Людмила Астахова, Яна Горшкова

НЧЧК. Командировка

Глава 1

17-18 марта

Зима для капитана НЧЧК[1] Эринрандира ап-Телемнара пролетела мгновенно. Для начала он схлопотал выговор. Не строгий, и без занесения в личное дело, но с подробным и неприятным разбором полетов на очередном ПДПС.[2] Зато квартальную премию не сняли, что уже хорошо. Потом было убийство с расчлененкой, на праздники ап-Телемнар традиционно дежурил, а весь январь – охотился на банду вудуистов. Имболк[3] Эрин встретил на боевом посту – в засаде на мага-извращенца, при силовом захвате которого эльф получил пулю в бедро, сложнейший перелом челюсти и сотрясение мозга. Провалявшись неделю в санчасти, энчечекист вернулся в строй, чтобы тут же угодить под пули грабителей могил. Стараниями Готзиллы Шахидовны к началу марта Эрина трясло от одного только вида гоблинов-целителей. Заметив неподалеку белый халат, эльф инстинктивно и непроизвольно тянулся за оружием.

Короче, было весело, познавательно и абсолютно нескучно.

А еще у Эринрандира вдруг обнаружилась личная жизнь. Она случайным образом, не исключено, что даже в качестве бесплатного бонуса, прилагалась к его замечательной напарнице – леди Нолвэндэ Анарилотиони, мыслечтице и графомагу. Дочь отважной грифонолетчицы не посрамила родового имени, принимая активное и непосредственное участие в работе ап-Телемнара, немало помогая в ходе очередного расследования и обнаруживая все новые и новые таланты на поприще охраны закона и порядка.

Правда, эта личная жизнь была очень странного свойства. Невзирая на четыре с половиной месяца, прошедшие со дня знакомства, отношения эльфа и его напарницы оставались в зачаточном состоянии. В редких промежутках между совещаниями, дежурствами, допросами, задержаниями и выездами на место происшествия, они с Нол успевали иногда чмокнуть друг друга в щечку и подержаться за руки. А еще сходили дважды в кино – один раз на какой-то пиндостанский мультик (половину которого Эрин честно проспал на плече у Нол), второй – на отечественный хит сезона «Насмешку Рока – 2» (в компании с коллегой Леготаром и его достойной супругой). Однажды почти посидели в «Лепрекон-клубе», и то ближе к ночи Эрина вызвал к себе начальник отдела собственной безопасности товарищ Шрак для серьезного разговора. На самом деле мрачному гоблину было не с кем выпить, а отказаться от приглашения следователь не мог – все-таки главный особист управления, и с этим фактом следует считаться.

Узнай кто-нибудь из руководства о новшествах в жизни ап-Телемнара – случился бы страшный скандал. Непосредственное начальство в лице Ытхана Нахыровича с со своих руководящих вершин, а также с традиционными орочьими понятиями о приличиях, и так поглядывало на эльфа с изрядной долей недоверия, время от времени напоминая ему о долге и чести, несовместимых с легкомысленными шашнями. Пришлось обновить все свои навыки разведчика по части маскировки, отвлекающих маневров и заметания следов, чтобы сотрудники по борьбе с мажеством оставались в счастливом неведении относительно подлинных отношений между Эрином и его напарницей. От всепроникающего ока бывшего спецагента, а ныне начальника внутренней тюрьмы Леготара ап-Халдамира спрятаться, естественно, не вышло, но тот пообещал молчать, как когда-то на допросе у пиндостанских орков. Скорее всего, товарищу ап-Халдамиру было просто забавно наблюдать за тем, как чопорно и официально общается его друг Эрин со своей девушкой на рабочем месте. Довольно сложно проводить большую часть дня наедине в одном кабинете и не обменяться ни прикосновением, ни лишним поцелуем. Кому-то, возможно, вся эта конспирация и сдержанность показались бы странными, но работа в НЧЧК не располагала к излишествам. А кроме всего прочего, существовал еще и такой серьезный фактор, как семейство Анарилотиони. Мамуля, папуля, братцы и, естественно, стаи племенных грифонов не дремали, дистанционно блюдя честь Нолвэндэ одним только своим наличием.

В общем и целом – не служебный роман, а страшная тайна, покрытая мраком, причем и для обоих влюбленных тоже. Так тоже бывает. Чисто эльфийская черта – все усложнить до предела и мужественно преодолевать все препятствия, ни в коем разе не ища легких путей.

А потом в канун дня Святого Патрика Нолвэндэ получила повышение в чине – погоны лейтенанта. Вполне заслуженно, надо заметить. Праздновать событие решили одновременно с основными торжествами, тем более, что управление уже арендовало «Экспресс-кафе» для корпоративной вечеринки. Коллеги Эрина с нетерпением ждали 17 марта, чтобы с чистой совестью и в честь неофициального Дня Независимости напиться, орать песни и флиртовать с дриадами.

Но сначала всем полагалось принять горькую пилюлю в виде Торжественного Собрания. Скажем прямо, мероприятие это вызывало у большинства энчечекистов дрожь отвращения, а также рвотный рефлекс и нервный тик. А кое у кого – обильный словесный понос с отчетливым матерным компонентом. На рисование праздничной стенгазеты бросались лучшие древовидные кадры, словно от безвкусно размалеванных и склеенных ватманов зависел смысл жизни всего учреждения. За неделю до знаменательного события все дриады и наяды становились самыми важными сотрудниками, ведь именно на их плечах лежала подготовка к празднику. А так как от избытка ответственности они чрезвычайно быстро наглели, то тут же приступали к проеданию плеши всем окружающим. От каждого отдела требовалось написать статью о своих достижениях, дать несколько фотографий и какую-нибудь красивенькую открыточку (лучше с цветочками). От предоставления изображений по вполне понятным причинам был освобожден только добрый доктор Роин сын Норина. И мало кто из белокурых дев-общественниц решался прочитать написанную им статью. Даже клеили её с закрытыми глазами, до того могучим слогом и ярким видением мира обладал гном-патологоанатом.

Эрин свою статью скачал в Паутине. А когда возмущенная подобной недобросовестностью Пуанцетия (та, которая из отдела кадров) сделала ему замечание, то пообещал применить к дриаде «метод Желудьковской» (уборщицы, с которой эльф находился в состоянии перманентного конфликта), обычно включающий в себя летающее ведро и сломанную об колено швабру, но ради особо торжественного случая расширенный до разрисовывания недовольных девиц маркерами ядовитых цветов. От необходимости еще и доклад писать у капитана ап-Телемнара и так скулы сводило, а тут какие-то претензии вместо благодарности.

– Шрак, а о чем ты будешь делать доклад? – поинтересовался Эрин во время обеденного перерыва у необычайно мрачного особиста.

– О международной обстановке и политической ситуации в Империи, – буркнул тот, приканчивая вторую тарелку рассольника.

– Хорошо тебе, – вздохнул эльф. – А я не знаю.

– Напиши о маньяках древней Ирландии. Будет в тему.

– О друидах, что ли? Про жертвоприношения?

– Угу. Приплети туда Святого Патрика, и будет шикарный доклад, – посоветовал гоблин меланхолично.

– А ты куда Патрика вставишь в свою политику?

– Куда придется.

То ли дело День энчечекиста, когда каждое подразделение просто рассказывает о своей работе, и не нужно ничего выдумывать. А тут обязательно надо упомянуть Святого Патрика, благодаря усилиям которого Волшебные Расы окончательно обрели независимость от других миров. Хоть умри, но Патрик должен быть. Ведь потом доклады сдаются в президиум и отсылаются в головное управление. Что там делают с этими идиотскими бумажками, для Эринрандира и всех его соратников оставалось тревожащей душу тайной. Допустить, что в мире есть придурки, способные перечитать столь вопиющий бред, было очень сложно. Таких просто нет. У Дзира имелось предположение, что вышестоящая организация просто зарабатывает на лишние канцтовары, сдавая доклады в макулатуру. Хитрож-ж-ж…умный дроу с докладами поступал проще. Он каждой цитате, употребляемой в тексте, приписывал авторство Святого Патрика. Получалось внушительно. И Ытхану Нахыровичу очень нравилось.

Накануне самого празднования стенгазета торжественно размещалась на стене актового зала, и каждый сотрудник обязан был хотя бы бегло ознакомиться с её содержанием и затем похвалить млеющих от восторга авторш. Зал украшался вырезанными из цветной бумаги листиками клевера, корявыми кельтскими узорами и копией портрета самого Святого Патрика, сделанного сидским мастером еще при жизни крестителя Ирландии. Странное выражение, застывшее на лице святого, объяснялось просто – сиды с людьми не церемонились никогда, а если к твоей спине приставлен меч, изобразить доброжелательность во взоре очень и очень непросто.

Обычно Торжественное Собрание проходило мимо сознания Эринрандира практически безболезненно. Благодаря «Черной чайке», естественно. Залившись эликсиром по самые уши, эльф спокойно переносил отчет о проделанной работе в громогласном исполнении Ытхана Нахыровича, следовавшие за ним доклады, вручения грамот и премий, а также импровизированный концерт, устроенный силами все тех же дриад-общественниц. Все равно потом либо напиться до бесчувствия на корпоративной вечеринке, либо дежурить по управлению. Но нынешний день Святого Патрика знаменовался тайным и тщательно продуманным планом побега от бдительных коллег, который Эрин с Нолвэндэ разработали днем раньше. Напарнице очень хотелось в «Лепрекон-клуб», а ап-Телемнару – хотя бы немного побыть наедине с Нол. Посидеть рядом, не шифруясь и не прячась, послушать музыку, потанцевать и, может быть, даже позволить себе чуть-чуть нежности по отношению к девушке. Хотя… мрачные прогнозы, сделанные капитаном самому себе, постепенно сбывались. На работе они с Нол общались крайне сдержанно и сугубо официально, а свободного времени не оставалось вообще. Зачастую Эрин по нескольку дней не появлялся дома, а если и добирался до улицы Арсенальной, то лишь затем, чтобы принять душ и упасть лицом в подушку. Работа ведь никуда не делась, напротив, её стало больше.

Эрин уселся рядом с Леготаром, а Нолвэндэ – поближе к командиру дровского спецназа Дзиру, друг на друга они даже не смотрели.

– Ты сегодня без «Чайки»? – тихо спросил ап-Халдамир.

– Кончилась, – соврал следователь.

– Угу, – кивнул бывший спецагент и самым невинным тоном спросил: – На вечеринке тебя не будет?

– Да. Я потихоньку смоюсь.

Его Непроницаемость кривовато и невесело усмехнулся. Он-то знал, чем кончаются подобные тайные побеги. Эринрандира ему было откровенно жаль, но вслух Леготар не сказал ничего. Взрослый уже мальчик, пусть сам разбирается со своими сердечными делами.

Вслед за традиционно долгим и скучным докладом Ытхана, смысл которого терялся в дебрях канцелярско-бюрократических фраз, последовала череда еще более унылых и навевающих зевоту выступлений, чьим единственным достоинством оставалась скорость прочтения. Народ откровенно ёрзал на стульях и терпеливо ожидал конца всего этого издевательства. Где-то там уже степливалась водка, сохла колбаса, и подтекал салат из свежих овощей.

Нолвэндэ и еще парочка новичков получили грамоты за успехи в работе, к которым прилагалась денежная премия. Эрин искренне порадовался за свою напарницу – высокую, стройную и сияющую, принял заслуженные поздравления от коллег, как наставник столь молодого и симпатичного дарования, позволил себе ласковую улыбку, адресованную смущенной всеобщим вниманием девушке, и, скрипя зубами, дотерпел до конца дриадский концерт. А когда Ытхан Нахырович наконец решил, что народ созрел для разврата, и дал долгожданный отбой, незаметно сбежал из управления. Ему еще предстояло добраться до «Лепрекон-клуба». Чье-чье, а его отсутствие на праздничной вечеринке никого не удивит и не расстроит. Пьяный в стельку ап-Телемнар к дриадам не пристает, не танцует и даже не особенно склонен к задушевным разговорам. Так что пусть себе пьет в гордом одиночестве и не мешает коллегам веселиться. Девушки, конечно, погрустят, но быстро утешатся. Кто же виноват, что синеглазый эльф оказался такой грубой скотиной?

* * *

Улизнуть из-под взора коллег, радостно возбужденных грядущим корпоративом, особенного труда не составило. Собственно, даже и удирать тайком не пришлось. Леди Анарилотиони достаточно было мило пожаловаться на усталость и озвучить намерение встретить праздник в более спокойной обстановке, дабы не провоцировать утреннее нерабочее состояние в связи с похмельем… Мыслечтение – штука тонкая. Никогда не угадаешь, что именно может «сбить настройки» у мыслечтеца и графомага, так что… Меня, в общем-то, никто не удерживал. Вежливо поздравив коллег и пожелав им хорошо повеселиться, я отбыла. Полагаю, энчечекисты не были удивлены моим нежеланием любоваться на пьяных дриад и их национальные танцы.

А вот в «Лепреконе» было хорошо. Полумрак, клубы табачного дыма под потолком, задорные кельтские напевы и та особенная атмосфера, которая бывает только в отменном сидском пабе. Сиды, само собой, составляли нынче большинство присутствующих. Дети богини Дану поднимали кружку за кружкой во славу Патрика, и застольные их речи становились все веселее и громче. Впрочем, в зале «Лепрекона» хватало и других представителей Волшебных Рас. Все-таки День Патрика объединяет всех.

Я заприметила уютный уголок с диванчиком вместо обычных лавок и радостно устремилась туда. Воистину счастье, что столь удобное место оказалось незанято, хотя… В «Лепреконе» я довольно частая гостья – и не спрашивайте, каким чудом мне удается урывать время на то, чтобы посетить очередной концерт! Так что меня уже, можно сказать, знают. Опять же, парадная энчечекистская форма с новенькими погонами что-то да значит. А место и впрямь хорошо! Во-первых, полумрак скроет меня – и моего спутника, когда он появится – от любопытных взоров, а во-вторых – до бара рукой подать. В «Лепреконе» официанты традиционно разносят только закуски, за пивом посетители подходят сами. Забив столик, я запаслась живительной влагой: взяла по «Самайну». «Красный» – мне, «Черный» – Эрину. Если поставить кружки рядом, получится очень символично, да. Благородный напиток не успел согреться в кружках, как уж и Эрин появился. Ну вот, теперь праздник точно удался.

– Здорово, что мы тут вдвоем, – заметила я, подставляя для дружеского чмока щеку, где усилиями двух веселых ланнан-ши и одной корриган в честь праздника уже красовался изумрудный трилистник. – Честно сказать, это мероприятие меня… немного утомило. Не ожидала такого официоза. Я тут пива взяла.

– Вижу.

– Вроде бы положено проставляться за «звездочки», а? – Я горделиво покосилась на новенькие погоны. – Как смотрятся?

– Отлично смотрятся. Ты – молодец, Нол. Заслужила.

– Надеюсь. – Я подняла кружку. – Следующий тост будет с тебя, а пока… Эх, дай Эру, чтоб не последние!

Потом мы выпили за меня, за Патрика, за зеленые холмы Ирландии, за свободу Волшебных Рас, за Эрина и снова за мои погоны. А разговор все не клеился и не клеился. Никак. Я уже отчаялась найти такую тему, которая не замирала бы на второй фразе. Ну что ж такое? Праздник же! Может, ему тут не нравится? Ладно, последняя попытка.

– Послушай, я давно хотела спросить… – начала я. – Этот… хм… забавный фильм, на который мы тогда ходили, случайно, не образчик твоих предпочтений в отношении кино?

– Что? Нет! Это же Леготар предложил.

– А! Ну, ты меня успокоил. – Пиво сделало меня посмелее, к тому же, в голове возникла вдруг некая идея, показавшаяся мне неплохой. – Я, признаться, была несколько удивлена тогда.

– А что было не так с фильмом?

– С фильмом… Да все так, наверное. – Я пожала плечами, а потом все-таки призналась. – Понимаешь, я его, в общем-то, и не видела. Меня хватило на пять минут, а потом пришлось… хм… несколько изменить сознание, чтобы не реагировать на внешние… хм… раздражители. Я подумала, для всех так будет лучше. А что, действительно было незаметно?

– Никогда бы не подумал.

– Льстишь ты мне, пожалуй. – Я задумчиво нахмурилась. – Ну да ладно. Речь не о том. Я к чему все это завела… Мне тут братец Арк мое любимое кино прислал, наконец-то. Я за ним полгода гонялась, нигде найти не могла. «Семь Урукхаев». Отличный фильм! Давай еще немножко посидим – и, может быть, ко мне? Посмотрим на ноуте, пива возьмем еще, креветок там… Ты как?

Ой, тис зеленый! Что ж его так перекосило-то? Может быть, я сказала что-то не то?

– Понимаешь, солнышко…

А вот тут передернуло меня. Ничего не могу с собой поделать. Каждый раз, когда меня кто-нибудь так называет, леди Анарилотиони начинает трясти. Ненавижу эту кличку! Еще с гимназии. И потом, в юности был у меня один… знакомый, у которого все… хм… использованные девушки становились «солнышками». Меня этот ловелас осмелился так назвать лишь единожды – я немедленно пожаловалась братьям, и они поговорили с наглецом по-мужски. Короче, на «солнышко» у меня аллергия. Я уже раз двадцать собиралась с духом, чтобы попросить Эрина не называть меня так, но всякий раз не решалась. Однако надо как-то исправлять ситуацию.

Как раз в этот момент отдохнувшие музыканты завели новый напев, и сиды немедленно пустились в пляс. Вот и повод.

– Ой, рил! – Я чуть ли не подпрыгнула. – Пойдем, а? Пока ноги держат?

И решительно потянула Эрина из-за стола. Может, хоть так повеселеет?

* * *

От предложения совместного кинопросмотра Эрину как-то сразу стало не по себе. Обольщаться не стоило – за приглашением Нолвэндэ не стояло ничего такого… предосудительного. К сожалению. Или к счастью?

Но растревоженное воображение тут же нарисовало весьма соблазнительную картинку: полумрак, рядом теплое бедро Нол, её распущенные по плечам волосы, запах духов. Практически все тоже самое, что и сейчас. И лорд капитан ап-Телемнар не удержался. Он настойчиво утянул девушку в самый темный уголок клуба и весьма решительно поцеловал. Так, как ему давно хотелось, но все никак не получалось – по-настоящему, по-взрослому. Но стоило рукам скользнуть чуть ниже талии… Эрин вдруг увидел, как зрачки Нолвэндэ расширяются от ужаса, и сразу почувствовал себя то ли змеем, то ли демоном-искусителем.

Едреные пассатижи! Она испугалась! Смертельно испугалась. Сердечко забилось, задрожали ресницы… В более идиотском положении Эринрандир не оказывался давным-давно. И никогда сам себе он не был так противен. А как теперь себя вести непонятно. Отскакивать в сторону? Извиняться?

Спас его Грэй Вольфович. Он позвонил эльфу на мобильник.

– Привет, ап-Телемнар! С праздничком тебя! – радостно прогавкал ворлок. – Леготар сказал, что ты трезвый.

– Привет! Да, абсолютно.

– Тогда спасай. Надо срочно заменить Тылпахаша.

– Сейчас приеду!

Какой прекрасный выход из положения! Сбежать, немедленно сбежать!

– Нол, солнышко, мне придется вернуться в управление, – сообщил он напарнице. – Все уже перепились, а дежурить вместо Тылпахаша некому. Ты же знаешь, что отказаться я не могу, – оправдывался Эрин, поспешно накидывая пальто. – Ты тут развлекись без меня. Все-таки праздник. Все! Я убежал!

Невинный чмок в макушку, и ап-Телемнара тут же след простыл.

В благодарность за спасительный звонок Эринрандир купил ворлоку-реконструктору томатного сока. Купил бы и хорошей колбасы на бутерброды, но магазины были закрыты. Столь своевременного дежурства эльф не мог упомнить. Никаких соблазнов, никаких левых мыслей, никаких страстей. Хватит с него интима и уединения за счет чужого страха и недоверия. От праздников и безделья одни только проблемы.

Но на всякий случай Эрин все же позвонил Леготару:

– Тар, намекни Дзиру, что Нол сидит в «Лепреконе» одна… Да! Я еду в управление. Отбой.

Эльфу совершенно не хотелось, чтобы девушка возвращалась домой в одиночестве. Пусть лучше с Дзиром или кем-то из его веселых парней, чем с подозрительными во всех отношениях незнакомцами.

* * *

Что скажет мама?! Это была моя вторая мысль. Первую – «что сделает папа?» – я даже додумывать побоялась. Приступ этого страха буквально парализовал меня, очень вовремя удержав от… хм… полного растворения в… процессе. Да. Я действительно была очень близка к тому, чтобы окончательно потерять голову и натворить… или не натворить? Короче, я запуталась совершенно. Эта внезапная страсть, еще более неожиданная на фоне привычной уже сдержанности… Я не понимала, что все это значит. Честно. Зато прекрасно понимала другое – я не могу себе этого позволить, и неважно, чего там хочется мне… нам обоим. Не могу – и все. И дело совсем не в моей репутации… не только в моей. Если об этом узнают… если хоть малейший намек на сплетню просочится, ну, хотя бы в прессу… Моя мать слишком известна своим нравом и принципиальностью, и резкостью позиции и высказываний. Ее очень многие не любят. Мой отец – как кость в горле для многих тоже. Я не могу их подвести. Служебный романчик барышни Анарилотиони! Дочь знаменитой грифонолетчицы – любовница своего шефа! Кошмар… Представив себе лицо матери в тот миг, когда какой-нибудь назойливый писака обратится к ней с вопросом: «Миледи, публичная связь вашей дочери со скандально известным капитаном НЧЧК – это продуманный политический шаг или просто распущенность?», я похолодела. Отец его пристрелит, точно. А мать – прибьет меня. Нет, нет, мне нельзя! Нельзя ни в коем случае! Кроме того… это ведь действительно распущенность. Непохоже, чтобы он меня любил. Да нет, быть того не может. Конечно, нет. Просто… атмосфера… и пиво… и это мое приглашение посмотреть кино… Эру, что же он подумал?!

Все эти размышления, естественно, безнадежно отравили момент. А со стороны… со стороны мои мысленные терзания выглядели так, будто я внезапно окосела от страха.

Я уж было открыла рот, чтобы пролепетать какую-нибудь глупость и испортить все окончательно, но тут телефонный звонок меня спас. Или, похоже, нас обоих.

* * *

Вольфович несказанно обрадовался любимому напитку, а в качестве ответного жеста позволил Эринрандиру пару часов спокойно почитать последний номер «Алхимии и нежити», не приставая с расспросами. Следователю НЧЧК надо держать руку на пульсе событий и внимательно следить за новинками в борьбе с некромантией, а так как за рабочей рутиной до журналов руки не доходят, то каптерка дежурного – это единственное место, где можно внимательно изучить периодику по интересующему вопросу. Тем более что весь выпуск был посвящен редкостному виду запрещенного колдовства – черной дендромантии. Конечно, большинство дриад и леших – существа законопослушные, но и среди них встречаются преступники, практикующие опасную для общества магию. Эльф так увлекся чтением, что не заметил, как пролетело время. Оборотень допил сок, облизнулся и заглянул Эрину через плечо.

– Гемикриптофиты? Эт чо за фигня такая? Язык сломать можно.

– А ты не читай. Я ж в твои конспекты не лезу, – отмахнулся эльф и продолжил самообразование.

– А че такое «пиноцитоз»? – не унимался любопытный ворлок.

– Вольфович, отстань!

Еще час ему как-то удавалось отбиваться от настырного напарника по дежурству, который, точно пчела над цветком, вился над журналом и пытался испить, образно говоря, нектар мудрости с его страниц. Потом Эрин сдался, отложил «Алхимию» и пошел делать чай и жарить горячие бутерброды с сыром.

– Я все хочу спросить – ты почему не напился сегодня? – спросил Грэй, прежде чем вгрызться в угощение острыми, как бритвы зубами.

– Не получилось.

– Завязать решил?

– Ну… почти, – уклончиво ответил Эрин. – Просто времени нет, чтобы нормально расслабиться.

Ничего он не решил, просто стал снимать стресс от работы более скрытно и незаметно для окружающих. Маскироваться, так маскироваться.

– Наши решили, что ты свалил в «Рюмашку». Я сперва Леготару не поверил. Уже ночь, а ты трезв как стекло. Чудеса.

– У меня дела были. По работе.

Оборотень окинул эльфа странным взглядом, словно увидел впервые.

– Эрин, если ты еще и пить бросишь, то очень скоро окончательно сгоришь.

– Вам не угодишь, – хмыкнул следователь. – Пью – плохо, не пью – тоже плохо. Не работаю – выговор, вкалываю сутками напролет – вызов на ковер и лишение премии. Сколько живу, а живу я давно, никому не могу угодить.

– А! – махнул рукой Вольфович. – Все мы такие. Думаешь, Ытхану легко? Хорошо хоть у нас с тобой ни семей, ни обязательств, только работа. Самая верная из спутниц, я тебе скажу. Никогда не предаст, не обманет ожиданий, не потребует больше, чем можешь дать.

Весенняя ночь настроила оборотня на философское расположение духа. Он углубился в размышления о смысле и радостях бытия, о ценности каждого прожитого дня и питательности мозговых косточек, о поисках своего места в жизни и пользе ошейников от блох. Что и говорить, язык у сына знаменитого маго-юриста был подвешен что надо. Слушать его можно до бесконечности. Главное, не смотреть, как шевелятся уши и горят зеленым глаза. С непривычки очень нервирует.

Впрочем, за множество совместных дежурств Эрин знал все тезисы Вольфовича наизусть, и о том, как ценны для мужчины свобода и независимость, тоже. С последним у следователя был полный порядок – от него ничего и так не зависело. Особенно в отношениях с Нолвэндэ. По большому счету, он ей не нужен ни в каком ракурсе, кроме профессионального. Разве много Эрин ей уделял внимания? Мизер. Может, чувства какие проявлял не на словах, а на деле? Ничего подобного. Неудивительно, что девушка от него шарахнулась. Это же только со стороны он выглядит таким замечательным – синеглазым, орденоносным и благородным рыцарем, а на деле – зануда и алкаш. Грустно, конечно, но так оно и есть. У Нолвэндэ впереди карьерный рост, совершенствование в профессиональном плане и покорение всяческих высот. Ну и зачем ей капитан ап-Телемнар? Ответ напрашивается сам.

Ближе к утру Эрин, дописывая незаконченный накануне отчет, все-таки придумал, как ненавязчиво убедить Ытхана Нахыровича перевести Нолвэндэ куда-нибудь поближе к столице. Любовь любовью, а девушке надо развивать дар мыслечтицы, учиться у более опытных спецов и вносить свою лепту в славную историю семейства Анарилотиони. В здешнем захолустье она только время даром теряет. Через каких-то десять лет о Нолвэндэ будут говорить на самом высоком уровне, если, разумеется, сейчас её непосредственное начальство проявит свое хваленое благородство и сделает все, чтобы девочка совершила первый шаг навстречу своему звездному будущему.

Уже перед уходом домой Эрину позвонил Ытхан и затребовал к себе. Срочно, немедленно, а лучше бегом.

– Что-то опять не так? – хмуро спросил с порога следователь вместо приветствия.

– Едешь в Колдубинск, – объявил сонный и опухший после вчерашнего орк. – Там у нас серия убийств магов. Уже четвертый труп.

Эрин обрадовался. Честно. Лучшего повода избежать встречи с Нол и необходимости смотреть ей в глаза после вечернего инцидента просто не придумаешь. За пару недель он измыслит хитрейший и тончайший план по самоустранению из её жизни, а по приезду воплотит его в реальность. Осторожно, незаметно, исподволь… Нол сама не заметит, как утратит к лорду капитану всякий интерес.

– Отлично, – оживился эльф. – Кого дадите в группу? Снова Меноваззина и Тылпахаша?

– Вот еще! Поедешь с Нолвэндэ, а потом, если чего нароете, пришлю группу.

Что такое Колдубинск, ап-Телемнар знал не понаслышке и более неудачного места для девушки такого происхождения и образа жизни не смог бы вообразить в самых страшных кошмарах. Нол вовсе не белоручка и неженка, но… балрог раздери! – не в Колдубинск же.

– Ытхан, ну зачем она мне там нужна? – возразил Эрин. – Я и сам как-нибудь. Что – первый раз?

Но старый орк оказался неприступен, точно гранитная скала или бастион Барад-Дура. Он категорически отказался оставлять леди Анарилотиони в городе. Аргументов было несколько. Первое, без мыслечтеца там не обойдешься, второе – Нолвэндэ по-прежнему нужна практика, и третье – как руководство сказало, так и будет. Точка! Эринрандир удивился, затем честно попытался переубедить Ытхана сначала логическими доводами, потом – криком, а следом – угрозами подать рапорт на увольнение, если никто не считается с его мнением и ни во что не ставит. Не помогло.

В ответ орк швырнул строптивому подчиненному ключи от машины, обозвал наглым выродком, пообещал направить на психиатрическую экспертизу и потребовал убираться с глаз долой немедленно, а без пойманного серийного убийцы магов не возвращаться вообще.

– Раздолбаешь мне казенный «Нуэно» – в порошок сотру! – орал Ытхан вслед. – Ты у меня еще покапризничаешь, недоразумение ушастое!

Поставив машину перед окнами, Эринрандир забежал к напарнице, но заходить в квартиру не стал.

– Доброе утро, солнышко! – ласково мурлыкнул эльф, легким движением взлохматив волосы на её макушке. – Собирайся, мы едем в командировку.

– Да? И куда же? – удивилась Нол.

– В Колдубинск. Дыра дырой, честно говоря. Вряд ли тебе там понравится, солнышко.

– А что там случилось?

Эрин легкомысленно фыркнул и пожал плечами.

– По-моему, убийство, но раз уж мне не дали группу, то, скорее всего, ничего серьезного. Это Ытхан на мне злость срывает.

Ложь во благо давалась ему без напряжения. Когда требуется – чесать по ушам ап-Телемнар умел ничуть не хуже товарища Дзира.

– Так что, если у тебя нет желания шесть часов трястись в глухомань, то можешь позвонить Ытхану. Он тебя оставит дома без проблем, а я… я очень скоро вернусь. Подумаешь – каких-то пару дней, – бросил он через плечо и пошел к себе собираться.

Клюнет или нет – неизвестно, но попробовать убедить напарницу в необязательности её присутствия надо. Вдруг ей не хочется ехать в Колдубинск.

Белье, старый камуфляж для пробежек по пересеченной местности, пара футболок, запасной свитер и много-много носков – что еще нужно старому опытному разведчику? Ну, разве только сменить неуместное пальто на удобную курточку – легкую и теплую, и оставить на вешалке форменный китель.

Во всем надо видеть хорошую сторону. Даже в служебной командировке в такое место, как Колдубинск. С одной стороны – городишко паршивый, народ подозрительный и не склонный к откровенности, там наизнанку придется вывернуться, чтобы докопаться до истины. А с другой стороны – в такой глухой провинции удостоверение НЧЧК по-прежнему внушает обывателям душевный трепет, опять же: свежий воздух, простая деревенская еда и крепкий сон. Молочко, котлетки, каша, наваристые супы… ух!.. От плотных завтраков, обедов и ужинов Эринрандир не отказался бы. Да и полдники ему не помешают. Например, оладушки со сметаной под какой-нибудь ягодный кисель. Если судить непредвзято, то эльфу следовало бы набрать мышечной массы, чтобы достичь идеальной физической кондиции, а если предвзято, то на самого себя в зеркало смотреть противно – тощее ушастое недоразумение (прав таки Ытхан Нахырович), у которого от одних только мыслей о добротной жратве начинает бурчать в животе.

Торопиться, в общем-то, было некуда, и пока непреклонная в своем желании трудиться Нолвэндэ собирала вещи, Эрин успел сварить себе пельменей, кофе попил, покурил и даже полежал немного на диване, давая отдых затекшей во время дежурства спине. Ему еще шесть часов ехать, между прочим. Оно, конечно, лучше всего, чтобы тебя везли, но до Колдубинска на общественном транспорте добираться – себя не уважать. Три часа на электричке, а потом двумя автобусами с очень неудобной пересадкой. Итого: приезжаешь туда уже поздно вечером, когда все добропорядочные колдубинцы крепко спят, прешься через весь город, ломишься в дом к местному энчечекисту и ночуешь на полу в летней кухне. Спасибо – нет!

* * *

Позвонить Ытхану, да? Ничего серьезного не произошло, так? Ну-ну. Уже бегу и звоню, а по дороге роняю тапочки. Отпущу я его одного, как же. Нет уж, милорд, так просто ты от меня не избавишься!

Я решительно распихивала по карманам рюкзачка вещи и только что вслух не ругалась. Что же, он меня совсем дурой считает? Или настолько не уверен в моем профессионализме, что позволяет себе врать мне прямо в лицо? Мыслечтец я – или кто, в конце-то концов? А может… Я замерла с зажатыми в руках носками, пораженная внезапной мыслью. Что, если это все из-за того, что случилось вчера? Внезапная страсть, а теперь – неожиданное недоверие и откровенная ложь. Проклятье. Получается, это могла быть обычная проверка? Да нет, чушь… А если не чушь? Ответила я вчера, прежде чем осознала, что и с кем творю? Еще как ответила. Ох, балрог! Как все запутано! Я параноиком с ним стану, честное слово. Или – преступлю профессиональную этику и личную честь и все-таки решусь его прочитать. Но после этого… если я без спроса залезу в его голову, ни о каком доверии, а тем более, любви, речи больше не будет. Никогда. Даже когда я случайно ловлю обрывки неэкранированных мыслей и эмоций, это равносильно… подсматриванию в ванной через щелочку, а вот так – взять и вскрыть? Это все равно что публично изнасиловать в особо извращенной форме прямо на ступеньках главного входа в управление. Причем не в местное управление, а в столичное. Единственный раз я позволила себе читать, но лишь то, что не было закрыто и не имело отношения ко мне. Этот факт и так чернит мою репутацию мыслечтицы. Это – практически профнепригодность. Может, он это понял? И теперь именно поэтому не хочет брать меня с собой?

Но, вероятнее всего, причина значительно проще. Я позволила себе лишнее, приняв симпатию за нечто большее… я разрешила себе увлечься настолько, что чуть было не соблазнила своего старшего напарника. Это очень плохо, очень. И это больше не повторится. Надо исправлять то, что я натворила, пока еще есть, что спасать.

В общем, к машине я подошла, настроенная весьма решительно. Что бы там ни было в этом неведомом Колдубинске, я приложу все силы, чтобы реабилитироваться. Пусть капитан лорд ап-Телемнар не думает, что личные… м-м… слабости лейтенанта леди Анарилотиони как-то повлияют на качество работы. Нет уж, только не в этот раз. И никаких юбочек и чулочков, упаси Эру. Я умею выглядеть серьезной, если надо. Никаких голых коленок. Я не собираюсь никого провоцировать. Честно. Хватит и одного раза, спасибо большое.

* * *

Своим невзрачным видом казенный «Нуэно» доверия не внушал, но гномы-механики из гаража НЧЧК Эрина никогда не подводили. Они прекрасно знают, что Ытхан за любую поломку снимет голову и выгонит с работы. Орк сам любил прокатиться с ветерком и терпеть не мог, когда его сотруднику вместо работы требовалось регулярно нырять под капот. Каждый должен делать то, на что учился.

– Не переживай, – усмехнулся энчечекист, дружески похлопав напарницу по плечу. – Выглядит паршиво, зато ездит как зверь и не ломается.

Они покидали вещи в багажник и стали рассматривать карту.

– Нол, давай ты поведешь по трассе до поворота, а дальше уже я – там дорогу надо знать, – предложил Эринрандир. – Сначала я посплю, а потом ты. Рубит меня после дежурства.

Редкое и несказанное удовольствие – просто откинуться на спинку сидения, устроить затылок на подголовник, и сквозь зеркальные стекла темных очков наблюдать за строгим и сосредоточенным личиком леди Анарилотиони. Как не полюбоваться лишний раз своей чудесной, умной и красивой напарницей. Надо же, как ему необыкновенно повезло! Вот просто так и ни за что Судьба подкинула капитану ап-Телемнару – хмурому трудоголику и бессердечной скотине, такую замечательную девушку – мыслечтицу и графомагшу. Смотреть, смотреть и, так вдоволь не насмотревшись, уснуть под мерный шелест шин. Впереди, как минимум, неделя, которую они проведут вместе. Не исключено, что из этой командировки выйдет что-то хорошее… а может, и нет…

* * *

«Нет мудрее и прекрасней средства от тревог…»,[4] – тихонько звучал в динамиках мягкий голос одного из мудрейший бардов Седьмой Эпохи. Убедившись, что Эрин заснул, я все-таки включила радио, настроившись на волну станции «Менестрель». На минимальной громкости, конечно, хотя рев нуэновского движка был способен заглушить все. Дорога стелилась под колеса серой лентой, и все мои тревоги и метания, и верно, куда-то ушли, уступив место умиротворению. Старая песня права. Дорога действительно на многое заставляет взглянуть по-другому. Особенно, если полностью сосредоточиться на процессе вождения, а мне именно это и пришлось сделать. Для дочери моих родителей было бы странно не водить машину вообще, но прошло уже слишком много времени с тех пор, как я последний раз садилась за руль, а энчечекистский казенный «козлик» – машина капризная, и нежным женским рукам подчиняется неохотно. Потому я и не могла себе позволить даже короткого взгляда на спящего на соседнем сидении Эрина. Взгляни я на него разок – и просыпаться ему придется уже в кювете. Засмотрюсь потому что.

Вот когда он так спокойно и тихо спит рядом, вполне можно немного поразмыслить о случившемся и не-случившемся, и о том, что могло бы произойти. Давай-ка, леди Нол, разберемся для начала в себе, договорились? Я его люблю? Ага, и еще как! Уверена я, что это – тот самый? Уверена. А доверяю ли я ему? А! Вот где волколак порылся. Не доверяю – это раз. Не понимаю – это два. Не могу просчитать – это три. И откровенно боюсь – это четыре. Причем страх и недоверие относятся в первую очередь ко мне, к моей глубинной и тщательно скрываемой боязни отношений. Все эти невинные поцелуи втихаря на лестничной площадке и держания за ручку изрядно усыпили мою бдительность, так, что я чуть не проглядела ту самую ловушку, в которую так боюсь угодить. Отношения. Как раз то, о чем я ничегошеньки не знаю. Ибо нельзя же всерьез считать таким уж глобальным опытом юношескую влюбленность в героического сида Энгуса Мак-Как-То-Его-Там и неделю отчаянных и ни к чему не обязывающих встреч с веселым белокурым тильвит тегом. Блондинистый Фиан был нужен мне ровно настолько, насколько и я – ему. В основном – чтобы отомстить семейству и гордо провозгласить свою независимость от косных традиций. К счастью или несчастью, но семья до сих пор пребывает в счастливом неведении относительно моей стр-рашной мести. Связь эта завершилась сама собой, как только иссяк поток анекдотов, которые мы умудрялись рассказывать друг дружке в… процессе. С Эрином такого не будет и быть не может. Тот вчерашний инцидент в «Леперконе» запросто мог разрешиться на диване, а это – уже слишком серьезно, чтобы играть. На самом деле, и само это происшествие в темном уголке клуба – уже очень серьезно для меня. А для него? Вот-вот, то-то и оно, что не знаю.

Ладно, если судить по карте, до означенного поворота на Колдубинск остается каких-то семь километров. Вот уже и леса начинаются. Съеду с трассы, остановлюсь, вылезу покурить и оправиться, а потом разбужу его. И, кстати о Колдубинске… Балрог, да я пилотку свою съем, а новенькими погонами закушу, если там действительно не стряслось «ничего серьезного»!

Вожделенного поворота я достигла, отчаянно борясь с зевотой. Монотонность пустынной трассы и мартовские пейзажи по обочинам коварно наложились на недосып после бурного празднования Дня Патрика и сработали не хуже снотворного. Все-таки праздник удался! Стремясь избыть неловкость и смущение, после спешного отбытия Эрина из клуба я взяла себе еще «Самайна» и не успела выпить и трети кружки, как в клуб завалилась веселая компания добровцев. Бравым ребятам, должно быть, наскучил корпоратив с начальством и дриадами, вот они и навестили «Лепрекон». Очень кстати, надо заметить. Еще немного – и я бы скисла, а так мне удалось и поплясать, и партию в бильярд Меноваззину с треском продуть, и даже включиться в хоровое исполнение народного сидского хита «Кто родом из Ирландии».[5] Причем тот факт, что компания из пятерых дроу и меня, ни разу не из Ирландии родом, голосистых детей богини Дану все-таки переорала, до сих пор грел душу.

Остановив «Нуэно» у обочины, я заглушила мотор и вылезла размять ноги и покурить. Все-таки три часа за рулем да с непривычки… Вроде бы и ничего особенного, а руки дрожат. И давайте договоримся, что эта дрожь порождена только лишь процессом вождения капризного «козлика», хорошо? Не будем углубляться в дебри.

Я облокотилась о пыльный капот «Нуэно», нимало не заботясь о чистоте штанов. Отряхнусь потом или тряпочкой пройдусь. Непромокаемой ткани-«мембранке» этого моего предназначенного для пеших походов и прочих экстремальных путешествий предмета туалета практически ничего не страшно. Хорошие штаны, сносу нет, и карманов много. Нашарила в набедренном пачку «Глаурунг-лайт» и с наслаждением закурила. Хорошо! Тишина-а… и лес вокруг. Мне начинает нравится эта командировка. Кто знает, может быть, именно теперь, оставшись наедине, мы и сумеем разобраться с этими неловкостями и недоговоренностями – и все наконец-то станет понятно, хорошо и правильно, как и подобает между эльфами? Я мечтательно уставилась на просыпающийся весенний лес и улыбнулась. И вправду – славно. Покойно, тихо… только ветер поет в пока еще обнаженных ветвях, и песня эта, присутствующая на грани слышимости, навевает нечто волшебное… зовущее… Обещание чудесной тайны и восхитительной загадки. Словно еле слышный теплый шепот за спиной, призывающий обернуться и закрыть глаза в предвкушении…

Стоп. Шепот? Я настороженно огляделась и прислушалась. Ничего. Лишь ветер и тонкое тиньканье какой-то пичуги. А в мыслеполе? Ничего тоже… Ну-ка, а со щитами у меня нынче как? Да нет, порядок. Просто показалось. Спать надо больше, а пиво с дроу пить – меньше, иначе и не такое мерещиться начнет. Однако избавиться от тени ощущения, будто бы кто-то смотрит на меня равнодушным немигающим взглядом из переплетения кустарника и сухой травы у обочины, мне так и не удалось. Раздраженно передернув плечами, я убрала окурок в карманную пепельницу и пошла будить Эрина. В конце концов, мне тоже до смерти хочется уютно устроиться на переднем сиденье, накинуть на голову капюшон от штормовки, чтоб не напекло весенним солнышком и в глаза не светило, и – заснуть, заснуть… И видеть сны.

* * *

По идее тот, кто родился эльфом, должен восхищаться лесными видами: вековыми деревьями, густым подлеском, колоритными корягами, замшелыми пнями и прочими прелестями. Тем паче, что конкретный эльф в прошлом армейский разведчик и вырос отнюдь не в мегаполисе. Но, глядя на подступивший со всех сторон к дороге лес, Эрин не чувствовал никакого душевного подъема. Не нравился ему этот лес. Совсем. Чем-то необъяснимым с точки зрения обычных чувств. Деревья как деревья, кусты как кусты, а не хочется в него идти ни по работе, ни просто так – погулять. Гадский какой-то лес, если честно. Именно так мысленно нарек его Эринрандир, когда они уже въезжали в город. На фоне старых одноэтажных домиков окраины супер-новый, сверкающий нетускнеющей краской дорожный знак «Колдубинск» смотрелся как-то совсем неуместно. Корявая покосившаяся табличка с выжженными каленым железом рунами отражала бы суть городишки гораздо ярче и правдивее. Высокие заборы, крыши, лавочки, узкие тротуарчики вдоль проезжей дороги и отсутствие какой-либо жизнедеятельности населения. Несмотря на то, что на часах всего лишь начало четвертого по полудни, улицы пусты, словно поздним вечером.

Эрин созвонился с местным представителем НЧЧК, уточнил, куда ехать, и разбудил Нолвэндэ:

– Просыпайся, солнышко. Мы уже на месте.

Как известно, дневной сон в едущей машине не располагает к хорошему настроению, поэтому удивляться недовольному бурчанию девушки не стоило. Поймав на себе хмурый взгляд напарницы, Эрин, как не в чем ни бывало, послал ей воздушный поцелуй и подмигнул. Мол, не грусти, все не так уж и плохо, если разобраться.

Но, видимо, в воздухе Колдубинска присутствовал какой-то хмурый флюид, потому что гном-энчечекист, поджидавший гостей на площади возле здания местной администрации, выглядел, как точная копия мрачного товарища Шрака, только ниже ростом и с бородой. Его звали Зарин сын Иприта, и, разумеется, никакой радости от прибытия подмоги он не испытал, увидев всего двоих коллег из областного центра.

– И чего? Вас только двое? – первым делом спросил он.

– Добрый день, Зарин, – ответствовал Эрин.

– Уже нет, – буркнул гном, но руку для пожатия протянул. – Здрав будь, ап-Телемнар. Ытхан там совсем охренел, да?

– Тебе меня мало?

Зарин недоверчиво покосился на Нолвэндэ, не скрывая досады:

– Мне бы сюда пару гоблинов и отряд ДОБРа в придачу, а не девчонку-практикантку.

– Нолвэндэ Анарилотиони уже не практикантка, а штатный сотрудник, – заявил жестко эльф. – Дипломированный графомаг и мыслечтец. Чтоб понятно было.

– О!

Что подразумевалось под этим «О!», Эринрандир так и не понял. А по насупленной и крайне недовольной гномьей физиономии сложно прочитать обуревающие местного стража магического правопорядка чувства. Но с эльфийкой Зарин поздоровался вежливо.

– Ытхан обещал прислать группу, когда накопаем что-то важное, – пообещал капитан ап-Телемнар. – Будет тебе кавалерия.

Зарин глухо матюгнулся, но вынужден был смириться с данностью.

– Если бы у Ытхана под носом творилось такое, как у нас, то тут бы уже все управление толпилось.

– А что тут творится? – спросила Нолвэндэ.

– Пятый труп сегодня утром нашли – вот что! Если, конечно, можно назвать ЭТО трупом.

Эринрандир сделал вид, что очень увлечен рытьем в своей дорожной сумке. Леди Анарилотиони не забудет попенять ему легкомысленным «ничего серьезного», сказанным этим утром. Надо срочно придумать достойную отмазку. Думай, ж-ж-ж… Эрин, думай!

– Ого! А Ытхан мне сказал – «убийство», – довольно ловко изобразил удивление эльф. – А тут целая серия.

– Ну да! И послал мне не какого-нибудь Рамбо Сталони, а самого ап-Телемнара. Я орку четко сказал – у нас маньяк. Фиг его знает, что он там подумал. Небось, решил, что я тут из мух-дрозофил делаю мамонтов-переростков, – разобиделся гном. – Балрогов сын!

– Ладно, ладно, разберемся! – засуетился Эрин, чувствуя, что своей маленькой ложью во спасение напарницы вот-вот испортит отношения и с гномом, и с орком, и со столь нежно хранимой эльфийкой. – Это я, наверное, неправильно его понял. Остынь! Лучше посели нас поскорее куда-нибудь. Общагу ведь еще не снесли?

– Куда она денется. Поехали.

* * *

Ага! Ага-а! Я знала! Я, балрог меня подери, догадывалась, что тут дело нечисто! Вот ты и попался, благородный мой. А засуетился-то как, смотрю и радуюсь. Ну ничего, сейчас я ловить тебя на утреннем… лукавстве не буду. Приберегу для лучших времен. Очень надеюсь, что не придется мне извлекать из рукава это секретное оружие, но боюсь, что тщетны эти надежды. Что ж, посмотрим, что будет дальше. И что это за «общага», в которую нас намереваются поселить.

* * *

Общежитие предназначалось для редких командировочных, практикантов и молодых специалистов единственного здешнего заводика. Располагалось оно буквально на соседней с центральной площадью улице в здании, представляющем большую историческую ценность, о чем свидетельствовала бронзовая табличка при входе. В прошлую эпоху здесь располагались торговые склады, конторы и конюшни. С тех пор конюшни переделали под столовую и по совместительству кафе, на месте склада теперь находился небольшой продуктовый магазинчик, а второй этаж был отведен под жилые комнаты. Красили историческое наследие еще в эпоху его строительства и расцвета Колдубинска, лестницы и деревянные перекрытия ремонтировали тогда же. Но в целом Эрину понравилось. В том смысле, что бывает и гораздо хуже. А что? Стены толстые (плюс вековые наслоения обоев), замки на дверях имеются (висячие), окна застекленные (почти все), туалет не на заднем дворе, а прямо на первом этаже устроен (типа – сортир), даже умывалка есть с двумя раковинами (крашенными в коричневый цвет масляной краской) – живи в свое удовольствие.

Конечно, первое впечатление сильно подпортила крыса. Она заняла стратегический пост в дыре на полу коридора и с нескрываемым интересом наблюдала за делегацией новых поселенцев. Размером – с упитанного фокстерьера и выражение морды имела бандитское, но это лишь потому, что до сего дня не была знакома с лордом капитаном ап-Телемнаром – очень крупным специалистом по охоте на обнаглевших крыс.

Администратор – пышнотелая дриада с традиционной прической-ракушкой шутливо топнула на зверюгу и была одарена в ответ лукавой ухмылкой во все четыре зуба.

– Мы еще встретимся, – вкрадчиво пообещал серой негодяйке Эрин.

– Ваша комната под номером три, товарищ ап-Телемнар, – сладострастно пропела Мелисса Флавоноидовна, и уже гораздо менее приторно добавила: – А у вашей напарницы – номер семь.

И тут Нолвэндэ громко и четко, чтобы слышали все, включая крысу и пасущуюся на газоне перед общежитием козу, сказала:

– Я тут не останусь!

* * *

Наверное, нет ничего удивительного в том, что мои смутные подозрения, родившиеся при слове «общага», оправдались так быстро и так… полно. Хотя я не назвала бы это общагой. Даже «казарма» являлась для этого… заведения слишком высоким титулом. «Ночлежка» – так будет вернее всего.

Вопреки очевидному, вовсе не факт встречи с крысой оказался последней каплей. Нет, крыса, по здравому рассуждению, оказалась наименьшим из зол. А вот клопы, которых при такой антисанитарии наверняка тут полно… и жирные блестящие тараканы, неспешно марширующие по полу и стенам… Бр-р-р! Добил же меня санузел. Балрог вас всех сожри! Я не собираюсь мыть голову и… все остальное, что привыкла мыть ежедневно, в общем умывальнике. Нет, без таких подвигов во имя торжества справедливости я предпочла бы обойтись.

Не успело еще затихнуть эхо моих слов, не успел нахмуриться Эрин, расплыться в улыбочке дриада, и глумливо сморщить нос гном, как я уже повернулась к местному энчечекисту и поинтересовалась:

– Скажите, почтенный Зарин, в вашем славном городе наверняка ведь есть кто-нибудь, кто мог бы сдать комнату… или даже дом?

– Э… – ответил гном.

– Я уверена, что желающие найдутся. Естественно, не за счет управления. За наличные. Ну, так как?

– Леди Анарилотиони, вас что-то не устраивает? – опасно-вежливо осведомился напарник, отчаявшись, видимо, достучаться до меня мысленно. – Разумеется, это общежитие…

– Это не общежитие, – совсем не вежливо перебила я, – это – ночлежка. Я не вижу причин, по которым мне стоит кормить клопов, вылавливать из тарелки тараканов и спотыкаться по утрам о крыс.

– У нас нет тараканов! – фыркнула дриада.

– Правда? – я разозлилась окончательно. – В таком случае, это – их неупокоенные духи? Или бренные тела, оставшиеся без погребения? – и, пока дриада раздувала ноздри и подбирала ответ, решила добить противника: – Позвольте, моя дорогая, а у вас санитарная инспекция когда в последний раз была? А пожарная? Столь прискорбное невнимание соответствующих служб к проблемам периферии, несомненно, нелегко будет исправить, но я могу посодействовать, если желаете.

– Миледи, наш истопник, Пинофилло, может сдать вам жилье, – поспешно вклинился Зарин сын Иприта. – Один живет, а дом у него большой. Даже полдома сдаст, я думаю.

– Это далеко от управления?

– Пешком минут семь.

– Прекрасно. Благодарю вас, почтенный Зарин сын Иприта. Вы можете служить образцом любезности и заботы.

Тут Эринрандир, наконец-то, ко мне пробился.

«Какого балрога? Я же говорил, что Колдубинск – это дыра. Ты ожидала увидеть здесь 5-звездочный отель?!»

«Ты говорил про общежитие, а я вижу свинарник с крысами и тараканами. Не понимаю, какой смысл в таких подвигах. И в свинарнике жить не согласна».

«Это – не подвиг, это – данность. Других апартаментов здесь нет. А в чужом доме я жить не буду»

«Лучше в чужом, но чистом доме, в нормальных условиях, где на голову не падает штукатурка, и соседи за стенкой не шаркают, чем тут! Да что ты упрямишься, разорви тебя бешеный грифон! Разве я не права?»

«Нолвэндэ! – От его мыслеголоса отчетливо повеяло этаким нехорошим холодком; я поневоле поежилась. – Я не упрямлюсь. Я не буду жить в чужом доме, спать в чужой постели, есть за чужим столом. Я лучше на улице заночую. Но тебя я понять могу. Поэтому выходов несколько. Либо ты остаешься здесь рядом со мной, либо возвращаешься обратно (машина в твоем распоряжении), либо делаешь, что пожелаешь»

«Моргот и все его твари! Мне следовало догадаться, к чему все эти разговоры о том, какая Колдубинск дыра. И ничего серьезного здесь не случилось, верно? Прекрасно. Я догадалась. Оставайся в этой помойке, если желаешь. Мы что, обязательно должны вместе жить? Может, хватит и того, что мы вместе работаем? Нет, не нужно отвечать. Все это не имеет отношения к делу. Я найду себе приличное жилье сама. Спокойное место, где мне, по крайней мере, удастся высыпаться. А ежели милорд предпочитает общество крыс, дриад и тараканов, то зачем же лишать милорда удовольствия?»

– Этот ваш истопник… – я повернулась к Зарину, давая понять напарнику, что разговор окончен, – можно отправиться к нему прямо сейчас?

– Конечно. – Гном пожал плечами.

– Отлично! Тогда я беру машину и… – я посмотрела на часы, прикидывая время, потребное мне для заселения, – скажем, через полчаса возвращаюсь в управление. Надеюсь, милорд, вы управитесь за это время?

– Управлюсь, – буркнул он, нехорошо щуря синий глаз.

– В таком случае, там и встретимся. Через полчаса. Счастливо оставаться.

И развернулась на пятках, не забыв мило улыбнуться возмущенной дриаде.

«Нам работать надо, так что не опаздывай», – мрачно подумал мне вслед Эрин.

Я дернула плечом.

«Не замечала за собой такой привычки».

«Напомнить – никогда не будет лишним».

Что за привычка оставлять за собой последнее слово, а?! Нет, это невозможно! Я же хотела, как лучше… в первую очередь, ему лучше! Балрог! Ну и пусть остается тут и милуется с этими крысами и дриадами, и неизвестно, кто из них лучше. Зараза. Ну почему, почему все опять так плохо?

* * *

– Обычно здесь у нас очень тихо, ну, разве что по выходным в кафешке устраивают танцы для молодежи. Музыка будет только до одиннадцати вечера, самое большее – до половины двенадцатого. В столовой кушать хорошо готовят. Я сама там не обедаю, но остальные наши постояльцы не жалуются. Вот, например, Липочка вчера говорила…

Администраторша болтала без остановки, совершенно не обращая внимания на то, что новый постоялец её не слушает. Крыса тоже вернулась на боевой пост в дырке и с наслаждением внимала дриадским трелям. Больше всего Эрину хотелось снять ботинок и швырнуть его в направлении источника звука. В кого-то непременно попадет – либо в тетку, либо в крысу.

Обстановка в комнате номер 3 отличалась крайним аскетизмом: кровать, тумбочка, шкаф и табуретка. Ночлежка! В чем-то Нол права. Но жить в чужом доме, где чужой запах, чужие вещи, и туда-сюда шастает посторонний мужик… Эрина передернуло. Лучше в ночлежке, казарме или чистом поле. И это принципиальная позиция.

– Сок у нас не принято разбавлять. А сметана такая жирная, что ложка стоймя стоит. А вы к нам надолго, товарищ… ап-Телемнар? – полюбопытствовала Мелисса, окончательно исчерпав тему достижений местной кулинарии.

– Как получится, – буркнул эльф.

– Жаль, вы опоздали к празднику. У нас тут фейерверк был ну просто потрясающий. А скоро ведь Равноденствие. Будет так весело.

– Могу себе представить.

«Уже напраздновался», – мрачно подумал Эрин, прикуривая и затягиваясь дымом.

А ну-ка, шесть часов без сигареты! Так и уши опухнут.

В дороге следователь не курил – сначала спал, потом не хотел мешать отдыхать Нолвэндэ.

– У нас в присутствии дам не курят, – проворковала дриада, с легкой укоризной в голосе.

– А в присутствии тотемного животного можно? – спросил энчечекист, кивнув на усатую бестию.

Мелисса Флавоноидовна неубедительно шикнула и даже сделала некое угрожающее движение, призванное продемонстрировать серьезность намерений. Но крыса на провокацию не поддалась, лишь сменив позу на менее вальяжную.

– Перекрытия у нас старые, они могут загореться от случайной сигареты, – обиженно заявила администраторша. – Так что не курите, пожалуйста.

– Угу, – пожал плечами Эрин. – А так крысы съедят. И тараканы.

Серая тварь нагло ухмыльнулась.

– Ой! Совсем забыла! Я вам сейчас принесу постельку. Чистенькую, свеженькую! – встрепенулась дриада.

– Несите, а то я сейчас уйду.

Дама кокетливо поправила прическу и весьма игривой походкой удалилась исполнять обещанное. А крыса осталась стоить глазки.

Но стоило Эрину потянуться за пистолетом в кобуре, как её словно ветром сдуло.

– Так-то лучше, – глухо рыкнул эльф.

А стрельнуть очень хотелось. Чтобы немного выпустить пар и перестать злиться. Вида капитан ап-Телемнар не подавал, но его просто трясло от негодования. Хотя и не только на девушку. На себя он тоже злился.

Признаться честно, выходка напарницы Эринрандира возмутила до крайности. Он ведь предупреждал, что Колдубинск не самое приятное место на свете. Более того, здесь нет ни бутиков, ни гостиниц, ни ванн-джакузи, к которым мыслечтица, должно быть, основательно привыкла в столицах. Избалованная девчонка!

«Стоп! – сказал себе энчечекист. – Кто у нас взрослый, опытный и выдержанный? Кому следовало бы проявить прославленную гибкость и умение находить компромисс? И кому вдруг приспичило изображать из себя тирана и деспота? Тебе, ап-Телемнар, и только тебе!»

Что же мы имеем в итоге? Пять трупов, нервного сына Иприта, леди Анарилотиони, исполненную презрения к скромному быту провинции, продавленную койку в общаге, излишне дружелюбную дриаду и наглую крысу. Не густо!

Глава 2

18 марта

Город Колдубинск, основан в 645 году Шестой Эпохи, население около 3,5 тысяч жителей.

Самое крупное промышленное предприятие – фармацевтический завод по производству спиртосодержащих фитопрепаратов.

Также широко представлено кустарное производство и народные промыслы.

– Здесь налево, леди… а вот теперь прямо, – командовал достойный сын Иприта, с очевидной тоской косясь на руль подпрыгивающего на колдубинских… колдобинах «Нуэно». – Все! Приехали. Вот этот дом.

– Мм… – протянула я, рассматривая сплошной двухметровый забор и выглядывающие из-за него голые ветви плодовых деревьев. – Тут есть сад? Хорошо.

– Дом у Карловича большой, – несколько не к месту продолжил гном. – Раньше в нем вообще две семьи жили, каждая на своей половине, а теперь вот Бурат один барствует.

– А прежние владельцы? – Я вылезла из машины и, задрав голову, разглядывала забавный флюгер-белочку над крышей.

– Уехали. – Зарин пожал плечами. – Это еще до меня было. Но Карлович – мужик хороший, мы с ним уж, почитай, лет пятнадцать знакомы… а может, и все двадцать.

Обнадежив меня этим заявлением, энчечекист без стука отворил калитку (хм, и зачем ставить такой заборище, если калитка запирается на обычную щеколду?) и проник во двор, зычно выкликая хозяина:

– Бурат! Ты дома?

На зов гнома из-за угла вывернул… нос. Да-да, вы не ослышались, именно нос. Во всяком случае, именно на эту деталь облика будущего квартиро… хм… домосдатчика я обратила внимание в первую очередь, и воистину неэльфийских усилий мне стоило перестать глазеть и обозреть хозяина целиком.

Поддергивая наброшенный на плечи штопаный ватник и попирая садовыми калошами посыпанную щебнем дорожку, передо мной стоял пожилой леший. Нос его воистину был великолепен. Длинный и острый, он воинственно выдавался вперед, словно обломанный непогодой сук на стволе кряжистого дуба. Для полноты образа не хватало только пары зеленых листочков. Впрочем, вместо юной поросли на носу располагались неожиданно изящные очки в тонкой позолоченной оправе. Очки из облика деда-лесовичка явно выбивались. Леший-истопник? Однако! О, Эру, сколь удивительны деяния твои! Трогательный длинный шарф в полосочку довершал картину.

– День добрый, Карлович, – гном обменялся с домовладельцем рукопожатием. – Вот, жилицу тебе привел. Командировочная к нам из области. Знакомься.

– Пинофилло, – церемонно поклонился обладатель выдающегося носа, – Бурат Карлович. Леший.

– Нолвэндэ Анарилотиони, лейтенант НЧЧК. Приятно познакомиться, Бурат Карлович.

– Дочка тех самых Анарилотиони, – сделав страшные глаза, трагическим шепотом известил лешего Зарин. Я сделала вид, что не расслышала.

– Какая честь, миледи! – Пинофилло шаркнул калошей по щебенке. – Чем могу служить?

– Оставьте это, сударь. – Я мило улыбнулась. – Право же, какие могут быть церемонии! Мне сказали, вы можете сдать жилье?

– О! – От полноты чувств зеленая с проседью борода лешего воинственно встопорщилась. – Разумеется! Половина дома в вашем полном распоряжении, миледи, если вас устроит. На какой срок вы желаете остановиться?

– На неделю или на две. – Я пожала плечами. – Там видно будет. Давайте теперь посмотрим дом, если вы не возражаете. У меня не так много времени.

Продолжая поражать меня светскостью своих манер, Пинофилло повел нас в дом. Я украдкой глянула на часы. Если процесс осмотра и заселения не ускорить сию же минуту, я рискую опоздать. Балрог!

– Беру! – решительно заявила я, бегло осмотрев предложенные апартаменты. Весьма и весьма неплохо. Две комнаты, нечто вроде прихожей, столовая, плавно переходящая в маленькую кухню, и веранда. Удобства во дворе, однако, в кухню подведена вода и имеется электрический водогрей.

– Отопление печное, – объяснил хозяин, – но вам, разумеется, не придется возиться с печью, леди. Я протапливаю дом каждое утро. Если захотите посидеть у огня, в большой комнате есть нечто вроде камина. Обе половины дома практически полностью изолированы, общая только веранда. Я надеюсь, что мое присутствие за стеной вас не побеспокоит…

– Ни в коей мере. – Я отмахнулась и забросила свой рюкзак на диван. – Да. Мне нравится. Я стану платить вам… скажем, десять древней в сутки. Согласны?

– Что вы, сударыня, – леший замахал руками, – мой долг, как сознательного гражданина, обеспечить достойные условия для доблестных сотрудников…

– Десять древней в сутки, – повторила я.

– Да, сударыня. Пожалуйте ключи.

– Благодарю. Всего хорошего, Бурат Карлович. Вряд ли мы с вами сегодня еще увидимся,… полагаю, вернусь я поздно. Почтенный Зарин, едем?

– Да-да, конечно, едем! – обрадовался гном и чуть ли не вперед меня рванул к «Нуэно».

Уже сидя за рулем, я поинтересовалась у энчечекиста:

– Скажите, почтенный Зарин, этот ваш Пинофилло… Он, верно, на пенсии?

– Угу, – гном кивнул.

– А прежде был?..

– Главным технологом на нашем заводе. А до этого, честно сказать, не знаю, чем он занимался. Бурат – приезжий, как и я.

– Понятно, – разрешив загадку необычайной для провинциального пенсионера светской любезности и дорогих очечков, я успокоилась и сосредоточилась на дороге.

* * *

За несколько лет, прошедших с момента последнего визита ап-Телемнара в славный и незабываемый Колдубинск, ничего здесь не изменилось. В центре площади по-прежнему стоял памятник народному герою Фреду Кругеру, свежеотмытый от голубиного помета по случаю дня Святого Патрика. Отважный полурослик крепко сжимал в мозолистых руках вилы, грозя возмездием злобным недругам, притаившимся где-то за зданием магистрата. И хотя многие историки высказывали определенные сомнения относительно достоверности подвига Фреда Кругера, Эрину хватило одной прогулки по местным чащам, чтобы навсегда уверовать в подлинность истории о том, как храбрый хоббит заманил в болота отряд назгулов-захватчиков. Там при желании можно утопить парочку хинтайских драконов. Монумент народному мстителю окружал чистенький скверик с лавочками, в глубине которого имелась открытая сцена для концертов самодеятельности. По правую руку от бронзового Кругера располагалась школа и детский садик, по левую – больница и кинотеатр. Хочешь не хочешь, а в центре городка сосредоточена вся общественная жизнь, и скоро каждая колдубинская собака будет знать командировочных эльфов в лицо и по имени, не говоря уже о том, какие пересуды вызовет цель их визита. По-хорошему, такое задание требовало от участников анонимности, но скажите на милость, как можно жить и работать инкогнито в крошечном провинциальном городишке, где все друг дружку знают с детства? Вот и Ытхан Нахырович не знал. Потому и направил в Колдубинск всего лишь двух следователей, один из которых – девушка самой невинной внешности. Чтобы не спугнуть хищника, охотящегося на магов.

Эрин прекрасно понимал, чем руководствовался начальник, когда выбирал их с Нолвэндэ, и это понимание энчечекисту отнюдь не льстило. Приятно думать, что орк считает их отличной командой и классными специалистами. В чем-то так оно и есть, но имеется и сакраментальное «но!». Эринрандир никогда не производил внушительного впечатления: надень узенькие очечки и костюм с галстуком – бизнесмен или политик, ни дать, ни взять. Это в камуфляже и бронежилете он весь из себя воинственный, а в джинсиках и курточке – так, мальчишка на побегушках. А Нолвэндэ… Надо ли рассказывать, что эльфийские девушки весьма приятны на вид? Наверное, не стоит тратить время. Нужно очень сильно напрячь воображение, чтобы леди Анарилотиони начала внушать кому-то опасения за его безопасность. Хитрый Ытхан рассчитывал именно на подобный эффект.

Капитан ап-Телемнар не стал разочаровывать обывателей. Он небрежно растрепал волосы, приспустил солнцезащитные очки на кончик носа и, засунув руки в карманы, легкой походочкой, чуть ли не вприпрыжку, отправился на свое временное рабочее место.

По дороге ему встретились три кумушки-орчанки, стайка детишек разных рас, дедулька-леший, юная дриада в компании со своей мамашей, гном на мотоцикле с коляской и даже девушка-иномирянка. И все при виде незнакомого эльфа делали оч-ч-ч-чень круглые глаза и практически теряли дар речи, словно появление Перворожденного в Колдубинске считается предвестником близкого Рагнарёка. Даже гном-бухгалтер, если судить по атласным нарукавникам поверх наглаженной рубашки, куривший на крыльце магистрата, окинул Эрина потрясенным и растерянным взглядом.

Когда-то у ап-Телемнара была знакомая… хм… очень близкая знакомая, которая работала в Ревизионном управлении. Она любила открывать двери в кабинет начальника налоговой инспекции ногами и обязательно с криком: «Сволочь! Взяточник! Я тебя выведу на чистую воду!». Так вот, она утверждала, что если во время проверки увидит за столом главного бухгалтера – гнома в нарукавниках, то недостача составит не меньше пятисот тысяч, а если гном еще и питается не в столовой, а приносимыми из дома котлетками в баночке, то речь идет как минимум о миллионе. И, надо сказать, близкая знакомая никогда не ошибалась в выводах.

Строптивая напарница явилась секунда в секунду, дабы утереть вредному шефу нос и посрамить его гордыню. Даже переодеться не успела. Ай-ай-ай.

– Давно ждешь? – спросил запыхавшийся Зарин, лязгая ключом в массивном запоре бронированных дверей.

Видимо, и его уморила беспокойная эльфийская дева.

– Не очень. Сам только что пришел, – ответил эльф невозмутимо.

Под отделение НЧЧК в администрации отвели две комнаты в цокольном этаже, на одну больше, чем участковому полицейскому. Вроде как уважили товарища Зарина. Вот только в мрачном подвале, освещенном потрескивающими лампами дневного света, национальный подгорный колорит отсутствовал напрочь. Поставив себя на место несчастного гнома, Эрин помимо воли содрогнулся. А ведь было время, когда он всерьез подумывал о том, чтобы забиться в какой-нибудь Лопушанск или Ново-Эдораск. Хорошо, что друзья уговорили не делать резких движений и не хоронить себя заживо. А то бы сидел сейчас капитан ап-Телемнар в таком же унылом подвальчике, честно зарабатывая хроническое утомление глаз, искривление позвоночника и алкогольный психоз. Благо, местный флагман фарминдустрии производил именно спиртовые настойки. К тому же еще эти толстые решетки внутренних дверей – точно в тюрьме. Тут можно с ума сойти и не заметить, как разговариваешь сам с собой.

Эрин уселся в кресло для посетителей, второе отдав в распоряжение Нолвэндэ. Хотелось закурить, но в таком тесном помещении эльф не решился устраивать фирменное тотальное задымление.

– Ну, рассказывай, что у вас тут происходит? – спросил он у хозяина кабинета.

– Срань какая-то… – буркнул гном и покосился на девушку. – Простите, мамзель, но по-другому не скажешь. Я уже не знаю, что и делать. Трупы есть, а улик нет, и подозреваемых тоже нет.

– Плохо, – согласился Эринрандир. – Продолжай.

Гном тяжко вздохнул и поведал о колдубинской действительности, где что ни день, то новый жмурик, все молчат, точно хинтайские мафиози, и даже доносов никто на соседей не пишет. Постепенно пред мысленным взором командировочных энчечекистов во всей красе предстала общая картина мрачных будней захолустного городишки, в котором происходят страшные и загадочные убийства. Вернее, не в самом городке, а в окрестных лесах, а если еще точнее, то в чащах вдоль проселочной дороги, ведущей из Колдубинска в некое специфическое заведение, расположенное в 15 километрах к северу.

– МЛТП «Ёлочки», – с нескрываемым отвращением выдавил из себя Зарин.

Магический лечебно-трудовой профилакторий с инфантильно-игривым названием был известен всякому уважающему себя волшебнику, чародею, шаману и ворлоку, впрочем, как и остальные десять подобных учреждений. Призрак «Ёлочек» рано или поздно являлся пред каждым представителем магического сообщества, как грозное напоминание о том, что во всем надо знать меру. Уж куда проще, будучи могучим колдуном, вдруг уверовать во всемогущество волшебства, погрузиться в свой Дар целиком и оторваться от реальности настолько, чтобы встать на тропу утраты здоровья и разума. Сначала тебе ставят диагноз: синдром «башни из слоновой кости», потом – хроническую колдуманию, а там и до магического делирия недалеко. Того самого, который в народе называют – «синичкой». И тогда добро пожаловать в МЛТП.

Все жертвы колдубинского маньяка были магами, и, кроме наличия у них волшебного дара, ничего общего меж ними не оказалось. Разные расы, возраст, специализация, диагнозы.

– А разве пациентам МЛТП позволено самовольно покидать лечебное заведение? – поинтересовалась Нолвэндэ.

– Нет. Но в «Ёлочках» нет особых строгостей в режиме. Да и куда им ходить? Вокруг лес. Специально так сделали, чтобы тишина, покой, птички, свежий воздух, – заявил гном.

– А находили всех за территорией профилактория? – уточнил Эрин.

– Да, и даже в стороне от дороги. В самой чащобе, можно сказать, – вздохнул Зарин и потянулся за сигаретой, потом опомнился и нервно спрятал пачку подальше в ящик стола. – Когда пропал эльф, решили, что сбежал, отправили запрос по месту жительства и стали ждать результата. А тут возьми и найдись труп лешего. Дети случайно нашли. Тогда мы с егерями прочесали заросли и нашли эльфа. Когда же пропал орк, то сразу начали поиски. Главврач запретил все прогулки, но сирен все равно сбежал и погиб. Вчера вот приключилось такое с гоблином.

– С гоблином? – изумился ап-Телемнар.

– Вот! – вскричал гном. – А я тебе о чем? Если уже и на гоблина сыскалась управа, то пора кричать «Караул!»

И тут Эрин вынужден был согласиться с сыном Иприта. Чтобы справиться с магом гоблинской расы, пусть даже и не совсем здоровым, требуется не только могучее волшебство, но и огромная физическая сила.

– А тролли в Колдубинске живут?

Мысли Нолвэндэ, сокрытые за ментальными щитами, текли в похожем направлении.

– В том-то и дело, что нет у нас троллей. Ни единого.

– Хм…

Все гораздо серьезнее, чем представляется с первого взгляда, подумалось Эрину. Он и вообразить себе не мог кого-то, кто способен победить в схватке с товарищем Шраком. Все гоблины в большей или меньшей степени колдуны, но и в «Елочки» простые целители из районного фельдшерского пункта не попадают. Там лечатся отнюдь не слабые волшебники, иначе их не свела бы с ума собственная сила.

Капитан ап-Телемнар разрывался между желанием полистать дела убиенных магов и взглянуть на их бренные останки. Чаша весов склонилась к последнему.

– Хотелось бы сходить в морг.

– Да не вопрос, сейчас позвоню Шакире Кинконговне.

После чрезмерно долгого общения с солдафонкой Готзиллой у Эрина на гоблинш развилась аллергия. Ему проще было перетерпеть боль от ушиба, чем идти на лечение к бесцеремонной сизоликой нимфоманке, так и норовившей ущипнуть эльфа пониже спины. И ведь адекватно не ответишь. Не драться же с женщиной?

– Красота моя ненаглядная! – нежно промурлыкал гном. – Организуй мне прогулочку в морг… Да! Хотят на жмуриков полюбоваться. Ну, разумеется!.. Да! И я тебя!

Судя по звукам, доносящимся из трубки, сердечная подруга местного энчечекиста разговаривала басом и исключительно матом.

– Ты ж знаешь этих гоблинш, – смущенно хихикнул Зарин.

Эрина пробрала нервная дрожь. Кто-кто, а он знал.

– Пойдем, нам откроют холодильник, – заторопился гном и с сомнением поглядел на эльфийку. – А может быть, леди останется и тут подождет?

– Леди пойдет с вами, – твердо заверила Нол энчечекиста.

«И горчатку не забудь», – довольно ядовито подумал Эринрандир.

* * *

Нет, ну каков гад, а? После того, как направленная мысль напарника насчет пресловутой горчатки (а ведь знала же, знала, что рано или поздно он мне припомнит тот злополучный первый день!) ядовитой сколопендрой просочилась сквозь мои тщательно выстроенные щиты, вовсе даже не папино знаменитое хладнокровие помогло мне сохранить лицо и удержало от… адекватного ответа. Все значительно банальней: я просто онемела и растерялась от неожиданности и обиды. Балрог! Ну, как он может теперь меня этим попрекать?! А давайте я сейчас вам тоже кое-что напомню, милорд, а?! Например, как вы изволили ввалиться на квартиру к одинокой девушке в состоянии пьяного безобразия?

Тьфу! Если я отказалась жить в ночлежке, то теперь уже снова та овца гламурная, какой он меня считал поначалу? Значит, чтобы сохранить хотя бы видимость уважения этого… этого! – я должна теперь спать в мусорном бачке в обнимку с крысами и перестать по утрам мыться и чистить зубы, дабы показать всем свою неприхотливость? Проклятье, значит все предыдущие похвалы и поощрения были всего-навсего подачками? Нечто вроде: на, поиграйся, деточка! Уси-пуси… А теперь и уси, и пуси кончились. Он меня не только не любит, я ему еще и как напарница не нужна. Вот так, значит? Ну и… Моргот с тобой, м… милорд орденоносный. Если ты так, то я тогда… А что я могу ответить? А ничего! И это будет, на самом деле, лучшим из ответов.

Я так и сделала. Не ответила ничего, ни мыслью, ни взглядом, словно и не слышала. Можешь издеваться, сколько угодно. Ничего, кроме вежливой холодной доброжелательности ты в ответ не получишь, так и знай. А я еще извиниться хотела за свою грубость в общежитие! Дура ушастая. Нужны ему твои извинения.

Все, отныне хватит соплей. Работать и работать, пока пар из ушей не пойдет. Надо закончить это дело как можно быстрей и так, чтобы не получилось такого конфуза, как тогда с Мэйной. А потом – рапорт на стол Ытхану и… к Вражьей бабушке! И плевать, что на следующий же день я взвою, а через неделю – застрелюсь от тоски. Так, наверное, только лучше будет. Для всех.

То ли принятое решение меня удовлетворило, то ли прохладные своды прозекторской остудили мой пыл, но в морг я спустилась такой спокойной, что могла бы потягаться хладнокровием с обитателями местного холодильника. И никакая горчатка мне была, естественно, уже не нужна.

* * *

К величайшему облегчению капитана ап-Телемнара, Шакира Кинконговна оказалась… как бы это сказать… гномосексуалкой. То бишь увлекалась исключительно гномами, а на мужчин остальных рас взирала равнодушно. А почему бы и нет, собственно? Зарин по меркам своего народа считался мужчиной в самом соку, представительным, внушительным и даже очень привлекательным. Окладистая борода вороной масти, могучее телосложение и крупные мужественные черты лица сразили, должно быть, гоблиншу наповал. Потому что Шакира не только встретила гостей на входе в больницу, но и лично сопроводила их в морг. Причем, в отличие от Готзиллы, вела себя сдержанно и даже скромно, что для гоблинских женщин нехарактерно. Смачный поцелуй, предназначенный достойному Зарину, не считается, при виде объекта страсти гоблины сдерживать эмоции не в силах.

– Обычно холодильник пустует, – пояснила Шакира работу всего двух лампочек из десяти. – Но раз такое дело…

А дело было весьма ужасающего свойства. Откровенно говоря, эльф и гоблин смотрелись относительно неплохо. Молодому сородичу просто свернули шею.

– Голову на 180 градусов повернули – лицом за спину, – пояснил Зарин.

«Морвэйн ап-Ворондэ, чародей-иллюзионист, 107 лет, не женат, диагноз: хроническая колдумания 2 стадии, – почитал в персональном досье энчечекист, внимательно разглядывая черную от кровоизлияния шею мертвеца. – Причина смерти – перелом шейного отдела позвоночника. Имеются также множественные переломы и разрывы внутренних органов».

На первый взгляд гоблина Крах-Трест Империаловича выкрутили, словно мокрую тряпку, в двух противоположных направлениях, настолько причудливо выглядели очертания его тела.

– Ах, горе какое, – вздохнула Шакира гулким басом. – Ни одной целой косточки не осталось. Бедненький.

По мнению Эрина, «бедненьким» стоило называть орка, которого кто-то неаккуратно обглодал с разных сторон. Кто-то прожорливый, с когтями и маленькими, но острыми зубками. Может, звери какие-нибудь? Эльф осторожно покосился на Нолвэндэ. Вроде бы не сильно побледнела и в обморок не собирается падать.

«Нол, ты бы не смотрела лишний раз на такое», – мысленно попросил следователь.

В ответ – тишина.

Специально она отгородилась, чтобы подавить эмоции, или обиделась, Эринрандир так и не понял. Вроде бы обижаться на него пока было не за что.

– А теперь самое захватывающее, – объявил гном и расстегнул застежку-молнию на следующем мешке.

Внутри лежало нечто плоское и мало напоминающее тело. Вообразите себе надувную игрушку, из которой выпустили воздух. Что-то похожее осталось от Василька Хироновича Синего – крупного маго-теоретика, подорвавшего здоровье на ниве поисков формулы Абсолютного Разума. То, что леший оказался в МЛТП, Эрина как раз не сильно удивило. По большому счету, две трети энчечекистов следовало подержать в «Ёлочках» хотя бы пару недель, начиная с самого ап-Телемнара. Но, наверное, из всех волшебных рас именно лешие подвержены особой зацикленности на своих научных изысканиях. На приснопамятных собраниях-ДПД именно выступления Кипариса Кверкусовича из аналитического отдела вызывали у Эрина прилив жесточайшего отвращения.

Напротив, сирены и наяды, при всем своем жизненном пессимизме, умудрялись очень редко попадать в профилактории, разве только, если речь шла о суицидальных попытках. Сирен может ныть с утра до вечера, но на себя руки не наложит даже тогда, когда эльф на самом деле полезет в петлю. Такая вот устойчивая психика у прирожденных скулежников и плакс, что и говорить.

Коралл Пеленгасович сохранился лучше, чем Василек, но и на него смотреть было жутковато. Убийца оставил одну только оболочку, неведомым способом растворив и высосав из несчастного сирена все внутренности, включая кости.

– Точно муху паук, – очень точно подметила Нолвэндэ.

– Может, в ваших лесах сказочные шелобы завелись?

– Эрин, да мы с лесниками всю округу исходили – нету никаких шелобов. Ни больших, ни маленьких, ни мальчиков, ни девочек, – простонал в отчаянии гном.

– Ну, а как же все это возможно осуществить на практике – растворить ткани и вытянуть все соки?

– Может, колдовство какое? – встречно спросил Зарин.

Из уст профессионального борца с мажеством и нежитью вопрос звучал несколько издевательски.

– Не исключено, – буркнул Эрин.

То, что всех пятерых убили разными способами, ему совершенно не понравилось. Для серийного маньяка такое поведение не характерно. Серия, кроме всего прочего, подразумевает под собой схожие способы и орудие убийства. Например, Де-Садиков сначала выкачивал магические силы, потом душил всех жертв руками, а потом насиловал. Причем раса женщины его не интересовала совсем. А тут три разновидности убийства, разный возраст и раса, одно общее – все маги и пациенты МЛТП. Возможно, между покойниками существует некая связь, и речь идет все же не о маньяке, а о группе мстителей? Один душит, другой натравливает животных, а третий… пользуется паучьими технологиями. М-да… Придется основательно покопаться в прошлом мертвых магов, а также в их медицинских картах, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть версию о групповом преступлении.

– А из местных никто не пропадал? – полюбопытствовал ап-Телемнар.

– Нет. Все вроде на месте. Даже скотина не терялась, – заверил его гном.

– Чудненько.

Можно себе только вообразить, какая начнется паника, если пострадает кто-то из аборигенов. Колдубинцы и так живут довольно замкнутой общиной, а так вообще к ним и с оружием не подступишься.

Эрин сам не обратил внимания, что в процессе раздумий продолжал рассматривать мертвецов и при этом тихонько мурлыкал себе под нос: «Мне уже многое поздно, мне уже многим не стать…» ныне позабытой дриады-менестрельки Юкки Лозины. «Вот мне и стало „за триста“, самое время мечтать…» При этом у энчечекиста на лице было такое благостное выражение, словно пред его эльфийским взором открылись редкостные и дивные красоты, а не отвратительные куски мертвой плоти.

Гном и гоблинша обменялись красноречивыми взглядами. Мол, эльф и сам маньяк из маньяков. Нолвэндэ отвернулась и в ментальном плане представляла собой сверкающую глыбу льда, скованную лютым морозом. С чего бы это?

«Нол, ты себя плохо чувствуешь?» – осторожно спросил Эрин и, не дождавшись ответа, сказал вслух:

– Все. Спасибо за сотрудничество, Шакира Кинконговна. Мы уходим.

* * *

Я, наверное, все-таки ненормальная. Точно. Правда, я не всегда такой была, глобальная перемена в сознании настигла меня совсем недавно. Вот прямо сейчас, в морге, в тот момент, когда я осознала, что вид изуродованных тел не просто оставляет меня равнодушной безо всяких дополнительных «народных» средств, но еще и… успокаивает. Скажем так, приводит в чувство. Попроситься, что ли, к Роину в ассистентки сразу по приезду обратно? Будем на пару ковыряться среди развороченных кишок его милых безответных «пациентов», симпатичных мне прежде всего тем, что они – молчат. Честно и спокойно молчат, а не пытаются сперва оскорбить, потом заставить усомниться в собственной профпригодности, а затем еще и назойливо пролезть в голову с неуместными и глупыми «утешениями»! Балрог! «Ты бы не смотрела лишний раз»! А сам чуть ли не с ботинками на покойников залез, да еще и напевает! Тьфу! Нет, так я точно никакой пользы делу не принесу. Лучше сниму-ка я все это… великолепие, благо, моя любимая «трубка» все еще жива и со мной.

А все-таки, что все эти несчастные искали в лесу? Что или кого? И кто или что в итоге нашло их? Надо было Ытхану выбить для нас еще и аниматора, тогда бы многое прояснилось. Жаль, что оба штатных сотрудника сейчас недоступны – и вдвойне жаль, что я не в состоянии их заменить, как бы мне этого ни хотелось.

Жертв объединяет место последнего их пребывания и профессия, только это. Ну, и место гибели, естественно. Надо тщательно осмотреть лес… может быть, мне удастся считать ментальный фон каких-нибудь местных белок, или кто там еще водится? Для дождевых червей и муравьев вроде бы рановато пока, не сезон. Сомнительно, конечно, но вдруг сработает… Да, и с протоколами неплохо бы посидеть хотя бы пару-тройку часов. Тис зеленый! Были бы мы дома, тогда я спокойно смогла бы оттащить папку с материалами к себе, и засесть на кухне с чашкой свежего кофе, покуривая и подпевая солистке «Элеватора», мурлыкающей в ноуте под нежные переливы флейты и арфы… Но здесь, в незнакомом городке, на съемной территории, этот номер не пройдет. Придется либо окопаться в энчечекистском подвале, либо… а больше и вариантов, собственно, нет. Жаль.

Если бы некий упрямый, как пиндостанский ишак, орденоносный рыцарь не изволил оставить меня в одиночестве, предпочитая общество дриад и крыс хоть сомнительному, но комфорту, я бы рискнула взять работу на дом. Один спит, второй сторожит – у нас могло бы получиться. Но из-за его глупого упрямства…

* * *

«Чувствую, дело будет захватывающим. Хотя и не самым простым. Как думаешь, солнышко, у нас получится? Справимся сами, или придется вызывать группу?»

Вопрос предназначался сосредоточенно молчавшей напарнице. Слишком уж демонстративно она изображала равнодушие.

– Надо бы посидеть над протоколами осмотра места преступления, – сказал Эрин, заранее предвидя недовольство местного энчечекиста. – Мы бы с Нол еще немного поработали.

В провинции никто после окончания рабочего дня не засиживается, не принято это. Вот и сын Иприта многозначительно поглядел на свои часы. Шакира нахмурилась. По всей видимости, у этой парочки имелись свои планы на вечер. Эх, бывает же такая жизнь: после работы спокойно идти на свидание, точно зная, что впереди свободный вечер, который можно провести с любимой девушкой.

– Дал бы девушке на новом месте обустроиться, – проворчал Зарин. – Завтра будет целый день для плодотворной работы. Вы же только приехали, полдня в дороге. Да и помыться не мешало бы. Лучше лечь раньше, отоспаться, отдохнуть, – вещал гном, обстоятельно загибая пальцы при перечислении добрых и полезных дел.

– Оставь ключ, я закрою, – настаивал эльф. – Когда буду уходить. Или не доверяешь?

– Эрин, кувалдой тебя по ушам! – взорвался Зарин. – У нас ночами никто не работает. У нас ночами спят и трахаются. Через двадцать минут магистрат закроют и повесят на двери замок. Хочешь всю ночь просидеть в подвале?

– Не хочу.

– Тогда иди отдыхать. Или вот с леди прогуляйся, чистым воздушком подыши, мозги проветри. Оба аж зеленые, – искренне посоветовал гном.

Хронический трудоголизм взывал явить миру чудеса самопожертвования и профессиональной доблести, желудок, напротив – воздать ему должное в виде тарелки супа, слипающиеся глаза жаждали отдыха, а спина молила о горизонтальном положении. И Эринрандир сдался на милость победителей.

– Ладно. Сегодня отдыхаем… Так и быть. Тогда я провожу Нолвэндэ…

– В этом нет никакой необходимости, – отчеканила напарница. – Тут недалеко, и я прекрасно запомнила дорогу. Машина мне тоже не нужна.

