Александр Гарин

Тропою Верности и Веры

Акт 2

Глава 1

Небольшой крытый возок резво катился по выжженной равнине, кое-где занесенной песком. Его тянули две крепкие гнедые лошади, и еще одна бежала сзади. На передке с вожжами в руках устроилась молодая светловолосая женщина, одетая в просторную накидку и широкополую шляпу возницы. Одной рукой она придерживала вожжи, а другой — большой желто-оранжевый плод, от которого откусывала небольшими кусками. Несмотря на то, что ей приходилось делать два дела одновременно, девушка, тем не менее, не забывала внимательно оглядываться по сторонам.

В возке, среди сложенных мешков с провизией и тюков с оружием, сидели двое мужчин. Третий лежал, пристроившись на соломе у бочонка с водой. Все трое были одеты по-восточному, в просторные одежды и кожаную обувь с загнутыми носками. Головы их были обмотаны тряпками, без чего путешествие по пустыне было равносильно гибели. Они были довольно молоды и, хотя возраст одного из них уже перешагнул за границы юности, никого из четверки нельзя было назвать ни пожилым, ни даже зрелым.

— Так что же, знатчица, он так и сказал? — явно продолжая прерванный разговор, допытывался один из мужчин, огромный и мощный, словно скала. Ткани на одежду на него пошло, видимо больше, чем для двух других вместе взятых.

— Он так и сказал, о нежелающий учить язык людей Востока, пока еще есть возможность, — довольно сухо ответствовал другой, смуглолицый крепкий путешественник с яркими синими глазами. — Их было двое, и они прошли здесь неделю назад. Это значит…

— Это значит, что Странник уже в Лут Голейне, — продолжила женщина, вслушивавшаяся в разговор мужчин.

— Да, но отчего ж их двое? А? Могет так быть, что ты неправильно уразумел иль растолмачил?

— Он все понял правильно, — медленно, словно нехотя, вклинился третий мужчина, самый зрелый из всех, с мрачным решительным лицом. — Я сам слышал разговор Искандера с этим погонщиком. Действительно странный путешественник с Севера прошел через их селение по направлению к Лут Голейну и его сопровождал тощий оборванный жалкий человечешка, с того же Севера. Они прошли через весь поселок, не остановившись даже на минуту, хотя второй, спутник странного человека жалобно просил воды, но на ходу, потому что остановиться не решился.

Возок подпрыгнул на кочке. Огромный мужчина поморщившись, подтянулся и сел.

— Кто ж это, интересно, могет быть?

Смуглолицый пожал плечами.

— Я не знаю. Да это и не важно. Это может быть кто угодно.

— Ну, добро, — огромный мучительно пережил еще один прыжок возка, явно испытывая неудобство при сильной тряске. — Тьма с ним, но вот что я давно уж хотел тебя спросить, Искандер. Мы все желаем тебе помочь, потому как это наш мир тоже, стал быть, а не только твой. Но что ты собираешься делать со Странником, когда… ну, то ись, догонишь его?

Наступило молчание, перекрываемое только свистом ветра и глухим стуком конских копыт в пыли. Все, даже девушка-возница посмотрели на смуглолицего.

— Я… постараюсь помочь ему побороть то, что овладело им.

— А сдюжишь? — на лице огромного читалось явное сомнение.

— Мне приходилось это делать… однажды.

— Да, но тогда твоим противником был явно кто-то другой, а не Сам.

— Нужно попытаться. Если не получится — нужно его убить. Другого выхода нет.

Женщина-возница снова отвернулась, следя за дорогой, чем помогла избежать огромному мужчине болезненной встречи еще с одной довольно крутой ухабиной.

— Но нам нужно сначала его догнать. Ценой чего угодно. И да поможет нам Свет!

Глава 2

— Святой? Глянь-ка… — Девушка позвала того, что был смугл, строг и глядел на мир синими глазами, цветами неба над равнинами. — Город.

Варвар застонал, но приподнялся, опираясь на локти, и впился взглядом в поднимавшийся среди песков город, обнесенный стеной. Крутые и покатые купола домов, стройные башни, желтые камни стен, белые крыши, в основном плоские. Полосатые навесы, и точки людей, входившие и выходившие в ворота Лут Голейна, города среди песков, в котором прятался теперь Темный Странник, ускользавший от товарищей вот уже столько долгих дней.

— Мы прибыли, — проговорила девушка, осматривая город из-под широких полей шляпы.

— Хорошо, — оказывается, Искандер уже успел подоткнуть ткань своего тюрбана так, чтобы та закрывала его лицо, оставляя только глаза. — Вам так делать не обязательно, — сам пояснил он, видя, что его спутники собираются последовать его примеру. — Уна, ты только сними шляпу и накинь на голову платок.

— А почему ты, стал быть, умотался, как баба?

— Я умотался как житель пустыни, Мрай, — еще суше бросил Искандер, даже не обернувшись на огромного. — Будет лучше всем, если никто здесь не узнает меня в лицо.

— А тебе, стал быть, приходилось бывать здесь раньше?

— Судя по той легкости, с которой паладин находит общий язык с местными, он здесь родился, варвар!

— Так зачем ныне, стал быть, прятать лицо? — Мрай уже научился игнорировать извечно ироничный тон Зандера, третьего мужчины в отряде. — Ты чегой, совершил какое ни есть злодеяние?

К всеобщему удивлению, Искандер пожал плечами.

— Можно и так сказать.

— А…

— Расскажу после, в подходящее время. Теперь нужно попасть в город. Уна, полезай назад.

Их возок действительно подъезжал к воротам, у которых происходило великое столпотворение народа, стремившегося попасть в город и из города. Перед тем, как въехать под сень каменной ограды Лут Голейна, голубоглазый паладин и девушка поменялись местами. Так было действительно лучше — едва перебросившись с Искандером несколькими словами, стража пустила их в город, не обыскивая. Искандер уверенно повел резвый возок через приворотную площадь по узким улицам в только ему известном направлении.

— Э, а мы вообще куда?

— На здешний постоялый двор. Нужно оставить там телегу и лошадей.

— А… стал быть, потом?

— А потом будем его искать. Нет, мы не опоздали, варвар. Если бы он уже сделал то, ради чего сюда пришел, мы бы это уже ощутили.

Миновав несколько кварталов, они объехали по самому краю шумный восточный базар и притормозили в стороне, где рядами выстроились чайханы, предлагавшие приют и отдых усталым путникам и прочему люду. У одной из них Искандер остановил повозку и довольно коротко переговорил о чем-то с хозяином, после чего их возок отвели под навес на заднем дворе заведения, а самих путешественников перепроводили в отведенную им комнату.

— Отдыхайте. Я вернусь к полудню.

— А кудай-то ты навострился? — Мрай первым делом бросился на подушки с узкогорлым кувшином холодной воды в руках. — Гдей тебя потом искать-то?

Синие глаза паладина поднялись к небеленому потолку и вернулись обратно.

— Меня искать не нужно. Я скоро вернусь. Ты знаешь, где Странник? Я тоже не знаю. Но возможно, знаю человека, который сможет нам помочь.

— Я с тобой!

Паладин покачал головой, прилаживая меч за спину.

— Нет, Уна, тебе лучше остаться. Возможно, придется сегодня же отправляться дальше. Вам всем нужно отдохнуть.

— Я выйду, — некромант свалил в углу свой мешок и, вынув из него что-то, сунул себе за пазуху. — Не заблужусь.

— Тож, небось, на тайную свиданку? — язвительно вопросил Мрай, единственный из всех не порывавшийся никуда уходить.

— Нет, — подумав, откликнулся Зандер. — Я никогда не был на таком шумном торге. Пойду куплю что-то себе на память.

Некромант исчез первым, вслед за ним ушел и паладин. Уна, подкрепившись прохладным молоком и лепешкой, поплотнее закутавшись в нежаркую ткань, в складках которой так легко было спрятать нож, тоже вышла на улицу, но не стала никуда уходить, устроившись на помосте для гостей. На нее косились, но не очень. Светловолосая белокожая женщина не могла не привлекать внимания, но глазевшие на нее мужчины хорошо помнили спутников прекрасной северянки, и предпочитали не рисковать, обижая ее.

По ее знаку, чайханщик принес душистого чая и сладостей. Уна блажено вытянула ноги и принялась за еду, не забывая глазеть на шумный восточный базар, раскинувшийся перед нею. Для нее, жительницы севера, все было здесь чужим и непривычным, но не враждебным. По крайней мере, сейчас амазонка не чувствовала угрозы. Хотя порой она хмурилась мимо воли, переживая за ушедшего Искандера. Куда он отправился? Может, ему нужна помощь, не зря же он прятал лицо? Не опасно ли ему ходить по этим улицам?

За Зандера она почему-то так не волновалась.

И все же внимание ее было полностью поглощено тем, что происходило перед ней. Засмотревшись на заклинателя змей, который без страха брал скорпионов и клал их себе на лицо, Уна не сразу услышала совсем близко от себя глухой стон. Стон повторился, и, обернувшись, амазонка увидала пожилую женщину, которая стояла, прислонившись к стене чайханы. На ее лице было написано такое страдание, что помимо воли, Уна привстала.

— Что с тобой, матушка?

За эти дни она худо-бедно но смогла выучить достаточно слов, чтобы кое-как изъясняться на языке людей Востока. Женщина подняла глаза на Уну, и вдруг залилась слезами.

Глава 3

Подхватив женщину под локоть, девушка втащила её на помост, усаживая рядом. Слезы катились из глаз жительницы города, прокладывая следы в пыли, осевшей на щеках. Изможденный вид, измятая одежда, осунувшиеся, запавшие черты лица — Уне не представило труда догадаться, что женщина испытывала страдания и лишения последнее время. Предложив несчастной женщине холодного чая с травами, амазонка попыталась утешить её и расспросить.

— Мой муж! Мой несчастный муж и сын! — застонала женщина, раскачиваясь и рвя на себе одежды. — Пропали!

Амазонка повременила и, убедившись, что женщина чуть успокоилась, продолжила расспросы:

— Пропали? Как это произошло, почтенная? Откройся мне.

Утерев слезы, льющиеся из глаз, женщина начала рассказ, перемежая его мучительными рыданиями и стонами.

По её словам, несколько дней назад муж и сын отправились в городскую клоаку, и бесследно пропали. На вопрос Уны, зачем понадобилось лезть в средоточие нечистот, женщина ответила, дескать объявилось у них там мерзостная нечисть, от которой житья не стало жителям. Воевода и стражники особо не торопились лезть вниз, в извилистые, запутанные каналы и подземелья, покрытые вонючей слизью.

— Зря они сунулись, — проворчала амазонка, выслушав рассказ горожанки. Не воины, а туда же. От таких вот радетелей за покой городов, всегда было больше всего неприятностей.

— Помогите мне! — Женщина ухватила Уну за кисть, попытавшись припасть к ней губами. — Найдите их! Или хотя бы тела, чтобы я могла погрести несчастные останки! Помогите, никто не слушает меня, ни от кого нет помощи и сочувствия!

— Тише, тише, — Уна усадила горожанку, и села рядом, задумавшись. Варвар находился в том состоянии, когда каждый шаг еще причинял боль. Искандер куда-то запропастился, что тоже не прибавляло девушке спокойствия. Следовало подождать возвращения святого, а затем решить…

— Успокойся… — Повторила амазонка, отпивая глоток чая. — Назови свое имя, и скажи, где я смогу разыскать тебя?

— Атма, — женщина подняла на Уну блеснувшие благодарностью глаза, улыбнулась с надеждой. — Ты, правда, поможешь мне?

— Помогу, Атма, — пообещала девушка. — Здесь я не одна, должна ждать товарищей. Но если они не захотят помочь, я сама спущусь в канализацию под городом.

Прервав поток благодарностей, и договорившись, что Атма встретится с ней здесь же, у постоялого двора, амазонка проскользнула в хижину, проверить варвара. Тот храпел, разметавшись на постели. Не став будить северянина, воительница присела на край постели и, запасясь терпением, принялась ждать ушедших, но уже скоро должных вернуться спутников.

Глава 4

— … так ты утверждаешь, что он уже здесь? И он пришел в Лут Голейн, чтобы освободить своего брата?

— Я не знаю, зачем он пришел, господин. Церковь послала меня лишь затем, чтобы остановить его.

— Но кое-что тебе известно.

— Да, господин.

— И ты пришел просить у меня помощи?

— Да, господин.

— Почему ты думаешь, что я буду тебе помогать?

— Если Странник получит желаемое, ты умрешь, господин. Ты его предал. Он не забывает.

Чернобородый человек в высоком тюрбане прошелся из угла в угол. Краем глаза, впрочем, он не выпускал из виду присевшего на полу голубоглазого посетителя.

— А я ведь сразу узнал тебя, — вдруг сказал он, остановившись прямо перед Искандером, у ног которого примостился хозяйский кот. — Узнал, как только ты открыл лицо. Ты очень похож на…

— Я пришел к тебе не с этим делом, великий маг. Мне нужно знать все, что ты сам знаешь о месте заточения одного из братьев Диабло.

Тот, кого назвали магом, остановился у своего места на ковре, помедлил и сел. Подбежавшая смуглая служанка наполнила тонкую пиалу шербетом.

— Ты хочешь знать о месте? Смотри!

На миг обоих окутали плотные клубы голубого дыма. А затем…

На паладина обезумевшей стихией обрушились видения.

Две человеческие фигуры в серых плащах кого-то приковывали цепями к столбу, стоявшему на скале посреди огненной пропасти. Через пропасть был перекинут мост, по одну сторону от которого стоял высокий светящийся чистым светом мужчина с огромными белыми крылами. Суетившиеся тени отошли, открыв взору Искандера живую мумию человека, который всеми мыслимыми и немыслимыми способами был прикован в своей надежной тюрьме.

— Пора!

Громовой нечеловеческий голос еще отдавался под сводами каменной пещеры, а серые фигуры уже бежали по мосту назад. Светящийся взмыл вверх и опустился рядом с неподвижно застывшей мумией. Миг — и в сильной руке сверкнул мутным светом огромный острый кристалл…

На миг сильнейшая вспышка и грохот накрыли сознание Искандера ослепительным воплем чужого ужаса, а затем он увидел снова — тяжелую каменную дверь, опускавшуюся перед светящимся человеком. И Девять огненных символов, один за другим пишущихся на странной плите…

Удар был столь силен, что паладина отбросило на несколько шагов назад. Мотнув головой, он с трудом пришел в себя. Маг, стараясь казаться спокойным, дрожащими руками подносил ко рту расписную пиалу.

— Ты был там! Где это? Где это, Джафар?

— Да, я был там, молодой паладин. Человек, которого ты видел — величайший маг этой части света — могучий Тал Раша. Он сам, собственной волей согласился быть похороненным заживо для того, чтобы удерживать в себе составляющую триумвирата Зла. Много лет назад к нам явился посланник Света. Он помог нам заманить в ловушку одного из Лордов Хаоса и заточил его душу в камень. Этот камень остался в теле Тал Раша. Он до сих пор там. Должно быть, именно за ним охотится Странник.

— Как мне попасть в гробницу Тал Раша?

— Это не так просто, паладин, — подбежавшая служанка поднесла Искандеру кубок вина, которое тот вдохнул, не глядя и не почувствовав вкуса. — Чтобы Злу было труднее найти путь, мы… Запутали след. До гробницы Тал Раша нельзя дойти. Но есть способ достичь ее и этот способ — пройти через Портал Междумирья. Посланник Света создал малый мир, который находится вне нашего и именно там захоронен великий маг Тал Раша. Найти Портал именно в этот мир меж других Порталов Междумирья нелегко, но еще сложнее найти саму гробницу.

— Что с этой гробницей?

— Гробница не одна. Их всего девять. Девять гробниц — девять шансов ошибиться. В гробницу можно зайти только однажды, и если ты используешь единственный вход, остальные восемь закроются для тебя навсегда.

— Но ты ведь знаешь ход к той самой единственной? Ведь так?

Маг покачал головой и сам налил себе еще шербета.

— Девять огненных знаков на каменной плите. Посланник сам писал их. И только он знает единственный верный знак, что начертан на дверях каждой из гробниц. Каждая гробница — символ. И только один символ верен, как и одна гробница.

— И нет никакого способа узнать, где единственно верный..?

— Ну, разве что спросить об этом у самого посланника. Попробуй, вызови его. Наверняка он не откажет служителю Церкви.

В последний словах мага слышалась открытая ирония, но Искандер не подал виду, что его что-то задело. Он поднялся и склонился в поклоне.

— Благодарю, ты мне очень помог, маг Джафар. У меня к тебе последний вопрос. Где находится Портал Междумирья?

— В подвалах под султанским дворцом. Ты можешь попасть туда… используя старые связи.

Церковник изменился в лице, но так же не проронил ни звука, поклонившись еще раз и разворачиваясь, чтобы уйти.

— Эй, постой. Я не сказал самого главного. Даже если ты с первого раза найдешь могилу Тал Раша, ты все равно не сможешь найти комнату с его телом. Чтобы в нее попасть, нужен Посох Горадрика. Но он давно утерян.

