилось. Я старалась.

— Знаю, — ответил он, всё так же не обрывая зрительного контакта. Но больше сказать было вроде бы и нечего, и он отвернулся к окну.

Доехали до школы в тишине, к классу шли примерно так же: брат, как всегда, чуть впереди. И снова первая пара — Алгебры, и сейчас Эльвира Львовна начнёт нас прессовать по поводу занятий дома… Терпения мне, терпения!

9

Только дошли до двери и переступили порог, как класс взорвался аплодисментами и криками:

— С днём рождения!!! — неслось со всех сторон, пока Кирилл смущённо улыбался. — Расти большой!

— Да вы обалдели? Такое мне желать. Если я вырасту ещё, потолки лицея и дома будут все обшарпаны моей головой! Хватит мне уже роста.

Ребята засмеялись.

— Спасибо, что не забыли, — поблагодарил брат одноклассников. — В столовой уже вас ждут торты.

— Ураааа!! — закричали школьники, прыгая на месте.

Как мало, оказывается нужно для счастья даже деткам богатых родителей. На моих губах тоже гуляла улыбка, когда все начали рассаживаться по местам.

— Проходи, давай, принцесса, — услышала я сзади голос Краснова.

Обернулась, глянула изумлённо. Кто? Я?! Принцесса?

— Проход перегородила своей царственной…особой. У нас тот пробка из-за тебя образовалась, просто десять баллов.

На губах моих заиграла ещё более широкая улыбка, пока я отходила на своё место. Мне нравится этот парень, даже очень. И похоже, это взаимно. Пусть зовёт принцессой, так и быть. Разрешаю.

Когда разглядела его ближе месяц назад, подумала, что Алексей ещё посоревнуется с братом за место первого красавчика лицея — лицо с правильными, гармоничными чертами, тёмные глаза с хитринкой и мягкая улыбка на губах. Одна половина слабого пола нашего лицея волочится за Кириллом, а вторая — за этим чеширским котиком. Вообще, они как две противоположности: Чёрное и Белое, Злой и Добрый полицейский. Забавный коктейль для друзей.

Приятель Кирилла вдруг всё активнее стал проявлять ко мне интерес, и я вовсе не против.

***

Эльвира Львовна не так уж меня и прессовала. Просто спросила, как движется дело и начали ли мы заниматься, посмотрела отчёт в дневнике, а так же наши черновики с решениями и объяснениями Кирилла, и отвязалась. Фух, отделалась малой кровью…

Перед следующим уроком вспомнила, что на столе в аудитории Эли забыла свой блокнот. Оставила Яну и Даню и побежала обратно. Есть там кое-что, что не хотелось бы показывать другим… Нужно немедленно его забрать, пока не нашёл кто-то ещё!

Дверь кабинета была приоткрыта, и я увидела в щель Кирилла и Ксюшу. Она что-то говорила таким тоном, будто канючила, и, кажется, даже хныкала. Услышала чётко лишь голос брата:

— Ксюш, чё ты как маленькая? Я тебе всё тогда ещё объяснил. Спасибо тебе за подарок и всё такое, но твоим парнем я не буду. Хватит меня преследовать и взрывать мои сообщения.

Девушка протянула руку и попыталась дотронуться до его щеки. Парень резко перехватил её запястье, убрав от себя.

— Не смей трогать моё лицо, — сказал он таким тоном, что даже мне стало неприятно. — Терпеть не могу этого. Я всё сказал, извини.

Брат небрежно бросил руку Медновой, развернулся и направился к выходу так резво, что чуть не дал мне по лбу дверью.

— Подслушиваешь? — остановился он в дверях, подняв брови.

— Нет, — соврала я, и парень засмеялся.

Блин, я ведь действительно подслушивала, выходит. Неудобно было прерывать такой личный разговор.

— А я вижу, чуть дверью тебя не снёс. Понравилась наша маленькая мыльная драма?

— Чё тебе надо? — ощетинилась я. — Я блокнот забыла в кабинете, и ты мне сейчас мешаешь его забрать.

— Да пожалуйста! Любительница уши греть…

Кирилл отпустил дверь и унёсся в неизвестном направлении. Чья бы корова мычала, а твоя, братик, лучше бы помолчала!

Я вошла и направилась к своей парте под недобрый взгляд Медновой. Ну она же не такая дура, чтобы ревновать меня к брату за пару фраз, в которых мы, к тому же, поругались в очередной раз? Всё так же провожаемая её злющими глазами забрала то, за чем пришла, и убралась из кабинета от греха подальше.

***

После обеда следующая пара — физкультура. Мы потекли стайкой к раздевалкам. Всё, конечно, навороченное у них тут. Раздевалки вовсе не такие тесные и обшарпанные, как в средних школах, есть даже душ рабочий, и не один, при чём нормальные кабинки с горячей водой. На физкультуру давался целый час, чтобы школьники спокойно могли помыться и переодеться в форму обратно после активного занятия.

Нами занимались полчаса, а затем учитель выдал нам мяч для волейбола, натянул сетку и исполнял роль судьи на стульчике.

Я играть со всеми не стала и села на «скамью запасных». Туда же приземлилась Яна и ещё несколько девочек. Спустя время, с поля ушёл Краснов и уселся рядом.

— Скучаем?

Его слова были обращены ко мне. Я приняла позу посексуальнее, улыбаясь ему.

— Почему ты не играешь, принцесса? — спросил Лёша меня.

— Боюсь мяча. Что по голове заедут.

Не шутила, кстати.

— Ути-пути. Ты ещё большая принцесса, чем я думал.

Краснов смотрел мне в глаза, я ему, как внезапно прямо по затылку Алексея смачно съездил мяч.

— Кир, ты чё — косой?! Куда подаешь? — тут же возмутилась команда, потерявшая ход.

Только Кирилл и не собирался оправдываться, он улыбаясь, смотрел на Краснова, пока тот потирал ушибленный затылок.

— Ну всё, подавальщик, я тебя щас урою! — крикнул на весь зал Лёша и с разбегу сиганул на Кирилла, парни сцепились в шутливом бою.

В шутливом ли? Ну, по крайней мере, выглядело это так, пока их разнимал физрук. Как только их ещё не наказали за это? Повезло сказочно. Видимо, на уроке физкультуры на дисциплину всё же дейстуют скидки.

Прозвучал сигнал об окончании пары, нам пора переодеваться и уходить.

Зашла в раздевалку. Только потянулась к форме, как вдруг заметила, что меня взяли в кружок девочки — Ксюша и её подружки. Как назло, Яна где-то застряла, и я была сейчас одна в этом террариуме. Переводила взгляд с одной на другую, пугливо озираясь. Я — «один в поле — не воин»…

— Ну что, сиротинка, так и гуляешь одна? — подняв светлые брови нагло поинтересовалась Ксения.

— Как и ты. Ведь насколько мне известно, Кирилл тебя прогнал.

Девчонки удивлённо уставились на свою «предводительницу». Я не выдержала и рассмеялась — она им не сказала о своём позоре. Но сказала я…

— Он из-за тебя, уродка, меня бросил, — злобно кинула она мне.

У неё совсем плохо с мозгами. На меня злится, когда я озвучиваю её фиаско на публику, а потом сама же топит себя ещё сильнее.

— Почему это из-за меня? — реально удивилась.

Он что — сказал ей прямо вот так, мол, бросаю тебя ради Лизы? Не поверю никогда.

— После того, что ты наболтала возле вашего дома.

— А-а… — фух, придумала же себе. А всё оказалось так просто. — Прозрел просто, что ты пустоголовая, наконец. Со стороны же виднее. И бросил, — я снова закатилась смехом.

Не могу, мне смешно дико было.

— Рот свой оффни, малявка, — рыкнула разозлённая девушка.

— А на хрен не хочешь сходить? Тебе там явно понравится! — ответила я ей, улыбаясь.

— Ах ты, сука мелкая!! А ну, иди сюда!

Девушка уже потянулась, чтобы вцепиться в мои волосы, как откуда не возьмись между нами возникла Яна. Чёрт, зачем я эту Меднову завела? Она же в самом деле меня сейчас побьёт!

— Эээ… Стоп! Команду «В бой!» никто не давал. Ну-ка, уйди от неё, ненормальная! — кричала она на Меднову, которая, как полоумная, кидалась на меня с кулаками. — Да блин! Ну помогите уже хоть кто-то!

Парни услышали шум в раздевалке, прискакали и увидели картинку: я, как могу, отбрыкиваюсь от Ксении, запрыгнув на лавку от испуга, и вжимаюсь в стенку. Яна между нами служит щитом на последнем издыхании, и Меднова, прыгающая через Лесную в попытках дотянуться до моих волос под улюлюканье подружек.

От толпы отделился ставший снова суровым Кирилл. Одним движением он, не издав ни звука, схватил Ксюшу за талию и поволок в сторону душа. Все ломанулись следом — чего он удумал?!

Я тоже спрыгнула с лавки и побежала туда. Краем глаза увидела через спины других одноклассников, как брат поливает из лейки в душе Меднову прямо в одежде, пока она орёт:

— Идиот, вода холодная! Ай!! Отстань, отвали от меня, урод! Как я могла тебя любить?!

Глаза мои стали огромными. Он что — ради меня это всё? Кто-то смеялся, другие просили брата остановиться, но ему казалось мало — он всё щедро лил воду на орущую, словно дикая кошка, девушку. Вмешиваться и выступать против Кирилла никто не спешил.

— Что здесь происходит? — раздался строгий голос учителя физкультуры, который не мог не заметить потасовку в раздевалке. Увидел, как брат полощет блондинку под холодными струями, и выпучил глаза: — Немедленно прекратить, Ланской! Что это ещё такое?

— Остужаю слишком горячую девушку, — ответил ему брат.

Парни засмеялись его комментарию.

Учитель отнял шланг у Кирилла, выгнал его вон и вытащил дрожащую от холода Ксюшу из душевой. Всех разогнал по своим углам переодеваться, а брату и Медновой сказал:

— А вы, двое — к Завучу. Пусть она с вами разбирается за этот беспредел.

***

Кирилл.

Отличный день рождения!

Иду рядом с Медновой на ковёр к Эле. Физрук еле дал нам время переодеться в сухое, и тут же выгнал к Завучу. У Ксюши осталась мокрой голова, выглядит она как курица после ливня, которая не успела забежать в сарай.

Сейчас Эльвира отчитает нас по полной. А впрочем, пофиг. Она проявляет ко мне симпатию и снисхождение, надеюсь, что и сегодня прокатит. Тем более, в день именин.

10

Кирилл.

Всё из-за Лизки. Сначала Краснов, который откровенно её клеит, а она ведётся, как глупая, будто не видит, что ему от неё надо. Теперь Ксюша, которая с ней не поделила что-то. Зная сестричку, скорее всего, она блондинке снова сказала пару ласковых, и та взбесилась.

Но я не могу позволить её обижать — она моя сестра. Особенно, это касается Ксении — я ведь предупреждал её, чтобы не совалась к Александровой, а потом застал Меднову, кидающуюся на испуганную Лизку с кулаками. Отвратительно. Я её под контрастный душ и сунул, чтоб остыла. Девочка, называется.

Снова всплыл в голове образ беззащитной Лизы, которая на физическую силу ничего ответить не могла, и лишь вжималась в стену с глазами зашуганного лемура. Нашла, на кого нападать, стерва. Гуффи меньше её раза в два и в ширь, и в рост.

Эля, конечно, фыркала и была крайне недовольна. Но мы сошлись на том, что я проверю последние домашние задания по алгебре за весь класс за мой проступок, и завтра буду сидеть за тетрадками весь вечер. Эльвира доверяет мне, да и себе вечерок освободила. А вот Ксюша обязана извиниться.

Да, я сдал её. Так и думал, что Завуч заставит её извиниться прилюдно, пожурит и скажет родителям. По глазам видно было, что Меднова стала меня просто ненавидеть. Но мне на это плевать. Я уже нашёл ей замену, которая горит желанием поздравить меня сегодня вечером после ужина с родителями — Князева из параллельного класса. Отборная девица. Уже развернулся, чтобы выйти из кабинета, как услышал почти ласковое:

— С Днём рождения, Кирилл. Похвально, что вы защищаете свою сестру.

— Спасибо, — ответил ей и вышел вон.

Перед следующим уроком истории, красная, как задница гиббона, Ксения при всём классе принесла извинения Лизавете. Смотрела при этом крайне недружелюбно на нас обоих, но, надеюсь, ей хватит её ущербных мозгов больше не нападать на неё, иначе я могу легко повторить её купание в холодной воде. Да и с любым другим, кто посмеет напасть на Лизку, я тоже разделаюсь в три секунды. Никто к Гуффи не сунется больше. Моё шоу с лейкой для душа наверняка облетело уже весь лицей, нарываться вряд ли кто решится.

***

Лиза.

По дороге домой меня так и подмывало спросить его, чем закончился разговор у Эльвиры.

— Кирилл, — закусив губу, решилась обратиться к нему.

Он снова был тем хмурым Кириллом, которого я вижу каждый день. Парень медленно обернулся и взглянул на меня.

— Спасибо.

— Брось. Я не позволю никому наезжать на тебя.

От этой фразы почему-то всё внутри перевернулось, и помимо воли с губ сорвался следующий вопрос:

— Почему?

Парень снова повернулся:

— Потому что ты — моя сестра, девчонка, мы всё-таки одна семья. А ты о чём подумала?

И правда, о чём это я подумала?

— Ни о чём, — слишком быстро выпалила я. Кирилл сузил глаза. — Тебя наказали?

— Да.

— Как?

— Отстань, — рявкнул он и я, опустив голову, замолчала до самого дома.

***

Ближе к вечеру мама накрыла стол с разными вкусностями, и мы снова душевно посидели. Кирилл был чуть хмурый после столь весёлого дня, но не вредничал, и с аппетитом ел мамину еду так, что за ушами трещало.

После ужина я ушла к себе в комнату, переваривать произошедшее за сегодня. По дороге заметила, что портрет с плаката исчез — по идее, мама должна была повесить его в комнате брата. Интересно, оставит он его или уберёт?

За окном слышалась возня и смех — друзья приехали поздравлять брата. Надеюсь, они не будут торчать здесь до утра, мне лично спать охота.

Так захлёстывали эмоции, что я даже не стала писать в сети Светке, а позвонила. Мы болтали с ней около часа, перетирая кости Кириллу, Краснову и Медновой.

— Ну у вас там и движуха, Лиз, — звучал голос Литвиновой из динамика. — Краснов тебе нравится?

— Да, очень.

— А Кирилл?

— Блин, Свет, при чём тут мой брат? Не нравится, он ужасный хам, здесь ничего не изменилось!

— Ты ему явно небезразлична. Ты не поняла до сих пор?

На миг я замолчала. От её слов неожиданно стало вдруг больно. Это невозможно.

— Не придумывай. Не внушай мне то, чего нет и быть не может. Он меня просто защищает, как сестру, продолжая ненавидеть, как и раньше, — одёрнула её, стараясь говорить твёрдо.

— Дочь ты моя глупая, послушай Маму. Меднова не просто так на тебя бесится. И этот пас Кира в башку его друга — тоже неспроста.

— Хватит, Свет. Я итак ничего уже не понимаю. Он ведёт себя со мной отвратительно. Так не поступают с теми, кем дорожишь.

— Это же парни, у них чёрт знает что в голове творится.

Меня задолбало, если честно, говорить о брате, и я перевела тему. Мы поболтали о её парне, и я попрощалась. Устала, спать пойду. День был нелёгкий.

Услышала опять за окном визгливый смех девушки. Меня это уже начало раздражать.

Подошла к окну, чтобы закрыть его, и невольно бросила взгляд вниз. Кирилл остался наедине с какой-то длинноволосой красоткой. Брат прижал её к байку и облизывал с упоением губы девушки при свете фонаря. Фу, не хочу на это смотреть. Мерзость.

Злобно хлопнула пластиком со стеклом. Громко. Очень громко…

Вот дура!

Кирилл обернулся и посмотрела на моё окно. Он увидел явно недовольную морду, и вдруг победно усмехнулся. Теперь он будет думать, что меня злит каким-то боком его свидание, и поэтому я смачно шлёпаю оконной рамой.

Пошёл ты, придурок! Можешь обжиматься, с кем хочешь. Кто бы сомневался, что он быстро найдет Ксюше замену.

Забралась в кровать и укуталась одеялом. Выключила ночник и закрыла глаза. Сон не шёл, вопреки усталости. Перед глазами стояла картинка, которую я видела недавно — сводный брат, целующий брюнетку, что мурчала кошечкой в его руках.

Мне плевать. Мне должно быть плевать. Но… почему-то не плевать.

***

Спустя еще две недели.

Лиза.

Сегодня последний учебный день на этой неделе — впереди два дня свободы. Как же трудно после длительных каникул заставлять себя работать. Уже полтора месяца прошло, всё никак не привыкну вставать по будильнику. А поездки бок о бок с Кириллом добавляют школьным дням неповторимой остроты. Хотя, он всё чаще по дороге играет со мной в молчанку. Может, и сегодня продолжит? Замечательная игра. Храни Бог того, кто её выдумал однажды.

Уже одевшись в школьную форму, я спустилась вниз и заметила, что Кирилл в который раз забыл на столе молоко. Меня, честно, бесит, когда кто-то так небережливо относится к продуктам. Мы с мамой и впроголодь бывало жили, и о таком продукте могли лишь мечтать. А парень так расточительно относится, что я не выдержала и высказалась:

— Опять молоко не убрал. Неужели так сложно это сделать?

— Отвали.

Да уж, у братца опять настроение не самое лучшее. Хотя, трудно вспомнить, когда оно было хорошим. По крайней мере, как в поле зрения я появлюсь — так сразу его настроение и портится. Похоже, Лизавета Александрова — личная магнитная буря Кирилла Ланского.

— Дождёшься от тебя. Сама уберу.

Мы одновременно ломанулись к бутылке, схватили и начали тянуть каждый на себя. Молоко оказалось плохо закрыто… В одну секунду мы оказались все мокрые и в белых каплях.

— Идиотка, ты чё наделала? — возмутился Кирилл, оглядывая обляпанную форму.

— Да сам ты придурок, куда ты вечно лезешь поперёк? — ответила ему в той же манере, стирая со щеки молоко.

— Заткнись, — рыкнул он на меня так, что я отпрянула от него и выполнила просьбу. — Бегом переодеваться. Иначе опоздаем, — скомандовал Кирилл и мы разбежались по комнатам.

Спустя несколько минут мы, кое-как одетые в сменную, местами мятую форму, бежали к машине. Кирилл схватил меня за локоть и тащил за собой так, что я чуть ли не падала:

— Быстрее, Чучело, быстрее шевели булками своими! Я ещё не отошёл от прошлого наказания. И опять всё из-за тебя! Проклятье ты ходячее, а не сестра.

В аудиторию влетели через секунду после второго сигнала. Эльвира Львовна замерла на секунду, оглядывая запыхавшихся студентов.

— Молодые люди, вы опоздали. Второй сигнал был дан. Не садимся на свои места. Я сообщу вашим родителям, что занятие вы…пропустили. Ваши дневники?

Мы угрюмо протянули свои планшеты, и учитель сделала каждому из нас замечание. Затем вернула нам дневники обратно. Кирилл с ненавистью покосился на меня, я ответила взаимностью.

— Итак, я уже придумала вам наказание, — собрала руки в замок учитель, глядя по очереди то на меня, то на брата. — Опоздали вместе — отрабатывайте тоже вместе. Елизавету нужно подтянуть в алгебре. Вот вы, Кирилл, этим и займётесь. Конечно, она уже начала заниматься с репетитором, но ваша помощь ей также не помешает. Вы же понимаете, что этот предмет очень важен в нашем лицее. С вас десять уроков для Александровой. План занятий по темам, которые нуждаются в остром внимании, я вышлю на вашу почту. Создадите дневник по моему плану и будете вести отчёт. Я должна увидеть результат, и если Елизавета после ваших уроков, Ланской, не сможет решить тест по заданным темам — вы начнёте всё заново, пока Лиза не сдаст этот тест сама. Так что халтурить — не советую.

Все уставились на нас. Начались смешки, ведь весь класс в курсе о нашей «нежной дружбе». Да лучше б она меня мыть школьные туалеты заставила, чем заперла ещё на час в день в компании Кирилла и алгебры! Люблю обоих безмерно, и даже не скажу навскидку, кого из них больше.

— Вы же знаете, Эльвира Львовна, про тренировки. У меня очень мало свободного времени, — упрямо отозвался Кирилл, пытаясь найти пути отступления, и я, честно сказать, сейчас и сама за него скрещённые пальчики за спиной держала.

— Ланской, значит вы найдёте время на десять уроков для Александровой, иначе я позвоню вашему отцу, расскажу о низком уровне вашей дисциплины, и тренировок у вас вообще не станет. Тоже самое я сделаю, если вы так и не справитесь с заданием.

— Не нужно. Я понял, — ответил парень, шумно дыша.

Вот же приспичило ей нас заставить! Настырная какая. Эльвира впервые при мне проявила к нему упрямство и твёрдость, загнала в угол. Кирилл был очень зол. Судя по его лицу, этот день — последний в моей юной жизни.

Чёрт, я ведь так молода, я ничего не успела!

— В таком случае — покиньте класс, — поставила жирную точку учитель алгебры.

Кирилл тут же вылетел, как торпеда, за дверь, пока я мялась с ноги на ногу. Его даже нигде не было видно, когда я тоже покинула аудиторию и прикрыла дверь. Вздохнула, пытаясь унять бешеное сердце. Присела на подоконник, достала наушники. Впереди ещё сорок минут урока, послушаю музыку, успокоюсь.

Это самое худшее, что можно было придумать для нас. Мы оба стремимся контактировать как можно меньше, а Эльвира будто назло нас сталкивает лбами…

11

Лиза.

На следующее занятие я пришла уже почти смирившаяся. Что теперь делать — придётся слушать насмешки от юного гения математики. Десять занятий не так уж и много. Переживу.

Обнаружила, что Краснов теперь сидит на соседнем ряду между мной и Кириллом. Я положила сумку на стол и услышала:

— Привет, принцесса.

Обернулась и посмотрела на него внимательным долгим взглядом:

— Привет.

— Выглядишь сегодня потрясно.

— Спасибо.

Договорить нам не удалось — прозвучал сигнал о начале урока.

Сейчас шла пара философии — в этой школе есть даже такой предмет, о развитии личности в целом переживают. Нигде я особенно больше не провалилась, как на алгебре, а вот русский язык, литература и рассуждения о высоком — всегда были моими коньками.

— Сегодня наша тема урока «Судьба, существует ли она?» — начал вести занятие Алексей Юрьевич. — Вот вы, Елизавета, и расскажете нам об этом. Итак, что такое «Судьба»? Верите ли вы в неё?

Я тут же собрала мысли в кучу. Не ожидала, что начнут урок с меня.

— И да, и нет, — задумчиво ответила я.

— Вот как? Интересное мнение. Можно подробнее?

— На данный момент я знаю две теории на этот счёт. Одна — что человек сам кузнец своего счастья. А вторая — что от судьбы не убежать и случайности не случайны.

— Хмм… И какая ближе вам?

— Обе. Я стараюсь жить разумом, строить свою жизнь сама. Чтобы винить после было некого. Иногда Вселенная нам подсказывает, даёт какие-то знаки, но мы настолько погрязли в суете и технологиях, что перестали слышать не только друг друга, но и Вселенную. Ведь те же приметы — это вековое наследие. И не нам судить, глупы эти суеверия, или же нет. Не зря же их придумали. На пустом месте ничего не возникает просто так. Считаю, что жить нужно обязательно своим умом, надеяться на себя, не перекладывая ответственность на кого-то или что-то за свои неудачи, но не игнорировать голос Интуиции.

Я замолчала и поняла, что в классе стоит полнейшая тишина — все слушали меня, некоторые даже рот открыли, никто не копошился в сумке, не болтал с соседом и не рисовал человечков в тетрадке. Смутилась.

— Как-то так…

— Прекрасно, — похвалил меня учитель, которого похоже, мне удалось впечатлить. — Я даже поаплодирую вам.

Алексей Юрьевич в самом деле поднял вверх ладони и негромко мне похлопал. К нему присоединились и другие, и по классу зазвучали недружные аплодисменты.

— Спасибо вам большое, Лиза. Это было увлекательно. Сегодня вы получаете оценку «Пять». Если будете продолжать в том же духе — у вас есть шанс получить экзамен автоматом.

Кто-то присвистнул, Даня обернулся и подмигнул мне, показывая большой палец вверх.

— Молодец, Лизка! — крикнула со своей парты Яна.

— Неплохо, — приподняв брови, высказался Краснов, наклонившись ближе к моей парте.

Я смущённо улыбалась. Я думала, мои мысли глупые, а многим даже понравилось. Только один Кирилл снова остался в стороне, лишь кинул мельком прохладный равнодушный взгляд в мою сторону и тут же отвернулся, будто бы Лиза Александрова — последняя, на кого ему хотелось бы смотреть. Кажется, тот вариант, при котором я — умная, не особенно нравится ему.

В этот день я вообще была звездой класса — на уроке русского языка моё сочинение признали лучшим в классе и нахваливали. По дороге к машине я была в замечательном расположении духа, пока не села в салон. Там меня снова встретили ледяной взгляд серых глаз и тяжёлая мужская энергетика. Вспомнила, что мне ещё предстоят занятия алгеброй с братом, который оторвётся на мне по полной на этих слишком личных факультативах, я уверена.

— Кирилл, когда ты хочешь начать занятия? — спросила я его.

Он пожал плечами:

— Сегодня. Чем быстрее начнём — тем быстрее отвяжемся друг от друга. Сейчас домой приедем — час на отдых. Через час жду тебя в своей комнате.

— Хорошо, — ответила я, вздохнула и отвернулась к окну.

Это будет нелёгкое испытание для нас обоих.

***

Отмеренный час прошёл, кажется, слишком быстро, и я, держа планшет в руках, спустилась на первый этаж и постучала в дверь брата. Разволновалась — в его комнате я не была ещё, да и вообще понимание, что я буду на его территории и наедине, вызывало внутренний мандраж.

— Входи, — прозвучал голос Кирилла.

Толкнула дверь и вошла, остановившись на пороге.

— Привет, — ляпнула первое, что в голову пришло.

— Здоровались уже, — глянул он меня, словно я идиотка. — Садись.

Брат кивнул головой на небольшой диванчик напротив кровати, на которой он полусидел сам.

Я прошла по комнате, оглядываясь вокруг. Довольно уютно и чисто. Различные мелочи мальчишеские, такие как модели машин на книжной полке и баскетбольный мяч у кровати.

Выходит, он баскетболист? По крайней мере, похоже на то — вон какой здоровый и высокий. Он, наверное, подходит и мяч в кольцо просто кладёт, не напрягаясь, настолько высокий! Даже кубки какие-то на полке стояли… Значит, он не посредственный игрок. Сколько живём в одном доме, а я даже не знала, каким спортом занимается мой сводный брат и каких успехов смог достичь.

Заметила свой портрет. Он висел над столом. Кирилл не стал убирать его. Почему-то от этой мысли даже приятно стало.

Села и снова уставилась на брата.

— Почту свою скажи, — Кирилл ковырялся в своём школьном планшете.

Я назвала, он вбил данные.

— Открывай почту. Эльвира прислала мне файл с темами, я перебросил его тебе.

Я послушно выполнила его указания.

— Читай тему первого занятия.

Ткнула на файл и прочла верхнюю строчку:

— Логарифмы.

— Создавай дневник, пиши число, номер занятия и тему.

Я снова молча выполнила просьбу, и подняла глаза на него, когда закончила.

— Теперь посмотрим, на что ты способна. Хотя, я итак уверен, что твои знания даже не на нуле, а в минус ушли. Ты себя отлично показала на парах алгебры. Очень сомневаюсь, что сейчас ты сможешь меня удивить.

Я порозовела и начала закипать. Так и знала, что Кирилл будет на протяжении всех наших занятий напоминать, какой же я инвалид в математике, особенно в сравнении с ним.

— Вот пример. Решай, — протянул он мне свой планшет.

Я забрала его и поняла, что писать мне не в чем и нечем — я ничего не брала с собой, кроме гаджета.

— Тетрадь и ручку ты, конечно, не взяла?

— Нет. Дай, пожалуйста, свои.

— На, — протянул мне парень необходимые предметы. А потом добавил: — Бестолковая.

— Кирилл, прекрати, пожалуйста, — нервно шлёпнула я тетрадкой о стол и посмотрела в его глаза, еле сдерживая эмоции. — Мне итак тяжело находиться с тобой в пределах одной комнаты.

— Ну я, знаешь, тоже не в восторге, — изогнул он одну бровь, глядя на меня с презрением.

— Я знаю. Не докапывайся. Давай просто сделаем эти десять чёртовых занятий, и всё закончится.

Брат лениво мазнул по мне холодным взглядом:

— Решай пример.

Пока переписывала задание и склонилась над тетрадкой, он полез в телефон, кому-то писал сообщения. Спустя минут семь, он протянул руку:

— Ну что там? Дай посмотрю, как движется дело.

— Да я ещё в общем-то…

— Дай, сказал, — он встал и вырвал из рук тетрадь.

Лишь глянул и тут же засмеялся:

— Гуффи, ты серьёзно? Ты только переписала задание и семь минут над ним тупила? Раньше сказать не могла, что не догоняешь даже приблизительно, что делать надо?

Я покраснела и опустила голову. Кириллу нравится меня унижать.

— Лиза, Лиза… — покачал он удручённо головой. — Это полнейшее фиаско. Тут надо начинать не с логарифмов, а с таблицы умножения.

Да он смеётся откровенно! Я больше не выдержала. Психанула. Встала и ушла, хлопнув дверью.

Да что он такой хам, такой злой? Неужели нельзя проявить терпимость к человеку, который чего-то не понимает? Не столько я не соображаю, в самом деле, сколько заранее знаю, что он будет придираться и насмехаться свысока, и это отшибает мне мозги напрочь.

Походила по дому с полчаса, попила кофе и пришла обратно. Без него я не смогу решить эти долбаные примеры сама в итоговом личном тесте…

— Кирилл, — заглянула к нему в комнату. — Нам нужно довести занятие до конца.

— Заходи, — пожал он плечами.

Он чувствует себя хозяином положения, хотя ему тоже не улыбается получить ещё десять занятий со мной, если я завалю этот дурацкий тест Эльвиры Львовны.

— Итак, теперь, когда ты напсиховалась, давай решать вместе. С прошлых занятий в лицее ты уже знаешь, что нужно начинать с деления. Знаешь, ведь?

— Знаю, — буркнула я.

Опять ведь начинает. Где столько терпения набраться?

— Дели, — кинул мне тетрадь на коленки, остановив взгляд на них.

Он наклонил на бок голову, бессовестно скользя по моей ноге глазами от самого бедра до белого носка на ступне и обратно.

Взяла тетрадь и задумалась над примером, но взгляд Кирилла на мне сильно отвлекал. На что он там смотрит? Ещё и куда-то в бок. В первый раз, что ли, коленки девичьи увидел? Тяжёлая, однако, у парня юность, если это так. Проследила за его взглядом. Ох, ты ж, блин! Юбка задралась, пока садилась на диван, почти бельё уже видно, и всё бедро. Ужас, как стыдно… Покраснела и оправила ткань.

Мог бы ради приличия сказать, что со мной случился конфуз, или не смотреть туда внаглую. Хотя о ком я, это же Кирилл… Глаза парня сузились и убрались, наконец, восвояси. А меня бить дрожь начала после его взгляда. Совсем меня разволновал своим хамским поведением.

Кое-как решила этот грёбаный пример. Рядом с Кириллом мой мозг впадает в анабиоз, как медведь в ноябре.

— Дай, — протянул руку к тетради он.

Я отдала.

— Правильно, — протянул он мне её обратно. — Дальше что будешь делать?

— Умножать, — глухо отозвалась я.

— Умножай.

Спустя пару минут, он снова вытянул было руку, чтобы взять тетрадь, а потом бросил её.

— А, чёрт, задолбался уже руки тянуть, — парень сел рядом со мной.

Я тут же напряглась. Диван был маленьким для двух человек, один из которых — широкоплечий спортсмен. Так я вовсе думать не смогу, когда ощущаю близко его тепло и даже…запах. Его запах, смешанный с мужским парфюмом. Приятный, надо признать. Кирилл ещё никогда не находился настолько близко и такое длительное время. Внутреннее напряжение и волнение усилилось в разы, неприятно начало тянуть в области солнечного сплетения.

Я робко поёжилась, пытаясь увеличить расстояние между нами, но пока мы решали пример, он будто нарочно слишком сильно наклонялся к тетради и заставлял нервно вздрагивать каждый раз, когда наши тела соприкасались.

— Чё ты всё дёргаешься, Гуффи? — спросил он с подозрением.

Блин. И что ответить? Подойдёт вариант, что я просто неврастеничка?

— Холодно тут. Как в морге. Как ты здесь живёшь?

— Холодно? — снова изогнул он бровь, вглядываясь в моё лицо. — Не замечал. Хочешь, найду тебе тулуп папин, для зимней рыбалки?

— Нет, не настолько холодно.

— Ты так прыгаешь по дивану, что меня скоро укачает.

Я промолчала, глядя в тетрадь. Ну и говнюк…

— Ну вот, — оценил результат сводный брат. — Теперь реши подобный пример сама.

Он встал с дивана и ушёл за своим планшетом. Так стало легче дышать, и вообще — легче. Я взяла гаджет из его рук, и стала переписывать задание в тетрадь. Он снова сел рядом и стал смотреть на то, как я пишу.

— Обязательно смотреть?

Он цокнул языком, закатил глаза и встал с дивана. От нечего делать взял мяч и стал его подкидывать с характерным звуком.

— Блин, ты можешь не стучать? — раздражённо попросила я. — Ты отвлекаешь меня.

— Да мне, может, вообще уйти, блядь? — разозлился парень, и я мигом утихла. — Мне уже скоро на тренировку, а я всё с тобой тут расписюливаюсь. То сама тупишь, то я мешаю, если дышу возле тебя! Сиди и решай.

Рыкнул, но стучать перестал. С горем пополам доделала задание и отдала ему молча тетрадь. Он посмотрел и сказал мне недовольным тоном:

— Блин, Лиз, ну как так?

— Что опять? — вскипела я.

— Ход решения правильный. У тебя есть логика — поздравляю, это восьмое чудо света! Обязательно позвоню потом на радио и поздравлю с этим открытием всю страну. Но ответ — он неверный. Это как два плюс два сложить, и ты вдруг получаешь семьдесят восемь. Откуда эти цифры? Ты что — считать вообще не умеешь?

— Да ты достал меня уже! — вскочила я на ноги, тяжело дыша. — А ты сочинение хуже всех написал — я же тебя этим не тычу?

— Потому что речь не о моём сочинении, а о том, что ты в алгебре — полный ноль. Без палочки.

На глаза опустилась пелена. Я поняла, что если сейчас не уйду, то разревусь прямо перед ним.

— Придурок, — кинула ему, из последних сил сдерживая слёзы, пихнула плечом Кирилла, куда достала, и вылетела из комнаты.

— Бестолочь, — услышала я вслед.

12

Зашла в комнату и хлопнула дверью, да ещё и рукой по стене долбанула.

Блин, больно, на фиг я это сделала? Теперь ещё и ладонь болит. Походила нервно из угла в угол. Меня переполняла злость и обида, но я не дала волю слезам — я просто отказываюсь плакать из-за высокомерного пафосного засранца!

Ладно, братик!

Я тоже умею вредничать. Если раскинуть мозгами, которые у меня, представь себе, блондинистая башка, есть, то отказ от занятий мне особенным ничем не грозит, кроме наездов мамы. Как раз я ничего не теряю, если не буду продолжать наши домашние уроки алгебры — ну поругают меня, придумают другое наказание. Наоборот, я только приобретаю — долгожданный покой, а любое другое занятие для меня лучше, чем общение с Кириллом на одних квадратных метрах.

А вот братец как раз проигрывает, если я объявлю ему бойкот — он может лишиться своих тренировок, если занятия сорвутся. Я не сдам без него тест, а он — останется без секции. Ситуация неприятная, мы созависимы в ней. Но я в куда меньшей степени. Ну не сдам этот тест чёртов, и Бог с ним! Павел итак уже нанял мне репетитора, и мои успехи заметно улучшились. Только Эльвире приспичило, чтоб и брат меня тоже поднатаскал.

Никогда бы не сделала так, ведь я знаю, как для него важен спорт, но он меня вынуждает вредничать. Когда он подойдёт ко мне с вопросом о занятиях — я просто откажусь и всё. Пусть делает тогда, что хочет. Здесь ему без меня не обойтись. Пускай попробует меня уговорить!

Для меня время наедине с ним на ещё дополнительный целый час — моральная пытка. Он постоянно ищет, чем меня поддеть, я чувствую. Почему ему так хочется травить меня, портить мою жизнь? Если бы я знала. И спросишь — не ответит, опять отмахнётся очередной грубостью. Но ведь должна же быть логичная причина его антипатии, что он ведёт со мной себя так, будто я угнала и разбила его любимый байк? Неужели только то, что я — дочь неугодной для брака с отцом женщины? И то, с мамой уже давно установился худой, но мир, а на меня брат продолжает спускать всех собак!

Вспомнила его случайные касания и опять всё внутри словно инеем покрылось. Я сама себе не могу объяснить, почему так остро реагирую на него. Я боюсь его, да, есть такое. Могу при Светке смеяться над Кириллом, а оставаясь с ним наедине робею под его молчаливым гнётом, не зная, каких очередных оскорблений мне ждать, когда он всё же заговорит. Я знаю, что он чувствует мой страх, и использует его против меня.

А его взгляды? То холодные и равнодушные, то наоборот. Мои коленки сегодня он разглядывал весьма заинтересованно, я заметила. Понимаю, что тут вовсе не то, о чём Светка говорила — Кирилл не способен никого любить, кроме байка своего и новой «Ауди», разве что. Он словно Кай, в сердце которого попал заговорённый осколок льда Снежной Королевы, и по моим наблюдениям, ещё не родилась та девушка, которой удалось бы вынуть его из груди брата. Он любит исключительно себя, а к девчонкам относится снисходительно и поверхностно.

Это мне неинтересно, так что нечего тебе, Кай, пялиться на мои ноги — они не для тебя росли!

***

Кирилл.

Внезапно припёрся Краснов.

Возникло подозрение, что он пришёл, чтобы увидеть Лизку. Но та сидела в комнате, и повода соваться в девчачью спальню у Лёхи не было, а напрямую спрашивать у меня он не решался.

Порубились с ним в приставку. Выиграл он, кстати, зараза.

— Ну ясно всё с тобой, Кирилл. Ты сегодня — аутсайдер. Покатил я дальше, — встал с дивана Краснов. — Кстати, Лиза дома?

— Зачем она тебе? — нахмурился я.

— Тебе что? В кино хочу её пригласить.

— Нет её. Ушла.

— Жаль. Ну ладно, тогда напишу ей в сети.

Алексей направился к двери и уже положил пальцы на ручку двери, как я окликнул его.

— Слышь, не трогай её.

Я тоже встал, глядя на него исподлобья. Краснов обернулся и посмотрел на меня с непониманием:

— А чё? Почему?

Я смотрел на него с вызовом.

— Потому что ты не умеешь серьёзно. Выбери себе другую игрушку. Не её.

— С чего ты взял, что я несерьёзно? — поднял брови он. — Лиза — необычная, хорошенькая, шутит смешно, как раз в моём вкусе. Я расстался с Алиской окончательно, и теперь свободен, а Александрова мне давно уже нравится.

Я сложил руки на груди, и сказал уже довольно грубо:

— Краснов, я тебе по-хорошему пока говорю — отвали. Я не позволю тебе играться с моей сестрой, пусть и сводной. Я-то тебя знаю. Тебя ведь не устроит просто поцеловаться и подержаться за ручки.

Парень вдруг хохотнул и растянул губы в плутоватой улыбке:

— Я всё понял. Кир, она тебе самому нравится. Так ведь? Скажи честно.

Щас сяду и расскажу, Краснов. Исповедь тебе устрою. Поплачем, обнявшись, что она нам, возможно, обоим нравится и теперь разлучает закадычных друзей. Хотя, это просто бредовый бред. Я не мог влюбиться…в такую. Просто не мог.

— Чё, дебил? — спросил я его. — Ты её вообще хорошо разглядел?

— Очень хорошо. Поэтому-то она мне и понравилась. А что с Лизой не так?

— Да она же оборванка!

Парень цокнул языком и закатил глаза:

— Фу, Кирилл, ты как сноб какой-то и старый буржуй говоришь. При чём здесь её статус? Мне от Александровой деньги не нужны. Раз тебе на неё фиолетово, в чём проблема тогда, чтобы с ней начал встречаться я?

Мы оба замолчали и уставились волком друг на друга. Но ведь бить его пока повода нет? А хочется…

— Значит так, друг, — положил мне ладони на плечи Алексей. Я начал закипать конкретно. — Я буду ухаживать за Лизаветой. Если она захочет быть со мной — не обессудь. Пусть сама решает.

Резко скинул руки друга. Бывшего, кажется.

— Я не позволю тебе её разводить, — бросил ему сквозь зубы. — Вон отсюда.

— Вот так даже? — сузил глаза Краснов. — Ну хорошо. Ладно.

Он ушёл.

Я опустил голову, пытаясь унять сердцебиение. Я заметил сразу, что он её приметил. Кажется, Лизе Краснов тоже нравится — улыбается вечно ему во все свои молочные зубы. Но какое мне дело, чёрт возьми, с кем она будет встречаться? Если мне дела нет, откуда это щемящее чувство внутри и желание раскроить Краснову морду до крови?

***

Лиза.

Следующим днём была суббота, которую мы провели всей семьёй — ну без Кирилла, конечно, сложно себе представить, как он едет гулять с нами в торговые центры. Павел даже поехал с мамой, чтобы помочь ей выбрать кое-какие вещи, но брата на такое мероприятие не вытащить. Мне так спокойнее, пусть дома торчит дальше. Ещё в выходные не хватало его извечных шпилек в меня.

Вернулись ближе к вечеру, довольные и с покупками. Парень почти безвылазно просидел всё время в своей комнате. Павел Сергеевич лишь вздыхал и даже грустил, что он снова от нас отгородился.

Вечером решила прогуляться с музыкой — Светка занята своим Женей, и приедет в гости только завтра. Вставила наушники и отправилась вперёд.

Хороший очень посёлок, тут и тротуары есть, и даже не разбитые и ровные. Задумалась и ушла довольно далеко от дома, и когда это поняла немного расстроилась — идти теперь далеко, да ещё и темнеет уже. Но делать нечего, и я развернулась и пошла в сторону дома, как меня настойчиво окликнули:

— Лиз! Лиза!

Я обернулась и увидела Краснова, высовывающегося из окна дорогущей машины — у него что, тоже уже машина есть? Ничего себе, школьники.

— Кричу, кричу, а ты свои бананы в уши засунула и не слышишь.

— Извини, действительно, за музыкой не слышала, что ты меня звал, — я аккуратно смотала тонкие проводки и убрала наушники в карман джинсов.

— Садись, подвезу, — кивнул парень на свободное сидение рядом с ним.

Небеса послали мне Лёшу, спасибо — не придётся идти пешком по темноте. Я послушно села в салон. Внутри машина выглядела не менее изумительно, чем снаружи. Не секу в марках автомобилей, но тут и не надо знать, чтобы понять, что такая тачка простым смертным недоступна. Не хуже, чем Павел подарил брату.

— Куда едем? — спросил парень, выезжая на дорогу.

— Домой.

— Окей. Ты чего одна-то гуляешь?

— Мне так нравится.

— О, — поднял брови Краснов. — Ясно. Ты — странная, но это даже прикольно.

Я молча пожала плечами — слышу об этом не в первый раз, но для меня это вовсе не обидно, и жить спокойно не мешает.

— У тебя тоже уже есть права? — не смогла я перебороть своё любопытство.

— Да. Мне прошлой весной исполнилось восемнадцать. Я старше вас.

— А что ты тогда делаешь в этом классе?

— Глупый, на второй год оставался, — сказал серьёзным тоном Лёша, и я даже смутилась, не зная смеяться тут или нет. Заметив моё выражение лица, парень развеселился и добавил: — Да шучу. Родители меня позже в школу отдали, потому что мы до этого жили за границей.

— Тогда понятно, — ответила я.

— Как тебе наш класс? Смотрю, ты с нашими аутсайдерами сдружилась?

— Почему это они аутсайдеры?

Мне не понравилось, что он так сказал о Дане с Яной. Вроде приятный парень, и вдруг такое неуважение к своим же одноклассникам. Богатые детки и есть богатые детки…

— А ты разве не заметила, что они всегда вдвоём и больше никто с ними не общается?

— Не заметила. Я общаюсь.

— Ну, тогда берегись потом. Ты примкнула не к той группе.

— К кому же мне примкнуть посоветуешь? — подняла я брови.

— В идеале — к свите Ксюши. Но ты уже с ней успела рассориться. Можешь примкнуть ко мне, — подмигнул он.

— Я подумаю, — кокетливо ответила я.

— Из-за чего поссорились-то с Медновой, Лиз? — парень кинул на меня любопытный взгляд.

— Неважно, — не стану же я рассказывать, что яблоком раздора стал Кирилл. — Не сошлись характерами.

— Ну понятно, — хмыкнул парень. — Но если будет опять слишком ерепениться — мне скажи, я её мигом заткну. Просто лезть в женские разборки не комильфо, сама понимаешь.

— Спасибо, — приподняв бровь, ответила ему.

Вот и ещё один защитник у меня объявился, против злых Ксюш.

— В кино не надумала ещё? В прошлый раз ты не смогла, может, я приглашу тебя ещё раз?

Верно, у меня репетитор и курсы дизайнера были в этот день.

— Ну пошли, — улыбнулась ему.

— Отлично, — обрадовался Краснов. — В сети тогда напишу тебе, какие фильмы нынче модно смотреть.

— Хорошо.

За нашими разговорами я не заметила, как мы уже и приехали — машина остановилась возле ворот коттеджа. Я поблагодарила молодого парня и захлопнула дверь. Машина тут же сорвалась с места и улетела за секунды.

Обернулась к дому, и сердце упало в пятки. Возле крыльца стоял байк, а на нём сидел сводный брат, наблюдавший за мной с каменным лицом, лишь взгляд серых глаз казался ещё более тяжёлым. От ворот до крыльца было не очень большое расстояние, и я хорошо видела Кирилла, значит, и он видел, с кем я приехала.

Он смотрел на меня так, будто я совершила только что ограбление банка и стала преступницей века.

13

Я пошла к лестнице, провожаемая пристальным взглядом. Сейчас обязательно прицепится и скажет очередную гадость.

— Гуффи, кто тебе разрешал так поздно гулять? Тебя мамочка отругает и в угол поставит.

Очень надеялась, что он всё же промолчит, но, к сожалению, не прокатило. Повернула голову и остановилась напротив.

— А тебе что? Сам-то тоже не дома.

— Я — парень, мне можно.

— Гениальная логика! А я — девушка, и тебя забыла спросить.

— Ты — дура, что ли, совсем? Я же о тебе беспокоюсь, как брат. Темно уже, а ты шляешься по чужим машинам с парнями.

Вперила в него насупленный взгляд — что ещё за намёки? Будто меня так каждый день привозят разные машины с разными в них парнями!

— В задницу себе засунь такое беспокойство.

Зря, кажется, я это сказала. Рот захлопнула тут же, но было поздно. Просто очень разозлилась. Парню тоже не понравилась моя рекомендация…

Он мигом вскочил с байка и подлетел ко мне. Неожиданно и довольно больно Кирилл схватил в кулак волосы, которые я сегодня собрала резинкой перед прогулкой. Подтянул за них к себе ближе мою голову так, чтобы я не могла отвернуться, наклонился и сказал прямо в лицо:

— Кому ты это сказала? Ты ничего не попутала, а?

Голос его был почти рыком, а глаза сверкали такой яростью, что я уже успела десять раз пожалеть о сказанном. Честно, я думала, он сейчас меня шарахнет об асфальт головой. Меня затрясло от страха.

— Ай! Ладно-ладно, извини! — включила я заднюю скорость, пытаясь отодрать от себя его руки, но он не давал такой возможности.

Парень смотрел зверем, сжав упрямые губы, его желваки ходили ходуном.

— Не смей со мной так говорить. Никогда. Ты поняла? — чтобы я поняла, он натянул волосы с такой силой, что уже просто невыносимо было терпеть.

— Поняла. Отпусти, ааай!

Боль резко кончилась. Он выпустил волосы с таким лицом, будто бы теперь он испачкан мной, как какой-то грязью.

— В следующий раз я отведу тебя за твой длинный хвост в ванную и помою рот с хозяйственным мылом.

Кирилл снова уселся на свой байк, и не глянув на меня, уехал в гараж.

На ватных ногах вошла в дом и направилась к себе.

— Лиз, чего у тебя такой вид потерянный? — встревоженно спросила мама, которая на диване смотрела телевизор с чашкой чая в руках.

— Нет, мам, спасибо, не буду, — пробурчала я и ушла к себе под удивленный взгляд матери.

Лишь захлопнув дверь своей комнаты, я выдохнула. Не включая света подошла к окну и задумалась, закусив палец.

Кирилл сделал это под носом у родителей — он совсем никого не боится. Окна гостиной выходили на другую сторону, а с кухни эту точку не видно, и поэтому он не переживал, что нас могли увидеть мама или его отец. Но ведь они могли выйти на шум, и тогда ему бы досталось. Видимо, я так разозлила брата, что ему было плевать на всё, лишь бы указать мне моё место.

Теперь я боюсь его по-настоящему. А вдруг он и бить меня начнёт за неосторожные слова? Нет уж, впредь постараюсь сдерживать себя. ТАКИЕ ссоры мне не нужны. Это уже вовсе не смешно, и не похоже на наши обычные стычки. Кирилл — не тот парень, которого можно послать и остаться безнаказанной. Теперь я это испытала на своей шкуре. Придётся молчать на его оскорбления, получить от него реальную физическую расправу мне вовсе не хочется, а сегодня он показал, что в случае чего — реверансы расшаркивать передо мной он не станет. Страшно представить, на что способен сводный брат в гневе с такой комплекцией. Ещё свежи воспоминания, как он Меднову в ледяном душе купал — Кирилл вовсе не джентльмен.

Скоро мне предстоит сказать Ланскому о том, что заниматься алгеброй с ним я не намерена продолжать. После того, что произошло возле дома, я укрепилась в своём желании отказаться окончательно — не останусь теперь ни на минуту наедине, кроме поездок в школу. А если Кирилл тогда меня ударит? Да нет, бред уже в голову лезет… Он не похож на психа, просто я его взбесила своими словами. Мне нужно отказаться твёрдо, но избегать слов, которые спровоцируют парня на нечто подобное.

При общении с братцем мне придётся выбирать слова тщательнее. После того, как он меня за хвост оттаскал, говорить ему гадости желание и в самом деле отпало.

***

В воскресенье выходной был только у нас с Кириллом, и мы остались в доме одни, за исключением домработницы, которая с утра провела уборку, приготовила обед и ушла.

После вчерашнего я не хотела с ним лишний раз пересекаться, и даже завтракать кралась, как шпионка. Вот ведь довёл меня братик, что я есть хожу на цыпочках и молю небеса только о том, чтобы не встретиться с ним.

После обеда пришла Светка. Мы засели с ней на кухне за чаем. Вдвоём мне не так страшно было сидеть в общей с братом части дома, которая по последней моде была совмещена с гостиной. Даже если Кирилл и выйдет — не будет же он цеплять меня при подруге?

Литвинова увлечённо рассказывала о том, как провела вчерашний день. Пока ещё не так холодно на улице, она и Женя ездили на пикник с тёплым пледом и чаем в термосе. Довольно милое свидание, надо сказать.

— Понятно всё с вами, любители активного отдыха, — прокомментировала я приключения Светланы в субботу.

— Лиза, — раздался за спиной бас Кирилла.

А я и думаю — чего это Литвинова вдруг вытянулась в струну и перестала разваливаться на столе?

— Что? — приняла непринуждённый вид и обернулась на него.

Парень стоял напротив стола, широко расставив длинные ноги. Скоро у Светки, кажется, слюни на колени начнут капать и джинсы промочат — так засмотрелась! А я уже заранее не жду ничего хорошего от него. «Что — то хорошее» и Ланской — две параллельные, которые никогда не пересекутся.

— Алгебра, — односложно обозначил Кирилл то, что хочет от меня.

— Я же со Светой сижу, ты не видишь? — удивлённо вскинула брови.

Наглость — второе счастье, это про братца.

— Мне плевать. У меня потом тренировка.

— Значит, иди на свою тренировку. Я же не против, — бросила ему и отвернулась.

— Лиз, чё ты выделываешься? Мне это одному надо, что ли?

— Я не буду продолжать с тобой заниматься, — так же, не поворачивая головы ответила я.

Фух, вот и сказала. Наступила тишина. Сейчас рванёт. Кажется, я слышу тихий характерный тик мины перед взрывом. Кирилл подошёл к столу и встал между нами. Повернул голову к Светке. Та тут же расплылась в улыбке.

— Света, — обратился он к ней.

— Да? — спросила она томно.

Он наклонился к ней ближе:

— Вали домой. Нам надо заниматься.

Литвинова на миг потеряла дар речи, а потом что-то собралась ответить, но парень не дал ей такой возможности.

— Вали, сказал, — холодно повторил брат.

— Кирилл, ты чё тут распоряжаешься-то? Что ты гонишь мою подругу? — возмутилась я.

— А ты замолкни, — грубо оборвал он меня. — Это мой дом, ты здесь никто. И я буду решать, кто тут будет находиться. Света уходит.

Литвинова насупилась, встала и ушла. Я тоже резко вскочила вслед за ней, случайно задев и чуть не разлив чашку с чаем.

Никто, значит? Ну ясно. Тогда «Никто» не будет оставаться с тобой здесь, Хозяин дома, чёрт тебя дери! Я просто кипела внутри, сто градусов по Цельсию.

Кирилл не дал мне уйти, преградив собой дорогу. Он грубо схватил меня за подбородок и поднял лицо на себя.

— Что ещё за выкрутасы, Гуффи? Быстро пошла в мою комнату.

— Нет, — как можно более твёрдо сказала я, хотя у самой уже поджилки задрожали от его выражения глаз и бесцеремонного жеста.

Было неприятно от его пальцев, впивающихся в нежную кожу, я попыталась вывернуться, но куда там. Почему он считает, что может меня трогать, да ещё и вот так? По-хозяйски, будто я ему прислуга какая-то или собака. Да он к домработнице вежливее и добрее относится, чем ко мне!

— Последняя попытка тебе пойти самой.

— Я сказала, нет, — повторила недрогнувшим голосом под бешеное сердцебиение.

Ведь не станет он тащить меня силой? Не станет же?

Ой, чёрт!!

Меня подхватили сильные руки и закинули на плечо. Кирилл уверенно понёс меня в направлении своей комнаты.

— Ай, отпусти меня сейчас же! Эй!! — стучала по спине, но ему абсолютно пофиг, ни один мускул не дрогнул, будто он моих кулаков не чувствовал вовсе. — Шкаф ходячий…

Я возмущалась, дрыгала ногами изо всех сил, но сделать ничего невозможно было. Волей-неволей приходилось висеть на нём, будто я предмет какой-то. Дверь захлопнулась, и парень свалил меня со своего плеча на кровать. Платье оказалось чуть ли не на голове у меня, всё задралось. Почему я сегодня не додумалась одеть джинсы?

Красная и злая, стала оправлять ткань.

— Придурок! Чё ты творишь?! — заорала на него, вскочив на ноги, и попыталась пробраться мимо него к двери.

Брат остановил меня, поймав за руку. Я тянула её обратно, упиралась ногами, даже ковёр смяла, но сдвинуться с места мне не удалось ни на миллиметр. Он равнодушно наблюдал за моими слабыми потугами и молча ждал, когда я просто выбьюсь из сил. И в конце концов, победил — я устала.

— Кирилл, ну ты правда «ку-ку» уже, — запыхавшись, сказала я ему. — Зачем ты применяешь ко мне силу? Как тебе не стыдно только? Я ведь явно слабее.

Юноша бросил мою руку, вместо этого загородил собой дверь, подперев её плечом, и скрестил руки.

— Очень стыдно. Я потом покаюсь, вечерком. Проведём урок — вали куда хочешь. Я не собираюсь лишаться тренировок из-за тебя, поняла? Села и взяла в руки планшет. Быстрее начнём — быстрее ты отсюда выйдешь.

Он не говорил — рычал эти слова. Господи, ну что за Козёл? Пользуется тем, что сильнее, просто Красавчик.

«Как же я тебя ненавижу, урод! Чтоб у тебя прыщ вскочил на носу, и все девчонки тебя разом разлюбили!» — хотелось орать ему всё это в лицо, но я слишком хорошо усвоила урок, на котором Кирилл коротко и ясно мне объяснил, какой тон общения к нему применять, а какой лучше не стоит.

Ну и как тут откажешься? Проще подчиниться и провести эти дурацкие уроки! Чтоб тебя пронесло, Эльвира!!

Вместо тысячи слов я угрюмо вздохнула, взяла подготовленный планшет в руки и села на диван.

— Так-то лучше. И имей ввиду — я всё равно тебя заставлю, — брат грозно глянул на меня. — Открывай следующую тему.

***

Лиза.

Само занятие, как ни странно, прошло куда спокойнее. Кирилл не цеплял меня, как обычно, общался сухо и как только понял, что я в силах сама решить примеры по пройденной теме, тут же выставил меня за дверь и засел у себя в комнате.

У меня ощущение было будто я — Василиса, и меня злой Кощей из темницы на свет божий выпустил. Вздохнула с облегчением и ушла к себе. Еще одно занятие я пережила. Осталось восемь уроков Господина Великого и Ужасного Математика Ланского…

Спустя время пошла налить себе чая. В наушниках началась особенно зажигательная песня, хоть и старенькая, и я вовсю плясала с чашкой в руках. Сделала поворот, потеряла равновесие и чуть не упала. Хорошо, за стол успела уцепиться пальцами в последний момент. Взгляд наткнулся на стоящего у холодильника Кирилла, который наблюдал мои танцы с бутылкой воды в руках…

Его лицо невозможно было описать словами, он смотрел свысока, изогнув одну бровь. Я остановилась и поджала губы, щёки тут же запылали. Брат покачал головой, потом спародировал пару моих движений с дебильной гримасой, покрутил пальцем у виска и ушёл к себе.

(Муз. зарисовка Kanye West "Stronger" — прим. Автора.)

Вот зараза! Настроение мигом упало…

***

Вечером пошла в кино с Красновым. Брат подозрительно косился на меня, пока я обувалась.

— Куда лыжи намылила?

— Твоё какое дело?

— Да пофиг вообще.

— Серьёзно? Что спрашиваешь тогда?

— Вдруг мама твоя спросит, куда понесло её дочь? Размечаталась.

Молча наблюдал на диване гостиной, как я ухожу.

Смотрели типичную американскую комедию, глуповатую, но смешную. Мне понравилось. После посидели в кафе и перемыли кости всем одноклассникам. С ним вовсе нескучно, парень весёлый и настоящий джентльмен. Приятная компания, и флирт мне с ним нравится.

Возле дома, когда я хотела выйти из машины и уже положила пальцы на ручку двери, Лёша удержал меня и попытался поцеловать.

— Лёш, — увернулась я от него.

— Блин, Лиз, ну ты чё как в детском лагере? Ты мне очень нравишься. Это же просто поцелуй, — предпринял он ещё одну попытку добраться до моих губ.

— Нет, извини, — упёрла я ему руки в грудь. — Я тебе говорила уже, что кроме дружбы пока не могу ничего предложить.

— Ты морозишься от меня, Принцесса? — нахмурился брюнет.

— Не торопи меня.

— Ох, ладно. Тогда просто спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила ему и вышла на улицу.

14

Кирилл.

Входная дверь хлопнула.

Она наверняка пошла к Краснову. Я не могу ей запретить. Но очень хочется знать, что она думает по этому поводу на самом деле. Походил по дому, пострадал фигнёй, но мысли всё равно возвращались к Гуффи, которая ушла и чёрт знает чем занимается с моим бывшим другом.

Может, я смогу что-то понять, если залезу в её сообщения? Хотя бы буду знать каковы мои шансы на… На что? Да хрен его знает, потом разберёмся.

Встал и пошёл на второй этаж. Прошёл по пустой гостиной, оглядываясь, и поднялся наверх. Не хотелось бы, чтобы папа или мачеха увидели, что я намерен шариться в комнате Лизки.

Вошёл внутрь. Ноутбук на столе, как и всегда.

Да, я рехнулся. Мне неважно, как это выглядит со стороны. Я должен знать, что у неё с Красновым — сильно его бить или так, слегка. Надеюсь, пароль на ноутбук она не додумалась поставить. Она же не американская шпионка. Что ей там хранить, кроме переписок со Светкой и Лёшкой? Только и слышу его голосовые сообщения из её телефона. Распушил свой хвост перед ней, павлин чёртов! Ну ничего, скоро я ему перья-то оборву с его павлиньей задницы.

Сел за стол и включил компьютер. Ха — я её насквозь вижу, пароля нет. Ещё небось, и из сети не вышла. Так и есть — на личной страничке совершён вход. Открыл диалоги. С Красновым чуть ли не самый большой.

Клеит её, баран, вовсю. Флиртушечки тут у них — детский сад, штаны на лямках. Аж бесит. Хреном тебе моржовым по лбу, Алексей, а не Гуффи.

Судя по их переписке никакого романа у них нет — Лизка таскает тигра за усы. Ей просто нравится его внимание, как и любой девчонке, пожалуй. По моим наблюдениям, она в отношениях — полный ноль, а потому торопиться с ним не будет, а вот Лёша уже начинает атаковать конкретно. Его прикалывает неприступность Лизы. Это в самом деле заводит…

Что ж, настала пора этому тигру усы оторвать вовсе. Чтоб не совал их, куда не просят. Краснов, кстати, сейчас не онлайн. Ну точно она с ним! Надо что-то думать…

Закрыл вкладку браузера и от нечего делать стал лазить по папкам. Не знаю даже, что я искал — ответ на свой вопрос среди её файлов? Смешно, да.

Наткнулся на фотки Лизы. Она очень фотогеничная со своим милым личиком ангела. Все фотки пересмотрел. Хорошенькая, маленькая… Блин, она даже может спать в кресле без напряга, настолько мелкая. Если одеялом укроется поперёк — не заметит вовсе.

Так, а это что ещё за папка?

?!

Э-э-э… Мне это не снится? Фотографии Лизки в одном белье. Или в прозрачных кофточках, где довольно хорошо проглядывается то, что не принято показывать кому попало. Очень хорошо, даже приглядываться не нужно.

Пульс просто зашкалил, дыхание стало тяжёлым, каждый вдох давался с большим усилием. Я нервно глотнул и сморгнул. Вот так Гуффи! Не ожидал, что она такие фото держит у себя, да ещё и без пароля.

Какая же она… оху*нная! Другое слово тут просто не подойдёт. Именно ох**енная…

Всё идеально, абсолютно всё. Так бы взял и смял в руках её, так сжал бы, что аж рёбра бы треснули. Несмотря на небольшой, особенно для меня, рост, у неё длинные ноги, и вообще, всё так мудро и пропорционально распределено природой. Талия тонкая, по-моему, я свою руку мог бы два раза обернуть вокруг Лизы, все мягкие места в меру мягкие, столько, сколько нужно для её тела. Не могу даже сказать, сколько раз я пролистал этот альбом и как долго по времени залипал на неё, закусив губы.

Тут пришла в голову мысль, заставившая меня вернуться в реальность — а зачем она сделала эти фотографии и хранит? Для КОГО она их делала? Внутри поднялась непонятно откуда взявшаяся бешеная злость, такая, что кулаки невольно сжались и долбанули по столешнице, которая жалобно затрещала под моим напором.

Давай, Кирилл, сломай её стол и спались, что ты зол, как дракон.

Она мне расскажет, кому она их делала, и тем более, показывала. Уж не Лёшке ли? Тогда мне придётся ему раскроить череп.

Сколько я тут уже сижу? Пора сваливать. В штанах давным-давно поднялся жуткий дискомфорт после созерцания слишком откровенных фотографий Гуффи, которая и без того не даёт мне покоя, а я как назло в спортивных трениках. Если она сейчас вернётся внезапно, застукает меня в интересном положении. Без слов поймет, что она мне нравится прямо вот аж как !

Только подумал об этом, как сзади послышался шум и голос Лизы.

— Кирилл!

Да блядь! Специально, что ли?!

***

Лиза.

— Ты что здесь делаешь? — удивлённо уставилась на Кирилла, который ковырялся в МОЁМ ноутбуке в моей комнате без разрешения.

Парень обернулся и посмотрел на меня так, что я застыла на месте и растерялась — его взгляд пробирал до самых костей, даже холодок побежал по спине. В то же время в его глазах плескалось нечто, заставляющее моё дыхание сбиваться. Что-то с ним не то, не так, как обычно. Он смотрел нагло и с вызовом, будто бы это я залезла в его ноутбук, а не он — в мой.

Подошла ближе, и глянула в монитор.

Чёрт, чёрт, чёрт!!

Сердце рухнуло в пятки — там были мои фотографии. Мой личный архив, непредназначенный для чужих глаз! Это были селфи, на которых из одежды на мне мало что было, а если и было — то слишком прозрачное. И Кирилл на них смотрел?! Горло стянуло, я сейчас то ли разрыдаюсь, то ли просто сгорю от стыда. Возможно, и то, и другое…

— Кто тебе разрешил копаться в моих фотографиях? — справившись с дыханием, возмутилась я. — Тебя разве не учили, что лазить в чужих вещах нехорошо?

На что ещё брат готов, чтобы показать своё неуважение?

Вместо ответа парень вскочил со стула и, схватив меня в охапку, прижал к стене. Кирилл был намного выше, а вблизи вообще казался мне нереально огромным. С моих губ слетел судорожный вдох.

Я испугалась его напора.

— Кому ты делала эти фотографии? — спросил он, вцепившись серыми глазами в моё лицо.

Тон его вызвал во мне самый настоящий приступ паники. Я попыталась отбрыкнуться, но Кирилл лишь сильнее сжал мои запястья, продолжая вдавливать меня телом в стену так, что вдохнуть невозможно было.

— Отвечай, — прорычал он, приблизившись в плотную лицом к моему.

— Ай! Никому, — выпалила я. — Никому…

Страшно, чёрт возьми! Какая ему разница, для кого я их делала?

— Не ври мне.

Он сжал руки до такой боли, что слёзы выступили на глазах.

— Я не вру! Да, блин, больно, чё ты делаешь? — закричала я. — Что тебе надо?!

— Говори мне, кому ты показывала эти фотографии, где ты выглядишь дешёвой шлюхой?

— Никому не показывала, никому! Честно. Прекрати, мне больно, — захныкала уже я.

Мне было плевать, какой жалкой я выглядела сейчас, хотелось одного — чтобы он отпустил меня и ушёл. Кирилл, кажется, не поверил ни на минуту, сузил глаза, но выпустил из плена своего тела.

Парень стоял напротив и держал меня возле стены одним лишь взглядом, полным презрения, злобы. Он не касался больше, однако двинуться с места я бы не решилась. Такое ощущение, что как только я сделаю шаг в сторону, он просто вцепится в горло и раздерёт на куски. Я не могла понять, чего он ждёт от меня. Он помолчал какое-то время, а потом холодно высказался:

— Эти фотографии вся школа увидит. Ты проснёшься завтра звездой лицея, особенно, среди парней. Я скачал их на флешку.

Сердце в очередной раз ухнуло вниз.

— Зачем ты так? — тихо спросила его. — Что я тебе сделала?

Он молча ухмыльнулся и хотел выйти из комнаты, как я поймала его за руку. Тут же сама испугалась своей смелости и выпустила большую мужскую ладонь.

— Пожалуйста, не надо, — просила я, глядя в его холодные и равнодушные глаза. Почему-то я уверена, что он не шутит, не пожалеет меня и обязательно исполнит обещанное. — Не делай этого. Ну зачем тебе это нужно?

— Моё молчание будет стоить дорого, — нагло отозвался Кирилл.

Вот оно что. Так это шантаж.

— Что ты хочешь взамен? — спросила его серьёзно, понимая, что просто так мне от него теперь ни за что не отделаться.

Приготовилась к чему угодно, но то, что я услышала, окунуло в шок вместе с головой, как в ледяную прорубь.

— Будешь исполнять мои желания, Лиза. Желание первое… — Кирилл свёл брови, делая вид, что раздумывает. Потом принял решение. Взгляд ледяных серых глаз замер на моих губах. — Поцелуй меня.

На время я зависла, закрывая и открывая рот, пытаясь осознать то, о чём он просит.

— Нет, — упрямо замотала я головой, не в силах отвести взгляда от него. — Ты что — совсем уже?

У меня, правда, не укладывалось это в голове. Кирилл столько времени проявлял ко мне холодную ненависть, что я не могла никак понять — зачем ему мои поцелуи? Просто — зачем? Ему целоваться не с кем стало? Так Ксюша всегда готова! На фиг ему я?! Решил таким образом надо мной поиздеваться? Действительно, крайне весело…

— Ну нет — так нет, — спокойно ответил он. — Твоё дело. Не я же с голой грудью позориться буду на весь посёлок…

Он сделал несколько решительных шагов к выходу, как я раздражённо окликнула его:

— Ладно!

Парень остановился и обернулся. Я взглянула на него, никак не решаясь сделать и шага в его сторону. Не знаю, за каким чёртом его остановила и что сейчас буду делать. Целовать его я не собираюсь.

Нужно что-то придумать, пока он не опубликовал эти фотографии. Думай, Лизавета, думай. Не защитила свой компьютер паролем — теперь плати за свою глупость.

— Я жду ещё три секунды и ухожу, — поднял брови Кирилл, подгоняя меня, и понимая, что я замешкалась.

Я подошла к нему ближе. Очень близко, кожей ощущая как накалилась атмосфера вокруг нас. Парень смотрел в мои глаза сверху вниз — какой же он высокий! Ну и как его поцеловать — табуреточку взять для этого?

Не могу сказать точно, что мной руководило в тот момент. Протянула руку и провела пальцами по коже с пробивающейся щетиной, явно ощутив дрожь от столь простого прикосновения, а затем аккуратно положила ладонь на его щёку. Не знаю, зачем я сделала именно так, меня вели инстинкты. Я будто чувствовала свою необъяснимую власть над ним в этот момент. Он сглотнул и задышал куда более часто.

Кирилл готов позволить мне трогать его лицо? Удивительно. А на других рычит вечно. Но прикосновение моей ладони ему нравится… Я видела в его глазах предвкушение. Взяла лицо парня в обе ладони и потянула к своим губам. Остановившись в миллиметре от них, произнесла как можно более ласково:

— Кирилл… Пожалуйста… Отдай мне флешку.

Я мягко сняла одну ладонь с его лица и попыталась залезть в карман парня, но он перехватил мою руку и мягко рассмеялся:

— Какая хитрая! Ты думаешь, одним поцелуйчиком отделаешься? Нет уж, карта памяти останется у меня. На случай, если ты захочешь проявить … непокорность.

Блин!

Настроение рухнуло ещё ниже. Руки опали. Я проиграла.

Мой фокус не удался: утром деньги — вечером стулья. Да и к тому же, брат явно не собирался мне отдавать фотографии, он хочет меня шантажировать ими не одну неделю, неожиданно получив такой замечательный компромат. Теперь он сделает из меня Рабыню Изауру забавы ради. Он получил надо мной контроль и очень этим доволен. Я у него на крючке.

Закусила губы. Хорошо, я сделаю то, о чём он просит.

Бегло чмокнула Кирилла в щёку. Может, ему этого будет достаточно? Уже хотела отойти дальше, как сильные руки обвили мою талию, вынуждая оставаться рядом, чувствовать кожей его тепло, и заставляя смотреть ему в лицо. Я вытянулась в струну, пытаясь оставить хоть миллиметр воздуха между нами.

— Что за детский сад, Гуффи? — язвительно усмехнулся парень, обжигая холодом глаз. — Нормально целуй. В губы.

15

— Что за детский сад, Гуффи? — язвительно усмехнулся парень, обжигая холодом глаз. — Нормально целуй. В губы.

Клянусь, я его ненавидела в тот момент от всей души. Я ведь ни с кем ещё не целовалась, но откуда это знать Кириллу? Я просто не могу целовать Его. Невероятными усилиями собралась с духом, поднялась на мыски и притянула его за мощную шею ближе. Легко коснулась жёстко очерченных губ лишь на секунду и тут же отстранилась.

Я будто в бассейн с ледяной водой нырнула с головой. Меня захлестнули эмоции первого поцелуя. Дрожала, дыхание сбилось, сердце выпрыгивало из рёбер, но разве он мог это понять?

Злой Кай засмеялся:

— И всё? Ты что — целоваться не умеешь? — спросил он с насмешкой.

Залилась краской. Парень не выпускал меня из своих объятий, продолжая жать к своему телу, как бы я не сопротивлялась. Он посмотрел на меня вдруг с совершенном особым выражением лица.

— Я понял. Ты не только невинная, но даже и не целовалась нормально.

Я молча опустила глаза, из последних сил упираясь руками в его грудь, пытаясь не позволить прижиматься ко мне по максимуму. Чёрт, у меня что — на лбу написано, что я девственница, которая не умеет целоваться?! Как он это понял? Почему ему так нравится меня унижать? Щёки залил ещё более яркий пунцовый румянец, который рассказал Кириллу о том, что он выбил десять из десяти в нашем тире…

— Хорошо, — произнёс он, не отрывая взгляда от моих губ. В глубине глаз я увидела иные оттенки, даже радужка вокруг них будто изменилась в цвете. Этот взгляд пугал меня и заставлял дрожать ещё сильнее. — Я покажу тебе. Но потом ты сделаешь это сама, и так, чтобы мне не пришлось тебя заставлять.

Я не успела ничего ни подумать, ни ответить — парень прижался к моим губам своими. Ему абсолютно не помешала наша разница в росте. Лишь на секунду застыла на месте, а потом резко дёрнулась было в сторону, но убежать у меня возможности просто не было — сводный брат предвидел это, и крепче сжал мою талию, подавляя трепыхания. Он начал медленно вести свою ласку, то легко касаясь контура губ, то захватывая каждую губу по очереди более настойчиво. Я почти не дышала, руками упёршись в него, хотя это мне мало помогало — Кирилл не обращал никакого внимания на моё сопротивление, продолжая тянуть к себе и целовать ставшие припухшими губы. Мне казалось, если он не отпустит меня ещё хотя бы минуту — я просто в обморок упаду от головокружения и недостатка кислорода.

Я не могла понять свои ощущения — их было сразу много, одно противоречивее другого. Огромный протест, чувство унижения, и в то же время его поцелуи вызвали во мне взрыв эмоций, очень приятных. Внутри меня будто птица какая метаться начала и щекотать своими перьями. Кажется, я всё-таки начинаю терять разум от его бесконечного пресса…

Внезапно всё закончилось. Кирилл отстранился, изучая моё лицо, и пытался прочесть реакцию, как будто ему было забавно увидеть, что я сделаю в ответ. Я снова дёрнулась от него, но парень опять не позволил уйти, настырно и легко удерживая меня на месте.

— Кто сказал, что на этом всё? — спросил он низким голосом, который даже звучал не так, как обычно. — Теперь твоя очередь. Ты моё желание ещё не исполнила.

В животе будто что-то оборвалось. Нахмурилась и задышала, как паровоз, смотря куда-то в сторону, лишь бы не на него. Я, наверное, не смогу повторить то, что Кирилл сейчас делал с моими губами, да и внутри меня было огромное упрямство — ведь он меня заставлял! Не могла я его целовать, даже несмотря на то, что произошедшее мне…понравилось.

— Так, — решительно сказал сводный брат, отпуская, даже отпихивая меня. — Раз ты такая несговорчивая — я пошёл выкладывать в инсту твои обжигающе горячие фото. Парни будут в восторге.

Он уже взялся за ручку двери.

Чёрт. У меня нет выбора. Пусть думает, что я… не знаю кто, но мне нужно его остановить!

Догнала. Кирилл медленно обернулся, смотря с усмешкой. Для него это просто очередное развлечение. Он знает каждую мою реакцию и следующий шаг наперёд. Он знал, что я остановлю его.

Ну и пусть. Резко схватила его за голову, притянула к себе и поцеловала. Пыталась повторить те движения, что делал парень минуту назад. Его руки вновь легли мне на талию и стали тянуть как можно ближе к горячему большому телу.

Вдруг смутилась, накрыло чувство стыда, и я оборвала поцелуй. Опустила голову и надавила на его руки, чтобы отпустил меня — сколько можно уже держать? Он не стал настаивать, выпустил птичку из клетки и позволил отойти.

Я не могла смотреть на Кирилла. Меня жгла злоба, обида, раздирало на куски волнение. Просто отвернулась от него, пытаясь сдержать слёзы, которые уже подбирались комком в горле.

— Наигрался? — резко спросила.

— Не дерзи мне, — глухо ответил парень, и по спине опять побежал холод от его тона. — Иначе я продолжу, и уже не так. То, что сейчас было — детский лепет, Гуффи. Я очень добр к тебе сегодня, цени это. Я могу быть и другим. Впрочем, ты ещё это узнаешь.

Кирилл прямым текстом сказал, что на поцелуях он не намерен останавливаться. Я просто не знала, что ответить на ЭТО. Никогда ещё не попадала в такую ситуацию. Сейчас сказать ему что-то адекватное и без ругательств я просто не смогу — пусть уходит и всё. Да и нарываться ещё и провоцировать его, честно сказать, я просто боялась…

— Будем считать, что на сегодня ты откупилась. Но завтра будет новый день.

Пауза. Я продолжила его игнорировать.

— Кстати, фотографии красивые. Мне понравились. Особенно те, где прозрачная ткань была. Не ожидал, что у тебя такие классные… Гхм, ну ты поняла.

Хлопнула дверь. Я вздохнула, оставшись, наконец, одна, прикрыла глаза и расплакалась.

Ну почему я не додумалась поставить пароль на ноутбук? Я не ожидала, что кому-то в этом доме захочется в него залезть. Не знаю, что он искал в моих файлах, но нашёл явно куда больше, чем ожидал.

Эти фотографии сделаны просто так. Все молодые девчонки дурачатся, изучают своё тело со стороны. Мне было интересно, как я выгляжу. Вот и посмотрела. И Кирилл тоже. Стыдно до жути! Надо было эти фотографии сразу удалить, но я про них и думать забыла, когда скинула на жёсткий диск. Мне не приходило в голову, что однажды в моей жизни появится сводный брат, который залезет в моё личное пространство и будет там ковыряться, да ещё использует найденные материалы против меня!

Мой и без того далеко неидеальный мир в этом доме под одной крышей с братом-тираном перевернулся с ног на голову. Что он вытворяет? Я ещё неопытная в этих вопросах, но и не дура, чтобы не понять мужские желания Кирилла. Его тело рассказало сегодня очень наглядно, чего он хочет от меня. Я всё чувствовала, когда он прижимался ко мне и…чем. Просто парень не проявлял свои желания так откровенно — у него не было повода, я бы однозначно не ответила ему взаимностью после всех нападок на меня и оскорблений.

Только зачем ему я? Я не подойду на роль той, что будет послушно наслаждать его каждый раз, когда ему этого захочется. Я ему не Меднова и не Князева, которые совсем не ценят свою женскую честь! Вокруг него столько девушек вьётся, а Кирилл заставляет целовать его меня.

Почему я должна дарить свои поцелуи ему, первые поцелуи? Ждала принца, а пришёл Кирилл, и не попросил ласки, а потребовал… Что за человек такой?! Я думала, такие злодеи только в кино бывают.

Как дальше существовать с ним в одной плоскости? Мне и раньше это нелегко давалось, а теперь и вовсе невыносимо будет. Да я даже спокойно смотреть на него теперь не смогу, вспоминая его ультиматум и ласки против воли.

А когда он потребует большего? Обязательно потребует. Что я тогда буду делать? Я бессильна перед ним. Отвратительное чувство, когда ты ничего не можешь сделать, а тобой манипулируют будто марионеткой, да ещё заставляют платить за молчание собой.

Я даже сказать никому не смогу, просто язык не повернётся. Да кто же мне поверит после всех его выпадов в мою сторону? Я сама бы не поверила, если бы не видела глаза Кирилла и не чувствовала в воздухе его эмоции. Он был сегодня другой, совсем не тот ледяной Кай, каким я его знала. Меня просто пробивала насквозь его бешеная энергетика, она была горячей, раскалённой.