Она в самых любезных выражениях попрощалась с гномом и его пассией, пообещала завтра не опаздывать, и, одарив своего слегка ошарашенного начальника светским наклоном головы, гордо удалилась.

«Солнышко, ты чего?» – изумился Эрин и снова остался без какого-либо ответа.

Он решил, что девушка, назло ему не съев горчатки, чтобы доказать свою устойчивость к виду и запаху трупов, теперь чувствует себя плохо. Вот ведь упрямица! Ну, подумаешь, напомнил о первом дне службы в НЧЧК, так верное народное средство еще никому не навредило. Чего теперь дуться?

– Зарин, этот ваш истопник… ему доверять-то хоть можно? – беспокойно спросил эльф, глядя вслед надменной деве. – Она там в безопасности?

– Да, вполне, – заверил его гном. – Нормальный мужик.

– Молодой?

– Хы-хы, – понимающе усмехнулся энчечекист. – Скорее пожилой. Не переживай, ап-Телемнар, приставать к твоей принцессе никто не будет. Да она и сама сможет за себя постоять.

На том и распрощались. Зарин быстренько подхватил под руку злющую от затянувшегося ожидания Шакиру и заторопился прочь. Они собрались в кино на двухсерийную хиндустанскую мелодраму из жизни тамошних орков и эльфов. Кажется, «Танцорку живота».

Делать было нечего. Только возвращаться в общагу.

* * *

«С-солнышко»! Эру великий, опять это морготово «солнышко»! Снова! Ну что за подлость судьбы! Только-только я смогла отрешиться от эмоций и сосредоточилась на работе, как этот шпороносец умудрился одним-единственным словом – да не словом даже, а мыслью! – сбить мне к вражьей бабушке всю настройку! Балрог! Если я еще раз услышу это гадское «солнышко» из его уст – или из его мыслей, что, в принципе, даже хуже! – я его пристрелю. Нет, лучше скажу братьям – и пусть они разбираются. Нет. Еще лучше! Я натравлю на него маминого племенного Упыря… Хотя нельзя, бедная скотина подавится. Аргх! Нет! Я сделаю совсем хорошо. Я выбью из дроу телефончик незабвенной Груши Солончак, изготовлю и торжественно вручу ей дубликат ключей от квартиры этого… милорда и подброшу ему бутылку коньяка со снотворным. Да. Наутро сам застрелится. Ха!

Занятая кровожадными мыслями о страшной мести, я как-то совсем упустила из виду свое недавнее стойкое желание по приезду обратно в город тотчас же уволиться. Вот еще баловаться. Не успела прижиться – и сразу обратно, под мамино крылышко? Не дождется! Он еще узнает, что такое месть нолдор!

Ох, кажется, я увлеклась… Мой напарник в объятиях барышни Солончак – это как-то слишком жестоко. Нет, так не пойдет. И потом – кто сказал, что это будет так уж плохо для него, а? Может быть, он уже сейчас… вот прямо сейчас наслаждается местным цветником, по очереди или сразу. Зря я отдала ему машину. В багажнике осталась канистра с бензином и, неведомо для каких целей там припасенная, цепная пила «Меллон»…

Яркое и объемное видение – полыхающая ночлежка, этот парник порока и теплица разврата, с криками выбегающие из объятых пламенем дверей лесные девы – и я, с хищно воющей бензопилой в руках… Тьфу! Причудится же такое!

…а в багажнике, кстати, еще и топор лежит, хороший, хоббитский…

Все, Нолвэндэ, прекращай. У тебя уже сейчас есть шансы отобрать у колдубинского маньяка пальму (тьфу ты!) первенства. Сейчас дойду до своего временного пристанища, съем какой-нибудь бутерброд из прихваченных дома запасов, выпью кофе и займусь делом. Например, фотографии на жесткий диск с телефона солью.

* * *

Припарковав машину на площадке рядом с общежитием, Эрин первым делом отправился в столовую. Ему до рези в животе хотелось есть. И даже яичница на сале – единственное блюдо в сегодняшнем меню, эльфий желудок ничуть не смутила. Принеся двойную порцию восхитительно пахнущего яства, стройная и длинноногая дриада-буфетчица в накрахмаленном фартучке в качестве бесплатного десерта продемонстрировала Эринрандиру пейзаж в глубоком вырезе декольте, а также доверительно поведала, что зовут её Софора, и нынешним вечером она совершенно свободна во всех отношениях.

От «десерта» Эрин не отказался (а какой мужчина пренебрежет зрелищем весьма недурственных округлостей?), представляться ему не было никакой необходимости (администраторша уже просветила всех желающих насчет личности постояльца), а на вечер у него имелись несколько иные планы (помыться и спать).

Софора нисколечко не обиделась, и, видимо, не поверила в моральную стойкость заезжего молодца. Что и говорить, по части видимых невооруженным глазом достоинств она могла дать фору даже Груше Солончак. Нет, правда! Честное слово!

«Сюда бы Вузеллина!» – ухмыльнулся Эрин и попросил у буфетчицы чего-нибудь запить ужин. Но к превеликому сожалению, ничего крепче 2% кефира в её арсенале не оказалось. Даже пива! Нет, разумеется, напиваться капитан ап-Телемнар не хотел, но и от бутылочки какой-нибудь слабоалкогольной гадости не отказался бы.

И только покинув гостеприимную обитель красотки Софоры, эльф оценил масштабы постигшего его бедствия. Со всех сторон из густеющих сумерек к историческому наследию Колдубинска сбредалась юная девичья поросль. Самые храбрые заняли ключевые посты внутри холла и терпеливо поджидали командировочного энчечекиста там, чинно рассевшись на подоконниках. Специально, чтобы эльф мог по достоинству оценить длину их ног и смелость нарядов. И верно, от обилия коленок, обнаженных пупков, обтянутых тоненькими майками девичьих персей и влажно блестящих губ Эрину стало… страшновато. Хищные взоры местных страстоцветов сулили ему множество неприятнейших мгновений, начиная от излишнего внимания и заканчивая покушением на честь. Эльф отчаянно пожалел об отсутствии опергруппы или хотя бы одного Вузеллина. Вот кому здесь раздолье! Темноэльфийский воин нашел бы применение каждой. Кому перепал бы шлепок по попке, кому – многозначительный чмок в нежную щечку, кому – горячий поцелуй, а кому и жаркие объятия, и ни одна не ушла бы обиженной.

Проскользнув мимо строя прекрасных лесных дщерей, Эрин поспешил в свой номер, и только пресловутая эльфийская невозмутимость позволила ему не залиться краской смущения под раздевающими донага взглядами обольстительного подлеска.

На всякий случай забаррикадировавшись в умывалке, Эринрандир попытался помыться. Сделать это оказалось сложнее, чем представлялось изначально. Дело даже не в полнейшем отсутствии горячей воды (эка невидаль!), а в том, что и холодная текла тоненькой унылой струйкой, и прежде, чем в раковине набралось достаточное количество воды, Эрин замерз до гоблинской синевы. А ну-ка, голому в неотапливаемом помещении, стоя босыми ногами на кафельном полу. Свидетелями того, как он, подпрыгивая на месте и шипя сквозь зубы, обливался ледяной водой из гнутого ковшика, стала небольшая орда тараканов, но их внимание все же показалось энчечекисту предпочтительнее дриадского.

Вот если говорить откровенно, то в жизни Эринрандира ап-Телемнара были моменты, когда белокурые головы случайных подруг регулярно украшали его нагое плечо. Уже попав под крыло к чуткому Ытхану Нахыровичу, бывший лучший, но опальный все свободное от работы время посвящал опустошению окрестных баров, отрываясь от бутылки только затем, чтобы пасть в объятия очередной девушки с цветочным именем. Хотя были не только дриады, хватало и более экзотических приключений.

Не забылись еще утренние побудки, когда голова болит, во рту гадость, пить хочется смертельно, глаза заплыли до тоненьких щелочек, телефон разрывается (Ытхан ищет), а рядом недовольно верещит совершенно незнакомая девушка, чье имя никто и не собирался запоминать («цветочек» или «малышка» вполне подойдут для любой). А ты – скрюченный, голый и ничего толком не соображающий – пытаешься одновременно: не умереть от похмелья, ответить на звонок, одеться и выставить ночную гостью за дверь.

К слову, просто пить оказалось гораздо менее накладно, чем пить и блудить. У бутылки с утра не было никаких претензий, она не строила планов на совместное будущее и не звонила Ытхану жаловаться на бесстыжего эльфа, разбившего ей сердце. А кроме того, бутылку можно сдать в пункт приема, выручив средства для приобретения новой.

Как хорошо, что теперь в жизни лорда капитана все иначе. Если бы еще гордая дочь знаменитой грифонолетчицы меньше дулась непонятно по какой причине и не сбегала в дом к незнакомому старому лешему, то вообще бы нечего больше желать. Отсутствие напарницы в прямой досягаемости Эрина очень нервировало. Оказывается, привык, что Нол рядом, привык настолько, что готов даже к совместному просмотру «Семи Урукхаев» (в седьмой раз), без единой мысли о чем-то недозволенном.

Легкомысленно списав дурное настроение Нолвэндэ на ряд случайных факторов, как то: утомительную дорогу, общее неприятное впечатление от Колдубинска и общежития, вид жертв в неуютной атмосфере покойницкой и отказ от горчатки, капитан ап-Телемнар решил, что завтра все изменится к лучшему. Они начнут работать, времени на капризы и расстройства не останется, а там, глядишь, Нол надоест слушать нудные морали в исполнении старикашки-лешего, и она вернется… и не будет злиться… и вообще все будет хорошо…

Он сам не заметил, как заснул. Спокойный, уверенный и почти счастливый. Растворились в благих намерениях все планы по самоустранению из жизни леди Анарилотиони (врага лысого Эрин от неё откажется по доброй воле!), и сон, словно теплый весенний ветер, унес прочь смутные сомнения лорда капитана ап-Телемнара – бывшего разведчика, настоящего рыцаря, стража порядка и просто влюбленного мужчины (пафосно, да).

* * *

Раскладывание моих немногочисленных пожитков по стульям и полкам заняло совсем немного времени. Покончив с этим, я с удовольствием воспользовалась местными благами цивилизации и совершила несколько поспешное, с оглядкой, но, безусловно, приятное после тяжелого дня омовение над выдвинутым из-под умывальника баком. Все-таки горячая вода – это прекрасно! Накинув старую аркову рубашку поверх футболки, я почувствовала себя почти совсем как дома. Славно. Теперь надо перекусить, выпить кофе и заняться делом. А! Еще неплохо бы выяснить у хозяина, где тут можно покурить. Как раз с этой целью я и выползла на веранду, где и обнаружила домовладельца в компании большого «ведерного» самовара и красочного дриадского еженедельника «Наш сад».

– Миледи! – Бурат Карлович обрадовался мне, как родной. – Окажите милость, не побрезгуйте… Чайку? Как раз поспел.

– Было бы неплохо… – в сомнениях протянула я. С одной стороны, мне не терпелось уединиться с ноутбуком и фотографиями, а с другой – колоритный дедушка-леший вполне мог просветить меня насчет местных слухов, да и вообще, вежливый гость не станет обижать хозяина отказом от угощения. Да и чаю мне хотелось. А когда радушный леший выставил на стол несколько баночек с медом, я растаяла окончательно. И, конечно, согласилась.

Мед у него был нескольких сортов, темный и светлый, тягучий, наполненный солнцем и запахами лета. Лесной, цветочный и липовый. А еще – редкое лакомство! – даже вересковый мед у него был. Красота!

– Откуда? – восхищенно спросила я, отведав всего понемногу.

– Пчелки у меня, – смущенно похвастался Пинофилло. – Угощайтесь, угощайтесь, миледи!

За чаем время полетело незаметно. Вскоре я уже была полностью в курсе всех мало-мальски важных событий в Колдубинске за последние пару лет, сочувственно выслушала немного грустную историю жизни славного старика и, разумеется, не упустила случая тихонько почитать его.

Старый леший был открыт и прозрачен, словно весенний лесной ручей. Он лучился искренностью и теплом, грелся в лучах общения и был безоговорочно счастлив оттого, что у него наконец-то появилась компания. Одинокому пенсионеру просто был необходим хоть кто-то, готовый его выслушать… От нестерпимого, пронзительного одиночества бодрящегося и славного Бурата Карловича у меня перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы сочувствия. Надо ли говорить о том, какой жгучий стыд я испытала от собственных беспочвенных подозрений в адрес этого милого лешего? Проклятье, старик ко мне со всей душой, а я ему тайные проверки устраиваю! Вот она, профессиональная мыслечтицкая паранойя – пагубное воздействие пилотки с кокардой на мозг. И тлетворное влияние некоего прославленного и орденоносного рыцаря на сознание. Я потупилась и аккуратно покинула мысли Пинофилло, чувствуя, как горит на лбу теперь уже несмываемое клеймо: «энчечекистка». Ну как я могу подозревать каждого встречного? Позор. Так нельзя. Вот и Эрина тоже постоянно подозреваю во всех грехах, от совращения и использования служебного положения в низменных целях до изощренного плана по моему устранению. Стыдно, как же стыдно! Надо с этим что-то делать, что-то в себе менять – и срочно. Да.

Пока я читала сама себе морали, Бурат Карлович засуетился и, в конце концов, достал из ящика стола старенькую глиняную пепельницу.

– Зарин сказал, вы курите, миледи. Вы закуривайте, если хочется, ничего страшного. Если хотите, даже в комнатах.

– Нет, ну что вы… – Я смутилась окончательно. – Как можно! Вы потом дом не сможете проветрить! Нет-нет, только здесь, на веранде, если позволите… а лучше я вообще на улицу выходить буду.

– Если открывать окно, то нет необходимости куда-то выходить.

– Ох, ну если вас и в самом деле не слишком это побеспокоит… – Я радостно достала пачку и зажигалку. – Ужасная привычка, но при нашей работе, Бурат Карлович… – и, недоговорив, виновато пожала плечами.

– Да-да, я понимаю, – леший вздохнул. – Вы знаете, миледи, когда я работал главным технологом на нашем заводе, тоже смолил одну за другой. А теперь вот отвык. Да и возраст уже…

– Вы попали под сокращение? – сочувственно поинтересовалась я.

Пинофилло слегка поморщился.

– Не совсем. Директор у нас новый пришел, Миха Барабос, молодой да ушлый, ну, и привел всех своих… «Старую гвардию» буквально за год вымели подчистую. Чем уж не угодили мы ему, то ли лицами не вышли, то ли возрастом… А мне как раз пенсия подошла, вот Миха меня и… ушел. А на мое место жену свою нанял, Маху.

– И вы сдались? – поразилась я. – Это же кумовство! Это противозаконно, вообще-то. Бурат Карлович, вы вполне могли обратиться в суд и, несомненно, выиграли бы дело.

– Ну что вы, Нолочка! – всплеснул руками леший. – Ой! Можно вас так называть, миледи? Простите, я оговорился…

– Ничего-ничего, – успокоила старика я. – Называйте, конечно же. Я, наоборот, неудобно себя чувствую от всех этих «миледи», правда.

– А… – Пинофилло улыбнулся. – Благодарю. Так о чем я? А, Миха! Ну что вы, какой суд? У Барабоса все суды вот где, – и дед показал мне зажатый кулак. – Да и вообще – он молодой, здоровый, и парней у него трое – лбы здоровенные. Такие медведи вымахали! А я… ну, вы ж сами видите, Нолочка, какой из меня боец за правду?

– И все равно – это вопиющий случай! – я нахмурилась. – Бурат Карлович, подумайте, может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? Вы ведь не от хорошей жизни дом сдаете, и работать пошли. За давностью лет на предприятии вас, конечно, уже не восстановят, но, по крайней мере, денежную компенсацию из них выбить можно! Подумайте, Бурат Карлович. Я ведь серьезно.

– И я серьезно, Нолочка. – Леший вздохнул. – Не связывайтесь вы с Барабосом. Он ведь оборотень, знаете ли. В медведя перекидывается. А вы – девушка молодая, хрупкая…

– Я – лейтенант НЧЧК, – сурово напомнила я. – Уверяю вас, Бурат Карлович, я служу в достаточно серьезной организации. А внешность бывает обманчива. Так что подумайте еще раз. А я пока проверю этого вашего Миху Барабоса.

– Ох, я, старый дурак! – Леший сокрушенно помотал головой. – Ну, зачем ляпнул? Вот что, миледи, забудьте вы, что я вам тут наплел. Да и поздно уже, вам отдыхать надо, а я вас заговорил тут совсем, пенек трухлявый.

– Отдыхать мне некогда. – Я улыбнулась. – С вашими делами разве отдохнешь! Нет, Бурат Карлович, я еще работать буду. И не переживайте вы так, вовсе вы меня не заговорили! Наоборот, очень хорошо посидели. Вы не стесняйтесь, если чем-нибудь помочь надо, говорите сразу, договорились?

– Договорились. – Старик закивал. – Конечно же. Вы – такая славная девушка, миледи, такая отзывчивая…

– Ой, вы меня перехвалите! – Я чуть покраснела и улыбнулась.

– Нет-нет, ничего подобного! Очень, очень славная девушка! Милая, вежливая. Знаете, сразу видно, что вы из хорошей семьи. Тутошним девкам не чета. И одеты так скромно, не то, что наши хабалки, – все это Пинофилло говорил, уже стоя в дверях. – Ну, все, все, ухожу. Отдыхайте, Нолочка. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Бурат Карлович, – откликнулась я и тоже вышла с веранды, взяв с собой пепельницу.

Я постояла немного на крыльце, полюбовалась на крупную россыпь звезд над головой, выкурила еще сигарету и недовольно хмыкнула. Старик заблуждается на мой счет. Скромная, милая… Как же! Полоумная истеричка и неженка. И ревнивая дура к тому же. А еще – влюбленная идиотка, откровенно наплевавшая на собственную работу, слишком занятая разбором своих расстроенных чувств. Хватит. Меня ждут мои фотографии и трупы.

Чтобы не искушать саму себя возможностью курить и курить, пока дым из ушей не повалит, пепельницу и сигареты я оставила на крыльце. Захочу – выползу сюда, не переломлюсь. Не хватало еще деду весь дом продымить, и в самом-то деле!

Ночь проходила мимо абсолютно непродуктивно. Я вертела скачанные с телефона трупьи фотографии и так, и сяк, то увеличивала, то добавляла резкости, вглядывалась в них до рези в глазах и головокружения, но ничего, совершенно ничего не находила. Ни одного, даже мизерного, подтверждения смутному и тревожному ощущения, что мы упускаем что-то очень важное. Нечто неуловимое никак не давалось в руки. Что-то было здесь, определенно, было, но поймать это «что-то» за хвост у меня не получалось. Проклятье. Если бы Эрин был рядом, может быть, вдвоем мы бы и нащупали ту нить, которую я почуяла. Но Эрин дрыхнет где-то там, в этой своей общаге, и хорошо, если один. А то ведь может и с крысой в обнимку… или с этой, как ее… Мелиссой. Очень уж плотоядно они его разглядывали, обе, с одинаковым огнем в глазах. И ничего удивительного. Мой напарник, на самом-то деле, потрясающе красивый мужчина, благородный, умный… упертый и нечуткий трудоголик, упрямый, словно сотня хиндустанских мумаков! Бесстыжая синеглазая с-скотина. Собственник. Нолвэндэ, туда! Нолвэндэ, сюда! Нолвэндэ, куда ты пошла? Где ты была? С кем ты обедала? Почему не предупредила, что идешь в тир с Меноваззином? Тьфу. То ли нянька, то ли надсмотрщик, то ли вообще балрог-знает-кто. Рабовладелец! Меня даже братья так не пасли в свое время, как этот муд…рый эльф. Спору нет, мне приятно, когда обо мне заботятся и тревожатся, но – Моргот и все его твари! – должны же быть границы у его заботы! Я не ребенок и не слабоумная. Если даже моя властная мать-командирша сочла меня достаточно взрослой, чтобы отпустить из родительского гнезда, то какого же балрога лысого… Не обольщайтесь, леди, он вас не любит. Если бы любил хоть немножко, то не давил бы так… бесцеремонно. Так что не раскатывайте губу, леди Анарилотиони-младшая, ничего вам с ним не светит. Вот так-то, моя дорогая зажравшаяся гордая дева. Варите кофе по утрам и почтительно внимайте, терпите бесконечные «солнышки» и поцелуи украдкой, и тогда, может быть, вам позволят носить за ним тапочки и спать на коврике, да. Вы слишком неудобная особа, благородная леди Нолвэндэ, чтобы с вами можно было закрутить бурный служебный романчик. А серьезных отношений… боюсь, этого мне ожидать бессмысленно. Слишком уж явно он дал мне понять, что не считает меня равной. И как бы я ни старалась, выше головы я все равно не прыгну. Тем более, выше его головы, хоть я и ненамного ниже его ростом.

Так. Опять отвлеклась.

Я досадливо фыркнула и выключила ноутбук. Начала с трупов, закончила, как всегда, капитаном лордом ап-Телемнаром. Надо будет как-нибудь попробовать раскрутить мысленную цепочку наоборот. Любопытно, если я начну день с мыслей о капитане и лорде, приведет ли меня это к какому-нибудь существенному результату в отношении трупов, а?

При таком настроении, в общем-то, не слишком удивительно, что помянутый к ночи, точнее, уже под утро, упрямый и непонятный милорд мне еще и приснился. Слава Эру, в одетом виде. Созерцать эротические кошмары с Эринрандиром ап-Телемнаром в главной роли – это как-то уж слишком… волнующе. Мне и обычного кошмара вполне хватило, спасибо большое. Не-эротического.

Во сне я бродила по темному, местами затянутому паутиной лабиринту, полному зловещих шорохов и скрежетов, и пыталась найти выход, но за каждым поворотом и выступом натыкалась на преграждающего мне путь напарника. «Солнышко, – с какой-то непередаваемой интонацией восклицал он и протягивал ко мне руки: – Солнышко, ты чего? Куда же ты?» Я пятилась, влипая в паутину и обдирая локти о какие-то каменистые выступы, разворачивалась, безнадежно сворачивала в другой коридор – а там снова был он. И снова было «солнышко»! Круг за кругом, поворот за поворотом – опять он, снова он, повсюду он! Это не эльф, это толпа. Его много. Его, балрог подери, слишком много. Он везде. Куда бы я не сунулась, постоянно на него натыкаюсь. Это еще не тюрьма, но это уже ловушка. «Попалась! – звенело в голове. – Теперь ты уже никуда не денешься, никуда…» Все. Тупик. Я чуть слышно зарычала и принялась долбиться головой в стену, надеясь, видимо, хоть так пробить себе путь на волю. «Солнышко! – радостный возглас за спиной. – Вот ты где!»

– Балрог! – взвыла я и шарахнула лбом об стенку со всей дури…

И проснулась. Да уж, чего-чего, а дури во мне много.

Дрожащими руками ощупывая лоб, я обнаружила там крупные капли холодного пота. Ох-х… приснится же такое… Посмотрела на часы. Здорово. Половина четвертого утра. Может быть, мне вообще постараться не засыпать больше? А?

Но глаза уже закрывались сами собой, и сон, словно темная вода, накрыл меня с головой.

Но на этот раз омут видений оказался теплым… теплым, словно парное молоко, словно нагретая солнцем земля меж корнями старых сосен, на песчаном склоне… Радостно окунувшись в лето и пронизанный светом лес, я поплыла куда-то, не слишком печалясь о том, что не знаю дороги…

Глава 3

19 марта

Впервые за несколько лет Эрин проснулся на рассвете не от истошного вопля будильника, а сам по себе. Вот что значит накануне лечь спать трезвым и гораздо раньше полуночи, именно лечь, а не свалиться без задних ног на диван, с трудом содрав с себя верхнюю одежду. Кто бы мог подумать?

Солнце победно затопило номер эльфа золотым сиянием, не сдерживаемое тонкими шторками из бледного ситчика в мелкий полупрозрачный цветочек, перешитых из древних застиранных простыней и пододеяльников. И вместе с Эрином приходу нового дня радовалась толстая крыса, развалившаяся по центру комнаты и самозабвенно принимающая солнечные ванны.

– По-моему, это – верх наглости, – сказал эльф, спуская ноги на пол. – Ты что себе позволяешь, тварь?

Крыса нехотя приоткрыла глаза. Мол, это еще неизвестно, кто тут и что может себе позволить. Понаехали тут!

А надо было промолчать, тогда молниеносный бросок тяжелым ботинком достиг бы своей цели – размазал хвостатую хамку по неровному линолеуму феерически оранжевого цвета. А так крыса успела заметить движение и угадать намерения.

«Фи! Ботинком в девушку?! А еще шпоры надел!» – крайне возмущенно дернула она хвостом и ускакала куда-то под шкаф.

Но и без шпор, рыцарских цепи и меча, Эрин чувствовал в это утро себя совершенно непобедимым. Ведь за всю зиму он не допустил ни одного серьезного прокола, если не считать обидного и позорного поражения в деле Мэйны-Индульгенции. Кто ж знал, что крошечного пробела в доказательной базе хватит ведьме-иномирянке, чтобы выскользнуть из рук правосудия практически на законных основаниях. И даже последовавшее следом «возмездие» в отношении преступницы ничуть не утешило капитана ап-Телемнара. Он утроил бдительность, побив попутно все рекорды занудства в следовании букве закона, но с тех пор убийцы-расчленители, вудуисты, сатанисты, сетевики и прочие друиды, попавшиеся в прицел Эринова «Куталиона», все как один отправились в места не столь отдаленные, а кое-кто так и вовсе ре-портирован обратно в свой мир. И хотя колдубинская история эльфа-следователя совершенно не радовала, он все равно искренне верил, что и на этот раз удача не повернется к нему спиной. Надо лишь полностью сосредоточиться на работе, смотреть в оба, чтить закон и думать головой. И все у них с Нолвэндэ получится!

«Все будет хорошо», – твердил как заклинание Эринрандир, пока курил, сидя на подоконнике, и потом, когда под восхищенными взглядами Мелиссы Флавоноидовны и незнакомой, но поразительно красивой дриады, шел мыться в одном лишь широком полотенце, обернутом вокруг чресл. И даже когда лишь ударом кирпича, подпиравшего дверь изнутри, удалось выдавить из трубы порцию холодной и мутной воды, эльф не переставал повторять волшебные слова. Всё просто обязано выйти идеально. Куда он денется, этот маньяк-магоненавистник, если за дело взялись лорд ап-Телемнар и леди Анарилотиони, верно?

Порция позитивного мышления, которую Эрин так самозабвенно культивировал все утро, помогла ему пережить не только звонок от Ытхана Нахыровича и последовавший за ним разбор полетов, но также знакомство с Липочкой Пальмер. И если злобный орк ограничился обещанием оторвать уши «шибко умному гаду, наплетшему невесть что достойному сыну Иприта», то первая красавица Колдубинска и окрестностей отняла у Эринрандира больше времени, чем кто-либо из дриад до неё.

– Доброе утро, – поздоровалась она, как бы случайно перегораживая полуголому эльфу дорогу в номер. – Не поможете мне отнести все это кладовку? – и тут же вручила ему гигантскую стопку толстых покрывал.

И не хотелось, а пришлось помогать. Больше всего Эрин боялся, что полотенце свалится с его задницы. Ему только скандала тут не хватало. Но к счастью, покрывала были спрятаны в кладовку, полотенце удержалось на бедрах, а Эрин сумел увильнуть от разговора о достопримечательностях Колдубинска. Но, пока он домчался до своей комнаты, ему все же довелось узнать, что Липа Пальмер – студентка-заочница и помогает тетушке Мелиссе в её трудном, но благородном деле, а еще рисует пейзажи, танцует хиндустанские танцы лотоса, учит эльфийский синдарин, и зимой ездила на экскурсию в Столицу. По понятным причинам от завтрака под присмотром роскошногрудой Софоры тоже пришлось вежливо отказаться. Даже одной дриады с раннего утра для ранимой Эриновой психики было многовато.

Сигарета, энергетик, шоколадный батончик и еще одна сигарета – вот и весь завтрак. И можно начинать работать.

Зарин поджидал эльфа на крыльце магистрата и, судя по его настроению, Ытхан Нахырович приложил все усилия, чтобы к следователю из области гном испытывал самые теплые чувства. А ведь орк редко когда откажется наговорить гадостей с три короба. Видно, на Ытхана давят сверху, и он не хочет осложнять Эрину жизнь и расследование.

– Привет! Хорошо, что догадался взять машину, – молвил гном, придерживая на горле поднятый ворот куртки.

Шакира Кинконговна украсила шею возлюбленного россыпью багровых засосов. Страстная дама, однако.

– За кого ты меня принимаешь? Мы же собирались ехать на место преступления. Жаль, забыл вчера спросить у Нолвэндэ адрес… заехал бы…

– А вот и она. Сама пришла.

Зарин помахал рукой эльфийке.

– Пунктуальная, – похвалил девушку гном. – Повезло тебе с напарницей – симпатичная, умная, самодостаточная. А мне вечно каких-то бестолковых лодырей присылают, – пожаловался он.

Спорить с проницательным сыном Иприта Эрин не стал. Он бы еще добавил «красивая… очень красивая, талантливая, инициативная, исполнительная… любимая и… единственная», но промолчал.

– Доброе утро, Нол. Как настроение?

– Доброе, доброе – ответствовала девушка, одаривая энчечекистов светской улыбкой, но глядя при этом почему-то исключительно на гнома.

Определенно, ночь, если и пошла эльфийской деве на пользу, то это было незаметно. Бледновата она, и глаза припухли. Интересно, это оттого, что устала накануне, или не так уж хорошо живется в доме у лешего? В любом случае, обратно в общежитие упрямую дочь грифонолетчицы не затянешь и на аркане. Но Эрин уже не расстраивался. Главное, чтобы напарница была довольна и перестала злиться.

– О! Наша леди и сегодня по-королевски пунктуальна! – воскликнул Зарин и лукаво подмигнул: – А на новом месте жених приснился невесте?

«Что же она ответит?» – подумал эльф.

* * *

– Приснился, – всеми силами стремясь удержаться от нервной дрожи, ответствовала я бестактному гному. – Вернее сказать, приснились. Целых пятеро, и все – записные красавцы. Едем, господа?

Господа не возражали. Загрузившись на заднее сидение «Нуэно» за компанию с почтенным Зарином, я села так прямо, как только смогла – все ради того, чтобы ненароком не прислониться к чему-нибудь и позорно не вырубиться. «Дайте солдату точку опоры…» – как говаривает матушка. В общем, да, я бы не сказала пока, что здоровый деревенский воздух пошел мне на пользу. Я абсолютно не выспалась. Мало того, что засиделась чуть ли не до утра, непродуктивно рассматривая фотографии жертв, так еще и в постели потом крутилась, как червяк на сковородке. Кошмар с участием некого синеглазого рыцаря оказался самым безобидным из сюрпризов, что преподнес мне мир сновидений. Смутные и прекрасные грезы, полные шелестом деревьев и пением ветра в переплетении солнечных струн, к сожалению, не способствовали улучшению моего настроения. С утра я чувствовала себя чем-то вроде останков несчастного сирена. Пустая сдувшаяся оболочка. Ни сил, ни желания что-либо делать… а на одной только гордости я долго не продержусь.

Варить кофе с утра на незнакомой кухне я не стала, опасаясь потерять на этом драгоценное время и опоздать. Рассудив, что даже в Колдубинске может найтись круглосуточное кафе, я, в общем-то, почти не ошиблась. Кафе, и верно, нашлось. Почти прямо напротив здания магистрата, на автовокзале. А вот про обслуживание и, в особенности, про меню, наверное, лучше промолчать. Дело кончилось тем, что в ближайшем же ларьке я купила себе шоколадку, йогурт и большую банку энергетика – и употребила добычу, присев неподалеку на лавочку в сквере. Утренняя сигарета тоже, вроде бы, отчасти примирила меня с действительностью. Во всяком случае, теперь мне уже не так сильно хотелось открыть стрельбу в ответ на каждый громкий звук и резкое движение. Так что к подъехавшей к управлению машине я подошла уже практически вменяемой. Однако один лишь взгляд, брошенный на сияющее и свежее лицо шефа, вновь приблизил меня к опасной грани. Он выглядел возмутительно довольным и выспавшимся и невероятно, несправедливо красивым. Такое ощущение, что его… обихаживали всей дриадской диаспорой, точнее, ее женской частью. Я почувствовала, как буквально серею от иррациональной, абсолютно нелогичной ревности и злости. Почему? О, не спрашивайте! Наверное, причина всего этого крылась в том, что я сама упустила возможность… скажем так, стеречь… хм… ну, или блюсти его, ну, не целомудрие, конечно, но – неприкосновенность. Я осознала это и устыдилась своих сумбурных чувств. Он же не моя собственность, верно? К несчастью, да. Даже если бы у меня был хоть призрачный шанс когда-либо получить некие права на вмешательство в его жизнь, я не стала бы их реализовывать. Рабство, равно как и рабовладение, мне глубоко претит. Интересно, почему же я тогда так бешусь?

О, а я действительно бесилась! И бестактное замечание гнома мое бешенство только усугубило. Отвратительно! Как можно позволять себе такие намеки в отношении девушки из приличного семейства? Впрочем, возможно, Зарин просто не совсем четко представляет себе, насколько строги обязаны быть моральные рамки и устои? Пожалуй, мне стоит его просветить… а, заодно уж, и не только его. Прекрасный повод объяснить мою реакцию на инцидент в клубе, если кое-кто умеет понимать намеки.

– Боюсь, почтенный Зарин, что в отношении меня эта поговорка вряд ли может оправдаться, – продолжила я начатый гномом разговор. – Видите ли, если рассуждать о женихах, то неловко даже предположить, чтобы мне мог привидеться кто-то, еще не представленный моей семье и не получивший ее одобрения. Подобного рода кандидат, прежде чем являться мне во снах, безусловно, должен будет удовлетворить требования моих родителей. Без их согласия я просто не посмею развивать какие-либо серьезные отношения.

– Ого! – воскликнул сын Иприта, смешно надувая щеки. – А сильмариллы в придачу они, часом, не требуют, ваши благородные родители? Или в наше время это уже не модно?

– Вы напрасно иронизируете, сударь, – чопорно обронила я, незаметно покосившись на истинного адресата моей маленькой лекции. – Я не нахожу ничего смешного в верности традициям и нормам морали.

– Миледи, но ведь вы говорите о браке.

– А вы разве не это имели в виду? – Мои брови сами собой поползли вверх. – Позвольте, а что же еще, кроме брака, можно подразумевать, говоря об отношениях?

– Э-э… – Похоже, мой собеседник слегка растерялся. – Ну… встречи… увлечения, секс, в конце концов. На дворе Седьмая Эпоха, леди! А вы рассуждаете так, словно родились, как минимум, в Первую!

– Увлечения, секс? – Я поморщилась. – Вы подразумеваете так называемые случайные связи, да? Нет, это никоим образом невозможно. Я бы никогда не посмела так огорчить моих дорогих родителей, предать их доверие… Это было бы ужасно. К счастью, то, что миледи моя матушка спокойно отнеслась к моей работе вдали от дома, говорит о том, что родители вполне уверены в моем благоразумии. Разумеется, если… когда… я встречу того, кто, возможно, станет моим спутником отныне и навеки, я представлю его семье и, уверена, получу их одобрение.

– В наше время! – Гном фыркнул. – Леди, вы точно росли не в монастыре?

– Я – единственная дочь в семье, – я пожала плечами. – Естественно, мои братья позволяют себе больше вольностей, но ведь и репутацию юношей сплетни об их… победах скорее украшают. То, что в отношении братьев воспринимается как удаль, в моем случае будет названо распущенностью. И я считаю, что это правильно. А время… Уверяю вас, времена всегда одинаковы. В конце концов, если мне самой не удастся встретить… хм… тогда я могу предоставить выбор родителям. Разумеется, это будет не лучшим выходом, но никто же не запрещает мне сказать «нет».

– Даже так? – Зарина прямо-таки распирало. Ну да, наверное, все это очень смешно звучит. Но ведь это действительно так! И, если на минутку забыть о моем «страшном бунте» против вековых традиций в постели с белокурым тильвит тегом, я старалась не отступать от этих норм. На поверку, кстати, выяснилось, что мое кратковременное увлечение ничего, кроме долгой депрессии и ощущения собственного падения, за собой не повлекло. Но это был весьма поучительный опыт, во всех смыслах.

– Именно. – Я смягчила свою речь улыбкой и доверительно призналась гному. – Знаете, из семнадцати поколений моих предков только дважды союзы распадались. Прапрапрадедушка по папиной линии развелся с женой, а прапрабабушка по линии мамы зарубила своего неверного мужа в поединке. И мне кажется, что это достойные примеры для нас, потомков.

– Так вы, леди, значит, бережетесь для суженого? – Гном подмигнул.

– Скажем так, сударь, в свете всего уже сказанного… я не вижу смысла размениваться по мелочам. – Я холодно улыбнулась и отвернулась к окну, давая понять, что лекция окончена.

* * *

Если бы не взгляды, которые Зарин сын Иприта бросал на сидевшего за рулем Эрина через зеркало заднего вида, то эльф бы отнесся к нравоучительному монологу Нолвэндэ гораздо более серьезно. Но гном строил такие уморительные рожи, что Эринрандиру едва удавалось сдержать смех. В особо патетических местах гном пучил глаза и раздувал щеки. Гномьи понятия о приличиях не включали в себя моральную оценку половой жизни взрослых. Если любишь, значит, спишь с предметом желаний. Все просто и незатейливо, как обработка металла давлением. А уж про «одобрям-с» со стороны родни речи вообще не шло. Генетику и эндокринологию еще никто не отменял. Да-с!

Лучшее, что мог сделать Эрин в сложившихся условиях, это сделать вид, что целиком увлечен трудностями дороги и промолчать. К тому же состояние транспортной артерии, связывающей МЛТП и Колдубинск, действительно оставляло желать лучшего. Бедняжку «Нуэно» подбрасывало на каждой рытвине, а из-за паршивого гидроусилителя руля управление машиной требовало немалой физической силы.

К тому же, по обеим сторонам дороги стеной стоял Гадский лес: угрюмый, таинственный тревожный, жуткий. Лес, где неосторожным путникам сворачивают шеи, отгрызают всякие выступающие детали и высасывают до состояния пустого бурдюка. Даже солнечное утро и весенний непокой существенно не улучшали общего впечатления. С центральной площади Колдубинска казалось, что окружающие его пологие холмы накрыты огромной темной шкурой. И в этой шкуре водились очень опасные блохи.

Сложно себе даже вообразить, что могло заставить пациентов МЛТП отправиться гулять по местным чащобам в самое отвратительное и малопривлекательное время года – в январе, феврале и начале марта. Но почему-то же совсем не слабые маги пяти разных рас оторвались от умиротворяюще-отрезвляющих собеседований с магопсихологами, отбросили в сторону разноцветные конвертики, в циклопических масштабах производимые на сеансах трудотерапии; позвал их в Гадский лес чей-то зов, оказавшийся сильнее целебного гипнотического внушения. Были ли они знакомы в обыденной жизни вне лечебницы и связаны общими интересами? Или оказались случайными жертвами тайного магоненавистника?

– Приехали. Тут остановись, – заявил Зарин, указывая на пышный куст лещины, на голых веточках которого до сих пор висела ядовито-зеленая лента с надписью «Осторожно! Место преступления!»

– Лешего нашли прямо за этим кустом, – пояснил гном.

Эрин открыл папку с делом Василька Синего. Так и есть. Фотографии прилагались, и на них было видно, что тело… вернее сказать – оболочку успел аккуратненько присыпать снежок. Если бы не колдубинские сорванцы, то быть бы Васильку – «подснежником», как пить дать.

Разумеется, после исчезновения двух пациентов МЛТП руководство лечебницы забило тревогу, но какое-то время убийца мог наслаждать вседозволенностью. Ведь все вокруг пребывали в уверенности, что не совсем здоровые маги просто-напросто сбежали из профилактория. Никто не усиливал охрану, никто не предупреждал несчастных об опасности.

– А где лежал Морвэйн ап-Ворондэ? – спросила Нол.

Эрин предоставил напарнице право принять активное участие в расследовании. А что? До сих пор Нолвэндэ справлялась со всеми заданиями.

– Далековато отсюда. Примерно в двадцати минутах ходьбы, – честно предупредил гном и махнул рукой в западном направлении.

– А остальные? – продолжала расспрашивать девушка, и видя, что Зарин замешкался, добавила: – Ну, примерно хотя бы. Ближе к городу или дальше?

– Ближе. Определенно, ближе.

«Молодец! – подумалось эльфу. – Правильно догадалась. Это означает, что все направлялись в Колдубинск. Своего рода вектор движения».

Ведь если бы маги действительно ударились в бега, то куда уж проще выйти на трассу и уехать автостопом в любом интересующем направлении. Эринрандир глянул на карту. Так и есть – до трассы в половину ближе, чем до города. Стало быть, все пятеро шли в Колдубинск. Зачем? Причем, точно зная, что отчаянно рискуют, особенно, последний. Тот, который гоблин. Ускользнул ведь, обманул охрану, через забор перелез (судя по отчету и собранным вещественным доказательствам) и был таков. Дьявольщина какая-то.

К чести Зарина, места преступления были исследованы досконально, тщательно запротоколированы, и придраться не к чему. В общем-то, они с Нолвэндэ тут не для того, чтобы перепроверять работу гнома, а чтобы взглянуть на дело свежим взглядом и попытаться найти неуловимую до сих пор логику. Ытхан любил делать неожиданные ходы, а Эрин его в этом нестандартном стремлении целиком поддерживал.

– Тогда пойдемте поглядим.

Никто спорить не стал. Напротив, Эрину от бодрого шага и запаха прелой листвы даже лучше думалось. Он мгновенно вообразил себя покойным ап-Ворондэ, представил, как тот бредет ночью через заснеженный лес: снег идет, холодно, мороз крепчает, а до Колдубинска еще далеко. В протоколе было четко сказано: последний раз Морвэйна видели прямо перед отбоем в 22.00. Сейчас середина марта, и то в этом лесу хорошего мало. А в разгар зимы? Очень неуютно, прямо-таки отвратительно. Энчечекиста невольно пробрал озноб. Богатое воображение довольно часто играло с Эрином весьма злые шутки. До фантастической впечатлительности гоблинов ап-Телемнару, конечно, далеко, но и того, что есть, хватит для обострения всех фобий, параной и мелких психозов. Стоило чуть-чуть пофантазировать, и вот уже померк весенний день, и очень хочется резко обернуться на странные шорохи за спиной. Чудится, будто кто-то тяжело дышит в затылок и примеривается к твоей обнаженной шее. Должно быть, это очень больно, когда откручивают голову. Что-то тут не так, что-то это все напоминает… Вот только что?

Неимоверным усилием воли Эрин отогнал призраков Гадского леса, потер затекшую и намозоленную зловещими взглядами шею и приказал себе думать о чем-то хорошем. О… Нолвэндэ, например. Хотя тут и приказа не нужно. Вот она решительно марширует чуть впереди; аккуратно заплетенная, волосок к волоску, коса хлопает между лопатками. Стройная, подтянутая, спортивная… и страшно чем-то недовольная. Напарница так показательно отгородилась от всех ментальными щитами, что Эринрандир и не пытался обращаться к ней мысленно. В конце концов, она – взрослая самостоятельная девушка, если что-то не так – может сказать прямо. А если молчит, значит, не хочет делиться. Её право.

Что сделаешь, если они находятся сегодня в полнейшей противофазе? Начальство – радуется жизни, а подчиненная – культивирует чисто нолдорский характер.

А кроме того, пока Нол предается пламенному гневу своих темпераментных предков, можно ею просто полюбоваться. Например, длинными ножками, которые в течение всей зимы были главным предметом обсуждения у мужского контингента НЧЧК. В кои-то веки капитан ап-Телемнар стал объектом здоровой зависти, как счастливец, имеющий возможность лицезреть стройные конечности напарницы, как в рабочей, так и в приватной обстановке. Эринрандир на соратников не обижался, успешно отшучиваясь, а в глубине души надеясь на скорую возможность сменить чисто зрительные впечатления от ног Нолвэндэ на тактильные. Собственно говоря, он бы не отказался познакомиться ближе и с остальными деталями её анатомии. И тут, совершенно некстати, припомнился Эрину день их первого знакомства, и собственные размышлизмы о кое-чьих ножках на его плечах. В переносном смысле, конечно, но как здорово было бы сделать это на самом деле. От эротико-акробатических фантазий энчечекиста отвлек отчетливый скрежет зубов. Он поторопился нагнать девушку. Вдруг у неё что-то случилось? Оступилась или еще что-то.

– Солнышко, у тебя все в порядке? – тихо спросил он, осторожно придержав напарницу под локоток. – Сол…

И осекся под пылающим взором наследницы кровожадных нолдор.

* * *

Скажу честно – мне этот лес почему-то нравился. То ли я сейчас как раз попадала в нужное настроение, то ли проснулась от прогулки по свежему воздуху – не знаю. Но никаких негативных чувств я к месту преступления не испытывала. Хороший лес. Он же не виноват, что тут завелась такая дрянь, которая сворачивает шеи? Я бы с удовольствием погуляла тут в одиночестве, желательно в сумерках. Возможно, меня бы это… успокоило. Я вообще в лесу успокаиваюсь и расслабляюсь, избавляясь от оков условности и тому подобной шелухи. Совершенно некстати вдруг вспомнился последний наш поход с братьями по более-менее диким предгорьям Моррийского хребта. После заброски на точку (на грифонах, конечно, но я стерпела) – целых две недели неспешной прогулки, ночных посиделок у костра и пересечения вброд шустрых холодных речек – проклятье, да бывает ли отдых лучше? Право же, очень жаль, что здесь, на новом моем месте жительства, мне банально не с кем куда-то выехать… Благородный милорд рыцарь не производит впечатления любителя активного отдыха. Видимо, ему глубоко чужды такие вещи – вон как помрачнел, едва в лес попал. Конечно, это не в душном зале торчать, тупо уставившись на экран с дурацкой комедией. Тьфу!

Впрочем, кто мне мешает выбраться на природу в одиночку, а? Надо бы добыть хорошую карту и попросить маму прислать мне снарягу… а может, и сама куплю по случаю.

Видение одинокой ночевки у излучины реки, искр, взлетающих к небу, и предутреннего тумана было настолько ярким и заманчивым, что я тоскливо вздохнула. Ничего, ближе к лету я найду, чем занять свободные дни. Дожить бы еще до этого лета…

Впрочем, было и кое-что, чем мне лес не понравился. Он молчал. Молчал, как орк на допросе! Я, конечно, не такой уж большой специалист в плане считывания ментального фона с подобных объектов, но даже моих скромных способностей хватало, чтобы понять – что-то здесь нечисто. Не то, чтобы я всерьез рассчитывала допросить муравьев или птичек, но все же… Определенные… не мыслеобразы, нет, но что-то подобное… всегда присутствует в природе. На уровне ощущений, внезапных озарений и, если повезет, то даже картинок. Но только не здесь. Единственное, что мне удавалось почуять – это страх, тяжелым плотным покрывалом лежащий на несколько километров окрест (а дальше я просто не доставала). Страх и молчание, усиливающиеся по мере того, как мы приближались к месту гибели несчастного Морвэйна. Однако попыток я не оставляла и сосредоточенно пыталась уловить хоть что-нибудь… Разумеется, присутствие рядом двоих коллег изрядно мне мешало. Оба фонили, в ментальном плане представляя собой нечто вроде чадящих факелов или даже горящих бочек с бензином. Пытаться прочувствовать за всем этим почти неуловимое нечто, которое тут все-таки присутствовало, было практически невозможно. Но я пыталась и – кое-что начало получаться. Вот… еще чуть-чуть… немножечко-о… Есть! Что?!

Я чуть было не шлепнулась прямо на ровном месте, рассмотрев поразительно яркую и живую картинку, которую случайно зацепила, приняв за долгожданную добычу. Это тоже была своего рода добыча, но к расследованию убийств она никакого отношения не имела… Зато имела отношение ко мне, прямое и непосредственное! Да как он смеет?! Что этот… этот маньяк себе позволяет! Мне плевать, с кем он там спит, но мысленно лапать меня, словно какую-то девку… представляя себе все это в таких отвратительно-непристойных подробностях…

Я стиснула зубы, чувствуя, как темнеет в глазах, а рука сама собой тянется к пистолету. Эру! Я же его сейчас убью!

Так. Спокойно, леди, спокойно. Мысль не считается оскорблением, ты помнишь об этом? Помнишь, я тебя спрашиваю?! Спокойно! Отпусти рукоятку… вот так… молодец, умница. А теперь выдохни и расслабь, балрог подери, свою перекошенную рожу! Зараза! Какие балроги, девочка, тебя тут кое-кто другой употребить собирается. По прямому назначению, так сказать. Чтобы не шибко-то задирала нос и не забывала, что ты – всего лишь ноги в комплекте с задницей, и нечего тут себе воображать…

Ох. От кого угодно могла ожидать такой подлянки, но от него?.. Что ж, впредь умнее буду. Да. Непременно. А теперь – расцепить зубы, пока я их в порошок не искрошила.

И тут капитан лорд ап-Телемнар сделал то, что ему делать категорически не следовало. Он догнал меня и схватил за локоть. И – снова назвал этим…дским «солнышком»! Только теперь я уже абсолютно точно знала, что именно означает эта кличка в его устах…

И меня прорвало. Я отдернула руку и сдавленно зашипела, как масло на сковородке:

– Никогда, ни при каких обстоятельствах не смейте называть меня этой позорной кличкой! Я, балрог вас подери, офицер, а не девица для услуг, каковой вы меня, похоже, считаете. Если честь женщины для вас ничего не значит, вспомните хотя бы про честь мундира, – перевела дух и припечатала, уже не заботясь о том, этично слушать чужие мысли или нет. В конце концов, я же не специально подслушивала! – И приберегите ваши… фантазии для тех, кому они будут интересны. Мысли не являются оскорблением, потому я не нуждаюсь в ваших извинениях, можете не трудиться. Однако я надеюсь, что подобную тему нам с вами больше поднимать не придется.

А вот смотрела я при этом на него совершенно напрасно. Он не то что бы рассвирепел… но, в общем, если бы я сама не была так разъярена, то непременно испугалась бы.

– Мне совершенно не за что извиняться, миледи, – холодно ответил Эрин… хотя нет, пожалуй, капитан лорд ап-Телемнар, нехорошо при этом щурясь. – Меньше надо совать нос туда, куда не просят. Миледи!

Ах, вот значит как?! Я еще и виновата?! А то, что я тут, вообще-то, работаю – это уже не в счет? Здорово. Просто отлично. Какого балрога?! Он влез с этими своими… фантазиями не просто не вовремя, он мне этим вмешательством всю настройку сбил к вражьей бабушке! Столько труда дракону лысому под хвост! Я ему что, ментальный сканер на ножках?!

– Фонить на весь лес меньше надо! – ощерилась я. – Настройку мне сбивать не надо, когда я работаю! Понятно вам? Милорд!

– Главное, чтобы вам понятно все было. Миледи!

О-о! Вот как? Ну, ладно, мне уже все понятно, абсолютно все. Более чем. Нет, я этого не скажу. Хочешь оставить за собой последнее слово? Да подавись!

И на этом наша содержательная беседа завершилась. Все. Воистину, абзац. Полный.

* * *

«Мне-то все ясно. Главное, чтобы вам все было понятно. Миледи!»

Надо было не шипеть, а сразу со всего маху дать Эринрандиру раскаленной сковородкой по морде. Ну, а чего мелочиться-то? Эффект вышел примерно одинаковый. Старый и бородатый анекдот про «Рыбоньку» всплыл в памяти сам по себе. Во времена, когда Эрин был юн и невинен, доступных девушек именовали совершенно другим словом. Может быть, более грубым, но вполне однозначным. Кто виноват, что ныне в моде эвфемизмы, а капитану ап-Телемнару как-то недосуг следить за современными тенденциями словесности.

Казалось бы, ну как еще можно трактовать совершенно искренние слова и поступки? Если не нравится прозвище, которое придумано исключительно из любви и нежности, то надо об это честно сказать сразу, а не накручивать себя, медленно, но уверенно двигаясь в направлении нервного срыва.

Так может поступить только женщина. Раздуть скандал из-за мелочи, такой незначительной, что на неё нет смысла обращать внимания. Все перекрутить, обвинить, заклеймить и к тому же обидеть на ровном месте, ни за что.

Что же касается мыслей… В любом другом случае Эрин бы устыдился и непременно извинился, но сейчас с таким же успехом можно просить прощение за то, что он нормальный мужчина с четко сформулированными пристрастиями в сексе. Вполне, кстати, здоровыми, без извращений и излишеств.

А не лезь в голову к взрослому мальчику, если не хочешь увидеть себя в его мыслях… хм… не совсем одетой. Маленькая ханжа!

Но учинять душераздирающую сцену в стиле бесконечных любовных сериалов для домохозяек, а уж тем паче выяснять отношения, Эрин не стал. В конце концов, женские капризы были, есть и будут. Ему и не такое устраивали, но все как-то обходилось без драки и мордобития. Хотя, конечно, дико обидно…

Поэтому, кратко высказавшись по затронутой теме, энчечекист демонстративно отстранился, сомкнул внутренние щиты и поторопился нагнать Зарина. Эмоции эмоциями, а дело делом. Он будет беситься в свободное от работы время, а сейчас главное – это работа.

Гном уже начал поглядывать на обменивающуюся «любезностями» парочку с нескрываемым удивлением. Ему в легкой джинсовой курточке стоять на месте и ждать окончания беседы, было холодновато.

– Чё случилось-то? – спросил Зарин, обеспокоенный видом напряженных желваков на скулах Эрина.

– Не обращай внимания. У мыслечтецов очень тонкая душевная организация, – как бы нехотя бросил эльф.

– Хорошо сказано. У нас это дело называется – бабьи фокусы, – хмыкнул гном. – Повезло тебе, коллега, с мыслечтецом оно сподручнее работать, не спорю. Хотя и приходится терпеть закидоны.

– Приходится, – нехотя согласился следователь.

– А я и думаю, чего это Ытхан прислал не одного тебя, а еще и малявку. А она у нас мыслечтица, – рассуждал вслух гном. – Это обнадеживает.

– Ты только не проговорись никому.

Эринрандир осторожно покосился на идущую чуть позади напарницу. Невозмутима, собрана и надменна, глядит мимо и игнорирует. Ну и правильно! Главное, чтобы у него самого хватило терпения.

– Обижаешь, ап-Телемнар! Как можно? Думаешь, приятно знать, что сам не в состоянии разобраться?

– Ладно, ладно. Ты теперь еще обидься, – фыркнул Эрин. – Совсем хорошо будет, – и чтобы отвлечь соратника от скользких тем доверия-недоверия, добавил: – А как ты сам думаешь, что здесь происходит?

Зарин не на шутку призадумался, накручивая на палец прядь ухоженной смоляной бороды и хмуря густые брови.

– Ты смеяться не будешь? – с сомнением в голосе спросил он.

– Делать мне больше нечего.

– Точно? Ну, ладно. Мне почему-то кажется, что в нашем лесу завелось чудовище. Слишком уж гастрономические у него способы убийства, не находишь? Одного понадкусывали, двоих выпили.

– Чудовище?

– А почему нет? Вампирюги пиндостанские вывели в секретных лабораториях эдакую помесь удава, паука и пираньи. Химерное животное.

– Размером с буйвола, – добавил Эрин, вспомнив о состоянии тел мертвецов с открученными головами, и тоже задумался: – Странно то, что токсикология не показала наличия чего-то, напоминающего желудочный сок. Если брать за основу физиологию паука, то он впрыскивает в парализованное тело жертвы жидкость, разлагающую ткани, а потом высасывает питательный раствор.

– Ну вот!

– Нет. У насекомых хитиновый панцирь, который не растворяется соком. А вот почему не растворилась кожа наших жертв, мне не понятно. Паучья аналогия тут не совсем уместна. Скорее трупы выглядят именно так, потому что в тело наших магов проник… ну скажем, паразит, который сожрал их изнутри.

– А как проник?

– Э-э-э… О! Через глаза проник. У лешего и сирена нет глазных яблок.

Гном почесал в затылке.

– Возможно, ты и прав, ап-Телемнар. Тогда моя теория с чудовищем рушится.

– Пожалуй… А может быть, и нет. Вдруг это несколько чудовищ?

– Которые охотятся на магов?

В избирательность вкусовых пристрастий химерных тварей Эрин как-то не верил. Тупая скотина уже давным-давно переключилась бы на местных жителей или хотя бы на их домашних животных. Какая разница, чье мясо жрать, если очень хочется? Мыслей ап-Телемнар читать не мог, но отчетливо чуял присутствие злой воли.

– Я бы сказал, что чудовищ кто-то специально натравливает на магов, – заявил эльф. – А вот скажи мне, в самом Колдубинске много чародеев, кроме целителей, естественно?

– На учете состоят трое местных, – отрапортовал Зарин. – Маха Барабос, медведица-оборотень, работает главным заводским технологом, дроу Сулема Кранн-Тецц – аптекарша, и орк Мудухатар – шаман общего профиля. Да! Еще есть Эфа Горыниевна с ученицей. Прикинь, старая ведьма пригрела девчонку-иномирянку?

Капитан ап-Телемнар хмыкнул. Известно, гоблинши – женщины непредсказуемые, у них, что в голову стукнет, то и будет.

– Почему же – три? Ведь получается, что четыре или даже пять магов, если считать ученицу.

– Эфа живет не в городе, у неё в лесу домик маленький. Там она и обитает. Говорит, так ближе к природе.

– В этом лесу? – вскинулся Эрин.

– Да. Тут не очень далеко.

– Интересно. А они с ученицей ничего такого не заметили?

– Вроде бы ничего особенного.

– Странно, – молвил эльф и поежился.

Эрин бы через три дня повесился на самой высокой березе, до того неуютно он себя чувствовал в этом проклятом лесу.

– А вот мы и пришли, – объявил Зарин и показал на крошечную ложбинку между двумя ясенями. – Тут мы отыскали эльфа.

И пока Нолвэндэ бродила вокруг, исследуя эмоциональный фон, Эринрандир прислонился спиной к дереву и закрыл глаза, чтобы вид напарницы не будил в нем глухой гнев и раздражение. Не время злиться, совсем не время. К балрогам эмоции, когда есть о чем серьезно подумать.

Например, о ведьме-отшельнице, которую не тронул художественный руководитель творящихся здесь злодеяний. Почему так вышло? Она ведь могла стать первой из жертв. И о чем это говорит? О том, что Эфа Горыниевна может быть как непосредственно причастна к убийствам, так и не иметь к ним никакого отношения. И тогда выходит – преступления направлены не против всех магов, а лишь против пациентов МЛТП.

Эрин закурил и стал изучать страничку в папке, посвященную профилакторию. Прелюбопытнейшее это заведение, надо сказать. Гораздо более затейливое, чем может показаться на первый взгляд. Уединение зачастую способствует развитию скрытых наклонностей, а относительная безнаказанность толкает на воплощение их в жизнь. Знаем мы эти заброшенные хутора, тайные скиты и прочие способы спрятаться от посторонних глаз.

«В этом лесу спятить проще простого, – подумалось Эринрандиру. – Мы с Нол тут всего полчаса, а уже успели поссориться. А если пожить здесь несколько месяцев? Полгода? Год? Она меня пристрелит?»

Неприятное это чувство – все время держать ментальную защиту, а еще противнее – не доверять своему напарнику. Хотя ни о какой эротике речь уже не шла, но Эрину все равно не хотелось облегчать Нол жизнь – помогать в её исследовании. Просто из вредности. А то еще смутит ненароком своими грубыми размышлениями на тему женского коварства и ханжества. Она у нас самая правильная и умная? Тогда вперед за орденами!

Чувствуя, что снова начинает закипать, Эрин подозвал жестом гнома и попросил рассказать о персонале МЛТП. И тут выяснились несколько прелюбопытных деталей из жизни целителей запойных магов. Текучки персонала в «Ёлочках» не наблюдалось. Все лекари работали там уже не первый год, и никто не торопился сменить место жительства. А ведь приходилось круглые сутки сосуществовать вместе. Персонал жил в отдельном блоке прямо на территории профилактория. Получалась эдакая замкнутая община. В таких омутах черти как раз и водятся. Главврач, как оказалось, слыл чуть ли не садистом. Больные же время от времени жаловались на суровый режим, частенько строчили жалобы, а порой сбегали, чтобы попроситься в другое заведение.

– В какое, например? – полюбопытствовал эльф.

– В «Подсолнухи». Там, говорят, и климат лучше, и персонал душевный, – пояснил Зарин. – Мне тут один прямо таки дифирамбы пел «подсолнуховцам».

«А-атличное название![6] – ядовито ухмыльнулся капитан. – Кое-кому бы там нервишки полечить не мешало».

– Ну и что удалось обнаружить? – требовательно спросил он у напарницы самым холодным и официальным тоном, на который был способен.

* * *

После столь бурной в эмоциональном плане беседы я, как это ни странно, довольно быстро успокоилась. Не то чтобы перестала злиться… хотя да, и это тоже. Перестала. Вероятно, выплеснув столь долго копившуюся агрессию, я попросту исчерпала свой лимит раздражительности на сегодня, а потому была сейчас спокойна, словно хинтайский танк. И, совсем как тот танк, неповоротлива. Не в движениях, в мыслях. Они текли теперь плавно и чуть замедленно, и чем дольше мы шли по лесу, тем легче и спокойней становилось их течение. Удивительно, но мне почему-то было уже хорошо. Вот только спать снова захотелось, но пушистая мягкая усталость, от которой сами собой пытались закрыться глаза, вовсе не казалась чем-то неприятным или неожиданным. Что тут удивительного? Позлилась, поорала – теперь отхожу от вспышки. Все нормально. А может, это лес меня успокаивает? Мне же всегда становиться значительно проще переносить внезапные неприятности, стоит лишь выбраться в лес – любой. А этот лес – особенный. Он не просто прекрасный, он… дивный. Да! Вот это слово. Дивный лес.

Когда гном объявил вдруг, что мы пришли, я чуть было не споткнулась от неожиданности – настолько это место было светлым и приятным. Ясени, чуть склоняющиеся друг к другу над маленькой ложбинкой… мягкая зелень мха у их корней, уже свободных от снега… солнечный луч, запутавшийся в ветвях. Как… волшебно. Как спокойно. Как тихо… тихо-тихо, ни шороха, ни звука… Лишь резкие голоса и дыхание двоих чужаков нарушают гармонию этого места.

Где же тот страх, то молчание, что я чуяла совсем недавно? Где тяжесть? Ушла… Странно, так странно это… но теперь разве я должна анализировать? Я ошиблась там, по дороге, приняв собственный непокой за окраску ментального фона. Я больше не боюсь – и в лесу страха нет тоже…

Я вдруг поняла, что если бы у меня был выбор, я бы хотела уйти именно здесь. Этот уголок Леса дышал покоем и… жизнью. Здесь не было места страху, ярости, страсти, ненависти. Здесь была жизнь, мирно спящая до поры…

А вот смерти здесь не было вовсе. Я замерла, досадливо морщась. Несчастный эльф погиб именно здесь? Это точно? Потрясла головой, не замечая, как начинаю слепо кружить на этом пятачке, словно вынюхивающая след ищейка. Что-то не так… нет, не может быть, чтобы здесь произошло убийство! Здесь не пахнет насилием и болью! Здесь – лишь сон и возрождение… Как чудесно.

Закрыв глаза, я остановилась меж двух деревьев и коснулась ладонью одного из стволов. Ясень был теплым, теплым… хотелось прижаться к нему щекой и потереться о кору, тихо мурлыкая. Обхватить его руками и застыть… заснуть… заснуть…

– … удалось обнаружить?

Я отреагировала на то, что прежде казалось мне лишь каким-то далеким, отчасти враждебным рокотом. Оказывается, это голос? Его источник виделся каким-то темным, холодным и… острым пятном среди золотистого мягкого света этого места. Что за нелепое колючее создание, откуда оно взялось?

Я моргнула раз, другой – и поняла, что ко мне, вообще-то, обратились с вопросом. А, да это же наш доблестный милорд! Отчего-то он смотрелся здесь и сейчас не более уместно, чем какое-то подземное существо, выползшее на свет. Неприятное зрелище. Хладнокровная жесткая… тварь, вроде дровского боевого ящера. Но я его не боюсь. Я вообще ничего не боюсь… мне нечего бояться здесь.

– Леди Анарилотиони, вы оглохли? Мы тут уже полчаса. Вы обнаружили хоть что-нибудь?

– Убийство точно произошло именно здесь? – ответила я вопросом на вопрос, повернувшись ко гному. – Вы уверены, что это было на этом месте?

– Чего? – Зарин выпучил глаза. – Леди, здесь лежал труп со свернутой шеей!

– Хм… – Я покачала головой. – Странно. Видите ли, любое подобное действие – в нашем случае, убийство – оставляет определенный след в, скажем так, эмоциональном поле. След насилия, боли, смерти, активных действий убийцы, наконец…

– Ближе к делу, сударыня, – холодно прервал меня Эринрандир. – Не надо цитировать нам учебник.

Я выгнула бровь и поморщилась.

– Ближе так ближе. Здесь нет следов насильственных действий одного живого существа по отношению к другому. Ни в ментальном поле, ни в эмоциональном. Здесь вообще нет следов насильственной смерти. Поэтому я повторяю вопрос – вы уверены, что убийство произошло именно здесь?

– Это подтверждают результаты экспертизы. А ваши… видения не подтверждены пока ничем.

Гном мудро помалкивал, только головой вертел между мной и эльфом.

– Ну что ж, – я пожала плечами, – получается тогда, что либо наш труп умер здесь сам, естественным путем, либо убийца не оставил никаких не-вещественных следов. Либо я недостаточно компетентна, чтобы это обнаружить.

– Вещественных тоже не оставил, – тихонько буркнул себе в бороду Зарин.

– То есть вы беретесь утверждать, – с ледяной издевкой процедил Эринрандир, – что жертва сама свернула себе шею, не испытывая при этом никаких неприятных ощущений?

– Вы это сказали, не я, – чуть поморщившись, я ответила так равнодушно и спокойно, что сама себе удивилась. – Мне более нечего добавить. Разве что, – я отвернулась и продолжила уже тише, скорее для себя, чем для них, – разве что мне стоит тут задержаться. Или прийти еще раз? Так, чтобы не было… отвлекающих факторов… Хм… – я забормотала еще тише, забывая о слушателях: – В третьем диапазоне пси-волна нестабильна, возможно, если отсечь помехи…

– Пошли отсюда, – встрял Зарин. – А то «Елочки» закроются. Леди, вы идете?

– А? – Я натолкнулась на раздраженный и нетерпеливый взгляд напарника и вяло удивилась его агрессии. Что это с ним? – Идите-идите, я сейчас…

– Лейтенант Анарилотиони, следуйте за мной. Немедленно, – прошипел Эрин.

Злится… Странно. С чего бы это? Почему-то теперь мне наша стычка по дороге сюда казалась какой-то поразительно мелкой и несущественной. Идти за ним следом категорически не хотелось. Я бы лучше еще немного побыла здесь… послушала, что скажет мне этот спящий, но удивительно чуткий, дивный лес… Крайне неохотно, ощущая почти физическую боль от расставания с этим местом, я все-таки подчинилась. Ничего, я еще найду время, чтобы вернуться сюда. Обязательно.

* * *

На обратном пути к машине Зарин сын Иприта делился с Эрином своими впечатлениями от предыдущих визитов в профилакторий. Надо сказать сразу, впечатления гнома отличались противоречивостью и неоднозначностью. И чем больше он рассказывал, тем сильнее Эринрандиру хотелось самому узреть сей… паноптикум. Имея самые скромные для эльфа магические способности, которые капитан ап-Телемнар никогда, как следует, не развивал, он все же оставался представителем одной из Волшебных рас, а потому чисто гипотетически рисковал однажды очутиться в подобном заведении в качестве пациента. Так что совсем неплохо было бы ознакомиться заранее.

На старом проржавевшем указателе перед полустершейся надписью «Елочки» кто-то нарисовал большую букву «Т» ядовито-зеленой краской. Ничего удивительного, подростки всех рас во все времена мыслят примерно одинаково и все, как один, полагают подобную выходку удачной шуткой. Зарин хмыкнул, но Эрину было не смешно. Куда подевался весь его утренний оптимизм? Уморен одной вредной эльфийской девой. Руль не слушался, плечи ломило от усилий его удержать, и в целом навалилась такая темная усталость и глухое саднящее раздражение.

Вид высокого кованого забора навевал мысль об томящихся за его чертой изможденных и несчастных узниках, а вовсе не о скором и безболезненном излечении от магического запоя. Оставив машину возле будки охраны, энчечекисты вынуждены были еще пятнадцать минут идти по широкой аллее, засаженной по обеим сторонам вековыми ёлками. И под каждой из них Эрину мерещился безымянный могильный холмик. По газонам бродили жирные вороны, а чуть вдалеке виднелись одинаковые одноэтажные жилые корпуса. Если ко всем удовольствиям добавить накрапывающий дождик из внезапно набежавших, откуда ни возьмись, туч, то надо ли объяснять, насколько неуютно чувствовал себя доблестный рыцарь-энчечекист и, по совместительству, сексуальный маньяк? Мало того, административное здание пряталось среди небольшого, но очень мрачного ельника, и выглядело так, словно еще вчера здесь приносились кровавые жертвы. Крашенные в грязно-желтый цвет стены до середины первого этажа поросли рыжеватым мхом, вход охраняли какие-то жуткие каменные монстры, исполняющие одновременно функцию колонн, поддерживающих ложный портик. Присмотревшись к ним получше, Эрин сделал еще более неприятное открытие – на поверку монстры оказались… муженщинами. По-другому и не скажешь. Каменная набедренная повязка явно прикрывала что-то опасное для общественной морали, а на мускулистом торсе красовались две пары грудей. И это при том, что нижняя часть лица скульптуры была женская, а верхняя – рыбья. Монстры пучили безумные глазищи и были с ног до головы забрызганы чем-то… очень похожим на кровь.

– Кетчуп, – сдавленно молвил Зарин, мазнув пальцем по ближайшей к нему застывшей капле.

Энчечекисты поднялись по растрескавшимся ступенькам на высокое крыльцо, и оказалось, что массивная дверь заперта изнутри. Звонка же, как такового, к ней не прилагалось.

Эрину и Зарину пришлось стучать не меньше четверти часа, прежде чем внутри заскрежетал замок, а следом за ним – как минимум дюжина засовов.

– И кто там?

– Свои! – гаркнул гном. – НЧЧК! Открывайте!

За дверью сдавленно пискнули и поспешили выполнить приказ сына Иприта. На пороге стояла глазастая, похожая одновременно на карася и мышь-песчанку, наяда в полосатой юбочке и желтом свитерке.

– Добрый день, Теляпия, – поздоровался Зарин. – А главврач на месте?

– Д-добрый, – с величайшим трудом выдавила из себя девушка свистящим сдавленным шепотом. И на её вытянутом лице не отразилось даже тени понимания происходящего.

– Разрешите нам войти, сударыня, – решительно сказал Эринрандир и, отодвинув наяду чуть в сторонку, двинулся внутрь здания.

– Танк Гашишиевич занят, – отчаянно пискнула та.

– А мы подождем, когда он освободится, – заверил её эльф.

В холле, темном и сыром, сильно пахло мышами, валерианкой и канифолью. До того сильно, что после свежего лесного воздуха энчечекист чуть не задохнулся. Нолвэндэ закашлялась, а Зарин чихнул. Отсюда хотелось бежать, как можно скорее, но все же холл стоил того, чтобы разглядеть его получше. На полу имелась старинная мозаика: здоровенный голый дядька, разрывающий пасть рогатому животному неопределенной породы. Ленточка, игриво завязанная на шее раздираемой твари, гласила «Недуг», а у дядьки прямо на лбу было начертано золотыми буквами «Лекарь». Сцена даже Эрину показалась слишком уж натуралистичной. И тем более непонятно было, в чем сокровенный смысл разрывания пасти. Из холла наверх вела полукруглая лестница, а у её подножья располагалась огромная черная ваза. И если бы вокруг чаши не обвивалась бронзовая змея, то никто бы и внимания на вазу не обратил. Но уж больно изумленное выражение было написано у пресмыкающегося на морде, словно змею до глубины хладнокровной души потрясло содержимое собственной отрыжки. Эрин не удержался и заглянул в чашу. Бронзовой гадине можно было посочувствовать. На дне лежал мумифицированный трупик мыши. Летучей мыши.

Откровенно говоря, лорду капитану ап-Телемнару было страшновато стучать в дверь с пластиковой табличкой «Главврач». И он не ошибся. За обширным, почти как футбольное поле, столом сидел тайный брат-близнец товарища Шрака только абсолютно лысый и без одного уха.

– Танк Гашиши-ши-шиевич, они сами, – заявила наяда, резво прискакавшая следом за энчечекистами. – Я сказала им…

– Ничего, ничего, Теляпия, вы все сделали правильно, – молвил гоблин, быстро взглянув на предъявленные удостоверения, и нервно дернул ухом. – Здравствуйте,… товарищи!

Рука у него была такая горячая, что Эрин едва сдержался, чтобы не вскрикнуть от боли.

– Чем могу служить? – спросил главврач, по очереди поздоровавшись с незваными гостями. – Или вы по поводу убийств?

– Вы весьма догадливы, Танк Гашишиевич, – невозмутимо ответил эльф.

В кабинете, кроме как у хозяина, никаких других кресел не водилось. Посетителям вменялось в обязанности стоять. Факт, говоривший следователю о многом.

Глава 4

19 марта

Будь на то воля самого Эрина, в «Ёлочках» уже на следующее утро хозяйничали бы парни товарища Дзира, а Танк Гашишиевич и вся его… банда сидели бы в одиночных омега-камерах областного управления НЧЧК. Потому что более странного и подозрительного места ап-Телемнару видеть в своей жизни не доводилось.

Чего только стоило чучело дятла, которое не выпускал из рук одноухий гоблин. Одного взгляда хватило, чтобы понять – птица умерла мученической смертью, и даже после кончины душа её не обрела возможности для реинкарнации.

– Мы бы хотели еще раз посмотреть амбулаторные карты погибших, познакомиться с персоналом и опросить пациентов, – сказал Эрин.

– У нас сейчас обед, – прошептал гоблин и прижал к груди чучело.

– А после обеда?

– Сеанс психотерапии и массаж, – сдавленно всхлипнул главврач, косясь одним глазом на строгого следователя, а вторым на мыслечтицу.

Выходило так, словно глазные яблоки гоблина собираются броситься врассыпную подальше от переносицы. Не самое приятное зрелище в мире, замечу я вам.

– У нас работа такая. Придется прервать массаж, – жестко молвил эльф.

– У нас лечебный процесс, – вяло возразил Танк.

– А у нас следственные действия.

И вдруг черные очи гоблина резко вернулись на положенное природой место, и взор его обрел точнейшую фокусировку.

– Где ваши амулеты? – звонко, почти истерично спросил он и чучелом указал на грудь Нолвэндэ.

– Какие еще амулеты?

– Обыкновенные, защитные, сильные, – вскричал главврач и быстро достал из-за пазухи связку разнообразных амулетов-талисманов. – Кто вы вообще такие, господа?

Эрин слегка ошалел. Гоблин явно страдал провалами в памяти.

– Мы – офицеры НЧЧК! Капитан ап-Телемнар, старший лейтенант тар-Иприт и лейтенант Анарилотиони. Вы же видели наши удостоверения.

Вместо ответа Танк Гашишиевич вскочил из-за стола и устремился к Нолвэндэ. Эрин едва успел заступить ему дорогу и закрыть собой девушку. Рука его сама собой легла на рукоять «Куталиона».

– Танк, Танк! Вы чего? – воскликнул гном и буквально повис на руке у спятившего гоблина. – Мы – свои.

Главврач как-то совсем недоверчиво потер между пальцами рукав Эриновой куртки, словно пытаясь убедить себя в реальности происходящего.

– Так вы из НЧЧК! Что же вы сразу не сказали, – облегченно выдохнул гоблин и радостно дернул ухом. – У вас же иммунитет и прививки плановые.

– Что здесь происходит? – подозрительно спросил Эринрандир, выдирая свой рукав из цепких пальцев Танка Гашишиевича. – Что, паучий случай, тут творится? А?

Гоблин смущенно пофиолетовел и стал нервно оправдываться:

– Сейчас столько проходимцев развелось, ужас просто. Коммивояжеры, сетевики, агитаторы. Просто спасу никакого нету от них. Все ходят и ходят, ходят и ходят. Я уже и табличку смастерил, – он показал на стандартный листочек, висящий над его головой, на котором акварельной краской по трафарету было написано: «Смерть какнадским[7] оптовым фирмам и сетевому маркетингу!!!» – Я тут, нечистым делом, подумал, что очередные охмуряторы явились. Вы уж извините, товарищи офицеры.

Отношение к оптовому какнадскому бизнесу и сетевому маркетингу у Эрина целиком совпадало с начертанным на плакате лозунгом. По большому счету методы, применяемые при вербовке адептов обоих полукриминальных течений, мало чем отличались от запрещенной и уголовно наказуемой некромантии. Разница лишь в том, что некроманты превращали в зомби мертвецов, а какнадцы и сетевики промывали мозги живым.

– По весне эти банды обычно активизируются, вот мы и осторожничаем с каждым пришлым, – продолжал оправдываться главврач. – Вы поймите правильно, товарищ капитан, мы тут живем уединенно, друг другу привыкли доверять. В прошлом году наши чистые душой девушки накупили всякой дребедени втридорога – поясов там для похудения, скороварок, оздоровительных пирамид, книжек по гаданию. Потом едва до зарплаты дожили. Вот я и осторожничаю.

Гоблин самозабвенно вещал, словно глухарь на токовище, не слыша себя и не вызывая ни малейшей веры в свои слова. Ему вторила низким горловым курлыканьем наяда Теляпия, успевшая забиться в дальний угол кабинета, и с нескрываемым ужасом таращившаяся оттуда поочередно на всех энчечекистов.

– Так что вы не обращайте внимания, товарищ капитан, – проворковал Танк Гашишишевич, баюкая на руках убиенного дятла. – Жизнь такая. Непростая и полная… оп… неожиданностей.

– Так мы можем выполнить наши профессиональные обязанности? – осторожно полюбопытствовал Эрин.

– Конечно, конечно, капитан ап-Телемнар. Только будьте осторожны. Простудиться можно. Хотя у вас ведь иммунитет. Это хорошо… очень хорошо… просто замечательно…

Танк, похоже, гипнотизировал сам себя монотонными движениями, потому что его глаза снова стали обретать загадочную стеклянность.

Едреные пассатижи! Это не профилакторий никакой, это дурдом во всей красе, решил Эрин, чувствуя, как напряжены его собственные нервы. Самому неплохо бы удержаться от реактивного психоза.

И тут в его мысли, прорывая все барьеры, словно к себе домой, ввалилась Нолвэндэ. Ей бы на БТРе кататься с таким напором! Мыслечтица нев… необыкновенная!

* * *

Столь долго расписываемый нам во всех красках МЛТП «Елочки», и верно, показался мне стоящим внимания. Более забавного места я в жизни своей не видела. Это был какой-то гимн гротеску – настолько нелепо и уродливо, что уже не пугало, а лишь смешило. Ну, по крайней мере, меня. Насчет моих спутников утверждать не возьмусь – больно уж мрачные у них были лица. В итоге весь скорбный путь от ворот до обители главврача я проделала, путаясь сохранить невозмутимость и не засмеяться в голос. Больно уж напоминал местный антуражик старый-престарый пиндостанский «ужастик» «Горы Близнецов». В детстве мы с братьями частенько пересматривали стр-рашный фильм по ночам в нашей одной на четверых комнате. Преимущественно – бурными темными ночами. И смеялись чуть ли не до колик. Не умеют пиндостанцы снимать по-настоящему жуткие фильмы, так, чтоб дрожь пробирала, и сердце начинало бешено стучать где-то ниже коленок. Вот и «режиссер» местного ужастика переборщил со спецэффектами. Один только кетчуп на несчастных привратных статуях чего стоит!

Однако кто бы ни был творцом и вдохновителем всех колдубинских ужасов, это явно не насмерть перепуганный главврач – одноухий гоблин, небезуспешно пытающийся «закосить» под психа. Не могу сказать, что он плохо старался – смотрелось, действительно, натурально. Может быть, еще и потому, что он и в самом деле был отчасти безумен – но причиной всего этого был страх. Под маской «сумасшедшего доктора» отчаянно искал выход из кошмара трезвый и кристально ясный разум. Читать его оказалось не слишком сложно – Танк Гашишиевич словно бы сам просился, образно выражаясь, ко мне «на стол». Этот молчаливый вопль «Помогите!» не расслышать было невозможно. Я даже удивилась – как это мои спутники ничего не замечают? Или…

Так. Стоп. А это еще что такое? Что это за неожиданная скромность? Закрываемся, да? Значит, нам есть, что скрывать? Но мне-то плевать на все это, мой драгоценный милорд. Нам с вами работать надо.

А вот щиты ваши – выше всяких похвал. Отличные щиты, надежные. Но не против меня. Мне не нужно выламывать дверь или даже подбирать отмычку. У меня – тарара-рам! фанфары! – просто есть дубликат ключа. Сюрприз!

Хотя от искушения как следует пнуть «дверь» я все-таки не удержалась. Так и ввалилась… точнее сказать, въехала. Как на БТРе, ага. Очень верная ассоциация, милорд, поздравляю.

«Благодарю, – огрызнулся он. – И что тебе тут надо, позволь спросить?»

«Ты не поверишь! Всего лишь работать!»– Если бы можно было мысленно всплеснуть руками, я бы это непременно проделала.

«И..? – Не слишком-то обрадовался моему присутствию напарник. – Ну?»

«Подковы гну! – фыркнула я. – На тот случай, если вам это интересно, милорд, ваш собеседник – врет».

«Я в курсе, – сыронизировал Эрин. – Представьте себе, сударыня, я все эти годы как-то умудрялся справляться и без вашей бесценной помощи. Своими силами, так сказать. Совершенно не понимаю, зачем это вы теперь утруждаете себя столь неприятной вам работой. Я уж как-нибудь и дальше обойдусь».

«Хм. – Я поморщилась. – Это следует расценивать, как отказ от сотрудничества? Официальный?»

«Понимайте, как сочтете нужным».

«Вам придется объяснить, почему вы позволяете себе нарушать должностные инструкции. Но не здесь и не сейчас. И не мне, упаси Единый. Просто мне же нужно будет знать, что написать в объяснительной – чтобы, не дай Эру, вас ненароком не обидеть и не подставить».

«Сударыня, делайте, что хотите».

«В таком случае – не мешайте мне работать».

«Да Моргот с вами, леди, работайте уже, работайте».

«Не вздумай сейчас давить на главврача, а то он действительно спятит от страха. Я останусь и спокойно пощупаю каждого. И его тоже».

«Не нужно учить меня работать со свидетелями, леди!»

«С подозреваемыми. – Я ухмыльнулась. – Ведь так?»

Впрочем, я и не ждала, что он ответит.

* * *

Через час Эрину стало казаться, что сошел с ума только он один, а остальные обитатели «Ёлочек» являют собой абсолютную норму. Только так и должно быть, чтобы психолог время от времени начинал истерически хохотать, физиотерапевт нервно грыз кусок электрического провода, старшая медсестра носила под халатом фиолетовые шелковые панталоны длиной по колено, а санитар – веночек из еловых веток поверх блестящей лысины.

Знакомство с профилакторием Танк Гашишиевич начал почему-то с бухгалтерии, где в полнейшей тишине притаились пожилая орчанка и три дриады – главбух и её помощницы. И, невзирая на активное сопротивление ап-Телемнара, его таки посвятили в сложности составления сметы расходов на питание. Орка тыкала в нос следователю мелко исписанные листочки и с фанатичным блеском в зеленоватых кошачьих глазах пыталась втолковать подробности учета скоропортящихся продуктов, при этом она так крепко держала Эрина за локоть, что потребовались общие усилия Зарина и Танка Гашишевича, чтобы высвободить эльфа из живого капкана её пальцев. Дриады-помощницы тем временем молча хлопали ресницами, так и не вымолвив ни словечка.

От посещения планового отдела энчечекисты категорически отказались. Страшно себе представить, что они могли увидеть там, поэтому рисковать не стали.

Потом был лечебный корпус. Пожалуй, по сравнению с его недрами, даже вотчина доброго доктора Роина больше не казалась Эрину чрезмерно мрачным местом. О нет! В прозекторской управления было весело и радостно, там замечательно пахло, а её милые и обаятельные клиенты выглядели и вели себя совершенно естественно. Там никто не ходил за эльфом след в след, не строил рож и не сопел влажно в затылок. А уж что говорить о торчащих в разные стороны рыжих косах достойного гнома-паталогоанатома! Куда благородному сыну Норина до Неоны Гурамиевны – затянутой в черный комбинезон из латекса наяды с огромными, ну просто огромными и безумными глазами. Еще более сомнительным показался Эринрандиру эффект, достигаемый на сеансах позитивной модели поведения при излечении депрессии, которые она вела.

– Зарин, ты что-нибудь понимаешь, что здесь происходит? – шепотом спросил эльф, обходя сторонкой фаллический символ высотой в два метра, выточенный из черного гранита.

– А что тебя удивляет? Это же МЛТП, а не какая-то обыкновенная больница, – заявил тот.

– Зарин, – еще тише прошептал Эрин. – Я видел подобные заведения в других местах. Там нет ничего такого и в помине. Обычные клиники, нормальные врачи, адекватные медсестры.

– Правда? – изумился гном, растерянно оглядываясь вокруг. – А я думал, так и надо.

Капитан ап-Телемнар только и смог, что возвести очи горе.

– А можно поговорить с соседями убитых по палатам? – попросил он у Танка Гашишиевича.

– Э-э-э, – гоблина слегка перекосило, но он быстро взял себя в руки и часто-часто закивал. – Конечно-конечно, нет никаких противопоказаний. Совершенно нету.

И точно! Никаких противопоказаний, чтобы пообщаться с соседом покойного Морвэйна ап-Ворондэ не имелось. За исключением того, что великий маг Огня – Гилдор Храванон существовал исключительно в собственных галлюцинациях, и если бы не медикаментозная и магическая блокада, то от «Ёлочек» вместе с сотнями гектаров окружающего леса остался бы лишь пепел да зола. Сосед Василька не желал говорить ни о чем, кроме опытов по выведению нового сорта безопиумного мака. И только щуплая орчанка, дружившая с гоблином и лечившаяся в МЛТП от синдрома «черного властелина», поведала энчечекистам, что в скором времени собирается объявить тотальную войну Пиндостану и уже послала его президенту ультиматум… почтовым голубем.

По большому счету, здесь можно было провести целый год в поисках преступника, лишь только потому, что поголовно все обитатели «Ёлочек» тянули на полноценных маньяков. Убить мог каждый, начиная от невменяемых санитаров и заканчивая самим главврачом. Нестандартные методы убийства только подтверждали эту версию.

– Похоже, тут все ненормальные. А Танк Гашишиевич – самый главный псих, – в сердцах бросил Эрин, отчаявшись хоть что-то понять в творящихся в МЛТП делах.

– Никакой он не псих, – резко ответила Нол. – Он просто чего-то до смерти боится.

– М-да… боится. Может быть, разоблачения? – не скрывая сарказма, спросил энчечекист. – А остальные тоже боятся? Или вы не рискнули рыться в больных мозгах пациентов? – и мысленно добавил: – «Тебе только здоровые подавай?»

«Это у кого тут здоровые мозги? – злорадно ухмыльнулась Нолвэндэ. – Ты себе тут уже место присмотрел? Лечить алкогольный психоз когда-то же надо».

«Тебе тоже не помешает заказать билетик в „Подсолнухи“. Там, говорят, климат отличный, и прекрасно исцеляют от солнышкофобии».

* * *

Меня прямо-таки перекосило. Да как ты смеешь мне напоминать, с-с-скотина?! Если до этого я еще и питала тайные надежды сгладить углы и со временем замять этот досадный инцидент, то теперь… Все. Ты напал первым. Пеняй на себя, параноик.

«А паранойю там, случайно, не лечат? На почве хронического трудоголизма и депрессивного психоза? Нет? Жаль. Не судьба, значит, сидеть в соседних палатах. Придется тебе „Ёлочками“ довольствоваться, бедняжке».

Мы напряженно застыли чуть ли не друг против друга, глядя в разные стороны и очень похоже улыбаясь. Зарин споткнулся на полушаге и остановился, с любопытством нас обоих разглядывая. А вот персонал «Ёлочек» видывал, кажется, и не такое… Хотя вру, такое они тут вряд ли могли увидеть.

«А не страшно со мной в соседней-то палате? Замучаю тебя фантазиями всякими-разными? Не предусмотренными строгими правилами приличий».

Ну, это уже слишком. Мало того, что сам признается, так ведь еще и ни капли раскаяния! Он всерьез полагает, что может вот так безнаказанно меня оскорбить – и это сойдет ему с рук?

«Это сквозь мягкие стены и после курса таблеточек от бешенства? Не-а, не страшно. Какая-то неделя-другая – и станешь спокойный, ласковый, гадить по углам перестанешь и обои драть тоже. И замки ломать, кстати».

