Островская Ольга.

Я выбираю быть твоей

Пролог

Ещё неделю назад мне казалось, что жизнь нанесла по мне очередной сокрушительный удар, от которого неизвестно смогу ли отряхнуться. Новость, которую мне поведали две полоски теста, основательно так пошатнула моё мироздание, можно сказать почву из-под ног выбила. А я и без того на ней не особо твёрдо стояла. И в приступе удушающей паники решение проблемы казалось очевидным.

Но сегодня, слушая отчётливое сердцебиение своего нерождённого, незапланированного и казалось бы нежеланного ребенка, я понимаю, что что-то во мне переворачивается, меняется, словно я сама перерождаюсь, восстаю из пепла, оживаю, обретая новый смысл существования. И всё уже не важно. Что я думала? Чего боялась? Разве стоит это целой жизни ни в чём неповинного ребёнка? Моего ребёнка.

Здравствуй, малыш. Прости глупую, что хотела тебя убить. Не знаю, что буду делать, как жить, но больше никогда не посмею усомниться в том, что ты должен быть, в том, что люблю тебя. Не важно, от кого ты. Главное мой.

Зажмуриваюсь и откидываюсь головой на кушетку, не обращая внимания на текущие по щекам слёзы и слушая слова доктора о том, как развивается во мне мой восьминедельный ребёнок. Кажется, всё в порядке. Большего понять всё равно не получается, слишком оглушена я этим отчётливым и жизнеутверждающим звуком. И накрывшим меня откровением. Я скоро стану мамой. Я уже мама.

В коридоре гинекологического отделения, куда из кабинета гинеколога меня выносят ватные ноги, ждёт единственная моя родная душа — младшая сестра. Васька вскидывает голову, услышав мои шаги, и поднимается навстречу.

— Ну что? — с тревогой заглядывает в глаза. Даже ей не известно, какого страху я натерпелась два месяца назад. Зато она видела, каким шоком для меня обернулись неожиданные последствия. Которых не должно было быть.

— Я не смогу, Вась, — потерянно произношу, останавливаясь и не зная, что делать дальше. Все мои ориентиры как-то сбились совершенно.

— Идём, Солька, — сестра накидывает мне на плечи пальто и тянет к выходу. И лишь вдохнув холодного осеннего воздуха, я немного прихожу в себя.

Поликлиника находится на окраине нашего городка, дальше лес и речка. Сестра уверенно тащит меня по шуршащим жёлтыми листьями дорожкам к неприметной калитке, через которую можно выйти на присыпанную хвоей тропинку. И с каждым шагом мне становится чуточку легче. Словно в шорохе ветра в сосновых кронах растворяется зудящий шум в ушах. Давящее чувство в груди полностью не исчезает, но будущее больше не кажется беспросветным. Прорвусь. Я ли первая, или последняя? Надо же как странно. Принятое решение должно бы меня вгонять в панику огромным ворохом новых проблем, к которым я сейчас даже понятия не имею, как подступиться, а на деле чувствуется, что только оно и правильное. Просто, нельзя по-другому. И почему я сразу этого не поняла?

— Как ты? — бросает Васька на меня испытывающий взгляд, когда мы останавливаемся на песчаном берегу.

— Не знаю, — заметив в кустах спину рыбака, мотаю головой и бреду дальше, не желая лишних ушей. — Это сложно осознать, Вась.

— Прорвёмся, — уверенно заявляет моя сильная и решительная младшая сестра, шагая рядом. И мне сейчас, как никогда нужна эта её сила, потому что моя как-то в последнее время… поистратилась. — Вот зря ты заявление не подала тогда. Так бы хоть знала, от кого.

От напоминания непроизвольно кривлюсь. Она права, конечно. Я, наверное, сглупила. Я точно сглупила. Да что уже жалеть? Время упущено. Кто меня сейчас слушать будет? Что я скажу? И смогу ли?

— Может узнаем как-нибудь, чей это дом? — вскидывает она бровь, повернувшись ко мне. Руки в карманах потёртых бойфрендов, косуха, клетчатый шарф, небрежный пучок тёмных, как у меня, волос. Бунтарка. Упёртая, как бронепоезд. И самый надёжный в мире человек.

— Думаешь, надо? — кисло морщусь я, подходя к одной из бревенчатых скамеек и смахивая листья.

— Ну-у-у, как минимум, я посмотрю в морду этому уроду. А вообще, Солька, ты слишком добрая и слишком хорошо думаешь о людях. То, что с тобой произошло, точно нельзя было просто так оставлять. Будь я тогда дома, пинками бы тебя погнала в полицию.

Хм, добрая, это она, конечно, загнула, а в остальном… права, конечно. Я прекрасно это понимаю. Но… не знаю, как сестре объяснить, в каком состоянии я тогда была. Сама до сих пор понять не могу. Два месяца назад в моей устаканившейся жизни всё разом перевернулось с ног на голову. Даже вспоминать тошно. И страшно.

До этого я работала в колл-центре солидного мобильного оператора, катаясь каждый день в столицу и получая по меркам вчерашней студентки довольно приличные деньги, столь необходимые нам с сестрой. Конечно, это не была работа моей мечты, но надо же с чего-то начинать. Встречалась с парнем, которого любила, или по крайней мере была в этом уверена. Он числился у нас менеджером по обучению, ухаживал настойчиво, говорил складно, изображал чувства убедительно. Я, наивная, повелась. А потом всё это разом исчезло. И если бы бесследно… Нет, исчезло, оставив после себя жестокую обиду, кучу проблем, грязи… и беременность неизвестно от кого.

Всё началось с того, что в один «прекрасный» день во время обеденного перерыва я случайно застала тогда ещё моего Олега за весьма откровенными и недвусмысленными поступательными действиями при спущенных брюках с Наткой, устроившейся в наш центр буквально неделю назад. Они даже не потрудились дверь кабинета закрыть на ключ. Стоит ли говорить, насколько ошарашена, обижена и зла я была? Но это были даже не цветочки, а так намек на бутончики. Психанув, весьма откровенно и совсем нецензурно высказала, что я думаю про этого кобеля брехливого, собрала сопли в кулак и пошла… работать. И даже умудрялась делать это хорошо, стараясь не думать о предателе. А вот он обо думал, сволочь. Убила бы гада! Спустя пару часов, во время разговора с клиентом, и нарисовался рядом со мной оскорблённый в лучших бл*дских чувствах мой уже бывший. И с мерзкой улыбочкой нажал на кнопку, прерывая звонок.

Доказать, что не я бросила трубку, у меня не получилось. Уволили меня со свистом.

Остаток того дня помню смутно. Уходила я абсолютно раздавленная морально, все силы бросив на то, чтобы держать голову высоко, не расплакаться, не показать никому, как мне больно и обидно. Не выдержала лишь в последний момент, когда в коридоре увидела ехидную рожу Олега. О, с каким удовольствием я заехала ему между ног. А потом ещё и тяжеленой папкой по дурной башке сверху добавила. Мне даже слегка полегчало. Жаль ненадолго.

Васька дома отсутствовала, отправившись накануне с друзьями в пеший поход, так что в нашей двушке меня никто с трезвым взглядом на жизнь и умением поддержать в любой ситуации не ждал. В общем расклеилась я, едва переступив порог. Наверное бы проревела весь вечер, залипнув в какой-то сериал и объедаясь вредностями, а на утро бы отряхнулась и начала решать свалившиеся на голову проблемы. Но судьба повернула всё по-другому. Мне позвонила бывшая однокурсница, с которой мы раньше дружили, а сейчас как-то слишком редко стали видеться. Марина пригласила меня встретиться, пообщаться и развеяться. Она, мол, с парнем разошлась. Грех было не объединиться в желании пополоскать ядом кости этим копытным-бородатым.

Вот так я и оказалась в ночном клубе. Дальше воспоминания и вовсе теряли чёткость. Мы пили какие-то коктейли, танцевали, трепались… а дальше провал.

— Ты больше ничего не вспомнила? — словно прочитав мои мысли, интересуется Васька.

— Нет. По-прежнему ничего, — качаю головой, и уже собираюсь сесть, когда в голове мелькает мысль, что мне, наверное, не стоит. Всё-таки осень, бревно холодное. Не привыкла я думать о себе, как о беременной. И понятия не имею, что мне можно, а чего нет. Невольно вздыхаю. — Знаешь, может это и покажется кому-то трусостью, но я боюсь знать правду. Ведь ничего уже не изменить. А я не хочу чувствовать себя изнасилованной. Понимаешь?

— Наверное, — вздыхает сестра. — Мне тяжело судить.

— Мне противно быть жертвой, — вырывается сокровенное.

Вася прищуривается. Она знает о чём я. Как никто другой. Мы прошли через это вместе в своё время. Когда наша мать медленно угасала, не предпринимая ничего, когда она просто сдалась, обвиняя всё и вся в своей неудавшейся жизни, а особенно нашего отца, бросившего её с двумя детьми. С которыми она же и не позволяла ему общаться, сходя с ума от жалости к себе и ненависти к нему. Мы долго верили ей, считая его последним подонком, и лишь повзрослев поняли, что он, возможно, просто не выдержал такой жизни. Сейчас, когда её нет, он в нашу жизнь вернулся. Конечно назвать эти отношения близкими никак нельзя, но отец у нас хотя бы имеется. А у меня стойкая непереносимость позиции жертвы. И я на многое готова, чтобы таковой себя не чувствовать. Думаю, сестра по-своему тоже.

Так и не решившись сесть, опираюсь спиной о ствол сосны, наплевав на возможные пятна смолы. Речная вода мерцает и гипнотизирует взгляд разноцветными бликами, и сосущая незнакомая пустота внутри, появившаяся недавно, тянущая куда-то, поднимающая по ночам с неконтролируемым желанием мчаться в неизвестном направлении, сейчас отпускает. Словно этот неспешный поток как-то заглушает пугающий меня зов. За эти два месяца я сильно изменилась. И это меня по-настоящему и сильно начало тревожить, пока я не узнала про беременность. Теперь я хоть могу эти странности на беременные причуды списать. Но червячок сомнения никуда не делся.

А ведь поначалу у меня почти получилось выбросить всё из головы. Когда я очнулась в чужом, незнакомом доме голая в развороченной кровати, растрёпанная с ноющим телом, с липким и саднящим ощущением, красноречиво свидетельствующим, что прошлую ночь точно провела не одна, а вспомнить что-либо, проливающее свет на случившееся не получилось, меня сначала накрыла самая настоящая паника. Каких только ужасов не нарисовал мой мозг. И про маньяков, и про похищение, и про изнасилование.

Скатившись с кровати, я заметалась шуганной зайчихой, собирая свои шмотки и вывалившиеся из сумки вещи, сброшенные беспорядочной кучей на пол. Боялась, что сейчас кто-то придёт, остановит меня. Мне подвывать хотелось от выворачивающего меня на изнанку ужаса. Но никого не было. И дверь оказалась открытой. А дом пустым, недостроенным и необжитым, за исключением той самой одной единственной комнаты. Я даже наружу выбралась без проблем, просто повернув замок, закрытый изнутри. А выбежав из дома, обнаружила, что нахожусь в недостроенном коттеджном посёлке, мимо которого не раз проезжала.

Добраться домой не составило труда. Достаточно было выйти на трассу и остановить нужную маршрутку. И лишь забившись на заднее сидение, удаляясь от того дома, я постепенно начала успокаиваться. Откуда-то пришла мысль, что и нечего было так пугаться. Может ничего страшного на самом деле не произошло? Может я сама настолько напилась, что пошла к кому-то домой, решив оторваться? И то ничего, что это совершенно не было на меня похоже, что случайных связей я себе никогда раньше не позволяла, и хоть их и не осуждала, но не считала приемлемыми для себя. Ведь если бы всё было насильно, разве не чувствовала бы я себя гораздо хуже? Сейчас ощущения больше говорили о бурном сексе ночь напролёт, чем о грубом насилии. Так может и не было его, а был кто-то с кем я добровольно пошла?

И хоть это было не передать, как странно, и на меня совсем не похоже, но к тому моменту, как за мной захлопнулась дверь нашей с Васькой квартиры, я уже была почти уверена, что всё именно так и было. Но оставалась другая проблема. Добровольный, или нет, но у меня был тот самый незащищённый половой акт. Никаких таблеток я не принимала, поскольку с Олегом мы едва-едва перешли на этот уровень отношений, дни у меня были вполне себе опасные, потому риск забеременеть существовал весьма серьёзный. Приведя себя в порядок, я первым же делом отправилась в аптеку и купила средства экстренной контрацепции. Выпила и успокоилась окончательно. А потом в положенное время проглотила и вторую таблетку, решив забыть всё, как дурной сон. И больше никогда не прикасаться к алкоголю.

Сестре я конечно же всё рассказала. И про бывшего, и про работу, и про то, чем это для меня обернулось. Васька едва ли не пальцем у виска покрутила, когда я ей объяснила свои выводы. И орала, что уж она-то меня знает, как облупленную, что я бы элементарно не ступила так, пойдя к первому встречному домой, чтобы переспать. И ещё очень много, чего говорила, доказывая мне, что это было именно то самое, о чём мне что-то непонятное внутри настойчиво мешало думать. Какой-то внутренний запрет буквально не позволял мне продрать глаза и посмотреть правде в лицо.

Это были первые звоночки. Краем сознания я отмечала странности в своих, будто навязанных извне мыслях, но зацепиться вниманием и полноценно проанализировать их не получалось. Да и некогда мне было. Всё закрутилось. Требовалось срочно найти работу, что внезапно оказалось серьёзной сложностью. Я временно устроилась официанткой в кафе недалеко от дома, в свободные от смен дни катаясь на собеседования в столицу.

И уже начала верить, что всё снова хорошо, но у меня резко ухудшилось здоровье. Начались головные боли и головокружения, испортился сон, появилось то самое ощущения зова. Меня тянуло куда-то и это дико пугало. А полторы недели назад я познала все прелести токсикоза. Правда, поначалу даже не поняла, что это именно он. Даже пару дней искренне верила, что у меня желудочный грипп, эпидемия которого пронеслась нашим городком. Пока не нашла в ванной почти пустую коробку тампонов, в которую не заглядывала слишком долго. Тут-то до меня, как до жирафа, дошло…

Ну-у-у-у… Я действительно беременна. И, страшно представить, даже понятия не имею, от кого. Со мной происходят странные и до жути пугающие вещи. Дом тот я, кстати, пыталась найти, буквально переломив внутренний протест. Ездила в посёлок три дня назад и больше часа бродила, всматриваясь в коттеджи. Но так и не узнала тот нужный, в котором со мной, возможно, случилось что-то страшное. И я совсем не уверена, хочу ли докапываться до правды. А есть ли у меня выбор? Возможно, правда докопается до меня сама.

Глава 1

Прошло уже два дня с моего визита в поликлинику. После той прогулки у реки я пришла к неожиданному наблюдению, что мне странным образом немного полегчало. Знала бы, что так будет ещё раньше пошла бы в лес. Собственно, вчера пошла снова. Под ворчание увязавшейся за мной Васьки, утверждающей, что гулять на выходных не обязательно в такую рань. Может и сегодня получится выкроить хотя бы полчасика вечером после работы?

— На пары не опоздаешь? — сажусь напротив сестры. Запах её кофе приятно щекочет мне ноздри, но я утыкаюсь в свою чашку с фруктовым чаем, чтобы не травить душу заядлого кофемана.

— Неа, мне на вторую. У тебя смена, когда начнётся? — вскидывает она меня свои сонные светло-серые глазищи.

— Через три часа, — отвечаю, бросив взгляд на старенькие настенные часы.

— Ты до этой Марины своей не дозвонилась вчера? — делая большой глоток и блаженно щурясь, как сытая кошка, интересуется Василина.

Задумчиво, разглаживая пальцем складку на скатерти, вспоминаю разговор с приятельницей. Второй после нашего похода в клуб. Первый состоялся на следующий вечер, когда я, преодолевая внутреннее сопротивление, пыталась восстановить в памяти выпавшие из неё события. Тогда Марина взяла трубку, глупо хихикая, протараторила, что очень-очень занята, что обязательно перезвонит, и, не дав мне даже слово вставить, бросила трубку. И пропала. Я бы даже забила панику, если бы не её счастливая моська выложенная в инстаграме через пару дней на фоне экзотического пейзажа и обнимающего её здоровенного амбала.

— Да. Она извинилась, что бросила меня в том клубе. И, что не перезвонила мне. Они с её Вадиком, оказывается, в Таиланде всё это время были. Устроили себе медовый месяц. Точнее полтора, — интересно, это нормально, если я по этому поводу не чувствую ничего, кроме апатичного оттенка возмущения?

— Да хоть полгода. Тебя она почему бросила? С кем? Что говорит? — со злостью в голосе высыпает на меня ворох вопросов сестра, кипя за нас двоих. Даже кофе отставляет, чтобы ближе ко мне податься.

— Говорит, что я хотела ещё остаться. Сидела и пила свой сок, — на собственных губах чувствую недоверчивую гримасу. А в эмоциях полный штиль.

— Сок?

— Да, Марина клятвенно утверждает, что я была трезва и вполне вменяема, когда её Вадик из клуба уволакивал, — это, конечно, замечательно и на меня действительно похоже, но совершенно не объясняет, что случилось дальше. — Мол, она предлагала, что они отвезут меня домой, а я сказала, что допью и вызову такси, — хмуро разглядываю свои бледные и снова дрожащие руки. Опять эта слабость. И навязчивое нежелание копаться в произошедшем. — Сама я этого уже не помню.

— Ёпт. Тогда пойдём в клуб. И поговорим с барменом, — деловито составляет новый план Васька, но я её уже не дослушиваю, потому что, зажав рот и едва сдерживая внезапно накатившую тошноту, мчусь в санузел.

М-да. Кислое яблоко натощак не помогло. Что там у нас ещё в списке советов бывалых мамочек из форумов? Печенька? Бе-е-е.

На кухню возвращаюсь, чувствуя себя усталой и выжатой, как лимон. Ещё только утро, а я уже едва ноги переставляю, хочется лечь буквально тут на полу и не шевелиться. А перед мысленным взором почему-то проплывает картинка соснового леса. Там хорошо. Очень хорошо. Там может оказаться то, что мне нужно. Так сильно нужно… Достаточно лишь перейти через мост, на другую сторону реки, и идти, идти… идти… пока не найду…

— Соль, ты куда в таком виде? — выдёргивает меня из воображаемого леса с его завораживающим шелестом удивлённый голос Васьки.

Я ошарашенно оглядываюсь. И в полном шоке обнаруживаю себя в нашей прихожей. В наброшенном на пижаму не застёгнутом пальто и домашних тапочках на ногах. Вижу открытую дверь… Словно от ядовитой змеи, отдергиваю пальцы от дверной ручки. Это что… это как… это я сама?

— Ты меня пугаешь, Соля. Что с тобой творится?! — сестра хмурится, выглядя донельзя взволнованной. Скрещивает руки на груди, поджимает губы. — Ты стала сама на себя не похожа, чудишь постоянно. В облаках витаешь. Я, конечно, читала, что беременные странный народ, но не думала, что настолько. А ещё умалчиваешь что-то!

Знала бы она, насколько на самом деле я сама себя ощущаю странной. Настолько, что порой, кажется, будто схожу с ума. И рассказывать о том, что творится у меня внутри, я не хочу даже ей. Не хочу, чтобы моя младшая, такая сильная, но ранимая в глубине обросшей колючками души, опять сталкивалась с проблемой неадекватности родного человека. Я буду сильной для неё. Потому что мы обе слишком хорошо помним мамины бредни, её затяжные депрессии, сопровождаемые истериками, а иногда даже запоями. И её болезнь, с которой наша родительница даже не пыталась бороться, мы тоже помним…

— Извини, — улыбаюсь я, пытаясь притвориться, что всё в порядке. И ляпаю первое, что приходит в голову. — Мне просто та-а-ак малины захотелось.

Лицо Васьки ошарашенно вытягивается. Ну да. Звучит странно. Но малины мне действительно хочется. Есть ведь такие сорта, что до поздней осени плодоносят? Я очень надеюсь, что есть.

— Вот прям так срочно? — она бросает выразительный взгляд на мои ноги.

— Ага. Но, наверное, потерпеть, пока оденусь и дойду до рынка, смогу, — уже намеренно сбиваю бедную Васю с толку. Снимаю пальто, обнимаю её порывисто и убегаю в свою комнату одеваться. Надо уносить ноги, пока малая не пришла в себя.

Идея сходить на поиски кисло-сладкой ягоды мне нравится всё больше. У тёти Лиды на лотке она точно должна быть. А если не найдётся малины, то может мне чего-то другого захочется. А главное, не надо будет думать, что отвечать на неудобные вопросы сестры, как отмазываться от поездки в клуб, про который даже думать тошно — нет, к белому другу бежать не буду — и объяснять своё поведение тоже не нужно будет. Я даже успею вернуться к началу моей смены в кафе. Идеально просто.

Быстро стянув с себя пижаму, на миг замираю у зеркала на дверце шкафа. Руки непроизвольно ложатся на пока плоский живот, накрывая в защитном жесте. Так странно осознавать, что там растёт пока ещё совсем маленький, как ягодка, мой малыш. Я не знаю, можно ли назвать то чувство, которое дрожит в моём сердце сейчас, материнской любовью, но нашу принадлежность друг другу я прекрасно ощущаю. И как я могла даже мысль допустить про аборт? В эту минуту она кажется кощунственной и страшной, в эту минуту я готова бороться за него против всего мира, если понадобится. И уж точно найти эту позднюю малину.

Отвернувшись, тянусь к белью на полке. Быстро одеваюсь, остановив свой выбор на любимом светло-бежевом свитере и джинсах, заправляю кровать, мимоходом вспомнив всю ту муть, что опять мне снилась ночью. И если раньше меня тянуло неизвестно куда, то сейчас это «неизвестно» почему-то неизменно находится в лесу. Мотнув головой, прогоняю навязчивые картинки, игнорирую снова проснувшуюся тягу искать неведомо что, собираю волосы в низкий пучок и выхожу из комнаты.

— Я ухожу, Вась. Ключи взяла, — кричу сестре, которая громыхает чем-то на кухне. И, прежде чем она успевает выйти оттуда, выскальзываю из квартиры. Ура!

Малину я так и не нашла. Но зато нашла голубику. Как увидела, так и слюнки потекли. Купила себе целый стакан и смаковала по ягодке всю обратную дорогу домой, жмурясь и постанывая от удовольствия. Как же вкусно! Блаженство.

Сестра к моему приходу уже ушла. Так что на работу я собиралась спокойно. И параллельно размышляла о том, что новую надо искать удалённую. Вечером займусь, снова начну шерстить вакансии и рассылать резюме. С моим образованием вполне можно заняться рекрутингом. Это должно быть весьма интересно. Но это всё потом. Сейчас меня ждут местные кофеманы.

В кафе сегодня было немноголюдно. Всё-таки понедельник. День тяжёлый и так далее. В основном заходили взять кофе на вынос. А к обеду подтянулась парочка фрилансеров-завсегдатаев со своими ноутами. Эти необременительные товарищи, могли сидеть долго, кофе выпить много. А если вовремя поинтересоваться, не желают ли ещё чего, то и покушать плотно, не отрываясь от рабочего процесса. Я даже ради интереса пару раз заглянула, что они делают. И ничего не поняла. Программисты.

К концу дня уже привычная усталость накатила с новой силой. Мне даже руки было тяжело поднимать, что уж говорить о любых других шевелениях. Но, как назло, народ повалил после работы весьма активно. Приходилось делать над собой титанические усилия и ходить, ходить, ходить… Я даже справлялась. Пока не увидела нового посетителя. За столик у окна вальяжно сел… Олег. И уставился на меня. С улыбочкой такой лицемерной. У-у-у, ненавижу!!! Как он здесь оказался? Зачем приехал? И нашёл ведь… Не хочу его даже видеть. Не то, что говорить, или рядом находиться. Но работа есть работа. Вылететь из-за него и с этой? Дудки.

— Что будете заказывать? — интересуюсь холодно, делая вид, что это гуано мне не знакомо.

— Здравствуй, Мия, — он откидывается на спинку диванчика, откровенно рассматривая меня. — Хорошо выглядишь. Как дела?

— Тебе рассказать, куда можешь засунуть свои вопросы? — интересуюсь я доброжелательным тоном. — Делай заказ и не задерживай меня. Как видишь, ты тут не один.

— И откуда в тебе только это берётся? Кажешься такой тихоней, милой, уступчивой, а на самом деле ещё та стерва, — криво ухмыляется он.

— Ты пришёл, чтобы мне это сказать? — презрительно кривлюсь.

— Нет, — Олег подаётся ко мне, уперевшись локтями в стол и скрестив пальцы в замок. — Я приехал поговорить. И извиниться.

Как же, как же. И почему мне не верится? Да и побоку мне его извинения.

— Извинился. Можешь идти, — указываю ему глазами на дверь, надеясь избавиться.

— Ещё даже не начинал. Ты во сколько заканчиваешь? — и снова эта улыбка. И как я раньше на неё велась? Лживая же до отвращения.

— Это не твоё дело.

— Ладно, я подожду. Принеси мне кофе. Ты знаешь, какой я люблю.

Чувствуя себя бурлящим вулканом, ухожу от его столика, пересилив себя, улыбаюсь другим посетителям, принимаю ещё один заказ и наконец прячусь за стойкой.

— Сделай американо, — передаю я заказ нашему бариста. А сама принимаюсь заваривать фруктовый чай, заказанный двумя девушками.

Всыпать бы Олегу соли, или перца. Или корицы, хотя бы, он её ненавидит. Но с этого урода ведь вполне станется нажаловаться на меня хозяину кафе. Нет уж.

Кофе бывшему я принесла, представляя мысленно, как вылью его ему на голову. Поставила чашку на стол.

— Спасибо, Мия, — он пытается перехватить мою руку, заставив отшатнуться. Совсем уже обнаглел, сволочь. Мало я ему врезала. Надо было ещё коленом в нос.

— Пей свой кофе и вали, — шиплю в ярости, красочно представляя, как чашка переворачивается ему на ширинку.

В мужских глазах уже откровенно плещется раздражение, но он пока продолжает держать лицо. С нахальной улыбкой берёт кофе… а в следующий миг сам, собственной рукой переворачивает его на себя. И чётко туда, куда я представляла. Миг, словно не понимает, что произошло, а потом с диким ором вскакивает с места хватаясь за пах, и выпучив глаза.

— Ты!!! — вопит он, тыча в меня своим пальцем. — Это ты всё!!!

От неожиданности и внезапно накатившей дурноты, я ошарашенно отступаю, чувствуя какое-то всепоглощающее отупение. О чём он? Что я? Мотнув головой, пытаюсь вникнуть в происходящее, но перед глазами всё плывет, словно от меня жизненных сил большой глоток залпом отпили.

— Молодой человек, как не стыдно?!! Обвинять другого человека в своей криворукости — это низко!!! Да ещё девушку. Мы всё видели! — неожиданно на мою защиту встает посетительница, сидящая со своей подругой за столиком напротив. И последнюю фразу она явно адресует Боде, нашему бариста и по совместительству племяннику хозяина.

Парень, услышав вопли и желая разобраться, как раз останавливается рядом со мной, наблюдая за лихорадочно отряхивающимся и машущим скрюченным пальцем Олегом.

— Мия, отомри и принеси салфетки влажные, надо помочь клиенту привести себя в порядок, прежде чем он покинет наше заведение, — спокойно просит Бодя, бросив на меня внимательный взгляд.

— Сейчас, — киваю. Надо дойти. Поворачиваюсь и шагаю в нужном направлении. Ох, что ж так плохо? Как никогда прежде.

Шаг за шагом, метр за метром. Вот наконец нужная дверь. Свою ладонь на дверной ручке узнаю лишь спустя пару секунд, а как повернула и вовсе не вспомню. Как во сне, я вплываю в коридор, ещё успеваю зацепиться расфокусированным взглядом за полку напротив. И тут силы заканчиваются. Тело бесформенной лужицей стекает на пол, пока я не растягиваюсь на нём, немигающим взглядом пялясь в белый потолок.

— Эй, что с тобой? — как сквозь толщу воды доносится до меня голос нашего повара, выглянувшего на шум. — Мия?

Я правда пытаюсь собрать себя в кучу. Но мне кажется, будто я сама застыла в стоп кадре, а мир несётся мимо меня в бешенном калейдоскопе, сводя с ума сменой декораций. Кто-то рядом суетится, меня, кажется, тормошат, машут руками перед лицом, поднимают, куда-то тащат, о чём-то говорят. Я даже мямлю что-то в ответ. И постепенно начинаю приходить в себя, словно внутри что-то восстанавливается, медленно, со скрипом, но всё же наполняется.

Потом появляются медики. И Васька, которую тоже вызвонили. Она-то и ставит всех в известность о моём интересном положении и постоянной усталости. Уколы я даже не чувствую… на вопросы отвечаю односложно… госпитализироваться отказываюсь. Не хочу в больницу! Мне просто надо поспать. И погулять в лесу… хотя бы во сне. Отстаньте все!

В конце концов доктор, осуждающе качая головой, удаляется и скорая уезжает.

Васька, пыхтя, как ёжик, буравит меня сердитым взглядом.

— Ну и чего ты отказалась? А если что-то серьёзное?

— Просто усталость. Это нормально, — немного кривя душой, вымученно ей улыбаюсь. Ну как объяснить, что я так чувствую? Не поможет мне больница. Знать бы только, что поможет. — Сейчас доберусь домой, просплюсь и всё будет хорошо. А завтра, так и быть, пойду сдам анализы и поговорю с доктором, чтобы ты убедилась.

— А домой ты как собираешься идти, если на ногах не стоишь? Извини, я тебя не дотащу. Силёнок не хватит.

— Я проведу, — слышу голос Боди и недоумённо поворачиваю голову. Он стоит, сложив руки на груди и подпирая плечом дверной косяк. Неожиданно. Но не скажу, что неприятно. Мне он симпатичен. Чисто по-человечески.

Богдан действительно провёл. Буквально донёс до самой квартиры и отпустил лишь в нашей прихожей, после того, как Васька открыла дверь, впуская нас. Я уже более-менее способная стоять, поблагодарила парня и поплелась к себе в комнату, краем уха слыша, как он просит номер телефона у моей неугомонной сестры. А из них могла бы получиться прекрасная пара. Спокойный, как удав, бородатый и накачанный брутал имеет все шансы, насколько я знаю вкусы своей малой.

Засыпаю я, наверное, ещё в полёте. Просто проваливаюсь в новый бредовый сон. И снова оказываюсь посреди леса. Соснового. Только деревья тут старше, мощнее, выше, настоящие исполины. Совсем не такие, как в нашем. Вдыхаю вкусный холодный воздух, напитываясь чем-то. Почти осязаемой… Силой… Энергией…. Мне хорошо… И моему ребенку хорошо… Будет здесь.

— Мама, — врывается в моё сознание шёпот. Резко разворачиваюсь, путаясь в своих ногах. — Мама, — доносится отовсюду.

— Где ты? — пересохшими губами спрашиваю у звенящей тишины.

Слышу тихий стон и волосы шевелятся от страха. Не за себя. За моего нерождённого, но уже безумно любимого малыша. Я чувствую, что ему плохо. И не знаю, как помочь. Что я должна найти? Что сделать?

— Где ты?! — между стволов мелькает смутный силуэт, похожий на детский, и я бросаюсь бежать, не разбирая дороги туда, вслед за ним. — Что с тобой?! Скажи!!!

Босые ноги утопают во влажной холодной хвое, укрывающей землю, изо рта вырывается пар, я бегу, хватаясь за ветки можжевельника, задыхаясь, чуть не плача, желая наконец найти то, что нужно моему малышу. Уже скоро… скоро оно будет рядом. Еще пара шагов…

— Соля, проснись! Проснись! Что с тобой?!! — трясёт меня за плечи сестра, таращась перепуганными глазами. И я впервые зла на неё за эту навязчивую заботу. Мне хочется оттолкнуть её руки, чтобы позволила обратно вернуться туда. Я ведь почти нашла.

Но секунда проходит за секундой, мысли постепенно проясняются. И мне становится стыдно. Это же моя Вася. Моя родная душа. На глаза наворачиваются слёзы. Что же со мной творится?

— Прости, — хрипло выдыхаю, опускаясь обратно на подушку. — Мне просто приснился сон.

— Что за сон? Ты плакала, металась по кровати, — поняв, что я пришла в себя, Васька садится рядом. И я не могу не отметить, насколько она выглядит усталой. За окном темно. Сейчас, наверное, ещё ночь. Или даже ранее утро. Спала ли она, или снова работала? В последнее время Вася себя совсем не жалеет. В этом есть и моя вина.

— Что-то про ребёнка. Я читала, что такое может быть. Наверное, гормоны шалят, — бормочу, закрывая глаза. И, кажется, будто снова слышу шелест ветра над головой.

— Ясно. Как ты себя чувствуешь? — серые глаза сестры буквально сканируют меня, выискивая ответ.

— Уже гораздо лучше. Правда. Ложись спать, малая. Ты скоро на зомбика будешь похожа. И я ещё посплю.

Она устало кивает и поднимается на ноги. Бросает на меня последний испытывающий взгляд и всё-таки уходит. Я глубоко вздыхаю, не зная, чего больше хочу, чтобы сон вернулся, или чтобы больше не тревожил меня. А что, если это правда? Всё то, что я чувствую. То, что мне снится. Можно сколько угодно говорить, что чего-то не может быть, но закрывать глаза на то, сколько странных, неподдающихся объяснению вещей сейчас вокруг меня происходит, уже просто невозможно. И если моему ребёнку что-то угрожает, и помочь ему можно, найдя то, к чему меня так тянет, то значит мне нужно прекратить сопротивляться этому зову и наконец последовать за ним. С этой мыслью я и засыпаю. Но лес мне больше не снится.

Утро начинается поздно. Ваське сегодня на пары во вторую смену, насколько я помню. Значит тоже отсыпается. Тело по-прежнему вялое, сил на ноготок. Но я заставляю себя подняться, стащить с себя мятую вчерашнюю одежду, в которой так и уснула. Хорошо хоть не обутая. А пальто, наверное, сестра сняла. Потом долго стою под душем, смывая оцепенение. Странно, что тошноты нет. Может сегодня и не будет?

Выйдя из ванной, кутаюсь в большой махровый халат и шлёпаю на кухню. Может мне не помешает немножко кофе? Самую капулечку. С молоком. Хотя бы утром. Хотя бы сегодня. И тут в мои мысли врывается звонок моего мобильного. Он пиликает где-то в прихожей, раздражая каким-то подспудным ожиданием чего-то неприятного. Плетусь туда и нахожу свою сумку на вешалке. Запускаю туда руку и достаю старенький гаджет. На треснувшем дисплее высвечивается незнакомый номер. Принимаю вызов, но, услышав голос, сразу же хочу сбросить.

— Привет, Мия. Не бросай трубку. Разговор есть, — скороговоркой произносит Олег.

— Ты вчера всё сказал.

— Нет, подожди. Извини меня. Это… я ступил. Это нервы. Не каждый день узнаёшь, что станешь отцом, — нервно тараторит этот мудак.

— Что?!! — вырывается у меня, хоть внутри всё и обмирает. Но не верю я ему. Я точно знаю, когда забеременела. Но… а что, если это был он? — Объясни мне, каким боком я имею отношение к твоему ребёнку?

— К нашему ребёнку, Мия. Я тут недавно встретил одну знакомую, так она видела тебя в гинекологии вашего захолустья. И поздравила меня с отцовством.

Иногда я просто ненавижу жить в маленьком городке, где почти все друг друга знают в лицо. Так вот чего у него зачесалось. И что ему нужно? И хочу ли я знать?

— Могу тебя обрадовать, Олег. К этому ребёнку ты не имеешь ровным счётом никакого отношения, — сообщаю я мужчине, который может быть отцом моего ребёнка только в том случае, если был со мной той ночью. Но я не представляю, зачем он бы это делал. И все эти странности… Нет. Да и по-другому бы он себя вёл, если бы это было так.

На другой стороне линии воцаряется молчание.

— Рад, что ты это сама признаешь, — наконец выдаёт Олег. — Уверенность … моей знакомой на миг заставила меня усомниться, хоть мы и предохранялись… Она растрепала…

Дальше я его уже не слушаю. Точно не он. Тот не предохранялся. Уж это я поняла сразу, как только очнулась и более-менее начала соображать. Перебиваю бывшего на полуслове, когда он начинает вещать, какая я легкодоступная оказалась и глупая, раз залетела.

— Олег, мне плевать на твоё мнение с гигантской секвойи. Забудь мой номер и больше не звони.

Сбив звонок и занеся номер в черный список, я возвращаюсь на кухню. Что ж. Эту страницу можно считать полностью перевёрнутой. И перечёркнутой. Неприятный осадок после разговора, почти стирается облегчением.

Кофе я себе всё-таки варю. И сильно разбавляю кипячёным молоком, добавив корицы и ванили. Сажусь на широкий подоконник с чашкой и довольно вдыхаю умопомрачительный аромат. Делаю первый самый вкусный глоток. М-м-м. Блаженство. Даже сил немного прибавляется и бодрости. И плевать, если это всего лишь самообман и эффект плацебо. Всё равно хорошо. В голове даже начинают зарождаться планы на день. Можно заняться домашними делами. И поиском работы. И сходить погулять.

— Доброе утро, — здоровается со мной возникшая на пороге кухни сестра.

— Доброе, — улыбаюсь ей. — Ты чего встала так рано? Могла ещё пару часиков поспать.

— А, не спится, — неопределённо взмахивает она рукой. Замирает, задумчиво жуя губу, что является у неё признаком конкретных душевных метаний. И решается наконец озвучить свою мысль: — Слушай, а этот Бодя… он…

— Он хороший. Вот правда. Надёжный. Мне нравится, как человек, — улыбаюсь я, крайне довольная тем, что мои вчерашние полубессознательные выводы оказались правильными.

— Рекомендуешь, значит? — лукаво щурится Васька.

— Угу. Дерзай, если понравился, — киваю, отпивая кофе и закатывая глаза.

Сестрёнка хмыкает, и тоже берётся за турку. Понаблюдав за её задумчивой моськой и тем как она варит кофе, я перевожу взгляд на улицу. И внезапно вижу ребёнка, стоящего под нашими окнами. Внутри всё обмирает. Он стоит и смотрит прямо на меня. Мальчик. Лет трёх. Темноволосый. Без курточки, шапки, в одной рубашке и штанишках. Босой, как я во сне. Черты лица с девятого этажа рассмотреть не получается, но по коже буквально мороз берёт. Он буравит меня взглядом каких-то странных глаз, а потом поворачивает голову и смотрит в сторону реки. И снова на меня…

— Мама, — раздается шёпот прямо возле уха, заставив подпрыгнуть в испуге, облившись уже остывшим кофе. — Пора.

Куда пора? Зачем пора? Не знаю. Меня накрывает безумная смесь страха, нервного возбуждения и желания наконец найти то, что должна. Срываясь с подоконника, почти бросаю чашку в раковину и несусь в свою комнату, на ходу срывая с себя мокрый халат.

— Соля, что опять? Куда ты несёшься? — летит мне вдогонку от Васьки.

— Гулять. Мне просто необходимо пойти погулять, — отвечаю ей, уже роясь в шкафу. Внутри закручивается воронка из нетерпения и болезненной потребности. И раскрывается цветок пустоты, сосущей и поедающей меня живьём. И моего малыша. Сейчас я это отчётливо чувствую. Надо бежать. Срочно. Немедленно. В джины буквально заскакиваю. Свитер в моих нетерпеливых руках угрожающе трещит.

— Стой, Солька. Я тебя не пущу одну. Ты вчера в обморок падала, а вдруг опять… — Васька возникает на пороге, уперев руки в бока, и ошарашенно наблюдает за моими метаниями. — Куда ты идёшь?

— В лес.

— Зачем?

— Так надо. Понимаешь?! Надо! — наверное, я сейчас похожа на сумасшедшую, но мне плевать. Подвинув сестру, направляюсь в прихожую, обуваюсь, надеваю пальто и выскакиваю из квартиры, даже не взяв ключи. Быстрее. Быстрее. Времени мало. Так мало. Нельзя опоздать.

Васька настигает меня уже во дворе. В расстёгнутой куртке, накинутой на пижаму. Колючий злой взгляд, в котором тьма тьмущая вопросов, но у меня нет возможности на них отвечать. Никакого ребёнка под нашими окнами больше нет, я даже не уверена, был ли он, или мне привиделось. Но я всем нутром чую, что должна найти то, к чему меня так сильно притягивает.

Не останавливаясь и не смотря по сторонам, миную дворы беспорядочно разбросанных домов, выбегаю на дорожку, ведущую к железной дороге. С каждым шагом мой разум всё больше впадает в уже знакомое оцепенение, на первый план выходит зов. Он ведёт меня. Заставляет сворачивать в нужном направлении, принуждает всё больше ускорять шаг, а вскоре и вовсе бежать, словно малейшее промедление может стоить… жизни.

Позади что-то орёт и чертыхается сестра. Но её голос почти не касается моего сознания. Его и нет вовсе, этого сознания, одни голые инстинкты.

Миновав платформу, даже не посмотрев на цвет семафора, бросаюсь через железнодорожный мост на другой берег. А там сворачиваю в лес и снова бегу… бегу… задыхаясь… сгорая изнутри… отдавая последние силы.

Где-то здесь! Это должно быть где-то здесь! Я чувствую!

Не знаю, сколько времени я так бежала. Может пару минут. Может часов. Она появляется передо мной внезапно, и я резко торможу, останавливаясь перед ней. Словно кончился заряд у кролика. Дыхание рванными хрипами вырывается из груди, меня шатает, как лист на ветру. Но мои глаза не могут оторваться от странного и неуместного сооружения, стоящего посреди леса. Это просто арка. Две колоны, свод, оно всё выглядит старым и ветхим. Простая арка. Если не считать того, что её тут просто не может быть. Откуда? Зачем? И почему так тянет шагнуть в неё? Безумно тянет. И так же до безумия страшно.

Позади слышатся бегущие шаги. А спустя миг рядом останавливается запыхавшаяся Васька и оторопело таращится на мою находку.

— Что это?!! Глюк? — высказывает она терзающий меня вопрос.

Глава 2

Арка оказалась самой настоящей. Васька даже ногой её попинала, пока я стояла, глупо хлопая глазами и пытаясь перевести дыхание.

— Слушай, я тут в прошлом году маслята собирала, так её точно не было, — задумчиво сообщила мне сестра, ощупывая белесо-серую колону. — Интересно, кому понадобилось, эту махину сюда припереть?

Заинтересовавшись нашей необычной находкой, она даже ненадолго забыла, что была на меня зла. Обойдя странное сооружение по кругу, Васька посмотрела мне в глаза через проём с другой стороны. Прищурилась подозрительно, разом вспомнив, как мы сюда попали.

— И к чему был этот забег? Так нужно было увидеть эту штуку? Откуда ты вообще узнала, что она тут стоит?

— Я не знала, — вырывается у меня хриплое признание. А глаза я по-прежнему не могу отвести от пугающе-притягивающего проёма.

Вот оно! Странное знание, что это именно то, что я искала, наполняет одновременно и удовлетворением и ужасом. А если так, то зачем? Что мне сделать? Пройти через неё? Тогда почему же так страшно? Раздираемая конфликтом интстинктов, я стою на месте, не в силах ни сделать шаг вперёд, ни попятиться назад.

Сестра удивлённо округляет глаза, всматривается обеспокоенно в моё лицо И что-то ей в нём не нравится, потому что она решительно шагает ко мне, намереваясь пройти под аркой. Я испугано дёргаюсь, пытаясь её остановить, но не успеваю. Васька спокойно проходит под сводом… и ничего не происходит.

— Соля, это уже ни в какие ворота не лезет. Я же не слепая и вижу, что с тобой что-то странное происходит. Это вот писец, как странно!!! — она машет рукой в сторону арки. — И ты ничего мне не говоришь. Почему? Не доверяешь мне? — спрашивает с горечью в голосе, заглядывая в глаза. — Что тебя тревожит? Чего ты боишься? Почему чудишь? Объясни мне наконец, я ведь люблю тебя. У меня никого больше нет, и я не могу спокойно смотреть, как ты себя изводишь.

Чувствую, как к горлу подкатывает горький ком. Каждое её слово бьёт меня наотмашь. И чувство вины грызёт не меньше той самой пустоты. Но как ей объяснить, если я сама запуталась страшно?

— Прости меня. Я просто не знаю, что тебе говорить. Я не знаю, что со мной происходит. Всё перевернулось с ног на голову, и я уже не уверена, не сошла ли с ума, не стала ли… — сглатываю нервно, качая головой, боясь признавать. — Как мама.

Васька сжимает губы, стремительно подходит ко мне и просто обнимает.

— Расскажи мне. Мы же всегда были друг за друга. Вдвоём.

Она права. И я не должна была забывать об этом, погрязая в собственных страхах. И прятаться больше нет смысла. Мой рассказ получается не особо длинным. Я всё равно не в силах ни передать, ни объяснить, насколько не принадлежу себе в последнее время. Насколько я — не я. Словно кто-то влез бесцеремонно в мою голову, перемешав там всё в полный винегрет, стерев часть воспоминаний, заменив естественные реакции и порывы навязанными, чужими, не моими. Но я пытаюсь подобрать слова. Так, чтобы она поверила. Не посчитала двинутой. И про свои сны тоже говорю. И про зов. И про ощущение, будто из меня выкачивают все силы, которые уже на пределе. В конце концов Васька ошарашенно отодвигается от меня и смотрит, словно ищет подтверждение моей разумности.

— Так ты хочешь сказать, что эта арка тебя позвала?

Я неуверенно киваю.

— И тебе кажется, что твоему ребенку она нужна зачем-то?

Откуда ж я знаю? Сейчас, когда адреналин моего сумасшедшего забега схлынул, мысли прояснились и вся бредовость ситуации особенно видна.

Но меня по-прежнему безумно тянет шагнуть под каменный свод. Словно что-то нашёптывает, манит, успокаивает. Васька ведь шагала. И ничего не произошло. И со мной ничего страшного не случится. Ну что здесь такого? Отстраняюсь от сестры и осторожно приближаюсь к пугающему меня сооружению. Прикладываю ладонь к шероховатому камню. Несмотря на холодный осенний воздух, он тёплый. И будто живой. Бросаю взгляд на другую сторону… Васька ведь шагала… Ничего не будет… Я сделаю это и успокоюсь… Всего лишь шагну. Мне ведь этого так безумно хочется.

Лишь пересекая черту, понимаю, что снова не контролирую себя, что мною снова управляет неизвестная сила. Дёргаюсь обратно, но уже поздно. Моё тело будто прорывает невидимую и обжигающую неестественным липким холодом плёнку. Сделав резкий испуганный вдох, шарахаюсь назад, но налетаю спиной на твёрдую преграду там, где ничего не должно было быть. В лёгкие врывается знакомый из снов опьяняющий воздух, отчего голова кружится ещё сильнее, и перед глазами до дурноты пляшут тёмные пятна. Но я всё равно вижу пред собой то, чего быть не может. Это другой лес. Старый. Тёмный. Чужой.

Хрипло вскрикнув, разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с перепуганными и шокированными глазами сестры. Она стоит буквально на расстоянии выдоха. Кажется, что руку протяни и коснёшься. Задыхаясь и неверяще тряся головой, я смотрю, как беззвучно открывается и закрывается её рот, как кривится в отчаянной ярости и страхе родное лицо, а сжатые кулаки раз за разом лупят по невидимой стене между нами.

— Вася, — всхлипываю, вскидывая руки, шаря ладонями про прозрачной преграде, чувствуя, как обжигает их холодом. Наваливаюсь на неё всем телом, надеясь прорваться обратно. Но меня отталкивает с такой силой, что я не удерживаюсь на ногах и шлёпаюсь на пятую точку, больно приложившись бедром об корягу. Низ живота сразу же отзывается ноющим чувством, заставив испуганно охнуть и обхватить себя руками. Только бы с малышом всё было в порядке.

А по ту сторону арки сестра прекращает бесполезные попытки пробиться вручную и теперь стоит, тяжело дыша и осматриваясь вокруг себя. Вот бросается куда-то в сторону и просто пропадает из виду, усугубляя ощущение нереальности происходящего, дикого контраста между тем, что здесь, и тем, что там.

Постанывая и пошатываясь, я неуклюже поднимаюсь на ноги, и тоже оглядываюсь по сторонам. Вокруг шумит лес. Вековые сосны и ещё какие-то деревья с необъятными стволами, редкий подлесок в основном из кустов похожих на можжевельник. Много мха. И рванный свет рассеянными лучами разбавляющий царящий вокруг полумрак. В нескольких метрах от меня вспархивает какая-то птица, что-то шуршит в сухих листьях, где-то в ветвях слышно хищное уханье. И на мозг угнетающе давит абсолютное всепоглощающее чувство, что нога человека тут может и не ступала никогда. Словно я одна тут на много-много километров вокруг. Но я ведь не одна. Этого не может быть. Не может ведь? Как это вообще возможно? Происходящее кажется безумным сном. Вот же она, арка. Стоит посреди этого леса, как стояла посреди нашего. Только я уже не в нашем.

Медленно, едва переставляя ноги, обхожу её по кругу. Ничего не меняется. И с другой стороны в проёме тоже мой родной… мир. Безумная догадка накрывает паникой. Нет. Это дико! Это нереально! Так не бывает! Я сейчас проснусь в своей кровати…

Там мелькает движение, снова появляется Вася, на этот раз с огромной палкой, похожей на копьё и со всей дури пытается вогнать его в разделившую нас преграду. И снова безрезультатно. Она с перекошенным залитым слезами лицом бьёт этой ломакой раз за разом, пока та не начинает крошиться в её руках. А потом упирается обессиленно в колоны по бокам и смотрит на меня. Смотрит и плачет. И я плачу. Страх раздирает душу. Сил едва хватает чтобы сделать ещё несколько шагов, остановиться напротив сестры и погладить кончиками пальцев грань, представляя, что касаюсь её лица.

— Прости меня, — шепчу, сглатывая колючие слёзы.

Она что-то говорит, упирается лбом в том месте, где я касаюсь. Как же так? Почему? Неужели я не вернусь? Должен быть способ! Должен! Если смогла пройти сюда, то смогу и обратно. Может надо просто подождать?

Колени подкашиваются, я просто сползаю вниз, не в силах больше ни стоять, ни шевелиться. Словно сделала свой последний рывок. Выполнила всё, что могла. Исчерпала себя.

Наверное, мне нельзя сидеть на холодной земле. Точно нельзя. Вялым сознанием я это понимаю. Но тело уже не слушается, превратившись в безвольную тряпочку. Я посижу. Посижу здесь. Касаясь преграды между нами. Может она исчезнет? Я подожду. Эта мысль пульсом бьётся в затуманенном мозгу, когда всё остальное уже теряет очертания и чёткость. Я подожду. И вернусь. Наверное.

Реальность вползает в сознание осторожно и лениво-медленно, словно боясь отторжения. Странно, но в моей голове больше не ощущается ничего лишнего. Никого лишнего. Я вернула себя. Кажется. Но какой ценой? Рука судорожно дёргается, пытаясь нащупать потерянное ощущение холодной грани. И не находит. Сквозь силу поворачиваю голову и задыхаюсь в отчаянии. Арки больше нет. Ничего нет. Только дремучий лес вокруг. Только зябкий и густой, как холодный кисель, воздух. Рыдания сдавливают грудь. Сухие, беспомощные. Надо встать. Надо шевелиться. Надо… что-то делать. Нельзя сдаваться. Я отвечаю не только за себя, но и за своего ребёнка. Если он тянул меня сюда, значит тут должно быть спасение от этой пожирающей изнутри опустошённости. Если нельзя вернуться сейчас, это не значит, что нельзя будет позже. Главное дожить.

Перевернуться на живот получается далеко не сразу. Подтянуть ноги и, опираясь на руки, подняться на колени кажется почти невыполнимым, хоть и мелькает смутное ощущение, что силы слегка восполнились. Чтобы встать на подкашивающиеся ноги я собираю все свои внутренние ресурсы, которые только получается наскрести. И поднимаюсь. Шатаясь и хватаясь за ветви кустов. Но стою.

Ну же, маленький. Куда мне идти? Подскажи! Куда делся этот проклятый зов? Пьяным взглядом обвожу окружающий лес, пытаясь почувствовать, хоть что-нибудь, как чувствовала раньше. Но ничего не происходит. Что-то притянуло меня сюда, словно потерявшуюся щепку магнитом, а теперь я полностью предоставлена сама себе.

Можно оставаться и ждать неведомо чего. А можно попытаться дойти хоть куда-то. Бояться потеряться, когда уже потеряна, сил просто нет, и я делаю первый шаг. Потом второй. И третий. Просто бреду прямо, надеясь сама не зная на что.

Каждое движение даётся с трудом, словно это и не моё тело вовсе, а тряпичная марионетка, которую я титаническим усилием воли заставляю переставлять конечности. Поначалу ещё пытаюсь смотреть по сторонам, запоминать дорогу, но потом и это мне уже не под силу, остаётся только тупая пульсация истощения в голове, хриплое дыхание и мелькание ничем не отличающихся стволов в туннельной перспективе.

Невыносимо хочется просто упасть и не шевелиться. Отдохнуть… Набраться сил… Наивная… Я бы может так и сделала, но лежать на холодной сырой земле в моём положении и обессиленном состоянии точно нельзя… Нельзя… Нельзя ведь? Наверное… Я уже ни в чём не уверена. А вскоре и эти мысли исчезают, заглушенные набатом крови в ушах. Момент, когда моё тело всё-таки падает на так пугающую меня холодную землю я уже не помню.

В чувство меня приводит ощущение раскалённого прикосновения ко лбу. Волна испепеляющего жара проносится по венам, заставляя кричать, выгибаясь от боли. Воя и пытаясь отбиться, беспорядочно размахивая руками, я распахиваю глаза, но ничего не вижу. Что-то закрывает мне большую часть лица, клеймя жидким пламенем, проникающим в каждую пору.

Кажется, кто-то матерится на незнакомом языке. Удивлённо, зло. А следом моего почему-то обнажённого живота касается чья-то горячая ладонь. Большая такая лапиша. Скользит ниже, проникая под пояс джинсов, заставляя взвиться в животной панике. Нет! Нет! Только не это! Я хватаюсь обеими руками за чужое жилистое запястье в бесполезной попытке остановить, отодрать от себя. Оглушительное ощущение беспомощности и ужаса накрывает удушливой волной. Но багровую пелену, затянувшую мой разум, прорывает низкий рычащий голос, приказывающий что-то. Мне приказывающий.

— Отпустите меня!!! Не надо!!! — скулю я, начиная понимать, что глаза мне закрывает на самом деле чья-то ладонь. Кто-то нашёл меня бессознательную в лесу. Но кто? Что вообще происходит? От страха по лицу уже непрерывным потоком текут слёзы.

Рядом слышу ещё голоса. Мужские. Они перебрасываются удивлёнными фразами. Быстрыми. Рычащими. Я не узнаю ни одного слова. И к своему удивлению не улавливаю ни глумливости, ни ещё каких-то намёков на ожидающую меня участь. Но тот первый, молчит. Правда и не предпринимает попыток проникнуть рукой дальше. Лишь накрывает мой низ живота. И от его молчания волосы на голове шевелятся. Кто этот человек? Зачем ему я?

— Не бойся! И не сопротивляйся. Если хочешь жить, — наконец звучит надо мной резкий приказ, который я, как ни странно, понимаю.

Только легче мне от него точно не становится. Не бояться?! Серьёзно?! Когда меня полуживую и бессознательную нашла в лесу толпа незнакомых мужиков, а один ещё и лапает, поджаривая мозг одновременно? Словно накликанный моими мыслями, стихший было поток огненного жара возвращается снова. И теперь не только от ладони на лбу, но и от той, что на животе.

Там же мой малыш!!! Он его убивает?!

— Отпустите!!! — ору, вырываясь, отдирая от себя причиняющие боль руки. Загребаю ногами землю, пытаясь уползти, но всё это зря.

— Прекрати сопротивляться! — рычит незнакомец. — Это нужно сделать! Или оставить тебя умирать дальше?!

— Не убивайте моего ребёнка!!! Умоляю!!! — меня сотрясают рыдания, боль пульсирует во всём теле. И в животе тоже. — Пожалуйста!!!

— Твоему ребёнку нужна сила. Он уже забрал всё, что смог, от тебя, отхватил моей и умрёт, если не дать больше, — с досадой объясняет незнакомец. — Мне прекратить?

Как раз в этот момент он убирает руку с моего лица, и я наконец вижу своего истязателя. На меня смотрят прищуренные чёрные глаза огромного смуглого мужчины. Тёмная бровь вопросительно изгибается.

— Так мне прекратить?

Я не знаю. Мне страшно. Мне больно. Но несмотря на боль, я больше не чувствую себя выпитой до дна. Он… помог? В глазах незнакомца откровенно читается, что ему всё равно, что я решу. Он действительно позволяет мне выбрать. Даже начинает убирать руку вторую руку. До жути боясь ошибиться, я делаю то, что каким-то безумным образом чувствую правильным.

— Нет, — шепчу потрескавшимися губами.

— Тогда терпи.

На миг мне даже кажется, что в его глазах мелькает тень сочувствия, но всё это теряет значение, когда огонь возвращается. Он проносится по венам, наполняя. Заставляя выгибаться дугой в неумолимых руках. Сцепив зубы, я упираюсь затылком в землю, пытаясь сдержать крик боли. Мои пальцы по-прежнему хватаются за мужское запястье, но уже не для того, чтобы оттолкнуть, а просто чтобы удержаться за реальность. Я держусь за своего мучителя, не имея других вариантов. Он прожигает меня взглядом чёрных, как ночь глаз, склоняется ближе, всматриваясь, отстранённо изучая, удерживая моё сознание на плаву. Чувственные губы изгибаются в намёке на одобрительную улыбку.

— Храбрая девочка, сильная — произносит почти нежно. — Просто прими и не сопротивляйся. Дыши.

Я пытаюсь. Честно пытаюсь. От ощущения плещущегося в крови пламени кажется, что я сама сейчас воспламенюсь, сгорая дотла. И очаг этого пламени под его рукой. Там, где в моей утробе бьётся за жизнь мой ребёнок. Откуда-то я знаю, что и ему эта сила чужая. Что причиняет боль. Но она нужна. Чтобы жить. Поэтому я выдержу. Приму. Просто приму.

И я дышу. Абстрагируюсь от боли. Просто пропускаю её через своё сознание, пытаясь принять, как часть себя. Её так много, что наполняет его до краёв и может из-за этого почти перестаёт восприниматься. Дыхание постепенно выравнивается. Я больше не противлюсь. Инстинктивно расслабляю все мышцы, погружаясь в подобие транса, и просто плыву на волнах этой боли. В награду она перестаёт обжигать, омывая изнутри. Обнуляя. Очищая. Замещая собой что-то другое, навязанное, неприятное. Становится частью меня. Просто энергией. Непонятной, но нужной и уже знакомой.

— Вот так. Молодец, — бархатной лаской пробегается по моим обнажённым нервам похвала, заставляя прерывисто выдохнуть. Чёрные глаза совсем близко. Кожи касается чужое горячее дыхание. — Уже всё. Ты справилась.

От облегчения хочется всхлипнуть, но я закусываю губу, чтобы сдержаться, и зажмуриваюсь, пряча свою уязвимость. Его рука на моём животе слегка смещается. Шершавые пальцы поглаживают покрывшуюся испариной кожу. И эта неожиданная ласка заставляет меня вспыхнуть уже совсем по-другому, ощущая, как смещается давящий жар ниже. Слишком остро ещё ощущается, что этот мужчина только что напитал меня своей энергией, что бы это не значило. Он слишком близко. Слишком интимно. Собственная реакция пугает. Я не хочу так. Распахнув глаза, впиваюсь пальцами в его кожу, отталкивая. И он, как ни странно, позволяет мне это. Смеряет меня прищуренным взглядом и убирает ладонь. Ещё и свитер оправляет.

А потом внезапно подхватывает на руки. Испуганно выдохнув, я хватаюсь вялыми руками за широкие плечи. И наконец оглядываюсь по сторонам. Мужчина несёт меня к огромному чёрному и жуткому… ну коню, наверное. Клыкастому такому. И, кажется, даже шипастому, как дракон, по крайней мере на морде. Ещё трое мужчин в тёмных странных одеждах, обвешанные холодным оружием тоже вскакивают на таких же монструозных скакунов, как и тот, на которого, не спрашивая, водружают меня. Всё ещё пребывая в состоянии заторможённого оцепенения, я сначала даже не могу сообразить, за что хвататься, чтобы не упасть. Высоко же до чёртиков. Зачем меня на эту жуткую махину? Животного моё наличие у него на спине тоже не вызывает радости. «Конь» как-то рычаще всхрапнув, поворачивает голову, кося на меня багряным глазом, и клацает у моей ноги теми самыми клыками. Острыми такими. Длинными. Мама! Тут же раздаётся резкий угрожающий окрик моего энергетического донора, и демонический конь испугано вздрагивает, разом прекращая меня замечать. Дисциплина, однако. А мужчина взлетает в седло позади меня, притягивая к себе. Приказывает что-то остальным на своём языке, и трогает коня с места.

Всё, что произошло со мной за последнее время, настолько не укладывается в голове, что мозг сбоит пытаясь хоть как-то переварить данные, а мысли упорно ускользают, отказываясь выстраиваться в чёткую общую картину. Но я упорно пытаюсь, сражаясь с дикой усталостью. И то, что начинает вырисовываться пугает до дрожи.

— Куда вы меня везёте? — задаю один из самых волнующих меня вопросов и поднимаю голову, чтобы посмотреть мужчине в лицо.

— К себе домой. Название тебе всё равно ничего не скажет, — произносит он ровным тоном.

Что это значит? Он знает, кто я и откуда? Радует, что хотя бы на вопросы отвечает. Хоть и дозированно.

— Кто вы? — спрашиваю уже чуточку увереннее. — И как меня нашли в лесу?

Вот не верю, что случайно. А если не случайно, то пугает как-то.

— Почувствовал, что на моей земле открылся стихийный портал и кто-то из него пришёл. Решил проверить, вот и нашёл, — с понимающим смешком сообщает мужчина, проигнорировав первый вопрос. Хотя… Кое-какую информацию всё же выдал. Если на его земле, значит этот лес, выходит, собственность этого человека. Правда, дыхание вдруг сбивает новое опасение. Человека ли? Конь у него и то на коня лишь общей конеобразной формой смахивает. И этот сеанс моего внутреннего сгорания. Что за силу я чувствовала?

— А на вашей земле, это где?

Он бросает на меня задумчивый взгляд, словно просчитывая, сколько мне нужно сказать.

— Ты ведь понимаешь, что не в своём мире? — спрашивает мужчина, одновременно избавляя меня и от необходимости выуживать информацию и от последних надежд, что я ошиблась в своих безумных догадках.

И смотрит так выжидающе, оценивающе. Истерики ждёт, что ли? Я бы может и поистерила, если бы могла, но сейчас даже шок осознания получается какой-то вялый, мне почему-то спать хочется немилосердно, а эмоции, схлынув, всё больше становятся слишком тусклыми, утягивая меня в состояние полудрёмы. Но спать нельзя. Надо разобраться.

— У меня возникли такие подозрения, — признаюсь, осторожно кивая. — Это правда?

— Да, — пожимает широкими плечами, устремив взгляд вперёд. Вокруг начинают сгущаться сумерки. И радость, что я не одна сейчас в этом тёмном, пугающем лесу мешается с опасением, а не встретила ли я уже самого опасного здесь хищника.

— Как вы узнали, что я из другого мира? Таких, как я много?