Братик показной ненавистью обеспечил себе алиби, и знает, что я жаловаться не побегу. Да и смысл — если кому скажу, будет только хуже. Я разозлю парня и он найдёт ещё более изощрённый способ мучить меня. Мне остаётся только выбираться самой из этого капкана, в который поймал меня Кирилл как лев косулю, и перед тем, как сожрать, решил её загнать для развлечения.

Инвалид моральный. Ненавижу.

16

Лиза.

Открыла утром глаза, и снова в голове вспылили картинки того, что случилось в этой комнате вчера. Уснуть не могла почти до самого рассвета, никак не получалось избавиться от образов в голове. Надеюсь, тот, кто виноват в моей бессоннице, тоже спал хреново!!

Как же неловко теперь выходить из комнаты и завтракать с Кириллом, а потом ехать в школу. Но если я не поеду, мне будет неудобно перед Павлом Сергеевичем — он так старался ради меня, устраивал в этот лицей, где действительно учат намного лучше, чем в обычной средней школе. Я сгорю от стыда, когда с лицея будут звонить ему и маме и говорить, что я не хожу на занятия. Этот вариант мне не подойдёт. Значит, остаётся еще один — делать вид, что ничего не происходит.

Нет его, этого Кирилла. Пустое место, и всё.

Я гордая и сильная, я смогу.

Почти уговорила сама себя, но встретившись взглядом со сводным братом на кухне, моя уверенность в себе засбоила. Братец следил глазами за каждым моим движением, как будто ему нечем было больше заняться.

— Надоели мне эти хлопья уже, — подал голос спустя время Кирилл.

Он обращался ко мне. Странная фраза, при чём здесь я?

— И что? Надоели — не ешь, — ответила ему равнодушно. — Сбегать тебе купить шоколадных шариков вместо хлопьев?

— Зачем мне шарики? У меня же есть ты.

— Что за бред ты сегодня несёшь? — звякнула я ложкой о стол и уставилась на него.

— Ты лучше шоколадных шариков, Гуффи.

Так, я уже вообще теряю с ним нить разговора. Теперь он решил меня доставать ребусами вместо грубостей? Подняла брови в ожидании продолжения.

— Вот ты мне завтра и приготовишь завтрак. Надеюсь, умеешь? Или только молочко можешь налить в чашечку? — кивнул он на мою порцию хлопьев.

— Офигел, да? — возмутилась я. — Я тебе не прислуга!

— Нет, — помотал брат головой. — Ты вовсе не прислуга. Прислуге платят, а не наоборот. У нас платишь ты, за моё молчание. Я тебе говорю о желании. Завтрак.

Ну да, желания. Как он мог о таком забыть. Наверное, всю ночь сидел, список на год вперёд составлял. Глянула на него исподлобья.

— Ладно. Но ты всё равно придурок.

Всё же приготовить завтрак лучше, чем давать на прокат ему свои губы.

— А ты — Чучело, и что теперь? Живу же с тобой как-то в одном доме.

Парень встал из-за стола и ушёл переодеваться в форму, пока я тихо бесилась на своём стуле и сыпала проклятьями про себя на голову нерадивого братца. Хлопья расхотелось есть и я выкинула их в мусор. Бросила наши тарелки в мойку и тоже пошла собираться.

***

Какое-то время мы ехали в машине молча, и я уж было подумала, что у меня будет день в стиле лайт, как Кирилл снова заговорил со мной.

— Что-то кроссовки мои любимые белые совсем уже и не белые.

Наученная утренним опытом, могу сказать наперёд за брата:

«Но у меня же есть ты, вот и почисти их. Я прямо вижу, что ты, Лизавета, мои кроссы и мыльная пена — были созданы друг для друга».

— Завтрак — это на следующий день желание. А сегодня хочу увидеть свои кроссовки снова белоснежными.

— Ты мне решил устроить курс «Юной Золушки»? Идеальную хозяйку хочешь воспитать для моего будущего мужа?

Кирилл засмеялся. Весело ему. А мне не смешно.

— На эти два дня — да. Но не переживай, Гуффи, мы ещё обязательно вернёмся с тобой к тому, чем занимались вчера, — ответил он равнодушным тоном, будто вчера мы играли с ним в шахматы.

Я мигом похолодела и сжала в кулаке ремень от сумки до боли, но сделала вид, что ничего не происходит.

Говнюк. Уж лучше тогда кроссовки чистить. Украдкой покосилась на парня.

Как бы мне спереть флешку, чтобы лишить его возможности надо мной издеваться? Похоже, придётся полазить в комнате братика, авось и повезёт. Сегодня у него тренировка, и я как раз буду иметь возможность поискать эту чёртову карту памяти.

Фиг тебе я буду безропотно подчиняться.

***

Пары тянулись, как резина. А может, это потому что я торопила часы и думала лишь о том, что у меня есть возможность отвязаться от брата, и хотела быстрее провернуть своё тёмное дело. Как часто бывает, стоит попытаться поторопить время, как оно странным образом начинает растягиваться, словно кисель.

Но вот мы уже едем обратно в его «Ауди» на заднем сидении. Чтобы не дать ему возможности опять цепляться ко мне, вставила в уши музыку и смотрела в окно, так и ехала до самого дома.

Я мигом унеслась к себе, едва машина остановилась. Чем меньше вижу его — тем на душе спокойнее. Кирилл уходит на тренировку в четыре, и я занималась своими делами, поглядывая на большую стрелку часов.

Как только она пробежала нужную мне отметку, я высунулась из комнаты. В доме тишина. Только хотела выйти за дверь, как чуть не споткнулась. Опустила голову, заправляя прядь длинных волос за ухо — не люблю эти резинки, больно перетягивающие волосы, и дома всегда даю своим локонам свободу. Прямо возле двери стояли кроссовки Кирилла.

Блин, вот гад, прямо сюда подбросил. Уже и забыла о них. Отодвинула их ногой в сторону — потом с ними разберусь.

Спустилась на первый этаж и оглянулась. Нигде брата видно не было. Дошла до его двери и постучала. А вдруг не ушёл? Никто мне не ответил, я нажала на ручку двери и вошла внутрь.

Поозиралась по сторонам, решая, с чего начать поиски. Он мог флешку спрятать вовсе не здесь, но попытаться стоило. Глаз зацепился за мой потрет. Он так и висел себе спокойно на стене. Кажется, что это было очень давно — Кирилл так мило благодарил меня за подарок в машине, как будто это было не с нами.

Почему он не может быть таким всегда?

Передвигалась по комнате, стараясь ничего не задевать, и ставить предметы обратно так, как они стояли до меня — не хватало ещё, чтобы братец пронюхал, что я копалась в его вещах. Оглядела письменный стол, пошла к книжным полкам.

На глаза попались снова его кубки и грамоты. Ого, да он не просто играет в баскетбол в юниорской сборной, но даже и капитан команды! Ну да, приказы отдавать и подчинять себе он умеет, как никто другой…

Пошла дальше вдоль ряда книжных полок.

Не поверила своей удаче — да вот же флешка! Лежит себе преспокойно на полочке. Это подозрительно. Кирилл её даже не пытался спрятать. Но всё равно заберу, может, он просто забыл, или не ожидал, что я осмелюсь пробраться в логово Злого Кая.

Отнесла карту памяти к себе и сразу же воткнула в ноутбук. Она была пустая.

Блин! То ли не ту карту памяти нашла, то ли он успел снять копию и разместить их, к примеру, на облачных ресурсах, не доверяя съёмному носителю, а интернет точно их сохранит. И от меня подальше.

Кроссовки так и остались валяться возле моей двери.

Не буду их чистить. Ещё бы трусы попросил постирать руками, идиот.

17

Вечером братец обнаружил свою обувь там, где я её небрежно бросила, и в том виде, в каком она была до этого, и пришёл ко мне разбираться.

Без стука он ворвался в комнату.

— Эй! Стучать надо, вдруг я тут голая! — возмутилась я, сидя на диване.

Чёрт, нашла что сказать… Прицепится обязательно к словам.

Ухмыляющийся Кирилл остановился довольно близко, возвышаясь надо мной, и прошёлся придирчивым взглядом по моему телу:

— А чё я там не видел-то уже? Всё равно уже не удивишь.

Козёл…

— Почему кроссовки не почистила? Бунт на корабле? — голос его был низким и спокойным, но я уловила ноты опасности. Необъяснимым образом этот человек умел внушить мне страх одним только голосом и холодом серых глаз.

— Я не буду исполнять твои унизительные желания, — дерзко вскинула вверх подбородок.

— Серьёзно? — поднял брови парень. — То есть тебе плевать, что твои фотки будут гулять по интернету на виду у всего лицея?

Я вздохнула и отложила в сторону свой блокнот, предварительно закрыв от брата его содержимое, и встала напротив него. Может, мы сможем договориться? В конце концов, мы — цивилизованные люди. С виду.

— Кирилл, давай что-нибудь другое придумаем? Ну что ты из меня делаешь служанку?

— Что, например?

— Хочешь, я тебе… английский дам списать?

Брат вдруг засмеялся снова. Что я сказала смешного, не понимаю?

— Нет, Лиза, — непреклонным тоном ответил он. — Ты будешь делать то, что я тебе сказал.

Парень увидел на столе свою флешку, а затем вернул насмешливый взгляд своих серых льдинок на меня:

— Ты шарилась в моей комнате.

Он утверждал, не спрашивал. Не спрятала её сразу, а потом просто не успела. Кирилл так неожиданно залетел в комнату. Я молчала, опустив глаза, а он начал смеяться в третий раз за этот вечер. Да я просто Петросян сегодня! Только вот мне не смешно ни разу.

— Гуффи, ты ведь не дура, в самом деле, чтобы думать, что я бы не спрятал флешку, где храню твои фотки? Я создал архив в интернете, скрытый, конечно. Скинул туда всё, а карту памяти форматировал. Можешь оставить её себе. Дарю, раз уж спёрла.

Вот блин!

Так и знала, что ничего не выйдет у меня. Но, как известно, надежда умирает последней. Опять он меня обыграл. Насупленная, упорно смотрела в пол. Даже ковёр мне милее Кирилла, буду его лучше разглядывать.

— Так что? Будешь дальше ерепениться?

Я молчала. Плана «Б» у меня не было…

— Я даю тебе шанс исправиться, — сложил Кирилл руки на груди. — Но больше я такого не потерплю. Сегодня с тебя два желания, за твоё непослушание и воровство, малышка. В следующий раз их станет три, четыре и так далее, помимо каждодневного одного. Не советую тебе их копить — у меня буйная фантазия. Сейчас ты идёшь и чистишь кроссовки.

— Нет.

— Тогда я выложу фотографии.

— Ты просто… Это мерзко и отвратительно!

— Мне очень стыдно щас стало, — съехидничал он. — Правда. Иди, чисти кроссы. При мне.

Кирилл открыл дверь в мою ванную комнату настежь и поставил стул напротив. Развернул его спинкой к двери и уселся к ней лицом, сложив руки на спинке.

Я настырно стояла на месте, поджав губы.

— Или ты хочешь заменить чистку кроссовок на что-нибудь…погорячее, а? — поднял он брови, свободно развалившись на стуле.

— Нет, не хочу, — тут же ответила я.

— Тогда делай, пока я не передумал и не заменил своё желание. А я посмотрю.

— А поп-корн с колой не принести тебе? — пробурчала я, идя за его грёбаными лаптями.

— Нет, спасибо. Мне итак достаточно будет твоего чудесного шоу только для меня, малыш.

Он уселся поудобнее, пока я разбиралась с обувью. Сидел и смотрел с усмешкой на мои мучения с щёткой, ещё и советы давал, как правильно чистить. Несколько раз мне хотелось отлупить его по морде этими мыльными кроссами, не знаю, как я сдерживалась. Он будто барин развалился на стуле, а я — крепостная Глаша, которая у ног хозяина чистит его ботинки. Никогда меня так не унижали ещё!

Когда дело было сделано, и я вытирала руки полотенцем, Кирилл осматривал свою обувь.

— Нормально почистила. Умница. Возьми с полки пирожок. Теперь второе желание.

Он отставил в сторону кроссовки и двинулся ко мне. Я инстинктивно стала отступать, но он быстро поймал меня за талию.

— Не надо, — невольно вырвалось у меня, но слова быстро потонули в тёплом поцелуе.

Напряглась всем телом в попытках увернуться от его губ, но куда мне справится с этим бугаем наглым? Какое-то время он ласкал меня так же, как это было вчера. Потом ему захотелось большего, но я не позволила. Он провёл кончиком языка по контуру губ, попытался проникнуть между ними, но наткнулся на мои сжатые зубы.

— Разомкни рот.

Я лишь ещё плотнее его сжала в ответ, глядя с вызовом в глаза. Бегу и падаю исполнять, Повелитель!

Несколько секунд сводный брат смотрел на меня, а потом последовал болезненный щипок моей ягодицы.

— Ааай!! — пискнула я невольно.

Этого было достаточно Кириллу, который воспользовался тем, что рот мой открылся, пока орал, и зубы разомкнулись сами. Парень снова приник к губам, скользнув языком между ними. Я вся собралась в комок, пытаясь отвернуться от него, но всё бесполезно — пока он не наиграется на сегодня мной и не отпустит сам, я и двинуться с места не смогу из плена.

Когда его язык коснулся моего и начал свою ласку, меня будто пробила волна тока. Я трепыхнулась, но сильные руки быстро погасили моё сопротивление, и мне приходилось испытывать то, что он и хотел, чтобы я испытывала. Не знала, что можно делать такое с чужим языком — гладить, будто обнимать его. Голова начала медленно, но верно затуманиваться под лавиной приятных ощущений и физически осязаемой властью юного мужчины. Кирилл прекрасно понимал, что для меня такие «взрослые» поцелуи впервые, и упивался слишком острой реакцией моего тела. Чувствовал каждый импульс, умело управлял мной, словно опытный кукловод своей марионеткой.

Да, именно Кукловод. Прекрасный Карабас-Барабас. А я — несчастная Мальвина, которая попалась к нему в лапы.

Насытившись мной, или решив, что на сегодня и того хватит, Ланской выпустил меня из объятий.

— Хоть бы губами пошевелила для приличия. Как будто манекен в магазине целую.

Я лишь метнула в него взгляд, полный ненависти, отошла дальше и машинально провела ладонью по губам, желая избавиться от тепла и ощущения его губ на себе. Брат перехватил моё запястье, подняв к глазам.

— Стёрла руки? — он удивлённо осматривал красные ранки на тонких пальцах.

— Зато у тебя теперь снова белые кроссовки.

— Неженка, — покачал Кирилл головой, глядя в мои глаза.

Неожиданно парень поднёс красные пальцы к губам и мягко коснулся ран, будто бы пытаясь их исцелить. Это было приятно и как-то очень интимно.

— Хватит, Кирилл, — попросила я его, снова начала волноваться и отняла руку. — Я всё сделала, что ты хотел. Уходи, пожалуйста.

Он нахмурился, но спорить не стал. Обернувшись у двери, он сказал:

— Не забудь про завтрак, Гуффи. И попробуй только сделай невкусно — будешь снова платить за свои некачественно выполненные желания. Омлет сделаешь мне, с помидорами.

Вышел. Я бесилась, опять молча, опять тихо. Что я могу ему ответить?

С флешкой фокус не удался, и завтра мне придётся готовить этот чёртов омлет, если я не хочу, чтобы мои фотографии были обнародованы. Я уже стёрла руки от его кроссовок, должна готовить ему, как служанка, копалась в его вещах, ещё и не в силах сопротивляться, когда Кирилл лезет ко мне своими губами.

Куда ты угодила, Лизавета? И как долго это будет продолжаться?

18

Никому не рассказала, естественно, о том, что вытворяет со мной брат. Даже Светке, хотя до этого всегда делилась с ней всем. Мне было стыдно. Я бы просто не смогла никому рассказать, что Кирилл настаивает на ласках, заставляет меня терпеть свои. И уж точно я никому не признаюсь, что эти ласки сводят меня потихоньку с ума… Как бы я и в самом деле не превратилась в безропотную Рабыню для Злого Кая.

Если Литвинова начинала говорить о нём, я тут же рычала в ответ так, что она бросала эту затею.

При ней брат больше фокусов не выкидывал, но это лишь потому что наедине ему и без того весело. Он дождётся момента, когда мы останемся одни, и снова вцепится в меня.

Ко всему прочему, нужно было продолжать занятия алгеброй. Я уже психически еле выдерживала эту нагрузку на меня. Ещё немного, и я просто тронусь умом. И в страшном сне себе представить не могла, что мой первый поцелуй будет с…Кириллом.

Сказал бы мне кто об этом месяц назад, я бы покрутила пальцем у виска.

Один Краснов и помогал отвлечься своими весёлыми разговорами. Отчасти, я общалась с ним в том числе и из-за того, что знала, как это бесит Кирилла. Вечно рожу кривит, как услышит, что мы общаемся. Конечно, зачем ему нужно, чтобы Рабыня Изаура общалась с кем-то ещё?

Пусть попробует запретить мне. Он не может решать, кто будет со мной гулять в свободное время.

Мы встречались с Красновым как друзья, гуляли, ходили снова в кино. Лёша всё чаще намекает, что уже пора бы из дружбы переходить на новый этап отношений. Он мне симпатичен, но я не готова к большему и честно говорю, что кроме дружбы предложить мне ему нечего, и он вроде как соглашается на такой формат «отношений». Не могу даже сказать, что именно меня останавливает.

Если я ему в самом деле дорога — подождёт.

***

Утром пришлось вставать раньше, чтобы успеть привести себя в порядок и приготовить омлет. Кирилл вышел из комнаты как раз, когда я уже заканчивала. Хотелось сделать что-нибудь нехорошее, вроде как плюнуть в сковородку, но я не решилась — брат в любой момент мог войти и увидеть, как Лиза смачно харкнула в его блюдо, и тогда бы убил меня сразу, без всяких желаний.

— Привет, — обратился он ко мне, когда уселся за стол. — Какая ты послушная девочка.

Фу, блин, что за пошлый тон? Я промолчала. Буду игнорировать его. Выключила плиту, взяла лопатку и выложила омлет на тарелку. Подошла к столу.

— Давай-давай, поухаживай за братом.

Шлёпнула от души перед ним тарелкой — как только не разбилась, и молча пошла наливать себе кофе. Попью на диване.

— А вилку?

— В твоём желании не было слова «Вилка». Сам возьмёшь.

Кирилл усмехнулся, взял столовый прибор и отломил от омлета кусок, который тут же сунул в рот.

— Вкусно. Гуффи, ты молодец.

— Ешь молча. Подавишься.

Бросила я свой кофе и ушла. Не могу даже на расстоянии с ним сидеть в одной комнате.

***

Цеплять меня в машине у брата пропало желание. Во-первых, я всегда теперь включаю музыку в наушниках до самого приезда в лицей и обратно, во-вторых, у него есть много возможностей достать меня и дома, поэтому он не стремился нарушать мой покой в авто. На днях он заберёт готовые права после успешно сданного экзамена и станет возить нас в лицей сам, будет увлечён дорогой и окончательно оставит меня в покое хотя бы по дороге в школу.

В лицее я по-прежнему проводила время с Яной и Данилом, иногда с Красновым. Странно, но Лёша и Кирилл почему-то будто рассорились. Ходили по одиночке и скалились друг на друга.

***

Последующие несколько дней пролетели быстро. У Кирилла началась подготовка к соревнованиям, и вечерами его дома не было, доставать меня сил и возможности тоже. Про желания он не забывал, но ничего такого не просил делать: дать скатать русский или заполнить за него дневник в планшете. Я даже временно успокоилась и отвлеклась.

Завтра важный день — день моего рождения, и мы с мамой вовсю вели подготовку к празднику. В отличии от Кирилла, я хотела вечеринку, какую устраивают всем богатеньким детям их родители в честь совершеннолетия. Клубы я тоже не очень люблю, но побыть принцессой под зажигательную музыку один вечер вовсе неплохо.

***

Открыла глаза и довольно потянулась в постели. Люблю этот день.

Совсем недавно мы поздравляли Кирилла, а теперь и я стала взрослой, мне восемнадцать лет аж стукнуло. Мы не только одногодки, но даже и дни рождения у нас с разницей в несколько недель.

Павел Сергеевич арендовал местный клуб на сегодняшний вечер. Мы с мамой купили платье, позвали одноклассников, пригласили ди-джея, известного в нашем городе. Будет точно очень весело! К вечеру приедут Света и Яна, познакомятся друг с другом и помогут мне подготовиться к празднику. Мои длинные волосы решено было накрутить, а тут нужны другие руки — сама не смогу, они слишком густые, да и не вижу сзади.

Даже водные процедуры с мыльно-рыльными принадлежностями мне сегодня казались особенными. Привела себя в порядок и спустилась вниз.

Где тут мои подарки, признавайтесь?!

Мама сразу же бросила накрывать завтрак и подошла ко мне.

— Милая, — нежно обняла она меня и промокнула глаза от выступивших вдруг слезинок. — Вот ты и стала совсем взрослая. С днём рождения тебя, Красавица моя!

— Спасибо, мам, — это так трогательно, что у самой заблестели глаза.

— Подарок, — отступила она от меня и достала коробочку с новыми и очень хорошими акриловыми красками.

— Спасибо! — ещё раз поблагодарила я её, забрала яркую коробку и поцеловала маму в щёку.

К нам подошёл Павел. Он, немного смущаясь, аккуратно обнял меня:

— И я присоединяюсь к маме. Мы оба за тебя очень рады. Это от меня.

Он протянул мне белую коробку с новым гаджетом. Самым новым и крутым, какой только можно сейчас найти.

— О-о… — подняла я вверх брови. — Но ведь у меня и прошлый не старый ещё.

— А этот ещё лучше. На то это и день рождения! Забирай и не возмущайся, а то обижусь на тебя.

— Не надо, я очень рада, — забрала и его подарок.

Просто он очень-очень дорогой, и мне даже неудобно как-то. Одно дело, когда Павел сыну машину покупает, и другое — для падчерицы дорогущие гаджеты. Балует, однако.

Скромно чмокнула его в щетинистую щёку. В глазах мужчины заплескалось тепло. Он рад, что сегодня мы стали ещё на один шаг ближе к идеальной семье. Мама с лёгкой улыбкой наблюдала за нами.

— Идёмте к столу, зайчики мои, — позвала она нас, и мы уселись завтракать.

Вышел и Кирилл. Он вёл себя как обычно, не смотрел даже в мою сторону. Лишь сев за стол, заметил, что Павел и мама смотрят на него и чего-то ждут.

— Чего уставились? — спросил он их.

— У Лизы день рождения, — ответил ему отец. — Мы же напоминали тебе. Не хочешь её поздравить?

— А, да? — поднял брови брат, и глянул коротко на меня. — Поздравляю.

Принялся молча накладывать себе яичницу.

И всё? Блин, чё-то даже обидно. Фиг я тебе ещё портрет твой нарисую, братик! Подумаешь… Будто бы я чего-то другого ожидала от него.

Позавтракала и с подарками подмышкой поднялась к себе. Уже трезвонил телефон. Кинула коробки на кровать, и приняла вызов.

— С днём рождения тебя, пупсик мой! — орала в трубку Литвинова. — Я желаю тебе всего самого-самого. Очень тебя люблю, малышка!

Я расплылась в улыбке — как же здорово, когда тебе говорят такие приятные слова. Жаль, что день рождения только раз в году.

— Спасибо, дорогая. Ты сегодня… — слова застряли в горле.

Я увидела ещё один подарок на столе.

— Эй, ты че там пропала? Зависла, что ли, от счастья после поздравлений?

— …первая позвонила. Свет, я перезвоню, ладно?

Бросила трубку. Всё внимание сейчас занимала коробка на столе. Обернутая цветной бумагой, с бантом, всё как положено. Сверху — небольшой конверт и белая роза. Одна, но от того ещё более заметна её нежность и красота. Протянула руку и взяла конверт. Развернула. Внутри — небольшая записка корявым почерком Кирилла:

«Подарок тебе, Гуффи. Чтоб шарманку свою было слушать прикольнее. Насчёт розы — не зазнавайся, это просто знак вежливости и признательности за подарок мне. А то знаю я твои фантазии. С ДР, короче. Не кашляй там. Кир».

Сердце бешено билось в груди. Сознание разрывалось между поведением Кирилла и его поступками. Сначала таскает меня за волосы, заставляет заниматься с ним алгеброй силой, потом этот шантаж и принуждение к поцелуям… Я не понимаю его, оттого ещё больше боюсь.

Дрожащей рукой отложила конверт, сняла розу с коробки и разорвала бумагу.

Наушники — крутые, дорогие, мечта меломана. Классный презент, в самом деле. Надо же, брат умеет подарки выбирать. И знает, что я люблю!

Засранец. Всё он помнит, и подарок подготовил и подкинул мне перед завтраком. А в гостиной опять выделывался просто, что ему дела нет до меня. Впрочем, так оно и есть, совершенно очевидно из записки, что его подарок — всего лишь взаимность и благодарность за портрет. Но всё равно приятно.

Отложила коробку с наушниками в сторону и взяла в руки розу. На длинной ножке, шипы заботливо срезаны. Уж не знаю им самим или флористами, но их тут не было. Поднесла к носу и вдохнула нежный и тонкий аромат. Случайно лепестки коснулись губ. В голове мигом возник образ Кирилла, который касается их вместо розы. Так же мягко и сексуально, как неделю назад в этой комнате…

Тут же одёрнула себя. О чём я мечтаю? Совсем, что ли, кукушка моя отъехала? Я не должна этого хотеть.

19

В восемь вечера я стояла у зеркала при параде и не могла отвести от себя глаз. Мама позвала профессионального стилиста на дом и сделала мне сюрприз. Визажист сама уложила мои волосы, и теперь они спадали вниз по плечам и спине крупными нежными волнами. Недаром, Татьяна зовётся профессионалом — волосы выглядели так, что хоть сейчас меня на обложку самых модных журналов. На лицо нанесла красивый макияж, который не был агрессивным, но очень удачно подчеркнул черты лица и выделил глаза и губы. Платье уже тоже было на мне — приталенное, с юбкой-колокольчиком, поясом с бантом и прозрачными рукавами из кружева. Оно — цвета пудры, что придавало мне ещё больше нежности. В то же время я не выглядела ребёнком, а была милой романтичной девушкой. Этому способствовали туфли с ремешками и на высокой танкетке.

— Лизка, ну ты прямо куколка гуттаперчевая! — восхитилась Яна, оглянув полученный результат.

— Да, очень-очень красивая, — поддакнула Светка, с теплотой в глазах осматривая меня. — Ноги круто смотрятся из-под такой юбки объёмной. Такие они у тебя тонкие, длинные, вот бы мне такие…

— Нормальные у тебя ноги, Света. Ты же выше, и поэтому больше. Это нормально.

— Ну что девчонки, готовы? — заглянула в комнату мама. — Ах! Дочь! Неужели это ты?

Мама подошла ближе и развернула меня к себе лицом.

— Какая ты красавица, такая большая!

Внезапно мама начала утирать набежавшие слёзы.

— Ну мам, ты чего? — обняла я её. — Чего плачешь-то?

— А потому что. Вот родишь свою дочь, будет ей восемнадцать — поймёшь меня. Знаешь, как это трогательно, видеть свою взрослую девочку, выросшую такой красивой?

Я стала гладить маму по спине. Наверное. Мне сейчас сложно понять её, трогательно, да, но чего рыдать-то? Всё же хорошо.

— Прекрасные Леди, — позвал нас в открытую дверь Павел Сергеевич. — Карета подана. Ехать пора!

Я отпустила маму из объятий, и взяла подготовленный приталенный пиджак и сумочку. Галдя и смеясь, мы все загрузились в машину и поехали навстречу празднику.

***

В клубе ещё никого не было кроме нас, только персонал сновал туда-сюда, а ведущий настраивал аппаратуру. Сначала несколько часов программы с конфераньсе, а потом будет выступать приглашённый ди-джей.

Вокруг танцпола расставлены столы так, чтобы всем удобно было видеть то, что происходит на сцене.

— Добрый вечер. Я так понимаю, именинница — вы? — обратился ко мне молодой мужчина с микрофоном в праздничном смокинге.

— Да, а как вы догадались?

— Вы — самая нарядная и счастливая! Меня Артём зовут.

— О, спасибо! — смутилась немного, хотя, конечно, приятно. — Я — Лиза.

— Лизавета, значит. Пойдёмте, я вас по сцене проведу и расскажу ваши выходы. Их будет несколько.

Артём под локоть увёл меня от всех, объясняя как и когда мне нужно будет подняться на сцену. В это время мама проконтролировала, чтобы на кухне ничего не перепутали и вынесли закуски вовремя. Потом она уехала домой, чтобы не смущать «молодёжь».

Начал подтягиваться народ. Одноклассники, нарядные и в предвкушении крутой вечеринки, бродили по клубу, поздравляли меня и дарили подарки, которые складывались уже довольно внушительной горкой на столе в углу зала.

Само заведение небольшое, как раз для нашей компании. Тёмные стены, яркие рисунки, большое количество светомузыки и колонок — в клубе я впервые, но так себе его и представляла. На заднем фоне играла негромкая музыка, создавая нужную атмосферу. Конечно, для нашего класса он слишком большой, и выглядел бы пустовато, но по совету Яны я пригласила ещё несколько классов, чтобы было веселее. Некоторых ребят уже знала, с другими знакомилась прямо по ходу дела.

Лёша приехал одним из первых с большим букетом цветов, долго восхищался моим внешним видом, особенно волосами, и везде ходил за мной, как рыцарь при даме. Ну, я в общем-то не против. Мне он не мешает и болтовнёй своей не бесит.

Не приехали только два человека — мой сводный брат и Меднова. Впрочем, я и не ждала Кирилла. Или ждала?

Он не любит вечеринки, и потому вряд ли покажется тут. А Меднова по понятным причинам не приедет. Как и я не была на её совершеннолетии месяц назад.

На сцену вышел Артём, заговорил в микрофон, который нёс в колонки по всему клубу его приятный и хорошо поставленный голос.

— Ну что? Как слышно меня? А? Не слышу? Во-от, теперь вижу, что слышно. Всем привет, друзья! Добрый вечер и добро пожаловать на самую лучшую вечеринку этого года под названием «Лизавета выросла»! Предлагаю присесть за ваши столы. Мы начинаем нашу супер-программу!

Под гомон народ стал рассаживаться за столы, на которые официанты уже начали разносить закуски к напиткам, расставленным заранее. Ведущий умело разогревал зал, общаясь с публикой.

— Ну что же, настало время мне поближе познакомиться с той, ради кого мы всё сегодня собрались здесь, в этом зале. Елизавета, Краса наша, поднимайся на сцену.

Я встала из-за стола, оправила юбку. Немного волнуюсь, на сцене мне стоять страшно. Поднималась по лестнице и молилась только об одном — лишь бы не споткнуться, а то ведь опозорюсь при всех. Но ничего со мной не произошло, я благополучно оказалась на сцене и встала на середине рядом с ведущим. Блин, как слепят софиты, все смотрят разом — как только Артём не боится так постоянно стоять под всеобщим вниманием?

— Вот она, наша именинница и виновница торжества. Только посмотрите какая она красавица, просто фарфоровая статуэтка. А эти волосы? Твои кудри, Лизавета, сведут с ума сегодня всю мужскую половину зала. Верно сказал?

Я порозовела от смущения и удовольствия, в то время как ребята поддержали ведущего и стали наперебой орать комплименты. Было приятно, чёрт возьми…

— Скажи нам, Лизавета, какие чувства ты сейчас испытываешь?

Артём поднёс микрофон к моим губам, но язык будто приклеился к нёбу, когда я случайно кинула взгляд в самый конец зала. В стороне от всех сидел Кирилл, одетый в пиджак поверх рубашки, что бывает не часто — в его повседневном стиле куртки, ветровки, но никак не пиджаки, за исключением школьной формы. Он нарядился — ничего себе! Лицо хмурое, как и всегда, и тоже смотрит на меня. Мне казалось, будто я вижу в этом зале лишь его.

— Эм… — промычала в микрофон, вспомнив, что от меня ждут ответа. — Да ничего особенного. Чувствую вечеринка будет — огонь!

Гости поймались на удочку и радостно загалдели и поддержали меня.

— А как иначе? Ведь здесь такие ведущий, ди-джей и сумасшедше красивая Именинница! У вас нет шансов провести эту вечеринку скучно. Ты чувствуешь уже изменения в себе? Ведь ты сегодня стала взрослой!

Артём снова поднёс мне ближе микрофон.

— Да нет. Такая же, как и вчера, на один день старше.

— А приближающийся ревматизм пока не мучит?

— Нет, — хихикнула я вместе с ребятами.

Ведущий и в самом деле знает своё дело.

— Отлично. А то ведь сегодня ещё много танцевать! Ты ведь будешь зажигать, Лизавета?

— Конечно.

— Ловим тебя на слове! А теперь предлагаю тебе, Лиза, вернуться в зал под аплодисменты наших гостей! Спасибо тебе за это маленькое интервью!

Под хлопки ладоней я сошла со сцены и села на своё место.

— Теперь я предлагаю выйти на сцену друзьям, чтобы поздравить прямо отсюда нашу Лизу, громко и в микрофон. Между прочим, у нас есть уже гость, пожелавший выйти первым, он попросил меня об этом ещё до начала праздника! Алексей — твой выход!

Краснов заулыбался и резво стал пробираться на сцену. Он просил выйти первым? Ну надо же, романтик какой.

Вышел, взял микрофон из рук Артёма:

— Лиза, — обратился он ко мне со сцены. — Первое, что хочу сказать раньше, чем само поздравление — ты и в самом деле потрясающая красавица, и не только сегодня. Я поздравляю тебя, принцесса, с твоим первым серьёзным днём рождения. Главное, не болей и радуй нас почаще своей чудесной улыбкой и живым чувством юмора. Приготовил тебе подарок.

Из кармана брюк Лёша достал длинную бархатную коробочку. Отдал микрофон Артёму и спустился со сцены ко мне. Открыл коробочку и достал золотой кулон с жемчужиной на тонкой, изысканной, но даже по виду, прочной золотой цепочке.

— Ты позволишь?

Я кивнула и освободила от волос шею, чтобы он мог надеть мне украшение. Лёша положил мне на грудь металл и ловко застегнул на шее замок. Я наклонила голову и разглядела кулон поближе — очень красивый, такой нежный.

— Ого, какие серьёзные подарки в первый серьёзный день рождения, а, Лёша? Я так понимаю, ты — бойфренд нашей именинницы? — зазвучал голос Артёма со сцены.

Парень понял по моему лицу, что я жутко смутилась, и замахал руками:

— Нет, нет, пока только друг, — крикнул он ведущему. — Но надеюсь на большее!

Ребята захихикали и захлопали в ладоши.

— Вау! Да у нас тут самая настоящая романтика намечается, друзья мои! Ну что же, Лёха — не теряйся, такую девушку, как Лизавета, упустить просто непростительно! Первое поздравление — и сразу такое крутое! Алексей — молодец, жму твою мужественную руку! Иииии едем дальше! Кто следующий? Не стесняемся, выходим и дарим имениннице свою любовь и поздравления!

По очереди ребята стали выходить к микрофону и говорить тёплые слова в мой адрес. В какой-то момент они начали требовать Кирилла на сцену.

— До меня тут птички донесли на хвосте, что в зале присутствует сводный брат нашей именинницы. Что же ты сидишь? Ты должен первый бежать и поздравлять свою сестру.

— Давай, Кирюх! Иди! — кричали ребята, пока парень упорно качал головой.

— Нет. НЕТ. Не пойду.

Тогда Артём спустился со сцены и подошёл к нему сам с микрофоном.

— Ну привет, стеснительный, — сказал ему ведущий. — Заставил ты дядю Тёму прийти к тебе самому. Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе.

Кирилл молча смотрел на него, насупив брови.

— Я так понял, ты Кирилл?

Судя по всему, Артём умеет работать с разными людьми, и твёрдо намерен вытащить и из брата несколько слов.

Парень кивнул в ответ.

— Кирилл, ты согласен, что твоя сестра сегодня потрясающе красива?

Ведущий сунул под нос брату микрофон и все затихли.

— Да, красивая, — сухо ответил он на весь зал.

— Что ты подарил сестре, колись, Кирюх?

Кирилл замолчал на время. Не будет же он признаваться при всех, что подарил мне розу с милой запиской.

— Наушники. Она музыку любит.

— Отличный презент! Скажи же Лизавете пару слов. Не стесняйся ты нас, мы все свои!

— Я не умею.

— Слушай, я же тебя не сальто прошу сделать, а сказать два слова.

— Сальто было бы проще.

— Вау!! Потом покажешь, но сначала — поздравление, — настырный Артём снова сунул Кириллу микрофон, в который он активно дышал.

— Э-э… Поздравляю, Лиза, с днём рождения, — ведущий не убирал микрофон, ожидая ещё каких-то слов. — Всё.

— Скромно, но очень верно! Лиза, с днём рождения!! — загремел снова в колонках голос ведущего, заводя публику. Градус настроения понизился после скудного поздравления брата.

20

Когда все желающие поздравили меня, Артём провёл еще несколько забавных конкурсов и пригласил на сцену ди-джея.

— Итак, друзья мои! С вами очень круто и весело, но пришла пора прощаться. А расстраиваться не стоит, потому что наш ди-джей ещё долго будет вас радовать своими зажигательными хитами. Бросайте свои бутерброды и выходите жечь калории. Желаю вам хорошенько оторваться, так, чтоб пятки потом неделю болели от танцев! Всем пока! Всем огромное спасибо за уделённое время!

Артём ушел со сцены и отключил микрофон. По залу начали звучать первые биты музыки приглашённого ди-джея за пультом. Ребята потянулись на танцпол с коктейлями в руках. Потащили сразу же и меня, хотели, чтобы я танцевала с ними. Настроение у меня отличное, да и пару коктейлей я уже успела приговорить, и с удовольствием присоединилась. Пол-вечера танцевала и отрывалась по полной, мотая во все стороны своими классными локонами.

Парни и девушки разбрелись кто куда по клубу. Краем глаза заметила, что рядом с Кириллом, который так и сидел в своём тёмном углу, нарисовалась Князева. Это она целовалась с ним возле нашего дома и кокетничала в день рождения сводного брата. Мне показалось, что он отвечает ей сухо, а когда она попыталась его приобнять, довольно грубо отпихнул. Они начали ссориться, кажется. А впрочем, какая мне разница? Зачем я на него смотрю? Сидит и пусть сидит, как старый дед. Мне-то что?

В разгар вечера меня за руку утянул в сторону Краснов. Усадил на диванчик в зоне отдыха, задавая непринуждённые вопросы.

— Кулон понравился?

— Да, Лёш, очень красивый! Спасибо.

— Я заслужил награду? — он положил руку за моей головой, а корпусом наклонился ближе.

— Какую?

— Поцелуй принцессы, — сказал Алексей негромко и потянулся к моим губам.

— А чё это вы тут делаете? Все тусят, а вы спрятались, да? — услышала я в ухо весёлый голос Кирилла.

Он вклинился ровно между мной и Красновым, и его руки легли нам на плечи. Весёлый голос? Я в удивлении посмотрела в его лицо. Глаза такие же ледяные, как и прежде — ни фига он не весёлый. Щас дырку на мне прожжёт взглядом. А вот Лёша вдруг улыбаться перестал.

— Кир, свали, а? — недовольным тоном обратился к брату парень. — Ты нам мешаешь.

— Да ладно? — «изумился» Кирилл. — Ты — мой друг, Лизка — сестра, и вдруг мешаю? Я так и обидится могу. Быстро пошла на выход, — пробасил он мне в ухо.

Я обалдела от его наглости. Это ведь мой праздник! И с места не сдвинусь, ещё чего. Если его не устраивает что-то — так я не держу.

Лёша вскочил с дивана и стал препираться с Кириллом. Он недобро косился на меня.

— Идёмте танцевать, чё вы как валенки тут сидите? — воскликнул вдруг брат. — Краснов, слушай песню.

Ни я, ни Краснов не успели ничего сообразить, как я уже была на танцполе, на который за руку меня вытянул Кирилл. Он что — собрался танцевать со мной? Серьёзно?! На глазах у всех? Я попала в параллельную вселенную?

Он действительно начал двигаться, пока я так и стояла изумлённым столбом.

— До встречи на танцполе, там алкоголь в Coca-Cola. Матом хочешь послать меня, но держишь мои ладони. До встречи на танцполе, там каждый играет роли. Сегодня я уведу её, если кто не понял, — орала музыка и Кирилл вместе с ней. — Быстро вышла за дверь, — он улыбался, при этом сохраняя свой лёд в глазах, который, кажется, видела лишь я одна.

(Муз. Зарисовка GAYAZOV$ BROTHER$ «До встречи на танцполе» — прим. Автора)

— Кирилл, почему ты меня заставляешь уйти?! Сегодня мой день рождения, гости здесь ради меня! У тебя совесть есть? — громко возмутилась я, вырывая руки, за которые он медленно, но верно, при этом в танце, тащил меня к выходу.

— Время — одиннадцать. Ты уже напраздновалась достаточно.

Я смотрела на него с открытой неприязнью, продолжая упираться. Козёл, решил мне день рождения испортить!

— Даю пять секунд или я выведу тебя сам, и тебе это не понравится, — продолжал он настырничать.

— Кирилл, пожалуйста, перестань! — начала я раздражаться ещё сильнее. — Что ты опять от меня хочешь?

— Лиза — желание. На выход. Исполняй, — сказал он уже серьёзно и тихо.

Братец готов опуститься до любых средств, лишь бы испортить мне вечер.

— Помни про фотки, — приподнял брат брови, видя, что я не реагирую.

Лицо моё вспыхнуло от бешенства. Меня рвало в куски моё бессилие, я ничего не могла сделать ему в ответ. Нервно закусила губы, чтобы не начать его материть на весь клуб. На любое моё действие Кирилл легко находит противодействие, и если сейчас ослушаюсь, он меня выведет силой — точно будет скандал, а завтра мы будем самой обсуждаемой парой в лицее. Ну уж нет, только не это!

Мой день рождения на сегодня окончен и безвозвратно испорчен — поаплодируем брату! Я злобно отбросила назад длинные волны волос и направилась к выходу. Кирилл пробирался следом. Когда вышли на прохладный воздух, я остановилась. Парень заметил, что я не иду за ним к машине, и обернулся.

— Чё встала? Поехали домой.

— Никуда не поеду с тобой.

— Пошли, сказал, — потянул он меня за руку, которую я с остервенением выдернула, и долбанула его по плечу ладонью в ответ.

Не могу уже сдерживаться.

— Не пойду!! Отстань от меня!

— Лиза, — вперил в меня злой взгляд парень. — Не провоцируй меня. Не пойдёшь сама — я тебя запихаю в тачку.

Я взвесила все «за» и «против» — запихает, и не моргнёт глазом.

Ненавижу. Говнюк. Урод.

— Кирилл, — услышала я голос Краснова, который вышел следом за нами и подошёл ближе.

Сводный брат обернулся и враждебно посмотрел на него.

— На пару слов.

— Лиза, садись в машину, — не поворачивая головы, бросил мне Ланской.

Я осталась стоять на месте, глядя то она одного, то на другого. Они молча ждали, когда я уйду.

— Лиза, — рыкнул Кирилл и наградил таким волчьим взглядом, что я всё-таки поплелась к "Ауди".

Я будто пленница какая. Он давит на меня своей силой. Когда-нибудь я его убью.

***

Кирилл.

Дверь машины хлопнула. На всякий случай отошёл ещё чуть дальше. Не нужно ей слушать наш разговор.

— Ну что? — спросил бывшего друга, который смотрел на меня не менее холодно, чем я на него.

— Какого чёрта ты её увозишь?

— А тебе что? Мы — одна семья, и без тебя как-нибудь разберёмся.

— Я видел, что Лиза не хотела уходить. Ты её утащил.

— Тебя как это касается?

— У девчонки день рождения, ты хотя бы сегодня не вымещал на ней наш конфликт.

— Отвали, — нагрубил я и уже развернулся, чтобы уйти.

— Ты зассал, трус! — услышал я в спину.

Подскочил к нему и схватил за ворот рубашки обеими руками:

— Чё ты сказал?!

Краснов мигом вцепился в меня в ответ.

— Ты не даёшь мне с ней общаться, потому что зассал, что она выберет меня. Только от этого Лиза не станет любить тебя, ясно? Ей нравлюсь я.

Отпихнул его от себя. Я слышал как, открылась дверь. Встревоженная произошедшей сценой девушка наверняка торчит из двери и может нас услышать.

— Это ненадолго, — задрал подбородок вверх. — Скоро всё изменится. Аутсайдером на этот раз будешь ты, понял?

Отвернулся от него и зашагал к машине. Лёшка нервно провёл рукой по волосам. Чтобы он не говорил мне, а уезжает Гуффи со мной. И целует тоже меня. Так-то тебе, шут гороховый. Ишь, разговорился со сцены, кулон ей припёр. Сорву его с шеи при первой же возможности.

— В машину, — сказал Лизе.

Мы оба сели в салон и закрыли двери. Тут же завёл авто и резко стартанул.

— Что хотел Краснов? Что у вас случилось?

— Не твоё дело.

— Да что ты? А мне, кажется, моё. Вы же чуть не подрались.

— Отвали.

На время замолчала, обиженная очередной грубостью. Но Лиза кипела внутри и просто не могла молчать.

— Что тебе приспичило тащить меня домой в разгар вечера? — спросила она, когда авто плавно рассекало воздух при езде. — Ты просто охренел!

Глянул на неё. Она была явно раздражена, к тому же выпила, и за языком у неё плохо получалось угнаться.

— Поздно уже. Спать пора, — равнодушно отозвался я, не отвлекаясь от процесса вождения.

— Ты издеваешься? Время — только одиннадцать! Завтра не в школу. Зачем ты ведёшь себя, как урод? Ты ведь специально мне испортил день рождения, я знаю.

— Щас договоришься, — рыкнул на неё. — Я тебе это припомню, Гуффи. Когда приду за очередным желанием.

Лиза утихла. Знает, что мои слова — не просто пустое сотрясание воздуха.

— Ты ещё тест Эльвире не сдала. Вот как сдашь — так и будешь гулять. Завтра снова алгебра, и ты должна быть отдохнувшей. А то опять тупить будешь по-чёрному.

Молча доехали до дома. Как только машина остановилась в гараже, девушка тут же выскочила из неё и унеслась в дом. Я шёл следом.

***

Лиза.

Уже поставила ногу на ступеньку, злобно дыша, как закипевший чайник, как услышала:

— Эй, Гуффи!

Молча обернулась. Парень расставил широко ноги и наклонил голову набок, засунул руки в карманы брюк и оглядывал меня, задержав взгляд на волосах.

— Эти волны…очень идут тебе. Ты вовсе не Чучело. Ты очень красивая, Лиза.

— Иди ты к чёрту, Кирилл! — бросила ему и поспешила уйти.

«И комплименты свои себе в жопу засунь!» — хотелось мне добавить, но я сдержалась. Эти слова он точно мне не спустит потом, когда придёт требовать исполнения своих желаний. Нашёл себе джинна, блядь.

Вот, уже ругаться начала из-за него!

Закрыла дверь комнаты и выдохнула. Что это вообще было? Я ведь поняла, что Кирилл увёл меня из клуба из-за Краснова. Похоже, готов пойти на что угодно, чтобы не дать нам общаться. Наверняка, Лёша говорил ему об этом там, возле машины. Я видела, как они почти сцепились прямо на улице. Если бы я не знала Кирилла, то решила бы, что он ревнует и сам претендует на моё сердце. Но такое невозможно, он не мог бы влюбиться в такую, как я. Сколько раз он звал меня ребёнком, бестолочью, смеялся надо мной? Я ведь Гуффи, только Гуффи. Он просто хочет, чтобы я ползала исключительно возле его ног…

Включила свет и взгляд упал на кровать. На ней меня ждал ещё один подарок в завершение моего дня рождения — большой букет нежных белых бутонов. Никакой записки я не нашла, но сомнений быть не могло — это Кирилл. Видимо, по его задумке у него была и вторая часть подарка, из которого и была вынута одна роза утром, а сейчас он подложил мне весь букет перед сном. Заглянула в обёртку. Розы все с шипами.

Кроме той, что была подарена мне утром.

21

В воскресенье Кирилл уехал рано утром на соревнования, и к вечеру его можно было не ждать. Хоть один спокойный день провести без его агрессии и наездов. Приехал с кубком, кстати. В этом смысле брат, безусловно, молодец — сильный, выносливый, добивающийся своей цели.

Всю неделю его можно было увидеть только утром и поздно вечером. Он снова давал мне поручения каждый день, но делать для него рефераты или английский не так уж напряжно, и уж точно намного спокойнее, чем когда он прижимает меня к себе…

Единственное странное желание Кирилла за эти дни — не носить кулон Лёши. При сводном брате мне приходится его не надевать, зачем лишний раз провоцировать его? Краснов уже спрашивал, почему я не ношу цепочку, я ответила, что просто жалко трепать её без дела. А на самом деле сняла да и забыла про него. Больше проблем от кулона этого…

Не заметила даже, как пролетели семь дней и снова наступила суббота.

Вечером я от скуки поехала с Красновым в клуб. Не знаю, как он уговорил меня, но я поехала.

Посидели с ним в баре, он пил кофе — ведь за рулём, а я пропустила пару коктейлей, которые затуманили голову, я пью очень редко и очень мало. Лёша потащил меня танцевать.

На танцполе Краснов довольно близко танцевал возле меня. Парень положил мне на бёдра руки и притянул к себе. Его губы коснулись моих в настойчивом поцелуе. Сначала ответила ему под действием алкоголя и атмосферы, но потом вспомнила, что мы на людях находимся и оборвала поцелуй, отстранившись.

Вдруг заметила чей-то взгляд на себе — Меднова. Стояла и улыбалась хищной улыбкой, держа в руках телефон, а потом ушла за свой столик. Она тут давно, просто мы её не заметили и обжимались прямо у неё на глазах.

Блин, она точно всё видела, теперь расскажет всей школе, что мы целовались с Красновым на глазах у всего клуба. Чёрт.

— Лёш, отвези меня домой.

— Принцесса, ну почему ты всё время от меня убегаешь?

— Я не убегаю. Поздно уже.

— Давай ещё немного потанцуем?

— Я могу вызвать такси.

— Ну зачем сразу такси? — обиделся Краснов. — Как прикажете, Ваше Величество! Поехали.

Мы покинули заведение и сели в его авто. Парень выехал на дорогу и повернул в сторону дома.

— Нет, Лёш, — обратилась я к нему. — Забыла сказать. Не домой же, а к Яне. Я к ней собиралась после клуба. Ты знаешь, где она живёт?

— Знаю. К Яне, так к Яне.

Алексей сделал круг и повернул обратно.

У Яны я ночую в первый раз, мне не хотелось после клуба будить родителей своим возвращением, да и переживала, что мама отругает за то, что я выпью несколько коктейлей. С Лесной мы договорились заранее, и сейчас со мной довольно большая сумка не просто так — там вещи для ночёвки у подружки, чтобы утром я поехала домой не таким уж динозавром и хотя бы причесалась своей расчёской. Родители тоже были в курсе, что я сегодня не приеду.

Яна меня встретила на веранде и повела с другого входа к себе в комнату. Удобно, однако, чтобы не тревожить родителей своими поздними приходами.

— Ну как повеселилась? — спросила она, с ногами забираясь на кровать, пока я переодевалась в домашнее.

— Нормально, если бы не одно «но».

— О чём речь? — нахмурилась блондинка.

— Краснов полез целоваться при всех.

— Оу, горячий парень, — засмеялась она. — Ну а что ты хотела? Ты ему нравишься.

— Да это ладно. Он мне, в общем, тоже нравится, хоть и больно скоростной.

— Что тогда?

— Нас видела Меднова, и ухмылялась, будто бы задумала что-то.

— Вот гадина. Она может! С неё станется…

— Ну будем надеяться, что пронесёт.

Мы поболтали ещё немного, посмотрели какой-то глуповатый сериал по телевизору и улеглись спать.

Почти засыпала уже, как услышала вибро своего смартфона, экран гаджета загорелся. Открыла один глаз и глянула на дисплей — сон как рукой сняло. Кирилл:

«Гуффи, почему тебя до сих пор нет дома? Ты на часы смотрела?!»

Глядите-ка, у меня появился папочка, которого я так давно утеряла и уже не думала найти вновь! Какая ему разница? Перед ним ещё я не отчитывалась!

«Я ночую у Яны. Я уже спать легла».

«Маме сказала?»

«Да. Кирилл, отстань, я же сказала, что сплю!»

«Раз отвечаешь — значит, не спишь».

Логично, конечно. Он просто Капитан Очевидность, блин! Я прочла, но не ответила.

«Ладно, дрыхни».

Снова прочла, оставила без ответа и включила на телефоне режим «Не беспокоить».

И что это? Забота? Любопытство? Не знаю. Но почему-то как будто бы приятно стало.

***

В понедельник мы ехали в лицей с братом оба впереди — Кирилл получил права ещё до моего дня рождения и теперь возит нас в школу сам. Впрочем, свой байк он тоже не бросил — вечерами предпочитает гонять с шумными компаниями на нём.

Всё было как обычно, Кирилл закрыл машину на школьной парковке и пошёл вперёд, не собираясь ждать меня. Впрочем, мне это и не было нужно. На лестнице меня ожидали Яна и Даня, чтобы вместе уже подняться в аудиторию алгебры. Её в этом лицее было бесконечно много — здесь этот предмет профилирующий. Мне, чистому гуманитарию, было тяжело соответствовать, но уроки Кирилла и репетитора, надо признать, мне очень помогали.

После алгебры все разбрелись на ленч и небольшой отдых.

***

Кирилл.

Шёл по коридору лицея на пару русского языка, как завибрировал телефон.

Меднова. Блин, да когда она успокоится?

Открыл сообщение. Сердце будто оборвалось. Застыл на месте посреди дороги, в меня даже кто-то врезался. Но мне было плевать, я был слишком поглощён тем, что видел на экране. В сообщении была фотография — Гуффи, которая довольно жарко целуется с Красновым в обнимку в клубе. Прочёл подпись ниже:

«Твоя Лиза вовсе не ангел. С Красновым сосалась на весь клуб, а потом уехала с ним в неизвестном направлении. Она потом хоть дома ночевала? Краснов в курилке намекал на то, что всё у них уже было. Ты опоздал».

Меня перекосило. Нервно сглотнул.

Она целовалась с ним. А потом уехала, и тоже с ним.

Сжал телефон в руке до боли, еле сдержался, чтобы не разбить его. Провёл пятернёй по волосам, смял всю причёску и взъерошил волосы. Это же было позавчера, как раз, когда она не пришла домой. Тогда она сказала, что была у Яны. У Яны ли?!

Ну, допустим, или Краснов в курилке, или сейчас Меднова, могли и спизднуть. Я не курю, и в курилке не бываю, сам лично не слышал. Но фото-то есть. Вот оно!

В голове настойчиво билась мысль — где Лиза? Я должен с ней поговорить, прямо сейчас. Скоро начнётся пара, нужно её перехватить перед кабинетом.

Лиза.

По пути на занятие, у дверей класса, меня за руку выхватил Кирилл.

— Подожди, — удерживая меня, он стоял рядом и смотрел, как все заходят в класс, оглядываясь на нас.

Какой-то странный, лохматый. У него что — на голове воробьи отношения выясняли?

— Что? — потянула руку. Уж куда там, отпустит он, вцепился, как краб! — До дома не подождёт?

— Нет.

— Пусти, на нас все пялятся, — процедила сквозь зубы так, чтобы слышно было только ему.

— Мне насрать.

— Ц-ц… — закатила я глаза, бросив попытки выдрать свою руку из захвата.

Блин, да что случилось? Опять волком смотрит. Что я сегодня уже успела натворить, что ему прямо в школе нужно это обсудить?

Как только все вошли в класс, сводный брат вдруг потянул меня в противоположную сторону и запихал в тёмный коридор, где никто не ходит между парами. Так, мне это уже совсем не нравится!

— Кирилл, ты чего? Урок начался. Нам поставят прогул.

— Разговор есть.

Он встал так, что я просто не смогла бы пройти мимо него, если бы захотела, и достал свой телефон.

— Взгляни, — сунул он под нос мне экран своего смартфона.

Япона мать! Мои глаза стали круглыми. В груди что-то ёкнуло. Там я и Краснов, когда он внезапно меня поцеловал при всех в клубе. Ну блин, почему именно Он увидел это? Откуда у Кирилла фото? Что оно вообще делает в сети?

Отправитель — Меднова. Ясно… Эта стерва была там и нас, видимо, сфотографировала, чтобы после показать брату. Эффект удался на славу. Он злой, как будто я ему на мозоль любимую наступила. А впрочем, ну увидел и чего? Я ведь ничего ему не должна. Я подняла глаза.

— Какие вы тут милые, — скалился Кирилл, убирая телефон в карман.

— И что?

— Куда ты поехала после клуба? Ты уехала с ним.

— И что? — повторила с нажимом.

Не собираюсь оправдываться, он мне никто.

— Гуффи, — покачал он головой со злой усмешкой на губах. — Как некрасиво. Ты целуешь меня, а потом его. А потом опять меня. Знаешь, как называют девочек, которые так делают? Или сказать?

Что ещё за намёки?! Урод.

Я просто взбесилась. Я не думала о том, что будет потом. С размаху залепила со звоном ему по лицу ладонью. Парень переваривал случившееся ровно секунду, а затем поджал губы и схватил меня за талию, сжав пальцы с такой силой, что чуть рёбра не треснули, одновременно довольно больно припечатав меня спиной к стене.

— Что? Ударишь в ответ? — я тряслась от страха, но злоба на него была сильнее.

— Я не бью женщин. Но не советую тебе это повторять. Иначе разозлишь меня окончательно.

— И что тогда? Совсем мне волосы выдерешь? Ты же умеешь, да, обижать слабых девочек?

— Я превращу твою жизнь в ад. Оскандалю так, что ни один парень к тебе и за километр не подойдёт, в том числе, и твой любимый Краснов. Ты с ним спала в ту ночь, скажи мне?

— Какое твоё дело? Как ты смеешь задавать мне такие вопросы?!

Кирилл сжал моё тело ещё сильнее, просто невозможно было вдохнуть.

— Аай!

— Отвечай.

— Ау… Нет! — не могу врать ему. Да и не стоит лучше. Он душу вытрясет, но всё равно узнает то, что ему нужно. — Не было ничего. Только этот поцелуй!

Парень всматривался в мои глаза ещё мгновение, будто искал в них что-то полубезумным взглядом, и хватка ослабла. Кирилл понял, что я не вру, но его, кажется, это вовсе не успокоило. Я судорожно вдохнула воздуха, губы пересохли от волнения. Он смотрел с такой ненавистью, что кровь в жилах просто замерзала.

Неожиданно Кирилл вцепился в мои губы. Именно вцепился — жёстко, с напором. Я охнула, это было слишком внезапно, и даже больно. В шоке застыла на месте, не пытаясь барахтаться, меня парализовало. Голову будто выключили, остался только он и его губы, впивающиеся в меня до дрожи и боли. Сквозь панику, поднимающуюся в груди, я чувствовала что-то ещё, что не имело отношения к чувству страха…

Так же внезапно он оборвал свой грубый поцелуй. Юноша отпустил меня, развернулся и ушёл так стремительно, что я еле устояла на ногах, когда он бросил меня, словно куклу.

Схватилась за стенку, чтобы удержать равновесие. Воздуха в лёгких было слишком мало, я хватала ртом кислород, как рыба. Губы болели, не покидало ощущение, что их до сих пор сминает жёсткий поцелуй Кирилла. Машинально прижала к губам прохладные пальцы, пытаясь остудить горящую кожу. Рёбра саднило, тело болело там, где он касался меня. Сумасшествие какое-то…

Выровняла дыхание, подняла с пола упавшую сумку и побрела к выходу. Мне нужно на воздух. Всё равно на пару нас уже не пустят. Вышла в парк возле школы и присела на первую попавшуюся скамью. Ноги и руки до сих дрожали то ли от испуга, то ли…

Нет, мне же не понравилось? Это грубо, нехорошо, мне не могут нравится такие, если их можно так вообще назвать, ласки. После таких «ласк» у меня точно будут синяки — слишком саднит кожа в тех местах, где он сжимал меня особенно сильно.

Кирилл ревнует! Его так завела эта фотка… Говорит одно, делает — другое.

Мозги потихоньку начали включаться обратно и принялись анализировать произошедшее. Я нервно теребила свою косу и думала. Если ему всё равно, с кем я встречаюсь, чего тогда так бесится? А если не всё равно — то почему обращается со мной, как с отбросом, и дальше?

Снова внутри поднялась злость и обида на него. Какое право он имеет обращаться со мной…вот так? Он мне не муж. Захотелось сделать в ответ какую-то гадость.

Тебя злит моё общение с Красновым, братик? Так я буду с ним общаться.

Тебе назло, придурок.

22

— Принцесса, ты помнишь о нашей прогулке? — спросил меня Лёша, провожая до машины, возле который уже стоял и Кирилл.

Он вперил недобрый взгляд в Краснова.

— Конечно, помню. Всё в силе. Позвони мне, — кокетливо ответила ему и села в открытую парнем дверь.

Вот уж кто дамский угодник — так это Алексей.

Кирилл сел с другой стороны за руль и хлопнул дверью. Машина тронулась с места. Парень как-то странно на меня косился. Сводного брата явно злит, что его Рабыня собралась гулять с чужими мальчиками.

Ну и пусть бесится. Не всё мне одной-то злиться. Достала наушники. Пока, Кирилл.

***

После трёх позвонил Краснов, и сказал, что будет возле нашего дома через полчаса. Я повесила трубку и запорхала птичкой по комнате. Выбрала для прогулки лёгкое платье с нежным принтом. Косу расплела и получила натуральные волны волос, которые легли по плечам и спине. Уже прохладно, к платью я обую кеды и накину на плечи джинсовую куртку. Последний штрих — прозрачный блеск для губ, с ним они кажутся ещё более красивыми и пухлыми.

Сама не знаю, за каким чёртом дразню Краснова. Ведь сближаться с ним я не хочу пока что. Как бы мне это боком потом не вышло…

Спустилась вниз, держа в руках куртку. Уже собиралась обуваться, как на мою возню вышел сводный брат.

— Далеко собралась?

— Гулять.

— А алгебра?

— Кирилл, давай потом?

— Сейчас.

— Ты опять начинаешь? В тот раз выгнал Светку, а теперь хочешь сорвать мне свидание?

Закончила обуваться, взяла ключи и потянула на себя дверь. Кирилл, за секунду дойдя до меня, захлопнул её одной рукой и перегородил выход.

— Я сказал — сейчас.

Подняла на него глаза — он, что, вообще уже охренел в край?!

— Дай пройти, — зашипела на него.

— Ты к нему не пойдёшь.

— Ты больной?

— Да хоть бы и здоровый. Всё равно не пойдёшь. Иди в комнату. Алгебра.

Мне в этот момент так жутко хотелось его опять ударить, прямо от души. Я тяжело дышала и смотрела с ненавистью.

— Ты сегодня ушки не чистила? Или ждёшь, что я опять на ручках тебя отнесу?

Кирилл уже потянулся ко мне, но я успела отпрыгнуть, выставила руки вперёд, защищаясь от него:

— Послушай, хватит мной манипулировать. Ты не можешь мне указывать, как проводить досуг и с кем встречаться. Мы займёмся алгеброй, но позже. Ладно? — попыталась я воззвать к его рассудку.

— Нет, сейчас. Иди, — кивнул в сторону комнаты.

На губах вертелись некрасивые слова, пока я пыталась придумать, как ещё его убедить, что нет ничего страшного, чтобы мы провели урок чуть позже. Ничего придумать я не успела — терпение Кирилла лопнуло, и он, обхватив руками мои ноги, поднял, как пушинку, и понёс.

— Кирилл, не надо! Ну пожалуйста, отпусти! Хватит уже со мной так обращаться.

Да блин! Начать жрать, что ли, как конь? Чтобы стала весить двести килограмм, и он не мог бы меня таскать по всему дому туда, куда ему хочется, и для того, чтобы меня поднять, не то, что Кирилла бы не хватило, а нужно было нанимать бригаду грузчиков!

Брат в очередной раз проигнорировал все мои просьбы. В комнате спустил меня с рук и снова подпёр дверь плечом, как в прошлый раз. Меня всё это уже напрягло конкретно.

— Ты что меня опять запираешь?! Совсем обалдел? Открывай немедленно дверь!

— Сядь.

— Да что ты себе позволяешь, ты, урод? — я пихнула его в плечо, но он лишь глянул со снисхождением. — Ты меня задолбал уже! Отстань от меня, найди себе новую Ксюшу, которая будет с радостью запираться с тобой в комнате. А мне это уже в кишках всё застряло. Избавь меня от своего внимания!

Наорала на него и тут же испугалась. Да он сейчас меня прибьёт за это! Вон уже двинулся ко мне с перекошенным от злости лицом. Одной рукой сгрёб за талию, прижав к себе. Я даже с одной его рукой не в состоянии бороться. Ну и медведь!

— Смелая, да? — тихо спросил он, впиваясь глазами в моё лицо. Тон был настолько ледяным, что я затряслась мигом. — С тебя — штрафное желание, за твои словечки. Хочешь что-нибудь ещё сказать? Давай, жги!

Я молчала. Итак, кажется, уже напросилась. Какую он теперь попросит плату за секундное облегчение души?

— Я так и подумал.

Он отпустил меня, и мягко толкнул к дивану.

— Теперь села и занимаемся. К Краснову ты не пойдёшь.

— А тебе какая разница? Так и скажи, что ревнуешь! — выпалила я.

Интересно посмотреть на его рожу после моего вопроса. Кирилл сузил свои холодные злые глаза.

— Дура, да? — усмехнулся он. — Кто ты такая, чтобы я тебя ревновал? Пфф…

— Тогда почему ты не даёшь мне общаться с Лёшей?

— А потому. Беспокоюсь о тебе, глупой. Ты думаешь, он серьёзно с тобой?

— Откуда тебе знать серьёзно или нет?

— Забыла, что мы были друзьями? Он поделился со мной планами на тебя. Думаешь, мы просто так перестали общаться? Знаешь, что он сказал?

— Что?

— Что трахнет тебя и бросит.

В горле застряли все слова. Лицо побелело в миг. Стало так мерзко и обидно! Не мог он так сказать, так грубо. Кирилл наверняка утрирует или вообще выдумывает, чтобы оскорбить меня опять. Я опустила глаза на свои сцепленные руки и хмуро смотрела на них.

— А я ему сказал, что не позволю обижать сестру. И пусть для всех наши отношения далеко не родственные, но это не значит, что я буду спокойно смотреть, как он будет тебя разводить. С тех пор мы не общаемся.

Задумалась невольно. Ну, вообще-то… это могло быть правдой. В последнее время, Лёша уж слишком настаивает на поцелуях, как будто торопится куда-то. Только разве я могу знать наверняка?

— Если ты, конечно, готова побыть игрушкой Краснова на одну ночь — вперёд, — Кирилл отошёл от двери, освобождая проход.

Я молчала. Не готова. Впрочем, как и игрушкой Кирилла я тоже быть не хочу.

Завибрировал мой телефон. Брат выхватил его из рук и скинул вызов. Телефон закинул в дальний угол на кровать.

— Отдай телефон, — меня уже просто колошматило от нервов и злости, не находящих выхода.

— Отдам. После занятия.

— Да какое к чёрту занятие! Ты не видишь моё состояние? Я ничего не смогу сейчас решить, — я не могла больше держать себя в руках.

По щекам побежали слёзы, меня разрывали эмоции, не могла с ними справится. Без сил плюхнулась на диван. Он меня реально уже задолбал… Ну почему я такая слабачка и не могу против него ничего? Откуда у него столько власти надо мной? Пусть думает, что я идиотка и неврастеничка — я плакать хочу!

Кирилл присел рядом, взял моё лицо в ладони.

— Успокойся. Послушай меня. Я не вру, и знаю его очень хорошо. Краснов правда так сказал. Я не хочу, чтобы ты потом страдала из-за него. Мне самому даже неприятно стало, когда Лёшка вот это выдал. Он не достоин тебя, забудь о нём.

Принёс мне стакан воды, включил планшет и как ни в чём не бывало, сказал:

— Записывай пример. Бери тетрадь и ручку.

Хмурилась и психовала на него, но цифры отвлекли меня, слёзы быстро высохли. К тому же, уроки не прошли даром, и я начала соображать гораздо лучше и быстрее.

— Молодец, Гуффи, ты умнеешь на глазах! — похвалил меня в своей манере Кирилл, когда я довольно быстро разделась с примерами для практики.

Я не ответила. Настроение всё равно было гаже некуда. Положила на стол планшет и тетрадь и уже хотела выйти, как парень ухватил меня за ладонь, удерживая её в своей руке. Ошалело уставилась на него. Чего это ещё?

— Ты кое-что забыла.

— Что? — оглянулась я вокруг, подумав, что он имеет ввиду какой-то предмет. Потом вспомнила. — Аа, да, телефон. Давай.

Я протянула свободную руку, ожидая что он вернёт мне мой гаджет, но Кирилл почему-то начал смеяться.

— Нет, телефон позже. Ты забыла исполнить желание.

Да чёрт! Даже сейчас он не может оставить меня в покое после нелёгкого разговора и моих слёз. Этот человек точно родился без совести!

— Ну что ещё?

— Поцелуй.

— Блин, опять? Ты можешь не трогать меня хотя бы сегодня? Ты сам слышишь себя, как это звучит?

Он промолчал, мягко притягивая к себе меня за ладонь. Свою руку положил мне на талию. Такая большая — ладони одной руки хватало почти на всю мою спину! Я снова невольно начала зажиматься и пытаться отойти, но как и всегда, ничего у меня не получилось.

Я уйду только тогда, когда Он позволит мне.

Такая усталость навалилась. Не хотелось ни орать, ни возмущаться. Пусть поцелует. Уже целовал, от меня кусок при этом не отвалился. Чувствую я себя, конечно, той ещё проституткой поцелуев в эти моменты, но у меня просто нет выбора.

Приготовилась к тому, что сейчас парень снова приникнет к губам, но всё пошло не так. Кирилл протянул руку и отодвинул волосы от лица, перекинув их на одно плечо, таким образом полностью освободив шею. Заставил меня наклонить голову на бок. Неторопливо, наслаждаясь моментом и тем, как я снова неосознанно вздрагиваю и психую, он приблизил губы к моей шее. Сначала я почувствовала горячее дыхание на коже, что вызвало новую дрожь и она стала «гусиной». Потом губы Кирилла легли на тонкую кожу над сонной артерией в лёгком, еле различимом касании сродни крыльям бабочки. Меня будто молнией пробило. Я опять вздрогнула. Он усмехнулся мне в шею, заметив мою реакцию, крепче сжал руками в ответ, продолжая оставлять влажные поцелуи на коже. Дойдя до ключицы, Кирилл остановился, поднял голову на меня. Глядя мне в лицо потемневшими серыми глазами, парень запустил пальцы в мои распущенные волосы у самых корней и ласково сжал, потом расслабил руку и снова сжал, итак несколько раз.

Он угадал мою маленькую тайну, даже некоторого рода фетиш. Я обожаю, когда глядят мои волосы. В детстве маму терроризировала часами, чтобы она чесала меня, будто бы я маленький котёнок. Нельзя, нельзя касаться моих волосы, да ещё и так нежно. Я же после этого Родину продам и сделаю всё, что угодно. Пока парень ласкал пальцами кожу головы, я забылась и еле держалась, чтобы не закатить глаза от удовольствия и не начать вдруг стонать. Губы пытались и уже приоткрылись, как я тут же их закусила. Однако, парень тонко чувствовал любую перемену во мне и улыбнулся, поняв, что я невольно занежилась в его руках. Кирилл наклонил голову и… понюхал волосы? Да, он шумно втянул воздух вокруг них, продолжая при этом мягко водить пальцами у корней. Ноги неожиданно стали слабыми и ватными.

— Маленькая Гуффи любит, когда ласкают её потрясающие волосы? — раздался низкий и язвительный голос Кирилла над самым ухом. — Я запомню.

— Иди на фиг… — всё, что я смогла ответить ему каким-то странным голосом с придыханием, и он опять тихо рассмеялся, выпуская меня из объятий.

Как-то холодно вдруг стало. Даже поёжилась. Он смотрел на меня, но попыток приблизиться снова или перегородить дверь не делал, и я поняла, что пора убегать, пока не поздно. Ещё минута, и я попрошу его это всё повторить…

Пока не успела сказать лишнего, быстренько вышла вон.

Телефон так и забыла, кстати.

23

Кирилл.

Её кожа кажется мне сладкой на вкус. Или я уже гребу от переполняющих меня чувств — сам не понимаю, но не думал никогда, что можно так наслаждаться простым поцелуем тонкой девчачьей шеи.

А волосы Гуффи — просто моя мания.

Как только запустил пальцы в них, почувствовал их шёлк, густоту и запах, весь покрылся мурашками. И как приятно было осознавать, что Лиза и сама готова была мурчать от моих рук. Она пыталась закусить губы, чтобы не выдать себя, но я всё понял и так. Меленькая породистая кошка. Которая умеет шипеть и имеет коготки, способные нехило подрать, если эту киску выбесить.

Отпустил её, чтобы не сорваться и не допустить ошибку. Спугну её своим напором, и Краснов на фоне меня будет опять Суперменом. Нет уж. Итак уже наломал дров, даже брёвен.

Глупо бежать от себя, я уже понял, что могу врать кому угодно — Лизе, Краснову, но не себе — меня заклинило на ней. По инерции я продолжаю её доколёбывать, сам не понимая, как теперь выйти из этого порочного круга.

Да, чёрт возьми, мне нравится она, хочу её себе! Вообще, в целом. Но что я могу сделать? Приду к ней с цветами и скажу: «Извини, Гуффи, то есть, это… Лиза! Я — лошара и придурок, постоянно тебя говном забрасывал, но уже достаточно насрал и ухожу теперь в Астрал. Теперь я словил Единорога Любви, и хочу покатать на нём и тебя! Пойми меня и прости… Не ведал, что творю, это всё от лукавого!»

Она же меня в задницу пошлёт, может, даже огреет стулом, и будет права. Я б сам с собой встречаться таким не стал, честно. Я не только её уже задолбал, но и сам себя!

А ведь это случилось далеко не сразу. Поначалу мне в самом деле было тупо смешно — маленькая такая, бегает чё-то своими мелкими ножками, фыр-фыр. Да, красивая, ещё в кафе при первом знакомстве это отметил. Но что меня зацепило сразу — это её взгляд с виду невинных голубых глаз, когда я гнал на её имя. Понял, что она вовсе не так проста, какой может показаться.

На самом деле, имя мне нравится. Будь она Катей, Люсей или Евдокией — я бы сказал ровно тоже самое, чтобы задеть обеих, мать и девчонку. Лиза кинула мне вызов одним своим взглядом, и развязалась наша тихая война.

Ещё Ксюша эта… Специально фотку мне эту выслала, знала, что я уже давненько залип на Лизу, и естественно, взорвусь. Я и сейчас очень злюсь. Только толку орать на неё, бить его — это не сработает. Их надо развести как-то по другому. А проще говоря, надо её отбить. Лаской, нежностью, пусть и под таким соусом, какой уж у нас с ней получился изначально. Её тело реагирует, как бы она не пыталась бежать от своих эмоций.

Я верю Гуффи. А вот Меднова хотела её выставить не в лучшем свете, ещё и Краснова приплела. Я должен узнать, говорил ли бывший друг в курилке о том, что …

Даже думать об этом не могу, трясти начинает.

Если он это сказал — я просто тихо и мирно разобью ему ебало.

***

С самого утра был молчалив и напряжён. Я собирался с мыслями перед разговором с Медновой. Лиза чувствовала моё настроение и опасливо косилась на меня, думая, что опять начну плеваться огнём и цепляться к ней. Но пока мне не до неё.

В полной тишине позавтракали и выехали на дорогу. Включил музыку, чтоб хоть как-то перебила эту давящую тишину, правда, на душе легче не стало. Так и ехали молча, как будто каждый сам по себе. Да так оно и было, на самом деле.

Почти одновременно дошли до класса. Я сразу выцепил силуэт Медновой, которая общалась со стадом своих пустоголовых подружек. Впрочем, она им под стать!

Подошёл к ней и потянул за локоть. Ксюша обернулась, голубые глаза расширились от удивления.

— Надо поговорить. Останься.

Прозвучал первый сигнал. Народ потянулся по классам и вскоре коридор опустел. Ксения смотрела на меня, пытаясь состряпать на своём личике выражение посексапильнее. Красивая, бесспорно. Но на фоне Гуффи все как-то для меня померкли.

Когда мы остались вдвоём, я одним движением взял в захват её шею.

— Кирилл! Ты чё? — возмутилась Меднова, которая оказалась согнута под моей рукой.

Я не ответил и потащил её таким макаром в туалет. Засунул внутрь и прикрыл дверь поплотнее. Она верещала что-то, но её вопли меня мало волновали. Твёрдым движением сунул её голову в мойку и открыл воду. Ну ладно уж, сегодня извергом не буду — добавил тёпленькой. Укладка девушки мигом превратилась в мокрую сваленную квашню. Она дрыгалась, но справиться со мной ей не по силам. Немного поплескал её и отпустил.

Ксюша отбежала от меня, убирая руками волосы с лица, с которого струями стекала вода прямо на школьную форму. Тушь размазалась, прическа наглухо испорчена — то ещё зрелище, надо сказать.

— Кирилл, ты что творишь?! Идиот, да?

— Рот закрой. А то вообще в унитаз окуну.

— Чё ты хочешь? За что?

— За фотографию.

— А я при чём? Лизка сосалась с Красновым, а макаешь головой в раковину ты меня!

— Заткнись, — рыкнул, раздувая ноздри. — Имени её даже не смей называть. Я тебе говорил — полезешь к Лизе — ответишь. Поэтому ты снова мокрая на всю школу.

Блондинка подавилась словами и действительно замолчала, тяжело дыша. Налетел ураганом, прижав к раковине — иначе не скажет правду.

— Что Краснов говорил о Лизе? И не ври.

— Что-что… — усмехнулась стерва. — Что влюбилась в него по уши, и скоро что он ей скажет — то сделает, и в какой угодно позе.

— Ты в смс не так написала. Мечтать он может сколько угодно, хотя и за это в табло можно получить.

— Ну не так немного сказала, отвали, — попыталась она меня пихнуть, но я и не собирался её более задерживать.

Она и так уже себя выдала. Курица глупая, её провокация не удалась на все сто. Бросил её, развернулся и зашагал к выходу. Надо найти Краснова. Какого хера он трепет такие вещи о девчонке? Если трепет. Не похоже на него, честно говоря. Но я должен знать точно.

— Ты просто жалок, — услышал я в спину.

Обернулся. Нахмурился. О чём это она?

— Сохнешь по ней, пока она целуется с Красновым. До чего ты докатился, Кирилл. Не ожидала от тебя такого.

Подошёл вплотную. Ударила по больному, гадина. Посмотрел в глаза блондинки ледяным взглядом и девушка сделал шаг назад.

— А ты бы очень хотела, чтобы я бегал за тобой, да? Да только на хрен ты мне не нужна. Понятно?

В её глазах заблестели слёзы.

— Она никогда тебя не полюбит. Иначе бы не сбегала от тебя к Краснову. Ты не удовлетворил её в постели? Или что?

Выбесила. Сузил глаза и смотрел на неё с отвращением.

— Ты очень хотела бы, чтобы я удовлетворял тебя, но вот незадача — я не хочу. Хочу её, не тебя. Ты —слишком лёгкая добыча. Ну, ты высказалась? Легче стало? Теперь ты довольна, или что-нибудь ещё?!

Неожиданно девушка отвесила мне пощёчину. И зарыдала.

— А теперь я довольна. Катись ты к чёрту, Ланской… Козёл!

Меднова выскочила за дверь туалета, размазывая на ходу слёзы по щекам.

Да что за на хрен — второй день получаю по морде. Потёр ушибленную скулу. Ну что, стоит признать, получил я по заслугам. От обеих!

Надо найти Краснова всё-таки. Они пойдут курить после пары, там я его и выловлю.

Дождался конца урока и отправился в курилку. Учителя знали о ней, но закрывали глаза на старшие классы. Конечно, в уставе лицея курение запрещено и грозило отчислением, но деньги решают и не такие вопросы. В парке у школы парни облюбовали закуток в кустах, где я сейчас и ждал местных «курятин», усевшись на лавку и закинув одну ногу на колено.