— Где утерян?

— В пустыне, паладин. Его ищут… уже много лет.

— Зачем мне нужен посох?

Маг пожал плечами. Искандер в третий раз поклонился, но был снова остановлен окриком.

— Подожди, юноша. Странник может прийти и за мной, но ты идешь, чтобы остановить его, и я тебе помогу. Саида!

Все та же служанка, выскочив неизвестно откуда, мелко подбежала к мужчинам и склонилась перед своим хозяином.

— Проводишь этого человека в Хранилище Древних. И смотри, чтобы по дороге с ним ничего не случилось!

— Слушаю и повинуюсь, мой господин.

— Возьми мой посох.

— Да, господин.

— Она проводит тебя, паладин. Возможно, это облегчит твои поиски.

Искандер кивнул. О Хранилище Древних ему доводилось слышать. Величайшая библиотека Лут Голейна, путь к которой знали только придворные мудрецы и маги. Там он мог найти упоминания о Посохе Горадрика о котором также был наслышан еще с детства.

— Саида не будет тебе обузой. Наоборот, она была в Хранилище много раз и отлично знает дорогу. Она хороший проводник. Идите с миром. И… прошу тебя, церковник, — не опоздай. Делай что понадобится, но не опоздай.

Глава 5

— … а вот не желаете ли взглянуть, господин? Хороший ковер, отличный ковер, прекрасная работа самых хороших мастеров! Да отсохнет мой язык, если я вру…

Высокий худой северянин с обожженным солнцем злым лицом одним движением отодвинул заступавшего дорогу торговца, но тот снова оббежал потенциального покупателя, протягивая тому сильно вылинявший свернутый ковер изнанкой вверх.

— Господин! Работа самого Касима Кособокого! Не пожалеете! Всего двадцать золотых динаров, господин! Даром отдаю!

— Ты врешь! — потеряв терпение, рявкнул северянин так яростно, что на миг его голос перекрыл даже шум базара. — Последняя работа Касима Кособокого была утеряна много лет назад! Уйди пока я тебя во что-то не… уйди с дороги, сук… сын шакала!

— Я не лгу, господин! Взгляни на клеймо. Это печать самого Касима. Только Великий Мастер метил свои творенья так!

Взглянув на вытисненный на краю ковра золотистый узор, северянин переменился в лице.

— Откуда у тебя ковер?

— От деда, господин. Был хороший коллекционер. Все редкие вещи скупал. Бери, господин, ковер, не пожалеешь!

— Я возьму твой ковер, — высокий северянин принял из рук торговца товар и осторожно провел пальцами по клейму. — Но если после того, как я испытаю его, он все-таки окажется подделкой, я найду тебя, где бы ты ни прятался!

Испуганный торговец отшатнулся. Темные глаза северянина на миг вспыхнули злым синим огнём.

Глава 6

Прикрыв лицо покрывалом, Саида шла за воином, отдавшим жизнь служению Свету. Ничего не было странного в том, что отец отослал ее помочь этому человеку. Девушка давно чувствовала всем своим существом великое Зло, которое с каждым днем все ближе подходило к ее городу. И хотя раньше Саида не понимала, чего именно она боялась, визит воина Света внес окончательную ясность. Тот, кого он называл Темным Странником, был носителем великого Зла и должен был быть остановлен любой ценой. Воин Света знал это. Знала это и Саида.

Искандер, как звали воина, понравился ей сразу. Хотя Саиде трудно было представить причину, из-за которой человек Востока мог пойти в паладины Запада. Саида не знала никого, кто бы сделал так. Потому Искандер был ей интересен.

Искандер и Саида значительно удалились от дома ее отца, миновали рынок и вошли в одну из чайхан. В отдаленной комнате их встретили двое северян. Большой белокожий мужчина развалился на шелковых подушках и ел большой сочащийся кусок мяса, чавкая и сопя. Он вел себя как дикарь, и в нем Саида не усмотрела никакой силы, кроме грубой физической мощи зверя. Странно было видеть его в одном отряде с ее спутником. Такому место только на рынке рабов или в рядах телохранителей не слишком разборчивого вельможи. Светловолосая, светлоглазая и светлокожая женщина недалеко от него ушла. И хоть в ее облике не было той дикости, что присутствовала у варвара, резкость в ее движениях и грубоватость жестов явно указывали на то, что женщина эта также выросла на Севере и утонченность Востока была ей чужда. Эта женщина сразу не понравилась Саиде.

— Уна? Что-то произошло? Зандер еще не вернулся?

Амазонка подняла голову. Святой воин возвратился в сопровождении женщины. Судя по фигуре — девушки, скрывающей лицо за расшитым покрывалом, так что только глаза оставались на виду. И глаза эти с явным пренебрежением осматривали Мрая, оторвавшегося от пиршества, с удивлением разглядывавшего пришелицу.

— Святой топор! — взревел северянин. — Искандер нашел мне спутницу? Ну, святой! Будь благословен Север, ты настоящий товарищ! Кто ж эта славная дева!?

Саида повела тонкой, смоляно-черной бровью, морщась под покрывалом. Варвар не изменял привычкам, которые искоренить не под силу тому, кто провел большую часть жизни в дикости и на воле, потакая прихотям и страстям.

Паладин стащил с головы тюрбан и бросил на подушки, присев следом за ним. Пришлая девушка не дожидаясь приглашения, изящно опустилась рядом.

— Прошу простить за резкость моего друга. Болезнь заставляет его бормотать несообразное.

— Это правда, — в дверях показался запыленный некромант, державший под мышкой свернутый в рулон ветхий ковер. — Хотя, сдержанностью его разговор не отличается даже, когда он здоров.

Зандер отвесил легкий поклон пришлой девушке и, обойдя паладина, сел рядом с варваром.

— Не сверкай на меня глазами, — буркнул он, не глядя на Искандера. — Да, я ушел надолго, но сделал такое ценное приобретение, что заслужу твое прощение, едва ты о нем узнаешь.

— Хорошо, — устало бросил паладин, обводя глазами товарищей. — В таком случае, расскажем друг другу, как провели этот день. Я начну с себя. Эту девушку зовут Саида…

Рассказ Искандера не занял много времени. Товарищи слушали напряженно, и даже все видевшая и слышавшая Саида подалась вперед. Ее влажные черные глаза мерцали под покрывалом.

— Погоди, — первым подал голос Мрай, когда паладин окончил рассказ. — Я уразумел верно? Нам, стал быть, нужно идти в какую-то… б-библиотеку, найти в ней книжки о каком-то посохе, добыть посох, а потом упросить султана пустить во дворец к порталу в Междумирье?

Искандер утвердительно кивнул головой.

— Тааак, други, — уже угрожающе процедил варвар. — Далее мы, стал быть, среди тысяч порталов находим тот самый, что ведет в какую ни есть долину, где захоронен Тал Раша, а дверей в его гробницу не одна, а девять, и надо в точности знать, какая именно?

Искандер повторно кивнул головой.

— А после всего посохом отворить комнату с Тал Рашей, и заполучить его камень душ?

Последовал третий кивок паладина.

— Ты всегда можешь отказаться, Мрай.

— Уж нет! — твёрдо заявил варвар. — Кто ж бросает дела на середине! Но, чур, головой работать твое дело. Я тут тебе не помощник. И не ошибись, друже, — с этими словами Мрай снова откинулся на подушки.

— Иногда здравые мысли приходят тебе на ум, — саркастически произнес Зандер, раскладывая позади спутников свое приобретение, — Судьба всегда находит тех, кто ее ищет…

Некромант кашлянул от небольшого облака пыли, поднявшегося от ковра. Он медленно провел рукой по ворсистой поверхности, словно пытаясь нащупать что-то.

— Клеймо Касима, — бормотал он, продолжая ощупывать покупку. — Где-то тут должно быть клеймо Касима…

Некоторое время все наблюдали за ним. Впрочем, кроме Мрая, которому это быстро наскучило.

— Ну, мож, пока, ты все ж таки поведаешь нам, что за приобретение ты привел? — вспомнив о гостье, воспрял варвар. Однако восточная девушка остановила паладина жестом раньше, чем тот успел открыть рот.

— Я не «приобретение», — холодно отчеканила она, выпрямляясь и откидывая покрывало с лица. — Я — дочь великого мага Джафара ибон Муграба Хорезми. Мое имя — Саида. Отец оказал великую честь, отправив меня в помощь паладину. Вам нужен посох Горадрика, и я укажу путь в библиотеку, где вы найдете упоминания о нем. И повторю: мой отец проявил большую милость! Обычно он не помогает никому. Потому если ты, нечестивый пес, еще раз назовешь меня «приобретением», то превратишься в тушканчика! Навечно!

— Джафар ибон Муграба — твой отец?

Паладин глядел на спутницу с изумлением.

— Да, это так. Я — дочь его третьей жены.

— И… ты тоже…

— Да. Ты не найдешь в Лут Голейне женщины, которая могла бы сравняться со мной. Из мужчин только мой отец и маг Дрогнан — те, с кем я не стала бы меряться силами в волшбе.

Саида, похоже, знала себе цену и, вопреки первому впечатлению, не страдала излишней скромностью, что было необычным для женщины Востока. Хотя всем было известно, что маги Востока отличались наибольшей заносчивостью, поэтому слова дочери мага не вызвали удивления.

— Я вижу, ты мне не веришь, паладин, — уже мягче произнесла Саида, успокоительно положив ладонь на плечо Искандера. — Я докажу вам… Возможно, скоро. И насчет этого артефакта, — она мотнула подбородком на лежавший у ног Зандера ковер. — Странно, что ваш… соратник купил его из-за клейма Касима, не зная его ценности. Касим был известным мастером плетения узора Четырех Ветров из волос воздушных демонов. Этот ковер может летать!

Воцарилась тишина.

— Я не хотел вам говорить, пока не проверил сам, — наконец, нехотя пробормотал Зандер.

Глава 7

— Сам не разумею, зачем сюды полез, — жаловался Мрай, прихрамывая и поминутно останавливаясь, чтобы передохнуть. — Мог бы и остаться в том приятном доме с подушками. Вас двое, воины оба, могли, стал быть, управиться и без меня.

Уна поморщилась, в то время как Искандер недовольно отмалчивался. Оба чувствовали досаду оттого, что еще в чайхане им не хватило настойчивости отговорить варвара от похода с ними, и теперь он тащился рядом, делаясь только обузой. Раны, нанесенные ему зубами песчаного грифа неделю тому назад, еще не успели затянуться, и передвигался варвар с трудом. Но, несмотря на это, жаждал подвигов и приключений. Потому, когда на общем совете было решено, кому именно спускаться в канализацию на поиски пропавших горожан, Мрай не успокоился, пока его не включили в маленький отряд.

— Как думаешь, они доберутся до библиотеки без тревог?

Уна чувствовала неловкость перед Искандером. Теперь только она поняла, что, дав слово старой женщине на рынке дознаться о судьбе ее родных, она поневоле подписала на это и остальных своих товарищей, ибо никогда не стала бы путешествовать с мужчинами, способными отправить женщину одну бродить по стокам канализации, где водится ужасный монстр. И теперь Искандер вынужден был ходить по тесным, вонючим коридорам вместе с ней, несмотря на то, что у них всех были дела поважнее. Да еще и варвар увязался вслед за ними… Если не его раны, это было бы на руку. Но сейчас от Мрая не оставалось прока, и весь их поход против неведомого монстра делался все невыносимее.

— Саида знает свое дело. Они оба маги. Не думаю, что в песках будет что-то, с чем они не справятся…

Нога паладина соскользнула с влажного камня, и если бы не могучая рука Мрая, в последний момент поймавшая его за локоть, Искандер мог с маху искупаться в жидких отходах жителей Лут Голейна.

— Ну и вонь!

— Благодарю, варвар.

— Стал быть, есть за что. Ты мне должен, паладинчик.

— Как скажешь. Когда-нибудь и я вытащу тебя из дерьма…

— А мож, стал быть, сейчас и вытащишь? Я уж… по колени. Уна! Как мыслишь, та женщина не пошутила? Мож, тут никого? Мы топаем и топаем, и окромя вонючих коридоров и крыс, ничего и не видали. Обратно, стал быть, ась?

Уна не отвечала, продолжая идти вперед. Искандер, вполголоса ругаясь на языке людей Востока, пробирался по грязи вслед за ней. Пожав могучими плечами, варвар поплелся следом, загребая борозды своими огромными сапогами.

— Не шутила, — когда все и думать забыли о разговоре, занятые вонючим коридором, произнесла, наконец, девушка, вслушиваясь в тишину, нарушаемую бурчанием варвара, хлюпаньем нечистот под ногами и капелью мутных вод, срывающихся с полукруглого свода очередного тоннеля. — Я видела ее и говорила с ней. Горе в её сердце столь велико, что может растопить камни. Самым ценным не шутят. Она потеряла и мужа и сына. Ни слова более! Прошу, помолчите, оба! Ты варвар, и ты… — Амазонка помедлила и внезапно усмехнулась, припомнив что-то, — господин мой.

Варвар расхохотался, спугнув стайку коричневых крыс, испуганно прыснувших в разные стороны из-под ног путников. Искандер, напротив, нахмурился: от воительницы не ускользнул ни тон, ни взгляды Саиды, бросаемые молодой волшебницей на паладина. Святой воин благополучно избежал ссоры между женщинами, препоручив заботам некроманта Зандера Саиду, бросавшую на амазонку взгляды, на которые та платила такими же. Искандер, хоть и не понял и четверти из обмена их любезностями, почуял, что пора развести обеих, дабы не оказаться в центре холодного и затяжного соперничества. Женщины всегда умудрялись находить зацепки для этого там, где их не заметил бы мужчина. А подметив почтительное обращение к нему «господин», Уна не могла успокоиться, упоминая о том к месту, и не к месту.

— Тихо! — меж тем зашипела воительница, вскидывая лук.

В тоннеле замаячила неясная, горбатая тень, бредущая им навстречу. Скрипнуло плечо лука, тетива натянулась, перья стрелы прошлись по щеке Уны. Скрюченная фигура выпрямилась, поднимая вытянутое рыло, с венчиком белых, жестких усов, топорщащихся по обеим сторонам морды. Хриплый рев вырвался из пасти, щетинящейся желтыми кривыми зубами. Существо на вид напоминало нетопыря, с длинными кривыми лапами, царапающими пол когтями. Атрофировавшиеся крылья, покрытые редким рыжеватым пухом, срослись с передними и задними лапами, образовав широкую кожистую мантию по обеим сторонам приземистого, плотного тела. Большие уши вращались, ловя звук, влажный нос «подковкой» втягивал запахи. Зарычав, нетопырь бросился на пришельцев, с неожиданной скоростью и прытью, рывками посылая тело в стелющий галоп. Когти с жутким скрежетом вонзались меж камней пола, покрытого толстым слоем грязи, та же грязь летела во все стороны.

Запела стрела, ввинчиваясь в смрадный, удушливый воздух клоаки. Нетопырь завизжал, но хода не сбавил, лишь еще ниже припал к полу, наращивая скорость. Варвар взревел, вскинул над головой топор, шагнул вперед, с хлюпаньем проваливаясь по самые бедра в жижу. Плита не выдержала веса могучего северянина, коварно уйдя вниз. Времени на вызволение варвара не оставалось, тварь приближалась. Уна выхватила стрелу, молниеносно натянула лук, и выкрикнув «Каэр-рах!», пустила её в голову твари. Существо посинело, хрюкнуло, споткнулось, но упорства не потеряло, продолжая тащиться к воительнице. Стрела вонзилась в глаз животного, вторая воткнулась в пасть, наконец, свалив нетопыря на пол.

— Занятный тут зверинец, — Уна приблизилась, осмотрела существо. — Для горожан страшновато, но не думаю, что это наша цель. Мрай, ты заткнешься, наконец? На твои вопли сбегутся даже прыгуны из пустынь!

— А и пускай их сбегаются! — пробасил Мрай, в то время как паладин, уперевшись ступнями в кажущуюся надежной каменную кладку, чуть выступавшую над слоем фекалий, тащил его из ямы, полной дерьма. — Потому как чует моя зад… сердце, что, стал быть, ежели твое чудовище не выскочит на нас само, нам придется его разыскивать еще, то ись, куда как долго!

Совместными усилиями вызволив варвара, герои продолжали путь уже осторожнее. Несколько раз им встречались узкие лестницы со скользкими полуобвалившимися ступенями, ведущими наверх, к выходным люкам. Что было очень кстати, потому что возвращаться тем же путем, что вел их по клоаке, обратно не хотелось. Они шли уже не менее часа с тех пор, как им повстречалась первая канализационная нежить, и с тех пор нечисть попадалась все чаще.

— Мне кажется, что мы вот-вот подойдем к цели нашего похода, — вдруг подал голос Искандер, устало водя полусгоревшим факелом по стенам. — Я чую…

— Люди? Люди! П-подождите! Стойте!!!

