Леонид Пузин

НАДЕЖДА ГРАД

Надежда Град — молодая ста двадцатитрехлетняя арианка — нежилась в тёплой солёной воде Сиреневой лагуны. Перевернувшись на спину, она полностью расслабила тело, отдавшись ласке невысоких покатых волн, лениво набегающих через узкую горловину бухты, и рассеянно следила за плывущими в ослепительной синеве перламутровыми облаками. Недавно взошедшее местное солнце — звезда главной последовательности спектрального класса F7 — стояло невысоко, позволяя сквозь густые ресницы смотреть в зенит. Уже через час это сделается невозможным даже для арианки, не говоря об антитеррианине Льве Глюке, который ближе к полудню не посмеет и на пять минут высунуться на открытое место. Антитеррианине Льве… Лёвушке… ничего себе — антитеррианине! Да по ветрености и легкомыслию в отношениях с женщинами её ненаглядный Лёвушка даст сто очков вперёд самому беспечному уроженцу Афродиты-2! Нет! И угораздило же её всерьёз влюбиться в этого бабника! Словно она шестидесяти- семидесятилетняя девчонка, а не зрелая ста двадцатитрёхлетняя женщина!

Надежда Град вздохнула и машинально погладила левой ладонью подплывшего Поля — взрослого «самца» из рода саламандр-амфибий. Польщённый вниманием женщины, Поль радостно хрюкнул и проурчал нечто вроде «спасибо» — голосовой аппарат саламандр плохо справлялся со звуками человеческого языка, и понимать амфибий без фонопреобразователя было трудно. Впрочем — как и саламандрам людей, пытающихся щёлкать и свиристеть на языке земноводных. Вообще — если бы не увенчавшийся успехом многосотлетний опыт землян по налаживанию ментальных контактов с дельфинами, люди не скоро признали бы саламандр разумными существами. В самом деле: живут в основном в воде, не имеют никаких орудий, а если и пользуются языком, то самым примитивным… по первому впечатлению! Слава Богу, в ходе длящейся вот уже 650 лет Второй Звёздной Экспансии люди в значительной степени смогли отказаться от антропоцентрических взглядов на мир, и когда 220 лет назад на Хроносе-2 были обнаружены говорящие саламандры-амфибии — вопрос о колонизации этой планеты сразу отпал.

Описав вокруг Надежды Град крутую спираль, Поль умчался в открытое море: обладая большой способностью к эмпатии, саламандры всегда чувствовали, когда следует приблизиться к человеку, а когда — оставить его в одиночестве.

Молодая женщина-экзопсихолог, заметив внезапное исчезновение Поля, никак на это не отреагировала — сейчас она не была специалистом экзопсихологом, сейчас она была просто ревнивой женщиной. Нет, и угораздило же её влюбиться в этого рыжего ста шестидесятилетнего мальчишку! Который, несмотря на блестящую научную подготовку и большой опыт в области конструирования и эксплуатации средств Мгновенной Связи, так и останется навсегда мальчишкой! И не только в отношениях с женщинами. Одержимый идеей мгновенного перемещения материальных объектов он, видите ли, не желает «гноить себя» в «тухлых» лабораториях, а предпочитает быть «вольным собирателем камешков» на берегу… чего? Ручейка, речки, океана? Для Лёвушки — не суть, для него главное: быть вольным собирателем.

Вообще-то — а как всякий психолог, Надежда Град знала основы психиатрии — у её возлюбленного явно параноидальный склад ума, но… не лечить же Льва от гениальности?! Другое дело — надрать уши! Разумеется, не за его завиральные идеи, а за Ирмочку Кох — не обременённую интеллектом длинноногую восьмидесятилетнюю соплячку.

Утешив себя тем, что человеческую природу не переделаешь, Надежда Град внутренне расслабилась и, прикрыв глаза, стала измышлять для своего неверного возлюбленного какое-нибудь болезненно-сладостное «наказание», как вдруг сквозь сведённые веки ударил ослепительный свет. Опередив сознание, тренированное тело молодой женщины мгновенно скользнуло на дно лагуны — на глубину тридцати метров. Задержав дыханье, Надежда ждала, когда над ней пронесётся мощная взрывная волна, но прошли минута, другая, третья, а играющая рябью поверхность воды оставалась спокойной.

