Надежда Соколова

Попаданка. Любовь сквозь века

Пролог

Все в руках Господа, и только История ускользнула из-под Его контроля.

Збигнев Ежина

Человек борется, чтобы найти жизнь вне себя, не осознавая, что та жизнь, которую он ищет, находится внутри него.

Джебран Халиль Джебран

Когда бывало невмоготу или хотелось отвлечься от постоянного, выматывающего душу и тело труда, он доставал из кармана костюма старые чётки с выцветшими от времени бусинами и перебирал их снова и снова. Губы меж тем привычно шептали молитву: «Pater noster, qui es in caelis,

sanctificētur nomen tuum»[1]… Сколько времени провел он в этом кабинете, сколько еще проведет… Кто знает… Все в руках Господа… Отвлекшись и приведя в порядок мысли, он снова принимался за дело, иногда задумчиво поглядывая на дверь, словно ожидая кого-то…

[1] Отче наш, сущий на небесах!

Да святится имя Твоё.

Часть I. Глава 1. Работа дураков любит

История — это исследование людских ошибок.

Ф. Гуэдалла

Наша жизнь — следствие наших мыслей; она рождается в нашем сердце, она творится нашею мыслью. Если человек говорит и действует с доброю мыслью — радость следует за ним как тень, никогда не покидающая.

«Дхаммапада»

— Лизка! Лизка! Ну куда ты мчишься! Вот же неуемная! Все равно уже опоздала! — миниатюрная, юркая, словно ящерка, Илька вылетела из очередного длинного коридора, подхватила меня под руку, надеясь остановить.

— Если не появлюсь, отправится Вик. ЧУдная замена, — не оглядываясь, я с упорством танкера снова и снова передвигала ноги в сторону заветного кабинета.

— И что? — недоуменно спросила моя спутница. — Да на здоровье. И пусть отправится. Он, вообще-то, отличный спец, лучше многих наших.

— Не меня, — недовольно фыркнула я, размышляя, сколько еще шагов осталось до нужной двери.

— Профессиональная гордость? — хмыкнула худенькая Илька. — Не дури, Лизка. Ты меньше суток отдыхала.

— Мне хватило, — вот, еще два-три шага, и я внутри. А там можно и с Виком пободаться.

— Лизка… — протянула расстроенно девчонка. — Завтра у меня день рождения…

Удар под дых. Тяжело вздохнув, я резко остановилась. Не ожидавшая такой реакции Илька мгновенно впечаталась в меня всем телом. Теперь синяки останутся. У обеих.

— Так остаёшься? — расцвела широкой улыбкой сытого кота довольная подруга, радостно посверкивая изумрудными глазами.

— А то ты мне выбор оставила, — улыбнулась я в ответ. — Когда отмечаем?

— В пять, — счастливо сообщила девушка. — Там же.

— Там же — это в «Пьяном лосе»? — уточнила я. — Лады, буду.

Илька ужом юркнула в очередной коридор, а я остановилась посередине этого: на «летучку» опоздала, в командировку точно не отправят, значит, можно и к себе заглянуть. Давненько я в собственном кабинете не была…

Свернув на одной из многочисленных развилок, я прошла мимо десятков дверей и через двенадцать шагов остановилась перед тёмно-зелёным зайцем, наклеенным на железную поверхность.

— Привет ушастым.

Живность, как и следовало ожидать, не ответила. Я потянула за ручку. Надо же, в этот раз дактилограф сработал, как нужно. Пару месяцев назад пришлось службу техподдержки вызывать, когда этот аппарат заклинило, отпечатки восстанавливать. А сейчас дверь открылась, беспрепятственно пропустив внутрь хозяйку комнаты.

Свернутое пространство — великая вещь. Не будь его, нужно было бы раз за разом расширять и так огромное здание.

— Ты опоздала на «летучку»?

Дарик, домовой. Нужное в хозяйстве создание, если не ворчит, конечно.

— Специально не пошла. У Ильки завтра день рождения. Закажи по Планетнету подарок.

— Очередные траты. А бюджет-то нерезиновый!

Нужное, да? Я передумала. Скряга еще тот. Интересно, Илька примет его в качестве презента?

Будто угадав мысли и желания недовольной хозяйки или же действительно прочитав их, пушистый серый комок размерами с домашнюю кошку шустро выполз из своей коробки и, недовольно что-то бурча под нос, поковылял на двух ногах к местному планетнику.

— Что нового? — уточнила я, вертясь перед большим настенным зеркалом.

Высокая, стройная, с длинными, до почти до поясницы, каштановыми волосами, сейчас собранными в хвост, большими синими глазами и чуть пухлыми губами. Обрядить меня в платье — вышла бы идеальная мать семейства. Но фигушки — я предпочитала скакать по эпохам, выполняя задания родной Академии. Вместо платья на мне сейчас были джинсы и футболка. Замуж я не собиралась еще несколько лет точно, чем раздражала некоторых членов моей большой и не всегда дружной семьи.

— Сара приходила, — сообщил домовой, сидя за моим столом и уверенно работая с планетником. — Записку оставила.

— Ты её впустил? — удивилась я.

— Вот ещё, — фыркнула живность. — На дактилограф прилепила, я потом снял.

Логично.

Я внимательно огляделась: что-то изменилось. В большой широкой комнате всё ещё стояли кадки с цветами, стол и кресла у окна, на полу лежала длинная красная дорожка, по стенам висели полки с книгами, рукописными свитками, презентами друзей и коллег, даже зеркало, повешенное мной собственноручно неподалеку от жилища Дарика, оставалось на месте. Но чего-то не хватало.

— «Парочка» разбилась.

Точно читает.

— Да ты в зеркало посмотри. На лице вопрос: что свистнули?

Грубиян.

— Как она могла разбиться?

«Парочка» — миленькая фарфоровая статуэтка, изображавшая двух влюбленных, привезенная мной из очередной командировки и поставленная на полочку возле двери, как напоминание, что есть, есть в мирах и эпохах те, кто просто радуется жизни, счастлив в любви и дружбе и не стремится заморачиваться поисками смысла бытия. Жалко, что разбилась. Нехорошее предзнаменование.

— А вот так, упала на пол, и адью.

— Всем штатным сотрудникам собраться в главном зале, — ворвался в нашу содержательную беседу механический голос. — Повторяю: всем штатным сотрудникам собраться в главном зале.

Люблю свою работу…

До главного зала можно добраться, минуя три коридора и семь развилок. Количество кабинетов при этом никто не считал — собьёшься спокойно на первой сотне, в глазах зарябит от одинаковых железных коричневых дверей. Это только я выделяюсь своим зайцем, но на мою наглую персону непосредственное начальство уже давно рукой махнуло. Ценный сотрудник, как-никак.

В зале — толпа, не пробиться. Многие объявились здесь практически моментально, используя «переходники», как у нас в разговорах называли порталы. Я эти средства передвижения не очень жалую, уж лучше ножками туда-сюда пройдусь. Но зато в подобной толчее приходится место выбивать. Нашла свободный угол, подперла стенку рядом с рыцарем в кольчуге. И не жарко кому-то в таком костюме.

Рыцарь заскрипел шеей, пытаясь рассмотреть соседку. Не успел: на сцене появилось драгоценное начальство.

— Прошу тишины!

Народ послушно замолчал. Нерей Ортанский, гигант ростом почти два с половиной метра, окинул решительным взглядом собравшихся, недовольно покачал головой:

— Опять не все появились. Что ж, буду премий лишать.

Спасибо, добрый человек, ты как всегда умеешь правильно мотивировать.

— Первая новость. У нас открылся новый отдел по изучению доисторических времен. Куратор — Ринар Торссон. Желающие попробовать себя в новом амплуа — вперед, на амбразуры.

Доисторические? Это неандертальцы, что ли? Вот еще не было печали…

Народ, похоже, перспективы не оценил: ни одного желающего отправиться под крылышко «норвежца» не оказалось. Значит, будут набирать с улиц и из училищ. Последний раз такое случилось еще до моего здесь появления. Старожилы до сих пор вздрагивают, вспоминая то время. Чувствую, будет весело…

— Вторая новость. Увеличились квоты на изучение Средневековой Европы, отправляться туда будем чаще и уже не поодиночке, а обязательно с напарником.

Не было печали. Теперь думай, кого в напарники взять. А так хорошо работалось самой…

— Третья новость. Всем, кто еще не обзавелся домовыми, срок в три дня. Потом начну урезать зарплаты. Всё, свободны.

А вот тут я уже посмеюсь, причём злорадно, так как единственная в своем отсеке, да что там, чуть ли не во всем коридоре, имела такого полезного «зверька». Остальные сотрудники небрежно отмахивались: «Древность», «Ты предложи еще в бане париться», «Что он такого может, что те же роботики не сделали бы?» Вот и посмотрим теперь, как запоют эти роботики, когда хозяева массово начнут их на свалки выносить.

Дождалась, пока разойдется народ, наклонилась, сунула под ковёр, покрывавший пол, овсяное печенье, услышала знакомый хруст и довольно улыбнулась: фиг с два мне удалось бы пробраться в тот угол, если б не Кеша, домовичок. Эта продажная душонка за сладкое лакомство всегда местечко придержит и пройти к нему поможет. Дарик, конечно, ревнует, но пользу младшенького признает и печеньем меня снабжает исправно.

— Лизка, слышала? — прямо на выходе предсказуемо ошивался Жерар, детина практически под два метра ростом, только из-за перекачанных мышц больше на шкаф с ручками смахивавший. — Напарниками обзаводиться требуют. А у нас и кабинеты рядом…

Я подавила вздох. Тяжко теперь придется. Этот качок с меня живой не слезет. И ведь сто раз уже отсылала на Дальние Границы к Древним, нет, не понимает человек отказов.

— Жерар…

— Да помню я, что некоторым и в одиночку хорошо работается, — привычно отмахнулся от моих объяснений мужчина. — Но начальство что сказало? Правильно: напарник нужен всем. Или ты теперь собираешься в другой сегмент переходить?

Угу, к неандертальцам в гости. Вот они человеку разумному обрадуются. Потом на костре поджарят и еще раз обрадуются. Или эти «товарищи» мясо сырым ели? Нужно обязательно учебник перечитать… А вообще, надо будет Мартина искренне «поблагодарить» за идею с напарниками. Чувствую, не обошлось здесь без моего любезного старшего братца…

— Ладно, давай в «Пьяном Лосе» все обсудим, — сдалась я и, стараясь не замечать, как сразу же расцвел Жерар, трусливо сбежала к себе.

У двери с зайцем топталась рыжая зеленоглазая Сара, худощавая и невысокая. Я приветливо улыбнулась подруге, получила ответную улыбку и предложила:

— Может, в столовую?

— Лучше у тебя, — оглянувшись вокруг, заявила девушка. — Пошептаться нужно.

Ну… У меня, так у меня. Дактилограф привычно мигнул зеленым, дверь открылась.

— Опять не одна приперлась. Да шо ж такое! Вот сколько тебя учить можно: все посиделки за счет фирмы. На вас же, дармоедов, продуктов не напасешься! — мой пушистик старательно разыгрывал роль сквалыги, считая, что именно так и должны вести себя настоящие домовые, хранители домашнего пространства.

— Дарик, это я, — хмыкнула Сара.

— Ну вот, а я только в роль вошел, — горестно вздохнул невнимательный хранитель пространства. — Вам что? Обед или чай?

— Обед, наверное. Я с самого утра не ела, — равнодушно пожала я плечами и постучала ногой по полу.

Через пару секунд в кабинете возникли дополнительные стол со стульями, на накрытой белоснежной скатертью поверхности начали появляться готовые блюда и посуда. Все-таки ни один роботик с домовым не сравнится. Кто еще из персонального отсека в подполе в нужное время соленья достанет?

— Читала мою записку? — спросила подруга, накладывая себе на тарелку мясное рагу.

— Не успела: едва пришла, общий сбор объявили, — я последовала её примеру. — Что опять приключилось?

— Да ничего особенного… — клюквенный морс из графина разлился по бокалам. — Так… Кое-что о прошлом Стивена разузнала…

Ох-ох-онюшки. Стивен. Мой крест. Персональный. И моя вина перед Мирозданием до конца жизни. Вроде не первый раз тогда на задание отправилась, опыт внедрения имелся… Так глупо проколоться. А самое главное: забыть закрыть дверь в переходник… И ничто меня не оправдывает: ни спешка, ни страх перед разоблачением, ни симпатия к работодателю… Проследил, окаянный, заинтересовался, зашел следом. И теперь вернуться обратно, в свой век, уже не сможет. Молодец, Лизка, поздравляю, провалила несложное дело. Начальство, конечно, так не считает, даже премию приличную выписало. Но вина-то все равно на мне осталась. Зато теперь отдел может похвастаться настоящим монахом-францисканцем, занимающим должность архивариуса…

Подруга о моих самобичеваниях прекрасно знала, как и о чувствах, которые ко мне питает этот самый монах, изначально звавшийся Стефаном. Это уже здесь, устроившись в архив, мужчина переиначил имя, пытаясь хотя бы таким образом порвать с прошлым.

— Наши после тебя там побывали, — добавила Сара, накладывая в тарелку овощной салат, — надо было разузнать, кто из соседей что запомнил или увидел.

— Наши? — странное слово резануло слух.

— Ну да, — пожала плечами моя собеседница. — Петра и Свен. Начальство их вдвоем отправило, решив, что так быстрей и качественней получится. Ребята сработались, теперь стали в отделе первыми напарниками.

А, так вот откуда у необходимого поиска напарника ноги растут. То есть мой дражайший братец в кои-то веки тут не замешен?

— Стивен жил отшельником, — вспомнила я детали дела. — Какие могут быть соседи?

— Лизка, — на тарелку подруги отправился кусок вишневого пирога, — в любой истории найдется тот, кто что-то видел или знает. В общем, оказалось, что твой монах двоеженец.

— Он не мой, — привычно поправила я Сару. — И при поступлении в орден, если я правильно помню, все земные связи рвутся.

— А в ордене никто не подозревал о его женах, — хитро улыбнувшись, моя собеседница отпила морса.

— В смысле? — не поняла я, следуя ее примеру и дожёвывая пирог. — Сара, там всех словно сквозь сито просеивают перед вступлением.

— Да, — согласилась подруга, — только в орден он вступил под именем Стефана Кляйна.

— И?

— А на самом деле он — Стефан фон Херц, — моя собеседница торжествующе подняла вверх указательный палец.

На несколько секунд я зависла.

— Ты хочешь сказать, что…

— Именно, — кивнула Сара, — он сын того самого фон Херца, которого наши считают Синей Бородой Средневековья.

Какие необычные новости порой узнаешь…

— От какой именно жены, известно? — я допила морс и отставила в сторону стакан.

— От первой.

Ой, как нехорошо-то. То есть Стивен был знаком с остальными пятью женами своего отца. Фамилию он изменил из-за родства или?.. Впрочем, сейчас важен другой вопрос.

— Сара, у меня от постоянного недосыпа мозги нечетко работают. Поправь меня, если ошибаюсь, но… Он стал двоеженцем, потом сменил фамилию и сбежал в монастырь, так?

— Так, — последовал ответ, — но, кроме того, наш архивариус еще и четверых детей оставил на отца, и двух жён.

— Первой группе собраться в портальном зале. Повторяю: первой группе собраться в портальном зале, — механический голос главного роботика вклинился в беседу и заставил подругу подскочить.

— Всё, я убежала. Пишите: Франция, двенадцатый век, Лангедок.

Везёт кому-то. Меня почему-то постоянно то в Испанию, то в Италию отправляют. А тут любимые место и время, но, как назло, мимо агента Елизаветы проплывают…

Тяжело вздохнув из-за такой вселенской несправедливости, я медленно встала со стула и, краем глаза замечая, как втягиваются в подпространство мебель и продукты, нехотя поплелась к рабочему столу. Ау, планетник, я пришла.

Усевшись в удобное, вместительное кресло с высокой спинкой и длинными широкими подлокотниками, я раскрыла стоявшую на столе небольшую прямоугольную коробочку, нажала на несколько кнопок и, как только появилась виртуальная клавиатура, начала набивать отчет о командировке. Обстановка, наряды, сплетни, даже описание погоды — все должно было скрупулезно зафиксировано и «живым, красочным языком» вписано в форму на внутреннем форуме организации. Иногда приходилось ругаться сквозь зубы, иногда — лезть в справочники для уточнения названия той или иной детали гардероба. Частенько нужно было морщить лоб, чтобы пытаться вспомнить кучу признаков приближения грозы/штормового ветра/любой другой столь необходимой начальству мини-катастрофы. В общем, веселились и я, и домовой, старательно подслушивавший в своем самодельном домике.

Через три часа я всё же встала из-за стола, устало зевнула, потянулась и, пожелав Дарику спать без кошмаров, вышла из кабинета.

Три коридора, два перекрестка, лифт и несколько минут — и вот уже я стою на выходе из здания.

— Ты, Лизка, что-то рано сегодня, — с добродушной улыбкой заметил вахтёр, низенький пухлячок Арти, привычно ставя штамп на проходном билете.

— Так только вчера вечером из командировки приехала, — вернула я улыбку.

— Стало быть, домой, — понятливо кивнул мужчина. — Ну отдыхай, детка.

Детка. Все мы для Арти были детками. Выглядел он максимум на сорок, вот только что Стивен, что Арти, что еще несколько человек, работавших здесь… Все они прошли через порталы в своем времени, кто случайно, кто намеренно, и оказались здесь, теперь уже навсегда. Наш вахтер прекрасно помнит первого президента Единого Галактического Союза, говорит, живым видел, лично руку пожимал, и случилось это знаменательное событие лет двести тому назад. Так что да, я, двадцатичетырехлетняя девчонка, действительно была для Арти «деткой»…

Два больших оранжевых светила, по привычке называемые нами солнцами, медленно уходили на покой, озаряя всё вокруг мягким и как будто теплым светом. Отлично. Еще есть полчаса, чтобы засветло добраться до межвременного кафе, как зовет Илька ту забегаловку, в которой мы, агенты-исследователи истории, любим собираться.

— Елизавета Дорская? — паренек лет пятнадцати отлепился от стены соседнего здания и быстрым шагом подошел ко мне. — Я из «Трикси». Вы заказывали у нас планетник.

Я? Заказывала? Планетник? Да еще и в «Трикси», онлайн-магазинчике, славящемся своими некачественными, хоть и довольно дешёвыми товарами? Так… Похоже, я знаю, кто завтра будет летать по всему кабинету. Ну, Дарик, ну, жмот!

— Товар оплачен, ваш планетник. Распишитесь, пожалуйста.

Я поставила электронным пером закорючку в планшете, забрала коробочку с планетником и повернула налево.

Несколько минут пешком, мимо высоченных зданий из камня, стекла, пластика и мрамора, и вот я уже в «зеленой зоне» — районе парков, развлекательных центров, кафе, игровых автоматов… Да мало ли, что здесь можно найти. Были б только средства, свободное время и желание.

«Пьяный лось» радовал глаз случайных прохожих и постоянных посетителей броской неоновой вывеской с реалистичным изображением одноименного животного, крупного парнокопытного, явно перебравшего горячительных напитков, и яркими, объемными голограммами, исполнявшими на тротуаре понятный только им одним танец — смесь вальса и ламбады.

Внутри было тихо: закрытые кабинки изолировали клиентов от внешнего мира, официанты добирались до каждого места бесшумно, даже домовые без малейшего звука исполняли свои непосредственные обязанности и убирали-чистили-доставляли из подпространства продукты «без шума и пыли».

Я огляделась, увидела уменьшенную копию своего зелёного зайца на одной из кабинок и смело шагнула в том направлении. Дверь получила отпечаток моего пальца. В следующую секунду я оказалась внутри.

Очередное помещение со свёрнутым пространством. Внутри — длинный, заставленный различной снедью стол, кресла, стулья, табуреты, приглушенная музыка, доносящаяся из чьего-то планетника, мягкий рассеянный свет, льющийся с потолка, и множество людей.

— Лизка! Наконец-то! — Илька все той же ящеркой подскочила ко мне, забрала подарок, скороговоркой пробормотала: «Спасибо» и потащила непутевую подругу на отведенное ей место.

— Ба, какие люди!

Оказавшийся моим соседом невысокий толстенький мужичок, больше всего напоминавший бочонок с пивом, ухмыльнулся во все свои тридцать два зуба, степенно поглаживая широкую бороду.

Я охотно вернула ухмылку:

— И тебе, Герти, не кашлять. Как командировка?

— Относительно, — пожал плечами мой собеседник. — Вернее, уносительно — еле ноги унёс.

— Это от англичан? — удивилась я, наливая себе бокал горячительного напитка. — Чем ты умудрился их так достать?

— Сами англичане — милейшие люди, — мужчина хитро прищурился. — А вот их королева…

— Погоди, — не поняла я, — как ты ко двору сумел пробиться?

— Так по легенде я был врачом ее фаворита, — Герти налил себе выпивку, мы чокнулись и охотно выпили в честь именинницы.

— Это Дадли-то? — уточнила я, закусывая бифштексом. — И чем ты ему не угодил?

Мы болтали без устали, отдыхая от зловредного, но столь необходимого в повседневной жизни начальства, бумажной рутины и очередных, так нужных этому миру, командировок в разные периоды нашего далеко не всегда славного прошлого.

Дома я оказалась поздно ночью, не раздеваясь, завалилась на постель и, уже засыпая, вспомнила, что так и не успела пообщаться с Жераром…

— Празднует она ночи напролет, гулена, а что делать бедному домовому? У нас все лекарства закончились! Говорил тебе: привези что-то нормальное из своих поездок! Чем я тебя сейчас лечить должен? Заговорами славян?

Тихий бубнёж пушистика был привычен и раздражения не вызывал. Наоборот, за такую искреннюю заботу я собиралась простить Дарику даже выходку с покупкой планетника.

— Лизка! Лизка, не смей засыпать! Через час собрание твоего отдела! Лизка!

Какое собрание? Чьего отдела? Пятая чашка крепкого кофе провалилась внутрь, будто в черную дыру. Эффекта, как и следовало ожидать, не было.

Голова наклонилась над столом, повисела в таком положении пару секунд, а затем стукнулась о полированную поверхность. Владелица непокорной части тела резко проснулась, но больше от звука, чем от боли. Неправильный он, звук то есть, громкий слишком. Пока потирала шишку и соображала, в чем дело, домовой закончил читать нотацию и недовольно фыркнул:

— В дверь это стучат, пришёл кто-то.

Упс. «Пить надо меньше», — как утверждал герой одного древнего фильма.

— Открой, — велела я.

— Лизка… — начало было зловредное создание.

— Открой, Дарик. Меня и не в таком состоянии здесь видели.

Пушистик, перекатываясь, добрался до двери.

— Елизавета!!!

Ох, боги и демоны, зачем же так орать???

Мартин, высокий, как по мне, чересчур накаченный, кареглазый жгучий брюнет, цель всех местных охотниц за мужьями и по совместительству мой родной брат, ворвался в кабинет ураганом. И что ему у себя не сидится?

— Март… — меня, естественно, перебили.

— Лизка, я тебя сейчас убью! — а орет-то, орет…

— Я не пила… — попыталась оправдаться я.

— Оно и видно. По тебе. Лизка…

Вот. Вот оно. Когда этот шельмец начинает пользоваться своим преимуществом — умением говорить с мягкими обволакивающими нотками в голосе — хочется простить ему все грехи и самой сознаться даже в том, чего не совершала.

— Марти…

— Лиз, посмотри на меня. Пожалуйста.

Ну вот что опять? Сказала же: не пила. Почти. Но голову послушно подняла. Брат был чересчур мрачным. Это ж не из-за моего внезапного срыва, да? Тут точно что-то еще…

— Лизка, Сара пропала.

А вот теперь я проснулась.

— Как пропала? — похмелье исчезло вместе со сном.

— Никто не знает, — ответ не обрадовал. — Собирают экстренное совещание. Приведи себя в порядок, пожалуйста.

«Сара пропала. Сара пропала», — мысль била по мозгам молотком раз за разом, пока я выбиралась из-за стола и, с трудом переставляя ноги, тащилась к неприметной дверце в стене. Да, чужих людей официально запрещалось оставлять одних в кабинете, но, во-первых, у меня жил домовой, готовый присмотреть за имуществом, во-вторых, Мартин все же мой брат. И в-третьих… Сара пропала…

Считалось, что сотрудник нашей организации не мог пропасть. Никогда. Ни при каких условиях. Затаиться, залечь в засаду — что угодно, но не пропасть. Чипы под кожей, мини-камеры в одежде — да мало ли способов наблюдения за людьми. Естественно, все они несовершенны, и за время работы компании пропажи все же происходили. Официально — дважды. Тридцать и пятнадцать лет назад. Ну и один раз, о котором вспоминать не принято, уже при мне… После этих чрезвычайных событий меры по надзору над сотрудниками ужесточили, поэтому то, что пропала Сара… Нонсенс. Нет, не верю. Быть того не может. Сара… Моя подруга детства. Мы все всегда делали вместе: и учились, и работать устроились, да даже замуж выходить вместе собирались. А теперь?.. Что теперь?..

Дверца среагировала на отпечаток пальца, я вошла внутрь, бездумно стянула с себя ярко-голубой костюм, сшитый на заказ, затем — белье, залезла под душ, нажала на кнопки. И сверху, с потолка, полилась практически ледяная вода. Выдержала я эту пытку ровно десять секунд, затем, с трудом подавив визг, выскочила из душевой. Да, теряю хватку. Раньше и полминуты выдерживала. Особенно когда с Сарой на спор… Заставив себя не думать о подруге, тщательно растерла тело полотенцем, надела после белья серую длинную, до пола, робу — на всякий пожарный, чтобы не терять время на переодевание, вдруг, как бывало не раз, прямо с совещания куда-нибудь пошлют… Во всех смыслах… Расчесала мокрые волосы, обула сандалии под цвет робы и, решив, что теперь уж точно выгляжу прилично, вышла из комнаты.

Меня встретил хрип. Кому там воздуха не хватает?

Повернулась на звук: брат. Стоит на том же месте, глаза выпучил.

— Ты… Ты смерти моей хочешь…

— В смысле? — удивилась я. — Стандартный наряд. Оправдывал себя не раз.

— Лизка! — сорвался на крик Мартин.

— Да что? — всё ещё не понимала я.

— Это неприлично!

Я недоуменно перевела взгляд на одежду, потом посмотрела на собеседника, но ничего спросить не успела.

— Отделу изучения Средневековой Европы собраться у начальника, — оповестил всех сопричастных роботик. — Повторяю: отделу изучения Средневековой Европы собраться у начальника.

— Я с тобой потом поговорю, — угрюмо пригрозил Мартин, — после совещания.

Десять шагов от кабинета до большого зала, и мы на месте: одни — в элегантном черном костюме-тройке, вторая — в длинной серой робе. На контрасте работаем, ага.

Нас оказалось невероятно много: больше тридцати человек расселись по диванам и стульям, приготовившись внимать активно размахивавшему руками коротышке, Лори Унрену, непосредственному начальнику отдела и большой занозе в наших совместных пятых точках.

— Собрались? Все? Отлично, — мужчина уселся в удобное кожаное кресло за столом и повернулся к слушателям. — Сначала новость неприятная: пропала Сара Нейтак, наша сотрудница. Что именно произошло, нам не известно. Выяснить это предстоит Елизавете Дорской, поднимись, Лиза, и ее отныне постоянному напарнику Алексу Ингвару.

Тишина. Да такая, что и писк комара показался бы громом. До меня не сразу, но доходит смысл сказанного.

Что? Кто? В смысле — напарнику??? Какому еще Алексу??? У нас в отделе нет Алексов!!!

— Привет! — к нашему с Мартином дивану, сияя, как Дарик, получивший очередную монету в свой бездонный кошель, пробился под внимательными взглядами остального отдела пацан. Да, именно пацан: худющий, мелкий, мне по плечо, лет пятнадцать, не больше. Боги, за что? Стажер! — Я — Алекс. Мое первое дело. Класс!

Убью…

Глава 2. Не буди лихо, пока оно тихо

История это порой то, чего никогда не происходило, описанное тем, кто никогда там не был.

Э. Понсела

Все, что изменяет нашу жизнь, — не случайность. Оно в нас самих и ждет лишь внешнего повода для выражения действием.

Александр Сергеевич Грин

— Дядя! Это… Это! Это нечестно! Я работаю без напарника! И уж тем более — без стажёра! — я кричала на родственника в его кабинете, выплёскивая тем самым и страх за Сару, и отчаяние из-за невозможности избавиться от навязанного стажёра.

— Елизавета! — не уступал мне Лори. — Чем дольше ты тут выступаешь, тем меньше у нас шансов отыскать пропавшего сотрудника!

— Дядя! — попыталась я воззвать к совести родственника.

— Я все сказал, — мужчина откинулся на спинку кресла. — Свободна. И Алекса прихватить не забудь, иначе премии лишу. За весь год. Как там твоя квартира поживает?

Я только зашипела от безысходности: на квартиру была оформлена ипотека, по драконовским процентам, и получить годовую премию означало удачно выплатить очередную часть, не садясь при этом на очень жесткую диету. Естественно, Лори прекрасно был осведомлен о данном факте из жизни любимой племянницы, иначе не подложил бы мне такую свинью в виде несовершеннолетнего напарника.

Дверь я закрыла аккуратно, можно даже сказать — бережно. С меня же потом за малейшую царапину и спишут часть зарплаты. Как любит выражаться дражайший родственник: «В воспитательных целях».

Стажер с той же идиотской улыбочкой подпирал стенку в коридоре. Боги всех миров и народов, вот за что, а? Где я настолько сильно успела нагрешить?!

— Лизка. Откликаюсь только на это имя. Запомнил?

Мальчишка счастливо закивал. Подавив раздражение, повернула в сторону своего кабинета. Боги! Нашего! Нашего кабинета!

Знакомый заяц, казалось, в этот раз ухмылялся нагло и невероятно довольно.

— Ух ты! Дух-защитник? А почему только у тебя одной? Или другие их в кабинетах прячут?

Лизка, спокойно. Спокойно. Тут дети. Материться нельзя. Даже если очень хочется.

Промолчав, я приложила палец к дактилографу и, недовольная, ввалилась в кабинет.

— Дарик! Дарик! Вылезай сейчас же! — закричала я, едва переступив порог комнаты.

Очередное правило, на этот раз негласное, сообщало, что домового следует показывать как можно меньшему количеству посетителей, и уж тем более не вызывать существо для знакомства с новым членом команды. Всё так. Но…

— Дарик! — громыхнула я в очередной раз.

— Лизка, совесть имей! Дай поспать несчастному домовому!

Серый пушистик эффектно появился из воздуха и, снова не рассчитав потребление энергии, рухнул на пол. Позёр.

— Ой!

— Лизка, это что за дите? С каких пор ты стала малолетками увлекаться? Малолетка стоял, некрасиво раскрыв рот, и восторженно пялился на домового.

— Дарик, познакомься, это Алекс. Мой напарник. Постоянный.

Ругался пушистик красиво и красочно. На древнефранцузском, правда, но так даже лучше: мальчишка ничего не сможет понять.

— За что так с тобой?

— Лизка, это домовой? Живой? Не игрушка?!

И на чей вопрос мне отвечать? Как-то не очень вовремя к пацану голос вернулся.

— Если б я знала, Дарик… Дай ему пропуск. Алекс, выходим в портальную комнату через пять минут.

Портальная комната — огромный круглый зал с несколькими неширокими кабинками-порталами — располагалась на самом верхнем этаже. Добежали мы туда за десять минут. Вернее, добежала я, привычная к постоянным тренировкам. А вот напарничек… Надо будет у матери список всех богов потребовать и по очереди к каждому обратиться — постараться узнать, кто именно мне так подгадил и за какие конкретно грехи… Мальчишка упал замертво без чувств уже через два этажа. Два! Этажа! Да кто ж его к полевой работе готовил?! Конечности оборву этому умнику, если имя узнаю! Пришлось возвращаться и вкалывать малолетке стимулятор из аптечки. И все равно мальчишка ожидаемо запыхался к концу бега. А как он от рыцарей и их оруженосцев улепётывать будет? Вот же, навязали на мою голову бездаря…

— Лизка, ты ж недавно вернулась! — Витольд, или Вит, распоряжавшийся порталами высокий брюнет с голубыми глазами, равнодушно скользнул взглядом по напарничку и укоризненно покачал головой. — Когда уже в отпуск?

— Покой нам только снится, — отшутилась я. — Вит, нам во Францию, двенадцатый век, Лангедок.

— Вам? — чёрные густые брови вопросительно взлетели вверх.

— Нам. Все вопросы к начальству.

— Понял. Кабинка свободна. Лёгких шагов.

— К Предкам, — привычно послала я приятеля и уверенным шагом направилась к пятой с края кабинке.

Очередной дактилограф прилежно считал информацию, затем открыл дверцу. Я встала у выхода, загнав стажера к стенке. Паренек и не думал возражать, пребывая в тихой эйфории. Боги, ну за что мне этот инфантильный сотрудник?

Несколько секунд, куча физико-математических терминов, десятки, если не сотни, витков истории, и мы на месте — в подвале купеческого дома, выкупленного нашей фирмой десять лет назад.

Ворсистые ковры на каменном полу и стенах, канделябры с зажженными свечами по бокам от портала, кресло возле входа для ожидающих прибытия — вроде все на месте…

— Лизка… — потеряно прошептал стажёр.

Вижу. В тёмном углу, практически не заметный для невнимательного взгляда, лежал труп. Здравствуйте, я ваша тётя.

— Алекс! — позвала я напарника.

— Я… В порядке…

Оно и видно: стоит бледный, весь трясется, того и гляди на пол рядом с телом грохнется.

— Проверь, кто там.

Мальчишка вздрогнул, вскинулся, посмотрел укоризненно, будто его на плаху отправляют, но покорно пошел. Шаг, другой, третий. Дошел-таки, что странно. Нагнулся, зажал рот руками, повернулся и опрометью бросился назад.

— Лица нет… Месиво…

Тяжело вздохнув, я вытащила из болтавшейся на правом плече холщовой походной сумки аптечку, оттуда достала таблетку.

— От стресса. Потом накатит слабость, но прямо сейчас станет немного легче.

Малолетний напарник благодарно кивнул, аккуратно взял лекарство, засунул, как того требовала инструкция, за щёку. Что ж… Чему-то его все же научили…

Вообще, по всем правилам, писаным и неписаным, при любой внештатной ситуации я обязана была вызвать группу «чистильщиков». Натренированные бойцы не оставили бы в городе камень на камне, за считанные дни нашли бы всех злодеев, а жителям тщательно подтерли бы память.

Если бы не Сара, я так и сделала бы, тем более для этого нужно было всего лишь сжать охватывавший запястье латунный браслет с незатейливым «фруктовым» орнаментом. Но… Бросить подругу на произвол судьбы сейчас, когда дорога каждая секунда… Для «чистильщиков» поиск сотрудника приоритетной задачей не является. Я же простить себе не смогу, если сейчас брошу всё и вернусь на базу… Поэтому пришлось сжать зубы и сделать несколько шагов по направлению к трупу.

Итак, что мы имеем? Судя по строению тела, мужчина, среднего роста, торс узкий, плечи широкие. В принципе, все. Одежды на теле нет, каких-либо опознавательных знаков — тоже, череп лысый. Класс. Кроме Сары, никто из наших здесь не пропадал. Значит, местный? Впрочем, что гадать, надо подниматься наверх.

— Алекс, наверх, осмотрись, но аккуратно. Я включу здесь «заморозку»: без нужды сюда не спускаться. Ясно?

Паренек кивнул и, явно красуясь, трусцой побежал вверх по крутым каменным ступеням. Ну… Может, он и не так безнадежен…

Нажав на скрытом от посторонних глаз, вмурованном в стену пульте несколько кнопок, я вышла, закрыв за собой огромную деревянную дверь. Сверху послышался визг.

Безнадежен. Боги, за что?

В комнате с забитым досками небольшим окошком было относительно светло только благодаря трем канделябрам, стоявшим на высокой каминной полке. В интимном полумраке, как заметил бы Мартин, друг напротив друга стояли в напряженных позах мой стажер и непонятным образом оказавшаяся здесь девчонка лет тринадцати-четырнадцати.

Приехали. Что в доме компании делает ребенок? Причем, судя по грубо сколоченным башмакам на ногах, простенькому длинному платью, косынке на голове и простоватой мордашке, ребенок определенно местный? Не конспиративное жилье, а проходной двор!

Прелесть одежды, в которой сотрудники обязаны направляться на задание, в том, что эта длинная серая роба, чаще всего сшитая изо льна, шерсти или хлопка, подходит практически для любого времени и народа. Обычно, конечно, в помещении, предназначенном для проживания агентов, посторонних не наблюдается, и переодевание в необходимый костюм проходит без помех. Но случаются и форс-мажоры. Как, например, сейчас. Девчонка, естественно, никогда не догадается, кто именно перед ней. И слава всем богам, хоть иногда они бывают милостивы к своей подопечной. Второго «Стивена» моя совесть не выдержит.

— Дети, спокойней. Милая, ты кто?

Да, вот так, покровительственным тоном, сразу давая понять, что выше по социальной лестнице не только мелкой, но и собственного напарника. Придется мальчишке потерпеть: роль слуги просто идеально ему подходит. Судя по молниям в глазах, сам стажер так не считал, но благоразумно промолчал, скорее всего, решил выяснить отношения наедине. Что ж, пусть помечтает.

— Госпожа, я Иви… — присел в реверансе ребёнок. — Отца потеряла… Он сюда зашёл ещё вчера…

Речь чистая, правильная. Не крестьянка. Дочь богатого горожанина? Или служанка в местном замке? Отец… Нет тот ли это бедолага, что лежит сейчас в импровизированной криокамере?

— Зашла как?

— Так дверь не заперта была…

Да ну? Это команда Сары двери не запирает? Не верю. Там опытные ребята работают. Кстати о команде. Сара пропала, а остальные? Они обычно втроем как минимум в этих веках появляются. Где еще двое? И почему я из дражайшего родственника всю информацию не вытрясла?

— Здесь, кроме нас троих, никого нет. Ступай домой.

Ребенок послушно кивнул. Алекс отправился следом за гостьей — закрыть дверь. Пока напарник отсутствовал, я оглядела помещение: обычная комната, с камином, свечами, заколоченным окном и диваном. Современным. Сил удивляться не было — я уселась на предмет мебели, вытянула ноги. И куда мы оба влипли?

— Лизка… — начало было парень.

— Помолчи, Алекс… — оборвала я его. — Что-то мне всё это не нравится…

— Там у порога иголка воткнута… Длинная… — и смотрит потерянным взглядом.

Ещё пару месяцев назад я, дипломированный специалист с боги их знают каким опытом работы, с огромным удовольствием высмеяла бы мальчишку и велела бы забыть о глупых древних суевериях. Увы… Те пара месяцев очень многое изменили в моей жизни, в том числе научили не пренебрегать знаками Судьбы, пусть и выраженными порой в форме суеверий.

— Иголка, говоришь… — задумчиво протянула я. — Это что ж за колдун появился: через иголки порчу наводить?

— Мог и сосед…

— Мог… — я согласно кивнула. — Да вот только не понимаю: иголки втыкают те, кто не способен внутрь проникнуть. У нас же труп внизу лежит. Значит, кто-то все же проник… Или это два разных человека? И еще: кому мы успели дорогу перейти? Дом куплен относительно недавно, всего лишь десять лет назад, мы с тобой здесь третьи. До того сюда дважды приходила только группа Сары.

— И чем займемся? — в голосе Алекса не слышалось ни капли энтузиазма.

— Побудем параноиками…

Над моей «манечкой», или манией преследования, порой хохотал весь отдел. Да что там, спроси любого в нашем здании, кто в Академии Современной и Экспериментальной Истории (кратко — АСЭИ, или «Аське», как называет ее народ между собой), больше всех озаботился вопросами безопасности, кто главный перестраховщик и чей домашний адрес знает от силы пятеро агентов, исключая родных и близких, все сотрудники дружно укажут на мою скромную персону. Дядя морщился, но исправно подписывал запросы на новые девайсы, предназначенные как для слежки, так и для избавления от оной, а я совершенствовала свое искусство садиться на хвост, ставить прослушку, уходить от погони. Сколько раз эти способности спасали мне жизнь, даже сказать трудно. Маленький мешочек с кучей прибамбасов отправлялся со мной в любую командировку. Вот и сейчас я порылась в сумке, достала девайсы и первым делом проверила прослушку.

Как и ожидалось, все помещения были «чистыми». Разбросанные в самых неожиданных местах «жучки» прилежно принялись за работу, а я, установив защиту с помощью индикатора поля, повернулась к навязанному мне ребенку.

— Значит так, твое имя прежнее. Мое — Лизавета фон Таубе, для тебя — Лиззи, но не Лизка. Смотри не перепутай. Ты — внебрачный сын графа, моего отца, приставлен ко мне официально как паж, неофициально — как шпион. Вести себя идеально не заставляю, но осторожность соблюдай, помни, мы не в демократичной «Аське». Ешь со мной, спишь в комнате рядом. И никакой самодеятельности, иначе искать потом нашим придется не только Сару. Всё понял?

Паренек серьезно кивнул. Ладно, поверим…

Лангедок… Земля куртуазных трубадуров и еретиков… Мой любимый район, моё любимое время. Процветают поэзия, манерность, любовь к жизни и Прекрасной Даме. Ещё далеко до кровопролитных религиозных войн, и никто слыхом не слыхивал о Симоне де Монфоре. На престоле Вильгельм Десятый, герцог Аквитанский. Его дочь Элеонора скоро станет королевой Франции, а затем — и Англии. Тишь да гладь. По сравнению с другими эпохами, естественно.

Окситания — страна, не обделённая Богом: плодородные поля, густые леса, полноводные реки, наполненные рыбой озёра. При мудром правителе народ здесь не бедствовал. По идее, в данное время люди жили сытно, а значит, и бояться, например, бунтов, которые могли бы помешать расследованию, не стоило. Тогда что могло случиться такого страшного, приведшего к расформированию команды и исчезновению моей подруги? В голову лезли самые дурацкие предположения, включая пресловутых «зелёных человечков»…

— Алекс? — позвала я.

— Да?

Мы со стажером только что пообедали местной едой, найденной на кухне: говядиной, тушенной с овощами, сырокопченым окороком, булочками с повидлом, — запили все это великолепие домашним вином и сейчас оба сидели на стульях, доже, кстати сказать, не из этого века, откинувшись на спинки, с физиономиями сытых котов.

— Ты, надеюсь, единственный?

— В смысле? — недоуменно нахмурился парень.

— У нас в Академии. Единственный стажер?

Широкая, от уха до уха, ухмылка мне не понравилась.

— Неа. Я — первый.

Ё-моё…

— Если ты так пошутил, то это не смешно… Вы же перевернете вверх дном не только здание, но и наш привычный уклад…

— А чем это плохо? — пожал плечами мальчишка.

Действительно…

Только я набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы в подробностях объяснить ребенку, что серьёзные дяди и тёти не просто так в другие эпохи прыгают, а делом занимаются, но в дверь неожиданно постучали. Прихожая находилась от кухни далеко, я бы и не услышала стук, если бы не датчик движения, прилепленный на стену с внешней стороны, прямо возле входа. Сигнал передался на пульт, лежавший возле меня. Я мгновенно насторожилась. Кого еще принесла нелегкая?

— Подойди к двери, аккуратно открой окошко, стоя справа, — приказала я напарнику. — Не высовывай голову полностью. Если что, ты ничего не знаешь, госпожа изволит почивать.

— Лиз…зи.

Быстро учится, молодец.

— Алекс, здесь и сейчас все серьезно. Иди.

Паренек нахмурился, но продолжать спорить не стал, вместо этого выбрался из-за стола и, громко топая, направился к выходу.

Вернулся напарник через пару минут, с корзинкой свежих домашних яиц, довольный, аки тот огурец на грядке.

— Соседка приходила, сказала, что каждый день яйца приносит. Продает.

Я молча достала ручной сканер и тщательно проверила продукты и тару. Детеныш смотрел на мои действия неодобрительно, но, слава всем богам, не вмешивался.

— Чисто. Интересно, кто у нее покупал… — задумчиво пробормотала я. — Сара яйца терпеть не может, даже в салатах…

— Она же здесь не одна была, — заметил парень.

— Угу, — кивнула я. — Только готовит для всей компании именно она.

Меня всегда удивляло, как подруга, совершенно домашняя девочка, можно сказать, тепличный цветок, набралась решимости идти учиться вместе со мной на «историка-практика», а затем с головой нырнула в эту самую практическую составляющую нашей работы, хотя у нее была возможность остаться в Академии, работать с бумагами, обучать студентов, наконец. Нет, девочка-цветочек отважно скакала по эпохам, выполняя вместе со своей командой сложные задания, и при этом умудрялась окружать заботой напарников, создавала в каждом временном жилище поистине домашний уют.

— Ладно. Это все потом. Алекс… — я испытующе поглядела на паренька. Тот ответил умоляющим взглядом:

— Лиззи, я смогу!

— Ты даже не знаешь, что именно нужно сделать, — я хмыкнула, краем глаза все еще посматривая на корзинку с яйцами, как на лазутчика в стане врага.

— Ничего сложного! — мальчишка просто-аки рвался в бой. — Лиззи, я же учился! Четыре года!

А кстати…

— Четыре года? Это тебе сейчас…

— Девятнадцать!

Да? А выглядит максимум на пятнадцать. Надо будет по возвращении уточнить этот момент.

— Раздобудь наемный экипаж.

Боги, куда и зачем я посылаю ребенка…

— Наверху, насколько я знаю наших, из общего зала оборудованы отдельные комнаты. Там же должен быть и гардероб. Оденься подобающим образом. На все про все у тебя два часа. Вечером отправимся кататься.

Напарник обрадованно кивнул и вихрем умчался переодеваться. Спустился он минут через десять в короткой серой тунике, и темно-синих панталонах. На ногах — кожаные черные сапоги, слегка потрепанные жизнью, на плечах — синий плащ, на голове — шляпа. Этакий мальчик-трубадур. Ну посмотрим, как он в таком виде справится с заданием…

Пока парень отсутствовал, я поднялась наверх по крутой деревянной лестнице с высокими ступеньками, вышла в коридор, осмотрелась: итак, три комнаты и небольшой закуток с открытой дверью. Первым делом сунула нос туда. Оказалось, что-то вроде гардероба. Одежда разнообразием не баловала, но изобразить из себя девушку из высшего света позволяла. Что ж, одной проблемой меньше.

Я внимательно прошерстила все три комнаты. Обстановка везде одна и та же: кровать, стол, стул, узкие окошки, почему-то зарешеченные. Прямо-таки монашеские кельи, а не жилища якобы благородных господ. И нигде ни единого документа, ни единой книги, вообще ничего. Полностью нежилые помещения. Отдав дань своей паранойе, цветущей сейчас пышным цветом, я с помощью новенького дактилоскопического прибора тщательно сняла отпечатки пальцев и сразу же пробила их по базе. Сара, Дирк, Рик, три оперативника, ушедшие недавно на задание. Больше никто здесь не появлялся.

Вздохнув, я нырнула в гардероб, достала необходимые вещи, свалила их на кровать Сары и начала переодеваться. Так, сперва льняную камизу[1], затем — голубое шёлковое платье-котт, длиной до лодыжки, сверху — тёмно-синий сюрко[2] в его потайной карман, пришитый внутри, положим парализатор, а сверху — холщовый мешочек с тремя золотыми, пятью серебряными и несколькими медными монетами, на ноги — пигаш[3]. Всё, теперь готова. Жаль, зеркала нет.

Спустившись вниз, я собралась было подождать Алекса в гостиной, так я мысленно окрестила комнату с забитыми окнами, но в дверь заколотили, причем не только кулаками. Это что за вторжение в частную собственность? Пожалев, что ничего опаснее парализатора при себе нет, я подошла к деревянной конструкции и как можно громче поинтересовалась:

— Кому жить надоело?

С той стороны воцарилась тишина, затем послышались тихие всхлипы, и неуверенный мужской бас произнес:

— Дык… Ваша… милость… вора поймали… Говорит, здесь живет…

Вора, говорите? Ох, чувствую, спущу я с этого вора шкуру…

Я открыла дверь, грозно уставилась на честную компанию, втайне боясь, что придется отправлять Алекса назад, в Академию, так как здесь средств для сращивания костей и тканей, увы, не наблюдалось. Внимательно осмотрела пацана и перевела тайком дух: да, тумаков ему надавали, лицо разукрасили хорошенько, глаза вон аж светятся в ночи, из губы кровь течет, но ничего вроде не сломано.

— И? — повернулась все с той же властностью к двум громилам, возвышавшимся по обе стороны от паренька.

— Дык… — замялся тот, что справа, — Ваша…

— Светлость.

Мужик побледнел, но упрямо продолжил:

— Ваша Светлость, вот… вор, значится. Лошадок герцогских… свести со двора хотел…

Идиот… Хотя и я, конечно, виновата: нашла, с каким заданием новичка первый раз в средневековый город выпускать. Весь отдел надо мной ржать несколько лет будет…

Небрежным жестом я вытащила из-за пазухи кошель, достала две серебряные монеты и подбросила вверх. Пока громилы ловили деньги, потянула мальчишку на себя и быстро захлопнула дверь, а затем и заперла её на засов.

Молча направилась к лестнице, даже не сомневаясь, что стажёр потопает следом. В спальне Сары установила защиту, повернулась к мелкому и вопросительно приподняла бровь:

— Где, повтори, ты учился?

Пацан набычился:

— Ты должна была меня у них отбить, а не деньгами швыряться!

Боги, за что?! Мне надо подругу освобождать, а тут этот…

— Да не вопрос, — как можно равнодушней пожала я плечами. — Возвращайся и отними у них серебро. А сам ступай в тюрьму. К крысам. Голодным и злым. Интересно, тебя казнят, или, как аристократ, розгами отделаешься? Прилюдно? На площади? С обнажённым задом?

Мальчишка резко побледнел.

— Лиззи…

— Я. Уже демоны знают сколько дней я, — пока ещё мне удавалось сдерживать рвавшийся изнутри гнев.

— Я не крал! — голос мальчишки «дал петуха». — Я пытался рассмотреть одного типа.

— На конюшне? — скептически подняла я бровь.

— Нет, выглядывая из нее! — ребёнок чуть не плакал. — Лиззи, ну правда!

— И чем он тебя так привлек?

— Я его в коридоре видел.

— В смысле? — удивленно моргнула я. — В каком коридоре?

— Ну там, — начал путано объяснять Алекс. — В Академии. Мы к твоему кабинету подходили, а он за угол заворачивал.

Ну здравствуй, шиза. Давно не виделись.

— Алекс… — начала я, мягко, осторожно, стараясь не вызвать истерику или обострение. С шизиками надо быть предельно аккуратной.

Пацан, похоже, понял по тону, что ему не верят, и насупился:

— Я не вру! И не ошибаюсь! Это правда был он! Со звездочкой на шее!

Ноги подогнулись сами. Хорошо хоть на кровать уселась, а не на жесткий пол.

Со звездочкой, говоришь. Шрам в виде звездочки был только у одного сотрудника Академии — главы отряда «чистильщиков». Мысленно тяжело вздохнув, я повторила свой вопрос к мирозданию: ну и куда я снова вляпалась?

[1] Камиза — нательная рубашка из льна, шёлка, хлопка.

[2] Сюрко — длинный и просторный плащ.

[3] Пигаш — мягкая кожаная обувь с очень длинном носом, набитым конским волосом.

Глава 3. В тихом омуте черти водятся

История учит лишь тому, что она никогда ничему не научила народы.

Г. Гегель

Жизнь — не страдание и не наслаждение, а дело, которое мы обязаны делать и честно довести его до конца.

Алексис Токвиль

Эдгар Норейский считался среди агентов личностью уникальной. Никто в Академии точно не знал, сколько ему лет, из какой эпохи он прибыл и какими видами боевых искусств не владеет. Среднего роста, обманчиво худой, с глазами стального цвета и перебитым в нескольких местах носом, мужчина неизменно поражал при первой встрече каждого, не знавшего, с кем имеет дело. Да и знавшего — тоже… Мартин как-то, на одном из моих дней рождений, перебрав с текилой, утверждал, что сам был свидетелем «избиения младенцев» — драки Норейского то ли с пятью, то ли с семью противниками разом. С пьяного глазу, конечно, можно и не то выдумать, но я лично присутствовала на одной из тренировок и с отвисшей челюстью наблюдала, как, в общем-то, не особо накачанный мужчина успешно отбивал атаки трех высоченных лбов.

«Чистильщиков» отправляли в любую эпоху, если нужно было «убрать» за переусердствовавшими во время командировки оперативниками. Не всегда это означало убить свидетелей, нет, в это словечко входили и работа с подсознанием, и внушение ложных образов, и похищение ценных свидетелей… В общем, грязные делишки, скажем честно. Эдгар Норейский участвовал в каждой вылазке. И если именно его видел Алекс, то дело еще запутанней, чем представлялось мне на первый взгляд. Сразу возникает несколько вопросов: сколько народа вовлечено в поиск Сары? Да и вообще, Сару ли ищут? Почему меня швырнули в гущу событий, как слепого котенка, без малейшей подготовки и сбора материала? Знал ли дядя, что подставляет собственную племянницу под удар, посылая ее сюда с новичком? Что за задание у «чистильщиков»?