Да, это запрещенный прием. Я знаю. И что?

«Ты ж не любишь ласковых. Забыла?»

Это, кстати, тоже уже не по правилам. Балрог! Это ты на себя намекаешь, что ли?

«Разве? Я, наверное, опять что-то пропустила! Откуда эта информация, сударь?»

А я не понимаю намеков. Вот так-то.

«Из „Лепрекон-клуба“, сударыня! Вам потребен мертвый, чтобы соблюдал приличия, а не то вы ему мозги сожжете в припадке фамильной ярости».

Нет, не я это начала. Не стоило тут касаться моей чести, право же, не стоило. И про тот случай напоминать – тем более.

«Ну, вам-то мысль о том, что фамильная честь нуждается в защите, глубоко чужда, не так ли? Полно, а само понятие знакомо ли? Что-то я в последнее время стала сомневаться… А что до мозгов… разве там было, что жечь?»

Вот именно. Давай устроим вечер воспоминаний и припомним, кому я действительно сожгла мозг. Напомнить, да? Спасая твою проспиртованную потасканную шкуру, между прочим! Нет, нет… ты этого не стоишь. Я не стану так себя унижать. Не дождешься.

«Конечно, не было! Какие мозги? Были бы мозги – вы бы сидели сейчас под крылышком у Ытхана и в Колдубинск – ни ногой. Интересная штука эта ваша фамильная честь… подразумевает элемент беззакония и самоуправства. Не так ли, сударыня?»

Умный, да? Догадался? Отлично! А теперь докажи это, товарищ уполномоченный следователь. Вперед!

«На все воля провидения, милорд. Есть и высший суд, к которому могут воззвать те, кто позволил топтать себя здесь и сложил оружие. Униженным и оскорбленным полезно знать такие вещи. так что возьмите на заметку, вдруг пригодится? В следующий раз, когда вы вновь изволите поджать хвост».

И это не признание, дружок. Вовсе нет.

«Я уже усвоил, миледи, и взял на заметку. У вас, знаете ли, очень хорошо получается именно унижать и оскорблять».

Не сомневаюсь. У тебя училась.

«Рада слышать. Ведь пример для подражания – вот он, рядышком. Вы такой замечательный наставник, милорд, у вас так славно получилось показать мне, как это делается».

«Я? Вас? Оскорбил? Унизил? Да чем же, интересно? Тем, что доверял как самому себе? Тем, что пытался стать чуть-чуть ближе, не обращая внимания на все знаки вашего пренебрежения? Нет! Это вам удавалось успешно не замечать никого и ничего вокруг своей драгоценной персоны!»

А вот этого – не надо. Не надо давить мне на совесть. И убеждать в том, что я не заметила бы всего того, о чем он тут распинается – не надо тоже. Ты отлично знаешь, чем именно меня оскорбил и как унизил. Если же тебе не дано этого понять – что ж, тем хуже. Значит, я и впрямь ошиблась. Пожалуй, стоит поблагодарить судьбу за то, что ошибка не успела стать фатальной. Да!

«Достойное внимания – я замечаю».

Я разорвала контакт так резко, что это оказалось физически больно. Не только мне, конечно. Впрочем, он же тоже прервал связь – и не менее резко, чем я. Похоже, мы друг друга все-таки достали.

Не удостоив меня больше и взглядом, оскорбленный капитан и лорд четко выполнил команду «Кру-угом!» и обратился к Зарину:

– Возьми ключи от машины, а я пойду проведаю ведьму. Мне тут что-то совсем неуютно.

– Эрин, погоди! А как же… – гном-энчечекист взывал уже к удаляющейся, прямой и несгибаемой, спине орденоносного милорда. Спина игнорировала мольбы и вскоре скрылась за углом, а несчастный Зарин жалобно покосился на меня, держа ключи на ладони:

– Чего это с ним? Как же я поведу, а?

– Никак. – Я быстро цапнула бесхозное имущество с широкой, как лопата, гномской длани и спрятала в набедренный карман. – Поведу я. А что до капитана лорда ап-Телемнара… право же, почтенный Зарин, у каждого из нас бывают… критические дни.

Ну и пусть идет… лесом, алкаш психованный! С-сумеречное отродье! На обиженных почту возят! Да!

Зараза… Я же все равно его люблю, гада… ядовитого. Проклятье, а вдруг?.. да нет, ничего ему там не грозит, по крайней мере, сейчас. На такого психа ни одно чудище не польстится. И хватит о нем. Хватит, я сказала!

– Гхм… – сказал сын Иприта, подозрительно на меня покосившись. – А! Ну да…

– А у нас с вами, почтенный Зарин, еще масса дел в этой богадельне. Надо бы провести повторную беседу с некоторыми из наших славных «Ёлочкинцев». Прямо сейчас. Прояснить кое-какие детали, чтобы два раза сюда не мотаться, – я ласково улыбнулась. – Поскольку капитан ап-Телемнар изволил нас покинуть, вы мне его отчасти замените. Согласны?

Балрог, я что, настолько странно выгляжу? Чего он пятится-то? Ну да, после беседы с этой хладнокровной энчечекистской с-скотиной адреналин у меня в крови бурлит, это верно – но не так же все плохо!

– Я могу отказаться? – хмуро спросил Зарин.

– Можете! – Я жизнерадостно оскалилась. – Разумеется, можете! Но ключи от машины – у меня, – и демонстративно похлопала по карману.

– Эльфийское коварство, – буркнул гном.

– Ага, оно самое, – кивнула я.

– Произвол. И превышение служебных полномочий.

– Не-а. Всего лишь необходимые дополнительные следственные мероприятия. Строго в соответствии с должностной инструкцией. Ну, сударь, – я добавила умоляющих ноток в голосе, – неужели вы бросите меня тут одну, на растерзание толпе психов?

– Леди, вам самой лечиться надо, – заметил жутко недовольный гном, но все-таки кивнул.

– Да бросьте, – отмахнулась я, – не только мне. Что ж делать, если у нас, мыслечтецов, такая «тонкая душевная организация», а? Издержки профессии, знаете ли. Вы уж потерпите немножко мои… закидоны. И подыграйте, ага?

– Как?

– Очень даже просто. Будем играть в старых и бородатых «злого и доброго следователя». Вы будете «добрым».

– Сударыня, со здешним контингентом это не прокатит.

– А мы попробуем, – с уверенностью, которую и впрямь хотела бы испытывать, заявила я. – А пока я вам ментальные щиты подновлю немного, хорошо? Чтобы флюиды местных обитателей на вас никоим образом не воздействовали… Так. Займемся мы, пожалуй, все-таки орчанкой. И главврачом. Да, и нужно обязательно сделать копии с историй болезни соседей наших жертв. Все записи, касающиеся самих убитых, хранятся у вас? Или ап-Телемнар с собой унес?

– Есть копии.

– А сканер?

– Сударыня, у нас нет своего компьютера. Магистратским пользуемся, когда припрет.

– Пустяки, у меня есть. Все, пошли. Не мешайте и не удивляйтесь, хорошо? Вот, возьмите телефон. Сможете незаметно писать видео? Вот и отлично. Ну, где там наша орчаночка?

После визита к «Темной властелинше» сын Иприта стал посматривать на меня не просто подозрительно, а, кажется, уже примеривался, как сподручней будет облачать меня в смирительную рубашку. Хе-хе. И верно, странный, должно быть, это был «допрос», хотя бы потому, что допросом это не было. Я же почти ничего не спрашивала, я просто беседовала. В основном о том, какая у пиндостанского президента на носу шишка. Про численность армий моей собеседницы, про средства связи… Эти самые средства интересовали меня особенно. Про тайное, смертельно опасное оружие зловещей пиндостанской военщины – загадочные Излучатели. Шпионы и диверсанты уже среди нас. Смертоносные лучи исподволь проникают всюду и воздействуют на жертву через сны…

Про лес я не спрашивала. Про погибшего соседа, естественно, тоже. Вот почтовый голубь – посланец орчанки – меня действительно интересовал. А развивать тему снов я не стала – зачем? Все, что нужно, я уже увидела.

Ха! Кто там собирается раскрыть это дело без мыслечтеца?

– Вот и добыча, – мурлыкнула я, покинув палату орчанки. – Вот и славно.

– Гм, – отозвался Зарин.

– Сны, почтенный сын Иприта, сны. Лучи Смерти, отравляющие сновидения. А у пиндостанского президента на носу шишка… И леса она не боится. «Станьте голубем почты моей…» – напела я строчку из популярного некогда музыкального фильма «Дунадан и три галадрима» и лукаво подмигнула недоумевающему гному.

– Миледи?

– Вы обратили внимание на ее амулет?

– Чего?

– Деревянная фитюлька на шнурке, – пояснила я. – Знаете, что это такое? Махровая кустарщина, реальной защиты от него – мышь наплакала, но кое-что он все-таки делает. Блокирует сновидения. И я готова присягнуть, что наш милый доктор пытался всучить нам нечто подобное, помните? Вот сейчас мы его и спросим – что это за штуки, кто их изготовил, а главное – зачем…

– Но какое отношение это имеет к делу?

– Может быть, какое-то и имеет. – Я подмигнула снова. – Мы ведь экспериментируем, дорогой мой сын Иприта. Разве вам еще не весело? А?

– Сударыня, а вы давно с ап-Телемнаром работаете? – поинтересовался гном.

– Четыре месяца. А что?

– Да нет, ничего, – и почтенный Зарин задумчиво поскреб затылок.

– Танк Гашишиевич, – вкрадчиво, с легкой укоризной обратилась я к застигнутому врасплох главврачу. – Ну что же вы так дергаетесь, миленький? Старший лейтенант тар-Иприт, будьте любезны, блокируйте дверь. Кажется, наш доктор куда-то собрался? Может быть, в лесок погулять? А?

– Что вы… – Главврач на мгновение забылся и «выпал из образа».

– Стоять! – А вот я, наоборот, в образ вошла. И даже легкий прищур Железного Маэдроса в кои-то веки получился. Не зря тренировалась на сьючках, не зря.

– Можно, я сяду?

– Сесть вы еще успеете, дорогой мой Танк Гашишиевич, не беспокойтесь. – Я прошла мимо гоблина и нагло уселась в его кресло. – Мы вам это мигом устроим, если хотите.

Зарин у двери отчаянно заморгал и сглотнул. Я сама знаю, что так давить – незаконно. Ну и что? Ха! Клянусь… ушами некого обидчивого милорда – это сработает! А у меня сейчас как раз то настроение, чтобы изображать хладнокровную язвительную заразу. Да мне и прикидываться не надо, я ведь такая и есть. Местами.

В лучших традициях разрекламированных в массовом сознании «кровавых энчечекистов», я еще и закурила, выпустив дым в сторону жертвы.

– Ну что, коновал, будем колоться или дурку валять? – небрежно погладила несчастное чучело, забытое Танком на столе. – Не скрою, милейший, симулировать вам удается просто великолепно. Но нас вы этим не обманете, дружочек. Экспертизу – может быть, но не нас. Или, может быть, вы предпочтете уютной камере перспективу поменяться местами с одной из ваших несчастных жертв? Учтите, нам про вас, – постепенно понижая голос, я говорила теперь вкрадчивым шепотом, – известно многое.

«А точнее – все!»

Танк Гашишиевич нервно дернулся и заморгал. Ну, извините, я бываю и грубой.

– Ну, будете говорить – или мне продолжить? – с мягким участием поинтересовалась я.

– А… – гоблин сглотнул. – А что говорить?

«Все, драгоценный мой, все».

– Это… противозаконно! Это пытки! Вы за это ответите! – Надо же, я, оказывается, могу исцелять безумцев! Да как быстро! Может, мне устроиться сюда на полставки?

– Друг мой, ну вы сами подумайте – кому вы можете на нас пожаловаться? – Я улыбнулась. – А главное – как? И зачем? Ведь мы действительно хотим вам помочь, вам и этим несчастным… – Я выбралась из-за стола, подошла к главврачу почти вплотную и продолжила. – Поверьте, мы не желаем вам зла. Говорите, голубчик, облегчите душу.

– Без протокола! – Танк затравленно оглянулся на молчаливого гнома.

– Конечно же, ну, конечно, – мурлыкала я, подходя еще ближе. – Разумеется, без протокола. Какие могут быть протоколы в дружеской беседе? А вы ведь уже убедились, что я – ваш самый лучший друг, правда, Танк Гашишиевич?

– Правда. – Гоблин обреченно кивнул.

Ну, еще бы. С такой-то коллекцией мелких и не очень грешков, которые я обнаружила в его мозгах! Начиная от нетрадиционного секса с секретаршей и чучелом дятла прямо на рабочем месте и заканчивая хищением крупной партии продуктов, предназначенных в пищу несчастным пациентам. Я уж молчу про постоянно пропадающие в неизвестном направлении лекарства.

– Вот и славно, вот и умница. – Почти нежно промолвила я и резко сменила тон: – Кем и с какой целью изготовлены не прошедшие сертификацию амулеты, которыми вы снабдили пациентов?

– Мы… мы сами их делаем! – выпалил Танк. – Клянусь, сами! Вот я сам, лично…

– Верю, – я кивнула, – вы, как и любой представитель вашей расы, обладаете выдающимися магическими способностями. А зачем вы наделали их столько? Почему в историях болезни ваших пациентов нет ни слова об этих шаманских штучках?

– Для защиты. Это же все ваш эксперимент, вы же должны понимать. Этот лес… видения… голоса…

– Амулеты блокируют сновидения – и только. Впрочем, вы этого не знали. Хорошо. Дальше! Вы действительно надеялись, что ваш амулет защитит гражданина Треста Краха Империаловича во время пути через лес? А почему вы послали именно его, да еще и ввели следствие в заблуждение, представив это, как побег?

– Крах был сильным колдуном, – забормотал подозреваемый. – Сильнее меня. Я бы не дошел…

– Гражданин Трест не дошел тоже, – я хмыкнула. – И ваш амулет его не спас. Вы дружили, ведь так?

– Да… да, еще с института. – Танк Гашишиевич опустил голову. – Я специально подсуетился, чтобы Краха перевели именно в «Елочки»…

– Все с вами ясно, Танк Гашишиевич, – вздохнула я. – Старший лейтенант тар-Иприт, будьте любезны бумагу и ручку. Танк Гашишиевич будет писать показания. Успокойтесь, милейший, никто не собирается обвинять вас в этих убийствах. Просто напишите все, что вы хотите сообщить следствию.

– Что со мной будет? – Гоблин сел в свое кресло и приготовился писать. – А?

– Вероятнее всего, вашу лицензию на маго-лечебную деятельность аннулируют, – я пожала плечами и закурила снова. – И уж конечно, вашему руководству этим учреждением придет конец. Не так ли, почтенный Зарин?

– А? – встрепенулся гном. – Ага. Точно.

– Меня посадят? – В голосе Танка отчетливо прозвенела надежда. – В омега-камеру?

– Пишите, голубчик, пишите, – напомнила я. – В любом случае, прямо сегодня вас никто никуда не посадит. Но в ближайшее время это можно будет устроить, как вы думаете, старший лейтенант?

– Э-э… – протянул почтенный Зарин, усиленно шевеля бровями.

Да понимаю я, что некуда его сажать, не дура все-таки. Ничего, еще несколько дней наш доктор спокойно просидит в своих «Ёлочках», не переломится. Тем более, что эта бумажка, которую он сейчас строчит, доказательством против него не является. Да никто и не собирается вешать на беднягу всех волколаков. Его самого спасать надо, а не сажать.

– Благодарю за сотрудничество, – искренне порадовалась я, получив вожделенную добычу. – И один из ваших амулетиков передайте, пожалуйста, старшему лейтенанту. Не беспокойтесь, в ближайшие же несколько дней мы вас отсюда заберем, дорогой мой Танк Гашишиевич. Вы только будьте осторожны, хорошо? Ни в коем случае не выходите за территорию и не предпринимайте больше попыток отправить на волю кого-то из пациентов или персонала, договорились?

Покинув кабинет главврача, я одарила подавленного Зарина победной ухмылкой.

– Ну, вот видите? Сам все рассказал, добровольно.

– Надо было его брать, психа этого, – буркнул гном.

– Зачем? Он же не убийца и никак с ним не связан. Я это могу утверждать со стопроцентной точностью. Вы обратили внимание, как он напуган? Спорю на свои погоны, что Танк Гашишиевич сейчас благословляет день и час, когда нам пришла в голову идея допросить его с пристрастием.

– Нам, миледи? По-моему, все-таки вам.

– В любом случае, без вашей поддержки у меня мало что вышло бы. А наш доктор теперь выговорился, переложил свои проблемы и подозрения на других – и счастлив.

– Это нечестно, сударыня. У вас была фора – вы знали, о чем спрашивать, – Зарин хотел было залезть на заднее сидение машины, до которой мы незаметно дошли, но я жестом предложила ему устроиться рядом со мной.

– Почему – нечестно? – Я пожала плечами и вставила ключ. – Я – мыслечтец, это моя работа и моя прямая обязанность. Знать, о чем спрашивать. Пристегнитесь, уважаемый Зарин. Боюсь, нас будет трясти довольно сильно.

– Итак, – вырулив на дорогу, я поехала довольно-таки неспешно, чтобы иметь возможность продолжать разговор, – что мы в итоге имеем. Я сейчас буду излагать то, что нарыла, а вы – поправлять меня. Согласны?

– Леди, я начинаю уже бояться этого вашего вопроса! – Почтенный Зарин ухмыльнулся. – Давайте вашу теорию.

– Судя по всему, бардак в «Ёлочках» начался задолго до того, как произошло первое убийство. С ума, конечно, можно сойти в одночасье, но чтобы так коллективно и одновременно спятить, требуется очень веская причина, я бы сказала, глобальная. Так что примем пока за данность, что и пациенты, и, в особенности, персонал, погружались в пучины безумия с изящной медлительностью. Пациенты приходят и уходят, а персонал?

– Танк заведует «Ёлочками» уже лет десять. – Зарин пожевал бороду, вспоминая. – Да, все верно. Из последних поступлений у них эта секретут… простите, леди! – эта секретарша, Теляпия. Остальные – «долгожители».

– Мы проверим это, когда заглянем в их личные дела…

– … которые мы с вами изъяли без санкции, – не без сарказма вставил гном. – Да вы – настоящая разбойница, сударыня. Несанкционированная выемка документов, допрос с пристрастием в отсутствие адвоката… Что дальше? Арест без ордера и понятых?

– Хм… – я вздохнула, – а у нас был выбор? Эру, как хорошо, что капитан лорд ап-Телемнар нас так вовремя покинул! Ничего бы мы с вами не провернули в его присутствии.

– Короче, для суда все это не годится.

– Для суда у нас будут показания свидетелей. – Я фыркнула. – И у нас пока нет подозреваемого – для суда. Знаете, уважаемый Зарин… я очень надеюсь, что когда будет отдан приказ брать нашего убийцу, там не будет строчки «любой ценой взять живым». Видит Единый, я эту тварь сама пристрелю.

– Встаньте в очередь, миледи.

– Тогда я буду за вами. Продолжим. В течение длительного времени обитатели «Елочек» подвергались довольно-таки сильному воздействию – я склонна полагать, что все-таки внешнему. А дальше… либо свихнувшиеся сотрудники вместе или по отдельности начали убивать…

– Вы так и не проверили всех, кстати.

– На то, чтобы проверить всех, у меня уйдут не одни сутки. – Я вздохнула. – А для нас, насколько я понимаю, важна скорость – если мы не хотим иметь дело уже с шестью трупами. Я – не ментальный магоанализатор на ножках, чтобы сканировать мыслеполе в таких объемах и не выдавать по итогу ошибки.

– А что, теперь и такие есть? – восхитился гном. – Альтернатива мыслечтецам?

– Ага, альтернатива. – Я ухмыльнулась. – Без тонкой душевной организации и закидонов, уважаемый Зарин. Здоровенный корпус, занимающий полкомнаты и потребляющий немыслимое количество энергии. Ошибки выдает еще чаще, чем уставший мыслечтец. Кроме того, эта машина не умеет задавать вопросы. Впрочем, лет через тридцать их поставят на поток, а пока я лично видела только один – в Столице, в факультетской лаборатории. Для анализа текстов придется использовать другую машину. Совместить две эти функции – мыслечтения и графомагии – пока удается только нам, – и я изобразила шутливый полупоклон, насколько позволял процесс вождения.

– Итак, я продолжаю. – Я с трудом удержала вильнувший «Нуэно» от незапланированного виража и кульбита в ближайшую канаву и вернулась к предмету беседы. – После первого из убийств Танк понял, что им всем светит, и запаниковал. Принялся искать выход. Я не очень представляю себе, почему он сразу же не поведал о… странностях в этом заведении, например, вам, но, судя по его оговоркам и мыслям, милейший доктор пребывает в уверенности, что все они – жертвы чудовищного эксперимента спецслужб.

– Ого!

– Ага. Безумие иногда принимает странные формы. Кстати, очень вероятно, что маги-пациенты, более чувствительные к таким вещам, просто спасались от чужой злобной воли, которая овладела «Ёлочками». Вот почему их всех тянуло именно в Колдубинск – это вопрос! Подсознательно шли к источнику спасения?

– Или – к источнику гибели, – возразил гном.

– А! Тоже вариант. – Я кивнула. – Но в таком случае получается, что организатор этого кровавого цирка в «Ёлочках» постоянно находится в самом городе или его окрестностях, а вовсе не в профилактории. Таким образом, больницу покинули четверо из погибших. Те, которые сбежали сами.

– А Крах?

– А вот гражданин Трест не сбежал. – Я покачала головой. – Побег был инсценирован его приятелем и коллегой Танком. Главврач послал наиболее сильного из всех присутствующих в заведении магов через лес за помощью. А инсценировка потребовалась, чтобы запутать нас – ведь Танк убежден, что над ними издевается НЧЧК. Или – не исключено – даже ИВСН вкупе с Главной Конторой.[8] В любом случае, все мы – сибовцы, а значит – одним… хм… бальзамом мазаны. И доверять нам нельзя. Кстати, как далеко мы находимся от места гибели гоблина?

– Сейчас, – гном достал карту и сверился. – Километра три по дороге, а потом – метров двести в лес на северо-запад.

– Ага! – я азартно подпрыгнула на сиденье. – Давайте остановимся и сходим туда. Поищем амулет, кроме всего прочего… Ведь когда нашли тело, амулета на нем не было?

– Нет.

– А он должен быть. Танк признался, что дал своему посланцу собственноручно изготовленный защитный амулет. Который, как мы видим, Краху не помог. Давайте искать.

– Вдвоем, миледи? – Зарин в сомнении покосился на меня. – Вообще-то, сие опасно весьма. Да и ап-Телемнара это не порадует, я думаю. Не говоря уж об Ытхане.

– Дорогущий ментальный магоанализатор, – хмыкнула я и поморщилась. – Вы себе и представить не можете, уважаемый Зарин, как подобное отношение… задалбывает! Некоторые почему-то считают, что меня можно просто выдернуть из розетки, чтобы я отключилась, и отодвинуть в уголок, дабы не мешалась. И в нужный момент – извлечь из кармана, включить и заставить работать ровно в том объеме, какой потребен… оператору. Вам никогда не доводилось ощущать себя не имеющим собственной воли орудием, а, товарищ тар-Иприт? Мы подъезжаем. Вот он, момент истины! Я же все равно остановлюсь и пойду туда, с вами или без вас. Ну, так как? Вы со мной?

– Хорошо, что кайло не умеет говорить, – буркнул внезапно посмурневший Зарин. – Старая гномская поговорка. Я с вами, леди.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я и остановила машину.

Балрог, балрог, балрог! Тысячу раз проклятый балрог! Вот скажите мне кто-нибудь, почему этот совершенно чужой мне гном, который общается со мной неполных два дня, меня понял, а этот – за четыре месяца даже не попытался?! А? Впрочем, чего это я? Ведь мне известен ответ.

* * *

Давно, ох и давно лорда капитана ап-Телемнара не доводили до ручки женщины. Не просто до ручки, а до полного умопомрачения и утраты контроля над собой. Он и сбежал-то, чтобы не дать своим чувствам вырваться на свободу. И если бы до убежища ведьмы-гоблинши потребовалось идти сутки, Эрин бы не остановился ни на минутку. Его возмущению, обиде и гневу требовался выход, и теперь за то, что наговорил язык, платили ноги.

Оказывается, потребовалось целых четыре месяца иллюзий, чтобы убедиться – он Нолвэндэ безразличен, она его не любит, не уважает и ни во что не ставит ни как друга, ни как мужчину, а кроме того, не доверяет и презирает. Ведь все, что бы он ни сделал за эти месяцы, абсолютно все вызывало у Нол отторжение. Даже невинное ласковое прозвище, даже не обязывающий ни к чему поцелуй в клубе. Да, у них было мало времени, мало возможностей побыть вместе, но стоило только остаться наедине, и фантом рассеялся на следующий же день.

Вот, спрашивается, сколько можно наступать на одни и те же грабли? Вроде бы не дурак и не урод, а все равно каждый раз получаешь в лоб, да так, что искры из глаз летят. С этим надо что-то делать. И уже не ограничиваться дриадами, как средством от высоких чувств. Это чистой воды мальчишество. Не до такой степени Эрина замучил спермотоксикоз, чтобы устраивать забег по чужим постелям, пытаясь забыть некую сероглазую леди. Капитан ап-Телемнар все-таки рыцарь и офицер, а не обуянный гормонами самец дикого животного. Хватит ограничиваться полумерами.

А теперь только два выхода – рапорт об увольнении на стол Ытхану или разлюбить свою напарницу. Вот просто взять и разлюбить. Если получится.

И так как второй вариант казался Эрину невероятным, то эльф стал обдумывать, чем он сможет заниматься помимо службы в НЧЧК. Он может вернуться в армию. Инструктором ап-Телемнара возьмут мгновенно. Есть еще Служба Спасения, отряд специального назначения «Торондор» или даже Кельтский Легион на случай крайней нужды. Надо только немного набрать массы и подкачаться. Не потребуется особых усилий, чтобы устроиться в Аналитический Центр ИВСН. Это если захочется поработать мозгами. Короче, где развеять тоску-печаль от неразделенной любви, выбор есть.

Но для начала нужно выяснить, что происходит в Колдубинске. Расшибиться в лембас, но найти убийцу несчастных магов. Никогда не испытывая особой любви к профессиональным волшебникам, после посещения «Ёлочек» Эринрандир проникся к ним искренним сочувствием. Честное слово, лучше пить водку и однажды не проснуться из-за острой интоксикации, чем незаметно перебрать с магией и очутиться в МЛТП. Хотя… в нынешнем душевном состоянии Эрин легко бы вписался в тамошний контингент. А что? Проникался бы позитивом под руководством латексной Неоны, клеил бы конвертики, выращивал в своих фантазиях псевдоморковь и квазигорчицу. А на психотерапевтических сеансах милейший Панк Дурманович не стал бы клеймить, а напротив, всецело поощрял бы эротические фантазии пациента ап-Телемнара, даже если они направлены на саму Владычицу.

Эрин сверился с картой, компасом и часами, определяя свое местоположение. Где-то рядом должна быть избушка Эфы Горыниевны. Где-то тут она… неподалеку.

– Эй, добрый молодец, ты тут дело пытаешь, аль от дела лытаешь?

На ловца и зверь бежит, так орки говорят, кажется?

Под раскидистой дикой грушей стоял маленький, почти сказочный домик, а на его крылечке сидела древнючая гоблинша. Такая старая, что её кожа успела посереть до светлого оттенка маренго. Но Эринрандир не осмелился бы назвать её страшной. Нет! Ведьма была по-своему прекрасна. Белые длинные косы снежно блестели и ниспадали почти до земли, не говоря уж об изумрудно-зеленых раскосых глазах, драгоценными камнями горевшими на сморщенном личике. А еще Эфе Горыниевне поразительно шла черная кружевная мантилья, наброшенная на плечи поверх меховой безрукавки. Ну, до чего же колоритная ведьма!

– Добрый день, сударыня, – церемонно поклонился эльф.

– Добрый, – согласилась ведьма. – Но только не для тебя, юноша.

– А что, так заметно? – мрачно поинтересовался Эрин.

– Да я как бы пока не слепая, – ухмыльнулась Эфа. – Как тебя звать, миленький?

– Эринрандир ап-Телемнар, капитан НЧЧК.

– Ох, ты! Такой молоденький, а уже капитан! – восторженно всплеснула руками гоблинша. – Это ж с каких делов тебя занесло в нашу глухомань, малыш?

Да уж – малыш! Надо полагать, в глазах такой древней старухи он выглядел мальчишкой.

– Ищу убийцу магов, – признался Эрин. – Вот пришел к вам поговорить на эту тему.

– Правда? – ведьма по-совиному округлила глаза. – А я подумала, тебя любовная кручина в лес погнала. Коли б у тебя пистоли подмышкой не водилось, то вообще решила бы, что вешаться идешь аль топиться.

– Даже так? – уныло спросил энчечекист.

– Да на тебе лица нет, милок. Бросила тебя эта вертихостка? – участливо поинтересовалась гоблинша. – Ах, ты ж бедненький!

– Просто не любила никогда и все. Но это к делу не относится. Я ж не за приворотом пришел.

– Правильно! За отворотом! – хрипло рассмеялась бабка. – Чтобы такой красавчик да от тоски-печали сох? Ночами не спал из-за глупой девчонки? Непорядок это.

– Сударыня, я по важному делу, вообще-то, пришел, – терпеливо напомнил следователь. – Может быть, вы заметили что-то странное в последнее время, слышали или видели нечто подозрительное, о чем хотите сообщить?

– Э-э-э, Эрин Телемнарович, я еще из ума не выжила, – строго напомнила ведьма. – Это ты не о том спрашиваешь. Хочешь, погадаю на твою кралю? Что поделывает, на кого посматривает?

«Тоже мне страшная тайна, – мысленно ухмыльнулся Эринрандир. – Копается в мозгах у магов и ненавидит меня. Поборница высокой морали!»

– Нет, спасибо. Я про убийства…

– Ну что ты за кавалер такой? А? – начала стыдить его Эфа. – Не стыдно тебе старушку пугать всякими ужастями? Небось, в папочке твоей всякие страшные дагерротипы лежат?

– Лежат, – кивнул эльф и открыл скоросшиватель.

Но бабулька лишь протестующе замахала руками.

– Не показывай, не хочу смотреть, синеглазый. Спать потом не буду, бессонницей замаюсь. Ох! И так жить страшно! Как страшно жить, юноша! Как страшно жить! – запричитала гоблинша, в притворном ужасе заламывая костлявые ручонки.

– Так вы мне расскажите, что тут происходит, я вам помогу, – намекнул Эрин.

Старуха тут же сменила маску, насмешливо сощурившись, и довольно мерзко захихикала.

– Чем эт ты мне поможешь-то, сладенький? Пукалкой своей кого-то напугать хочешь?

Но Эринрандир решил так просто от задуманного не отступать.

– А есть кого пугать?

– В любом лесу найдется кого пугать, касатик мой раскрасивый. Ты это крепко запомни. Было б тока чем.

Гоблинша без всяких видимых усилий поднялась с крылечка, и оказалось, что ростом она чуть ниже самого ап-Телемнара. Она поманила эльфа внутрь своей избушки, словно маленького мальчика.

– Зашел бы в дом, сладенький, испил чайка. Устал, поди, с дороги. Бежал через лес что твой раненый волк.

А ведь и в самом деле раненый. Возможно, даже смертельно.

– Проходи не стесняйся. Мы ж тут все свои, – настаивала бабка.

Внутри было темновато, но довольно уютно. Печка, лавки, стол, домотканые половички, и по всем стенам развешены пучки целебных трав. Скатерть на столе вышивали, должно быть, еще в прошлую Эпоху, а посуда современная – стеклянная. Забавное сочетание. Рядышком древние песочные часы и банка дорогого кофе, книга еще румиловыми рунами – сарати – писанная и калькулятор. А на иссохшей груди Эфы Горыниевны покоится шикарный мобильник с камерой и стразами.

Казалось, гоблинша специально поджидала остроухого гостя – вскипела вода в самоваре, и заварился чай, как раз к тому мгновению, когда Эрин расположился на лавке под окном.

– Скоро ученица моя придет, на стол соберет. Отобедаешь, чем Единый послал.

– А где ваша ученица?

– На болото пошла, милый, аиров корень копать.

– А не страшно девочку одну отпускать, когда вокруг такое? – снова провокационно спросил Эринрандир.

– Ты не боись за мою малявку, синеглазенький. Она у меня ученая и кручёная. Окромя того – моя наилучшая ученица, хоча и человеческой породы. Тока не мясной, – бабка хитро подмигнула и сделала характерный жест рукой. – А мясо-молочной. Стал быть, сисястая.

Гастрономическое определение внешности иномирянки несколько Эрина смутило. Он повнимательнее присмотрелся к ведьме. Нет, не может быть, чтобы она была настолько древняя.

– Ишь ты! Уставился-то как! Зубки ужо не те, чтобы человечинкой баловаться. А вот во времена оные… – Ведьма восторженно закатила глаза. – Катюха грит, до сих пор помнят. Хоча б и в сказках, а хорошо нас люди запомнили, на века. Вот че значит – вовремя пообедать! – и назидательно подняла когтистый палец вверх.

Эрин представил себе товарища Шрака с недогрызенной берцовой костью в руке и умилился. До чего же гармонично тогда смотрелся бы уважаемый коллега.

Сейчас считается ужасно неполиткорректным вспоминать о том, что до Ухода гоблины таки да, время от времени, нерегулярно и, в основном, в ритуальных целях, но человеков кушали. Но что было, то было.

Чай у ведьмы оказался ароматный, пирожки были, к счастью, не с мясной, а с ягодной начинкой, и в целом Эрину здесь понравилось. А если бы еще и бабка не валяла дурака, а поведала о творящихся в лесу безобразиях, то вообще нечего больше пожелать. Но Эфа Горыниевна, старая змея, хитро уходила от всех неприятных или неудобных ей вопросов и сводила допрос к обсуждению личной жизни заезжего капитана НЧЧК.

– Не тужи, миленький, не печалься. Разве хоть одна из энтих дурищ стоит твоего горевания? – вопрошала она с интонацией народной сказительницы. – Ты на себя поглянь в зеркальце. Ахфицер, при пистоли да при погонах, сердце доброе, душа пылкая, собой красавец писана-а-ай, и, небось, ублажить девку умеешь. Чего ж нос-то воротить? А?

– Не знаю, – вздохнул эльф. – Недостоин высокой чести.

– Энто чего же, чтобы ноги раздвинуть тепереча высокая честь потребна?

– Да не в этом дело…

– А в чем? – потрясенно воскликнула ведьма, роняя кусочек пирожка на пол. – В былые времена эльфийки сговорчивее были.

Гоблинша не на шутку замыслилась и, подозрительно поглядев на распивающего чаи Эрина, спросила:

– А жениццо предлагал? Аль только в полюбовницы звал? Ежели тока на сеновале поваляться, то девка в своем праве отказать.

– До предложения не дошло. Она меня не любит.

– Уверен?

«Если судить здраво, окидывая трезвым взглядом события последних четырех месяцев, то и не любила никогда, и не полюбит впредь, – подумал ап-Телемнар. – Не исключено, что честно пыталась, да только не вышло. Сердцу ведь не прикажешь».

– Более чем, – вынужден был признать он.

Вдруг гоблинша по-звериному принюхалась и даже показательно облизнулась.

– О! Чую дух человечий! Идет моя Катюха.

И точно, нюх у Эфы Горыниевны оказался отменный, словно у ищейки. Минут через пять в избушку вошла молодая девушка-иномирянка. Та самая, которую Эрин видел в Колдубинске накануне. Слава Эру, не рыжая и ничем не напоминающая сьючек. Как верно указала Эфа Горыниевна, бюст у барышни имелся весьма запоминающийся, ничуть не хуже, чем у Софоры из столовой. Но и кроме высокой девичьей груди доброжелательному глазу было на чем задержаться: глаза веселые васильковые, здоровые румянец на обсыпанных веснушками щечках, русые кудряшки и самая искренняя улыбка, какую только видел Эрин у иномирянок.

– Здрасьте! – просияла она.

– Здравствуйте, сударыня.

Девушка протянула руку для пожатия, предварительно вытерев перепачканную землей ладошку о штанину грязных старых джинсов.

– Катя.

– Эрин.

– А я вас вчера видела, – смущенно буркнула юная ведьма.

– Я вас тоже.

– Мешок положь в угол, – скомандовала гоблинша. – Руки помой, проверь, как там борщец, настоялся ли, и накрывай на стол. Ужинать будем!

Эринрандир никогда от угощения не отказывался, памятуя о том, что следующая трапеза может случиться очень и очень нескоро. Да и было бы преступлением отказываться от ТАКОГО борща. Эльф сам не заметил, как умял две глубокие тарелки подряд, без остановки, несказанно умилив и бабку, и её юную компаньонку.

– Ешь, касатик, ешь, – приговаривала Эфа. – Небось, в твоем городище справной еды не водится. Худой ты шибко, синеглазик, тебя кормить надобно.

За ушами у энчечекиста предательски трещало, а желудок ликовал и просил добавки.

– Смотри, Катюха, и учись. Достанется тебе такой вот красавец, так ты ему не фасон свой показывай, а корми сытнее да к себе под бочок укладывай. Сытый и хорошо приголубленный мужик завсегда твой будет, – глубокомысленно вещала гоблинша. – Тогда он к тебе из любых странствий вернется и ни на кого смотреть не станет. Была б любовь меж вами.

Девчонка иронично усмехнулась и совершенно неожиданно съязвила:

– А чего ж ты, бабулечка, тогда десяток мужей сменила, если такая умная?

– Ха! Кабы не убили бы моего первого супружника твои сородичи, засранка, то и остальных девяти не было бы, – насмешливо хрюкнула Эфа и указала гостю на забранную в рамку картинку, где над верхушками хвойного леса летел дракон о трех головах.

– Энто Катюха рисовала. В Иномирье его теперь зовут Змей Горыныч. Верно я сказала, малявка?

– Ага, – бойко кивнула Катя. – Считается, что у него было три головы.

– Так не бывает, – заявил Эрин.

– Эх, да чего с людишек-то возьмешь? Все переврут, все перекрутят, – отмахнулась гоблинша. – Злей его звали, и был он драконом-оборотнем. И не Горыныч, а Горыничнин, то бишь мой. Законный супружник. Ах, какой мужш-ш-шына был! Тока у него не три башки было… одной хватало вполне, у него кой-чего водилось такого размерчику, что на троих бы поделить.

И Эфа Горыниевна продемонстрировала, что именно и в каком ракурсе имелось в арсенале её покойного мужа. Так заправский рыбак, если ему связать руки, показывает, какие большие глаза были у пойманной рыбы. Эрин и Катя, естественно, не поверили. И, чтобы не развивать столь скользкую и крайне непристойную тему, ап-Телемнар решил сделать еще одну попытку выспросить у гоблинши про недавние убийства.

– Никогда не поверю, что вы ничего не знаете про тайны этого леса, Эфа Горыниевна, ведь даже мне понятно – здесь вокруг полным-полно вредоносной магии и запретного колдовства. Разве нет? Мы бы могли совместными усилиями найти и наказать преступника.

– Это кто это «мы»? – ухмыльнулась лесная ведьма. – Я и твоя энчечека? И пистоль мне дашь?

– Нет, оружие я вам не дам, но вы могли бы пойти навстречу следствию… – продолжил увещевания эльф, но был перебит на полуфразе.

– А давай, юноша, я пойду навстречу тебе самому. Помогу тебе с твоей сердечной раной. Как? Отстанешь от меня со своими мертвяками?

– Не отстану. У меня работа такая.

– Дам я тебе зелье отворотное. Сильное. Один глоток – и станет твое сердце холодным, словно камень в горном ручье. Не будешь тосковать по девчонке своей глупой, ни тебе снов горячечных, ни маеты душевной. Работай и работой себе на свою энчечеку разлюбезную, – вкрадчиво нашептывала проницательная старуха. – Тебе ж ничего больше и не надобно. Я все вижу.

И не успел Эрин возразить, как в его ладонь легла маленькая склянка с темной жидкостью внутри.

– Можешь выкинуть, если тебе не надобно. Но прежде хорошенько подумай, синеглазый. Договорились?

– Хорошо, – согласился энчечекист, вставая. – Я тогда пойду. Спасибо за угощение, Эфа Горыниевна. Было очень вкусно, – и положил зелье в задний карман джинсов.

– Погоди, красавчик. Пущай тебя Катюха проводит.

– Не нужно меня провожать!

– Нужно! – рявкнула гоблинша и так зыркнула на девчонку, будто в случае отказа собиралась съесть живьем и без соли.

Прощались недолго, но душевно. Эрин клятвенно обещал не забывать старушку, рассказать, чем дело кончилось с убийцей магов, и вообще захаживать в гости в любое время.

Глава 5

19-20 марта

Совместная гномско-нолдорская авантюра (а я в тот момент была истинная нолдэ, мама бы порадовалась) вполне удалась. Буквально исползав на четвереньках в радиусе ста метров участок леса, где было найдено тело гоблина, мы действительно обнаружили искомое. Амулет производства Танка Гашишиевича висел на кусте неподалеку от места гибели несчастного посланца.

– Хм… – изрек гном, пока я фотографировала куст, амулет и лес вокруг. – Это выглядит так, словно он сам его сорвал и бросил… скажем, за спину. Интересно, зачем?

– Может быть, надеялся защититься? – пожала плечами я. – Ах, Моргот и все его твари! Какая жалость, что нам в придачу не достался толковый аниматор!

– Да бросьте, леди. – Зарин покачал головой. – Шакира говорит, там вместо мозга – форменная каша. Ничего бы аниматоры оттуда не выцепили.

– Но ведь череп не поврежден! – Я убрала телефон и аккуратно стряхнула амулет с ветки – прямо в носовой платок, за неимением специального пакетика и перчаток. – Как же так?

– А вот так, – гном почесал затылок и хмыкнул. – Хрен его знает… простите, миледи!

– Ничего. – Я попыталась отряхнуть коленки. Получилось плохо.

– А… Ну вот – череп целехонек, ни дырочки, ни трещинки – а мозги – всмятку!

– Загадка на загадке. – Я поморщилась. – Ладно, дело уже к сумеркам. Идемте?

– Ага, – Зарин тревожно огляделся. – К вечеру тут стало как-то совсем нехорошо. Давайте быстрей.

– Ладно.

Я пошла вперед, про себя слегка недоумевая. Странное дело, но мне этот лес не казался страшным и гиблым – ни ясным полднем, ни в надвигающихся сумерках. Право же, уходить отсюда мне положительно не хотелось! Была б моя воля, я бы осталась бродить тут до утра, нимало этим не тяготясь. Однако долг и желудок властно звали меня обратно в Колдубинск, да и Зарина подставлять не хотелось. Отличный товарищ этот гном! Не то, что… Все! Не собираюсь думать о милорде капитане! По крайней мере, сейчас.

– Да уж, миледи, мы с вами выглядим так, словно весь этот лес на брюхе исползали, – недипломатично заметил Зарин, усаживаясь в «Нуэно».

– Ну, ведь так оно и было. – Я бросила косой взгляд в зеркальце. – Зато мы возвращаемся с добычей! И какой, а?

Добыча стоила мне длинной царапины на щеке, растрепавшейся косы с запутавшимися в ней хвоинками и перепачканных локтей и коленок. Вспомнив, что платок у меня теперь занят, грязь с лица я вытерла рукавом. Не сказала бы, что это сильно помогло… Балрог! В следующий раз обязательно возьму с собой пачку влажных салфеток, а пока – и так сойдет. Перед кем мне тут красоваться, а?

Оставшийся путь до города мы проделали молча. Почтенный сын Иприта, вконец умученный неугомонной эльфийской девой, мирно клевал носом, иногда похрапывая в бороду. А я настолько погрузилась в укрощение строптивого «Нуэно», что даже мыслям о синеглазой с-сумеречной сволочи не оставалось места. Ха! Он дождется, что именно так я и стану его называть – С.С.С. Коротко, звучно и абсолютно непонятно. Конспирация – наше все.

– Приехали. – Я потрясла гнома-энчечекиста за плечо, остановив машину рядом с местным управлением. – Почтенный тар-Иприт, может быть, вас подбросить?

– А? – вскинулся тот. – Нет, миледи, не надо. Я сначала занесу все это в контору. А вы оставите машину тут? Или заберете?

– Нет, – я потянулась, – отгоню нашего «козлика» к общежитию. Как думаете, можно оставить ключи этой администраторше, чтобы она их ап-Телемнару передала?

– Вполне.

– Ну, я тогда так и сделаю. Всего хорошего, уважаемый Зарин.

– До завтра, миледи. Знаете, – уже вылезший из машины гном вдруг обернулся, – а вы – действительно полезная особа, сударыня.

– Несмотря на закидоны? – польщено фыркнула я и подмигнула.

– Их можно и потерпеть, – Зарин сморщил нос, – если недолго. Ну, до свидания.

– До свидания, – кивнула я и завела мотор.

«Закидоны», тис зеленый! И – как там он выразился тогда, в лесу? – «бабьи фокусы»? Иногда я проклинаю эльфийский слух – слишком уж он острый. Впрочем, свою способность к мыслечтению я проклинаю гораздо чаще. С тех пор, как встретила капитана лорда ап-Телемнара – практически каждый день. Интересно, хоть кто-нибудь из этих самодовольных морд иногда задумывается, сколько их закидонов приходится терпеть мне? С завидной периодичностью доказывать, что ты не мумак, не безмозглая кукла и не эксклюзивный «умный» приборчик – тут любой спятит, не только я, с моей фамильной предрасположенностью к истерии.

В холл общежития я вошла почти строевым шагом – и моментально попала под перекрестный огонь злобных взглядов прекрасных глаз. Мамочки, сколько же тут, оказывается, дриад-то! Прямо-таки заповедник какой-то. Заказник. Цветник, чтоб их всех… Зараза! Щиты!

Ой, поздно… Замешкавшись, я пропустила момент, когда можно было еще закрыться, и волей-неволей погрузилась в мешанину мыслей и образов, активно исходящих от лесных дев. Притом это были ментальные конструкции такого свойства, что столь возмутившие меня в лесу мысли милорда ап-Телемнара по сравнению с этим казались невинными детскими шалостями. Дриады, пожри их тля, мечтали. Громко и красочно. Замкнутое помещение и общая направленность мечтаний аккумулировала всю эту… порнографию в мощный, назойливый и откровенно непристойный поток, в котором я теперь вынуждена была бултыхаться.

Интересно, их он тоже зовет солнышками? Хотя нет, не интересно. Совершенно.

Чеканя шаг, я подошла к стойке регистрации. Пухлая администраторша воззрилась на меня с откровенной ухмылкой… понимающей такой.

– Капитан ап-Телемнар появлялся? – холодно спросила я и сунула ей под нос раскрытое удостоверение, чтобы не забывалась.

– Нет еще, – сладко улыбнулась дриада. – Ждем-с.

Поток ее фантазий был настолько конкретен и… реален, что я усомнилась – а фантазии ли это? Может быть, уже… воспоминания, а? То-то он был с утра такой довольный!

От злости я стиснула несчастную связку в кулаке так, словно собиралась раздавить… словно это была его шея. С такой радостью и облегчением я бы её свернула! Видение лежащего под кустом тела с оторванной по методу Колдубинского Маньяка головой промелькнуло и отлетело. Нет, повторяться – просто смешно. Пожирание племенным грифоном заживо тоже не годится. Все это было бы слишком мелко… слишком быстро и мягко.

Собственноручно переломать все кости – по одной в день! – и заклеймить фамильной печаткой посреди лба. А потом – выпустить, и пусть он тогда окучивает эти цветочки, травки и деревца, сколько в них влезет. Ха!

– Ну что ж. – Я фыркнула. – Тогда и я, пожалуй, подожду.

– Не положено, – противница улыбнулась еще слаще. – У нас режим. И вообще… – Тут Мелисса понизила голос и выдала вкрадчивым шепотом такое, что я не поверила своим ушам: – Поздно, дорогуша. Место занято.

Что? Проклятье, да что эта… метелка себе позволяет?!

Я не знаю, голоса каких именно предков сейчас во мне проснулись, однако все они были единодушны и орали хором: «Убить упрямую тварь!» Ты на кого свой мерзкий рот разинула, коряга?

– Знаете, милочка, – зловеще процедила я сквозь зубы, – что-то мне ваш цветничок кажется слишком заросшим. Не помешала бы небольшая прополка. И тотальное опрыскивание. С высоты. А может, зачистка территории подсечно-огневым методом, а? Могу организовать. А то что-то много тут мутировавших сорняков развелось, разговорчивых таких. Заводские выбросы влияют, не иначе.

Администраторша открыла рот – и закрыла его. Увидеть в глазах собеседника отблески лесного пожара – да, неприятное, должно быть, зрелище для дриады. Надеюсь, моя мечта – выжечь местные джунгли пламенем, пройдясь над ними на бреющем на трофейном мамином Глау – была не менее яркой и объемной. Что ж, видимо, проняло.

– Извольте передать это капитану, когда он вернется. – Я аккуратно выложила на стойку ключи от машины. – И напишите-ка мне расписку, милочка, о том, что приняли на хранение.

Сложив нацарапанную дриадой бумажку, я засунула ее в нагрудный карман штормовки и отбыла, не прощаясь. Молодая поросль убиралась с моего пути с поразительной прытью.

* * *

Что и требовалось доказать! Не говоря ничего, прячась за шутки-прибаутки, старая гоблинская ведьма сделала все, от себя зависящее, чтобы следователь сумел догадаться, если не обо всем, то о многом. Для опытного глаза достанет и того, что они на пару с ученицей увешаны очень необычными амулетами, причем практически идентичными тем, которые носили сотрудники и пациенты МЛТП. Возможно, некая ушлая мыслечтица и не знает, но в не столь отдаленном прошлом Эрин чуть было не защитил диссертацию по нетрадиционному использованию амулетов и талисманов. Было дело. Во всяком случае, он её успел написать. И отличить амулет «синий глаз», защищающий хозяина от нечестного торговца, от похожего внешне «сноловца» ап-Телемнар сумеет даже на смертном одре с дыркой в черепе. Не говоря уж о «денежном дереве» и «золотой пирамиде». Так вот, и обитатели профилактория во главе с косящим под психа Танком, и почтенная Эфа Горыниевна, и симпатичная иномирянка Катерина (надо же, там все-таки есть и другие, кроме Ольги, женские имена) всеми силами пытались спасти свой разум от зловредного внушения, ночных кошмаров и лунатизма. Если добавить редкостный амулет «Древо жизни» и уникальный сам по себе «Фунгицид», то, похоже, самый главный враг притаился именно в Гадском лесу. Хоть бери и вызывай спецподразделение по био-маго-зачистке для обработки окрестностей Колдубинска. Теперь бы еще определить, кто тут дергает за ниточки, кто главный кукловод? Потому что Чистого и Абсолютного Зла, как правило, в природе и криминалистике не бывает. Поймем, кому это выгодно, отыщем и преступника. Пока же выгоды из происходящего Эринрандир не видел никакой. Даже если предположить, что Танк Гашишиевич ворует по-крупному и торгует на стороне медикаментами, а погибшие маги пытались его выдать, то смысла в убийствах никакого нет. Они же были пациентами. Что стоит уколоть их чем-то… хм… радикальным? Ну, так, чтоб не насмерть, а довести до состояния растения. А потом написать в медкартах, дескать, у всех пятерых состояние резко ухудшилось, кое-кто впал в кому, а кто-то окончательно сбрендил. Зачем же убивать? И уж тем более нет нужды выбрасывать трупы за территорией МЛТП. Нелогично получается.

Эрин настолько погрузился в свои размышления, что совсем позабыл об идущей рядом иномирянке.

– Вы только на бабулечку-ягулечку не обижайтесь, пожалуйста, – жалобно попросила Катя, когда они отошли от избушки метров на триста. – Она в энчечеку не верит. Только в магию и драконов.

– Я её понимаю, – улыбнулся эльф.

Дракон бы и ему сейчас не помешал.

– А ты сама во что веришь?

– Я верю в Добро и Чудеса. Раньше не верила, а как сюда попала, так и поверила.

– Тебе у нас нравится? Не скучаешь по дому?

– Очень нравится, – искренне призналась девушка. – Мое место тут. Я чувствую. А дома… – она тяжело вздохнула. – Я с бабушкой росла, её уже в живых нет. По биофаку, что ли, скучать?

– Ну, не знаю, – пожал плечами эльф. – Друзья, увлечения, возлюбленный… Всегда есть, что терять.

Катя как-то странно усмехнулась. Словно энчечекист сказал что-то забавное.

– Я слишком толстая.

– Что?

– Да. Для нашего мира я слишком толстая, немодельной внешности. До стандартов 90-60-90 мне далеко.

Эринрандир остановился и с сомнением оглядел спутницу с головы до ног.

– Прости, пожалуйста, за вопрос, но где именно должны… хм… располагаться эти стандарты?

– Грудь, талия, бедра. И чтобы рост не менее 180 см, – грустно молвила дщерь человеческая.

– Неужели все люди в твоем мире соответствуют таким параметрам?

– Нет. Только избранные.

На этом моменте у капитана ап-Телемнара проснулся сугубо профессиональный интерес. Проблема «избранности» в среде иномирян считалась наиболее социально опасной, зачастую толкающей их на преступные действия.

– Погоди, ты хочешь сказать, что у так называемых избранных должны иметься не только выдающиеся моральные качества, но и физические стандарты? – спросил он.

Девушка начала путано объяснять непонятливому эльфу иномирянские критерии отбора «избранных». Выходило, что лишь красивые, длинноногие и стройные особи женского пола, наряду с мускулистыми, высокими и богатыми особями-мужчинами, достойны счастливой и долгой жизни. Причем мужчине-иномирянину зачастую достаточно быть просто обеспеченным материально. Одновременно с этим в иномирье существовала также теория о превалировании высоких душевных свойств над физическими. Но у Катерины плохо получалось доказать сочетание, казалось бы, полностью противоположных философских учений.

– Стоп! Катя, ты сама себе противоречишь.

– Ничего я не противоречу. Нравятся только красавицы, а обычные никому не нужны.

– Разве ты обычная? Ты, в отличие от миллионов своих сородичей, оказалась в другом мире, где тебя все устраивает, где тебя любят и понимают.

– Я говорю про внешность.

– Ага. Значит, по-твоему, я – весь из себя такой красавец – должен быть абсолютно счастлив, – кривовато усмехнулся ап-Телемнар, ощущая ягодичной мышцей заветную склянку в заднем кармане. – Думаешь, мне очень легко живется на свете? Только потому, что у меня синие глаза и довольно симпатичная, для эльфа, разумеется, внешность?

Катя смутилась.

– Вас никогда не называли «толстой коровой» и «жирной задницей»…

– Меня называли «подонком», «коррупционером», «продажной тварью» и «выродком». Что, по моему скромному мнению, гораздо хуже.

– Это потому что вы – эльф, – буркнула девушка, окончательно став пунцовой до корней волос.

– Нет, это потому что вы в своем Иномирье говорите одно, делаете другое, а думаете третье.

Эрин думал, что барышня обидится на резкий тон и назидательные нотки, но, к его изумлению, задушевная беседа о размерах задниц растопила между ним и иномирянкой ледок недоверия.

– Вы правы, бабушка меня любит, и жить мне здесь очень нравится.

– Даже сейчас? Даже когда в лесу рядом с могучей гоблинской ведьмой и под её защитой все равно опасно жить? – осторожно полюбопытствовал Эрин.

– Эфа сказала, что никуда не уйдет с того места, на котором прожила две тысячи лет. И лес на произвол судьбы не оставит.

– Кому сказала? – насторожился капитан ап-Телемнар.

– Ему, – загадочно ответствовала Катя. – Не смотрите на меня так. Я не знаю, кто он такой. Только бабулечка его не боится, просто связываться не хочет. Говорит, сколь веревочке не виться, а конец ему один – пуля в лоб. Он очень хитрый, но не бессмертный, не выйдет у него ничего.

– Что именно не выйдет?

– Стать бессмертным, – прошептала юная ведьма, мерцая васильковыми глазами. – Эфа сказала, дескать, издохнет гад, и все наладится само собой, а она поможет… лесу.

Ага! Значит, лес таки причем. Стало быть, будем искать в этом направлении. Опять же, реально существует некий «Он», духовный лидер и вдохновитель. Именно «Он», а не «Она». Уже легче. Хотя злоумышленник может действовать руками женщины. Такое уже случалось неоднократно.

Несмотря на препаршивейшее настроение, Эрин ощутил прилив чисто профессионального азарта. Сейчас бы нырнуть в подвал магистрата и засесть за работу на всю ночь. Все проанализировать, сопоставить наблюдения с фактами. Глядишь, к утру можно было бы и опергруппу вызывать. Для окончательного решения вопроса. Так нет же! Честные колдубинцы сладко почивают в своих постельках и видят тридесятый сон.

– А вам хорошие сны снятся, Эрин? – вдруг спросила Катя.

– Бывает, что и хорошие, – уклончиво ответил эльф и мысленно добавил: – «А чтобы не снились плохие, я пью жидкую анестезию, помогает лучше любого заклинания».

– Все равно возьмите, – девушка протянула ему амулет. – Пригодится.

Очень похоже на птичий глаз и по научному называется «ночной мониторинг», сразу понял Эринрандир, повертев штучку в руках. На порядок улучшает любое, даже эльфийское зрение, хранит от паники и прочих неконтролируемых страхов.

– Спасибо. Большая честь для меня.

– Вы моей бабулечке очень понравились, значит, вам можно доверять, – доверчиво пояснила свой поступок Катерина. – Я очень хочу, чтобы вы Его поймали. Очень-очень.

– Ты так любишь Эфу?

– Конечно! Она самая лучшая, хоть и бывшая людоедка. В детстве мне в сказках Баба-Яга больше всех нравилась, тоже хотелось жить в лесу в избушке-на-курьих-ножках.

– А где ты прошла портал перемещения? – уточнил Эрин.

– А вот прямо здесь. В этом лесу.

Эльфу оставалось лишь подивиться. Значит, этот мир специально позвал девочку Катю, раз она очутилась именно там, где всегда хотела быть. Редчайший, почти уникальный случай. «Вот если бы все иномиряне были такими, – подумалось энчечекисту. – Тогда бы НЧЧК пришлось закрыть».

Дойдя до дороги, Эринрандир приказал девочке возвращаться. Стремительно темнело, и ему не хотелось, чтобы Катя шла ночью по опасному лесу, полному неведомых чудовищ, пусть она хоть десять раз любимая ученица Эфы Горыниевны. Упаси Эру, с девчонкой приключится какая-то беда, тогда гоблинше ничто не помешает вспомнить молодость и сменить рацион на более… хм… мясной. Говорят, у эльфов очень вкусный косный мозг.

– Привет передавайте Зарину. Буду в городе, зайду к нему в гости.

– Обязательно! Беги домой.

Дождавшись, когда джинсовая курточка Кати перестанет мелькать светлым пятнышком между деревьями, энчечекист побрел в Колдубинск.

Погорячился он с марш-броском, ох, и погорячился. Идти пришлось долго, а в голову одна за другой настойчиво лезли разные подлые мысли: от сомнений в эффективности ведущегося расследования до недовольства очередным поворотом в судьбе самого ап-Телемнара.

Вот теперь, скажите на милость, как среди трех с половиной тысяч колдубинцев искать опаснейшего чародея, сумевшего превратить целый лес в балрог знает что такое. Самое неприятное, что Эрин не представлял даже, с какой стороны подступиться к выявлению злоумышленника. Хватать каждого встречного и с помощью одной высокоморальной леди потрошить их разум? Так у Нолвэндэ силенок не хватит, а у Эринрандира не хватит выдержки, чтобы терпеть её бесконечные закидоны. Почему-то раньше они с напарницей могли вместе работать, и даже отдыхать получалось без стычек и обид. Чуяло сердце – нечего Нол делать в Колдубинске.

И то ли пагубное влияние Гадского леса продолжало сказываться, то ли отворотное гоблинское зелье подействовало через штанину, но к общежитию Эринрандир подошел уже совсем невменяемый – злой, мрачный, угрюмый и страстно мечтающий о… чучеле дятла.

Сейчас бы как вмазать этим самым чучелом сначала себе по голове, а потом по капоту припаркованного на стоянке «Нуэно». Потом снова по голове, а следом башкой об капот.

О! Эрин еще не знал, что его ждет в общежитии. Знал бы, обошелся бы без чучела дятла.

* * *

Бродить в темноте по незнакомому городу и пинать от злости пивные банки – это последнее дело. Конечно, мне сейчас нестерпимо хотелось – нет, не плакать! Напиться и подраться, очнуться в полицейском участке, опозориться окончательно и застрелиться. Ага, именно в такой последовательности. Вариант «выпить водки, добыть из багажника „Нуэно“ канистру бензина, пристрелить напарника и поджечь это гнездо разврата, подперев дверь снаружи, а застрелиться уже потом», конечно, более заманчивый, но вряд ли осуществимый. Несмотря на обуревающие меня очень теплые чувства, заживо сжигать десяток-другой безоружных женщин я не стану. Хотя очень хочется.

«Поймаю этого урода и переведусь куда-нибудь подальше отсюда, – решила я. – Пусть Арк меня к себе пристроит… Или в армию завербуюсь. А что? Достаточно не упоминать титул и умолчать о специализации – и пожалуйста, обычная девчонка с улицы. Может, так будет лучше для всех?»

В конце концов, при должном усердии красивое родовое имя я могу заработать и сама. Какие мои годы, а? Стать просто Нолвэндэ, а не леди Анарилотиони-младшей…

Мысли мои перескочили на такой забавный предмет, как имена. Смех да и только – по аналогу с представителями других рас наш наследственный титул все воспринимают почему-то как фамилию. Разумеется, это не так. У эльфов не бывает фамилий, и мы не меняем имена, вступая в брак. Аэриэн Каноррониэн стала леди Анарилотиони не потому, что вышла замуж за Таурендила ап-Нимгиля… Невозможно убежать от себя и от своей крови. Даже спустя пару сотен лет, сменив пяток мужей (хотя это уж вряд ли), я все равно останусь леди Анарилотиони, и ничего с этим не поделаешь. Балрог!

Вот так, усталая, грязная и расстроенная, я и добралась до своего временного пристанища. По-хорошему то, следовало зайти куда-нибудь поужинать (а заодно и пообедать), но после всех сегодняшних событий желудок у меня завязался узлом, и одна лишь мысль о еде вызывала глухую неприязнь и тошноту. Я не то, что кушать, я курить не могла. И, возможно, это было своего рода наказание за все мои подвиги, как знать?

* * *

От пылких фантазий дриад в холле было жарко, как в парнике. Никакой влажный дождевой лес, даже самый реликтовый, не идет ни в какое сравнение по влажности и температуре с почти осязаемыми взглядами разнаряженных барышень. И хотя дождались эльфа лишь самые стойкие особи, включая Липу Пальмер, но Эрину от этого легче не стало. Он чувствовал себя отбившимся от экспедиции ботаником, потерявшимся в первобытной чаще и обнаружившим себя в зарослях гигантских плотоядных росянок. А кроме того, ему отчаянно захотелось выпить. Вот прямо сейчас, на пороге, развернуться и рысью поскакать в круглосуточный магазинчик в противоположном крыле общаги.

– Добрый вечер, товарищ ап-Телемнар, – ласково промурлыкала администраторша, едва он попытался сделать шаг в сторону стойки. – Тут ваша напарница заходила.

В пронизанном взглядами и желаниями воздухе повисла напряженная пауза.

– И? – не выдержал эльф.

– Она не пожелала вас дожидаться, а оставила ключи от машины, – ядовитым млечным соком сочился голос дриады.

– Спасибо, Мелисса Флавоноидовна, – буркнул Эрин и протянул ладонь.

Нет, это были не ключи. Это был обжигающий сгусток ненависти и презрения. Только чудом энчечекист удержался, чтобы не выронить связку на пол. От концентрированной, хорошо настоявшейся злобы у него пальцы свело судорогой.

Паучий случай! Да за что же?! Что? Что он сделал Нолвэндэ такого плохого, чтобы так самозабвенно его ненавидеть? Она желает переломать ему все кости? Как это мило с её стороны – снизойти до такого выродка.

Капитан ап-Телемнар в глубочайшем шоке поднялся к себе в номер и застал там крысу. Наглая тварь развалилась прямо у него на кровати. Некоторое время совершенно обезумевший от ярости эльф гонял хвостатую хамку по комнате, роняя и переворачивая мебель, шипя под нос самые гнусные ругательства, с единственным желанием – поймать и оторвать голову. И, видимо, своим буйством до того перепугал весь здешний похотливый гербарий, что ни Мелисса, ни Липа не рискнули постучаться в дверь и потребовать тишины. Эрин разбил себе костяшки пальцев, отдавил палец на ноге, загнал в ладонь огромную занозу, но крысу так и не поймал.

– У меня сегодня очень плохой день, очень плохой, – свистящим шепотом пригрозил он серой негодяйке. – Так что лучше сиди в своей норе и носа оттуда не показывай. Я за себя не отвечаю.

Выпить хотелось еще сильнее. Аж во рту пересохло. Но энчечекист все еще надеялся на какие-то поблажки от судьбы. Наивный эльфийский мальчик! В умывалке его ждало следующее, то бишь очередное, разочарование в устройстве мироздания – воды не было, ни холодной, ни горячей, никакой. Не исключено, что иссушенные плотскими желаниями дриады просто вылакали последние её запасы.

Пнув для острастки по ржавой трубе и ругнувшись так, что смущенные тараканы-мамы закрыли уши тараканам-детишкам, грязный и немытый Эрин вернулся к себе и просто остолбенел в дверном проеме. Крыса принесла ему кусок сыра. В подарок. Сама щедрая дарительница сидела рядом с угощением и глядела на эльфа с сочувствием и печалью.

– Ты мне сочувствуешь?

По всему выходило, что так. Эру Всемогущий! Ну почему – коллеги уважают, Ытхан ценит, Леготар с Динэс не гнушаются, дриады обожают, крыса жалеет, а Нолвэндэ Анарилотиони ненавидит? Судя по остаточному фону на связке ключей – искренне и всем сердцем.

И тогда капитан лорд ап-Телемнар сделал, наконец, то, к чему стремилась его бессмертная, но израненная душа – он пошел в магазин и купил бутылку водки. Потом так же целеустремленно отправился обратно в номер, достал из кармана пузырек с зельем Эфы и без доли колебания выпил его содержимое. А следом отправилась вся бутылка «Тол-Эрессеа Платинум» (объемом 0,33 литра) залпом.

И пала тьма на ненавидимый энчечекистом город Колдубинск.

* * *

Бурат Карлович был дома, причем не просто дома, а на веранде. Совсем как вчера, старый леший посиживал за самоваром, а на крытом клеенкой в цветочек столике терпеливо дожидались своего часа две чашки, сахарница, пепельница и несколько розеток с медом.

– Нолочка! – радостно возгласил Пинофилло и, кряхтя, принялся вставать из-за стола: – Миледи! Как же вы долго!

– Работа такая, Бурат Карлович. – Я устало пожала плечами и виновато улыбнулась. – Ничего не поделаешь.

– Да… да, понимаю, конечно… – забормотал домовладелец, поглядывая на меня с растущей тревогой. – Нолочка, деточка… что это с вами? Вы не ранены?

– Нет, ну что вы! – Я нахмурилась, пытаясь понять, а что, собственно не так.

– Точно? Я смотрю, у вас царапина…

– А! Это! – Я рассмеялась. – Да нет, Бурат Карлович, ничего страшного! Это я неудачно в куст залезла, ерунда.

– Беспечность современной молодежи меня просто поражает, – леший покачал головой. – Присаживайтесь, миледи, выпейте чайку. Вы же наверняка не ужинали с этим вашим расследованием? Давайте, я вас угощу?

– Ох, нет, спасибо, я не голодна. Правда, Бурат Карлович, есть не хочется ни капельки. Не переживайте так!

– Ну как же не переживать! – Леший всплеснул руками. – Вот вы одна ходите по темноте, милая барышня, а у нас в округе знаете, что творится?

– Представьте себе, знаю, – уже значительно суше, чем прежде, сказала я. – Бурат Карлович, я вынуждена снова вам напомнить, что являюсь офицером НЧЧК и, поверьте, мне эти погоны не за красивые глаза дали. У меня всегда при себе табельное оружие, и стреляю я неплохо. Так что вы напрасно беспокоитесь за мою безопасность. Я-то не боюсь ваших убийц, это они пусть меня боятся. Никто не уйдет от правосудия, Бурат Карлович, так или иначе, мы все равно остановим этот ужас…

– Мы – это вы и ваш напарник? – поинтересовался леший.

– Мы – это НЧЧК! – гордо отчеканила я и смягчила свою речь улыбкой. – Но вот от чая я, пожалуй, все-таки не откажусь.

– Вот и отлично! – Старик принялся деловито наполнять чашки. – Вот и славно, дорогая барышня! Кстати, миледи… Если вы хотите смыть с себя пыль сражений, то в бане у меня есть почти полный бак горячей воды. Ключик вот тут висит, на гвоздике, видите? Если пожелаете, то хоть сейчас, хоть позже – в любое время, как вам угодно будет. Спокойно пользуйтесь. И постирать если что-то надо, то у меня есть знакомая, которая за сущие гроши приведет в порядок вашу одежду и обувь…

– Право, я надеюсь, что мне не придется задерживаться здесь так надолго, чтобы пользоваться услугами вашей знакомой, – задумчиво протянула я. – А вот насчет помыться идея весьма неплоха, спасибо. Честно говоря, сегодняшняя прогулка по окрестностям вашего славного города прошла несколько сложнее, чем я рассчитывала. Благодарю, я с удовольствием воспользуюсь вашим любезным предложением.

– Вот и отлично! – обрадовано кивнул леший. – Да вы пейте, пейте чаек, миледи! И мед на булку намазывайте! Надо же, какая худенькая…

Я снова улыбнулась и с удовольствием принялась за чай с медом, предвкушая грядущую помывку – о! да я же и голову помыть смогу! Ура! – и спокойный крепкий сон после целого дня на свежем воздухе.

Странно, но о капитане лорде ап-Телемнаре я в тот момент не только не думала, но даже ни разу не вспомнила. Словно его и не было никогда.

…Я шла по лесу. Не гуляла, а именно шла – четко, целенаправленно, не глядя по сторонам. Цель, которая звала меня вперед, маячила где-то в глубине чащи, и я не собиралась отступать. Там, в самом сердце леса, кто-то отчаянно взывал о помощи, и не ответить на этот зов было немыслимо, недостойно… А может быть, это звал меня сам Лес – несчастный, страдающий лес, который был так добр ко мне?..

Вокруг творилось что-то непонятное. Было абсолютно темно, но я почему-то совершенно не тяготилась тем, что не вижу дорогу. Я ее просто чувствовала – и уверенно продвигалась дальше, не обращая внимания на стоны и скрежеты вокруг и позади меня. Страх и темнота сгустились так, что я кожей ощущала, как тяжело мне двигаться, словно не ночной воздух я рассекаю своим полуобнаженным телом, а глубокую воду…

Телом?.. Почему я неодета? И… где, балрог подери, мое оружие и удостоверение?!

Стоило мне только подумать об этом – и давление усилилось. Теперь меня словно что-то толкало в спину, не давая остановиться и подумать – а зов становился все громче и жалобней. Я должна спешить! Мне нужно успеть! Если я не спасу…

Пистолет. Что я там сделаю без пистолета? Где же он?.. А! Вот! Странно… а где он был до этого?

Сжимая ребристую рукоятку невесть откуда взявшегося «Куталиона», я вновь двинулась на зовущий меня то ли голос, то ли стон, ускорила шаг и… со всего размаху ударилась босой ногой о что-то острое и твердое.

– Уй! – вскрикнула я – и открыла глаза.

Вокруг было темно и тихо. Дико болел и пульсировал мизинец на левой ноге – Эру, уж не сломала ли я себе палец?! Стоп! Как я могла сломать себе палец… во сне? И почему, балрог меня подери, я стою лицом к входной двери, на веранде, в одной футболке и с намертво зажатым пистолетом в руках?!

– Валар… – прошептала я, с ужасом осознавая, чем мог закончиться для меня этот сон. Никогда прежде я не замечала за собой привычки разгуливать по ночам с закрытыми глазами – значит, это не может быть вызвано естественными причинами. Тогда…

Я попыталась подумать дальше – и чуть было в голос не взвыла от буквально расколовшей мою голову боли. Ощущение было таким, словно кто-то приложил меня кувалдой по затылку. Смаргивая выступившие на глазах слезы, я слепо развернулась, сделала несколько неверных шагов – и врезалась лбом в дверной косяк. Проклятье! Натыкаясь на стены и мебель, я кое-как доковыляла до комнаты, уперлась руками в стол и попыталась отдышаться и унять хотя бы сотрясающую меня крупную дрожь, если уж с болью мне не справиться… Не вышло. Стоило мне лишь чуть-чуть успокоиться и начать различать хоть что-то сквозь плавающие перед глазами цветные круги и не пролившиеся слезы, как я услышала некий странный хриплый звук – прерывистый, громкий, аритмичный. На то, чтобы сообразить, что так теперь звучит мое собственное дыхание, у меня ушло несколько минут – или часов. Я не склонна сейчас была доверять своему чувству времени. Я вообще ни одному своему чувству доверять не могла.

Холодно… пусто… темно. Темнота давит, она, словно живое многорукое существо, пытается заползти в уши, проникнуть через глаза в мозг и пожрать меня изнутри, оставив после себя лишь полностью опустошенную оболочку… Она повсюду, вокруг меня и уже во мне, и очень скоро, я осознаю это, ледяные щупальца дотянуться до лихорадочно стучащего сердца и остановят его навеки… Не в силах сдвинуться с места, я все-таки хотя бы внутренне забилась, словно то ли муха в паутине, то ли заживо погребенная. И та, и другая аналогия были одинаково верны – я не могла выбраться и запутывалась все сильнее в липких объятиях темной пустоты, но она еще и давила, не давала дышать, не давала не только позвать на помощь, но даже подумать об этом…

– Элберет… – выдавила я последним глотком воздуха, который у меня еще оставался.

Как ни странно (а впрочем, что же странного?), это помогло. Во всяком случае, я снова могла дышать – и чувствовать что-то еще, кроме всепожирающей пустоты и холода… Холод. Меня, оказывается, пот прошиб так, что футболку можно было выжимать. Да что же это такое?!

Все еще цепляясь за стол одной рукой и сжимая пистолет в другой, я добралась до настольной лампы и щелкнула выключателем. И – ничего не произошло. Свет так и не зажегся. Пробки вылетели, что ли?.. Или… «Чары!» – успела подумать я, прежде чем скрючилась от нового приступа боли и ужаса. И слезы все-таки пролились.

Я очнулась снова, уже сидя на полу и уткнувшись лицом в согнутые колени. Не знаю, сколько времени я провела так, сжавшись и тихонько поскуливая от страха, однако в комнате по-прежнему было темно. Полно, а наступит ли день вообще?!

«Лес, – подумала я, – мне нужно в лес…»

И тотчас же ощутила прилив сил. Темнота, предостерегающе рыча, отползла куда-то и затаилась, давая мне пространство и возможность для движения. Я немедленно же попыталась этим воспользоваться – и ползком метнулась к сумке с ноутбуком, и даже успела открыть и включить его (хвала Единому, батарея заряжена!), прежде чем меня скрутил следующий приступ. Но этого-то я и ждала, а потому – оказалась более готовой. По крайней мере, я уже больше не выла, только всхлипывала. И пришла в себя немного быстрей. Однако голова болела по-прежнему, и темнота никуда не делась.

Проклятье! Да неужто я все еще маленькая девочка, которая верит, что под кроватью прячутся шелобы? Ведь не боялась же я так в детстве, помню, не боялась. Пару раз утаскивала из оружейной мамин наградной меч и отважно охотилась на чудовищ… Так что же теперь трясусь? Возьми себя в руки, леди Нолвэндэ. Встать! Немедленно! Вставай на ноги, соплячка, и дерись!

– Врешь… – шептала я, поднимаясь на четвереньки. – Не возьмешь… меня так просто…

И поползла в угол, поближе к окну и креслу, волоча за собой ноут.

Ментальные щиты. Я должна сомкнуть щиты, даже если придется орать в голос. Сомкнуть щиты и держаться, пока не наступит рассвет…

За попытку закрыться я была немедленно наказана, но, подвывая, упрямо продолжала ползти. Ох… неужто удалось… Потряхивая головой, словно слепая лошадь, я влезла на кресло, свернулась там, подобно младенцу в утробе и перетерпела еще одну волну боли.

Волны. Давление не постоянно. Я доживу до утра, если выясню, где кроется закономерность… Ох! Снова!..

Что ж, наверное, ко всему можно привыкнуть… а эльфы известны своей живучестью. Я пережила это. Снова. И даже одержала маленькую победу – дотянулась до телефона. Глаза застилала красная пелена, а пальцы сами набирали на память номер…

«Абонент в настоящее время не отвечает. Пожалуйста, перезвоните позже».

Вот так, Нолвэндэ. Смалодушничала, решила позвать на помощь – получи теперь. Никто тебе не поможет, девочка. Ты одна… одна, и некого позвать, и никто не защитит тебя. Ты одна в темноте. Беги, девочка. Беги! Спасайся!..

Стоп. Это не мои мысли. Ах, твари…

От ярости и стыда я тихонько зарычала, и темнота прянула от меня, удивленная.

– Да вы вконец обнаглели, гады, – вслух сказала я, спокойно и даже отчасти удивленно. – Когда это эльдар бегали?.. В нашем семье такого не случалось. Точно. Так что не дождетесь, сволочи, не дождетесь…

Бормоча, словно припадочная, я отложила подальше телефон и выпрямилась. Голова… а что голова? Это кость всего лишь. Я доживу до рассвета, если не стану думать… хорошо, я не стану, не стану… не подчинюсь! Нашли, чем пугать. Твари. Ненавижу. Убью.

Пустоту нелегко заполнить, но там, где пасует любовь, иногда может прийти на помощь ненависть. Моя ненависть была горячей и алой, она была живой, и, согретая ею, я стала дожидаться зари. Темнота и страх все еще были здесь, рядом, но гордость и ярость, словно две армии, стойко держали оборону. Мои воины. Малосимпатичные, но верные. До самого утра я тихонько напевала им марши.

* * *

Это было даже не похмелье. Никакой головной боли или других привычных симптомов. Лишь звенящая пустота разверзнувшейся бездны. От каждой мысли возникало бесконечное эхо и долго-долго витало внутри полой черепной коробки.

Э-рин-ран-дир! ИР! Ир! ир!.. Ты живой? ОЙ! Ой! ой!..

Очень даже живой, причем даже не в одиночестве.

Когда Эрин открыл глаза, крыса сладко спала у него на груди, совершенно счастливая от выпавшей возможности разделить ложе со своим кумиром. По крайней мере, именно такое выражение было начертано на её морде. Но энчечекист не возмутился, и уж тем более, не стал сбрасывать животное на пол. Она единственная, кто посочувствовал и остался с ним в миг отчаяния, кто согрел в ночи.

– Тебя тоже никто не любит, сестра моя по несчастью?

Да, да, да! Никто её не любил, коты охотились, мальчишки бросались камнями, и даже синеглазый эльф поначалу пытался обидеть бедную усатую девушку. А теперь он точно знает, как это обидно и больно, когда ненавидят и презирают за серую шкуру и чешуйчатый хвост. Знает ведь? То-то же!

Воздушным шариком воспарив над кроватью, Эрин включил автопилот и легкокрылым дирижаблем уплыл в умывалку, где оказалось полным-полно восхитительно холодной с несравненно-ржавым оттенком воды. Она с ревом вырывалась из сорванного с резьбы крана. Ну чем не полноценный душ, милостивые господа?

Крысуля на прощание послала ему воздушный поцелуй и поклялась весь день ждать своего друга сердечного, не отходя от окна.

Завтракал Эрин в компании с Липой и Софорой теми самыми заветными оладушками с джемом и сметаной. Конкурирующие за его благосклонность дамы нежно переругивались, как бы невзначай наступали друг другу на ноги и чуть было не одарили эльфа незабываемым зрелищем «Драка дриад в баке с грязной водой». Вузеллин бы обзавидовался.

И только садясь за руль «Нуэно», Эрин отметил краем сознания, что за все это время с мига пробуждения ни разу не испытал сколь либо сильной и негативной эмоции. Словно и не было в его жизни вчерашнего вечера и жгучей обиды на жестокую мыслечтицу и графомагшу. Ну и славненько! Стало быть, подействовало бабкино зелье.

Удивительная легкость ощущалась ап-Телемнаром во всем теле, просто удивительная, и весь мир казался обновленным и сияющим свежими красками.

Добрые колдубинцы, так тщательно прячущие противного магоненавистника в своих рядах, любезно махали командировочному эльфу. Народный герой Фред Кругер с одобрением смотрел на Эринрандира ап-Телемнара с высоты постамента и, казалось, желал удачи несгибаемому борцу с мажеством и нечистью. Жизнь, еще вчера казавшаяся бесповоротно испорченной, стремительно налаживалась.

О! Ко всему прочему мужественный бронзовый Кругер отсалютовал Эрину вилами. Какой чудесный денек!

* * *

Едва лишь мартовская ночь за окном слегка посерела, мороки начали потихоньку отступать. Проклятье. Неужели мне удалось выстоять? Все-таки мне повезло с предками и с их наследством – слепой яростью, горячей ненавистью и бешеной гордостью. Вот так-то. Я выдержала – и все закончилось…

Ничего не закончилось, Нол, не обольщайся. На смену острым всплескам пришла боль тупая, глухая и пульсирующая. Жить можно, а вот работать и думать – пока нет. При попытке ощутить мыслеполе меня снова скрутило. Роскошно. Я выжила, но не могу воспользоваться… ничем! Потому что без моей графомагии и мыслечтения я и есть ничто. Ладно… разберемс-с-ся… А пока – надо оценить ущерб.

Я уныло полюбовалась на подсохшую вчерашнюю царапину на щеке и свеженький лиловый синяк на лбу. Надо хоть волосами прикрыть это безобразие, а то и так на собственный труп похожа. Вокруг глаз круги, морда бледная, синюшная, глаза лихорадочно блестят, взор безумный. Пострадавший мизинец на ноге, кстати, тоже посинел и распух. Поздравляю вас, миледи. Просто красавица. Словно только что с передовой… зараза, а ведь так оно и есть, по сути. И есть у меня нехорошее подозрение, что следующую битву я могу и проиграть. Впрочем, посмотрим еще, кто кого.

Через силу совершив утренние омовения и одевшись, я прихватила ноут и тихонько, чтобы не потревожить домовладельца, выбралась на улицу. Колдубинск еще видел десятый сон, а я уже дошагала до пресловутой кафешки напротив магистрата и засела там, поглощая «кофейный напиток». Гадость, конечно, редкостная, однако чем-то помогает. Во всяком случае, голова стала болеть меньше. А вот нога все не унималась – но это и неудивительно. Надо обязательно улучить минутку и обратиться к Шакире Кинконговне, вот только афишировать свои травмы я не собираюсь. Значит, выберу такой момент, когда моего вездесущего напарника не будет поблизости. Тем более, что в расследование от меня сегодня толку будет мало. Какое мыслечтение, если мне даже просто думать больно? И вечером я ничегошеньки не сделала из того, что собиралась. А ведь какие планы были!

Ничего. Сегодня – наверстаю. Обязательно.

* * *

Скользнув невидящим взглядом по напарнице, энчечекист, тем не менее, вежливо поздоровался и с ней, и с сыном Иприта, который заранее стал готовиться к грядущему Весеннему Равноденствию, заплетая на ночь бороду в меленькие косички. Нолвэндэ тоже выглядела совсем неплохо. Ей весьма шла аристократическая бледность.

– Хорошо выспался? – спросил Зарин, недоумевая по поводу безмятежного вида капитана ап-Телемнара, еще вчера демонстрировавшего склонность к истерике и аффекту.

– Великолепно, – улыбнулся эльф.

– И не один, надо полагать, – тихо прошипела Нол.

Следователь иронично выгнул бровь:

– А как вы угадали, миледи?

Право слово, крысу он вспоминал чуть ли не со слезами умиления. Как-никак, родственная душа! Сокровище, а не… животное.

Нолвэндэ отвернулась и промолчала. Тоже верно! Незачем изливать свет очей на недостойный предмет обстановки. Кто вообще обращает внимание на цвет и раскраску ковриков, лежащих под входной дверью?

– Я тут подумал, что надо съездить и познакомиться с руководством колдубинского гиганта фарминдустрии.

– Ха, – ухмыльнулся гном. – Хочешь с Михой знакомство свести? Это мы в два счета устроим, – и потянулся за телефоном, но был остановлен Эрином.

– Нет, предупреждать его заранее нет нужды. Мы нежданчиком нагрянем, – заявил Эринрандир и подмигнул коллеге. – Экспромт.

При посадке в машину позвонил Ытхан (ах, ну кто бы сомневался, право слово):

– Ты чего вечером трубу не брал?

– Я?

Тут-то Эрин обнаружил, что у него висит десять непринятых вызовов. Многовато, даже для Ытхана Нахыровича.

– Ты, ап-Телемнар, драконы тя раздери! Я полночи звонил.

– А я спал, – безмятежно промурлыкал эльф.

На той стороне эфира подозрительно засопели.

– Эрин, ты бухой? Или укуренный?

– Ытхан Нахырович, что вы такое говорите? Трезв, ибо за рулем, еду с леди Анарилотиони и Зарином на завод.

От игривого воркования Эринрандира начальству, видимо, стало нехорошо с сердцем. Орк что-то булькнул и потребовал дать трубку Зарину.

– Да пожалуйста, – беззаботно бросил энчечекист и протянул мобильник достойному сыну Иприта,

Эрин сам не ожидал от себя такого спокойствия. В иное время точно бы взорвался и послал бы Ытхана подальше с его проверками на… птичий грипп.

– Могу дыхнуть и пройтись туда-сюда по меловой линии, – добродушно предложил эльф.

– Нет, Ытхан… никаких претензий… трезв, конечно! Абсолютно! Я тебе мамой и горном клянусь! – бормотал смущенный гном. – И не курили мы ничего. Ну хочешь, дам тебе леди?… Ладно!.. Как только, так сразу отзвонимся. Не бери в голову! Счастливо!

Похоже, Зарин сам испытал неимоверное облегчение, когда разговор прервался. Ытхан умеет прессовать и нагонять страху.

– Клещи тебе в задницу, Эрин! Не пугай так старого орка! – возмутился он. – Не знаю, чем ты там ночью занимался, но завязывай придуриваться… Или поделись своей травой, – Зарин заговорщически прищурился.

– Ты гонеш, гномчег! – легко и радостно рассмеялся Эрин, от избытка умиротворения переходя на олбанский. – Готичненько тут у вас.

Сознание его внезапно раздвоилось, и та часть его, которая сумела вырваться из сладостного плена гоблинского зелья, взирала на происходящее со все растущим изумлением.

«Не нравится мне весь этот цирк, совсем не нравится.» – «А Эфа не говорила, что будет так странно. Может быть, не надо было водкой запивать?» – «Еще бы она нас ставила в известность!» – «Ага! Значит нас теперь двое? Миленько!» – «Скажи „спасибо“, что не четверо».

А ведь верно! Запей он зелье «Черной чайкой»… Сейчас бы уже охотился на дятлов в Гадском лесу, чтобы явиться к Танку Гашишиевичу с приданым, так сказать. И ведь поймал бы. И, скорее всего, сразу нескольких.

А в «Ёлочках» на завтрак макароны дают…

Сохранившая критическое отношение к действительности часть рассудка в приказном порядке и крайне нелицеприятных выражениях посоветовала остальному организму внимательно смотреть за дорогой и меньше думать о… дятлах.

* * *

Если и был иной способ окончательно испортить мне утро, не считая сияющей физиономии блудливого милорда, то мне он не понадобился. Лучезарно улыбающегося и хихикающего, словно укурившийся «шир-травой» орочий шаман, капитана лорда ап-Телемнара хватило вполне. Надо же, сколько счастья с утра! Видимо, прекрасноокие девы все же воплотили в жизнь свои эротические мечтания, не иначе… Тьфу! Выспался он, смотрите-ка! И, разумеется, не один. О! Сам подтверждает.

Что и требовалось доказать, миледи. Ну что, ты довольна?

Да, балрог меня подери, довольна! Разве это не счастье – убедиться в собственной правоте, а?! Разве не радость? «П-подарочек… – ядовито подумала я, благодаря судьбу за то, что догадалась отвернуться, прежде чем меня перекосило. – С наступающим вас, миледи! И не смейте реветь, моя дорогая. Ты же с самого начала знала, что так и будет, не правда ли? Вот и радуйся теперь вновь открытой способности – ясновидению!»

А я что? Я радуюсь. Честно! Вот сейчас подберу останки благородства – и от всей души порадуюсь от того, что ему так хорошо и замечательно!