Ответа я жду, затаив дыхание. Если хождения между мирами возможны, значит я смогу вернуться. Надо только разобраться как.

— Таких как ты, единицы. И узнать не было проблемой после того, чем мы занимались, — криво усмехнувшись, произносит он, лишь мельком на меня взглянув. От такой двусмысленности я невольно вспыхиваю снова. И слышу новый ответный вопрос: — Как тебя зовут?

— Соломия, — называю имя, так и не разобравшись, стоит ли мне бояться этого человека.

С одной стороны он помог. Действительно помог, это невозможно не почувствовать. С другой… Его прикосновение я до сих пор помню. Ещё и домой к себе везёт. Настораживает это всё.

— Может не надо меня к вам домой? Я бы предпочла встретиться с кем-то, кто представляет местную власть и объяснил мне, как вернуться в родной мир? Моё появление ведь не нарушает ваши законы?

— Ещё как нарушает, — заявляет мне этот тип, заставляя сердце испуганно сжаться.

— Меня посчитают преступницей? — обмирая, выдыхаю, и сама не замечаю, как снова хватаюсь за его руки. На меня снова обращается взгляд чёрных глаз.

— Нет, но рекомендую тебе всё же принять моё приглашение. На моей земле я и есть… представитель власти, — и снова умолкает. Нет, ну сколько можно?

— Вы и дальше будете дозировать информацию чайными ложками? — не выдерживаю я. Неужели так тяжело мне объяснить ситуацию, не вынуждая вытягивать информацию по крупицам? Я же не спрашиваю какие-то местные государственные тайны, а всего лишь то, что касается меня напрямую. — Я очень благодарна вам за помощь и приглашение, но мне нужно узнать путь домой.

— Для тебя его нет, пока что, — в очередной раз оглушает меня мой «многословный» собеседник.

— То есть… как?!! Почему?!! Пока это сколько? Пожалуйста, объясните!!! — умоляюще заглядываю в прищуренные глаза. Он с минуту на меня смотрит, взвешивая свой ответ. А я прошу с тихим отчаянием: — Пожалуйста.

— Чтобы ходить через грань между нашими мирами, нужно иметь определённый уровень силы. Люди этого не могут, — наконец произносит мужчина, но каждое его слово словно гвоздь в гроб моих надежд. — Ты смогла благодаря ребёнку. И вы двое чуть не умерли. Пока ты беременна, путь закрыт, потому что это смертельно-опасно для твоего сына. Он принадлежит миру Ильмондар и должен остаться здесь. По закону. Никто не поможет тебе в обратном. Когда ты родишь, первые годы будешь нужна ребёнку, чтобы его энергетические каналы полноценно сформировались и раскрылись. Потом сможешь уйти.

Когда до меня доходит смысл его слов, тяжёлая удушающая волна страха накрывает с головой, заставляя хватать ртом воздух. То есть как смогу уйти? Одна?

— У меня отберут ребёнка? — срывается с немеющих губ, и я инстинктивно обхватываю себя руками, пытаясь защититься от такой правды.

— Нет. Если не будешь дурить. Дети нашей расы огромная ценность этого мира. И крайне редко они рождаются от человеческих женщин. Но став матерью куарда, ты вполне сможешь прижиться здесь.

— Куарда? — ошеломлённо переспрашиваю, пытаясь осознать, что теоретически я беременна не человеком.

Вместо ответа мужчина поднимает руку, и на его ладони начинает закручиваться что-то похожее на сгусток тьмы, опутанной маленькими молниями.

— Наша суть — энергия и управление ею.

Ох, мамочки. Даже не прикасаясь к этой жуткой штуковине, я чувствую, как шевелятся на теле волоски, словно электризуясь. Вот это я попала.

— И мой ребёнок… он такой же? Но как?

— Это я у тебя хотел спросить, правда сначала думал дать тебе отдохнуть после перестройки каналов. Но раз уж ты так настойчиво добиваешься разговора, то расскажи мне, кто отец твоего ребёнка? — тоном, не терпящим возражений, приказывает незнакомец.

— Я не знаю, — уставившись прямо перед собой и сжав кулаки, признаю неприглядную правду. Понимаю, что солгать всё равно не смогу. Если тот неизвестный куард, или как их там, сделавший мне ребёнка так качественно вынес мой мозг, что я два месяца чумная ходила, то вполне возможно, что все они так могут. И заведомо настраивать против себя ложью того, кто мне пока только помогал, по меньшей мере глупо.

Жёсткие пальцы хватают меня за подбородок и заставляют снова посмотреть в чёрные глаза.

— Покажи мне! — приказывает мужчина.

— Ч-что? — с этими… куардами и заикой стать недолго.

— Как это случилось?

— Я не помню…

— Не важно. Впусти меня в свой разум… добровольно.

Что? Это как? Разрешить ему копаться в моей голове? Бр-р-р… А с другой стороны… Он ведь просит — ну ладно, требует — а мог бы и насильно вломиться, как… тот. Который не просто меня поимел, но и, получается, бросил умирать вместе с его ребёнком. Нет, МОИМ ребёнком. Этот урод обрёк нас на смерть. Я должна знать, кто он. И ради этого знания даже позволю незнакомцу заглянуть в мою голову. Ну пока ещё незнакомцу.

— Как вас зовут? — спрашиваю у хмурого мужчины.

— Хм, можешь звать меня Рок, девочка, — произносит он, склоняясь ближе. — Не бойся, больно больше не будет.

Сглотнув, я осторожно киваю. И внезапно просто выпадаю из реальности. Нет, это не больно. Но всё равно жутко. Прийти в себя и осознать, что понятия не имеешь, что с тобой творилось последние… не знаю сколько времени. Сумерки стали ещё гуще. Вокруг уже почти темно. Я по-прежнему сижу на руках у мужчины, верхом на коне, прижимаюсь щекой к широкой груди, слышу мерное биение чужого сердца, вдыхаю мужской запах, который почему-то мне сейчас кажется неуместно и излишне привлекательным, и даже не нахожу в себе моральных сил выпрямиться и оторваться от него. Но надо ведь. Наверное. Только глаза уже сами собой закрываются.

— Вы увидели что-то? — сделав над собой усилие, спрашиваю у… Рока.

— Да. Из твоей памяти действительно кто-то попытался стереть воспоминания о том дне, когда ты… встретила куарда, — задумчиво отзывается мужчина, даже не глянув на меня.

— Всего лишь попытался? Но я ведь не помню ничего. И потом я постоянно чувствовала внутреннее сопротивление при малейшем стремлении разобраться в происходящем.

— Это из-за внушения. Мы иногда прибегаем к нему, чтобы не раскрываться перед жителями других миров. Убираем желание докапываться до истины. Твои воспоминания не исчезли. Я могу до них добраться, но это несёт определённые риски. Мы поговорим об этом позже. А сейчас тебе лучше прекратить бороться с собой и поспать.

— Можно ещё один вопрос? — бороться с собой уже действительно невмоготу, но оно ведь грызёт изнутри. Он не отвечает, но я всё равно спрашиваю: — Почему мне было так больно? О перестройке каких каналов вы говорили?

— Ты уверена, что хочешь слышать это прямо сейчас? — после минутного молчания интересуется Рок.

— Да.

— Я нашёл тебя почти мёртвой. Твой сын… не ощущался совсем. Полное энергетическое истощение. Решил тебя подпитать. И лишь тогда понял, что ты беременна, когда ребёнок впитал мою силу, что было бы невозможно не находись он на грани, — от этого рассказа мне становится дурно, по коже пробегает озноб, напоминая, тот страх и бессилие, с которыми я плелась через лес неизвестно куда. — У вас сейчас общие энергетические каналы, ты настроена на своего ребёнка. А ему для нормального развития нужна ещё и подпитка от отца, которую он всё это время не получал. Моя сила для вас чужая, вам пришлось перестраиваться. Отсюда и боль.

— А эта подпитка… она больше не нужна? — выхватывает моё сознание настораживающий момент в его словах.

— Ещё как нужна, — обрывает мои надежды Рок.

— Но… как я найду этого урода?!! — от возмущения я даже про желание спать забываю. И силы нормально сесть появляются.

— А он тебе уже и не нужен, — насмешливо хмыкает мужчина, наконец повернув ко мне голову. В сгущающейся темноте черты его лица уже почти не различимы, но взгляд ощущается остро. — С большой долей вероятности, вы теперь даже не сможете принять его энергию. Поэтому тебе придётся пожить в моём доме, Соломия. Так получилось, что твоему ребёнку теперь для выживания и развития необходим я.

Шок — это по-нашему. Ошарашенно хлопая глазами у чувствуя себя выброшенной на берег рыбой, я таращусь на мужчину. Он смотрит в ответ, и в его молчании я отнюдь не чувствую довольства ситуацией. Нет там этого довольства от слова совсем. Получается, Рок, решивший спасти полуживую девушку, найденную в лесу, неожиданно сам связал себя с её ребёнком. И ведь не бросил, довёл дело до конца. И, кажется, даже собирается продолжить это самое своё доброе дело, чем бы оно не было продиктовано. Капец, попал мужик. И как теперь мне в этой ситуации быть?

— Соломия, хватит на сегодня вопросов. После перехода и подпитки тебе и твоему ребёнку необходим сон, чтобы восстановиться. Поговорим, когда проснёшься.

Он перехватывает поводья одной рукой, а второй неожиданно накрывает мой лоб. Я ещё пытаюсь что-то возразить, но глаза сами собой закрываются под гнетом усталости и чужой воли. Мелькнувшую мысль, что мне таким образом просто но капец, как эффективно, заткнули рот, я додумать уже не успеваю.

Глава 3

Сквозь дрёму я слышу женские голоса. Где-то совсем рядом. Незнакомые. Вызывающие странное царапающее чувство какой-то… неправильности, несоответствия моим внутренним алгоритмам, словно я не должна их понимать, но почему-то понимаю.

— Нет, Кьяри! Хозяин приказал никого не пускать и нечего мне мозги пудрить, — с раздражением и холодной сталью в голосе произносит одна. — Мой тебе совет, не нарывайся. Будешь и дальше выслуживаться перед сьерой Эмари, нарушая приказы адамира, вылетишь вместе с ней.

— Что ты несёшь? — испуганно лепечет вторая. — Я просто принесла завтрак гостье.

— Неси обратно. Такого приказа не было, — довольно жёстко чеканит её суровая собеседница.

Слышится щелчок закрываемой двери, едва слышные шаги. Приближающиеся. Надо посмотреть, что это за цербер такой. И на чьей страже? Неужели на моей? Поворачиваю тяжёлую голову, разлепляю сонные глаза и смотрю на входящую в комнату девушку. Довольно высокая, в строгой белой рубашке и тёмно-синей длинной юбке с высокой талией. Тёмно-русые волосы собраны в строгую высокую причёску. На мне останавливается взгляд светло-карих глаз.

— Доброе утро, сьера Соломия. Меня зовут Жозелин, адамир Шаера назначил меня вашей компаньонкой.

— Доброе утро, — осторожно киваю ей, невольно морщась. Что ж так голова болит?

Девушка замечает мои гримасу, но слава небесам, кажется, не принимает на свой счёт, а подходит ближе и берёт с прикроватного столика стакан с какой-то жидкостью, с виду похожей на грейпфрутовый сок, и протягивает его мне.

— Выпейте, вам станет легче.

— А почему мне плохо? — интересуюсь, подозревая, что эта вся такая с виду компетентная особа ответ должна знать.

— Ваш мозг так реагирует на обучение, — как ни в чём не бывало объясняет… компаньонка.

— Какое ещё обучение? — ошарашенно переспрашиваю я.

— Адамир позаботился, чтобы вы понимали местный язык. Процесс уже почти завершён.

Тут-то до меня и доходит, что именно меня царапало в услышанном. Язык, на котором они говорили и на котором я сейчас тоже разговариваю действительно не мой родной. Слова, хоть и понятные, на слух совершенно не знакомы, непривычны. Получается, мне устроили экспресс-обучение. Вот так и пускай в голову незнакомцев. Полиглотом можно стать.

— А адамир это… — вопросительно вскидываю я брови.

— Адамир Рокадо Шаера, хозяин этого замка и правитель дариата Шаера, империи куардов Занагар, — с явными нотками благоговения сообщает мне моя надзирательница и, видя моё вытянувшееся ошарашенное лицо, она поясняет более для меня понятно: — Он привёз вас ночью спящей.

Ох. Просто Рок, кажется, совсем даже не просто. Его земля, значит? Дом? Ну да, дом. Который слегка замок. В раздрае и растерянности провожу руками по лицу, отвожу волосы назад и натыкаюсь большим пальцем левой руки на странную штуковину за ухом, похожую на гладкий круглый пластырь. Что за…

— Не трогайте. Это эгит. Носитель информации. Как только язык будет вами усвоен, его можно будет убрать, — тут же объясняет мне наблюдательная Жозелин. Даже шагает ближе, явно намереваясь меня остановить, если понадобится. — Если сделаете это сейчас, могут быть неприятные последствия.

Вот, значит как? Опять последствия. Постфактум. Мне дико неприятно, что какие-либо манипуляции со мной совершали без моего ведома и согласия. Можно ведь было объяснить, я бы согласилась. Ну не дура ведь. Хотя, откуда ему это знать? Выдыхаю, убеждая себя, что психовать сейчас лишнее. В конце концов, этот адамир мог просто не иметь возможности мне рассказать, я ведь спала… Потому что приспал… Но мне действительно нужен был сон… Но ведь заставил… И при этом реально помог. Да и с обучением этим, я ведь понимаю всё сейчас, а могла ещё только сидеть ждать встречи с ним, не соображая вообще ничего. За результат благодарна, но методы… А-а-а-а, всё потом в себе разберусь.

Обсуждать с девушкой, приставленной ко мне, решения её начальника точно не стоит. Есть у меня чуйка, подкреплённая услышанным, что для неё приказы её адамира — закон. Лучше уж с самим Роком попытаюсь поговорить. И попрошу больше так не поступать со мной. Я благоразумный человек, и если мне объяснить, что к чему, способна самостоятельно принимать взвешенные решения, поэтому нечего это делать за меня. А сейчас нужно, наверное, вставать и вникать, куда я попала. И для начала надо наладить контакт с этой леди Цербер. Тем более, что нечаянно подслушанный мною разговор заставляет делать неприятные выводы, что в замке имеются те, кому моё присутствие здесь… неприятно.

— Спасибо за предупреждение, Жозелин, — благодарю я её, осторожно садясь. О том, кто меня переодевал в тончайшую сорочку, стараюсь не думать. Есть вопросы понасущней. — Скажите, а что вам ваш… адамир сказал обо мне?

Она понимающе усмехается.

— Для всех вы уважаемая гостья его дома. О том, что вы не куарда, тоже всем скоро станет известно. Это… чувствуется, как и ваше положение. Для того хозяин и приставил меня к вам, чтобы помочь адаптироваться и… оградить от излишнего внимания.

— И как сильно вам приказано меня ограждать? — с опаской интересуюсь я. Мало ли, может меня взаперти собираются держать.

— Настолько, насколько вам понадобится, — обтекаемо отвечает моя компаньонка и меняет тему. — Приготовить вам ванну?

Ванну? О да, в ванну мне очень хочется.

— Спасибо. Это было бы замечательно, — с благодарностью киваю… куарде.

— Отлично. Хозяин велел передать вам приглашение к обеду. А потом он изъявил желание с вами побеседовать, — деловито сообщает девушка и направляется к незаметной двери в углу спальни, тем самым временно прерывая наш разговор.

Пока она отсутствовала, я наконец осмотрелась вокруг. Комната оказалась такой, которую ждёшь увидеть в исторических фильмах про замки, аристократию, викторианскую эпоху… Огромная кровать с резным изголовьем, приглушённые сиреневые оттенки, в сочетании с красным деревом, кожей, золотом. Тяжёлые портьеры на стрельчатых окнах, огромная пушистая серебристо-серая шкура на полу, на которую я и опускаю ноги. И ощущение нереальной, похожей на сон, но всё же… реальности. Сгибаю пальцы ног, чувствуя стопами мягкий теплый мех.

Боже мой, я действительно попала в другой мир. Мне это не приснилось. А там осталась абсолютно одна моя Васька. Которая видела, как я шагала через арку, но точно с ума сходит, не зная, что со мной случилось и как меня найти. Только бы не натворила глупостей. Может я могла бы попросить кого-то из этих куардов доставить ей послание, что со мной всё хорошо? Они ведь ходят в наш мир. А с другой стороны… не накличу ли я на неё беду, рассказав, что она видела момент моего перехода? Боже, как же сложно принимать какие-либо решения, не имея ни малейшего представления, чем это может обернуться.

— Всё готово, сьера, — возвращается в комнату Жозелин. — Вам помочь?

— Что? Нет, конечно, — качаю я головой и поднимаюсь. Меня всё ещё пошатывает, но по сравнению с тем, как ощущала себя до перехода и сразу после него, сейчас я просто полна сил. — Спасибо, я сама.

— Как скажете, сьера Соломия. Обед через два часа, я зайду, чтобы помочь вам одеться и проводить, — уведомляет меня сия строгая особа и, склонив голову на прощание, покидает комнату. В тишине я отчётливо слышу щелчок дверного замка. Закрыла. Вот… зараза. В груди тревожно сжимается сердце. Дыхание перехватывает. Я здесь узница? Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. И снова… найти положительные стороны.

Разве я куда-то собираюсь идти? Пока не поговорю с Роком, это неблагоразумно. Дом чужой, незнакомый. Хуже! Мир чужой и незнакомый! Мало ли, что эти куарды собой представляют. Может мне и вовсе опасно без сопровождения выходить? Вон даже в присутствии моей надсмотрщицы ко мне ломились по приказу какой-то сьеры Эмари. Да и обо мне хозяин дома ровным счётом ничего кроме подробностей моей беременности не знает. Так что не рубим с плеча, берём своё праведное «Свободу попугаям!» и откладываем его до того момента, как появится достаточное количество информации. В конце концов мне обещали разговор и ответы на вопросы. Ну, я это так поняла, по крайней мере. А потом уже делаем выводы.

Худо-бедно вернув себе душевное равновесие, я и отправилась в ванную. А там обнаружился целый небольшой бассейн, наполненный душистой теплой водой. И куча баночек скляночек со всякими ароматными приятностями. Что ж. В такой комфортной клетке пару часиков можно и посидеть. Саркастично хмыкнув про себя, я скинула сорочку и осторожно ступила в воду.

Жозелин вернулась за минут сорок до выхода. Пришла она не одна, а в компании парочки служанок, которые несли упакованные наряды. Большинство из них были на плечиках, часть в красивых коробках. Я, слегка офигев, наблюдала, как это все развешивали и раскладывали в гардеробной.

— Я заказала вам необходимый минимум одежды, сьера. Остальное сможете выбрать сами, или, если пожелаете, доверите мне, — ровным тоном сообщила мне компаньонка.

— Почему вы это сделали? — ошарашенно поинтересовалась я. — Я ведь не просила!

Принимать такие… подарки от незнакомого человека, становится его иждивенкой… Нет, мне это однозначно не нравится.

— Так приказал адамир, — был мне короткий ответ.

Сложно не прочитать в её интонациях, что приказы адамира тут не обсуждаются. Тем тревожней становится мне с приближением нашей встречи. Чего ждать от этого мужчины, от которого я нечаянно стала столь зависима?

Одеваться мне пришлось в один из новых нарядов, поскольку мои джинсы со свитером, по словам Жозелин, пришли в полную негодность. Скрипнув зубами, я согласилась на её рекомендацию и надела платье с нежным цветочным узором, мягким корсетом, рукавами-буфами до локтя и пышной юбкой. Никогда раньше такие не носила, но, взглянув на себя в зеркало, признала, что выгляжу весьма привлекательно и женственно. Волосы уложила в низкий пучок, продумано небрежный — я терпеть не могу строгие причёски — и на этом посчитала миссию по принаряживанию для встречи без романтичного контекста завершённой. Моя надсмотрщица спорить не стала, лишь окинула меня нечитаемым взглядом и приглашающе показала рукой на дверь.

Ух. Ладно. Пора выходить в мир, пусть даже пока это лишь жилище одного отдельно взятого его представителя. Стрёмно что-то.

За дверью обнаружилась смежная со спальней гостиная. А за ещё одной длинный коридор без окон, освещённый настенными светильниками. Выделенная мне комната в нём оказалась предпоследней. Нам пришлось миновать целый ряд массивных дверей, шагая мягкой ковровой дорожкой. Мельком рассматривая картины на стенах, барельефы и даже скульптуры, я не могла не думать, что от предстоящего мне разговора слишком многое зависит. Интересно, кто ещё будет присутствовать на этом обеде? Может жена? Или эта сьера Эмари? Чего мне ждать? Как себя вести?

— В замке Шаера не приняты общие обеды, — зачем-то сообщает мне Жозелин, идущая рядом. — Только завтраки и, если пожелает хозяин, ужины. На вашем совместном обеде никого кроме вас двоих не будет. Так пожелал адамир.

— Вы читаете мои мысли? — с возмущением смотрю на невозмутимую девицу.

— Нет, сьера. Улавливаю лишь поверхностные и самые громкие, — без капли раскаянья заявляет она.

— Все куарды так могут? — едва сдерживая злость, интересуюсь я.

— Нет. Но многие. Уверена, адамир предложит вам поставить блок против постороннего вмешательства. Советую согласиться.

Вот как? Блок, значит? Опять вмешательство в мой мозг. Хорошо, что хоть на этот раз не без спросу. Хотя в отличие от знания местного языка, это ведь мне одной нужно. Мало ли о чём мне думать захочется. Переживать при этом каждый раз, что это происходит во всеуслышание. С такого ракурса я уже и сама готова просить у адамира блок.

Коридор выводит нас к каменной балюстраде и одной из двух лестниц, ведущих вниз, на первый этаж. Я уже кладу руку на перила и начинаю спускаться, когда до нас доносится женский голос.

— Рок, я не знаю, с чего ты решил, что я подсылала служанку к твоей гостье. Если твоей ручной с… Жозелин так показалось, я не виновата…

— Эмари, не заставляй меня разочароваться в твоём уме! Я предупредил. Ещё раз сунешь нос, куда не следует, все наши договорённости будут разорваны, — холодно чеканит мужской голос, который я не могу не узнать.

— А разве они уже не разорваны? Ты поселил её… — с обидой в голосе продолжает женщина, но Рок её перебивает.

— Если ты чем-то недовольна, я тебя не держу, Эмари. Не забывайся! Тебя никак не касаются мои решения относительно этой девушки и того, где она живёт в моём замке. Надеюсь, мы поняли друг друга? Хочешь уйти? — сталь в голосе мужчины заставляет поёжиться даже меня. Пасует и его собеседница.

— Нет, адамир. Не хочу. Прошу прощения, что позволила себе лишнее, — смиренно произносит женщина.

— Умница. Разговор на этом закончен. Можешь идти, — сухо отпускает её Рок.

Слышу мягкие шаги и из-за поворота справа показывается высокая стройная блондинка в синем платье и направляется к лестнице. Заметив нас, она тормозит, бросает быстрый взгляд на Жозелин, а потом внимательно рассматривает меня. На лице не отражается никаких эмоций. Лишь глаза задумчиво прищуриваются. А потом губы расползаются в доброжелательной улыбке.

— Светлого дня вам, сьера. Жозелин, не представишь нас?

Моя компаньонка никак не успевает ответить, потому что следом за блондинкой является и мой вчерашний спаситель. Взгляд чёрных глаз устремляется на меня и в них вспыхивает что-то напоминающее удивление. И откуда-то, грея моё женское самолюбие, приходит ощущение, что ему очень нравится увиденное. Мужчина, не обращая ни на кого внимания, поднимается мне навстречу и подаёт руку.

— Соломия, — произносит он ровно вместо приветствия. — Позволь помочь. Жозелин, можешь быть свободна.

Его просьба просьбой отнюдь не выглядит. Ситуация тоже не самая приятная. Но это не причина отказываться от помощи. Во-первых элементарная вежливость, а во-вторых… Есть у меня небольшая фобия, касающаяся лестниц, после того, как в детстве я с одной упала.

— Благодарю, адамир — выдавливаю из себя благодарную улыбку под пристальным взглядом его… любовницы, если я правильно понимаю ситуацию. И опираюсь на предложенную руку.

Блондинка никуда не уходит, терпеливо дожидаясь, пока мы спустимся.

— Соломия, позволь представить тебе сьеру Эмари, мою аманте. Эмари, это сьера Соломия, гостья моего дома, — знакомит нас хозяин замка и камень преткновения. И если я хоть что-то понимаю в этикетах, то меня только-что поставили выше. С чего бы?

— Рада знакомству, сьера, — несмотря на неловкость, вины я за собой не чувствую, поэтому смотрю на неё абсолютно спокойно, транслируя мысль, что на внимание этого мужчины не претендую и быть ей соперницей не собираюсь.

— Взаимно, сьера, — кивает та. — Надеюсь, у нас появится возможность пообщаться и познакомится ближе. — А я вот как-то на обратное надеюсь. — А сейчас, прошу простить, мне пора.

Она склоняет голову перед адамиром и величественно уплывает прочь.

А мы остаёмся наедине. Я ещё слышу шаги удаляющейся девушки, а кожей чувствую, что внимание Рока теперь полностью сосредоточенно на мне. И как-то слишком остро ощущается, что он по-прежнему сжимает мои пальцы. И смотрит. Внимательно, изучающе. Заставляя теряться… и нервничать. Слишком уж подавляющая аура витает вокруг этого мужчины. Властная. Жёсткая. Пугающая до мурашек. И лишь воспоминание о том, что он вчера спас меня и моего ребёнка помогает немного успокоиться. И более-менее уверенно встретить его взгляд, запрокинув голову. Высокий он, просто жуть, мощный, хищный даже, в чёрной рубашке с закатанными рукавами, строгом приталенном жилете, который только подчёркивает развитую мускулатуру и широкий разворот плеч, темноволосый, с резкими чертами мужественного лица и аккуратной бородой. Привлекательный, если уж быть с собой честной. Чисто с эстетической точки зрения. С другой смотреть не собираюсь.

— Я рад, что твоё самочувствие настолько улучшилось, — наконец нарушает воцарившееся между нами молчание хозяин дома, удовлетворённо блеснув чёрными глазами. — Пойдём, обед уже накрыт.

Мужская ладонь как-то слишком по-хозяйски опускается мне на талию, увлекая в тот коридор, из которого Рок недавно появился. Но окружающая обстановка остаётся вне моего внимания. Слишком занимает другой вопрос. Реплика адамира наталкивает на мысль, что о моём самочувствии он судит не просто по внешнему виду. А значит может сказать и том, как себя чувствует мой малыш. Я даже открываю рот, чтобы спросить, но вовремя замечаю замершего у большой двойной двери мужчину. Высокий, худощавый, седой и невозмутимый, он сразу же предупредительно распахивает перед нами эту самую дверь.

— Благодарю Дварт. Можешь быть свободен, я сам поухаживаю за сьерой. И проследи, чтобы нам не помешали, — распоряжается мой спутник.

— Как прикажете, адамир, — учтиво склоняет голову судя по всему дворецкий.

Рок заводит меня в просторную столовую, где уже действительно накрыт стол для двоих персон. Дверь за нами сразу же закрывается.

— Ты что-то хочешь спросить? — с усмешкой интересуется он, как только помогает мне сесть и занимает место напротив.

— Я очень многое хочу спросить, — вздыхаю я. — Только не уверена, на все ли вопросы вы мне ответите.

— Тогда начни, а мы посмотрим, — хмыкает мужчина.

— Самое главное для меня сейчас здоровье моего ребёнка. С ним всё в порядке?

— Пока ещё не совсем, но скоро будет, — заставляет моё сердце испуганно трепыхнуться своей честностью мужчина. — Он очень много недополучил и только чудом выжил. За твой счёт. Единожды подпитав, полностью восстановить его резерв было просто невозможно без последствий для вашего здоровья.

Пока я перевариваю услышанное, мужчина снимает круглые блестящие крышки с блюд на столе, разом распространяя вокруг умопомрачительные запахи еды. Мой желудок тут же отзывается голодным урчанием, заставив смутиться.

— Я приказал не будить тебя к завтраку, потому что сон тебе был более необходим чем пища, но ты сейчас, наверное, очень голодна, — замечает Рок. — Не стесняйся. Все вопросы можно обсудить потом.

Благодарно кивнув, желаю ему приятного аппетита и действительно принимаюсь за еду. И мне даже не мешает тот факт, что Рок продолжает за мной наблюдать. Множества разных ложок и вилок на столе не наблюдается, так что можно просто насладиться едой. Очень вкусной, кстати. Главное ведь я услышала, а остальное действительно подождёт — некоторые моменты и аппетита могут лишить. Обедаем мы почти молча, лишь иногда обмениваясь малосодержательным репликами по поводу блюд на столе. Когда заканчиваем с едой, Рок предлагает мне пройти с ним в соседнюю гостиную для разговора.

И вот я сижу в глубоком кресле у самого настоящего массивного каменного камина, напротив меня устроился самый настоящий местный правитель. И ожидается, что мне сейчас объяснят, как выжить в самом настоящем другом мире. Делаю глубокий вдох…

— У тебя в родном мире остался кто-то кроме сестры, Соломия? — опережает меня Рок, разом вышибая дух. Про Ваську я ничего не говорила, значит он увидел сам. Пугающе, но я помню, что позволила.

— Кого вы имеете в виду? — осторожно интересуюсь.

— Мужчину, — криво ухмыльнувшись, уточняет адамир.

— Нет. Но какое это имеет значение?

— Просто интересуюсь для лучшего понимания ситуации. Раз уж беру на себя ответственность за твоего ребёнка, то хочу знать, кто мог на него влиять, — слышу я довольно странное объяснение.

Не совсем понимаю, что он имеет в виду. О каком влиянии вообще речь? Но спросить я не успеваю.

— Насчёт отца твоего сына, — кривит презрительно губы Рок, побарабанив пальцами по подлокотникам кресла. — Он пытался стереть тебе память. Но в силу… некоторых твоих особенностей, это ему не удалось. И я могу вытащить эти воспоминания. Но это скорее всего навредит твоему психическому здоровью. Меня такой вариант… не устраивает. Тебя, думаю, тоже. Есть другой.

— Какой? — сглотнув, интересуюсь я.

— Подождать. Если сейчас задумаешься, уверен, что сможешь вспомнить уже гораздо больше. Здесь в Ильмондаре ты сама постепенно избавишься от последствий его вмешательства.

Конечно же, после его слов я не могу не попробовать. Тем более, что никакого внутреннего сопротивления, думая о том дне, больше не чувствую. Помню, как встретились с Мариной, как сидели в клубе, помню, что танцевала… и вот тут я ошарашенно понимаю, что действительно могу восстановить в памяти больше событий, предшествующих тому, что со мной в результате случилось. Раньше я не могла вспомнить ни одного из партнёров по танцам, а сейчас перед мысленным взором начинают мелькать смутные лица, оттенки ощущений. И кажется, разговор с Мариной и её парнем…

— Вы правы. Я действительно могу вспомнить то, что раньше не получалось, — перебирая в голове новую информацию, бормочу я. — Мне хотелось бы узнать правду как можно быстрее, но… не такой ценой. — Поднимаю на него взгляд. — А в чём моя особенность?

Чёрные глаза напротив сужаются и мне на миг кажется, что Рок не станет отвечать. Он снова изучает, улыбаясь уголком рта.

— Всё дело в том, как ты впитываешь и преобразуешь энергию, Соломия. В том, как ты способна её брать и отдавать.

Это… неожиданно.

— Что? О чём вы? Я не понимаю.

— Конечно, — хмыкает он. — В вашем мире эти понятия… размыты, называются, кажется, эзотерическими, и считаются псевдонаучными. Развить же в себе способность чувствовать энергию свою и окружающую могут далеко не все. Я не буду сейчас углубляться, тем более, что наши расы всё-таки имеют весомые различия. Объясню вкратце.

Мужчина поднимается и неспешно обходит моё кресло. Не успеваю я сообразить, что происходит, как его ладони обхватывают мою голову, пальцы ложатся на виски. Я замираю, как кролик под лапой хищника. Сердце в груди трепещет от капельки страха и… волнения. Шершавые подушечки ощущаются моей кожей, так остро, так… тепло.

— Вы, женщины, в отличие от нас, способны легко черпать энергию из окружающего, накапливать и отдавать. Это в вашей природе. Представительницы твоей расы делают это неосознанно, поверхностно, не задумываясь берут, отдают… Но не ты. Твои внутренние резервы потрясающе глубоки, — я чувствую, что он склоняется ко мне, продолжает говорить почти на ухо. От этого голоса, от жара его рук, по моей коже бегут мурашки. Чувствую, как наполняется тело чем-то невесомым, словно в венах плещется чистая сила. И боли, как вчера, нет. Лишь томительный жар… — Любая куарда на твоём месте, после почти полного истощения, с неделю бы восстанавливалась. Собственно, она бы не сохранила ребёнка на твоём месте. Любая другая человечка отдала бы все насильнику и забыла бы, что произошло полностью и безвозвратно. И куард в её чреве бы просто не зародился, ему бы не хватило энергии. А ты закрылась целиком и полностью, сохранив всё для ребёнка и смогла продержаться, пока вас не притянуло к порталу. И сейчас ты принимаешь мою энергию так легко, как может только связанная после слияния.

Мне сейчас так хорошо, что я уже едва улавливаю смысл его слов. Глаза поневоле закрываются, а с губ срывается прерывистый выдох. Но надо ведь собраться с мыслями. Сейчас, когда он согласен со мной говорить и объяснять.

— Принимаю? — уточняю шёпотом.

— Принимаешь, — подтверждает с волнующей хрипотцой мужчина и его дыхание шевелит волосы на моём виске. — И даёшь взамен. Очень вкусно. Спасибо, сладкая.

Хватаю ртом воздух и резко распахиваю глаза. Первым порывом хочу отстраниться, но мужчина меня опережает, убирая руки. И почему мне внезапно пусто без них? Нет. Я не хочу так реагировать. Мне нельзя.

— Что… что вы сделали? — нет, мой голос не дрожит. Не дрожит, я сказала!

— Подпитал твой резерв, чтобы ты быстрее восстановилась, — сообщает Рок, садясь обратно в кресло напротив. И как там на лестнице, я внезапно просто знаю, что он сейчас очень доволен. Словно получил неожиданный подарок.

— Это для ребёнка? — отмахиваясь от странных мыслей, уточняю у мужчины. Вот темнит он. Нутром чувствую.

— И для ребёнка, — снова дёргает уголком рта в намёке на улыбку. Точно темнит. — Что ты ещё хотела спросить, Соломия?

— Что значит аманте? — вырывается у меня вопрос. И я тут же пытаюсь объяснить свой интерес. — Мне не хотелось бы быть причиной конфликтов в вашем… замке. И если…

— Тебе не о чем беспокоиться, Соломия. Ты почти правильно поняла значение этого слова и роль сьеры Эмари в моей жизни. Она выполняет обязанности моей любовницы и добровольно делится своей энергией. Но эти отношения договорные и прекратятся, как только в них отпадёт необходимость.

Ага, а эта Эмари тоже так считает? Что-то я глубоко сомневаюсь. И зачем он мне это говорит? Мне то какая разница? И то, что он знал, как я поняла его слова, напоминает о ещё одной проблеме. Может просто догадался, а может и прочёл. Не хочу я, чтобы мои мысли были доступны окружающим.

— Жозелин сказала, что большинство куардов могут читать мысли. И что вы скорее всего предложите мне блок, и даже посоветовала согласиться. Если вы можете, пожалуйста, сделайте это. Я согласна.

— Могу. И действительно собирался тебе предложить, правда после нашего разговора, — откровенно признаётся Рок с ироничным смешком. — Но я хочу, чтобы ты понимала. Я этот блок поставлю, и я же смогу его снять.

— Только вы?

— Ещё император. Больше никто, — сужает он глаза.

Ого. Звучит надёжно. Тем более… Зачем мои мысли их императору?

— Хорошо, — киваю я согласно.

Глава 4

Мужчина склоняет голову набок и на его губах появляется намёк на улыбку. Кивает задумчиво, после чего произносит:

— Мне приятно, что ты настолько мне доверяешь, что готова добровольно впустить в свой разум. И блок поставлю, как только эгит завершит твоё обучение.

О этой штуке за ухом я уже, по правде сказать, и забыть успела. Насчёт доверия… а какой у меня выбор? Позволить всем шариться в моих мыслях? Лучше уж кому-то одному. Кто уже это делал и не причинил вреда. Больше того спас меня и моего ребёнка и продолжает помогать. К тому же привёл в свой дом. Мало ли что мне доведётся тут увидеть и услышать. Вряд ли ему захочется, чтобы я ненароком выдала какие-то детали, которые другим… куардам знать не нужно. И пора выяснить, сколько времени мне придётся провести в его доме и этом мире.

— Скажите, Рок. То, что вы вчера говорили… Что мне закрыт путь домой. Это без вариантов? — я очень стараюсь выглядеть спокойно, хоть сердце и трепыхается в горле.

— Если не хочешь умереть и убить своего ребёнка при обратном переходе, то без вариантов. Тебе нужно принять тот факт, что ты тут… очень надолго, Соломия, — произнося это, мужчина наблюдает за мной из-под полуопущенных ресниц, небрежно откинувшись на спинку кресла.

Вот-только расслабленность его позы не вводит меня в заблуждение. Почему-то сейчас его ко мне внимание ощущается ещё более хищным, чем раньше, словно я чем-то… повысила свою ценность. Тьфу, бред в голову лезет. Сдалась я ему… Но и добрым альтруистом он не выглядит. Тогда почему мне помогает? Ладно в лесу спас. А сейчас? Зачем это всё? Компаньонка, одежда, опека? В чём его интерес? Вот просто так взял ответственность за чужого ребёнка, только потому что теперь должен его… подпитывать? И за меня тоже? Слабо верится. Но пока не знаю реалий этого мира, делать выводы рано. И просить о чём-либо ещё, не зная, какой счёт мне выставят, тоже не буду. Васька, прости.

А пока попробую разобраться и найти хотя бы какие-то решения.

— Рок, я хотела сказать, что безмерно благодарна за то, что вы для меня сделали вчера… и сегодня. За то, что предоставили кров и помощь. И даже одежду. Скажите, как я могу отблагодарить вас? И ещё… посоветуйте мне, пожалуйста, чем я могла бы заняться, чтобы содержать себя и своего ребёнка? Я готова работать и быть иждивенкой на вашей шее точно не собираюсь.

По мере моей речи его брови удивлённо ползут вверх.

— Работу? В твоём положении? — уточняет недоверчиво мужчина. И в его голосе появляется угрожающие стальные нотки.

— Моё положение не причина ждать, что мои проблемы будет решать кто-то другой, — вздохнув, пожимаю плечами. Не представляю, что я могла бы делать в чужом мире, но может найдётся для меня хоть что-то, что мне по силам. — Так вы посоветуете?

А вот сейчас я совершенно не понимаю, почему он злится? Ведь злится же. Даже желваки на лице играют, и чёрные глаза пылают так, что смотреть страшно.

— Соломия… — резко начинает Рок, ведёт головой, сурово сжав губы, и, спустя миг, продолжает уже немного мягче: — Ни о какой работе не может идти и речи… пока что. Ты ещё слишком слаба, как и твой ребёнок. Абсолютно ничего не знаешь о нашем мире, законах и порядках. Для начала выздоровей. Сегодня тебя навестит лекарь и обследует более тщательно ваше с ребёнком состояние. Задача Жозелин — помочь тебе освоиться. Она расскажет всё, что ты должна знать о Ильмондаре в целом и империи Занаган в частности. Вернёмся к разговору о том, чем тебе заняться в этом мире, позже.

— Но… — ошарашенно выдыхаю я.

— Никаких «но», — безапелляционно перебивает меня на полуслове адамир. — Ты же хотела обратиться за помощью к властям? Считай, ты её получила. На территории моего дариата я — высшая инстанция. Ты под моей опекой. На этом всё. А сейчас, иди сюда. Будем ставить блок.

Ошарашенно моргнув, я наблюдаю, как он поднимается и протягивает мне руку. С полной уверенностью, что его приказ будет выполнен. Ну-у-у-у… я же сама попросила. Глупо теперь ломаться, хоть и страшновато уже как-то. А насчёт работы и всей этой помощи я ещё обязательно отстою свою позицию. Но сначала действительно узнаю больше информации, чтобы подходить к вопросу более конструктивно. А сейчас не вижу смысла задерживать адамира пустыми препирательствами. Вкладываю свою ладонь в его и тоже поднимаюсь, чтобы замереть лицом к лицу.

— Посмотри на меня, — велит бархатно и вкрадчиво.

Послушно поднимаю голову и встречаюсь взглядом с чёрным глазами.

В тот же миг его руки обхватывают моё лицо, так что отвернуться я уже не смогу. И почему он постоянно норовит ко мне прикоснуться? Это… сбивает с толку.

— Сейчас очень важно, чтобы ты действительно добровольно согласилась на моё вмешательство. Тогда это пройдёт для тебя без каких-либо последствий.

— А какие могут быть последствия? — запоздало спрашиваю у мужчины. Ох, тупишь, Солька.

— Мигрень, сонливость, слабость… — с ироничной улыбкой перечисляет он. — Но мы ведь без этого обойдёмся, правда?

Я растеряно киваю, утопая в чёрных омутах его глаз, теряя ориентацию в пространстве и времени.

— Вот так, девочка, — пробегает по моим венам тепло его гипнотичного голоса. — Мне очень нравится, когда ты послушна. Впусти меня… в свой разум.

Даже если бы я хотела ему сопротивляться, всё равно бы не смогла. Что-то заставляет меня верить этому мужчине, доверять. И сейчас, когда моё сознание растворяется в его взгляде, когда от бархатных с лёгкой хрипотцой интонаций, всё внутри дрожит, отзываясь, я, кажется, чувствую, как возникает между нами какая-то странная, дарующая чувство защищённости и одновременно с этим немного пугающая связь. Но это ощущение мелькает и исчезает, как и остальные мысли. Мой разум явно требует перезагрузки.

А следующее, что я осознаю, это мягкость подушек на диванчике, куда меня почти бессознательную укладывает Рок.

— Что… — дёргаюсь я в его руках.

— Тшш, просто полежи, пока придёшь в себя, — велит мужчина, перехватывая мои запястья. — Всё прошло хорошо. Теперь твои мысли никто не сможет прочитать.

— Даже вы? — недоверчиво переспрашиваю у него.

— Для себя я оставил лазейку, — хитро подмигивает адамир. — Я смогу это делать с твоего разрешения.

Что-то во всём этом не сходится. Если захотел и смог оставить лазейку, то мог и вовсе оставить мой разум для себя доступным. И даже не говорить мне об этом мог. Зачем ему эти сложности?

— Я не люблю слишком простые задачи, Соломия, — огорошивает меня внезапным признанием мужчина. — И сейчас я не читаю твои мысли. Ты слишком красноречиво на меня смотришь, — а пока я перевариваю это замечание, меняет тему. — Мне пора, идти. Сейчас сюда за тобой придёт Жозелин. Ей можешь доверять… как мне. И смело расспрашивать о нашем мире. Она тебе всё расскажет.

Произнеся это, он почему-то продолжает склоняться надо мной. И руки по-прежнему держит. Гладит большими пальцами мои запястья, смотрит задумчиво. Слишком близко. Слишком интимно для вчерашнего незнакомца. И в чёрных глазах тлеет огонёк, от которого меня бросает в жаркую дрожь. Опять. Мне бояться? И кого больше? Его, или себя?

— До встречи, Соломия, — говорит Рок, наконец отстраняясь. Поднимается на ноги.

И уходит, оставляя меня в ещё большем раздрае, чем я была до нашего разговора. Как-то так получилось, что полученные ответы породили ещё большее количество вопросов. И это его странное поведение. Ну не могла ведь я его привлечь, как женщина? Или могла? Нет, на внешность я не жалуюсь, писанной красавицей себя не считаю, но то, что довольно привлекательна, знаю. Но та же его Эмари намного эффектнее меня. К тому же мы из разных миров. Я не… куарда. И беременна чужим ребёнком. Скорее всего ощущение его мужского интереса, это последствия этих его манипуляций с моим сознанием. Иллюзия близости. А значит, не берём в голову. Меньше всего мне сейчас нужно запасть на этого непонятного властного и пугающего мужика. Очень горячего мужика, надо признать. Ай, Солька, хватит слюнями исходить. У него эта… аманте имеется. И отставку он ей не давал, кстати. Значит, для меня табу.

За этими размышлениями меня и застала Жозелин. Появившись в гостиной, она уведомила меня, что по мою душу скоро явится лекарь и предложила провести в комнату. Предложение звучало весьма настойчиво, но спорить с ней я не стала. Визита местного эскулапа и сама с нетерпением ждала — мне жизненно необходимо было знать, что с моим малышом всё в порядке. И да, я хотела услышать ещё от кого-то, что беременна не человеком. Чтобы окончательно убедиться и принять этот факт.

Лекаря мы встретили в вестибюле. Высокий седовласый мужчина (а среди этих куардов низкие вообще бывают?) в строгом тёмно-сером костюме, чем-то напоминающим военную форму, только без всяких знаков отличия и позументов, галантно поклонился, увидев нас, безошибочно определив, что я и есть его пациентка сьера Соломия. Представился он сиером Гарнотом Сайна, лекарем рода Шаера, а потом предложил мне опереться на его локоть, чтобы он мог сопроводить меня в мои покои, где сможет провести осмотр. Не заметив на невозмутимом лице Жозелин никаких предостережений, я охотно приняла предложенную помощь. Всё-таки впереди меня ждала довольно длинная лестница на второй этаж. Да и Гарнот этот произвёл приятное впечатление спокойной и увереной компетентности.

К моему удивлению и облегчению, раздеваться для осмотра мне не пришлось. Лишь прилечь на кровать и расслабиться. Лекарь сначала подержал меня за руку, потом возложил ладони мне на лоб и солнечное сплетение, и в конце концов сосредоточился на животе, задумчиво поджимая губы и неспешно совершая напряжёнными пальцами странные движения, в ответ на которые я отчётливо чувствовала, как внутри будто шарики тепла катаются. Щекотно. Приятно. Но совершенно не волнующе. Совсем не так, как с Роком. С одной стороны, это хорошо. Не хватало ещё заводиться на любое воздействие, а с другой… Ну я ведь решила, что нечего эту мысль развивать. Мне это не нужно!

— Что с моим ребёнком? — спросила я, как только он выпрямился, прекратив свои манипуляции. — Он действительно куард?

— Без сомнения, — стряхнув руками, кивнул мужчина. — Притом потенциально очень сильный. Расскажите мне, как вы нашли портал?

Он совершенно точно знает, откуда я пришла. Собственно, это логично. Лекарь ведь должен понимать, кого лечит. Ладно, расскажу. А ведь Рок не спрашивал. Сам увидел? Получается, что так.

— Меня постоянно куда-то тянуло. Сны снились, как я в лесу что-то ищу. А в тот день, я увидела странного ребёнка, он позвал, назвал мамой и я словно с ума сошла, бросилась сломя голову за ним, а потом просто бежала, куда меня тянуло. Так и нашла. В лесу.

— Хм, ребёнка, говорите? Ваш сын тянулся к порталу, а портал в ответ звал вас, посылая образ, за которым вы готовы были идти. Как интересно. Кто-то мог иметь невероятно сильного наследника, но безответственно потерял такой шанс. Что ж, тем лучше для вас, сьера. — Лекарь одобряюще мне улыбается. — Вам повезло, что адамир столь оперативно среагировал на появление портала на его землях и вовремя нашёл вас. Угрозы жизни для вас и вашего ребёнка больше нет. А если он получит своевременную правильную подпитку, то и последствий энергетического голодания не останется. Можете быть спокойны. Я с разрешения адамира буду наведываться к вам и следить, чтобы ваша беременность протекала легко. Впрочем, с особенностями вашего организма так и должно быть.

— Особенностями? — немного ошарашенная его монологом переспрашиваю я. Опять про них. Счастлива знать, что что-то во мне позволило моему малышу выжить, но вместе с тем всё очевидней становится, что мои эти самые особенности могут представлять интерес для куардов. Знать бы, чем это мне грозит.

— Вы потрясающе легко включились в энергообмен, сьера. Без подготовки, без периода адаптации, без физической близости. Мне безумно интересно, что из этого получится. И на что способен ваш организм, если изначально всё сделать правильно, — с мечтательной улыбкой повёрнутого учёного объясняет мне Гарнот. И сердце уходит в пятки.

— Что значит «изначально всё сделать правильно»? — вскидываюсь я испуганно. Может меня ещё и на эксперименты пустят? Невольно отшатываюсь от мужчины, отползая к спинке кровати. Смотрю на застывшую невозмутимым изваянием у двери Жозелин. Хочется верить, что её бездействие означает отсутствие угрозы для меня, а не то, что адамир дал добро на превращение меня в подопытного кролика.

— Успокойтесь, милая сьера, — укоризненно качает головой этот… лекарь. — Я всего лишь имел в виду, что вы вполне, со временем, можете пройти слияние с достойным куардом, если пожелаете конечно, связав свою судьбу с мужчиной нашего мира. И родить ещё детей. Сильных наследников для сильного отца.

Его слова оглушают. Это… это по-настоящему пугает. Я не собираюсь соглашаться на какие-либо слияния. Не собираюсь никому рожать наследников, правильно, или нет. Одна вероятность этого заставляет чувствовать необратимость, невозможность вернуться домой, в родной мир, к сестре. Ведь Рок говорил, что я здесь надолго, а не… навсегда.

— Не надо так нервничать. Это вам вредно, дорогая, — успокаивающе улыбается Гарнот. — Просто подумайте об этом. Ведь пройдёт не один год, прежде чем вы сможете вернутся в свой мир. А ваш сын и вовсе до шестнадцатилетия не сможет туда пройти без вреда для своего здоровья. Да и тогда оставаться на длительное время там не сможет, максимум на пару суток. Вы оставите его? Бросите? — он склоняет голову, вскидывает бровь. И продолжает без ножа меня резать: — Почему-то я уверен, что нет. Вас никто не торопит с решением и ни к чему не принуждает, сьера. Просто вы должны понимать, что у вас вполне может быть семья и хорошее будущее здесь в Ильмондаре. А я буду счастлив, если мне доведётся быть вашим лекарем и следить за вашим здоровьем и здоровьем ваших детей.

— Почему? — подозрительно щурясь, интересуюсь у седого фанатика.

— Потому что браки куардов с людьми и дети-полукровки — это огромная редкость, — подмигивает мне мужчина, прямым текстом намекая, что мы с моим ребёнком — редкие экземпляры, нуждающиеся в изучении.

Бр-р-р. Жутко. С одной стороны. А с другой… хотя бы не врёт. Очки зарабатывает, чтобы доверяла? Может быть. Послать? А на каком основании? Только от того, что мне тяжело принять ситуацию, она другой не станет. Как там говорил рисующий стрёмные картины Блейк про обстоятельства и отношение к ним? Не можем поменять одно, меняем второе. Ну хотя бы пытаемся. Со скрипом. Завтра.

— Благодарю за откровенность, сьер, — совладав с собой, я даже умудряюсь вымученно улыбнуться. — Надеюсь, ваши методы наблюдения будут… — на язык просится «гуманные», но я не уверена в его уместности.

— Всего лишь наблюдение, сьера. И необходимая помощь. Адамир чётко обозначил вашу неприкосновенность, — примирительно поднимает руки седой лекарь. — Что ж, мне уже пора. Был рад с вами познакомиться, сьера Соломия. Подробный отчёт о вашем состоянии я сегодня же предоставлю адамиру. Рекомендации относительно вашего питания пришлю Жозелин. А вы побольше отдыхайте, старайтесь не нервничать, гуляйте, набирайтесь сил. Если будут вопросы, или что-то будет беспокоить, вызывайте меня.

На этом он прощается и уходит, оставляя озадаченную меня с компаньонкой наедине. Смотрю на невозмутимую девушку, она в ответ вопросительно смотрит на меня.

— Почему он это всё мне рассказал? — я первая нарушаю воцарившуюся тишину.

Девушка удивлённо вскидывает бровь и сообщает, как само собой разумеющееся.

— Потому что ему разрешил адамир.

Ак-хм, вот как? Ну да, как я сама не догадалась? Здесь ведь ничего не происходит без ведома Хозяина. И говорят мне ровно столько, сколько он разрешает. По крайней мере те, кого ко мне присылает Рок. А других пока и не видела. Кроме Эмари. Но сталкиваться с ней и не собираюсь. Ощущение клетки становится ещё острее.

— И где я могу гулять? — вспоминаю одну из рекомендаций лекаря.

— В оранжерее, в саду при замке. Когда вам станет лучше, возможно адамир позволит вам поездки по окрестностям. Желаете пойти на прогулку сейчас?

Тотальный контроль, значит. Понять можно, но напрягает. Впрочем… Я же собиралась во всём разобраться. Прислушиваюсь к себе и отрицательно качаю головой.

— Нет. Сейчас точно никуда идти не хочу, — тело вялое и плестись куда-то, превозмогая себя, лишь бы проверить границы позволенного? Нет уж. Использую время с большей пользой. — Расскажите мне пожалуйста об этом мире, об империи. Про вашу расу.

Рассказ Жозелин затянулся не на один час. Я этому сильно поспособствовала, задавая кучу вопросов, когда мне что-то было непонятно, или особенно интересно. Из её слов я узнала, что в мире Ильмондар существует три больших материка. Куарды в этом мире единственная раса, но как и люди они не все одинаковые и имеют расовые различия во внешности. И в энергии. Один из этих трёх материков называется Зана и, по сути, полностью является территорией империи Занагар, в которую мне посчастливилось попасть. Империя состоит из шести дариатов под управлением адамиров. А над всеми ними, само собой, стоит император.

Когда я спросила, по какому принципу назначаются адамиры, услышала в ответ, что это наследуемая должность. Правят дариатами представители сильнейших семей в Занагаре, и лишь передаваемая по наследству сила, концентрируемая в наследнике позволяет контролировать вверенные земли.

Тут я подзависла немного и попросила объяснить подробнее. Жозелин со стоическим терпением и даже некоторой торжественностью принялась меня просвещать на тему, что мир это не только материя, и даже материя — это форма энергии, что всё должно быть в равновесии, что сохранность порядка и гармонии надлежит беречь облачённым силой куардам. И что даже такой энергетический титан, как император, не способен удержать контроль над всей территорией огромной империи, а адамиры существуют, чтобы разделить его непосильное бремя, каждый отвечая за свой отдельный дариат. Что они следят за соблюдением законов, являются одновременно и судьями и защитой для своих подданных. И что только первенец рода, получающий всю родовую мощь, становится наследником и принимает власть у своего отца, когда тот уже не может в полной мере держать бразды правления.

И тут я некстати вспоминаю слова лекаря о том, что мой сын мог стать чьим-то сильным наследником. Интересно, эта их штука с наследованием силы только адамиров касается? Скорее всего, нет. Значит подонок, попользовавшийся мною, проворонил своего первенца. Ха! Выкуси, мразь!

— Жозелин, от адамира я слышала, что дети вашей расы — огромная ценность этого мира. Что это значит? У вас низкая рождаемость? — спрашиваю я, надеясь, что своим вопросом не оскорблю куарду.

Компаньонка вскидывает удивлённо брови.

— Нет. Я бы не назвала это так.

— А как? — с любопытством подаюсь к ней, опираясь локтями на стол у окна, за которым мы сидим.

— Наши дети рождаются только при определённых условиях, — с задумчивым видом сообщает мне девушка. — Я не была в вашем мире, только слышала и читала. Знаю, что вы можете забеременеть от любого партнёра и возможность зачатия зависит лишь от женского цикла и иногда здоровья потенциальных родителей, или по большей части матери. Это так?

Обдумав её слова, медленно киваю. Ну в общих чертах как-то так.

— У нас по-другому. Помимо способности женского организма зачать ребёнка, куарда должна пройти слияние с будущим отцом.

— Слияние? Это… что? — сейчас я отчётливо понимаю, что речь точно идёт не о сексе.

— Слияние энергетических каналов. Во-первых потому, что иначе организм матери отторгнет плод, а во-вторых, так женщина перестает быть только донором и может беспрепятственно принимать энергию своего связанного, чтобы их общей силы хватило ребёнку для развития.

Голос Жозелин звучит отстранённо, но я улавливаю какую-то царапающую меня нотку. Почему-то кажется что эта тема для неё… даже не неприятна, а болезненна. Но она продолжает и по лицу абсолютно ничего прочесть не получается. Говорит о том, что дети куардов рождаются уже наделённые силой. И что, чем сильнее родители, тем сильнее малыш, и его воспитание — огромная ответственность. Что куарды своих детей берегут, как зеницу ока, но и требуют с них многое. Из этого всего получается, что такого явления, как беспризорные дети, у куардов вообще не должно быть. Слишком уж всё в этом мире зависит от силы. И распределение власти и рождение детей. А я вспоминаю боль, от которой очнулась вчера в лесу, когда меня подпитывал Рок.

— А без этого слияния мужчина женщину разве не может подпитывать? — интересуюсь, когда куарда умолкает.

— Может. Это грубое вмешательство, и действительно всего лишь подпитка. Насильная, можно сказать, против природы. Но в крайнем случае оправданная. Это как… — она задумывается. — … Как из огромного обилия разной еды взять и съесть кусок пресного хлеба. Желудок наполнится. Хотя организму всё равно надо гораздо больше веществ, чем он может из этого хлеба взять, — и тут на меня обращается взгляд янтарных глаз. — Но всё сказанное справедливо лишь для куард, сьера. В вашем случае всё обстоит совершенно иначе. Вы приняли энергию адамира. Усвоили полностью.

Ну-ну. Мне положено радоваться? Пока что больше получается чувствовать тревогу и опасения из-за непонимания последствий.

— Слияние… это брак? — задаю я последний вопрос, чтобы понимать какими перспективами пытался меня прельстить лекарь

— Слияние — это навсегда. Ни одна уважающая себя куарда не согласится на него без заключения брака, — произносит Жозелин, и в её глазах мелькает странная тень. — И ни один достойный куард такого не предложит. Тем более, что это будет нарушением законов империи.

Она опускает ресницы, пряча взгляд. Падающие с окна лучи заходящего солнца смягчают её черты, и я невольно засматриваюсь. Моя компаньонка, если не обращать внимание на её холодность и строгость, на самом деле поразительно красива. Я бы даже сказала, что гораздо красивее той же Эмари. Интересно, какова её роль в этом замке на самом деле? В её отношении к адамиру не чувствуется женского интереса, тут что-то другое. Больше похоже на отношения Хозяина и абсолютно преданной и доверенной Слуги.

— Если у вас больше нет вопросов, сьера Соломия, я вас оставлю на время. Настоятельно рекомендую пока не покидать свои покои самостоятельно, — врывается в мои размышления её голос. Леди Цербер возвращает себе невозмутимость и поднимается с кресла в котором сидела всё то время, что меня просвещала. Указывает на странную штуковину стоящую на прикроватном столике, похожую на лесенку из четырёх камертонов. Даже палочка рядом имеется. — Если я понадоблюсь, ударите самую высокую. Если услуги горничной, следующую. Я уже отобрала пару благонадёжных девушек, которые будут вам прислуживать. Ужин вам скоро принесут. Отдыхайте.

— Постараюсь, — хмыкаю я. Как будто у меня есть выбор.

Впрочем, я действительно чувствую, что устала. Не столько физически, сколько морально. Слишком много всего на меня навалилось. Слишком многое нужно осмыслить и принять. И побыть одной уже тоже хочется. Просто посидеть в тишине, свыкаясь с пугающей мыслью, что мир в который я попала, станет мне домом возможно навсегда.

Жозелин смеряет меня изучающим взглядом, словно оценивая настроение, и, удовлетворённо кивнув, уходит. Не замыкая дверь. Хм. Прогресс.

Я поворачиваю голову к окну. Там за стеклом сад. Большой. Сказочно красивый. Много роз. И осенние краски. Наверное, это тот самый сад, в котором мне можно гулять. Возможно, завтра. А дальше холмы и тёмный лес, за который сейчас садится солнце, окрашивая небо в багряные и лиловые тона. Вид, захватывающий дух контрастностью и великолепием буйства красок. Цвета, линии и силуэты, которые буквально просятся на холст. Сто лет не брала в руки кисти, а сейчас почему-то безумно хочется. Может попросить? Иначе с ума сойду от безделья в этой комфортной клетке.

Информации у меня теперь гораздо больше, но ясности, что делать дальше особо не прибавилось. Просто смириться?

Если всё, что мне тут наговорили, правда, то, видимо, придётся. Своего ребёнка я действительно не брошу. Там осталась Васька. Моя родная, любимая. Разлука ранит её, но она сильная и сможет с этим справиться. Может натворить глупостей, но ведь можно как-то подать ей весточку. Ведь бывают же куарды в нашем мире. Значит, что-то можно придумать. А здесь… здесь я нужна моему малышу. Сыну.

Руки сами собой накрывают живот в защитном жесте. Мама с тобой, малыш. Я не брошу тебя, мой хороший, мой любимый мальчик. Ни за что. Раз уж ты привёл нас сюда, чтобы мы могли жить, значит будем жить.

Прикрываю глаза, приглушая ресницами свет заходящего солнца. И в этот момент мне кажется, что внутри что-то отзывается пульсацией нежного тепла, ободряя и вселяя надежду.

Глава 5

Рок

Отложив письмо от Императора, поднимаюсь с кресла и иду к окну. Разминаю шею, щурясь от закатных лучей. Солнце садится. Вчера в это самое время, отследив остаточный энергетический след пришельца из другого мира, я как раз нашёл посреди леса умирающую девушку. Внезапно. То, что она человек, понял сразу, в отличие от того, как она умудрилась прорваться в наш мир, да ещё самостоятельно. Кто же знал, чем обернётся продиктованное соображениями правильности и целесообразности решение подпитать энергетический резерв несчастной? Знал бы… взвесил все плюсы и поступил бы ровно так же. Всё-таки, неожиданно перспективное приобретение. И приятное, если уж начистоту. Да и жалко девчонку, если уж на то пошло.

Потираю подушечки пальцев. Странно. Тактильная память до сих пор позволяет чувствовать тепло её кожи. И энергию, да. Очень… вкусную. Мне понравилось то, что она позволила мне в ней распробовать. И вдохновляет то, что ещё может дать. Ценная малышка. Ершистая… но вполне удобоваримая. Пожалуй, действительно оставлю себе.

В дверь стучат. Жозелин. Уловив моё разрешение, тихо входит.

— Хозяин.

— Твоё мнение?

Идёт ко мне. Замирает в нескольких шагах за спиной. Пару секунд думает.

— Отличная кандидатура. Умна. Обучаема. Довольно эмоциональна, но это уравновешивается рассудительностью. Возможно слишком восприимчива, но мне показалось, что это может вам… понравиться.

Понравилось. От постороннего влияния можно и экранировать. А то, как она реагирует лично на меня, не оставило равнодушным. Киваю, и Жозелин продолжает.

— Наблюдательна, — на этом слове интонация моей помощницы слегка меняется. Интересно. — В чём-то наивна. Думаю — это следствие юности. В чём-то проницательна. Откровений Гарнота, как вы и предполагали, испугалась, но быстро взяла себя в руки. Думаю, адаптироваться сможет без труда, особенно если создать определённые условия.

— Это какие же? — вскидываю я бровь. Поворачиваюсь к помощнице, всматриваясь в глаза. Она дёргает уголком рта в намёке на иронию.

— Не спешите. Дайте ощущение свободы выбора. В остальном не мне вас учить.

— Я тебя услышал. Что-нибудь ещё?

