Беременная без прошлого

Настя Ильина

— 1 -

Солнце согревает кожу, прикасаясь к ней своими ласковыми лучами… Прохладный ветерок обдувает с особенной нежностью, присущей материнским объятиям… Нет никаких обязательств… Хочется летать…

И наверное, у меня бы вышло взлететь, если бы не…

Противный свист в ушах будто бы выталкивает меня из волшебной сказки, в которой мне легко и хорошо, как никогда. Я пытаюсь поднять веки, но мгновенно щурюсь из-за слепящего света. В глаза будто бы кто-то насыпал горсть песка. Даже слёз нет, чтобы стало немного влажнее, и это неприятное ощущение пропало. Голова кружится, и перед глазами всё плывёт, поэтому я не могу разглядеть своё окружение и понять, где именно нахожусь.

В попытке подняться, я кричу от боли, которая бьёт по вискам, как молот по наковальне, и пронизывает всё тело. Мне тяжело, и я не могу даже пошевелиться толком. Дышать трудно. Лёгкие будто бы сжимаются и не принимают кислород.

Слышу голоса и немного поворачиваю голову в сторону, из которой они исходят. Люди в белых халатах толпятся около меня, кто-то ставит укол, и по венам начинает разливаться приятный холодок.

Я в больнице? Но почему?

— Марина, — шепчу я. — Марина…

И отключаюсь.

Я совсем ничего не помню, когда снова открываю глаза. Боли теперь уже меньше… Кажется… Однако попытка пошевелиться срывается с моих губ протяжным стоном. По мне словно проехал трактор, так сильно болит каждый миллиметр тела.

Что случилось? Почему я в таком состоянии? Я помню, как поссорилась с боссом и решила написать заявление по собственному, а потом пустота…

— Не пытайтесь встать, пожалуйста! — бьёт по ушам хрипловатый женский голос.

Я поворачиваю голову и вижу медсестру. Женщина уже в возрасте: на её лице прослеживается паутинка морщинок, а под глазами пролегли глубокие тени. Она даже не пытается закрасить седину волос, скорее всего, устаёт на работе.

Сделав глубокий вдох, я ощущаю боль в районе грудной клетки. Во рту всё пересохло, а губы потрескались и теперь болят. Я смотрю на женщину умоляющим взглядом, не зная, получится ли выдавить из себя хоть слово.

— Пи-и-ить… — шепчу я. — Пож-жалуйста.

Она кивает, выходит из палаты, а я погружаюсь в мысли и пытаюсь вспомнить, чем закончилось моё увольнение. Ничего не идёт в голову, а когда пытаюсь надавить на себя, в голове пульсирует. Возникает такое ощущение, словно что-то разрывается в мозгу, причиняя мне страдания.

Медсестра возвращается со стаканом, наполовину наполненным водой. Меня охватывает обида, и хочется спросить, не могла ли она налить ещё меньше, но жажда сильнее меня.

Я немного приподнимаю голову, обхватываю трубочку губами и принимаюсь жадно пить, но вода быстро заканчивается, и я разочарованно гляжу на пустой стакан.

— Можно ещё? — спрашиваю я.

Теперь говорить куда легче, но я не утолила жажду полностью. Мне хочется ещё и ещё. Я смотрю на медсестру, а она лишь пожимает плечами и немного кривит уголки губ.

— Тут как доктор скажет. Я сообщила, что вы пришли в себя, и она скоро придёт, чтобы провести осмотр.

— Что со мной случилось? — осторожно спрашиваю я.

— А вы разве не помните? — удивляется медсестра.

— Нет… Я бы не стала спрашивать, если…

— Вас сбила машина. Вы не беспокойтесь, Ваш муж уже позаботился о том, чтобы виновника наказали.

— Муж?

Самое время хохотать в голос, потому что у меня никогда не было мужа. Меня с кем-то спутали? Медсестра смотрит на меня, как на сумасшедшую, а мне и сказать нечего. Если бы не эта тупая пульсация в висках, я бы точно засмеялась.

— Ваш муж, верно. Константин Александрович оплатил вам отдельную палату и должный уход. Он очень заботливый и любящий человек. Повезло вам с ним.

Повезло? Как мне могло повезти, если я ничего не знаю о его существовании? Теперь желание рассмеяться сменяется злостью. Во что я вляпалась? Говорила же мне мама, чтобы не шла против неё и помогала ей в бизнесе, так нет… Сделала всё по-своему. И теперь получила наказание. Или это не наказание?

— Я не знаю никакого мужа… Вы меня путаете с кем-то. Я и замужем-то никогда не была.

— А след на пальце от кольца тогда откуда? — улыбается медсестра.

Я чуть приподнимаю правую руку и кошусь на безымянный палец. Я всегда любила носить кольца, поэтому след ни о чём не может говорить.

— Не понимаю ничего, — с тяжестью выдыхаю я.

— Возможно, от удара повредилась часть воспоминаний в вашей голове. Сейчас придёт доктор и осмотрит вас.

Медсестра внимательно смотрит на капельницу и выходит из палаты, а я устремляю взгляд в потолок и думаю о её словах. Часть воспоминаний повредилась? И у меня есть муж? Пытаюсь вспомнить нашу свадьбу, ведь это яркое событие в жизни каждой девушки, но в голову ничего не идёт. У меня ведь и мужчины не было постоянного, ведь интрижка с маркетологом из пиар-отдела не считается… Или считается? Да нет же… Я не могла выйти за него замуж… Я никогда не любила его, и он знал, что наши свидания — это просто…

Бред…

Острая боль пронзает голову, и я изо всех сил держусь, чтобы не закричать. Кажется, так плохо мне ещё никогда не было. Смотрю на дверь, в надежде поскорее поговорить с врачом. Быть может, он откроет мне глаза на правду.

Что, если меня с кем-то спутали?

Возможно, я нахожусь в этой палате вместо другого человека, который нуждается в помощи куда больше меня? Я пытаюсь встать, но стоит только оторвать голову от подушки, как перед глазами начинает всё плыть, а к горлу подкатывает тошнотворный ком. Боль усиливается, яркими пульсациями кромсая мой череп изнутри.

Что происходит?

— 2 -

— Вам пока не следует подниматься! — слышу строгий женский голос и вздрагиваю.

Врач подходит ближе и окидывает меня оценивающим взглядом. Она чуть склоняет голову набок и смотрит на меня так, словно прямо сейчас просканирует своим зрением и поставит диагноз.

— Я не та, за кого меня приняли. Я Марина, и у меня нет мужа. Понимаете? Я свободна…

Женщина покачивает головой, пододвигает к моей кровати стул, который до этого стоял у окна, и присаживается. Она открывает папку и делает какие-то заметки в своих бумагах.

— Ковальская Марина Алексеевна, — произносит женщина, поднимая на меня взгляд. — Верно?

— Марина Алексеевна, но не Ковальская… Я Бурова.

— Бурова… Это ваша девичья фамилия, всё верно… — Врач снова отвлекается на папку с документами и делает в них какие-то заметки. — Вы перенесли сильный удар и два дня находились без сознания. Временная потеря памяти в вашем случае возможна. Скорее всего, потребуется время, чтобы вспомнить всё. Скажу сразу, что есть шанс потери нескольких лет жизни навсегда. Мозг очень тонко устроен. Любое потрясение сказывается на нём крайне непредсказуемо. Мы сделаем вам компьютерную томографию чуть позже, чтобы оценить тяжесть состояния. Пока утверждать что-то я не могу. Что вы помните последним?

— Помню, как написала заявление на увольнение и пошла в кабинет босса…

В ушах начинает гудеть, и мне уже тяжело разговаривать с врачом дальше. Вся эта информация… Потеря памяти… Мне всё это кажется таким лишним и неправильным.

— Какой год, не подскажите?

Доктор продолжает упорно смотреть в свои бумаги, а я понимаю, что не могу назвать дату. С моим мозгом на самом деле что-то не так. Какой сегодня день?

Молча я поджимаю губы и пытаюсь сконцентрироваться, но эти попытки не приносят ничего, кроме усиливающейся головной боли.

— Не стоит напрягаться. Память восстанавливается медленно. Авария была серьёзная. Вы сильно пострадали, но самое главное, что позвоночник не повреждён. Да и жить будете… И вы, и ваш ребёнок.

— Ребёнок? — почти кричу с нескрываемым удивлением в голосе я.

— Да. Срок у вас маленький. Если бы не анализ крови, мы бы и не узнали ещё… Вы беременны.

Сердце начинает бешено колотиться в груди, отдаваясь пульсацией в онемевших кончиках пальцев.

— Я беременна? — переспрашиваю я, хотя понимаю, что врать бы мне никто не стал.

— Всё верно. Ваш муж очень обрадовался, когда узнал о ребёнке. Он сутки сидел в коридоре, переживал за ваше состояние. Мы едва смогли убедить его поехать домой и отдохнуть. Думаю, что скоро вы сможете встретиться, но пока вам следует расслабиться. Я попрошу медсестру добавить в капельницу успокоительное. Поспите немного, а я позвоню вашим родным и сообщу, что вы пришли в себя. Их участие внесёт неоценимый вклад в скорейшее возвращение памяти.

Врач поднимается на ноги и уходит, тихонечко прикрывая за собой двери, но для меня этот звук равносилен мощному удару, так отдаётся в ушах.

Я прикрываю глаза и пытаюсь осознать случившееся.

Я попала в аварию…

У меня есть муж…

Я беременна…

Хочу ущипнуть себя, чтобы убедиться, что всё это не сон, но болезненное нытьё по всему телу и без того отчётливо кричит мне о том, что нахожусь я в реальном мире.

Я беременна…

Но хочу ли я этого ребёнка? Я понятия не имею, потому что не помню даже мужчину, который называет себя моим мужем.

Кусая губы в кровь, я пытаюсь встать. Мне нужно найти телефон или ещё что-то. Важно поговорить с мамой и спросить, что за глупый розыгрыш происходит, но медсестра, вошедшая в палату, не даёт мне этого делать.

— Вы едва выкарабкались из такого тяжёлого состояния, а теперь хулиганить тут вздумали? — спрашивает она и неодобряюще покачивает головой. — Нельзя так вести, вы же взрослая женщина. Кому лучше-то станет, если вас удар очередной хватит? Выполняйте все поручения врача, если хотите сохранить жизнь ребёнка и не оказаться в инвалидном кресле!

Она отчитывает меня как ребёнка и поправляет мои плечи, чтобы я лежала ровно, а затем достаёт из кармана шприц и ампулу.

— Где мой телефон? Мне нужно поговорить с мамой?

Медсестра словно игнорирует мой вопрос. Она добавляет содержимое ампулы в капельницу и ведёт себя так, словно я здесь пустое место. Вспышка ярости несвойственная мне, овладевает разумом, и мне хочется закричать, но сил на это нет.

— Мне нужно поговорить с мамой! — настойчиво утверждаю я.

— Как только она приедет, так и поговорите… — отвечает медсестра, и её голос искажается, становясь до ужаса противным, будто бы из фильма ужасов.

Веки тяжелеют, и боль постепенно отпускает меня. Кажется, я засыпаю, а в голове вдруг вспыхивает одна мысль, от которой становится страшно и хочется не позволить себе уснуть, заставить себя вырвать капельницу и не позволить им вводить в меня этот препарат.

Вдруг меня похитили и теперь хотят получить выкуп?

Однако эта мысль быстро рассеивается, и я снова вижу тот мир, в котором легко и хорошо… Но на этот раз в мой чудесный сон врывается мужской баритон:

— Маришка, слава богу, что ты пришла в себя!

Я открываю глаза и вижу мужчину, сидящего рядом с моей кроватью и держащего меня за руку. Пытаюсь вытащить руку, чтобы незнакомец не прикасался ко мне, но он лишь сильнее сжимает свои пальцы.

— Для начала скажи мне, что ты помнишь, Марин.

В эту секунду мне кажется, что выражение его лица становится злым, но я не могу быть уверена в этом до конца, потому что тёплая улыбка тут же появляется на его губах, а во взгляде я вижу отблеск надежды.

— Кто вы? — спрашиваю, продолжая смотреть на него.

Знала ли я этого человека когда-то?

— 3 -

Смятение на лице незнакомца медленно перерастает в нечто необъяснимое: в его взгляде появляется радость, которая мгновенно сменяется глубокой печалью. Странный он и совсем не нравится мне. Уж не знаю, кем он себя возомнил, но вряд ли это именно тот, кого называли моим…

— Я твой муж, — прерывает голос мужчины мои размышления.

Он показывает кольцо на безымянном пальце своей правой руки и улыбается уголками губ.

Муж?

Отец моего ребёнка?

И что мне делать с тем, что я знать не знаю этого человека?

Как принять его слова?

— Простите, но я вас не помню! — мотаю головой я и хватаюсь за последнее, что отпечаталось в памяти. — Если вы муж… Я помню, как разозлилась на своего босса в ТПК и отнесла заявление об увольнении ему в кабинет, а дальше ничего. У меня спросили, какой был год, а я не нашлась с ответом.

— Пять лет назад. Это произошло пять лет назад, Маришик, — с сожалением выдаёт мужчина. — Мне так жаль, что ты не помнишь, как мы с тобой познакомились. Как раз в тот день. Я прогуливался по городу и увидел тебя плачущей. Ты сидела у реки и кидала в неё камни. Я купил у бабульки, сидящей недалеко, букет и подошёл к тебе.

Я напрягаю память, но ничего из услышанного вспомнить не могу. Не выходит. Если он оказал мне поддержку, не должна ли я вспомнить его?

— Как вас зовут? — осторожно спрашиваю я, всё-таки вытаскивая свою руку из его.

— Костя… Ты ласково называла меня Косточкой. Тебе нравилось это, а я… Мне нравилось и нравится всё, что связано с тобой!

Косточка.

Меня передёргивает изнутри от такого обращения. Ладно ещё «Костик», но «Косточка». Неужели у меня совсем не было мозгов? Я кусаю губу изнутри и пытаюсь, пытаюсь… Но ничего не выходит. Совершенно. Одно я знаю точно — сейчас мозг у меня гораздо целее, чем был до аварии, потому что теперь я бы никогда не назвала взрослого мужчину Косточкой.

— Авария… Что случилось? Врачи говорят, что был серьёзный удар…

— Да эти врачи не то наговорят, чтобы оправдать те баснословные деньги, которые я им плачу за палату и уход, — хмыкает Костя.

Мне становится стыдно из-за того, что он платит за меня, а я даже не могу ни единого момента из жизни с ним вспомнить.

— Ты выскочила из-за угла, торопилась в салон красоты, а он поворачивал во двор как раз. Скорость была невысокая. У тебя же даже переломов нет. Просто удар пришёлся на голову. Повезло, что не виском стукнулась. Я когда узнал, как всё случилось, думал сердце остановится. Сутки не отходил от палаты и молился, чтобы ты пришла в себя. Мариночка, как же сильно я люблю тебя!

Костя снова берёт мою руку своими, наклоняется и принимается целовать мои пальцы, а я ничего не чувствую к нему. Меня только тошнит немного, то ли из-за небольшого сотрясения, то ли из-за беременности, и голова снова болеть начинает.

— Моя беременность… — начинаю я, сама не зная, готова ли говорить с ним в эту секунду о своём положении.

Костя поднимает голову, смотрит на меня и улыбается.

— Твоя беременность — исполнение нашей мечты. Мы с тобой всегда мечтали о большой и крепкой семье, и вот теперь она будет. Уверен, что всё сложится как нельзя лучше, и ты скоро вспомнишь прошлое.

Рука Кости вздрагивает, словно он не так уж и рад возвращению моей памяти, как говорит. Всё ли было гладко в наших отношениях? А может, мы не любили друг друга, потому я не могу вспомнить его?

— Если хочешь, завтра я привезу наш свадебный альбом. Или инстаграм! У тебя в инстаграме загружено немало наших совместных фотографий. Я тебе сейчас покажу!

Костя оживляется. Он отпускает мою руку, достаёт из кармана своего новёхонького серого пиджака телефон и принимается копаться в нём. Через несколько секунд он протягивает мне телефон и широко улыбается.

— Вот, посмотри, Мариш! Мы такие счастливые с тобой.

Я гляжу на снимок, но снова не ощущаю никаких эмоций. На фото на самом деле я… И он. На моём пальце одето обручальное кольцо, и я обнимаю Костю, широко улыбаясь, а он целует меня в макушку.

— Прости, но это ничего не говорит мне, — мотаю я головой и тяжело вздыхаю. — Совсем ничего…

— Мы всё преодолеем. Я обещаю тебе, что помогу вспомнить нашу любовь, и ты снова почувствуешь себя самой счастливой. Всё будет как раньше, даже если ты ничего не вспомнишь!

На последних словах Костя делает акцент, а мне становится как-то не по себе. Может быть, у нас были какие-то ссоры и теперь он хочет начать всё сначала? Возможно, он и не желает, чтобы я вспоминала прошлое. Или я просто накручиваю себя?

Дверь в палату открывается, и я вижу маму. Она застывает, глядя на меня, и с грустью улыбается. У нас с мамой всегда были сложные отношения, и она часто пыталась решить за меня, как я должна жить дальше. Мы постоянно ругались и спорили с ней, и я всегда шла наперекор ей, но я так рада видеть её сейчас.

— Мам, — улыбаюсь я, глядя на неё, а Костя становится мрачным.

Наверное, его задевает тот факт, что я не помню его и никак не реагирую на его присутствие.

— Константин, оставь нас, пожалуйста. Мне нужно поговорить с дочерью! — властным голосом произносит мама, и у меня сердце обрывается.

Она так сильно изменилась за эти пять лет: похудела и стала как будто бы другая. В уголках глаз и губ у неё появились едва различимые морщинки. Мама стала пользоваться более броскими тонами в своём макияже. Её некогда светло-русые волосы теперь отливают медным цветом, наверное, начала закрашивать седину. Движения стали твёрже и увереннее. Мама больше напоминание мне властную королеву, чем обычного человека. Даже её голос звучит иначе.

Мама стала ещё строже?

Да куда уж дальше?

— 4 -

Костя поднимается на ноги и идёт к двери. По его обречённому виду я замечаю, что мама взяла его в хороший оборот. Скорее всего, он боится её. Может, именно потому и женился на мне? Брак по расчёту? Или он так сильно любит меня, что готов терпеть все капризы моей мамы? Мама и «Косточка» — до сих пор пробирает от этого прозвища — переглядываются, и мне становится немного не по себе. Сделав тяжёлый вздох, я готовлюсь к нотациям, но мама не спешит начать читать их.

Стоит только двери за Костей закрыться, как мама приближается ко мне и пристально смотрит в глаза. От её пытливого взора мне становится не по себе.

— Доктор сказал мне, что ты потеряла память, но я очень рассчитываю, что это просто умный ход, и ты сможешь раскрыть мне глаза на правду.

— Умный ход? — переспрашиваю я.

— Значит, я ошиблась, — тяжело вздыхает мама. — Я думала, что ты импровизируешь. Авария вроде как была пустяковой. Просто я рассчитывала, что ты сможешь рассказать мне правду… — мама говорит какими-то загадками, и я готова провалиться сквозь землю, потому что совсем не понимаю её.

— О чём правду, мама? У меня последние пять лет жизни вылетели из головы, и я понятия не имею, что делать дальше. Как мне восстановить свою жизнь? И о какой правде идёт речь?

Голова идёт кругом, а внутренние пульсации распространяют импульс по всему телу. Я смотрю на маму и жду от неё хоть какую-то реакцию кроме сочувствия.

— Я думала, что тебе удастся пролить свет на всю эту ситуацию с аварией… Просто странно, что адекватную здоровую девушку вдруг сбивает машина. Если это кто-то из конкурентов, я должна докопаться и раздавить… Не бери в голову, Булочка!

Мама называла меня Булочкой с малых лет, потому что у меня была склонность к полноте. И это прозвище сохранилось даже теперь, когда я имела отличную спортивную фигуру. Я с ужасом думаю, смогла ли сохранить своё тело через пять лет, поднимаю ногу и осматриваю её.

— Что ты делаешь, Ринчик? — удивлённо спрашивает мама.

Мне никогда не нравилось, когда она называла меня «Рина», «Ринчик», но сейчас звучит как-то особенно неприятно. Или я просто стала слишком раздражительной из-за беременности?

Убедившись, что с моими ногами всё в порядке, если не брать в расчёт ссадины и синяки, которые я получила при падении, я опускаю ногу.

— Мам, скажи, а мы с Костей любили друг друга? — решаюсь задать вопрос, надеясь, что ответ на него сможет мне хоть как-то помочь.

— Твой Костя… Да что я могу сказать? Ты пошла, как всегда, наперекор моей воле и выскочила за него замуж. А уж любили или нет, тебе решать. Знаю только, что ты светилась рядом с ним, а без него гасла. Но если ты хочешь знать — одобрила ли я в итоге твой выбор… Да. Костя прекрасный мужчина. Тебе повезло с ним. Он слишком сильно заботится о тебе. Обо мне никто и никогда так не заботился.

Я тяжело вздыхаю, чувствуя себя каким-то ничтожеством. Мой муж находится где-то там, за дверью палаты. Он переживает из-за меня, а я… Кажется, словно я хочу избавиться от его присутствия в своей жизни. Возможно, всё дело в стрессе, но я виню себя в том, что не могу ничего вспомнить.

— Ладно, — вздыхает мама. — Всё это неважно. Ты жива, а это главнее всего. К тому же ты ждёшь ребёнка. Это прекрасная новость. Теперь, наконец, ты выбросишь из головы идею стать независимой и отказываться от моей помощи!

А за эти пять лет я так и не выбросила её?

Я улыбаюсь, довольная собой. Хоть что-то в моей жизни было правильно.

Мама всегда растила меня одна. Отец ушёл из семьи, когда мне было пять, и мама запрещала общаться с ним, а я не хотела, чтобы она решала за меня, как жить и с кем общаться. Я всегда стремилась к независимости. И это получалось вполне неплохо. Надеюсь, что и все те пять лет, которые вылетели из головы, всё было хорошо.

— Мам, а что с моей работой? Я же работала где-то?

— Уволилась… Что-то не поделила с боссом. Последний месяц ты сидела дома и активно рассылала резюме, но теперь тебе не нужно ничего искать. Рожай ребёнка и живи для семьи.

Мама как-то странно ведёт себя. Раньше она говорила о том, что я должна учиться у неё, чтобы в итоге продолжить её дело, хоть все эти салоны красоты мало интересовали меня. А теперь говорит так, словно я и не должна вовсе ничему учиться.

— А как же твоё дело? За эти пять лет мне удалось убедить тебя в том, что семейная империя не моё?

Мама негромко фыркает и выдавливает улыбку:

— Но ведь теперь всем занимается твой муж. И я очень довольна его работой.

Сердце с силой ударяется о рёбра, и я кошусь на дверь, за которой находится Костя. Так вот почему он так смотрел на маму, словно опасался её. Мой муж работает на мою маму… Странно как-то это. Почему я вышла за него замуж? Он занялся семейным делом до или после нашего знакомства? Вопросов в голове столько, что мне кажется, словно она взорвётся сейчас. Я делаю глубокий вдох и смотрю в сторону окна.

— Ладно… Мне нужно идти. Я рада, что с тобой всё в порядке. Теперь могу со спокойной душой лететь в отпуск. Ты непременно всё вспомнишь однажды, Булочка! А если и нет… Рядом с тобой всегда будем я, Костя и ваш малыш.

Я киваю и позволяю маме поцеловать меня в макушку, а когда она выходит из палаты, пустота в душе активно разрастается, заполняя каждую клеточку.

Мне плохо больше не от физической боли, а от душевной. Кажется, что теперь я должна жить за другого человека… За ту женщину, которой я стала, а затем потеряла её. Я понятия не имею, что меня ждёт дальше, но уже заранее боюсь, что мне всё это не понравится. Рука скользит на живот, а в голове снова появляется неприятная мысль, за которую я саму себя начинаю ненавидеть — хочу ли я этого ребёнка?

— 5 -

— Ты уверена, что потянешь работу? Секретарём быть непросто, сама знаешь же. Босс будет срываться на тебе, а ты всё-таки беременна! Маришик, ну подумай ты ещё! Ну неужели тебе мало тех бешеных денег, которые я зарабатываю у твоей матери? — не унимается Костя, когда я собираюсь на работу.

Прошёл месяц с того момента, как я очнулась и поняла, что не помню последние пять лет своей жизни. Я и по сей день не могу смириться с тем, что живу за кого-то другого. И я хочу найти себя. А если я буду целыми днями сидеть дома, то только глубже погружусь в депрессию, которая и без того убивает меня изнутри.

— Если ты ведёшь себя так с секретаршей, это совсем не значит, что и мой босс будет таким же. Кроме того, я сильная и выдержу что угодно. Ты должен это знать, если мы пять лет прожили вместе.

— Сильная, — хмыкает Костя. — Это ещё мягко сказано. Такой кремень стоит поискать. Вот только сейчас ты беременна. Гормоны и всё-такое! Ну чем ты думаешь? Когда твоя мама вернётся из отпуска и узнает, что я допустил это…

С моих губ срывается нервный смешок. Так вот почему «Косточка» так переживает: он боится, что моя мама отчитает его. Я покачиваю головой, поправляю волосы и смотрю на свой образ. Деловой стиль всегда подходил мне. Светлый верх и тёмный низ, юбка, немного не достаёт до колен, волосы, собранные в высокий хвост, и неброский макияж.

— Костя, пожалуйста, не будь таким нудным. Если я пойму, что не справляюсь, то уволюсь. Мне повезло, вообще, что меня приняли, узнав о моём положении. Им просто слишком срочно нужен работник. И если я сейчас не пойду, я могу потом долго мотаться по собеседованиям.

— А нужны они тебе? — не унимается муж.

И у меня начинает болеть голова от его нудных попыток остановить меня. Я приближаюсь к Косте и обвиваю руки вокруг его шеи. Я пытаюсь заставить себя сблизиться с ним, чтобы вспомнить, как всё было раньше, но пока мы недалеко продвинулись в этом плане. Запах его парфюмерии кажется мне слишком приторным и отталкивает от себя.

— Маришик, ну правда! Оставайся дома! Я могу не поехать сегодня на работу, и мы проведём целый день в постели.

Его слова бьют ниже пояса. Когда он начинает целовать меня и касаться обнажённой кожи, меня тут же пробирает болезненным спазмом. Я поджимаю губы, опускаю руки и отрицательно мотаю головой.

— Ты подвезёшь меня, или мне вызвать такси? — спрашиваю я.

Костя негромко ругается себе под нос грязными словами, разобрать которые я не могу, но смысл примерно понимаю — он готов послать меня далеко и надолго за моё упрямство.

— Дай мне пять минут! — сдаётся Костя.

Я поглядываю на часы и начинаю нервничать. В первый рабочий день нельзя опаздывать. Никак. Что если Костя решит специально протянуть время, и мы опоздаем?

Вот только вроде бы он не собирается строить мне козни: быстро собирается, и уже скоро мы идём к машине.

Всю дорогу муж бухтит, что я приняла неверное решение, что он недоволен моим выбором, и я непременно пожалею об этом. А я пытаюсь не реагировать на его слова. Уже мысленно представляю себе встречу с боссом и своё рабочее место. Последнее мне уже успели показать, а вот босс был на важном совещании, поэтому пообщаться с ним не вышло.

Запах в машине мужа мне не нравится. Салон будто бы пропитан женскими духами. Запах знакомый, может быть, даже мой, но сейчас я бы не стала пользоваться такими. Я открываю окно, несмотря на протесты мужа о том, что кондиционер прекрасно справляется с охлаждением.

Как только Костя притормаживает около парковки бизнес-центра, я благодарю его, выхожу из машины и спешно иду в здание. Внутри появляется какая-то эйфория: я будто бы возвращаюсь в свою среду, в свой мир.

С улыбкой на лице я приветствую охранника, а затем и девушку с респешена. Кажется, её зовут Алина. Вчера мы познакомились, но не успели пообщаться.

— Шеф уже у себя. У него сегодня будет важное совещание, поэтому тебе нужно будет подготовить конференц-зал. Ну там минералка, канцелярские принадлежности… Ты поняла, в общем…

Я киваю. Интересно, последние годы я так же работала секретарём или поднялась выше? В трудовой стояло что-то другое, но я не заостряла внимание. В любом случае прошлая я, та часть, которая осталась в своём двадцатилетнем возрасте, сейчас рада и готова прыгать от счастья.

— Боссу о твоей беременности отдел кадров не сообщила. Он не особо обрадуется, что ты тоже скоро упорхнёшь в декрет, поэтому потом как-то мягко она поговорит с ним, когда положение уже будет выделяться, — Алина импровизированно показывает округлённый животик на себе, а потом стучит по столешнице и сплёвывает. — Рано мне пока самой в такое положение попадать, — хихикает она.

Я снова киваю, а затем вспоминаю слова мужа о том, что начальник может кричать на меня и требовать невозможного, а если он не знает о моей беременности, то тем более. Однако я уверена, что смогу стойко выдержать всё, даже если и придётся столкнуться с боссом-деспотом.

Алина подводит меня к кабинету, открывает дверь и приглашает войти первой. Конференц-зал ничем не отличается от тех других, в которых я уже работала. Единственное, что следует отметить — идеальную климатическую систему, потому что воздух такой приятный и чистый, словно я оказалась в горах. Улыбка на губах становится шире.

— Вот тут у нас подсобка. Здесь небольшой холодильник с минералкой, салфетки и все необходимые канцелярские штуковины, — показывает Алина на дверь, искусно скрытую за высоким фикусом. Я подхожу и заглядываю внутрь. — Если что-то заканчивается, говори мне, а я закажу нашему курьеру.

— Хорошо. Я справлюсь. Только сумку отнесу и сразу всем займусь, — отвечаю я.

— Уверена, что справишься. Ну я побежала на место, а то мало ли кто-то заявится.

— Спасибо тебе, — благодарю я Алину, и она уходит, цокая шпильками по напольной плитке.

Выйдя из конференц-зала, я иду к своему рабочему месту около кабинета шефа. Наверное, сейчас знакомиться с ним не самое время, поэтому я откладываю идею постучаться в его кабинет, оставляю сумку ну стуле и возвращаюсь в зал, чтобы подготовить его.

Расставляя минералку на столе, думаю о том, что тут прекрасное отношение к сотрудникам и партнёрам. Водичка не абы какая, а дорогущая.

Вибрации низкого мужского голоса заставляю меня вздрогнуть и резко обернуться.

— Добрый день, Марина Алексе… — мужчина замирает, глядя на меня. В его глазах появляется блеск, а скулы мгновенно напрягаются.

— Добрый день! Вы Роман Валентинович? — улыбаюсь я.

— А ты… — он немного мотает головой, а затем продолжает: — Вы… Марина Алексеевна.

Я не понимаю, почему он так странно ведёт себя. Кажется, словно он меня знает, но в то же время смущается оттого, что я не узнаю его. Но если бы знал, то обязательно сказал бы об этом и, как минимум, удивился, что я отреагировала на него, как на незнакомца.

— Простите. Наверное, всё-таки следовало начать свой рабочий день со знакомства, — пожимаю плечами я.

— Всё в порядке! Занимайтесь своим делом, Марина! — он делает какой-то странный акцент на моём имени и выходит, а я не понимаю, что не так.

Роман…

Имя кажется таким знакомым, и в то же время чужим.

Роман…

В ушах начинает свистеть, и по вискам проходится резь. Негромкое мычание слетает с губ, и я пытаюсь вернуться к работе. Давненько у меня не было похожих приступов…

Почему он проявился снова именно сейчас?



— 6 -

Я быстро прихожу в себя и заканчиваю подготовку конференц-зала. Приблизившись к окну, я смотрю вниз на машины, занявшие практически всю парковку, и людей, снующих туда-сюда. Погрузившись в размышления, я не слышу, как в помещение входит босс. Я вздрагиваю от звучания его голоса.

— Что вы здесь до сих пор делаете, Марина?

Резко обернувшись, я смотрю на него. Его тёмно-русые волосы аккуратно уложены, а перед моими глазами вдруг вспышкой появляется беспорядок на его голове. Мне кажется, словно я видела его взъерошенным и улыбающимся, но я понимаю, что такого не было.

— Простите, но разве в прямые обязанности секретаря не входит нахождение в зале во время совещания? — осторожно спрашиваю я.

Всегда и везде я сидела в сторонке на случай, если кому-то что-то потребуется, или босс решит угостить своих гостей кофе.

— Не на столь важном совещании. Кроме того, я полагаю, у вас найдутся дела поважнее, чем сидеть и соблазнять моих партнёров.

Щёки мгновенно вспыхивают, а губы приоткрываются в беззвучном возмущении. Он совсем с ума сошёл? Я же оделась строго. Кого я могла соблазнить в таком виде?

Ещё сильнее щёки краснеют, когда я понимаю, что расстегнула парочку верхних пуговиц на блузке в тот момент, когда мне стало дурно, и забыла об этом. Я спешно застёгиваю их дрожащими руками и выскакиваю из зала.

Кажется, что я вся сгораю: вот-вот и вспыхнут волосы на голове. Это какое-то безумие! Нужно просто взять себя в руки. Или придётся прислушаться к мужу и маме и сидеть дома, чего я делать совсем не хочу. Забежав в туалет и включив в кране холодную воду, я берусь руками за края раковины и стою так несколько секунд. Стыд постепенно отпускает меня. Ну и что, что парочка пуговиц была расстёгнута? Там даже декольте не особо выделялось. Неужели Роман Валентинович такой впечатлительный? Может, он думает, что я хочу соблазнить его и стать его любовницей?

Я вспоминаю его пронзительный ледяной взгляд и кристально чистую синеву глаз, и прикусываю щёку изнутри.

Если бы мы были знакомы в прошлом, он непременно сказал мне об этом. Значит, просто придирается. Возможно, следует сразу признаться ему, что я беременна, чтобы впоследствии не сорвался на меня. Уж лучше пусть уволит сейчас, чем после испытательного срока.

Несколько секунд глядя на своё отражение в зеркале, я успокаиваюсь, выключаю воду и иду на своё рабочее место. Налив из кулера половину стаканчика прохладной воды, я залпом осушаю его и смотрю на Алину, которая теперь направляется ко мне.

— Вы что с боссом закуситься уже успели? — спрашивает она, и кончики моих ушей начинает покалывать.

— С чего ты взяла?

— Да с того… Он первый раз вышел из зала тако-о-ой злой, хотя входил туда с улыбкой на лице. Я уж побоялась идти спрашивать у тебя, что случилось, подумала, что он ещё вернётся, и тогда мне влетит, что не на рабочем месте.

— Да нет. Вроде бы нормально познакомились, — пожимаю я плечами, хотя и сама прекрасно понимаю, что было нечто напряжённое в его голосе.

— Ну, значит, мне просто показалось. Ладно, ты тогда пока включай комп, там на рабочем столе папка «Важное». В ней вся текущая работа. Разберёшься, как и что, а я пошла гостей встречать.

Я киваю и иду к своему рабочему месту. Сев за стол, я включаю компьютер, и пока он загружается, смотрю на экран своего телефона.

Мама звонила пять раз.

Вполне в её духе. Скорее всего, мой благоверный уже успел сообщить ей о том, что непокорная жена всё-таки вышла на работу. Пока система полностью не прогрузилась, я набираю её номер, чтобы поскорее «отстреляться».

— Ты на работе, — без приветственных речей заявляет мама.

— И тебе привет, — вздыхаю я.

— Булочка, ты хоть понимаешь, насколько чревато это в твоём положении? После аварии нужно было сидеть дома! Кроме того, ты беременна! — принимается отчитывать она.

— Я не инвалид, мам. И срок пока маленький. Я справлюсь, правда. Мне было необходимо это, и я ничуть не жалею о принятом решении.

— Жалеть ты начнёшь позже, когда начнутся головные приступы или с угрозой выкидыша, не дай бог, залетишь в больницу.

— Спасибо на добром слове, мам, — цежу я сквозь зубы. Любит она всегда наговорить такого, что аж жить становится страшно. — Мам, скажи, а Костя всегда был таким? — задаю я вопрос, и мама ненадолго замолкает.

Несколько секунд я слышу её равномерное дыхание. Никогда не понимала, как маме удаётся сохранять идеальный баланс? Вроде бы злится, но вида даже не подаёт.

— О чём ты, Булочка?

— Он всегда о каждом моём шаге тебе доносил? Или только сейчас стал таким «заботливым»? — поясняю я свой вопрос.

Увидев Романа Валентиновича, направляющегося ко мне, я говорю маме, что перезвоню вечером и отключаю телефон.

— Зачем ты сюда, пришла, Марина? — спрашивает он так, словно я шпионка какая-то.

Глаза широко распахиваются, а сердце начинает бешено колотиться в груди. Я смотрю на Романа Валентиновича, а он опирается на столешницу обеими руками и ждёт, пытливо вглядываясь в меня.

И какой ответ он хочет получить?

Кажется, что в эту секунду я начинаю бояться его. И уже почти готова отказаться от работы и поехать домой, чтобы укутаться в тёплый плед, потому что меня пробирает холодом от его близости.

— Раб-ботать, — заикаясь, отвечаю ему и выдавливаю улыбку я.

— Правда? — с какой-то дурацкой ухмылкой спрашивает Роман Валентинович.

— А разве ещё для чего-то устраиваются на работу? — задаю ему встречный вопрос.

Игра в гляделки накаляет и без того напряжённую атмосферу. Мне становится тяжело дышать, а взгляд Романа Валентиновича на несколько секунд теплеет, словно он проникается симпатией ко мне, но это дело одного мгновения. Он снова превращается в ледяного истукана и шумно выдыхает.

— Ну раз так, то тогда работать надо, а не по телефону трепаться. Первый раз — предупреждение, второй — штраф.

Он выравнивается, отрывает руки от столешницы и идёт в своей кабинет, бормоча себе под нос:

— Такая же, как и все…

Это вызов?

— 7 -

Босс выходит из кабинета, прижимая к себе папку с документами. Он окидывает меня высокомерным взглядом и возвращается на совещание, а я пытаюсь понять, что сделала не так. Неужели всё из-за этих нескольких пуговиц? Здесь предусмотрен какой-то особенный дресскод или просто мне так повезло? Может, я ему не понравилась?

Разбираясь в документации и отчётах, которые следует подготовить и подписать у Романа Валентиновича, я провожу всё время до обеда за компьютером. Уже к полудню у меня есть чёткое представление, что и как следует делать дальше.

— Ты на обед идёшь? — спрашивает Алина, заставляя меня вздрогнуть.

Я смотрю на неё и уже хочу сказать, что так можно до инфаркта довести, когда слышу негромкое мужское рычание из кабинета босса.

— Марина, зайдите ко мне!

— Вот он сегодня мечет! С ума будто бы сошёл! Я не узнаю нашего босса! — сокрушается Алина. — Ну я тогда пойду, а то у меня всего пятнадцать минут до конца обеда.

Я киваю и встаю на ноги. Могу обойтись без обеда, тем более, что от запахов меня мутит время от времени, не хочу потом остаток дня проходить с тошнотой. А вот завтра возьму с собой что-то безобидное, но, чтобы можно было утолить голод. Войдя в кабинет босса, я смотрю на него, дожидаясь указаний.

— У тебя есть сестра? — спрашивает вдруг Роман Валентинович, абсолютно сбивая меня с толка.

При чём тут, вообще, моя личная жизнь?

Однако я не задаю ему вопросов и лишь отрицательно мотаю головой.

— Тогда вопрос номер два: зачем ты сюда пришла? Точнее, я уже слышал ответ о том, что тебе нужна была работа. Но почему именно сюда?

— Послушайте, если вы считаете меня какой-то шпионкой или кем-то ещё, то вынуждена вас огорчить: я просто искала работу. Вряд ли за вами кому-то нужно следить, тем более таких компаний, как ваша, полно. Вы не выделяетесь чем-то особенным, поэтому видеть подвох в каждом новом сотруднике, как минимум глупо!

Я прикусываю язык. Всегда вылетала с работы из-за своей прямолинейности и ничего так и не смогла поделать. Либо пять лет моей утерянной жизни ничему не научили меня, либо просто накопленный опыт напрочь вылетел из головы.

На лице Романа Валентиновича появляется смятение, а затем он широко улыбается и кивает, словно его позабавили мои слова.

— Прекрасно. Больше вопросов не будет. Приступайте к работе, Марина Алексеевна.

— Спасибо, — бормочу я под нос, разворачиваюсь и уже хочу выйти, но останавливаюсь и снова смотрю на босса. — Я так не могу. Должна признаться вам в том, что жду ребёнка. И если вы хотите уволить меня из-за этого, то можете сделать это прямо сейчас.

— Ребёнка? — переспрашивает он.

— Всё верно. Я беременна. Я боялась сообщить об этом при трудоустройстве, но не могу умалчивать, особенно когда вижу, что вы настроены по отношению ко мне отнюдь не дружелюбно.

Я, конечно, говорила отделу кадров об этом, вот только сейчас не могу подставить человека, который хотел помочь мне, рискуя собственной работой. Принимаю весь удар на себя, глядя на босса.

— Прекрасно… Теперь я понимаю, почему ты так ведёшь себя. Что ж, могла сказать раньше, что беременна и замужем! — он кивает на мою правую руку, на которой надето кольцо.

Костя убедил меня, что я не снимала обручальное кольцо с дня нашей свадьбы, за исключением редких случаев, и я надела его, но весь день пыталась снять, потому что оно казалось мне лишним на пальце, словно мешалось и не давала нормально работать.