Прозвучал сигнал об окончании занятия, и спустя несколько минут потянулись стайкой ребята на перекур. Краснов пришёл одним из последних, болтая с парнями из параллели. Увидел меня и запнулся на полуслове. Он знает, что я не курю и прийти сюда мог только по его душу.

— Щас я подойду, — сказал он им и направился ко мне.

Я встал к нему на встречу.

— Ну что? — спросил Лёшка.

— Поговорить хочу.

— Это я уже понял. Ближе к сути, Ланской.

— Насчёт Лизы.

— Я тебе всё уже сказал. Она нравится мне, я не собираюсь отступать.

— Да люби её, сколько влезет! Только не нужно распускать о ней сплетни.

— Какие сплетни? Чё, накурился, что ли?

— Меднова так сказала. С неё и спрашивай. Мне главное, чтобы эти сплетни не поползли дальше, которые идут якобы от твоего имени.

Парень нахмурился и поджал губы.

— Отлично просто! Никаких сплетен я не распускал. Ты знаешь, что это не в моём стиле.

— Знаю. Тогда найди способ заткнуть ей рот.

— Гениально. Она из-за тебя на Лизку кидается, меня приплетает в свои интриги, а разбираться должен я?!

— А она уже получила. Если сплетни продолжатся — получишь и ты.

— Да что ты?! А давай щас?

Парень вцепился в ворот школьного пиджака, я в ответ пихнул его так, что он еле удержался на ногах. Краснов попытался снова кинуться на меня, но парни, поняв, что сейчас начнётся драка, влезли и разняли нас.

— Так, всё-всё… Пацаны, брейк! Щас своими матами привлечёте сюда Эльвиру и всем будет трындец! Пошли.

Один из них потащил Краснова за плечо в сторону школы. Меня трогать никто не стал, зная, что со мной договориться в моменты ярости невозможно, и проще увести Лёшку.

Ну что же — главное, я выяснил. Краснов не славит Лизу на всю школу, потому что это не в его интересах. Она ему правда нравится.

И поэтому мне ещё больше хочется выдрать его печень.

24

Лиза.

Насчёт Краснова я не поверила Кириллу. Решила, что он врёт, чтобы убрать с дороги конкурента. В отличии от Ланского, Лёша открыто заявляет о симпатии, а не плетёт интриги у меня за спиной. Только почему-то тянет меня всё равно в другую сторону… Но я хочу, чтобы Кирилл уже наконец-то сам высказал то, что на душе. Если я ему интересна на одну ночь — то пусть валит на фиг! Если нет — то почему он молчит и продолжает обращаться со мной грубо? Я совсем его не понимаю, ни на йоту…

Весь день настроение было просто гадское, и в голове билась шальная мысль побыть «плохой девочкой», а проще говоря — выпить!!

Позвонила Светке, Яне и договорилась с ними собрать девичник. Около семи вечера уже сидела на пороге одетая, ожидая такси. В это время Кирилл вернулся со своей тренировки и крутился рядом. Я прямо видела, как он хочет что-то сказать, но не знает к чему же прицепится в очередной раз.

— Ты накрасилась? Что случилось? Ты же не любишь косметику, — всё-таки нашёл к чему придраться.

Я действительно накрасилась довольно ярко, подвела глаза карандашом и растушевала его.

— Захотелось мне быть красивой. Настроение такое.

— Ну хоть не похоже теперь, что ты с группы детского сада сбежала. Можно даже решить, что ты — девушка, а не ребёнок.

— Чё тебе надо опять? — ощетинилась я.

— От тебя? Ничего. Скажи просто куда собралась, твоя мама снова будет спрашивать.

— Не будет. Я ей уже всё объяснила, — изогнула я бровь, сидя на ручке дивана, закинув нога на ногу в коротком платье. — Сегодня нам посредники не нужны.

Где это чёртово такси?! Кирилл пьёт уже третий стакан воды, чтобы был повод оставаться и трепать мне нервы дальше. Лопнет так скоро.

— Тогда и мне плевать.

— Я очень рада, что ты, наконец-то, закончил этот допрос.

Затрезвонил телефон. Приехала машина. Я тут же подобралась, взяла сумку с курткой и выскочила на улицу, пока Кирилл смотрел мне вслед.

***

Встречались у Светки. По дороге я захватила Лесную и мы рванули за переделы посёлка. Родственники Литвиновой чудесным образом сегодня уехали на свадьбу в другой город, и мы могли спокойно посидеть в кухне, болтая о парнях, школе. Девчонки нашли общий язык и теперь мы общаемся все втроём.

Купили несколько бутылок вина, и под конец вечера меня начало конкретно вести от выпитого, ведь я и алкоголь встречаемся крайне редко, но видимо, метко. Очередной бокал шёл на ура, а язык стал заплетаться.

Дело близилось к ночи. Яна стала вызывать такси, чтобы уехать домой. Я с ней решила не ехать и остаться у Светланы ночевать. Проводили Лесную, продолжили сидеть вдвоём.

— Лизка, чё у тебя с Кириллом? — обратила на меня внимательный взор подруга. — Может, расскажешь всё-таки? Я ведь — не дура, вижу, что ты сама не своя какую неделю ходишь. И переживаю.

И тут я поняла, насколько мне тяжело нести это в себе… Мне захотелось поделиться с ней.

— Я скажу тебе. Только обещай держать это в тайне и не осуждать. Просто выслушай, — сказала я бокалу с вином.

— Господи, — взмахнула бровями Литвинова. — Ты пугаешь меня. Что у вас там произошло?

— Кирилл нашёл мои фотографии. Помнишь, я тебе кидала как-то по приколу? Ты ещё сказала, какая я там детка.

— Серьёзно? — нахмурилась Светка. — Вот те на… А как он их нашёл? В ноутбук твой залез?

— Да. Вернулась домой, а он копается в нём с наглой рожей. Ещё наехал на меня, мол, кому ты, проститутка такая, их делала.

— Охерел, что ли? — возмутилась подруга.

— Да в том то и дело, что охерел, Свет. Он… меня после этого шантажировать начал.

— Шантажировать? — стала еще более серьёзной брюнетка.

— Угу. Говорит выложу фотографии, на весь интернет будешь сверкать своими прелестями.

— Вот блин, говнюк! Зачем ему это нужно?

— А чтобы меня на короткой ноге держать. Теперь я — его джинн, а он — грёбаный Алладин.

— В смысле?

— Требует исполнения желаний.

— Чё?! — чуть не упала подруга со стула. — Ненормальный, да?

Я лишь пожала плечами и промолчала.

— Хоть приличное просит?

— Нет.

Светка выпучила на меня глаза.

— Не только. Бывает, говорит кроссовки почистить или сделать ему завтрак. Но иногда и… вдруг лезет целоваться.

Литвинова схватила меня за руку:

— Лиз, скажи честно, он что… Он от тебя секса требует? Кирилл пристаёт, да?

— Не совсем.

— Тебе неприятно это? Он тебе не нравится совсем?

— Блин, честно, я уже не знаю… — опустила я голову.

— Так, скажи мне, тебе приятно, когда Кирилл тебя целует?

— Да. Кажется… Чёрт…

Я и правда уже запуталась. А ещё разговорилась из-за алкоголя. Девушка присвистнула.

— А я щас поняла, — обратилась ко мне Литвинова, усмехаясь. — Ты влюблена, душа моя.

— Нет.

— Да. И он, между прочим, тоже. Пытается так добиться твоего внимания. Ты ведь при другом раскладе пошлёшь его козе в трещину!

— Свет, ты чё несёшь? Не оправдывай его. Просто он гад, и всё. Ему нравится меня мучить.

— Э, нет, подруга. Я сразу заметила его к тебе неравнодушное отношение. Я, конечно, такого способа добиться девушку ещё не встречала, но чего только не бывает. Ты вертишь у него под носом с Красновым, вы в состоянии войны, он выкручивается, как умеет. Сил признаться в чувствах к тебе Кирилл не нашёл, и решил привязать тебя к себе лаской. Ты чё, серьёзно не понимаешь, что для него этот шантаж — единственный вариант получить возможность прикасаться к тебе? Это — повод. И тебе это нравится! Ну вы и два идиота, конечно… Не пробовали просто поговорить?

Её слова вызвали в душе полный раздрай. Да разве так можно добиться девушки? Ну вообще-то, после того, как Кирилл начал приставать со своими ласками, я вообще не могу отделаться от мыслей о нём. Он везде. И как бы я не уговаривала себя, сама втрескалась в него, как лбом в доску…

От того только хуже и обиднее. Не верю я, что могу ему нравится по-настоящему.

— Я думаю, если честно, что он просто хочет получить… моё тело. Ты понимаешь. И поэтому грызётся с Красновым.

— Нет, Лиза. Щас грубо скажу, но Ланскому явно есть, с кем просто потрахаться. Ты нравишься ему, и очень сильно, если парень выдумывает всякую фигню и идёт на шантаж. Да и когда он тебя у всех на глазах упёр с твоего же дня рождения — всем всё понятно стало. Кроме тебя, видимо.

От слов Литвиновой стало неприятно и приятно одновременно. Но я не хочу обнадёживать себя, что могу значить для него что-то. Мы не можем. Мы родственники, пусть и сводные. Он меня терпеть не может, это ведь Кирилл — хам, грубиян. Какая любовь?

Я молчала, пытаясь переварить выводы Светланы. Вот значит, как всё со стороны может выглядеть. Но я не поверю никогда в его чувства, пока он сам не скинет свою маску ненависти и не перестанет играть роль злодея. Если он, конечно, играет. Вдруг это вовсе и не маска?

Иначе я останусь с разбитым сердцем и использованным телом…

— Краснов тебе зачем, Лиз?

— Не знаю уже. Нравился поначалу, нравилось бесить им Кирилла. У него вечно в заднице искрит со страшной силой, как нас видит вместе.

— И тебе ещё нужны подтверждения его чувств?

— Мне не нужны подтверждения. Пусть бы просто издеваться прекратил и свои настырные приставания. Сказал бы уже честно тогда, что хочет от меня на самом деле.

Света лишь хмыкнула.

— Разбирайтесь сами, ребята. Всё слишком сложно у вас. Но если начнёт мудить — не молчи. Ты не обязана с ним спать просто потому, что ему очень этого хочется.

Я опять не нашлась, что ответить. Но стало легче, что я хотя бы немного уменьшила тяжесть этого груза души. Или не стало?

— С Красновым завязывай, Лизка… Как бы до беды тебя не довело это.

— Да, наверное. Если уж мы сегодня выяснили, что я как последняя идиотка влюбилась в Кирилла, не стоит больше пудрить мозг Лёше.

— Слушай, — глянула на меня брюнетка. — Если честно, не ожидала от тебя, что ты вдруг станешь водить за нос парня, лишь бы насолить другому.

— Я сама не ожидала. Мне стыдно. Но так вышло. Я хотела отомстить Кириллу и показать, что он не будет решать, с кем я буду.

— У тебя получилось замечательно, раз они рассорились и чуть ли не дерутся каждый раз, как встречаются.

— Я ужасная девушка?

— Нет. Просто отпусти от себя парня, которого не любишь, и не трави души обоим.

— Ладно.

Вот уж кто бы говорил об этом, только не Литвинова. Но сейчас она права. Взяла в руки телефон, как тут же он внезапно завибрировал. Кирилл?! В груди забухало от волнения.

— Да, — ответила на вызов, стараясь держать голос ровным.

— Лиз, что за дела? — послышался недовольный голос сводного брата. — Сказала, что мама в курсе, а она тебя ищет.

— Как ищет? — язык дико заплетался.

— Она звонила тебе, ты трубку не брала. Я тоже звоню третий раз. Обалдела, что ли? Где ты есть?

— У Светки. Я забыла маме сказать, что останусь… у неё, — кажется, я перебрала. И икнула прямо в трубку.

— Так, ты там пьяная, что ли?

— Да нет, я так… чуть…

— Твою мать, Лиза. Мать её ищет, чуть не седая бегает по дому, а Гуффи лакает себе со Светкой со стопок!

— Чё тебе надо, блин?! Разорался! Я позвоню маме сейчас.

— За языком следи! Адрес говори Светки своей.

— Зачем это еще? — с подозрением спросила я.

— Дай мне трубку! — крикнула на заднем плане мама. Потом её голос стал более чётким, видимо, парень передал ей телефон. — Лиза, говори адрес, Кирилл тебя сейчас заберёт. Ты не останешься у Светы в таком состоянии! Я запрещаю.

— Мааам, мне уже восемнадцать, ты забыла?

— Мне всё равно. Ты едешь домой. Адрес скажи Кириллу!

Опять послышался шорох и снова я услышала голос Ланского:

— Ну?

— Покровская, двадцать три, третий подъезд.

— Собирай шмотки, буду через тридцать минут.

Сводный брат повесил трубку. Я посмотрела пропущенные — мама звонила десять раз, Павел два раза и три раза Кирилл. Поэтому мама требует привезти меня домой, из-за моей забывчивости она переполошилась и успокоится, когда увидит меня дома… Отличное завершение вечера — поеду в машине с…ним, да ещё и выпившая.

— Ну мне придётся уехать.

— Да я уж поняла. Заболтались мы с тобой, Таисию Алексеевну переволновали.

— Ага. Блин. Как я так забыла…

Через назначенных полчаса Кирилл позвонил мне снова и сказал спускаться. Почему-то я волновалась ужасно, даже руки дрожали, пока шла к машине. Залезла еле-еле в салон, уставилась на него. Он смотрел на меня таким взглядом небрежным, будто бомжиха какая-то села в его любимую «Ауди» и перепачкала собой все кожаные сидения. Неприятно. Светка всё-таки ошиблась… Не могу я ему нравиться.

Парень завёл машину и выехал на дорогу.

— В честь чего нализались? Чё у вас за праздник вдруг случился?

— Отстань. Включи лучше музыку!

— Так играет вообще-то. Или ты так напилась, что уже не слышишь ничего?

— Тогда громче хочу.

(муз. Зарисовка Мари Краймбрери «Пьяную» прим. Автора)

Мне всё хотелось делать и говорить поперёк. Я протянула руку и подкрутила барабан на панели управления музыкой в сторону увеличения громкости. Кирилл поджал губы, но ничего не сказал.

Этого мне показалось мало и я развернулась в своём кресле так, чтобы смотреть на него. Его нервировал мой взгляд.

— Что?

— А ничего. Злой ты.

— Я?! Напилась ты, весь дом на уши подняла, заставила меня вылезать из тёплой кроватки и ехать за тобой, а злой — я. Просто охуенно щас сказала.

— Да, злой. Ты всё время обижаешь меня, грубишь, хотя я тебе ничего плохого не сделала. Скажи мне, в чём я виновата перед тобой?

— Лиза, не греби.

— Нет, ты скажи. Я, может, извинюсь, ты простишь меня и оставишь в покое. Рассказывай, — толкнула я его в плечо.

— Так, ты чё, блядь, белку поймала? — оскалился парень. — Не пихай меня, ты мешаешь рулить.

— Ты бесишь меня. Ненавижу тебя. Ты просто наглый говнюк!

— Гуффи, отпусти животное и приди уже в чувство. Или я тебя щас в пруду холодном угомоню.

— И что? Я тебя после этого меньше ненавидеть стану?!

— Послушай лучше песню, — неожиданно сказал Кирилл, и я в недоумении захлопала глазами.

Какая в жопу песня? Я ругаться хочу!

Брат поискал в телефоне что-то, подключил гаджет к магнитоле, и начался трек. Врубил почти на всю, аж уши заложило. После того, как пошёл текст, я всё поняла — он методично мне заткнул рот, да ещё и потроллил.

— Несмотря на милое личико — Алкоголичка, Алкоголичка! Жизнь прогорает как спичка. Алкоголичка, алкоголичка! — орали динамики.

(Муз. Зарисовка Артур Пирожков «Алкоголичка» — прим. Автора)

Вот засранец!! Скотиииииина…

Так и приехали домой под сей чудесный трек…

25

Уснула, как только голова коснулась подушки. Мама сердилась, но быстро успокоилась, когда увидела меня дома. Я сразу же отправилась к себе, приняла душ и улеглась в постель.

Утро встретило меня головной болью. Зачем столько пила? Я ведь и вправду вчера была "хорошая"… Разволновала маму, весь дом на уши поставила, а что я говорила Кириллу — это же ужас! Ещё и грубо, что вчера со мной случилось?! Он же меня по стенке размажет за мой пьяный гон… Даже страшно спускаться вниз.

Пить хочется. Придётся выходить из комнаты. Привела себя в порядок, и вышла в кухню в домашней толстовке с ушками зайки на капюшоне. За столом сидел один Кирилл.

— А где все? — спросила его, закрывая рот ладошкой, дико хотелось зевать.

— Приличные люди говорят с утра «Доброе утро», а потом задают вопросы, — ответил брат, листая что-то в телефоне.

— Здравствуйте, — язвительно сказала я, доставая из холодильника кефир. Что-то еда не прельщает вовсе. — Где в итоге родители?

— Уехали в город, какая-то встреча у папы, он Таю с собой взял.

— Ясно.

Села за стол и подпёрла голову руками. Голова-то — бо-бо…

— Что, вчера было весело, а сегодня не очень?

— Не издевайся, а? — простонала я.

— Гуффи, ты думала я твою пьяную выходку спущу с рук? Отвечать придётся. Вчера ты такая смелая была.

— А что ты сделаешь? — мигом начала я закипать. — В душике тоже помоешь, как Меднову?

— Нет.

— А что?

Парень помолчал какое-то время, ухмыляясь своим мыслям, и не сводя холодных глаз с меня.

— Ты очень любишь танцевать, как я заметил? — подал он голос после паузы.

Сбилась с толку от его внезапного вопроса и уставилась на парня с недоумением.

— На дне рождении ты неплохо танцевала. И вчера в машине тоже.

— И? — подняла я брови.

Чую, сейчас какая-то будет гадость, точно.

— Может, организуешь мне приват-танец?

Я подавилась своим кефиром. Что?!

— И не смотри так на меня. Костюмчик посексуальнее, пожалуйста. Я приду вечером, когда родители лягут спать. В одиннадцать жду от тебя приватный танец, Гуффи.

Я продолжала гневно взирать на него, не понимая, как он может так просто это просить. Он совсем меня за проститутку держит?

— Если для меня одного танца не будет — утром будут фото в интернете для всех.

Вот сучёнок!! Сжала кулаки на коленях. Даже забыла про своё похмелье. А впрочем… появилась у меня идея сделать так, чтобы ему мой танец поперёк горла встал. Глянула ещё раз на него с презрением, он ответил мне невинным взглядом серых глаз. Красивый, и такой говнюк. Бывают в жизни огорченья…

Полдня провалялась на кровати под телевизор в комнате. Итак плохо, ещё Кирилл со своими желаниями-наказаниями… Пыталась отвлечься от мыслей об этом, но не получалось — как же меня всё это бесит!

День неминуемо отсчитывал часы, пока я молила стрелки бежать медленнее. Я просто не знаю, как буду исполнять унизительное желание Кирилла. Он оскорбляет меня как девушку, требуя настолько интимных для меня моментов, что просто волосы дыбом. Может быть, кому-то покажется — что такого? Ну танец и танец, не голой же он попросил меня плясать. Но я как представлю его глаза, бегающие по моему телу, так сразу щёки пылать начинают, дрожать колени и хочется бахнуться в обморок.

Танцор выйдет от Бога, чувствую.

Но я должна собраться. У меня есть маленький сюрприз. Уверена, этот танец ему запомнится надолго!

***

После ужина всей семьёй, пока я помогала маме убирать посуду, ко мне подошёл Кирилл, наклонился ближе и сказал так, чтобы слышала только я:

— Про танец не забудь. В одиннадцать. Побольше секса, детка!

Тут же отошёл в сторону.

Я нахмурилась и бросила на него острый, как бритва, взор. Парень смотрел на меня тяжёлым взглядом с поволокой в ответ, вертя в руках телефон. Отвернулась, ушла к себе.

Сволочь. Ненавижу.

***

Я не знаю, как решиться на то, что сама задумала. Мне страшно. А вдруг это не сработает, и я не смогу его остановить? Я собираюсь играть с огнём.

Время — без десяти одиннадцать, а я так и не одела ничего. И не собираюсь. Как ходила из угла в угол по комнате в белой футболке и джинсах, так и буду ходить. Нет у меня ничего сексуального. Но музыку и танец небольшой, буквально на куплет и припев, я приготовила, и даже в самом деле буду танцевать на полном серьёзе. Это часть моего плана. Не знаю, куда он заведёт меня потом, но сегодня я должна умыть морду наглого парня!

Десять минут пролетели как миг, и я услышала, как открывается дверь. И снова без стука — неудивительно.

— А вот и твой зритель, Гуффи, — сказал он, когда зашёл в комнату и встал напротив меня, уперев руки в боки и глядя свысока. — Не понял, а почему так одета просто? Ну да ладно, в обтягивающих джинсах твоя попа всё равно выглядит охеренно, так что давай, крути ей от души для меня.

Сводный брат уселся на мой диван, вальяжно развалился на нём. Хотелось как минимум плеснуть ему в рожу колой, что стояла у меня на столе, а за шиворот насыпать льда, и я бы точно это сделала, но сегодня был другой план.

Я включила на ноутбуке музыку. Он ловил каждое моё движение. Чувствовала себя неловко и скованно. Кирилл знает, что я боюсь выступлений, и поэтому заставил меня делать именно это, в том числе, из-за моего страха.

Я отвернулась от него и закрыла глаза, пытаясь увлечься музыкой. Танцую я, в самом деле, неплохо. Ритм чувствую хорошо и просто двигаюсь мягко и легко в такт. Постаралась расслабиться и не думать о том, каким хищным взглядом наблюдает парень за движениями моего тела. Обернулась к нему, но глаза оставила пока закрытыми. Какое-то время не было слышно ничего, кроме мелодии и моих лёгких ступаний по ковру во время движений. В детстве мама водила меня на хореографию и кое-что в памяти осталось и всплывало самой собой.

Я довольно уверенно вела свой пусть и простой, но красивый танец, и открыла глаза. Взгляд парня меня смутил, я даже застыла на миг на месте. Он смотрел так, будто сейчас съест меня всю без остатка. Как ни странно, но меня это… завело, что ли… Мне почему-то было в кайф то, как он реагирует на движения моего тела, на его изгибы.

Я уверенно продолжила танец. На меня вдруг напало сумасшествие какое-то. Я захотела добить Кирилла. Взяла и стянула футболку, бросила её прямо в него, оставшись в кружевном бюстгальтере и джинсах, с голым животиком.

Парень будто впал в транс, даже рот открыл. Я поняла — это тот момент, который мне нужен. Как кошка ступая по ковру, я подошла и уселась к нему на колени, обняв за шею, намеренно отодвигая в сторону подбородок, чтобы не мешать ему смотреть на мою полуобнажённую грудь в одном тонком лифчике. Кирилл будто под гипнозом был, он реагировал ровно так, как я и ждала. Парень жадным взглядом прошёлся по груди и протянул к ней руку, положил ладонь на кружево и сжал. Вторая рука смяла мою ягодицу. Глаза впились в мои приоткрытые губы. Сводный брат тяжело дышал, пока и во мне тоже творилась буря. Мне нравилось сидеть на его коленях, мне нравилось, как он смотрит. Господи, что со мной происходит? Ну и план я придумала, как бы сама сейчас не завалила его своей необъяснимой реакцией на этого парня.

Он потянулся к губам, но я ожидала этого и приложила ладошку к его рту, останавливая.

— Нравится тебе моё тело, да? — спросила его, намеренно ёрзая попой на нём. — Хочешь меня?

Губы парня разомкнулись под моей ладонью и я почувствовала выдох, затем шумных вдох. Он убрал мою руку от своего лица, поцеловав тыльную сторону запястья.

— Очень, — ответил он, снова сжимая меня в своих руках, и я захотела немедленно сойти с ума от одного этого слова и его пальцев на моей коже…

— Тогда прикажи, — говорила с придыханием, выпячивая грудь и продолжая терзать попой парня. — Ты ведь умеешь. Повелиииитель… Твоя рабыня сделает всё, что ты скажешь, только нужно ещё немного её пошантажировать. Скажи мне упасть на пол и раскинуть ноги. Когда ты мне это прикажешь, Господин? Это будет желание на завтра или послезавтра? А?

Глаза Кирилла полыхнули злобой и мигом заволоклись холодом. Желваки заходили ходуном, ноздри раздулись. Он твёрдо схватил меня за бёдра и снял с себя.

— Ой, — даже испугалась.

Отпустил и молча вышел вон.

— Чего ты, барин? А так хотелось… — крикнула ему в след.

Вдруг стало смешно, я не сдержалась и рассмеялась, словно ведьма. Он наверняка слышал. Ну и пусть! Потом подумала, что сегодня победила, а завтра? По-моему, я всё же сделала очередную глупость…

***

Кирилл.

Зашёл к себе и плюхнулся на кровать.

Вот же стерва Гуффи! Не ожидал от неё. Тихушница такая. Уделала меня по полной, развела! Я даже не смог ничего придумать в ответ, настолько это было неожиданно.

Когда она вдруг стянула с себя футболку, я просто офигел, и больше уже ничего не соображал. Как дебил давай ей отвечать — конечно, хочу тебя! Тфьу, блядь, начал слюни пускать на её грудь, кретин, пока она ёрзала свой попой у меня на… коленях. Специально ведь это делала!

Как же это возбуждает, что она такая зараза оказалась! Если бы она тупо пресмыкалась или вешалась сама мне на шею, я бы про неё забыл на следующий день. Хотя, если бы она мне позволила — я бы взял. Точно бы не отказался от такого тела. Но вот парадокс — именно она и не вешается! Именно она и не даётся, чёрт возьми, и как же это бесит и заводит одновременно.

Ладно, Гуффи, я знаю, что с тобой делать. Моя месть будет сладкой, очень-очень сладкой для такой красивой стервы, как ты!

Сама ещё будешь просить ещё и ещё…

26

Наступил очередной учебный день, я ехала в лицей в компании Кирилла. Рядом с ним я испытывала такое напряжение, что просто невозможно было уже. Я так скоро действительно умом тронусь, это же нереально столько времени терпеть! И сделать ничего не могу, если и расскажу кому — никто не поверит, видя как он на людях «ненавидит меня». А наедине тащит в постель.

Но по своей воле он меня не получит. Морда треснет. Пусть ищет себе другие игрушки. Наверное, я волную его только по той причине, что на валяюсь в его ногах и не умоляю о любви, а от поцелуев трясусь, как осиновый лист и при первой возможности сбегаю. При другом раскладе я бы стала «одной из», но это не ко мне. Я не собираюсь примыкать к отряду тех, с кем позабавлялся Кирилл, а потом бросил. Вариант с его искренней симпатией я не рассматриваю, особенно после вчерашнего — как он цинично просил побольше секса в танце, противно вспоминать!!

***

На алгебре Эльвира вызвала меня к доске, проверяя мой уровень знаний. До теста оставались ещё пара занятий. Из-за тренировок брата слишком часто заниматься у нас не получилось, и Эля не напирала по этому поводу, видя по дневнику и моему выросшему уровню, что дело на месте не стоит. Даже похвалила:

— Елизавета, я рада, что ваши знания заметно улучшились. Наверняка вам и самой стало легче, правда же?

— Да, Эльвира Львовна, вы правы.

— Ваш тандем с Ланским очень результативный, идея вас посадить заниматься вдвоём была удачной. Можете сказать мне «Спасибо», что эта мысль пришла в мою голову.

Да, очень результативно, весьма удачная идея. Если бы при всём этом каждое занятие Кирилл не зажимал меня своими лапами, я бы действительно сказала тебе, Эля, огромное человеческое Спасибо!

— Спасибо, — ответила я, не поведя бровью, и братец с любопытством и усмешкой уставился на меня.

Да, мне бы тоже на его месте было бы смешно, конечно же. Не я же его мучаю почти каждый день, как котёнка.

Многие давно заметили, что между мной и Кириллом что-то происходит, и подкалывали. Особенно Ксюша, которая цепляла меня при каждом удобном и не очень случае. Каким-то образом блондинка знала, что Кирилл уделяет мне очень много внимания, прямо вот очень, можно бы было в разы меньше, и бесилась.

Только я тут при чем? Я бы с удовольствием поменялась местами с Медновой, только Ланской хочет играться со мной, а не с ней.

Яна и Даня порой косились на сводного братца, но вопросов не задавали. Только Яна один раз коснулась темы меня и Кирилла, но тут же поняла, что я не готова об этом говорить, и пытать меня не стала.

***

По дороге домой Кирилл не сказал мне ни слова, да мне и не нужно было. Но даже в молчании я чувствовала себя под прессом. Он постоянно кидал на меня взгляды, будто искал что-то на одежде или лице к чему бы прицепиться, но видимо, не находил.

Невыносимо, просто невыносимо. Ну как мне дожить до выпускного? Надеюсь, что дальше наши дороги, наконец, разойдутся. Не знаю, где я так накосячила по жизни, что мне достался такой «родственник», для которого душа и тело девушки — недоступная игрушка, которую он готов давить и давить, пока она ему не подчинится.

Доехали и я с вздохом облегчения покинула автомобиль зажравшегося мажора.

— Лиза, — окликнул меня Кирилл.

Я обернулась. Парень смотрел на меня тяжёлым взглядом и развязывал галстук.

— Сегодня последнее занятие по алгебре. Потом прогоним с тобой еще раз все темы и пойдешь сдавать тест Эльвире.

— Хорошо. Когда мне прийти?

— Через час.

— Ладно.

Да когда же эта чёртова алгебра уже кончится?!

***

По теме прошлись быстро. Мне намного легче стало, стоит признать, Эля права, и Кирилл действительно мне помог весьма значительно. Когда примеры были решены, я испытывала настоящую гордость за себя. Уже хотела выйти, и встала с дивана, положила на стол планшет и тетрадь.

Без предупреждения Кирилл припал к моим губам, увлекая поцелуем. Я начинаю привыкать к нему и наслаждаться в ответ. Против воли я ответила ему, и поцелуй становился всё более страстным и глубоким. Возможно, это звучит странно, но в моменты ласк мне всё время кажется, что я что-то значу для него — ну невозможно вот ТАК целовать безразличного тебе человека.

Парень расценил мою ответную реакцию как «зелёный свет» и вдруг подхватил меня под попу. Я оказалась сидящей на его руках, обнимая руками мощную шею, чтобы не брякнуться на пол. Он бы мне, конечно, не дал упасть — я для него будто ничего не вешу, так легко и почти не напрягаясь он меня держал, но всё равно боялась. В таком положении он продолжил поцелуй, а потом медленно понёс меня куда-то.

Кирилл дошёл до кровати, возле неё развернулся и аккуратно сел вместе со мной, и теперь я оказалась на его коленях попой. Ну как, на коленях… Не совсем. Даже через джинсы и мои тонкие леггинсы я чувствовала его, его плоть, сильно уж она выпирала… Смутилась и заёрзала на нём, и кажется, зря — парень как-то сразу засопел сильнее. Встать с него у меня не было вариантов — одной рукой он держал меня за талию, а второй прямо за попу.

Я оборвала поцелуй:

— Кирилл… Отпусти меня, я не хо…

Он переместил одну руку мне на голову и снова прижался губами к моим, не давая мне отвернуться и болтать. Вторая ладонь мягко сжала мою ягодицу, а потом переместилась на плечо. Лямки майки и спортивного топика под его пальцами поехали вниз сначала с одной стороны, потом с другой. Затем он внезапно сорвал ткань одним движением, и моя грудь оказалась обнажённой. Сосков касалась ткань его футболки, и они превратились в твёрдые бусины, а кожа покрылась мурашками.

Я никогда не раздевалась перед парнем, и для меня это просто ужас, что было! Я пыталась убрать его руки, хотела убежать любыми путями, спрятать от него своё тело, пока он продолжал держать мою голову одной рукой, умудряясь локтем подпирать спину и не давать встать, а вторую положил на нагую грудь, накрыв её пальцами и ласково сжав. Меня будто прострелило пулей, по телу прошла дрожь, кожа горела там, где касалась его рука. Потом он начал нежить только сосок, водя вокруг него, нажимая на него или мягко задевая подушечками пальцев. Меня пронзили настолько острые, насколько же и приятные ощущения. Кирилл будто какую-то кнопку нажал, и не поняла сама, как и когда начала тихо стонать ему в губы и перестала дрыгаться.

Парень понял, что я больше не убегаю, и убрал руку с моего затылка, вместо этого запустил пальцы в волосы, массируя кожу головы. Блин, это двойной взрыв! Я уже готова была сойти с ума, и была уверена, что острее ощущений уже быть не может, как Кирилл мягко прервал поцелуй и опустил глаза на мою грудь. Я, сквозь эмоции, которые долбили меня по голове, заметила его взгляд — он её разглядывал, нежно продолжая ласкать кожу в мурашках пальцами. От мысли, что он смотрит на моё обнаженное тело, я засмущалась и занервничала ещё больше.

Через время Кирилл вернул взгляд на моё лицо, глаза были мутными, зрачки расширены.

— Какая же ты красивая, Лиза… — сказал он севшим голосом и потянулся губами к моему соску.

Опять взрыв, опять шквал внутри меня и бешеная волна эмоций по венам, я не смогла сдержать приятных судорог, когда его губы обхватили сосок. Что со мной происходит? Это даже страшно, я не управляю своим телом. ОН управляет им. Только он. Одна мужская рука в моих волосах, губы Кирилла ласкают мою грудь, вторая рука снова сжимает ягодицы, сразу обе — ну и лапа!

Все мысли пропали. Их будто вытянули вакуумом. Нет нашей вражды, нет его шантажа и угроз, нет ежедневных измывательств — только эти крышесносные ощущения, эти губы на моей коже, пальцы на попе и в моих локонах! Я не знала, куда себя деть, и как это вытерпеть — настолько это невыносимо приятно. Ещё немного и я просто взорвусь и улечу на Луну.

Я не хотела, чтобы это кончалось. Бессовестно позволяла ему. С приоткрытых, пересохших от частого дыхания губ лились стоны, голова запрокинулась назад, кончики волос лежали на его джинсах и кровати. Мои пальцы вцепились в плечи Кирилла. Хотелось даже впиться ногтями в его кожу… Я разбилась, рассыпалась, растеклась.

Он пробрался ладонью под ткань леггинсов и белья, провёл пальцами по ягодицам и скользнул меж ними, попытался проникнуть внутрь меня…

Меня выдернуло из забытья, оборвав сладкий кайф. Я подскочила от ощущения такого интимного вторжения. Выпучила глаза на него, начала орать и бить его руками по груди и животу, словно безумная:

— Нет!! Не трогай!… Пусти!

Голос дрожал и срывался. Кирилл не ожидал такой реакции и поднял вверх брови, убирая руки от меня. Я мигом вскочила на дрожащие ноги.

— Всё, всё… — поднял он вверх ладони. — Я не трогаю тебя.

— Не надо… Только не так, — бесцветным голосом говорила я, отступая к двери и натягивая обратно лямки топика. Из глаз брызнули слёзы.

Спиной врезалась в дверь и вздрогнула. Нащупала ручку двери, повернула и выскочила вон.

***

Кирилл.

Блин…

Запустил пальцы в волосы, пытаясь успокоиться. Да уж куда там теперь… Аж больно то того, что твориться теперь в джинсах. Поморщился.

Что ж она такая ханжа? Самая девственная девственница, которую я когда-либо знал. Я не планировал заходить так далеко сегодня, так и думал, что ничего мне тут светить не будет. Хотел просто поласкать её грудь, но не удержался и пошёл дальше. Ей понравилось, она мигом загорелась — Гуффи такая страстная и чувственная, я в ней не ошибся. Нужно только правильно её приучить к такому виду общения с парнями. Да ну на хер с парнями, с парнем. Со мной. Не думает же она, что я хоть кого-то подпущу к ней.

Планы полетели коту под хвост. Мои мозги настырно отрубаются рядом с Лизой. Как только рецепторы ощутили её вкус, крышу сорвало. Я действовал по наитию, сам был сплошной эмоцией. Увидел ответную реакцию, и Остапа понесло… Сегодня она впервые ответила на мой поцелуй. Я не отдавал отчёта в своих действиях, я просто ласкал любимую девчонку.

Чёрт… Я сказал «любимую»?! Ну всё. Аут. Вот и начал звать её любимой, пусть и про себя.

Ей не нужна моя любовь. Она стонала от моих ласк, и всё равно в итоге оттолкнула, и вообще повела себя неожиданно и неадекватно даже чуток.

Думаете, после этого она мне разонравилась? Фига два, ещё больше одержим ей стал.

27

Лиза.

С каждым новым днём все сложнее смотреть ему в глаза.

Вот что я вчера творила? Стонала в его руках, как…

Как я сейчас спущусь вниз, буду сидеть с Кириллом за одним столом? Да он же меня теперь постоянно с голыми сиськами видит, наверное! Или как я эту футболку чёртову скидываю…

Блин. Ну что это за такое?! И почему я, интересно знать, сама кайфовала от его рук и взглядов на себе? Я чувствую КАК он меня хочет, и меня перестало это пугать. Я по-прежнему намерена прижать ему… хвост, но я больше не боюсь, как ни странно. Это даже стало меня будоражить. Совсем мне уже мозги мои бедные запудрил!

Но делать нечего, пора спускаться вниз и ехать с ним в лицей. Даже завтракать не стала, и спустилась уже ко времени отъезда из дома сразу в школьной форме. Сводный брат ждал внизу, и сразу зашагал к двери, как только я показалась на лестнице.

Молча мы сели в машину и выехали на дорогу. Красиво рулит, зараза. Руки такие по-мужски привлекательные, видно, что сильные…

Он поглядывал на меня искоса. Да что надо, Господи? Всё осмотрел: и по ногам прошёлся, и по груди в обтягивающей её белой рубашке. Мне стало опять жутко неловко, ведь вчера он видел, что именно облегает эта блузка… Ох, уж эта школьная форма!!

Ну хоть молчал и пошлости свои при себе держал, и то ладно.

В лицее мне проще, Кирилл никогда не садится даже рядом, и я отвлекаюсь на занятиях от всей этой истории. На уроке русского языка его неожиданно начали серьёзно песочить:

— Ланской, у вас снова двойка за диктант. Это никуда не годится. Вам придётся заниматься с репетитором, — учитель говорила парню, который недовольно сопел в свою парту.

Да уж, не любит он, когда выглядит лузером.

— По опыту с алгеброй от Эльвиры Львовны, я слышала, что вы своими силами сумели помочь сводной сестре, — продолжила говорить преподаватель. — И теперь я обращаюсь к вам, Лиза.

Я подпрыгнула. Так, чего это она меня сюда приплетает? Только не говорите мне, что она попросит заниматься меня с братом… Только не это!

— Возможно, вы ответите вашему брату благодарностью и поработаете с ним над ошибками дома?

Я посмотрела на Кирилла. Тот так и смотрел в парту. По классу покатился ехидный смех. Ещё алгебра не кончилась, которую я еле пережила, впереди тест, а тут ещё и русским предлагают заниматься. Разве мне сложно?! Да я даже порисовать с ним могу и с пластилина полепить, если нужно!

— Если вы позволите, мы решили бы этот вопрос между собой.

— Что ж… Ладно, — не стала настаивать на ответе учитель, которая просто не в курсе нашей внутрисемейной слишком горячей междоусобицы и смуты. — Тогда имейте ввиду, Ланской, что ваш отец будет оповещён о том, что вам требуется дополнительная помощь вне стен лицея.

Как бы он не бесил меня, но отказать в помощи я всё же не смогу. Если очень нужно — ладно, так и быть, я помогу.

По дороге домой, я так и поставила свой вопрос. Глупо бегать от разговора.

— Кирилл, насчёт русского… Я могла бы помочь, если тебе надо.

Парень молча крутил свой руль.

— Просто попроси. Ты мне действительно помог с алгеброй. И я не должна теперь отказывать в помощи тебе.

— Я прошу тебя, — повернулся он ко мне.

Я даже обалдела, как внезапно он это сказал. Честно сказать, я надеялась, что он откажется…

Блин.

— То есть, ты хочешь, чтобы мы провели работу над ошибками в твоём диктанте?

— Да. Хочу, — снова ответил он просто.

— Эээ… ладно. Тогда напиши учителю, чтобы она выслала тебе информацию. И позовёшь меня потом.

— Договорились.

До конца поездки мы оба как в рот воды набрали. Куда я опять ввязалась, чёрт возьми? Чего он так быстро согласился? Задумал что-то, как пить дать.

***

Кирилл постучался ко мне в комнату после двух часов, как мы приехали домой.

Постучался? Погуглил, что ли, правила этикета всё же?

— Лиз, Дарья сбросила материал, — просунул он голову в дверь.

— Заходи, — пожала я плечами. — Давай.

Протянула руку к планшету, который парень принёс с собой. Он отдал его мне и уселся на диван напротив меня. Я посмотрела присланный файл с диктантом брата — да уж, тут работы не на час. Ну да ладно. Обещала же.

— Бери ручку и тетрадь. Будешь писать. Так проще запоминать.

Мы начали заниматься. Кирилл удивил меня своим спокойствием, он не грубил и не цеплял меня, пару раз мы даже смеялись над какими-то случайными шутками в рабочем процессе. Он может быть адекватным? Ничего себе, открытие.

Потратили точно часа два, но прошлись по всем ошибкам. Теперь ему придётся пересдавать диктант на эту же тему, и будем надеяться, что хоть что-то из пройденного отложилось в его наглой голове. Он вовсе не глупый, просто ему лень это всё помнить, искать проверочные слова, искать цепочки подлежащее-сказуемое, чтобы верно расставить знаки препинания.

Когда, наконец, мы отложили в сторону планшет, я устало потянулась. Кофейка бы сейчас.

— Ну всё на сегодня. Расходимся, товарищи, — высказалась я, вставая с кровати.

— Ещё не всё, — Кирилл резко сократил расстояние и поймал меня в кольцо своих рук. — Теперь займёмся приятной частью наших уроков — желаниями. Сегодня я вновь не оригинален и хочу поцелуй.

Начинааааается… Ну как он мог упустить такой момент?! Да никогда! Чтоб я ему ещё вызвалась помогать!! Пусть ходит неучем…

Подняла вверх лицо и подставила губы:

— Целуй и вали уже отсюда.

Кирилл остался недоволен моим тоном и недобро покосился, прежде чем опустить свои губы на мои. Внутри меня запорхали бабочки, но я не покажу и не скажу ему об этом. Парень, получив очередную порцию поцелуев, отстранился.

— Ну всё? — попыталась отступить от него.

— Нет, — покачал головой он, зафиксировав меня на месте большими ладонями на спине.

— Почему нет?

— Моё желание не исполнено.

— Как это? А сейчас что было?

— Поцелуй.

— И?

— Это не было моим желанием. Ты сама подставил губы и сказала целовать.

— ?!

— Я разве говорил, что хочу поцеловать твои губы?

— Нет, но…

— Тогда продолжаем.

Почувствовала себя полнейшей идиоткой. А этот и рад стараться, раз сама навязалась!

— Почему не остановил меня тогда? Придурок.

— Зачем? Мне в кайф. Итак, хочу тебя поцеловать, Лиза. Но не губы, грудь и даже не шею.

***

Кирилл.

— А… что? — испугалась Лиза.

Да, милая, сегодня поцелуй будет в очень-очень неприличное место…

Наклонил голову и опять захватил её сладкие губы. Потолкал в поцелуе Лизу к кровати и свалил на покрывало, прижав собой. В глазах девчонки заплескался страх, тело снова напряглось изо всех сил.

— Тише. Успокойся, — провёл по её волосам рукой. — Я не сделаю ничего плохого, обещаю. Просто хочу тебя… приласкать.

Поднял её юбку, и она забилась подо мной ещё сильнее, вцепилась дрожащими руками в мои запястья.

— Кирилл, это уже ни в какие рамки, — говорила она мне звенящим голосом. — Убери руки!

— Не бойся. Я не собираюсь тебя насиловать. Тебе понравится…

Несмотря на активное сопротивление раздвинуть её худенькие коленки труда не составило. Провёл пальцами по белью, ощутив эмоции, которые вставляют меня конкретно. Я получаю их только с ней. Лиза будто оголённый нерв.

— Не надо! Пожалуйста, не трогай… меня, — просила она, в то время как её глаза начали затуманиваться новыми ощущениями вперемешку со слезами.

— Да не бойся ты. Ведь приятно же, а? — начал я уже давить на ткань ощутимее. — Приятно…

Лиза дёрнулась опять и всхлипнула от удовольствия вкупе со страхом. Я действительно не собираюсь сегодня её обижать. Но переходить на следующий этап приручения Гуффи пора. Хочу, чтобы больше ни о ком думать не могла, мечтала лишь о моих руках на своём теле вновь и вновь.

Неожиданно для неё стянул нижнее бельё с девушки, и Лиза совсем распсиховалась. Как с ней тяжело! И в то же время меня так вставляют её слишком острые эмоции. Гуффи просто ещё не знает, КАК она хочет меня. Сейчас узнает.

Настырно заставил её лечь обратно, придавив корпусом, чтобы не мешала мне изучать тело в самой запретной её зоне.

— Расслабься. Закрой глаза. Просто получай удовольствие. Я ведь не делаю тебе больно.

Она перестала вырываться и орать, глянула на меня растерянным взглядом. Я опять надавил на выступающий мягкий бугорок пальцем, продолжая мягко массировать его, она охнула, невольно выгнув спину, и привстала на локтях.

О да, ей нравится. Ещё бы… Кошка моя дикая. Я приручу тебя, Кися!

— Закрой глаза. Если тебе будет больно или неприятно — скажи мне, и я перестану.

Надавил рукой ей на грудь, и Гуффи снова упала на подушки. Я спустился с кровати и быстро захватил её бёдра, чтобы не убежала. Она попыталась, но фиг я ей дам это сделать. Лиза будет кайфовать, хочет она или нет. Кайфовать от меня.

Коснулся губами её колена, стал спускаться до гладкой кожи бедра и ещё ниже, оставляя за собой влажную дорожку. Она поняла, что я собираюсь делать, и снова попыталась оказать сопротивление, но сил бороться со мной у неё нет, а приятные ощущения стали брать в свой плен. Когда я нашёл губами её самую чувственную точку, из девушки вырвался судорожный вдох. Она часто задышала, пытаясь справится с обрушившимися на её голову до сегодня неизведанными эмоциями. Ласкал её терпеливо, нежно, пытаясь доставить по максимуму приятных ощущений. Лиза лежала на подушке, вцепившись в неё руками, и зажмурив глаза. Ресницы дрожали. Её реакция, её эмоции, пусть она и пыталась их держать в себе, меня доводили до умопомрачения.

Никогда ещё не испытывал такого кайфа в те моменты, когда ласкаю я, а не меня. Даже не думал, что это возможно, но я будто сам чувствовал всё то, что происходило с ней, и штаны уже распирало просто. Главное, не взорваться самому, вон уже и стоны полились с её пухлых приоткрытых губ, которые драконили меня еще больше. Она подходит к точке, она плюнула на всё и наслаждалась, может быть, просто забылась от новизны ощущений. Чтобы увеличить ей ещё больше радость первого оргазма с парнем, протянул руку, залез под топик и коснулся груди. Пропустил сосок между пальцев, то мягко сжимая его, то расслабляя пальцы и проводя ими по выступу, продолжая терзать тонкую нежную кожу её складочек языком и губами. Девушка вдруг напряглась, задрожала, её стоны стали сумасшедше громкими, она впивалась пальцами в подушку до белых костяшек, выгибалась дугой, а потом затихла, тяжело дыша.

Да, малыш, я научу тебя плохому…

— Ммм… Чёрт!.. — вырвалось из меня.

Я понял, что тоже больше не могу сдерживаться. Пришлось бегом снимать джинсы и ловить руками, так сказать. Лиза распахнула глаза и тут же удрала от меня в противоположный конец кровати. Она услышал стук бляшки ремня, звук расстёгиваемой молнии, и решила, что я сейчас буду продолжать настаивать на близости. Гуффи не поняла, что со мной произошло, и почему я вдруг тоже резко застонал и стал стягивать штаны…

— Не дёргайся ты, я не собираюсь на тебя лезть, — мне так и пришлось сидеть возле кровати, неловко вышло.

— Зачем тогда штаны снял?

— Не хотел испачкать их.

— В каком смысле?

— Я тоже кончил, глядя на твой оргазм. Вот в каком.

— Что? — она удивилась и смутилась. — Но ты даже не касался меня ничем, кроме рук и…губ.

— Так бывает. Ты завела меня своими стонами, и я, так же как и ты, получал удовольствие сейчас, лаская твоё тело.

Лиза нервно глотнула. Ей было тяжело принимать такую правду. Для неё это всё слишком откровенно. Она привыкнет к этому, позже.

— Мне надо в ванну, — быстро встал и ушёл.

Вернулся уже одетый. Лиза так и сидела на кровати, собравшись в комок, и выглядела растерянной. Она пыталась переварить то, что сейчас произошло.

— Это и называется — оргазм? — спросила она меня.

— Ну да. Ты что, оргазмы никогда не испытывала?

— Откуда? Я ведь и целовалась впервые. С тобой.

Бог ты мой! Я и подумать не мог, что я первый у неё во всём, абсолютно во всём. И это нереальное ощущение. Моя девочка, вся моя.

Присел рядом и провёл пальцами по мягкой щеке:

— Ты даже не представляешь, как круто понимать это.

Лиза смотрела на меня, не веря, что я не стал над этим смеяться, и говорил искренне.

— Ну с парнем ты никогда не была — это понятно. Но и сама тоже не испытывала оргазмы?

— Как… сама? — сдвинула она брови и посмотрела на меня, как на дебила.

Вот тут уже сложно было не засмеяться.

— Ты никогда не ласкала сама себя?

— Чё? — ощетинилась она, как будто это что-то мерзкое. — Нет. Фу.

— Ничего такого тут нет. Попробуй на досуге, тебе понравится, — не выдержал и хохотнул.

— Я не знаю даже как, что ты мне советуешь? — начала злиться она.

— Ну, как… — протянул руку, схватил за грудь. — Здесь и… — опустил глаза на её юбку. — Там, где я тебя сегодня целовал.

Она перехватила мою руку и убрала от себя.

— Лапы отсюда свои. А я смотрю, ты — в теме!

Хороший камень в мой огород. Зачёт, Лизавета.

— Все парни это делают. У нас есть такая штука в штанах, которая если уж вскочит из-за таких красивых девочек, как ты, то жить сильно мешает, если не получит разрядки. И стесняться тут нечего, это — физиология.

Я совсем её засмущал сегодня, щёки розовые, губы закусила, на меня не смотрит. Да и пора уходить, пока от наших разговоров «штука в штанах» снова не начала нам приветливо махать из моих трусов. Встал и пошёл к двери, пока не поздно.

— Ты попробуй всё-таки сама, — сказал ей, стоя в дверях. — Потом мне покажешь, чему научилась. Теперь ты знаешь вкус оргазма и обязательно захочешь испытать его снова. Если меня не будет рядом — можешь заняться сексом сама с собой. Обещаю, я не стану ревновать и устраивать потом скандалов.

Закрыл дверь и услышал глухой удар. Лиза кинула в меня подушку.

Рассмеялся.

Ну что за девушка удивительная! Откуда она такая стесняшка взялась! Как она осталась до сих пор даже не целованная с таким телом и лицом, и почему меня так всё это штырит? Будто все остальные девчонки с появлением маленькой сексуальной Гуффи для меня умерли, и осталась только она, и она пришла, чтобы свести с ума меня.

28

Кирилл.

Несмотря на то, что происходит между нами, Лиза настырно продолжает встречаться с Красновым. Неужели он нравится ей в самом деле, а я… просто заставляю её терпеть мои ласки? Возможно, я нравлюсь ей внешне, и тело Гуффи не может не реагировать, когда я трогаю её, но по факту ей на меня плевать? Ласки и нежность заканчивается, и она снова будто не замечает меня.

Это уже начало бесить. Она не отвечает мне взаимностью, как бы я не пытался. Она целует в ответ, но потом неизбежно уходит к нему. Тому, кому я мечтаю набить морду, желательно так, чтоб мать родная не узнала и не один пластический хирург не помог.

Мне всё сложнее спокойно вести себя с ней. Я уже не могу выносить её холод и отторжение. Снова злюсь и срываюсь на ней. Лиза опять обижается. Быстрее бы, что ли, этот год кончился уже. Мы больше не обязаны будем ездить вместе в школу в одной машине, и мне будет легче. Возможно, я даже перестану быть соплёй и смогу, наконец, избавиться от фантома по имени Лиза.

Для неё я — непробиваемая глыба, а у самого уже душа вся изранена, истерзана. Не могу принять тот факт, что моя Гуффи не выносит меня, в то время как я просто схожу с ума по ней. От одного её вида готов сидеть и слюни пускать.

Никогда такого не было со мной. Я не влюблялся. Если только мимолётно и в садике. А сейчас меня заклинило. Я бы на многое пошёл ради её любви, но ей вовсе не нужны мои жертвы.

Почему жизнь так несправедлива? Почему я влюбился именно в неё? Такую странную, вечно чужую для меня, вечно недоступную и холодную, недостижимую, как далёкая и прекрасная Звезда Галактики. Не думал, что она такая окажется принципиальная и упёртая, что я не смогу пробить её стену, выстроенную против меня, ни лаской, ни страстью.

Излечусь ли я когда-нибудь? Сейчас мне кажется это невозможным, я будто болею ей неизлечимо. Она под кожей. Прямо под шкурой живут образы Гуффи, её смех, нежные губы, трепетные поцелуи, от которых голову ведёт. Мне даже секса не надо, настолько мне круто просто быть рядом с ней. Никогда бы не подумал, что это вовсе не главное в отношениях с девушкой. Хочется, конечно, только боюсь даже мечтать об этом…

Было бы круто. Уверен, от эмоций занятий любовью с этой маленькой Кисой меня порвёт в куски! Сойду с ума от переизбытка чувств. И стану любить и ревновать ещё сильнее. Каждая новая ласка с ней меня привязывает всё больше. Чем больше целую её детские губы, тем больше хочу ещё, хочу большего… Хочу привязать к себе её, а в итоге только сам впадаю в какую-то манию под название «Лиза Александрова» ещё сильнее.

Как мне избавиться от этого наваждения? Смотришь на неё и мозги отваливаются напрочь, тело само несёт к ней. А она боится. И это штырит меня. Она такая маленькая, слабая и хрупкая девочка в моих руках, в глазах страх. Это чувство власти над ней доводит до исступления. Но я не перейду рамки. Секс будет, если она сама захочет… Только это вряд ли. Она не доверяет мне.

А жаль. Я просто устал.

Мне лучше не мучить её, и не приближаться. Я делаю лишь сам себе хуже, отравляясь её телом, глазами, длинными волосами. Требую любви, а сам всё больше проваливаюсь в её омут.

Пора остановиться.

Она меня не любит. Что я могу с этим сделать? Я пытался, но не вышло.

Я отпущу тебя, маленькая Гуффи…

Лиза.

Тест Эльвире я успешно сдала с первого раза. Она нас хвалила, осталась довольна проделанной работой. Мы закончили с Кириллом наши занятия алгеброй, и повод проводить время вместе у нас исчез. Вместо долгожданного ощущения свободы почему-то пришло чувство досады. Как будто я привыкла быть с ним рядом, мне не хватает его грубых шуток и троллинга. Сводный брат, кажется, только рад избавиться от меня. Опять ходит хмурый и рычит. Ничего не меняется изо дня в день, из недели в неделю.

Нас больше ничего не связывает, кроме желаний… Но в последнее время Кирилл больше не говорит о них, он будто отгородился от меня. Парень почти не бывал дома, а если и бывал, то сидел в своей комнате. Он больше не целует меня. А мне бы этого хотелось. Когда он перестал пытаться приблизиться, я вдруг отчётливо поняла, и со стыдном призналась сама себе, что его шантаж был… поводом для нас обоих. Мы не можем переступить свою гордость и сказать честно друг другу, что мы хотим целовать губы другого просто потому что мы хотим их целовать… Но Кирилл молчит. А я тем более не пойду на мировую первая.

Мне его не хватает, чёрт его дери…

По ночам снятся его губы, руки на моей обнажённой груди. Днём я ещё способна отвлечься, а ночью горю в огне от мыслей о нём. Что со мной происходит? Это и называется «желание»? Я его… хочу? Как женщина мужчину? И что мне с этим делать?

Если бы я знала…

С Красновым мы виделись редко. Кажется, у Кирилла уже мания по поводу него. Каждый раз, когда я куда-то уходила, он злился и наверняка думал, что я иду на свидание. Пару раз Лёша просто подвозил меня до Светки и уезжал, а Ланской видел, как я уезжаю с Красновым, и делал свои, очевидные и однозначные, на первый взгляд выводы.

Ну и пусть так дальше думает, не собираюсь его разубеждать.

Не хочет обозначать своё отношение ко мне — значит, я ничего и не должна объяснять! Спросил бы — я бы честно сказала, что ничего у нас с Лёшей нет, не было и никогда не будет, как бы ему не хотелось этого — моё сердце занято уже одним придурком!

Но он не спрашивает…

***

Кирилл.

Это был самый обычный школьный день. Я опоздал на пару русского, и меня не пустили в класс. Сел на подоконник и ковырялся в телефоне. Окно было крайним перед поворотом направо. Случайно мозг выцепил голос Краснова. Он говорил с кем-то по телефону прямо за поворотом. Он тоже, наверное, сегодня опоздал, раз трётся в коридоре. Невольно прислушался, что-то насторожило меня в диалоге бывшего друга с неизвестным мне собеседником.

— Нет, сегодня не могу, у меня свидание. Да, есть девушка. Сам не ожидал, что так долго залипну на неё, хорошенькая пиздец. Будоражит. Только в недотрогу всё играет, но думаю, сегодня настала пора поднадавить на неё, а то так скоро штаны уже лопнут. Она девственница, не всё так просто. Ну ничего, это проблема решаемая. Нет, другую не хочу, хочу эту. Да мне весело гоняться за ней, спортивный интерес нехилый разожгла, вообще ни о ком теперь думать не могу, тупо не встанет ни на кого больше, пока её не получу, — рассмеялся он своей тупой и пошлой шутке. Шутник, сука. Не дай Бог, он имеет ввиду Лизу. — Как зовут? А тебе зачем? Лиза зовут. Нет, не знаешь, это моя одноклассница, сводная сестра Ланского. Она недавно переехала в посёлок. Этот кретин её клеил тоже, но весьма неудачно. Так что она в итоге достанется мне. Давай завтра с тобой, сегодня дела важнее. Пока.

Диалог кончился, а я сидел, сжав кулаки и опустив голову. Сердце словно ледяная глыба пробила. Он собирается спать… с моей Гуффи? Вскочил с подоконника и завернул за угол, встретившись глазами с уродом, которого считал близким человеком.

— О блядь, — испугался Краснов того, что я неожиданно выскочил как чёрт из табакерки. — Подслушиваешь, судя по виду?

— Краснов, не трогай Лизу. Она же девочка еще совсем. Чё ты творишь?

— Ну все они были когда-то девочками, потом стали девушками. Тебе-то что? Хотел быть у неё первым, но Лиза не дала, да?

С размаху зарядил ему в скулу кулаком. Краснов тут же ответил мне, и мы принялись мутузить друг друга кто куда попадал.

— Так, это что такое?! — прозвучал голос Эльвиры на весь коридор.

Как назло, она шла мимо и увидела наш мордобой. Женщина кинулась нас разводить в стороны. Ничего не оставалось, как прекратить.

— Оба за мной в кабинет.

Мы удручённо поплелись следом, пихая друг друга по дороге. Драка — это отчисление, и теперь нашим родителям придётся выложить хорошую сумму, чтобы этот инцидент замяли, и то, только потому что никто нас не видел, кроме завуча.

Разговор был не из приятных. Ни я, ни Лёшка не назвали причину драки, и лепили тупые отмазки. Эля грозилась позвонить нашим отцам, и пока отпустила учиться, хотя, теперь это под вопросом, вроде как.

Пофиг. Папа меня любит не даст меня в обиду. Хотя выклюет весь мозг за это.

И опять во всём виновата Гуффи. Кстати, я обязательно ей перескажу столь содержательный диалог её «Принца». Надеюсь, что после этого история с Красновым будет закрыта.

Пусть не моя. Но и не его!

Дома был скандал. Лиза удивилась моей подбитой морде, папа ругался страшно, что мне скоро поступать в высшее заведение, а я нарываюсь на отчисление.

— Сын, ты понимаешь, что ты творишь? — отвел он меня в комнату после первых эмоций.

— Понимаю. У меня не было выбора.

— И что такое случилось, что тебя сейчас оправдает? — поднял брови рассерженный отец.

— А ты, папа, дрался из-за девушки? — спросил я неожиданно, он даже растерялся поначалу.

— Я… Не буду говорить, что я был идеальным школьником. Да, дрался. И что?

— Вот тебе и ответ. Это достойный повод, если Краснов оскорбил знакомую нам обоим девушку, а я это услышал и вступился? Мы сцепились.

— Гхм… — замялся папа. — Если это так, то я не могу тебя ругать за то, что ты — мужчина. Но это не отменяет того, что ты можешь вылететь из школы, и тогда не поступишь туда, куда мы планируем.

— Поступлю, не переживай. Ты ведь знаешь, я — способный.

— Знаю, Кирилл. Ты у меня — молодец, в самом деле. Но этот инцидент… Приятного мало. Да и лебезить мне придётся теперь перед директрисой, чтобы она оставила тебя в школе.

— Она пойдёт на уступки. Сколько олимпиад я выиграл для лицея по алгебре, и забегов спортивных?

— Да. Ты прав. Я напомню ей об этом. Но, пожалуйста, Кирилл, не забывай, что вы теперь взрослые, и последствия ваших драк могут не ограничится исключением из школы. Начинай вести себя как взрослый.

— Я всё понимаю. Постараюсь тебя больше не огорчать. Так вышло.

Папа посмотрел на меня внимательно, будто изучая:

— А помнится, не так давно, в этой самой комнате, я говорил тебе о любви. Ты влюбился, сын? Он оскорбил девочку, которая тебе нравится?

Я помолчал секунду, но какой смысл скрывать. Как только понял? Он всё равно не знает, кто она. И не узнает.

— Да, пап.

— Кто она? Почему ты нас не знакомишь? Мне интересно узнать, кого выбрал мой сын.

— Ты не знаешь её.

— Вы встречаетесь?

— Нет.

— Почему?

— Она меня не любит.

Отец на миг завис, не ожидая именно такого ответа:

— О, прости, Кирилл… Я не подумал об этом.

В голове у папы не укладывалось, что кто-то может меня не любить.

— Всё нормально.

— Уверен? Может, я могу помочь?

— Как? — усмехнулся я.

— Действительно, глупый вопрос. Ладно, не думай об этом, — папа положил мне свои ладони на плечи и посмотрел в глаза. — Я всё улажу. А то, что ты защищаешь девушку — я глубоко уважаю. Но не подставляй больше ни меня, ни себя. Влипнешь так, что и я тебя уже не смогу вытащить. И с ВУЗом мечты тебе придётся попрощаться. Не помогут ни мои связи, ни мои деньги. Ты же знаешь — там очень всё строго.

— Спасибо, отец, — я пожал его руку, и мы разошлись каждый по своим делам. — Я понимаю. Правда.

Я не лукавил. Говорил как есть. Я знал, что отец меня поддержит. Теперь осталась Лиза. Пошёл прямо к ней в комнату. Постучал.

– Да? — откликнулась девушка.

Опустил ручку её двери и вошел.

Лиза лежала на кровати с наушниками, теми, что я ей дарил на совершеннолетие, которые она сняла для того, чтобы услышать, зачем я пришёл. Она удивлённо смотрела на меня. Я остановился напротив неё, от волнения не знал, куда деть руки, и сунул их в карманы, глянул сверху вниз.

— Лиз, есть информация для тебя насчёт Краснова.

Девушка опустила руки с наушниками и закатила глаза.

— Кирилл, ты опять начинаешь?

— Ты не должна с ним встречаться больше.

Гуффи села на кровати, с вызовом посмотрела на меня.

— Что тебе опять приспичило лезть в наши отношения?

«Отношений нет. Его интересует только секс с тобой» — хотелось мне ответить, но в эти слова она сейчас явно не поверит.

— Да мне плевать на "ваши отношения". Я случайно услышал разговор Лёши по телефону. Он говорил, что сегодня разведёт на секс одну недотрогу Лизу, которая слишком долго от него убегает. Как думаешь, речь о тебе?

Она смутилась и опустила глаза. Через время ответила:

— Кирилл, я тебе не верю. Ты уже как-то так говорил. И Краснов сказал, что ты соврал.

— Почему не веришь? Сейчас не вру, — действительно удивился.

— Ты постоянно всё поперёк делаешь, лишь бы мне испортить жизнь.

Да блядь, почему как говоришь правду — вечно никто не верит?!

— Ты глупая совсем? — начал я закипать. — Сейчас на кону твоя честь, твоё тело. А ты мне ерунду несёшь!

— А тебе какая разница? Я сама разберусь! — вскочила на ноги Лиза. — Это моё тело.

Она тоже разозлилась. Мы начали ругаться.

— Никакой. Хочешь чтобы он тебя трахнул и выбросил — пиздуй к нему!

— А ты что бесишься? Потому что я тебе не досталась?

Больно.

Да, Гуффи. И поэтому тоже.

— Знаешь что? Да пошла ты! Делай, что хочешь, — закусил губы до боли, чтобы не наломать дров ещё больше. — Только потом не плачь.

Вылетел, как торнадо из её комнаты. Залетел к себе и хлопнул дверью. Упал в подушку мордой.

Ну что мне делать с этой тупой ревностью? Да может, она сама хочет секса с Красновым, просто я такой эгоист и дебил влюблённый не готов принять этот факт. Придумал себе, что после всего, что я натворил, она сможет меня полюбить в ответ…

Как я могу её остановить? Никак. Мне остаётся смотреть, как Лиза уходит прямо в лапы Краснова и медленно и мучительно гореть заживо.

29

Кирилл.

Она не поверила. Когда я наливал себе чай, Гуффи вышла обуваться. Бросил чайник и вышел к ней в коридор.

— Ты уходишь? — смотрел на неё, сузив глаза, еле сдерживая себя, чтобы в очередной раз не запереть ее насильно в комнате.

— Да, не видно? — огрызнулась Лиза.

— Идёшь к нему, после того, что я тебе рассказал?

— Я не верю тебе. Ты ищешь способ нас поссорить. Зачем тебе это нужно? — Лиза накинула куртку.

— Смысл мне врать? Убедишься потом сама, только поздно будет.

— Да что ты привязался? Ты когда с Медновой и Князевой у крыльца лизался, я тебе хоть слово сказала?

— Это другое.

— Отвали!

Лиза отпихнула меня с дороги. Не сдержался и больно ухватил ее за руку.

— Ты совсем себя не уважаешь, Лиза.

— Да что ты меня снова хватаешь! — девушка выдернула руку из моей ладони. — Назови причину, по которой я должна остаться здесь?

Я промочал. Что я ей должен сказать? Что внезапно выяснилось, что я её люблю? Большего бреда в данном контексте представить себе сложно.

Она юрко выскочила за дверь, пока я замешкался.

— Блядь! — ударил по тумбочке в прихожей.

Ни хрена у меня не выходит. Я сказал ей правду, о том, что слышал из разговора Краснова по телефону, но она мне не верит! И удерживать я не могу её, это уже домогательством и статьёй пахнёт. А что делать, я просто не знаю.

Поеду за ними. Не знаю, зачем. Поеду и всё. Побежал в гараж, уселся на байк вместо «Ауди» — так проще следить будет. Надел шлем.

Дождался, когда машина отъедет от дома, и отправился за ними.

По посёлку старался ехать на расстоянии, но кажется, Краснов заметил меня в зеркало заднего вида и стал петлять. Становилось сложно найти их после очередного поворота.

Когда мы покинули пределы посёлка и ехали по трассе, авто свернуло в очередной раз, и я их потерял из виду.

Чёрт, чёрт!!

Искал ещё какое-то время, потом понял, что этот урод меня обхитрил и увёз мою девчонку…

Напала дикая злость. Я вдавил педаль газа и втопил с огромной скоростью по прямой. Просто ехал, не зная куда и зачем, пытаясь излечить скоростью и ветром жгучую боль в груди. Не вышло…

Остановился на повороте в пролесок и спрыгнул с байка, бросив его на обочине. Сделал несколько шагов и обессилено рухнул на колени прямо на холодную землю. Кулаки ударили по твёрдой почве.

Да что я за неудачник такой!

Друг меня предал, любимая девчонка выбрала другого…

Как я не пытался проникнуть в её сердце — ничего не вышло у меня.

Каждый поцелуй тянул клешнями и шантажом. До чего я опустился… Сам не ожидал, что способен на любые средства, лишь бы влюбить в себя девушку.

Но я проиграл. Она выбрала его.

Насильно мил не будешь, верно же говорят. Только что мне-то теперь делать со своей никому не нужной страстью? Как мне справиться с собой и принять тот факт, что у Лизы был выбор, и она его сделала, что она никогда, никогда не будет моей?

Я просто не знаю. Не знаю, как…

Лиза.

Я и Краснов ехали на гору влюблённых. Это небольшой холм за городом, с которого открывается красивейший вид на наш посёлок и окрестности вокруг. Купили бутылку вина и виноград, больше для меня, так как парень за рулём. Ехать на возвышенность нужно через небольшой лесок.

Я позвала его и сама просила об этом — очень уж вид красивый там, но кроме как на личном авто туда никак не добраться, и попросить кроме Лёши мне было некого. Очень надеюсь, что парень не питает надежд по этому поводу. Там же, на горе, я решила поговорить с ним и объяснить, что отношений у нас быть не может, и общаться мы больше не будем. Он постоянно мне писал и звонил, приглашая почти каждый день на свидания. Но во мне он не нашёл отклика, а злить им сводного брата я больше не стану. Я сама больше не хочу участвовать в этом спектакле имени Кирилла. Хватит уже.

На вопрос «что с лицом?» Краснов отшутился, и сказал, что разбойники по дороге в лицей напали. После следующего логичного вопроса, не имеет ли к этому отношения Кирилл, отмазался. Я забила — пусть сами разбираются тогда, раз не хотят рассказывать. Хотя, безусловно, это подозрительно.

На самой высокой точке Лёша остановил авто и мы пересели на заднее сидение, чтобы было удобнее общаться. Машина дорогая, и сзади было весьма просторно. На улице прохладно, а в салоне тепло, и я скинула свою куртку и бросила на спинку позади себя. Сумка с телефоном осталась лежать рядом.

Лёша откупорил бутылку и налил напитка в одноразовый пластиковый фужер, мы их купили вместе с вином. Пока он разбирался с бутылкой, я уже сняла плёнку с лотка винограда и немедленно сунула в рот ароматную большую виноградину. Как же я обожаю эту ягоду! Просто не могу удержаться. Себе Алексей тоже немного плеснул вина, чтобы мне не было одиноко, и я не ощущала себя алкоголиком. Протянул мне фужер:

— За наш прекрасный вечер, принцесса!

Я лишь слегка улыбнулась. Чувствовала себя неловко. Парню будет неприятно после моих слов. Мы соприкоснулись пластиковыми ёмкостями и отпили вина каждый из своей. Болтали обо всём подряд, и я не заметила, как пролетело время, а я так и не решилась сказать главное. Хороший парень, если бы моё сердце упорно не выбирало другого… Даже жаль его обижать.

— Как там Кирилл? Не лютует с тобой?

— Да нет, — ответила я. — Всё нормально.

Лёша, конечно, в курсе нашей вражды, только уверен, что кроме ненависти и раздражения к сводному брату я ничего не испытываю. Сама же его в этом и убедила. А теперь уже ни в чём не уверена.

— А то, если что — ты мне говори, я с ним разберусь.

Кинула взгляд на него. Краснов может, конечно, на меня обидеться, но Кирилла он явно слабее и меньше, хоть и, бесспорно, не менее красив, чем братец.

— Всё в порядке. Не будем о нём.

— Точно. Поговорить, что ли, больше не о чем? Блин, Лиза, как ты сексуально ешь виноград…

Я как раз облизывала очередную ягоду. Привычка такая — обязательно раскусить. Пока я держала ягоды в губах, Лёша повадился за мной наблюдать. Немного смутилась даже. Что-то я не подумала, что это может нести для парня какой-то особенный смысл и привлекательность. Неожиданно Краснов наклонился, забрал виноградину и прижался к моим губам. Я стала ёрзать в попытках отползти дальше. Его руки заползли под мой тонкий топик, и я закопошилась сильнее. Рука Лёши достигла груди и легла на чашку бюстгальтера, а шустрые пальцы уже начали отодвигать её, дотянувшись до соска. Я дёрнулась, как от разряда тока, и пыталась убрать его пальцы. Парень будто бы этого не замечал и прижимал меня к себе, нависнув надо мной на заднем сидении своего шикарного авто, вторая его рука опускала лямку с плеча.

Внутри поднялся огромный протест. Это не те губы, не те руки, которые я желаю чувствовать на себе… Сегодня я ощутила это как никогда чётко. Чёрт, дурацкая ситуация…

Упёрлась в его грудь руками, прервала поцелуй:

— Лёш… не надо.

Краснов, потеряв мои губы, перешёл на шею, продолжая льнуть ко мне.

— Лёша. Нет, — уже твёрже и громче позвала его.

Парень будто с ума сошёл, он словно не слышал меня. Я уже начала переживать, что не смогу его остановить, и забилась в его руках куда более отчаянно.

— Я сказала, нет! — уже прокричала я, отпихнув его от себя изо всех сил.

Он отодвинулся на небольшое расстояние, и посмотрел на меня затуманенным от желания взглядом своих красивых карих глаз:

— Почему нет?

— Я не могу.

Он протянул руку и жёстко схватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Что ты не можешь, принцесса? Сколько ты от меня уже морозишься? Я же не железный. Ты меня не хочешь?

— Нет.

— Тогда зачем играешь со мной? — снова приблизился он и смотрел в глаза.

Как-то даже страшно стало вдруг. Не могла и предположить, что дойдёт до такого. Зачем только не послушала Кирилла? Он не врал. Он никогда мне не врал.

— Я не играла. Просто поняла, что…

— Что? Договаривай.

— Не люблю тебя, — выпалила я. Зато честно. — И не смогу с тобой…

— Да? А кого ты любишь? — бросил он моё лицо и усмехнулся. — Своего сводного брата, который над тобой издевается?

— Нет. Никого не люблю. Ни его, ни тебя. Извини.

Глаза Краснова стали злыми, я вовсе не ожидала, что он может быть таким. Одна его рука настырно притянула меня к себе, а вторая, так и оставшаяся на лямке моего топика, вдруг потянула с такой силой, что ткань просто лопнула и безвольно опала. Парень стянул часть топа, которая теперь не придерживалась лямкой, и прижался губами к открывшейся части тела, отодвигая моё бельё и пытаясь коснуться груди.

— Нет! — я уже не на шутку испугалась и стала извиваться всем телом в попытках сбросить его с себя. Его ласки вызывали полное отторжение. — Не прикасайся! Отпусти!!

Парень оторвался от меня и посмотрел таким взглядом, будто я самая жуткая гадина, которую он когда-либо видел.

— Жаль. А ты мне реально ведь нравилась, Лиз, представляешь? Ты выбираешь его?

— Прости, — опустила я голову, натягивая обратно топик. На одной лямке он не держался, открывая моё бельё.

— Что «прости»? Я хожу вокруг тебя кругами, а ты в это время любишь Ланского. Я видел, что у вас что-то происходит, но как дебил до последнего верил тебе. Ты ведь говорила, что он тебя бесит, и только. Это честно, по-твоему?

— Я не люблю его. Он не при чём здесь.

— Ещё и врёшь. Знаешь что… Я устал от тебя. От вашей семейки, от вашего вранья, в которое вы оба меня втянули. Пошла вон!

— Ч-что? Куда вон? В лес?!

— Не знаю, куда. Сама решишь. Выкатывайся, — он распахнул дверь машины.

— Краснов, будь мужиком! Ты меня сюда привёз, ты и вези домой. Сюда такси никакое не поедет.

— Мне плевать. Пусть тебя спасает твой Принц Кириллка. Давай, — он обошёл машину и просто вытолкал меня на улицу, чуть ли на землю холодную задницей не села.

Лёша сел за руль и дал по газам, только его тут и видели. Рядом со мной шлёпнулась моя сумка. Куртка осталась висеть на спинке заднего сидения.

Вот ублюдок! Как он мог так со мной поступить? Да этот кусок говна похлеще Кирилла в разы. Сводный брат бы точно никогда не бросил меня в таком месте одну, ночью. Достала телефон — уже одиннадцать. И как быть? Такси в этот лес в самом деле ни одно не поедет, это место для таксистов — табу. А если сюда ещё и приедет какая-нибудь весёлая компания, у меня есть шанс быть реально изнасилованной — стою тут одна, полуголая, ещё и топик падает из-за порванной Красновым лямки.

Холодно, блин. Меня начало трясти, на дворе конец октября. Единственная здравая мысль, которая мне пришла в голову в тот момент — позвонить Кириллу. Только бы была связь, она тут периодами барахлит. Разблокировала смартфон, нашла место, где было хотя бы два деления связи, и набрала номер брата. Мне сейчас неважно, как я буду всё это ему объяснять потом. Тут очень холодно, страшно и темно, только внизу огни города. А вдруг тут животные бродят дикие — волки или лисы?

Нажала на вызов и приложила телефон к уху с бухающим сердцем. Только бы трубку взял, кому ещё звонить в начале двенадцатого, я просто не знала. Маме тогда, но не хотелось бы её пугать.

— Да, — ответил парень.

— Кирилл! — заорала я в трубку, как потерпевшая. Слава Богу, взял трубку. — Кирилл…Ты меня хорошо слышишь?

— Нормально. Ты чё орёшь? Я не глухой.

— Тут связь плохая. Мне нужна твоя помощь.

— В каком плане? Ты ещё не дома?

— Я в лесу.

Пауза.

— В каком лесу?

— На горе влюблённых. Я здесь одна, у меня нет куртки, мне очень холодно и страшно, я не знаю, как отсюда уехать. Забери меня, пожалуйста!

По-моему, меня понемногу начинала накрывать истерика.

— Ясно. Буду как можно быстрее, — он повесил трубку.

На душе сразу стало легче. Пусть он меня потом доконает своими вопросами о том, что я тут делала одна, главное, он сейчас приедет и заберёт меня домой.

Ну, Краснов, ну и мразь же оказался! Такая злость на него была дикая. И разочарование. Он мне ведь нравился, особенно вначале. А потом… потом я не знаю, куда всё это делось. Когда он целовал меня и прижимал к себе, я вспомнила лицо Кирилла, его губы и руки. Они были куда более нежные, терпеливые. Продолжать обниматься с Красновым я просто не смогла.

Я люблю того, кто меня мучает ради своей забавы. Я круглая дура…

30

Прошло около двадцати минут, пока я прыгала и растирала свои заледеневшие плечи, и постоянно смотрела на часы. Это были самые жуткие и холодные двадцать минут моей жизни. Сначала я услышала характерное фырчание мотоцикла вдалеке, которое становилось всё громче, затем поляну осветил яркий свет фар. Рядом остановился Кирилл и спустил одну ногу с байка. Оглядел трясущуюся меня, поставил мотоцикл на подножку и сошёл с него. Подошёл ближе, глянул с подозрением на порванную лямку топика, но вопросов задавать не стал. Снял свою куртку и накинул мне на плечи, а потом вдруг обнял.

— Не надо. Ты про…простынешь, — ответила ему синими губами, растерявшись от внезапного порыва парня.

Он сам остался в лёгкой футболке. Ещё и ветер как назло поднялся.

— Надевай, — он стал запихивать мои руки в рукава, а потом застегнул молнию. Стало очень тепло. Куртка парня хранила тепло его тела, которое тут же приятно окутало меня. — И шлем.

Он протянул мне свой шлем и сунул в руки. Кирилл вернулся к байку, сел на него и снял с подножки.

— Садись.

Я подошла к транспорту и растерялась.

— Блин, я не знаю, как на него залезть. Я никогда не… не ездила.

Парень рассмеялся сам себе, а потом протянул мне руку:

— Берись за мою руку и перекидывай ногу через сидение.

В другое время я никогда бы не решилась на это, ведь его байка я боюсь ещё больше, чем хозяина, но сейчас не было выбора. Я твёрдо взялась за его широкую ладонь своей ледяной, и просто сделала это — перебросила ногу и оказалась позади него.

Фух, попала с первого раза куда надо, не пнула неловко брата, и ладно.

— Я жду, Лиза, — сказал Кирилл, газуя на месте.

— Чего? — не поняла я.

— Обними меня, иначе ты свалишься, когда я тронусь с места.