— Что касается вашей гостьи, всё, адамир. У меня возникли опасения относительно вашей аманте.

— И какие же? — мне прекрасно известно, что с Эмари у них вооружённый нейтралитет с момента знакомства. Обе достаточно умны, чтобы не демонстрировать своей неприязни, и до этого момента мне это никак не мешало. Если Жозелин об этом заговорила уже второй раз за день, возможно, пора принять меры.

— Я бы не рекомендовала вам позволять их общение, — начинает осторожно моя правая рука. Я согласно киваю. Это и мне кажется абсолютно неуместным, тем более, что в скором времени услуги аманте мне возможно больше не понадобятся. — И, если вы не возражаете, хочу провести чистку среди служащих замка. Некоторые стали излишне к сьере… лояльны.

Вот как? Надо же.

— Почему раньше не сказала?

— Это не было критично. Я держала всё под контролем.

— Меня не устраивает такой ответ, — замечаю с предостережением. Она бледнеет, но взгляд не отводит, зная, что меня это злит.

— Простите, Хозяин. Я позволила себе понаблюдать, не вмешиваясь, чтобы разобраться в её намерениях.

— Разобралась? — прищуриваю я глаза.

— Всё, как я и предполагала, адамир. Сьера Эмари очень хочет получить от вас предложение слияния. Пытается укрепить своё положение, собирает сведения.

Не могу сказать, что я удивлён данным выводом. Несмотря на наш контракт, в последнее время слишком часто я стал замечать во взглядах аманте излишне много ожиданий. Глупо. Я вроде бы не давал оснований.

— Хорошо. Занимайся. Можешь идти.

Жозелин склонят голову и тихо удаляется. А я пытаюсь решить, удалять Эмари сейчас, или подождать пока. С одной стороны её отставка принесёт мне плюсы в достижении новообразовавшейся цели, да и лишит иллюзий на мой счёт. А с другой, будет глупо оттолкнуть Соломию, не сдержав собственного голода. Не искать же ещё одну аманте. Так и не придя к единственному решению, я возвращаюсь к рабочему столу. Завтра об этом подумаю. Сейчас есть дела поважнее. Надо написать ответ императору, приложив все затребованные им документы. И мне не нравятся отчёты из границ с дариатом Лаярэ. И с Юанроса пришли странные сведения. Там засветились неизвестные личности, которые задавали слишком много вопросов. Не связанно ли это с моей милой находкой? Завтра поеду проверю лично. Даже если нет, Лаярам тут в любом случае нечего делать. А если да… что ж, это может быть ещё интереснее.

Надо будет, кстати не забыть её проведать перед сном. Проверить ребёнка, возможно подпитать. Вполне вероятно, что она уже ляжет спать к тому моменту. Взвесив, что лучше, проявить галантность и, оторвавшись от своих дел, проведать её сейчас, или снять ещё несколько слоёв её брони, нарушая личное пространство и приучая к своим прикосновениям позже, когда она будет более беззащитна передо мной, я с непривычным для себя предвкушением прихожу к выводу, что второй вариант мне больше нравится.

Заставив себя на время выбросить из головы мысли о том, как будет выглядеть сонная девушка в кровати, я тем не менее постарался освободиться как можно быстрее, приказав принести ужин в кабинет и проигнорировав просьбу Эмари о совместной трапезе. А, разобравшись с делами и отдав все необходимые распоряжения на завтра, сразу же отправился к себе, предвкушая новую встречу со своей гостьей.

Сказать по правде, настолько острый собственнический интерес к Соломие для самого меня неожидан. Интересно, в чём тут дело? Скорее всего в её потрясающей энергетике. Ни одна аманте никогда не была для меня настолько… вкусной. Эту девочку хочется смаковать, а, если прибавить к этому её неискушённую женственность, приправленную искренностью реакций и помыслов, красивое личико с ранимым взглядом бездонных глаз, да лакомые изгибы нежного тела, то и вовсе устоять невозможно… Инстинкты требуют подчинить и взять. Распробовать. Присвоить. Это уже очень похоже на зарождение связи. Что ж… Решение принято, пресекать не буду.

Моего визита она явно не ожидала. Свернулась под одеялом, трогательная и беззащитная на огромной кровати. Даже не услышала, как я открываю смежную между нашими покоями дверь. В комнате царит её тонкий аромат, тело сразу реагирует на привкус уже знакомой и такой вкусной сущности. Девочка оставила один из светильников. Боится темноты? Чувствует себя неуютно на новом месте? Подхожу ближе и вижу, как она напрягается. Чувствует меня. Не позволяю ей испугаться, прикасаясь к ней ментально, углубляя узнавание. Поворачивается медленно и осторожно, садится, натянув одеяло до подбородка. В голубых глазах вспыхивает уязвимость и недоумение.

— Адамир? Что вы…

— Не пугайся, девочка. Я пришёл по делу, — приближаюсь медленно, позволяя ей принять это. Намерено сажусь рядом, заставляя малышку напрячься. Меня заводит то, как едва заметно вздрагивают тонкие ноздри, ловя мой запах. Правильно, маленькая. Доверься инстинктам — я хочу твоей доброй воли.

— По делу? — сводит хмуро брови, закусывая пухлую губу. Тонкие пальцы чуть расслабляются.

— Подпитка, Соломия, — напоминаю ей. — Это нужно твоему сыну.

Её глаза расширяются удивлённо.

— Я думала, вы днём… А почему сейчас? — выдыхает она, но сразу же хмурится. Бормочет виновато: — Извините. Вам, наверное, некогда с нами возиться.

И снова она поражает меня своими выводами. Как вчера, когда искренне мне посочувствовала, решив, что невольно связала меня со своим малышом. Это непривычно.

— Днём, это было для тебя, Соломия. А ему нужно сейчас. И это не настолько для меня обременительно, как тебе кажется, — чувством вины, конечно, тоже отлично можно манипулировать, но мне хочется от неё других эмоций. — Я могу выкроить в своём распорядке время на наши… встречи. Но, скорее всего, буду иногда приходить поздно, поскольку днём часто отсутствую в замке.

Она понимающе кивает, замирает выжидающе. Стреляет глазами на дверь.

— Вы действительно поселили меня в смежных со своими покоях? Из-за этих… встреч.

— Да. Так намного удобнее, — хмыкаю. Наивна и проницательна, одновременно. Интригующее сочетание. Можешь пока думать именно так. Информацию я буду тебе давать постепенно и дозированно. Мне интересно…

Нахожу ладонью её щиколотку под одеялом, поглаживаю, наблюдая за тем, как на алебастровой коже точёных скул, слегка усыпанной веснушками, появляется нежный румянец.

— Ложись, Соломия. Позволь посмотреть, как вы двое себя чувствуете.

Она колеблется пару секунд, а потом медленно опускается на подушку. Настороженная. Взволнованная. Пальцы отпускают одеяло. Смотрю ей в глаза и тяну его вниз.

— Обнажи живот, — приказываю ей.

Девочка вспыхивает ещё больше. Чувственная. Сладкая. Послушная. Пальцы зудят от желания сделать это самому, но то смущение, с которым она медленно тянет вверх сорочку, тоже очень лакомой кусочек. Так сильно старается, чтобы одеяло не сползло ниже, отрывая моим глазам лобок. И так сладко пахнет, что мой самоконтроль даёт ощутимую трещину. Рано пока. Она не готова к моему голоду. Но кое-что я ей определённо дам.

Накрываю ладонью подрагивающий живот. Такая нежная кожа. Не могу сдержаться, чтобы не погладить… Вздрагивает, задерживая дыхание. Под тонким батистом взволнованно вздымается грудь. Не большая, но мне неожиданно очень даже нравится. Ткань натягивают тугие ягодки сосков, вызывая желание поймать их зубами, ртом, втянуть, облизать. Зрачки в голубых глазах расширяются ещё больше, почти затопляя радужку. Возбуждение, приправленное страхом. Пряно. Вкусно. Пока что достаточно.

Сосредотачиваюсь на ощущении маленького энергетического комочка в женской утробе. Какой сильный мальчишка. Даже в истощённом состоянии. Благодаря ей. Выпил мамочку почти до дна. А она даже не сопротивлялась, верно ведь? Отдала тебе всё, что могла с чистым сердцем, любя тебя. И любила бы, даже умирая. Удивительное самопожертвование, с учётом всего, что с ней случилось. Ты голоден. Но щадишь её теперь. Бережёшь. Правильно. Я дам больше.

— Адамир… — несмело произносит Соломия, полностью расслабившись. Доверившись.

— Рок, — исправляю её. Ловлю затуманенный взгляд. Сонно моргает.

— Рок… мне неловко… но скажите, чем я бы могла заниматься в вашем замке?

Сейчас я жалею, что больше не могу свободно читать её мысли. Мне казалось, я исчерпывающе понятно донёс мысль, что работать в таком состоянии ей никто не позволит. Да и потом тоже, но упрямой девчонке это пока рано слышать. Пускай привыкнет, проникнется своим положением, тогда и дам понять, что ей работать попросту не нужно.

— Если ты о работе, то мой ответ прежний, — не прячу ноток раздражения.

— Я не о работе… пока, — добавляет строптивица. — Просто… я не привыкла сидеть в четырёх стенах и ничего не делать. Так и с ума сойти можно. Мне бы хоть какое-нибудь занятие. Пожалуйста.

— И что же ты хочешь? — интересуюсь, не отказывая себе в удовольствии полюбоваться тем, как сменяют друг друга эмоции на этом красивом личике. Признаю. Не учёл этот вопрос. — Ты ведь чего-то конкретного хочешь?

Она запинается, словно стесняется своей просьбы. А может так оно и есть. Тем интереснее.

— Я бы хотела попросить художественные краски? И основы… Если это никого не затруднит.

Неожиданно.

— Ты — художница?

— Нет! — слишком поспешно отвечает она. — Ничего серьёзного. Просто люблю… но времени на это никогда толком не хватало… а сейчас…

— А сейчас время у тебя неожиданно появилось, — склоняюсь я к ней. Мальчонка уже получил столько, сколько сможет употребить, и ощущение её кожи под ладонью снова становится остро ощутимым. И не погладить этот нежный бархат выше моих сил.

— Да, — кивает, трепеща ресницами. Вдыхает резко воздух и мой взгляд прикипает к приоткрытым губам. Хочу попробовать. Уверен — она сладкая.

— Расскажешь завтра Жозелин, что тебе нужно. Она организует.

— Спасибо, Рок, — манящие губы смущённо улыбаются. Зачем я сдерживаюсь? Всё равно ведь возьму.

Кажется, я не хотел её пугать. Но ведь слегка познакомить со своим голодом можно. Ей понравится. Я знаю…

Сладкая. Какая же сладкая. Это податливое тело подо мной, этот тихий стон. Удивлённый. Испуганный. Полный желания. Да, моя вкусная девочка. Сминаю ртом пухлые губы, смакую их мягкость, лаская, прикусывая и зализывая, раздвигаю и толкаюсь языком в нежную мякоть рта, представляя, как буду вбиваться в тугое лоно. Мне хочется её пить. Поглотить без остатка. Присвоить. Меня заводит то, как красиво она сдаётся моей власти. Дрожит. Поддаётся. Отвечает. Несмело, почти невинно. Пьянящая.

Давлю в себе желание скользнуть рукой с живота ниже, погрузиться пальцами во влажный жар. Рано. Вспугну. Надо отпустить. Пока что. Разочарованный рык тоже удаётся придушить.

Отрываясь от её рта, слизываю с губ медовый вкус. И всматриваюсь в затуманенные глаза. В которых начинает появляться прозрение.

— Не надо… — шепчет, сжимаясь.

— Тшш, — накрываю губы своими пальцами. — Ты спрашивала, чем можешь меня отблагодарить. Я хочу твою энергию взамен моей. Добровольно. Дашь?

Голубые глаза возмущённо прищуриваются. Закипает внутри мгновенно. Отворачивается от моего прикосновения, тянет вверх одеяло, заставляя убрать руку. Позволяю ей это. Интересно, сдержит свой неожиданно горячий норов? Аж дрожит, так распирает её злостью. Но девчонке хватает ума взвесить свои слова. Понимает, что не стоит меня злить. Умница. Вместо обвинений и праведного негодования я слышу наивное:

— Я не буду с вами спать!!!

— А я разве заставляю? — прищуриваюсь в ответ. Какое чудное сочетание — пылкая внутри и умеющая держать себя в руках.

— А разве нет? — поджимает губы. Искусанные, припухшие. С огнём играет.

— Нет. Я предпочитаю, чтобы женщина ложилась под меня добровольно, — и она тоже сделает это, когда будет готова. А пока снимем немного брони, под которой прячется столь вкусная сущность.

— Тогда я не понимаю.

— Я прошу лишь о поцелуях, сладкая. Ты так щедро делишься со мной своей силой, в обмен на мою, что этого мне будет вполне достаточно.

Пока что.

— Всего лишь поцелуи, Соломия. Это ведь не так страшно, правда? Дашь мне это?

Она хмурится. Остывает. Думает. В глазах опасения и тревога. И желание согласиться. Решится?

— Вы правы, не страшно. И если это нужно для того, чтобы дать вам эту энергию, то я согласна, — произносит наконец тихо. И нет в этом покорности жертвы. Она действительно хочет меня отблагодарить, хоть ей отчего-то и претит способ. С учётом того, насколько сильно она на меня реагирует, мне даже интересно в чём причина. Но с этим разберусь позже.

— Я очень рад, Соломия, — не сдержавшись, провожу пальцем по нежным губам. — До завтра, сладкая. Спокойной ночи.

Девушка растеряно кивает, а я поднимаюсь с кровати. Телом приятно разливается столь щедро отданная ею сила. Как удачно для меня кто-то потерял эту девочку и своего наследника в её утробе. Я такой оплошности уж точно не совершу.

Чувствуя спиной её взгляд, направляюсь к себе. Толкаю дверь, собираясь шагнуть через порог. И слышу тихое.

— Меня все зовут Мия, или Соля. Спокойной ночи, Рок.

Мия. Почти, как «Моя». Мне нравится.

— Так вот почему мне было отказано, — доносится с моей кровати, когда я закрываю дверь.

— Разве я тебя звал, Эмари?

Разворачиваюсь к полуобнажённой аманте. Наши взгляды встречаются, и она испуганно сглатывает. Бледнеет и дрожащими руками теребит края прозрачного пеньюара, совершенно не скрывающего красивое ухоженное тело. А потом решительно сжимает губы и сползает с кровати. Идёт ко мне, покачивая бедрами. И опускается передо мной на колени.

— Простите, мой адамир. Я забылась. Могу я искупить свою вину? — её руки тянутся к поясу моих брюк.

Прищурившись, наблюдаю как ловкие тонкие пальцы расстёгивают пряжку ремня, пуговицы, и пытаюсь решить, выгнать ли её немедленно, или позволить унять разбуженное другой желание.

Женская ладонь достаёт мой возбуждённый член, проводит по всей длине, лаская. Привычно, умеючи. Эмари бросает на меня чувственный взгляд и, облизнувшись, тянется губами к головке. Её желание почти искреннее. Слишком приторное.

— Хватит! — приказываю ей. Захватываю светлые волосы в кулак, заставляя смотреть мне в лицо. — Когда мы с тобой заключали контракт, Эмари, я, кажется, чётко обозначил свои ожидания от тебя. Разве не так?!

Перебивать волнующее и приятное послевкусие Соломии энергией Эмари даже ради необходимой телу разрядки у меня нет ни малейшего желания. Как быстро, однако, девчонка превратила меня в гурмана. Но даже если бы не это, аманте перешла дозволенные мною границы, а мне не нужна в доме женщина, позволяющая себе нарушать мои правила. Что ж. Откладывать решение больше нет смысла.

— Так, адамир, — шепчет, нервно облизывая губы. В глазах начинают блестеть слёзы.

Вскидываю бровь.

— Я разве давал тебе повод считать что тебе позволено больше, чем было оговорено? Или может не выполнял свою часть сделки?

— Нет, адамир, — всхлипывает. — Простите меня. Я всё поняла.

— Ты ничего не поняла, раз думаешь, что я позволю тебе и впредь оставаться моей аманте. Ты слишком многое себе стала позволять.

— Но… нет, адамир! Пожалуйста! — она цепляется за мои руки, уже откровенно плача. — Не прогоняйте меня, прошу. Я не смогу без вас.

Весь этот спектакль уже порядком мне надоел. Отпускаю её, но Эмари перехватывает мою ладонь, прижимаясь к ней губами.

— Не переигрывай. Уверен, что твоих услуг возжелают многие сьеры, как только узнают, что ты снова свободна. Может ты даже получишь то, чего так страстно желала от меня, — вырываю руку и иду к гардеробу, на ходу раздеваясь. — Завтра, будь добра, покинь мой замок. Когда я вернусь, тебя тут быть уже не должно.

— Они не ты, Рок, — потеряно произносит она, поднимаясь на ноги.

— Конечно. Других несвязанных адамиров в империи попробуй сыщи. А тебе ведь кто попроще уже не подойдёт. Я прав, Эмари? — где-то я однозначно ошибся, выбирая её. А ведь казалась умной.

— Как ты циничен. А я ведь люблю тебя, — смеётся с горечью.

— Ты правда думаешь, что я в это поверю? — интересуюсь, стягивая рубашку. — Или ты думала, что я потерплю твоё самоуправство в моём доме? Избавь меня от этих глупых и бессмысленных выяснений. И уйди с глаз долой. Наш контракт с этой минуты разорван.

Эмари отшатывается, побледнев ещё больше, почувствовав волну моего раздражения. Опускает голову и, запахнув пеньюар, бежит прочь.

Надо утром сказать Жозелин, чтобы присмотрела за её отъездом.

Что ж, одной проблемой меньше.

Соломия

После ухода адамира я боялась, что ещё долго не усну, пытаясь уложить в голове то, что случилось. Меня потряхивало от возбуждения, тревоги, страха, и ещё кучи неопознаваемых эмоций. Он меня поцеловал. Поцеловал! И так прикасался… Обманывать себя, что этот мужчина не может испытывать ко мне интерес больше не получается. Ещё как испытывает. И моё тело самым натуральным образом предавало. Капец.

Я тешу себя мыслью, что это каким-то образом связано со всей этой энергией и тем, что моя ему пришлась очень по вкусу. И свою озабоченность туда же приписываю. Весь этот… энергообмен как-то слишком интимен оказался, а адамир мужчина очень даже притягательный.

Всё дело в энергии. Точно. Именно и только в ней. Потому что… потому что ну не надо мне его хотеть. Вот ничего хорошего из этого получиться не может. Становиться одной из любовниц местного вельможи я не имею ни малейшего желания.

Остаётся надеяться, что Рок достаточно порядочен, чтобы не требовать от меня сверх того, что уже попросил. Моя энергия, которую я и контролировать-то не могу — небольшая плата за спасённые жизни, мою и ребёнка, за помощь и кров над головой, за то, что он сам со мной своей делится. И если бы хотел принудить, сделал бы это. Возможностей у него хоть отбавляй. А искушению и соблазнению я уж как-то постараюсь противостоять. Мне не только о себе надо думать.

На этой жизнеутверждающей мысли я и уснула. И даже о терзавшем меня до его прихода чувстве потерянности и одиночества забыла.

А утром первой, кого я увидела, естественно была Жозелин. Она вызвала одну из горничных и, пока та помогала мне одеваться и делала причёску, устроила подробный допрос, какие именно краски я хочу, и что мне ещё к ним нужно, а потом уверила, что к вечеру всё доставят. От неё я узнала и то, что адамир ранним утром уехал вершить свои важные адамирские дела, а я могу погулять в саду, если желаю, но желательно после обеда. Почему после обеда, леди Цербер мне так и не ответила. Зато согласилась составить компанию за завтраком и ответить на новые вопросы о местных порядках и законах.

Сидя за столом напротив Жозелин в гостиной выделенных мне покоев, и намазывая на тост вкусную солёненькую пасту явно творожного происхождения, я не могла не обратить внимания, что моя собеседница пребывала в гораздо более хорошем настроении, чем вчера. И рассказывая про воспитание юных куардов, она то и дело посматривала на меня со странным задумчивым выражением.

Вот только спокойно позавтракать нам не позволили. Речь моей компаньонки о становлении силы у детей в первые годы жизни прервал на полуслове тихий стук в дверь. Жозелин повела головой прислушиваясь, аккуратно поставила на блюдце чашку с чаем и поднялась на ноги.

— Прошу меня простить, сьера. Продолжим разговор немного позже, если позволите, — обронила она и величественно выплыла из комнаты.

Я честно держала себя в руках минут пять. Доела свой тост, вкуса которого уже почти не различала. Сделала пару глотков чая. И, не выдержав, вскочила на ноги, движимая странным убеждением, что в этом замке происходит что-то явно со мной связанное. Вот не знаю, откуда это ощущение. Да и вовсе что-то слишком чутко я стала ловить эмоции окружающих. Может мир на меня так влияет, а может я себе лишнее придумываю. Но побороть природное женское любопытство, подбивающее хотя бы попытаться узнать, права ли я в своих предположениях, мне не удаётся. В конце концов я ведь не узница. Не вечно же мне в этох покоях сидеть.

Выглянув из комнаты, слышу шаги нескольких… куардов и замечаю, как мелкает вдалеке за поворотом на лестницу краешек юбки Жозелин. Однако стоит мне перешагнуть порог, тихонько закрыть за собой дверь и поспешно пробежать несколько метров по скрадывающему шаги ковру, по направлению к той самой лестнице, как оттуда доносится грохот, будто упало что-то, а потом ещё и рассыпалось.

— Осторожней! Уйди, бестолочь! Смотри, что ты наделала! — доносится до меня полный злости голос Эмари.

— Простите, сьера, — испуганно лопочет кто-то. Кажется, это та самая служанка, что вчера утром пыталась прорваться ко мне в комнату. Сегодня в голосе девушки звучит откровенная паника.

— Кьяри, отдай вещи сьеры Эмари Дварту и можешь быть свободна, — холодно чеканит Жозелин. — Дварт, будь добр, помоги сьере.

Слышу чьи-то поспешные удаляющиеся шаги. А сама невольно подхожу ещё ближе, пока не замираю в нескольких шагах от лестницы, так чтобы меня не видели. В голове прокручиваются, как в записи, услышанные слова. Вещи Эмари? Она уезжает?

— Стой на месте, Дварт! Я сама соберу свои украшения! — раздражённо отказывается от помощи любовница Рока.

— Как пожелаете, сьера, — звучит спокойный ответ, исполненный ровным мужским голосом. — Ваши чемоданы уже полностью погружены в карноту.

— Не сомневаюсь, — фыркает зло Эмари. — Представляю, как вы рады решению адамира. Особенно ты, Жозелин. Добилась-таки своего?

— Не понимаю, о чём вы, сьера, — с ледяным сарказмом отвечает Жозелин. — Я к решению адамира не имею никакого отношения. А вот ваша склонность брать на себя больше положенного определённо сыграла с вами злую шутку. Советую учесть этот опыт, когда найдёте себе нового покровителя.

Значит, действительно уезжает. Насовсем. И вот почему, от осознания, что Рок дал отставку своей аманте и теперь вроде как свободен, внутри трепещет что-то странное и подозрительно похожее на радость. Мне-то какая разница? Не должно быть никакой. Да и может она у него не одна такая аманте.

— Я вот одного не пойму, Жозелин, — елейным тоном произносит, судя по всему, уже бывшая любовница. — На что ты сама рассчитываешь? Он уже сделал стойку на эту плодовитую земную девчонку, а ты как была тенью при нём, так и останешься. Тебе, пустышке, даже роль его аманте не светит.

— Вам и не понять, сьера, — насмешливо хмыкает моя компаньонка. — Для этого нужно, как минимум, не судить по себе. Если вы закончили подметать юбками эту лестницу, позвольте вас проводить к вашему карноту.

Интересно, я сейчас действительно ощущаю давящую злобу Эмари, или мне, впечатлительной, только так кажется? По коже пробегают неприятные мурашки, и я, двигаясь как можно более осторожно, начинаю тихо отступать, стараясь не шелестеть пышной юбкой очередного платья. К моему облегчению с лестницы доносятся удаляющиеся шаги, но я всё равно возвращаюсь в комнату сохраняя максимальную осторожность.

А закрыв дверь, прислоняюсь к ней, пытаясь унять бешенное сердцебиение. Вот это удачно сходила на разведку, называется. М-да. Понять бы ещё, что всё это значит.

Земная и плодовитая, это я надо полагать. Сделал стойку, значит? На меня? Серьёзно? Или это в Эмари ревность говорит? Вполне может быть, на самом деле. А если нет, то в каком смысле стойка имелась в виду? Неужели как на потенциальную любовницу?

Невольно вспоминаю вчерашний визит Рока… Поцелуй… прикосновения. Телом пробегает чувственная дрожь, сосредотачиваясь трепещущим теплом внизу живота. Какова вероятность, что вслед за поцелуями с меня потребуют большего? И что мне делать тогда? Особенно с учётом того, что на одну вескую причину для отказа только что стало меньше. Ос-собенно с учётом того, что от одной мысли о Роке, телом бегут горячие мурашки возбуждения. И не приструнить их никак.

Хотя, если разобраться, рано я бью тревогу. Нет, ну правда. Может и не собирается он ничего такого делать и предлагать. Да и Эмари отправил прочь точно не из-за меня. Тут я иллюзий не питаю, да и слова Жозелин на это намекают. Вот не вводит меня в заблуждение та, можно сказать, мягкость, с которой адамир отнёсся ко мне. Властная жёсткость Рока чувствуется буквально на физическом уровне. Этот мужчина точно не тот, ко позволит нарушать его приказы и правила. в его же доме А Эмари в чём-то явно проштрафилась, позволив себе лишнее, вот и поплатилась потерей покровителя. И я тут совершенно не при чем. Разве что моё присутствие спровоцировало ревнивую женщину. Но уж точно не повлияло на решение адамира.

А значит, прекращаем себя накручивать и решаем проблемы по мере их поступления. Сейчас вот явно надо закончить завтрак. Малыш проголодался. А потом пойти наконец погулять. Теперь-то я знаю, почему Жозелин рекомендовала сделать это после обеда.

Глава 6

Жозелин явилась спустя часа три, наверное. Зашла вся такая невозмутимая, но мое воображение, или чутьё — тут ещё разобраться надо — живо нарисовало глубокую степень удовлетворения в ее эмоциях. Я за это время успела тщательно изучить свою комнату, полюбоваться видом с окна, прикинуть какие тона бы смешала, чтобы добиться такого же оттенка, как небо за стеклом, полежать, пялясь в потолок, прокручивая всё тот же прослушанный разговор и представляя, что скажет, или сделает Рок, когда придёт ко мне снова. И да, я успела известись от скуки. Но выходить больше не стала. Стоило мне об этом подумать, так отчего-то тревожно становилось, что я отбрасывала эту мысль, находя очень весомые аргументы, почему этого не стоит делать.

Вот и сейчас, смотрю на свою компаньонку, понимаю, что она собирается предложить, и на душе начинают кошки скрести. Тихо шифером шурша… едет крыша, да-да. Печально. Воздух нам с малышом нужен, значит придётся побороть свои необоснованные тревоги и отправиться этим воздухом дышать.

— Готовы к прогулке, сьера? — ровным тоном интересуется Жозелин, подтверждая мои предположения.

— Да, конечно, — поднимаюсь я с кресла у окна, в котором провела последнюю четверть часа.

— Тогда рекомендую надеть пальто. Сегодня прохладно. И тёплые ботинки.

— Хорошо, — о том, что у меня и пальто и ботинки теперь имеются, я уже знаю, поскольку в гардероб тоже успела заглянуть от нечего делать. Ну ладно, не только от нечего делать. От гложущего любопытства, того самого женского, тоже.

Заглянула, и поняла, что самое необходимое в интерпретации Жозелин — понятие обширное и многочисленное. Даже представить не берусь, сколько на все эти вещи потрачено. И почему. Невозможность отказаться от содержания неприятно царапает изнутри, несмотря на совет Рока воспринимать это, как помощь властей. Слишком уж личным воспринимается его участие в моей жизни, слишком уж я зависима от него. Но выбора у меня всё равно нет. Моему ребёнку нужен этот мужчина, как бы я к нему не относилась. И одежда с обувью тоже нужны, так что придётся свою гордость подвинуть немного.

— Жозелин, а в замке имеется библиотека? — интересуюсь, обуваясь в новые ботиночки. Красивые, изящные и совершенно в пору. И как она угадала? Мерку с меня спящей снимала?

— Конечно, сьера.

— А я могу её… посещать? — я визуал до мозга костей и информацию лучше всего усваиваю, прочитав, или увидев. А информации мне нужно много.

— Думаю, адамир не будет возражать. Я могу узнать у него, если желаете. Или вы сами можете спросить, когда он вернётся, — она бросает на меня внимательный взгляд с оттенком иронии.

— А откуда я узнаю, что он вернулся? — вырывается у меня.

— Уверена, что вы узнаете об этом сразу же, — ирония теперь чувствуется и в голосе.

И на что это она намекает? Что он сразу ко мне придёт? Или Рок как-то феерично домой возвращается и все об этом сразу узнают? На драконе прилетает? Или сам дракон? Представляю невольно огромного чёрного крылатого ящера, пикирующего на башни средневекового замка каждый раз, когда нужно вернуться домой. И замок такой весь дрожит, стены стонут, рушатся, зато все знают, что хозяин дома.

Серебристо-серое расклешённое пальто я надеваю даже не пытаясь прятать улыбку, всё ещё впечатлённая нафантазированной картинкой. Жозелин вопросительно приподнимает бровь, но вопросов не задаёт.

— А вы так пойдёте? — окидываю я внимательным взглядом её закрытое тёмно-зелёное платье. Оно даже не шерстяное. — Не замёрзнете?

— Не беспокойтесь. Я оденусь в холле, — улыбается она краешком губ. — Пойдёмте.

За разговором да фантазиями о Роке я и позабыла о своих неприятных ощущениях, но стоит нам выйти за дверь, как меня снова накрывает тревогой. И чем ближе мы подходим к лестнице, тем сильнее меня трясёт.

— Всё в порядке, сьера? — замечает моё состояние Жозелин.

— Да… — бормочу, невольно хмурясь. Да что же это такое?

Шагая коридором, пытаюсь разобраться в своих ощущениях. Это не похоже на то, что я чувствовала в родном мире перед переходом. Это не ощущается навязанным и чужим, скорее каким-то предчувствием. Моим личным. Если я конечно кукушечкой не двинулась. Но ведь если другие миры реальны, куарды эти с их способностями тоже, то нельзя полностью отбрасывать вероятность, что в этом мире я тоже что-то могу. Может на меня как-то беременность влияет? Я же чувствовала своего малыша. И энергии эти их тоже немного чувствую, не явно, но всё же. Так может и предчувствия сюда относятся. Как… энергия эмоций. Или мне перепадает от способностей сына? Вот спустимся по этой жутко-высоко-крутой лестнице и я обязательно устрою допрос своей компаньонке, как это всё работает.

Ух, до чего же я не люблю лестницы. Замираю на верхней ступеньке, цепляясь за перила.

— Сьера Соломия? — идущая впереди Жозелин, оборачивается и смотрит на меня с удивлением.

Я уже открываю рот, чтобы сказать, что всё в порядке, но поддавшись порыву произношу совершенно другое.

— Жозелин, это, наверное, глупо, но я немного… боюсь лестниц. С детства. Вы наверное ещё вчера это поняли.

Она чуточку склоняет голову в знак согласия.

— У меня сложилось впечатление, что эта фобия у вас не имеет острой формы, — замечает девушка.

— В большинстве случаев да. Мне просто дискомфортно. Обычно. А сейчас мне… почему-то страшно. Не могли бы вы… это глупо звучит… но могу я опереться на вашу руку? — сбивчиво выдаю я наконец просьбу. Не имею я права отмахиваться от предчувствий. Мне не только о себе надо думать.

— Да, конечно, — кивает Жозелин и начинает подниматься ко мне.

Я же делаю осторожный шаг ей навстречу. Слышу внизу звук открываемой двери. Ступаю ещё на одну ступеньку ниже, крепко держась за перила. И внезапно чувствую, как по ладони будто электрический ток пробегает, заставляя её резко отдёрнуть. В тот же миг носком ботинка цепляюсь за что-то и ощущаю толчок под коленку, разом теряя равновесие. Падение запоминается мне отчаянным страхом за малыша и стремлением уберечь его во что бы то не стало. Замечаю пылающие глаза несущейся ко мне Жозелин, её попытку поймать меня. Мы сталкиваемся, и дальше летим кубарем вместе, притом она явно пытается прикрыть меня собой…

Всё останавливается в один миг… буквально. Мы замираем в воздухе ровно в том нелепом и жутком для меня положении в котором катились по лестнице. По коже бегут колючие мурашки, саднит ушибленное бедро… дыхание спирает от страха… в глазах темнеет.

А дальше мы внезапно начинаем медленно и неотвратимо левитировать вниз…

Тело полностью обездвижено. Его словно спеленала неведомая сила. Хотя такая ли уж неведомая? Что-то неуловимо знакомое ощущается в воздухе вокруг нас. И ещё до того, как в поле моего зрения попадает мощная мужская фигура у подножия лестницы, я знаю, кто остановил наше падение.

Рок выглядит до одури пугающе с этими раскинутыми руками и почерневшими глазами. Я такое раньше разве что в фильмах про супергероев видела. Но я безумно счастлива, что он здесь, что снова спас.

Когда клубок из наших с Жозелин переплетённых тел оказывается рядом с ним, адамир перебирает воздух пальцами и нас внезапно отрывает друг от друга, как тряпичных кукол. Мою компаньонку отпускает, и она, как кошка, приземляется на ноги, хоть и пошатывается, держась за бок, растрёпанная и бледная. А меня мужчина тянет к себе. Хорошо хоть уже в вертикальном положении. Я зависаю в воздухе прямо перед ним, и на моём подбородке смыкаются жёсткие пальцы, заставляя смотреть в глаза.

— Ты цела? — интересуется лишённым каких-либо эмоций голосом, но у меня волосы дыбом становятся от ощущения его клокочущей ярости.

— Не знаю, — голос едва слушается и получается какой-то задушенный писк. Мамочки, что ж он жуткий такой?

— Жозелин?

— Ушибы, адамир, — глухо произносит девушка.

Рок бросает на неё внимательный взгляд, а потом сосредотачивает всё внимание на мне. Обхватывает руками за талию, приближается, всматриваясь в глаза. Перекладывает одну ладонь на живот, явно проверяя. Вторая скользит по моей спине вверх, пока не замирает между лопаток. Там больно. Но плевать.

— С моим малышом всё в порядке? — дыхание спирает от тревоги.

— Да. Твоими ушибами сейчас займёмся. Но сначала… Впусти меня в свой разум, — велит пробирающим до мурашек голосом.

— З-зачем? — спрашиваю, с огромным трудом преодолевая острое желание подчиниться. От облегчения, что с сыном всё хорошо, у меня даже голова начинает кружиться, но требование адамира заставляет снова напрячься. Как-то мне не хочется, чтобы он увидел, как я подслушивала разговор Жозелин с Эмари.

А ещё и вишу перед ним, как не знаю кто. Почему он не отпустит меня? Почему продолжает держать в воздухе, в ловушке его силы и его рук?

Рок прищуривается, склоняет голову набок. Молчит пару секунд.

— Я хочу знать, что произошло, — отвечает наконец. — И чем скорее я это узнаю, тем быстрее накажу виновного и обеспечу, чтобы ничего подобного больше не повторилось.

Аргумент убойный. Тем более, что по мере того, как шум крови в ушах стихает, до меня доходит, что моё падение точно не было случайным. Сглотнув, киваю, заставляя себя расслабиться. Пускай смотрит. Уже, что подумает, то подумает.

— Умница, — мягко произносит, приближаясь ещё ближе, прижимает меня к себе. Я растворяюсь в его взгляде, уже почти привычно впуская в свой разум.

И снова выпадаю из действительности.

Она врывается в моё сознание ощущением полёта и крепкой хватки мужских рук. И голосом. Жёстким, холодным.

— Отправь за этой сукой Фалькара, пускай хоть из-под земли её достанет, но притащит сюда. И найди остатки ловушки, законсервируй, я посмотрю позже.

— Да, адамир, — отвечает Жозелин. Спокойно, собранно. Но я улавливаю едва заметную дрожь в её голосе.

— Сделаешь, и на сегодня свободна. Я скажу Гарноту, чтобы тебя тоже посмотрел. — Видимо от Рока тоже не укрылись интонации её голоса.

— Адамир, я в порядке. Не нужно… — начинает его помощница.

— Это приказ, Жозелин, — резко обрывает её мужчина, продолжая шагать куда-то со мной на руках.

Разлепляю глаза и некоторое время смотрю в проплывающий потолок, восстанавливая в памяти всё, что предшествовало столь вялому состоянию. Из слов Рока делаю вывод, что виновата в случившемся на лестнице Эмари. Не удивлена. Убить гадину хочется. Или с лестницы спустить, чтобы прочувствовала на своей шкуре и шее то, что мне уготовила.

— Интересная мысль. Может я даже ею воспользуюсь, — хмыкает Рок.

— Что?.. Вы… — ошарашенно выдыхаю, пытаясь поднять голову, чтобы его видеть.

— Да. Твоё разрешение всё ещё в силе, — сообщает мужчина и перехватывает меня удобней. Наши взгляды встречаются. — И попрошу пока не закрываться от меня, нам надо многое обсудить.

— Вы про… лестницу? — интересуюсь осторожно, не уточняя, какой именно лестничный эпизод имею в виду.

— Не только, — уголок его губ дёргается в ухмылке, всего лишь на маленькое мгновение, но мне отчего-то становится легче. Не разозлился. Но следующие его слова сжимают грудь стальным тисками страха. — Тебя ищут, Мия. И я полагаю, что это может делать только тот, по чьей вине ты попала в Ильмондар.

Инстинктивно накрываю руками живот. Вспоминаются собственные мысли о том, что мой сын, возможно, чей-то первенец.

— Вы знаете, кто это? Он… он хочет забрать моего ребёнка? — у меня не получается убрать дрожь из голоса. — Откуда он, узнал, что я здесь?

Адамир не отвечает, потому что как раз останавливается у дверей моих покоев, и те сами распахиваются подчиняясь резкому движению его ладони.

Спустя пару минут я оказываюсь на диванчике у камина в гостиной. Правда стоит мне попытаться сесть ровно, как бедро простреливает болью, заставив сдавленно зашипеть.

— Покажи, — тут же приказывает Рок и, не дожидаясь моего ответа, тут же приседает на корточки рядом, чтобы поднять мою юбку. А когда я прижимаю её руками, ошарашенно взирая на этот образец «деликатности», он ещё и удивлённо вскидывает брови. — Мия, выбирай. Я займусь твоими синяками и ушибами, или Гарнот?

От упоминания лекаря-фанатика меня даже передёргивает. Вот не могу я его больше воспринимать, как обезличенного эскулапа. Не хочу перед ним обнажаться. А перед Роком… Ох. Не думай об этом, Солька! Не думай, мать твою! Я просто не хочу лишний раз общаться с Гарнотом. Именно так и никак иначе.

— А если вы, то он меня осматривать не будет? — подозрительно уточняю.

— Будет, — насмешливо хмыкает Рок. И столько понимания в его глазах, что я невольно краснею. — В моём присутствии, если пожелаешь. Проверит общее состояние. Твоё и ребёнка. Без тактильного контакта. Так что? Выбрала?

Вздохнув отпускаю юбку. Потом буду с собой честной. Когда он прекратит меня читать.

— Вы расскажете, кто устроил ловушку и… кто меня ищет? — меняю я тему.

— Расскажу. Ляг на бок, — командует доставшийся мне в спасители тиран.

Вздохнув, выполняю его распоряжение, стараясь не морщиться от боли. Пышная юбка тут же взлетает вверх, обнажая мои ноги в белых чулках.

— Бедняжка, — мягко произносит Рок, накрывая пульсирующее болью ушибленное место.

— Что вы делаете? Лечите? — поборов желание спрятать пылающее лицо в подушке, интересуюсь, прислушиваясь к своим ощущениям. Там, где он прикасается, кожа буквально горит, и колючее тепло растекается по всему телу.

— Можно и так сказать. Я локально воздействую на природные процессы регенерации твоего организма, ускоряя их, — объясняет он, поглаживая большим пальцем мою ягодицу у кромки шелковых трусиков.

— А почему я чувствую вашу энергию… не локально?

— Потому, что ты — это ты, Мия. Моя очень особенная девочка.

— Что вы имеете в виду? — тут же настораживаюсь я.

— Это потом. Хотела ведь другое узнать, — уходит от ответа Рок. — Насчёт ловушки ты всё правильно поняла. Виновата Эмари. Я ухватил остаточный след её силы на тебе. Она, видимо, как и Жозелин, уловила вчера твои мысли про страх перед лестницами, и рассчитала, что за поручни ты обязательно будешь крепко держаться. Там и был детонатор. Если захочешь, я потом покажу тебе то, что найдёт Жозелин.

— Почему вы её… — запинаюсь, подбирая слова.

— Выгнал? — вскидывает бровь мужчина.

Осторожно киваю. Пускай он скажет, что это не из-за меня.

— Она нарушила наш договор. Я такого не прощаю, — со стальными нотками сообщает адамир, подтверждая мои догадки. И мне почему-то чудится в его словах предостережение мне. Но у нас совсем другой уговор. И я его не нарушала. И не планирую.

Ладно, с Эмари понятно. На языке вертится вопрос, что с ней теперь будет, но я совсем не уверена, хочу ли знать ответ.

— А кто меня ищет? — чувствуя, как бегут мурашки по телу, интересуюсь, наконец. К этому ответу я тоже не сильно готова, но обязана знать его.

Адамир поправляет мой чулок, опускает юбку и помогает сесть. Сам садится позади и принимается расшнуровывать платье на спине. Лопатку ощутимо тянет болью, так что я даже не предпринимаю попытку возмущаться. Сама выбрала.

– Ищет тебя мой дражайший сосед. Скорее даже его сын. Лазутчики адамира Раэльда Лаярэ усердно интересуются, не появлялась ли на моих землях девушка-человек, — рассказывает мне Рок, спуская с плеч платье, чтобы обнажить спину. Лопаток касаются его шероховатые пальцы. Кожа опять начинает пульсировать теплом.

— А о том, что вы меня нашли, он не знает? — его прикосновения настолько приятны, что я забываю про боль и ушибы. И концентрироваться на разговоре становится всё сложнее.

— Он не знает точно, где открылся портал. Это не его территория, информация для него закрыта. Мог только приблизительно рассчитать координаты, если был на земле и нашёл место, откуда ты ушла. Следовательно не знает, успел ли я среагировать достаточно быстро, чтобы перехватить иномирянку, пока она не затерялась среди простых куардов. Может, конечно, предполагать, что ты у меня, но это ещё доказать надо.

— А он… я же должна была умереть, если бы не вы. Он не может решить, что меня больше нет?

— Есть одно обстоятельство, которое точно открыло Лаярэ, что вы с ребёнком живы, — произносит Рок.

— Это какое?

— Сын Раэльда, насколько мне известно, недавно должен был пройти обряд слияния с дочерью очень влиятельного и сильного рода Вэльхо. Но по законам нашей империи он уже не свободен.

Когда до меня доходит смысл сказанного им, у меня глаза на лоб лезут. Резко разворачиваюсь, прижимая платье к груди.

— То есть как?! Он из-за нас с малышом несвободен? Это что же значит? Я тоже?! Я тоже не свободна?!

— Я этого не говорил, девочка, — ухмыляется адамир Шаера, проводя тыльной стороной ладони по моему плечу. И ухмылка у него по-настоящему зловещая. — Он потерял все права на тебя. Не беспокойся по этому поводу.

Вот не нравятся мне все эти недосказанности. Меня распирает от огромного количества вопросов, и я настолько сейчас на взводе, что готова их все вывалить на Рока. Даже воздуха в грудь набираю побольше… И тут раздаётся стук в дверь.

Мужчина взмахивает рукой. Замок щёлкает. Входит Жозелин.

— Адамир, мне пришло сообщение от Фалькара. Они нашли карнот сьеры Эмари на полпути до Гранзы. Она сама исчезла. Они пытаются её отследить, но пока безрезультатно.

— Что значит, безрезультатно? — с леденящей яростью интересуется Рок.

— Ищейки Фалькара не могут уловить её энергетический след, — немного побледнев, докладывает его помощница. Проходит в комнату и кладёт пальто на спинку одного из стульев.

Адамир не матерится, не рычит, и не сыплет угрозами, но мне на плечи, словно бетонная плита опускается, и напряжение в воздухе ощущается буквально кожей, заставляя испуганно сжаться, втянув голову в плечи и пытаясь казаться маленькой и незаметной. Столь «приятные» ощущения никакое воображение бы не придумало. И находиться рядом с ним сейчас реально страшно, словно в эпицентре неконтролируемой стихии.

Никогда не считала себя трусихой, но на инстинкт самосохранения не жалуюсь. И вот этот самый инстинкт буквально вопит, что надо убраться подальше от живого воплощения разрушительной силы. Стараясь не привлекать внимание, я начинаю осторожно отодвигаться.

И в тот же миг на моей талии смыкаются мужские руки, останавливая. Ой. Замираю, зажмурившись.

— Что с тобой? — интересуется Рок, снова сосредоточив на мне своё внимание.

— Ничего. Эмоции ваши для меня… слегка тяжеловаты, — признаюсь, пытаясь натянуть платье обратно на плечи. Хоть Жозелин и не демонстрирует никакого удивления или осуждения от того, в каком виде меня застала в компании с адамиром, но мне всё равно очень неловко.

На миг воцаряется оглушительная тишина. Тем более ощутимая, что и Рок и его помощница как-то излишне пристально смотрят на меня

— Ты чувствуешь наши эмоции? — первым нарушает молчание адамир.

— Я не уверена… до сих пор была. Думала, может накручиваю себя, — зябко пожимаю плечами. — А вы разве не прочитали это в моих мыслях?

В ответ мужчина почему-то начинает смеяться.

— Мия, даже с твоего столь искреннего согласия, я не могу видеть абсолютно всё, что творится в этой очаровательной голове.

— То есть, вы не всё видели? — интересуюсь с надеждой.

В ответ слышу насмешливое хмыканье. Его дыхание обжигает моё ухо.

— Многое, Мия, многое.

Вот ведь… провокатор. И как это понимать? Что он там такое высмотрел? От предположений мне даже жарко становится. И про боль больше не вспоминается. А близость этого мужчины ощущается слишком уж остро, тем более, что спина моя по-прежнему обнажена. А ещё… Слишком уязвимой я себя рядом с ним чувствую. Не только физически.

— Жозелин, отправь Фалькару приказ искать дальше, — возвращается к прерванному разговору адамир. — Пускай задействует всех наших ищеек. Я закрываю границы. Эмари не могла самостоятельно уничтожить свои следы. Ей помогли! Как только найдут хоть что-то, пускай сразу докладывает мне. А ты займись своими ушибами.

Девушка едва заметно морщится, но больше не пытается возражать. Лишь кивает в знак того, что всё поняла, и, коротко попрощавшись, уходит, оставив нас наедине.

Он близко. Слишком близко. Кожу покалывает от ощущения тепла большого тела. От иррационального желания податься назад и прислониться к тому, от кого ещё пару минут назад готова была бежать без оглядки, дыхание сбивается. Хочется закрыть глаза. Хочется… глупостей хочется. Тех, которые абсолютно лишние в моём положении.

— Расскажи, как ты ощущаешь эмоции окружающих? — раздаётся его голос, немного приводя меня в чувство.

— Это сложно объяснить и как-то описать. Слишком смутно. Когда вы злитесь, это давит. Хочется сжаться и спрятаться. Ненависть вашей… бывшей аманте жгла. Остальное не настолько ощутимо.

Я снова пытаюсь отодвинуться. На этот раз меня отпускают.

— Ты меня боишься? — интересуется ровно.

И снова это напряжение между нами. Мне хочется развернуться и посмотреть ему в лицо. Я чувствую, что Року почему-то очень важно знать ответ. Он ждёт. Правды.

— Это сложно, — пытаюсь облечь в слова ту кашу, что творится у меня в голове. — Я не чувствую угрозы от вас, наоборот большую часть времени в вашем присутствии мне… удивительно безопасно. Но ваша сила… она пугает на инстинктивном уровне. Вот, как сегодня. То, что вы можете, для меня непостижимо. Это… страшно, потому что непонятно и незнакомо. Я не представляю, на что вы ещё способны, чего от вас ожидать, и как себя вести. Вот.

— Будь собой. Это будет самым правильным, Мия, — хрипло сообщает мужчина и внезапно проводит пальцами по моему позвоночнику, заставляя с тихим охом выгнуться. — И мне это больше всего понравится. Я не причиню тебе вреда. Мне это не нужно. Это было бы крайне глупо и расточительно с моей стороны. А что касается моей силы, придёт время и ты… привыкнешь к ней. Уже привыкаешь.

Закусываю губу, опуская голову. И закрываю свой разум. Не хочу, чтобы читал меня сейчас. Запрещаю это, надеясь, что он не соврал, и я действительно это могу.

Ему это не нужно, ибо расточительно и глупо. Если бы я успела построить какие-либо воздушные замки, они бы сейчас пафосно рухнули наземь, с грохотом рассыпаясь на мелкие осколки, ранящие моё сердце. Как хорошо, что я этого не делала. Зато получила ещё одно доказательство, что не стоит растекаться вожделеющей лужицей от обаяния этого чрезвычайно сексуально-привлекательного… куарда. Своими словами адамир очень чётко дал понять, что я для него могу быть разве что ценным приобретением, оберегаемым рачительным и прагматичным хозяином. Это… очень неприятно. Зато честно. Я не могу отказаться от помощи Рока. Зато могу не допускать, чтобы моя симпатия и то притяжение, которое я испытываю к нему, переросли в что-то большее.

— Помогите одеться, — прошу тихо. — Мне больше не больно. Спасибо, что залечили ушибы. И за то, что спасли снова, спасибо.

Пару секунд он молчит, потом принимается зашнуровывать моё платье. А, закончив, поднимается и протягивает мне руку.

— Ты так и не погуляла. Я сам тебя провожу в сад.

Глава 7

Отказаться от прогулки мне не позволили. Наверное, если бы я сама не надела обратно пальто, на котором даже малейших следов от падения не обнаружилось, то адамир бы меня, как ребёнка, в него облачил. Все мои отмазки разбивались о его неоспоримые доводы.

— Но вам ведь может сообщение прийти от этого… Фалькара, — вспомнила я услышанное от Жозелин имя.

— Талогит при мне, — Рок при этом показал на своё ухо, и я действительно заметила за ним странную продолговатую чёрную штуку, огибающую ушную раковину. Ага, значит эгит учит, а талогит средство связи, получается.

— Может, лучше действительно завтра? — попыталась я ещё раз отвертеться, когда меня за руку вывели из комнаты.

— Мия, тебе и ребёнку нужен свежий воздух, — безапелляционно заявил мне мужчина, обняв за талию и увлекая к той самой проклятой лестнице.

И вот мы к ней окаянной приближаемся. И меня начинает ощутимо так потряхивать. И чем ближе, тем сильнее. А когда останавливаемся на верхней ступеньке, я, не выдержав, начинаю пятиться. Но кто бы мне позволил?

— Адамир, я правда сегодня не хочу. Лучше в комнате окна открою. И даже наружу высунусь, чтобы воздуха было побольше.

— Ты настолько боишься? — интересуется Рок, даже не думая отпускать меня. Вот стоит и наблюдает опять.

— Воспоминания о том, как я чудно с неё летела, слишком свежие, — оправдываюсь, едва справляясь с желанием вырваться и убежать.

— И что теперь со второго этажа вообще спускаться не будешь? — насмешливо щурится мужчина.

— Почему же? Буду. Но не сегодня. Лучше завтра, а ещё лучше послезавтра, — заявляю ему с преувеличенным энтузиазмом, надеясь, что меня таки отпустят.

В ответ адамир смеётся, качая головой. Подтягивает меня ближе. Склоняется к лицу, почти касаясь губами губ.

— Закрой глаза.

— Зачем? — не нравится мне эта идея. Вот ни капельки.

— Мия. Закрой. Глаза, — велит тихо, но непререкаемо, и я, сама того не желая, подчиняюсь.

Мои губы обжигает короткий собственнический поцелуй, заставляя ахнуть. А в следующий миг, вскрикнув от неожиданности, я оказываюсь у адамира на руках. Распахнув глаза, в полном шоке смотрю на невозмутимого куарда. А тот начинает уверенно спускаться по лестнице. И держит меня так, будто я и не вешу ничего. Хотя, он нас с Жозелин силой воли по воздуху таскал. Что ему я одна?

— Что вы делаете? — сдавленно интересуюсь, невольно обхватывая его за шею.

— Помогаю тебе спуститься. Не смотри и расслабься. Я тебя точно не уроню.

И вот почему я ни капельки не сомневаюсь? Ещё каких полчаса назад убеждала себя, что не буду лужицей растекаться, а сейчас вот млею от ощущения защищённости в этих сильных руках. И тащусь от его заботы. Пускай она продуманная. Но ведь ему необязательно это делать. Необязательно… Я в полной его власти, как бы не удручало меня такое положение вещей. И этот мужчина имеет достаточно этой самой власти и силы, чтобы не считаться с моими желаниями. А он на руках меня носит. И спасает постоянно. И… соблазняет так тонко, что я не могу противиться. Ну почему он так нравится мне? Я ж так могу и не устоять. А мне нельзя. Решила ведь всё для себя. А сейчас мои собственные доводы уже не кажутся такими важными. Глупая я, да? Не только ведь о себе должна думать. А так хочеся положиться на того, кто сильнее, кто не обидит. Неожиданно для себя, чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. То ли гормоны, то ли потрясение сказывается, но остановить их не могу.

— Неужели всё настолько страшно? — немного удивлённо спрашивает Рок, останавливаясь на середине лестницы.

Мотаю отрицательно головой и, не в силах, выдержать его внимательный взгляд, прячу лицо на мужском плече.

— Нет. Извините, это, наверное, гормоны.

Несколько секунд он стоит, явно раздумывая, тихо хмыкает, потом продолжает спускаться. Ступеньки вскоре заканчиваются, но меня и не думают ставить на ноги и отпускать. Подняв голову, я недоумённо наблюдаю, как мы минуем холл, потом заворачиваем в один из коридоров, потом ещё один, пока не упираемся в красивую резную дверь. А та внезапно сама отрывается, явно под очередным воздействием силы адамира.

— Вы до этого не так часто демонстрировали при мне свои способности, — замечаю осторожно. Действительно ведь не демонстрировал. Не считая ментальных, которые и глазами-то не особо есть возможность увидеть.

— Не было необходимости, — пожимает Рок плечами, перешагивая порог и вынося меня в тот самый сад.

Дверь за нами захлопывается, лица касается прохладный осенний воздух. Я опускаю веки, позволяя глазам перестроиться на яркий дневной свет, заодно размышляя над словами адамира.

— А сейчас? — вырывается у меня.

— А сейчас больше нет необходимости при тебе сдерживаться, — сообщает он с невозмутимым видом. И тут же добавляет со смешком. — Почти.

Так и хочется задать закономерный вопрос: «Почему?», но что-то останавливает меня. Он ведь и ответить может. А я… Вот не уверена, что готова услышать ответ. По крайней мере, сейчас. Потому отвожу взгляд, закрывая тему. Глубоко вдыхаю наполненный цветочными ароматами воздух и признаю, что мне этого действительно сильно не хватало. И неба над головой. И шума листвы в кронах деревьев. Солнесного света. Ярких красок. Живых. Не за оконным стеклом.

Хорошо, что адамир меня уговорил… уломал точнее и в добровольно-принудительном порядке… вынес на эту прогулку.

Вот мы вроде пришли, а меня по-прежнему даже не думают отпускать. Куда он меня тащит? Надеюсь, не в кусты прикапывать за то, что в деле его видела?

Ухоженная, посыпанная гравием дорожка сначала петляет между розовых высоких кустов и ещё каких-то цветов, радующих глаз пышными белыми и персиковыми соцветиями, а потом сворачивает, и мы оказываемся в тени возвышающейся с обеих сторон живой изгороди.

— Знаете, помимо свежего воздуха, беременным ещё и пешие прогулки нужны, — изрекаю глубокомысленно. — Особенно осуществляемые своими собственными ногами. Очень полезно, правда. Движение — это жизнь.

— С вашим Аристотелем я согласен, — хмыкает куард, заставляя меня ошарашенно уронить челюсть. — Но не уверен, что мы с тобой понимаем это утверждение одинаково.

— Вы сейчас сломали мне мозг, — признаюсь, когда первый шок немного проходит. — Я сама не знала, кому принадлежит эта фраза. А вы… мы сейчас точно в другом мире? Это точно не Земля?

— Точно. Я довольно неплохо знаком с твоим миром, Мия. Если захочешь, расскажу в общих чертах. И у меня к тебе ещё тоже остались кое-какие вопросы. Но я задам их немного позже, — на меня обращается насмешливый взгляд чёрных глаз. И сейчас они отнюдь не выглядят пугающими. И холодными не выглядят. Я даже зависаю на пару секунд, не в силах оторвать свой взгляд. Но всё же беру себя в руки. Несмотря на то, что в руках меня уже довольно крепко держит адамир.

— Может вы всё же меня отпустите? Я не убегу, честно, — заверяю его шутливо. Чем дольше мы идём, тем больше мне кажется, что меня занесли в лабиринт. Куда уж тут бежать? Приклеюсь к нему, как банный лист.

— Отпущу, — на мужских губах появляется предвкушающая улыбка. — Хочу тебе кое-что показать. Но сначала закрой глаза и не подсматривай. Просто доверься, тебе понравится.

Ага. Опять доверься. Слишком часто я стала ему доверяться. Конечно же, я закрываю глаза. Но разве могу иначе? Нет, выбор, конечно, есть. Тут, либо да, либо нет. Штука в другом. Я отчего-то действительно доверяю этому мужчине. И чем дальше, тем больше. Так, словно мы… связаны… словно доверие ему — самая естественная для меня вещь. Потому что обещал не причинять вреда. Он просит, и я доверяюсь. А ведь это неправильно, наверное. Я не настолько самоуверенна, чтобы полагать, будто знаю его. Тогда как это объяснить? Инстинктами? Тем, что он меня спас? Желанием иметь крепкое плечо рядом? Эх. Пытаюсь разобраться, а на деле ещё больше запутываюсь.

Спустя ещё минуты три его размеренной ходьбы, мы наконец останавливаемся.

— Откроешь глаза, когда я скажу, — велит адамир. И наконец ставит меня на ноги, озволяя ощутить твердую землю, придерживая за талию. Потом обнимает за плечи, разворачивая к себе спиной, прижимает к своему телу.

Пара секунд почти ничего не происходит. Я ощущаю спиной его жар. Дышу вместе с ним. И жду, загипнотизированная этими чувствами. А потом Рок касается губами моего уха, посылая волну чувственной дрожи по разомлевшему телу. И произносит тихо.

— Смотри, Мия.

Сперва мои глаза мало что могут различить, привыкая к свету. А потом дыхание перехватывает, и я забываю обо всём на свете.

Передо мной расстилается водная гладь маленького озера, в котором, как в зеркале, отражаются склонившиеся к воде плакучие ивы, цветущие кустарники и незнакомые мне деревья с кронами почти пурпурного цвета, округлый ажурный мостик и небольшой водопад. И небо… Невероятное в своём буйстве красок закатное небо. Садящееся за горизонт солнце наполняет всё вокруг золотистым сиянием. Сердце пропускает удар. И с воды в мерцающий воздух взмывают белые птицы, превращая картину в совершенно фантастически-прекрасную, волшебную даже.

Я впитываю эту красоту всей душой, забывая даже, как дышать, переполненная щемящим восторгом. И присутствие Рока за моей спиной, его крепкие руки, удерживающие меня, касание его губ к моему виску делают эмоции в разы острее для меня, обнажая какое-то глубинное восприятие, заставляя чувствовать, что моё сердце бьётся в унисон с пульсацией самого мироздания.

— Это… просто невероятно… прекрасно, — шепчу, даже не замечая, как катятся по щекам слёзы.

Скул касаются мужские шершавые пальцы, нежно стирая влагу, лаская.

— Ты права, это — прекрасно, — хрипло произносит он, прижимая меня ближе. — Твои эмоции прекрасны, Мия.

Не отдавая себе отчёта, я прижимаюсь щекой к его ладони… позволяю повернуть себя лицом к лицу… и тону в чувственной дрожи, когда губ касаются его губы. В плену сильных рук и зашкаливающих эмоций я растворяюсь в этом поцелуе, позволяя себе не думать ни о чём, позволяя ему брать то, что он хочет. Потому что… просто потому, что и я этого безумно хочу. Его хочу. А почему нельзя, я вспомню потом.

Ласковая настойчивость поцелуя быстро сменяется сводящим с ума голодом, стоит мне ответить ему, размыкая губы. Рок с тихим рычанием вторгается языком мне в рот, вдавливая меня в своё тело. Голова кружится от пульсирующего в крови удовольствия, от ощущения его почти безумной жажды. Ноги подкашиваются, заставляя меня хвататься за широкие плечи. А мужские губы тут же отрываются от моих, осыпают обжигающими поцелуями линию подбородка и прижимаются к беззащитно-открытой шее. Адамир подхватывает меня за бёдра, перемещая куда-то, не прекращая целовать, не позволяя собраться с мыслями. Не успеваю я опомниться, как оказываюсь сидящей у него на коленях, а он склоняется ко мне, расстёгивая пуговицы пальто, обнажая горло и глубокое декольте.

— Рок… — всхлипываю, сгорая в разбуженных им чувствах. Где-то на задворках сознания вспыхивает воспоминание, что я не хотела допускать… такой близости. Что я не готова быть той, в кого меня эта близость превратит.

— Тш-ш-ш, только поцелуи, сладкая, — обволакивает меня бархатом своего голоса мой соблазнитель. — Я не возьму больше, чем ты готова дать.

Если бы я ещё сама осознавала, на что готова. Но и эти мысли вылетают з моей головы, когда мужская ладонь накрывает мою грудь. Божечки, она же никогда у меня не была особо чувствительной. А сейчас ощущение мужских пальцев на соске, даже через ткань платья почти бросает меня за грань.

— Какая страстная девочка, — довольно рокочет Рок, забираясь пальцами под лиф, сжимая тугую горошину. Моим телом словно электрический разряд проходит, выгибая в его руках.

Проводит ртом по моему горлу, лаская языком чувствительную кожу, а я едва могу сдержать животный стон, сжимая ноги от нестерпимого тягуче-обжигающего ощущения в низу живота. Это безумие какое-то. Я даже не знала, что можно так сильно хотеть кого-то. Что он творит со мной? Так вообще бывает?

— Адамир, — хнычу я, не зная о чём больше прошу — остановиться, или продолжить эту сладкую пытку.

Он застывает. Хищный, напряжённый. Голодный. Пугающий и волнующий до томительной дрожи одновременно. Ведёт носом по моей шее, зарываясь пальцами в волосы, и вдыхает глубоко.

— От тебя почти невозможно оторваться, — слышу я его глухой голос. Поднимает голову и наши взгляды встречаются. В чёрных омутах реально пропасть навсегда. — Ты непреодолимое искушение для любого куарда, а для меня особенно, сладкая.

Это, наверное, комплимент, но уж больно пугающий, если вдуматься. Я пытаюсь высвободиться из его рук, но мои трепыхания мужчина попросту игнорирует, сам приводит в порядок мою одежду, а потом усаживает поудобнее у себя на руках. Как ребёнка малого, честное слово. Смотрит в глаза, с задумчивым прищуром.