— Лиззи, — не особо вежливо перебил мою умственную работу мальчишка, — что будем делать?

— Ты выбираешь себе комнату, переодеваешься и моешься — дверь в ванную должна быть спрятана на первом этаже неподалеку от кухни, — пожала я плечами. — Я сижу и думаю.

— Поесть бы… — мечтательно протянул парень.

— В смысле? — удивилась я. — Мы же обедали.

— Вот именно, что обедали, — последовал ответ. — А теперь ужинать пора.

Бездонный желудок. Или это я так погрузилась в проблемы, что уже ничего не замечаю?

— Иди ешь. На кухне должны остаться продукты.

Выпроводив навязанную обузу, я закрыла дверь на ключ, подумала немного, вздохнула и полезла в сумку.

На деревянный пол поставила две свечки в форме бочонков, рядом положила на выбеленное полотенце несколько ржаных хлебцов, добавила фляжку с вином и два стакана, небольшой деревянный гребень, зажгла свечки, села рядом и позвала:

— Выйди, бабушка, уважь гостью, к трапезе присоединись.

Какое-то время ничего не происходило, затем пол как будто пошел волнами, с другой стороны от импровизированного стола появилось лохматое нечто размером с обычную кошку и скрипуче пробормотало:

— Умные девки пошли. Сама догадалась, аль подучил кто?

— Друг подсказал.

— Хороший друг. Повезло тебе.

О, да. С Дариком мне действительно повезло. Несмотря на сквалыжничество, ворчание и тяжелый нрав, домовой не скупился на информацию. Именно благодаря ему я не плутала сутками в лесах, чувствовала себя уверенно в воде и без проблем ночевала в любых, самых опасных и давно заброшенных домах. Нечисть меня не трогала, пусть и не всегда помогала, нежить держалась подальше. Вообще, если бы не нужны были определенные данные, можно было бы отделаться блюдцем с молоком, хлебом и расческой. Но точно не в этом случае. Вызвав кикимору, я рассчитывала узнать ответы на свои многочисленные вопросы.

Сущность протянула отросток, условную руку, я проснулась к нему пальцами, ощущая, как холод окутывает мою конечность, и перед глазами появилась картинка: Сара, непривычно взбудораженная, что-то резко высказывает обоим напарникам в комнате внизу, те молча слушают, затем нехорошо улыбаются…

Сеанс связи прекратился, я очнулась и заметила, что подношения исчезли. Что здесь вообще творится? Кикимора, довольно сильная нечисть, показывает вызвавшему ее всего лишь крохотную сценку, но при этом забирает дары, мол, все, что могла, сделала. Я поняла бы, если б эта троица дома вообще не появлялась, тогда объяснение действиям потусторонней сущности вполне логичное: что увидела, то и показала. Но ведь жили-то они здесь, пусть и не очень долго! Сцен должно было быть в разы больше! Ни одна защита, какой бы современной она ни была, не в состоянии защитить ее владельца от глаз нечистой силы! Дарик на спор любую охранку на раз-два взламывал!

— Лиззи, — заколотила в дверь моя личная головная боль. — Лиззи, к тебе пришли.

Мысленно помянув всех родственников этого умника, начиная от Адама, я нехотя поднялась с пола, тщательно проверила, в порядке ли одежда, и открыла дверь. Алекс, одетый в местные штаны и тунику, с мокрыми взъерошенными волосами, больше напоминал попавшего под дождь воробья. А вот мужчина рядом с ним был похож на леопарда, грациозного и очень опасного зверя: высокий, обманчиво худой, гибкий, с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, он смотрел властно, словно привык повелевать.

— Лизавета… де Пижеон… фон Таубе? Позвольте представиться: граф Ричард Руссильонский. Разрешите войти, ваше сиятельство?

Э… Кто? Не было такого персонажа в истории! Никогда не было!

Владеть собой меня учили лет с пяти, причем, как и всё, к чему прикладывала руку моя мать, эти уроки удались на славу: и глазом не моргнув, я посторонилась, позволив графу зайти, и закрыла дверь перед носом обиженного стажера. Ничего, ему только на пользу: меньше знаешь, крепче спишь.

Усевшись на кровать, я кивнула на стул:

— Прошу вас, граф.

Посетитель сел. Я еще раз осмотрела гостя: темно-коричневая накидка-сюрко, из-под нее выглядывают такого же цвета гамаши, обут в кожаные черные сапоги. Все вещи явно новые, добротные, сшиты качественно. Будто не местный граф передо мной, а ролевик какой.

— Ваш слуга сообщил, что вы сняли этот дом на несколько дней. Негоже именитой девушке жить в квартале торговцев.

Оп-па. Мужчина, вы кто? Вроде не отец, не брат, не жених. Да и как-то не вяжется ваша речь с обычаями этого века: здесь и сейчас в ходу другое обращение, тем более к ровне.

Додумать я не успела — мужчина предложил:

— Буду рад принять вас и вашего слугу в моем скромном замке.

И тут же, усмехнувшись скорее своим мыслям, а не реальному положению дел, добавил:

— Обещаю приставить к вам сразу нескольких дуэний, так что ваша честь ни в коем разе не пострадает.

Окончательно перестав понимать что-либо в этом, казалось бы, таком простом деле, я согласно наклонила голову:

— С удовольствием приму ваше приглашение, граф. Но мне нужно время…

— Со мной прибыли слуги, — мгновенно перебили меня. — Они помогут вашему парню собрать вещи.

Вот же банный лист! Словно не хочет одну оставлять!

Сдержав недовольство я, крикнула:

— Алекс!

Гость от громкого крика скривился, но промолчал. Стажёр появился мгновенно, будто подслушивал за дверью. Впрочем, не удивлюсь, если так оно и было.

— Переоденься. Мы отправляемся в замок графа.

К чести паренька, он не показал удивления. Кивнул и исчез.

— Как вам наш город, ваше сиятельство? — и смотрит пристально, будто вопрос задан с подвохом. Знать бы точно, в каком именно городе я оказалась. Должна была в Тулузе. Но со всеми событиями я уже и в имени своем не уверена: де Пижеон… фон Таубе… Еще бы Голубевой назвал, для полного, так сказать, счастья… Впрочем, лучше похвалить непонятную местность, от меня не убудет.

— У меня ещё не было возможности осмотреть его, — улыбнулась уголками губ, — но я слышала много хорошего о нём.

Судя по поднятой правой брови, я выстрелила в молоко.

— Что ж… Я рад, что хотя бы слухи о нас ходят хорошие.

И что означает эта фраза? Что меня забросили в медвежье логово? Или что тип, напротив, принял нас с Алексом за других людей и сейчас старается напугать? Кстати, вторая мысль не лишена логики. Тогда становится понятно, почему некий граф так настойчиво зовет Лизавету фон Таубе в свой замок. Осталось понять, кого именно я тут замещаю и где сама «замещаемая».

Отправились в путь мы минут через двадцать, когда на улице окончательно стемнело. Двое мужчин средних лет и средней же комплекции, как я поняла из их поведения, слуг графа, помогли нам с Ричардом уместиться в карете: один держал массивный фонарь, дабы господа шеи себе на ступеньках не сломали, другой открыл дверцу и с почтением ждал, пока знать усядется внутри поудобней.

Дверцу захлопнули, оставив меня, бедную-несчастную девушку, в темноте наедине с практически незнакомцем. Судя по отдалившимся голосам, слуги графа переместились на козлы, править тройкой лошадей, а вещи и стажера поместили на запятки. Хочется верить, что доедем мы в полном составе…

— Ваше Сиятельство, ваш дядя написал, мне, что ожидать вас надо только на следующей неделе. Почему вы не послали слугу сообщить о своем прибытии? В городе и округе сейчас неспокойно, не стоило подвергать себя опасности.

Всё-таки я оказалась права: банальнейшая ошибка, комедия положений, вот только как выбираться из этой дурацкой ситуации? Ещё и трясет так, что того и гляди язык прикусишь. Шикарные дороги, что ни говори…

— Поверьте, граф, я так и собиралась сделать, но Алекс… Он вечно попадает в нелепые ситуации… Вот и сегодня — не успели мы приехать, как его приняли за вора! Пока разобрались, пока все уладили…

И отец, и многочисленные братья всегда учили меня: «Хочешь солгать так, чтобы тебе поверили, скажи полуправду». Этот трюк срабатывал практически каждый раз. Сработал он и теперь.

В голосе собеседника послышалось раздражение:

— Вот потому я и не держу рядом с собой бастардов: к ним легко привязываешься.

Я прикусила язык и порадовалась, что из-за темноты не видно изумления, крупными буквами написанного на лице. Опять совпадение? Или же кто-то в Академии специально прорабатывал легенду под случайную встречу?

Карета в очередной раз подпрыгнула на ухабе, я, вспомнив идеальные дороги своего времени, мысленно пожелала добра и счастья всем местным феодалам. Неужели, демоны вас побери, так сложно вымостить хотя бы часть пути???

— Ваше Сиятельство, вы в порядке?

— З-з-здес-с-сь от-т-твр-р-атит-т-ельн-н-ые д-д-до-о-ор-р-о-ги-и-и…

Точно без зубов останусь!

Тихий смешок.

— Мы уже привыкли.

Логично, угу. Вместо того чтобы заниматься улучшением инфраструктуры, отлавливает в купеческих кварталах знатных девушек и везет их к себе в замок. Синяя Борода, блин.

И все же, если возвратиться к совпадениям… «Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят», — так любит говорить мама. И похоже, в данной ситуации она целиком и полностью права. Меня кто-то крупно подставил. Кто-то из своих, из самых близких. Осталось понять, на чьей стороне стажёр и чего ждать от Эдгара Норейского.

— Приехали.

Боги, какое счастье! Как я теперь ходить буду, изверги???

Слуга открыл дверцу, граф вылез первым, потом подал руку в перчатке. Его лён соприкоснулся с моим шёлком. Вот когда пожалеешь, что по правилам этикета нельзя пожать мужчине руку. Крепкое здоровое пожатие много может рассказать о человеке. Опершись на руку, я кое-как, стараясь сохранять осанку и не проявлять излишних эмоций, вылезла из кареты под свет факелов и фонарей стоявших невдалеке слуг. Судя по промелькнувшей в глазах мужчины улыбке, мои усилия прошли даром. Ох, теперь ни сесть, ни постоять, ни пройтись…

Замок… Ну замок. Я в таких последние десять лет частенько бывала, в разном статусе, в разных странах, в разных эпохах. Всё как всегда: узкий полутемный коридор, факелы по стенам, больше чадящие, чем светящие, узкие же окошки, обычно зарешеченные, под ногами — ворсистые ковры, если владелец богат, и голый камень, если беден, лестница на второй этаж, или широкая, или узкая, зависит от фантазии феодала, но везде, везде — холодный камень, необычайно давящий на психику даже привычного к таким вещам оперативника!

Комнатка, в которую меня доставили (сама я поднималась по лестнице, скажем мягко, с трудом), была типичной для большинства подобных жилищ: неширокая кровать под балдахином, с периной и подушками, неподалеку от невысокого, зарешеченного окна, с другой стороны кровати — резная тумбочка с канделябром на три свечи, посередине спальни, на полу, шкура неизвестного животного, на ней — три стула, напротив кровати — зажжённый камин, чуть подальше — тяжёлый сундук для одежды. Всё. Никаких изысков не наблюдалось.

Едва я зашла, мне почтительно поклонилась молоденькая служанка, худенькая брюнетка лет пятнадцати.

— Меня зовут Жанна, и я готова услужить вам, госпожа.

Да-да. Сначала — мне служить, затем — хозяину доложить. Впрочем, выбора не было, я кивнула и, с трудом доковыляв до постели, со стоном опустилась на перину. Боги, за что вы так неласковы ко мне???

Следующий час прошел как в тумане: мою тушку раздели, промассировали и снова одели: нужно было спускаться к ужину. Есть не хотелось, вот только граф отказа не примет…

Белая льняная камиза, светло-зелёное платье-котт, кожаные женские туфли, ленты в волосы, и я готова потреблять продукты замка…

Жанна проводила меня вниз, на первый этаж. Узкая деревянная лестница с резными перилами выводила прямо в широкий зал, предназначенный для еды и досуга.

Сидевший за длинным деревянным столом граф, похоже, не переодевался.

Я уселась на лавку рядом с его светлостью и выжидательно на него посмотрела.

— Ваше Сиятельство, — легкий кивок в мою сторону, — ваш дядя сообщил, что вы не любите мясо. Надеюсь, рыба вам придется по вкусу.

Я с трудом подавила дрожь. Дядя, говоришь? Надо будет поблагодарить доброго человека за такое милое уточнение… И желательно чем-то тяжелым: рыбу я не просто не ела, а искренне ненавидела, вне зависимости от разновидности, искренне не понимая, как мясо этих существ можно брать в рот.

— Благодарю, граф, но я не голодна. Мы с Алексом успели поужинать до вашего прихода, — милая, ни к чему не обязывающая, улыбка.

Мужчина пожал плечами:

— Не смею заставлять. Ваш слуга помещен в людскую, к остальной челяди.

Бедный парень. К утру замерзнет, как цуцик. Впрочем, это был его выбор…

— Граф…

— Ричард. Мы все же скоро поженимся. Да и мне следует называть вас по имени. Надеюсь, вы не против.

Упс. Вот только свадьбы, пусть и в прошлом, мне не хватало. Так сказать, для полного счастья. Нет, оно-то, может, и неплохо: отстанут всякие несознательные личности, но как воспримет новость настоящая Лизавета? Если она, конечно, существует…

— Как скажете, Ричард, — та же самая улыбка, — вы не могли бы выделить мне сопровождающего завтра? Хочу осмотреть город.

В глазах темно-вишневого цвета появилось ироничное выражение. Видимо, мужчина вспомнил о моем сегодняшнем путешествии.

— Я сам буду вас сопровождать. Вы ничего не едите. Выпейте вина. Попробуйте колбаски. Они сегодня получились на славу.

Подчиняясь приказу хозяина, слуги оперативно наполнили наши бокалы и тарелки.

То есть мои слова о том, что я не голодна, для кого-то пустой звук… Опустила взгляд на блюдо и с трудом совладала с эмоциями. Что за… Откуда здесь вилки? Замок не ахти какой роскошный, значит, его владелец не шибко богатый. Да даже если б и нашлись средства, все равно… Данный столовый прибор завезут сюда лет через двести-триста, не раньше.

Видимо, совладать с эмоциями до конца у меня не получилось: граф чуть покровительственно улыбнулся:

— Не знаете, как этим пользоваться? Примерно как и ложкой. Попробуйте, ничего сложного, а есть удобней.

Это меня уже и в деревенщины записали? Класс. Ладно, будем соответствовать.

Разыгрывая неумёху, отрезала часть колбаски, кое-как наколола её на вилку, укусила. Вкусно, что и говорить. Всё же мясо, не испорченное химикатами, здоровей и питательней. Как минимум. А вот вино мне не понравилось: очень кислое. Молодое, наверное. Хотя действительно, кто ж будет перед невестой, явно появившейся из захолустья, ставить дорогие напитки.

Когда меня официально взяли в штат Академии, отец настоял на вживлении в мое тело чипа, благодаря которому в командировках можно было пить что угодно и в любом количестве и оставаться трезвой. Полезная вещь, частенько выручала свою хозяйку, увы, только в других эпохах — в своем родном времени чип не работал, и я страдала от жуткого похмелья после каждой вечеринки. В данную минуту притвориться пьяной было необходимо, так что уже после трех глотков я блаженно улыбнулась:

— У вас отличный замок, Ричард.

Мой собеседник ощутимо расслабился.

— Рад, что вам здесь нравится. Надеюсь, и наши дети его полюбят.

Вот так вот в лоб, да? Увы, милый, я пока не готова обзаводиться семьей, тем более — в прошлом.

Остальное время ели молча. Я елозила вилкой по тарелке, между делом сделала еще пару глотков из бокала и после ужина позволила двум дюжим молодцам «помочь леди добраться до спальни».

Наверху к моему приходу уже была готова ванна — большая деревянная бадья с горячей водой, в которую аккуратно погрузили мою тушку, предварительно раздев, конечно. Жанна старательно втирала в кожу ароматные масла, я расслабленно лежала и пыталась анализировать.

Кусочки мозаики никак не желали складываться в цельную картину. Откуда здесь вилки? Каким образом граф узнал, где прячется его «невеста»? Где на самом деле эта беглянка, если она существует, конечно? Замешан ли во всем Алекс, или моя паранойя превзошла сама себя?

— Госпожа, — вывел меня из задумчивости почтительный голос служанки, — его светлость пожалуют через несколько минут.

Что? В смысле «пожалуют»? Он что, решил переспать со мной еще до свадьбы? Ну-ну. Наивный.

Жанна помогла натянуть длинную широкую ночную рубашку из беленого холста, я отпустила девчонку, задула свечи, а сама залезла в постель, под тёплое одеяло. И где этот самоубийца?

«Самоубийца» пожаловал примерно через полчаса. За это время я уже успела накрутить себя по самое не могу и додуматься до всемирного заговора, направленного лично на меня любимую. Тихо скрипнула дверь, если бы не выработанный за годы работы рефлекс мгновенно реагировать на любой звук, я, может быть, ничего и не услышала бы. А так мгновенно напряглась, вглядываясь в темноту.

Справа послышался шорох, на мои плечи легли мужские руки. Стараясь дышать равномерно, я просчитывала варианты. Самый простой — бить. Куда-нибудь да попаду. Плюс эффект неожиданности. Меж тем одна рука сдвинулась в направлении груди, в то время как вторая все еще мирно лежала на плече. Что-то новенькое. Обычно лапают сразу двумя. Когда пальцы мужчины начали теребить мой сосок, я решила не доводить до греха и, уже примерно догадываясь, под каким углом расположено тело, нанесла удар ребром ладони по шее. Послышался характерный звук падающей туши. Отлично. Осталось выяснить, что делать дальше.

Снова скрипнула дверь. Проходной двор какой-то. Кого там на этот раз принесло?

— Лиззи! — тихий шёпот.

Стажёр. Давно не виделись.

— Лиззи! Проснись! Лиззи!

Шепчет, а сам близко не подходит. Вот же, стеснительный ребенок.

— Фонарик есть? — спросила чуть слышно.

Послышалось копошение. Затем по комнате прогулялось пятнышко света, остановившись на кровати.

— Лиззи, ты в порядке?

— Пока да. Посвети чуть правей.

Парень подошёл поближе, направил фонарик на лежавшего без сознания мужчину. Оп-па. А это не граф.

— Алекс, у тебя минута. Беги, как можно быстрей. Чтоб и духу твоего рядом с моей спальней не было. Ну!

Послушался.

Удостоверившись, что осталась одна, я заверещала: громко, качественно, с чувством. От такого визга любой мертвец поднимется. Я бы точно в гробу подскочила.

Практически мгновенно комната заполнилась людьми разной степени одетости. Примчавшийся на визг хозяин застал гостью бьющейся в истерике: наличествовали и слёзы, и всхлипывания, и дрожь. Причем на этот раз я не играла. Усталость, непонятки с заданием, странная ситуация, куча вопросов в голове и нерешённых проблем в реальности — всё это требовало выхода. Почему бы не воспользоваться удобным моментом?

Слуги зажгли свечи, несостоявшемуся насильнику, одному из провожавших меня до комнаты громил, скрутили руки, вытащили полубессознательного мужика из господской спальни, праздные зрители нехотя разошлись, мы с графом остались наедине. К этому моменту истерика наконец-то сошла на нет, так что на вопросы хозяина замка я отвечала вполне адекватно.

— Лизавета! Как вы могли обо мне такое подумать! — Ричард раздраженно выхаживал взад-вперед рядом с моей кроватью. Я полулежала в постели, укутанная по самую шею, и наблюдала за метаниями облаченного в спальный наряд — длинную, до пола, полностью закрытую пижаму — его светлости. — Чтобы я пришёл ночью с нечистыми намерениями к собственной невесте?!

— Граф… Ричард, что я должна была сделать? — глаза закрывались сами собой, приходилось прикладывать усилия, чтобы не уснуть. — Усомниться в словах вашей служанки?

— Вы могли хотя бы свечи не тушить!

Понятно. Мужчина оказался упёртым. Не сдержавшись, я зевнула. Метания мгновенно прекратились.

— Простите, Лизавета, вы, должно быть, устали. Засыпайте. Клянусь, вас больше никто не побеспокоит.

Спала я сладко, но мало.

Утром меня разбудила все та же служанка, на этот раз — с красными глазами. Непонятно, то ли плакала, то ли совсем спать не ложилась.

— Госпожа, господин граф просит спуститься к завтраку.

Умывшись и кое-как причесавшись с помощью Жанны, я критически оглядела себя в зеркале: волосы сменили цвет с черного на каштановый (отвратительная краска в «Трикси»), колтуны с трудом расчесаны, зрачки глаз больше красные, чем синие, чуть полноватые губы сейчас бледно-розовые… Стрыга[1], как есть стрыга. Чем я могла во сне заниматься, если так погано выгляжу?

Камиза, сверху — котт, на этот раз тёмно-синего цвета, на ноги — ставшие привычными туфли, вновь — ленты в волосы… Зеркало отразило стрыгу в платье.

— Госпожа, вам так идет этот наряд!

— Жанна, не умеешь врать — лучше молчи.

Служанка покраснела.

— Госпожа, его сиятельство ждёт…

Вздохнув, я направилась к выходу.

По лестнице спускалась с осторожностью, боясь пересчитать носом ступеньки и звездой распластаться на каменном полу.

Граф выглядел обычно. По нему никак нельзя было предположить, что полночи как минимум мужчина провёл на ногах, в том числе и безуспешно успокаивая будущую жену. Белоснежная льняная рубашка контрастировала с разноцветными пятнами блюд, выставленных на стол. Что-то в облике хозяина замка показалось мне необычным. Улыбаясь и здороваясь, я внимательно рассматривала его сиятельство, пытаясь понять, в чём дело. Потом до меня дошло: двойные манжеты, изобретение шестнадцатого века. Откуда, спрашивается, в глубоком прошлом появились все эти вещи: зеркало, вилки, манжеты? Получается, граф и есть нужный мне злодей? Или нет? Вряд ли тот, кого я ищу, стал бы в открытую демонстрировать изобретения будущих веков… Тогда кем является сидящий передо мной человек: марионеткой или кукольником? Боги, я совсем запуталась…

Тело меж тем совершало привычные движения: усевшись на лавку рядом с хозяином замка, я начала аккуратно есть мясное рагу, раз за разом поднося ложку ко рту. Вино вместо воды, колбаски на закуску. Наконец, трапеза подошла к завершению.

— Лизавета, я буду ждать вас у конюшни. Переодевайтесь, и отправимся в город. Верхом.

Слава всем богам, что не в этой тарантайке! Судя по промелькнувшей в глазах графа улыбке, о моих мыслях он догадался.

— Ричард, мы можем взять с собой Алекса?

— Конечно, — спокойно ответил хозяин дома. — Думаю, мальчишке не повредит развеяться.

Служанка помогла мне облачиться в изумрудного цвета котт, украшенный широким поясом такого же цвета, и темно-зеленый сюрко, на голову — светло-зеленое покрывало, затем — шапель[2], на ноги — удобные серые пигаши.

Конюшня, высокая деревянная постройка, «порадовала» традиционными запахами конского и человеческого пота, соломы и навоза. Мои сопровождающие уже ждали меня возле стойла с красавцем конём. Рядом ошивался старший конюх, пожилой мужчина с грубым лицом, выпуклыми глазами и полным отсутствием волос на голове, явно ожидая приказаний хозяина.

Выехали минут через пятнадцать, неспешным шагом. Меня, о ужас, посадили в дамское седло. Ругаясь про себя самыми непотребными словами, я уже жалела о навязанной графу поездке. Вернее, от езды мог бы быть толк, если бы я отправилась в город со своим «пажом». Увы и ах.

Деревья на обочине лениво шевелили листвой, ветер играл их кронами, солнце неспешно поднималось к зениту. В приятной компании поездка всегда в радость. К сожалению, в этот раз компания подобралась не совсем приятная…

— Лизавета, впереди Великий Пост, после него я планирую наше венчание.

Новость чуть не вышибла меня из седла. Какой Пост? Какое венчание? Мама дорогая. Надо как можно быстрей разыскать Сару и бежать из этого дикого места. Да если народ узнает… Особенно Стефан…

Запретив себе думать о страдавшем от безответной любви монахе, я мило улыбнулась:

— Как скажете, Ричард. Времени на подготовку должно быть достаточно.

Граф удовлетворенно кивнул:

— Я тоже так подумал.

Дорога неспешно вилась под копытами лошадей. Я прилагала все усилия, чтобы не выпасть из седла и особо по сторонам не смотрела, надеясь, что, в случае чего, стажёр точно запомнил, как и куда именно мы ехали. Должен же быть от мальчишки хоть какой-то прок…

Город встретил путников шпилями церквей и колокольным звоном. Видимо, недавно закончилась очередная служба.

Хозяин замка был, судя по всему, здесь известной фигурой: стражники у ворот поклонились в пояс, увидев нашу процессию, и не стали брать плату за въезд. Что ж, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Можно и немного сэкономить.

[1] Стрыга — в западно-славянской и карпато-балканской мифологиях ведьма, нежить, упырица, пьющая человеческую кровь.

[2] Шапель — узкий обруч, изготовленный из ткани или металла, а нередко просто венок из живых или искусственных цветов.

Глава 4. Дуракам закон не писан

Всемирная история есть сумма всего того, чего можно было бы избежать.

Бертран Рассел

Стремись не к тому, чтобы добиться успеха, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл.

Альберт Эйнштейн

Узкие улочки с нависавшими над ними домами выглядели непривычно чистыми. Лошади цокали подкованными копытами по вымощенным камнем мостовым, я, не стесняясь показаться наивной дурочкой (куда уж больше-то), крутила головой во все стороны. В принципе, особого отличия от испанских или итальянских городков того времени — моих постоянных мест работы — я не заметила: в кварталах побогаче — мощеные улицы, каменные дома, более-менее широкие окна, в кварталах победнее, скорее всего, будут и грязь, и солома, и узенькие окошки…

— Лиззи, — смотрите, кто проснулся! — это здесь… вчера…

Мальчишка замолчал, с явным намеком не договаривая. Впрочем, наверное, в этот раз я была к нему не права: по-другому дать понять, где именно стажер столкнулся с главой «чистильщиков», было невозможно: дом как дом, трехэтажный, как и все в городе, сложен из камня, в общем, ничего особенного, кроме одной детали — в этом районе здания с окошками, больше похожими на бойницы, не строились… Кто же проживает здесь? И от кого ограждает себя и свою семью?

— Лизавета? — в голосе графа слышалось требование поделиться информацией.

— А? — очнулась я от раздумий. — Простите, Ричард. Это здесь вчера Алекса приняли за вора. Пришлось откупаться.

— Правда? — удивился мужчина. — Что же он забыл возле дома графа Тулузского?

Упс… Кто сейчас носит этот титул? Раймунд Четвёртый, также известный, как Раймунд де Сен-Жиль, если не ошибаюсь. И что общего у этого аристократа и Эдгара Норейского, чье происхождение более чем сомнительно?

— Я отправила парня погулять по городу, хотела остаться одна, — как можно легкомысленней пожала я плечами, — кто же мог знать, что его прогулки закончатся обвинением в краже.

Да, действительно, бойницы. Не удивлюсь, если там, на верхних этажах, и решетки есть. В самом деле, в этом неправильном Средневековье уже нашлись и вилки, и зеркало. Почему бы не быть решёткам?

— Не думаю, что нам стоит надолго останавливаться здесь. Граф в последнее время стал чересчур подозрительным, — сухо заметил мой спутник и, подавая пример, поехал вперед.

Поездку по улицам богатых кварталов никак нельзя назвать увлекательным путешествием: с двух сторон сплошной камень, давящий на психику. Без графа я бы давным-давно переоделась в конспиративном доме и попыталась наладить связь с людьми попроще, возможно, даже с самого «дна». Но, боюсь, его светлость не поймет странных порывов дражайшей невесты.

Мы неспешно пересекали площадь, поддавшись моему капризу и направившись в церковь, когда я краем глаза заметила подходившего к одному из домов «чистильщика». Всех их в лицо я, конечно, не знала, но этот парень давно дружил с Мартином, частенько бывал у нас дома, когда я еще жила с родителями, так что здесь я точно ошибиться не могла. Что ж, вывод ясен: Алекс не ошибся, он действительно встретил вчера самого Эдгара Норейского.

Одетый в короткую верхнюю тунику, гамаши и полукруглый плащ, всё в фамильных цветах графа, золотом и зелёном, стажёр до этого мирно, ехавший сбоку от меня, вдруг дал шпоры лошади и с криком понёсся на практически зашедшего в здание парня.

Я опешила.

— Лизавета…

— Ричард, я не знаю, что с ним.

Действительно, что могло заставить мирного Алекса броситься на незнакомого мужчину? Или знакомого? Паранойя, молчи…

Тренировали «чистильщиков» на славу, и те, кто работал в этом отделе, могли, в случае необходимости, увернуться и от гладиуса[1] древнеримского легионера, и от палаша[2] воина эпохи Возрождения, что уж говорить об одном психованном, безоружном пареньке из будущего. Естественно, уже через минуту мой ненормальный напарник лежал, уткнувшись носом в пыльную землю. Сотрудник «конторы» оглянулся на нас, несколько секунд внимательно смотрел то на Ричарда, то на меня, потом хмыкнул, повернулся к двери и зашел в незнакомый дом. И что это было?

— Вы с ним знакомы? — поинтересовался Ричард.

— Конечно же, причем лично, — буркнула я недовольно, стараясь сдержать рвущийся на язык сочный мат.

— Не обижайтесь, Лизавета, — качнул головой мой «жених», — но этот человек… Странный он какой-то.

— Полностью согласна, — я уже спешивалась: нужно было всё же подойти к стонавшему на земле Алексу. — Только я-то тут при чём?

Судя по тому, как резво подскочил напарник при моем тихом, но весьма эмоциональном обещании сдать его начальству и добиться перевода на бумажную работу, ничего серьезней ушибов у него не было. Что ж, и на том спасибо.

— Лиззи, — жалобно заканючил мальчишка, испуганно косясь на подъехавшего к нам графа, — это он! Он закричал, что я вор! Без него меня не схватили бы!

— И ты решил, что нужно сломя голову нестись восстанавливать справедливость? — язвительно фыркнула я. — Голову дома забыл? Вот приедем мы домой…

— Лизавета, мальчишка чересчур горяч, — нахмурившись, заметил наш спутник. — В его возрасте нужно уметь держать себя в руках.

— Не поверите, Ричард, но я твержу ему то же самое, — проворчала я, усаживаясь на лошадь. — Иди лови свою кобылу, и доедем в конце концов до церкви.

— Я пешком, — мрачно буркнул отряхивавшийся стажёр.

— И подаришь чужое имущество местным жителям?

Алекс хмуро взглянул на меня, затем на графа, и поковылял в сторону отбежавшей на несколько шагов лошади.

— Приношу свои извинения, Ричард, никогда не думала, что с ним будет столько хлопот, — покаянно вздохнула я.

— Понимаю, — кивнул мужчина. — И все же вам следовало взять с собой в поездку служанку, а не бастарда.

— Не поверите, была служанка. Была карета. Да много что было… А Алекс… Дядя настоял.

Ну вот, и почти не соврала. Осталось только сочинить историю с пропавшим сопровождением. Хоть разбойников и собственное чудесное спасение выдумывай…

Вот за что люблю Западную Европу — так это за обилие церквей. Длинные шпили тянутся в небо, над городом то и дело разносится мелодичный колокольный звон. Чуть позже к шпилям и колоколам добавятся разноцветные витражи… А внутри, между службами, тихо, спокойно, в жару еще и прохладно. Идеальное место для размышлений и отдыха.

Оставив спутников снаружи и надеясь, что без меня они не начнут выяснять отношения, я медленно поднялась по ступенькам и зашла внутрь.

В небольшой полутемной церкви я опустилась на деревянную скамейку и немного расслабилась. Всё-таки католические здания для богослужений действовали на меня успокаивающие. Посидев бездумно минут пять, я поднялась и, собираясь выходить к своим спутникам, столкнулась в проходе с высоким толстым монахом в серой рясе.

— Дочь моя, что привело тебя в эту скромную обитель? — и сразу под носом оказалась холеная белая рука, унизанная крупными золотыми перстнями. Поцеловала, а что делать.

— Усталость, отче. Запуталась я.

— Господь не оставит тебя.

И, наклонившись, мужчина прошептал на ухо:

— Эдгар хочет поговорить. Третий дом слева от церкви, через час.

Выпрямился, повернулся ко мне спиной и степенно последовал к выходу. Я осталась стоять, растерянно хлопая глазами. С каких пор у нас появились агенты среди монахов? Да ещё и в двенадцатом веке? Или это так кто-то из ребят Норейского вырядился?

На улице граф что-то резко выговаривал стажеру. Тот молчал, но, судя по напряженной фигуре, вряд ли был доволен услышанному. Ну хоть не ругаются, и то хлеб. А с Алексом обязательно поработаю: и над мимикой, и над выдержкой…

— Лизавета, к сожалению, нам придется прервать нашу поездку. Только что я получил не очень приятное известие. Я провожу вас до ворот и дам сопровождение из числа стражников.

Божечки, как торжественно всё звучит. Увы, у меня другие планы…

— Ричард, — глазки в пол, — я забыла свою Библию в том доме. Я… Я не могу молиться без нее! Прошу, позвольте нам с Алексом поехать туда! Это недолго, уверяю вас!

Да, предлог надуманный, но меня и так уже записали то ли в дуры, то ли в истерички, так что может и сработать.

Граф нахмурился.

— Лизавета, это опасно. Я не смогу вас сопровождать.

— Со мной будет Алекс, — и хлоп-хлоп ресничками.

— Этот слабак? — презрительно скривился мужчина. Мальчишка покраснел, вскинулся, но промолчал. Хоть чему-то учится.

— Ну… Сюда же мы доехали. Пусть и из близлежащего города…

Несколько секунд мой собеседник молчал, потом нехотя кивнул:

— Хорошо, пусть так. Но вы сегодня вечером расскажете мне о своей поездке. Всю правду расскажете, Лизавета.

Вот, теперь к дуре и истеричке еще и лгунья прибавилась. Падаю все ниже.

— Конечно, Ричард. Благодарю вас.

С помощь жениха я залезла на лошадь, повернула животное в нужную сторону.

— Поехали, Алекс.

Паренек молчал ровно две минуты. Когда граф скрылся из вида, мальчишка подъехал ко мне поближе и заговорщицким тоном поинтересовался:

— Лиззи, а там и правд Библия осталась?

— Нет, — проворчала я, — там остались мой покой и твои мозги. Кто тебя дернул на «чистильщика» напасть? А если б он сломал тебе что-нибудь? Ту же голову?

— Голову сломать нельзя, — обиженно буркнул стажёр. — Лиззи, но он же гад!

— И что? — язвительно поинтересовалась я. — Поэтому ты полез на него с кулаками? Алекс, включай уже мозги. А то отправишься в архив, работать вместе с монахом.

Судя по кислому виду напарника, угроза его впечатлила.

— Ты рапорт подашь? — грустно спросил мальчишка.

— Естественно, — хмыкнула я. — Вот вернёмся и сразу сяду рапорт писать. Не на твой перевод, так на отправку тебя на курсы самообороны. Не умеешь ни нападать, ни защищаться. Вот чему тебя только учили?

Меж тем доехали до дома.

— Слезай, — приказала я, спешиваясь.

— А лошади? — паренёк явно не хотел покидать спину животного

— Что с ними? — не поняла я.

— Их украдут, — последовал дурацкий ответ.

Я только вздохнула.

— Если ты не заметил, попоны на них графских цветов. А графа здесь как минимум уважают, так что ничего с животными не случится. Давай, Алекс. Времени мало.

Мы привязали лошадей к выглядывавшему из стены железному кольцу, открыли дверь, зашли в дом. Все по-прежнему, ничего не изменилось. Вроде бы.

— Сбегай проверь труп, — велела я, внимательно осматриваясь. — И не смотри так жалобно. Предусмотрительность еще никому в этом мире не навредила.

— Параноик, — раздраженно проворчал мальчишка, но отправился в подвал.

Я же немедленно направилась в сторону кухни. Забив появившийся голод остатками мяса и хлебом, вопросительно повернулась в сторону вошедшего в комнату Алекса.

— Могла бы и меня подождать, — наивный, так мне меньше досталось бы, — в порядке твой труп. Лежит в том же углу.

— Портал не срабатывал? — запив импровизированный обед стаканом домашнего вина, поинтересовалась я.

— Угугум… — последовало в ответ.

— И мне все понятно, — я фыркнула, облокотившись о стену.

— Вроде нет, — мальчишка пожал плечами и взглянул на меня. — Лиззи, что мы тут делаем?

— Ждем, — пожала я плечами. — Через полчаса поедем на встречу с Норейским. Алекс, верни глаза на место. В церкви ко мне подошел монах. Эдгару нужно пообщаться с нами. О чем — понятия не имею, — вспомнив показанную кикиморой сцену, я поднялась, потянулась, — а пока болтаемся без дела, давай-ка заглянем в гостиную.

— Это где окно заколочено? — уточнил внимательно наблюдавший за мной паренёк.

— Именно, кивнула я. — И диван современный.

В полутемной комнате тоже никаких изменений не произошло. Интересно, что здесь не так?

— Алекс, ты что-нибудь наше с собой брал?

— Обижаешь, — хмыкнул стажёр, — я не такой идиот, чтобы оставлять местным вещички из будущего. Что именно нужно?

— Фонарик. Только свети в стену, чтобы снаружи не заметили.

— Так окно ж заколочено.

Я только вздохнула. Да, моя паранойя частенько достигает невероятных размеров.

Круглое пятно света прошлось по камину, осветило на каминной полке погашенные свечи в канделябрах, иконку Девы Марии, судя по всему, принесенную кем-то из группы, так как оклад был пластмассовым, и коробок спичек, опять же, из нашего времени.

— Это разве разрешено? — недоуменно нахмурился Алекс.

— Что именно? — откликнулась я. — Оставлять в домах вещички из других эпох? Нет, конечно. Но в этом деле очень много странного, поэтому я уже ничему не удивляюсь… Давай-ка посвети под диван.

Ни о чем не спрашивая, паренек направил луч в нужном направлении, я легла на пол в надежде увидеть хоть что-то. Увидела, угу. Пыль.

— Лиззи, а в самом диване тайника быть не может?

— Начитался шпионских историй с агентами-параноиками? — усмехнулась я.

— Кто бы говорил, — уязвленно буркнул мальчишка.

А действительно, чем я рискую?

Осмотр мебели тайника не выявил. А вот светлое пятно на деревянном полу, отличавшееся по цвету от других досок, меня заинтересовало.

— Будем вскрывать? — уточнил напарник.

— Чем? — хмыкнула я. — Руками? Алекс, думай уже, головой, не мягким местом. Где ты видишь здесь инструменты? И вообще, поехали уже. Опоздаем — будем долго объясняться с графом.

Вернее, я буду объясняться…

Третий дом слева от церкви оказался тем самым зданием, в которое недавно вошел друг-приятель Мартина. Добравшись до места назначения, мы оба спешились, и пока стажер тщательно привязывал лошадей к ещё одному железному кольцу, я подошла к массивной деревянной двери и пробарабанила по ней пальцами мотивчик известной в мою эпоху песенки, немного похабной, но довольно весёлой — стандартный пароль для всех, кто из нашего времени попадал в любую другую эпоху.

Появившийся в проеме знакомый монах в рясе приветственно кивнул мне и вопросительно покосился на моего напарника.

— Стажёр. Если потеряю его, с меня дома голову снимут, — тяжело вздохнула я.

Сбоку тяжело задышал обиженный парень, монах хмыкнул и посторонился, позволяя пройти.

Едва захлопнулась дверь, включился свет. Оп-па. Они что тут, совсем обнаглели?

— Руководство в курсе, — сообщил наш провожатый, шагая по хорошо освещенному коридору.

Потрясающе. Так, дядя, похоже, я все же выбью положенный мне месячный отпуск, да еще и с неплохими премиальными… Надо только не забыть координаты записать.

Абсолютно пустой коридор вывел к винтовой лестнице, смонтированной явно мастерами из будущего.

— Второй этаж. Там вас встретят, — мужчина развернулся и неспешно зашагал обратно, к входной двери. Это что получается, он здесь вроде привратника?

Мы поднялись по каменным ступеням, держась за витые железные перила, и вышли на бетонную площадку. Нас и правда встретили. Незнакомый работник «чистильщиков», худощавый брюнет среднего роста, одетый в черный латексный костюм, цепким взглядом окинул обоих, кивнул, видимо, своим мыслям, и повелительно указал рукой на дубовую дверь неподалеку:

— Эдгар там. Иди одна.

Да как скажете. Алекс в кои-то веки не стал возражать, и я, дойдя до заветной двери, потянула ее за ручку на себя.

В большой комнате с наглухо забитыми окнами было светло, но не от свеч. Вполне современная люстра в форме короны свисала с потолка и прилежно освещала каждый угол помещения.

— Лизавета? — мужской баритон не позволил осмотреться. Я повернулась к говорившему.

Ну здравствуй, легендарный Эдгар Норейский.

Худой шатен среднего роста сидел в мягком кожаном кресле возле стеклянного столика, накрытого явно для дружеской пьянки: виски, коньяк, мясная нарезка, свежие овощи… Это меня тут ждали? Или я сорвала чье-то теплое общение?

— Приветствую, Эдгар.

Я подошла к креслу напротив, села, уверенной рукой налила из открытой бутылки виски в чистый стакан нужное количество жидкости, поставила на стол и то, и другое и вопросительно посмотрела на хозяина дома.

Мужчина улыбнулся. Тонкие губы явно не привыкли к подобному движению мышц и, на мой взгляд, раздвигались с трудом.

— Не знал, что ты теперь работаешь в паре.

— Я тоже. Пока с родственником не пообщалась, — пожала я плечами. О моих родственниках в Академии не знал только ленивый.

— Умный мальчик?

— После сегодняшней драки я в этом сомневаюсь.

На этот раз собеседник ухмыльнулся. Что ж, хотя бы по одному пункту мы сошлись во мнении.

— У нас не получилось попасть в дом Академии. Моих бойцов что-то не пускает внутрь. Никакого охранного контура нет. Ты знаешь, что это может быть? — долгий немигающий взгляд мог бы напугать меня еще лет пять назад, но не теперь, когда за плечами была не одна попойка с оперативниками и дружками Мартина.

А вот вопрос интересный. Очень. И ведь что-то вертится в голове. Что-то…

В голове внезапно всплыло:

«— Лизка…

— Помолчи, Алекс… Что-то мне всё это не нравится…

— Там у порога иголка воткнута… Длинная…»

Вашу ж… да об колено… да со всей дури… да хлыстом! А я-то, глупая, думала, что эта гадость была связана с отоворотами-приворотами.

— Знаю, — кивнула я уверенно, — только понятия не имею, кто эту защиту поставил и на кого конкретно она должна быть направлена. Эдгар, у вас есть инструменты? Нужно пол вскрыть.

Проговорили мы недолго, минут сорок-пятьдесят, вышла я после общения с Норейским раздраженная и злая. Алекс, дремавший на скамейке у стены, при моем хлопанье дверью подскочил, осоловело уставился на «начальство», перевел взгляд на брюнета, так и не покинувшего свой пост охранника, и благополучно промолчал. Молодец, мальчик. Глядишь, лет через — дцать из него что-нибудь путное и выйдет.

Лошадей, как я и говорила, никто не подумал украсть. Видимо, графа здесь или уважали, или боялись, потому и на цвета попон внимание обратили, а животных на месте оставили.

Из города мы выезжали медленно, в полном молчании — и мне, и Алексу было, о чем подумать. Копыта мерно цокали по камню, практически усыпляя. Одна радость — скоро должна была начаться дорога с ухабами, на ней точно не поспишь.

Толстые неповоротливые стражники на воротах, завидев всё те же цвета на попонах, разве что честь не отдали. Видимо, графа не уважали, а именно боялись. Понять бы ещё, за что конкретно.

Полуденное солнце нещадно палило, ветер гнул верхушки деревьев, из-под лошадиных копыт теперь уже стелилась пыль, а я, стараясь не сорваться на грубую площадную ругань, рассказывала парню то, что поведал глава «чистильщиков».

— Контрабанда это. Два идиота, Дирк и Рик, захотели озолотиться, в прямом смысле этого слова. Мол, два-три путешествия туда-обратно, несколько обычных безделушек, ничего же страшного. Дураки. И ведь работают в Академии не первый год. Должны же понимать… Нет, жадность глаза застила. Золото! Вот единственная цель!

— Как бы они это золото легализовали? — нахмурился мальчишка.

Я раздражённо передернула плечами:

— Их спроси. То место за диваном — как раз основной тайник. Сара прознала об их грязных делишках, пригрозила сообщить «наверх», троица поругалась, подруга выскочила из дома — и с концами. И Дирк, и Рик клянутся всем на свете, что и пальцем напарницу не тронули…

За разговором неспешно доехали до замка.

— Лиззи…

— Слышу, — настороженно кивнула я. — Что бы ни случилось, веди себя естественно.

— Ты о чем? — недоуменно уточнил парень.

— Не знаю, но интуиция твердит, что…

Я не договорила: услышанный нами шум предстал перед глазами толпой людей, что-то внимательно рассматривавших. Или кого-то? Слуги и охрана обступили практически плотным кольцом девчонку, одетую в длинное серое платье, фасоном совершенно не похожее на местную одежду: узкий лиф, украшенный люрексом, пышные юбки, неожиданный пояс на талии. Добавить к наряду высокую пышную прическу с разноцветными лентами в волосах и черные лаковые туфли на каблуках, и становится понятным удивление толпы. А потом я посмотрела в лицо девушки. Незнакомка улыбалась радостно и счастливо, в знакомых зеленых глазах не было ни малейшего намека на узнавание. Да там даже интеллект не ночевал… Сара… Я до боли стиснула запястье с латунным браслетом. «Чистильщики» — вот кто был здесь нужен. «Убрать» последствия, а потом уже, на базе, в Академии, разбираться, кто, зачем и как сотворил всё это. Но потом, потом…

— Алекс, спокойно спешиваемся и идем в дом. Ты понял? — чуть слышно обратилась я к ехавшему рядом напарнику.

— Да, — послышался такой же тихий ответ.

«Чистильщики» прибыли оперативно: мы с Алексом успели лишь доехать до конюшни, спешиться там и дойти до дома.

Через два часа я уже усердно писала очередной рапорт у себя в кабинете. Уставшая, голодная, не выспавшаяся, злая до чёртиков, я в тот момент была не самым лучшим собеседником. Впрочем, Дарик на все это не обращал ни малейшего внимания: домовой беспрестанно ворчал, вспоминая все мои грехи.

— Это ж надо было так перед кикиморой опозориться. Две свечки, как для покойника зажгла. Три надо было. Три! Лизка, ну вот почему ты такая бестолочь?!

— Дарик, совесть имей, — раздосадованно дернула я плечом. — Я только приехала. Лучше сбегай узнай, как там Сара.

— Сбегай! Я что тебе, мальчик на побегушках? Алекса своего посылай, — проворчал домовой, но все же исчез.

— Он не мой, — буркнула я в пустоту.

Противная нечисть довольно скоро вернулась и сообщила, что с Сарой работают лучшие врачи, но прогнозов пока нет. Вообще никаких.

— Какой хоть диагноз? — тяжело вздохнув, я устало потерла кулаками глаза.

— Амнезия. Всё. Остальное не разглашают. И никого к твоей подруге не пускают. Лизка, заканчивай уже свою писанину и езжай домой. Выспись, наконец.

— Угу. Сейчас, две страницы допишу…

Отдыхала я трое суток. Однушка в элитном доме в центре города стоила дороже двушки где-нибудь на окраине, но родители были непреклонны: хочешь жить самостоятельно? Не вопрос. Но только на хорошо охраняемой территории. Иначе — вперед, отчий дом всегда ждет своих заблудших детей. Так что приходилось играть по установленным другими правилам и тратить львиную долю зарплаты на ипотеку.

Сон-еда-сон-еда — так прошли первые сутки. Вечером, проснувшись в очередной раз, я нехотя поднялась с постели, потянулась, раздраженно наблюдая, как сразу же втягивается в стену кровать, и потопала на кухню. Как и прочие квартиры в этом городе, моя была оснащена системой «Умный дом». Понятия не имею, как относились к этой технике другие жители, а меня подобное самоуправство нахальной интеллектуальной системы всегда бесило. Нет, ну в самом деле, встала ночью в туалет, возвращаешься, а вместо кровати уже чистый пол! Приходится стоять и ждать несколько секунд, пока мебель не вернется на своё законное место. «Что ты маешься, — каждый раз фыркал Мартин в ответ на мои жалобы, — пригласи наконец техника, пусть устранит это самодурство искусственного интеллекта, делов-то на пару-тройку часов». Угу, и потратить на это остатки сбережений. Нет уж, я лучше помучаюсь…

На кухне с моим появлением зажегся свет и засветилась панель управления. Подойдя, я выбрала меню и уселась на выдвинутую из пола табуретку. Подпространство, конечно, пусто. Естественно, кому ж его наполнять. В квартире домовым я пока не обзавелась, а родичам не до моей скромной персоны. На появившемся вслед за табуреткой столе возникли кружка молока, открытый пакет мюсли, порезанная кружками копченая колбаса и несколько ломтей козьего сыра. Всё. Больше в этом доме, к сожалению, из съестного ничего не осталось. Я вздохнула: карточка пока в минус не ушла, но и круглой суммой не радовала. До зарплаты еще неделя, одалживать не у кого, значит, посижу на диете. Раньше мне занимали Илька и Сара, но Илька в командировке, а Сара… Заставив себя не думать о заболевшей подруге, я взяла вилку, вяло потыкала ею колбасу и все же начала медленно жевать сыр.

На подоконнике заверещал домашний планетник. Отвечать не хотелось, но абонент был непривычно настойчив.

Встав, я дотянулась до устройства, посмотрела на номер. Жерар. Боги, за какие прегрешения вы меня так не любите?..

Нажав «Ответить», я вымученно улыбнулась в веб-камеру.

— Привет.

— Отвратно выглядишь, — безжалостно припечатал темноволосый гигант.

А то я не знаю…

— Ты позвонил, чтобы сообщить мне эту потрясающую новость?

Мужчина почему-то отвел глаза.

— Лизка. Тут это. Я у тебя поживу?

С трудом переварив услышанное, я недовольно нахмурилась:

— Жерар, мы же договорились. Только друзья. Да и вообще…

— Да знаю, знаю, — торопливо перебил меня собеседник, — тебе самой спать негде, квартирка маленькая, в холодильнике всегда пусто. Я помню. Лизка, я готов на полу спать и месяц тебя кормить. Ну Лизка, ну что тебе стоит?

Так… Похоже, кто-то поехал кукушкой…

— Жерар, послушай…

— Лизка, я больше не могу! — лихорадочно оборвали меня. — Я с ней с ума сойду! Или с собой покончу! Это же ужас что такое, а не человек!

— С кем — с ней? — выловила я из сумбура главное. — Ты с кем-то встречаешься?

— Хуже! — на широком лице явно обозначилась паника, — Лизка, она за меня замуж собралась!

— Да кто она-то?

— Стажер!

Какое-то время я осознавала сказанное, потом осторожно уточнила:

— То есть тебя тоже «осчастливили»?

Мужчина скривился:

— На следующий день после твоего отъезда. Нас всех «обрадовали». И к каждому приставили практиканта противоположного пола. Лизка, это самоубийство!

— Как её зовут? — попыталась узнать хоть что-то я.

— Понятия не имею, — фыркнул приятель.

— В смысле? Вы не первый день работаете вместе, и ты не поинтересовался ее именем?

— А оно мне надо? — хмуро буркнул мужчина. — Она что-то выпалила при первой встрече. Я прослушал.

Прелестно…

— А выглядит как?

— Мелкая, наглая, настырная! Лизка!

— Жерар, ты хочешь, чтобы она доставала уже меня, — борясь с желанием немедленно отключить устройство, поинтересовалась я, — как дома, так и на работе? Там у меня для этого свой стажер имеется.

— Лизка, у тебя вроде бы ипотека? Я хоть сейчас половину оплачу, — и смотрит, как побитый пес.

Ну вот когда и перед кем из богов я успела провиниться? Какая там сумма осталась? На пять лет, если я правильно помню… Это получается…

— Неделю, Жерар. Не больше.