— А…да, извини, — ответила я и прижалась к нему покрепче, положив голову на спину. Мне страшно ехать, и я тянулась к тому, кто внушал мне чувство безопасности в этот момент.

Парень лихо тронулся с места и поехал через лес на дорогу. На гладком асфальте он набрал скорость. Мои волосы развевались на ветру, пока я прижималась к его напряжённому горячему телу, зажмурив глаза. Слишком быстро проносящиеся мимо деревья и машины меня сводили с ума. Как ему только не холодно ехать в одной футболке на такой скорости? Мне отдал свою куртку, а сам будто и не мёрзнет вовсе.

Домчались до дома очень быстро, Кирилл выжимал из своего байка по полной. Остановились в гараже. Он легко сошёл с мотоцикла, а я снова растерялась, беспомощно хлопая глазами.

Как назад-то? Господи, как каракатица какая-то, ничего я не умею. Поняв мою заминку, Кирилл взял меня за талию и просто снял со своего мотоцикла. Стянул с головы шлем и повесил его на руль байка.

— Пошли.

Он за руку повёл меня, до сих пор трясущуюся от страха и холода, в дом. В куртке брата, конечно, было куда теплее, но за те минуты, что я звонила и ждала его в лесу, успела конкретно подмёрзнуть.

Мыслей почти никаких не было в голове, он тянул меня за собой, а я просто шла.

Кирилл привёл меня в кухню.

— Садись, — кивнул он на стул.

Пока я усаживалась, он включил чайник.

— Чай попьёшь сейчас горячий. Потом в душе согреешься ещё и в постель. А то заболеешь.

— Спасибо, — ответила ему трясущимися губами.

Искренне была ему благодарна. Он внимательно оглядел меня уже при свете.

— Ты от холода трясёшься или от страха?

— И то, и другое. Я байка твоего испугалась.

Сейчас, после стресса, я ничего не изображала и говорила то, что думала. Парень опять мягко рассмеялся.

— Гуффи, — покачал он головой. — Смешная… Он не кусается, я проверял.

— Я понимаю. Просто такая скорость… Я никогда не ездила на мотоцикле.

— Я уже понял.

Кирилл принёс с дивана плед.

— Снимай куртку.

Я молча расстегнула неловкими пальцами молнию и отдала куртку хозяину. Он забрал её, а мне на плечи накинул мягкое одело.

Закипел чайник. Парень налил две чашки кипятка, одну из них разбавив немного прохладной водой из графина — не пью крутой кипяток, и он это откуда-то знает. Налил заварки, поставил чашки на стол, придвинул ближе мне одну из них. Сел напротив.

— Пей давай. Ты очень замёрзла.

Я молча пригубила горячего, но не обжигающего, напитка. Внутри разлилось приятное тепло, и я замлела. Щёки мигом порозовели. Как хорошо, что теперь я дома, в пледе и с чашкой чая… Кирилл при этом к своей порции чая не притронулся, хмуро смотря в моё лицо.

— Что произошло? Почему он тебя в этом лесу бросил?

Я на миг прикрыла глаза. Знала, что он будет задавать вопросы, но всё равно оказалась не готова. Для него всё слишком очевидно. Он всё всегда обо мне знает, будто я открытая книга. Но я не могу это обсуждать. Только не с ним.

— Это неважно. Мы не будем об этом говорить.

Я встала со стула и попыталась улизнуть в комнату, но парень не намерен был меня отпускать. Он встал следом за мной, взял руками мои плечи и остановил.

— Мы будем об этом говорить. Я должен знать, почему эта падла бросила тебя в лесу и порвала твой топик. Я не слепой, и не глупый. Он приставал к тебе? Говори.

Кирилл ощутимо сжал плечи. Стало больно, я вдруг поняла, как устала от них обоих. Каждый давил на меня и тянул в свою сторону. Я просто взяла и заплакала. Прямо даже зарыдала, опустив голову. Громко.

— Эй, ну ты чего, Лиз? — мигом растерялся Кирилл, перестав сжимать меня. Как и все мужчины, он не выносил женских слёз. — Я тебе больно, что ли, сделал? Ну извини, не рассчитал силу.

— Нет. Да, — высказалась я очень умно и содержательно сквозь поток слёз.

Кирилл потянул меня за руку. Сам сел на стул обратно, а меня вдруг посадил к себе на колени, обняв, как ребёнка. Так приятно и уютно было, даже не хотелось орать на него и убегать. Я бессовестно прижималась к нему и плакала в его футболку, пока он гладил меня по спине и ждал, когда моя истерика кончится.

— Ты так испугалась там, в лесу? — спросил Кирилл, когда я стала дышать ровнее, а всхлипы прекратились.

— Очень. И замёрзла. Самый дерьмовый вечер в моей жизни. А знаешь… Он так меня взбесил, что я не стану его покрывать, — твёрдо взглянула в глаза моего сегодняшнего спасителя. — Краснов вёл себя со мной сегодня как ублюдок. Просто вытолкал меня из машины, бросил в лесу и уехал, когда я сказала, что не люблю его и спать с ним не собираюсь. Лямку топика тоже он порвал.

Не знаю, почему я всё ему вдруг рассказала. Просто не могла держать в себе это. К тому же, Кириллу лучше не врать, он всё равно не отстанет, пока не выяснит правду.

Сводный брат смотрел на меня, его брови были сведены в жёсткую линию. Сложно было точно сказать, какие эмоции сейчас он испытывал, но внутри него однозначно была буря, самый настоящий шторм. Даже серые глаза потемнели.

— Ты был прав. С самого начала насчёт него. Зря я тебя не послушала.

— Зачем ты вообще поехала туда? Ты глупая что ли, Лиз?

— Да, блин, видимо, глупая. Я хотела поговорить с ним и объяснить, что отношений у нас никаких быть не может, но он понял моё предложение увидеться по-своему… Я не давала ему повода. Честно. Мы целовались один раз, тогда в клубе… И он сам меня… Я не знала, что он расценит моё приглашение, как будто я хочу… Я не могу отвечать за то, что он додумал сам.

— Ты серьёзно щас? — поднял он брови вверх.

— Да.

— Гуффи, ты как с луны свалилась. Наивная чукотская девочка! Мальчики не дружат с девчонками просто так. Я же тебе говорил, чего он хочет от тебя. Естественно, он подумал вовсе не то, когда ты пригласила его в лес. Додумалась тоже.

— Я просто хотела на горе погулять… Там вид красивый. Что плохого я попросила?

Кирилл посмотрел на меня, будто с нежностью, восхищением, и, в какой-то степени, снисхождением.

— Какой же ты ещё ребёнок… Просто погулять?

— Да.

Кирилл снова мягко рассмеялся, и прижал к себе крепче.

— Что смешного?

— Лунная девочка. Ты такая странная… Как не в этом мире живёшь. Мне говори в следующий раз, что хочешь погулять за городом. Я тебя сам отвезу. И не брошу в лесу, чтобы ты мне не сказала там.

Я опять всхлипнула. Выходит, я и правда дура. Кирилл перестал улыбаться и посмотрел мне в глаза долгим взглядом.

— Он успел тебя… обидеть?

— Ну, дальше порванной лямки дело не зашло, если ты об этом… А обидеть успел, и сильно.

Это был очень откровенный разговор. Самый честный из всех, что у нас был. Никто из нас сейчас ничего не изображал.

— Я понял. Лиза, иди в тёплый душ и спать.

Он мягко заставил меня встать на ноги и подтолкнул в сторону лестницы.

— Спасибо. Ты приехал так быстро, не задавая тупых вопросов увёз меня домой. Я ценю, серьёзно. Спокойной ночи.

— Спокойной, — он смотрел мне вслед, пока я поднималась к себе.

В своей комнате скинула плед. Дома тепло, меня уже больше не трясло от холода. Внезапно в тишине ночи раздался рёв мотоцикла. Я подбежала к окну, и увидела, как Кирилл, уже в куртке, на огромной скорости покидает территорию дома.

Куда он?!

***

Кирилл.

Выдохнул.

Меленькая Гуффи выбрала меня.

Это очевидно. Но какой ценой мне досталось это понимание…

Краснов, тварь. Ты ответишь за это. Бросил её в лесу, чмо, приставал к ней… Дай мне сил, Господи, не убить его!

Когда хлопнула дверь комнаты Лизы, я набрал Краснова. Как ни странно, он взял трубку.

— Где ты? — рыкнул в трубку.

— Какие люди мне звонят! А тебе зачем знать?

— Разговор есть.

— Сейчас? Среди ночи?

— Да. Или ссышь выйти?

— Я?! Нет. Я дома. Приезжай.

— Буду через пять минут. Морду готовь, сука, — повесил трубку.

Я тебе за Лизу бронхи вырву, грифон ёбаный. Молись, урод, чтобы тебя откачали после меня.

Схватил куртку и вышел в гараж. Вскочил на байк и рванул с места так, что пыль столбом. Приехал к его дому за несколько минут и набрал снова.

— Выходи, — снова скинул вызов.

Если не совсем опущенный, то выйдет. И этого человека я считал другом, не замечал столько лет, какая мразь тёрлась рядом. Если он ещё тогда понял, что я влюблён в Лизу, мог бы как друг уйти в сторону. Нет, блядь, ухаживать за ней стал, а сегодня вообще руки свои распустил. Кто угодно, только не ОНА. За неё я просто убить готов. Не знаю, как сдержаться…

Краснов вышел за ворота своего дома, подошёл ближе ко мне и нагло уставился, засунув руки в брюки.

Этот утырок всё понял, по какой причине я здесь, и почему смотрю на него волком, готовым вцепится клыками в его горло. Как только я представил, при каких обстоятельствах он порвал топик моей Гуффи, на глаза опустилась пелена. Соскочил с мотоцикла и, не говоря ни слова, втащил ему кулаком по морде. Он согнулся от неожиданности и боли, но тут же взял себя в руки и попытался дать сдачи. При всём моём сейчас к нему лютому неуважению, трусом и слабаком он никогда не был, но и спортом не занимался так, как я, да и комплекцией мне явно проигрывал.

Завязалась драка. Прилетало в бока, по лицу, по башке, но мне было абсолютно насрать, я продолжал лупить его, не обращая внимания, что у самого уже всё тело горит от ответных ударов. Очнулся только тогда, когда меня оттащили в сторону. Я увидел на своих руках кровь, а Краснова поднимали с асфальта секьюрити. Пора притормозить, я итак уже вполне мог что-то ему сломать, вон как кряхтит весь.

— Если я узнаю, что ты опять притронулся к Лизе — я тебя байком перееду и отсижу за это.

— Пошёл ты на хуй! — прохрипел мне бывший друг.

Я вытер руки от крови об собственную куртку, сел на своего железного коня и рванул с места.

Домой. К ней.

31

Лиза.

Твёрдо решила, что дождусь Кирилла, всё равно уснуть не смогу. Прекрасно понимаю, куда он поехал, и не знаю, чем теперь закончится это всё.

Спустилась вниз и при свете ночника и телевизора завернулась в плед на диване. Опять холодно стало, знобит. Не хватало ещё заболеть, и не мудрено после почти получаса в холодном лесу.

Что же я наделала? Совсем заигралась с этим Красновым. Говорила сама не раз Литвиновой, что люди — не игрушки, а сама поступила не лучше. Понимала, что плохо кончится это, и всё равно делала. Сама не могу до конца объяснить, что мной руководило.

Хотелось вызвать ревность? Да. Мне нравится, когда Кирилл ревнует. Я чувствую его живые эмоции в эти моменты, я чувствую, как небезразлична ему. И всё же было жестоко использовать ради этого третьего. Третий — всегда лишний. Не могу сказать, что Краснов не прав полностью. В чём-то я, безусловно, заслужила то, как он со мной поступил.

Теперь втянула в это и Кирилла. Когда он уже вернётся, чёрт его дери?! Воображение рисовало не лучшие картины того, что могло происходить сейчас. Вряд ли они тихо-мирно поговорят и разойдутся…

Когда услышала рёв мотоцикла, побежала немедленно к двери. В окно ничего не было видно, кроме тёмного силуэта парня в свете фар. Ну раз доехал сам — однозначно, жив! Как ещё нас не услышали родители, и не выскочили в коридор — удивительно. Наверное, привыкли к поздним приходам сводного брата домой, и им в голову не могло прийти, что у нас произошло на самом деле…

Он зашёл со стороны гаража и я кинулась к нему, но тут же шарахнулась в сторону.

— Кирилл… Блин, это Краснов?!

Даже при тусклом свете ночника я видела кучу ссадин на лице, а руки вообще в крови… Перевела взгляд на его сбытые костяшки пальцев, вымазанные алой субстанцией, и крик застрял в горле. Я всхлипнула и прижала ладонь ко рту, в ужасе уставившись на Кирилла, которого явно всё ещё одолевали не самые приятные эмоции.

— Не пугайся, все живы. Мне нужно обработать ссадины.

Направился в свою комнату, я побрела за ним. Он не возражал, и вообще никак не отнёсся к тому, что я ходила следом, и даже в ванную зашла, где парень промывал в раковине раны, скинув с себя испачканную кровью куртку и бросив её на пол.

— Поможешь? — спросил Кирилл, протягивая мне перекись и вату.

— А… да, давай.

Парень уселся на диван, я встала рядом с ним. Дрожащими руками смочила ватный диск перекисью и приложила к одной из ссадин. Сводный брат не издал ни звука, лишь сморщился немного и сжал губы плотнее.

— Сильно больно, да? Прости.

— Забей. Продолжай.

Я старалась максимально аккуратно обработать все ранки на лице, разбитые губы, а потом взялась и за пальцы.

— Не надо, я сам, — вырвал он руку.

— Но я хочу, — упрямо взяла обратно его ладонь.

Присела рядом и положила себе на колено. Промыла сбитые костяшки и пальцы на одной руке, и на другой. Когда закончила, мягко вернула руку на его колено. Взглянула на Кирилла. Он смотрел с каким-то особенным смыслом, как будто сейчас я делала нечто очень интимное и приятное. Смутилась и опустила ресницы.

— Поцелуй меня, Лиза, — попросил внезапно, притягивая меня ближе.

— Тебе будет больно.

Губы тоже ведь разбиты. Какие поцелуи?!

— Нет, мне будет приятно…

Парень сам взял мои губы. Они были по-прежнему тёплыми и нежными, только царапались подсохшими ранками. Время потеряло всякую форму. Я жила этим ощущением, этим поцелуем. Почувствовала себя сиротливо, когда он отстранился, при этом не выпуская из рук меня.

— Зачем ты?.. Он не стоил того.

— Я не мог иначе. Он обидел тебя. Мало ему еще досталось. Чё такая горячая?

Он коснулся губами лба. Меня действительно продолжало дико знобить.

— У тебя температура. Ну-ка пошли.

Кирилл встал и взял меня на руки.

— Да блин! Я же не инвалид, и сама могу дойти.

— Отстань.

Замечательно. Хватает он меня, и я же отстать должна! Махнула рукой — с ним спорить бесполезно, то же самое, что говорить со стеной. Упрямый двухметровый медведь.

Молча донёс меня до комнаты, положил на кровать.

— Раздевайся и под одеяло. Сейчас термометр принесу.

Он вышел, а я быстро скинула с себя уличную одежду, напялила что первое под руку попалось — блин, платье с Гуффи, то самое, над которым он смеялся в первую нашу стычку в кухне. Будто у меня другой одежды нет! Еле успела натянуть, как в дверь постучали тихонько.

— Лиз, всё?

Да он и воспитанный временами? По-моему, Краснов ему какую-то кнопку активировал, когда бил.

— Да, — ответила я, откинула одеяло и села на постель.

— На, — протянул он мне прибор. — О, моё платье любимое!

И заржал. Нашёл время смеяться, идиот… Забрала градусник, засунула, куда положено, и залезла под одеяло.

— Так и будешь стоять над душой? — спросила Кирилла.

— Ну скажешь, что у тебя там. Если нужно лекарство, я тебе принесу.

Он уселся на диван, и задумался о своём. Через минуты три запищал термометр.

— Давай сюда, — протянул он руку.

Вложила прибор в его ладонь и парень поднёс его к глазам.

— Ну ничего страшного, но таблетку надо.

Он принёс лекарство и стакан воды. Я послушно выпила белую пилюлю.

— Спи. Завтра видно будет. Если плохо станет — звони мне.

— Ладно, сам иди спи уже.

Он хмыкнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

***

Эти события выпали на школьные каникулы, у нас с Кириллом есть время отойти от вчерашней встряски и успокоиться.

Температура упала и я провалилась в сон. Проспала до самого утра, и сквозь полудрёму слышала громкие голоса внизу. Павел ругался, кажется. Наверное, он увидел битого Кирилла, и стал выяснять, что произошло. Надеюсь, ему хватит мозгов не говорить отцу истинную причину — родители не поймут того, что нас уже давно и непреодолимо тянет друг к другу, и разбитое лицо и тело парня — моя вина. Сил подняться не было никаких, и я так и валялась в постели, пока шум не стих, а потом в дверь постучали.

— Эй, Гуффи, ты живая? — просунулась в дверной проём светловолосая голова.

Кирилл начал беспокоиться и поднялся ко мне сам.

— Не очень. Чё-то плохо, — простонала я.

Парень обеспокоенно склонился надо мной, ощупал лоб, и достал телефон.

— Добрый день. Требуется ваша консультация. Да, на счёт Павла Сергеевича запишите. Ждём вас.

Судя по диалогу, Кирилл вызвал врача.

— Блин, зачем?..

— За надом. На, меряй, — сунул он мне опять термометр.

Цифры прибора преодолели отметку «39», чему мы оба не порадовались. Кирилл заставил меня выпить стакан кефира с печеньем, потому что больше ничего бы не полезло. Принёс мне на подносе еду в постель, а потом я выпила ещё жаропонижающего. Врача ждать около часа, и сводный брат улёгся на мой диван, не собираясь уходить.

— Совершенно необязательно сидеть в изголовье моей постели. Я не смертельно больна, — сказала я ему.

Не особенно мне удобно, когда я лохматая и помятая болезнью, лежу в кровати перед ним.

— Вот как доктор скажет, что ты не смертельно больна, тогда я и уйду, — ответил настырный юноша, листая в телефоне ленту новостей.

Какое-то время я помолчала.

— Папа видел, да? Твоё лицо.

— Да.

— Ругался?

— Да.

— Наказал?

— Да. Лиз, хватит допросов.

— Ты снова богатый бомж? В смысле, без карманных денег? — даже в ситуации, когда мне плохо, я не смогла его не уколоть.

— Да, — с сарказмом откликнулся парень. — Ты такая остроумная, капец просто! Ты права — я самый неправильный мажор, поломанный. У меня вечно из-за одной Гуффи денег нет!

Врач приехал довольно быстро, осмотрел меня. Ничего страшного не нашёл, но сказал, что я переохладилась, и болеть теперь буду долго. Написал кучу назначений. После того, как окончил разговор со мной, доктор повернулся к Кириллу:

— А вам самому медицинская помощь, случайно, не нужна?

— Нет, спасибо, — ответил парень разбитыми губами.

Ну да. Как можно было подумать, что ему с побитой мордой — и вдруг врач нужен. Конечно, не нужен!

— Ну, как знаете. Счёт направлю Павлу Сергеевичу. Всего доброго.

Он взял небольшой чемоданчик с крестом и вышел из комнаты. Кирилл опять мне принёс лекарства, выпив которые, я снова благополучно уснула.

32

Кирилл.

Лиза спала. Заглядывал в её комнату каждые двадцать минут и осторожно ощупывал лоб, контролировал, чтобы температура не поднялась очень высоко. Затем тихо уходил обратно вниз.

Ходить было не очень просто, тело болело довольно сильно. Краснов мне ничего не сломал, но отбил кости конкретно. За вчерашний поцелуй Гуффи я бы и не такое потерпел. Я понял, что Лиза начала идти мне навстречу. В теле — тупая боль и ломота, а в душе — эйфория и птицы поют…

Можно сказать, история с этой падлой дала толчок нашим отношениям. Конечно, плохо, что он обидел девчонку, она теперь болеет, но именно эта ситуация окончательно даёт мне все козыри в руки, и я использую их. Уже почти отчаялся, решил, что Лиза влюблена в Краснова, но вчерашняя ситуация показала обратное — моя девочка любит только меня. Это даже бывший друг понял, поэтому так взбесился.

Ухаживаю за ней в том числе и из-за чувства вины. Я виноват, довёл её своими нападками до глупостей. Если бы не я — она бы не бесила меня этим Красновым, и никуда с ним бы не поехала. Настала пора снимать маски. Я не хочу, чтобы она попала в ещё какую-то передрягу из-за меня. Хочет конкретики? Она её получит.

От мыслей отвлёк стук в дверь. На пороге оказались три человека в полицейской форме. Я нахмурился и переводил взгляд с одного на другого. Что им здесь нужно?

— Здравствуйте. Капитан Соколовский, — представился главный из них и сунул мне под нос удостоверение. — Кирилл Павлович Ланской?

— Да.

— Проедемте в отделение. Вы обвиняетесь по двум статьям: в нанесении физических увечий средней тяжести, а также словесной угрозе жизни человека.

— Но…

— Проедемте, — настаивал капитан. — Все подробности на месте.

— Отцу сначала позвоните.

— Ты не понял, щенок? — сузил глаза полицейский. — Ты серьёзно попал. С тобой нянькаться мы не будем. Нас трое, а ты один. Шагай, давай.

Спорить смысла нет. Они прекрасно знают, чей я сын, и творить беспредел точно не станут. Взял куртку и вышел на улицу. Провожаемый будто бы конвоем пошёл к машине и уселся на заднее сидение.

Краснов, сука… Больше некому.

***

Лиза.

Очнулась часа через три. Голова ватная, встать тяжело, но сил уже сидеть такой грязной нет. Пошла в душ, вымыла себя и волосы, сразу легче стало намного.

Переоделась в чистый мягкий домашний костюм и спустилась вниз. Нужно выпить хотя бы чая, а то загублю свой желудок.

В доме пусто, подозрительно тихо. Мама и Павел Сергеевич на работе, но Кирилл должен быть дома. Обратила внимание, что на столе полный бардак: недоеденный суп в тарелке, брошенный рядом хлеб, который успел засохнуть. Что-то здесь не так, сводный брат никогда не бросает так еду, хотя бы в мойку кидает тарелку, а крошки за собой убирает. Такое ощущение, что его прямо из-за стола вытащили и куда-то увезли.

Пошла его искать, на всякий случай. И не нашла. Ни в одной из комнат Кирилла не было. Я начала переживать и стала названивать ему на сотовый. Услышала виброзвук телефона где-то среди диванных подушек. Ну да, смартфон парня валяется на диване, он не взял его. Почему-то меня эта ситуация насторожила ещё больше, и я разволновалась окончательно. Стала звонить отчиму. Он довольно быстро принял вызов:

— Да.

— Павел Сергеевич, а вы не знаете где Кирилл?

— Знаю. В полиции.

— Что? — офигела я. — В какой ещё полиции?

— В обыкновенной. Я не знаю ничего. Мне только что позвонили из отделения, я как раз еду выяснять. Мама скоро приедет. Ты почему не сказала, что болеешь сильно?

— А… да я не успела просто.

— Лиза, так нельзя со своим здоровьем. Почему мне о твоей болезни просил передать Кирилл через полицию? Тая отпросилась с работы и едет к тебе.

— Хорошо. Извините.

Кирилл сам взял на себя заботы обо мне, его было настолько много, что я и не задумалась о том, что мама не знает о моём недомогании.

— Врача, оказывается, уже тоже вызывали. Что там за тайны за спинами родителей? Стал звонить доктору, просить прийти, а он сказал, что уже с утра у вас был.

— Да… Простите, мы просто не хотели вас волновать и думали, что справимся сами.

— Я вижу. Одна болеет так, что врача вызывать пришлось, второй вообще в обезьяннике сидит. Молодцы. Справились просто отлично сами.

Павел повесил трубку. Мне придётся ждать, когда он приедет и расскажет нам о том, что произошло. Кирилла, выходит, действительно из-за стола вывели и отвезли в участок. Не иначе как Краснов решил нам обоим отомстить. Месть удалась на славу…

***

Павел.

После звонка из полиции я отдал текущие дела ассистентам и поехал в отделение.

С Кириллом что-то в последнее время творится не то. Парнем он всегда был своенравным и характерным, для жизни это скорее плюс, чем минус, но никогда не был скандалистом и драчуном. Я прекрасно знаю, что сын не вспыльчив, не агрессивен, и драки были крайне редкими в школьной жизни мальчика. Однако, если его разозлить и задеть за живое — отметелит так, что потом костей не соберет обидчик. Что же его так могло вывести из себя, что он отделал собственного друга до переломов костей?

Наверняка, тут виновата снова та девочка, из-за которой у них уже была стычка. Что ж там за девушка такая? Хотелось бы мне увидеть эту принцессу, которую никак парни поделить уже какой месяц не могут. И почему она вертит своим красивым хвостом, что не ясно им, кому же предпочтение отдаёт дама среди этих драчливых рыцарей?

В отделении меня проводили в кабинет следователя, туда же должны привести и Кирилла. В ожидании сына заговорил с капитаном, после знакомства и приглашения присесть:

— Можно подробнее, в чём обвиняют Ланского Кирилла?

— Пожалуйста, — ответил полицай, затягиваясь сигаретой. Он развалился в своём кресле, будто король. — Статья 115 УК РФ — причинение вреда здоровью средней тяжести, и статья 119 УК РФ — угроза жизни и здоровью.

— Сразу две? Отлично, — поднял я брови. — На заявление могу взглянуть?

— Конечно, вот.

Капитан Соколовский протянул мне копию заявления. Краснов Алексей Михайлович сообщает о том, что:

Ланской Кирилл Павлович вчера ночью напал на него и нанёс множество телесных повреждений, среди которых перелом рёбер, о чем зафиксирована информация в медицинском освидетельствовании, а так же от Ланского Кирилла Павловича поступила угроза прерывания жизни Краснова Алексея посредством наезда байком.

Сохранял «лицо», а у самого сердце билось так, что лоб испариной покрылся. Кирилл не только избил своего друга, который всегда был физически слабее, но ещё и угрожал расправой? Что на него нашло, чёрт возьми?

— Хорошо, увечья освидетельствованы в справке. Каким образом доказано, что Кирилл угрожал?

— Есть свидетели — их разнимала охрана Красновых, увидевшая драку. Но скажу сразу, что и увечий достаточно, чтобы получить даже лишение свободы. В вашем случае, я так понимаю, что вы обойдётесь штрафом, но в нашу базу драчунов и хулиганов Ланского мы занесём всё равно.

— Как можно решить этот вопрос? Понимаете, капитан, — почесал я подбородок. — Кириллу Ланскому нельзя иметь пятна на репутации.

— Вот как? — поднял брови Соколовский, делая очередную тяжку. — А чего же он тогда беспределит? Хочет работать в органах или на государственной службе?

— Пацаны — молодые, глупые. Да, он хочет быть военным. Поступление планируем. В лётное в Питере.

— Серьёзно, — похвалил капитан. — Хорошая профессия. Только в таком случае вам необходимо, чтобы дело исчезло вовсе, даже штраф тут не спасёт.

— Как же нам поступить?

— А это уже не от нас зависит. Знаете как: нет тела — нет дела. Просите вашего Краснова забрать заявление. Совершенно очевидно, что это — просто какая-то месть. Нам тоже эти игры юнцов мало интересны. Но в военное заведение вас не возьмут с таким инцидентом.

— Если Краснов заберёт заявление, дело исчезнет?

— Очевидно, что да.

— Что ж… Спасибо за идею.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — ухмыльнулся Соколовский.

— Вас понял, — кивнул я, понимая, что рано или поздно мы пришли бы к этому щекотливому моменту. — Напишите мне на личную почту.

Я протянул ему свою визитную карточку с контактами.

— Что же, в таком случае — рад буду помочь делу «исчезнуть», — хитро улыбался полицай, поняв что вскоре получит от меня приятную сумму, на которую можно много чего купить и намазать на хлебушек.

Он протянул мне руку, которую я пожал в ответ. Привели Кирилла и усадили его на стулья в конце комнаты. Без наручников — и то слава Богу. Вид, конечно, немного ошарашенный — но это вовсе не из-за места и ситуации. Сын растёт крепким мужиком, полицией его не напугать, парня больше выбило из колеи то, как поступил с ним друг. Таких друзей иметь — врагов не нужно!

Он смотрел на меня, не зная, какой реакции ждать. До такой степени еще никогда не доходили его конфликты, и он мог лишь догадываться, каким образом ему придётся за это отвечать.

— Забирать будете домой? — спросил меня капитан. — Под подписку, естественно.

— Да, конечно. Где подписать?

— Ему тоже. Сюда иди, — махнул рукой он Кириллу.

Когда оформление бумаг было окончено, мы беспрепятственно покинули участок. В машине ехали молча. Этот разговор не для машины, не тогда, когда я за рулём. Дома нас встречали Тая и Лиза с шарфом на шее, который видимо уже примотала перепуганная болезнью дочери жена. Они обе смотрели на нас круглыми глазами и ждали подробностей.

— Сядьте, пожалуйста все, — попросил я домочадцев.

Нужно прямо сейчас расставить все точки над «i», чтобы не повторяться и не создавать лишних вопросов. Когда Лиза и Тая сели на диван, а Кирилл разместился в кресле, я встал напротив них, опёршись на кухонный стол, и, скрестив руки на груди, заговорил:

— Итак. В нашей семье произошёл инцидент. Кирилл серьёзно избил одноклассника. Заведено уголовное дело по двум статьям. Ситуация очень серьёзная, и может иметь довольно неприятные последствия. Я попытаюсь ему помочь, но Кирилл с этого момента будет наказан. Об этом мы поговорим лично в его комнате. Пошли, — кивнул ему головой, и парень тут же встал и пошёл. Пререкаться сейчас со мной он точно не станет, не в том положении. — А вы, обеих касается — не болтайте об этом. Меньше знают — крепче спят.

В комнате закрыл дверь плотнее и обратился к сыну:

— Кирилл, ты уже не ребёнок, и должен об этом помнить. Тебе исполнилось восемнадцать, и отвечать теперь за свои проступки ты будешь в полной мере согласно законодательству нашей страны. Мне придётся разгребать это дело за тебя, иначе ты не поступишь в своё лётное никогда в жизни. Ты это понимаешь?

— Да, папа, — опустил голову парень.

Тяжело ему сейчас, я понимаю. Но это не значит, что я не накажу его.

— Так какого хрена ты рискуешь своей репутацией и лезешь на рожон?!

— Я не думал, что Краснов так поступит со мной!

Сын вскинул голову. В серых глазах растерянность, ни капли наглой уверенности, которую я наблюдаю чаще всего. Предательство Краснова, иначе это никак не назвать, больно ударило по сердцу мальчика. Господи, как же хочется ему помочь, но что я могу? Он — мужчина, ему придётся это пережить и разобраться самому со своими чувствами. При всем своём желании, тут я бессилен, и заставить кого-то любить и не вставлять нож в спину Кирилла, я не смогу.

— Кирилл. В нашей жизни всегда будут люди, которые… пойдут против нас. Но мы всегда должны сами себя от них обезопасить. Ты вырос, ты уже не можешь просто побить обидчика. Видишь, какой он оказался — он не стерпел, как мужчина, а побежал жаловаться. Что вы не поделили опять? Что это за девочка, из-за которой вы готовы предавать друг друга и калечить? Что это за любовь такая, которая требует поломанных жизней и костей?

Парень молчал, опустив глаза. Он согласен с каждым словом, я вижу по нему. Он не спорит со мной, он нуждается в совете отца и помощи.

— Кирилл, что это за девушка?

— Я говорил тебе — ты её не знаешь.

— Значит, всё-таки яблоко раздора — девушка. Почему такая война из-за неё?

— Он снова её обидел.

— Настолько, что заслужил сломанных рёбер?

— Да, — твёрдо ответил сын и взглянул мне в глаза.

Юный мужчина. Когда он успел так вырасти? Чёрт побери, я вижу этот огонь в глазах, когда он говорит о той, из-за который весь сыр-бор. Кирилл в самом деле влюблён, да и не стал бы он так агрессировать, если бы Краснов действительно не задел чести этой девчонки. Уж я-то своего ребёнка знаю. Как я могу ругать мужчину за то, что он — мужчина?

— Ну вот что. Я не знаю, стоит ли эта девочка твоей поломанный судьбы, но заявление уже существует. Скажи мне, ты угрожал Краснову?

Кирилл стушевался и запустил руку в волосы. Значит, угрожал…

— Да.

— Не смей больше так делать. Я наказываю тебя за эти слова. Байка у тебя больше нет. Как и карманных денег на ближайшие три месяца. Но об этом мы уже говорили утром.

Парень молчал, угрюмо опустив голову. Я сел рядом плечом к плечу сына. Какое-то время мы сидели и смотрели в одну точку, думая каждый о своём.

— Тебе больно, я знаю. Он предал тебя. Чем я могу помочь, сынок?

— Ты итак помогаешь, спасая мою задницу, пап.

— Что за история с девушкой? Может, расскажешь?

— Нет.

— Ладно, — покачал я головой. — Как знаешь. Только помни: настала пора отвечать за свои поступки. Ты уже не мальчик. Ты — мужчина. Ты сломал рёбра другому человеку, Кирилл. Ты — спортсмен. Ты не имеешь права пользоваться своим превосходством против других. Сила — большая ответственность. И никакая девушка, даже самая прекрасная на свете, не стоит твоей мечты.

Он молчал. Он всё понимает, но делает глупости от любви. Молодость… Дай же, Господи, мудрости этому медведю, который обладает недюжинной силой, а управлять ей, как выяснилось, не умеет.

— Сила мужчины не только в кулаках. Но в духе. Держи себя в руках. Сохраняй холодную голову. Иначе ты похеришь свою жизнь, сын, и второй раз мы не сможем откупится штрафом. Думай.

33

Павел.

Ещё не поздно, и я успеваю переговорить с Лёшкой. Не верю, что он настолько гнилой. Позвонил ему сначала на сотовый, получил согласие на разговор и поехал к нему. Сын точно извиняться не станет, какой-то у них глубокий конфликт явно. Неужели любит он так эту девчонку? Или оба любят, что целая война развернулась из-за юной женщины? Прямо Елена из Спарты какая-то, а не девушка!

Лёша встретил меня в гостиной своего дома. Несмотря на ситуацию, он пожал мою протянутую руку. Хороший знак.

— Проходите, Павел Сергеевич.

Я сел на диван. Посмотрел на парня. Неплохой вроде мальчишка, а вдруг так подставил Кирилла. Здесь что-то явно важное для него. Детки выросли… Их проблемы тоже.

— Лёш, ты, наверное, понимаешь, почему я здесь?

— Конечно. Я похож на глупого?

Мальчик настроен враждебно даже ко мне.

— Лёш, давай мы сразу договоримся, что ты за меня придумывать моё мнение о себе не будешь. Хорошо?

— Хорошо.

Я провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. Не знаю точно, с чего начать…

— Не буду ходить вокруг да около. Я — человек занятой, и время не могу тратить на душеспасительные беседы. Просто прошу — забери заявление.

Парень посмотрел на меня долгим взглядом. Потом откинулся на спинку дивана и ухмыльнулся:

— Вот так просто? Ваш сын будет меня бить, ломать рёбра — я в гипсе, между прочим теперь, а я ему буду всё прощать, да?

— Лёш… всё понимаю. Это ваше личное, что вы там… не поделили. Ну оставьте вы это при себе. Не выносите сор из избы. Ты же столько лет с ним дружил. Неужели это ничего не стоит?

— А теперь не дружу.

— Ты знаешь, что Кириллу нельзя иметь проблем с законом.

— Знаю. И что?

— Ты ведь своими руками топишь сейчас его. Ты ему сломаешь жизнь, понимаешь ты это?

Парень замолчал и заёрзал на подушках. Понимает, всё он понимает…

— Он сам виноват в сложившейся ситуации, — высказался он в итоге.

— В ситуации, где двое — всегда виноваты оба.

— Безусловно. Но не я первый начал.

Я вздохнул.

— Давай вот без детского сада, кто первый начал и кто закончил. Это уже неважно, — вспылил немного. Потом помолчал пол минуты, успокоился и продолжил. — Хорошо, ты не можешь простить его. Но я могу тебя попросить? Лично я, Павел Сергеевич Ланской. Не губи ты Кирюхе жизнь. Забери бумажку свою. Будьте мужиками, в конце концов, и разберитесь между собой. Не позорьтесь.

Краснов снова молча сопел, уныло глядя в пол. Мне отказать ему тяжело, да и нет повода.

— Выполнишь мою просьбу? Неужели ваша ссора важнее судьбы друга, пусть и бывшего?

— Ладно, — вздёрнул подбородок парень. — Заберу. Но только из уважения к вам.

Унизительно, что уж там. Щенка какого-то чуть ли не умоляю забрать свою кляузу. Мужики пошли, однако…

— Спасибо, Лёш. Поверь, это верное решение. Ну, пока.

Я встал на ноги. Больше мне нечего делать в этом доме. Уже направился к выходу и сделал несколько шагов, как услышал в спину:

— Он напал на меня из-за Лизы.

Что?.. Как это? Постарался не показать изумления, прочистил горло и обернулся на него.

— Кхм… Лизы?

— Ну да. Вашей падчерицы. Кирилл её любит. Вы не знали? Я с ней встречался, а он её мечтает отбить. У вашего сына…извините, кукушка уже конкретно поехала. Он преследует Лизу, хотя она не единожды просила оставить её в покое. И я не раз с ним дрался уже из-за этого. Я, конечно, не знаю, как у вас обстоят дела в семье — может, вы допускаете такие отношения между братом и сестрой, пусть и сводными. Но думаю, мой долг сказать. Вы только подумайте, какие слухи поползут по посёлку. Лизу нужно оградить от него, пока не поздно. Я не смог. Может быть, сможете вы?

— Я тебя услышал, Лёш. Мне пора.

Вышел вон. Внешне спокоен, внутри — вулкан. Что творит мой ребёнок?! Разве я таким его воспитывал? Он преследует девочку, Лизу?! Что с ним случилось? Как я скажу об этом Тае? Она не должна узнать. Она не простит мне этого…

***

Краснов.

Дверь за Павлом Сергеевичем захлопнулась.

Я встал и подошёл к окну, глядя на дождливую улицу. Да, я выполню обещание. Заберу своё заявление. Итак бы забрал, не настолько я падла. Просто хотел отомстить и нервы потрепать ему. Я и написал это заявление на волне психа. Я сам не ожидал от себя многих поступков.

Наверное, Лиза просто стала, что называется, последней каплей. На её месте рано или поздно могла оказаться любая. Мы с Киром, как и многие друзья, совершили распространённую ошибку — влюбились в одну и ту же девчонку. Я не хотел, чтобы было всё так…

Это тянется уже давно между мной и Ланским. Он всегда и во всём лучший: в алгебре, спорте и среди девчонок. Мне постоянно приходилось быть в его тени. Я с пятого класса, как перевёлся в лицей, паж при Короле. Меня, конечно, девушки отнюдь не обделяли вниманием, особенно тогда, когда поблизости не было Кирилла. Но стоило ему оказаться рядом, как любая девчонка абсолютно всегда предпочитала мне его. Не знаю, колдун он, что ли, но это так. На всякий случай, своих девушек я старался не знакомить с другом. Бывшим другом.

До определённого момента меня это не парило. Пока не появилась Лиза. Она перечеркнула всю нашу дружбу одной своей улыбкой и взглядом невинных голубых глаз. Мне сразу она понравилась, очень, до дрожи в коленях. Хотел быть с ней на полном серьёзе, хотел, чтобы она была рядом, была моей девушкой. Но снова вмешался Ланской…

По большей степени, я психанул на них обоих из-за того, что они меня обманули, кинули, использовали. Я ведь спрашивал Кира, тогда ещё, в сентябре, не нравится ли ему Лиза. Он соврал, что нет, да так, что я поверил. Понимал, что она нравится ему, но он явно сделал свой выбор и решил, что по каким-то причинам миниатюрная красавица ему не подходит. Достаточно того, что она ему приходится теперь сестрой, пусть и не родной, но пересудов не избежать, если бы они вдруг начали ходить по лицею, держась за ручки. Его отец очень коснсервативный, он никогда не одобрит такую любовь. Кирилл это отлично понимал, но мог бы и объяснить, что сдаваться не намерен.

А сказал бы правду, я бы в жизни к ней не полез. Я бы понял друга. Но он смог меня убедить, что ему не нужна Александрова, и я тем более не понял чего вдруг ради Ланской стал вставлять мне палки в колёса при попытках ухаживать за Лизой. Когда дошло, было уже поздно — мы оба влюбились в девчонку, которая металась между нами как собака на сене.

Мне казалось, что она металась. На самом же деле, она давно выбрала, но использовала меня, как приманку для Кира, чтобы выбесить его и вызвать на ревность. Я и сам порой так делал, но когда со мной такое провернули под самым носом — повёлся. Потому что Лиза очень мне нравилась, ей я тоже поверил, как и Киру, что у них ничего нет и быть не может…

Не ожидал от неё. Как нож в спину. Скрытая стерва. Я разозлился. Вытолкал её из машины, тогда в лесу, когда понял, что она выбрала его. Она всегда его выбирала. Всегда. Она любит его. А он — её. А я здесь третий лишний, и просто под руку удобно ей подвернулся.

Жалею, что так поступил. Она, кажется, теперь серьёзно болеет из-за переохлаждения. Не имел права так поступать с ней, даже если она посмела любить не меня… Я поступил как чмо, понимаю это. И легче мне не стало от моей мести. Наоборот, теперь не знаю куда себя деть от чувства, что я — жалкий кусок говна.

Я остался один. Девушка меня не любит, и друга я потерял. Правильно мне Кирюха накостылял за всё это… Заслужил.

После больничного я не вернусь больше в лицей. Отец перевёл меня в другую школу по моей просьбе. Я просто не смогу смотреть на их влюблённые друг в друга морды. Как я не замечал этого? Замечал, только разве можно меня винить, что я хотел обмануться, хотел быть любимым этой странной красивой девочкой, которая как и все остальные, выбрала его… Опять его.

Это я ещё не сказал ей, что счастья им всё равно не будет, и будущего нет у этих отношений — Кир как последний засранец молчит о том, что уедет летом в казармы на пять лет учиться в своей Лётке. Ему важнее самолёты, чем Лизка. Ей ещё предстоит узнать, сколько обмана вокруг неё сплёл эгоист Ланской, лишь бы она досталась только ему…

Не сказал, потому что хочу чтобы этот обман она узнала от кого-нибудь другого. Если она до сих пор не знает об этом, то скоро узнает.

***

Павел.

Летел домой на скорости, не замечая что мчу по посёлку, превышая дозволенные отметки спидометра раза в три. Сейчас мы поговорим, гадёныш! Вырастил на свою голову помощника и опору…

Твою мать!

В дом вошёл хмурый. Взгляд выцепил Кирилла, сидящего на диване в гостиной. Тая что-то спросила, но я даже не слышал её.

— Кирилл, в комнату, — бросил ему и пошёл первым.

Шёл и чувствовал спиной недоуменный взгляд сына. Если бы он только знал, что творилось в моей душе!

Едва дверь закрылась, как я в холодном бешенстве схватил его за грудки и прижал к двери. Я потерял над собой контроль, чего давно уже не было. То, что рассказал мне Краснов, вывело из себя меня!

— Пап, ты чё? — в шоке выпучил глаза Кирилл, пытаясь от меня отгородиться.

Сильный, зараза, с трудом его удерживаю уже.

— Ты что творишь, гад?

— Папа! — вцепился сын в мои руки.

— Что папа!! Я тебе всё, а ты…. Ты как мразь себя ведёшь!

— Да что за чёрт! — в глазах молодого парня было искреннее недоумение, а ещё…боль от моих слов. — Что случилось?

— Ты приставал к Лизе? Говори. Что ты ей сделал? Ты с ней спал?

Он глотнул и молчал, открыв рот… Он растерялся. Блядь. Значит, это правда? Уже занёс над ним кулак…

Паршивец!!

— Стой! — крикнул он, понимая, что я сейчас на полном серьёзе ударю. — Ничего не делал. Остановись!

В глазах сына появился и страх — драться с отцом он не знает, как возможно.

— Ничего у нас… не было!

Отпихнул его от себя, и прошёлся по комнате.

— Это правда, что ты её любишь?

Замялся.

— … Да, — выдохнул он и опустил голову.

А мне хотелось всё крушить кругом. Как он мог позариться на неё, на дочь моей жены? На сводную сестру? КАК?!

— Как ты посмел?

— А вот посмел, — вздёрнул он голову. — Люблю и всё. А она меня — нет, если тебя это успокоит, конечно!

Мы оба замолчали. Кирилл прожигал меня в ответ точно такими, как и у меня самого, серыми глазами. Нет, не успокоит!

— Ничего я не сделал ей. Лиза… мне не позволит. Она не подпускает меня к себе, и уже объяснила, что не любит и никогда не полюбит меня.

Господи, ну что за трагедия с этой Лизой разыгралась? Ну зачем ему она? Девушек больше нет?

— Так это давно уже, — сопоставил я факты. — Вы из-за неё дрались и тогда, в школе.

— Да, давно. Сразу, как они переехали к нам. Пап, — после паузы сказал он мне. — Ну я же не виноват! Я не специально. Не знаю, что делать.

Устало опустился на диван, глядя бесцельно в окно. Эта история меня надломила. Может, ему помощь нужна? Психолог какой?

— Краснов сказал, что ты пытался увести у него Лизу, и преследовал её. Это всё было?

Оглянулся на него. Хочу видеть его глаза. Боже, сколько же в них сейчас страдания… Друг просто обложил его передо мной по всем фронтам. Лиза не любит Кирилла, бегает от него. Бедный парень… Он опустился до домогательств девчонки? Почему она молчала?

— Я… да, я пытался её добиться… У меня не вышло. Я уже оставил эту идею.

Как ему непросто об этом говорить. Встал и обнял его крепкое тело. Такой большой и такой ранимый, несчастный…

— Сын. Я всё понимаю. Ну, правда. Но очень прошу — оставь её. Грубостью девочки не добиться. Лиза — она ещё ребёнок совсем. Разве ты не видишь? Рано ей ещё…любить. Не трогай ты девчонку. Не подставляй меня перед Таей. Она не простит мне. Она будет винить меня… У вас нет будущего, пойми. Ты едешь учиться на пять лет в казармы. Лиза не будет тебя ждать, даже если ты её сейчас всё-таки добьёшься. Ты разобьёшь ей сердце, вся семья будет страдать. Не трогай, Кирилл.

Отпустил его и взглянул в лицо. Его красивые черты исказились глубокой горечью от моих слов и осознания моей правоты.

— Я знаю. Ты прав. Я не трону.

— Может, тебе помощь нужна? Хочешь, я найму психолога, походишь на сеансы?

— Пап, я не псих! И не маньяк, — надтреснутым голосом возмутился он.

Как же тяжело говорить о таком с ним!

— Я не говорю, что ты — псих. Просто всем тяжело бывает. И мужчины тоже плачут. Тем более, из-за такой сильной и неразделённой любви. Психолог может помочь.

— Нет. Я сам разберусь с собой, — жёстко ответил он.

Да. Уже не ребёнок, уже взрослый парень, с взрослыми желаниями к этой такой ещё юной девочке, что летает в облаках и не понимает его порывов к ней.

— Я очень хочу тебе верить, сын. Но если ты не сдержишь своё слово — пеняй на себя. Разговор будет коротким. Ты уедешь. Сразу же, и далеко. И Лизы всё равно не увидишь. Всё равно я не позволю тебе. Ты понял меня?

— Понял, — сказал он, глядя хмуро себе под ноги.

34

Вышел из комнаты Кирилла и тут же направился варить кофе. Мне нужно успокоится. Еще предстоит разговор с Лизой. Сын сказал одно, могло быть и другое. После того, что сегодня я выяснил о нём — доверие подорвано, как ни прискорбно. Как же он меня разочаровал. Не думал, что сын поддастся этой странной страсти, проявит слабость. А вдруг он девочку обижал, запугивал чем-то? Поэтому она молчала.

Тая поняла, что я расстроен, и пыталась выяснить о чём мы говорили, но всего я ей рассказать просто не смогу…

Когда кофе был выпит, и я немного успокоился, обратился к жене:

— Мне надо поговорить с твоей дочерью. Ты не против?

— Поговори, — подняла брови Тая. — Паш, что происходит?

Если бы я сам знал.

— Давай я сначала во всём разберусь, а потом тебе расскажу, хорошо?

Не представляю, что буду ей потом рассказывать. Что-то придётся.

— Ладно, — пожала плечами она.

Я сжал её руку и встал из-за стола. Пошёл в комнату Лизы. Постучал, дождался разрешения войти:

— Лиз, важный разговор к тебе. Позволишь?

Девушка кивнула и смотрела на меня, как я сажусь на диван.

— Сразу скажу: этот разговор — не из приятных, и говори правду, пожалуйста. Ничего не бойся, я смогу тебя защитить.

— Что случилось ещё? — лицо Лизы вытянулось.

— Мне неудобно об этом говорить, но мне стала известна причина драки Кирилла и Лёши. И в нелецеприятных подробностях. Я должен знать, правда ли это.

Она покраснела и опустила глаза в пол.

— Я не буду тебе сейчас объяснять, что хорошо, что плохо. Скажи мне только одно — ты давала какие-то обещания Кириллу? Почему он… ходит тенью за тобой, напал на Лёшу из-за тебя?

— Он обидел меня. А Кирилл… он просто вступился. И всё.

— Кирилл не обижает тебя? Как … кхм… девушку?

— Нет… Что вы имеете ввиду? — она настороженно покосилась на меня.

Или ничего такого сын, и правда, не сделал ей, либо они покрывают друг друга, и тут всё куда хуже уже.

— Не молчи, пожалуйста, если он вдруг… перейдёт какие-то грани. Я найду на него управу.

— Хорошо, я буду иметь ввиду.

— Ты встречаешься с Красновым?

— Нет. Он просто… ухаживал за мной.

— Парни перегрызлись из-за тебя, Лиза. Значит, ты давала надежды обоим.

— Ничего я им не давала. Сами пристали. Мне не нужен ни один, ни другой, — со злостью ответила она.

Да уж. Драма, достойная театральных подмостков. Лиза оказалась вовсе не ангелом. И за сына стало ещё обиднее. Хотя, оно к лучшему. Переболеет. А "неангела" надо бы отправить учиться после лицея куда-то подальше отсюда, чтобы лишний раз не травила душу Кириллу. Бывают же такие женщины… Хрупкая свиду, а оказалась роковой. Посвела с ума парней в округе.

— Точно всё нормально, Лиз? — внимательно вгляделся в неё.

— Да, всё нормально, — ответила падчерица, не моргнув глазом.

— Ну смотри сама… Если что — ты знаешь, что делать. Спокойной ночи.

***

Лиза.

Молча смотрела как Павел Сергеевич уходит. Как только дверь за ним закрылась, ударила кулаком по одеялу — вот ведь зараза мстительная, Краснов!! Это он рассказал отцу Кирилла. Кир бы точно никогда и ни за что не стал ябедничать. Хотел отомстить Ланскому, что я выбрала его…

Теперь я в глазах Павла — вертихвостка и шлюха, а Кирилл — маньяк-переросток. Просто отлично!

Почему-то так стало стыдно перед Кириллом, захотелось его прижать к себе и пожалеть. Я во всём этом виновата. Из-за меня он подрался с Красновым, на него написали заявление, да еще и отец наехал. Мы слышали с мамой шум и крики в комнате сводного брата.

Хочется хотя бы извиниться и как-то загладить свою вину. Дождалась, когда внизу станет тихо, и пошла к нему. Мышкой прокралась по коридору и робко пошкреблась.

Дверь отворилась и парень выглянул в проём. Увидел меня, смотрел секунду, потом втянул за руку в комнату.

— Чего тебе, Гуффи?

Кирилл облокотился на стол, скрестив руки.

— Извиниться хочу.

— Тебе не за что. Ты поступила не самым умным образом — уж извини, но это так — но главную кашу заварил Лёша. Теперь мы все её весело хлебаем. Особенно, я.

Я вдруг подошла ближе и посмотрела в его глаза:

— Прости, пожалуйста. Я сделала глупость. Но я тоже не могла предугадать, что всё будет именно так. Ты наверное жалеешь, что я втянула тебя в это всё?

— А смысл? Дело сделано. Что теперь — упасть на пол, плакать и бить кулачками, что мне это не нравится?

— Если бы ты знал, что всё кончится заявлением, то не поехал бы защищать меня.

— Гуффи, — хмыкнул парень, как будто я не понимала элементарных вещей и ему приходится их объяснять, как неразумному ребёнку. — Даже если бы я знал, что Краснов напишет заявление на меня, что отец будет орать, как дьявол, я бы всё равно раскроил Лёшке морду. А если нужно будет, и он опять тебя обидит — я сделаю это ещё раз. Понятно тебе?

— Понятно, — отозвалась я.

— Понятно ей, — покачал он головой. — Ни черта тебе непонятно.

Он как-то странно на меня смотрел. Будто сказал мне так много, но я снова ничего не поняла. Нет, ну кое-что я начинаю, конечно понимать, только намёки эти мне проще жизнь не сделали.

— Краснов сказал твоему отцу, что вы… не подели меня, типа того…

— А мы и не поделили. Бери выше. В его глазах я — Кирюша-маньяк, который преследует бедную девочку Лизу.

— Серьёзно? — нахмурилась. — Твой папа сейчас задал мне много неудобных вопросов о моих отношениях и с Красновым, и с тобой. Вот почему он спрашивал, не обижаешь ли ты меня. Как девушку.

— А ты что ответила?

— Соврала. Сказала, что не обижаешь.

Кирилл замолчал, кусая губы и пытаясь подавить улыбку. Он понял, что я выгораживала его перед отцом.

— Спасибо. Не ожидал от тебя. Ты умеешь врать?

— Не за что. Вот говнюк Краснов! — воскликнула я, намернно не отвечая на вопрос об умении лгать. — Я возмущена его поступками! Вообще, я думала, что главный говнюк у нас — ты, но Краснов тебя сделал. Отдавай ему своё место СуперГада.

— Лиз, у меня мыла много.

— В смысле?

— Чтоб тебе рот помыть. Я как-то уже говорил об этом.

— Я просто очень злая на Краснова.

— А обзываешь меня.

— Ну извини.

— Так не пойдет. «Извини» мне мало.

— Чего тебе ещё нужно?

Он двинулся ко мне. Подошёл вплотную и встал очень близко, так, что чувствовала его запах и тепло. Я начала волноваться, как и каждый раз, когда он нарушает мою зону комфорта.

— Ты ещё не сказала мне своё приятное «Спасибо». Зря я, что ли, от всех подряд получал? Хочу награду.

Вот наглец, а…

— Хочешь, поделку тебе сделаю? Аппликацию. «Спасибо, дорогой Кирилл, восклицательный знак».

Парень улыбнулся уголками мягких губ.

— В другой раз, — он положил одну руку мне на талию и потянул к себе, пальцем второй мягко провёл по губам, а потом приник к ним своими. Поцелуй был очень нежным, совсем не настойчивым, а полным ласки. Мне хорошо в его руках, я только и просила подольше длиться этому блаженному моменту. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается…

Кирилл отстранился и взглянул снова мне в глаза. Провёл пальцами по щеке.

— Не делай больше глупости, Лиза. Ты могла пострадать серьёзнее. И я.

— Не буду. Прости, что не послушала тебя. Мне очень стыдно…

— И ты меня прости. Я, действительно, был тот ещё говнюк… Я тебя на это толкнул. Больше такого не будет. Я тебе не враг, Лиза.

Я молчала, в удивлении смотрела на него. Он будто другой совсем — взрослый, честный, ни следа злобы и агрессии. Таким он нравится мне ещё сильнее… Куда еще сильнее-то? Я и так уже совсем с ума по нему сошла…

— Иди к себе. Послушай, нам надо быть осторожными. Отец не должен увидеть нас вместе. Он против. Иначе я уеду отсюда. Я бы этого не хотел. Если решишь прийти ко мне — пиши мне на смс сначала.

— Ладно.

Внезапно парень обнял меня за шею и опять притянул к себе, зарываясь носом в волосы. Я робко обняла его в ответ, вдыхая полными лёгкими его запах, вдыхая его. Хочу отравиться им навсегда.

— Иди, — разомкнул Кирилл объятия и потолкал меня к двери. — Поздно уже.

— Пока.

— Пока, — снова схватил за лицо и поцеловал.

Мы опять приклеились друг к другу, не находя сил оторваться от желанных губ. Не знаю, сколько прошло времени, и не надоело ведь!

Кирилл первый прервал уже этот бесконечный поцелуй:

— Всё, иди уже.

Я робко улыбнулась и тихо вышла за дверь, оглядываясь вокруг. Мы словно два вора каких-то. Я вообще пришла поговорить, но почему-то целовалась с ним три часа, а теперь крадусь как преступница в комнату.

***

Кирилл.

На губах до сих пор вкус маленькой Гуффи. Целовал и целовал её, никак остановиться не мог. Когда обнимаю её — кайфую не по-детски просто. После мы вновь расходимся по своим углам, и я теряю ощущение её тепла, в голову лезет мысль, что я уже будто и не целый без неё. Половина. И как я раньше жил без неё? Как-то же жил.

Сегодня Лиза отвечала мне на ласку, обнимала в ответ. Как будто мы вместе, как будто она — моя, как будто она любит. Ради этих нескольких поцелуев я готов стерпеть многое. Не врал, когда говорил, что прошёл бы всё ещё раз ради неё. И ещё раз, если нужно будет, и она после этого меня будет так же целовать.

Лиза не сдала меня отцу. Она не сказала ему, что я в самом деле вёл себя как подонок, требуя её ласки. Это о многом говорит…

Как же хочется уже услышать от неё, что она со мной, что она только моя и больше не будет убегать, стесняться моей нежности или страсти, разделит их. Но я должен подойти первым. Я понял, чего она ждёт — что я скажу ей о любви. Да я, блядь, и скажу — чё теперь тут выделываться, если я и в самом деле крышей по ней еду. Я люблю её, именно так.

Только страшно всё равно. Я не уверен, что она ответит мне тем же. Да, она целует меня. Но каждый раз я сам напираю на неё, и сам беру её губы. Вдруг она скажет, что не любит и не хочет быть со мной? Как я это вынесу? А не скажу, так и буду мучиться от неизвестности. Неизвестность хуже всего.

Как бы мне узнать о её чувствах заранее? Я бы тогда нашёл правильные слова, чтобы сгладить свои гадские поступки вначале наших отношений. Не знаю, как она, я в ней давно. У меня с ней отношения уже давно, я считаю её своей. Она — моя Гуффи, и всё тут.

И я найду способ быть с ней. Даже под носом у папы.

Не трогай её — ДА ЩАС ПРЯМО, АГА.

Всё, блядь, меня не вылечить! Я — наркоманчик, и ломает до боли без Лизки. Меня и поезд товарный теперь не остановит… Я всё равно пойду за дозой!

35

Кирилл.

Спустя пару дней.

Мои боевые раны на лице начали постепенно бледнеть. Лиза всё ещё болела довольно сильно и кашляла, как динозавр. Но стоит признать, динозавр довольно милый и красивый. Даже динозаврик.

Постоянно тянет подойти к ней, снова ощутить вкус её тёплых губ, но повода нет, да и не знаю я, что сказать. Целыми днями ходил кругами вокруг неё и выдумывал повод, но так и не придумал ничего. Лиза тоже почему-то прятала глаза и избегала меня. Однако судьба, видимо, за нас и сама дала мне карты в руки.

После обеда вышел в кухню и увидел, что Гуффи в который раз спит на диване гостиной под телек в обнимку со своим любимым блокнотом. Всегда интересно было, что она такое там то пишет, то рисует… Но она прячет его. Видимо, есть что прятать. Вытянуть, что ли, эту тетрадку из её пальцев, пока дрыхнет? Только подумал об этом, как она обняла её обеими руками и прижала к себе. Чёрт, не получится забрать…

Собралась в комок — ей холодно, не думала, наверное, что отрубится здесь. Подошёл ближе и укрыл пледом. Лиза пошевелилась и опустила руки. Блокнот со стуком упал на пол и раскрылся. Ого, вот это удача!

Глянул на неё — вдруг проснулась? Но девушка не слышала ничего, лицо оставалось умиротворённым. Пухлые губки приоткрыты, ресницы подрагивают во сне. Красивая, зараза…

Так, блокнот, а то залип на неё. На неё и потом посмотреть можно, а тетрадку свою Лизка как проснётся сразу сныкает. Гуффи даже в комнате не оставляет её, везде таскает за собой или прячет куда-то.

Присел на корточки и глянул в тетрадь. Застыл на месте, даже дышать забыл как. Со страницы тетради смотрел на меня… я. Мой портрет. Я улыбаюсь.

Взял блокнот в руки и поднёс ближе к глазам. Разглядывал рисунок с минуту точно — очень чёткий, каждая чёрточка прорисована очень хорошо. Внизу заметил подпись — Лиза, как и многие художники, имеет привычку подписывать рисунки и ставить дату. Вгляделся и невольно заулыбался сам в реальном варианте меня:

«Улыбка засранца. 15.09. Александрова Е.»

Оригинальное название картины. Она знает, как я улыбаюсь. Она помнит улыбку и нарисовала её по памяти. Тихо встал и вместе с блокнотом пошёл в комнату к себе. Я просмотрю его весь. Наверняка там будет что-то ещё, что позволит мне понять мысли Гуффи обо мне.

Тетрадь оказалась вся изрисована мной. В полный рост наброски, портреты, даже шаржи, над которыми я посмеялся — чувство юмора у неё действительно отличное, хотя некоторые рисунки были откровенно глумливыми. На одном я был изображён в роли Алладина, а Гуффи — джинн с лицом Лизы, и подпись:

«Ну давай, грёбаный Алладин, три уже свою лампу и загадывай желания. Джинни всегда готова!»

Ох, Гуффи, допросишься ты у меня, если такое вот в лицо будешь говорить… Только дай мне повод. Но, чёрт возьми, смешно ведь!

Листал дальше — я улыбаюсь, я хмурюсь, я за рулём, я на байке… И даты давнишние. Ещё до моего шантажа.

Перевернул страницу. Сердечко нарисовано, а в нём одно слово — Кай. Что за Кай? Не понял, кому она их рисует?! Стал с остервенением листать дальше. Наткнулся на лист, исписанный разными шрифтами — "Кай" опять этот.

Не понимаю.

Кай, Кай… Чё, блядь, за Кай ещё? Имя, что ли, у него такое или это погоняло? Ещё и любит она его!! Не успел отвадить Краснова, как уже Кай какой-то в блокноте у неё. Узнаю, кто он — отобью печень.

Внутри снова поднялась бешеной волной ревность и злоба. Чё тогда целуется со мной, раз любит так этого Кая?!

Не написано тут нигде, как мне его найти? Может, что-то наведёт меня на мысль, кто он такой. Пролистав еще несколько страниц, наткнулся на надписи от руки. Это же день её рождения. Та самая роза, что я ей дарил. Она зарисовала её.

А ниже написала карандашом:

«Когда уже осколок льда выпадет из твоей груди, Кай, и ты перестанешь быть злым? Перестанешь меня мучить и шантажировать? Ненавижу тебя за это!! Или люблю. Я не знаю. Ты просто придурок!»

На бумаге явные следы от воды, разводы. Слёзы. Она писала это и плакала.

Блокнот выпал из рук, когда меня пробило, словно пуля насквозь, осознание. Чуть с дивана не шлёпнулся на пол.

Бляяяяядь… Я — дебил.

Да ведь это я! Это я — Кай. Речь обо мне.

Разобрал вдруг смех, немного истерический. Только что я сидел и бесился, мечтая набить морду этому Каю. А оказалось, Кай — это Кирилл. То есть, я сейчас ревновал к самому себе?

Похоже, мне уже психолог не поможет. Психиатр, и то не факт… Очень даже не факт.

Вплёл пальцы в волосы, закусил губы и задумался. Многие рисунки сделаны ещё до того как я нашёл её фотографии и придумал историю с шантажом. Выходит, она…

Она любит меня. Давно.

Она любила меня тогда уже. Лиза наблюдала за мной и вечерами рисовала мои портреты… Схватился за голову. Господи, я ведь реально придурок!!

Как же я, должно быть, обидел её своим шантажом и давлением. Она влюблена в меня практически с самого начала. А я в неё… Но мы не поняли ничего, оба. Она тихо мучилась от обид, я обижал Гуффи, не зная как ещё подойти, доколёбывался постоянно до неё. Мне рвало башню от того, как же хотелось к ней прикоснуться, сжать в руках её худенькое тело, но она бы мне не позволила. Я злился на неё, что она мне недоступна, она — недозволенная, что она не понимает и не принимает меня, мою страсть. Злился на себя, что хочу её как безумный, я одержим ей стал.

А всё было так просто… Мне не нужно было ничего этого делать, не нужно было этой игры, шантажа… Моя Гуффи итак была вся моя с самого начала, только нужно было сказать ей о том, что она мне… нужна.

Какой же я — идиот. И как теперь просить прощения? Ужасно стыдно и мерзко от самого себя. Обидел девчонку почём зря…

***

Лиза.

Проснулась в гостиной.

Ой. Не заметила, как уснула. Кто-то заботливо меня укрыл пледом. По идее, кроме Кирилла никого не должно быть в доме, а значит, меня укрыл он. Невольно заулыбалась. Какой он бывает милый. Я, кажется, уже и засыпаю, и просыпаюсь с мыслями о нём. Как и мой блокнот весь изрисован им… Кстати, где мой блокнот?

Огляделась вокруг — нет нигде тетради. Совершенно точно помню, что засыпала с ним в руках. Куда он мог деться?

Поискала под одеялом, под подушкой, под диваном, только что в холодильнике и мусорном ведре не посмотрела. И тут осенило меня, а душа упала в пятки — в доме только Кирилл! Он мог взять блокнот, пока я спала. И обязательно увидит содержимое, и поймёт, что я его… что? Люблю, что ли? Не знаю, но явно неравнодушна, раз изрисовала всю тетрадь его наглой красивой мордой. А ещё там есть и от руки записи, вроде личного дневника, которые я бы, однозначно, не хотела, чтобы кто-то видел. Тем более, мой сводный брат!

Решительно направилась к нему и постучала в дверь. Если взял он — нужно немедленно забрать тетрадь. Вдруг не успеет увидеть весь мой позор?

— Заходи, — услышала я из-за двери.

Я толкнула её и вошла внутрь. Кирилл сидел на кровати, какой-то потерянный, и смотрел на меня так, будто видел впервые. Взгляд упал на стол. Мне стало жарко, кровь прилила к лицу, заставив щёки залиться ярким румянцем.

Там лежал себе спокойно мой блокнот. Судя по лицу сводного брата, он всё прочитал. Он видел всё, и теперь такое обо мне знает. Как подло… Закусила губу, чтобы не разрыдаться от очередной обиды. Как я могла допустить мысль, что этот человек имеет ко мне хоть каплю уважения?! Глупая дура.

— Ты его… прочитал, да? — больше утвердила, чем спросила я.

— Да, прочитал, — ответил спокойно Кирилл, проследив за моим взглядом.

— И как?

— Весьма содержательно.

— Хорошо посмеялся над дурой Гуффи?

— Лиз, я…

Я горько усмехнулась и перебила его:

— Как тебе только не стыдно, Кирилл? — всё, больше не могу. По щекам побежали мокрые дорожки. — До чего ещё ты готов опуститься? Это ведь подло. Надеюсь, это твоя последняя подлость. Не подходи ко мне больше…

Прошла по комнате к столу, утирая на ходу слёзы, забрала блокнот. Меня трясло от злости, обиды, стыда. Хотела уйти, но Кирилл успел встать с дивана, дойти до меня, и преградил дорогу, взяв руками за плечи.

— Лиза…

— Не трогай меня, — прорычала я, собралась в ком, как кошка и попыталась вывернутся из его рук.

— Ну подожди. Дай сказать.

— Я не хочу слушать. Ты достаточно уже всего сделал и сказал. Пропусти меня!

— Я не стану сейчас тебя силой держать. Я просто прошу — выслушай меня. Пожалуйста. Если после моих слов ты захочешь уйти — я не буду препятствовать. Я приму твоё решение, и оставлю тебя в покое.

36

Кирилл.

Ей больно. И мне больно. Я вёл себя как скотина, и теперь она не хочет меня знать. У меня есть только один шанс. Сказать ей о любви…

Я должен как-то объяснить своё скотское поведение в начале нашего знакомства. Если бы я ещё умел говорить о чувствах… Видимо, придётся научится. Все девчонки вечно ждут каких-то слов, поступков им всегда мало. Ради Лизы — я готов учиться.

— Сядь. Прошу, давай поговорим.

Отчего-то она растерялась. Боевой запал пропал. Может, потому что я был серьёзен, не подкалывал её, и она чувствовала как искренне мне необходимо с ней поговорить.

— Не будь ребёнком, Лиза. Нам нужно поговорить. Сколько мы будем бегать друг от друга?

— Никто от тебя не бегает!

— Бегаешь. И от себя самой. И я от себя бегу. Хватит уже. Я тоже так больше не могу. Давай поговорим как взрослые люди и уже решим, наконец, чего мы хотим друг от друга. Один разговор — и всё закончится. Обещаю.

Нет, не закончится. Вру, как сука. Я не отпущу её, особенно, когда узнал, что она любит меня не меньше, чем я её. Но Гуффи не выносит давления, и я совершил не раз эту ошибку с ней. Теперь я дам ей иллюзию выбора, главное, чтобы она согласилась сейчас меня выслушать и услышала.

— Ладно. Только после этого ты оставишь меня в покое. Ты обещал.

— Так и будет.

Сработала моя уловка. Да простят мне небеса мою ложь, она — во благо…

Лиза села на диван, глядя на меня ненавидящим взглядом. Какая она сильная духом, смелая. Она знает, что я прочёл её душу, увидел её нежную детскую влюблённость в меня, а смотрит без страха и стеснения, с достоинством. Я восхищаюсь этой юной женщиной.

Прошёлся по комнате, подбирая слова. Сам нервничаю, и снова провёл рукой по волосам. Да, я прочитал её мысли и чувства ко мне, но сказать вслух слова любви первым придётся мне.

— Я прочитал твой блокнот. Да. Но не потому что я — конченая тварь. А потому что никак иначе мне не узнать правды. Ты же мне не говоришь, что чувствуешь…ко мне.

— Ты мне тоже, — буркнула Лиза.

Снова смутилась того, что мне теперь настолько точно известно о том, что творится в её душе.

— Да. И я тоже молчал. Оттого и натворили мы много глупостей.

— Не мы, а ты.

— Нет, мы. К Краснову кто поехал, чтобы вызвать мою ревность?

— Я не для этого поехала, — вскинула она подбородок. — Хотела сказать ему, что больше общаться мы не будем. Но вышло иначе. Я не могла всё предвидеть.

Мне стало жутко неприятно от воспоминаний об этой истории. Хоть я и знаю, что Лизе были противны прикосновения этого урода, но он касался её. Касался моей девочки! И это злило меня и жгло изнутри каждый раз, когда я вспоминал об этом.

— Неважно, — рыкнул недовольно и Лиза с опаской покосилась на меня. Тише, Кирилл, ты сейчас её напугаешь и снова всё запорешь. Вдох-вдох… — Ты с ним бы не общалась, если бы я не запрещал тебе. Если бы я сказал, всё как есть, ты вообще к нему не пошла бы. Ты была бы со мной, и не попала бы в эту историю. Это я виноват, что всё это… произошло с тобой.

Девушка удивлённо смотрела на меня.

— Ты винишь себя в этой ситуации? — тихо спросила она.

— Да, виню. Я это допустил. Надо было тебя заставить остаться дома, запереть, Я должен был уберечь тебя. Но не смог…

— Да нет… Ты не виноват. Это было моё решение. Ты же не можешь меня постоянно запирать, как пленницу. Я сама туда поехала.

— Потому что я тебя толкнул на это.

Сел рядом с ней и взял за руки. Посмотрел в глаза.

— Лиз. Ну хочешь — ненавидь меня потом, но я скажу. Я вёл себя, как урод. Ты абсолютно права, когда зовёшь меня говнюком и засранцем… Придурком, грёбаным Алладином… ну-ка напомни, кто ещё?

Лиза невольно прыснула и закусила губы, чтобы не смеяться:

— Всё, кажется…

— Да? Ну ладно, — облизнул пересохшие от волнения губы. — Так вот, вёл я себя так, потому что… Ну, короче…нравишься ты мне, Лиза. Очень. Давно. Я не мог найти сил и мужества признаться в этом не только тебе, но даже и себе. Мне и сейчас трудно это говорить.

Лиза тяжело дышала и попыталась вырвать ладони, но я не давал ей этого сделать. Будто если она их сейчас отнимет, я её потеряю. Под моим горячим взором, она снова замерла на месте и руки её ослабли в моих. Её взволновали мои внезапные признания. В её голове не укладывалось моё поведение и чувства, которые я испытываю к ней на самом деле.

— Я листал этот блокнот и переживал всё то, о чём ты там писала, вместе с тобой. Тяжесть понимания своего душевного уродства меня просто задавила. Мне так стыдно перед тобой. Я представил, что ты чувствовала, когда думала, что я издеваюсь. Господи, да это даже звучит отвратительно…

— Представил, что я чувствовала? — Лиза зло усмехнулась. Всё-таки отняла свои ладони, спрятав их у себя на коленях. — Ты оскорблял меня! Заставлял целовать, танцевать перед тобой, кроссовки чистила я даже. Как рабыня. Спасибо, что трусы свои не додумался заставить стирать. Думаешь, ты смог хоть часть тех унижений, что подарил мне, прочувствовать на себе?

Да, блядь. Она права, я тот ещё подонок. И назад всё не вернуть. Я понуро опустил голову.

— Прости…

— Прости? — вскочила она на ноги. — Вот так возьми и прости, да? Я не верю тебе, Кирилл. Ни одному слову. Никаких чувств у тебя нет и не было, кроме чувства собственного эгоизма!

Она снова направилась к выходу, оттолкнув меня от себя в сторону.

— Я люблю тебя, Гуффи.

Она резко остановилась, будто споткнулась, и напряглась всем телом. Плечи девчонки стали вздыматься куда чаще. Она медленно обернулась и взглянула на меня совершенно обалдевшим взглядом.

— Ч-что ты сказал?

Я подошёл к ней и остановился совсем близко, глядя сверху вниз в её огромные голубые глаза.

— Ты слышала, Лиза. Я сказал, что люблю тебя.

Еще секунду она молча смотрела на меня и моргала, а потом разрыдалась. Что за..? Чего она плачет-то?

— Блин, Лиз, ты чё?

Она закрыла лицо руками и рыдала, рыдала. Ничё не понял! Попытался её обнять, но она взбрыкнулась и опять отпихнула меня.

— Не трогай меня! Ты — урод! Бездушная скотина… Ты знаешь, что я тебя… И кидаешься такими словами?

— Да что опять я не так сказал?

— Хватит играть уже моими чувствами и манипулировать. Оставь меня в покое!

Лиза пошла к двери. Я схватил её в объятия, не давая уйти:

— Я не играю!

— Пусти!! — она вырывалась, как безумная, продолжая заливаться слезами.

— Да подожди ты! — повысил я голос, чтобы она хоть на минуту перестала орать и драться. — Ну что мне теперь сделать, чтобы ты поверила? Слов тебе недостаточно. На колени встать перед тобой? Или с моста прыгнуть? Теперь ты хочешь меня унижать?

— Отстань!!!

Не выдержал и применил снова силу. Если она уйдет сейчас, в таком состоянии — я потеряю её окончательно. Да, я нарушил своё обещание, которое дал ей пять минут назад, но я не думал, когда обещал не держать её силой, что она просто не поверит в мои слова о любви…

Подхватил её на руки и понёс к дивану. Сел и усадил Лизу к себе на колени, обняв. Какое-то время она бесилась, орала, била меня, а потом устала и запыхалась. Истерика постепенно сошла на нет. Гуффи обессиленно замолчала и обмякла на мне. Как же с ней всё непросто…

— Ненавижу тебя, — прохлюпала она носом.

— Нет, ты меня любишь.

— Козёл, — снова заплакала она.

— Да, но ты любишь этого козла. А козёл любит свою Гуффи. Хватит уже. Ну зачем ты убегаешь? Это ведь не решит проблему.

— Да, лучше зажать меня своими лапами, чтобы я не могла уйти. И говорить, всё, что хочется, — сквозь слёзы кидала она мне в лицо обидные слова.

— Да, я применяю к тебе силу. Опять. Но у меня нет другого варианта донести тебе свои чувства. Ты такая упёртая. А я вот такой: грубый, хам и козёл. Но я люблю, как умею. И ты меня любишь. Не отталкивай, нам плохо друг без друга. Ты сама это знаешь. Просто попробуй довериться мне.

Развернул к себе её лицо и принялся целовать солёные губы, будто в последний раз. Она какое-то время пихалась, потом ответила на мою ласку. Эти ощущения всегда растворяют меня в ней. Я не понимаю, сколько сейчас времени, где мои руки — где-то на ней и ладно, какой сейчас вообще год — мне просто хорошо, уютно и тепло.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я, наконец, отпустил её губы.

— Ты не простишь меня? — спросил с волнением хриплым голосом.

— Не знаю…

— Осталось только одно желание у грёбаного Алладина — быть с тобой. Ты выполнишь его, Джинни?

— Я не знаю, Кирилл! — снова в её голосе послышались истеричные нотки. — Не заставляй меня отвечать сейчас.

— Хорошо. Ты чего хочешь сейчас?

— Уйти. Побыть одна.

Я молча кивнул. Ей нужно всё обдумать и переварить. Отпустил её, снял со своих колен. Она встала на дрожащие ноги и молча побрела к двери. Когда она уже взялась за ручку двери, окликнул её:

— Гуффи.

Обернулась через плечо в профиль.

— Я тебя буду ждать. Приходи, пожалуйста. Не отталкивай. Мне без тебя хреново.

Её глаза расширились от столь откровенных слов, а лицо вытянулось. Она несколько раз сморгнула и неловкими пальцами открыла дверь. Ушла.

Пусть я сейчас слаб в своих словах. Я борюсь за свою Гуффи. Сделал, всё что мог.

Выбор за ней.

Сдавайся же, Малявка…

37

Лиза.

Я не могу облачить в слова всё то, что творится в моей душе. Откровения Кирилла вызвали полный душевный дисбаланс, и как сейчас модно говорить, даже когнитивный диссонанс!

Я ему не хочу верить, но отклик в моей душе он нашёл. Что бы ни делал этот парень, он всегда находит место для себя в моём сердце. Сколько гадостей бы он ни творил — прочитал мой блокнот ли, залез ли в ноутбук — он всё равно не оставляет меня равнодушной.

Если хорошо подумать над его словами и сопоставить факты, то картинка складывается в его пользу. Или я просто сама хочу невольно оправдать его, потому что влюблена. Глупо с этим спорить, с самого нашего знакомства Кирилл не выходит у меня из мыслей.

Он ведь делал не только плохие поступки…

Защищал меня от Медновой, делал продуманные подарки на день рождения — не просто купил что-то и вручил. Он выбирал подарок, сделал его из нескольких компонентов, подгадал время что и когда подарить…

А его ревность к Краснову действительно наводила меня на мысль, что я могу ему нравится, неоднократно, но я не хотела слушать себя, своё сердце.

Я боялась стать игрушкой Кирилла. Всегда считала, что такие парни вовсе не для меня. Я же просто Лиза, ничего во мне нет необычного. А Кирилл Ланской — мечта любой девушки: спортсмен, умница, сильный духом парень, а ещё красивый… Очень красивый, откуда такие только берутся — ходячая беда какая-то. Посмотрела на Ланского-младшего в кафе и пропала. Ну и куда мне-то до него?!

Если бы я только знала, что будет происходить с нами после этого самого кафе! И представить себе не могла, что Кирилл будет признаваться мне в любви и просить не отталкивать его…

Света тоже не один раз говорила мне, что видит со стороны Кирилла не просто игру и жесткость, а такую форму любви… Может, я еще слишком маленькая, чтобы понимать, что любовь бывает разная? Не такая, какую я себе придумала. И если человек любит не так, как мне это видится, значит ли, что это вовсе не любовь?

Любовь бывает такая… злая, больная?

Да, он не говорил мне громких слов до сегодняшнего дня. Но в его поступках проявлялось нечто благородное, и я это чувствовала, здесь нет смысла отрицать. Конечно, не в те моменты когда заставлял меня кроссы чистить… Тогда Ланской, похоже, откровенно меня троллил!