— Почему для вас особенно? Из-за того, что произошло в лесу, — пришуриваюсь я в ответ.

— Можно и так сказать, — усмехается краешком губ. И ведь не собирается даже развивать тему.

Вздохнув, я отожу взгляд и устремляю его на озеро. До чего же красиво. Надо будет сюда с красками и мольбертом наведаться, если будет такая возможность.

— Спасибо, что показали это место. Мне очень понравилось.

— Не за что, Мия. Ты очень щедро поделилась своим восторгом. И меня радует, что ты начинаешь чувствовать этот мир. Он уже не чужой для тебя.

— Почему вы так думаете?

— Это моя земля. Я ощущаю её энергию. И момент, когда ты сроднилась с ней и зачерпнула её, невозможно было не уловить.

Я тоже помню этот момент. Но я и раньше в родном мире бывало останавливалась, застывала, созерцая что-то, любуясь, впитывая в себя красоту окружающего. Правда, никогда это не ощущалось настолько остро. Значит, при этом я ещё и силой подпитывалась? Как интересно. Здорово даже.

И Рок поцеловал меня. Может и привёл меня в это место, чтобы вызвать такую реакцию и подпитаться? Мы ведь об этом договорились. Что я буду его… батарейкой. Свою функцию я выполнила, кажется.

Тогда зачем меня дальше держать на руках? Может у него ещё какие-то нереализованные потребности есть? В обнимашках, например. Мысленно хихикаю, представив, как бедный весь такой грозный и жёсткий адамир всю жизнь страдал от невозможности удовлетворить желание обниматься, без урона своей репутации.

А мне вот лучше всё-таки пресечь это слишком приятное для меня занятие. Дабы не привыкать. Драться с ним не вариант, значит пойдём другим путём.

— Я бы очень хотела пройтись. Это ведь полезно, помните? Отпустите меня, пожалуйста, — прошу, как можно более настойчивей.

Он медлит секунду, словно действительно не желает выпускать меня из рук, но в конце концов помогает встать. И сам поднимается следом, явно намереваясь меня сопровождать. И почему меня так радует сей факт? Будем считать эту совместную прогулку способом получить больше информации.

— Вы обещали рассказать, откуда так хорошо знаете мой мир, — напоминаю я, направляясь вдоль берега озера. — Вы там бывали, да?

— Да. И неоднократно, — кивает мужчина, галантно предлагая мне руку. Я с удовольствием на неё опираюсь. Приятно же.

— И часто куарды ходят в мой мир? Для чего, если не секрет? — спрашиваю, а сама уже прикидываю, как бы узнать, возможно ли передать послание Ваське. Она же там с ума сходит, бедная моя.

— Не часто на самом деле. Далеко не каждому куарду под силу пройти через портал. Да и сами порталы явление не повсеместное, — начинает объяснять Рок, неспешно шагая рядом. — Причины же у каждого разные. Кто-то из научного интереса, кто-то… чтобы получить то, что у нас запрещено законом, либо недоступно из-за жёстких рамок, регулирующих нашу жизнь.

— Например, — настораживаюсь я.

— Секс, Мия. Тот самый доступный и без обязательств, — хмыкает Рок. — У нас в империи отношения между мужчинами и женщинами довольно-таки жестко регулируются. И чем сильнее род, чем большей силой обладает сам куард, тем больше ответственности он несёт.

От неожиданности данного объяснения я даже останавливаюсь, удивлённо поворачиваясь к адамиру. Неужели у них настолько всё сложно? И это что, получается?

— То есть, куарды к нам… развлекаться с девочками ходят? — по правде сказать, у меня на языке крутится совсем другое определение, но благоразумней этот самый язык прикусить. Правда тут же вспоминается одна конкретная ситуация, имеющая ко мне самое непосредственное отношение. — И мне такой вот ходок попался? Это же… это же… насилие! — вскрикиваю я, чувствуя, как начинаю закипать. Тут, значит нельзя? А у нас можно?

— Ты уверена? — вскидывает бровь мужчина. — Допустим, в твоём случае многое действительно указывает, что пошла ты недобровольно. Но разве в твоём мире мало таких девушек, которых… привлечь гораздо проще?

— Но вы же сами говорили, что куарды прибегают к стиранию памяти, — прищуриваюсь я, вспоминая всё, что уже слышала от него. Точно что-то такое говорил.

— Да. В случае необходимости, — абсолютно спокойно отвечает Рок, подступая ближе. Гладит меня по щеке. — Если, например, в куарде заподозрили что-то странное, или заметили необъяснимые способности. Этого требует наш закон. Хранить в тайне наше присутствие. Хотя некоторые умудряются делать это, не прибегая к ментальным воздействиям. Изображают иллюзионистов, — тут он пренебрежительно морщится. — Случайные сексуальные связи с человеческими женщинами не возбраняются. Не одобряются, но не запрещены. Куардам нет необходимости насиловать.

— Почему же со мной так поступили? — вырывается злое.

— А ты оказалась слишком лакомой девочкой, — сообщает он мне хрипло.

— Это звучит, как обвинение, — морщусь с горечью я.

— Нет. Это не так, Мия. За таких, как ты, у нас глотки готовы друг другу грызть. И найди тебя кто-то более умный, тебя бы медленно соблазняли, приручали, завоёвывали доверие, — вкрадчиво произносит Рок, снова склоняясь к моим губам.

И столько магнетизма в его тёмном взгляде, столько обещания в каждом слове, что моё глупое сердце пропускает удар. Не это ли он делает со мной? Медленно соблазняет…

— Для чего? — сипло выдыхаю, находя в себе силы увернуться от поцелуя. О нет, мне соображать надо. А силой я уже поделилась, он ведь сам сказал.

— Чтобы сделать своей, — мужские губы вместо моих губ касаются щеки, скользят к виску.

— Зачем? Вам ваших куардес не хватает? — не прячу своего возмущения, упираясь ладонями ему в грудь. Интересно, он тоже на Землю за сексом ходил? И почему меня злит одна только мысль о Роке, снимающем девок где-то в клубе? Или в любом другом месте. Любых девок. Не хочу об этом думать. Не хочу думать, что может означать моя злость.

Адамир уступает, отпуская меня. Ещё и смеётся. А потом берёт за руку и ведёт дальше.

— У куардес, как ты говоришь, свои преимущества. А у тебе подобных свои. Кому-то твои особенности не принесут особой пользы. А для некоторых куардов ты — бесценна.

Он уже не первый раз называет меня так. Не верится мне вот ни капли. Ну чем я бесценна? Всё это больше похоже лишь на красивые слова. И не нравится мне себя таковой считать. Неприятностями попахивает, если это действительно так. Бесценным вряд ли дают спокойно жить.

— Это для каких же куардов? — я пытаюсь освободить руку, но это гиблое дело. Рок держит крепко.

— Для сильных, Мия. Для тех, кому почти нереально найти себе пару, способную без ущерба для себя выдержать слияние и принимать силу своего мужчины после. Для таких, как наш император, например. Или некоторые адамиры.

У меня по спине пробегает неприятный холодок. Предчувствие неприятностей становится ещё ощутимей. И хочется расспросить поподробнее, и страшновато что-то. Но я ведь должна понимать, чего мне ожидать в этом мире. Собираюсь с мыслями и:

— Ты же не только об этом хотела меня спросить, — ловко меняет тему адамир. — Когда начала разговор о своём мире. Я ведь прав?

— Вы меня сейчас читаете? — бросаю на него подозрительный взгляд.

— Нет, — и тут же откровенно прибавляет. — Почти. Твои эмоции очень яркие в своей энергетике. Я даже догадываюсь о чём ты хочешь, но боишься спросить. Кое-что из твоих воспоминаний и мыслей я прекрасно помню.

— Не то, чтобы боюсь… — тяну я, снова ошарашенная его сбивающей с ног прямолинейностью.

— Но опасаешься, — понимающе кивает он. — О сестре, я так полагаю? О ней ты настолько беспокоишься?

Мне остаётся лишь поражённо кивнуть.

— У порталов есть одно интересное свойство, — Рок говорит задумчиво, слишком ровно. — Если их случайно находят люди, то потом даже не могут вспомнить, что видели на самом деле.

Я чувствую, как подкашиваются ноги, когда смысл сказанного им до меня доходит. Васька не помнит? Значит… не знает, жива ли я, куда пропала. Думает, что я исчезла посреди леса… Но ведь "ушла через странную арку на своих двух" и "неизвестно куда делась" — это же совершенно разные вещи!

— Ей нельзя знать правду, — добивает он меня окончательно.

— Но… но… — я пытаюсь сообразить, придумать, найти допустимый вариант. — Но ведь, можно просто сообщить, что со мной всё в порядке. Что я жива, в конце концов. Она же с ума сходит.

— А если будет думать, что ты жива, но неизвестно где находишься в вашем мире, не будет сходить?

Адамир поворачивает ко мне голову, рассматривая почти с научным интересом.

— Будет… но это же не одно и то же… — потеряно шепчу я. — Она будет знать, что я жива.

— И будет сидеть сложа руки? — вопросительно изгибает бровь мой собеседник.

А я поражённо закрываю глаза. Не будет она сидеть сложа руки. Кто угодно, но не Васька. Она мир верх тормашками перевернёт, но не сдастся и будет искать меня.

— Она в любом случае не опустит руки, — произношу и внезапно понимаю, что этим возможно навлекаю на сестру реальную угрозу. На что готовы куарды, чтобы сохранить свои тайны? Вспоминаются всякие ужасы о свидетелях, которые долго не живут. — Что ей грозит? Её…

Горло сжимает мучительный спазм. Мне становится так плохо, что окружающее начинает крениться, а сердце сбоит в ноющей от страха груди. Васенька моя. Неугомонная, прущая танком напролом Вася. Как же так… Что же теперь будет. Я даже не осознаю, что начинаю оседать на землю. Но меня тут же перехватывают сильные руки, встряхивая.

— Успокойся! — резко командует Рок. — Никто ей ничего не сделает.

— Обещаете? — с отчаянной мольбой заглядываю я в его чёрные глаза. Прошу, хватаясь за жилистые запястья. — Пожалуйста, Рок. Умоляю!

Он удивлённо моргает, прищуривается задумчиво.

— Обещаю, что с твоей сестрой ничего плохого не случится. Я подумаю, как передать ей послание. А ты подумай, как написать его так, чтобы она не искала тебя.

Это звучит почти нереальным. Но я мозг сломаю, лишь бы найти правильные слова для Васьки. Лишь бы она была в безопасности. Сглатывая набежавшие панические слёзы, я, как болванчик согласно киваю.

— Спасибо вам. Спасибо, — шепчу иступлённо.

— Пока не за что, — отмахивается мужчина.

На этом наша почти романтическая прогулка и вовсе себя исчерпала. Переживая о сестре, я больше не могла наслаждаться потрясающим видом, да и солнце село. Вокруг начали сгущаться сумерки. Рок в какой-то момент словно сжал что-то ладонями и между них сформировался светящийся шар, который куард подбросил вверх, чтобы тот плыл перед нами, освещая путь. И в льдистом мерцании такого необычного светильника повёл меня к замку.

Обратная дорога показалась намного длиннее, и к тому моменту, как мы закрыли за собой ту самую дверь, ведущую в сад, я уже порядком устала. По дороге заметила, как мужчина повёл головой, явно прислушиваясь к чему-то. Сдвинул сурово брови, играя желваками, разом превращаясь в того жуткого сурового типа, от которого у меня порой поджилки трясутся.

— Я зайду через полчаса, — сообщил Рок, провожая меня до самой комнаты. — Мне нужно уехать и времени задерживаться не будет, поэтому будь готова.

И прежде чем я успела ответить, удалился, оставляя меня растерянную у дверей моих покоев.

Наверное, получил сообщение от своих… куардов. Может Эмари поймали?

Глава 8

Так странно. Я в этом мире только четвёртый день, а со мной столько всего произошло, что в голове не помещается. И вот уже даже не знаю, чего ждать от этого нового дня. Хотя, с лестницы меня ронять больше некому. Тут Рок позаботился.

Вспомнив адамира, я невольно возвращаюсь мыслями во вчерашний день и очень стараюсь не воспринимать нашу совместную прогулку как свидание. И у меня очень плохо это получается. Потому что это «несвидание» было во стократ лучше и волнительней для меня, чем любое из тех свиданий, на которые мне доводилось ходить.

Тем сложнее мне помнить, что он заинтересован во мне, как в батарейке, и не особо скрывает это, что ничего хорошего между мной иномирянкой, беременной от кого-то другого и местным адамиром, для меня получиться не может. Помнить, что я должна сохранять голову трезвой и невлюблённой. Даже когда он прикасается ко мне и целует так, что здравый смысл благополучно машет мне ручкой. Даже, когда смотрит своими чёрными глазами прямо в душу. Даже когда его сила, которую я всё острее ощущаю, наполняет меня, заставляя хотеть чего-то большего. Это даже в мыслях выглядит двусмысленно, а ощущается и подавно так, будто он уже берёт моё тело, как ему вздумается, пускай и не физически.

Вот и вчера, аргументируя тем, что времени у него очень мало, он снова подпитывал моего ребёнка магией, лаская мой живот, самый низ, заставляя дрожать от желания, и при этом целовал меня снова, получая мою энергию взамен. Два в одном, так сказать. А я таяла, как озабоченная дурочка. И потом когда он спокойно себе ушёл, как ни в чём не бывало, заниматься своими срочными и важными делами, я ещё долго не могла уснуть из-за взбесившегося либидо. И тут впору бояться, что с такими энергетическими ежедневными процедурами я сама скоро начну к нему с непристойными предложениями приставать. И как тут быть, если отказаться от этих обменов я не могу и не имею права? Тут цена не моя гордость, а жизнь и здоровье моего ребёнка.

Перевернувшись на спину, потягиваюсь, и сажусь в кровати. Поднявшись, накидываю шелковый халат. Мне некуда спешить и это тоже странно и непривычно, но тут уж грех жаловаться. За окном солнце уже высоко. Время к обеду. Никто меня не будил. Даже Жозелин не пришла, что немного странно. Я уже успела привыкнуть к своей компаньонке, которая на самом деле, кажется, является личной помощницей адамира. Надеюсь, она просто занята. Страшно представить, что могло с нами обеими произойти, не явись Рок. Она ведь, не раздумывая бросилась меня спасать, рискуя собой. Это… неожиданно и странно. И я безмерно ей благодарна. О чем надо бы обязательно сказать.

Словно в ответ на мои мысли, слышу из гостиной звук открываемой двери и приближающиеся неспешные шаги. А спустя минуту в спальне является предмет моих размышлений.

— Вы проснулись, сьера?

— Доброе утро, Жозелин, — обернувшись, искренне улыбаюсь ей я. — Как ваше самочувствие?

Она бросает на меня удивлённый и немного растерянный взгляд. Выражение лица немного смягчается.

— Всё в порядке, сьера Соломия. Не беспокойтесь.

— Я хотела поблагодарить вас, — спешу выполнить своё намерение. Девушка открывает рот, чтобы что-то ответить, но я останавливаю её. Повинуясь порыву, беру за руку. — Я понимаю, что вы бросились меня спасать из преданности адамиру, а не от большой симпатии ко мне. Но всё равно. Благодарю, что сделали это и уберегли моего ребёнка.

Пару секунд она молчит, удивлённо рассматривая меня. А я внезапно начинаю, чувствовать удушающую пустоту, поглощающую все светлые чувства. Тоску, горькую и безнадёжную, пожирающую изнутри. И потерю. Безвозвратную. Лишающую смысла жизни. Дыхание спирает от неожиданности, и я хватаю ртом воздух, пытаясь не утонуть в этих непоятно откуда взявшихся чувствах.

Куарда недоумённо хмурится, опускает взгляд на наши сцепленные руки и мягко освобождает свою ладонь из хватки моих задеревеневших пальцев.

Тиски, сжавшие моё сердце враз ослабевают, позволяя глубоко вдохнуть и ошарашенно уставиться на Жозелин. Это что сейчас было? Это чьи эмоции? Это… Её?

Моя компаньонка грустно улыбается. Ведёт головой, словно пытаясь унять то, что творится у неё внутри.

— Вы удивительная девушка, сьера Соломия. Я рада, что адамир нашёл и спас вас. А что касается моих действий, то вы не совсем правы. Дело не только в моей преданности ему. Вы носите под сердцем настоящее чудо. Маленькую, но уже такую сильную жизнь. Ребёнка, — её ладонь тянется к моему животу, но замирает на полпути, сжимаясь в бессильном жесте. Куарда закрывает глаза, и её красивое лицо на миг искажается в скорбной гримасе. — Я слишком… хорошо знаю, как… больно это потерять… и ни одной женщине не пожелаю испытать такую боль.

И прежде чем я успеваю справиться со обрушившимся на меня смыслом её слов и чувств, куарда подходит к прикроватному столику и бьет палочкой по одному из стоящих там камертонов, вызывая служанку.

— Адамир ещё не вернулся в замок, но прислал мне сообщение, что скоро прибудет. И у него к вам серьёзный разговор. А ещё он приказал собрать ваши вещи.

— Что?.. — выдыхаю ошарашенно.

Он… прогоняет меня? От такого очевидного на первый взгляд предположения становится… больно… обидно… Обещал ведь. Закрыв глаза, сглатываю. Никто мне ничего не должен. Но ради сына я должна поговорить… и попросить. Как уберечь его, если я действительно лишусь поддержки адамира? Непроизвольно накрываю живот ладонями. И спрашиваю, как можно спокойней:

— Сколько у меня времени?

Жозелин оборачивается ко мне, всматривается в лицо и с досадой качает головой.

— Мне кажется, вы сейчас совершенно неправильно поняли мои слова, сьера.

— А как я должна была их понять? — вскидываюсь я.

— Так, что нужно дождаться адамира, выслушать его и лишь тогда делать выводы. Мне кажется, вы достаточно благоразумны для этого. А адамир никогда не нарушает своих обещаний.

Её слова звучат почти, как отповедь. Не люблю, когда со мной разговаривают столь менторским тоном. Внутри вспыхивает раздражение, помноженное на обиду и, вполне возможно, гормоны. Но твердый взгляд в сочетании с железобетонной уверенностью в эмоциях моей собеседницы, приводит меня в чувство, заставляя унять свою злость.

Ладно. Она права. Глупо накручивать себя преждевременно. А мне ещё и вредно.

Действительно надо сначала выслушать Рока. Мало ли, что случилось и почему он решил убрать меня из замка. Это ещё не означает отказ мне помогать.

Следующий час, который понадобился Року, чтобы добраться домой, я усиленно пыталась следовать совету Жозелин и не накручивать себя, отвлекая себя всем, чем только можно. Оделась в закрытое тёплое платье, выбранное хмурой компаньонкой. Позволила одной из горничных себя причесать и уложить волосы в элегантную красивую причёску. Проследила за тем, как служанки сноровисто сложили вещи, купленные для меня в парочку саквояжей вишнёвого цвета. А сама при этом растерянно перебирала краски, которые ещё вчера доставили в замок, но только сегодня мне вручили. Вот что с ними сейчас делать. Брать? А куда? Оставлять? Жалко до ужаса.

А я уже размечталась вчера, как буду писать с натуры озеро перед закатом. Самонадеянно и наивно.

За этим занятием меня и застаёт Рок, без предупреждения и стука явившийся в уже, кажется, не моих покоях.

— Оставьте нас, — велит он служанкам.

Тех, как ветром сдувает. Ещё бы. Хозяин замка зол. Тут и мне хочется голову в плечи втянуть.

— Здравствуй, Мия, — мужчина подходит ко мне совсем близко. Берёт за подбородок, заставляя смотреть себе в лицо. Но я… не могу. Закрываю глаза. Прячусь. Слишком… боюсь, наверное. И хуже всего, что боюсь я не этого жуткого и непонятного куарда, а перспективы… больше его не видеть.

— Здравствуйте, адамир, — ровно отвечаю я.

— Впустишь в свои мысли? — просит он вкрадчиво. На самом деле просит, а не приказывает, как обычно.

Качаю отрицательно головой.

— Нет. Извините.

— Боишься открыться мне? — щурится он недовольно.

Пожимаю плечами, не отрицая и не подтверждая.

— Жозелин рассказала мне о вашем разговоре, — сообщает Рок, даже не думая отпускать.

Так и держит, заставляя тянуться к нему всем телом и… снова чувствовать себя беззащитной перед этим проницательным взглядом. Не может читать мысли, читает эмоции. А там полный сумбур. И далеко не весёлый. Но тут уж ничего поделать не могу. Я не робот и кнопочки, выключающей у меня чувства, к сожалению, нет.

— Она сожалеет, что расстроила тебя своими словами, — продолжает адамир, заставляя меня вскинуть на него глаза. И сразу быть пойманной в гипнотичный плен его тяжёлого тёмного взгляда

То, что Жозелин расстроена, я тоже поняла. Но она всего лишь озвучила его приказ. И если с кого-то спрашивать за мои переживания, то точно не с неё. А спрашивать с адамира… Есть смысл?

— Я хочу, чтобы ты сейчас внимательно меня выслушала, Мия. И сделала потом всё, как я скажу, — жёстко велит мне Рок. — Я хочу твоего доверия.

— Почему? — вспыхиваю я.

Но эти слова заставляют надеяться, что он действительно совсем другое имел в виду. Иначе зачем ему моё доверие?

— Так нужно, чтобы я мог защитить тебя.

— От кого? — мерзкие щупальца страха начинают заползать мне в душу. А потом приходит осознание: — Он… он нашёл меня?

— Нашёл, — кивает Рок.

Спокойно, Соля! Спокойно! Ну нашёл. И что? Зато я хоть узнаю точно, по чьей вине я едва не умерла вместе со своим нерождённым ребёнком. Моим ребёнком. Врага надо знать в лицо.

— Расскажите мне, — прошу я, нервно сглотнув и облизав враз пересохшие губы. И понимаю, что снова не могу даже помыслить, чтобы отказать Року. Доверие ему уже, как часть меня. Когда он успел так сильно меня приручить?

— Сегодня утром я получил письмо от императора. Он требует, чтобы я привёз тебя в столицу, — оглушает меня новостью адамир.

— Откуда… откуда он узнал? От вас?

— Нет, конечно, — морщится мужчина, отпуская моё лицо. Заправляет мне за ухо выбившуюся из причёски прядку. — Ему пожаловался Раэльд Лаярэ, утверждая, что я скрываю женщину, которая носит под сердцем наследника их рода. Он даже придумал красивую сказку, как его сынок умудрился потерять своё сокровище.

— И что теперь будет? — осторожно интересуюсь я у Рока.

Я не трясусь. Не трясусь. В конце концов, он же обещал защитить. А я обещала доверять.

— Для начала ты всё-таки откроешь мне сейчас свой разум, — велит адамир тоном, не терпящим возражений. — Я не торопил естественное восстановление твоей памяти, рассчитывая, что время у нас ещё есть. Но для того, чтобы дать императору больше доказательств вины молодого Лаярэ, нужно чтобы ты точно вспомнила все, что с тобой произошло в тот вечер.

Значит, встречи с императором мне не избежать. Как и с биологическим отцом моего ребёнка. Хочу ли я возвращаться воспоминаниями в тот день? Готова ли посмотреть правде в глаза? Нет. Но сделаю это. Потому что должна. И потому что так есть шанс наказать того, из-за кого чуть не умерла.

— Хорошо, — киваю. — Это… больно?

— Нет, — успокаивающе гладит меня по щеке Рок. — Ты всё легче воспринимаешь моё воздействие. Возможно, снова выпадешь из реальности ненадолго, но я постараюсь этого избежать.

Всё легче? Да, он наверное прав. Приучил уже.

— Вы сделаете это сейчас?

— Да, но не жди, что воспоминания вернутся полностью и сразу. Я не хочу слишком грубо воздействовать на твой мозг. Так что может понадобиться ещё небольшой внешний стимул.

— Какой?

— Встреча с тем, кого ты забыла, — слышу я в ответ не самое приятное. Он обхватывает моё лицо ладонями, гладит скулы. И смотрит в глаза, а кажется, что прямо в душу. — Расслабься, девочка. И покажи мне ещё раз тот день. Всё, что помнишь.

Что ж, я действительно не вспомнила всего. Но и то, что вернулось, наполнило меня противным чувством использованности. Смутные образы, обрывки фраз, ощущений. Чьи-то прикосновения, грубые, развратные. Мужской голос. Неприятие. Безнадёжность. Во рту скопилась горечь. Но из реальности я больше не выпадала. А Рок, закончив, велел пока не пытаться восстановить всю картину, а дать себе отдохнуть и позволить разуму принять утраченное. А потом и вовсе позвал меня завтракать. Вместе.

Вот не уверена, что мне кусок в горло полезет, но он прав. Поесть я должна. Не только для себя. Так что лишь киваю согласно, позволяя увести меня из спальни.

За завтраком я попыталась выспросить, что ещё меня ждёт, кроме неприятных воспоминаний, но Рок, как всегда прямолинейно, объяснил, что для меня лучше не знать его намерений и планов, поскольку так я смогу выполнить именно ту роль, которая ему нужна. И снова напомнил о доверии.

Легко ему говорить. А мне же страшно. Если адамир, к которому я уже действительно немного привыкла, настолько подавляет своей мощью и способностями, то что собой представляет император? И чего мне ждать от встречи с ним? Особенно стрёмно после тех намёков о моей ценности, даже в глазах этого самого императора.

Как быть, если во мне действительно есть что-то, что резко может понадобиться сильным мира этого? Не я сама, а именно то, что я могу дать. Моя ценность. Как полезная вещь, ей богу. Или подходящий сосуд. Тому же императору понадобиться, например? Жуть… Не хочу я быть плодовитой батарейкой даже для императора.

А для адамира? Вот этого конкретного. Хочу я принадлежать ему?

И вот тут наступает настоящий раздрай, потому что разум возмущается от такой постановки вопроса, противится самой идее. А телом от одной только мысли проносится жаркая волна, которая становится лишь ощутимей, когда я ловлю на себе пристальный тёмный взгляд Рока, запоздало вспомнив, что снова забыла забрать своё разрешение читать меня.

Случись всё-таки между нами что-то, и он присвоит меня себе, тут даже сомневаться в форме отношений не приходится. Не обманываюсь я в его мягкости. Она хоть и приятная, но точно рассчитанная. Нужно мне это? А если не будет выбора?

Пока мы ели, мои вещи погрузили в ту самую неведомую карноту, о чём Року доложил появившийся в столовой Дварт. Поэтому сразу после завтрака мы с адамиром вышли в холл, где мне подали пальто, а затем адамир, обняв за талию, повёл меня на выход.

После монструозных скакунов я как-то совсем не ожидала, что карнота окажется элегантным и каким-то невероятно воздушным транспортным средством похожим на странной формы чёрный автомобиль со стеклянным верхом и на больших колёсах с тонкими спицами.

Стоит нам подойти, как, повинуясь жесту, Рока «дверца» с тихим шорохом поднимается, открывая салон с красными сидениями. Адамир помогает мне сесть и, обойдя чудесатую машину, занимает водительское место рядом. Пробегается пальцами по непонятным символам на панели, после чего салон начинает мелко вибрировать и раздаётся тихий рокот. Нервы щекочет ощущением незнакомой энергии, и наше транспортное средство приходит в движение. Вот только вместо того, чтобы покатить по подъездной дороге, оно внезапно плавно поднимается в воздух, заставив меня от неожиданности ухватиться за края сидения, а те самые колёса опускаются вниз, исчезая из поля зрения.

— Оно летает? — вырывается у меня ошарашенный выдох.

— Да, моя карнота летает, — хмыкает адамир, бросив на меня снисходительный взгляд. — Не бойся. Сядь ровно и прижмись к спинке, чтобы силовое поле тебя зафиксировало.

— Эм, только ваша? — уточняю, выполняя его указания.

— Не только. Но летающей могут управлять не все куарды, так что карноты бывают разные.

Управляет Рок с помощью двойного штурвала, похожего на тот, что в самолёте, мы поднимаемся ещё на пару метров и, постепенно набирая скорость, вылетаем из внутреннего двора замка через высоченную арку, а затем поворачиваем налево и берём курс на восток. А я даже оглядываюсь, чтобы со стороны рассмотреть своё временное жилище. Раньше как-то возможности не было. Красиво. Светло-песчаного цвета стены, много высоких стрельчатых окон, большая центральная башня, которая, кажется, донжоном называется, и несколько поменьше. Ухоженный двор, уже знакомый мне сад, и озеро мимо которого мы пролетаем. Сейчас днём оно тоже прекрасно.

Ловлю себя на том, что очень хочу сюда вернуться. В этот замок. Вместе с Роком.

Ох, Соля.

Отворачиваюсь и сажусь прямо, устремляя взгляд вперёд, пытаясь выбросить из головы лишние надежды. Несёмся мы довольно быстро, и я некоторое время прислушиваюсь к себе, не будет ли укачивать, но ничего такого не происходит. Несмотря на волнение, чувствую я себя достаточно хорошо. По правде сказать, уже и забыла за эти дни, что такое токсикоз. Интересно, почему так?

Некоторое время мы летим молча. Любуясь открывающимися видами, я всё думаю о том, что узнала за сегодняшний день. А ещё вспоминаю, что так и не спросила, нашли ли ту, кого так рьяно вчера искали. Бросаю внимательный взгляд на сосредоточенное лицо куарда.

— А у Эмари карнота какая была? — я хорошо помню, что бывшая аманте своё транспортное средство бросила где-то, чтобы скрыться.

Рок кривится, явно не довольный поднятой темой. Но всё равно отвечает.

— Обычная. Наземная. Она весьма слаба в управлении энергетическими потоками.

— Вы не нашли её? — рискую я задать ещё один вопрос, пользуясь тем, что он всё-таки удовлетворяет моё любопытство. Отнюдь не праздное, надо сказать.

— Её саму нет, но я уже знаю, кто ей помог и куда она делась, — выражение лица адамира становится уж слишком многообещающим и хищным. Глаза недобро прищуриваются. Ой-ой, одной стерве белобрысой явно не поздоровится. Хорошо хоть, что его эмоции не на меня направлены. А Эмари, которая сама виновата, мне совсем не жаль. Меня она не жалела.

— И куда же? — осторожно интересуюсь у хмурого мужчины.

— Спряталась у моих дражайших и «заклятых» соседей, — сообщает Рок, заставляя меня потрясённо выдохнуть.

И отчего-то сразу становится понятно, что он имеет в виду тех самых соседей. Лаярэ. Так вот откуда они узнали.

Чувствую, что сидящий рядом мужчина злится. Буквально пышет раздражением, и хоть умом понимаю, что скорее всего эта его эмоция не на меня направлена, но всё равно давит. Чтобы отвлечься отворачиваюсь, выхватывая глазами проносящиеся далеко под нами домики небольшого города, утопающего в садах. Острые черепичные крыши тёмно-вишнёвого цвета, поле, змеёй вьющаяся дорога, речка, лес…

— Сейчас не пугайся, — слышу внезапно голос Рока и удивлённо поворачиваю к нему голову.

Мужчина кивает вперёд, я слежу за его взглядом и от неожиданности вжимаюсь в кресло. В воздухе перед нами словно круги на воде расходятся, образуя искажённое пятно. И мы, не сбавляя скорости, мчимся прямо на него.

— Что… это? — до боли знакомое ощущение, как будто плёнку собой прорываешь, накрывает меня с головой, заставляя испуганно всхлипнуть и зажмуриться. Под закрытыми веками проносятся алые всполохи и к горлу подкатывает запоздалая тошнота.

— Мия, всё в порядке? — рука адамира перехватывает мою ладонь, сжимая, проверяя. И делясь энергией. Знакомой. Исцеляющей. Почти родной. Дышать понемногу становится легче.

— Д-да. Что это было?

— Открой глаза, — велит он, я осторожно выполняю его распоряжение.

И ахаю в голос. Потому что вдруг оказывается, что летим мы уже над огромным городом. Невероятным, фантастически-прекрасным городом. Уходящие в облака небоскрёбы, которые больше напоминают старинные башни, вишнёвые, чёрные и терракотовые шпили и купола, большие стрельчатые окна, теплые песочные оттенки, и… зависшие в воздухе острова. Реально. Целые скалистые острова с какими-то зданиями. Карноты и ещё какие-то странные транспортные средства, снующие воздушными и наземными трассами и полное ощущение, что я вот сейчас точно сплю. Потому что увидеть такое в реальности кажется просто невозможным.

— Это… невероятно, — шепчу потрясённо, широко распахнутыми глазами взирая, как приближаются все эти высотки, как играет бликами солнечный свет в многочисленных окнах, делающих город каким-то сияющим и воздушным, словно в лёгкой дымке.

— Это Соледа, столица империи Занагар, — спокойно сообщает мне Рок, сворачивая на одну из улиц. — Я, с разрешения императора, открыл пространственный переход из своего дариата, чтобы не мучить тебя долгой дорогой.

— А все города вашей империи выглядят вот так? — после уединённости замка Шаена, в котором я до сих пор жила, этот фантастический мегаполис, даже подавляет своими масштабами и фантастичностью.

— Столицы дариатов в общих чертах чем-то на Соледу похожи, но каждая по-своему неповторима.

— И у вас есть своя столица? — с удивлением оборачиваюсь я к нему.

— Конечно, — хмыкает адамир. — Как только решим проблему с Лаярэ, я тебя туда обязательно отвезу. Уверен, тебе мой Одэллис понравится не меньше. Большую часть времени я живу именно там, а не в родовом замке.

Ну, о том, что у одного из соправителей империи имущества должно быть гораздо больше, чем один потрясающе красивый родовой замок, можно было и предположить, если бы я об этом задумывалась. Но его обещание отвезти меня в столицу своего дариата и, судя по всему, в ещё один свой дом вызывает странные двойственные чувства. С одной стороны, наверное ничего такого в этом нет. А с другой… получается, он не просто мне крышу над головой решил дать, а, судя по всему, и вовсе при себе собирается держать. Только чтобы помочь, как обещал? Чтобы сына моего энергией питать? Так, наверное, удобнее, если рассудить. Но в этом ли причина? Я уже здорово начинаю в этом сомневаться. Судя по всему, Рок явно имеет на меня какие- то свои планы, которые почему-то не спешит озвучивать.

Впрочем, какая разница? Сейчас у меня есть о чём беспокоиться и без того, чтобы пытаться разгадать сложный ребус, именуемый адамиром.

— Рок, расскажите мне, пожалуйста об императоре, — сжав на коленях руки, прошу я у своего спутника. — Как при нём себя вести? Не хотелось бы наделать ошибок.

Мужчина бросает на меня внимательный взгляд, явно читая. Уголок его губ удивлённо дёргается, а в чёрных глазах мелькает странная смесь одобрения с досадой.

— Он знает, кто ты и откуда, Мия. Просто будь собой, говори правду и этого будет более, чем достаточно, чтобы расположить к себе императора. Главное, не бойся и помни то, что ты мне обещала.

— Доверие? — уточняю тихо.

— Да, Мия. Доверие. Ты ведь мне доверяешь?

Я, как завороженная, киваю, не в силах отвести взгляд от затягивающей тьмы его глаз. Не знаю, в чём конкретно должно проявиться моё доверие, но постараюсь.

— Вот и умничка. Мы уже почти на месте, — адамир снова сосредотачивается на управлении, но меня накрывает его удовлетворением. Кажется, я дала правильный ответ.

Наша карнота снова начинает набирать высоту. Я рефлекторно вскидываю взгляд, да так и замираю, забывая как дышать. Мы летим к огромному воздушному острову, зависшем над пустынным центром города.

— Как это всё держится в воздухе? Это император делает? — потрясённо выдыхаю, чувствуя, как сжимается всё внутри от восторга, замешанного на тревоге и капельке страха. Мамочки, это ж какие силы подвластны этим куардам?

— Нет, конечно, — смеется Рок. — Соледа, как и столицы дариатов, расположена в точке силы. Здесь сходятся многие энергетические потоки нашего мира, создавая некоторые аномалии, в том числе гравитационные, которыми вполне возможно управлять. Арид, конечно очень силён, но для таких масштабов мало силы, нужна ещё и постоянная концентрация. Это не практично и не целесообразно.

Ага, конечно, и как я сама не поняла? То, что мужик может в воздух поднимать вот такие громадины, это всё фигня. Не поднимает же, не практично это.

А Рок тоже так может? Бросаю на сидящего рядом мужчину изучающий взгляд. А он почему-то сидит и улыбается загадочно.

— Ты не совсем правильно понимаешь механику управления энергиями, девочка. Но… могу, да.

Капец.

Глава 9

— Ваше императорское величество, к вам адамир Рокадо Шаера и его подопечная сьера Соломия, — слышу я голос секретаря, который отправился докладывать императору о нашем прибытии, и сжимаю нервно руки в кулаки, пытаясь унять неприятную дрожь озноба. Ну подумаешь, целый император. Чего его бояться? Не убъёт ведь. Надеюсь.

Как только мы прибыли во дворец, расположенный на том самом огромном воздушном острове, Рок сразу же повёл меня запутанными дворцовыми переходами в императорскую приёмную, где нас учтиво встретил худощавый молодой… куард, очень важного и серьёзного вида. Оказывается, его величество уже спрашивал, не прибыл ли адамир Шаера.

Я признаться, от волнения даже не обратила особого внимания ни на дизайн, ни на планировку дворца. Ну красиво. Ну роскошно. Только как в тумане всё. Меня больше поедстоящая встреча с правителем целой империи занимала. Чем ближе она становилась, тем больше меня трясло от предчувствия неприятностей. Опасных неприятностей. И хуже всего было осознавать, что лично от меня тут мало что зависит. Всё между собой будут решать власть имущие куарды. Поделят меня как кость. А я, как та щепка в водовороте, могу лишь прибиться к тому, кто пугает меня меньше остальных. К тому, кто планомерно добивался моего доверия все эти дни. Возможно, как раз для это самого момента.

— Пускай войдут, — раздаётся низкий, наполненный пробирающими до дрожи модуляциями голос.

— Идём, Мия, — взяв за холодную руку, увлекает меня в кабинет Рок. — Не бойся. С тобой и твоим ребёнком всё будет хорошо.

— Обещаете? — едва слышно спрашиваю я, цепляясь за него, снова ища защиты и поддержки в спокойной уверенности адамира.

— Да, Мия. Обещаю, — отвечает без колебаний и сомнений. Даже дышать легче становится.

Не знаю почему, но я ожидала, что император Арид Мигуэль Занагар окажется жгучим брюнетом, как и Рок, но вместо этого за столом в кабинете вижу мощного шатена с рыжеватой аккуратной бородой и пронзительными сине-серыми глазами. Чётко очерченные губы изгибаются в ироничной усмешке, когда он видит моего спутника, а потом внимательный взгляд сосредотачивается на мне.

— Приветствую, ваше величество, — спокойно и без малейшего подобострастия здоровается Рок.

— Оставь нас, Вито, — не глядя на секретаря, командует император, поднимаясь с кресла. При этом не прекращая изучающе рассматривать застывшую настороженным истуканом меня.

Его приближение ощущается, надвигающейся со всех сторон гранитной тяжестью. Давящей, заставляющей ловить губами напитанный силой воздух и сжиматься в надежде уцелеть. Да, я могу это выдержать, но мне жутко и неприятно. А мужской интерес, вспыхивающий в грозовой синеве чужих глаз, по-настоящему пугает. Ой нет, не надо этого. Я обычная и ничем не примечательная. Вам будет пресно.

Неосознанно делаю шаг к адамиру, чья сила уже успела стать для меня близкой и почти родной, прижимаясь к нему, при этом не позволяя себе опустить голову и взгляд.

Я не боюсь. Точнее, очень стараюсь не бояться, не поддаваться инстинктивной реакции тела на очень сильного и опасного хищника. Я ничего плохого, или незаконного не совершила. Совершили преступление по отношению ко мне. И, если разобраться, то это я должна требовать у этого пугающего мужчины справедливости. Ведь так? Так. Значит, и трястись не стоит. Сейчас соберусь, выковыряю забившуюся неведомо куда храбрость и начну… ну не требовать, а пожалуй просить. Вежливо. Так точно будет значительно разумней.

Император останавливается напротив нас. Высоченный, как и Рок. Может даже выше.

— Ты не познакомишь нас, дорогой друг? — интересуется со слегка ироничным выражением лица, явно заметив мои манёвры.

— Конечно, — хмыкает мой спутник. — Знакомься, это Соломия. Та самая девочка с Земли, которую совершенно точно не терял мой дражайший малолетний сосед Эскаер. Мия, наш император и повелитель империи Занагар, Арид Мигуэль Занагар.

— Рада познакомится с вами, ваше величество, — улыбаюсь я вежливо, даже не представляя, что ещё должна сделать. Может поклониться, или реверанс изобразить? Но я ведь не умею. Стоит ли позориться?

Но моё незнание этикета остаётся никем незамеченным. Мужчины смотрят друг на друга тяжёлыми взглядами, и мне отчётливо кажется, что между ними происходит молчаливый диалог. Вот точно происходит. И именно сейчас. Притом, кажется, не самый мирный.

— Говоришь, не терял? — поджимает губы император. — А что по этому поводу думает сама девочка? — и добавляет ровно: — Как ты понимаешь, Рокадо, по закону Лаярэ в своём праве, требуя её себе. Мне нужны очень веские доказательства вины молодого Эска, чтобы отобрать наследника у целого рода.

— Несомненно, — склоняет голову Рок. — Я, как опекун Соломии, первый, кто требует соблюдения всех законов.

Опекун? Серьёзно? А мне даже не сказал. Но звучит это как-то… обнадёживающе. Опекун — это уже что-то очень похожее на законного представителя, так что я совершенно не против, поскольку сомневаюсь, что имею сильно много прав в этом чужом мне мире.

— Значит, опекун, — хмыкает хозяин кабинета и всей империи заодно. — Ты, как всегда, не теряешь времени даром. Я так понимаю, что без твоего согласия, юная сьера и воспоминания мне свои не сможет показать?

И об этом я не знала. Изо всех сил стараюсь не выдать своего удивления, но у меня, судя по всему не очень получается, слишком уж цепким становится взгляд его величества.

— Мия, вы ведь позволите вас так называть? Рад нашему знакомству, — завладевает моей рукой император. Даже если бы я возражала, вряд ли бы решилась это озвучить. А он тем временем кладёт мою ладонь себе на локоть, увлекая к камину и обустроенной там зоне отдыха с мягкими креслами. — Предлагаю вам присесть, нам предстоит длинный разговор. Рок, вижу, что приказывать тебе оставить нас наедине бесполезно, так хоть не вмешивайся. Я хочу услышать, что скажет твоя подопечная.

— Конечно, Арид, — согласно склоняет голову мой спутник, и как оказалось опекун, что бы это не значило. Сжимает мою ладонь на долю мгновения и отпускает. — Мия, ничего не бойся. Тебе никто и ничто не угрожает.

Мне остаётся лишь последовать за его величеством, беспомощно оглянувшись на адамира.

Спустя минуту я уже оказываюсь сидящей в глубоком кресле, лицом к лицу с устроившимся напротив императором. Пришёл час допроса.

— Мия, скажите, вы просили адамира Шаера о покровительстве?

Эм, и что мне отвечать, чтобы правду и Рока не подставить? Тот, кстати, сидит на диванчике в стороне. Расслабленный, спокойный. Уверенный в себе… и, как ни странно во мне. И от этой его уверенности и мне становится спокойнее. Я не одна.

— Я просила его о помощи и защите. И спасении моего ребёнка.

— А ментальные блоки, поставленные адамиром Шаера? Вы добровольно дали на них согласие?

— Да, — без тени сомнений говорю правду. Давала ведь. Больше того, сама просила.

— Что ж, благодарю, что подтвердили законность действий вашего опекуна, Мия. Теперь я хочу узнать, при каких обстоятельствах вы попали в мир Ильмондар и территорию дариата Шаера. И всё, что вы помните, о Эскаере Лаярэ и том, как вы забеременели от него.

— Это имя я впервые услышала только сегодня, ваше величество. А о том, как забеременела и от кого, пока что помню немногое, — сжимаю на коленях руки в кулаки. Мне неловко и страшно неприятно говорить о таких вещах с незнакомым мужчиной. Но я понимаю необходимость быть откровенной. Стеснительность мне точно не поможет добиться правды.

— Немногое? Или ничего? — вскидывает брови император.

А ведь Лаярэ, кажется, были уверенны, что я так и не вспомнила ничего. Потому наврали с три короба, не опасаясь разоблачения? Или решили, что моё слово против них ничего не стоит? Бросаю быстрый взгляд на Рока, тот едва заметно кивает, ободряя говорить дальше. Правду.

— Я ничего не помнила поначалу, но когда попала в этот мир, адамир Шаера уверил меня, что моя память восстановится постепенно. На данный момент я помню уже значительно больше, не всё, конечно, но достаточно, чтобы утверждать, что провела ночь с биологическим отцом моего ребёнка не добровольно.

— Вы утверждаете, что вас изнасиловали? — подаётся ко мне его величество. А в его и без того нагоняющем жуть голосе появляется давящая на нервы сталь.

Именно это я и утверждаю, разве нет? Или нужна более точная формулировка? Так я могу. Совсём чётко.

— Да, ваше величество, — чувствуя, как жжёт в груди и на глаза невольно наворачиваются слёзы. — Меня изнасиловали, если не физически, то ментально принудив к половому акту. Следствием чего и стала моя беременность. А потом этот неизвестный мне куард, лица которого я до сих пор не вспомнила, бросил меня и моего ребёнка умирать.

Сказанные слова всё ещё звенят в наполненном напряжением воздухе. Император буравит меня пристальным взглядом. Суровым, испытывающим. И явно читающим. Понимаю, что эмоционально я перед ним открытая книга. Эти куарды с их способностями реально напрягают страшно. И вот, если придётся, как с таким жить? А ведь придётся, чует моё сердце. Попала я по самое не могу.

— Скажите, Мия, вы знаете, как велит закон нашей империи наказывать насильников? — ровным тоном интересуется он.

Стыдно признаться, но я действительно не знаю. Как-то сама не удосужилась спросить, а никто мне и не подумал об этом рассказать. И что-то не по себе становится. Рок не раз упоминал, что законы у них достаточно суровы. А вдруг казнь? Готова ли я обречь своими обвинениями че… куарда на смерть? Готова стать причиной реального приговора? Бросаю беспомощный взгляд на адамира. Не потому ли он мне ничего не объяснил?

По взгляду Рока ничего не понять. И в эмоциях он довольно спокоен. Значит всё нормально?

— Нет, не знаю — признаюсь тихо.

Император вскидывает брови и тоже переводит взгляд на Рока. И снова тяжёлое ощущение двух схлестнувшихся сил и молчаливого диалога между этими мужчинами.

— Занятно. Что ж. В любом случае обвинение прозвучало, — его величество откидывается на спинку кресла. — Теперь у меня есть ваше слово против слова наследника Лаярэ. И прежде чем назначить положенное в этом случае слушание данного вопроса на совете адамиров, я хотел бы для начала всё-таки узнать вашу историю, Мия.

Слушание? При совете адамиров? То есть всех адамиров? И я должна во всеуслышание заявить и как-то доказать, что сын одного из них изнасиловал меня? Нервно сглатываю, чувствуя, как потеют ладони. Мамочки, во что я вляпалась? И почему мне кажется, что сейчас всё идёт так, как задумал Рок. И я действую так, как он предусмотрел. По смоделированному им сценарию. Пешка в его умелых руках.

Но разве я могу сейчас отступить? Разве я могу оставить без наказания то, что со мной произошло? Я почти умерла. Я помню, как последние крохи жизненных сил покидали моё тело. Кто меня тогда жалел? Кто жалел моего малыша?

Рок не отрицал, что имеет план и свой интерес. А ещё обещал, что со мной и сыном будет всё в порядке. Ни разу он меня не обманывал. Ни разу не нарушал данное слово. Именно он меня спас. Благодаря ему я сейчас жива. И я обещала доверять. Ему.

— Хорошо ваше величество, — киваю слегка заторможено. — С чего начать свой рассказ?

— С разрешения видеть ваши воспоминания, — замечает император. — Сами должны понимать, что дело серьёзное. Ваши эмоции, конечно, делают вас весьма прозрачной в вашей искренности. Но мне нужны факты.

Это требование меня вот совсем не радует. Не хочется снова терять сознание. Если рядом с Роком я почти с самого начала странным образом чувствовала себя в безопасности, то сейчас этого чувства нет и в помине.

— Арид, девочка очень восприимчива. А твоя сила ей чужда и может навредить, — вмешивается в наш разговор Рок, вселяя в меня надежду, что можно обойтись без этой неприятной процедуры. Однако следующие его слова эту надежду враз убивают. — Потому, не вздумай на неё воздействовать. Лишь смотри.

— А сам-то? — прищуривается иронично его величество.

— А мне доверились и разрешили, — как ни в чём не бывало хмыкает Рок. — Мия, не бойся. Это не причинит тебе вреда, при условии добровольного согласия. Иди ко мне.

— Зачем? — мои губы спрашивают, а тело послушно выполняет приказ, поднимаясь с кресла. Капец, до чего дошла. Может он на меня воздействует?

— Я помогу тебе, девочка. Стану твоей защитой, — вкрадчиво обещает адамир, наблюдая за тем, как я приближаюсь. — Дай руку.

Стоит моей кисти оказаться в его ладони, как он притягивает меня к себе, усаживая рядом на диванчик. Обхватывает ладонями лицо, гладит виски.

— Не бойся. Вспомни всё, что можешь сейчас. Не копай глубже, чем твоя память позволит. Пока что это не нужно. Просто покажи то же, что и мне. Сможешь?

Как завороженная, киваю. Он отпускает лицо, но не успеваю я выдохнуть, как понимаю, что меня за плечи поворачивают к себе другие руки. И мой взгляд утопает в грозовой синеве.

— Покажи мне, Мия, — приказывает невесть откуда взявшийся рядом император, склонившийся к моему лицу.

Я не могу противиться этому приказу. И воспоминания накрывают меня с головой.

Прихожу в себя я в объятиях адамира. Он нежно прижимает мою голову к своей груди, платочком вытирая со щёк слёзы. Я снова плачу? Снова сижу у него на руках. И даже повозмущаться нет ни сил ни желания.

— Благодарю за доверие, Мия, — слышу я задумчивый голос правителя куардов. — И за предоставленные сведения.

Чувствуя себя варенной макарониной, медленно поворачиваю голову. Император снова сидит в своём кресле, закинув ногу на ногу и рассматривая нас двоих. А я тут у Рока на коленях чуть ли не кошкой свернулась. Предпринимаю вялую попытку освободиться, но мне никто этого не позволяет. Мужские руки сжимаются вокруг ещё сильнее.

— Рокадо, я уже вижу, что тут всё решено. Можешь унять свои инстинкты, — иронично кривится его величество. — Но я пожалуй не буду спешить расстраиваться. Возможно щенок Лаярэ и мне оказал услугу своей дуростью.

— Думаешь? — с каким-то весельем интересуется Рок.

— Почти уверен. Не спеши ничего предпринимать… в этом направлении. Я сам, — и столько довольного предвкушения слышится в голосе императора, что я невольно настораживаюсь. О чём это они?

— Как скажешь, — согласно хмыкает Рок. — На когда слушание назначишь?

— А чего ждать? Лаярэ в столице. Ты тоже. Виера, Тиаса и Вэльхо, когда прикажу, явятся в течение нескольких часов, а Корэдо не оставит новорожденного сына, так что в любом случае сможет присутствовать только в проекции. Значит вечером всё и решим.

На несколько секунд воцаряется напряжённая тишина. Я пытаюсь прийти в себя, но не очень-то получается. Не знаю, как я через несколько часов предстану перед всеми этими адамирами. Меня же размажет их эмоциями и энергетикой.

Нарушает молчание Рок.

— Тогда, если позволишь, я уведу девочку. Ей нужно прийти в себя. Мои покои ведь готовы?

— Ей тоже выделены отдельные покои, — с напором сообщает его величество.

— Это лишнее. Мия будет со мной, — не менее твердо чеканит адамир, поднимаясь на ноги и продолжая удерживать меня на руках.

— Рокадо!.. — в голосе императора прорезается угрожающая сталь, а меня начинает трясти, так давят на меня эмоции противостоящих мужчин.

— Какая тебе разница, друг? — прищуривается зло Рок. — Закон не запрещает, я в своём праве. И тут не отступлю. А ты пугаешь мою… беременную подопечную.

По правде сказать, они оба меня сейчас пугают. На инстинктивном уровне. Чувствую себя в клетке с двумя матёрыми и смертельно-опасными хищниками, готовыми сцепиться, если не за территорию, то за самый лакомый кусок. Вот только себя этим куском ощущать страшно. И неприятно.

— Рок, отпустите меня, пожалуйста, — прошу тихо. Император торжествующе вскидывает брови. Мой защитник хмурится. Добавляю, заглядывая ему в глаза. — Я своими ногами могу идти. С вами.

Меня тут же окатывает волной его удовлетворения.

– Уверена? — спрашивает довольно мягко.

— Да. Я не настолько слабая, как вам кажется, — вскидываю подбородок. Ну и пусть смешно. Имею право хорохориться.

— Глупая. Женщине слабой быть не зазорно. Особенно в твоём положении.

— Пусть, — упрямо поджимаю губы. Может и не зазорно. Но я жалкой и несчастной казаться не хочу. Ещё не хватало, чтобы меня императорским дворцом на руках носили, как немощь полную.

Он пару секунд изучает меня, но я выдерживаю этот взгляд. И в конце концов получаю одобрительный смешок и относительную свободу. На ноги-то меня ставят, но при этом Рок собственнически обнимает меня за талию, притягивая к себе. Тут не трепыхнёшься.

— Пойдём, Мия.

— Я пришлю за вами секретаря, — роняет на прощание император, с насмешливым интересом наблюдая за действиями… друга, как я уже успела убедиться. И спрашивает тихо: — Рок… и как оно?

Мой спутник на миг замирает, вскидывая на него удивлённый взгляд. Который, впрочем, быстро меняется, зажигаясь странным удовлетворением.

— Непередаваемо, Арид. Даже сейчас. Надеюсь, ты прав в своих предположениях и узнаешь это сам, — после этих слов Рок увлекает меня к двери и выводит в приёмную. А затем и в коридор с застывшими у дверей суровыми куардами в тёмно-синих с белыми позументами мундирах.

И вот о чём это они говорили? Почему меня не покидает ощущение, что эти слова каким-то боком касаются меня? А если так, то о каких предположениях идёт речь? Что такого увидел император в моих воспоминаниях? Может эти Лаярэ знатно всем насолили, а я своими заявлениями даю повод с ними разделаться? Хотя, радости от услышанного обвинения его величество явно не испытал. Скорее его эмоции, которые я смогла уловить и разобрать были больше похожи на досаду и даже ярость. Не на меня направленную, но всё же. А может мне только так кажется? Считать себя великим эмпатом, способным разобрать по полочкам эмоции таких сложных индивидуумов, я уж точно не могу.

Очень сильно хочется спросить, что к чему, но всплывающая в мыслях поговорка про стены и уши то и дело напоминает мне о глупости данного порыва. Сама вольно и невольно уже пару раз подслушивала. Что, другие так не могут?

— Я очень доволен тобой, Мия, — произносит Рок, перехватывая меня за ладонь. — И Арид тобой впечатлён. Ты держалась очень достойно и храбро.

Он ведёт меня прочь от императорской приёмной, а я недоумевающе перевариваю его слова. Да ладно! Где там храбро? Тряслась, как заяц шуганный.

В ответ на мои мысли доносится ироничное хмыканье.

— Большинство женщин не могут даже находиться рядом с его императорским величеством, настолько их подавляет его сила. Так что тут ты выгодно отличилась, можешь не сомневаться.

И вот идём мы роскошными коридорами по летающему над фантастическим городом дворцу, а я снова отмечаю обстановку только краем сознания. Вспоминается наш разговор с адамиром у озера в замке Шаера. И фраза о том, что для таких сильных куардов, как он и император, найти себе пару способную принять их силу без ущерба для собственной почти нереально. Но у Рока была любовница. И я что-то не замечала, чтобы она испытывала особый дискомфорт, находясь рядом с ним. Да и Жозелин спокойно общается.

— А рядом с вами могут? — спрашиваю тихо.

Может это у меня такая защитная реакция? Думать о проблемах личных отношений этих жутких в своей мощи мужиков, а не о предстоящем мне испытании на прочность. А может Рок меня специально отвлёк этой темой, только зачем ему?

— Моя проблема не настолько выражена. Куарда с низкой восприимчивостью и слабым потенциалом вполне может терпеть мою силу при контакте. Но и дать такие почти ничего не могут, — поясняет он, удивляя меня своей откровенностью ещё больше.

То есть Эмари была такой? Слабой и невосприимчивой? А гонору-то. Ещё Жозелин пустышкой обзывала. А сама… Понятно, почему она психовала из-за моего появления.

Появляется отчётливое чувство, что меня подводят к каким-то нужным ему выводам. Вот именно сейчас.

Знать бы ещё к каким, и чем это для меня чревато.

Рок сворачивает в очередной коридор и ведёт меня к двери в конце. Вскоре мы оказываемся в просторной гостиной в синих и коричневых тонах. Отпускает мою руку, позволяя пройти в комнату, а сам закрывает дверь на ключ, да ещё проводит по ней рукой в странном жесте.

— Рок… я представляю интерес для его величества? — решаюсь я задать один из самых волнующих меня вопросов, ответ на который знать страшновато, но нужно. — Ну, как та, кто может находиться с ним рядом и… не знаю что ещё.

— Всё ты знаешь, Мия, — губы адамира саркастически дёргаются. Он подходит ко мне, нависая, немного подавляя. — Не буду тебе врать, он бы с удовольствием попытался заполучить тебя себе, если бы обстоятельства сложились иначе.

— А сейчас меня себе заполучили вы? — стараюсь интересоваться ровно. Я не страдаю завышенным самомнением, но чтобы не понять, к чему все эти его намёки, собственнические жесты и обещания уже надо быть совсем дурой.

— Ещё нет. Не полностью, — после секундной паузы, признаёт мужчина. Гладит меня по щеке. — Но собираюсь, Мия.

— Почему? Зачем я вам? Только из-за моих особенностей? — усмехаюсь с горечью.

— Я всё объясню. Когда придёт время. А сейчас нужно, чтобы ты отдохнула и набралась сил. Вечером тебе придётся сложно, девочка, даже с моей защитой и поддержкой.

— Ко мне вернутся воспоминания? — невольно перехожу почти на шёпот. Хриплый. Испуганный.

— С большей долей вероятности, да, — снова режет правдой адамир.

— Я боюсь, — вырывается у меня всхлип. — Я боюсь это видеть и знать. Но… я должна. Да. Я хочу знать правду. И добиться справедливости.

В чёрных глазах мужчины мелькает одобрение и… кажется сожаление. А в следующий миг он привлекает меня к себе, обнимая, укрывая в своих объятиях.

— Я буду рядом, девочка. Ты справишься.

Киваю. А что мне ещё остаётся? Выбора-то нет.

Глава 10

Сама не знаю, как так получилось, но я действительно проспала до самого вечера. Хотя, вру. Как так получилось, я вполне догадываюсь. Просто кое-кто меня вырубил с помощью своих ментальных штучек. Дождался, пока я пообедаю, велел прилечь, погладил по голове и всё, здравствуй глубокий сон. Добровольно-принудительный.

Но сейчас я за это Року даже благодарна. Не знаю, достаточно ли я набралась сил, но уже то, что все эти часы не сидела и не накручивала себя, всё-таки очень хорошо. Накрутить себя я и по дороге в тронный зал успеваю. Да-да, самый настоящий тронный зал. В фантастическом летающем дворце. Где меня ждёт император и пять его соправителей адамиров. А, ну и ещё один из них шагает сейчас рядом, сжимая в своей руке мою ледяную ладонь.

Не прибавляет уверенности и странное платье, в которое меня обрядила горничная, приставленная ко мне Роком. Нет, платье довольно красивое в своей изысканной простоте. Нежная ткань, похожая на шёлк, простой элегантный крой, длинные рукава, открытые плечи, приталенный силуэт и длинная в пол струящаяся юбка. Но ввергает в сомнения его цвет. Жемчужно-белый.

Рок сказал, что так принято. А ещё прижал меня к стенке и жарко поцеловал перед самым выходом, шепнув, что я очень красивая, заставив зардеться от совершенно нескрываемого желания в его глазах и напряжённом теле.

И вот иду я вся такая, с виду невинная, как жертва на заклание, ей богу. Или как невеста, но в общем тоже на заклание. Вопрос только чья. Хотя глупости всё это. Какая невеста? Мало ли какой у них тут дресс-код на судебных разбирательствах. Рок, например, в строгом чёрном мундире идёт, застёгнутом наглухо под самое горло. Суровый, собранный. А я вот так вот. М-да.

Останавливаемся мы у огромных, двухстворчатых дверей, рядом с которыми замерли военные в уже знакомых синих с белым мундирах.

— Мия, запомни. Что бы не случилось, просто будь собой, — сжимает мою руку адамир, наблюдая, как гвардейцы открывают нам эти двери. — И не бойся ничего. Я рядом.

Странное дело, я ощущаю, что это не просто слова, не просто поддержка. Его сила словно окутывает меня вполне ощутимым невидимым покровом, отчего по коже бегут мурашки а на душе становится намного легче. И надо признать, что его защита и опека что-то странное творит с моим сердцем. Но думать об этом я буду потом.

Сглотнув, устремляю взгляд вперед. Сердце стучит будто в горле, мешая дышать, в ушах шумит, и я почти не слышу, как чей-то зычный голос объявляет о нашем прибытии. Глаза каким-то чудом находят мощную фигуру императора. Чувствую на себе его взгляд. Не только его. Чужие взгляды тоже. Ощущаю распескавшуюся в воздухе мощь наделённых силой и властью куардов. И понимаю, что дороги назад нет. Я должна пройти это испытание. И выйти победительницей. Ради себя и сына.

Рок шагает вперёд, увлекая меня следом, и паника отпускает окончательно, уступая место отчаянной решимости. Я теперь даже могу рассмотреть сидящих полукругом мужчин. Всех в чёрном, как и мой спутник. Разного возраста. Разных внешне. Но неуловимо чем-то похожих.

Эхо наших шагов тонет в вязкой напряжённой тишине. Воздух кажется колючим, потрескивающим. Его больно вдыхать. В нём больно находиться. Он давит со всех сторон. Спасает лишь защитный кокон, созданный Роком.

Останавливаемся в центре зала. На мне сосредоточены взгляды всех присутствующих. Но я пока не позволяю себе смотреть на них в ответ. Ещё споткнусь, чего доброго. Лучше на императора буду. Он хоть и жуткий, но уже знакомый. И в обращённом на меня взгляде не отражается ничего кроме безопасного для меня равнодушия.

— Приветствую, мой император. Собратья, — с царственным достоинством кивает Рок. Обводит всех равнодушно-холодным взглядом. — Позвольте представить мою подопечную, сьеру Соломию, пришедшую с Земли на территорию моего дариата через один из природных порталов несколько дней назад.

— Подопечную? — раздражённо интересуется сидящий слева от императора седой куард, буравя моего спутника далеко не доброжелательным взглядом. — Как это понимать, адамир Шаера?

— Адамир Лаярэ, уверяю вас, на этом слушании мы обсудим ситуацию всесторонне, — со сталью в голосе замечает его величество. — Адамир Шаера, сьера Соломия, рад приветствовать. Садитесь.

Так вот какой ты, адамир Лаярэ. Высокий, как и все куарды, которых мне доводилось видеть. Взгляд холодный, неприятный, цепкий. Внешне не урод, но в том, что сволочь высокомерная, как-то усомниться не получается. Не выдержав, обвожу взглядом остальных. Пять адамиров. Один выглядит как-то блекло, наверное тот самый, что присутствует лишь в проекции. И больше никого. Встреча с насильником откладывается? Не знаю даже, радоваться ли тут. Но по крайней мере облегчение я чувствую точно. Может даже сумею морально подготовиться? Знаю, что наивная.