И тут мой ревнивый взор зацепился за нечто, украшавшее шею эльфа. Шнурок. Которого вчера не было. Да и раньше я не замечала за ним склонности к ношению на груди побрякушек… Так что же это? Подарок влюбленной и осчастливленной дриады? До того, как Эринрандир нас вчера оставил, отправившись через лес к ведьме, никакого шнурка на нем не висело. Значит… это амулет? Его там что, околдовали?! Может быть, он потому такой странный?

А ведь и верно, вчера он был вполне вменяемым, злобным, как похмельный гоблин, но адекватным. А сейчас – это витающее на крыльях эйфории и беспричинного веселья нечто, в котором я просто категорически отказываюсь узнавать своего вечно сумрачного напарника! Конечно, можно предположить, что… м-м… это последствия хорошо проведенного с дриадой времени… Но откуда тогда взялся амулет?

Ладно, разберемс-с-ся… И с амулетами, и с дриадами.

Задыхаясь в пропахшем бензином «Нуэно», основательно прогревшемся на утреннем солнышке, я периодически незаметно косилась на балагурящего Эринрандира. Если отбросить навязчивую мысль: «Что он курил?!» и «Где бы и мне найти что-то подобное?», то ситуация откровенно странная. Хм… может, мне удастся почуять чары?

Зараза! Не удастся, по крайней мере, сегодня. При попытке хотя бы просто сосредоточиться на цели «амулет» виски у меня буквально выстрелили болью. Проклятье, ощущение такое, словно туда вкручивают пару саморезов, периодически подстукивая их молоточком, чтоб ровнее садились. Плотницкая аналогия тут вполне уместна – что-то в последнее время я стала замечать за собой некоторую… древовидность мозгов. Стыдно, миледи. Уподобляемся дочерям заповедных пущ, да?

Да, проклятье! Уподобляюсь! Хочу в заповедную пущу, вот немедленно, прямо сейчас. Хочу стать дриадой и жить в лесу, в маленьком одиноком домике, наполовину ушедшем в землю, с замшелой кровлей и затянутым паутиной оконцем… Я так явственно представила себе эту идиллическую картинку – маленькая полянка в глухой чаще, домик из потемневших от времени бревен, заросли лопухов и крапивы у крыльца, болиголов выше моего роста у ближнего ручья, и вьющиеся над его пушистыми соцветиями бабочки и пчелки… Аж слезы на глаза наворачиваются! Хочу! Хочу в лес, чтобы никаких Синеглазых Сумеречных Сволочей в радиусе двухсот километров, никаких компьютеров и телефонов, а только птички, зверушки и букашки там всякие, муравьишки и пчелки!..

Стоп! Телефон! Моргот и твари его! Как я могла забыть?!

Я закусила губу, лихорадочно пытаясь сообразить, как теперь выкручиваться. Стоит только этому… развратнику!.. этому древоточцу!.. этому… короче, стоит ему обратить чуть больше внимания на пропущенные ночью вызовы, как он тут же обнаружит среди них мой номер. И как это будет выглядеть? Звонок посреди ночи – бурной ночи со страстной дриадой? Я мигом представила себе неприглядную картинку: одинокая злющая девица, названивающая мужчине ночами, когда он не желает брать трубку! А может, он уже видел? И смеется теперь – надо мной?! Проклятье! Как он смеет надо мной смеяться?!

Ох, а ведь смеет. Потому что ты жалостно смешна, Нолвэндэ, ты поистине жалка и убога с этими твоими замшелыми представлениями о морали и чести. Дура! Видишь, как все оказалось просто? Пока ты изводила себя рассуждениями на тему дозволенного и недозволенного, уместного и неуместного, он взял да и решил свою проблему – если она у него была, конечно. Ну что ж, значит, он меня никогда и не любил. Отлично. Привыкаем теперь с этим жить.

Но позволить себе потерять лицо – особенно теперь! – я не могу. А значит…

Десяток хитроумных планов, мигом созревших в моем воспаленном мозгу, были безжалостно отметены как неосуществимые. Бессмысленно уставившись на мелькающие за окном колдубинские пейзажи, я едва удерживалась от тоскливого воя. Оглушить и отобрать телефон? Или – нанять пару забулдыг у ближайшего ларька, и пусть они его оглушат и отберут телефон? Нет! А вдруг покалечат? К тому же… акт мести надобно совершать собственноручно. Так. А если подсунуть ему бутылку водки со снотворным? Да нет, бред. Кто сказал, что он вообще будет пить? Пробраться ночью в его номер и, пока он будет занят со своей дриадой, выкрасть телефон? А я точно удержусь от того, чтобы не прикончить обоих на месте? Не уверена… Зараза! Ну почему у меня совершенно не криминальный склад ума! Как же обидно.

Алиби! Мне необходимо алиби. Так. А если… звонила вовсе не я? Если я потеряла телефон – или его украли? Но заявить об этом прямо сейчас, напрямую, значит, привлечь нежелательное внимание к предмету. Нет. Надо действовать опосредованно, через какое-то незаинтересованное лицо… И тут мой ищущий взор обратился на сидящего рядышком гнома. Ага! Нол, ты гений. Это и вправду может сработать.

– Кстати о телефонах, – с досадой промолвила я, обращаясь к почтенному сыну Иприта. – Вы не поверите, Зарин, какой неприятный сюрприз я обнаружила сегодня утром! Не смогла найти свою трубку, можете себе представить? Вы не знаете, в вашем славном городе есть более-менее приличный салон, где можно приобрести что-то на замену моему сгинувшему мобильнику?

– А какая у вас была модель, миледи? – гном наморщил лоб.

– «Палантир-716F», – вздохнула я. – А вы разве не помните? Я же давала его вам вчера.

– Я возвращал! – Зарин не на шутку обеспокоился.

– О, я помню. – Я отмахнулась. – Конечно, вы его вернули. Должно быть, я его посеяла, когда мы с вами возвращались. Там, в лесу. Честно говоря, отправляться на поиски мне совершенно не хочется. Ну так как? Что насчет магазина?

– «Палантир»… – задумчиво протянул гном и поскреб в бороде. – Даже и не знаю… А что означало «F»? Фирменный?

– «F» означало «Феанаро», – разъяснила я. – Вполне логично, вы не находите?

– Думаю, миледи, я смогу показать вам магазин, когда мы будем возвращаться. Вряд ли там найдется такая модель, но вполне приличную «Моррию» прикупить можно. Подержанную. Я уже пятый год с такой хожу – сносу нет!

– Это если не участвовать в конкурсе метания трубок на дальность, – вздохнула я, втихаря отключая мирно лежащий в кармане «Палантир». Не дай Эру, зазвонит! – Эх, как жаль! Это ведь была спортивная модель – мифриловый корпус, встроенные компас и термометр…

– Ну, у «Моррии» тоже есть вполне приличная линейка, – вступился за честь родного производителя гном. – Вот, например…

Собственно, весь оставшийся путь до завода мы горячо спорили о достоинствах и недостатках конкурирующих брэндов. Вполне животрепещущая тема для гнома и полу-нолдорской девы, согласны? А главное – безопасная. Да. Совершенно никакого отношения не имеющая к похрюкивающей от смеха Синеглазой Сумеречной Скотине на водительском сидении.

Глава 6

20 марта

Надо сказать, что все работники Колдубинского фармацевтического завода фитопрепаратов с поэтическим названием «Ландыш серебристый» поголовно имели необычайно одухотворенный вид. Особенно приемщики спирта. Их задумчивую безмятежность можно было спутать с крепким сном, но на самом деле эти отважные и самоотверженные мужчины всего лишь задумались о смысле бытия. А то, что делали они это, лежа на солнышке под бетонным забором, никого не касается.

Причиной суровой задумчивости стал спиртовоз с цистерной чистейшего медицинского продукта. И только самое черствое и жестокое существо могло без содрогания смотреть на толстый шланг, через который спирт переливали в пятидесятилитровые алюминиевые бидоны. Время от времени кто-то из вышедших из астрала работников наливал горючую жидкость в эмалированную кружку и уносил в неизвестном направлении. Наверное, на тщательный и срочный анализ.

На самом заводе царило радостное оживление, можно сказать, предвкушение скорого праздника.

Если бы не гоблинское отворотное зелье, то Эрин непременно ощутил бы разлитое в воздухе всеобщее желание приобщиться к жидкой благодати, а так он почти равнодушно взирал свысока и на содержимое алюминиевых бидонов, и на радостный блеск в глазах заводчан.

«А мы её, родимую, разве нюхаем?» – «Не-а! Мы её кушаем!»

А вот Зарин сын Иприта пришел в резонанс с аборигенами и делал робкие попытки произвести немедленный органолептический анализ драгоценной влаги. Но Эрин остался непреклонен – сначала дело, потом дегустация. И что самое поразительное – самому ему пить не хотелось. И нажраться до поросячьего визга – тоже. Странно, правда?

– Вы с… ик… аптечного склада? – спросил у Эрина охранник на проходной.

– Почти, – сказал тот и сунул бдительному стражу под нос свое удостоверение.

И только общая анестезия помешала престарелому сирену разрыдаться от избытка чувств при виде корочки с золочеными буквами. Он булькнул и взял под отсутствующий козырек.

Делегация от грозного ведомства проследовала территорией завода, словно ледокол, режущий Вздыбленные Льды, не встретив никаких препятствий, кроме редких тел павших в неравной битве с «огненной водой». Редких, ибо большинство работников «Ландыша серебристого» были на редкость закалены в подобных сражениях. Точно так же, как обычный медицинский спирт, проходя в огромных емкостях через массу растительного сырья, превращается в целебное средство от того или иного вида недуга, так и количество принятого на грудь алкоголя делает употребляющего своего рода философом и тонким ценителем жизненных радостей. Естественно, если речь идет о представителе коренной Волшебной расы, а не об иномирянине. Но иномирян в штате «Ландыша» не было. И вовсе не из соображений расовой дискриминации, а потом что, кроме юной Катерины, иных попадальцев в Колдубинске не наблюдалось. Реликтовый заповедник этот городок, откровенно говоря.

На входе в дирекцию гостей поджидал лично Миха Барабос. Огромного роста волосатого дядьку с просто гигантским разворотом плеч перепутать с кем-то иным очень сложно. Маленькие карие глазки глядели на пришельцев со странным прищуром, надбровные дуги нависали над ними козырьком. Но отнюдь не грубые черты делали лицо директора завода столь внушительными и запоминающимися. О нет! Его пышной буро-рыжей бороде позавидовали бы даже гномские старейшины кланов (Зарин так точно содрогнулся). К бородище прилагались роскошные пушистые усы с подкрученными кончиками и, в качестве бонуса, – демонически изогнутые кустистые брови.

– Доброго утречка, господа-товарищи, – прогудел Миха и сделал движение, которое при изрядной доле воображения можно было бы принять за некое подобие реверанса. – Леди! Такая честь! – добавил оборотень и приложился к пальчикам Нолвэндэ.

В его здоровенных широких ладонях ручка эльфийки просто утонула.

– К праздничку готовимся, – снова невпопад сказал бородач, провожая тревожным взглядом медленно бредущего вдоль забора орка. – Пройдемте-ка в мой кабинет.

– А! Дюжина ударных недель ко дню Равноденствия, – понимающе кивнул Эрин и не стал особо сопротивляться, когда Миха буквально затолкал всех троих энчечекистов внутрь здания.

Стены директорского кабинета от пола до потолка украшали почетные грамоты, сертификаты и дипломы, а стеллаж со стеклянными дверцами ломился от призов и кубков за производственные и общественные достижения трудового коллектива. И, если судить по этим неоспоримым свидетельствам успеха, Колдубинский завод являлся алмазом в короне фармацевтической индустрии Серединной Империи. На самом почетном месте, прямо над головой у Михи, висел портрет Владычицы, а на столе в золоченной рамке стояла фотография, на которой товарищ Барабос вместе с полусотней счастливцев всех рас внимали её речи.

– Присаживайтесь, господа энчечекисты, – заявил порядком осмелевший директор и сделал широкий приглашающий жест. – Сейчас прикажу подать чаю, – и уловив жаждущий взгляд Зарина, добавил: – С бальзамчиком.

Из груди гнома вырвался вздох облегчения.

– Можно и с бальзамчиком, – легко согласился Эрин.

– Рута, чаю! – ласково рявкнул оборотень в коммуникатор.

– Мы бы хотели поговорить с вашим главным технологом, господин Барабос, – отчеканила Нолвэндэ.

Миха в сомнении поднял левую бровь.

– А по какому вопросу, позвольте спросить?

– По вопросу случившихся в окрестностях Колдубинска убийств.

– А какое отношение к этим преступлениям имеет моя супруга? – вполне резонно полюбопытствовал директор.

Честное слово, он нравился Эрину с каждой минутой все больше и больше. Такой спокойный и внушающий доверие мужик. Впрочем, нынешним утром ап-Телемнар склонен был доверять всем, даже Танку Гашишиевичу с его дятлом.

«Опять – дятлы?» – «А разве я подумал „дятлы“? Быть того не может!» – «Паясничаешь?»

И пока Эринрандир в приступе верноподданнических чувств любовался точеным ликом Владычицы, его гораздо менее миролюбивая напарница терзала мишку… тьфу ты!..медведя… Миху.

– Мы обязаны проверить на причастность к делу всех зарегистрированных магов Колдубинска, – настаивала мыслечтица.

– Так проверяли уже. Вот, Зарин и проверял.

– Вы официально отказываетесь сотрудничать со следствием? – прошипела эльфийка.

Но добрый мишка… тьфу ты!.. Миха… лишь рассмеялся.

– Милая барышня…

– Лейтенант Анарилотиони, – жестко поправила его Нол.

– Так вот, милая лейтенант Анарилотиони, – ухмыльнулся оборотень. – Я с радостью посотрудничаю со следствием, раз вы так настаиваете. Но все же вынужден заранее предупредить о… хм… несколько специфическом нраве моей достойной во всех отношениях супруги. Её, знаете ли, лучше не злить. Особенно сегодня. Договорились?

Эрин понимающе хихикнул. Разгул спиртомании не мог радовать медведицу-оборотня. Наверняка достойная Маха Барабос с момента приезда спиртовоза пребывала в самом дурном расположении духа. Её вторая медвежья натура, по идее, должна быть абсолютно нетерпима к запаху алкоголя. Даже Эринрандир после вчерашнего употребления не рискнул бы дышать на главного технолога «Ландыша». Съесть не съест, но нарычит так, что век будешь помнить.

– Я постараюсь быть корректной, – заверила гордая эльфийская дева. – Как мне её найти?

– Соседний корпус, второй этаж, кабинет номер 15. Успехов, леди Анарилотиони, – добродушно прогудел Миха.

И как только разгневанная мыслечтица, не дожидаясь чая, чеканным строевым шагом удалилась на аудиенцию к Махе, в кабинете установилась удивительно дружеская атмосфера. Неожиданно рыжеволосая дриада в строгом и весьма консервативном костюме принесла ароматный напиток, и (О, чудо!) чинно удалилась, даже не пытаясь привлечь к себе внимание мужчин.

– А? – ухмыльнулся Миха. – Как выдрессировал? Самая приличная женщина на заводе, если не во всем Колдубинске.

– Это верно, – подтвердил авторитетно Зарин. – У Михи не забалуешь. Самую последнюю шалаву заставит вести себя прилично.

– А как вы это делаете? – изумился потрясенный до глубины души эльф. – В смысле дрессуры…

– Очень просто! Бью древнем по бесстыдству. Пришла в юбке, которая едва попку прикрывает – выговор, сиськи напоказ выставила – никаких отгулов, а если на складе с грузчиком заголенную застукаю – вылетит с работы. Бороться нужно за высокую мораль, а не сидеть сложа лапки.

Гном хлебнул чайку и заржал:

– По вопросам морали – это к нашей доблестной энчечекистке. Вот уж с кем бы, Миха, ты спелся бы на раз! Барышня крепких устоев, для достойного жениха себя сберегающая. И главное, чтобы семейство одобрило. Так, ап-Телемнар?

– Угу, – кивнул эльф. – Мама, папа, семь братьев и бесчисленные стада грифонов. Причем каждый обнюхивать будет и на зубок попробует. Чтобы удостовериться в благородстве и прочих добродетелях.

– А в каком месте попробует-то? – спросил Зарин и подмигнул.

– В том самом, о котором ты подумал, – меланхолично заверил следователь.

– О, как! – восхитился торжеством приличий в одном отдельно взятом эльфийском семействе Миха Барабос. – И многие уже прошли строгий отбор?

– Никто не прошел, судя по всему, – вздохнул ап-Телемнар.

– То-то я гляжу, ты такой грустный. Грифоны не одобрили? – веселился гном.

– Я вообще не прохожу по конкурсу. Ибо не достоин даже тапочки подносить в зубах.

Прозвучали эти слова скорее обреченно, чем печально, но от зоркого глаза сына Иприта не укрылось потаенное.

– Заведи себе гоблиншу. А чего ты так на меня смотришь? Знаешь, какая Шакира офигенная баба? Э! Умная, с юмором, в постели не без выдумки. И никаких закидонов.

– Тебе не стыдно? – укорил Зарина оборотень. – Развратник ты!

– Я? Это почему же? – искренне удивился гном. – Мы вместе уже пять лет и разбегаться не думаем.

– А тебя не смущает… хм… разница в росте? – в свою очередь поинтересовался Эрин.

На что Зарин сын Иприта насмешливо и, прямо скажем, надменно оскалился:

– А в нашем деле… да, да… в том самом, о котором ты подумал, сын Телемнара, между прочим, рост не имеет никакого значения. Чтобы ты впредь знал.

Никто с сексуально раскрепощенным сыном подгорного народа спорить не стал. И не столько из мужской солидарности, сколько из личного опыта.

Ох уж эти страшные-престрашные мужские тайны! Далеко не все фантазии пубертатного периода потом суждено воплотить в жизнь, но если уж представится такая возможность… И, право же, лучше не знать, насколько полно осуществилось однажды не совсем традиционное желание вашего возлюбленного.

А пред мысленным взором Эринрандира вдруг предстала Готзилла Шахидовна. С её похабными шуточками, удушливым запахом парфюма и агрессивно реющим усом над верхней губой. И от одной только мысли о близости с этой женщиной эльфа прошибли холодный пот и нервная дрожь.

«Страшно?» – «Жуть какая!» – «А кто тебя спрашивать будет?»

– Эрин! Эрин! Прием!

Широкая, как малая саперная лопатка, ладонь гнома мельтешила перед лицом ап-Телемнара.

– Ты чего? – удивился эльф.

– Это не я «чего», а ты уже пять минут сидишь стеклянный, – обиделся Зарин. – В следующий раз кури что-нибудь более безобидное.

Лорд капитан призадумался. В чем-то сын Иприта прав. Не надо было вчера мешать гоблинское зелье с водкой, да. С водкой вообще лучше ничего не мешать. Она этого не любит, совсем не любит, и шибко обижается. У-у-у-у! Какая она злая! Куда там нашей мыслечтице и графомагше. Капитан ап-Телемнар знает… у-у-у… как он знает. К плохим мальчишкам, которые мешают водку с пивом, ночью прилетают дятлы и клюют… печень.

«Опять дятлы?!» – «Какие дятлы? Печень!» – «Не придуривайся, маньяк!»

– Эрин! Кувалдой тя по уху! Да что же это делается сегодня? – взвыл вконец обозленный Зарин, когда командировочный следователь снова впал в прострацию. – Ты вчера от Танка заразился? Тебе бы чучело дятла в руки, и вообще не отличить.

«Дятлы!» – «Ага! Попался!»

* * *

Вот так живешь, живешь, и кажется уже, что знаешь о себе все, думалось мне, пока я пробиралась по сюрреалистическим пейзажам внутренней территории завода. Право же, царящая здесь атмосфера настраивала на философический лад даже меня, в принципе не склонную к излишним умствованиям. Умиротворение, разлитое в ароматном воздухе фабрики, проникало не только сквозь ноздри, но, кажется, и прямо в кровь при непосредственном контакте с кожей. Я поежилась и прибавила шагу. Желание… хм… приобщиться к источнику мудрости становилось просто нестерпимым. Предки! Я изумленно прислушалась к собственным ощущениям. Ну да, точно. Удивительно, но чем дальше, тем больше влекла меня манящая жидкость. Кошмар какой. Доведут меня эти колдубинцы до радужных фэйри, точно. Что-то раньше я за собой склонности к бытовому алкоголизму не замечала. Вот так и находятся прежде неожиданные черты в, казалось бы, сложившейся и зрелой личности, да…

«Это не колдубинцы, это С.С.С. меня доведет, – честно призналась я сама себя, прикидывая, как отреагирует мой несчастный палец на подъем по лестнице на второй этаж. – Уже довел. Да. Кругом враги, Нол, запомни – никому тут нельзя верить…»

И что остается делать в таких условиях, когда все, буквально все – против меня? Только вперед и вверх, а там… Короче, отступать некуда, а сдаваться – немыслимо. И пусть впереди лишь тьма и ложь, я не отступлю! И честь моя в том порукой! Да!

Подняв свой боевой дух на более-менее приличный уровень, я тряхнула головой и решительно потопала вверх по лестнице, даже почти не хромая. Что такое боль телесная по сравнению?.. Эх! Что говорить! Ничего… я их тут всех выведу на чистую воду, чего бы мне это ни стоило. Да. Горячая голова, чистое сердце и холодные руки – как завещал Железный Маэдрос. Или он что-то другое завещал? Хм-м… ладно, потом уточню. Руки у меня, и верно, холодные, лоб горячий, насчет сердца – разберемся. Вперед!

«Главный технолог Барабос М.Г.» – гласила горящая медью начищенная табличка на двери кабинета 15. Маха Гризлиевна, вспомнила я. Так. С медведицей-оборотнем надо быть предельно осторожной! А что я вообще знаю о медведях? Хм… большие, хитрые, удачно прикидываются добродушными и неуклюжими, любят мед. Мясо тоже любят. Интересно, а как насчет эльфятинки?

«Ты слишком тощая, Нол, – подумала я, когда хозяйка кабинета начала подниматься мне навстречу из-за стола. – Ей – на один укус. Так что расслабься».

Маха Барабос оказалась дамой, величественной во всех отношениях. Она все поднималась и поднималась, заполняя, как мне с перепугу почудилось, все пространство кабинета. Наконец, главный технолог выпрямилась во весь рост и откуда-то из-под потолка промолвила неожиданно мелодичным контральто:

– Чем обязана?

– Госпожа Барабос, Маха Гризлиевна? – уточнила я и, дождавшись утвердительного кивка, представилась: – Лейтенант Анарилотиони, НЧЧК.

– Очень приятно, – ответствовала Маха. – Вы по поводу убийств?

– Мне тоже, – я убрала так и не предъявленное удостоверение, которое на всякий случай держала в руке, и продолжила: – Маха Гризлиевна, я знаю, что с вами уже беседовал мой коллега Зарин тар-Иприт, но позвольте и мне задать вам несколько вопросов. В деле возникли новые обстоятельства, о которых на момент беседы с вами старшего лейтенанта еще не было известно. Это не займет много времени, я надеюсь.

– Конечно, – оборотница кивнула. – Присаживайтесь, лейтенант. Позвольте спросить, вы – не родственница…

– … тех самых Анарилотиони? – обреченно подхватила я, усаживаясь на стул для посетителей. – Родственница. Да.

– Можно узнать, как вас зовут?

– Нолвэндэ Таурендилиэн, – я, наконец-то, представилась, как положено. Медведица удовлетворенно улыбнулась.

– Так-то лучше! Знаете, мы немного пообщались с вашей матушкой на Имперской выставке лет десять назад. Пищевые добавки для улучшения течения беременности у самок грифонов. Я тогда как раз искала тему для диссертации, и леди Аэриэн мне очень помогла. Да. Так чем я могу помочь дочери славного рода?

– Маха Гризлиевна, если это возможно, припомните – не доводилось ли вам испытывать некую странную тягу к определенному участку леса? Что-то, что можно было бы охарактеризовать как… зов?

– Зов? – медведица изумленно вздернула брови и рассмеялась. – Милая девочка, я же оборотень! Ну, разумеется, я слышу Зов Леса. Достаточно регулярно. Но я не могу назвать это – странным.

– Так, – я потерла переносицу. – Извините, действительно, не сообразила… Хорошо, а что вы можете сказать о снах, например? Или, может быть, внезапные сильные эмоции, такие как страх? Беспричинный?

– Понимаю, – Маха задумчиво нахмурилась. – Нет, к счастью, у нас, – оборотница стукнула себя кулаком в грудь, – врожденный иммунитет к такой дряни. Но я представляю себе, что вы имеете в виду. Скажу больше – другие мои коллеги по магическому цеху, судя по всему, испытывали то, о чем вы говорите, моя дорогая. Да. Только со мной они не делились.

– Почему?

– Сытый голодного не поймет, – медведица фыркнула. – Тем более, среди нас, магов, не принято признаваться друг другу в страхах и слабостях. Специфика, знаете ли. Но какое-то недоброе давление я чую с тех пор, как сюда переехала. Впрочем, на меня оно не направлено и не действует, так что я и внимания не обращала. Поговорите-ка лучше с Дарремаром, он вам и про страхи, и про сны, и про подозрения расскажет.

– Дарремар – это кто?

– Дроу. Пиявочник. Мы с ним одно время неплохо общались на тему экстракта пиявочного, ну, по рецептуре, вы понимаете…

Я, само собой, ничего не понимала. Ну ладно, я и без мыслечтения вижу, что Маха мне не врет. Какие пиявки, какая рецептура?.. Бред сивого медведя в солнечный полдень. Хотя… послушаем дальше.

– … пока окончательно не спятил и не заперся в своем подвале, параноик красноглазый.

– Заперся в подвале, – протянула я. – Давно?

– Да месяца два-два с половиной как.

– То есть как раз незадолго до первого убийства… Благодарю вас, Маха Гризлиевна, вы оказали неоценимую помощь следствию.

– А ты погоди, это еще не все.

– Да?

– Садись-садись. Еще шаман наш, Мудухатар. Почитай, с самого Йоля на себя не похож стал, а сейчас вообще заболел, говорят. Я его видела в том месяце – амулетами увешался, чисто елка!

– Амулетами! – я азартно поерзала. – А не вспомните, какими именно?

– А такими, что и тебе бы не помешали, Нолвэндэ Таурендиловна, – ухмыльнулась Маха. – От дурных снов, от сглаза, от чужой власти, от злой напасти. Ты ж неспроста про сны завела? – и медведица повела носом, словно принюхиваясь. – Давно не спишь-то?

– Третьи сутки, – вздрогнув, призналась я. – То есть, сплю, конечно, но лучше б не спала.

– А все потому что чувствительная ты девица, лейтенантша, – Маха подмигнула. – Но мы этому горю сейчас поможем.

– То есть? – я подозрительно прищурилась, вспомнив, что в этом проклятом городишке никому, абсолютно никому нельзя верить!

– Погоди-ка… – госпожа Барабос с неожиданной грацией скользнула к нарядному шкафчику, украшенному красно-золотым орнаментом в «деревенском» стиле и достала оттуда небольшую плоскую фляжку и две рюмки. – Сейчас тебя лечить будем… проницательная эльфья дева.

– Откуда вы знаете? – дернулась я.

Знает! Откуда она знает, что я – мыслечтец?! Это Зарин… ну да, он же гном, а все гномы…

– Да уж знаю. – Маха фыркнула. – Ты меня глазами-то не сверли, я магов не убивала. Ни к чему мне это. Вот соображать сможешь получше – и сама поймешь. Тебе выспаться надо, девочка, и поесть нормально, а то смотреть страшно – бледная, синюшная, сама почище трупа.

– А… – начала я, с некоторым испугом и… предвкушением наблюдая за Махиными приготовлениями. Фляжку украшала этикетка, уведомлявшая всех о том, что в сосуде темного стекла содержится некий «Малиновый звон», рюмки же были сделаны в виде лукошек. Хрустальных.

– Успокоительное, – пояснила медведица, разливая «Звон» по емкостям. – Давай-ка, дева. Будем! А я, может, еще чего припомню…

– Э-э… я же при исполнении… – нерешительно взялась я за рюмку. Темно-красная жидкость загадочно и маняще светилась в хрустале. – А, ладно. Ваше здоровье.

И выпила залпом.

Нежное тепло лета шелковым огнем пролилось в горло, достигло желудка и оттуда по венам устремилось дальше… Ах… Красота!

– Пирожок? – осведомилась Маха, подталкивая ко мне невесть откуда взявшуюся корзинку из соломки, полную выпечки.

– Спасибо! – с удивившим меня саму энтузиазмом откликнулась я.

– О! ну хоть щеки порозовели! А то сидела тут, как снежная баба, – удовлетворенно кивнула медведица. – Ты уж не обижайся, что я так запросто, на «ты».

– Да ничего, – отмахнулась я, примериваясь ко второму пирожку.

– Ты кушай-кушай. – Маха разлила еще по одной. – И слушать не забывай. Запоминай – сейчас еще два раза по пятьдесят, и хватит пока. Остальное допьешь перед сном. И никаких амулетов тебе не понадобится, можешь проверить.

– Проверить? – Я захлопала глазами.

– Можешь-можешь, – главный технолог заговорщицки подмигнула. – Спать будешь, как младенец. Только ты лучше куда-нибудь поглубже заберись, ну, типа, как в берлогу. Это ж наш эликсирчик, медвежий. Так оно надежней будет.

– Хм… я тут полдома снимаю. У Бурата Карловича Пинофилло. Так что, боюсь, не получится как в берлоге…

– Пинофилло? – Маха по-звериному повела носом. – Ты вот что… Пинофилло особо не верь, мутный он мужик. Да и Зарину не слишком доверяй тоже. Солидный гном, на такой должности, лет уж сколько, а все блудит с Шакирой нерасписанным, тьфу! Смотреть стыдно! Да и Шакира тоже… баба та еще… Ну, будем!

– Ага! – следующая порция «Малинового звона» пошла еще лучше. Ох… хор-рошо!

– Так, кто у нас еще… – Маха похрустела пальцами. – О! Сулема, аптекарша. Хитрая девка, скажу я тебе. Вот ты подумай, Таурендиловна, это что ж такое должна была сделать дровская девица, чтобы сюда к нам приехать? Аптекаршей работать, а? Чего еще… Про Дарремара я тебе рассказала уже. Ага! Еще мэрин наш…

– Кто? – я вытаращила глаза. Почему-то страшно захотелось курить.

– Мэр, Кальмар Карпович. Он вообще сирен. Так вот, – тут медведица заметила мои робкие поползновения в сторону кармана и махнула рукой. – Курить, что ли, хочешь? Да кури, я привыкла уже.

– Спасибо! – я вытащила сигареты и радостно щелкнула зажигалкой.

– Травись на здоровье, – Маха дотянулась до какой-то кнопки у себя на столе, и загудел очиститель воздуха. – Мне что спиртом, что табаком воняет – один леший. Кальмар – тухлятина, снулая рыбина. Но чего-то у него вокруг дома нечисто в последнее время. Говорят, мужики неподалеку от мэрии Кругера видели недавно…

– Кого?! – я поперхнулась дымом и поспешила запить неприятное ощущение «Звоном».

– Фреда Кругера, – значительно сощурилась Маха и подняла вверх палец. – Нашу национальную гордость!

– Это тот, который назгулов в болота завел? – блеснула знанием отечественной истории я. – Так он же памятник!

– Это днем на площади он – памятник, – медведица ухмыльнулась. – А у нас по ночам – вполне себе эфирное тело. Астральная и ментальная оболочки, если по-научному. А по-нормальному – привидение. Призрак.

– Валар… – прошептала я, допивая последние капельки эликсира со дна рюмки. – Что тут у вас творится…

– А ты думала! – Маха гордо подбоченилась. – Мы, хоть и не Столица, а все ж райцентр! И я тебе скажу, Таурендиловна, такую штуку, – оборотница таинственно понизила голос и зашептала, – Кругер просто так не появляется! Он всегда к чему-то!

– А к чему? – тоже шепотом поинтересовалась я.

– К беде! – Госпожа Барабос налила по третьей. – К большой беде! Вот в прошлый раз Кругер как появился… ну, будем!

– Будем! – Я выпила божественный нектар и вся обратилась во слух. – Кругер появился – и?..

– И на следующий день налоговая нагрянула! – торжественно провозгласила Маха. – Ну? Что я говорила? Кругер – всегда к беде. Он нас как бы предупреждает, понимаешь? Вот и теперь снова бродит, все неймется ему… А завтра Равноденствие как раз.

– А! – Я честно попыталась связать в голове Равноденствие, амулеты, лес, Зарина, Шакиру, мэрина… тьфу ты! мэра!.. и призрак Фреда Кругера, но почему-то у меня получался только один вывод – кругом враги!

– Так что ты, девочка, тут никому не верь лучше, – заключила госпожа Барабос, сгребая рюмки обратно в шкафчик. – Ну, помогла я тебе?

– Да, Маха Гризлиевна, весьма и весьма. – Я закивала, мельком подивилась отсутствию уже привычной головной боли и поднялась со стула. – Благодарю вас.

– Ничего, – медведица отмахнулась. – Ты заходи, если что. Давай-ка я тебе пару пирожков с собой заверну… вот так вот. И фляжку бери давай. Помнишь, как принимать?

– Помню, Маха Гризлиевна.

– Вот и хорошо. Эх, жаль, не осень сейчас! Я б тебя такой медовухой угостила! У нас с Михой мед-то свой, собственный, от своих пчелок… Ну, ты, может, соберешься еще – так приезжай на выходных, ближе к сентябрю. В баньку сходим, меду поедим, посидим по-нашему, по-девичьи…

– Непременно, Маха Гризлиевна. Большое спасибо.

– Ну давай, лейтенантша. Матушке привет передавай. И смотри там… поосторожней, хорошо?

– Постараюсь, Маха Гризлиевна. Обязательно, – и я откланялась, унося за пазухой пирожки, в набедренном кармане штанов – початую фляжку «Малинового звона», а в голове – полный сумбур и сумятицу.

Пиявки, дроу, лейтенант тар-Иприт, который, оказывается, очень подозрительный тип… Призрак Фреда Кругера, бродящий вокруг мэрии! Мед. Пчелки…

«Пчелки, – почему-то я зацепилась именно за них. – Пчелки – это хорошо… Никому нельзя верить! Кругом враги! Надо бы присмотреться… к товарищу старшему лейтенанту. Поближе».

* * *

Казалось, что после собеседования Нолвэндэ вернулась повеселевшей и уже не такой бледной.

– Зря вы так сопротивлялись, товарищ Барабос, – заявила она. – Ваша супруга – очень приятная дама, мы прекрасно поняли друг друга.

– Вот и чудесно, – обрадовался Миха.

По всей видимости, ему сегодня еще не удалось поладить с женой. Что вовсе не удивительно, если регулярно общаться с оборотнями. Иная, звериная ипостась так и норовит возобладать над двуногой, и первое, чему родители-оборотни учат своего младенца, это самоконтроль. Раньше, чем ходить и проситься на горшок. Но персональный зверь всегда готов к битве за разум хозяина. Попробуйте разозлить Грэя Вольфовича по-настоящему, и сразу станет понятно, кто и кем может перекусить при желании. Ытхан Нахырович, кстати, не рисковал испытывать терпение ворлока-реконструктора.

– К кому теперь? – спросила Нолвэндэ, когда, распрощавшись с медведеобразным директором, они вышли за территорию завода.

– К аптекарше и шаману, – как бы нехотя ответил Эрин.

– Что, опять всей толпой завалимся? Сулема будет недовольна, там у неё и так развернуться негде. Надо разделиться. Ап-Телемнар, ты как относишься к дроу?

– Прекрасно, – очаровательно улыбнулся эльф и даже, поймав на себе злобный взгляд напарницы, решил немного её поддеть. – Но лучше, чем леди Анарилотиони, никто с Темными сородичами общаться не умеет. Правда же, Нолвэндэ?

– Вы ошибаетесь, милорд. Это вам нет равных в налаживании межрасовых контактов.

Намека Эринрандир все равно не понял, потому не обиделся. Да и вряд ли у него получилось бы, прямо скажем.

– Так! Харэ ругаться! – воскликнул гном. – Просто решите, кто пойдет к Сулеме.

– Он! – рявкнула мыслечтица.

– Хорошо, – пожал плечами Эрин. – Буду рад свести знакомство с дровской девой.

Воистину, Колдубинск мог смело именоваться городом контрастов. Тут рядом проживали любвеобильный гном Зарин сын Иприта и снежно-девственная Сулема из семейства Кранн-Тецц. Белая шапочка, словно сияющая корона, венчала её точеную голову, соперничая белизной с шелковыми волосами, уложенными в аккуратную прическу. Скромный халатик длиной по колено отливал стерильной голубизной, и вся она светилась чистотой и невинностью. Обычно в красоте дровских девиц есть что-то жестокое и даже хищное, но к аптекарше это утверждение не имело никакого отношения. Более обаятельного и чуткого существа Эрин в жизни своей не встречал. И это не просто слова.

Если судить по Дзировым парням, да и вообще по всем дроу, с которыми Эринрандира сводила судьба, то Темная эльфийка, вынужденная самостоятельно зарабатывать на жизнь, а, следовательно, лишенная какой-либо поддержки семьи, должна быть озлоблена на весь свет. У дроу не принято оставлять девиц без присмотра, а приличные кланы своими девами не разбрасываются.

– Я могу вам чем-то помочь, сударь? – нежно прощебетала Сулема, умилительно опустив темные очки, делавшие её невероятно красивой и серьезной, на кончик носа.

– Я по делу, леди.

Честное слово, это был первый случай, когда капитан ап-Телемнар стеснялся своего официального статуса. Очень уж ему не хотелось тыкать девушке под нос удостоверение и изображать из себя сурового дознавателя.

– Эринрандир ап-Телемнар, капитан НЧЧК, – представился эльф. – Не подумайте лишнего, леди, обычная формальность.

И обстоятельно изложил суть своих вопросов. Сулема, в свою очередь, с аптекарской точностью отмерила свои ответы, каждый из которых был аккуратно завернут в вощеную бумажечку вежливости и подписан каллиграфическим почерком отличницы.

Разумеется, эти преступления поразили дровскую деву своей бессмысленной жестокостью, и, естественно, она готова оказать абсолютно любую помощь следствию. И, кстати, у леди Сулемы имеются собственные умозаключения относительно личности преступника. Но, упаси Ллот, никто никого не обвиняет. Не будем показывать пальчиком, но это презренный изгой Дарремар, больше некому.

– Кто такой Дарремар? – осведомился Эринрандир.

Прелестная снежная королевна, повелительница ручных весов, владычица дистиллированных вод, хозяйка препаратов группы А и служительница ступы и пестика, с радостью поведала служителю закона о закоренелом преступнике, по которому плачет тюрьма и плаха. Дарремар – изгнанник из клана и позор семейства Ошш-Марр, не удосужившийся даже образование получить, а берущийся врачевать недужных. Каков негодяй, а?! Кому, как не ему, измученному завистью и злобой, убивать несчастных страдальцев из «Ёлочек»?

– Он столь же омерзителен, как и его твари! – воскликнула девушка, сверкнув яхонтом глаз.

– Твари? – блаженное спокойствие тут же покинуло Эрина, а в сердце постучалась тревога. – Какие еще твари?

– Его скользкие отвратительные пиявочки – вот какие твари. Он на них просто помешан. Предлагает лечить ими все болезни подряд. Маньяк! – воскликнула аптекарша.

– Вы хотите сказать, что этот ваш… хм… гирудотерапевт не прошел официальную регистрацию своей деятельности?

– Нет, конечно!

– Очень интересно, – озадачился ап-Телемнар.

Он вежливо извинился и позвонил Зарину. Выяснилось, что шаман Мудухатар отсутствует на рабочем месте, ибо находится на больничном, гриппуя в домашней обстановке.

– Что еще за Дарремар такой?

Гном ничуть не смутился.

– А че не так? Нормальный мужик, хоть изгнан из клана. Ну и с прибабахом маленько.

– Он не зарегистрирован как маг.

– Дык, он и не маг. Он – пиявочник, – возразил сын Иприта.

– А я хочу посмотреть на этого типа, – уперся Эрин.

– Проснулся, наконец? – огрызнулся недовольный гном. – Это уже хорошо. Только ты меньше Сулему слушай, он же ей конкурент.

– Возвращайтесь, и пойдем к твоему пиявочнику, – скомандовал следователь, убедительно имитируя себя прежнего.

Любитель болотных тварюшек завладел воображением ап-Телемнара окончательно. Из этого следовало, что к Эриновой эйфорической легкомысленности незаметно, словно спирт в воду, подмешивается старушка-паранойя. И при достижении определенной концентрации эльф рисковал отчудить таких номеров, что все дятлы в Гадском лесу поседеют от ужаса и позавидуют мертвому сородичу, чье тело в плену у Танка Гашишиевича.

«Признайся, дружок, твое место уже не в „Ёлочках“…» – «А где?» – «В полноценной психушке, придурок ушастый!»

Но, видимо, не судилось Эрину нанести визит к загадочному изгою Дарремару, а заодно посмотреть на его знаменитых «тварей». Это пришлось сделать Нол.

– Комплекс у него, – заладил гном. – Не станет он с мужчиной говорить ни о чем таком. Побоится.

– Чего?

– Всего. Мания преследования, – пояснил Зарин. – Пусть леди Анарилотиони сходит.

Так и сделали. А чтобы не терять даром время, Эрин решил навестить последнего из списка проверяемых – гриппующего шамана.

* * *

– Вы там с ним поаккуратней, леди, – инструктировал меня гном, остановившись напротив ощетинившегося коваными остриями кирпичного забора высотой метра в три.

– В смысле? – поинтересовалась я, окидывая одобрительным взглядом образчик колдубинских фортификаций. Чем-то мне начинает нравиться этот стиль… Хотя стену лично я сложила бы повыше… да и бойниц не хватает. Большой недостаток для обороны, да. Отсутствие бойниц. Хотя наше беспокойное время диктует свои условия. Колючая проволока, навитая между заостренными пиками поверху забора, наверняка под напряжением. Во всяком случае, я бы точно по ней ток пропустила. А вот тут и там в ансамбль так и просятся вышки…

– В смысле – постарайтесь обойтись без резких движений, – гном нажал кнопку домофона рядом с бронированной дверью, не уступающей по толщине кладке стены. – Дарремар – дроу и так зашуганный, если еще и вы его напугаете, мужик вообще с катушек съедет.

– Разве я могу кого-то напугать? – пожала плечами я в искреннем недоумении.

Зарин недоверчиво на меня покосился, но смолчал.

– Пароль? – глухо спросили из домофона.

– Дарремар, не дури, это я, тар-Иприт, – рявкнул старший лейтенант. – Я ж тебе пять минут назад звонил!

– Пароль! – настаивал домофон.

– Дарремар, не будь психом. Я тебе леди привел!

– Пароль!!! – истерично взвизгнули из динамика. – Если ты – тар-Иприт, то должен помнить! Тар-Иприт знает пароль на сегодня!

– Ох, клещи тебе в… хм-хм… – пробухтел Зарин и забормотал. – Как же там… Циана?.. не, Циана на той неделе была… Хлорка?.. Бензола?.. Фенила? А! вспомнил! – и снова повернувшись к домофону, заорал. – Виагра! Виагра, бабку твою вперехлест через горн! Открывай, параноик!

– И нечего орать, – значительно миролюбивей раздалось из домофона. – Не так уж сложно запомнить. Так кого ты там привел, Зарин?

– Леди! Леди из НЧЧК. Я же тебе говорил, придурок! Лейтенант леди Нолвэндэ Анарилотиони.

– Сударыня? Это действительно так? Вы из Премудрых, я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – подтвердила я. – Я имею честь быть наполовину нолдэ.

– И вы действительно лейтенант? У вас есть оружие?

– Да. У меня есть удостоверение и оружие. Я могу оставить пистолет при входе, если вы настаиваете.

– Нет-нет! – взорвался возражениями динамик. – Ни в коем случае! Берите его с собой! Обязательно! Леди! Проверьте, заряжен он у вас? И с предохранителя снимите!

– Как пожелаете, – постаралась успокоить я нервного обитателя дома за трехметровым забором и вопросительно посмотрела на гнома.

– Я предупреждал, – Зарин выразительно пожал плечами и покрутил пальцем у виска. – Он с прибабахом.

– А кто у вас тут нормальный? – фыркнула я и протиснулась в приоткрывшуюся сантиметров на тридцать дверь. Едва лишь я проникла на внутреннюю территорию пиявковода, стальное чудовище за моей спиной гулко вздохнуло, закрываясь.

– Проходите вперед, сударыня, а потом заверните за угол.

Я огляделась. Теперь голос колдубинского гирудотерапевта-затворника шел откуда-то сверху. Ага! Вот и еще один динамик, под коньком крыши… Умно. Я послушно пошла вперед по сплошь засыпанному гравием двору. Ни кустика, ни деревца. К этой крепости ни один лазутчик не проберется… да и от снайперов господин Дарремар себе защиту обеспечил, похоже. Вон какие стекла, наверняка пуленепробиваемые. И плотные шторы на всех окнах. И все же отсутствие вышек меня смущало. Да, и крыша у него сделана не по-умному. На крыше неплохо бы разместить зенитно-ракетную установку, такую вращающуюся, на турели, чтобы обеспечить защиту с воздуха. И вышки… да, вышки бы тут смотрелись органично. С пулеметчиками. И еще – собачек во двор запустить, хотя, учитывая происхождение владельца, тогда уж лучше ящеров.

– Господин Дарремар? – вопросила я еще одну бронированную дверь, обнаружившуюся за углом. Дверь явно вела в подвальную часть дома, поскольку к ней надо было спускаться – пять ступенек вниз.

– Пожалуйста, предъявите ваше удостоверение в раскрытом виде, – попросил голос.

– Да ради Эру, – я пожала плечами и достала «корочки». – А кому предъявлять?

– Поднимите голову. Видите камеру справа?

– Да… вижу. Вот, пожалуйста, – я продемонстрировала развернутую красную книжечку видеокамере.

– Проходите, миледи. Добро пожаловать.

Где-то в глубине глухо залязгали замки и засовы, и я наконец-то попала внутрь дома. Дверь захлопнулась. Я заморгала, пытаясь сориентироваться в полной темноте.

Обжигающе горячая рука схватила меня за локоть, во мраке таинственно засверкали алые, словно карбункулы, очи.

– Не пугайтесь, миледи, – вкрадчиво прошелестела темнота. – Следуйте за мной. Вы тут не споткнетесь. Сейчас мы пройдем в Комнату Наблюдения и там сможем поговорить.

– Хорошо, – так же тихо ответила я. – Ведите.

«Комната Наблюдения» освещалась мерцанием десятка мониторов и одной синеватой лампочкой. В этом неверном свете хозяин дома, которого я наконец-то смогла разглядеть, смотрелся откровенно… пугающе. Высокий и болезненно-тощий, сутуловатый тип с кожей не антрацитово-черной, как у нормального дроу, а какой-то сероватой, словно бы подернутой плесенью, в зеленом лабораторном халате с закатанными по локоть рукавами и с лихорадочно горящими глазами на худом аскетичном лице. Волосы, краса и гордость любого дроу, были небрежно перехвачены аптечной резинкой в растрепанный хвост; зеленая ткань халата пестрела подозрительными темными пятнами. Это что, кровь?

– Дарремар, – тип церемонно поклонился, прижав ладонь к груди. – Бывший сын дома Ошш-Марр. К вашим услугам, миледи.

– Нолвэндэ Таурендилиэн, леди Анарилотиони, – ответствовала я. – Приятно познакомиться, господин Ошш-Марр.

– Нет-нет, миледи, прошу вас! – беспокойно перебил меня дроу и поочередно окинул быстрым взглядом каждый из мониторов. А потом еще и под стол заглянул. – Нет-нет, просто Дарремар.

– Э… хорошо. Как вам будет угодно. Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов в связи с последними трагическими событиями в окрестностях города. Мы могли бы где-нибудь присесть?

– Где ваш пистолет, леди! – нервно воскликнул пиявочник.

– Вот, – я приподняла полу куртки и продемонстрировала кобуру с «Куталионом».

– Достаньте его! И не выпускайте из рук! – Дарремар снова огляделся и зашептал, доверительно ко мне наклонившись. – Знаете, они могут появиться в любой момент! И тогда лучше держать оружие под рукой, хи-хи-хи…

И тут я заметила подозрительно оттопыренный карман халата. Эру… у него есть огнестрельное оружие?! Пожалуй, мне и впрямь лучше достать табельное. И с предохранителя снять. А то мало ли что… Впрочем, подумав, я ограничилась тем, что передвинула и расстегнула кобуру. В свою очередь склонившись к пиявочнику, я тоже шепотом спросила:

– Кто это – они?

Примерно минуту он стоял молча, словно остолбенев, и сверлил меня испытывающим красным взглядом, а потом вдруг внезапно бухнулся на колени, обхватил меня руками за ноги, так что я покачнулась, и взмолился:

– Леди! Пресветлая леди! Умоляю! Спасите нас! Спасите меня и девочек!

Каких девочек?! Эру, у него тут есть дети? Зарин не упоминал о несовершеннолетних… Или дроу имеет ввиду любовниц?

– Господин Дарремар, успокойтесь! – Я пыталась отцепить от себя руки гирудотерапевта, но пока безуспешно – он вцепился не хуже своих пиявок. – Извольте объяснить! Кто угрожает вам и вашим домочадцам?

– Они! Они нас убьют! Я знаю, они рядом, они следят за мной! Я так ждал вас, леди! Я знал, что вы придете и спасете нас! Он сказал, что вы придете…

– Кто сказал, сударь?

– Он! – дроу, наконец-то, отпустил мои ноги и чуть подался назад, елозя коленками по полу. – Он приходил ко мне и предупредил! Он искал то, что у него украдено, но это не я, я не брал их, я так и сказал ему, что это не я! Он посмотрел и убедился! У меня их нет!

– Кто приходил? – я хищно прищурилась. – Да встаньте вы, наконец! Как я могу вас защитить, если вы постоянно переползаете с места на место! Встаньте и отойдите туда, к стене, чтобы я смогла прикрывать вас!

– А вы сможете? – Дарремар замер и воззрился на меня с безумной надеждой.

– Смогу, – отрезала я и все-таки достала пистолет. – К стене! Живо!

– Конечно, леди! – кивнул дроу и шустро отполз в угол, где и спрятался под стол с мониторами. – Встаньте так, чтобы меня заслонить… Прошу вас, леди!

– Да. Я понимаю. Вот, видите, теперь вас никто не сможет застрелить. Можете оставаться так, если вам удобней… Ну, теперь рассказывайте. Кто к вам приходил?

– Он!

– Кто – он?

– Он! Фред Кругер!

– Что, и к вам тоже? – поразилась я и действительно щелкнула предохранителем. Внимательно оглядевшись по сторонам, ничего угрожающего я не обнаружила, но все-таки продолжала краем глаза следить за мониторами.

– Да, да! – зашептал дроу. – Он приходил. Он искал свои вилы, но я их не брал, леди, я клянусь, я их не брал! Он сам убедился, что это не я! И тогда я понял – это знак! Знамение страшной беды, что надвигается на всех нас… И я знал, знал, что придет Светлая Дева и спасет меня! – Тут пиявочник запнулся, замолчал и уставился на меня с внезапным подозрением: – А вы – точно Она?

– Кто? – я прищурилась.

– Она! Светлая дева нолдор!

– Э-э… – в растерянности протянула я. Эру, вообще-то так прозывали одну из знаменитых героинь древности, на которую я не тянула ни по каким параметрам. Хотя… кто знает, может быть, мы и в родстве? Отдаленном. В любом случае… – Да! – я решительно кивнула. – Я – это она. Точно. Я вас спасу, господин Дарремар. Но для этого вы должны мне все рассказать!

– Конечно! Конечно, пресветлая леди. Я знаю, знаю, они хотя убить меня и моих девочек…

– Погодите, господин Дарремар, каких девочек? Где они?

– А! Вы хотите посмотреть на моих девочек? – Дроу замер в еще одном приступе подозрительности. – Ну, конечно… вам надо на них посмотреть… как вы иначе сможете нас защитить? Да, да! Вам надо посмотреть на девочек! А девочкам – увидеть вас! Идемте! Идемте, леди, я вас познакомлю!

Следуя за перемещавшимся короткими перебежками на четвереньках пиявочником, я попала в просторное, но довольно мрачное помещение, так же тускло освещенное все теми же мониторами и синими лампочками. Помещение было сплошняком заставлено стеллажами; на полках теснились большие стеклянные банки, в которых медленно колыхалось и извивалось нечто черное…

– Леди! Проверьте – их тут нет? – взвизгнул Темный эльф, не отползая от двери. – Проверьте!

– Хорошо, я проверю. А вы пока побудьте здесь, – Я подняла «Куталион» и тщательно осмотрела комнату. – Чисто, – успокоила я дроу. – Все в порядке, можете… э-э… ползти дальше. Я прикрою.

– Вот, – гордо провозгласил затворник, обводя королевским жестом стеллажи, полки и банки. – Вот они, мои девочки! – в восторженном порыве он даже на ноги встал и принялся перебегать от полки к полке, скороговоркой называя женские имена: – Познакомьтесь, леди Анарилотиони. Бензола, Хлорочка, Стрихнида, Синилия… – имена мелькали с такой скоростью, что я уже с трудом воспринимала их на звук, не говоря уж о том, чтоб запомнить: – Гидрозиния, Аммиация, Бромида, Циана… А вот моя гордость, моя королева – Виагра!

– О-о… – уважительно протянула я, разглядывая поразительно жирную и толстую пиявку, лениво извивающуюся в самой большой банке. Действительно, королева. И даже полка у нее отдельная.

– Виагра, познакомься – это леди Анарилотиони, она нас спасет. – Дроу поклонился сперва банке, потом мне. – Миледи, а вы не хотели бы… покормить девочек?

Чего-чего, а вот кормить девочек я была категорически не согласна. Но и обижать так доверчиво взывавшего к моей помощи несчастного, слабого сородича тоже не хотелось.

– Хм… – Я задумчиво пожевала губу. – А вы уверены, что светлоэльфийская кровь им не повредит?

– А! – Дроу вскинулся. – Ну, конечно! Миледи! Вы так внимательны! Да-да, я же не знаю, я же еще это не исследовал… А вы не могли бы оставить мне ма-аленький образец, а? Ну, капельку… сюда, в пробирочку, чуть-чуть… для исследования…

Видя, что хозяин дома снова собирается бухнуться на колени, я твердо возразила:

– Господин Дарремар, я вынуждена просить вас вернуться к теме нашей беседы. Вы сами мешаете мне начать… производить необходимы действия ради вашей защиты. К тому же, разве мы не утомляем ваших девочек?

– Да! Я сейчас расскажу, все-все расскажу…

Из логова пиявочника я выбралась только спустя час, и чувство у меня при этом было такое, что еще немного – и я сама начну извиваться и пить кровь. Дав изгою-гирудотерапевту десяток страшных клятв (именем Владычицы, честью семьи, душами предков, именами всех Валар и лично Эру Единого), что приложу все силы, чтобы помешать многочисленным врагам добраться до несчастного, я была полна решимости прекратить творящееся в Колдубинске безобразие. Пусть даже это будет стоить мне жизни! Проклятье! Никому здесь нельзя верить, кругом враги. Дроу абсолютно прав, закрывшись в своем бункере. Вот только обороноспособность его убежища оставляет желать лучшего… Уходя, я дала гирудотерапевту несколько профессиональных советов по усовершенствованию его крепости. Например, пулеметные вышки. Да, определенно вышки. И зенитно-ракетный комплекс. И вот тут, по периметру – противотанковые надолбы. Это вполне можно осуществить, да. Воодушевленный дроу, в свою очередь, был полон решимости сегодня же начать рыть бомбоубежище.

Никому нельзя верить. Вот, например, эта аптекарша, Сулема. Зачем лорд ап-Телемнар к ней так рвался? А? Может быть, они все тут повязаны? А этот гном… уж не он ли – главный режиссер этого зловещего спектакля? Точно! Так. Надо быть предельно бдительной. Надо отыскать безопасное место, где я смогу спокойно обдумать план компании по зачистке Колдубинска от преступных элементов. Почему Зарин скрыл от меня факт появления призрака, а? И это ведь он поселил меня в дом к этому подозрительному истопнику! А! Все это подстроено, конечно же! Разделить нас с капитаном, чтобы можно было без помех его перевербовать! Да!

Ну, ничего. Я не собираюсь так просто сдаваться, нет! Разве смерть может устрашить меня? Проклятье, нет! Вперед! И будь, что будет…

* * *

У орка-шамана имелось алиби. Гораздо более железное, чем правая рука Маэдроса. Бледный тощий Мудухатар не то, чтобы убить кого-то не мог, удивительно, как он сам жив оставался до сих пор. Эрину пришлось ждать под калиткой полчаса, пока занедуживший шаман доплелся ему открыть. Орк как орк, ну разве что сильно исхудавший и вялый для представителя своей темпераментной расы. Сильное впечатление производило обилие амулетов, оберегов и прочей защиты от магической агрессии. Обитатели «Ёлочек» и Эфа с Катей по сравнению с Мудухатаром казались просто голыми. Тюбетейка с заклятиями дополняла халат, обшитый косточками, перышками, семечками, монетками, камушками. А еще браслеты, на руках и ногах, и связка амулетов, под тяжестью которых гнулась тощая спина шамана.

– Фо фам нана? – прошамкал тот.

– Поговорить. Вам звонил Зарин недавно.

– Йа фомню. Зафадите… Тьфу!

Шаман выплюнул изрядного размера камень-оберег, который держал во рту, точно леденец.

– Проходите.

С дикцией у него было все в порядке. А вот с головой плохо. Впрочем, в славном Колдубинске мало кто мог похвастаться абсолютным душевным здоровьем – это факт.

– Что с вами? – спросил Эрин, видя, что хозяин едва войдя, укладывается на диван, не в силах держать себя вертикально.

– Помираю я, капитан, – мрачно и серьезно молвил орк.

– От гриппа?! – удивился следователь.

Шаман криво усмехнулся. Дескать, какие мелочи, все гораздо хуже и страшнее.

– От магоотравления, – и вдруг зашептал горячечным шепотом: – Все отравлено, везде яд, всюду отрава – в воде, земле и воздухе. Дышать нечем, пить опасно… Вы ведь уже были в нашем лесу? – с надеждой спросил Мудухатар.

– Был.

– О! Тогда вы должны были почуять. Плохо там стихийным магам и смертельно опасно. Лес стал моим личным врагом, – обреченно констатировал орк, и горючая слеза стекла по его впалой щеке.

– Я это понял. А вы знаете, почему это происходит? Кто превратил Га… Колдубинский лес в ловушку для магов? – пытливо вопрошал Эринрандир.

Шаман крайне подозрительно оглядел собеседника, не зная, доверить ли ему свою тайну.

– Вы будете смеяться, капитан.

Эльф печально вздохнул:

– Подозреваю, что после этой командировки я больше никогда не буду смеяться.

Видимо, его слова возымели определенное действие на орка. Внушили доверие, так сказать.

– Виноват Фред Кругер, – выдал тот на одном дыхании. – Герой который.

«Приехали!» – сказал себе Эринрандир.

– Да, да! Именно он. Обратите внимание, капитан, на его вилы.

– А что вилы?

– Они… трезубые, – трагическим голосом молвил Мудухатар. – Не четырехзубые, а трезубые! Это очень важно!

– Правда?! Думаете, имеет значение количество зубьев?

– Принципиальное. Это знак! – орк воздел горе палец.

– Знак чего?

Но измученный телесными страданиями шаман уже не слышал своего гостя.

– Он не обрел покоя и до сих пор ходит и ищет свои вилы.

– Кто ходит?

– Фред.

Откровенно говоря, Эрину и так было в доме Мудухатара очень некомфортно, а когда тот понес полную околесицу про призрака, бродящего по колдубинским болотам и живущего в сердце ангмарской трясины, стало совсем нехорошо. Прославленный борец с назгулами, по словам орка, занят поиском своего главного и любимого орудия борьбы и отказывается без него идти в Посмертие. И все эти страшные смерти есть звенья одной цепи, тянущейся из далекого прошлого.

Внезапно Мудухатар закрыл глаза и затих. Настолько неожиданно, оборвав фразу на полуслове, что Эрин подпрыгнул на месте. Но нет, шаман всего лишь крепко заснул. Разговор исчерпал его силы, организму срочно потребовался отдых.

Волей-неволей энчечекисту пришлось убираться восвояси. Дверь калитки он заботливо подпер кирпичом. Уже вечерело.

То-то Фред Кругер всегда казался ап-Телемнару весьма подозрительным… памятником. Что-то в нем чувствовалось нехорошее, опасное. Опять же, эти жуткие вилы! Да и один ли он теперь шляется по болотам? Может, на пару с призраками назгулов?

Кроме бредовой теории относительно исторической роли Фреда Кругера в современной криминальной обстановке в Колдубинске, Эрин вынес из общения с орком еще и тяжелейший приступ подозрительности. Со времен милитаристских игрищ на дровском полигоне ничего подобного с капитаном лордом ап-Телемнаром не приключалось.

«А что, если все жители города связаны одной общей страшной тайной? – думал эльф, медленно возвращаясь в общежитие по узким улочкам, заранее украшенным флагами в честь завтрашнего праздника. – Если причастны все без исключения? Вот, например, бежит позади маленький гоблинский мальчик, а на самом деле его послали следить за приезжим эльфом?»

Еще опасной выглядела аптекарша Сулема. Вот почему, собственно, дровской девице не попытаться подчинить своей воле весь город? К тому же, пауки! А двоих мертвецов ведь растворили изнутри и высосали. Подозрительно? Очень и очень!

Супруги Барабосы вполне могли войти в долю к Сулеме. У них же спирт, а у неё – аптека. Прямой путь к неограниченному обогащению. Дроу потом просто купит себе супруга. У Темных с этим очень просто.

«Елочки» – это вообще страшное место, где маньяк на маньяке, и каждый – потенциальный убийца. И кстати, что там полдня делала Нолвэндэ? Вот чем она там занималась? Может быть, её заколдовали и промыли мозги?

А если бы Эрин не запил гоблинское зелье водкой, еще неизвестно, чем бы все кончилось лично для него. Мог бы сейчас сворачивать шеи магам из МЛТП. Чего-чего, а сил бы хватило! Впрочем, все еще впереди.

Или, скажем, дриады. Зачем они толпятся в холле общежития в таком количестве? Хотят энчечекистского тела? Точно! Следят! Следят и подслушивают! И уж точно подглядывают.

Едрёные пассатижи! Везде враги и предатели. И только Зарин – честный товарищ… Он и еще крыса. Держись, девочка, твой папочка уже спешит на помощь!

Глава 7

20-21 марта

Всю недолгую дорогу до здания магистрата я увлеченно терзала несчастного старшего лейтенанта тар-Иприта, как прихватившая зайца гончая. Гном, сперва отвечавший, а потом огрызавшийся, под конец просто замолчал, словно пиндостанский орк на допросе. Стоп! Пиндостанский, говорите? Так-так-так… Я прищурилась на манер своего кумира, чей портрет украшает кабинет любого уважающего себя энчечекиста, и хищно улыбнулась, поворачиваясь к Зарину:

– А как вы объясните, старший лейтенант тар-Иприт, вопиющий факт отсутствия в вашем кабинете портрета?

– Какого портрета? Маха-ал… Какого еще портрета?! – простонал измученный гном.

Ага! Прикидываемся?! Вот ты и попался, вражеский шпион!

– Как это – какого? – вкрадчиво продолжила я, машинально потирая руки. – Портрета легендарного основателя нашей доблестной организации, образца мужества, стойкости и верности долгу, достойнейшего из сынов эльфийского народа, нашей национальной гордости – непоколебимого Железного Маэдроса? А?!

И выжидающе уставилась на побледневшего гнома, сверля его испытывающим взглядом.

– Дык… это, – у Зарина задергалось веко; местный энчечекист побелел еще больше и бочком, бочком попытался от меня отойти. Ага, сейчас! Заметив попытку к бегству, я молниеносно цапнула гнома за рукав.

– Не завезли! – нашелся сын Иприта, делая робкие попытки высвободить рукав из моей стальной хватки. – Прежний… это… того… залило, когда наверху трубы прорвало, а нового не завезли!

– Да неужели? – ласково переспросила я и, выпустив жертву, многообещающе подмигнула. – Проверим.

– А… – буркнул гном, отходя на пару шагов. – Ага.

– Ну-ну, – я хмыкнула, обозревая орлиным взором площадь. Ага! Вот он, главный фигурант! Фред Кругер собственной персоной! А вот и они! О! А почему они – трезубые? Отчего-то этот факт показался мне жизненно важным, словно от количества зубьев на знаменитых вилах зависела судьба… ну, как минимум, Колдубинска.

– Погодите-ка, коллега, – я остановила, припустившего было к дверям в родное ведомство, гнома и подошла поближе к монументу. Бронзовый Кругер отважно грозил темнеющему небу Колдубинска. Ах, если бы можно было его допросить! Хм… а почему, собственно, и нет? А? По городу-то он бродит!

– Гражданин Кругер, Фред… хм… отец неизвестен? Периан по национальности, год рождения неизвестен, год предположительной смерти – 1613 Шестой Эпохи, постоянно проживающий,… пожалуй, нигде? Проходить по делу будете как лицо без определенного места жительства, – расставив ноги и заложив руки за спину, я встала напротив статуи в этакую агрессивную вариацию положения «вольно». – Ставлю вас в известность, что, ввиду отсутствия вашего заявления, дело о краже предположительно принадлежащей вам собственности, в скобках – вил, не может быть возбуждено. Однако ввиду сложившейся чрезвычайной обстановки нахожу необходимым вызвать вас как свидетеля по делу о гибели лиц, проходивших курс лечения в МЛТП «Елочки», далее – МЛТП. Предлагаю вам добровольно явиться для дачи показаний в течение суток с момента получения вами… устного вызова. В случае вашей неявки без уважительной причины следствием в моем лице будет рассмотрен вопрос о привлечении вас к административной и уголовной ответственности, – на одном дыхании выдав это довольно-таки категоричное приглашение, я демонстративно посмотрела на часы, а потом – снова на Кругера: – Время пошло!

– Миледи! – жалобно позвал меня топтавшийся в отдалении гном, от слуха которого, видимо, ускользнула моя беседа с памятником. – Вы идете?

– Смотри у меня! – прошипела я Кругеру, напоследок погрозив ему пальцем.

Никто не скроется от карающего меча эльфийского гнева! Да! И будь он друг или враг, будь он чист или нечист…[9]

– Леди Анарилотиони, что вы там бормочете? – не выдержал Зарин и поперхнулся, нарвавшись на мой горящий фанатизмом взор. – Идемте же! Сейчас рабочий день закончится!

Точно! Рабочий день у них тут закончится! Бездельники! В городе, орк знает, что творится, под каждым кустом по трупу, жители – псих на психе сидит и психом погоняет, можно хватать каждого и не ошибиться, а у них – рабочий день заканчивается! Ты смотри, как они тут почитают Трудовой Кодекс! Ничего-о… я им сейчас покажу, что такое выполнять свой долг. Как завещал Железный Маэдрос!

* * *

Словно волк в овчарню, ворвался капитан ап-Телемнар в холл общежития, алчно окинул горящим взором заросли белокурых дев, и ноздри его нервно затрепетали. Попались, ро-ма-шки!

– Всем оставаться на своих местах! – скомандовал Эрин. – Мелисса Флавоноидовна! Немедленно закройте двери!

– А в чем дело, товарищ ап-Телемнар? Что-то случилось? – пискнула администраторша, но тут же метнулась исполнять приказ.

– Пока еще нет, но скоро случится, – зловеще посулил эльф. – Срочно составьте список присутствующих, с указанием даты рождения и места прописки. Будем проводить следственные действия.

При этих словах дриады радостно оживились. Загадочная фраза прозвучала так чувственно, так эротично, что юные девы истолковали её не совсем… однозначно. Когда красивый, строгий, вооруженный и явно чем-то перевозбужденный мужчина жаждет срочно допросить молодых красивых девушек, невзирая на поздний час, то тут волей-неволей в голову приходят разные мысли весьма фривольного содержания. О, эти суровые служители закона, с их большими пистолетами и холодными наручниками!

– А не слишком ли поздно? – робко поинтересовалась разрумянившаяся Липочка.

– До утра времени хватит, – отрезал Эрин.

Дриады тихо взвыли от предвкушения.

– А меня вы тоже будете допрашивать? – с нескрываемой надеждой спросила Мелисса.

Энчечекист классически, по-маэдросовски, прищурился и оценивающе глянул на пышнотелую даму.

– Обязательно. У меня к вам есть целый ряд важных вопросов, сударыня.

– Насколько важных? – слабеющим от вожделения голосом простонала дриада.

– Жизненно важных, – совершенно серьезно заверил её эльф. – А кроме того, вы, как самый опытный товарищ, проследите за соблюдением порядка.

– А вы не устанете?

– Я – профессионал, – заверил администраторшу капитан, вырвав из уст собравшихся восхищенный всхлип.

Потом он развернулся и какое-то время пристально изучал предоставленный в его распоряжение девичий фитоценоз.[10] И под его жаркими синими очами девы обильно плодоносили смелыми надеждами и сладостными предвкушениями, как и положено истинным гелиофитам.[11]

– Пятнадцать минут даю на составление списка. А потом заходить по одной, – отчеканил Эринрандир, прежде чем занять в своей комнате боевой пост.

За его спиной тут же началась бесшумная драка. Дриады тихо, но отчаянно рвали друг на дружке косы за право первого… акта дознания.

Естественно, крыса уже ждала. Проглядев все глаза в окошко, она печальным столбиком сидела на подушке.

– Привет, Солнышко! – радостно пропел эльф. – Можно я буду тебя так называть? Ты ж не против? Нет?

Свеженареченная всем видом показала, что не только ни возражает, но пребывает в полном восторге от такого восхитительного имени.

– И так как моя официальная напарница отказывается исполнять свои прямые обязанности, и к тому же… не желает отзываться на «солнышко», то на тебя, дорогая моя, будет возложена почетная миссия ассистировать в сложном процессе допроса, – заявил Эрин. – Ты согласна?

Хвостатая барышня и не думала отказываться. Для кумира и единомышленника – все, что угодно.

И как только капитан ап-Телемнар расположился на стуле с твердой папкой и стопкой бумаги наготове, в дверь тихонечко постучали.

– Входите, – грозно сказал он.

И то ли Липочка Пальмер воспользовалась своим привилегированным положением, то ли честно победила в неравной схватке с товарками, но первой посетительницей стала именно она. Растрепанная прическа и наскоро замазанная тональным кремом царапина на щеке первой красавицы Колдубинска свидетельствовали в пользу её незаурядной физической силы и боевого духа.

– Входите. Садитесь. Давайте список.

Рубленые фразы из арсенала леди Анарилотиони-старшей действовали на дриаду прямо-таки завораживающе. Крысу она даже не заметила.

– Куда садиться?

– На кровать.

Липочка покорно выполнила просьбу и начала расстегивать блузку.

– Фамилия? – не замечая её телодвижений, спросил Эрин.

– Пальмер.

– Отлично, – буркнул эльф и поставил галочку в списке. – Прописаны по Плодово-Ягодной улице, дом 54?

– Да, – с готовностью подтвердила дева, обнажаясь по пояс.

– Образование?

– Незаконченное высшее. Я же вам говорила. Забыли? – с обидой спросила Липа.

– Здесь я задаю вопросы, – жестко заявил Эринрандир и наконец-то соизволил посмотреть на допрашиваемую.

«Все ясно! Теперь враги пытаются соблазнить!» – сразу же догадался стойкий борец с мажеством.

– Зачем вы раздеваетесь, гражданка Пальмер? – сухо поинтересовался он.

Дева изумленно уставилась на энчечекиста, практически утратив дар речи.

– Но вы же собираетесь меня… э-э-э… допрашивать?

– Для этого не обязательно раздеваться.

– Как? Совсем?

– Совсем, – сказал Эрин и потребовал: – Трусы тоже не нужно снимать.

На очаровательном личике барышни Пальмер отразилась мощная и весьма напряженная работа мысли. Аж морщинка пролегла между аккуратно выщипанными и подведенными бровками. И выводы, сделанные в результате этих умозаключений, Липочку не слишком обрадовали.

– Ой! Я так не могу! Мне так не нравится! – слабо воспротивилась она.

– Как это не можете? Вы же умеете разговаривать.

Эрин отказывался понимать её странную логику. Все дриады умеют, а главное, любят болтать и сплетничать. При удачном стечении обстоятельств легкомысленные дщери лесов и рощ могут трепаться сутками напролет.

– Но это же неприлично! – воскликнула дева.

– Что именно? – решил на всякий случай уточнить энчечекист.

– Вот так вот сразу… делать это… – у Липы не сыскалось слов, чтобы назвать вещи своими именами. Сказывались патриархальность и провинциальные целомудренные нравы.

– Ну почему же сразу? Сначала общие вопросы, потом перейдем к вашим противоправным действиям. И чем подробнее вы расскажите обо всех своих поступках, тем более снисходителен к вам будет суд.

Просочившийся в мозг дриады свет истины потряс ее до глубины души.

– Так вы меня допрашивать будете? – выдохнула она, цепенея под жестоким синим взглядом продолжателя долгой и кровавой истории НЧЧК.

– А вы что думали? Разумеется, – прорычал Эрин. – Начнем с самого начала. И рекомендую быть со мной максимально откровенной. Итак, что вы можете мне рассказать о Фреде Кругере?

Воистину, ночной колдубинский допрос вошел в анналы Службы Имперской Безопасности как самый долгий и продуктивный. Мало кому из энчечекистов доводилось узнать о жизни своих собеседников столько мельчайших подробностей и деталей. За эту ночь Эринрандир ап-Телемнар узнал обо всех сломанных куклах и машинках в детском садике, о судьбе каждого пузырька маминых духов, вылитых на себя, о помадах и женихах, украденных у подружек, количестве измен, а также адюльтерах родственниц и близких знакомых, эротических пристрастиях и извращениях всего градоначальства, включая политические симпатии и антипатии.

Измученные дриады выползали из комнаты энчечекиста, едва переставляя ноги и почти утратив дар речи, и тихо разбредались по домам. Над Мелиссой Флавоноидовной жестокосердный эльф издевался дольше всех, устроив ей форменную пытку наводящими вопросами и несколько раз доведя до истерики.

Кровавый рассвет, возвещающий приход нового дня и обещавший наступление астрономической весны, застал Эрина за изучением толстенной стопки собственноручно записанных за дриадами показаний. Крыса по имени Солнышко спала, заботливо укрытая курткой эльфа. Столь же безмятежно почивали добрые колдубинцы, совесть которых не была отягощена преступными замыслами. А те из горожан, чьи руки замараны чужой кровью, предположительно готовились к скорому возмездию со стороны Закона.

Никто не уйдет от расплаты! Каждому воздастся по вине его! Об этом позаботится отважный офицер-энчечекист Эринрандир ап-Телемнар.

«Куталион» ластился рукоятью к ладони эльфа.

Трепещите, враги!

* * *

Ну, разумеется, мое предложение поработать сверхурочно у этого провинциального гнома-саботажника особенного восторга не вызвало. Еще бы! Факт столь вопиющего для сотрудника Нашей Организации поведения настолько возмутил меня, что Зарин тар-Иприт нарвался на десятиминутную лекцию о долге, верности присяге и чести мундира.

– Ваше упорное нежелание работать, товарищ старший лейтенант, – холодно вещала я, глядя в подозрительно бегающие глаза энчечекиста, – наводит на определенные подозрения. Уж не тормозите ли вы ход расследования намеренно? А? И где все-таки, балрог вас раздери, портрет? Молчите?

– Миледи… – раздраженно начал гном, но я не дала сбить мне настрой.

– В этом помещении нарушены все нормы безопасности! Где защита от прослушки? Где, в конце концов, стационарные ментальные щиты? Как это – нет? А почему их нет, я вас спрашиваю? Разве вы не были ознакомлены с Директивой за номером 512-бис, литер 01? У ваших стен, похоже, есть уши, товарищ тар-Иприт, и уши вражеские! Как можно проводить расследование, хранить секретные документы и осуществлять следственные действия в помещении, лишенном элементарной антимагической защиты?

– Антимагические щиты у нас стоят только в морге, – буркнул Зарин. – В основном, для защиты от некро-воздействия. Чтобы трупы в зомбиков не превращались.

– В морге? – просветлев, переспросила я. – Прекрасно! Идемте!

– Куда, сударыня?

– В морг! – Я набросила на плечо рюкзак с ноутбуком, подхватила стопку папок и распечаток и решительно двинулась к выходу. – Ну что вы встали? В морг! Быстрее!

– Зачем хоть в морг-то? – простонал гном.

– Работать! – почти пропела я, плечом открывая дверь. – Да-да, именно в морг! Там тихо, спокойно, приемлемый уровень безопасности… А! И окон нет! Вы сможете для меня добиться у Шакиры Кинконговны разрешения поработать там ночью?

– Леди, но на ночь морг запирают! – встревоженный Зарин топал следом. – Шакира разрешит, конечно,… но его запирают снаружи! Как же вы оттуда выйдете?

– Вот утром и выйду. – Я пожала плечами. – А что? Работы у меня, – я взвесила на руке стопку, – еще непочатый край. Если закончу пораньше, то и высплюсь, наконец-то.

– Выспитесь в прозекторской?

– Да что такого-то? – искренне недоумевая, я даже остановилась на полдороге. – Право же, почтенный Зарин, что ж вы бледнеете, как нежная дева? Я все равно не верю, что вы боитесь покойников!

А может быть, у тебя просто совесть не чиста, а? Точно! Все они тут из одной шайки. Вот-вот, и ап-Телемнара уже перевербовали. И я – я! – это допустила! Теперь для меня – дело чести раскрыть эти злодеяния и пролить беспощадный свет Правосудия на делишки колдубинской мафии. Никому нельзя доверять. Даже собственный напарник предал, поддавшись соблазну. Выходит, осталась только я – одна против всех. Пусть! Если не я – то кто же? Кто спасет несчастных колдубинцев, которые трудятся, словно пчелки, обеспечивая стране бесперебойное поступление лекарственных средств? Пчелки… При чем тут пчелки?

Естественно, от явления меня, светоносной и беспощадной, суровой, но справедливой, Шакира Кинконговна тоже особого энтузиазма не испытала. Впрочем, зато она не стала и возражать, хотя, может быть, тут сыграли свою роль странные знаки, которые гном молча делал ей за моей спиной, думая, что я не вижу. Но все эти детали не существенны, важно лишь то, что гоблинша показала мне, где у нее хранится чайник и кофе, а также – немалый запас хинтайской быстрорастворимой лапши и пакетик цельнозерновых лембасов. О! То, что надо. Жизнь налаживается.

Торжественно выгрузив бумаги на письменный стол, я водрузила сверху ноут, достала пистолет и тщательно обследовала помещение на предмет наличия взрывных устройств и «жучков». Чисто. Даже странно. Запертая снаружи дверь навела меня на некие мысли, которые я немедленно и воплотила, подкатив к двери каталку и соорудив нечто вроде баррикады. Теперь враг сюда так просто не прорвется! Окон тут нет – хорошо! Но вентиляция отлажена на совесть, значит, можно курить. А вот и пепельница. Все! Больше мне для счастья ничего и не надо.

Уж полночь близилась, а Кругер все не являлся. Обрадованная наконец-то найденным действительно безопасным местом во всем этом кубле предательства и черной магии, я в охотку обработала накопившиеся за эти дни материалы, затратив на все про все каких-то пять часов. Оставалось только распечатать, но, поскольку принтера в прозекторской не было – какое упущение! – мне пришлось довольствоваться электронным видом моих творений. Работала я под торжественную и прекрасную музыку классической оперы «Исход нолдор», рассудив, что ее строгое и величественное звучание не потревожит покой усопших. К моменту, когда зазвучала пронзительно-яростная ария Феанора, я уже была близка к истинному катарсису, и он наступил – под звуки «Клятвы» я прослезилась. Отныне мне совершенно ясен был мой дальнейший путь. Да. Все, происходящее в Колдубинске – неизбежные испытания, которые я должна преодолеть. Искушения и соблазны, терзавшие меня при одном лишь взгляде на С.С.С., растерянность и ужас, паника, испытанная прошлой ночью в доме лешего… да, всего лишь вехи на пути к Подвигу, который мне предстоит совершить. И я не отступлю! Теперь я абсолютно точно вижу весь зловещий план темных сил. Они поработили дух моего сородича, сломили его волю и обратили в свое послушное орудие? Не бывать тому! Я спасу его из грязных лап вражеских наймиток! А если случилось самое страшное… если предательство уже проникло в кровь его и плоть… особенно – в плоть!.. и разъело душу, что ж, тогда я сама, своей любящей, но недрогнувшей рукой… От избытка нахлынувших чувств я всхлипнула, воочию представив себе эту трогательную сцену, исполненную истинного трагизма: умирающий у моих ног… нет, не надо у ног, лучше – на руках… да, да-а… умирающий у меня на руках, несчастный, обманутый, обесчещенный… (вот тут я не выдержала и всхлипнула снова)… Эринрандир; свет меркнет в его синем взоре, и с последним вздохом его настигает осознание того, как фатально он ошибался! Ах! И тогда я скажу ему: «Возлюбленный! Нить твоей жизни оборвала моя рука, ибо то было веление Долга и верность Клятве! Но честь твоя спасена! Прощай! Мы встретимся там, у престола Намо!» И он умрет счастливым! Да! Я спасу его!.. Утерев рукавом скупые, но сладкие слезы предвкушения, я окинула просветленным взглядом полутемный морг. Где же этот неупокоенный Кругер? Неужто у него хватит наглости не явиться на зов слуги Закона?!

– Ви-илы-ы… – вдруг отчетливо простонало в прохладном воздухе мертвецкой: – Ви-и-илы-ы… мне-е… Мне-е-е-е… вилы-ы!..

О! Так все-таки явился! Ну, еще бы – у нас длинные руки, и даже за гранью жизни не скрыться от нашего сурового, но справедливого взора!

Примерно в полуметре над полом материализовалось аморфное нечто, более всего напоминавшее сгусток болотного тумана, отдаленно схожий с фигурой разумного существа.

– Гражданин Кругер? – сурово вопросила я, доставая из кармана «Палантир» и нажимая на запись. – Заставляете себя ждать, гражданин! Извольте материализоваться полностью!

– Ви-илы-ы!.. – несколько недоуменно отозвался призрак, становясь, однако, плотнее.

Это действительно оказался полурослик или, если именовать его более политкорректно, периан, облаченный в заляпанную тиной полуистлевшую одежду по моде середины прошлой Эпохи, окровавленный и с обрывком веревки на шее.

– Говорите яснее, гражданин. – Я подбавила в голос металла. – Вы желаете что-то сообщить следствию?

– Ви-илы! Мне-е-е… – проявляя прискорбное упрямство, не желал идти на контакт Кругер: – Мне! Вилы-ы! Ы-ы-ы!

– Вы испытываете мое терпение, гражданин! – строго заметила я. – Немедленно отвечайте – берете ли вы на себя ответственность за трагические события в окрестностях Колдубинска или продолжите запираться?

– Вилы! – Призрачный хоббит возмущенно затряс головой; обрывок удавившего его вервия весело мотался, словно экзотический галстук. – Мне – вилы! Вилы мне!

– Значит, вы утверждаете, что вилы все-таки ваши? – уточнила я, чтобы уж точно не было ошибки. – И они были у вас украдены? Следует ли мне понимать, что именно похитивший вилы вор ответственен за нисхождение Тьмы на этот город и лес вокруг него?

– Вилы! Мне! – Призрак воспарил повыше и начал разрастаться в размерах. – Мне!!! Вилы!!!

– Прекратите истерику, гражданин Кругер, иначе вы из потерпевшего очень быстро станете подследственным. – Я поморщилась и заговорила еще строже. – Вопрос принадлежности вил мы обсудим, когда они будут найдены. И когда будет пойман убийца. А пока что ваши права на этот артефакт весьма и весьма сомнительны! Кстати, вы можете оказать помощь следствию, которая вам, безусловно, зачтется. Известно ли вам точное место, где вы в последний раз видели пропавшие вилы?

– Вилы? – жалобно переспросил присмиревший дух, устрашенный огнем эльфийского взора. – Мне?

– Вам вилы, вам, – сжалилась я. – Успокойтесь, потерпевший, мы, безусловно, найдем ваш артефакт. От лица НЧЧК я торжественно обещаю вам, что органы приложат все силы к тому, чтобы столь бесценная вещь вернулась к своему истинному хозяину. Враг будет сурово наказан. Не сомневайтесь. А теперь перейдем к сути – итак, гражданин Кругер, вы кого-то подозреваете?

Но тут несознательный призрак скривился, его полуистлевшее лицо перекосила жуткая гримаса; Кругер приподнял правую руку к виску и потрепыхал там своей эктоплазмой, потом сплюнул прямо на пол и буквально схлопнулся с тихим «пшик»!

– Потерпевший, стойте! – возмущенно вскочила я. – Немедленно вернитесь! Вы нарушаете процедуру допроса!

– Вилы-ы… – отозвалось на мой голос жалобное потустороннее эхо.

– Шшшш… – испарился с пола мертвецкой призрачный плевок.

– Фэ, как некультурно! – неодобрительно поморщилась я. – А еще национальный герой! Как ни стыдно – сбегать с допроса, плевать в присутствие леди… Ничего, я до тебя еще доберусь!

Что ж, после самовольного отбытия основного свидетеля дальнейшее бодрствование представлялось мне бессмысленным. Сейчас надо покурить – и баиньки. Да. Мне необходимо выспаться, ибо завтра – о! завтра! – будет тяжелый день. День истины, когда она воссияет немеркнущим светом, и восторжествует Справедливость! Как символично, что этот торжественный миг совпадает с днем Равноденствия. Это знак, я уверена. А тот факт, что именно на Весеннее Равноденствие я и пришла в этот мир, добавляет мне уверенности. Можно ли желать лучшего подарка на день рождения, чем осознание, что я избрана для того, чтобы покарать столь долго таившееся зло?

Я присела на препараторский стол, поставила рядом пепельницу и достала из кармана Махин эликсир. Глоток «Малинового звона» добавил ясности моим мыслям. Итак… подведем промежуточный итог. Некто – назовем его Враг, ибо этот злодей воистину Враг всего живого! – бесчестно и подло завладел священным артефактом – легендарными вилами, точнее Вилами Кругера. С их помощью – а я уверена, что именно они – ключ ко всему! – Враг получил власть над Судьбами Мира… тьфу ты!.. над лесом и его силами. Отсюда и безумие, обуявшее обитателей «Ёлочек» и жителей Колдубинска, и едва не поглотившее мой незащищенный разум. Но, к счастью, (я прервалась и приложилась к горлышку фляги в долгом глотке) наследие доблестных предков помогло мне совладать с гибельными чарами. Ха! Нас, нолдор, так просто не запугаешь! Более слабая кровь, доставшаяся мне от отца, едва не подвела меня, конечно, но… (еще один глоток)… хвала Эру, я справилась. Впрочем, неудивительно. Недаром несчастный искаженный эльф – дроу Дарремар – сразу признал во мне спасительницу. Я одна, но и в одиночку сильна и опасна, да! Итак, Враг учуял исходящую от меня угрозу и решил заманить меня в ловушку. А когда я не поддалась на сладкие посулы, попытался запугать. Когда же и это не вышло, Силы Тьмы обратили свой черный взор на более слабое звено – Эринрандира. С этой целью они подослали к нему распутных женщин, и он, разумеется, поддался соблазну. Ну еще бы! Эти сумеречные никогда не отличались должной стойкостью! Не узрели в свое время истинного Света – ну что с них возьмешь? Простим же ему эту слабость, ибо такова его природа. Итак, капитан лорд ап-Телемнар пал и был завербован. А! Должно быть, они угрожали ему, быть может, даже шантажировали. А может быть, он пошел на это, чтобы спасти меня? Разумеется, это не может служить ему оправданием, но все же, все же… Амулет, появившийся на шее падшего лорда после проведенной с развратницами ночи, наверняка – средство контроля над ним. О! я должна избавить его от этой вещи, и тогда разум его очиститься! Он же не может сейчас отвечать за свои действия, ибо не властен над собой. («Малиновый звон» лился в мое горло огнем Истины). Само собой, предателю, даже невольному, придется ответить за дела свои, но возмездие будет справедливым. Я об этом позабочусь.