Искандер обернулся — к нему бежал бледный, тощий человек в каких-то лохмотьях. Светлая кожа и волосы явно указывали на то, что он был северянин. Пришлый упал перед паладином на колени. Все его лицо покрывали глубокие порезы словно от чьих-то когтистых лап.

Глава 8

— Молю вас, выведите меня отсюда!!! Эта… тварь, она делает ужасные вещи… Я все сделаю, только выведите меня! Мой отец… пожалуйста, я не хочу… как он!!! Молю вас, добрые люди!!!

Уна едва успела заслониться рукой от вонючих брызг, которые обдали всех троих оттого, что рыжий незнакомец бухнулся перед ними на колени прямо в дерьмовую жижу. Мрай выругался вполголоса. Искандер же стоял неподвижно, только его ладонь машинально поглаживала рукоять меча.

Амазонка опомнилась первой.

— Ты — Алим, верно? Что с вами произошло? И где твой отец? Мать ищет вас повсюду!

Она шагнула было к нему, но рука паладина, бросив меч, внезапно цепко ухватила ее за плечо.

— Уна, — паладин чуть сжал пальцы. Девушка чуть дернула головой, поднимая лук. Острие стрелы смотрело в голову пришлому.

— Я… Мезий Маркоман… наемник. Мы с… отцом… о боги… мы родом из Нотимна, городок на Севере… Служили сначала в Кингспорте, устроились к местному кондотьеру… После перебрались в Лут Голейн. Нас нанял Фарид, здешний. Он говорил, что тварь из канализации утащила его друга. Нам обещали по сотне золотом, каждому… за голову твари. Но этот… Волк… да… да что вы, меня боитесь?? Я не имею никакого отношения к этой твари! Я похож на существо, способное щеголять в коже, содранной с еще живого человека?!!! Выведите меня отсюда! Эта тварь, она все еще бегает где-то здесь, а вы стоите, как… Отсюда надо бежать!

— Чей-то не нравится он мне, — варвар хмуро оглядел того, кто назвался Мезием Маркоманом. — Слышь, паладинчик святой, ты ж, навроде, демонов и нежить чуешь, глянь-ка на него своим волшебным взором! — с этими словами Мрай покрепче стиснул меч. Слова про «существо, способное щеголять в коже», его крайне насторожили.

— Если… не утратил я свое «чутье», то, без сомнений, это человек, — паладин шагнул ближе и приблизил свое лицо к лицу наемника, как бы невзначай кладя руку на рукоять меча. — Ты видел здешнее чудовище? На что оно похоже? И где твой отец?

— Он… оно… как волк. Как мохнатый человек с волчьей головой! Оно содрало кожу с моего отца! О, боги… Просто выведите меня отсюда, я же вам ничего не сделал! Прошу! Я не хочу умирать… так!

Морщины на лбу амазонки немного разгладились.

— Оборотник, — словно выплюнула слово воительница, косо поглядывая на Искандера. — Доводилось мне слышать о таких, но видеть не приходилось. Крупные, свирепые твари, сильные и кровожадные. Сестры рассказывали, что их приходилось нашпиговывать стрелами, как ежей, прежде чем те испускали дух, — Уна кивнула Маркоману. — Не хнычь, парень. Мы тебя выведем. Только сперва разберемся с этой тварью.

— Веди уж! — нетерпеливо скомандовал варвар. — Стал быть, чем резвее порубим, тем раньше из дерьма-то вылезем.

Бросив долгий взгляд на Мезия, Искандер, наконец, убрал руку с меча и поднял повыше свой факел.

— Пойдешь с нами. Покажешь, где прячется эта тварь.

— Что-о-о? Опять… туда? — глаза Мезия вспыхнули с новой силой, и в свете факелов в глазах этих плескался ужас. — Д-да… ни за что! Никогда!!! — Маркоман вскочил и так быстро побежал, будто за ним гналась вся преисподняя. За полмига он достиг ближайшего поворота и завернул туда.

Поскальзываясь, Искандер добежал до того же поворота, свернул… Никого. Лишь едва слышное шлепанье затихало вдали.

— Ни разу не видал, чтоб человек так резво бегал, — поделился прихромавший варвар. — Стал быть, знатно мы его напугали. Эх-х, сперва тварь искали в этом дерьме, теперь еще искать бегающего где-то там полоумного…

Вопль, полный боли и ужаса, на миг заставил их замереть. Кричал явно Мезий. Переглянувшись, герои ринулись на крики наемника. Двадцать шагов, поворот налево, еще десять, направо…

Тварь узнали сразу. Тьма мешала разглядеть — но ростом даже согбенное существо было выше человека. Два торчащих уха и длинный хвост явно выдавали нелюдя. Тварь повернула морду — два желтых огня глаз пристально вгляделись в паладина. В вытянутой левой лапе существа бился, истошно крича, Маркоман. Все прошло за секунду — правая лапа существа быстро легла на грудь Мезия, резкий рывок, треск, подобный треску разрываемой ткани… Брызнувшая кровь мгновенно оросила сточные воды клоаки, оседая на ее осклизлых стенах. Существо отбросило в разные стороны тело и кожу Мезия, дьявольски завыло и — резко прыгнуло в темноту ближайшего ответвления.

По коридору разнесся демонов, лающий смех.

Искандер молча метнулся за ним столь стремительно, что воздух от его рывка едва не загасил факелов Уны и Мрая. Амазонка помедлила лишь миг, и, отняв руки ото рта, бросилась вслед за ним. Последним, проклиная все на свете, быстро хромал варвар, задевая стены при неловких движениях, сопровождаемых гримасами боли.

Как ни быстро бежал паладин, тварь его опережала. Через несколько ответвлений коридора, разбрызгивающий грязь по стенам и спотыкавшийся в дерьме Искандер успел заметить лишь кончик хвоста, исчезающий за поворотом. Он побежал в ту сторону, слыша за спиной приближавшийся хлюпающий топот товарищей.

Впереди ответвлений не было — только единый проход коридора, перед которым валялась раздавленная дохлая крыса, по всему видно, нашедшая свою смерть только что оттого, что кто-то стремительно протоптался по ней тяжелой лапой. Искандер переглянулся с подоспевшей амазонкой, и, выхватив меч, ступил в темноту прохода.

Короткий коридор привел их в большой зал, оканчивавшийся тупиком. Зал был завален разлагавшимися трупами и обглоданными костями. Дерьмо здесь лежало вперемешку с оторванными руками, ногами и головами убитых совсем недавно людей — некоторые не успели даже начать разлагаться. В одном углу страшной кучей были навалены человеческие кожи, в другом оплывало кровавое месиво из растерзанных тел. Несмотря на то, что почти все тела были приволочены сюда недавно, стоявший в канализационном зале дух оказался настолько тяжелым, что у амазонки закружилась голова, а у паладина потемнело в глазах. Потому скрывавшегося монстра они увидели не сразу.

— Что вы стоите? Убейте его!

Вывалившийся из темноты коридора варвар с суеверным ужасом тыкнул мечом в указующем жесте, проследив за которым, его товарищи, наконец, заметили то, что сам варвар увидел сразу же.

Тварь сидела на небольшом возвышении вроде алтаря у дальней стены зала. Она была страшна. Грязноватая светлая шерсть покрывала все тело огромнейшего вставшего на дыбки ужасного волка. Больше всего чудище походило именно на этого зверя, но светившиеся в темноте глаза не оставляли сомнений — перед ними был не просто зверь. Кошмарные лапы с длиннющими, словно лезвия дамасских ятаганов, когтями, имели сходство с человеческими. Определенно, это был не просто зверь.

Тварь не бросалась, следя за троицей горящими глазами. Выставив перед собой меч, Искандер стал медленно приближаться к воплощенному ужасу Лут Голейна…

— О! Новый матеррриал! — заставив гостей вздрогнуть от испуга и неожиданности, порычало чудище. Вид раззевляемой пасти, из которой вылетали человеческие слова, пугал едва не большее, чем все другое вокруг. — Воин света, твои доспехи и прекрасная шкура сослужат мне хорошую службу. — И женщина! Замечательно! Замечательно! Мое пррроизведение, уррровнем ниже, будет наконец-то закончено! И глава стражи Травинкаля, и последняя жеррртва Орисса… Ваш огромный сотоварищ, увы, недостоин стать частью моего пррроизведения искусства, но мне же надо чем-то питаться…

Тварь спрыгнула с алтаря.

— Кто перррвый желает стать частью моего творррения?

Искандер не отвечал, скользяще двигаясь навстречу чудищу. Меч в его руках описывал широкие круги, готовый отразить атаку твари, откуда бы та ни кинулась. Амазонка сорвала с плеча лук и наложила стрелу, целясь между глаз чудищу. И лишь Мрай не смог сдержать распиравшего его возмущения.

— Ах ты, сукин шакал! Стал быть, только дай мне добраться до твоей грязной пасти, я на твоем смердящем языке семь узлов навяжу!

Чудище резко обернулось к нему, и в этот миг сорвавшаяся с тетивы стрела амазонки едва не прошила волчьего черепа, пройдя в волоске от правого уха твари. Уна мгновенно вырвала из колчана другую стрелу, когда тварь одним прыжком оказалась среди них.

Мрай вскинул меч, но волк оказался быстрее, одним ударом чудовищной лапы отшвырнув его к стене. Искандер издал предупреждающий вскрик, но было поздно.

Амазонка стояла слишком близко, она не увернулась, даже если бы успела понять, что это нужно сделать. От резкого испуга вторая стрела прошла почти вертикально вверх, а чудище, всхаркнув, сбило с ног вооруженную одним луком девушку и почти вдавило ее в грязь, наложив страшные когти на грудь Уны. Мрай и Искандер поняли одновременно, что вздумай чудище сорвать с нее кожу, и амазонку не спасет даже крепкая броня.

— Стой! — бросив факел в сторону, паладин вскинул руку в успокоительном жесте. — Именем Света заклинаю тебя остановиться!

Волкоподобная тварь обернула морду в его сторону. Все еще лежавший у стены Мрай мог поклясться, что на ней промелькнула издевательская усмешка.

— Остановись! Зачем тебе эта жертва?

— Воин света, воин света… Дай я расскажу тебе небольшую исторррию. Семь тысячелетий назад стоял город, именуемый ныне Древнейший Куррраст. И жил в нем искусный зодчий, скульптор, которого звали Орисс. Его скульптуррры людей были известны по всему свету, и именно ему дали приглашение украсить своими статуями недавно построенный Горррод Храмов Травинкаль. Он работал круглые сутки, высекая из мрамора и гррранита статуи богов и святых. Но он всегда искал совершенства. Каждая статуя днями выверялась, исправлялась, пока она не достигала своего предела в безупррречности. Однажды, когда Ориссу осталось лишь финальная статуя, две Великие Матеррри, он понял, что достиг в своем мастерстве абсолютного предела, который не дано было преодолеть смеррртным. И он пошел на сделку с сущностью, которая называла себя Лордом Ненависти. Он дал особое умение… Умение преодолеть этот барррьер, создавать статуи столь же совершенные, как и человек… Используя, в качестве каркаса, кости и кожу недавно убитых людей. Орисс делал свою последнюю работу. Одна из Матерррей была создана… Не было, и не будет статуи прекраснее ее… Он готовился закончить вторую. Он уже выполнил основную работу, осталось только наложить кожу только что убитой девушки на каркас, чтобы она стала наиболее совершенным творррением во всем мире… Но тут ворвалась дворцовая стража, узнавшая секрет моего мастерства, и они… они убили меня! Не дали закончить… Семь тысячелетий я работал и страдал в Аду, выполняя статуи, планы которых давал мне дух Мефистофеля… Семь тысячелетий, без сна, отдыха и пищи, я строил из бессмертных грешников статуи Кошмара, Ужаса, Боли и Ненависти. Семь тысячелетий рабского труда… Я сумел вырваться из-под опеки Мефистофеля, сбежал в междумирье и захватил тело этого глупца. Я должен закончить свою работу! Она внизу! Остался только глава стражи Травинкаля, пронзающий меня своим клинком, и последняя Великая Мать… Мефистофель никогда не давал мне закончить мою работу… Это само по себе пытка, знать, что ты почти создал величайшее творение рук человеческих… и ты никак не можешь закончить свою работу! Я не вернусь! О, не-е-ет… я не вернусь туда пока не закончу свою работу, которую я желал доделать семь тысяч лет!!!

Мрай слушал одержимого с открытым ртом, но Искандеру, казалось, было все равно, о чем говорило чудовище. Все его внимание обращалось на когтистую лапу, лежавшую на груди полуутопленной в жидком мессиве из дерьма и страшных останков амазонки. Уна боялась пошевелиться.

— Погоди, Орисс, — паладин подступал все ближе, держа меч острием вниз. — Выслушай меня. Я — паладин Храма Света и мне приходилось быть в Травинкале. Статуи, о которой ты так скорбишь, уже давно нет. Но предания о ней выложены фресками на стенах одного из Храмов. Твои творения были уничтожены в тот же день, когда тело твое было предано очищающему огню на лобном месте Скорби Нижнего Кураста. Тебе никогда не закончить произведений, потому что их больше не существует. Хоть бы ты перебил всех живущих в этом городе. Твоих работ больше нет, Орисс. Отпусти женщину.

Волк-человек пристально смотрел на Уну, то напрягая, то расслабляя лапу, явно желая содрать кожу, закончить свое творение, но не находя сил сделать последнее движение. В конце одержимый снял лапу с тела амазонки, выпрямился и отошел. Беспомощно полюхнулся в месиво из дерьма и человеческой плоти, спрятал кошмарную морду в чудовищных ладонях и беззвучно разрыдался.

— Почему? Я только хотел… создать… скульптуру прекраснейшей женщины в мире! Неужели это так ужасно, пожертвовать одной-единственной девушкой ради создания величайшего творения во вселенной? Почему… почему я…

Паладин, осторожно ступая по колено в сточной жиже, добрался до чудовища и остановился прямо перед ним. Поудобнее перехватил меч за рукоятку в кулак, лезвием вниз.

Зверь, страдая, поднял морду. Искандер опустился на одно колено, приблизив к нему лицо.

— Тебе пора, Орисс. Тебе нельзя долго оставаться в этом мире. Отправляйся обратно, откуда пришел!

Он размахнулся и с силой вонзил меч в каменный пол под слоем нечистот, символом Света к неудачливой твари. Орисса отбросило назад, словно былинку, когда рукоять меча паладина внезапно вспыхнула ярким солнечным светом, настолько сильным, что бывшие поодаль амазонка и варвар заслонились руками. Монстр, полностью попавший в полосу света, дергался и рвался, словно стремясь вырваться из чьих-то цепких объятий, но не мог. Паладин грянулся на второе колено и, вцепившись одной рукой в мерцавшую рукоять, другую протянул ладонью к рвавшемуся и исходившему пеной Ориссу.

— Заклинаю тебя Светом, именем Высокого Неба и Земли, уходи, откуда пришел! Уходи, уходи, уходи!

Удар грома, раздавшийся вслед за последним словом Искандера, перекрыл вопли и рев взбесившейся твари, а затем яркая вспышка на миг ослепила всех в закуте. Когда глаза людей привыкли вновь ко тьме, Орисса нигде не было видно. Вымаранный с ног до головы Искандер, отплевываясь, поднимался из вязкой жижи в пяти шагах от своего меча, так и продолжавшего торчать из дерьма возле того места, где сидел монстр.

— Где он? Его больше нет?

Уна со стоном поднялась, но тут же присела обратно, зашарив под слоем нечистот в поисках своего лука.

— Так чой, где Орисс? Свалил в преисподень? — высказался северянин, несколькими размашистыми шагами, почти не прихрамывая, приближаясь к паладину и от души хлопая того по плечу, отчего Искандер едва не завалился обратно в жижу. — С каждым разом твои таланты все шире и шире, паладинчик.

— Глаза… Отец-Волк, мои глаза…

Едва шевелившегося человека, что лежал в груде растерзанных тел, и не заметили бы, не подай он голос. Бывший оборотень приподнялся сам, болезненно щуря глаза. Волчью шкуру сменила кольчужка, обитая мехом, морда твари перешла в узкое лицо, обрамленное жидкими рыжими волосами. Большая часть головы оборотня утопала в шлеме в форме волчьей головы.

— Кто… ты? Закарумит, что освободил меня… Как назвал тебя отец? Вы здесь… чтобы убить монстра Лут Голейна?

Варвар и паладин переглянулись, а затем, не сговариваясь, шагнули к едва шевелившемуся человеку и буквально выдернули его из липких объятий клоачной грязи. Оказавшись на ногах, рыжий неуверенно пошатнулся. Ладонью он смахнул со лба налипшую грязь, вглядываясь в обступивших его людей.

— Я не закарумит. Среди нас нет закарумитов, человек. Кто ты и как попал сюда?

— Да, — прервал паладина варвар, и голос его был совсем не дружелюбным. — Расскажи, стал быть, как ты угодил сюды, злодей! Желаю знать!