Для моего спутника тоже есть отдельное кресло, а рядом с ним ещё одно, поменьше, мягкое и даже на вид удобное. Именно в него мне Рок помогает усесться, а сам занимает своё законное место. Ох. И вот зачем всем так таращиться на меня? Взгляды мужчин ощущаются почти материальными. Заинтересованные, изучающие, оценивающие. Бр-р-р.

— Что ж, раз все собрались, предлагаю начать, — берёт слово император. — Поскольку первыми ко мне обратились Лаярэ, то и выслушаем адамира Раэльда первым.

Тот с удовлетворённым видом поднимается. Даже выходит на центр, явно готовясь речь толкнуть. Замирает напротив императора, обводит всех торжественным взглядом и выдаёт:

— Присутствующая здесь землянка Соломия носит под сердцем первенца моего сына и наследника рода Лаярэ. По закону девушка теперь обязана пройти слияние с моим сыном Эскаером и войти в наш род.

Как я не стараюсь, но сдержать возмущённый вздох у меня не получается. Обязана? Что серьёзно? А этот гад высокородный ещё и оборачивается ко мне, усмехаясь снисходительно, даже покровительственно.

— Я понимаю, что столь юная и прелестная особа, ничего не знающая о нашей расе, могла испугаться, запутаться и не понять, что же случилось на самом деле, но уверяю, что злого умысла по отношению к ней не было и нет. Так что опека адамира Шаера в данном случае излишня и неуместна. Девушка, по сути, уже наша, раз смогла зачать моего внука, — всё это он говорит таким тоном, словно речь идёт о несмышлёном ребёнке, а не о взрослом человеке. Или тут как раз в том и дело, что о человеке?

Фиг тебе, а не «наша». Тоже мне губу раскатал.

Рок никак не реагирует на выпад своего соседа. Спокоен, как удав. Мне бы его спокойствие. Хотя ему-то что, на самом деле? С чего волноваться? Максимум лакомую и питательную батарейку отнимут. Правда он этой батарейке защиту пообещал, а обещания свои явно привык выполнять. Доверие наше всё, да?

Бросаю осторожный взгляд на императора. Тот тоже не проявляет никаких эмоций, словно сказанное абсолютно в порядке вещей. Значит, этот куард не врёт и у них действительно есть такие законы?

— Я услышал вас, адамир Лаяре, — произносит ровно его величество. — И раз уж зашла речь о возможном недопонимании ситуации со стороны юной сьеры, то предлагаю объяснить ей и собравшимся, чем было продиктовано воздействие на ее память и сознание, а также рассказать, что же на самом деле произошло.

Раэльд открывает рот, чтобы ответить, но император припечатывает:

— От вашего сына, адамир. Зачем же слушать пересказ, если можно узнать всё из первых уст? — и громогласно требует: — Пригласите в зал сьера Эскаера Лаяре.

И вот тут сердце пропускает удар. И совершенно не в хорошем значении слова. От волнения меня даже подташнивать начинает, и так давит в груди, что дышать больно. Вот как это всё пережить? Как спокойно посмотреть в лицо своему насильнику и возможно своим собственным воспоминаниям?

Слышу звук открываемой двери. Шаги. Уверенные, наверно. Приближающиеся. И взгляд, от которого телом бегут колючие мурашки озноба.

Странно, как я ещё кожу на ладонях ногтями не прорвала. Перед глазами плывут тёмные пятна, и я зажмуриваюсь, пытаясь совладать с собой. Делаю глубокий вдох, с трудом проталкивая воздух в лёгкие. Ещё один. А легче не становится.

Он останавливается напротив. Чувствую, что смотрит. И это ощущение такое… знакомое.

— Здравствуй, Соля. Наконец-то я нашёл тебя, — врывается в моё сознание голос, который я точно уже слышала. Там. В другой жизни. Вспышками в голове начинают мелькать сумбурные картинки. И ощущения. Мотаю головой. Нет. Нет. Мне становится по-настоящему дурно.

— Сьер Эскаер, отойдите от моей подопечной, если не желаете получить вызов от меня. Сьере плохо от вашего присутствия, — разъярённо чеканит Рок, и тут же моя рука оказывается в его ладони. Кажется он склоняется ко мне, заслоняя от остальных. — Мия, посмотри на меня. Давай, маленькая. Открой глаза.

Душу в себе тихий всхлип. Передо мной Рок. Я ему верю. Я могу на него посмотреть.

Стоит мне послушаться, как мой взгляд попадает в плен его тьмы. Тонет в ней, находя успокоение. Защиту.

— Не сопротивляйся этому. Я знаю, что тебя пугают эти воспоминания. Но это всё уже в прошлом, Мия. Позади. Прошло Я не позволю тебя обидеть. Ты в безопасности, — с полной непоколебимой уверенностью произносит он, гладя мои пальцы. — Позволь себе вспомнить.

Вот как тут сопротивляться? Нет не воспоминаниям. Этому мужчине. Он говорит, и я не могу не слушаться. Может глупо. Может наивно. Только почему-то чувствуется, что правильно. Без принуждения.

— Успокоилась? — мягко спрашивает у меня, и я неуверенно киваю. И так хорошо становится от его одобрения.

Рок отпускает мой взгляд и выравнивается, отстранясь, возвращаясь в своё кресло, при этом продолжает держать меня за руку, даря свою силу и уверенность. А я наконец поднимаю глаза на застывшего посреди зала молодого мужчину. Краем сознания отмечаю, что он смотрит на меня с крайне обеспокоенным видом, чувствую, что на меня и остальные сейчас во всю пялятся. Некоторые даже с сочувствием. Но сил анализировать это нет. Потому что эти глаза напротив света горького шоколада заставляют выпасть из реальности, вспоминая миг за мигом каждую деталь выпавшего из моей памяти вечера.

…Вот я танцую с Маринкой. Она смеётся, перекрикивая музыку и рассказывая какую-то глупую шутку про мужиков. Я смеюсь вместе с ней. Горечь от предательства Олега почти забыта. Да пошёл он вместе со своей Наткой. И работу я получше найду. Эта всё равно не нравилась. Цепляюсь взглядом за высокого привлекательного парня, который почему-то не сводит с меня глаз. Приятно, что нравлюсь. Но что-то мне не нравится, как он смотрит. Слишком пристально, хищно как-то. Мотнув головой, отворачиваюсь. Ну их всех. Я тут, чтобы расслабиться, а не приключения на пятую точку искать…

… Марина прячет телефон в сумочку. Улыбается, как блаженная, шмыгает носом. Пьяная в дупель.

— Соля-а-а, представляешь, он извинился. Говорит, что не может без меня. Мириться хочет, сейчас приедет, чтобы забрать меня домой.

— А ты что? Простишь? — помешивая трубочкой свой коктейль, интересуюсь я.

— А я без него тоже не могу, — признаётся подруга. — Люблю его, Солька. Знаешь как сильно?

Рада за неё. Честно. Хоть и завидно немного. Любит же. И он её, наверное. А я вот даже не знаю, любила ли на самом деле когда-нибудь. Вот так по-настоящему, чтобы сказать: «Не могу без него». А с другой стороны, оно мне надо? Вот так? Неа, зачем мне такая зависимость? Если такой предаст, без которого не могу, сдохну ведь. Что-то я, кажется, тоже пьяная.

Мне кажется, что на меня снова смотрят. Невольно обвожу глазами балкон напротив. Там утопают в полумраке вип кабинки, и за столиком одной из них замечаю того самого парня, что уже смотрел на меня раньше. Не знаю, откуда понимаю, что это он. Освещение не позволяет разглядеть много деталей. Только очертания фигуры. Его и двух девиц по бокам. Только сморит он почему-то на меня. Снова. Не позволяя отвести взгляд…

… Маринку уводит её Вадик. А я, хоть убейте, не пойму, почему не ушла с ними. Ну не из-за сока же, честное слово. С раздражением пялюсь в свой стакан. Голова какая-то мутная. Мне домой хочется. Вот только что-то не пускает.

— Привет, красавица, — раздаётся над головой низкий приятный голос. — Потанцуешь со мной?

Даже не поднимая головы, я знаю, что это он. Тот самый. Жуткий. Что смотрел.

Внутри орёт дурниной тревога. Не хочу… Не хочу я никуда с этим сталкером идти… Но, стоит мне медленно повернуться и взглянуть в карие глаза, как губы сами собой произносят.

— Да…

… Мои ладони на мужских плечах. Он обнимает. Мы двигаемся в ритм танца, наши тела так близко. Он красив, улыбается, говорит комплименты. И так смотрит. Как кот на сметану. Или зазевавшуюся птичку. На добычу. Меня пугает его голодный взгляд, его крепкие руки… Но больше всего меня пугает, что я не могу ему отказать, не могу уйти, отвернуться, избежать прикосновений, которые с каждой минутой становятся всё откровенней. Не могу не чувствовать зарождающееся внутри возбуждение. Неправильное. Или нет? Мне будто нашептывает кто-то, что ничего страшного в этом нет. Мне же хочется…

— Пойдём со мной, детка. Я не обижу. Тебе будет хорошо, — шепчет он жарко мне на ухо, вторя голосу в голове. И целует шею. Боже.

Это неправильно. Неправильно. Я не собиралась… Я никогда так не делала. Мне страшно. Но я снова согласно киваю, позволяя ему увлечь меня к выходу…

… Такси. Объятия того, с кем я совершенно точно скоро пересплю. Он не скрывает своих намерений. А меня раздирает изнутри… Остатки здравого смысла вопят и бьются в истерике… Вот только эти вопли становятся всё тише, сменяясь внутренним оцепенением…

… Пустой дом. Ступеньки. Жаркие поцелуи. Спальня. Мужской нетерпеливый рык и придавившее сверху большое сильное тело. Неотвратимость. Разум больше не вопит. Что-то во мне сломалось.

— Ну что же ты, детка. Не бойся. Я не люблю причинять боль. И тебе не буду. Давай порадуем друг друга, — целуя мою обнажённую грудь, посмеивается он. — Ты же хочешь. Хо-о-очешь. Вот это и запомни. Ты просто разрешила себе больше, чем обычно. Разве я тебя заставляю, малышка? Расслабься.

Может быть… Может верить в это проще. Он красив. Моё тело откликается. Проще решить, что оно меня предало. Никогда не представляла, как это. А страх… что-то не так… не так… а как не знаю… Может лучше забыть это всё? Чтобы не рехнуться…

Судорожно всхлипываю, пряча лицо в ладонях… Это было… было со мной. Но как понять, сколько в том было моей воли, а сколько чужой? Как понять? Я не хотела, но пошла. И даже получала удовольствие. В какой миг поверила его увещеваниям, поверила, что всё-таки хотела? Как понять… разобраться?

— Соля, разве я тебя обидел? Разве сделал больно? — врывается в моё сознание этот же вкрадчивый голос, резонируя с шёпотом в голове. — Ты сама пошла со мной.

— Заткнись, щенок! — обрывает его Рок. Рок… Его эмоции пришибают меня своей тяжестью… яростью, такой чёрной, жестокой… Мне больно.

— Адамир Шаера, я бы попросил не вмешиваться в мои отношения с будущей связанной, — этот… Эскаер говорит это с такой уверенностью. Но следующие его слова наконец приводят меня в чувство, заставляя встрепенуться. — Это уже моя женщина. И мой ребёнок.

Да ты что! Серьёзно?

Я вскидываю голову, впиваясь взглядом в это лицо. Он так же красив, как я помню. Высокий брюнет с карими глазами. Черты лица, правда, немного резковаты, а выражение высокомерное. Но стоит ему заметить мой взгляд, как он тут же изображает обаятельную улыбку. Даже шаг ко мне делает. Вот только путь ему преграждает Рок. И столько угрозы в этом движении, что даже мороз берёт.

— Я едва не умерла… мы едва не умерли, — произношу тихо, накрывая руками живот. Но в наполненном давящим напряжением воздухе мои слова звучат почти оглушительно. Для меня так точно. Закрыться бы, спрятаться от жалящего оголенные нервы всеобщего пристального внимания.

— Тебе незачем было убегать, Соля. Я оставил тебя на полчаса, чтобы поухаживать и принести завтрак, а когда вернулся, тебя уже и след простыл, — с полной убеждённостью заявляет так называемый отец моего ребёнка. — Ума не приложу, как ты смогла это сделать, но сделала. Сбежала от меня.

Меня снова накрывает тот дикий, жуткий страх, который я почувствовала, проснувшись в незнакомом доме, не помня, что со мной случилось. Разве так себя чувствует та, что провела ночь с мужчиной добровольно? Да, я тогда бежала, как ошпаренная.

— Если… если это так, то почему, я ничего не помнила? Зачем было стирать мне память, если насилия не было? — недоверчиво кривясь, спрашиваю я. — Зачем? Я помню, что не собиралась ни с кем уходить. И с тобой уходить не собиралась. Но ты… как-то убедил меня…

— Вот именно, убедил. Не заставил, детка, — снисходительно улыбается Эскаер Лаяре. — А что касается памяти, не рассчитал, извини. Кто ж знал, что ты восприимчивая такая. Я просто успокоить тебя хотел. Ты всё не так поняла, Соля. И зря меня обвиняешь. Нам ещё супружеские отношения налаживать.

И вот тут меня передёргивает. Воспоминания не сделали для меня всё абсолютно ясным. Я боялась их. Боялась увидеть, как моим бесчувственным телом мерзко воспользовался насильник, а вместо этого снова почувствовала тот внутренний раздрай и противоречащие друг другу эмоции и ощущения, страх, замешанный на возбуждении, внутреннее сопротивление и физическое удовольствие, стыд и желание… Было ли всё это навязанным?

И может он действительно не виноват, что я едва не умерла, что его ребёнок выпил все мои силы, пытаясь выжить. Может он и вернулся бы. Но это не делает этого мужчину более привлекательным в моих глазах. Он пугал меня тогда. Пугает и теперь. И уж точно не вызывает ни малейшего желания видеть его своим мужем. Только почему он говорит это так, будто у меня нет другого выбора? Неужели действительно нет?

— Очень убедительно, сьер Лаярэ, — с презрением хмыкает Рок. Он по-прежнему стоит передо мной каменной стеной, не позволяя Эскаеру приблизиться. — Заставить сомневаться совестливую девочку в своей виновности у вас почти получилось. Какая жалость для вас, что здесь присутствует весь Совет адамиров и его величество, для которых ваша игра слишком очевидна.

— О, вам ли меня судить, адамир Шаера? — холодно цедит его противник. — Как быстро она стала вашей подопечной. Добровольно ли?

— Сьер Лаяре, вы забываетесь, — стальной голос императора заставляет нервно вздрогнуть. Вот и не орёт вроде бы, а словно бетонной плитой всех приложил. — Вы вызваны в этот зал, чтобы дать ответы на вопросы, а не требовать их. Но раз уж зашла речь, я свидетельствую, что все действия адамира Шаера были правомерны. Сьера Соломия сама просила его защиты и помощи, когда появилась в нашем мире.

Глаза Эскаера, в этот миг обращённые на Рока, вспыхивают самой настоящей ненавистью, но он быстро берёт себя в руки, поворачиваясь к императору. А тот продолжает:

— Я и все здесь присутствующие хотели бы услышать ваши объяснения, что вы делали на Земле? Особенно с учётом договорённостей между родами Лаяре и Вэльхо. И если вы знали, что собой представляет сьера Соломия, с которой вы провели ночь, то почему тогда вместо того, чтобы искать её после случившегося и убедиться, что она не понесла после той ночи, вы вернулись в Ильмондар и попытались пройти слияние с другой женщиной.

— Да, конечно, ваше величество, — Эскаер учтиво кланяется.

Его отец, до этого так и стоявший посреди зала, бросает на сына внимательный взгляд. Я бы даже сказала предостерегающий и очень недовольный. А потом садится в своё кресло, приготовившись слушать, как и остальные.

Возвращается на своё место и Рок, но перед этим пару секунд всматривается в мои глаза. От его столь неприкрытой заботы на сердце внезапно теплет. Этот взгляд помогает собраться, смывает страх, стирает болезненную путаницу, вернувшуюся ко мне с воспоминаниями. Этот взгляд заставляет поверить, что я не одинока в этом чужом мне мире сильных жутких куардов, лишь внешне похожих на людей, что моя уязвимость не станет приговором для меня и моего ребёнка, что нас защитят. Он ведь обещал.

А тем временем Эскаер начинает свою речь. На первый вопрос с покаянием в голосе признаётся, что на землю отправился, чтобы развлечься перед тем как стать связанным с одной единственной женщиной. Да, мол, признаёт, что это его не красит, но и законом не воспрещено. А с дочерью адамира Вэльхо у них изначально планировался договорной союз. И она бы не узнала об этом, если бы всё вот так не повернулось.

Дальше он принялся распинаться, как сильно запал на меня, как я ему понравилась, как он ловил мои взгляды привлекая внимание и пытаясь расслабить, чтобы склонить к согласию. Юлил и пытался объяснить, что не внушал мне ничего, что я просто под его воздействием позволила себе то, чего сама хотела. Ага, как же. Прям весь неотразимый такой, что капец. Запретный плод. Гнилой только. И я чем больше слушала, тем больше меня начинало мутить. Врёт ведь! Врёт! Теперь, когда шок от вернувшихся воспоминаний схлынул, я это отчётливо видела. И видела не одна я.

— Сьер Эскаер, если вы вдруг ещё не поняли, сьера Соломия всё вспомнила, — холодно прервал его на полуслове император. — И пока вы не продолжили свой весьма увлекательный рассказ о запретных удовольствиях, которые она себе с вами позволила, и о том, как мизерна ваша роль в этом, хочу предупредить, что подопечная адамира Шаера настолько доверяет своему опекуну, что всё это время позволяла ему читать свой разум. Её воспоминания видел и он… и я. Так что переходите к той части, когда вы бросили девушку одну, обрекая на смерть.

Глава 11

И вот тут в зале наступает оглушительная тишина, сопровождаемая совершенно потрясёнными взглядами в мою сторону. И что это их так разобрало? Похоже, что с доверием у них совсем туго. Вот и Рок постоянно о нём напоминает. Кстати, о нём… И отчего от сидящего рядом мужчины мне прилетает волна удовлетворения? Злорадного какого-то. Кажется, сейчас кто-то с моей помощью здорово так раскатывает своих врагов. Ну-у-у, ладно. Я не против, если и мой интерес при этом соблюдается. Но есть ещё один момент…

Мне стоит огромного труда сохранить лицо, потому что… жутко неприятно знать, что самый мерзкий момент моей жизни видели эти мужчины. То, что Рок меня читает, это я прекрасно понимаю. Хоть мне и мучительно стыдно, что он видел это всё. Но самой мне во всём этом слишком сложно разобраться. Я многого ещё не понимаю во всех этих их способностях и возможностях. А вот то, что император… И я не почувствовала… Нет. Не буду сейчас себя накручивать. Видел и видел. Чёрт с ним. Буду считать, что судья — а сейчас он именно судья — существо бесполое… как доктор.

Лицо Эскаера искажается в досадливой гримасе и становится сначала красным, а потом как-то сереть начинает пятнами. А вот его папаша эмоции прячет получше, лишь сжимает зло губы, прожигая Рока ненавидящим взглядом. А вот я удостаиваюсь куда более пристального внимания. Как на зверушку, внезапно укусившую, смотрит, раздумывая утопить, или шкуру снять. Бррр. Фу, до чего мерзкий тип. Даже передёрнуться хочется.

— Что ж… — тянет младший Лаяре, прокашлявшись. — В своё оправдание могу сказать лишь, что не понял, на какое сокровище наткнулся случайно. Не ожидал на такое везение. И… Да признаю, не сдержался. Да и кто бы сдержался на моём месте? — запальчиво восклицает он. Ты смотри, какой! А я его ещё жалеть удумала, дура. — Земные девочки, они такие доступные… вкусные. А эта… — на меня обращается его голодный взгляд. — Эта была восхитительна. Я не планировал её бросать, думал продолжить наше… знакомство. Тогда бы и понял, что к чему. Она действительно сбежала, пока меня не было. А найти я её не смог. Не копался так глубоко в её сознании. И не предполагал даже, что она забеременеет от одной совместной ночи.

Все молчат. И ещё час назад это молчание расплющило бы меня морально, столько опасной угрозы в нём. Присутствующие в зале мужчины выглядят хмурыми и злыми. Скорее всего по разным причинам. Что-то назревает. От расплескавшейся в воздухе агрессивной силы хочется вопить и, зажимая уши, бежать куда подальше. Но что-то уже поменялось во мне. Восстановив полностью память, я словно окончательно сбросила влияние насильника, воспользовавшегося моим телом и нагадившего в душу.

Все молчат. И тем оглушительней грохочет моё сердце. И кровь шумит в ушах. Только теперь не от страха, а от поднимающейся из глубин души ярости. Не сдержался, да? Такие доступные? А кто-то вообще следит за тем, чтобы такие вот ушлёпки не обременённые совестью, но способные ломать волю… земных вкусных девочек, сдерживались? Где тогда их законы? Кто защитит очередную наивную дурочку, имевшую неосторожность привлечь внимание куарда?

А эта мразь продолжает тем временем.

— И да, я нарушил закон. Но и она не куарда. Откуда мне было знать, что это ей настолько навредит? Я был ласков с ней и не считаю, что так уж виноват. Да и готов загладить свою вину перед девушкой, став ей хорошим супругом.

Супругом? Кастратом тебе быть, а не супругом! От возмущения меня аж подбрасывает. Но сдерживает тяжёлая рука Рока, опустившаяся на моё плечо. И его веское предостерегающее: «Тихо!». Вокруг меня уплотняется кокон его силы. Чтобы удержать? И ведь удержит. Поддаюсь его давлению, заставляя себя откинуться на спинку кресла, сжимая кулаки. Поверю, что тут всё будет по справедливости. Пока, что усомниться мне повода ни император ни Рок не давали.

— И тем не менее закон нарушен. Девушка не желала этой близости. И провела с вами ночь под ментальным принуждением. Сьер Эскаер, вы понимаете, какое наказание вас ждёт? — интересуется император. Спокойно так. Леденяще.

— Я не могу быть наказан… в полной мере, — возражает совсем уже посеревший Эскаер. — Моему сыну и наследнику всего рода Лаяре нужна моя сила. Я не смогу питать его, если буду запечатан. Закон гласит, что каждый куард должен родиться в союзе связанных. А значит сьера Соломия обязана стать моей супругой. Вы же не прервёте целый род адамиров, ваше величество? Разве добрая воля одной земной девушки стоит того, чтобы целый дариат нашей империи оказался под угрозой?

В груди сжимается от тревоги. Вот как? Справедливость, или благополучие империи? Жёсткий аргумент. И пугающий для меня. Что решит император? Но ведь Рок не мог об этом не подумать. И что за наказание такое в конце концов? Запечатан? Это то, что я думаю? Звучит страшно, но ведь не казнь же. Или казнь? Как тут разобраться?

Император поднимает руку, призывая к тишине. Эскаер застывает в напряжённой позе. Боится — приходит ко мне чёткое осознание. Реально боится получить приговор. А я, наивная дура, не могу не почувствовать укол жалости. Это всё гормоны виноваты, не иначе. Он меня не жалел.

— Мы вас услышали, сьер Эскаер. Ваша вина в принуждении и следственно насилии над присутствующей здесь сьерой неоспорима. Теперь, что касается ребёнка, ваших прав и обязанностей перед ним. Я не буду просить сьеру Соломию рассказывать нам о предшествующим переходу в наш мир двум месяцам, думаю, тут все со мной согласятся, что незачем мучить беременную женщину длительными разбирательствами. Потому я даю слово её опекуну. Адамир Шаера, прошу.

Рок поднимается. Вскидывает руки, и внезапно прямо перед ним идёт рябью воздух, постепенно будто уплотняясь, превращаясь в огромный полупрозрачный… экран. И на этом экране появляется до ужаса знакомая картина. Лес. Тот самый, что снился мне в кошмарах, тот самый в котором я брела, теряя последние остатки жизни и понимала, что умираю.

В полном шоке я наблюдаю, как разворачиваются передо мной и всеми остальными картинки недельной давности. А Рок тем временем без лишних эмоций рассказывает, когда и как уловил возникновение портала, и как почувствовал что на территории его дариата появился пришелец, как отправился на место происшествия, и что было дальше…

Вот его отряд обследует поляну, на которой я появилась… Вот они находят бесчувственную меня… Рок показывает всё так, что у меня даже слёзы на глаза наворачиваются, так жалко эту измождённую девочку, так страшно смотреть на то как искажается от боли её лицо, когда адамир принимается за своё столь радикальное лечение. Его голос звучит ровно, постепенно рисуя в красках, в каком состоянии были я и мой ребёнок, и что ему пришлось сделать, чтобы нас спасти.

Трансляцию он прекращает на моменте, когда я уснула у него на руках.

— Как видите, создан прецедент, не учтённый нашими законами, до этого считавшийся лишь теоретически возможным, — с саркастической улыбкой заявляет Рок. — Ребёнок сьеры Соломии, несмотря на кровь рода Лаяре, в момент близкий к смерти энергетически признал отцом меня. И с того момента, как я нашёл в лесу мою подопечную, наследник Лаяре энергетически подпитывался от меня.

О как вскидываются напротив нас Лаяре. Не ожидали? А как вы думали, я выжила?

— И в свете сложившийся ситуации, заявление, что у девушки нет выбора уже не является точным. Сьера Соломия может выбрать, с кем быть связанной, имея двух кандидатов на роль её мужа и отца её сына. Закон будет соблюдён в обоих случаях. От себя могу добавить, что воспитаю наследника рода Лаяре гораздо лучше, чем это мог бы сделать столь невоздержанный мальчишка.

Шок. Полный. Всепоглощающий.

Он серьёзно?! То есть как это? Получается, что Рок решил на мне жениться? А именно так и получается. Притом решил он это явно не только что. Вон как все аргументировал чётно и при всех этих адамирах и императоре о своём намерении заявил. Не любовницей-батарейкой даже сделать меня захотел, а… женой. Связанной, как они говорят. На всю жизнь.

У меня мелькали такие мысли, конечно, но… но я же — это я. Обычная девушка с Земли, никогда не считавшая себя какой-то особенной. Мне странно и страшно, что здесь я — та, за кого судятся и борются. Та, кем хотят обладать. Это бы тешило моё самолюбие, возможно, если бы хотели именно меня-Соломию. А так, получается, что хотят ту энергию, которую я могу дать, и ребёнка, которого я ношу под сердцем. А может и тех, которых ещё могу родить.

И Рок… Рок тоже? Он ведь ничего не говорил мне о чувствах. Не врал и лапшу на уши не вешал. Иногда даже до обидного прямолинейно говорил, что во мне для него ценно. Да и сейчас не руки просит, а заявляет, что он претендент на роль моего мужа. С полной уверенностью, что я его выберу. Или не с полной?

Эскаер вскакивает. Злой, как чёрт. Но под пристальным взглядом императора рот закрывает, не успев даже ничего произнести. Его отец тоже мрачнее тучи. И оба смотрят на меня. Как и все остальные мужчины в зале. Их внимание давит своей пробирающей до костей энергетикой.

Не справляясь, зажмуриваюсь. Легче не становится.

Рок же, разорвав эту бомбу, снова садится в своё кресло. Я слышу это, чувствую его близость, как тонко настроенный им инструмент. Он приучил меня к себе, завоевал доверие, сделал так, что рядом с ним мне спокойно и безопасно. Вот и сейчас, стоит его ладони накрыть моё плечо, легонько сжимая, посылая волну исцеляющей энергии, подпитывая и поддерживая мои силы, закрывая меня от всех, и скопившееся внутри напряжение отпускает, позволяя свободнее дышать.

— Благодарю за столь подробно и… красочно предоставленную информацию, адамир Шаера, — снова берёт слово его величество. — Слушайте моё решение. Сьер Эскаер Лаяре признаётся виновным в изнасиловании и приговаривается к положенному за такое преступление по закону наказанию — запечатываю энергетических каналов…

— Ваше величество!.. — поднимается с кресла Раэльд Лаяре, но император вскидывает руку и он вынужденно склоняет голову, умолкая. И кажется мне, что не только от уважения.

— У вашего сына была возможность высказаться, — сталью чеканит главный хищник в зале. — Да, он больше не даст сыновей и дочерей роду Лаяре. Но разве адамиры выше закона в нашей империи? У нас имеется наследник вашего рода и действительно нет разницы для закона и равновесия, кто его воспитает. И данный прецедент даёт мне все основания начать тотальную проверку того, как чтут наши законы и честь куарды, находясь на Земле. Сядьте, адамир Лаяре, я не закончил.

Отец Эскаера, играя желваками, опускается обратно в кресло, а император обращает свой взор на меня.

— Сьера Соломия, будучи матерью куарда, находясь на территории империи Занагар, вы обязаны подчиняться нашим законам, — он делает паузу, ожидая моей реакции.

— Я осознаю это, ваше величество, — отвечаю ему, склонив голову. Понимаю уже, что выбор мне предстоит без выбора.

— Закон империи Занагар гласит, что дети нашей расы должны рождаться в союзе энергетически связанных родителей. Только так. Исходя из этого вы обязаны вступить в такой союз.

Была у меня идея спросить, имею ли я право отказаться. Но слова императора окончательно расставляют всё по местам. Нет у меня такого права. Откажусь — нарушу закон. А ещё хуже — подвергну опасности своего ребёнка.

— И сейчас, сьера Соломия у вас есть выбор. Вы можете выбрать Эскаера Лаяре и, по сути, этим даровать ему помилование. — И можете выбрать адамира Рокадо Шаера. Ваше слово?

Вот и всё, Солька. Неспроста было это платье. Неспроста. Вот так тебя сейчас и замуж отдадут. Без чувств и романтики. Только потому, что так надо.

Смотрю на осунувшегося Эскаера. Несмотря ни на что, мне его жалко. Я боюсь даже представить, что такое для сильного куарда это запечатывание. Это как птице крылья обрезать, мне кажется. Но… но несмотря на жалость я не могу даже представить, как буду с ним, позволю себя снова касаться. Меня передёргивает от одной только мысли.

Поворачиваю голову к Року. Он смотрит на меня со странным выражением лица. Я чувствую его напряжение и даже нетерпение. Голод. И понимаю, что это голод по мне. Он не скрывает этого. Больше не скрывает. Как только я дам своё согласие, между нами всё изменится. И эта мысль кажется мне слишком уж притягательной, несмотря на всю ситуацию. Мне нравится в нём слишком многое. Он меня заводит, как ни один мужчина до него. И моя женская сущность просто в экстазе бьётся от того самого ощущения, когда ты за каменной стеной. Единственное, что меня пугает, это собственная неспособность держать свои чувства в узде. Умеют ли любить куарды, я даже не представляю. Но ведь надеюсь.

Рок склоняет голову набок, дёргая уголком рта в усмешке. Гладит пальцем моё плечо, посылая толпы мурашек по моей коже. Прищуривается многообещающе. Он сделал всё, чтобы мой выбор был очевиден. И я обещала доверять, да.

— Я выбираю быть твоей, — произношу шёпотом, чувствуя дрожь, когда чёрные глаза вспыхивают полным торжеством. Смотрю в эти глаза со всей твёрдостью, на которую способна. — Но сначала я хочу услышать всю правду, почему ты хочешь меня, — впервые я обращаюсь к нему на «ты». Словно между нами стёрлась ещё одна граница. Исчезнут ли другие?

Если я так тебе нужна, то у меня есть право знать зачем. Скажи. Мне. Правду. Пожалуйста.

Рок слегка хмурится, снова взвешивая. Мою просьбу. Свои действия. Готова ли я к этому? К такой вот прагматичности и просчитанности будущего мужа? А если она ещё и взамен любых чувств будет?

— Я всё тебе объясню. Наедине, — так же тихо обещает он. И снова это означает довериться.

— Сьера Соломия? — врывается в наш молчаливый диалог голос императора. — Ваш выбор?

И я не выдерживаю. Им нужен мой ребёнок. Империи нужен, дариату этому Лаяре. Так неужели нельзя дать мне время подумать? Я хочу принять правильное решение.

Поднимаюсь с места, чувствуя себя под прицелом.

— Ваше величество, имею ли я право высказаться и задать некоторые вопросы? Это ведь не нарушит законы империи Занагар?

— Нет, конечно, сьера, — дёргает уголком рта правитель этой самой империи. — Мы все вас внимательно слушаем.

Ага, как ещё кожа не дымится от этого вашего внимания.

— Сьер Эскаер, — делая глубокий вдох, поднимаю я взгляд на мужчину, из-за которого стою сейчас здесь. Он вскидывает удивленно брови. — Мне жаль вас, правда. Я не могу даже представить, что для вас значит этот приговор. И если бы дело было только во мне и моей свободе в обмен на вашу жизнь, принять решение мне было бы намного сложнее. Скажите, это запечатывание равно казни?

Он вспыхивает. Поджимает губы. Но под обращёнными на него взглядами говорит правду.

— Нет, сьера. Я всего лишь стану… неполноценным.

— А если бы вдруг я решила, выбрать вас, что будет с моим ребёнком? — он молчит и я снова обращаю взгляд на императора. — Насколько я понимаю, принять энергию другого мужчины он смог только из-за того, что был на грани смерти, это так?

— Да, сьера Соломия, — кивает его величество.

— Сможет ли мой сын перестроиться обратно? Без ущерба? Без угрозы для своей жизни?

— Это неизвестно. Ваш случай уникален, — в глазах императора начинает отражаться понимание.

На миг опускаю ресницы. Как же тяжело! Осознавать, что своими словами выносишь кому-то приговор. Но я должна это сказать. Смотря ему в глаза. Даже если этот взгляд потом будет преследовать меня в кошмарах.

— Сьер Эскаер, я эгоистично не готова быть вам женой. Я не верю вам. Я боюсь вас. Но ещё больше я не готова снова рисковать жизнью своего ребёнка и это для меня, как для матери, самое главное. Если выбор за мной… Я не выбираю вас.

— Я принимаю ваш выбор, сьера, — криво ухмыляется мужчина. С достоинством. Может и не совсем подонок. Тем тяжелее это для моей совести.

А мне остаётся последний шаг.

— Ваше величество, что будет, когда я назову адамира Шаера тем, кого выбрала?

— Поскольку вопрос вашего брака является одной из двух причин этого заседания, то как только вы озвучите свой выбор, будет проведена церемония согласия. В эквиваленте с земными традициями — это бракосочетание. После которого адамир Шаера получит право на обряд слияния.

Боже, как двусмысленно это звучит. А может и не только звучит. Как проходит это их слияние? Уж не на брачном ли ложе? Не к этому ли так тщательно готовил меня Рок, деликатно окучивая и приучая к себе и своим прикосновениям?

Я могу сейчас попросить о разговоре наедине, могу потребовать ответов немедленно. Возможно, что мою просьбу даже удовлетворят. Но какая уже разница, когда я услышу объяснения Рока, до или после того, как он станет моим мужем? Всё равно ведь станет. Мне ясно дали понять, что из этого зала свободной меня не выпустят. Так не лучше ли уже покончить со всеми этими формальностями и убраться отсюда? Может Рок с этим слиянием согласиться подождать? Или хотя бы объяснит, что к чему?

— Я выбираю адамира Рокадо Шаера, — как в омут с головой, произношу я громко и чётко.

В тот же миг Рок вскакивает на ноги, приближаясь. На плечи опускаются его ладони. И так правильно внезапно оказывается позволить ему привлечь меня к себе, а себе, закрыв глаза, прислониться к большому сильному мужчине.

— Спасибо, малышка, — мягко шепчет он мне на ухо. — Я тебя не обижу.

А я внезапно начинаю понимать, насколько дико устала от этого всего. Хочу уйти уже отсюда, чтобы не было всех этих адамиров, их взглядов, удушающего чувства почти материального внимания к моей скромной персоне. Этого напряжения, затянувшегося, кажется, на вечность.

— Ещё немного, девочка. Потерпи ещё чуть-чуть. Я горжусь тобой, маленькая, — реагирует на мои внутренние стенания будущий муж. — Церемония согласия, хоть и необходимая, но формальность. Самое важное произойдёт между нами потом.

Киваю, вымученно улыбаясь. Уже слабо реагируя, когда его величество просит нас подойти к нему для этой самой церемонии. Не так я представляла себе собственную свадьбу. Совсем не так. И уж точно не думала, что буду настолько выжата и истощена морально, а мой жених женится на мне из-за ребёнка от другого мужчины.

Рок, обнимая за талию, ведёт меня вперёд. Император поднимается нам навстречу.

Вот мы застываем напротив него, повернувшись друг к другу. Адамир держит мои руки в своих.

Формальность да. Чем-то даже похожа на наши церемонии, где у жениха и невесты спрашивают, согласны ли они, и так далее. Только смысл немного другой. Подозреваю, совсем неформальнй, а самый, что ни на есть, реальный и настоящий.

— Адамир Шаера, осознан ли ваш выбор? Готовы ли вы чтить эту женщину, дать ей свою силу, защищать её, заботиться и беречь?

Его твёрдое:

— Да!

— Сьера Соломия, согласны ли вы связать свою жизнь с этим мужчиной? Чтить его волю, дарить энергию и тепло, дать продолжение его роду?

О любви ни слова. Показательно. Но всё ведь решено.

— Да.

— С этого момента вы имеете полное право на эту женщину, адамир Шаера. Поздравляю вас с обретением, — слышу я голос императора. И это «обретение» звучит чуть ли не как «приобретение».

К поздравлениям присоединяются и другие мужчины. И все поздравляют именно Рока, кто искренне, кто с плохо скрываемой завистью. А кто и вовсе злобно молчит. Но всё это для меня лишь фоновый шум.

Рок смотрит на меня. И столько удовлетворения и предвкушения в его хищном собственническом взгляде, что меня окатывает жаркой волной. И да, мурашки табунами бегают. Шагает ко мне, притягивая к себе, обнимает, вжимая в своё тело и целует. Жадно. Торжествующе. Утверждая своё право. Поглощая не только мою энергию, но и что-то гораздо большее.

Глава 12

Из зала меня то ли уже муж, то ли ещё пока жених, вынес на руках. Я конечно попыталась возражать и доказывать, что могу и своими ногами прекрасно дойти, куда надо. Но даже для меня самой это всё звучало весьма неубедительно, а для Рока тем более. Слишком уж сильной была внезапно накатившая усталость. А может он просто хотел ещё и таким образом своё право собственности продемонстрировать, или традиция у них такая? Кто их знает, этих куардов. Пускай несёт, если так уж ему хочется, от меня не убудет.

— Вы отвезёте меня теперь обратно в замок Шаера? — интересуюсь я тихо, украдкой рассматривая сосредоточенно размышляющего о чём-то мужчину, когда мы уже уходим достаточно далеко от зала совета.

— Мне казалось, ты уже достаточно освоилась, чтобы не выкать мне, — с нотками недовольства замечает адамир. — Или я по-прежнему воспринимаюсь для тебя чужим?

— Эм, нет, — удивлённо вскидываю я брови. — В моём понимании обращаться на «ты» без разрешения, да ещё и к особе более высокого статуса, это… неуважительно как-то.

— Занятно, — хмыкает Рок, бросая на меня насмешливый взгляд. — То-есть всё это время ты таким образом мне уважение выказывала, а не на расстоянии пыталась держать?

— Ну да, — совсем уже растерянно киваю. Неожиданный поворот разговора, однако. Буду считать передышкой. — А у вас разве не так?

— Не совсем. Если речь не идёт о подчинённых и слугах, для которых это является регламентированным, то обращением на «вы» обычно подчёркивают отсутствие близких отношений и связей.

— Ясно, — тяну я, задумчиво ковыряя серебряную пуговицу на его мундире.

— Если тебе нужно моё разрешение, то я его тебе с удовольствием даю. Больше того, настаиваю, — повелительно так сообщает мне… муж? — И отвечая на твой вопрос, нет, сегодня мы останемся здесь. У Арида ещё есть к нам вопросы. Да и тебе нужно отдохнуть после слушания.

— Только отдохнуть? — настороженность из своего голоса полностью убрать не получается. Да и бесполезное это дело.

Как-то внезапно вспоминается, что я до сих пор открытая книга для него. Может и стоит спрятать свои мысли и переживания сейчас, когда слушание уже закончилось, только он их и так уже знает. Ловлю на себе задумчивый взгляд.

— Не только, Мия. И будет лучше, если я смогу правильно оценивать твою реакцию на мои… действия, — голос Рока звучит вкрадчиво, многозначительно, гоня толпу обжигающих мурашек по моему телу.

А тем временем я уже начинаю узнавать тот самый коридор, в котором находятся личные покои адамира.

Значит, слиянию сегодня всё-таки быть. Что-то мне не по себе как-то становится. В чём оно хоть заключается? А то мои предположения всё как-то сплошь постельного характера.

Но спросить я уже не успеваю, потому что мы подходим к нужным дверям, а те распахиваются, повинуясь воле Рока. Он вносит меня в гостиную, дверь захлопывается, и мы застываем посреди комнаты.

— Ты голодна? — мягко интересуется Рок, ставя меня на ноги. И прежде чем я успеваю ответить, сам же и отвечает. — Голодна. Я приказал подать нам ужин, как только закончится слушание. Сейчас принесут. Можешь пока присесть, отдохнуть.

— Ты… знал, чем всё закончится? — поднимаю я на него глаза.

— Я рассчитывал на такой исход. И не ошибся. В тебе, — слышу в ответ удовлетворённое признание.

Ну да. Сложно ошибиться в том, чьи мысли читаешь. Из груди сам собой вырывается горький смешок. Я перед ним, как на ладони. Все страхи, тревоги, сомнения и надежды. Даже те, в которых я сама себе боюсь признаться. А он… что собой представляет мужчина, с которым буду связана на всю жизнь? Что будет, если у нас не получится нормальная семья? Или если наши понятия нормальности различаются? Сомневаюсь, что у куардов предусмотрены разводы. Ощущение захлопнувшейся ловушки становится слишком слишком острым.

— Если думаешь, как сбежать от меня, разочарую. Это невозможно теперь, — Рок привлекает меня к себе. — Ты дала своё согласие. По нашим законам ты теперь моя.

— Вещь? Батарейка? — нет, это не упрёк. И даже не истерика. По крайней мере, я очень стараюсь так не думать. И уж тем более не допускать в интонациях. Просто хочу знать, какая роль мне теперь уготована. На что меня вынудили согласиться?

— Моя женщина. Моя связанная. Жена. Та с кем я решил разделить свою жизнь и силу, — непререкаемо чеканит мужчина. Отстраняет и, ухватив за подбородок, заставляет посмотреть на себя. — Я знаю, что в вашем мире происходит всё по-другому. Все эти ваши пляски вокруг чувств, любви, готовности. Обещаний, которые не выполняются, клятв, данных впустую.

— Не всегда, — возмущаюсь я, пытаясь вывернуться из его рук.

— Возможно. Но в большинстве своём. Будешь спорить? Взвешенно выбрав себе женщину, приняв решение и дав брачные обеты, куард их сдержит. Сила заставит. Между связанными может не быть чувств, но женщина будет защищена, лелеема и оберегаема. Это закон.

— Ты хочешь сказать, что вы все такие замечательные? — скептически хмыкаю, пряча своё смятение.

В глазах мужчины появляются смешинки.

— Нет, не хочу. Не обольщайся. Мы корыстны. Расчётливы. Жестоки по своей природе, но не лишены здравого смысла и прагматичности. Добиваемся целей любой ценой. В нашем обществе правят сильнейшие. И нам приходится немало усилий прилагать, чтобы считаться друг с другом. Потому и законы жёсткие. Чтобы держать в узде каждого. Даже адамиров и их отпрысков. Ты правильно сравнила нас с хищниками, Мия. Каждый из тех, кто присутствовал там в зале, вожак своей стаи. И своё уже никогда не отдаст.

— И ты… — констатирую я.

— И я, — кивает он со спокойным удовлетворением.

И больше ничего добавить не успевает — нас прерывает деликатный стук. Рок отпускает меня и, прежде чем позволить слугам войти, набрасывает мне на плечи мягкий пушистый плед из нежной белой шерсти, взятый с одного из кресел.

Пока нам накрывают на стол, я отхожу к высокому окну. Взгляд прикипает к темному небу, на котором уже мерцают холодные звёзды, а мысли испуганно скачут вокруг того, что я только что услышала. Удивлена ли? Нет. Разве что его словами про обеты. Да и то не особо. Чувствовала, что с ними не всё так просто.

Вскоре понимаю, что мы снова остались наедине, и в комнате воцаряется тишина. Рок подходит бесшумно, но я всё равно ощущаю его приближение на каких-то глубинных уровнях осязания. На плечах смыкаются его руки, разворачивая меня лицом к комнате.

— Пойдём ужинать, Мия. И сможешь задать все свои вопросы, — увлекает он меня к круглому столику, красиво сервированному и украшенному странной белой веточкой в вазе, усеянной золотистыми огоньками.

Мы садимся и комната сразу же погружается в романтичный полумрак разбавленный мягким мерцанием этих огоньков. Надо же, как красиво. Я даже не ожидала, если честно. После столь неожиданного для меня бракосочетания думала, что дальше меня ждёт… что-то более приземлённое. Хотя, Рок ведь уже показывал, что умеет делать красивые романтичные жесты. Скорее всего, когда ему это нужно. Вот и сейчас, наверное, нужно.

— Что изменилось, Мия? — слышу я внезапно его голос, звучащий слегка резковато, и понимаю, что слишком погрузилась в собственные размышления. Поднимаю на мужчину недоумевающий взгляд. Он задумчиво хмурится. — Ты догадывалась, что я хочу тебя заполучить. Чувствовала моё желание. Позволяла прикасаться к тебе. Допускала мысль, что мне нужно от тебя больше, чем то, что попросил изначально. И принимала мою защиту и опеку добровольно. Там в зале ты сознательно сделала выбор и дала своё согласие. Что изменилось сейчас? К чему это отчуждение? Уже жалеешь?

Мне отчего-то становится неловко. И снова глаза на мокром месте. Дурацкие гормоны.

— Прости, если задела своими мыслями. Я их не контролирую. Могу закрыть, чтобы… — начинаю я импульсивно, со стыдом признавая, что голос звучит обиженным лепетом. Глупо, Солька.

— Прекрати! Я разве сказал, что задет? Думаешь моё самомнение настолько низкое, что твои в общем-то вполне ожидаемые сомнения выведут меня из себя? — Рок говорит спокойно и терпеливо, как с ребёнком.

И это почему-то задевает уже меня. И так хочется сорваться. Даже понимание абсурдности такой реакции слабо останавливает. Знаю, что лично он ни в чём передо мной не виноват. И ничего не должен, кроме того, что сам захотел обещать. Просто… меня затапливает изнутри обидой на всё и вся. На то, что моя жизнь теперь уже никогда не станет прежней, на то, что я сама себе уже не принадлежу, что вернуться в родной мир мне не позволят, что замуж меня выдали почти насильно, как в средневековье каком-то, что муж выбирал меня осознанно и прагматично, а не по любви… И ещё столько всего, включая горечь и стыд вернувшихся воспоминаний, и глубоку, грызущую изнутри тоску по любимой сестре, с которой мне возможно больше не суждено увидеться. Мне так больно и обидно, что приходится зажмуриться, чтобы спрятать предательские слёзы. Ну здравствуй подступающий нервный срыв.

А в следующий миг я внезапно оказываюсь на руках у Рока, крепко прижатая к его широкой груди. И снова у меня нет сил отказаться от той силы, что мне дарят его объятия. От ощущения, что всё происходящее правильно несмотря на все мои внутренние трепыхания.

— Зачем я тебе? — набравшись решимости, озвучиваю свой самый главный вопрос. — Нет, я помню что ты говорил про мои особенности. Про мою ценность для сильных куардов. Только мне сложно это понять. Поверить, что сильнейшие представители расы не могут найти себе женщину своей же расы. Как такое может быть? И что теперь будет со мной? Чего ты от меня хочешь?

Он молчит некоторое время. Лишь рассеянно гладит меня по спине, позволяя прятать лицо у себя на груди. А потом начинает говорить. О том, что сила куардов нестабильна, что знатнейшие семьи сознательно наращивали её испокон веков, корректируя генофонд, контролируя, чтобы потомкам передавались самые отборные качества, больше способностей к управлению энергией, больше силы. Особенно наследникам, мальчикам. Но девочки тоже начали рождаться другие. Более одарённые и менее восприимчивые и гибкие, как должно быть женщинам. Менее способные подстраиваться под мужскую энергию своих связанных. Всё более сложным стало найти подходящую пару. А сейчас это стало настоящей проблемой.

— Наследника адамира может выносить только сильная куарда, — голос Рока звучит отстранённо, глухо. — И сильная же куарда не может полноценно принять энергию своего связанного.

— Почему? — ох, чую, что ответ мне не очень понравится.

— Чтобы менять окружающий мир, его энергию, чтобы управлять ею, сами мы должны быть как можно более стабильны. Подстраивать мир под себя. А не наоборот. И мужская энергия перестраивает женщину под себя. Чем сильнее куард, тем агрессивней это происходит. Чем сильнее куарда, тем ожесточённей её собственная энергия сопротивляется. Стать связанной адамира по сути означает согласиться на выжженые каналы и только одного одарённого ребёнка. Наследника. Остальные дети, если они появятся, скорее всего не получат и десятую долю наследия своих родителей.

Получается, что всех этих таких крутых и могущественных адамиров буквально вывели как элитных представителей… расы. Вспоминаю слова доктора о том, что я могу родить ещё наследников кому-то. Как он там сказал? «Сильных наследников для сильного отца»

— Я так понимаю, что ко мне это не относится? Мой сын наследник рода Лаяре. Но ты ожидаешь от меня, что я рожу наследника и тебе? — спрашиваю тихо, пытаясь говорить как можно спокойней.

Вот и всплывают подробности моей особенной ценности.

— Наследников, Мия. Ты сможешь родить мне не одного сильного сына. Дочерей я бы тоже хотел. Желательно таких, как ты, — сообщает свой прагматичный расчёт адамир Рокадо Шаера.

Я никогда не была чайлдфри. Детей я люблю и о своих задумывалась. Но слышать, что твоя самая большая ценность состоит в способности их рожать — это обидно. Особенно от мужчины, который безумно нравится и притягивает.

— А моё мнение на этот счёт учитываться будет? — интересуюсь сипло. — Или мне предстоит быть вечно беременной? Что будет, если я не захочу?

А в ответ слышу насмешливое фырканье. Мужская пятерня зарывается в мои волосы, оттягивая голову назад, заставляя смотреть ему в лицо.

— Нет, Мия. Вечно беременной ты не будешь. Так много детей я от тебя не прошу. Что же касается твоего мнения и желания в этом вопросе, думаю, мы договоримся. И нет, мне не только это от тебя нужно.

Спрашивать, что именно, будет пожалуй глупо. Слишком уж красноречиво упирается мне в бедро кое-что внушительных размеров и твёрдости.

— Конкретно сейчас я хочу, чтобы ты поужинала. Тебе нужны силы, — строго глядя мне в глаза, заявляет Рок.

Даже если бы я думала в этот момент возражать, со своим мнением выступает мой желудок, выдав громкое ворчание. Приходится, смущаясь извиняться и под насмешливым взглядом… мужа пересаживаться обратно на своё место. И да, приступать к ужину. Изысканному, вкусному и довольно сытному. И всё это в неожиданно воцарившемся уютном молчании.

Между нами по-прежнему полно неоговорённых моментов, но в одном Рок прав — я приняла решение. Осознанно. Выбрала его и дала согласие на наш союз. Пускай под давлением обстоятельств, но если быть с собой честной, то я и не сопротивлялась им особо. И меня не пугает мысль о предстоящей близости с мужем. Если уж совсем на чистоту, я предвкушаю это. Он привлекает меня. С самой первой встречи. Сильно. Так к чему бесполезная рефлексия? Зачем отказываться от того, чего сама хочу? Тем более что всё равно это рано или поздно случится.

А что пугает… это скорее неопределённость. Наш брак. Слишком серьёзным воспринимается этот шаг. Пожизненным. А мы знакомы едва неделю. И я о нём почти ничего не знаю. Но жалею ли? В данных обстоятельствах нет, как ни странно. То самое доверие никуда не делось.

Отправляя в рот сочные кусочки божественно вкусного мяса, особой любви к которому раньше за собой не замечала, постоянно ловлю на себе взгляды Рока. Читает? Ну и пусть. Даже странно, что я так спокойно к этому отношусь. Раньше, наверное, на дыбы встала бы. А сейчас даже облегчение какое-то чувствую, меньше словами свои сомнения выражать надо. Далеко не все они развеяны, и далеко не все ответы я получила.

Вместо вина муж наливает мне в бокал малинового цвета сок, вкусом напоминающий что-то цитрусовое.

— Спасибо, — благодарю, поднося напиток к губам. Осторожно пригубив ставлю обратно на стол, немного смущаясь от того, как пристально Рок смотрит на меня. Будто хищник выжидает в засаде. Впрочем, почему будто? — А что дальше? Как проходит это слияние? Что я должна делать?

Уголок его губ дёргается в лёгкой усмешке.

— Тебе не нужно ничего делать, Мия. Всего лишь расслабиться и принять то, что буду делать с тобой я, — вкрадчиво сообщает мне муж, полыхнув чёрным пламенем глаз.

И с таким откровенным намёком это звучит, настолько многообещающе выглядит улыбка блуждающая на мужских губах, а воздух вокруг нас настолько сгущается от ощутимого кожей и оголёнными нервами напряжения, что у меня даже дыхание перехватывает. Словно горячая патока омывает моё тело, заставляя судорожно сжать ноги и нервно выдохнуть, чувствуя, как опаляет щёки румянец и завязывается тугой узел в низу живота.

Опускаю взгляд на тарелку и понимаю, что больше ни кусочка не смогу съесть. Закусываю губу, пытаясь представить, что будет дальше, решить как себя вести, нужно ли что-то говорить. Волнение плещется в моих венах, щекочет теми самыми пресловутыми бабочками в животе, вынуждая чувствовать себя неопытной девчонкой. Впрочем особо опытной я себя действительно назвать не могу. А вдруг ему это не понравится?

Слышу, как Рок отодвигает стул, чтобы встать.

— Пойдём, Мия, — протягивает мне руку, пожирая тёмным взглядом.

Словно под гипнозом я вкладываю свою ладонь в его, позволяю поднять себя. Сердце, кажется, готово выпрыгнуть сейчас из груди. Как-то размышлять о близости и осознать, что вот сейчас всё случится — совершенно разные вещи. И если бы только просто секс. Так ещё какое-то слияние.

Я ведь правильно всё понимаю?

Рок почему-то улыбается и увлекает меня за собой, направляясь к спальне. Вот… куард! Нет, чтобы успокоить меня. Улыбается он.

— Успокою, Мия. Обязательно успокою. Только не словами.

В спальне тоже царит полумрак рассеянный золотистым светом таких же веточек в вазах по всей комнате. Это вместо свечей? Красиво. Очень.

Мы останавливаемся посреди комнаты. Рок оборачивается ко мне и принимается расстёгивать пуговички на моём платье. Неспеша, методично, молча. Словно не от его голода у меня сейчас кружится голова и подгибаются пальцы на ногах. Полы платья постепенно расходятся, оголяя часто вздымающуюся грудь, пока ещё не округлившийся живот, открывая мое тело пылающему мужскому взгляду.

Ещё несколько пуговичек… его ладони скользят под жемчужно-белый шёлк, гладят рёбра, подхватывают налившиеся возбуждением холмики, пальцы обводят ареолы, заставляя меня с шипением втянуть воздух. Беременность сделала мои соски слишком чувствительными. Каждое касание, как сладкая пытка.

Рок наблюдает за мной из-под полуприкрытых век, повторяет ласку, сжимает упругие горошинки, перекатывая, срывая с моих губ прерывистый стон… и продолжает чертить огненные узоры своими прикосновениями, ведя ладонями дальше, стягивая ткань с плеч, пока платье не соскальзывает с моего тела, опускаясь вокруг ног ворохом шёлка.

Но вместо того, чтобы раздеться самому, он отступает на миг, обводя меня голодным взглядом, и внезапно снова подхватывает на руки, направляясь на этот раз к неприметной двери в углу комнаты. Стоит той открыться, как ноздрей касается смешанный с паром нежный аромат душистых масел. Ванна. Ванна это хорошо. Это я с радостью.

И спустя пару минут, я уже сижу на нагретом мраморе небольшой скамеечки в благоухающем бассейне именуемой ванной, и со смесью смущения и жгучего любопытства наблюдаю, как раздевается мой муж. Ох, как же он хорош.

Глаз не отвести от широченных плеч, мощной грудной клетки, тех самых кубиков пресса. Рельефный торс совершенно неожиданно для меня украшен чёрным рисунком татуировки, которая только усугубляет ощущение какой-то тёмной хищности доставшегося мне в супруги мужчины. Под смуглой кожей при каждом движении перекатываются стальные мышцы. А движется он, надо сказать, очень и очень для глаз притягательно. Завораживающе даже. Никогда я ещё настолько откровенно никем не любовалась. И сейчас сложно осознать, что этот мужчина мой на всю жизнь. Мой. Муж. И вся эта… кхм гордо покачивающаяся боевая готовность выдающихся размеров полностью для меня.

Рок, оставшись без одежды, перешагивает бортик бассейна, и уже спустя миг садится позади меня, притягивая к себе. Вышибая воздух из лёгких первым обжигающим соприкосновением наших обнажённых тел.

— Боишься меня? — шепчет, зарываясь лицом с волосы.

— Ты же знаешь, что нет… Сейчас, — признаюсь тихо, прикрыв глаза.

Это так странно сидеть голой, прижавшись к такому же голому мужчине, ощущать бедром его пульсирующую возбуждённую плоть и при этом вести какие-то разговоры. С упоением ощущаю, как пропитывает меня жар его кожи, согревая изнутри, волнуя, обещая…

— Мне хочется это слышать, Мия. И тебе не стоит меня бояться. Твой страх мне неприятен. От тебя я хочу совсем других эмоций, — сообщает Рок, нежно скользя ладонями по моему телу.

Как всегда требовательно-прямолинеен. Невольно улыбаюсь, понимая, что мне нравится эта его черта. По крайней мере я всегда могу рассчитывать, что услышу от мужа правду, какой бы она не была.

— Это не всегда от меня зависит, — пытаюсь и я быть честной. — Рядом с тобой я чувствую себя слишком уязвимой… Слабой. Все эти ваши возможности, способности, силы… это для меня непостижимо… это пугает. То, что я ощущаю иногда в твоём присутствии, заставляет инстинктивно тебя опасаться. Тебе ведь ничего не стоит стереть меня в порошок при желании. И даже несмотря на всё моё доверие к тебе, я не могу этого не осознавать. Мы слишком мало знакомы, хотя порой мне кажется, что я уже вечность в вашем мире. С тобой.

Ухватив пальцами мой подбородок, Рок заставляет меня повернуть голову и посмотреть ему в лицо.

— Моя сила никогда не будет обращена против тебя, Мия. Это ты тоже должна осознавать, — гладит мои губы. Склоняется ближе. — И принять её.

— Это тоже звучит… немного пугающе, — замечаю с ноткой иронии.

— Не пугайся, — вкрадчиво велит он в ответ. Улыбается многообещающе. — Тебе понравится. А сейчас расслабься и позволь мне позаботиться о тебе.

Разве я могу ему отказать? Мне до дрожи приятна его забота. Ласковый плен его объятий. Эти неспешные движения. Касания.

Купание превращается в сладкую пытку. Горячая вода и ароматная пена на скользящих по коже ладонях. Кажется, что они везде. Моют, трогают, гладят. Разминают напряжённые плечи, вынуждая стонать от удовольствия. Играют с сосками, сминают грудь. Нежно обводят живот, посылая волну жара, раздвигают мои ноги, вынуждая открыться. Но вместо того, чтобы воспользоваться этим, минуют самое сокровенное, лишь слегка задевая половые губы, скользя теперь по внутренней стороне бёдер, заставляя меня чувствовать пульсирующее в крови возбуждение и смущённое разочарование, отзывающееся тянущим и почти болезненным желанием. Непривычно острым. Голодным. Я не знала, что можно так сильно кого-то хотеть.

А он и не думает облегчать мою участь. Дразнит, бессовестный. Отводит мои ладони, когда я пытаюсь к нему прикоснуться, подарить ответную ласку.

Тихо застонав, я откидываю голову Року на плечо, прижимаясь к нему ближе, расплавленным воском сдаваясь на волю этим умелым рукам. Глаза сами собой закрываются. Кажется, что все мои нервные окончания сейчас абсолютно обнажены, как и я перед этим мужчиной… Мужем.

Он не оставляет без своего внимания ни один участок моего тела. И далеко не сразу я замечаю, что происходит нечто гораздо большее, чем просто наше купание и даже прелюдия. Я чувствую не только касания мужских рук и тела, меня словно обволакивает его сила, пробегая по коже горячими ручейками. Очищая от остатков страха и тревоги. Зажигая в крови настящий пожар.

— Можно?.. Я тоже хочу тебя касаться… — неужели это мой голос такой хриплый и хнычущий.

Он разворачивает меня к себе, ловя ртом губы, обводит их языком, толкается им внутрь. Целует так порочно-сладко, что я почти готова кончить от одного лишь этого поцелуя. И отводит мои руки мне за спину.

— Потом, Мия. Я позволю тебе это потом. А сейчас будь моей послушной девочкой, — хрипло приказывает Рок, оторвавшись от губ и склоняясь к моей груди, чтобы лизнуть сморщенный сосок. — Мой голод по тебе сейчас слишком силён.

И в подтверждение этого он поднимается на ноги, и меня вынуждая встать. Закутывает в пушистое полотенце, взятое на кромке бассейна, и снова подхватывает на руки, чтобы отнести обратно в спальню и уложить на огромную кровать. Я уже сама настолько заведена, что та минута, которая Року нужна, чтобы вытереться, прежде чем накрыть меня своим большим телом, воспринимается чуть ли не вечностью. И выгибаюсь навстречу, безропотно позволяя ему вытянуть мои руки над головой. Эта беспомощность перед ним что-то странное творит с моим разумом и телом.

Наши ладони смыкаются. И меня словно электрическим током прошивает, выгибая дугой под ним. Не больно. Мучительно сладко. Рок ловит губами мой вскрик, слизывает гортанный стон, улыбается хищно, вклиниваясь своим твёрдым телом между моих ног.

— Моя храбрая девочка. Прими это. Прими меня.

Глава 13

Задыхаясь, хватаю ртом воздух, пытаясь справиться с ощущением плещущегося в крови жидкого огня. Это уже было. Это уже знакомо. Там в лесу. Он уже вливал в меня свою силу. Только сейчас всё по-другому. Боли нет. И страха тоже. Только сжигающее дотла возбуждение.

Наши ладони будто спаяны. Мы смотрим в глаза друг другу. В его взгляде пылает голодное пламя. Я хочу его утолить. Я так этого хочу…

Я почти обездвижена его телом. Но всё равно тянусь к мужественному лицу, не пугаясь даже хищного оскала. Целую жёсткий колючий подбородок. Обнимаю ногами, чувствуя, как его член скользит по мокрым складочкам моей плоти, неотвратимо раздвигая, дразня…

— Не торопись, моя сладкая, — рычит Рок, с глухим стоном вдавливаясь в меня. — Ты не готова ещё.

— Ты шутишь? — вырывается у меня невольно истеричный смешок. Да у меня уже кости плавятся от желания.