Когда Краснов бросил меня в лесу, а Кирилл выручил, и потом набил ему морду — это ли не поступки, вызванные любовью?

Слова — просто буквы. Набор звуков. Прямая фраза «Я люблю тебя», сказанная глаза в глаза, может на самом деле ничего не значить. Можно ведь и соврать. А поступки не врут.

И даже сказать «люблю» можно по-разному. «Одень шапку, дура, куда пошла? Там мороз!» — это и есть «Я тебя люблю, и переживаю, чтобы ты не заболела, я желаю тебе добра». Только мы не слышим, не понимаем заботы между строк.

А как он потом трогательно ухаживал за мной в первые дни болезни?

Похоже, Кирилл не врёт, когда говорит о любви.

Но почему так? Что же это за любовь? Не понимаю. Как ни странно, мне очень хочется ответить ему и открыться, но у меня нет доверия к этому человеку!

Как мы будем вместе, если я так и буду ждать от него подлянок? Но и отказаться от него я уже не смогу…

Он всё же надломил меня. Сдаюсь…

***

Кирилл.

Ходил туда-сюда по комнате, места себе не находил. Отец уже приходил и спрашивал, почему ни я, ни Лиза не спускаемся ужинать. А нам обоим, видимо, не до еды и кусок в горло не лезет.

Не добившись от меня внятного ответа, папа ушёл, довольно грустный. У него до сих пор на душе осадок от нашего разговора. У меня тоже, впрочем. Говорить с ним о Лизе мне тяжело. Ведь я предаю его. Обманываю умышленно. Если он действительно даст мне в морду за это, когда вскроется, что я так и не справился со своей запретной страстью, а это обязательно вскроется — ведь тайное рано или поздно всегда становится явным — я пойму его и стерплю.

Я сам не знаю, что эта странная любовь сделала со мной — я рассорился с отцом, стал врагами с лучшим другом, задолбал девчонку то придирками, то всплеском страсти. Представляю, какой дебил я был в её глазах — то гнал на неё, то троллил, то вдруг тянул к себе и начинал целовать. Я сам себя будто потерял в этой горькой любви.

Не мог простить себе, что полюбил её в самом деле. Она такая мне странная казалась, неформатная даже. Это потом я понял, что она замечательная, не такая, как другие. Лиза — умная, добрая девчонка, и нереально милая. Смешная. Маленькая, хрупкая принцесса. Я привык общаться с девушками с более выдающимися формами, больше похожими на моделек. И тут в мою жизнь врывается миниатюрная девчонка-полуребёнок с косичкой и в платье с Гуффи — детское личико, пухлые губки бантиком, упругая, хотя и небольшая попа, красивая, аккуратная грудь, довольно неплохая для её роста. Она вся такая возвышенная, рисует, любит часами слушать музыку и гулять одна, а я… секса хочу. С Лизой. Такого, чтоб в глазах темнело у неё. Вот такой вот гад.

Потом ещё и влюбился в неё, как первоклашка. Меня конкретно повело, весьма сурово. Теперь как дракон над принцессой в башне дышу над ней и ревниво не хочу никому отдавать. А если она не придёт? А если всё-таки оттолкнёт? Ведь не могу же я в самом деле бегать и бить всех её ухажёров. Как я это приму? Может, папа прав, и я уже, это… псих?

Нервы мои сдали. Уже полночь, а я очень, просто очень хочу её увидеть. Просто увидеть. Посмотреть, как она спит. Поздно, наверняка она уже десятый сон видит. Гуффи — хорошая девочка, в отличии от меня, и поздно редко ложится в свою кроватку. Пойду, потихоньку одним глазком посмотрю на неё и уйду…

Ну точно — псих.

Вышел в коридор и, стараясь не шуметь, тихо пошёл наверх. Дошёл до её комнаты. Свет не горел. Скорее всего, и правда дрыхнет. Щас если зайду, а она ни фига не спит всё-таки — ох и получу от неё… Опустил ручку двери и та поддалась. Заглянул внутрь — девушка бездвижна. В комнате темно, лишь свет луны и фонарей с улицы проникает в помещение.

Вошёл и прикрыл за собой дверь. Подошёл к кровати. Опустился рядом на ковёр, положил подбородок на матрас и смотрел на неё.

Красивая моя…

Она мирно сопела, не подозревая, что её разглядывают. Волосы раскинуты по подушке, из-под одеяла высунулась коленка, которую немедленно захотелось сжать пальцами, впиваясь в кожу. Еле оторвал взгляд от неё и собрал уже протянутую руку в кулак за секунду до.

Так я точно разбужу её и получу по башке…

С плеча свалилась лямка её топика или платья, в чём она там спит, не знаю, обнажая часть груди. Чёрт, зря я сюда пришёл, это просто… пытка изощрённая для меня. Сладкая пытка. Я весь горю внутри, как хочу её, пока Гуффи спокойно спит, и ей снятся розовые овечки. Думал, хуже уже не будет, но тут Лиза зачмокала губами во сне и очень уж сексуально вздохнула. Или мне уже всё подряд кажется сексуальным, что с ней связано…

Мне бы сейчас уйти, но меня словно к полу прибили. Не знаю, сколько я наблюдал за спящей девочкой, но потом я обнаглел в конец. Взял и прилёг рядом. Не удержался. Навис над ней, вдохнул запах волос, стараясь не дотрагиваться и не мять слишком сильно матрас.

Лежал, лежал рядом, как вдруг и сам начал уплывать и плавно провалился в сон.

***

Лиза.

Сквозь сон пошевелилась и поняла, что как-то мне неудобно. А почему неудобно — не могла понять. Всегда было нормально вроде бы. Открыла глаза в поисках причины моего внезапного дискомфорта.

— Ой, блин! — воскликнула и чуть с кровати не упала.

Причиной дискомфорта оказался Кирилл, который растянулся на моей постели и обнимал меня во сне! Что он тут забыл?

Парень распахнул сонные глаза после моего вскрика среди ночи и резко сел, потирая лицо ладонями.

— Чёрт, я уснул, кажется…

— Серьёзно? А почему ты уснул здесь? Перепутал меня со своим плюшевым мишкой?!

— Нет, не перепутал.

— Что тогда ты здесь делаешь? С ума сошёл? Пробрался ко мне среди ночи под носом у папы? Ты напугал меня! Ты…

Вместо ответа он притянул резко меня к себе и заткнул поток возмущений поцелуем. Ну нет, этого ещё не хватало, чтобы мы среди ночи целовались с ним в моей постели…

38

Лиза.

— Что тогда ты здесь делаешь? С ума сошёл? Пробрался ко мне среди ночи под носом у папы? Ты напугал меня! Ты…

Вместо ответа он притянул резко меня к себе и заткнул поток возмущений поцелуем. Ну нет, этого ещё не хватало, чтобы мы среди ночи целовались с ним в моей постели… Однако, не отвечать ему не получалось, насчет него тело со мной не дружило вообще, и не заметила, как уже и лежу, а он нависает сверху, сжимая своими длинными пальцами, и разжигая внутри меня огонь.

Рука Кирилла заползла без спроса под юбку спального платья и нырнула сразу в бельё. Блин, офигел, что ли, вообще? Припёрся, улёгся рядом без спроса, ещё и в трусы лезет, козёл! Попыталась убрать руки, но мне было нереально это сделать, когда я придавлена его телом к матрасу. И возмущений он моих тоже разобрать не смог, потому что вместо слов было невнятное мычание ему в настырные губы.

Ой… Что он творит своими руками? А где моё бельё? Что за дурдом происходит?! Ааа… Чёрт, как приятно…

Постепенно мысли совсем покинули мою голову. Я перестала вырываться и стала бесстыдно наслаждаться уже знакомой мне лаской, зная, что ожидает меня в конце — сладкая горячая вспышка внизу живота, которую вызовет Кирилл своими нежными мужскими руками. Я знала и ждала этого момента, хотела, чтобы он наступил, и я испытала это чувство вновь. Ноги сами собой дали ему пространство, я с жаром отвечала на его поцелуи, и парень всё активнее вел себя, лаская моё тело, но при этом не делая никаких грубых или неприятных мне движений.

Распахнула глаза, когда поняла, что он проник пальцем прямо внутрь меня! Опять хотела заорать от нового ощущения такого интимного вторжения в моё тело, но он по-прежнему не давал мне возможности что-то сказать или отползти в сторону, продолжая твёрдо удерживать меня на месте и делать то, что делает. Застыла, меня накрыла новая волна ощущений от того, что он делал теперь уже внутри меня. Не могла ни о чём больше думать. Только этом миг, мир растворился.

Я не хочу это прекращать. Мне нравится. Очень…

Они разные, эти ощущения. Я не знала, что может быть еще и так. Он не забывал и о той точке, которую он ласкал в прошлый раз, и эта ласка была мне знакома, но потом снова возвращал пальцы вглубь меня. Новые и испытанные уже, но от того не менее прекрасные ощущения, смешались, заставляя мои мозги расплавиться просто. Ничего не могла соображать вообще, сосредоточилась только на этих касаниях.

Он уже не закрывал мне рот губами, а я уже и не собиралась больше возмущаться. Я принимала эти ласки, вздрагивая на каждую острую эмоцию. Чтобы не было так неуютно, прикрыла глаза — Кирилл с особым наслаждением смотрел в них, наблюдая за моей реакцией. А мне было стыдно смотреть ему в ответ в лицо, понимая, что из меня рвутся стоны, которые он периодами глушил, выдёргивая из неги:

— Тише, маленькая… Нас услышат.

Но я просто не могу, не могу сдерживаться! Крики срываются с губ сами собой. Кирилл успел стащить с меня и платье, и я осталась совсем без одежды, без защиты. С себя он стащил пока только футболку. Смущалась жутко, но он не давал мне делать ни одного лишнего движения. Водил руками по моему обнаженному телу, останавливая руки на груди, сжимая её, поглаживая соски или целуя их, обжигая кончиком языка, шептал без конца какие-то глупые нежности, которые заставляли ещё больше меня выгибаться под его руками, ещё больше выбивали стонов из груди.

Ему пришлось зажать мой рот рукой, когда ласка достигла своего пика. Я не могла сдержаться, меня захлестнуло мощное чувство, заставляющее меня взорваться. Его рука внутри меня, губы, которые ласкают попеременно то одну грудь, то другую — я просто сошла с ума от этих эмоций… По телу раскатились приятные спазмы, заставляя мышцы напрячься, испытать дикий кайф, а потом обессиленно рассыпаться по постели.

Я выдохнула, руки опали на простынь. Оказывается, я вжималась в него пальцами так, что костяшки теперь болят. Блин, это чё такое вообще? У всех так происходит? Почему я даже не помню половину, что делала, потому что мозг был будто отравлен этим сладким ядом? Кажется, я хочу и дальше заниматься этим с ним…

Вернул меня в реальный мир звук бляшки ремня. Парень отстранился и быстро скинул с себя все, даже своё бельё, и я вдруг испугалась и зажалась в ком. Смотреть на него прямо я стеснялась, разглядывала из-под ресниц его тело — какой же красивый… так хочется протянуть руку и провести по груди и кубикам на животе. Но разве можно? Он поднял меня с кровати, словно я невесомая, и прижал к себе. Моя обнажённая кожа к его коже. Мы чувствовали друг друга так, как нас задумала природа, без преград, без одежды.

Он снова целовал меня, как сумасшедший, каждый миллиметр моего тела, и внизу живота вновь начало собираться напряжение, такое невыносимое, будто бы моё тело требовало чего-то, чего я не понимаю и не знаю. Но знал Кирилл…

— Лиза, я хочу тебя. Без желаний, без всего этого. Просто хочу и всё. Потому что люблю.

Он говорил низким тембром мне это в ухо, вызывая каждым словом и своим голосом мурашки и дрожь по телу. Я ничего не отвечала, но и не отталкивала его. Я тоже хочу, только не могу понять точно чего именно.

— Ты позволишь? Позволишь… мне?

— Я очень боюсь, — нашла силы в себе посмотреть в его серые глаза и признаться в своих страхах.

— Я понимаю. Постараюсь аккуратно. Сначала может быть больно, но потом… будет хорошо. Ещё лучше, чем было сейчас.

Я попыталась представить, куда же ещё лучше. Не получилось, но тело заныло в предвкушении и проголосовало за то, чтобы позволить ему…

— Гуффи, разреши мне тебя любить. Ты же хочешь…

Его губы скользили по телу, а руки сжимали до боли, впечатывая в себя до предела.

Я лишь кивнула и тут же залилась краской смущения. Повторять дважды не пришлось, Кирилл с ещё большим остервенением вцепился в мои губы, сминая их слишком страстным поцелуем. Я опять оказалась под ним на постели, а он шустро спустился вниз и принялся ласкать меня губами и языком, как тогда, после нашего с ним диктанта.

Очень быстро я поняла, что опять сейчас взорвусь уже во второй раз. Напряглась, глухо застонала, в то время как Кирилл прекрасно чувствовал меня и управлял моим телом, он принялся ещё сильнее вдавливать в меня язык и пальцы, вызывая новую волну острого оргазма. Я закрыла глаза, переваривая то, что происходит со мной, как почувствовала вторжение внутрь меня чего-то куда более большого, чем палец…

Резкая и обжигающая боль выдернула крик из груди. Кирилл предвидел это и успел закрыть рот поцелуем, но всё равно писк был довольно сильным. Я сморщилась и попыталась заёрзать под ним, но парень крепко держал меня за бёдра руками:

— Нет, не двигайся. Ты должна потерпеть. Дай мне войти в тебя. Расслабься. Только в момент проникновения больно. Если будешь дрыгаться и зажиматься — будет ещё хуже.

Он продолжил входить в моё тело, причиняя дикую боль. Слёзы брызнули из глаз. Я и подумать не могла, что так будет невыносимо… Да он меня порвёт сейчас в клочья!

— Кирилл, отпусти, не надо… Очень больно, я не могу!..

— Поздно. Теперь надо доделать до конца, чтобы в следующий раз так больно уже не было.

Он опять накрыл мои губы своими и сквозь писк и мою возню продолжил настырно, но мягко и бережно двигаться внутри меня. Слёзы так и лились из глаз, под его давлением тела ничего сделать уже не могла, я сама дала ему согласие. Постепенно поняла, что он оказался внутри меня почти полностью, а боль отступает и стала тупой. Сквозь неё вдруг начали всё сильнее пробиваться совершенно другие эмоции, которые окунули меня как в бассейн головой, настолько они были яркими.

Я громко выдохнула, но уже вовсе не от боли… Чёрт, и правда так ещё лучше… Хоть и больно всё равно.

— Ты че, Лиз, больно опять?

— Уже нет… Ох, — руки мои вцепились в простынь, губы закусила, чтобы не давать стонам рваться из меня на всю комнату.

— Тебе приятно?

— Да…— выдохнула еле слышно, и парень начал набирать совсем другой темп.

Было и больно по-прежнему, и одновременно круто, меня унесло куда-то далеко за пределы комнаты, я кусала губы, свой палец, чтобы не орать от боли и кайфа, а он всё больше вбивался в меня, получив наконец, то чего так хотел… Да и я вдруг поняла, чего требовало и моё тело тоже — именно этих ощущений, что мы одно целое, что мы любим…

Когда уже невозможно было выносить и боль, и сладость, Кирилл вышел из меня и резко выдохнул, а на животе вдруг стало тепло и будто что-то налили. Ээээ …. Не поняла.

Открыла глаза и приподнялась на локтях, чтобы осмотреть свой живот. Белая жижа… Почему мне на живот? Перевела многозначительный взгляд на него.

— Чего уставилась?

— Это что еще за..? — возмутилась я.

— Прости, забыл тебя об этом предупредить. Предпочитаешь внутрь?

— Нет! — округлила я глаза.

Детей только не хватало нам сейчас. Действительно, пусть тогда уж на живот…

— Тогда так. Щас всё уберу. Лежи.

Он ушел в ванную и вернулся с пачкой влажных салфеток. Достал несколько штук и шустро всё вытер с живота.

— Поздравляю, Гуффи, ты стала женщиной! Моей женщиной. Теперь в душ.

Он потянул меня за руку и я села на кровати. Тут же сморщилась.

— Ай, блядь, как больно!

— Ого, не ожидал от тебя таких слов.

— Да иди ты вообще к чёрту! Из-за тебя теперь всё болит… — захныкала я как маленькая девочка.

Кирилл притянул меня к себе, глядя сверху вниз в глаза:

— Ну прости. Все девушки через это проходят, и многие даже живы и хотят ещё. Во второй раз так уже не будет. Гуффи очень скоро сама будет просить, чтобы я её как следует трахнул.

— Фу, Кирилл! Пошляк. Отвали, дай помыться!

— Только вместе со мной. Я должен проследить, вдруг моя женщина неправильно моется?

Он улыбался, довольный, как стадо розовых слонов. Конечно, ведь у него ничего не болело!

Ай…

Получив по своей наглой башке, он со смехом выпустил меня и поплёлся следом. Он реально собрался в душ со мной?

Что ж… Чёрт с ним, пусть идёт. Воды мне, что ли, жалко…

39

Лиза.

Ну вы думаете, эта балда по имени Кирилл, не залезла ко мне в душ? Залезла, конечно, ещё лейкой плескала мне в лицо и смеялась. Еле помыться дал кое-как.

Внезапно взгляд упал на его… член. Я даже забыла о смущении и разглядывала его. Никогда не видела так близко эту штукенцию…

— Возьми его, — Кирилл схватил вдруг мою руку и положил её прямо на него.

Он заметил мой любопытный и изучающий тело первого мужчины взгляд, и похоже, его опять это завело. Я покраснела, но руку убирать не стала. Что теперь монахиню изображать, если всё у нас уже случилось. И мне, блин, правда интересно… Сама обхватил его рукой и посмотрела в глаза парня. Ему нравится. Он чаще задышал, губы приоткрылись. Мне не было противно. Было любопытно понимать, что я как будто держу всю власть над ним в своей руке сейчас.

— Кирилл… А чё, всегда так… торчит? Или он меньше, когда ты не…

Парень засмеялся на всю душевую. Даже заржал.

— Гуффи, я говорил, что ты удивительная?

— Да, — обиженно спросила я, убирая руку.

Чё такого спросила-то? Спросить нельзя, что ли…

— Нет, не убирай, — вернул он назад мою ладонь, заставляя снова обхватить вокруг его плоть. — Ты не удивительная, Лиза, ты нереальная. Мне все кажется, что это сон… А торчит… Не всегда. Конечно, меньше в обычном состоянии. Но, впрочем, с тех пор, как ты появилась в этом доме, у меня теперь, действительно, почти всегда торчит…

Я смутилась и сглотнула. Но это даже неожиданно приятно осознавать оказалось.

— Поласкай меня, — попросил он, целуя мои губы.

— Я не знаю, как… — промямлила я сквозь поцелуй.

Он молча взял накрыл мою ладонь своей и принялся водить ей так, как ему было приятно. Задал мне темп и отпустил мою руку.

— Попробуй сама.

Я двигала рукой, как мне показал Кирилл, пока он опёрся руками о стенки душевой, прижав меня спиной к кафелю, и тяжело дышал. Какое-то время он наслаждался, закрыв глаза, а потом подхватил меня под ягодицы на руки, продолжая вжимать спиной в стену.

— Между первой и второй — перерывчик небольшой.

— Эй, я не хочу пока, мне всё еще больно!

Постучала я ему по спине, пытаясь не дать ему пристроится между моих ног.

— Кто тебя спрашивает, Гуффи? Я тебя хочу. Ты больше не невинна, и теперь будешь расплачиваться за то, что так долго меня мариновала.

И вошёл в меня опять, снова причиняя боль вперемешку с наслаждением.

Блин… Вот говнюк… Ммм…

Мяу.

***

Пришлось нам мыться еще раз. После душа Кирилл обернулся полотенцем вокруг бёдер, взял мой махровый халат, завернул меня в него, словно ребёнка, и на руках понёс в комнату, не слушая протестов:

— Что ты меня всё время таскаешь?

— Нравится.

— А мне нет.

— А мне плевать.

— Отлично.

— Вот и договорились.

Бросил меня на кровать, сам стал одеваться обратно в свои вещи, скинутые у кровати. Я смотрела на его сильное, спортивное и безумно красивое тело, и не могла поверить, что это тело теперь — моё, что сегодня я стала женщиной, стала его… кем? Девушкой, что ли? Ну как-то не похоже, что он теперь когда-нибудь от меня отстанет…

Глянула на часы — три ночи. Ничего себе, мы тут почти всю ночь… не спали. От одних воспоминаний о том, как же именно мы не спали, щекам становилось жарко. Второй раз и в самом деле было не так больно, гораздо больше приятных ощущений, заставляющих забыть обо всём и простить ему все прошлые гадости… Всё плохое будто бы в прошлой жизни осталось.

Оделся и сиганул на кровать, опять прижав меня собой. Увернулась со смехом от поцелуя и упёрлась руками в него. Если мы сейчас продолжим — не уснём вообще!

— Так… давай без вот этого. Поздно уже, иди к себе.

Кирилл схватил мои руки, не давая мне толкаться.

— С вот этим. Блин… Я всё равно тебя хочу. Даже во время секса. Даже в этом смешном халате с ушами зайца. Если ты оденешь на голову капюшон, то я, как бы так сказать, трахну Зайку…

Боооже, что он несёт… Но разве можно взять и не захихикать глупо? Это была бы не я!

— Да иди нафиг, вечно тебе мои вещи не нравятся, — пихнула его в бок. — Вали спать.

— Нравятся. Мне всё в тебе нравится, Лиза, — серьёзно сказал он мне. — Скажи мне тоже, и я тогда пойду спать, так и быть.

— Что?

— Что любишь меня, — он отодвинулся и сел на кровати, чтобы видеть моё лицо.

— Ты уже и так прочёл это в блокноте.

— Да, но я хочу услышать от тебя.

Обняла парня за шею, чтобы не видеть его глаз. Иначе точно не скажу!

— Я тебя люблю… Говнюк!

Кирилл цокнул языком и покачал головой:

— Блин, Гуффи, такой момент взяла испортила…

— Иди уже отсюда. Я спать хочу.

— Ладно. Но завтра будет новый день.

— Где-то я уже это слышала, — невольно потянулась и зевнула в ладошку. Тело ломило, я, и вправду, очень устала. — Кажется, даже в этой комнате от одного настырного засранца…

— Да, но только теперь я приду уже не за поцелуями, и больше не буду так терпелив…

Парень опять потянул руки ко мне и схватил за обе ягодицы, целуя при этом мою шею.

— Кирилл… ты о чём-то другом можешь думать, кроме секса?

— Рядом с тобой — нет…

— Иди, блин… Уже скоро твой папа встанет и увидит, как ты выходишь из моей комнаты с мордой кота, нализавшегося сметаны.

— Неохота уходить.

— Я ведь не денусь никуда. Завтра увидимся.

— Как сегодня? Особенно в душе я бы повторил.

Закатила глаза.

— Иди.

Подарив мне сто семьдесят пятый поцелуй за сегодня, он наконец-то ушёл. Я свернулась в комок в том самом халате зайки и опять захихикала, вспомнив глупую шутку Кирилла о том, как он будет … Зайку… Бедный Зайка! Достанется ему.

На душе спокойно и тепло, чего со мной давно не было. Тело ныло и жутко болело, но стоило мне подумать о близости с ним, как оно тут же отзывалось и просило ещё, несмотря на боль.

Вот я и стала тоже извращенкой. Спасибо, Кирюх. В твоём отряде извращенцев пополнение!

Научил Лизку плохому…

***

Кирилл.

Не знаю, спит ли сейчас Гуффи, но я даже не пытался лечь. Меня так штырят и швыряют по всей комнате эмоции, что не до сна точно. Счастливая улыбка дебила не сходит с морды, уже скулы болят, но губы сами собой расползаются в стороны, когда я вспоминаю всё, что произошло сегодня между нами.

Чувствую себя влюблённым первоклашкой, только кое-чё «торчит», как выразилась сегодня Лиза, чего не должно быть у такого маленького мальчика.

Какая же она милая в своих этих вопросах, её глаза, с любопытством и открытостью изучающие моё тело, тело её первого мужчины, меня волнуют так, как ничто никогда не волновало в поведении девушки. Она такая невинная, чистая… Нет, ну теперь не невинная уже, но для меня она останется таковой навсегда — красивой недотрогой, которая сводит меня с ума и совершенно не понимает, как она сексуальна!

Теперь она моя, она сказала мне главные слова. Почему я, идиот, молчал столько времени? Мы могли бы уже давно быть счастливы. Оказалось, не так уж сложно говорить о чувствах, когда они на самом деле есть, и ещё более приятно слышать слова любви в ответ. Пусть и с приставкой «говнюк»…

Я добился того, чего желал много недель. Только легче не стало, и краники сорвало ещё сильнее. Как вспомню её тело в моих руках, её стоны и оргазмы от меня, сразу на стенку охота лезть, как опять хочу её. Лиза — девственница, она ничего не умеет, и даже член увидела впервые, но эмоции от секса с ней просто непередаваемы. Ни с одной, даже самой искусной девушкой, я не испытывал и близко похожих ощущений. Верно говорят, что секс с любимой — это вовсе не тоже самое, что секс ради секса. Да и сама девчонка оказалась горячей штучкой, просто не знала об этом, но теперь пришёл я, кусок пошлятины, и расскажу ей об этом ещё не раз!

40

Лиза.

Утром моё тело вновь напомнило о том, что произошло вчера в этой самой постели ноющей болью. Но эта боль теперь мне казалась даже приятной. Он был со мной, он был во мне, тот, кого я люблю. Поболит и перестанет.

Только мы-то теперь кто друг другу? Мы встречаемся теперь, типа? Как всё это сложно. Я занималась с парнем сексом уже два раза, но так и не знаю до сих пор, кто я для него. А что мне мешает спросить? После того, что он сделал со мной, он если не жениться обязан, то уж дать мне спокойствие точно должен.

Вот прямо сегодня и спрошу. Наверняка он продолжает торчать дома все каникулы, как и я. Правда сегодня суббота, и родители тоже дома. Интересно, заметят ли они, что между нами случилось такое? И как мне сейчас себя вести с ним? Я очень волнуюсь и переживаю, сама не знаю почему. Знаю, что он любит меня, он не раз уже сказал мне это, и всё равно — так непривычно…

Спустилась, когда все уже были за столом. Павел пытал Кирилла своей заботой, как он себя чувствует и так далее, пока мама накладывала ему омлет. Увидев меня, она положила кусочек и мне:

— Мам, я не хочу есть, — сказала я и красноречиво чихнула в руку.

— Садись, милая, хоть поклюй, — ответила мама, окидывая внимательным взглядом. — Тебе нужно принимать лекарства и набираться сил.

— Сяду, но омлет не буду. Есть круассаны?

Я плюхнулась на стул и потянулась к кофейнику.

— Есть. Купила твои любимые, с ванильным кремом. Ешь хотя бы их.

Мама поставила рядом вазочку со сладкими булочками, и я тут же вцепилась зубами в одну.

— Сладкоежка, — погладила меня она по распущенным волосам.

Кирилл застыл с недонесённой вилкой до рта и наблюдал, как мама сплетает длинные волосы в косу. Пришлось даже пнуть его под столом, чтобы не пялился хотя бы так откровенно! Как видит мои волосы, так в дурку какую-то впадает…

— Гхм… — нахмурился он от моего тычка под столом, и отмер. — Чё ты спросил, пап?

— Говорю, поедем сейчас с Таей в город. Лиза болеет, пускай дома сидит. А ты с нами хочешь? Погуляем, развеемся немного, заодно в одно место заедем.

— А, не, пап. Я останусь тоже. Куда я такой красивый?

— Ну смотри сам. Купить может чего в городе?

— Нет, — помотал головой Кирилл. — Я на тренировку сегодня пойду.

— Не рано тебе ещё? Болит ведь тело.

— Нормально. Задолбался дома уже. По мячу скучаю. Да и тренер звонил, спрашивал надолго ли я развалился дома, когда команда готовится к соревнованиям.

— Понимаю. Ну ты большой мальчик, сам решай.

— А тебе, малышка, купить что-нибудь? — ласково спросила мама, по-прежнему не выпуская мои волосы, которыми она тайно гордилась.

— Нет, мам, только если круассанов ещё.

— Хорошо. Купим. Ну допивайте кофе сами. Поехали, Паш? Время. А то банки сегодня не полный день работают. Нужно разобраться со счётом моим.

Мама теперь бизнес-вумен, и её распорядок дня сильно изменился. Отец Кирилла купил ей цветочный магазин. Павел Сергеевич встал из-за стола, и я заметила только сейчас, что несмотря на то, что часы показывали пол одиннадцатого утра, мама и её муж были одеты не в домашнее. Павел накинул на плечи пиджак, мама — пальто, мужчина взял ключи от машины и направился к выходу.

— Не шалите тут, детки! И больше никого не бейте, пожалуйста, — бросил он нам и вышел на улицу, увлекая за собой маму.

— Гуффи, ты че лягаешься под столом? Офигела? — тут же повернулся на меня Кирилл, едва дверь за предками захлопнулась.

— Ты бы видел свою рожу дебильную в тот момент, когда мама перебирала мои волосы.

— Чё это она дебильная была?

— Ну не знаю, твоя рожа ведь, вот и разберись с ней. Только папа твой догадаться может, ты смотрел так…

Осеклась, не зная какими словами договорить.

— Как? — поднял брови парень.

— Ну так… будто бы я тебе нравлюсь капец как.

Опустила глаза. Как-то неловко говорить о самой себе такое.

— Так и есть. Нравишься мне капец как. Сладкоежка и малышка, — повторил он слова мамы, взял мою ладонь и мягко сжал, оставив на столе наши руки в таком положении.

Это было очень странно и необычно: сидеть за нашим обеденным столом с Кириллом, который опять говорит мне о чувствах, смотрит влюблёнными глазами и нежно поглаживает мою руку пальцами.

Как сон… Если это сон, пусть никогда не заканчивается!

— Допила кофе? — спросил он.

— Да.

— Пошли, — потянул он меня за руку и заставил подняться на ноги.

— Куда?

Парень привлёк меня к себе, обняв за талию.

— К тебе в комнату.

— Кирилл, ты чё совсем? — округлила я глаза от догадки, зачем именно он хочет снова запереться со мной в комнате вдвоём.

— Почему это я «совсем»?

— Родители могут вернуться скоро, и услышат нас.

— Да? — усмехнулся он. — И что же они услышат?

— Ну как что… Нас.

— Ты подумала, что я веду тебя заниматься сексом?

Щеки мои полыхнули.

— Ну… да. А что — нет?

— Нет, — засмеялся Кирилл. — Так это ты извращенка, Лиз, а не я. Я приду за этим вечером, когда все уснут. А сейчас просто хочу побыть вместе. Но ход твоих мыслей мне нравится. Какая ты, оказывается, ненасытная, Гуффи!

Он принялся целовать меня, а я вся покраснела, до кончиков волос. Вот блин…

Кирилл потянул снова за руку наверх. Мы пришли в комнату, и он сразу же бухнулся на мою кровать и растянулся. Вот наглый, а? Я стояла и в недоумении смотрела на него.

— Чё встала? Падай рядом, — кинул он мне.

— Не, ты ужас какой офигевший.

— Чё это?

— Ты мне еще позволяешь лечь на мою кровать, на которую минуту назад плюхнулся без разрешения? — подняла брови.

— Гуффи, ты такая зануда бываешь! Иди лучше сюда.

Он похлопал по матрасу рядом с собой, и я заулыбалась. Мне немедленно захотелось оказаться рядом, и я не стала отказывать нам обоим в этом удовольствии.

— Любишь видосы смешные? Ютубчик там.

— Не прям чтобы фанат, но почему бы и нет? Их все любят.

— Норм. Смотри какой кот. Бля, я угорал недавно пол дня с него.

— Кот?

— Ну да, котик, — кинул взгляд на меня, будто ничего странного он не сказал.

— Ты смотришь видео про котиков? — мне уже смешно.

— Да. А чё? Они милые. Почти как ты. Но ты — прикольнее. Всё таки, котиков нельзя… Гхм… Смотри, короче.

Кирилл сунул мне в руки свой телефон и нажал на «play». На экране и вправду появился кот с плоской мордочкой, перс, наверное, в породах я не особенно разбираюсь. К морде кота поднесли микрофон и мохнатый звучно туда мяукнул. Микрофон был настроен таким образом, что получался нереально смешной звук. А кот продолжал орать, и казалось, что он вроде как даже поёт, но жутко дурацким голосом, при этом сохраняя абсолютно суровый «покер-фейс».

(«Кот и караоке» — название в ютуб, прим. Автора)

Не выдержала и засмеялась.

— Ни фига он дышал в микрофон. Даже жутко.

— Ага.

Тут кот опять заорал и меня просто убило напрочь это почему-то. Я легла лицом в матрас и смеялась. Больше всего меня тащило именно то, как Кирилл смеялся над этим котом! Потом подняла глаза на парня. Он был крайне доволен собой, что ему далось меня развеселить.

— А вот еще смотри про обезьяну.

Он принялся искать другое видео, а я смотрела и не могла понять: как столько всего умещается в одном человеке? Я даже подумать не могла, что когда-то будет такой момент, что мы будем, лежа на моей кровати, смотреть глупые видео в интернете и вдвоём люто с них угорать. Кирилл удивляет меня с каждым днём всё больше. Сейчас он как будто лучший друг. Мы смеёмся, обсуждаем увиденное, и это нереально круто…

Потом ему захотелось сфотографироваться вместе. Он обнял меня и навел на нас камеру смартфона. Перед тем как нажать на кнопку вдруг поцеловал. Раздался звук камеры телефона — фото готово.

— Кирилл, зачем ты нас фотографируешь, да ещё и так? Эти фото могут увидеть.

— Не увидят. У меня пароль стоит. Я же — не ты. Я для себя. Я так скучаю, когда ты не рядом. Я никого так не любил, Лиз, как тебя.

Он опрокинул меня на спину, отбросив телефон в сторону, и приник к губам в довольно страстном поцелуе. Кажется, кто-то всё же не дождётся вечера…

Руки парня уже залезли под мою толстовку. Одной рукой он тянул меня к себе ближе, второй сжал грудь, вызывая тут же отклик во мне. Стянул мою ветровку, потом скинул и свою. Одним движением разомкнул застежку моего бюстгальтера и он опал, перестав закрывать грудь. Он нетерпеливо снял с моих рук бретели кружевной детали комплекта и швырнул ее, не глядя, куда-то назад.

Несколько секунд он просто разглядывал моё тело, а потом протянул руку и обхватил мягкое полушарие. Сжал, а пальцем принялся ласкать сосок, что сразу вызвало во мне бурю эмоций. С губ сорвался стон. Кирилл снова впился в них своими, продолжая уже более настойчивые ласки груди. Опять повалил меня на подушки, заставляя дать его руке свободу движения у меня между ног. Оторвался на миг, стащил с меня легинсы и бельё, а потом коснулся нежной, ничем теперь не защищенной кожи, рукой. Стал лёгкими касаниями перебирать мои складочки и нежить выступ, постепенно заходя все глубже пальцем. Я не смущалась в этот момент, наслаждалась и подавалась к нему бёдрами, раскрываясь перед ним, и не думая зажиматься.

Внутри меня все стало влажным, что позволило мне дойти до своей порции острого удовольствия очень быстро. Как только сладкий спазм меня отпустил, и я перестала биться в его руках, парень тут же навалился сверху, мягко вошёл в меня и стал двигаться сначала плавно, потом рыкнул мне в губы и принялся набирать темп.

Мне было все ещё дискомфортно, где-то вдали отзывалась тупая боль, но приятные ощущения и эйфория, которую я испытывала от близости ним, все окупали. Я поймала себя на мысли, что тоже начинаю чувствовать приближающийся оргазм Кирилла. Меня это заводит, хочу увидеть этот момент, когда ему будет хорошо, как мне недавно. Это был совершенно особенный кайф: видеть и чувствовать его страсть ко мне, которую он больше не мог скрывать или не хотел, и тоже глухо стонал от удовольствия, которое ему доставляло моё тело.

И я поймала этот момент. Парень напрягся, и резко вышел, чтобы не заканчивать в меня. Отдышавшись пару секунд, он открыл серые глаза:

— Ты такая охуенная, Гуффи. Это просто… отвал башки…

Взяла ладонями его лицо и поцеловала пересохшие губы с ещё тяжелым дыханием.

— Я люблю тебя.

— Я тоже. Очень. Маленькая моя, — ответил он мне своим поцелуем.

41

Кирилл.

Наши тайные отношения крепли с каждым днём. При родителях и одноклассниках мы общались как и всегда, то есть почти никак, или опять цепляли друг друга, а ночами я наказывал Гуффи за её слишком дерзкие ответы. Расставались лишь под утро, никак не могли оторваться, напиться друг другом. Спали вместе после безбашенного, но тихого секса, а утром я уходил к себе только лишь потому, что нельзя было, чтобы нас поймал отец. Как бы не пыталась Лизка меня выгнать, но я полюбил сон с ней рядом. Она как кошка: свернётся калачиком, уткнётся мне в бок и спит… Моя кися.

***

После очередной слишком бурной ночи, мы оба проспали, хоть и каждый в своей комнате. Но даже проспать мы умудрились вдвоём!

Бежали в школу как на пожар, и всё равно не успели. Были уже почти у дверей класса, осталось преодолеть несколько метров по пустому коридору, как прозвучал второй сигнал, означающий, что в аудиторию нас не пустят.

Мы запыхавшиеся, не сговариваясь, остановились и посмотрели друг на друга.

— Так я и знала. Всё из-за тебя вечно, засранец. Все проблемы.

— Да кто бы говорил, Гуффи?

— Да так и есть. Что вот теперь делать? И почему у тебя нет самолёта, а только лишь машина?

— Это пока что.

– В смысле?

Ой, чуть не пропизделся. Рано пока ей это знать. Да и вообще, она меня убьёт.

— Купим с тобой потом. В будущем.

— А, ну это еще дожить надо, а пока мы заработали с тобой наказание.

***

Лиза.

Кирилл как-то странно на меня уставился. Я знаю этот взгляд. Не собирается же он?… Ай!

Парень молча схватил меня и потащил в тот самый тёмный уголок, где мы однажды ругались и целовались после фотографии с Красновым. Чего это он удумал-то?

Не успела и спросить ничего, как он меня припёр к стене, прижимаясь всем телом, и закинул ногу себе на спину. Ещё секунда и мужская рука оказалась в моём белье, бессовестно лаская меня прямо в стенах лицея… Вот стыдобаааа… Но приятно…

— Кирилл, ты чё творишь? Ты ненормальный? Мы…в лицее, — пыталась его привести в чувство, но плохо получалось, особенно когда он начал почти облизывать мою шею, проводя по ней кончиком языка и вызывая мурашки по спине. — Не надо…

Он применил ко мне свой любимый метод, чтобы не болтала — заткнул рот поцелуем. Рукой продолжил проталкиваться внутрь меня, держа второй огромной лапой за бедро, и откровенно наслаждаясь моей ошалелой реакцией. Мне всё сложнее было не срываться на слишком громкие стоны, я вцепилась в его шею, утопая в этих эмоциях. Эта ситуация, в которой он ласкает меня в тёмном углу лицея, можно сказать, у всех на виду, меня дико завела, хотя и стыдно тоже было жутко. Ну и дурной…

Кирилл чувствовал моё нарастающее напряжение, сунул руку в блузку, отодвинул чашку бюстгальтера, провёл пальцем по соску и шепнул прямо в ухо:

— Ну давай, Гуффи, кончай…

А я, бесстыдница такая, прислушалась… Эти слова меня завели до предела, ну и ещё его рука, терзающая мой сосок и палец внутри меня…

— Какая ты послушная, — опять он принялся целовать мою шею, пока я пыталась привести дыхание в чувство после взрыва внизу живота.

— Ты совсем уже?.. Придурок.

Он взял меня под самое горло, глядя тем самым взглядом, который до сих пор меня пугал не на шутку.

— Лучше молчи, а то я трахну тебя прямо здесь за твои словечки.

— Не надо. Нас увидят.

— Мне похрен. А у тебя бельё мокрое… — снова провёл он рукой по нему.

— И что?..

— Тебе понравилось. А теперь бельё надо совсем снять. Пошли.

Парень расправил мою юбку, застегнул обратно блузку, как будто никто меня сейчас не мял и не тискал в этом коридоре, и повёл за руку обратно на парковку. Открыл дверь машины передо мной, молча ожидая, что я сяду.

— Куда мы?

— Чем больше ты задаешь лишних вопросов, тем жёстче я тебя буду трахать, потому что ты заставляешь меня ждать.

На секунду даже зависла. К такому я точно не была готова. Опять страх вернулся, как в первые недели общения с Кириллом. Господи, да с кем я связалась? Дьявол какой-то ненасытный. Села, чтобы не испытывать судьбу…

"Дьявол" обошёл авто и сел за руль.

— Пристегнись, — бросил он мне, мигом разгоняя тачку до такой скорости, что я просто закрыла глаза.

Кирилл приехал на гору влюблённых, откуда не так давно забирал меня, замёрзшую и перепуганную на байке. Едва машина остановилась на пустыре, он заглушил мотор, скинул пиджак и навалился сверху, как медведь. Я и слова сказать не успела, как юбка опять была задрана, мои ноги парень заставил пропустить его к центру. Рубашка была расстёгнута, некоторые пуговицы просто вырваны и рассыпались со стуком по салону. Кажется, сегодня в школу мы вообще не вернёмся… Он, как безумный, хватал мою грудь руками и губами, вызывая такую же безумную реакцию, как и сами ласки.

Звук бляшки ремня, и снова вторжение. Довольно грубое и резкое, но боль быстро перебилась приятными ощущениями, и я поняла вдруг, что так мне тоже нравится…

Страстно, жёстко.

— Не сдерживай себя… Тут нас никто не услышит. Хочу слышать твои стоны, — сказал своим бархатом мне в ухо, а после подцепил зубами мочку и шумно втянул в себя.

Я впивалась в него пальцами, пока он до боли сжимал мои бедра, даже укусила за шею, за что и получила ещё более яростную череду толчков. После чего парень выдохнул и замедлил движение, пока не остановился совсем.

— Я так тебя люблю, Лиз, — он улёгся головой на мою грудь и обнял. — Уже не представляю жизни без тебя.

— Я тебя тоже, — вплела пальцы в его волосы, перебирая их и думая о своём.

Даже не представляю, как бы я жила без этой страсти, без возможности касаться, чувствовать его то нежность, то грубость внутри себя? Вдруг меня пробила дрожь, когда я вспомнила одну деталь…

— Кирилл, а ты чё в меня?.. С ума сошёл?!

Он молча перелез на своё сидение и одним движением стянул резинку, выкинул в окно.

— Не нужно думать, что я идиот, который не думает о тебе. Твоё здоровье мне важнее собственного.

Пока он застегивал брюки и заправлял рубашку внутрь, я пыталась привести в порядок блузку.

— Ты мне пуговицы оторвал… — с досадой разглядывала я свою одежду.

— Да и хрен с ними. Давно мечтал эту рубашку с тебя сорвать. У тебя есть же запасная?

— Да, но только одна. Если ты и на той оторвёшь пуговицы — мне не в чем будет в школу ходить.

Парень с улыбкой Чеширского кота поцеловал мою руку и завёл машину. Кирилл, совершенно не испытывая ни малейших угрызений совести, вырулил на дорогу и поехал в сторону дома.

***

— Что мы скажем родителям, почему не были в школе? — спросила я Кирилла, когда мы переоделись в домашнее и сели обедать. — Им наверняка уже позвонила Эля.

— Давай тебе типа плохо стало, я остался с тобой дома.

— Мама будет волноваться.

— Иначе мы получим оба по шее.

— А что именно случилось?

— Живот болел. Я ходил в аптеку за лекарством.

— Вот мы уже и врём родителям…

Парень поднял вверх брови и вздохнул:

— Что поделать? Нам ещё долго придётся врать. Иначе отец нас разлучит. Ты ведь знаешь — он не поверит ни за что в нашу любовь, и отправит меня вон из дома.

— Но мы не сможем скрываться вечно. Когда-нибудь он всё равно узнает.

— Вот когда узнает — тогда и будем думать, что делать. Ешь, когда я ем, то глух и нем.

***

Я задумалась о предохранении. Уже много раз в порыве страсти мы забываем о защите. Кирилл, конечно, думает обо мне и прерывает действие вовремя, но я всё же переживаю. Хоть я и не опытна в таких вопросах, но и так беспечно тоже не хочу относится к своему телу. В тайне от мамы сходила к врачу, и побеседовала с ним о данной теме, сдала ряд анализов. Доктор подобрала мне препарат. Для моего возраста сейчас это было самым оптимальным вариантом. Презервативы мне доставляют огромный дискомфорт, а другие средства нравились ещё меньше, некоторые и вообще были запрещены по возрасту. Не хотелось бы лишний раз травить организм таблетками, но если уж у меня такой «горячий мачо» рядом, нужно заботиться о себе.

Мой сводный брат, а теперь еще и мой парень, похвалил мою сознательность, ну и обрадовался заодно, что теперь нашей страсти точно ничего не помешает, и «резинки», как он выражается, нам больше не нужны.

42

Мама и Павел поверили вполне в наши сказки. Так неуютно было, когда они начали волноваться и настаивать на посещении доктора. Не люблю врать. К чему меня привели отношения с Кириллом, ужас какой-то. Я стала лгать и заниматься таким сексом, о котором даже в книжках не читала никогда.

И мне всё это нравится. Секс с ним вызывает нереальные эмоции, любой — нежный, грубый, долгий, быстрый. Неважно, лишь бы он обнял меня, лишь бы был внутри и смотрел на меня своими серыми глазами с обожанием, лишь бы этот кайф никогда не кончался…

Родители заметили, что между нами пропало напряжение. Мы признались, что топор войны закопан, и теперь мы вроде как нейтральны друг к другу. Мама была рада, а вот Павел косился с подозрением.

У Кирилла снова началась подготовка к очередным соревнованиям. Он стал пропадать целыми днями. А я всё понимала, но чёрт возьми, скучала жутко.

В один из поздних вечеров он пришёл ко мне в комнату. Мы сидели на кровати в обнимку, слушали музыку в одних наушниках — одно «ухо» ему, одно мне. Поначалу он смеялся над моим плей-листом, говорил, что я слушаю какой-то хлам. Но позже выяснилось, что всё же не такие уж у нас и разные вкусы, и некоторые композиции нам очень даже по душе обоим, настолько, что мы повадились вечерами, выключив свет, слушать музыку, пока я лежу на его плече, а он нежно водит пальцами по моим распущенным волосам.

(Муз. Зарисовка «А мы не ангелы» — Lumen, Агата Кристи, Би-2 — прим. Автора)

— Кирилл, — обратилась я к нему. — А можно посмотреть твои соревнования?

— А ты чё, хочешь, что ли?

— Да. У меня парень — баскетболист, а я не видела ни разу как он играет.

— Серьёзно? — совершенно искренне удивился «мой парень». — Познакомишь? Как раз игрока ищем в команду.

Вместо ответа ему прилетел мой кулак в бок, Кирилл охнул и засмеялся, вдруг схватив меня и подмяв под себя.

— Можно, конечно. Соревнования через неделю уже. Я скажу тебе, и билет достану.

— А у вас что — ещё и билеты там есть?

— Конечно, мы — юниорская сборная края, и вход платный. Но для тебя я, так и быть, достану пригласительный. Если ты, конечно, будешь вести себя хорошо.

— Хорошо — это как?

— Ну там… Будешь выполнять мои желания, — улыбнулся хитрый лис.

— Ты опять?.. Мне кажется, мы эту тему давно проехали.

— А я предлагаю вернуться к ней. Услуга за услугу. Я тебе — билет в первый ряд. А ты мне что?

— Ах ты, жмотная задница, а!

Я снова попыталась его пихнуть, но меня лишь сильнее прижали к матрасу. Какое-то время мы то ли боролись, то ли целовались, потом я всё-таки проявила любопытство:

— А чего бы ты хотел?

— Ты что можешь предложить?

— Я первая спросила. Говори, что ты хочешь? Ты ведь задумал этот разговор с определённой целью.

Кирилл усмехнулся и вернул игривый взгляд на меня, и я поняла, что его желание связано исключительно с сексом… Ну а чего, собственно, я ждала от него?

— Хочу поцелуй.

— Так. Чей и куда?

— О, Гуффи, ты научилась строить конструктивный диалог со мной?

— Ну мне немножко тяжело строить таковой, прижатой тобой и с рукой в моих трусах, но…да… вроде того…

Парень лишь усмехнулся и заставил меня дать его руке пространство.

— Так чего ты… хочешь?

Вместо ответа Кирилл вдруг стянул с себя штаны и бельё, схватил мою руку, положил её на свою горячую плоть.

— Поцелуй.

Я потянулась к губам. Целовала нежно, вкладывая всю свою любовь, при этом лаская его рукой.

— Класс, — сказал он осипшим голосом. — Гуффи, ты просто… ходячий секс. Но я прошу другой поцелуй. Поцелуй… его.

Первая моя реакция на такую просьбу — возмущение и стыд. Я нахмурилась и опустила голову.

— Ну ты чего, Лиз? — поднял он рукой мой подбородок, вглядываясь в лицо горящими от предвкушения глазами. — Ничего нет тут… такого. Я ведь тебя целовал, и не раз.

И ведь действительно. Кирилл целовал, и теперь не делает из этого культ какой-то и трагедию, как я. Его губы после этого не стали для меня менее желанными и сладкими…

— Я тебя люблю. И хочу испытать с тобой всякие эмоции, — сказал он.

— А тебе… это нравится?

— Мне всё нравится, что ты делаешь со мной. Да, мне нравятся такие ласки.

— Но я ведь… не умею. Я вообще очень сильно теоретически себе это представляю.

— Я знаю. Не надо уметь. Просто люби меня и желай приласкать. И всё выйдет само собой, — парень взял меня за лицо, заставил смотреть в глаза. — Я уверен, те ласки и ощущения, что подаришь мне ты — никто мне не дарил и больше не подарит. Я хочу чувствовать их с тобой. Я не собираюсь ни с кем тебя сравнивать — ни у кого не выйдет сравниться с теми чувствами, что я испытываю к тебе.

И я сделала это.

Убрала волосы назад и склонилась над ним. Обхватила головку губами. Стала опускаться ниже. Кирилл откинулся на подушки, закрыл глаза и тяжел дышал. Но далеко вобрать не смогла — внезапно головка коснулась горла, вызвав реакцию.

Я резко отпрянула, закашлявшись.

— Прости, — вытерла я губы рукой.

— Если тебе противно, то не нужно, — парень открыл глаза и смотрел внимательно мне в лицо.

— Мне не противно, просто он дотронулся до горла почти… Я щас ещё попробую.

Снова обхватила губами твердый ствол, и стала вновь двигаться губами по нему, но не захватывая так глубоко. Инстинктивно стала помогать еще и рукой. Вдруг во рту появился солёный привкус… Это его вкус? Странный. Это точно не моя слюна…

— Тебе нравится? — спросила я его, отставив пока только руку в движении.

— Да, — тихо ответил он. — Очень…

Я воодушевилась, и склонилась над парнем в третий раз, снова вбирая его в себя и скользя по его плоти губами. Почувствовала, как меня поднимают сильные руки и резко стягивают мои домашние брюки вместе с трусами. Понять ничего не успела, как уже под ним, а он остервенело вбивается в меня… Когда сумасшествие закончилось обоюдным оргазмом, мы, после душа, валялись голые в моей постели. Я прижималась к обнажённому телу молодого мужчины. Лежала на его груди, он нежно перебирал мои волосы.

— Почему ты прервал вдруг меня? Я могла бы еще, — спросила я в тишине.

— Я больше не смог терпеть. Ты так здорово это делала, что я захотел большего. Очень возбудила меня.

— Здорово? — поднялась я на кровати, смотря на него. — Ты смеёшься надо мной?

— С чего ты это решила?

— Как могло быть здорово, если я делала это впервые?

— И что? Это было здорово, Гуффи. Просто крышесносно. Ты вообще меня удивила. Я думал, ты откажешься. И я бы понял.

— Да? В хорошем смысле удивила?

— Да.

— И тебе понравилось?

— Да, Лиза, — Кирилл утянул меня обратно в кровать. — Мне всё нравится, что ты делаешь со мной: поцелуи, с самого первого, эти ласки, наш секс — всё просто замечательно. И твой опыт тут не при чём. Ты просто меня любишь, а я тебя. Я чувствую твои эмоции, ты очень сексуальная.

— Я? Сексуальная? Ты ведь говорил, что я ребёнок!

— Говорил. Но не такой уж и малыш. Вон, всё выросло где надо.

— Говорил, а сам в это время хотел меня… — запнулась.

Сложно мне говорить такие слова.

— Хотел тебя трахнуть, — а вот Кирилл не стесняется их говорить. — О да. С первых дней, как ты появилась в этом доме.

— Серьёзно? — подняла я брови. — Я думала, у тебя эта шиза позже началась.

— Сразу. Ты мне сразу очень понравилась.

Это было приятно слышать, хоть и в то же время, как-то немного неловко.

— Почему тогда просто не сказал об этом? Травил меня, устраивал шантаж?

— Ну как-то не зашло у нас знакомство с тобой, не находишь?

— Ну как-то да… — справедливо ответила я, вспомнив первые дни в доме маминого мужа и холодный липкий страх, который вызывал тогда парень вперемешку с нереальным притяжением.

— Ты бы меня просто избила тем, что под руку бы попалось.

Я засмеялась. Так бы я и сделала!

— Ты, Лиза, такая странная мне казалась. Наивным ребёнком, ангелочком каким-то. А я как демон желал тебя, абсолютно не невинно. Мы такие разные. Я решил, что ты не для меня. Но ничего не мог поделать с тем, что меня к тебе тянуло.

— Поэтому издевался?

— Да. Ты меня реально с ума сводила.

— Ц-ц… — закатила я глаза. — Кто ещё из нас ребёнок! Чё косичку не подёргал в довесок и ластиком в спину не кинул? Мальчишки…

— Девчонки, — передразнил он меня, увлекая поцелуем.

***

Спустя неделю он действительно провёл меня и Светку, на соревнования в зал и усадил на первый ряд. Литвинову с разрешения Кира я посвятила в нашу тайну, и она долго хмыкала и бурчала как бабуля на базаре "я же говорила" и прочее. В целом, она была рада, что мы, наконец, перестали терзать друг друга и теперь сверкали как два начищенных тазика.

Было нереально круто! Столько драйва давно не испытывала. Всё горло себе содрали, как орали с ней и болели за команду Кира.

Играет он в самом деле красиво, и не зря Капитан команды. Кирилл — лидер, он очень умело руководил процессом, и сам не упал в грязь лицом. Парень был чуть ли не самый здоровый и сильный среди других игроков обеих команд.

Стоит ли говорить, что кубок они забрали, а мы ушли из зала со Светкой без голосов вовсе?

43

Кирилл.

На дворе конец декабря. Двадцать третье число. Родители собираются во Флориду праздновать с друзьями отца Новый год. Я и Гуффи отказались ехать под предлогом того, что никого там не знаем, а здесь у нас друзья, лучше отметим праздники в молодой компании.

После того, как мы объявили, что не едем с ними, отец пришёл поговорить со мной.

— Кирилл, скажи мне, ты случайно не с Лизой здесь хочешь остаться наедине?

Догадливый какой.

— Нет.

— А мне кажется, ты сейчас обманываешь. Я вижу, что она тебе так же… нравится.

— Папа, при чём тут это? Ты забыл, что она-то меня не любит? Ей ничего не угрожает. Я просто хочу отметить праздник с молодёжью, с друзьями. Что мне делать во Флориде с твоими партнёрами по бизнесу?

— И твоё решение остаться не связано с Лизой?

— Нет, конечно.

Папа с подозрением продолжал коситься на меня. Надо срочно что-то придумать.

— И вообще, у меня уже другая девушка появилась.

Чё я несу, блядь? Но уже поздно.

— Серьёзно? — приподнял он бровь.

— Ну да.

— Как её зовут?

— Яна.

— Лесная? Твоя одноклассница? Вроде бы в твоем окружении больше нет Ян.

— Она.

Кажется, у нас проблемы. У Яны тоже…

— Приедем, познакомишь поближе?

— Да, если ты хочешь.

— Хочу. Поужинаем все вместе.

— Договорились.

— Смотри мне. Не буду же я тащить тебя силой, — вздохнул отец. — Узнаю, что ты остался из-за Лизы, и вы крутите за нашей спиной роман — башку откручу. Тебе.

Папа вышел из комнаты, а я принялся писать сообщения Гуффи.

«Хьюстон, Хьюстон. Как слышно, приём?»

«Хьюстон слышит очень хорошо. Особенно, если учесть, что это буквы! Что у вас опять случилось на борту?»

«Хьюстон, у нас проблемы».

«Какая прелесть. Расскажете? Ваш экипаж терпит бедствие?»

«Хуже. Тебя тоже касается, Хьюстон. И Яны».

«Яны?! Лесной?»

«Да. После ужина ко мне зайди в комнату».

«Че там за трындец, что даже Яны касается?»

«Узнаешь».

Да, мы — два дебила, которые находятся в одном доме и максимум на разных этажах, но часто переписываются в сети, и даже шлют друг другу котов с сердечками. Ведь при родителях нормально не поговоришь.

***

Время ближе к одиннадцати. Предки ушли к себе в спальню, и я услышал тихий стук в дверь, а потом в комнату вошла Лиза.

Тут же схватил её на руки и принялся целовать.

— Эй, а разговор! — пыталась она отвернуться.

— Потом.

Целовал её какое-то время. Боюсь, после разговора она меня убьёт. Хоть нацелуюсь перед скоропостижной молодой смертью…

Сел на диван, не выпуская её из рук. Как же я обожаю, когда эта маленькая кошка сидит на мох коленях, а распущенные волосы щекочат мои руки и лицо. И пахнет так, что голову ведёт как от алкоголя. Мой личный рай.

— У меня появилась девушка.

— Чё? — глаза Гуффи расширились и в них заплескалось непонимание.

— Яна. Лесная. Твоя подружка.

Лиза захлопала глазами.

— Это шутка, да?

— Ну смотря для кого…

Она попыталась вскочить на ноги, но я не пустил её.

— Что это значит, Кирилл?

Нервничает. Как же не заржать как конь поручика Ржевского…

— Ну тебе придётся мной делиться временами с Яной.

Она совсем распсиховалсь и начала пинаться ощутимее.

— Пусти меня, — зашипела она. — Вообще уже охренел, ещё бы во время секса мне об этом сказал, после того, как кончил!

— Ревнуешь? Не хочешь делиться? — чёрт, смех так и разбирает, и она оскорбилась от этого еще больше.

— Да пошёл ты, придурок!! Если тебе нужна Яна — иди к Яне, а меня не трогай. Или ты решил трахнуть меня на прощание? С бывшей — не измена?

Не выдержал и засмеялся, сжимая её вырывающееся тело и целуя насильно в шею. Обожаю, когда она бесится. Она такая сразу стерва, ух!

— Ладно, я шучу. Но не совсем.

— Дебил, да? Что значит шучу, но не совсем?

— Папа нас подозревает.

Лиза перестала дёргаться и драться и уставилась на меня.

— Кого нас? Меня и тебя или тебя и Яну?

— Меня и тебя. С Лесной у меня ничего никогда не было. Она не в моём вкусе. Меня одна Гуффи мелкая приворожила и держит свою детскую кеду тридцать шестого размера на моей мошонке. Он понял, что мы не едем с сними во Флориду, потому что хотим остаться вдвоем.

— И при чем тут Яна?

— Мне пришлось соврать, что у меня уже другая девушка, чтобы отвести подозрения от тебя.

— Подожди… Он что — спросил у тебя имя девушки, и ты сказал «Яна»?

Теперь уже Лизу начал пробирать смех. Она быстро поняла, при чем тут Лесная.

— Да. Ляпнул первое имя, что пришло на ум. А потом уже понял, что больше Ян нет в моём окружении, кроме Лесной.

— Для Яны будет мега-новость, что у неё есть любимый по имени Кирилл. Хорошо, что ты не ляпнул, что её зовут Мария-Антуанэтта. Так быстро я бы не смогла тебе подогнать фейковую невесту с подобным именем, — захихикала она.

Язва. Люблю.

— Да. Нам придётся её уговорить поиграть для папы роль моей девушки.

— Зачем? — из её глаз снова пропало веселье.

— Он требует её на ужин после каникул. Твоя подруга, вот и уговори её. С меня — идея, с тебя — подружка.

— Ну я попробую. На один вечер?

— Пока да.

— И ты будешь сидеть с ней рядом за столом и держаться за ручки? — она посмотрела на меня, сощурив глаза.

— Ну наверное. А что?

— А потом щупать этими руками меня? Ничего.

Задрала подбородок и отвернулась. Ревнует. Приятно.

Вместо тысячи слов завалил её на матрас. Язва, стерва и ревнивица. Очень возбуждает.

***

Лиза.

Наутро родители уехали в аэропорт и на целую неделю мы остались вдвоём. Даже Ирина придет за эту неделю лишь один раз убраться, а готовить мы обещались сами. Ну как сами… Я. Или будем есть еду рабов — закажем готовую.

Я пригласила в гости Яну, чтобы поговорить с ней о нашем деликатном деле. С девушкой мы по-прежнему были в неплохих приятельских отношениях, и она не должна отказать в помощи мне. То, что у нас давно что-то происходит с Кириллом, она понимает, но теперь мне придётся рассказать ей полную обстановку в нашей семье, чтобы она прониклась и согласилась нам подыграть.

Лесная приехала после обеда со своим водителем, который отказался от чая и ждал внизу в машине.

Мы поднялись в мою комнату, я усадила её на диван и сама села рядом.

— Ян, я тебя на самом деле не просто так сегодня позвала. Есть дело.

— Ну-ка?

Яна — девушка очень любопытная, а ещё она всегда за любовь. Уверена, что смогу убедить её, что помощь Лесной нам жизненно необходима.

— Давно поговорить с тобой хочу. Да всё как-то слов не находила. Ты, наверное, заметила, что отношения между мной и сводным братом в корне изменились в последние недели?

Девушка ухмыльнулась:

— Я уверена, что у вас давно роман.

— Да? — разволновалась я. — Неужели так заметно?

— Мне — да. Другим не знаю. Просто ты — взрослая девочка, сама разберёшься. Захотела — вот и рассказала сама. Чего тебе в душу-то лезть.

— Прости, что не сказала раньше. Это всё было для меня… слишком сложно.

— Понимаю. Кирилл — парень непростой, я бы не решилась с таким встречаться.

— Почему?

— Себе на уме. Да ещё и бабник он был отборный, пока ты не появилась. Даже удивительно, как долго он с тобой возится. Видимо, на самом деле ты ему очень нравишься.

Ну это я итак видела: Меднова, потом Князева. Но всё равно неприятно было слушать как-то…

— Ну да. А я вот решилась. Нравится он мне, понимаешь?

— Чего тут непонятного? Я тоже была в него влюблена.

— Правда?

Сейчас ещё неприятнее стало…

— Ага. Классе в шестом. Потом Ланской нагрубил мне, и я его разлюбила.

Мы прыснули со смеху. Он может. На душе стало легче — Яна пошутила. А я — ревнивая ослица.

— Ну в общем, у нас проблемы. Папа Кирилла против. И если он нас поймает, то обязательно разлучит.

— Хм… — нахмурилась девушка. — На дворе двадцать первый век, а вы словно Монтекки и Капулетти. Печально. Почему против?

— Он не верит в нашу любовь. И нам нужна твоя помощь.

— Как я могу помочь?

— Понимаешь, Павел Сергеевич так неожиданно застал врасплох Кирилла, что он взял и ляпнул… что у него есть девушка Яна. Дурак такой.

— Яна? То есть я? — подняла вверх брови блондинка.

— Блин… Ну да. Ты.

Яна рассмеялась.

— Ну вы даёте! Хорошо, допустим он это ляпнул. И что?

— Его папа требует привести на ужин девушку Яну.

— Так… подожди, — вскочила на ноги Лесная. — Ты мне предлагаешь прийти к вам на ужин и изображать девушку Ланского?

— Нет… Не так чтобы… Короче. ДА! Помоги, а? — сложила я бровки домиком, а ручки в позе для молитвы и канючила. — Пожалуйстааааааа…

— Нет, вы точно дебилы!

— Ну Янаааааа…

— Ладно, не скули, — сдалась подруга, а я кинулась её обнимать. — Но только один раз. Потом пусть скажет, что я его бросила и разбила сердце. И больше не приду. Особенно последнюю фразу пусть слово в слово скажет.

— Хорошо. Спасибо тебе, — скакала я по комнате.

Одной проблемой меньше. Даже не знаю, как за это будет расплачиваться со мной Ланской. Ой. Я уже и мыслить начала, как он…

44

Лиза.

Мы остались вдвоём в нашем доме. Нам некого больше было стесняться и не от кого прятаться. Мы целовались и обнимались сколько хотели и где хотели. И можно было вести себя погромче…

Сколько мы так с ним будем играть в шпионов и стараться не стонать слишком громко во время секса под носом у его папы? Месяц, год? Но общая тайна нас определённо ещё больше распаляла и объединяла.

***

Лежала на диване в гостиной, бесцельно щелкая пультом по каналам. Шла различная дребедень под Новый год. Вообще, это один из моих любимых праздников. Такой уют, тепло, все красочно наряжено. Наш дом мы, кстати, уже украсили с Кириллом. Вместе вешали гирлянды и наряжали ёлку, которую он принёс, услышав, что я хотела бы живую ель на праздник. Теперь уже Кир — мой джинн и исполняет желания, всё что в его силах. Наверное, еще до сих пор грызёт совесть за былое обращение со мной, а может, и вправду, так любит и хочет сделать мою жизнь чуть слаще. В любом случае, мне безумно приятны и его почти детская любовь, и взрослая страсть, и тёплое, как чашка чая зимним вечером, внимание.

Совершенно особенное чувство вешать с ним бок о бок разноцветные шары на ель под потолок — как только дотащил такую огромную! В голову лезут мысли, что мы будто супруги с ним — такой милый быт, ёлка эта, гирлянды, телек с новогодними передачами и нежный секс перед сном.

Не знаю, как там у других, а у меня моя новогодняя сказка и чудо уже случились! Лучший Новый Год. Это моя лучшая зима…

Не заметила за мыслями, как к дивану подошёл Кирилл и нырнул дельфином между мной и подушками, притянул к себе меня и отобрал пульт.

— Ну-ка, дай сюда.

Начал щёлкать каналы, пока я двигалась, чтобы осводить ему место. Диван не очень-то удобный, чтобы валяться вдвоём с таким немаленьким мальчиком, но я готова закрыть на это глаза.

— О, «Футурамы» новый выпуск, — воскликнул парень, остановившись на канале с мультами.

— Ты че этот канал смотришь? И этот мультик идиотский?

— Он не идиотский.

— А по мне — так очень даже. Особенно эта одноглазая меня пугает.

— Ничего ты не понимаешь, она — секси.

— Ну тогда я с двумя глазами смогу соперничать с ней только если выбью себе один.

Кирилл глянул на меня и заметил тень недовольства на моём лице. Ещё бы, при живой и двуглазой девушке сидит и хвалит какую-то рисованную одноглазую стерву!

— А кто-то ревнует?

— Да ещё чего!

— Да-да. Знаешь, я так сразу не могу определиться. Мне надо убедиться, кто же лучше из вас.

— Чё?!

— Показывай сиськи, я решу. Проведём «Сиськотест». И пусть победит сильнейшая.

— Дурак! — треснула его в бок.

Кирилл засмеялся, при этом стягивая с меня кофту. Похоже, он не собирался шутить…

***

Наступил вечер самой волшебной ночи уходящего года.

Ни в какие гости мы не собирались. Хотели встретить Новый Год вдвоём.

Приготовили бутылку игристого красного вина, чтобы вскрыть её под бой курантов по традиции. Кирилл не пьёт совсем, но согласился пригубить со мной немного в эту прекрасную ночь. На столе были два любимых всеми праздничных салата — «Крабовый» и «Оливье», нарезка из колбасы и сыра, а ещё картофельное пюре с нежным мясом в гранатовом соусе. Это всё приготовила я сама с помощью парня — он помогал нарезать ингредиенты, или просто сидел рядом и наблюдал, как я занимаюсь мясом или соусом, пока он пускает слюнки от восхитительного запаха.

Пришла пора садиться за стол и провожать Старый Год. Кирилл с упоением жевал приготовленную мной свинину, попросил добавки и не уставал нахваливать:

— Блин, Гуффи, это охренительно вкусно! Почему я не просил мясо, когда ты была моей прекрасной рабыней?

— Щас получишь по зубам. И не мясом, а половником. Не напоминай, камикадзе!

— Но ведь было весело.

— Кому как. Особенно было весело, когда я о твои кроссовки руки в кровь стерла.

— Прости, малышка. Я же не знал, что ты настолько нежная. Мне голову от тебя вело, я использовал любой повод, чтобы просто побыть рядом.

— И мне показать кто здесь "Папочка".

— Не без этого, — хитро улыбнулся Кирилл.

— На самом деле, я бы не выгнала тебя, если бы ты мне сразу показал того котика с караоке. И не нужно бы было никаких кроссовок. Прям влюбилась бы сразу, в один миг.

— Да? А так можно было? Вот чёрт!

И мы одновременно прыснули со смеху.

***

Бой курантов. Кирилл вскрыл подготовленную бутылку напитка и наполнил фужеры. Мы пригубили каждый из своего и поздравили друг друга с наступлением нового года поцелуем. Звучит гимн, а мы целуемся…

После торжественной части по телевизору снова пошли праздничные концерты и передачи. Зазвучала медленная композиция, и Кирилл вдруг забрал из моих рук фужер, поставил на стол оба бокала, а меня привлёк к себе и стал танцевать!

— Ты любишь "медляки"? — спросила я его, изогнув бровь.

— Не-а, — ответил парень, продолжая нежно прижимать меня к себе и вести танец, насколько умел. — С Новым Годом, милая, — поцеловал он меня в макушку. — Есть же такая примета — как встретишь этот праздник, так весь год и проведёшь. Я не прочь провести его в твоих объятиях. Как сейчас.

— С Новым годом, мой хороший, — прижалась я к нему крепче в ответ.

Парень отстранился и заглянул мне в лицо.

— Как ты назвала меня?

— Мой хороший. А что? Тебе не нравится?

— Наоборот. Просто… меня так мама звала.

— О, — смутилась я. — Прости, я не знала.

— Ничего, всё в порядке, — снова притянул он меня к себе на грудь. — Мне приятно, что именно это слово ты выбрала. Удивительное совпадение.

— Да. Действительно. Скучаешь по ней?

— Бывает. Это же мама. Все любят маму.

— Ну да. Очень жаль, что так рано ты остался без неё. Если бы я чем-то могла помочь…

Кирилл поднял за подбородок моё лицо вверх и посмотрел в глаза:

— Какая же ты удивительная. Ни одна девушка не спрашивала меня о маме. У тебя такое большое сердце, Лиза. Мне очень приятно, что ты переживаешь обо мне. Всё нормально, уже не больно. А ты… Как-то даже заполнила собой ту пустоту, что осталась после её ухода. Я не думал, что это возможно, но рядом с тобой я будто наполнен до краёв, мне больше ничего не надо. Нет ощущения, что мне чего-то не хватает. Так что… ты уже мне помогла, милая.

Он нежно поцеловал меня, а я не смогла сдержать слёз. Это было так трогательно! Это лучше, чем признания в любви, это лучше секса, это просто — лучше…

— Ты плачешь? Я сказал что-то обидное? — расстроился Кирилл, увидев слёзы на щеках.

— Нет, — помотала головой, насколько мне позволяли руки моего мужчины. — Просто это так пронзительно звучало. Ты даже не представляешь, что значат для меня эти слова.

— Я чувствую. Я всегда тебя чувствую. Все твои эмоции.

— Да?

— Да, — ответил он и мягко стёр пальцами новые слёзы. — Не плачь, малявка. Пошли подарки смотреть?

— Подарки?

— А как же? Новый год ведь. Я хотел, чтобы ты получила их в новогоднюю ночь. Идём.

Мы подошли к ёлке, и у стены я заметила коробки. Не видела их даже, Кирилл хорошо их спрятал от меня. А свой подарок я ему в комнате оставила. Потом пойдём посмотрим.

— Это от родителей. Тут твоё имя, на, — протянул мне одну из ярких коробок парень.

Мы разрывали упаковки как два ребенка, с любопытством заглядывая внутрь. Подарок Кирилла я нашла последним. Парень смущенно наблюдал, как я вскрываю его. Внутри цветного мешка я нашла мягкую игрушку, длинную сафьяновую коробочку и маленькую открытку.

— Гуффи? — помотала я собакой из мультика в мягком варианте.

— Ага, — засмеялся этот засранец. — Можно сказать, что эта собака стала нашим купидоном.

— Где ты её только нашел?

— Лиза, у нас проведён интернет в доме, а в гугле я не забанен. Нашёл.

— Спасибо, — поцеловала его в щеку. — Классная собака!

Тем временем Кирилл уже взял в руки коробочку из сафьяна и открыл её. Внутри оказалась золотая цепочка с красивым кулоном в виде сердечка с буквой «Е» внутри.

— Может, не очень оригинально. Но ты так обрадовалась цепочке на день рождения, а я тебя заставил её снять. Вот, искупаю свою вину. Нравится?

— Да, очень, — ответила, глядя ему в глаза. — Гораздо больше, чем та. Если честно, я сняла и забыла про неё. Не знаю даже, где та цепочка теперь валяется.

— А мою не зашвырнёшь подальше?

— Нет.

Он улыбнулся, поняв особенный смысл, который я вложила в свои слова, и подцепил цепочку пальцами, вытянув её из чехла.

— Примеришь?

Я молча кивнула, отодвигая волосы. Цепочка оказалась лёгкой, изящной как будто бы её делали для меня. Легла идеально и мне безумно нравилась.

— Спасибо, очень красивая.

— Когда ты мерила… ту цепочку, я думал, что оторву ему руки. Просто за то, что он коснулся твоей шеи. Не знаю, как сдержался. Я так ревновал. Эта ревность сводила меня с ума, драла изнутри когтями каждый день.

— Теперь повода больше нет. Больше не к кому ревновать. Никто не нужен мне, кроме Кая.

Прильнула к его губам, Кирилл тут же ответил, прижимая к себе. Меня переполняло ощущение эйфории — ну как можно быть настолько счастливой? Как я могла даже подумать, что я буду так счастлива с ним, с этим засранцем?

Моим любимым засранцем…

В записке оказались милые слова о любви, поздравления с Новым Годом. Оставлю на память. Теперь пришла пора показать и мой презент. Надеюсь, я угадала.

— Пошли, я покажу тебе твой подарок.

Глаза Кирилла загорелись.

45

Мой подарок так же состоял из двух частей. Первая — тёплая толстовка на зиму из очень хорошего и модного среди молодёжи бутика. Я копила!

А вторая часть — самодельный блокнот. Но не простой… Это книга о нас. Называется она «33 причины, почему я люблю его!»

Заранее подготовила и распечатала наши совместные селфи, которые скинула с телефона Кирилла, какие-то фотки взяты с его профиля в сети, на некоторых страницах рисунки от руки. Собственно, весь блокнот и посвящён тому, что я люблю его потому что он — сильный, заботливый и вообще самый лучший. Все наши с ним моменты хорошие вспомнила. Особенно удался рисунок где я и он на байке, в тот вечер, когда он забрал меня из леса. Кирилл, такой большой и сильный, рассекает ночь на железном коне, а я жмусь к его широкой спине испуганной кошкой. Теперь я в предвкушении ждала его реакции. Я потратила на создание блокнота около двух недель, не меньше.

Держась за руки, вошли в комнату парня. На кровати он сразу заметил оба подарка.

— Начни с ветровки. Хотелось бы посмотреть, угадала ли я с размером.

Кирилл молча напялил на себя подаренную мной кофту. Она села очень хорошо.

— Гуффи, она такая крутая! Мне всё нравится: и цвет, и по размеру подошла, и такая мягкая на ощупь. Спасибо тебе, малышка!

Он обнял меня в который раз за этот тёплый уютный вечер. Я провела по мягкой ткани рукой. Она действительно очень приятна к телу — именно поэтому я отдала предпочтение ей. Толстовка скорее домашняя, максимум для вылазки на природу, а такие вещи всегда должны быть словно сшиты из пледа или кучи плюшевых мишек.

— Я очень рада, что тебе нравится.

— А блокнот? Он для меня? У меня теперь тоже будет?

Я бросила взгляд на тетрадь, приготовленную для него.

— Для тебя. Открой и узнаешь.

Кирилл отпустил меня из объятий, но тут же потянул на кровать за собой. Усадил рядом и взял в руки блокнот. Провел пальцами по всем выпуклостям и аппликациям.

— Ты его сделала сама, — поднял он глаза на меня.

Я лишь молча кивнула.

— Сколько же ты всего умеешь? Ты такая талантливая. Я просто в шоке с тебя. Я даже пишу коряво, а ты рисуешь портреты и делаешь сама блокноты.

— Зато ты отличный игрок в баскетбол, капитан команды. И я восхищаюсь этим.

— Правда? — улыбнулся парень, а на щёки опустился румянец смущения.

Редко, что ли, его хвалят? Ведь это заслуженно.

— Ну да. Я, когда была на соревнованиях, получила большое удовольствие от твоей игры.

— А я не могу насмотреться на твои рисунки.

— Ладно, хватит, — махнула на него рукой. — Посмотри, что внутри.

Он отцепил небольшой замочек и открыл тетрадь. Сразу же застыл, увидев свой портрет и название блокнота. Коротко глянул на меня и стал переворачивать страницы. Он прочёл и просмотрел всё, поглядывая на меня таким взглядом особенным. Когда блокнот кончился, он бережно закрыл его и отложил в сторону, а меня заставил подняться на ноги, чтобы затем сесть на его колени.

— Лизка… Так приятно. Мне никогда не делали таких подарков. Сначала большой портрет, потом блокнот. В них столько нежности, да ещё и своими руками. Спасибо. Это просто нереально. Ты делаешь меня таким счастливым, девочка моя!

Ответить я ничего не успела, потому что Кирилл приник к моим губам и дальше нам было вовсе не до разговоров — парень решил отблагодарить меня за подарки лаской…

***

Наша одежда валяется на полу как попало, а мы наслаждаемся друг другом, не размыкая губ. Кирилл запускает руку в мои волосы, поглаживая кожу головы, вызывая целую армию мурашек, все набирая темп, пока не выбивает из меня громкий крик и не чувствует мои спазмы, которые своей пульсацией заставляют застонать его, подарив сладко-острый оргазм.

Нет, мы не сексом занимаемся, и даже не любовью. Мы летаем …

Потом душ вместе, который снова не заканчивается простым «помыться» и мы опять занимаемся сексом под горячими струями воды, не стесняясь своих стонов и страсти.

***

Кирилл спал в моей кровати, а я лежала рядом и смотрела на него. Не могла уснуть от переполняющих меня эмоций.

Это был самый странный Новый Год в моей жизни, который прошёл мимо меня, можно сказать. Пока другие гуляли, отмечали праздник и ели оливье под песни Пугачевой, мы как два бесстыдника, тонули среди простыней и страсти.

Мужественное лицо парня с лёгкой щетиной абсолютно спокойно. Длинные ресницы слегла подрагивали во сне. Интересно, что ему снится сейчас? Так хочется поцеловать или хотя бы провести пальцами по мягким, чётко очерченным упрямым, как и он сам, губам, но не хочется его разбудить.

Разве можно в восемнадцать вот так любить, что сердце выпрыгивает из груди? Так… по-взрослому, по-настоящему. Если что-то случится и нам вдруг придётся расстаться — не переживу. Настолько влюбилась в него, что даже страшно. Будто бы я больше не принадлежу себе. Я — его…

_______________________

Так прошла и вся неделя. Мы ели вместе, спали вместе, смотрели телевизор, готовили ужины и обеды, занимались сексом, никого не стесняясь. Так не хочется опять шифроваться, когда вернутся наши родители, но выбор невелик. Расстаться нам обоим уже представлялось совершенно невозможным. Но когда ты счастлив и тебе хорошо, время летит быстрее. И вот мы уже встречаем родителей с подарками из Флориды.

Мама и Павел Сергеевич приехали отдохнувшие, с горящими глазами, к тому же, отец Кирилла хвастался тем, что в отпуске заключил крайне выгодный контракт, возможно, самый важный на весь будущий год, и теперь мы станем жить ещё лучше. Куда еще лучше, я не знала. Лично меня итак всё устраивает, но за Павла я очень рада, что его бизнес идёт в гору. Родители поужинали на скорую руку с нами, и ушли отдыхать к себе.