Судя по обрадованной физии, мой нахрапистый собеседник рассчитывал максимум на три дня. И что ж я такая добрая дура?

— Лизка, я уже еду!

Приехал. Через час. С двумя пакетами. В одном — вещи, в другом — продукты. Гуляем…

— Мог бы и курьера вызвать, — попеняла я приятелю, открывая дверь, и услышала в ответ:

— Вот еще. Сам дотащу.

Ну да. Я и забыла, что мой новый жилец — мужчина серьезный и обстоятельный. Зачем курьер, если самого сотрудника Академии боги силушкой не обидели?

— Лизка, я по пути заехала в банк. Твоя ипотека наполовину выплачена, как и обещал.

Ох уж эти карие глаза… В них и страсть, и надежда, и ожидание… Ну Жерар! Они с Мартином, видно, одни и те же пикаперские курсы заканчивали!

— Пойдем на кухню. Резать сам будешь?

— Продукты? Естественно. Терпеть не могу всю эту новомодную технику.

Ну да. Тебе б куда-нибудь в Россию, в девятнадцатый век, в Сибирь, в деревянную хижину с топором и лучиной.

На появившийся из пола стол легли покупки: вино, конфеты, колбаса, сыр, креветки… Он издевается? Нам обоим этого максимум на сутки хватит. Чем потом я эту тушу кормить буду?!

Зазвонил планшетник: громко, требовательно, даже как-то истерично. Судя по скривившейся физии нового жильца, слышать звонившего мужчине не хотелось.

— Ответь уже. Она ж не отстанет.

— Обойдется, — Жерар выключил звук и повернулся ко мне. — Покажешь, где и что?

После оплаты половины ипотеки? Придется.

Маленький санузел — вдвоем не развернуться — был совместным: душ и туалет в одной комнатке. Спальня, кухня, прихожая — всё тех же минимальных размеров, а стоимость…

— И где ты будешь спать? — задала я мучивший меня все это время вопрос.

— В кухне, — пожал плечами гость, — мебели там сейчас нет, значит, места хватит.

Логично.

Вернулись в кухню, уместились на табуретках. Пока постоялец готовил ужин, я пыталась поймать за хвост одну ускользавшую мысль. Вернее мысль не особо-то и ускользала, но вот доводить до логического конца ее не хотелось.

— О чем думаешь? — Жерар налил в не особо дорогие стеклянные бокалы вино и протянул один из них мне.

— О желаниях и совпадениях.

— Лизка… Нельзя же так… Я чуть не поперхнулся. Давай лучше выпьем.

Я пожала плечами и пригубила напиток. Вкусно.

— Ну как? Всё, можешь не отвечать, по глазам прочёл. Во Франции лучше делают?

— Смотря в каком веке, — бокал переместился на середину стола. — Жерар, я серьезно. Слишком много совпадений в последнее время. И всё крутится вокруг меня.

— Например?

Судя по глазам мужчины, данная тема ему была совершенно не интересна, вот улечься с хозяйкой квартиры в постель — самое то. Но тут уже фигушки.

— Например, Сара. Я ведь тогда искренне пожалела, что ее, а не меня, отправили во Францию того времени. И что? Сара исчезла, и вот уже я в желанном месте! А сегодня? Я ведь до твоего звонка думала, как растянуть минимальные запасы и остатки средств до зарплаты.

— Глупости, — хмыкнул двухметровый детина, — два раза — это еще ни о чем не говорит. Не заморачивайся, ешь лучше. Креветки свежие, да и сыр им под стать.

Нашелся заботливый папаша… Но кусочек сыра я откусила. Действительно, вкусный. Чем-то рокфор напомнил…

Спал мой постоялец в прихожей, заняв все свободное пространство и без стеснения громко ругая роботизированную систему, выдвигавшую из пола мебель всякий раз, когда мужчина появлялся в кухне. Ни лечь, ни сесть на голый пол возможности не было. Жерар, не предусмотрев такой поворот событий, теперь жался на одеяле возле двери. Я же честно радовалась жизни на собственной кровати.

[1] Гладиус — римский короткий меч (до 60 сантиметров).

[2] Палаш — рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным — до 100 см — клинком.

Глава 5. Двое пашут, а семеро руками машут

История ветер, который вырывает из прошлого имена, события и даты и гонит их перед собой в будущее, как стадо пустых консервных банок.

Алексей Бельмасов

Всякая жизнь творит собственную судьбу.

Анри Амьель

Дождавшись следующим утром, когда приятель уйдет на работу, я привела себя в порядок, доела остатки вчерашнего пиршества и личные запасы, грустно посмотрела на полбутылки игристого вина, три шоколадных конфеты и небольшой кусочек сыра, загрузила всё это богатство на поднос и направилась в комнату. Угадав желание хозяйки, система выдвинула из стены тепловизор. Очки на глаза, и вот я уже в Древней Греции, стою в толпе и внимательно слушаю публичное выступление Сократа. В принципе, к картинке и звуку не придраться, а вот запах и объемность изображения… Да, тут разработчики программы точно схалтурили. Могли бы более живо и качественно всё изобразить. Да и кто так одевает героев? Они же совершенно не похожи… Рядом зазвонил планшетник, отвлекая от игрушки. Кому неймётся в такую рань? Сняв очки, я уставилась на экран: номер не определен. Это что за цирк?

— Слушаю, — все же решила я ответить.

— Привет, я Жанна, — жизнерадостно заявили с другой стороны темного экрана.

— Привет. И что? — не поняла я.

На том конце немного помолчали, потом осторожно уточнили:

— Ты Лизка?

— С утра была, — согласилась я. — А ты кто?

— Жанна… Я напарница Жерара!

«Она что-то выпалила при первой встрече. Я прослушал». А вот знала бы я имя, не смотрела бы, как дура, на экран. Хотя с какой стати она мне звонит?

— Да, я слышала о тебе, — понятия не имея, что ещё можно сказать в такой ситуации, ответила я.

— Правда? — оживилась почему-то собеседница. — Можно я к тебе заеду? Ты ведь хорошо знаешь Жерара, а я…

Что «а я», я уже не слушала, стараясь не давиться смехом, отодвинула устройство подальше. Так, один вдох, затем второй. Глубже, глубже дышать надо. Лизка-сводня. А что, звучит. Может, и этого безответно влюбленного в меня громилу в хорошие руки удастся пристроить.

— …так что, можно? — просительно донеслось из планшетника.

— Приезжай, — кивнула я. — Только у меня шаром покати.

— Ничего, — весело прокричала девчонка. — Я сейчас курьера к тебе пришлю. Говори адрес.

Через полчаса прибыл курьер с тяжеленными пакетами, через час — сама Жанна. Миниатюрная, как древняя кукла Барби, пропорционально сложенная брюнетка с синими глазам, волосами по пояс и ярко-красными пухлыми губами, она не доставала Жерару и до груди, но, судя по всему, ей на этот факт было наплевать. Элегантное изумрудное платье, высокие каблуки, умело нанесенная косметика.

Да, я рядом с ней, в своей домашней потрепанной пижаме с котятами и меховыми тапочками смотрелась, как пугало. И вот что, спрашивается, нужно приятелю? Такая красивая куколка рядом, смотрит с восторгом в глаза, слушает каждое твое слово. Да влюбись ты и женись, детишек роди, жизни радуйся. Нет, сбежал к любительнице одиночества, помешанной на работе.

— А я тебя знаю, — внимательно приглядевшись ко мне, заявила с порога Жанна. — Ты — дочь Ивара Дорского, обнаружившего Китеж.

Ох уж эта отцовская слава…

— Угу, я. Проходи. Продукты я не разбирала.

Разобрали вместе. Магазинные салаты, мандарины, дирси[1], креветки, сыр трех сортов, жареное мясо, тёмный шоколад, вино. Они с Жераром, видно, сговорились и решили-таки меня споить.

Мы уселись за стол, спиной к проходу, чтобы можно было пить и смотреть на ярко-голубое небо за окном.

После третьего бокала полусухого разговорились.

— Тебе легко, — печально вздыхала моя гостья, — у тебя династия: отец, дед, прадед. Ты, можно сказать, с молоком матери все секреты впитала. А я первая в роду. Да еще и родители…

— Не пускали? — сочувственно поинтересовалась я, доедая плитку шоколада.

— Стеной встали, — пожаловалась девчонка. — Не пойдешь учиться, и всё. Это опасно! А что в нашей жизни не опасно, вот скажи? Да с такой защитой, которую каждый сотрудник Академии получает при отправке, ничего не страшно! В общем, я с ними уже пятый год не общаюсь…

— Завидую, — буркнула я, решительно наливая еще один бокал вина и делая глоток.

— Смеешься? — подозрительно сощурилась Жанна, жуя мандаринку.

— Да если бы, — хмыкнула я. — Знаешь, когда находишься под постоянным надзором кучи родичей, взвыть хочется от безнадёги.

— Зато тебе есть, куда обратиться. Тебе всегда помогут…

— Угу. И потом несколько лет будут вспоминать, как помогли. Слушай, так а зачем ты пришла-то? — вспомнила я о цели визита девчонки.

— Тебе Жерар нужен? — большие синие глаза смотрели практически умоляюще.

Несколько раз прокрутив в голове вопрос, я сунула в рот кусочек дирси и уточнила:

— В каком смысле?

— Ну… Как мужчина?

Хорошо, что фрукт успел улететь в пищевод, а то я точно подавилась бы.

— Мы с ним приятели. Как мужчина — нет, не нужен. А что?

— Отдай его мне, а?

Ответить я не успела: за нашими спинами послышалась цветистая ругань, причём, что интересно, исключительно на древних языках. О, похоже, предмет торга пожаловал.

Пройдя мимо меня, Жерар наклонился, подхватил под мышки пьяную в зюзю сотрудницу, взвалил её на плечо и, не обращая внимания на хихиканье девушки, решительно направился к двери.

Вернулся мужчина минут через пять, хмурый и раздраженный. Со мной он разговаривать не стал, выпил оставшееся в бутылке вино, закусил не доеденными дирси и сыром и направился в ванную. Я только пожала плечами.

Остаток вечера мне скрашивал тепловизор с тестами по Древнему Риму и Персии.

Третий день мини-отпуска я провела, подъедая запасы и гуляя по виртуальным улочкам Константинополя. Жерар все так же со мной не разговаривал, но съезжать не торопился. Я пожимала плечами и съедала принесенные им продукты.

Первое рабочее утро началось как обычно: одевалась я быстро, вот и сейчас натянула на себя тунику, под низ — лосины, на ноги — кеды, провела расческой по волосам, мазнула краской по губам и ресницам, взяла безразмерную сумку кислотного оранжевого цвета — специалист Елизавета Дорская готов к работе.

Добралась своим ходом: на личный транспорт я ещё не заработала. Да и идти было не так долго. Через пятнадцать минут я уже входила в здание Академии.

— Лизка, давно тебя не видели, — приветственно улыбнулся сидевший на вахте Арти. — Присоединяйся к нашему дурдому.

— В смысле? — я даже шаг замедлила: подобное приветствие было мне в новинку.

— А ты поднимись к себе, увидишь, — ещё шире улыбнулся вахтер, и мне почему-то сразу расхотелось возвращаться на рабочее место…

Первым попался навстречу индеец племени сиу. Я пару-тройку раз моргнула от удивления и сначала было решила, что украшенный перьями смуглый мужчина в рубахе и мокасинах — мой личный глюк, так сказать прилетевшая «птица перепил», но тут «глюк», до этого мирно стоявший у одной из дверей, заметил меня, нахмурился и что-то залопотал на неизвестном языке.

Дверь отворилась, оттуда выглянул парень не старше Алекса, ойкнул и жестом попросил индейца зайти. Тот поколебался, прожег меня взглядом, но все же перешагнул порог. Дверь захлопнулась.

«Присоединяйся к нашему дурдому». Да уж, лучше и не скажешь…

Я прошла еще три коридора и две развилки, когда навстречу мне выскочил кенгуру. Я остановилась. Животное — тоже.

— Ой, простите, не пугайтесь, я сейчас… Васька! Васька, ко мне! — из-за поворота выскочила девчонка с косичками. Кенгуру, услышав голос, напрягся.

— Простите, я заберу его. Вы только не пугайтесь, — лопотала мелкая пакость, тщетно пытаясь сдвинуть живность с места.

Если бы проход был пуст, я оставила бы ребенка «развлекаться» и с чистой совестью направилась бы в свой кабинет. Но увы…

— Сима, — позвала я домовушку, ответственную за эту часть коридора, — убери здесь, пожалуйста.

Из пола тут же выглянула маленькая мохнатая женщина, внимательно осмотрела замершую парочку, фыркнула, и уже через секунду и девчонка, и животное оказались на другой развилке. Сунув Симе в благодарность за работу печенье из отделения в сумке, я потопала к себе.

Заяц все так же молчаливо взирал на прохожих с железной двери. Да, есть в жизни стабильность, хотя бы в мелочах.

— Привет ушастым, — выдала я традиционную фразу.

Дактилограф тихим писком подтвердил подлинность моих отпечатков, я зашла внутрь помещения… И сразу же пригнулась. Реакция у меня была отличная, недаром родичи мужского пола часть моей жизни бегали то от гиперактивного ребенка, то за ним, поэтому летевшая прямо в голову фаянсовая тарелка разбилась о стену и осколками осыпалась на пол. Следом послышалось чьё-то испуганное ойканье.

— Лизка… А мы думал, ты завтра придешь…

— Лизка, забирай этого обормота, чтобы духу его тут не было!

Надо же, как синхронно выступили, что один, что второй.

— Дарик, я тебя на чучело пущу. Или Мартину подарю. Алекс, в некоторых случаях агентам разрешается менять напарников.

Я не уточнила, что такими случаями считаются смерть одного из пары или неспособность напарника вернуться из прошлого. Мальчишка обиженно фыркнул. Выглядел он отвратно: чёрные вихры торчали во все стороны, под синими глазами «обосновались» глубокие синяки, щёки впали. В общем, похоже, кто-то давненько не спал. И я, как мне кажется, знаю причину этого недосыпа.

— Дарик, пункт 2.1.3 договора о сотрудничестве?

Пушистая нечисть злобно зашипела. Ну-ну. Впервые я познакомилась с домовым, когда мне только исполнилось пять лет. Уже тогда отец и братья, зная взрывной характер непоседливой мелкой родственницы, навесили на меня уйму разнообразных защитных амулетов, так что я не боялась абсолютно ничего. И когда из-за угла в старинном особняке предков мне, первый раз появившейся в том месте, навстречу вдруг вылетело нечто огромное, уродливое и очень решительно настроенное, я не придумала ничего лучше, как подставить сущности подножку. «Нечто» растянулось на земле и начало грязно ругаться, при этом резко сокращаясь в размерах. Как потом оказалось, домовой-охранник посчитал, что я забрела на чужую территорию, и решил самолично разобраться с чужачкой. Так что с нечистью у меня всегда был короткий разговор. Вот и сейчас я в ответ на шипение приподняла брови и спокойно пообещала:

— Ещё один звук, и через минуту здесь будет Мартин. Он давно хотел себе домашнюю игрушку.

Шипение мгновенно прекратилось, на меня из шерсти сверкнули злобные глазки, в очередной раз поменявшие свой цвет, затем Дарик обиженно буркнул:

— Я нахлебников кормить не нанимался.

Пацан открыл было рот, видимо, пытаясь то ли напасть, то ли оправдаться. Я резко качнула головой и снова напомнила вредному созданию:

— Пункт 2.1.3 договора о сотрудничестве.

Несколько секунд растянулись во времени, как каучук. Я уже мысленно начала подыскивать себе другого домового, более сговорчивого, когда из пола появились стол, стул и продукты, причем уже готовые. Проникся? Хорошо, если так.

— Дарик, и мне тарелку. Пока едим, расскажешь новости.

Ослушаться домовой не посмел.

Новостей было мало: к Саре по-прежнему не пускали, стажёры развлекались, как могли, новых командировок в «мои» эпохи не предвиделось. В общем, здравствуй, рутинная работа.

Сыр, колбаски, жареное мясо, овощи, компот — всё шло на ура. Наевшись, Алекс заснул на выставленной домовым кровати. Я посмотрела на мирно сопевшего паренька, затем перевела внимательный взгляд на напрягшегося домового:

— Ещё одна подобная выходка, и полетишь в Средние века, погреба мыть, — после этого встала из-за стола и направилась в лазарет: нужно было самой разобраться с непонятной болезнью подруги.

Лазарет располагался на предпоследнем этаже здания. Места там было достаточно и для больных, и для оборудования, и для руководства — свёрнутое пространство позволяло развернуть в одном кабинете целый полевой госпиталь.

Понимая, что к Саре меня просто так не пустят, я пошла сразу к руководству.

— Лизка, — брюнет среднего роста и средней комплекции, длинноволосый и узкоглазый, обречённо закрыл глаза рукой при виде меня, — давай притворимся, что тебя здесь нет.

— Саныч, — весело фыркнула я, аккуратно закрывая дверь заведующего больнички с другой стороны, — ты ж знаешь, что я есть. И я так просто не отстану.

— Лизка, она находятся на лечении, — напрасно попытались достучаться до меня.

— И? — я приподняла бровь. — Саныч, подробности, пожалуйста.

— Да какие там подробности, — поморщился мужчина. — Амнезия у неё. И только.

— Полная или частичная? — уточнила я, усаживаясь поудобней в кресле напротив рабочего стола заведующего и всем своим видом показывая, что просто так отсюда не уйду.

— Говорили мне умные люди: нужно домового заводить, он территорию охраняет, — вздохнул мой собеседник.

— Я бы тогда в коридоре поселилась, — пожала я плечом. — Так полная или частичная?

— Себя она помнит, своё детство — тоже. В остальном — пустота. И я опасаюсь допускать к ней кого-либо, так как психика у неё нестабильная, да и по ночам Саре снятся кошмары. В общем, пожалей подругу.

— Родственников известили? — принимая доводы врача, уточнила я.

— Да, как о случившемся, так и о невозможности увидеть больную. Лизка, иди. Будут изменения — тебе первой сообщу.

В кабинет возвращаться не хотелось — слушать сопение Алекса желания не было. Документы все я сдала ещё перед мини-отпуском. Поколебавшись немного, я спустилась по витой железной лестнице во «временной зал», как называли мы, сотрудники Академии, комнату для отдыха.

Удобные мягкие диваны и кресла, журнальные столики с безалкогольными напитками и снеком, общественные планетники, тепловизор во всю стену — начальство давало нам возможность отдохнуть и расслабиться, не выходя из стен здания. И в принципе, я всегда только радовалась возможности посетить эту комнату, если бы не одно но.

«Но» было кареглазым широколицым брюнетом и носило имя «Жерар». Мой нынешний постоялец всё свободное время проводил именно во «временном зале». Встречаться с ним не хотелось: Жерар еще дома успел мне надоесть своим скорбным, практически похоронным видом. Но больше податься было некуда. Вздохнув, я зашла в пустую комнату, огляделась, выискивая хоть одну живую душу, никого не обнаружила и с удовольствием плюхнулась в ближайшее мягкое кресло с высокой спинкой и длинными подлокотниками.

— Рита, а Рита, — позвала я в пространство, — напои несчастную работницу истории, пожалуйста.

— Спиртное запрещено, — звонким голосом выдало пространство.

— Вот так всегда, — театрально вздохнула я и попросила домовушку. — Тогда хоть компот налей. В горле пустыня.

На столе практически сразу появился стеклянный стакан, наполненный красной жидкостью.

— Какие люди, и без охраны, — дверь распахнулась, в помещение влетел Герти. За ним топал лысый мальчишка, угрюмый и злой.

— Как же, без охраны, — пробормотала я, не расставаясь с полупустым стаканом, — эта мне охрана…

— Опять Жерар достаёт? — понимающе хмыкнул мужчина и уселся в кресло рядом. — Лизка, познакомься: Кристи, моя напарница.

Лысый мальчишка оказался девчонкой. Что ж, теперь хоть становилось ясно, почему она смотрела на людей вокруг, как опытный инквизитор на еретиков.

— Представляешь, намазалась непонятно каким кремом, а у нее все волосы повыпадали, — жизнерадостно хохотнул мой собеседник.

— В смысле? — удивилась я. — Так на каждой банке этикетки с составом есть.

— Это в пятнадцатом веке случилось, — хмуро буркнула девчонка.

Теперь я наконец-то поняла веселье Герти: одним из правил, вколачиваемых в студентов-«временников», как звали их в ВУЗе, было: «Не трогай то, состав чего не знаешь». Причем конкретно этому правилу обычно посвящали несколько практических занятий, ловя нерадивых студентов в подобные ловушки и заставляя попавшихся ребят ходить с последствиями несколько дней — чтобы запомнилось лучше. Меня в свое время выдрессировали родичи, так что я единственная из всей группы никогда не попадала в такие ловушки. Остальной народ ходил кто с лишаями, кто с родимыми пятнами во всё лицо, кто совершенно лысый. Врачи этих пациентов лечить отказывались: лучше уж во время учёбы детки на себе всю прелесть ловушек испытают, чем во время командировки чумой, например, заболеют. Вылечить их вылечат, но для этого, естественно, придётся прервать поездку…

Сидевшая передо мной мелочь, похоже, все такие практические занятия успешно прогуляла. Что ж, поделом ей.

— Слушай, Лизка, я как раз думал к тебе заглянуть, — приятель посерьёзнел. — Нам тут многим зарплаты урезали… Народ матерится, затягивает кошельки.

Несколько секунд я тупо смотрела на собеседника, пытаясь понять, что успело такое произойти, пока меня не было, потом вспомнила общее собрание незадолго до моей последней командировки и ухмыльнулась.

— Домовые.

— Они самые, — кивнул Герти. — Лизка, поделись тайной. Где ты своего Дарика нашла?

— Там же, где и все, — пожала я плечами, посмотрела на ничего не понимающих сотрудников и спросила. — Кристи, вы современную историю проходили?

— Конечно, — начала было девчонка и замолчала.

— Ну и? — подбодрила я ребёнка.

— Но там же опасно! — да уж, прямо крик души.

Герти, похоже, тоже понял, о чём шла речь, и уже с большим уважением посмотрел на меня.

— Сорви-голова ты, Лизка.

— То есть не поедете? — уточнила я.

— На «Землю изначальную»? — хмыкнул мужчина. — Придётся. Выбора-то нет.

— Почему же, — пожала я плечами, — можно ещё по окраинам города походить, в старых заброшенных домах поискать.

— И каковы шансы? — закатил глаза приятель.

— Ноль целых ноль десятых, — честно ответила я. — Если кто там и был, то давно перекочевал сюда.

— Значит, всё же «Земля», — задумчиво пробормотал мужчина. — Надо хоть завещание оставить…

— Прекрати дитя пугать, — фыркнула я, глядя на резко побледневшую девчонку. — Там ничуть не страшней, чем в тех же Тёмных веках или Смутном времени.

— Угу. Брату моему расскажи, — проворчал Герти.

— А надо было соблюдать правила безопасности, — отрезала я, припомнив заикавшегося паренька.

— Ладно, — поднялся приятель, — пойдём мы. Подъём, Кристи.

Я проводила их взглядом и потянулась. Подумаешь, «Земля». Обычное место.

«Землёй изначальной» мы, «временники», называли то, что раньше, в двадцатом и двадцать первом веках, считалось заражённой территорией, «Чернобылем». Именно там в начале двадцать второго века появилась разнообразная нечисть. Кто-то из учёных полагал, что это — мутировавшие живы существа, обитавшие на той территории, кто-то уверял, что благодаря радиации на практически не тронутых цивилизацией землях возродилось забытое уже и похороненное в веках изначальное, доисторическое сознание . Нам, практикам, было всё равно. Некоторые из нас пользовались возможностью заполучить в услужение кого-то из сказочных созданий, но большинство появлялось там, чтобы изучать оживший мифологический словарь.

Я в своё время оказалась на той территории вместе с отцом, в рамках подготовки к путешествиям по эпохам. Мне тогда только исполнилось двенадцать. Мой знаменитый батюшка, прекрасно разбираясь в непоседливом характере собственной дочери, решил самолично провести ту экскурсию, показать мне, что да как, заодно и позволить на наглядных примерах увидеть, что происходит с теми, кто нарушает правила. А таких людей, сошедших с ума, одичавших, сроднившихся с нечистью, оказалось там немало. Там же я встретила Дарика. Он помог мне в трудной ситуации и упросил отца забрать его с нами. После заключения договора о сотрудничестве эта меховушка стала моим личным домовым.

До конца рабочего дня я бездельничала в комнате отдыха, радуясь, что Жерар на горизонте так и не появился. Домой ушла в числе первых, озадачив тем самым охранника.

Квартира встретила хозяйку тишиной и чистотой. Я порадовалась тому и другому, прожевала доставленный из подпространства последний кусок сыра, запила его водой и легла спать.

А на следующее утро, едва я появилась в кабинете, Дарик сообщил, что заходил Саныч.

Врач от бога, мужчина попал к нам из середины двадцать первого века, адаптировался быстро и сделал карьеру от простого доктора до заведующего нашим госпиталем.

— Ну что, — кисло улыбнулся Саныч, едва я вошла в кабинет, — поздравляю: Сара очнулась и хочет тебя видеть.

— Как-то нерадостно ты это объявляешь, — я села в кресло, внимательно посмотрела на собеседника. — В чем подвох?

— В чересчур длительной реабилитации. Иди, сама увидишь, о чём я. И не жди от подруги многого.

Вот с таким странным напутствием я зашла в палату к Саре. Хотя, конечно, назвать помещение палатой было сложно. Скорее комната напоминала древнюю спальню века девятнадцатого-двадцатого: мягкая мебель, длинные тёмные занавески на окнах, многочисленные картины на стенах. В нынешнем мире так не живут даже самые ярые сторонники возврата к корням: слишком муторно всё это убирать, даже домовые возмущаются. А если учесть, что далеко не у всех семей есть эти пушистые помощники, становится понятно, почему народ массово переходит на систему «умный дом».

Подруга сидела на обитом синей парчой диванчике. Бледная, измождённая, с чёрными кругами под глазами, она больше была похожа на шаолиньского монаха, чем на ту Сару, с которой я выросла.

— Лизка, — слабо улыбнулась девушка и сделала попытку подняться.

Не получилось — сил не хватило.

Я нахмурилась, села рядом, прижала к себе слабое тельце.

— Ты когда ела последний раз? Мне Санычу выговор сделать?

— Я не хочу, Лизка… Я… Лиз, ты в магию веришь?..

Пальцем у виска я не покрутила только потому, что обе руки были заняты.

— Сара, тебе Дарика позвать? Я прикажу — он кабинет бросит, появится здесь и доступно объяснит, что магия есть глупые бабские предрассудки.

— А сам он не магия? — слабо усмехнулась подруга.

— Сам он — последствия радиации. Сара, не глупи. Ну какая магия?

— Мальчишек взяли? — Сара отстранилась и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Кого? — не поняла я, сбитая с толку переменой темы.

— Дирка и Рика.

— А, да, — сообразила я. — Их поймали. Они клянутся, что и пальцем тебя не тронули.

— Правильно, не тронули, — согласилась Сара. — Помню, мы с ними тогда крупно поругались насчёт контрабанды, я, раздражённая, выскочила на улицу, пробежала несколько шагов, и всё, темнота, — подруга сглотнула, помолчала немного и продолжила. — Пришла в себя в комнате. Вокруг — феи, сильфы, эльфы. Все летают. Как звёздочки, когда головой о тяжёлое ударишься.

Ироническое сравнение мне понравилось. Значит, Сара пошла на поправку, если сама над собой готова была смеяться.

— Знаешь, меня там как пленницу держали. Руки-ноги не связывали, но не выпускали никуда. Еду мне голем приносил, настоящий, я даже трогала его…

— Чипы в порядке были? — нахмурилась я.

— А? — отвлеклась Сара. — Думаешь, галлюцинация? Но ничего не сработало.

— Видимо, не распознали галлюциноген. Так что, позвать Дарика?

Подруга улыбнулась и покачала головой.

Домой я пришла поздно, мрачная и злая. На кухне сидел Жерар. Молчал, как обычно. Я мысленно довольно потерла руки и, не снимая ни брюк, ни блузки, решительно направилась к столу. Села напротив, выпила стакан воды.

— Или я схожу с ума, или нас кто-то исследует, — поведала я приятелю.

На меня посмотрели так же, как несколько часов назад я смотрела на Сару.

— Ты пила? — хмуро спросил Жерар.

— Чиста, как стёклышко, — дёрнула я плечом. — Ты же знаешь, мои чипы только в командировках срабатывают, спасибо отцу.

— Тогда что за чушь?

— Если бы чушь, — фыркнула я. — Ты хоть раз слышал, чтобы наше оборудование давало сбой в прошлых веках?

— Нет, — последовал ответ, — но это совсем не значит, что подобное невозможно.

— А эльфы, големы, феи, сильфы? — подняла я бровь. — Они возможны? Да не смотри на меня, как на дуру. Я с Сарой общалась сегодня.

— Она всё вспомнила?

— Угу. Лучше бы не вспоминала. Жерар, понимаешь, она уверена, что видела магических существ. А я считаю, что это был наркотик, не вызывающий привыкания.

— Такого не бывает, — покачал головой мой собеседник.

— Сейчас, в двадцать седьмом веке, нет. А в тридцатом? Тридцать пятом? Сороковом?

— То есть ты хочешь сказать, что там, в далёком будущем, есть своя Академия по изучению истории, и Сара наткнулась на такого «временника»? — скептически уточнил приятель.

— А я другого объяснения не вижу. Не в магию же верить.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Лизка, давай тебе последнюю модель чипа поставим. Будешь пить без похмелья не только на работе, но и вне её.

— Сопьюсь, — буркнула я и пошла спать.

[1] Фрукт, сочетающий в себе вкус хурмы и яблока.

Глава 6. Бери в работе умом, а не горбом

Историческая правда состоит из молчания мертвых.

Этьен Рей

Жизнь — это миг. Ее нельзя прожить сначала на черновике, а потом переписать на беловик.

Антон Павлович Чехов

Через несколько дней Жерар наконец-то съехал, не пытаясь уговорить меня продлить срок проживания, в квартире снова стало тихо и одиноко, моя ипотека уменьшилась вдвое, в общем, я перевела дух, решила, что правы были древние, учившие: «Всё, что ни делается, к лучшему», и на радостях позвала к себе Сару. Подруга к тому времени уже вышла из лазарета, немного пришла в себя и даже начала улыбаться.

Безалкогольную вечеринку устроили в мой выходной, обе, вспомнив историю, оделись в лёгкие цветастые пижамы, решив возродить традицию пижамных вечеринок, накидали подушек и по-турецки уселись на пол в моей комнате. Здесь с «умным домом», в отличие от кухни, договориться ещё можно было, и пол, если того хотелось хозяйке, оставался без мебели.

— Тебе стажёра ещё не назначили? — я разлила по двум тонким фарфоровым чашкам дорогого семейного сервиза зелёный чай и подала одну гостье.

— Вроде бы назначили, — пожала плечами Сара, — но лично мы ещё не знакомы. Какие они, эти стажёры, Лизка?

— Раздолбаи, — проворчала я. — Жерар воет от своей Жанны, смотрящей на него глазами влюблённой кошки, я готова прибить Алекса за дурь в башке. А эти попаданцы? Сара, ты с кем успела столкнуться: с индейцем, эскимосом или крестьянином?

— Не поверишь, с византийцем, — улыбнулась подруга, — милый такой дядечка в далматике[1] и штанах.

— В далматике? — удивилась я. — Это откуда ж они его вытянули?

— Я так поняла, портал не закрыли. А наш попаданец решил полюбопытничать.

— Боги всех миров, — обречённо закатила я глаза, — их вообще чему-нибудь учили?

— Прекрати, Лизка, — усмехнулась Сара, — на каждом потоке есть несколько подобных персонажей.

— Угу, — проворчала я, наливая в свою чашку уже третью порцию чая, — только не все они попадают на практику в Академию…

— Значит, руководство решило дать шанс большинству выпускников, — подруга развернула плитку тёмного шоколада с миндалём, отломила дольку и начала с наслаждением жевать, — всё наладится, увидишь. Втянутся, сработаются.

— И притащат в будущее толпы попаданцев, — я последовала примеру гостьи — пара долек отправилась в рот.

— Что у тебя за бзик такой? — недоумённо приподняла брови Сара. — Начальство вроде ничего против этих людей не имеет.

— Да потому что каждый из них — это точные знания о прошлом, о быте как минимум, а если повезёт, то и о политике, и ради этих знаний несчастные люди лишаются налаженной жизни, общения с родными, привычного окружения… — я передёрнула плечами. — Это как нас с тобой закинуть куда-нибудь к неандертальцам или древним грекам. Выжить, может, и выживем, но будем ли счастливы?

О новой командировке начальство объявило нам с Алексом через три дня. Россия, начало девятнадцатого века. У напарника от предвкушения горели глаза. Я же скептически поджала губы. Не нравилась мне та эпоха, ох не нравилась. И вовсе не расслоением общества, а скорее поджидавшими некоторых неучей опасностями. Попробуй, будучи низкого ранга, в деревне не так себя поведи, могут и физическую расправу учинить. Мне-то, с моими знаниями и опытом, бояться было нечего, а вот Алекс… Его снова сделали бастардом, причём непризнанным, — видимо, на чистокровного аристократа парень никак не тянул, — а значит, и общаться ему пришлось бы большей частью со слугами и крепостными.

— Да помню я и этикет, и правила поведения с крепостными, — насупился напарник, услышав о моих сомнениях, — и во Франции я всего дважды облажался! Лизка, я, между прочим, одним из лучших на курсе считался!

Я раздражённо повела плечами:

— Два раза, да, всего два раза. Да тебя после первого же надо было назад отправить. Одним из лучших, говоришь? Надеюсь, худших в Академию не направили?

— У нас недобор был, — покраснел парень.

— Потрясающе, — я подняла глаза к небу, мысленно спрашивая, чем так не угодила богам всех народов. — Хочется верить, что, когда мы вернёмся из этой командировки, здание Академии будет стоять на месте! И желательно целое!

Мальчишка буркнул что-то себе под нос насчёт недоверчивых напарников и поплёлся переодеваться.

Наряженные в серые длинные, до пола, робы, мы с Алексом зашли в нужную кабинку в портальной комнате и уже через пару-тройку секунд оказались в небольшом поместье недалеко от Санкт-Петербурга. В отличие от Франции, здесь никаких трупов на полу не оказалось. Обычная глухая комната с деревянным полом, полным отсутствием мебели и выкрашенными в белый цвет стенами.

— Я — Елизавета Голубева, — повернулась я к напарнику, выйдя из портала. — Ты — Сашка. Никакой фамилии у тебя нет. Слуги в поместье не живут. Три-четыре раза в месяц здесь появляется уборщица — наш человек. Всё. Легенду помнишь?

— Помню, — кивнул парень. — Дом пользуется дурной славой из-за странных смертей, произошедших тут лет десять назад. Но наследница, Елизавета Голубева, пусть редко, всё же здесь появляется. Обычно — одна, не считая служанки. Кстати, она тоже наша?

— Да, в этом времени мы можем рассчитывать только на неё и на приходящую уборщицу. Всё. Если что-то пойдёт не так — на тебе браслет. Сразу же вызывай «чистильщиков». А теперь — наверх. Глашка должна уже разбирать вещи в моей спальне. Она прибыла за час до нас.

Служанка, высокая плотная брюнетка лет тридцати, в этой командировке откликавшаяся на Глашку, закончила раскладывать вещи и теперь сидела на постели в ожидании нас.

Сдержанно кивнув молодому и неопытному Алексу, она перевела взгляд на меня.

— Теперь что?

— Сейчас вечер, выезжать куда-либо смысла нет, — пожала я плечами, садясь в вычурное кресло напротив кровати, — поэтому едим и спим. Завтра, с утра пораньше, мы с тобой поедем с визитом. Алекс останется дома. И не сопи. Мы едем к дальнему родственнику, мужчине. Появление Глашки там оправданно. Твоё — нет. И запомните: нам нужно найти и переправить домой ценную рукопись двенадцатого века. Через год она должна погибнуть в пожаре. Чем быстрее найдём, тем быстрее вернёмся. Вопросы?

Вопросов не было, поэтому мы спустились на кухню и втроем поужинали привезёнными продуктами. Сыр, яйца, хлеб, картошка в мундире, молоко — конечно, не очень-то питательная еда. Зато никто чужой не придерётся.

Поднимаясь в свою спальню по широкой деревянной лестнице, я внимательно прислушивалась к скрипу ступенек и гадала, какая из них провалится подо мной первой. Ничего хорошего от этой командировки я не ждала, и чудно будет, если все трое отделаемся только синяками и переломами…

Дурное предчувствие не отпускало меня и ночью: во сне я стреляла из давно устаревшей лазерной пушки по ожившим динозаврам, летала на одушевленных каруселях, то и дело клацавших зубами возле моих ног, и пыталась выбраться из лабиринта под землёй.

Разбудила меня Глашка.

— Кошмары? — сочувственно спросила служанка, раскрывая тяжелые гардины и впуская в комнату первые солнечные лучи.

— Угу. Давно не было, — я потянулась, не вылезая из-под одеяла. — Сильно я кричала?

— Ну… У Сашки до сих пор зубы от страха стучат.

Класс… Ещё не хватало сделать мальчишку психом…

Поели на кухне, всё тот же хлеб с сыром и молоком. Напарник нервно вздрагивал от любого моего движения и постоянно косился в сторону холла. То ли тоже беду ждал, то ли самому привиделось что-то дурное.

Когда в коридоре послышался звук шагов, вздрогнули мы трое. Кого ещё могло принести утром ранним?

— О, вы приехали? А я вас только сегодня, после обеда ждала, — широко улыбнулась, входя в комнату, миловидная шатенка среднего роста. И тут же нахмурилась. — Что-то не так? Смотрите, как будто мертвеца увидели.

— Ленка, у нас чуть сердечный приступ не случился, — буркнула я, узнав стационарного агента, ту самую уборщицу.

Ленка жила здесь уже не первый год, обзавелась семьёй, детьми, в общем, вжилась в роль и возвращаться домой не собиралась.

— Что, тоже дурное чуете, — старательно подражая местному говору, спросила агент и поставила на стол кувшин с молоком. — Вот, недавно из-под коровы.

Не обращая внимания на шокированный взгляд Алекса, я развязала тряпицу, которой был накрыт кувшин, и жадно прильнула к горлышку. Боги, какая вкуснота!

— Вот, наконец-то здоровой еды поедите, — с умилением наблюдая за опустошением посудины, заметила агент.

— И заразитесь уймой местных болячек, — буркнул недовольно напарник.

— Это с чипом-то? — насмешливо изогнула бровь Глашка. — Чему вас вообще учили?

Вот, я тоже постоянно задавала этот вопрос. Пацан предсказуемо обиделся, впрочем, я снова не обратила на его реакцию никакого внимания.

— Ленка, какие слухи ходят? — поинтересовалась меж тем моя служанка, сноровисто убирая со стола.

— Да ничего из того, что могло бы вас заинтересовать, — мотнула головой женщина и присела на грубо сколоченный табурет. — Единственное, поговаривают, в столице демоны объявились.

— С рогами и копытами? — не удержавшись, едко поинтересовался Алекс.

— С чёрными лицами и хвостом, — отрезала Ленка.

— Чёрными? — я сделала последний глоток, перевела дух, вытерла матерчатым полотенцем рот и только тогда вмешалась в разговор. — Негры? Арабы?

— Да если бы. Давненько у нас заморских гостей не было. Народ, что из столицы вернулся, утверждает, что демоны те по-русски без акцента говорили.

— Чёрные, но без акцента? — нахмурилась я.

— Именно. И поди пойми, как такое может быть.

— Маска, — пожал плечами парень. — Что? Что вы так смотрите?

Мы, три женщины, переглянулись. Вполне возможно, что и маска. Вот только кто и почему не хотел быть узнанным? Да, могла развлекаться местная молодежь. Но… Моя паранойя снова заорала благим матом.

— Ты говорила, у них был хвост, — припомнила Глашка.

Ленка кивнула.

— Там даже не хвост как таковой. Народ божился, что за ними след тянулся, как после коней, по пыли проскакавших, остаётся.

Именно об этом хвосте я и размышляла, пока агент одевала меня в спальне по местной моде. Я терпеть не могла корсеты, увы, и в этом веке, одеваясь в стиле ампир, приходилось носить их, пусть и не полные, пусть бюстье… Платья с высокой талией делали меня похожей на пугало с навешенной на него рваниной. И всё же приходилось терпеть. Сорочка на тело, тот самый бюстье, следом — белоснежное муслиновое платье с длинными пышными рукавами, поверх — лёгкая шаль, на ноги — ажурные чулки, затем — атласные туфли на завязках, похожие на античные сандалии, на голову — светло-коричневую шляпку «кибитку», на руки — длинные шёлковые перчатки. Осталось взять ридикюль, и образ будет считаться законченным.

Сама служанка оделась как можно проще: в серую льняную рубаху, препоясанную широкой лентой под цвет, якобы подаренной госпожой, и длинную, до пят, юбку тёмно-коричневого цвета. На ноги — старые разношенные туфли, на голову — чепец. Походка поменялась вместе с одеждой. Я только мысленно языком поцокала в восхищении: была симпатичная женщина, стала чучело чучелом. Но оно и верно: чем меньше на неё внимания обратят, тем больше сможет увидеть и услышать…

— Ну, с богом, — пробормотала Ленка, открывая дверцу кареты и помогая мне залезть внутрь.

Экипажем правил сын агента, Митька, высокий угрюмый парень лет четырнадцати. Откинувшись на подушки, предусмотрительно уложенные в салоне, я приготовилась к долгой тряске. Свободно говорить мы с Глашкой в таком месте не могли, а значит, все, что оставалось, — это попытаться разложить по полочкам известные факты.

Когда троим опытным агентам и одному юнцу не нравится одна и та же, на первый взгляд вполне невинная, ситуация, стоит задуматься, что именно с ней не так. Но то-то и оно, что никаких конкретных фактов у меня не было. Демоны в чёрном и с хвостом? Да мало ли, на самом деле, кто и где развлекался из дворянских сынков. Дурные сны и предчувствия? Да не смешите мои тапки! Попробуй я у начальства с подобным заявлением объявиться. Мне сразу же отпуск выпишут. За свой счёт. Где-нибудь в веке десятом. Или седьмом. Можно и до нашей эры. Так что оставалось только вспоминать опыт путешествия по «Земле изначальной» и двигаться с той же осторожностью, что и там. Хотя в зоне катастрофы всё же было больше определённости…

Мысли неспешно двигались по кругу, внутренний параноик нашёптывал мне всевозможные сценарии, из которых ни один не был оптимистичным. Что-то мне не нравилось. Что-то было не так. Но вот что? И если в ситуации с Сарой я сразу же поняла, что нужно было опасаться как минимум подставы, причем от своих же, то тут…

Сара! Ну конечно! Если Тулуза того времени считалась моей мечтой, то Россия начала девятнадцатого века — мечта подруги. Но отправили-то сюда не Сару. Получается, если сравнивать наши ситуации, теперь должны были похитить меня? Бред…

— Госпожа, — вжившись в роль, почтительно обратилась ко мне Глашка, — мы приехали.

Да уж. Вот так задумайся над чем-нибудь, и не заметишь, как время пролетит. Сколько там ехать-то? Час-полтора? Или больше? А как быстро добрались…

Кучер слез с передка, открыл дверцу кареты. Я вылезла.

«Дом с колоннами», так можно кратко охарактеризовать здание. От многочисленных мраморных колонн рябило в глазах. Портики с колоннами, галереи с колоннами, наверное, внутри тоже сплошные колонны «росли». Я вспомнила характеристику родственника «Елизаветы Голубевой»: аристократ, избалованный молодой человек, близок к императору, богат, известен в различных кругах, ни в чём не знает отказа, умён, красив.

Из дома мне навстречу вышел высокий подтянутый мужчина средних лет в военной форме.

— Сударыня.

— Сударь, граф Мышковский дома?

«Родственник» оказался дома. Дворецкий его светлости проводил меня в гостиную, предварительно отправив Глашку в людскую, и направился сообщить Михаилу Мышковскому о моём появлении.

Сев в кресло, я осмотрелась. Комната была оформлена в голубые тона: стены, салфетки, занавески, да любая деталь интерьера, включая то самое кресло, в которое я опустилась, радовала глаз посетителей нежно-голубым оттенком. И заставляла задуматься об адекватности владельца поместья. Я практически закончила осмотр, когда мой взгляд привлёк портрет на дальней стене. На остроту зрения я не жаловалась, но в этом случае пришлось встать и подойти к картине, чтобы рассмотреть её внимательней. С холста на меня взирал, насмешливо улыбаясь, высокий, обманчиво худой мужчина с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, одетый в современный костюм российского дворянства. Я недоумённо нахмурилась. Затем несколько раз моргнула. Портрет остался на месте. Не может быть. В переселение душ я не верила. Но тут… На меня смотрел граф Ричард Руссильонский собственной персоной. Из Аквитании двенадцатого века в Россию века девятнадцатого?!

— Графиня Елизавета Голубева? — раздался позади приятный баритон. Я повернулась.

— Граф Михаил Мышковский, полагаю, — мягкая улыбка сама оказалась на губах, реснички затрепетали. Эх, ещё бы научиться краснеть по заказу… Мечты…

Молодой мужчина, с любопытством смотревший на дальнюю родственницу, был ненамного выше меня, широк в плечах и невероятно обаятелен. Эх, если бы не выросла в семье с одними красавчиками, точно влюбилась бы.

— Прошу простить мне появление здесь… Я только что из Парижа… Там нравы посвободней… — действительно, по всем правилам этикета незамужней женщине появляться в доме неженатого мужчины в сопровождении одной лишь служанки не следовало. Но молодость и красота должны были сделать своё дело.

И сделали. Мой собеседник радушно улыбнулся.

— Ну что вы. Я рад встрече с кузиной. Вы, насколько я помню…

— Дочь Анны Викторовны, внучатой племянницы вашей бабушки, — легенду я знала назубок. А так как ни бабушки, ни Анны Викторовны в живых давно не было, уличить меня во лжи не получилось бы.

— Да-да, — рассеянно кивнул хозяин дома. — Именно так.

«Ещё бы, — хмыкнула я про себя, — ты, мой милый, до сегодняшнего дня даже не подозревал о наличии в твоем роду всей этой уймы родичей».

— Граф…

— Михаил, — поправили меня.

Я послушно исправилась.

— Михаил, этот портрет… Я в восхищении! Так чётко выписать все линии! А какое выражение глаз! Будто видишь человека вживую!

— Вы разбираетесь в живописи, Елизавета?

«При желании я буду разбираться хоть в палеонтологии», — фыркнула я про себя.

— Да, немного. Мое почтение художнику!

— Благодарю, — ещё одна улыбка, на этот раз самодовольная. — Мне приятно слышать. Думаю, натурщику тоже придётся по душе ваше восхищение. Мой друг, Александр Дорогомыжский, должен скоро появиться здесь.

Упс. То есть художник собственный кузен, а натурщик — некий поляк? По спине пробежал неприятный холодок. Паранойя это или нет, но пора было возвращаться…

— И ты так просто взяла и уехала?! — напарник явно не разделял моих опасений. — Лизка, переселения душ не бывает.

— А сотрудники Академии, подобной нашей, но находящейся в далеком будущем? — я вопросительно подняла брови.

— Бред! — фыркнул Алекс.

Ленка, нахмурившись, постучала пальцами по кухонному столу — мы все четверо совмещали приятное с полезным: обдумывали ситуацию и заодно подкрепляли силы.

— Лизка, ты уверена?

— Нет, но если бы ты видела и Ричарда, и типа с портрета, ты тоже сбежала бы. Ленка, не бывает таких совпадений.

— И что дальше? — Глашка закончила строгать овощной салат на противоположном столе, переставила блюдо к нам поближе, сама села напротив меня.

— А что дальше? — я наложила в тарелку несколько ложек. — Будем продолжать заниматься делом. Мы тут не на отдыхе, если вы помните. Послезавтра — бал в особняке графа Орлова. Именно там и хранится необходимая нам рукопись. По крайней мере, хранилась, судя по документам. Заберём вещь и вернемся домой. Или не вернёмся.

На меня возмущённо посмотрели три пары глаз.

— Что? Если этот тип и правда из конторы будущего, то мы можем стать жертвами их «чистильщиков».

Во взглядах сотрудников появился плотоядный огонёк.

— Ещё скажите, что я не права. Алекс, что это?

— Мясо. Вкусное, — буркнул парень, пододвигая ко мне тарелку с нарезанной жареной свининой.

— Это он так деликатно предлагает тебе заняться делом и не пугать нас всех раньше времени, — хмыкнула Глашка.

Я скептически фыркнула, сделала себе зарубку научить напарника почтению к старшим и нанизала на вилку один из тонких кусочков.

Весь следующий день мы вчетвером усердно готовились к балу. Вернее, готовились к самому балу только женщины, наш единственный молодой человек был отправлен на конюшню, построенную недалеко от дома, в помощь к сыну Ленки. Митька должен был научить моего чересчур умного напарника правильному уходу за лошадьми. Алекс, услышав приказ, проворчал что-то о самоуправстве, но спорить не пытался, видимо, справедливо полагал, что может нарваться на другое, более «грязное», задание.

Мы же втроём освежали моё платье, готовили к нему аксессуары, продумывали прическу и уничтожали на кухне пирожки, приготовленные рукастой Ленкой. К графу Орлову я планировала попасть в качестве спутницы своего так удачно «найденного» родственника, графа Михаила Мышковского, чей отец считался другом Григория Владимировича Орлова. Михаил, пребывая в восторге от появления в его жизни такой умной красивой дальней родственницы, сам пригласил меня на этот вечер. Ну это он так считал. Я же вспомнила уроки манипулирования, преподанные в детстве нам с братьями родным батюшкой.

Платье вышло чудесным: нежно-голубой цвет выгодно подчёркивал мои синие глаза, широкая юбка при ходьбе изредка оголяла лодыжку, короткие рукава-буфф позволяли любоваться точёными руками, небольшой вырез заманивал мужчин кулоном с золотой змейкой, смело спускавшейся в ложбинку между грудями, в ушах покачивались серьги-висюльки с сапфирами, перчатки в тон платью, плюс мягкие туфельки с кожаной подошвой, плотно облегающие стопу и хорошо на ней зафиксированные, и вот уже образ кокетки из Парижа готов.

Граф Мышковский заехал за своей кузиной в пять часов. Сейчас, летом, темнело поздно, а потому солнце ещё катилось по небосклону, позволяя мне предстать перед Михаилом во всем великолепии. Мужчина взглядом проглотил мою фигуру и выдавил:

— Лизетта, вы очаровательны.

Я скромно потупила глаза, скользнула вглубь кареты, предварительно проследив, как вскочил на запятки Алекс, и откинулась на подушки. Ехать недолго, минут двадцать. Растрясет, конечно, но остается надеяться, что макияж, нанесенный Глашкой, не пострадает…

[1] Далматика — в античности и средние века — верхняя мужская и женская одежда, туника из шерсти или шелка с рукавами до запястий.

Глава 7. Сам заварил кашу — сам ее и расхлебывай

История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков.

В. Ключевский

Призвание каждого человека в духовной деятельности — в постоянном искании правды и смысла жизни.

Антон Павлович Чехов

— Лизетта, вы подарите мне первый танец? — называя меня на французский манер, спутник всю дорогу строил куры[1] и пытался преподнести себя с выгодной стороны. Конечно, тёмно-зелёный фрак невероятно шёл мужчине, а драгоценный камень в булавке для галстука указывал на благосостояние рода, но навязчивость «родственника» меня начала раздражать.

Я мило улыбнулась, кокетливо похлопала ресничками, выругавшись про себя после очередной кочки, и, конечно же, согласилась, что именно граф Мышковский необходим мне в качестве кавалера на вечер…

Особняк Орловых ослеплял ярким, практически солнечным светом. Горевшие повсюду свечи мешали нормально осмотреться.

По украшенной цветами лестнице мы с Михаилом неспешно поднимались наверх, мимо широких зеркал на стенах, в толпе гостей, стремясь влиться в общий поток, который разбивался на тоненькие ручейки уже в самом богато украшенном бальном зале. Высокий, тучный, по меркам этого времени уже пожилой мужчина, граф Григорий Владимирович Орлов, тайный советник, сенатор и камергер, вместе с супругой Анной Ивановной Орловой, моложавой голубоглазой шатенкой, бывшей фрейлиной Екатерины Второй, встречал гостей у входа. «Очень, очень рады вас видеть», — быстро произнесенная по-французски фраза служила неофициальным допуском в зал.

Один танец сменялся другим, я настолько была сосредоточена на деле, что забывала названия фигур, ноги жили своей жизнью, спасая от позора непутёвую хозяйку. Принимая то одно, то другое приглашения, я думала о рукописи. Там, в далёком будущем, мы понятия не имели, где именно хранил граф эту ценность. Обходить дом, тщательно обыскивая каждую комнату, я не могла. Время уходило… Что делать, я не знала… Наконец-то отказавшись от очередного вальса, никем не замеченная, я встала за ближайшей колонной, в тени тяжёлых тёмно-синих портьер, и принялась обмахиваться узорчатым костяным веером.