Он шагнул к рыжему, стискивая рукоять меча. Паладин успокоительно придержал его за локоть.

— Демон покинул его. Это видно. По всему судя, он был одержим. Но теперь нет.

Мрай остановился, мрачно сопя. Весь его облик говорил о непреклонном желании поговорить с бывшим одержимым при помощи оружия.

— Мое имя — Искандер аль Аджарми, я — паладин Храма Света, — воин Церкви вновь обратился к рыжему, который держался довольно насторожено, но уже куда увереннее, чаще, чем на других, поглядывая на варвара. — Это — мои товарищи — воин с севера, Мрай, и дева-воительница из амазонок, Уна. Мы пришли убить монстра Лут Голейна, ты прав. Но, похоже, больше здесь делать нечего. Расскажи, как ты попал сюда, и как получилось, что в тебя вселилась эта грешная душа? Ты можешь говорить, пока мы будем выбираться из этих тоннелей. Говори.

— Погоди, — остановил его Мрай, в голосе которого не слышалось теплоты ни по отношению к оборотню, ни к паладину. — Ты мыслишь его отпустить? После всего, что он тут натворил?

— Сей смертный был одержим. Ужасные деяния совершались против его воли, овладевшим им демоном. Такое с кем угодно произойти может. Даже с тобой, Мрай. В особенности… с тобой.

Варвар отвернулся, что-то проворчав про себя. Не было видно, чтобы слова паладина его убедили, но открыто пойти против Искандера он не решался.

Рыжий оборотень склонился в поклоне.

— Благодарю всех вас за мое спасение, герои. Моя история длинна, потому постараюсь я быть краток. Мое имя — Таул. Из друидов Севера, что обитают рядом с этими… — он мотнул головой на Мрая, — дикими людьми, и постоянно находят повод для вражды. Половину поры назад Отец-Волк явился мне и поведал о таинственном Страннике, и об опасности, которую представляет он для всего мира. Мне велено было отправиться в Лут Голейн, найти священный посох Горадрика и вручить его воину Света, темному, как ночь, но с глазами, ясными, подобно чистому небу.

— Нашел ты посох? — негромко спросил Искандер, в то время как обессилевший друид переводил дыхание.

— Нашел, паладин. Ниже, я помню где, Орисс устроил свою нору. Посох — там.

— Тогда не будем терять времени.

Рыжий друид кивнул и, придерживая тощий живот, потащился к выходу из жуткого закута. За ним вынужденно отправились его избавители.

— И все ж, как ты, стал быть, зверь, подцепил того грешника? — не удержался варвар, раздувая факел. — Сам он, что ль, к тебе прилип?

— Посох Горадрика, — поморщившись, вынужденно объяснил оборотень, — лежал в лабиринтах Междумирья. Здесь, в клоаке, есть… был древний портал, через который мне удалось туда пройти. Достать посох стоило больших трудов, и когда я, ликующий, уже возвращался обратно, то потерял бдительность. Демон Орисс напал неожиданно. Захватил власть над моим телом. Вернувшись по моим следам, он разрушил здешний портал. И… совершал свои преступления до тех пор, пока с вашей помощью, не был изгнан обратно. Я не… знаю, какие очистительные жертвы и кому мне приносить теперь за все то, что было сделано, пусть даже против моей воли, но моими руками.

Он умолк. Некоторое время слышны были лишь хлюпающие, чавкающие шаги и тяжелое дыхание смертельно усталых людей.

— Свету не нужны жертвы, — не вполне уверенно, но все же с некоторой долей убежденности, проговорил, наконец, паладин послед длительного раздумья. — Твоя служба ему искупит деяния под властью демона. Поторопимся. Когда посох будет у нас, Странник впервые потеряет свои преимущества.

Глава 9

Старый потертый ковер бесшумно опустился на крышу чайханы. С ковра сошли двое — высокий худой мужчина и маленькая женщина, закутанная в покрывало. Последняя сделала едва заметный жест рукой — и свернутый в рулон ковер сам прыгнул в руки худощавого мужчины. Их лица скрывали лоскуты темной материи, но даже с ними оба человека выглядели до крайности удрученными.

Спустившись во внутренние помещения, они застали компанию своих товарищей за ужином. Помимо Искандера, Уны и Мрая, за накрытым дастраханом восседал тощий рыжий северянин в накинутой на плечи шкуре волка. Он уплетал разложенные перед ним блюда за четверых, и мощным аппетитом мог соперничать с самим варваром, тоже на аппетит никогда не жаловавшимся.

Зандер, рывком содрав тюрбан с головы, тряхнул светлыми волосами и бросился на подушки, лишь в последний миг сдержавшись, чтобы не застонать. Саида же даже не стала садиться, гневно откинув покрывало, она стремительно прошлась по комнате и бросила к ногам паладина какой-то свиток.

— Что это? — тщательно облизывая жирные пальцы, чтобы не испачкать ими папирус, поинтересовался Искандер.

— Это — все, что мы нашли о посохе Горадрика.

Уна, опередив паладина тем, что просто вытерла руки о ближайшую подушку, подняла свиток и развернула его.

— Что это?

— Ничего! — темные влажные глаза Саиды метали молнии. — Мы не нашли ничего! Кто-то вынес все записи с упоминанием о Горадрическом посохе! Все! До единого!

— Наверняка это был он, Странник, — пробурчал Зандер из своего угла, с тихими проклятиями разминая затекшие руки и трогая гудящие виски. — Мы перерыли ВСЕ. Вы не поверите, мои необразованные друзья. Свитков там нет. Странник успел побывать в библиотеке до нас.

— Это конец, понимаешь, паладин? Конец!

Саида в порыве чувств бросилась на колени и закрыла лицо руками. Темные волосы, рассыпавшись по плечам, покрыли всю ее узкую спину.

Искандер, бросив взгляд в сторону Уны, поднялся и осторожно обнял за плечи Саиду, приподнимая ее с колен.

— Не прикасайся ко мне, раб!

Церковник резко отшатнулся, точно от удара, но тут же взял себя в руки.

— Не плачь, — тихо и твердо обратился он к дочери мага, упорно игнорируя изумленные взгляды товарищей, направленные на него и восточную девушку. Даже рыжеволосый перестал жевать, замерев с куском мяса в руках. — Посох Горадрика у нас. Это, — смуглая рука указала в сторону рыжеволосого обжоры, — друид Таул. Это он вынес записи из хранилища и нашел посох. Теперь нам осталось лишь пройти через портал Междумирья. Я не знаю, где Диабло, но по всему видно, он еще не добрался до могилы Тал Раша. Мы успеем перехватить его.

Саида, сердито дернув плечом, отошла. Должно быть, досадовала на саму себя за свой порыв. Зандер, впервые за все время их совместного путешествия показавший слабость, закатил глаза и рухнул лицом в подушки. Силы его были истощены.

К столу Искандер уже не вернулся. Он снова накинул свой плащ и стал прилаживать за спину меч.

— Куда это ты собрался?

— Госпожу Саиду нужно проводить домой, — не глядя на дочь мага, пояснил паладин. — Так я обещал ее отцу.

Девушка гордо выпрямилась.

— Ты не спросил моего мнения, паладин. Я пойду с вами в Междумирье. Вам одним там не найти верного портала.

— Ты знаешь, где он?

— Я не знаю, где он, — Саида свысока взглянула на синеглазого церковника и наконец-то опустилась на подушки рядом со столом. — Но знаю, как его найти. Никто из вас не способен чувствовать. Этот дар дается раз в десять поколений и только потомственным магам.

— А ты…

— Да, чернокнижник, я обладаю этим даром. Отец отправил меня в помощь паладину. Но я так и не помогла. Невозможно вернуться к нему, не выполнив этого распоряжения. Я обязана вам помочь. От вашего успеха зависят не только ваши жизни, но и жизнь моего отца!

Паладин пожал плечами и отстегнул свои ножны.

— Хорошо, госпожа. Утром идем во дворец. Мы добьемся прохода через Портал, чего бы это ни стоило. А теперь давайте ложиться спать. Нужно хорошо отдохнуть перед завтрашним днем.

Глава 10

К утру амазонка встала одной их первых: варвар с севера оглушительно храпел, причмокивая губами во сне. Одеяло сползло, обнажив татуированную грудь, вздымающуюся мерным дыханием.

— Нет-нет-нет… — быстро проговорил варвар, дрыгнув ногой и едва не задев пробирающуюся мимо девушку. Уна усмехнулась, заплетая волосы в косу: Мраю всю ночь снились то битвы, то неистовые утехи, так что стоны, рычание и вскрики, сопровождавшие путешествие варвара по миру снов не давали уснуть не только воительнице. Дважды, не выдержав и видя, что свист и хлопки в ладоши не помогают, амазонка спускала руку с кровати, нашаривая собственные сапоги, и что было сил швырялась ими в северянина. Тишина устанавливалась самое большее на несколько минут, после чего все повторялось. Сапоги, коих к сожалению и вправду было только два, благополучно улетели в темноту, храп сотрясал временное пристанище, Уна ворочалась. Изгнав из головы мстительную мысль запустить в проклятущего храпуна стрелу-другую, или метнуть копье — разумеется, тупым концом, девушка поднялась, пробираясь на улицу. Ночь дышала покоем; из пустыни тянуло холодом, небо над головой блестело звездами. За каменной твердыней Лут Голейна стонали существа пустыни, бродя вдоль стен. Амазонка присела на помосте, подвернув под себя ноги: мысли девушки блуждали далеко от восточного города, от пути, на котором сплелись жизни её спутников и самой воительницы…

Стражник у ворот чайханы оказался словоохотлив — девушка не заметила, как пролетело время, пока небо не стало блекнуть, и из пустыни, хлопая крыльями, не стали слетаться стервятники, тяжело опускаясь на песок, волнами набегающий на городскую стену.

— Ночью они всегда ближе, — усмехнулся охранитель, назвавшийся Ахмедом. — Ждут, затаиваются… Всегда бродят стаями. Ты ведь ранена, я вижу. Знаю хорошие мази. Нужно ли тебе?

— Нет, благодарю, — амазонка мотнула головой, но тут же кивнула, отдавая должное интересу стражника. Тот оказался не самым плохим собеседником, рассказывая девушке о жизни в городе, о походах, о битвах. Им было о чем поведать друг другу, хотя Уна старалась слушать больше, чем говорить.

— Пора возвращаться, — девушка поднялась с плаща Ахмеда, расстеленного на песке у костра. — Пусть дни твои будут легкими, а ночи — проходят без кошмаров.

— И тебе доброго сна, дева-воин, — Ахмед поклонился, прижав руку к сердцу и не спуская с Уны взгляда блестящих карих глаз. — Я разыщу тебя в городе, если пожелаешь.

Амазонка покачала головой, едва заметно усмехаясь: приключения такого характера не входили в её планы, и уж во всяком случае, Ахмед не заслуживал жестокой смерти, как то полагалось по закону воительниц. Амазонки выбирали мужчин исключительно для продолжения рода, во всех остальных случаях убивали тех сразу после ночи любви. В их землях, на побережье, и на островах народа Уны. В путешествиях же девы-воины становились гораздо терпимее и сдержаннее, стараясь не вовлекать в соприкосновение со своими потребностями и интересами мужчин, сколь-либо достойных внимания. Ахмед пришелся по нраву Уне, но чтобы не портить отношений и во имя спокойствия — не говоря уж о жизни мужчины — девушка не намеревалась продвигаться дальше, чем уже достигла.

— Не стоит, Ахмед, — проговорила амазонка, взглядом предупреждая стражника. Рука мужчины зависла в воздухе, так и не опустившись на её плечо. — Доброго утра, я возвращаюсь к своим.

Подобрав с пола обувь, амазонка вышла наружу, закинув за спину лук, приторочив колчан со стрелами к бедру. Доспех умащенный, натертый до блеска, как и наручи, и наголенники, поблескивал на солнце. Накинув на себя длиннополый балахон, девушка скрыла голову под капюшоном, намереваясь пройтись по улицам Лут Голейна, не привлекая лишнего внимания светлой кожей.

О неожиданной и не слишком приятной встрече она не подозревала, пока не столкнулась почти вплотную у стен дворца султана с процессией стражников, ведущих под охраной пленника. Ступени к входу во дворец охранялись многочисленными воинами владыки, довольно грубо и непреклонно бросивших Уне «Ты не пройдешь!» в ответ на её попытку подняться на пару ступеней выше, чтобы осмотреть стены, выложенные красной и белой мозаикой.

Но не грубые воины и даже не процессия, ощетинившаяся копьями и ятаганами, привлекла внимание Уны.

Хмурый и молчаливый, в середине процессии шагал Искандер.

Глава 11

Сердце паладина билось в сильном волнении. Хотя воины Церкви находились под ее защитой в любой части земель известного мира, человек, к встрече с которым его приближал каждый шаг, был не таким, как другие, и мог иногда забывать о заповедях Света. Когда-то Искандеру собственными глазами пришлось наблюдать, как он изгнал посланников Заккарума, явившихся к нему с каким-то делом, а значит, причинить вред церковнику он мог, не колеблясь. Но этот же человек, и только он смог бы устроить их пропуск к дворцовому Порталу, и поэтому паладин шел — навстречу своей судьбе.

Он постарался уйти как можно раньше утром, опасаясь назойливых расспросов своих спутников, и сам обратился к уличному патрулю и назвал себя, после чего его довольно охотно препроводили во дворец. Уже на ступенях ему показалось, что он заметил в толпе Уну, хотя в действительности, это могло и показаться.

… Стражники ввели его в знакомую комнату. Когда-то ему приходилось бывать здесь часто. Когда-то… много лет назад. И за много лет тут почти ничего не изменилось. По крайней мере, озиравшемуся Искандеру показалось именно так.

— Итак, ты решил вернуться. Зачем?

Высокий чернобородый человек в роскошных одеждах великого визиря поставил кубок на стол и обратил взор к паладину. Тот внутренне сжался, но внешне ничем этого не показал.

— Не думаю, что ты раскаялся и сам пришел к своему господину, чтобы вновь верно служить ему рабом. Мне сказали — тебя поймала стража, но я и сам понимаю, что это — ложь. Тебя никогда не искали, даже сразу же после того, как ты сбежал. А если бы и искали, ты никогда не был бы настолько глуп, чтобы дать себя схватить. Итак, повторяю — что тебе нужно от меня? Тебе ведь что-то нужно, я не ошибся?

Он сделал едва заметный знак, и черные стражи тихо удалились. Чернобородый исподлобья глядел на Искандера, перебирая в пальцах кубок, и ждал.

Паладин приложил руку ко лбу, груди и не склонился — скорее кивнул. Но — остался стоять, где стоял. Он промедлил несколько мгновений прежде, чем заговорил.

— Я… приветствую тебя, великий визирь. И я… никогда бы не пришел к тебе, если бы не крайняя нужда.

— Догадываюсь, — усмехнулся визирь, опираясь ладонью о стол, уставленный яствами. — Но не мог ты подумать, ничтожный раб, что я прикажу схватить тебя и посадить на цепь, где тебе и место?

— Я — паладин Храма Света, — поспешней, чем это было нужно, объяснил Искандер, на всякий случай, поводя плечами, чтобы ощутить металл спрятанного на спине клинка. — Никто не смеет трогать воинов Церкви, или проклятие падет на дом нечестивца и на его потомство до седьмого колена! И ты знаешь, что это правда, визирь!

— А если паладин, которого я прикажу тронуть, и есть мой потомок? Ведь в этом случае проклятье падет и на тебя, сын моей рабыни.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне пройти через Портал, великий визирь. Тот, что в подвалах дворца.

Чернобородый молча поставил кубок на стол, подошел к Искандеру и заглянул в лицо. Несколько мгновений потратил на его изучение, потом отступил назад, скрестив руки на груди.

— А почему ты не можешь пройти через тот, что в катакомбах под городом? Или паладин Света настолько труслив, что боится попасть на клыки чудовищу, что водится там?

— Портала в катакомбах больше нет, — Искандер уже овладел собой и с достоинством выдержал насмешливый взгляд. — Я своими глазами видел его обломки. Остался только тот, что во дворце.

— Есть и другие порталы.

— Есть. Но если я буду искать ближайший, то не успею… настигнуть того, за кем гонюсь. Это очень важно… для Церкви… и всего нашего мира.

Визирь опустил руки и отвел взгляд.

— Забавно. Ты не первый, кто пришел ко мне с требованием провести его к Порталу. Был еще один…

— В темном плаще. Житель Севера. Высокий, широкоплечий человек с выправкой воина. С ним был другой — тоже северянин, но ниже и тоньше, который чего-то боялся. Ты провел их??

— Значит, ты гонишься за этими двумя? Да, я провел их, сын моей рабыни. Высокий северянин сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться…

Чернобородый еще говорил, а в его расширенных зрачках уже отражался всполох клинка, который словно из воздуха возник в руках Искандера. Паладин держал узкий меч на излете у самого горла великого визиря.

— Несчастный! Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты открыл путь великому Злу! Сын шакала!