Почувствовав, что ей не хватает воздуха, Надежда Град вынырнула на поверхность. Повертев головой, женщина нигде не увидела никаких следов взрыва: ни столбов дыма и пыли — вблизи, ни грибовидного облака на горизонте. Да, но ослепительная-то вспышка была? Причём — настолько яркая, что инстинкт сработал быстрее разума. А ведь, в отличие от сознания, инстинкт не обманешь ни галлюцинациями, ни миражами — и? Что же так ослепительно полыхнуло? И сразу погасло, не оставив никаких следов? Или?.. или Лёвушке всё-таки удалась его безумная затея?! Да, но в этом случае?.. Боже!

В несколько взмахов достигнув берега, Надежда Град стремительно бросилась по ведущей к Станции тропинке. Сто шагов, двести, триста — стоп! Женщина сходу вломилась в густые заросли усыпанного крупными цветами кустарника. До поляны, на которой расположилась Станция, оставалась не более пятидесяти метров, но ведущая к ней тропинка вдруг потерялась в непроходимых зарослях. Надежда Град, вся в цветочной пыльце и царапинах выбравшись из кустов, недоумённо огляделась: где мощёная известняковыми плитами тропинка, где стройные пальмы по её обочинам, где подстриженная трава газона, где, наконец, Станция? Вместо ухоженной территории, вокруг кряжистые древесные великаны да густой подлесок из незнакомых женщине кустов, лиан и прочей ни на что не похожей растительности — словом, дебри. Проблуждав в которых не меньше часа, отчаявшаяся Надежда рухнула на землю и бурно разрыдалась: Лёвушка, что ты наделал?! И где ты теперь — любимый?! Вообще — где все люди?! Неужели на Хроносе-2 она осталась в полном одиночестве?! Но — почему?! Ведь если Льву удалось воплотить в жизнь свои бредовые идеи, то на этой планете никому из людей не могло быть места! Ей — в том числе! Тем не менее, она здесь, а другие… нет! Станция, конечно, здесь! Просто из-за вдруг выросшего густого подлеска она не может её найти! Сейчас! Она отдохнёт несколько минут и обязательно найдёт людей!

Выплакавшись, Надежда Град смогла взять себя в руки и заняться планомерными поисками Станции — тщетно. Единственное, что удалось женщине после двух часов блуждания в почти непроходимых джунглях, это выйти на берег лагуны.

Волны, проникающие сквозь узкую горловину в коралловом рифе, по-прежнему лениво накатывали на широкий песчаный пляж, по-прежнему нестерпимо сияло солнце, в воде по-прежнему резвились разумные саламандры. Здесь, на берегу, Надежде на миг почудилось, что в мире ничего не изменилось, что стоит ей ступить на начинающуюся у раздвоенной пальмы тропинку и она через пять, семь минут придёт на Станцию, задаст ласковую трёпку своему ветреному любовнику и, простив Лёвушке его легкомыслие… увы! Ничего подобного быть уже не могло! Всё изменилось. Даже отсюда, с будто бы сохранившегося в прежнем виде пляжа, Надежда Град не могла не заметить, что прибрежные пальмы уже не те, которые она знала. Не говоря о поднимающихся за ними, увитых лианами лесных гигантах. И, конечно, начинающаяся на берегу тропинка никуда уже не ведёт — ибо нет Станции, нет людей, нет Лёвушки. А есть… а что, в самом деле, есть? Кажется, есть она, Надежда Град… Которую — совершенно непонятно почему! — этот мир не изверг из себя. Несмотря на то, что — теоретически — после удавшегося Льву эксперимента, она сделалась чужеродной этому миру. И, тем не менее, вопреки всем теориям, она здесь — на одном из сотен небольших, затерявшихся в бескрайних просторах Южного океана, островов. Отныне — единственный представитель вида Homo sapiens на Хроносе-2… а единственный ли?

Трепеща от смешанного с робкой надеждой предчувствия неудачи, женщина активировала вживлённую под кожу левого предплечья капсулу Мгновенной Связи — молчание. Находящаяся в девяти тысячах километров отсюда Северная Станция не ответила, а это могло означать только одно: в результате Лёвушкиного эксперимента — в полном соответствии с его бредовыми идеями — Северная Станция исчезла также как и Южная. Причём — вместе со всеми исследователями. В противном случае индивидуальная капсула МС автоматически отозвалась бы на вызов Надежды Град — будь её обладатель хоть без сознания, хоть даже мёртвым, ибо повредить капсулу МС чрезвычайно трудно, практически невозможно. И из всего этого следовало, что на Хроносе-2 она осталась единственной женщиной в радиусе двадцати семи световых лет.