— Я беременна и замужем. И если вы посчитали, что расстёгнутые пуговицы что-то значили, то сильно ошиблись. Мне стало дурно, потому я расстегнула их, а потом… Вы… В общем, чтобы впоследствии между нами не возникали сложности, следует прямо сейчас расставить все точки. Я беременна, вы уволите меня?

— Нет, — сухо отвечает мужчина, но мне кажется, что эти слова даются ему с большим трудом.

— Я не имею никакого желания соблазнять вас или ваших партнёров, поэтому если у вас появятся в будущем сомнения, то сразу говорите мне об этом. — Мне кажется, что я собираю какую-то ерунду, и я мотаю головой, пытаясь собраться с мыслями. — Я о том, что, если вам покажется, будто у меня чересчур расстёгнуты пуговицы или что-то ещё, просто скажите напрямую. Хорошо?

— Ладно!

— Тогда я пойду?

— Идите…

Странно он ведёт себя: то обращается ко мне на «ты», то на «вы». Непривычно немного, когда твоего босса начинает бросать из стороны в сторону, но одно хорошо — мы вроде бы обо всём договорились, и теперь он знает о моей беременности.

Сняв обручальное кольцо, которое всё же мешало мне целый день, я закидываю его в кармашек сумки, достаю витамины для беременных и запиваю половиной стакана прохладной воды. Настроение улучшается, и я улыбаюсь сама себе.

Вроде бы всё налаживается…

До вечера я успеваю сделать много работы, и Алина хвалит меня, говорит, что ещё никто и никогда не выполнял такие объёмы в первый рабочий день. Пока она рассказывает мне о том, как тут работала девочка до меня, из своего кабинета выходит босс.

— Алина, вам больше делать нечего, как стоять и отвлекать моего секретаря? — спрашивает мужчина ледяным голосом.

— П-п-простите! — отвечает она, — Но рабочий день вроде как уже закончился.

— Совершенно верно, поэтому пора топать домой. — Алина пожимает плечами, желает мне и боссу хорошего вечера и удаляется, а мы с ним остаёмся одни в полумраке офиса, потому что большинство ламп уже отключили, а у меня как раз потух экран монитора.

Роман Валентинович снова нависает над столом, опираясь о столешницу, и наши взгляды пересекаются.

— Подвезти домой? — спрашивает он, а у меня в эту секунду конечности леденеют.

Я забыла написать Косте? во сколько освобождаюсь, поэтому думала, что придётся вызывать такси, а тут сам босс предлагает подвезти. Вот только что-то мне страшно соглашаться. Вдруг он помешанный какой-нибудь?

— Не уверена, что нам по пути! — мотаю головой я.

— А нам совсем не по пути, — отвечает он задумчивым голосом, словно интерпретирует эти слова как-то иначе. — Но я всё же предлагаю подвезти. В знак примирения, так сказать.

Я киваю, беру сумочку со стула и поднимаюсь на ноги. Роман Валентинович направляется к лифту и нажимает кнопку вызова. Все сотрудники, кроме уборщиц, уже разошлись, и в эту секунду мы стоим одни, словно островитяне какие-то. Лихорадочная дрожь пробирает всё тело, а внизу живота стягивается тугой узел, стоит нам легонько соприкоснуться руками на входе в лифт.

Я с ужасом думаю, почему так остро реагирую на чужого мужчину, а не на своего мужа, и когда створки лифта закрываются, я буквально задыхаюсь ароматом его парфюма.

Что в нём особенного?

— 8 -

Переведя дух, я кошусь на Романа Валентиновича. Мужчина выглядит невозмутимым. В носовых пазухах витает яркий запах зимнего хвойного леса, смешанный с тонкими нотками сандалового дерева. Этот аромат кажется мне знакомым и сводит с ума. Я пытаюсь унять мелкий озноб, бьющий всё тело, но руки всё равно предательски дрожат.

Стоит только лифту остановиться, а створкам открыться, и я выскакиваю, спешно двигаясь к выходу. Как мне ехать вместе с ним в машине, если я в лифте минуту не смогла нормально реагировать на его присутствие?

Мужчина догоняет меня и хватает за локоть, заставляя остановиться и повернуться в его сторону. Наши взгляды встречаются, и мои губы приоткрываются.

— Ты куда побежала? — спрашивает Роман Валентинович, улыбнувшись уголками губ. — Марин, ну ладно уже вести себя как ребёнок! Хочешь сделать вид, что не знаешь меня, пожалуйста. Но зачем бегать-то?

Глаза широко раскрываются. Всё-таки он считает, что мы знакомы. И какая кошка между нами проскочила за эти пять лет? Может, он мой бывший, потому я так реагирую на его близость? Или босс, который пытался меня принудить стать его любовницей? Последнее отпадает, потому что на работе меня никто не узнал, кроме него. Если только до этого он не работал где-нибудь в другом месте…

— Я не хочу сделать вид, что не знаю вас, — отвечаю я, но стоит мне открыть рот дальше, как знакомый голос бьёт по вискам и заставляет резко обернуться в сторону его звучания.

— Малыш, а я за тобой приехал! Что тут происходит?

Костя приближается к нам, а Роман Валентинович отпускает мою руку.

— Я поскользнулась, — пытаюсь оправдаться я, — а мой начальник любезно помог не растянуться на полу. Уборка же идёт, скользко.

— Да? — удивляется Костя, глядя на затоптанный пол. — Не заметил, ну да ладно. Спасибо, что не дали моей супруге упасть. В её положении это очень вредно!

Роман Валентинович кивает. Я виновато смотрю на него, понимая, что какая-то связь между нами всё-таки была. Вот только он так и не узнал, что я потеряла память. Нужно будет сказать ему при удобном случае.

Костя приближается ко мне, целует в губы, и от этого его жеста мне становится совсем не по себе. Он словно ставит на мне клеймо этим поцелуем: «Моя собственность».

Между нами тремя нарастает неловкость.

— Я тогда поеду. Встретимся завтра на рабочем месте. Всего доброго, — говорит Роман Валентинович, а потом добавляет: — И не поскальзывайтесь больше. Это крайне опасно в вашем положении!

На последних словах он делает странный акцент, словно обижен на меня. Я тяжело вздыхаю, провожая мужчину взглядом, а затем возвращаю внимание к мужу.

— Странный он какой-то, босс твой новый. Мне начинать ревновать?

Я оставляю этот вопрос без ответа и двигаюсь к выходу. Шлейф парфюмерии, оставленный Романом, заставляет вспомнить, как сильно меня смутила его близость.

Мы с Костей садимся в машину, и он начинает засыпать меня вопросами о том, как прошёл первый рабочий день, и не хочу ли я отказаться от своей глупой идеи.

— Я не собираюсь сидеть дома, — отвечаю я сквозь зубы.

— Как скажешь, зайка!

Зайка!

Боже, у меня уши отросли до крыши машины или в чём дело? Какая ещё зайка? Меня почему-то бесит это настолько сильно, что хочется накричать на Костю, но я держусь.

Как я вышла замуж за этого человека и прожила с ним пять лет?

Дальше мы оба едем в молчании. Я наблюдаю в окно за проезжающими мимо автомобилями и думаю… Вот только в голове творится хаос. На работе удалось немного отвлечься от удручающей мысли, что я живу за кого-то другого, но теперь накатывает новой волной. Появляется ощущение чуждости к самой себе. Я не знаю, смогу ли вспомнить то, что случилось за те пять лет? Доктор сказал, что память может вернуться быстро, а может, и никогда. Так уж устроен мозг. И если за месяц не было никаких сдвигов, то и сейчас стоит ли ждать, что всё встанет на свои места? А если и встанет, то понравится ли мне то, что я вспомню?

Перед глазами появляется взгляд Романа Валентиновича, и негромкий писк слетает с моих губ.

Кто же он такой?

Он ведь явно дал понять, что в прошлом мы знали друг друга…

Вернувшись домой, я принимаю душ. Подумываю о том, что следует позвонить маме, но как-то не хочется, чтобы на меня продолжилось её давление. Она непременно начнёт отчитывать меня и говорить, что я безрассудная дочь. Достаточно будет того, что Костя отчитается перед ней, что привёз меня домой, и я не планирую отступать от своей идеи возвращения к полноценной жизни.

Я надеваю халат и выхожу в коридор.

Костя стоит на кухне около окна и держит в руке бокал вина. Он переводит взгляд на меня и улыбается, а я не могу выдавить ответную улыбку ему в ответ.

— День сегодня был трудный… Бухгалтерию нужно было перепроверить, — говорит он, словно пытается оправдаться, и я просто киваю в ответ.

Муж ставит бокал на подоконник и подходит ко мне. Он осторожно кладёт ладони мне на предплечья и склоняется, чтобы поцеловать, а внутри меня появляется желание стряхнуть его руки, избавиться от чего-то лишнего.

Я отворачиваюсь, не позволяя нашим губам слиться, и слышу, как муж стискивает зубы до появления негромкого скрежета.

— Не надо… Я устала и хочу спать.

— Как скажешь! — глухо отвечает Костя и отпускает меня.

От него разит алкоголем, и я хочу поскорее укутаться в одеяло и уснуть, чтобы выбросить из головы дурные мысли, которые заполняют её, как назойливые мухи.

Почему я так реагирую на собственного мужа?

И почему думаю о том, какие на вкус губы Романа Валентиновича?

— 9 -

Ледяной холод скользит по коже. Я иду сквозь туман, который становится всё гуще и гуще. Не знаю, в какую сторону следует двигаться и просто иду вперёд. Я слышу чьи-то шаги и озираюсь по сторонам, но через плотную туманную дымку невозможно разглядеть что-то. Внезапно туман рассеивается, и я вижу её… Женщину, которая шла впереди. Она оборачивается, и я застываю, вглядываясь в очертания её лица.

Да не может этого быть!

Это бред какой-то!

— Ты украла мою жизнь! — голос, полный ненависти и отчаяния режет по ушам, я смотрю на свою копию и ничего не могу понять.

— Кто ты такая? — осторожно спрашиваю, а она чуть склоняет голову набок и кривит губы в подобии улыбки.

— Я это ты! Разве не узнаёшь? Если быть точнее: ты это я. Ты похитила мою жизнь, и я уничтожу тебя!

Она резко сокращает дистанцию, разделявшую нас до этого, словно обладает какой-то суперскоростью, и хватает меня за горло. Ледяные пальцы почти рвут тонкую кожу, и я пытаюсь избавиться от них, но ничего не получается. Она сильнее меня. И она зла. Словно я на самом деле заняла её место, оставив её бродить в этом непроглядном тумане, который охватывает нас и снова начинает сгущаться.

Хрип слетает с губ, когда я открываю глаза. Капли пота стекают по лбу. Я смотрю на мужа, мирно спящего рядом, а руки поднимаются и трогают шею. Кожа болит, словно меня на самом деле пытались задушить. Даже глотать больно немного. Во рту всё пересохло. Я смотрю на часы, стоящие на тумбочке. Я точно знаю, что эти часы с подсветкой мне подарил Костя. Но откуда мне это известно, если я не помнила ничего, связывающего нас?

Смотрю на время. Ещё целый час можно было спать до работы, но теперь от желания спать не остаётся и следа. Потихонечку я опускаю ноги с кровати и на цыпочках выхожу из комнаты. Стараюсь не разбудить Костю, потому что хочу побыть наедине с собой.

Оказавшись на кухне, я запираю за собой дверь, приближаюсь к окну и открываю его. Свежий воздух позволяет быстро прийти в себя. Не полностью, конечно, но руки перестают трястись, а ноги теперь стойко удерживают меня и не подкашиваются.

Это был всего лишь сон, но такой реальный. Я снова трогаю подушечками пальцев шею, и мне кажется, что кожа до сих пор горит. Словно всё случилось взаправду.

Кем же я стала за эти пять лет?

Мне вдруг начинает казаться, что ничего хорошего в моей жизни не происходило. Может быть, именно по этой причине Костя боится, что я верну свои воспоминания и снова стану той ужасной женщиной из своего сна? Я хорошо видела, как он смотрел на меня каждый раз, когда думал, что память начинает возвращаться. Он испуганно хлопал глазами и готов был выстелиться передо мной, дать мне всё, что захочу, только бы я не четвертовала его. Неужели я стала такой же жестокой, как моя мама? Она никогда не церемонилась со своими ухажёрами. Да и вообще мне порой казалось, что мама не умеет любить. Она и со мной-то была не особо близка. Я никогда не желала стать такой, как она. И если стала…

Прикусывая губу, я подхожу к зеркалу, висящему у нас на стене, над напольным шкафчиком для посуды, я смотрю на своё отражение. Никаких следов на шее нет, вот только на секунду мой взгляд становится практически таким же, как у той версии меня, которую я видела во сне, а губы кривятся в ухмылке. Она издевается надо мной? Или это просто игра воображения?

Я потираю глаза и подхожу к шкафчику с посудой. Достаю из него бокал и наливаю воду из фильтра. Делаю несколько жадных глотков и потихоньку успокаиваюсь. Доктор велел мне пить таблетки, как-то действующие на психику, но я побоялась это делать, чтобы не навредить ребёнку. Может, именно по этой причине память стала возвращаться? Или это просто галлюцинации?

Я смотрю на навесные шкафчики яркого зелёного цвета с серебряными вставками по краям и в центре и точно знаю, что именно я выбирала их. Возможно, даже заказывала изготовление под мои требования. Закусив губу изнутри так сильно, что во рту появился металлический привкус, я морщусь.

Ну почему я не могу вспомнить всё сразу? Почему всё настолько сложно?

— Малыш? — слышу голос Кости и смотрю на него.

Сонный мужчина стоит в дверном проёме и зевает. Он вроде бы такой домашний, родной, а мне всё равно хочется сбежать от него, прогнать его с глаз долой. Сказать ему, что я устала от него и от самой себя.

— Что случилось? — спрашивает он. — Я проснулся, а тебя нет! Ты пугаешь меня!

— Ничего не случилось… — сухо отвечаю я, решив не рассказывать ему о своём сне. В конце концов, это мог быть просто сон. — Прости, что разбудила и заставила беспокоиться. Я просто хотела попить воды.

— Понятно, — выдавливает улыбку Костя. — Ну тогда пошли спать дальше! У нас почти час есть, а даже пять минут способны творить чудеса…

— Нет! Ты иди, а я приготовлю нам завтрак пока, а потом начну собираться. Я уже выспалась.

Костя морщится. Он смотрит на меня так, словно заподозрил что-то неладное. Наверное, врать я не умею. Я выдавливаю улыбку, и, кажется, это действует: муж широко улыбается мне в ответ.

— Ты точно не идёшь?

— Точно. Спасибо за заботу, но я уже отдохнула, не хочу ложиться ещё, чтобы потом голова болела.

— Ладно. Тогда я пойду, а то с каждой минутой времени становится всё меньше, а я хочу ещё немножко…

— Иди уже! — пытаюсь сказать без раздражения, но оно всё-таки проскальзывает.

Костя разворачивается и уходит, а я снова остаюсь одна. Вот только теперь мне кажется, что и не одна вовсе, словно она, та женщина, которую я видела, следит за мной и хочет вырваться наружу.

Господи! Кем же я была? Во что превратилась за пять лет? И хочу ли я вспоминать правду?

— 10 -

Костя с причмокиванием уплетает яичницу с беконом, которую я успела пожарить, пока он досыпал, и говорит, что так вкусно раньше я не готовила и превзошла саму себя. В приготовлении яичницы? На секунду мне начинает казаться, что я заняла место своей сестры-близнеца в его жизни. Вот только сестры у меня не было никогда, да и теория эта строится на глупых домыслах. Скорее всего, просто муж пытается на задних лапках передо мной ходить и выстилается как может. Чтобы я не нажаловалась маме… И меня это бесит. Раздражает, что он так ведёт себя. Мне не нравится муж, который отчитывается моей маме обо всём, что происходит в нашей жизни. Интересно, он говорит ей, что я не подпускаю его к себе и у нас нет секса?

На работу мы едем в молчании. Я ничего не говорю Косте, потому что нечего, а он, наверное, устал постоянно пытаться развеселить меня или выслужиться, поэтому делает вид, что сосредоточен на дороге. В салоне играет приятная мелодия, что-то с радио, и звучание музыки позволяет немного расслабиться.

Опустив на мгновение взгляд на ноги, я вижу помаду на коврике и хочу потянуться, чтобы поднять её, но она тут же исчезает, словно и не было её вовсе.

Галлюцинация?

Я отвожу взгляд в окно, снова смотрю себе под ноги, но ничего не вижу. Бред какой-то. Наверное, я просто сильно перенервничала после того сна.

— Ты чужая! Ты занимаешь не своё место! — будто бы шепчет мне на ухо тот противный липкий голос, и я сразу же отмахиваюсь от него.

Я ничего не пытаюсь. Да будь моя воля, я бы отказалась от такой жизни. Стоп! А что, собственно, удерживает меня? Ничего… Я могу спокойно уйти от Кости, если захочу. Так почему я всё ещё с ним?

Я смотрю на мужа и думаю о том, что в прошлом у нас должна была быть сильная связь, раз я до сих пор не сбежала от него. Мы любили друг друга? Я любила его?

Не замечаю, как оказываюсь около офиса. Костя осторожно касается моей руки своей и улыбается мне. В эту секунду мне не кажется таким уж противным его прикосновение, напротив, оно излучает какую-то особенную теплоту и заботу.

— Ты нормально себя чувствуешь? — задаёт он вопрос, который уже стал надоедать мне в последнее время.

— Я в порядке. Спасибо, что подвёз.

— Я заберу тебя вечером. Если вдруг освободишься пораньше, ты предупреди меня. И если хочешь, я поднимусь прямо в твой офис, чтобы ты снова не поскользнулась.

Последние слова Костя говорит так, словно он ревнует меня к моему начальнику.

Роман Валентинович.

С этим сном я совсем забыла о том, что хотела сегодня поговорить с ним и спросить, были ли мы знакомы раньше. Ему следует знать, что часть моего мозга наглухо заблокирована, если он считает меня своей знакомой.

— Не стоит. Я буду аккуратнее в этот раз. Обещаю! — отвечаю я.

Костя тянется ко мне, и я позволяю ему поцеловать меня. Даже отвечаю ему на поцелуй, желая понять, что я ощущала раньше. Но ничего особенного я не чувствую. Это равносильно тому, чтобы подойти и поцеловать любого незнакомого мужчину. Никаких мурашек нет, искр или потягиваний внизу живота. Ничего такого, что должна испытывать женщина при поцелуях с любимым мужчиной. Я отрываюсь от губ мужа, открываю дверцу и ухожу, ничего не говоря ему на прощание.

Может, я его всё-таки не любила?

Думая над этим вопросом, я приближаюсь к лифту, нажимаю кнопку вызова и только когда слышу знакомый голос, понимаю, что нахожусь вместе с НИМ в замкнутом пространстве.

— Роман Валентинович, — улыбаюсь я. — Доброе утро.

— Доброе утро, Марина! Вижу, что проблем с мужем после вчерашнего у вас не возникло, — говорит он с нотками обвинения в голосе.

— Проблем? Вы о чём? — не понимаю я.

— О том, что вы прекрасно ладите. Стал невольным свидетелем вашего прощания в машине. Впрочем, это не моё дело. Я рад, что у вас всё хорошо, и что у вас есть муж.

— Правда? — с удивлением спрашиваю и только потом понимаю, насколько двояко прозвучал этот вопрос.

— Конечно! Когда в семье у сотрудников полный порядок, фирма только в выигрыше. Утренние поцелуи позволяют мозгу лучше функционировать. Действеннее шоколада в разы.

— П-понятно-о, — протягиваю я.

А что ещё тут можно сказать? У меня в голове царит полнейшая неразбериха. И как из неё выпутываться я не знаю. Да и босс ведёт себя так, словно вчерашнего инцидента не было, и мы не знали друг друга раньше. Поэтому пока об амнезии лучше молчать, а то ещё посчитает меня неподходящим специалистом, мол утратила новые знания и прочее в этом роде.

Из лифта я выхожу с опустошённой душой и здороваюсь с Алиной. Роман Валентинович уходит в свой кабинет, а я останавливаюсь около ресепшена, потому что после близости с ним мне следует немного остудиться. Вроде бы и стояли просто рядом, а меня так в жар бросало, словно он раздевал меня. Ну или, как минимум, раздевался сам.

— Тебе не кажется, что наш босс на тебя глаз положил? — спрашивает Алина, провожая его взглядом.

— С чего вдруг? — вздрагиваю я от её вопроса.

— Ну как бы… То вы вдвоём идёте с работы, то приходите на работу. Да и странно он ведёт себя после твоего появления. Я его таким задумчивым никогда ещё не видела.

— Глупости какие-то! — отмахиваюсь я. — Пойду я, работать нужно.

— Давай, мне тоже следует навести тут в порядок, а то днём руки не доходят, а тут раз уж пришла пораньше…

Я улыбаюсь Алине и ухожу на своё рабочее место. Он на самом деле ведёт себя очень странно, но стоит ли мне рисковать и рассказывать об амнезии, ведь это первое, что я должна была сообщить при трудоустройстве на работу?

— 11 -

Пока загружается компьютер, я утыкаюсь в свой телефон. Костя показывал мне наш совместный снимок в инстаграме, но с того времени я не заходила в эту социальную сеть. Даже мысли не допускала, что там можно найти что-то полезное для себя. Зачем, я, вообще, завела там профиль? Я листаю фотографии и на последней добавленной замечаю его…

Быть такого не может… Или всё-таки? Увеличиваю фото и внимательно присматриваюсь. Он же! Роман Валентинович собственной персоной. Вот только выглядит он не так официально, как теперь, а на губах играет озорная улыбка. Он стоит позади меня, а я обнимаюсь с какой-то белокурой девушкой, которую не знаю даже.

Кто все эти люди?

Обратив внимание на то, что девушка подсвечена, я открываю её профиль и смотрю фото, среди которых немало совместных с подписью «моя любимка». Обидно становится, что я даже не знаю человека, который вот так отзывается обо мне. Да и написать — «Привет. Кто ты такая?» — стыдно как-то.

Но я точно знаю одно…

С решимостью поднявшись на ноги, я иду в кабинет босса. Стучусь, но не дожидаюсь ответа и открываю дверь.

— Что-то случилось? — спрашивает он, отрывая взгляд от монитора.

— Это я хотела бы спросить у вас…

Пусть увольняет за купленную медицинскую книжку. Пусть что хочет делает, но для начала объяснит мне, что всё это значит.

Я подхожу к нему, наверное, слишком нагло, и замечаю, что он начинает нервничать. Смятение на его лице и бегающий взгляд говорят о том, что он ощущает себя немного неловко.

— Вы есть на этой фотографии… Кто вы? — спрашиваю я, глядя на мужчину.

Он сводит взгляд с экрана телефона, смотрит на меня и улыбается.

— Хороший ход, Марина… Для чего ты затеяла все эти игры?

Глаза мужчины сужаются, а на губах появляется ухмылка.

— Это не игра, — отвечаю я ему и поджимаю губы на несколько секунд. — Вы должны знать кое-что. Около месяца назад я попала в аварию и потеряла память. Я понятия не имею, кто я такая, и я не знаю, кто все эти люди… И я хочу знать, мы с вами были знакомы в прошлом? Как мы связаны, и кто эта девушка, с которой я обнимаюсь?

Роман Валентинович сухо сглатывает и смотрит на меня с удивлением, будто бы перед ним стоит неопознанный летающий объект из галактики «Восьмое чудо света». Вот только отступать я не намерена. Я продолжаю стоять с телефоном в руках и ждать ответ, и босс шумно выдыхает.

— Ты совсем ничего не помнишь? На самом деле? — переспрашивает он, словно я тут шутки шутить вздумала.

— Такими вещами грех играться, — отвечаю, продолжая сверлить его взглядом.

— Вот это поворот… А как тогда ты получила медицинскую книжку, почему там не отражена твоя проблема, ведь если ты потеряла память, то можешь ли работать?

Мои губы растягиваются в улыбке. Я убираю телефон, блокирую экран и пожимаю плечами. Все прекрасно знают, что медкнижки лишь малая часть работников оформляет честным путём.

— Проблема в том, что я потеряла из памяти только последние пять лет своей жизни… Я помню свою работу прекрасно. А справку… — я опускаю голову. — Я купила её, чтобы не возникли лишние вопросы. Вы можете уволить меня прямо сейчас, но для начала объясните, что было на той фотографии, и как мы с вами связаны.

— Да никак… Мы с тобой не связаны вообще, — отвечает он, а желваки на мужском лице передёргиваются, выдавая ложь. — Это была вечеринка в честь приезда Милы, она ведь раз в год сейчас из-за границы приезжает. Так уж вышло, что меня туда позвал друг, а ты, как я понял, её лучшая подруга. Вот и всё… Я потому и удивился, почему ты ведёшь себя со мной, как с незнакомцем, ведь на вечеринке, на брудершафт пили шампанское.

Мои щёки резко краснеют. Я смотрю на Романа Валентиновича и готова сквозь землю провалиться. Мы с ним целовались? Наверное, мне понравилось, если теперь хочется ощутить вкус его губ… А ведь я уже знала, какие они…

— У меня есть один пунктик насчёт замужних женщин, но в тот вечер у тебя не было кольца на пальце… Если бы было, я не стал бы целовать тебя.

Сколько этих «бы»…

Мысленно я закатываю глаза и понимаю, что особо ясности не прибавилось. Если только совсем немного, а ещё Роман Валентинович что-то скрыл. Мы с ним могли стать близки в ту ночь?

— Простите за нескромный вопрос, но у нас было что-то, кроме поцелуя? После него?.. — я снова краснею и отвожу взгляд в сторону.

— Умопомрачительный секс, — отвечает он, а спустя несколько секунд, за которые я начинаю проваливаться под напольную плитку от стыда, продолжает: — Ты об этом? Не было ничего. Не волнуйся. Ты сохранила верность своему мужу. Тебе не придётся краснеть перед ним каждый раз, когда он так сладко целует тебя… Не волнуйся.

Вот только дрожь его голоса говорит о другом, но пока я не готова развивать эту тему и просто киваю в ответ.

— Вы меня уволите теперь? — осторожно спрашиваю я.

— За поцелуй? Или за то, что ввела меня в заблуждение, не сообщив о муже?

— За купленную медкнижку… — я стараюсь не смотреть в глаза босса, потому что, наверное, напоминаю в эту секунду переспелый помидор.

— Нет… Я не собираюсь увольнять тебя, если это никак не скажется на твоём здоровье. И на работоспособности, конечно. Скажи мне, ты совсем ничего не помнишь?

Меня бесит этот вопрос, потому что практически такой же задал Костя в первый день встречи с ним в больнице. Мысленно закатив глаза и прицокнув языком, я смотрю на босса.

— Ничего… Иначе я бы не стала бесцеремонно врываться в ваш кабинет и требовать объяснений.

— Я понял… Жаль… Не узнаешь, каково целоваться со мной, а я знаю, какие твои губы на вкус, — говорит он с какой-то язвительной усмешкой в голосе, и мои глаза широко распахиваются.

С губ чуть не срывается: «А если я попробую», — но я удерживаюсь. Теперь я понимаю смысл слов Романа Валентиновича, небрежно брошенных в мой адрес вчера: «Такая же, как и все». Он считает меня ветреной. Возможно, так и было…

Интересно, почему я решила целоваться с ним, зная, что замужем?

— Я могу идти? — спрашиваю я, пока этот разговор не обрёл новые нотки.

— Конечно. И… Если вдруг вспомнишь меня, то расскажи — почему ты не сообщила тогда о своём семейном статусе…

Я сглатываю сдавливающий горло ком, киваю и выхожу. Сердце колотится в груди, а живот сводит от волнения. Поговорили называется… Но зато хоть что-то встало на свои места. Хотя теперь и меня саму мучает вопрос мужчины: почему я не сообщила о том, что замужем?

— 12 -

Вернувшись на рабочее место, я пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. Вспоминаю о витаминах, которые забыла выпить утром и достаю их из сумочки. Я беременна. От своего мужа. И он говорит, что мы мечтали об этом ребёнке, но почему я не ощущаю себя счастливой будущей мамочкой? Почему внутри трепыхается какая-то безнадёжность? А иногда просыпается желание отказаться от этого малыша, хоть я тут же ругаю себя, что посмела думать о таком.

Собравшись с мыслями, я переключаюсь на работу над отчётами. Важно сгруппировать всё необходимое, распечатать и отнести боссу на подписание. Поверить только: мой босс — человек, с которым я пила на брудершафт. А ведь тогда я ещё не была беременна… Или была, но не знала?

Интересно, я загрузила фотографии в инстаграм сразу же, как сделала их или нет? Оригиналы в телефоне я не нашла… Возможно, удалила сразу. Но зачем?

Возможно, Мила смогла бы помочь мне отыскать ответы на вопросы, которые роятся в голове… Вот только я не могу пока настроиться на звонок, потому что как бы я ни пыталась представить его, всё кажется таким глупым и бредовым.

«Привет. Я потеряла память и теперь знать не знаю, кто я такая, но не подскажешь ли ты, чем на вечеринке закончился мой поцелуй с вот этим соблазнительным мужиком».

Бред чистой воды!

Кстати, о ней…

Встав на ноги и налив себе из кулера прохладную воду, я быстро осушаю бокал и с наслаждением жмурюсь. Даже дышать стало гораздо легче.

— Марина, сделайте мне кофе! — слышу командный тон босса из кабинета и мысленно закатываю глаза.

Знать бы ещё, какой именно он предпочитает.

Без стука я вхожу в его кабинет, и он поворачивается. Роман Валентинович стоит около окна, и его волосы в лучах света, падающего через стекло, переливаются бликами, напоминая цвет растопленного молочного шоколада.

— Какой кофе вам приготовить?

Вчера он не просил меня сделать ему кофе. Или у меня просто вылетело из памяти?

— А ты не знаешь? — удивляется он, словно я ему на протяжении десятка лет подавала кофе в постель.

— Нет… — мотаю я головой, пытаясь сохранять спокойствие.

Почему-то близость этого мужчины выводит меня из равновесия и лишает самообладания. Я не реагирую так на собственного мужа и буквально сгораю в присутствии чужого мне человека.

— Прекрасно просто… На твоём столе, под стеклом, лежит бумага — кофе для шефа. Там написан подробный рецепт приготовления. Странно, что ты не ознакомилась со своим рабочим местом вчера.

Даже так! Очень здорово придумано. Я киваю и выхожу. Даже сейчас, когда мы говорили о работе, чувствую, как мелкая дрожь бьёт всё тело. И не могу я никак контролировать свои эмоции.

Ознакомившись с рецептом, лежащим на столе, я начинаю смешивать ингредиенты и запускаю кофеварку. Присев в кресло, отправляю на печать первую партию документов, а попутно знакомлюсь с письмом, пришедшим на почту. С боссом хочет встретиться некая «Варвара Н.». И мне следует уведомить его об этом. Вот только сначала нужно дождаться кофе.

Телефон начинает вибрировать, я снимаю экран с блокировки и недолго зависаю, потому что Костя прислал сообщение.

Муж: «Не передать словами, как сильно тяжело мне в минуты разлуки с тобой. Жду вечера, чтобы скорее коснуться твоих губ своими».

Вот это да… В нём прям поэт сокрыт. Я даже не нахожусь с ответом, потому что слишком неожиданно было получить такое сообщение от мужа.

Кофеварка уведомляет о готовности кофе мелодичной трелью, я поднимаюсь на ноги и достаю кофейник. Наливаю кофе в стакан босса и добавляю сливки. Оглядываюсь по сторонам в поиске подноса, но нигде не замечаю его. Заглядываю в шкафчики, но там его тоже нет, поэтому держу стакан за ручку и вхожу в кабинет мужчины.

— Кофе готов, — с дежурной улыбкой произношу я и мысленно молю Бога, чтобы не пролить кофе на бумаги Романа Валентиновича или, упаси меня всевышний, на него самого. Потому что судьба в последние дни чётко указала мне моё место — неудачница.

Босс благодарно кивает, берёт стакан и делает глоток.

— Очень вкусно. Именно для этого я и решил составить рецепт, чтобы кофе всегда получался одинаковый. Однако, тебе удалось превзойти всех своих предшественниц… Такой насыщенный.

Серьёзно? Неприкрытая лесть, не более того. Я ничего не говорю и собираюсь уйти, но тут меня точно обухом по голове бьёт. А ведь она у меня, бедная, и без того натерпелась.

— Некая Варвара Н. желает с вами встретиться. Письмо пришло на адрес приёмной почты.

Мужчина начинает кашлять, поперхнувшись кофе, а меня охватывает реальная паника. И как мне ему помочь? Элементарные правила оказания первой медицинской помощи я, конечно же, изучала раньше, но, когда с человеком что-то происходит вот так неожиданно, начинаешь теряться. Мне везёт, что босс быстро приходит в себя, начиная дышать равномерно.

— Что ей нужно, она не написала? — спрашивает он, морща лоб.

Кажется, он испугался. Возможно, «Варвара Н.» генеральный директор или кто-то из конкурентов, или?.. Может ли она оказаться его любовницей. Ощутив лёгкий укол ревности, я пытаюсь избавиться от этого гнетущего ощущения и смотрю прямо на босса.

— Так что мне ей ответить? Вы будете встречаться с ней?

— Нет! — в голосе Романа Валентиновича появляются стальные нотки. — Просто игнорируй и даже не открывай её письма. Поставь её в чёрный список или ещё куда-то. Мне всё равно. Ноги этой женщины не должно быть в моём кабинете и в офисе в целом.

— Ладно. Я сделаю пометку, если она вдруг заявится сюда, — спокойно отвечаю я и возвращаюсь к себе.

Почему он отреагировал так остро на новость? И кто такая эта Варвара Н.? Этот вопрос вдруг перебивает все остальные, которые были в моей голове до этого, и я подумываю спросить у Алины, может, ей что-то известно об этой особе?

— 13 -

Поговорить с Алиной у меня так и не получается, потому что до конца рабочего дня я кручусь как белка в колесе. Хорошо, что взяла с собой фрукты и печеньки, потому что даже на обед не успеваю вырваться, а Роман Валентинович потребляет так много кофе, что мне хочется включить режим мамочки и сказать ему, что это очень вредно. Но я держусь, готовлю ему этот напиток и ношу каждый раз, когда он просит. Это его жизнь, его здоровье… И один поцелуй не даёт мне права указывать ему, что и как делать.

К концу рабочего дня Костя присылает сообщение о том, что у него незапланированная встреча и он отправит за мной водителя, так как сам забрать меня с работы не успевает, но я пишу, что доберусь до дома сама.

— Мне не нужны услуги водителя. Я сама доберусь. И если тебе вздумается отправлять водителя, то знай, что в машину его я не сяду! — записываю я голосовое сообщение и слышу негромкий смешок из-за плеча.

Я вздрагиваю и смотрю на Романа Валентиновича. Сколько времени он находился у меня за спиной? Наверное, он читает этот вопрос, который я не успеваю озвучить, и улыбается уголками губ.

— Небольшой шторм в тихой гавани? — спрашивает он. — Я мог бы подвезти тебя, если не доверяешь водителям. В твоём состоянии лучше всего не пользоваться общественным транспортом.

— У меня нормальное состояние, — огрызаюсь я, только потом сообразив, что разговариваю с начальником. — Если вы о беременности, то это не смертельно. Всё в порядке!

— И всё-таки я буду настаивать, — продолжает упираться Роман Валентинович. — Мне несложно…

— Ладно. Как скажете.

Я собираю вещи в сумку и встаю на ноги. Около ресепшена мы пересекаемся взглядами с Алиной. Сегодня мы с боссом уходим пораньше остальных, и Алина беззвучно шевелит губами, словно спрашивает: «Что происходит». Я просто пожимаю плечами в ответ и нелепо улыбаюсь. Если бы я сама знала…

Сев в машину Романа Валентиновича, я ощущаю, словно уже была тут. Приятный аромат ванили не раздражает носовые пазухи, напротив, создаёт ощущение лёгкости, окутывая тонкой вуалью. Во рту даже слюна начинает образовываться. Съесть бы сейчас ванильный пончик… Я мечтательно облизываю губы и ловлю на себе взгляд босса.

— У беременных свои вкусовые причуды, да? — спрашивает он.

— Простите… У вас так аппетитно пахнет ванилью… — пытаюсь извиниться я.

«Как же аппетитно ты пахнешь», — звучит в голове его голос, смешанный с рваным вздохом, и у меня возникает такое ощущение, словно мужская рука скользит по моему бедру.

Однако руки Романа Валентиновича продолжают лежать на столешнице, а его невозмутимое выражение лица говорит о том, что эти слова всего лишь плод разыгравшегося воображения.

— Всё в порядке? — негромко интересуется он.

— Да. Простите, я просто…

— Так что ты скажешь насчёт похода в кафе? Это просто дружеская встреча. Как я уже сказал, меня не интересуют женщины со статусом «замужем».

В словах мужчины звучит неприкрытая ложь. Возможно, он и прав отчасти — его не интересуют замужние женщины, а быть может, в этом сокрыт болезненный опыт прошлого. Он ожёгся уже единожды и не хочет повторить ошибку? Одно неправда — я его интересую. Или просто хочу так думать.

— Если ты точно так же будешь проваливаться в свои мысли и дальше, то мне придётся писать свои слова на диктофон, а потом включать их на повтор, пока ты не отреагируешь, — негромко хихикает Роман Валентинович.

— Да… Простите. Я не против похода в кафе.

Живот начинает урчать, дома нет ничего готового, а мне так хочется ванильный пончик… Можно было бы, конечно, написать Косте, чтобы объехал все магазины и купил мне его… И он сделает это, но почему-то я больше хочу поехать со своим боссом и провести с ним время. Хотя понимаю, что это неправильно, я всё же замужем, пусть и не помню собственного мужа.

Уже скоро мы входим в уютное кафе и занимаем свободный столик. Меня увлекают ажурные края скатерти бирюзового цвета, и я любуюсь ими, не сразу переключаясь на меню.

— Марин, ты будешь что-то кроме пончика? — спрашивает Роман Валентинович, и я принимаюсь кивать.

— Стакан молочного коктейля со вкусом ванили.

Мужчина улыбается и подзывает официанта. Он внимательно слушает нас, записывает заказ и уходит, а мы с боссом остаёмся одни, потому что все те люди, сидящие за столиками рядом, просто перестают существовать. По крайней мере, для меня.

— Как так случилось, что ты попала в аварию? — разрывает неловкую паузу Роман Валентинович.

— Я не помню… Совсем ничего. Помню только, как пять лет назад увольнялась с работы, а вот всё, что случилось в промежуток после этого и до того, как открыла глаза в больнице, вылетело из головы.

— Наверное, это непросто — быть чужой для самой себя?

— Это ещё мягко сказано, — пожимаю плечами я. — Я не знаю своих друзей, не узнаю собственного мужа…

На секунду во взгляде моего собеседника появляется что-то, напоминающее надежду. Он чуть приоткрывает рот, но затем закрывает его и просто кивает.

— Я понимаю тебя… Не хотелось бы мне оказаться в подобной ситуации.

Между нами повисает неловкая пауза, и мне кажется, что в ней есть шанс ухватиться за воспоминание.

Но за какое?

— 14 -

Паузу прерывает официант, очень быстро вернувшись с пончиком и коктейлем. От запаха ванили во рту образовываются слюнки. Он ставит перед Романом Валентиновичем стакан холодной минеральной воды и уходит.

— Аппетит разыгрался только у меня? — виновато улыбаюсь я и достаю из сумочки влажные салфетки, чтобы вытереть руки.

— Я не голоден… Иногда устаю на работе так сильно, что на еду смотреть даже не могу, — пожимает он плечами и улыбается.

— Ну ладно…

Я решаю, что скромничать не стану, потому что лично я голодна. Даже не столько голодна, сколько хочу съесть этот невероятный пончик.

Откусывая кусочек, я забываю о существовании мира вокруг него. Нежное тесто буквально тает во рту, а ванильный крем обволакивает слизистую, ещё сильнее раззадоривая аппетит. Я ем с таким наслаждением, словно голодала несколько месяцев, и уже скоро от пончика остаются только крошки на тарелке. Замечаю, как на меня смотрит босс, и щёки немного краснеют. Его взгляд кажется мне влюблённым, но с нотками какой-то горечи.

Он ведь не может быть влюблён в меня из-за одного поцелуя?

— Та вечеринка… Я не знаю, какой я была на ней. Возможно, за пять лет я сильно изменилась… Если я наговорила что-то или дала какие-то обещания, то должна попросить прощения…

Я делаю глоток молочного коктейля и немного морщусь от того, как сильно реагируют зубы на холод. Прекрасно! Ещё и проблему с зубами успела схлопотать! Неужели я совсем не следила за собой? Или стала такой чувствительной из-за беременности?..

— Нет… Ты была прекрасна. Весёлая, беззаботная и очень красивая. Впрочем, ты и сейчас красивая. Но тогда я не знал, что ты замужем, а теперь знаю. И чувствую себя слегка обманутым, но это не имеет никакого значения теперь. Всё равно уже правду мы узнать не сможем.

— Правду? — переспрашиваю я.

— О том, почему ты тогда не надела кольцо и целовалась с едва знакомым тебе мужчиной… Хотя последнее то я понять могу, но… Да неважно всё это уже. Тебе точно не вредно работать после потери памяти? Возможно, лучше отдыхать больше времени…

— А вы хотите меня уволить? — я начинаю нервничать, постукивая пальцами левой руки по столешнице.

— Нет. Я хочу, чтобы ты была в порядке, только и всего.