Чьи-то шаги, а затем и голоса, варварски нарушили моё уединение, буквально вторгнувшись в личное пространство.

— Кабинет. Больше нигде она лежать не может, — тихо объяснял кому-то голос, от которого по моему телу строем промаршировали мурашки. — Ключ у тебя есть. Быстро давай. Я отвлеку хозяев.

— Вот сам бы и пошёл, — буркнул чем-то недовольный другой голос, на этот раз незнакомый. — А если я с этой малахольной столкнусь?

— Не трусь, — в уже известном мне голосе послышалась ирония. — Ей здесь точно делать нечего. Всё, вперёд. И не тяни.

Тихое, медленно удалявшееся ворчание, затем и другие шаги стали постепенно удаляться от моего укрытия. Я украдкой перевела дух. Ну что, Лизка, поздравляю. Всё-таки граф Ричард Руссильонский. Собственной персоной, так сказать… Конкуренты, значит, появились здесь из далекого будущего и тоже что-то ищут. Ту же рукопись? Или у них другое задание? Как бы то ни было, встречаться с липовым Ричардом было нельзя — я не сомневалась, что мужчина был опытным агентом, а значит, простым сходством лиц уже не отговориться. Объяснять же непонятному «графу Руссильонскому», кто я, откуда и зачем появилась здесь, в мои планы не входило. Плюнув на маскировку, я выскользнула из-за портьеры и неспешно направилась к выходу.

Судя по плану, выданному нам с Алексом дома, в Академии, кабинет графа находился в левом крыле здания, на втором этаже.

Я осторожно шла по плохо освещённым коридорам, стараясь быть как можно более незаметной, внимательно всматривалась в полумрак перед собой и мечтала поймать «крысу», появившуюся на работе. В том, что малахольной назвали меня или Сару, я даже не сомневалась, как и в том, что ненавистная рыба на столе у графа во время моей прошлой командировки в Аквитанию появилась не просто так. Кто-то явно знал мои вкусы, кто-то следил за моими действиями в Академии, и этого кого-то следовало схватить за руку как можно раньше. Вот только понять бы, кто именно сливал информацию… Нет, у меня, конечно, были некоторые мысли на этот счёт. Но подозревать собственного брата… На такое даже моя паранойя не способна. Или всё же… Додумать мне не дали: почти что кладбищенскую тишину разорвал истошный женский крик. Причём кричали явно неподалёку от нужного мне кабинета. Мысленно помянув всех известных богов, я вызвала в памяти план здания. Ближайшей к кабинету комнатой оказалась спальня графа. Что ж, значит, отговоркой будет: «Я услышала шум. И прибежала. Да, прямо из бального зала». Размышляя таким образом, я подбежала к нужному мне помещению. Высокая полная блондинка в бальном платье, оголявшем и руки, и грудь, стояла у стены и мелко дрожала. Из раскрытой двери освещённого свечами кабинета выглядывали мужские ноги. Я осторожно заглянула в комнату. Похоже, труп. По крайней мере, с такими повреждениями черепа в этом веке не живут. Да и в последующих — тоже. Грязно выругавшись сквозь зубы, я повернулась к женщине:

— Нужно позвать кого-нибудь. Слуг, графа…

Блондинка часто закивала, но осталась на месте, продолжая трястись. Хорошо хоть орать перестала.

— Или зовёте вы, или ухожу за ними я. И тогда вы останетесь с трупом, — пригрозила я.

Женщина вздрогнула, затравленно посмотрела на меня и бросила прочь, снова вереща. Великолепно. Я в очередной раз вляпалась непонятно во что…

Уже через полчаса дворец стоял на ушах. Убитый приходился Орлову дальним родственником. Видимо, оказался не в том месте не в то время. А может, помогал убийце. У самого графа из кабинета пропали «некоторые важные вещи», как он сам заявил. Танцы, естественно, пришлось «свернуть». Меня, слава всем богам, никто не только не допрашивал, но даже и не подозревал. Так что домой удалось уехать беспрепятственно.

— Лизка, ты лечиться не пробовала? — не выспавшийся и из-за этого раздражённый Алекс сидел за столом на кухне и пил уже третью чашку чая. — Это ж паранойя чистейшей воды.

— Так Лизка и есть параноик, — усмехнулась Глашка, заканчивая готовить бутерброды. — Вся Академия в курсе, а ты как будто первый раз слышишь.

— Зато Лизка до этого дня частенько сухой из разных передряг выходила и реже остальных агентов «чистильщиков» вызывала, — буркнула я, зевая.

Опять мне полночи снились кошмары с глубокими подземельями, отвратными насекомыми и неожиданными тупиками. Оставшуюся половину ночи я пыталась думать, но момент для этого был выбран неверно. В голову лезла одна чушь, как то: кто круче, наши «чистильщики» или те, из будущего. Если логически мыслить, получалось, что те, вторые. Но… В общем, спала я от силы пару часов.

В коридоре послышались долгожданные шаги.

Ленка зашла в комнату с корзинкой. Я потянула носом, подозрительно уставилась на приятельницу.

— Пирог?

— Пирог, — улыбнулась женщина, доставая принесенную снедь. — И квас. Жарко сегодня. А тебе, Лизка, еще и молоко.

На этот раз напарник следил за мной с завистью. Я с наслаждением выпила полкувшина, потянулась.

— Сегодня отдыхаем. Завтра поедем в город. Я, Глашка, Алекс. Ленка останется на хозяйстве.

Через час в мою комнату постучали.

— Кому жить надоело? — саркастически поинтересовалась я.

— Не угрожай, — в спальню заглянул взъерошенный Алекс. — Поговорить надо.

Я отложила в сторону книжку — дурной перевод с французского какого-то любовного романчика — и кивнула напарнику на стул.

— Садись. Только дверь закрой.

Парень примостился на деревянном сиденье. Я откинулась на подушки кровати.

— И?

— Лизка, Митька, Ленкин сын, упорно твердит, что вчера весь день дома был.

Я нахмурилась.

— То есть так, да? Очень интересно… Кто и когда успел ему память почистить? Зови остальных. Да не тяни ты. Ни Ленка, ни Глашка в этой истории не замешаны.

Зайдя в спальню, обе помощницы опустились рядом со мной на кровать. Алекс, сев на стул напротив нас, повторил:

— Ленкин сын твердит, что вчера весь день дома был.

Тишина длиной в несколько секунд, затем Ленка прикусила нижнюю губу.

— Он утром с отцом в поле ходил. Может, там…

— Может, — задумчиво кивнула я. — Всё может. Меня, если честно, пугает такая оперативность. Одно радует — нам самим память вряд ли стирать будут.

— Почему? — вскинул брови напарник. — Считаешь, мы не представляем для них опасности?

— Потому что память до сих пор не стёрли, — буркнула вместо меня Глашка.

«Или стёрли, но мы не помним», — подумала я, но эту мысль параноика озвучивать не стала.

— Ленка, поговори с крестьянами Орлова. Глашка, ты с ней. Да попроще оденься. Идите прямо сейчас. Причину по пути выдумайте. Алекс, мы с тобой попробуем найти что-нибудь здесь.

— Лизка, — вопросительно потянул парень, когда мы остались вдвоём.

— Угу, — откликнулась я.

— А ты ж говорила, что работаешь без напарников…

— И? — не поняла я фразу.

— Ну… Глашка, Ленка… Ладно, Ленка — помощница. А Глашка тогда кто?

— Тоже помощница, — до меня наконец-то дошел смысл сказанного. — Тебе напомнить, чем помощник от напарника отличается?

— Судя по твоему поведению — ничем, — тяжело вздохнул мальчишка.

— В моем случае — именно так, — хмыкнула я, потянулась и встала, — ладно, давай осмотрим здесь всё, от крыши до фундамента.

— Параноик ты, Лизка…

Вот уж удивил.

Мебель из красного дерева, украшенную накладками из чеканной золоченой бронзы, мы трогать не стали. Оклеенные узорчатыми обоями стены тоже не ломали. Дактилоскопический прибор ожидаемо показал только четыре варианта отпечатков пальцев — всех сотрудников. Поиск «жучков» ни к чему не привёл. В общем, идеальный дом.

— Не нравится мне всё это, — я уселась на диван с украшенной лавровым венком спинкой.

— Я с тобой скоро сам параноиком стану, — напарник примостился в кресле с позолоченными ручками.

— То есть ты тоже чувствуешь подвох?

Парень дёрнул плечом.

— Я вообще всей ситуации не понимаю. Нас прислали за рукописью, но это ж девятнадцатый век, не Средневековье какое, должны сохраниться и воспоминания, и планы, да любая информация, связанная с этим документом. И что? Мы тычемся носом, как слепые котята.

Наивный ребёнок. Да тут о двадцатом веке порой знаешь меньше, чем о Средневековье… Хотя в чём-то мальчишка прав, конечно…

— Давай так, — вспомнила я игру своего детства. — Каждый по очереди высказывает самую бредовую мысль. Например: кто-то в Академии меня сильно невзлюбил, отсюда и все гадости.

— Почему бредовую? — удивился напарник, — твой дядя тебя точно терпеть не может.

— Дядя — отдельная песня, — отмахнулась я.

— Да? Как скажешь, — пожал плечами Алекс. — Значит, кто-то хочет сплавить тебя подальше. Насовсем.

— В смысле?

— Ну… Ты сколько времени в общей сложности дома проводишь?

Я задумалась… Посчитала…

— Чуть больше месяца за полгода — восемь месяцев.

— Вот! — торжествующе заметил парень. — Ты кому-то очень сильно мешаешь.

— Ага, из-за этого и родственничка Орлова вчера прибили, — скептически фыркнула я.

— Ты ж просила самые бредовые…

Да уж. Снова тупик… Попробуй пойми, в чём теперь проблема…

На улице через открытые окна послышались голоса.

— Ленка с Глашкой вернулись, — заметил Алекс.

Я кивнула.

— Давай перебираться на кухню. Всё равно скоро ужинать.

Когда вся компания оказалась в сборе, девчата достали из принесенных корзинок ещё тёплое молоко, яйца, овощи, хлеб, кусок бекона, разложили на столе. Мы с Алексом переглянулись.

— Откуда такое богатство? — подозрительно поинтересовалась я. — Кого и когда вы успели ограбить?

Ленка рассмеялась.

— Там живет дальняя родня моего мужа. Они же нам рассказали, что этот твой, из двенадцатого века, Ричард Руссильонский, да? Так вот, он часто появлялся в деревне вместе с Орловым.

— С самим графом? — уточнила я, жуя хлеб с беконом и луком.

— Именно. Вели себя оба так, будто что-то искали.

— Или кого-то, — влезла Глашка.

Вот еще не было печали. Сиди и думай теперь, что понадобилось сотруднику конторы из будущего в старой российской деревне.

— Лизка, — задумчиво позвал Алекс.

Я повернулась в сторону напарника.

— А из будущего в прошлое сбегают? Насовсем, я имею в виду?

Я открыла было рот, чтобы объяснить ребенку, что нужно читать поменьше всякой художественной чуши о пиратах и контрабандистах во времени, но вспомнила…

С Джимом Овернеем мы дружили со школы. Я и Сара. Мы не были не разлей вода, но свободное время частенько проводили втроём. Ну и работать в Академии, после учебы, стали втроем. Первый год всё было идеально. А потом… Потом Джим отправился в командировку во Францию семнадцатого века. И больше не вернулся. Слухи… Разные слухи ходили… Кто твердил, что «чистильщики» предателя убрали, кто — что Джим всех обошёл и с новоприобретённым семейством наслаждается жизнью где-то на севере страны… Кто вообще многозначительно молчал. Слухи, конечно, ходили разные, только нам с Сарой было от этого не легче.

— Сбегают, Сашка. Редко, но сбегают, — ответила за меня Глашка, тоже припомнившая эту нашумевшую в своё время историю.

Остальную часть разговора я пропустила мимо ушей. Народ о чем-то спорил, пытался доказать непонятно что, я же просто сидела и механически жевала принесённые продукты…

Эту ночь я спала без снов.

А на утро нам с Алексом и Глашкой нужно было ехать в Питер.

Два часа в карете по отвратной дороге кого угодно сделают мизантропами. И в столице мы трое очутились с огромным желанием убивать, причем медленно и жестоко.

Копыта неспешно цокали по мощённой камнем мостовой, я рассматривала из окошка особняки, соперничавшие роскошью друг с другом, костерила последними словами, правда, про себя, любимое начальство и пыталась вспомнить, с какого дня, а ещё лучше — часа, всё пошло по наклонной. Раз за разом перебирая события, я всё больше склонялась к мысли, что сегодняшние проблемы с заданием являются моим личным наказанием за Стефана. Протащила человека божьего в другой век? Отвечай, агент Лизка… Нет, я точно параноиком стала…

— Глашка, — повернулась я к помощнице, — четырнадцатый век, Испания. Там тебе ничего странного не показалось?

Женщина на несколько секунд задумалась.

— Слишком легко всё получалось. Перед нами будто все двери сразу открывались.

— Тогда — легко, сейчас — трудно, равновесие, блин, — буркнул из своего угла Алекс.

Я качнула головой.

— Скорее всего, к нам присматривались.

Карета остановилась у нужного здания.

— Лизка, ты параноик, — привычно вздохнул напарник и первым выскочил из экипажа.

В трёхэтажном доме с античным портиком и дорическими колоннами проживала герцогиня Ольденбургская, дальняя родственница Александра Первого, правившего в то время. Высокая плотная шатенка, надменно взиравшая на всех вокруг, смягчилась при виде письма — весточки от любимой внучатой племянницы. Текст в Академии сочиняла я сама, основываясь на различных архивных материалах. Как теперь выяснилось, ключ к сердцу Марии Ольденбургской был подобран правильный.

— Нет, вы слышали, что происходит?! И это в приличных домах! — возмущалась Мария Генриховна, угощая меня чаем в шикарно обставленной гостиной. — Убийство на балу, да еще и в особняке Орлова!

Длинное батистовое платье нежно-голубого цвета, с закрытыми руками и полным отсутствием выреза, чрезвычайно шло молодившейся сорокапятилетней герцогине, придавая ей вид этакой водной нимфы, внезапно появившейся на берегу реки для соблазнения проходивших мимо путников.

— А ведь всего через три дня я даю бал здесь, в этом особняке! И что мне теперь делать?! Сгонять сюда крепостных для охраны здания?!

Я сделала глоток из изящной фарфоровой чашки с изображением танцевавших пастушек.

— Я слышала, что убили родственника графа. Возможно, там просто сводили счеты…

Общались мы около часа. Всё это время Глашка и Сашка сидели в комнате для слуг, старательно впитывая сплетни. Усевшись в карету, я привычно откинулась на мягкие подушки.

— Приглашение на бал получено. А дальше что? Где гарантия, что этот тип здесь появится?

— Вообще-то, изначально нас посылали за рукописью. Следить за кем-то из двенадцатого века в наши планы не входило, — недовольно пробурчал напарник.

Я махнула рукой.

— Могу поспорить, что и в убийстве, и в краже ценностей из особняка Орлова замешаны наши старые знакомые. Алекс, пойми: до рукописи из-за шума в особняке Орловых нам всё равно не добраться. Надо немного переждать. Не сидеть же без дела.

К дому подъезжали в ужасном настроении — разбитые дороги бодрости не прибавили, а вот здоровье отняли.

— Лизка, — пробормотала глазастая Глашка, — по-моему, у нас гости…

Высокая черная карета перегораживала подъезд к особняку. Кучер, деревенский мужик, на требование сына Ленки посторониться, только гадко ухмыльнулся. Пришлось мне показываться из окошка. Приказ моей светлости деревенщина выполнил незамедлительно.

— Глашка — на кухню. Сашка — со мной.

В душе поселилось нехорошее предчувствие. Я готова была поспорить, что лично знаю посетителя.

— Все мои приказы исполнять в точности. Все, — я внимательно посмотрела на напарника. — Ты понял?

Мальчишка хмуро кивнул.

В гостиной нас ждали. Высокий, обманчиво худой мужчина с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, сидел, откинувшись на спинку дивана. Светлый фрак с серебряными пуговицами, белые обтягивающие панталоны, чёрный цилиндр…

— Нарушаете этикет, граф Руссильонский, — усмехнувшись, я остановилась на пороге комнаты, заставив Алекса стоять в холле. — Или вас стоит называть Александр Дорогомыжский?

— Ну что вы, Лизавета фон Таубе, я действую исключительно в рамках этикета, — мужчина поднялся и в два шага оказался рядом со мной. Скользнув равнодушным взглядом по напарнику, стоявшему за мной, гость повернулся ко мне. — Снова бастард? Одна и та же легенда? Не надоело?

— Сашка, побудь на кухне, — не оборачиваясь, приказала я. Послышалось негодующее сопение, затем — удаляющиеся шаги.

Так, уже легче дышать. Мальчишку отослала, в случае чего у него будет фора в несколько минут. А мы… Поговорим…

Я решительно вступила в комнату, намеренно задев плечом стоявшего возле входа мужчину, подошла к креслу, села в него, указала гостю взглядом на диван. «Ричард» хмыкнул, сделал пару шагов и уселся, куда было сказано. Странно, но опасности я не чувствовала. Обычно моя паранойя чуть что вопит благим матом. А тут… Молчит, зараза… Как будто кого-то из родственников или хороших друзей встретила…

— Итак, ваше сиятельство, чему обязана? — я откинулась на спинку кресла, внимательно посмотрела на посетителя. Хорош, что и говорить: одет с иголочки, надушен, настоящий денди.

— «Фабрика истории» к вашим услугам. Тридцать седьмой век, — гость говорил вполне серьезно. Но поверить в сказанное? Да проще было самой лечь на место Сары и пару месяцев лечить мозги…

— Не веришь, — сделал правильный вывод из моего затянувшегося молчания мужчина.

— Согласись, поверить в подобную… — я чуть было не сказала: «чушь» — сложно…

— Сама-то откуда? Или ты считаешь, что после твоего века нет ничего? Так и в этом времени думают подобным образом…

— Как тебя зовут? По-настоящему? — я решила не спорить. Мало ли, может, я уже в психушке. Или с психом разговариваю. Правда, на психа мой гость совершенно не походил.

— Ричард. А тебя, если не мне изменяет память, Елизавета Дорская? — лукаво прищурился мой собеседник.

Несколько секунд я сидела в полном ступоре. Брат или дядя? Кто из этих двух умников, работавших в Академии, сдал меня? Никто со стороны этого сделать не мог. Или мог? Тот же Жерар, обиженный на меня за игнорирование «его сиятельства»? Или, может, у меня появился тайный недоброжелатель?

— Елизавета, отомри, — довольный произведённым эффектом, улыбнулся Ричард. — Всё равно не вычислишь.

— Зачем вы удерживали Сару? — знаю, не самый умный вопрос, но это было все, что пришло в голову.

— Она налетела на улице на моего напарника, — пожал плечами Ричард. — А тот, скажем так, был одет не самым надлежащим образом. Явно не по времени. Почистить её память мешал чип.

— И поэтому галлюциногены и одежда из будущего?

— Галлюциногены? — удивленно поднял брови мужчина. — Обычное успокоительное. Твоя подруга чересчур сильно нервничала. Такое поведение раздражало.

— После вашего успокоительного появляются големы, феи, сильфы и эльфы? — вспомнила я рассказ Сары.

Ричард хмыкнул.

— Эльфы, говоришь… Интересная реакция организма. Лизка, клянусь, не было там галлюциногенов.

Лизка? Точно свои. Убью. И Жерара, и Мартина, и дядю. Всех сразу. Чтобы не ошибиться.

— Ладно, не было, — не стала я спорить, — я тебе зачем? Ты иначе не раскрылся бы. Нет?

— Две конкурирующие фирмы на таком маленьком пятачке — перебор, тебе не кажется? — Ричард откинулся на вычурную спинку дивана. — Предлагаю не мешать друг другу. Нам нужна диадема жены графа Орлова. Вам?

— Рукопись, — ответила я и тут же уточнила. — Диадема? Пропажу заметят в момент, как и фальшивку.

— Не заметят, — ухмыльнулся мой собеседник. — У нас отличные мастера. Я правильно понимаю: ты собираешься появиться на балу герцогини Ольденбургской?

Я кивнула.

— Отлично. Потанцуем часик и поедем к Орловым. После того как мой напарник случайно убил его родственника, граф увез семейство в Питер, так что можно заняться поисками.

— С ума сошел? — ласково уточнила я. — Там полный особняк слуг.

— Не будет никого: ни слуг, ни господ, — небрежно отмахнулся Ричард и поднялся. — Увидимся на балу, Лизка.

К праздничному мероприятию в особняке герцогини я готовилась с особым тщанием. В таланты конкурентов я не верила, а значит, необходимо было продумать пути отступления. Да и пара сюрпризов для этих «господ» из будущего у меня имелась…

[1] Строить куры — заигрывать, ухаживать.

Глава 8. Пришла беда — отворяй ворота

Надобно найти смысл и в бессмыслице: в этом неприятная обязанность историка, в умном деле найти смысл сумеет всякий философ.

Василий Ключевский

Смысл жизни только в одном — борьбе.

Антон Павлович Чехов

— Случайно убил! — негодовал Алекс, сидя в моей комнате в кресле. — Нет, вы слышали?! Случайно! Убил! То есть память стирать уже нельзя, надо именно убить! И кого они прикончат следующими?! Нас?!

Я молчала, давая парню возможность выговориться. Со стороны всё и правда смахивало на топорную работу. Но мы не знали всех обстоятельств. Возможно, один застукал другого за противоправными действиями, начал угрожать или бросился в атаку, и тому, из будущего, ничего не оставалось, как защищаться. Сама я, слава всем богам, пока обходилась без «крови», но были случаи, когда ребятам из Академии приходилось выбирать: своя жизнь или жизнь аборигена. Так что…

— И что ты решила? — нарушила мои раздумья Ленка.

— Поеду на бал с Глашкой, вы с Алексом на всякий случай будете крутиться неподалеку от усадьбы Орлова. Условный сигнал ты знаешь.

— То есть все же хочешь идти внутрь? А искать где будете? На это уйма времени уйдет, — качнула головой Глашка.

— Кикимору позову, — дернула я плечом.

Алекс хмыкнул было, но, заметив, что ни одна из нас не улыбнулась, удивленно вскинул брови.

— Лизка, ты и правда это умеешь?

— Было бы, что уметь, — вздохнула я и поднялась, — так, народ, кто куда, а я на кухню Поем и спать. И вам советую. Очень скоро нам предстоит нервотрёпка.

Как чувствовала… И вот хоть один из помощничков меня одёрнул бы…

Особняк герцогини Ольденбургской встречал нас яркими огнями, ржанием лошадей и стуком колёс подъезжавших карет.

— Сколько свечей переводят, никакой экономии, — проворчала я.

Сидевший рядом Ричард хмыкнул.

— Действительно, эксплуатируют и людей, и воск. Или из чего в этом веке делали свечи?

Отвечать мне не понадобилось: приехали, карета резко остановилась перед дверями дома, лакей, обряженный в ярко-желтую ливрею, услужливо распахнул дверь, помогая выйти сначала моему спутнику, а потом и мне. Ричард, вспомнив о хороших манерах, подал мне руку, и мы неторопливо поднялись по ступенькам.

Остановившись перед зеркалом, висевшим в холле, я внимательно осмотрела себя.

— Отличное платье, — мой спутник встал рядом, и отражение подсказало, что вместе мы смотримся практически идеально. — Жаль только, что не очень короткое…

Похоже, длина до лодыжки мужчине не нравилась. Я же, наоборот, чувствовала себя вполне комфортно в нежно-розовом платье, скрывавшем фигуру.

— Да уж, — пробормотала я, — этому наряду только длину урезать, и буду похожа на гетеру…

— Почему нет, — как-то чересчур хищно улыбнулся Ричард.

Я раздражённо фыркнула и направилась в бальный зал.

Танцевали мы недолго, не больше часа. Улучив момент, оба, никем не замеченные, выскользнули из особняка и в той же карете направились к дому Орловых. Митька, сидевший на козлах, сцеживал зевоту в кулак.

Темнота в доме меня не пугала, правда, еще до того как я успела извлечь из сумки фонарик, мой спутник решил все сам. Внешне его устройство напоминало свечу, но огонек горел намного ярче. Впрочем, думаю, снаружи это было незаметно.

Искали мы активно, минут сорок точно, перевернули если не весь особняк, то его половину точно.

— Ехидну им в зад, — не выдержал Ричард, когда мы столкнулись в очередной раз в одной из спален. — Мы так до утра провозимся!

— Ты молчать умеешь? — я встала на колени на относительно чистом деревянном полу.

— В смысле? — не понял мой спутник.

— В прямом, — я уже расставляла на полу нужные вещи, доставая их из сумки. Под недоуменным взглядом напарника я поставила четыре свечки в форме бочонков, рядом положила на полотенце несколько ржаных хлебцов, зеркальце стеклом вниз, костяной гребень, добавила фляжку с вином и два стакана, небольшой деревянный гребень. — Молчишь, что бы ни случилось, и светишь. Сможешь?

— Ну допустим…

— Тогда закрывай рот и свети.

Да, фраза получилась грубее, чем я рассчитывала, но нервы и у меня не железные…

Закончив приготовления, я зажгла свечки, села рядом и позвала:

— Выйди, бабушка, уважь гостью, к трапезе присоединись.

Лохматое нечто, появившееся через пару секунд после «зова», было явно не в духе.

— Ходють все, ходють… Тябе чаво, деваха, надоть? — проскрипело существо, не забыв прихватить с пола гребень.

— Бабушка, покажи рукопись и диадему, — попросила я.

Перед глазами развернулась нужная картинка, поделенная на две части. Так, значит, рукопись все же в кабинете, в потайном месте. А вот комнату с диадемой я не узнавала.

Картинка исчезла. Вместе с нечистью и предложенными подарками, включая полотенце. Обмен состоялся, и я могла выдохнуть.

Повернувшись к застывшему соляным столбом Ричарду, я довольно хмыкнула.

— Отомри.

Мужчина вздрогнул.

— Что… — хрипло начал он, откашлялся и продолжил. — Что это? Кикимора, да? А почему не домовой?

Вот же неуч на мою голову!

— Потому что домового имеет право вызвать только хозяин помещения, — объяснила я. — Тебе знакома комната с диадемой?

— Да, — кивнул Ричард. — Это кабинет супруги Орлова.

Мы разошлись в указанных направлениях. В этот раз дело спорилось, что не могло не радовать. Я очень быстро обнаружила то самое потайное место, подменила нужную мне вещь качественной подделкой и спустилась в холл. Ричард уже был на низком старте. Довольные, мы сели в карету.

Уже через десять минут я была дома.

— Всё? — недоверчиво уточнил Алекс, рассматривая свёрток в моих руках. — Теперь можно и домой?

Я кивнула.

— Собирайтесь. Пойдем порталом. По…

Меня прервал взрыв. Что и где взорвалось, я не знала, но стёкла не выдержали ударной волны и мелким крошевом рассыпались по всей комнате. Нас четверых раскидало по углам.

«Приехали…» — была первая мысль, цензурная, конечно, когда я очнулась. На руках порезы, на лице, судя по ощущениям, гематомы, нога болит. Хорошо, если вывих. Единственное утешение — сверток с несчастной рукописью подо мной.

— Народ, — не особо громко позвала я, — есть кто… Живой?

В ответ — сперва пугающее молчание, затем — кряхтение.

Больше всех пострадала, как ни странно, я. Не скажу, что считала себя везунчиком, но чтобы вот так: и порезы, и гематомы, и нога, все же вывихнутая, слава всем богам. Глашка с Ленкой отделались испугом и парой синяков на теле. Алекс разбил нос. Счастливчики…

— Что это было? — пробормотал мой напарник.

— Если б я знала, вполне возможно, взорвали особняк Орловых, — дернула я плечом. — Вовремя мы оттуда… Если так… — по оголенным плечам пополз холодок. Кто-то явно пытался избавиться или от меня, или от Ричарда. А может, и от нас обоих…

— Портал, — многозначительно произнесла Глашка.

Я кивнула:

— Пойди проверь.

— В смысле «проверь»? — удивился напарник. — Разве он не должен работать в любой ситуации?

Мы с Ленкой переглянулись, и я вспомнила, как в одной из командировок пряталась в дремучем лесу неделю, так как добрые местные жители, обнаружив точку перехода и меня в непонятной одежде рядом с ней, с удовольствием подорвали портал и долго гнались за мной, горя желанием сжечь ведьму.

Вернулась Глашка.

— Сломан.

И почему я не удивлена… Вот чувствовала же, что ничем хорошим это задание не кончится…

В дверь замолотили, судя по звукам — кулаками. Народ мгновенно напрягся.

— Ленка, проверь. Сигнал ты знаешь, — приказала я, прислушиваясь к интуиции. Она, зараза такая, почему-то молчала. Как и перед взрывом. Сломалась? Или мне пока и правда ничего не угрожает?

В холле послышались голоса, и уже через пару секунд в гостиную ворвались Ричард и еще один мужчина, коренастый шатен.

— Портал? — с порога спросил мой бывший напарник.

— Накрылся, — качнула я головой.

Цветистые у них, в будущем, ругательства. Надо хоть парочку запомнить. Пригодятся — перед братом щеголять. Скосив глаза на своих, заметила, что Алекс стал красней помидора. Дите ещё, а туда же — оперативник.

— Что и где случилось? — спросила я, кивнув на потрепанные взрывом кресла.

Гости плюхнулись каждый в свое, Ричард указал на второго мужчину.

— Витор. Мой напарник.

— Любитель эльфов и големов? — прищурилась я.

Шатен хмыкнул.

— Мамой клянусь, обычное успокоительное.

Ладно, с этим потом разберемся.

— Так что и где случилось? — повторила я вопрос.

— Особняк Орловых на воздух взлетел. У нас тоже портал накрылся, — мрачно сообщил Ричард.

Весело…

— Осталось понять, мы или вы перешли дорогу, и кому конкретно… — задумчиво пробормотала Глашка.

Мужчины переглянулись.

— Так, чтобы очень уж серьезно, мы ни с кем не конфликтовали, — ответил Витор.

— Поговаривают, в столице демоны объявились… — вспомнила я.

Ленка удивленно посмотрела на меня.

— Думаешь, тут есть связь.

— Понятия не имею, но нужно рассмотреть все возможности…

— Так, погодите, — нахмурился Ричард. — Какие демоны? О чем вы сейчас?

Совещались мы долго, полночи точно, рассматривали проблему со всех сторон, пытаясь понять, что делать и с кем нам придется столкнуться. Не знаю, как в будущем, а наши техники уже получили сигнал о сломанном портале, и «чистильщики» готовились появиться здесь, как только «переноску» починят. Но до этого благословенного времени оставалось от полудня до трёх дней (в зависимости от серьёзности поломки), и нам шестерым, оказавшимся втянутым в непонятную историю, нужно было продержаться здесь любыми силами.

Ричард с Витором остались ночевать у нас. Они напросились, я не видела причин отказывать. Моя паранойя все еще молчала, угрозы от мужчин я не чувствовала, а вместе всяко легче любую беду пережить.

Добравшись до кровати, я заснула прежде, чем успела улечься.

Разбудил меня шум, причем, похоже, шумели внизу. И кому там жить надоело?!

Кое-как собрав части разваливавшегося организма воедино, я соскребла себя с постели и, в чем была, то есть, во вчерашнем «бальном» платье, прилично помятом, направилась вниз. Убью. Всех убью. Одна останусь. И высплюсь наконец-то!

На первом этаже орали крестьяне. Да, именно орали. Они обступили Глашку с Ленкой, размахивали руками и наперебой пытались рассказать что-то моим помощницам.

— Тихо! — иногда у меня проявляется командный голос. Наследство, так сказать.

Народ замолк. На меня настороженно покосились.

— Глашка, в чем дело? — с трудом борясь с зевотой, спросила я свою якобы горничную.

— Госпожа, — поклонилась женщина, — в деревнях черти появились.

Мой прадед, Седрик Дорский, зачинатель династии Дорских, плод любви высокопоставленных людей двух разных национальностей, один из основателей Академии, сейчас проживавший на одной из дальних планет Единого Галактического Союза, несколько раз в молодости посещал «Землю обетованную». Чипы в то время были не чета нынешним, работали с перебоями, и только радиацией в организме родственника я могу объяснить невероятную тягу к авантюрам у его потомков. Седрик воспитал пятерых сыновей от двух разных жён. Мой дед, Афанасий Дорский, названный так по настоянию второй супруги Седрика, был младшим и самым любимым ребёнком. Дух авантюры буквально пропитал его кровь. С детских Феня, как звали его родители, влипал в различные неприятности, а когда подрос, пошел по стопам отца и отправился изучать прошлое. Ивар, мой отец, третий сын Афанасия, родился между такими посещениями. Дед практически не нянчился ни с одним из сыновей, зато оторвался на внуках. Нас у родителей было шестеро: трое родных пацанов, двое — приемных, и я — чуть ли не единственная девочка в роду. Воспитывали всех нас одинаково, различий не делали, но все же, попадая к Фене, я понимала, что такое рай: дед баловал любимую внучку, вопреки настояниям родителей звал меня только Лизка и уже с восьми-десяти лет порталами уходил со мной в прошлое. В принципе, я выросла в таких путешествиях. На работу меня официально приняли в четырнадцать, неофициально же все сотрудники уже пару лет до этого знали, кто такая Елизавета Дорская.

Так вот, ни отец, ни дед, ни прадед, никто из моих дальних или ближних родичей в реальность чертей не верил. Совсем. Домовые, кикиморы, лешие, русалки, мавки — эти все духи природы существовали. Черти же… Не было их в реальности. Ни в одной из известных мне. Здесь, в начале девятнадцатого века, — тем более. Поэтому передо мной встал закономерный вопрос: кто и зачем доводит до дрожи крестьян и почему именно в облике чертей?

Отпустив перепуганных людей по домам, предварительно заверив их, что проблема будет решена, я отправилась на кухню. Буквально через несколько минут, как чувствуя, в комнате появились все остальные члены команды, включая Ричарда с Витором.

Сначала мы поели, не особо плотно, так как на два дополнительных рта ни Ленка, ни Глашка не рассчитывали, но все же вкусно: пирог, вареная картошка, жареная речная рыба, квас, пирожки…

Закончив трапезничать, переместились в гостиную. Там-то я и сообщила народу о проблеме.

— То есть ты считаешь, что пугают местные, я правильно понял? — уточнил Ричард.

— Если я предположу, что у нас появились еще одни исследователи истории, мои агенты по прибытии домой мгновенно сдадут меня в дурку, — пожала я плечами.

Витор хмыкнул.

— Ладно, допустим. И что ты предлагаешь?

— Вооружиться всем, чем только можно, и идти общаться. Может, узнаем, зачем взорвали особняк Орлова…

— В смысле? — нахмурился Ричард. — Думаешь, что местные «черти» имеют доступ к взрывным устройствам?

— Вот и узнаем, — я зевнула. — Ну так что, идем?

Пошли. Глашку и Ленку оставили дежурить в доме. Была бы моя воля, там остался бы и Алекс. Но напарник, видно, догадавшись о моих намерениях, заявил, что боевая единица нам не помешает. Мы с гостями с трудом удержались от усмешки, заставив парня обиженно надуться. В самом деле, из мальчишки боевая единица вышла бы похуже, чем из меня — пылкий революционер. Впрочем, оставлять его в доме было бы чревато бОльшими последствиями. Так что пришлось мне залезть в свою необъятную сумку и выдать напарнику электрошокер.

— Из какого века вещица? — уточнил Витор, рассматривая «игрушку».

— Начало двадцать первого, отлично сработает и здесь, — я раздумывала, что бы взять самой. Особо светиться не хотелось.

— А если там и правда конкуренты? — прищурился Ричард. — Ты в них шокером — они в тебя лазером.

— Значит, похороны будут за твой счет, — огрызнулась я.

Нашлись тут параноики. Как будто одной меня в доме мало.

Шли неспешно, по тропинке в поле, стараясь не обращать внимания на жару.

— И когда уже осень начнется, — вздохнул Витор, утирая пот.

— Надеюсь, к тому моменту нас тут не будет, — фыркнула я. — Народ, вы моих крестьян не калечьте. Им еще в поле работать.

— Ты еще скажи: «барщину отрабатывать», — беззлобно поддел Ричард. — Помещица нашлась.

Я дёрнула плечом.

— Ленке тут все равно жить.

— Кто ей вообще разрешил становиться «стаци[1]»? — удивился Виктор.

— Ну так людей здесь у нас нет, а Ленка любит природу…

Я вспомнила, какие баталии шли в свое время среди руководства, когда агент подала заявку об изменении своего статуса.

— Родиться в будущем, но выйти замуж в прошлом? — нахмурился Ричард. — Экспериментируете? Не боитесь последствий?

Я только вздохнула. Подобные разговоры шли уже не один год. И как противников, так и сторонников «эффекта бабочки»[2] было примерно поровну.

— Пока последствий не было. Появятся — разберемся.

Мужчины слаженно хмыкнули. Дальше мы пошли молча.

Что-то настораживало меня в этих активных «гостях из будущего». Что-то странное, непонятное… Вернее, не так. Парни вели себя слишком спокойно и в то же время по-хозяйски. Нас, агентов, учили совсем другому поведению. Более ответственному, что ли. А здесь… Очень уж вольготно… Как будто…

Шаг я не сбавила, следить за эмоциями и жестами меня учили с раннего детства, поэтому и пошла дальше, как ни в чем не бывало, но в выводах своих была уверена практически на сто процентов. Исследователи? Три раза «ха». Скорее «пираты» из будущего. Потому Витор и убил со спокойной душой помешавшего ему родича Орлова, потому и диадему они украли. Да уж… Дела…

Неподалеку от деревни наша четверка остановилась. Высокая густая пшеница отлично укрывала нас от посторонних взглядов. Мы присели на землю. Я потянулась, жалея, что не на что опереться. Зато здесь прохладно, солнце не печет.

— Какой план? — поинтересовался Витор, посматривая на нас с Ричардом.

— Всем четверым туда идти нет смысла, — задумчиво проговорила я.

Мужчины кивнули.

— Алекса внутрь, мы здесь? — уточнил псевдо-граф.

— Да, это лучший выход, — напарника отпускать не хотелось, но учиться ему все равно придется, лучше начинать делать это под прикрытием трех опытных агентов, чем в одиночку.

— Алекс, — повернулась я к парню, — идешь в деревню и разыгрываешь из себя нахального барчонка, которому хочется повеселиться, обязательно с девочками. Справишься?

Можно было не спрашивать. Как же, первое серьезное дело!

Мы втроем следили за уверенно шагавшим по тропинке парнем.

— У него хоть медчип стоит? — поинтересовался Витор.

— Сплюнь, — проворчала я, — а то сам пойдешь.

Мужчина лишь хмыкнул.

— Думаешь, клюнут? — Ричард, в отличие от напарника, был мрачен и держался настороже.

Я пожала плечами.

— Крестьяне слишком сильно волновались, рассказывая о появлении этих «чертей», я мало что смогла понять. Не клюнут — заночуем здесь. Все равно ждать ремонтников и «чистильщиков».

Псевдо-граф задумчиво кивнул.

Ждали мы недолго, полчаса — минут сорок от силы. Потом… Потом со стороны деревни послышались крики, не испуганные, нет, возмущенные. Даже очень… Возмущенные…

— Ох, чувствую, надают ему там по шапке, — качнул головой Витор.

— Он знал, куда шел работать, — буркнула я, втайне волнуясь за мальчишку.

— Лизка, — окликнул меня Ричард, смотревший в другую сторону: слева от деревни открывался вид на луг с высокой зеленой травой. И по этой самой траве сейчас двигалось нечто черное, с хвостом за спиной.

— Как думаешь, сколько? — привстал с земли Витор, всё ещё не высовываясь из укрытия.

— Пять-десять, не меньше, — да, я была согласна с этим ответом. К деревне направлялись как минимум десять человек под прикрытием черной завесы.

— Значит, Алекс отбивается сам, — решил Витор, — нам дай-то боги с этим «чудищем» справиться.

Справились. На нашей стороне была неожиданность. Когда чёрная завеса очутилась возле деревни, Ричард достал из кармана мини-травмат, снял с предохранителя, сделал несколько выстрелов, особо не целясь. Нам повезло: завеса исчезла сама собой, на земле оказалось трое скуливших от боли мужчин. Стоять остались растерянно озиравшиеся пятеро крестьян. Троих псевдо-граф добил выстрелами, еще двое получили разряды током шокерами от успевшего подобраться к ним Витора. Удостоверившись, что мне дела не осталось, я встала с земли и направилась к деревне — выручать Алекса.

Напарник дрался в круге из любопытных мужиков и баб. Пятеро на одного — отвратительный расклад. И судя по замедленным движениям мальчишки, досталось ему неслабо. Вздохнув, я нашла взглядом одетого побогаче крепкого мужика, подошла к нему и поинтересовалась негромко, стоя сзади:

— Ты староста?

Как и ожидалось, мужик вздрогнул и резко повернулся, оценил мой внешний вид, гулко сглотнул. В старосты особо глупых не выбирают. Вот и этому хватило пары-тройки секунд, чтобы сопоставить два недавних события, прийти к правильному результату и самолично броситься разнимать драчунов.

— Как вы догадались? — поинтересовалась Глашка, хлопоча рядом с тихонько постанывавшим Алексом. Да, конечно, чип снимал часть боли. Но одно дело — залечить синяк, и совсем другое — срастить поломанное ребро.

— Да ничего мы не догадывались, — махнул рукой Витор. — Действовали наобум. Решили попробовать поймать рыбку на наживку. Ведь если они местные, значит, должны появиться, чтобы самолично барчонка обнаглевшего наказать.

— Почему обязательно местные? — поинтересовалась Ленка. — Я здесь не первый год живу, и ни о чем подобном раньше не слышала.

— Потому что ты живешь на отшибе и сплетнями почти не интересуешься, — ответила я. — Но вспомни, в любой деревне обязательно должен был быть колдун. Или ведьма.

— Здесь, как оказалось, первый вариант. И ему очень хотелось запугать крестьян… — задумчиво заметил Ричард.

— И что, вы всем память стерли? — уточнила Глашка.

— Естественно, — кивнул Витор. — Сперва допросили, потом стерли.

И правда, не оставлять же свидетелей. Все-таки удобная вещь — этот портативный меморик — достал устройство из кармана, подтер нужный момент в мозгах и дальше себе работай. Никаких «чистильщиков» не нужно. Интересно, в каком веке это изобретут? Вряд ли при моей жизни…

— А можно еще раз, и более внятно: за что конкретно я пострадал? — мрачно спросил с дивана напарник.

На меня посмотрели оба мужчины. Мол, парень твой, тебе и рассказывать. Я только вздохнула. Нет, пора, пора заявление класть на стол дяде. Пусть этого оболтуса отправляет на переподготовку: это ж надо, из нескольких предложений не суметь вычленить суть.

— Пару-тройку месяцев назад местный колдун, действительно местный, Алекс, не надо хмыкать, из крестьян он, так вот… Местный колдун решил, что ему не хватает приношений от окрестных, скажем так, клиентов. Не верят, сволочи такие, в колдовство, все чаще зовут к себе лекарей, а он, может, хочет сытно есть и мягко спать. В общем, нашел себе единомышленников и сколотил банду. Как туда затесался бывший военный — бог его знает. Но этот тип принес с собой несколько дымовых шашек. Именно их эта компания стала использовать, как хвост для чертей.

— То есть… Они бросали шашку, а потом, в дыму…

— Именно, Алекс, — кивнула я. — Народ здесь, в деревнях, темный. Увидели чертей — направились с данью к колдуну. А чтобы слухи не поползли, что черти только в одном месте появляются, эта компашка и в Питере пару раз дала о себе знать.

— А почему все же местные, а не… — начал было мой напарник, наткнулся на насмешливые взгляды Ричарда и Витора, запнулся, покраснел и замолчал.

— А особняк Орлова они подорвали? — уточнила Ленка.

— Они, умники, — ответила я. — Причем мы с Ричардом им были не нужны. Колдун воспользовался разбродом и шатанием в семействе графа и решил припугнуть того таким оригинальным способом.

— Я смотрю, у вас тут весело, — раздался из коридора задумчивый голос Эдгара Норейского.

Я почувствовала, как с души свалился камень: портал снова заработал, значит, пора и домой!

— Мартин! — поймала я брата в коридоре Академии. — Пообщаемся? Или сразу к прадеду оба направимся?

На меня посмотрели честным, ничего не понимающим взглядом.

— Ты о чем, Лизка? Командировка тяжелая была?

— Командировка была веселой, а вот прадед будет рад узнать, что у его правнука появились такие необычные знакомые. И не хлопай глазами. Иначе и о тайнике в семейном особняке расскажу.

— Шантажистка, — скривился мужчина. — К тебе или ко мне?

— Ко мне, естественно, — плотоядно ухмыльнулась я.

[1] Стационарный агент, тот, кто постоянно живет на одном месте.

[2] Имеется в виду мысль Рэя Брэдбери о том, что все явления связаны во времени жесткой причинной связью.

Глава 9. Лучше синица в руках, чем журавль в небе

История развивается по штопору.

Аркадий Давидович

Жизнь — это риск. Только попадая в рискованные ситуации, мы продолжаем расти. И одна из самых рискованных ситуаций, на которые мы можем отважиться, — это риск полюбить, риск оказаться уязвимым, риск позволить себе открыться перед другим человеком, не боясь ни боли, ни обид.

Арианна Хаффингтон

— Рассказывай, — усевшись за обеденный стол, появившийся из подпространства, я налила себе бокал красного вина.

Плевать на будущее похмелье. После тяжелой командировки я хотела напиться.

Брат укоризненно качнул головой, но лезть с нотациями не стал. Положил пару ложек мясного рагу на тарелку, откинулся на спинку кресла, с блаженством вздохнул.

— Хорошо у тебя. Мой домовой не такой хозяйственный.

— Тему не меняй, — я с удовольствием прожевала кусок сыра и взглядом инквизитора уставилась на Мартина.

— Да не меняю я, — поморщился мой гость. — Мы встретились в России, в девяностых годах двадцатого века. Сама помнишь — это время шарлатанов и псевдомагов. Зашел я к ним по объявлению, увидел на столе вместо стеклянного шара что-то, сильно смахивавшее на орудие «чистильщиков», заподозрил неладное. Он — тоже, когда не смогли память мне почистить. Сели, поговорили.

— Я им зачем понадобилась? — в историю о случайном знакомстве я не поверила. Чтобы эти двое пройдох и совершенно случайно столкнулись с сотрудником Академии? Три раза «ха»!

— Лизка, я проверял по своим каналам. Паранойю тебе лечить надо, — понял ход моих мыслей Мартин. — Действительно случайно. А ты… Да, после нашей встречи они и к тебе стали присматриваться.

— И? — не нравилась мне вся ситуация, ой не нравилась.

— И. Ричарду надо в «Землю изначальную» попасть. Зачем — понятия не имею.

Я выругалась, мешая древнюю латынь, старофранцузский, русский и английский.

— Лизка, — поморщился брат.

— Идите вы… Оба… В ту самую «Землю»!

— Лизка… Ты кредит выплатить хочешь? — вкрадчивые нотки в голосе Мартина выдали любимого братца с потрохами.

Похоже, меня уже продали. И вопроса, идти или нет, не стояло.

— С Алексом что делать? Забыл приказ Академии? Напарника таскать за собой везде, если не находишься дома.

Брат помрачнел. Отправлять совсем зеленого юнца, считай, если не на смерть, то на «психотравму» уж точно, в его планы не входило.

— К дяде?

— Вот ты и иди, заодно все сам дражайшему родичу и расскажешь: и как сестру родную продал, и как приказ Академии нарушить собираешься. Вперед. Что сидишь? — вызверилась я на Мартина.

— Как ты его вычислила? — Сара сидела на диване в моей квартире и грустно наблюдала, как я напиваюсь в доску.

— Было бы что вычислять, — пьяно пробормотала я. — Кто из братьев работает в Академии постоянно? Не в разовые командировки ездит, а не вылезает из стен родной «Аськи»? Кто раз за разом пытается наставить меня на путь истинный и никак не хочет понять, что я не только девушка, что он отлично видит, но и ценный сотрудник? Кто постоянно намекает, что пора бы ему нянчить племянников? Сара, только он и дядя могли, захоти они сделать гадость, намекнуть посторонним, что я обожаю ненавидимую мной рыбу. Но дядя давно уже сам в других эпохах не бывает. А гостей из будущего в нашем времени встретить сложно. Вот и ответ.

— И что делать будешь? Лизка, тебе завтра на работу!

— Я чип поменяла, как только вернулась, — я придвинула бутылку поближе. — Не знаю, подействует или нет, но, по идее, похмелья быть не должно…

— Сопьешься, — вздохнула подруга.

— Сопьюсь, — чувствуя, как потихоньку начинает заплетаться язык, согласилась я.

— Заплатили-то ему чем? Неужто деньгами?

— Не знаю. Да и какая раз… — сознание все же выключилось, не вытерпев над собой издевательств.

Чип подействовал, проснулась я трезвой. Какое-то время лежала, глядя на потолок, потом встала и направилась приводить себя в порядок. На сегодня у меня были запланирован очень важные дела… В принципе, я всегда считала себя перестраховщиком, но в этот раз решила обезопаситься со всех сторон. Мало ли что…

Первым делом, появившись на работе, я навестила Стефана. Монах-францисканец, работавший у нас архивариусом, как обычно что-то читал в одном из толстенных талмудов. Стефан, дитя своего века, не признавал электронные носители, когда дело касалось информации. Хотя в остальном он вполне приспособился к жизни в будущем.

— Лизетта? — удивление в голосе мужчины было неподдельным, а в глазах темно-кофейного цвета появилось тепло.

Я подавила вздох. Из всех сотрудников лишь Стефан, наплевав на все мои просьбы, продолжал называть меня так, как я звалась в той проклятой командировке.

— Мне нужна помощь, дело серьезное… — я села на стул напротив архивариуса. — Любая информация о «Земле изначальной» и способах выживания там в одиночку. А также — об артефактах в той местности.

Мой собеседник нахмурился.

— Ты с ума сошла.

— Может быть, — не стала я спорить, — но выбора у меня нет. Это не командировка, так что искать меня не будут.

Мне не стоило произносить последнюю фразу. Глаза темно-кофейного цвета потемнели.

— Будут, — как-то чересчур спокойно произнес бывший монах. — В любом случае будут.

Вообще-то, по «Аське» последнее время ходили упорные слухи, что Стефан — монах «с сюрпризом», что к его мнению прислушивается всё руководство, что даже Эдгар Норейский за какие-то определённые заслуги уважает францисканца и в случае чего поспешит исполнить любую его просьбу. Но я особо не обращала внимания на досужую болтовню. И, судя по всему, напрасно. Впрочем, сейчас у меня не было времени на обдумывание сложившейся ситуации. С Ричардом мы должны были встретиться завтра утром. Так что всё свободное время следовало посвятить утрясанию формальностей.

Выйдя из архива перед самым его закрытием, я зашла к дяде, при нём написала заявление на отпуск на неделю и, ничего не объяснив, отправилась к себе.

— Алекс, Дарик. Вы оба здесь. Отлично. Слушайте внимательно. Алекс, я в отпуск. Ты остаешься здесь. Не куксись. И напарникам нужно отдыхать друг от друга. Дарик… Помнишь дополнительные слова клятвы?

В ответ послышалось красочное пожелание на древне-валлийском.

— Полиглот ты мой, — умилилась я. — Дарик, я все равно найду способ и все узнаю. Ты меня понял?

— Не суйся туда.

— Дарик…

— Понял, — проворчал недовольный положением дел домовой.

— Отлично. Тогда всем спокойной ночи.

Едва зайдя домой, я вытянулась на постели и заснула. Завтрашний день обещал быть долгим. И тяжелым.

Утро радости не принесло. Встав ни свет ни заря, я поспешно перекусила чем-то, что еще оставалось в подпространстве, не чувствуя вкуса, прожевала нехитрый завтрак, тщательно оделась, закрыв защитной тканью все тело и почти все лицо, — пока что были видны лишь губы и глаза, потом, перед входом в запретную зону, я планировала закрыть и их, — взвалила на плечо собранную сумку и вышла из квартиры.

В назначенное время я появилась в оговоренном месте, на окраине города. Там меня уже ждали, причем не те, кто должен был.

— Что он здесь делает? — остановившись, вместо приветствия кивнула я на своего напарника, стоявшего в полной экипировке рядом с Ричардом.

Гость из будущего, прислонившийся к одному из деревьев в округе и не боявшийся находиться здесь без маски, удивленно поднял брови.

— Я думал, он с тобой.