Осознав своё полное одиночество, Надежда Град почувствовала такую тоску, что не смогла даже заплакать — какие слёзы, когда на расстоянии двадцати семи световых лет нет никого, кто бы мог их утереть? И вдруг…

— Нджда, тнг нна дна. Мна с тба.

«Надежда, ты не одна. Мы с тобой», — поняла женщина скрипуче щелкающую речь незаметно выбравшегося на берег и приблизившегося к ней Поля.

Благодарная Надежда Град коснулась ладонью плеча разумной саламандры и, почувствовав исходящие от неё волны дружелюбия и участия, немного приободрилась — действительно! Ох уж этот антропоцентризм! Страдая от обрушившегося на неё несчастья, она совершенно упустила из вида, что Homo — ещё не всё, что не менее важно — sapiens. Значит, в главном — в реализации интеллектуального потенциала — она не одна. И всё же… интеллект интеллектом, а душа душой! Не говоря обо всём прочем, смогут ли разумные саламандры удовлетворить её потребность в элементарном общении с себе подобными?

Однако сейчас, чувствуя рядом дружелюбно настроенное разумное существо, женщина смогла заплакать — теперь, образно выражаясь, было кому утереть её слёзы. Надежда Град плакала, а Поль, бережно гладя её по плечам и спине рукой-ластой, эмпатировал ощущения нежности, заботы, понимания и любви. И женщину покорила эта ненавязчивая ласка разумного земноводного — выплакавшись, Надежда Град смогла увидеть мир не в столь чёрном свете, как прежде. Да, конечно, тревога за судьбы пропавших людей и, особенно, Лёвушки оставалась, но женщина вдруг почувствовала, что все они живы, хоть и находятся в невообразимой дали. И, значит, их возвращение вполне вероятно?..

…Надежда Град вдруг вспомнила, что её индивидуальная капсула МС, если убрать ограничитель, пригодна для связи не только на межконтинентальные, но и на межзвёздные расстояния. Да, использование индивидуальных средств МС для сверхдальней связи разрешалось только в исключительных обстоятельствах, но сейчас был как раз такой случай.

Отыскав острую раковину, женщина сделала небольшой надрез на коже левого предплечья, слизнула выступившую капельку крови и, ногтем указательного пальца подковырнув утопленный в корпусе миниатюрной капсулы шпенёк, извлекла предохранитель — тонкую, но чрезвычайно прочную нить. Теперь, ориентированная на десятки тысяч стационарных приёмников Мгновенной Связи, индивидуальная капсула Надежды Град должна была автоматически посылать сигналы бедствия по всем направлениям — чёрта с два! Прошло пять секунд, десять — минута — никакого ответа! Поломка? С какой стати? Ведь индивидуальные капсулы МС, кроме того, что исключительно прочны — дьявольски надёжны. И сейчас, не получая ответного сигнала, женщина чувствовала, что впадает в панику: неужели вздорный Лёвушкин эксперимент мог иметь такие глобальные последствия?! Хотя… если Льву Глюку действительно удалось воздействовать на удалённые во времени критические точки, последствия могли оказаться самыми непредсказуемыми. Ведь в этом случае вмешательство в мировой событийный ряд случилось на одном из самых глубоких уровней — на уровне виртуальных причинно-следственных связей. Что — конечно, сугубо теоретически — могло привести к исчезновению всей актуальной вселенной. Однако — по ощущениям Надежды Град — не привело. А вот Лёвушка — её неверный возлюбленный — бесследно исчез. И она, ста двадцатитрёхлетняя арианка…

…если бы не Поль и другие присоединившиеся к нему разумные саламандры, женщина вновь впала бы в безудержное отчаяние, но эмпатируемое аборигенами Хроноса-2 чувство соединённости всех со всеми отвратило Надежду Град от желания немедленно утопиться. Вздор! Человечество не исчезло! Просто испортилась её индивидуальная капсула МС! Или… женщине вдруг пришло в голову, что в результате безответственного эксперимента Льва Глюка Мгновенная Связь могла оказаться ещё не открытой видом Homo sapiens? Более того — этот беспокойный вид до сих пор не освоил межзвёздные перелёты?