— Нет, Мия. Не шучу. Слияние наших энергий уже запущенно и его не остановить. Но если я не сдержусь и позволю своей силе бесконтрольно хлынуть в тебя, ты можешь не выдержать этого, поэтому я буду делать тебя своей постепенно. У нас вся ночь впереди.

Ох, а вот теперь мне даже страшно немного становится. Но страх этот такой… томительно-сладко-предвкушающий. Нервно сглотнув, я наблюдаю, как он поднимается надо мной. И отпускает мои запястья. Вот только двинуть я ими всё равно не могу, словно их дальше держит что-то. Вскидываю глаза на своего эротично-деспотичного мужа и замечаю у него на губах понимающую ухмылку.

— Ты примешь всё, что я тебе дам, Мия, — обещает он властно. И мурашки бегут по моей спине, поднимая волоcки по стойке смирно.

Моего лба касаются его пальцы. Словно угольками чертя какой-то знак. В глазах темнеет от новой волны жара.

— Ты дашь мне всё, что я захочу взять, — рокочет без малейшего сомнения. Я бы может поспорила, но сил на это как-то не наскребается.

Пальцы скользят ниже, проводят по переносице и бровям. Прослеживают линию носа. Касаются распахнутых губ, задерживаются на них, обводя, нажимая, собирая влагу.

— Ты станешь моей каждой клеточкой своего восхитительного тела.

Чертит огненную дорожку по подбородку, нежно обхватывает горячей ладонью шею, оглушая контрастным сочетанием его контроля и моей добровольной беззащитности. А дальше его рука соскальзывает ниже, по ключицам, груди, пока не замирает на солнечном сплетении.

— Этой ночью я наполню тебя собой и своей силой, — его хриплый голос, кажется проникает в самые потаённые уголки моей души.

А от ладони приходит новый поток огня, вырывая из моей груди гортанный крик. Моему крику вторит его частое хриплое дыхание. Меня раздирает его желанием. Рок запрокидывает голову, морщась, обнажая зубы с немного выдающимися клыками. Смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. И я очень остро ощущаю, каких усилий сейчас ему стоит удержать контроль. Пламя омывает меня изнутри, искрит на коже, вырывается вместе с хриплым дыханием. И когда мне уже кажется, что я не выдержу больше, раскалённое прикосновение ладони смещается, опускаясь сначала на живот, а потом ещё ниже.

Ещё миг и жёсткие пальцы погладив мой лобок, раздвигают налившиеся возбуждением складочки и находят пылающий клитор, сжимая его и потирая. Скользят ещё ниже, размазывая влагу. Продавливают вход, нажимая в сводящем с ума ритме. Мои бёдра уже дрожат, а мышцы сводит от безумной жажды разрядки. И когда внутрь проникает жёсткий палец, даря наконец упоительное ощущение наполненности, я взрываюсь в ослепительном наслаждении, с криком выгибаясь и дёргая руки из невидимых пут.

— Сладкая, — рычит Рок, добавляя ещё один палец, двигая ими внутри, находя самые чувствительные точки и посылая моим телом новые волны оргазма. — Твоё удовольствие ещё слаще, чем я думал.

И лишь когда я уже не могу даже кричать, дрожа от почти болезненного освобождения, его руки обхватывают мои бёдра широко разводя.

— Смотри на меня, Мия, — врывается в моё затуманенное сознание его жёсткий приказ, вынуждающий меня инстинктивно подчиниться.

Наши взгляды встречаются. Мой расфокусированный и его тёмный, подавляющий, прожигающий до нутра. Он подтягивает меня выше, раскрывая для себя ещё больше. А в следующий миг его плоть находит вход в моё тело, растягивая, наполняя, неумолимо продвигаясь всё глубже, пока я не начинаю задыхаться от почти невыносимого ощущения. Ни с чем не сравнимого чувства узнавания женщиной мужчины. Острого на грани боли. Но такого желанного.

Толчок. И он входит до конца. Словно по оголённым нервам. Наполняя собой и своей силой, как и обещал. Беря мою взамен.

Склоняется обратно. Снова обхватывает сначала мои запястья освобождая, а потом находит ладони, сплетает наши пальцы. Всё это, не отпуская мой взгляд. И толкается снова, вырывая из моей груди то ли вскрик, то ли всхлип. Ощущений так много, что, кажется, я не выдержу. Разлечусь на осколки. Мне хочется сбежать от этого. И хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Меня словно закручивает в воронке, отрывая от земли, оглушая пульсирующей в воздухе энергией. Его. Моей. Нашей общей. Это ослепляет, пугая и приводя в восторг. Это наполняет новой жаждой. Такой сильной, будто и не было тех оргазмов, что я уже успела сегодня испытать от его рук.

Бесстыдно толкаюсь бёдрами Року навстречу, готовая умолять сделать что-то с этой невыносимой потребностью. В ответ слышу его хриплый смех, довольный. Предвкушающий. И хищник срывается с поводка контроля, взрывая мой мир в животном ритме жёстких движений. Топя меня в накатывающем волнами болезненном удовольствии, пока я не растворяюсь в нашем единении, взмывая на пик острого в своем откровении чувства, что я теперь часть чего-то большего. Связанная навеки с тем, с кем вместе падаю в пучину ослепительного освобождения.

Времени не существует. А может и пространства. Есть лишь тяжесть мужского тела надо мной, наше хриплое дыхание и биение сердец в унисон. Есть его неспешные ласковые поцелуи на моих опущенных веках, скулах, висках и горячая пульсация там, где мы по-прежнему соединены. Есть моё наивное в своём заблуждении ощущение, что это всё было не просто так. Не просто секс, не просто… Для меня уж точно не просто. А что тогда? Подумаю потом.

— Как ты, девочка? — рокочет нежно мне на ухо, прикусывает мочку.

— Угу, — выдаю нечленораздельное, не в состоянии даже два слова связать.

Он снова смеётся. С тем самым мужским торжеством и превосходством. Ну ладно. Заслужил, чего уж там. Мне даже шевелиться лень, так хорошо сейчас. С ним. Кажется, я и сексом никогда раньше не занималась. То, что было до него, не сравнить с испытанным сегодня ни в каком виде. И тут явно не только спецэффекты с энергиями причиной.

— Сладкая, — в который раз обзывается теперь уже во всех смыслах мой муж. — Ты поразительная, Мия.

Он с явной неохотой приподнимается, выскальзывая из моего тела, потом перекатывается на бок, притягивая разомлевшую меня в свои объятия. Его ладонь по-хозяйски сжимает мою ягодицу, тогда как вторая словно невзначай гладит мой бок, посылая по телу толпу щекотных мурашек. И я не могу удержаться, чтобы не приняться трогать его теперь, когда мои руки наконец свободны. Прижимаясь щекой к мускулистому плечу, украдкой целую гладкую кожу, вдыхая её пряный с мускатными оттенками запах, скользя пальцами по чёрным линиям татуировки, купаясь в его тепле.

— Слияние получилось? — спрашиваю шёпотом, когда сердцебиение немного выравнивается.

— Почти, — улыбается он в мою макушку.

— Почему почти? — вздрагиваю невольно. — Я не справилась с твоей энергией так, как надо? Это из-за того, что мы разных рас?

— Ты справилась лучше, чем я даже мог от тебя ожидать, маленькая. И «почти» означает лишь то, что полное слияние ещё не завершилось. Наши каналы перестраиваются и настраиваются друг на друга. Так должно быть.

— А, ну тогда хорошо, — расслабляюсь в его руках, чувствуя, как невольно погружается сознание в утомлённую полудрёму.

Рок снова хмыкает, прижимая меня к себе в собственнически-одобрительном жесте. Поглаживания становятся более неспешными, убаюкивающими.

— Отдыхай пока, малышка, — последнее, что я слышу, проваливаясь в сон.

А просыпаюсь от томительного жара, пульсирующего в крови. От болезненно-сладкого тянущего ощущения в груди, сосредоточенного почему-то в сосках. Инстинктивно вскидываю руки, и пальцы зарываются в чьи-то короткие шелковистые волосы, пробегая в нечаянной ласке по мужскому затылку. В ответ слышу тихий рык, поцелуи смещаются с моей груди на живот, заставляя моё тело выгибаться от проснувшегося желания, а потом меня, как тряпичную куклу переворачивают. К спине прижимается мужская грудь, а в ягодицы упирается кое-что весьма твёрдое и горячее. Застонав, прикусываю губу. Как же он меня заводит. Вот так, с полуоборота. Хочется мурчать и тереться попой, прогибаясь как кошка. Кажется, именно это я и делаю спросонья.

— Какая чувственная девочка мне попалась. От тебя невозможно оторваться, моя Мия. Тобой невозможно насытиться, — вкрадчиво шепчет Рок, подхватывая ладонью меня под живот, тянет на себя, вынуждая стать на колени. Кусает за основание шеи, проводит языком по месту укуса, отчего я вскрикиваю, запрокидывая голову, не видя ничего от пляшущих перед глазами искр. — Я так долго ждал, когда наконец сделаю тебя своей. Дай мне свою страсть. Отдай мне себя полностью.

И я отдаюсь, гортанно вскрикивая, когда муж одним плавным толчком наполняет меня до отказа. Открываюсь для него, не пряча того, как сильно хочу, как схожу с ума от каждого удара его плоти, как пылаю внутри, сгорая в собственных чувствах, в нашем совместном голоде. Бесстыдно прогибаюсь в пояснице, толкаясь ему навстречу, принимая полнее, глубже, сильнее, желая получить всё, что он захочет мне дать. Принимая его власть надо мной. Его силу и энергию, купаясь в ней, и без малейших сомнений отдавая в ответ всё, что есть во мне.

На этот раз удовольствие накатывает неспешной волной, наполняя меня от макушки и до кончиков пальцев, отключая разум и волю, и выплёскиваясь через край, когда я ощущаю последние сильные толчки члена во мне, и слыша приглушённый рык моего мужа. Он целует мои плечи, гладит дрожащую спину, продлевая моё удовольствие, а потом сам помогает мне лечь удобней, снова устраивая в своих объятиях и позволяя уснуть, под мерное биение его сердца.

Разбудил он меня и утром. И снова у меня не нашлось ни сил ни желания противиться его голоду. И снова я таяла в сильных руках, растворяясь в даруемом им наслаждении. Вот даже не представляла, что так бывает. Остро, на грани. Каждый раз. Да ещё несколько раз за ночь.

А потом поцеловав мою поясницу, Рок накрыл меня сонную и неспособную даже рукой пошевелить тонким одеялом.

— Поспи ещё, Мия. Я отлучусь ненадолго по срочному делу. Скоро вернусь.

И ушёл, прежде чем я успела ему что-либо ответить.

Спать? Пожалуй, стоило бы. Ночь выдалась, мягко говоря, бурной. Но зарывшись лицом в подушку, сохранившую такой вкусный и притягательный запах Рока, я невольно начала вспоминать всё, что творил со мной мой муж этой ночью, чувствуя, как неудержимо заливаюсь румянцем, дыхание сбивается, а сердце начинает колотиться в груди, как сумасшедшее. Вот тебе и слияние.

Подумать только, я замужем. За мужчиной из другого мира и другой расы. И сама теперь навсегда останусь в этом мире с мужем, который возможно никогда меня не полюбит, вдали от всего к чему привыкла, что знаю. Вдали от сестры.

Грустно хмыкаю. Нет, я не собираюсь опять плакать и впадать в тоску-отчаяние. В данный момент стараниями одного озабоченного мной куарда просто неспособна на это. В конце концов всё далеко не так ужасно. А во многом даже хорошо. Я жива, мой ребёнок жив. Мы под защитой сногсшибательного, сильного и властного, который обещал заботиться, холить и лелеять. Ну и оказался богом секса, что тоже определённый плюс. Большой такой плюс.

Мда. Наверное. Не уверена, что смогу каждую ночь выдерживать такой марафон.

Что же касается чувств. Рано отчаиваться и ставить на них крест. Ну и пусть не любит пока. Пусть и я в своих чувствах совсем не готова признаться. Кто сказал, что он не полюбит никогда? Я ведь ему нравлюсь. Ведь даже после того, как выбор мною был сделан, даже когда он получил меня, я не могла не ощущать властную заботу этого мужчины. Никто никогда не был со мной так нежен. Никто меня так сильно не хотел. Мы теперь связаны. А надежда ведь такая штука… живучая.

Но остаётся Вася. Моя смелая, решительная и такая ранимая Васенька, которая осталась там одна без меня. Мы всегда были друг у друга. А сейчас она даже не знает, что со мной, и жива ли я. На её месте я бы мир перевернула, чтобы найти, докопаться и спасти. Ожидать чего-то меньшего от моей сестры даже не приходится. Нельзя чтобы так и дальше оставалось. Раз моё происхождение больше не тайна, раз Рок обещал, что вреда моей сестре никто не причинит, значит, тянуть больше нельзя. Нужно любым способом связаться с Василиной и дать ей знать, что со мной всё в порядке.

За этими размышлениями сон окончательно от меня сбегает, организм напоминает о естественных нуждах, так что, потянувшись в развороченной и пропахшей сексом постели, я заставляю себя сползти с неё и отправиться в ванную. К моему удивлению, кроме лёгкого дискомфорта в интимных местах и сытой усталости в мышцах, никаких неприятных последствий после столь бурной брачной ночи я в себе не замечаю. И вообще с тех пор, как попала в Ильмондар, я физически с каждым днём чувствую себя всё лучше и здоровее, уже успев забыть и о таких прелестях беременности, как токсикоз, и об изматывающей постоянной усталости, мучившей меня в родном мире в последнее время. И почему-то мне кажется, что за это нужно благодарить именно Рока. Как и за многое другое.

Принимать ванну мне не хочется, но ополоснуться и освежиться просто необходимо. Благо помимо бассейна в котором меня вчера купал Рок, в ванной имеется ещё и душевая кабинка, с навороченной панелью управления, в которой я далеко не сразу разбираюсь. А когда наконец добиваюсь, что с потолка обрушиваются потоки тёплой воды, дверца резко распахивается, заставив меня испуганно вскрикнуть, и в следующий миг в кабинку шагает обнажённый Рок, тесня меня к стенке. А мне-то казалось, что тут просторно.

— Я думал, что слишком утомил тебя этой ночью, ушёл, чтобы дать тебе выспаться, — обволакивает меня бархатной лаской его хриплый голос. Муж опирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы, запирая в ловушку своего тела. — Видимо, ошибся, раз ты так резво вскочила с кровати.

— Нет, нет, не ошибся, — трясу я головой с самым невинным видом. — Я едва на ногах держусь. Честно-честно.

И ведь не вру. От одного его присутствия рядом и этого обжигающего взгляда чёрных, как ониксы, глаз мои коленки сразу ватными становятся. Ну до чего одуряющий куард мне в мужья достался.

Губы Рока вздрагивают в довольной улыбке. Чуточку ироничной, и о-о-очень многообещающей. Падающие сверху струи воды, стекающие по великолепному телу мужа, лишь прибавляют мне проблем с дыханием и сердцебиением. Сглотнув, я невольно облизываю губы, привлекая к ним пристальное мужское внимание. Но к моему разочарованию, Рок не спешит воплощать в жизнь те желания, что так откровенно читаются в его взгляде.

— Арид изъявил желание пообедать в нашем с тобой обществе через час, — не в тему сообщает он, придвигаясь ближе. — Я хотел ему отказать, но раз уж ты проснулась, думаю, мы вполне успеем укрепить нашу связь ещё лучше. Чтобы уж точно никто не усомнился в том, чья ты.

— М-м-м, а мне на обеде с императором присутствовать обязательно? — шепчу, позволяя себе обнять мужа за талию, скользя ладонями по его спине и кайфуя от того, как напрягаются и бугрятся под гладкой кожей мышцы. Не хочется мне больше никаких официальных встреч. Я слишком эмоционально растрёпана сегодня. От вчерашнего ещё не отошла.

— Ты моя связанная, Мия. А я адамир самого большого и влиятельного дариата в Занагаре. Иногда тебе придётся меня сопровождать на официальные мероприятия. Кроме того мы с Аридом друзья, — веско произносит мой муж. И добавляет последний аргумент, для меня абсолютно неопровержимый: — К тому же, он хочет поговорить о твоей сестре.

Услышав это, я даже забываю, что стою голая в объятиях голого мужа. Зачем императору расспрашивать меня о сестре? Что это всё значит? Ей сотрут память? Или может ещё что похуже?

— О Васе? Но почему именно он? Ты же говорил, что сам найдёшь способ с ней связаться… Что она не пострадает из-за меня, — спрятать нахлынувший внезапно страх у меня просто не получается. Голос дрожит, как у испуганной пичуги.

— Успокойся, Мия! — твёрдо обрывает мой лепет мужчина. — Твоей сестре ничего не угрожает. Можешь вынуть из меня свои коготки. Я разве давал тебе повод усомниться в своём слове?! Арид собирается распросить о том, как ей преподнести информацию о тебе, чтобы Василина поверила. А почему он сам этим собирается заняться, он тебе объяснит во время обеда.

Боже, я действительно впилась в Рока ногтями. Кошмар, до чего докатилась. Даже немного стыдно становится за этот срыв.

— Прости, — выдыхаю, пряча лицо у него на груди, с облегчение чувствуя, что мой суровый муж от меня не отстраняется. Наоборот обнимает, успокаивая. — Я… мы с ней всегда были вдвоём, вместе, что бы не случилось. Она мой самый близкий и родной человек. Я не могу не переживать за неё. Я верю тебе… ты же знаешь. Но император… он же император. Он жуткий.

В ответ я слышу весёлый смешок Рока.

— Обо мне тоже так говорят. Но ты же доверилась мне. Притом в первую же встречу.

— Как будто у меня был выбор, — хмыкаю я. — Доверься, или умри. Ты умеешь убеждать.

— М-м-м, я рад, что ты оценила, — тянет задумчиво Рок, а его ладони при этом соскальзывают всё ниже, пока не обхватывают мои ягодицы. — А сейчас я хочу проверить, смогу ли заставить тебя на время забыть обо всём, включая твою сестру и императора.

Стоит ли говорить, что Рок опять своего добился? К тому моменту, как он выносит меня из ванной, я даже имя своё с трудом вспоминаю.

А дальше он самолично помогает мне облачиться в очередное платье, но на это раз, слава небесам, мятно-зелёное с красивой изящной вышивкой на рукавах и от груди вниз по бокам. Волосы я просто заплетаю в сложную косу. А затем без сомнений берусь за протянутую мне руку и иду вслед за мужем.

Идти не приходится далеко. Оказывается, личные покои адамира Шаера находятся совсем рядом с личным крылом самого императора, о чём мне между прочим сообщает по пути Рок. И уже спустя пару минут перед нами открывается дверь, за которой обнаруживается столовая и сервированный на три персоны стол. Ну и, собственно, сам хозяин дворца, стоящий у огромного панорамного окна, за которым распростёрся потрясающе красивый вид на город свысока. Я бы тоже любовалась.

— Доброе утро, ваше величество, — здороваюсь я слегка неловко, как только он оборачивается к нам.

— Для вас Арид, прекрасная Мия, — улыбается благосклонно император, хотя взгляд его остаётся серьёзным и пронизывающим. — Утро и правда более чем доброе.

Мужчина вообще смотрит на меня, можно сказать, изучающе. И по мере этого изучения в его глазах появляется всё больше какого-то расчётливого блеска, а в эмоциях, которые я теперь воспринимаю уже далеко не так остро и болезненно, как вчера, крепнет что-то очень похожее на надежду. Понять бы ещё, причём тут я… или Вася? Мысль мелькает и внезапно обретает тревожную форму смутной догадки.

— Я рад первым поздравить вас обоих с обретением полноценной связи. И с тем, что ваши энергии так гармонично дополнили друг друга после слияния, — продолжает Арид, сбивая меня немного с толку и смутив ещё больше, после чего ведёт рукой в сторону стола. — Обед уже подан. Приглашаю разделить его со мной. Рок, позволишь поухаживать за твоей связанной?

— Извини, но нет, — улыбается саркастично Рок, увлекая меня к столу.

— Жадина, — ничуть не удивляясь, хмыкает император, направляясь к месту во главе.

— Скажи спасибо, что я не увёз свою связанную вчера домой, и ты сейчас можешь задать свои вопросы, — пожимает плечами мой муж, отодвигая для меня стул и помогая сесть.

— Спасибо, — слышу я совершенно искреннее от его величества то, что совсем уже сбивает с толку.

Как-то сложно мне после вчерашних давящих чудовищным напряжением событий спокойно воспринимать этот их полушутливый разговор. И ещё сложнее понять, что сейчас происходит вообще. И снова, каким боком тут я и моя сестра? Зачем она императору? И почему он так сильно хочет расспросить меня о ней? Неужели?..

Я застываю, в полном шоке взирая на правителя империи Занагар. Он в ответ тоже смотрит на меня, слегка изогнув вопросительно бровь. Нет, не может быть. Он же… он же целый настоящий император.

Севший по другую сторону от меня Рок, насмешливо хмыкает, привлекая внимание своего друга. Надо прекращать всё это мыслечтение, а то прям никаких секретов от мужа не заимеешь.

— Не получится, бесценная моя, — этот самый муж подносит к губам мою руку. Улыбающиеся губы прижимаются к середине ладони. — Даже если ты скроешь свои мысли, я всё равно смогу читать тебя благодаря нашей удивительно тесной связи. Так что не стоит хлопот.

— Я могу поинтересоваться, чем же так рассмешили Рока ваши мысли, Мия? — Арид иронично улыбается. — С учётом того, что думали вы, судя по вашему удивлённому взгляду, явно обо мне.

И вот как ему отвечать? Да так, чтобы и на мысль не натолкнуть, если она ему самому в голова не пришла, и не обидеть тем, что посчитала это невозможным — если всё-таки пришла. Вот это накрутила.

На помощь мне, что совсем уже неудивительно, а скорее даже привычно, приходит Рок.

— Арид, — бросает он выразительный взгляд на друга. — Мия сегодня ещё даже не завтракала, а ей нужно полноценно питаться. Предлагаю разговор немного отложить.

— Конечно. Моё любопытство подождёт, — император кивает с несколько удручённым видом. — Мия не стесняйтесь. Мой повар расстарался на славу.

Всё страньше и страньше. Я отчётливо чувствую его нетерпение. Что же такое он хочет спросить? И самое удивительное, что аура этого мужчины на меня больше не давит. Хотя тут скорее всего наша связь с Роком причиной.

— Спасибо, ваше величество, — улыбаюсь я благодарно. — Я действительно проголодалась.

— Арид, Мия. Я не шутил, — настойчиво поправляет он меня. — Вы связанная моего близкого друга. Нам доведётся часто видеться. И в неофициальной обстановке я предпочитаю именно такое обращение.

— Спасибо… Арид, — смущённо повторяю я. Скажи мне кто вчера, что я смогу вполне комфортно себя чувствовать в его присутствии точно бы не поверила.

Меня действительно на некоторое время оставляют в покое, позволяя утолить голод. А пока я молча наслаждаюсь изысканными блюдами, мужчины тоже обедают и тихо переговариваются о своих делах. К их разговору я прислушиваюсь лишь вполуха — мне ни о чём не говорят те имена и названия, которые они упоминают. Но когда речь заходит об ужесточении контроля порталов на Землю, я навостряю уши.

— Арид, ты ведь понимаешь, что это решение вызовет волну протеста среди свободных куардов? Особенно в свете твоих собственных намерений, — произносит спокойно Рок.

— Решение пока не принято, — морщится император. — Точнее не сформулировано до конца. Потому я и собираюсь вынести его на обсуждение следующего Совета.

— Ты прав. Тут надо всё хорошо продумать, — соглашается мой муж, задумчиво щурясь.

Значит, мой случай всё-таки сдвинет что-то в законах Занагара, касающихся преступлений на Земле? Хочется верить, что так. Там и своих уродов хватает.

— Мия, можете мне рассказать о вашей сестре? — с ходу в карьер спрашивает меня император, видимо заметив, что я уже больше их слушаю, чем ем.

— Что именно вы хотите знать? — настороженно интересуюсь я у мужчины.

— Кое-что мельком я видел в ваших воспоминаниях. У вас двоих есть ещё кто-то из семьи?

Глава 14

Вопрос застаёт меня врасплох. Почему он про семью спрашивает? Даже страшновато как-то предположения делать.

— У нас есть отец. Хоть мы с ним и не очень близки, — признаюсь тихо. — Ваше в… Арид, могу я спросить, почему вы этим интересуетесь? Моей сестре угрожает что-то из-за меня и того, что я попала в ваш мир?

— Нет, Мия. Вашей сестре ничего плохого не угрожает, по крайней мере с моей стороны, — абсолютно спокойно и уверенно говорит он, позволяя мне поначалу выдохнуть с облегчением.

— А не с вашей? — тут же выхватываю я суть последнего его уточнения.

— А вот это я и хочу выяснить для начала. Помимо того, что не помните ничего о мужчине, с которым провели ночь, вы рассказывали ей ещё что-то?

И смотрит так выжидательно. Вот ни капельки не равнодушно, хоть и делает вид.

— Что вы имеете в виду? — осторожно уточняю, хотя уже начинаю догадываться и сама.

— О других странностях, которые вы за собой заметили, ей говорили? О зове портала, например?

— Нет, — качаю я головой. — Я… боялась, что схожу с ума. И не хотела её этим пугать.

Невольно мне снова вспоминается тот страх, который я испытала за первые два месяца своей беременности. И то, как порой не была уверена в здравом ли рассудке. Пожалуй я потому с такой легкостью и ухватилась за объяснение про другой мир, лишь бы не считать себя безумной.

— Мия, — мою руку сжимает Рок. — Объясни, почему в своих воспоминаниях ты так боялась быть похожей на мать? И мне хотелось бы знать, как ты жила до встречи с Эскаером.

Закрываю глаза, пытаясь справиться с собой. И с застарелой горечью. Мне страшно не хочется об этом говорить, ни сейчас, ни когда-либо ещё, но Рок теперь мой муж и уж точно имеет право знать, с какой наследственностью ему жена досталась. Немного неловко, что он поднял эту тему при императоре. Но я чувствую, что увильнуть мне сейчас не дадут. Да и какая разница? Я могу молчать, а вот не думать и не вспоминать вряд ли. Значит, он всё равно узнает.

— Она в последние годы своей жизни была… сильно не в себе. И нам с Васей пришлось очень нелегко. Особенно Васе, — хрипло признаюсь я, тщательно подбирая слова. Муж всё равно увидит полную картину. — Мама… она всегда была сложным человеком. Слишком ранимая, слишком требовательная к окружающим. Отец ушёл от нас, когда мне было девять, а Васе семь. Мама оборвала с ним все связи, запретила нам с ним видеться и общаться и всю дальнейшую жизнь посвятила… своим страданиям. Она постоянно говорила, как она несчастна, как несправедлив к ней мир. О том, что её никто не понимает, что никто не может ей дать то, чего требует её ранимая душа. Переложила почти все домашние хлопоты на нас с сестрой, аргументируя это тем, что раз наш отец её бросил, то хотя бы мы должны стать её поддержкой и опорой. Мы и не возражали. Жалели её, помогали, чем могли. Где-то справлялись, где-то не очень. Заботились о себе сами.

Вздохнув, я опускаю взгляд на свои сцепленные руки. Чувствую на себе пристальные внимательные взгляды мужчин. И испытываю странное ощущение, будто своим рассказом подтверждаю что-то, что они и так предполагали.

— Маме же всегда чего-то не хватало. Она пыталась несколько раз завязать отношения с мужчинами, те быстро от неё сбегали, и каждый раз после них она ещё больше впадала в депрессию, становилась всё более странной. Словно они… иссушали её морально. Или не давали того, что ей было нужно. Не знаю. После очередного такого романа она и заболела. И наотрез отказалась лечиться. Что мы не делали, что не говорили, как не просили, всё оказалось тщетно. Мама просто зачахла у нас на глазах. И лишь, когда стало совсем всё плохо, согласилась лечь в больницу. Там и умерла. При этом она во время болезни говорила, а иногда и делала совершенно безумные вещи. Запугивала нас, чтобы мы никому не рассказывали, что дома творится. Нам с сестрой обеим до сих пор страшно вспоминать те два года, что предшествовали её смерти. Потому я и испугалась так сильно. Со мной творилось что-то странное и необъяснимое, и после пережитого… в общем ассоциации возникали не самые радужные.

— Сколько вам было, когда она умерла? — подчёркнуто ровным тоном интересуется император.

Рок же сосредоточенно молчит, даже не скрывая, что снова читает мои мысли и воспоминания, те, которые я раньше ему не показывала. Как он теперь будет ко мне относиться? Не откажется ли? Не обвинит, что я скрыла от него столь весомый недостаток своей наследственности?

— Шестнадцать и четырнадцать, — отодвинув новое болезненное опасение, отвечаю я на заданный вопрос. — Несовершеннолетние. Нам повезло, что отец быстро нашёлся и права опеки достались ему. Мы пожили с ним немного. Как-то отношения наладить толком и не получилось. У него к тому времени уже другая семья появилась, и нам с Васькой там были не очень рады. Так что, как только органы опеки перестали нами интересоваться, мы перебрались обратно в нашу квартиру. Отец не возражал.

— Он вас снова оставил? — цедит Арид, гневно сужая ледяные глаза. Куарды, сидящие рядом со мной мрачнеют ещё больше и меня окутывает удушающей аурой их эмоций.

С учётом того, как они тут к рождению и воспитанию детей относятся, я могу представить, как выглядит для них поступок нашего отца.

— Нет, — поспешно мотаю я головой. — Он, помогал нам во всём. Деньги давал, на жизнь, учёбу. Приходил, когда было нужно что-то. Просто позволил нам жить отдельно, как мы привыкли. Так всем было лучше.

Я до сих пор так считаю. Нам было в тягость жить с новой семьёй отца. К тому же мы с Васей привыкли самостоятельно заботиться друг о друге. Вдвоём всегда. И хотя бывало, конечно, что сорились. Бывало, что раздражались. Но всё равно держались вместе. А теперь разлучены, получается, что навсегда.

Стул Рока издаёт скрип, когда он резко наклоняется ко мне. А в следующий миг, я оказываюсь у него на руках. Опять.

— Глупая. Я получил в связанные бесценное сокровище, и буду последним глупцом, если откажусь от тебя, — ворчит он, прижимая мою голову к своему плечу.

— Но…

— Помолчи, Мия. И выслушай. Твоя мама сошла с ума не просто так.

— Что? — вскидываю я голову, но натыкаюсь на строгий взгляд мужа и захлопываю рот.

— Судя по тому, что ты рассказала и позволила мне увидеть, она была энергетически зависимой. Вы таких энергетическими вампирами называете, — вышибает из меня дух Рок новой информацией. — Она получала подпитку от вас с сестрой. И пыталась получать от мужчин, но быстро выматывала их, ничего не давая взамен, и те сбегали. А ей эта энергия была жизненно необходимой. Особенно мужская. Постоянная нужда в подпитке и свела вашу мать с ума и довела до болезни и смерти. Будь она более разумной и понимающей, что с ней происходит, искала бы более сильного партнёра, который мог бы её питать без ущерба для себя, а не цеплялась за задохликов энергетических.

Я только и могу, что ошарашенно хлопать глазами. Мама была энергетическим вампиром? Нет, у меня иногда мелькала такая её характеристика в голове, но как-то не всерьёз. Без реальной веры в это. Но вот Рок говорит с абсолютной твёрдой уверенностью. И я не знаю даже, как это воспринимать. В голове пока не укладывается. Хотя, если задуматься, то это многое, очень многое объясняет.

— Что вы с сестрой почувствовали, когда её не стало? Вам стало легче, ведь так? Вы стыдились этого, считали себя плохими дочерями, но вы почувствовали, как она прекратила тянуть из вас силы.

Это звучит ужасно, низко, некрасиво. Но он прав. Мы горевали по маме. Нам было очень больно и тяжело. А ещё стыдно за инстинктивное чувство… свалившейся с плеч непосильной ноши, каменной глыбой прижимавшей нас к земле.

— Я такая же? Как она? — спрашиваю тихо. Ведь что-то же нашёл во мне особенного Рок. Может поэтому я смогла принять его энергию?

— Нет, девочка. У таких, как твоя мать, дочери рождаются другими. Способными подпитываться от всего вокруг, от Вселенной, от своих и чужих эмоций, от созерцания прекрасного, от любимого дела, мужчины рядом. Вы как губка впитываете энергию и накапливаете её, обладая огромным внутренним резервом. Способны принимать и отдавать. Это заложено в вас с рождения, иначе с энергетически зависимой матерью не выжить. И именно это сделало тебя такой уникальной и способной стать парой куарду.

— А сыновья? — уже из чистого любопытства спрашиваю я. — Что если у таких женщин рождаются сыновья?

— А сыновья, если не приобретают способность энергетически закрываться, и если рядом нет сильного отца, становятся абсолютно зависимыми созданиями, которых и мужчинами язык не поворачивается назвать, — слышу в ответ от мужа.

Пару минут я сижу тихо, переваривая всё что услышала. Самое значимое для меня во всём этом то, что сумасшествие мне, кажется, не грозит. И Васе тоже.

— Ты думаешь, Вася такая же, как я? — наконец озвучиваю я закономерный вывод.

— Теперь я в этом абсолютно уверен. Точнее, мы уверены, — хмыкает Рок.

И тут-то я понимаю, что мои догадки насчёт интереса Арида к моей сестре не так уж и невероятны в свете всего вышесказанного.

— Почему это предположение тебя так пугает? — сразу же реагирует на мои мысли муж, тем самым подтверждая их.

— Я не… я… очень хочу для сестры счастья. И любви в браке, — сбивчиво признаюсь двум куардам.

Ну и пусть обижаются. Ваську в обиду не дам. С некоторым опасением поворачиваюсь к императору и наши взгляды встречаются. Он рассматривает меня слегка прищуренными глазами, задумчиво, и к моему облегчению совсем неоскорблённо.

— И вы считаете, что я не могу ей этого дать? — интересуется, склонив голову набок.

Вот карты и открыты. Значит, он действительно нацелился на мою сестру.

— А можете? — с вызовом спрашиваю в ответ. Ведь даже Рок, при всём его заботливом ко мне отношении, не скрывает, что я для него ценное приобретение. Очень нужная, выгодная, полезная, вкусная и потенциально плодовитая связанная. Полюбит ли он меня когда-нибудь, большой вопрос.

— Я не узнаю этого, пока не познакомлюсь с ней, — дёргает уголком губ император. — И вы не можете знать, откажет ли мне Василина. Особенно, когда узнает, что вы здесь.

Шах и мат. Я действительно не знаю, как поступит Васька. И имею ли я право решать за неё?

Мне безумно сложно представить свою младшую сестрёнку с ним. Она же девчонка совсем. Храбрая и ершистая, а внутри ранимая и чуткая, мечтающая о любви и заботливом мужчине рядом. А Арид… Да очень хорош собой, тут он Року ничуть не уступает, но даже по виду он намного старше её. Да, скорее всего может быть при желании заботливым и опекающим, но при этом ещё и задавит авторитетом… Он пугающий, жёсткий, до одури властный и расчётливый… куард. Вот только разве я могу быть уверена, что Ваську это оттолкнёт? Что она откажет ему? Что он ей не понравится? Разве могу я принимать такое решение за неё?

— Послушайте, Мия. Я не буду скрывать от вас, что перспектива получить в связанные вашу сестру кажется мне очень привлекательной, — спокойно продолжает Арид. Мягко, вкрадчиво, бархатно. Так, что хочется верить. — Она очень красивая девушка. Притягательная и манящая. И скорее всего сможет принять мою силу. Я собираюсь предложить ей пойти со мной в наш мир, чтобы она могла быть рядом с вами, а я мог ухаживать за ней. Так, как она того достойна.

— А что будет, если она откажется? — интересуюсь подозрительно, с замиранием сердца вглядываясь в его глаза, прислушиваясь к эмоциям. — Вы же не будете её принуждать?

— Мия, вы не понимаете, о чём говорите, — раздражённо хмурится он, сжимает сурово губы. Злится. — Слияние при таком потенциале, как у меня, или у вашего связанного для любой женщины, даже такой особенной, как вы с сестрой, безопасно только при условии её полного доверия. И добровольного согласия. Так, как было в вашем случае, — вынуждает он меня вспыхнуть откровенным намёком. — Мне не нужна выжженая безвольная игрушка, если я могу получить бесценное сокровище, супругу, способную разделить со мной жизнь и силу.

То, как он это говорит, то, каким решительным пламенем горят при этом его глаза, наталкивает меня на мысль, что получить такое сокровище Арид буквально жаждет. И ещё приходит понимание, что он попытается это сделать независимо от того, отвечу я на его вопросы, или нет. Уверена, найти без моей помощи Василину для него может и будет сложнее, но уж точно не невозможно. А когда он её найдёт, то уж не пожалеет усилий, чтобы добиться и доверия и согласия. Как сделал со мной Рок.

Я беспомощно смотрю на императора, пытаясь понять, что мне делать, как поступить, как защитить сестру. А самое главное — нужно ли её защищать?

— Маленькая, позволь ей самой решить, — мягко увещевает меня муж, поглаживая по спине.

Ага, конечно, пусти кота к сметане, пускай сметана сама разбирается.

— Здесь её никто не обидит. Разве тебе со мной плохо? — с усмешкой нарочито мурлычет Рок, касаясь губами уха. Вот не думала даже, что он так умеет. Ну разве возможно связно думать в таком положении? И трепыхаться бесполезно, не отпустит ведь.

— Есть ещё один момент, — мрачнея, добавляет Арид. — Насколько я понял, Василина ведь очень… решительная девушка, и будет искать пропавшую сестру. Я прав? — и продолжает после моего неохотного кивка. — Существует небольшая вероятность, что в своих поисках она привлечёт к себе ненужное внимание.

— Чьё? — холодею я.

– Помимо моих подданых на Земле бывают ещё и куарды из других стран Ильмондара, которые не подчиняются ни мне, ни законам империи Занагар. Я уж молчу об отщепенцах и преступниках. Я сегодня получил кое-какие сведения о деятельности представителей нашей расы на вашей родине и многое меня настораживает. Уверяю, Мия, для Василины будет тем лучше, чем быстрее я её найду, расскажу, что её сестра жива, здорова и находится в безопасности, и позабочусь, чтобы она не нашла проблем на свою красивую… головку — припечатывает император, окончательно разбивая в пух и прах все мои доводы и сомнения. От одной только мысли, что с Васей может случиться беда, сердце начинает сбоить, зажатое в ледяных тисках.

— Пожалуйста, обещайте, что не обидите её, — прошу я, умоляюще смотря в глаза Арида. Знаю ведь уже, как принципиально куарды относятся к своим обещаниям. Понимаю, что наглею, требуя этого от правителя, но мне плевать, что он обо мне подумает. Васька важнее.

Мужчина склоняет голову набок, изучая меня и взвешивая свои действия. А потом, усмехнувшись, твёрдо произносит.

— Обещаю, что умышленно не обижу вашу сестру, Мия. Покажите нам, как её найти.

И я сдаюсь под напором его уверенной настойчивости и собственной острой тревоги. Киваю несмело, подтверждая своё согласие и надеясь, что поступаю правильно.

— Я знал, что вы примете правильное решение, — улыбается мягко император, но скрыть вспыхнувший хищный огонёк в своих глазах у него не получается.

Но отступать уже поздно. И пусть лучше Васю найдёт и защитит этот хищник, чем позарятся другие. Оборачиваюсь к Року, поднимая на него вопросительный взгляд.

— Можешь показать мне, — склоняется он и нежно целует меня в уголочек губ. — Ты всё правильно делаешь, Мия.

Я вздыхаю. И, смотря мужу в глаза, демонстрирую ему в своих мыслях всё о нашем городе, доме, квартире. О том, где учится и чем занимается сестра. Вытаскиваю на всякий случай из закромов памяти всех её друзей и контакты, которые могу вспомнить, зачем-то невольно вспоминаю и о Боде, который брал у неё телефон и явно собирался приударить. И усиленно пытаюсь отделаться от мысли, что навожу на след сестры настоящего хищника. Надеюсь, неопасного для неё.

И лишь когда понимаю, что всё, что могла, показала, опускаю взгляд, отмечая что совсем не почувствовала ни слабости, ни дезориентации, как было раньше, когда я позволяла Року так глубоко погружаться в мой разум. Словно прошедшая ночь стёрла все грани между нами… связала воедино… дав ему полную власть надо мной.

— Благодарю за оказанное доверие, Мия, — слышу я голос Арида. — Рок, я полагаю, ты понимаешь, что на время моего отсутствия мои обязанности ложатся на тебя? В крайнем случае у тебя есть полномочия созвать совет адамиров, если я вдруг задержусь. Знаю, у тебя были другие планы, но дело, как ты понимаешь… неотложное. Дворец полностью в вашем распоряжении, я перенастрою временно всё на тебя.

— Разберусь. Будешь должен, — спокойно так кивает мой муж, а у меня челюсть отвисает.

И картина происходящего теперь рисуется ещё более глобально, обретая новые краски. И, как до жирафа, до меня доходит, что ради того, чтобы лично найти мою Васю и привести в Ильмондар, император, бросает все свои важные императорские дела.

Ага. Ну вот ни капельки он не заинтересован, вот ничуточки не собирается пускать в ход все средства, чтобы её заполучить себе. Вот так и поверила я. Даже гордость невольно берёт, что это ради моей Васи он так старается.

— Когда планируешь отправляться? — интересуется Рок, будто ничего особенного не происходит, и это не его только что определили заместителем императора. Впрочем, может для него это и есть обычное дело? Откуда мне знать.

— Завтра утром, — сообщает Арид, с досадой поморщившись. — Сегодня закончить все дела, к сожалению, не успею.

— Не скажу, что я сильно этим огорчён, — вздыхает Рок, прижимая меня ближе, а потом всё-таки отпускает, даже помогает мне на ноги стать. И сам поднимается. — Тогда позволь откланяться. Я хочу провести время со своей связанной, пока ты ещё здесь.

Его величество откланяться позволяет, бросая на нас понимающий взгляд, и краснеющую меня за руку уводят из его покоев. Судя по всему прямиком в наши.

Рок шагает молча, и я почему-то чувствую, что он раздражён чем-то. Что-то случилось? Не хочет оставаться в столице вместо Арида? Или я что-то не так сделала? Или подумала? Мало ли что он там высмотрел в моей голове. Прежде ведь почти на всё спокойно реагировал. По крайней мере внешне.

Но спросить я ничего не успеваю, потому что как только за нами закрываются двери наших покоев, как я оказываюсь впечатана в мужское тело, и на мои губы обрушивается жадный, собственнический поцелуй.

Глава 15

Ещё ни разу Рок не целовал меня так. Не сдерживаясь. Поглощая. Утверждая права. Каждое прикосновение, как чистый секс. Животный. Злой даже. Моё тело сдаётся ему без боя, руки обнимают за шею, притягивая ближе зарываясь в короткие тёмные волосы, губы размыкаются, позволяя брать мой рот языком, губами, трогать, гладить, целовать, как ему хочется, ласкать, так как мне до безумия сладко.

С рычанием муж подхватывает меня под ягодицы, и я тут же послушно обхватываю его ногами, даже через ворох моих юбок и его одежду ощущая, как сильно он меня хочет. И это ещё больше заводит, сводит с ума. Эта жажда, это его желание. Я действительно в этот миг ощущаю себя единственной и бесценной в его руках. Желанной и нужной.

И осознаю, насколько нужен мне он сам. Насколько сильно во мне желание быть для него чем-то большим, чем просто связанная, быть им любимой. Потому что я, кажется, уже… И мои поцелуи не менее жадные и собственнические. Это мои руки сдирают с него одежду, чтобы добраться до столь вожделенного мужского тела.

Сквозь дымку чувственного тумана я едва улавливаю, как мы перемещаемся в спальню. Осознаю, что мы там, лишь когда оказываюсь стоящей перед ним на подгибающихся ногах, и расхристанный моими стараниями Рок попросту разрывает на мне платье до пояса, оголяя грудь, чтобы тут же зарыться в неё лицом, обхватывая и сводя ладонями оба полушария, обводя большими пальцами ноющие соски и ловя их тут же поочерёдно ртом.

— Запомни, Мия. Ты моя! Ты согласилась быть моей! Добровольно! — рычит, вскидывая резко голову. И далеко не сразу до меня доходит смысл услышанного.

Мои пальцы в его волосах замирают, а Рок смотрит в мои глаза, заглядывает в душу, так требовательно. Жёстко. Словно хочет увидеть там… что? Подтверждение моего согласия? Того, что я выбрала его добровольно? Неужели не чувствует? Или что-то в моих мыслях заставило его думать, что я не хотела быть с ним?

— Я твоя Рок, — подтверждаю хрипло. — Я хочу быть твоей, и ничьей больше.

В чёрных глазах мелькает хищное удовлетворение. Довольство буквально. Значит, я всё-таки сказала то, что было ему нужно. Об этом стоит подумать, потом. Сейчас же… Я хочу показать моему хищнику, как сильно я его хочу. Сделать свой шаг навстречу.

Мои руки оглаживают широченные плечи, скользят под воротник, гладя горячую смуглую кожу. Опускаются ниже. Трогать его, знать, что этот потрясающий, притягательный и красивый, как грех, мужчина мой, настоящий кайф. Чувствовать его силу, его желание для меня уже потребность. И сейчас я буквально купаюсь в этих ощущениях.

От удовольствия даже задерживаю дыхание, прикусывая губу. А затем тянусь к нему, привстаю на носочки, чтобы осыпать поцелуями его шею, жёсткую линию подбородка, попробовать на вкус кожу, вдохнуть на полную грудь его одуряющий запах. Рок замирает, тяжело дыша, придерживая меня за талию, позволяя наконец исследовать его тело, абсолютно совершенное в моём представлении.

Чуть ли не мурча — и куда только подевалась моя вчерашняя стеснительность? — я выцеловываю дорожки на его груди, гладя чёрные линии татуировки, стягивая с плеч рубашку, чтобы получить больше доступа. Опускаюсь с поцелуями ниже, любуясь напряжёнными мышцами живота. Муж стонет с тихим рыком, и я вскидываю глаза, чтобы поймать его затуманенный взгляд. Там чёрная бездна. Его глаза пылают таким голодом и одновременно восхищением, что у меня пальцы на ногах подгибаются и дыхание перехватывает.

Под этим немигающим взглядом я опускаюсь на колени, с удовольствием замечая, как ещё больше расширяются его зрачки, слыша удивлённый мужской выдох. И тянусь к пуговицам его брюк.

Я никогда раньше ни для кого этого не делала. А сейчас вот хочется. Хочу его всего.

Стянув брюки, я запускаю пальцы под резинку вполне себе земного вида чёрных боксёров и обхватываю гладкий ствол, высвобождая его из-под белья. Провожу по всей длине, изучая, наслаждаясь тем, как ощущается под нежной бархатистой кожей каменная твёрдость. Кайфуя от того, как вздрагивает большое тело мужа, и непроизвольно толкаются его бёдра. М-м-м. Оказывается, в мужчине может нравится даже его член. Мне вот в Роке нравится. Очень.

Облизнув губы, склоняюсь к подрагивающей плоти, обвожу языком головку. Наградой мне слышится тихий рычащий стон. Он же прибавляет мне и смелости. Вбираю в рот, углубляя ласку, помогая себе рукой. В тот же миг в моих волосах оказываются руки Рока, нежно сжимая, направляя. И это почему-то возбуждает ещё больше. С гортанным стоном я принимаюсь двигать ртом, насаживаясь, стараясь принять как можно больше, лаская напряжённую плоть языком, чувствуя, что и сама уже заведена до предела. Даже не думала, что мне настолько понравится это делать. В какой-то момент муж перехватывает контроль, принимаясь толкаться мне в рот, а потом резко отстраняет, вздергивая на ноги.

— Иди сюда, — приказывает хрипло, прежде чем впиться в мои губы новым поцелуем, сдирая с меня остатки платья. Треск рвущихся трусиков меня уже совсем не удивляет.

Его ладони почти грубо сминают мои ягодицы, подхватывая снова. Миг и я оказываюсь сидящей почему-то на комоде у стены. И внезапно выясняется, что он очень даже правильной высоты для того, чтобы Рок мог взять меня вот так, лицом к лицу. Он раздвигает мои ноги, вклиниваясь между них. Проводит пальцами по моей промежности, нажимая на клитор, размазывая обильную влагу. И находит твердой головкой вход. Плещущееся в крови возбуждение, стягивает узлом низ живота.

— Смотри мне в глаза, Мия. Я хочу видеть, как тебе хорошо со мной, — велит муж, одним плавным движением нанизывая меня на свой член. До упора. До вспыхнувшего под веками солнца.

И я смотрю из-под полуопущенных ресниц, ловя ртом воздух и едва не закатывая глаза от его вторжения, от острого ощущения наполненности, почти толкающего меня за край.

Мы тяжело дышим в унисон. Он жёстко удерживает мои ягодицы, толкаясь снова, а потом ещё. Набирая темп. Так глубоко. Так мощно. Зажигая каждое нервное окончание. И смотрит. Жадно. Упиваясь моими чувствами. Смакуя их. Но мне его чувства тоже нужны. Так сильно нужны. И я подаюсь ближе, обнимаю за широкие плечи, не отводя взгляда, скрещивая ноги у него за спиной. И тянусь к хищно изогнутым губам, чтобы вернуть в поцелуе всю подаренную им страсть, всё желание, что сводит чувственным голодом внутренние мышцы, всё пламя, которое он поселил в моей душе.

Движения Рока становятся резче, сильнее, глубже. Мы целуемся, как безумные, рыча и постанывая друг другу в губы, ласкаясь с диким, почти животным исступлением. Он берёт меня, а я его силу, сгорая в ней от наслаждения, с каждым толчком члена во мне чувствуя, как растёт и ширится комок пульсирующего жара внутри, пока не взрывается на мириады осколков. И я хрипло кричу, запрокидывая голову, утопая в умопомрачительном ослепительном оргазме, омывающем меня чистым едва выносимым в своей остроте удовольствием. Царапаю широкие плечи, чувствуя, как последние самые сладкие толчки Рока, толкают меня в новый водоворот блаженства.

Так и застываем, хрипло дыша. Я прижимаюсь лицом к его шее, а Рок, гладит меня по спине, проводит ладонями по пояснице, многострадальным бёдрам, целует макушку.

— Я не сделал тебе больно? — спрашивает хрипло. Обеспокоенно.

— Ты сделал мне очень хорошо, — уверяю его совершенно искренне.

— Я теряю контроль рядом с тобой, Мия. Никогда не думал, что скажу это когда-либо женщине, — признаётся, прижимая меня к себе.

— Это плохо? — мы всё ещё соединены, наши тела прижаты друг к другу. Я чувствую, как часто бьётся его сердце. И тем важнее кажется сейчас его ответ.

— Это необычно, — тянет Рок. — Пожалуй, я получил даже больше, чем рассчитывал. Ты невероятна, моя сладкая девочка. И тем больше моё желание спрятать тебя ото всех, чтобы даже не видел никто, и владеть тобой безраздельно.

Вот даже не знаю, как относиться к такому заявлению. С одной стороны приятно и даёт повод надеяться на его чувства ко мне, а с другой… что-то мне не нравится общий смысл. Даже золотая клетка, всё равно остаётся клеткой.

— Ты ведь не будешь этого делать? — спрашиваю осторожно. — Держать меня взаперти? Я… я не смогу так, наверное.

Рок отстраняется, покидая моё тело, и, зарывшись пальцами в мои волосы, заставляет запрокинуть голову. Наши взгляды встречаются. В его глазах столько голодной тьмы.

— Ты будишь во мне слишком много инстинктов, моя маленькая Мия. Я держу себя в узде, но всё же и ты постарайся не провоцировать, хорошо?

— И что же мне делать, чтобы не провоцировать? — мне огромного труда стоит сделать так, чтобы голос мой не дрожал. Это страшно на самом деле. Очень страшно. Слишком многим женщинам говорили, что они сами спровоцировали жестокость мужчины.

— Просто прими тот факт, что других мужчин для тебя больше не существует, — припечатывает муж, заставляя зябко поёжиться. Но заметив этот мой жест, немного смягчает тон. Гладит нежно по щеке. — Ты моя связанная. Я ещё раз повторяю, что никогда не причиню тебе вреда, Мия. Но никто не посмеет к тебе даже пальцем прикоснуться, если не хочет быть с оторванными руками.

Я ошарашенно распахиваю глаза. Он сейчас серьёзно? Он что… ревнует? Или собственнический инстинкт так проявляет? И чем это спровоцировано, если уж на то пошло?

— Я не собираюсь тебе изменять, Рок, — произношу тихо, но твёрдо. — Я не могу обещать, что не буду даже в мыслях вспоминать о существовании других мужчин, это нереально, надеюсь ты это понимаешь. Но для меня брачные обеты так же важны и нерушимы. Ты мой муж и других мне не надо. Не ставь мне в вину того, чего нет и не будет.

Он пару секунд изучает меня, а потом кивает удовлетворённо. После чего подхватывает на руки и несёт на кровать, чтобы уложить на подушки.

— Ты мало спала. Постарайся уснуть, твоему организму это нужно, — велит в своей обычной манере. Мне и вправду немного хочется спать. Но привыкну ли я когда-нибудь к настолько властной заботе?

Рок отстраняется, чтобы подняться, но я, поддавшись порыву, ловлю его за руку.

— Пожалуйста… не уходи. Побудь со мной.

— Мия, твоему телу нужен отдых, — начинает он, качая головой.

— Я не про секс. Мне просто хочется… — я умолкаю, внезапно почувствовав жгучую неуверенность. Может моё желание покажется ему глупым и неуместным. Он и так мне уделяет очень много времени. А обнимашки после бурного соития может считать лишними.

— Что тебе хочется, Мия? — нависает муж надо мной, уперевшись ладонями по обе стороны и буравя внимательным требовательным взглядом.

— Мне хочется обнять тебя, — выдаю, собравшись с духом. Всё-таки в порыве страсти делать шаги навстречу гораздо легче, чем после его столь неоднозначных заявлений, — И поговорить. Узнать тебя хотя бы немножко. А потом ещё немножко. А там глядишь и до множко дело дойдёт. Со временем. Пожалуйста.

И снова я вижу это крайнее удивление в чёрных глазах. Как тогда, когда я на колени перед ним опустилась, чтобы подарить в общем-то обычную для многих ласку. Но вот уголки его губ приподнимаются в намёке на улыбку.

— Твоя просьба мне очень приятна, Мия. Как и то, что даже считая наш брак в некотором роде вынужденным, ты всё же готова идти мне навстречу.

Говоря это, Рок склоняется и целует меня в уголочек губ, а тогда всё же ложится рядом. Но не притягивает к себе, а умостившись на бок и подперев голову рукой, выжидательно смотрит на меня. А я что, я же обниматься хотела. Вот и придвигаюсь ближе сама, провожу ладонью по его груди, слегка надавливая. Хмыкнув, Рок поддаётся моей безмолвной просьбе и перекатывается на спину, со снисходительным любопытством и каким-то довольством наблюдая за мной из-под полуопущенных ресниц. Осмелев, я приподнимаюсь над мужем, прижимаясь к его телу. Кладу голову на грудь, обняв, и тут же мне на спину опускается его рука, прижимая ещё ближе.

М-м-м, какой же он… потрясающий. Прям, весь. Пир и услада для женского взгляда.

— Нравлюсь? — иронично вскидывает бровь.

— Знаешь же, что да, — фыркаю в ответ.

— Слышать всё равно не прочь, — улыбается, протягивая руку и заправляя мне прядь волос за ухо. — О чём ты хотела поговорить, Мия?

— Скорее просто пообщаться, — пожимаю плечами, скользя кончиками пальцев по его коже. — Ты же меня читаешь постоянно, знаешь наверное всё, что хочешь. А я о тебе почти ничего.

– А что хочешь знать?

— Ну, например хоть что-то о твоей семье. О родителях, есть ли у тебя братья-сёстры. А ещё мне любопытно узнать, что ты больше всего любишь делать, что тебе интересно, как ты предпочитаешь проводить свободное время, и как я вписываюсь в твою жизнь?

— Мм-м-м, как много вопросов, — тянет задумчиво Рок, уже привычно поглаживая меня, нежно, невзначай, прия-а-атно. — Я единственный ребёнок у своих родителей. Отец был очень сильным адамиром и очень долго не мог найти себе связанную. А когда в довольно преклонном возрасте нашёл, моя мать смогла выносить и родить ему только меня.

— Где они сейчас? — спрашиваю, надеясь, что живы-здоровы, и я не задеваю своим любопытством неприятную для мужа тему.

— Когда я вырос и смог взять бразды правления над дариатом, отец сразу же уступил мне власть, считая что выполнил свой долг перед империей. Некоторое время они жили в замке Шаера. Но чем сильнее куард, тем больший он собственник, и нам было тяжело делить одну территорию. Поэтому он забрал маму и уехал с ней на её родину, чтобы наслаждаться закатом жизни на берегу Сирнейского моря, как всегда хотел. Думаю, мы с тобой когда-нибудь к ним наведаемся. Тебе там понравится, скорее всего.

Ого, значит свёкры у меня всё же имеются. Даже интересно с ними познакомиться, хоть и боязно, само собой. Мало ли, как они невестку другой расы воспримут. Но в любом случае Року явно никто не указ. Так что переживать об этом, наверное, не стоит.

— А что касается остальных твоих вопросов… — Рок умолкает, а я поднимаю на него взгляд. И снова растворяюсь в этих глазах. Муж задумчиво обводит костяшками пальцев моё лицо. — В свободное от своих прямых обязанностей время я люблю проектировать карноты. Та, на которой мы с тобой прилетели в Соледу, сделана по моему личному проекту, на одном из моих заводов. Это не единственный мой интерес, но долгое время преобладающий. Если захочешь, я тебе покажу другие свои разработки. А сейчас у меня появилось ещё одно увлекательное занятие.

— Какое? — спрашиваю я, чувствуя себя немного пришибленной его откровениями. Вспоминаю ту прелестную машинку и проникаюсь к мужу ещё большим уважением.

— Познавать сладость обладания одной занятной земной девочкой, попавшейся мне в руки, — лукаво подмигивает мне Рок, перекатывая на спину и нависая сверху. — Зависть Арида и его желание заполучить себе такую же только подстёгивают мой собственнический инстинкт.

— Вася не такая же. У нас совершенно разные характеры, — хмыкаю я, но тему императора дальше благоразумно не развиваю. Поняла уже, кажется, на что так бурно среагировал мой жуткий собственник.

— Я собираюсь вызвать с Соледу Жозелин, чтобы тебе не было скучно, пока я буду занят здесь, — сообщает Рок, проводя кончиками пальцев от моего живота до груди и шеи, потом подбородка, обводит губы, слегка надавливая. Следит пылающим взглядом. — Она расскажет тебе всё о твоём новом статусе и том, что он тебе даёт. Я постараюсь уделять тебе как можно больше времени, но многого не обещаю.

— Это очень сложно? — невольно хмурюсь я.

— Что именно? — уточняет он, продолжая невзначай отвлекать меня, исследуя моё тело руками и жадным взглядом.

— Управлять империей и своим дариатом одновременно, — мне сложно представить даже, сколько это хлопот и обязанностей в плане управленческом. А ведь есть ещё эти их куардовские нюансы с энергиями и силовыми полями.

— Сил потянет немало, но это для меня не проблема. Справлюсь, — его пальцы зарываются в мои волосы, массируют кожу, заставляя чуть ли не мурлыкать от удовольствия. — Я, к сожалению, не могу всех убрать из дворца, Мия. Постарайся не контактировать без моего ведома ни с кем. И не ходи никуда без сопровождения Жозелин. Так для тебя будет безопасней.

Ага. А ещё, судя по всему, спокойней для него. Похоже, что мне понадобится время на то, чтобы отвоевать себе хоть немного самостоятельности. Надеюсь, что это в принципе возможно в моём положении. Эта мысль мелькает и растворяется в сонной неге, навеянной поглаживаниями и лаской сильных нежных рук. Потом додумаю, а сейчас мне и так хорошо, просто очень хорошо. С удовлетворённым стоном я утыкаюсь лицом в мужское плечо и позволяю себе погрузиться в мягкие объятия сна.

Остаток дня пролетел, как одно наполненное негой и сладостью мгновение. Я проспала несколько часов, а когда проснулась, мы с мужем вместе пообедали, сидя на террасе, прилегающей к нашим покоям, а потом опять занимались любовью. Долго, нежно. Он словно пил моё наслаждение, даря его каждым своим прикосновением.

Пришло и время подпитки малыша. И на этот раз всё воспринималось совсем по-другому. Ладонь Рока горячим клеймом лежала на моём животе, а мне отчётливо казалось, что я ощущаю не только его энергию, которой он щедро делился с крохой, растущим у меня под сердцем, но и ответную волну чего-то очень… трепетного, едва ощутимого, как касание крыльев бабочки, или дуновение тёплого ветерка. Мне чувствовалось, что так мой сын здоровается с тем, кого признал своим отцом. От умиления я даже расплакалась, вызвав у супруга сначала удивлённую растерянность, а после моих сбивчивых объяснений снисходительную улыбку, которая мне всё равно показалась… нежной и какой-то удовлетворённой. И да, я по-настоящему начала надеяться, что из нашего брака, пускай изначально и вынужденного для меня, может получиться что-то крепкое и настоящее.

Вечером же я села за написание письма Ваське. Что бы сестра не решила и как бы не восприняла знакомство с Аридом, будет гораздо лучше, если хотя бы его словам обо мне, она поверит и не будет переживать, что со мной что-то страшное происходит. В своём послании я вкратце рассказала ей причины, по которым попала в другой мир и не могу теперь вернутся обратно. При этом упомянула парочку наших с ней общих секретов, которые никто, кроме нас двоих, знать не мог, чтобы полностью развеять сомнения в подлинности моего письма.

Послание я запечатала, пару минут посидела, прижимая его к груди, пытаясь напитать его своей любовью к сестре, возможно под воздействием гормонов сентиментально веря, что она это сможет почувствовать, и отдала конверт Року с просьбой передать императору для Василины.

А утром следующего дня, как только я проснулась, муж первым делом сообщил мне, что Арид, прихватив моё письмо, уже отправился к порталу на Землю, ему самому, к сожалению, пора браться за дела, а мне нужно дождаться Жозелин, которая должна вот-вот появиться.

И потянулись долгие трудовые будни Рока на посту зам-императора и мои гораздо более праздные в качестве его жены. Первый день я попросту отсыпалась и ничего не делала, любуясь видами, открывающимися из окон наших покоев, попивая с помощницей мужа чай на террасе, и размышляя о своей жизни, когда оставалась одна.

Думала я в основном о нашем с Роком браке, естественно. В отсутствие мужа это делать было гораздо… свободнее. Думалось мне много и разное. Но в общем картина вырисовывалась довольно обнадёживающая. Да муж, не отрицал тот факт, что наш брак для него крайне выгоден, да, открытым текстом говорил, что я нужна ему для продолжения рода и потому, что смогла принять его энергию и взамен отдаю свою, очень вкусную для него. Да, ещё одной причиной откровенно называл то, что я с самого начала пробуждаю в нём желание владеть мною. Да, да, да, это всё мало похоже на признание в романтических чувствах, я уж молчу о любви.

Но это совершенно не означает, что эти чувства у него ко мне не могут возникнуть. Скорее даже, наоборот может считаться хорошим таким основанием для их возникновения. Ведь смотрит же с нежностью, ведь смягчается каждый раз, когда говорит со мной. Я вижу это, я чувствую. И верю, что всё у нас может сложиться очень хорошо. И мне совершенно не хочется верить, что это просто собственная влюблённость мне глаза застилает.