— Я еще с ума не сошла — детей на забой вести, — я повернулась к мальчишке: из-за ткани, полностью закрывавшей его, разглядеть выражение лица было невозможно, но я знала, что пацан сейчас недовольно хмурится. — Тебе домой пора.

— Параграф 3, пункт 3.7, - последовал ответ. — «Если одному из напарников угрожает опасность, второй обязан…»

Договаривать мальчишка не стал, но и так было понятно: домой он не уйдет.

— Надеюсь, у вас обоих уже есть наследники, — раздосадованно фыркнула я.

— Не дождешься, — последовал слаженный ответ.

Я только плечом повела и, закрыв оставшиеся части лица, направилась к проему, видневшемуся неподалеку.

Вход в местность, располагавшуюся практически в соседней реальности, уже даже не на Земле, никем не охранялся. Наверное, потому что идиотов, рискнувших побродить там, практически не было, а то, что жило по ту сторону, в наш мир без договора попасть не могло.

Любой ребенок чуть ли не с младенчества знал: даже при уровне современной медицины «Земля изначальная» — не то место, где следует проводить каникулы. Гораздо безопасней было, например, путешествие на далекую, никем не обжитую планету, почти остывшую звезду или же полеты в открытом космосе без приборов и кислорода. В этом случае еще оставался, пусть и минимальный, шанс на спасение. «Земля изначальная» таких шансов не давала. Я посещала это место дважды, третий раз сюда попадать не хотела. Увы, пришлось…

Мы зашли в проём, пару-тройку минут шли по тоннелю в полумраке и вышли с той стороны. В лесу. Нет, все же в джунглях. Девственно чистая природа, шелест листвы, высоченные деревья, тишина, покой… И смертельная опасность, подстерегающая путников на каждом шагу.

Первым попался, как ни странно, Ричард. Я услышала шум сзади, повернулась и увидела, как Алекс пытается удержать псевдо-графа, а того буквально всасывает земля. Причем оба действуют молча, не считая удвоенного пыхтения. Весело. Топей здесь, конечно, нет, но, судя по всему, местные духи давно не получали положенной жертвы…

Я, не снимая с плеча сумку, раскрыла ее. Несколько движений — и вот уже на покрытую зеленым ковром землю летит сырая курица. Да, слабая замена человеку, но сработать должно. Там ведь тоже кровь, пусть и уже остывшая… Сработало. Подношение вмиг исчезло в недрах жуткого места, а Ричарда буквально выплюнуло из земли. Парни приземлились на пятую точку и тут же вскочили. Правильно, рассиживаться здесь опасно для жизни…

Дальше шли все так же молча, по узенькой, непонятно кем и когда протоптанной дорожке. Сколько прошло времени, понятия не имею, но перед нами наконец-то показался пункт отдыха, как зовут такие места выжившие на территории «Земли».

Маленькая, покосившаяся налево хижина из бревен больше напоминала избушку Бабы Яги, нежели желанное место для ночлега. Но, при определенных условиях, отдыхать в ней было в разы безопасней, чем в самом лесу.

Не доходя двух шагов до домика, я достала из сумки хлеб, разломила его надвое и, поклонившись, положила почти перед самым порогом. Минуты три-четыре ничего не происходило, затем хлеб исчез так же, как в свое время исчезла курица.

Я выдохнула, потянула за ручку и безбоязненно переступила через порог.

После того как за нашей троицей закрылась дверь, я стянула с головы защитный шлем, или маску, как называл это приспособление народ, мотнула головой, распуская волосы, села на один из стоявших в комнате стульев и тяжело вздохнула.

— Выдыхайте. Здесь можно и поесть, и отдохнуть.

Мои спутники стащили с себя маски и опустились на стулья рядом.

Говорить ни о чем не хотелось. У парней на лицах написано было неверие, если не в моё умение, как проводника, то уж точно в положительный исход дела. Они думали, зайдут со мной, погуляют, подышат свежим воздухом и беспрепятственно вернутся, каждый в свое время? Наивные.

По давней традиции, провизией всю группу должен был снабжать заказчик «тура», поэтому Ричард вытащил из собственной сумки продукты, тщательно запакованные в полиэтилен, и поставил их на стоявший возле стульев стол.

— Картошка клубнями? — уточнила я, глядя, как распаковывается наша еда.

— Как ты и сказала, — кивнул мужчина.

— Тогда три штуки сразу же отложи на дальний угол — хозяину-батюшке.

Мой приказ исполнили, и картофель мгновенно растворился в воздухе. Да уж, голодные здесь местные духи. Как бы нам живыми вернуться… И по возможности — целыми.

Жевали снедь молча. Кроме картошки, как и было уговорено, Ричард принес хлеб, сало, чеснок. Всё. Ничего лишнего. Я бы и от сала отказалась, но были у меня подозрения, что пара-тройка кусочков этого деликатеса поможет нам пройти не одно препятствие.

— Поели? — уточнила я. — Тогда слушаем инструктаж. Часы механические часы с собой? Отлично. Засекаем два часа. Сидим, лежим, спим, думаем — что угодно. В неподвижном положении проводим ровно два часа. После выдвигаемся. Идем за мной шаг в шаг, четко выполняем все мои распоряжения. Если со мной что-то случится, бегите, не раздумывая. Не смейте геройствовать. У меня шансов выбраться больше, чем у вас обоих. Вопросы?

— Почему у тебя шансов больше? — насупился Алекс.

Боги, какой же он все-таки ребенок!

— Потому что я тут была дважды, плюс у меня защита от домового.

Напарнику последняя часть фразы ничего не сказала, а вот Ричард посмотрел на меня уважительно. Правильно, далеко не каждый смертный может похвастаться личной защитой от одного из духов. За свою меня здесь не примут, но там, где кого-то другого съедят с потрохами, у меня есть шанс отделаться парой-тройкой синяков и укусов.

Ровно через два часа мы вышли из жилища, оставив на прощание на столе флягу с домашним вином. Дар исчез, не успела за нами захлопнуться дверь.

Шли по той же узкой тропинке, вытоптанной неизвестным путешественником. Когда сбоку, в зарослях растения, больше всего похожего на гигантский лопух, раздался женский крик, я успела ухватить за шиворот топавшего позади меня Алекса. Хорошо, Ричард додумался замереть на месте.

— Нет там никого живого. Шишига это, — попыталась достучаться я до парня.

Бесполезно: мальчишка отчаянно рвался спасать явно гибнущую незнакомку.

Вздохнув, я профессионально надавила на две точки на шее Алекса.

— Несешь его ты, — сообщила я нашему заказчику.

Тот, если и хотел возразить, благоразумно промолчал и взвалил паренька на плечо.

— Долго? — все же услышала я недовольный голос.

— Минут пять. Шишига успокоится, Алекс в себя придет.

Следующим препятствием оказалось озеро: широкое, с крутыми берегами и кристально чистой водой, в которой так и тянет искупаться — и потом из неё не выплыть… Без русалок, слава всем богам. Но зато с голодным водяным. Коричневая коряга всплыла посередине водоема, едва наша троица подошла к берегу.

Туесок с ягодами, принесенный с «той стороны» реальности, я дополнила краюхой черного хлеба и, размахнувшись, бросила в воду. Подношения исчезли, коряга — нет. Отдавать еще что-нибудь существенное было нельзя — духи могли посчитать путников слабыми. А раз ты слабый, значит, считаешься желанной добычей. Но попасть на другой берег было необходимо.

— Ричард, доставай сало, — приказала я.

Три кусочка хорошо просоленной свинины полетели в воду. Какое-то время ничего не происходило, затем прямо над озером появился деревянный мост.

— Впереди — Ричард, за ним — Алекс. Страхую я, — парни спорить не стали.

Мост мы перешли удачно. Водный дух не подвел. В этот раз…

Очередная кособокая избушка, похожая на домик лесной ведьмы, показалась на горизонте перед самыми сумерками. Я повторила ритуал. Этот домовой оказался еще более голодным, чем предыдущий. Как видно, далеко не все путешественники доходили до домика.

Поели в тишине — у моих спутников эмоции должны были зашкаливать, я же больше думала не о том, что нам встретилось, а о том, куда именно мы двигались. И конечный пункт мне не нравился, причем совершенно.

Спали мы на голом полу, встали, ощущая себя глубокими стариками. Завтрак — и снова в путь.

— Когда уже дойдем, — проворчал Алекс, готовясь выходить из жилища.

— Сегодня вечером, — ответила я за Ричарда.

Мужчина удивленно на меня посмотрел.

— Ты уверена, что знаешь цель пути?

— Скажем так: догадываюсь, — ответила я. — Если ошибусь, погуляем ещё немного.

Похоже, с предположением насчет редких путников я не ошиблась, ибо за следующие час-два и Алекс, и Ричард раз по пять каждый то и дело подворачивали ноги, падали в ямы и лишь чудом уворачивались от пасти плотоядных растений, при этом не произнося ни звука — ругань в этих местах могла мгновенно стоить жизни. Когда мы вышли на относительно безопасную полянку, мои спутники стали чересчур внимательно поглядывать на меня.

— Живой не дамся, — пробурчала я, оглядываясь и пытаясь понять, с чем еще нам придется столкнуться.

— Почему ты цела? — недовольно проворчал из-под маски Алекс. — Защита — не аргумент.

— Это для вас обоих, наверняка выросших в городских условиях, не аргумент, — хмыкнула я, — а для местных жителей — очень даже аргумент, и весомый, кстати говоря.

— Лизка…

— Ш-ш-ш… Помолчи, Алекс, — я аккуратно, стараясь не делать лишних движений, полезла в сумку, достала оттуда последние две тушки сырой курицы, медленно нагнулась, положила птицу на землю и так же медленно разогнулась. Подношение исчезло в тот же миг, но опасность я всё равно чувствовала.

— Бабушка, только хлеб остался, — честно сообщила я пространству.

Ближайшее дерево, словно бы соглашаясь, качнуло ветвями, и я полезла за хлебом. Когда исчез и он, я облегченно выдохнула — опасности больше не было. В ответ на «подарок» деревья расступились, и мы оказались перед одноэтажной бетонной коробкой. Судя по раскопанным материалам любителей «Земли», раньше здесь находилось какое-то официальное учреждение.

— Ричард, ты нас сюда привел, тебе и угощать, — сообщила я заказчику, когда до бывшего здания осталась пара шагов.

Мужчина послушно полез за «угощением». Хлеб, сало, каша в пакете. Что ж, хоть это он запомнил.

Продукты исчезли.

— Не больше получаса, — предупредила я. — Потом уходим, независимо ни от чего. Всё ясно?

Парни синхронно кивнули.

Впрочем, получаса нам не понадобилось. Уже в третьей пустой комнате на чудом уцелевшем деревянном столе лежала необходимая нам вещица.

— Она? — я повернулась к заказчику.

Впрочем, могла и не спрашивать. Довольный вид Ричарда говорил за себя.

Вещи из «Земли изначальной» в нашу реальность попадали очень редко. Вернее, попасть-то они могли, и не раз. Но вот найти то, что тебе нужно, даже у перекупщиков было невероятно тяжело. Каждая такая внезапная находка ценилась на вес золота. Особой ценностью пользовались книги. Никто понятия не имел, откуда и каким образом в этой зоне появлялась различного вида литература. Найти хотя бы одну книгу считалось невероятной удачей.

Ричард забрал находку и уже застегивал сумку, когда здание содрогнулось. Один толчок, потом второй, третий… Я выругалась, припомнив всю известную лексику.

— Что… это?.. — судя по голосу напарника, первый раз в жизни парень испытал настоящий ужас.

— Не что, — я проглотила очередную порцию ругательств. — Кто. Те, кому не досталось угощения.

— И… Что будем делать?.. — Ричард, похоже, тоже не был в восторге от происходящего.

Я хотела ответить что-то вроде: «Молиться», но заметила, как дернулся к выходу Алекс. Да, тут и молитва не поможет… Дриады — это не лешие с домовыми. От них спасение только одно…

Когда парень оказался на полу, обмякший и без чувств, я взглянула на заказчика.

— Сколько продержишься?

— Пару минут, не больше, — последовал ответ. — Лизка, что это?

— Зов, Ричард. Обычный зов голодной дриады. На меня не действует, так как я — женщина.

— И… Что делать?..

Да вот если бы я знала…

— Тебе — дать себя вырубить.

— Чтобы они сожрали меня бесчувственного?

— Не вопрос. Иди. Пожелаю им приятного аппетита.

Колебался Ричард не дольше трех секунд, потом решительно шагнул ко мне.

Успокоив обоих мужчин, я тяжело вздохнула, достала из сумки нож, задрала рукав и уверенной рукой сделала надрез на локтевом сгибе. Первые капли крови упали на бетон. Я зашептала нужные слова. Кровь полилась сильней. Последнее, что я заметила, теряя сознание, — скользнувшую ко мне тень нужного роста. Тень выругалась, я ушла в небытие.

— Я ж вижу, что ты очнулась. Лизка, хватит дурью маяться. Посмотри на меня.

Приходить в себя не хотелось, да и незачем было, там, в беспамятстве я наслаждалась давно ожидаемыми покоем и тишиной, но нудный голос дражайшего родственничка, судя по всему, свободно мог достать меня и на том свете.

Я нехотя открыла глаза. Дядя, усталый и явно не выспавшийся, сидел на стуле возле моей койки. Итак, палата реанимации, как прозвали эту комнату мы с агентами, хотя на реальную реанимацию она ни в чем не была похожа.

— Мало тебя пороли в детстве, ой мало, — тяжело вздохнул Лори Унрен, мой любимый дядюшка. — Может, Ивара вызвать, а? пусть исправит упущение?

Я мысленно представила отца с ремнем в руке и себя в нужной позе и вздрогнула.

— Мозги свои ты где забыла? — продолжал, не обращая на меня внимания, Лори. — Хорошо, Мартин с повинной пришел. Сам, кстати. Ты почему промолчала? А если бы Эдгар с отрядом в командировке был? Вас троих уже обглодали бы.

Я хотела задать вопрос, но вместо звуков из горла вырвались хрипы. Под носом мгновенно появился стакан с водой. Несколько глотков, и жизнь сразу показалась прекрасной.

— Как ты Алекса отпустил? — спросила я, напившись.

— А то он меня спрашивал, — проворчал мой непосредственный начальник. — Демонстративно положил на стол уведомление об отпуске за свой счет и сбежал. А через полчаса ко мне Мартин нагрянул. Чем они тебя «купили»?

— Кредит и собственный транспорт, — честно призналась я.

Лори красноречиво посмотрел на любимую племянницу.

— Дура ты, Лизка.

Я даже спорить не стала.

— Братец твой отстранен от дел месяцев на пять-шесть без возможности пользоваться порталами. Пусть посидит дома, подумает о своем поведении. Руководству я доложил, как оклемаешься — обоих на ковер вызовут. До дома доберешься? Или на ночь останешься?

— Доберусь, — кивнула я. — Лори, а что с парнями?

— Да что с ними сделается, — скривился дядя. — В соседней палате отлеживаются. Увидеться не дам.

Ну и ладно. У меня и без того дел много…

До дома меня довезла заплаканная, совсем недавно перенервничавшая из-за моей пропажи Сара.

Клятвенно уверив любимую подругу, что до завтра точно не помру, я осталась одна в квартире. Тщательно проверив комнаты на любые камеры слежения, я довольно усмехнулась, скинула с плеча сумку, покопалась в ней и положила на пол две деревянные палочки.

— Верой служи, правду говори, закон соблюдай, хозяина не предавай, — проговорила я нараспев формулу закрепления сотрудничества.

Уже через пару секунд в квартире появилась моя «добыча»: маленький, ловкий, в данную минуту всклокоченный и грязный, домовенок, которого я почувствовала во второй избушке. Взрослому домовому малыш был в тягость, я же отчаянно нуждалась в помощнике дома. Сделку заключили ночью, пока мои ничего не подозревавшие спутники нежились в объятиях Морфея.

— Твои владения, — я сделала рукой приглашающий жест и ушла в спальню, давая возможность новичку освоиться самостоятельно. Кредит и транспорт — это, конечно, хорошо, но и о собственной выгоде никогда нельзя забывать.

Эпилог

Несколько дней я приходила в себя дома, радовалась отдыху, мечтала, куда потрачу освободившуюся сумму, потом нас с братом наконец-то вызвали «на ковёр» к «высокому начальству» — директору Академии.

Итогом трёхчасового разбирательства стало отстранение Мартина на год от любой работы в «аське», плюс — выговор в личное дело и полный запрет на это время на перемещения куда-либо вне стен города. Я отделалась месячным отпуском и устным порицанием. Что ж, не так страшно, я, если честно, думала, что будет хуже…

— Так что там с делом о контрабанде? — мы с Сарой сидели в моей комнате, снова в пижамах, с подушками на полу, пили виски, закусывали сыром и мандаринами. На этот раз пижамная вечеринка грозила перейти в банальную попойку.

— Да что, — пожала плечами подруга, делая маленький глоток из небольшой хрустальной рюмки, — тот убитый, как выяснилось, был торговцем, местным, через него эти два дурака планировали реализовывать вещи. Но он оказался чересчур любопытным. Вот и…

— Класс, — пробормотала я, опрокидывая в себя уже четвёртую рюмку, — теперь агенты без малейшего стыда убивают местных жителей. Надеюсь, их отстранили?

— Не просто отстранили, — Сара задумчиво прожевала дольку мандаринки. — Их отправили на одну из окраинных планет на пожизненное поселение.

Серьезное наказание. Такое даже к матёрым уголовникам не всегда применяется. Что же они натворили такого, кроме того, что известно нам с подругой?

— А иголка? Защита от «чистильщиков»? — виски закончилось, я пьяно качнулась, понимая, что мне уже хватит.

— Да, в первую очередь — от них, ну и от любопытных соседей, — кивнула подруга. — Лизка, тебе не страшно было там, на «Земле изначальной»?

— Страшно, — честно призналась я. — Но, если ты помнишь, я ведь давно хотела найти домовичка для квартиры, так что… Как там говорится? Совместила приятное с полезным? Вот оно, да. Да и, Сар, я ж не дура. Я «чистильщиков» сразу после озера вызвала, когда заметила, что водяному даров не хватило. Если уж он так проголодался, значит, и остальные духи были на пределе.

— А если бы Эдгар не успел? — Сара испытывающе посмотрела на меня.

— Значит, поделом нам всем троим, — буркнула я. Помолчала и добавила. — Меня Стивен на свидание пригласил.

— А ты?

— Согласилась.

Часть II. Глава 1. Где родился — там и пригодился

История — это прежде всего муза.

Поль Валери

Не на то надо смотреть, где человек родился, а каковы его нравы, не в какой земле, а по каким принципам решил он прожить свою жизнь.

Апулей

Провинциальный город привычно «радовал глаз» глубокими выбоинами на дорогах, грязными вонючими подворотнями отсутствием урн на каждом углу и непривычно людными тротуарами. Народ не пугали ни косой дождь, ни слякоть, ни порывистый ветер, ни непривычно низкая температура. Да что там, даже новинка, появившаяся в городе не так уж давно, рамка металлоискателя, установленная самолично мэром на главной площади и издававшая противный звук каждый раз, когда мимо неё проносили различные железные изделия, тоже не пугала местных жителей. Маленькие ручейки, упорно сливаясь в один большой ручей, текли с небольшими заминками через ту самую рамку. Каждый посетитель стремился занять самое выгодное место: как же, вот-вот на установленной нетрезвыми работягами сцене должен был появиться столичный певец, звезда каких-то там веков, мускулистый мачо, любитель «девочек», выпивки, бани и фонограммы. Вот, казалось, еще секунда-другая, и площадь непременно взорвется овациями… Увы, в этот раз обошлись одним взрывом… Без всяких оваций…

— Полиция передает, что… число жертв еще не уточнено… мэр… — монотонно сообщал радиоведущий.

— Лизка, Лизка, — встревоженный голос, ворвавшись в программу новостей, настойчиво звал меня издалека, — да проснись ты! Лизка!

Витик, мелкий меховой домовичок, подобранный мной несколько месяцев назад в «Земле изначальной», взволнованно смотрел на хозяйку большими круглыми глазами.

— Опять кошмар? — сочувственно спросил он, заметив, что я пришла в себя.

Ответа дожидаться не стал, сунул мне в руки успокоительный отвар, настоянный на редких травах, и покачал головой:

— К врачам тебе надо, Лизка.

Я не спорила: небольшими глотками выпила отвратную на вкус жидкость, откинулась на подушки.

— Витик, сколько там… На часах?..

— У тебя выходной сегодня, — проворчал порой не в меру заботливый домовичок.

— Это не повод, чтобы валяться в постели, — нравоучительным тоном заметила я. — Тренировки ещё никому не мешали.

— Угу. А потом зайдёт этот здоровяк и снова начнет ныть, — фыркнул мохнатик.

— Жерар в командировке. Вместе с невестой, — я потянулась. — Так сколько на часах?

— Восемь утра, — недовольно ответил Витик, и я подскочила в постели. — Вот, я так и знал: едва услышишь время, козой скакать будешь.

Пропустив мимо ушей нудные стенания домовичка, я решительно направилась в душ. Пять минут, не больше, и вот я уже на кухне, сижу на пластмассовом стуле, активно работаю челюстями — жую остатки хлеба с мягким сыром и запиваю их яблочным сидром, привезенным из последней командировки.

— Когда деньги в доме появятся? — тоном недовольной мамочки вопросил Витик.

Я качнула головой.

— Только завтра, ты ж знаешь.

— Лизка, вот сдалась тебе эта квартира, — в голосе мохнатика чувствовалась вселенская скорбь. — Ты и так тощая, аки жердь, куда тебе голодать?

И что тут скажешь? Что надоело ютиться в однушке? Что хочется больше свободного места? Что железо нужно было обязательно ковать, пока оно поддавалось ковке? Что в тот момент покупка просторной трёшки этажом выше казалась мне, не очень-то любившей авантюры, шикарной идеей?

Мартин, чувствуя вину перед любимой сестрёнкой, втравленной им в неприятности, охотно оплатил часть ипотеки, я заняла у Жерара и Сары и внесла ещё часть. Теперь оставалось «закрыть» половину долга банку и рассчитаться с друзьями. Сумма вроде и не особо крупная, но с другой стороны… Я уже и не помнила, когда полноценно питалась. И Дарик, и Витик потихоньку «грызли» мое несчастное тельце, сама я перебивалась с хлеба на воду и «баловалась» разрешенной контрабандой в виде небольшого количества напитков и продуктов, допустимых к ввозу в наше время. Мое непосредственное начальство, мой родной дядя, шипело разъярённой кошкой, периодически грозило увольнением, но на действия бедовой племянницы исправно закрывало глаза.

То дело обещало быть самым «прибыльным»: из России девяностых годов двадцатого века разрешалось ввозить снеки, легкую алкогольную выпивку и высококалорийные продукты. Разрешалось, наверное, потому, что мало кто из людей будущего готов был травиться внесенными в список продуктами. У меня же выбора не оставалось, так что я собиралась затариться по полной на деньги «Аськи» в одном из супермаркетов. А вот что получилось из этого…

В тот день я с самого утра чувствовала знакомое напряжение: моя чуйка в очередной раз предупреждала меня о грозивших крупных неприятностях. Работала я одна — Алекс был вынужден отправиться к родным: у него очень вовремя заболела мать. Вроде и ничего серьезного, а присутствие сына оказалось необходимым. Я искренне посочувствовала напарнику, в тайне порадовавшись работе в одиночку. И в тот день я благодарила всех богов за то, что вовремя убрали мальчишку в сторону. Сама я выжила чудом — оказалась вне площади, не попала в эпицентр взрыва. Алекс же, с его вечным невезением, вполне мог и погибнуть…

Задание я выполнила, дома объявилась живой, здоровой, да ещё и с пакетом контрабанды под мышкой, прилежно отчиталась перед начальством и отправилась в свой законный отпуск, на целую неделю, так и не сообщив ни единой душе, что за пару-тройку минут до взрыва в толпе мелькнуло лицо Ричарда, пирата из будущего.

«Фабрика истории», тридцать седьмой век, именно это заявил мне высокий красавец с тёмно-вишнёвыми глазами, когда появился в особняке Академии в начале девятнадцатого века. Фабрика, как же. Банальное ворьё во времени. Впрочем, мне на тот момент было всё равно, как и чем промышлял новый знакомый. В сделках со мной он проявлял честность, убить меня не пытался. По крайней мере, до очередной моей командировки, окончившейся взрывом. С другой стороны, о прогрессирующей паранойе ценного сотрудника Академии Современной и Экспериментальной Истории, в просторечии «Аськи», Елизаветы Дорской знали очень многие, и утверждать с уверенностью, что Ричард мечтал увидеть меня в белых тапочках, я не могла…

Доев остатки запасов, я надела старый спортивный костюм, привезенный из одной давней командировки, оставила Витика на хозяйстве и направилась на пробежку.

Два больших оранжевых светила, по привычке называемые нами солнцами, всходили над нашим не особо большим по меркам Вселенной городком и наполняли мягким, рассеянным, нежно-жёлтым светом улицы, парки, тротуары.

Вообще-то, современные медики давно доказали, что одними пробежками здоровье не поправишь и в порядке себя поддерживать не сможешь, но бои и тренажерные залы мне пока не были доступны, а значит, приходилось довольствоваться тем, что оставалось под рукой.

Мой дом находился в «зеленой зоне» — районе парков, развлекательных центров, кафе, игровых автоматов и прочих мест для развлечений и шоппинга. Я бежала легкой трусцой по практически безлюдному тротуару и пыталась понять, что нужно от меня типу в старых трениках, старательно делавшему вид, что пробежка — его любимый вид спорта.

Мужик с комплекцией шкафчика и высотой за два метра «вёл» меня практически от ворот дома, причем особо не скрывался. Кто он и для чего ему понадобилась моя скромная персона, я понятия не имела, а «хвост» на контакт идти не желал. Так и бежали.

За ближайшим углом я вспомнила уроки братьев, присела, нанесла ему удар по колену, и пока он пытался очухаться, прижала к стене еще одного громилу, приставив электрошокер ему к горлу.

— Скучно, мальчики? — мило улыбнулась я, косясь на застывшего сбоку от меня любителя бега.

— Мы от Эдгара, — стараясь не дёргаться, сообщил мой «трофей». — Он ждёт тебя в Академии.

Шокер исчез в кармане костюма.

— Нормально пообщаться было нельзя? — прищурилась я. — Захотелось в шпионов поиграть?

Мужики синхронно ухмыльнулись.

— О тебе столько слухов ходит, проверить захотели, — ответил «хвост».

Идиоты великовозрастные…

К «Аське» наша троица шла молча.

Эдгар Норейский считался в Академии личностью, несомненно, уникальной. Второго такого я, со своими неплохими связями и опытом, еще не знала.

Никто в Академии понятия не имел, сколько ему лет, из какой эпохи он прибыл и какими видами боевых искусств не владеет. Среднего роста, обманчиво худой, с глазами стального цвета и перебитым в нескольких местах носом, мужчина неизменно поражал при первой встрече каждого, не знавшего, с кем имеет дело. Да и знавшего — тоже… Я лично присутствовала на одной из тренировок и с отвисшей челюстью наблюдала, как, в общем-то, не особо накачанный мужчина успешно отбивал атаки трех высоченных лбов.

«Чистильщики» помещались в одном из подвальных этажей «Аськи». Я здесь появлялась лишь пару раз — особой нужды не было, так что сейчас осматривалась. Темные узкие коридоры, двери с черной обивкой и какими-либо опознавательными знаками, отсутствие окон. Не рабочее место, а настоящие казематы. Вот как в таких условиях можно нормально заниматься делом?

Мои спутники остановились возле одной из дверей, потянули ручку на себя, и когда дверь приоткрылась, предложили:

— Входи.

Вошла.

Внутри оказалась широкая, хорошо освещенная комната с высокими потолками. Ну хоть свернутое пространство, и то хлеб. Я уж думала, они в клетушках ютятся.

— Как отдыхается? — вместо приветствия поинтересовался сидевший в мягком удобном кресле Эдгар.

— Неплохо, но можно и на работу, — хмыкнула я, без приглашения садясь в кресло напротив.

Мужчина кивнул.

— Лори в курсе нашей встречи. Но в случае чего сделает вид, что ничего не было.

Так… А вот это уже интересно… Лори Унрен, мой непосредственный начальник и по совместительству родной дядя, конечно, любимую племянницу прикрывал всегда и везде, но если он сообщил, что в случае чего открестится…

— И куда?

— Твоя последняя командировка.

Я вздрогнула.

— Временная петля.

Ни один из агентов, даже самых молодых и неопытных, никогда не возвращался в те самые дни и в то самое место, в котором однажды побывал. Чревато это. Личность исчезала из Бытия. Куда — неизвестно. Но… Будто никогда и не рождался такой человек.

— Появишься через три дня после взрыва. Там сейчас работает пара из «Аськи». Они передадут тебе всю необходимую информацию и вернутся. А ты займешься делом.

На стеклянный столик, стоявший между нами, легла мини-флешка начала двадцать первого века.

— Здесь то, что известно.

Эдгар не убеждал, он понимал, что я соглашусь.

— Почему я? — уточнила я, кладя флешку в карман.

— Ты знакома с Ричардом.

Именно эта фраза вертелась у меня в голове до конца дня. То есть мне тогда не показалось. И этот «пират» действительно ошивался там… И вот во что я снова ввязалась?

В этот раз домовые, хоть и не знали друг друга, вновь выступили единым фронтом.

— Дура, какие девяностые, какая работа, какой Ричард, мало тебя Мартин с дружком использовали, — не выбирая слов, громко и эмоционально высказывал мне, писавшей в кабинете заявление на отпуск за свой счёт, Дарик. — Ну что ты молчишь, что молчишь? Хоть ты ей, идиотке этакой, скажи, — это уже в сторону Алекса, успевшего вернуться на работу, — ну куда вас дураков понесет?! Лизка, ты хоть понимаешь, что вечно везти не может?! А пираты эти — гады полные, на руку уж точно нечисты! Лизка! Что ты молчишь?!

Я только вздохнула.

— Дарик, дядя в курсе. Да и Эдгар будет присматривать.

— В курсе, присматривать… Шишки кому набивать? Лори или Эдгару?!

— Дарик, прекращай. Там и правда что-то непонятное творится. Нужно проверить, — я закончила набирать заявление, поставила электронную подпись, отправила дяде на почту.

— Вот пусть «чистильщики» этим и займутся. Ты хоть спросила, почему они лезть не хотят?!

— Потому что «чистильщики» в ход истории не вмешиваются. Это задание для агентов, — подал голос напарник.

После путешествия в «Землю изначальную» парень повзрослел, стал задумчивым, спокойным, как по мне, даже немного заторможенным, больше времени проводил в архиве у Стивена и в спортзале, вместе с «чистильщиками», подтягивал матчасть. В общем, мальчишку было не узнать. И это мне не нравилось. Нельзя так резко взрослеть. Неправильно это. Вот случится с ним нервный срыв, не дай боги, во время задания, и что я делать буду? По голове и порталом в «Аську»? Можно, конечно, но только он не простит. В общем, с некоторых пор я таскала в своей безразмерной сумке еще несколько приспособлений, о существовании и назначении которых напарник пока не догадывался.

Витик от Дарика не отставал ни на шаг и беспрестанно ныл, едва узнал о новой, не совсем законной командировке.

— Ты спрашивал о деньгах. Некий добрый спонсор перевел приличную сумму, — пожала я плечами, размышляя, не забыла ли что дома. — Оплатишь часть ипотеки, наполнишь подпол и холодильник.

— Лизка, если… — начал было домовичок.

— Не каркай, — прервала я его, — ничего со мной не случится. Уложусь в срок.

На меня скептически посмотрели. Да, я сама не до конца верю в сказанное, да, в той командировке может случиться что угодно. Но… Ипотека, Ричард, моя профессиональная честь, в конце концов! Я не могла не отправиться туда!

Привычный портал, и вот уже мы с Алексом в небольшом дачном домике. Десять километров до города, тишь, гладь, божья благодать, тишина, птички поют… В общем, почти как на кладбище…

— Ты — мой младший брат. Тут я под настоящей фамилией. Так что не забудь: Елизавета и Александр Дворские, — в который раз напомнила я парню.

Тот сдержанно кивнул.

Блин. Блин. Блин. Вот не нравится мне его состояние! Да, с нами обоими работали разные врачи, да, нас допустили до службы. Но. Я ж не слепая…

В дверь замолотили, похоже, не только кулаками, но и ногами. Ну и кого там черти принесли?

Радуясь, что успела сменить длинную «портальную» робу на привычные здесь шорты и майку, я подошла к порогу.

— Кто?

— Лизка! Живая! Машка, я говорил!

Витька, сосед, пьяница и мастер на все руки. Когда трезвый. А ещё первый сплетник на деревне. Вот кто расскажет всевозможные слухи, да к тому же приправит их собственным мнением. Жаль, что не наш агент. Как стаци[1], ему цены не было бы.

Я открыла дверь и сразу же попала в медвежьи объятия громилы соседа.

— Витька, — воздуха в легких почти не осталось, — задуш…

— Отпусти ее, медведь, — вмешалась Машка, его жена, высокая стройная шатенка.

— О! А это что за парниша? — хохотнул Витька, уставившись мне за спину. — Лизка, твой?

— Мой, — теперь долго сипеть буду. Вот же… медведь… — брат мой, Сашка.

В кухне, небольшой уютной комнатке с газовой плитой, моей ровесницей, пошарпанной деревянной мебелью и старым линолеумом, гости уселись на потрепанный жизнью диванчик, с трудом дождались, пока заварится в чайнике дешевый черный чай и только потом приступили к расспросам.

— Ты ж как раз на тот концерт собиралась, как выжила-то? — Витька, смотрит жадно. Ну да, самая «горячая» сплетня на сегодня: соседка выжила при теракте.

— В туалете сидела, — пожала я плечами, совершенно честно отвечая на вопрос.

Машка прыснула.

— Ну Лизка. Ты как что-нибудь выдашь. А потом куда исчезла? Тебя тут три дня не было.

— В городской квартире в себя приходила, брата на станции встретила, сюда приехала, — я с сомнением посмотрела на старое печенье, насыпанное горкой в вазочке. Раритет, блин. Небось, еще моих мифических предков помнит.

— Не хошь? — правильно понял мой взгляд Витька и полез своей немытой лапищей в вазочку. — М-м-м… Вкуснота…

Ну да, особенно под пивко самое то. Чай он пьет только из-за Машки, рядом сидящей. Иначе давно клянчил бы у меня что-нибудь «горло промочить».

Болтали мы около часа. Всю нужную информацию я выудила за несколько минут, потом просто вешала соседям лапшу на уши. Спровадив гостей, я с удовольствием растянулась на диване. Блаженство. И вставать не хочется. А надо. Ближе к вечеру нужно было встречаться с агентами из «Аськи». Потом уже, ночью, мы с Алексом просмотрим весь по лученный материал и будем думать, куда двигаться дальше.

— Лизка, ты не боишься с ним столкнуться? — задумчиво спросил наряженный в рваные джинсы и футболку напарник. По последней моде одевали, чтобы за своего в случае чего смог сойти.

— С Ричардом? — вопрос я поняла правильно. — Это зависит от многих факторов. Но вообще, мало ли, по каким причинам он здесь появился. Может, снова что-то ворует.

Боялась ли я Ричарда? Все мы смертны, не важно, из какого века появились. И «пират» из будущего мог так же стать жертвой «шальной пули», как и я. Но завещание я перед командировкой составила. По всей форме.

— Что тут вообще произошло? В документах сплошная «вода», — не отставал Алекс.

Я в который раз с тоской вспомнила непоседливого паренька, мало куда влезавшего и не особо внимательно читавшего необходимые документы, пожалела, что изменения в напарнике произошли так быстро, и честно ответила:

— Я и сама не поняла. Как там было, в некоторых особо умных книжках? «Ничто не предвещало…»? Вот так и здесь. Я собралась на концерт. Последние несколько часов перед отбытием. Вещи сложены и лежат здесь, на руках билеты, можно пойти отдохнуть.

— А твоя паранойя?

И таким серьезным тоном спрашивает. Стукнуть бы его. За неуважение к старшим.

— Паранойя моя громко вопит практически в каждом деле, если помнишь. Тут тоже орала благим матом. Я решила послушать её, подвесить к поясу пару-тройку вещиц из нашего времени, зашла в кирпичный городской туалет, в самую дальнюю кабинку, и это меня спасло: только она и осталась чудом не заваленной после взрыва. Я понятия не имею, кто и что взорвал, а главное — зачем это было сделано. До основного пика терактов ещё жить и жить.

— А местные власти?

— Пока я была здесь, молчали. Теперь посмотрим. Здесь работают Дитор и Элка, они спецы по получению информации.

В дверь заколотили.

— Опять соседи? — недовольно поморщился Алекс.

— Скорее всего, — вставать не хотелось. — Открой, а?

Парень послушно кивнул, поднялся с древнего кресла и направился в прихожую.

Громкие голоса и шум дали понять, что мое относительно спокойное существование закончилось. Гостей я встречала на ногах. Хотя почему гостей. Рыжий плечистый здоровяк, выше меня головы на две, был здесь таким же полноправным хозяином, как и миниатюрная блондинка, лежавшая без сознания у него на руках.

— Лизка, портал! Срочно!

Я грязно выругалась, про себя, правда. Под ладонями мужчины, поддерживавшими бессознательную девушку, виднелась кровь. В нашем веке, конечно, отличные врачи, но до богов им ещё ой как далеко.

Мысли скакали в голове сумасшедшими белками, когда я сопровождала Дитора и Элку к порталу в подвале дома.

Несколько щелчков, закрытая кабина, и остается только молиться…

— Лизка, — подал голос растерянный Алекс. И когда я повернулась, протянул флешку — накопитель этого времени. — Дитор сказал, тут все, что они собрали по этому делу…

Порывшись в сумке, доверху набитой различными гаджетами, я достала широкое плоское треугольное устройство, универсальный считыватель информации, или «Усики», как изгалялся с названиями народ в «Аське», приложила к нему флешку и выждала положенное время. «Усики» сначала чуть слышно зажужжал, потом мигнул зелёным, замер и выключился. Сам. Что за…

— Батарея вроде в порядке, сама перед командировкой меняла, — я растерянно посмотрела на напарника. — Алекс, давай ты.

Сама не знаю, чего я ждала от напарника, возможно, каких-то скрытых умений, развившихся в нём после «Земли изначальной», или же внимательного, «не замыленного» взгляда на прибор. Увы и ах. «Усики» не заработал и у Алекса. Просто отказался включаться.

Мы переглянулись.

— Что дальше? — поинтересовался Алекс чересчур напряженным, как мне показалось, тоном.

Я наморщила лоб, обдумывая одну бредовую, на первый взгляд, идею.

— Ты перед отъездом с документами возился. Не припомнишь, чей это дом? В смысле, кто хозяин?

— Как и у остальных домов «Аськи», — недоумённо пожал плечами парень, — любой агент.

— То есть так, да? Алекс, хочешь домового увидеть?

— Зачем? — нахмурился парень.

Хороший вопрос. Правильный.

— Затем, что дополнительную защиту на дом, как и «отвод глаз», может поставить только он, — сообщила я прописную истину не доучившемуся напарнику.

— Лизка, ты снова чего-то боишься?

Да в кого ж ты такой умный? Неужто в маму с папой?

— Я никогда не боюсь, — я окинула взглядом комнату, мысленно начиная обряд, — но постоянно опасаюсь. И мне не нравятся ни раненая Элка, ни внезапно выключившееся устройство. Да и сама не работающая флешка мне не нравится…

Вызвать домового оказалось намного проще, чем пойти на контакт с кикиморой, его часто ворчащей супругой.

Сев в древнее, обшарпанное кресло, я прикрыла глаза, мысленно представила себе, кого именно хочу увидеть, и, чуть покачиваясь, негромко позвала:

— Хозяин батюшка, выйди, пообщаемся.

Появившееся перед нами с Алексом существо отдаленно напоминало человека, вернее, гнома, каким его описывают в старинных мифах и сказках, только конечности казались слишком длинными, борода — серой, а тело — бочкоподобным. Белесые волосы развевались по воздуху и без ветра, серые глаза смотрели внимательно и цепко.

— Звала, хозяюшка? — прогудело существо.

— Защита нужна, батюшка, по всему кругу, да и отвод глаз для чужаков и дураков, — вспомнила я наставления Дарика.

— Сделаем, — прогудела сущность. — Ещё что?

— Благодарствую, батюшка, это всё.

Домовой исчез. Я повернулась к Алексу.

— Рот закрой. Муха влетит.

— Лизка, — изумленно пробормотал парень, — есть то, чего ты не знала бы или не умела бы?

У меня язык зачесался ответить пошлостью, пришлось прикусить его и встать с кресла.

— Будешь учиться — и ты научишься. Пошли. Нам надо к одному знакомому заглянуть.

Знакомый, молодой человек лет двадцати пяти, патлатый и неряшливый в быту, жил через дом от меня и считался подающим надежды программистом. Вернее, сам он гордо называл себя программистом, в округе к нему обращались исключительно как к компьютерщику.

— Митька, — позвала я, подойдя к заросшему травой по пояс одноэтажному саманному дому, — Митька, выгляни в окошко, дам тебе горошка.

Рядом тихо фыркнул Алекс.

Из распахнутого настежь окна показалась лохматая голова рыжего цвета.

— Лизка? Жива, что ли? — сонно хлопая большими, практически совиными глазами, поинтересовался Митька.

— Как видишь, — хмыкнула я. — Зайти можно?

— Угу. Если змей не боишься, — сострил умник.

— Откуда у тебя змеи, Митька? Ты их всех, поди, подъел, — проворчала я, зная, что сосед беден, как церковная мышь.

В доме были бардак и раздрай. А ещё воняло пивом и дешёвым кислым вином.

— Как ты тут живёшь, — стараясь не принюхиваться, я с сомнением посмотрел на стул, не блиставший чистотой, и протянула приятелю флешку. — Митька, не читается что-то.

Парень взял в руки устройство, покрутил его в длинных тонких пальцах, потом всунул в нужный разъём в процессоре и начал стучать по клавишам.

— Она пустая, Лизка, — повернулся ко мне сосед через пару-тройку минут. — Ты точно нужную принесла?

М-да. Прелестно началась командировка…

— Точно, Мить, — кивнула я, забирая флешку, — спасибо, помог.

— Ну смотри, нужно что — обращайся, — Митька смотрел уже не на меня, а на поставленные на подоконник в качестве оплаты за труды бутылку не особо дешёвого пива и пару рыбных консервов.

Мы с Алексом вышли из домика, дошли до своего жилища, закрыли дверь и посмотрели друг на друга.

— Что дальше? — повторил вопрос Алекс.

— В город поедем, — ответила я, прокручивая в уме все возможные варианты.

[1] Стационарный агент, тот, кто постоянно живет на одном месте.

Глава 2. Любишь кататься — люби и саночки возить

История умалчивает о многих историях.

Юзеф Булатович

В чем смысл жизни? Служить другим и делать добро.

Аристотель

Собираясь в командировку, Алекс вставил линзы и покрасил волосы, так что теперь рядом со мной ехал не синеглазый брюнет, а зеленоглазый блондин. Осталось не забыть об этом, когда в толпе буду его макушку выискивать… С другой стороны, я сама красовалась отнюдь не каштановыми волосами. Цвет «вороново крыло» в сочетании с карими глазами менял мою внешность если не кардинально, то довольно сильно.

Старенький «Икарус», автобус-гармошка, грязный и снаружи, и изнутри, несмотря на обеденное время, был забит до предела. Кое-как протиснувшись внутрь салона, мы с напарником замерли статуями самим себе, стараясь не двигаться и не дышать. Да уж, давненько я в подобном транспорте не ездила. Всё с комфортом, да с комфортом. А сейчас… Была бы моя воля, я бы, конечно, уселась к любому «бомбиле», что таксовал у остановки. Увы, нужно было поддерживать легенду, по которой я чуть богаче церковной мыши, а значит, добираться до города приходилось в битком набитом душном автобусе, против своей воли вдыхая «ароматы» дачников. Нет, я понимаю, время тяжелое, денег даже на еду у многих не хватает, но лето же! Жаркое! Неужели хотя бы раз в неделю мыться нельзя?! Да одна такая поездка должна приравниваться к езде в немецкой «душегубке»!

Когда, после часа мучений в пробках, мы с Алексом выбрались-таки наружу, на свежий воздух, у меня даже голова закружилась от переизбытка кислорода, разбавленного выхлопными газами автомобилей. Здравствуй, свобода!

Куда идти, я не знала. На флешке должны были быть все указания и собранные материалы. Должны были, угу.

— Ох, Лизонька, горе-то какое! — на меня с причитаниями налетела соседка по дому, баба Настя. — Дитовых-то, Дитовых, всех поубивало! Ох, Лизонька!

Дитовых я знала. Не близко, конечно, нет. За несколько дней командировки узнать близко нельзя никого. Но эта семья жила через стенку от меня, так что волей-неволей нам приходилось пересекаться в общем коридоре. Заодно и общались на нейтральные темы. Старшее поколение — муж с женой — были людьми довольно закрытыми, Роберт Дитов так вообще нервно вздрагивал и оглядывался при каждом шорохе. Его сын Дмитрий объяснял такое поведение родителя длительным и тесным общением со службами безопасности несколько лет назад. Я кивала с умным видом и делала вид, что верю этой чуши. Жила семья тихо, скромно, ещё хуже, чем я, судя по покупкам в магазине и некоторым фразам, случайно услышанным мной. Дмитрий недавно женился, и все четверо собирались со дня на день на ПМЖ в Израиль. Ждали визу. Увы, теперь уже и не дождутся…

— А утром к ним родственник приезжал, — продолжала всхлипывать низенькая дородная баба Настя, — высокий такой красавец с глазами, как тёмная вишня, очень расстроился, когда узнал… Ох, Лизонька…

Глаза как тёмная вишня, говорите? Бьюсь об заклад, Ричард объявился… Осталось понять, что он тут забыл…

От остановки до дома пешком не больше десяти минут. Панельные многоэтажки в семь — десять этажей давили мне на психику. Этакий лес из домов. Заблудиться здесь можно было на раз-два.

— Лизка, — задумчиво позвал Алекс, когда мы подходили к серому семиэтажному зданию, где я по легенде и жила, — как думаешь, это он?

— Тут и думать не надо… Алекс, только без геройств, ладно?

Напарник кивнул. Ну-ну, я почти поверила…

Обшарпанные, давно не крашеные стены, заплеванные и разрисованные, сразу давали представление о статусности и богатстве жильцов. Да, с деньгами здесь откровенно не дружили. Дитовы в таком окружении смотрелись, как травинка в поле: сразу было ясно, что и отец, и мать, и сын состоянием похвалиться не могут.

Тёмно-коричневая деревянная дверь, обитая клеенкой, старая, можно сказать, древняя, открылась со скрипом.

Небольшая прихожая со встроенным шкафом и вешалками, зеркало напротив двери, стул для удобства — здесь мебели стояло больше, чем в остальной квартире. Маленькие зал и спальня могли похвастаться только кроватью, теликом, несколькими пустующими книжными полками и не особо вместительным шкафом для одежды. В кухне — холодильник, газовая плита, стол, три табурета. Ну и совмещенный санузел. В общем, без особых изысков. Но я так же жила и в своем времени, поэтому никаких проблем здесь и сейчас не испытывала.

— Тапочек нет, ходим в уличных шлёпках, — сообщила я Алексу и направилась на кухню — ставить чайник.

Здесь, в небольшом шкафчике над плитой, я хранила продукты посвежее выставленных к чаю на даче. Фигурные пряники и относительно свежее овсяное печенье легли в предназначенные для них вазочки.

Чёрный чай, не особо крепкий и вкусный, я пила как воду, задумчиво смотрела в окно на общагу, пятиэтажку напротив, и пыталась просчитать наши дальнейшие действия. В голове было пусто и тихо…

Трель входного звонка я восприняла как божественную подсказку. Интуиция молчала, так что в глазок я заглянула для профилактики.

«Открывай уже», — прочитала я по губам гостя, вздохнула и повернула ключ в замке.

— Так и будешь держать на пороге? — насмешливо сверкнул глазами Ричард.

— Ты не нечисть, сам зайти сможешь, — посторонилась, давая гостю пройти, закрыла дверь и спросила скорее из вредности, чем из страха. — Убивать нас пришёл?

Мужчина поднес к виску указательный палец в характерном жесте.

— Ты, Лизка, похоже, все свои мозги в «Земле изначальной» оставила. Не хочешь вернуться за ними?

Не стесняясь, я выставила в ответ средний палец. Ричард расхохотался, Алекс, вышедший из кухни и сейчас стоявший рядом, покраснел. Вот же девочка-цветочек, блин.

— Где поговорить можно? — окинул взглядом квартиру гость.

— В кухню иди. Только руки вымой.

— Я есть не собираюсь, — последовал ответ, и мужчина направился прямиком к обеденному столу.

Когда мы втроем разместились в кухне, Ричард вытащил из кармана светло-голубых джинсов непонятный, довольно компактный плоский девайс, размерами не больше спичечного коробка.

— Есть, на чем просмотреть? Или чипы?

Чипы в нас, конечно же, вставлялись, но…

— И как устаревшие модели чипов будут контактировать с этим приветом из будущего? — скептически поинтересовалась я.

— Там стандартный разъём, — последовал ответ.

Ладно, как скажете… Я прогулялась до комнаты, нашла в своей сумке нужные мини-чипы, свой и Алекса, вернулась, вставила их в указанный разъём, предварительно сев на стул.

Перед глазами практически сразу стали появляться различные картинки вперемешку с длинными столбцами имён и фамилий. Пояснений не было, поэтому я постаралась впитать в себя как можно больше информации. Потом осмыслю. Ну или Ричарда прикопаю, если молчать будет.

Когда приём информации прекратился, я, слегка пошатываясь, положила мини-чипы на место и только потом, вернувшись в кухню, уставилась на гостя.

— Рассказывай. Какого лешего тебе понадобилось вертеться там? И при чем тут Дитовы?

Язык заплетался, как у пьяной, перед глазами стоял сиреневый туман. Всё же передача данных прямо в мозг — не самое приятное занятие. Я еще относительно натренирована, потому и на ногах стою неплохо, а вот напарник сидел, прислонившись к стене и закрыв глаза, не реагируя на посторонние шумы. Да уж, сказывается отсутствие привычки. Надо будет, как вернёмся, поднатаскать его на это. Мало ли, когда понадобится такая способность.

— Что значит, при чем, — усмехнулся мужчина, — я хотел с ними пообщаться.

Я тряхнула головой, туман не ушел, мозги на место не встали.

— Зачем тебе с ними общаться? Вербуешь местных?

— Пытался вернуть назад беглецов, — последовал спокойный ответ.

Упс…

— И кто из них…

— Все, Лизка. Вся семейка сквозанула через портал.

— Зачем? — голос Алекса звучал слабо и глухо.

— Деньги и власть, — опередила я Ричарда, — всегда во всем виноваты эти две причины.

— Первое больше, им хотелось пожить на широкую ногу, — гость покосился на пряники с овсяным печеньем и хмыкнул.

— Не особо богато живете.

— В это время внимание лучше не привлекать, целее будешь, — я нахмурилась. — Что за списки ты нам передал? Погибшие?

— Именно. Фамилии Жаркова, Ликова и Ананьина меня смущают. Остальных уже успел проработать, там все чисто. Здесь же… Ликов по всем документам находился в другом городе, физически на концерте присутствовать не мог.

— Семья?

— Одинок. Хоронили в закрытом гробу, как и остальных. Жарков и Ананьин — вообще липовые имена.

— Зачем тебе это? — поинтересовалась я, внимательно глядя на собеседника.

— Тебе-то надо, — ухмыльнулся он.

— Меня начальство послало. А ты, насколько я помню, сам себе начальник. Так зачем?

— Напарника моего убили на той площади, — Ричард напрягся, явно не желая рассказывать большего.

— Витора? — припомнила я.

— Типун тебе на язык, — проворчал гость. — Витор — мой брат, пусть и не родной. Если бы с ним что-то случилось… — Ричард помолчал и добавил чересчур спокойным тоном. — Этого городка уже не было бы на карте.

Общались мы недолго, час, не больше. Тщательно обсудили все спорные моменты, пришли к необходимому соглашению, распределили роли. Затем Ричард ушёл, а мы с Алексом решили немного прогуляться, так сказать, проникнуться духом времени.

Дороги одинаковы, похоже, в любом времени… Я вспоминала свои многочисленные командировки в средневековье и только морщилась, обходя очередную выбоину.

Сумерки в жилом районе, возможно, казались бы романтичным временем суток, если бы не многочисленный мусор, выглядывавший из кустов, пьяные голоса молодежи, «лабающей» на гитарах, и чересчур громкие песни мэтров эстрады.

Ты ж ещё молодой, ты еще страдаешь ерундой,

Ты же называешься звездой только из лести.

Чашку кофею я тебе бодрящего налью,

И по-настоящему спою новую песню[1]

— гремела чуть ли не из каждого распахнутого окна Марина Хлебникова.