По счастью, эмпатируемые земноводными дружелюбие, нежность, любовь удержали женщину от нового витка отчаяния, и представившиеся Надежде картины вечного одиночества вызвали у арианки лишь ностальгическую грусть: что же — не она первая, не она последняя. Во все времена было немало изгоев разлучённых с родной страной, родным языком, родной культурой. Взять хотя бы того же Робинзона Крузо…

…в отличие от которого, у Надежды Град не было при себе ничего из сделанного людьми: ни припасов, ни инструментов, ни орудий, ни даже минимальной одежды — если люди входили в воду Сиреневой лагуны хотя бы в плавках или бикини, саламандры не вступали с ними ни в какие контакты, объясняя это тем, что всё искусственное резко подавляет чувство эмпатии. Соответственно, купалась Надежда Град полностью обнажённой. А поскольку от её коттеджа до берега Сиреневой лагуны было не более полукилометра, то и пришла она сюда тоже голенькой. Благо, нравы исследователей позволяли подобную вольность. Да плюс тёплое летнее утро — вообще: мягкий субтропический климат острова, на котором располагалась Станция.

Так что в обеспеченности припасами и снаряжением Надежда Град безнадёжно проигрывала Робинзону Крузо. (Конечно, если не считать капсулу МС, о многих возможностях которой арианка, потрясённая свалившимся на неё несчастьем, в данный момент напрочь забыла.) Зато в другом — в возможности общения с братьями по разуму — женщина была в несравненно лучшем положении, чем потерпевший кораблекрушение матрос…

— Надажда, таба нада ахадать. Здась бать нальза. Бадать штарм. Скара. Сачас. Падам. Аз пакажа, гда мажна бать.

Вдруг обеспокоено произнёс Поль. Из всех гласных звуков человеческого языка саламандрам давался только звук «а», да и то с трудом. Поэтому, как правило, земноводные его произносили только по месту, не заменяя звуком «а» другие гласные. И то, что сейчас Поль попытался как можно точнее скопировать человеческую речь, лишь затруднило понимание. Смысл сказанного дошёл до Надежды только тогда, когда Поль, взяв женщину за руку, неуклюже поднялся на задние ласты и со всей доступной для него скоростью повёл арианку в сторону прибрежных пальм. И хотя, кроме вдруг появившейся на горизонте тёмно-лиловой тучи, ничто не указывало на необходимость спешки, женщина почувствовала: ураган налетит на остров через пять, семь минут. Причём — ураган страшный. Такой, какого не видела не только она, но, возможно, не регистрировали исследователи за все 220 лет изучения Хроноса-2.

— Поль, в лес нельзя. Опасно. Ураган повалит деревья. Да и вообще — здесь низко, всё затопит. Уходи в лагуну. Там на глубине никакой шторм не страшен. А я попробую добежать до скальной гряды. Возможно, найду пещеру.

Думая, что саламандра не может оценить ярость надвигающейся бури и, соответственно, степень угрожающей ей опасности, Надежда Град попыталась отговорить Поля от смелого, но, на взгляд женщины, безрассудного поступка.

— Зна. Тт нн спш тжж, — больше не стараясь подделываться под человеческую речь, привычным для себя образом ответил Поль. — Здз асть дна бжаща. Кда пршла вв лда — вва нн бла. А счас, кгда тва мжж вл всх лда, нна снва асть.

«Поль знает об исчезновении всех людей, — поддерживая неуклюже ступающую по земле саламандру, подумала Надежда Град. — Мало того, он знает, что люди исчезли в результате эксперимента моего непутёвого Лёвушки! Откуда?»

Но сосредоточиться на этих непростых вопросах женщина не успела — налетел ветер, ярко сверкнула молния, ударил гром.

— Здззь бльзка. Аз нн спть. Тт спшшь. Бга. Вдшь та бльш дрва? Там пщра. Бга.

Диким порывом ветра сбитая с ног, сквозь вой и грохот налетевшей бури Надежда Град услышала самоотверженный совет амфибии. Да, если оставить саламандру и со всех ног броситься к одиноко стоящему лесному гиганту, она, пожалуй, сможет добежать до укрытия прежде, чем ураган обрушится на остров со всей сокрушающей силой. Да, но… бросить Поля? Который ни за что не успеет вернуться в лагуну и наверняка погибнет на берегу? Ведь саламандры на суше очень медлительны и неуклюжи — Поль и десяти минут не сможет противиться ярости небывалого урагана. И? Нет! Спасутся или погибнут они вдвоём! Два мыслящих существа, два сапиенса — саламандра и человек.