Низкие вибрации голоса мужчины заставляют нервные окончания пульсировать. Я вслушиваюсь в его заботливую интонацию голоса и улыбаюсь самой себе. Возможно, «Косточка» неправильно изображает свою заботу, раз у меня появляется раздражение, когда он задаёт вопросы или просит не делать чего-то.

— Я не могу сидеть дома и смотреть на то, чего не помню… Я даже квартиру свою не узнаю, лишь местами возникает в голове что-то эдакое…

— Я знаю… В подростковом возрасте я увлекался психологией. Иногда помогает особенно яркое воспоминание. Возможно, что-то в отношениях с мужем? Если повторить ваше первое свидание или момент, когда он сделал тебе предложение… Говорят, что от яркой эмоции память может вернуться. Не знаю, как оно происходит на практике, но я бы попробовал.

Я ловлю себя на мысли, что пялюсь на его губы, пока мужчина говорит мне всё это. Наверное, я бы попробовала выпить с ним на брудершафт снова… Но мне стыдно предлагать ему такое. Потому что я замужняя женщина, а он мой босс… Он мужчина, который считает меня разгульной девкой, раз, находясь в семейных отношениях, согласилась на поцелуй с незнакомцем.

— Скажите… — я тяжело вздыхаю и устремляю взгляд на стакан с коктейлем, на котором держу руку. Пальцы уже замёрзли, но я не спешу убирать их. — У нас точно не было ничего кроме поцелуя? Я не то чтобы хотела этого… Понимаете, возможно, это помогло бы узнать мне себя настоящую… Выяснить, кем я была, и что именно сделала неправильно…

Роман Валентинович облизывает губы. Он не спешит с ответом. Я мельком смотрю на него и понимаю, что его взгляд сосредоточен на мне. Он думает, следует ли мне говорить правду, а у меня сердце готово из груди выскочить, потому что его молчание говорит об одном — между нами было больше, чем я могу предположить…

Телефон начинает звонить, и я смотрю на экран.

Муж.

Беспокоится, добралась ли я до дома?

— Простите, — мотаю я головой, и взгляд Романа Валентиновича темнеет.

— Наверное, мы сильно засиделись. Муж беспокоится, и я должен отвезти тебя домой.

Я кошусь на коктейль, пить который отпало всяческое желание и достаю кошелёк из сумки, но босс не позволяет мне заплатить за себя.

Он оплачивает счёт, и мы выходим на улицу. Голова немного кружится от роящихся в ней мыслей. Он так и не дал мне чёткий ответ, но уже и нет такой необходимости. Я точно знаю, что у нас был секс… Не могу понять одного — почему я изменила Косте? Я не любила его? Или меня не устраивала наша интимная жизнь? А может быть, это произошло случайно, и теперь где-то на подсознательном уровне я чувствую себя виноватой, потому и не позволяю ему прикасаться ко мне? От этих вопросов я медленно начинаю сходить с ума…

Сажусь в машину босса и просто смотрю в окно… А он не решается заговорить, делая музыку чуточку громче. Он будто бы выставляет барьер между нами, и я не знаю правильно ли это…

Однако предложение Романа Валентиновича кажется мне дельным. Мы с Костей могли бы попробовать воссоздать момент нашего первого поцелуя, быть может, это на самом деле как-то подтолкнёт меня к воспоминаниям?

Оказавшись около подъезда, я благодарю Романа Валентиновича за приятный вечер и выхожу. Не хочу идти домой, но надеюсь, что у меня будет немного времени, чтобы принять душ до возвращения мужа и уже лечь в кровать. Нет желания разговаривать с ним. Возможно, чуточку позже, когда я пойму, уверена ли в том, что мне следует пытаться вспомнить всё именно таким способом, который предложил босс.

Только надежды не оправдываются, стоит мне войти в квартиру и столкнуться с озлобленным взглядом Кости.

— Не подскажешь, где и с кем гуляла, любимая? — спрашивает он таким голосом, что мне кажется, словно с меня кожу живьём сдирают.

Сказать правду или соврать?

— 15 -

— С чего ты взял, что с кем-то? — осторожно спрашиваю я, сглатываю ком, давящий горло, и смотрю на мужа.

Я не чувствую себя обязанной оправдываться перед ним. Не хочу этого. Мне кажется, что он этого не заслужил, пусть и пытался выложиться по полной передо мной весь этот месяц. С другой стороны, внутри колышется неприятное ощущение. Потому что я не знаю, как изменила мужу. Почему была в прошлом близка с Романом Валентиновичем?

— А разве одна? Я видел машину, которая привезла тебя. Я звонил, но ты не отвечала. Возможно, ты сможешь прояснить, почему не взяла трубку…

— Я задержалась на работе. Нужно подготовить всю отчётность и передать документы в бухгалтерию, а там такой бардак в бумагах… — пожимаю я плечами и нелепо улыбаюсь, а внутри уже закипает ярость.

Не хочу оправдываться. Не должна делать этого. Какого демона он стоит и отчитывает меня, как маленькую девочку?

— Ладно… Но в следующий раз, пожалуйста, позвони и предупреди, что ты задержишься на работе. Я волновался, зайка! — смягчается Костя.

Он подходит и обнимает меня, а я смотрю на него и стою, не шелохнувшись даже. Не хочу, чтобы он прижимал меня к себе. Не хочу дышать его ароматом… Не хочу!

— Кость, а как мы первый раз поцеловались? Я читала психологическую статью, и там было написано… — я пересказываю всё, что мне сообщил Роман Валентинович, ни слова не упоминая о нём, потому что иначе муж начнёт показывать сцены ревности, которые не нужны ни ему, ни мне.

— Как мы поцеловались? Да так же, как и все люди… Просто взяли и слились губами в поцелуе. Хочешь покажу? — он кладёт руку мне на затылок, но я отрицательно мотаю головой и легонько отталкиваю его от себя.

— Ты не понял. Важно воссоздать те же обстоятельства…

— Тогда вынужден тебя огорчить, милая, но ничего не выйдет. Мы с тобой тогда пошли на День города и целовались под песню Олега Газманова. Повторить такой подвиг вряд ли выйдет. Но мы могли бы попробовать воспроизвести нашу первую постельную сцену. Мы занимались сексом в подъезде первый раз. Представляешь?

Меня пробирает до мурашек, и внутренне я морщусь от тошнотворных ощущений. Либо муж что-то недоговаривает мне, либо я на самом деле была способна пойти на что-то подобное. Как же мерзко это…

— Нет… Такой подвиг я уж точно не повторю сейчас. Спасибо тебе за разговор, но я хочу принять душ и лечь спать.

— Зай, ты совсем не собираешься сближаться со мной? Ведёшь себя как чужая. Я из кожи вон лезу, чтобы вернуть всё, чтобы жить с тобой как раньше, а ты только сильнее отдаляешься от меня. Как ты ребёнка собираешься растить вместе, если даже прикоснуться к себе не позволяешь?

Костя закипает, а я на секунду вижу его перепуганный взгляд, растрёпанные волосы и искривлённые губы.

— Это не то, что ты успела надумать своей красивой головкой! Зай, ну ты же должна понимать, что мы с тобой одно целое! И это нерушимо!

Я мотаю головой, избавляясь от наваждения и ненадолго теряю связь с реальностью. Костя на самом деле только что произнёс эти слова, или мне померещилось?

— Марин, скажи, сколько ты меня ещё евнухом держать собираешься? Я здоровый мужчина и хочу близости со своей женщиной. Я понимаю, что тебе время нужно, но ты хоть скажи сколько…

Я подхожу к ванной и бросаю на мужа взгляд. С одной стороны, мне жаль его, а с другой я хочу прогнать его от себя. Или сбежать подальше… Чтобы он больше не смотрел на меня вот так по щенячьи, не ждал каких-то действий.

— Я не знаю, прости… Я не помню тебя, в том-то и проблема. Меня к тебе не тянет! — честно признаюсь я.

Мысленно же добавляю: «Зато тянет к другому мужчине, к моему боссу»…

Я выхожу из душа обёрнутая в полотенце. Под струями тёплой воды мне удалось расслабиться и собраться с мыслями. И я понимаю, что должна озвучить их сейчас, потому что дальше тянуть просто некуда…

— Костя, мы должны серьёзно поговорить, только, пожалуйста, не воспринимай мои слова в штыки! — прошу я его и мысленно пытаюсь убедить себя, что всё будет хорошо.

— Куда уж серьёзнее? Ты уже заявила мне, что не помнишь меня. И вспоминать, судя по всему, не желаешь…

Я замечаю, что пока я находилась в душе, Костя успел выпить, и понимаю, что проще сейчас никому из нас не будет. Но я уже всё решила для себя — мне нужно время.

— Я не хотела бы, чтобы с тобой случилось нечто подобное… Но, пока не попадёшь в мою шкуру, ты не поймёшь, каково это — жить, не зная, кем ты стал за пять лет. Это невыносимо тяжело.

— Но это не запрещает тебе флиртовать с боссом! — срывается Костя. — Я видел вас в кафе! Да, не удивляйся! Не удивляйся, Марина, потому что я поставил в твой телефон программу для отслеживания местоположения! И я видел, как ты сидела и улыбалась ему!

В ушах появляется гул, а перед глазами расплывается лицо мужа. Оно словно искажается, и я слышу чей-то скрипучий голос. Словно его, но в то же время и нет.

— Ты мне изменяешь! Сколько ещё планируешь так жить? Тебе самой-то не надоело?

Ком сдавливает горло, и на глаза наворачиваются слёзы. Я попала в аварию из-за того, что муж обвинил меня в измене, и я сбежала? Или это было не моё воспоминание? А может быть, этот голос принадлежал не ему, а Роману Валентиновичу?

Резкая вспышка боли бьёт по нервным окончаниям, я вскрикиваю и начинаю терять сознание. Чувствую, как сильные мужские руки подхватывают меня, опускают на кровать, а потом весь мир меркнет и заполняется темнотой…

Я снова теряю сознание?

— 16 -

— Ты всё портишь! Всё, чего я добивалась. Ты лишаешься меня всего, чем я дорожила! Тебе нельзя жить! Выпусти меня! Слышишь? Выпусти меня! — надвигается на меня собственная копия, и я с ужасом оглядываюсь по сторонам, желая понять, куда теперь отступить.

Что делать дальше? Куда бежать? Сердце с силой бьётся в груди. Я почти задыхаюсь. Кажется, что она сильнее меня, что она одержит победу, но я слышу голос Романа Валентиновича, придающий уверенность в том, что я справлюсь.

— Дыши глубже и не бойся! — шепчет он мне, и я пытаюсь дать отпор этому видению.

А потом просыпаюсь. Костя сидит рядом и смотрит на меня. Он потирает виски и ругается злой бранью себе под нос.

— Слава богам! — произносит он, когда замечает, что я пришла в себя. — Ты потеряла сознание, и я так сильно испугался!

На меня накатывает разочарование. Во-первых, я знать не знаю, что за сны преследуют меня, и что хочет сказать та часть моего прошлого, с которой я незнакома, а во-вторых, муж… Его присутствие раздражает меня несмотря на заботу, звучащую в его голосе.

— Кость, мы изменяли друг другу? — вдруг спрашиваю я и замечаю, как его зрачки расширяются, а взгляд темнеет.

Я присаживаюсь, прислоняясь к спинке кровати и смотрю на мужа. Он стискивает зубы и со свистом выдыхает. Смотрит на меня, прицокивая языком и мотает головой.

— Как тебе такое в голову могло прийти? Я понимаю, конечно, что сейчас ты меня не помнишь, и ты можешь надумать многое, но нет — мы с тобой не изменяли друг другу и были счастливы вместе. Возможно, я сильно давлю на тебя, но я скучаю по тем временам, когда мы были вместе. И я так сильно хочу, чтобы всё снова стало как раньше. Я обещаю, что больше не стану ничего требовать от тебя. Я просто буду молить Бога, чтобы однажды ты вспомнила, как хорошо нам было. Я буду ждать этого момента.

От слов мужа внутри расходится холодок. Он говорит так, словно долго репетировал эти слова перед зеркалом: я не вижу ни единой эмоции на его лице. И меня пугает это. Впрочем, я быстро вспоминаю то, о чём хотела поговорить с ним до потери сознания.

— Прости, но я так не могу. Мы живём с тобой под одной крышей, а я не знаю тебя. И ты прав — пока я не хочу узнавать, потому что боюсь своего прошлого. Понятия не имею, кем я стала за пять лет… И мне кажется, что я не хочу этого узнавать. Ты не злись на меня, потому что я попрошу тебя…

Я на мгновение замолкаю, так как совсем непросто выразить свои мысли словами. Костя смотрит мне в глаза, и мне так жаль его, что горло сдавливает, будто бы на нём снова сцепились те ледяные пальцы. Но я больше не могу мучить себя и его.

— Ты бы не мог оставить меня? Съехать на какое-то время? Я знаю, что это моя квартира… Но если тебя затруднит это, то я съеду сама. Прости, но мне нужно какое-то время побыть наедине с собой и разобраться во всём. Возможно, я вспомню тебя однажды, и всё встанет на свои места… Или нет. Я не знаю, и я не могу ничего тебе обещать.

Костя морщится, будто бы мои слова причиняют ему боль. Он не выглядит удивлённым, словно ждал моей просьбы, предполагал, что именно так всё и случится.

Между нами царит тишина, нарушает которую лишь тиканье часов, висящих на стене. Костя обдумывает мои слова, а затем поднимается на ноги и подходит к окну. Он устремляет взгляд на улицу и тяжело вздыхает.

— Что у тебя с ним, Марин? Только скажи честно!

— С кем? — удивляюсь я, но быстро понимаю, о ком именно идёт речь.

Если бы я сама знала. У нас нет ничего и в то же время какая-то связь притягивает, как магнит. Порой мне кажется, что я просто схожу с ума. Фактически я знаю Романа Валентиновича несколько дней, но притяжение к нему начало действовать с первого взгляда, словно мы знакомы всю жизнь. Словно это он мой муж, а не Костя.

— Марин, я видел вас в кафе. Я не понимаю только одного: почему ты пошла туда с человеком, которого знаешь несколько дней. Или вы были знакомы раньше?

Я отрицательно мотаю головой и подумываю о том, что следует удалить тот снимок из инстаграма. Если Костя ещё не видел его, то лучше, чтобы фотография не попалась ему на глаза. В конце концов, я пока ещё ничего не решила толком, не вспомнила, и если захочу остаться с мужем и растить ребёнка вместе, мне не хочется, чтобы он знал о том случайном поцелуе… О той связи, которую я могла сама себе надумать, потому что Роман Валентинович не дал чёткого ответа на мой вопрос было ли у нас с ним что-то.

— У нас с ним ничего нет. И я прошу тебя съехать не из-за него. Мне тяжело расслабиться, когда ты постоянно находишься рядом. Твоя забота, безусловно, приятна мне, но я буду честна до конца — она раздражает. Возможно, если бы мы с тобой изредка встречались, всё было по-другому… А пока я не могу. Не выходит у меня принять, что я замужем. И твоё общество кажется навязанным.

Костя кивает. Он всё ещё не поворачивается и не смотрит в мою сторону, а я начинаю чувствовать себя виноватой из-за того, что причиняю ему боль. С другой стороны, куда больнее жить под одной крышей и делать вид, что ничего не произошло, а на деле пытаться сбежать от его прикосновений каждый раз, когда он делает шаг навстречу.

— Я понял тебя. Если хочешь, то завтра я сниму себе номер в гостинице и дам тебе время. Столько, сколько потребуется. Но я попрошу тебя об одном… — Костя замолкает и медленно оборачивается в мою сторону. Он смотрит мне в глаза с горечью и тянет с просьбой. — Просто дай шанс нашим отношениям. Не закапывай их, ладно? Если ты не можешь вспомнить наше прошлое, то дай шанс на настоящее! Хотя бы ради нашего ребёнка, живущего под твоим сердцем!

Мне кажется, что в эту секунду муж искренен впервые за всё то время, когда я пришла в себя в больнице. И я соглашаюсь на его просьбу, потому что он прав — у нас будет общий ребёнок и ради него следует попробовать. Возможно, так будет на самом деле проще, ведь я не стану зацикливаться на прошлом и своих обязательствах исполнения супружеского долга. Я буду просто ходить на свидания… Просто жить…

— Договорились, — отвечаю я и улыбаюсь уголками губ.

— Ну и прекрасно! Тогда я лягу сегодня на диване, раз моё общество раздражает тебя, — с иронией в голосе произносит муж и подходит к кровати, чтобы забрать свою подушку.

Оставшись в комнате в полном одиночестве, я закрываю глаза. На постели рядом стало пусто, но в душе появилась надежда на то, что теперь всё можно будет сделать правильно, без излишнего давления.

Вот только оставит ли меня Костя в покое на самом деле?

— 17 -

Ночь проходит относительно хорошо: мне удаётся поспать и обойтись без кошмаров, которые стали казаться такими реальными в последнее время. Утром доходит осознание того, что я всё-таки поговорила с Костей, и спали мы этой ночью отдельно.

Губы трогает улыбка. Я медленно опускаю ноги с кровати и поднимаюсь. Нужно идти на работу, но впервые хочется остаться дома и целый день провести в постели, наслаждаясь тем, что я осталась жива.

Это желание улетучивается, стоить мне увидеть мужа, сидящего на кухне. Я рассчитывала, что Костя уже уехал, и мы с ним не пересечёмся. Внутри будто бы выжимают лимон, распрыскивая по израненной душе, и так противно становится, что словами не передать просто…

— Доброе утро, — улыбается он и делает глоток кофе. — Решил отвезти тебя сегодня на работу, если ты не против, конечно. Потом приеду и соберу вещи, необходимые на первое время. Ты не передумала?

— Доброе утро, — я поджимаю губы и наливаю стакан сока.

Запах горелых кофейных зёрен не нравится мне, вызывает отвращение, хоть раньше я точно любила этот напиток.

— Не передумала. Прости, Кость, но я по-прежнему считаю, что так будет проще.

— Без проблем! — улыбается он слишком фальшиво, чтобы верить, но нам обоим удобнее сделать вид, что проблемы на самом деле нет.

Я пью сок и быстро собираюсь на работу. Уже в машине мужа получаю сообщение от мамы. Она в курсе, что я попросила своего «обожаемого» съехать. Меня разбирает такое зло, что хочется влепить Косте подзатыльник. Я терплю, глушу в себе ярость, пока он не останавливается около бизнес центра, в котором я теперь работаю.

— Ты о том, сколько по времени у нас длится секс, тоже моей маме рассказываешь? — спрашиваю я, не скрывая своего негодования.

Пусть интима после авария у нас и не было., но не могу я сейчас что-то более яркое придумать для сопоставления.

— О чём ты? — принимается делать вид, что ничего не понимает Костя.

— Ты всё отлично знаешь! — рычу на него я. — Зачем о каждом шаге докладывать моей маме? Или ты у неё на побегушках?

— Марин, твоя мама просто беспокоиться о тебе, и она должна знать, что ты приняла решение пожить одна.

— Потому что ты боишься за свою задницу! — выплёвываю я.

Моему возмущению нет предела. Ещё не успел съехать, а уже нажаловался моей маме. И это мужиком называется нынче?

Я выхожу из машины и громко хлопаю дверцей. Плевать, что для него этот кусок металла слишком дорог — это заметно невооружённым глазом, ведь Костя почти пылинки со своего металлолома сдувает. Ярость разливается огненной лавой по телу, и мне хочется выплеснуть её, направить в какое-то русло. Я даже подумываю позвонить маме и высказать, дать понять, что не надо следить за мной, если на самом деле хочет, чтобы я была в порядке, но прикосновение горячих пальцев к моим плечам, отвлекает от этой идеи. Я резко оборачиваюсь и оказываюсь практически прижатой к стене лифта широкой мужской грудью. Только от одного мужчины пахнет вот так: уверенностью, страстью, порывом ледяного ветра. Я поднимаю взгляд и вижу его улыбку. Роман Валентинович подмигивает мне.

— Кажется, у нас входит в привычку встречаться каждое утро… Вот так.

— Потому что вы следите за мной! — огрызаюсь я.

— Я? Ради бога… Зачем мне это нужно? Я не слежу за замужними женщинами, — фыркает он и отходит от меня, оставляя между нами, как минимум половину метра.

И в эту секунду мне хочется, чтобы лифт дёрнулся, чтобы мы снова столкнулись, снова сблизились с ним, потому что от него исходит энергия, которая необходима мне. Вот только чудо не происходит, и лифт продолжается плавно двигаться к точке назначения.

— Я не замужняя женщина, — пожимаю я плечами.

— Вот как? И что изменилось за одну ночь? Неужели тебя обманывали, и ты не была замужем? — правая бровь мужчины изгибается, выражая изумление.

— Ну почему же… Фактически я замужем и сейчас, но я не знаю своего супруга. Разве это можно назвать браком?

Роман Валентинович пожимает плечами и мотает головой. Створки лифта раскрываются, и мы выходим из него. Алина снова смотрит на нас широко распахнутыми глазами, и стоит боссу уйти, как налетает на меня с расспросами.

— Это уже серьёзно! Что у вас с ним? До нашего босса не могут достучаться девушки с ногами от ушей и сиськами как у Семенович, а ты вот так враз смогла приклеить его к себе: приходите вместе, уходите тоже! У вас есть что-то?

Я отрицательно мотаю головой, но немного краснею. То, что между нами было, наверное, не считается, потому что я этого и не помню. А в настоящий момент у нас есть только случайность, которая постоянно сталкивает нас.

— Мы просто приходим к одному времени и уходим тоже. Ничего особенного, — отвечаю я, а потом вспоминаю о том, что должна была спросить у Алины о некой Варваре Н., речь о которой вызывает у моего босса первобытный страх.

— Алин, ты не знаешь, кто такая Варвара Н.? Вчера на почту пришло письмо, и мне стало интересно, почему босс так остро отреагировал на то, что она желает встретиться с ним.

— Ох… Это самая настоящая мегера… — тяжело вздыхает Алина. — Дрянь та ещё. Ей принадлежит часть акций компании, немного, конечно, но достаточно, чтобы трепать боссу нервы.

— А зачем она это делает? Он ей дорогу перешёл, что ли? — задаю ещё один вопрос я.

— Ну как тебе сказать… Может, перешёл, или переехал. В общем, женаты они были и три года назад развелись. Так что Варвара Никитина не кто иная, как его бывшая жена.

У меня почему-то начинает покалывать кончики пальцев, а в животе появляется своеобразное урчание, как бывает при плохом предчувствии. Я киваю, благодарю Алину и иду к своему рабочему месту. Неужели это была ревность?

— 18 -

Усевшись в своё кресло и включив компьютер, я слышу голос Романа Валентиновича:

— Марина, приготовьте мне кофе, пожалуйста!

Вибрации его голоса пробирают. Они кажутся настолько знакомыми и приятными, что я готова слушать его без устали, даже если он начнёт читать мне «Войну и Мир».

Я встаю на ноги и принимаюсь готовить кофе. Живот начинает потягивать, как это обычно бывает перед менструальным циклом. Ещё утром я заметила, что грудь немного увеличилась и начала болеть. Наверное, организм начал меняться под воздействием гормонов, которые обычно появляются у беременных…

Тяжело вздохнув, я насыпаю необходимые ингредиенты в кофеварку и думаю о том, как теперь быть с ребёнком. Удастся ли нам с Костей снова быть вместе? А если нет? Я буду матерью-одиночкой, и малышу не повезёт расти в неполноценной семье? А может, это не его ребёнок?

Все эти мысли занимают голову, и я не сразу слышу женский голос, окликающий меня. Оборачиваюсь и вижу перед собой зеленоглазую блондинку, одетую в красное кожаное платье. Конечно, фигурка у неё ничего, но мне кажется, что возраст уже не тот, когда следует обтягивать себя кожей. Впрочем, у каждого свои желания и вкусовые предпочтения.

— Рома у себя? — спрашивает женщина каким-то приторно-сладким голосом с нотками хрипотцы. По звучанию я точно определяю, что она курит и в больших количествах.

— У себя, а вы разве записывались на приём?

Я не помню, чтобы к боссу утром кто-то должен был прийти. У него сегодня вообще не было запланированных встреч…

Женщина закатывает глаза, чуть мотает головой, так что её кудри покачиваются и разбрасываются по плечам, и идёт в кабинет Романа Валентиновича, не позволив даже сказать, что нельзя без приглашения.

— Варя? — ледяной голос мужчины и имя незнакомки дают понять, что это его бывшая жена.

Я виновато смотрю на него и развожу руками, а он складывает руки на столешнице и лёгким кивком даёт мне знак, что не злится на меня.

Женщина закрывает за собой дверь, но повышенные голоса обоих позволяет понять, что общение у них идёт напряжённое. Я не слышу, о чём конкретно они говорят, да и не собираюсь прислушиваться. Понимаю только одно — перед ней у меня просто никаких шансов. Она хороша собой, имеет отменную фигуру и яркую внешность. А я… Потерянную память, мужа и ещё не рождённого ребёнка.

— Она зашла? — подбегает Алина. — Вот фурия! Говорила, что нельзя к боссу, а она угрожать начала, что уволит меня. Ты представляешь?

Я пожимаю плечами. То, что женщина самая настоящая фурия видно по её надменному взгляду… Но почему же тогда он был женат на ней? Неужели не разглядел сразу? Или любит именно таких?

Алина приближается к двери, но не успевает подойти слишком близко, как та распахивается, и разъярённая фурия выскакивает наружу, громко цокая своими длинными шпильками. Чуть морщусь, потому что боюсь, что стану свидетелем переломанных ног, так как кажется, что каблуки просто отвалятся от такого нажима на них. Нужно ведь осторожнее ходить на шпильках. Варвара бросает на меня гневный взгляд, не замечая Алины, и словно пытается предупредить, что на её пути лучше не вставать.

Вот же стерва!

Алина хватается за сердце, когда женщина скрывается из зоны видимости. Она с облегчением вздыхает, но не успевает сдвинуться с места, как из кабинета выходит Роман Валентинович.

— Марина, кофе готов? — спрашивает он напряжённым голосом, а потом переводит взгляд на Алину. — А вам тут мёдом намазано? Марш на своё рабочее место, пока я не решил, что пора заняться подбором новых сотрудников.

Девушка, лишённая дара речи, убегает к себе, а я сижу и смотрю на мужчину. Он так зол, словно окунулся в самое пекло ада. И я боюсь, что часть его ярости свалится и на мою головушку. Он смотрит на меня и через несколько секунд смягчается.

— Пока не выпью кофе, не смогу расслабиться. Пожалуйста, доделай его…

Мужчина скрывается в своём кабинете, а я принимаюсь крутиться у кофеварки. Сделав кофе, заношу в его кабинет, ставлю перед боссом, и он слишком неожиданно берёт меня за руку. Наши взгляды пересекаются и чувствуется, как по телу проходят электрические вибрации. Мои губы слегка приоткрываются, а Роман Валентинович смотрит на меня, не спеша разжимать пальцы.

— Простите, если бы я только могла остановить её или предупредить вас.

— Ничего, — отвечает он.

За секунды накал между нами спадает, и теперь я чувствую себя неловко из-за того, что босс продолжает держать меня за руку.

— Посиди со мной, пожалуйста! Я хотел поговорить с тобой в более спокойной обстановке, но не собираюсь откладывать разговор даже из-за прошлого, рухнувшего на голову.

Я киваю, и Роман Валентинович отпускает мою руку. Сев в кресло для гостей, я жду, когда он начнёт говорить и глубоко внутри надеюсь, что его слова позволят пробудить часть прошлой жизни, которую я пытаюсь восстановить в памяти. Может, он признается, что у нас было в тот день?

Роман Валентинович делает глоток кофе и жмурится, как довольный малыш, которому дали самый большой леденец. Он улыбается уголками губ и откидывается на спинку кресла.

— Я уже говорил, что ты готовишь божественный кофе?

Я снова отвечаю лёгким кивком, потому что от его прикосновения до сих пор чувствую себя неловко и не могу рта раскрыть.

— Я решил попробовать помочь тебе восстановить картину из прошлого в памяти и повторить тот день, когда мы познакомились. Это случилось полтора месяца назад и, возможно, поможет вспомнить хоть что-то, если ты, конечно же, хочешь…

В висках начинает стучать. Он предлагает мне поцеловаться с ним, а потом провести вместе жаркую ночь? Или последнее я выдумала, и не было у нас ничего? Мы с ним так мало времени знакомы, но влечение к этому мужчине настолько сильное, что мне тяжело с ним бороться. И страшно, так как я не понимаю этого чувства.

— Только если вы сразу ответите мне на вопрос: был ли у нас секс?

Лицо Романа Валентиновича мрачнеет. Он словно утаивает какую-то часть правды, но я не могу вот так просто согласиться восстановить в памяти события того момента, если не знаю, что примерно будет ждать меня.

— У нас не было секса. И если ты спросишь, жалею ли я об этом? В тот момент, когда вернулся один в пустую квартиру — жалел… Но теперь нет, потому что у тебя есть муж, хоть ты и не помнишь его! — он с грустью смотрит на кольцо, надетое на мой безымянный палец правой руки, и опускает голову.

Подтянувшись к столу и распрямив плечи, мужчина берёт стакан с кофе и делает небольшие глотки, смакуя напиток, наслаждаясь его вкусом.

Значит, не было…

Сейчас я вижу, что он не врёт, и мне одновременно грустно и волнительно от того, что я ошиблась. Я словно надеялась, что беременна не от Кости, а теперь все надежды рухнули… Рассыпались в прах.

— Я согласна на повторение вечера… Если не поможет, то хотя бы проведу время в приятной компании, — отвечаю я и поднимаюсь на ноги.

Роман Валентинович провожает меня грустным взглядом, но не останавливает, и я выхожу из его кабинета. На душе становится паршиво, но лучи счастья пробиваются, стоит только подумать о том, что я проведу с ним этот вечер.

Едва я углубляюсь в работу, начинает звонить телефон. Я смотрю на экран и вижу, что это та самая «Мила» с вечеринки, но как говорить с ней, если я не помню даже, как познакомилась с ней?

И всё-таки, поборов свои страхи, я нажимаю на кнопку ответа.

— Привет, — улыбаюсь я и смотрю на взволнованное лицо девушки.

Сможет ли она хоть как-то помочь мне вспомнить себя?



— 19 -

— Привет, — с грустинкой в голосе произносит Мила. — Скажи мне — это всё — правда?

— Что именно? — пожимаю плечами я.

— То, что ты потеряла память! Мне написал приятель, который общается с Ромой…

Я прикусываю губу, понимая, о чём конкретно идёт речь: Роман поделился со своим другом тем, что у меня амнезия, а он, в свою очередь, передал информацию Миле. Вот почему она позвонила мне сейчас. Интересно, насколько часто и близко мы общались раньше?

— Да, это правда… И я знаю, что ты моя подруга только по фото из инстаграма.

— У меня к тебе важный вопрос: ты просила больше не писать тебе и не звонить? Твоё сообщение о том, что ты помирилась с Костей, души в нём не чаешь и хочешь быть только с ним, навсегда забросив моё дурное общество — это было написано тобой?

В глазах Милы блестят слёзы. Я широко распахиваю глаза, удивлённая её словами. Не знаю, могла ли я написать ей подобное…

— Прости, но я не знаю… Я бы могла сказать, что это была не я, но я ничего подобного не помню. Когда примерно это произошло? И где посмотреть это сообщение?

— Двадцатого числа прошлого месяца… — отвечает Мила и тяжело вздыхает.

Я открываю календарь на компьютере. Полтора месяца назад. Девятнадцатого я пришла в себя, а двадцатого ко мне приехал муж…

— Нет, я ничего не писала. Я тогда только пришла в себя… После аварии.

Я кошусь в сторону кабинета Романа Валентиновича и боюсь, что он выйдет, увидит, что я общаюсь по видеосвязи и примется ругаться, но по стуку клавиатуры понимаю, что он занят работой.

— Можно, я выцарапаю глаза твоему ублюдку-муженьку? Значит, это он написал… А я места себе найти не могла, всё думала, почему ты приняла такое решение, чем именно я тебе не угодила. Господи! Поверить не могу!

Костя не хотел, чтобы мы с Милой общались. Но почему? Должна была иметься весомая причина, чтобы написать от моего имени и надеяться, что правда не выплывет наружу.

— Прости! Не думаю, что что-то могло заставить меня написать тебе такое… Это всё так сложно. Сейчас я даже не знаю, как мы с тобой связаны. Ничего не помню. И… Я сейчас на работе. Работаю у Романа Валентиновича.

— Ого! Ты после такого жаркого поцелуя называешь его Романом Валентиновичем?

Мила смотрит на меня, прикусывает губу и чуть жмурится.

— Прости-и-и! Ты совсем ничего не помнишь? Вообще-вообще?

Я отрицательно мотаю головой и от обиды поджимаю губы. Сердце глухо стучит в груди, а тоска заполняет каждую клеточку души. Стискивая зубы, я стараюсь не позволять себе снова углубляться в те фрагменты памяти, которые в настоящий момент недоступны. Свист в ушах сопровождается вспышкой боли, бьющей по вискам.

— И о том, как поступил этот гад?

— Гадом ты называешь моего мужа, я так понимаю? — переспрашиваю я.

— Ну да! Его самого! Скотина! Я выцарапаю ему глазёнки, когда прилечу… Повыщипываю ему волосы на заднице без обезболивающих.

Я морщусь от отвращения, представив себе эту картину.

— Я не знаю, чем тебе не угодил Костя… но я не помню его. Совсем. И есть ещё кое-что.

Мимо словно мелькает воспоминание того, как мы с Милой сидели на диванчике, укутавшись в тёплые пледы, и болтали обо всём на свете.

— Он у меня хороший… Самый лучший… Не знаю, сейчас кажется, что я бы никогда не смогла полюбить другого…

Я вздрагиваю, понимая, что это на самом деле был небольшой кусочек потерянной жизни, но я не успела ухватиться за него.

Мне хочется рассказать ей всё, посидеть вот так же рядышком и предаться ностальгии. Это было моё первое воспоминание, и внутри просыпается надежда, что придут новые.

— Я беременна от него.

— Твою мать! — ругается Мила и кусает губы. — И ты думаешь оставлять ребёнка? В смысле… Чёрт! А с Костей что? Вы разве не разбежались?

— Ну как бы… Я попросила его пожить отдельно, потому что не помню его. А с ребёнком… Не знаю. Мил, скажи мне, на той вечеринке я, правда, целовалась с Романом Валентиновичем?

Кончики ушей начинают гореть от стыда.

— Целовалась! Ещё как целовалась! Я даже не ожидала, что ты сможешь вот так… Ты, конечно, зла на Костика своего была, но когда вы С Ромой поцеловались, я думала, что с ума сойду от этого фантастического поцелуя, от вас искрило так, словно вы несколько лет не виделись, но всю жизнь любили друг друга и ждали.

— Ого! — мои глаза широко распахиваются.

Впрочем, между нами и сейчас есть та незримая связь, которая электрической волной скользит по телу каждый раз, когда он просто проходит мимо.

— Да-да… А потом вы с ним ушли… Вместе! — подмигивает Мила.

— Марина, можно ещё кофе? — звучит голос босса из кабинета.

— Прости… Мне нужно приготовить для него кофе. Давай поболтаем позже? Скажем, вечером?

— Я сегодня в ночную работаю… Но ты пиши мне обязательно! И звони! Я так рада, что это не ты написала! Ты даже не представляешь! Целую, любимка!

— Целую, — отвечаю я и улыбаюсь уголками губ.

Так тепло становится на душе, словно я поговорила с самым близким мне человеком.

— Марина? — выглядывает из кабинета босс, когда я успеваю отключить и убрать в сторону телефон. Я улыбаюсь ему, делая вид, что работала. — Думал, что ты отлучилась. Кофе можешь не готовить. У меня нарисовалось важное дело, и я вынужден уехать до вечера. К окончанию рабочего дня я заеду за тобой, чтобы повторить тот вечер…

Я киваю и провожаю его взглядом. Когда он уходит, в голове появляется грустная мысль: что если его важным делом является его бывшая жена?

— 20 -

Я хожу до самого вечера сама не своя. Работа идёт слишком туго. Многочисленные звонки мамы я отправляю на голосовую почту, но её сообщения слушать не собираюсь. Мне, собственно, и без лишних слов ясно, что она жаждет отчитать свою непутёвую дочь за то, что та прогнала мужа. Если быть точнее — вежливо попросила его уйти из моей жизни, но вряд ли Костя делился мельчайшими подробностями. Наверняка ещё и добавил то, что я бегала на «свидание» со своим новым боссом.

Живот снова потягивает, и я уже начинаю беспокоиться о своём состоянии. Возможно, следует наведаться к врачу… И лучше не просто к врачу, а к новому доктору, которого найду себе сама. Тот, что начал вести мою беременность в больнице, не внушает доверия. Или я просто стала чересчур мнительной?

К концу рабочего дня мне звонит Костя. Какое-то время я думаю, стоит ли отвечать ему. Сижу, напряжённо глядя на экран, но всё-таки нажимаю кнопку ответа.

— Мариш, зайчик, я выполнил твою просьбу и снял номер в гостинице! Ты не передумала пожить отдельно какое-то время? — интересуется он.

Зайчик…

Мысленно меня передёргивает от этого обращения, но я решаю, что лучше уж будет промолчать.

— Я не передумала. Это на самом деле то, что мне нужно сейчас, — отвечаю без капли эмоций в голосе.

— Ладно. Если ты так хочешь… Я могу подвезти тебя домой после работы? — в голосе мужа звучит надежда. Или уверенность?

— Прости, но сегодня я хочу побыть одна… Я доберусь до дома сама.

— Одна, — вторит мне Костя и вздыхает, будто бы не верит мне. Впрочем, он имеет полное право не доверять жене, которая проводит вечер в компании босса, после чего просит мужа съехать. Я бы и сама такому человеку не доверяла. — Ладно. Это твоё право, но если ты вдруг решишь…

— Нет, Кость! Спасибо тебе большое! Мне нужно работать, ещё столько всего не сделано, а уже скоро рабочий день заканчивается…

— Конечно, удачи, малыш!

— И тебе!

Я отключаю телефон и откидываюсь на спинку кресла. На секунду представляю себе то, что скоро у меня вырастет большой живот… И не просто так: в нём будет жить ребёнок. Наш с Костей. Или всё-таки есть хотя бы малейший шанс, что отец не он? Мила говорит, что мы должны были разбежаться, значит, для этого имелись весомые причины.

Размышления прерывает мягкий, вибрирующий голос Романа Валентиновича. Я поднимаю на него взгляд и улыбаюсь. Мне на самом деле очень приятно видеть его, хоть поначалу он показался мне вредным избалованным боссом, который считает себя лучше остальных.

— Ты готова? — спрашивает мужчина, упираясь локтями в столешницу.

Его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, и сердце с бешеной силой бьётся в груди. Я смотрю ему в глаза и думаю о том, что совсем скоро мы останемся одни… Наверное, одни.

— Если вы уверены в том, что в тот вечер у нас не было… — я осекаюсь, потому что не могу произнести это слово вслух из-за его близости.

— Ладно… Ты мне не веришь. Скажу только одно — сегодня между нами не произойдёт ничего не дозволенное. Мы повторим тот вечер. Насчёт утра я ничего не говорил!

Роман Валентинович подмигивает, а у меня вспыхивает всё лицо и начинает гореть ярким пламенем. Кажется, что прямо сейчас я превращусь в горстку пепла и осыплюсь на пол. Мужчина подмигивает, отрывается от стола и идёт в свой кабинет.

— Через десять минут выезжаем. Завершай работу и собирайся! — бросает он через плечо, мельком посмотрев на меня.

— Хорошо…

Улыбка сползает с губ, а затем снова появляется и становится шире. Всё-таки он не отрицает тот факт, что у нас было что-то, но повторять это точно не станет. По крайней мере, пока я замужняя женщина.

Закончив с отчётом, который я не могла составить с самого утра, я отправляю его на почту бухгалтера, дожидаюсь окончания загрузки файла и, убедившись, что всё успешно отправлено, выключаю компьютер.

— Какие планы на сегодня? — приближается Алина. — Да не пугайся ты так. Глаза распахнулись, как будто привидение увидела.

— Прости, я просто задумалась, а тут ты подошла…

— Да-да, я прям как привидение: подкрадываюсь бесшумно и пробираю до мурашек! — Алина смеётся. — Мы с девчонками из отдела кадров идём посидеть немного в баре. Может, с нами? Или муж не пустит?

— Думаю, что муж точно будет против того, что беременная жена ходит по барам. Извини, — пожимаю я плечами.

Ругаю себя за то, что вру, но что ещё делать? Я ведь не могу взять и выложить правду о том, что у меня непростые отношения с Романом Валентиновичем, которые я не помню даже. И уж тем более не смею позволить поползти слухам о том, что между ним и мной есть какие-то отношения. У него есть правила касательно замужних женщин, и я должна уважать их. Да и мне самой лишние пересуды и косые взгляды ни к чему.

— Блин! Ну он у тебя и собственник! Иногда ведь нужно развлекаться! Тем более в баре готовят не только алкоголь, ещё классные молочные коктейли.

Я развожу руками. Алина уходит, а я собираю сумочку и начинаю волноваться о предстоящем вечере, заранее представляя, как оробею, когда мы с Романом Валентиновичем поцелуемся. Или он не намерен восстановить в моей памяти момент после поцелуя? Если так, то это очень обидно, но правильно. Потому что я замужем! Замужем! Я пытаюсь вбить это в собственную голову, но перед глазами мелькают только его губы, и в животе пробуждается томительное желание.