Мне говорят — ты сошла с ума,

А я говорю — разберусь сама.

Уж я как-нибудь обойдусь без вас,

Раз дело касается серых глаз[2],

— вторила ей Ирина Салтыкова.

У нее глаза

Два брильянта в три карата.

Локоны ее -

Я схожу с ума, ребята.

Губки у нее -

Створки две в ворота рая.

И вообще она

Вся такая-растакая[3],

— веселил народ «Премьер-Министр».

— Как они могут это слушать, — досадливо поморщился напарник. — Это ведь… Чушь неимоверная! Практически полная бессмыслица.

— Не куртуазная поэзия, — согласно кивнула я, — но и век другой. Не забывай, какое время. Народу хочется отвлечься.

Алекс открыл было рот, чтобы ответить, но почему-то нахмурился, внимательно вгляделся куда-то вдаль и сразу же потащил меня за ближайший дом.

Я зашла за стенку, сморщила нос, стараясь не принюхиваться к «запахам природы», и повернулась к парню.

— Что?

— Там моя бывшая однокурсница, — всё ещё хмурясь, сообщил напарник. — Её выгнали после первого курса.

Упс. Всем упсам упс.

— Лизка, я правильно помню: порталы для перемещений во времени доступны только в академии? — уточнил Алекс.

— До этой минуты я была в этом уверена, — задумчиво откликнулась я.

В кармане заиграл старенький «сименс». Я полюбовалась серым дисплеем с незнакомым номером, но отвечать не стала, повернулась к напарнику.

— Опиши её.

— Мелкая, щуплая, одета в короткое синее платье, — последовал ответ. Детальное описание…

— Алекс, я тебя к Стефану отправлю, когда приедем, — пообещала я парню, — на стажировку, недельки так на три-четыре. Заодно описывать людей научишься.

Мобильник снова настойчиво зазвонил. Тот же номер.

— Слушаю.

— Только не говори, что ты успела куда-то выйти, — послышался в трубке голос Ричарда.

— Молчу, — согласилась я. — Что случилось?

— Возвращайся со своим пацаном назад. И до утра носа не высовывайте, — последовало указание.

Длинные гудки.

Я удивленно приподняла брови. Моим пацаном? Носа не высовывать? В следующий раз натравлю на этого умника кикимору или лешего, пусть вежливости его поучат.

— Алекс, тут что-то назревает, — повернулась я к хмурому парню, — нас с тобой отправляют домой.

Хмурое выражение лица сменилось изумленным.

— Тебя? Отправляют? Домой?

Приятно, когда в тебя так верят.

— Давай для разнообразия послушаемся нашего умника из будущего, — хмыкнула я, соглашаясь с оравшей интуицией.

Вечер и ночь прошли спокойно. Уж не знаю, что именно происходило в ближайших окрестностях, но утром улица и двор выглядели так же, как и раньше.

— Алекс, дурачка сыграть сможешь? — спросила я, рассматривая из окна обстановку.

— А куда я денусь, — вздохнул напарник.

— Отлично, тогда пойди пообщайся с дворником. Ты только вчера приехал в город. Будут спрашивать, откуда, опишешь район дач. Ясно?

Парень кивнул, натянул майку и направился вниз. Да уж, вполне подходящий типаж: шорты, майка, взлохмаченные волосы.

Дворник меж тем переместился от детской площадки к окну, исчезнув из моего поля зрения. Расценив это как намек судьбы, я отлипла от окна и пошла готовить завтрак.

Яичница с помидорами, чёрный чай, остатки печенья, пряники… Не густо… Я задумчиво рассматривала выставленный на стол набор продуктов, размышляла о сходстве жизни здесь и дома, в будущем, пыталась понять, почему практически в каждом времени вынуждена была сидеть на диете, когда щёлкнула входная дверь.

— Что узнал? — спросила я зашедшего в кухню Алекса.

— Убили кого-то, причем по-тихому, с минимумом крови, — последовал ответ. — Дворник клянется и божится, что вызванные стражи порядка, тьфу ты, милиционеры, понять не могли, каким оружием все это было…

Напарник запнулся. Я кивнула, показывая, что поняла.

— Садись, позавтракаем, сходим кое-куда.

С «Абрашей» я случайно познакомилась в свой первый день появления здесь, еще тогда, в предыдущую командировку. Не уверена, что таково было его настоящее имя, но народ, контактировавший с ним, называл его только так. Невысокий худой старик, седой, с крупными на выкате глазами, постоянно одетый в тщательно выглаженную клетчатую рубашку и брюки со стрелками, мало был похож на иудея. Скорее на смесь славянина и араба. Он выходил на угол одного из домов неподалеку и торговал всякой мелочью, в основном уже бывшей в употреблении. Причем торговал утром, строго с семи до полдесятого. Раньше или позже на этом месте он не появлялся. Да и вообще испарялся. Попробуй пойми, действительно ли ты его видела, или же просто пить надо меньше?

Не удивлюсь, если Абраша являлся своим у всех бандюганов города и основным его занятием была скупка и продажа краденого. Меня, в принципе, такие вещи не волновали. Я считала старика просто кладезью различных знаний. Слухами он вообще был набит под завязку.

— Никакого притворства, никакой игры. Стой и молчи. Заговоришь, только если он сам тебя спросит, понятно? — тщательно инструктировала я Алекса.

Напарник покладисто кивнул. Что ж, ладно, поверим. Выхода у нас все равно нет. Пока, по крайней мере.

— Ба, какие люди! — расплылся в щербатой улыбке Абраша, сидевший на своём месте на раскладном стуле. — Лизка, давно не виделись.

Я кисло улыбнулась, осматривая его товар: старые ношеные туфли, радио конца восьмидесятых, кепка, тоже ношеная… Негусто.

— Слышал, наверное: если б не чудо, совсем не увиделись бы.

— Слышал, — вмиг посерьёзнел старик. — Дурные дела творятся в городе, Лизка. Уезжала б ты отсюда.

Вот так вот, да? Спасибо, добрый человек, обрадовал…

— Было б куда, так-то только дача. Несколько километров от города не спасут.

— Тогда по ночам не ходи, — предупредил старьевщик. — Генка, Царствие ему Небесное, доходился.

Ага, то есть погибшего звали Генкой. Я за секунду вспомнила список и нужные фамилии с именами. Нет, там Генки не было. И на кого ж тогда Ричард напоролся? В том, что убийца — мой знакомый из будущего, я не сомневалась.

— Постараюсь… — я замялась. Мысль, пришедшая в голову, казалась дурацкой, так что мимика моя была вполне натуральной.

— Что? Лизка, не томи, — подмигнул мне собеседник, снова становясь благодушным старичком. — Я ж вижу: что-то тебе нужно.

— Комиссионка, — выдохнула я, буквально затаив дыхание: проглотит наживку или нет?

Проглотил.

— Что у тебя? Покажи. Может, что посоветую.

Показала. Рядом изумлённо выдохнул напарник. Зараза. Хотя, может, это и в тему…

— Брат мой, — я бросила убийственный взгляд на мгновенно покрасневшего Алекса.

Старик кивнул, не отрываясь, внимательно рассматривая цацку у меня на ладони. Перстень с изумрудом. Дореволюционный. Золото. Камень настоящий.

— Твой, Лизка?

— Не крала, если ты об этом, — максимально честно ответила я.

Цацку эту я перед командировкой выцыганила у Марка, пообещав ненаглядному братцу пустить ценную вещицу в ход лишь в самом крайнем случае. Нынешняя непонятная ситуация, на мой взгляд, как раз подходила под тот самый случай.

Перстень перекочевал к Абраше за сумму явно меньше реальной стоимости.

— Лизка, зачем?! — негодовал напарник, когда мы через полчаса вернулись в квартиру. — Он стоит…

— Намного больше, знаю. Алекс, нам надо как-то раскрутить эту замершую ситуацию, понять, кто стоит за взрывами и убийством семьи из будущего, — я устало потерла ладонями лицо, будто стирая с него проблемы и заботы, — дурацкий жест, прицепившийся ко мне в одной из прошлых командировок. — Если это местная мафия, то сегодня-завтра будем ждать гостей.

— Не вижу связи, — дернул плечом парень. — А если нет?

— Тогда будем копать дальше…

— А флешка?

— Алекс, ты перегрелся? — я заботливо посмотрела на напарника. — Она пустая. Забыл?

— Да нет, — нетерпеливо махнул рукой парень, — та, что ты от Эдгара получила.

Рука сама потянулась к лицу. Хотя лучше было бы — к мозгам. Спрашивается, где они были? Интересно, сама, без подсказки Алекса, я вспомнила бы об этом девайсе?

На этот раз «Усики» сработал исправно. Миг — и напротив окна появилась картинка (голограммой это изображение назвать было трудно): синеглазый шатен небольшого роста с лицом прожженного зека за что-то распекал двух женщин среднего возраста и девчонку лет шестнадцати-семнадцати, худенькую, не красавицу, но привлекательную, с синими глазами и тонкими губами.

— Динара, — тихо пробормотал рядом ошарашенный Алекс, — та самая однокурсница…

Интересно девки пляшут…

Между тем картинка сменилась уже известным нам списком имен. Затем — видом площади после взрыва, но уже без тел. Следом — непонятными распечатками счетов.

— И что все это значит? — закончив просматривать данные, повернулась я к Алексу. — Ты хоть что-нибудь понял?

— Только то, что Динара тоже влезла в это дело, — хмуро ответил напарник.

— Слушай, — задумчиво побарабанила я пальцами по столу, — у нас же есть связь с далеким будущим…

— Хочешь рассказать Ричарду?

— Именно. Заодно насчет ночного убийства расспрошу.

Я достала мобильник, порылась в памяти, набрала нужный номер. Должна же от этого типа хоть какая-то польза быть.

Ричард позвонил в дверь примерно через час. Выглядел он уставшим и потрепанным: черные круги под глазами не красили жителя будущего, а синяк на скуле наводил на разные мысли.

— Не смотри на меня так, — криво улыбнулся он, садясь на то же место, что и раньше. — Это была самозащита. Еще я местной гопоте монеты из будущего не отдавал.

Я кивнула, принимая объяснение, и поставила на стол «усики».

— Подключиться сможешь?

— Устаревшая модель, конечно, но почему нет, — Ричард закачал в мозг всю информацию, посидел несколько секунд, обрабатывая её, затем нахмурился. — Я его знаю.

— Типа с лицом зека? — уточнила я.

— Да, он из правоохранителей, пару раз мы с ним пересекались в разных эпохах, — последовало пояснение.

— А женщины?

— Понятия не имею, кто это.

— Молодая — моя бывшая однокурсница, — подал голос молчавший до этого Алекс, — её отчислили, толком не знаю, почему.

— Какая необычная картина складывается, — задумчиво протянул Ричард, барабаня пальцами по столу. — То есть полиция будущего общается с недостудентами из прошлого?

— Ты же общаешься с нами, — пожала я плечами.

— Я — лицо неофициальное, — хмыкнул гость, — мало ли, с кем и когда я общаюсь. А он должен быть на службе, если до сих пор не уволился. Спрашивается: что ему понадобилось от девчонки? И кто женщины рядом с ними? — Ричард помолчал, потом спросил. — Откуда у тебя это?

— Наша служба безопасности на флешку скинула, а я вспомнила об этом только сегодня, и то благодаря Алексу.

— Я ее здесь видел, — снова заговорил мой напарник, — не флешку, бывшую однокурсницу. Вчера, во время прогулки. Она с парнями какими-то сидела. По виду и не отличишь от местных.

— Не люблю я такие дела, — тяжело вздохнул Ричард. — Вот как, скажите, пожалуйста, работать, когда картинка не складывается? На чьей стороне каждый из этой троицы? Почему сбежала семья Дитовых? Я думал, из-за жажды легких денег, а теперь уж и не знаю… Да и неопознанные трупы… Если Ликов действительно был в другом городе, кого хоронили здесь? Какого гада нужно искать? Из какой эпохи? А самое главное — мотив? Да и непонятно, из-за чего взрыв произошел. Пресса и власть молчат, как немые. Я сунулся было к местным правоохранителям, они даже деньги брать не стали, сразу далеко послали, еще и перекрестились. Нечисто здесь всё. А где копать?

Ответить ни я, ни Алекс не успели — за окном раздались выстрелы.

— «Святые девяностые», — скривился Ричард.

Ушел он через полчаса, предварительно удостоверившись, что разборки прекратились и шальная пуля ему не грозит. Мы с напарником решили завтра весь день провести дома, а вечером, если ничего не произойдет, ехать на дачу — оставаться в городе мне не хотелось.

Как говорится, расскажи вселенной о своих планах. Утром нас разбудил дверной звонок. Зевая и потягиваясь, я выглянула в глазок. За дверью стояли двое громил. Местная мафия, похоже, заинтересовалась владелицей дореволюционного колечка.

[1] «Чашка кофе» — стихи Марины Хлебниковой.

[2] Ирина Салтыкова. «Серые глаза».

[3] Премьер-Министр. «Два бриллианта».

Глава 3. Ворон ворону глаз не выклюет

История есть совокупность преступлений, безумств и несчастий, среди которых замечаются некоторые добродетели, некоторые счастливые времена, подобно тому, как среди дикой пустыни там и сям обнаруживаются человеческие поселения.

Вольтер

Никто не жил в прошлом, никому не придется жить в будущем; настоящее и есть форма жизни.

Артур Шопенгауэр

Громилы изъяснялись на ломаном русском с примесью народного матершинного. Алекс, судя по выражению его лица, и половины сказанного не понимал. У меня с пониманием было намного проще. Гости настаивали на моей поездке к их непосредственному начальству. Отказ не принимался. Причем начальство ждало только меня. Напарник мог оставаться дома, что меня только обрадовало: не с его везением по домам новых русских разъезжать.

— Дайте хоть воды выпить, — вздохнула я, — только проснулись же.

Громилы переглянулись, хмыкнули, но мешать мне не стали.

Дважды стукнувшись о выступавшие углы, уронив пару кружек, я влила в себя воду, накинула на цветастую пижаму теплый халат и повернулась к нежеланным гостям.

— Я готова.

Меня смерили насмешливыми взглядами, посторонились, позволяя выйти, и потопали сзади. Что ж, остается надеяться, что Ричард вовремя получит сигнал маячка из уроненной кружки, а Алекс будет достаточно сообразительным и догадается выглянуть в окно, полюбоваться на авто местных гангстеров.

Усевшись в «бугатти», красный, как мне показалось, от колес и до стекол, я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

— Девка, ты не обнаглела? — раздался под боком насмешливый бас. — Спать собралась?

— Лизка, — не открывая глаз, лениво сообщила я. — Вашему начальству я нужна живой и здоровой. Иначе пристрелили бы на месте. Так что нет, не обнаглела.

Моя охрана загоготала, и машина тронулась с места.

Смотреть за окно смысла не было: что я там не видела? Дорогу запоминать? Если мне будет угрожать серьезная опасность, то вряд ли даже чистильщики спасут. А не будет — зачем себя нервировать? В общем, я попыталась отдохнуть. Не вышло. Эти бугаи всю дорогу громко травили пошлые и чернушные анекдоты, хвастались, кто кого завалил на разборках, и вообще мерились крутизной, так что пришлось просто сидеть с закрытыми глазами.

Наконец машина остановилась.

— Приехали, — раздался все тот же насмешливый бас у меня над ухом.

Пришлось открывать глаза и выходить во двор.

Бетон, камень, железо, стекло. Ни малейшего деревца, ни одной травинки. Как местные жители здесь еще с ума не сошли?

Огромный кирпичный дом в четыре этажа окружал такой же огромный бетонный забор высотой чуть ли не до крыши. Они б еще козырьки везде сделали, или галерею крытую соорудили, идиоты… Вот что значит нечистая совесть — живешь и боишься, что тебя в любой момент прихлопнут…

Поднявшись по бетонным ступенькам до железной двери, я подождала, пока бандиты впустят меня в роскошный холл, слепивший глаза золотыми и серебряными цветами, покорно поднялась по витой железной лестнице, вошла в обитую красными коврами и уставленную вычурной мебелью комнату.

— Босс, мы это, привели, — сообщил у меня за спиной громила.

Огромное черное кресло, стоявшее у дальней стены за таким же черным столом, нелепо смотревшимся в этих красных стенах, медленно развернулось. Мужчина средних лет, с аристократичным и усталым лицом, властно махнул рукой.

— Вон идите.

Бандюганов как ветром сдуло.

— Ну здравствуй, Лизка, — криво усмехнулся «большой начальник». — Давно не виделись, правда?

— Давненько, — именно его я увидеть была не готова, но, помня о порталах, которые вдруг стали доступны чуть ли не всем подряд, мало удивилась. — Здравствуй, Джим. Какими судьбами?

С Джимом Овернеем мы дружили со школы. Я и Сара. Мы, конечно, не были не разлей вода, но свободное время частенько проводили втроём, развлекались, как умели. Ну и работать в Академии, сразу после учебы, стали втроем. Первый год всё было идеально. А потом… Потом Джим отправился в командировку во Францию семнадцатого века. И больше не вернулся. Слухи… Разные слухи ходили… Кто твердил, что «чистильщики» предателя убрали, кто — что Джим всех обошёл и с новоприобретённым семейством наслаждается жизнью где-то на севере страны… Кто вообще многозначительно молчал. Слухи, конечно, ходили разные, только нам с Сарой было от этого не легче. Хотя со временем боль от утраты померкла. Но вот прямо сейчас мужчина сидел передо мной. Правда, «постарел» лет на двадцать, но даже от двери я видела, что это лишь искусно наложенный грим.

— Присядешь? — проявил радушие хозяин, внимательно наблюдая за мной.

Интересно, что он хотел увидеть? Пистолет Макарова? Браслет, вызывавший чистильщиков? Или тень всей академии за моей спиной? Как бы то ни было, я пожала плечами, подошла к стулу с высокой спинкой, стоявшему напротив кресла, с другой стороны стола, и уселась на него.

— Что хорошего расскажешь?

— Хорошего — вряд ли, — криво и как-то устало усмехнулся Джим. Его круглые, как у совы, синие глаза смотрели грустно. — Домой я хочу, Лизка. Поможешь?

Челюсть с громким звуком упала на пол да так и осталась там лежать. Он издевается?!

Я саркастически улыбнулась и кивнула.

— Ну конечно, помогу. Я же местная богиня, да? Или нет, я замужем за Эдгаром Норейским, он меня обожает и выполняет все мои прихоти? А может, я — Абсолют, которому доступно любое желание?!

— Всё сказала? — Джим, в отличие от меня, смотрел серьезно. — Сколько вас здесь?

— Из академии — я и напарник. Джим… Джим, хватит скалиться!

— Напарник, говоришь? — Оверней расплылся в довольной улыбке. — Я дожил до этого дня, у Лизки появился напарник.

— Смешно, угу, — буркнула я.

В коридоре внезапно послышались хлопки. Похоже, подкрепление прибыло…

— Это тот самый напарник? — не вставая с кресла, уточнил Джим.

— Не только, — я обернулась к открывшейся двери. — Ричард, Алекс, это, если так можно выразиться, «свой».

Через полчаса мы пили чай на кухне в том же доме. Ричард не стал тратить боеприпасы и оглушил местных бандюганов оружием из будущего. Джим с уважением посмотрел на непонятный треугольный девайс размером с мою ладонь. Я — тоже, но нам обоим полюбоваться игрушкой не позволили. Ричард, хмыкнув, предложил сразу перейти к делу.

— Сглупил я тогда, — Джим пил чай, заедал пирожными и нехотя рассказывал о том, что хотелось бы знать всей академии. — Нет, Лизка, это была не женщина. И не деньги. Я пожалел ребенка. Парнишка лет восьми, грязный, оборванный, потерял родителей при пожаре. Родственников не было. Прямая дорога на улицу. Сам не знаю, почему он мне так в душу запал…

— Ну хорошо, — кивнула я, — ты остался из-за ребенка. Но потом… Блин, Джим, дети ведь растут! Почему ты не вернулся?

— Я задам другой вопрос, — вклинился в наш разговор Ричард. — Сколько тебе лет, Джим?

— «Нет ни Стикса, ни Харона, только капли Валиона», — процитировал мой давний друг что-то, нам с Алексом непонятное.

Зато Ричард понял и сразу же нахмурился.

— А для остальных? Понятным языком? — потребовала я, впрочем, уже догадываясь об ответе.

— Контрабанда, Лизка, — не удивил меня Джим. — Официально я твой ровесник. Неофициально… Мне около пятисот лет уже… разные эпохи, разные судьбы… И везде — точки, в которых можно было достать «капли бессмертия», продукт будущего.

Супер. То есть в любом веке может быть этакий бессмертный Дункан Маклауд, нашедший выход на контрабандиста из будущего.

— Ты эту инфу хочешь слить Эдгару? — уточнила я.

Джим пожал плечами.

— Вряд ли для него это новость, иначе он не отправил бы тебя.

«Ты знакома с Ричардом», — вспомнила я. Ах, вот что имелось в виду. Значит, Норейский знал или подозревал, что здесь я могу столкнуться и с Джимом тоже? А заодно свести его с Ричардом? Мне б такие источники информации…

— Абраша на тебя работает? — спросила я друга.

— Не только. Так что жди еще гостей.

Спасибо, добрый человек, за предупреждение…

Вышли мы от Джима часа через два, договорившись о дальнейших действиях и месте встречи в случае крайней необходимости.

— И куда вы? — повернулся к нам Ричард, едва за нами закрылись массивные железные ворота.

— На дачу, — вздохнула я. — В городе делать нечего.

— В гости позовешь? — хитро прищурился пират из будущего.

Мы с Алексом переглянулись. В принципе, почему бы и нет. Раз уж играем на одном поле. Только сначала вызвали такси, заехали на квартиру за вещами. Да и я сменила пижаму с халатом на более удобные джинсы и футболку.

Очередная поездка в душном, битком набитом автобусе добродушия не прибавила никому из нас.

— Была б моя воля — прибил бы местные власти, — проворчал Ричард, с наслаждением вдыхая загазированный воздух на остановке.

Я только хмыкнула. Да, условия не ахти, но лучшего прикрытия не сыскать.

Домик, принадлежавший Академии, ничем особым не отличался от остальных на улице: невысокая, по щиколотку, трава на участке, кирпичное здание, изрядно пошарпанное, за калиткой с содранной краской. В общем, достаток владельцев, вернее, его отсутствие, был виден невооруженным глазом.

Как видно было и знакомую рыжую макушку программиста Митьки, растерянно топтавшегося неподалеку от калитки и старательно не замечавшего входа.

— Ричард, — повернулась я к пирату, — рыжего видишь?

— Естественно, — последовал ответ.

— А напротив него что?

— Дом, — на меня посмотрели удивленно, — Лизка, ты не перегрелась случаем?

— А вот Митька ни дом, ни калитку не видит, — пропустив мимо ушей шпильку, ответила я. — Защита на том доме стоит. «От чужаков и дураков».

Ричард вскинул брови.

— Хочешь сказать…

— Именно. Ждать ничего хорошего от этого парня не приходится. Прогуляешься к нему?

Пират кивнул. Мы с Алексом встали за одним из пышных кустов, росших на улице, так, чтобы заметить нас можно было только вблизи, а Ричард уверенно направился общаться с Митькой.

Мы смотрели, как мужчины, пожав друг другу руки, перекинулись парой слов, затем Митька поморщился, повернулся и направился к себе. А Ричард вернулся к нам.

— Говорит, что на чай напроситься хотел. Но при этом тщательно глаза отводит. Я сказал, что ты чуть позже приедешь, сама без денег. Он повернулся и пошел.

— Митька и на чай? — скептически подняла я брови. — Он только пиво хлещет.

— Подослал кто-то? — спросил Алекс.

— Все может быть, — вздохнула я. — Ладно, предлагаю прогуляться до местного магазина. А потом уже домой.

— Хочешь пива соседу купить? — усмехнулся Ричард.

— Увидишь, — вернула я усмешку.

Магазин считался универсальным. Он стоял неподалеку от моей улицы, на перекрестке, символично назывался «Четыре дороги» и предлагал дачникам все, от спичек до некоторых просто необходимых в быту вещей, например, парочки гранат. Последними, правда, торговали из-под полы. Впрочем, ни гранаты, ни какое другое оружие мне были не нужны. А вот снотворное…

Купив нужный порошок, а к нему — пива, вяленую рыбу и пачку печенья, я повернула назад, домой.

— И кому ты это счастье подсыпать будешь? Алекс, ты у нее из рук ничего не бери, а то мало ли… — изгалялся всю дорогу Ричард.

Я молчала, пропускала его подколы мимо ушей и пыталась понять, с кем мог связаться Митька. Местные братки? Кто-то покрупней? А я тут боком каким? Или его прислали, чтобы он узнал, сколько еще у меня колечек дореволюционных? Или же я рою не там? Голова шла кругом от уймы вопросов.

— Лизка! — окликнул меня из дома Митька, старательно делая вид, что увидел случайно в окно. — А я тебя ищу!

Да кто б сомневался…

— Мить, я только приехала, — мне даже притворяться не пришлось: зевок вышел смачным, чуть челюсть себе не вывернула. — Давай завтра поговорим, а?

— Ладно, — как-то чересчур расстроенно пробормотал парень, бросил непонятный взгляд на Ричарда и исчез в доме.

Едва мы вошли в дом, я произнесла в пространство:

— Благодарю за службу, хозяин батюшка, прошу, не снимай пока защиту.

Ответа не последовало, но я была уверена: домовой всё услышал и принял к сведению.

Скудный ужин из варенной в мундире картошки и яичницы из трех яиц дополнился чаем с фигурным печеньем. И все равно наши организмы насыщения не почувствовали.

— Лизка, ты практически в каждой командировке из себя нищую изображаешь? — проворчал недовольно Ричард, сидя у приоткрытого окна на кухне и внимательно рассматривая темноту на улице. — Вот как, скажи на милость, ложиться спать на голодный желудок?

— Чревоугодие — грех, — нравоучительно сообщила я пирату. — Лучше ответь, ты подумал, как будем искать контрабандистов?

— Нет, и насчет убийств тоже никаких зацепок, — Ричард зевнул, намного скромнее, чем раньше я. — Впрочем, есть у меня подозрение, что скоро на нас выйдут или те, или другие.

«Ну-ну», — скептически подумала я.

Рано утром нашу троицу разбудили крики и мат.

— Кому спокойно не живется? — буркнул сонный Ричард и в пижамных штанах выглянул наружу.

— Лизка, — иронично позвал он меня через несколько секунд, — это к тебе, похоже.

Я в прикиде а-ля «сонная Баба Яга», всклокоченная, осунувшаяся, не выспавшаяся, в ночнушке до пят, еще даже не умывшись, высунула нос на улицу.

Перед калиткой кричали соседки, полные, с утра пораньше уже ярко накрашенные женщины в цветастых платьях, наступая на вжавшегося в мой забор перепуганного Митьку.

— Ах ты, ирод! — донеслось до меня. — Душегубец! Вот я тебя сейчас! Лизка! — меня наконец-то заметили, — он тебя убить хотел!

— Лизка, они врут! — Митька попытался вывернуться, но прижат пышными телесами был крепко, поэтому просто отчаянно кричал, не имея возможности посмотреть на меня. — Я просто разбудить тебя хотел! Дело есть!

— Дело у него есть, как же! А у самого в карманах гранаты! Лизка, не пускай его, изверга! — надрывалась одна из соседок, до жути любопытная тетка Лидка.

— Дамы, дамы, — из дома появился одетый с иголочки, свежевыбритый, обворожительный Ричард. Вот когда он успел-то? — Ну что же вы стоите в проходе, добро пожаловать в нашу скромную обитель, попьем с вами чай. Ах, какой цветник.

И мне, и Митьке было видно, что пират ведет себя слишком наиграно и говорит чуть ли не с издевкой. Мы с парнем с трудом сдержались, чтобы не скривиться. А вот «цветник» купился. Все четыре соседки мгновенно расцвели и тщетно зарыскали глазами по ограде, пытаясь найти желанную калитку. Я подавила вздох, подошла, повернула ключ в замке и, зевая, пропустила непрошеных гостей во двор. Сама же вышла на улицу и вопросительно посмотрела на Митьку. Угрозы от парня я не ощущала. Хотя интуиция мне что-то нашептывала.

— Лизка, — замялся сосед, — ты это… Ты… Выходи за меня, а?

Я внимательно осмотрела парня. Хотела даже рукой лоб по старинке пощупать, но побоялась заразиться. Вдруг эта неизвестная зараза через кожу передается.

— Мить, ты вчера на солнышке не перегрелся?

— Не смешно, — обиженно вскинул голову Митька. — Я серьезно сейчас, между прочим. Лизка, я ведь перспективный! Все так говорят! Скоро денег заработаю, шубу тебе куплю! Выходи за меня, а? — сосед начал рыться в карманах, я уж испугалась, что он там кольцо ищет. Но нет, на свет появилась всего лишь неприметная склянка, наполненная прозрачной жидкостью. — Вот!

— И что это? — уже начиная догадываться, что вижу, уточнила я.

Митька воровато оглянулся по сторонам и понизил голос.

— Эликсир бессмертия! Вместе выпьем, тыщщу лет проживем!

Я тоскливо покосилась на браслет — пора была вызывать бригаду.

— Чистильщиков позовешь? — уточнил Митька. — Вы кто? Инопланетяне? Мозги мне промоете, чтобы я все забыл?!

Тихо шифером шурша. Сама прибью ту сволочь, что пацана против меня настропалила.

— Лизка, — услышала я за спиной голос Алекса, — вы тут долго? Есть охота.

— Инопланетяне, говоришь? — игнорируя напарника, посмотрела я на соседа. — Вот тебе типичный инопланетянин. Хочет есть, но не хочет готовить. Не мужское это занятие, видите ли. Вперед, топайте вдвоем в магазин за продуктами, инопланетяне. Алекс, деньги возьми. Накормлю вас, оболтусов.

Сомневаюсь, что напарник что-то понял из моей тирады, но через несколько секунд стоял, тоже отчаянно зевая, у калитки и мрачно смотрел на меня.

— Что брать-то?

— Что купите, то и приготовлю. Митька, потом договорим, как поедим, так и поболтаем.

Сосед посмотрел на меня подозрительно, но в магазин пошел. А я направилась в дом.

— Теть Лид, там молоко привезли, — в очередной раз зевнула я, прикрываясь ладонью.

Соседки, до этого слушавшие, открыв рот, заливавшегося соловьем Ричарда, стали суетливо собираться.

— Ты «капли бессмертия» от обычной воды отличить сможешь? — едва мы остались одни, поинтересовалась я у Ричарда.

Пират нахмурился.

— Митька?

— Угу, — не стала скрывать я. — Замуж зовет. Капли предлагает. Инопланетянами нас назвал.

— Ну в какой-то мере он прав, планеты наши все же не Земля, — задумчиво потарабанил пальцами по накрытому клеенкой столу Ричард. — Где он?

— С Алексом в магазин пошел.

Ричард кивнул.

— Снотворное давай.

Парни вернулись минут через сорок. К тому времени к очередному спектаклю у нас все было готово: чай, остатки печенья, бумажные салфетки на столе. Сами мы не местные, подайте, люди добрые. Алекс с Митькой принесли пиво, яйца, вяленую рыбу и несколько килограмм картошки. Сырой.

Я скептически оглядело набор и внимательно уставилась на обоих обормотов.

— Что? — смутился Митька.

— Да вот понять хочу, как ты собираешься сырую картошку трескать, — с ехидцей сообщила я и повернулась к Алексу, старательно играя роль записной стервы. — Похоже, отсутствие мозгов — вещь заразная. Где вы все это время шлялись? Тут идти-то минут пятнадцать от силы.

— Не ворчи, Лизка, — в дверях кухни появился Ричард. — Не позавтракаем, так чай попьем. А там и картошка сварится.

— Отличная перспектива, — недовольно фыркнула я.

Чай пили все, из одного чайника. Бутылки открывал при честном народе Ричард. И очень скоро, после начала застолья, Митька уронил голову на скатерть и вырубился.

— Как ты это сделал? — удивленно посмотрел на пирата мой недогадливый напарник.

— Ловкость рук, — хмыкнула я. — Ричард, раз уж ты такой рукастый, тебе и карманы у него чистить.

В карманах соседа ничего, кроме склянки, не оказалось.

Несколько манипуляций с оборудованием будущего, и Ричард утвердительно кивнул:

— «Капли».

— Ну что, вызывать «чистильщиков»? Пусть ему память почистят? — я с сомнением посмотрела на храпевшего Митьку. — Он ведь товарищ упертый, сам не расскажет. А ребята его разговорят…

— И заодно мозги поджарят, — проворчал Ричард, — Лизка, тебе мальчишку не жалко? Может, и правда выйдешь за него? Ну и раскрутишь. Сам признается.

Я плотоядно облизнулась.

— Алекс, держи его. Я сейчас покажу ему «замуж».

Обсуждали ситуацию недолго. Да что там обсуждать-то. Сперва всю подноготную истории выяснить нужно. Поэтому «чистильщиков» было решено пока не привлекать. В конце концов, стереть память парю они могли в любой момент. А вот выход на контрабандистов нам был нужен. Так что я пообщалась с Митькой в приватной обстановке, расписала сою жизнь на другой планете, в подробностях рассказала о будущем, об исследовании разных эпох, показала некоторые наши технологии. Глаза соседа загорелись. Получив новую игрушку, мини-передатчик информации, а также стребовав с меня обещание дать возможность посмотреть на мир будущего, он охотно сдал своих подельников.

— Она начала меня клеить в компании общих друзей, — рассказывал Митька, не отрывая восторженного взгляда от новой «игрушки», — мелкая, щуплая, глазюки в пол-лица. Я ее вежливо отшил тогда. Потом мы еще пару раз в той же компании встретились. Я замечал, как она пристально на меня смотрит, вот прямо не отрывается. Ну и думал, что нравлюсь. А потом… Потом мы как-то случайно столкнулись на улице. Жарко было. Рядом — кафешка. Ну зашли, выпили… лимонада… А она вдруг ни с того ни с сего начала чушь пороть, будто пьяная. Мол, ученые в какой-то жутко засекреченной лаборатории недавно изобрели капли бессмертия, выпьешь и станешь жить вечно. Выставила на стол стекляшку, наполненную водой. Я у виска пальцем покрутил. А она: «Нам нужен надежный человек, тот, кто поможет с распространением, не особо заметный». Что-то еще бормотала. Я возьми и скажи: «А проверить как? Ждать сто лет?». Она: «Эти капли болезни убирают. Два-три глотка, и станешь здоровым, как бык». Что-то еще хотела добавить, но кого-то увидела, побледнела, пробормотала: «Чистильщик», сумку свои подхватила с соседнего стула и сбежала. А капли эти на столе оставила. Ну я и прихватил их. Чего добру пропадать? Дома уже, когда доехал, в шутку глотнул пару капель. У меня давно почки болели. Камни и все дела. Ну и с позвонками проблемы были. В общем, теперь вроде как здоров.

Митька дернул плечом.

— Да встречи с тобой я думал, что это только самовнушение, ну и прочая чушь. Но, блин, когда стоишь перед домом и в упор не видишь калитку, хотя точно знаешь, что она тут была… Да и парочка та, мужик с девчонкой на руках, что к тебе стучали, я ж видел, что она вся в крови, а ни скорой, ни ментов — никого. Ну я и подумал, что что-то тут есть. Эти «чистильщики» — они кто?

— Люди, специально обученные, работают с населением, делают так, чтобы никто о нас не знал, — ответила я, обдумывая ситуацию.

— И что? Со мной тоже «поработают»? — тоскливо взглянул на меня Митька. — Лизка, я… Я не хочу! Я помнить хочу!

Я только вздохнула. Начальство меня убьет. Об Эдгаре вообще умолчу. Он меня точно сюда посылал за другим…

Глава 4. Как аукнется, так и откликнется

История — наука будущего.

Константин Кушнер

Бояться надо не смерти, а пустой жизни.

Бертольд Брехт

— Вот тебе деньги. Скажешь, если что, шабашка подвернулась классная, — положила я перед соседом неплохую для того времени сумму. — Митя! Митька, я сказала! Да оторвись ты от этой «игрушки»!

— Не понимаешь ты, Лизка, — тяжело вздохнул парень, все же отложив передатчик. — Для тебя все это привычно. А для меня — сказка.

— Вот и поезжай, погуляй по городу, попытайся встретиться с той девчонкой.

— И что я ей скажу?

Следующий час мы провели в доме академии, подробно обсуждая возможные действия. Ни Ричард, ни Алекс в удачу не верили. Я же считала, что терять нечего, а следовательно, нужно использовать любой шанс. В данном случае — Митьку. Сам «шанс» сидел, сгорбившись, на табуретке, слушал наши разговоры и тоскливо косился на разложенную на столе различную технику.

В конце концов, ближе к вечеру, мы вызвали для парня такси и отправили его погулять, предварительно незаметно прикрепив к одежде «жучок».

Говорят, боги благосклонны к пьяным и глупым. Я вроде ничего, кроме воды, не пила. Разве что особым умом не всегда могла похвастаться. Как бы то ни было, очень скоро мы увидели глазами Митьки ту самую мелкую и щуплую девчонку. Симпатичная худая блондинка с крупными чертами лица и длинными волосами, заметив кутившего в первой же кафешке знакомого парня, решительно подсела к нему. Разговоры, выпивка, закуска. В общем, все по правилам. Митька щедро угощал, она смеялась чуть ли не над каждым его словом. Словом, в других обстоятельствах из них могла получиться неплохая парочка.

Неприметный одноэтажный саманный домик на окраине рабочего поселка «чистильщики» оперативно окружили уже через три часа. Еще через два часа зачистка закончилась. И встречала я следующее утро в собственной постели.

— Ну наконец-то, гулена, домой пожаловала, — традиционно ворчал Витик, выставляя на стол плотный завтрак. — Совесть у тебя, Лизка, есть? Мы, домовые, должны с хозяевами хоть изредка общаться. А как с тобой пообщаешься, когда ты вечно где-то пропадаешь?!

Я, одетая в легкое домашнее платье, привычно сунула в рот небольшой кусок мягкого сыра, тщательно прожевала, запила легким вином и качнула головой.

— Работа такая, и ты прекрасно знал, к кому шел. Так что не ной. Подпол полон?

— Естественно! — оскорбился Витик. — Ипотека твоя полностью погашена.

— В смысле? Кем? — чуть не поперхнувшись, удивленно посмотрела я на домового.

— Понятия не имею. Под дверь конверт просунули с уведомлением. Как в древних фильмах, блин. За сутки до твоего возвращения. Счет я не проверял. Что там по деньгам, понятия не имею.

Старательно переваривая вместе с едой необычную информацию, я залезла через планетник в банковский кабинет. Действительно, ипотека полностью погашена, на счету сумма примерно на месяц роскошной жизни. Кто ж такой щедрый, а? Семья? Академия? Тайный поклонник? Терпеть не могу подобные непонятки.

Планетник беззвучно замигал в моих ладонях. На экране высветилось лицо Сары.

— Привет отдыхающим, — белозубо улыбнулась подруга. — Какие планы на вечер?

— Смотря на что ты рассчитываешь, — хмыкнула я. — Разврат я не потяну, старая уже. А вот тихая попойка…

— Второй вариант звучит замечательно, — мечтательно закатила глаза Сара. — Жди. Часов в семь буду.

Да не вопрос.

— Витик, что у нас с баром? — вопросительно посмотрела я на домовичка.

— Полон, как и холодильник, — доложил он.

Отлично. То, что надо в такой ситуации.

В семь в кухне стоял накрытый стол с вином, пепси и снеками из «святых девяностых». Витик достал из подпространства дирси[1], нарезал крупными ломтями сыр, оперативно настрогал два вида салатов.

— Пропащая душа объявилась, — еще на пороге обняла меня подруга. — Лизка, ты как куда уезжаешь, хоть всем богам молись, чтобы они тебя живую и здоровую домой вернули.

— И я тебя люблю, — я обняла Сару в ответ.

Рыжая, зеленоглазая, Сара была домашней девочкой все то время, что я ее знала, то есть с самого раннего детства. И все же она вместе с другими «временщиками» безбоязненно отправлялась в командировки в другие, далеко не всегда безопасные, эпохи и наравне с остальными приносила пользу нашей «Аське».

— Я смотрю, кто-то на диете? — оглядела стол подруга.

— Есть такое дело, — хмыкнула я. — В девяностые особо не пошикуешь. Что нашел, то и съел.

— Лизка, с твоей фигурой ты можешь год, а то и полтора, в тех девяностых жить, — фыркнула Сара.

Сев вместе с ногами в кресло, она соорудила бутерброд из хлеба, сыра и дирси, налила в стеклянный граненый стакан из тех же девяностых легкое игристое вино и заинтересованно уставилась на меня. — Рассказывай давай. Не томи уже.

— Да что рассказывать, — я оседлала стул напротив подруги, — как обычно: жадность и глупость. Самые распространенные человеческие пороки. Некий сотрудник правопорядка в далеком будущем решил, что деньги лишними не бывают, а большие деньги — тем более. Он завербовал нескольких сотрудников лаборатории, принадлежащей компании, производящей «капли бессмертия», пообщался с программистами той компании, они перенастроили роботов. В результате часть продукта уходила «налево». Правоохранитель создал широкую сеть, распространявшую в разных веках этот «подарок богов». И всё какое-то время шло хорошо. Денежка исправно капала в карман всем, кто был замешан в афере. Но вот только владелец компании каким-то образом проведал о мошеннических действиях своих сотрудников, пригрозил им разоблачением и суровым наказанием «по букве закона». «Семья Дитовых» перепугалась, захватила с собой несколько экземпляров этих каплей и рванула туда, где можно легко затеряться: в Россию конца двадцатого века. Что сделал правоохранитель? Правильно, начал зачищать концы.

— Поэтому случился тот взрыв на концерте? — нахмурилась Сара, дожевывая уже второй бутерброд.

Я кивнула и налила себе еще вина. Хотелось напиться. Люди порой ведут себя хуже диких зверей…

— Подумаешь, пара десятков убитых. Главное, что среди них вовремя оказалась та самая семья. Причем случайно: шли мимо. Ну и… Судьба, в общем. Или, как говорили в древности: «Бог шельму метит». Знаешь, что самое забавное? Бывшая однокурсница Алекса оказалась дальней родственницей, какой-то пра-пра-пра- этого правоохранителя. Как и ее мать и тетка, участвовавшие в этой афере. Мало того, судьба порой любит посмеяться. Митька — тоже дальний предок этой девчонки. Она узнала его на вечеринке и решила так не смешно подшутить над парнем.

— Что с ним теперь будет? — Сара прикончила второй бокал вина. — Память сотрут?

— Да нет. Он стал «стаци». Сирота, родных нет. С техникой возиться любит. В общем, надеюсь, не подведет.

Я помолчала.

— А еще мы совершенно случайно вскрыли террористическую ячейку, готовившую теракты в то время, только в других городах. Ричарду не понравился тип, который по всем документам должен был находиться в другом городе. А его хоронили. В закрытом гробу. Наши ребята вскрыли тот гроб и передали оружие из него местным милиционерам…

Несколько секунд мы помолчали. Каждый думал о чем-то своем. Затем Сара, чуть пошатываясь, решительно поднялась.

— Поехали.

— Куда? — не поняла я.

— В «Лося».

— Зачем?

— Развлекаться будем. Мне после твоей жути повеситься хочется. Давай, Лизка, собирайся.

Собираться мне не хотелось. А вот прикончить еще одну бутылку, да покрепче, и потом завалиться спать — самое то. Но когда Сара упрется… В общем, пришлось вставать.

— Да я и так поеду.

Меня скептически оглядели с ног до головы. Конечно, рядом с накрашенной подругой, появившейся на посиделки в изумрудном платье и обуви на каблуке, я в наполовину домашних рваных джинсах из девяностых и кофте оттуда же выглядела оборванкой.

— Вот когда тебе Мартин энергокар купит? А ведь обещал… — проворчала Сара, вызывая по планетнику такси.

Я хмыкнула.

— Так он же сейчас безработный. Да и часть ипотеки мне оплатил.

— Козел он, — припечатала подруга, — ладно, пошли, такси прибыло.

Я подавила вздох. Идти не хотелось. Совсем. Интуиция верещала, что ничем хорошим такая прогулка не закончится. Но пьяная Сара — это страшное дело.

Роботизированный энергокар, принадлежавший городу и работавший как такси, действительно стоял у подъезда. Небольшая двухместная прямоугольная «коробка», летавшая по воздуху, открыла двери. Я забралась следом за подругой, села в кресло, мгновенно подстроившееся подо все изгибы моего тела, пристегнулась. Сара наклонилась к пульту, набрала нужные данные. Через мгновение мы взмыли в небо.

«Пьяный лось» радовал глаз случайных прохожих и постоянных посетителей броской неоновой вывеской с реалистичным изображением одноименного животного, крупного парнокопытного, явно перебравшего горячительных напитков, и яркими, объемными голограммами, исполнявшими на тротуаре понятный только им одним танец — смесь вальса и ламбады.

Внутри было тихо: закрытые кабинки изолировали клиентов от внешнего мира, официанты добирались до каждого места бесшумно, даже домовые без малейшего звука исполняли свои непосредственные обязанности и убирали-чистили-доставляли из подпространства продукты «без шума и пыли».

Закрытая кабинка, выпивка и закуска, доставленные роботиками, — в принципе, все то же самое, что было дома.

— Что мы тут забыли? — я тоскливо покосилась на дверь. — Покормить нас и Витик мог.

— Ничего ты, Лизка, не понимаешь, — пьяно фыркнула подруга, — здесь мы на людях.

Я внимательно огляделась.

— И где они? Люди твои?

— Там, — махнула рукой Сара в сторону общего зала, — пара шагов — и ты на людях.

Я моргнула, потом еще раз. Смысл действий подруги упорно от меня ускользал.

Ладно, пусть после моего рассказа ей стало тоскливо, и она захотела выйти в люди. Но тогда зачем запираться в отдельной кабинке?

Как будто в ответ на мои слова Сара влила в себя еще один бокал алкоголя, встала и, покачиваясь, направилась к двери.

— Пойдем, на людей посмотрим, — позвала она.

Интуиция моя заорала благим матом. Вспомнив, что случилось в прошлый раз, когда подруга вышла из дома одна, я стиснула зубы, засунула куда подальше внутренний голос, твердивший, что нужно сидеть тихо и не высовываться, и шагнула вслед за Сарой.

В общем зале было относительно тихо. Из чьего-то планетника лилась негромкая музыка, несколько пар топтались на танцполе, любители общения на людях сидели у столиков возле окон.

Не успела за нами закрыться дверь кабинки, как входная дверь «Лося» широко распахнулась, впуская внутрь очень хорошо знакомых мне людей.

— На ловца, как говорится, и зверь бежит, — довольно улыбнулся один из них, высокий шатен с зелеными глазами, приблизившись к нам вплотную, — дочь, нам надо поговорить. Сара, мое почтение. Поприсутствуешь при разговоре?

Ивар Дорский, известный в первую очередь тем, что в одной из командировок смог обнаружить легендарный Китеж, воспитывал всех своих детей как солдат: мы с малолетства знали, что подчинение взрослым — одна из добродетелей, что нужно быть сильными, умелыми и самостоятельными, никогда не ныть и не жаловаться, а также и то, что в любое время интересы семьи и карьеры самого Ивара должны стоять выше любых наших собственных интересов.

Так что в ответ на вопрос отца я кивнула и повернулась к арендованной нами закрытой кабинке. Сара, всегда обожавшая моего отца и мечтавшая тоже когда-нибудь что-нибудь открыть, сказочную Атлантиду, например, с глупой улыбкой направилась за нами.

Окинув внимательным взглядом наш столик, отец покачал головой и повернулся к своему спутнику.

— Видишь, Мартин, чем твоя сестра занимается в свободное время.

Потом мне.

— Держи.

Передо мной лег на стол кусок пластика.

— Здесь твои документы на новую жилплощадь.

У меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Так вот кто оплатил остаток ипотеки!

— Твои долги перед братом и подругой я тоже закрыл, — сообщил тем временем отец.

Предчувствие превратилось в уверенность. Похоже, меня ждет что-то наподобие очередного путешествия в «Землю изначальную»…

Мы с Сарой с тихими вздохами активировали амулеты трезвости и через несколько секунд, трезвые, как стеклышки, приготовились внимать Ивару.

— Начало двадцать первого века, Россия, — сообщил нам с Сарой отец, — в одном из городов начали пропадать люди. Полиция никакого криминала не видит. Вам предстоит понять, кто и зачем… Нет, Сара, портала в Атлантиду там точно нет. Да, Лизка?

— Дело ведь не в людях? — уточнила я.

Чтобы помешанный на истории Ивар Дорский заботился о ком-то рядом? Да не смешите мои тапочки.

Отец кивнул.

— У одного из наших дальних предков пропали важные документы. Важные для нас, Лизка. Это дело семейное, я думал отправить вас вдвоем с Мартином, но уж раз здесь Сара, поищете эту вещь втроем. Все инструкции получите на месте. С вашим начальством я уже связался — никаких проблем не будет.

Ну да, чтобы кто-то попробовал отказать самому легендарному Ивару! «Проблем не будет», угу. Как я потом все своему напарнику объясню? А Сара — своему? «Дело семейное», как же. Нет, Сару отец вроде как принял в нашу семью, как мою единственную подругу. Но отправлять нас втроем непонятно куда… В общем, в тот момент я осознала, что нужно будет потешить свою паранойю и обвеситься уймой девайсов. Пригодится. Все пригодится.

На сборы нам с Сарой выделили всего лишь полтора часа. Два наших оранжевых солнца уже зашли за горизонт, зато появились три луны, освещавших город мягким голубым светом. И фонарей не нужно: прекрасно видно все вокруг в двадцати-тридцати шагах. Энергокары развезли нас с Сарой и Мартина по домам, подчиняясь заложенной в них программе, дождались нашего вторичного появления, исправно доставили к главному входу академии.

И в указанное время мы втроем стояли в «Аське» перед портальной кабиной. Мартин насмешливо покосился на мою неподъемную сумку, перевел многозначительный взгляд на легкую дамскую сумочку Сары, но в кабинку все же вошел молча. Сам он отправлялся налегке, в том, в чем был: в обычном спортивном костюме непонятно какого века.

Мартин, высокий, как по мне, чересчур накачанный, кареглазый жгучий брюнет, привлекал к себе излишнее женское внимание в любом веке. А значит, чтобы исключить мешавшую делу ревность, мы решили назвать Сару нашей сестрой.

Первый сюрприз реальность преподнесла нам мгновенно. Хотя почему реальность? Может, это вечно скучавшие боги решили так поразвлечься над глупыми смертными, внезапно возомнившими себя вершителями судеб человеческих. Как бы то ни было, портал открылся в поле. Очутившись среди уже убранной в высокие стога пшеницы, на местности, продуваемой всеми возможными ветрами, мы с Сарой синхронно передернули плечами и вопросительно повернулись к начальнику нашей экспедиции. Мартин ответил нам таким же недоуменным взглядом.

— Понятия не имею, где мы, — сообщил он.

— Надеюсь, хоть век не перепутали, — проворчала я.

О редких сбоях порталов, конечно, ходили легенды. Все же это техника, она не может не ошибаться, пусть и иногда. Чего стоит хотя бы перенос в семнадцатом веке в Англии из нужного дома, принадлежавшего «Аське», в дом того, за кем сотруднику академии необходимо было следить. Очень сильно обрадовались тогда и оперативник, и жертва произвола портала. Но обычно ошибки были в пределах двух-трех метров, не больше. Здесь же поблизости жилья нигде не наблюдалось, а значит, закинуло нас намного дальше.

Ладно, пошли, как были: Мартин в спортивном костюме, мы с Сарой в брючных костюмах.

— Надеюсь, здесь женщины носят брюки, — буркнула я через несколько минут.

Поле и не думало заканчиваться: ничего, кроме снопов и жнивья под ногами, на горизонте видно не было. И чуйка моя просто-таки намекала, что наши неприятности только начинаются. Хорошо хоть все трое догадались кроссовки обуть, причем созданные специально для оперативников. Обувь на все времена, как говорится. Ни жарко, ни холодно в них не бывает, воду не пропускают, грязь к ним не пристает. В общем, сплошной профит. Сам помрешь — кроссовки невредимые останутся.

— Рассказывай, — чтобы не скучать, пристала я к брату, — что там за жутко необходимая миссия.

Мартин насмешливо скосил на меня глаза, понял, что не отстану, и пожал плечами.

— У нашего предка украли документы — дарственную на землю. В нашем веке эта земля стала «золотой». Так что, как вы понимаете, документы надо найти, вора — наказать.

— Так, стоп, — я остановилась, удивленно уставилась на Мартина. — Ты сейчас намекаешь, что все эти века с документами было все в порядке, и вдруг некто специально появился в этих краях, чтобы лишить нас с тобой наследства?

— Именно, — кивнул брат.

— Дорога, — вмешалась в нашу беседу тоже остановившаяся Сара.