— Кирилл, ты пригласи к нам завтра Яну. Не стесняется пусть, приходит в гости, — обратился он к сыну.

— Ладно, пап. Если она сможет, — не моргнув глазом, отозвался парень.

Они ушли, а мы обменялись многозначительными взглядами. Что ж, пора звать на помощь Лесную…

***

Вечер следующего дня.

Яна, я, Кирилл, мама и Павел Сергеевич пили чай с тортом в кухне. Кирилл сидел рядом с Яной. Я — рядом с мамой напротив Ланского и Лесной, а во главе стола — хозяин дома. Прошло примерно полчаса с того момента, как пришла Яна. До сей поры им успешно удавалось справляться с ролью пары и пока они нигде не прокололись.

— Ваши родители в курсе об отношениях с Кириллом, Яна? — задавал вопросы один за одним Павел, будто пытался подловить её.

— Конечно, — улыбнулась ему Яна.

— И они не против?

— Почему они должны быть против? Мы давно знакомы, и Кирилл им очень нравится.

Тут она явно перегнула. Надеюсь, отцу Ланского-младшего не придёт в голову позвонить родителям Яны и что-нибудь спросить у них «об отношениях» с его сыном. Вот они удивятся-то! Следующий вопрос Павла выветрил из меня веселье мигом:

— А как вы, Яна, относитесь к тому, что Кирилл уедет в августе в Питер на целых пять лет?

За столом образовалось сразу два вытянувшихся лица. Яны и моё…

Что? Пять лет? Почему?

— Пять лет? — подняла брови Лесная.

Похоже, не одна я не знаю о дальнейших планах Кирилла.

— Ну да. Лётное училище. Он будет курсантом и жить в казарме, приезжая домой все года учёбы только на каникулах. Зимой две недели и два месяца летом. Как и у всех студентов высших учебных заведений. Только военное училище всё же совершенно другое. Там очень строгая дисциплина. Могут из-за одного провинившегося наказать весь взвод, и ни один не выйдет за ворота хоть весь месяц, могут также отобрать телефон. Вы готовы к таким отношениям?

Я уставилась на Кирилла. Он смотрел на меня виноватым взглядом. Значит, это не шутка. Он уедет. И бросит меня… И не сказал мне об этом умышленно. Он обманул меня!

Использовал…

Боль пронзила сердце, словно острый штырь, и раскатилась волнами по всему телу.

— Ах, ну да! Это я знаю, — взяла себя в руки Лесная и закивала головой. А вот я себя в руки взять не могла, и тяжело дышала, сжимая до боли несчастную ложку в руке, которая точно ни в чём не была виновата, в отличии от Кирилла. — Я просто не поняла про "пять лет". Но ведь он будет приезжать всё же. А для настоящей любви нет границ.

— Вы так считаете?

— Да. Уверена.

Они продолжали говорить друг с другом, а я сидела, устремив невидящий взор в тарелку, чувствуя пристальный взгляд этого предателя. Ложка задрожала от напряжения в руке и стала стучать о фарфор. Все обернулись на стук.

— Лиз, ты че? Тебе плохо что ли? — с беспокойством спросила мама, увидев как выпал прибор из моей ослабевшей вдруг руки.

От мамы не укрылось моё вмиг побелевшее лицо, округлившиеся глаза и дрожащие руки.

— Д-да, — пролепетала я. И правда было ощущение, что я сейчас просто лягу и умру. Надо как-то дойти до комнаты. — Пойду… полежу…

Кое-как выбралась из-за стола и побрела наверх. Ноги были ватными и слушались плохо. С расстройства даже пошла сначала не в ту сторону. Мама семенила следом.

— Милая, да что с тобой? — она развернула меня в правильном направлении. — Может быть, врача вызвать?

— Нет, — твёрдо сказала я и повернулась к ней. Взяла за руку. — Мама. Всё нормально. Просто я хочу побыть одна. Можно? Если мне будет плохо, я обязательно скажу.

— Конечно… Точно помощь не нужна?

— Да. Мам, пожалуйста. Пусть ко мне никто не заходит. НИКТО.

Краем глаза заметила, как на этих словах Кирилл запустил пальцы в волосы. Он всегда так делает, когда переживает и нервничает. Только поздно. Переживать теперь он будет один. Без меня. Подлый обманщик…

Невольно по щекам покатились слёзы, и я поспешила уйти, пока у меня прямо на лестнице не началась показательно-образцовая истерика. А то, что она началась, я уже не сомневалась. Как в тумане из-за пелены слёз на ресницах, поднялась к себе, прикрыла дверь и рухнула на ковёр, закрыв лицо руками. Тело затрясли беззвучные рыдания.

Как он мог так со мной поступить? Как? Ненавижу!

Предатель…

Господи, как же больно! За что?

46

До самого вечера так и просидела в комнате. Истерика немного отступила и я хотя бы дошла до кровати. Уже стемнело, а я так и хлюпала носом в полной темноте, если не считать огней фонарей, проникающих через окно с улицы посёлка.

Внизу уже давно наступила тишина. Яна уехала домой. Мама приходила ко мне, но я не хочу никого видеть и сделала вид, что сплю. Она тяжело вздохнула, посидела немного рядом, погладила мои волосы и ушла.

Спустя примерно ещё час дверь снова отворилась. Мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять кто это. Я чувствую его энергетику всегда и везде. Я резко подскочила на кровати.

— Лиз, — парень остановился ровно напротив моей кровати в шаге от меня.

— Не подходи, — вытянула я руку вперёд и отвернулась от него. — Выйди отсюда. Я не хочу тебя видеть.

— Надо поговорить.

— Кому надо? Мне всё ясно.

Он приблизился и обнял меня, я с силой отпихнула его.

— Не трогай меня. Пожалуйста, уходи! — крикнула сквозь новые слёзы.

— Лиз, ну прекрати. Ты что как маленькая? Я понимаю, ты обижена…

— Я не обижена. Ты обманул меня! То ты в вещи мои лезешь, то ты обманываешь, — говорила я нервно, утирая слёзы руками. — Ты умышленно мне не сказал, что… уедешь.

— Да, — он опустил голову. — Ты бы тогда меня не подпустила к себе.

— Поэтому ты решил врать и молча использовать моё тело ради своего удовольствия, зная, что летом ты меня оставишь!

— Это не так. Я не использовал тебя. Я влюбился. Откуда мог знать, что у нас всё будет настолько… Я ведь не пророк Иосиф!

— Такая любовь разрушает меня, ты чё, не понимаешь? Мне уже плевать! Я тебе теперь не верю, и вряд ли поверю. Вон отсюда, — твёрдо сказала я.

Кирилл уставился на меня взглядом волка, который я не раз уже видела. По коже побежали мурашки, мурашки страха. Он молча сгрёб меня в охапку, перевернув на кровати, и прижал собой. Даже в темноте было чётко видно как сверкают гневом его серые глаза.

— Ты это мне сказала? — спросил ледяным тоном, глядя в глаза, а его пальцы медленно легли на мою шею и мягко сжали её.

— Тебе. Слезь с меня. Не трогай!

— Ты забыла, как однажды я уже просил тебя так со мной не говорить?

— Нет, не забыла… — говорить стало тяжело, Кирилл положил палец на мои губы и надавил, заставив их разомкнутся. Вторая рука обхватила большую часть локонов сзади и сжала.

Он притянул меня к себе, раздвигая пальцем мои губы и не давая зубам сомкнутся обратно. Потянулся к губам, убрал палец и завёл вместо него свой язык в требовательном и грубом поцелуе. Я пыталась оттолкнуть его, не дать целовать себя, но справиться мне с ним было не по силам.

Одна рука Кирилла продолжала удерживать меня за волосы, не давая отвернутся от него, а вторая уже скользнула в легинсы. Резинка их позволяла протиснуться мужской руке, не снимая. Как ни странно, но сегодня его настойчивые ласки вызвали ещё большую обиду вместо приятных ощущений. Он обманул меня, а теперь ещё и недоволен, что я отталкиваю его.

Губы парня перешли на шею, освободив мой рот.

— Кирилл, нет! Я не хочу. Отпусти!

Его будто ещё больше разозлили мои слова и сопротивление. Напряглась всем телом в попытках уйти от его рук, ласк. Конечно, они вызывали во мне как и всегда, ответный пожар, но сегодня я не готова. Я не хочу.

— Отпусти меня! — начала я уже ныть.

Он не собирался меня слушать, принуждая принимать его ласку. Легинсы мои он уже стянул, и расстегивал свои джинсы. Словно безумный и жестокий, будто бы это вовсе не он, а снова тот Злой Кай, которого я знала во время шантажа. Ещё секунда — и он возьмёт меня силой. Слёзы снова брызнули из глаз, от жалости к себе, от обиды, от беспомощности.

— Блин, Кирилл, ну пожалуйста, не нааааадо! — уже зарыдала я. — Не заставляй меня!

Он остановился, растерянно посмотрел в моё лицо, пока я продолжила рыдать и отбиваться от него. Я знаю, что он готов был всё прекратить, увидела проблеск понимания в его глазах, но тут произошло то, чего я никак не ожидала.

Я услышала звук открывающейся двери, быстрые шаги и за спиной Кирилла появился Павел. Мужчина с перекошенным от гнева лицо стащил с меня парня и со всего маху зарядил ему в нос кулаком.

Я совершенно забыла, что нахожусь в одних трусах, охнула и закрыла рот руками, вжавшись в спинку кровати.

— Ах ты, сволочь!! Ты ведь обещал! Надевай свои штаны, подонок.

Кирилл от удара согнулся пополам, держась за нос. Бить в ответ отца он, конечно, не смог. Парень распрямился, бросил нос, истекающий кровью, и молча застегнул спущенные джинсы.

— Вышел отсюда, — прорычал Павел ему. — Вещи собирай. Ты здесь больше не живешь.

Кирилл утёр кровь рукой, кинул на меня взгляд, полный горечи, и вышел. Вслед за ним пошёл отец.

Павла в таком бешенстве я никогда ещё не видела.

***

Кирилл.

Вот блядь! Угораздило же нас…

Что за ярость мной овладевает каждый раз из-за неё? Меня вывели из себя попытки отпихнуть. Лиза — моя. Она не должна отталкивать меня.

Совсем вылетело из головы, что родители вернулись с отдыха, и мы в доме не одни больше. Придурок. Всё испортил, подставил Гуффи. Теперь её замучают неудобными вопросами. Осёл тупой.

— Па, я… — обернулся к нему на лестнице.

— Шагай, — пихнул он меня в спину. — На лестнице об этом я не намерен говорить. Надевай куртку. Мы уезжаем.

— Куда?

— В травму. Боюсь, что я тебе нос сломал.

— Мы ещё вернёмся назад?

— Пока да. Завтра ты съезжаешь и идёшь в другую школу. Иди, пока я тебе не добавил ещё! — рыкнул уже довольно зло отец.

Спорить не стал, накинул куртку и вышел в ночь. Нос и правда сильно болел.

В машине отец молчал, игнорируя мои попытки с ним поговорить. Сунул мне в руки бумажные салфетки. Сейчас ему важнее моё здоровье, гнал с огромной скоростью в больницу. Видимо, поговорить мы сможем только после осмотра врача, и уже дома. Придётся потерпеть.

Я чувствую, как отец кипит внутри. Он просто в бешенстве. Намерен разлучить нас. Это ни к чему не приведёт, только лишние телодвижения. В конце концов, мы с ней совершеннолетние, да и не отступлю я. Если Лиза меня простит, конечно, за мой обман…

Да, подло поступил, признаю. Я на многое готов, чтобы быть с ней. Готов скрывать и врать. И ей в том числе.

Кто знает, чтобы было, если бы я рассказал ей правду? Лиза бы не успела так влюбиться, может быть, у нас вообще не было бы отношений. Я просто не могу себе такое уже представить. Я и без Гуффи? Без её нежных рук, без прекрасных голубых глаз и сладких губ и стонов ночами?

Прости, пап, но я не откажусь от неё. Хоть вообще убей меня.

***

Лиза.

Натянула обратно легинсы и сжалась в ком. Меня трясло. Что теперь будет?

Кирилл…уедет? Уже сейчас?

Минуту назад я хотела, чтобы он всё прекратил и ушёл, но теперь… Я не могу допустить, чтобы он уехал. По крайней мере, по такому поводу. Павел считает, что Кирилл хотел меня изнасиловать.

Снова приложила пальцы к сухим губам. Ужас! И стыдно. Ведь всё было не так.

Не совсем так…

Павел Сергеевич ведь не знает, что у нас давно за его спиной роман. Он услышал шум в моей комнате. Наверное, он был в коридоре. В спальне родителей хорошая шумоизоляция, и поэтому Кир не опасался тискать меня сейчас, если бы я только громко заорала, нас стало бы слышно. Но в коридоре нашу возню отлично слышно было сегодня, и он пришёл на неё. Увидел Кирилла, который придавливает меня и уже снял с себя штаны, а я плачу и прошу его остановиться…

Да уж, картина… Да Винчи отдыхает и нервно курит в уголку.

Сейчас он не поверит никаким рассказам Кирилла. Я должна сама объяснить ему и рассказать правду. Обижена я на этого говнюка или нет, но я одна могу сейчас его спасти, и смогу убедить его папу, что у Ланского-младшего всё в порядке с головой, и мы просто так…ссорились.

Как же я с ним об этом заговорю? Мне итак ужасно стыдно. Я не знаю, с чего начать. Но я должна помочь Кириллу!

И я это сделаю.

***

За окном давно ночь, но сегодня в этом доме никто не спит. Не успела я спуститься вниз, чтобы разыскать Павла, как в комнату влетела испуганная мама…

Блин, теперь и ей придётся сейчас объяснять, что Кир вовсе никакой не урод…

— Лиза, — кинулась она меня обнимать. — Что он с тобой сделал?

Мама смотрела на меня огромными глазами. Нужно срочно её успокоить.

— А что ты слышала?

— Я не поняла. Увидела, как Кирилла Павел вытолкал в дверь с разбитым носом. Сразу подумала, что он тебя обидел!

— Мам, послушай меня, — взяла я её за руки. — Это не то, о чём вы подумали с твоим мужем.

— Что не то? Ах!

Мама изменилась в лице и прижала меня к себе.

— Бедная девочка! Я заметила давно, что Кирилл к тебе неравнодушен, но я надеялась, Павел сам с этим разберётся. Да и вы большие, сами бы договорились. Но я не могла подумать, что однажды сын моего мужа захочет тебя… Он приставал, да? Настойчиво.

— Мама, всё не так. Услышь меня. Да, это выглядело как…что-то плохое. НО ЭТО НЕ ТАК.

— Ты… ты его выгораживаешь, что ли? — спросила она в недоумении.

— Да. Потому что это… не было тем, что вы подумали. У нас роман. Мы просто так… ссорились.

— Роман?

— Да. Мы любим друг друга. И у нас всё… уже было.

Мама хлопала глазами и пребывала в шоке. Она как-то даже скуксилась и как будто стала меньше.

— Всё нормально. Мы просто поссорились.

Она осела на диван, глядя на меня пристально.

— Как я могла не замечать? Я чувствовала, но не думала, что у вас уже так всё… далеко зашло. Ты уже…не невинна?

— Нет. Я… была с ним, потому что люблю.

— Господи… — мама взялась за голову.

— Мы поссорились. Кирилл…он не хотел плохого, но он настаивал. И тут зашёл Павел Сергеевич, и подумал, что Кирилл хочет меня обидеть. Но он уже остановился в тот момент. Сам. Ты мне веришь, мам?

Она посмотрела мне в глаза.

— Да. Я знаю, что ты редко пытаешься обмануть. Но Павел… Он не поверит так быстро. И не даст добро вашим отношениям. Я знаю его.

— Кирилл любит меня. Он не стал бы так обижать. Просто мы сейчас в ссоре. Он не сказал мне, что уедет учиться в Питер, да ещё и в военное…

— Он — сложный мальчик. Красивый, своенравный. Такие очень опасны. Я бы, конечно, хотела, чтобы рядом был с тобой попроще парень. Но сердцу не прикажешь. Раз ты полюбила его — значит, есть за что.

— Спасибо, что понимаешь.

— Что же тут непонятного? Ты уже большая. Ты милая девочка, такая нежная. Конечно, ты ему понравилась. Но Павел очень зол. Будет сложно с ним договориться.

— А что он решил сделать?

— Когда я шла сюда, слышала, как внизу он говорил сыну, что переведёт его в другой лицей и жить он будет отдельно.

— Это всё не нужно. Я поговорю с ним сама.

47

Я хотела поговорить с Павлом прямо сейчас, среди ночи. Я не могла ждать! Всё это время он уверен, что его сын — гад и подонок. Спустилась вниз, но никого не нашла. Ни Кирилла, ни его отца в доме не было. Пришлось ждать их внизу. На дворе — глубокая ночь, а мы с мамой не спим и ждём внизу своих мужчин. Трубку мамин муж не брал, а телефон Кирилла валялся у меня в комнате — он выронил его, когда снимал джинсы.

Позже оказалось, что Павел Сергеевич, как бы не злился, повёз сына осматривать нос. Перелома не выявили, но с синяками ему ходить теперь долго. Парень теперь будет сидеть на больничном. Кирилл и Павел Сергеевич вернулись спустя час. На нас Павел тут же шикнул, только мы попытались завести с ним разговор.

— Все беседы завтра, Тая. Лиза, всё нормально?

Мужчина обеспокоенно оглядел меня. Переживал.

— Да, — ответила я, во все глаза разглядывая парня.

— Тогда идите обе спать. Завтра я дома. Нужно решить вопрос с переездом Кирилла, и завтра же мы поговорим.

Мама продолжала смотреть на него, понимая, что сейчас ему нужно сначала переговорить с сыном.

— Идём, милая.

Она потянула меня за руку.

— Пошли, — кивнул Павел в сторону своего кабинета, и Кирилл молча пошёл следом.

Мне хотелось бы пойти за ними, но кто мне даст? Появилась идея. Сделаю вид, что легла спать, мама уйдёт в свою спальню, а я спущусь и поговорю с Павлом, если он ещё не уйдёт из кабинета.

***

Кирилл.

Отец стоял у окна с бокалом коньяка в руке. Он редко пил, тем более на ночь. Очень разволновался. Папа долго молчал.

— Ты должен быть благодарен Лизе, если она не собирается писать заявление на тебя. Сядешь ты крепко. И я уже не помогу. И не стал бы, это бы было заслуженно.

— Всё не так было.

— Что не так? — обернулся папа на меня и обратил взгляд, полный ярости. — Я сам видел. Ты же чуть не изнасиловал девочку. Беззащитную, мать его, девочку! Что ты за тварь такая?

Обидно…

— Папа, прошу, не надо так. Ты ничего не знаешь.

— Да. Ты прав. Не знаю. Я не знаю своего сына. Что происходит?

Отец выглядел несчастным и даже будто постарел на десять лет вдруг. Ну как мне найти слова, в которые он поверит и успокоится?

— Я сейчас понимаю, как не прав. Надо было сразу тебе сказать всё.

— Что всё?

— Папа, — посмотрел я твёрдо в его глаза. — Выслушай. Я люблю Лизу. Очень, по-настоящему. А Лиза любит меня. У нас отношения. После ситуации с Красновым, я не соврал тебе, когда говорил, что она меня не любит. Я правда так думал. Лиза, она…не отвечала мне. Тогда. Обман был только в обещании к ней не приближаться. Я не смог… Не сдержался и пытался и дальше её добиться. Я не знал тогда, что это всё же взаимно. Не думал, что у нас начнутся отношения. Но ты был против. Я боялся её потерять, пойми. Мне итак очень трудно. Всё так хрупко с ней, а тут бы ещё ты вмешался.

Папа явно был в растерянности от моих слов и, поджав губы, молчал и думал какое-то время.

— Допустим, — он сложил руки на груди. Пусть отец сразу не поверит мне, но он всегда сначала выслушает. За что я его нереально уважаю! Мне быть хоть немного его мудрости… — Как это связано с тем, что я сегодня увидел? Это было просто… отвратительно.

— Ну мы… у нас довольно странные отношения. Мы так…ссорились. За миг, как ты это все увидел…я уже и сам хотел отпустить её. Пап, ну ты же взрослый мужчина, ты должен понимать, что бывает и такая любовь. На самом деле ей нравилось, просто она обижена на меня. Что я ей не сказал про казармы.

***

Павел.

Нет, как мужчина мужчину я его могу понять. Теоретически. Такой бешеной любви у меня никогда не было. Но видимо, она существует. Любовь к жене была тёплым солнцем, тихой гаванью. И с Таей чувства сильные, но спокойные. А тут какое-то пламя адово плещется в Кирилле! Слышать такие вещи от сына всё же странно. Как мы ошибаемся порой, что они — всё ещё дети…

— Да, сказал я. И не Лизе, а Яне. Кстати, при чем здесь Лесная? Снова враньё?

— Да, пап, — опустил он глаза. Ну хоть стыдно, и то ладно. — Прости. Придумал это спонтанно, когда ты стал подозревать, что я не еду с вами во Флориду из-за Лизы. Мы подговорили Яну подыграть нам и побыть моей девушкой на один ужин, и все шло нормально, пока ты не сказал, что я уеду после школы. Лиза не знала, и обиделась на меня.

Как дурака обвели меня вокруг пальца. Наивный старый пень.

— И правильно сделала. Кирилл, ты всем врёшь. Ладно мне, но ты врёшь и той, которую любишь!

— Да. Вру, — горячо отозвался сын. — Я не нашёл смелости сказать ей. Побоялся, что тогда она отвергнет меня. Я хотел, чтобы она была со мной. Ты думаешь, я сразу так вот на всё наплевал? Я боролся с собой. Не хотел обрекать на неприятности ни тебя, ни себя, ни Таю с Лизой.

— Но ты ведь всё равно уедешь.

— Да. Я попробую позвать её с собой.

— Боюсь, она не поедет. У неё не такой характер, чтобы всё бросить и рвануть за тобой, тем более после твоего обращения с ней.

— Тогда не знаю, как мы это переживём.

Внимательно вгляделся в его расстроенное лицо.

— Ты не передумал? Из-за неё.

— Нет. Это ведь моё будущее. Мы столько времени туда готовимся.

— Рад, что ты это понимаешь.

— Понимаю. Но не представляю, как… — голос его сорвался и он опять спрятал глаза за ресницами.

В разрозненных чувствах стоял и слушал сына. Да я совсем не знаю этого молодого мужчину! Я даже не могу сказать, повезло Лизке, что он ВОТ ТАК её любит, как дьявол какой-то, или, наоборот, НЕ повезло?

Изворотливой, порочный, готовый на все ради своей страсти. Почти. Не готов только поступится своей Лёткой. Впрочем, всё правильно. Девушка сегодня есть, завтра — нет, а кушать хочется всегда. Профессия нужна обязательно. Но Кирилл врёт всем подряд, лишь бы иметь возможность удовлетворить свои хотелки в отношении Лизы. Это же ужасно! Пусть даже он её любит. Думает он в первую очередь о себе. Как ему остаться с ней. Хотя бы до отъезда.

Когда Кирилл стал таким? Или эта странная любовь так изменила его? А может, он всегда был таковым? Просто мы привыкли видеть своих детей лучше, чем они есть на самом деле. Он словно не в себе. Но я точно знаю, что сын в адеквате. Просто… это действительно такая внутри него страсть хлещет. Больная, разрушающая. Мне такой не довелось испытать, о чём я не жалею. Она лишает воли, рассудка. Не представляю, что испытывают эти вчерашние дети, когда на них обоих обрушилась такая вот страсть Кирилла.

После того, что он рассказал, я вдруг всё понял. Пазл сошёлся. Передо мной уже не мальчик. И он принял своё решение. Сын сначала боролся с собой, потом сорвался. Добивался Лизы и прятал их отношения от меня, боясь, что я разведу их. Да я бы и попытался, только в одном он прав — они уже взрослые. Пойдут и поженятся молча, и нас не спросят. Если сын решил, что ему нужна Лизавета — никто его не остановит уже. Ни танк, ни поезд товарный, ни даже сама Лизавета.

И всё равно осадок на душе горький. Как он с ней обращается порой? Разве можно так с девочкой? Как она позволяет? Неужели так любит его?

— Кирилл. Мне очень сложно доверять теперь тебе. Ты столько врал, сын. Я руку сегодня поднял на тебя. Ты так меня разочаровал…

— Папа, ну не говори так!

Кирилл вдруг подошёл ближе, схватил за плечо и развернул к себе.

— Ну я в чём виноват? Что люблю? Что она меня любит? Что хотим тоже счастья, как и все?

– Я вовсе не уверен, что для Лизы то, что ты вытворяешь — счастье.

— Думаешь, мне просто? Я ведь знаю, какие слухи пойдут, если все узнают, что я и Лиза… вместе. А сколько я жил и думал, что она меня не любит, а меня просто колотило, понимаешь? У тебя было такое?

— Нет.

— Тогда не знаю, как объяснить. Я рассорился с лучшим другом, дрался с ним как бешеный медведь, пережил "нож в спину" от него, врал тебе, врал ей. Думаешь, мне легко далась эта любовь?

Он говорил так горько, так по-взрослому, что я просто не смог не проникнуться. Кириллу пришлось немало пережить, ещё и в одного, а ведь ему вчера только было семнадцать!

— Неужели такая любовь бывает?

У меня не укладывалось это в голове.

— Бывает. Пап, куда бы ты не увёз Лизу — я не отдам. Найду и буду с ней. Хоть к самому Сатане спрячь. Уйду, только если она попросит. Но не потому что ты запретишь. Только ради неё.

— На всю нашу семью будут косо смотреть. Для всех вы — брат и сестра.

— А мне похрен. Тебе что важнее: моё счастье или слухи? Люди в любом случае всегда чем-то недовольны. Я живу не для них, а для себя.

***

Сын ушёл. Я сел в кресло возле письменного стола и задумался. Мысли роились в голове, сбивая друг друга.

Я ведь понимал, что его мания так и не утихла. Думал, что он возможно предпринимает новые шаги, чтобы приблизиться к Лизе. Но был уверен, что она не ответит ему. Обычно, симпатия она или есть сразу, или её нет и не будет. Значит, у них она и была, просто сопротивлялись чувствам.

Я не думал, что Кирилл серьёзно о любви-то. Пройдёт, переболеет со временем. Пацан ещё, а гляди ж ты — любит он. И верю почему-то ведь…

Да, мне не хотелось бы этих отношений. Им будет непросто. Они такие разные, к тому же, Кирилл всё равно уедет. А Лиза… не думаю, что она поедет с ним. Есть возможность устроить её в ВУЗ Питера. Но она не такого смелого характера, чтобы всё бросить и уехать. Лиза привязана к маме, к дому. Она никуда не поедет. Кириллу еще предстоит пережить этот отказ, если он её и позовёт. Пусть я знаю её не так близко, но понял уже достаточно о нраве девушки. Она сама же меня и просила оплатить для неё университет рядом с домом. Относительно рядом. Ей придётся учиться в городе и жить там, дорога до посёлка с того ВУЗа, который она выбрала, слишком длинная. Но она может приезжать на выходные. Для неё это важно. Я предлагал ей учится даже в столице, но она резко отказалась, сказав, что больших городов она не выносит, тем более Москвы и дождливого унылого Питера тем паче.

Я желал сыну добра, когда советовал не трогать. Теперь поздно, и они оба будут страдать. И мы вместе с Таей. Наверное, после сегодняшнего переполоха Лиза ей всё рассказала. Как она отнеслась к этому, интересно?

Мои мысли прервал стук в дверь.

— Павел Сергеевич… Поздно уже, но можно с вами поговорить?

В дверном проёме торчала голова Лизы.

— Заходи. Всё равно спать не иду пока.

Скоро будет не поздно, а наоборот, рано — время под утро. Девчонка прикрыла дверь и прошла по кабинету. Встала напротив стола.

— Чего топчешься? Садись, — кивнул ей на кресло с другой стороны стола.

Лиза села на самый край кресла. Спина выпрямлена. Она волнуется. Смотрел на неё в ожидании. Она поняла, что я жду от неё начала диалога.

— Павел Сергеевич. Я должна сказать, что… — она спрятала голубые глаза за длинными ресницами и разглядывала свои тонкие пальцы. — То что вы увидели… Было не совсем так. Мне очень неловко с вами об этом говорить, но раз уж так вышло… Кирилл не виноват.

Она смело посмотрела мне в глаза. Я продолжал молчать. Просто не знал, что на это ответить. Эта вся история лишила меня почвы под ногами.

— Понимаете, мы с вашим сыном… Полюбили друг друга. Не сразу, сначала у нас даже война была. Ну вы помните, наверное. А потом… Всё изменилось. Несколько недель мы вместе. И просто поссорились. Я сама объясню ему, где он не прав. Только, пожалуйста, не нужно выгонять его из дома. Простите, что обманули вас. Но вы так были категоричны, что мы просто…струсили. Простите, и… оставьте всё как есть. Уже поздно. Мы перешли эту черту, когда ещё можно было остановиться. Правда в ссоре сейчас, но всё же… Я не хотела бы, чтобы он уехал вот так.

— И ты простишь его за обман?

Лиза замолчала, снова опустив глаза сна свои колени. Пальцы нервно сжались.

— Он всем врал, представляешь? И тебе.

— Я думаю, у него были причины.

Теперь я замолчал. Какая-то святая девушка передо мной. Простит так быстро ему?

— Что ж… Я по-прежнему против. Вас будут осуждать. Нас с твоей мамой тоже. Ты, кстати, ей сказала?

— Да.

— Одной проблемой меньше. Не придётся мне это всё объяснять. Так вот. Я против. Вы потом поймете, что вам самим эта ваша любовь выльется огромными проблемами. Но: хозяин — барин. Вы оба верно заметили, уже поздно пить «Боржоми» — почки отвалились. Дело ваше. Делайте, что хотите… Только без детей в восемнадцать уж постарайтесь. Это всё же перебор будет.

Лиза покраснела как рак. О стыде вспомнила. Раньше об этом нужно было думать. Собрал пальцы в замок и посмотрел на неё. Да уж, вот вам и «детки». А мы все с Таей думали, что они ещё маленькие.

— Иди спать, Лиза. Я умываю руки.

48

Лиза.

Только зашла в комнату, как тут же раздался тихий стук. Ходим друг за другом… Кто бы сомневался, что он не ляжет спать и придёт выяснять отношения почти на рассвете.

Сама открыла дверь, от которой даже не успела отойти. На пороге мялся Кирилл.

— Можно зайти? Мне очень нужно поговорить с тобой.

— Ну ты же не отстанешь. Проходи, — убрала я руку от двери, пропуская парня. — И ты прав, разговора всё равно не избежать.

Кирилл прошел по ковру и сел на самый край кровати. Руки собрал в замок и задумался на время. Я устроилась напротив на диване. Садиться рядом с ним у меня желания нет. Да, я люблю его. Это так. Но мне очень обидно. А еще доверие подорвано. Это уже серьёзно. Наступило некоторое…разочарование.

Кирилл всё же Принц. Да.

Но только с одного боку.

— Я понимаю, оправданий мне нет. Я не сказал тебе, что уеду.

— Для меня это всё равно, что соврать. Ты использовал меня, скажи мне? Просто хотел… моё тело?

Кирилл глянул с удивлением, будто бы очень странно, что такая мысль вообще пришла ко мне в голову. Он смотрел с полминуты, потом внезапно вскочил с кровати, преодолел расстояние между нами. Опустился прямо на колени на ковре передо мной и несмело взял в ладони мои руки. Хоть и дёрнуло меня, но я не стала их забирать. Он понял, что я передумала вырываться и сильнее их сжал. Парень устремил взгляд на меня.

— Как ты могла такое подумать, Лиза? Я разве не говорил тебе, что люблю? Ты сама чувствуешь, что это правда.

— Говорил, — глухо ответила я. — Говоришь, что любишь, а поступаешь иначе. Так не поступают с любимыми.

— Я был не прав. Но ты же не бросишь меня теперь из-за этого?

— Это мои первые отношения, ты ведь знаешь. И так делаешь.

— Мои тоже. Первые…настоящие.

Слушать его больно. Смотреть в серые глаза, которые искали ответ в моих и таили огромную надежду, тоже больно. Слёзы сами собой навернулись и закапали прямо на наши руки солёными дорожками.

— Я не знаю, как продолжать отношения с тем, кому я больше… не верю.

— Гуффи… — Кирилл ещё сильнее вцепился в мои руки, как в спасательный круг. — Ну пожалуйста. Не говори так. Папа тоже мне больше не верит и говорит, что разочарован. Не отворачивайся хоть ты. Ты же любишь меня.

— А я не говорю, что разлюбила. Я сказала, что не могу тебе больше доверять. Ты некрасиво поступаешь со мной уже не первый раз, Кирилл. Любовь никуда не делась, не стала меньше, но теперь она горькая, пойми. Твои поступки дали осадок. Он останется в сердце навсегда. Я тоже разочарована в тебе, Кирилл.

Мои слова будто ударили его физически. Он даже вздрогнул и на время закрыл глаза.

— Я всё исправлю, — твёрдо посмотрел он в моё лицо. — Ты снова сможешь мне доверять. Я не стану больше ничего скрывать от тебя. Это не сделает тебя ближе ко мне. Это не привяжет. Теперь я это понимаю. Я просто… так хотел быть любимым тобой. Пусть недолго. Это малодушно, даже глупо, знаю. Поехали со мной, Лиз?

— Что? Куда? — встрепенулась я.

— В Питер.

— В казармы? Боюсь, что я не обладаю твоим львиным здоровьем, и меня туда просто не возьмут.

— Блин, Лиз, ну нашла время прикалываться. Будешь там учиться, в Питере.

— А жить где?

— На съёмной квартире.

— И что я там буду делать одна?

— Мы будем видеться по выходным.

— Ага, твой папа рассказал, что могут наказать одного, и тогда не выпустят никого.

— Да, такое возможно, наверное… Но ведь не всегда. Иначе мы сможем видеться на каникулах только.

Он сидел возле меня на ковре, продолжая удерживать мои ладони. Своим положением он как бы позволял мне думать, что сегодня я выше и я решаю.

Но я не готова. Не готова ехать.

— Кирилл, я не выношу большие города. Мне там будет одиноко и неуютно. Тем более Питер. Он сырой и холодный. Этот климат не для меня. Я всю жизнь жила на Юге. Я буду постоянно там болеть.

— Ты привыкнешь.

— Твой папа заплатил за курсы, уже договаривается о месте в университете в городе. Как я могу наплевать на его заботу? Это неудобно.

— Неудобно на потолке спать, — начал сердиться на меня Кирилл за мой отказ. Потом заставил себя выдохнуть. — Он поймёт. Ты не знала, что влюбишься в меня, когда пошла на эти курсы. Закончишь их тут, а поступать будешь там.

— Ты не понимаешь… А мама?

— Что мама? Какой же ты ребёнок всё же, Лиза. Без мамы она не сможет! Тебе как будто двенадцать.

— Видишь, ты не понимаешь. Прости, для тебя это больная тема… Но я привыкла быть с мамой. У вас с папой немного другие отношения, вы же мужчины. А мы… нам важно иметь возможность обнять друг друга. Нам будет тяжело в разлуке.

— А со мной в разлуке тебе не будет тяжело?

Ножи в сердце, а не слова…

— Может, ты не поедешь? — спросила я его.

— Поеду, — твёрдо отозвался он. — Ты же понимаешь, что это моё будущее. Я это не вчера решил.

— Вот и для меня важны причины, которые я назвала.

— Важнее меня?

— Ты мне еще предложи сделать выбор между тобой и мамой.

Кирилл отпустил мои руки и отвернулся. Он тяжело дышал. Ему больно. Я чувствую его боль. Мне тоже больно.

— Ты не поедешь? — потухшим голосом спросил он, глядя в ковёр.

— Нет. Извини. Я не… не смогу там жить.

Парень молча сорвался с места и хлопнул дверью. Я зажмурилась, чувствуя приступ новой истерики. Легла на кровать, подтянула под себя ноги, собралась в ком и дала волю слезам.

Я правда не смогу. Не смогу и всё. Чужой город, там где нет мамы, нет моего дома, нет подруги — это не для меня. Доверия к Кириллу нет. Сегодня он любит меня, завтра сделает очередную гадость, и я вообще останусь там одна. Лететь самолётом или ехать два дня на поезде, чтобы просто увидеть маму — это слишком. Хотя и то, как я буду без него, я тоже себе представляю плохо. Какой-то тупик.

Я зла на него. Я не доверяю. Но боюсь, что не смогу не простить. Не смогу отказаться быть с ним хотя бы до его отъезда. Я прощу. Но не сейчас. Позже.

Когда не будет настолько больно.

***

Кирилл.

На автопилоте зашёл к себе. Сел на диван. Не могу даже сказать сейчас: твёрдый диван или мягкий, тепло в комнате или холодно. Я не чувствую ничего, кроме этой горечи внутри.

Она не поедет. Она не хочет. Гуффи останется здесь. А мне придётся уехать. Одному.

Честно, надеялся на другой ответ. Да, я сейчас виноват. Но ведь это не повод отказываться. Это уже не шутки, какие тут могут быть обиды, когда речь о таком длительном расставании и есть шанс быть вместе?

Это удар. Это означает, что она на самом деле ещё малявка, и не готова к таким взрослым отношениям, что я ей предлагаю. Лиза не готова уехать от мамы ради меня. Мама — это важно. Я и не спорю. Я уже почти забыл, что значит, когда мама рядом, но ведь помню. Однако и мы выросли давно. Замуж она тоже за ручку с мамой пойдёт?

Но полюбил я именно такую. Наивного ребёнка, привязанного к маме. Маленькую Гуффи, не готовую к моей страсти. Она сдалась под моим напором, я нравлюсь ей, но о любви она пока ещё не имеет понятия, раз смогла отказаться от меня. Лиза… любит меня не так, как я её.

Очень обидно это осознавать. Мне будет больно продолжать отношения, если она и простит меня. Я буду с ней рядом и буду знать, что любим как будто не так и не до конца, что эти отношения — сладко-горькие, и обречены развалиться от длительной разлуки. Но отказаться я не смогу. Я буду с ней столько, сколько у нас выйдет.

И пусть я всегда теперь буду чувствовать эту горечь на губах, для меня она будет сладкой.

Достал из загашника пачку сигарет. Мне нельзя курить, да и не курил я никогда серьёзно. Но иногда нервы не успокоить иначе. Достал одну и затянулся. Закашлялся с непривычки, но настырно втянул в легкие ещё сизого дыма. Мозги тут же заволокло. О да… Немного отключиться. Это вряд ли выветрит Лизу из головы. Как говориться, её уже так просто «не выкурить». Хоть всё разом скури.

А, похрен. Еще одна затяжка.

Что ты наделала со мной, Гуффи? Я даже курю прямо в комнате из-за тебя…

49

Кирилл.

Прошло несколько дней. Три, четыре, может, пять… Может, даже неделя. Я не знаю. Они все одинаковые. Темно и светло — каждый день одно и тоже.

Лиза морозится от меня. Если я выхожу из комнаты, что бывает редко, она тут же встаёт и уходит.

Всё ещё хуже и больнее, чем как тогда, когда я думал, что моя любовь невзаимна. Взаимна, но не настолько уж… Как мне бы хотелось. Под глазами от бессонницы уже залегли тени, и я больше похож на панду, нежели на человека. Да ещё и синяки от папиного удара меня не красят.

Катастрофически не хватает её. Но я прекрасно чувствую барьер передо мной. Лиза не подпустит сейчас. Ей нужно время. Я терпеливо жду. Возможно, кто-то скажет, что я унижаюсь. Пусть. Значит, они не любили так, как люблю я. Это не унижение. Это просто попытка быть рядом, быть счастливым, пусть и короткий миг.

(Муз. Зарисовка — «Катастрофически тебя не хватает мне» — Ночные снайперы, прим. Автора)

А вот интересно, когда я буду далеко и даже не буду её видеть, не буду знать, чем она занимается, здорова или нет — будет легче или наоборот?

Куда ещё хуже-то, блядь…

— Лиза, давай поговорим, — преградил ей путь, когда она шла с кухни к себе.

Я несколько раз делал шаг первым и предлагал поговорить, но ни одна попытка не увенчалась успехом.

— Мне не о чем. Я не общаюсь с обманщиками.

— Ты ведь понимаешь, почему я так сделал.

— Понимаю. Но от этого не легче. Дай пройти.

Так и стоял на месте, не зная, какие ещё слова найти. Неужели ей в самом деле всё равно? Как легко она отказалась от меня…

Девчонка молча обошла меня и ушла вверх по лестнице, оставив наедине со своими грустными мыслями.

***

Я очень по ней скучаю. Решил опять пробраться в комнату и просто посидеть рядом. Она гонит меня, не хочет видеть. А меня тянет к ней, несёт. Я не могу ничего поделать с этим. Пусть проснётся и выпрет из комнаты с позором, но сначала я хочу увидеть, как она спит, как дрожат ресницы во сне.

Поздно ночью вышел в коридор и тихо поднялся по лестнице. Бесшумно опустил ручку двери и вошел. Так же тихо закрыл дверь обратно. Обуваться не стал специально, в носках прошёл по ковру. Сел у кровати напротив спящей Лизы.

Как у неё еще сил хватает уснуть? Я почти не сплю совсем. Не могу и всё. На диване сидела собака Гуффи, что я ей подарил недавно. Взял её и обнял, как дебил. Хоть эту Гуффи пообнимаю. Улёгся на ковре, под голову положил диванную подушку, которую взял вместе с собакой, а игрушку так и продолжал обнимать и смотрел в потолок. Слушал, как она дышит во сне, вздыхает или ворочается, но мне даже этого достаточно оказалось, чтобы немного успокоиться.

Так успокоился, что опять отрубился в её комнате прямо на ковре.

***

Лиза.

Проснулась отчего-то рано, едва рассвело, будто бы меня что-то разбудило. Вообще, со сном у меня в последнее время проблемы. Только хотела спустить ноги с кровати, как чуть не наступила на… Кирилла.

Чёрт, что он опять здесь делает? Он что — спал тут всю ночь? Свернулся калачиком, и собаку мою обнимает как родную. Закусила палец, наблюдая за спящим парнем, не зная, разбудить его или не трогать уж. Тогда прицепится с просьбой поговорить.

Нет, я точно пока не готова. Накрыла аккуратно его своим пледом, оделась и ушла вниз. Всё равно не усну, особенно, когда он сопит под боком.

Кирилл пришёл ко мне ночью. Мне ли не знать, что в тёмное время суток тоска особенно невыносима. Он готов спать на полу, только бы рядом. Как бы я не гнала от себя эту мысль, но меня тронул этот момент. Хотелось вернуться и лечь рядом. Вот прям на ковёр, неважно. Обнять с парнем вместе эту чёртову собаку, и просто чувствовать его тепло. С большим усилием переборола себя.

Поела раньше других, чтобы не сидеть за одним столом с Кириллом. Сидела на диване в гостиной, когда он лохматый вышел из моей комнаты. Сначала хотел мимо пройти, но потом всё же вернулся и остановился напротив.

— Лиз…

— Кирилл, — оборвала я его. — Пожалуйста, ничего не говори. Иди, куда шёл.

— Ты видела, да?

— Что ты спал с моей Гуффи на ковре? Да. Чуть не наступила на тебя, кстати.

— Потому что я не могу поспать с моей Гуффи, она мне больше недоступна, и приходится спать с твоей, — он снова глянул своими серыми глазами в самую душу, вызывая щемящую боль в груди.

— Прошу, не надо. Не говори мне ничего такого.

— А что? Больно слушать?

Подняла на него глаза:

— Больно. Ты мастер по части делать больно. Просто виртуоз.

В глазах парня тоже заплескалась мука и обида. Я попала в него шпилькой. Не знаю, зачем я это делаю… Нам итак обоим тяжело.

Молча встала с дивана и ушла в свою комнату.

***

Все эти дни мама ходит за мной, как тень, беспокоится, пытается накормить, а мне хочется побыть одной. Павел тоже за нас обоих переживает, в доме будто даже температура изменилась и давление воздуха стало тяжёлым и гнетущим, как настроение всех членов семьи. Почти никто не с кем не разговаривал, только мама с мужем, и то почему-то тихо.

Походила по комнате, взяла в руки собаку и села на диван. Пахло Кириллом. Моя Гуффи пахла им, и подушка тоже…

Невольно навернулись слёзы на глаза. Зачем он только пришёл?

В комнату заглянула мама, и увидела, что я снова плачу, прижимая к себе Гуффи. Она села рядом на диван, глядя с сочувствием и желанием помочь. Почувствовала себя маленькой дрянью — мама так переживает искренне, а я бегаю от неё и от разговора. Мама всегда была моей поддержкой, она поддержит и сейчас, даже если для неё это всё…слишком.

— Дочь, ну почему опять слёзы? Помирись ты уже с ним. Маетесь оба, как два призрака самих себя по дому ходите.

— Мам, погладишь меня?

Она молча убрала руки с колен, ожидая, что я лягу к ней, как в детстве. И я легла. Мама стала перебирать мои волосы и меня это, как и всегда, начало успокаивать. В полной тишине мы так и сидели с ней какое-то время.

— Мне так тяжело, мам…

— Знаю. Я чувствую. Но ты не хочешь делиться со мной. Отгородилась. Раньше всё мне рассказывала.

— Тут такие вещи, что не хочется рассказывать никому. Но я больше не могу нести этот груз сама. Даже Светка не знает до конца всего.

— Если доверяешь мне, как и раньше — расскажи. Я не буду оценивать или осуждать. Мне просто хочется знать, что с тобой происходит. Ты как будто повзрослела за несколько месяцев.

— Так и есть. Конечно, доверяю тебе. Дело не в том. Мне…стыдно.

— Стыдно?

— Да.

— За что?

— Наша любовь довольно странно началась.

И я рассказала маме всё, как было. Про шантаж, желания Кирилла, про первые поцелуи, стычки с Красновым. Наверное, мне всё же очень не хватало мнения со стороны близкого человека. Мама всё внимательно слушала, качала головой и поджимала губы, но не перебивала и никак не комментировала.

— Мам, дай совет? — попросила я её после своего рассказа.

— Лизонька, я не знаю даже, как тут советовать. У вас необычная история. Со мной такого не было. Одно понимаю, что ваши чувства — они живые и настоящие. Кирилл поступал плохо. Но любовь не всегда бывает логична, и заставляет людей делать не только хорошие вещи. Вообще, любовь не только счастье, но и боль. Тот, кого ты любишь, может вознести до небес и подарить счастье, а потом принести самую большую боль. Но это тоже любовь, одна из её граней. Он не сказал, что уедет, потому что боялся, что ты его отвергнешь. И это тоже говорит о том, как ты ему небезразлична. Хотя, это, в определённой степени, обман. Ты должна сделать выбор сама. Прощать или же нет. Поехать или же нет. Кирилл позвал тебя за собой. Значит, ты много значишь для него. Однако, ты должна подумать и о себе. Чего хочешь ты?

— Я не хочу ехать. Просто не могу и всё. Я не хочу там жить. Но меня всё это разрывает в куски.

— Тогда скажи ему, как есть. Он тоже сделал свой выбор, и ты не обязана жертвовать своей жизнью ради него. Что же он свою лётку не бросит? Потому что он знает, что это — его будущее. А девушка… Это всё очень хрупко. Ты ему не жена, и ответственности у него за тебя нет. У тебя была своя жизнь и свои планы до его появления. И только тебе решать, как ты поступишь…

— Дело не только в планах на будущее. Я не хочу ехать из-за него. Боюсь, что Кирилл ещё не раз обидит. Он такой…от него не знаешь, чего ожидать. Я не верю ему больше. Да я и не верила никогда, но он смог меня убедить, что не только плохой. А потом опять показал себя тем жестоким мальчишкой, что не стеснялся шантажировать. Обманул меня умышленно. Не могу себя перебороть. Не могу избавиться от ощущения, что он… как Кукловод, мам. Кирилл всего от меня добился напором и провокациями. Мне не даёт ничего решить, всё исключительно так, как хочет он сам. Манипулирует мной, я это чувствую. Помнишь, мультик такой был старый: музыкант играл на флейте, или дудочке какой-то, а змея танцевала и ничего не могла с собой поделать. Пока звучит музыка — змея будет танцевать. Не хочу так жить.

Мама вздохнула и прижала меня к себе.

— Я говорила тебе, Кирилл очень непростой парень. Своенравный, злой и жестокий в некоторые моменты. Я не стану тебе сейчас внушать, что он исправится. Люди крайне редко меняются, а основные черты характера вообще невозможно искоренить. Вероятно, таким Кирилл останется и дальше. Но…на то мы и женщины. Мы умеем прощать и принимать наших мужчин такими, какие они есть. Ведь в нём не только лишь плохое. Ты сама говорила, он бывал и благородным, и мягким. Зато он сильный. И морально, и физически. С ним не пропадёшь, никому не даст тебя в обиду. Другой вопрос, что будет обижать сам, возможно… Но они все обижают порой, поверь. Самое важное, он ведь на самом деле в тебя сильно влюблён. Искренне. И ты его любишь тоже. Но если ты примешь решение быть с таким человеком рядом, должна понимать, что легко с ним никогда не будет. Не хочу, чтобы ты обманывалась. Никто не идеален, Кирилл тоже. И ты не ангел, Лиза. У вас был конфликт так долго. Конфликт подпитывают двое. Ведь ты у меня упрямица та ещё. Краснова кто использовал? Ты. Думаешь, он не понимает? В данном случае, манипулятор и ты тоже. А теперь представь, Кириллу каково, что ты отказываешься ехать и ходишь нос воротишь от него? Для мальчика это предательство. Сейчас каждый из вас тянет одеяло на себя. Вы оба друг на друга серьёзно обижены, и не без повода.

— Это никакое не предательство, а мои страхи. Я как будто прозрела до конца, какой он. Но всё равно танцую…

— Так ты не мне скажи всё это, а ему. Пора отвечать за свои поступки. Не поедешь — так объясни ему так, чтобы он понял почему. Чего вы наделали дел — и по норам? Идите и разберитесь друг с другом, по-взрослому. А то любить вы хотите как взрослые, сексом занимаетесь даже, извини… А обидки детские.

***

Мы ещё долго говорили с мамой. На душе стало куда легче, будто до этого её придавливали бетонные плиты. Мама помогла мне оценить ситуацию…более обширно, что ли. Зря я боялась её реакции. Она-то нас воспринимает как раз как взрослых. А у взрослых и не такое бывает.

Я приняла решение.

***

Кирилл.

Ходил весь оставшийся день как не в себе. На душе стало ещё более погано.

Лиза права. Я далеко не ангелок, и не подарок на Новый Год. Я делал ей больно. Но это не значит, что я не люблю. Как же всё это сложно, чёрт возьми!

Маялся, не находя себе места. С восьми вечера просто валялся в одежде в разобранной кровати.

Может, правда лучше уехать мне? Ну сколько можно? Забуду я её когда-то. Ничто не вечно. Тем более, чувства. Завтра же съеду пока к бабушке, а потом сниму квартиру. Отец поймёт и поможет. Перевод оформит в другую школу. Ничего, я не тупой, быстро догоню материал другой школы, да и после нашего лицея мало какое заведение меня уже удивит глубиной знаний.

Не могу я уже больше издеваться над собой. Не любит, не прощает, не едет со мной — тогда уеду я. Всем только легче станет…

50

Не помню, в какой момент и в каком часу уснул. Проснулся от того, что кто-то меня явно бодает в бок!

Открыл глаза. Это могла быть только она. Гуффи. Наверное, мне приснилось. Не может быть, что Лиза не хотела говорить даже, но вдруг пришла ко мне в спальню.

Всё же опустил глаза и посмотрел туда, куда меня боднули и разбудили. В бок мне уткнулась моя малявка. Она спала. Как и раньше, свернувшись клубочком и головой прижалась ко мне.

Я продолжаю спать?

Провёл мягко рукой по волосам — нет, реальная Гуффи, не мираж и не сон. Она пришла.

От моего касания девушка зашевелилась и подняла голову, опершись руками о матрас.

Ночь. Тишина. Свет луны. Лиза смотрит на меня. Я смотрю на Лизу. Искра. Буря. Безумие. Затмение мозгов.

Не отдавая себе отчёта, что делаю, просто схватил и завалил девчонку на матрас, впиваясь губами в неё, пытаясь насытиться после столь долгого голодания по ней. Она не отталкивает. Гуффи растворяется в ощущениях, тянет к себе ближе, одновременно пытаясь стянуть с меня кофту, потом с себя…

Она изменилась. Теперь Лиза знает что такое секс, страсть и оргазм, она испытывает желание и томится им, так же, как и я.

У меня даже не хватило терпения нормально её поласкать, настолько я хотел обладать ей здесь и сейчас. В полудурмане кайфа стащил с неё всё что было из одежды, скинул свои вещи, нырнул рукой внутрь неё.

Влажно. Моя девочка меня хочет. Зачерпнул её влаги и размазал по её складочкам, внутри всё смазал, боюсь, что сейчас всё будет довольно грубо, и не хочу, чтобы ей было больше больно, чем приятно. Зачерпнул ещё и смазал и себе и просто влетел в неё. Она охнула и вцепилась в мои плечи, еле выдерживая натиск. А я как с цепи сорвался. Каждый толчок распалял меня всё больше, Лизка даже пискнула пару раз испуганно и смотрела широко распахнутыми глазами, её стоны больше похожи на всхлипы.

— Больно? Я слишком..? — еле нашёл сил затормозить и спросил её.

— Просто… не готова была.

— Мне прекратить?

Если она щас скажет, что да… ну хрен знает, как я себя смогу заставить остановиться…

— Нет. Ещё…

Мои краны сорвало окончательно. Лизке явно хотелось орать, она закрывала сама себе рот руками, да им не если честно, тоже хотелось орать, хоть самому носок в рот суй!

Только во время секса с ней не могу сдерживаться и готов заорать от кайфа… Она вцепилась в меня, я в неё, продолжая глубокие движения, пока не получил мощный оргазм, такой, что аж мышцы свело…

Прошло уже несколько минут, а я так и лежал на ней с закрытыми глазами, обняв руками. Я молчал и тяжело дышал, она тоже. Лиза робко положила руку на мои волосы и провела по ним.

Любит. Теперь я счастлив. Плевать, что будет потом. Это будет потом.

Встал и потянул её в душ. Теперь я намерен довести её до сумасшествия, и не один раз. Измучаю её лаской, просто изведу. В душе опять пристал к ней по полной. Теперь месяц восполнять придётся эту недельную голодовку!

Она смотрит на меня порой удивлённо, но разделяет мою страсть. Её саму тащит то, насколько я одержим ей, что я не могу напиться ей, не могу остановиться. А меня тащит, что это тащит её. Мы остановимся только когда кто-то из нас просто вырубится прямо во время секса…

***

Лиза.

Сама не скажу, зачем пришла сюда. Точно не за таким безумным сексом. Он ещё более безумный, чем был до этого. Но… чёрт, я и подумать не могла, что мне так понравится! И стыдно как-то даже, но блин… нереально круто… Уже вообще не представляю, что какой-то другой парень дотронется до меня. От одной мысли об этом выворачивает наизнанку. Я позволю только Кириллу касаться меня, и делать … вот это…

Я просто не смогла больше. Что сказать не придумала, поэтому решила, что ночь и наши тела сами всё друг другу скажут. И пришла к нему.

После душа мы наскоро вытерлись и, не дав мне отдохнуть, Кирилл снова повалил меня на кровать, спустился вниз, развёл мои ноги в стороны и начал целовать меня … там.

Именно целовать. Как будто это мои губы. Настойчиво, но без грубости, захватывал мою плоть, покусывал или водил кончиком языка, давил на самую чувствительную точку или заводил его внутрь, вызывая просто невыносимые ощущения. Казалось, что ещё немного и меня просто разорвёт от урагана эмоций. Я не знаю как, ведь он не раз меня уже так ласкал, но каждый раз он делает это будто по новому… И ощущения острые, как в самый первый раз с ним.

Когда он ввел ещё и свой палец внутрь меня, стал мягко двигать им, массируя меня и изнутри, не отрывая при этом губ от моей нежной кожи, даря такие… поцелуи, я просто куда-то улетела.

Взрыв.

Я задыхалась, не могла вдохнуть ни грамма воздуха, а он не готов сжалиться и продолжал терзать меня ещё и ещё. Не давал уйти, удерживая бёдра на месте и не убирал настойчивых губ.

***

Я не знаю, сколько оргазмов я получила этой ночью. Не пыталась считать, но много. Меня просто уже выключало на ходу, когда я убежала от него в душ, уговорив не идти за мной. Ноги тряслись, всё тело болело и ломило, но я была абсолютно счастлива. Я даже не могла подумать, что взрослая любовь… может быть такой.

Следом и Кирилл пошёл в душ в который раз за эту ночь. За окнами занималась заря, когда он лёг рядом, обнял меня со спины, прижал к себе и накрыл нас пледом.

— Мы будем спать вместе? Утром родители увидят, как я выхожу с твоей комнаты.

— Да плевать. Все знают уже всё.

— Да тут знать не надо, у меня, наверное, уже ноги колесом от тебя, даже приглядываться не надо. Не складываются тупо обратно!

Он мягко рассмеялся и крепче прижался ко мне, уткнувшись носом в шею.

— Потому что нельзя быть на свете красивой такой. И сексуальной!

Провёл кончиком языка по шее, и меня дёрнуло в его руках.

— Это значит, что ты простила? — услышала я бархатный голос в ухо.

Он спрашивал так, будто ждал от меня какого-то приговора. Нет, я не могу ошибаться, когда моё сердце твердит о его любви, но всё же… Я обернулась и посмотрела в его глаза.

— Простить можно. А вот забыть обман и вытравить из души разочарование уже не получится.

— Ты… разочарована?

— Да. Не буду врать. Пелена с глаз будто упала.

— Ты меня больше не сможешь любить? — голос Кирилла надломился на этих словах.

— Любить смогу. Верить — не знаю. Я продолжаю любить, но какой-то горькой любовью. Прости, врать не люблю.

Он помолчал, спрятав глаза. Это был камень в его огород, и он прекрасно понял мой «тычок».

— Спасибо за честность.

Я ничего не ответила. Что тут еще добавить? Лишь вздохнула.

— И ты всё же не поедешь со мной?

— Нет. Не поеду. Из-за твоего вранья в том числе. У тебя вообще всё слишком… Я так не умею. Ты иссушаешь меня своей любовью, опустошаешь. И не думай, что это просто психи. Это моё решение. Я не хочу жить в том городе. Не потому что не люблю. Ты сам знаешь, почему.

Кирилл посмотрел на меня с досадой, но в то же время с пониманием.

— Ты ещё можешь передумать?

— Вряд ли. А ты?

— Не передумаю.

— Знаю, — снова вздохнула я. — Слово ты своё держишь и решений не меняешь. Если бы ты сейчас резко отказался от своей мечты и своего будущего — это уже был бы не Кирилл Ланской, не мужчина, а маленький мальчик. Меня это даже восхищает. Но ты должен понимать, что… Мы слишком молоды, слишком мало времени вместе, чтобы я бросила свою жизнь и полетела за тобой. Вдали от родных мне будет плохо и тяжело. В чужом сером городе тоже. А если мы поссоримся? Или вообще, расстанемся? Кому я там буду нужна? Я не смогу, прости…

Он коротко кивнул.

— Я приму твоё решение. Понимаю всё.

Парень взял моё лицо в ладони.

— Но даже не думай, что я оставлю тебя, когда уеду. Я буду тебе звонить и писать, и продолжать считать тебя своей.

— А я и не говорила, что расстаюсь с тобой вовсе. Просто я буду ждать тебя здесь. Если нам суждено быть вместе — так и будет.

— Ты поразительная. То как ребёнок говоришь и поступаешь, то так мудро вдруг высказываешься. Я согласен с тобой, малыш. Мне очень жаль, что ты не хочешь ехать, но это твой выбор, и я его уважаю. Я накосячил, я всё испортил. Я постараюсь больше не обижать тебя. И буду надеяться, что ты меня… дождёшься. Или когда-нибудь передумаешь.

Мы смотрели друг на друга и понимали, что пять лет — большой срок, и очень маловероятно, что мы расстанемся и пройдем испытание расстоянием… У нас есть всего полгода на любовь.

— Ты со мной? — спросил Кирилл.

— Да. И… давай не будем говорить о том, что будет потом. Что будет летом. Просто будем наслаждаться тем временем, которое у нас есть.

— Хорошо. Мы будем счастливы здесь и сейчас. И даже если это кончится ничем… Ты — лучшее, что случалось со мной, Гуффи. Никто никогда не займёт твоё место в моём сердце.

— Разве можно так любить в восемнадцать?

— Я же люблю. Иди сюда, малявка, — он притянул меня к себе на грудь.

Удивительно, но он принял моё решение, теперь он понимает. Это будут сладко-горькие шесть месяцев, когда мы знаем, что нам придётся разлучиться. Но время еще есть, и оно — только наше.

51

Лиза.

Мы уснули в обнимку. Проснулись ближе к обеду и лениво потягивались в кровати.

Внезапно по телу раскатился ледяной ужас. Господи, я совсем забыла!!

— Чего ты? — спросил Кирилл после моего громкого вздоха.

— Кирилл, я не пила таблетки уже три дня. Мы были в ссоре, у нас не было ничего, и я про них от расстройства просто забыла. Я могу…забеременеть.

Парень внимательно посмотрел на меня.

— Можешь. Тем более, мы столько раз в тебя…

Я молча смотрела на него, хлопая глазами.

— Ты знаешь, что в этом случае нужно делать?

— Не совсем, — испуганно ответила я. — Ну я так понимаю, что если я снова начну их принимать, то меня это уже не спасёт от того, что могло произойти уже сегодня. Но вроде бы, есть какие-то ещё средства?

— Да, нужны другие средства теперь. Более серьёзные. Жди.

Парень поднялся с кровати и направился в душ. Потом молча оделся и уехал.

Я тоже сходила в душ. Вода тёплыми и мягкими струями немного успокоила меня. Паниковать рано. Ведь ничего еще не случилось. Судя по всему, Кирилл знает, что делать в такой ситуации.

Когда я оделась, расчесала волосы и вышла из ванной, он уже сидел на диване и ждал меня.

— Лиз, — парень протянул мне пластиковую упаковку с одной единственной большой таблеткой.

Я с подозрением посмотрела на пилюлю, а потом подняла взгляд на него.

— Это экстренная контрацепция. Часто таким баловаться нельзя, но сейчас у нас нет вариантов. Нужно выпить как можно скорее.

Мне стало почему-то так неприятно вдруг. Внутри меня уже мог зародится самый настоящий ребёнок. После стольких оргазмов Кирилла в меня очень маловероятно, что я бы не забеременела. И он прав, когда помогает решить этот вопрос. Он берёт на себя ответственность за эту ситуацию, хотя по сути ошибка моя. Нам ни к чему сейчас это. Нам ещё рано. Но всё же осознание, что Кирилл не хочет этого возможного ребёнка, больно полоснуло по сердцу.

— Ты чё зависла-то?

— Кирилл, а если бы мы… ну, были старше, то… ты бы… — да как собрать-то в кучу слова и спросить то, что я хочу спросить?

Какое-то прям косноязычие произошло!

— Я понял, о чём ты подумала — что я не хочу этого ребёнка, который возможно уже существует.

— Да.

— Не хочу. Нам сейчас ни к чему он.

Обидно. Опустила голову. Да, Кир прав на все двести процентов, и молодец, что заботится обо мне. Ему не всё равно, что будет со мной, с моим телом и жизнью, но…чёрт возьми, обидно и всё тут!

Он утянул меня на диван, усадил рядом. Взял мои руки в свои и повернулся.

— Гуффи, ну не глупи. Даже если у нас с тобой сегодня получился ребенок — то пока это просто сгусток, и переживать по поводу того, что мы хотим от него избавиться не стоит. Поверь, если бы ситуация была другая, мы были бы старше, мудрее, то я бы обрадовался. Ну правда. Я хотел бы семью, как и все нормальные парни, ребёнка. А если ещё и малыш от любимой Гуффи — так вообще замечательно. Но позже. Сейчас нам обоим надо учиться, и тебе тоже. Ты даже ехать за мной в Питер не хочешь. Какие дети? Что мы им дадим? На памперсы у папы моего будем просить? Вот когда будем самостоятельные, и в состоянии сами купить памперсы, вот тогда возьми и забудь снова про таблетки. А я…уже не поеду в аптеку. Сейчас я не хочу связывать тебя с собой ребёнком. Мне всё равно нужно учиться, получить профессию, чтобы моя женщина и наш с ней мелкий ни в чём не нуждались. Просто сейчас не время, и в первую очередь, я не хочу портить жизнь тебе. Хочу, чтобы выбор рожать мне ребёнка или нет ты сделала сама, и тогда, когда мы оба будем к этому готовы.

— Значит, это не потому что ты не хочешь малыша от меня?

— Лиза, что за мамочка в тебе проснулась вдруг? — засмеялся он и притянул меня к себе на грудь. — Не поэтому. А чтобы не портить тебе жизнь этим ребёнком. Чтобы не лишать тебя возможности учиться. Я — мужчина, я итак выучусь, это тебе придётся с ним нянькаться несколько лет, прежде чем ты сможешь пойти учиться сама. Нет уж, милая. Я тебе такой судьбы не желаю. Иди учись, а ребёнка ты ещё родишь, красивого и здорового карапуза, — он помолчал какое-то время и тихо добавил. — И если будешь продолжать любить меня и от меня родишь — я не буду против. Но только после учёбы. На.

Вложил в мою ладонь пластик и пошёл налить в стакан воды. Когда вернулся обратно, я уже вынула таблетку и держала её в руке. Он сел снова рядом, протягивая мне воду.

— Да не бойся ты. Нет там ещё никакого ребенка. Просто…так, плевок Кирилла.

— Ты думаешь, ему не будет больно?

Парень мягко рассмеялся опять.

— Лиза, ты как скажешь иной раз… Никому больно не будет. Может быть, живот поболит у тебя. И к врачу теперь сходить нужно обязательно. Пей давай, время идёт.

Я положила таблетку на язык и запила её принесённой Кириллом водой.

Вот и всё.

Сама забралась к нему на руки и обняла за шею, уткнувшись в неё носом, вдыхая ставший таким любимым запах.

Даже если у нас и зародился ребёнок, мы уже об этом не узнаем. Но мне приятно знать, что Кир не открещивается, а просто переживает за меня в самом деле. Не знаю, как мы будем жить в разлуке, но другого мужчины рядом с собой я уже просто не вижу. Кириллу, как и мне, только восемнадцать, но он как будто старше, сильнее и мудрее. Хочется спрятаться за его спиной и сидеть так всю жизнь на его ручках.

***

Наши отношения наладились. Дни потекли своим чередом. Как я не просила время бежать медленнее, оно было неумолимо.

Прошла зима, полная тёплых объятий и поцелуев.

От родителей мы больше не скрывались, спали вместе, выходили из комнаты утром вместе. Мама приняла наши отношения как должное, Павел долго хмыкал и хмурился, но потом совсем махнул рукой. Ворчал порой, но и только.

— Когда я говорил, что не стану вас разлучать насильно, я не имел ввиду, что теперь вам можно лизаться по всем углам нашего дома.

Он вернулся домой раньше обычного, и застал нас в гостиной в момент жарких объятий. Я смущённо смотрела в пол, пока Кирилл принял самый серьёзный вид. Отцепились друг от друга и молча ушли в мою комнату.

— Ну всё, тут уже можно…«лизаться», — Кир улёгся на кровать и завалил меня на себя сверху, схватив мои ягодицы, а я хихикала ему в шею, пока смех плавно не перетёк в стоны…

Чёрт, и как без этого всего мы будем жить по полгода все пять лет?

52

Лиза.

На дворе июнь.

Мы успешно сдали все экзамены с первого раза, и сегодня у нас с Кириллом выпускной. Дальше — он уедет сдавать вступительные в свою Лётку, вернётся ещё на полтора месяца, а потом уедет уже в качестве курсанта военного училища.

Со временем мы свыклись с мыслью, что нам придётся жить вдали друг от друга. Свыклись, но чем ближе конец августа, тем муторнее у меня на душе. У него тоже. Но мы договорились не поднимать эту тему, потому что она неизбежно портит настроение обоим.

Уже совсем скоро нам выезжать. Сегодня первый раз мы придём с Кириллом рука об руку. В классе, конечно, многие догадались, что наша ненависть давно переросла в любовь, но мы по-прежнему не афишировали наших отношений. Кир боялся, что нас станут осуждать, а я буду переживать сильно. Он в который раз заботился обо мне и оберегал, насколько мог. Но сегодня это всё уже неважно. Мы проведём последнее «детское» лето и разъедемся, так какая теперь разница, что будут говорить в посёлке или в лицее? В лицей мне ездить уже не придётся, а в институте не могут знать, что я люблю собственного брата, пусть и сводного. Мне даже интересно посмотреть на лица одноклассников, когда мы войдём в актовый зал вместе, он — во фраке, я в красивом вечернем платье.

Как раз сейчас я и облачалась в него. Глубокого фиолетового цвета, который мне очень шел, и из легкой струящейся ткани, платье мягко ложилось на изгибы моего тела. Длинные волосы приглашенный стилист уложила в волны, как на мой день рождения. Вечерний макияж делал меня взрослой не по годам и очень красивой. Кирилл еще не видел меня в полном образе, очень хочется увидеть его реакцию. Он уже ждёт меня внизу.

Снова глянула в зеркало, окинув себя с ног до головы, и осталась довольна результатом. Мама за моей спиной тоже любовалась.

— Красавица моя, — расправила она по спине мои локоны. — У Кирилла сейчас челюсть отвалится при виде тебя!

Я улыбнулась ей, ласково сжав её ладонь.

— Лиза, время, — заглянул Павел в комнату ко мне. — Кирилл уже готов. Пора ехать.

Сегодня мы поедем с водителем на «Ауди» Кирилла. Наверное, мы выпьем немного шампанского в честь выпускного, и в таком случае не стоит садиться за руль.

Я кивнула, взяла свою сумочку, положила в неё телефон и стала спускаться по лестнице, придерживая край платья. Внизу лестницы стоял Кирилл. Я глянула на него и даже замерла на миг на ступеньках — какой же он взрослый и красивый в этом праздничном фраке с бабочкой!

Парень не стал выделываться и предпочёл самую что ни на есть классику, выбрав строгий чёрный костюм на белоснежную рубашку. Брюки со стрелками были очень похожи на его школьные, но ткань была куда более дорогая даже на вид. В рукавах пиджака блестели запонки, очень красивые и привлекающие внимание. На руке часы, подаренные моей мамой. Он выглядел как молодой успешный бизнесмен, нежели как школьник. И этот юный мужчина будет сопровождать меня на выпускном — да все просто обзавидуются, едва мы с ним переступим порог лицея! Я сама еле слюни удержала на месте…

В это же время, пока я любовалась им, Кирилл, открыв рот, смотрел на меня, застыв со своим смартфоном в руке. Он не оторвал взгляда, полного нежности и восхищения, даже когда я подошла к нему, цокая шпильками.

— Едем? — спросила я, потому что парень так и продолжал стоять и молча смотреть на меня.

— Да, — ответил он. — Офигеть, какая ты, Гуффи… Малыш, ты такая красивая. И снова мои любимые кудри.

Он ласково провел по моим волосам, стараясь не испортить причёски.

— Правда красиво, да? — провела я рукой по ткани платья.

— Да, очень. На этом выпускном самая классная девчонка будет у меня! Идём, — протянул он мне свою ладонь, за которую я смело ухватилась.

Мы вышли вместе, уселись в авто. Водитель выехал на дорогу. Кирилл кидал на меня пылкие взгляды, а потом всё же не выдержал и притянул к себе прямо в машине.

— Кирилл, платье! — возмутилась я, пытаясь оттолкнуть его, пока он водил носом по моей шее, вызывая какое-то бешеное желание и мурашки по всему телу.

— Лиза, я не дождусь конца выпускного. Ты слишком красивая. Я слишком хочу тебя в этом платье.

— Ты дурак, что ли? Хочешь сказать, что ты меня…

— Да, я тебя трахну на этом выпускном, — шепнул он в ухо, обжигая горячим дыханием и прикосновением губ. — Так, что запомнишь этот выпускной навсегда точно.

— Вот ты озабочка! — шепнула я ему в ответ.

Он глянул на меня и изогнул бровь.

— Но ты не отказываешься.

— А разве получится?

— Не-а.

— Поэтому и не отказалась. Хотя бы аттестат забрать сначала дашь?

— Да, а то нехорошо будет. Что мы всем потом скажем, когда нас станут искать? Что нам срочно приспичило заняться сексом?

— Не нам, а тебе.

— Хорошо, тогда скажем, что мне срочно захотелось трахнуть мою Гуффи. Они проникнутся и войдут в положение.

Его глупые шутки в который раз вызвали во мне такой же глупый смех, который потонул в тёплом, но страстном поцелуе. Неудобно как перед водителем. Наверняка, что-то из нашего «невинного» разговора он точно слышал, и теперь, судя по сведённым бровям, мечтал расслышать обратно.

***

Мы приехали почти последними. Актовый зал уже был полон. Я и Кирилл смело шагнули в открытые двери, парень крепко сжимал мои прохладные пальцы своей большой рукой. Одноклассники разом повернулись к нам и даже перестали болтать. Послышался свит и улюлюканье, смешки.

— Чё, конспираторы, задолбались?

— Да, — ответил Кир, привлекая меня к себе за талию.

— Правильно. Хватит нас за нос водить. Мы тоже задолбались делать вид, что изо всех сил вам верим.

— Раз…раз… — зазвучал голос директора лицея в микрофон. — Просьба занять свои места. Начинается официальная часть нашего праздника.

Мы сели рядом, не размыкая рук. Одноклассники так и продолжали хихикать и хитро коситься на нас. Парни шлёпали Кира по плечу — типа, молодец! Был недоволен только один человек — Меднова. Сначала она побледнела, а потом молча отошла в конец ряда.

— Кирилл, а чё она на нас так смотрит? — тихо спросила я и впилась в него глазами.

Он лишь пожал плечами.

— Она тебе чё — пишет до сих пор?

— Бывает. Когда пьяная.

— И что пишет?

— Что я — красивый и классный, но не её. А связался зачем-то с ребёнком без сисек.

Даже зависла на время. Вот это наглость! Смелая какая, блин. Мне-то конечно до её «тройки» далеко, как и до ног цапли.

— И почему ты её не заблокировал до сих пор?

— Зачем? Смешно же.

Нет, как был говнюком — так и остался!

— Смешно? Когда кто-то безответно любит — это смешно, по-твоему?

— Иди.

— Не поняла? Куда "иди"? Ты офигел, что ли, вообще?!

— Зовут тебя. Аттестат, — кивнул Кир на сцену.

Ой, точно… Мою фамилию ещё раз громко назвала в микрофон директор.

— Повезло тебе. Но потом мы продолжим! — кинула я ему и, поддерживая подол длинного платья, встала.

Вслед мне нёсся мягкий смех Кирилла. Смешно ему, блин. Я тебе покажу потом, кто тут лучше всех. Ребёнок… Покажу тебе такого ребёнка, Кирюха, закачаешься!

Грациозно дошла до сцены, поднялась по ступенькам и остановилась напротив директора. Она поднесла к губам микрофон:

— Елизавета! Вы с нами не так давно, и проучились всего год, но даже за это время вы стали частью истории этого лицея! Ваш талант художника вызывает восхищение, так же, как и ваш почти «отличный» аттестат. Скажите, Лиза, вы будете дальше продолжать творческий путь?

— Да, я буду учиться на дизайнера и графического редактора.

— Я очень за вас рада! Желаю успехов во взрослой жизни. Уверена, у вас всё получится. Возьмите ваш первый серьёзный документ о полном среднем образовании. Вы окончили одиннадцать классов и теперь готовы идти во взрослую жизнь! Поздравляю!

Она протянула мне книжечку в твёрдом переплёте под аплодисменты собравшихся студентов лицея. Совсем скоро я буду студенткой уже высшего учебного заведения. Не верится.

Вернулась на своё место. Через время на сцену позвали и Кирилла.

Он, такой большой и красивый, поступью вальяжного тигра поднялся под софиты.

— Кирилл, — улыбнулась ему директриса. Что ж такое… Все ему улыбаются кругом от стара до млада! Соблазнитель чёртов. — Я помню вас светловолосым мальчиком, который пришёл с большим букетом пионов в первый класс нашего лицея. Как быстро пролетело время, и вот вы, такой уже взрослый, красивый, забираете аттестат из моих рук. Вы внесли большой вклад в общественную жизнь лицея — победы в олимпиадах по математике, спортивные соревнования. Большое вам спасибо за это! Скажите, Кирилл, вы свяжете своё будущее со спортом?

— Можно и так сказать. Я буду поступать в военное лётное училище.

По залу прокатились восхищённые возгласы девушек. А мне захотелось срочно утащить его со сцены, чтобы они прекратили пялиться на него и пищать от восторга.

— Отличный выбор. Настоящая мужская профессия. Уверена, вы в ней преуспеете. Впрочем, вам любое дело по плечу! Ваш аттестат. Успехов!

Кирилл забрал из рук директора свой документ и под писки девушек спустился вниз. Как супер-звезда, ей-богу!

После торжественной части мы перешли в столовую. Сегодня она была подготовлена для проведения банкета и вечеринку выпускников. Был даже ведущий, который провёл забавные конкурсы, всех поздравил и повеселил, а затем на сцену вышла знаменитая в городе рок-группа. Родители сделали нам подарок и скинулись на живую музыку, чтобы сделать наш праздник ещё более запоминающимся.

Свет сделали приглушённым, и зазвучали первые аккорды музыки. Начали музыканты с медленной композиции. Кирилл сразу же потащил меня в центр зала одним из первых. Пока еще в средине танцевало лишь несколько пар, и под всеобщим вниманием он привлёк меня за талию к себе одной ладонью, а второй сжал мои пальцы и повёл в медленном танце. Одноклассники пялились на нас со смешками, но нам было абсолютно всё равно. Мы видели лишь друг друга. Мы упивались этим моментом. Последний раз школьники. Последний раз в стенах лицея мы лицеисты. Так непривычно… Я больше не школьница.

Такой трогательный и очень важный момент. Вроде бы ничего плохого не происходит, а всё равно слёзы на глазах. Пусть я проучилась с этими ребятами совсем немного, а всё равно тяжело расставаться и знать, что больше не будет совместных уроков, наших шуток, порой даже споров. Именно здесь зародилась наша с Киром любовь. И в стенах лицея тоже.

Вспомнила, как он целовал меня в коридоре, когда приревновал как бешеный медведь к Краснову. Господи, как же я была тогда слепа и не видела ничего, не понимала! Это ведь так очевидно, что Ланского уже тогда раздирала страсть ко мне и ревность. А я ещё крутила перед его носом Лёшкой.

Этот поцелуй был первым, когда я почувствовала кожей его страсть и темперамент. Он был словно даже демон чуть-чуть, но как же это заводит! Я люблю его таким, слишком страстным и порочным. Мне было нелегко подстроиться под его темперамент, но я стараюсь, чтобы моему парню всего во мне хватало. Но порой он всё равно меня умудряется удивить.

Потом вспомнила как в этом же коридоре он бессовестно ласкал меня, а я так же бессовестно наслаждалась и стонала ему в шею. Эти эмоции и воспоминания настолько яркие, что даже сейчас внизу всё заныло и захотелось, чтобы Кир дотронулся, настойчиво, как умеет только он.

— Кирилл, — подняла я глаза на него. — А помнишь, в машине ты… сказал, что хотел…

Замялась.

— Ни слова больше. Я понял.

Серые глаза загорелись. Он разорвал наши объятия и за руку повёл меня из зала.

Ой. Кажется, я напросилась…

53

Мы вышли в коридор, где музыка звучала куда более приглушённо и говорить было проще.

— Как насчёт того, чтобы сбежать с выпускного и провести время с большей пользой? — спросил парень, доставая телефон.

— Я согласна.

Кирилл уже звонил кому-то. Он знал мой ответ заранее.

— Михалыч, пригони тачку обратно, плиз. Не, я не пил и не буду. Мы хотим по городу покататься. Ага, спасибо. Ждём.

Он повесил трубку и уставился на меня. Потом плутовато улыбнулся, потянув снова меня за руку.

— Щас водитель пригонит обратно «Аудюху». Но пока есть время… Сделаю то, о чём давно мечтал.

Судя по его полыхающим демоническим огоньком глазам, мы будем заниматься чем-то очень неприличным в стенах лицея…

Он завёл меня в женский туалет. Нашёл какую-то швабру и забаррикадировал ей дверь. Тут же пошёл наступать на меня, хватая меня за талию и вжимая в стену.