— Готова? — выходит из кабинета Роман Валентинович, и я застываю от удивления.

Когда он успел переодеться из своего рабочего костюма в эту футболку и джинсы? Босс стал выглядеть каким-то домашним, напоминая большого плюшевого мишку, которого хочется прижать к себе и не отпускать.

— Марин, ты не передумала? — спрашивает он и подходит ближе.

В носовые пазухи проникает приятный аромат мужской парфюмерии с восточными нотками. Роман Валентинович останавливается в полушаге от меня и убирает выбившуюся прядку волос мне за ухо.

— Идём?

— Да. Я готова, — отвечаю я и улыбаюсь. — Пойдёмте.

— Давай договоримся, что ты будешь обращаться ко мне на «ты». Ладно? Для достоверности событий, которые мы будем пытаться восстановить…

— Без проблем, — отвечаю я, но понимаю, что мне проще будет обходить обращения и пытаться общаться как-то без них, чем «тыкать» собственному боссу.

Или всё-таки у нас может получиться наладить контакт?

— 21 -

Роман Валентинович не говорит, куда мы едем, но я ничуть не волнуюсь. Я доверяю собственным ощущениям, которые твердят, что ему можно верить. Мы приближаемся к подъезду, кажущемуся мне знакомым, и внутри пробуждается ностальгия.

— Что это за место? — спрашиваю я.

— Квартира одного из знакомых, в которой в прошлый раз и была вечеринка. Попросил ключи на сегодняшний вечер.

— Квартира Милы?

— Не совсем… Для неё устраивал вечеринку другой человек, можно сказать, что у них близкие физические отношения, как это модно теперь называть — отношения без обязательств, — смущённо улыбается Роман Валентинович, не отрывая взгляд от дороги.

— Вот как…

Наверное, я никогда не смогу свыкнуться с мыслью, что не помню многих людей, с которыми была знакома. Даже лучшую и, наверное, единственную подругу…

Из-за строгой мамы я никогда не имела друзей. Да и некогда мне было с ними общаться. Я всегда пыталась стать лучшей: в школе, в университете, на работе… Я всё свободное время тратила на самосовершенствование, и те единственные люди, которые пытались наладить со мной отношения, со временем просто исчезали, ведь такой друг, как я, никому не нужен. Мила, наверное, героиня, раз терпела меня и вечный недостаток времени «на дружбу» с моей стороны.

Роман Валентинович паркует машину около подъезда и с улыбкой смотрит на меня. На его щеках появляются забавные ямочки. Нельзя быть таким красивым мужчиной… Дыхание учащается, когда он отстёгивает мой ремень безопасности, прикасаясь ко мне как бы случайно.

— А приятель Милы тоже там будет? В квартире? — взволнованно спрашиваю я, только бы избавиться от наваждения, которое тянет меня к мужчине.

Нужно подумать о чём-то другом… Переключиться…

— Нет. Мы будем там одни. Нам ведь важно повторить поцелуй, а потом продолжить вечер уже в другом месте.

Табун мурашек пробегает вдоль позвоночника, а в животе стягивается тугой узел. Я смотрю на мужчину и не могу даже заговорить, потому что мысли сейчас совсем не о том, как он подвозит меня домой после вечеринки и желает спокойной ночи.

— Идём? — Роман Валентинович не перестаёт улыбаться.

Я киваю ему, заставляю себя избавиться от наваждения, но ничего не получается. Меня лихорадит, как сумасшедшую. Дрожащей рукой открыв дверцу машины, я выхожу на улицу.

Возможно, теория моего босса действует, раз я точно знаю, что была раньше в этом месте. Даже в лифте я сама нажимаю на цифру семь и только потом испуганно смотрю на Романа Валентиновича.

— Это п-правильный этаж?

— Да! Возможно, ты вспомнишь всё быстрее, чем мне казалось… — отвечает он с какой-то грустинкой в голосе.

Мне хочется подпрыгнуть от счастья. Хоть я вспомнила всего лишь крохи, но это уже был шаг вперёд. Однако я держу это желание при себе. Как-то странно будет прыгать в лифте перед собственным боссом. Впрочем, мне кажется, что он не осудит меня, но испытывать судьбу я не хочу, опасаясь, что лифт ещё и сорваться может, я же не лёгонькая пушинка.

— Всё будет хорошо! Пусть только посмеет заявиться сюда этот гад! Я ему в рожу плюну и размажу! — слышится голос Милы в голове, и меня передёргивает.

Я смотрю на Романа Валентиновича, но не решаюсь заговорить с ним и рассказать об этом воспоминании. Может, это была просто игра воображения? Сердце начинает глухо биться в груди от волнения. Что, если сегодня я вспомню всё? Совершенно всё?

Лифт останавливается. Роман Валентинович открывает дверь в квартиру и пропускает меня вперёд. Из комнаты доносится негромкая музыка. Я снимаю туфли и жду дальнейших указаний мужчины, что мне делать дальше.

— Проходи в комнату. Мы тут долго не пробудем, — улыбается он.

Я кошусь в сторону спальни, в которой светится диско-шар, переливаясь всеми цветами радуги, и играет приятная музыка. Пройдя внутрь, я вижу небольшой стол, на котором стоят откупоренная бутылка вина и различные угощения.

— Мне нельзя вино, — пытаюсь оправдаться я.

— Просто садись за стол и доверься мне. Я знаю… — цедить последнее сквозь зубы мужчина и косится на мой живот. Но он быстро берёт себя в руки и улыбается. Наверное, напоминание о моей беременности взбудоражило в памяти вопрос, который мучает его — почему я не сказала, что замужем. — Поэтому в бутылке простой сок. Я ведь в тот вечер не употреблял алкоголь…

Я сажусь за столик на место, которое мне указывает Роман Валентинович, а он присаживается рядом. Я вижу пустую бутылку от вина, лежащую на столещнице и повёрнутую горлышком в мою сторону.

— А это?.. — спрашиваю я, но уже знаю ответ.

— О-о! — в ушах звучит мужской голос, незнакомый мне. — Ром, давай, тебе выпало пить на брудершафт с мисс Скромность!

— Ребят, а может, не стоит? — а это уже мои слова.

— Ну уж нет! Согласилась играть, так играй до последнего! — хохотнула рядом Мила. — Отрывайся! Когда ещё перепадёт возможность поцеловаться с таки-и-им мужиком?!

— А может тебе неприятно, что целоваться придётся именно со мной? — спросил чарующим голосом Роман Валентинович.

— Марин, ты ещё здесь? — задаёт вопрос он, теперь уже в реальности, вырывая меня из воспоминаний.

— Боюсь просто разочаровать тебя, потому что не имею такого же богатого опыта за спиной, — отвечаю теми же словами, которыми ответила тогда, потому что мужчина показался мне опытным ловеласом, топчущимся по женским сердцам.

— Не бойся, у меня нет такого опыта, о котором тут все шушукаются! — шепчет он, совсем как в прошлый раз, наклонившись ближе, а затем протягивает мне бокал с имитированным вином.

Мы переплетаем руки и пьём до дна, после чего Роман Валентинович касается моих губ своими и сводит с ума.

Его мягкие касания дурманят, поддразнивают и заставляю желать больше. Я наслаждаюсь каждым мгновением, каждой секундой, и, видит Бог, что прямо сейчас я готова отдаться ему без остатка. Он первым разрывает поцелуй и тяжело дышит, глядя мне в глаза. Он словно ждёт, когда я сообщу, что всё вспомнила, но в памяти больше ничего не проясняется. Я просто хочу стать близка с ним… И сегодня я даже не ругаю себя за это.

— А давай сбежим отсюда? Есть у меня интересное предложение, — подмигивает мужчина.

И я прикусываю нижнюю губу. На секунду его взгляд останавливается на моём лице, очерчивая его контуры. Он будто пытается отпечатать в своей памяти этот момент, и берёт бутылку с соком со стола, закрывая её.

— Это тоже часть имитации? — спрашиваю я, не отрываясь от его глаз, которые смотрят в самую душу, пробуждая внутри что-то живое.

Я будто бы оживаю рядом с мужчиной, и если бы мне сказали, что я никогда не вспомню своего прошлого, но смогу остаться рядом с ним, то я даже не задумывалась бы… Я готова была отказаться от тех пяти лет жизни ради того, чтобы он всегда смотрел на меня вот так же… Но меня возвращается мысль о том, что я жду ребёнка. А мужчинам чужие дети не нужны — это доказанный опытом многих столетий факт. Мне становится невыносимо грустно от мысли, что пока этот ребёнок кажется для меня тяжёлым ярмом.

— Это часть нашего прошлого, от которого мы не убежим… И знаешь, я должен тебе кое в чём признаться, но после того как закончится сегодняшний вечер…

Сердце часто-часто бьётся в груди, когда мы выходим из квартиры и бок о бок стоим в лифте. Я смотрю на Романа Валентиновича, а он на меня. Мои губы приоткрываются, и я вижу в его взгляде желание наплевать на всё и вернуться… В квартиру, где мы останемся наедине, но мелодичный звук уведомляет о том, что мы добрались до первого этажа, а открывшиеся створки лифта приглашают покинуть его…

Почему я вся дрожу и боюсь огораживаться от всего мира вместе с ним?



— 22 -

— Это ваш дом? — спрашиваю я у Романа Валентиновича, едва мы добираемся до подъезда многоэтажного дома.

Он смотрит на меня загадочным взглядом, улыбается и отрицательно мотает головой. Куда ещё мы могли пожелать заехать после вечеринки? Мне казалось, что продолжение вечера вполне понятное, но теперь я пребываю в догадках.

— Не совсем… У меня есть квартира в этом доме, но я ей не пользуюсь… Там и ремонт не сделан ещё толком. Я купил её только для того, чтобы постоянно иметь доступ в одно место. Доверься мне! — произносит мужчина успокаивающим голосом, и я киваю ему. — И пожалуйста, не забывай, что мы договорились не выкать друг другу.

Щёки покалывает от смущения, и я опускаю голову, отвожу взгляд в сторону, только бы не смотреть на мужчину, только бы не сгорать от его внимания.

Роман Валентинович помогает мне выйти из машины и берёт меня за руку. Он достаёт пакет с едой, которую успел прихватить с собой и оставил на заднем сиденье автомобиля, и мы движемся к подъезду.

Поднимаемся в лифте на последний этаж, и у меня начинают подкашиваться ноги. В ушах свистит от мыслей, которые роятся со скоростью света в голове. Что ждёт нас дальше? Какой шаг будет следующим? Мы окажемся одни в пустой квартире? Но мужчина ведёт меня на технический этаж. Он открывает люк, и мы выходим на крышу.

От высоты голова идёт кругом. Я боюсь подойти к краю и крепко сжимаю пальцы Романа Валентиновича своими. Он наклоняется ко мне, обжигая жаром своего дыхания кожу шеи, и шепчет:

— Просто доверься мне — это всё, о чём я прошу!

Я позволяю себе расслабиться, потому что его голос звучит слишком уверенно и убедительно. Роман Валентинович кивает в сторону расстеленного пледа и улыбается. Он ставит туда пакет с едой и соком и отпускает мою руку, чтобы подойти к краю. Несмотря на то, что бортики довольно высокие и чтобы перевалиться через них нужно очень сильно постараться, мне всё равно страшно. В животе сжимается всё от напряжения. Сердце с бешеной силой колотится в груди.

— Посмотри, какой прекрасный вид… — зовёт меня Роман Валентинович и протягивает руку.

Я вкладываю свои пальцы в его ладонь, и он сжимает их, притягивая меня к себе. Ноги немного путаются, и я буквально падаю, а он прижимает меня к своей груди и негромко хохочет.

— Ты в точности такая же неуклюжая, как в прошлый раз, — шепчет он мне в макушку и поворачивается немного в сторону, заставляя меня сделать то же самое.

Ощущение неловкости быстро пропадает. Мне хорошо рядом с ним. Внутри просыпается уверенность, словно именно он тот, кто мне нужен. Моя вторая половинка. Лучшая часть меня, которой я была лишена по каким-то причинам.

Глядя на прекрасный вид, открывшийся взору, я не могу оторвать глаз: дома и огромное транспортное кольцо переливаются ярким светом, а снизу практически каждое здание в этом районе подсвечивается приятным голубым сиянием.

— Не заметила, когда мы входили в подъезд, чтобы дома светились, — шепчу я, завороженная открывшимся зрелищем.

— Обратить на это внимание можно только отсюда, с высоты. С фасада это просто небольшое освещение, дополнение к фонарям, которые частенько не работают, не более того, но когда ты посмотришь с высоты…

— Это самое прекрасное, что я когда-либо видела, — шепчу я, с приоткрытым ртом разглядывая мягкое освещение, которое кажется волшебством, проникшим в нашу реальность.

— А я видел кое-что более прекрасное… — шепчет Роман Валентинович.

Я смотрю на него, и наши взгляды пересекаются. Мы смотрим друг на друга, не в силах сделать шаг вперёд. И у каждого есть свои причины для соблюдения дистанции, но, несмотря на это, мы стоим и обнимаемся.

— Ничего не вспомнила?

Я отрицательно мотаю головой и поджимаю губы.

— Я думал, что это воспоминание пробудит хоть что-то… Но, возможно, всё куда сильнее, чем кажется на первый взгляд.

— Наверное, — пожимаю я плечами в ответ. — Мне так жаль, что я не могу ответить на вопрос, почему не рассказала о том, что замужем…

— Тсс! Не говори ничего о своём муже… Давай сегодня представим, что его нет? Что нет ничего и никого кроме нас?

Роман Валентинович кладёт ладонь мне на затылок и притягивает к себе, склонившись к моим губам. И я не могу сопротивляться ему. Я бессильна в этой схватке. Губы открываются, и с них слетает рваный вздох, прежде чем я снова ощущаю мягкие требовательные прикосновения мужских губ, сводящих с ума. Мужчина прижимает меня к себе, а я и сама льну к нему, льну так, чтобы каждой клеточкой тела чувствовать его, потому что до дрожи в коленях я хочу стать с ним одним целым. Поцелуй перерастает в нечто одержимое, наполненное нежностью и страстью. Руки Романа скользят по моему телу, и мне больше ничего не нужно в этот момент. Никто не нужен — только он.

Мужчина резко отстраняется, и я замечаю, что его зрачки увеличились, став такими большими, что это даже немного пугает. Он делает глубокий вдох и выдавливает улыбку.

— Сегодняшняя программа ещё незакончена. Возможно, ты сможешь вспомнить хоть что-то…

— Зачем тебе всё это нужно? — спрашиваю я, удивляясь, как легко получилось обратиться к начальнику на «ты». Впрочем, глупо было бы выкать после такой близости, зажигающей нас обоих по щелчку пальцев.

— Хочу помочь тебе… — пожимает плечами Роман Валентинович.

Он отпускает меня и подходит к пледу, снимает обувь и садится, свернув ноги по-турецки, а я стою и смотрю на него.

— Чтобы получить ответ на вопрос, почему я изменила своему мужу? — чуть склонив голову набок, спрашиваю я.

— Это не так уж и важно сейчас… У каждого могут быть свои мотивы. Конечно, мне хочется узнать, почему ты не рассказала о своём семейном статусе, но это не основное, не то, из-за чего я пытаюсь помочь тебе. К слову, я просил тебя не говорить о твоём муже и о том, что ты принадлежишь другому…

Мне становится немного обидно. Наверное, он считает меня девкой лёгкого поведения, раз так хочет получить ответ на этот вопрос. И я не знаю, как оправдать своё поведение, потому что в прошлый раз поступила ничуть не лучше, чем сейчас.

— Я никому не принадлежу, — с горечью выдавливаю из себя. — Я не помню его… Не знаю, как, вообще, вышла за Костю замуж и забеременела от него. Я не могу переносить его прикосновения, но жажду твоих… Это глупо, ведь фактически мы и незнакомы почти. Я не знаю, что со мной не так! В этом и есть вся правда! — шепчу я, скрестив руки на груди.

— Мы знакомы лучше, чем тебе кажется. Ещё в момент первой встречи мне казалось, что мы знакомы всю жизнь… — отвечает Роман Валентинович. — Иди сюда. Присядь рядом со мной.

Я послушно приближаюсь, снимаю туфли и сажусь на плед рядом с ним. Мужчина пододвигается ближе и обнимает меня за пояс. Я кладу голову на его плечо и жмурюсь, потому что это мгновение то, что мне хочется запомнить, отпечатать в памяти и никогда больше не потерять.

— Отсюда прекрасно наблюдать за восходящей луной. Смотри.

Я устремляю взгляд на небо и утопаю в этом волшебном моменте, который есть здесь и сейчас. Любуюсь отблесками последних лучей солнца, которое уже ушло, но пытается маякнуть нам своими лучиками, напомнить о себе. На небесном бархате уже проглядываются звёзды и, наверное, скоро их будет немало. Вот бы полежать здесь и полюбоваться ими… Я почти не дышу, наслаждаясь красотой, открывшейся взору. А потом поворачиваюсь и смотрю на Романа Валентиновича.

«Сейчас или никогда», — шепчет сознание.

И в эту секунду мне нет дела до того, уволит он меня после этого или нет… Глаза пощипывает от слёз, потому что я и сама осуждаю свои следующие действия, ругаю себя и пытаюсь напомнить, что я ЗАМУЖЕМ. Но я тянусь к губам другого мужчины — не своего мужа — осторожно касаюсь их своими, снова пробуя на вкус, снова заставляя себя желать его. Обвиваю руки вокруг шеи Романа Валентиновича и целую его, а он отвечает на поцелуй, отвечает пылко, будто бы хочет выпить меня до дна. Мои руки проникают под его футболку, и я слышу негромкое рычание, срывающееся с мужских губ. Мы мягко падаем на плед, и Роман нависает надо мной. Он покрывает поцелуями мою шею, двигаясь к ключице, а его руки беспорядочно скользят по телу, бродят по нему, изучают каждый изгиб…

— Пожалуйста, прогони меня, — хрипловатым голосом просит мужчина. — Запрети мне это сделать. Вынуди исчезнуть из твоей жизни!

Но я не могу так поступить с ним… С нами… Голова идёт кругом, и одурманенная желанием сблизиться с ним, я прошу его не останавливаться и стягиваю с него одежду.

* * *

Не знаю, сколько времени проходит, но мы с Романом Валентиновичем лежим обнажёнными под тёмным небесным бархатом и прижимаемся друг к другу, чтобы не замёрзнуть. Хорошо, что сегодня выдалась тёплая ночь. Да и рядом с этим мужчиной я сгораю… Мне так жарко и хорошо в его объятиях…

— Что же ты делаешь со мной, Марина? Почему я иду против себя? Против собственных правил, находясь рядом с домой? — вдруг спрашивает Роман, и я начинаю чувствовать себя виноватой. Я не могу смотреть ему в глаза, потому что мне стыдно, ведь я буквально вынудила его переспать с замужней женщиной.

— Я разведусь с ним, — отвечаю шёпотом, понимая, что это решение я уже приняла в первый день после аварии, когда увидела мужа и поняла, что не помню его, что не испытываю к нему совершенно ничего, никаких чувств, желаний или эмоций.

— Уверена в том, что хочешь этого?

— Да… Я не могу находиться рядом с человеком, которого не знаю… К которому испытываю только отвращение. Вот только вместе с тобой я тоже не смогу быть, потому что я жду ребёнка…

— Быть может, моего? — вдруг спрашивает Роман, и сердце с силой ударяется о рёбра. Мы смотрим друг на друга и замираем в беззвучном молчании.

Резкая вспышка боли бьёт молотом по мозгам. Я прикусываю нижнюю губу до боли, потому что иначе просто не выдержу и закричу. Перед глазами начинают мелькать события из прошлого, то, что, наверное, не следовало даже вспоминать. Руки трясутся, а на глаза наворачиваются слёзы. Я присаживаюсь и начинаю быстро одеваться, только бы унять всё это, сбежать куда-то, не вспоминать… Я так сильно хотела узнать, что случилось за эти пять лет в моей жизни, стремилась восстановить воспоминания, а теперь жажду сбежать от них, выбросить из головы, остановить бешеный поток.

— Марин, всё в порядке? — обеспокоенным голосом спрашивает Роман Валентинович.

— Кажется, я вспомнила кое-что… — с ужасом отвечаю я, поворачиваясь в его сторону.

Во взгляде мужчины застывает немой вопрос. Он ждёт правды?



— 23 -

Свист тормозов режет по ушам, а потом я ощущаю несильный толчок в бок. Боли я не испытала, но быстро потеряла равновесие и упала. Я почувствовала саднящую боль в ладонях и тепло, разливающееся в голове. Кажется, удар пришёлся в височную область.

Всё стало мелькать, как при обратной перемотке. Я оказалась дома заплаканная и опустошённая. На безымянном пальце правой руки не было обручального кольца. Я подняла взгляд и увидела мужа. Будто бы я находилась в эту секунду там, но в то же время не могла управлять собой.

Костя, раскрасневшийся, как пятая точка обезьяны, смотрел на меня и стискивал зубы. Его руки были сжаты в кулаки, и я ощущала страх, словно он мог ударить меня, так сильно зол был в эту секунду.

— Куда ты пойдёшь? Думаешь, протянешь хоть день без меня? Ну, давай! Скажи мне, какой я плохой! Ты же именно это хочешь сказать? — с обидой и раздражением закричал Костя. — Я люблю тебя! Вот где правда, но ты давно не слышишь меня! Вы вместе с мамочкой спелись против меня! Решили от меня избавиться? Ну, если я такой плохой, зачем ты выходила за меня замуж, Марина? Почему? Или ты нашла себе другого мужика и теперь хочешь прыгнуть в его постель? Потому ты избегала меня последнее время?

Я смотрела на него с застывшим выражением ужаса на лице и не знала, что сказать. Я ощущала страх, который липкими щупальцами пробирался под кожу. В ушах жужжало что-то, словно пыталось остановить поток воспоминаний, нахлынувших на меня.

Костя обвинял меня в том, что вместе с мамой я решила избавиться от него. Но почему? Почему он так считал? Из-за чего у нас начался скандал?

— Я давно не чувствовал тебя мужиком рядом с тобой! — продолжил напирать он. — Думаешь, мужики изменяют от хорошей жизни? Я просто хотел быть нужным, хотел чтобы каждая клеточка женского тела отзывалась на мои ласки, а не зажималась! Побежишь обо всём рассказывать своей мамочке? Да?

— Ты хоть понимаешь, кто это был, Костя? Она же… Это ведь была она! Это не просто предательство — это двойное предательство! Как ты мог! Почему именно с ней?

Сердце готово было вырваться из груди. Мне хотелось узнать, с кем именно изменил муж. Почему сильнее всего меня разозлил тот факт, кем была его любовница, а не сама измена? Почему я готова была выцарапать ему глаза, когда узнала, кто она такая?

— Марин, что ты вспомнила? — настойчивым голосом спрашивает Роман, и садится рядом, обнимая меня. Только сейчас я понимаю, что немного продрогла и льну к его обнажённому телу. Туманная дымка воспоминаний развеивается, и в голове воцаряется настоящий хаос.

— Мужа… Я вспомнила, почему хотела уйти от него — он изменил мне. У него была другая женщина. Наверное, именно по этой причине я пришла на ту вечеринку без кольца.

— Понимаю… Измены причиняют боль, но одновременно делают тебя сильнее!

Рома кутает нас в плед, и мы сидим рядышком, как единое целое. Только Богу одному известно, в каком именно направлении будут развиваться наши отношения дальше, а пока мы сидим обнажённые на крыше этой высотки, кутаемся в плед и наслаждаемся друг другом. Сегодняшний вечер начал пробуждать в моей голове воспоминания… И теперь я непременно докопаюсь до правды и узнаю, кем именно была та женщина. Точно не мама, ведь Костя боялся, что я пожалуюсь ей… Но что если это была Мила? Могла ли она предать меня? Ведь, судя по всему, у меня и не было больше подруг, таких близких, чтобы их предательство причинило боль… Но если это была Мила, значит, наш разговор с Костей произошёл после вечеринки, на которой она поддерживала меня… Многое не складывалось, шло вразрез с предположениями, и я решила, что просто отпущу все эти мысли на сегодня.

— Тебе тоже изменили? Именно по этой причине ты поставил табу на замужних женщинах? — вдруг спрашиваю я и прикусываю себя за язык.

Я чувствую, как напрягается тело Ромы. Ему неприятен мой вопрос, он не хочет отвечать на него. И мне становится неловко, что заставила его вспомнить то, что причинило боль в прошлом.

— Если не хочешь, можешь не отвечать на этот вопрос… — шепчу я, а он утыкается носом в мои волосы.

— Это на самом деле неприятно — вспоминать своё прошлое, но я постараюсь ответить. Так уж вышло, что моя жена не хранила мне верность. Я полюбил обёртку, которая успешно скрывала своё содержимое до определённого момента. До свадьбы всё было относительно хорошо. Варя казалась мне идеальной женщиной, и я любил её. Так сильно, что готов был бороться за любовь, биться до последнего вздоха. А потом мы поженились. И всё вроде бы шло хорошо, но я стал замечать перемены в её поведении. Она чаще стала раздражаться, чаще отталкивать меня от себя, чаще отвергать мои прикосновения. Я думал, что всё это нормально, списывал на гормональную игру во время ПМС, а потом… Я не поверил собственным глазам, когда увидел её с другим мужчиной. Это был удар по самолюбию. Я пытался убедить себя в том, что моя жена никогда бы не смогла так поступить, что это была не она, что она меня любит… После того случая Варя стала иначе относиться ко мне, проявляла больше внимания и ласки. И я даже расслабился немного. Я верил, что у нас всё хорошо, что мы будем счастливы вместе и совсем скоро станем полноценной семьёй. Верил до того момента, пока не проверил, какие операции списаний происходили по её карте. Она сделала аборт в частной клинике и на мой вопрос, почему даже не попыталась обсудить это со мной, она ответила — что это её жизнь. Она начала кричать, что я не имею права указывать, рожать ей или нет… Что я не имею права вторгаться в её личное пространство, и что она уже давно изменяет мне. Варя собрала вещи и уехала к нему, к тому, кто знал, что она замужем, но несмотря на это стал третьим и разрушил нашу семью. Дальше, как ты понимаешь, последовал тяжёлый бракоразводный процесс, и я выяснил, что одним из держателей пакета акций в нашей строительной компании является любовник Вари. Он переделал акции на неё, чтобы бывшая чаще маяковала у меня перед глазами и напоминала о себе. Этот мужчина — брат моего крупного конкурента. Уж не знаю, на чём были повязаны их отношения с Варей, но они время от времени сходятся сейчас, а потом снова расстаются. И когда он прогоняет её, она бежит ко мне в поисках утешения. Я не люблю её больше… Думал, что никогда разлюбить не получится, что даже простить смогу за всё, а потом, как отрезало. Я представлял, что у меня уже мог родиться сын… Или дочь, и мне становилось больно. Разум словно трезвеет в такие моменты. А потом, на вечеринке, я встретил тебя. Между нами сразу проскользнуло нечто волшебное, то, что можно назвать той самой магией любви, химией, как говорят многие. Нам было хорошо в тот вечер, а поцелуй свёл с ума.

— И что было дальше? Ты сказал, что у нас не было секса…

— Не в сексе всё счастье! — улыбается Роман и целует меня в висок. — Я чуть было не сошел с ума от эмоций, переполнявших душу, когда мы сидели тут и беззаботно болтали обо всём. Мне не хотелось опошлять этот момент, тащить тебя в постель на первом свидании. Я просто желал быть рядом с тобой… Хотел узнать тебя получше, обнажить твою душу и завладеть сердцем. Наверное, тебе кажется странным тот факт, что мужик, построивший такую империю, опаливший крылья об один неудачный брак, влюбился с первого взгляда, но я не жалею о времени, которое мы провели вместе. Несмотря на то что мне пришлось нарушить пунктик и быть с замужней женщиной. Несмотря на то что я нарушил его снова сегодня. Мне хорошо рядом с тобой.

Слова Романа проникают глубоко в душу и согревают её. Мне кажется, что лёд в сердце тает, что уже никогда не будет так же плохо и одиноко, как было раньше, потому что я отыскала потерянную часть себя. Я нашла мужчину, с которым ощущаю себя живой. И плевать на то, что было в прошлом. Я хочу, чтобы в настоящем мы были вместе.

— Ты сказал, что мой ребёнок может оказаться твоим, но при этом ты утверждаешь, что мы не занимались сексом в тот вечер. Как это понимать?

— Я сказал о том, что ребёнок может стать моим, несмотря на факт отсутствия генетического родства с ним. Я давно мечтаю о детях, и я смог бы стать настоящим отцом… Кроме того… — я смотрю на Романа и замечаю, что он задумался. — Я говорил тебе, что в тот вечер у нас ничего не было, ты права, но я ни слова не говорил о следующем утре, Марина… Об утре, которое мы провели в моей квартире.

Сердце стало с силой биться о рёбра… Всё-таки у нас с ним были близкие отношения до сегодняшнего дня. И если ребёнок, живущий внутри меня, его… Я прислоняюсь своим лбом ко лбу Ромы, а он прижимает меня к себе.

— Что бы ни случилось, я хочу, чтобы этот момент навсегда отпечатался в моей памяти! — шепчу я.

— И я, — вторит мужчина.

Когда разливается звонок моего телефона, мы оба понимаем, что слишком долго засиделись под открытым небом. Щёки краснеют от мысли, что нас кто-то мог застукать. Я улыбаюсь, ещё несколько секунд наслаждаюсь близостью мужчины, а затем тянусь к вещам, чтобы одеться и подготовиться к неизбежному — мы должны покинуть этот райский уголок и вернуться в суровую реальность, в которой у меня есть муж и мама… В которой существует куча проблем, которые нельзя просто так оставить за спиной. Нам придётся преодолеть все трудности, чтобы это мгновение повторилось.

— Марин, если по срокам всё сходится, я хочу, чтобы ты сделала анализ ДНК. Скажу сразу, что его результаты не так важны, если ты готова уйти от мужа, но мне бы хотелось знать, кто биологический отец ребёнка, которого ты родишь!

Я прикусываю губу и киваю, избегая сталкиваться с Романом взглядами. Если выяснится, что отец малыша Костя… Не знаю, как всё сложится дальше. А ещё я снова возвращаюсь мысленно к фрагменту вернувшейся памяти, и на душе становится тоскливо.

С кем же всё-таки я застала Костю?



— 24 -

Рома останавливает машину около моего подъезда, и какое-то время мы сидим в тишине, нарушает которую негромкое звучание музыки, льющейся из динамиков. Я молчу, потому что боюсь сболтнуть лишнего. Мне не хочется портить этот вечер вопросами и спрашивать, что будет дальше. Возможно, всё закончится здесь и сейчас, но я точно знаю одно — это был лучший день в моей жизни. И я никогда не забуду его. Не позволю себе забыть.

— Я пойду, — шепчу я неуверенным голосом.

— Когда днём, полтора месяца назад, я провожал тебя на такси, то попросил кое о чём… ты не помнишь моей просьбы? — вдруг спрашивает Роман.

И что-то в голове начинает снова переворачиваться. Мне кажется, что я готова вытянуть из скрытых воспоминаний нечто важное. Вот только что именно — большой вопрос. Главное, чтобы снова не было больно. Я не готова к ещё одной вспышке горечи, просто не перенесу её.

— Теперь ты знаешь, где я живу, — с улыбкой в голосе произнёс Рома. — Если для тебя значило хоть что-то то, что случилось между нами сегодня… Я буду ждать тебя. Вот только запомни: если ты решишь приехать, то я не отпущу тебя уже никогда. Я улетаю в командировку на две недели, а когда вернусь, буду ждать тебя. Пятнадцать дней слишком большой срок для ожидания. Мне будет тяжело, но я буду ждать. И я приму любое решение, главное, чтобы оно шло от чистого сердца.

Я смотрю на Рому и улыбаюсь.

Я точно помню, что хотела вернуться. Внутри всколыхнулось то чувство, которое я испытывала тогда — мне хотелось, чтобы он не отпускал меня. Вот только глубоко внутри я знала, что у меня есть нерешённая проблема в виде моего мужа. Костя тем утром улетел в командировку, и у меня была целая неделя, чтобы подготовиться к непростому разговору с ним. Я решила, что буду требовать у него развод, выдам ему правду о том, что видела его с другой женщиной… Что помада, которую я нашла в салоне его автомобиля несколькими днями ранее, принадлежала не мне и не моей маме, а его любовнице… А спустя эту неделю я увидела её лицо. Они целовались с Костей в аэропорту. Он не ждал, что я приду встречать и жарко прощался с ней… И я узнала в ней…

Свист, больше напоминающий заунывный сигнал сирены, заставляет меня вернуться в реальность. Я снова не смогла разглядеть её лица, не поняла, кто именно был Костиной любовницей, но я точно знала, что это стал бы серьёзный удар не только для меня. Правда могла как-то повлиять на маму. Неужели это она? Неужели муж изменял мне с моей родной матерью? Да ведь быть такого не может! У нас с ней не было близких отношений, и мы не стали подружками друг для друга, но мне казалось, что мама никогда не сможет поступить подобным образом с дочерью.

— Всё хорошо? Ты зависаешь, и я начинаю пугаться, — говорит Рома, сжимая руку. И я возвращаюсь в реальность.

— Неважно, если ты не помнишь моих слов, я могу произнести их снова… Марин…

— Пожалуйста, пусть этот вечер закончится на хорошей нотке, ладно? А потом мы снова вернёмся к разговору о нашем прошлом. Договорились? — прерываю я мужчину.

— Как скажешь… — тяжело вздыхает он. — Но прошлое не так важно, когда есть настоящее, в котором мы можем стать ещё счастливее, — касается моей щеки Рома и улыбается так тепло, что у меня на глаза тут же наворачиваются слёзы.

Не хочется разлучаться с ним, но в первую очередь сейчас я должна подать на развод и расставить все точки в наших с Костей отношениях. Я не имела никакого права заставлять Рому идти против самого себя, встречаясь с замужней женщиной.

— Когда ты хочешь сдать анализы для того, чтобы проверить ДНК моего ребёнка? — Я кусаю себе щеку, потому что подняла не самую приятную тему. Вряд ли это то, чем должен был завершиться наш вечер.

Но мне и самой важно узнать, кто отец малыша, живущего внутри меня. От этого многое зависит, например, решение — быть ли вместе с мужчиной, к которому меня так тянет. Сейчас Рома не осознаёт всего масштаба ситуации, но когда родится ребёнок, при условии, что он от Кости, Рома начнёт злиться на меня… на себя… на малыша. Конечно, далеко не факт, что события будут развиваться именно так, но я не хочу, чтобы из-за чувств ко мне он принимал чужого ребёнка. Может быть, эти мысли чересчур эгоистичные, и я не должна принимать решение за мужчину, который тянется ко мне, но я не могу думать иначе. Мне становится тяжело дышать, и грусть накатывает мощной волной.

— Когда будешь готова. Можем поехать хоть завтра. Я оплачу эту процедуру в хорошей лаборатории, и там сделают тест в максимально короткие сроки. И чтобы у тебя не возникли вопросы — откуда я это так хорошо знаю, отвечу сразу — помогал приятелю, когда его бывшая после развода стала требовать алименты на детей, отцом которых он не являлся в силу своего бесплодия.

Да уж… И хватает же у кого-то наглости врать. Я бы точно никогда так не смогла. И те обрывки воспоминаний, которые пробудились в моей памяти, говорят о том, что я не сильно изменилась.

— Тогда поедем завтра… До или после работы?

— Вообще-то, завтра выходной… — негромко хихикает Роман, а я виновато улыбаюсь, потому что его близость заставила меня забыть, какой день недели подходил к концу.

— Тогда позвони мне утром и сообщи, когда поедем. Хорошо? Меня достаточно предупредить за час…

— Понял… За час.

Между нами снова повисает неловкая пауза. Мне немного неудобно, и я не знаю, что тут можно добавить, потому что хочу позвать Рому к себе, но не смею предлагать ему идти в квартиру, где ещё вчера ночевала вместе с Костей.

— До завтра! — шепчу я, а он притягивает меня к себе и впивается в мои губы требовательный поцелуем.

Всё вокруг искрит и переливается яркими красками. Мне хочется рыдать от сильнейших ощущений, пульсирующих по всему телу.

Вот только почему-то мне кажется, что это всего лишь временное послабление… Затишье перед бурей. Или я просто так сильно боюсь потерять счастье, которое мне дарит близость этого невероятного мужчины? А может, мне просто не верится, что он желает принадлежать мне одной?

— 25 -

У меня едва получается заснуть, потому что все мысли в эту секунду витают в облаках, разбиваются об острые края реальности, а затем снова взмывают ввысь. Я засыпаю только под утро и просыпаюсь от звонка в дверь.

Голова начинает болеть, ведь спала я слишком мало. Не хочется отрывать её от подушки, но звонок повторяется. Я скидываю ноги с кровати, ругаясь себе под нос, поднимаю с компьютерного кресла свой халат, надеваю его и, шаркая ногами, иду к двери, чтобы проверить, кому не спится в выходной день. Надеюсь, что это не Костя, потому что если ему вздумалось явиться сюда в такую рань, то он попадёт под горячую руку. Но в дверной глазок я замечаю маму. Она переминается с ноги на ногу и закатывает глаза.

— Долго мне будут открывать? — возмущается она, и я открываю, приглашая её пройти в квартиру. — Ты ещё спишь в такое время? Ты же знаешь, как это вредно, милая! Висеть мешки будут под глазами такие, что самой на себя в зеркале противно будет смотреть!

Мама снимает туфли и смотрит на меня, а я всё ещё щурюсь, не в силах привыкнуть к яркому освещению. Все мышцы на теле ноют, но болезненные ощущения в них лёгкие и приятные. «Размялась» я вчера прекрасно, если это можно так назвать.

— И тебе доброе утро, мам, — приветствую я маму, а она приглядывается ко мне и, кажется, принюхивается.

— Ты же не думаешь, что у твоей дочери весь мозг растёкся по асфальту, да? Я бы не стала пить в таком положении…

— Ты вся светишься из-за того, что прогнала мужа? — удивляется мама и идёт на кухню.

Я медленно движусь за ней и мысленно закатываю глаза. Глупо было думать, что пришла мама просто для того, чтобы узнать, как дела у её «любимой» дочери.

Ну конечно! Она явилась, чтобы отчитать меня за то, что выгнала бедного Костика!

Мама включает чайник, а я смотрю на неё и думаю: я не испытываю к ней неприязни, хотя, наверное, должна была, если бы видела именно её с Костей. Да и непохожа она совсем на предателя. Мама у меня, конечно, резкий и колючий человек, но она любит меня, пусть и не пытается как-то выразить свои чувства.

— Мам, скажи мне честно — ты так сильно любишь Костю, что готова бороться за его счастье? Тебя волнует его судьба?

Я зеваю и присаживаюсь за стол.

— При чём тут твой муж? Меня волнует твоя судьба! И судьба твоего ребёнка. Твой муж никогда не вызывал у меня особой симпатии, ты это знала… Но ты вышла за него и заявила, что никто другой тебе не нужен! Ты не помнишь мои слова, но я повторю. В тот день я сказала тебе, что ты ещё пожалеешь об этом решении, но помогать я не стану. Однако я хочу помочь тебе. Ты вынашиваешь ребёнка от него! Возможно, амнезия как-то сказалась на ваших отношениях, но Костя вроде мужик нормальный. Он так переживал из-за всей этой ситуации с аварией, места себе не находил, да и в целом всегда старался ради вас. Чего только стоит его согласие работать на меня, чтобы у вас всё было в достатке. Вы тогда поссорились с ним сильно…

Слова мамы размываются в голове, а вместо них появляется картинка из прошлого.

— Почему именно к моей маме? Ты не мог устроиться работать куда-нибудь в другое место? Кость, я не хочу, чтобы мы зависели от мамы! Я всегда тебе об этом говорила!

— Ну, прости меня за то, что я забочусь о нашем будущем! Мы с тобой женаты два года, и я хочу, чтобы ты была полностью обеспечена, чтобы не нуждалась ни в чём! Зайка, ну сама посмотри — с работой у тебя сейчас не ладится, моей зарплаты едва хватает на то, чтобы гасить кредит на машину и жить на уровне среднего дохода. Твоя мама предложила неплохой вариант. Если мне придётся прогибаться под её условия на работе, я сделаю это. Малыш, ну не злись! Это будут просто отношения начальника и подчинённого. Я умею фильтровать работу и личные отношения, поэтому не буду злиться на тебя или твою маму, если вдруг она завалит меня работой или устроит выволочку!

Костя обнял меня, а я обиженно надула губы и положила голову на его плечо. Тогда я ещё была влюблена в него, и бабочки в животе порхали от его прикосновений, пусть и не так сильно, как сейчас, когда Рома рядом. И всё же я любила Костю. Но что случилось с нами?

Возможно, мои чувства убила его измена, либо они погибли ещё до неё. Возможно, между нами было куда больше тайн и недопонимания, чем теперь может показаться мне.

— Чай пить будешь или ты витаешь в облаках, о которых мне рассказывать не планируешь? — трясёт меня за плечо мама.

— Чай буду… — отвечаю я и стараюсь проснуться.

Нужно ещё проверить телефон, быть может, Рома писал мне о том, когда мы поедем сдавать анализ. И наверное, мне лучше не пить сейчас чай перед процедурой? Но говорить об этом маме я не хочу. В конце концов я беременна, и я могу попросту перехотеть то, что желала минутой ранее.