— Причем дорога не пустая, — задумчиво заметил Мартин.

— Голосовать будем? — я посмотрела на сновавшие по скоростному шоссе авто.

— А то у нас есть выбор, — фыркнул брат и широким шагом направился к цивилизации. Мы с подругой многозначительно переглянулись и молча последовали за ним.

Голосовавшего Мартина объезжали стороной. Но едва рядом с его мощной фигурой появились мы с Сарой, как перед нами остановился светло-серый «ниссан».

— Вам куда, девчат? — белозубо улыбнулся, выходя из машины, парень среднего роста, лет двадцати пяти. И уже Мартину, менее дружелюбным тоном. — Совесть имей. Девчонка такую тяжесть тащит.

Мы с братом недоуменно моргнули. Сара с трудом сдержала усмешку, когда водитель требовательно протянул руку за моей поклажей. Давненько никто не вел себя по-джентльменски по отношению ко мне. Подумаешь, десять-двенадцать килограммов полчаса протащила. Ну, может, чуть дольше. Но, конечно, противиться я не стала, сумку охотно отдала, понаблюдала, как незнакомец засовывает ее в багажник, села в салон, на заднее сиденье. Сара примостилась рядом. Мартин облюбовал место возле водителя.

— Вы откуда? — с любопытством спросил водитель, когда наша машина влилась в общей поток.

— Заблудились, — буркнул Мартин.

— Ясно, — ухмыльнулся парень, — из Ситовки. Опять не той дорогой пошли. Бывает.

Он развязно подмигнул мне в зеркало заднего вида. Я опешила. Это что, со мной заигрывают? Не то чтобы я была обделена мужским вниманием. Но, блин, не сейчас же. Я могла себе представить, как примерно выгляжу после получаса ходьбы по полю, при ветре. Картина откровенно не радовала. И все же вон он, мигает, кавалер.

— На дорогу смотри, — перехватил взгляд парня Мартин.

— Жена? — насмешливо поинтересовался водитель, ловко поворачивая на развилке.

— Сестра. Младшая. И вторая тоже, — угрюмо отрезал брат и уставился в окно.

Минут через десять-пятнадцать мы въехали в город. Я смотрела на быстро проносившиеся мимо дома и машины и понимала, что попали мы примерно по адресу: начало двадцать первого века. Осталось уточнить страну и год.

Парень высадил нас у первой же гостиницы, как и просил Мартин. «Антарес» — гласили ярко-красные неоновые буквы над входом.

Симпатичная молодая администратор у стойки, высокая, с макияжем и явно с минимумом мозгов, мгновенно сделала стойку на брата и ревниво взглянула на нас с Сарой.

— Трехместный есть? — игнорируя возможную любовницу, Мартин сосредоточенно оглядывался, словно пытался что-то заметить, что-то, известное только ему.

— Последний остался, — произнесла администратор с явным намеком.

Мы с Сарой с трудом сдержали ухмылки. Похоже, внешность моего братца и здесь доставит нам проблемы.

Мартин тем временем достал наши паспорта, положило на стойку, и я с наслаждением наблюдала за лицом девушки, когда она сообразила, что одинаковые отчества открывают ей дорогу к штурму неприступного бастиона по имени «Михаил Викторович».

— Не то, — разочарованно сообщил Мартин, едва мы поднялись на второй этаж гостиницы, закрыли за собой дверь номера и проверили комнату на прослушку.

— Не то время или место? — уточнила я, оглядываясь: номер как номер. Три кровати в ряд, дверь, ведущая в санузел, три стула, стол, шкаф, занавески на окнах.

— Похоже, все не то. Место как минимум. Ты видела адрес гостинцы на бланке?

Естественно, видела. Вот только понятия не имела, куда конкретно мы направлялись.

[1] Фрукт, сочетающий в себе вкус хурмы и яблока.

Глава 5. Чем богаты, тем и рады

Всемирная история состоит из биографий гениев и великих мерзавцев.

Э. Севрус

Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону, только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает.

Блез Паскаль

— А что «то»? — подала голос Сара, усевшись на стул у окна. — И где то самое «то»? Мартин, давай делись информацией.

— Город в ста километрах от нашей цели. Документы украдут в октябре две тысячи семнадцатого, — соизволил наконец-то сообщить брат.

— Сто километров? Подумаешь, мелочь, что там тех километров, — недовольно пробормотала я и демонстративно зевнула, а затем улеглась на не застеленной кровати.

— В данную секунду меня интересует здоровый сон. С ошибками портала разбираться предлагаю позже.

Веки закрылись сами.

Проснулась я ближе к вечеру от негромких голосов рядом с постелью.

— Три месяца! — шипел Мартин. — Понимаешь? Три месяца ждать!

— Командировки и чаще длятся, — возражала ему бесстрастно Сара. — Не понимаю, почему ты завелся.

— К жене хочет вернуться. И к деткам, — зевая, сообщила я.

— Кто бы говорил, — огрызнулся уже громче брат, — сама-то давно семьей обзавелась? Только и делаешь, что от Стивена бегаешь.

— Иди лесом, — привычно послала я далекой дорогой Мартина. — Стивен — не моя судьба.

— Вот ему это и скажи, — противно ухмыльнулся брат.

Стивен был моим крестом. Персональным. И моей виной перед Мирозданием до конца жизни. Вроде не первый раз тогда на задание отправилась, опыт внедрения имелся… Так глупо проколоться. А самое главное: забыть закрыть дверь в переходник… И ничто меня не оправдывает: ни спешка, ни страх перед разоблачением, ни симпатия к работодателю… Проследил, окаянный, заинтересовался, зашел следом. И теперь вернуться обратно, в свой век, уже не сможет. Молодец, Лизка, поздравляю, провалила несложное дело. Начальство, конечно, так не считает, даже премию приличную выписало. Но вина-то все равно на мне осталась. Зато теперь отдел может похвастаться настоящим монахом-францисканцем, занимающим должность архивариуса.

Несколько месяцев назад, только вернувшись из «Земли изначальной», я приняла одно из его многочисленных предложений, сходила-таки с ним на свидание. Но и только. Прекрасно осознавая, что рядом находится практически глубокий старец из средневековья, я не могла воспринимать Стивена как мужчину, а тем более — как моего будущего мужа. Чтобы не обидеть архивариуса, я старалась в его владениях больше не появляться, благо Алекс тогда взялся за голову и начал тренировать не только тело, но и мозги.

— Вы закончили обмениваться любезностями? — вывел меня из раздумий голос Сары. — Лизка, вставай. Мы ужинать собрались. Пойдем людей посмотрим. Может, что интересное увидим.

— Умыться хоть дайте, — проворчала я, поднимаясь и снова зевая.

— Зачем? С колтуном на голове ты страсть как хороша, — съязвил Мартин.

Я молча кинула в него подушкой и направилась в ванную.

Вышли мы из номера минут через двадцать. Все трое — в джинсах и футболках. На первом этаже «Антареса» располагался небольшой уютный кафетерий. Разносолов он не предлагал, но утолить голод в нем было можно. Мартин заказал себе рыбу, фаршированную, на мой взгляд, чем-то непонятным, хотя меню обещало грибы, мы с Сарой взяли каждая хорошо прожаренное мясо и греческий салат. Усевшись за стол у окна, я немпешно отправила в рот ложку салата и бездумно уставилась в темноту на улице, лишь немного подсвеченную уличными фонарями. Три месяца до кражи. Нам воландаться здесь три долгих месяца. Да еще и ехать в другой город, искать…

— Не помешаю? — произнес рядом ироничный голос, причем голос очень знакомый.

Проглотив салат, я повернулась к нашему гостю и вместе с Сарой и Мартином начала разглядывать стоявшего в темном спортивном костюме Алекса. Да, растет напарник, матереет. Вон уже и в глазах злость появилась. Не щенок уже, не кобель, правда, но и…

— Ты как тут оказался? — прервал мои размышления недовольный Мартин.

— За напарницей отправился. В соответствие с договором, — уведомил брата мой напарник и без разрешения плюхнулся на четвертый, единственно свободный стул, рядом со мной. — Начальство в курсе.

— Это лично дело… — начал было Мартин.

Алекс вздернул бровь в хорошо узнаваемом жесте. Понабрался у Ричарда за время командировок.

— По приказу номер 300.07, - резко прервал он брата, — для личного дела необходимо написать увольнительную или заявление на отпуск или отгул. Ничего подобного, насколько я знаю, написано не было. Кроме того, параграф 3, пункт 3.7. гласит: «Если одному из напарников угрожает опасность, второй обязан…»

— Ясно, — быстро сдался не особо подкованный в юридических тонкостях Мартин. — И что ты хочешь?

— Ничего, — равнодушно пожал плечами Алекс. — Я работаю вместе с напарницей, над тем же делом, что и она.

Умный, блин. И в кого только. Вообще, после «Земли изначальной» он явно стал слишком взрослым. Не по годам. Мне это совсем не нравилось. И сейчас нашей троице эта «взрослость» аукнулась. И ведь не отпустишь его назад, он в своем праве. А Мартину с отцом надо было внимательней документы читать. Впрочем, они, может, и читали, но не рассчитывали на ослиное упрямство Алекса.

Мои мысли снова были прерваны, на этот раз — толчками. Не сразу я сообразила, что это, а когда сообразила…

— Землетрясение, — одними губами произнесла побелевшая от страха Сара.

Подруга не особо боялась ни огня, ни воды, ни воздуха. А вот все, что было связано с землей, приводило ее в панический ужас.

Как мы выбирались из переполненного шокированными постояльцами кафе, а затем и фойе, моя память не сохранила. Я крепко держала за руку паниковавшую подругу и пришла в себя только на улице, метрах в ста от гостиницы. Мартин и Алекс, как ни странно, стояли рядом. Вот что значит выучка и совместные постоянные тренировки. Мы и в большой толпе при желании не потеряемся.

— Откуда здесь землетрясение, — Мартин недовольно качнул головой, — никаких же предпосылок. Идеально тихий городок.

— Думаешь, вызвано искусственно? — мы с Сарой сидели на скамейке, я успокаивающе поглаживала ее по плечам. Подругу все еще била крупная дрожь.

— Уверен в этом, — кивнул брат. — Если поймем, что здесь затевается, я тебе это докажу.

— Затевается? Мартин, ты пересмотрел шпионских фильмов, — фыркнула я. — Сам же говорил: идеально тихий городок.

— Именно в них что-нибудь всегда случается. Да и какая разница. Нам все равно еще три месяца ждать.

Я поняла, что брата не переубедить, и пожала плечами. Пусть поиграет в шпиона, раз раньше не наигрался. Три месяца — срок не очень большой, но деятельная натура Мартина будет занята хоть чем-то полезным.

Вернулись мы в гостиницу часа через полтора. Алекс снял номер рядом с нами, так что мы разошлись по комнатам, решив хоть немного поспать. День выдался тяжелым. И что-то подсказывало мне, что следующие дни легкими не планируются — рядом с родным братцем легко не бывает никогда…

Естественно, я оказалась права: на следующее утро Мартин подскочил ни свет ни заря, да еще и нас с Сарой разбудил.

— Совесть у тебя есть? — бурчала я, расхаживая по номеру в пижаме с милыми пушистыми котятами и раз за разомотчаянно зевая. — В окно посмотри. Солнце еще не встало, вон, только утренняя заря. Куда ты нас тащишь?

— Мы на работе, если ты не забыла, — Мартин уже принял душ, побрился и наводил лоск на обувь и одежду, — а значит, высыпаться будешь дома, со своим домовым.

— На какой работе? Мартин, три месяца! Три месяца до работы!

— Лизка, это бесполезно, — Сара, уже одетая в обтягивающее цветастое платье до середины бедра, активно красилась, разглядывая себя в карманное зеркальце, — ты же знаешь.

— Что он упрям как стадо слонов? — я в очередной раз смачно зевнула. — Знаю. Блин, в это время даже кофе нормальный нигде не выпьешь. Мартин, я тебя убью!

— Алекса убей, раз кулаки чешутся, — хмыкнул брат. — Спорим, он уже одет и готов идти с нами?

Спорить я не стала — успела хорошо изучить напарника.

Через сорок минут мы вышли из гостиницы, как и предсказывал Мартин, вчетвером.

— Погуляем по городу, послушаем, что люди говорят, посмотрим, что тут есть интересного и необычного, — именно эту цель и поставил перед нами неугомонный братец.

Я выругалась на древне-шумерском и потащила с собой Алекса. Ходить — так с напарником. Заодно и в курс дела его введу.

Небольшой городок, не больше пятидесяти-шестидесяти тысяч жителей, не мог порадовать особыми достопримечательностями. Музей, посвященный истории города, библиотека, церковь, рынок, кинотеатр — вот и все более-менее интересные места.

— Как ты нас нашел? По маячку? — поинтересовалась я у Алекса, когда мы подходили к музею.

— Конечно, — кивнул напарник, — никогда не думал, что придется его использовать. Считал все эти вживленные напарникам способы связи полной глупостью, — он кинул на меня обвиняющий взгляд.

Я подавила вздох. Вот и думай, стоила ли оплаченная ипотека вместе с закрытыми долгами потери доверия напарника. Спасибо, папа, что втянул меня в очередную свою авантюру…

— Портал настроен был нормально? — уточнила я, меняя тему.

Ответить Алекс не успел: мы уже подошли к массивной деревянной двери музея.

Старушка лет восьмидесяти, сидевшая на месте билетера, охотно продала нам билеты, и мы направились рассматривать скудные экспозиции.

— Да, все было в порядке, — едва мы отошли от людей, сообщил Алекс. — А к чему вопрос?

— У нас произошел сбой. Разница в три месяца, — завуалировано ответила я и с удовольствием понаблюдала за ошарашенным лицом напарника.

— То есть тут вы…

— …случайно.

— А то, что случилось вчера вечером?

Я вопрос поняла и качнула головой.

— Ты тоже становишься параноиком. Сомневаюсь, что это каким-то боком связано с нами.

Без цели пошатавшись какое-то время по залам, мы очень скоро вышли из музея: ничего интересного, все уныло и однообразно.

Через два часа, зайдя предварительно на рынок и в пару продуктовых магазинчиков, мы вернулись в гостиницу. Сара с Мартином уже сидели в номере с кислыми лицами.

— А я говорила. Нечего здесь ловить, — я уселась на постель, протянула подруге пирожок с джемом. — Предлагаю завтра выселиться.

— Придется, — недовольно буркнул Мартин.

До вечера мы вчетвером в деталях обсуждали сложившуюся ситуацию, разрабатывали четкий план действий, старались обозначить круг подозреваемых. А вечером решили выйти в люди и поужинать во вчерашней кафешке. Не успели мы появиться в холле, как гостиницу начало ощутимо потряхивать.

— Это уже не смешно, — проворчал Мартин, сидя на лавочке вне стен здания и внимательно осматриваясь по сторонам. — Два землетрясения, одно за другим, примерно в одно и то же время. Ты сама-то веришь в такие совпадения, Лизка?

Не верила. И такая ситуация меня жутко раздражала. Интуиция упорно молчала, так что вряд ли все происходившее было связано конкретно с нами. Тогда в чем дело? Почему этот дурацкий город трясет чуть ли не каждый вечер?!

— Второй такой, — ответил на наш вопрос ошивавшийся на улице парень в форме работника гостиницы. — У нас вообще очень тихий городок. Я тут двадцать лет живу, с рождения, и чтобы случилось что-то… Даже и не припомню ничего странного или необычного.

В номере мы начали «разбор полетов».

— Достопримечательности? — Мартин нервно шагал по комнате.

— Музей, библиотека, церковь, рынок, кинотеатр, — перечислил сидевший на стуле Алекс. — В музее нет ничего особенного. Все экспонаты не старше конца девятнадцатого века.

— В библиотеке то же самое, — кивнул Мартин, — скудный фонд, старые или редкие книги отсутствуют. В церкви обычные иконы.

— Банк, ювелирка, колледж, — подала голос Сара со своей кровати.

Мы вчетвером переглянулись. Колледж? Нет, не думаю. Да и банк вряд ли. Хотя все возможно. А вот ювелирка…

— Подкоп? Подземные взрывы? А почему в одно и то же время? — нахмурился Алекс.

— Может, подрывник — педант, — пожал плечами брат.

— Это не наше дело, — вмешалась я, — Мартин, пусть этим занимается местная полиция.

Мартин с Алексом дружно поморщились. Ясно, похоже, с голосом разума в моем лице они не согласны. Вот же авантюристы.

— Лизка, тут такая полиция, — проворчал брат, — сомневаюсь, что они хотя бы одно дело раскрыли.

— И что? С каких пор такие спецы, как мы, должны заниматься банальной кражей?

— Нам все равно три месяца в этом времени жить. Так почему и нет?

Логика, блин. Я вздохнула.

— Браслет так и не работает?

Мартин отрицательно качнул головой. Да уж. Сбой системы, что называется. Хуже всего, что с «чистильщиками» связи нет. Вот так встрянем в какую-нибудь гадкую ситуацию, и привет. Пишите письма на тот свет, что называется. Кто ж там, в нашем будущем, нам так подсуропил-то?

— В общем, с завтрашнего дня ищем подтверждение версии ограбления банка или ювелирки, — подвела итог нашей беседе Сара и широко, со вкусом, зевнула.

Что там искать. Нам с нашей выучкой и наработанным опытом понабились ровно сутки, чтобы раскопать все подробности этого непонятного на первый взгляд дела.

Местному градоначальнику, то бишь мэру, разжиревшему на казенных харчах, не хватало средств, чтобы отправить любимое и единственное дитятко за границу, на учебу. И он, не долго думая, решил разорить самого богатого бизнесмена, владевшего той самой ювелиркой. Ну а подземные взрывы в одно и то же время были этакой шуткой нанятого подрывника. Как я материлась, когда собиралась уезжать из этой дыры.

— Страсти, загадки, тайны, чем там еще нас привлекают к работе оперативниками? Да обычная жадность, плюс наглость и вседозволенность, — ворчала я, одеваясь. — Ненавижу.

— Кого именно? — меланхолично уточнила Сара, тщательно накладывая макияж.

— Всех, — угрюмо отрезала я. — Ты думаешь, этому идиоту с его сынком что-то будет? Максимум пальцем погрозят. Как же, мэр.

— Лизка, — вздохнула подруга, — у тебя мужчина давно был?

— Иди ты, — буркнула я, заканчивая приводить себя в порядок. Любимые джинсы и футболка казались потрепанными, и в этом я видела свой шик. — Это тут при чем?

— Да при том. Неустроенная личная жизнь, Лизка, делает из людей мизантропов.

— Кто бы говорил, — проворчала я, — сама-то когда свою устроишь?

— Да вот, — загадочно улыбнулась Сара, — есть у меня на примете… — запнулась и расхохоталась, увидев мое ошарашенное лицо. — Лизка, тебя снимать надо, для потомков.

Через час, сидя в нанятом «седане», я, прикрыв глаза, вспоминала наш разговор и с грустью понимала: Сара как всегда права, я действительно постепенно становлюсь мизантропом. Люди начали меня не просто раздражать, нет, они меня уже бесили, и в каждом деле я видела только неприкрытые человеческие пороки.

«К следующей командировке меня явно не допустят, — думала я, закусив губу, — тест на профпригодность завалю».

Выхода я не видела. Кроме домовых, напарника и подруги, в моей личной жизни никого не было. Семья? Не смешно. Мы друг друга видим раз в полгода, а то и реже, и то исключительно по планетнику. Друзья? Так кроме Сары и Джима, их никогда и не было. Джимом сейчас занимается служба безопасности и долго еще не отпустит его, а значит, и поговорить с другом в ближайшем будущем я точно не смогу. Сара и так знает обо мне все. Случайные мужчины, с которыми я занималась полезным для здоровья сексом, больше одной ночи в моей жизни никогда не гостили. А больше и не было никого.

«Кому я вру, — грустно усмехнулась я про себя, — не было, ну да. А от кого тогда я бегаю уже несколько недель? Стивен… Мой личный крест…» Я прислушалась к себе, в очередной раз пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Как я относилась к бывшему монаху? Нравился ли он мне хотя бы каплю? Осознав, что эмоций и чувств слишком много, и они вот-вот меня затопят, я досадливо дернула плечом. Был бы он моим современником, и проблема решилась бы сама собой: сначала повстречались бы, потом, может, и съехались. А так… Средние века. Да он старей моего деда. А я так вообще должна казаться ему этакой гусеницей, только-только готовящейся стать бабочкой. Какой нафиг роман? Какие-такие чувства? Какая, в конце концов, любовь?! Мы из разных эпох! Мы слишком отличаемся друг от друга! А если он вдруг начнет высказывать мне претензии насчет моей работы и ревновать меня к каждому столбу, тогда, блин, что? Уволиться, закутаться в простыню и засесть за вышивкой дома? Так… Похоже, меня понесло, причем явно не в ту степь…

— Лизка, — вторгся в мои мысли насмешливый голос Мартина, — о чем ты сейчас думаешь с таким зверским выражением лица? Мне уже заранее жаль беднягу, посмевшего навлечь на себя твой гнев.

— Рули давай, — прошипела я недовольно и отвернулась к затонированному окну.

Похоже, в своих чувствах к Стивену мне удалось разобраться. Вот только то, что получилось, меня не радовало.

До места назначения мы доехали после обеда, часа в два по полудни. Утомленные долгой ездой, мы остановились возле принадлежавшего академии дома, высокого кирпичного особняка в три этажа, стоявшего на окраине города, вытащили из багажника три сумки и вошли в просторный холл.

Первым делом, конечно, проверили пространство на жучки. Как ни странно, все было чисто. Или же мы вчетвером, не самые худшие спецы в «Аське», не смогли этих жучков обнаружить.

Полчаса на осмотр дома, и по спальням. У каждого — своя. «Наконец-то высплюсь», — мысленно проворчала я, закрывшись в собственной комнате. Огляделась: кровать, пара кресел, стол, полочки на стенах, трельяж в углу, ковры на стенах и палас на полу. «Крайняя степень мещанства», — как заявила бы моя матушка. Что ж, пусть так. Но чем старше я становилась, чем больше прыгала по эпохам, тем сильнее ценила подобную обстановку. Для меня это был синоним комфорта.

Этот городок по размерам был братом-близнецом городка предыдущего, разве что здесь под боком плескалось море, а потому и туристы тут появлялись гораздо чаще. Денежные потоки рекой не текли, но местным жителям, судя по экстерьеру домов, на плаву удавалось держаться лучше, чем их соседям. Отделанные декоративным камнем стены домов и мраморные статуи в огороженных садах сразу давали понять, что живут здесь люди не особо бедные.

До вечера мы отдыхали. Я лежала в постели, вытянув ноги, наслаждалась тишиной и покоем и старательно гнала от себя любые мысли. Хватит. Не хочу. Надумалась уже.

— Мы — богатые туристы, — едва наша четверка собралась в столовой за столом на ужин, начал рассказывать легенду Мартин, — Наших здесь никого нет, поэтому прислугу придется нанимать со стороны. Смотрите не спалитесь. Связь с «чистильщиками» все еще отсутствует, память чистить местным будет некому. В городок мы приехали, чтобы подлечить нервы, — насмешливый взгляд в мою сторону, — а заодно и посетить музей шоколада, которым так славится это место.

— Дай угадаю. Земля под музеем принадлежит нам, — буркнула я, уставившись в тарелку.

— Именно, — подтвердил брат. — Походим, осмотримся, поразмыслим, что и как.

— Три месяца сидеть на одном и том же места?

— Твои предложения, Лизка?

Предложений не было, как и настроения. Осознание того, что я, похоже, влюблена в Стивена, выбило почву из-под ног. Так что размышлять в данный момент я была не в состоянии.

Глава 6. Дорога ложка к обеду

История — лишь принятая всеми басня.

Б. Фонтенель

О нравственных качествах человека нужно судить не по отдельным его усилиям, а по его повседневной жизни.

Блез Паскаль

Прислугу выбирали мужчины, причем выбирали тщательно. Они с Алексом обзвонили несколько агентств, и через час после прозвона у нас появились повариха и две горничные. Все три женщины обладали пышными формами и могли похвастаться возрастом сорок плюс и довольно большим послужным списком.

До конца дня наша четверка отдыхала: дорога оказалась чересчур утомительной, да и проводить разведку вечером мы посчитали нецелесообразным. А вот на следующее утро, все вместе, одетые в традиционные джинсы и майки, сразу после завтрака бодро направились осматривать нашу с Мартином частную собственность.

Музей шоколада располагался в центре города, на главной его площади. Местечко, конечно, отличное, так и манит аферистов всех мастей. Где ж еще обирать доверчивых простофиль, как не в музее? То один умник к тебе с лотерейкой подскочит, предложив выиграть сразу несколько миллионов, то другой сообщит, что только у него можно купить редкие картины, «практически из-под пера мастера».

Повертев головой во все стороны, я поняла, почему землю выкупили именно здесь: торговый и исторический центр, все службы в нескольких минутах ходьбы. Да и само здание, памятник каких-то там «мохнатых» годов, тоже стоило немало.

Пока напарники рассматривали выставленные в витринах разнообразные шоколадные изделия, я отошла к окну и в очередной раз с тоской взглянула на не работавший браслет. Связь с «чистильщиками» у оперативников не прерывалась практически никогда. В какой бы ни было ситуации легкое нажатие на два изредка мигавших камушка активировало спонтанный портал, и оперативник знал, что продержаться в одиночку оставалось недолго. Я даже в страшилках, которые так любил рассказывать народ, никогда не слышала об отключенном браслете. А тут… Какая сволочь могла повредить порталы?! А ведь этот гад должен быть чересчур умным и хитрым, чтобы обойти системы безопасности и суметь «выключить» наши браслеты. А еще он должен быть «своим», то есть знать, что и как действует в «Аське»…

Краем глаза я заметила движение неподалеку от окна, покосилась туда — ничего. Что за… Я же точно кого-то видела… Не могло же мне показаться… Так, стоп.

— Лизка, ты уверена? — в который раз уточнил брат.

Мы вчетвером сидели в столовой после ухода прислуги, ужинали и «пытались наставить меня на путь истинный», как сказал бы дед.

— Нет, — я поддела вилкой кружок колбасы с общей тарелки и под неодобрительными взглядами Алекса и Сары отправила его в рот. — Но другого объяснения у меня нет.

— Может, это была тень посетителя?

— Угу. Самого черта. Мартин, давай поспорим на мой так и не купленный энергокар.

Брат хмыкнул.

— Нет уж, спорить с тобой — дел гиблое. Ладно, согласен: тут развлекается домашний дух, судя по твоим словам — кикимора. И что? Как это приближает нас к разгадке нашего дела?

— Домовой, Мартин, — я покосилась на лежавший на блюде мясной рулет и подавила вздох: больше в меня не лезло. — Что в начале двадцать первого века делает в подобном городке домовой? Они появились гораздо позже, если ты помнишь.

— Но чтили их с давних времен.

— Да с каких бы времен их ни чтили. Не было конкретно в этом времени домовых! Максимум — в домах академии.

Брат вздохнул.

— Упертая ты, Лизка. Что предлагаешь?

— Пойти пообщаться. Если я ошиблась, и это не домовой, а кикимора, то на контакт она выйдет. Если сам домовой, тоже может сработать. Мы же наследники.

Да, никакой другой идеи у меня не было.

Домовые, как и остальная нечисть, заново появились в современном мире в начале двадцать второго века на «Земле изначальной», территории бывшего Чернобыля. Там, в относительно благоприятных условиях, они расплодились, некоторых из них стали забирать домой любители «древности». А потом оказалось, что именно домовые, ну и частично кикиморы, могут приносить пользу: присматривать за хозяйством, вместо хозяина вести домашние дела, отвечать на корреспонденцию. Да мало ли. К чему доступ дашь, тем и будут заниматься. В более раннем прошлом домовые еще водились, изредка, преимущественно в частных домах, принадлежавших академии. А в конце двадцатого — начале двадцать первого веков, из-за повсеместного засилья технологии и ожидания «века роботов», массово перебрались в будущее, туда, где их услуги были востребованы. Поэтому встретить здесь, в две тысячи семнадцатом году, после подобной «эмиграции», домового для меня было равноценно чуду. А так как в чудеса я не верила, вывод напрашивался только один: духа природы сюда завезли. В таком случае возникал вопрос: кто и каким образом это совершил? А главное, для чего?

Спала я как убитая, правда, убегала во сне от вооруженных лазерами домовых и кикимор и отбивалась от них грибами, в основном поганками и мухоморами, но проснулась вполне отдохнувшей.

План действий мы разработали еще вчера, а сегодня отправились его воплощать. Мартин, как самый опытный ловелас, отвлекал от нас с Сарой польщенных таким вниманием работниц музея, Алекс активно ему помогал, мы с подругой в это время в одной из подсобок должны были провести ритуал вызова домового.

Угу. Должны были. Щаз, как говорится. Аж два раза. Ни кикимора, ни домовой на вызов не появились, даже тени не промелькнуло. После пятого вызова я сдалась.

— Не получилось? — Мартину достаточно было лишь взглянуть на мое унылое лицо.

Я качнула головой.

— Вывод? — мы медленно шли по тротуару, дышали солоноватым морским воздухом и пытались разобраться в ситуации. — Ты ошиблась? Или?..

— Или. И вот это «или» мне очень не нравится, — я опустила глаза на браслет: камни тускло блестели в солнечном свете. — Мартин, ты с «чистильщиками» связывался?

— Я заметил, Лизка. Дойдем до дома, там поговорим. Что там насчет домового?

— Я боюсь, что он может быть «диким», — выдала я терзавшую меня мысль.

Домовые, как и любые сущности, обладающие сознанием, вполне могли одичать. Да что там. Именно диких домовых с самого начала и одомашнивали.

— Это ж откуда он тут появился, дикий? Даже в «Земле изначальной» такие не водятся, — изумленно пробормотала Сара.

— Не хочу думать об этом, — я передернула плечами, — иначе в голову начинает лезть всякая жуть.

— Меня смущает только одна вещь, — задумчиво проговорил молчавший до того времени Алекс, — там повредили порталы, здесь объявился домовой. Получается, это дело рук не одного человека?

— Скорей всего, — кивнул Мартин. — И такой вывод мне очень не нравится.

«Чистильщики» сообщили, что порталы будут полностью отремонтированы завтра утром. А до тех пор нам надо закрыться в доме и не впускать никого, включая нанятую прислугу.

— Ну и кто здесь параноик? — проворчала я, едва разговор был завершен, — прислуга-то при чем? Никто не знал, кого вы с Алексом выберете.

— Будешь лично Эдгару все высказывать? — иронично поинтересовался Мартин, развалившись, словно барин, в просторной гостиной на черном кожаном диване.

Я фыркнула и ушла к себе.

Мои мысли занимал домовой. Дарик, рассказывая мне о классификации нечисти, несколько раз подчеркнул, что «дикие» домовые — существа не опасные. Они пугливы и не социализированы. Именно их принято называть полтергейстом. При общении с ними нужно приложить массу усилий, чтобы научить их тому, что «домашние» домовые умели всегда. Но «дикие» в реальности практически не встречаются. Это миф, наподобие фейри, гоблинов и прочих фэнтезийных существ. И если в прошлом, да еще и в не особо благоприятном времени, появился такой домовой, значит, бежал он от участи гораздо худшей. Так что я сидела на кровати, пялилась в стену напротив и пыталась понять мотивы побега несчастного существа. Выходило не очень.

Ни к обеду, ни к ужину я не спустилась. Только когда перед самым сном желудок настойчиво напомнил о необходимости его покормить, я ненадолго появилась на кухне, наложила на тарелку белый хлеб, свежие огурцы, ломти жареной свинины и куски сыра и вернулась в спальню. Задумчиво жуя получившиеся бутерброды и запивая их стоявшей в комнате минералкой, я снова и снова пыталась найти хоть одну зацепку в этом темном деле. Я в упор не понимала, кто и для чего испортил порталы, как им образом здесь появился домовой и кому вообще наша не самая агрессивная четверка могла перейти дорогу.

Ночью мне снились темные заброшенные здания «Земли изначальной», худые измученные духи, простиравшие ко мне с немой мольбой руки и космолеты, набитые каторжниками.

Проснувшись, я поняла, что знаю ответы на часть своих вопросов.

— Глупость несусветная, — фыркнул Мартин, выслушав мои предположения, — эта парочка сейчас на Ругаде, с чипами под кожей, соляные копи разрабатывает.

— Хорошо, — согласно пожала я плечами, — пусть чушь. Тогда твои предположения? Кого еще мы могли так сильно разозлить, а, Мартин? Тут или ты, или наша троица, но кому-то мы явно дорогу перешли. И вызвали нас сюда не просто так. Явно планировали пристукнуть по-тихому. Так кто это может быть? У нас с Сарой врагов нет. Алекс? Видишь, качает головой. Ревнивый муж одной из твоих пассий?

— Ты сейчас до говоришься до брошенной дамочки с моим ребенком на руках, — недовольно проворчал брат.

— Почему нет? — в тон ему ответила я. — И кстати, несмотря на уверения «чистильщиков», портал так и не заработал. Что будем делать?

— На живца надо ловить, — подала голос Сара. — Я пойду. Дирк и Рик — мои бывшие напарники, значит, на меня они злятся больше всего, думают, что я их предала.

— Угу. Нож под ребра, и до свидания, Сара, — буркнул раздраженно Мартин. — Не забыла, что порталы еще не действуют?

— Ты всегда такой пессимист? — удивленно поинтересовалась подруга. — Я не первый год по командировкам езжу и кое-что умею, вообще-то.

Брат хотел что-то ответить, явно гадость сообщить, наткнулся на мой предупреждающий взгляд и промолчал. Мне идея сделать Сару «живцом» тоже не нравилась. Но подруга могла быть очень упертой…

Следующие несколько часов мы, основательно подкрепившись дома, бесцельно шатались по городу: впереди, с отрывом в два-три квартала, Сара, затем наша троица, внимательно следившая с помощью установленного на одежды подруги «жучка» за происходившим вокруг. Из открытых окон изредка доносилась «рюмка водки»[1] вперемешку с текстами молодых дарований, во дворах мужики резались в карты и нарды, в общем, народ культурно отдыхал, одни мы работали. Я уже собиралась настоять на возвращении домой, когда заметила на экране камеры метнувшуюся к Саре тень. Бежали мы все очень быстро, наверное, в местной Олимпиаде пришли бы первыми. Ноги летели сами собой, а в голове стучала мысль: «Если с Сарой что-то случится, я всех поубиваю!»

Когда мы добежали, все уже было кончено: на площади, на холодном камне, лежал без движения высокий, бородатый, небрежно одетый мужик, в котором я с трудом, но все же узнала Рика, а над ним склонилась белая как мел Сара.

— Я его убила? — она с отчаянием посмотрела на нас.

— Чем? — поинтересовался Мартин наклоняясь и проверяя пульс у нападавшего, пока я обнимала подругу за плечи.

— Я… Я камнем… Бросила… Камень…

— Жив он, — проворчал Мартин, — Лизка, уводи ее отсюда.

Уйти мы не успели: прямо на площади раскрылся портал, и оттуда появились «чистильщики» во главе с Эдгаром Норейским, злые, как мифические демоны.

Через три часа мы были дома, в своем веке, на своей планете, в своей академии. Мартин и Алекс отчитывались перед начальством за самодеятельность, Сара сидела в лазарете, лечила нервы, я как обычно писала отчет.

— Дикий, совсем дикий, — периодически вздыхал Дарик, вспоминая о несчастном собрате, — напрасно, Лизка, Мартин забрал его, не уживутся они вместе. Характер у твоего брата больно тяжелый.

— Не уживется с Мартином, отправится к кому-нибудь другому, — пожала я плечами и с чувством глубокого удовлетворения закрыла планетник, — не ворчи, Дарик. Лучше подумай, что с остальными делать будем?

Дирк, задержанный в одном из подвалов академии, рассказал невероятную историю: Ругада, одна из самых далеких планет, ставшая «домом» для ссыльных всех мастей, непонятным мне образом соприкоснулась с «Землей изначальной». Территория бывшего Чернобыля стала доступна каторжанам всего в одной точке, но и этого хватило, чтобы совершился относительно выгодный взаимообмен: самые отчаянные ссыльные бросились в гостеприимно распахнутые объятия опасной чащи, кому-то даже повезло вернуться живыми и невредимыми. Но и обратный процесс тоже пошел: на Ругаду хлынула нечисть всех мастей. И далеко не все духи оказались настроены дружелюбно по отношению к местным. Случались и летальные исходы встреч с нечистью. Домов в классическом понимании этого слова, на Ругаде было очень мало, основная масса каторжников ютилась в пещерах и под тентами, а значит, и жить духам оказалось негде, потому многие из них и одичали, попав на далекую планету.

Длился такой взаимообмен чуть больше трех лет, держался правительством планеты, получавшим неплохие бонусы от этого, в строжайшем секрете.

А потому, когда бывшим сотрудникам академии удалось угнать шаттл и улететь в открытый космос, никто предсказуемо шум поднимать не стал. Вместе с Дирком и Риком с планеты улетел не замеченный ими, успевший одичать на Ругаде молодой домовичок. Дирк остался в академии — выводить из строя технику. Рик, вместе с домовичком, отправился в семнадцатый год — украсть нужный документ, чтобы выманить или Сару, или меня в то время. Я не смогла до конца понять логику этих великовозрастных идиотов, но они оба почему-то были свято уверены, что такая кража — наилучшая возможность свести счеты с «обидчиками». В принципе, если бы не мелкий одичавший дух, случайно попавшийся мне на глаза, у них могло бы что-то получиться. Но… Как обычно, даже самые удачливые преступники в конце концов попадаются на мелочах.

— Что делать, что делать, — снова вздохнул Дарик. — Часть можно еще одомашнить. Остальных — назад, в «Землю изначальную». Пусть и одичавшие, но там они никому вреда не принесут.

Я кивнула, соглашаясь с домовым. Увы, некоторым духам суждено было вернуться домой. А проход на Ругаде сменившиеся местные власти собирались закрыть.

Вечером я сидела дома, в своей комнате, бездумно пялилась в черный экран тепловизора, пила шартонэ, легкое игристое вино, изготовляемое на соседней планете, закусывала дирси и чувствовала себя трусихой. Мне нужно было отправиться в архив, наконец-то поговорить со Стивеном, постараться все ему объяснить, а у меня начинали дрожать ноги при одной мысли об этом. «Вот тебе и бесстрашная Лизка, лучшая из всех сотрудников “Аськи”», — мрачно усмехнулась я про себя. Внезапно осознав, что как минимум влюблена в бывшего монаха, я теперь понятия не имела, что делать со своими незапланированными чувствами. Это ведь не современник, человек моего времени, который… Да что, который? Тот же Мартин вроде родился в одном времени со мной, а взгляды самые закосневшие! Будто из Средневековья вылез! Так… Похоже, я ищу оправдание Стивену. Или пытаюсь…

Бокал с остатками вина полетел в стену напротив и красивыми осколками осыпался на пол, оставив после себя лужицу сладковатой жидкости.

— Опять мусоришь? Сплошные убытки с тобой, — послышался недовольный голос Витика.

Я раздосадовано дернула плечом: еще домовой меня жизни не учил. Квартира выкуплена, долги погашены, перед отцом я чиста. Осталось сделать ремонт в новой жилплощади, отладить в обеих квартирах систему «Умный дом» и выбить у Мартина обещанный энергокар. Все. Программа максимум выполнена. Спрашивается, зачем теперь жить? Все поставленные цели достигнуты. Скакать и дальше по временам и эпохам просто так? Боги, похоже, я сама не заметила, как состарилась, если не телом, то душой уж точно…

На следующий день я планировала отдых, полный, никем не потревоженный отдых. Мне нужно было разобраться в своих мыслях и чувствах. Да и речь перед Стивеном отрепетировать, так, на всякий случай. Вдруг я все же решусь отправиться к нему в архив. Боги, ну вот за что, а? Разве я когда-то могла подумать, что влюблюсь в бывшего монаха, да еще и из далекого прошлого?!

Ночью я спала без задних ног, утром проснулась с четким пониманием, что разговор необходим, причем если не завтра, то послезавтра уж точно. Блин, одна морока с этими галантными мужчинами из прошлого! Вон Жерар, пока его Жанна, напарница, не охомутала, меня доставал чуть ли не каждый день с намеками и чувствами, а этот сидит у себя в архиве, носа никуда не кажет и молча страдает! И что теперь, мне, скромной девушке, самой к нему подкатывать?!

Почувствовав, что начинаю заводиться, я быстро напялила старый спортивный костюм, обула кеды и направилась на пробежку. Любовь любовью, а поддерживать форму необходимо.

Пробежка закончилась неподалеку от «Пьяного Лося». Я придирчиво осмотрела себя, решила, что это питейное заведение и не таких красавиц видало, и решительно дернула на себя ручку.

Общий зал встретил меня негромкой легкой музыкой и практически пустыми столиками. Я выбрала тот, что поближе к двери, уселась за него, посмотрела в окно: серый день, серые здания, серые люди. Да все серое. Прямо под мое настроение.

Дожди в нашем городе бывали редко, но если начинались, то могли зарядить на неделю или две. Каждый раз перед тотальной сменой погоды город на сутки или двое затягивало такой вот серой дымкой, которая напоминала жителям о необходимости подготовиться к другому образу жизни, пусть и всего на несколько дней. Я дожди не любила, старалась все командировки проводить именно в этот период. Но тут… Только вчера приехала, на завтра запланировала серьезный разговор с нравившимся мне мужчиной. Куда в такое время бежать-то?

Бесшумно подкатил роботик. Я заказала данрин, крепкий алкогольный напиток. «Напьюсь и пойду отношения выяснять, храбрая стану, глупостей натворю, придется из «Аськи» увольняться», — мрачно подумала я, ожидая заказ. Да уж, что-то больно часто на моем столе стали появляться алкогольные напитки. Так и спиться недолго. А кому я, пьянчуга, нужна буду?

— Где б еще я нашел Лизку, — раздался рядом со столиком знакомый голос.

Я даже голову от окна поворачивать не стала.

— Пришел позвать на свадьбу?

— И как ты все знаешь, — хмыканье, а затем на соседний стул опускается Жерар.

Высокий кареглазый брюнет, ростом под два метра, из-за перекачанных мышц больше смахивавший на шкаф с ручками, он в официальном сером костюме века этак девятнадцатого, на мой взгляд, выглядел смешно и казался не особо счастливым.

— Вы с Мартиным как братья-близнецы. Ты точно не мой братец? — поинтересовалась я, забирая у роботика заказ.

— Тебе бы только гадости говорить и напиваться, — уныло прогудел Жерар. — Лизка, а Лизка. Может, выйдешь за меня?

— А Жанна?

— А что Жанна? Не люблю я ее.

Ожидаемо. Я бы на месте его напарницы давно ему мозги вправила чем-нибудь тяжелым вроде чугунной сковородки. Благо наша медицина позволяет.

— Смысл тогда жениться?

— Так ты-то все равно откажешься.

Логику я не поняла, уточнять не стала, покрутила только пальцем у виска и отхлебнула данрин. Горячий напиток обжег небо и покатился жгучей волной по гортани вниз, к пищеводу. Да уж, давненько я такое пойло не пила. По крепости с ним разве что самогон сравнится.

[1] Песня Г. Лепса

Глава 7. Глаза боятся, а руки делают

Историки фальсифицируют прошлое, идеологи — будущее.

Ж. Петан

Нет, видимо, смерть ничего не разъясняет. Только жизнь дает людям определенные возможности, которые осуществляются ими или пропадают напрасно; только жизнь может противостоять злу и несправедливости.

Василий Быков

— Дурак ты, Жерар, — прикончив один бокал и налив второй, доверительно сообщила я собеседнику, — тебя такая девчонка любит. А ты упираешься.

— Ты б хоть в отдельной кабинке напивалась, перед людьми не позорилась.

— Да иди ты, — невежливо махнула я рукой и выдула второй бокал, налив сразу же третий. — Кому не нравится, пусть не смотрят. Их проблемы. А у меня и работа нервная, и психика неустойчивая. Завтра еще и разговор тяжелый предстоит.

— Это с кем?

— С кем, с кем. Тебе скажи, ты разборки устраивать придешь. А я, может, старею, мне семью пора создавать, гнездо вить…

Мысли путались. Третий бокал явно был лишним.

Проснулась я в своей постели. Впрочем, ожидаемо. Жерар меня точно в «Лосе» не бросил бы. Джентльмен, блин. Голова не болела — чип работал исправно.

— Ты счет в банке давно проверяла? — ворчливо поинтересовался Витик, карающим мечом правосудия материализовавшись из воздуха.

— Жадина. Не так и много я потратила, — я поднялась, сделала пару приседаний, разгоняя кровь, вспомнила о запланированном разговоре и застонала.

— Вот! Прочувствовала, да? — Витик все еще не мог простить незапланированной гулянки в кафе.

— Что прочувствовала? Что мне на работу? — вяло огрызнулась я. — Ох. Помереть, что ли, чтобы в этом дурдоме не появляться?!

Впрочем, желания моего никто не спрашивал. Пришлось приводить себя в порядок и спускаться. А внизу… Внизу меня ждал сюрприз.

— Это что? — забыв о воспитании, я невоспитанно ткнула в ярко-синий энергокар.

— Должок мой, — хмыкнул стоявший рядом с транспортом Мартин. — Сезон дождей скоро, ты мокнуть не любишь. Ну и…

Я с подозрением посмотрела на брата.

— Ты головой стукнулся? Или от любовниц скрываешься?

— Лизка, — поморщился Мартин, — не язви. Я был должен. Я долг отдал. Владей. Как и остальные личные кары, реагирует на сетчатку глаза и прикосновение ладони.

— Мартин, — я не сдвинулась с места, сделав вид, что не замечаю приглашающего жеста брата, — где подвох? И не ври, что его нет. Снова «Земля изначальная»?

Мартин повертел пальцем у виска, затем вздохнул.

— Зараза ты, Лизка. Нет, чтобы сказать «спасибо» и не докапываться. Дед приезжает.

Ах, вот где собака порылась, как выражается Жерар. Мартин деда испугался. Что ж, тогда все становится на свои места.

Мой дед, Афанасий Дорский, названный так по настоянию второй супруги моего прадеда, Седрика Дорского, зачинателя нашей династии, был младшим и самым любимым ребёнком. Дух авантюры буквально пропитал его кровь. С детских Феня, как звали его родители, влипал в различные неприятности, а когда подрос, пошел по стопам отца и отправился изучать прошлое. Ивар, мой отец, третий сын Афанасия, родился между такими посещениями. Дед практически не нянчился ни с одним из сыновей, зато оторвался на внуках. Нас у родителей было шестеро: трое родных пацанов, двое — приемных, и я — чуть ли не единственная девочка в роду. Воспитывали всех нас одинаково, различий не делали, но все же, попадая к Фене, я понимала, что такое рай: дед баловал любимую внучку, вопреки настояниям родителей звал меня только Лизка и уже с восьми-десяти лет порталами уходил со мной в прошлое. В принципе, я выросла в таких путешествиях. На работу меня официально приняли в четырнадцать, неофициально же все сотрудники уже пару лет до этого знали, кто такая Елизавета Дорская.

Никто в семье не спорил с моим положением любимицы возле деда. Я никогда этим положением не злоупотребляла, но в нынешнем состоянии, замученная и работой, и «любовью» родичей, и непонятками в личной жизни, вполне могла и в жилетку Фене поплакаться. Мартин это понял, а потому поспешил отдать долг. Что ж, не удивлюсь, если к вечеру появится отец, тоже с сюрпризом.

Предвкушающе улыбаясь, я села в кар и направилась на работу.

На вахте как обычно сидел пухлячок Арти. Выглядел он максимум на сорок, вот только что Стивен, что Арти, что еще несколько человек, работавших здесь… Все они прошли через порталы в своем времени, кто случайно, кто намеренно, и оказались здесь, теперь уже навсегда. Наш вахтер прекрасно помнит первого президента Единого Галактического Союза, говорит, живым видел, лично руку пожимал, и случилось это знаменательное событие лет двести тому назад.

— Лизка, имуществом обзаводишься? — подмигнул он мне, штампуя проходной билет.

— Долги собираю, — довольно хмыкнула я.

Темно-зеленый заяц, наклеенный на железную поверхность, казалось, сегодня ухмылялся особенно гадко. Неудивительно. Впереди — разговор со Стивеном, плюс еще «летучка» у начальства. А заяц… Он такой: все видит, все знает. В общем, привет, паранойя.

В кабинете было непривычно тихо.

— Дарик, Алекс! — позвала я. Молчание. Что за… — Дарик, на шкуры пущу!

— Здесь я, — ворчливо отозвался домовичок. — Опаздывает твой напарник. Поспать мне дайте.

— Ночью ты чем занимался? — подозрительно рассматривая комок шерсти, уточнила я.

— Подпол наполнял.

Оп-па.

— От кого дары?

— Принес Мартин. А там кто его знает. Проверил я все. Съедобное.

Ну еще бы. Феня скоро приезжает. Чтобы Мартин перед появлением деда несъедобное что-то принес? Он еще жить хочет.

Ладно, я оставила сумку на стуле, покрутилась перед зеркалом, проверяя, в порядке ли джинсы и кофта, поколебалась немного, но из кабинета вышла. Разговор был необходим. Сколько еще тянуть-то.

Высокий, подтянутый, обманчиво худой, Стивен, или Стефан, как звали его в прошлой жизни, в рабочее время находился в архиве, помогал сотрудникам подобрать информацию, касавшуюся того или иного временного отрезка.

— Лизетта, — тепло улыбнулся он, увидев меня. Краткую форму моего имени Стивен не признавал, и переубедить его было невозможно. Брючный костюм сидел на нем безупречно. Впрочем, оно и не удивительно. Аристократ. Степенный, спокойный. Поговаривали, что вывести из себя Стивена попросту невозможно. — Рад тебя видеть.

Я присела на стул напротив, улыбнулась в ответ.

— Взаимно. Я скучала, Стивен. И буду рада, если мы с тобой снова куда-нибудь сходим.

— И?

— Что «и»? Думаешь, мне та фраза легко далась?!

— Лизка! — Сара, сбежав от врачей, заявилась ко мне в кабинет ближе к обеду. Алекса мы выгнали, Дарика отправили в подпространство, а сами сидели, пили чай, сплетничали. — Не тяни. Он согласился?!

— Естественно.

— Дурында ты, Лизка. Давно я тебе говорила: такого мужчину упускаешь.

Спасибо, приласкали. И кто? Близкая подруга.

— Сара, он старше всех работников этой академии.

Подруга покрутила пальцем у виска и сделала очередной глоток чая.

— С ума не сходи. Сколько ему было в то время? Тридцать плюс?

— Тридцать два.

— Вот. Значит, сейчас тридцать четыре. У вас разница десять лет.

Я только вздохнула и потянулась за пирожным. Плевать на талию. Мне необходимо было заесть стресс. Нет, я, конечно, могла согласиться с этим счетом. Но… Да, блин! Я, как девушка, все время мыслившая рационально, осознавала, что…

— Сара, я запуталась, — выдохнула я, доев сладость и запив ее крпеким черным кофе.

— Вижу, — кивнула подруга. — Отключать мозги не пробовала? Попробуй. Помогает.

Опять она издевается. Ну вот разве я виновата, что меня так чуть ли не с рождения воспитывали?!

— Свидание когда?

— Завтра вечером.

— А дед когда появится?

— Послезавтра, ближе к обеду.

— Не хочешь совместить? Лизка!

— Я в тебя сейчас не только конфету кину! Но и пирожное добавлю, на платье твое нарядное не посмотрю! Это обычное свидание, Сара! Слышишь?! Никакого знакомства с родичами не ожидается! Хватит уже меня замуж выдавать!

— Тебя выдашь…

Вот и поговорили.

Разошлись мы, оставшись каждая при своем: я отчаянно трусила, Сара готова была уже завтра самолично отконвоировать меня к венцу.

Когда я появилась дома, Витик разве что не сиял как оба солнца.

— Что? — нахмурилась я. — Что опять приключилось, пока меня не было?

— Ремонт в квартире наверху, роботики доделывают. Завтра «умный дом» установят, — сообщил домовичок.

Я села там же, где и стояла, то бишь на пол, больно ударившись копчиком и выругавшись. Нет, я, конечно, предполагала, что отец чувствует себя виноватым после командировки в двадцать первый век, но чтоб настолько… «Умный дом» стоил относительно дешево. А вот ремонт и роботики, его выполнявшие… Мой оклад минимум за год. Ох, деда Феня, что-то не верится мне, что ты просто так приезжаешь. Не стали бы папа с братом как резко подрываться и меня всевозможными «плюшками» задабривать…

— Это что же получается, мне останется только здесь «умный дом» в порядок привести? — ошеломленно спросила я.

— Так завтра же, — недоуменно сообщил Витик, — и там установят, и здесь починят.