— Блин, так давно хотел тебя трахнуть прям в школе, — он будто рыкнул даже мне в шею и начал покрывать её безумными горячими поцелуями.

Потом внезапно развернул меня и прижал животом к стене, заставив попу выпятить ему навстречу. Платье задрал. Подол был длинным, но это его не остановило бы. Рука Кирилла потянула вниз бельё, позволив ему упасть в ногам и тут же провёл пальцами по чувствительной коже, прижимаясь ко мне сзади. Его плоть, которая отреагировала на меня мгновенно уже упиралась в ягодицу через брюки.

— Чулки, шпильки… Господи, Гуффи, я просто в восторге!

Эта ситуация, когда мы с Кириллом как два бесстыдника собрались заниматься сексом в школьном туалете, просто нереально заводила и ощущения казались ещё более острыми и яркими. Я стонала, опёршись о холодный кафель ладонями, подаваясь ему навстречу, и желая, чтобы он вошёл в меня уже быстрее!

Услышала, как Кирилл освободил и себя от одежды в нижней части тела, и теперь ягодица чувствовала его горячую кожу. Но он не спешил входить в меня, продолжал терзать лишь пальцами, а шею снова и снова покрывал поцелуями своих мужественных губ.

— Кирилл, пожалуйста, дальше…

— Уже? Какая ты сегодня плохая девочка…

Он заставил меня выгнуться ещё больше и мягко вошёл внутрь, начав нежные и осторожные движения, и продолжил ласкать меня рукой. Но мне хотелось ещё большего и я начала сама двигаться ему навстречу, насаживаясь глубже.

— Ого, Гуффи… Ты чё сегодня? Я так быстро кончу.

Но я уже не могла остановиться.

— Ещё, Кирилл… Быстрее.

Он схватил меня за бёдра и стал двигаться куда более жёстко и глубоко. Потом, набрав темп, одну руку снял с моей ягодицы и вернул обратно в чувственную зону, чтобы увеличить моё удовольствие. И он его увеличил — я почувствовала приближающийся оргазм. Отодвинула чашку платья, обнажая грудь и попросила:

— Возьми грудь… хочу кончить…

— Блядь, Лиза! Ммм… — задохнулся вдруг Кирилл, вцепившись в меня и вздрогнул.

Чуть отдышавшись, сказал:

— Зачем ты это сказала? Вместо тебя лихо кончил я.

Он притянул меня мягко за волосы так, что я оказалась головой на его плече, и парень получил возможность взять мои губы в страстном поцелуе. Не выходя из меня он продолжил ласкать меня рукой и мягко двигаться внутри, потом перешёл к соску, как я и просила, и я застонала в его губы, забившись в сладком экстазе.

***

Кирилл поправлял на себе пиджак и галстук, глядя на меня внимательным взглядом.

— Какая ты сегодня сумасшедшая… Это просто охуенно! Лизка, ты как хочешь, но я тебя запихаю в чемодан и увезу в Питер.

Я грустно улыбнулась и подошла к нему. Провела рукой по щеке, и он зажмурился от моей ласки. Своё лицо он позволяет трогать лишь мне. И кайфует от моих рук, как кот.

— Кирилл, ты же знаешь — я не могу. И чувства тут не при чём. Слишком трудно всё с тобой. Слишком призрачно наше будущее. Ты очень сложный человек.

— Я надеялся, ты ещё передумаешь.

— Нет, — покачала я головой. — Я остаюсь дома.

Он опустил глаза. Ему неприятно. Но что я могу? Разве я могу быть в нём уверена, после всего? Во мне до сих пор живёт недоверие. Да, вот так бывает — люблю, хочу как безумная, но абсолютно, ни одной капли не уверена в нём, НЕ доверяю.

— Мы же договаривались не говорить об этом. Это обоим лезвием по сердцу.

— А потом, может быть, поедешь? Я докажу тебе, что я достоин тебя. И ты можешь мне верить. Думаешь, я не знаю, что ты думаешь? Ты не веришь мне. До сих пор.

Я кивнула.

— Ты сам прекрасно знаешь, Кирилл, кто в этом виноват, и почему я с тобой не еду.

— Знаю. Но ты можешь передумать потом?

— Не знаю. Возможно. Не в этом году точно. Может быть, в следующем.

— Правда?

— Да. Я подумаю.

Он подхватил меня на руки.

— Гуффи, ты, пожалуйста, подумай. Кирюха твой засохнет без тебя. Совсем ты меня без воли оставила, в тряпку влюблённую превратила. Я тебя даже умолять готов — прости ты меня уже и подумай.

— Я сказала же — подумаю! Пошли, тебе Михалыч уже два раза звонил и ждёт сидит нас.

Он спустил меня с рук, взял за ладонь и повёл из туалета к выходу из школы. На вид он стал куда счастливее. Я подарила ему надежду. И себе.

Посмотрим, что будет с нами через год. Я действительно начинаю думать о переезде, особенно, когда приближается дата его отъезда на целых пол года. Но сомнения пока не дают мне сделать и шага в его сторону. Этот год я останусь дома. А к следующему подумаю… Подыщу, возможно, ВУЗ для себя…

Если Кирилл не успеет к тому времени опять меня ранить. Он умеет.

***

Мы выехали со школьной парковки навстречу ночи. Машина плавно двигалась по посёлку.

— Куда едем? — спросила я.

— На гору влюблённых. Хочу посмотреть с тобой на звёзды.

— Да ты романтик, хам и грубиян Кирилл Ланской?

— Бываю. Говорю же, это ты тряпку какую-то из меня сделала, Гуффи.

— Не говори так. Любовь — лучшее, что есть в тебе. Она очень красит тебя.

Я положила свою ладонь на его широкую, которая лежала на руле. Кирилл глянул на меня и мягко сжал мои пальцы, не отвлекаясь от управления машиной. Я обожаю всё в нем. Даже как он крутит руль своими безумно красивыми длинными пальцами. Просто кайф смотреть.

— Ты так красиво рулишь… — невольно вырвалось из меня.

— Чего? — поднял брови парень.

Ну блин, как всегда, глупость лупанула.

— Да просто… Такие руки красивые у тебя, сильные. И руль тоже…красивый.

— Гуффи, ты как скажешь иной раз. Мне никогда не делали таких комплиментов. Ты особенная, Лиза. Ни на кого не похожа. Я сразу понял. И потому я теперь твоя влюблённая тряпка.

— Да нет, это ты со мной вытворяешь всё, что хочешь, с самого начала. Помнишь, как я напилась и тебе в этой машине кидала предъявы?

Я вспомнила, какую чушь несла, и засмеялась. Кирилл тоже растянул мягкие губы в улыбке.

— Ага. Такая смелая была, пиздец ваще. Очень возбуждала меня. Такая стерва прорвалась в тебе тогда. Я рулил, между прочим, со стояком, и не знал как его спрятать.

— Ого. Как я не заметила?

— Да ты пьяная была в зюзю. И хорошо. А то бы запалила меня.

— Ниче не в зюзю!

— В зюзю, в зюзю. Половина слов вообще не разобрать даже было, и разило от тебя как от алконафта за три километра.

— Да ладно? Я не замечала. Мне казалось, я всё четко говорила.

— Тебе казалась.

— Ой, всё. Подумаешь, выпила разок. Хоть высказалась.

— Легче стало?

— Да! Только ты мне потом наказание придумал за это офигеть какое. Знаешь, как я стеснялась танцевать перед тобой?

— Красиво танцевала. Надо бы как-то повторить. А как ты потом меня сделала? До сих пор забыть не могу, злюсь. Стерва ты, Лизавета, оказывается. Скрытая и тихая. Это куда страшнее обычной. Потом не знал, что с собой сделать, и со своим стояком!

Не знала даже — обижаться или гордиться этим всем?

***

Мы провели ночь под звёздами. Занимались любовью на его пиджаке… Обнимались и болтали пока не рассвело. Это самое лучшее, что когда-либо происходило в моей жизни.

Одно только всё омрачает: почему же тот, кто так сильно любит меня, так же сильно способен наносить раны?

54

Кирилл вернулся из Питера с хорошими новостями — экзамены он сдал идеально, а его высшая категория по здоровью открывает перед ним двери в любой ВУЗ, связанный со спортом.

Я была за него рада… Почти. Где-то в глубине души, надеялась, что экзамены он провалит, хотя никогда никому в этом не признаюсь за свои нехорошие и эгоистичные мысли… Но Кир всё сдал с блеском, и теперь настала пора отрываться перед разлукой.

Мы пропадали то на горе влюблённых, то вообще уходили в поход. Никогда бы не подумала, что жить неделю в палатке без благ цивилизации, купаться в реке, не иметь на руках гаджетов с интернетом — так круто. Мы были словно два отшельника, которые нашли свою половину и теперь им и весь мир не нужен — им хорошо вдвоём у костра жарить пойманного кролика или собранные грибы, ну на крайняк — курицу, пойманную за деньги в супермаркете вблизи города. Заниматься сексом в палатке или на открытом воздухе, спать в обнимку, шурша брезентом — рай для Робинзона и его Пятницы!

А ещё мы катались на байке, который Павел наконец ему вернул лишь спустя пол года. Хотел, чтобы сын перед учёбой всё же побыл снова ребёнком. Кирилл купил ещё один шлем для меня и мы, набрав скорость, мчали ночью по прямой. Я по-прежнему боялась, но в этом вопросе я твёрдо была уверена в парне и доверяла ему свою жизнь, даже получала удовольствие от скорости и быстрой езды, так же, как и сам Кир.

***

Завтра он сядет в самолёт и улетит от меня в дождливую и серую культурную столицу нашей необъятной Родины. А я останусь. Буду ждать его здесь.

Я тоже успешно сдала вступительные экзамены. Документы мои приняли и зачислили на первый курс архитектурного ВУЗА на направление графики.

Мы провели ночь перед отъездом вместе. Секса было мало. Зато было море слёз. Я плакала почти до рассвета в его руках. Я уже жалела где-то в глубине души, что не поехала и не стала поступать в Питер сразу. Но в учебных заведениях для художников всё очень сложно. Теперь мне нужно закончить первый курс здесь, а потом уже переводиться. Ни один педагог не возьмёт на себя ответственность доводить мои работы, начатые другим учителем в сентябре.

Да и сомнения меня продолжали грызть. Кирилл такой непредсказуемый, я по-прежнему иногда испытываю страх перед ним, как в первые дни знакомства. Он порой будто хищник какой-то. Пусть я только попробую что-то сказать или сделать, что его не устраивает, как он мгновенно вспыхивает и начинает на меня давить, заставлять, принуждать. Постоянно вокруг меня какие-то интриги и манипуляции. Он всё решает только так.

Это очень тяжело. Но я ничего не могу поделать с этой своей слепой любовью к нему. Я не знаю, как мне хватает сил не бежать за ним. Иногда возникает мысль, что может и к лучшему, если мы… расстанемся. Я не представляю, как жить вместе с этим демоном в человеческом обличье. И отказаться не могу. Не думала, что это вообще возможно — любить и бояться, желать и опасаться. Будто я — мотылёк, а Кирилл — пламя, которое неминуемо однажды опалит мои крылья и я погибну.

Как не потерять себя в этой любви? Не знаю…

***

Я И Кирилл стояли в обнимку прямо в середине зала аэропорта. Нам было плевать, что люди вокруг, что мама и Павел стоят за спиной, мы целовались и целовались, пытаясь запомнить эти ощущения на как можно больший срок. Нам придётся жить этими воспоминаниями ближайшие месяцы.

Мы ожидали начала посадки после регистрации. В руках Кирилла был паспорт и билет, который я несколько раз порывалась просто отнять и порвать в куски. По моим щекам снова бежали слёзы.

— Лиз, ну харэ уже. Ты мне больно делаешь своими слезами. Ты приедешь скоро на присягу. Мы побудем вместе. А пока я буду звонить, как появится возможность.

— Присяга только через месяц.

— Ну ничего, потерпим. Мы же сильные с тобой. Особенно ты. Когда бутылку с водой открыть не можешь.

Ткнула его в бок и улыбнулась сквозь грусть. Он засмеялся и снова обнял меня.

— Начинается посадка на рейс триста сорок восемь Ростов-на-Дону — Санкт-Петербург. Просьба пройти в зону посадки!

Вот и всё. Пора.

Кирилл закинул на плечо спортивную сумку, свободной рукой взял мою ладонь и пошёл до линии контроля.

Он обнял отца, даже мою маму чмокнул в щёку на прощание. Ещё раз обнял меня, подняв в воздух, подарив сумасшедший поцелуй.

Да уж. Вокзалы и аэропорты видели настоящих слёз, грусти и радости больше, чем ЗАГСЫ и банкетные залы…

Поставил меня на ноги:

— Ну давай, малявка! Слушайся маму. Папу тоже — тебя ему доверяю. Я тебе позвоню, как только смогу.

— Хорошо.

Мы никак не могли сделать это — разомкнуть руки и разойтись.

— Молодой человек, проходите. Посадка заканчивается.

— Да-да, — откликнулся Кирилл.

Парень ещё раз чмокнул меня, провёл большим пальцем по моим влажным от слёз губам:

— Люблю тебя, Гуффи. Жди меня, пожалуйста.

Он опустил руку и, не оглянувшись, шагнул к стойке. Билет проверили и он пошел по узкому коридору в самолёт. В конце пути он обернулся, улыбнулся и помахал нам рукой. Дверь за ним захлопнулась.

55

Лиза.

Первый раз он позвонил спустя лишь неделю. Я провела эти семь дней как на иголках. Мне будто воздуха не хватало Кирилла. Когда я услышала его голос в трубке — просто разрыдалась как ребёнок. В общем, разговор вышел у нас тогда не очень, потому что я так и не смогла успокоится.

Потом привыкла, да и он стал звонить куда чаще. Постепенно адаптировался, сныкал телефон с симкой и стал звонить по ночам почти каждый день. Мы даже общались по видеосвязи.

Спустя месяц, после того, как Кир уехал, мы ездили в Питер всей семьёй на присягу. Мальчишки в форме давали клятву служить Родине. Красивые все безумно, каждый. Кирилл же выделялся даже там — он был самый красивый, самый огромный, самый сильный. Педагоги хвалили умного и выносливого парня, который, пусть и с трудом, привык к почти армейским будням, но никогда и никому не жаловался. Мог мне лишь сказать, как на самом деле он устаёт порой.

Мы провели вместе сутки и снова уехали домой. Начались серые будни.

Я ждала звонков и смс каждый день, каждый час. Вот и сегодня, когда часы показывали полночь, он звонил мне.

— Привет, малыш, — улыбался с экрана телефона Кир.

— Здравствуй, мой хороший. Как ты? Ты не болеешь?

— Всё хорошо. А ты как, милая?

— Тоже хорошо. Только скучаю очень.

— Я тоже. Особенно без секса тяжело.

— Ц-ц… Кирилл, ты только об этом и думаешь.

— Так я люблю тебя и поэтому хочу. Я здоровый парень молодой. Лиз, покажи лифчик.

Я застыла на мгновение, хлопая глазами. Чё?

— Кирилл, прекращай.

— Покажи. Ну пожалуйста. Хотя бы какого цвета. Жалко что ли, для парня своего?

Как-то это глупо. Ну покажу я ему свой лифчик, легче станет? Вздохнула и задрала футболку, показывая ему свой кружевной бюстгальтер светлого цвета. Хорошо, хоть красивый лифчик сегодня на мне, а то бы опозорилась.

У каждой девушки есть бельё….гхм… не для показов. Удобно, и хорошо.

— Вау, класс… — протянул Кирилл, вцепившись глазами в мою грудь.

Только я хотела опустить ткань одежды обратно, как он остановил меня:

— Нет, оставь. Сними футболку, я просто посмотрю на тебя.

Я опять молча уставилась на него.

— Ну сними. Красавица моя. Лизочкааааа.

Шантажист чёртов. Сняла и осталась в бюстгальтере.

— Супер. Так бы и схватил! А покажи без белья?

— Блин, Кирилл, ну ты совсем уже!

— Ну покажи. Кого ты стесняешься? Тут нет никого. Ну покажи сисечки, а? Ну Гуффиииииии….

Я была в шоке с того как он канючил и что он вообще нёс…

— Блин, Лиз, ну мне правда хреново, а ты грудь не можешь показать. Трудно, что ли?

— Ты меня просишь раздеться на камеру, Кирилл.

— Ну и что? Это же для меня, а не запись какая-то. Покажи. Я тебе потом всё, что хочешь сделаю.

Смущаясь, расстегнула замок бюстгальтера и стянула его, закрыв грудь рукой.

— Убери руки, Лиз. Покажи мне.

Ну, блин, показала. Действительно, жалко разве? Почему-то жар побежал по щекам. Это очень возбудило меня, что Кир сейчас смотрит на мою обнажённую грудь вот так, через глазок камеры.

Какое-то время он молчал.

— Положи руку на грудь.

— Зачем?

— Ну чё зачем, Лиз? Тебе пять лет? Поласкай себя. А я посмотрю.

— Что?!

— Закрой глаза и представь, что это я. Как будто секс, понимаешь? Ну игра такая.

— Не очень…

— Ты попробуй. Тебе будет хорошо. И мне.

— А ты что будешь делать?

— Смотреть. Закрой глаза, Лиза.

Ну ладно, попробую. Хотя стесняюсь жутко. Закрыла глаза.

— Слушай меня и делай, что я прошу. Не думай, просто делай и представляй, что это я тебя глажу и ласкаю. Ладно?

— Ладно…

— Положи руку на грудь. Почувствуй её. Какая она мягкая.

Ну да, мягкая…

— Проведи по соску. Ещё.

Приятно. Блин, но ведь это же я сама и делаю. Как странно…

— Облизни палец, Лиза.

С ощущением, что делаю какую-то херню, сунула указательный палец в рот, смочив немного слюной.

— Положи снова на сосок. Поласкай его.

Дотронулась до соска влажным пальцем, и вдруг поняла, что прохлада от влаги доставляет мне приятные ощущения. Такие, как если бы Кирилл целовал меня сам. Внизу вдруг стало тянуть, и я заёрзала.

— Приятно?

— Да…

— Продолжай.

Несмотря на смущение, меня вдруг захватили эти приятные ощущения. Под его диктовку я сняла и нижнее бельё, и так же как и сосок, стала ласкать себя и внизу. Мне было приятно, мне было круто осознавать, что Кир наблюдает за тем, как мне хорошо.

Я даже забылась под его нежные слова о том, какая я красивая, какая желанная и страстная, и дошла до точки, чуть не застонав слишком громко. Очнулась, услышав, что Кирилл тихо застонал тоже. Уставилась на него огромными глазами.

— Ты чё? — спросила я, отдышавшись.

— Кончил.

О… шок.

— Подожди, ты хочешь сказать, что я всё это делала, а ты…

— Да. И это было божественно. Хотя не так, как сам секс с тобой.

— Блин… Кирилл… это же…

— Лиз, ну хватит тебе. Ведь было хорошо?

— Да.

— Ну и всё. Кто виноват, что мы не можем заняться обычным сексом? Мне теперь хоть руки сотри от мыслей о тебе.

Не знала, куда себя деть от смущения и стыда. Никогда таким не занималась, тем более, на камеру! Как он уболтал меня, не понимаю…

***

Кир ещё долго объяснял мне, что нет ничего плохого в таком виде секса, что теперь ему гораздо легче, да и мне тоже.

В дальнейшем, такие сеансы "любви" стали происходить всё чаще и чаще…

Извращюга, а не Кирилл. До чего он меня довёл?!

56

Прошёл год. Июнь.

Лиза.

Этот год был насыщенным.

Ездила к Кириллу несколько раз за год. Учёба меня очень загружала, и часто мотаться я не могла. Приходилось таскаться на поезде, потому что в самолёт я в жизни никогда бы не села.

Снова очередной парадокс нашей любви. Я не выношу один вид самолёта, он взывает у меня панику, даже находясь на земле, а Кирилл хочет быть пилотом и любит механику и небо… Жизнь, похоже, смеётся нам в лицо!

На каникулы приезжали оба к родителям. Теперь я живу в городе в купленной мне Павлом однушке недалеко от университета. Мы с Киром провели зимние праздники вместе, очень хорошо, но больше как-то лёжа…

Можно бы было сказать: как романтично!

А вот и нет.

Кирилл превратился в маниакального ревнивца в разлуке. Пилил меня за каждую мелочь.

«Почему трубку не взяла в первые секунды? Чем ты так занята? А может, быть даже кем, а не чем?»

«Долго отвечала на сообщение».

Опять тоже самое — кто тебя так отвлекает от меня?

«Что за юбка на фото в сети? Короткая. Выкинь её»

«Кого ты добавила в друзья? Я всё вижу. Сокурсник? Нельзя. Удали немедленно!»

Со всеми, у кого есть член, общаться запрещено под страхом изнасилования в мозг. Кир всегда был ревнивым, но когда я была у него на глазах, таких нападок никогда не было. Теперь, когда он находится за сотни километров от меня, Кирилла будто подменили. Словно все его плохие черты характера вдруг активизировались с огромной силой. Как я раньше этого не замечала? А может, этого и не было? Никогда не перестану удивляться, что этот парень настолько непредсказуем и сочетает в себе просто несочетаемое: ложь и откровенность, жестокость и благодетель, юмор и сарказм, безумную нежность и романтизм и такую же безумную и порочную страсть. И всё это он выливает на мою бедную голову изо дня в день. А если ещё и настроение у демонёнка моего при этом плохое — вообще замучает придирками…

Один раз Киру сороки на хвосте донесли, что я провела чудесный вечер в кафе в компании молодого парня. Так и было, но только это было не свидание, а случайная встреча со старым другом, который просто предложил попить кофе, пока он рассказывал, как его дела… Никакого особого смысла в этой «посиделке» не было. Однако, Кирилл устроил мне самую настоящую «мужицкую» злую и тихую истерику, после которой меня ещё неделю трясло.

Скажу честно — меня это мучило, изводило. Я злилась, орала на него, кидала трубки… Потом мы мирились и всё начиналось по новой. Я даже и не знаю, изменится ли что-то если я приеду все же в Питер. Наши отношения не выдерживали проверки расстоянием и утекали как песок сквозь пальцы, и если я не перееду к нему — разрыв неизбежен.

***

Когда я думала, что это уже край и хуже быть не может, вскрылся ещё один сюрприз от Кирилла из прошлого…

Я сидела на кровати с ногами в наушниках и слушала моего лётчика. Он рассказывал о том, как прошёл день. У парня шли экзамены, как впрочем, и у меня. У обоих в этот период сессии недосыпы и нервы не на месте. К тому же, нас обоих тяготил осадок от бесконечных ссор.

Не помню, как в итоге мы пришли к разговору о фотографиях, но я вспомнила о них и о шантаже.

— Кирилл, а ты что в итоге с фотками теми сделал? Удалил? Или так и хранишь где-то?

Он замялся.

— Ну… Такое дело… Не было у меня фотографий твоих.

Внутри меня что-то вдруг оборвалось. Очередной обман. Опять. Да сколько можно?! Он меня вообще за человека хоть когда-нибудь держал?

— Не было? — переспросила потухшим голосом.

— Нет, — ответил он честно, глядя в глаза.

— То есть ты меня взял на понт? Шантажировал тем, чего нет? Воздухом.

— Ну, выходит что так, — вздохнул парень. — Я не успел никуда их сбросить, ты так залетела внезапно. Да и не собирался, даже мысли не было такой, просто решил тебя попугать, чтобы ты дала повод…прикоснуться. Меня рвала ревность, разве не понимаешь теперь? Чего ты нахмурилась?

Вот же гад… Я так переживала, а ему просто очень сильно хотелось позабавляться с моим телом… Я порой как игрушка какая-то для Кирилла. Кукловод. Ничего с тех пор не изменилось.

— Ты опять меня обманул!

— Блин, Лиз, ну лучше б щас снова соврал. Это же в прошлом было. Ты ещё меня поругай, что я писал в штаны в детстве! Я же не могу вернуться в прошлое и всё исправить. Но ведь благодаря этому обману начались наши отношения. Ты разве жалеешь?

Я просто молча положила трубку. За весь этот год в душе успела собраться еще большая горечь от обид, ссор, давления. Но вместе с тем, и любить я меньше не стала… «Меня бьют, а я не плачу» — вот как можно обозначить эти отношения. Морально, конечно…

Бесит. Обманщик!

Кирилл звонил мне много раз, но я не принимала звонки. Написала ему гневное смс:

«Я никуда не поеду. Замучил ты меня уже враньём своим и ревностью. Отвали!»

«Да меня тоже, знаешь, задолбало уже бегать за тобой и быть всё время плохим!» — пришёл мне тут же ответ.

Игнорировала его несколько дней, пока всё же не сдалась. Он попросил вечером один разговор. Ладно уж. В первый раз, что ли? Сама соскучилась уже, хоть и злюсь ещё жутко.

57

Лиза.

— Привет, — сказала я, когда появилась картинка в экране телефона и пошёл звук.

— Привет, — ответил парень.

Его взгляд мне не понравился. Что-то не так с ним. До сих пор переживает из-за нашей ссоры. Я тоже. Не простила пока. Столько вранья простить не так уж просто, пусть даже и в прошлом. Отношение человека и в будущем не поменяется. Либо принять и любить таким, какой есть, либо отпустить. А я будто на перепутье и никак не определюсь. Меня то кидает к нему, то вдруг наоборот морозит и сердце порой просто немеет. Он слишком сильный. Слишком страстный. Слишком ревнивый. В нём все слишком и чересчур.

— Что ты хотел сказать мне?

— Ты у родителей? — проигнорировал Кирилл мой вопрос и задал свой.

— Ну да. А чё? Решила остаться у них.

— Так даже лучше. Потому что после нашего разговора тебе нужна будет поддержка, Лиза.

Он был серьёзен. Я нервно сглотнула. Что там такое он хотел мне сказать-то, Господи? Сердце болезненно сжалось от надвигающегося неприятного предчувствия.

— Я много думал. О нас с тобой. О том, что я натворил за всё это время. Я не буду больше тебя мучить и «отвалю», как ты и просила.

Да, я просила… Но на волне психа, это же очевидно. Теперь решил попсиховать Кир?

— Ты к чему клонишь?

— Не жди меня, Лиз. Ты мучаешься, я тоже. Постоянно ревную и извожу тебя этой ревностью. Моя любовь всегда приносила тебе много неприятностей, я знаю. Ты не приедешь, я понял. Ты не веришь мне, и я сам всё это сделал, своими руками. А ждать тебя ещё четыре года я не смогу. Мы оба не сможем. Ни морально, ни физически.

Я молчала и смотрела огромными глазами на парня. Лёгкие будто путами стянуло. К чему он ведёт? Мне страшно это знать.

— Нам нужно расстаться. Так всем будет лучше, — голос его надломился и он опустил глаза.

— Кому лучше? Мне, которая тебя по-прежнему любит, или тебе, который и дня не может без меня? — меня вдруг взяла злость.

Не может он так со мной поступить.

Нет.

Сейчас я с ним поговорю и он поймёт, что надо просто потерпеть немного ещё.

— Тебе. Я думаю о тебе всегда. В отличии от тебя. Ты постоянно плачешь в трубку, не хочешь ехать ко мне и обвиняешь в прошлых грехах, ты не любишь меня настолько, чтобы страдать из-за этого пять лет. Живи сама, Лиза. Я тебя отпускаю. Ради твоего счастья.

Ступор. Но лишь на мгновение. Да нет, абсурд какой-то…

— Кирилл, ты чё за меня решаешь? С чего ты взял, что мне без тебя лучше?

— По твоему поведению сделал вывод. Я тебя люблю больше, чем ты меня. Ты начала гулять с другими парнями. Понимаю, тебе хочется внимания. Если ты мне изменишь, я не переживу. Тогда пусть я об этом не узнаю.

— Я не собиралась тебе изменять, что ты опять начинаешь? Я тебе объясняла десять раз, что это просто друг детства, с которым мы случайно встретились на улице!

— А если я тебе изменю, ты переживёшь?

— Чего?! — уставилась я на него. — А что хочется?

— Ты понимаешь, что мне не десять лет, и тело требует своего. А тебя нет рядом. Что мне делать?

Я промолчала. Он опять пытается меня заставить приехать к нему. Блин, да я и думала об этом, но этот разговор меня выбивает из колеи, и я опять начинаю вредничать. Как когда-то с поцелуями… Я бы и сама не прочь была его поцеловать, но когда он попытался меня заставить, я готова была на что угодно, лишь бы не поддаться на шантаж.

Сейчас он снова меня шантажирует и пытается, что называется, "пихнуть под попу" в нужном ему направлении.

— Так вот, вчера я чуть не сорвался. А всё из-за того, что ты не хочешь ехать.

— Как не сорвался? — выдавила из себя, не до конца осознавая смысл сказанного.

— Чуть не изменил тебе.

Удар под дых. Я вспыхнула как спичка внутри и сгорела. Нет меня больше.

Я даже всхлипнула, настолько это было физически больно. Глаза расширились и застыли в одном положении, смотря куда-то сквозь него. Лёгкие болели и не могли никак принять воздух. Я даже заплакать не могла. Тихая истерика, когда даже лицо не дрогнуло, а внутри всё разрывается снарядами.

— Как ещё? Не маленькая. Я не хочу марать нашу любовь в этом всём. Ты навсегда останешься для меня самой лучшей и самой любимой. Но я тоже устал вымогать твою любовь и быть постоянно виноватым. Не хочешь ехать — давай закончим отношения до того, как начнутся измены, — продолжал говорить он.

— Да. Давай закончим тогда, — выпалила я звенящим голосом, когда смогла совладать с языком.

Я была ужасно зла. Если он говорит об изменах, пусть и только возможных, то такие отношения действительно лучше не продолжать. Пусть я умру, когда положу трубку, пусть буду болеть и страдать, полуживая без него. Но топтать себя я не позволю. Я не стану ждать, когда он всё же не сдержится однажды…

Парень на время завис, будто бы ждал от меня какого-то другого ответа.

— Спасибо, что честно сказал до того, как сделал, — голос звучал холодно и почти спокойно.

На самом деле это просто защитная реакция. Шок. Внутри меня рвало на частицы, на молекулы и атомы.

— Хорошо, — кивнул медленно парень. — Не плачь по мне, — вгляделся в меня он. Он сам выглядел так, будто по нему танком проехали. Киру каждое слово тоже давалось нелегко. — Я того не стою. Не стою твоих слёз и страданий. Я очень надеюсь, что когда-то ты поймешь, что я сделал это ради тебя. Не хочу быть эгоистом, который мучает девчонку, не способную дать мне то, что я хочу.

Ни хрена не пойму. Никогда. Ни за что на свете.

— Кирилл…

— Не перебивай, — грубо оборвал он меня и язык прилип к нёбу. — Будь счастлива, малявка. Ты не способна на прощение. Больше никто не будет тебя мучить и обманывать. Ты такая красивая, хорошая. Я не смогу тебя забыть, наверное, никогда. Прости, если сможешь. Я хочу, как лучше. Чтобы ты стала свободной от той судьбы, что ждёт тебя в ожидании меня. Чтобы ты жила полной жизнью. Спасибо тебе, что ты…была. Не ищи со мной связи. Я всё решил твёрдо. Прощай, маленькая Гуффи. Я люблю тебя… — голос его сорвался.

Я не знаю, почему я не могла сказать в этот момент ни слова. Ужас от происходящего и боль от слов меня парализовали. Язык просто не подчинялся. Похоже на ощущение, будто во сне пытаешься бежать, или в воде, а ноги не бегут, заставляя испытывать дикое чувство досады и отчаяния.

Кирилл завершил звонок. Я смотрела на иконку нашего диалога, никак не находя возможности выйти из шока, убрать эту жгучее ощущение из груди.

Он бросил меня.

Бросил.

Бросил…

…

??

Как я буду без него? Я не смогу.

Я вскочила на ноги и заметалась по комнате, как птица в клетке. Слонялась минут десять, переваривая то, что он сказал. Но не могла переварить. Я отказывалась это принять. Буквально слышала, как трещит по швам моя нервная система.

Пусть изменяет. Плевать! Я прощу. Я всё буду прощать. Только бы с ним быть. Только бы знать, что он позвонит, приедет. Теперь я понимаю, что натворила своим упрямством и нежеланием прощать. Все мои обиды стали казаться мелкими в сравнении с разрывом отношений. Осознание обухом ударило по голове.

Какая же я эгоитска была! Я ведь своими "обидками" ему внушила, что не так уж и люблю. А мы просто с ним разные. Он — пламя, а я скорее лёд. Мы с ним как Яркое Солнце и Снежная Королева порой. Но я люблю. Пусть и не так, как ему этого хочется.

Кирилл решил, что я его не люблю. Я не сказала ему даже, что надумала приехать. Не успела. Я позвоню ему сейчас и всё скажу. Он поймёт и вернётся.

Нажала на кнопку вызова, но звонок не шёл. Ещё и ещё — да что за чёрт?

Начала набирать сообщение, но когда попыталась отправить, получила уведомление приложения:

«Вы не можете отправлять данному пользователю сообщения, так как он ограничил круг лиц для связи с ним».

Ещё несколько раз нажала на «отправить», но получила ровно тоже самое равнодушное уведомление.

— Нет, Кирилл, ты не мог так со мной поступить, не мог! Пожалуйста, звони, телефон. Ну пожалуйста…

Полезла в другие мессенджеры, но в каждом наткнулась на тот же самый барьер — я везде в чёрном списке, что уж говорить про обычный номер телефона. Звонок не шёл, а смс отправлялось, но оставалось без ответа. Вероятно, оператор его просто перехватит и не доставит на смартфон парня.

Слёзы застилали глаза непроглядной пеленой, но мне было плевать. Я даже начала качать дрожащими руками все известные мне другие приложения, и искать Кирилла по номеру. Но если и находила, натыкалась на блок.

Всё. Это всё. Это всёёё…

Больше сдерживать истерику я не смогла. Упала на колени и разрыдалась. Даже разоралась. Боль была настолько невыносима, что я просто орала, и орала, и орала…

Не слышала, как подбежала мама. Всё было как в тумане.

— Лиза, Лизонька, что с тобой?! — мама в ужасе смотрела на мой крик, рвущий душу мне и ей, пыталась поднять меня с пола, но не могла перебороть.

Я вжималась в паркет, будто он был моим спасением, будто если я встану с пола мне станет ещё хуже, и продолжала выть.

— Паша! Паша!!! Вызови скорую, — крикнула мама в проём двери, куда уже бежал на мой вопль и мамин муж.

— Господи, что случилось? — остановился Павел рядом с мамой, доставая телефон. — На.

Он сунул смартфон маме в руки, а сам подхватил меня на руки и понес к дивану. Я вырывалась из его рук, даже пиналась, кажется.

— Отпустите! Не трогайте. Отстаньте… от меня…

Павел сел рядом и взял меня за лицо руками:

— Лиза. Лиза, успокойся. Что произошло, Лиза?

Мама в это время уже вызывала неотложку нервным голосом:

— Девушка, девятнадцать лет, истерика. Не можем ничем не успокоить. Кричит, плачет. Ждём.

— Ки…рилл…

— Что он сделал опять? — спросил Павел, сведя брови.

— Бросил… Бро…сил. Аааааааа… — икала я уже от истерики, продолжая заливаться слезами до удушья.

Сколько же во мне слёз… Они никогда не закончатся, эта боль в груди — тоже…

Мама и Павел Сергеевич переглянулись в шоке. Мама прижала ладонь к губам.

— Что случилось? Почему?

— Я сама не… поняла.

В этом посёлке есть свой медицинский пост с машиной, и медики приехали очень быстро. Мне вкололи какой-то раствор и спустя пару минут я, наконец, прекратила орать как ненормальная, как будто я горю заживо. Навалилась апатия и усталость. Захотелось спать. Глаза словно налились свинцом. Родители уложили меня в постель и накрыли пледом. Сквозь дрёму я слышала, как они провожали врачей.

— Сейчас она поспит. Потрясение сильное пережила явно, её система не выдерживает. Вот ещё купите успокоительное сильное, но тут, возможно, потребуется помощь психотерапевта и препараты более серьёзные. Она так кричала, когда мы приехали… Сочувствую.

Врач взяла свой чемодан и вышла из комнаты. Павел обнял мою маму, которая тихо плакала рядом со мной на кровати.

— Идём. Ей надо поспать.

Мама послушно поднялась и пошла вслед за мужем в коридор.

58

Кирилл.

Блядь. Просто блядь. Больше нечего добавить.

Сел прямо на полу в душевой училища. Все спали, а я сидел на холодном кафеле и меня трясло как от озноба.

Вот так просто, значит? Взяла и отказалась от меня?

В голове бились Лизино равнодушное «да, давай закончим».

Меня колошматило, слёзы жгли горло. Но я ж мужик, а мужики не плачут. Рвутся изнутри, сгорают заживо, сдыхают в миг после одной фразы, но не плачут.

Но всё равно блядские слёзы катились из глаз, душа меня комком в горле, будто бы я — маленький мальчик в садике, у которого отняли любимую машинку и сломали её навсегда. Она ни слезинки не проронила, стерва. А я… плачу сижу по ней. Тряпка. Какая же я тряпка!

Она меня хоть когда-нибудь любила? Хоть одну минуту, или всё это было силком?

Не этого я ждал ответа…

Я хотел её спровоцировать, и сначала блефовал про расставание. Думал, так Лиза поймёт меня быстрее. Надеялся, что она скажет что-то типа:

«Кирилл, какой расстанемся? Не горячись. Давай, я всё-таки переведусь за лето и перееду в Питер, и мы попробуем всё наладить!»

Но…она не поняла меня, не поняла, к чему я её пытался толкнуть. Я лишь надеялся, что Лиза встряхнётся, испугается, что может потерять меня, и согласится уехать после летних каникул со мной. Время идёт, если до осени мы не оформим перевод, потом опять придётся ждать год. Так всё по-дурацки в её рисовалкином ВУЗе. А она… Всё на месте топталась, а потом легко согласилась со мной расстаться.

Ситуация с возможной изменой была реальной. Мы в выходной с приятелем пошли на квартиру к товарищам. Некоторые умудряются и погулять, и выпить даже, и с девчонками побыть. Я не знал, что там будут девушки. Одна из них прицепилась ко мне и только образ Лизы перед глазами заставил меня остановиться. Хоть тело и требовало своего, но представить себе, что меня ласкает кто-то, кроме моей малявки, я просто не могу уже. Девушка, даже имени не запомнил, дотронулась до моей щеки, и я вызверился — никто не смеет касаться моего лица. Терпеть не могу этого. Только ей можно. Было…

Я сказал Гуффи об этом не чтобы показать, какой я гад, а чтобы она поняла, что я готов терпеть ради неё, жду её как верная псина, но мне тяжело…

Никогда не думал, что одной фразой можно уничтожить за секунду. Но я будто бы просто сдох внутри после всего трёх слов: ДА, ДАВАЙ ЗАКОНЧИМ. Как таракана тапком прибила и всё. Нет Кирилла. Так, тело какое-то без души.

После её таких холодных слов я решил расстаться с ней по-настоящему. Достала уже душу мне выкручивать и морозить. Я психанул.

Заблокировал везде, где только мог. Сунул в специальную программу номер, которая блокирует сразу во всех приложениях разом и у сотового оператора. В первую очередь, чтобы не дать заднюю самому, когда она передумает. Кирилл Ланской никогда не меняет решений. Слово моё как закалённая сталь, ничто не заставит меня нарушить его.

Хватит.

Вытер слёзы и гордо вскинул голову. Поднялся на ноги и посмотрел на луну и звёзды на небе через стекло. Небо и самолёты теперь будут моей единственной любовью. И звёзды…

Я больше не буду бегать за ней, как пуделёк, вымаливая прощение и чтобы она мне дала с руки сахарок в виде ласкового слова или поцелуя. Всегда я первый подходил и мирился, добивался, а Лиза вечно от меня нос свой красивый воротила. Не понимала она меня и не понимает. Не принимала никогда до конца, и не принимает сейчас.

Маленькая глупая Гуффи. Какой же ты ещё ребёнок… Как же ты меня всего изранила! Ненавижу тебя. За всё, что ты сделала со мной, в кого превратила.

Ненавижу твои сладкие губы, прекрасные огромные голубые глаза и невозможно нежные руки.

Иди к чёрту, малявка! Я смогу и без тебя.

Буду умирать, любить и ненавидеть. Но больше никогда не подойду к тебе. Ты никогда не узнаешь, что я плакал из-за тебя, как пацан, в этой чёртовой душевой моей любимой Лётки, которая теперь кажется мне тюрьмой.

Это пройдёт.

Всё у меня будет хорошо…

Полетели.

Дверь душевой громко захлопнулась за мной, оставляя слабость и слёзы там, на кафеле.

59

Павел.

— Позвоним сейчас Кириллу. Что он натворил, не понимаю? Сам боролся за неё, звал сколько раз с собой, тянул туда, а теперь бросил.

Набрал номер сына. Он не брал трубку. Тая тоже звонила, и так же безрезультатно.

— Вот гадёныш, сделал дело — и в кусты.

Кирилл перезвонил лишь спустя сутки.

— Привет, сын.

— Привет.

Голос потухший. Ему тоже плохо. Что происходит опять, чёрт его побери?

— Что у вас произошло?

— Какая разница, пап? Не лезь в это.

— Ты охренел, что ли, Кирюх? Лиза в шоке, а ты мне говоришь не лезь? Ты что наговорил девчонке?

— Папа, ничего не спрашивай. Не говори мне о ней. Позаботься о Лизе, пожалуйста. Не давайте ей звонить мне с ваших телефонов. Я не желаю её больше ни видеть, ни слышать.

— Сын, с ума сошёл, что ли?!

— Пап, я пока не буду звонить. Мне тяжело. Всё нормально. Пока.

Повесил трубку, стервец молодой. И что это всё значит? Вот чего я боялся, когда просил его не начинать.

***

Прошло пять лет.

Лиза.

— Мам, да угомонись ты, все вещи мы уже перетаскали из машин.

Мама хлопотала возле меня, пытаясь помочь. В машине, и не одной, было действительно очень много вещей — привезли декорации и украшения для моей свадьбы.

Да, вы не ослышались — я выхожу замуж.

Свадьбу решено было играть в доме Павла и мамы — коттедж большой, удобный двор для церемонии на открытом воздухе. Слишком много гостей не будет, но всё же хочется красивого праздника. Не каждый же день я себя связываю узами брака. Мой жених стоял рядом со мной, нежно и бережно обнимая меня за талию, наблюдая за тем, как грузчики заносят во двор арку, столы, стулья и прочую праздничную атрибутику.

Пока на заднем дворе всю эту красоту устанавливали, мы отправились пить кофе на кухне с родителями.

— Приглашения точно всем разослали? — продолжала волноваться мама.

Ещё бы, она тоже не каждый день дочь замуж отдаёт. Уже через четыре дня я стану женой. Мы готовились к свадьбе несколько месяцев. Выбирали украшения, арку. Приглашения я делала сама, ведь у меня в кармане диплом графического художника и дизайнера, и нарисовать такие мне — раз плюнуть.

Жизнь моя сложилась хорошо. Закончила университет с красным дипломом и меня с удовольствием приняли в студию по созданию компьютерных игр. Я уже больше года рисую игры для детей.

— Мама, всё готово уже. Даже десять пар чулок под платье привезли уже, на всякий случай, вдруг все десять и порвутся. Осталось только дождаться дня Икс.

— А кольца?

— И кольца лежат в укромном месте и ждут своего звёздного часа, — ответил мой жених.

— Тая, ну хватит уже детей доставать. Всё мы приготовили. Отстань от них.

— А Кирилл приедет хоть на свадьбу Лизы? Сколько лет уже носа сюда не показывал, — спросила мама мужа.

При звуке этого имени меня дёрнуло как от разряда тока. Спокойнее, Лизавета, ты чего? Всё в прошлом. Давно. И неправда.

И зачем он здесь сейчас нужен? Меньше всего хотелось бы видеть на своей свадьбе его.

— Да, вечером обещался быть. Самолёт в два часа дня на сегодня. Сказал, всё равно собирался сюда в отпуск.

Он приедет. Приедет сегодня. Я не готова как-то.

Ну и почему я так разволновалась? Приедет и приедет, тут его дом, в конце концов. Был когда-то. Как и моим. Ещё со времён учёбы я живу в центре города, и несколько месяцев вместе со своим будущим мужем. Когда Илья сделал мне предложение, и я согласилась, мы съехались.

— А, ну хорошо тогда. Чего застыла, Лиз?

— Ничего, всё нормально, — выпалила я как-то слишком громко и неестественно, все аж обернулись на меня. Так, не переигрывай, Лиза. Что ж так трясёт-то, Господи? заболела, что ли? — Я устала с дороги, хочу отдохнуть. Пойду в свою комнату.

— Конечно, дорогая. Тут по-прежнему твой дом и всегда тебя ждут.

— А Илья?

Я сама просила сделать раздельные спальни. Как-то некрасиво это. Дома будем спать в одной кровати, после свадьбы.

— Ему подготовили другую комнату. Рядом со спальней Кирилла, — ответил Павел Сергеевич. — Хоть он тут уже больше шести лет не живёт, комнату его всё равно не трогали. Места и так полно. Так что пусть Илья располагается по соседству.

Раньше мы с Ильёй приезжали к моим родителям, но всегда ненадолго и ночевать остаёмся впервые. Захотелось самим отдохнуть немного от городской жизни, от работы в быстром темпе. Кто бы знал, что и Кириллу именно в это время приспичить приехать тоже.

— Ты оставайся, пей чай. Я что-то устала. Пойду приму душ и полежу немного, — обратилась я к парню.

Тот внимательно окинул меня взглядом открытых синих глаз:

— Хорошо. Я позже загляну к тебе.

— Ага, — промямлила я уже по дороге в комнату.

Мне хотелось уйти, спрятаться, никого не видеть. Особенно, Его. Что у меня за дебильная реакция просто на то, что Кирилл в принципе приедет? Чего я боюсь? Я ведь забыла его, смогла жить дальше. Тогда чего так трясёт? Неужели я просто обмануть сама себя пыталась все эти годы?

Просто всё, что происходило в этом доме почти шесть лет назад, навсегда врезалось болью в память, а на сердце оставило глубокие рваные раны. Он слишком много значил для меня. Мне просто неприятно вспоминать. Ну ничего, четыре дня не так уж много, чтобы потерпеть присутствие здесь моего сводного брата. Надо же, какое совпадение, что именно сейчас он тоже решил вернуться домой!

Сразу после свадьбы мы с мужем уедем в путешествие и вряд ли когда-то ещё свидимся с тем, кто подарил мне крылья, а потом с разбегу толкнул в пропасть. Не могла я его НЕ забыть. Невозможно любить того, кто убил тебя и породил к себе лишь ненависть, переросшую в презрение.

Всего четыре дня. Я смогу.

60

Лиза.

Я не видела Кирилла ни разу с момента нашей последней зимы в этом доме. Ничего о нём не знаю. После болезненного разрыва парень не приезжал в этот дом. Останавливался у бабушки, и Павел виделся с ним там, прекрасно понимая ситуацию, что Кир избегал встреч со мной, той, которая любила его как ошалелая ещё долго и искала контакта. Но он не дал мне ни единой возможности с ним поговорить. Если Кирилл что решил — это железобетонно. Родители даже просили его поговорить со мной, но он наотрез отказывался. Даже если бы я поехала к ним в часть, он бы просто не вышел.

Летом, после расставания, я всё равно ждала его домой ещё долго. Ведь на летние каникулы Кир должен был вернуться. Когда все сроки вышли, а парень так и не приехал, я спросила Павла:

— А Кирилл когда приедет, не знаете?

— О… — замялся он. — Прости, никак не мог тебе сказать сам. Кирилл… не приедет домой. Он сказал, что не хочет… Не хочет тебя видеть. Извини. Сын уже был в городе у бабушки, я у неё с ним встречался. Кирилл пробыл там пару дней и уехал. Куда — не знаю, не сказал. Потом в Питер сразу.

В тот день у меня опять случилась жуткая истерика, не хуже той, что была сразу после разрыва. Во мне ещё жила надежда, что Кирилл приедет и мы поговорим. Но он не приехал. Ни в этом году, ни в следующем… А потом я перестала ждать. Любить не перестала, а ждать прекратила. Это было бесполезно.

Я билась как со стеной, упиваясь одна своими страданиями.

Невольно погрузилась в воспоминания.

После расставания родители не могли вытащить меня из депрессии. Я не ходила на учёбу, все дни лежала, глядя в стену. Молчала или плакала. Даже рисовать бросила. Не могла и всё. Мама с Павлом нашли какого-то психотерапевта и отправили меня к нему.

Помню свой первый сеанс. Он прошёл почти в полной тишине. Я лежала на кушетке в кабинете этой приятной женщины и почти на все молчала или отвечала односложно.

— Лиза, я хочу тебе помочь.

— Мне никто не поможет.

— Ты недооцениваешь силу психотерапии. Давай просто попробуем. Тебе больно. Я могу помочь. Я — твой друг.

— Отстаньте все от меня.

Наверное, ей было со мной очень непросто, потому что довольно много занятий прошло в подобном ключе. Но потом она всё таки нашла ко мне подход, и с последнего сеанса спустя три месяца я выходила уже почти обычная, такая какая я была раньше. Только глаза уже больше не светились так ярко.

После сеансов психолога и курса довольно серьёзных антидепрессантов, я вернулась к нормальной жизни. Снова взяла в руки кисть. А ещё отрезала свои роскошные волосы.

Снова картинка.

Мне двадцать. Стою у зеркала с распущенными волосами, чешу их щёткой. Вспомнила, как ОН восхищался ими, как постоянно трогал их и вдыхал запах. Вспышка ярости. Схватила ножницы, собрала волосы в хвост и отрезала его под самые уши, бросив на пол то, что было роскошными локонами.

Ему назло. Он так их любил. Впрочем, он вряд ли знал об этом, но мне стало легче. Так я попрощалась с ним навсегда. Смирилась, что Кирилл не вернётся. Выкинула почти все вещи, что напоминали о нём.

Осталась лишь собака Гуффи, которую я оставила на диване в своей комнате, и к которой потянулись руки сами собой, как только я закрыла дверь. Я не поднималась давно в эту комнату. Мне было тяжело. Когда приезжала к родителям, мы проводили время только внизу.

Пальцы чувствовали мягкую приятную ткань. Старая, потрёпанная временем игрушка. Кажется, она всё ещё хранит наш запах и нашу историю.

Вспомнила, как я получила её. Это был Новый год.

— Гуффи? — помотала я собакой из мультика в мягком варианте.

— Ага, — засмеялся этот засранец. — Можно сказать, что этот собакен стала нашим купидоном.

— Где ты её только нашел?

— Лиза, у нас проведён интернет в доме, а в гугле я не забанен. Нашёл.

— Спасибо, — поцеловала его в щеку. — Классная!

Тогда я была безмерно счастлива, и ещё не знала, как безжалостно он растопчет моё сердце, как изуродует душу. По щекам покатились горячие слёзы.

Ну вот, я же запретила себе думать о нём, думать обо всём, что было, потому что любые мысли о Кирилле ещё долго заканчивались слезами до икоты — плохие воспоминания вновь вызвали старую боль, а хорошие — тем более.

У себя дома получалось не думать об этом. Но когда оказалась снова в этом коттедже, где всё начиналось и где всё закончилось, поняла, что уже через несколько часов я увижу его, нашла эту собаку, раны как будто вскрылись и кровь засочилась по новой. Всё в этом доме напоминает о нём невольно. Здесь просто нет места, в котором не жила бы наша страсть и любовь в те дни, когда мы ещё были вместе.

Я должна успокоиться. Взять себя в руки. Я не могу до сих пор любить его, но впала в настоящую панику от одной мысли, что он просто приедет сюда, я снова увижу так близко эти серые глаза, упрямые губы…

Он уже не тот мальчишка, которого я знала. Кириллу почти двадцать пять, он — взрослый мужчина. Наверное, ещё более огромный, чем был раньше. Ещё более циничный и злой. Таких людей время делает куда более жёсткими. Я должна помнить об этом и не должна плакать о нём.

Но плачу.

Да, я любила его. Я готова была побежать за ним хоть по битому стеклу, как вдруг он сам всё оборвал. Наверное, то, что я до конца не поняла, почему он так поступил со мной, причиняло боли больше всего, а в душе поселилось поганое чувство недосказанности. Отношения не были закончены, поэтому я так долго ещё переживала. Да и потом нет-нет да ёкало в сердце, стоило услышать о нём от знакомых или Павла. Никогда бы не подумала, что так долго можно болеть любовью в одни ворота, не иметь возможности освободиться.

Заставил меня парить в небесах, а потом позволил больно упасть и разбиться об асфальт.

Депрессия давно отступила, но сердце моё продолжало принадлежать не мне, и впустить в него кого-то другого я очень долго просто не могла. Мне все были противны.

Потом появился Илья. Мы знакомы уже больше года. Теперь я с ним. А Кирилл навсегда останется мой тайной болью, о которой никто не узнает.

Кому какая разница? Ланской приедет и уедет, ему не место в моей жизни. Мне нужно строить свою жизнь дальше. Я итак слишком долго им болела. Наверняка, Кирилл даже и не посмотрит в мою сторону, как тогда, в одиннадцатом классе. Ведь он сам бросил меня. Я — Гуффи, малявка и Чучело. Я не стою внимания сей прекрасной персоны. Лучше бы он в самом деле испытывал тогда ко мне лишь презрение.

Так, хватит.

Смахнула солёную воду с лица. Это так, просто лирическое отступление. Не хватало ещё, чтобы Илья застал меня в слезах. Как я ему объяснять буду, почему плачу? И Гуффи эту надо убрать с глаз долой, чтобы не напоминала лишний раз.

Сунула эту собаку куда-то за диван. Невидно, и ладно. Пошла в ванную и умыла лицо прохладной водой. Хватит с меня воспоминаний.

У меня всё хорошо. Я счастлива, и встречу сводного братца во всеоружии. Всё это глупости юности.

61

Лиза.

Мы ужинали в кухне, когда послышался звук подъезжающей машины к дому. Как ни пыталась я не напрягаться, ничего у меня не вышло. Я поняла, кто приехал. Вариантов немного, и поэтому я взяла и разволновалась.

Да что со мной, Господи? А это я его ещё не видела и… блииииин…

Слова вылетели из головы, когда открылась входная дверь и в гостиную вошёл высокий молодой мужчина в тёмном пиджаке поверх рубашки.

— Всем привет, — улыбнулся вошедший.

— Привет, сынок! Наконец-то нашёл время прилететь в гости к отцу! — Павел подошёл к нему и крепко обнял.

Зашелестела бумага. Только сейчас я заметила, что в руках Кирилла было два букета роз. Спустя много лет он всё же научился манерам. Это не может не радовать. Все повставали со своих мест, чтобы поздороваться с новоприбывшим. Мама тоже порывисто обняла за шею парня, для этого ей пришлось встать на мыски. По-моему, он ещё вырос!

— Добро пожаловать домой, — сказала она ему, отстранившись.

— Букет для милой дамы, — протянул он ей бумагу с розовыми розами.

— О, спасибо! — мама приняла цветы из его больших рук. — Как мило.

Ладони тоже стали ещё более крупными и мужественными. Чёрт, я-то зачем на них смотрю, какая разница, какие у него теперь руки?

Я и Илья остались стоять чуть в стороне, и Кир перевёл взгляд на нас. Ему пришлось подойти самому, потому что я застыла как истукан, прибитый к полу, а Илья был не знаком со сводным братом и первым бы не побежал здороваться. Кирилл широким шагом быстро дошёл до нас и остановился, посмотрев сверху вниз на меня. Уже успела забыть какой он всё же высокий. Гораздо выше Ильи.

Я почувствовала, как кровь схлынула с лица, едва он посмотрел в мои глаза. Стояла и не могла ни слова сказать, ни двинуться с места. Наверное, выглядела я тогда полной дурой. И опять затрясло. Как же справиться с собой? Вот чёрт!

— Привет. Сестрёнка.

Мне было неуютно и почему-то жарко находится под взглядом его серых глаз. Снова появилось давно забытое чувство, будто энергетика парня давит прямо мне на плечи. Глаза Кирилла ничего сейчас не выражали и были холодными и равнодушными. Он зашелестел вновь обёрткой и протянул второй букет с розами мне. Я молча забрала их. Опустила глаза на цветы.

Белые. Такие же, как те, что он дарил мне когда-то на мой восемнадцатый день рождения. Как же давно это было…

— Привет, — сказала я, подняла глаза на него и голос куда-то сорвался.

Я не выдержала первая и отвела взгляд, спрятавшись от него за ресницами.

— Я — Илья. Жених Лизы.

Мой парень не стал дожидаться, когда я очнусь и представлю его брату сама, и протянул ему руку. Кирилл повернулся к нему, и крепко пожал протянутую ладонь в ответ, пристально разглядывая его. На миг мне показалось, будто в глазах сводного брата полыхнул знакомый мне демонический огонёк, но потом Кир моргнул и наваждение из его глаз пропало, они снова стали безразличными и ледяными.

— Кирилл. Сводный брат Лизы.

— Да, я уже наслышан. Рад познакомиться.

— Ага, — Кирилл отпустил руку Ильи, развернулся и пошёл прочь от нас к столу.

Скинул пиджак, небрежно бросил его на диван и уселся за стол, вальяжно развалившись на стуле. Узнаю повадки братца. Если бы не его тело, ставшее ещё более спортивным и крепким, не плечи, ставшие ещё более громадными, не взрослая и жёсткая щетина на лице, я бы подумала, что он никогда отсюда и не уезжал. А впрочем… Он всё же другой. Как и я.

— Ну кормите, что ли, меня. Голодный, как Волк.

Мама тут же начала суетиться перед парнем, накладывая ему в тарелку еду. Мы тоже вернулись к столу, где Павел уже сел рядом с сыном и расспрашивал его то о том, то о другом. За шесть лет мужчина тоже изменился, и таких лучистых глаз от радости, я уже давно у Павла Сергеевича не видела. Всё же он любит Кира, и очень по нему скучает в его отсутствие.

Я задумалась, а потом поняла, что все стулья заняли, кроме места прямо рядом с Кириллом. Чёрт, почему-то садиться рядом с ним вовсе не хочется, но неприлично просто взять и свалить прямо сейчас.

— Илья, давай, пожалуйста, поменяемся местами, — тихо обратилась я к своему будущему мужу.

— А что такое?

Кирилл слегка повернул голову в нашу сторону и слышал всё, что я говорю.

— Да тут не по дзену сидеть просто.

Губы сводного брата дрогнули, а бровь скептически изогнулась. Он знает, когда я вру. И ещё он понял, что я не пожелала садиться рядом с ним.

— Ну садись, жалко что ли мне. Лиз, как пристанешь со своим дзеном…

Весь ужин меня не покидало ощущение, что Кир за мной наблюдает краем глаза. Я оказалась ровно напротив него. Иногда даже, не смущаясь, смотрел в упор. Мне стоило больших усилий сидеть с непринуждённым видом и не дёргаться. Да кажется мне просто, не может же он вообще не смотреть никогда на меня. Сама себя накручиваю. Но уже быстрее бы кончился этот ужин!

62

Лиза.

После трапезы переместились в гостиную на диваны. Я и Илья сели рядом, руки наши переплелись. Кирилл уселся недалеко от нас в кресло с бокалом вина, который за весь вечер пригубил лишь пару раз.

— Вы такая милая пара! — обратился он ко мне и улыбнулся вежливой, но холодной улыбкой.

Невольно мне напомнило это ситуацию с фотографией Краснова и меня в момент поцелуя. Он сказал примерно тоже самое. А потом…

Нет, не стоит об этом думать. Сейчас он определённо говорит это лишь из вежливости. Где вежливость и где Кирилл, но всё же. За столько лет он мог и научиться, наконец, не хамить всем подряд. Вряд ли здесь замешаны какие-то ещё эмоции, кроме любопытства.

— Спасибо, — так же вежливо и холодно ответила я.

— Как дела, Лиз? Как поживаешь? Давно тебя не видел.

Да ты и не хотел меня видеть.

— Всё хорошо, — ответила ему легко и с улыбкой. Да, я репетировала эту фразу много раз, и сейчас была крайне горда собой. — А ты как?

— Тоже. Работаю. Выучился на пилота пассажирского лайнера.

— Ого, крутяк!! — восхитился Илья. — И что, ты прям пилот такой? Настоящий?

Я уставилась удивлённо на сводного брата. Действительно, круто. Всё же самолёты в его жизни так и остались на первом месте. Интересно, как на нём сидит форма нашей доблестной авиации? Наверное, все стюардессы всех лайнеров пускают слюни, когда идёт Кирилл в форме на борт….

Тьфу, о чём я вообще? Прям по лбу себе захотелось дать за эти мысли.

— Ну не пластилиновый же, — врубил Кир внутреннюю язву. — Настоящий. Пока всё еще мало получил практики и на данный момент второй пилот. Но да, летаю в экипаже. Хочешь фотки покажу?

— Давай!

Парень достал смартфон и открыл галерею, сунув телефон нам в руки. Стал листать и комментировать фотографии. Да, форма действительно ему очень идёт. Боюсь, стюардессы могут утопить такого Капитана борта в будущем в океане слюны…

— Прикольно. А не боишься… того?

Кирилл посмотрел на Илью своим фирменным тяжелым взглядом.

— Я ничего не боюсь. И никого. Имей ввиду.

В его голосе как будто появилась враждебность и какой-то особенный смысл. Что-то сегодня моя фантазия конкретно буянит.

— Ладно, буду иметь ввиду, — легко отозвался Илья.

Илья всегда был дипломатом, и старался сглаживать по максимуму острые углы. К тому же, он руководитель и старше Кирилла, ему уже тридцать три. Он владелец своей, пусть и небольшой, студии по созданию компьютерных игр, в которой я, собственно, работаю и познакомилась с Ильёй. Ему вовсе нет смысла кого-то бояться и ссориться с пацаном по его меркам. Кирилл отвернулся от него, снова устремив всё внимание на меня.

— Ну а ты, малявка, на дизайнера-то выучилась?

Опять Малявка? Я нахмурилась.

— Чего ты её так зовёшь? — спросил его Илья, глаза которого стали уже не столь дружелюбными.

— Да это со школы ещё прозвище братское. Ничего такого. Лиза никогда не обижалась, правда ведь?

— Правда. Мне даже нравилось прямо, — не удержалась я от сарказма. — Выучилась. Красный диплом.

— Какая ты умница. Поздравляю! И чем ты сейчас занимаешься?

— Я рисую компьютерные игры для детей.

— Серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

Кирилл мягко рассмеялся и провёл по волосам рукой. Это нервный жест. Он нервничает? Почему? Внешне парень абсолютно спокоен. Может быть, спустя столько лет этот жест уже ничего не значит на самом деле?

— Прикольно. Классная работа. Я не сомневался в тебе никогда. Ты талантливая.

— Да, кстати. Я ей всегда тоже самое говорю, правда, любимая? — вклинился в диалог Илья.

Мы порой будто забываем о нём. Я мысленно встряхнула себя.

— Да, говоришь, — посмотрела я на своего мужчину. — Но о себе плохо думать слишком самоуверенно.

— Я тоже Лизе говорил об этом когда-то, — вернул моё внимание себе Кирилл. Да, когда я подарила ему блокнот самодельный на Новый год. Специально, что ли, заставляет вспоминать? От этих воспоминаний снова невольно защемило сердце. — Студия какая-то, что ли?

— Не какая-то, а моя студия, — ответил вместо меня жених.

Мы говорили с Кириллом так, будто мы здесь вдвоём. Мне стало неловко, опустила глаза, а щёки залил румянец.

— Твоя? — поднял брови сводный брат. — Так ты, получается, Лизкин босс?

— Да. Мы познакомились на работе. Лиза пришла к нам сразу после учёбы. Как увидел её в стенах своей студии, так и пропал, — он улыбнулся мне и поцеловал в щёку. — Самая удивительная девушка, что мне приходилось встречать.

Почему мне стало казаться, что Илья будто…петушился перед Киром? Никогда такого не замечала за ним раньше. Конечно, то, что сводный брат — учился в военном, а теперь пилот, который не изменил своим любимым звёздам и самолётам — это очень здорово и презентабельно, но своя студия, приносящая солидный доход, всяко лучше. Поэтому маме и Павлу так нравился Илья — он взрослый, серьёзный мужчина, хваткий бизнесмен, который знает, чего хочет, и как этого добиться. Но чтобы так откровенно кичиться этим? Странное поведение.

— Нашей любви не помешало положение босс-подчинённая. Даже остроты добавляет. Ну ты понимаешь, о чём я, — подмигнул Илья Кириллу.

И тут я офигела. Чё он несёт? Зыркнула на будущего мужа крайне недовольно. Кирилл спрятал улыбку в уголках губ. Он знает, как я не люблю пошлые штуки.

— Илья, достаточно про наши отношения, — я поднялась с дивана. — Мы идём отдыхать, всем спокойной ночи.

— Спокойной, малявка, — громко сказал мне сводный брат.

Я уставилась на него недобро. Ну зачем цепляет меня? Почувствовала себя снова школьницей в период нашей с ним войны. Вернулись какие-то старые добрые приколы! Ничего не ответила, поцеловала маму и ушла наверх.

63

Лиза.

Илья вошёл следом за мной в комнату и тут же привлёк к себе в поцелуе. Внутри меня возник какой-то протест, который я старалась задавить в себе, просто терпела и позволяла себя целовать.

Что за…?

Почему поцелуи Ильи стали вдруг пресными и нежеланными? Ещё утром я чувствовала себя вполне счастливой, считала, что выхожу замуж за лучшего на свете мужчину. И что со мной произошло всего за несколько часов? Он целует меня, а мне хочется его оттолкнуть, сказать, чтобы ушёл, оставил меня в покое.

Всё же не выдержала и оборвала поцелуй.

— Я очень устала. Я спать, ладно?

— Хорошо, — ответил он, внимательно оглядывая меня. — Что-то не так, Лиз?

Он всё же не мальчик, а я как не умела врать, так и не умею, и мужчина сразу почувствовал перемены и внезапный холод к нему. Но я не специально. Это просто эмоциональный штурм. Это пройдёт. Я надеюсь…

— Всё нормально. Просто я устала.

Илья скептически изогнул бровь.

— Не верю. Ладно, отдыхай, а завтра расскажешь мне, что это всё значит.

— Что всё?

— Я чувствую, как ты вся переполошилась.

— Я волнуюсь перед свадьбой.

Мужчина на миг вгляделся в меня чуть дольше, но продолжать спорить не стал. Нет, ну я и не врала. Я в самом деле волнуюсь. Перед свадьбой теперь особенно волнуюсь…

— Можно я пойду всё-таки отдыхать?

— Конечно, малыш, — чёрт, ну почему именно это слово любит Илья?

Он так звал меня. Или дело не в слове, и парни все в восторге от него?

Будущий муж поцеловал меня в макушку и вышел из комнаты. Я выдохнула. Осталась в одиночестве и мне стало легче.

Что со мной творится? Неужели я увидела Кирилла всего раз и уже больше не люблю Илью? Так разве бывает? А любила ли я его? Похоже, Кирилл тут вовсе не при чем. Эта свадьба мне не нужна, раз я так легко переключилась, раз мне вмиг стали противны поцелуи Ильи… Или Кирилл при чём? Ничего не понимаю уже.

Но я же любила Илью. Думала, что любила…

Вспомнила, как всё начиналось. Устраивалась я в его студию, когда тяжёлая депрессия осталась давно в прошлом. Но я всё ещё не готова была к отношениям. Илья верно сказал — заметил меня почти сразу и стал проявлять внимание. Поначалу я боялась этого внимания: Илья старше, он — мой босс, да и вообще я всё ещё не была свободна. Морально. С момента расставания с Кириллом прошло уже несколько лет, но я продолжала плакать ночами, любить какой-то фантом, который никогда уже мне не станет доступен. Едва мне стоило вспомнить прикосновения, как меня тут же начинало крыть. Я уже смирилась, что ночью я порой в слезах, потому что мне снова снился он. Всё реже и реже уже плакала, но всё же…

Когда ухаживания Ильи стали слишком настойчивы, я посчитала честным объясниться — моё сердце не свободно, я люблю…мираж. Да, глупо, но как есть. Он всё понял и перестал на меня давить, стал другом. По прошествии времени я поняла, что начала испытывать симпатию и влечение к Илье. В один из вечеров мы засиделись допоздна, готовя новый проект к запуску, и у нас случилась страсть прямо в офисе…

Начались наши отношения. Мне казалось, что я освободилась. Илья был рад, что я перестала грузиться, и стала наслаждаться отношениями с ним. Мы были вполне счастливы, мне с ним спокойно и тепло, и я почти перестала вспоминать Кирилла, пока не приехала в этот дом, где всё напоминает о событиях минувших лет.

Даже не так. Я ведь приезжала сюда и раньше.

Пока не приехал ОН.

***

До свадьбы два дня.

Мы сидели за столом. Обед. Всё бы ничего, только Кирилл, как ни крути, не вписывался в наш круг. Почему? Не знаю, но он всегда и везде выделялся, даже если молчал. А может, это я внутри никак не могла принять тот факт, что этот человек находится здесь. Он — лишний, чужой и я не хочу и не могу его здесь терпеть.

— Жаль, Таня к нам не приехала, — вздохнул папа Кира.

— Ты же знаешь, она очень занятая, — ответил Кирилл. — Работа, сам понимаешь. Контракт очень строгий.

— Знаю. Но всё равно жаль. Хотелось бы собраться всей семьёй. Когда же вы нас тоже порадуете? Хочется внуков нам с Таюшей. Когда ты сделаешь уже девочке предложение? Она год тебя всё ждёт.

По сердцу прокатилось неприятное чувство. У Кирилла есть невеста. Ну конечно, отец всё знал. Потом прошло много времени, и родители считают, что всё давно забыто и мхом поросло. Собственно, я и сама так считала до дня, как приехал Кир.

Таня, значит. Татьяна. Хорошее имя. Оно звучит определённо лучше, чем Гуффи и Малявка. Наверняка, она красивее, лучше и не такая ранимая плакса и истеричка, как я. Наверное, ему не нужно бегать за ней и уговаривать поговорить, как за мной в своё время.

Ну да, логично. А чего я ожидала? Что он будет страдать по мне и жить отшельником? С чего бы, если он сам меня и бросил? Тем более, столько лет прошло и воды утекло. Я, вон, и вообще замуж собралась, кто бы обижался ещё… Он мне обет верности не давал, и даже удивительно, чего это он с такой-то мордой десять раз уже не женился. Если за ним в лицее толпа обожательниц гонялась, то сейчас их должно стать ещё больше.

— Не знаю, пап. Настанет новый день — будет пища. Не торопи меня.

— Ох, сынок, ты совсем у меня не семьянин. Вон, Лизка своё гнёздышко уже вить начала, а ты всё никак.

Кирилл бросил колючий взгляд. Он никогда не любил, когда Павел приводил в пример меня.

Сегодня второй день, как мы находимся под одной крышей. Осталось ещё два. И я искренне надеюсь, что за эти сорок восемь часов кукушка из моей головы от эмоционального перенапряжения не улетит в тёплые края.

64

Лиза.

Мне не спалось и я спустилась вниз выпить воды. Свет включила только в верхней подсветке над столом. Яркий свет ночью не люблю. Пусть будет полутьма. В ней не так видно грусть на моей физиономии.

Прошло только два дня, а я уже вся извелась. Сколько ещё этот человек будет врываться в мою жизнь, ломать меня, вынимать сердце, разрывать его на куски, бросать их мне под ноги, а потом снова уходить? Он ничего не делает, а мне всё равно хреново.

Одна только надежда, что я уеду отсюда и забуду опять. Тогда ведь забыла. Почти.

Услышала стук двери и тяжелые шаги сзади. Меня пробила дрожь. Я знаю эти шаги. Не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что ко мне подошёл Кирилл. Встал рядом, тоже взял стакан и наполнил его водой. Молча отпил, глядя на меня.

Как же это напоминает первые дни, когда я стала жить в этом доме. Та ночь, когда он облил меня водой, пихнул специально. Сейчас хоть не пихается — вырос всё же из детсада.

Сводный брат облокотился о столешницу буфета в шаге от меня, отставив в сторону бокал. Мне бы отойти дальше, но будто к полу приклеили. Молча стояла и смотрела в свой стакан, пока он смотрел на меня. Какая же, блин, интересная вода, однако…

— А если честно, как твои дела? Малявка, — спросил он.

Кир не упустит возможности меня потроллить и зацепить — иначе это был бы не Кир.

— Кирилл, — повернулась я к нему. — Давай ты не будешь звать меня старыми прозвищами. Мы уже давно выросли.

— Ты — нет. Так и осталась малявкой, и по-прежнему мне дышишь в пупок.

Вот, блин, гад. Совсем не изменился будто бы. Но только внутренне. Внешне он стал намного взрослее. Красота лица стала мужской, а не мальчишеской. В серых глазах таился привычный мне лёд, который я наблюдала в первые дни нашего знакомства с братиком. Вроде бы и тот же самый, а всё равно другой и…такой чужой.

— Весьма остроумно. Но я имела ввиду психологический уровень развития, а не рост. Впрочем, у тебя он, похоже, так и остался в семнадцатилетнем возрасте.

— Это почему же?

— Ты совсем не изменился как будто.

— Ошибаешься, — твёрдо ответил он. — Ты счастлива, Лиз?

Неожиданный вопрос.

Очень. Особенно прямо сейчас, рядом с тобой, когда все внутренности скрутило и перевернуло, я дико счастлива.

— Да, — улыбнулась я ему.

Молодчина, Лизавета. Я тобой горжусь.

— Довольна жизнью? Работой?

— Да, всё прекрасно. У меня отличная работа и замечательный будущий муж. Он любит меня и никогда не предаст. На это далеко не все способны.

Зря я его цепляю. Но оно само собой выходит. Слишком много обид, пусть и давно минувших дней. В глазах Кирилла лишь на миг мелькнула какая-то тень прошлого, затем их снова заволокло равнодушным холодом.

— Очень рад за тебя.

— Спасибо. А ты? Добился своего, стал пилотом. Ты всегда так любил небо и самолёты.

— Да, — кивнул парень. — И с личной жизнью тоже всё чудесно. Щас покажу тебе мою Таню.

Кирилл достал из кармана смартфон, отыскал фото и сунул мне под нос. На фиг мне знать как выглядит его Таня? Нашёл ценителя женской красоты. Но глаза невольно опустились на дисплей. С огромного экрана на меня смотрела и улыбалась девушка. Нет, не девушка, а богиня, сошедшая с Олимпа. Не меньше. Блондинка с длинными волосами, не барби с перекачанными губами, а просто утончённая красавица модельной внешности.

Ну да, кто бы сомневался, что Кирилл свяжет себя именно с такой. Уверена, они смотрятся вместе замечательно. Это я не подходила никогда ему, не пойми как затесалась среди «кукол» со своими нестандартными параметрами и кисточками. Всего лишь смешная малявка. Ошибка в его жизни. Наверняка, он забыл меня очень быстро и выкинул глупую Гуффи, которая подарила ему всю себя, у которой не было длиннющих ног и сисек третьего размера, а только лишь её любовь, из сердца вон. От горечи в груди зажгло, но я заставила себя улыбаться.

— Красивая, — подняла я глаза от смартфона.

— Ну да. Она — модель. Сейчас как раз показ какой-то в Милане. Улетела.

— Интересная работа. Как и у тебя. Она летает на показы, а ты просто — летаешь.

— Ага, — убрал он телефон обратно в брюки. — Вы бы с ней подружилсь, она хорошая.

Да уж явно получше меня, раз ты меня бросил, а с ней живёшь.

— Как знать. Когда-нибудь ты приедешь с ней, ведь мы так и остались одной семьёй. И очень хорошо, что всё плохое…в прошлом.

— Да. Точно, — протянул Кирилл. — Отлично щас сказала. Сетрёнка. Илья тебя не обижает? А то мне скажи, я по старой дружбе намну ему бока. По-семейному, так сказать. Ты знаешь, я могу.

— Нет, — покачала я головой. — Он никогда меня не обижает. Не давит. Не говорит гадости. Не вымогает любовь. Представляешь, как здорово? Так бывает. А-то думала, по неопытности, что это невозможно. Хорошо, что есть такие парни, как Илья, который доказал мне, что любовь не обязательно несёт страдания.

— Да. Круто, — закивал головой Кирилл. — Оч здорово.

Повисла тишина. Он смотрел на меня, будто искал ещё какой-то повод прицепиться, совсем как раньше. Но, видимо, не находил. Что нас сейчас может связывать? Ничего. Почему он вообще затеял этот разговор? Не думала, что Кириллу есть дело на меня. Куда мне-то, после его Тани.

Замечательно поговорили. Ну, собственно, я уже напилась достаточно, чего с ним тут стоять-то? Сводный брат не самый приятный для меня собеседник. Пусть хоть обопьётся и лопнет, а я пойду спать. Поставила стакан на стол. Сделала шаг в сторону лестницы, как Кир перегородил собой дорогу, растянул длинные руки от буфета до стола, поймав меня в капкан. Сзади — холодильник и бежать мне теперь некуда. Стало одновременно и жарко лицу, и холодно душе. Я не понимаю — зачем?

— Любишь его, такого хорошего и правильного?

Он пристально вгляделся в меня. Почему я замялась? Нужно срочно взять себя в руки.

— Конечно, иначе не выходила бы замуж. Уйди с дороги. Что ты делаешь, идиот?

— Врёшь, Гуффи, — рассмеялся он.

Да что за чёрт! Почему он опять издевается стоит надо мной и играет как кот с мышью?

— Не смей меня так звать, — взметнула вверх подбородок. — Гуффи давно умерла. И не осталось на её могилке ни веночка, ни цветочка. А меня Лиза зовут. Для тебя вообще — Елизавета Сергеевна, ясно?

— Гуффи, Гуффи, Гуффи, — выговаривая каждую букву повторил он несколько раз, глядя с насмешкой в глаза.

Так, ну хватит. Попыталась нырнуть под его руку, и мне это даже удалось, но он цепко схватил меня за запястье, заставив остаться на месте. Серые ледяные глаза впились в меня. Прикосновение его руки будто жгло огнём. Грубое, мужское. Прикосновение Врага. Взгляд Врага. Он не просто держал меня на месте, но и сжимал от души мою несчастную руку так, будто бы я разрушила его жизнь, а не он — мою. Как будто я сделала что-то такое ему, чего мужчина никак не мог простить мне. Но ведь всё было ровно наоборот!

Я снова испытала давно забытое чувство страха и паники, как тогда, когда он нашёл мои фотографии. Он был такой же злой и безумный. Что с ним? Я чувствую кожей, как его сейчас колотит от эмоций. Ему же всё равно было на меня все эти два дня.

— Чё тебе надо опять? Отстань.

— Он хороший, просто замечательный, — сказал он таким саркастическим тоном, что стало жутко неприятно. — Я в восхищении и тоже за него замуж захотел. Он лучше меня, да?

— Да, — зло ухмыльнулась я. Да, милый, я тоже изменилась. — И дальше что? Отпусти, больно, — потянула свою руку, но куда там.

— Подожди. У меня ещё один вопрос остался. Очень важный, — парень сделал паузу, а потом его вопрос выбил весь воздух из груди. — А в постели он тоже лучше меня?

Я задышала более часто от накатывающего гнева. У него просто талант вывести из себя и ввести в ступор за несколько минут, несколько фраз.

— Прекрати, — процедила сквозь зубы, снова дёрнулась от него в сторону.

— Нет, ты сначала ответь. В глаза смотри, — твёрдо схватил он меня за подбородок, вынуждая смотреть на него. — С кем тебе больше нравилось трахаться — с ним или со мной?

Тон его из язвенного перешёл вдруг в какой-то жёсткий, а слова беспощадно били по лицу так, что хотелось зажмуриться. Пыталась отстраниться, но головы мне не отвернуть, раз Кирилл намерен говорить со мной. Если я тогда, с ещё школьником, справиться не могла, то теперь это вообще была борьба Моськи со Слоном. Я поморгала несколько раз, прежде чем смогла собрать в кучу слова.

— Какой же ты урод, Кирилл, — голос задрожал. У меня больше не выходило держать себя в руках и маска равнодушия упала нам под ноги, обнажая мои истинные эмоции. — Да, я ошиблась. Ты изменился. Ты стал ещё большим уродом. Отпусти, сказала, — зашипела на него, пытаясь выдернуть запястье из огромной мужской лапы.

— Говори мне, Гуффи, сколько раз ты представляла меня на его месте во время секса? А? Он тебя целует, так как я? Там, где я целовал, — продолжал он издеваться, не выпуская моё лицо из своих жестоких пальцев.