Женщина присела, схватила поперёк туловища лежащую на земле амфибию, закинула её себе на плечо, резко выпрямилась и, шатаясь под порывами ветра, трусцой побежала к возвышающемуся над пальмами огромному дереву. Вообще-то, для физически сильной, хорошо тренированной арианки пробежать триста метров с восьмидесятикилограммовым грузом на правом плече не составило бы особенного труда, но… первый раз Надежда упала, не одолев и семидесяти метров. Следующий бешеный порыв ветра сбил женщину с ног ещё через пятьдесят шагов. Причём, на этот раз она упала так неудачно, что растянула ахиллесово сухожилие на левой ноге и, кажется, повредила правую ласту Поля — во всяком случае, арианка почувствовала пришедший извне болевой импульс. Будь у неё хоть секунда времени, женщина вскрикнула бы, но сейчас, в поисках спасения, Надежда отметила эту двойную боль как нечто стороннее, досадное, но не существенное. Поль отреагировал по-другому: почувствовав боль своей спасительницы, саламандра коротко проскрежетала:

— Брззь ммна. Ббга дна.

Не слушая амфибию, женщина вновь подхватила Поля и, хромая на левую ногу, продолжила отчаянный путь к спасению — под бешеным натиском урагана спотыкаясь и падая, через каждые пятнадцать, двадцать шагов.

Когда до убежища оставалось около пятидесяти метров, с неба обрушился водопад. А если к бешеному ливню добавить ослепляющие вспышки молний, оглушающий гром, треск ломающихся деревьев, то ничего удивительного, что, достигнув входа в пещеру, Надежда Град посчитала чудом своё с Полем спасение. Вот тебе и планета с семиградусным наклоном оси вращения, вот тебе и мягкий субтропический климат! Ведь ураганы такой силы случаются лишь на Земле, Антитерре, Аресе-1, ну, и ещё пяти, шести отличающихся особенно суровым климатом планетах! Но чтобы — на Хроносе-2?..

…а уж не Лёвушкин ли безответственный эксперимент поднял всю эту бучу?!

Разумеется, подобные мысли явились Надежде Град лишь после того, как она с Полем укрылась в надёжном убежище — в толще известняка промытом подземной речкой гроте.

Ураган бушевал всё яростнее, беспрерывно грохотал гром, вспышки молний слились в одно фантастическое бледно-фиолетовое сияние, то и дело с треском валились или сломанные, или вывороченные с корнями деревья. Ветер гнал волны с океана — так что хляби морские, соединившись с хлябями небесными, в течение трёх часов затопили большую часть острова. У женщины возникло ощущение, что природа, возмутившись экспериментом Льва Глюка, хочет уничтожить не только следы, но самою память о пребывании людей на Хроносе-2. Вздор, суеверие, беспардонный антропоцентризм — но, чем дольше свирепствовал ураган, тем, дрожащей от холода Надежде Град, всё сильнее казалось: Лёвушка! Во всём виноват её неверный возлюбленный! По милости которого, она вот уже несколько часов дрожит от холода, в тщетной попытке согреться прижимаясь к тоже смертельно мёрзнущей саламандре! Ах, Лёва, Лёвушка…

— Нджда, сла тт нн смжшь зжчь агнь, та мм мрм ат хлада.

Робкая просьба Поля вывела из оцепенения впавшую в апатию арианку. Поднявшись на ноги, Надежда Град стала на ощупь шарить по песчаному полу — надеясь отыскать две, три занесённых дождями ветки. Однако, излазив в темноте всю небольшую пещеру, женщина не нашла никакого топлива. С виноватым видом вернувшись к замерзающему Полю, Надежда собралась поведать ему о своём удручающем открытии, как вдруг спохватилась: Господи! Да у неё же океан энергии! И, главное — она знает, как ею воспользоваться! Ведь ещё перед отправкой в экспедицию, когда ей вживляли под кожу капсулу МС, она получила соответствующие инструкции! И надо же! Сейчас, когда пришло время воспользоваться одной из этих инструкций, она всё забыла!