Я икнула. Один раз. Второй. Третий. Похоже, дед прознал о моей недавней прогулке в «Землю изначальную», и кому-то совсем недавно здорово влетело после этого. Ну да, родная внучка, любимица, надежда, и вдруг в лапах нечисти, причем практически без страховки. Боюсь, высказывался дед не особо цензурно. Жаль, я не слышала: пополнила бы свой словарный запас.

Известие о внезапном, не очень дешевом ремонте затмило ожидаемое свидание, а потому весь вечер прошел на нервах, но уже по другой причине: когда роботики трудились, под руку им лучше было не соваться. А посмотреть на ремонт хотелось. Так что я извертелась, как старинная юла, пока, наконец, не уснула, вырубившись прямо на кухне, за накрытым обеденным столом.

Утро наступило внезапно.

— Не встанешь — опоздаешь на работу, — безжалостно сообщило оно голосом Витика.

Перспектива лишиться годовой премии из-за собственной безалаберности не радовала, а потому к зданию «Аськи» я подлетела вовремя, голодная, помятая и злая.

— Кто на тебе танцевал, детка? — добродушно хмыкнул Арти, штампуя мой проходной билет.

Я лишь скривилась и честно ответила:

— Ночь на столе проспала.

Вахтер хохотнул и качнул головой.

— Спать, Лика, надо в кровати.

Спасибо, добрый человек. А то я не знала.

— Лизка, на кого ты похожа, — встретил меня горестными причитаниями Дарик, — тебя в темном коридоре увидишь — испугаешься.

— Брысь, — беззлобно огрызнулась я и повернулась к изучавшему что-то в планетнике Алексу, — что там с обещанной внеплановой «летучкой»?

— Через пятнадцать минут общий сбор, — не отрываясь от экрана, сообщил напарник.

Я кивнула и бросилась в комнатку с душем и туалетом. Десять минут на приведение себя в порядок — это просто отлично.

В кабинет к начальству я входила уже как относительно прилично одетая девушка, красовавшаяся в брючном костюме серого цвета, а не как непонятное страшное чучело, которым несколько минут назад появилась на работе.

Лори Унрен, начальник отдела изучения Средневековой Европы, а по совместительству и мой дядя, родной брат моей матери, сидел в удобном кожаном кресле за полированным столом из дорогущего родонийского дерева и пристально наблюдал, как подчиненные занимают свои места на расставленных стульях.

— Ну что, гордость «Аськи», — язвительно начал он свое приветствие, и мы все подобрались: этот тон ничего хорошего не сулил, — поздравляю вас, нам увеличили финансирование, а это значит, что повысились ваши зарплаты. Но и уровень вашей работы тоже, как оказалось, должен быть высоким. Странно, правда? Поэтому все, кто не сдал нормативы за последние три месяца, к командировкам допущены не будут, а значит, и денег не получат. Что сидите? Как будто понятия не имеете, кому я это говорю. Вперед, в архив и на тренировки к «чистильщикам». Пусть Стефан и Эдгар хоть что-то вложат в ваши головы.

Две минуты — и половина сотрудников покинула кабинет. Ох, как весело-то утро началось…

А дальше пошло распределение. Причем когда Лори назвал мое имя, я недоуменно нахмурилась. Франция семнадцатого века — это, конечно, хорошо, но я как бы в ближайшее время не должна была отправляться ни в какую командировку.

Кабинет я покидала последней. Дождавшись, когда за народом закроется дверь, я выразительно посмотрела на начальство.

— Дядя…

— Лизка, приказы командования не обсуждаются, — недовольно поморщился Лори.

— Мы не в армии. Почему? У меня законная неделя.

— Боги, вот почему ты такая любопытная?

— Потому что подстав не люблю. Так в чем дело? Опять Ричард?

Дядя покрутил пальцем у виска.

— Нет, я знаю, конечно, что ты параноик, но не до такой же степени. Нет, Лизка, этот пират тут не при чем. Все, иди уже. Через полчаса вам отправляться.

Мысленно пожелав любимому родственнику поработать недельку в авральном режиме без минуты отдыха, я аккуратно закрыла дверь с другой стороны.

К Стивену с объяснением я отправила Дарика. Да, конечно, домовым было запрещено покидать помещения, за которыми они были прикреплены. Но это если домовой принадлежал академии. Дарик же принадлежал лично мне, а значит, и распоряжаться им я могла так, как считала нужным.

Длинные белые балахоны, на ноги — кожаные мокасины, и вот уже мы с Алексом выходим из портала в принадлежавшем академии доме недалеко от Парижа.

Династические распри, война с Испанией, междоусобицы, Ришелье, Мазарини, два Людовика, католики против протестантов… В общем, не самый мирный период. С другой стороны, до кровавой революции было еще далеко, а дороги, как и в двенадцатом веке, опасными считались не везде. Так что да, жить было можно.

— Чем ты насолила начальству? — задумчиво спросил Алекс, поднимаясь из подвала, в котором традиционно находился портал, на первый этаж дворянского особняка.

— Если б я знала, — досадливо дернула я плечом, — у меня такое ощущение, что дяде просто надо было убрать меня из города.

Сказала и зависла.

— Лизка? — недоуменно покосился на меня напарник.

— Два варианта: либо меня не хотят пускать на свидание со Стивеном, либо стараются удержать как можно дальше от деда, — сообщила я Алексу. — Тебе какое объяснение больше нравится?

— Ни одно. Оба паранойей попахивают, — проворчал напарник.

Спорить я не стала. Как по мне, вероятны были оба варианта, хотя я ставила на Феню. Впрочем, зная деда, не удивлюсь, если он умудрится выкинуть какой-нибудь фортель. Еще и переиграет этих умников.

Каменная лестница с высокими, крутыми ступеньками и железными резными перилами привела в практически пустой холл со стенами, задекорированными яркими панно. Охота, конечно же, что ж еще могли изображать в угоду благородным господам. Героические аристократы, не сходя с лошадей, травили зайцев, окружали оленей, в общем, уменьшали популяцию определенной живности в конкретном месте. Я охоту признавала только как средство пропитания, а потому на панно посмотрела с отвращением.

— Лизка, — хмыкнул Алекс, — тебя местная знать не поймет.

— Я еще умом не тронулась — свои истинные чувства им демонстрировать, — проворчала я. — Скоро служанка придет. Наша, стаци. Перед остальными ты играешь роль моего пажа.

— Помню. Только глупо это: какой паж у герцогини?

— Пусть любовником считают, тебе-то что.

Алекс поперхнулся воздухом, закашлялся, покраснел. Я с трудом скрыла удовлетворенную улыбку: мне все же удалось пробить его напускную «взрослость». Мальчишка, что тут скажешь.

— Опять стаци. Это уже вторая, — перевел разговор напарник. Мы зашли в одну из комнат, оказавшуюся обеденным залом, сели на стулья с пирамидальными ножками и высокой спинкой. — И как начальство не боится?

— Она местная, не из нашего времени. Дочь кого-то из «чистильщиков».

Снова кашляет. Да что ж такое-то? Может, ему сироп какой посоветовать? Вдруг заразился чем-то, болезный?

— Что? Что ты так смотришь? Мы все люди.

— А память подтереть?

— Кому? Матери? Подтер. А девчонка увидела то, что видеть ей не следовало. Ну и стала здесь агентом.

— Наверное, и всеми благами будущей цивилизации пользуется, — проворчал Алекс.

— Антибиотики точно и себе, и родичам колола, — я встала. — Вот как в этом немаленьком городе можно отыскать перстень, да еще и не имея его подробного описания? Печатка, золото. Спасибо, добрые люди. Засунули куда подальше на несколько месяцев.

Я ворчала, понимая, что из меня выходит раздражение из-за сорванного свидания. Если бы мне дали возможность увидеться со Стивеном, объясниться с ним, возможно, и реагировала бы я на неожиданную командировку намного спокойней.

Глава 8. Незваный гость — хуже татарина

История начинается тогда, когда уже ничего невозможно проверить.

В. Верховский

К чему бы мы ни стремились, каковы бы ни были частные задачи, которые мы сами себе ставим, мы в последнем счёте стремимся к одному: к полноте и завершённости… Мы стремимся стать сами вечной, завершённой, и всеобъемлющей жизнью.

Виктор Франкл

Стаци, Жанна, оказалась крупной веснушчатой блондинкой, болтливой и веселой. К нам с Алексом она обращалась «милорд» и «миледи» и за полчаса вывалила на наши головы все местные сплетни. То и дело поправляя, из-за смущения, коричневую форму с белым накрахмаленным передником, она трещала, трещала и трещала. Вот уж находка для врага. Как еще, с такой словоохотливостью, она не поведала всему Парижу о об «Аське», «чистильщиках» и прочих «радостях» будущего.

— Графиня де Трельян недавно приболела. Слуги уверяют, что простыла, а молочник, который крутит с кухаркой, божится, что там чуть ли не Черная Смерть. Так ее дом теперь чуть ли не за сто миль объезжают. И сынок ее что-то не стремится маменьку навещать, — сообщила Жанна, закончив сервировать обеденный стол.

— Когда ближайший бал или званый вечер и у кого? — я, не дожидаясь ее помощи, самостоятельно уселась на стул и приготовилась то ли обедать, то ли ужинать.

— Так у герцогини де Рокшон, миледи, в честь дня рождения ее средней дочери. Послезавтра. Там весь свет будет, — Жанна проворно накладывала мне на тарелку кусок холодной жареной дичи и филе из морского языка.

Я сделала глоток красного вина из хрустального бокала. Развлекаться на балах не было ни малейшего желания. Но чем быстрей мы найдем этот дурацкий перстень, тем быстрей я вернусь домой. А значит, вперед, Лизка, на бал, званый вечер, да хоть к мифическому черту на рога. И улыбайтесь, агент «Аськи», всегда улыбайтесь.

— Лизка, — позвал меня Алекс, — ты сейчас та выглядишь, будто задумала весь город перебить.

Я покосилась на замершую рядом с его стулом Жанну, тяжело вздохнула и опустила глаза в тарелку. Сначала — еда, потом — планы на будущее. А послезавтра — ненавистный бал или ужин, что там задумано-то герцогиней?

Я жевала, не чувствуя вкуса. Дядя, я ведь вернусь. Скоро вернусь. И если я все же слечу с катушек, то весело будет всей «Аське». Напрасно ты, дядя, отправил меня в эту командировку…

После ужина мы втроем засели в кабинете, просторной комнате с высокими расписными потолками, расположенной рядом с обеденным залом, и начали обсуждать план действий, предварительно активировав защиту от подслушивания. На широком овальном столе с инкрустированными полудрагоценными камнями ножками мы разложили карту Парижа и ближайших пригородов, составленную несколько лет назад кем-то из наших агентов.

— Балы здесь и здесь, званые вечера в этих трех домах, это за десять дней данные. Но сюда и сюда без связей не попасть, — Жанна уверенно тыкала пером в различные точки. — Перстень… Нет, ни разу такого описания не слышала, никто мне о подобном не рассказывал.

Со стаци слетела маска говорливой девочки, и сейчас перед нами находился серьезный и сосредоточенный профи. Интересно, это отец ее так натаскал, или она от рождения настолько хорошо умеет притворяться? Если второе, то можно понять, почему ее сделали нашим агентом.

— Самое гадкое — мы не знаем даже, кто носил этот перстень: ни пола, ни возраста, ни социального положения, — я раздраженно закусила кончик пера и постучала пальцами по столешнице. — Право слово, как иголку в стоге сена искать.

— Очередные неполадки с порталом? — задумчиво предположил Алекс.

— Исключено. Документы четко указывают на это время. Да и место тут одно-единственное…

— Нет, — качнула головой Жанна, прерывая меня, — люди говорят, что изредка в Проклятом доме огни по ночам вспыхивают. Да и странные создания оттуда то и дело появляются.

Мы с Алексом переглянулись.

— Проклятый дом — это где?

— На окраине Парижа, в рыбацком квартале.

— Думаешь, там тоже портал? Может, сатанисты или сектанты? — предположила я.

— Здесь? — иронически уточнила Жанна. — Миледи, здесь церковь сильна. Доносчиков много. Люди давно сообщили бы, если бы кто из сектантов появился. Да хотя бы в разговоре это мелькнуло бы.

— У нас все порталы на учете, — мотнула я головой, — и опять же: все они в академии. Оттуда можно попасть только сюда, в этот дом.

— Значит, прогуляемся в рыбацкий квартал, — пожал плечами Алекс.

Я вздохнула. Придется.

— Только после бала. Или что там будет. Нам с тобой нужны целые тела и ясность в мозгах.

На том и порешили: сутки отдыхаем и готовимся к официальному мероприятию, затем появляемся в высшем свете и потом уже пытаемся выяснить, кто и зачем пугает бедняков в рыбацком квартале. Отпустив служанку, мы с Алексом разбрелись по спальням. Я активировала защитное поле, установила сигнализацию, обязательно оповестившую бы меня о появлении возле дома чужаков с дурными намерениями, улеглась на постель, потянулась.

Семнадцатый век. Жеманность в поведении, изысканные блюда, шикарная мебель, именитые художники, поэты, музыканты. А гниль внутри людей все та же. И вообще, чем больше скачу по эпохам, тем больше убеждаюсь, что меняется только обстановка. Пороки одинаковы в любом времени, добродетели встречаются редко. Да и…

Почувствовав, что с такими размышлениями скоро стану мизантропом, я приподнялась на локтях, огляделась. Спальня как спальня. Широкая комната с высокими потолками. Тканевая обивка стен — парча с золотым узором. Кровать под балдахином, пара вычурных кресел, бюро с расположенными на нем письменными принадлежностями и несколькими подсвечниками, комод на резных ножках, овальное зеркало в посеребренной оправе, камин. В общем, обычная, ничем не примечательная спальня. В подобных спальнях как раз и прячут письма от любовников и секретную переписку. Вообще, мебель в стиле барокко, помпезная и яркая, величественная и торжественная, как нельзя лучше подходила для сооружения в ней различных тайников, чем и пользовались многие аристократы этого времени.

Ни бюро, ни комод с их многочисленными ящичками внутри ничего не прятали, а вот полка над камином мое внимание привлекла. Мило улыбавшаяся своему ухажеру фарфоровая пастушка как-то неестественно скалилась. Уже не сомневаясь в том, что делаю, я с размаха швырнула фигурку на пол.

Простенькое латунное колечко и намотанная на его ободок бумажка ничего интересного на первый взгляд из себя не представляли. Я нахмурилась, внимательно осмотрела вещицу и решительно направилась к Алексу.

Громили особняк мы аккуратно, можно сказать, изысканно: все три этажа обыскали, предметы интерьера тщательно рассмотрели, нашли в нескольких статуэтках еще пару колечек, три серебряных цепочки и несколько бумажек, подобных найденной.

— Дурацкий детский ребус. Попробуй угадай, в каком состоянии был тот, что занимался раскладкой этих вещиц по всему дому, — пробурчал Алекс, сидя в кресле в моей комнате. — Лизка, ты всерьез воспринимаешь чью-то шалость.

— Возможно, — не стала я спорить, — тем более что моя паранойя пока молчит. Но если мы с тобой ответим всего на один вопрос, я точно успокоюсь: кто все это проделал? Работник академии или кто-то посторонний, местный? И если второе, то каким образом он попал в это здание?

— То есть числа на бумажках тебя не интересуют?

— Время и географическое… — я не договорила. — Алекс, будь другом, сходи за картой.

Напарник кивнул, не уточняя, зачем она мне понадобилась, и вышел из комнаты.

— Рыбацкий квартал и его окрестности, — задумчиво отметила я, разглядывая координаты, указанные на бумажках. — То самое место с Проклятым домом. Причем заметь, время всегда после полудня.

— Загадки, интриги, расследования, — буркнул Алекс и зевнул. — Лизка, ты спать не хочешь.

Я хмыкнула.

— Ладно, завтра у нас свободный день, тогда все и додумаем.

Спала я плохо: мне снова снились кошмары. Какие-то люди в масках на лицах то и дело перекрывали мне ходы в катакомбах, не позволяя выбраться наружу, зловеще смеялись и отказывались умирать, когда я протыкала их шпагами, шептали странные заклинания, призывали на мою голову демонов…

На следующий день Жанна появилась ни свет ни заря, накрыла в обеденном зале стол, поставила на него мясные и рыбные блюда, налила нам с Алексом горячий суп в тарелки и вино в бокалы. Я вздохнула про себя. Овощи, каши… Нет, не слышали. Это только для черни. А вот благородные объедаются белым мясом и напиваются вином…

Кусок дичи я ела медленно. Алекс уже разделался со своим и о чем-то размышлял, барабаня пальцами по столу, а мне не хотелось ничего: ни есть, ни работать, даже думать не было желания. Навалилась какая-то непонятная апатия. Как будто… Да чтоб вас!

Я нехорошо прищурилась. Так, значит? Ну-ну, еще посмотрим, кто кого. Дарик будет мной гордиться.

Вставала из-за стола я медленно, словно неохотно.

— Алекс, — окликнула напарника и сделала жест рукой, будто вывинчиваю пробку из бутылки. Парень удивленно вскинул брови, но кивнул.

— Жанна, останься здесь, — приказала я и все такой же медленной походкой направилась наверх, за сумкой. Алекс пошел следом. Умный мальчик, знает, когда не нужно задавать вопросы.

В своей спальне я уселась на покрытый ворсистым ковром пол, поставила перед собой сумку и начала приготовления. Свечи, расставленные в поданных Алексом подсвечниках, захваченный со стола ломоть белого хлеба, карманное зеркальце, гребень. Вроде все. Пока все.

— Приди, бабушка, угостись, чем бог послал, — позвала я, глядя прямо перед собой.

Быстрое смазанное движение я увидела, только потому что не моргала. А через секунду уже накидывала на нечисть подготовленную заговоренную веревку.

— Ишь ты, пакость мелкая, — не обращая внимания на отборные ругательства нечисти, ворчала я, завязывая «морской» узел, — я тебе покажу, как энергией человеческой питаться. Совсем обнаглела? Хочешь назад, в «Землю изначальную»? Так я тебе устрою.

Угрозы подействовали. Нечисть мгновенно присмирела. Теперь она сидела молча, угрюмо сверкая из-под густых бровей яркими глазками-бусинками.

— Кто приказал? — теперь я чувствовала себя «на коне». Уж допрашивать меня учили. А кого конкретно: местного жителя или наглую нечисть, уже неважно.

— Хозяин дома, — послышался тихий ответ.

— Не лги. У этого дома нет хозяина. Смотри, портал под рукой. Так кто?

Передо мной появилась картинка: высокий плотный мужчина, буквально косая сажень в плечах, высаживает из заговоренного рюкзака маленький меховой комок. Губы шевелятся. Явно указания дает.

— На что реакция?

— На любую найденную в статуэтке вещь.

Ах так… Очень интересно…

Я задала еще несколько уточняющих вопросов, потребовала обязательную клятву верности на крови, а получив ее, отпустила нечисть. Свечи, зеркальце и хлеб пошли ей в дар. За моральные страдания, если можно так выразиться.

Включив защиту от любой прослушки, я повернулась к молчавшему до сих пор Алексу:

— Видел?

Напарник ошарашено кивнул.

— Это же один из «чистильщиков».

— Именно, — ответила я. — Осталось понять, что он тут забыл и с каких пор считается хозяином дома.

— Лизка, как ты догадалась, что она из «Земли изначальной»?

— Да что там догадываться, — пожала я плечами, — обычная нечисть энергию из человека не высасывает. Этим промышляют только вечно голодные духи «Земли».

Внизу послышался шум.

— Прибью, — пообещала я, отключая защиту от прослушки и направляясь к лестнице.

— Кого? — уточнил Алекс.

— Любого, кого увижу.

Одета для приема гостей я была вполне подобающе: светло-зеленое платье с узким лифом и длинной мягкой юбкой, подвязанные голубой лентой волосы, домашние туфли на ногах. Алекса я показывать народу пока не собиралась, а потому он, в рубашке и штанах двадцатого века, остался на втором этаже.

Внизу Жанна мужественно сражалась с щеголеватым симпатичным парнем в голубом жюстокоре[1], перепоясанном широким ярко-красным шарфом, синих чулках и такого же цвета туфлях. Судя по поведению незваного гостя, к нам пожаловал слуга или паж. Интересно, кого мы могли заинтересовать? Вроде сидели тихо, нигде не появлялись.

— Чем обязана? — мой голос мог заморозить любой водоем в жару, но парень не смутился.

Резво стащив с голову шляпу и практически подметя ее пол, он склонился в поклоне:

— Миледи, графиня де Ронсар будет рада видеть вас у себя…

Посланник говорил, говорил и говорил, а я, сохраняя на лице нужное холодное выражение, пыталась понять, что за графиня и для чего мы ей понадобились. Наконец, еще раз торжественно подметя шляпой пол, парень удалился. Когда дверь за ним закрылась, я посмотрела на Жанну и глазами указала в сторону кабинета. Она понятливо кивнула.

Только оказавшись за закрытой дверью и включив защиту от прослушки, я спросила:

— Что за графиня? И откуда она о нас узнала? Вернее не так: для чего мы ей понадобились?

— Графиня приехала из глубокой провинции лет пять-шесть назад. Немолода, за сорок точно, умна, хитра, расчетлива. Устраивает у себя вечера, на которых обычно появляется вся знать Парижа. Считается сводницей, — перечислила стаци основные характеристики ее светлости, — ей интересны все новые лица.

Ясно. Ей, видимо, доложили, что в пустующий долгое время дом въехала молодая аристократка в сопровождении пажа, и она решила навести мосты.

— Запомнила, когда нас ждут?

— Да, миледи. Через день после вечера у герцогини де Рокшон.

Остаток дня я провела, готовясь к завтрашнему необходимому выходу в свет. Настроение после обнаружения кикиморы улучшилось, упадка сил не наблюдалось, а посему отговорок мой внутренний голос не принимал, раз за разом напоминая, что перстень нужно найти как можно быстрее, если я хочу поскорей вернуться к Стивену.

Эту ночь я спала спокойно и проснулась утром с жутким чувством голода. Алекс с удивлением наблюдал, как я, босая, прямо в пижаме, сметаю со стола в кухне все: и остатки вчерашней дичи, и старый хлеб, и вареные яйца.

— Реакция организма на потерю энергии. Запоздалая, правда, — объяснила я и вздохнула. — У нас еще три часа. Потом нужно будет потихоньку готовиться к выходу.

— Мне идти с тобой?

— Естественно. Ты не слуга. Ты — паж. Так что будешь сопровождать свою молодую госпожу весь вечер.

Напарник кивнул.

Через час пришла Жанна, переоделась на кухне и в своем форменном коричневом наряде сначала накрыла на стол, а затем и стала помогать нам с Алексом одеваться.

С ненавистью посмотрев на длинный, сильно затягивавший талию и приподнимавший грудь корсет, я все же позволила затянуть его на себе, правда, не особо туго. Упасть в обморок от нехватки кислорода прямо во время разговора и тем самым пропустить важную информацию мне не улыбалось.

Белоснежная сорочка, верхнее платье темных цветов, с кружевами и пышными юбками, туфли на ноги… Боги, какой садист придумал эти пытки?!

С завистью взглянув на Алекса, обряженного в синий жюстокор и чулки под цвет наряду, я величественно проплыла к ожидавшему нас с напарником наемному экипажу. По «Аське» одно время ходила байка о девчонке — выпускнице какого-то там задрипанного колледжа, отправившейся в первую командировку и не сумевшей сбежать от преследовавшего ее любвеобильного графа — ноги с непривычки запутались в куче юбок. В тот раз все закончилось благополучно: девчонку смог отбить бдевший напарник, потом над ней долго ржал весь отдел. Но сейчас, мелко семеня к карете, я прекрасно понимала незадачливую коллегу — передвигаться в этой куче ткани было невероятно тяжело. Хотя сама бы я, на месте выпускницы, ни в коем случае не бежала бы, а постаралась лишить графа органа любви.

Местные жители в это время чистоплотностью похвастаться не могли, купались очень редко и довольно неохотно, боясь переносчиков чумы, а потому аристократы и богатые буржуа пользовались духами. В сочетании с запахом немытого тела амбре был тот еще. Нам с напарником пришлось вылить на себя как минимум полфлакона духов, привезенных из будущего. Контрабанда, да, но лучше уж этот тонкий, не тяжелый запах, чем местная вонь, вызывающая слезы на глазах.

Перед особняком герцогини де Рокшон толпились кареты, кони, люди. Наш кучер, высокий рыжебородый детина, намеревался было ввязаться в драку с другими мужиками за возможность подвезти «миледи» поближе, к самим ступенькам, но Алекс, следуя моим указаниям, велел остановить неподалеку. Дополнительная медная монета пыл мужика поубавила, так что мы с напарником без проблем дошли до особняка.

— Нехорошее у меня предчувствие, — пробормотала я вполголоса, поднимаясь по мраморным ступенькам.

— Накаркаешь ведь, — тоскливо вздохнул Алекс рядом.

[1] Жюстокор — длинный, почти до колен, распашной кафтан.

Глава 9. Одного поля ягоды

Трудности — это единственное извинение, которое не принимает история.

С. Грефтан

Найти свою дорогу, узнать свое место в жизни — в этом все для человека, это для него значит сделаться самим собою.

Виссарион Григорьевич Белинский

Первые полчаса-час прошли на удивление спокойно. Гости чинно сидели в богато обставленной, с претензией на росскошь, гостиной на небольших уютных диванчиках, пили начинавший входить в моду горячий шоколад, сплетничали об общих знакомых, при этом потихоньку собирая информацию. В общем, все как обычно, ничего нового. Высшее общество, чтоб его. Хотя, с другой стороны, что в убогом домишке, что в салоне герцогини, люди не менялись. Я уже было поверила, что моя интуиция в кои-то веки ошиблась, и этим вечером ничего не случится, когда в гостиную вошли двое.

Первый, солидный мужчина в годах, с небольшой седой клинообразной бородкой и седыми редкими волосами, среднего роста, плотного телосложения, выглядел представительно и важно. Шел он неспешно, не глядя по сторонам, с полным осознанием своей важности. Темно-синий жюстокор, подпоясанный такого же цвета шарфом, был явно сшит у портного с именем. Впрочем, так же точно, как и одеяние второго, отличавшееся лишь цветом. Светло-коричневый отлично шел ему, спутнику представительного мужчины, высокому, подтянутому, обманчиво худому, двигавшемуся чересчур плавно, на мой взгляд. Я отлично знала их обоих, хоть никогда не видела их вместе и даже представить не могла, что они знакомы друг с другом. Афанасий Дорский и Стефан фон Херц. Что они оба здесь забыли?! Я отыскала глазами в одном из углов общавшегося с дамами Алекса, поймала его взгляд, чуть качнула головой. Через пару-тройку секунд верный паж уже выводил свою занемогшую госпожу в сад, подышать свежим воздухом. Мигрень, знаете ли.

— Что?

— Здесь дед и Стефан.

Челюсть напарника со стуком упала куда-то в траву.

— Пришли вдвоем, — добила я его.

— Они знакомы?

— Вот у них и спросишь.

Я сделала один глубокий вдох, затем второй, третий.

— Как они… Думаешь, через…

Алекс сознательно не договаривал, во избежание любопытных ушей. Но я и так поняла не заданный вопрос.

— Вряд ли. Помнишь, где мы хотели побывать завтра?

Глаза напарника изумленно расшились. Я же была практически уверена в своей внезапно вспыхнувшей догадке: не могли эти двое прийти сегодня порталом, установленном в доме «Аськи», никак не могли. Они элементарно не успели бы собраться и появиться здесь при полном параде. Нет, скорее всего, в рыбацком квартале действительно находится портал. Личный портал Фени.

Порталы считались собственностью государства, так просто установить их в домах «частников» было нельзя. Разрешение на установку получали единицы, и то после долгой бумажной волокиты. Чем мог Феня подкупить президента Единого Галактического Союза, я не знала, но, похоже, это было что-то достаточно серьезное.

— Возвращаемся, слишком долго мы тут прохлаждаемся.

В гостиной за время нашего отсутствия ничего не изменилось: сахарные, чересчур приторные улыбки, отвратное сочетание запаха немытых тел и ароматов всевозможных духов, невыносимая духота, постоянная болтовня. И все те же знакомые фигуры в одном из углов комнаты. С кем именно беседовали Феня и Стефан, мне рассмотреть не удалось.

Выдержав приличествующее время и так и не узнав ничего нужного для дела, я рассыпалась в извинениях перед радушной хозяйкой и поспешно сбежала.

— Ждем гостей, — сообщила я Алексу, когда кучер вез нас домой.

— Уверена?

— Просто так они там не появились бы.

Напарник согласно кивнул. Дальше ехали молча.

На следующий день, рано утром, не успела Жанна появиться на своем рабочем месте и накрыть молодым хозяевам завтрак, раздался стук в дверь. Мы с Алексом, одетые по моде этого времени, многозначительно переглянулись.

Встречали гостей мы, как и положено аристократам, в гостиной, светлой комнате рядом с обеденным залом.

Феня и Стивен красовались в нарядах, отличавшихся от вчерашних только цветом. Впрочем, меньше всего меня интересовала одежда.

— Ну здравствуй, внучка, — по-доброму улыбнулся дед, прижимая меня к себе.

Я растаяла в родных объятиях. Но моему профессионализму это не помешало.

— Как вы тут оказались? — едва усевшись на обитый бархатом диван, потребовала я ответа. — Дед, с каких пор у тебя свой, личный портал?

— Считаешь, не достоин? — весело поблескивая глазами, спросил Феня.

Я лишь фыркнула в ответ. Стефан молчал и со своего места внимательно наблюдал за мной. Вот что он ожидал увидеть?!

— А я считаю, что твоего отца пора поставить на место. Дети — не его собственность.

Ясно. Выяснение отношений между членами семьи состоялось. Не удивлюсь, если, по возвращении, стану обладательницей еще одной полностью отремонтированной трехкомнатной квартиры. Деда боялись все родичи, включая отца.

— Я все равно не смогу вернуться, пока не найду этот дурацкий перстень, — пожала я плечами. — Кстати, ты не в курсе, зачем он так нам нужен?

— Это перстень предка одного из видных масонов девятнадцатого века, — последовал ответ, — если его найти, то можно о разном пообщаться с его потомками.

Понятно. Банальный шантаж.

Разработав план действий и распределив роли, мы расстались. Деду про кикимору и находки я пока говорить не стала: собиралась сама проверить некоторые свои догадки.

— Что теперь?

— Завтра отдыхаем, отлеживаемся. Послезавтра нанесем визит вежливости графине де Ронсар.

Мы с Алексом успели пообедать, но до сих пор не встали из-за стола. Я все никак поверить не могла в появление здесь деда. Да и Стивен…

— Лизка…

— Угу…

— А почему здесь Стефан?

— В смысле?

— Ну… Разве тем, кто шагнул через портал, можно возвращаться в прошлое?

Боги, вот, спрашивается, чему их в колледжах учат?..

— Алекс, Стефан из другого века. Он не к себе домой вернулся.

— А какая разница? — и чистый, незамутненный взгляд идиота. Нет, сам напарник наверняка считал себя суперпрофи, этаким Джеймсом Бондом будущего. Но его непонимание некоторых элементарных вещей меня просто поражало.

— Временная петля, Алекс. Есть риск, что, вторично пройдя через портал, человек прошлого погибнет.

— А отправить его на несколько дней позже?

— Ты правда думаешь, что самый умный в академии, и раньше никто никогда не пытался проделать подобное? — иронично поинтересовалась я. — Заклинивает портал. Что-то в мироздании отказывается срабатывать. Технари и ученые всех уровней долго пытались понять, в чем проблема. Увы. Можешь называть это божественным провидением: незачем тому, кто побывал в будущем, возвращаться домой. Ход истории может кардинально измениться. Так что никакой проблемы в появлении здесь Стефана я не вижу. А вот причина этого самого появления мне не понятна. Что работник архива забыл на оперативном задании?

Ответа не было ни у одного из нас.

Весь следующий день мы набирались сил перед необходимым визитом к графине. Сидеть, напиваться горячим шоколадом, слушать сплетни и рассказывать их самой — то еще удовольствие. Да и вообще, теперь, когда я знала, что здесь Стивен, работа как-то сразу отошла на второй план. Мысленно ругаясь и стараясь привести себя в форму, я, тем не менее, предпочла бы сходить с ним на свидание, а не сидеть в душной гостиной сводницы и сплетницы.

На очередное платье с корсетом я посмотрела, как инквизитор — на упорствовавшего еретика. Но пришлось стоять и покорно ждать, пока Жанна зашнурует его на мне, а затем, в туфельках под цвет платья, вновь семенить, словно японка, к карете. На этот раз я оделась в темно-вишневые цвета. Вроде и не совсем траурные, но, может, графиня поймет намек и не станет играть роль свахи.

Не поняла. Все то недолгое время, что мы с Алексом провели в шикарно обставленной гостиной, с панно на стенах и фарфоровыми статуэтками на различных горизонтальных поверхностях, ее хозяйка, как я и ожидала, периодически ненавязчиво намекала, что такой красивой молодой девушке, как я, не стоит находиться под одной крышей с собственным пажом, да еще и без приживалки и кучи служанок — высший свет поймет неправильно, а значит, и двери многих салонов для меня закроются навсегда. Я, приклеив на губы соответствующую улыбку, кивала в нужных местах. Теперь, когда рядом находился Феня, мне было откровенно плевать, кто и когда откажется принимать нас с Алексом. Дед, как поговаривали некоторые его завистники, способен был отыскать на кошке блоху, чипировать ее, а затем всю жизнь следить за ее прыжками.

— Вчера меня почтила своим визитом герцогиня де Горцон, ах, какие у нее сыновья! Почтительные, предупредительные, — заливалась соловьем графиня, не забывая пить небольшими глотками горячий шоколад из чашки с пастушками.

Я припомнила разнообразные слухи, собранные позавчера. Если мне не изменяла память, семья де Горцон несколько лет назад находилась под пристальным вниманием инквизиции по обвинению в богомерзком колдовстве и чернокнижии. Обвинение в конце концов сняли, так как никаких доказательств, кроме слухов, не нашли, но репутацию обелить так и не получилось. Да уж, чудесные друзья-приятели у графини. А уж какая для меня, провинциалки, выгодная партия…

Высидев положенное время, я, стараясь дышать через раз из-за амбре, исходящих от хозяйки дома, позорно бежала домой.

— Нет, надо было тебя слугой сделать. Может, хоть узнал бы что-нибудь полезное, пока я там время убивала, — проворчала я, сидя в особняке «Аськи» на кушетке и жалея об отсутствии в этой эпохе кофе.

— Ты портрет видела? — задумчиво отозвался напарник.

— Что над камином висел? — уточнила я. — Видела, но подробностей не разглядела. Слишком далеко от меня. Ты ближе сидел.

— Я разглядел. Мужчина на портрете точь-в-точь твой дед.

Челюсть упала на ковре и закатилась под кресло. Спрашивать Алекса, уверен ли он, смысла не было.

— Феня, конечно, мужчина любвеобильный, — пробормотала я ошарашенно, — но не настолько же.

— Почему именно любовница? Может, она его родственница? Что? Если у «чистильщика» есть дочь, почему твоему деду это запрещено?

Ответа у меня не было…

Ужинала я у себя в комнате: сыр, хлеб, окорок, красное вино. Слегка захмелев, я грустно хмыкнула. Вот как все бывает-то. Вроде думаешь, что знаешь всех своих родственников, пусть и мало с ними общаешься. А потом в одной из командировок случайно натыкаешься на портрет собственного деда. Кто ему та графиня? Жена, любовница, дочь, внучка? Да, я ревновала, потому что, кроме матери, никаких других женщин в нашем роду не было. И дед все свободное время посвящал мне. Теперь же до меня дошла простая истина: о личной жизни Фени я не знала ничего. Да, он любил женщин, мог восхищаться дамами любого века. Но чтобы вот так вот крутить интрижки, а то и жениться… «В каждом веке по жене, почти как у Синей Бороды», — мрачно усмехнулась я про себя. И мысли сами собой перескочили на сына другого Синего Бороды, Стефана. Что связывало его с Феней? Почему он решил покинуть привычное место и отправился в совершенно чужое ему время? Как, в конце концов, его пропустил этот дурацкий портал?! Хотя последний вопрос, конечно, был лишним: следов родственников Стефана уже не найти, никакого вреда его появление здесь не принесет, историю не именит. А потому, конечно, бывший монах-францисканец спокойно прошел через арку портала.

От мыслей и переживаний у меня жутко разболелась голова. Привет, мигрень, блин. Раздраженно выругавшись сквозь зубы, я растянулась на кровати. Против ожидания, сон пришел практически мгновенно. Спала я без задних ног.

А утром в гости к нам пожаловал Стефан. В принципе, я ждала этого визита, а потому была готова к нему.

Надев длинный закрытый домашний халат, я спустилась на первый этаж, отправила Алекса и Жанну куда подальше, активировала защиту от прослушки и только после этого вопросительно посмотрела на гостя.

— Лизетта, — начал он, игнорируя предложение присесть, оставаясь на ногах и внимательно всматриваясь в мое лицо, будто боясь пропустить на нем какое-то определенное чувство или эмоцию, — у меня недавно состоялся серьезный разговор с Иваром. Твой отец дал понять, что я — нежелательная кандидатура в качестве твоего мужа, а потому я отправился сюда, чтобы на нейтральной территории задать тебе вопрос: ты выйдешь за меня?

Вот, значит, как. Что ж, я не была удивлена таким поведением отца. Дети для него, как родные, так и приемные, всегда были лишь выгодным вложением капитала. И ждал он от нас слепого повиновения, не позволяя иметь собственного мнения, не разрешая действовать вопреки его желаниям. Конечно, попаданец из прошлого с сомнительной биографией был, мягко скажем, не ровней дочери того, кто нашел Китеж. Вот только Ивар допустил просчет: он забыл, что я терпеть не могла, когда на меня давили, и в этом случае старалась сделать все наоборот. В данной же ситуации были задеты и мои чувства, а потому повиноваться отцовскому слову я больше не собиралась.

— Да, Стефан, — мягко улыбнулась я бывшему монаху, — конечно, я выйду за тебя.

Объятия Стефана оказались осторожными, руки — мягкими, а поцелуй — сладким…

Я растворилась в этом поцелуе, забыв на какое-то время и о себе, и о работе, и о проблемах, свалившихся на нас обоих. Важны были только те ощущения, которые дарили мне губы любимого.

Стефан ушел через несколько минут, а вечером в доме «Аськи», сразу же после ужина, внезапно появился дед. Усталый, взмыленный, будто лошадь, пробежавшая десятки километров, он смотрел на мир из-под угрюмо сведенных бровей и, казалось, был готов разнести весь Париж к чертовой бабушке.

— У нас там смертную казнь за убийство еще не отменили? — мрачно поинтересовался он, закрывшись со мной в том же кабинет, что и Стефан утром.

— И кого ты хочешь убить? — настроение мое можно было назвать благодушным: все же налаженная личная жизнь очень важна даже для нелюдимой меня.

— Своего сына и брата твоей матери.

Я хмыкнула.

— Кто из них придумал отправить меня в эту командировку? Папа или Лори?

— Оба. А расплачиваюсь сейчас я. И если узнаю, что в этом веке перстня никогда не было…

Дед зловеще замолчал.

— Кого они прочили мне в женихи? — перевела я разговор.

— Или кого-то из оперативников, или пирата из будущего, — фыркнул дед.

Я поперхнулась воздухом. Меньше всего я видела на месте мужа Ричарда. Этот временами заносчивый нахал вызывал у меня только одно желание: прибить его на месте.

— Хорошо хоть не Эдгара Норейского, — откашлявшись, заметила я.

Теперь поперхнулся и долго кашлял Феня.

— Фантазия у тебя, — буркнул он, придя в себя, — буйная чересчур.

— Дед, а дед. А ты в курсе, что в этом доме кикимора живет? Из «Земли изначальной»? — задумчиво спросила я.

Феня переварил информацию и хитро прищурился:

— Кикимора, говоришь. И кто ее сюда принес?

— Кто-то из «чистильщиков». Я клятву на крови взяла.

— Умница, девочка, — довольно потер руки Феня. — Ручная кикимора пригодится всегда.

Колечки с бумажками его тоже заинтересовали. Затребовав себе и то, и другое, он долго рассматривал это богатство, морщил нос, пытаясь разгадать ребус, а затем фыркнул:

— Больше чем уверен: они пытались меня поймать.

— Эдгар с Лори? — уточнила я.

— Очень сильно сомневаюсь, что Эдгар в этом участвовал. Он весь в работе, такой чушью ему заниматься просто некогда. Нет, внучка, это задумка исключительно Лори и Ивара. Бумажки показывают координаты моего портала, цацки эти слишком дешевые, чтобы считаться ценными, а значит, служат только для утяжеления вещицы. Ну и… Не так уж легко увидеть все эти изменения в фигурках. Нужно спецом искать нечто подобное. Или оказаться моей внучкой.

— Ничего не поняла, — честно призналась я.

Феня хмыкнул.

— Смотри. Лори с Иваром каким-то образом узнают или начинают догадываться о твоих появившихся чувствах к Стефану. Твой выбор им совершенно не нравится. Напрямую повлиять на него они не могут — ты девушка упорная. В это время я сообщаю горячо любимому сыну, что собираюсь проведать вас всех и остановиться в городе на пару недель. Ты — моя любимица. Ивар наделал слишком много глупостей за последнее время, чтобы поверить в то, что все само собой рассосется, и он решает отправить тебя в очередную, внеплановую командировку. О том, что у меня есть личный портал, он точно не знает, но догадывается. Дальше, по его приказу, «чистильщик» ловит и притаскивает сюда кикимору, которой следует воздействовать на любого, кто войдет в дом, неважно, откуда. Кикимора пьет силу, человек становится вялым.

— Они думали, что ты появишься здесь? Дед…

Феня поморщился.

— Ты ведь была у графини? Видела мой портрет? Она — моя внучка. Правда, понятия не имеет, что я жив-здоров. В рыбацком квартале, в Проклятом доме, можно выжить, но не жить. Там нет подходящей для появления в салонах одежды, и если бы не Стефан, с его предложением помощи, я действительно оказался бы здесь раньше тебя.

— Ну хорошо, — кивнула я, не акцентируя внимания на фразе о предложении Стефана, — ты здесь, кикимора пьет твою силу, дядя с отцом тебя ловят. При чем тут эти цацки в статуэтках?

— Обычная игра, милая. Эти обормоты хотели проверить, сумею ли я разгадать их план. Им не повезло: на моем месте очутилась ты и раскусила кикимору.

Да уж, многоходовочка.

— То есть осталось найти перстень, и можно возвращаться… Дед, слушай, а ты чернокнижников не боишься? Может, наведаемся к ним? Пусть они пошаманят?

— Это к герцогам де Горцон? — уточнил Феня и пожал плечами. — Почему нет. Герцогиня — первая сплетница Парижа. Если она ничего об этом дурацком перстне не знает, значит, вернемся без него.

«И тогда отцу и дяде будет очень весело», — подумала я.

Глава 10. Все хорошо, что хорошо кончается

История — это политика, которую уже нельзя исправить. Политика — это история, которую еще можно исправить.

Зигмунд Графф

Каждый захочет красивую розу, красивую ночь, хорошего друга. Важно уметь любить розу вместе с ее шипами, ночь с ее таинственностью, друга со всеми его проблемами.

Шемс Тебризи

К чернокнижникам мы отправились через три дня — нужно было тщательно подготовиться к данному визиту. За это время Феня удостоверился, что перстня в Париже нет. Как он достал эту информацию, я понятия не имела, но, видя, как с каждым днем он мрачнеет все больше, заранее сочувствовала Ивару и Лори. Одно дело я, обычный агент, которого надо отослать поскорей с глаз долой, и который если пошумит по возвращении, то не очень громко, и совсем другое — Феня: умный, опытный, изворотливый, со связями практически в любой эпохе, включая нашу с ним родную действительность. Мы с ним, если сравнивать с шахматами, пешка и ферзь. И этот «ферзь» не любил, когда его держали за дурака и пытались подставить.

В гости поехали втроем: дед, Алекс и я.

Особняк герцогини де Горцон располагался на окраине Парижа, пользовался дурной славой и приличными людьми посещался редко. Массивные статуи в саду, портики и колонны на фасаде дома. Дорого. Богато. Безвкусно.

Хозяева, на мой взгляд, выглядели под стать дому. Яркие, кричащие расцветки нарядов, позолоченные и посеребренные предметы интерьера и столовые приборы. В общем, слишком много шика. У меня сложилось впечатление, что подобным образом чернокнижники закрывали дыры в своих душах.

Сама герцогиня, маленькая сгорбленная старушка, мне не особо понравилась, да и не пыталась это сделать, направив все силы на привлечение внимания Фени. А вот дети ее честно постарались меня очаровать, особенно старший, высокий мускулистый мужчина средних лет с идеально наложенным гримом и линзами в глазах.

— Ваша светлость, не желаете прогуляться? У нас великолепный сад, — белозубо улыбнулся он сразу же после чаепития, нахально игнорируя все правила приличия.

Пришлось изобразить милую неиспорченную девушку, похлопать ресничками, подняться с облюбованного диванчика и идти следом за хозяином.

Сад и правда поражал, особенно цветами, которые в этой эпохе не росли.

— Наглость — второе счастье, — вздохнула я, повернувшись к спутнику. — Ричард, почему мы с тобой сталкиваемся практически в каждой командировке?

— Случайность, всего лишь случайность, — сообщил «пират».

— Угу. Я почти поверила. Мать и брат чьих будут?

— Местные, «настоящие». Я им чуть память подправил, — пожал плечами этот наглец.

Я выразилась не особо цензурно. Ричард присвистнул.

— Необычное выражение. Первый раз слышу его.

— А ты теперь лингвистом стал? — фыркнула я. — Ричард, скажи честно: что тебе от меня надо?

— Боги с тобой, Лизка, я, конечно, помню, что ты — параноик, но чтоб настолько, — проворчал собеседник. — Здесь отличная библиотека, а в ней — довольно редкие книги… Лизка, ты меня слышишь?

Слышала. Но при этом не отводила взгляда от цацки на пальце Ричарда. Золото. Печатка. Надо деду показать.

— Ричард, — я облизнулась, как кошка, увидевшая бесхозную рыбу, — скажи, только честно: тебе твои пальцы дороги?

— Лизка, ты совсем кукушкой поехал? — осторожно спросил «пират», явно жалея, что оторвался от коллектива. — Зачем тебе мои пальцы?

— Перстень, Ричард, мне нужен этот чертов перстень. А так как это практически вопрос жизни и смерти…

Перстень «пират» отдал сам, предварительно переговорив с Феней и удостоверившись, что это именно та вещица, за которой нас прислали.

— Дурная ты девка, Лизка, — сообщил он после разговора, — бедный твой будущий муж.

Ответом наглеца я не удостоила, только хмыкнула. Стивен себя явно бедным не считал.

На следующее утро я проснулась в собственной постели, от души потянулась, довольно улыбнулась. Целый месяц отпуска. Время, которое я смогу потратить на себя любимую — дед, оставшийся на этот период в городе, пообещал самолично за этим проследить. Сегодня вечером я ждала Сару, а завтра у нас со Стивеном было запланировано долгожданное свидание. Жизнь явно решила побаловать меня.

Бездельничала я весь день: валялась в постели, сходила полюбоваться на сделанный роботиками ремонт, «привязала» клятвой Витика к новой квартире, посмотрела пару старых фильмов. Ну и, конечно, дважды плотно поела.

— Как они оба там оказались? — задала вопрос Сара, едва переступив порог моей «однушки»: в новой квартире я пока праздновать не решалась. — Вся «Аська» на ушах стоит: архивариус, никогда не покидавший своего места работы, вдруг оказывается на оперативном задании, да не один, а с дедом одного из ценных сотрудников!

— Скажешь тоже, ценный сотрудник, — польщенно хмыкнула я, разливая по пузатым бокалам вино, — ценных сотрудников так не мордуют и в постоянные командировки не отправляют. Как оказался… Стивен, пока в архиве работал, раскопал всех своих потомков, в том числе и в Париже в семнадцатом веке, ну а когда попал туда, потащил к ним и Феню. Мол, здравствуйте, люди добрые, я ваш дальний родственник, всех общих предков наизусть знаю, приютите, оденьте. Ну кто ж сможет отказать такому гостю? В общем, там они вдвоем всю командировку и прожили.

— Знания — сила, — улыбнулась Сара, делая глоток из бокала. — Лизка, это контрабанда!

— Все претензии к деду и Стефану. Это они меня таким вином снабдили, — я прожевала дирси и довольно потянулась, — Сара, он меня замуж позвал, представляешь?

— Наконец-то! Что? Вот что ты так смотришь? Между вами обоими давно искрило, это чуть ли не вся академия замечала, только ты предпочитала в нем видеть друга.

Я промолчала. В принципе, подруга была права, но признавать это мне не хотелось.

— Лучше скажи, откуда тот перстень появился у Ричарда, — сменила тему Сара.

— А это печатка старшего брата, чернокнижника, настоящего, причем. Пытался демонов вызвать и чертей после пьянки видел. Его отправили в дальнее поместье, чтобы инквизиции глаза не мозолил. Ричард в том поместье с ним и столкнулся. Ну а дальше… Ты ж помнишь, что у «пирата» ни стыда, ни совести нет?

— Парень хоть жив остался?

— Угу. Правда, память потерял. Но это уже, по мнению некоторых умников, мелочи жизни и издержки производства. А вот перстень Ричарду пригодился, чтобы под гримом проникнуть в парижский особняк и выкрасть нужные ему рукописи.

Сара откинулась на спинку кресла, вытянула ноги, покрутила в пальцах бокал.

— Ты хоть в платье на свидание пойдешь, или снова в любимые джинсы влезешь? — в очередной раз сменила она тему.

— Что под руку попадется. Сара! Оставь дирси в покое. Я пошутила!

— Смотри, а то я не только им в тебя кину, — воинственно пригрозила захмелевшая подруга.

Сидели мы полночи, активно мыли кости знакомым, планировали будущую жизнь, напивались и опустошали подпол под горестные причитания Витика. Заснули под утро.

Эпилог

— Лизка, ну наконец-то! — Сара ураганом ворвалась в мой кабинет, без спроса уселась на угол стола, осмотрела меня с ног до головы. — Вот как тебя Стефан с пузом в командировки отпускает?!

— Всего четвертый месяц, и это была последняя, — я оторвалась от заполняемых документов и невозмутимо взглянула на подругу. — Так что не кричи. Сама-то когда беременеть собираешься? Мне с Мартином на эту тему пообщаться?

— Я тебе пообщаюсь, — весело фыркнула Сара, — он и так чересчур любвеобильный.

Роман Сары и Мартина внезапно вспыхнул на нашей со Стивеном свадьбе полтора года назад. Никто в «Аське» не верил, что эта парочка долго продержится, но полгода назад они расписались, и теперь вся академия делала ставки, когда же домашняя девочка Сара появится на работе с животом.

Жерар и Жанна ждали уже второго ребенка, Жерар все еще косился в мою сторону, но о своих чувствах больше не заговаривал.

Один Алекс пока ходил без пары, хоть и не особо страдал по этому поводу. Он прилежно учился последнее время, сидел в архиве, посещал тренировки «чистильщиков», заодно наматывая на ус их байки: весь следующий год ему предстояли «одиночные» командировки.

Отец и дядя подарили нам со Стивеном, видимо, с подачи Фени, присутствовавшего на свадьбе, дом в пригороде, Мартин притащил откуда-то домовичка, не того, дикого, которого когда-то забрал к себе, с тем он сроднился. Этот был мелким, неумелым, но пушистым и милым. Витик заявил, что возьмет над ним шефство и всему научит. Я только плечами пожала. Пусть учит, раз хочет. Обученный домовой в новом помещении нам с мужем не помешает.

Да, как выяснилось, при налаженной личной жизни все мое человеконенавистничество довольно быстро испарилось. Жизнь моя наконец-то наладилась, проблемы были исключительно бытовыми, и все вокруг уже не казалось серым и мрачным.

Конец

Content

Надежда Соколова
Попаданка. Любовь сквозь века

Пролог

Часть I. Глава 1. Работа дураков любит

Глава 2. Не буди лихо, пока оно тихо

Глава 3. В тихом омуте черти водятся

Глава 4. Дуракам закон не писан

Глава 5. Двое пашут, а семеро руками машут

Глава 6. Бери в работе умом, а не горбом

Глава 7. Сам заварил кашу — сам ее и расхлебывай

Глава 8. Пришла беда — отворяй ворота

Глава 9. Лучше синица в руках, чем журавль в небе

Эпилог

Часть II. Глава 1. Где родился — там и пригодился

Глава 2. Любишь кататься — люби и саночки возить

Глава 3. Ворон ворону глаз не выклюет

Глава 4. Как аукнется, так и откликнется

Глава 5. Чем богаты, тем и рады

Глава 6. Дорога ложка к обеду

Глава 7. Глаза боятся, а руки делают

Глава 8. Незваный гость — хуже татарина

Глава 9. Одного поля ягоды

Глава 10. Все хорошо, что хорошо кончается

Эпилог