Теперь определим прислужников Врага. Во-первых, гном. У него были все возможности для того, чтобы спланировать этот кровавый спектакль. Ну-ка, вспомним-ка то недоразумение, что случилось в первый же день. Гном специально ввел в заблуждение Ытхана, чтобы сюда был послан всего один сотрудник! Я в их планы не вписывалась. Но враги быстренько рассорили нас с напарником, и вот уже Эринрандир остается в полной вражеских наемниц общаге – один, без защиты, без помощи! А! Это же я виновата, я! Как я могла оставить его там одного?! (В порыве раскаяния ударив зажатой в кулаке фляжкой себя в грудь, я всхлипнула). А меня коварный предатель поселил в дом к этому подозрительному старикану, где и начались все эти кошмарные сны! Точно! Леший наверняка замешан в злодейских замыслах. Да они тут все замешаны! Даже главврач «Ёлочек» не безвинен, хотя его преступление заключается всего лишь в глупости и халатности. Так. Далее. Мне удалось выстоять в единоборстве с вражескими чарами и выяснить, что ключ ко всему кроется именно в пропавших Вилах Кругера. Значит, именно они и должны теперь являться моей основной целью. Да! Я найду пропавшие Вилы и спасу Колдубинск от надвигающейся Тьмы! И если хитрый Враг попытается меня остановить, тем лучше! Пусть проявит себя, пусть нападет. Я готова к этому. Да!

А начать нужно с выяснения хотя бы приблизительного места гибели Кругера и утопления ценных Вил. Следовательно, с городского архива. Благо, он как раз за стенкой кабинета Зарина. Прекрасно. Вот я и определилась. А теперь – спать!

Быстренько допив последние капли медвежьего зелья, я обшарила прозекторскую на предмет чего-либо, способного заменить мне постельное белье. Нашлась стопка одноразовых простынок и рулон термоизоляционной фольги. Замечательно. Застелив препараторский стол сперва фольгой, а затем простыней, я свернула куртку и положила ее в головах вместо подушки, разулась и залезла на импровизированную постель. А что, вполне удобно. Жестковато, конечно, но нам не привыкать.

Я вытянулась на спине и сложила руки на груди. Когда я погибну в единоборстве с подлыми врагами и… (я снова всхлипнула, растроганная)… обманутым, обесчещенным, околдованным Эрином… тело мое положат в погребальную ладью и наверняка накроют сверху государственным флагом. А что? Разве я не заслужу эту честь? Может быть, Владычица даже пожалует мне – посмертно – наградной клинок, чтоб вот так вот красиво расположить его под моими сложенными руками? А достойно ли я буду лежать, а? Так. Надо потренироваться! А вместо рукояти церемониального меча для тренировки подойдет и пустая фляжка…

Покрутившись на столе, я приняла наиболее подобающую доблестно погибшей героине позу и успокоилась. Все еще звучащая из ноутбука торжественная музыка озаряла мои мечты истинным светом. Под эти величественные аккорды я и заснула…

* * *

Слышали такую наядскую поговорку «Рыба гниет с головы»? Так вот, не так уж и неправы были депрессивно-унылые соотечественники Эрина. Когда по дороге на работу мимо него проехал черный «Андуин» мэра, энчечекист понял свою первейшую ошибку. Как можно забыть, что столь масштабные злодеяния никогда не происходят без участия кого-то из власть предержащих? Опыт не пропьешь, хоть Эрин честно старался это сделать. В его личной коллекции хранилось несколько случаев, когда следы преступления вели прямо к порогу властных кабинетов. А зачастую, и начинались именно там, где, по идее, должна править бал справедливость и торжествовать законность. Нельзя сказать, чтобы Эринрандир как-то по-особенному гордился тем, что сумел разоблачить негодяев-коррупционеров из высоких кабинетов, тем паче ордена за эти подвиги давать не торопились. Но знать о своем вкладе в дело правосудия было очень приятно. Правда, потом капитану ап-Телемнару припомнили его беспримерные подвиги и нездоровую принципиальность. Но это уже совсем другая история.

Оттого, едва появившись в подвале у Зарина, следователь первым делом поинтересовался личностью колдубинского мэра. Залюбленный гоблиншей до синюшной бледности, сын Иприта вяло махнул рукой:

– Ни рыба, ни мясо. Так себе типчег этот Кальмар Карпович. Вроде бы и ворует в меру, и в магию не лезет, но ничего особенного от него ждать не приходится. Выбрали по инерции, а снять не за что.

Сын Иприта тщательно вырезал маникюрными ножницами из журнала «Нарья» репродукцию одной из самых известных картин, где на переднем плане находится Железный Маэдрос. «Вечеринка в Менегроте»[12] считалась классикой.

– Ага! Скользкий рыбс-с-с-с в мутной водичке, – хищно прищурился Эрин. – Понятненько.

– Что тебе понятненько, ап-Телемнар? – встревожился гном и отложил рукоделие в сторонку.

Интуиция редко подводила наследника бесчисленных поколений маркшейдеров. С эльфами вообще нужно держать ухо востро. Такое отчудят, что потом хоть стой, хоть падай. Только успевай отгребать неприятности.

– Так… Хочу проверить одну версию, – фыркнул капитан.

Гнома как ветром сдуло из кресла. Он подскочил к Эрину и ухватился за рукав эльфьей куртки, для верности намотав ткань на кулак.

– Эрин! Не трогай Кальмара. Я тебя как друг прошу. Он тут точно не при делах.

– Ты еще скажи, что и Фред Кругер не причем! – рявкнул эльф и диковато сверкнул глазищами.

– А при чем здесь Кругер? – испугался Зарин. – Эрин, ты меня все больше и больше пугаешь.

Что правда, то правда. Если вчера ап-Телемнар вел себя как объевшийся мухоморами гоблин, то сегодня в нем пробудился пресловутый энчечекист, восславленный в бесчисленных боевиках и шпионских триллерах производства солнечного Пиндостана. Вот, вот же он – этот полубезумный взгляд охотника на всякого прогрессивного и вольнолюбивого чародея. Узнаете эти стальные пальцы душителя смелых колдовских экспериментов? На таких фанатиках и держится легенда о безжалостных энчечекистах и их излюбленных развлечениях в залитых холодным светом и кровью застенках.

– Эрин, не смотри на меня так! – потребовал гном, не выдержав тяжелого эльфийского взора. – И не ходи к Кальмару! Я тебя прошу. Ладно, иди… но Молотом Ауле тебя заклинаю, будь с ним вежлив и терпелив. Пожалуйста, Эрин! Ты уедешь, а мне здесь жить и работать.

Уговоры Зарина лишь еще сильнее убедили Эрина в правоте своих выводов – это заговор. В Колдубинске все повязаны круговой порукой, все замешаны, включая детей и домашних животных, не говоря уж о призраке неупокоенного Фреда Кругера, ищущего свои вилы. И всякого пришлого они затягивают в свои сети. Всех!

– А где Нолвэндэ? – вдруг встрепенулся эльф.

– Так еще рабочий день не начался, ты ж ни свет, ни заря примчался. А она скоро придет, она тут рядом.

– Где это рядом? – прошипел Эрин.

– В морге у Шакиры ночевала.

– Где-где? В морге?

– Ну, да. Непривычно, согласен. Но место тихое. Сама, между прочим, попросилась. Хотя меня, конечно, чуть кондрашка не хватила, когда увидел её на препараторском столе.

Матушка-паранойя взвизгнула от восторга и сделала стойку. Взять след! Апорт!

В морге она всю ночь просидела! Без своей любимой горчатки. Не иначе, как тренировала рвотный центр. Так мы и поверили! Выполняла первое задание от своих новых хозяев – вот что она там делала. Тихо там, говоришь? Понятно же! Очень удобно прятать улики, никто не слышит. И вообще, одна ли она там была всю ночь? А вдруг не одна?

В этой неудобной мысли Эрин основательно завяз.

«Погодите-ка! Стоп! Минуточку! – крикнул он себе. – Это еще что такое? А ну-ка, ну-ка! Да это же ревность! Ба! Она тут что делает? А как же зелье Эфы?»

Потрясая коллегу-гнома сменой выражений на лице, капитан ап-Телемнар некоторое время убеждал самого себя в том, что после употребления отворотного зелья никаких личных чувств к Нолвэндэ Анарилотиони он испытывать не может, а в нем говорит уязвленный профессионал. Прохлопал перевербовку собственной напарницы. Позор! Стоило немного утратить бдительность, доверить тайны следствия слабовольной женщине, и враги тут же воспользовались просчетом. Так всегда бывает, если ослабить контроль и не отслеживать каждый шаг напарника. А враг-то не дремлет!

– Если хочешь пообщаться с Кальмаром, то делай это сейчас, – напомнил Зарин. – Сегодня праздник, будут гуляния, фейерверк, торжественное заседание городского актива, в конце концов.

– И то верно, – согласился Эрин.

В дверях они столкнулись с Нол и скользнули друг по другу крайне неприязненными и подозрительными взглядами, чтобы даже не поздороваться, будто чужие.

Сказать по правде, сын Иприта лишь огромным усилием воли сумел удержаться от того, чтобы позвонить Ытхану. Очень хотелось. Очень. Зря не позвонил.

* * *

Утро для меня началось с грохота и сдавленного вопля. Открыв глаза, я повернула голову на звук и обнаружила перевернутую каталку и распахнутую дверь, а у двери – посиневшего гнома с выпученными глазами, оседающего на руки своей устрашающей возлюбленной.

– Доброе утро, – с улыбкой поприветствовала я вошедших и спорхнула со стола, чувствуя во всем теле необычайную легкость, а в голове – запредельную ясность. Нет слов, как прекрасно я выспалась! Ни тебе кошмаров, ни приступов лунатизма, ни припадков немотивированной паники. Красота!

– Доброе, – кивнула невозмутимая гоблинша, проходя в помещение и затаскивая за собой Зарина на буксире. – Поработали?

– Да, и весьма продуктивно. – Зашнуровав ботинки, я птичкой,… хотя, скорее белочкой скакнула к столу и сгребла с него свои бумажки и ноут. – А потом еще и выспалась. Здесь у вас так замечательно, Шакира Кинконговна! Какое прекрасное место работы! Знаете, я вам так завидую!

– Хм… – задумчиво ответствовала хозяйка прозекторской. – Ну… я рада, что вам понравилось.

– Нет слов, как понравилось! Вот теперь – самое время продолжить наше расследование, как вы думаете, старший лейтенант?

– Эм-м… – сипло выдавил Зарин. – По правде, миледи… может быть, вам сходить домой? Переодеться там, умыться… А через полчасика как раз рабочий день начнется…

– Домой… – я задумалась, – ну что ж, это мысль. Ой! Шакира Кинконговна! А у вас тут душ есть?

– На втором этаже есть, – гоблинша кивнула. – Но горячей воды нет.

– Это – такие мелочи, – полная энтузиазма и стремления сегодня же покончить с колдубинскими злодеяниями, я пришла к выводу, что идти на подвиг в ношеной одежде, несвежем белье и немытой – это невместно. Да! Нужно принять душ и переодеться в чистое. Почему-то мелькнула мысль о белых одеждах, но я с сожалением ее оставила. Ничего, сочетание черного и красного тоже достаточно традиционно. Да! Я буду не просто грозна, но еще и прекрасна. Пусть колдубинские твари сразу увидят, с кем имеют дело.

На прощание одарив присутствующих несколько напугавшей их яростной улыбочкой, я рванула домой, по пути продолжая обдумывать, как бы подобрать из моего скудного гардероба одежды, достойные грядущего Подвига. Впрочем, это оказалось совсем не сложно – учитывая, что выбирать особо не из чего. В итоге из больничного душа я вышла чистой душой и телом, обновленной и просветленной – хоть прямо сейчас в последний бой. Черная футболка приятно льнула к телу, темно-красная рубашка добавляла образу решительности, а повязанная поперек лба скрученная бандана придавала мне вид сумасшедшего спецназовца. Опять же, юркой рыбкой проскользнула мысль о том, не изобразить ли на лбу рунами тенгвар нечто вроде «Да сдохнет подлый Враг в страшных мучениях от моей недрогнувшей руки!» или хотя бы «А Элберет Гилтониэль!», но пришлось отказаться. Слишком вызывающе, к тому же – надпись длинновата…

В дверях Заринова кабинета я столкнулась с этим слабовольным предателем, достойным лишь жалости, и окинула его взглядом, соотносимым с его ничтожеством. Впрочем, он тоже посмотрел на меня как-то странно. Не иначе, устрашился моего полыхающего праведным гневом взора.

* * *

Из всех обитателей Колдубинска, за исключением Зарина, Кальмар Карпович оказался самым нормальным. Обыкновенный чиновник, с какой стороны ни посмотри, включая избыточный вес, как следствие малоподвижного образа жизни. Дорогой костюм, золотые часы, шелковый галстук, черный «Андуин» и телохранитель-орк – стандартная комплектация руководителя районного масштаба. Кальмар Карпович разговаривал спокойным и ровным голосом, взгляда не отводил, и никаких тебе птичьих чучел, нервного тика, истерических припадков и замогильного шепота. И все это тем более выглядело в глазах капитана ап-Телемнара чрезвычайно подозрительно. Хотя бы просто потому, что все вокруг вели себя более чем странно. Секретарша-орчанка прятала за темными очками здоровенный фингал под глазом, уборщицы прямо при Эрине лупили друг дружку половыми тряпками, у начальника отдела образования из кармана пиджака торчало что-то, очень сильно смахивающее на кружевные женские трусики. А Кальмар Карпович даже ухом не повел. Скажите, просто так?! А вот и нет. Это часть коварного плана.

На вопрос о Фреде Кругере мэр лишь усмехнулся:

– О! Эта легенда – наша гордость и достопримечательность. Некоторые туристы специально сворачивают с трассы, чтобы своими глазами увидеть знаменитого колдубинского призрака.

– Знаменитого? – усомнился Эринрандир.

– После того, как «Тиф-ИНФО» в прошлом году напечатал большую статью, народ просто валом стал валить. Не читали, капитан?

Энчечекист отрицательно покачал головой, и тогда Кальмар решил немедленно просветить гостя, подсунув ему ту самую статью, сохраненную на память. Эльф быстро пробежался по тексту глазами. Большинство статей скандального издания не имели к правде никакого отношения, а, кроме того, история колдубинского привидения имела сексуальный уклон, характерный и для всех остальных публикаций. Тратить драгоценное время на этот бред Эрин не мог и не хотел. Пока он будет мозолить глаза об теоретические рассуждения про половую жизнь привидений, Колдубинск сгинет в колдовском омуте. И, кстати, статья в «Тиф-ИНФО» – очередное доказательство того, насколько глубоко пустил корни злодейский заговор. Ниточки ведут чуть ли не в Столицу.

– А что вы сами думаете по поводу Фреда Кругера? Вы видели призрак?

Сирен скорбно улыбнулся:

– Я не употребляю алкоголя в таком количестве. Но разговоры ходят всякие.

– А почему вилы на памятнике трезубые?

– Ах, вы про это, – понимающе булькнул мэр. – Считается, что вилы у Фреда были волшебные. Именно с их помощью он заманивал в болота назгулов-захватчиков.

– И где они теперь?

– Согласно легенде, Кругер погиб на болотах вместе с вилами. Убили его, – глаза сирена канонически затянулись пеленой едва сдерживаемых слез. – Ах! Это такая грустная история.

– Значит, вилы до сих пор лежат где-то в трясинах? – не унимался энчечекист.

– Не исключено, – всхлипнул Кальмар.

«Или не лежат? – уже мысленно вопрошал себя Эрин. – Может, надо слазить на памятник и проверить, из чего сделаны эти вилы?»

Предъявлять обвинения мэру Колдубинска было пока преждевременно. Но Эрин уже начал подумывать о вызове сюда областного ДОБРа в полном составе. А еще лучше – сразу требовать поддержку из центра. Не помешают также несколько взводов автоматчиков и бронетранспортер. А вид барражирующего над Колдубинском и окрестными лесами боевого вертолета вообще стал бы для капитана ап-Телемнара целительным бальзамом на истерзанное тревогой за судьбы Родины сердце.

А вообще-то… самым лучшим выходом стал бы бомбовый удар, чтобы стереть с лица земли это гнездо пиндостанского шпионажа. Пока Эрин домаршировал до подвальчика, кровожадность его замыслов увеличилась на порядок. Мысленно он уже командовал зачисткой территории, и только осознание недостатка полномочий удерживало эльфа от решительных действий в этом направлении.

* * *

Войдя в кабинет Зарина, я на долгие минут десять застыла без движения, вдумчиво созерцая появившуюся на стенке композицию из журнальной вырезки и конфетной коробки. Конечно, должной торжественности не хватает, но все же, все же… Вернувшийся из архива, где он договаривался о моей работе, гном застал меня копирующей позу и взгляд моего героя. Прищур все никак не удавался! Ну, никак! Зарин осторожно обошел меня вокруг и тихонько позвал:

– Миледи?

– Хм?

– Все в порядке, архив вам откроют и дадут ключи. Занесете, как закончите.

– Благодарю, – я изобразила короткий рубленый кивок и с тревогой покосилась на портрет. Похоже, нет? Вроде, похоже…

Так. А это еще что за новая папка? Вчера ее не было. Ну-ка, ну-ка… Ага!

– Что это? – прошипела я, обвиняющее тыкая пальцем то в гнома, то в стопку листов, исписанных убористым и четким почерком моего околдованного шефа.

– Протоколы, – прошептал Зарин и, попятившись, наткнулся на стул. – Уй!.. Протоколы допроса…

– Какого такого допрос-с-са?

– Ночного… – Гном-предатель, чувствуя, что я его вот-вот раскушу, пятился все дальше. – Ночного допроса… Капитан гражданочек допрашивал.

– Гражданочек? – От еле сдерживаемого гнева у меня потемнело в глазах. – Дриадской национальности?

– Их самых, – Зарин часто закивал. – Всю ночь допрашивал… без сна и отдыха…

– Утомился, наверное? – язвительно посочувствовала я. – Ну-ну, и как только справился – один? Какие жертвы во имя правосудия, подумать только!

Чувствуя, как вместо членораздельных слов в горле моем зарождается глухое рычание, я резко развернулась на пятках и проследовала в архив, не оглядываясь и печатая шаг. Кровь моя кипела. Нет, ну это уже наглость! Мало того, что он в открытую… допрашивает! (ха! теперь это так называется!) …всех этих развратниц, так еще и документирует всю эту… мерзость! Какое неприкрытое издевательство над благородным званием слуги Закона! Опошление самой идеи Правосудия! Да за это мало сорвать погоны – вместе с мундиром, да! – и сломать церемониальный меч о преступную голову! За такое расстреливать надо! А прежде – устроить публичную порку! И кастрацию! Проклятье… ну как, скажите мне, как он мог? Мой долг мне абсолютно ясен. Я сама, своими руками, накажу этого предателя. Непременно. Да!

* * *

– Поговорил? – с тревогой вопрошал Зарин. – Кальмар жив?

Уж больно мрачным выглядел капитан, к тому же дышал тяжело, зыркал вокруг себя бешеным волком, скалил зубы и что-то тихо нашептывал.

– Жив. И на свободе. Пока, – сурово ответствовал энчечекист. – Но я ему еще задам несколько важных вопросов. Но не здесь и не сейчас.

Ответ эльфа Зарину не понравился совсем. Особенно после утреннего общения с Нолвэндэ. Она, конечно, одобрила гномью импровизацию из репродукции и коробки от конфет вместо рамки, но выглядела и разговаривала ничуть не лучше, чем её напарник. Тут уже не понятно, кого вызывать – коллег из областного НЧЧК или сразу скорую психиатрическую помощь? Но ведь так не бывает, чтобы эти двое сошли с ума одновременно. Или бывает?

– Что теперь станешь делать? – осторожненько поинтересовался Зарин у беспокойно мечущегося от стены к стене Эрина.

– Надо посидеть, подумать, проанализировать полученную информацию. Уступишь мне свой стол?

Идея Зарину пришлась по душе. Главное, чтобы невменяемый эльф меньше к начальству шастал.

– Конечно! Никаких проблем. Хоть весь кабинет, – согласился тут же он. – А я пойду погляжу за обстановкой на празднике.

– Вот это верно! – оживился капитан. – За народом надо следить. Мало ли что! Вдруг теракт?!

– Махал с тобой! – охнул гном. – Не приведи Эру! У нас таких ужасов не бывает.

– Если утратить бдительность, то будут! – наставительно заявил Эрин и прочитал маленькую, но эмоциональную лекцию о важности профилактической работы в народных массах.

В итоге, Зарин счел за счастье сбежать из собственного кабинета, куда глаза глядят. Бедному гному пришлось идти прямо к Сулеме, чтобы накапала чего-нибудь успокаивающего. Нервы его были на пределе.

* * *

Оставшись один, Эрин с головой нырнул в привычную работу. Но если по месту нахождения трудовой книжки ему удавалось сохранить холодный разум, то в Колдубинске отчего-то собрать мысли воедино оказалось почти непосильной задачей. Они, подлые, так и норовили разбежаться, точно овцы у нерадивого овчара. В голову лезли совершенно посторонние образы и захлестывали неприемлемые чувства.

Пришлось оставленными гномом ножничками нарезать бумажки и каждую подписать именем подозреваемого. Такой себе пасьянс из преступных элементов.

Итак…

Шакира Кинконговна, гоблинша, врач колдубинской больницы. Характер: экспрессивный, любвеобильный. Особые приметы: любит гномов. С ней все ясно – заслана с целью соблазнения товарища тар-Иприта, проникновения в отделение НЧЧК и похищения секретных инструкций.

Танк Гашишиевич, гоблин, главврач МЛТП «Елочки». Характер: склеротически-истерический. Особые приметы: лыс, похож на товарища Шрака, левое ухо отсутствует. Главная примета: чучело дятла. Цель пребывания: вербовка особо ценных магов во вверенном ему лечебном учреждении.

Эфа Горыниевна, гоблинша, ведьма-отшельница, вдова оборотня-дракона. Характер… э… независимый. Особые приметы: любит людей и умеет их готовить. Цель деятельности: спаивание местного населения любовными отворотами с целью снижения демографического роста.

Катерина, иномирянка, ученица Эфы. В голове Эрина эхом отозвалось – «Послерожденная», заставив нервно выбежать в коридор и внимательно прислушаться. Потом собраться с мыслями стало еще сложнее. Но ап-Телемнар не сдавался. Характер у иномирянки нестойкий, очень неуверенная в себе и своей привлекательности особа. Особые приметы: большая грудь. Обязанности: связник между ведьмой и городским штабом.

Теперь Миха Барабос, оборотень, директор фармацевтического завода «Ландыш серебристый». Характер: медвежий. Морально стойкий товарищ. Особые приметы: усы, лапы, хвост… б-р-р-р… тьфу! – борода, усы, брови. Цель пребывания? Так ясно же! Спаивает цивильное население.

Сулема Кранн-Тецц, дроу, аптекарша. Истинный фармацевт – стойкая, аккуратная, бдительная. Особые приметы… Тут Эрин призадумался. Девственность для незамужних дровских барышень – дело обычное. Вот если бы наоборот, тогда – да… Впрочем, Сулема сама по себе уникальное явление. Зная склонность дроу к интригам, можно предположить, что она – мозговой центр, в крайнем случае, правая рука главаря. Возможно, убийства магов в лесу – это лишь хитрый отвлекающий маневр, которые так любят дроу.

Выкормыш Моргота – Мудухатар, орк, шаман широкого профиля. Был самым слабым звеном в шпионской ячейке и теперь усилиями той же Сулемы ждет своего смертного часа от нервно-магического истощения. Особые приметы: обилие амулетов.

Дриады под предводительством администраторши Мелиссы. Групповой портрет. Тут и думать нечего. Обычные полевые агенты, наблюдатели и соблазнители. Для этого дела как раз много ума не надо.

Кальмар Карпович, сирен, мэр Колдубинска. Скользкий тип, никаких тебе особых примет, глазу зацепиться не за что, и вполне годится на главного пиндостанского резидента, но, скорее всего, просто покрывает настоящего преступника. Знаем мы этих мэров.

Определившись с основными фигурантами грядущего грандиозного судебного процесса, Эринрандир перешел к тем персонам, с которыми ему не удалось познакомится лично. Зато с ними зналась Нолвэндэ. И, без сомнений, они её и завербовали.

Первым на ум пришел Дарремар Ошш-Марр, дроу и гирудотерапевт без лицензии. Он столько времени провел наедине с Эриновой напарницей, да еще за таким высоким забором, и это крайне подозрительно. Затем последовало воспоминание о вчерашних посиделках у Махи Барабос, которые также не могли быть обыкновенным разговором энчечекистки с главным технологом завода и женой Михи в одном лице. От Нол, кстати, потом попахивало какой-то спиртовой настойкой. Спаивали девушку, жывотные! А ведь еще существует леший, у которого лейтенант Анарилотиони снимает полдома. Как его там? Бурат?

От волнения Эрин вскочил с места и заметался по комнате, словно клюнутый бешеным дятлом гоблин. Сколько эльф ни старался, а общей, стройной картины преступления у него в голове не складывалось. Хоть убейся.

Что-то упущено из виду. Или кто-то.

Решение пришло само собой, внезапно, точно вспышка озарившая разум. Нолвэндэ! Цель всей комбинации – она. Дочка своих высокопоставленных родителей, через которых разными способами (от шантажа до перевербовки) можно выйти так высоко…

Вот почему она проводила столько времени со всеми этими посторонними и опасными мужчинами! Сначала в «Ёлочках» проторчала весь день, потом под защитой исполинского забора пиявколюба-дроу (а с ними она уже научилась общаться). Что она там делала, спрашивается? Ответ прост. Она изменяла! Прежде всего, ему – Эринрандиру ап-Телемнару, а в его лице – Родине и присяге! Да, разумеется, это можно принять за ревнивый бред, но, во-первых, зелье Эфы уже действует, а во-вторых, капитан НЧЧК прежде думает о Родине, а потом о себе.

Сделав такое важное открытие, Эрин подумал, что не мешало бы допросить предательницу немедленно, с пристрастием. Взять в сейфе у Зарина наручники, пристегнуть к стулу, раздеть…

«Нет! Зачем раздевать? – осекся он под напором разыгравшегося воображения. – Это будет слишком примитивно. Или все же раздеть?»

Измучившись этой крайне насущной дилеммой до головной боли, капитан пришел к выводу, что в борьбе с преступностью нет места стеснению. Здесь в подвале тихо и уединенно, никто ничего не услышит. Впрочем, кто говорит о крике? Нет! Самые важные вопросы можно задавать хриплым шепотом прямо на ухо. И пусть только попробует смолчать.

Сначала он выпытает все, что она знает о заговоре. А знать она должна многое. И ни закон, ни любовь, ни воинский союз, ни страх, ни опасность, ни сама Судьба не защитят её от Эринрандира. Сцена очень даже в духе традиций НЧЧК: подвал, залитый мертвенным холодным светом, красивая и жестокая женщина в наручниках, суровый и беспощадный следователь, не ведающий, что такое нежность и ласка.

Картинка нарисовалась настолько яркая, что у ап-Телемнара перехватило дыхание. О да! Так и будет. Сначала он заставит смотреть ему в глаза, а потом… потом вонзит отравленный нож в её черное сердце. Традиции у эльфов священны. Предательница будет наказана.

Осталось только отправить шифровку в Центр… б-р-р-р… то есть позвонить Ытхану и потребовать санкцию на допрос штатного сотрудника НЧЧК. Орк будет против и не поверит, но если ему представить доказательства и выводы, то даже он признает правоту капитана ап-Телемнара.

Эрин стал искать телефон, лихорадочно обшаривая все карманы, но безуспешно. Как назло, он забыл трубку в общежитии. Придется теперь возвращаться и терять драгоценное время… допроса с пристрастием.

«Торопиться надо, надо торопиться», – подгонял себя Эрин.

А опутанный сетью страшного заговора Колдубинск тем временем легкомысленно праздновал Весеннее Равноденствие. Время приближалось к долгожданному фейерверку, народ веселился на всю катушку. В кафе на первом этаже здания общежития гремела дискотека. Тяжелые ритмы ударных долбили Эрина по ушам и мозгу почище всякого дятла. И тут он вспомнил про крысу. Несчастное животное с утра ничего не ело. О том, что его собственный пост продолжается еще со вчерашнего дня, эльф даже не догадался.

– Ну, здравствуй, Солнышко! Как ты? Сейчас я для тебя что-нибудь вкусненькое найду. Ты плавленый сырок любишь? И я его очень люблю.

* * *

Засев в архиве, я, словно за бруствером, спряталась за пыльными томами Колдубинских исторических хроник и письменных памятников. Меня интересовал лес, Фред Кругер и его Вилы, а точнее – хотя бы предположительное место их совместного утопления. Хотя, если судить по виду явившегося мне призрака, перед тем, как утопить Кругера в болоте, враги его сперва удавили. Может, их он настолько достал?

На седьмом по счету варианте биографии национального колдубинского героя у меня заболела голова, и я решила сделать перерывчик и запастись картами. Быстро сбегав покурить на улицу, я окинула торчащий напротив памятник неприязненным взглядом и украдкой погрозила ему кулаком. Кажется, это начинает входить у меня в привычку. Монумент остался безучастен и безответен, что тоже уже привычно. Хм.

Вернувшись, я разложила по столу подробную современную полукилометровку окрестностей Колдубинска, выбитую с утра из Зарина, пару карт постарше и похуже и, наконец, подлинный раритет – карту, составленную еще в прошлую Эпоху, спустя каких-то полсотни лет после гибели самого Фреда. Сверяясь с выписками из архивных материалов, я вооружилась карандашом и принялась прокладывать примерные маршруты поисков. Наметив несколько точек, я уж совсем было подошла к моменту триангуляции, как вдруг…

Да! Я аж подпрыгнула от внезапно пронзившего мой мозг осознания. Вот именно! Что и требовалось доказать! Места, где были обнаружены трупы, расположены веерообразно! А еще – они со вполне допустимой погрешностью совпадают с местами, где в свое время отметился Кругер! Ха! Ну-ка, возьмем-ка линеечку… Вот – Колдубинск. Вот – МЛТП, отправная точка последнего пути несчастных. Вот – вогнутая в сторону города дуга. А если это не веер, а только часть? Часть круга! А теперь я мысленно… хотя нет, лучше прямо на карте… дорисую его. Вот так. Ни МЛТП, ни город не являются центром получившейся фигуры. Вычисляем этот центр. Есть совпадение, есть! И – я внимательно почитала «легенду» на обрезе карты – ну, точно. Вот они, колдубинские болота, до которых так и не дошли жертвы. А они и не могли дойти. Их совершенно точно убили именно там, где должны были убить. Это ритуал, что ли?

«Паутина, – подумала я, догрызая карандаш. – А в центре ее – паук. И – Вилы! Да! Наверняка они там».

Что ж, теперь я знаю, куда идти. И горе тому, кто встанет у меня на пути! Я спасу несчастных и отомщу за погибших. Пылающим мечом праведной мести я разрублю эту зловещую сеть и найду пропавший артефакт. И тогда – о, тогда! – на эти несчастные земли наконец-то снизойдет покой и мир.

Отлично. А кто может встать у меня на пути? Кто из врагов действительно способен мне помешать? И только ли врагов?

Я сурово нахмурилась, оценивая обстановку. Серьезный противник у меня только один – бывший друг, бывший соратник, а ныне – предатель и клятвопреступник, падший лорд Эринрандир ап-Телемнар. Могу ли я позволить себе милосердие по отношению к предателю? Что скажут на это доблестные предки? Я напряженно застыла на стуле, вслушиваясь в их голоса.

Предки высказывались стройным хором и вполне однозначно: «Будь он друг или враг, будь он чист или нечист, будь он выкормыш Моргота… эльф… или Послерожденный…»

Я выпрямилась, расправила плечи и гордо вздернула подбородок, почтительно внимая. Предки, явно польщенные вниманием, продолжали советовать: «…ни закон, ни любовь, ни воинский союз, ни страх, ни опасность, ни сама Судьба не защитят его…»

Да, о да! Все так! Именно так! И если он посмеет остановить меня – о, тогда он в полной мере испытает на себе, что такое гнев и возмездие! Это наши Вилы, и ничья рука, кроме моей… э-э… хорошо, пусть еще и Кругера… не достойна ими владеть… хм… доставить их в безопасное место. Туда, где на них точно не покусятся слабовольные, продавшиеся Врагу предатели.

Впрочем, может быть, я должна дать ему шанс раскаяться и искупить свою страшную вину? Смыть позор кровью? Я надолго задумалась, пытаясь вновь услышать, что там подскажут предки. А они, коварные, как назло замолчали. Какие-то обрывки долетали до меня, но…

«… изменял!»

Изменял, согласилась я. Еще как. Изменил с этими р-р-ромашками мне… хм… «Родине!» Да! В моем лице – Родине. Потому что я, прежде всего, думаю о ней, а лишь потом – о себе. И за это он, безусловно, должен быть наказан. Однако…

В любом случае, сперва мне необходимо улучить момент, когда предатель будет один, и схватить его. Взять у Зарина в сейфе наручники, пристегнуть к стулу… раздеть… Стоп. Зачем раздевать?

Как это – зачем? А про амулет я забыла? А ведь именно через эту побрякушку им и управляют его хозяева! И кто поручится, что этот амулет – единственный? Много что можно запрятать в одежде… и на теле… Да. Когда речь идет о долге, следует забыть о скромности. Я обыщу каждый клочок одежды предателя, тщательно исследую каждый сантиметр его тела, визуально и тактильно… Я недовольно помотала головой, усмиряя резво скакнувшие куда-то не в ту сторону мысли. Долг превыше всего. Да! И он расскажет мне все – а ему придется рассказать! Он, конечно, будет сопротивляться и все отрицать, но я выбью из него признание. Я заставлю его смотреть мне в глаза, а потом – я подарю ему этот шанс. Возможность искупить предательство. Пойти на поиски Вил вместе со мной и пасть в бою, а не быть сброшенным со скалы в пропасть… Моргот! Какой скалы?! Откуда в Колдубинске скалы? «Традиции у эльфов священны!» – возопили разгневанные предки. – «Предатель будет наказан!»

Если нет скалы, найдем крышу. Была бы традиция, а уж пропасть найдется.

Приняв это судьбоносное решение, я аккуратно свернула размеченную карту, положила ее в карман, проверила, заряжен ли «Куталион», перевязала бандану, тщательно застегнула все застежки и подобрала все шнурки, проверила пряжки на ремешках, крепивших к бедру ножны офицерского «Ангриста», и тихонько выглянула в коридор. За соседней дверью, ведущей в кабинет Зарина, слышались шаги и глухое бормотание. Предатель там! Я чуяла это так же хорошо, как если бы видела сквозь стены. Теперь остается только ждать, пока он выйдет, и последовать за ним.

Глава 8

21 марта

Ночная мгла, накрывшая Колдубинск, периодически освещалась разрывами снарядов… тьфу ты!.. взрывами фейерверков, напоминавшими мне почему-то кровавые сполохи факелов. Мирные горожане вовсю праздновали Весеннее Равноденствие, и там, среди них, затаились хитрые и коварные враги, уже готовые нанести свой подлый удар. Но тьма и взрывы не способны устрашить истинную наследницу доблестных нолдор! И след предателя полыхал во мраке весенней ночи не хуже огненной тропы. Хищно раздувая ноздри, я неслышно скользила в тенях вслед за ним, лишь на подходе к гнездилищу разврата и скверны чуть замешкавшись и сбившись с шага.

Надежная тяжесть «Куталиона» на боку добавляла уверенности, пристегнутые к бедру ножны с подаренным мне братьями на прошлый день рождения «Ангристом» – эльфийским офицерским ножом – приятно холодили ногу сквозь штанину. Мне казалось, что взор мой способен пронизать мрак и залить беспощадным светом ту темную нору, в которую устремился подлый предатель. А возможно, так оно и было?

Дверь в змеиное гнездо я распахнула с ноги и ворвалась туда под грохочущие из кафешки ударные и в блеске молний… тьфу! балрог!.. фейерверков. Сжимая в руке «Куталион».

– А-а! – взвизгнула прикидывающаяся мирной администраторшей вражеская наймитка, ныряя под стойку.

– Ага! – рявкнула я, одним прыжком пересекая холл и нависая над этой змеей, пригревшейся на груди беспечных горожан. – Где он?!

– В номере! – пискнула дриада, заслоняясь регистрационной книгой от моего пылающего взгляда. – Велел не беспокоить!

Ну, еще бы! Небось, выбалтывает тайны следствия посланнице своих новых хозяев! В постели! Отлично! Я схвачу негодяя с поличным, и прямо там, уязвленный неопровержимыми доказательствами своего преступления, он признает свою вину и…

Оказывается, за этими рассуждениями я не заметила, как оказалась у двери в комнату номер 3. Вот он, момент истины! Трепещи, изменник! Час расплаты… Что-о?

– … здравствуй, Солнышко! Как… Сейчас я для тебя … найду. Хочешь …? Соскучилась?… хоть кто-то… любишь… и я…

Дальнейшие откровения коварного изменника я уже не слышала. Слишком гулко стучала в моих ушах прилившая к голове кровь, словно набат последней битвы. Даже грохот дискотеки с первого этажа не в силах был заглушить кровожадных хор мстительных предков. Предатель! Изменник! Клятвопреступник!!!

Вцепившись в поисках равновесия в дверной косяк, я постояла немного, выравнивая дыхание. И тут – озарением, вспышкой – ко мне пришло окончательное решение. Не будет пощады предателю. Он сам выбрал свою судьбу. И кара его настигнет – скорая и неотвратимая!

Я развернулась и с высоко поднятой головой направилась к выходу. «Мы смерть несем на остриях мечей! Мы Вражьей кровью три звезды омоем!..»[13] – гремели и звенели гордые голоса тех, чьей наследницей я наконец-то в полной мере себя ощутила. Да! Именно так. И пусть взовьется очистительное пламя и пожрет это вместилище скверны – и предателя вместе с ним!

А в багажнике припаркованного на стоянке «Нуэно» терпеливо ждет своего часа канистра отличного бензина. Шестилитровая. Мало, конечно, но мне хватит. Что ж, дождалась.

Воистину, пепел древних воителей стучал в моем сердце, и сила их струилась по жилам, когда я с размаху вогнала эльфийский клинок в хрупкий металл казенного «козлика». Еще удар! И еще! Неупокоенным духом взвыла сигнализация, но грохот фейерверков и треск петард заглушил ее. А теперь – с ноги! Н-на!

Не выдержав противостояния сперва с эльфийской сталью, а затем – с эльфийским берцем и праведным гневом, замок хрустнул и сломался, а багажник – распахнулся, словно цветок, явив моему взору свое нутро.

Кроме канистры, там лежали еще и удобный легкий хоббитский «Туккинс» на длинной ручке, бензопила «Мэллон» и свернутая стропа. То, что надо. В два взмаха изобразив из стропы ремень достаточной длины, я набросила его на плечо, подхватила и взвесила в руке топор. Отлично! Пилу брать не буду, рук не хватит. А вот топор – самое то! Почти меч.

Вооружившись таким образом, я развернулась в сторону дверей обители разврата и предательства и почувствовала, как лицо мое расцветает кровожадной ухмылкой…

* * *

Поиски и поимка бешеного телефона превратились в сплошное мучение. Проклятая штуковина вдруг уподобилась гримуару и обрела собственную волю. Стоило на мгновение выпустить трубку из поля зрения, как она тут же исчезала. Тут явно попахивало крепчающим склерозом. И только невероятными усилиями воли Эринрандир сумел совладать с непокорной вещью и собрался было позвонить Ытхану, но и здесь его поджидал неприятный сюрприз. Во-первых, пальцы все время промазывали с выбором абонента из адресной книги, а во-вторых, от грохота музыки Эрин ничего не мог расслышать. Надо отойти подальше… скажем, в лес, решил он.

Мелисса Флавоноидовна, завидев опасного постояльца, спешно ретировалась в подсобку и уже оттуда прокричала, что заходила напарница.

«Отлично! Сама пришла!»

Эрин выскочил на улицу и сразу же увидел, что багажник «Нуэно» вскрыт.

Паучий случай! Это еще что за новости? Нолвэндэ не только раскурочила казенную машину, но еще и прихватила из неё канистру с бензином и топор, оставив в неприкосновенности бензопилу. Что бы это означало? Неужели она пошла в Гадский лес?

Какое-то время ап-Телемнар тупо созерцал опустошенный багажник, пытаясь отловить в своем воспаленном мозгу хоть бы намек на дельную мысль. В том, что изменница решила продолжить свою преступную деятельность, он даже не сомневался. Это же ясно как день! Пошла искать Вилы Кругера! Её нужно остановить! Немедленно!

Капитан ап-Телемнар достал из багажника бензопилу, искренне полагая, что только такое оружие способно напугать притаившихся в Гадском лесу монстров.

Воистину в этот момент он был страшен, а душа светлого, в общем-то, эльфа почти уже канула в беспросветную тьму слепой ярости. Если бы не настойчивый телефонный звонок.

– Алло! – хрипло крикнул Эрин.

– Милорд, соблаговолите ответить мне на вопрос, где в данный момент находится моя дочь? – строго вопрошала леди Аэриэн. – И почему она не отвечает на звонки?

Голос леди Анарилотиони подействовал на эльфа, словно ледяной душ и удар молнии. У него сверкнуло в глазах и пересохло в горле.

– Почему вы молчите? Где моя дочь?!

– Она потеряла мобильный телефон, – вспомнил он слова Нолвэндэ. – Еще вчера. В лесу.

– А где она сама?

– Смотрит фейерверк, где-то тут… – соврал энчечекист.

– Найдите её, и пусть мне перезвонит. Немедленно! – скомандовала суровая грифонолетчица.

– Так точно, миледи!

Эрина от макушки до пяток пронзил запредельный ужас. А ведь и вправду! Куда делась Нолвэндэ? Где теперь её искать? По всему лесу бегать? И не успел он окончательно впасть в умопомешательство и сопряженную с этим состоянием панику, как снова раздался звонок.

– Ты чего звонил?

Это был Дзир. Сонный и злой, точно раненый пещерный ящер.

– Я?

– Да! Ты! У меня висит вызов.

Видимо, пытаясь набрать Ытхана, Эрин перепутал номера.

– Дзир! У меня проблемы!

– Что случилось? – тревожно спросил дроу.

– Нолвэндэ пропала.

– Как это «пропала»? – сон у спецназовца, видимо, как рукой сняло. – Куда? Почему?

– В лес убежала! Вилы искать! С топором!

– Какой лес? Какие вилы? Эрин, что ты несешь?!

– Это Кругер! Он вилы ищет! – истерически заорал ап-Телемнар в трубку.

– Эрин! Ллос и все её паучата! Что у вас там происходит?!

– Я её убью! – пообещал Эринрандир. – Приезжай!

На том конце эфира товарищ Дзир отрывисто прокричал что-то по-дровски, потом довольно непристойно выругался и пообещал помочь.

– Только не отключай телефон! Эрин, не отключай его! Мне нужен ориентир.

Совершенно ошалевший от напора событий, энчечекист сунул трубку в карман куртки и пошел с бензопилой наперевес в сторону леса. Держись, Гадская чаща! Будет больно!

* * *

Над зачарованным колдубинским лесом всходила полная луна, и в ее призрачном свете я различала все так отчетливо, словно дело происходило в ясный полдень. Впрочем, вполне вероятно, что дополнительный свет излучали мои горящие праведным гневом очи. Сквозь боевое сосредоточение я периодически чуяла подбирающиеся к моему сознанию лесные мороки, однако ментальные щиты, возведенные еще прошлой ночью в морге, вполне успешно отсекали чуждое вмешательство. Меня вела Цель, и с каждым шагом она была все ближе и ближе. Прорезиненная рукоять «Туккинса» согревала ладонь, шаги мои были легки и стремительны, а веса канистры я почти не ощущала. Ближе, еще ближе. Моя охота близилась к завершению. Словно в детской игре «холодно-горячо», я ориентировалась не по карте, о которой благополучно забыла, а бежала, ведомая чутьем, словно взявшая горячий след гончая.

И, вся во власти азарта, едва не пропустила момент, когда в лесу что-то изменилось. Однако инстинкты – славное наследие воинственных предков – разом возопили: «Стоять! Внимание!»

Я остановилась, напряженно осматриваясь. Маленькая полянка, залитая холодным лунным светом, была пуста. Никого и ничего, кроме кустов и могучих старых деревьев. Уф! Показалось?

«Рядом враг! – не унимался голос крови. – Рядом! Совсем близко!..»

За спиной!

Я волчком крутанулась на пятках и уставилась в лесную мглу, куда не достигал свет луны. Что-то или кто-то еле слышно простонал там… то ли глухой вздох, то ли скрип, а может, и скрежет… Я застыла, благодаря всех Валар оптом за то, что резиновое покрытие ручки топора оказалось еще и с пупырышками, и теперь оружие точно не выскользнет из внезапно вспотевших ладоней. Про пистолет я даже не вспомнила, да и не помог бы он мне против того, что выползало на меня из темноты.

Это было дерево. Живое. Вернее, это когда-то было живым деревом, а сейчас – это был измененный и оживленный черным колдовством монстр – огромный и неуязвимый. Против которого я с моим топором внезапно показалась очень-очень маленькой… Краем глаза уловив еще одно шевеление, на этот раз сзади, я подпрыгнула и приземлилась уже метрах в двух от того места, куда пришелся внезапный и подлый удар черным, похожим на змеиный хвост, корнем. Зараза! Вот это влипла!

Бежать было некуда. Со всех сторон ко мне тянулись живые и очень… плотоядно выглядящие ветви и корни, а древесные монстры, только кажущиеся неуклюжими и медлительными, наступали, лишая меня пространства для маневра. Прыжки и подскоки не могут спасать вечно… Так! Чего боятся деревья?!

«Огня, дура! – взвыли все предки хором. – Огня и стали!»

Огонь?.. Бензин!

Я просияла, увернулась от особо прыткой ветки, сорвала пробку с канистры и широким жестом щедро полила все вокруг себя. А потом достала из кармана папину именную бензиновую зажигалку «Готмог» и засмеялась так, что даже лишенные разума чудища изумленно поджали свои отростки и отпрянули. Щелкнула колесиком.

– Огонь! – скомандовала я сама себя и метнула «Готмога» во врагов. Прости, папочка!

Папин презент не подвел. Политые отменным, качественным бензином монстры воспламенились.

– Н-на!!! – рявкнула я, зашвыривая почти пустую канистру прямо в сплетение веток и корней. Шарахнул взрыв. Я пригнулась, а когда распрямилась снова, древовидные создания уже вовсю полыхали и корчились. Но это была еще не победа. Это был всего лишь первый шаг к ней.

– А вот теперь – поиграем, – ухмыльнулась я, стряхивая с себя наземь штормовку вместе с рубашкой. И ринулась вперед, на врага, воздев топор и оглашая лес истеричным хохотом и воинственными кличами.

* * *

События предыдущих дней с бешеной скоростью проносились у капитана ап-Телемнара перед глазами, в темноте ему мерещилась то трехглавая Эфа Горыниевна, то дятлы размером с взрослого гоблина, но чаще всего чудился из темноты злобный смех Нолвэндэ, похожий на рычание грифона.

– Где ты?! Выходи, предательница!

Над лесом поднялась полная луна, и если бы не её свет и не амулет, подаренный Катериной, то энчечекист уже через десять шагов споткнулся бы и сломал себе шею, и, конечно же, пропустил бы момент нападения.

Сначала Эрин услышал странные звуки со всех сторон. Что-то вроде громкого клекота или цокота, или быстрых ударов полых костей одна о другую. Звуки быстро приближались и ничего доброго не предвещали.

– Кто здесь?

Вместо ответа в Эринову лодыжку вонзились острые зубки.

– …! …в …! – взвыл он, увидев вокруг себя толпу странных зубастых существ.

Колодообразные тельца на голенастых птичьих ножках больше всего напоминали… ожившие скворечники, только на месте летка у них находились серповидные пасти, полные острых зубов. Из-под растрепанной мохнатой челочки изумрудно блестели маленькие злобные глазки. Твари нетерпеливо подпрыгивали, топорщили лохматые «ушки» и звонко щелкали челюстями. И если одно такое создание выглядело нелепо и смешно, то в количестве нескольких десятков особей они уже внушали ужас. Во всяком случае, Эрину после двух-трех укусов смеяться расхотелось. Бегали они быстро, прыгали довольно высоко, а кусались пребольно. И что хуже всего, тварей этих на полянке становилось все больше и больше.

Тогда-то Эрин и включил пилу. В разные стороны полетели ошметки и лапки, брызнула черная жидкость с приторно-сладким запахом, но существа и не подумали отступать. Они волной катились на крутившегося волчком эльфа с работающей бензопилой, и меньше этих… избушек-зубушек (энчечекист решил называть их именно так) не становилось. Напротив, полянка заполнилась тварями до отказа. Эдакий шевелящийся, верещащий и кусачий ковер. До поры до времени Эрина спасало лишь то, что задние напирали на передних и от нетерпения вонзали зубы в тела сородичей. К тому же, порубленных зубушек старались тут же сожрать остальные. Несколько раз ап-Телемнара чуть не сбили с ног, но он, к счастью, устоял и пилы из рук не выпустил. Но оставаться на одном месте скоро стало смертельно опасно. Лихорадочно прикинув расстояние до ближайшего дерева, Эрин стал пробивать себе дорогу сквозь слой беснующихся тварей. И только прислонившись к шершавой коре спиной, он почувствовал, что сможет выйти победителем из этой безумной битвы.

– А теперь подходи по одной! – выкрикнул эльф, отфутболив самую наглую бестию, вцепившуюся мертвой хваткой в носок его ботинка.

Зубушки не стали прислушиваться к просьбе, а снова навалились всем скопом. Но теперь дело пошло легче, насколько это вообще возможно в таких условиях. Теперь бы хватило мощности мотора и запаса бензина.

Никогда раньше Эринрандир не задумывался о сложностях работы лесорубов, а ведь работягам, на самом деле, можно только искренне посочувствовать. Тут всего ничего помахал пилой, и уже плеч не чувствуешь. Эх, разойдись, рука, раззудись, плечо!

Сражаясь с жуткими тварями, эльф за временем не наблюдал, не до того ему было, откровенно говоря, но наконец-то настал момент, когда все пространство вокруг покрылось слоем из кусков липкой плоти монстров, вяло шевелящихся чешуйчатых лапок и лохматых «голов» с медленно гаснущими глазками.

Над телами поверженных врагов стоял искусанный капитан Эринрандир ап-Телемнар в порванных штанах, и в руках его дымилась горячая бензопила. Кто сказал, что времена героев безвозвратно прошли, и в мире нет места подвигу?

* * *

Хоть и горящие, деревья-монстры по-прежнему оставались смертельно опасными. Уже несколько раз верткие пылающие ветви умудрились достать меня, к счастью, вскользь, а под ногами извивались корни, норовя захлестнуть щиколотки и утянуть в огненную стонущую пасть. Я вертелась, размахивая топором, как взбесившаяся газонокосилка,… хотя, учитывая специфику, скорее бешеная пилорама. «Надо было брать бензопилу, – трепыхалась в голове одинокая мысль. – Бензопилу надо было брать!»

А! Плевать! По крайней мере, это что-то, что я могу порубать на части и сжечь! Нечто осязаемое. Явный враг. Наконец-то! Хэй!

Как удачно, что колдун, сотворивший этих тварей, не добавил им для полного счастья сходства с гидрой. На месте срубленных ветвей не вырастало десятка новых. И в какой-то момент я вдруг поняла, что враг дрогнул, и вот-вот будет повержен. Ур-ра! Славный хоббитский «Туккинс» показался мне легким, словно перышко. Впер-р-ред!

– Что, твари, съели?! – торжествующе заорала я, когда с громким скрежетом рухнуло сперва одно, а почти сразу за ним, и второе дерево-убийца. – Нас так просто не возьмешь! Так-то!

Оглядев заваленного противника, я утерла пот и копоть со лба о предплечье, сплюнула и принялась методично обрубать шевелящиеся и продолжающие тянуться ко мне ветви. Начатое следует доводить до конца. Логического… а также магического и физического. Вот так!

Да уж, на этот раз предателю действительно удалось меня удивить. Как же он умудрился натравить на меня такое? Я фыркнула, отметая сомнения. Конечно, он, больше некому. Он или его ручные ведьмы. Деревья – дриады. Цепочка оказалась унизительно короткой. Этот сумеречный изменник действительно считал, что двух ходячих бревен хватит, чтобы справиться с истинной нолдэ?! Х-ха! Или просто не просветил своих хозяев на мой счет?

– Попадись мне только, – я ухмылялась и рычала, не прекращая своего занятия. – Только попадись! Уж я-то с тобой разберусь… древовед! Подлец и предатель! Вот сейчас покончу с твоими дружками, а там и до тебя очередь дойдет! Балрог! Но теперь-то ты точно не отвертишься! Деревья – лес – чары – синдар! Это – ваша повадка, мой коварный дружочек, вы всегда такими были… Нельзя было вам доверять! Нельзя!

«Точно! – соглашались хором предки по маминой линии. – Они всегда были такие. Очень и очень коварные. Особенно те из них, кто прятался в чащах и испытывал темную преступную страсть к Светлым нолдорским девам».

Предки по отцу стыдливо помалкивали. И верно – что тут скажешь?

Возглас за спиной заставил меня резко обернуться и крепко сжать топор. Ага! Я торжествующе оскалилась. На ловца и зверь!

* * *

Сначала Эрину показалось, будто запах горящего бензина исходит от его цепного оружия, но потом догадался, что не только он один является источником вони и чада. Где-то недалеко горел лес. И не просто горел, его целенаправленно подожгли. Энчечекист поудобнее перехватил спасительницу-пилу и побежал в направлении огненного зарева, виднеющегося впереди по курсу между стволов деревьев.

Он явился как раз к концу боя, который вела Нолвэндэ. В огне корчились два странного вида дерева, а свирепая нолдорская дева, раздевшись до футболки, сосредоточенно рубила топором извивающиеся ветки и швыряла их в гущу пламени. Вся перемазанная сажей, с торчащими в разные стороны волосами, злобная и рычащая – истинная дочь жестокосердных нолдоров.

– Ты?!

Прокопченная насквозь лейтенант Анарилотиони резко обернулась на голос Эрина и злобно оскалилась.

– Пришел спасать дружков? – прошипела она зловещим шепотом, указывая на обугленные стволы. – Только попробуй!

– Попалась, изменница!!! – воскликнул капитан победно.

– Ах, как это замечательно звучит в устах предателя! – огрызнулась девушка. – Сколько тебе заплатили, негодяй?! И чем? Натурой, да? – с возмущением вопрошала она, перехватив между тем топор поудобней.

Эрин издевательски расхохотался:

– У тебя всегда была больная, извращенная фантазия! На этом тебя и подловили! Я знаю! Теперь сжигаешь улики?

И сделал пружинящий, охотничий шаг вперед, не выпуская из рук бензопилы.

– А ты надеялся, что твои бревна со мной справятся, да?! – истерично взвизгнула Нолвэндэ.

Наглый и бездоказательный поклеп крайне возмутил Эринрандира:

– Ничего себе заявки! Признайся, это ты напустила на меня монстров! Ты всегда хотела моей смерти!

От злости капитана стало трясти, его пальцы дергались, включая и выключая пилу.

– Это ты на меня монстров напустил! Ты и твои древесные ведьмы! – распаляла себя мыслечтица истошными воплями. – И как у тебя хватило смелости самому явиться?! Ну что ж, очень хорошо! Я с тобой сама разберусь, предатель, без посредников! Здесь и сейчас! Как подобает по законам нолдор! – и так… очень приглашающе повела топором.

– М-м-м-мои… в-ведьмы?! – у ап-Телемнара едва не отнялся дар речи от такой вопиющей, чисто нолдорской, неподражаемой наглости. – Да ты совсем спятила! Кто прятался за высокими заборами со всеми этими негодяями? Я?! Кого из нас завербовали?

Самое время было обобщить и припомнить все исторические обиды.

– Ты изменила Родине, ты изменила мне! Вы всегда такие были! Убийцы и предатели!

Но женщине скажешь слово, а она тебе в ответ сыщет десять. Причем такую чушь, что на уши не натянешь.

– Твои ведьмы! С которыми ты изменял Родине! Ты, а не я!

– Ты сама ведьма!

Вспоминать, так вспоминать. Начиная с пращуров и всех их прегрешений.

– Вы всегда прятались в тенях и чащах и лгали, лгали! А я еще хотела дать тебе шанс искупить позор!

Свободной рукой Эрин в притворном восторге шлепнул по бедру:

– О да! Позор! Я не разглядел измену под самым носом! Ты плела интриги за моей спиной. А я тебя доверял! Но теперь-то я знаю цену твоим словам и клятвам! – задыхаясь, кричал он.

Нолвэндэ не осталась в долгу:

– И как твой лживый язык смеет говорить о доверии! Предатель! Продался врагу! – она торжествующе потрясла в воздухе топором. – Но я вовремя разглядела измену! Здесь больше никого нет! Твои подручные тебе не помогут!

Кровь и ярость застила бывшему разведчику взор:

– Я раз и навсегда положу конец твоим проискам! И ничто тебя не спасет!

– Да что ты знаешь о клятвах?! – вопиюще наглым тоном спросила девушка, кривя в жестокой ухмылке губы.

– Я знаю, как ты нарушила присягу. Этого вполне достаточно! – отрезал энчечекист.

– А ты присягу не нарушил? – взвилась Нол. – Довольно! Я сама с тобой покончу, предатель! Не думай, что удостоишься чести быть сброшенным со скалы! Сейчас не те времена!

Высокое искусство эльфийского скандала приобрело в этот момент истинный шедевр, достойный того, чтобы войти в летописи и предания.

– Это я избавлю мир от тебя и твоей лжи! – кричал в ответ эльф, уже почти не помня себя. – С вами только так и надо! Нож в черное сердце!

– Отравленный?! – издевательски переспросила мыслечтица. – Какая знакомая повадка!

– Самым смертоносным ядом! Чтобы наверняка! – торжественно пообещал Эрин. – Потому что у тебя нет сердца! И не было никогда!

– Ну, давай, попробуй! Промазать не боишься?!

И натянула на груди влажную футболку, заставив капитана ап-Телемнара задержать воздух в легких, словно при прыжке в воду. А когда у него получилось выдохнуть, то он смог лишь прошептать в ответ:

– Не волнуйся, ты умрешь мгновенно…

– А вот я тебе быстрой смерти обещать не стану… – зловеще прошелестела Нолвэндэ, в её расширенных зрачках отразилось пламя… и какое-то странное движение у Эрина за спиной.

Энчечекист по-кошачьи развернулся на месте и сдавленно ахнул. То же самое сделала его коварная напарница.

Откровенно говоря, было чему испугаться. Из темноты на эльфов с двух сторон ползли аморфные, шевелящиеся, волосатые и влажно блестящие создания, размером с хорошего кабана-секача каждое. В нос шибанул острый грибной запах, тоненькие щупальца затрепетали и потянулись к живому теплу мужчины и женщины, прижавшихся друг к другу спинами. Нолвэндэ коротко ругнулась, Эрин включил бензопилу…

В битве главное не сила, а боевой дух. Если кошку загнать в самый угол, то она обернется пантерой и устроит обидчику кровавую баню. Возможно, не приключись между энчечекистами скандала, замершего на грани настоящей драки, они бы не смогли отбиться от истекающих тупой злобой чудовищ. Казалось, весь накопленный гнев, готовый обратиться друг против друга, они выплеснули на грибовидных монстров, круша, кромсая и рубя тварей с невозможным в обычной жизни остервенением.

И только настрогав страшных чудищ меленькими кусочками и окончательно убедившись в том, что те больше не восстанут из мертвых, Эрин и Нол смогли остановиться.

* * *

Прерывисто и шумно вздохнув, я опустила ставший нестерпимо тяжелым топор и резко повернулась. И чуть ли нос к носу не столкнулась с Эрином. Мы стояли друг против друга, так близко, что даже наше дыхание смешивалось; оба трясущиеся от прилива адреналина, растрепанные, залитые кровью, потом и слизью порубленных чудищ. И значительно более злые, чем все монстры колдубинских лесов, вместе взятые.

– Да ты совсем псих! – выдохнула я, покачивая в руках топор. – Все могу понять, но такое чудище вырастить!.. Что ж они на хозяина бросились? Неужели не признали? Или взбунтовались твои выкормыши, а, Сумрачный?!

Под конец я уже орала. Угасший было боевой пыл разгорался с новой силой.

Он чуть наклонился – бледное лицо перекошено, ноздри бешено раздуваются, глаза прищурены в хищной усмешке – и прокричал мне прямо в лицо:

– Да это у тебя психоз! Нолдорский синдром![14]

А-а! Да ты никак диагнозы тут ставишь, магопсихиатр… хренов!

– Да кто бы говорил о психозе! – фыркнула я и ухмыльнулась: – А у тебя – эолов комплекс![15] Ха! А ведь точно, а? Заманил чарами в лес, а теперь убить хочешь, да?! Не выйдет!

Я свернула из пальцев фигу и нагло покрутила ее у него перед носом. То, что в описание клинического случая эолова комплекса входит, помимо заманивания в лес и убиения еще кое-что, я как-то позабыла. Но мой спятивший напарник мне напомнил:

– Ты плохо знаешь историю!

И демонически фыркнул, ухмыляясь, как и подобает злодею, и делая шаг вперед.

А вот чего злодею точно не подобает, так это быть таким… таким красивым. Это же нечестно! Так нельзя! Я задохнулась и чуть не взвыла от такой подлости, но вместо этого сдержалась и прошипела, не собираясь отступать:

– Ошибаешься, историю я знаю хорошо. Так что не обольщайся. Я тебя, гада, живьем возьму! Чтобы все-таки полетал со скалы! В рамках традиций, да!

Непонятно как, но он придвинулся еще ближе, совсем близко, опасно близко… и прошептал обжигающе-горячо и прерывисто:

– Еще поглядим, кто кого возьмет.

«Нечего тут глядеть!» – хотела заорать в ответ я, но вместо этого… Ах, балрог! Надо или убегать, или нападать – другого не дано. Так вот, убегать я не собираюсь! И я напала. Четко и внезапно, как учил отец. Толчок, подсечка… бросок через подставленное бедро с захватом… А! На учениях такого не было! Не должно быть никаких рук, вцепляющихся мне в ремень и утягивающих меня на землю за собой, не должно!

Сцепившись, мы упали на землю и покатились, а вместо нормальной рукопашной получилось какое-то форменное безобразие, бешеный клубок, где не поймешь, где чья нога, а где чья рука. Сквозь тонкую футболку я отлично чувствовала и ошметки порубанных тварей, и попадавшиеся кое-где тлеющие куски дерна с угольками, и какие-то сучки и шишки – короче, весь рельеф места побоища, по которому мы катались спинами. Балрог! Придушу гада! Кое-как вывернувшись, я кровожадно щелкнула зубами у самой шеи моего врага, накрепко оплела его ноги своими и – х-ха!!! – оказалась вдруг сверху. Придавив ему руку к земле локтем левой, правой вцепилась в волосы и уж совсем было собралась двинуть лбом в переносицу, как…

…глаза у него были синие-синие, совершенно удивительные вблизи, а взгляд – такой же бешеный, как и у меня, и точно такой же, как у меня, слегка растерянный. Ох, проклятье! И губы – бледные и пересохшие, а слетавшее с них дыхание смешивалось с моим – в одном ритме. Зараза!

«Я об этом точно пожалею, – успела подумать я, наклоняясь еще ближе. – Даже наверняка».

Но откуда бы я взяла второй такой шанс, а? Вот она, добыча, и надо ее брать – немедленно, по праву победителя. Пока не сбежал или пока я его не прибила. Только вот кто тут победитель?

«Тот, кто сверху? – беспокойно подумала я, целуя противника так, как уже очень давно хотела. – Или нет?»

Очень своевременные размышления, тис зеленый! Особенно учитывая, что теперь снизу была уже я.

Если долго-долго сжимать пружину, а потом вдруг дать слабину, то она, конечно, отскочит. И, само собой, даст по лбу тому, кто сжимал… Мы получили по лбу оба, вполне заслуженно, и не разберешь, кому тут досталось больше. Да это и не важно, на самом-то деле. Совершенно не надо выяснять и, тем более, рассказывать, в какой именно миг болевой захват превратился в объятие, рычание обернулось стоном, а… Впрочем, довольно. Есть вещи, в которые не стоит посвящать ни родню, ни лучших друзей – никого. То, о чем знают только двое, потому что только двоих это касается, никого больше. Так что – я рассказывать не стану. Ну, уж нет. Х-ха!

* * *

Вот ничегошеньки эльфы не забывают, ни при каких обстоятельствах. Мозги у них так странно и нелепо устроены, потому что. Даже если двое суток прошли в бреду и полнейшем безумии, ничего не спрячется и не укроется от бдительного ока совести. По большому счету, несчастные существа эти эльфы.

Все события этих дней: от вкуса гоблинского зелья, выпитого в порыве отчаяния, до последнего горячечного стона, сорвавшегося с губ, восстали перед внутренним взором Эринрандира единой картинкой. И, честно скажем, открывать глаза ему совсем не хотелось. Эльф и так прекрасно знал, что увидит. Точно такое же, как у него самого, перекошенное ужасом осознания лицо Нолвэндэ. Он осторожно отстранился, давая напарнице пошевелиться.

– У меня сегодня день рождения, – глухим безжизненным голосом сказала девушка.

– Поздравляю, – в тон ей ответил ап-Телемнар.

Сердце, еще мгновение назад трепыхавшееся в бешеном темпе, готово было замереть и остановиться совсем.

И тут они одновременно услышали голоса:

– Вуз, ты что-нибудь видишь?!

– Нет, Дзир, ни хрена я тут не вижу!

Дроу!!! Паучий случай! Это же они.

– Одевайся! Скорей! Это дроу!

Нолвэндэ всхлипнула и ругнулась.

Скорость, с которой новоявленные любовники сумели кое-как натянуть на себя раскиданную по полянке одежду, можно ставить в пример солдатам в казарме, поднимаемым по тревоге.

Внезапно утратившие знаменитое тепловое зрение, дроу постепенно приближались, громко перекликаясь и разве только не аукая на весь лес.

– Куда, балрог тебя?.. Куда ты засунул лифчик? – тихо шипела Нол.

Компромат прятался, куда придется. В том числе, и в карман куртки.

– Мало того, что соблазнил, обольстил, свел с ума, всю жизнь вверх дном перевернул, так теперь и погубить карьеру хочешь? – шипела через зубы мыслечтица, пытаясь попасть ногой в штанину.

– Я тебя соблазнил? – поразился Эрин тоже шепотом, поглубже заталкивая в карман лямки злополучного предмета дамского туалета. – Ты только что сама…

– Замолчи! Замолчи! Немедленно!

– О! Вот это я понимаю! – воскликнул товарищ Дзир, выскальзывая из непроглядной тьмы леса на место пожарища и побоища. – Фигасе! Ну, вы даете, ребята! – почти завистливо выдохнул он.

Следом за ним появились Вузеллин и близнецы в полном боевом облачении с штурмовыми винтовками наперевес. Аминаллон на вытянутой руке нес за лапку нижнюю часть разрубленной пополам зубушки.

– Как вы здесь оказались так быстро? – почти испуганно спросил Эрин.

– А! – отмахнулся Дзир, полностью поглощенный созерцанием застуканной на месте преступления парочки Светлых. – Матроны наши подсуетились. Соорудили нехилый портальчик, пока мы с парнями собирались в путь-дорогу.

Нолвэндэ выглядела такой растерянной, что Вузеллин смилостивился:

– Леди, ты так внезапно и бесследно исчезла, что твой впечатлительный шеф, пребывая в полном отчаянии, позвонил Дзиру и воззвал о помощи. Разве мы могли отказать? Тем более, когда речь идет о Нолвэндэ Анарилотиони.

– А это чего такое? – поинтересовался Аминаллон, показывая зубушкиной лапкой на куски поверженного монстрообразного гриба.

– Типичные представители магической фауны здешних лесов, – ухмыльнулся его брат-близнец, великодушно приходя на помощь Эринрандиру. – Умеет Ытхан в командировку послать.

– Места надо знать, – философски заметил Дзир.

– Я назвал эту тварь, – ап-Телемнар кивнул на свой первый трофей, – избушкой-зубушкой. На живой скворечник похоже, потому что. Они прыгают и кусаются.

Дзир озабоченно покачал головой и почти на полном серьезе сказал:

– Высоко прыгают твои зубушки, – указав на прокушенную губу следователя.

Меноваззин отвернулся и сдавленно хихикнул. Ну, а что взять с циничного Темного эльфа? Никакого понимания серьезности момента!

– Ты бы видел этих бестий, когда они катят на тебя волной в тысячу штук! – запальчиво воскликнул Эрин. – Страшное зрелище.

– Верю. По тебе и так видно.

Говоря честно, по ним обоим было видно абсолютно все, что только можно рассмотреть глазами, разве только не написано большими буквами. Но если уж отпираться, то до конца, не признаваться ни в чем и открещиваться от самого очевидного. Такое правило.

Поэтому ап-Телемнар принялся сбивчиво, но вполне связно рассказывать о славной победе над зубушками. Темноэльфийские воины цокали языками и с интересом рассматривали поверженную тварь, передавая из рук в руки половинку тушки. Пока в итоге она не оказалась у Нолвэндэ. Растрепанная, перепачканная грязью и копотью девушка, поджав распухшие губы, терпеливо ждала своей очереди полюбоваться на колдубинского монстра.

– Пахнет знакомо, – сказала она, понюхав замазанные в крови зубушки пальцы. – Что-то такое знакомое… Давайте головы поищем. Может, тогда станет что-то ясно.

– Пойдем. Обязательно пойдем. Только сначала соберем материал для экспертизы, – предупредил Дзир.

У предусмотрительного дроу с собой были не только пакетики для сбора улик, но и одноразовые перчатки. Капитану ап-Телемнару осталось,… нет, не скрипеть зубами, наскрипелся до ломоты в челюстях, а только вздохнуть от досады. Вместо того чтобы думать головой, он, словно какой-то пиндостанский мегасущ,[16] крушил монстров бензопилой. Кому сказать: уполномоченный НЧЧК забыл о предписанных инструкциями следственных действиях – засмеют.

Еще не придумано ничего лучшего от душевных терзаний и сожалений, чем работа на благо общества. По сравнению с ужасами, порожденными больным мозгом колдубинского маньяка, безумные приключения Эрина и Нол можно спокойно назвать забавным недоразумением. А осознание того, что творец монстров, убийца и колдун, по-прежнему находится где-то рядом и остается безнаказанным, заставило энчечекистов на время отвлечься от внутренних переживаний. В конце концов, совесть надо иметь! Приехали маньяка ловить, а до сих пор только и делали, что всячески издевались друг над другом и над окружающими.

И, сказать по правде, Эринрандир за эти три дня вычерпал весь лимит эмоций на полгода вперед. И Нолвэндэ, скорее всего, тоже.

* * *

Вот никогда бы не подумала, что буду так бесконечно счастлива услышать, как перекликаются по лесу едва не застукавшие нас дроу. Едва? Ну-ну… Зар-раза! Очень вовремя появились, ничего не скажешь. Хорошо хоть, предупредить изволили, хотя… учитывая всем известное тепловое зрение наших Темных родственничков… Балрог!

Впрочем, плюсов от столь оперативного и экстренного одевания было все же больше, чем минусов. Несмотря на то, что когда я заметила, что именно мой… хм… напарник лихорадочно запихивает себе в карман, мне стало дурно. Однако уже поздно было что-то менять. А возмущаться и ругаться – поздно тем более, а вдобавок еще и нелепо.

«Если хоть кто-нибудь из этих жеребцов хоть что-нибудь мне скажет, – мрачно думала я, торопливо пиная в сторону ближайшей горящей кучи веток обрывки футболки и останки трусиков, – или намекнет, или заржет – клянусь, я их всех тут перестреляю».

Меньше всего мне в данный момент хотелось обсуждать все… произошедшее. Если быть совсем честной, то я бы предпочла на эту тему даже не думать. Потом, все потом. Скажу только одно – стыдно мне не было, ну ни капельки. Ни за внезапно расцветшее в душе фамильное буйство, ни за… дальнейшее. Какого балрога, в конце-то концов?! Чего я должна стыдиться? И вообще – не их это… темноэльфийское дело! И лучше бы этим красноглазым в мои дела не лезть. Целее будут.

К счастью, то ли добровцы умели читать мысли (а Моргот их знает, может, и умели!), то ли просто решили не связываться, но несколькими вполне невинными подколками все их смешки и ограничились. И то хлеб.

А вот что меня на самом деле сейчас интересовало больше всего, так это… Нет, не угадали! Вовсе не синеокий лорд, происшествие на полянке и сакраментальные мысли из серии: «А как он теперь ко мне относится?». Меня занимали твари, метко прозванные зубушками, а точнее – почему исходящий от них приторно-сладкий запах кажется мне таким знакомым… Я все-таки наполовину нолдэ – хм, никто уже не сомневается, надеюсь? – а это значит – любопытна.

Поэтому, дождавшись своей очереди в осмотре «трофея», первое, что я сделала – это обнюхала зубушку, а второе – озвучила свои сомнения. Мысль вертелась в голове, как обезумевшая крыса в пустой цистерне. Вроде бы и деваться ей некуда, а за хвост все никак не поймаешь.

Я задумчиво покусывала костяшки пальцев, наблюдая, как дроу собирают «вещдоки». Ладно, может, когда я увижу верхнюю часть этого чудища, что-то и прояснится. Посмотрим.

– Нол, – тихо и вкрадчиво заметил неслышно подобравшийся сзади Аминаллон. – А у тебя рубашка не на те пуговицы застегнута.

Я посмотрела прямо в искрящиеся смехом красные глаза и хладнокровно улыбнулась.

– Благодарю. Я не заметила, – и невозмутимо расстегнула, а потом застегнула снова, на этот раз правильно, три верхние пуговки. – Хотя, честно говоря, после встречи с этими созданиями, – я двинула подбородком в сторону дотлевающих деревьев-монстров, – плевать я хотела на то, как и что у меня застегнуто. Жива осталась, и на том спасибо. Ясно? – это я добавила уже тихо и со вполне ощутимым намеком в голосе.

– Более чем, – ухмыльнулся спецназовец.

– Вот и славно. – Я хмыкнула и отвернулась.

– Нол, – не отставал настырный Аминаллон, – а что это было? Ходячие деревья?

– Они самые.

– И… кто их так?

– Я. – Зараза, да отстанешь ты уже, наконец?!

– А чем?

– Этим. – Я подняла так славно послуживший мне «Туккинс», обтерла зазубренное лезвие рукавом куртки и заткнула верное оружие сзади за ремень.

– О! – добровец уважительно присвистнул. – Круто. Не устала?

– Есть немного, – я пожала плечами. – А что, предлагаешь повторить на «бис»?

– Хе, – дроу ухмыльнулся. – Ну и мощные же нынче пошли светлоэльфийские девы!

– Угу.

– Нол, – все никак не желал униматься Темный, – а…

– О Темный друг мой и дальний родич, – не выдержав, снова повернулась к дроу я и, для пущей наглядности прижав ладонь к груди, искренне промолвила: – Ты очень славный. Я тебя очень люблю. Честно. И я безмерно счастлива всех вас видеть. Но вот сейчас сделай мне ма-аленькое одолжение… заткнись, а? Не дергай меня этим, ладно?

– Ну, интересно же! – Аминаллон смешно выпятил губу. – Вы тут со всеми монстриками так славно разделались на пару и нам ничего не оставили! А…

– Достал, – честно сказала я, искренне сожалея, что рычать сейчас просто не в состоянии… да и голос сорван. Кричать, наверное, надо было все же потише… – Это были… я их решила назвать «дубы-колдуны». Они убили двоих магов, эльфа и гоблина. Напали на меня. Я полила их бензином, подожгла и разрубила на части. Все. И нечего больше говорить о такой ерунде. Иди, к ап-Телемнару приставай, пусть он тебе про своих зубушек рассказывает, хорошо?

– Злая ты, – фыркнул дроу. – Недобрая. А еще Светлая!

– Лучше бы попить нам дали, чем так пытать, – хмуро ответила я. – У вас же наверняка во фляжках что-нибудь есть. У меня горло пересохло, как пустой колодец.

– А, точно! – спецназовец отцепил от ремня подсумок с флягой и протянул мне. – Не боись, там вода.

– Спасибо. – Я сделала пару глотков и прямо-таки ожила, как политое водой дерево… Тьфу! Стоило подумать о деревьях, и зубы сразу же застучали о горлышко фляги. Одной фобией больше в моей наследственной коллекции. – Тогда уж и сигарету давай, раз такой добрый.

– Дайте женщине палец, и она откусит руку, – хихикнул Аминаллон и хитро подмигнул.

Я скорчила в ответ рожицу и с нескрываемым удовольствием закурила.

* * *

Пока шли к месту последнего упокоения поголовья избушек-зубушек, Дзир решил прояснить для себя ситуацию:

– Эрин, а если серьезно – что с вами здесь произошло? – спросил он, поравнявшись со следователем.

– Заколдовали нас, – признался Эринрандир неохотно. – Двое суток вообще, как в бреду… Разве только голым в перьях по улицам не бегал, а так все остальное было. А самое паршивое, расследование ни на шаг не сдвинулось. Единственное, теперь я точно знаю, кто… что… убило пятерых магов.

Укусы на его ногах без всякой экспертизы оказались идентичны ранам на трупе несчастного обглоданного орка. И такая же участь могла постигнуть самого ап-Телемнара. Сгрызли бы до костей, и в погребальную лодку нечего было бы положить. Пожженные и порубленные мыслечтицей дубы-колдуны свернули шею эльфу Морвэйну и гоблину Краху (силища у чудищ вполне позволяла развернуть головы несчастных на 180 градусов), а живые грибницы расправились с лешим и сиреном. С такими… щупальцами можно и слона изнутри выгрызть. Монстрам ведь безразлично, кого жрать, они расу жертвы не выбирают. Теперь осталось найти хозяина чудищ, который натравил их на магов и на энчечекистов.

– Теперь все придется начинать сначала, – удрученно бросил Эрин.

– Вовсе не обязательно, – хладнокровно заявила Нолвэндэ. – Нам просто надо собрать все известные факты воедино.

Эрин не возражал. Если отбросить сведения, добытые в ходе ночного допроса дриад, как абсолютно бредовые, то остальная информация представляла, пусть и небольшую, но вполне определенную ценность. Наверняка Нол тоже успела выяснить много интересного, но из-за взаимных подозрений, пусть даже неестественного происхождения, они так ни разу и не поделились своими находками.

– Мне почему-то запах зубушек показался чрезвычайно знакомым, – задумчиво молвила мыслечтица.

– Сладкий такой, приторный, – поморщился Эрин с нескрываемым отвращением.

– Ну и хрень! – воскликнул Аминаллон, который первым оказался на месте эпического сражения и осветил его мощным фонариком. – Ллот и Тьма!

Спецназовец воззрился на Эрина с почти мистическим ужасом.

– Да ты у нас сам маньяк еще тот, – согласился с братом Меноваззин. – Один на один с такой… биомассой?! Силен, мужик! Уважаю! – и пожал руку Светлому сородичу.

Окинув взглядом поляну, по колено заваленную трупиками неведомых зверушек, Эрин совершенно пал духом. В здравом уме сотворить такое невозможно. Если ему удалось положить такое количество тварей и не почувствовать усталости, значит, с мозгами действительно непорядок.

– Эй! – толкнул его Дзир, выводя из ступора. – Посмотри на меня.

Добровец проверил зрачковый рефлекс, посветив карманным фонариком, и, только убедившись в том, что у ап-Телемнара нет шока, успокоился.

– Эк ты их ласково – зубушки. Они тебя могли загрызть насмерть и костей не оставить, – заметил Вузеллин, подобрав с земли голову твари. – Ты только глянь на эти зубы!

А у Эрина похолодело в животе, когда он вообразил, что зубастая мелочь могла напасть на его напарницу. Канистра бензина её бы не спасла, и топор тоже.

* * *

Количество покрошенных в мелкий фарш кровожадных зубушек… ладно, признаюсь. Впечатляло. И сильно. Это как же надо было… м-м… выйти из себя, чтоб… На этом я предпочла остановить бег своих мыслей. Не хочу знать больше, чем уже знаю. Мне и так есть, над чем поразмыслить на досуге, спасибо большое.

«Неплохо, – убедившись, что на меня не смотрят, я бросила в сторону шокированного своими подвигами героя одобрительный взгляд. – Даже более чем неплохо. Мама бы оценила… размах».

«Пожалуй, это было бы достойное приобретение для нашего рода», – прошелестел где-то в глубинах подсознания одинокий глас какого-то еще не окончательно уснувшего предка.

«Цыц, советчики! – решительно заткнула его я. – Сама знаю. И сама разберусь. Насоветовали уже… хватит!»

Все хорошо, но вот как-то уж слишком мелко озверевший капитан и лорд нашинковал противника. Я бродила по полянке и пинала останки тварей носком ботинка, пытаясь отыскать более-менее целую особь, а добровцы тем временем наперебой восхваляли пребывающего в ступоре героя. О, вот и славно. Значит, свою долю нектара славы он и без моих восторгов получит.

«Трусиха, – с отвращением подумала я, присаживаясь на корточки и начиная разгребать… биомассу… руками. – И завистливая к тому же. Сама-то ведь так не сподобилась бы, даже с двумя бензопилами. А, балрог! Ну, хорошо! Тут он меня обошел. Снова. Все довольны? Ну, вот и прекрасно. А теперь давайте работать».

И когда это я успела стать такой вспыльчивой, мрачной и завистливой заразой, вот что интересно? Каких-то четыре месяца в обществе моего… хм… напарника – и характер испортился просто катастрофически. А что будет дальше, а?

Не обольщайся, Нол, и не кокетничай сама с собой. Ты всегда такой была. Психованная, мрачная, подозрительная и вспыхивающая от самого невинного намека. Просто теперь у тебя есть повод себя оправдать. Тьфу! А вот забавно было бы посмотреть на всех этих вившихся вокруг меня в Столице поклонников, если б они видели меня теперь, а? Хе, наверняка сразу перестали бы роиться вокруг, как пчелки над…

Пчелки?!

Я чуть не села на задницу прямо в месиво из зубушек и едва не выпустила из рук с таким трудом найденную верхнюю половину твари.

Пчелки. Ах, я, овца слепая! Дура! Пчелки!!!

– Ребята, – внезапно охрипнув, вполголоса позвала я. – Кажется, есть.

– Что? – вся компания собралась вокруг одним прыжком.

Почти нежно обхватив руками мохнатую «голову» чудища, я посмотрела на возвышавшихся надо мной спецназовцев и Эрина и приподняла добычу:

– Никакие это не скворечники. Ульи это, где пчелки живут. Пчелки, они же такие милашки – пушистенькие, полосатенькие и с жалом. Делают мед. Интересно только, из чего добывали мед эти пчелки, а?

– Нол? – обеспокоено подал голос Эрин. – Ты чего?

– Да все в порядке, – я фыркнула. – Просто мне теперь понятно, откуда запах показался знакомым. Мед. Или настойка. В любом случае… я это… ела…

Выпустив зубушку, я ухватилась за протянутую мне руку и встала, чуть пошатываясь. Где тут ближайшие кусты?

– …или пила, – продолжила я свою мысль и огляделась. – У Бурата – пчелки. У Барабосов – тоже. Пинофилло угощал меня медом, а Маха Барабос – настойкой. Извините. Сейчас меня будет тошнить.

Оттерев плечом попавшегося на пути Меноваззина и предоставив целой толпе умных и героических мужчин осмысливать новую информацию, я устремилась к желанным кустам. В конце концов, я – женщина, и имею право на проявление чувств. Даже таких… специфических.

* * *

– Осталось найти «пасечника», – изрек глубокомысленно Дзир, наблюдая, как Эрин, зажав маленький фонарик в зубах, сосредоточенно собирает паззл из ошметков зубушек, приставляя «голову» к «тулову».

– Не, – ухмыльнулся романтичный Аминаллон. – «Нападение бешеных скворечников» звучит лучше. Воинственно так.

– Зато «зубастые ульи» – эротичнее, – возразил Вузеллин. – Зубушка, зубушка, встань к лесу передом, а ко мне задом. И немного…

– Оба заткнулись, – рыкнул Дзир. – Ты гляди, разошлись! Меньше пиндостанских фильмов надо смотреть.

Ему совсем не хотелось разнимать драку своих баламутов с едва отошедшим от умопомешательства капитаном ап-Телемнаром. Эрин, конечно, парень с чувством юмора, но после всего пережитого за его душевное равновесие и сдержанность поручиться нельзя. Еще, чего светлого, сообразит себе, будто оскорбили его воинственную принцессу, и тогда места в этом паршивом лесу станет мало всем. Даже без мотопилы.

Но, как оказалось, меньше всего Эринрандира интересовали подколки веселящихся спецназовцев. Возвращение к реальности ознаменовалось возобновлением нормальной мозговой деятельности, которая предполагала, прежде всего, анализ и контроль.

– Надо собрать образцы и положить в холодильник, – заявил следователь. – Дай мне перчатки и пару пакетиков побольше.

– Может быть, вызвать сюда опергруппу? – предложил Дзир. – Даже Маки не откажется помочь.

– Не-е-е-е. – Эрин покачал головой. – Спугнем гада. Если в Колдубинск понаедет куча народа из НЧЧК, «пасечник» бросит своих монстров на произвол судьбы и заляжет на дно. И хрен мы его в ближайшем будущем отловим.

– Нам бы тоже не след светиться, – согласился Меноваззин. – В этих мелких городишках каждая новая морда – событие. Никакой конфиденциальности, не говоря уже об интиме…

И осекся под тяжелым взглядом Эринрандира. Победитель зубушек был не в состоянии оценить тонкости намека. Он уже набил мешки останками монстров и теперь жаждал только одного – чтобы его не дергали.

– Нол, ты уже? – спросил он и, получив утвердительный ответ, скомандовал: – Возвращаемся в город.

Разговаривать не хотелось. Не хотелось, даже… страшно сказать… курить.

«Завтра, все завтра, – думал Эрин, автоматически переставляя саднящие, искусанные ноги. – Мозгам тоже требуется отдых. Иначе я точно сойду с ума».

Он бы так и шел до самой общаги, но надо было еще определиться с самыми ближайшими планами.

– Я пойду к себе, – сразу заявила Нолвэндэ. – Приведу себя в порядок, отосплюсь.

Спорить Эринрандир не стал, но предупредил:

– Только не пей там ничего, и не ешь.

– И Аминаллон пойдет с тобой, – добавил Дзир. – Для моего спокойствия. Угу?

Мыслечтица молча кивнула, радуя мужчин понятливостью и здравомыслием.

Осчастливленный близнец растекся в улыбке, словно всю жизнь мечтал просидеть ночь в кустах под окнами девичьей спаленки.

Также решено было, что остальные дроу совершат дружеский, но краткий визит в одинокую обитель Эрина, в основном с целью рекогносцировки на местности, а уже потом найдут себе лежку где-нибудь в ближайших окрестностях Колдубинска. Впереди у них было ровно два дня, чтобы найти колдуна-убийцу. А кроме того, Дзиру не хотелось выпускать из поля зрения обоих Светлых. После всего случившегося с них, по-хорошему, глаз нельзя спускать. Что такое наведенное безумие, Темные эльфы знают лучше всех остальных рас. Как-никак, национальные традиции мести предполагали нечто похожее.

И тут капитан ап-Телемнар вспомнил.

– Нол, – окликнул он напарницу. – Мне твоя мама звонила.

– И что сказала? – дрогнувшим голосом спросила девушка.

– Попросила, чтобы ты ей перезвонила, – успокоил её шеф. – Очень просила, – добавил он с нажимом.

* * *

Вот чего мне сейчас действительно не хватало для того, чтобы счастье стало воистину полным, так это разговора с матушкой. Ох, не поймите меня правильно – я безмерно люблю, ценю и уважаю свою благородную родительницу, но… Соблюдение субординации, въевшаяся в кровь и плоть привычка ходить строем на завтрак, утренние побудки и отбой по расписанию. И это только малая часть воспоминаний детства. И отрочества. И юности.

И кто-то тут еще удивляется, что, едва вырвавшись на волю, я так тщательно стерегу свою свободу, а? Ха! Все претензии насчет моего психического здоровья и прочих заскоков – пожалуйста, гвардии капитану Аэриэн Каноррониэн, леди Анарилотиони-старшей. В письменном виде и в трех экземплярах.

Проблема даже не в том, что матушка сейчас будет ругаться – хотя и здесь приятного мало. Все гораздо хуже. Стоит ей прознать хотя бы об… официальной версии моих колдубинских подвигов – и она меня… раскритикует. А критик из леди Аэриэн просто убийственный. Хоть сразу иди и стреляйся. Хотя, с другой стороны, после общения с мамулечкой уже никакие монстры не страшны. Честно.

Ладно, перед казнью впрок не надышишься. Надо звонить.

Игнорируя чуть приподнявшуюся в выразительной такой гримаске бровь моего… хм… напарника, я пошарила по карманам пережившей эту ночь одежды и достала телефон. Ага, мой благополучно «потерянный» «Палантир». И не надо так на меня смотреть.

– Ма?.. – осторожно позвала я, и в следующий же миг у меня заложило ухо от яростного вопля из динамика. Хорошо поставленный и мощный глас гвардии капитанши слышал, по-моему, каждый окрестный монстр в радиусе километров пяти, не говоря уж о любопытно блестевших глазами дроу. Балрог! Я отодвинула трубку на расстояние вытянутой руки и подождала минут пять, пытаясь сохранить невозмутимость. Сделать это было сложновато, учитывая, что самым мягким выражением, долетавшим из телефона, было: «Где и с кем ты столько времени шлялась, маленькая дрянь?!» и «Куда, балрог тебя подери, ты засунула свой …! и …! в …! на…! телефон?!»