Отступив от саламандры на полтора шага, Надежда несколько раз энергично нажала на скрывающую капсулу плоть, набрав соответствующий код. Всё тело женщины окуталось голубоватым сиянием; вытянув левую руку, арианка задала энергетическому полю нужные параметры и направила указательный палец на стену пещеры. Ослепительное световое пятно, кругообразно скользя по слоистому известняку, в течение нескольких минут накалило два кубометра камня до температуры трёхсот-четырёхсот градусов — женщина выключила капсулу МС и вместе с Полем отступила вглубь убежища: нагретое место дышало непереносимым жаром. Не имея практики, Надежда сформировала чересчур мощный луч. По счастью, грот был достаточно вместительным, и для двух сапиенсов нашлась комфортная зона.

Благодарная амфибия, устало проурчав «спсьба», растянулась на покрытом песком полу грота и сразу заснула — видимо, для саламандры, больше девяноста процентов времени проводящей в воде, застигший её на суше ураган оказался почти непосильным испытанием. Впрочем, и человеку, Надежде Град, пришлось израсходовать столько физической и нервной энергии, что, жёсткое песчаное ложе посчитав вполне комфортабельным, арианка легла рядом с Полем и попробовала уснуть. Тщетно. Несмотря на смертельную усталость, сон не шёл к женщине — не из-за воющего снаружи шторма, а из-за вновь одолевших Надежду Град тяжёлых мыслей. Да, она мало что понимает в граничащих с философией областях теоретической физики, но ведь Лёвушку-то знает очень неплохо! Знает, что он «сумасшедший гений»! И, следовательно, могла предполагать, что, какими бы завиральными ни казались его идеи, вероятность их реализации не равна нулю. Оставался ничтожный шанс, что, используя сверхдальнюю Мгновенную Связь, Льву Глюку удастся воздействовать на затерянные во времени точки бифуркации — и?..

…случилось то, что случилось! И во всём виновата она — ослепшая от ревности, самовлюблённая дура! А ещё — психолог! Вместо того, чтобы дуться из-за романа Лёвушки с Ирмой Кох, побольше бы внимания уделять его работе!

— Наджда, нн нада. Тт нн в чм нн внвата.

Услышав скрипучий голос проснувшейся саламандры, женщина вздрогнула: это уже не эмпатия! Это уже попахивает телепатией! Допустим, пробудившись, Поль мог ощутить её смятение, но догадаться, чем оно вызвано?.. хотя… а земноводное, между тем, продолжило:

— Тва мжж врнтса. Чрз дсть льт. Вмсть с всм льдьм.

«Он — что? Мало того, что телепат, так ещё и ясновидящий?! Да, но в этом случае почему мы люди за все 220 лет исследовательской работы на Хроносе-2 не заподозрили ничего подобного?», — мелькнуло в голове у арианки, и Поль тут же ответил на её не высказанный вопрос.

— Да, Наджда. Мм мжм слшть мсль дрг дрга, а такж вдть та, чта бдть. А вам гврть бла рана. Вв нн так как мм. Вв, чтаб знать, длать сба рзн вщ, а мм знать так, сднв мсль мнгх.

«Да, Надежда. Мы можем слышать мысли друг друга, а также видеть то, что будет. А вам об этом говорить было рано. Вы не такие как мы. Вы, чтобы познавать мир, делаете себе разные вещи, а мы познаём по-другому, соединив мысли многих, — поняла арианка. И тут же подумала: — Вот тебе и сходная ментальность! Почти человеческое мышление! Как бы ни так! Ну да, то, что саламандры эмпатики, это поняли ещё первые исследователи Хроноса-2, но способности земноводных к телепатии и ясновидению… нет! Какими же слепцами были все экзопсихологи, изучавшие эту расу?! Она — в том числе! Но главное — даже не телепатия и ясновидение! Главное — феномен коллективного мышления. Если она верно поняла Поля, разум амфибий коренным образом отличается от человеческого: саламандры не обучаются индивидуально, а непосредственно перенимают знания от своих сородичей. Но в таком случае мышление амфибий должно эволюционировать крайне медленно? В десятки, если не в сотни раз медленнее человеческого? Хотя…»

И вдруг Надежда Град почувствовала, что и этот, и все подобные ему вопросы являются для рептилий совершенным пустяком, что «познание ради познания» саламандрами ценится очень невысоко, что для них главное — гармония в отношениях друг с другом и с окружающим миром. Именно поэтому разумные амфибии, как только людям удалось объясниться с ними и убедить аборигенов, что пришельцы не причинят вреда ни самим саламандрам, ни их миру, проявили редкое дружелюбие. Хотя, как только что поняла Надежда Град, открылись амфибии далеко не полностью. Намеренно? Или в силу особенностей своего интеллекта? Но в таком случае, почему Поль всё же доверился ей? Из благодарности, что она помогла ему спастись? Но ведь и он тоже, смертельно рискуя, показал женщине убежище на суше. Вместо того, чтобы, нырнув в глубину лагуны, спокойно переждать бурю…