— Мам, и всё же, как вы расстались с папой? Почему? — спрашиваю я, а мама роняет крышку сахарницы, и та со звоном падает на пол.

Хорошо, что не разбивается, потому что я не люблю битое стекло, после того как случайно наступила на него в детстве, и потом врачи вытаскивали его из-под кожи на моей ступне.

— Я тебе сотню раз говорила, что не хочу разговаривать о твоём отце! — с раздражением в голосе бросает мама. — Это не та тема, которую я готова обсуждать.

— Ну тогда мои отношения с Костей тоже совсем не та тема, которую буду обсуждать я.

Шах и мат.

Мама медленно поворачивается, смотрит на меня, тяжело вздыхает и прикрывает глаза.

— Ещё раз повторюсь: мне нет дела до твоего Кости… Если ты хочешь расстаться с ним — пожалуйста. Но я должна убедиться, что это не следствие аварии, что ты приняла взвешенное решение на этот раз, и что не будешь кусать локти, когда вспомнишь, какая сильная любовь была между вами.

Я хочу сказать, что Костя изменял мне, но пока я не вспомнила, с кем именно. Мне важно докопаться до правды, потому что я понимаю, что упускаю из вида нечто важное. И лучше пока не говорить мужу о том, что я начала вспоминать.

У мамы звонит телефон, она достаёт его из кармана своего чёрного пиджака и кривит губы. Наверное, оповещение пришло не из приятных, раз она так отреагировала.

— Чай попить я не успею, — тяжело вздыхает мама. — Сегодня назначена встреча с Викой… Не хочу опаздывать, потому что юрист уже приехал на место назначения.

— У вас с ней всё ещё тянутся тяжбы? — спрашиваю я, потому что понятия не имею, успело ли закончиться это дело.

— Ещё какие, но правда за нами, — искренне улыбается мама и спешит в коридор.

Вика, мамина младшая сестра и моя тётя, всегда завидовала маме и пыталась насолить ей, частенько ставя болезненные подножки. Она и салоны красоты, как у мамы, начала открывать, только бы насолить ей. Даже бренд практически украла, делая жалкие клоны салонов, заказывая маме негативные отзывы и стараясь потопить её дело. Источник такой разрозненности сестёр мне был неизвестен, но факт оставался фактом — она пыталась потопить маму, а та, в свою очередь, наращивала толстокожесть и отвечала на все атаки сестрички. Жаль, что им так и не удалось прийти к общему соглашению. Возможно, именно из-за Вики мама стала жёсткой и даже со мной порой вела себя не так, как следовало бы с дочерью.

Мама сама захлопывает дверь, а я всё же беру стакан с чаем, который она успела мне налить и иду в комнату, чтобы проверить свой телефон.

На мобильнике светится синий индикатор. Я ставлю кружку с чаем на прикроватную тумбочку, беру телефон, снимаю блокировку экрана и смотрю на него. Пропущенный вызов от Кости и сообщение: «Давай посидим сегодня в ресторане, Малыш?». Следом сообщение от Ромы. На губах расцветает улыбка, когда я открываю его.

Роман В.: «Через час заеду за тобой. Успеешь собраться?».

Я быстро набираю ему в ответ, что успею, а когда СМС улетает, с грустью прикасаюсь к своему животу и задаю вопрос малышу, который меня пока ещё, наверное, не слышит.

— Расскажешь нам, кто твой папочка?



— 26 -

Уже скоро мы с Ромой едем в медицинский центр. И молчим… Кроме стандартных приветствий мы и парой фраз не перекинулись, и это очень сложно. Я была готова к тому, что романтика того вечера, который мы провели вместе, бесследно исчезнет, стоит нам разлучиться, но глубоко в душе надеялась, что это не случится. Я хотела верить в лучшее… Но это лучшее, наверное, не для меня.

— Тебе не следует бояться, — прерывает тишину Рома. — У тебя просто возьмут кровь из вены и всё…

Я киваю, не решаясь задать вопросы, которые зудят на кончике языка. Как врачи смогут узнать ДНК моего ребёнка, если возьмут мою кровь? Никогда не была медиком и не понимала всей этой системы. А если они нарисуют результаты из головы? Может, случиться такое или нет?

На всякий случай я взяла волосок Кости с его расчёски, оставленной в ванной комнате, чтобы убедиться, что тест окажется достоверным.

Мы приезжаем в клинику. Рома паркует автомобиль и бережно отстёгивает мой ремень безопасности. Наши взгляды пересекаются, и я вижу в его глазах ту теплоту, которую они излучали вчера. Мужчина тянется к моей щеке, кладёт на неё ладонь и водит большим пальцем по коже, разжигая желание расплакаться от умиления.

Звонок моего мобильника, как и вчера, отвлекает нас, разрывая ту незримую нить, которая соединяла до этого. Я смотрю на Рому и пожимаю плечами, извиняясь за неловкость момента. Достаю телефон и сбрасываю вызов. Потому что звонит Костя. А я не готова разговаривать с ним, и не хочу встречаться после того, как мне раскрылась часть прошлого, в котором я узнала, что он изменял мне.

Муж практически сразу присылает сообщение, и я мысленно закатываю глаза, открывая его.

Косточка: «Ты обещала, что дашь шанс нашим отношениям, поэтому я забронировал столик в ресторане. Сегодня в шесть хочу встретиться с тобой».

Я морщусь от отвращения. Он хочет встретиться, но делает это так, словно выдвигает требование. А я ведь не говорила ему, что примчусь по первому зову. И не обещала, как он заявлял в сообщении, а сказала, что подумаю… Или мои слова можно было воспринять как обещание?

— Твой муж? — с нотками раздражения в голосе спрашивает Рома.

— Почти…

— У тебя есть ещё кто-то? — теперь я отчётливо слышу разочарование, проскальзывающее в словах мужчины.

— Нет… Как ты мог подумать такое? А может, есть… Знаешь, я пока не понимаю, какие отношения связывают нас с тобой, но мне хотелось бы думать, что у меня есть ты, — отвечаю я и набираю Косте ответ.

Я: «Прости, но сегодня не получится. Я устала на работе, поэтому хочу провести выходной дома, наедине с собственными мыслями».

— Мы идём? — спрашивает Рома отстранённым голосом, и мне начинает казаться, будто бы он злится на меня.

— Да, конечно!

Я прячу телефон в сумочку и выхожу следом за ним. На улице сегодня прохладно, и я радуюсь тому, что вчера сами небеса благоволили нам с Ромой.

Мы проходим в клинику, надеваем бахилы, и медсестра практически сразу проводит нас в кабинет врача. Доктор, мужчина с седыми волосами и серыми блёклыми глазами, осуждающе смотрит на меня. Наверное, он считает меня охотницей на богатства, которая пытается свесить своего ребёнка на такого влиятельного и состоявшегося человека, как Роман. Ощущение неловкости не покидает меня, когда я передаю ему волос Кости, который убрала в специальный пакетик.

Медсестра быстро берёт всю работу на себя, приглашает меня пройти вместе с ней в процедурную, и я ненадолго цепляюсь взглядом за обеспокоенного Рому. Мне кажется, что он боится результатов, и я убеждаю себя, что не должна рассчитывать на то, что мы с ним будем вместе. Кровь у меня берут быстро, я даже почти не ощущаю дискомфорта.

— Вы подождите пока немного в коридоре, можете сок попросить у администратора или чай. Сейчас мы возьмём пару анализов у вашего супруга, и вы сможете поехать домой.

— Супруга? — переспрашиваю я, и медсестра улыбается.

— А разве нет? Роман Валентинович сказал, что пришёл с супругой, чтобы проверить, верный ли материал был введён вам во время процедуры ЭКО…

Девушка уходит, а у меня на глаза наворачиваются слёзы. Он оправдал меня, а все эти косые взгляды я просто надумала. Хорошо, что ничего не сболтнула врачу про волос мужа… Впрочем, какая разница, кто и что будет говорить обо мне? Важнее всего то, что Рома назвал меня своей супругой… Приятный ветерок от кондиционера холодит кожу, и я всё же позволяю себе ненадолго провалиться в мечты. Однако очередной звонок на телефон заставляет вздрогнуть.

Косточка…

Да что же ему не сидится-то спокойно?

— Я сплю! — отвечаю я и зеваю, имитируя то, что он разбудил меня.

— Могу поинтересоваться где? Я находился как раз рядом с квартирой, купил цветы, думал устроить свидание в квартире, а тебя нет… — начинает отчитывать меня муж.

И я злюсь на него. Ярость пробирает до мозга костей. Как он смеет так вести себя после того, как сам изменял мне? Я вспоминаю его перепуганный взгляд в больнице, который быстро сменился облегчением, стоило ему узнать о том, что у меня частичная амнезия. Костя боялся, что я брошу его и расскажу маме об этих изменах. И вот теперь он пытается строить из себя такого правильного мужа, а меня выставляет плохой женой, которая шляется со своим боссом по кафе и спит в сомнительных местах.

— Кость, я просила тебя дать мне время и не лезть в моё личное пространство. Ты не забыл? Какая тебе разница, где я сплю? Я приехала к подруге на пижамную вечеринку, и меня сморило! Я не должна перед тобой оправдываться.

— Нет, милая! Ты должна и будешь оправдываться передо мной, потому что вынашиваешь моего ребёнка. Называй адрес, и я приеду за тобой.

— Не приедешь! Потому что я никуда с тобой не поеду! И я настоятельно прошу тебя покинуть мою квартиру, потому что, если ты не выполнишь эту просьбу, я буду вынуждена вернуться обратно с полицией.

Костя ещё пытается возмутиться и сказать что-то против, но я не слушаю его и отключаю телефон. Мурашки покалывают кожу, и когда рука Романа ложится мне на плечо, я понимаю, что часть разговора он услышал.

— Поехали ко мне? По пути заскочим в торговый центр и купим тебе вещи. М? Я бы не хотел, чтобы ты так волновалась. Это вредно после того, что тебе пришлось пережить, да и на ребёнке может отразиться негативно.

Я киваю, даже не думая над предложением, потому что в эту секунду оно кажется мне единственным верным. Костя не даст мне спокойной жизни. Он будет наведываться в квартиру без приглашения, будет пытаться давить на меня. Вот только если я получу результаты анализов, которые покажут, что ребёнок не его…

Или всё же его?

— 27 -

Мы с Ромой заезжаем в магазин, а потом едем к нему. Я помню улицы, по которым он сворачивает, и точно знаю, что уже ездила по ним раньше.

Оказавшись внутри его квартиры, я втягиваю в себя запах… Его запах. Кажется, что здесь им пропитано всё, и у меня голова идёт кругом от наваждения.

Рома негромко хихикает, заставляя меня нахмуриться. Что смешного он увидел? Или было так явно заметно, что я нюхаю аромат этой квартиры, как токсикоман, втягивая в себя и смакуя, стараясь запомнить его.

— Что не так? — спрашиваю я, виновато улыбнувшись.

— Всё прекрасно. Просто ты точно так же жмурилась, когда оказалась тут впервые. Знаешь… Это выглядит немного забавно. Первый раз мы познакомились на вечеринке, и ты приехала ко мне… Нам было хорошо вместе, а через несколько часов ты упорхнула от меня. Второй раз мы познакомились в офисе, ведь для тебя это было знакомство со мной. Ты несколько дней знала меня, как своего вредного босса, и теперь ты снова здесь, в моей квартире… И на этот раз, я надеюсь, ты не решишь сбежать от меня?

Я пожимаю плечами и игриво улыбаюсь. Рома сводит меня с ума и больше всего на свете мне хочется прикоснуться к его губам своими. Мне и самой невероятно сложно поверить, что приехала в квартиру едва знакомого мне человека, с которым успела переспать несколько раз и который пробуждает во мне ощущение счастья.

— Надеюсь, что ты не дашь мне повод для побега, — улыбаюсь я, а Рома подходит и прижимает меня к стене.

— А я надеюсь, что ты не станешь его искать! — шепчет он, прикасаясь губами к моей щеке.

Он дразнится и не целует в губы, хоть и понимает, как сильно я хочу этого. Голова начинает идти кругом, когда его руки скользят по моему телу, заводя так, словно я игрушка, к которой достаточно прикоснуться и повернуть ключик… И вся связка ключей от моих души и тела у него, у Ромы.

— Давай-ка пообедаем! — предлагает он, отстраняясь от меня, и я разочарованно вздыхаю. — Я не хочу слишком торопиться. Не знаю, как правильно выразиться, но, кажется, я боюсь… Боюсь, что не смогу удержать тебя и снова потеряю. Я ведь ждал, что ты приедешь… И мне было больно отсчитывать дни и убеждаться в том, что ты решила оставить нашу связь в прошлом. Я убеждал себя, что это была простая интрижка, но теперь-то я знаю правду — ты находилась в больнице и не помнила меня. И сейчас я снова боюсь потерять всё. Поэтому давай приготовим обед вместе, а потом посмотрим что-нибудь? Я хочу получше узнать тебя!

Я и сама хотела бы узнать себя… По крайней мере, для меня оставалось крайне важным найти способ вспомнить лицо той женщины, которая была с Костей.

— Я только помою руки и присоединюсь! — улыбаюсь я, и Рома идёт на кухню.

Могла ли я несколько дней назад предположить, что буду готовить вместе со своим боссом обед и прогоню мужа? Никогда… Жизнь порой преподносит такие сюрпризы, что невольно удивляешься им.

Я захожу в ванну и слышу звучание телефона, лежащего в моей сумочке. Не нужно обладать способностями, чтобы точно знать, кто это. Неужели он никогда не успокоится? Я мою руки, надеясь, что телефон разрядится, в конце концов, но он продолжает звонить, даже когда я выхожу.

— Можно, я отвечу и пошлю твоего мужа далеко и надолго? — спрашивает Рома.

Я отрицательно мотаю головой. Достав телефон из сумочки, ставлю его на беззвучный режим. Пока нельзя Косте знать, что я с другим мужчиной. Мне важно как-то вывести его на чистую воду и выяснить правду. А потом… Потом уже все точки будут расставлены. А сейчас пока я не могу так рисковать.

— Всему своё время… Кроме того, твой ответ даст ему шанс обвинить меня в измене. Мне важно выяснить, кто именно находился с ним в тот момент… Я чувствую, что это разгадка к какой-то тайне, способной повлиять не только на меня.

— Как скажешь, — улыбается Рома.

Почему-то именно сейчас я чувствую себя так уютно, словно нахожусь дома рядом с любимым мужем. И внутри меня просыпаются тёплые чувства к младенцу, который появится на свет через восемь месяцев.

Мы проходим на кухню, и Рома открывает холодильник. Он какое-то время думает, а затем смотрит на меня.

— Как ты смотришь на то, чтобы запечь филе индейки под сырным соусом?

— Я непривередливая, — пожимаю я плечами.

— Во всём? — игриво подмигивает Рома и достаёт из холодильника мясо, сыр и чесночный соус.

— Я избирательна, но не привередлива, — отвечаю я, и мы начинаем смеяться.

Рома делает всё сам, и я чувствую себя несколько неловко от того, что он не позволяет помочь ему. Несколько раз я порываюсь сделать что-то самостоятельно, но он мотает головой и грозится пальцем.

— Ты сказал, что готовить мы будем вместе! — возмущаюсь я.

— Всё правильно! Вот только работать ножом и прочими инструментами буду я, а ты наблюдать за мной и радовать своим присутствием.

Я смущённо улыбаюсь и опускаю взгляд.

— Как можно быть вот таким? — спрашиваю я у Ромы и прикусываю губу. Я заметила, что ему нравится, когда я кусаю губы, поэтому я делаю это нарочно, чтобы немного подразнить его.

— Каким же?

— Ну… вот таким строгим боссом, навеивающим страх, и одновременно столь соблазнительным мужчиной?

Рома пожимает плечами и подмигивает мне.

— Ты хотела помочь мне? — спрашивает он, ставя индейку в духовку.

— Угу…

— Тогда иди сюда. Я устал, а ещё нужно зелень нарезать.

Я радуюсь тому, что ему пригодилась моя помощь, встаю на ноги и подхожу к холодильнику, но Рома перехватывает меня за руку и притягивает к себе.

— Я пошутил… Зелень у меня нарезанной хранится в холодильнике, а вот ты… — он шумно выдыхает и прислоняется своим лбом к моему.

Губы открываются, и я на носочках тянусь к мужчине, которого хочу целовать не переставая. Даже если это сон, то я не хочу просыпаться и желаю остаться навечно в нём.

Вот только позволят ли мне?

— 28 -

Выходные прошли стремительно: рядом с Ромой время летело настолько быстро, что я просто не успевала за ним. Я отправила маме сообщение о том, что со мной всё в порядке и ближайшие несколько дней я не вернусь домой, попросила её не беспокоиться и отключила телефон. Не хотелось смотреть на входящие от Кости и сообщения, в которых частенько стали мелькать угрозы с его стороны. Он опасался, что я вспомню всё, желал контролировать меня, а я пока не знала, как вести себя с ним. Отчасти я побаивалась мужа, потому что не знала, чего следует ждать от него.

— Ты сегодня рано, — шепчет мне в шею Рома, обнимая со спины.

— Мне нужно заехать в больницу до работы, плановый осмотр. Но ты не волнуйся! Я уже вызвала такси.

— Тебе нужно в больницу, и ты говоришь мне это только сейчас?

Я вижу через зеркало ванной комнаты, в которой мы стоим, как Рома надувает губы.

— Ну, прекрати, пожа-а-алуйста! Я ведь не маленький ребёнок! Со мной всё будет хорошо. Это просто плановый осмотр. Я посещу больницу, а потом приеду в офис. Ты же не хочешь, чтобы в офисе видели, как мы приезжаем и уезжаем вместе?

Я разворачиваюсь в его объятиях и утыкаюсь носом в обнажённую шею мужчины, прикасаясь к ней губами. Рома скользит руками по моему телу, останавливаясь на бёдрах, и внимательно смотрит мне в глаза.

— Вообще-то, хочу… Мне никогда не было дела до слухов и пересудов. Кроме того, чтобы ты знала, о нас и без того уже говорят разное…

— А ты хочешь подогреть интерес сплетников? — улыбаюсь я.

— Нет, я просто хочу показать им, что наши отношения не слухи… Впрочем, прости… Я забыл, что ты всё ещё замужем. Наверное, это усложнит тебе жизнь в офисе. И я мог бы найти себе новую секретаршу, но не хочу, чтобы мне готовил кофе кто-то кроме тебя…

Я негромко хихикаю, встаю на носочки и целую его в губы. Почему-то внутри появляется стойкое ощущение, что это всё ненадолго, что скоро волшебная сказка закончится, и я окажусь в суровой реальности, где принцу надоест его избранница, он сядет на белого коня и умчится вдаль. Думая о сказках, я понимаю, что последнее время не видела кошмаров, которые мучили меня рядом с Костей. Рома дарил моей душе умиротворение и покой.

— Ладно… Если ты не хочешь, чтобы они видели, как мы приезжаем и уезжаем вместе, то я просто буду подольше сидеть в машине. Делов-то… Я не хочу, чтобы ты разъезжала на такси. Поэтому дай мне пять минут, я почищу зубы, помою голову и моментально оденусь, совсем как в армии, пока горит спичка.

Я хихикаю, а потом вспоминаю, что у Ромы назначено важное совещание на понедельник — совет акционеров.

— Ром, тебе опаздывать нельзя. Вдруг я задержусь в больнице?

— Мне можно опаздывать! Я босс, — отвечает он и целует меня в висок. — Давай, иди собирайся, что тебе там нужно ещё сделать?! Я скоро.

Уже через пятнадцать минут мы с Ромой едем в больницу, и с моего лица не сходит улыбка. Мне так легко и хорошо рядом с ним, и я молю Бога, чтобы это никогда не закончилось.

Рома притормаживает около крыльца медицинского центра и смотрит на меня.

— Я припаркуюсь тут недалеко. Как только выйдешь из кабинета, напиши мне, и я подъеду.

— Я могу найти тебя на парковке…

— Напиши, и я подъеду! Нечего топать до парковки! — настойчиво произносит Рома. — Я знаю, что ты не маленький ребёнок, но у тебя муж психопат. Так что напиши.

— Договорились. Я напишу!

Я выхожу из машины и спешно поднимаюсь по крыльцу. Пока надеваю бахилы, понимаю, что руки трясутся. Всё-таки зря Рома напомнил мне о муже. Бывшем муже. Пусть штамп в паспорте ещё стоял, я больше не желала иметь связь с Костей и не хотела думать о нём, как о своём мужчине.

— Теперь тебя твой босс возит ещё и в больницу? — звенит над головой голос Кости, и я поднимаю на него взгляд. — Интересно, такой сервис доступен всем его сотрудницам или избранным?

— Что ты тут делаешь?

Меня начинает трясти ещё сильнее. Я беру сумочку и захожу в коридор, двигаясь к стойке администратора. Называю свою фамилию, и пока девушка ищет мою карточку, постукиваю подушечками пальцев по дереву. Я упорно делаю вид, что Кости нет рядом, но он стоит за моей спиной и не собирается уходить.

— Я пришёл вместе со своей женой, чтобы узнать о её состоянии и развитии нашего малыша. А что здесь делает твой босс? Или он заделался в благородные таксисты и арендодатели?

— Костя, прекрати так вести себя на людях! — шиплю я через плечо.

Девушка улыбается, протягивает мне карточку и называет номер кабинета, к которому следует подойти. Коридоры пустые, будто бы мне назло. А врача ещё нет на месте. Я сажусь на скамейку, а Костя плюхается рядом и пытается обнять меня, но я отталкиваю его.

— Я просила тебя не давить на меня и дать время, а вместо этого ты стал угрожать мне. Ты считаешь это нормальными отношениями? Рома просто подвёз меня, ты прав. И я не обязана отчитываться перед человеком, которого не помню, — выпаливаю я и впервые за сегодня с вызовом смотрю мужчине в глаза.

Во взгляде Кости читается облегчение. Он радуется тому, что я не помню его… Не помню его измены. Как же сильно хочется взять и плюнуть в эту довольную рожу.

— Я бы не давил, если бы ты оставалась дома. Ты обещала дать мне шанс на новые отношения с тобой, а вместо этого активно игнорируешь меня и проводишь время с этим… — Костя поджимает губы. — Скажи, малыш, ну чем он лучше меня? Почему ты к нему тянешься, а меня отталкиваешь? Я не заслужил такого отношения!

Мне хочется рассмеяться Косте прямо в глаза и сказать всё, что я о нём думаю. Он нагло врёт мне, пользуясь тем, что я совсем ничего не должна помнить, и ничуть не стыдится своей лжи. Точно так же он нагло врал мне раньше. Ярость начинает сдавливать грудь. Вот бы выплеснуть всё на него прямо сейчас. Но я молчу.

— Ты прав, наверное. Но я ничего не могу поделать с тем, что хочу просто найти себя. С Романом Валентиновичем у меня ничего нет. Сегодня я на самом деле попросила его подвезти меня, потому что мы должны успеть на важное совещание.

— Где ты живёшь сейчас? У него? — цедит сквозь зубы Костя.

— Нет. В квартире подруги, Милы! — Костя мгновенно бледнеет.

Мы смотрим друг другу в глаза, и почему-то в этот момент мне кажется, что я разгадала имя его любовницы. Уж слишком странная у него реакция на её имя. Но через пару мгновений возвращается фальшивый любящий муж и улыбается.

— Возвращайся в квартиру. Я больше не явлюсь без приглашения.

— Спасибо за предложение, но у Милы я чувствую себя гораздо комфортнее, поэтому поживу пока у неё.

Я прикусываю язык, думая, что если они на самом деле были любовниками, то Костя обязательно позвонит ей, а Мила скажет ему правду.

И что тогда будет?



— 29 -

Врач быстро проводит осмотр и даёт направление на необходимые анализы, которые требуется сдать к следующему визиту. Я снова всерьёз думаю о том, чтобы сменить клинику, дабы Костя не знал, где и в какое время я нахожусь. Когда выхожу из кабинета, сталкиваюсь с ним и закатываю глаза.

— Я попросила тебя уйти.

— Я подвезу тебя на работу! — настаивает он.

Я выхожу в прихожую, желая администратору хорошего дня, и срываюсь на Костю. Он так сильно раздражает меня, что мне хочется убить его. И виной тому не гормоны, а его идиотское поведение.

— Как я должна давать тебе шанс, если ты сам себе противоречишь? Скажи мне! Ты говоришь, что дашь мне время, но в то же время липнешь, как пиявка! Я так не могу!

— А как я должен пытаться налаживать с тобой отношения и доказывать, что ты моя жена, если ты всё свободное время трёшься около него? — кричит муж.

Сняв бахилы, я выхожу на улицу. Сердце бешено колотится в груди, а живот начинает тянуть. Только бы не случилось что-то плохое…

— Просто оставь меня в покое! — отвечаю я и стискиваю зубы.

Я шарю рукой в сумке, надеясь поскорее отыскать телефон и позвонить Роме. Нужно сообщить ему, что я уже вышла. Вот только меня трясёт всю, и я не могу найти мобильный, а Костя хватает меня за локоть и разворачивает на себя.

— Я хочу, чтобы ты вернулась домой! — шипит он, глядя на меня какими-то звериными глазами.

— А я хочу, чтобы ты отстал от меня! — не уступаю ему я.

В эту секунду я готова раскрыть все карты и высказать Косте, что знаю о его изменах. Знаю и не готова прощать его и принимать в распростёртые объятия.

Машина Ромы со свистом тормозов останавливается около крыльца, и мужчина быстро выходит. Он скрещивает руки на груди, прислоняясь к автомобилю, и с вызовом смотрит на Костю.

— Какие-то проблемы? — спрашивает Рома сдержанным тоном, но я вижу, что он слишком зол, чтобы продолжать контролировать себя.

— Проблемы? Если только та, что… — Костя невольно фыркает и отпускает меня. — Это просто общение жены с мужем. Не знакомо такое?

— Такое общение жены с мужем? Нет! — отвечает Рома.

Я быстро спускаюсь и, проходя мимо него, прошу не связываться с Костей. Он недостоин того, чтобы с ним разговаривали. Сердце готово выпрыгнуть, когда я сажусь в машину. Рома занимается водительское место, и мы уезжаем. Я замечаю краем глаза, что Костя щурится, провожая нас взглядом, и достаёт мобильный. Он будет сейчас звонить моей маме, чтобы пожаловаться на непутёвую жену? Или Миле, чтобы спросить, на самом ли деле я живу в её квартире? В висках пульсирует, и меня охватывает паника. Что если подруга, которую я считала лучшей, спала с моим мужем? А потом пыталась успокоить меня и говорила, какая он редкостная сволочь?

— О чём ты задумалась? — спрашивает Рома, выворачивая на главную дорогу.

— Да ни о чём… Просто меня немного выбило из колеи появление Кости. Я не думала, что он зайдёт так далеко.

— Хорошо, что я не позволил тебе ехать на такси. Знаешь, теперь ты вообще никуда не будешь ходить или ездить без меня!

Негромкий писк слетает с моих губ, и я принимаюсь кивать. Я вспоминаю об анализах, которые мы сдали вчера, и смотрю на Рому.

— Когда будет готов результат ДНК?

Рома пожимает плечами и мотает головой. Он переключает скорость и прикасается к моему колену. Остановив машину на светофоре, он поворачивается и смотрит на меня. Улыбка, трогающая уголки его губ, согревает моё сердце.

— Это не так важно… Я не отдам тебя ему. Неужели ты ещё не поняла этого?

Щёки краснеют, и я отвожу взгляд, устремляя его в окно.

Мы с Ромой заходим в офис вместе, потому что мне, по сути, нет дела, кто и что будет думать о наших отношениях. Алина загадочно улыбается, а стоит боссу скрыться в зале совещаний, она спешит ко мне.

— У вас с ним есть что-то? Ну уж слишком очевидно всё! — Глаза Алины горят от возбуждения.

Наверное, ей хочется разнести свежую сплетню по офису как можно быстрее, а получить интервью из первых уст всегда лучше.

— Да, — отвечаю я. — У нас с ним куча бумаг для подписания, а ещё куча бумаг для… Ой!

Я вспоминаю, что не подготовила зал и не расставила воду. Вот только совещание, наверное, уже началось, и мне вряд ли можно входить.

— У меня рабочий день начнётся через пять минут, — говорю я, глядя на часы. — Имеет ли смысл заходить в зал совещаний и расставлять воду на столе сейчас?

— Только если позовут… Знаешь, там сегодня Варвара… Так что лучше не заходить лишний раз. Она не в лучшем расположении духа. Наверное, снова мужик выгнал. В общем, если не попросили, то сиди и наслаждайся своими пятью минутами свободного времени. Я побегу, а то если эта стерва выйдет… — Я киваю, и Алина делает пару шагов от моего стола, а затем замирает и поворачивает голову ко мне. — И всё же… У вас с ним романтические отношения? Вы любовники?

Я отрицательно мотаю головой, отвечая на её последний вопрос. Любовники для меня всегда ассоциировались с чем-то порочным, так что фактически я не соврала. Наши с Ромой отношения больше напоминали нечто таинственное, искреннее, волшебное и не поддающееся объяснению.

* * *

Я отвлекаюсь на заполнение документации, которую Роме нужно будет подписать сегодня, но громкий хлопок двери конференц-зала заставляет меня поднять взгляд. Разъярённая фурия вылетает и спешит прямо ко мне. Она смотрит на меня и щурится.

— Ты, жалкая секретарша, не проработаешь тут и дня! Я позабочусь о том, чтобы тебя уволили! — кричит она.

— Что я вам сделала? — удивляюсь я.

— Вот именно что ничего! Почему я должна была сидеть на собрании с пересохшим горлом? М? Где вода? Где чай или кофе? Это твоя прямая обязанность, обеспечить нас всем необходимым для комфортной беседы.

Наверное, Алина была права, и у этой дамочки действительно не всё в порядке на личном фронте, раз она бросается на всех подряд, как кобра. Однако спорить с ней я не хочу, поэтому замолкаю. Мне кажется, что стоит только начать доказывать свою правоту, и она ухватится за это, чтобы поругаться.

— Варвара! — раздаётся властный голос Ромы за спиной женщины. — Оставь её в покое! Я не давал распоряжение приносить воду. У неё рабочий день начался совсем недавно!

— Значит, ты плохой руководитель, мой дорогой! Ты всегда и во всём проигрывал другим мужикам! Даже не знаю, как я на тебя посмотрела!

Варвара, недовольная тем, что Рома заступился за меня, убегает. Она пару раз поскальзывается на своих длиннющих шпильках и чуть было не падает, а Рома подходит ко мне и с грустью улыбается.

— Прости, что пришлось выслушивать её бред, — извиняется он.

— Бывшие, наверное, всегда такие…

— Ну-у-у, — разводит руками Рома, — не все. Я же не стал полным неадекватом. Да и ты не ведёшь себя как твой муж…

Его взгляд снова мрачнеет, становится таким грустным, что у меня перехватывает дыхание. Он снова подумал о том, что изменил своим принципам и спал с чужой женой…

Я понимаю, что мы должны работать, но за выходные так сильно привыкла к Роме, что с превеликим удовольствием сутками напролёт сидела бы в его объятиях.

— Я должен пойти к себе, чтобы внести ряд поправок в смету нашего текущего объекта, но я буду скучать по тебе. Как смотришь на то, чтобы пообедать вместе?!

— Можно конечно. Вот только… Если слухи о наших с тобой отношениях дойдут до твоей бывшей фурии, не попытается ли она отравить меня своим ядом? — улыбаюсь я.

— Уж с ней я точно как-нибудь разберусь, — отвечает Рома и подмигивает мне.

Рома уходит, а я заканчиваю с распечаткой документов и готовлюсь отнести их ему в кабинет, когда звонит незнакомый номер. Я хмурюсь, глядя на телефон, а затем нажимаю кнопку ответа.

— Слушаю вас, — отвечаю я.

— Марина, привет! Мы бы не могли сегодня встретиться и поговорить? Скажем, пообедать вместе? — я узнаю в этом приторно-сладком голосе Вику, свою тётю и мамину сестру.

Чего она хочет от меня?



— 30 -

— Это касается твоей мамы, Мэри! Я совсем ничего не могу с ней поделать. Уже не знаю, как спорить с этой упрямой женщиной и убедить её отказаться от иска, который она подала на меня. Она просто отнимает наше драгоценное время, хоть и понимает, что ничего не выиграет. Позволь мне объясниться с тобой. Быть может, ты поймёшь меня и сможешь убедить её отказаться от спора?

Тётя постоянно называла меня Мэри. Из детства я помнила немногое, но точно знала, что она щекотала меня и игриво звала Мэри. А потом всё изменилось. Мы с мамой остались одни…

— Ладно. Встретимся в кафе рядом с моей работой. Адрес скину в сообщении.

Я сбрасываю звонок и отправляю тёте адрес. Поясница начинает ныть, и я уже боюсь подумать, в каком именно состоянии буду после того, как живот начнёт активно расти. Не смогу ходить, сидеть и буду проводить большую часть времени в лежачем положении? Или боли появились сейчас из-за того, что организм перестраивается, а потом они пройдут?

Как же много вопросов появляется в голове в последнее время, и как же мало ответов на них есть. Я тяжело вздыхаю и смотрю на стопку бумаг. Рассортировав их и скрепив отдельные степлером, иду в кабинет босса.

Он сидит за своим компьютером и напряжённо глядит в монитор. Я кладу перед ним документы и улыбаюсь.

— Нужно подписать сегодня и отправить сметчикам.

— Всё, что скажешь!

Рома берёт меня за руку и с нежностью смотрит мне в глаза.

— Скоро пойдём обедать, и я смогу насладиться твоим обществом, не думая о работе.

Я с грустью поджимаю губы и тяжело вздыхаю.

— Кажется, у нас не выйдет пообедать вдвоём. Прости…

— Это почему? Только не говори, что ты боишься слухов, потому что в таком случае я буду вынужден объявить по громкой связи, что женюсь на тебе.

Кончики ушей начинают гореть от смущения. Я опускаю голову и отвожу взгляд в сторону.

— Просто тётя попросила встретиться с ней. У них с мамой сложные отношения. Уж не знаю, что именно они не смогли поделить, но началась холодная война, и уже довольно длительное время тянутся судебные разбирательства, которым пришла пора положить конец. Вика, ну моя тётя, она первой пошла на мировую и хочет, что-то обсудить со мной!

— У вас прям какие-то клановые войны в семье. Борьба за престол?

— Что-то вроде того. И я сама ужасно устала от всего этого, но что поделать?.. Возможно, предложение Вики на самом деле покажется мне выгодным и поможет им с мамой помириться. По крайней мере я очень рассчитываю на это.

— Ладно… Раз обедаешь с тётей, я не стану препятствовать, хоть и буду очень скучать.

Рома тянет меня к себе, и я падаю на его колени. Его рука скользит по моей спине, останавливаясь в районе лопаток, а его губы касаются моих нежным поцелуем, от которого голова идёт кругом. Я кладу ладони на его лицо, чтобы не отпускать, чтобы наслаждаться вкусом его губ. Но громкий женский визг заставляет меня вздрогнуть.

— Ты в своём уме? Средь бела дня сидеть и облизывать секретаршу? А если бы зашёл кто-то из партнёров? — визжит Варвара, а я подскакиваю на ноги и чувствую, что даже дышать стало тяжело от испуга.

Вроде бы они с Ромой разведены, а у меня всё равно возникает такое ощущение, словно нас застукали за изменой, и я снова думаю над тем, что, возможно, нас на самом деле можно назвать любовниками.

— А ты! Думаешь, ему нужна? Какая-то жалкая секретутка? Только чтобы семя спустить и выкинуть потом, как и всех остальных!

В словах Варвары звучит столько желчи, что мне хочется просто раскатать её в лепёшку, но я умело держусь. В конце концов, это не мои разборки. И я вижу, как сильно злится Рома. Он подскакивает на ноги и хватает свою бывшую жену за плечи.

— Единственная подстилка и проститутка здесь ты, Варвара! А она моя невеста! И если ты ещё раз посмеешь разинуть свой рот… Убирайся отсюда, иначе я так сильно обесценю акции, что ты не рада будешь, что владеешь их частью!

Варвара словно получает пощёчину. Она смотрит на меня с презрением, стряхивает с себя руки Ромы и со словами: — Ты ещё пожалеешь, — брошенными то ли ему, то ли мне, выскакивает из кабинета.

— Прости! Ты не должна была выслушивать всё это! Она не в своём уме. И честно, я не понимаю, какого чёрта ей от меня нужно. Я каждый раз даю понять ей, что между нами всё кончено, но она продолжает делать вид, будто шанс есть. Прости ещё раз!

Рома приближается, обнимает меня и целует в висок, и я таю в его объятиях. Плевать, кто и что будет говорить обо мне. Когда он рядом мне не страшно ничего.

И в эту секунду я делаю то, что хочется: просто отдаюсь своим эмоциям, встаю на носочки и шепчу на ухо Роме:

— Кажется, я тебя люблю!

— Всего лишь кажется? — с удивлением переспрашивает он.

— Не знаю, как назвать то, что я к тебе испытываю… Я боюсь называть это любовью, потому что считаю их чем-то большим… Но как ещё можно назвать это? Кроме того, всё происходит настолько стремительно, что мне страшно. Я боюсь, что нахожусь в коме, а ты всего лишь плод моего воображения.

— Поверь мне, в наших воображениях не было бы назойливых бывших, которые не дают нам обоим покоя. Мы бы нежились на белых песчаных пляжах, пили Пина-Коладу и целовались… целовались!

Губы Ромы прикасаются к моим, а его руки обвивают мою талию.

— И, знаешь, мне кажется, что я тоже люблю тебя… Но можно ли любить воздух?

— Воздух? — не понимая смысла его слов, переспрашиваю я.

— Мы жить без него не можем… Но любовь ли это? Или необходимость? Я думаю, что если ты исчезнешь из моей жизни снова, то я не смогу жить дальше!

Я прижимаюсь к Роме и ничего не говорю ему, наслаждаясь моментом, данным нам, ведь практически всегда в бочку мёда прилетает ложка дёгтя.

Или в нашем случае такого не будет?

— 31 -

Когда я собираюсь в кафе, которое расположено на первом этаже бизнес-центра, где мы работаем, меня перехватывает Алина.

— И ты говорила, что между вами ничего нет? Варвара на весь офис орала, что Роман Валентинович спит со своей секретаршей! Почему ты не рассказала?

Она говорит так, словно мы были лучшими подружками, и я утаила от неё то, что попрощалась с девственностью. Нижняя губа Алины дёргается, и я понимаю, что девушка обиделась на меня. Но не из-за того, что считала меня подругой, а потому, что у неё не вышло разнести горячую новость всем остальным первой. Это же нонсенс! Босс спит с новенькой секретаршей, которая отработала всего неделю.

— Слушай, все эти слухи… Это просто раздувательство, понимаешь? Между мной и Ромой…

— Ромой, значит! Я думала мы подруги… Ну и ладно. Не хочешь делиться тайной ваших отношений, не надо. Просто ты скажи ему о своей беременности, а то нечестно обманывать мужика!

Меня пробирают мурашки. Я никого не обманывала, но меня, наверное, представили тут в таком свете, что считали расчётливой стервой, которая решила навесить чужого ребёнка на шею босса. Я тяжело вздыхаю и направляюсь к лифту. Я никогда не любила оправдываться, и в этот раз не стану. Сплетников всё равно не интересует правда, главнее то, что погорячее, ведь тогда можно будет гораздо дольше обсуждать ситуацию.

Оказавшись в уютном кафе, я сажусь за столик и жду, когда придёт Вика. Я предупредила её, что у меня будет, не так много времени, и что ждать её не стану. Я заказываю круассан, горячее молоко и жду, пока официант принесёт заказ. В голове царит какой-то дурман. За месяц после аварии моя жизнь превратилось в нечто необъяснимое, а за последнюю неделю она начала напоминать индийский фильм, где куча событий происходит так стремительно, что и не понимаешь, насколько реально происходящее.

Отношения с Ромой…

Нахлынувшие воспоминания…

Измена Кости…

Расставание с Костей…

Истерика Варвары…

И когда этому всему придёт конец?

— Прости, что немного опоздала, но я не отниму лишнее время! — плюхается на стул напротив меня Вика.

Её волосы цвета насыщенного шоколада распущены и едва достигают плеч. Худенькое личико с заострённым подбородком убавляет ей лет десять в возрасте, если не больше. Узковатые глаза удачно подчёркнуты макияжем, который исправляет этот маленький недостаток внешности. Пухлые губы Вики, явно не без помощи пластики, накрашены яркой красной помадой.

Официант приносит мой заказ, я обрабатываю руки антисептиком и влажными салфетками и берусь за круассан.

— Извини, но у меня обед, поэтому я буду есть! — произношу я, а Вика улыбается и машет рукой, давая понять, что это пустяки.

— Будто сто лет не видела тебя! Такая взрослая! Однако из-за беременности ты слегка погрузнела, — немного морщится тётя и кривит губы.

Разговор складывается не лучшим образом, и дело даже не в том, что Вика то ли осознанно, то ли нет оскорбляет меня… Мне не нравится интонация тёти и её презрительный взгляд. Она словно считает себя выше других людей, выше меня. И пришла, чтобы попросить меня о помощи?

— Переходи к делу, — запив кусочек круассана молоком, произношу я.

Мне не хочется долго общаться с Викой и из-за неё опоздать на работу. Конечно, проблем у меня не возникнет, но я не собираюсь пользоваться своими отношениями с Ромой. В конце концов, никогда нельзя путать работу с личной жизнью.