— Убери меч, — прохрипел визирь, делая знак показавшейся в дверях страже удалиться. — Убери меч, ты все равно не убьешь меня!

Несколько мгновений паладин видимо боролся с собой, потом нехотя отступил, убирая клинок.

— Если бы ты все еще был в моей власти, за это с тебя, сидящего на колу, уже сдирали бы кожу, и заливали мясо кипящим маслом, — морщась, чернобородый потирал шею в том месте, где ее касалось острие меча. — Но ты прав, я не трону паладина Света. Как и ты бы не тронул ни единого человека, как бы ты его ни ненавидел.

— Ты проведешь меня к Порталу, визирь? Я не демон и не владею сокровищами, но могу пообещать тебе, что в аду сокровища тебе не пригодятся. А за то, что ты сделал, твоя душа не сможет миновать нижнего мира!

Чернобородый стиснул кубок. Паладины не могли врать, и этот говорил правду, как бы ни был зол.

— Кто был этот северянин, которого я провел к Порталу?

— Тебе не нужно знать, визирь. Но он вот-вот принесет гибель этому миру. Когда он прошел через портал?

— Этой ночью.

— Тогда отведи к Порталу и меня. Не медли!

— И это спасет мою душу?

— Я… не знаю. Но это смягчит твою вину.

Несколько долгих мгновений чернобородый смотрел на Искандера. Затем неуверенно усмехнулся и оставил в покое истерзанный кубок.

— А ты и в самом деле похож на меня, сын рабыни. Ты зря тогда убежал. У меня не было наследников… кроме тебя. Боги даровали мне только дочерей.

Глава 12

Странная пестрая компания из четырех северян и замотанной в покрывала восточной девушки уже давно привлекала внимание стражи, охраняющей дворец. Люди эти провели прямо напротив дворцовых ворот целое утро, о чем-то возбужденно разговаривая на своем варварском наречье. Начальник стражи уже хотел отправить своих людей, дабы схватить подозрительных чужестранцев и подвергнуть их допросу, когда чернокожий раб принес ему приказ от самого визиря Халима аль Аджарми пригласить их в его покои.

… Огромный зал освещался синеватым светом открытого Портала. Четверо северян и двое людей Востока в полном боевом облачении стояли перед ним. Потом один из них сделал первый шаг…

* * *

— … Так это и есть Междумирье?

Отряд из воинов и колдунов стоял, кое-как ютясь на небольшой платформе, висящей в звездной пустоте. От платформы вниз, к небольшой и неширокой мраморной дорожке вели ступени, так же, как и все здесь, висевшие в пустоте, и никак не связанные друг с другом. Мраморная дорожка то тут, то там пересекалась такими же ступенями, одни из которых спускались к другим дорожкам, другие поднимались к платформам с входами в иные Порталы. Этих входов были здесь тысячи…

— Свет! — Уна огляделась. На лице ее мелькнула тень беспомощности. — Как же мы найдем наш? Паладин?

Искандер напряженно кивнул дочери мага, которая, казалось, ждала только этого его кивка, и вложил в ее протянутую руку посох Горадрика. Саида неожиданно легко приняла тяжелое оружие. Плавным движением она откинула назад гриву тяжелых темных волос, перехватила посох второй рукой и вытянула перед собой древнее оружие.

— Что она делает?

Искандер сделал нетерпеливый жест рукой, глядя на волшебницу. Поневоле все смотрели на нее. Долгое время девушка стояла неподвижно, потом резко обернулась, указывая посохом в сторону одной из мраморных дорог. На ее смуглом лбу блестели бисеринки пота.

— В той стороне.

— А точнее, стал быть, сказать не могешь? — недовольно поморщился Мрай.

Девушка оскорбилась.

— Может, поручить это дело тебе?

— Идем, — паладин вынул меч из ножен, и осторожно двинулся вниз по ступенькам в указанном колдуньей направлении.

— Только осторожнее, — буркнул Зандер, доставая свой жезл. — Опасайтесь стражей.

— К-каких стражей?

— Стражи бывают разные, Уна, — прищуренными глазами паладин оглядывал лежавший перед ними путь — и проходившие близко другие пути. — Многие вообще невидимы. Но они здесь есть. Не могут не быть. Зандер прав — осторожнее. Если кто-то упадет, он уже не сможет вернуться назад.

Таул неприятно ухмыльнулся в рыжие усы.

— Есть тут стражи. И не только стражи. Не сомневайтесь. Кто-то невидим, кто-то — не имеет запаха, кто-то бесшумно двигается или захватывает твое тело, заставляя лепить свои скульптуры…

— И много тут различных зодчих? — Зандер, казалось, заинтересовался всерьез.

— Откуда мне знать? Крепь Хоразона уже давно облюбовала всякая мерзость. Там могут быть существа и похуже зодчего Кураста. Проходя здесь в поисках посоха, я убивал десятками, а им словно не было конца, как и этим мерзким мраморным ступеням. Ох-х, не думал, что Отец-Волк подвергнет меня испытанию идти здесь еще раз.

По приказу паладина товарищи по оружию растянулись группой по одному человеку каждый из который отстоял от другого на три шага. Саида шла первой. Она держала перед собой тяжелый посох Горадрика, который был рассчитан на потомков древних владык Востока. Они не были людьми и не были богами. У них были птичьи головы, и каждый из них был выше и сильнее человека. Древнее оружие было даже варвару не по руке. Но, кроме Саиды, никто не чуял. И только она могла показывать дорогу. Поэтому волей-неволей ей приходилось идти впереди. За ней, осторожно ступая по мраморным плитам, двигался Искандер. Временами, скашивая глаза на воина Света, Саида не могла не любоваться его походкой воина и мага. Из всех воинами были только трое, но один из них, огромный неуклюжий варвар, словно просился, чтобы его водили на цепи, как дикого северного медведя. А другая была почти раздетой нечестивой девкой из северных язычниц. Как ее вообще приняли в отряд? Язычница вышагивала со своим луком вслед за паладином, и он часто озирался на нее. Как будто боялся, что она оступится и упадет! Если она такая неуклюжая, что она вообще делает в компании с воинами Света?

Занятая подобными мыслями, Саида вдруг ощутила опасность. Она шла словно бы отовсюду. Волшебница едва успела обернуться к паладину, который следовал за ней по пятам.

— Сейчас на нас нападут!

— Кто? — варвар Мрай, который шел последним, но все равно расслышал слова восточной девушки, завертев своей лысой головой.

— Я не знаю…

— Ложись! — не своим голосом вдруг завопил рыжеволосый Таул, и, подавая пример, первым рухнул на мраморные плиты.

Никто не успел увидеть, откуда грозила опасность. Но едва варвар, нежданно для себя самого, подчиняясь окрику, бросился вниз, там, где он только что стоял, мелькнула голубовато-прозрачная тень. Словно какая-то огромная прекрасная птица хотела сесть Мраю на плечо, чему он помешал, свалившись на дорогу. Герои поневоле застыли, восхищенные таким прекрасным зрелищем.

— Что вы стоите? Бейте их!

Это кричал Зандер. Из северного мудреца он на глазах преобразился в боевого мага. Сверкнул жезл — и другая птица, возникшая из воздуха, грудкой черного пепла свалилась к его ногам.

— Защищайтесь! Это Пожиратели душ!

Искандер одним прыжком оказался рядом с беззащитной Саидой, и обрушил меч Света на что-то незримое и неосязаемое. Мгновением позже их едва не оглушило яростным криком боли, и полупрозрачная птица, на миг став видимой, упала куда-то вниз, в пустоту под мраморной тропой. Паладин рванул колдунью за плечо, едва не сбросив ее вслед за птицей, и на миг они успели углядеть другое полупрозрачное голубоватое чудище, клюнувшее воздух там, где стояла восточная девушка.

— Они становятся видимыми тогда, когда атакуют! Старайтесь, чтобы они не коснулись вас!

Полупрозрачный силуэт призрачного Пожирателя ринулся к амазонке, преодолевая каменный мостик и сверкающую бездну со звездами. Стрела впилась в тело существа, и то рухнуло на плиты, словно разжиженная капля дикого меда. Со всех сторон летели полупрозрачные твари, а за ними…

Повернувшись, Уна всаживала стрелу за стрелой в Пожирателей, пытающихся окружить группу: ледяные стрелы замедляли полет существ, пока девушка расстреливала их обычными стрелами. Неподалеку маг поднимал скелетов-воинов, бросающихся на защиту хозяина. Паладин орудовал мечом, поражая подступивших вслед за существами тощих, длинноруких и лысых уродов. Полуистлевшие багряные балахоны развевались во все стороны, костлявые руки с длинными когтями тянулись к пришельцам. Варвар, рыча, вломился в гущу врагов, валя трех направо и налево огромным мечом. Саида читала какое то заклинание…

— Осторожнее! — предостерегающе рявкнул Зандер Мраю и Таулу, которые, плечом к плечу, толкаясь, и едва не сверзаясь с мраморной дорожки, бросились в гущу новых врагов. — Осторожнее, медноголовое дурачье! Они же…

Что «они же», двое смелых северян поняли мигом позже. Внезапно им в лица пахнуло обжигающей волной раскаленного воздуха, а вслед за тем под ногами воинов вспыхнуло пламя.

Слитые воедино рев боли варвара и крик друида, казалось, отразился от каждого из сотен тысяч Порталов в иные миры. Лысые уроды сомкнулись вокруг них, не давая вырваться из сжигающего пламени. Амазонка посылала в их толпу стрелу за стрелой, но из-за того, что она сама вынуждена была уворачиваться из-за наседавших птиц, ее стрелы разили куда меньше тварей, чем это могло помочь варварам. Некромант бросил своих скелетов на жителей междумирья, но его создания были чересчур слабы, и тут же сгорали в адском пламени…

— Именем Горадрика Великого! Все умрите! Повелеваю!

Когда отзвенела последняя нота нежданно звонкого, громкого девичьего голоса, на короткий миг установилась тишина. Даже Таул с Мрайом примолкли, не переставая, впрочем, корчиться в огне. Колдунья Саида высоко над головой обеими руками держала посох Горадрика. Мгновение — и он выбросил облако темного дыма, который на несколько мгновений накрыл все поле сражения на узкой мраморной тропе.

Когда дым рассеялся, ни одного обитателя Междумирья уже не было. Мрай и Таул, постанывая и порыкивая, валялись на девственно чистом мраморе со следами страшных ожогов. За исключением нескольких горелых тряпок, у Таула было спалено все по самую шею, а немногочисленные доспехи Мрая, казалось, прикипели к вздувшейся волдырями израненной коже. Амазонка застыла с наложенной на тетиву стрелой.

— Быстрее! Нам нужно уходить, иначе сюда придут новые!

— Эти двое не могут идти.

— Бросьте нас, — просипел Мрай, на миг прекращая стонать. Его ожоги из-за прикипевших шкур и железа были особенно чудовищны. — Мы сами вернемся назад…

Искандер быстрыми шагами почти подбежал к раненым. Опустился на колено перед Таулом, и пробежался пальцами по его ранам.

— Паладин, у нас нет времени! Пусть возвращаются!

— Они не дойдут.

Больше Искандер не говорил ни слова. Он только опустился на оба колена и возложил обе руки — на обоих страдающих варваров. Понимая, что он хочет делать, остальные товарищи сгрудились вокруг него, готовые в любом момент отразить очередное нападение. Искандер поднял лицо, одновременно что-то бормоча. И почти сразу же раны стали затягиваться, а ожоги сходить.

— Он кормит их своими жизненными силами, — шепнул всезнающий Зандер пораженно наблюдавшей Уне. — Самый быстрый и верный способ. Но я не знал, что этой магией наделены и паладины.

Искандер поднялся. Он гляделся бледнее, чем обычно, но особых перемен в его облике не было. Северяне поднимались вслед за ним. Страшные ожоги на их телах превратились в сильно заметные, но неопасные покраснения.

— Далеко нам еще идти?

— Нет, — едва сумев совладать с собой, кивнула дочь мага. — Его уже видно. Вон тот портал, что нам нужен. Тот, за большой лестницей, на островке. Я чувствую. Он там. Мы должны успеть в него, иначе привлечем других обитателей Междумирья.

— Так чего мы ждем?

— Нового нападения! Глупые северяне!

Саида не верила себе. Она только что спасла жизни двух противных варваров, от которых вечно несло жутким зловонием. Ее целью были не они. Просто за миг до того, как высвободить силу Горадрика Великого, Саида колдовским взглядом рассмотрела трех птиц, которые неслись на паладина с разных сторон, и от которых он уже не успевал увернуться. Ей, конечно же, не было жаль беглого раба и сына рабыни. Но от его жизни зависела жизнь ее отца. Только поэтому она воспользовалась запретной магией. То, что при этом получилось спасти и двух шумных наглых северян, один из которых, противный рыжий оборотень, посмел несколько раз бесцеремонно ее оглядеть, как базарную девку, было попросту досадной оплошностью.

— Ну что же вы? Идемте! Нам еще предстоит вскарабкаться вон на ту лестницу!

Варвары, кряхтя и почесываясь, снова встали в строй магов, сжимая в руках свое бесполезное оружие. То-то оно им помогло! Да если бы не она, волшебница, они бы давно превратились в шашлык!

Саида сердито фыркнула и быстро пошла в сторону портала. От нее не укрылось, что амазонка Уна странно посмотрела на паладина, точно сильно беспокоилась за него, и воин Света ответил ей тем же взглядом. Не так уж много энергии отдал он этим глупым варварам. Для воина это вообще пустяк. Он мог и не заметить. Или паладин настолько слаб? Саида сердито притопнула ногой.

Она увидела колдовским зрением еще с десяток обитателей Междумирья, но очень далеко. Нужный им портал был гораздо ближе. Он не стоял на платформе, а висел в пустоте на маленьком мраморном островке. Больше таких островков они не встречали. Островок висел недалеко от лестницы, и на него можно было перепрыгнуть.

— А почему он не соединен лестницей или еще чем-то, как другие? — Уна в беспокойстве оглядывалась вокруг.

— Потому что он был создан не Светом, — как всегда Зандер знал ответы на все вопросы. — Его создали маги нашего мира и ему не место среди других миров. Но все равно, он существует, а отсюда можно попасть в любой существующий мир.

— Ну, и как туда попасть?

— Прыгать, конечно, — для паладина, как всегда, преград не существовало.

— Только будьте осторожнее, — сердясь, что заговорила с недостойными варварами, предупредила Саида. — Если вы не допрыгнете и сорветесь, ваши тела и души будут носиться в пространстве Междумирья вечность. И вы никогда не найдете покоя.

— Ну и кто первый? — впервые в голосе Мрая послышалось беспокойство.

— Прыгайте! — прикрикнула амазонка, натягивая тетиву. С левой стороны к группе приближались приземистые, бурые фигуры странных существ, напоминавших чудовищно раздутых, бородавчатых жаб. При первом взгляде оставалось впечатление, что те сделаны только из пары сильных, длинных ног, и огромной пасти, усеянной кривыми зубами. Двигались твари тяжелыми скачками, плотно прижимая к груди тонкие лапы с длинными когтями. Лишенные зрачка желтые глаза таращились с дикой злобой. Всего жаб Уна насчитала около шести.

Варвар бесцеремонно схватил Саиду, которая тотчас же принялась гневно упираться, и, рыкнув ей «погодь лягаться, ить не допрыгнешь!», швырнул в переход между мирами. В остальных своих спутниках Мрай не сомневался. Отойдя на несколько шагов от края платформы и крикнув им «Скорее, други!», сам с разбегу полетел в портал.

Глава 13

Саида ощутила короткий перелет и вывалилась из портала на жесткий выжженный камень. Она расцарапала себе ладони, лицо и колени. Ее бока до сих пор помнили грубые прикосновения лап вонючего варвара. Как смел этот пес хотя бы приблизиться к ней! Как он смел коснуться дочери величайшего мага Востока??

Саида вскочила, но ее снова сбили с ног вывалившиеся из Портала Мрай и Зандер. От толчка все трое упали на песок, но тут же вскочили, потому что песок был горяч, как жаровня.

— Гдей-то мы? И, стал быть, где остальные?

— Мы в какой-то пустыне, — Зандер отряхнул песок со своих плечей, и взялся отряхивать рукава. — А остальные должно быть, сейчас последуют за нами.

Словно в подтверждение его слов, портал на миг сверкнул, и выбросил сразу двоих — паладина и амазонку, которых с силой вниз лицом вышвырнуло на каменные плиты основания. Не успели они подняться, как сверху шмякнулся Таул. Зеркальная поверхность двери в Междумирье сверкнула и погасла.

Искандер поднял голову, мелко отплевываясь от набившегося в рот песка. Вокруг, на довольно обширное расстояние, простиралась пустыня. Однако далеко на горизонте виднелись горы. И, если всмотреться, было заметно, что горы охватывали пустыню, словно кольцом, со всех сторон.

Паладин с трудом скинул еще не совсем пришедшего в себя друида, и помог подняться Уне, которая терла глаза. Потом, мельком взглянув на варвара, кивнул Саиде.