– Потеряла, – умудрилась вставить я в тот момент, когда мулик прервалась на то, чтобы сделать вдох. – Вчера. Или позавчера. В лесу. Нашла. Сегодня. Только что.

И повторила маневр с отнесением трубки на безопасное расстояние. А что? Папа всегда так делает. На этот раз цензурных слов в монологе миледи моей матушки было еще меньше. Честно говоря, только одно – «фейерверк», и то, если опустить эпитеты. Хотя… красочное обещание «содрать шкуру и сделать из нее коврик для ванной», а также «отрезать на бегу»… не будем уточнять, что именно… этому «безответственному и … трам-пам-пам… тра-ла-ла… пип-пип-пип… смазливому сумеречному… незаконнорожденному плоду противоестественной связи назгула, балрога и Ока Саурона», которому она, оказывается, еще несколько часов назад приказала меня найти, тоже вряд ли можно счесть особенно приличным.

Вот тут матушка хватила через край. Зато теперь у всех присутствующих на представлении имелась эксклюзивная возможность понаблюдать, какой бывает леди Нолвэндэ, когда она действительно зла. Я ощущала, как ходят желваки у меня на скулах, верхняя губа приподнимается в зловещем оскале, и глаза заволакивает черно-красная пелена. Это уже слишком.

– Миледи моя матушка, – медленно проговорила я в трубку. – Потрудитесь вспомнить, что вы говорите не с одной из ваших племенных кошек, а с офицером, находящимся при исполнении. Это первое. Далее! Извольте немедленно извиниться за ваши беспочвенные, пятнающие мою честь подозрения и оскорбления. И последнее. Я тут, балрог вас подери тридцать три раза через Кольцо Всевластья, не цветочки собираю, и мне странно, что Вам, сударыня, приходится это объяснять. Я не намерена посвящать вас в подробности, так же, как и вы не посвящаете меня в детали вашей деятельности. Вы меня очень обяжете, миледи моя матушка, если наконец-то это уясните. И постарайтесь впредь избегать подобных выпадов в мой адрес. На этом все. Вы желаете что-то еще мне сказать, миледи?

– О! – несколько удивленно отреагировала на мою пылкую речь мамуля и ненадолго замолчала. Я ждала, чувствуя, как дергается у меня веко. Наконец матушка выдала с некоторой долей гордости и радости в голосе: – Ха! Моя кровь! С днем рождения, дочь моя.

– Благодарю, – все еще хмуро ответила я.

– «Благодарю» – это уже кое-что, – хихикнула леди Аэриэн. – Извини, Нолвэндэ. Перезвони, когда сможешь, хорошо?

– Перезвоню, – я фыркнула, начиная понемногу отходить от вспышки. – Обязательно.

– Хорошо, – ответно фыркнула мулик не хуже племенного грифона. – До связи, дочь. Отбой.

– Отбой, – кивнула я и выключила телефон.

И только теперь смогла оглядеться. Да уж… на лица невольных свидетелей фамильных разборок семейства Анарилотиони стоило посмотреть. Очень уж они были выразительные.

* * *

Нолвэндэ в бешенстве – это отдельная песня. С одной стороны, такие знакомые гневные нотки, будящие весьма откровенные воспоминания из самого недавнего прошлого, а с другой стороны, лучше знать об этой грани её характера и не доводить до крайности. Если уж мамуле досталось под горячую руку, то что говорить о тех, кто расположен на расстоянии прямой досягаемости «Туккинса»? По крайней мере, дроу остались в восторге. Им и не снилось так разговаривать с почтенной матерью семейства.

Но самое удивительное, Эринрандир вполне понимал чувства своей напарницы. И если бы вот так же, после ночной заброски в пиндостанские прерии, подготовки и подрыва нефтеперерабатывающего завода (теперь это место называется Большой Каньон), Эрину вдруг позвонила мама и начала бы читать мораль о сыновнем долге… Двух Больших Каньонов солнечному Пиндостану было бы точно не пережить.

– Жду тебя утром. С ноутбуком. Будем решать нашу проблему, – сдержанно сказал капитан ап-Телемнар.

– Договорились, – кивнула девушка. – До завтра.

– Спокойной ночи.

Со стороны, особенно дровским спецназовцам, могло показаться, что Светлые эльфы по своему обыкновению разыгрывают спектакль из дворцовой жизни Владык былого. Во всяком случае, Вузеллин возмущенно хмыкнул. На его смазливой физиономии было написано: Паучий случай! Вы можете вести себя как живые мужчина и женщина, а не как манекены?!

Глава 9

21-22 марта

Для начала останки монстров следовало пристроить в холодильник. Причем в таком виде, чтобы какая-нибудь любопытная дриада не слилась с духами Вечных Древ прежде положенного природой срока. Поэтому добычу сложили в непрозрачные пакеты для мусора и опечатали кусочком пластилина на веревочке. Смотрелось солидно, если учесть что Дзир вдавил в пластилин пряжку своего ремня: паук, свисающий из паутины и держащий голову женщины-дроу.

– Припугни администраторшу, чтобы молчала, – посоветовал нечуткий спецназовец.

– Её и пугать не нужно, – усмехнулся Эрин, но рассказывать о своих подвигах прошлой ночи не стал.

У дроу и так имелась масса поводов повеселиться за его счет.

Впрочем, нагонять на Мелиссу Флавоноидовну ужаса не понадобилось. Она и так дрожала осиновым листочком при виде Эринрандира, говорила шепотом и старалась с ним не встречаться взглядом. Сказывалась бессонная ночь на выездной сессии НЧЧК, устроенной капитаном ап-Телемнаром накануне. Зловещее «В глаза смотреть!» будет еще долго звучать в ушах несчастной дриады. А что вы хотите? Традиции серьезной организации – это священно!

– Делаешь успехи в дриадоведении, – похвалил следователя Вузеллин. – Так тебя скоро можно будет на Грушу выпускать.

– О! А это у нас что такое? – удивился Меноваззин, приметив крысу, сидящую на подоконнике. – Ужин стынет?

– Я тебе дам ужин! Это Солнышко. Самая приятная девушка в этом гадючнике, – ухмыльнулся Эрин.

– Хозяйственным становишься, – хохотнул Вузеллин. – Вот уже домашнее животное завел. Первый шаг к женитьбе, знаешь ли.

– Паучьего яду тебе в задницу, Вуз! Еще сглазишь нам товарища по оружию! – шепотом прикрикнул на него Меноваззин. – А он нам нужен свободным.

Еще никогда в жизни Эринрандир так не радовался обществу добровцев. С ними не соскучишься, но и с ума не сойдешь.

– Кстати, Эрин, – небрежно заметил Дзир. – У тебя свитер навыворот надет.

И верно, одеваясь впотьмах и в срочном порядке, мудрено было не перепутать. Капитан отвернулся и стал стягивать одежду. Все равно ведь идти в душ. Но едва он обнажил спину, как дроу восторженно заулюлюкали.

Едреные пассатижи! Вот так и получаются проколы. На спине бравого энчечекиста пламенели яркие борозды от ногтей одной неприступной эльфийской девы, трактуемые однозначно.

Товарищ Дзир и его боевой соратник Меноваззин звучно шлепнули друг другу по ладоням.

– Вуз! Ты проиграл! При первой возможности идешь в аптеку! – объявил Дзир.

Но продувший фривольное пари дровский парень вовсе не расстроился. Он затянулся сигаретой и заявил:

– Подумаешь – проиграл?! Я так даже рад. Они бы еще долго хороводы водили. И вообще, ап-Телемнару можно собой гордиться. Как настоящий герой – нарубил мотопилой в одиночку гору монстров, оттр… овладел прекрасной девой-воительницей…

– К тому же прямо на поле битвы! – воскликнул Меноваззин. – Среди трупов чудовищ и в свете пожарища. По праву победителя, так сказать. Прямо-таки в духе чтимых традиций. А если еще додумаешься, как маньяка поймать, то цены тебе не будет, ап-Телемнар.

– И в следующий раз, ребятки, берите в постель огнетушитель, – по-дружески посоветовал Дзир.

От гогота дровских парней дрогнули стены, а бедная крыска, поджав хвост, забилась под кровать.

А затем, отсмеявшись, командир ДОБРа тревожно оглядел капитана и спросил:

– Светлый, ты за последние сутки хоть что-нибудь жрал?

– Нет, – честно признался тот и жадно поглядел на Вузеллина. – И даже не курил.

Только теперь Эрин почувствовал, как ноет пустой желудок, а от запаха дыма кружится голова.

– Ыть! – поразился Дзир. – Тогда дуй в душ… или что здесь есть, а мы тут пока поколдуем с сухпайком. Иди, иди. Впереди целая ночь, еще успеем обкуриться, как пауки.

Так и получилось.

Смывшего с себя грязь и пот энчечекиста ждали банка мясных консервов, галеты и пачка сигарет. Более того, Дзир лично поджег ему сигарету и вставил в рот, а Меноваззин замазал обезболивающей мазью ранки от укусов зубушек. Ни дать, ни взять настоящее фронтовое братство. Дровские воины как никто умели ценить чужое мужество и отвагу.

– После любовных подвигов самое то, – заверил Эрина старший из близнецов, вручая ему ложку. – Лопай давай и рассказывай, что у вас тут приключилось.

Эльф готов был рассказать все что угодно, лишь бы оставить тему любовных подвигов в стороне. Лучше пока про это вообще не думать. Ему меньше всего хотелось, чтобы их с Нолвэндэ… хм… первый раз… случился в столь… нецивилизованной обстановке. Хотя… скорее всего это был их единственный шанс предпринять что-то в этом направлении. Слишком уж высок самоконтроль у дочери знаменитой своим крутым нравом грифонолетчицы. Коварное сочетание пылкой, страстной натуры и строгого воспитания давало взрывоопасный эффект. В шутке про огнетушитель было гораздо больше смысла, чем можно подумать. И еще неведомо, кто кого оттр… хм… кто кем овладел.

Но не успел Эрин в своем рассказе дойти до посещения МЛТП, как Дзир прервал посиделки.

– Хватит. Завтра будет целый день для психоанализа, – приказным тоном объявил он. – Эрин будет спать, а вы, – дроу окинул строгим взглядом соратников, – найдете укрытие понадежнее, где-нибудь в заброшенном сарае на окраине. И чтобы вас ни одна живая душа не заметила.

Дисциплина в ДОБРе железная, на зависть руководителю любого другого подразделения НЧЧК, а товарищ Дзир держал своих парней в строгости, спуску не давал и пощады не ведал. Пожалуй, его подчиненным даже в голову не приходило, что шефу можно возразить или не выполнить приказ.

– Ложись спать, пчело…рез, – посоветовал он Эринрандиру почти по-отечески. – Чтобы утром голова была свежая.

Темный эльф расположился на полу, не пожелав слушать никаких возражений.

– Я исключительно пострелять, а твое дело – умной головой думать, – объявил он, безбожно кокетничая.

У Дзира, между прочим, за плечами было два университета и несколько запатентованных изобретений в области взрывотехники. К тому же, он стал самым молодым командиром ДОБРа во всей Серединной Империи, а это кое-что да значило. Короче, на роль пушечного мяса дроу ни по каким статьям не подходил.

– Слишком умная голова оказалась, – вздохнул Эрин, вытягиваясь на кровати. – Мозги аж закипели.

– Не вини себя. Это могло с кем угодно случиться. Наведенное безумие – вещь слишком серьезная.

«Спору нет, – подумал ап-Телемнар. – Но паранойя, подозрительность и ревность были мои родные. Если бы в каждом слове или взгляде я не пытался везде и всегда отыскать тайный скрытый смысл, то не случилось бы ни бензопилы, ни бредовых идей насчет заговора. А если бы ни патологическая ревность, то в каждом мужчине, с которым оставалась Нол наедине, я бы не видел удачливого соперника и соблазнителя». Ведь, если признаться честно, то ревновал и к Танку, и к Дарремару, и к Зарину, и к… чучелу дятла, пожалуй, тоже.

– Скажи, а почему это Матроны бросились делать вам портал? – спросил он Дзира.

«А вот и подтверждение! Хроническая подозрительность в чистом виде».

Темный эльф понимающе хмыкнул, зажег себе сигарету и смачно затянулся, прежде чем ответить:

– Поверь, Светлый друг мой, я бы и хотел сказать, но не уполномочен. Хочешь знать что, как и почему – обращайся непосредственно к На-Гайне. Может быть, мамочка и сподобится на откровенный разговор. Но, скорее всего, пошлет подальше. Очень вежливо и даже изысканно.

Осмелиться требовать объяснений у дровской Матроны – все равно, что испытывать свой череп на прочность, кидаясь вниз головой с сорокового этажа. Либо помрешь от страха, пока долетишь, либо размажешься по пейзажу.

– Одно тебе скажу – ничего плохого на уме у Матрон нету. Так что можешь Нол ко мне и остальным парням не ревновать.

– Я и не ревновал! – вяло вспылил Эрин.

– Расскажи это Ытхановой жене, ага? Она точно поверит, – хихикнул Дзир.

И снова прав неукротимый борец с магическим терроризмом. Было дело.

– Похоже, я на три года вперед отревновался, – вздохнул энчечекист, умащиваясь поудобнее на тощей, как зад главного бухгалтера «Ёлочек», подушке. – Стыдно вспомнить теперь.

– Ох, не зарекайся, Светлый мой. С такой женщиной тебе еще придется потерзаться смутными сомнениями. И неоднократно.

В темноте не разглядеть, но судя по тону, дровский воин беззлобно улыбался в промежутках между затяжками.

– Аж завидки берут. Честное слово, – молвил он задумчиво.

– Чему тут завидовать? – удивился Эрин.

– Да хотя бы простой возможности выбирать самому свою судьбу.

Откровенничал Дзир редко, не говоря уже об исповедях, но, видимо, недавние лесные впечатления подтолкнули командира ДОБРа к разговору на столь щепетильную тему.

Внутри дровского социума, с его жесточайшим матриархатом, участь мужчины незавидна, а зачастую жестока и безрадостна. Никого не интересуют сердечные склонности потенциальных мужей строгих беловолосых дев-чародеек. Рано или поздно наступает миг, когда вопрос ставится ребром: «Знакомься, сынок, это твоя будущая жена. Через неделю свадьба».

– А если друг другу не приглянулись, тоже не беда, – рассказывал Дзир. – Вечером вливают в тебя особый эликсир, а на утро ты её уже любишь больше жизни. И никаких проблем.

– Радикальное решение, – сдержанно посочувствовал Эринрандир.

– Даже чересчур, – вздохнул дроу. – И если бы не мои старшие сестры…

– У тебя есть сестры?

Изумлению следователя не было предела. Рождение мальчика после девочек явление в темноэльфийских семьях редчайшее. И означающее, что мадам На-Гайна действительно хотела иметь сына. А возможно, даже смогла его полюбить.

– Целых три. Одна другой круче и могущественнее, – похвастался дроу. – Настоящие змеи – хитрые, ядовитые, опасные… Я их обожаю. Если бы не они, то мне никогда не удалось бы добиться от Матроны обещания.

– Какого обещания?

Эрин даже на локте приподнялся. Слышал он, слышал, но такого – никогда!

– Я провернул одну очень сложную интригу и поставил сестрам условие: они выдавят из На-Гайны клятву, что она разрешит мне жениться по собственному выбору. На той, на которую я укажу.

Нет, право слово, товарищ Ушшос-Нах заслуживал не просто респекта и уважухи, а чего-то гораздо более существенного. Припереть к стене трех хитрющих и коварных женщин, да еще и шантажировать их, рискнет далеко не каждый дроу. А ставка в подобной игре столь велика, что страшно себе помыслить, чем кончилась бы авантюра Дзира, потерпи он поражение. В арсенале наказаний дровских Матрон есть кое-что похуже смерти.

– А ты оказывается – романтик, – искренне восхитился Эрин.

– Тебе бы тоже не мешало им быть, хотя бы в свободное от работы время, – огрызнулся Темный эльф. – Чуть-чуть внимания, немного выдумки – и тогда для того, чтобы подойти близко к девушке, не потребовалась бы бензопила.

– Дзир, да что бы я ни сделал, все было не так: неуместно, глупо и неприятно, – возмутился энчечекист. – Ни единого шага навстречу. Как будто между нами глухая стена… Дай зажигалку!

– Лови!

Капитан ап-Телемнар уже приканчивал пачку, дорвавшись до «лакомства» после суточного никотинового поста.

– А ты говорить с девушкой пробовал? – вдруг спросил пытливый и романтичный дроу.

– То есть? – не понял Эрин.

– Ну, ты хоть раз сказал Нолвэндэ, что любишь её? Рассказал о своих чувствах?

Ответом ему было красноречивое молчание.

– Почему-то я так и думал. А еще Светлый! – возмутился Дзир. – Считаешь, что если Нолвэндэ – мыслечтица, то с ней не нужно разговаривать? У тебя точно не было в роду дриад? Не было? Так чего ж ты уродился такой дубоголовый?

Мысленно Эрин дал себе мощного пинка под зад. Тут даже не поспоришь. Спецназовец сто раз прав. Некоторые моменты просто требуют озвучивания, даже если есть возможность читать мысли друг друга.

– Вот теперь лежи и думай, какой ты болван и непроходимый идиот, ап-Телемнар, – с непередаваемым чувством превосходства заявил дроу. – А я сплю.

И на самом деле, через несколько минут Дзир начал дышать глубоко и размеренно, коварно заманивая своего Светлого, но не шибко умного сородича в сонное царство.

Потом в ноги к Эрину пришла крыска и подставила толстую теплую спинку под его голые пятки. А следом за ней в окно номера заглянула полная луна, решив рассмотреть получше мастера боя на бензопиле, сокрушителя зубушек и грибов-переростков, разрывателя девичьих трусиков и безъязыкого придурка по совместительству. И только их общими, лунно-крысиными усилиями получилось убаюкать Эринрандира ап-Телемнара.

Какое незабываемое зрелище пропустили летописцы и сказители – посеребренного лунным светом полуголого капитана ап-Телемнара с помойной крысой в ногах и полной окурков пепельницей, сделанной из разрезанной пополам банки энергетика, на груди, дрыхнущего на продавленной кровати в обшарпанной общаге. И нет им прощения, ибо эта сцена безнадежно утрачена для потомков.

* * *

На самом-то деле, со значительно большим удовольствием, если уж совсем честно, вместо того, чтоб пойти к лешему, я бы отправилась ночевать… Нет! Не угадали! Не в общагу в комнату №3 – вот еще баловаться. В морг. Тянуло меня туда с почти непреодолимой силой, особенно учитывая наличие больничного душа и стационарных антимагических щитов. Но вытаскивать в ночь Равноденствия злющую гоблиншу из постели и без того травмированного нашими с Эрином психозами гнома (зараза, они тут все сговорились, в этом Колдубинске, точно!)… Короче, морг отпадал. А жаль.

Поэтому я без особого энтузиазма и топала сейчас в дом Пинофилло, сопровождаемая неслышно и почти невидимо скользящим рядышком дровским воином. Утешало одно: запасной ключик от буратовской бани висел у меня на связке, а вода там, вроде бы, еще оставалась, что весьма ценно, ибо после моих лесных… приключений ковшиком и тазиком для смывания следов битвы я точно не обойдусь. Кроме того, существовала еще одна причина для ночевки в доме лешего, причем самая прозаическая. Мне нужно было переодеться. Не то чтобы внешний вид меня слишком уж заботил, да и оплакивать павшие в неравной битве с эльфийскими страстями трусики я тоже не собиралась, равно как и сгинувший в эринрандировом кармане лифчик, однако как-то глупо ходить совсем без белья. Хотя вру, все-таки бельишко жалко. Хороший был комплект – бесшовное, отличного качества: спортивный трикотаж от «Формен-Текс», мембранная ткань. Не жало, не натирало, и вообще!.. Я хмыкнула, представив себе, как наставляю на Эрина пистолет с требованием: «Верни лифчик, коварный! Ты хоть представляешь себе, сколько он стоит?!» Ладно, Моргот с ним. У меня второй комплект есть.

На хозяйской половине в окнах света не было, что не могло не радовать.

– Пошли, – шепнула я затаившемуся в тенях Аминаллону. – Видимо, спит хозяин.

– Постой тут, я проверю.

– Ага.

Я послушно подождала на улице, пока проникший на территорию темноэльфийский воин ее не обследовал и не выглянул в калитку, просигналив мне: «Все чисто».

– Аминаллон! – шепотом позвала я, не обнаружив дроу во дворе. Вот же прятаться умеют, гады!

– Да, моя леди?

– Слушай, две просьбы будет. – Я отчаялась узнать, откуда исходит зловещий шепот спецназовца, поэтому говорила, обращаясь к ближайшему кусту. – Я сейчас в баню, а ты меня покарауль у двери, ага?

– Какая честь! – хрюкнул невидимый дроу.

– И ничего смешного! – обиделась я. – Мне же надо вымыться – или так и ходить в саже и копоти?

– Ну, конечно, – хихикнул Аминаллон. – Понятно же. Сажа, копоть, другие следы…

– Нал! – зло зашипела я.

– Что? – невинно откликнулась темнота.

– А ведь пристрелю. Как собаку.

– Бешеную?

– Очень!

– Понял, осознал, заткнулся, – из ночных теней снова донеслось хихиканье. – Желание леди – закон. А вторая?

– Что?

– Вторая просьба леди?

– А! – Я ухмыльнулась, весьма довольная взаимопониманием. – Я тут подумала – а смысл тебе под окнами в кустах сидеть? Я, когда в дом войду, открою тебе окно. Залезешь и займешь боевой пост…

– Прямо у ложа прекрасной девы? – поразился спецназовец, даже изволив ради такого случая явить свой темный лик.

– Ну, у ложа там или не у ложа, это ты сам думай. – Я пожала плечами. – Где удобней, там и расположишься. Кто тут спецназ, в конце концов?

Вода в бане была, и даже не слишком холодная. Во всяком случае, в данный конкретный момент температура воды меня заботила заметно меньше, нежели ее наличие и количество. Почти полный шестидесятилитровый бак – после такой бурной во всех отношениях ночи, как у меня, – самое то.

А еще – и это было не слишком хорошо – в бане было настенное зеркало. Так что я получила замечательную возможность не только обработать боевые раны антисептиком из аптечки, но и вволю полюбоваться на свою ошалелую от всего случившегося физиономию с подозрительно блестящими глазами и припухшими губами. Про иные следы… приключений лучше помолчать. Скажем так, учитывая, что я тоже… хм… была весьма несдержанна… В общем, мне еще мало досталось. А кое у кого очень острые зубы, да. И хватка… хм… стальная. М-да. Интересно, а синяки скоро сойдут?

«До следующего раза? – ухмыляясь, спросила я сама себя. – Или нет?»

Какого, балрог, следующего раза?! Мне мало, что ли?

«Ага, мало, – пришлось признать очевидное. – И зря я так возмущалась этими мыслишками насчет ног на плечах. Теперь-то понятно, что это как раз была весьма невинная фантазия. Все познается в сравнении, да, Нол?»

Никаких следующих разов. Во всяком случае, не сейчас, когда все еще так… неясно. Иначе я с ним точно с ума сойду. Надо как-то дать это понять завтра… объяснить, ненавязчиво, но жестко.

А не поджечь ли мне лес снова, а?

Так, ну, хватит. Топай спать, развратница. Дорвалась, понимаешь ли. Совсем страх потеряла. Про семейную честь помним, нет?

Да помним, помним… И про семейную, и про честь мундира, и вообще. Вот ведь заморочил меня как! Синеглазая сумеречная с-скотина.

Заморочил? Ага! Точно! Я знаю, как избежать нежелательных намеков и, тем более, извинений и объяснений. Не хватало еще теперь, вместо того, чтобы наконец-то выловить этого маньяка, краснеть и смущаться. Так что… это все был морок. Галлюцинация. Групповая. Очень качественная иллюзия, да. Короче, это все магия колдубинского леса и остаточные проявления нашего психоза. На самом деле – ничего не было.

И всем так будет гораздо проще.

Как и когда дровский воин умудрился проникнуть в дом, для меня осталось загадкой. Во всяком случае, открыть ему, как договаривались, окно, я не успела. Аминаллон уже был тут. Более того, неведомо каким образом он за то время, пока я переодевалась и залезала в постель, успел обследовать весь дом, включая хозяйскую половину, и сообщил мне теперь, что лешего дома нет.

– Любопытно, – буркнула я и села в постели, опираясь спиной о стенку. – Где это бродит наш пенсионер?

– Ну, может у него подружка есть? – предположил Аминаллон – темный силуэт во тьме. Романтичные ребята эти дровские воины!

– Подружка, вроде бы, есть, – я попыталась задуматься над этим, но не смогла. Слишком уж кушать хотелось. И курить. И спать. А вот думать – думать не хотелось совершенно.

– О, Темный страж мой! – без особой надежды воззвала я. – А у тебя поесть ничего нету?

– Конечно, есть, как не быть, – хмыкнул дроу. – Тушенку будешь?

– Мог бы и не спрашивать! – проворчала я, едва не ерзая на месте от предвкушения. – Конечно, буду! Я почти с самого приезда сюда ничего, считай, не ела! Сначала – не хотелось, а потом вообще не до того стало.

– Тогда позволь, о Светлая дева, преподнести тебе в дар… – начал было добровец, но закончить речь не успел – Светлая дева отобрала у него открытую банку, нашарила на кресле чудом не потерявшиеся во всей этой кутерьме ножны с «Ангристом», извлекла выкидную вилку и принялась уминать за обе щеки.

– Красивая игрушка, – заметил дроу, когда я сыто отвалилась от банки. – Дай посмотреть?

– Пожалуйста. – Я обменяла «Ангрист» на фляжку и сигарету и почувствовала себя совсем счастливой.

Темный эльф немного поигрался с этим чудом инженерно-оружейной мысли и хихикнул:

– Я так понял, от обычного складного ножика с кучей дополнительных примочек этого красавца отличает только наличие пилки для ногтей?

– Не только, – обиделась я. – Смотри: два штопора, открывашка для пива, кусачки для ногтей, а из рукоятки еще и пила-струна вытягивается! Не считая обычных… примочек.

– А два штопора зачем?

– А вдруг один сломается?

– А-а, – дроу фыркнул. – Хорошая штука! И стоит, наверное, хорошо.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Мне братья на прошлый день рожденья подарили. Как раз год наза-а-ад… – меня потихоньку начала разбирать зевота, поэтому последнее слово вышло с подвыванием.

– Ага… – протянул дроу и вдруг встрепенулся: – Год назад, говоришь? У тебя что, день рождения скоро?

– Почему – скоро? – я зевнула снова. – Как раз сегодня. Недавно наступил – я же ночью родилась.

– Ого! Поздравляю! И что тебе подарить?

– Ты уже подарил. – Я зарылась в одеяло. Глаза начинали закрываться.

– Тушенку-то? – Аминаллон фыркнул. – А серьезно? Нол, что ты любишь? Шоколадку там, цветочки? Что положено дарить светлоэльфийским девам?

– Не знаю, как там другие девы, а я сладкое не очень. – Я даже открыла глаза, пытаясь сосредоточиться на том, что же я все-таки люблю. – Ну… вот такие вот игрушки люблю. Походные всякие штучки, типа зажигалки для костра или… а-у-у… красивой свечки в палатку… Или для ноута что-нибудь. Цветы… ага, и это тоже. Ирисы.

– Ирисы?

– Угу. Сире-е-еневые. Только мне их никогда не дарят. Про ирисы только Арк знает, ну, из братьев… – Все, глаза закрылись окончательно. – Слушай, не пытай меня, ладно? Я сплю.

– Спокойной ночи.

– Ага.

Да уж, все-таки есть очень большая разница – спать просто так или спать под охраной темноэльфийского воина. Сразу скажу, а то вдруг кто-то сомневается – под охраной дроу спится просто отлично! Наутро я была бодра, свежа, смела и собрана, а еще – полна решимости и здорового энтузиазма. Настолько полна, что ни тени страха или смущения перед грядущей встречей с моим… хм… напарником не испытывала. Иллюзии, знаете ли, такое дело… А ночные мороки рассеиваются при первых лучах солнца. И вообще!

В итоге в эринрандировой общаге я появилась, напугав и без того заикающуюся дриаду вежливой улыбочкой – искренней, излучающей дружелюбие. Несчастная тетка в ответ снова спряталась за стойку. Ну и пусть ее. Кто мне третьего дня наплел про Эрина такого, что я ему кости собралась переломать? Вот будет теперь думать, прежде чем что-то говорить. Да!

– Доброе утро, господа, – ввалившись в номер, я одарила обоих господ широкой улыбкой и подмигнула толстой крысе, смотревшей на меня с подоконника. – О, старая знакомая!

– Доброе утро, – нестройным дуэтом ответили господа и уставились на меня все трое, считая живность, безуспешно пытаясь скрыть удивление.

Сейчас я вас еще раз удивлю, ребята…

– Как… кхм-кхм… спалось? – поинтересовался Дзир, осознав, видимо, что от Эрина сейчас связных речей не добьешься. Балрог! Может, мне не стоило вот так сразу плюхаться на постель и подбирать ноги? Ладно, поздно здравур пить, когда уши отсохли…

– А-а-тлично! – Я прямо-таки засияла. – Дзир, я даже не знаю, как тебя благодарить! Все было просто за-ме-ча-тель-но! В первый раз за все время пребывания я действительно нормально выспалась! По сравнению с тем, что было вчера… Но сегодня – совсем другое дело! Я даже надеюсь, что последние остатки вчерашнего морока вот-вот развеются.

– Морока? – недоуменно переспросил дроу.

– Морока! – уверенно повторила я и улыбнулась обоим – и крысе тоже – открыто и честно. – Дзир, ну ты же знаешь, бывают такие иллюзии, очень качественные, – я выделила эти слова и по очереди посмотрела на обоих собеседников очень честными глазами, – что их не сразу можно отличить от реальности. Кто бы мог подумать, что колдубинские леса обладают такой мощной магической силой, что мы все оказались во власти галлюцинаций. Коллективных. Так ведь, Эрин?

И посмотрела на него в упор, по-прежнему улыбаясь.

– А! – наконец-то отреагировал напарник. – Ага. Ну да.

– Дзир, ты что-то сказать хочешь? – Я перевела взор на ошалевшего от такой наглости спецназовца.

Тот молча помотал головой. Глаза у него прямо-таки искрились.

«Заржете – убью», – громко подумала я и снова посмотрела прямо в глаза моему… хм… напарнику. Синие-синие.

* * *

«Ах, иллюзия! – мысленно улыбнулся Эрин. – Как скажешь, любимая! Как пожелаешь. Вернемся домой и там разберемся, что у нас иллюзия, а что доподлинная реальность».

Собственно, в его планы и не входило тратить время на что-то еще, кроме расследования. Они и так сильно проштрафились, и даже наведенное безумие не есть достойное оправдание бездействию. Второй Мэйны за полгода он не допустит ни при каких обстоятельствах.

Поэтому, проигнорировав ядовитый смешок Дзира, Эрин заверил напарницу, что страдает редкой формой ретроградной амнезии «Тут помню, а тут не помню». И что самое удивительное, на вчерашнюю ночь, а точнее, на промежуток между сражением с грибами и появлением добровцев, пришелся очередной приступ его тяжелого наследственного заболевания. Какая жалость, право слово.

– Ты только Ытхану не говори, а то еще уволит нашего ап-Телемнара за профнепригодность, – предупредил дроу, решив подыграть соратнику из чисто мужской солидарности.

Кто их знает этих Светлых, может у них принято играть в такие… странные игры?

– Тогда давай делиться добычей, – заявила Нолвэндэ, открывая свой ноутбук.

– Давай! – обрадовался Эрин.

Выкладывали по фактику, словно в покер играли. Азартно так получалось, познавательно и информативно. А главное, несказанно приятно ощущать себя нормальными разумными существами, способными к трезвому анализу, а не безумными параноиками, хватающимися за оружие при каждом резком звуке.

Эрин поведал о визите к Эфе Горыниевне и знакомстве с иномирянкой Катей, а также о том, что она рассказала про жаждущего власти и бессмертия злодея. Без какого-либо упоминания об отворотном зелье, естественно.

Взамен Нол предъявила показания главврача «Ёлочек», заставив мужчин восхищенно цокать языками. Флибустьерский напор мыслечтицы они оценили по достоинству. А чтобы окончательно добить коллег, показала найденный амулет гоблина Краха и поведала об ультиматуме безумной орки президенту Пиндостана.

– Считаешь, что в своих видениях она узрела нашего маньяка и приняла его за Анкла Сэма? – уточнил капитан ап-Телемнар.

– Я почти уверена. И эта блямба на носу. У пиндостанского гаранта с носом все в порядке.

– Есть над чем подумать, – согласился Эрин.

К интереснейшим сведениям из «Ёлочек» неприятным довесочком прилагалась повесть о ночных кошмарах и жутком Лесном Зове, заставившем Нол всю ночь трястись от страха с пистолетом в руках.

Тогда и Эрину пришлось поведать о… дятлах. Чтобы напарнице не было так неприятно признаваться в своих страхах и переживаниях.

– Точно! – воскликнул дроу, когда к нему вернулся голос после четвертьчасовых корчей от смеха. – Это подсознание! Ты что, не понял, почему дятлы?

– Не понял. Почему?

Дзир расхохотался, хлопая себя по ляжкам.

– Дятлы что делают?

– Стучат… А-а-а-а-а! – догадался следователь.

– Вот именно! Дятлы стучат и, тем самым, «работают» на нашу организацию.

Объяснение спецназовца Эрину понравилось гораздо больше, чем неизбежные подозрения в зоофилии. Он, разумеется, любит природу и к птичкам с цветочкам испытывает традиционную эльфийскую привязанность, но не до такой же степени. По всему выходило, что именно в этот день с ними начало происходить что-то странное. Причем с Нолвэндэ прямо с самого утра. А может быть, и с вечера. И этот момент требовал прояснения.

– Нол, тебе не кажется, что утром 19-го ты уже была под воздействием колдовства? – спросил пытливо Эрин. – Потому что у меня сорвало крышу только на следующее утро.

Признаваться в употреблении гоблинского зелья ему страх как не хотелось. Во-первых, если и было в его поступках что-то особо постыдное, то именно это. И если дело провалится, то причина будет корениться в совершенно недостойном взрослого мужчины желании одним махом разделаться со всеми проблемами. Выпил, понимаешь, какой-то колдовской бодяги, и все стало чудно и удивительно. Идиота кусок!

А если бы зелье подействовало?

Эринрандиру прямо подурнело от этой мысли, и на лбу выступила испарина.

– Вообще-то, мне кажется, что все началось еще по дороге, а потом был сон о лесе, – задумчиво сказала Нол. – Мне-то лес понравился сразу. И эмоциональный фон, который я читала на месте смерти Морвэйна. Ни агрессии, ни страха – только покой. Настолько, что даже подумалось – неплохое место, чтобы уйти. Так что, пожалуй, да, – задумалась еще сильнее. – Впрочем, днем 19-го щиты еще держались. А потом была ночь – и снова сон, на этот раз уже не такой сладкий, как прежний. Совсем не сладкий… Лаской не получилось, решили попробовать силой… Хм… Мне еще повезло, что я проснулась, и вдвойне повезло, что удалось на следующую ночь остаться в морге, где имеются стационарные щиты. Кстати, о щитах…

Мыслечтица немного смущенно посмотрела на Эрина.

– Боюсь, с ментальным контактом пока ничего не получится. Мне не удержать сейчас достаточно защищенный канал.

Больше всего капитану ап-Телемнару не понравились слова про «уход». Ему как-то сразу стало не по себе.

– Не переживай. И без канала обойдемся, – заявил он.

А Дзир добавил:

– У меня есть отличный передатчик, если что – прицепим и будем держать связь без всякой магии.

– Меня окончательно срубило в ночь с 19 на 20, – сказал Эрин. – Только снов мне никаких не снилось. Вообще ничего не снилось. А утром… утром я был уже невменяемый. Ты же помнишь?

– Помню. Тебе и не должно было ничего сниться, – хмыкнула Нол. – Кажется, заманивали именно меня, а не тебя. И до сих пор пытались бы заманить, если б я от них не отбилась фамильным буйством. Полезная штука, оказывается, все эти наследственные психозы, – девушка криво улыбнулась. – Наверное, наши злодеи не ожидали, что я от страха стану совсем бешеной и нападу сама.

– А я отбивался родной паранойей, – честно признался Эринрандир.

– Тоже ничего. – Нол фыркнула. – Эру, бедный Колдубинск! По городу и окрестностям бродят два невменяемых психа. С оружием. Врага ищут! Мирные жители в страхе разбегаются, затаптывая беременных женщин и детей. Ужас!

Выходило, что 20 и 21 числа ап-Телемнар и его напарница провели в угаре безумия. И сам собой напрашивался вывод, что, не имейся между энчечекистами неких чувств, непредусмотренных ни уставом, ни должностными инструкциями, все кончилось бы смертоубийством.

– Одного я не понимаю, – задумчиво молвила Нолвэндэ. – Если наиболее уязвимы обладатели магического дара, то почему тебя так сильно зацепило?

– Может быть, из-за ментального контакта с тобой? – попытался выкрутиться Эрин.

– Угу, – хмыкнул Дзир. – Типа, заразился.

По лицу напарницы капитан так и не понял, догадалась она о его маленьком лукавстве или нет. Скорее всего – да, но объясняться лучше не сейчас.

– Тогда отчего Сулема и Маха Барабос остались относительно вменяемы? Потому что, в отличие от них, на Мудухатара колдовство подействовало самым пагубным образом, – заметил Эринрандир. – Даже не знаю – жив он еще или уже нет.

– Не знаю, можно ли назвать Маху особенно нормальной. Она крайне подозрительна и наговорила мне про всех столько гадостей, – сообщила Нол.

А затем энчечекисты узнали подробности беседы с Махой Барабос и о предложенном ею столь подозрительном угощении. Оборотиха-медведица сразу попала под подозрение из-за своего меда.

– А с другой стороны, было бы странно, если бы медведица не любила мед и имела уживчивый ласковый характер, – размышлял вслух Эринрандир.

У оборотней с норовом очень сложно. Попробуй-ка уживись со зверем внутри. Удивительно другое – как Маха Барабос умудрялась сопротивляться Зову Леса. Медведица в ней должна была рваться с цепи изо всех сил. Да и её достойный супруг тоже не выглядел буйно помешанным. Такой себе большой плюшевый мишка – борец с безнравственностью. Подозрительно это.

«А паранойя – брысь!» – приказал Эрин.

– Делаем зарубочку – Миха и Маха. Мишки под большим подозрением, – решил ап-Телемнар, усилием воли заставляя себя не поддаваться на провокации подсознания. – И выдвигаем другие версии.

– И покажешь мне этот самый «Малиновый звон», который дала тебе Маха, – добавил Дзир, обращаясь к Нол. – У оборотней совсем иной метаболизм, чем у остальных. Её успокоительное могло тебя так взбодрить, что потом больно было вспоминать.

А еще спецназовца сильно заинтриговала личность Сулемы Кранн-Тецц. Он тут же перезвонил какой-то Кураре и попросил уточнить положение семейства аптекарши в клановой иерархии. Выслушав ответ, Дзир преисполнился скепсисом:

– Совсем чахлая семья – малоизвестная Матрона, десяток мужчин и две девчонки, причем Сулема старшая, а вторая еще ребенок. Я не думаю, что она решилась бы на такую опасную интригу. Ей гораздо выгоднее войти на правах супруги в более сильный клан и делать карьеру уже там. Пошлем Вуза за… хм… аспирином, заодно и на красотку пусть внимательнее посмотрит.

Спорить с дроу Светлые эльфы не стали. Ему виднее, на что способны дровские девы в своем желании подняться по иерархической лестнице.

– А, кроме того, если бы Сулема решила поразвлечься выведением монстров, то её твари были бы с национальным колоритом, – уточнил спецназовец.

– Кстати, а что можно сказать про национальный колорит зубушек? – улыбнулась Нолвэндэ. – По-моему, и они, и дубы-душители, и грибы – это что-то из области лесной магии. А кто у нас наиболее склонен к такому роду волшебства? – и начала сама перечислять, загибая пальцы. – Дриады, лешие, наяды, сирены, русалки, кикиморы, оборотни, орки, гоблины и…

– И Светлые эльфы, – хмыкнул Дзир. – В той или иной степени. Мэллорны с эланорами чьих рук дело?

– Ты сравнил! – возмутился Эрин. – Мы с Нол в Колдубинске единственные Светлые, других нет. Кроме как в «Ёлочках».

– Пчелы, – напомнила мыслечтица и поморщилась. – Гляньте-ка сюда.

И она показала многократно увеличенные фотографии трупов.

– Что-то похожее на пчелиный укус, – согласился Эрин.

– В конце зимы? Пчелиный укус?

– М-да… Колдубинские пчелы неправильные и делают неправильный мед, – хмыкнул дроу.

Нолвэндэ нехорошо побледнела и тяжело сглотнула, вызвав у своего напарника желание немедленно обнять и пожалеть. Его собственные воспоминания о зубушках аппетитными тоже назвать было сложно. Но Эрин сдержался и лишь ободряюще похлопал девушку по запястью. Мол, не переживай, сладкого предлагать не буду.

– Тогда кто у нас еще под подозрением, кроме Барабосов?

– Все дриады, лешие и гоблины, – хмуро буркнул Эринрандир. – Но дриады отпадают, – и виновато поглядел на ухмыляющуюся мыслечтицу.

– Почему? – удивился дроу.

А что оставалось делать? Пришлось признаваться. Хотя капитан ап-Телемнар знал, что рано или поздно о ночном допросе станет известно всему областному управлению, не взирая на все заверения и клятвы Дзира. Такое оставить в тайне просто невозможно.

Командир ДОБРа ржал так, что на ногах стоять не мог. Он катался по полу, икал и дрыгал ногами.

– Вуз сдохнет от зависти! Я сам сейчас помру! Ну, я знал всегда, что ты бахнутый на всю голову, толкиенист хренов, но такого себе даже вообразить не мог.

– Смейся, спецназ, над разбитой судьбою, – довольно фальшиво пропел Эрин начало арии из оперы «Улицы чугунных батарей». – Мне даже в голову не приходило, как двусмысленно это все выглядело.

– Да уж, навел ты в Колдубинске шороху, проредил подлесочек, – хихикал Дзир, вытирая слезы. – Придется моим парням здесь потрудиться, восстанавливая эльфийский статус кво. Нол, а ты чего не смеешься?

* * *

– А я ухмыляюсь, – фыркнула я. – Это для тебя, Темный, такие подвиги внове, а я уже протоколы видела.

– Когда это? – подозрительно прищурился виновник переполоха. Балрог! Ну зачем же так щуриться, а? Прямо дрожь по коже от этого прищура, знакомого такого… Зараза!

– Вчера, – я небрежно повела рукой, словно отмахиваясь от вчерашнего дня. – Ты как раз ушел. Мы еще в дверях столкнулись. Я смотрю – новая папка, вот и спросила Зарина.

– А он?

– А он проинформировал об имевших место быть следственных действиях, – я хихикнула.

– С чего это он тебе докладывал? – не понял дроу.

Теперь фыркнул Эрин.

– Ты нас вчера днем не видел, дружище. Кстати, насчет картины это ты его надоумила?

– Между прочим, хорошая картина, – воинственно выставила вперед челюсть я. – Классика.

– Какая картина? – почти что взвыл Дзир. – Ну, колитесь уже, что за картина-то?

– Портрет Железного Маэдроса, – ответила я.

– «Вечеринка в Менегроте», – одновременно со мной ответил напарник. – Репродукция. В рамочке.

– Ребята, хватит! – дроу замахал на нас руками. – Давайте уже к делу!

– Ага, – я кивнула и вынула из кармана пачку «Глаурунг-лайт». – Я покурю, ничего? Так, ну насчет дриад все теперь понятно. А что орк?

– О, Мудухатар – это было нечто, – и Эринрандир поведал нам о своем визите к увешанному амулетами шаману и его плачевном состоянии.

– Вилы, – сказала я. – И он тоже, значит, распространялся о призраке Кругера и его загадочных вилах…

– Не просто вилах, – ухмыльнулся шеф. – Вилах! С большой буквы. Притом особенно напирал на их сакральную троезубость. Три зуба – это, дескать, особый знак.

– Ну, тут он не оригинален. – Я задумчиво пожевала губу. – Я, знаешь ли, в этом священном числе зубьев тоже усмотрела особый смысл. Однако же, опять Вилы. Про призрак мне обмолвилась Маха Барабос, а вот о самих Вилах рассказал дроу. Дарремар, изгнанник из семьи Ошш-Марр. Я так понимаю, Дзир, просить тебя выяснить, за что красавца изгнали, бесполезно?

– Правильно понимаешь. – Темный немного виновато пожал плечами. – Про семью Ошш-Марр я узнать могу, но изгнанник есть изгнанник. А что, и впрямь красавец?

– Ну-у… – задумчиво протянула я и нахмурилась. – Видишь ли, когда совершенно незнакомый мужчина вдруг падает перед тобой на колени, пытается облобызать ботинки и называет при этом Светлой Девой Нолдор и своей защитницей, избавительницей и спасительницей, согласись, это производит некоторое впечатление.

Хе, должно быть, и впрямь производит. Что-то мой… хм… напарник совсем лицом потемнел.

– Правда, то, что он постоянно пытался забиться в самый темный угол и еще желательно так, чтобы я его прикрывала от гипотетических убийц, несколько омрачало общую картину. Кроме того, эти его девочки…

– Девочки? – переспросил Эрин, весь такой… совсем хмурый.

– Пиявки. Он их девочками зовет, – я хихикнула. – Причем каждую своим именем. Циана, Хлорочка…

Дзир не выдержал и хрюкнул от сдерживаемого смеха.

– … а королева – Виагра, – я вздохнула. – Очень… м-м… по-королевски выглядела, да.

– Виагра! – Дроу аж зажмурился. – Старшая Матрона семьи Ошш-Марр!

– В общем, неудивительно, что он такой… странный и так всего боится, – пожала плечами я. – Не знаю, как Матроны, но если б кто-то додумался обозвать эту черную, склизкую кровососущую тварь моим именем, я бы рассердилась. В общем, от предложения покормить девочек я отказалась. Но все-таки этот несчастный параноик – настоящий, нам до него как до Лориэна… хм… пешком! – поведал мне нечто полезное. Про Кругера и его Вилы. И про их инфернальную троезубость. Дескать, Кругер явился к нему в поисках своих похищенных Вил, ибо именно в них кроется источник зла и причина всех бед.

– И ты? – подсказал Дзир.

– И я дала ему пару советов насчет улучшения обороноспособности его бункера и выбралась на волю, – я вздохнула снова, – поразмышлять о Кругере, Вилах и недостатке информации. Держи. – И я протянула Эрину папку с материалами по Дарремару.

– А это? – Напарник указал на последние оставшиеся у меня листы.

– А это – на сладкое, – улыбнулась я. – Не только ты ночными допросами балуешься. Я тоже не отстаю, хотя до такого масштаба мне, конечно, еще далеко.

– Нол, не томи, – воззвал к моей совести Дзир. – Кого ты допрашивала? Леших?

– Не угадал, – хмыкнув, я достала «Палантир» и выбрала «Воспроизведение». – Самого потерпевшего. У которого Вилы украли. Фреда Кругера. У меня и аудиозапись есть.

– Но как? – Да, перекошенным ликом Эрина можно любоваться бесконечно.

– Ну, как, – я развела руками. – Повесткой его не вызовешь, пришлось сделать устное приглашение. Подошла к памятнику и вызвала его на допрос. Сутки дала.

– И он явился? – Нет, у Дзира сегодня точно будут колики. Нельзя столько ржать.

– Попробовал бы он не явиться, – буркнул мой… хм… напарник. – Я ж говорю, ты нас вчера не видел, Дзир.

– Да, похоже, много потерял, – серьезно кивнул добровец.

– Не пришел бы сам, был бы привод. – Я дернула плечом. – Ну что, запись слушать будем?

– Давай! – махнул рукой шеф.

И я нажала кнопку.

* * *

Сначала запись слушали молча, а потом с дроу приключилась форменная истерика (очередная за это утро). Он рвал на себе волосы от зависти и клялся, что больше никогда не сможет без смеха смотреть на сельхозинвентарь любой разновидности.

А вот Эрин смог выдавить из себя лишь хриплый и нервный смешок. Пожалуй, он слишком легкомысленно отнесся к наведенному безумию только потому, что все хорошо закончилось. Они оба пребывали вчера за гранью разумного, но если капитан стоял лишь одной ногой по Ту Сторону, то Нолвэндэ… И будь проклята его персональная паранойя, если удар не был направлен на леди Анарилотиони-младшую.

– По идее, ты должна была убить меня, – заявил Эрин. – Это очевидно. Твоими руками преступник избавляется от меня, а затем… приводит в исполнение какой-то свой тайный план.

– Умеешь ты утешить, – хмыкнула Нол. – Зачем я нужна маньяку?

– Ты – магичка, своего рода. Сила в тебе присутствует. На тебе же не написано «Мыслечтица», – рассуждал вслух Эринрандир. – Обрати внимание, убивали только магов, и только тех, которые забрели в лес.

Капитана ап-Телемнара все время мучил один единственный вопрос – цель, которую преследовал убийца. Преступления без цели и выгоды не бывает, даже если она пролегает в области удовлетворения тайных и порочных желаний, она все равно существует. Теперь же, когда в деле появился древний волшебный артефакт, все постепенно обретало смысл.

Многолетняя практика показывала, что там, где артефакт, там и обряды, а где обряды, там и жертвы.

– Следующей жертвой будешь ты, Нолвэндэ, – констатировал невесело Эрин.

Как и ожидалось, при этих словах взор напарницы обрел подозрительную яркость. Кровь поколений психопатов, агрессоров, упрямцев и прочих героев снова вскипала в жилах леди Анарилотиони.

Кто-кто, а она готова рискнуть, открыто читалось по её просветлевшему лику. Капитана лорда Эринрандира ап-Телемнара поджидало еще одно приключение на… шпоры.

– Для начала надо спровоцировать преступника, – заявил Эрин после долгого раздумья и пары сигарет. – Заставить его действовать, что-то предпринимать.

– Может быть, пустить слух, что я нашла Вилы Кругера? – предложила Нол.

– Не совсем так. А вдруг эти самые Вилы лежат у него под подушкой? – возразил энчечекист. – Хотя вряд ли. Мне почему-то кажется, что «пасечник» держит Вилы в лесу. Ведь именно оттуда идет притяжение.

– Тогда наоборот, напустить загадочности, мол, я нашла в лесу что-то такое… особенное… потрясающее.

– И сразу после праздников приедет опергруппа с огневой поддержкой, ротой поисковиков и парочкой боевых магов, – усугубил Дзир. – Чтобы перерыть весь лес к… едреным пассатижам!

– Думаешь, лучше ускорить процесс? – усомнился Эрин.

– А чего тянуть? Вы тут просидите еще неделю, и за эту неделю он придумает новую пакость.

– Точно! – воодушевилась Нолвэндэ. – А так мы заставим его спешить, торопиться и наделать ошибок. А я буду живцом.

Нельзя сказать, чтобы Эрин был в полнейшем восторге от идеи использовать напарницу в качестве наживки при ловле маньяка, но иного выбора у него не оставалось. Конечно же, гораздо благороднее и возвышеннее закрыть девушку собой, уберечь от всех опасностей или еще каким-то аналогичным способом продемонстрировать рыцарственность. Кто-то другой, может, и оценит, но только не Нол. И возможно, в иное время капитан ап-Телемнар откровенно наплевал бы на её мнение и сделал бы так, как посчитал нужным. И пусть себе злится, рвет и мечет, ненавидит и презирает столько, сколько леди Анарилотиони-младшей потребуется для утоления фамильной ярости. Все бы так и было… Вот только прошлой ночью они сражались спина к спине с чудовищами, и надо сказать, что сражались на равных. А потому подозревать Нолвэндэ в трусости или отсутствии боевого духа ну никак нельзя. Тем паче, обижать её недоверием и чрезмерной опекой.

И вообще… большой жизненный опыт Эринрандира говорил о том, что нет нужды запрещать женщинам совершать подвиги, если им хочется это делать. Даже если строго-настрого накажешь и кончика носа не совать, все равно придут и совершат, невзирая на сломанные ногти и испорченную прическу. Или, что еще хуже, сделают назло. Поймают коня, загонят бедолагу в избу и подожгут, чтобы потом до погребальной ладьи попрекать пресловутым мужским шовинизмом, неуместным сексизмом и презренным мачизмом. Разве не так?

И это ж еще хорошо, что в напарницах у Эрина Светлая эльфийка, а не гномка. Эру Великий и товарищ Ауле! Тогда бы ни от Колдубинска, ни от Гадского леса ни паленой головешки, ни пенечка не осталось. Хотя… Капитан лорд ап-Телемнар покосился на радостную мыслечтицу. Тут непонятно, что лучше, а что хуже.

– Ты говорил, у тебя беспроводной передатчик есть? – уточнил Эрин у дроу.

– Последней разработки, – заверил тот и полез в свой рюкзак. – Мощнейшая штуковина с широким диапазоном. Будет слышно и Нол, и преступника.

– Но мы будем постоянно на связи, – строго предупредил капитан. – И никакой самодеятельности, – он пристально поглядел в глаза своей… напарнице. – Приказы старшего по званию, я надеюсь, обсуждению подлежать не будут?

– Не будут, – как ни в чем не бывало откликнулась девушка.

– Ребята, я бы на вашем месте не сомневался, – уверенно заявил дроу. – Вы – отличная команда, когда не ругаетесь и не лелеете свои персональные маразмы. Я же помню, как мы замечательно побегали на полигоне в ноябре.

– Потеплеет, можно снова побегать. Только где-нибудь… – следователь зябко передернул плечами. – Не в лесу, короче. Меня уже тошнит от елок.

– И это мне Светлый эльф говорит? Практически лесной абориген? – притворно поразился Дзир. – А зов предков? А трепетное отношение к зеленым насаждениям?

– В …пу, извини, Нолвэндэ, эти зеленые насаждения, вместе с грибочками, пасеками и дубами-колдунами. Приеду, лично залью водкой монстеру Желудьковской, – зловеще посулил Эрин.

– О! Да ты – злой эльф, Светлый друг мой! – вскинул брови спецназовец. – Будем теперь знать. Вот и наш девайсег, – он показал маленькую штуковину, которая крепилась прямо к коже посредством липкой ленты, и крошечный наушник телесного цвета, который надлежало спрятать за ушную раковину.

С наушником Нол справилась сама.

– Кто прицепит передатчик? – на всякий случай спросил дроу.

И оба, не сговариваясь, синхронно ткнув пальцами в него, заявили:

– Ты!

Хрюкнув и растекшись в понимающей ухмылочке, Дзир приступил к ответственному процессу. И, естественно, не смог удержаться от издевательских смешков при виде следов вчерашней коллективной галлюцинации на шее Нолвэндэ.

– Это дубы-колдуны. Ветками зацепили… дубы, – заверила его мыслечтица.

– Ага! Дубы – они ж дубоголовые, – согласился спецназовец.

У мерзс-с-с-ского дроу сегодня был праздник души и сердца. Ну, когда ему еще удастся поддеть самую чокнутую парочку во всем управлении?

Тем временем Эрин позвонил Зарину и договорился о начале сеанса дезинформации. Достойному сыну Иприта вменялось в обязанность рассказать по огромному секрету каждому встречному колдубинцу о страшном открытии командировочной эльфийки, а также – о скором прибытии целой армии спецов из областного центра, а если потребуется, то и из Столицы. Дескать, дело вышло гораздо серьезнее, чем показалось в начале, и пять трупов – это цветочки-первоцветы, а ягодки такие, что на самом верху за голову схватились. Гном пообещал, что еще до полудня весь город только об этом и будет говорить. Языкастость одной только Шакиры Кинконговны по радиусу поражения сравнима лишь с баллистической ракетой средней дальности.

Потом волей-неволей пришлось связываться с Ытханом, рассказывать ему байки о местных красотах, и заверять, что следствие уверенно идет по верному пути. Точнее сказать, пришлось стелиться перед злобнючим и взбешенным орком, который ругался матом, клялся пристрелить, расчленить, удавить, повесить на кишках перед входом в управление, если «ушастый выродок» снова завалит дело.

– Я знаю, чем ты там занимался! – неистовствовал Ытхан. – Бухал, курил всякую гадость, приставал к Нолвэндэ и нервы мотал Зарину с Кальмаром. Если мне еще раз пожалуется на тебя мэр Колдубинска, я тебя сгною! Деревня Гадюкино Светлым Эльдамаром покажется. А если я узнаю, что ты в отношении дочери Таурендила руки распускал… – начальство аж задохнулось о желания набрать в легкие побольше воздуха, чтобы издать вопль рекордного количества децибел. – Убью-у-у-у-у-у! Загрызу своими зубами!

От умиления Эринрандиру плакать хотелось. Кто бы мог подумать, что он так заскучает по любимому руководителю, по его ругани, угрозам и посулам. Опять же, новинка сезона – обещание загрызть. Надо же, как эротично!

– И я вас так люблю, Ытхан Нахырович! – по-сиренски трогательно всхлипнул эльф. – Я буду звать вас «зубушек сладенький».

И поспешно отключился.

– Если Ытхана хватит удар – сам будешь виноват, – честно предупредил Дзир. – А он, по-своему, тебя очень любит и уважает.

– Не заметно, – буркнул Эрин, но настроение у него улучшилось.

Решено было, что Дзир останется в общаге, запрется и выспится, а едва ночные сумерки падут на Колдубинские холмы и долины, он присоединится к остальным дроу, которые уже с комфортом обосновались в заброшенном коровнике. Эрину с Нолвэндэ предстояло весь день провести вместе, не теряя друг друга из виду.

– А давай сходим к Эфе Горыниевне, – предложил ап-Телемнар. – Может, у тебя получится уговорить её рассказать про маньяка. Гоблинша точно знает, кто он такой, но говорить не хочет.

– И возьмете с собой кого-то из моих парней, кроме Аминаллона. Этот пусть отдохнет, – предложил Дзир.

Такой расклад вполне устроил мыслечтицу. С дроу веселее, и не придется оставаться наедине. В лесу. Да.

Глава 10

22 марта

К моменту, когда Эрин загнал «Нуэно» в кусты возле знакомого поворота дороги, он уже успел смириться с мыслью, что, возможно, очень скоро сам станет пациентом «Ёлочек», или «Подсолнухов», или… какие там еще есть МЛТП. Паранойю надо лечить, причем срочно, иначе дятлы, бензопилы и припадки дикой ревности станут неотъемлемой частью его жизни, успешно конкурируя с водкой и «Черной чайкой».

Во-первых, за энчечекистами определенно велась слежка. Причем слежка профессиональная. Эрин кожей чувствовал на себе посторонние взгляды. Старушка паранойя, обрядившись в откровенно непристойные одежды, визжала и колотила костлявыми кулачонками изнутри в свод черепа, взывая к сверх-бдительности и супер-осторожности. Но сколько ни кружил по улицам Колдубинска Эринрандир, сколько ни пытался засечь «хвост», ничего не выходило. В итоге на него стала подозрительно коситься Нолвэндэ.

– Ты заблудился? – осторожно спросила она.

– Нет, просто проверяю версию, – буркнул энчечекист.

Они с напарницей практически не разговаривали и старались не смотреть друг на друга. Так было проще.

Во-вторых, наблюдать за тем, как Нол запросто общается с добровцами, Эрину было физически больно. Ну, вот почему у них получается, а у него – нет? А когда Аминаллон, улучив момент, доложился о стратегических сведениях про сиреневые ирисы, добытых в ходе ночной беседы с именинницей, то ап-Телемнару пришлось приложить воистину героические усилия, чтобы не учинить… хм… напарнице сумасшедшую сцену ревности. Разумом он понимал, что так нельзя, что ничего предосудительного Нол не совершила, но сволочь-паранойя делала свое черное дело.

«Мое место в проклятых „Ёлочках“, в смирительной рубашке, – думал Эрин, смоля одну сигарету за другой. – Пить надо меньше, трудоголик чокнутый!»

А Нолвэндэ самым невинным образом болтала с Меноваззином, смеялась и выглядела так, словно несколько дней провела на фешенебельном курорте. Вот что значит – юность, здоровые нервы и умеренность в алкоголе.

Следующий сюрприз преподнесла Эфа Горыниевна. Старая ведьма решила поиграть в иномирянскую Бабу Ягу, и надо сказать, весьма преуспела в лицедействе. Признать в скрюченной, лохматой, слегка двинутой старушонке хитрую и умную гоблинскую женщину было сложно. Спору нет, в накидке из скальпов, добытых покойным супругом Злеем еще в начале Второй Эпохи, Эфа смотрелась самобытно и колоритно. Но зачем она изображала хромоту и косоглазие, Эрин так и не понял до конца.

– Чую, чую, добры молодцы с красной девицей идут, – проскрипела старая карга, отрывая взор от страниц раскрытой древней книги.

Если судить по внешнему виду фолианта, то на его изготовление пошла кожа невинных дев и василисков, а с закладкой из сушеного интимного органа кладбищенского лича, разрисованной зелененькими сердечками, Эфа вообще погорячилась по части спецэффектов.

– Добрый день, Эфа Горыниевна, – поклонился ведьме Эрин.

– Добрый, добрый, – согласилась она, не отрывая мутного взгляда от Нолвэндэ. – Коли ночка задалась, то и деньку быть неплохому.

Эльф представил своих спутников, с трепетом ожидая от бабки полнейшего разоблачения, называя имя напарницы. Но Эфа даже бровью не повела.

– А где Катерина? – спросил Эрин.

– К Танку в гости пошла, пирожков-гостинцев понесла, – промурлыкала ведьма многозначительно. – Там забор большой, жалезнай, стражи с пистолями. Самое пользительное для молодой девки место, – гоблинша подманила энчечекиста пальцем и зловещим шепотом произнесла. – Когда силы Зла властвуют над болотами безраздельно.

– Прямо-таки властвуют?

– Ишшо как, раскрасивенький. Даж не сумлевайси! – подмигнула она следователю и пропела на варварский мотив. – Ой, пришли к бабусе три таких ельфуси! Один Темный, другой Светлый, и еще девуся!

«Значит, все-таки болота, – подумалось Эрину. – Уже теплее!»

Эфа Горыниевна, в свою очередь, разошлась не на шутку. Она отбила твердыми острыми когтями дробь на столешнице и пожелала немедленно погадать непрошеным гостям.

– Садись, касатик! – позвала она немного смущенного дроу. – Садись, Темный витязь, всю правду расскажу. Давай десницу свою. Аль спужалси бабулечку-ягулечку? Дык, я дровцев не кушаю, невкусные вы.

Меноваззин ухмыльнулся и подсел на лавку напротив ведьмы. И пока та хиромантила когтем его правую ладонь, только лишь сдавленно хихикал.

– У-у-у-у-у! Могучий витязь, да ты ж бабник, каких свет не видывал! – воскликнула гоблинша восторженно, словно обретя, наконец, смысл жизни. – Экий жеребец! Знать, не перевелась еще кровь древних женолюбов. Есть еще порох в пороховницах и ягоды… хм… А то ходют тут нонче всякие недомерки, ни тебе обхождения, ни достойного предложения.

Эрин навострил уши. Очень подозрительный намек. Но Эфа одновременно и развеяла, и усугубила его подозрения:

– Конь жалезнай, камзол заморский, панимаш, при галстуках и портфелях, а туда же – молодых девок домагиваться, – жаловалась гоблинша. – Мало ему шалав. Импотент!

– Это кто ж вам так насолил? – полюбопытствовал дроу.

– Не мне, Катюхе моей. Развели, панимаш, в городище блуд и содом. Уж коли сам воевода сраму неймет, то приличной деве и по улице пройтись боязно. Чего доброго, снасильничает, педофил поганый.

Капитан ап-Телемнар уже успел понять, что Эфа ничего просто так не говорит.

– А кто Катерине не дает прохода? – напрямую спросил он.

– Ить! Рыб наш золотой, кому ж еще!

– Кальмар Карпович? – изумился Эрин.

– Для кого Кальмар Карпович, а для кого – гов… – еле сдержалась ведьма и поспешила вернуться к гаданию по дровской руке. – Братишку береги, Темный витязь, и меньше блуди, а другу закадычному скажи, что кончились его кобелиные денечки. Ох, и кончились.

– Какому другу? – встревожился спецназовец.

– Лучшему, – хихикнула Эфа. – А воевода твой еще малехо погуляет на воле. Амурные дела заразные. Где один увяз, там и остальным место найдется.

– Это вы про Дзира? – поразился Меноваззин. – Никогда не поверю!

В свете ночного разговора с командиром антитеррористического отряда, Эрин уже не стал бы подписываться под словами дроу. Товарищ Ушшос-Нах вовсе не такой парень-кремень, как может показаться.

– Ну, а теперь ты, светлоэльфийская… дева.

Глаза у Эфы Горыниевны стали изумрудными и абсолютно юными, искрящимися, словно у молоденькой девчонки, когда она окинула взглядом фигурку Нолвэндэ. Куда только косоглазие делось?

– Поговорим по-нашенски, – гоблинша хитро подмигнула. – По-девичьи.

На мужчин она размахалась ручонками и проскрежетала:

– Вон подите, витязи! У нас дело девичье, шибко секретное, не для кобелиных ух предназначенное. Кыш-кыш!

«Сдаст или не сдаст», – опасливо подумал Эрин. Он уже решил, что обязательно расскажет Нол про зелье, но только не сейчас.

* * *

«Предполагалось, что все это должно внушать ужас? – немного растерянно подумала я, оставшись наедине с древней гоблиншей. – Или все-таки смех? Балрог, со мной что-то не так, если я не испытываю ни того, ни другого. А пожилая леди, безусловно, кое-что знает».

Ну что ж, итак… Я подперла рукой подбородок и выжидающе посмотрела на лесную ведьму. Читать ее не стоит и пытаться. Даже если бы все мои силы не уходили сейчас на поддержание ментальных щитов, я не настолько тупа, чтобы не понимать – против этой старой кобры… извиняюсь, Эфы… я мало что могу. А жаль.

– Я слушаю вас, сударыня. Что же такое секретное вы желаете мне сообщить? Надеюсь, эти сведения касаются убийств?

– Хы-хы. Убийствы эт по части энчечеки. А я в основном по делам сердечным, раскрасавица. – И Эфа Горыниевна лукаво мне подмигнула.

Я подавила дрожь. Вот только сердечных дел мне сейчас и недостает… а тем паче – влезающих в них старых гоблинш. Да. Воистину.

– Вот и отлично. А я как раз по делам НЧЧК. Сердечные дела меня не касаются. Так что давайте о них не будем.

И ничего я не угрожаю. Предостерегаю просто.

– Как енто? А хто будет прищучивать Кальмара, педофила энтого? Он тож злодеюга. Вилы ему в бочину!

Ага! Ну, все правильно. Значит, шифр ей понятен. Впрочем, я бы удивилась, будь это не так.

– Ах, вилы! Вот отсюда и поподробней, сударыня. Гражданин мэр свое, безусловно, получит, будьте спокойны. Домогательства в отношении несовершеннолетней, к тому представительницы рас-меньшинства – это тяжкое преступление. Но убийства и выведение таких чудовищных монстров – еще более тяжкий проступок. Итак, вилы?

– Вилы… – бабка задумчиво пожевала губами. – Вилы, они разные бывают. Зубьев у них по-разному. Колют тоже. Так что ты с вилами осторожнее, лапушка. Вилы всем нужны. М-да…

Я-то с вилами буду максимально осторожна. Особенно – с волшебными. Вот только думается мне, что маловато у меня шансов будет проявить эту осторожность… на деле.

– Я постараюсь. А ведь то, что Вилы Кругера – трезубые, это действительно имеет какой-то смысл? Мы правильно догадались?

– Дык, ты ж девка нолдорская, из премудрецов, чай, знать должна про трехзубые штуковины. Вся беда от них… от зубьев. Этот ваш… как его… ну… сынок короля ельфячьего… как его? Тот на трех зубьях погорел.

Не ожидала, что лесные бабки так хорошо и сходу разбираются в эльфийских кровях. Настолько хорошо, что определяют принадлежность к определенному народу. Хм. Хотя в ней может говорить опыт. Причем вполне возможно, что… гастрономический.

– На каких это зубьях? Вы про кого, сударыня?

– Как енто, кого? Феанорку, балбеса! Слыхала, небось, про такого?! Тот ишшо непоседа был, – гоблинша ухмыльнулась во весь рот, от уха до уха.

От неожиданности я опешила.

– Какого такого… Кого?! Вы на что это намекаете, гражданка?! Что значит «балбес»?! Куруфинвэ Феанаро – наш национальный герой, и я положительно не понимаю, в какой связи вы упоминаете его священное для каждого уважающего себя…

Ну, ничего себе! Что себе позволяет эта… пожилая дама? Возраст возрастом и колорит колоритом, но легендарные имена священны!

– Ну дык, этоть для тебя, красапета, он и национальный герой, а для меня – Феанорка.

Серьезное заявление. Ничего себе… Тогда сколько же ей лет?

– Вы что же, хотите сказать… Да нет, быть не может! – А может, у бабки просто маразм, или на нее воздействует лесная магия… короче, бред. Или – не бред?

– Что хотела, то сказала, – фыркнула гоблинша. – Было дело. Так вот Феанорка тож очень не любил все эти острые штуковины и шибко злился на какого-то хмыря. Не помню я уже, че там за дела у них были, но у Феанорки на почве этих дело крыша-то и поехала. Вот как сейчас злюся на Кальмара. Тока сильнее.

А если не бред?! Так, Нол, стоп. Все правильно! Сколько было священных Камней? Три! Сколько было зубцов в железной короне Врага? Три! А сколько у нас зубьев? Тоже три! Совпадение? Ага… щаз-з-з!

– Сильмариллы… – тихо пробормотала я. – Точно! их же три было… И вилы. Троезубые!

Да-да-да, вот оно! Камни давали власть, а вилы, получается… тоже власть? – я вновь посмотрела на ведьму и заговорила громче.

– Власть над лесом! И мэр за ними охотится? Он потому к вашей ученице и подбирается… А! так вы знаете, где вилы?!

– Мэр…ин ентот за Катькой охотится, гад. А вилка у него ни на что уже негодная. Да. Я не знаю, птичка моя, а кой-кто знает. Хорошо так знает.

Собственно, я и не ждала, что она расскажет. Знала бы – уже бы рассказала.

– Значит, мэр. Ясно! – я скрипнула зубами и прищурилась. Ненавижу жирных похотливых скотов. А грязных похотливых скотов, пристающих к несовершеннолетним иномирянским девочкам – ненавижу вдвойне. Так может, мэр знает? И, может быть, мэр знает не только про вилы, но и про лесные… чудеса? А? Как там… рыба с головы гниет?

– Ты это… не надо зыркать-цыкать! Феанорка дозыркалси. Кто знает, тот сидит и молчит. Тихо сидит и воду в болотах коломутит.

– Разберемся. Не такие у нас землю грызли! Болота, значит. Оч-чень хорошо… И что молчит, тоже не страшно. У нас долго не молчат. Быстро говорить начинают.

– Гляди-ка, чисто голодримка, – восхитилась Эфа. – Глаз горит, зуб блестит. Как вспомню, так вздрогну.

– А вы действительно помните, сударыня? То есть… я хотела сказать, вам же лет тогда… много?

– Женщине столько лет, на сколько она выглядит, – закокетничала гоблинша. – Слышала такое? Много. Ай, много. И все мои.

Балрог, если она – действительно настоящий, самый натуральный живой свидетель… прямиком из Первой Эпохи… можно сказать, очевидец… О! Да Моргот с ними, с этими вилами! Бабке же цены нет!

– Ох, да вы отлично выглядите! – я сделала рукой нетерпеливый жест. – Скажите, а вы вот помните… ну… какой он был? – и уставилась на Эфу со смесью восторга и недоверия во взгляде. Ведь врет же наверное… Или не врет?

– Помню… Здоровенный такой, брюнет, зелено вино хлестал в три глотки… Ага! Поджигал и тудой. И без закуси, заметь.

– Как, говорите, пил? Поджигал? – на одной только этой неизвестной детали из биографии легендарного героя древности вполне можно защитить диссертацию. Или схлопотать пол-метра отличной нолдорской стали в живот. Или девять грамм не менее хорошего свинца. Или… Но как же интересно! Пить спиртное горящим! Как же это? – Любопытно… надо будет попробовать…

– А как они песни орали на пару. Злей как затянет… наорутся и мордой в щи – бух!

– А какие песни-то?! – Я чуть ли не взвыла от любопытства. – Ну песни-то какие? Эх, бабушка! Эх, где вы были, когда я тему диплома выбирала?!

– Знамо какие! Из-за острова на стрежень… выплывают телерийские челны. Вот хто-то с ледника спустился, наверно, то Фингон идет…

Ой, я овца! У меня же диктофон есть! Так… так, надо это срочно задокументировать… обязательно. Это свидетельство уникально!

– Давайте, давайте!!! Я сейчас… я только диктофон… Эру Великий! Живая свидетельница… Эфа Горыниевна! Да вы… А можно вопрос еще… – Я даже чуть покраснела и смутилась: – А вы Его насколько близко… знали?

– Ну как? Дружбан моего супружника был. Ты, девка, ничо не подумай. Злей бы мне башку оторвал.

– Ну что вы, что вы… я ж ничего такого! Честно!

– Ежели б я чего… того… не этого… Ох! Смотри, птица моя сизокрылая, смотри, береги своего синеглазого…

Зеленые, словно молодая травка, глаза Эфы подозрительно заблестели. Что это, слезы?

– Это вы про что это, Эфа Горыниевна? – я настороженно нахмурилась. Что-то не нравится мне этот поворот, совсем не нравится…

– Где теперича мой крылатый, эх! Не уберегла! И могилки уж не сыскать. Там теперича море, где я его схоронила. Береги синеглазого. У него работа опасная. Потом поздно будет за локотки себя кусать, – причитала гоблинша.

Я почувствовала, как сами собой поползли вверх мои брови. Что-то я не пойму… отчего вдруг этот всплеск… участия?

– Защищать товарища – мой долг, – отчеканила я. – И совершенно не понимаю, при чем тут…

– Вот! А потом еще спрашивают, отчего мужика тоска берет, – нахмурилась гоблинша. – Отчего он в петлю готов лезть? Ну да ладно, красавица, ты ж не дурища, ты и так поймешь, что к чему. Книжек, небось, умных начиталась? Все знаешь. Я вот тоже читала, читала. А потом – хлоп, и нет моего Злея. Четыре эпохи уж миновало. А все плачу в подушку.

– Что же мне, пытать его, что ли? – в сердцах пробормотала я. – Молчит, как пиндостанский орк на допросе. А я, сударыня, угадывать не собираюсь. Равно как и гадать. И мысли читать не намерена! Все эти уловки, ужимки, зелья… бесчестно и трусливо. Мне нужно знать – знать от него самого. Чистосердечное признание, если угодно. Впрочем, – я вдруг опомнилась, осознав, что вот так запросто взяла и выложила этой старой ведьме если не всю подноготную, то немалую часть ее, – это все к делу не относится. Совершенно. Так, о чем мы… – и рассеянно потерла лоб, силясь вернуться к теме беседы.

– О брюнетах, – ухмыльнулась Эфа. – Самое девичье дело – о брюнетах языки чесать. Они такие. Ты ему улыбнись поласковей, а он все и скажет. Все-все, чего душа желает. Да.

– Недосуг нам улыбаться, – хмуро заметила я. – Вот найдем эти морготовы Вилы и колдуна-гада повяжем, тогда и разберемся. Он у меня землю жрать будет! Да! А ведь вы, Эфа Горыниевна, знаете, кто он такой, наш злодей-чародей.

– А будешь хмуриться, морщинка меж бровями заведется. Сердиткой называется. И сердитым я ничо не говорю, точь-в-точь наш синеглазенький. Сижу вот, в окошко гляжу. На болота. Там много чего интересного происходит. Ночью. Я никогда ничего не говорю, милая, потому что, ежели ты умный, то и так все уразумеешь, а ежели дурак, то кто тебе злобный лекарь? – и коварно подмигнула мне зеленым глазом.

Вот здорово! Ловко она это все свела на «сердечные дела», ловко. Ну что ж, опыт есть опыт. Впрочем, преступника она если и покрывает, то не по дружбе. Может быть, запугал? Хотя чем можно запугать эту ведьму?

– Понятненько, – протянула я, криво улыбаясь. – Ну, молчите, Эфа Горыниевна, молчите, Намо вам судия.

– Не-а, лапушка, – хихикнула Эфа. – Нам тока перед Самим ответ держать.

Очень смешно. Обхохочешься.

– Ну, это уж ваше дело, – я дернула плечом. – А у нас – убийца. Так. Все ясно с вами. Не беспокойтесь за вашу Катерину, с мэром мы разберемся.

– Тоже дело. Но синеглазого убереги. Он тебе ишшо пригодится, – расхохоталась гоблинша, показав острые белоснежные зубы.

Тьфу! Ведьма!

* * *

От гоблинши Нолвэндэ Анарилотиони вышла в состоянии странной растерянности.

– Ну и дела. Она ж Самого знала.

– Самого – это кого? – осведомился Эринрандир.

– Феанора! Куруфинвэ Феанаро! Самого, лично. О!

Меноваззин хмыкнул и покосился на бабку с сочувствием. Должно быль, жизнь у Эфы выдалась тяжелая и долгая. Эрин тоже восторга от услышанного не испытывал. И вовсе не по причине исторических параллелей, а из банального опасения за тонкую душевную организацию мыслечтицы. Не ровен час, узнает о национальном кумире те вещи, о которых предпочитают не упоминать в официальных учебниках истории.

Оно, знаете ли, спокойнее о подноготной великих личностей не ведать. Никто не идеален, никто не безупречен. А уж с очевидцами легендарных событий так и вообще знаться себе дороже.

Возьмем хотя бы знаменитого иномирянина Толкиена Джона Р.Р. Если бы он написал всю правду… Но доблестные сотрудники НЧЧК в штатском вовремя обеспокоились и очень доходчиво объяснили ушлому профессору, где он не прав, как левое… ухо Железного Маэдроса. А кому интересны эмоциональные подробности, то милости просим в Имперскую Национальную галерею, Даэронов зал, полотно «Ходоки в гостях у Толкиена» (номер по каталогу 257314). Как говорится, без комментариев.

Оставив Нолвэндэ делиться с дроу впечатлениями от беседы, Эринрандир зашел к старой гоблинше попрощаться и предупредить, чтобы в ближайшее сутки-двое носа из хижины не казала.

Эфа Горыниевна слушала молча, лениво листая свою жуткую книженцию, пока не отыскала нужную страничку. Древнего алфавита сарати, придуманного еще Румилом, Эринрандир не знал, но вдруг поймал себя на мысли, что прекрасно понимает смысл написанного.

Заголовок гласил: «Отворот от Любви. Инструкция» И дальше шло полное описание технологии изготовления зелья (честное слово, лучше не знать, из чего оно делается), показания к его применению (Неразделенная Любовь), способы применения (внутрь, перорально), дозы (5 мл однократно) и побочные эффекты (от поноса до коллапса). Но самое интересное содержал в себе пункт «Противопоказания» – Любовь Взаимная.

Тут было над чем призадуматься. И Эрин призадумался.

– Так тоже бывает, красавчик, – молвила Эфа. – Редко, но бывает. Только ты руками не держи, не удержишь. Ты Любовью держи и… Свободой.

– А так можно? – тихо спросил эльф.

– Нужно, – ухмыльнулась ведьма.

Вот и понимай, как хочешь.

Отойдя на некоторое расстояние от домика Эфы Горыниевны, энчечекисты услышали, благо никто на остроту слуха не жаловался, зычный голос гоблинши, ничем не напоминающий недавнее старческое дребезжание:

– Кассия, милочка! Перенесем мой педикюр на следующую среду! Да! На семь часов… как обычно… Чмоки-чмоки, лапушка!

– Эрин, – вдруг сказал Меноваззин. – Чего-нибудь выпить у тебя будет? «Черная чайка» с тобой?

Капитан только руками развел. Мол, нету ничего.

– Жаль. За знакомство с Праматерью Всех Гоблинов стоит выпить.

А Эрин подумал: «Интересно, а товарищ Шрак знает?» И пришел к выводу, что знает. Чтобы Шрак оставался в неведении?

– Мэр точно замешан, – сказала Нолвэндэ. – Если не в убийствах, то в истории с вилами.

– А ему-то они зачем? – удивился дроу.

Мыслечтица несколько смущенно хмыкнула, но ответила:

– Судя по словам Эфы, у него проблемы с… мужской силой. Видимо, рассчитывает на волшебство артефакта.

Меноваззин похабно расхохотался:

– Ну да, ну да. Если привязать покрепче, то очень помогает, очень.

Эрин ответил коротким смешком, но вовсе не из скромности, а потому что вдруг вспомнил свой разговор с мэром. И остановился, как вкопанный.

– Едреные пассатижи! А ведь не зря он мне показывал эту статью из «Тиф-ИНФО».

Капитан подробно пересказал коллегам о визите газетчиков и о статье в скандальном таблоиде про сексуально-эротические свойства колдубинских вил.

– Давайте повяжем и расколем этого похотливого урода?! – азартно предложила Нолвэндэ, глядя на мужчин с подкупающей надеждой во взоре. – А?! Ну, давайте! За приставания к девушкам этого старого осьминога надо бы подвесить за ноги и выпотрошить.

Кровожадная энчечекистка рвалась в бой за девичью честь, и в чем-то Эрин её понимал. Допустить, чтобы какой-то отвратительный гад и дальше портил кровь славной девочке Кате, просто нельзя.

– Возьмем Каракатицу… тьфу ты!.. Кальмара, за жабры его, и расколем как миленького. Он нам все расскажет – и про Вилы, и про Кругера, и про убийства.

– Если он в них замешан, – заявил Эринрандир. – В чем лично я до конца не уверен. Где мотив? Зачем ему выводить монстров и убивать магов? Его желание заполучить Вилы имеет вполне простую и прозаичную причину.

– Да уж, – согласился дроу. – Чего уж проще и прозаичнее.

– И все же мэр может нам рассказать много чего интересного, – не унималась Нол.

– Он и расскажет. Но не сейчас, – отрезал Эрин. – Нам бы с болотами и Вилами определиться. Они сейчас самое главное, а вовсе не потенция Кальмара Карповича.

Мыслечтица еще немного посопротивлялась неизбежному, соблазняя перспективами наказать негодяя и одновременно стращая потенциальной угрозой срыва операции, но потом смирилась с решением старшего по званию. Тем более, что на него не действовали никакие уговоры.

– Какой ты упрямый! – буркнула она в сердцах.

– Есть немного, – улыбнулось начальство с самым невинным видом.

– Вы оба хороши, – резюмировал спецназовец.

Какое-то время шли молча, прислушиваясь к шорохам, и каждый размышлял о своем. О чем думал Меноваззин, то тайна за сорока семью печатями, а Эринрандир маялся отловом постоянно ускользающей мысли, которая все утро не давала ему покоя. Что-то такое крутилось на языке. Весь этот лес, болота, чудовища и вилы имели простое и, что самое странное, достаточно знакомое объяснение. Но, то ли давали о себе знать последствия гоблинского отворота (теперь понятно, почему он не подействовал, и это радует), то ли наведенное безумие столь пагубно отразилось на умственных способностях капитана ап-Телемнара – он так и не смог собрать воедино эту затейливую мозаику.

– Надо бы на болота сходить. Хотя бы с края поглядеть, что там и как, – предложил Эрин. – У кого карта с собой? – и поглядел на мыслечтицу.

Девушка с самодовольным видом достала искомый предмет. Мол, а вы что хотели от дочери леди Аэриэн? То-то! Не дождетесь!

– А это что за значки? – спросил дроу.

– Я версию проверяла. Места расположения трупов и подвигов Фреда Кругера почти совпали, и если нарисовать круг… Короче, вычисляла местоположение утерянных Кругеровских Вил, – пояснила Нол. Тоже кстати, получается, что где-то на краю болота.

– Боюсь, что они все-таки найденные.

Эрин довольно быстро сориентировался по карте. Прикинул расстояние, сверился с часами и сказал:

– Смысла нет идти. Будем там уже к темноте. Да и надо проверить, что там сделал в наше отсутствие Зарин. Может быть, еще и мэра застанем.

– Сегодня суббота, выходной, – напомнил дроу. – Кальмар как-его-там пиво пьет. И нам бы пожрать не помешало.

– Тогда ты – обратно в коровник, а мы поедем в город. До машины уже рукой подать.

Эрину по-прежнему было очень неуютно в колдубинских чащах. Давило виски, ныла шея и шумело в ушах. Гадс-с-с-ский лес! Уже даже не верится, что есть на свете залитые солнцем сосняки, где лишь свист теплого ветра, горячий песок оврагов, запах смолы и сладкая знойная тишина летнего полдня, запутавшаяся среди золотисто-рыжих корней. Хрустят шишки под подошвой кроссовок, трава выше колен, а потом вдруг – раз! и обрыв прямо к берегу синего-синего озера. Пока спустишься с откоса, скользя по сухому песку, успеваешь сбросить рубашку, штаны и обувь. Какое блаженство потом с разбега сигануть в прогретую воду. Там ведь сразу глубоко. Делаешь всего несколько шагов и уходишь с головой. Когда-нибудь они с Нолвэндэ обязательно приедут туда с палаткой… летом… чтобы только сосны, озеро и они вдвоем.

Размечтавшись, Эрин едва не споткнулся о пенек.

– Кстати, как на тебя сейчас действует лес? – спросил он у Нолвэндэ. – Не тянет раствориться в тишине и покое?

– Не-а. У меня щиты стоят. Ничего не чувствую, совершенно. Лес как лес, – заверила шефа девушка.

– А у меня голова болит, – признался капитан.

– Это потому, что ты не жрал ничего.

У Меноваззина на все случаи жизни одно объяснение – либо не поел, либо перепил. И так как вчера с пьянкой не сложилось, значит, вариант номер один.

Зарина они на рабочем месте не застали, и куда запропастился неугомонный сын Иприта, никто в магистрате не знал, его телефон не отвечал.

– А давай, действительно, поедим, – предложила Нол, услышав, как в животе у напарника урчит от голода.

И так как от батончиков и энергетиков энчечекистов уже мутило, а прогресс в виде ши-урмы до Колдубинска еще не добрался, они остановили свой алчущий взор на привокзальном кафе, где меню состояло из четырех пунктов: солянка, картофельное пюре, котлета диетическая (свекла плюс морковь минус мясо) и сливовый сок (неразбавленный, кстати). Умяв две порции солянки и в ожидании пюре с чудом котлетного искусства, Эрин позвонил Зарину. Просто наудачу. Но достойный сын подгорного народа и верный соратник неожиданно отозвался.

– Привет. Где тебя носит? – спросил эльф, делая официантке знак, чтобы поторопилась с заказом. – Ты все сделал, о чем я тебя просил?

– Привет. Все сделал, – буркнул Зарин и безрадостно добавил: – Тут с тобой кое-кто хочет поговорить.

– Кто?

– А ты где?

– В кафе на автовокзале.

– А что ты там делаешь? – допытывался гном.

– Ем, что еще?

– Леди Анарилотиони с тобой?

– Да. А зачем она тебе?

– Не мне. Тут и с ней кое-что обсудить хотят.

И тут Эрин догадался, кто именно так жаждет общения с командировочными энчечекистами. Разумеется, Кальмар Карпович, едва заслышав о знаменательном открытии, сделанном приезжей эльфийкой, поторопился навести мосты.

Пока капитан объяснялся с коллегой тар-Ипритом, к Нолвэндэ подошла какая-то незнакомая старушка-дриада. Если бы не парик голубого цвета, то Эрин и внимания бы на неё не обратил. Бабулечка-одуванчик о чем-то спросила Нол, та ответила. Причем разговаривала с ней мыслечтица очень вежливо и, можно сказать, почтительно. А ведь только что утверждала, что на дриад любого возраста у неё развилась тяжелейшая аллергия.

– Зарин, мне пока не о чем с ним разговаривать, – прохладно молвил эльф в ответ на весьма настойчивую просьбу старшего лейтенанта. – Когда я сочту нужным, то сам вызову его на допрос.

– Эрин, ну не дури.

– Это ты завязывай перед каждым уродом стелиться.

В это время Нолвэндэ наклонилась к уху шефа и сказала:

– Я пойду Мальве калитку открою. Я быстро!

– Передатчик, – напомнил ей шепотом Эрин. – Не забудь. И не задерживайся. Все остынет.

Но чмокнуть в щечку не рискнул. Рано еще.

– Ага! – улыбнулась девушка и ушла следом за дриадой с голубыми волосами и с облезлым черным пудельком на поводке.