— Послушай, твоя мама маразматичка, впрочем, ты и сама это знаешь, — начинает Вика и смахивает локон волос, упавший на её лицо. — Ей уже все говорят, что она не сможет ничего добиться, но она таскает меня по инстанциям, подавая слегка изменённые иски и требования. Я понимаю, что её задело моё превращение в бизнес-леди, но уже пора одуматься. Она тратит свою жизнь на меня. Пытается обвинить меня в воровстве её идеальных рецептов красоты, но она даже не знает, что именно я использую в своих салонах. Марин, ты умная девочка, всегда такой была, хоть и сотрясла немного свою бедную головушку… Ну в самом деле! Поговори с ней. Понимаешь, твоя мама не оставляет мне другого выхода. Я буду вынуждена повысить ставки и играть по её же правилам. У меня больше энергии, и я смогу потопить её.

— Не находишь, что это больше похоже на угрозу? — спрашиваю я у Вики и доедаю свой круассан.

— Не тебе, конечно, но сестра не оставляет мне другого выхода, — негромко и наигранно шмыгает носом Вика.

— Какая кошка пробежала между вами? Почему вы с мамой так ненавидите друг друга? Вы же родные сёстры! — спрашиваю я, и Вика напрягается.

— А ты не знала? — удивляется она.

— Нет… Откуда бы? Мама хранит секреты… Ты тоже не особо разговорчива обычно.

— Ах… Это история сильной любви, которую твоя мама не смогла принять, — драматично цепляет руки в замок Вика. — Твой отец… Мы с ним были предназначены друг для друга, и мы ничего не смогли поделать с этим притяжением. Понимаешь? Ну ты неглупая… И взрослая уже. Беременная! Так что точно поймёшь! Мы с ним стали встречаться. Я не хотела рушить брак сестры, но и без этого мужчины не могла. А потом, совершенно случайно, она застукала нас. Боже! Как же стыдно и в то же время радостно мне было! Я думала, что смогу теперь, наконец, быть вместе с любимым человеком, но твоя мать не могла принять того, что мы счастливы. Она запретила твоему отцу видеться с тобой… Запретила близко подходить и раздавила его морально. Он превратился в другого человека, жёстокого и сметающего всё на своём пути. Он хотел вернуться в семью, но твоя мать не приняла, и за это он возненавидел меня. Наши отношения были обречены. И всё из-за твоей матери. Я не сразу смогла успокоиться, потеряв его, а потом попыталась попросить у сестры прощения, но она поклялась, что раздавит меня. Отсюда началась холодная война между нами. Я тогда тоже хотела растоптать её, создала такие же салоны, какие были у неё… Но потом я полюбила своё дело по-настоящему. И я не пыталась больше навредить сестре, я просто хотела зарабатывать, занимаясь любимым делом, а она будто бы с ума сошла… Ну что ты смотришь на меня с осуждением? Я на самом деле любила его! И до сих пор боль расставания жива в душе. Я была готова всю жизнь оставаться его любовницей, но всё случилось так, как случилось. Твоя мать не заслуживала такого шикарного мужчину.

— А ты заслуживала? — нервный смешок срывается с моих губ. Я закатываю глаза и покачиваю головой. Теперь понятно, почему мама никогда не рассказывала мне об отце — она попросту не хотела ранить мои чувства и не могла вспоминать его предательство.

— Да! Я его любила! А она — нет! — вздёргивает вверх подбородок Вика.

Аромат её парфюма доносится до меня, и мне кажется, что он напоминает мне какую-то часть прошлого… Возможно, одну из её ссор с мамой или детство… Хотя последнее тут маловероятно.

— Ты поможешь мне или нет? Это ведь не только мне нужно, но и твоей матери! — продолжает давить Вика, и мне не нравится это.

— Я подумаю, но для начала поговорю с мамой! — отвечаю ей, подзываю официанта и оплачиваю свой обед.

— Ну что ж, спасибо, что хотя бы уделила мне время! — говорит Вика, встаёт на ноги и разворачивается. Вальяжно покачивая бёдрами, она движется в сторону выхода, а у меня в голове вертится только одна мысль.

Её походка… Она так сильно напоминает мне нечто болезненное, то, отчего сердце готово разорваться.

Неужели именно с ней Костя изменил мне?

— 32 -

В висках начинает пульсировать. Острая резь бьёт в голову, и меня затягивают воспоминания. Ну конечно! Вика! Это её я видела рядом с Костей. Она улыбалась ему, держала за ручку и хихикала в ответ на его слова, а он прикасался к её ягодицам, абсолютно не стесняясь людей, которые ходили в аэропорту. Они ездили в ту командировку вместе. И я точно знала то, что именно Костя сливает все мамины рецепты этой дряни. Вот какую тайну я должна была вспомнить, вот что важно было не упустить из вида!

Внутри всколыхнулось острое желание встретиться с мамой прямо сейчас и рассказать ей правду, но я удержалась. Нельзя было бросить работу только потому, что меня посетила очередная вспышка памяти.

Я пишу маме сообщение о том, что вечером хочу поговорить с ней, отправляю его и возвращаюсь в офис. Алина косится на меня, ничего не говорит, а я решаю сделать вид, что не замечаю этой надуманной обиды. В конце концов, обижаться должна я, ведь это меня активно обсуждают в офисе в последнее время. Меня и мужчину, с которым у меня и без того непростые отношения.

Стоит мне только присесть на стул, как мама начинает звонить. Я вздыхаю и отвечаю ей.

— Что за срочность? Ты нормально себя чувствуешь? — волнуется она.

— Нормально… Я встречалась с Викой, — честно признаюсь я.

— Зачем? Что эта гадюка успела напеть тебе? Если она посмела давить на жалость…

— Она рассказала мне правду про отца, но всё это неважно. Мам, мы должны серьёзно поговорить, и я прошу тебя дождаться вечера и никуда не выходить из дома.

— Хорошо. Я буду ждать тебя! Но ты уверена, что с тобой всё в порядке? Она тебе не угрожала?

— Всё хорошо! До вечера, мам!

Я отключаю телефон, и ощущаю, как на меня накатывает волна очередного воспоминания. В висках покалывает, словно в них втыкают сотню тоненьких иголок.

Я вспоминаю всё. Абсолютно всё, что случилось со мной за эти пять лет, и на душе скребутся кошки от понимания того, что я любила своего мужа. Я на самом деле любила Костю и из-за него готова была перестать общаться с матерью. Я требовала, чтобы она приняла и начала уважать его, угрожала, что в ином случае перестану общаться с ней, вот почему она смирилась.

— Хлебнёшь ты с ним ещё горя, но это твой выбор! — тяжело вздохнула тогда мама и приняла тот факт, что я выхожу за него замуж.

А потом я вспомнила, как он начал разбивать моё сердце сплошными командировками. Он часто задерживался на работе, и я находила в его машине женскую помаду, а однажды серьгу. Костя пытался оправдаться и говорил мне, что всё это ерунда, что это он подвозил какую-то сотрудницу домой и, скорее всего, серьгу обронила она. И я пыталась ему верить, пока впервые не увидела с ней. Муж целовался с женщиной, лица которой я не разглядела впервые, а по фигуре было сложно определить, что это именно Вика. До меня тогда только донёсся шлейф её парфюмерии. Приторно-сладкий запах, который я запомнила навсегда… Который снова вдохнула сегодня, в кафе.

— Брось реветь из-за этого урода! — утешала меня Мила. — Он сволочь писанная! Таких сволочей надо в бочку с дерьмом опускать и заставлять хлебнуть хорошенько! Слушай! Ну не кисни! Давай сегодня потусим на вечеринке! Приятель решил закатить мне проводы, я не хотела сначала, а теперь думаю — почему нет? Всё равно этот урод в командировку уехал! А вернётся через неделю-две, тогда и пошлёшь его куда подальше! М?

— А давай! Ты права! Костя лишь притворялся овечкой, натягивая на себя чужую шкуру! Ты права! Он не стоит моих слёз!

Именно на этой вечеринке я встретила Рому. Между нами с первого взгляда образовалось сильное притяжение, которое я активно пыталась игнорировать. Он пригласил меня на танец, но я отказалась, потому что его голос начал сводить с ума. Я списывала всё на нервы, на обиду, которая образовалась внутри из-за измены мужа. Я не желала поступать точно так же, как Костя… Пока мы были в браке, я не хотела изменять ему. Но после была игра в бутылочку, и когда мы с Ромой поцеловались, я потеряла контроль над собой. Нам было неописуемо хорошо вместе, и мы ничего не требовали друг от друга взамен. А потом он провожал меня в такси и просил вернуться к нему, если влечение не исчезнет, пока он будет в командировке. И оно не исчезло. Каждый день я думала о нём. Это помогало мне жить дальше. Я жила мыслями о том, что у нас всё может получиться. Наверное, следовало тогда закрыться в себе и перестать верить мужчинам, но Рома казался мне другим. Он будто бы дополнял меня, словно делал меня целой. И в день прилёта Кости я поехала в аэропорт, чтобы встретить его и сразу заявить ему, что хочу развода, но я снова застала его с любовницей и увидела её лицо. Я слышала, как она говорила ему, что нужно украсть ещё парочку маминых рецептов, и тогда им можно будет наконец-то быть вместе. Именно это я и должна была рассказать маме, но допустила самую большую ошибку в своей жизни — я всё-таки вернулась в квартиру, чтобы поговорить с мужем и высказать всё, глядя ему в глаза. А потом эта авария. Если бы только не эмоции, которые переполняли меня, я бы услышала сигнал машины, заметила её, но я ничего толком не соображала. И я поплатилась за собственную беспечность…

По щекам текут слёзы. Я сижу за столом и реву, потому что воспоминания причиняют нестерпимую боль. Я думала, что никогда ничего не испытывала к Косте, но его измена ранила меня… С одной стороны, это было даже хорошо, ведь если бы я не узнала об измене тогда, то не встретила бы Рому, а с другой… Меня убивала собственная доверчивость. Столько лет Костя был со мной из-за того, что пытался подобраться к секретам моей матери. Я была на все сто уверена в том, что его ко мне подослала Вика. Четыре года фальшивого брака и пять лет отношений, которые ему были не нужны. Теперь я понимаю, почему Костя часто раздражался и срывался на меня из-за пустяков… А я винила себя, думала, что сама сделала что-то не так.

— Марин, что случилось? — спрашивает Рома, выйдя из кабинета.

— Я была с тобой не потому, что хотела отомстить мужу… Меня действительно тянуло к тебе тогда, как и сейчас. Вот почему я не рассказала тебе о том, что замужем. Я боялась тогда, что тебя это отпугнёт, а мне было хорошо вместе с тобой. Обручальное кольцо я потеряла через год после свадьбы, поэтому в тот день была без него. Помолвочное сняла, когда узнала об измене. То, которое мне принёс в больницу Костя, было не моё… Он купил новое, чтобы заставить меня верить в то, что мы были счастливой семейной парой. Я всё вспомнила, Ром… И я должна поговорить с мамой.

— Тебя отвезти?

— Нет! Я дождусь вечера. Мне нужно успокоиться и отправить сметчикам бумаги, которые ты должен был подписать.

— Ты справишься с работой в таком состоянии? — хмурится он.

— Справлюсь! — пытаюсь выдавить улыбку я и вытираю слёзы, радуясь тому, что использовала утром дорогую водостойкую тушь, которая не текла и не оставляла разводов под глазами.

Вот только справлюсь ли я на самом деле? Как пережить это предательство и аккуратно вывести Костю на чистую воду?

— 33 -

До конца рабочего дня я с головой погружаюсь в работу. Я пытаюсь не думать о правде, которая мне открылась, и как только навязчивые мысли лезут в голову, я сразу же пытаюсь избавиться от них.

— Я подвезу тебя к маме и буду ждать в машине! — произносит Рома.

Мне неудобно заставлять его сидеть в машине, и я открываю рот, чтобы воспротивиться, но он отрицательно мотает головой.

— Не говори ничего! И слышать не хочу о том, какая ты самостоятельная. Ты молодец, но на такси я тебя не пущу! Если бы прислушался к тебе утром, — Рома замолкает.

Я опускаю голову, сдаваясь на милость победителя. Однако мне всё равно крайне неудобно заставлять его ждать, и я не знаю, как быть: привести Рому в дом мамы и заявить, что он мой новый мужчина? Наверное, для неё будет слишком много новостей за один день… Слишком много «громких» новостей.

Мы с Ромой приближаемся к лифту. Он нажимает на кнопку его вызова и терпеливо ждёт, несмотря на шепотки, которые доносятся за нашими спинами. Рома говорит мне о том, что ему звонили из клиники, но он не услышал, и что, скорее всего, результаты уже готовы, и меня начинает пробирать мелкой дрожью. Вот только мужчина не даёт мне впасть в панику: он берёт меня за руку, понимая, что за нами наблюдают, и с нежностью смотрит мне в глаза.

— Просто доверься мне, Марина. Мне неважен результат, и если ты хочешь, то я даже не стану забирать его и смотреть на цифры.

— Мне важен… — опускаю я взгляд и, пользуясь тем, что лифт приехал, ныряю в него.

Рома молчит. Он ничего не говорит мне, словно мои слова как-то оскорбили его, а я делаю вид, что ничего не произошло и готовлюсь к разговору с мамой. Где-то глубоко внутри появляется страх — что если Костя будет караулить меня около маминого дома? В подъезде? Или… Боже! Он же может заявиться к ней! Я не говорила маме, что это секретный разговор, и чтобы помирить меня с мужем, она могла пригласить его.

Самое время схватиться руками за голову, но я делаю глубокий вдох и набираю маме сообщение с вопросом, нет ли у неё Кости, и не приглашала ли она его. Ответ приходит быстро.

Мама: «А ты хотела, чтобы я пригласила его? Могу позвонить, и он примчится уже через десять минут».

Мне бы мамино хладнокровие. Для неё многие люди были простыми пешками, разменной монетой, а я ко всем относилась с открытой душой… Потому Костя и нагадил в неё.

Я: «Ни в коем случае! Я всё вспомнила, мама… И это секретный разговор».

Я почти представляю лицо мамы, когда она читает это сообщение. Да она же все ногти изгрызёт, пока я не войду в её квартиру и не расскажу всё, что вспомнила. И мне нужно поскорее поделиться с ней правдой, пока не приключилось что-то ещё.

Рома останавливает машину напротив подъезда мамы, паркуясь около тротуара. Он выходит вперёд меня и оглядывается, а потом открывает дверь пассажирского сиденья и даёт мне знак, что я могу выходить.

— Ты заделался в шпионы? — с улыбкой на губах спрашиваю я у Ромы.

— Скажешь тоже… Смотрел, нет ли машины твоего мужа где-то поблизости. Я около медцентра заметил его номер, у меня память фотографическая, и когда я видел вас целующимися в машине, то запомнил номер. А так мог и не подоспеть вовремя…

Я обвиваю шею Ромы руками и тянусь к его щеке. Невесомо целую его, наслаждаясь этим мгновением и готовясь к разговору с мамой.

— Я позволила ему поцеловать меня тогда, потому что подумала, что это пробудит внутри хоть какие-то ощущения. Но я сильно ошиблась. Просто хотела, чтобы ты знал.

Рома улыбается, а я отстраняюсь от него и с тоской смотрю на подъезд.

— Я бы позвала тебя с собой, но, боюсь, что знакомство с мамой должно происходить не в таких обстоятельствах.

— Не переживай! Я понимаю всё, но настоятельно прошу написать мне сообщение о том, что ты добралась, и с тобой всё в порядке. Мало ли что известно твоему упырю-мужу…

— Хорошо!

Я звоню в домофон, и мама открывает. Уже через пару минут я оказываюсь в её квартире и пишу Роме, что всё хорошо.

— Рассказывай, что ты вспомнила! — буквально нападает на меня мама, даже не пригласив пройти.

— А предложить дочери чай?

— Сначала расскажи, я же чуть себе руки до локтей не отгрызла! Что произошло у вас с Костей в тот вечер?

— Я хотела развестись с ним, потому что Костя вернулся из командировки не один. Он был с Викой. Понимаешь, мам? С Викой… он изменял мне с моей тётей и твоей сестрой!

Мама берётся руками за голову и, не веря собственным ушам, мотает головой. Она внимательно смотрит на меня, словно пытается понять, в порядке ли всё с моим состоянием, а затем тяжело вздыхает.

— Вот ведь дрянь какая! Одного мужика ей было недостаточно увести… Решила и другого прибрать к рукам!

— Мам, это не так важно, как то, что Костя передавал Вике все рецепты, которые ты создавала. У меня нет доказательств, но я слышала их разговор в аэропорту. Вика сказала, что ему достаточно будет украсть у тебя ещё парочку рецептов, и тогда всё станет прекрасно, и они смогут быть вместе!

— Вот значит как… Ну и крыса твой Костик… Ну и крыса! Я говорила, что ты хлебнешь с ним горя! А выходит, что мы обе его хлебнули! Ну ничего! Я задам ему жара и состряпаю такой рецепт, что Вика сама его уничтожит. Он знает, что ты всё вспомнила?

— Мам, ты может хотя бы пройти и сесть мне позволишь? — чуть морщусь я, потому что поясница жутко ноет, и мне хочется сесть.

— Проходи, конечно! — мама машет рукой в сторону гостиной.

Она проходит к бару, наливает себе немного виски и пристально смотрит на меня.

— И ты вынашиваешь ребёнка этой твари…

— Не факт, — оговариваюсь я и прикусываю язык.

— То есть как это не факт? — удивляется мама, но мне кажется, что в эту секунду она гордится мной. Наверное, радуется, что ребёнок не Костин…

— Видишь ли, я вспомнила практически всё, но некоторые моменты мне пока ещё недоступны, я будто бы ещё тогда пыталась их забыть. Мне кажется, что у нас с Костей давно не было близости, но впервые узнав о его измене, я провела ночь с другим мужчиной… Точнее, день… В общем, неважно. Я была с другим мужчиной и сейчас живу с ним. Мы сделали анализ ДНК, но пока не получили результаты…

— Стоп! — широко распахивает глаза мама. — Стоп-стоп-стоп! Для меня пока более чем достаточно информации. Не знаю, что там у вас с Костей, но ты вывалила на меня сейчас слишком много всего. Беременна от другого мужчины! Поверить только!

— Это пока не точно, но, вероятнее всего, — пожимаю я плечами. — И я не могу долго задерживаться у тебя, потому что он сидит в машине и ждёт моего возвращения.

— Мда-а-а… — мама тяжело вздыхает и делает глоток виски. — Не говори пока Косте, что ты вспомнила правду. Мне нужно немного времени, дней пять, не больше… И я подставлю его и Вику. Я выведу их на чистую воду и докажу на суде, что мои обвинения не были голословными, и что Вика воровала мои рецепты через моего помощника. А потом мы выкинем их обоих из нашей жизни.

Я улыбаюсь и согласно киваю. От мусора следует избавляться, а такие люди, как Вика и Костя — самые настоящие отбросы общества, биологический мусор.

— Постараюсь сделать всё возможное. Пока я живу у Ромы, но Костя умудрился подкараулить меня в больнице сегодня…

— Не выходи никуда одна. Уж не знаю, насколько хорош твой Рома, но ты должна находиться рядом с ним, пока я не выверну Костика наизнанку.

— Я поняла, спасибо, мам…

— А кто такой этот Рома? Как вы с ним познакомились? — всё-таки не сдерживает желание утолить любопытство мама.

— Это долгая история, но если кратко, то Рома мой босс… Я устроилась на работу к нему, не зная, что мы были знакомы раньше.

Мама мотает головой, а потом начинает хохотать.

— От кого от кого, но от тебя я точно такого не ожидала! Обскакала всех! Подумать только! И ребёнок может оказаться не Костика! Молодец, дочка, не только этим уродам пользоваться нашим доверием.

Я понимаю, что мама имеет в виду, в первую очередь моего отца, и впервые за последнее время мне хочется подойти к ней и обнять, сказать, что всё будет хорошо, но я пока неуверена в этом. Почему же внутренний голос подсказывает, что следует подготовиться к неприятностям?



— 34 -

— Я любила его… Так сильно любила…

Я снова находилась в своём кошмарном сне. Однако на этот раз, копия, которая обычно пыталась избавиться от меня, просто сидела и плакала. Раньше я пыталась сбежать от неё, но больше не боялась. Я положила руку на её плечо и постаралась заглянуть в глаза.

— Я любила его всем сердцем, а он предал, — всхлипнула она. — Помнишь, как сильно я любила его? Я так хотела снова быть рядом с ним! Не знать ничего об измене и быть рядом с ним, но я всё помнила, а ты нет! И я завидовала тебе! Я хотела оказаться на твоём месте! Засыпать рядом с ним и делать вид, что ничего не произошло!..

Хотела бы я сейчас снова забыть всё, чтобы не знать об изменах мужа и продолжать жить вместе с ним? Определённо точно нет. Однажды правда всё равно всплыла бы наружу, и тогда боль оказалась бы другой, более сильной. Кроме того, я бы никогда не смогла быть с Ромой, если бы не эта измена, если бы не случай, который полностью перевернул мои взгляды на жизнь…

— Теперь ты свободна от его измен, — прошептала я. — Пора вернуться той обиженной девочке и понять, что будущее нас ждёт куда лучшее, чем могло бы быть…

Я открываю глаза и смотрю на мужчину, мирно посапывающего рядом. На губах появляется улыбка. Он именно тот, кто мне нужен. Тот, кого искала истерзанная душа. Он мой мужчина, хоть я и боюсь потерять его. Я смотрю на часы и решаю поспать ещё немного, так как до звонка будильника у меня ещё час как минимум.

Вот только второй раз я просыпаюсь от звонка телефона Ромы. Он смотрит на экран телефона, прикрывает динамик, но, заметив, что я проснулась, всё же нажимает кнопку ответа.

— Слушаю вас!

Он прикрывает микрофон рукой и смотрит на меня.

— Прости, что украл время твоего драгоценного сна, — шепчет Рома, а я улыбаюсь ему в ответ.

— Не страшно, — отвечаю совсем негромко, а он хмурится.

— То есть как это потеряли? Вы хотя бы понимаете, что за это заплачены деньги? Нет. Мы не поедем. Всего доброго.

Рома выключает телефон и смотрит на меня виноватым взглядом.

— Что случилось? — спрашиваю я, понимая, что он хочет поделиться.

— Они потеряли твою кровь… В клинике. Не могут сделать тест, но я отказался от него. К чёрту всё.

— Нет-нет-нет! Пожалуйста! Мы должны поехать! Мы бы успели до работы! Для меня это действительно важно! Если я буду разводиться с Костей, то должна представить суду анализ ДНК, чтобы доказать, что ребёнок не его. Если он не его, — приходится добавить мне уточнение.

— Во-первых, не если будешь разводиться, а когда будешь разводиться. Во-вторых… Если ты так хочешь, я сейчас перезвоню. Главное, не нервничай. Ладно?

— Даже не думала! — хихикаю я и тянусь к Роме, чтобы поцеловать его.

— Дай мне минутку, а потом я твой, раз уж пробуждение вышло ранним.

Он набирает номер клиники, перезванивает им и говорит, что мы подъедем, чтобы сдать кровь снова, но если они опять потеряют материал, то уже будут встречаться в суде… А потом он задаёт вопрос, от которого у меня густо краснеют щёки.

— Скажите, а секс не повлияет на результаты?.. Я вас понял… Спасибо!

Он смотрит на меня и хитро улыбается.

— Ну и что тебе сказали? — я прикусываю нижнюю губу.

— Сказали, что я могу сделать вот так…

Рома притягивает меня к себе и жадно целует, будто бы мы сто лет не виделись. Но для нас и ночи достаточно, чтобы соскучиться, хоть и спим рядом.

* * *

Мы заезжаем в клинику по пути на работу, и у меня снова берут кровь. Ощущение не из приятных, потому что найти вену медсестре удаётся не сразу, и она двигает иголку несколько раз, доставляя дискомфорт. Вскоре я выхожу из кабинета под грозное урчание собственного живота.

— Зайдём позавтракать? — спрашивает Рома, а затем наигранно обращается к моему животу: — Малыш голоден?

— Не дурачься! — хихикаю я. — На нас же все смотрят!

— Да плевать. У известного бизнесмена едет крыша… Пусть смотрят и пишут сплетни для газетёнок, вдруг какую копейку им заплатят за это.

Мы быстро добираемся до офиса и заходим в кафе, где вчера я обедала с Викой. Точнее, обедала я одна, но это не так важно. Мне становится немного неприятно, стоит только вспомнить её самоуверенное выражение лица. Она пыталась обвинить маму, надеясь, что я ничего не помню, но теперь у нас в рукаве есть козырь. У мамы он есть. И она поставит свою жалкую сестричку на место, вытрясет из неё всю спесь.

Я заказываю лазанью и стакан яблочного сока, а Рома решает позавтракать поплотнее и просит принести ему отбивную и овощной салат. Пока мы сидим и ждём официанта с готовой едой, в голове мелькают разные мысли. Скоро всё закончится… Жизнь вернётся в привычное русло, где не нужно будет играть в шпионов, я узнаю, кто отец моего ребёнка… И… Я снова смотрю на Рому.

— Эй! Всё хорошо? — спрашивает он, и я киваю в ответ.

Когда начинает звонить телефон, я пугаюсь, а затем с облегчением выдыхаю и улыбаюсь, заметив имя звонившего.

Мила.

— Привет! — отвечаю я и прикусываю губу.

Рома щурится и грозится пальцем, чтобы я так не делала. Знаю, что он наигранно ругает меня, а на самом деле хочет, что бы я повторила, поэтому я невинно провожу кончиком языка по верхней губе и слушаю его тяжёлый вздох.

— Привет, Мариш! Как у тебя дела? Прости, всё позвонить не получается, работа и работа! Да и написать не всегда выходит! Не вспомнила пока ничего?

— Всё вспомнила, Мил! — отвечаю я и с опаской смотрю по сторонам, чтобы убедиться, что Кости или Вики нет поблизости. Понимаю, что это просто паранойя, но не могу ничего с собой поделать.

— Ура! Надавала леща хорошего своему муженьку?

— Ты знаешь, там всё так запутанно… Давай, когда всё решится, я тебе подробно расскажу всё? Мы с Ромой зашли позавтракать!

— Постой-ка! С тем самым, да? С Ромкой? — удивляется Мила.

— Да… С тем самым. Всё сложно, Мил! Очень! Я пока и не знаю, что можно сказать тебе, потому что ни в чём не уверена.

— Ну я на минутку позвонила, мне надо в душ идти, а то чую, шмякнусь на подушку сейчас и отключусь.

— Спасибо, что позвонила!

— Спасибо, что ответила! Я так скучала по тебе! Рада, что ты не захотела прекратить общение, и всё это были просто грязные игры этого оленя… Теперь уже походу рогатого.

Я смущённо опускаю взгляд. Официант приносит завтрак. Я желаю Миле хорошего дня, отключаю телефон и смотрю на Рому. Он выглядит каким-то мрачным, молчит, будто бы воды в рот набрал.

— Наверное, теперь моя очередь спрашивать, всё ли нормально, — пытаюсь заглянуть ему в глаза я.

— Ничего не нормально, — тяжело вздыхает Рома. — Для тебя всё это игра? Ты говоришь, что ни в чём не уверена… Мне хочется знать правду, Марин, чтобы не тешить тебя лживыми надеждами.

— Я не это имела в виду! Ром, всё, что между нами — это по-настоящему! — я тяжело вздыхаю и опускаю взгляд.

— Тогда в чём ты не уверена? В том, что сможешь развестись с ним? Или в том, что я не откажусь от тебя, если окажется, что ты беременна от него? Я уже говорил тебе, что мне нет дела, кто биологический отец ребёнка. Конечно, я буду безмерно счастлив, если это я, но я буду так же счастлив тому, что у нас с тобой будет малыш, даже если я ему не родной. Понимаешь? Не знаю, как втолковать тебе это, потому что до безумия хочу, чтобы ты доверяла мне. Чтобы знала, что я уже принял для себя решение! И мне важно понять, что обо всём этом думаешь ты!

На глаза наворачиваются слёзы. Я смотрю на Рому и понимаю, что вот-вот расплачусь. Хочется сесть к нему на колени и прижаться, но мы находимся в общественном месте и вести себя так будет безобразием, ведь не подростки, в конце концов.

— Я боюсь лишь стремительности. Мы с тобой так быстро сблизились. Вся эта связь, которая притягивает нас друг к другу… Я слишком сильно боюсь, что она исчезнет так же быстро, как и появилась, и тогда мне будет очень больно. Я видела со стороны ту разбитую женщину, которая мучилась от измены Кости. Я испытываю к тебе то, что в разы сильнее влюблённости! Понимаешь? И если вдруг у нас ничего не выйдет, я погибну изнутри!

Рома улыбается.

— Мы боимся одного и того же, по сути! И теперь я уверен, что ничего у нас не случится, и мы будем всегда вместе! Я тебя точно не отпущу!

— И я тебя! — улыбаюсь я.

Покончив с завтраком, мы возвращаемся в офис. Я уже со спокойствием отношусь к косым взглядам в свой адрес.

— Роман Валентинович, у вас в кабинете Варвара. Она сказала, что будет дожидаться вас там! — произносит Алина и чуть морщит носик, глядя на меня.

Рома негромко ругается себе под нос и уходит. А я продолжаю стоять у стойки ресепшена и не могу решиться пойти туда, чтобы не нарваться на гнев этой ревнивой фурии снова.

— Боишься её, да? — спрашивает Алина.

Я пожимаю плечами, не зная, чего именно боюсь — того, что будет нервничать Рома или того, что не выдержу и плюну в наглую рожу этой самоуверенной бабы.

— Знаешь, на её месте это немудрено же… Ты у неё мужа фактически отбила. У них с Романом Валентиновичем случались встречи после развода, поговаривают. А теперь видно же, что он её по полной программе динамит. А всё из-за отношений с тобой! — во взгляде Алины появляется интерес, и от обиды не остаётся и следа. — Скажи мне, а это правда, что он тебе предложение сделал? Сегодня девки из бухгалтерии шептались, а Варвара их услышала когда, так рассвирепела… Страшно представить, какие клочки сейчас полетят по закоулочкам в кабинете босса.

Предложение… Вот это да! Чудесно просто работают сплетники! Могу себе представить лицо Варвары, когда она услышала такую новость. Да она, наверное, с ума сошла! А о предложении ведь и речи не было. Рома часто говорит, что мы теперь вместе, что не расстанемся, но нам и без штампа в паспорте ведь хорошо рядом. Не уверена, что он так уж важен.

— Так что? Отмолчаться уже не выйдет! Все знают о ваших отношениях…

Я негромко цокаю языком и пожимаю плечами.

— Ну если говорят, значит, сделал… — улыбаюсь я и пожимаю плечами.



— Как так? Ты так быстро захомутала его или вы были раньше знакомы?

— Были, — загадочно улыбаюсь я. — Где можно спрятаться от этой фурии и переждать? Не хочу пересекаться с ней!

— Спрятаться? — переспрашивает Алина и смотрит по сторонам.

До нас доносится громкий стук двери кабинета и цокот шпилек. Я быстро захожу за стойку Алины и прячусь под ней, жмурясь и надеясь, что Варвара меня не заметит. Я буду выглядеть крайне нелепо, если она увидит меня тут.

— Эта дрянь ещё горько пожалеет, что отняла моего мужчину! — фыркает женщина, заходя в лифт.

И меня будто бы тисками сжимают её слова. Она говорит обо мне? Без сомнений…

— Эй! Выбирайся, пока ещё никто из наших тебя тут не увидел! — зовёт меня Алина, и я вылезаю.

Я чувствую себя немного неловко, потому что поступила, как ребёнок, но если бы эта фурия маякнула на горизонте снова, то я постаралась бы избежать столкновения с ней в очередной раз.

— Ты её боишься? Но почему? Ты же под защитой Романа Валентиновича, раз вы жених и невеста! — откровенно недоумевает Алина.

— Я не её боюсь, а того, что сама не выдержу и выпущу коготки, — пожимаю я плечами. — Спасибо за прикрытие, но надо готовить боссу кофе после крайне непростого пробуждения.

Алина хлопает глазами и кивает, обдумывая, как бы подать новости, услышанные от меня, а я включаю кофеварку, чтобы порадовать Рому вкусным напитком и помочь ему немного расслабиться после неприятной встречи с бывшей.

А в голове вдруг появляется вопрос: что, если Варвара на самом деле попытается мне отомстить?



— 35 -

Проходит несколько дней… Нас с Ромой никто не трогает. Впервые за последние месяцы я чувствую на душе небывалый покой и умиротворение. Мне хорошо, как никогда, и хочется, чтобы это ощущение не заканчивалось. Но однажды зло наступает на пятки, с какой скоростью мы бы ни старались сбежать от него.

У меня снова звонит телефон. И я вижу на экране имя, от которого пробирает до омерзительно липких мурашиков.

— Костя, — бурчу я себе под нос имя, которое успела возненавидеть.

Так как рецепт мамы он уже должен был передать Вике, я боюсь даже думать, зачем именно он звонит. Сегодня должен быть день «икс»… У моей обожаемой тётушки премьера новой процедуры по уходу за лицом. Боюсь даже представить, с каким треском прогремит её провал. И мне жаль посетительниц, которые будут испытывать это суперсредство по омоложению на собственном лице, потому что пару дней точно они будут ходить с синей кожей а-ля «Аватар» и проклинать сеть лучших салонов красоты. Если только Вика не опробовала это средство на ком-то… Может на себе? Я негромко хихикаю собственным мыслям и смотрю на экран. Костя не сбрасывает. Ждёт ответа. Значит, случилось что-то очень серьёзное.

Ну… Избегать его было бы глупо. Хватило уже того, что я сухо ответила Вике на следующий день после встречи с мамой. Если пока наш план не провалился, то лучше сделать всё наилучшим образом, чтобы заставить виновных страдать.

— Костя, следует ли напоминать тебе о том, что я на работе? — спрашиваю я и демонстративно щёлкаю кнопками по клавиатуре, хоть работы как таковой сейчас и нет.

— Нет. Напоминать мне не нужно. Я прекрасно знаю это. Я потому и позвонил, пока ты одна… Не хочу, чтобы твой новый ухажёр слушал. В общем, Марин, видит Бог, что я пыталась наладить наши отношения. Я из кожи вон лез, но ты предпочла своего босса… Что же, это твой выбор, и я не осуждаю его. Я не знаю, как повёл бы себя, если потерял память. Ты не помнишь нашу любовь, не помнишь наши отношения, и мне очень больно от этого… — Ох как же хочется плюнуть в его наглую рожу, но я держусь из последних сил. Хорошо, что через трубку слюни не долетят, а стиснутые зубы и сжатые кулаки не будет видно. — В общем, я не хочу быть рогоносцем. Надо мной уже все смеются, и мне не нравится это, потому я прошу у тебя развода. Я буду поддерживать ребёнка, буду платить алименты и прочее-прочее, но я не могу жить, осознавая, что моя любимая жена спит с другим.

Вот же гад!

Как же сильно мне хочется вырвать его лживый язык… Связать узлом… Противно становится настолько сильно, что горло сдавливает. Я делаю глоток воды и прочищаю горло негромким покашливанием в кулак.

— А что тебе мешает, Кость? Подавай на развод! В чём проблема? — спрашиваю я.

— То есть ты воспринимаешь это вот так просто? — спрашивает он с наигранным огорчением.

— Я воспринимаю это как нормальный процесс в отношениях пары, надоевшей друг другу.

— И ты не станешь жаловаться своей маме или требовать, чтобы она уволила меня?

Всё-таки мою маму Костик до сих пор боится. Возможно, он не уверен в отношениях с Викой и хочет иметь подушку безопасности в виде пригретого место, которое он уже залил своим змеиным ядом, капающим с клыков.

— Слушай, ты до сих пор не понял, что я не маленькая девочка, которая будет бегать и плакаться маме? Мне нет дела до того, кто будет работать у неё. Если раньше я жаловалась ей, то прошу у тебя прощения, — добавляю я, на всякий случай делая вид, что я до сих пор не помню наше прошлое.

Костя спокойно выдыхает.

— Не хотелось мне, чтобы до такого доходило… Мне, правда, жаль, что не удалось сохранить наш брак… Но ты не оставила мне выбора. Не дала даже шанс побороться за отношения…

Костя пытается обвинить меня в том, что такая плохая жена разрушила брак, который был идеальным. В пору рассмеяться, но я не делаю этого, просто жду, когда он закончит свой монолог и отключаю телефон.

Пока Костя ничего не заподозрил, и это хорошо… Я углубляюсь в работу и не замечаю, как быстро летит время, а вечером, когда мы едем домой, я радую Рому хорошими новостями — Костя сам предложил мне развод.

— Не нравится мне всё это, — покачивает головой мужчина, внимательно следя за дорогой. — Мне кажется, что эти крокодиловые слёзы просто умный ход. Быть может, твой бывший продумал какой-то план… Пока не могу понять, что именно, но у меня плохое предчувствие. Завтра уже будут готовы анализы ДНК ребёнка, и если вдруг этот Костя окажется биологическим отцом ребёнка, я куплю фальшивую справку. В суде ты всё равно докажешь, что твой бывший не имеет отношения к малышу.

Мне снова становится немного неприятно от мыслей, что ребёнок может оказаться Костиным. Смогу ли я полюбить его, если малыш будет похож на своего отца как две капли воды?

Наверное, из меня выйдет плохая мать…

Я частенько слышала о том, что материнский инстинкт должен проснуться сразу же при наступлении беременности, вместе с гормонами, которые выбрасываются в кровь, но что-то я не чувствую себя счастливой мамочкой. Я, вообще, не понимаю, как умудрилась забеременеть. Мне кажется, что мы с мужем и не планировали ребёнка. Не думали даже о пополнении в семье. А ещё мне кажется, что у нас с ним точно не было близости в последнее время до аварии, но я не могу вспомнить это наверняка… Или просто сомнения гложут душу?! В любом случае, я пытаюсь об этом не думать. Завтра придут результаты. Только завтра. А пока я могу немного расслабиться.

Мы заезжаем на подземную парковку, поднимаемся в квартиру, и я забираюсь в прохладную ванну, чтобы немного расслабиться. Прикрываю глаза, но не успеваю досчитать до трёх, как пищит телефон. Я беру его осторожно, чтобы не уронить в воду и смотрю на экран. От мамы пришло сообщение. Она просит перейти по ссылке и посмотреть горячую новость. Открываю и вижу недовольное лицо Вики.

— Это какая-то ошибка! Меня просто подставили! Я докажу, что мой рецепт подменили, — возмущается она и грозно топает ножкой, а следом показывают интервью мамы, где она делится записями с камер видеонаблюдения, на которых передаёт рецепт Косте и просит запустить в производство новейшую маску, которую скоро они начнут применять в своих салонах. Теперь Вике и Костику не отвертеться… Он передал рецепт ей. Если только Вика не решит свалить всю вину на него и не обвинит в том, что он подменил рецепт и работает на кого угодно, но не на неё. Впрочем, это уже их дела. И мне остаётся рассчитывать, что у нас всё получилось. Я думаю о том, что сейчас Косте точно не до развода. Либо он утешает Вику, либо пытается смотать удочки и сбежать куда-нибудь, пока на него не подали в суд.

Сердце начинает бешено стучать от последней мысли, ударившей по вискам, точно молот: что если он продумывает, как отомстить мне?

— 36 -

Так как с утра я чувствую себя неважно, Рома настаивает на том, что я должна взять выходной и как следует выспаться. Я соглашаюсь с ним, потому что меня ужасно тошнит, и я боюсь, что всё равно буду бесполезна на работе в таком состоянии. Да ещё и видом своим заставлю Рому переживать.

— Я не знаю, как пройдёт этот день без тебя, — говорит Рома и улыбается.

Он обнимает меня и прислоняется своим лбом к моему. От него пахнет так, что голова идёт кругом. Вот он — мой мужчина. И после этого я просто не могу не верить в судьбу. Она и только она свела меня с ним. Если бы я тогда не поехала сдавать отчёт лично и отправила его по почте, то я бы не увидела Костю с любовницей впервые, не было бы тогда вечеринки, не было бы знакомства с Ромой… Не было бы ничего. Возможно, не было бы и моей беременности.

Я встаю на носочки и тянусь к губам Ромы. От его поцелуя тело обретает невесомость. Мне кажется, что мы оба оказываемся где-то далеко от реальности, где есть только мы одни, принадлежащие друг другу. Тело словно рассыпается на миллиарды мелких атомов, и мне становится хорошо. Все тревоги и невзгоды отступают на задний план.

У меня звонит телефон, и я вынужденно отрываюсь от губ мужчины. Рома недовольно фыркает и наигранно дует губы. Я отлично понимаю, что он шутит, но почему-то всё равно хочу извиниться. Даже шутливая грустная гримаса на его лице заставляет меня чувствовать себя виноватой. Я хочу, чтобы он всегда улыбался, хоть и понимаю, что это нереально. В жизни каждого человека есть взлёты и падения. В любых отношениях они есть… Важно будет научиться вместе преодолевать всё плохое.

Приблизившись к тумбочке, я смотрю на экран телефона, опасаясь, что это Вика или Костя. Наверное, им обоим сейчас хочется наговорить мне кучу пакостей. Интересно, они догадались, что я всё вспомнила?

— Мама, — шепчу я себе под нос.

— Я пойду в душ тогда, ты пока разговаривай! — кивает Рома и посылает мне воздушный поцелуй, чмокая воздух.