— Это то самое место?

— Да, паладин. Я вновь чувствую, что посох притягивает, словно какая-то сила. Вон в ту сторону.

Обернувшись, она указала на северо-восток.

— Все готовы идти?

Идти оказалось непросто. Ноги воинов утопали в песке по колени. Зандер достал из-за пазухи матерчатый платок и дунул в него, от чего тот в один миг обернулся уже проверенным ковром-самолетом. Но на нем умещались только четверо, из-за чего мужчинам приходилось чередоваться в том, кто летел, и процессия продвигалась медленно.

— Будьте осторожны, — предупредила Саида, стоя на ковре с жезлом в руках, и внимательно вглядываясь вперед. — Отец мне говорил о какой-то охране, которую маги выставили на пути к гробницам. Возможно, это могучие ифриты или…

— Или вот это! — вскрикнула Уна, вскидывая лук.

К товарищам по воздуху плыла какая-то туча. Она плыла не по небу, а низко, стелясь над самым песком, и при этом издавала странное жужжание.

Плотный, низко гудящий рой насекомых, размером с ладонь, приближался к ковру и путешественникам, изготовившимся к бою. Выпустив несколько стрел по рою, Уна зло выругалась на береговом диалекте. Стрелы мало чем могли помочь против насекомых. Некромант воздел затянутую в черную перчатку руку, проговаривая заклинание. Впереди, в нескольких дюнах от ковра, почва вспучилась, поднялась небольшой горкой, со сбегающими по краям тонким ручейкам мелкого желтого песка. Из нее показались белые, костлявые руки. Уперлись в песок, вытаскивая тело скелета, с увенчанным шлемом черепом. Костяные руки дернулись, сотворяя ярко-желтый, горячий шар, на вид сотканный из жидкого огня. Мертвый маг взмахнул кистью, посылая горячий сгусток в жужжащий рой, ринувшийся навстречу погибели. Зандер читал заклинания. Прямо под ковром выскочил еще один скелет-маг, кости рук светились голубым, рассыпая крошечные, шипящие искры. В рой врезалась тягучая, раскидистая — точно старый корень — молния, изжарив недобитых огненным шаром насекомых.

— Еще! Вон еще летят! — Воскликнула амазонка, указывая на приближающиеся черные облака. — А это кто??

Вслед за роями ползли огромные жуки. Зеленые и коричневые хитиновые панцири влажно блестели под жгучим солнцем пустыни, толстые рога покачивались вверх-вниз.

— Быстро! — заорал вдруг некромант, протягивая руку Искандеру. — На ковер! Скорее!

Паладин не стал раздумывать, хватаясь за протянутую руку. Миг — и он уже стоял рядом с черным магом, а с другой стороны на колыхавшуюся поверхность вспрыгнул Мрай. Ковер, летевший над песком на уровне половины человеческого роста, вздрогнул, и резко пошел вниз…

— Дай руку!

Саида сама вцепилась в руку Зандера, с другой стороны тощее запястье некроманта сжали железные пальцы воина Света. Ковер медленно, словно нехотя, стал подниматься…

— Работайте живее, волхвы, — не отрывая тревожного взгляда от медленно удалявшейся поверхности песка, предупредил оборотень. — А то нас живьем тут сожрут.

Варвар и амазонка не давали советов, с тревогой вглядываясь в приближавшиеся к ним по воздуху рои ядовитых насекомых. Они уже достаточно высоко висели над песком, чтобы их не достали наземные враги, но силы трех разномастных волшебников не хватало на то, чтобы заставить едва колыхавшийся в сторону гробницы ковер лететь быстрее. Друид еще раз взглянул вниз, потом в сторону уже совсем близкого роя, и вдруг сам прыгнул к творящим магию и вцепился грязными пальцами одной руки в руку Искандера, а другой — в запястье Саиды. Ковер неуверенно вздрогнул, а затем…

Затем стоявшего на краю варвара едва не снесло вниз, когда ковер вдруг рванул в сторону гробницы со скоростью хорошего ездового мула. Уна успела упасть на живот, вцепившись в руки отчаянно цеплявшегося за край Мрая. Варвар почти висел над пустыней, разве что ноги не волочились по песку, и временами ковер вздрагивал, когда могучий северянин сапогами цеплял по лбу какой-нибудь оживший древний скелет.

… К тому времени, как ковер с измученными магами, лавируя между опасностей, наконец, упал в тени гор и вытесанной в них каменной арки, все чувствовали себя настолько измотанными, что им потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что главное — впереди.

— Тьма, опять они!

К путешественникам слабой рысью приближались чахлые скелеты древних воинов. Сразу откуда-то получив силы, товарищи по оружию бегом забежали по сень гробницы. Зандер нажал на какой-то невидимый рычаг у входа, и тяжелая каменная дверь поползла вниз, раздробив хребет первому из сунувшихся следом за героями неуемному неупокоенному воину древности.

Через несколько мгновений они оказались в полной темноте. Таул произнес несколько слов на непонятном языке, и тьму рассеял слабый оранжевый свет огромного, висевшего над головой друида светляка.

— Ну что ж, веди, гордый Сын Церкви, к нашей славной погибели!

— Глупый северянин, он без меня шагу не ступит. И никто из вас не ступит. Это я вас веду! Ты разве забыл?

Саида была возмущена. Если бы не ее чутье, эти глупцы не нашли бы даже портала, что уж говорить о гробнице! Но, как всегда, они забывали о том, кому были обязаны своими удачами.

— Нам нельзя останавливаться, — тихо напомнил Искандер. — Куда теперь, Саида?

Дочь мага отошла от двери и подняла посох. Странно. Она глубоко вдохнула, внутренне настроилась и еще раз подняла его, напрягая до предела свои колдовские способности…

— Я… я не знаю, что случилось. Я вдруг… перестала чувствовать куда идти. Я больше не слышу. Я… не знаю, куда нам теперь.

Амазонка, отошедшая на несколько шагов от общей компании, присела на корточки, что-то рассматривая на покрытых темным налетом плитах пола. Затем, выпрямившись во весь рост, Уна посмотрела вдоль темного коридора, теряющегося в глубинах гробницы. На полу тут и там поблескивало.

— Я не знаю куда идти… — повторила волшебница, дочь мага, прикрывая ладонью глаза.

— Пойдем прямо! — не выдержал варвар, взмахнув мечом. В груди северянина клокотала жажда действий. — Свернем, стал быть, в первый же проход, и…

— Заблудимся, — осклабился Таул. Он махнул рукой, и светляк, путавшийся у него в волосах, поднялся выше.

— Здесь можно блуждать целую вечность, и ни на шаг не приблизиться к цели, — Зандер меланхолично рассматривал собственную кисть. Вытащив нож, некромант провел по ладони, сжимая пальцы в кулак. На пол закапали темные капли крови, прошелестело заклинание, и из середины натекшей лужи поднялась бугристая голова, открывшая глаза и распахнувшая в низком, сиплом стоне рот. Грубо слепленная, точно создателю не хватило ни терпения, ни желания завершать работу.

— Во, уродец, — хохотнул Мрай, рассматривая создание, протопавшее глиняными ногами по полу в сторону тоннеля, изучаемого Уной. — А я знаю, стал быть, как эта тварь зовется. Галим!

Таул расхохотался, будя эхо под сводами древней гробницы. Не удержалась от улыбки даже Уна, возвращавшаяся к группе товарищей.

— Голем, — поправил северянина невозмутимый Зандер. — Кровавый голем. Полезный воин. А куда идти…

— Идти следует по костям, — раздался голос амазонки, остановившейся подле некроманта. В руках девушка держала берцовую кость, расщепленную чуть ли не от конца и до конца. Судя по отпечатку и зазубринам на надкостнице, здесь потрудились крепкие челюсти и острые зубы, способные размалывать и дробить кости.

Повернувшись в направлении, указанном рукой Уны, и подогнав светляка, товарищи увидели перед собой три ответвления, расходящиеся из основного, широкого коридора. Во всех трех лежали белые, обглоданные человеческие кости.

— Ну и куда?

Голос Таула звучал, как и прежде — насмешливо. Искандер поднял руку.

— Ты и ты, — Таул и Зандер переглянулись, — берите этого голема, и идите в правый проход. Саида и Мрай — в центральный. Мы с Уной, — он на миг запнулся, — пойдем налево. Если что-то найдете — возвращайтесь за помощью. Нельзя терять времени, идем.

— Ты смотри, то ись, как раскомандовался, — ворчал Мрай, покрепче стискивая меч, который так и не успел вложить в ножны, и невольно скашивая глаза на свою надменную напарницу, которая сейчас была удручена до крайности и мало на что годилась. — Я, могет быть, желал идти с некромантом. От него и пользы больше. А теперь, стал быть, нянчиться с этой вздорной бабой…

— От вздорного варвара слышу!

— Таул, — смеривая взглядом обоих, паладин обернулся к насмешливо глядевшему друиду. — Ты сможешь сделать еще двух светляков?

Глава 14

Амазонка никогда не была пугливой, но только теперь, когда они остались с Искандером вдвоем, поняла, как, оказывается, ей не хватает шумной и всегда раздражавшей ее компании. Темные потолок и стены коридора, в которых звуками были только мягкий шелест их собственных шагов в пыли, сразу же надвинулись, а слабое свечение летящего перед ними светляка не могло разогнать темень и на расстоянии нескольких шагов. Иногда в стенах попадались ниши, проникнуть в которые свет был бессилен и из которых было бы так удобно кидаться на проходящих…

Повесив лук за спину, Уна вытянула из связки копий одно, подумала, и не стала брать второе. Искандер шел впереди, сжимая рукоять меча. Амазонка ступала след в след, настороженно вслушиваясь в тишину, нарушаемую шорохом их шагов. Ниши проплывали мимо, кое-где попадались кости, обломки а то и целые скелеты, побывавшие в неведомых челюстях. Светляк, повинуясь щелчку пальцев девушки-воина, вернулся к ней, осветив нишу, чем-то привлекшую внимание амазонки. Подцепив копьем, Уна вытащила изрядно запылившийся, ржавый щит. Покачала головой, и отбросила в сторону. Ржавый круг глухо звякнул, ударившись о груду костей бывшего владельца.

— Идем дальше, — негромко произнесла девушка остановившемуся Искандеру. Оранжевый свет отразился в зрачках воина света. И смотрел паладин почему то не на коридор, не во тьму, а на неё…

Поймав взгляд Уны, Искандер поспешно отвел глаза.

— Здесь целое кладбище, — паладин, уже не глядя на Уну, кивнул на вымощенную костьми дорогу. — Неужели после ангела и его магов в гробнице еще довелось побывать другим людям?

— А может, они не строили эту гробницу, а просто выдернули чей-то древний склеп из пустоты небытия? И уж потом поместили туда Тал Раша. Кости могли лежать здесь и до того, как эту гробницу выбрали местом заточения Баала.

— Не произноси его имени вслух! Только не здесь!

Осознав, что в невольном порыве он сжал ее пальцы, Искандер поспешно отпустил руку амазонки и быстро пошел вперед.

Уна вздернула тонкую, светлую бровь. Усмехнулась, отчего-то радуясь, что паладин не видит затылком, а светляк унесся вперед, зависнув перед воином света, старательно освещая тому путь.

— Не торопись, — позвала воительница Искандера. — Все эти люди давно умерли, но некоторое оружие почти как новое. Светляк! Погоди, паладин. Вот кажется щит неплохой… Светлячок!

Щелкнув пальцами, девушка указала на очередную нишу, не слишком глубокую, как раз проплывающую справа от путников. Оранжевый свет заплясал на блестящей поверхности небольшого, круглого щита, на вид вполне сносного.

— Сойдет, — Уна просунула руку в ремни для кисти и локтя, взмахнула щитом, примериваясь. — Что так смотришь, святой человек? Я не только луком умею работать.

И добавила, усмехнувшись, из какого-то внезапно пришедшего озорного желания посмотреть, как отреагирует паладин.

— Я рада, что решила сопровождать тебя, Искандер. Знаешь, у тебя красивые глаза…

Паладин замер. Каким-то шестым чувством амазонка вдруг поняла, что шутка ее достигла цели. Только не той, в которую метила.

— Мне уже так говорили однажды, — странно непохожим на свой обычный тоном, внезапно признался Искандер.

— Да? — Уна ощутила гнетущую неловкость. — А…

— Управляющий великого визиря Лут Голейна. Он проводил осмотр его рабов и отбирал тех, которые на продажу.

— Ты… был рабом?

— Сыном рабыни с Севера. У нее были синие глаза. Она… тоже из ваших. Амазонка, как ты. И еще она… была наложницей великого визиря. Я родился через год после того, как она вошла в его дом. Но ты угадала верно. Сын рабыни — тоже раб. И я был такой же собственностью своего отца, как и все остальное в его доме.

Уна молчала, слегка ошарашенная нежданным признанием Искандера. Она слышала, как Саида называла его рабом, но не придавала значения словам вздорной девчонки. И вот теперь… зачем он рассказал ей об этом именно теперь?

— Я заставила тебя вспомнить о том, о чем тебе не хотелось вспоминать?

Словно преодолевая себя, паладин шагнул к Уне и положил руку на ее плечо.

— Мы можем не вернуться, Уна. Если… не доведется вернуться только мне, я хочу, чтобы ты еще раз побывала в Лут Голейне. Найди там женщину, кузнеца. Зару. Она должна работать в базарном ряду. Она… тоже паладин. Просто передай ей, что ее воспитанник, Искандер… Ты сделаешь это?

Голос его был тихим и твердым, только Уне отчего-то казалось, что он сказал вовсе не то, что хотел сказать. Тем более, впервые в жизни паладин Света прятал от нее взгляд, лучистый, даже в этой тьме.

— Ты вернешься, Искандер! — встряхиваясь, словно ото сна, непреклонно и нарочито громко заявила девушка. — Мы все вернемся. А если кто и сложит голову в битве против тьмы — того помянем и принесем дары. Не думай о поражении. Битва впереди. Но…

Девушка осторожно положила ладонь поверх смуглой руки Искандера, чуть сжала.

— Посмотри мне в глаза, — попросила амазонка непривычно мягко, без обычной жесткости в голосе. Она чувствовала, что тоже говорит вовсе не то, что было у нее на уме. Паладин поднял голову, встречаясь с ней взглядом. — Обещаю, если случится так, как ты говоришь, я выполню твою просьбу.

Он слегка развернул руку, и пальцы Уны оказались лежащими в его ладони. Их взгляды встретились вновь, и паладин уже не опускал взора.

— Спасибо тебе, Уна. Я… рад, что у меня такой верный друг, как ты. Идем. Надеюсь, пока мы говорим, нашим друзьям не понадобится помощь…

Словно в ответ на его слова, до них донеслись едва слышные крики, идущие словно бы из-за стены…

Глава 15

Мрай и Саида двигались по тёмному коридору. Несмотря на его простой характер, теперь отчего-то варвара здорово смущало то, что он остался наедине с такой красавицей. Многих прелестниц повидал северянин на своем веку, но ни у одной из его женщин не было такой гладкой, смуглой кожи и коралловых губ, больших, черных глаз. Многие северные девушки были малы и изящны, но ни у одной хрупкая красота не сочеталась с горделивостью осанки и благородством черт, а стеснительность и скромность — с горячностью характера, который, все же, нравился варвару, хотя в том он не признавался даже себе. Шли они молча; северянин вглядывался во мрак, время от времени тайком посматривая на девушку, идущую по правую руку от него. Враги не появлялись, но оба были наготове.

Саида испытывала еще большее стеснение. Она все еще было раздавлена тем, что здесь в гробнице потеряла свое волшебное чутье. Ее волшебная сила оставалась при ней. Но чутье исчезло. Она уже столько лет привыкла полагаться исключительно на него, что сейчас чувствовала себя слепой и глухой. А еще этот варвар… О том, что он горяч и не умеет соизмерять опасность, Саида уже догадалась. Поэтому она предпочла бы общество Зандера, которого знала лучше других. Мрая она опасалась. Могучий северянин, сильный, как рогонос, мог очертя голову броситься в бой, забыв о ней. Ведь Саида не была боевым магом, она знала лишь несколько боевых заклинаний. Свет, вразуми этого варвара!

Она украдкой вздохнула. Только опасения разочаровать отца толкнули ее на то, чтобы помогать этим неразумным северянам!

Впереди что-то мелькнуло. Послышалось слабое шипение и шелест. Мимовольно дочь мага сделала шаг ближе к варвару, крепко сжимая в руках посох. Если сейчас он бросится вперед…

Но он не бросился. Мрай замер, вслушиваясь в звуки их коридора. Впереди явно что-то было. Оно шумно двигалось дальше, во тьме. Невозможность узнать, кто ждал их там, изматывала так сильно, что волшебница с трудом держала себя в руках. Ей было очень страшно. Настолько, что она даже рискнула обратиться к варвару.

— Ты слышал? Что это?

Мраю не составило труда почувствовать страх девушки — он был слишком явственным.