На этой мысли я обычно спотыкаюсь. Потому что… ну странно это. Знать мужчину так недолго и уже настолько к нему прикипеть, довериться, открыться, настолько… влюбиться. Это кажется невероятным, почти невозможным, особенно в свете собственного негативного опыта и с детства вбитых неадекватной мамой установок. Но если мне хорошо, то к чему глупая рефлексия? Я просто хочу быть счастливой. Я просто хочу любить и быть любимой.

Как там говорят? Если жизнь подкинула лимонов, сделай из них лимонад? А мне жизнь подкинула встречу с Роком, который одним своим взглядом заставляет сердце трепетать, а тело отзываться чувственной истомой. Больше того, он стал моим законным мужем, принёс брачные обеты. И я буду полной дурой, если не попытаюсь влюбить в себя собственного сногсшибательного мужа, чтобы наш брак таки стал по-настоящему счастливым.

Придя к такому выводу и окончательно обретя внутреннее равновесие, уже на второй день я полностью погрузилась в изучение многочисленных материалов, которые по малейшей просьбе предоставляла мне Жозелин. Что-то усваивала с помощью эгита, как например географию мира Ильмондар, и империи Занагар в частности, общие сведения про особенности расы, к которой принадлежит мой муж и будут принадлежать дети. Что-то читала, что-то расспрашивала у самой девушки, особенно всё, что касается обычаев, этикета, и образа жизни куардов. У меня даже начали появляться идеи, чем бы я могла заняться в новом мире, но эти идеи были пока не чёткие и требующие осмысления. Впрочем, время у меня есть, чтобы определиться.

А по ночам я вся до самого донышка души, тела и разума отдавалась изголодавшемуся за день мужу. И сама ведь хотела его не меньше, настолько, что порой мы набрасывались друг на друга ещё в гостиной, и далеко не с первого раза добирались до кровати.

И всё бы хорошо, но Арид, который по словам Рока планировал вернуться в течение трёх-четырёх дней максимум, не явился и на пятый. Тревога за сестру, утихшая немного после его ухода на Землю, вернулась ко мне снова с удвоенной силой. Я теперь, не таясь, постоянно интересовалась, не вернулся ли император, не прислал ли каких-то известий, не появилось ли каких-то новостей с Земли. Но Жозелин лишь сочувственно качала головой. Держать себя в руках становилось всё сложнее.

На шестой день тлеющее в душе напряжение, подпитанное теперь уже постоянным страхом, буквально захлестнуло меня, выплеснвшись настоящей истерикой, и неожиданно явившийся в наши покои Рок целый час успокаивал свою ревущую беременную жену, уверяя, что с Васей всё будет хорошо, что Арид точно не позволит, чтобы она пострадала, и что он задерживается скорее всего потому, что просто уговаривает мою упрямую сестру на путешествие в другой мир. Говорил он так убедительно, что мне действительно стало намного легче. Я снова поверила Року.

А ещё, проревевшись и успокоившись, я поняла, что муж, оказывается, отреагировал на моё состояние и бросил все свои важные дела, чтобы прийти ко мне. И так приятно стало, хоть и немножко стыдно за свою несдержанность.

Утром же седьмого дня во дворец прибыл тот, кого я уж точно никак не ждала и видеть не желала. И привёз с собой ту, о ком я уже и думать забыла. Зато Рок, оказывается, не забывал.

Глава 16

Кажется, над Соледой собирается гроза. По крайней мере, небо на западе с самого утра затянуло тёмными тучами, тогда как на востоке до сих пор вовсю светит солнце.

Очарованная завораживающими контрастными оттенками небосвода и тем, как неописуемо красиво в столь интересном свете выглядит город внизу и парящие над ним острова, я наконец добралась до привезённых Жозелин для меня художественных материалов.

К моему удовольствию среди них нашёлся и альбом для зарисовок с о-о-очень приятной текстурой и плотностью бумаги, и краски, весьма похожие на акварель в тюбиках, и кисточки с палитрой.

Так что вооружённая всем этим добром, я устроилась на террасе, и вот уже почти два часа кайфую, один за одним набрасывая быстрые скетчи, чтобы увезти с собой из столицы как можно больше красивых моментов. Благо, силовое поле вокруг императорского дворца успешно защищает меня от порывов осеннего ветра, позволяя не переживать, что бумагу вырвет из рук.

И вот, что для меня удивительно, оказывается, навык-то никуда не делся, краска слушается потрясающе, внутреннее ощущение цвета стало гораздо глубже, полнее, словно мир вокруг заиграл новыми красками, или я его стала лучше видеть и понимать.

Вот зря столько тянула, надо было раньше сесть за живопись. А с другой стороны… может и не зря, может всему своё время? Если раньше я не чувствовала себя достаточно уверенной, чтобы посвятить себя творчеству, боялась, что ничего стоящего не получится, то сейчас мне уж точно ничего не мешает попробовать свои силы, занявшись этим серьёзно. А вдруг во мне ещё не окончательно умерла художница?

За этим занятием меня и застаёт Жозелин, когда приходит в наши с Роком покои на облюбованую мною террасу. К присутствию верной помощницы моего мужа за минувшие шесть дней я уже успела довольно сильно привыкнуть и даже сблизиться с этой строгой с виду и замкнутой куардой. Насколько это возможно.

Почувствовав её присутствие, я приветственно киваю, не отрывая взгляда от альбомного листа, где как раз пытаюсь передать, как играет солнечный свет в гранях причудливых куполов какого-то величественного строения, на фоне тёмно-сизого неба.

— Доброе утро, сьера Соломия, — произносит Жозелин, застывая немного позади меня, после чего умолкает и пару минут просто наблюдает. — Вы, оказывается, поразительно талантливы. Мне очень интересно, как бы выглядела завершённая картина в вашем исполнении, если наброски настолько хороши.

— Думаю, обязательно увидишь, — улыбаюсь я благодарно и польщённо, но уловив кое-что странное в её настроении, интересуюсь: — Что-то случилось?

— Да, адамир велел передать, что во дворце сейчас находятся… визитёры. И рекомендовал вам не покидать покои, пока они не отбудут, — объясняет Жозелин.

В общем эта рекомендация-требование вполне в манере Рока, означающее, что эти визитёры точно мужского пола. Но помимо столь очевидного вывода, что-то ещё меня царапает, какое-то едва уловимое ощущение, что этот визит касается лично меня.

— И кто эти визитёры? — спрашиваю, поддавшись порыву, но тщательно изображая всего-лишь лёгкое любопытство. — Если это не секрет, конечно.

Беру сухую кисточку, чтобы добавить уже подсохшему скетчу решающих акцентов, а сама внимательно прислушиваюсь к Жозелин и своим ощущениям. Что-то она не спешит отвечать. Кто же там такой?

— Не секрет, — наконец произносит. — Это сьер Эскаер Лаяре.

Моя рука невольно замирает на долю мгновения. Эскаер, значит? Тогда требование Рока более чем понятно. Впрочем, я и сама абсолютно не желаю даже мельком видеться с биологическим отцом моего ребёнка.

— Ясно, — киваю с отстранённым видом. — Составишь мне компанию, или у тебя дела?

Ну мало ли чего он приехал. Скорее всего по каким-то совершенно и никаким боком не относящимся ко мне вопросам.

— С удовольствием понаблюдаю за вашей работой, сьера, — сдержанно улыбается в ответ куарда и садится рядом. Смотрит выразительно на мой кардиган, наброшенный поверх тёплого платья. — Вы не замёрзли? Может лучше пальто надеть?

В ответ хочется закатить глаза, но к чрезмерной опеке, которой окружили мою беременную персону, я уже потихоньку начинаю привыкать. Да и не получается у меня иначе, потому что я чувствую, что эта забота Жозелин обо мне вполне искренняя.

Она вообще очень интересная особа. Я однажды даже решилась спросить у неё, почему она служит Року с такой самоотверженной верностью. На что услышала краткий ответ, что адамир Шаера однажды спас ей жизнь и помог воздать по заслугам обидчикам. Исчерпывающе.

И вот теперь главное задание у помощницы Рока нянчиться со мной, что она и делает с присущей ей тщательностью.

— Спасибо, я в порядке. Ты же сама говорила, что силовые поля ещё и воздух вокруг дворца немного прогревают. Мне вот вполне комфортно, не волнуйся, — улыбаюсь ей и снова перевожу взгляд на небо. Вон уже первые зарницы на горизонте. Точно быть грозе.

Проходит наверное минут двадцать, а может и больше, я за работой счёт времени вполне могла и потерять. И тут я замечаю, как Жозелин удивлённо склоняет голову в уже довольно знакомом мне жесте, и переводит взгляд на меня. Вот точно какие-то распоряжения от Рока поступили — с талогитом на ухе она, кажется, никогда не растаётся.

— Сьера Соломия, ваш супруг велел мне передать вам просьбу явиться к нему в кабинет, — произносит куарда, в кои-то веки не справившись с голосом. И поднимаясь с кресла, добавляет, словно моё согласие уже прозвучало: — Давайте помогу, отнести всё в гостиную

Судя по её слишком заметному удивлению, визитёры никуда не делись, а значит Рок меня почему-то зовёт на встречу с Эскаером. Это… ну очень странно. И совершенно не то, что мне хочется делать. Но раз муж зовёт, значит это точно зачем-то нужно, и всё-таки меня касается. Иначе ни за что не стал бы, это я точно знаю.

— Лаяре ведь всё ещё у него? — всё же уточняю я в надежде, что неправильно поняла ситуацию. Но в ответ вижу подтверждающий кивок. Вот засада.

Приходится вставать, с сожалением уносить всё своё добро с террасы и, сняв уже не нужный в помещении тёплый кардиган, следовать за Жозелин.

Стоит нам выйти из покоев, как навстречу шагает ещё и пара гвардейцев, а помощница мужа на мой удивлённый взгляд отвечает кратким:

— Охрана. Так нужно, сьера.

Ну раз нужно… Что-то мне всё больше не по себе становится. Что этому Лаяре нужно от меня опять?

А в кабинете первое, что я замечаю, это то, насколько зол повернувшийся на звук открывающейся двери Рок. Его сила плещется вокруг искрящими на коже волнами, и я испытываю настоящее облегчение от того, что для меня она абсолютно безопасна. Краем глаза отмечаю и то, что в помещении присутствует ещё кое-кто, но сознательно смотрю только на мужа, отчётливо чувствуя, что демонстрируя, насколько всё моё внимание принадлежит ему, я сделаю своему связанному очень приятно и успокою хоть немного.

К тому же, хоть правила куардовского этикета и не возбраняют связанным женщинам общаться с посторонними мужчинами, но считается дурным тоном, если при встрече с кем-то в присутствии мужа поначалу не потешить собственнические инстинкты своего связанного, дождавшись, когда он сам обратит твоё внимание на своего собеседника и привлечёт тебя к разговору. Вот я и тешу старательно. Мне эти правила в данный момент очень даже нравятся. Не хочу я видеть того, кто сидит в кресле для посетителей.

— Ты звал меня? — спрашиваю с мягкой улыбкой, без страха смотря в уже такие родные чёрные глаза.

Вот, видишь, муж мой? Остальные не существуют. Особенно те, кто настолько тебя раздраконил.

— Да, Мия, — выражение его лица почти сразу смягчается. Во взгляде мелькает одобрение. Приятно. — Подойди ко мне.

Это я с радостью, потому что не ощущать на себе пристальный взгляд его визитёра, становится всё сложнее. Быстро пересекаю комнату, обхожу стол, за которым сидит Рок и, взявшись за его протянутую ладонь, позволяю усадить меня к себе на колени. М-м-м, вот теперь почти хорошо и спокойно.

— Мия, ты ведь помнишь сьера Эскаера Лаяре? — с кривой ухмылкой интересуется муж. — Он сегодня выторговал у меня согласие на эту встречу с тобой. Уделишь пару минут своего внимания нашему… достойному соседу?

Мой мозг на секунду подвисает. Выторговал? Это как понимать? И сколько же стоит встреча со мной? Гадко как-то звучит… и мне огромного труда стоит не спешить с выводами.

— Да, Рок, я помню, — произношу ровно, не зная даже, что думать, и поворачиваясь к этому самому сьеру. — Здравствуйте, сьер Лаяре.

И только теперь я замечаю, что на полу рядом с ним стоит на коленях и со скованными позади руками… Эмари. Пока я шла, мне её не было видно за креслом Эскаера. А теперь вот от шока глаза на лоб лезут. Когда-то роскошная женщина застыла, вытянувшись в струнку с мучительной гримасой на бледном лице. Мятое платье, всклокоченные волосы, бешено пульсирующая жилка на шее. И выражение животного ужаса в глазах.

— Здравствуйте, прекрасная сьера Соломия, — учтиво улыбается мне тот, кто ещё неделю назад претендовал на меня. — Думаю, эту особу вы тоже помните. И возможно знаете, что ваш связанный адамир Шаера объявил эту женщину в розыск за просто неприлично огромное вознаграждение.

Я удивлённо вскидываю брови. А я тут причём? Поворачиваюсь к мужу, чтобы увидеть, как тот с досадой морщится.

— По нашим законам, адамиры за покушение на членов своей семьи, или угрозу их жизни, имеют право казнить без судебного разбирательства. И если вдруг тот, кто приводит такого разыскиваемого, отказывается от обещанного вознаграждения, то может требовать взамен равноценную услугу. Сьер Лаяре потребовал возможность поговорить с тобой. Ты можешь отказаться, это мой долг, а не твой.

Эм, и как мне теперь поступить. О том, что больше понравится моему мужу, я очень легко могу догадаться. Но, что делать с проснувшимся любопытством?

Пару секунд я задумчиво рассматриваю точку над головой этого… визитёра. Потом его столь необычный… презент. Ловлю на себе затуманенный и полный нескрываемой ненависти взгляд Эмари. Она даже если раскаивается, то лишь в том, что попалась.

Вздохнув, прислоняюсь головой к плечу Рока. Он хмуро смотрит на свою бывшую любовницу и в тот же миг она, закатив глаза, стекает на пол безчувственным кулем. И вот ни капельки мне эту сучку не жалко.

Рука мужа на моей талии слегка сжимается согревая силой и ощущением безопасности, и я машинально накрываю её ладонью, гладя сильные пальцы, такой незамысловатой лаской благодаря за заботу. Вот как в нём всё это сочетается? Поразительная чуткость к моим эмоциям, готовность решить любую мою проблему, умение успокоить одним своим присутствием, и жгучая собственническая ревность, на которую иногда чисто по-женски хочется обидеться?

Но я же хочу научить его доверять мне. Значит, обиды долой. Буду выше этого.

— Мне неприятно, что встречу со мной покупают, — наконец произношу спокойно, поднимая равнодушный взгляд на Эскаера. — И я склонна вам отказать, сьер Лаяре.

И при этом смещаю ладонь Рока немного ниже, прикрывая ею свой живот, показывая тем самым, насколько безоговорочно ему доверяю. Показывая, кому принадлежу я и мой ребёнок теперь.

Карие глаза того, кто чуть не сломал мне жизнь, удивлённо расширяются. Не только от моих слов. Хоть он и держит маску очень тщательно, я чувствую, насколько Лаяре… завидует? Жалеет о том, что мог бы иметь? Но ведь не мог. С ним бы я никогда такой не была. Он не Рок.

— Сьера Соломия, — начинает, хмурясь. — Прошу простить, если оскорбил своими действиями. И прошу всё же уделить мне несколько минут.

— Для чего? — интересуюсь почти равнодушно. — На совете адамиров всё было сказано. Нам не о чем разговаривать.

— Не всё, сьера, — Эскаер внезапно поднимается на ноги. Застывает перед нами с неожиданно торжественным видом.

Я чувствую, как с новой силой вспыхивает в моём муже раздражение. Не в мой адрес. Поворачиваю голову так, чтобы потереться скулой об его подбородок, и, прикрыв глаза, позволяю себе выпасть из ситуации, просто насладившись его близостью. И ловлю волну удивлённого удовольствия от мужа. М-м-м, удивлять моего мужчину мне очень даже нравится. И отвлекать его…

— Я так и не просил у вас прощения за то, как поступил с вами. За то, что вам довелось пережить по моей вине. И хочу это сделать сейчас, — врывается в мои мысли голос Эскаера.

А вот тут у меня даже челюсть слегка отвисает. Потому что вот никак не ожидала. И судя по всему Рок тоже.

— Я приношу свои искренние извинения, сьера Соломия Шаера. И прошу дать мне возможность как-то искупить свою вину перед вами лично, — веско и с крайне серьёзным видом произносит сьер Лаяре.

— Вам вынесли приговор. По-моему этого более, чем достаточно, — наконец отмираю я.

— Мой приговор уже приведён в действие, — ухмыляется криво. — Перед законом я ответил. Но ведь ваша обида на меня никуда не делась.

— Обида? — не выдержав, я начинаю смеяться. — Вы слишком много на себя берёте, сьер. Мне до вас нет никакого дела.

Эскаер меняется в лице, на бледных щеках вздуваются желваки.

— А моему сыну? Ему тоже до меня не будет никакого дела? Или, думаете, он никогда не узнает, кто его настоящий отец?

Я, вздрогнув, ошарашенно умолкаю. Потому что он задевает действительно сложную для меня тему. Тему, на которую я пока ещё даже опасаюсь думать. Потому что я не могу знать, как поступлю в будущем, которое мне пока даже представить сложно. Как я должна буду поступить? Что я буду говорить своему ещё нерождённому сыну-куарду? Как он отнесётся к правде? Как я могу быть уверена, что он не захочет познакомиться с тем, чья кровь течёт в его жилах? Нужно ли ему это будет?

— Сьер Лаяре, ваши несколько минут истекли, — чеканит холодно Рок. — У ребёнка моей связанной может быть только один отец. И это не вы. Покиньте дворец!

Стоящий напротив нас мужчина несколько секунд молчит, буравя злым и каким-то отчаянным взглядом почему-то именно меня. А в воздухе всё ощутимей звенит напряжение.

— Хорошо, я уйду. Но это ещё не конец, — скрипнув зубами, роняет Эскаер и, резко развернувшись, удаляется из кабинета.

А я некоторое время молчу, опустив глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Рок в ярости. Холодно злое раздражение буквально ощущается в пульсирующем энергией воздухе. Я с каждым днём чувствую мужа всё лучше, но вот понять могу далеко не всегда. И это зачастую выбивает из колеи, заставляя чувствовать себя сапёром.

— Ты злишься на меня? — интересуюсь тихо.

Он вздыхает. Ухватив пальцами мой подбородок, поворачивает к себе.

— Нет, Мия. Посмотри на меня.

Я послушно поднимаю взгляд. Он прищуривается.

— Я не хотел, чтобы ты с ним виделась.

— Я знаю, — закусываю губу.

— Эта встреча состоялась по моей вине. И злюсь я на себя, что позволил ему обернуть ситуацию с Эмари таким образом.

Это я как раз могу понять. Выдыхаю тихонько, только сейчас поняв, что задерживала дыхание.

— Откуда она у него? — киваю в сторону валяющейся на полу куарды. — И что с ней теперь будет?

— Что будет, тебе знать совершенно необязательно, — твёрдо произносит мой суровый муж.

И я понимаю, что действительно не хочу знать, что он сделает с этой женщиной. Меньше знаешь, крепче спишь. В этом случае так точно. И жалеть её по-прежнему не собираюсь. Меня ведь она не жалела.

— Эмари изначально пряталась в дариате Лаяре. Искала убежища у отца Эскаера, когда сбежала от меня, знала, что мы враги. Думала, ей это поможет, — Рок нежно обводит пальцем линию моего подбородка, изучает внимательно, всматриваясь в мысли и душу. Знать бы мне, что творится в его голове. Хотя… может лучше и не надо.

— Это она доложила о том, что я у тебя? — возвращаюсь мыслями к теме нашего разговора.

— Да. Но не учла, что сын не обязан соблюдать договорённость отца. Эскаер, потеряв права наследования дариата, решил, что терять ему больше нечего, и нужно вернуть хоть какие-то позиции. Вот и притащил мне её, чтобы попытаться воздействовать через тебя. Попытка была весьма неплохой.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе хмурюсь.

— Он рассчитывал разжалобить тебя, надавить на твои земные понятия об отцовских правах. И ведь почти получилось, да? Ты дрогнула, когда он упомянул нашего сына.

Мои глаза удивлённо расширяются. Так вот как ситуация для Рока выглядела? Невольно хмурясь, я прокручиваю в голове всё услышанное и признаю, что он скорее всего прав. Понятия у меня земные. И Эскаер знал, куда давить. Я действительно почти дрогнула. Но «почти» ведь не считается, да?

А ещё… сердце делает кульбит в груди. Рок только что впервые назвал моего ребёнка «нашим сыном». И это… в общем я снова плачу. Проклятые гормоны.

Муж удивлённо вскидывает брови, когда из моих глаз внезапно начинают струиться слёзы, вытирает их со щёк большими пальцами.

— Ми-и-ия? — вопросительно тянет, вздыхая.

— Ты сказал «нашего», — улыбаюсь, чувствуя себя глупой, но почти счастливой.

— Это тебя удивляет? — хмыкает, покачав головой с какой-то даже досадой. — Ты моя связанная. Конечно, этот ребёнок наш.

— Я знаю, просто… просто ты никогда раньше так о нём не говорил, — дёргаю плечами неловко. — А я… я не знала, как ты относишься. Всё-таки он от другого.

— Теперь говорю. Это наш сын, Мия! — твёрдо произносит Рок. Веско так и уверенно. — А насчёт правды, когда он подрастёт, тогда и решим, что и как ему говорить.

С этими словами он склоняется и целует мои приоткрытые на вдохе губы. Его ладонь перемещается мне на затылок, обхватывая, не позволяя даже двинуться. Но я и не собираюсь. В этот момент мне, как никогда, хочется его сладкой власти надо мной. Его силы. Его нежной грубости. Мне хочется чувствовать, что я его, а он мой. Хрипло выдохнув, Рок толкается в мой рот языком, делая ласку ещё глубже, интимней. Второй рукой комкает юбку платья, добираясь до обнажённой кожи. Отодвигает в сторону кружево трусиков, раздвигает пальцами уже влажную для него плоть.

А затем потянув меня за волосы, запрокидывает голову, чтобы припасть ртом к моему открытому горлу. Закатывая глаза от удовольствия, я немного поворачиваю голову, подставляясь под обжигающую ласку. И мой затуманенный взгляд наталкивается на кресло в котором сидел Эскаер. Рядом с которым стояла Эмари. Эмари… она всё ещё здесь.

— Ро-о-ок, — упираюсь я в плечи мужа, и тут же гортанно вскрикиваю, когда его палец погружается в меня. Телу хочется податься навстречу, насадиться глубже, а разум вопит о недопустимости ситуации. — Ро-о-ок. Я не могу… при ней.

Он замирает, утыкаясь лицом мне в основание шеи. Дышит тяжело. Я ощущаю его голод, как свой собственный. И мне безумно хочется плюнуть на всё и позволить, уступить. Но нельзя же так. Я не животное.

— Я сейчас прикажу её унести, — хрипло ворчит муж, неохотно убирая пальцы из моего тела.

Поправляет бельё и оправляет юбку. Отстраняется и смотрит на меня абсолютно чёрными глазами, ревниво, собственнически. Ласкает взглядом припухшие губы.

— Мне очень хочется посадить тебя сейчас на этот стол и стереть из мыслей всё лишнее. Но, пожалуй, не буду оставлять Ариду в подарок даже крохи твоего удовольствия.

От этих слов я вспыхиваю ещё сильнее, разом представив, что подумает о нас император, почувствовав, чем мы в его кабинете занимались. А ведь почувствует. Секс очень энергетически бурное занятие, оказывается. Я уже об этом читала. Не зря же основным способом обмена энергией между мужчиной и женщиной является именно половой акт.

— Правильно, Мия. Нечего ему знать, насколько ты сладкая. Пускай свою строптивую девчонку пробует.

— Эй, ты о моей сестре говоришь, — возмущённо вскидываюсь я.

— Это делает её менее строптивой? — насмешливо заламывает бровь Рок.

— Она не строптивая, она… — я умолкаю, пытаясь подобрать наиболее подходящее определение.

— Строптивая, — хмыкнув, заканчивает моё предложение муж. — То, что я увидел в твоих воспоминаниях о ней, обещает Ариду очень много хлопот.

— А ты сильно её рассматривал? — подозрительно щурясь, уточняю я, чувствуя, как меня затопляет вполне себе такая настоящая, хоть и неожиданная, ревность.

Кошмар какой! К родной сестре. Которой даже рядом нет. Рок меня покусал, что ли?

— М-м-м-м, дай подумать, — тянет, мечтательно жмурясь, а меня от негодования буквально распирает. — Нет, не сильно. Меня больше занимала её более спокойная и тихая сестра. Такая м-м-м, нежная, трепетная, восхитительная. Пробуждающая незнакомое мне прежде желание присвоить себе, спрятать от всего мира, защищать и оберегать.

И видя мой немного растерянный и недоверчивый взгляд, вдруг смеётся, чмокая в губы.

— Всё, маленькая, иди, иначе я передумаю и мы всё же поменяем энергетику этого кабинета. Сегодня постараюсь освободиться пораньше.

Как раз в этот момент, словно после условного сигнала, дверь открывается, являя нашему взору собранную и серьёзную помощницу мужа. А позади неё маячат высокие фигуры гвардейцев.

— Жозелин, проводи Соломию, — приказывает Рок, отпуская меня и помогая встать, напоследок огладив мою пятую точку.

Поддавшись порыву, я наклоняюсь и целую мужа.

— Я буду очень ждать, — шепчу ему в губы, слегка царапнув ногтями широкие плечи.

И ухожу, чувствуя спиной и тем, что пониже обжигающий взгляд.

Несмотря на не очень приятный разговор с Эскаером, почти весь остаток дня моё настроение иначе, как порхающим, назвать сложно. Просто в словах Рока было столько… чувств. Да, может не совсем любви ещё пока, наверное, но чего-то уже очень похожего. И надежда расцветала во мне всё более буйным цветом, заставляя верить, что сердце мужа уже мне почти принадлежит. И доверять он мне будет. Я ведь не предам. Я хочу быть с ним.

Просто я ведь тоже ему ни разу не говорила о своих чувствах. Не признавалась, как сильно он мне стал дорог, как трепещет моя душа рядом с ним. И даже в мыслях избегала об этом думать, опасаясь быть отвергнутой со своими чувствами, боясь ничего не услышать в ответ. Может он поэтому ревнует? Может по-прежнему считает, что для меня наш брак вынужденный? Может не верит, что другого мужчину я уже никогда не захочу, а не только сейчас?

Чем больше я об этом думаю, тем больше мне хочется сказать ему… признаться, что люблю. Что хочу его любви. Открыться и довериться окончательно.

Может даже сегодня.

К вечеру я принимаюсь готовиться сразу же после обеда. Прошу Жозелин помочь мне выбрать и купить самый умопомрачительный и эротичный комплект белья, который доставляют срочной телепорт-доставкой уже в течение часа, а когда солнце начинает клониться к закату ухожу в ванную и посвящаю наведению красоты ещё час с лишним. Мне хочется сегодня быть для мужа особенной, хочется чтобы он так же забылся в моих объятиях, во мне, как я забываюсь рядом с ним, в его руках.

Выходя из ванной, я сначала даже не понимаю, что меня настораживает. А потом пол под ногами внезапно вздрагивает, накреняясь. Воздух взрывается оглушительным гулом, а от чудовищной мощности силовой волны, прокатившейся надо мной, кажется, что моя голова попросту треснет, либо меня расплющит, разрывая на атомы. Закрыв ладонями уши, я падаю на колени, визжа от страха и боли.

А в следующее мгновение в комнату врывается белая, как полотно Жозелин, тут же бросаясь ко мне. Я едва успеваю заметить, что у неё всё лицо в крови, прежде чем теряю сознание от перегрузки всех сенсорных систем.

Глава 17

Продираясь сквозь вязкую муть, окутавшую моё сознание, я, кажется, хнычу от непрекращающегося болезненного гула в голове, мешающего думать, дышать, слышать.

А потом приходит ощущение жара, сосредоточенного в животе, но распространяющегося на всё тело, следом, кажется, чьи-то прикосновения. И едва различимый за звоном в ушах тихий, хриплый голос.

— Да, адамир. Сьера почти не пострадала… потеряла сознание, но уже приходит в себя… — прикосновение смещается на живот. — Ребёнок защитил… с ним всё в порядке, насколько я могу судить. Сильный малыш.

Дрожащие руки сами собой взметаются, накрывая живот и лежащую на нём ладонь Жозелин. То, что с моим сыном всё хорошо, я чувствую так же ясно, как и непреходящий монотонный гул в голове, словно малыш сам посылает мне успокаивающие волны своей силы и энергии. Но в душу всё равно заползает удушливый страх, подстёгнутый смутным ощущением чужой даже не боли, а нечеловеческого напряжения. Рок. Это его сила, воля и разум держит сейчас всё вокруг в шатком равновесии. Я чувствую это.

— Рок, — выталкиваю из лёгких воняющий гарью воздух, пытаясь открыть слезящиеся глаза. — Что с Роком?!

— С вашим связанным всё хорошо, сьера, — слышу в ответ слабый голос, и далеко не сразу нахожу взглядом Жозелин. Приходится даже болящую голову на голос повернуть.

Она, оказывается, лежит рядом со мной на полу. Бледная до серости. Сглатывает, сжав посиневшие губы, с засохшей на них кровью, и находит в себе силы объяснить: — Он не может сейчас прийти. Дворец подвергся диверсии. И адамир Шаера вынужден срочно латать энергетические бреши в системе безопасности и гравитационных полях.

— Мы падаем на город? — ошарашенно хриплю я, цепляясь за её руку.

— Нет, сьера. Адамир не допустит этого, — уверенно произносит она. — Просто оставайтесь здесь, в безопасности, пока он занят. Всё будет хорошо.

Не врёт.

— А с тобой что? — я с тревогой рассматриваю бледную помощницу.

— Можно сказать, контузия, — она закрывает глаза. — Я… когда-то была довольно сильной куардой. Мои каналы полностью выжжены, я не могу ни накапливать, ни управлять энергией, но чувствительность осталась. По дворцу нанесли несколько сильных точечных энергетических ударов, включилась созданная императором система безопасности, которую сейчас дополнительно питает адамир. Вас защищает ваша с ним связь, защитный кокон вашего нерождённого сына, да вы и в принципе сравнительно легко переносите всплески энергии, даже такие огромные. Для меня же это… намного более болезненно.

Судя по заминке, сказать она хотела совсем другое. Деликатничает, как всегда. Но допрашивать бедняжку, причиняя ей тем самым ещё больше страданий, я не хочу. Потому на несколько секунд умолкаю, позволяя себе окончательно прийти в себя.

Вокруг меня действительно ощущается что-то наподобие того кокона силы, который создавал Рок на суде, чтобы защитить от энергии присутствующих адамиров. Неужели это уже мой малыш, вскормленный силой приёмного отца, на такое способен? Ласково глажу живот, посылая крохе всю свою безграничную любовь и благодарность.

Мама любит тебя. Сильно-сильно. Спасибо, мой маленький.

Постепенно в голове проясняется, застилающая глаза муть тоже рассеивается, и доводящий до тошноты гул пространства уже не давит на мозги так сильно. На мои мозги, по крайней мере. Жозелин же, судя по всему, становится только хуже.

Хватит валяться, пора разбираться со степенью свалившейся на нас ж… проблемы.

Постанывая, я поднимаюсь на локтях и озираюсь вокруг. По комнате и не скажешь, что случилось что-то ужасное. Всего лишь упала пара напольных ваз, мебель сдвинулась да воздух горчит. Зато чутьё орёт благим матом. Случилось, ещё как случилось.

Но я в своего мужчину верю, если он сказал, что всё будет хорошо, то значит будет. Нечего пороть панику.

Перекатившись, осторожно поднимаюсь на колени, и убедившись, что с полом мои колени вполне дружат, склоняюсь над своей компаньонкой. От увиденного становится просто жутко. Её тело то и дело мелко вздрагивает, из носа по-прежнему хлещет кровь. Из ушей тоже струятся тоненькие ручейки. Ого, контузило бедняжку.

— Жозелин, я могу тебе как-то помочь? — осторожно сжимаю изящную ладонь.

— Нет, сьера, — не открывая глаз, выдыхает она. — Вы не можете.

— А кто может?

Словно в ответ на её слова дверь резко распахивается, впуская в спальню стремительно шагающего огромного черноволосого с проседью громилу в тёмно-сером кителе. Я даже испугаться не успеваю. Что-то реакции у меня какие-то заторможенные. Лицо у мужика смутно знакомое, кажется, на днях я его видела с Роком, но ведь не рассматривала по понятным причинам.

— Сьера Соломия, меня зовут Фалькар, я здесь по приказу адамира Шаера, чтобы помочь вам, — он, притормозив, окидывает меня пристальным оценивающим взглядом, а затем сразу же обращает всё внимание на лежащую рядом со мной куарду и приседает на корточки по другую от неё сторону.

Теперь я уже вспоминаю отчётливее. Глава службы безопасности Рока, значит.

Говоря со мной, он накрывает лоб Жозелин ладонью, вторую водружает девушке на солнечное сплетение, и она, тихо облегчённо выдохнув, обмякает наконец, переставая дрожать. А взгляд мужчины снова устремляется на меня.

— Насколько, я могу судить, вы не пострадали. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, сносно. Вы виделись с моим мужем? Он в порядке? — я с нескрываемой тревогой заглядываю ему в лицо, ожидая ответа. Ну же, не тяни.

— Да, сьера, — взгляд куарда становится удивлённым. Что странного в моём беспокойстве о муже? — Не переживайте. Адамир Шаера восстанавливает гравитационное и защитное силовое поле вокруг дворца. Это может занять несколько часов, — Фалькар на несколько секунд умолкает, сосредоточившись на лечении моей компаньонки. А затем интересуется ровным тоном: — Не возражаете, если я уложу Жозелин на вашу кровать? Ей жизненно необходимо поспать сейчас, а я не хочу оставлять вас без присмотра, пока буду переносить. Да мне и удобней так будет присматривать за вами обеими.

— Да, конечно, — киваю, после чего принимаюсь осторожно подниматься на ноги.

У меня это даже получается. Всё действительно неплохо. Слегка пошатывает, но это пустяки.

— Не надо Фалькар, — тихо сипит Жозелин, когда мужчина склоняется, чтобы её поднять. Её бледная рука хватается за его смуглое запястье. — Помоги встать. Я должна…

— Помолчи, женщина. Сейчас будет так, как я сказал. Ты ляжешь и будешь спать. А если не уснёшь сама, то я тебя присплю, — неожиданно зло гаркает безопасник Рока, поднимая её с пола.

— Но сьера… — продолжает та.

— Сьера почти в порядке в отличие от тебя. И адамир прекрасно это понял, когда с тобой говорил.

— Ты не имеешь права мне приказывать, — упрямо поджимает губы всегда строгая Жозелин.

— Это мы ещё посмотрим, упрямое создание, — ворчит мужчина, как пушинку, транспортируя её на кровать. Деловито разувает, расшнуровывая и снимая ботиночки, а потом принимается уверенно расстёгивать пуговицы на её приталенном жакете.

И делает он это так… обыденно, с полным правом, можно сказать, что у меня возникает стойкое впечатление существующей между ними близости, подкрепляемое улавливаемыми от этих двоих эмоциями. Оставив девушку в блузке и юбке, Фалькар накрывает её покрывалом, а затем выпрямляется и оборачивается ко мне.

— Сьера, рекомендую вам тоже ложиться спать. Ваш супруг придёт ещё нескоро, а вам нужно успокоиться и прийти в себя после случившегося. Я буду в гостиной, вам ничего не угрожает.

Я не представляю, как можно уснуть после всего. Сердце по-прежнему выскакивает из груди, барабаня чуть ли не в ушах. Мне почему-то очень тревожно за Рока, но что я могу? Не ломиться же к нему, чтобы путаться потом под ногами и отвлекать от действительно важного дела.

— Хорошо, сьер Фалькар. Я попробую уснуть, спасибо за заботу.

Куард кивает и, бросив напоследок внимательный взгляд на притихшую Жозелин, уходит из спальни.

Беспомощно проводив его взглядом, я тоже подхожу к своей компаньонке. Она выглядит уже не такой… умирающей. Но всё равно бледная и осунувшаяся. А я даже помочь ничем не могу.

— Не беспокойтесь, со мной всё будет в порядке, — произносит она тихо, открывая глаза.

— Давай, я лицо тебе хоть вытру. Ты вся в крови, — нахожу я себе занятие. И сразу же устремляюсь его выполнять, пока эта самоотверженная особа не начала возражать.

«Устремляюсь», конечно очень громко сказано, меня всё ещё пошатывает немного, но до ванной комнаты я добираюсь без проблем. Всё-таки, когда есть дело, то и чувствуешь себя сразу легче.

Намочив полотенце, возвращаюсь в спальню и, присев рядышком с Жозелин, принимаюсь осторожно оттирать ей лицо. Девушка смотрит на меня с непонятным выражением не то удивления, не то недоверия.

— Этот Фалькар к тебя явно неровно дышит, — произношу первое, что приходит в голову, чувствуя себя немного неловко под этим пристальным взглядом.

Правда тут же жалею, когда замечаю, как мгновенно темнеют от грусти её глаза. А в эмоциях появляется столько смиренной безнадёжности, что меня аж до слёз пробирает.

— Прости, я не хотела тебя расстроить, — вздыхаю, заканчивая своё нехитрое дело.

— Вы не расстроили меня… — сразу же возражает Жозелин, но видя мой скептический взгляд, тоже вздыхает. — Он чувствует за меня ответственность, поскольку мы иногда проводим ночи вместе, пока у него нет полноценной аманте, или связанной. Не больше.

— Что значит полноценной? — ошарашенно уточняю я.

— Аманте нужна не только, чтобы греть постель и удовлетворять желание, — Жозелин грустно улыбается. — Я — пустышка, и от близости со мной мужчина получает лишь крохи той женской энергии, в которой нуждается.

— То есть подожди… ты для него, значит, неполноценная? — от злости и обиды за эту потрясающе красивую молодую женщину, меня чуть не подбрасывает. И так сразу хочется кому-то по башке настучать. — Это он тебе сказал?

— Нет, конечно. Это и не нужно. Я для любого куарда неполноценна, сьера. Не принимайте близко к сердцу. Я уже давно смирилась, — пожимает плечами Жозелин. А потом поднимает на меня умоляющий взгляд. — Могу я вас о кое-чём попросить? Если вам это покажется неприемлемым, или неприятным, я пойму….

— Что ты хочешь попросить? — обрываю я её на полуслове. Раз уж Жозелин о чём-то просит, то это точно что-то ОЧЕНЬ для неё важное и нужное.

— Могу я немного… погладить ваш живот? Почувствовать эту энергию… ребёнка. Хотя бы так.

От её безнадёжной тоски я уже сама едва не плачу. Что же с ней случилось? Как так вышло, что будучи ни с кем не связанной, она стала такой… выжженной, потерявшей надежду на материнство и, судя по всему, на личное счастье?

— Хорошо, — киваю задумчиво. — Но у меня есть ответная просьба. Ты прекратишь мне выкать.

— Так не положено, — тут же сводит брови верная помощница моего мужа и моя неизменная уже компаньонка.

— Кто сказал? — хмыкаю я. — Ничего не знаю. Я изо всех сил пытаюсь подстроиться под ваши куардовские правила и традиции. Можно мне одну уступочку?

И корчим обиженную моську, чтобы кое-кто получше проникся. Уж кто-кто, а Жозелин точно знает, сколько сил я трачу на то, чтобы адаптироваться в новом для себя мире.

— Думаю, можно, — сдавшись, кивает она, дергая уголком губ в намёке на ироничную улыбку.

— Вот и ладненько, — довольно всплескиваю руками. — Сейчас я отнесу в ванную полотенце, приведу себя в порядок, а потом лягу с тобой рядышком и позволю общаться с моим малышом, сколько захочешь.

Так и делаю. И вскоре уже действительно помогаю Жозелин перевернуться на другой бок, чтобы она была лицом ко мне, а потом залезаю на кровать и сама. Как только удобно укладываюсь, куарда несмело протягивает руку и прикасается к моему животу. Её пальцы так сильно дрожат, что я это буквально кожей ощущаю. А ещё ощущаю, что мой малыш, кажется, реагирует на её прикосновение, отвечая волной щекотной энергии. Знает, видимо, что эта тётя его не раз защищала. Жозелин зажмуривается и даже в полумраке комнаты я замечаю, как по её щекам катятся слёзы.

— Спасибо, — шепчет она.

— Пожалуйста, — отвечаю тихо, изо всех сил желая, чтобы и ей ещё довелось ощутить энергию собственного малыша.

Я попросту очень сильно этого хочу. Когда-то читала, что сильное желание это ведь тоже энергия. Нашей мысли, нашего стремления, наших эмоций. Запрос во Вселенную. А энергии во мне сейчас через край. Рок говорил, что я могу её трансформировать и преобразовывать. Вот я и желаю Жозелин от всей души, со всей искренностью, на которую только способна, получить своё маленькое личное чудо.

Она ещё некоторое время лежит, прислушиваясь к биению жизни моего сына, а потом её дыхание выравнивается и ладонь безвольно соскальзывает. Спит.

Несмотря на все страхи и волнения, и на распирающее чувство перенасыщения энергией пространства вокруг нас, я всё же постепенно погружаюсь в сон, убаюканная мерным дыханием моей временной соседки по кровати. Организм не железный всё-таки, а нервная система и подавно.

Мне снится, что я снова бегу тем проклятым лесом. Но на этот раз я ищу Рока. Я чувствую, что нужна ему, что должна помочь, дать ему силы, и бегу что есть мочи, пытаясь успеть, найти… Ноги вязнут в мягкой земле, поросшей мхом, над головой шумит хвоя, сердце выпрыгивает из груди, но я упрямо бегу дальше, то и дело выкрикивая имя Рока в надежде понять, где же его искать в этой чаще. Пока не попадаю ногой в яму, начиная падать… и просыпаюсь.

Ух, ненавижу просыпаться от чувства падения. Хуже только от испуга. С грохочущим в ушах сердцем лежу, таращась в потолок и пытаясь восстановить в памяти свой сон. Рядом тихо вздыхает Жозелин, и я удивлённо поворачиваю к ней голову, не сразу сообразив, что она тут делает. А потом вспоминаю всё, что случилось вечером.

И тут меня накрывает ощущением… тем самым из сна. Гложущая, голодная и выматывающая пустота внутри. Не моя. Рока. Ему плохо. Очень плохо. Голодно. Ему нужна моя энергия. Я нужна.

Подрываюсь с кровати, натягиваю брошенный на спинку халат и бросаюсь в гостиную, чудом не спотыкаясь об попавшуюся на пути оттоманку. В соседней комнате в одном из кресел, как и обещал, обнаруживается Фалькар. Куард удивлённо вскидывает голову, услышав мои шаги, обводит настороженным взглядом, поднимается навстречу.

— Что случилось, сьера?

— Где адамир? Вы знаете? — шагаю я к нему, сжимая ладони в кулаки, чтобы не заламывать, как какая-то истеричка.

— Знаю. Он всё ещё занят. Последствия диверсии оказались более существенными, чем мы изначально думали. А настоящим хозяином дворца, как вы понимаете, является его величество. У адамира нет настолько глубокого доступа, поэтому он задержался.

И только теперь я понимаю, что уже, оказывается, почти рассвет.

А чувство, что Року становится всё хуже, захлёстывает с новой силой.

— Отведите меня к нему! — требую я решительно.

— Сьера… — с досадой качает головой Фалькар, видимо, решив во что бы то ни стало отговорить связанную своего адамира от глупой блажи.

— Нет-нет, послушайте. Я чувствую, что нужна ему, — прижимаю сжатые ладони к сердцу. — Нужна! Он слишком много сил потратил. Он устал. Я, просто, хочу помочь ему. Я могу. Пожалуйста. Вы же понимаете. Понимаете ведь?

И смотрю настолько умоляюще, насколько только способна. Ну пожалуйста! Не будь ты бесчувственным чурбаном.

— Чувствуете? — недоверчиво переспрашивает Фалькар.

— Да, я умею улавливать энергию эмоций. Мне так мои ощущения адамир объяснил. И сейчас я улавливаю, что ему плохо. Пожалуйста. Помогите мне ему помочь.

— Там опасно. И слишком много энергии разлито в пространстве…

— Вот и хорошо. Будет чем адамира подпитать, — заявляю с горячим энтузиазмом, хотя на самом деле далеко не так уверена, что это вообще возможно. Кто его знает, что там за энергия.

— Адамир приказал мне вас охранять, — строго произносит Фалькар, но я чувствую, что поколебала его.

— Так и будете охранять. По дороге к нему.

Новая волна чужого голода скручивает все мои нервы в тугую пружину, заставляя лихорадочно приплясывать на месте, в желании бежать к Року немедленно и искать его самой.

— Сьер Фалькар, мне плохо оттого, что ему плохо. И мне просто позарез нужно отдать мужу накопленную энергию, иначе я просто взорвусь. Вы же не заставите меня страдать тут, если рядом с адамиром мне сразу же станет лучше? Оно вам надо? Ведите меня к мужу и пускай он сам со мной разбирается, — понимаю, что несу уже полную околесицу, но это, кажется, срабатывает.

— Ох уж эти землянки, — качает головой суровый куард. Но в его глазах я замечаю ироничные искорки. — Хорошо, сьера. Идёмте. Только сначала хотя бы обуйтесь.

Коридорами дворца, в которых несмотря на раннее, или для кого-то позднее время, оказывается довольно… куардно, я буквально бегу, вынуждая и сопровождающего меня Фалькара ускорить шаг. Попадающиеся нам на пути мужчины все сплошь суровые и в форме, сначала таращатся на меня удивлённо, но тут же отводят глаза, стоит только понять, чью жену они видят. Ну да, связанный у меня жуть, ревнивый и грозный. Так что нечего пялиться.

К моему удивлению Фалькар ведёт меня мимо личного императорского крыла и мимо перехода в административную часть дворца. Мы сворачиваем в незнакомый мне довольно пустынный коридор, минуем анфиладу небольших но светлых залов с высокими потолками, потом оказываемся у массивной двери, в тупике очередного коридора. Я даже начинаю опасаться, что меня ведут куда-то не туда. Куард прикладывает ладонь к панели замка, и тот далеко не сразу, но глухо щёлкает открываясь.

А за дверью я вижу узкую лестницу, ведущую вниз.

— Рискуя руками, всё же предлагаю вам держаться за мой локоть, — произносит мужчина, подставляя мне этот самый локоть.

— Вы про оторванные руки тоже слышали? — морщусь я, всё же принимая помощь. Лестница довольно крутая и сломать себе шею, или ещё что-нибудь важное мне уж точно никак не хочется.

— Нет, но достаточно хорошо знаю адамира, — хмыкает Фалькар, увлекая меня за собой.

— Вам ничего не будет за то, что вы меня привели и… прикасались? — теперь я уже начинаю по-настоящему переживать, что Рок своему начальнику службы безопасности действительно что-то оторвёт, как обещал. Но что уж теперь, сделанного не воротишь.

— Это уж от вас зависит, сьера, — получаю ироничный ответ. — Унять ревность куарда не так уж сложно. Просто дайте своему мужчине то, что ему больше всего от вас нужно.

И вот почему у меня такое чувство, что он сейчас не про энергию говорит? Но подумать об этом я не успеваю, потому что мы оказываемся у ещё одной двери, Фалькар её тоже открывает, и оттуда плещет в лицо такой мощью, что я едва умудряюсь на ногах устоять.

— Вы уверены, что хотите туда? — обеспокоенно переспрашивает меня мой сопровождающий. — Ещё не поздно вернуться.

— Уверена, — мой ответ звучит твёрдо, потому что я каждой клеточкой своего существа уже ощущаю присутствие Рока. Его энергия пляшет вокруг меня, ласкает нежно кожу, зажигает нервные окончания, зовёт.

— Хорошо, тогда идите. Мне дальше хода нет, — Фалькар склоняет уважительно голову и, стоит мне переступить порог, закрывает за мной дверь.

А я оказываюсь на балюстраде, кольцом опоясывающей огромный круглый зал, потолок которого уходит далеко-далеко в высь. Белые колоны, вычурные перила, четыре широкие лестницы, ведущие вниз. Но меньше всего меня сейчас волнуют архитектурные изыски, потому что я сначала, как завороженная, всматриваюсь в голубоватые вихри, пляшущие в воздухе, а потом, сделав несколько шагов вперёд, наконец вижу собственного мужа, застывшего в центре зала.

От увиденного у меня буквально перехватывает дыхание. Рок сам сейчас, как чистая энергия. Пугающий, невообразимо величественный и… жутко красивый. Его фигура кажется сотканной из синевато-белого света, пульсирующих нитей, напоминающих рисунком кровеносную систему. И лишь глаза, ставшие абсолютно чёрными даже без намёка на белки, пылают беспроглядной голодной тьмой.

А когда мои глаза немного привыкают ко всем этим свето-эффектам и начинают различать другие детали, то появляется ещё и стойкое чувство, что я попала в кино-вселенную Марвел. Руки моего мужа утоплены в два голубых святящихся куба на высоких каменных столпах, очень напоминающих пресловутый тессеракт. По их граням змеятся белые огненные линии, и я даже не удивлюсь, если в этих фантастических с виду кубиках хранятся какие-то камни бесконечности, или ещё что-то подобное, супергеройское. Уж очень весь облик Рока располагает к столь безумным ассоциациям.

Как-то не ожидала я увидеть его таким. Сейчас понимание, что он действительно не человек, настигает меня особо остро. И подходить уже как-то страшновато. Но я чувствую, насколько он истощён, сколько энергии отдал этому дворцу и, кажется, всему городу. Разве могу я не попытаться облегчить его страдания?

Загнав внутрь свои сомнения и страхи, я решительно шагаю к лестнице и осторожно спускаюсь к нему. И лишь теперь Рок замечает моё присутствие.

— Мия? — всего лишь одно слово, а у меня мурашки по коже. У него даже голос сейчас звучит иначе, словно поменялись частоты, стали ниже, глубже. Пробирая гранями модуляций. — Что ты здесь делаешь?

Сама не знаю, если честно. Не представляю, как я могу ему сейчас помочь. Способна ли я на это? Позволит ли он мне?

— Я почувствовала, что… — мне хочется сказать «нужна тебе», но в последний момент это кажется… слишком самонадеянным, и я заканчиваю совсем другой фразой. — Что тебе нужна моя энергия.

Рок в ответ молчит, кажется, что даже не видит меня снова, сосредоточив внимание на чём-то мне невидимом и непонятном, усилием воли управляя вещами, которые мне даже осознать сложно. Чем ближе я подхожу, тем сильнее давит на меня со всех сторон, по коже словно электрические разряды пробегают. Но это не больно. Наоборот. Я словно наполняюсь этой силой. Впитываю её, заряжаюсь, чтобы отдать. Как идеальная батарейка. Созданная для него одного.

— Рок, можно я тебя обниму? — шепчу тихо, замерев в паре шагов напротив и привлекая его внимание.

На мне сосредотачивается взгляд голодной бездны. Лицом, покрытым светящимися венами, пробегает мучительная судорога. Он не просит и не зовёт. Позволяет решать мне.

И я, повинуясь острой потребности отдать ему всё, что только могу, делаю этот последний решающий шаг. Доверяя даже сейчас. Рядом с ним я всегда в безопасности.

Мои руки обхватывают его за талию и я прижимаюсь к мужу всем телом, с облегчением отпуская на волю то, что сейчас мною действительно ощущается, мою силу, энергию, мою любовь к нему. И нет в этот момент ни страха ни сомнений. Этот мужчина мой. Единственный. А я его. Для него.

Странная вязь светящихся сосудов, пульсирующих под кожей Рока, стоит мне к нему прикоснуться, вспыхивает ещё ярче, и я откуда-то понимаю, что это и есть те самые энергетические каналы, которые теперь спешно питаются моей энергией. Но эта мысль мелькает в моём сознании и исчезает. Какая разница? Главное, что он рядом, что моя близость ему действительно нужна. Главное, что огромное тело в моих объятиях уже чуточку меньше дрожит от напряжения и я улавливаю от мужа что-то очень похожее на облегчение и благодарность.

— Я люблю тебя, — шепчу своё признание, не будучи даже уверенной, слышит ли он меня, понимает ли.

Не ожидая никакого ответа.

Просто потому, что держать это в себе больше не нахожу сил.

Я уже его люблю. И будь что будет.

Глава 18

Зажмурившись и уткнувшись лицом в грудь мужу, я полностью выпадаю из времени и реальности, сосредоточившись лишь на том, чтобы питать его своей энергией. Минуты проходят, или часы, или даже вечность, всё это по-настоящему теряет для меня значение. Более цельной я себя, пожалуй, ещё никогда не ощущала. Мне не страшно растворяться в силе Рока, в своих чувствах к нему. Отдавая всю себя, я странным образом становлюсь лишь сильнее.

Тот момент, когда его руки оказываются на моей спине, впечатывая меня в твёрдое мужское тело, до сих пор искрящее энергией, я далеко не сразу осознаю. А потом ладони Рока скользят ниже, подхватывая меня под ягодицы, сжимают скрытые под тканью ночной сорочки и халата полушария, поднимают меня выше, пока я не оказываюсь вровень с ним. Наши глаза встречаются.

А в следующий миг он ловит ртом мои губы, враз сминая их в голодном и каком-то даже животном поцелуе. Прижимает к себе ещё сильнее, вынуждая обхватить ногами. Мир плывёт перед глазами, тело ощущается невесомым, мы словно парим в воздухе, в круговороте пульсирующих вокруг вихрей энергии. Его руки, кажется, везде. Одежда исчезает с меня словно сама собой, пока жадные ласки не начинают жалить мою уже обнажённую кожу… а может душу.

— Не бойся, — рычит Рок, внезапно роняя меня спиной назад. Я падаю, распахнув глаза, раскинув руки, будто птица, и словно в прохладный шёлк окунаюсь.

Хватаю ртом воздух, когда понимаю, что парю в воздухе перед мужем… вот так бесстыдно раскрытая, обнимающая его ногами, прижимающаяся пылающей промежностью к его паху. Со мной ли это? Муж, ещё не вернувший себе привычный облик, окидывает меня пылающим немного жутковатым взглядом абсолютно чёрных глаз, обжигая до нутра. Проводит ладонью от горла, между полушариями груди, трепещущему животу, пока не накрывает лобок, большим пальцем раздвигая мокрые складочки. Растирает клитор, вырывая из моего горла протяжный стон.

Усмехается хищно. Немного отстраняется, не переставая ласкать, разжигая до бела пульсирующее в моих венах желание, не прекращая пожирать взглядом. Пугая немного и одновременно возбуждая до состояния болезненной жажды и сведённых мышц. Сквозь полуопущенные веки я вижу, как свободной рукой рвёт на себе рубашку, отчего пуговицы разлетаются вокруг нас. Облизнув губы, скольжу взглядом по его телу. Такому знакомому уже и совершенно другому сейчас. Скажи мне кто месяц назад, что я буду замужем за светящимся мужиком другой расы, покрутила бы пальцем у виска. А он вот. Мой. Чуждый и желанный одновременно. А я не просто замужем, я его хочу до безумия.

Расстёгивает ширинку, освобождая возбуждённый член. И притягивает меня к себе, разводя мои ноги.

Острый миг, проникновения и единения, когда нервы звенят натянутыми струнами, а крик рвётся из груди. Я выгибаюсь ему навстречу, запрокидывая голову. Абсолютная наполненность и целостность. Принадлежность. Моя ему. Сейчас. До конца.

Толчок. Вспыхнувшие под веками звёзды. Стон. Толчок. Его тело опускается на меня, кожа к коже, ослепительно, обжигающе сладко. Всхлипнув, я обнимаю Рока за плечи, растворяясь в его обладании. Оплетаю его своим телом.

Движение тел, скольжение кожи об кожу, тихие стоны, вскрики, жёсткий ритм и сбитое дыхание. Я уже не понимаю, где верх, где низ. Где заканчивается моё тело и начинается его. Мы — одно целое.

— Посмотри на меня, Мия, — приказывает хрипло Рок, не прекращая двигаться, ещё больше наращивая темп, сводя с ума, наполняя до краёв собой и своей силой.

И я смотрю. Задыхаясь, чувствуя, как растёт во мне ослепительное обжигающее солнце, грозя сжечь дотла, распылить на атомы. И не нужны мне в этот момент никакие слова. Я вижу, что тоже нужна ему. Необходима, как он мне.

Солнце взрывается, кажется, для нас одновременно. Я слышу громкий животный стон мужа, я кричу, корчась от непреходящей сладкой муки в его руках. Оргазм накатывает стирающими разум и сознание волнами, усиленный ощущением бушующей вокруг энергии, текущей через нас, омывающей наши тела. В какой-то миг её становится так много, что я просто выпадаю из реальности, теряясь в пространстве и в своих ощущениях.

— Мия, девочка моя, — слышу хриплый шёпот… встревоженный.

Лба касаются горячие губы. Кажется. Мир пляшет перед глазами цветными пятнами.

— Малыш, ну что же ты… очнись.

— М-м-м-м, — мурлычу, утыкаясь лицом в его ладонь, пытаясь продрать глаза. Но кажется, организм решительно против. Мне хорошо… и как-то сонно… пьяно.

— Безбашенная девчонка. Душу из меня вынимаешь, — ворчит муж, подхватывая на руки и снова прижимая к себе. Так нежно и бережно.

А я блаженно уплываю в расцвеченный голубым мерцанием сон. Наверное, энергии было действительно слишком много.

Прихожу в себя уже в нашей спальне на кровати, бережно укрытая одеялом. И поначалу попросту таращусь в потолок, ощущая себя очень странно. Хочется смеяться и плакать. Танцевать и свернуться клубочком. Хочется… к Року. А где он, кстати? Поворачиваю голову, в надежде найти его рядом. Рядом его… нет.

Но сильно расстроиться я не успеваю, потому что в этот момент открывается дверь ванной и оттуда выходит столь необходимый мне муж собственной персоной в одном лишь полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. На смуглой коже блестят капельки воды. И я на миг, замираю, поглощая глазами соблазнительное зрелище.

– Проснулась? — усмехается муж, подходя ко мне. Склоняется, чтобы снова прижаться губами ко лбу. Температуру, что ли определяет? Ещё и ладонь на солнечное сплетение снова положил, что-то считывая.

Впрочем, пусть. Я же, не сдержав порыва, тянусь к узлу его полотенца. А что? Я жена, мне можно. Кое-какая часть мужниного организма со мной явно соглашается, приподнимая это самое полотенце. Мур, как приятно, когда на тебя так остро реагирует желанный и любимый мужчина.

— Как ты себя чувствуешь? — слышу заданный очень серьёзным тоном вопрос. Тогда как моя шалящая ладонь вдруг оказывается перехвачена и легонько сжата его рукой.

— Странно, — отвечаю, честно прислушавшись к себе. — Но, пожалуй, неплохо. Будто перебрала немного.

Рок удовлетворённо кивает и садится рядом. Подносит мою захваченную в плен руку к своим губам. Смотрит на меня, задумчиво улыбаясь.

— Ты не перестаёшь меня удивлять.

— И чем же? — мурлычу, сонно жмурясь. Вот действительно словно опьянела чуть-чуть. Ровно до той степени, когда чувствуешь себя безгранично смелой и решительной. И крайне озабоченной, особенно рядом с собственным соблазнительным мужем.

Невольно облизнув губы, смотрю из-под полуопущенных ресниц на Рока. В воображении мелькают картинки нашего энергетического интима в том странном зале. Зажгли мы, что называется, по полной. И ведь меня совершенно не волновало, что человеком он не выглядел даже. Кажется, я уже дошла до той стадии влюблённости, когда любимый воспринимается красивым и родным в любом виде.

— Я тебе немного позже всё расскажу. Когда ты полностью придёшь в себя, — глаза мужа темнеют, когда он улавливает мой настрой. Но поддаваться на столь откровенную провокацию такой-сякой не спешит. А потом и вовсе разбивает все мои надежды на продолжение в пух и прах. — Сейчас, к сожалению, я должен идти. Ещё не все последствия вчерашнего устранены и я должен убедиться, что этим никто не воспользуется.

Словно ушатом ледяной воды на меня накатывают и другие воспоминания о том, что произошло. Диверсия… Жозелин контузило… Рок всю ночь последствия устранял. А я тут баловаться ещё надумала. Совсем голову потеряла от энергетического передоза.

В испуге сжимаю его руку.

— Что это было вчера? Кто это сделал?

Муж морщится с досадой.

— Это была диверсионная атака на императорский дворец и несколько, не настолько мощных, на другие важные объекты в столице. О подробностях рассказывать долго, да и не нужно это тебе сейчас. Отдыхай. Приходи в себя. Потом поговорим. Обо всём.

С этими словами Рок награждает меня кратким поцелуем и поднимается с кровати.

— А где Жозелин? С ней всё в порядке? — спрашиваю, наблюдая, как он надевает рубашку.

— Она в лазарете. Ничего серьёзного, но пару дней будет плохо себя чувствовать. Фалькар за ней присмотрит. За тобой в моё отсутствие тоже, — на меня устремляется внимательный испытывающий взгляд.

Я понятливо киваю, откидываясь на подушки и следя глазами за одевающимся мужем.

В душе невольно снова поднимается тревога, наверное из-за того, что Рок мне ничего толком не говорит. Я, конечно, могу это понять. Он сейчас скорее всего руководствуется в моём отношении принципом «меньше знает — лучше спит», к тому же у него действительно полно забот помимо просвещения жены. На плечах моего мужа лежит огромная ответственность, я всё это прекрасно понимаю. Но всё равно хочется знать, что происходит.

Придётся запасаться терпением. Обещал ведь разговор попозже. Значит, подожду со своими расспросами.

Одевшись, Рок снова подходит ко мне. Склоняется, опираясь руками по обе стороны от моей головы. Смотрит серьёзно в глаза.

— Я горжусь тобой, малышка. И очень ценю твою заботу. Вечером обязательно поговорим. Не тревожься.

И вдобавок к столь приятным словам он ещё и целует меня в губы. Нежно, ласково, и очень хочется верить, что… любя.

А потом уходит вершить свои важные адамирские и временно императорские дела, оставляя меня наедине со своими мыслями и тревогами.

Замысловатые часы на стене показывают, что пока ещё довольно раннее утро. Выходит, что Рок даже не ложился отдыхать, только принёс меня в спальню, принял душ и переоделся. Устал, наверное, жутко, но даже виду не подаёт. Подозреваю, что пределы куардовской выносливости могут сильно отличаться от человеческой, но всё равно ведь живой и не железный. Эх. Куда же Арид пропал? И действительно всё ли хорошо с Васькой?

От мысли о сестре мне становится ещё тревожней. Понимая, что таким образом только ещё больше себя накручиваю, а мне нервничать всё-таки вредно, я решительно поднимаюсь с кровати.

Может Жозелин пойти проведать? Выходить из покоев Рок мне не запрещал. Его до вечера не будет. А я сильно волнуюсь о своей компаньонке, которую, сама не заметив, стала считать подругой. У дверей в наши покои, наверное точно охрана стоит. Вот их и попрошу провести в этот лазарет, или Фалькара позвать, если сами не имеют права.

Приняв решение, я сразу же вызываю горничную с завтраком, а сама направляюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок, по пути заметив на спинке кресла тот самый халат, в котором по дворцу бегала. Видимо в нём меня Рок и обратно принёс. А сорочка сгинула в неизвестном направлении. Красивая была.

А уже через час, одетая в строгое закрытое платье, глубоко и насыщенного цвета тёмного ультрамарина, вся из себя приличная сьера, я отправляюсь в лазарет к Жозелин. На просьбу сопроводить меня, гвардейцы у дверей действительно вызвали Фалькара. И именно он сейчас шагает рядом, поглядывая на меня с некоторым научно-исследовательским интересом.