И я ревную его к воздуху, которого он коснулся своими губами.

Я нажимаю на кнопку ответа. Возможно, у неё есть какие-то новости о махинациях Кости и Вики… Вчера мы не успели всё обсудить, потому что мне безумно хотелось спать.

— Доброе утро, мам!

— Доброе утро, дорогая! Ты уже проснулась? Собираешься на работу?

— Ну как сказать… Я проснулась, но на работу решила не ехать сегодня. Босс одобрил мой отгул, — я негромко хихикаю.

— Хорошо, наверное, быть женой босса, — подстёгивает мама, а я краснею, ведь я пока не жена Ромы, но отчасти мама права. И мне становится немного стыдно из-за того, что злоупотребляю своим положением. Хотя… Это ведь первый прогул. И я сильно надеюсь, что последний. — Я позвонила, чтобы договориться о встрече с тобой, но если ты остаёшься дома, может, приедешь ко мне? Я сегодня тоже решила поработать в квартире. Буду создавать новый рецепт какой-нибудь антивозрастной маски или крема, пока не решила… Знаешь, я тут подумала полностью обновить все рецепты, улучшить их и показать, что тот, кто умеет — растёт, а кто ворует — топчется на месте.

— Похвальная идея, мам! Ты знаешь, я попрошу Рому завезти меня к тебе, если он не сильно торопится на работу. Я сегодня как-то неважно себя чувствую!

— Что случилось?

— Токсикоз начался, судя по всему…

— О! Это дело исправит свеженький тортик! Я как раз сейчас закажу из нашей кондитерской, к твоему приезду он уже будет стоять на столе.

Я думаю о тортике, и меня начинает тошнить ещё сильнее, но я не говорю об этом маме, потому что не хочу обидеть её. Тортик, так тортик… А вдруг я захочу его чуть позже?

Мы с мамой прощаемся, и я обещаю ответить в сообщении, получится ли у меня приехать. Когда Рома выходит из душа, я сразу же спрашиваю, сможет ли он подвезти меня до мамы.

— Ты серьёзно хочешь поехать в гости? Я думал, что тебе лучше отоспаться сегодня? Нет?

Мужчина выглядит обеспокоенным, а я как самая настоящая нимфоманка, пялюсь на его обнажённый торс, по которому стекают капельки воды. Интересно, во всём виновата игра гормонов, или на меня так сильно действует этот мужчина? Я постоянно хочу прикасаться к нему, хочу вдыхать запах его кожи, хочу обнимать и целовать его… Я хочу быть вместе с ним…

— Ты меня слушаешь? — приближается Рома и прикусывает меня за ухо.

— Слушаю! — принимаюсь оправдываться я. — Я смогу поспать у мамы, если захочу… А ты когда поедешь с работы домой, то заскочишь за мной? Мне будет лучше побыть у неё, вдруг мне станет хуже?

— Мне казалось, что у вас с мамой не самые лучшие отношения, — с недоверием смотрит на меня Рома.

— Мне тоже так казалось, но моё мнение сильно изменилось после всей этой истории с Костей…

— Я рад, что вам удаётся найти общий язык. Ладно. Одевайся тогда, я отвезу тебя к маме… Предложил бы немного похулиганить в кровати, но боюсь сегодня опаздывать в офис. Сегодня у меня очень важный и ответственный день.

— Важный и ответственный? — я с удивлением смотрю на Рому.

Вроде бы ничего серьёзного запланировано не было, но если день был такой важный, возможно, мне следовало всё-таки поехать на работу?

— Пусть это будет маленький сюрприз. Ладно? Если всё получится, то вечером я тебе всё расскажу…

— А если не получится?

— Тоже расскажу! В общем, я пошёл одеваться, пока окончательно не соблазнился желанием остаться…

Рома довозит меня до дома мамы и постоянно спрашивает, уверенна ли я, что чувствую себя нормально. Его забота сводит с ума. Костя никогда не заботился обо мне так. Он никогда не любил меня на самом деле… Все годы нашей совместной жизни были фальшивкой…

Я обещаю, что буду звонить ему в течение дня и отправлять сообщения, чмокаю в щёку и выхожу. Уже скоро оказываюсь в квартире мамы. Запах мятного чая вызывает активное выделение слюны.

— Я рада, что у тебя получилось вырваться! — улыбается мама. — Знаешь, мы ведь из-за Кости почти перестали общаться с тобой. О том, как у тебя дела я чаще узнавала от твоего мужа, чем от тебя! Рада, что теперь всё меняется.

Я улыбаюсь и киваю. Прохожу на кухню и сажусь за стол. Мама наливает мне кружку свежезаваренного чая и ставит на стол разрезанный тортик. Почему-то сладкое вызывает у меня отвращение, и я немного морщу нос.

— Итак, нам удалось потопить Вику? — спрашиваю я у мамы и смотрю на неё.

— Это очень непростой процесс, дорогая!.. Как ты уже догадываешься, она идёт на попятную и пытается доказать, что именно Костя подставил её, что он подменил рецепт. Одно хорошо — судья встала на мою сторону. Скорее всего, мой иск будет удовлетворён на следующем заседании, и Вика должна будет убрать все процедуры, в которых использует мои рецепты масок и кремов. Думаю, что это окажется болезненным ударом для неё, ведь ничего своего в салоне моей дорогой сестрички нет…

Пока мы разговариваем, мне приходит сообщение от Ромы, и улыбка тут же трогает уголки моих губ.

— Твой босс? — кивает мама, когда я набираю ему ответ.

— Мой мужчина, — отвечаю ей с улыбкой.

— Ты в нём уверена? Ты когда-то и от Кости в облаках парила, как видишь, завершение вашей истории вышло не лучшим.

— Мам, Рома другой… Он такой заботливый и любящий…

Я отправляю ему, что чувствую себя гораздо лучше, чем после пробуждения, и что зря взяла отгул.

Я: «Уже скучаю по тебе».

Рома: «Знала бы ты, как сильно скучаю по тебе я. Пошёл на совещание. Может затянуться на несколько часов».

Я отправляю ему смайлик поцелуйчик и возвращаю внимание к маме. Даже незаметно для самой себя начинаю есть тортик, и мне нравится его вкус.

— Знаешь, я ведь тоже считала твоего отца особенным в своё время, а он оказался… Такой же, как и все. Я сильно обожглась. Моё сердце было разбито, когда я узнала, что он изменяет мне с моей сестрой. Если честно, я хотела убить их обоих, но мне приходилось держаться из последних сил, чтобы ты не попала в детский дом. Отец любил тебя. Наверное, ты была единственным, кого он любил так сильно, но своей изменой он предал не только меня. Он предал тебя, нашу семью… Поэтому я не смогла простить его.

Раньше мне хотелось найти отца, но после рассказов мамы я решила, что в этом нет нужды. Вряд ли он изменился, а если и изменился, то сам попытался бы отыскать способ общения со мной. Скорее всего, он просто выбросил из головы нас с мамой и начал жизнь с чистого листа. Так, как было удобно ему…

— Он, как и Костя, поступил мерзко, но во всём виновата Вика и только она. Она знала, что у отца есть семья, но не постеснялась прыгать к нему в постель… А Костя… До сих пор не могу поверить, что она подослала своего любовника жениться на мне. И всё ради чего? Чтобы воровать твои рецепты? Неужели она рассчитывала уничтожить тебя?

Мама пожимает плечами.

— Все виноваты в одинаковой мере… Не думаю, что Вика насильно прыгала в постель твоего отца. Он сделал осознанный выбор, понимая, к чему всё может привести…

Я допиваю чай и решаю немного отдохнуть. Очень сильно хочется спать. Зайдя в свою комнату, где всё осталось по-старому — даже плюшевый медведь продолжал сидеть в изголовье кровати — я ложусь, закрываю глаза и быстро засыпаю.

Чуть больше чем через час я просыпаюсь и встаю на ноги. Медленно бреду на кухню, потому что хочется перекусить чем-нибудь вкусным, да и витамины пора бы выпить. Я думаю о том, что сегодня будут готовы результаты анализа ДНК, и немного волнуюсь. Интересно, Рома не станет получать их без меня? Очень рассчитываю, что нет.

— Работаешь? — останавливаюсь я у приоткрытой двери в мамин кабинет. Она поднимает на меня взгляд и улыбается.

— Да, решила немного поработать… Хочу придумать что-то новенькое. Знаешь, после всех этих новых событий у меня снова проснулось желание творить. Хочу придумать новый крем для комплексного ухода…

— Крем, — улыбаюсь я.

Телефон в руке начинает вибрировать. Я смотрю на экран и вижу сообщение от Ромы.

Рома: «Вызывай такси и приезжай по адресу, который вышлю во втором сообщении. Тебя ждёт сюрприз».

Улыбка появляется на губах, и я смотрю на маму.

— Рома приготовил какой-то сюрприз, просит прямо сейчас приехать…



— Ты же говорила, что до вечера у меня? — хмурится мама.

Я пожимаю плечами. Он ведь предупреждал утром о том, что готовит сюрприз. Может, он хочет устроить для меня ужин при свечах и сделать мне предложение? От этой мысли в животе начинают порхать бабочки.

— А ещё мы сегодня получим результаты ДНК… Мне так страшно.

— Очень рассчитывают, что Косточке не посчастливится стать отцом твоего ребёнка! — покачивает головой мама.

Я хихикаю и почёсываю голову. Сама на это надеюсь и одновременно боюсь.

Я вызываю такси и иду к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Почему-то в груди начинает клокотать от волнения.

Что за сюрприз приготовил Рома? И почему я так волнуюсь?

— 37 -

Я прощаюсь с мамой, чмокнув её в щёку, ещё раз смотрюсь в зеркало и спускаюсь в подъехавшее такси. Немного странно, что Рома сам не заехал за мной, но я стараюсь думать только о приятном, в конце концов, это же сюрприз… Как же хочется поскорее узнать, что именно он мне приготовил…

Я сажусь в машину, называю водителю адрес, и пристёгиваю ремень безопасности. На губах играет мечтательная улыбка. Я представляю себе Рому и то, как он сделает мне предложение. Наверное, это очень глупо — мечтать стать женой человека, с которым вместе так мало времени, но мне никто, кроме него, не нужен. Надеюсь, что и он сделал свой выбор раз и навсегда.

Я успеваю ненадолго задремать и сильно удивляюсь, когда машина останавливается на окраине какой-то глуши. Водитель говорит, что приехал точно по указанному адресу, и другого такого же нет. Я расплачиваюсь с ним и выхожу из машины. Мурашки бегут по коже от местности, которая встречает меня порывом ледяного ветра. Быстро передвигая ноги, я иду в дом. Поднимаюсь по крыльцу, усыпанному лепестками роз, и стучусь, но дверь открывается. Сердце начинает с тревогой биться в груди. Я оборачиваюсь и вижу, что таксист уже уехал. Может быть, следует позвонить и остановить его? Нет… Это, скорее всего, просто паранойя, ведь Рома выслал мне этот адрес, а не кто-то другой… Да и эти цветы… Так романтично, а я волнуюсь, как ребёнок, оказавшийся один в тёмной комнате.

Я вхожу в дом и вздрагиваю, потому что дверь за мной закрывается, словно кто-то сделал это с улицы. Я дёргаю ручку и понимаю, что дверь на самом деле заперта. Мистика какая-то просто. Кто-то решил подшутить надо мной? Или что это такое было? Если Рома так шутит, то следует объяснить ему, что это страшно.

— Ром? — негромко зову я и слышу глухие шаги.

Всё внутри обрывается, когда я вижу его… В дверном проёме из комнаты появляется Костя. Он смотрит на меня с торжествующей улыбкой на лице и чуть склоняет голову набок.

— Почему ты? — испуганным голосом спрашиваю у него я.

Руки начинают трястись. Я ничего не понимаю. Мне ведь Рома прислал сообщение! Я ничего не могла спутать. Это был он — Рома…

Я бросаю взгляд в окно, у которого стоит кухонный стол, и вижу красную машину, уезжающую от дома… Кто это был? Вика? Что происходит? Почему Рома загнал меня в эту ловушку? Или это был не он? Сердце бешено колотится, а его стук отдаётся по всем венам. Мне даже дышать становится тяжело. Низ живота тянет ещё сильнее. Я смотрю на Костю и вижу перед собой безумца. Он ни перед чем не остановится в своих жалких попытках отомстить мне. Господи! Ну почему же это происходит со мной? Для Кости нет ничего святого! Ему ведь и на ребёнка плевать. Интересно, он догадывается, что малыш может быть не от него?

— Костя, я беременна… Ты хотя бы понимаешь, как опасно нервничать в моём положении? Что это за игра такая? — пытаюсь сохранять спокойствие я.

— Брось, любимая! О какой игре может идти речь? Ты беременна и ждёшь моего ребёнка. Я прекрасно это осознаю, поэтому прошу тебя, просто прими этот факт, как безысходность. Я передумал давать тебе развод. Наладить отношения в городе не получится: с одной стороны — будет мельтешить твой этот любовничек, а с другой — твоя мамочка. Ловко она меня подставила. Не ожидал. Честно не ожидал… Впрочем, всё это больше не имеет значения. Ты знаешь, где находишься? Там, откуда не выбраться. Сюда не ездят автобусы… И машин тут не бывает… Ты никак не сможешь сбежать. Соседей тут, к слову, нет. Дачники приезжают сюда очень редко, так что о помощи попросить будет некого. Просто живи и радуйся тому, что воссоединилась с любимым мужем! Я докажу тебе, что со мной лучше!

— Ты себя слышишь? — с ужасом спрашиваю я, глядя ему в глаза. Вот только в них, кроме желания отомстить, нет совершенно ничего. — Я не знаю, как тебе удалось воспользоваться телефоном Ромы, но я очень прошу тебя одуматься.

— А ты сюда прискакала в надежде, что у вас будет жаркий секс, что орать можно будет на всю деревню, и тебя никто не услышит? Так вот… Орать можно… И всё будет, только не с ним, а со мной!

Костя подходит и проводит большим пальцем правой руки по моей щеке, но я резко отстраняюсь от него. Он фыркает и морщит губы, словно притронулся к чему-то омерзительному. Мне так и хочется кричать, чтобы отпустил, если я противна ему, но я понимаю, что это бесполезно. У него с головой не всё в порядке. Это видно по бегающим зрачкам, по его нервной усмешке на губах…

— Костя, пожалуйста! Давай решим всё, как взрослые люди!

В правом боку стреляет, и я поджимаю губы, чтобы не вскрикнуть от боли. Должен же быть какой-то выход из этой ситуации? Я чувствую, что он есть, но не вижу его.

— Ты можешь плакать и считать себя моей пленницей, а можешь успокоиться… Только от тебя зависит, как сложатся наши отношения. В любом случае выбор у тебя есть. Это мне его не оставили — выкинули на улицу, как щенка, не дав объясниться, а вот я не такой злой человек, как твоя мамочка…

— Выбор? Ты называешь это выбором? Ты не оставляешь мне его…

— Оставляю! — кричит Костя, и кожные покровы его лица покрываются багровыми пятнами.

Он злится, сжимает руки в кулаки и смотрит на меня, как на источник всех его бед. Будто бы он маленький ребёнок, а я отняла у него самую любимую игрушку и разломала её. И я не знаю, удастся ли мне достучаться до того Кости, которого я считала человеком…

Телефон в руке начинает вибрировать, и я смотрю на экран. Костя стоит рядом, и если я попытаюсь назвать Роме адрес, то вряд ли успею это сделать. Я пытаюсь нажать на кнопку ответа, но бывший муж выхватывает телефон у меня из рук, и тот продолжает звонить.

— Костя, пожалуйста, отпусти меня! Я просто уеду и никому ничего не расскажу! — я понимаю, что это глупый приём, но пытаюсь сделать всё, что может от меня зависеть.

— А кому и что ты можешь рассказать, милая? Ему? Своему любовнику? Интересно, как долго ты с ним спала? Ты его сразу вспомнила или только познакомилась и прыгнула в его постель? Я долго ходил оленем с ветвистыми рогами? Ну что же ты молчишь, родная? Давай поведай мне правду! Я сгораю от желания узнать, какая баба находилась рядом со мной…

Вибрации телефона прекращаются, но ненадолго. Он снова начинает звонить уже через несколько секунд. Я понимаю, что Рома волнуется за меня, но никак не могу дать ему знать, где нахожусь. Я ведь даже маме адрес не назвала, по которому поехала. Я думала, что это свидание. Наивно предполагала, что это станет самый счастливый день в моей жизни…

Костя подходит к столу и опускает мой телефон в кружку. Вода переливается через края. Нет. Он отнял у меня последнюю надежду. Немного побулькав телефон издаёт какое-то непонятное звучание и больше не подаёт признаков жизни. По щекам текут слёзы. Я чувствую себя героиней какого-то безумного триллера, где маньяк похищает свою жертву и издевается над ней. На что сможет пойти Костя? Как далеко он посмеет зайти в своих безумных попытках?

Он смотрит на меня, а на его губах играет злорадная ухмылка.

— Пожалуйста, отпусти меня! Зачем я тебе нужна? — всхлипываю я.

Я держусь за живот, потому что он начинает не просто болеть, а ныть так, словно внутри разлился кипяток. Смогу ли я сохранить ребёнка в такой стрессовой ситуации? Смогу ли пережить её сама? Придя в себя в больнице, я не думала, что однажды всё может стать ещё хуже. Узнав, что потеряла из памяти добрую часть своих воспоминаний, я считала, что это конец… Но теперь понимаю, каким пустяком всё это было по сравнению с тем, что происходит теперь.

— Видишь ли… Я хотел быть вместе с другой женщиной. Не стану отрицать и того факта, что я её люблю. Впрочем, кому в наше время интересно это высокое чувство, правда? Так вот… Мне не оставили выбора. Из-за твоей дорогой мамаши любимая меня бросила… И теперь у меня только один шанс не остаться одиноким — я просто сохраню свою семью. Ты моя семья, Марина. Моя жена. Ты ведь помнишь это, да? Ты сама согласилась стать моей женой, даже можно сказать, что ты сама мечтала об этом. Спала и видела, когда я сделаю тебе предложение… Будешь отрицать это или просто согласишься с тем, что я прав? Мы семья. Ты ждёшь ребёнка от меня, поэтому мы просто снова будем жить вместе и восстанавливать наш счастливый брак. Ты, я и наш ребёнок…

— Ты безумец, — шепчу я.

— Возможно, но ведь именно безумцы самые счастливые. Или ты поспоришь со мной, Марина? Неужели твои отношения с этим боссом нельзя назвать безумием? Да вы ведь незнакомы фактически были? Или ты всё-таки спала с ним до аварии? Чёрт! А ты, вообще, теряла память или вместе со своей мамашей договорилась держать меня за идиота? Ну что ты смотришь? Ты же вспомнила меня, да? Ну так теперь сомнений не должно остаться о том, как сильно любила меня… И любишь ещё, м?

Моё состояние сложно как-то охарактеризовать. Я не понимаю, что чувствую в этот момент. Какой-то смешанный коктейль из эмоций. Мне противно находиться рядом с этим человеком. Я схожу с ума от мыслей, на что он может пойти. Я боюсь. И я больше не знаю, увижу ли Рому снова. Впору волком выть начать, но я не могу доставить Косте такое удовольствие. Я не стану вставать на колени и умолять его смилостивиться надо мной. Всё равно это не поможет. Ни капли.

Я оглядываю этот обшарпанный домик в поисках чего-то тяжёлого. Схватить бы какую-нибудь кочергу или доску и долбануть его по голове. Быть может, тогда я смогла бы выбраться отсюда через окно. Я ещё раз бросаю взгляд на окно и понимаю, что на нём стоит решётка. Не знаю, как дела обстоят с окнами в спальне, но, скорее всего, выхода нет. Если нельзя сбежать через окно, то у Кости должен быть ключ. Глаза бегают в поисках того, что помогло бы мне вывести Костю из сознания, но он подходит и заламывает мне руки. Я негромко вскрикиваю от острой боли. Никогда не думала, что он посмеет превратиться в такое животное…

— Нет, милая, сбежать не удастся… И если ты так сильно хочешь этого, то мне придётся сделать тебе больно.

Костя говорит это с маниакальной хрипотцой в голосе, будто бы ему доставляет удовольствие смотреть на мои мучения.

— Пусти! — я пытаюсь вырваться, но сил почему-то нет совсем.

Лучше бы я поехала сегодня на работу. Меня начинает тошнить, а от боли живота недуг распространяется на всё тело. Все попытки вырваться из его цепких лап проваливаются.

Что он хочет сделать со мной? Изнасиловать? Убить?



— 38 -

Рома

Чёртово совещание длится, кажется, целую вечность. Мне давно следовало раздавить Варвару, но я жалел её, и когда она посмела угрожать женщине, которую я люблю, я просто не смог больше держать себя в руках. Однажды эта женщина, которую и женщиной не назовёшь, разбила мне сердце. Я любил её по-своему. Не так сильно, как теперь люблю Марину, но у меня были чувства к ней, а она растоптала. Она не оценила того, что я мог дать ей, а теперь пыталась вернуться, потому что на другом фронте потерпела поражение. Со стороны выглядело смешно. И мне было жаль Варвару до определённого момента.

Теперь я решился…

И сделал это…

У меня получилось втоптать её в грязь и добиться того, чтобы она осталась без копейки. Наверное, Варвара ждала от меня подобного хода, потому что она ничуть не удивилась. Она даже истерик устраивать не стала. Я думал, что она разнесёт весь конференц-зал, но она лишь прошипела, как змея, что я пожалею об этом. И вышла из зала со взглядом победоносца. Неужели ей удалось обскакать меня? Не думаю, что её мозг настолько хорошо работает… Впрочем, я уже один раз ошибся в ней и теперь нельзя было списывать змею, которая может ужалить в пяту, со счетов.

Я не могу дозвониться до Марины и злюсь. Конечно, она могла сейчас спать, но волнение обретает какую-то паническую боязнь. Я не знаю, как всё случилось, но после самой первой встречи я чувствовал с ней связь. Когда она попала в больницу после аварии, я места себе не находил. Я понятия не имел, что с ней происходит, но списывал всё на её нежелание встречаться со мной. А теперь это чувство страха снова сковывает меня. Быть может, она вновь оказалась в беде… Марина…

Я звоню ей снова и снова, но она не отвечает. И тогда в голове появляется только одна мысль — бросить всё и рвануть к ней. Пусть подтвердится то, что я просто паникую. Пусть я буду считать себя параноиком, но я всё равно не смогу работать спокойно, пока не узнаю, почему так сильно переживаю. И когда в трубке мне отвечает робот о том, что абонент недоступен, я срываюсь с места.

— Алина, меня сегодня не будет. Неважно себя чувствую, поэтому поехал домой. Все встречи отмени, — тараторю я, проходя мимо ресепшена.

— А как же…

— Всё неважно. Всё будет потом! — отвечаю я и спешу к машине.

Я еду к дому матери Марины быстро. Наверное, даже слишком. Стискиваю зубы, понимая, что номер квартиры не знаю даже. Вот только я видел номер машины женщины в новостях, и мне не составляет труда отыскать её. Несколько раз пинаю по колёсам, пока сигнализация не начинает реветь. Женщина выключает её, не удосужившись даже посмотреть в окно. Неужели машина не имеет для неё значения, и она легко может купить себе новую, если эту повредят хулиганы? Или она смотрела, а я не заметил? На каком этаже, чёрт побери, она живёт? Я снова и снова пинаю машину, пока разъярённая фурия не вылетает из подъезда.

— Вы что себе позволяете? — кричит она на меня.

— Простите, ради бога, — пожимаю я плечами. — Номер квартиры и ваше имя я не знал, поэтому пришлось издеваться над машиной… Вы ведь мама Марины?

— Роман? — удивляется женщина.

— Он самый.

— Что? Что случилось? — она широко распахивает глаза и смотрит на меня так, словно готова душу из меня вытрясти.

Что-то всё-таки случилось?

Почему её мать так отреагировала?

Голова готова разорваться от обилия вопросов, царящих в ней.

— Марина у вас? — спрашиваю я, понимая, что её тут нет.

— Вы же сами пригласили её на свидание? Она умчалась на крыльях любви. Постойте! — женщина быстро соображает, что что-то пошло не так. — Вы не приглашали её на свидание? Тогда кто? Она читала СМС с вашего номера! Вы же адрес ей прислали! Где моя дочь?

Теперь мать Марины хватает меня за грудки и начинает трясти. Приходится взять её за плечи и отстранить от себя. Важно в эту секунду взять себя в руки и включить хладнокровие, потому что эмоции ещё никогда не приводили ни к чему хорошему.

— Стойте! Мы так никому лучше не сделаем.

Я достаю телефон и принимаюсь судорожно копаться в сообщениях, но ничего такого не вижу. Кто-то воспользовался моим телефоном. И я даже знаю, кто это был. Стискиваю зубы, вспоминая шипение Вари: — Ты ещё пожалеешь об этом.

В висках стучит. Я вспоминаю тот день, когда Марина была в ванной, а я стоял у окна и думал, что самый счастливый человек на земле. Её телефон мигнул, и внутри меня взыграла ревность. Я злился на то, что она продолжала поддерживать контакты с мужем, хоть и понимал, что это неправильно, что следует строить отношения на доверии, но после того как он подкараулил её в больнице… Я начал всерьёз опасаться за Марину. Быть может, это была не ревность, а боязнь того, что он попытается навредить ей. Не знаю, как можно назвать эти ощущения, которые в ту секунду заполняли голову.

Я взял её телефон в руки и посмотрел на экран. В пришедшем уведомлении было написано, что она показывает контакты своего местоположения бывшему. Наверное, Марина сама этого не знала. Я должен был спросить разрешения у неё, но сделал всё сам: просто запретил ему отслеживать её нахождение и разрешил это делать себе.

Открываю карту и ищу её. Последний раз телефон Марины маякнул как раз в тот момент, когда я звонил ей. Я стискиваю зубы с такой силой, что, кажется, сдеру к чёрту зубную эмаль. Она находится в каком-то лесном массиве загородом. Куда она уехала? Мысленно я молю Бога о том, чтобы её не увезли дальше, чтобы можно было найти её.

— Она находится далеко. Нужно выезжать.

— Я с тобой! — широко распахивает глаза мама Марины и ныряет в мою машину.

Пока я настраиваю навигатор она звонит кому-то и называет адрес места назначения.

— Кто это? — спрашиваю я. — В смысле, кому вы только что звонили?

— Моя приятель из ОМОНа. Вышлет наряд. Или ты хотел ехать туда один? Ты может и считаешь себя бессмертным, но это моя дочь, и мы понятия не имеем, кто её похитил. К тому же Мариша беременна! Господи! Она же так сильно радовалась… Боюсь даже представить, какой шок она испытает, и как скажется это на её состоянии.

В чём-то она права. Я знать не знаю, с кем мы имеем дело, и чего они хотят от Марины. Самое главное успеть спасти её. Надеюсь, у Варвары хватило ума не совершать то, о чём она сильно пожалеет… Жалеть ей теперь придётся в любом случае, но если с Мариной случится что-то, то я лично убью Варвару и не стану жалеть об этом.

Я мчусь на высокой скорости в мигающее на карте место и рассчитываю на то, что Марина окажется там. Что она жива и здорова.

По пути телефон звонит. Я даже не смотрю на экран и отвечаю. Если это похитители, которые хотят потребовать выкуп, то я заплачу им любые деньги, только бы с ней всё было хорошо. И в этот момент мне абсолютно нет дела до того, в чей именно карман пойдут деньги. Да пусть хоть Варвары… Плевать на всё, только бы спасти Маришку. Я даже не хочу представлять самое худшее, потому что если с ней что-то случится, то сначала я уничтожу её обидчиков, а потом сдохну сам.

— Роман Валентинович? — слышу спокойный мужской голос.

— Это я! — отвечаю ему взволнованно и резко поворачиваю машину, потому что чуть было не пропустил нужный поворот.

— Это из клиники «Генетика». Я решил лично сообщить вам результаты, хоть вам и нужно будет заехать за распечаткой. Тест подтвердил ваше родство с ребёнком. Вас не обманули и использовали именно ваш материал при оплодотворении. Ваша жена беременна от вас на девяносто девять и девять десятых.

— Спасибо! — сухо отвечаю я, отключаю телефон и сосредотачиваю внимание на дороге.

Я пытаюсь сконцентрироваться на движении, чтобы не дай бог не врезаться в кого-нибудь, но в голове только одна мысль: моя женщина и мой ребёнок в серьёзной опасности. И только Богу одному известно, успею ли я их спасти.

Стискивая зубы и сжимая руль до побеления костяшек пальцев, я добавляю газ.

Я вспоминаю, как ждал её, вернувшись из командировки… Я надеялся, что она приедет ко мне. В командировке всем, о чём я только мог думать, была она. Я боялся, что наши отношения закончились в тот день, когда начались. И когда впервые увидел её в офисе, почувствовал её равнодушие, я готов был сдохнуть. Я начал считать Марину такой же, как и все. Я думал, что она просто поигралась со мной… Что делает вид, словно не узнала… Но меня продолжало усиленно тянуть к ней. И вот теперь, когда мы снова обрели друг друга, я просто не мог позволить кому-то разрушить наше счастье. Мысленно я уже представил, как заставлю ту тварь, которая похитила её, жрать собственное дерьмо ложками, если только хоть один волосок упадёт с головы Марины.

Вот только успею ли я? Спасу ли свою семью? Спасу ли женщину, которую люблю всем своим сердцем?



— 39 -

Костя всё-таки привязывает меня к деревянному стулу. Его ножки покачиваются, и я боюсь сделать лишнее движение, чтобы не упасть. Он стягивает верёвки на моих запястьях не так сильно, чтобы не было возможности пошевелить руками. Спасибо хотя бы на этом. Конечно, я могла бы продолжить брыкаться, но я начала бояться этого человека. Только Богу одному известно, что может сделать одержимый своей идеей безумец. Мне не хотелось, чтобы ребёнок пострадал от рук Кости. В первую очередь это мой малыш, и не имеет особого значения, кто его биологический отец. Я обязана была позаботиться о его безопасности, потому что ещё не рождённая крошка ровно в эту секунду находилась под моей защитой. Нужно было взвесить всё и действовать не на эмоциях. Они никогда и никого не приводили ни к чему хорошему. Взять того же Костю… Он действует на эмоциях, ведомый собственными страхами. Думает ли он, к чему всё это может привести? Вряд ли… Он, скорее всего, ничего не видит дальше собственного носа.

Я видела столько фильмов, в которых маньяки похищали жертв, связывали и пытали их. Если жертва пыталась сбежать, ведомая собственными страхами, то её быстро настигали. И тогда шансы на спасение становились крайне малы. Важно было продумать каждый шаг, а уже потом действовать, если получится.

— Я бы не стал применять такие крайние меры, но ты не оставила мне выбора! — говорит Костя, пытаясь заглянуть мне в глаза. Он покачивает головой, завязывает верёвки на моих ногах, и встаёт. — Я просто не знаю, что теперь с тобой делать! Я думал, что ты согласишься на все мои условия, что станешь послушной девочкой, но ты всё портишь. Ты постоянно всё портишь! Постоянно вмешиваешься в мои планы и рушишь их! За что Бог послал мне наказание в виде такой жены? За что, Марина? У тебя нет ответа? Как ни странно, у меня тоже… Может, мне тебя убить? М? Как думаешь? Я мог бы это сделать, наверное…

— Зачем тебе всё это было нужно? Ты ведь не любил меня никогда… Зачем тебе этот фальшивый брак? Костя, просто отпусти меня, и мы сделаем вид, что этого не было?! Я не стану обращаться в полицию! Я обещаю тебе!

Я цепляюсь за остатки человечности, которая время от времени проглядывает в безумном взгляде мужчины.

— Не станешь! Конечно же, не станешь, Мариша, потому что ты не выберешься отсюда… Я тебя попросту не отпущу. А когда родишь ребёнка, я заберу его и уеду. Только не спрашивай, на кой чёрт он мне сдался! Я сам этого пока не знаю! Просто он мой, и я его отниму у тебя… Может быть, ради того, чтобы сделать тебе больно?..

Я прикусываю губу и молчу, а так хочется сказать, что это не его ребёнок. Вот только я боюсь, что если скажу Косте эти слова, то его уже ничего не остановит. Пойдёт ли он на убийство? Почему-то теперь я даже не сомневаюсь в этом.

— Я потратил на тебя лучшие годы своей жизни, — причитает Костя.

Постойте-ка, а разве эта фраза присуща не женщинам? Разве не они должны говорить о прекрасных годах, потерянных из-за неудачного брака, и об утраченной молодости? Я смотрю на Костю, но всё-таки не решаюсь вести с ним диалог.

— Если бы тогда я отказался от всего… Если бы только настоял на том, что мы с ней должны быть вместе… Знаешь, у меня ведь был выбор, но ты чем-то зацепила меня, понравилась, и я посчитал, что это совсем неплохая идея — поиграть с тобой во влюблённых. Есть в тебе стержень, Марина! Может, всё дело в том, что ты так сильно похожа на неё…

Если бы Костя отказался, Вика сразу послала бы его, куда подальше… Я не говорю ему этого, но очевидность не скрыть. Он был необходим ей в роли вора: стоило только ему отказаться помогать ей добывать рецепты мамы, и Вика бросила бы его. Чтобы найти другого дурачка. Мне стало немного жаль Костю, но с другой стороны, он сам вёл себя не менее бесчеловечно по отношению ко мне. Ему было плевать на мои чувства, он просто топтался по ним. Всегда. С самого первого дня знакомства его целью был брак… Он рассчитывал втереться в доверие моей матери и воплотить коварный план её сестрички в жизнь. Противно осознавать это.

— Ты неблагодарная, Марина! Ну что тебе не нравилось? Могла жить и радоваться! Рядом был заботливый муж! А ты! Неблагодарна-а-ая! — Костя покачивает головой.

Он держит сцепленные в замок руки за спиной и ходит из угла в угол. Я пытаюсь прощупать, насколько крепкие верёвки, и смогу ли я выбраться. Пытаюсь не раскрывать рот, чтобы не сболтнуть что-то лишнее.

— Зря ты всё рассказала своей матери! Ты даже не представляешь, насколько зря! Если бы ты держала язык за зубами… Если бы только до тебя дошло вовремя, что надо молчать! — Костя шипит себе под нос, ворчит, пытается обвинить во всём меня, а потом замолкает и снова принимается ходить. — У нас уже были куплены билеты! Мы с тобой бы развелись, а с Викой поженились! Ну какого чёрта? Мне нужно было совсем немного времени, чтобы завершить всё, а ты разрушила мою жизнь! Только ты во всём виновата! Ты одна! Тебя же никогда не интересовал бизнес матери! Откуда появилась такая любвеобильность к мамочке? Вы же никогда не были близки! Никогда! Так скажи, на кой чёрт ты влезла сейчас?!

Я прикусываю губу и ощущаю появление стойкого металлического привкуса во рту. Немного морщусь и продолжаю хранить молчание. Я не пойду на контакт с Костей, не стану ничего ему говорить. Лучшее оружие — это молчание. Стоит только мне лишиться его, и он почувствует власть надо мной.

В то же мгновение, когда я думаю о том, что поступила бы так же снова, чтобы наказать виновных, мысли возвращаются к Роме. Как так вышло, что сообщение Костя отправил мне именно с его телефона? Почему именно его? Хотя последний вопрос и без того понятен, если бы встретиться предложил Костя, я бы сразу же отказала ему. Но почему Рома? Как? Неужели он тоже предал меня? Быть такого не могло! Каждую секунду я чувствовала его искренность… настоящую любовь… настоящую заботу…

— А ведь можно сказать, что я везунчик, Марин! Ты знаешь, как всё забавно вышло?! Я подумывал сбежать… Вика ведь бросила меня. Сказала, что знать меня не желает больше, что теперь будет отрицать то, что мы с ней были знакомы! Представляешь? Это у вас в крови, наверное… В генах заложено быть дрянями… Впрочем, всё это не имеет высокого значения теперь уже. Мне повезло, что меня нашла жёнушка твоего любовника! Я уже и не рассчитывал, что у меня появится шанс отомстить твоей семейке!

Костя запускает пятерню в волосы и взъерошивает их. Теперь они торчат клочками на голове, ещё сильнее превращая своего обладателя в безумца.

Мои глаза широко распахиваются от услышанных слов.

Жёнушка моего любовника?

Варвара?

Вот откуда растут ноги!

Теперь мне становится ясно, как сообщение пришло с номера Ромы: она каким-то образом получила доступ к его телефону, скорее всего, когда сам он находился на совещании. И почему я не догадалась, что он не стал бы просить меня поехать на такси? Как так вышло? Я должна была, ведь Рома не позволял мне и шагу сделать без его ведома. Однако поздно уже корить себя и думать о том, как всё могло сложиться. Теперь следует найти способ выбраться отсюда, вернуться домой… Впредь я буду умнее, если, конечно, выживу теперь.

— Ты разлучила нас с Викой. Счастливая, наверное, до безумия? — снова вторгается в мысли голос Кости, больше похожий на скулёж побитого пса.

Мне начинает надоедать этот монолог бывшего мужа. Так сильно хочется сказать всё, что я о нём думаю, но я держусь из последних сил. Верёвки понемногу начинают слабеть, и я радуюсь, но пока не подаю вида, что у меня появился шанс выбраться. Ещё раз я внимательно осматриваю помещение, в котором нахожусь. Его домом назвать сложно, скорее какая-то развалюха. Покосившаяся печь, около которой нет ни единой дровишки, только какой-то мелкий мусор. Пустой стол, на котором стоит чашка. Я бы могла разбить её, воспользоваться осколками, но убивать Костю я не собиралась. Ничего на глаза не попадается. Но выход должен быть. Я знаю. Я не пострадаю от рук этого безумца! Да по нему же психиатрическая лечебница рыдает. Не понимаю, как раньше не заметила отклонения в его психике. И я не хочу стать такой же, как он. Мне нужно просто на время обезвредить его и сбежать… Вот только куда бежать, если я даже дорогу не запомнила, потому что дремала?

— Уж не думал, что ты успеешь перебежать дорогу не только мне… Чего только стоило смотреть на слёзы той брошенной женщины, которая по твоей милости осталась без мужа… А Вика — дрянь… Я забуду её! Она дрянь… И ты дрянь! И твоя мамочка тоже дрянь! — Костя говорит всё, что приходит ему на ум. Всё тело пробирает мурашками. — Знаешь, раз уж мне придётся остаться ни с чем и получить судимость, то я верну хотя бы жену с ребёнком. Хотя бы вы с малышом будете рядом! Будешь мне передачки на зону носить? А, Марина?

Я ещё раз убеждаюсь, что он сошёл с ума. То Костя обвиняет меня в том, что я виновата во всех его несчастьях, то улыбается и говорит, что хочет вернуть меня и ребёнка. Никогда бы не подумала, что он настолько больной. Возможно, на нём так сильно сказался стресс, но я не собираюсь оправдывать его.

— А может, мне потребовать деньги за тебя у твоего любовника? Как считаешь, как дорого он оценит твоё благополучие? Или попросить у твоей мамы выкуп? Пусть заберёт заявление из полиции, и я отпущу тебя. Хотя нет… Всё уже потеряно. Поздно что-то менять! Мы с тобой связаны незримой нитью… Помнишь, ты рассказывала мне легенду, которую прочитала в одной из книжек? Ты так любила читать все эти девчачьи сказки, Марина! Ты говорила, что существует красная нить… Она связала нас, и уже некуда отступать! Ты будешь счастлива со мной снова! Я докажу, что я могу стать достойным мужем!

Костя подходит ко мне и пытается поцеловать, но я отворачиваюсь, и его влажные до омерзения губы скользят по моей скуле. Улыбка безумца играет на его губах, когда он хватает меня двумя пальцам за подбородок и разворачивает моё лицо так, чтобы смотрела ему в глаза. Места прикосновения его пальцев к моей коже горят. Мне хочется содрать кожу в этих местах, только бы не осталось следов… Только бы не чувствовать, как он трогает меня, потому что лучше умереть.

Безумец…

Псих…

Маньяк…

У меня начинаются сильные тошнотворные позывы: горло сдавливает ком. Живот тянет ещё сильнее. Негромкое мычание срывается с губ, а в висках взрывается что-то и мне кажется, что по всему телу разливается раскалённая лава. Перед глазами начинает всё плыть, и я медленно падаю в огромную пропасть.

Я теряю сознание?



— 40 -

Свист в ушах зацикливается и не прекращается. Вокруг стоит какой-то непонятный шум, будто я оказалась в центре пчелиного улья. Я открываю глаза и вижу движение вокруг себя, но не понимаю, что именно происходит. Кто-то ходит, кричит… Сделав тяжёлый вздох, я пытаюсь выровнять дыхание, но оно слишком частое. Внизу живота всё горит. Я хочу пить. Во рту всё пересохло, будто бы меня забросили в безжизненную пустыню. Пытаюсь понять, что творится вообще, где Костя, и кто эти люди вокруг, но они плывут перед глазами, будто бы мы находимся в тумане.

— Я с тобой! Слышишь? Всё хорошо! Всё хорошо! Ты беременна от меня. Слышишь, Марин? Ты меня слышишь?

Я понимаю, что это говорит Рома, но всё равно нахожусь будто бы где-то далеко от реальности. Быть может, это просто игра подсознания? Мне хотелось, чтобы он оказался рядом, чтобы результаты теста подтвердились, и он был отцом моего малыша. Мне так сильно хотелось всего этого, но я не могу понять, реально ли происходящее рядом. Или подсознание играет злую шутку, чтобы облегчить мои мучения?