— Не боись, — самоуверенно произнёс он, коснувшись её руки. — Стой, стал быть, тут, я пойду вперёд, гляну, что там, да как.

Он двинулся вперед, но был остановлен вцепившимися в его локоть маленькими цепкими пальцами.

— Не смей бросать меня здесь! — яростно прошипела дочь восточного мага. — Мы должны идти вместе, так приказал паладин. Я не останусь здесь одна! Я знаю мало боевых заклинаний. Меня могут убить! И если меня убьют, мой отец найдет тебя даже здесь и снимет кожу!

Мрай остановился и развернулся к девушке, сделавшись как будто больше размером. Все, кто ослушивался приказов, рисковали сильно его рассердить.

— Ты совсем глупая девка? Делай, стал быть, как велено!

Саида задохнулась от возмущения. Ее тонкие пальцы выпустили руку Мрая и до боли стиснули великий посох.

— Это ты глуп, как пустынная ящерица, нечестивый пес! Ну почему этот раб, которого я обязана слушаться, не приказал мне идти с кем-то другим! Даже общество мерзко пахнущего оборотня было бы лучше, чем твое, безмозглый варвар!

Она помнила о каких-то странных звуках впереди и понимала, что если раньше об их присутствии здесь никто не знал, то теперь своими криками они привлекли к себе всех стражей этой гробницы. Хорошо еще что враги, должно быть, были еще далеко.

Кровь бросилась в лицо варвару, никогда особо не утруждавшего себя сдержанностью в желаниях и действиях. Уже не думая, что делает и, желая только показать заносчивой девчонке, кто был главным в их невеликом отряде, Мрай подхватил Саиду за руки и, невзирая на ее протесты, впился в алые губы затяжным поцелуем…

Нечто большое и вонючее стремительно бросилось на них из темноты и варвар, едва успев отшвырнуть волшебницу в сторону, полоснул мечом по чему-то, что обожгло его лицо пронзительным и переливчатым воплем…

Глава 16

— …он жив?

— Жив, но вот-вот отправится к праотцам.

— Отойди и не мешай, друид. Паладин и так еле держит в нашем мире эту дикую душу… А жаль, жаль. Он бы мог ее отпустить, и тогда…

— Даже и не думай об этом, нечестивец!

— Зандер, он прав, — голос Уны звучал взволновано и устало. — Как ты можешь думать о том, чтобы пленить душу своего же товарища?

— Очень сильную душу, дорогая амазонка. Очень сильную душу!

Когда торопившиеся, как могли, герои разыскали варвара, как оказалось, было уже поздно для битвы, и едва ли не поздно для помощи. Израненный Мрай без памяти лежал на трупах порубленных врагов. Помимо прочих повреждений, в его могучем животе зияла дыра. Девушки-волшебницы нигде не было видно.

— Быть может, нам стоит поискать Саиду? Вдруг, ей еще можно помочь?

Искандер на миг оторвал взгляд от раны в теле варвара и поднял глаза на переговаривавшихся товарищей.

— Идите. Только будьте осторожны.

— Ты справишься один, Искандер? — в голосе амазонки было неподдельное волнение.

— Я постараюсь, дева.

Последнее паладин произнес сквозь зубы, вновь прижимая окровавленной ладонью пульсирующую рану в животе Мрая. Он уже второй раз спасал сегодня жизнь этого варвара, и теперь для этого ему требовалось все больше сил.

Обмякавшее тело под его рукой слабо дернулось. Веки Мрая дрогнули. Тяжело дыша, паладин убрал ладонь. Страшная рана в животе его товарища исчезла, но варвар не пришел в себя. Искандер тяжело оперся на собственный меч, но подняться не получилось — слишком много собственных жизненных сил он затратил на то, чтобы вытащить варвара, намного превосходящего его по весу, с того света.

— … паладин, ты слышишь?

— Он в порядке, просто отдыхает, — голос рыжего друида звучал, как всегда, насмешливо. — В обнимку с варваром.

Искандер очнулся. Он лежал рядом со спасенным им Мраем в лужи крови последнего. Варвар так и не пришел в себя. Слишком много крови он потерял. Но жизнь могучего северянина была уже вне опасности. Об этом свидетельствовала его мерно поднимавшаяся широкая грудь.

— Дайте вина.

Отпив из фляги Зандера, паладин нашел в себе силы подняться. Уна участливо помогла пошатывавшемуся от слабости воину Света утвердиться на ногах.

— Там дальше по коридору небольшая комната, — успокаивающе поведала она. — В ней мы нашли Саиду.

— Она…

— Жива, святоша. Выглядит выжатой, как и ты. Должно быть, переколдовала.

— Мы нашли множество передавленных червей, Искандер. Я не побрезговал поднять одного.

Паладин взял с ладони некроманта раздавленного разноцветного червяка.

— Это… змея?

— Похоже на то, — Зандер пожал плечами, вновь кидая взгляд на бессознательного Мрая. — У них тут был жаркий бой. А змеи… Она уменьшила их всех. И передавила ногами. Тонкая магия. Должно быть, Саида куда опаснее, чем я представлял.

… Комната, в которой нашли Саиду, была последней в коридоре, и заканчивалась тупиком. Посреди нее имелось странное возвышение с отверстием в самой его середине. Больше здесь не было ничего, кроме бессознательной волшебницы и множества раздавленных змей, уменьшенных Саидой до червей.

— Положи его здесь. Пусть они помогут друг другу, когда очнутся.

Оборотившийся друид пожал плечами и скинул варвара рядом с лежавшей без чувств Саидой.

— Ну, а куда теперь? — счел своим долгом вопросить он. — Тут же тупик, пустое место. Эта глупая девчонка завела нас не туда.

Некромант одними глазами указал на великий посох Горадрика, валявшийся у руки Саиды. Искандер с величайшей осторожностью поднял его.

— Ты не прав, Таул. Мы пришли верно. На всякий случай отойдите от стены.

Убедившись, что они выполнили его приказ, он поднял посох и наконечником вниз вставил его в зиявшее на возвышении отверстие.

Глава 17

Саида открыла глаза. Девушка лежала на жестком каменном полу. Ее правый локоть упирался во что-то теплое и мягкое. Повернув голову, Саида увидела, что касается бока мирно спавшего варвара. Дочь мага захотела подняться, но в висках ее заломило. Так бывало всегда, когда ей доводилось перенапрягать свои силы колдовством, ведь истинный маг черпает силы не у демонов, а из собственной сущности. Для их восстановления всегда требуется много времени. Саида была еще очень слабым магом, и недавняя битва с полчищем огненных гадюк истощила ее настолько, что она даже лишилась чувств. Но очнуться лежащей рядом с диким северным варваром — это уж слишком!

Превозмогая слабость, девушка поднялась на ноги. Ощущение какой-то потери не давало ей покоя. После секундного раздумья Саида вспомнила о посохе Горадрика, который был при ней во время битвы со змеями. Дочь мага заозиралась в поисках древнего оружия и внезапно увидела его.

Позабыв о своей слабости, которая еще отдавала в голове и ногах, Саида бросилась к варвару и затрясла его. Убедившись, что он не реагирует, примерилась и влепила ему пару пощечин.

Голова Мрая дернулась. Он медленно приходил в себя. Саида замахнулась еще раз, но тут варвар открыл глаза.

— Нечестивый пес! — не дав ему открыть рта, воскликнула волшебница, указующим жестом простерев руку в сторону столпа света, что прорезал всю комнату до потолка, исходя из возвышения посередине. Напротив того места, где они лежали, был огромный пролом в стене.

— Нечестивый пес, — гневно повторила дочь мага. — Зачем ты вставил посох в это отверстие? Неужели ты не мог подождать пока подойдут остальные?

Варвар с трудом поднял голову, обвел глазами пространство вокруг себя, и с заметным облегчением взглянул на разгневанную Саиду. Девушке вдруг сделалось понятным, что посох и даже пролом в стене — все это мало тревожило северянина в этот миг.

— Ты… стал быть… себе не представляешь, где я был и что зрел, — подтверждая ее догадку и с трудом шевеля губами, прошептал он. — Помню, как мой дух покинул тело, как он… то ись… понесся куда-то… Я летел меж мирами и ведал, куда… я видел…

Тон, столь непривычно тихий и серьезный, что разительно отличался от обычных речей шумного северянина, поневоле заставил Саиду слушать его. Он сейчас не лгал, это Саида знала точно.

— …видел…?

— Врата… Врата Ада. Это… красиво… шибко красиво…но не до… не до любования мне было. Сотни теней, они все… их всех тянуло, стал быть, туда и мне чудилось, что я уж слышу… гудение адского пламени… мне было страшно… дюже страшно, дева…

Невольно он вскинул руку, и также невольно волшебница стиснула ее хрупкими тонкими пальцами. Ей еще не доводилось говорить с человеком, вернувшимся с того света. Ей передался его ужас и безысходность, и вдруг она осознала, что несмотря на то, что было в прошлом, теперь ей безумно жаль этого человека, который еще мгновения назад был обречен на участь куда страшнее самой смерти.

— Но почему ты вернулся?

— Я… не ведаю. Когда Врата почти… втянули меня я… почуял вдруг… как меня тронул кто-то. Поднял очи… очи-то были, помню. Увидел ангела. Он крепко держал меня, и сурово зрел. Сердит он был, и говорил сердито. Он сказал что… мое время еще не пришло, и никто, стал быть, не должон его приближать. Он еще промолвил, что… что жизнь моя была неправедной и бестолковой, в желаниях и… этих… страстях. И что один только путь для меня избежать этих вот Врат, это…

— Что? — одними губами прошептала Саида.

— Вернуться и во всем, стал быть, помогать Второму Избраннику.

— Кому??

— Паладину Искандеру. Он, дескать, был избран чтоб… остановить Трех… братьев. Диабло, Баала и… э…Меф…исто. Если… стал быть, когда он победит, я получу прощение… ну и должон буду жить праведно и по заветам, что Свет дает всем смертным в мире сем… если раньше не погибну. Так сказал ангел.

Дочь мага порывисто вздохнула.

— Ангел больше ничего не сказал тебе?

— Токма, стал быть, чтоб я поторопился. Что паладин уж открыл вход в гробницу, и что его там ждет беда. Что я… мы не должны опоздать.

— Мы??

— Он сказал «ты и дева, что ждет у двери».

— Так они уже внутри? Тогда мы действительно должны торопиться! Вставай… варвар! Быстрее! Как бы не было поздно!

Глава 18

… Зажимая рукой рваную рану в боку, из которой на развороченные блестящие доспехи почти непрерывно лилась алая кровь, Искандер отползал к дальней стене. За ним, медленно и неторопливо, понимая, что жертва никуда не денется, следовал…

— Будь ты проклят, Дуриэль! Тебя поглотят самые черные глубины ада!

Огромная гусеница со страшными клешнями и мордой дракона, блестящая и безобразная, обманчиво-медлительно подползала к беспомощному паладину. В правой руке Искандера все еще позвякивал о камни пола меч Света, но видно было, что результат битвы уже предрешен.

— Глупый человек! Неужели ты думал, что ссспособен сссправиться сссо мной?

Внезапно Дуриэль с невероятной для его размеров быстротой совершил стремительный бросок вперед. Тело паладина почти исчезло под лоснящимся белым брюхом, а кошмарные клешни прижали обе руки Искандера к каменным плитам пола.

— Ты отправил в Ад Андариэллу ссс помощью магической игрушки украденной у мертвой ведьмы! Как ты думал сссправиться сссо мной?

— Тебя не должно было быть здесь, — сквозь зубы процедил задыхавшийся Искандер, делая тщетные попытки вырвать хотя бы руку. Было видно, что воин Света был словно раздавлен — никогда даже перед лицом неминуемой смерти он не терял самообладания. Но тому была — он даже сейчас не мог себе признаться — причина: безжизненное окровавленное тело Уны лежало на острых камнях в дальнем углу проклятого зала. — Ты должен быть сейчас в Аду, кто выпустил тебя, исчадие?

Тело гусеницы утробно затряслось — Дуриэль смеялся. Он знал, что людишки придут, и он поджидал их здесь. Он не был готов к тому, что они дадут такой серьезный отпор, тело гусеницы было иссечено во многих местах, и из многочисленных ран текла вязкая слизь. Но все же они были побеждены — все до единого, и их растерзанные тела венчали собой острые каменные сталагмиты порогового зала гробницы. Паладина он оставил напоследок, он хотел насладиться теми чувствами, которые ему особенно нравились в этих людишках — страх, ярость, боль и безысходность. Чем глубже были их страдания, тем вкуснее энергия, которой он питался, подчастую высасывая ее из жалких тел вместе с мясом. И этот паладин не обманул его надежд — как бы он не скрывал их на лице, его истинные чувства были открыты перед демоном как на ладони.

— Я высссосу тебя, человечек. Я высссосу тебя медленно, мне нравитссся ваша боль.

Из-за клешней показались присоски с коготками на концах. Они казались мелкими и дряблыми, но — только казались. Искандер едва успел сдержать вскрик, когда с неожиданной силой присоски вдруг упали вниз и, пробив его кирасу, словно бумагу, вонзились в человеческую грудь.

— Ссстрадай, сссмертный!

Не в силах выдержать нечеловеческих мучений, Искандер закричал, разрывая горло этим криком и не замечая этой боли, потому что она была ничто по сравнению с оглушающими воплями его души, медленно и мучительно перетекавшей в утробу адской гусеницы…

— А ну оставь его, ты, червяк!

Звонкий женский голосок, подобно лучу, прорезающему тьму, прорвался сквозь дикие крики паладина и коснулся ушей Дуриэля. Обернувшись, он увидел двух людей в темноте пролома — могучего рослого мужчину и тонкую маленькую девушку, почти еще ребенка. В руке девушки подрагивал волшебный посох.

— Еще глупые ссмертные решились бросссить мне вызов? Я расссдавлю вассс…

Последние слова адской гусеницы прервались гулким бульканьем и стоном, когда воспользовавшийся тем, что демон отвлек свое внимание Искандер вырвал правую руку и по самую рукоять всадил священный меч в лоснящееся мерзкое брюхо…

Волшебница и варвар ударили одновременно. Длинная огненная струя, вырвавшаяся из посоха Саиды, едва успела достичь корчащегося Дуриэля, когда варвар уже подбегал к гусенице, попытавшись использовать силу разбега для того, чтобы снести уродливую голову. Это у него не получилось, и меч застрял в кольчатой шее, вывернув запястье воина. Не замечая боли, Мрай схватил подмышки обмякшего Искандера, и, рванув, выдернул его из-под агонизировавшей гусеницы до того, как ее охватило пламя.

От силы рывка они оба упали на каменный пол. Варвар часто и быстро дышал — на нем сказывалась огромная кровопотеря. Искандер тоже дышал словно через силу, даже не пытаясь уже зажать руками кровоточащие раны в груди и боку.

Опираясь на посох, к ним подковыляла волшебница. Еще раз плюнув в сторону сгоравшего Дуриэля, Саида присела на камни рядом с ними и бегло ощупала раны паладина.

— Если его сейчас же отправить в постель и пригласить знахаря, то он выживет.

Варвар кинул взгляд на Искандера, который так и не открыл глаз при этих словах, и сам вздохнул протяжно и гулко.

— Ежели б он не отдал мне столько своих… жизненных сил, вытаскивая с того света, могет быть…

— Посмотрите… что с…

— Они мертвы, паладин, — в голосе заносчивой девчонки появились какие-то нотки, которых раньше не было. — Они все мертвы. Он убил их.

Искандер открыл глаза мгновенно, словно в один миг вновь набрался сил. Поднялся с кажущейся легкостью, даже не опираясь на меч, оставшийся в теле уже сгоревшего Дуриэля, и бросился к темневшим в стороне доспехам амазонки. Его доспехи покрылись многочисленными алыми и бурыми разводами и потеками, но он, казалось, не обращал никакого внимания на собственные раны, из-за которых миг назад готовился отправиться к праотцам…

— Оставь, паладин. Слышь? Даж ты ничем не можешь помочь мертвым.

— Искандер, наш путь еще не окончен. Идем. Это твой долг.

Паладин не отвечал, стоя на коленях перед распростертой на камнях амазонкой. Сейчас он не видел ничего — только ее лицо, лицо молодой сильной женщины, такое красивое, и такое живое…

— Паладин!

Искандер склонил голову, касаясь губами лба Уны, и медленно поднялся. Он догадывался, что повлекло за собой ее смерть. Не неожиданно напавший на них Дуриэль, который двумя сильными и подлыми ударами прервал жизни Зандера и Таула, а потом еще долго убивавший отчаянно защищавшихся воина Света и его спутницу. Нет. Само Небо наказало его за то, что он осмелился забыться, осмелился допустить в голову даже тень мыслей, не подобающих тому, кто отдал себя служению Свету…

— Паладин, идем же! Странник, помнишь?? Он наверняка уже здесь!

Глава 19

… Паладин первым ступил на плиты пола огромного зала. Он знал, что он увидит здесь — он уже видел это раньше. В личной памяти, завесу которой открыл перед ним восточный маг Лут Голейна.