«Надежда, для меня жизнь — совсем не то, что для тебя, — поразительным для человека образом арианка вдруг непосредственно восприняла мысль амфибии. — Да, от наших далёких предков у нас сохранился страх смерти, но только — на телесном уровне. Наше сознание — или наша индивидуальность, не знаю, как будет правильно — не исчезает полностью с физической смертью организма, но, слившись с сознанием миллиардов особей нашего вида, продолжает существовать. Также — как и наши ощущения.

Поль, неужели мы с тобой можем общаться мысленно? — игнорировав не совсем понятные разъяснения саламандры, Надежда в первую очередь заинтересовалась самим фактом телепатического общения. — А почему не могли раньше? Или — вы можете передавать мысли только друг другу? Или?..»

…благодаря полученному ею телепатическому дару, женщина поняла: всё дело в эмпатии. Когда она спасала Поля, а Поль спасал её, их внутренние чувства и внешние ощущения слились настолько, что, сделавшись общими, открыли дорогу прямому обмену мыслями. Ибо телепатия у саламандр развилась на основе эмпатии. И ясновидение — тоже?

«Относительно ясновидения — я не знаю, — мысленно отозвался Поль, — то, что ты называешь ясновидением, возникло у нас недавно. А насчёт открывшейся у тебя способности к прямому обмену мыслями — ты поняла верно… К тому же, Надежда, способности к ясновидению у нас проявляются спорадически — независимо ни от времени, ни от степени важности грядущего события. Как, почему — не спрашивай, сам не знаю. Однако, Надежда, можешь не сомневаться, твой Лев вместе со всеми исчезнувшими людьми благополучно вернётся на этот остров через девять лет, одиннадцать месяцев и четыре дня. И здесь всё станет, как прежде — до их исчезновения — и ваша Станция, и дорожки в лесу, и подстриженные газоны. А не эта дичь из прошлого, появившаяся вместе с ураганом. Который тоже — из прошлого. Ведь на нашей планете вот уже 20 миллионов лет не было таких свирепых ураганов».

«Интересно, откуда Поль может знать о климате на Хроносе-2 за 20 миллионов лет? Да ещё — в таких подробностях?», — подумала женщина и тут же получила телепатический ответ:

«Наш вид знает обо всём случившемся на планете за последние 25 миллионов лет — с того времени, когда у нас появилась способность к телепатическому общению и образовалась коллективная память. Вообще, Надежда, мы, саламандры, были крайне удивлены, познакомившись с вашим способом познания мира. Ведь, по нашим представлениям, вы, не обладающие коллективной памятью, должны были находиться на крайне низком уровне развития — в самом деле, много ли может знать отдельно взятый индивид? Да ещё — при весьма невысоком уровне эмпатии? Однако, Надежда, непосредственно почувствовав мою боль, ты стала эмпатиком. И я теперь, честно, не знаю: насколько ты осталась человеком, насколько — сделалась саламандрой…»

«Я — саламандра? — на миг возмутилась женщина, но сразу же справилась с этой антропоцентрической отрыжкой, — а почему бы и нет? В конце концов, не я сбежала ото Льва, а Лёвушка умчался за тридевять земель отсюда. На десять лет бросив меня одну-одинёшеньку в обществе двоякодышащих телепатов! А под боком, понимаешь, Поль — такой симпатичный, светло-зелёный, с тёмно-розовыми глазами…»

На второй день пребывания человека и саламандры в подземном убежище ветер немного стих, но похолодало ещё сильнее — пошёл снег. Конечно, заключённый в капсуле МС практически неисчерпаемый запас энергии позволял Надежде Град поддерживать в приютившей её с Полем пещере нужную температуру, но уже на другой день вынужденного заточения и женщина, и саламандра стали страдать от голода. Особенно — женщина: ах, как бы она сейчас впилась зубами в толстый кусок синтетического мяса!