— У вас не было проблем из-за меня, сьер? — интересуюсь ровным тоном. И чего смотрит так? У меня на голове рога не выросли, я в зеркало смотрелась.

— Нет, сьера. Адамир не увидел в моих действиях ничего… лишнего. Благодарю за беспокойство.

Фух. Киваю довольно, не скрывая своего облегчения. Не нравится мне давать Року поводы для собственнической ревности. И не хочется, чтобы кто-либо из-за меня пострадал.

— Как Жозелин себя чувствует на самом деле? Мне-то она точно скажет, что всё хорошо.

— Уже гораздо лучше, но пару дней будет сильно болеть голова. Возможны другие не очень приятные последствия. У неё не хватает собственного ресурса на быстрое восстановление. Но Жози упрямо рвётся выполнять свои обязанности. Я заручился поддержкой вашего супруга и настоял на более обстоятельном лечении. И вас прошу не поддаваться на её уверения. Компанию вам она может составить, а работать пока точно нет.

— Не поддамся. Не переживайте, — уверяю я куарда, бросив на него изучающий взгляд. Он, судя по всему Жозелин очень даже хорошо знает. И искренне беспокоится о ней, что бы она там себе не думала. Может не всё так безнадёжно?

Разговаривая, мы дошли уже и до лазарета. И в этот момент медленно идём коридором мимо одной из палат. Оттуда как раз появляется лекарь, отрыв дверь достаточно широко, чтобы я успела выхватить взглядом образ лежащего с закрытыми глазами на больничной кровати… мертвенно-бледного Эскаера Лаяре.

А этот как здесь оказался?

Я делаю по инерции несколько шагов, а потом всё же останавливаюсь, с удивлением оборачиваясь к своему сопровождающему.

— Сьер Фалькар, а вы не знаете, как здесь оказался Эскаер Лаяре? Он ведь покинул дворец вчера ещё в первой половине дня, разве нет?

— Я думаю, вам лучше спросить об этом у вашего супруга, сьера, — уклончиво отвечает безопасник Рока. — Я не обладаю всей информацией по этому вопросу.

Ага-ага, читай «не знаю, что вам можно знать, а что нельзя». Ну ладно. Действительно спрошу у Рока… Как-то… Осторожно.

— Хорошо, так и поступлю, — соглашаюсь я.

И ещё с минуту стою, борясь с иррациональным желанием пойти и заглянуть в палату к биологическому отцу моего ребенка, чтобы узнать, что с этим Эскаером. Но здравый смысл всё-таки побеждает. Помочь я вряд ли чем-то ему смогу, а вот вызвать недовольство мужа — это запросто. Мало ли, а вдруг Лаяре даже как-то причастен к вчерашней диверсии? Вдруг он опасен? Неа, не пойду — это будет глупо.

Разобравшись в себе и приняв, как мне кажется, правильное решение, я под одобрительный смешок Фалькара, продолжаю путь. И всё-то они замечают, эти куарды.

Впрочем, идти приходится недалеко. Фалькар немного обгоняет меня и открывает дверь, третью по счету от той, за которой я увидела Эскаера.

Мою компаньонку мы обнаруживаем в компании незнакомого мне лекаря. Бледная девушка лежит на кровати, а сидящий рядом местный эскулап проводит обследование, возложив ладони ей на лоб и солнечное сплетение. Притом, на наше появление он едва реагирует, бросив мимолетный рассеянный взгляд, и снова сосредоточившись на своей пациентке.

— Здравствуйте, мы не помешаем? — тихо интересуюсь я.

— Нисколько, уважаемая сьера, — бормочет лекарь. — Проходите, конечно. Я скоро закончу.

— Сьера Соломия? — также тихо отзывается Жозелин, скосив глаза в мою сторону, насколько это у неё получается под ладонью лекаря. — С вами всё в порядке?

— А что мне станется? — хмыкаю с немного преувеличенной иронией и подхожу ближе, всматриваясь в её лицо. Пожалуй, выглядит бедняжка куарда действительно немного лучше, чем вчера. — Этот вопрос тебе нужно задавать. Как твоё самочувствие?

— Я в порядке. Спасибо, — на бледных губах Жозелин появляется благодарная улыбка, и она даже честно уточняет: — Почти. Но я бы очень хотела вернуться к своим обязанностям, как можно быстрее…

Позади меня раздаётся раздражённый вздох Фалькара. Хорошо он её всё-таки просчитал. И сработал на опережение, предупредив меня. Не то чтобы я сама не поняла, но всё же.

— Извини, Жозелин. Но в этом вопросе я солидарна с мнением сьера Фалькара. Тебе нужно восстанавливаться и лечиться, — произношу как можно более твёрдо, с интересом наблюдая, как лекарь недоумённо хмурится, а затем внезапно сдвигает руку девушке на живот.

И тут же я улавливаю весьма ощутимую волну злости, хлынувшую от присутствующего в палате неравнодушного к моей компаньонке куарда. Ещё один ревнивый. И почему я не удивлена? Куарды, блин.

— Ничего не понимаю, — бормочет эскулап.

— Что происходит? — Фалькар решительно обходит меня, чтобы тоже подойти к кровати. Нависает грозно над лекарем.

— Не уверен… но, кажется, я чувствую энергию деления оплодотворённой яйцеклетки, — совсем уже растерянно произносит тот, удивлённо таращась на белую, как мел Жозелин. — Но я совершенно не могу понять, как это возможно при вашем состоянии энергетических каналов.

— Что… что вы имеете в виду? Какую энергию? Что… это значит? — запинаясь лепечет моя компаньонка.

Лекарь ещё пару секунд прислушивается к своим ощущениям и уже гораздо уверенней сообщает.

— Это значит, что вы вот уже несколько часов, как беременны, уважаемая сьера. Поздравляю.

— Но… но этого не может быть. Я пустышка. И у меня даже не было близости с мужчиной этой ночью, — голос Жозелин звучит растерянно и даже испуганно. — Если это шутка, то очень жестокая…

— Какие шутки?! — возмущённо восклицает лекарь, поднимаясь. — Я сейчас же организую вам полное обследование. И советую срочно сообщить отцу ребёнка. Чтобы этот плод получил шанс выжить, слияние необходимо провести немедленно. А что касается времени соития, то в вашем возрасте пора знать, что мужские сперматозоиды живут не одни сутки.

Жозелин бросает беспомощный взгляд на Фалькара. И в её огромных ошеломлённых глазах столько ещё пока несмелой надежды, что у меня сердце сжимается. Лекарь же, окинув этих двоих понимающим взглядом, делает шаг в сторону двери.

— Постойте, сьер, — отмирает Фалькар, хватая того за локоть. — Вы можете нормально объяснить, как это возможно? И что, помимо слияния, мы должны сделать, чтобы наш ребёнок жил?

— Ага, значит я правильно определил, что отец вы, — удовлетворённо кивает лекарь. — Что ж, более точно я вам могу сказать, когда будут результаты полного обследования. А пока могу лишь строить предположения. Скорее всего, ваша будущая связанная, имея в утробе… ваш генетический материал, каким-то образом смогла откуда-то получить заряд энергии, близкой к той, которую генерирует женщина в момент зачатия. И этой энергии ей хватило, чтобы произошло оплодотворение её собственной яйцеклетки. Этого, конечно, мало, чтобы гарантировать нормальное развитие плода, но побороться за благополучный исход стоит…

Он ещё что-то говорит, а я внезапно ловлю на себе какой-то полубезумный пылающий взгляд Жозелин. Она приподнимается на локтях, подаваясь ко мне всем телом, даже пугая немного абсолютно неадекватным видом. А в следующий миг срывается с постели и неожиданно грохается мне в ноги.

— Ты что творишь?! — шарахаюсь я от неё.

— Сьера… — хрипит она, обхватывая мои колени и прижимаясь к ним лицом. — Я жизнь за вас отдам… Вы даже не представляете…

— Э, нет-нет-нет!!! Никакого «жизнь отдам»! Ты что несёшь?! — возмущённо восклицаю, даже не пытаясь отодрать от ног эту сумасшедшую. Видно же, что бесполезно. Бросаю беспомощный взгляд на истуканами застывших мужчин, а потом снова на неё. — Твоя жизнь твоему ребёнку нужна! И вообще, причём здесь я?!

— Кстати, да. Причём здесь сьера? — заинтересованно подаётся к нам лекарь.

— Это ваша энергия… ночью… вы так щедро ею делились. Это вы своей добротой подарили мне чудо, — всхлипывает моя компаньонка, абсолютно вышибая меня из колеи. Впору самой уже кричать: «Да ладно! Не может быть!» — И потом утром… Все во дворце почувствовали вашу с адамиром энергию.

Она что серьёзно? Чувствую, как заливает щёки смущённый румянец. Что, правда, весь дворец? Мамочки… А Рок? Он… знает? Хотя, глупый вопрос. Конечно, знает.

Потом… Я подумаю об этом потом. Сейчас не обо мне речь.

Я выразительно киваю на Жозелин Фалькару.

Ну же, не тупи, помоги своей невесте встать.

У мужика сегодня явно день шокирующих событий. Вон уже какой бледный стоит. Но мой взгляд понимает правильно и шагает к нам, чтобы склониться к девушке, которая всё бормочет о своей вечной благодарности, и мягко пытается её отлепить от моих ног. Я тоже принимаюсь ему усердно помогать. Жозелин не сразу, но в конце концов позволяет нам поднять её на ноги, а потом и вовсе обнимает огромного куарда за шею с тихим плачем, явно пребывая в неадеквате от накрывших её эмоций. Даже представить не берусь, что она сейчас ощущает.

Мужчина нежно обнимает её, тихо шепча что-то утешительное, довольное и очень ласковое, и уносит обратно на кровать.

Я безумно рада за них, и… Мы с местным доктором тут сейчас явно лишние. Надо уходить.

— Это правда? — с видом крайнего научного интереса теперь уже на меня обращает всё своё внимание лекарь. И этот туда же. Интересно, у куардов все доктора такие маньяки на вид?

— Что именно? — делаю я невинное и непонимающее лицо.

— То, что сьера Жозелин говорит, — уточняет эскулап, не спеша вестись на мою уловку, и делая малюсенький шаг в мою сторону.

— Без понятия, — пожимаю плечами и отступаю. — Ладно, мне пора. Я позже зайду. И всё вопросы насчёт моей энергии советую задавать моему супругу адамиру Шаера. Думаю, он с пре-е-еогромнейшей радостью вам ответит. Сьер Фалькар, я вас в коридоре подожду.

И я выскакиваю в этот самый коридор, не обращая особого внимания на лицо лекаря, испуганно вытянувшееся при упоминании Рока, и не дожидаясь ответа от Рокового начальника безопасности. Им с Жозелин явно есть о чём поговорить наедине, а со мной ничего не случится, если я немного постою у окошка напротив палаты.

У окошка оказывается довольно спокойно и… хочется сказать безлюдно, но правильнее, наверное, бескуардно. Смешно звучит. Вот всегда удивляло, если в книгах о других каких-то расах, применительно к их представителям употребляются слова, производные от «люди» или «человек». Хотя к чему это я? Совсем куда-то не туда мысли ускакали.

Закусив губу, пытаюсь понять, может ли быть правдой предположение Жозелин, что она забеременела из-за меня? Хм, неоднозначно как-то получилось. Фалькар со мной может поспорить. Ха-ха. Но… А что если действительно правда? Это даже в голове не укладывается. Хотя лекарь всё довольно складно объяснил. Логично, как мне кажется. Просто… сложно это воспринять.

Но как же я за неё рада! Словами не передать, насколько.

И без разницы, из-за меня это случилось, или нет. Главное, что случилось, и у Жозелин будет свой ребёночек, о котором она так мечтала. Уверена, Фалькар всё сделает, чтобы помочь ей сберечь это дитя.

Оборачиваюсь спиной к окну и, прислонившись бедром к подоконнику, изучаю пустой коридор. И взгляд почему-то сам собой притягивается к той палате, где Эскаер Лаяре обретается. И мысли как-то сами собой сворачивают в его сторону.

Всё же интересно, что он здесь делает? Неужели как-то замешан в случившемся вчера?

Хотя, вряд ли. Зная Рока и имея уже некоторые представления о законах куардов, могу предположить, что тогда бы он точно лежал не здесь, а где-то в гораздо менее комфортном месте. Либо к нему бы охрану приставили какую-нибудь. А тут никого нет.

Я так сосредоточенно смотрю на закрытую дверь палаты Лаяре, что удивлённо вздрагиваю, когда она внезапно с грохотом распахивается.

— Помогите! — в ещё большем шоке слышу я придушенный мужской хрип. — Кто-нибудь…

Глава 19

Потом я ни за что не смогу объяснить, почему в этот момент поступила именно так. Почему не позвала кого-нибудь, того же Фалькара, например, почему бросилась к зовущему на помощь Эскаеру сама. Скорее всего сыграли роль эмоции, и сработал обыкновенный человеческий инстинкт.

Как бы там ни было, поддавшись мгновенному порыву, я действительно побежала к его палате сама.

И сейчас вот в ужасе смотрю на куарда, трясущегося на своей койке так, словно его электрическим током бьет.

— О Боже, — выдыхаю, понимая, что с меня тут помощи никакой не будет и разворачиваясь обратно, чтобы бежать за кем-то, кто знает, что делать.

— Кто… кто… здесь? — клацая зубами, выдавливает Эскаер, поворачивая голову в мою сторону и пугая абсолютно стеклянными глазами.

— Потерпи, я сейчас позову того, кто тебе поможет, — вскрикиваю, несясь к двери.

— Мия… по… подо… жди, — несётся мне вслед. — Ми-я.

Ну не могу я не остановиться. Уже у самой двери. Боясь обернуться и вцепившись в дверную ручку. Понимая, что нужно звать на помощь. Я всё равно оборачиваюсь.

Эскаер тяжело дышит, часто сглатывая.

— Что с тобой? — шепчу я, чувствуя, как заползает в душу липкий страх.

Он не отвечает, лишь трясётся мелко, таращась на меня невидящими глазами. Тянет ко мне руку.

— Мия… Рок… — выдыхает едва слышно, и замирает, медленно опадая на кровать.

И меня захлёстывает такой удушливой волной чего-то тёмного, муторного, пробирающего до костей мертвенным ознобом, что я тихо всхлипнув, разворачиваюсь и опрометью бросаюсь вон. В голове сумбурно мечутся панические мысли, полностью лишая самообладания. Надо позвать кого-то… надо сказать… может ему ещё можно помочь? Может я не так всё поняла? Может он… жив?

Всё это вышибает из головы одновременно с воздухом из лёгких, когда я с размаху налетаю на кого-то в дверях. На плечах тут же сжимаются стальные тиски чьих-то ладоней.

— Мия?!! — слышу удивлённый и далеко не мягкий голос мужа. — Что ты здесь делаешь?

— Рок? — я вскидываю голову, убеждаясь, что мне не померещилось. Ноги подкашиваются от накрывшего меня с головой облегчения. Рок всё решит, Рок всё сможет. Как хорошо, что он тут.

— Мия, что ты здесь делаешь? — ещё раз повторяет свой вопрос мой супруг, немного сжимая мои плечи и отстраняя, чтобы заглянуть в лицо.

— Я была в коридоре… а дверь распахнулась… он звал на помощь, — махнув рукой в сторону кровати Эскаера, я всхлипываю, всё ещё чувствуя, как меня колотит. — А он… его так трясло… Рок.

— Что здесь происходит, адамир Шаера? — врывается в мои бессвязные мысли ещё один голос, смутно знакомый. И до мурашек неприятный.

— Я как раз пытаюсь выяснить это, адамир Лаяре, — холодно отвечает мой супруг, явно смотря при этом на затихшего за моей спиной куарда. И мрачнея всё больше.

А я поворачиваю голову и замечаю позади него отца Эскаера. Тот окидывает меня внимательным прищуренным взглядом, а в его эмоциях мелькает странное удовлетворение. Нехорошее такое.

— Что именно лепечет ваша связанная, оправдываясь, без сомнения очень интересно, но я пришёл сюда, чтобы увидеть сына. Поэтому будьте добры, уйдите с дороги.

— Стой здесь, — приказывает Рок, отодвигая меня к стене. И отпускает, чтобы тоже подойти к Эскаеру.

Лишившись поддержки его рук, я едва нахожу в себе силы, чтобы не броситься вслед, цепляясь за него. Мне безумно плохо. Силы словно выкачивают из меня, заменяя леденящей пустотой. Озноб всё не проходит, и я тщетно пытаюсь совладать с ним, обхватив себя руками за плечи и обессиленно прислонившись к стене. Мне хочется бежать прочь, но Рок приказал стоять, потому стою. Мне страшно смотреть в сторону кровати. Я боюсь узнать, что оказалась права. Что Эскаер… что он на моих глазах… нет, он должен быть жив.

Мне дико страшно, но взгляд всё равно сам собой устремляется туда.

— Он мёртв!!! Мой сын мёртв!!! — в ярости гаркает Раэльд Лаяре, как только склоняется над распростёртым телом сына. Сжимает огромные кулаки, выравнивается и медленно оборачивается с ненавидящим взглядом к Року. — Это твоих рук дело! Ты убил моего сына! Не мог смириться, что он брал твою девчонку? Тебе мало было сделать его неполноценным калекой и отобрать будущее у целого рода? Ты поплатишься за это, Шаера! Я отберу у тебя самое дорогое, как ты отобрал у меня!

Что?.. Что он несёт? Это не мог сделать Рок! Его не было здесь! Никого не было… кроме меня.

Зажав ладонью рот, я всё равно не могу сдержать тихий панический всхлип, привлекая тем самым внимание напряжённо застывших друг напротив друга мужчин. И когда Рок поворачивается, моя душа застывает испуганной пичугой. Ещё никогда я не видела его таким… полным ледяного бешенства. Глаза почернели, по коже опять бегут светящиеся линии, только теперь это пугает меня до трясущихся поджилок.

Всхлипнув, вжимаюсь в стену, испуганно мотая головой. Я ни в чём не виновата. Ни в чём. Поверь мне, пожалуйста.

Рок, моргнув, сжимает челюсти. Опускает голову, усмиряя жалящую ярость. И на миг мне кажется, что моих волос касается его рука. Нежно. Успокаивая. Но это ощущение слишком мимолётное, чтобы до конца в него поверить.

— Я бы на твоём месте следил за тем, что ты говоришь, Лаяре. За оскорбление и ложные обвинения тоже ведь отвечать придётся, — и каждое слово глыбой льда придавливает.

— Ложные? — презрительно скалится Раэльд. — Может объяснишь тогда, что у кровати моего мёртвого сына делала твоя связанная?

— Моя связанная, дабы не потерять единственного наследника дариата Лаяре, сейчас уйдёт отсюда в наши покои, — чеканит Рок. — И когда она успокоится и придёт в себя, я у неё спрошу, что она здесь делала. Фалькар!

— Да, мой адамир, — в комнату шагает хмурый куард, который видимо уже некоторое время стоял на пороге.

— Отведи сьеру в наши покои. Выставь у двери охрану. Если ещё раз оставишь одну… — Рок зло сжимает кулак, и Фалькар внезапно вздрагивает всем телом, чернея на глазах и медленно оседая на пол. — Понял, меня?

– Да, мой адамир, — хрипит покорно тот, склоняя голову.

— Исполняй! — звучит стальной приказ.

Безопасник Рока снова вздрагивает, с хрипом втягивая в лёгкие воздух. И с трудом выравнивается, чтобы повернуться ко мне. Правда, глаз не поднимает. И выглядит так, что краше в гроб кладут.

— Сьера, прошу следовать за мной.

Я же поднимаю взгляд на Рока. Такого чужого сейчас. Отстранённого. Исполненного ломающей волю власти. Мне хочется шагнуть к нему, чтобы обнял и спрятал от этой реальности. Но это невозможно.

И я лишь, закусив до крови губу, послушно киваю. Адамиру Рокадо Шаера нужно разобраться в случившемся, а не жену нянчить.

В коридоре лазарета уже столпилась куча народу, в основном лекари и военные, судя по форме. Интересно, где же все они были, когда Эскаер умирал и звал на помощь? На меня снова все смотрят, но я слишком выбита из колеи, чтобы хоть как-то анализировать эти взгляды. И молча ухожу в сопровождении Фалькара и ещё двух гвардейцев, последовавших за нами.

Почти всю дорогу от лазарета до наших с Роком покоев Фалькар мрачно молчит. И я тоже молчу, пытаясь хоть как-то уложить в голове всё то, что случилось только что. На моих глазах умер человек. То есть не человек, но какое это имеет значение? Эскаер Лаяре, биологический отец моего сына скончался при мне. И обвиняют в этом моего мужа. Но он ведь не мог этого сделать. Я не хочу в это верить.

Мне… никогда ещё не приходилось видеть смерть так близко. Видеть последние минуты живого существа. Мама умерла в своей палате ночью, мы с Васькой узнали об этом только утром. И, несмотря на всё то, что она творила и говорила по отношению к нашему отцу, он сразу приехал и взял на себя решение всех проблем, связанных с её кончиной, оградив нас с сестрой.

А сейчас… меня до сих пор колотит от увиденного, от осознания жестокой реальности, от страха, чем всё это может обернуться. И от того, как могут вывернуть моё присутствие в палате Эскаера.

— Сьер Фалькар, — решаюсь я заговорить с хмурым куардом, шагающим рядом со мной. — Я… мне очень жаль, что из-за меня вам досталось от адамира. Я не хотела этого.

— Вы ни в чём не виноваты, сьера. Я заслужил этот выговор, поскольку не должен был оставлять вас одну, — бросив на меня короткий взгляд, спокойно произносит куард.

— У вас была уважительная причина, — возражаю я тихо.

— Это не оправдание, я несу за вас ответственность. Вы могли пострадать.

Он говорит уверенно, но это отнюдь не умаляет грызущее меня чувство вины. И лишь добавляет гнетущей тяжести на душе.

Но я больше ничего не говорю. Любые слова сейчас кажутся пустыми. И остаток пути усиленно пытаюсь окончательно не расклеиться. Перед глазами то и дело мелькают ужасные видения хрипящего Эскаера, который тянется ко мне скрюченными пальцами. Последнее его слово было «Рок». Почему? Хотел, чтобы я его позвала? Или обвинял?

Способен ли Рок на убийство? Мне страшно задавать себе этот вопрос. Потому что я страшусь ответа, который знаю на подсознательном уровне. Знаю, что способен. Как бы он мягко со мной себя не вёл, но белым и пушистым даже я его назвать точно не могу. Но вот так… Раненого. Нет, не могу поверить. Не могу.

Но эти грязные мерзкие обвинения Лаяре всё звучат в голове. Его ужасные намёки… на моё участие. Неужели в это кто-нибудь поверит? Рок ведь знает, что я не такая. Знает ведь. И точно найдёт способ доказать правду. Но он был так холоден. Так злился. И на меня тоже. Я ведь почувствовала. И от этого так… обидно и больно.

У наших покоев Фалькар отдаёт гвардейцам приказ занять пост снаружи у двери, а сам прикладывает ладонь к панели замка, чтобы подтвердить свой доступ.

— Прошу, сьера, — приглашающе ведёт рукой, явно собираясь последовать за мной.

Я набираю воздуха в грудь, собираясь сказать, что ему не обязательно сидеть со мной, но вовремя вспоминаю, отданный ему Роком жёсткий приказ, подкреплённый весьма наглядным аргументом, и захлопываю рот обратно. Пускай стережёт. Мне и самой страшновато быть одной, если на то пошло.

В гостиной ощущается что-то странное. Проходя в комнату, я с удивлением озираюсь вокруг, пытаясь собраться с мыслями и понять, что именно меня смутило. Возможно, это всего лишь нервы. После случившегося всё кажется другим. Пугающим. Вызывающим тревогу.

Обхватив себя ладонями за плечи, я наблюдаю, как в гостиную заходит Фалькар, задержавшийся за дверью, чтобы отдать распоряжения гвардейцам. Мужчина внимательным взглядом обводит комнату, остановившись на мне, закрывает дверь, делает ещё шаг. А в следующий миг его тело выгибает дугой, тряся, как в припадке, а по стенам комнаты пробегает какая-то полупрозрачная рябь. Фалькар с диким рёвом, вскидывает в воздух искрящие руки, явно намереваясь что-то сделать, но в следующий миг на его груди с тихим хлопком расцветает чёрное пятно.

— Сьера, бегите, — хрипит он, падая на колени и заваливаясь лицом в пол.

Мозг ещё пытается осознать случившееся, из груди рвётся истошный визг, а рот мне внезапно затыкает чья-то жёсткая рука, разом перекрывая дыхание, и прижимая меня спиной к кому-то огромному и чужому.

— Не слушай его, маленькая фуэнта. Не нужно тебе никуда бежать. Кое-кто хочет вернуть тебя себе.

Что?!! Я дёргаюсь, впиваясь ногтями в руку этого мудака, а потом, недолго думая, кусаю его за ладонь, заставив грозно рыкнуть что-то на неизвестном мне языке, встряхивая меня так, что даже зубы клацают.

А в следующий миг мне на лоб ложится вторая ладонь незнакомца, и мозг взрывается от вмешательства чужого разума, приказывающего что-то. Вынуждающего… спать. В глазах мутнеет, к горлу подкатывает тошнота, тело безвольной тряпочкой повисает в руках громилы. Я ещё пытаюсь трепыхаться, вяло отбиваясь и брыкаясь, но меня подхватывают на руки и несут почему-то на террасу.

— Отпустите меня, — шепчу непослушными губами, бесполезно цепляясь немеющими пальцами за жилистое запястье. — Мой связанный… адамир Шаера…

— Знаю, крошка, — хмыкает смуглый брюнет в чёрной одежде, блеснув на меня тёмно-вишнёвыми глазами. — Мне огромного труда стоило до тебя добраться. Он хорошо бережёт своё… но недостаточно. Спи, а то голова болеть будет.

С этими словами он внезапно одним ловким прыжком вскакивает на перила террасы. И прежде, чем я успеваю сделать испуганный вдох, шагает в пропасть, прыгая вниз вместе со мной.

19.2

Рок

— Я не улавливаю стороннего вмешательства, — лекарь, закончив обследовать труп Эскаера, медленно выпрямляется, бросив на меня опасливый взгляд.

Опасается он не зря. Мой контроль после всех событий минувших суток находится уже на тонкой, как лезвие, грани. И все, кто сейчас находится во дворце Арида во многом целы лишь благодаря хрупкой малышке с Земли, осмелившейся на то, что для большинства куард смерти подобно.

И мне о-о-очень не понравилось, как смотрел на мою Мию старик Лаяре. Едва хватило выдержки, чтобы не врезать по мерзкой роже. Слишком уж кулаки чесались. Особенно после столь мощного энергетического выброса, какого со мной не случалось с тех пор, как я принял дариат от отца.

И ещё больше мне не понравилось то, что Мия внезапно оказалась одна на месте возможного преступления. Что она вообще делала в лазарете? Надо увозить свою сострадательную девочку из столицы. Здесь у неё слишком много возможностей найти проблемы на свой ладный задок. Как вот сейчас. Накажу! Аккуратно, но так чтобы точно запомнила, что обязана себя беречь. А потом заставлю ещё раз повторить те сладкие слова, что сказала мне утром.

С семейкой Лаяре, точнее с её остатками надо будет окончательно разобраться. Мне надоели постоянные проблемы с их стороны. Слишком многое с ними связано странных событий. Я давно Ариду говорил, что с ними не всё чисто. Подозрительные делишки творятся в дариате Лаяре.

Взять тот же вчерашний неожиданный запрос Лаяре младшего на срочную встречу со мной, который поступил буквально за несколько минут до диверсионной атаки на дворец. И тот факт, что он прибыл ровно в тот момент, когда эта атака началась. Мальчишка явно пытался мне что-то сообщить. И не успел. А сейчас вот мёртв. Совпадение? Сомневаюсь.

— Ищи тщательнее!!! — гаркает на лекаря Раэльд Лаяре, застывший по другую сторону от кровати покойника. — Моего сына убили, и убийцы должны быть наказаны.

— Я смею вас уверить, что обследовал тело вашего сына со всей тщательностью. И могу ответить за свои слова, как перед вами, уважаемые адамиры, так и перед его величеством императором, — с оскорблённым достоинством распрямляет плечи главный императорский лекарь сьер Киэнуш. — Я не нахожу в теле покойно сьера Эскаера Лаяре следов энергии, чуждой роду Лаяре.

— Тогда, что послужило причиной его смерти? — задаю я главный вопрос. Что-то щёлкает в мыслях при словах целителя, вынуждая меня ещё внимательнее присматриваться к Раэльду и прислушиваться к разлитой в воздухе энергии, разбирая её на составляющие и анализируя. Темнит, сволочь. Впрочем, как всегда.

— Причиной, насколько я могу судить по первичному обследованию, стали повреждённые энергетические каналы. Похоже, что они были запечатаны всего несколько дней назад и процедура прошла не без осложнений и не совсем корректно. А вчерашний инцидент, нанёс по сьеру новый удар, порушив с трудом восстановленное здоровье. Ночью его состояние стабилизировалось, но видимо хватило какого-то незначительного раздражителя, чтобы случился новый приступ. Более подробный отчёт я предоставлю когда проведу все лабораторные исследования.

— Кто проводил процедуру запечатывания? — интересуюсь с мрачной усмешкой только для того, чтобы Лаяре вслух и при свидетелях признал тот факт, что его сына убила халатность его личного и доверенного лекаря.

— Тот, кто проводил, уже наказан мною лично, — цедит сквозь зубы мой заклятый враг. — В любом случае это именно стал причиной его приговора. Это ты лишил меня сына и наследника! Я докопаюсь, что за раздражитель такой стал причиной его смерти. Не твоя ли девчонка? Не просто так же она здесь вертелась! Я отсужу своего внука, Шаера!

— Попробуй, — скалюсь в ответ, отстранённо наблюдая, как ещё больше багровеет Лаяре.

Он буравит меня ненавидящим взглядом целую минуту, буквально исходя злобой. Но в конце концов, гаркнув, что немедленно подаст императору прошение про обжалование, как только тот появится, демонстративно удаляется, даже не попытавшись отстоять тело своего сына.

Не нравится мне всё это. Очень не нравится. Взглядом показываю присутствующему в палате Олберу, безопаснику Арида, на удаляющуюся спину Лаяре. Тот понимающе кивает. Значит, уже отдал соответствующий приказ и за Раэльдом проследят. Жаль, у меня нет законных причин его задержать. Но это дело времени.

Дворец ещё со вчерашнего вечера полностью закрыт. Но меня всё равно что-то беспокоит. Настолько, что волосы на загривке дыбом поднимаются. Рот сам собой кривится в оскале.

— Сьер Киэнуш, я хочу, чтобы вы провели вскрытие тела. Как можно скорее, — приказываю застывшему навытяжку лекарю. — И законсервируйте энергетические следы так тщательно, насколько только возможно, чтобы император мог взглянуть на них, когда вернётся.

— Вскрытие? — удивлённо переспрашивает тот. — Но…

— Я неясно выразился? — поднимаю на него взгляд, вынуждая в ужасе попятиться.

— Нет-нет. Как скажете, адамир, — склоняет Киэнуш голову. — Но вы ведь понимаете, что по закону я не имею на это права, без разрешения семью покойного? Либо императора…

— Разрешение будет. Сейчас действуйте! — припечатываю, выходя из палаты.

Надо проведать Мию. Что-то не даёт мне покоя. Какое-то предчувствие.

— Адамир, — меня окликает мнущаяся в коридоре Жозелин. Ах да, она тоже здесь. Наверняка, Мия приходила именно к ней.

— Я спешу, Жозелин, — сообщаю, не замедляя шага.

— Адамир, то что произошло… я знаю, вы злитесь на Фалькара, — упрямо лепечет моя помощница, бросаясь следом. — Но он не виноват. Виновата я! Это из-за меня он недосмотрел за сьерой. Пожалуйста, не наказывайте его. Я умоляю.

— Я позже с этим разберусь, — бросаю на девушку короткий взгляд. — Вернись в палату!

— Я беременна, — выпаливает Жозелин, проявляя несвойственное ей непослушание и умудряясь-таки меня изрядно удивить. Я даже останавливаюсь, с недоумением оборачиваясь к ней. Смотрит на меня заплаканными глазами, прижимая руки к животу. — Благодаря вашей связанной и её энергии я смогла забеременеть. Фалькар отец моего ребёнка. Пожалуйста… не отнимайте его у нас.

Если это правда… Мию надо немедленно увозить в свой дариат. И Жозелин тоже.

— Никому ни слова об этом, — приближаюсь к побледневшей куарде. — Лекарь знает?

Она испуганно кивает.

— Позаботься, чтобы от него эта информация не пошла дальше. И собирайся немедленно. Отправляетесь обе в сопровождении Фалькара в замок Шаера.

Беспокойство возрастает ещё на порядок. И связано это чувство именно с моей Мией. Ей что-то угрожает. Не тратя больше времени, я оставляю Жозелин посреди коридора и несусь в сторону жилого крыла, попутно пытаясь определить по нашей с женой связи, где она сейчас находится и что с ней.

И по мере того, как расстояние до наших покоев сокращается, внутри меня растёт и ширится безумная и пожирающая всё живое тьма. Мии нет. Я почти не чувствую её. Именно это скребло и не давало мне покоя, но я слишком сосредоточен был на Лаяре, вместо того, чтобы прислушаться к себе. Отвлекал меня? Может быть.

Убью подонка. Уничтожу, если он как-то причастен. И если нет, тоже.

Уже рядом с жилым крылом внезапно налетаю на преградившего мне путь… неизвестно откуда взявшегося и когда вернувшегося Арида. Но едва обращаю на это внимание, с рыком отталкивая друга с дороги.

— Рок, что происходит?.. — несётся мне вслед.

Двери… коридор… наши покои… вытянутые морды смертников-гвардейцев… острые щепки, в которые превращается дверь… и обжигающая волна чужой энергии. Тут была ловушка. И чей-то мощный экран, который абсолютно скрыл происходящее для всех, находящихся за пределами комнаты.

На ходу сбрасывая с себя липкую паутину энергетической сети, перемахиваю в прыжке через ничком лежащего на полу Фалькара, лишь мельком уловив, что он, кажется, всё-таки жив, и в два шага достигаю дверей на террасу. Именно туда ведёт уже ощутимый след Мии. Но моей девочки нет! Терраса пуста. Её украли у меня.

Ярость застилает глаза кровавой пеленой, сметает всё вокруг, круша и ломая. И грудную клетку потрошит незнакомое чувство почти животного страха. Я не могу её потерять. Не могу!

Моя Мия. Моя душа.

Развею прахом того, кто посмел её у меня забрать. Развею прахом этот город, если хоть один волос упал с её головы.

Вскочив на перила балкона, взмываю в воздух, сплетая силовые волны вокруг в хлёсткие плети. Разум выворачивается наизнанку лишь бы почувствовать, найти, уловить след, направление. Где ты, Мия? Отзовись, моя девочка!

— Стой, Рок!!! Возьми себя в руки!!! — пробивается сквозь пелену безумия жёсткий приказ Арида. — Её не увезут далеко. Я перекрыл возможность пространственных переходов. И я догадываюсь, кто украл Соломию.

— Лаяре! — рычу, и всё глубже погружаюсь в поисковый транс.

Где же ты, маленькая?!!

— Возможно, — не отрицает друг. — Но он бы не провернул такое самостоятельно. Не хватило бы ни ума, ни возможностей. Этот экран… разработка мне знакома. Мои спецслужбы уже сталкивались с такими. И почерк тот же. Тут сработал наёмник. Лучший из мне известных, ты тоже должен был о нём слышать. Он называет себя Шад. Это точно его работа. Надо выяснить, как он проник во дворец.

Это имя, точнее прозвище, я действительно слышал. Сильный противник. Хитрый и изворотливый. Берущийся за самые сложные задачи и заказы. Обладающий технологиями, которые многие мечтают заполучить. Гений своего дела, можно сказать. И вчерашняя диверсия, скорее всего, именно его рук дело. Наверное во время атаки и проник, пока я не успел залатать все бреши в защите. Прятался всё это время где-то во дворце, гадёныш. Теперь, кажется, всё становится на свои места. Но Шад, действительно, всего лишь наёмник. А значит, есть тот, кто его нанял. Тот, кому понадобилась моя Мия. Или ребёнок, которого она носит.

— Я пару раз прибегал к услугам Шада. Негласно, — внезапно признаёт Арид. — Могу попытаться выйти с ним на связь. И перекупить заказ. А пока отдам приказ задержать Эскаера Лаяре…

— Раэльда. Эскаер мёртв, — уточняю равнодушно, постепенно возвращая себе контроль над взбесившейся энергией и опускаясь обратно на террасу. Уловить след Мии так и не удалось. Профессионально сработал, говнюк.

Ничего, найду. Из-под земли достану. И в его же интересах быть таким принципиальным, каким его считают. Но тогда вопрос, почему Шад взялся за столь сомнительный заказ?

Глава 20

Соломия

Он прыгнул. Он действительно прыгнул с террасы парящего над городом императорского дворца. Ну и что с того, что полёт был недолгим и мой похититель таким безбашенным способом, оказывается, вместе со мной в свою карноту перемещался?!! Этот, мать его, полёт был. И я едва не умерла со страху! Чокнутый!!! Совсем чокнутый!!! Боже, откуда этот псих взялся на мою голову?!! Но гораздо важнее другой вопрос. Зачем я ему? Кому этот ненормальный меня возвращать собрался?

— Зря ты не послушалась, крошка, — хмыкает псих, поглядывая на меня с интересом. — Потом пожалеешь ведь.

Ага. Уже жалею. Особенно о том, что не могу даже пальцем пошевелить. А так бы огрела чем-то, подонка такого. Вместо этого приходится сидеть на пассажирском сидении летящей в неизвестном направлении карноты, и, превозмогая лишающую воли дурноту, ждать, когда ко мне вернётся контроль над собственным телом. И при этом быть даже не в состоянии голову повернуть, чтобы увидеть, где мы находимся. Хотя, это всё равно мне бы ничем не помогло. Города я всё равно не знаю.

Не знаю почему, но после краткой вечности, когда душа ушла в пятки, а воображение уже вовсю рисовало картинку меня размазанной по асфальту — хотя чёрт его знает, что там внизу и похоже ли оно на асфальт — страх перед моим похитителем как-то перегорел весь. Внутри теперь клокочет самая настоящая злость. И вот она-то мне здорово помогает сопротивляться ментальному воздействию. А мозг лихорадочно пытается найти способ если не спастись самостоятельно, то хотя бы суметь связаться с Роком. Тогда этот нахал безбашенный точно пожалеет. Впрочем, и так пожалеет. В том, что муж меня найдёт, я даже не сомневаюсь. Это же Рок.

— А ты молодец, хорошо держишься, — закладывая крутой вираж, продолжает наше одностороннее общение вишнёвоглазый гад. Странно, но только его глаза я и могу рассмотреть. Остальные черты как-то смазываются в моём восприятии, превращаясь в смутный образ. Наверняка, опять какие-то очередные куардовские штучки. — И внушение моё почти преодолела. Здесь явно не только в блоках Шаера дело, да? Сильная фуэнта. Лакомая. Не удивительно, что занагарские адамиры за тебя перегрызлись. Я тоже был бы не прочь такую отведать. Жаль, не встретил тебя раньше.

Адамиры? Значит ли это, что моё похищение заказал кто-то из них? Но кто, тогда?

Пару минут мужчина рядом со мной молчит и, кажется, напряжённо к чему-то прислушивается. А потом иронично хмыкает.

— Ну надо же. Вот и император вернулся. Перемещения из территтории Соледы перекрыл. Как хорошо, что они с Шаера не моя проблема. Правда, малышка?

Ещё и издевается, сволочь такая. А я даже послать его не могу. Язык ещё не слушается.

— Не смотри на меня так страстно, маленькая фуэнта. На тебя и так уже слишком много желающих, — подмигивает он мне, скаля белоснежные зубы с чуть выдающимися клыками.

Вот гад куардистый.

Больше ничего нового от своего похитителя я не успеваю узнать, потому что мы, кажется, прибываем на место. По крайней мере, его летающая машинка замедляется и совершенно точно идёт на снижение. Хорошо, что не придётся опять куда-нибудь прыгать.

А спустя уже несколько минут, меня извлекают из карноты, которая влетела в какой-то то ли ангар, то ли гараж, да там и приземлилась. Откидной верх плавно отъезжает назад и похититель, даже не озаботившись открыть дверцу, просто опять поднимает меня на руки и куда-то несёт вглубь тёмного помещения. И ведь осторожен со мной. Деликатен. Даже там во дворце. Может, не такая уж сволочь? Может, есть шанс его убедить? Я должна попытаться! Обязана! От этого зависит жизнь моего сына.

— Верни… меня… Року, — превозмогая слабость, сковавшую тело, прошу у мужчины. И смотрю умоляюще. Даже слёзы на глазах очень кстати выступают. — Пожалуйста.

Похититель бросает на меня внимательный взгляд, и мне, кажется, что он хмурится. Что-то мелькает такое в глазах. Неужели колеблется?

— Мой… ребёнок… не выживет… без него, — пытаюсь укрепить достигнутый результат.

Ну же. Я чувствую, что тебе не всё равно.

— Ребёнок? — удивлённо переспрашивает мужчина. А в следующий момент усаживает меня на какой-то огромный ящик и внаглую прикладывает ладонь к моему уже слегка округлившемуся животу. Я буквально чувствую его шок. И совершенно внезапно… ярость.

Но как раз в этот момент снаружи доносится вибрирующий шум, и в ангар влетает ещё одна карнота. А я понимаю, что мой шанс убегает, как песок сквозь пальцы. Вот он, заказчик, явился.

— Пожалуйста, — всхлип вырывается сам собой. Вернувшийся страх настолько силён, что придаёт сил ещё немного преодолеть чужое внушение, и я хватаюсь за запястья стоящего рядом мужчины, с отчаянной надеждой смотря в почерневшие глаза. А по щекам уже безостановочно текут слёзы.

Летающая тачка заказчика приземляется рядом с чёрной хищной машинкой моего похитителя.

— Девчонка у вас, Шад? — доносится до меня голос новоприбывшего. Очень знакомый такой голос. Тот, что я слышала совсем недавно. Может даже часу ещё не прошло.

— Да, — похититель, именуемый Шадом, опускает веки, кажется сжимает губы, играя желваками, но поручиться точно в этом не могу. Его лицо по-прежнему невозможно рассмотреть.

Рука с моего живота соскальзывает и мужчина оборачивается к своему заказчику, то ли нарочно, то ли случайно, закрывая меня собой.

— Отлично. Остаток оплаты сейчас же переведу на ваш счёт, как договаривались. Я очень доволен нашим сотрудничеством, — удовлетворённо произносит Раэльд Лаяре, идя к нам.

— А я вот о себе этого сказать не могу. Вы соврали мне, адамир, — холодно произносит наёмник, сумевший похитить меня из императорского дворца и из-под охраны Рока.

И сейчас это отнюдь не тот говорливый остряк, которого я с какого-то перепугу посчитала нестрашным. Передо мной стоит опасный, умный и очень злой хищник. И мне остаётся только надеяться, что его злость направлена туда, куда мне нужно.

— Разве? И в чём, позвольте спросить? — высокомерно интересуется Лаяре, останавливаясь за несколько шагов.

— Вы умолчали о том, что столь необходимая вам фуэнта ждёт ребёнка от Шаеры, — цедит Шад.

— О нет. Она ждёт ребёнка от моего покойного сына Эскаера. Моего наследника, — зло скалится в ответ Раэльд. — Она принадлежит моему роду, как я и сказал.

— Нет!!! — возмущённо восклицаю я, высовываясь из-за широкой наёмнической спины. И странное дело, никакого стороннего ментального воздействия я больше не ощущаю. Значит, кое-кто желает услышать и мою точку зрения. Это я охотно. — Совет адамиров дал мне выбор. Я выбрала Рокадо, как и мой сын. Рокадо Шаера даёт моему ребёнку энергию отца.

— Заткнись, паршивка! — гаркает Лаяре, шагая ко мне. Но останавливается, напоровшись на силовое поле, предусмотрительно выставленное Шадом. Выплёвывает со злостью. — Раз принял энергию Лаяре, сможет принять и мою. Он моей крови. Захочет жить — перестроится. Как и ты, дрянь такая.

— Вы с ума сошли!!! Это убьёт его!!! — задыхаюсь я от шока и ужаса, в полной мере осознав, какая мразь этот Лаяре. — Вам никто не позволит сотворить такое с нами! Я по закону жена Рока. Его величество так решил. Вы же адамир. Моё похищение просто так не оставят! Лучше отпустите меня, пока не поздно!

— Как же ты наивна, глупая девчонка с Земли, — пренебрежительно кривится Раэльд. — Моего внука не будет воспитывать Шаера! Если он не станет Лаяре… что ж. Значит, ему не суждено родиться. А тебе жить. Ты заплатишь мне за уничтоженное будущее моего рода.

— Вас накажут за это, — мой голос срывается, а внутри всё корчится от омерзения и злости. Как же можно так с ребёнком? Может и сына своего сам убил? За то, что перестал быть полноценным Лаяре.

Что делать? Думай, Солька! Думай! Должен же быть какой-то выход. Тяни время, в конце концов. Рок уже, наверное, ищет.

— Да? А за что? Кто докажет, что ты у меня? — улыбка этого чудовища становится абсолютно безумной. — Это Шаера поплатится и за смерть моего сына, и за то, что моего внука и наследника украли у него из-под носа. Кстати… — Лаяре поворачивает голову к молча слушающему нас Шаду. — Маскировочный экран, который я приобрёл у вас, полностью себя оправдал. Слежку за мной действительно послали. Агенты Олбера провели мою карноту до городского дома, и даже не заметили, что я с заднего двора улетел на второй. Приношу вам свою благодарность за качественый товар. А теперь отойдите в сторону, я хочу забрать то, что принадлежит мне.

По мере его рассказа, моя надежда на скорое спасение всё сильнее тает. Если Лаяре ушёл от слежки, а этот Шад обладает такими технологиями, то как же меня Рок найдёт? Но ведь должен быть выход.

— Я отвечаю за качество своих услуг и товара, — холодно произносит Шад, даже не думая двигаться с места и уступать дорогу. Может всё-таки не отдаст? — А ещё я берегу свою репутацию. Мы с вами договаривались о том, что я вывезу из императорского дворца фуэнту вашего сына, которую, как вы утверждали, хитростью присвоил себе Шаера. А получилось, что я подверг опасности беременную женщину, ваш сын вдруг оказался мёртвым, а мне самому теперь объявит кровную месть сильнейший после императора куард в Занагаре.

Божечки, пускай, он сейчас скажет, что отказывается от сделки. Что вернёт меня Року. Он ведь это скажет? К этому ведёт? Иначе почему Лаяре так злобно сжимает челюсти и щурит свои шакальи зенки?

— Вам не кажется, что стоимость моей услуги нужно пересчитать с учётом новых факторов? — сухо интересуется этот подонок Шад, словно ледяной водой меня окатывая. Вот продажная шкура!

— Сколько? — усмехается Раэльд, расслабляясь.

И они действительно принимаются торговаться. Вот прямо тут, рядом, словно я бездушная кукла. Хладнокровно считают, сколько стоит моя жизнь и жизнь моего ребёнка. Этот наёмник проклятый даже даёт дельные советы, как меня незаметно вывезти из столицы и транспортировать в тайное убежище, в котором Лаяре собирается меня прятать долгие годы. А ещё интересуется, как тот собирается представить моего сына наследником в будущем. На что мерзкий Раэльд самодовольно заявляет, что к тому времени в Занагаре многое может измениться.

Я же всё это время, пока они делят мою шкуру, как можно незаметней изучаю помещение, в котором мы находимся. Оно действительно напоминает ангар. Огромное, почти как для самолёта, пустое, с залитым то ли бетоном, то ли чем-то аналогичным, полом. У стен с обеих сторон какие-то ящики, на одном из которых я и сижу. Крыша, которая, насколько я помню, арочной называется. Одни огромные двери, через которые мы прилетели, открытые до сих пор. И, кажется, небольшая дверь слева от меня, неизвестно куда ведущая. Возле неё какие-то полки с инструментами.

Может среди них есть что-то, что можно использовать, как оружие? Надо бежать, когда наёмник уберёт силовое поле. Но как же страшно, что в результате может пострадать мой малыш.

— Так мы договорились? — слышу ненавистный голос Раэльда.

— Осталась незначительная деталь, — пожимает плечами Шад. И внезапно резко вскидывает руки над головой, делая шаг назад и вплотную прижимаясь спиной к моим коленям.

В полном шоке я наблюдаю, как над нами мгновенно голубоватым мерцанием вспыхивает ещё один полупрозрачный пузырь, а в следующий миг воздух взрывается оглушительным гулом. И крыша… её попросту срывает с ангара, как бумажную, осыпая нас дождём из щепок, от которых благополучно защищает переливающийся над нами щит, или что оно такое.

— Закрой уши и не смотри, крошка, — спокойно приказывает мне Шад. — Твой связанный явно не в духе.

Рок? Это Рок?!! Вместо того, чтобы послушаться, я наоборот вскидываю голову, таращась в искрящее молниями и затянутое тучами небо, наивно ожидая, что он вот прямо сейчас с небес обрушится, карающей десницей. Хотя… может и обрушится.

— Ах ты, тварь продажная!!! — Раэльд Лаяре с утробным рёвом стремительно бросается к нам, и защитный кокон вокруг нас с Шадом даже сплющивает немного, вынуждая меня испуганно вскрикнуть и невольно прижаться к своему неожиданному защитнику. — Сдал меня, сволочь!

— Вам следовало дважды подумать, прежде чем обращаться с данным заказом именно ко мне, сьер Лаяре, — с презрительным смешком бросает Шад, оборачиваясь ко мне и неожиданно обнимая. Упрекает иронично: — Я же сказал не смотри. Нельзя тебе это видеть, — с этими словами он накрывает мою голову ладонью, прижимая лицом к своей груди и полностью закрывая обзор.

Смотреть я действительно больше не могу, зато не слышать не получается. Раэльд Лаяре, изрыгая проклятия, наносит ещё один удар по нашему щиту, настолько сильный, что даже уши закладывает. А потом воздух вокруг начинает буквально трещать. Раздаётся грохот, какой-то влажный хруст и вопли Лаяре превращаются в истошный животный вой, полный боли и ужаса.

Желчь подкатывает к горлу, но на мои уши внезапно словно наушники с шумодавом надевают, полностью отсекая от происходящего.

Не знаю, сколько времени я сижу так, прижатая к груди чужого мужчины, чтобы не видеть, что творит с Лаяре мой собственный разъяренный муж, и старась не рисовать в своём воображении самые жуткие и кровавые картины. Но когда Шад позволяет, наконец, мне отстраниться и взглянуть вокруг, Раэльда нигде не видно, а я с ужасом понимаю, что от ангара остались одни лишь обугленные развалины и не самые приятные воспоминания.

— Мия, подойди ко мне, — слышу я приказ Рока. И его голос по-настоящему нагоняет жуть.

Он стоит в нескольких метрах от нас с Шадом. И если тогда, во дворце вязь его энергетических каналов сверкала мерцающим голубым светом, то сейчас мой муж кажется воплощением пылающей тьмы. И чёрные провалы глаз смотрят прямо на меня. Рок по-прежнему зол. Очень зол. Надеюсь, не на меня.

Но даже такого его я безмерно счастлива видеть. Нашёл ведь. Пришёл за мной. Спас. Упираюсь ладонями в грудь стоящего рядом мужчины, я пытаюсь соскочить с ящика, чтобы броситься к любимому.

— Адамир, я не для того защищал вашу беременную связанную от Лаяре, чтобы сейчас позволить вам её вместе с ребёнком сжечь своей неконтролируемой силой, — внезапно не позволяет мне сдвинуться с места Шад.

Ну надо же. Он меня ещё и от мужа защищать собирается? Точно сумасшедший. Но ладно, признаю, что не сволочь.

— Отпусти её немедленно, если жить хочешь! — утробным рычащим голосом чеканит Рок, двигаясь к нам.

— Всё в порядке, — я похлопываю Шада по руке. — Он не причинит мне вреда. Правда. Отпусти, пожалуйста.

Мужчина поворачивается ко мне с недоумённым взглядом. А ведь действительно готов защищать сейчас. Тогда, что же это за торги были? Время тянул? Ведь не похоже, что для него появление Рока стало неожиданностью.

— Уверена, крошка? — интересуется у меня с сомнением в голосе.

— Абсолютно, — киваю убеждённо. Ну не звал бы меня Рок к себе, если бы это было для меня опасно.

Ещё секунду поколебавшись, Шад всё-таки отступает. Даже с ящика меня ссаживает. А потом убирает силовое поле. И я наконец делаю то, о чём мечтала всё это время — не видя больше ничего вокруг, бросаюсь в объятия своего любимого жуткого куарда.

Рок встречает меня на полпути, ловя буквально в воздухе и мгновенно прижимая к себе так крепко, что кости трещат, обнимает руками, пропитывая бушующей в нём энергией… оглушая своим голодом, своей потребностью, пережитым… страхом за меня. Мгновенно наполняя своей силой и оглушающим облегчением. И плевать, что этой силы слишком много. От него я приму столько, сколько он пожелает мне дать.

— Маленькая моя, — шепчет хрипло, утыкаясь лицом в волосы. — Любимая. Никогда больше, слышишь? Никогда больше не смей покидать меня!

— Я не нарочно, — шепчу в ответ, обнимая его за шею, осыпая поцелуями всё, до чего могу дотянуться, заставляю склониться, и сама прижимаюсь к его губам в иступлённом поцелуе. Растворяясь в своей любви к нему.

Но уже через мгновение Рок перехватывает инициативу, впиваясь в мой рот с отчаянным голодом. И меня наконец отпускает сковавшее душу напряжение. Исчезает страх, сгорая в радости единения, в сладости взаимной иступлённой нежности. И, кажется, будто во всём мире только мы вдвоём и существуем. Друг для друга.

И тут до меня вспышкой в затуманенном сознании доходит, как именно он меня назвал.

— Любимая? — затаив дыхание, переспрашиваю, отстраняясь и заглядывая в чёрную бездну его глаз. — Ты… ты, правда, меня любишь?

— Я одержим тобой, моя Мия, — хищно улыбаясь и пожирая пылающим взглядом, склоняется к моему лицу муж. — Ты стала моим воздухом, моей душой. И от одной мысли, что могу потерять тебя, я готов мир разрушить и сам подохнуть. Если это любовь, то да, я люблю тебя, Мия.

— И я люблю. Так сильно люблю, — всхлипывая от распирающих душу чувств, шепчу я, за секунду до того, как Рок снова принимается меня целовать.

Он любит. Любит. Безграничное и безбрежное счастье наполняет меня изнутри ощущением щемящего восторга, безумной эйфории, радости, такой огромной, что, кажется, я сама сейчас воспарю без всяких куардовских суперсил. А может и уже парю вместе с ним.

— Первый раз вижу такое полное слияние, — врывается в нашу реальность ошарашенный и задумчивый голос Шада, вынуждая вспомнить, что остальной мир всё-таки существует. А мы тут не одни. Ой.

Рок, с явной неохотой и тихим рыком отрывается от моих губ, прикусив напоследок нижнюю. Пару мгновений стоит, прижимаясь своим лбом к моему, а потом всё же поднимает голову, устремляя прищуренный и далеко не самый добрый взгляд на Шада. Я даже крепче цепляюсь за руку мужа. Не хочется мне, чтобы он этого ненормального калечил.

— Шад, — произносит утверждающе, и даже позволяет мне развернуться в его объятиях, чтобы увидеть того, кто сегодня сначала меня похитил, потом сам же и защищал от заказчика, а теперь смущает, беззастенчиво рассматривая растрепанную и зацелованную меня.

— К вашим услугам, адамир, — хмыкает этот зубоскал вишнёвоглазый, занявший моё место на ящике, словно в первом ряду зрительского зала. — Признаться, я вам очень завидую. Такую крошку лакомую и чувственную заполучили в связанные. Не подскажете, где такие водятся?

— За то, что ты первый вышел на контакт, предоставил доказательства преступления Лаяре и добровольно выступил щитом для моей связанной, я, так и быть, прощу тебе излишние вольности по отношению к ней. Но рекомендую не испытывать моё терпение дальше, — предельно ровным тоном произносит Рок, пристально рассматривая Шада. — Что ты хочешь за своё содействие?

— Ничего, — роняет наёмник, соскакивая с ящика. — Я поступил так, как считаю правильным.

— Я рад, что слухи о твоей принципиальности, не врут, — прищурившись, замечает мой супруг. — Я в долгу перед тобой. Его величество император, кстати, просил узнать твой ответ на его предложение.

— Пожалуй, откажусь. Я предпочитаю принадлежать сам себе. Но отдельные его заказы и задачи вполне готов рассмотреть. Как и прежде, — Шад иронично склоняет голову. — А сейчас позвольте откланяться. Крошка фуэнта, тебя было приятно воровать. Если что, обращайся.

И, подмигнув мне, он вальяжной походкой отправляется к своей карноте, удивительным образом оставшейся целой в том локальном подобии армагеддона, в который превратился ангар. А потом всё с тем же апломбом садится в неё и уже спустя пару минут уносится прочь, буквально на глазах растворяясь в воздухе, наверняка воспользовавшись какой-то своей навороченной маскировкой.

— А кто такая фуэнта? — спрашиваю задумчиво, прижимаясь к своему уже почти совсем успокоившемуся мужу.

— Фуэнта называют таких, как ты, в некоторых уголках нашего мира, — поясняет Рок, снова поворачивая меня к себе. — Ты в порядке, девочка?

— Да. Этот Шад не причинил мне никакого вреда, и защитил от Лаяре, когда узнал о моей беременности и о том, что тот обманул его. А как ты меня нашёл? И куда делся Лаяре?

Я поднимаю голову и всматриваюсь в немного осунувшееся лицо мужа с глубокими тенями под чёрными воспалёнными глазами. Сколько же сил он потратил? Бедненький. Обнимаю его ещё крепче, изо всех сил стараясь поделиться своей энергией. Муж благодарно целует меня в висок.

— Твой похититель сам вышел на прямую связь со мной и даже предоставил возможность слышать и записать всё, что здесь происходило. Лаяре действительно не с тем связался. О личности этого Шада по сути никому ничего не известно, но о том, что он далеко не за все дела берётся и имеет свой довольно жёсткий кодекс чести, слухи ходят довольно веские. И это спасло ему жизнь. А Лаяре… его уже нет. Больше тебе ничего знать не нужно. Пойдём отсюда. Сейчас за нами прилетят.

С этими словами муж подхватывает меня на руки и решительно направляется прочь с развалин ангара, расположенного, как я потом узнаю, на окраине Соледы.

— А ты разве без карноты? — удовлетворённо вздохнув, я с удовольствием обнимаю Рока, прижимаюсь лицом к его шее, буквально дыша любимым мужчиной. Как же хорошо в его руках.

— Я без карноты. Не было времени, — замечает спокойно, поглаживая меня по спине.

Мы как раз выходим на открытое пространство, где почти нет обломков разрушенного здания. Или зданий. Соседние постройки, явно промышленного вида, тоже выглядят довольно потрёпанно.

Я в некотором ошеломлении ещё пытаюсь представить, как он так быстро добрался сюда без транспорта, но тут замечаю в небе стремительно приближающиеся точки. Вскоре они превращаются в четыре карноты, которые всем своим видом наталкивают на ассоциации с какими-нибудь военными структурами, слишком уж хищно и агрессивно выглядят. А ещё спустя несколько минут одна из них уже уносит нас с Роком в сторону императорского дворца.

После всего пережитого мне безумно сложно заставить себя отлипнуть от мужа. Впрочем и он тоже явно не желает выпускать меня из своих рук. А в карноте, заняв вместе со мной заднее сидение, отделённое от водителя непрозрачной перегородкой, вообще садит к себе на колени, и прижимает к своей груди с таким видом, будто держит наиценнейшее сокровище. Заставляя пылать от щемящей любви моё сердце и позволяя слышать, как громко и быстро колотится его собственное. Я даже начинаю переживать, не перенапрягся ли любимый, меня спасая. Но на вопрос, хорошо ли он себя чувствует, Рок иронично дёргает уголком рта, а потом вовсе принимается целовать, отвлекая меня от всего на свете.

Настолько качественно отвлекая, что я надолго забываю обо всех своих вопросах, позволяя и целовать и ласкать всю дорогу, и нести потом в наши покои, распугивая всех по пути угрожающим видом и зверским оскалом. А потом я уже совершенно выпадаю из реальности, когда мой муж, едва переступив порог нашей спальни, срывает с меня одежду, подхватывает под ягодицы и, опустив на кровать, входит до упора, соединяя наши тела, снова беря меня и мою душу. Впрочем, я и сама её ему вручаю, вместе с любящим сердцем.

И лишь, после того как мы спустя целую сладкую вечность приходим в себя, тесно переплетясь телами на этой самой кровати, а я обретаю способность, если не говорить, то хотя бы более-менее связно мыслить, Рок укладывает меня к себе на плечо и, нежно поцеловав в уголочек губ, принимается всё рассказывать. И про диверсию, которую, оказывается, совершил Шад, чтобы проникнуть во дворец. И про то, что Эскаера с почти стопроцентной вероятностью убил сам Раэльд, воспользовавшись его состоянием и их родственной связью. Успокоил меня, что Фалькар жив, и таковым останется. А напоследок сообщил, что во дворец действительно вернулся Арид. Васю он пока не смог привести, а почему, ввечером расскажет сам. Мы же завтра отправляемся домой в замок Шаера.

По его рассказ я, утомлённая насыщенными событиями дня, как-то незаметно для самой себя и задремала, пригревшись.

И снилось мне, что мы гуляем с Роком у того самого озера в замковом саду. Я бреду держась за дадонь мужа, а он второй рукой придерживает за коленку сидящего у него на плечах мальчишку лет четрёх. Нашего сына. А тот улыбается мне, сверкая лучистыми глазами. И так спокойно на душе. Меня переполняет счастье и уверенность, что теперь всё совершенно точно будет хорошо. Я любима и люблю.

Мини эпилог

Почти весь остаток дня я проспала в объятиях уставшего мужа, который благополучно передал все дела, проблемы и расследования законному и полноправному хозяину дворца, и позволил себе отдохнуть и восстановить силы.

А вечером в наши покои действительно является его величество. Нам как раз накрывают ужин, я сижу в кресле в гостиной, укутанная в пушистый халат мятного цвета, а Рок в одних брюках и белой рубашке, выходит из спальни, только-только одевшись после душа. Услышав стук, он сразу же идёт открывать другу.

— Добрый вечер, Мия, — тепло улыбается мне Арид, проходя в комнату. — Я рад, что с вами всё в порядке.

Мой муж в это время садится на подлокотник моего кресла, обнимая меня за плечи. Император же, садится напротив нас. Окидывает нас задумчивым взглядом

— Спасибо, — улыбаюсь и я, с удовольствием прижимаясь к мужу. — Я тоже рада вас видеть. Рок мне уже сказал, что Василина с вами не пришла. Почему? Она не захотела? С ней всё в порядке?

И вот не очень мне нравится, что в ответ на мой вопрос мужчина хмурится.

— К сожалению, должен признаться, что не успел к ней вовремя. Ваша сестра уже в нашем мире, Мия. В Лайтази, судя по всему. Это наш южный сосед. Мои агенты уже ищут Василину. Я обязательно найду её. Это лишь дело времени.

Конец

Content

Островская Ольга.
Я выбираю быть твоей

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Мини эпилог