Живот то схватывает тянущей болью, то отпускает. В моменты болезненного спазма я понимаю, что такое искры из глаз, и едва сдерживаю крики. Я кусаю губы и сжимаю руку Ромы. Даже если он нереальный, я хочу думать, что он рядом. Мой мужчина… Тот, в ком я ищу своё спасение, надежду на хороший исход.

— Потерпи немного. Скорая уже близко, — шепчет Рома.

Меня бросает то в жар, то в холод, как при сильной лихорадке. Дышать тяжело. Кажется, что лёгкие полыхают изнутри.

Вдох…

Выдох…

Вдох…

Я снова смотрю на мельтешащих людей и понимаю, что они в форме. Скорее всего, полицейские, а потом перед глазами появляется лицо мамы. Она будто бы стоит и смотрит на меня сверху, а в каком положении нахожусь я сама? Я пытаюсь понять лежу или сижу, но ничего не выходит. Всё плывёт, а в груди пульсирует только одно желание — пусть ребёнок выживет. Мне многого не нужно, только бы уберечь его от опасности… Только бы дать шанс жить дальше. Понимаю, что руки развязаны. Я даже могу нормально шевелить ими. Значит, это не сон. Помощь поспела. Или всё же я брежу?

Снова схваткообразная боль, за которой меня накрывает пустота…

Я больше не слышу и не вижу никого. Я словно сплю, но в то же время осознаю, что могу думать. Я бреду по какому-то пустому тускло освещённому коридору, а затем меня выталкивает из него нечто неосязаемое, какая-то сила, больше похожая на магию, которую показывают в книгах. И я открываю глаза.

Яркий солнечный свет пробирается через окно, в сторону которого была повёрнута моя голова. Я жмурюсь и инстинктивно отворачиваюсь. Вижу сидящую рядом маму в белом халате и понимаю, что нахожусь в больничной палате. Снова.

Я пытаюсь выдавить улыбку, а мама смахивает слёзы и вытирает щёки носовым платком.

— Где Рома? — спрашиваю я взволнованным голосом. — Что произошло? Как он?

— Всё хорошо! — шмыгает носом мама. — Ты, главное, не переживай! Тебе нельзя совсем сейчас нервничать! Рому я домой, поспать отправила… Всю ночь просидел около твоей постели.

— Ребёнок? — слетает с моих губ, а кожу покалывает ледяными спицами. Дурное предчувствие принимает в свой плен и пульсирует в голове назойливой мыслью.

Что с ребёнком? Что с моим малышом? С нашим малышом… Сейчас мне кажется, что Рома на самом деле был рядом и произнёс те заветные слова о том, что малыш его. Неужели это правда? Неужели он получил результаты ДНК?

— Всё хорошо! Удалось предупредить выкидыш! — улыбается мама. — Всё наладится теперь.

По моим щекам начинают течь слёзы. Мне становится стыдно из-за того, что я так сильно не хотела этого ребёнка. Только в тот момент, когда поняла, что могу потерять его, я испугалась. Я впервые ощутила себя матерью и осознала, что могу не стать ей. Рука скользнула на низ живота, а на губах заиграла тёплая улыбка, согревающая душу.

Я беременна…

От Ромы…

Конечно же, мне хотелось думать, что не по этой причине я так рада тому, что малыша удалось сохранить. Я не смогла бы простить себя, если бы потеряла его, даже окажись его отцом Костя. Потому что в первую очередь я — мать! Это моё сокровище и только моё. И я не могла потерять его.

Мама сжимает мою руку и бросает взгляд в окно. Она хочет мне что-то рассказать, но раздумывает, стоит ли это делать сейчас. Я замечаю, как дёргается её нижняя губа.

— Есть ещё что-то важное? — спрашиваю я. — Что-то, о чём мне следует знать?

— Не знаю, насколько всё это важно на фоне всего случившегося за последнее время… Но я расскажу. Костю отвезли в следственный изолятор. Его будут судить по всей строгости закона, и срок его ждёт немаленький…

— Мам, он слетел с катушек… Костя сумасшедший. Его должны положить в лечебницу! Он говорил то, что в голове не укладывалось. Бессвязно бормотал что-то… Он то хотел убить меня, то восстановить отношения. Он не понимает, что творит.

Стоит только вспомнить его маниакальную улыбку и этот омерзительно липкий взгляд, которым он смотрел на меня, и хочется снова вернуться в то время, когда я потеряла память. Забыть бы этот день как страшный сон, да не выйдет.

— Не вздумай оправдывать его снова! Какой он там псих? Он всё осознавал… И говорил, что убил бы тебя, если бы мы не поспели вовремя! Я уж постараюсь сделать всё возможное, чтобы он ответил по всей строгости закона. Хорошо, что есть знакомые в органах.

Я выдавливаю из себя улыбку, но не от радости, а скорее просто, чтобы поддержать маму. Мне пока тяжело осознавать произошедшее.

Конечно, поступок Кости ничем нельзя оправдать, но я вспоминаю того мужчину, в которого влюбилась когда-то, и мне становится жаль его. Он пропадёт в тюрьме, но он сам сделал свой выбор.

— Мне звонила Вика. Ты представляешь, она предложила мне закопать топор войны и выкупить у неё все салоны!

А вот эта новость, скорее всего, приятная. С одной стороны… Если посмотреть на обратную сторону медали, то Вика слишком поздно осознала, до чего довела в своих жалких попытках отомстить. Костя мог убить меня… Простила бы себя Вика за убийство? Она бы и не осознала своей вины, скорее всего…

— И что ты ей ответила? — я пытаюсь поддержать разговор, только бы заткнуть кошек, заунывно мяукающих и скребущих душу.

Мне не хочется больше думать о Косте и о том, что всё могло сложиться иначе. Мне не хочется думать о том, что я потеряла столько лет своей жизни… Разменяла их на ложь. Мне хочется забыть всё снова… Но если я забуду, то тогда получится, что всё это произошло зря… Я попросту не извлеку ценные уроки, которые должна извлечь из данной ситуации.

— Я отправила её на рынок торговать этими жалкими салончиками. Мне они не нужны. Не собираюсь помогать крысе, бегущей с тонущего корабля. Ей следовало думать раньше, когда подсылала к тебе этого урода-муженька… Когда лезла в постель к моему мужу… Если бы не Вика, ты была бы счастлива сейчас…

— Смотря как посмотреть, я бы могла никогда не узнать Рому, — улыбаюсь я.

— Я не стану прощать её и помогать. Инициатором всех наших мучений была Вика, и она ответит за всё. Косте уже сообщили, что если он докажет её причастность, то получит срок меньше. И как ты думаешь, что он ответил?

— Согласился сотрудничать со следствием?! — другого я от Костика и не ожидала…

Он никого никогда не любил, только себя. Быть может, он и представлял своё будущее с Викой, но теперь вряд ли стал бы биться за её свободу. Он сделает всё, чтобы её тоже осудили, будет тонуть её на дно следом за собой. Просто потому, что он такой человек.

Мама с грустью вздыхает, а я сжимаю её руку и улыбаюсь.

— Мам, ты не волнуйся! Всё хорошо будет теперь! — стараюсь успокоить её я.

А сама задаюсь вопросом — будет ли?



— 41 -

Мама уходит, медсестра ставит мне укол, и я сплю какое-то время, а когда открываю глаза, вижу Рому. Теперь на стуле, где ещё недавно сидела мама, сидит он и улыбается мне.

— Знаешь, тебе подходит белый цвет, — шепчу я, а он берёт меня за руку, осторожно, чтобы не сдвинуть катетер и с нежностью смотрит на меня.

— Тогда я буду носить исключительно белые рубашки, но больше не хочу надевать этот халат. Не хочу снова ощущать панический страх потери любимого человека.

Я негромко хихикаю. Рома смотрит на меня с такой нежностью, от которой хоровод бабочек раскрывает свои крылышки и принимается кружить в районе живота. А может, это шевелится малыш? Да нет… Слишком рано. Я читала, что первые движения ощущаются на более позднем сроке. У него ещё, наверное, не сформировались даже ручки и ножки… Или уже?.. Подумываю над тем, что для будущей мамочки изучила слишком мало информации о детях и беременности в целом, и что должна наверстать упущенное.

— Я так перепугался, когда понял, что происходит… Да я до последнего не осознавал, пока не увидел тебя там… Связанную и без сознания. Видит бог, как тяжело мне было сдержаться и не убить этого ублюдка на месте. Знаешь, если бы не твоя мама с полицией, я бы растерзал его. Я хотел сделать ему больно и смотреть на его мучения. Наверное, ты посчитаешь меня злодеем, но мне хотелось, чтобы он на собственной шкуре прочувствовал всю ту боль, которую заставил чувствовать тебя! Если бы я увидел хотя бы один след от удара или хоть одну капельку крови, меня не остановил бы никто…

— Теперь уже всё хорошо, — шепчу я. — Это Варвара… Она нашла Костю и надоумила пойти на похищение. Не знаю, на что она рассчитывала… Какая ей была выгода с этого? Неужели она думала, что сможет таким образом избавиться от меня и вернуть тебя?

— Тсс! Уже ничего не важно! Варвара больше не представляет угрозы. Моим сюрпризом была новость о том, что я нарыл на неё кое-что… Больше у неё нет акций в нашей фирме. Больше она никогда не появится в нашей жизни. Кроме того, есть ещё одна хорошая новость — Варю задержали вместе с твоим бывшим. Он дал показания и подробно рассказал о том, как она отыскала его и убеждала принять участие в небольшой мести своим бывшим. Алиби у неё никакого нет, да и оно бы не помогло… Алина подтвердила, что видела, как Варвара заходила в мой кабинет и пробыла там не меньше пяти минут, пока я находился с остальными акционерами в конференц-зале. За это время можно было легко отправить сообщение с моего телефона. А позже охранники выудили с камер видеонаблюдения то, как ловко она набирала сообщение тебе. Она не знала, что у меня в кабинете установлены камеры, и это сыграло против неё.

— А у тебя в кабинете есть камеры? — я резко краснею, думая о том, что охранники видели, как мы с Ромой целовались и чуть было не занялись сексом в его кабинете.

— Не переживай… В особо пикантные моменты я их выключал. Повезло, что не забыл включить… Никто о них не знал, кроме безопасников. Хорошо, что у Вари не хватило ума попытаться подплатить им. Впрочем, вряд ли бы кто-то в фирме пошёл против меня. Каждому известно, что я не прощу, если моим близким причинят боль. Ну что ты краснеешь, как созревающий помидор? Неужели всерьёз подумала, что я смог бы поделиться возможностью смотреть на моё сокровище с кем-то ещё?

Мы с Ромой хихикаем, а потом я вдруг думаю о том, как он узнал, где именно я нахожусь. Вряд ли Варвара стала бы оставлять сообщение в его телефоне, она бы обязательно постаралась замести все следы, и если так, то как Рома узнал, где именно я нахожусь? Как ему удалось приехать по нужному адресу?

— Как ты нашёл меня? Она ведь не так глупа, чтобы оставлять отправленное сообщение в твоём телефоне? Или она всё же?..

Рома тяжело вздыхает и опускает взгляд. Он поглаживает мои пальцы своими и какое-то время молчит, а потом снова вздыхает.

— Наверное, здесь я должен каяться и просить у тебя прощения… Но сразу скажу, что я бы поступил точно так же снова, если бы появилась возможность вернуться в прошлое. Я воспользовался твоим телефоном и подключил передачу геолокации на мой. После твоей встречи с бывшим мужем в медицинском центре, я не знал, что и думать… Боялся, что он навредит тебе, и не зря. После совещания я почувствовал, что что-то не так… Душа разрывалась в клочья, тянулась к тебе, потому что ты нуждалась в помощи. Знаешь, я никогда не верил во все эти родственные связи и прочую чепуху, о которой говорят в основном фантасты… Не верил, пока не познакомился с тобой. Ты полностью перевернула мою реальность…

— Я тоже тебя люблю! — шепчу я. — И тебе не за что просить прощения. Я рада, что ты сделал это. Если бы ты не решился, то никто не знает, как закончилось бы это похищение. Он сошёл с ума… Я смотрела на человека, но видела лишь одержимого. Не знаю даже, почему я не разглядела в нём это безумие раньше… Не разглядела того, что меня просто использовали.

— Всё, что ни делается, к лучшему. Не так ли?

Я пожимаю плечами, а Рома специально обиженно надувает губы.

— Конечно, это похищение я не могу назвать чем-то хорошим, но если бы ты не вышла замуж за Костю, то не узнала бы однажды о его измене… А если бы ты не узнала о его измене, то никогда бы не пришла на ту вечеринку. Конечно, я не исключаю, что мы могли познакомиться в любом другом месте, но всё-таки… Я рад, что мы нашли друг друга.

— И я очень рада этому! Единственный плюс во всей этой ситуации. И он гораздо больше всех минусов.

Рома улыбается и смотрит на меня, словно пытается налюбоваться какой-то достопримечательностью. Меня немного смущает его взгляд, и я прикусываю губу.

— Прости, что без тебя узнал результаты ДНК, — извиняется Рома. — Мне позвонили из клиники как раз, когда мы были на половине пути к тебе, я ответил на автомате. Подумал почему-то, что это похитители… Не сразу сообразил, в чём смысл услышанных слов и только потом, когда мы спасли тебя, я осознал, что это мой ребёнок. Я нарушил обещание и теперь готов понести за это заслуженное наказание.

Я снова смеюсь. Рома такой забавный.

— Обязательно придумаю какое-нибудь изощрённое наказание, когда выйду отсюда.

— Я и не сомневался в этом. Если честно, наверное, даже рассчитывал! Кстати! У меня есть подарочек для тебя…

Он открывает пакет, который до этого стоял на тумбочке рядом с букетом цветов. Жёлтые хризантемы. Я безумно их люблю. Только сейчас понимаю, что за аромат чувствовала всё это время и жмурюсь от удовольствия.

— Спасибо за цветы, — улыбаюсь, не открывая глаз.

— А вот и подарок.

Я смотрю на коробку с дорогущим телефоном, приподнимаюсь на локтях, открываю рот и снова закрываю его. Я не привыкла получать такие дорогие подарки, и теперь чувствую себя немного неловко.

— Ром, ну зачем нужно было так тратиться?

— Я буду на тебя и не так тратиться! И не запрещай мне, ладно? — он хитро улыбается. — Твой телефон всё равно был безнадёжно испорчен, и его забрали полицейские. Будут пытаться выудить те сообщения, ведь чем больше доказательств, тем лучше… А симкарта… Я оформил новую, если ты не против…

— Я не против, — я не перестаю улыбаться.

— Может, достанешь уже телефон? Мне хочется посмотреть, как он будет сидеть в твоей руке…

Я открываю коробку, и на глаза наворачиваются слёзы, потому что на телефоне лежит золотое кольцо с камнем нежного голубого оттенка.

— Ром, это то, о чём я думаю…

— Смотря о чём ты думаешь, — вскидывает он правую бровь. — А о чём ты думаешь?

— Думаю, что не могла и мечтать об этом, — отвечаю я и смаргиваю слёзы.

— Понимаю, что сейчас не лучшее время и официально ты всё ещё состоишь в браке с другим мужчиной, но не вижу смысла тянуть. Лично я уже всё решил для себя… А ты? Готова провести остаток своих дней вместе со мной?

— Безусловно, — отвечаю я и позволяю Роме надеть кольцо мне на палец.

— Это не особо-то и романтично, если так подумать… Наверное, романтик из меня так себе…

— Ром, я не могла представить ничего более романтичного! Поцелуй меня уже! — подталкиваю его я, и Рома тянется к моим губам.

Неужели это и есть моя белая полоса?



— 42 -

Две с половиной недели меня держат в больнице и наблюдают за развитием плода. Важно больше не допустить возможность провоцирования выкидыша, а также убедиться, что с ребёнком всё в порядке. Когда у доктора не остаётся сомнений, что беременность протекает нормально, он выписывает меня, но рекомендует соблюдать постельный режим.

— Ни о каком выходе на работу не должно идти и речи! — качает головой доктор, хотя я и сама это прекрасно понимаю.

Минимум волнений…

Минимум напряжений…

Сон и ещё раз сон…

Я тяжело вздыхаю и обещаю убедить своего босса отпустить меня в декрет раньше положенного.

— Я могу выписать больничный, если нужно! — хмурится доктор, а я улыбаюсь и мотаю головой.

Никто в больнице не знает о том, что мой босс — мой жених. И я не хочу распространяться. Ни к чему всё это.

— Не стоит. Всё нормально. Я всё поняла и буду соблюдать постельный режим, — обещаю я, и доктор успокаивается.

Меня встречает мама и берёт пакет. Я немного волнуюсь, потому что рассчитывала, что приедет Рома, но, когда выхожу и замечаю его с букетом цветов и кучей воздушных шариков, на губах расползается улыбка.

Рома целует меня в щёку и даёт в первую очередь шарики.

— Просто загадай желание и отпусти их.

Я совсем не думаю, потому что знаю, чего хочу — хочу вместе с ним навсегда. Я так сильно люблю его, что просто не могу представить жизнь, в которой его не будет.

Выпускаю шарики, и они быстро взмывают в небо яркими разноцветными точками, которые постепенно становятся всё меньше, а Рома протягивает мне цветы и прижимает меня к себе.

— Ром, ну ты цветы помнёшь же! — ворчу я.

— Куплю новые, — хмурится он в ответ. — Делов-то!

— Ну это же цветы! Они ведь живые!

Мы прощаемся с мамой, потому что она приехала на своей машине, и договариваемся встретиться позже, чтобы провести время вместе. Нам есть, что наверстать, и я уверена, что теперь мы не упустим любую возможность.

Мы с Ромой приезжаем к нему. Я вхожу в квартиру и ошеломлённо смотрю на пол, устланный лепестками роз.

— Не волнуйся, ни один цветок не пострадал. Это осыпавшиеся лепестки, которые хранят и потом продают в пакетах… Ну ты поняла! — оправдывается Рома, а я не знаю даже, что тут можно сказать. Никто и никогда не устраивал для меня ничего подобного.

У меня на глаза наворачиваются слёзы от умиления. Не думала, что моё возвращение домой окажется настолько трогательным.

— Ты ещё говорил, что романтика далека от тебя, — смущённо говорю ему, снимаю обувь и наступаю на лепестки, потому что больше некуда, так как они ковром устилали весь пол.

В квартире стоит божественный запах роз, немного сладковатый. И мне вдруг начинает хотеться сладенького.

— Ром, а у нас есть конфеты? — вдруг спрашиваю я, и он начинает почёсывать затылок.

— Сгущёнка… Солёные огурчики… Ананасы… Сало в шоколаде… Активированный уголь… Мороженое… Даже медицинский мел… Блин! Я купил всё из списка того, что обычно запрашивают беременные, но не подумал о конфетах…

Я смеюсь. Он выглядит так забавно в своём смятении. И мне радостно от того, что он добыл все эти «частые» деликатесы для беременных.

— А торт подойдёт, или мне сбегать в магазин?

— У нас есть торт? Прекрасно! Бегать точно никуда не нужно! — останавливаю его я, кладу букет на комод, стоящий в прихожей, приближаюсь к нему и обвиваю шею любимого мужчины руками. — Я соскучилась! Хочу быть рядом с тобой как можно дольше…

— Ну это выполнимо, потому что я взял дополнительные выходные на работе. Так что до понедельника я весь твой!

Мои глаза широко распахиваются, а выброс гормона счастья в кровь заставляет прижаться к нему ещё сильнее.

— Я бы затискала тебя всего, но мне нужно принять душ. Я так мечтала в больнице принять нормальный душ и надеть чистую удобную одежду. Можно?

— Конечно, иди! А я пока подготовлю всё к чаепитию. В комнату пока не заходи… Это сюрприз.

— Ещё один?

— Ну да… А почему нет?

— А вещи чистые я могу взять?

Рома смотрит на меня и мотает головой.

— Там в душе висит чистая белая рубашка… Ну тебе же нравится белый… Надень её.

— Мне нравится белый цвет на тебе… Но я не против того, чтобы надеть твою рубашку.

Рома сам берёт цветы, чтобы поставить их в вазу, а я уже скоро оказываюсь под тёплыми струями воды и расслабляюсь. Мне не терпится узнать, что за сюрприз он мне приготовил, поэтому стараюсь помыться быстрее, чтобы пойти к нему… Чтобы снова прижаться к нему… И поцеловать…

Мой мужчина…

Просушив волосы полотенцем и надев рубашку Ромы, которая смотрится на мне, как мини-платьице, я выхожу. Из комнаты доносится приятная романтичная мелодия. Вот только света нет, и по игре теней на матовом стекле двери я понимаю, что в комнате зажжены свечи.

Я медленно двигаюсь по ковру из лепестков. Мне жаль мять их, всё-таки это цветы. Но они так приятно холодят кожу и немного щекочут её.

Замерев в дверном проёме, я смотрю на Рому, стоящего на одном колене. Он одет в тёмно-серый костюм, из-под пиджака которого виднеется белая рубашка.

— Марина, я долго готовил речь, но ты не поверишь… Я растерял все слова. Мне так хотелось сделать тебе предложение красиво… Но кажется, я облажался!

— Я ведь уже сказала тебе «да», — смеюсь я, а он поднимается на ноги, приближается ко мне и притягивает к себе, взяв за талию.

Его горячее дыхание обжигает, и мне хочется сблизиться с ним.

— Врач не говорил, можно ли тебе?

— Можно, если осторожно…

— Я очень постараюсь, но тормози меня, если что… Ладно? Я так соскучился…

Его пальцы ловко расстёгивают пуговицы на рубашке, которая надета на мне, и руки проникают под тонкую ткань, касаясь обнажённой кожи. Рома целует меня в шею, и с губ слетает рваный вздох…

* * *

Мы лежим на кровати и говорим обо всём на свете. И тут вдруг мне в голову бьёт осознание того, что Рома теперь остался без личной помощницы. И кто ему помогал все эти недели, пока я лежала в больнице?

— Ро-о-о-ом! — обращаю его внимание на себя, сажусь и надуваю губы. — Теперь ты будешь искать новую секретаршу? Да?

— Ммм… Ты не обижайся, но я уже нашёл, — отвечает Рома, и вспышка ревности заставляет меня нахмуриться. — Ревнуешь?

— Если совсем немного… Понимаю, что это просто работа, но рядом с тобой буду не я… И кофе буду готовить тебе тоже не я.

— Я бы на твоём месте так не волновался. Не поверишь, но моя новая секретарша — парень, — смеётся Рома. — У нас стажировался бухгалтер, а потом я узнал, что он подрабатывал баристой и готовит классный кофе. Я предложил ему достойную оплату, и он был только рад занять место секретаря…

— А он, случайно, не по мужской части? — спрашиваю я, что заставляет Рому удивиться.

— Ты это серьёзно? Мне неважно, по какой он там части… У меня уже есть ты! Или ты думаешь, что ты мне нужна только для прикрытия эротических фантазий?

Я смеюсь и ложусь к нему на грудь.

Мне вдруг становится немного грустно, а воспоминания похищения причиняют боль, заставляют вспомнить страх, который я пережила.

— Ром, а как вам удалось вытащить меня? Костя же закрытый сидел… ОМОН стёкла выбил? И чей это дом был, вообще?

— Вот нашла же какую тему поднять… Ну если тебе так интересно, то слушай… Я был в плаще супермена… Прилетел, вынес дверь и…

— Рома-а-а! — я игриво толкаю его в плечо. — А если серьёзно?

— Если серьёзно… Этот урод курил на улице. Можно сказать, что нам повезло нагрянуть неожиданно. Уж не знаю, чего он хотел добиться. Когда я схватил его за грудки, он не особо-то и сопротивлялся. Пару раз я двинул ему в челюсть, пытаясь вытрясти, где ты находишься. Прости за жестокость… А потом твоя мама выскочила из дома и сказала, что ты без сознания. Твой муженёк бросился в дом, и у нас с ним завязалась драка. Приятели твоей мамы подоспели вовремя. Они оттянули этого гада от меня… Или меня от него?.. Я уже и сам мельчайших подробностей не помню. Знаешь, у меня в висках пульсировало всё от страха. Ты лежала на каком-то переломанном диване, а на запястьях были красные следы от верёвок. Скорую вызвали ребята из ОМОНа сразу же, как выехали сами — у них это обязательный пунктик на случай выявления жертв. Я хотел выбить остатки мозга у твоего бывшего, но блюстители закона не позволили этого сделать. Его повязали быстро. Так что ничего интересного там не случилось. Знаешь, мне даже показалось, что где-то глубоко в душе он сам жалел о похищении… Он будто бы хотел, чтобы его поймали, а когда понял, что пахнет жареным, попытался оказать сопротивление. А чей это был дом никто не знает… Если хочешь, я могу выяснить, конечно!

— Не стоит… Хочу просто забыть всё это.

Я вздыхаю. Всё-таки крохи человечности у Кости остались, если, когда я потеряла сознание, он всё-таки развязал меня и отнёс на диван. Возможно, я ошиблась в нём, и он не смог бы пойти на убийство…

Или я пытаюсь идеализировать человека, которого любила когда-то?



— 43 -

Через несколько дней ко мне приезжает мама. Рома больше не хочет рисковать и вывозить меня из своей «пещеры». Мы выходим из дома только вместе и часто гуляем, а вот кататься по городу одной мне строго-настрого запрещено. Рома продолжает бояться за меня, и я понимаю его, поэтому не спорю и принимаю его заботу. Нам всем нужно немного времени, чтобы успокоиться и прийти в себя после случившегося.

— Твоя мама может приехать к тебе! Мариш, помни, что сказал доктор — постельный режим! — строго ворчит Рома, уходя на работу.

А мама радуется приглашению и уже через час приезжает.

— Привезла твои любимые конфеты. Знаешь, говорят, что если тянет на сладенькое, то обязательно родится девочка.

— Ой, мам! Не загадывай! — смеюсь я. — Главное, чтобы малыш был здоровым, а всё остальное такие пустяки…

Мама соглашается с этим и осматривает квартиру. Она проходится по комнатам и улыбается уголками губ.

— Знаешь, твой жених неплохо устроился… Вот только вам бы подумать о частном доме на природе… Ваш малыш будет нуждаться в свежем воздухе и частых прогулках. Да и тебе было бы полезно, а то зелёная вон вся, как та поганка!

Мама покачивает головой, а я, как самая настоящая гостеприимная хозяйка, грею чайник и накрываю на стол.

— Я бы обошлась без чая, но… Если ты настаиваешь… — мама садится за стол и смотрит на меня.

— Мы с Ромой говорили о покупке дома. Он тоже хочет, чтобы малыш рос в своём дворе, чтобы у него были свои качельки и песочница… Но пока ещё не удалось прийти в себя, да и как подумаю о доме, сразу вспоминаю Костю и… — я замолкаю и опускаю голову.

— Это ещё долго будет напоминать о себе! К слову, о нём! Ты не смотрела новости? — Я отрицательно мотаю головой. — Вчера показывали, как арестовали Вику. Удалось твоему Косте раскрыть что-то такое о её деятельности, чего никто не знал. В общем, теперь они вместе за свою аферу ответят. Боюсь даже представить, как моя дорогая сестричка обойдётся без своих косметологов, СПА-салонов и маникюра… Но мне её не жаль. Знаешь, я бы простила ей многое… Я готова была простить то, что она буквально увела у меня мужа… Но то, что подвергла опасности твою жизнь, я никогда не прощу. Если бы не она, не было бы всех бед… Не было бы Кости…

— Ма-а-ам!

Я наливаю чай и мотаю головой. Так много раз было сказано это «если», что нет сил больше слушать и думать. Да, всё могло сложиться иначе, но кто знает, было бы лучше или нет. По крайней мере Костя никогда не обижал меня. Он изменял, не любил, но ничего плохого мне не сделал… До похищения.

Неприятный осадок разливается в душе, и мне нечего дополнить к собственным мыслям. Не хочу думать больше ни о нём, ни о Вике… Просто выбросить их из головы.

— Давай сделаем вид, что их не было в нашей жизни? Всё, что ни делается… Мам, я понимаю, что ты отчасти винишь себя в том, что допустила это, но не стоит зацикливаться на том, что прошло. Нужно просто двигаться дальше. Мы с тобой упустили много времени… Ты утопала в работе, а я пыталась подавить внутри обиду на то, что ты не проводила со мной достаточно времени, и показывала, какая я самостоятельная. Давай просто будем двигаться дальше и исправим свои ошибки? М?

— Конечно… К слову, об ошибках… Твой отец недавно вышел на меня. Он хочет встретиться с тобой. Я просила пока не беспокоить тебя, но ты должна знать, быть может, тебе захочется вновь наладить общение с ним.

— Не уверена, что это будет хорошая идея. В своё время отец сделал свой выбор. У него была семья, но чужая постель оказалась ближе. Я не хочу встречаться с ним. Мне нечего сказать ему кроме того, что он и без меня знает.

— Примерно так же я сказала ему. В любом случае, у тебя будет время подумать и решить, хочешь ли ты общаться с ним. Я не стану мешать вам. То, что произошло между ним и мной — наши разборки. Ты не должна страдать из-за них. Кроме того, я часто думала, ведь он приходил тогда и пытался вернуть семью, но я и слушать его не стала…

— Нет, мам… Больше нет твоих разборок. Если дело касается семьи — это наши проблемы. У меня всегда была только ты. А отец… Знаешь, если бы ему была нужна дочь, то он боролся бы за моё внимание, а не отпустил.

На секунду я представила, как повёл бы себя Рома, если вдруг мы с ним расстались бы. Он точно не оставил бы своего ребёнка и нашёл способ общения с ним.

Во рту начинает образовываться слюна, когда я смотрю на соблазнительные конфетки, торчащие из пакета, который привезла мама.

— Давай пить чай? Страсть как хочу эти вкусняшки!

Я думаю о словах мамы о том, что у меня может быть дочка… А кого бы я хотела? Кого хочет Рома? Собственно, какая разница, кто родится? Мальчик или девочка?

— 44 -

Я смотрю на свидетельство о разводе и не могу поверить собственным глазам. Наконец-то, фальшивому браку пришёл конец… Мне немного стыдно из-за того, что я была замужем за этим человеком. А с другой стороны… Не я одна оказалась в числе обманутых мужчинами женщин. В тот момент я была влюблена, смотрела на мир сквозь розовые очки… Ни к чему теперь жалеть о том, что было…

— Теперь нам ничего не мешает подать заявление в ЗАГС! — говорит Рома, обнимая меня со спины.

— И все будут думать, что ты женишься по залёту! — негромко хихикаю я, потому что его дыхание щекочет кожу.

— Я тебе уже говорил, что мне нет дела до того, кто и что думает. Неужели ты забыла?

Я разворачиваюсь и прижимаюсь к груди Ромы. От него так соблазнительно пахнет, что голова начинает кружиться. Мне кажется, что я стала токсикоманом, но, когда я не ощущаю его аромат, меня начинает ломать.

— Знаю… Если хочешь, мы подадим заявление завтра! — улыбаюсь я.

— Хочу сегодня…

И мы спешим, чтобы успеть подать заявление, как влюблённые подростки, которые боятся не успеть. Мне нравится это ребячество. Мне нравится всё, что происходит между нами. И я должна благодарить за всё это счастье Милу, ведь именно благодаря ей мы с Ромой познакомились.

Вечером мы с ним лежим перед ноутбуком и выбираем какой-нибудь весёлый семейный фильм. Рома настаивает на том, что это должен быть «Один дома».

— Ну не Новый год же, Ром!

— И что?

— Как что? У меня этот фильм ассоциируется с Новым годом или Рождеством…

— Ерунда, — фыркает он. — Его можно смотреть в любое время года. Но если ты хочешь устроить Новый год, то я перерою весь город, но найду ёлку, украшения для неё и мандарины.

Я смеюсь и отрицательно мотаю головой. Пока Рома оплачивает подписку в онлайн-кинотеатре, я иду на кухню и ставлю в микроволновку миску для приготовления попкорна.

Слышу голос Ромы из комнаты и возвращаюсь, думая, что он зовёт меня, но он говорит по телефону и выглядит обеспокоенным.

— Что-то случилось?

Как же не хочется, чтобы что-то снова помешало нам…

Я начинаю волноваться, а он подносит палец к губам и отрицательно мотает головой.

— Это звонил знакомый, который занимался твоим делом… У меня есть несколько новостей, — говорит Рома, убирая телефон от уха и выключая его. — Не все они приятные… Варваре удалось добиться того, чтобы ей дали условный срок. Конечно, она рассталась с немалой частью имущества, и нам она точно никак не навредит, потому что понимает, чем это чревато… Но она будет на свободе. Твоей тёте дали три года женской колонии… А твой бывший… Он наглотался каких-то таблеток. Никто не знает, откуда он их взял, но…

Ноги немного подкашиваются. Мне жаль Костю несмотря на всё, что он сделал.

— Он умер? — спрашиваю я.

— Нет… Это произошло вчера. Врачи успели откачать его, но теперь он вряд ли будет сидеть на нарах, потому что с его и без того больным мозгом приключилось что-то… Если говорить словами, которые мне сказал знакомый: теперь Костя будет до конца дней своих показывать воробьям фиги… Мне жаль!

Рома встаёт на ноги, приближается ко мне и обнимает.

— Каждый получил то, чего он заслуживает, — вздыхаю я. Как бы ни было жаль всех тех людей, которые причинили нам боль, они сами добились этого. Бумеранг судьбы всё-таки существует. Конечно, вопрос времени, как быстро он вернётся, но если запускаешь зло, то следует быть готовым принять его в ответ. — Ты уверен, что твоя бывшая больше не представляет для нас опасности?

— Уверен! Поверь мне, если она посмеет и мысль допустить, чтобы приблизиться к тебе или ребёнку, я лично сотру её в порошок. И она знает это. Я не посмотрю на то, что она женщина. Она и так осталась фактически без всего, но если посмеет снова что-то предпринять…

Я улыбаюсь и утыкаюсь носом в плечо Ромы.

— Кроме того, не следует забывать и тот факт, что скоро мы переедем в свой дом и будем жить далеко от всех недоброжелателей. Теперь ты под моей защитой, Марина! И я больше не допущу, чтобы с тобой произошло что-то. Я буду оберегать вас с ребёнком, как зеницу ока. Кстати, о ребёнке и нашей свадьбе… Я хотел, чтобы это стало свадебным подарком, но… Не могу молчать, поэтому скажу сейчас. Ты не против?

— Не томи! — я смотрю в его глаза, такие нежные, глядящие на меня с такой любовью, что сердце в пятки уходит.

— Я начал готовить заместителя. После свадьбы буду проводить как можно меньше времени в офисе. А потом и вовсе перейду на дистанционную работу. Помнишь, я говорил тебе о парне, который сел на твоё место?

Парень — бухгалтер — бариста — секретарь…

Такого вряд ли забудешь.

Я уверенно киваю.

— Ты знаешь, он оказался таким смышлёным… Схватывает всё просто на лету. Мне хватило несколько часов общения с ним, чтобы понять, что у него большое будущее. Парню не повезло немного — родители-алкоголики не смогли дать ему достойное образование, но я решил, что он и будет моей заменой. Он быстро вникнет в дела фирмы, и я чувствую, что могу ему доверять! Как это было при первой встрече с тобой.

— Ну… когда я устроилась к тебе в офис, ты не особо-то напоминал мне человека, способного доверять мне…

— Ты прекрасно знаешь почему! Но ведь я быстро исправился!

Мы с Ромой смеёмся, а потом я вздрагиваю, вспоминая о попкорне. Он уже, наверное, там через края посыпался?

— 45 -

— Мила-а! Как же я рада, что ты приехала!

Я обнимаю подругу, а на глаза наворачиваются слёзы. Прямо в день моей свадьбы, но ей удалось вырваться и приехать.

— Я не могла пропустить такое важное событие в твоей жизни! А ещё у меня есть мега крутая новость!.. В общем, временно я перевелась на дистанционную работу. Начальник, возмущался, конечно, но я сказала ему, что уволюсь совсем, если не позволит мне встретиться с крестником и присутствовать на крестинах. Вы уже решили, какое имя дадите своему сынишке?

Я поглаживаю округлившийся живот и отрицательно мотаю головой. Мы с Ромой пока даже не думали о том, как назовём ребёнка, но одно узнали точно — это не девочка. У нас родится самый настоящий богатырь. Малыш чудесно развивается и уверенно набирает в весе. Врачи говорят, что парень будет бойкий.

В комнату входит мама.

— А что это вы расселись? — смотрит она на нас с Милой! — Ещё столько всего сделать нужно, а они сидят болтают! Визажист уже приехал, так что давайте-ка начинать подготовку.

Мы с Милой хихикаем. Она чмокает меня в щёку и спешит помочь маме разобрать списки гостей, чтобы потом было проще принимать их. А я отдаюсь в надёжные руки визажиста и парикмахера, приехавших в одно время. Они лучшие мастера своей работы. Пара часов за их весёлыми рассказами о курьёзах, которые могут произойти на свадьбе, проходят незаметно, и уже вскоре из зеркала на меня смотрит красивая уверенная в себе женщина.

— Какая же ты у меня принцесса, — шепчет мама, войдя в комнату.

— Королева! Королевы всегда круче! — перебивает её Мила.

Раньше маме никогда не находила общий язык с моими друзьями, но она быстро смогла подружиться с Милой, и меня радует это.

Вместе они помогают мне надеть свадебное платье, в кружевах которого я утопаю. Оно воздушное, а приятная ткань холодит кожу, обволакивая её, словно является продолжением меня. Уже скоро Мила протягивает мне фату, а я всё ещё сомневаюсь, стоит ли мне надевать её, потому что это символ невинности, а ведь я второй раз выхожу замуж…

— Слушай, у вас с Костей был ненастоящий брак… Бракованный какой-то… Так что делаем вид, что не было ничего и надеваем фату! Ну это же такое классное дополнение к платью! — надувается Мила.

Звонок в дверь и голоса гостей, которые приехали к маме домой, чтобы помогать со сборами, дают знать, что жених уже приехал и выкуп дал хороший за невесту, раз так быстро добрался до дверей в квартиру.

Мила принимается в спешке одевать мне фату, а моё сердце готово выскочить из груди от радости. Мы всего лишь одну ночь не виделись с Ромой, а я так сильно соскучилась, что готова наброситься на него и заобнимать.

— Тише! Тише! — ворчит Мила, — А то косо фата сядет.

Я слышу голос Алины из коридора. Она задаёт Роме какие-то задачи и говорит, что рано ещё, и что пока он не выполнит всё, не сможет пройти в комнату невесты, а он не слушает её.

— Я больше не могу без неё… Вы хотите везти в ЗАГС бездыханное тело жениха? — доносится его голос, а через минуту дверь открывается.

Рома застывает и смотрит на меня с улыбкой на губах. Он протягивает мне букет, а я бросаюсь к нему в объятия.

— Ну, стой же! Платье помнётся! Какие фотки выйдут? — ругается Мила, а потом бурчит себе под нос: — От такой любви я сама наплевала бы на качество фотографий.

Когда мы выходим на улицу и идём в машину, я чувствую спиной пристальный взгляд и оборачиваюсь. Мужчина с букетом цветов не решается подойти к нам, и я точно знаю, кто это такой. Мой отец. Мама попросила его не появляться в моей жизни, но он не послушался. И на мгновение внутри ёкает что-то. Возможно, он одумался… Возможно, мама права, и он слишком поздно понял, что именно потерял. Возможно, он имел право на второй шанс?

— Секундочку подожди, ладно? — улыбаюсь я, глядя на Рому, и он без лишних слов отпускает мою руку.

Я подхожу к отцу, а он протягивает мне букет.

— Ты так сильно выросла, — говорит он, а в уголках его глаз блестят слёзы. — Прости, что отнял у тебя отца своим поступком. Я слишком поздно осознал, что был не прав. И я не мог не прийти и не увидеть тебя в такой день. Твоя первая свадьба прошла как-то мимо, я не знал даже, что дочурка выходит замуж, а сейчас не смог не приехать. Прости! Но я уеду сейчас, ты не волнуйся. Просто хочу пожелать тебе счастья, дочка!

Глаза начинает щипать, но плакать мне нельзя: макияж потечёт, и тогда фотографии точно выйдут так себе.

Отец обнимает меня, и сердце замирает. Я слышу негромкий всхлип, слетающий с его губ, и обнимаю его в ответ.

— Ты можешь поехать с нами, если хочешь, — шепчу я, отрываюсь от отца, и возвращаюсь к жениху.

Когда мы с Ромой садимся в машину, я замечаю, что мама садится в машину отца. Они оба смущаются, как подростки, говоря о чём-то… И в голове возникает вопрос — быть может, у них тоже появился шанс, спустя столько лет?

Конец

Content

Беременная без прошлого
Настя Ильина

— 1 -

— 2 -

— 3 -

— 4 -

— 5 -

— 6 -

— 7 -

— 8 -

— 9 -

— 10 -

— 11 -

— 12 -

— 13 -

— 14 -

— 15 -

— 16 -

— 17 -

— 18 -

— 19 -

— 20 -

— 21 -

— 22 -

— 23 -

— 24 -

— 25 -

— 26 -

— 27 -

— 28 -

— 29 -

— 30 -

— 31 -

— 32 -

— 33 -

— 34 -

— 35 -

— 36 -

— 37 -

— 38 -

— 39 -

— 40 -

— 41 -

— 42 -

— 43 -

— 44 -

— 45 -