Посреди пещеры, огромной настолько, что ее потолок терялся в пустоте, зиял широкий провал в огненную бездну. Из бездны наружу торчала скала, к которой вел веревочный мост… Искандер точно помнил, он собственными глазами видел, кто был прикован и кем к этой скале…

— Смертный, ты опоздал.

Прикованный к скале ничем не походил на чудовище, виденное паладином глазами отца Саиды. Тот, кого здесь оставляли ранее, был безумной мумией, этот — живым сгустком Света. Огромные белые крылья смято топорщились за притянутой к столбу спиной… Мгновением позже Искандер узнал и его.

— Прошу вас, освободите меня.

Искандер жестом остановил готового ринуться вперед варвара и сам ступил на шаткий мост. Приблизившись, он поднял меч Света и одним ударом рассек цепи, сковывавшие просящего.

— Благодарю. Вместе им удалось справиться со мной. Они оставили Дуриэля охранять место моего заточения. Вы расправились и с ним. Я с трудом верю в это.

— Да кто… ты есть?

Освобожденный обернул лик к варвару.

— Я Тирэл, — от звука его голоса, который не мог принадлежать человеку, свод пещеры наполнился звенящим гулом. — Много лет назад я и несколько магов затворили в этой гробнице великое Зло. Но Первый Избранник, одержимый самим Принцем Ада выпустил его на свободу. Я успел слишком поздно, чтобы помешать ему…

— Расскажи, как это произошло, — тихо попросил паладин, не глядя на посланника Света. Тирэл вновь перевел на него нечеловеческие глаза.

— Я почувствовал, что Первый уже подобрался ко входу в гробницу, когда было слишком поздно, — заговорил он. — Я успел сюда, когда он уже ступил на мост. С ним был человечек… Избранник не отступил, когда я приказал ему остановиться и между нами завязался бой. Человечек, воспользовавшись тем, что я не мог помешать ему, вынул камень душ из тела Тал Раша. Баал был свободен.

Искандер опустил голову.

— И что делать теперь? — хрипло спросила Саида, всем весом опираясь на свой посох.

— Теперь вы должны идти в сердце Закарума — Травинкал, — тем же трубным голосом возвестил посланник Света. — Кураст переживает плохие времена. Старший брат Диабло — Мефисто захватил священное место. Вы должны выяснить, что задумали братья, и вернуть Травинкал Свету.

— Как?

— Это должны выяснить вы. Я открою вам портал в Лут Голейн. В Кураст вы поплывете на корабле.

Саида и Мрай переглянулись.

— Как Второй Избранник, — вдруг громко и четко сказал Искандер, — я имею право на Просьбу.

Видно было, что до сих пор паладин мучительно колебался в принятии такого решения. Но теперь он был спокоен и тверд.

Тирэл, похоже, был удивлен. Он сделал шаг, от которого содрогнулся огромный зал, оказавшись рядом с потрепанным паладином.

— Как паладин, прошедший посвящение, ты должен знать, что твоя Просьба может быть направлена только на помощь в исполнение Миссии.

— Она направлена на помощь, — сквозь зубы процедил Искандер, не глядя в светящиеся глаза.

— Тогда я слушаю тебя.

Смуглая восточная девушка и белокожий северный варвар за спиной паладина напряглись. Они уже знали, какой будет просьба их товарища.

— В битве за твое освобождение, ангел, — впервые Искандер обозначил сущность посланника Света, — погибли трое. Без их помощи мне не победить Мефисто.

Тирэл замер на миг, а затем, властно отстранив паладина, стремительно пошел из зала. Смертные не так быстро, но следовали за ним. Ангел вышел в пороговый зал, где в разных углах уже остывали тела его освободителей. Он подошел к каждому и в последнюю очередь — к амазонке. В ее лицо он вглядывался дольше всех. Потом поднял голову и в упор посмотрел на Искандера. И снова паладин не принял его взгляда.

— То, что ты просишь, сделать очень тяжело, Избранник, — медленно и тяжело проговорил Тирэл, не опуская взгляда. — Один из этих троих — чернокнижник, и если бы он не присоединился к вам, его место давно было бы предрешено в Аду. Когда дойдет очередь, Свету будет нелегко определиться с его душой. Это же и касается друида… Он принадлежит к этому сословию, но он также рожден оборотнем и не раз ему удалось вкусить человеческого мяса. Только отчаянная борьба с Тьмой, которую эти двое вели в последние дни, притормозило мгновенное пересечение их душами Врат Ада.

— Так верни души в их тела, ангел. Я знаю, что это в твоей власти.

— Что касается женщины, — словно не слыша, продолжал посланник Света, — то ее возвращение способно поставить под угрозу выполнение тобою всей возложенной на тебя миссии. И ты знаешь почему.

— Ее возвращение ничего не поставит под угрозу, — сквозь зубы процедил вдруг паладин, впервые подняв голову и встретившись глазами с Тирэлом. — Я сделаю мою миссию залогом спасения своей души.

Ангел думал лишь миг. Затем он обвел горящим взором напряженные лица смертных, ждавших его решения с замираниями сердец.

— Быть по сему, — возвестил он, и огромные белые крылья вздыбились над объятой ореолом головой. — Твой залог принят.

Глава 20

Лут Голейн шумел базарами, звенел оружием стражи, перекликался, жужжал сотнями слепней и мух, наполнялся ревом верблюдов. Горожане шли по своим делам, кто не торопясь, кто быстро передвигаясь размашистым шагом. Солнце стояло в зените, накаляя стены домов, медленно, но неукоснительно вытравливая краску с навесов и шатров.

Большой корабль, снаряженный и готовый к отплытию замер у причала Лут Голейна. У каменных тумб, через которые мореплаватели захлестывали толстые канаты, удерживающие корабль, переминаясь с ноги на ногу, стоял варвар. Рядом замерла гибкая фигурка Саиды. Девушка не глядела на могучего северянина, храня молчание. Знойный ветер трепал ее платье цвета изумрудов.

Опершись о борт корабля, Таул смотрел на плещущиеся меж бортом и каменной стеной причала мутно зелёные волны. Пахло рыбой, плесенью и корками. Проплыла старая, рваная корзина. На мачту корабля села белая птица, сложила крылья, окинув людей недовольным взглядом оранжевых глаз. Северянин зевнул, подложил руки под голову, прищурился. Спутникам, похоже, было о чем поговорить. Как тем, на причале, так и тем, что устроились на самом носу, среди канатов и сваленных тюков.

Уна провела кусочком ветоши по блестящим плечам лука, улыбнулась, положила оружие подле себя. Тетива, снятая и свернутая кольцом, лежала тут же.

— Искандер? — позвала девушка, не оборачиваясь. Святой воин стоял вблизи, и присутствие паладина наполняла душу и сердце амазонки не знакомым прежде чувством. Это не было похоже на тревогу — хотя она тревожилась за него, как за вверенного её заботам, до сих пор переживая произошедшее в логове Дуриэля. Это не было похоже и на интерес — Уна никогда прежде не питала интереса к другими людьми, в особенно мужчинам. То, что могло ее заинтересовать — воинское умение случайного спутника, приемы боя или лук, если человек использовал это оружие.

Но никогда прежде светловолосая дочь севера не испытывала того странного ощущения, когда сердце её, не ведающее страха, вдруг замирало, или начинало биться сильнее, при одной мысли о смуглом, молчаливом паладине.

Искандер, стоявший вполоборота к амазонке, вопросительно поднял на нее потеплевший взгляд и улыбнулся — одними глазами. В минуты, когда соленый морской ветер обдавал их, распущенные светлые пряди Уны смешивались с его темными волосами, и в эти мгновения ее теплый запах погружал Искандера в приятное до сладости, чуть томительное волнение. Он уже не пытался бороться с тем, что все более подчиняло его естество. Единожды осознав, что он чувствовал к светловолосой амазонке, Искандер больше не лгал себе. Паладин не боролся, он просто принял это новое для него чувство — предоставив противостоять ему — позже. А сейчас он просто мог стоять рядом с Уной и обонять запах ее волос…

Саида пришла попрощаться. Или ей просто хотелось уйти из дому. Мрачный как туча отец был ею недоволен. Она не оправдала его доверия. Она ничем не помогла паладину Искандеру и более того — самовольно ушла с ним в опасное путешествие к гробнице Тал Раша. Отец был очень недоволен ею и в знак своего неудовольствия запер ее в тесной комнате служанок, не позволив попрощаться с теми, кто стал для нее одними из немногих, кого Саида назвала бы друзьями. Но дочь мага была волшебницей, и охранявшие ее служанки сейчас лежали в обмороке на полу, а сама Саида стояла на пристани и разглядывала готовый отчалить корабль.

Ей было грустно. Саида знала, что сейчас последний путешественник взойдет на борт, капитан крикнет, и матросы станут поднимать тяжелый осклизлый якорь. Ее новые друзья поплывут навстречу их судьбе в далекий таинственный Кураст, а она… она вернется к своим служанкам, занятиям мелкой магией, скуке и скорому замужеству по сговору между отцами, о котором никогда не думалось с такой неприязнью, как теперь.

Все ее друзья успели попрощаться с ней и взошли на борт. Только шумный и резко пахнущий варвар отчего-то медлил. Он стоял возле трапа и слова прощания еще не успели слететь с его уст. Он молчал, как будто был немым с рождения, что-то мычал и гмыкал, но все еще не говорил. И всегда бойкая на язык Саида тоже молчала, внезапно и с изумлением осознав, что этому самому громкому, скудно одетому и прямому до простоты варвару, который к тому же вырвал у нее насильный поцелуй в мире, что уже не существовал, труднее всего сказать то самое единственное слово, которое отделит ее от него навсегда.

— Заканчиваем погрузку! — зычно крикнул капитан, обращаясь к немногочисленным путешественникам, которые еще не успели взойти на борт его корабля. Саида вздохнула и переступила на месте. Сейчас последняя минута настоящей жизни, которую ей довелось вкусить за эти два дня, истечет, а затем…

Та жизнь, которая снова начнется затем, наполняла душу Саиды тоской.

— Ну, тебе пора, северянин, — тихо сказала девушка, опустив голову и держа одну ладонь в другой. — Иди, иначе товарищи уплывут без тебя.

Варвар печально понурил голову. Так и не сумев выдавить из себя последнего слова, он молча повернулся, сделал два шага, ступил на трап и обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на ту девушку, с которой он прошёл бок о бок всего лишь два дня, но мысль о расставании с ней терзала его душу, словно умелый палач — плоть приговорённого. Эта мысль была невыносима. Саида смотрела прямо на него, а по правой щеке её медленно стекала вниз блестевшая в ярких лучах солнца слеза…

Одним прыжком Мрай оказался возле девушки и замер, не зная, что ему говорить, и стесняясь косности своего языка. Уна кивком указала за борт корабля, на причал. Северянин и девушка-волшебница по-прежнему молчали, глядя друг на друга, но даже само молчание их было иным. Амазонка отвернулась, встретив взгляд Искандера, согревший её золотистым сиянием, погрузивший в непривычную для неё робость.

— Кажется, наш варвар не настолько груб, как я полагала, — скрывая смущение, хмыкнула она.

Слова признательности уже прозвучали в гробнице Тал Раша. Амазонка видела, как загорелись глаза Искандера, когда она вздохнула и непроизвольно попыталась нанести удар уже мертвому демону. Крепкие руки удержали её настойчиво, но нежно, чтобы воительница не причинила себе вреда. Девушка не знала, заметил ли воин, как она, затихнув, позволила себе погрузиться в молчаливое ожидание, наслаждаясь короткими мгновениями прикосновения рук Искандера.

Амазонка вновь обернулась, скользнула по высокой, крепкой фигуре воина Света взглядом. Она знала кто она. И кто он. Знала и ту разницу между жизнью в племени амазонок, и жизнью других людей. Но не могла и не хотела сопротивляться тому чувству, зародившемуся еще во время странствования по болотам, в боях с нечистью, восстающей вновь и вновь. Тогда, в подвалах Андариэли, Уна поняла, что смотрит на Избранника не так, как полагается смотреть провожатому и охранителю. Но уже тогда девушка не хотела вытравливать из сердца этот росток.

Улыбнувшись, амазонка перевела взгляд на море: иногда молчать лучше, чем говорить. Особенно когда рядом с тобой человек, за которым и ради которого готова следовать до самого края света и земли.

Меж тем, на причале, северный варвар, наконец, сказал то, что долго не могла вытолкнуть из себя его всегда зычная и громогласная глотка.

— Ты… оно конечно, куда девице таких благородных кровей якшаться с… но… могет быть… ты поедешь со мной… с нами?

Слова Мрая повергли восточную девушку в смущение. Ей вспомнились освещенные бликами светляка каменные своды гробницы Тал Раша и тот поцелуй, который она тогда приняла за оскорбление. Выходит, что он не был оскорблением? Или все-таки был? Несмотря на молодость, Саида была женщиной, хоть и очень юной, а женщина всегда способна подметить, когда на нее смотрит мужчина. Но сейчас Саида была в растерянности. Девушка не была готова к тому, что предлагал ей варвар. Она, дочь придворного мага высшей степени, волшебница и наследница всех богатств отца. Саида понимала, что она теряет, если сейчас взойдет на борт корабля. Всеобщий почет, спокойную жизнь, замужество за молодым магом из достойной семьи… А если она согласится, у нее будет только волшебный посох, которым она оглушила стороживших ее служанок, это платье, не пригодное для путешествий и огромная неизвестность впереди. Что ждет ее в Курасте? Куда она отправится потом, когда все закончится, если ей посчастливится остаться в живых? Саида никогда не была глупой, и она понимала, что предложение плыть с ними исходило не от Искандера, а от Мрая. Паладин ни словом не обмолвился о том, что ему нужна ее помощь. Вместо этого он сам перепроводил ее к отцу и вежливо распрощался. Согласно обычаям. Значит, если она сейчас поедет, то она сделает это ради Мрая!

Перед глазами ее встали картины серого стального неба над неприступными снежными вершинами. Полуодетые в шкуры люди, носящие оружие за плечами, как это делал и Мрай, не замечая холода, бродили по заснеженным улицам мрачного города, где даже камень домов дышал жутким холодом… Саида увидела себя, кутающуюся в жалкую шубу, под презрительными взглядами, которые бросали на чужинку светлокожие северяне. А ведь она не давала Мраю согласия быть с ним! У нее даже в мыслях этого не было!

Эти видения молнией проносились перед глазами колеблющейся девушки. Между тем полуголые матросы вкатывали последние бочки с водой по узкому трапу.

— Северянин, корабль отправляется.

Мрай с отчаянием кинул взгляд на столпившихся у кормы спутников. Откровенно скалившего зубы Таула, как всегда спокойного Искандера, удивленное лицо Уны и Зандера, приподнявшего бровь. И снова посмотрел на молчавшую Саиду, которая прятала глаза. Матросы стали убирать трап.

— Мрай, пора!

Трап исчез за бортом. Огромный парус медленно поплыл вверх. Корабль стал отчаливать…

— Саида!

— Хорошо! — крикнула в ответ восточная девушка. Мрай порывисто обернулся. Корабль отходил от пристани, и лица друзей проплывали мимо — пока еще медленно, но с каждым мигом все быстрей.

— Шибче, чародейка, мы еще могем успеть!

Прежде, чем Саида опомнилась, варвар схватил ее поперек талии, как некогда перед порталом, и закинул на борт уходящего корабля. Волшебница приземлилась на четвереньки и при этом разорвала свой подол, который зацепился за неровный край борта. Через миг корабль содрогнулся. Разбежавшийся варвар прыгнул и успел зацепиться за самый конец удалявшейся кормы.

Мрай подтянулся и, перегнувшись через борт, рухнул на палубу прямо к ногам капитана. Смуглый уроженец Лут Голейна сдвинул брови и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Чужеземец, если бы ты повредил мою корму, тебя бы убили на месте!

Саида, забившая ногу, попыталась подняться. Мрай пришел ей на помощь. К ним уже спешили остальные северяне, решившиеся прийти на выручку товарищам.

— Эта женщина, — продолжал капитан, указывая перстом на Саиду, — не оплатила свой проезд на корабле. Либо платите за нее, либо сейчас мои матросы выбросят ее за борт!

Паладин молча полез в запоясной мешок, но гордая дочь мага жестом остановила его. Она стащила с пальца кольцо и протянула его капитану.

— Этого хватит? — надменно спросила она.

Восточный моряк осмотрел ее плату, взвесил на руке, и на лице его появилось довольное выражение.

— Хватит, госпожа. Наш корабль идет в Кураст. Добро пожаловать на борт. Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе.

Саида предпочла пропустить мимо ушей двусмысленность в его словах. Отстранив руки бросившегося помогать ей Мрая, она, чуть прихрамывая, пошла за остальными к их месту на палубе.

Большой корабль, поднимая паруса, шел к лесистым берегам Кураста.

Конец второго акта

Content

Александр Гарин
Тропою Верности и Веры
Акт 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20