Схватила стакан со стола и выплеснула воду ему в морду. Кирилл зажмурился на миг. Меня вдруг охватил ужас — зачем я это сделала? Он сейчас меня за эту выходку по стене размажет! Просто не могла уже выносить его пресс и гадости.

Когда он открыл глаза снова, по спине побежал липкий холодок от его тяжёлого взгляда. Вода каплями стекала по лицу прямо на одежду, цепляясь за пробивающуюся жесткую щетину. Мужчина поджал упрямые губы. Я взбесила его и выдернула чеку из гранаты. Сейчас наверняка рванёт…

Не говоря ни слова, он вдруг взвалил меня к себе на плечо, понёс в направлении моей комнаты на второй этаж.

65

Блин, ну я ведь знала, что опасно провоцировать его. Но не сдержалась.

— Кирилл, ты чё творишь? Оставь меня, нас могут увидеть. Кирилл! Ты такой же придурок, как был в школе… Урод.

Он не слушал меня, полностью игнорировал, как и шесть лет назад, когда заставлял заниматься с ним алгеброй. Я переживала, что пока он тащит меня, кто-нибудь выйдет и увидит нас. Был бы скандал. Или я хотела, чтобы кто-то меня уже спас из его лап, но заорать почему-то не могла себя заставить.

Однако, чуда не произошло, никто не вышел в коридор. Кирилл без препятствий донёс меня до комнаты, захлопнул ногой дверь и кинул на кровать. Не успела я ни пискнуть, ни подняться, как он одним жестком опрокинул меня на спину, прижал собой к матрасу и вцепился в губы грубым поцелуем, царапая тонкую кожу своей щетиной. Нет, он не целовал, он как будто пытался меня сожрать, сжимая своими ручищами только что не до хруста костей, и проникая пальцами во все мои потаённые места без приглашения…

Я толкалась, ныла, мычала что-то, но ему было всё было безразлично. Он наслаждался моим телом, и ему было хорошо. А мне — больно, и морально, и физически. Но эта боль была одновременно раем…

Когда его рука проникла под юбку платья, и отодвинув бельё, коснулась меня, я вздрогнула и застонала. Меня пробило насквозь приятное ощущение от ласки. Я дрожала в мужских руках, глаза закрыла. Пусть мне будет потом неловко, больно, пусть он снова меня растопчет и уйдёт, но сейчас я хочу этой ласки. Сколько лет я мечтала об этом. Сколько я видела снов, где он делал это со мной. А утром снова кляла и ненавидела…

Мне было дико стыдно от собственной мысли о том, как же я хочу его. Я просила мысленно ласкать меня ещё и ещё. Кирилл уже стянул бельё вовсе, заставил меня раздвинуть ноги шире, и двигал пальцами внутри меня. Я отдалась ему, сдалась. С закрытыми глазами, потому что иначе было бы слишком невыносимо смотреть правде в глаза, впивалась руками в плечи, вплетала свои пальцы в его волосы, целовала его губы.

Взрыв. Я не могла дышать, я задыхалась. Уже почти забыла это чувство полёта.

Палец внутри меня сменился Кириллом. Он вбивался в меня так, что я просто не понимала ничего вокруг и потеряла связь с реальностью…

Он прав.

Илья никогда так меня не трахал. Он бы не позволил себе такого в мою сторону. Как зверь какой-то. Киру приходилось удерживать меня, чтобы я просто не упала с кровати от его натиска и нереально глубоких толчков.

Да, мне это нравилось. Да, мне не хватало этого с Ильёй. Он не угадал, он знал точно. Кирилл всё знает обо мне. Он всегда всё знает. Как же я его ненавижу… С уголка глаза скатилась по щеке слезинка.

Какая же я тряпка! Он убил меня, растоптал, уничтожил, а теперь просто взял и трахнул перед свадьбой с другим, а я вся рассыпалась и плачу то ли от кайфа, то ли от обиды, то ли от злости на него. Какой же урод…

Не сразу поняла, что он закончил в меня. Не спросив, не предупредив. Хорошо, что таблетки пью. Ему совсем всё равно, что со мной будет после этого вынужденного секса. Да, я хотела тоже. Да, я кайфовала. Да, я плакала от счастья. Но я не позволяла ему. Он взял сам.

Мой личный демон. Если бы Люцифер знал Кирилла — он бы пожал ему руку, пригласил бы приехать в преисподнюю и показать мастер-класс по умению наносить душевные раны и боль начинающим демонятам.

***

Кирилл сидел на кровати, привалившись ко мне спиной, пока я тряслась в рыданиях сама с собой, прижав коленки к подбородку. Губы, стёртые от безумно грубых поцелуев и исколотые щетиной, жутко болели и вышли за края.

— Что мы на делали? Что ты наделал?

Он продолжал хранить молчание.

— Ненавижу. Как же я тебя ненавижу! Уходи. И больше никогда не появляйся в моей жизни. Больше ни слова не говори мне. Просто уйди. Хотя бы раз подумай обо мне, а не о себе. Ты разрушил мою жизнь тогда, сегодня ты разрушил её снова. Я не знала, что так бывает. Что может быть так больно… опять. Зачем тебе это всё? Ты ведь забыл меня.

— Я не забыл, Гуффи, — ответил низкий бас. — Я пытался. Не смог. Я всегда помнил.

— Нет, — меня перекосило от боли при этих словах. — Замолчи! Уйди, уйди!!

Начала я толкать его с кровати, что есть сил.

— Лиз, не гони.

— УХОДИ!

Я рыдала и толкала его, но он словно камень оставался на месте.

— Успокойся, — Кир схватил меня за плечи и тряхнул как куклу, заставив прекратить истерику. — Я сам не ожидал такого. Я не собирался так делать. Это совпадение, что я собрался в отпуск именно в дни перед твоей свадьбой. Папа сказал заранее, но я решил не отменять поездку. Думал, что забыл, и твоя свадьба меня никак не потревожит. Но я ошибся. Точнее, обманывал сам себя. Меня сюда просто тащило. Я сам офигел, когда чувства взорвались во мне с новой силой спустя столько лет, едва я увидел тебя. Хотел понять, есть ли в тебе любовь ко мне. Любила ли ты вообще когда-то по-настоящему.

Смотрела на него широко распахнутыми глазами и не могла понять — ложь это или правда, издевается опять или что?

— Если бы я увидел, что ты любишь…его, я бы не тронул. Ты его не любишь. Я знаю, как ты выглядишь, когда влюблена. Давай попробуем ещё раз, Гуффи. Не нужна тебе это свадьба. Никогда не думал, что буду вырывать тебя из лап какого-то жениха.

— Нет, — потрясла я головой, пытаясь от него отойти. — Нет… Это какой-то бред. Не может быть! Ты бросил меня, я столько лет тобой болела и считала, что ты не любишь меня. Я не верю тебе! Ты ещё больше ранишь меня своими словами. Хватит, не надо больнее, Кирилл. От меня итак ничего не осталось уже. Отпусти. Уйди. Я не выйду за Илью. В этом нет больше смысла. Я переспала с тобой перед самой свадьбой. Как шлюха теперь из-за тебя. Ты просто кошмар какой-то в моей жизни. Ты можешь просто уйти?

— Блядь, Лиза, — он опять тряхнул меня. — Не говори так о себе. Ты никакая не шлюха. Я, кажется, люблю тебя. До сих пор. Ты плакала во время секса, я видел. Ты тоже любишь меня.

— Иди ты к чёрту, понял? Там твоё место. А не рядом со мной.

Кирилл опустил руки.

— К чёрту?

— Да! Вали. Садись в свой любимый самолёт и лети прямиком в ад. Ты способен любить только свои крылатые машины. Знакомство с тобой — худшее, что когда-либо происходило в моей жизни.

В глазах мужчины отразилась обида. Спустя миг он сморгнул несколько раз и она исчезла, оставив лишь тупую боль в глубине серых глаз.

— А вот ты как будто не изменилась, Гуффи. Всё так же импульсивна, не готова слышать, не готова прощать, — Кирилл грустно усмехнулся. — И такая же чертовски сексуальная и страстная. И что я в тебе нашёл, до сих пор не понимаю? Что в тебе есть такого, чего нет в других? Ведьма ты, что ли? Почему я искал во всех маленькую Гуффи? Представляешь, начинал отношения и бросал их, когда не находил в них Лизу Александрову. И рад бы вырвать из сердца тебя, малявка, да не получается. И даже время не помогло мне. Приворожила ты меня, в самом деле? Насчёт Тани я не сказал всей правды, прости. Мне нужно было увидеть твою реакцию. Таня была, но я расстался с ней несколько месяцев назад. Когда понял, что после смены статуса в сети на "влюблена", а потом и известия о замужестве, не могу не думать о тебе. Ты стала взрослее, ещё более красивая и даже одни только фотки в сети мне морозили душу и сводили с ума.

От его откровений даже плакать расхотелось. Он это серьёзно всё? Так не бывает…

— Ты тоже ошибаешься. Я изменилась. Не знаю, что сейчас ты хочешь от меня услышать. Что я простила? Не могу. Ты мне сделал тогда очень больно. Не верю тебе. Я не могу сейчас твои слова принять после всего за чистую монету.

— А ты мне больно не делала, да? Если раны и были, Гуффи, они были взаимными. Теперь уже мне не очень хочется продолжать разговор. Пойду, остыну.

Он нервно провёл по волосам своей огромной пятернёй и вышел вон. Спустя время послышался рёв мотоцикла. Глянула в окно — на байке из гаража как торпеда вылетел Кир. Поехал простужать мозги своим любимым с юности способом…

66

Не знаю как, но я уснула. Утром проснулась и маялась по комнате почти до самого вечера. Мне было стыдно выходить. Наверное, нас было слышно. Мне кажется, все в этом доме знают, что я сделала.

Завтра свадьба. Должна была быть. Илья ещё ничего не знает. Я обязана честно ему сказать, что вместе мы не будем. Не представляю, какой это удар для него будет… Он столько времени пытался добиться моего внимания, а я…переспала с другим перед самой росписью и кайфовала от секса с ним. Я просто тварь. Ненавижу себя.

Собралась с духом и спустилась вниз. Дверь комнаты Кирилла была открыта. Встретиться с ним перед разговором с Ильёй было то, что надо. Он увидел меня и выскочил в коридор, преградив мне дорогу.

— К нему идёшь?

— Какая тебе разница?

Он подошёл ближе и сказал мне тихо на ухо, чтобы лишь я слышала:

— Если ты намерена оставить в тайне то, что случилось вчера… Не выйдет. Иди и скажи, что вы расстаётесь, иначе вас «расстану» я. Расскажу ему в красках, как ты вчера стонала подо мной. Я не дам вам быть вместе.

Сердце ухнуло вниз. Очередной шантаж Кирилла… Кто бы сомневался?

— Я и иду сказать, что мы расстаёмся. А ты — подонок.

Кирилл хмыкнул и отошёл с дороги, видимо, на сейчас вполне удовлетворившись моим ответом и решением по поводу свадьбы и Ильи.

Я повернула ручку двери и вошла в комнату. Мужчина сидел с ноутбуком на коленях. Работа не оставляет его даже в выходные. Он поднял голову. Заметил меня и бросил свой ноут, поднялся мне на встречу. Попытался меня поцеловать, но я не позволила.

— Ну что такое, Лиз? Ты очень странно себя ведёшь. Меня это беспокоит. Что с тобой?

— Свадьбы не будет.

Илья уставился на меня так, будто бы я только что больно ударила его. Он сглотнул и взял себя в руки:

— И почему?

Молча ковыряла свой предсвадебный маникюр, не зная, как озвучить свои мысли.

— Не из-за твоего ли сводного брата?

Догадался всё же.

— Это неважно. Я не выйду за тебя. Прости.

Хотела уйти, но он схватил меня за запястье, развернув к себе.

— Подожди. Как это неважно? Ты свадьбу не хочешь, или… Отказываешься от меня?

— И то, и другое. Извини. У нас не выйдет.

— Это его ты так любила. Летуна этого.

Я прикрыла глаза. Больно об этом говорить. Тем более, с Ильёй. Но глупо было врать, если всё настолько очевидно.

— Да.

Парень нервно заходил по комнате.

— Ты… и сейчас его любишь?

Я молчала, глядя в пол.

— Любишь. Того, кто тебя растоптал так? Я не знаю, что он с тобой наделал, но твоя душа была очень долго как будто искалеченная. Ты хочешь дальше страдать? Ты ведь не нужна ему. Иначе он никогда бы так с тобой не поступил, и не оставил. Я надеюсь, ты это понимаешь? Я хочу с тобой быть, я хочу стать твоим мужем — и я действую. Я был рядом с тобой, когда тебе было плохо, а не он.

— Не знаю, честно. Я уже сама запуталась. Это не играет сейчас роли. Я не буду с тобой. Я не к нему ухожу, а от тебя. Потому что не люблю и не хочу тебя обманывать. Я сама обманулась, Илья.

Парень нервно заходил по комнате.

— Я понял сразу почти, — усмехнулся парень. — Смотрит на тебя, как будто сейчас сожрёт, а ты нервничаешь и вдруг охладела ко мне. Ты хочешь быть с ним, Лиз?

— Нет, — твёрдо ответила я. Я верила искренне в то, что говорила. — Я хотела любить тебя. Пыталась. В какой-то момент даже думала, что мне удалось. Ты очень хороший, Илья, я не достойна тебя. Не держи зла, я не специально. Я не хотела, чтобы вышло всё…так.

— Лиза, — взял он мои руки в свои ладони. — Не горячись. Детская любовь, первая, болезненная. Ну нравился он тебе, всё понимаю. Как ностальгия. Но ведь когда лётчика твоего не было рядом, всё же было хорошо. Ты была со мной счастлива. Я готов тебе помочь снова. Как тогда. Я не буду напоминать тебе об этом. Мы уедем после свадьбы, и ты забудешь. Ну правда, забудешь. Это просто наваждение.

Я была удивлена, что мужчина не только не прогнал меня после того, как понял, что в моей душе живёт не только он один, а даже пытался остановить меня, отговорить оставлять его и уговорить не отменять свадьбу. Стало ещё более стыдно. Он так мной дорожит, что готов простить даже любовь к другому и бороться за меня дальше.

Только поздно.

— Не выйдет, Илья… — понуро опустила я голову.

— Есть…ещё причины для расставания?

Я молчала, не зная, как сказать об этом. Илью остановит только измена. Даже Кирилл это понял.

— Ты с ним… не переспала же? Скажи, что нет, — бывший жених догадался, в какую сторону пошёл диалог…

— Переспала, — закусила я губы. Господи, как же стыдно! — Прости…

Илья резко бросил мои руки, будто они стали вдруг невыносимо горячими. Уставился так, словно ему в сердце я вставила нож и прокрутила несколько раз. А потом на мою щёку опустилась мужская ладонь, подарив замечательную звонкую пощёчину. Я зажмурилась и застыла.

Что ж, заслуженно…

— Дрянь, — бросил мне в лицо не своим голосом Илья. Я никогда не слышала раньше от него подобного. — Я был лучшего мнения о тебе. Я столько для тебя сделал! Нянькался с тобой, пока ты никак не могла забыть этого летуна. А потом ты просто пошла и потрахалась с ним перед самой свадьбой, едва он появился рядом. Как ты могла? Да ты просто как змея меня в сердце укусила! Шлюха, вот ты кто. А я думал, ты святая.

Машинально рука прижалась к красной от удара щеке. Я начала плакать: от унижения, стыда, от боли душевной и физической — щека горела неслабо.

Что ты наделал со мной Кирилл? Всё из-за тебя…

Дверь внезапно распахнулась, заставив нас обоих резко обернуться. На пороге стоял Он, тот, кого я только что кляла. Кир тяжело дышал, раздувая ноздри. Глаза его вцепились в Илью. Кирилл уверенно направился к нему. Судя по его лицу, он всё прекрасно слышал. В том числе, удар по моему лицу и оскорбления…

__________

Молча он скрутил Илью и повалил его прямо на пол, усевшись сверху.

— Ты чё сделал, сука? Ты её ударил? Я тебе сейчас эту руку просто сломаю.

И он начал реально выворачивать Илье руку так, что он даже заорал. Я подбежала, вцепившись в плечо сводного брата.

— Кирилл, не надо! Успокойся.

Он не обращал никакого внимания на мои просьбы, зафиксировав руку моего бывшего жениха так, что она ещё немного и треснет, и вызывала боль, отражающуюся муками на лице Ильи. Он пытался его скинуть, но из захвата Кира выбраться не так-то просто.

— Чё ты творишь, придурок мелкий? Ты же сядешь за это. Я тебя засужу! Аааай!

— Да вы, такие уёбки, только на это и способны. Давай-ка, назови меня шлюхой! Я, знаешь, какая шлюха — огого! А ещё ударь меня! Больно. А? Или ты бьёшь только женщин и детей?

На шум пришли и мама с Павлом и выпучили глаза в шоке от увиденного.

— Кирилл, прекрати! Отпусти его, — кричал Павел, намереваясь его оттащить, но Кир словно обезумел.

Парень будто не замечал отца, который почти повис на нём, пытаясь отодрать его от мужчины. Он таскал Илью по всей комнате, потом схватил за шиворот и поволок прямо по полу в коридор, протащил по гостиной, словно он невесомый котёнок, тот еле успевал перебирать ногами. Кирилл открыл входную дверь и выкинул его, как ненужную вещь, прямо на крыльцо.

— Пошёл на хуй отсюда. Молись, чтобы я не встретил тебя ещё раз, — выплюнул Илье в лицо разъярённый парень и захлопнул дверь перед носом.

Мама выскочила следом за ним. Она что-то говорила ему, пока Илья в растерянности смотрел на закрытую перед его лицом дверь так, будто это она виновата во всём, что случилось с ним. Мама взяла его за локоть и отвела в сторону, продолжая что-то говорить. Илья достал смартфон и стал что-то набирать на нём. Павел остался с нами, наблюдая за Кириллом. Он боялся, что тот выкинет что-нибудь ещё и смотрел на него так, будто увидел сына впервые.

— Лиза! — обратился он ко мне так, что я подпрыгнула на месте. — Собери его вещи. Он сюда больше не зайдёт. Иначе — я за себя не отвечаю!

Было жутко стыдно перед родителями, и перед Ильёй, но я сделала, как парень просил. Смысла препираться со злым Кириллом нет. Покидала вещи Ильи в его чемодан и вынесла в коридор. Кир забрал его, опять открыл дверь и теперь швырнул под ноги мужчине уже чемодан, который от удара об асфальт раскрылся и вещи выпали прямо на дорогу.

— На. Вали отсюда.

Дверь снова захлопнулась.

Кирилл сделал шаг ко мне и я тут же попятилась, выставив руки вперед.

— Не подходи.

— Лиза, давай поговорим, — он настырно догнал меня и схватил за плечи. — Спокойно.

— О чём? Что ты сорвал мою свадьбу? Что опять меня сломал? Что я из-за тебя получила по лицу?

Я пыталась вырваться, но он не давал мне уйти.

— Мне есть, что сказать. Лиза, выслушай! Выводы делать потом будешь.

— Нет. Не сейчас.

— Сейчас!

— Нет!

Я пыталась оттолкнуть его, он хватал меня и пытался утащить опять куда-то. Павел встал между нами, не без труда убрав от меня руки сына.

— Да блядь!! Кирилл, успокойся! Отпусти её. Пусть идёт. Иди, Лиза.

Я отступила на несколько шагов, потом развернулась и побежала вверх по лестнице.

Уйти. Не видеть. Не слышать. Спрятаться.

67

Павел.

Да что происходит в этом доме, чёрт возьми?!

Лиза ушла. Тая вернулась в дом и пошла за ней.

Кирилл ломанулся было следом, и мне стоило огромных усилий не пустить его. Девушка явно не готова говорить. Пока.

— Стой! Она не будет разговаривать с тобой сейчас, Лиза на эмоциях. И ты тоже. Вы успокоитесь и поговорите. Позже.

Сын посмотрел в мои глаза и перестал пытаться прорваться к лестнице. Я воспользовался моментом и потянул его за локоть в сторону кабинета. Неуправляемый медведь.

Взрослые уже, а разнимаем их мы с Таей. Пиздец какой-то, извините.

Заставил его сесть в кресло и достал коньяк. Налил и себе и этому придурку двадцати пяти лет напитка и сунул второй бокал ему в руки.

— Пей.

— Я не пью.

— Сегодня пьёшь. Давай. Пару глотков.

Кирилл пригубил янтарной жидкости, без особых эмоций сглотнул и поставил на стол обратно.

— Гадость. Как ты это пьёшь?

Я сел на край стола возле него.

— Рассказывай. Что это за сцена была отвратительная?

— Он её ударил. Пощёчину дал. И обозвал.

— Это я уже понял. За что?

— За отмену свадьбы и измену.

Нахмурился. Вот тебе новости…

— Чего? Какую ещё измену?

Сын глянул на меня, как на глупого.

— Ты не понял разве? Измена со мной.

Слова застряли в горле. Подавился коньяком. Закашлялся. Глаз нервно задёргался. Он её…перед самой свадьбой? Да что за дьявол сидит передо мной?

— Кирилл… — прочистил я горло. Голос словно сел от шока и алкоголя, осевшего на связках. — Вы с ней что… Вы…

— Переспали, пап. Это так называется. У нас вчера был секс. Поэтому свадьба отменяется.

Я опять замолчал, открыв рот, не зная, что ещё сказать на это. Кошмар какой-то, который не прекращается никак. Повторяется по кругу.

— Знаешь, Кир… Если бы ты не был моим сыном — я бы тебе уже морду разбил за это всё. Ты понимаешь, чё ты вообще творишь?

— Понимаю, — отозвался он, не поведя и бровью.

Ему абсолютно, ни одной капли не стыдно за свои поступки.

— Зачем? Зачем ты это сделал? Ты понимаешь, что ты ей жизнь рушишь опять?

— Люблю её. Не смог забыть.

Как снега за шиворот мне насыпали, аж задохнулся…

— Что? А не ты ли её бросил пять лет назад? Это потому что очень любил?

— Да, потому что любил. Я думал, ей так будет лучше. Она сама отказалась тогда от меня.

— Она отказалась?! Да она тут в истериках несколько месяцев по полу каталась. Сидела на серьёзных препаратах и ходила к психотерапевту. Даже не один курс. Не помог ей единичный, пришлось повторять. Мы боялись с Таей, что она что-нибудь…сделает с собой. Она готова была головой о стены биться в тот день, когда ты её бросил. Возле порога как пёс сидела. Хатико местная. А потом узнала, что ты не приедешь, и опять в истерику впала. Она даже рисовать не могла, представляешь? Чуть с университета не отчислили. Уже хотели академ оформлять, а то бы выперли. Чё это за художник, который не может рисовать? Ходила имя твоё постоянно твердила, создала диалог в сети с тобой, как бы, и общалась. Да мы уже думали, что она с ума сошла. Абсолютно серьёзно. Ты просто её растоптал, сын. Она почти все эти годы была одна. Так, мимолётное что-то. Никого не подпускала. Не доверяла. Лиза не так давно наладила свою жизнь. Встретила Илью, пошла ему на встречу. Согласилась на брак. А потом вернулся ты и снова всё испортил. Тебе её совсем не жаль? Ведь у вас была любовь. Как ты можешь быть таким жестоким к той, с которой делил постель, которую звал любимой? Я не могу понять. НЕ понимаю. Объясни мне. Может, ты сможешь найти оправдания своим поступкам? Что глаза выпучил? Не знал, что тебя можно так любить или потому что просрал эту её любовь?

***

Кирилл.

Отец говорил, а мне каждое слово как ржавый гвоздь в сердце втыкалось, причиняя реально ощутимую физическую боль.

Да, именно поэтому и выпучил глаза, как выразился папа. Если ей было так плохо — значит, Лиза любила меня. Она ждала меня домой, плакала.

Она. Ждала. Меня.

Все мысли вылетели из головы. Мир будто поставили на паузу. Папа продолжал говорить, но я слушал уже в пол уха. В голове пусто как в пустыне, пролетел одинокий ковыль…

Подождите! Минуточку.

Но тогда почему она так легко отказалась от меня и согласилась на расставание? Не знаю. Но я не понял. Я тогда, значит, ничего не понял.

Если бы не любила, то и не страдала бы так сильно. Отец выдумывать не будет. Да, он говорил не раз, что Лизе плохо и я не прав. НО ОТКУДА, СУКА, Я МОГ ЗНАТЬ, ЧТО НАСТОЛЬКО ПЛОХО?

Я ему что, внук Ванги? Сказал, блядь, тоже: "Лизе плохо, ты не прав!"

Я что должен был понять по его словам? Плохо может быть по-разному. Если бы он сказал, что у неё такие истерики и депрессия, я бы приехал… Но я был так уверен, что она меня не любит, что просто не слышал сигналов отца. А он, видя стену вокруг меня, перестал пытаться вмешаться. Папа не смог бы ничего сделать, я слишком упрям, а Лиза слишком ранила меня. Хотя теперь, когда папа рассказал мне о том, что было с ней, я вижу всё под другим углом…

Выходит, я тогда сделал в корне неверные выводы и…в самом деле жестоко растоптал и её, и себя. Нас всех!

Я ошибся. Я ужасно ошибся… И это ошибка стоила нам столько страданий и почти шести лет…

Бляяяядь… Это просто… Я не знаю, даже КАК это назвать. Как же это больно. Папа верно сказал — всё просрал. Сам. Я виноват во всём. Только я.

Я всё исправлю. Только смерть нельзя обернуть. Понимаю, буду сейчас как дебил, когда приду к ней и скажу:

"Сорян, подруга, ошибочка вышла! Щас мы тут быстренько всё переиграем! Я был жутким говном, но сегодня я уже пушистый зайка и передумал тебя давить, думая, что ты меня не любишь. Выходи за меня и погнали со мной, всё будет норм! Честно-честно. Я больше так не буду!"

Даже засмеялся, как ненормальный, представив себе эту сцену, напугал отца. Тот уставился на меня с опаской.

Я вчера еще как чмо себя с ней вёл, когда в постель потащил. И сегодня, когда шантажировал Лизку на разрыв с этим создателем игр. Я воевал за неё. Да, способ не самый выскоморальный, зато действенный. Мне нужно было в короткие сроки расстроить эту никому не нужную свадьбу.

Интересно, она меня просто выгонит, или ещё отпинает и плюнет в морду? И я бы понял.

Но мне насрать. Я НИКОМУ ГУФФИ БОЛЬШЕ НЕ ОТДАМ!

Буду ходить за ней везде, как полтегрейст. Пока не сдастся.

Примет. Она любит меня. Простит. И я. Сам себя, в первую очередь.

Вскочил на ноги:

— Пап, всё потом, — опрокинул в себя остатки этого дерьма из бокала. Поморщился и бросил с грохотом на стол посуду. — Фу, блядь…

— Куда ты?.. Чёрт!

Сорвался с места так стремительно, что отец просто бы не угнался за мной. Я должен поговорить с ней. Я должен знать, почему Лиза так ответила мне в тот вечер. Всё могло быть иначе, если бы не её холодные и жестокие слова.

68

Лиза.

Залетела в комнату и крайне жестоко отмутузила подушку, представляя вместо неё кое-чью красивую наглую мужскую морду. Меня рвали эмоции. Я просто не знала, как справиться с тем, что навалилось на меня. Не знала, что время может быть таким…жестоким. Словно не было пяти лет. Чувства вернулись, будто я не забывала никогда. По-прежнему тянет к нему, чтобы он не вытворял, стоит лишь взглянуть в омут серых глаз, как я тут же послушно падаю в его пропасть и наслаждаюсь, страдая. Адский Рай, или Райский Ад.

А эти три дня, наоборот, растянулись так, будто я прожила целую жизнь. Просто день за год.

Хлюпая носом, встала. Схватила чемодан и с остервенением принялась запихивать туда вещи. Уеду немедленно. Сколько лет сюда не приезжал, и вот, пожалуйста — припёрся! Перечеркнул весь мой мир, который я с таким трудом выстраивала несколько лет, за три дня. Будто этот мир — замки на песках, а Кирилл ногой их все разбил, превратив в мокрую квашню у воды, которую тут же смысл прибой…

Следом тихо вошла мама, заставила бросить чемодан, лечь на кровать и положить голову к ней на колени. Она молча начала гладить меня по волосам.

— Свадьбы не будет, мам… Пожалуйста, позвони гостям и отмени всё. Я просто не смогу сама.

— Тшшш… — мама продолжила успокаивать меня, перебирая локоны, которые не успели отрасти до той длины, что были шесть лет назад, даже спустя время. — Да мы уже поняли. Я всё в первый день приезда Кирилла поняла. Позвоню всем позже.

— Поняла?

— Да. Я догадалась сразу, как Кирилл приехал. Все твои кручины временами до сей поры мне тоже ясны. Ты так и не смогла его забыть. Когда сын моего мужа переступил порог дома, мне хватило одного твоего взгляда, чтобы понять, что время тебя не пощадило и прошло мимо. Оно лечит, но не тебя. Не вас.

— Не вас? Почему вас?

— Кирилла оно тоже не вылечило. Ты разве не видишь? Он расстроил твою свадьбу, потому что сам хочет быть на месте Ильи. Наверное, он и приехал лишь поэтому — что ты собралась замуж. Сколько лет ни ногой сюда, а теперь вдруг пожаловал. Понял, что потеряет тебя навсегда. Ох, и мучили меня сомнения какие-то смутные перед его приездом. Не зря мучили.

— С чего ты взяла? Кирилл не любит меня давно. Сколько лет уже прошло. Бросил меня без жалости, как кота надоевшего и блохастого, выкинул и забыл.

— Мне так не кажется, милая. Вам нужно поговорить с ним. Не бегай от разговора. Вы уже понаделали дел, теперь всей семьёй разгрести не можем сколько лет. Если бы эта история не случилась у меня на глазах, я бы в жизни не поверила, что такая любовь вообще возможна. Ты отказалась мне рассказывать, что у вас случилось. Но ты его не забыла, и он тебя. Между вами огромный вопросительной знак. Вы в любом случае не освободитесь оба, и не сможете начать новые отношения, пока всё для себя не выясните в этих. Вы оба зависли в том времени и в тех отношениях. Они не заканчивались. Вчера ты была с Кириллом, верно? Поэтому сегодня он подрался с Ильёй. Поэтому Илья тебя ударил. Я права?

Да откуда она знает? У меня на лбу бегущей строкой это написано? Но какой смысл врать?

— Да. Я не смогла…дать ему отпор. Он настоял.

— Я не могу и малой части представить того, что вы уже пережили и переживаете сейчас. Бедные. Вот уж выпало на вашу долю. Лиза, — подняла она меня за подбородок и посмотрела в глаза. — Кирилл придёт с тобой говорить. Не гони его. Выслушай. Мне кажется, у него были веские причины так с тобой поступить в тот вечер. Пусть расскажет. Вы не договорились тогда. Может быть, время вас научило терпимости и умению прощать? Ты можешь сейчас собрать вещи и уехать, но твоя грусть и истерзанная душа поедут с тобой. Может, вы сможете залечить ваши взаимные раны? Я же вижу, как вас тянет друг к другу. Вы не должны были расставаться. Это была ошибка.

Мама как будто знала наперёд все шаги Кирилла. Дверь распахнулась и вошёл парень. Весь вид его говорил о внутренней растерянности, но в то же время Кир решительно намерен был со мной поговорить. Упрямство и настырность проявлялись в каждом жесте и взгляде.

— Тая, выйдите, пожалуйста. Мне нужно поговорить с Лизой наедине. Постарайтесь сделать так, чтобы нам никто не мешал. Обещаю, я не причиню ей вреда.

69

Ещё пять минут назад я не готова была его слушать. Не сегодня. Но теперь почему-то засомневалась. А вдруг у Кирилла, правда, были причины так себя вести? Появилась надежда услышать, что я значила для него что-то для него тогда, и значу сейчас. Глупая, неоправданная, возможно… Но если я просто его выслушаю — хуже уже всё равно не будет. В конце концов, тот, кто не любит не станет срывать свадьбу, выгонять жениха и требовать диалога. Эмоции немного поутихли, и теперь мне казалось действительно глупым бегать от разговора. Хочет поговорить — пусть поговорит. Уехать никогда не поздно.

Я кивнула маме, она мягко сжала мою руку, глянула на Кирилла и ушла, притворив за собой дверь.

Я сидела на кровати, поджав ноги. Он сел рядом. Протянул руку к моему лицу и провёл большим пальцем по щекам, стирая мокрые солёные дорожки:

— Не плачь ты. Мне невыносимы твои слёзы.

Я дёрнулась от его прикосновения и убрала от себя мужские пальцы.

— Не надо. Не прикасайся.

— Тебе неприятно?

— Просто не хочу.

— Вчера ты стонала от моих касаний, Гуффи.

Угрюмо вздохнула. Горбатого могила исправит.

— Прекращай. Или мы не будем говорить с тобой. Что ты хотел сказать?

Он снова протянул руку и схватил мою. Я попыталась вырвать её, но он крепко, хоть и мягко, упорно тянул запястье к себе. Заставил меня развернуть пальцы, положил ладонь на свою щёку и прижался, как ребёнок, закрыв глаза. Стал тереться об неё своей щетиной и даже издал что-то вроде стона:

— Ммм… Гуффи… Как же я скучал по твоим рукам.

Я просто была загипнотизирована тем, что он делает. Никто никогда не вёл себя со мной так. То как демон разговаривает, жалит словно скорпион и грубо хватает, то будто котёнок трётся о мои руки. И совсем обалдела, когда он взял вдруг и вторую мою руку, положил обе ладони в одну свою огромную и стал их целовать. Прямо даже нацеловывать и ласкать, при этом шепча какие-то глупости о том, какие нежные и мягкие у меня руки, самые лучшие на свете. От прикосновений его губ и горячего дыхания, меня снова начало штормить и эмоции стали захватывать. Господи, он же просто руки целует, разве можно от этого так сходить с ума?

Кирилл перевернул их ладонями вверх и принялся нежить мягкие выступы. По телу побежали мурашки. Он целовал мои руки лишь однажды — когда я стёрла их о кроссовки. Сейчас мне казалось снова, что не было этой пропасти в пять долгих лет между нами. Я еле сдержалась, чтобы не застонать от удовольствия и вздрогнула, когда он провёл по тонкой коже кончиком языка.

— Кирилл, — потянула я вновь свои руки обратно. — Давай говорить. Ты просил разговор, а не…вот это.

Молодой мужчина нехотя отпустил меня и уставился, не мигая. Я не знала куда же теперь сунуть эти руки, которые до сих пор чувствовали прикосновения его губ на коже и маленькими кулачками положила их на свои колени. Мне было жутко неуютно и неловко под взглядом серых глаз, которые будто пытали меня и хотели знать всё, что у меня на душе. Я всё же отвыкла от него. Разговор навряд ли будет лёгким, и я ждала от него начала диалога. Но Кирилл хранил молчание. Он всё смотрел и смотрел на меня, пока минуты неумолимо бежали вперёд.

— Зачем ты приехал? — решила я задать первой вопрос, мучивший меня все эти дни.

Кир немного ещё помолчал, подбирая слова. Провёл рукой по волосам. Тоже нервничает. Этот жест никуда не делся из его прошлого.

— Честно, я сам не знаю, какого чёрта меня понесло сюда. Я увидел, как ты сменила статус на «Влюблена» полгода назад и начал опять думать…обо этом всём. О тебе. О нас. Сравнивать наши отношения с…другими.

— Ты что — мониторил мою страницу в сети?

— Да, — открыто улыбнулся Кир. — Иногда, бывало, нападала ностальгия какая-то. Я знал многое из твоей жизни и делал вид позавчера, что мне неизвестно ничего. То, что можно было увидеть по фото, или папа случайно говорил, забывая о том, что… Неважно, короче. Мне казалось, что я излечился, несмотря на то, что временами откуда-то появлялась тупая боль в груди отголосками тех событий. Но я гнал её от себя и жил дальше. У меня были другие девушки. Но они ничего не значили для меня. Ни одна. Никто так и не смог занять твоё место, малявка. Они были такие предсказуемые, простые слишком. Лишь тебя одну я никогда не мог просчитать. Лишь тебя одну я не смог подчинить себе полностью. Это ты всегда была выше. Это твоей тряпкой влюблённой я всегда был и бежал за тобой как осёл за морковкой.

— Не может быть… — я не могла поверить, представить себе такого.

— Может, Лиза. Задавая вопрос — будь готова услышать ответ. Так что не перебивай, я и без тебя прекрасно собьюсь, итак не знаю, что говорить.

— Извини, — пролепетала я и получила ещё один осуждающий взгляд серых глаз.

Я тут же провела рукой по губам, изображая, что закрываю рот на замок, а ключ выбрасываю. Кир улыбнулся.

— Так, и не смеши меня. У нас серьёзный разговор, — он немного поменял положение тела, усаживаясь поудобнее. — Так вот. Когда папа сказал, что ты выходишь замуж, меня таааак перекосоёбило. Ты не представляешь себе. Я сам поверить не мог, что чувствую что-то сильное и мощное даже спустя столько лет. Честно, я вспоминал тебя. А когда ещё и увидел… Всё. В голове билось только одно — что ты моя. А этот мужик рядом с тобой сидит, держит за руку и собирается стать твоим мужем. Лизка, да я бы убил его, если бы сидеть за это не пришлось. Я захотел понять, есть ли в тебе ещё любовь ко мне. На самом деле, я бы не тронул, если бы увидел, что ты любишь…его. Тогда и я бы поставил, наконец, точку. Но я сразу, с первых минут в этом доме понял, что в твоей душе творится тоже самое, что и в моей — ты не смогла забыть. И то, что ты застыла изваянием каменным на пороге при виде меня, и то что, не хотела садиться рядом, и то, что дёргалась весь вечер. Но всё же это — ещё вовсе не показатель. Мне нужны были более серьёзные доказательства, чтобы с чистой совестью сорвать твою свадьбу.

Я промолчала. Потом он начал меня провоцировать и делать больно нарочно, чтобы вызвать на эмоции. Я всё поняла.

Он продолжил говорить:

— Начал тебя цеплять, драконить специально, но тащить в постель не собирался… Хотя… Ладно, не буду врать, ужасно этого хотел, заодно и гарантия того, что после секса со мной ты точно не пойдешь к Илье. Мне ли не знать, насколько ты принципиальна и щепетильна в этом вопросе.

— Это и было больнее всего. Твоих мотивов я не знала, и выглядело так, будто ты просто захотел и…поимел меня. По тихой грусти и старой памяти. Ты всегда всё меня заставлял делать. Всё через давление. Именно поэтому я и не поехала с тобой тогда. Потому что ты — интриган, смутьян и просто наглая задница! — прорычала уже в конце я.

Разозлил. Как будто игра всё для него, и наконец-то, он добрался до своей любимой игрушки Лизки, пыль чуток стряхнул — и нормально.

— Не поэтому. А потому что как вижу тебя — так меня и кроет. Хочу тебя. Как и раньше. С первых дней нашей встречи.

Уставилась на него. Уже отвыкла, чтобы кто-то просто и откровенно говорил о таких вещах. На это способен лишь хам и засранец Кирилл Ланской.

— Ладно, пока я опять не потерял контроль над собой от таких тем, продолжаем. Теперь моя очередь задавать вопросы. Лиза, почему ты тогда так легко согласилась со мной расстаться?

— Легко? Да я горела заживо, сидя на этой самой кровати.

— Этого не было видно. Ты как будто даже равнодушно ответила мне: да, давай расстанемся. Я помню каждое слово. Ты меня тогда убила просто этой фразой и тоном холодным. Уничтожила. К тому же, твои вечные обиды на меня сыграли тоже не в твою пользу. Я решил тогда, что ты так и не смогла по-настоящему меня полюбить и понять. Сколько ты бегала от меня, сколько игнорировала звонки по время обид, когда я уже учился в лётке. Ехать ты ко мне не собиралась. И я решил не мучить тебя.

Я опустила глаза. Вроде бы всё это в прошлом, пережила, но всё равно больно вспоминать.

— Собиралась.

Кирилл застыл на месте, будто его под дых треснули.

— Собиралась?

— Да, — какая же горечь внутри разлилась, не передать словами. — Просто сказать не успела…

— Но почему ты так ответила мне тогда? Лиза, почему? — схватил он меня за плечи.

Я чувствовала его боль. Она такая же огромная, как океан. Такая же огромная, как моя собственная.

— Это была защитная реакция. У меня был шок. От той фразы, что ты мне сказал раньше: я больше не могу сдерживаться. Я тоже всё помню, Кирилл.

— Блин… — с неподдельным сожалением чертыхнулся парень — Я не это имел ввиду. Я просто хотел тебя спровоцировать на то, чтобы ты поняла, как мне плохо без тебя, собрала свои вещи и приехала ко мне.

— Значит, ты выбрал не те слова! — начала снова закипать я. — Я услышала именно так: "Мне надо трахаться, я скоро сорвусь! Ты это будешь, или какая другая — не так важно".

— Нет. Я сказал, что мне надо трахаться, и я уже на грани, но я тебя люблю и жду сижу как верный пёс, а ты меня мучаешь и не едешь. Вот что я имел ввиду.

У меня просто разрыв сознания какой-то случился. Я помолчала с пол минуты с открытым ртом, хватая воздух, будто рыба.

— Но сказал ты не так! Ты мне сделал больно. Это почти как измена прозвучало.

— А ты мне потом ответила таким тоном, что я подумал, будто уже реально задолбал тебя и сам дал повод расстаться. Как будто ты этого и ждала — повода отвязаться от меня. Я понимаю, какой я. Тебе бывало со мной тяжело. И поэтому ты так легко согласилась оставить меня. И до сей поры я был убеждён в этом, пока папа мне не рассказал, что было с тобой после разрыва.

Я покосилась на него. Он всё-всё знает, что ли?

— Да, Лиза. Я знаю и про истерики, и про депрессию, про таблетки, что ты не могла рисовать. Кстати, где длинные волосы? Почему они короткие? Ты чё, их отрезала?

Он протянул руку и перекинул мои локоны на плечо. Волосы действительно были короче, чем были во время наших отношений.

— Да. Отрезала. Тебе назло. Под самые уши обкорнала.

— Не делай больше так. Пусть растут. Они не виноваты.

Не знала даже, что сказать. Никто никогда меня не просил о таком. Как только заметил? Не настолько уж они и короткие всё же, за пять-то лет.

Он придвинулся ближе и обнял за шею, прижимая к себе. В нос ударил его запах, будто он пах резкими духами, которые пьянили мозги и лишали воли. Я не стала сопротивляться. Уткнулась в его плечо и вдыхала, вдыхала…

— Прости, малышка, — голос Кира дрожал, выдавая его сожаление и раскаяние. — Мне искренне жаль, что мы оба так ошиблись. Нам обоим пришлось пережить многое. Мне тоже было плохо, Лиз. Я плакал даже. В туалете училища.

Я отпрянула от него и заглянула в глаза. Не врёт, что ли? Кирилл умеет…плакать? Не то, чтобы это как-то недостойно, я не из тех, что считает стыдными эмоции. Раз слёзы нам даны на что-то, то почему одним можно плакать, а другим — нет? Просто это крайне удивительно.

— Что? — пожал он плечами на мой немой вопрос. — Ну не прям рыдал, конечно, как ты. Но глаза были мокрые, а на душе раны рваные.

Я покачала с досадой головой.

— Если бы ты знал, как отчаянно я тебе пыталась дозвониться. Но ты не оставил мне такой возможности, засунув меня везде в блок. Мне больно даже просто вспоминать об этом.

Меня опять начали разбирать рыдания, руки затряслись.

— Я тебе тоже хотел позвонить. Через неделю. Но теперь в блоке уже сидел я.

Подняла на него голову. Господи, как же всё сложилось против нас! Неужели такое возможно в жизни?

— Ну да. Я психанула дней через пять, и тоже везде позаблокировала тебя… Блин.

— А потом я опять разозлился и передумал звонить.

— Я тебе звонила с других номеров, но ты никогда не отвечал.

— Да, я был зол. А потом ты перестала звонить…

— Как же я тебя искала… — слёзы снова потекли сами собой. — Как искала! Но почему ты не приехал на каникулы домой? Мы могли бы поговорить ещё тогда. Я так тебя ждала. Так ждала! Не один месяц, и даже не один год.

— Я был уверен, что не нужен тебе. И не приехал я потому, что мне просто было больно тебя видеть. Я не знал, что ты так ждала. Просто не знал. Мне сегодня папа рассказал, как всё было…

Мои краны свинтило. У меня случилась истерика. Спустя столько лет опять, и опять из-за Кирилла… Я билась в его руках, кричала, даже кажется царапала его, словно взбешённая кошка.

Сколько времени мы потеряли из-за того, что просто не услышали друг друга, просто не поняли. Просто НЕ ЗНАЛИ. Одна фраза — и мир рухнул у обоих, словно карточный домик. Слова одни и те же, но мы поняли их каждый по своему. Возможно, если бы Кирилл сказал мне так же сейчас — я бы поняла его посыл так, как он его и закладывал. Сейчас же я поняла. А тогда нет. Тогда я услышала лишь слова об измене. И в шоке ответила и погорячилась. А назад вернуть уже ничего не смогла… Сколько случайностей, разрушивших наши с ним жизни.

Когда я успокоилась почти, и тихонько хлюпала носом, лёжа на его плече, он сказал:

— Я тогда скитался. Автостопом ездил в попытках забыться. Как бродяга. Все мои вещи и привычные занятия причиняли боль. Я не знал, куда себя деть. Ты проникла во все уголки моей жизни, вшилась в шкуру как чип. Куда бы я не пошёл, ты шла со мной. Покататься на байке — так и ты со мной каталась, и я вспоминал тебя, сидящей сзади и жмущейся к моей спине. Уйти в горы — и там ты была со мной. И так во всём. Постепенно меня стало отпускать, и я решил, что смогу и без тебя. Однако, судьба, видимо, решила за нас иначе, притащив меня сюда за шиворот. Хватит мучить друг друга. Скажи мне, ты можешь простить и начать всё сначала?

— Не знаю, Кирилл. Я не могу переварить пока всё это.

— Ты любишь меня, Гуффи?

— Да. Люблю.

Он снова притянул меня к себе.

— И я тебя люблю, малявка. Как же я тебя люблю… А значит, мы всё с тобой простим друг другу и преодолеем. Я дам тебе время. До завтра.

— А что будет завтра?

— Узнаешь.

70

Кирилл.

Время для разговоров закончилось.

Подхватил её под ягодицы и усадил на колени лицом к себе. Обхватил скулы, которые мне снились столько ночей и поцеловал любимые губы. Накатила дикая страсть. Того, что было вчера мне крайне мало, лишь раздразнился. Но нежности сегодня хотелось больше. Хотелось искупить вчерашнюю боль, что нанёс ей. Понимал всё прекрасно, и всё равно был груб. Как только Лиза меня прощает за всё это?

Целовал её, кажется, целую вечность, попутно снимая с неё блузку, оторвав на ней пуговицы, как однажды в машине на горе влюблённых. Потом скинул и бельё, оголив грудь, которую тут же начал целовать и ласкать, намеренно растягивая удовольствие, намеренно нежно.

И это тело принадлежало другому? Нет, я не должен об этом думать! Не должен ревновать к прошлому. Я сам её на это толкнул. Это моя вина. И я должен простить. Надо же было ей как-то дальше жить. Сам ведь тоже не жил монахом. Я пришел вовремя и не дал ей совершить ошибку. Теперь она только моя, и навсегда останется только так. Но всё равно от рвущих душу эмоций и ревности начал её даже кусать и опять грубо хватать, на что девушка всхлипывала, не понимая, что на меня вдруг нашло.

Вместо возмущения, Лиза ответила мне так же страстно, так же отдавала мне всю себя, как в самые лучшие периоды наших отношений ещё в школе. Прижималась ко мне доверчиво, хватала мой язык своим сама, расстёгивая мои джинсы.

И меня понесло. Всё как в тумане кайфа. Не помню, как стянул с неё джинсы, потом с себя, и вот она уже сидит на моих коленях, а я беру её, насаживая на себя как можно глубже. Нет ничего: нет боли, нет этих лет, нет мук ревности, только это бешеное удовольствие и эйфория. Мне совершенно неважно, какая поза, как долго — лишь бы с ней. Лишь бы пить эти эмоции, её запах кожи, волос, которые всегда сводили меня с ума.

***

Лиза.

Стоило ему меня поцеловать, как меня вновь накрыло полное сумасшествие, как и вчера. Мне плевать, что будет потом, мне плевать, что до конца я так и не отпустила ситуацию и не простила, я просто хотела быть с ним здесь и сейчас.

Прижималась к нему, закрыв глаза и дрожа от предвкушения. Мне, особенно, сравнить было не с кем, но я точно знаю, что таких эмоций, какие я испытываю во время секса с Кириллом, я больше ни от кого не получу. Потому что этот секс — секс с любимым, ставшим единственным таким желанным в моей жизни. Неважно, сколько прошло лет. Лучшего я ничего никогда не испытывала.

Стягивала нетерпеливо свою одежду, его джинсы, я хотела скорее ощутить его снова в себе, опять почувствовать это полузабытое ощущение, что мы — единое.

И он дал мне то, что я хотела, усадив на себя сверху и двигаясь во мне. В снах мне было хорошо, но на живую намного лучше, я уже и не мечтала, что когда-нибудь этот теперь уже мужчина снова станет моим…

Сознание заволокло сладким дурманом. Только эти толчки. Только его дыхание и стоны мне в шею. Только его пальцы, сжимающие до боли мои волосы у корней. Только эти губы на моей коже. Мне больше ничего не надо. Я больше ничего не прошу для себя, Господи. Только не забирай. Не забирай его больше…

Кирилл дошёл до точки и выдернул меня из забытья. Опрокинул на кровать и навалился сверху, продолжая движения. Он увидел мои слёзы и остановился, тяжело дыша:

— Лиз, чё плачешь? Больно, что ли?

— От счастья и кайфа.

— Серьёзно?

— Да. Заткнись и продолжай! — настойчиво прижала его ягодицы ближе к себе, заставляя войти в меня глубже.

— Ну всё, Гуффи. Ты напросилась!

Его движения и ласки резко изменились и стали ещё более грубыми, удовольствие плескалось на грани с болью, не заплывая за буйки лишь чуть. Вместо стонов из меня рвались почти крики, которые выбивались из груди сами собой, выражая то, что творилось внутри меня. Вцепилась в него изо всех сил, пока он продолжал глубокие толчки, лишая меня способности думать и оставляя лишь чувства и эмоции…

***

Кирилл отказался идти после душа к себе и настырно уложил меня рядом, накрыв пледом и уткнулся в шею носом. Совсем как раньше. Если за то, чтобы это счастье на закачивалось больше, нужно отдать почку, ногу или руку — возьмите.

Я всё отдам за него. Абсолютно всё. Только оставьте мне уже мой рай по имени Кирилл.

71

Лиза.

Утром Кирилл проснулся раньше меня. Я зашевелилась, когда он вышел из душа и стал собирать свою разбросанную по полу одежду. Лениво потянулась. Неохота вылезать из кровати.

Удивительное ощущение. Сегодня день моей свадьбы, а я её прогуляла и схожу с ума от совершенно другого мужчины. Никогда не подумала, что со мной такое произойдёт. Мне было до сих пор стыдно и больно за Илью. Я понимала, что он испытывал. Ну, правда, понимала. Но ничего не сделать с тем, что я люблю и любила Кирилла. Я пыталась жить иначе, когда он бросил меня, и была уверена, что не нужна ему. Разве можно меня за это винить?

Пока Кир был в душе, я всё испытывала неприятные чувства от угрызений совести. Да и сейчас, когда он оделся, и направился к двери, я всё ещё грузилась конкретно.

— Лиз, — позвал меня парень, выдергивая из мыслей. Да какой на фиг он парень. Мужчина… И я уже не девочка. — У тебя пятнадцать минут привести себя в порядок. Пьём кофе и выезжаем.

— Куда?

— Туда. Узнаешь. Всё ей расскажи. Сюрприз.

Его взгляд упал на стол, на котором лежала пачка таблеток. Он подошёл к нему и взял в руки цветастый пластик.

— Контрацептив? — спросил он меня.

— Да, — зевнула я и вылезла из-под одела. Одной ногой.

Мужчина в два шага своих длинных ног дошёл до окна, распахнул створку и вышвырнул пластинку на улицу. Окно захлопнулось.

— Эй! Зачем? — вскочила я с кровати.

— Это ты больше не пьёшь.

— Но…

— И не спорь. Жду внизу. Если не спустишься через пятнадцать минут, я поднимусь сам и вынесу тебя, в чём будешь. Будешь в трусах и тапках — значит, так поедешь народ смешить.

Дверь за ним закрылась. Вот блин, строит меня опять! И как тут отказаться с ним ехать? Утащит ведь в тапках и трусах, не обломается…

Быстро приняла душ и пошла собираться.

***

Кирилл.

Пока Лиза приводит себя в порядок, пустился вниз и увидел Таю, которая пила кофе под бурчание телевизора. Увидела меня и аж жевать перестала, сидела, косилась с подозрением.

— Доброе утро, — сказал ей и сел за стол, налил себе кофе.

— Доброе, — ответила она, всё так же оглядывая внимательно меня. — Всё нормально?

— Нормально. Тая, скажите, а паспорт Лизы, он где?

— В ЗАГСе, конечно. Паспорта должна была привезти регистратор, но так как свадьба отменилась, то и паспорт нужно самим забирать.

— Мы заберём.

— Ладно, — пожала плечами женщина.

Через время спустилась и Лиза. Мы позавтракали и отправились на улицу. Сели в машину. Мою «Ауди» папа давно продал, и сейчас я взял одну из его машин в гараже. Лиза пыталась выудить из меня информацию, куда же я её везу, но так ничего и не добилась. Лишь увидев место, возле которого мы припарковались, она заволновалась.

— ЗАГС? Что мы здесь забыли?

Я вышел из машины, хлопнув дверью. Она выскочила следом.

— Пошли, — протянул ей руку, за которую она несмело взялась.

— Кирилл, мы зачем тут? — спрашивала она, пока я тащил её за собой по гулкому холлу отделения ЗАГС.

— Ну паспорт твой где? Свадьба-то отменилась.

— Тут, наверное… Не знаю.

— Ну вот и заберём.

— А, ну ладно…

Постучал в первый попавшийся кабинет для приёма граждан.

— Добрый день. А мы по поводу паспорта.

— Слушаю вас.

— Сегодня должна быть регистрация выездная, но невеста сбежала со свадьбы, и мы хотели бы забрать её паспорт.

— Это что — шутка, молодой человек? — строго поправила очки сотрудница ЗАГС.

— Нет, почему? Вот она, — впихнул Лизу в кабинет.

Дама с кулей на голове — они все, что ли, в гос. организациях как из инкубатора? — оценивающе смотрела на Гуффи какое-то время.

— Это вам в сто пятый кабинет нужно. Паспорта у нас там, — в итоге ответила она.

— Спасибо, — пролепетала Лиза и вылетела за дверь.

— Блин, Кирилл, чё ты несёшь? Мне итак стыдно.

Не смог сдержать смеха и потащил её в названный дамой кабинет. Диалог повторился. По её фамилии нашли паспорт и вынесли нам. Я перехватил его быстрее, оставив у себя.

— И ещё, — обратился я к женщине, что вынесла паспорт Лизы и уже хотела было уходить. — Дайте нам бланки заявления на вступления в брак.

Женщина удивлённо захлопала глазами. Гуффи тоже.

— Вы сейчас серьёзно? Или юморите?

— Почему вы решили, что я юморю?

— Потому что у Елизаветы уже была одна свадьба, которую она «прогуляла». Сегодня!

— Понимаете, Елизавета продолжает выходить замуж. Просто мы заменили жениха.

— Кирилл! — строго позвала меня Лиза.

— Несите, — кивнул я сотруднице, не обращая внимания на вопросы девчонки.

— А паспорт у вас с собой? Ваш.

— Конечно, — вытащил бордовую книжечку из внутреннего кармана пиджака. — Я подготовился.

Сотрудница ушла за бланками. Лиза набросилась на меня с вопросами.

— Кирилл, какие бланки? Какой брак?

— Обыкновенный. Ты — муж, я — жена. Ооой, тьфу, запутала меня своими вопросами. Наоборот же. Поняла, короче.

Женщина вынесла два листа формата А4 с графами для вписывания информации и снова ушла, закрыв за собой дверь. Я молча и спокойно уселся за стол и принялся заполнять свой лист.

— Кто тебе сказал, что я пойду замуж за тебя? Что я тебя простила?

— Так прощай уже быстрее. Мне лениво ещё и за тебя писать данные.

Лиза задохнулась от возмущения. Смешная. Выбора у неё всё равно нет.

— Нет, ну это уже вообще! Ты мне даже предложение не делал! — всплеснула она руками.

— Делаю: выходи за меня, дорогая и любимая Лиза! Потом купим кольцо, если хочешь. Садись и пиши заявление.

— Нет, — упрямо сложила она руки на груди. — Я не готова так быстро.

— Ладно, — вздохнул я и развернул её паспорт.

Всё-таки придётся и за неё писать заявление. Лиза молча наблюдала за тем, как я коряво вношу её данные. Она знает, что пока не подпишет это заявление своей рукой, никто не примет его. Но и тут я тоже подготовился.

Дописал и придвинул ей:

— Ваш автограф, пожалуйста.

— Не-а, — помотала она головой.

Вот упрямая! Встал и подошёл к ней. Положил руки на талию и посмотрел в глаза.

— Лиз, я ведь серьёзно. У меня отпуск не резиновый. Сегодня пятница, а в следующую среду у меня рейс. Я должен вернуться в Питер. Или ты мне доверяешь, берешь мою фамилию и уезжаешь со мной в качестве жены, или я уезжаю один и навсегда. Учти, что я не вернусь ни через пять лет, ни даже через пятнадцать. Догонялки мне надоели. Бить твоих женихов тоже. Подпишешь — значит, докажешь, что теперь доверяешь мне полностью и пойдёшь за мной. Доверяй мне, как женщина своему мужчине, а я в ответ буду любить тебя и оберегать. Я сделаю для тебя всё. Абсолютно всё. Для тебя и наших с тобой детей. Выбирай, милая: или ты госпожа Ланская, или одинокая и свободная, как ветер. Я не буду больше бегать за тобой. Я итак постоянно стелюсь перед тобой и уговариваю, — потянул её за руку к столу и протянул ручку. — Подписывай, Лиза, или я ухожу.

72

Лиза.

Стояла, закусив губу, и думала.

Кирилл снова меня шантажом пытается принудить к тому, чего хочет. Он прав, конечно, сколько можно бегать друг от друга? Но так быстро? Таким способом? Как отреагируют родители? Они ещё от свадьбы с Ильёй не отошли, как вдруг резко другая… Но я не могу позволить, чтобы он взял и уехал, опять.

Да гори оно всё синим пламенем! Если Кирилл меня опять обидит — я его просто убью и всё. Потому что никому не отдам. Или мой — или ангелов!

Взяла эту чёртову ручку и твёрдо черканула подпись. Всё. Бросила её на стол. Кирилл улыбнулся и поцеловал меня. Он был счастлив. Я чувствую его. Я тоже.

— Умница, Гуффи! Я не сомневался в тебе.

Он взял оба бланка и понёс в кабинет. Женщина приняла их:

— Только учтите, что ближайшая дата, когда мы расписываем, через две недели.

— Наталья Николаевна, — мягко улыбнулся мужчина. Прочёл на бейдже имя, наверное. — Понимаете, тут такое дело… Мы не можем ждать. Регистратор нужен нам… послезавтра.

— Но мы не расписываем в воскресенье, — ответила женщина, разглядывая во все глаза Кирилла и купившись на его приятный голос и повадки кота.

— А если поискать варианты решения вопроса? Не сломалась ли в вашем кабинете микроволновка? Или, может быть, чайник?

Она задумалась. Да, деньги правят миром. У кого они есть — тот Король. Сотрудница вынула смартфон и что-то быстро набрала и показала дисплей Кириллу. Он молча кивнул.

Достал свой гаджет и проделал какие-то манипуляции. Сначала запищал телефон Кирилла, а потом завибрировал у сотрудницы. Похоже, Кир сейчас ей перевёл какую-то сумму на её счет.

— Вот адрес, — протянул он ей заранее заготовленную карточку с адресом коттеджа. — Во сколько вас ждать?

— В двенадцать устроит?

— Да, отлично. Спасибо.

— Госпошлину оплатите только. И принесите паспорта обратно. Они нам нужны.

— Конечно.

***

Домой приехали рука об руку. Загадочно улыбались маме как два кота, что нализались сливок, но не признавались в причине идиотской улыбки на губах, одной на двоих. Ждали домой Павла Сергеевича, чтобы сообщить новость о том, что сегодняшняя свадьба не состоялась, но мы родителей готовы утешить другой, послезавтра.

Вышли с Киром во двор, чтобы подумать над тем, как быть с декорациями.

— Что будем делать? Тебе неприятно, наверное, будет делать праздник с этими атрибутами.

— У тебя есть номер тех, кто вам это привёз?

— Да.

— Давай, — протянул он руку, в которую я вложила свой смартфон, найдя нужный контакт.

— Добрый день, — начал диалог Кирилл, держа второй рукой мою ладонь. — Мы у вас декорации брали на прокат, сегодня нужен демонтаж. Когда сможете подъехать? Завтра только? А разобрать успеете за день? Хорошо, ждём вас.

Он закончил диалог и вернул мне телефон.

— Это всё нам не нужно. Оставим только арку и трибуну для регистратора. Фотографа тоже отменили?

— Да. Всё отменили.

— Фотографа обратно. Больше никого не нужно. Позвонишь ему? Вряд ли у него есть планы на этот день после отмены заказа.

— Да, конечно. А…одевать что?

— Только не то платье, которое ты покупала для него.

— Только не надо ревновать!

— А я и не ревную, — прорычал Кир.

— А я и вижу!

Он обнял меня и уткнулся носом в волосы. Вдохнул их запах.

— Ладно, прости. Просто я тебя люблю очень.

— И я тебя, — прижалась к нему в ответ покрепче.

— Знаешь, как можно сделать?

— Как?

— Твоё старое платье сдадим в пол цены, и купим новое. Для меня. Завтра.

— А так можно?

— Попробуем. Я не сдавал ни разу свадебные платья. Но тебе мы однозначно купим другое!

— Ладно.

— Завтра бери маму и вперёд. На, — вынул он из кошелька пластиковую карту. — Выбери, какое понравится.

— У меня есть деньги.

— Да умница! Ну и оставь их себе. А платье своей невесте я куплю сам.

— Ц-ц, — закатила я глаза и забрала карту. Бесполезно с ним спорить. — Типа Спасибо.

— Типа Пожалуйста! Я знал, что ты оценишь, — он провёл по моим локонам рукой. — А волосы волнами накрутишь? Как на твой день рождения и на выпускной. Ты такая красивая была, я помню.

— Если ты хочешь, — ответила ему с лёгкой улыбкой.

— Очень хочу.

Я взглянула ему в глаза:

— Кирилл, я для тебя всё, что хочешь сделаю.

— Гуффииии, — протянул он нежно, взял за лицо и потянулся к губам.

Поцелуй любимого. Жениха. Будущего мужа…

***

— Папа. Тая. Присядьте, — сказал Кирилл, держа меня за талию.

Павел не так давно вернулся из своего офиса и, дав ему поужинать, мы пришли объявить всем важную новость. Отец Кирилла с подозрением нас оглядывал, видя, что мы снова вместе и уже не ругаемся больше. Он вздохнул и сел на диван, положил нога на ногу и уставился на нас.

— Послезавтра приедет регистратор и распишет нас с Лизой. Лиза будет моей женой и теперь у неё одна фамилия с нашей семьёй — Ланская.

Павел несколько секунд хлопал глазами, потом вскочил на ноги и в волнении заходил по гостиной. Потом резко остановился и посмотрел на маму:

— Ты знала?

— Нет, в первый раз сейчас слышу об этом, — всплеснула руками она.

— Вы хорошо подумали, Кирилл?

— Конечно, пап. Это моё самое взвешенное решение вообще за всю жизнь.

— Да… — протянул Павел. — Кирилл Ланской, который хочет жениться — это что-то новенькое. Лиз, ты согласна?

— Да, — кивнула я.

Похоже, отец на всякий случай ждёт от сына всего, что угодно… Он провёл рукой по волосам, совсем как Кирилл, когда волнуется.

— Ну вы и дебилы! — высказался он. — Всех задолбали, передрались вчера, а сегодня уже женятся они. А мы с Таей седые, блядь, и с нервным тиком! Ну вас на фиг! Женитесь.

Мужчина махнул на нас рукой и вышел из гостиной. Нас разобрал смех. Ну что-то в этом высказывании Павла есть, конечно…

Мама подошла к нам. В её глазах стояли слёзы.

— Лиза… Кирилл… — она обняла нас обоих, утирая солёные дорожки на щеках. — Это… наконец-то вы смогли разобраться между собой. Я благословляю вас тоже. Вы свою любовь выстрадали и просто обязаны стать счастливыми. Но вы и, вправду, такие дураки!

И мама зарыдала на плече у Кирилла…

73

Кирилл.

Мне всегда казалось, что всё это блажь и хрень, что мужчина может так радоваться дню свадьбы. Был уверен, что это всё же женская стезя — испытывать светлые эмоции, пока над нами читает наши права и обязанности в законном браке регистратор. Однако, прямо здесь и сейчас, стоя под свадебной аркой и держа за руку свою невесту, я испытываю что-то вроде эйфории. Взгляд невольно задерживается на тонком кольцо на безымянном пальце правой руки моей женщины. Я даже как-то любуюсь. Её спрашивают, согласна ли она стать моей женой, и она отвечает: «Да».

Одно слово, такое простое, но я горжусь им. Я буду беречь её заветное для меня «Да» в своей памяти и сердце. Она смотрит на меня своими нереальными голубыми глазами и улыбается нежными губами. Я вдвойне ценю и наслаждаюсь моментом, ощущением, что эта красавица с шикарными волнами волос, фатой до пола и в лёгком кружевном свадебном платье — моя. Потому что я теперь знаю цену любви.

Любовь. Свет жизни. Жена. Мать моих будущих детей. Моя страсть. Маленькая Гуффи. Это всё она — Лизавета Ланская.

Когда официальная часть была окончена, мы выпили с гостями пару бокалов шампанского, я вдруг подхватил её на руки и понёс в дом.

— Эй, куда? А банкет? — крикнул в спину отец.

Гостей было совсем мало, но всё же Тая организовала небольшую компанию и фуршет для «своих». Конечно, эта свадьба не была совсем обычной, какие принято сейчас делать, но и остаться праздновать без жениха и невесты довольно странно. А мне плевать. У меня есть занятия поприятнее!

— Ешьте сами, мы отдыхать! Не обляпайтесь там.

— Кирилл, куда потащил меня? У нас свадьба вообще-то, — смеялась Лизка мне в шею.

— Свадьба кончилась. Началась брачная ночь, — ответил ей, не сбавляя темпа.

— Тогда уж брачный день! Ещё часа дня нет даже.

— Да плевать. Хочу свою жену. Срочно. В свадебном платье.

— Ц-ц… Извращюга. Маньяк. Ну оооочень сексуальный! — опять засмеялась она мне на ухо.

Фотограф бежал за нами, щёлкая со всех ракурсов:

— О, вот эт ты, Кирюх, классно придумал! Такой брутальный жених и тоненькая маленькая невеста. Оч здорово! Можно помедленнее только? А то фокус не успевает за вами. Эээээй… ну куда они?

Не обращая на крики сзади внимания, занёс Гуффи в дом, поднялся в её комнату. Нам уже по двадцать пять, а сексом занимаемся на её полуторке, что стоит в комнате со времён учёбы в лицее! Да и плевать, хоть на полу вообще, лишь бы с ней.

Закрыл дверь и поставил на ноги Лизу у стены. Скинул пиджак и расстегнул пару пуговиц на рубашке. Взял за талию жену и прижал к стене собой. Платье задрал и схватил её ногу, закинув себе на бедро.

— Бииин… Гуффи, ты такая охуенная… — говорил ей, проводя рукой по шёлку белых чулок. — Ты меня с ума сводишь просто!

Моя девочка в свадебном платье, шикарном кружевном белье и белоснежных чулках на тонких стройных ножках — просто отвал башки! Впился в её пухлые губы, вторую руку запустил в локоны. Чёртов лак… И фата. Снять на хрен её. Я уже насмотрелся!

Аккуратно отколол шпильки и отцепил фату от волос, швырнул куда-то. Снова потянулся к губам. Лиза отвечала, прижимаясь в ответ и плотнее обхватила меня ногой, желая, чтобы я уже перешёл к ласкам посерьёзнее.

Опустил пальцы на её бельё и провёл несколько раз по кружевному треугольнику. Она закрыла глаза и задрожала. С губ полетели сладкие стоны, которые она и не собиралась сдерживать. Она свободна и раскована как тогда, на выпускном. Стянул бельё и опустился к её бедрам, оставив одну её ногу на своём плече. Коснулся губами её чувственной кожи и Лиза застонала ещё более сладко. Она вцепилась в мои плечи, стоя на одной ноге и опираясь о стенку спиной, она отдавалась моим губам, что водили пируэты по её коже, отдавалась мне, своему мужу.

Провёл кончиком языка по её складочкам и она совсем забилась в моих руках, не зная куда деть себя от нахлынувших ощущений, но я твёрдо держал её на месте, заставляя испытывать острое удовольствие. Ласкал и целовал, целовал и ласкал… Запустил в неё палец и спустя пару движений почувствовал мягкую пульсацию её тела. Она получила свою долю кайфа физически, а я — морально. Никогда и ни с кем, кроме моей малявки, мне не было так хорошо от того, что девушка получала сексуальное удовольствие от меня, и я будто делил его с ней.

Нет терпения даже до кровати её донести. Развернул к стене Лизу, освободился от брюк и белья. Вошёл на всю глубину. Она пискнула, но спустя несколько движений её тело подстроилось под меня и она снова жарко застонала, опёршись о стену руками и подаваясь мне навстречу. Притянул её подбородок к себе и поцеловал губы, продолжая набирать темп.

— Лиз… — позвал её низким голосом. — Сделай, как тогда, на выпускном.

Она на миг замерла, глянула на меня, а потом начала двигаться сама, насаживаясь как можно более глубоко.

— Блядь… Гуффи, ты нереально охуенная…

Долго не смог наслаждаться, разрядился в неё, оставив засос на шее.

***

Лиза.

Секс вроде бы тот же самый, что и раньше, но он все же другой.

Кирилл — мой муж, и наш секс теперь супружеский. Меня очень это заводит. То, как он хотел меня прямо в платье, прямо днём — просто нереальные эмоции!

После страсти у стены мы поснимали свои свадебные наряды и плескались в душе как дети. Как в нашу первую ночь с Киром. Опять секс под нежными и тёплыми струями. Опять разрывает от чувства, что я парю в облаках…

Мягкие халаты на голые тела, и снова секс, и секс, и секс… Уже стемнело, когда мы временно задолбались и захотели есть куда больше, чем продолжать бесконечные ласки.

Оделась сама, сходила в комнату Кира и принесла ему джинсы и футболку. Потом вместе спустились вниз в поисках еды. На улице давно никого уже не было, мама с Павлом сидели на диване и…целовались.

Боооже, как мило, даже жаль их прерывать. Но Кирилл топает, как медведь, и тихо пройти всё равно не выйдет. Услышав шум, голубки отлепились друг от друга и посмотрели на нас.

— Эй, дурачьё наше! Давайте хоть выпьем, что ли? За свадьбу.

Павел ещё сердился и в сердцах называл нас дураками… Мы не в обиде, оба нервов потрепали родителям много.

Все вместе уселись за обеденный стол, как раньше. Мама принялась доставать из холодильника вино и закуски. Павел налил себе немного коньяка и отпил.

— Ну и к чему был весь этот цирк? Вы не могли сказать друг другу сразу, что любите?

— Не могли, — покачал головой Кир и взял меня за руку. — Вот так бывает. Но теперь всё будет иначе. Тая, обещаю, я не обижу Лизу больше. Даю вам слово.

— Спасибо, — улыбнулась мама. — Я верю, тебе, мальчик. Твоё слово стоит дорого. Лизочка хорошая, береги её. Она тебя будет любить так, как никто больше. Я — мать, и я чувствую, насколько сильна её любовь к тебе.

— Я знаю. Я тоже её очень люблю, с первых дней в этом доме. Пап, ну хватит уже так смотреть — ну прости ты меня!

— Я тебя прощу, когда внука в дом принесешь на руках, ясно? — прорычал Павел.

— Так мы над этим активно работаем, — высказался Кир и получил подзатыльник от меня под смущенную улыбку мамы.

Мы ещё долго говорили с ней и Павлом. Теперь между нами больше не было тайн и загадок. Мы, наконец, стали одной семьёй. Самой настоящей. Где все друг друга любят. Я не могла и мечтать об этом раньше. Павел, конечно, имел ввиду немного другое, когда призывал нас подружиться с Кириллом и мечтал о том, чтобы семья стала семьёй. Мы немного перевыполнили план, но как уж вышло…

Родители ушли спать, а мы допивали вино. Я скользила пальцем по стеклу бокала и думала. Я очень много думала за эти дни. И поняла важные для себя вещи.

— Кирилл, — подняла я глаза на него.

— М? — отозвался он, лаская мои пальцы в своих больших ладонях.

— Я знаешь, что подумала… Жизнь нас с тобой не просто так наказала. Этими годами разлуки. Мы бы не оценили тогда… И всё равно бы ругались. Только сейчас я приняла тебя, какой есть, и простила тебе твои минусы и твоё не всегда самое благородное поведение. Я простила, и взамен хочу лишь две вещи — верность и любовь.

Он серьезно слушал, не перебивая. Потом медленно кивнул и сжал мою руку сильнее.

— Да, Лизонька. Порой уроки жизни очень дорого стоят. Мы сами виноваты во всём. Оба. И лично я учел свои ошибки. Я не готов тебя потерять снова. Нет. Я всё сделаю, чтобы теперь мы были только счастливыми, насколько это возможно. Ты поможешь мне, милая?

— Как?

— Просто иди рядом и доверяй.

— А ты мне?

— И я тебе.

— Хорошо. Я пойду за тобой. Ведь я уже стала твоей женой, а завтра у нас самолёт.

Он снял меня со стула и посадил к себе на колени. Я котёнком прижалась к нему. Кирилл гладил меня по волосам, а я хотела мурчать. Просидела бы так всю жизнь!

Билеты куплены на обоих. Ещё мы ездили в компанию Ильи и уже забрали мою трудовую. К сожалению, мой бывший босс уволил меня по некрасивой статье, с прогулами, и дал такую рекомендацию, что я теперь чуть ли не проф. непригодная. Я даже плакала и переживала. На что Кир сказал, что обязательно придумает что-то. Он зарабатывает на троих — себя, меня и ребёнка в перспективе, а с моей работой разберемся постепенно. Питер большой. Возможно, Павел поспособствует открытию своей студии для меня. Он готов помочь, но Кир не хочет брать у него деньги. Ради меня возьмёт, конечно. Но — поживём увидим.

Сегодня вечер весь наш, а завтра утром самолёт унесёт нас в новую жизнь. В других ролях. Наконец-то счастливых…

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Кирилл.

Я и Лиза сидели салоне самолёта. Нам осталось лететь совсем немного. Она спала на моем плече. Слышен лишь мерный гул двигателя этой большой машины да её тихое посапывание во сне.

Немного неуютно. Я уже привык к тому, что сам управляю этими железными птицами, но сегодня снова пассажир. Пока Лиза спит, погрузился в воспоминания.

Пять лет назад мы точно также стояли с ней в аэропорту и ждали рейс Ростов-на-Дону — Санкт-Петербург. Тогда она провожала меня одного.

— Начинается посадка на рейс триста сорок восемь Ростов-на-Дону — Санкт-Петербург. Просьба пройти в зону посадки!

Вот и всё. Пора.

Закинул на плечо спортивную сумку, свободной рукой взял её ладонь и пошёл до линии контроля.

Обнял отца, даже Таю чмокнул в щёку на прощание. Ещё раз обнял Лизу, подняв в воздух, подарив сумасшедший поцелуй.

Да уж. Вокзалы и аэропорты видели настоящих слёз, грусти и радости больше, чем ЗАГСЫ и банкетные залы…

Поставил Гуффи на ноги:

— Ну давай, малявка! Слушайся маму. Папу тоже — тебя ему доверяю. Я тебе позвоню, как только смогу.

— Хорошо.

Мы никак не могли сделать это — разомкнуть руки и разойтись.

— Молодой человек, проходите. Посадка заканчивается.

— Да-да, — откликнулся я.

Ещё раз чмокнул Лизу, провёл большим пальцем по её влажным от слёз губам:

— Люблю тебя, Гуффи. Жди меня, пожалуйста.

Опустил руку и, не оглянувшись, шагнул к стойке. Билет проверили и я пошел по узкому коридору в самолёт. В конце пути обернулся, улыбнулся и помахал нам рукой. Дверь захлопнулась.

Кто бы только знал, как мне тогда рвало душу плохое предчувствие. Я будто знал, что в этот момент началась точка невозврата. Нельзя нам было расставаться с ней. Вдали мы не можем. Лишь находясь рядом мы подпитываем друг друга нашей страстью и нежностью. Но что я мог сделать? Я ещё был слишком молод, чтобы услышать голос интуиции и слишком несамостоятелен, чтобы попытаться всем наперекор сберечь своё счастье. А может, мне это кажется, потому что теперь я знаю, что нам придётся пережить спустя время.

Но Сегодня всё иначе. Нам не нужно прощаться. На этот раз в глазах Лизы не было слёз, не было грусти. Гуффи не оставила меня на линии контроля и не махала мне рукой, когда я уже шёл по коридору в самолёт. Моя жена зашла вместе со мной в салон и села рядом. Мы выросли, наконец, и нам больше не нужно подчиняться каким-то там обстоятельствам. Мы вольны решать свою судьбу сами, и сами выбираем лететь нам или оставаться.

Лиза обнимала меня рукой, на моей руке покоилось её тонкая ладошка, на которой поблёскивало обручальное кольцо. Я старался лишний раз не шевелиться, чтобы не нарушить сон малявки. Укрыл её поплотнее пледом. А то простынет ещё, зараза моя любимая…

Такое же кольцо, только побольше, сидело и у меня на пальце. Покрутил его в который раз. Я смотрел на это украшение из золота так, будто это самая большая в жизни ценность для меня. Да, это всего лишь кольцо, но для меня оно означает куда больше, чем просто побрякушка. Я смотрю на него и понимаю, что всего этого могло и не быть сейчас.

Не было бы жены, рядом со мной в самолёте сидел бы кто-то чужой, Гуффи не обнимала бы меня сейчас во сне, а ещё хуже — обнимала бы Илью. Его фамилию она бы взяла, а не мою. Родила бы детей ему, а не мне. Как много мы могли ещё допустить новых ошибок и не иметь возможности исправить старых.

И сейчас, пока Лиза спит, я тихо молюсь и благодарю Бога и Небеса за то, что они не только образумили нас, дураков, уберегли нашу любовь, но и дали шанс всё исправить. Масса вариантов могла бы быть: я бы не решил поехать в отпуск именно в дни её свадьбы, Лиза бы решила сделать её в совершенно другом месте, или Гуффи могла уже больше не любить меня… Но всё сложилось именно так, что мы встретились снова и чувства вернулись, будто никуда и не уходили.

Я считаю это подарком Господа — он за руку меня привёл к Ней, женщине всей моей жизни, которая стала просто никчёмной без Неё. Я чувствую себя живым, любимым и по-настоящему полным и счастливым только рядом с малявкой. Она обнимает меня и жмётся во сне ближе — и мне большего для счастья не нужно. Наверное, я стану ещё счастливее только в тот день, когда Лиза родит мне сына или дочь. А пока — счастливее просто невозможно.

Я уже не представляю себе жизни без этой малышки. Я столько лет постоянно возвращался к ней мыслями, но упорно старался себя обмануть, внушить себе что я без неё что-то значу. А на самом деле я без неё просто ноль, я никто, и только рядом с моей нежной девочкой я настоящий, сильный и мне кажется, что я вообще всё могу.

Она навсегда останется для меня маленькой невинной девочкой, она всегда будет божественно права и свята, чтобы Лиза не сказала и не сделала. Я дал слово её матери, теперь я даю его себе и Богу: дай мне сил и мудрости сберечь любовь, а я уберегу её. Хватит страданий. Дайте просто быть счастливыми!

И спасибо, вам, Небо и Звёзды, что отдали мне её обратно. Вас я люблю, но маленькую Гуффи я люблю больше…

Конец

Content

Елена Безрукова
Не кровный Брат

ПРОЛОГ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

ВМЕСТО ЭПИЛОГА