* * *

Несмотря на то, что в просьбе пожилой дриады с несколько неожиданным для дамы ее возраста цветом волос я не усмотрела ничего подозрительного, все-таки напряжение последних дней, а в особенности, суток, сказывалось. Не то чтобы я высматривала врага за каждым углом, да и передатчик, сигнал от которого наверняка вели дроу, добавлял уверенности, но все же, все же… Быть «живцом» для маньяка, скажу я вам – то еще удовольствие. Хотя бодрит.

Старушку-дриаду звали Мальвой. Это была та самая соседка и подруга Бурата Карловича, услуги которой в плане стирки и чистки он мне недавно предлагал. Участки Мальвы и Бурата сообщались между собой, а забавная старушка как раз потеряла ключ от своих ворот. Соседа дома не было, вот она и пришла ко мне, чтобы я открыла ей калитку…

Мы довольно медленно, со скоростью не Мальвы даже, а ее хромающей облезлой собачонки, шли к дому лешего, и, разумеется, общались. Вежливая и воспитанная девушка не станет ведь грубить пожилой даме, не так ли? Вот и я не стала, да и повода не было. Кроме того, плавный рассказ Мальвы о колдубинских древностях оказался весьма занимателен. Памятуя о своей роли наживки, я ненавязчиво расспрашивала старушку об окрестных лесах, болотах и, естественно, национальной гордости – Фреде Кругере. Бабулька отвечала весьма охотно. Впрочем, разговор как-то сам собой вдруг перешел на современные нравы, точнее – нравы современной молодежи. Бабка горестно сетовала на падение морали, в особенности, в дриадской диаспоре, и крайне интересовалась, как обстоит с этим дело среди Светлых эльфов. На что я вполне искренне (не будем о галлюцинациях, не будем!) отвечала, что как раз среди светлоэльфийской молодежи с моралью все в порядке. Но ведь это действительно так, разве нет? Не случись в этом клятом Колдубинске… того, что случилось, не будь этих чар, мороков и безумия, не было бы и никакого бешеного… хм… яркой и реалистичной иллюзии… на пожарище. Во всяком случае, без высочайшей на то санкции. Да! Семейные устои и древние традиции, балрог их подери, священны. И не мне против них бунтовать.

…Другое дело, что эти самые традиции имеют множество лазеек, ибо глупо предполагать, что мои благородные, изобретательные и хитроумные предки не предусмотрели бы… некоторых нюансов. Так что если бы вдруг синеокий капитан и лорд таки озвучил свои… хм… гипотетические чувства, на которые намекала мне Эфа (у-у, змеища!), я смогла бы, конечно, найти достойный выход из ситуации. Чтоб и грифоны были сыты, и синеглазые сумрачные сволочные лорды целы, и предки довольны, и древние законы соблюдены. В конце концов, некоторые старые обычаи можно интерпретировать так хитро, что получится, будто в отсутствие матушки и отца другие близкие родственники могут заменить их девице. Например, братья. Ага, их у меня много. Выбирай любого. Поставить в известность, к примеру, Арка, который, кстати говоря, Эрина знает и одобряет… Если братец, конечно, не решит, что во имя сохранения фамильной чести бессовестного соблазнителя следует пристрелить. Но, может быть, я сумею выторговать для несчастного хотя бы право на поединок? Как… захватывающе. Ух! Все-таки в этих древних ритуалах есть своя будоражащая прелесть.

Впрочем, что-то я размечталась. Маньяк не пойман, с капитаном и лордом еще далеко не все так ясно, да и в себе не мешало бы разобраться. Но все-таки мысль о том, что при необходимости лазейка у меня есть, грела душу.

Ха, и не надо мне говорить, что это чистой воды казуистика! Знаю, вот поверьте, знаю. Да, я лицемерная ханжа – и что? В конце концов, я столько лет уже соблюдаю дух этого старого закона, что теперь отчего бы не соблюсти напоследок его букву? А нолдор, если кто забыл, недаром зовут Премудрыми эльфами. Мы кого угодно можем убедить в своей правоте, даже самих себя иногда получается.

Когда мы наконец-то подошли к дому Пинофилло, солнце уже успело скрыться за кромкой колдубинского леса, а сумерки – сгуститься. Свет в окнах не горел. Видимо, лешего до сих пор не было.

Я внимательно и настороженно огляделась по сторонам. На первый взгляд, улица словно вымерла – ни одной живой души, кроме нас с Мальвой и ее собачки. Облезлый черный пудель привстал на задние лапки и поскреб столб забора, визгливо тявкнул…

– О, а вот мы и пришли, голубушка, – молвила стоявшая позади меня дриада. – Вы уж откройте мне калиточку, а то…

Кивнув, я шагнула к калитке, отмечая краем сознания некую странность, что-то очень важное, чего…

– Ой! Уронила! Миледи, душечка, не посмотрите? Я очки уронила! – пискнула сзади Мальва. Я наклонилась, пытаясь разглядеть очки дриады в уличной пыли.

…Балрог, какая, к Морготу, калитка?! Здесь же нет замка и никогда не было!!!

Ловушка! Я уже распрямлялась, уже разворачивалась, но эта проклятая псина вдруг бросилась мне под ноги, а затылок…

И стало темно. А я падала, все падала и падала в темноту, не успев позвать ни голосом, ни даже мыслью.

* * *

Есть три блюда, вкус которых одинаков во всех столовках на бескрайних просторах Серединной Империи – это салат из свеклы, картофельное пюре и жареный хек. Салат вечно недосолен, хек неизменно тягуч, словно пиндостанский бубль-гум, а пюре имеет отчетливый зеленоватый отлив, как следствие добавления при разминании, вместо молока, водопроводной воды. Но если хорошенько присолить и не обращать внимания на консистенцию, то есть можно. Однако же не дали, не дали капитану лорду ап-Телемнару вкусить от плодов отечественной кулинарии в спокойствии и довольстве. И кто? Кальмар Карпович с охраной собственной персоной. Сирен не поленился натянуть роскошный костюм от Туора и придать заплывшему жиром лицу некий оттенок величественности путем водружения на нос солнцезащитных очков. Это при том, что солнце уже село. Эрин тоже решил не мелочиться и спрятал взгляд за темными зеркальными стеклами. Ему-то что, с эльфийским-то зрением? Мэр разместил седалище на жалобно скрипнувшем стульчике, охрана в виде двух дюжих бритоголовых орков заняла пост за его спиной. По идее, заезжий эльф должен был трепетать от страха за свою шкуру и погоны. Но трепет последние четверть века давался капитану ап-Телемнару с неизменным трудом, и, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие дрожи в членах, энчечекист делал вращательные движения ступней правой ноги, небрежно перекинутой через левую.

Почти минуту эльф и сирен изучали диспозицию противника, прежде чем Кальмар решил перейти к изложению своих чаяний:

– Видите ли, в чем дело, господин ап-Телемнар, у меня к вам есть деловой разговор и чисто конкретное предложение.

– Вам лучше обращаться ко мне «товарищ капитан», господин Аквариумс, – строго предупредил Эринрандир. – Я все-таки при исполнении.

– Очень хорошо, что при исполнении,… товарищ капитан. Мне доложили, что ваша милейшая напарница вчера сожгла участок лесных насаждений во вверенном мне районе.

Преступница между тем мило болтала со старушкой дриадой о всяких дамских пустяках. Эрин изо всех сил старался удерживать внимание сразу на двух направлениях, но получалось с трудом. Голова при этом раскалывалась чуть ли не пополам.

– Не участок, а всего лишь несколько деревьев, – терпеливо поправил он сластолюбивого мэра. – И сделала это в интересах следствия. О чем составлен соответствующий протокол.

Не было никакого протокола. Но кто проверит?

Нолвэндэ как раз давала советы голубовласой Мальве по лечению авитаминоза у собак. Что-то из арсенала знатной грифонозаводчицы леди Анарилотиони-старшей.

– И, тем не менее, я вынужден попросить вас, товарищ капитан, заставить леди Анарилотиони написать объяснительную, с указанием цели пребывания…

– Цель нашего с лейтенантом Анарилотиони пребывания в славном городе Колдубинске указана в командировочном удостоверении, – отчеканил эльф, делая ударение на слове «лейтенант». – Если у вас есть какие-то вопросы, то обращайтесь к нашему вышестоящему начальству. Телефон вы уже знаете. Ытхан Нахырович внимательнейшим образом выслушает любые жалобы и просьбы.

– Я представляю местную власть и вправе требовать соблюдения законности, даже со стороны сотрудников вашего ведомства, – провозгласил Кальмар, пафосно выпятив грудь и нижнюю губу вперед.

«Ой, вот только не надо давить на психику! Не надо! Мы в такие шагали залы, что не очень-то и пройдешь. Мимо бодигардов. Не говоря уж о засадах, снеге и дожде», – подумал ап-Телемнар.

– Пока идет расследование, вы, Кальмар Карпович, вправе лишь оказывать полную и безоговорочную поддержку следствию, а также правдиво отвечать на поставленные вопросы. Причем в удобное для меня время дня и ночи.

«А сейчас время исключительно неудобное, – мысленно добавил он. – Потому что самое главное сейчас не упустить из виду Нолвэндэ» А она как раз излагала дриаде постулаты эльфийской морали и нравственности. Хорошо так излагала, уверенно. Прямо заслушаться можно. Маленькая страстная ханжа.

– Ну, зачем же так резко, товарищ… капитан, – ухмыльнулся сирен. – Мы бы могли оказать друг другу небольшие, но обоюдовыгодные услуги.

– Например?

Пока что ничего делового в разговоре и чисто конкретного в предложениях колдубинского мэра Эринрандир не обнаружил. Хотя, возможно, все еще впереди.

Параллельно в наушнике эльф слышал, как Мальва кукольным голоском просит открыть… во двор к Бурату, потом что… что-то там… а, дверь закрыта… и Бурат… на прием к мэру… спасибо, деточка…

– Вы поделитесь со мной ценной информацией, а я с вами – важными сведениями. Относительно интересующего вас вопроса, – вкрадчиво вещал Кальмар.

– Вот как?!

Брови эльфа вопросительно взлетели. Толстый растлитель хочет, чтобы капитан лорд ап-Телемнар раскрыл ему тайны следствия? Оч-ч-чень интересно! Какой отважный мэр пошел! Раньше далеко не каждый олигарх или высший вампир решались предложить Эрину нечто подобное, только в особо крупных размерах.

– Да, именно так. Я давно в этом городе и о большинстве жителей знаю больше, чем может показаться.

– А о тех, кто постоянно в Колдубинске не проживает? – прохладно спросил Эрин.

– Обо всех, – заверил его сирен.

– И об иномирянах? – уточнил следователь, многозначительно прищурившись.

Лицо Кальмара утратило величественность и стало хищным. Прямо не кальмар, а целый тунец.

– Это поклеп и не подтвержденная фактами клевета! – булькнул он. – Я могу доказать, что гражданка Эфа Горыниевна занимается незаконным промыслом охраняемых законом растений и редких животных. Я не имею никакого отношения…

«Так ты к тому ж еще и геронтофил, дружок? – усмехнулся энчечекист. – Не город, а какой-то вертеп разврата, честное слово».

– …прислушиваться к словам старой каннибалки и склочницы – это позор для такой солидной организации как НЧЧК…

В наушнике установилась неживая тишина.

– А, кроме того, мы могли бы существенно помочь следствию, в обмен на содействие, посредством найденного артефакта. Ничего существенного или противоправного, просто обычное одолжение.

«Эк тебя замучило половое бессилие, жирный карась! – возмутился эльф. – Я тебя быстро отучу домогаться беззащитных девочек. Здесь тебе не Иномирье, где каждая мелкая сошка мнит себя помазанником и черным властелином! Мэр…ин гадский! – и тут Эрина пронзила догадка, заставившая не на шутку всполошиться. – Минуточку! Какой прием? Какой мэр? Сегодня выходной!!!»

– Нол?! – позвал он негромко.

Тишина. Мертвая.

– Нолвэндэ! – требовательно крикнул капитан, все еще надеясь, что она просто не расслышала.

Никакого ответа.

– Нол! Ты где? Отзовись немедленно! – заорал Эринрандир на все кафе, вскочив из-за стола. – Лейтенант Анарилотиони!

Ничего, ничегошеньки, пусто.

– Что происходит? – вяло удивился Кальмар.

Его охранники нервно потянулись к кобурам. Интеллигентный эльфийский мальчик, только что вальяжно развалившийся на стуле и с наслаждением измывавшийся над их боссом, в мгновение ока превратился в дикого зверя. Он выругался так, что у битых жизнью орков уши в трубочку свернулись, выхватил из-за пазухи пистолет и, отпихнув ногой стол, крикнул:

– С дороги!

И пришлось расступиться, потому что с такими глазами не шутят. Бешеными и почти безумными.

Передатчик не работал, телефон напарницы не отвечал, а где живет Бурат, Эрин понятия не имел. Паучий случай!

Глава 11

22 марта

В отличие от почившего с миром «СаурОка», ытхановский «Рельс» работал, как зверь. Но с телефоном напарницы связи не было.

«Абонент недоступен. Абонент недоступен».

Хорошо! Пройдем другим путем.

– Зарин! Адрес Бурата! Быстро!

Удивительно как только у пожилой орчанки, на свою беду высунувшейся за калитку, не случился апоплексический удар. А ну-ка на тебя из темноты выскакивает эльф с оружием, хватает за руки и трясет, как грушу.

– НЧЧК! Улица Солнцедаровская, дом 66. Где? Быстро, внятно, кратко!

Орчанка сумела промычать что-то невразумительное, но даже этих слов хватило Эрину, чтобы определиться с направлением.

Сволочные колдубинцы понаставили высоких заборов, через которые особо не попрыгаешь, но если очень нужно, то и эти препятствия преодолимы. Бег по пересеченной местности никогда не был любимым спортом капитана ап-Телемнара, и тем более речи не шло о паркуре, но через десять минут количество отфутболенных цепных псов, проломленного штакетника, потоптанных грядок превысило все допустимые нормы. Другое дело, что и растревоженные переполохом домовладельцы не торопились чинить препятствия вооруженному стайеру.

Эрин сильно рисковал, когда вламывался в дом к Бурату. Бронежилета на нем не было, и схлопотать пулю он мог без особых проблем, в случае, если бы преступник засел внутри.

«Если бы осталась в общаге, ничего бы не случилось, – горячился эльф. – Вообще ничего не случилось. Ни наведенного безумия, ни этого похищения. Упрямая маленькая дрянь!»

Беглый обыск никакого результата не дал. Так же, как и набег на соседний участок, где проживала подлая старая дриада. Ни Бурата, ни Мальвы с пуделем, ни Нолвэндэ.

Шибанув со злости кулаком об кирпичную кладку, Эрин проблемы не решил, зато разбил костяшки и высказал мирозданию, что он думает обо всем происходящем. На трех языках. А случилось это, когда до него, наконец, дошло понимание сути. Надо быть совершенно пустоголовым, наглухо отбитым и насквозь пропитым идиотом, чтобы сразу не догадаться – магия, породившая зубушек и остальные страсти, может принадлежать только лешим. Ведь читал же в ночь перед командировкой «Алхимию и нежить». Там даже примеры приводились, чуть ли не один в один с колдубинскими. Тут не кулаками надо об стенку молотить, а башкой. Да, да! Тупой, ушастой штуковиной, в которую лорд капитан пьет и жрет. В основном, пьет.

Теперь оставалось только полагаться на дровский пеленгатор.

– Дзир! Нол пропала! Включи пеленг!

– Опять?! – взвыл дроу и добавил пару эпитетов в отношении умственных способностей непосредственного начальства мыслечтицы. – Вот ты кто после этого, ап-Телемнар?

– Я знаю.

– Подхватишь меня на площади, я пока парней разбужу.

Можно только вообразить себе, какое неизгладимое впечатление произвел на общаговский дендрарий выход из номера 3 вооруженного до зубов и в полном боевом облачении товарища Ушшос-Наха. Но стресс, пережитый дриадами, волновал Эрина меньше всего. Он бегом вернулся на площадь к «Нуэно», возле которой уже крутился Зарин.

– Что происходит, ап-Телемнар?

– Нолвэндэ похитили! – закричал Эрин. – Твой хваленый истопник со своей голубовласой подружкой. Развели маньячий питомник! Балрог! И еще сто раз балрог!

– Бурат? Маньяк? – совершенно ошалел гном. – Да он мухи не обидит!

– Муху – возможно, но если он что-то сделает Нолвэндэ, то от вашего сраного городишки я камня на камне не оставлю.

Эльфа трясло так, что зубы лязгали. И доказывать ему неправомочность обвинений против безобидного лешего умный сын Иприта не решился. Всадит сгоряча пулю в коленную чашечку, а потом станет выяснять, кто прав, а кто виноват.

А вот появления командира ДОБРа Зарин точно не ожидал. Дзир молча зашвырнул на заднее сидение свой рюкзак и гнома, оставив в руках винтовку. Эрин уступил дроу место за рулем и сам прыгнул рядом. Товарищ Ушшос-Нах был мрачен.

– У нас проблемы! – сказал он, давая по газам.

– Что еще?

– Парней в коровнике окружили какие-то вооруженные типы, говорят, что представляют мэра, а сами в штатском.

– Шозанах?! – взвыл Эринрандир. – Зарин?! Я не понял!

– Я са-а-а-ам не в курсе, – взвизгнул гном, когда бедняжку «Нуэно» едва не перекинуло на бок из-за резкого виража в исполнении дроу. – Язык! Осторожнее! Я прикусил язык!

– Сиди, значит, молча! – рыкнул Дзир.

Дроу не любят, когда им мешают. Дроу убивают тех, кто становится на их пути. Медленно или быстро, это уж как получится, но очень, очень, очень больно! Незавидна участь тех, кто осмелился препятствовать воинам из семейства Ушшос-Нах. Кто бы они ни были!

– Т'орпэ суб-р'атэ умбр'арум. В'ита-т'э-ликв'эо-ад-в'эрбо-м'эум,[17] – даже сквозь натужный рев мотора «Нуэно» было слышен змеиный шепот Дзира. – Если с ней что-то случится, я тебя пристрелю, Эринрандир.

– Я сам застрелюсь, – пообещал капитан.

Спецназовец выдавил из казенного «козлика» все его убогие лошадиные силы, а для разъяренного дроу даже сломанный гидроусилитель – не проблема.

Но за околицей их поджидали бегущие навстречу прыгающие огни фонариков и одиночные выстрелы. В кромешной темноте, когда не поймешь, кто свой, кто чужой, с минуты на минуту должен был начаться настоящий бой.

Дзир сунул в руку Эрину пеленгатор и дополнительную обойму к «Куталиону».

– Беги! Я тут сам как-нибудь! – снял штурмовую винтовку с предохранителя.

– Надо звонить Ытхану! – заявил гном.

– Звони! – хором рявкнули эльфы: Темный и Светлый.

Долго уговаривать Эринрандира не потребовалось. Он и сам понимал, что спасение Нолвэндэ сейчас зависит только от его быстроты и решительности.

В общем-то, для бывшего командира разведроты найти запеленгованный сигнал в ночном лесу не есть огромная и неразрешимая проблема. Полнолуние и Катюшкин амулет сильно облегчили задачу, а сигнал указывал направление. В сторону болот, между прочим.

* * *

«Очень мило», – подумала я, не открывая глаз. – «Просто замечательно. Итак, ловушка сработала, наживка проглочена… И где же охотники?!»

Есть такой общий для множества миров закон – Закон Подлости. Проявляться он может по-разному, вот, например, как сейчас… да-а… Они днями напролет путаются у тебя под ногами, демонстрируя все замашки сумасшедших нянек, ни дают и шагу ступить без своего высочайшего контроля, всячески опекают и непрестанно изводят… и где они все, когда их помощь действительно нужна? Это я о мужчинах, если кто не понял. Стоит тебе очутиться… ох, балрог! Ну совсем как в дешевом пиндостанском боевике-ужастике!.. привязанной к холодному влажному камню, с кляпом во рту, здоровенной шишкой на голове и в компании с колдуном-маньяком – и ни одного отважного героя в радиусе пяти… хм… пожалуй, даже десяти километров вокруг.

Ладно. Открываем глаза… и стараемся подавить тошноту. Захлебнуться собственной рвотой в грязных лапах маньяка – по-моему, так еще никто из моих предков не погибал. Балрог меня раздери, если я стану первой!

Забавно, но страшно мне не было. Ничуть. Во-первых, мои ментальные щиты стойко держали оборону, а потому я была сейчас спокойна и хладнокровна, как хинтайский танк. Во-вторых, операция, хоть и немного не по плану, но все же пошла. Что радует. Злодей запаниковал и проявил себя, и теперь остается только терпеливо ждать, пока в его логове объявится неустрашимый дровский спецназ и повяжет гада. Может, они уже рядом и засели в ближайших кустах?

«Так какого же Моргота они тогда ждут?!»

Кроме того, на мне же передатчик. Разумеется, мои отважные коллеги-энчечекисты уже запеленговали сигнал, и осталось подождать совсем немного… Надеюсь, руки-ноги у меня не успеют окончательно отняться, пока герои меня спасают? И замерзнуть насмерть я не успею тоже. Прохладно, знаете ли, в конце марта, ночью на стылом камне, к тому же – без куртки, без рубашки… и без лифчика!

«Передатчик!» – подумала я и открыла глаза.

Меня мутило и тошнило, взор туманился и перед глазами все плыло и колыхалось. Но довольную морду злодея и маньяка разглядеть все-таки удалось. Зараза. Ну и какого, извиняюсь, хрена мы не взяли его сразу?!

«Расслабься, Нолвэндэ, это же был твой план.» Ага, мой. И я им горжусь. Сработал же? Да еще как!

– Проснулись, миледи? – вежливо поинтересовался Бурат Карлович, поглаживая потемневший черенок старинных вил со зловещего вида зубьями. – Давайте, моя милая, открывайте глазки! У нас с вами еще очень много дел.

Вот тебе и «национальный колорит». Подозревали мы Бурата? Ага. Но как-то… вяло подозревали. Если б все последние события не указывали на мэра… Ох, ну ведь такая роскошная версия была! По сравнению с перспективой накрыть начальствующего злодея, выпотрошить наглого растлителя малолетних – ну кто бы всерьез воспринял старого безобидного лешего?

– М-м-м? – вопросительно промычала я из-под кляпа.

– Да-да, – ласково кивнул Бурат. – Это все я. С самого начала – я.

«Рано радуешься, пенек.»

– Как жаль, миледи, что нам с вами некогда ждать, пока сюда явится ваш грозный начальник! Было бы так славно… так славно показать всем этим зажравшимся остроухим тварям, чего стоят Дети Леса! Ха! Ну да ладно, – леший снова успокоился. – Я не стану играть в заложников. Мне ведь заложники не нужны, миледи, нет-нет, совсем не заложники…

«Тронь меня – и увидишь, кто к тебе явится,» – мрачно подумала я. К несчастью, удержание ментальных щитов требовало от меня максимального напряжения, особенно здесь, в средоточии зловещей силы. Даже сквозь защиту ко мне просачивались волны болотной магии, призывающие подчиниться, расслабиться… заснуть… Балрог! Так что транслировать свои мысли в ответ на самодовольные речи злодея я попросту не могла. Да и ему, похоже, не слишком интересны были мои возможные ответы.

– Так-так-так, – Бурат наклонился поближе и царапнул меня по груди ногтями. – А это у нас что? Ох, миледи, ох, шутница! Обмануть старика захотели, да? Ловушку мне устроили? Миленько, очень миленько. Но нам это только на руку, прелестная барышня. Вот, смотрите-ка…

Леший покрутил в пальцах мой передатчик, что-то где-то нажал и негромко свистнул. Раздавшийся неподалеку перестук, скрипы и цоканье заставили меня слегка занервничать. Шорох и царапанье по камню… и вот в поле моего зрения возник очередной «национальный колорит».

«А живьем они еще страшнее.»

Видимо, не всех зубушек покрошил в мелкий фарш героический капитан. Парочка уцелела.

– Да, – кивнул Пинофилло. – Вы мне существенно поголовье проредили. Дубов моих пожгли, – леший начал загибать пальцы, – птичек моих порубили, грибочки уничтожили. Но не всех, моя милая, все-таки не всех. Твоему эльфу хватит и десятка. Вот увидишь… хотя что это я? Не увидишь, хе-хе…

«Элбереть мою Гилтониэль, – невыразительно подумала я. – Вот засада!»

– И с девайсиком этим разобраться не так уж сложно, – продолжал леший, вновь разглядывая передатчик. – Вы-то думали, что Пинофилло – старый хрыч, совсем из ума выжил и в эльфячьих новинках не понимает? Я, милочка моя, не всегда истопником был, нет, нет, не всегда… Это хорошо, что на тебя такой приборчик навесили. Искать тебя будут, да? Очень хорошо… пусть ищут. Надо будет – найдут, а, миледи? – и подмигнул мне. – Держи-ка, моя девочка, – зубушка цапнула из руки хозяина неопрятный комок каких-то окровавленных тряпок, к которым Пинофилло прицепил дровский прибор. – Отнеси-ка это, лапушка.

«Национальный колорит» жизнерадостно щелкнул челюстями и ускакал.

«К своему гнезду.»

Я похолодела. Они пойдут на пеленг от передатчика… и попадут в ловушку, в засаду, полную этих кровожадных тварей… и найдут там обрывки моей одежды… и…

А я ничем не могу этому помешать. Не могу даже связаться с Эрином мысленно – ведь стоит мне попытаться, и болота тотчас же сметут мои щиты и поглотят разум и душу. Не могу убить Пинофилло направленным ментальным ударом – хоть и есть у меня такая возможность, и силы есть на это – а толку-то? Если я разнесу мозги маньяку сейчас или даже просто оглушу его – кто отвяжет меня от алтаря? Кто меня тут найдет раньше, чем питомцы Пинофилло обгрызут меня до костей?

Вот тут мне действительно стало страшно.

Время шло. Луна взошла и неспешно поползла над болотами, окутанными лентами тумана. Будь сейчас лето, вокруг бы все квакало, шептало и стрекотало, но в это время года над колдубинскими топями висела почти мертвая тишина. Лишь изредка что-то глухо булькало и хлюпало в отдалении.

«Ну, хоть комаров нет. Холодно им еще.»

Угу, а уж мне-то как холодно… Если бы не кляп, я бы себе уже все зубы искрошила. Но – балрог, балрог и еще раз балрог! – да неужто какой-то старый хрыч всерьез рассчитывает запугать наследницу стольких поколений доблестных предков? Им тоже доводилось побывать беспомощными в руках врагов и стойко переносить пытки… а я, кстати, и не беспомощна вовсе.

«А теперь скажи это еще раз и, может быть, сумеешь сама поверить, грозная моя.»

Спокойно. Маньяк нам нужен живым и относительно здоровым. И сама себе я тоже нужна здоровой и вменяемой, а не обезумевшим от болотных чар рычащим и бьющимся в путах существом, утратившим разум и облик. Мне нельзя его убивать. Кстати, не факт, что я сейчас смогла бы пробить его защиту. Я же пыталась его читать, так? Пыталась. И ничего не увидела. Так что…

Мне нужно разозлиться, взбеситься так, чтобы ничего не видеть, кроме красного тумана перед глазами, чтоб рычать и брызгать пеной. Впасть в боевое бешенство, в кровавую ярость. Примерно как вчера, когда я озверела настолько, что завалила хоббитским топориком пару деревьев-убийц, с которыми не справились маги посильнее меня. Я же не магичка, на самом-то деле. Я почти ничего не умею. Проклятье!

Если эта тварь что-нибудь сделает Эрину, я сожгу ему не только мозги, но… Но тогда будет уже поздно.

И позвать на помощь тоже не могу. Балрог!

Кстати, а чего же ждет наш милейший господин Пинофилло? Пиндостанских боевиков пересмотрел? Никогда не понимала, зачем злодеи тянут время и похваляются перед беспомощными жертвами своими грандиозными планами. Героев дожидаются, что ли? Хотя… ах да, законы жанра. Вот бы еще Бурат со мной поделился своими задумками.

Пинофилло как услышал. Покряхтывая, леший присел рядом с моим распластанным телом на камень, зажал Вилы между колен и обратился то ли ко мне, то ли к луне, покровительственно похлопав меня по левой груди:

– Вот такие вот делишки, миледи. Да вы не дергайтесь так, миленькая, вашему девичеству пока что ничего не угрожает, хе-хе. Живые девственницы меня не интересуют.

Меня поневоле передернуло.

Эру, он еще и некрофил! Вот попала, так попала.

– Да, да… – скрипел маньяк дальше. – Знаете, благородная леди, я уж столько лет поджидаю такой случай. Счастливый, хе-хе-хе, очень счастливый. Светлая эльфийка древних благородных кровей! У нас тут такие не водятся, не-ет. А ведь кровь, моя милая, это очень, очень важно. Лучше б, конечно, чтобы вы были чистокровным потомком Премудрых, ну да ладно. Нам и такая девица сгодится! Я-то уж, признаться, совсем отчаялся. Хотел уже даже дровскую деву попробовать, хотя не то это, совсем не то. А тут вы, моя дорогая. Прямо-таки подарок судьбы, да! Теперь-то уж я все сделаю по правилам, все-все. Вот сейчас подождем еще немножко, «волчьего часа» дождемся. А там уж и приступим, благословясь…

«Дяденька леший, а это ничего, что я не девица?»

Хотя какая ему разница? Во-первых, как я об этом скажу? Во-вторых, дед мне все равно не поверит. А в-третьих… даже если все обернется очень и очень плохо, мне хоть напоследок останется полюбоваться ошеломленной мордой маньяка, когда он поймет, что его обряд пошел… немножко не так, хи-хи.

– Вот, моя милая, о чем это я? Ах, да, вспомнил! – Пинофилло посмотрел сначала на луну, потом на часы. – Ну, еще пара часиков у нас с вами есть, да. Вы уж потерпите, моя дорогая, все-таки шанс поучаствовать в ритуале Открытия Малых Врат выпадает не каждой…

Каких-каких Врат? Впрочем, какая мне разница, ради открытия каких врат меня тут заколют – Больших, Малых или Средних. Если я все правильно понимаю, дядя рассчитывает с помощью вил, пролития жертвенной крови эльфийской девицы и последующего этой девицы употребления открыть портал и въехать в другой мир в буквальном смысле… Балрог, на мне, что ли? Что-то мне такая честь совершенно не льстит.

– А ведь все могло бы быть совсем иначе, миледи, если бы вы не были такой упрямицей, – сокрушался маньяк. – Не по нраву, чай, пришелся дедушкин медок? Я к вам со всей душой, как к родной, а вы? И-эх, милая, ну что ж вы сопротивляться-то начали? Пошли бы сами, тихая, покорная, даже не почувствовали бы, как вилы в бочок втыкаются, хе-хе… Эти-то магишки-дуришки поспокойней были. Ну, кроме гоблина. С гоблином повозиться пришлось. А остальные даже пикнуть не успели, не то что испугаться… А вы? Али сны не понравились?

Дед, я уже в курсе, кто насылал на меня кошмары. Расскажи мне то, чего я не знаю, а?

– Во-от… – леший задумчиво поглаживал меня по шее, похлопывал по груди и животу. – А вы – то за пистолетик схватитесь, то за топорик. И этот ваш… уж каким раком сумел закрыться, а? Ладно, подумал я, пусть тогда прибьет дружка-то, а там уж я ее возьму. Или хоть он ее пристукнет. Вы ж оба все лезли и лезли, рыли и рыли! Два дня! Вы додумались до Вил за каких-то два дня! Ну вот скажите мне, голубушка, отчего же вы не прибили вражину своего, а? Вы же должны были пристрелить и домой вернуться, а вы? Зачем в лес пошли? Да еще и сыночков моих порубали и пожгли? Ась? Молчите? Ну молчите, молчите… Ох-хо-хо, миледи, ну что ж вы все такие непослушные-то, а? Ну ничего, голубушка, теперь-то вы у меня не порыпаетесь. Мальвочка моя хорошо сработала… напоследок, хе-хе.

Напоследок? А что ты хотела, моя дорогая? Ждала, что этот псих оставит в живых подельницу?

– Костлява была, правда, Мальва-то моя, жилиста, – Пинофилло вздохнул. – Но птички мои – зубастенькие, ох, зубастенькие. Справились. Сейчас еще эльфом вашим закусят…

Все ясно. Бурат скормил подругу зубушкам. Собачку, видимо, тоже. А теперь хочет разнообразить им меню эльфятинкой.

Проклятье, Эрин! Ну ты уже додумаешься сам меня позвать – или нет?! Или тебя там уже загрызли, гад сумрачный?!

«Только попробуй сдохнуть, – злобно посулила я. – Только попробуй попасться в ловушку этого трухлявого любителя мертвых девственниц. Только попробуй… Зараза. Ну за каким Морготом лысым я не сняла этот клятый передатчик, а?! Пусть бы этот маньяк мной подавился!»

Увы, напарник меня не слышал, да и не мог. А я – я могла только лежать на этом проклятом камне, слушать оригинальные монологи злодея и – ждать, ждать, ждать…

* * *

«Гадский, гадский, гадский лес, если из-за тебя я потеряю Нолвэндэ, то тут не останется даже поганого обугленного пенечка!» – твердил про себя Эрин.

Бегал эльф хорошо, и в детстве по соснякам и фруктовым садам, и в армии – по пиндостанским прериям и хинтайским рисовым чекам, а после – по крышам и подвалам. А почему нет? Ноги длинные, дыхалка вполне на уровне, невзирая на нездоровый образ жизни, зрение прекрасное. Вот бы еще быть точно уверенным, что на месте финиша он найдет свою девушку живой и невредимой. Писк пеленгатора медленно, но уверенно становился все громче и громче. А это означало, что Эрин не сбился с пути.

«Эх, сейчас бы оцепить весь этот проклятый лес, поднять в воздух десяток грифонов леди Аэриэн и устроить хорошую охоту на леших», – думал ап-Телемнар. Грифон – это не вертолет, он летит бесшумно, и его можно заметить, только когда увидишь занесенную над головой когтистую лапу. Фактически, за миг до смерти.

Самому Эрину летать на могучих крылатых кошках не доводилось, зато получилось участвовать в бою под их прикрытием. Будет теперь, что детям рассказать, долгими зимними вечерами.

А вот и болото! Вернее даже не болото, а подходы к нему. Осины, кочки, коричневая стена тростника вдалеке. При полной луне места весьма романтические, если не сказать, мистические. Вот только где Нолвэндэ?

Пеленгатор уже разрывался, когда взгляд Эрина наткнулся на темную кучку чего-то непонятного, лежащую между кочек.

Рубашка.

Вся в крови.

И прицепленный к ней передатчик с наушниками.

Спина капитана ап-Телемнара от седьмого шейного позвонка до копчика покрылась слоем инея толщиной в палец. У него колени подкосились.

Нет! Быть этого не может…

Эльфы такие вещи чувствуют…

Он бы почувствовал. Сразу.

И в это время со всех сторон раздался уже знакомый скрежет маленьких острых зубок. Их в живых осталось только семеро. Столько же пар зеленых глазок при виде жертвы наливались изумрудным свечением.

– Здра, моя ра!

Самая ближняя, упитанная зубушка как-то сразу почуяла в себе жажду эльфьей крови и прыгнула на Эрина, прямо в полете щелкая зубами. Энчечекист встретил старую знакомую почти по-родственному – выстрелом в упор. Мгновенно вскочил на ноги, швырнул на растерзание рубашку и приступил к начинке монстров свинцом. Занятие утомительное, но захватывающее своей нетривиальностью. То ли Бурат умел дрессировать своих питомцев, то ли в давешнем ночном запале Эрин просто не заметил с их стороны особой разумности, но сегодняшние его противницы проявили чудеса смекалки и скорости реакции. Они прятались, нападали внезапно и от своих товарок отличались размером зубов, причем в большую сторону. Несколько чувствительных укусов в коленную чашечку привели Эрина в ярость, которая, в свою очередь, мобилизовала все защитные рефлексы. Еще минут десять он ожесточенно палил в монстров. Но и расстрелянные, зубушки продолжали дергаться, ползти, царапались лапками и щелкали челюстями. Пришлось их топтать ногами, отбрасывать в разные стороны и даже выкалывать глаза. Как любил говаривать товарищ Шрак: «П’еп’иятнейшее занятие, батенька», цитируя какого-то гоблинского классика.

Одно радовало – рубашка оказалась приманкой, а не единственным, что осталось от напарницы. Хитрый маньяк соорудил для энчечекиста славную ловушку. Значит, Нолвэндэ жива и находится где-то в другом месте. Именно к такому выводу пришел Эрин, завершив свой Дагор Зубушкнах.[18]

Есть множество оригинальных методик для ментального обмена. Чуть ли не полторы сотни разновидностей на все случаи жизни. Где-то две трети разработаны эльфами, остальные гоблинами. Вполне вероятно, что Нолвэндэ Анарилотиони владела десятком способов связаться посредством мыслеречи, на то она и дипломированная мыслечтица. А Эринрандир ап-Телемнар прошел полугодичный курс в учебке, и было это хрен его знает сколько лет назад. Другой разговор, что учили эльфа не за страх, а на совесть. И все же ему для создания канала требовался визуальный контакт с акцептором[19] или хотя бы знание его точного местоположения (скажем, за зеркальным стеклом в соседней комнате), в случае, если акцептором становится он сам. Можно, конечно, создать образ в разуме, но тут тоже есть тонкость. В ментальном плане Нолвэндэ существует во множестве ипостасей. Она одновременно – дочь своих родителей, сестра семерых братьев, чья-то подруга детства или одноклассница, кузина и племянница, коллега, в конце концов. И только создав в сознании истинный образ Нолвэндэ Таурендилиэн леди Анарилотиони-младшей, можно достучаться до её разума. Аэриэн могла бы позвать свое дитя просто по имени. Каждая мать интуитивно чувствует сущность ребенка, даже если никогда в жизни не признается в этом самой себе. Полковник Таурендил с рождения Нол создает для себя образ единственной дочери – ему проще, точно так же, как и братьям.

А что же делать мужчине, знакомому с девушкой всего пять месяцев, и познавшем её в буквальном смысле чуть более суток назад? Особенно, если учесть, что еще 32 часа назад он страстно желал отнюдь не тела её, а крови.

Эрин остановился, опустился на колени, оперся задом на пятки и приказал себе сосредоточиться.

Надо сказать, медитировать в такой позе адски неудобно: в укушенное колено впиваются веточки, после драки в голове пульсирует боль, в жилах еще кипит адреналин. А требуется расслабиться, отринуть суету и погрузиться в размышления о сущности их с Нолвэндэ отношений. Итак…

Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох… Спокойнее, товарищ капитан. Не надо кусать губы. Запах крови отвлекает. Еще медленнее выдохнуть. Через нос. Да! Вот так. Вдох… Нет никаких зубушек, и Колдубинска нет, и даже Ытхана Нахыровича в компании с падлой Желудьковской. Никого нет. Есть только Нолвэндэ. Светлая эльфийка, наследница известного рода, коллега по работе, мыслечтица и графомагша, его напарница, его соседка по дому, его любимая девушка, обожаемая, желанная, гордая, отважная…

Вот она такая, какой он увидел её впервые – испуганный и одновременно восторженный взгляд, серая радужка и точечка зрачка, влажные волосы, миг узнавания…

«Нол!»

Тишина.

Ладно. Тогда возьмем тот момент, когда он впервые её поцеловал. Теплая кожа… родной запах… духи или дезодорант какой-то… нежные губы… Нет! Вчерашняя ночь?! Гулкий стук сердца под его ладонью, сведенные судорогой мышцы сильных ног, вкус крови во рту, влажный блеск белков закатившихся глаз между ресницами …

«Нол!!!»

Опять не то!

И тогда вдруг пришло ощущение острых лопаток упирающихся в его спину. Влажная от пота футболка… они стоят спина к спине, защищая друг друга, доверяя… вверяя себя, свою жизнь и безопасность во власть соратника… соратницы… ты не предашь, и не ударишь беззащитного… ты – часть меня, а я – часть тебя… Навсегда…

«Нолвэндэ?!»

«Эрин?»

Есть канал!

«Нолвэндэ! Где ты?»

«На алтаре лежу. А ты где бродишь?»

Едреные пассатижи! Она жива! Счастье-то какое!

* * *

Эрин! Эрин-Эрин-Эрин… Живой! Уф-ф… От мгновенного, невероятного облегчения, осознания того, что его не загрызли, не задушили и не прибили еще десятком изощренных способов, я чуть не взлетела с этого проклятого камня. Хотя почему – чуть? Если б не веревки, вспорхнула бы точно. Сердце мое затрепетало и забилось часто-часто… и в таком же неровном, рваном ритме вдруг – вполне закономерно – заскрипели и заколыхались мои щиты. Проклятье! Такой канал, даже с учетом того, что открывала его не я, все равно порушит мне защиту… Я не смогу вести его – и даже если каким-то чудом он дойдет, далеко не факт, что я к тому моменту буду жива и адекватна. И уж наверняка не смогу помочь с обезвреживанием Бурата. Поэтому… Задача первая: как-то обойтись без щитов. Задача вторая: держать связь. Задача третья: привести сюда Эрина наикратчайшей дорогой. Четвертое: оставаться… боеспособной. И пятое – проделать все это максимально быстро. Луна все выше. Балрог, у меня совсем мало времени!

Хорошо хоть, что подобно всем эльфам, я вполне четко представляю себе, в какой именно точке пространства нахожусь. Этакий внутренний компас, начинающий работать в экстремальных ситуациях, подобных нынешней. Я знаю, где я… теперь мне надо узнать, где Эрин… и стать ему «поводырем». Ну что ж, есть способ. Не слишком приятный, но действенный. Пока я злобна и свирепа, никакие леса и болота меня не проглотят. А значит…

И я лихорадочно принялась транслировать, пока осмелевшие лесные силы не принялись за меня всерьез:

«Слушай, времени мало. У меня сейчас щиты рухнут. Только не перебивай. Я сниму щиты, чтобы тебя вести. Тут Бурат вилами в меня тычет. Я должна разозлиться, чтобы болота меня не взяли. Сильно. Как вчера. Разозли меня, сможешь?»

* * *

«Смогу, солнышко мое неласковое».

Кто у нас лучший в мире игрок на девичьих нервах? Конечно, капитан ап-Телемнар. Спросите мамзель Желудьковскую. Она еще пару нелицеприятных эпитетов добавит.

* * *

Молодец! Эру, какой же он все-таки умный! Сходу уловил… Только одного «солнышка» тут мало. Мне нужно разъяриться по-настоящему, как вчера, и при этом сохранить трезвость. Та еще задачка.

«Балрог, мало! Еще! Я ругаться буду, так что извини заранее».

* * *

Эрин припомнил мурлыкающие интонации коварных искусителей из эротических триллеров. И выдал:

«Ты там хорошо себя ведешь, солнышко? Не пристаешь к старикашке? Смотри, осторожненько его там домогайся, а то еще сердечко не выдержит».

Нолвэндэ не любит непристойности, и именно на этом надо сыграть.

* * *

О, вот это уже лучше, гораздо, гораздо лучше! Но все равно – надо еще. Проклятье, ну когда еще у тебя будет возможность высказать мне все, что накипело, а, синеглазая сумрачная скотина? И дай мне уже локацию, местоположение свое дай мне!

* * *

«Лучше. Еще!»

Мыслеголос у девушки изменился, появились рычащие нотки, которые в кои-то веки так порадовали энчечекиста.

«Сбрось мне локацию!»

Капитан огляделся вокруг, сверился с компасом и определил положение созвездий.

«Я на юго-восточном краю болот» – каждое слово звенело, как брошенная на брусчатку серебряная монета – четко, кратко, резко. И уже совсем другим тоном – сладким и текучим, сочащимся патокой, чтобы простимулировать злость: «Ты связана, золотко мое сладенькое?». Снова жесткое, чеканное: «Веди меня!» – и открыл сознание.

* * *

Прекр-расно! Я пару раз сморгнула, чтобы начать хоть что-то различать помимо сгустившегося перед глазами алого тумана, а потом – попросту зажмурилась. Глаза мне сейчас только мешают… сильно мешают. Ну! Еще! Что, болотные твари, взяли?! Х-ха! Есть!

Я смотрела на болота «глазами» напарника. И я абсолютно точно знала, куда идти и как. А зловещая и зловонная магия наталкивалась на яростное пламя древнеэльфийского гнева – и пятилась, пятилась… Осины. Какая-то сухая трава, ломкая, пучками… словно остатки волос на голове старухи. Камыш.

Тьма да не устрашит пламенных духом! Вперед! Иди за мной, сквозь мрак и топи, не отставая! Слышишь?!

Я чуть не утратила нить, вдруг осознав, что в запале перешла на древний-предревний диалект квеньи, тот самый, на котором взывал к соратникам мой любимый национальный герой. Папочка как-то, со свойственным сумеречным эльфам язвительным юмором, подарил маме библиографическую редкость – сборник «Речи Куруфинвэ Феанаро к народу нолдор (неотредактированная версия)». Без купюр, то есть. А на меня нашла блажь выучить любопытную книгу чуть ли не наизусть… Вот теперь пригодилось.

«Триста на север. … связана, да!»

* * *

«Принял!»

Нолвэндэ так забавно и искренне злилась, что стоило развить мысль дальше и спровоцировать её еще раз. – «Ах! да это же мечта любого энчечекиста – связанная нагая женщина». Еще бы не сбиться со счета во время ходьбы. – «Я смотрю четко на север – куда идти?» И снова голосом растлителя: «Придется мне тебя допросить, дорогая. В лучших традициях. С пристрастием».

От частой смены эмоционального фона к горлу подкатывала тошнота. Так и самому спятить недолго.

* * *

Допро… что-о? Ах, ты ж…

«Прямо триста шагов. Будет гать. Там – северо-запад, пятьсот».

* * *

Усугубляем!

«Только не говори, что тебе не хочется… быть допрошенной».

* * *

Не скажу, балрог! Не скажу! Потому что – да, Моргот тебя сожри, хочется. Но не сейчас.

«Я в штанах! Дошел до гати?»

* * *

Впереди действительно что-то такое виднелось. Старая гать, проложенная, одному Эру ведомо, когда, уводила в самое сердце болот. Кто-то старался, насколько это возможно, облегчить себе путь.

«Принял! Вижу!» – «Прямо на алтаре, при свете звезд. И вчера ты тоже была в штанах. Нам это не помешало, совершенно. Помнишь, солнышко?» – Эрин сверился с компасом. – «Северо-запад. Да!»

* * *

А я, кажется, уже могу контролировать свой гнев. Да, точно. Могу. Но расслабляться рано – вот и Бурат что-то засуетился, подхватил свои вилы и водит теперь ими надо мной. Место, что ли, выбирает, куда сподручней ткнуть?

«Только попробуй там утопнуть, с-сумеречный! Пятьсот шагов по гати, северо-запад. Островок. Справа – топь!»

* * *

А вот одновременно считать шаги, контролировать канал и говорить скабрезности получалось не так и легко, как может показаться. От таких упражнений, неровен час, разовьется шизофрения.

«Принял! Пятьсот». – «Я знаю массу замечательных способов развязать язык самой несговорчивой девушке. Ты же доверяешь моему опыту, родная?»

* * *

Хороший язык – квенья. Выразительный. Звонкий. С массой емких и точных выражений. Доверяю. Не опыту. Тебе. И не в том смысле…

С-сволочной леший! Тварь! За каждый раз, что этот трухлявый пенек меня облапал, он заплатит. Клянусь честью предков.

«Левее держи. Остров видишь?»

* * *

«Тебе понравится». – «Вижу! Где Вилы?» – «А потом я… допрошу тебя еще раз!»

Эрину казалось, что извилины в его голове сейчас в косы заплетутся и взорвутся фейерверком.

* * *

Где вилы? Х-ха! Хороший вопрос, клянусь твоими ушами! Эти… Вилы этот… леший тычет мне то в живот, то в горло, то по груди ими водит, то по бокам. Но мне не страшно. Совсем.

«С западного конца острова – тропа. Будет по пояс. Вилы… в… на… то в грудь, то в живот. Если тебе интересно».

* * *

«Как эротичны твои инструкции, солнце мое». – «Я его убью! Запад. Тропа. Вижу».

* * *

Как я узнаю направление? Откуда вижу, где топь, а где – безопасная тропа? Балрог его знает. Честно. Я просто чую это – и все. Поспеши, сумрачный, поспеши. Луна уже высоко.

«Прямо по тропе. Ну, почти! Почти уже рядом! Я его сама убью».

* * *

«Ты должна быть восхитительна в лунном свете, сокровище мое». – «Дальше? Где?»

* * *

Только осторожней, грифоны тебя сожри! Осторожней, чтобы этот сучок трухлявый тебя не заметил. Ты у нас кто, разведчик? А разведчики бывшими не бывают.

«Он может тебя заметить. Иди в… и налево! Каменистый островок. В тростнике».

* * *

«Скажи еще раз „иди в…“. Умоляю! В твоих устах это так потрясающе звучит». – «Вижу. Иду».

В лунном свете казалось, что все вокруг нарисовано серебром на черном бархате. Балрог бы побрал эту эльфийскую эстетику, но так оно и было. Вот только любоваться четкими контурами и изысканными изломами теней на грани света и тьмы времени не оставалось.

Черный силуэт лешего, вилы в его руках, и распластанная на плоском камне девушка.

Играемся в Дэймоса и Алатиэль, да? Или в ревнивого фермера?

* * *

Теперь и я вижу. Пришел-таки. Ну что, Буратишко… принимай соответствующую позу. Сейчас ты у нас сполна вкусишь эльфийского гнева. Не исключено, что твоими же вилами, да.

«Все. Ты на месте».

* * *

Для наращивания эффекта гневливости у напарницы Эрин повторил самым слащавым тоном, на который был способен: «Солнышко, солнышко, солнышко». – И уже сам, цепенея от злости, добавил: «Вот он, гад!»

* * *

Да не надо уже, я и так держусь. Поймала баланс между гневом и спокойствием. И никакая магия меня теперь не возьмет.

«Держим связь. Отвлекай его. Я постараюсь оглушить».

Ну что ж, а теперь осталось только выбрать удобный момент, чтобы этот сучковатый урод отвел от моего живота свои мерзкие вилы – и тогда я его оглушу. Хотя бы на долю секунды. Тебе ведь этого хватит, правда? И мы его возьмем. Не можем не взять. Давай, сумрачный, я в тебя верю. Правда.

* * *

Скульптор, ваявший памятник народному мстителю Фреду Кругеру, сильно польстил оригиналу, когда вкладывал в руки полурослика исполинского размера сельхозинвентарь. Хотя, не исключено, что дело в перспективе. Настоящие Вилы Кругера смотрелись весьма изящным оружием, можно сказать, изысканным. Еще один повод усомниться в достоверности легенд о простом честном фермере, заманившем назгулов в топь. С одного взгляда на артефакт становится понятно, что вещь необыкновенная и волшебная. Мало того, что вилы слабо светились изнутри зеленоватым, формой они смело могли соперничать с самыми знаменитыми магическими сокровищами. И гораздо лучше смотрелись бы за стеклом в выставочном зале магогалереи, чем приставленными к голому животу Нолвэндэ.

Бурат нервно зыркнул на лунный диск, словно сверяясь с внутренним хронометром, потом стал у девушки между ногами и уперся зубцами прямо ей под диафрагму.

Пора!

– Эй, дед! Ты чего это тут затеял? – сказал Эрин, вставая во весь рост.

«А где доблестный спецназ?» – удивленно спросила Нолвэндэ.

«Я за него!» – мысленно прорычал эльф.

«Ты один?»

«Нет! Нас двое: я и паранойя.»

– Только двинься, и она умрет! – проскрипел Бурат.

Удерживая на мушке правое ухо лешего, энчечекисту отчаянно хотелось нажать спусковой крючок. Но он прекрасно понимал, что Вилы отменно заточены, и достанет веса тела покойника, чтобы их острия вышли у Нол из спины.

– Давай поговорим, – начал тянуть время Эрин. – Скажи, чего ты хочешь, и мы сможем договориться.

– Нам не о чем разговаривать, – рявкнул маньяк и провел вилами по животу Нолвэндэ.

– Постой! Я выстрелю, а без мозгов долго не живут.

– Ты убьешь меня, я убью её, и кому будет легче?

– Никому, согласен, – признал Эрин и сделал еще один шаг в сторону алтаря. – Но ты мне и даром не нужен, твои вилы тем более, мне нужна девушка. Так что ты можешь, например, её отпустить и делать дальше со своим артефактом, что пожелаешь. Как тебе предложение? По-моему, заманчиво.

Но игнорируя словесную пургу энчечекиста, подлый Бурат даже ухом не шевельнул.

– Все что мне нужно, у меня уже есть – алтарь, Вилы и эльфийская девственница.

«Угу, – издевательски хмыкнув, прокомментировала Нол. – Он мне тут уже который час расписывает, как въедет в другой мир в буквальном смысле на мне. Уже дохлой. Дескать, кровь невинной эльфийской девы откроет портал. А поджидает его… такая неожиданность. В общем, спасибо, мальчики, хоть какая-то от вас польза! Ты там сыграй на этом, ага?»

Драматизм и ответственность момента не сумели удержать Эринрандира от саркастического смешка.

– Тут есть маленькая проблема, Бурат Карлович. Относительно… хм… девственности.

Естественно, Нолвэндэ будет в дикой ярости. Придется выдержать публичное признание в успешном покушении на добродетель благородной леди. А что делать?

– Хм? – Насторожился леший, но с места не сдвинулся.

– Я тут слегка тебя опередил… как бы… ну ты понял, да?

– Не понял.

Капитан ап-Телемнар еще на полшажка приблизился к злодею.

– А что тут непонятного? Мы с леди Анарилотиони вчера ночью оригинально отметили победу над твоими монстрами, – вкрадчиво, с эротической хрипотцой сказал Эрин. – Знаешь ведь, как это бывает? Адреналин, эйфория, мужчина, женщина…

– А вот мы и проверим сейчас! – взвизгнул маньяк, дергая Нол за ремень на штанах, с четким намерением, не дожидаясь остановки сердца у жертвы, изменить своим принципам относительно употребления юных девственниц.

– Нет проблем! Сверим показания приборов, – легко рассмеялся эльф. – У неё на внутренней стороне бедра родинка. А еще…

И тут до Бурата наконец-то дошло, что энчечекист не блефует. Он взвыл, точь-в-точь пес, которому отдавили лапу, развернулся вокруг своей оси вместе с вилами, и с их острия в Эринрандира вылетела ослепительно сияющая молния.

* * *

«Отлично, давай, давай, зли его», – не направленно, чтобы не отвлекать соратника, думала я, притаившись в своих путах и напряженно ловя момент, дабы клятый любитель дохлых девиц отвел уже от меня свое жуткое орудие. Оглушу я его – и получу всеми тремя зубьями в живот. Честно говоря, перспектива безрадостная. Сколько не уповай на легендарную эльфийскую живучесть, а добрый локоть магически измененного металла этих артефактных вил во внутренности схлопотать я не хочу. Он успеет меня проткнуть, даже оглушенный, даже мертвый. И, хоть я уже давно благодарю всех Валар оптом и лично Эру Единого за то, что все-таки сообразила своевременно лишиться невинности, рисковать как-то не хочется. Тянем время, тянем. И зли гада, Эрин, у тебя очень хорошо получается. Только не переборщи, слышишь? Моргот их знает, Вилы эти… вдруг ими не только девичьи животы пронзать можно?

Балрог! Я, кажется, все-таки продемонстрировала дурную склонность к ясновидению. При эриновом упоминании о родинке (так, я не поняла, он импровизирует на ходу или, в самом деле, такой глазастый?) Бурата перекосило. Я успела уловить момент, когда он начал разворачиваться, успела даже мысленно крикнуть: «Берегись!», но не уверена, что окрик достиг цели. Канал я рубанула сразу, чтобы ничто не отвлекало. Он увернется. Он не может не увернуться. А мне… мне надо только оглушить эту тварь!

Я отринула все, сконцентрировалась, приподнялась, насколько позволили веревки, и спокойно, как на учениях, шарахнула Пинофилло четко дозированным направленным ударом.

И уронила голову обратно на камень, успевая заметить, что…

Эрин увернулся. А остальное уже не важно. Даже степень сохранности маньяка.

* * *

Промедли Эрин хотя бы полмгновения, и от правой половины его тела осталась бы только горсть праха и обугленные косточки. Но щеку и ухо ему припалило знатно. Он шлепнулся на спину, но пистолета из рук не выпустил. А потом его настигла отдача от ментального удара по Бурату. Нос и рот наполнились кровью от лопнувших сосудов.

Бурат валялся на земле живой, но без сознания. На этот раз Нолвэндэ точно рассчитала силу и просто оглушила маньяка. Что, в общем-то, не могло не радовать. Значит, растет напарница в профессиональном плане.

Эрин отшвырнул ногой в сторону Вилы и застегнул на руках лешего наручники. Даром, что ли, он уже вторые сутки таскает их за собой по Колдубинску и окрестностям?

– Пинофилло Бурат Карлович! Именем Её Владычества, вы арестованы! Вы имеете право хранить молчание! Все, что вы скажите, может быть использовано против вас, – монотонно зачитывал права задержанному капитан лорд ап-Телемнар, тем временем развязывая узлы на руках и ногах Нолвэндэ. – Вы имеете право на адвоката. В случае необходимости вам будет предоставлен общественный защитник. Вы имеете право на один звонок…

Когда девушка выплюнула кляп, а Эрин полностью освободил её от пут, сил разговаривать у обоих уже не осталось. Мартовской ночью полежать на холодном камне по пояс голой – это очень сомнительное удовольствие. Тут как раз очень пригодился лифчик, по-прежнему хранившийся в кармане следователя. А кроме того, Эрин надел на продрогшую девушку свою футболку и куртку, а сам остался в свитере. Потом они сосредоточенно покурили, сидя плечом к плечу на алтаре.

– Где Дзир с ребятами? – спросила Нол.

– Там у них бой идет с подручными Кальмара.

Глаза у девушки приобрели каноническую форму «как у испуганной эльфийки», то бишь стали совершенно круглыми.

– Бой? С ДОБР-ом? Колдубинский мэр вообще нюх потерял? – вяло возмутилась она. – Безумие какое-то.

– Целиком с тобой согласен, – вынужден был признать Эринрандир, затягиваясь дымом.

После гонки через болото, расстрела зубушек, ментального «дозвона» и переговоров с маньяком курить хотелось до дрожи в руках.

– Как твои щиты? Дотерпишь, пока из лесу выберемся? – спросил эльф у напарницы.

– На месте мои щиты. Потащили что ли этого выродка сучковатого?

Брать Вилы в руки Эрину было, если не боязно, то очень неприятно. Он подцепил артефакт двумя пальцами за один зубец и, не ощутив никакого противодействия, решился взяться за ручку. В руках не-мага вещь перестала светиться и превратилась в трезубый предмет – то ли здоровенную вилку, то ли красивую игрушку.

– Вот спрашивается, почему у чародеев постоянно чешутся руки делать такие опасные штуковины? – поинтересовался Эрин.

Разумеется, это был сугубо риторический вопрос.

Глава 12

22-24 марта

Ох, и тяжела ты, энчечекистская доля… вернее, ноша. Казалось бы, леший старенький, тощий и невысокий, а в бессознательном состоянии весит, словно горный тролль в бронежилете. Капитан ап-Телемнар едва удержался от того, чтобы как следует не отходить подонка ногами по печени, но вовремя вспомнил о профессиональной этике и правилах обращения с пленными. Теперь они с Нол тянули преступника, подхватив подмышки с двух сторон. Сначала собирались за руки и за ноги, но, примерившись и так, и эдак, пришли к выводу, что слишком много чести для колдуна-некрофила, и нести вилы Эрину будет неудобно. Пусть ногами по земле скребет, пенек сволочной. Подкуривать новую сигарету, конечно, неудобно, но в остальном вполне себе недурственный метод транспортировки.

– Я просто с ног валюсь, – призналась Нолвэндэ во время одной из передышек-перекуров. – Сейчас бы в душ и спать.

– Дом Пинофилло уже опечатан, – сказал Эрин и не слишком уверенно добавил: – Наверное. Если кавалерия подоспела вовремя.

– Да меня стреляй, я там больше на ночь не останусь.

Мыслечтица нервно передернула плечами, отгоняя неприятные воспоминания.

– В общагу не предлагаю, – улыбнулся капитан. – Там воды может и не быть.

Девушка задумчиво хмыкнула:

– А давай в морге у Шакиры. Отличное место, и антимагические щиты что надо. О! И душ там вполне приличный.

– Заманчивое предложение, – согласился Эрин.

Откровенно говоря, он бы сейчас и в гробу выспался, в склепе или даже свежевырытой могилке, лишь бы в тишине и покое. Соседство с мертвыми эльфа никогда не смущало. Они ж не кусаются.

– Ты так и не поела нормально.

– А ты?

– До котлетки дело не дошло.

– Кто мог знать, что старая голубоволосая бабка – сообщница маньяка? – сокрушенно вздохнула Нолвэндэ. – По-хорошему, мы прошляпили Бурата.

В качестве покаянного жеста Эринрандир рассказал о статье про черную дендромантию, прочитанную перед отъездом, и посетовал на свой прогрессирующий склероз.

– Ты не виноват, – утешила его напарница. – Здесь каждый второй смело тянет на маньяка.

Это в развеселых книжонках про приключения иномирянских сьючек, которые очень любят читать девочки-подростки, герои возвращаются со своих подвигов, смеясь и всяко-разно подкалывая друг друга. А в реальной жизни они, тихо ругаясь и поскуливая от побоев и ран, медленно ползут в направлении ближайшего населенного пункта, искренне надеясь, что там их не поставят к стенке недоброжелатели.

* * *

Скажу по секрету, процесс совместного перетаскивания по ночному лесу только что отловленных маньяков сближает. Очень даже сильно. Вполне сравнимо по воздействию с собственно этих самых маньяков отловом. Опять же, осознание пусть не чистой, но все же победы – и без потерь! – греет душу изрядно, и поневоле начинаешь испытывать к соратнику не просто дружеские, а значительно более глубокие чувства. Плечом к плечу, спина к спине… и вообще. Короче, сказать, что капитан и лорд сильно вырос в моих глазах – значит, ничего не сказать. Пожалуй, наконец-то занял свое законное место, а?

Путь был далек, Пинофилло – тяжел и для перетаскивания весьма неудобен, а эринова куртка – великовата. Никогда не считала себя такой уж хрупкой и субтильной (знаете, не с моей наследственностью!), однако все-таки не мне спорить шириною плеч с напарником. Я вздохнула, прикинув, во что выльется для моего бюджета колдубинская операция. Потерь многовато: сгинувшая в болотах куртка, сожранная буратовскими тварями рубашка, пришедший в негодность лифчик, которым маньяк закреплял затыкавший мне рот кляп. Меня передернуло от воспоминаний. Отплевываясь от кляпа, я чудом удержалась от тошноты, когда поняла, что это был парик Мальвы… Балрог, да у меня до сих пор застрявшие волоски между зубами остались! Сколько ни полоскала рот болотной водицей, а все равно противно.

– Давай покурим, – попросила я Эрина.

– Давай.

Я прислонилась к какому-то дереву, затянулась и нехорошо посмотрела на брошенного под ноги маньяка. Очень хотелось побить его ногами, прямо-таки до дрожи. За все хорошее: за сны, за безумие, за медок и, в особенности, за грязные следы от нечистых лап на моей коже.

– Ты чего? – спросил напарник, заметив мои гримасы.

– Да так, – я хмыкнула. – Мальвин парик вспомнила. Первое, что сделаю – почищу зубы. Три раза.

А бить связанного и беззащитного нельзя. Ни руками, ни ногами, ни даже ближайшей суковатой палкой. Недостойно это. Балрог!

– Он свое получит, – успокоил меня Эрин.

– Да уж, надеюсь, хоть его не отмажут, – вздохнула я. – Ну что, взялись?

Перепевая известную пиндостанскую песенку, долог, долог путь до Колдубинска. Пока дотащишься, много о чем передумаешь. Можно продолжить подсчет потерь, к примеру. Списанию подлежали также изорванные в клочья трусики и футболка, но их, пожалуй, можно отнести в графу: «оправданные потери». Я покосилась на моего… хм… напарника. Ну да, все-таки оправданные. Хоть лифчик вернул, причем очень кстати. Чуть покраснев, я припомнила, как он молча натягивал на меня свою еще теплую футболку. Ткань пахла Эрином. Зараза, она и сейчас им пахнет. «Постираю и верну, – подумала я. – И будем квиты. Один-один, да?» Кроме того, выйдет достаточно благородный жест… я надеюсь.

А вот о чем я точно думать сейчас не в силах, так это о том, что же делать дальше. Потом… потом, не сегодня и не завтра даже. После, когда меня перестанет пробирать дрожь при случайном воспоминании о жутко неприличных, но… хм… весьма заманчивых посулах, которые… Нет, нет! Я же сказала, что не буду об этом думать!

А еще мне стыдно, пожалуй. Немного. Ладно, признаюсь! Очень стыдно. Я отчасти заблуждалась на его счет. Он сумел меня правильно позвать, все дело в этом. Я даже боюсь представить себе, скольких сил ему это стоило.

«Мы – команда, – думала я, пытаясь не выпустить нашу все еще бесчувственную добычу. – Я доверила тебе свою жизнь – и не прогадала. Отлично, но вот как насчет чести? Могу ли я тебе ее доверить, а?»

О, вот это действительно вопрос! И пока я не найду ответа, вряд ли возможно что-то изменить. Увы, но это так.

* * *

– О! А вот кавалерия! – обрадовался Эрин, когда позвонил Дзир.

– Где Нол?! – крикнул спецназовец в трубку.

– Рядом. Жива и здорова, – отчитался эльф. – Маньяка мы тоже взяли. Еще вопросы есть?

– У меня нету, а у товарища Шрака полным-полно, – фыркнул дроу и отдал мобильник начальнику внутренней безопасности, неведомо каким образом очутившемуся в Колдубинске в свой выходной день. Впрочем, никакой особенно тайны его появление не представляло. Наверняка, растревоженный новостями Ытхан создал портал и перебросил часть личного состава НЧЧК на помощь коллегам.

Гоблин был трезв, а потому зол и краток.

– Жив?

– Вполне.

– Отлично. Жду.

И отключился.

– Нас ждут с барабанным боем и фанфарами, – сказал Эрин напарнице с ухмылочкой. – Сегодня мы – герои. Чувствуешь, как мы следом за Фредом Кругером входим в легенду?

– Не-а, – честно призналась леди Анарилотиони. – У меня голова болит.

– Вечно у вас голова болит, – притворно возмутился эльф.

Товарищ Шрак ел перловую кашу из походного котелка, сидя на капоте «Нуэно», и вся его массивная фигура на фоне догорающего коровника смотрелась прямо-таки фантастически. Где он взял перловку, да еще в котелке, Эрин не мог себе представить даже приблизительно. Не хватало только барражирующих в ночном небе вертолетов и парящих грифонов. А так полное впечатление, что в тихом городке разразилась маленькая локальная война. Пленные рядком уложены в сторонке, дроу чистят оружие, мэра допрашивают прямо на свежем воздухе. Красота и сердечное отдохновение для каждого уважающего себя энчечекиста.

Кроме гоблина, в Колдубинск, в дополнение к ДОБРу, прибыла бригада криминалистов – гном Маки и две хоббитянки, еще одна следственная группа – Рамбо Сталони с напарником орком Кагырыбом, трассолог и аналитик, а также боевой маг, тоже орк – высокий и плечистый, словно атлет, Тымеррланг. И, судя по форменным нашивкам, его личное дело содержало гриф «После прочтения застрелиться». Его интересовали сугубо Вилы и маньяк. Товарища Шрака – маньяк и Вилы. Остальные энчечекисты бурно переживали за состояние здоровья Нолвэндэ. На капитана ап-Телемнара всем было наплевать.

Ну, это и понятно, эльфу полагалось через сутки по приезду определиться с подозреваемым, собрать все вещественные доказательства, арестовать преступника и доложиться о выполнении задания. В любом ином случае, капитан надежд не оправдал, облажался и в целом подвел товарищей по оружию. Остроухая скотина, бестолочь и неудачник. Примерно так можно пересказать вкратце речь Ытхана, которой он облагодетельствовал следователя в течение следующих двадцати минут после звонка.

– Твое счастье, ап-Телемнар, что Нолвэндэ не пострадала. А не то… – пригрозил орк, и вдруг, сменив гнев на милость, заявил медовым голосом: – Выпишу тебе премию и дам два отгула. Но на большее не рассчитывай.

– И на том спасибо, – буркнул эльф.

Самому себе он всегда оставался наиболее строгим судией. А сегодняшний вердикт гласил: «Дурак, каких свет не видывал, но небезнадежный».

– Пошли отдыхать, – сказала Нолвэндэ, ткнувшись лбом в его плечо. – В морг.

– А может, не надо? – с надеждой спросил оказавшийся рядом Зарин.

Шакира ему еще не забыла предыдущую ночевку энчечекистки, а тут снова попадать под раздачу от свирепой гоблинши.

– Леди сказала «В морг», значит, в морг, – жестоко отрезал Эрин.

Кстати, место оказалось очень даже цивилизованное. Тихо, чисто, спокойно. И душ работал. Правда, вода там была только холодная, но зато – сколько угодно, и не ржавая, как в общаге.

– Во что переоденемся? – вяло поинтересовался Эрин.

Ему, по большому счету, уже было все равно, хоть голым, только бы поскорее отмыться от зубушкиных… соков.

Нолвэндэ нашла в подсобке стопочку одноразовых рубашек длиной по колено, но энчечекистов такие наряды не смутили. Впечатлений от последних дней накопилось столько, что усугубить их не могло уже ничто на свете. Нет, правда-правда.

* * *

«Все относительно в нашем лучшем из миров», – перефразируя каноническое высказывание известного метафизика Однокамушкина, тролля по национальности, думала я, заныривая под ледяные струи душа прямо в белье, чтобы заодно и постираться. Да уж, сегодня у меня однозначно вечер афоризмов. Начала с прямых цитат из речей Феанора, закончила академическим курсом метафизики. Три раза ура классическому образованию.

Вот скажите на милость, как получилось, что такая… озабоченная соблюдением приличий девица, как я, без капли стеснения стягивает с себя белье в присутствии сослуживца, мужчины… к тому же… хм… не постороннего. Однако ж получилось, и весьма удачно. Наверное, слишком велики и созвучны были наши желания – поскорее вымыться. Эру, да хоть на центральной площади в День Города, лишь бы смыть с себя липкие следы пинофилловских лап!

Впрочем, не все было так уж ужасно и непристойно. К счастью, цивилизация в колдубинской больнице дошла до того, чтобы разделить душевую на три отдельные кабинки такого размера, что нам и в одной тесно бы не было.

«Дроу оборжутся, – с мрачным смешком подумала я, метко зашвыривая на тянущуюся вдоль стены напротив трубу отопления сперва застиранный и выжатый лифчик, а затем и трусы. – Р-романтика… И ведь ни одна скотина не поверит, что не только ничего не было, но мы даже друг на друга не глазели. Балрог!»

Насчет «не глазели» я, впрочем, слегка лукавлю. Это Эрин не глазел, как истинный рыцарь и лорд. А я, каюсь, все-таки бросила косой взгляд на стройную спину моего напарника. Эру, я сказала «стройную»? Да у него все кости можно пересчитать! Я не стану утверждать, конечно, что по фигуре Эрина можно запросто изучать строение эльфийского скелета, но… В общем, можно. «А не освежить ли мне знания по анатомии?» – мелькнула предательская мысль и испуганно упорхнула, сраженная наповал зрелищем трогательно торчащих лопаток. Нет, тут мало одних пельменей. Его надо кормить! Да-да, его надо брать и кормить, даже откармливать – регулярно и целенаправленно, а потом – гонять… да хоть бы и по полигону, ну, или по лесу, чтоб восстановил форму, когда-то, несомненно, прекрасную. Вот и займись этим, миледи. Я тихонько фыркнула, подставляя лицо и волосы холодным струям. Личный тренер, а? Неплохо звучит. Гораздо лучше, чем… Тут вода попала мне в нос, и пока я отфыркивалась и отплевывалась, опасные мысли меня покинули.

Зато посетили другие. То ли холодный душ прочистил мозги, то ли просто так сложилось, но я вдруг замерла, осененная, и, высунув голову и плечи из-за стенки кабинки, позвала:

– Эрин!

– Что? – немедля откликнулся напарник, выставив наружу голову, совсем как я.

Словно улитка из раковины.

– Мальва! – воскликнула я, отбрасывая истекающие водой пряди со лба. – И ее собачонка.

– Это ты к чему?

– Пинофилло ее убил. – Я поежилась. – Так что на его счету не пять трупов, а шесть.

– О! – Эрин ухмыльнулся. – Отправить кавалерию искать тело, а?

– Ага. – Я хихикнула и снова спряталась за стенкой.

Гудели трубы, плескалась вода, шлепали по кафельному полу босые пятки. Смывая мыло с ушей, я не сразу расслышала, как Эрин меня зовет. На этот раз, видимо, осенило его.

– Нол!

– Чего? – Я снова высунулась из кабинки и вопросительно моргнула.

– Я тут вспомнил, – напарник тряхнул головой, – лет десять или пятнадцать назад была целая серия. Маньяк-некрофил.

– И? – Я переступила ногами по полу. Становилось холодновато. Пожалуй, пора заканчивать с водными процедурами.

– Убивал, а потом насиловал девушек. Вроде бы дело считалось раскрытым, одного даже осудили, хотя там доказали только два эпизода.

– А остальные? – Я прикинула, как бы мне побыстрей добраться до больничной простыни, которая была вместо полотенца. Сверкать посиневшими от холода ляжками и другими покрытыми пупырышками частями тела пред взором моего… хм… напарника… мне как-то не хотелось. – Погоди-ка… а если это тоже наш Бурат?

– Руку набивал? – хмыкнул он. – Ну, коли так, Тымеррланг его расколет. Надо будет подкинуть ему эту мысль завтра.

– Угу, подкинь. – Я снова посмотрела на простыню. А-а, к Морготу! Все равно он уже все мои родинки пересчитал… – С меня хватит купания на сегодня, да и поесть бы не мешало.

Выключив душ, я хладнокровно проследовала к батарее, повернулась спиной к кабинкам, вытерлась и облачилась в больничную рубаху. Вернув импровизированное полотенце на место, подхватила неопрятную кучу грязной одежды и бросила через плечо:

– Я пока за ключом сбегаю. Догоняй.

– Ага, – донеслось до меня сквозь шум воды.

Я аккуратно притворила дверь и на мгновение прислонилась к ней спиной, потом потрясла головой, хмыкнула и пошлепала добывать ключ от морга.

И не глазел. Ха! Умерьте ваш восторг, миледи, все равно же никто не поверит. Ох, балрог. Да плевать, что и кто подумает. Меня волнует только то, что я хочу знать, в чем желаю убедиться. А если кто-то начнет трепать… что ж, с болтунами и сплетниками я как-нибудь справлюсь. Было бы, за что драться.

* * *

По дороге в больницу они купили в ларьке всякой дурацкой и вредной для желудка еды – акульи палочки (из минтая), соленые галеты (из натуральных продуктов – сода, песок и цемент), йогурт (с кусочками какой-то приторной гадости), шоколадки (несколько раз таявшие на солнце) и по паре бутылок местного пива (безвкусного и теплого). И теперь, сидя на препараторском столе, отважные энчечекисты потребляли внутрь всю эту отвратительную снедь, запивая, а, точнее, проталкивая её пивом по пищеводу, болтали босыми ногами и вели разговоры исключительно на рабочие темы.

А обсудить было что, начиная от процесса получения зубушек и заканчивая нюансами будущего судебного процесса над мэром Колдубинска. Не хотелось бы привлекать внимание прессы к Эфе Горыниевне и её ученице, но Эрин утверждал, что девчонка не откажется дать показания против Кальмара Карповича. Впервые за многие годы ему пришлась по душе иномирянка. Жаль только, что редко среди попадальцев встречаются столь милые и обаятельные существа.

– Надо будет присоветовать Катерине толкового адвоката.

– Только не Перла, – запротестовала Нол.

– У тебя предубеждение из-за дела Мэйны, – отреагировал Эринрандир. Естественно, кому приятно, когда вроде готовое дело разваливается до суда. – Он – непревзойденный профессионал. Он еще и компенсацию выбьет для девочки. Такую, чтобы она жила, не зная забот и хлопот еще много лет.

– Как ты можешь быть таким… беспристрастным? – удивилась мыслечтица. – Это же из-за него выпустили Индульгению.

– Нет, её отпустили по нашей… моей вине. Надо было работать лучше. Тщательнее.

– Эрин! – возмущению Нолвэндэ не было предела. – Ну почему ты такой зануда? Всегда готов принять вину на себя, пострадать за идею, смириться с неизбежностью!..

– А что делать остается? Биться головой об стену? Доказывать с пеной у рта свою правоту? Оно того не стоит, поверь мне.

Настроение у ап-Телемнара после перекуса и пива установилось философское, почти созерцательное.

– А как же паранойя? – не сдавалась Нолвэндэ. – Тебе же все время мерещится заговор или интриги.

– А тебе – ущемление фамильной чести. И что? – парировал с хитрой усмешкой Эрин. – Все, кто хотели, уже сделали под меня подкоп. Еще в Столице. Да, паранойя осталась, но я её более-менее контролирую. Вот, например, я так до сих пор и не понял, что от тебя нужно Ушшос-Нахам. А чего ты на меня так смотришь? Матроны абы к кому своих мальчиков порталами не отправляют.

Мыслечтица растерялась.

– Думаешь, им что-то от меня надо?

– Понятия не имею, а Дзир молчит и посылает лично к мадам На-Гайне со своими вопросами. Сначала думал – паранойя разгулялась, а когда спросил – оказалось, что догадка верна. Но ты не переживай. Рано или поздно все станет ясно. Да и не замыслят Матроны ничего дурного против женщины, пусть даже она другой расы. Это непреложное правило дроу.

– Ну, поглядим. Я сейчас ничего не соображаю, – вздохнула Нолвэндэ.

– Тогда давай спать.

Леди Анарилотиони возлегла на стол, а Эрин на каталку. Рядом, на расстоянии вытянутой руки. И тут Нол начала тихонько хихикать.

– Ты чего? – удивился эльф.

– Вспомнила, как я репетировала свои похороны, – хрюкнула мыслечтица и рассказала о фантазиях на тему собственного погребения в лучших патриотических традициях. – А вместо церемониального меча я прижала к груди бутылку с «Малиновым звоном».

– Затейница, – улыбнулся капитан и ласково сжал в ладони пальчики напарницы.

А она и не стала отнимать руки. Да так они и заснули, сморенные усталостью и дрянным пивом.

Через час явился призрак Фреда Кругера.

– Ви-и-и-илы-ы-ы-ы мне-е-е-е! – простонал он, потрясая толстой веревкой, и вопросительно поглядел на Эринрандира.

Эльф колоссальным усилием воли заставил себя открыть еще один глаз – правый.

– А ну кыш отсюда! Нолвэндэ мне разбудишь, – шепотом прикрикнул он на привидение народного героя.

– Вилы? Мне? – изумился призрак.

– Надо было лучше за вилами своими следить. Чтобы всяким выродкам в руки не попадали, – назидательно заявил Эрин. – Теперь у Тымеррланга их клянчь. Брысь!

И снова задрых, но прежде чем пасть в пучину сна, ему подумалось, что момент удивительно символичный и даже в чем-то романтический. Они с Нол впервые ночуют рядом, под одной крышей. И это уже совсем неплохо. Особенно для тех, кто совсем недавно пытался друг друга убить. И если кто-то скажет, что это не тенденция… Хр-р-р…

По утрам в Колдубинске так же отвратительно, как и вечерами. Даже в таком умиротворяющем месте, как морг районной больницы. И в основном потому, что туда врывается целая толпа коллег-энчечекистов, одержимых желанием начать трудовой день, во главе с товарищем Шраком, отмачивая направо и налево двусмысленные шуточки относительно капитана ап-Телемнара и его напарницы. Самая пристойная из них прозвучала из уст Дзира:

– По всей стране прекраснее рассказа не найдете, чем опус о двух эльфах, что в обнимку дрыхнут в морге, – продекламировал он, наивно полагая, что все присутствующие узнают последнюю строчку из знаменитой трагедии.

Не тут-то было! Доблестные энчечекисты высоким искусством интересовались мало, тонкостей и намеков не ценили, а потому остальные шутки оказались гораздо более откровенного содержания.

Во-первых, Эрин с Нолвэндэ спали вовсе не в обнимку, и даже не рядом, а во-вторых, соратники выбрали вернейший способ убить в девушке любое желание общаться со своим шефом на любую внеслужебную тему.

«Проклятье! А ведь только-только все начало налаживаться! – досадливо подумал Эринрандир, отметив, как сторонится его напарница. – Оставьте нас в покое!»

– Чего такой невеселый? – поинтересовался Зарин.

Вот уж кого вся эта суета и толкотня обрадовала несказанно. Все обернулось наилучшим образом: маньяк пойман, монстры лесные умерщвлены, магические вилы найдены, сволочь-мэр – и тот будет теперь смещен. Через какое-то время гости из области уберутся восвояси, а достойный сын Иприта получит в свое распоряжение не районный центр, а конфетку. В плане преступной магии.

– Воротит меня уже от Колдубинска, – мрачно пробурчал Эринрандир. – Что ни день, то какая-нибудь гадость.

– А я думал, ты снова с напарницей погрызся, – ухмыльнулся гном.

– Отстань от меня! – рявкнул Эрин и чуть не съездил тому в ухо, когда бестактный старший лейтенант обернулся к Маки и скорчил гримасу под названием «очередные эльфячьи фокусы».

А криминалист, в свою очередь, не удержался и съязвил:

– Трахаться надо чаще. Для здоровья полезнее.

– … мой …![20] – взорвался эльф.

– Стоп! Как ты сказал? – восхищенно переспросил Шрак.

Эрин повторил четко и по слогам. Благо, Нолвэндэ уже ушла. Кто-кто, а гоблин оценит изысканный словесный оборот, ибо он и в самом деле редкий. При том, что все вокруг взрослые и знают множество комбинаций, а кое-что придумали сами.

– Первый раз такое сочетание встречаю. Не забыть бы, – признался безопасник.

– Будете меня дергать, не такое услышите, – пообещал ап-Телемнар и слово свое сдержал.

День выдался жаркий во всех отношениях, и сослуживцы услышали из эльфийских уст еще немало достойных запоминания выражений и целых словесных оборотов из арсенала Эринрандирова взводного из учебки – незабвенного гоблина Глоха.

Мэра взяли на себя Рамбо с Кагырыбом, устроив тотальный обыск в магистрате и на дому у Кальмара Карповича, а также допрос самого обвиняемого. Больше всего энчечекистов волновала причина, по которой личная охрана мэра устроила перестрелку с добровцами. Не признать в полностью экипированных дроу имперских военнослужащих – это не разгильдяйство, это – преступление.

Для наведения порядка в «Ёлочках» товарищ Шрак вызвонил начальника областной налоговой службы и очень настоятельно рекомендовал провести внеплановую проверку деятельности МЛТП. Растратчиками НЧЧК не занималась.

Эрин, Нолвэндэ и криминалисты вкупе с трассологом – молоденьким сиреном Китом, прозванным Кашелопом за широкий рот и любовь к кашам, занялись делами и делишками колдубинского маньяка. С самим Буратом Карловичем Пинофилло работал Тыммерланг, и, надо сказать, что Эринрандир лешему совершенно не завидовал. Допрос обычного следователя НЧЧК, такого как капитан ап-Телемнар, и допрос, проведенный боевым магом, это, знаете ли, две очень большие разницы, как говорят в Эсгаротовске. Таким образом, временно избавленные от необходимости общаться с Буратом, Эрин и его напарница занялись сбором вещественных доказательств, написанием горы отчетов, протоколированием и прочими следственными действиями, только от одного пересказа которых скулы сводит. Правда, приходилось выслушивать восторженные вопли от Эсмеральды и Мирабэллы по поводу зубушек, дубов-колдунов и ползающих грибов. Хоббитянки аж пищали, когда препарировали буратовских монстров. А их шефу – вредному гному Маки – Эрин отомстил с чисто эльфийской изощренностью, заставив вдоль и поперек излазить весь Колдубинский, он же Гадский, лес на коленях в поисках останков Мальвы – бабушки с голубыми волосами.

– Что тебе не нравится? – хладнокровно удивился эльф, когда Маки начал возмущаться. – Работа на свежем воздухе очень полезна для здоровья. Любишь трахаться – трахайся!

И только, пожалуй, с безответным и деликатным Китом Эрин сумел найти общий язык и взаимопонимание. Прошлогодний выпускник юрфака, сирен из кожи вон лез, чтобы угодить требовательному и раздраженному эльфу, и, конечно же, не осмелился съехидничать по поводу командировочных подвигов Эрина и Нол. Нет, Дзир и остальные дроу и словом не обмолвились о так называемой массовой галлюцинации, но соратникам хватило истории про наведенное безумие, порубку монстров бензопилами и топорами, а также похищения лейтенанта Анарилотиони.

– Вы – не энчечекисты! – проорал в трубку Ытхан, во время очередного звонка-взбучки. – Вы – оружие массового поражения мирного населения.

Имелись в виду жалобы от дриадской диаспоры, которыми местные страстоцветы успели затерроризировать руководителя областного управления НЧЧК. Дриады изводили Ытхана Нахыровича, а он отыгрывался на издерганном эльфе.

– Можешь забыть о премии, ап-Телемнар!

«Засунь её себе в задницу!» – мысленно огрызнулся Эрин.

– Я тебе что-нибудь посерьезнее засуну во все дырки! – отозвался орк, словно умел читать мысли. – Я прекрасно знаю, что ты сейчас подумал, ушастая сволочь. Но ты должен знать, что за самоуправство с дриадами тебя ждет куча неприятностей. К тому же, из-за твоей халатности едва не пострадала Нолвэндэ. И если бы не Дзир, то еще неизвестно, чем все бы кончилось…

На Эринрандира, как впрочем и всегда, начальство вдохновенно вешало всех бешеных собак, но эльф-следователь и не сопротивлялся. Плох он или хорош, но маньяк пойман, а опасный артефакт изъят из магического оборота сил. Все остальное не важно, по большому счету.

Хорошо быть идеалистом – всегда найдешь повод порадоваться торжеству вселенской справедливости. Даже когда тебе самому вместо похвал и почестей достались лишь тумаки и шишки.

У Ытхана так всегда – если, образно говоря, одной рукой он лупцует по чему попало, то другой рукой обязательно приласкает и даст шоколадку. Метод кнута и пряника. Кроме того, где вы видели орка, страдающего объективностью и рассудительностью? Это такие же несовместимые понятия как: сдержанность и гоблины, деликатность и гномы, а также оптимизм и сирены. Про дриад лучше вообще не вспоминать, и тем паче не говорить, чтобы у Нолвэндэ не приключились корчи от злости на белокурых дев.

* * *

Вопли Ытхана Нахыровича, столь громкие, что слышны были в другом конце коридора, и яростные настолько, что казалось, брызги пены вылетают из динамика телефона, разъярили меня несказанно. Какого балрога, в конце-то концов?! Да, мы изрядно тут накосячили, но… Но! Покажите мне, Моргот вас всех подери, того, кто способен раскрыть целых два преступления за неполных пять суток?! Уничтожить свору монстров, живым взять маньяка-убийцу, найти опаснейший артефакт, да еще и извращенца-градоначальника накрыть! И все это – в тяжелейших условиях массового психоза и… Балрог! С меня хватит. Если идиотские подколки этих явившихся на все готовенькое придурков, которые по какому-то недоразумению считаются нашими коллегами, я еще терплю, скрепя сердце, то уж столь явная несправедливость не должна оставаться безнаказанной! Дриады! Пфе! Если этот старый орк способен из-за кучки обманувшихся в своих непристойных ожиданиях… бл… блудниц… так унижать офицера и дворянина, то… Короче, я это так оставлять не собираюсь. Тот, кто оскорбил моего напарника, оскорбил и меня. А душевного трепета перед начальством я не испытывала отродясь – и испытывать впредь не собираюсь!

В общем, кипя праведным гневом, я заперлась в сортире с сигаретой, набрала номер Ытхана и вкратце изложила ему свои соображения по этому поводу. Орк попытался разгневаться в ответ, но меня уже понесло. Главное – не дать противнику опомниться и начать отстреливаться. Штурм и натиск – наше все.

– Как вы можете, не разобравшись в ситуации, объявлять действия капитана ап-Телемнара неправомочными, а? – наседала я, чуть ли не подпрыгивая в тестом сортире. – Почему вы считаете, что он не должен был допрашивать этих… женщин? Я что, должна вам напоминать, что черная дендромантия – это специфически дриадская магия? Или вы забыли, что Пинофилло – леший? Как мы могли быть уверены, Моргот вас побери, что все, я повторяю, все дриады и лешие в этом проклятом городе не замешаны в преступлениях?!

– Но… – попытался вставить орк.

– Даже сообщница Пинофилло – Мальва Одуванчикова – была именно дриадой, а не наядой, баньши или корриган! И если бы капитан успел допросить всех дриад этого города поголовно, то события могли бы пойти совсем по-другому!

– А… – Ытхан повторил попытку меня прервать, но безуспешно.

– Все действия моего напарника были оправданы и задокументированы. Он что, применял к свидетельницам пытки? Оказывал давление? Домогался?

– Э…

– Пусть скажут спасибо, что их допрашивал именно он! – гавкнула я и прервалась, чтобы сделать вдох. – Теперь о самой операции…

– Нолвэндэ! – умудрился прорваться сквозь заградительный огонь шеф. – К тебе у меня тоже есть ряд претензий! Главврач «Ёлочек»…

– А главврач «Ёлочек», между прочим, сбил всех с толку, инсценировав побег своего пациента и фактически отправив его на верную смерть! – взвилась я. – Да его за такое не то, что лицензии лишить, его подвесить вверх ногами надо. На заборе! И санитаров с охранниками – с ним заодно.

– А тар-Иприт…

– А тар-Иприт закрывал глаза на выходки этой снулой рыбины, вашего разлюбезного Кальмара, и прошляпил маньяка прямо у себя под носом. И вместо того, чтоб позволять себе грязные намеки в мой адрес, тар-Иприту следовало бы лучше за собственным моральным обликом последить!

– Но вы же весь город на уши поставили! – взорвался орк. – Бензопилы, топоры, выходки эти идиотские!

– А вы, Ытхан Нахырович, возьметесь утверждать, что вот так вот запросто сумели бы совладать с наведенным безумием? – злобно вопросила я. – Самостоятельно, без помощи магов?

– Вот и мне интересно, как это вы умудрились с ним справиться! – буркнул шеф. – Вдвоем.

– Ну вот что, – я озлилась окончательно, – хихиканье наших коллег я еще стерплю, в конце концов, они не знакомы со мной практически с рождения, но вы… Как вам не стыдно!

– Нол! Ну, а чем это вы там занимались, вдвоем в лесу?

– Ваши намеки оскорбительны, господин полковник. Извольте немедленно извиниться, – ледяным тоном отчеканила я. – И впредь не позволяйте себе подобных инсинуаций.

– Твой отец…

– Мой отец вправе вас пристрелить за такие высказывания в адрес его дочери. Я не поняла, сударь, вы что, на дуэль нарываетесь?

– Нолвэндэ! – шокированный Ытхан засопел в трубку. – Но я не понял – чего это ты его так защищаешь, нашего капитана?

– Это вы мне объясните, с какой стати вы упорно пытаетесь повесить на моего напарника всех окрестных волколаков, – я фыркнула. – Честное слово, вы меня разочаровываете, Ытхан Нахырович. Ваше мнение несправедливо и субъективно. Это очень некрасиво выглядит, особенно со стороны.

– Хорошо, Нол, – вздохнул шеф. – Извини. Но такого беспредела, как вы учинили в Колдубинске, давно уже никто не устраивал. Пресса нас разорвет.

– Пресса сначала попытается порвать нас, за вас они примутся потом, – я ухмыльнулась, остывая. – Вот нам с ней и разбираться. Прорвемся. Извините, что наорала.

– Ладно, живи, – орк хрюкнул. – Моргот! Вот если ты уже сейчас стыдишь и клеймишь своих начальников, что дальше будет? Ты их начнешь сажать и вешать?

– Если они будут злоупотреблять своим положением – не исключено.

– Подрастешь – пойдешь в службу собственной безопасности, – Ытхан фыркнул. – Там таким фанатикам всегда рады. Деточка. А пока следи, чтобы этот… ушастый себя хорошо вел, а то я ему эту историю с дриадами еще вспомню. И с журналюгами разбирайтесь сами. Поняла?

– Так точно, шеф, – буркнула я и попрощалась.

Вот так-то. А насчет грядущей карьеры в рядах «умывателей рук»… я надеюсь, он пошутил? Хотя…

* * *

Кстати, о дриадах. Оккупировав общежитие, дроу сразу оценили масштабы работ по окучиванию зарослей красавиц и поняли, что их талантам тут точно найдется применение. Вузеллин уже сладострастно потирал ладони, когда боевые товарищи припомнили ему проигранное пари, и послали в аптеку за… аспирином (и за ним тоже, но не только и не столько). Дело было в конце рабочего воскресенья, заведение Сулемы, по идее, не работало, но в маленьких городках это вовсе не проблема. Вузеллин, вооружившись объемным и непрозрачным пакетом, как ушел, так и пропал на несколько часов.

Волноваться начал даже Дзир.

– Да что там можно делать столько времени? – тревожно вопрошал спецназовец, поглядывая на часы.

Дроу как раз занимались тем, что мешали Нолвэндэ и Эрину спокойно работать, и одновременно готовились к ночным трудам.

– Позвони ему, – предложила мыслечтица.

– Видишь ли, прекрасная светлоэльфийская дева, мой звонок будет расценен как покушение на личную жизнь и свободу, а также ограничение прав личности моего верного друга, – завернул философски спецназовец. – Я же его не на боевое задание послал, а за… аспирином. Это неопасно.

– Тогда не стучи ботинком об ножку стола, – потребовал Эринрандир, не отрывая взгляда от содержимого папки с фотографиями. – Ты меня нервируешь.

«А лучше вообще исчезни, Темный, и оставь нас в покое хоть на полчасика. Видеть всех вас уже не могу».

– Какой-то ты нервный в последнее время… – начал было дроу.

– Дзир-р-р-р! Сколько можно? Я работаю! – взвился капитан ап-Телемнар.

Мало того, что добрые соратники постоянно третировали эльфов, портя Эрину все удовольствие от присутствия рядом напарницы, так еще и нормально работать мешали.

– Ты неправ…

Невозмутимый спецназовец уже собрался развить мысль о несовершенстве нервной системы у Светлых, как в дверях появился Вузеллин. Без… аспирина, но с невоспроизводимым выражением на смазливом лице. Задумчивым знатный дриадовед становился только в одном случае – когда речь шла о его шикарном «квейке».

– Неужели машину побили? – спросила изумленная состоянием дроу Нолвэндэ.

Но Вузеллин молчал и мечтательно рассматривал свои ногти.

Вид сородича подействовал и на Дзира. Командир ДОБРа тихо сказал что-то на одном из Темных диалектов и погрузился в серьезные раздумья.

– Что все это значит? – поинтересовался Эрин.

– Это значит, мой Светлый друг, – вздохнул дроу. – Что у наших знакомых дриад намечается траур и великое горевание.

– Почему?

– Потеря великого дриадолюба – это серьезная и невосполнимая утрата.

– В каком смысле?

– В прямом. Наш Вузеллин влюбился в аптекаршу.

Энчечекисты потрясенно уставились на завзятого ловеласа, который, казалось, ведет неслышный мысленный диалог сам с собой и не замечает ничего вокруг. А так оно и было на самом деле. Дроу разве только не впал в кому.

– И что теперь? – шепотом спросила Нол.

– Ничего. Дальше будут решать Матроны. Для Сулемы Кранн-Тецц наш Вуз выгоднейшая партия, и она постарается своего шанса не упустить. Моя мать – На-Гайна, скорее всего, сохранит нейтралитет, как выскажутся остальные, решать не берусь, – рассуждал Дзир вслух. – А если Вузеллин проявит себя с лучшей стороны, придумает какой-нибудь хитрый ход, провернет интригу с умом, то вполне возможно, что из этого всего что-то и выйдет.

Хладнокровие, с которым добровец предсказывал судьбу товарища по оружию, выглядело как-то дико и даже жестоко.

– Короче, выпадает Вуз из наших веселых забав, – ухмыльнулся Дзир. – Дровские девы безумно ревнивы, и о дриадах ему придется забыть, – он поглядел на зачарованного сородича. – Да он уже забыл. Теперь только Сулема и больше никто. И то, до церемонии сочетания – никакого секса.

– А если Матроны не сойдутся в… цене? – не отставала мыслечтица. – Если не будет свадьбы?

Спецназовец закурил и, затейливо выпуская дым красивыми колечками, рассказал:

– Существует несколько выходов. Вузеллин может совершить ритуальное самоубийство. Это раз. Он может уйти из семьи и стать изгоем. Это два. И как третий вариант: он попросит у Матрон особое снадобье, наподобие отворота, выпьет и разлюбит Сулему. Но если их любовь истинная и настоящая, то снадобье не подействует. И тогда Вуз обречен на самую жестокую пытку – любить недоступную деву до конца дней своих.

– Ты хочешь сказать, что отвороты не работают, когда идет речь о настоящей и взаимной любви? – переспросил Эрин.

Ему, по известной причине, это тема оказалась чрезвычайно близка. Хотя бы потому, что предстояло еще признаться в содеянном Нолвэндэ. Конечно, лучше бы она навсегда осталась в неведении, а еще лучше, если бы зелье Эфы сразу отправилось в мусорный бак. Но раз уж случилось, но надо рассказать правду. Если Нол узнает, и не от Эрина, а от других… Тогда и ритуальное темноэльфийское самоубийство ему не поможет.

– Во всяком случае, так все выглядит в теории, – пожал плечами Дзир. – Убить себя я Вузу не дам. Изгоем он не станет, в этом можно быть уверенным абсолютно. Остальное в воле Эилистраи.[21] Так что не все так плохо, если не считать, сколько денег и бензина потратит бывший дриадовед и цветолюб на поездки в Колдубинск.

Вы говорите, что дроу – прожженные циники? Так оно и есть.

Аминаллон и Меноваззин, если и опечалились безвременной потере товарища по эротическим подвигам, то не слишком сильно.

– Нам больше достанется, – заявил старший из близнецов.

И так как у темноэльфийских воинов все было одинаковым, начиная от внешности, заканчивая маркой автомобиля, то решили устроить соревнование по опылению колдубинского биоценоза, причем в нескольких номинациях. Самой невинной было количество употребленных дриад, про остальные в приличном обществе лучше не рассказывать. Победил Меноваззин, обойдя брата всего на одну… измерительную единицу.

Короче, дроу в Колдубинске понравилось. И с тех пор в славном тихом городе приезд Темного эльфа считается предвестником грядущей оргии.

К полудню 24 марта в городе стало не продохнуть от понаехавших полицейских чинов, налоговиков, членов комиссии по делам рас-меньшинств, шишек из Объединенного Комитета Детей Леса, правозащитников и журналистов. И хотя Ытхан в качестве подкрепления прислал еще одну группу криминалистов, но работать стало совершенно невозможно, не говоря о том, чтобы нормально поесть или перекурить. Колдубинск, говоря современным языком, весьма далеким от идеальных образчиков словесности, плющило и таращило от изобилия впечатлений. То – тишь да гладь, то – кошмар и скандал.

Эринрандира, пожалуй, по-настоящему радовала лишь возможность докопаться до сути произошедшей здесь трагедии. А Бурат Карлович умудрился поразить своей бессердечностью и патологической жестокостью даже видавшего виды Тыммерланга. Орк участвовал в Третьей Хинтайской, сражался на передовой и, по слухам, имел такой комплект наград, что на парадном кителе места для них не хватало. И то его трясло от Пинофилло:

– Тварь! Была бы моя воля… – рычал боевой маг, и на смуглых скулах ходуном ходили желваки.

Тогда они с Эрином взялись за лешего, так сказать, с двух концов, как бы двусмысленно это не прозвучало. Эльф играл роль злого следователя-психа, орк – рафинированного чародея-теоретика с парочкой научных степеней. Капитан ап-Телемнар орал, стучал кулаком по столу, брызгал слюной, время от времени выхватывал «Куталион» и щелкал предохранителем. Майор Тыммерланг Батыевич цедил сквозь узкие губы заумные вопросы, сыпал научной терминологией и делал вид, будто глубоко презирает помешанного служаку-эльфа, а господином Пинофилло любопытствует исключительно во имя науки. Тщеславие лешего и сгубило. После многих лет безвестности перед ним нарисовали возможность войти в историю, пусть даже через черный ход, и прославить свое имя в веках. Качество славы Бурата Карловича волновало менее всего.

В очередной раз, Эрин убедился, что всеми злодеями-душегубами движет в их поступках одно и тоже – зависть, озлобление на весь мир и чувство безнаказанности. Добавьте сюда ненасытную жажду власти и жестокость, и получится убийца. Казалось бы, ну отказала на заре юности в близости легкомысленная прелестница, так что теперь ненавидеть всех девушек поголовно? Нашлась же любительница длинных носов и склочного характера – покойная ныне Мальва Одуванчикова. И ведь, судя по фотографиям, в молодости дриада отличалась необычайной красотой и прямо-таки фарфоровой кожей лица. Работай себе честно, семью создавай, детей расти. Ан нет! Мало было Бурату Карловичу простых житейских радостей – тянуло его на поиски высшего смысла жизни. И добро бы поиски ограничились только некромантскими книжонками, а то ведь опыты повадился ставить. На живых девушках. Хитер был леший. Местных не трогал, а заманивал одиноких автомобилисток на трассе. Измывался по-разному, убивал, а потом насиловал. Живые, они же кричат, проклинают, сопротивляются и обзываются, а мертвые лежат тихонечко и слушают все, что лопочет страстный любовник. Для этого дела Бурат приспособил древний алтарный камень и получал массу острых ощущений. И возможно, Пинофилло остался бы обычным сексуальным маньяком, если бы, рыская по болотам, не нашел Вилы народного героя. С этого момента началась совсем иная история, ничуть не менее отвратительная, чем карьера насильника-некрофила. Постепенно он подчинил себе болота и лес, незаметно превратив все окрестности Колдубинска в паутину зла и ненависти. Бурат Карлович никуда не торопился, делал все осторожно, внимания к себе никак не привлекал. И только Миха Барабос с женой – единственные в округе оборотни, смогли почуять в нем врага и хищника. Но единственное, что смог сделать Миха – это выжить Пинофилло с завода.

Оставшись не у дел, постаревший Бурат решил идти ва-банк и провести обряд Открытия Малых Врат, чтобы сбежать с Вилами в другой мир, да еще и бессмертие обрести в придачу. Тогда-то и понадобились ему жертвоприношения магов из «Ёлочек». Почему именно пациенты МЛТП? А они оказались самыми уязвимыми. С Эфой Горыниевной и главврачом Танком лешему оказалось не под силу совладать, даже с помощью артефакта. В городе он боялся наследить, а обитатели «Ёлочек» хоть и не в себе, но магической силы в них не убавилось.

И тут в Колдубинск приезжает невинная эльфийская дева. Один шанс на миллион, говоря честно.

Надо рассказывать о чувствах Эрина, когда некрофил с наслаждением живописал, что именно он собирался проделать с Нолвэндэ, смакуя свои впечатления от прикосновений к её телу? Правильно! Не надо.

– У тебя железная выдержка, ап-Телемнар, – сдержанно похвалил его Тыммерланг в курилке. – Сразу видно – бывший разведчик.

И руку пожал. А потом подумал и добавил:

– А в записях о подробностях самого задержания ограничимся только общей констатацией, что ты отвлек его внимание на себя. Договорились?

Эрина такая формулировка вполне устроила.

– Я словно в выгребную яму нырнул и там полдня плавал брассом, – сказал он в ответ на вопросительный взгляд напарницы, когда, мрачный и разбитый, ввалился в Заринов подвал ближе к вечеру.

– Это еще не последний заплыв, – вздохнула девушка. – Скоро будет брифинг для прессы. От Тиф-ИНФО тоже прикатили.

– Тогда впереди показательные выступления и художественные прыжки в дерьмо со стометровой вышки.

Настроение у эльфа испортилось окончательно. Кто может быть хуже убийцы-некрофила? Точно! Журналист из бульварной газеты.

И очень, очень хотелось водки. Запить её жгучей горечью сладковатую тухлятину признаний Бурата и хоть ненадолго отключить сознание.

Но пить Эрин не стал. Просто из принципа.

Брифинг организовали в актовом зале, и, после апробации допотопной звуковой аппаратуры, от неё вообще отказались. С одной стороны, все присутствующие быстро охрипли, и особо голосистые деятели быстро сошли с дистанции, а с другой стороны – официальным лицам пришлось выслушивать все бредни, не имея возможности отключить микрофон откровенным хамам и болтунам.

Кому достались все ушаты помоев, можно угадать с первого раза. Капитану лорду Эринрандиру ап-Телемнару, кому ж еще?

Товарищ Шрак за все время не произнес ни единого слова. В его задачу входило угрюмо молчать и хмуриться, вызывая своим видом иррациональный страх в сердцах писак. Командир ДОБРа тоже не отягощал себя ответами. Дзир с видом кинозвезды демонстративно курил, потягивал энергетик и полировал ногти пилкой. Маки пробубнил с бумажки отчет о результатах расследования. Из-за специфической терминологии, которой был густо пересыпан текст, половины написанного никто не понял, и это обстоятельство лишь накалило страсти в душном зале.

– Как получилось, что столько лет под носом у НЧЧК творились такие страшные злодеяния? – выкрикнула наяда из «Мордорского добровольца».

– Дела об изнасилованиях и пропавших без вести женщинах вела криминальная полиция, – ответил Эрин.

Естественно, за шумом и гвалтом его ответ не услышали.

– Говорите громче, капитан ап-Телемнар!

– Ведите себя тише, – невозмутимо заявил эльф и повторил свой ответ, не повысив голоса ни на пол-тона.

– Значит, только насильственная смерть пятерых магов подвигла НЧЧК к решительным мерам? – снова спросили его.

Кто-то из столичного таблоида, лица спрашивающего капитан не рассмотрел. Впрочем, все они на одно лицо: упитанные мальчики и девочки, никогда не державшие в руках ничего тяжелее мобильного телефона или бокала с аперитивом. Ненавистью ко всем этим радетелям о народном благе Эрин проникся еще в столичный период своей жизни.

– Маги – это наш профиль, – ответствовал он.

– Колдун убивает безвинных женщин, а НЧЧК бездействует! – взвизгнула все та же наяда из «Добровольца».

Оправдываться Эринрандир не стал. Это все равно, что отвечать «гав-гав» на лай собаки.

– Следующий вопрос, господа.

– Не станет ли данное дело началом гонений на весь Лесной народ? – озабоченно спросил сородич Пинофилло из Комитета. – Поводом для дискриминации, например.

– Ни в коей мере, – твердо заверил его эльф.

– Тогда как вы поясните жалобы от дриадской диаспоры?

Хороший вопрос. Но пускаться в объяснения причин ночного допроса Эрин не собирался.

– Издержки следствия, которые бывают в каждом серьезном деле, – отрезал он.

От Тараннона из «ДиверсантЪ», с которым следователь был знаком лично, последовал следующий вопрос:

– Закроют ли профилакторий «Елочки»?

На который, к взаимной радости, энчечекист ответил:

– Не ко мне вопрос.

По лицу журналиста было видно, что эта командировка в славный Колдубинск сорвала ему кучу планов, и месть редактору будет страшна.

– Что теперь станет с Вилами? – вяло полюбопытствовала орка в полосатом шарфике.

– Их передадут в компетентные органы для изучения специалистами узкого профиля.

– А каковы ваши личные впечатления?

– Мои личные впечатления занесены в протокол и являются тайной следствия, не подлежащей разглашению.

В свое время журналисты, прочитав, что пресс-конференцию будет вести капитан ап-Телемнар, начинали тихо ругаться матом, проклиная инквизиторскую хитрость энчечекистского начальства, ведущего невидимую борьбу со свободой слова. Эринрандир славился унылой манерой изложения, односложностью ответов и патологической любовью к цитированию параграфов из обоих уголовных кодексов. Словом, труженики пера и диктофона скучного эльфа не любили. И нелюбовь эта была и оставалась взаимной.

Уже через полчаса так называемого брифинга жрецы печатного слова начали зевать и подозрительно ерзать на стульях, как дети, обпившиеся сока на детсадиковском утреннике. Когда тоненький мутный ручеек вопросов окончательно иссяк под палящим солнцем эльфийского бюрократического красноречия, а товарищ Шрак объявил о закрытии брифинга, журналисты вздохнули с невероятным облегчением.

Но Эрин расслабляться не стал, он знал – на улице его ждет не дождется остальная пишущая братия из тех газет и журналов, которые не получили приглашения на брифинг. Отказ в аккредитации энчечекисты мотивировали просто и оскорбительно – несоответствие профиля издания, а также отчетливая «желтизна».

Теперь «униженные и оскорбленные», образно говоря, точили свои перья, чтобы разорвать наглого следователя и его напарницу. Хе-хе…

– Я подгоню машину, – шепнул Эрину хитрый дроу и растворился в пространстве.

Возвращались в Распадок вчетвером – Дзир, Меноваззин и пара Светлых. Но дроу не рискнули пробираться через толпу «акул», все-таки спецназовцы вооружены, а приказа стрелять по цивильному населению они не получали. Как говорится, береженого Ллот бережет.

Увидев в дверях магистрата Эрина и Нол, газетчики взвыли и бросились вперед, тыча в лицо эльфам микрофоны и забрызгивая ядовитой слюной.

– Капитан! Ответьте на несколько вопросов.

– Капитан, вы специально подослали вашу напарницу в дом к маньяку?

– Нет. Так получилось случайно, – сказал он сухо, пытаясь найти лазейку в сплошной стене из тел.

Их окружили со всех сторон, не давая даже шагу сделать вперед.

– Миледи, вы провели наедине с убийцей несколько ночей. Неужели вы ничего не заподозрили? – спросила упитанная гоблинша в парике, решив переключить внимание на более молодую и неопытную напарницу вредного эльфа.

На Нолвэндэ обрушился шквал из вспышек.

– Эта информация секретна. Мне очень жаль, – обворожительно улыбнулась мыслечтица.

– Он к вам приставал? – настаивала журналистка, обдавая Нолвэндэ запахом перегара.

– Нет, – отрезала девушка и попыталась отвернуться.

Эрин как раз сумел освободить проход к машине, за что был пойман немолодой теткой дриадской расы.

– На своих допросах вы применяете сексуальные пытки? Скажите, вы получали удовольствие, всю ночь измываясь над невинными девушками? – с придыханием спросила она и плотоядно облизнула пересохшие губы.

– Пытки, как мера воздействия на подследственного, запрещены законом. И если у свидетелей есть претензии, то они могут подать на НЧЧК в суд в установленном законом порядке, – сказал он просто неимоверно занудным голосом, от которого скулы сводило даже у Нолвэндэ.

Оскорбленная в лучших чувствах и ожиданиях тетка взвизгнула:

– Кровавые методы вашей организации всем известны!

– Доводилось испытывать на себе? – в свою очередь мягко поинтересовалась леди Анарилотиони.

Её тут же взяли в оборот:

– Сколько раз маньяк успел вас изнасиловать? – прокричал ей прямо в лицо орк из «Барабан-Сарая».

– Без комментариев! – рявкнул Эрин, заслонив плечом напарницу, очень нехорошо зыркнул на вопрошавшего хама. Словно собирался пустить в ход кулаки.

Тогда накинулись на эльфа.

– Капитан, что вы испытали, когда увидели леди Анарилотиони голой на алтаре?

– Любые противоправные действия вызывают у меня резко негативные чувства и желание наказать преступника, – отчеканил он и решительно ринулся в толпу, уже без всякой деликатности расталкивая журналистов в разные стороны.

– Капитан, любой нормальный мужчина испытывал бы другие желания. У нее красивая грудь, капитан? – спросил молоденький сирен, весь такой приторно-гламурный, с макияжем и стильной стрижкой.

Эринрандир бессильно скрипнул зубами:

– Вопрос не корректен по сути и формально. Вам неизвестно, что чувствует нормальный мужчина, а я не могу оценивать какие-то иные качества моего напарника, кроме профессиональных.

Ответ, лишенный эротизма, не устроил юношу, и он переключился на Нол:

– Миледи, как часто вы вместе спите?

Теперь уже мыслечтица испытывала на прочность эльфийскую зубную эмаль. Но, честь и хвала леди Анарилотиони-младшей, она сумела изобразить ухмылку и мурлыкнула:

– Изредка.

– Капитан?

Эрин даже ухом не повел, но сирен чрезвычайно сильно испытывал его терпение.

– Он хороший любовник, леди? – не унимался настырный журналюга.

– Вы надеетесь проверить лично? – полюбопытствовала в ответ Нолвэндэ.

«Нуэно» с работающим двигателем была уже так близка. Дзир предусмотрительно приоткрыл дверцы.

Намек, однако, был понят превратно. Протолкавшаяся поближе дамочка из лесби-журнала «Родиола розовая» сунула девушке под нос микрофон и звонко завизжала, перекрывая гомон коллег по цеху.

– Леди, ваши навыки обращения с топором впечатляют. Скажите, сколько раз вы испытали оргазм, пока рубили монстров?

Уже будучи возле машины, Нолвэндэ обернулась и прошипела:

– Не считала!

И звонко хлопнула дверцей. Одновременно с этим в толпе раздались недоуменные возгласы; заискрили провода, мерзко и пронзительно запищали микрофоны, потянуло едким дымком горелой пластмассы. Испуганные вопли «волколаков пера» заглушил взревевший мотор «Нуэно». Ведомая твердой рукой Дзира машина резко рванула с места, а журналисты… Журналистам вдруг резко стало не до энчечекистов. Внезапно отказавшие приборы и погоревшая техника – это, знаете ли, отвлекает.

Месть мыслечтицы и графомагши может быть необыкновенно сладка, да.

Нолвэндэ устало откинулась на спинку сидения и задумчиво молвила:

– Удивительно хочется… водки. Даже странно.

Вызвав дружный гогот у дроу.

* * *

И совершенно не понимаю, с чего это они так смеются! Да, хочется, и, да, именно водки. В качестве то ли обезболивающего, то ли дезинфицирующего. И вообще… как иногда под настроение говаривает матушка: «Где мои законные сто грамм за сбитый?» Если пересчитать потери противника в технике на «жидкий» эквивалент, я смогу принять спиртовую ванну.

– Кровожадная Нол, – ухмыльнулся Дзир. – Леди Нолвэндэ Мстительная.

– А причем тут я? – пришлось недоуменно приподнять брови и выпятить губу. – Стихийные возмущения магоэфира… нестабильность пси-волн… ментальные всплески… Короче, не надо было экономить на аппаратуре. Техника хинтайской сборки частенько подводит своих владельцев. Увы, она недостаточно защищена от негативных воздействий неустановленной магической природы… Кстати, я передумала. Не хочу водки. Хочу большую-пребольшую ши-верму и банку «Самайна». Ну, или тарелку пельменей и банку «Самайна». Или просто банку «Самайна»… – я так ясно представила себе эту вожделенную запотевшую банку, что не заметила, как начала повторяться.

– Пирожок с мясом устроит? – прервал поток моих мечтаний Меноваззин. – В буфете общаги продаются.

– Устроит, – я хмыкнула. – А они продают на вынос?

– Нам, – мурлыкнул Дзир, – еще и разогреют. Завернут и салфеточек положат.

– В цветочек, – прижмурился его соратник. – В розовый и голубенький.

– Извращенцы… – буркнул Эрин. – Нол, там нет пива. Только кефир.

– Еще этот… как его… сбитень! На меду, – уточнил Меноваззин.

Меня передернуло.

– Нет, ребята, только кефир. И пирожки, да. Кажется, на ближайшее время я перестану быть сладкоежкой.

– Тогда отправляем ап-Телемнара за вещами, а я сгоняю в буфет за хавчиком, – подытожил дроу. – Деньги на бочку, товарищи. Нол, куда ты тянешься? Уж пирожками мы леди в состоянии угостить.

– Это дискриминация, – вздохнула я. – Ну да вас же не перевоспитаешь все равно, шовинисты. Мне четыре с мясом и еще с сосисками парочку, если будут. И кефир.

* * *

Эрин быстро покидал в сумку полотенца и грязные футболки, при этом говоря:

– Я уезжаю, подруга. Хочешь со мной – сумка открыта.

И ушел сдавать ключи Мелиссе Флавоноидовне.

Разве мог рыцарь и лорд оставить девушку во враждебном окружении? Нет, конечно. И неважно, есть у неё хвост и усы или нету.

Естественно, когда он вернулся, то сумка весила чуть больше, чем до ухода.

Хм… Если у тебя чешуйчатый хвост, то это вовсе не значит, что ты – дура и ничего в жизни не понимаешь.

* * *

Сытая женщина – добрая женщина, в этом вопросе мы с крысой Солнышком сошлись сразу. Пирожки из общаги скрывшегося в пыли за задним стеклом «Нуэно» Колдубинска оказались выше всяких похвал. И кефир был свежим. Разделив с хвостатой иммигранткой, контрабандно вынесенной в сумке, последний пирожок, я с легкой грустью меланхолично подумала, что, останься я в этой ночлежке и кормись в тамошнем буфете, все могло бы повернуться совсем иначе. Хотя, с другой стороны, не факт, что мы тогда так быстро взяли бы Пинофилло. Все-таки голодная я злее и целеустремленней, да. В общем, что ни делается, все к лучшему…

Эту мысль я лениво додумывала, уже совсем сонная. Мерные прыжки «Нуэно» по колдубинскому проселку убаюкивали. Вот если б еще голова так не ударялась при каждом скачке на очередной колдобине… надо как-то помягче пристроиться… м-м-м… Глаза закрылись сами собой, а голова опустилась на что-то совсем не мягкое, но теплое…

«Хм-м-м… – успела подумать я, инстинктивно зарываясь поглубже в так кстати подвернувшуюся „подушку“. – Тепло…»

Мы выехали на трассу, оставив позади зачарованные леса и опостылевший Колдубинск. Трясти перестало, и я наконец-то смогла уснуть…

* * *

Ночь уже слизнула крошечный кусочек лунного диска. Март близился к концу, и до настоящей весны оставался какой-то небольшой шажок. Еще день-два, и в мир придет тепло, брызнет молодая зелень, и все снова начнется заново. Так и должно быть. И так будет.

Циничный романтик Дзир, дроу по национальности и воин по призванию, высунул локоть в открытое окно «Нуэно» и получал удовольствие от скорости, ветра и ночной романтики пустынной дороги. В особо циничной форме, разумеется. Он щурился на луну, тихо мурлыкал под нос любимую песенку «Элеватора» про соколов с королевнами и время от времени поглядывал в зеркало заднего вида на парочку крепко спящих Светлых.

Нолвэндэ прижалась к Эрину, уткнувшись носом ему под ключицу. А тот, бессильно уронив голову назад и безуспешно сражаясь с отпадающей нижней челюстью, в свою очередь крепко обнял девушку. Их пальцы переплелись. Рядом на сидении в сумке громко храпела крыса по имени Солнышко.

Слушавший музыку в плеере Меноваззин перехватил возмущенно-завистливый взгляд сородича и поднял брови в немом вопросе. Мол, что не так?

– Ты видишь?! – прошипел дроу. – Нет, ты видишь, какие это галлюцинации? Почему эти придурки делают проблему из всего на свете?

– А! Ну, что ты хочешь, командир? – вздохнул философски настроенный спецназовец. – Свет – дело тонкое.

О предсказании Праматери Всех Гоблинов он Дзиру так ничего и не сказал. А зачем?

Глава 13

25-26 марта

Это все остальные командировочные попадают с корабля на бал, а Эринрандир ап-Телемнар – всегда только из огня да в полымя. Рабочий день начался со скандала. Ликование дриады Желудьковской по поводу возвращения «любимого» сотрудника вылилось ведром с грязной водой на его выглаженные форменные брюки и начищенные до блеска туфли. И только спринтерская скорость бега и близость женского туалета спасли дриаду от принудительного надевания опустевшего сосуда на голову. Пришлось идти на совещание к Ытхану в старых запасных джинсах и кроссовках, чьи разноцветные шнурки всегда действовали на орка прямо-таки возбуждающе.

На совещании, в присутствии всех начальников отделов, Эрин был матерно выруган, заклеймен психопатом и засранцем. Потом без всякого плавного перехода, точно так же публично, ему спелась величальная песнь и, образно говоря, чело увенчано было венком победителя – Ытхан Нахырович давал сольный концерт в любимом стиле «салат из кнута и пряника под острым энчечекистским соусом».

Добрые соратники приветствовали разоблачителя колдубинского маньяка аплодисментами. Все уже знали и про бензопилу с зубушками, и про дриадский допрос. Не учреждение, а аквариум.

Однако же триумф следователя длился очень и очень недолго. Бухгалтерия урезала премиальные вдвое, а график дежурств никто не отменял. Следующую ночь Эрину предстояло дежурить по управлению в компании с Меноваззином. Мысленно эльф ругнулся, так как намеченный разговор с Нолвэндэ откладывался на целые сутки. А с его напарницей медлить нельзя. Она – девушка непредсказуемая.

– Поедете в прокуратуру и к судье, – напомнил Эрину начальник, когда они остались в кабинете одни. – С вами хотят побеседовать. И будь там предельно вежливым.

– Когда это я хамил?

Но Ытхан не был расположен к шуткам.

– Эринрандир, я тебя очень прошу, – серьезно сказал он. – Я лично перед прокурором на брюхе ползал, чтобы он не давал хода разбирательству по твоим персональным художествам в Колдубинске. Сам знаешь – никто не посмотрит, что ты меньше, чем за неделю, вычислил маньяка. Комитет по этике вас с Нолвэндэ на куски порвет. Себя не жалко, девочку побереги.

Это был запрещенный прием, и подлый орк прекрасно знал, что ради напарницы капитан ап-Телемнар молча проглотит все прокурорские наезды. Желчные дядьки и неудовлетворенные тетки из Комитета начнут рыться не только в подробностях колдубинской эпопеи, но обязательно сунут нос в личную жизнь энчечекистов. А ну-ка, свободные от брачных уз мужчина и женщина работают вместе уже пять месяцев подряд, живут дверь в дверь и ездят в командировки. А не спят ли они в одной постели? А если спят, то, как это отражается на показателях раскрываемости? Эрину-то что, он и не такое пережил, а леди Анарилотиони-младшая сразу потянется к кобуре.

– Хорошо. Вам не придется за меня краснеть. Я буду паинькой, – твердо пообещал эльф и добавил: – Вот только Нол останется. Нечего ей делать у Тамаринда.

– Эрин…

– Ытхан, ты знаешь каков наш господин Стробил в личном общении. Хочешь, чтобы она ему отстрелила яйца?

Прокурор был лешим, что после колдубинских событий отнюдь не добавляло ему симпатии в глазах мыслечтицы. А помимо всего прочего, у областного прокурора имелась нехорошая привычка запугивать собеседника тюрьмой по любому поводу. Приятного мало, но не смертельно.

– Эрин, завязывай держать девчонку в коробочке, обложенной ваткой, – нахмурился орк. – Нолвэндэ – энчечекистка, а не ребенок. Пусть учится отгребать звездюлей в высоких кабинетах.

Но капитан уперся рогом и отказался прислушиваться к аргументам начальства. И сколько Ытхан ни уламывал эльфа, сколько ни убеждал, Эринрандир твердо решил принять огонь на себя. Ну не объяснять же, что в ближайшие 72 часа Нол нужна ему в хорошем расположении духа, спокойная и здравомыслящая.

– Хватит того, что я регулярно отгребаю от всех, кому не лень, в первую очередь от тебя.

– Балрог с тобой! – сдался орк. – Если сумеешь отбиться за двоих, то дерзай. Главное, бензопилу с собой не бери.

– Да не переживай, Тамаринд поорет и успокоится. А я буду тихим и смирным аки овечка, – ухмыльнулся капитан.

Расчувствовавшийся орк по-отечески прижал его к пузу.

– Завтра после ПДПС[22] можешь считать себя в отгуле. Выглядишь ты паршиво. Отоспись, отдохни и вообще.

– Можете считать, – поправил Эрин. – Мы – это я и Нолвэндэ.

Ытхан сразу подозрительно прищурился.

– Гляди, ап-Телемнар…

– Что? – эльф тут же прикинулся той самой невинной овечкой, изобразив томный трепет ресниц.

– То самое! – грозно рявкнул орк. – Ты со своей смазливой мордой допрыгаешься до визита Аэриэн верхом на грифоне.

Вот уж кого Эринрандир боялся в последнюю очередь, так это леди Анарилотиони-старшую.

* * *

– Как думаешь, прокурор переживет мои джинсы? – спросил Эрин у напарницы, придирчиво изучая мятые штанины.

– Не знаю. А тебя вызывают в прокуратуру? Меня тоже? – встревожилась девушка, оторвавшись от своих бумажек.

– Нет, только меня, – заверил её капитан.

– Будут хвалить или ругать?

Эрин хотел было соврать, но передумал. В конце концов, неужели он настолько не доверяет напарнице, чтобы постоянно держать её в счастливом неведении относительно реалий службы в НЧЧК?

– Скорее ругать, чем наоборот. Я просто не хочу, чтобы нас вызвали на Комиссию по этике. Нам это совершено не нужно, согласись.

– Может, мне все-таки поехать с тобой?

– Не нужно. Правда. Я сам разберусь.

Добавив, что этой ночью дежурит, Эрин быстренько собрался, подхватил папку и, лукаво подмигнув Нолвэндэ, выскользнул прочь.

* * *

Вот право слово, после возвращения из Колдубинска время пошло как-то… суматошно. Приехали мы под утро, и я едва успела забросить в угол рюкзак, сбегать в душ, переодеться и выпить кофе. О еде после беспокойного сна в машине даже думать не хотелось. Выпила кофе, покурила – и рысью на работу. Хорошо хоть, пользуясь привилегиями служителей закона, Эрин догадался отобрать у дроу наш верный «Нуэно» и оставить под окнами. Пешеходка там, не пешеходка… энчечекисты мы кровавые или кто? Так что по дороге в управление мне удалось урвать еще минут двадцать сна. А потом – закрутилось.

Нет, ну естественно, что от большей части последствий нашей колдубинской эскапады я была рыцарственно избавлена, но, скажу по чести, не знаю, что я предпочла бы, будь у меня выбор – лаяться с Ытханом и более высокими инстанциями или закапываться с головой в бумаги. На то и другое меня бы точно не хватило. Поэтому труд был разделен по-честному – мне отчеты, Эринрандиру – все… остальное. Начиная от смешков коллег по поводу Великой Колдубинской Резни Бензопилой и ночных допросов лиц дриадской национальности и заканчивая ведром с грязной водой, вылитым на штаны. Тоже своего рода признание.

Досадливо хмыкнув, я проводила взглядом упорхнувшего «на ковер» к прокурору напарника и поморщилась. Все правильно, не надо меня сейчас подпускать к лешим и дриадам. И вообще… уберите от меня топор, уберите! Я лучше к бумажкам вернусь. Хе, это же тоже своего рода месть… опосредованная, так сказать. Из чего делают бумагу? Вот то-то же.

* * *

Тамаринд Подофиллович Стробил годился колдубинскому маньяку если не в духовные сыновья, то в любимые ученики точно. Такой же вредный, коварный, самодовольный и не гнушающийся самых грязных методов в достижении поставленной цели. Должно быть, лешему очень льстила возможность безнаказанно орать на эльфа, который минимум на полтораста лет старше. Прокурор грозил тюрьмой, трибуналом и ссылкой в деревню Гадюкино, а обвинения в адрес капитана ап-Телемнара простирались в широком диапазоне от непрофессионализма до разжигания межрасовой вражды. Но Эрин стоял насмерть, утверждая, что уже на этом этапе следствия заподозрил в убийце магов – дендроманта, и допрашивал дриад исключительно из соображений возможной причастности к запретному колдовству. Эльф давил на национальную магию Детей Леса, леший-прокурор – на превышение полномочий, получалось что-то вроде перетягивания каната. Одно хорошо – Бурат Карлович сидел нынче в следственном изоляторе и больше не мог убивать и насиловать.

Прокурор бы с огромным удовольствием устроил ап-Телемнару публичную порку, но чинить расправу над тем, кто собственноручно поймал самого опасного преступника последних лет, чревато непредсказуемыми последствиями.

Досталось Эринрандиру и за похищение напарницы, и за переполох в «Ёлочках», и за колдубинского мэра, который, оказывается, просто запутался в личных проблемах, и даже за надругательство над памятью народного героя Фреда Кругера.

И чем больше Тамаринд наворачивал абсурдных обвинений, тем отчетливее Эрин понимал, что все эти крики лишь пустопорожнее сотрясение воздуха. На самом деле прокурор прощупывает его на крепость нервов и степень сопротивляемости нападкам. А вот зачем он это делает, совсем иной вопрос.

Нокаутированная старушка-паранойя очухалась от колдубинского шока и снова заявила о своем существовании, и тут же была с позором изгнана в глубины подсознания. Зря, конечно, как оказалось впоследствии. Но кто ж знал-то, верно?

Таким образом, стоически выдержав шквал критики, Эрин сумел уберечь себя и Нолвэндэ не только от Комиссии по этике, но и от обычного служебного расследования. Хотя настроение у него было испорчено окончательно. И то ли в таком настроении объезжать цветочные магазины не следует, то ли балроговы сиреневые ирисы действительно столь редки в это время года, но во всем Распадке не нашлось ни единого цветочка искомого вида. Энчечекисту предлагали изумительной красоты розы всех оттенков, роскошные тюльпаны и удивительные орхидеи, не считая лилий, герберов, гвоздик и фиалок. Удаляться от города слишком далеко Эрин не рискнул, памятуя о том, что поиски сиреневенького цветочка могут закончиться в логове чудища.

«Перворожденные не сдаются», – сказал себе он и взялся трясти всех осведомителей.

В кои-то веки появился повод воспользоваться служебным положением, причем повод крайне серьезный и важный. Стукачи слегка ошалели от неожиданности, некоторые пытались отшутиться или сказаться больными, но злой эльф отнюдь не шутил и больничные листы к рассмотрению не принимал.

– Мне нужны сиреневые ирисы, Уцлатарг.

– Начальничег, ты б чего попроще придумал, – заныл орк. – Где я тебе их найду?

– Где хочешь, там и ищи. Они нужны мне к завтрашнему вечеру и ни секундой позже, иначе я припомню тебе все старые грешки.

А Уцлатаргу было о чем припоминать, по-любому. НЧЧК только потому смотрела сквозь пальцы на его маленький бизнес с вампирами, что он стучал на контрагентов почище колдубинских дятлов и не имел прямых контактов с кровососами-подпольщиками.

Самое странное, что никому из подопечных не пришло в голову, что цветы нужны капитану ап-Телемнару для девушки. Все знали, эльф – бессердечная сволочь, и всякие сантименты ему чужды.

* * *

О чем только не думают женщины на работе! Сколько не пытаешься, образно говоря, «заткнуть уши», а все равно – стоит зайти в какой-нибудь кабинет, где бойко стрекочут пальчиками по клавиатуре милые барышни всех рас и возрастов – и получаешь полное и точное представление обо всем на свете. Цены на молоко, модная диета, грядущий через полгода отпуск на берегу теплого синего моря, «почему-этот-гад-мне-не-звонит»… Все, продолжать не буду. Женщины и так знают, а мужчинам, воистину, лучше даже не догадываться.

То ли по управлению витали такие мощные флюиды, то ли еще по какой-то неведомой мне причине, но к концу рабочего дня, перекладывая последние бумажки, я вдруг поймала себя на том, что уже часа два кряду думаю о… стирке! И ничего смешного. Я привезла из Колдубинска уйму перепачканной одежды, а гардероб мой не столь велик. Опять же, казенной стиральной машинкой меня высокое руководство не обеспечило. Несправедливо, но факт – у Эрина есть, а у меня – нету. Может быть, начальство решило, что девица вполне способна управиться с постирушками сама, ручками, ручками? Или бытовые приборы по ведомственным квартирам распределяются в зависимости от количества «звездочек» на погонах, как знать?

Короче, автоматической «прачки» у меня не было, купить за эти месяцы я ее так и не сподобилась, посему светил мне на ближайший вечер подвиг похлеще колдубинских – Большая Стирка. И, само собой, грядущее великое событие полностью занимало теперь мои мысли. Тьфу. Самой противно, а что делать? Правда жизни, будь она неладна…

А посему из родной конторы умчалась я, словно палый лист осенний, влекомый порывистым ветром – шустро и совершенно не представляя себе цели движения. Проблема в том, что славный магазинчик, где я стабильно затаривалась специальным щадящим гелем для стирки, недавно закрылся, и где теперь искать волшебное средство, я могла лишь смутно догадываться. У меня практически вся «походная» одежда пошита из мембранных тканей. Ну нельзя стирать «формен-тексовую» шмотку в обычном порошке! Мембраны забьются – и кирдык хорошей и дорогой вещи, которую еще лет десять носить можно. В общем, следующие два часа ушли на поиски геля, потом еще домой надо было с другого конца города добраться… К торжественному моменту развешивания белья на предусмотрительно натянутые во дворе веревки небо успело окончательно налиться чернильной темнотой, а я – запыхаться, вспотеть и осипнуть от сдавленных ругательств. И даже страшная клятва с ближайшей зарплаты начать откладывать на стиральную машинку не очень-то помогла. Одежки из «Формен-Текс» можно стирать только вручную…

* * *

В суде Эрин случайно столкнулся с Леготаром, который как раз собирался идти пить кофе в кафешку. Его Проницательность сдул с плеча Эринрандира несуществующую пылинку и одобрительно улыбнулся:

– Я бы на твоем месте подарил что-то такое… любимые цветы, например.

– Угу. Сиреневые ирисы, – кивнул тот, уже не пытаясь выяснить, откуда бывший спецагент настолько в курсе. – Как раз в поисках.

Только что Эрину звонил Уцлатарг и уточнял – гиацинты или ирисы?

– Прекрасный вкус, – похвалил Леготар, делая крошечный глоток из маленькой чашки. – И не забудь снять упаковку. Цветы дарят без целлофана, – напомнил он на всякий случай.

– Не хочешь научить меня пользоваться вилкой и ножом? – съязвил Эрин. – Я помню правила этикета.

– Не обижайся. Но ты не каждый день признаешься женщине в любви.

– Паучий случай! Тар, откуда ты все знаешь? Кто тебе сказал? – поразился капитан.

– Никто мне ничего не говорил, разумеется, – улыбнулся ветеран спецслужб. – У меня есть глаза и немного мозгов, чтобы делать выводы.

– Кто еще сделал выводы? – угрюмо пробурчал Эринрандир.

– Обижаешь, коллега. Я просто отлично помню, как выглядел и чувствовал себя, когда решил серьезно поговорить с Динэс.

– Тебе проще, ты знал про орхидеи.

– Хм… Если бы все было так просто, то мне не понадобилось бы трех лет, чтобы организовать нам «совершенно случайную» встречу на одном милом тропическом островке, и трижды нарушить устав.

– Чтобы не сбежала?

– Чтобы нас обоих не убили, – мило улыбнулся Леготар. – А ты уже сказал ей про предстоящий разговор?

– Нет, – вздохнул ап-Телемнар.

На тонких губах бывшего агента нарисовалось беззвучно и загадочное: «О!»

– Ты же вроде ночью дежуришь? – уточнил он. – Я задержусь после работы на пару часиков и кое-что тебе расскажу. И покажу.

Леготар ап-Халдамир снова умудрился поразить воображение Эрина. Обычно он не торопился снизойти до помощи, ограничиваясь мудрым советом, зачастую настолько мудрым и глубоким, что не каждому под силу им воспользоваться.

И бросив на прощание странную фразу: «Это очень хорошо, что у Нолвэндэ диплом графомага», – начальник внутренней тюрьмы удалился по своим делам.

А Эринрандир поплелся к судье Джэн-Ло, которая от Готзиллы Шахидовны отличалась только отсутствием чувства юмора и размером задницы.

Каким-то непостижимым образом грозная служительница Намо прониклась к капитану ап-Телемнару если не симпатией, то сочувствием, а посему общение с ней, как правило, заканчивалось чаепитием и душевной беседой прямо в кабинете. На этот раз Джэн-Ло ограничилась шоколадными конфетами и похвасталась новеньким страховым полисом на себя любимую. Давясь вишневой начинкой, Эрин узнал, во сколько оценены все части гоблинского женского тела (список прилагался), включая каждую из исполинских грудей и ягодиц. Хотя, по здравому размышлению, Джэн-Ло имела все резоны для такой сделки. Ведь только за последний год под ней сломалось два стула и одно кресло, а ягодицы для судьи зачастую не менее важны, чем голова.

– Одобряешь? – строго спросила гоблинша.

– Всецело, сударыня. Замечательная идея.

Джэн по достоинству оценила эльфийскую сдержанность Эрина, он стал первым, кто не смеялся.

– Распишем это дело на меня, капитан, – заявила она. – Только и ты меня не подведи. Чтобы доказательства были «железные». А лучше – «мифрильные».

– Будут, – уверенно пообещал эльф.

Он решил сделать все, чтобы пророчество Эфы Горыниевны обязательно сбылось. Пулю в лоб гаду, и никак иначе!

Вечером Эрин с Нолвэндэ разминулись. Когда он заезжал домой за Солнышком, напарница еще не явилась, а когда Эрин вернулся в управление – рабочий день закончился, и Нолвэндэ уже ушла. А он, между прочим, очень и очень сильно соскучился.

Суетный выдался вечер. Пока эльф ходил к Арнольду Полукаровичу, пока курил с товарищем Шраком и искал Леготара, параллельно созваниваясь с вольными охотниками на сиреневые ирисы, дежурство успело начаться. А к жуткому неудовольствию Меноваззина, еще и отказался играть в нарды. Шутка, которой в течение получаса обучал Эрина бывший спецагент, требовала небольшой практики и сосредоточения. Пришлось спецназовцу терпеливо ждать, когда Светлый родич вдоволь помедитирует на плакат со схемой эвакуации при пожаре.

– Какой-то ты сам не свой, Эринрандир, – заявил проникновенно дроу. – Задумчивый слишком.

– Наверное, есть о чем подумать.

Все-таки из Леготара вышел бы прекрасный преподаватель. Умеет бывший Неуловимый и Беспощадный объяснить кратко и доходчиво там, где иной растекся тысячью слов. Эрину хватило даже собственного слабенького дара.

– Много думать вредно, – хохотнул спецназовец, возлагая ноги на столешницу и откидываясь на стуле назад. – Стоило только Вузеллину задуматься, как тут же спекся.

– Кстати, как он?

– Сегодня будет беседовать с Советом Матрон. Сулеме позвонил уже раз двадцать или тридцать. Душераздирающее зрелище! Я почему-то надеялся, что не доживу до того момента, как Вуз влюбится. Кошмар, что с парнем сделалось.

И тут до Эрина, пусть с запозданием, но дошло:

– Ты завидуешь, Темный!

– Завидую, – спокойно согласился дроу. – Всему, кроме разговора с Матронами.

Капитана ап-Телемнара передернуло, а еще ему стало стыдно. Разгильдяй, балбес и дриадолюб Вузеллин ради одинокой бесприданницы из задрипанного городишки не побоялся предстать перед жестокими, прагматичными до мозга костей, надменными интриганками, во власти которых его счастье и будущее. От взгляда мадам На-Гайны и улыбки леди Наяксины у Эрина в желудке начинались спазмы, дыбом вставали волосы, а уши сами собой прилипали к черепу. Нет, суровые леди не превратят Вузеллина в драйдера.[23] Времена уже не те. И даже в жертву не принесут. Но им вполне под силу исковеркать всю жизнь дровского воина, сломив его дух, растоптав достоинство и лишив всякой надежды.

А совершенно свободный в своем выборе Светлый эльф не мог до сих пор объясниться с любимой девушкой. Он забыл о том, кто из них двоих взрослый, сдержанный и ответственный, кто должен проявить подобающую опыту и возрасту мудрость и сделать первый шаг навстречу, сломать стену непонимания. Кто же он после этого? Вот он, вопрос вопросов.

– Ага! Представил себе – как оно?! – хрюкнул довольный добровец. – Тебе тоже хочется залезть под стол?

– Очень сильно, – согласился следователь.

Матроны – это… Матроны. Осталось только благодарить Эру за то, что Эрин – не дроу.

– Может, позвоним девчонкам? Допросим, посмеемся, – азартно предложил Меноваззин. – У моей подружки есть кузина…

– Нет! – истерически взвыл эльф, выставив руки в защитном жесте. – Нет!

Его можно понять. На острое отравление Грушенькой Солончак наложилась эпопея с колдубинскими дриадами, а тут еще лапушка Желудьковская со своими ведрами, и получите-распишитесь – главный дриадофоб капитан Эринрандир ап-Телемнар. Как там говорится: «Имею бензопилу – готов к подвигам!»

А если вообразить реакцию Нолвэндэ, когда она узнает, что ночью в радиусе ста метров от него находилась хотя бы одна лесная дева… Матроны будут рыдать от зависти и рвать на себе белоснежные локоны. Политравмой, клеймением и кастрацией дело для Эрина не ограничится.

Меноваззин от хохота чуть со стула не свалился.

– Не быть тебе настоящим бабником! Слишком много думаешь, Светлый. К женщинам, в том числе и к дриадам, нужен правильный подход…

– Все! Ни слова о дриадах!

Эрин кинул в болтуна-дроу подставку для карандашей, тот поймал и швырнул обратно. Еще минут двадцать они азартно перебрасывались разными предметами, совсем как мальчишки на школьной переменке.

– Потеплеет – мячик покидаем? Темные против Светлых, а?

– Мы с Нол против стада здоровенных бугаев из ДОБРа?

– Позовем Леготара с супружницей, Ломильдиля из аналитички, и новенького трассолога… как его… Туилиндэ, – рассуждал дроу. – Команда на команду.

– Ты себе представляешь Динэс с валарбольным мячом? – усомнился следователь.

Легендарной Брайд Морлуг идеально шли классические лодочки, костюмы с кружевными вставками и шляпки. Сколько врагов Серединной Империи сгинуло, попавшись на удочку её женственной хрупкости, не перечесть.

– А чо? Знаешь, какая у неё задница? Загляденье! – сверкнул алыми зеницами Меноваззин, и взвыл: – Ай! – схлопотав авторучкой в лоб. – Я пошутил!

– Смотри, при Леготаре так не шути.

Предупреждение было излишним. Начальника внутренней тюрьмы НЧЧК лучше избавить от неуместного юмора – это факт. Его Безупречность злопамятен, как… не важно, просто поверьте на слово.

* * *

Что может быть вкуснее и вреднее, чем чашка крепкой харадики да под сигаретку в четверть первого ночи? А ничего! Особенно, если приправить это столь предосудительное накануне очередного рабочего дня времяпрепровождение бездумным пролистыванием страничек в недрах Паутины. А все ради того, чтобы не думать о том, что же мне делать дальше с синеоким милордом капитаном.

А делать что-то надо. Сколько ни делай вид, что ничего не произошло, сколько ни отговаривайся наведенным безумием и коллективными галлюцинациями, ситуация не изменится, пока мы ее не изменим. После этого вояжа сумасшедших по областным просторам вернуться к тому, с чего мы начали, уже не получится. Никак. Почти невинные полу-приятельские отношения изжили себя на полянке в колдубинских чащах. В буквальном смысле – сгорели синим пламенем. И теперь у нас только два выхода – либо убегать друг от друга, без оглядки и с воплями, либо… На этом мысль моя зависла, ибо первый вариант мне не нравился категорически. Он был попросту неприемлем.

Я не могу без него. Пафосно звучит, правда? Согласна. Только факты – самая упрямая вещь в этом мире и в десятке сопредельных. Я без него не могу. Вот от этого и нужно плясать.

«Нам надо поговорить, – подумала я, разглядывая ассортимент товаров для экстремального отдыха на природе, выставленный на одной из страниц Паутины. – О… хочу такую…»

Я прокрутила страницу вниз, чтобы получше рассмотреть характеристики прекрасной легкой палатки от «Изумрудных Холмов». Сиды-производители клятвенно заверяли, что «тесно не будет!». Хорошая палатка. Двухместная.

Нам жизненно необходимо поговорить. И откладывать этот разговор не просто глупо, но еще и опасно. Кто знает, куда воля судьбы и начальства забросит нас завтра или через неделю? Может, нам Колдубинск еще беломраморным Тирионом покажется? И потом… это сейчас я такая смелая и решительная, а через пару дней – струшу ведь. Я себя знаю. Начну думать, сомневаться, анализировать… Нет, выяснить все между нами надо именно теперь. Не откладывая.

Но – проклятье! – кто должен сделать первый шаг? Кто из нас, в конце концов, мужчина и воин? Особенно учитывая тот факт, что тогда, в лесу… нечего лукавить. Нельзя, конечно, сказать, что я с легендарным напором доблестных предков оттр… хм… овладела, это деликатней звучит, храбрым и благородным воином прямо-таки на поле битвы, по праву победителя… но, в общем-то, все-таки именно я первой перешла от… угроз… к их реализации. Ну, славно. Прогрессирую в иносказаниях и плетении словес. Короче, винить, кроме себя, некого.

Значит, и отвечать мне? Ах, Моргот и все твари его! Хотелось бы, все-таки, разделить ответственность. Вот если бы можно было договориться… скажем, я утрясла бы все со своим семейством, а Эрин…

А что – Эрин? Он покуда молчит. Дежурит он, вообще-то.

«Но от необходимости признаться в своей недопустимой распущенности и легкомыслии перед старшими родичами это меня не освобождает, – с мрачной решимостью подумала я и полезла за телефоном. – Блудила на полянке именно я, значит, и отвечать за это мне».

В конце концов, насильно меня в кусты никто не тянул. А Эрин на роль коварного соблазнителя благородных девиц не подходит ни по каким параметрам. И, пока не нашлись какие-нибудь излишне наблюдательные доброхоты, готовые заложить преступную парочку начальству и семейству, надо их опередить.

«В отчаянном положении – нападай», выражаясь не слишком точной цитатой из трудов великого хинтайского полководца древности.[24] И хотя до положения дело не дошло – и дойти не может! Или мы – не эльфы? – но ситуация и впрямь отчаянная.

Я выкурила еще одну «глаурунжину» и решительно набрала номер Арка. Вот и проверим, посечет ли карающий меч фамильной чести мою повинную голову.

За что люблю своих братьев, так это за проницательность, интуицию и понятливость. Особенно Арка с Аоданом. Трое младших, мы были погодками и росли вместе, в златые годы детства практически не разлучаясь. В общем-то, мне и сейчас именно с ними найти общий язык проще всего. Иногда даже вслух говорить ничего не надо, чтобы тебя поняли сразу, и – правильно.

На звонок Арк ответил после второго гудка.

– Да, сестрица? С прошедшим тебя!

– Спасибочки, братец. Дежуришь?

– Только сменился. А ты звонишь, чтобы пожелать мне спокойной ночи?

– Не совсем, – я слегка занервничала, смущенная подозрительно веселым голосом брата и сломала в пальцах очередную сигарету. – Понимаешь, брат… тут такое дело…

– Нол, – Арк хмыкнул, – сердце мое, в прошлый раз, когда ты начинала разговор с этой фразы, речь шла, если я не ошибаюсь, о разбитом папином мотоцикле. Что ты натворила на этот раз? Сожгла свою контору?

– Хуже, – мрачно ответила я. – Тут дело касается… чести семьи. И моего… моей… Короче, понимаешь, так получилось, что я… хм… мы… Мы были в командировке. Вдвоем. И… Но он не виноват! Это все я!

– Так, – после минутного молчания, заставившего меня тревожно застыть, промолвил Аркуэнон. – Перевожу. Ты переспала со своим напарником, когда вы были вдвоем в командировке. Так?

– Угу, – буркнула я, доставая из пачки и раскрашивая в пепельницу еще одну «глаурунжину».

– И чего же ты хочешь теперь от меня, милая сестрица? Чтобы я, по праву чести и долга, стряхнул пыль с ножен своего меча и наказал коварного соблазнителя и растлителя девиц?

– Э-э… – я похолодела, запнулась и выпалила: – Нет! Все не так! Он не виноват, я сама… И потом, братец… я ведь уже… э-э-э… ну, понимаешь… в общем… я уже девицей не была, и…

– Да я, вообще-то, в курсе, – Арк издевался, теперь до меня наконец-то дошло. – Кто, по-твоему, подложил тебе это веселое белокурое создание, с которым ты так увлеченно мстила своему помешанному на древних традициях, зашоренному и косному семейству?

– Что? – Я задохнулась. – То есть как? Балрог! Это был заговор, что ли?! Так кто же именно?

– Да мы с Аоданом и подложили, – братец хрюкнул. – Пока ты, радость моя, не успела выбрать более радикальный способ мести. Так что – да, это был заговор.

– Ах, вы… – слов банально не нашлось. – Ну, балрог вас… Родители знали?

– Не-а, – Арк фыркнул. – Зачем? В их отсутствие ответственность за честь девы ложится на ближайших родичей, ты сама знаешь. Вот поэтому, дорогая, ты и звонишь мне в ночи.

– А… – Я не нашлась с достойным ответом и в итоге созналась. – Ну, да.

– Ну тогда давай, блудница, кайся, – хмыкнул брат. – Выкладывай, сестрица.

Ну, я и выложила. Практически все, опустив только некоторые подробности, которые уж точно никого не касались. И замолчала, почти не дыша в ожидании вердикта.

– Да уж, – немного помолчав, промолвил Арк, – весьма… занимательная история. И чего же ты теперь ждешь от меня, благородная сестра моя – прощения или благословения? А?

– Ну-у…

– Ясно. Я так понимаю, ты намерена продолжать эти… предосудительные… занятия?

– Я его люблю, – мрачно напомнила я. – Ты не забыл?

– А какой отменный способ ты выбрала, чтобы дать ему это понять! – Нет, он точно издевается! – Честное слово, неудивительно, что некто, не имеющий… врожденного иммунитета или хотя бы прививки в виде общения с нашим славным и здравомыслящим семейством, принял твои нежные чувства за чистую и незамутненную ненависть.

– Нет, ну а как еще я должна была себя вести! – возмутилась я. – Можно подумать, у меня был выбор!

– Нол, сердце мое, ты опять забываешь, – братец вздохнул, – забываешь, что твой избранник еще недостаточно хорошо тебя знает, чтобы сходу расшифровывать все твои намеки и разбираться в твоих запутанных мотивах. Ему можно только посочувствовать. Характер у тебя покруче, чем у нашей нежной мамочки.

– Да ну, так уж и круче, – усомнилась я.

– Точно! – Арк ухмыльнулся в трубку так, что я это услышала. – И не сомневайся. Там, где мать вспыхивает сразу, ты сперва долго-долго копишь в себе злость и обиду, а потом взрываешься и бьешь. В самый неподходящий момент. Разве не так? Внезапно, убийственно и – предпочтительно в спину.

– А память у меня хорошая. – Я вздохнула. – Пожалуй, так. Да… многое можно объяснить наведенным безумием, да только…

– Только в этом безумии было гораздо больше от тебя самой, чем хотелось бы признавать? Вот так, моя милая сестричка. Ты совершенно уверена, что твой возлюбленный не спятит после недели с тобой наедине? А? Мне Эринрандир понравился, и не хотелось бы обрекать его на столь страшную участь.

– Он и сам псих не хуже меня. Куда уж дальше? Скорее, это я с ним с ума сойду. Но – брат! – я хочу именно этого, синеглазого и сумрачного.

– Так ты все-таки желаешь братнего благословения? – Аркуэнон хмыкнул. – И когда же нам ждать сватов?

– Не благословения. Невмешательство – вот и все, что мне нужно. Считай, что я поставила семью в известность… по крайней мере, часть семьи.

– Маме расскажем?

– Издеваешься? Хочешь, чтобы я навеки отвратилась от малейшего желания даже слышать об Эрине, не то что видеть его?

– Не-а, не хочу. Мамин энтузиазм в таких делах – вещь, абсолютно противопоказанная для влюбленных. Нет вернее способа охладеть, уж я-то знаю.

Я сочувственно вздохнула. Все мои братья уже неоднократно испытывали на собственной шкуре то, чего я так боялась – мамину заботу об их личной жизни. Наша матушка хороша всем, кроме одного – она всегда и во всем права. Она же – Мама, ей виднее, что нужно для ее детей! А если дети – против… что ж, перетерпят, перебесятся и смирятся.

– Я хотела позвонить папе, – я вздохнула снова, – рассказать ему. Но он, наверное, опять в командировке.

– Ага. Насчет сватов ты так и не ответила.

– Вряд ли, брат. Во всяком случае, пока.

– Ты не хочешь замуж, сестра моя? – Арк веселился уже в открытую. – Тебя ли я слышу? А как же семейная честь?

– А мы не будем кричать на каждом углу о своих… отношениях. Нет, Арк, не хочу. Я хочу быть с ним, спать с ним, работать с ним… но замуж? Лет через двести, пожалуй. Не раньше! А что до семейной чести… С ней все нормально. Я тебя уведомила, так? Значит, традиции соблюдены.

– Духи предков от души матерят тебя в Чертогах за такую трактовку древних законов, так и знай. Но, сестра, – Аркуэнон посерьезнел, – помни, пожалуйста. Если он тебя обидит, за Нолвэндэ Таурендилиэн леди Анарилотиони есть, кому вступиться.

– Помню, – торжественно заверила я.

– Вот и славно! Еще один совет напоследок – и я иду спать.

– Да?

– Сестричка, – Арк хихикнул и, надо заметить, весьма похабно, – в следующий раз ты лучше трусики снимай сама и заранее.

– Что? – я опешила и чуть не выронила трубку.

– А то самое. Ты уж поверь моему опыту, ага? При вашем обоюдном… темпераменте ты рискуешь и вовсе остаться без белья.

– Ах, ты!..

– Приятных снов, Нол! – хрюкнул любимый братец и отключился прежде, чем я подобрала достойный ответ на эту возмутительную пошлость.

* * *

Дежурство прошло без эксцессов. Эрин умудрился выспаться, потом сходил в душ, позавтракал в столовке в компании с троллем Арнольдом, обзвонил своих осведомителей, заряженных на поиск гребаных ирисов, и практически без матерных выражений воспринял настоятельное приглашение на семинар по правоведению.

– Вечером ПДПС, – напомнил ему товарищ Шрак в курилке. – Не опаздывай.

– Задницу себе отсижу, – посетовал Эрин. – Весь день на стульях.

– Некому помассировать?! – ядовито полюбопытствовал Маки.

Гном-криминалист затаил на эльфа злобу, и их взаимная неприязнь вышла на новый виток развития, стремительно подбираясь к открытой вражде.

Капитан собрался было достойно ответить, тем паче, тема была на грани пристойности, но был пойман за рукав Шраком.

– Не реагируй. Не сегодня. Езжай на семинар.

О чем там говорил гоблин с гномом, осталось тайной, но после него на какое-то время Маки присмирел.

Весь день прошел под знаком сиреневых ирисов. Несчастные взмыленные стукачи слали эсэмэски панического содержания и на всякий случай каялись во всех грехах. Трижды Эрину предлагали крупную партию азалий, один раз – маковой соломки, почти уговорили на желтые розы в комплекте с веночком. Гадские цветочки превратились для энчечекиста в идею фикс и цель всей жизни. Куда там колдубинским дятлам!

К концу семинара издерганный Эринрандир поклялся кровью предков и честью офицера, что добудет этих сиреневых сволочей, чего бы ему это не стоило.

И уже в управлении на проходной его номер набрал Уцлатарг:

– Начальничег! Будут тебе ирисы. Через три часа.

– Точно ирисы? Сиреневые?

– Папой клянусь! – возрыдал орк. – Сиреневей быть не может!

Как выяснилось в последний момент, собрание назначили общим, и в актовый зал набилась куча народа. Эрин и не собирался опаздывать, напротив, он пришел раньше и занял Нолвэндэ место впереди себя, и так усиленно звал его занять, что девушка не смогла проигнорировать приглашение.

– Привет! – улыбнулся ап-Телемнар. – Садись, пожалуйста.

– Привет!

Нол села, ни о чем не подозревая. Она, словно специально, подобрала волосы наверх, уложив их в густой пучок на затылке и открыв для всеобщего обозрения стройную шею.

– Как день прошел? – вежливо поинтересовался Эрин.

– Нормально. Работала, – ответила мыслечтица односложно. – А у тебя?

– Отдежурил и на семинар поехал.

– Интересный семинар?

– Так себе, но кое-что в памяти обновил.

Разговор не складывался, но Эрин не расстроился. Даже когда почувствовал, что напарница совершенно не расположена к ментальному общению. Не беда! Деликатный и ненавязчивый капитан лорд ап-Телемнар, когда не пускают в дверь, может и в окно влезть.

Ытхан Нахырович открыл собрание речью, побившей все рекорды длительности, занудности и абсурдности. Посвящена она была трудовой дисциплине и содержала такое количество спорных тезисов, что вздумай кто-то из присутствующих понять смысл выступления, у несчастного мозги взорвались бы от перегрузок. Но, к счастью для покоя и безопасности Серединной Империи, никто Ытханову речугу не слушал. Дриады листали модные глянцевые журналы и шепотом сплетничали. Товарищ Шрак принял на грудь какой-то эликсирчик и отключился, дроу дремали, в среде криминалистов царил разброд и шатание: Юсла тихо ругалась с Тылпахашем, Маки играл в игрушку на мобильнике, а Кит-Кашелоп грыз сухарики из пакетика. Короче говоря, отважные энчечекисты, как могли, убивали время. И только Нолвэндэ Анарилотиони сидела ровненько и удерживала на лице серьезное выражение, будто и в самом деле внимала орку. Возможно, так считали остальные сотрудники, но только не Эрин.

– … а также такой бич нашего управления, как постоянные опоздания…

«Нолвэндэ! – написал ап-Телемнар невидимым перышком на шее у девушки. – Нол, нам нужно серьезно поговорить». Тэнгваром писал, тщательно выводя каждую буковку и знаки препинания. Как учил товарищ ап-Халдамир.

Невелика магия – никакой мыслеречи, одни лишь тактильные ощущения. С одной стороны, удобно, с другой – этично. И в мозги никому не нужно лезть. А кое-кто, не будем показывать пальцем, между прочим, дипломированный графомаг.

Девушка нервно дернула плечом. Ах, какие мы сварливые! Чисто Эфа Горыниевна в ранней юности. Эрин довольно улыбнулся.

Жаль нельзя передать интонацию. Зато можно написать: «Ну не злись, пожалуйста. Но-о-о-ол!» и нарисовать – стебелек вьется вдоль позвоночника, а цветочек на ушке.

«У Солнышка наметились изменения в личной жизни».

Чуть-чуть усилить нажим, чтобы не было щекотно. Вот примерно так:

«Крысуля обрела новую любовь на всю жизнь. Угадай, кого?»

Нолвэндэ попыталась поправить прическу.

«Арнольда Полукаровича. Родственные души оказались, представь? Пришлось от сердца оторвать и отдать в добрые тролльи руки. Но это еще не все».

И хотя напарница упорно отказывалась вступать в диалог, Эрин не сдавался:

«Арнольд подсуетился и уже договорился со Шраком, чтобы тот заклял хвостатую барышню на вечную молодость».

Нол бросила изумленный взгляд через плечо. Эрин только брови приподнял и руками развел. Мол, почем купил, за то и продаю. Девушка хмыкнула.

«Я знал, что тебе понравится. Великая Пиндостанская Мечта. История о том, как провинциалка сделала карьеру в большом городе. От помоечной крысы до волшебного животного. Спешите видеть!»

Ну, вот мы и повеселели. Кажется. Это уже хорошо.

Вообще-то Эрин сильно рассчитывал, что его оригинальный метод вынудит Нолвэндэ на мысленный диалог. Хотелось бы знать, насколько она расположена к разговору. Потому что он должен состояться.

Если кому-то вполне хватает настойчивости найти преступника и доказать его вину, то отчего бы не попытаться проявить лучшие качества, чтобы расставить все точки над «i» в личной жизни.

А молчание – знак согласия. Это общеизвестно.

* * *

Первым побуждением было – развернуться и заехать наглецу по физиономии. Это… это немыслимо! Прямо на совещании, можно сказать, в святая святых управления – такая вопиющая безнравственность… ох… Хотя, может быть, первое побуждение – не всегда верное? Может быть, стоит подождать? Посмотреть, что дальше будет?

Дальше было больше. Призвав на помощь всю легендарную эльфийскую выдержку, я кое-как умудрилась сохранить на лице выражение спокойного сосредоточения, однако дело принимало… скажем так, весьма… хм… теплый оборот. Проклятье, я и не подозревала, что он еще и так умеет! Любопытно, а чем же еще сможет удивить меня синеглазый сумрачный капитан, если я ему позволю?

А я позволю? Балрог! Не знаю и не хочу знать! И что значит: «не злись»? Хочу и буду злиться!

Невидимое перышко продолжало невесомо скользить по моей коже, оставляя медленно тающий след. Какого… ах ты, каллиграф… ушастый! Нет, не то чтобы я не радовалась изменению в судьбе Солнышка (и верно, поразительно симпатичная животина оказалась!), но… Но! Это же невозможно терпеть…

Я резко обернулась, уже не заботясь ни о приличиях, ни о том, что больно уж взгляд у меня получился затравленный, а совсем не грозный. Тьфу! Ну вот как на него можно сердиться, а? А как со временем подгадал, хитрец. И не сбежать, и скандал не устроить, и… не отреагировать на этот… приступ чистописания соответственно. Лучше не спрашивайте, что я имею ввиду. Ответ будет не слишком пристойным.

Я поневоле ухмыльнулась, смущенная и довольная внезапно мелькнувшей в воображении картинкой. У меня, между прочим, тоже почерк неплохой… Стоп! Ты о чем думаешь на собрании, развратница?

Эру, ну скоро уже закончится это клятое ДПД?! Вот бы хоть кто-нибудь еще расшифровал мне эту загадочную аббревиатуру. Спросить, что ли, у коварного милорда? Ага, только как-нибудь потом. А сейчас надо уносить ноги… покуда их кое-кто себе на плечи не закинул. Потому что, судя по этим поползновениям, все к тому идет. Интересно, а я – против?..

В общем, все то время, пока тянулось собрание, я разрывалась между двумя равными по силе желаниями: чтобы все побыстрей закончилось и… чтобы совещание не закончилось никогда. Мазохистка я, что ли?

* * *

Оказывается, даже за односторонним тактильным общением с напарницей время летит просто-таки мгновенно, даже быстрее, чем после «Черной чайки». Пока Эрин выписывал вензеля на шейке у Нол, все благополучно закончилось.

– Эринрандир! Подь сюда! – очень некстати позвало начальство.

– Я тороплюсь, – огрызнулся эльф.

– Иди сюда, я сказал.

Взбешенный до предела следователь подлетел к Ытхану.

– Я не буду ни за кого дежурить сегодня и никуда не поеду! – рявкнул он, опережая любые уговоры.

Нолвэндэ, тем временем, проявляя чудеса изворотливости, устремилась к выходу.

«Беги, беги!» – ухмыльнулся ей вслед Эрин и, пока она проскальзывала между двумя гномками из отдела кадров, успел напоследочек изобразить между лопатками «До вечера!»

– Тут такое дело, ап-Телемнар, – пробормотал сконфуженно орк. – Даже не знаю, как тебе сказать… Ну, в общем… я надолго тебя не задержу…

– Что там у тебя?

Эрин бросил взгляд на циферблат часов. Еще десять минут у него в запасе найдется, но не секундой дольше… Ирисы, балрог их раздери и сожри!

* * *

Улизнуть оказалось не так уж трудно – на мое счастье, Эрина отвлек Ытхан. Не чуя ног, я рванула по коридорам на выход. Уф! Ушла! А вот спроси меня сейчас кто, чего это я, собственно, удираю – не смогла бы подобрать вразумительного ответа даже под пытками. Инстинкт, наверное.

В общем-то, на этом удача меня покинула. Не успела я выскочить на улицу и направить стопы свои к остановке, как прямо передо мной какой-то таксист лихо, с разворотом, затормозил четко посреди огромной лужи. Из машины выбрался взъерошенный орк со здоровенным свертком и, озираясь, потопал к управлению. Но мне было не до орка. Я, раздраженно шипя себе под нос проклятия сразу на двух языках, пыталась отряхнуться. Лихач-водитель умудрился обрызгать меня с ног до головы. Балрог! Он за это заплатит!

Словно карающая эльфийская стрела, метнулась я к собравшейся отъезжать машине и заступила негодяю путь.

– Стоять! НЧЧК! – рявкнув прямо в приоткрывшуюся дверь, я сунула под нос таксисту грозную «корочку».

– Э… – пролепетал водитель – немного обрюзглый, грузный иномирянин средних лет с широким, довольно-таки располагающим лицом.

– Ново-Форменовка, – буркнула я, плюхаясь на переднее сидение. – Пулей!

И ведь и впрямь – пулей домчал. У меня еще даже с волос грязная вода стекать не перестала, когда на горизонте уже замаячили аккуратные домики Ново-Форменовки.

– И в следующий раз потрудитесь так не лихачить, – предупредила я, расплачиваясь. – Здесь вам не Иномирье.

Оставив таксиста с открытым ртом созерцать купюру, я почти рысцой устремилась к дому. Забавно, уж не тот ли факт, что сотрудница столь зловещего ведомства вообще расплатилась, его поразил, а? Впрочем, плевала я на водителя с его изумлением. Балрог! Мне из-за него теперь не только в душ лезть, но и… опять стирать! Как хорошо, что я догадалась развесить чистое белье с вечера… идиотка!!!

«Дождик был», – осознала я, связав, наконец, в сознании хмурое небо, свежие лужи и уныло обвисшие на веревках вещи, еще более мокрые, чем накануне. – «И переодеться мне теперь не во что».

Но это были еще не все сюрпризы. Войдя в парадную, я обнаружила, что в доме нет света. Зашипев еще злее, чем раньше, я полезла в щиток проверить пробки. Все в порядке. Значит, это авария на подстанции. Просто блеск! Я мокрая и грязная, словно только что… ну да, из лужи!.. переодеться мне не во что, а теперь еще и света нет!

И горячей воды – тоже. Это открытие я сделала, забравшись в ванную при одинокой, найденной в столе на ощупь свече. К счастью, эльфийскому здоровью холодная вода повредить не способна, да и не в том я была состоянии, чтобы обращать внимание на температуру. На меня напал истерический смех. Нервно хихикая, я, не сразу попав в рукава, набросила свой халатик и заметалась по квартире, развешивая мокрые вещи везде, где можно и нельзя. Помещение наполнилось влажными ароматами леса после дождя. Р-романтика, балрог ее раздери! Вот они, закономерные последствия моей любви к экстриму. Даже сухой пары белья не найти!

Я замерла в углу кухни с сигаретой и тихо выругалась, внезапно вспомнив прощальный совет моего похабника-братца. Ну, и как это все теперь выглядит, а? Простоволосая, запыхавшаяся, в одном коротком халатике, в полумраке… Сплошной интим, что ни говори. А вообще-то… плевать мне, как это выглядит. Просто мне действительно… очень нужно услышать, что же он мне все-таки скажет. И какое значение при этом имеет антураж?

Я вспомнила, что в суматохе забыла запереть входную дверь – и не тронулась с места. Пусть остается, как есть. В конце концов, это – тоже своего рода ответ, не так ли?

* * *

Он шел, легко перепрыгивая через лужи, оставшиеся после дождя, и нес в руках целую охапку сиреневых ирисов. Да! Самых настоящих и невероятно дефицитных в это время года, добытых в неравной битве с конъюнктурой цветочного рынка. Уцлатарг, по крайней мере, выглядел очень потрепанным, когда вручал энчечекисту ценный трофей.

И скажи кто Эрину еще девять дней назад, что он перевернет весь Распадок вверх дном, чтобы достойно поздравить любимую… хм… напарницу с прошедшим днем рождения, ни за что не поверил бы. Все-таки из любого путешествия, пусть даже очень короткого, мы возвращаемся немного другими, чем уезжали. Изменившимися, что ли? Может быть, привозим из чужих краев кусочек самого себя?

Света в квартире Нолвэндэ не было, но отчего-то Эрин абсолютно точно знал – она дома. Больше он не знал ничего. Захочет ли она открыть дверь, пожелает ли разговаривать или спрячется?

Эльфы очень любят символы, находя в их таинственности и недоговоренности некую прелесть и гармонию. Возможно, они и правы, эстеты остроухие. Во всяком случае, прикоснувшись к соседской двери и обнаружив, что она открыта, Эрин разгадал символику поступка, и она ему понравилась. «Незачем ломиться в открытую дверь», – сказала ему Нолвэндэ, не произнеся ни словечка.

Она и потом ничего говорить не стала, когда, застыв темным силуэтом в дальнем углу кухни, встретила его тревожным взглядом.

– Привет! – молвил Эрин и протянул цветы: – С днем рождения! Я ведь так и не поздравил тебя.

– Ирисы! – удивленно прошептала девушка.

– Сиреневые.

Чтобы не возникла неловкая пауза, которая может погубить любое свидание (а это было свидание, если вдруг кто еще не понял), пока напарница ставила цветы в воду, Эрин заговорил первым:

– А у меня есть новость. Из Колдубинска. Зарин звонил Ытхану. Сказал, что мы с тобой объявлены в городе… хм… персонами нон-грата. Городское собрание вынесло такое решение.

Нол коротко рассмеялась.

– Дриады обиделись?

– А также сирены, наяды и гномы, – улыбнулся Эринрандир. – Но знаешь… я очень рад, что мы поехали туда в командировку. Если бы не эта поездка, то боюсь… боюсь, что мы с тобой так и не разобрались в себе. Продолжали прятаться каждый в своей скорлупе… И я не решился бы сказать, что… люблю тебя.

Сказал и застыл на месте, с колотящимся от волнения сердцем, не зная, куда девать руки.

– Почему же ты раньше молчал? – спокойно и отчасти суховато спросила Нолвэндэ.

Капитан ап-Телемнар немного смутился.

– Сам не знаю. Дурак, наверное, потому что. Есть разница между недосказанностью и недомолвками. Я думал, что недосказанность не повредит, а оказалось, что это была недомолвка, которая чуть все не разрушила.

Девушка слушала молча, не перебивая, наклонив голову к плечу. Пугающе внимательно и сосредоточенно, как ему показалось. Язык лип к нёбу.

– Я тебя люблю, Нолвэндэ, – сказал Эрин.

Было видно, что она растеряна. Но вовсе не испугана, нет.

– Знаешь, я так долго ждала, пока ты это скажешь, что теперь совершенно не представляю себе, что отвечать… – Нол с трудом перевела дыхание. – Я даже не знаю… Может быть, так? И я тебя люблю, Эрин. Годится? – и улыбнулась.

Той самой замечательной, трогательной улыбкой, от которой у ап-Телемнара першило в горле.

– Вполне. Во всяком случае, я очень надеялся, что ты так ответишь, – ответил он, чувствуя что тоже улыбается. Глупо и счастливо.

– Ну вот, а я уже думала, что мне придется тебя пытать, – в сердцах заметила девушка.

– Пытки – это неприемлемый метод, миледи, – промурлыкал Эрин, осторожно придвигаясь поближе. – Стыдись! Мы же с тобой правоохранители, – и многозначительно подмигнул: – Но хороший допрос еще никому не повредил.

А потом положил руки ей на плечи и сказал тихо и совершенно серьезно, глядя прямо в глаза:

– Нол, я не хочу, чтобы в самом начале отношений между нами были недомолвки и тайны, поэтому я тебе кое-что расскажу. А ты постараешься меня понять. И простить. Хорошо?

Девушка кивнула.

– После ссоры в «Ёлочках» я решил, что ты меня не любишь…

И поведал ей про отворотное зелье Эфы, на одном дыхании, свистящим прерывающимся шепотом. Глаза в глаза, зрачок в зрачок, и никаких скидок, никакой оправдательной лжи.

Дослушав до конца, Нолвэндэ нахмурилась:

– Балрог! Извини… Мне тогда действительно хотелось переломать тебе все кости. Это из-за дриад, понимаешь… А зелье? Ну и Моргот с ним, с зельем. Не подействовало – и хорошо. И вообще…

Но Эрин так и не узнал, что там «вообще». Поцелуи и разговоры – вещи совершенно несовместимые, знаете ли. Тем более, такие долгожданные поцелуи.

* * *

Вот совершенно напрасно считается, что влюбленные теряют голову и перестают обращать внимание на все на свете! Или, может быть, я одна такая… предусмотрительная?

– Эрин! – сурово сказала я, отстраняясь.

– Что?

– Это неприлично. – Я поджала губы и мотнула головой в сторону кресла, где лежал плюшевый хранитель моего ложа, названный в честь маминого любимого грифона. – Он же смотрит!

– Кто?

– Да Мурзик же! – я все-таки не выдержала и хихикнула, уткнувшись в плечо моего… ха!.. возлюбленного.

– А! – он сдвинул брови, размышляя. Но вот высокое чело просветлело – видимо, решение было найдено: – Надо его… прикрыть.

– Чем?

– А почему не этим?

– Неплохое решение, – одобрительно кивнула я, проследив взглядом за полетом моего халатика. Шелк надежно укрыл от взора крылатого хранителя творящееся непотребство: – Вот так – гораздо лучше.

Казенные диваны – узкие и неудобные, как сволочи. Но это совершенно неважно, правда-правда. Важно совсем другое…

– Эрин!

– Что?

– Забыли!

– Проклятье, что на этот раз?

– Огнетушитель забыли!

Мы хохотали так, что едва не свалились на пол оба, но рук все равно не разжали.

А «Семь Урукхаев» мы все-таки посмотрели. Утром.

И подумалось мне, что при таком начале, как у нас, и продолжение будет не хуже. Во всяком случае, чего нам точно не придется делать, так это – скучать. И знаете что? Я уверена, что это – просто замечательно. А если кто-то считает иначе, так кто ж ему тогда злобный доктор?

Харьков – Санкт-Петербург

Примечания

1

НЧЧК – НеЧеловеческая Чрезвычайная Комиссия по борьбе с нежитью и мажеством.

2

ПДПС – постоянно действующее производственное собрание.

3

Имболк – 1 февраля (один из кельтских праздников Огня).

4

«Нет мудрее и прекрасней средства от тревог…» – начальная строка песни «Ночная дорога» авторства Юрия Визбора.

5

«Кто родом из Ирландии» – этот кельтский хит всех времен и народов в нашем мире можно услышать в исполнении группы «Дартс».

6

Подсолнухи – игра слов. По-эльфийски «Анарилотиони» – солнечный цветок, подсолнух.

7

Какнада – мифическая страна всеобщего благополучия, плод галлюцинаций.

8

Главная Контора – Головное управление СИБ (службы имперской безопасности), частью которой являются и НЧЧК, и ИВСН (имперские войска спецназначения), etc. Т.е., сотрудники НЧЧК – не только энчечекисты, но еще и «сибовцы».

9

«Будь он друг или враг…» – здесь и далее герои цитируют клятву Феанора и его сыновей (знаменитых и одиозных персонажей эльфийского эпоса). Подробней см. Толкиен Дж.Р.Р. «Сильмариллион».

10

Фитоценоз – совокупность растений на относительно однородном участке земной поверхности (ботан.); общество дриад собравшихся в одном помещении (дриад.).

11

Гелиофиты – растения, занимающие открытые, освещенные прямыми солнечными лучами местообитания (ботан.); девушки, занимающие открытые мужскому вниманию места в помещении (дриад.).

12

Менегрот – столица Сумеречных эльфов-синдар, разоренная премудрыми эльфами-нолдор под предводительством сына Феанора Маэдроса (см. «Сильмариллион»).

13

Строка из песни «Марш феанорингов».

14

Нолдорский синдром (психиатр.) – расстройство психики, в основном поражающее потомков Премудрых эльфов-нолдор. Выражается в крайней подозрительности, вспыльчивости и немотивированной агрессии, в сложных случаях заболевшие рвутся жертвовать собой в неравном бою и т.п.

15

Эолов комплекс (психиатр.) – расстройство психики. Герой древнеэльфийского эпоса Эол Темный Эльф (синда) заманил в лес Арэдэль (нолдэ) и женился на ней без благословения родственников. Впоследствии убил жену отравленным дротиком, за что был сброшен со скалы. (см. «Сильмариллион»).

16

Мегасущ – существо, обладающее необыкновенными, фантастическими способностями и носящее трусы поверх брюк (аналог нашего супермена).

17

Замри под сетью теней. Моим словом жизнь оставляет тебя (дров.).

18

Дагор Зубушкнах – перевожу: Дагор (Битва), Зубушк (с зубушками), а нах (и так понятно).

19

Акцептор – получатель ментальных сообщений.

20

Очень редкое матерное выражение, смысл которого абсурден, ибо противоречит физиологии всех гуманоидных рас, и которое мы не будем воспроизводить в целях борьбы за нравственность.

21

Эилистраи – богиня добрых дроу.

22

ПДПС – постоянно действующее производственное собрание.

23

Драйдеры – в далекой древности так называли изгнанников, которые не прошли испытание Паучьей Королевы, полу-дроу полу-пауки.

24

«В отчаянном положении – нападай» – в нашем мире это высказывание принадлежит Сунь-Цзы.

Content

Людмила Астахова, Яна Горшкова
НЧЧК. Командировка

Глава 1 17-18 марта

Глава 2 18 марта

Глава 3 19 марта

Глава 4 19 марта

Глава 5 19-20 марта

Глава 6 20 марта

Глава 7 20-21 марта

Глава 8 21 марта

Глава 9 21-22 марта

Глава 10 22 марта

Глава 11 22 марта

Глава 12 22-24 марта

Глава 13 25-26 марта

Примечания