«Мяса — фи! Есть трупы животных — стыдись, Надежда! Нет, я пошутил, я понимаю, вы едите не трупы, а ткани, выращенные из клеток, и всё же… нет ничего вкуснее, чем слегка подгнившие, водоросли! — свои гастрономические пристрастия обозначила саламандра. — Водоросли, да ещё подгнившие — бр-р-р! — телепатически огрызнулась женщина, — подгнившие фрукты — куда ни шло, ну, из-за содержащегося в них алкоголя, а водоросли… или в них тоже есть алкоголь? И вы, саламандры, также неравнодушны к «зелёному змию», как мы — люди? Также как и мы — раса пьянчужек?»

Пошутив, а наличие у разумных амфибий чувства юмора, открывшееся при телепатическом общении, явилось для Надежды приятным сюрпризом, женщина подумала, что сейчас она не отказалась бы и от водорослей и решилась на опасную вылазку. Мысленно убедив Поля, что риск для неё не слишком велик — ураганный ветер утих до штормового, а выпавший снег не страшен существу, сформировавшемуся в суровых условиях ледникового периода — Надежда Град выбралась из пещеры.

Снаружи женщина сразу почувствовала: предки предками, а прогуляться босиком по снегу — удовольствие ниже среднего. Однако пустой желудок настоятельно требовал пищи — хотя бы водорослей — и Надежда чуть ли не бегом устремилась к кромке прибоя. По счастью, шторм вынес на берег массу морской растительности, так что собрать десятикилограммовую охапку водорослей было для арианки делом нескольких минут. И всё равно, вернувшись, Надежда устроилась как можно ближе к пышущей жаром стене пещеры — бедные кроманьонцы! Не имея кваркония, пережить ледниковый период!

Прочитав мысли женщины, Поль шутливо протелепатировал Надежде, что вполне с ней согласен: Земля — далеко не райский уголок, но…

Приободрив представителя вида Homo sapiens, разумная амфибия засунула в рот пучок водорослей и с хрустом сомкнула пластинчатые зубы. Женщина, вошедшая в телепатический контакт с саламандрой, вдруг почувствовала, что малосъедобные на её взгляд, буровато-зеленоватые волокна морской травы на самом деле отменно вкусны и питательны — человеческие зубы заработали с тем же усердием, что и зубы рептилии.

Насытившись, Надежда Град сразу заснула, а когда проснулась в обнимку с Полем, то поняла: отныне она, действительно, скорее саламандра, чем человек. Надолго ли? До возвращения на Хронос-2 пропавших людей? Или — навсегда?

Отложив решение этого непростого вопроса на десять лет, женщина с удовольствием влилась в сообщество разумных амфибий — ещё бы! Видеть миллионами глаз, слышать миллионами ушей, думать миллионами умов, кто бы из людей (из существ, трагически заключённых в рамки собственных индивидуальностей!) смог воспротивиться такому соблазну?

Точно в предсказанный Полем срок — через девять лет, одиннадцать месяцев и четыре дня — Лев Глюк вместе со всеми исследователями и научной станцией вернулся на остров. Со стороны Сиреневой лагуны, где Надежда Град лениво плескалась в обществе трёх десятков саламандр, это выглядело так: полыхнула ослепительная вспышка, и всё стало, как прежде — возделанные газоны, ухоженные дорожки, уютные жилые коттеджи, куполообразное здание научного центра, бытовые и служебные корпуса.

Люди вернулись, и Надежда Град вновь почувствовала себя человеком: экзопсихологом, женщиной, арианкой, любовницей «сумасшедшего гения» Льва Глюка. Который, когда перед его глазами предстала загоревшая дочерна «русалка», почти не удивился, а только заметил вскользь:

— Ну, Надька, ты даёшь! За одну ночь из арианки суметь превратиться в африканку — нужен большой талант! Или наши биохимики изобрели какой-нибудь особенно быстродействующий крем для загара? И ты всю ночь валялась под кварцевой лампой? А знаешь, — все мысли Льва вертелись вокруг только что проведённого, неудачного, как ему думалось, эксперимента, но всё же «сумасшедшему гению» достало галантности сделать комплимент любимой женщине, — быть такой чёрненькой — тебе идёт. Нет, правда…

Очутившись в объятиях Льва, женщина окончательно забыла, что ещё двадцать минут назад она была саламандрой. Правда — ненадолго. Когда остыл жар мужских поцелуев, Надежда Град вдруг почувствовала, что отныне она не приревнует Лёвушку ни к Ирме Кох и ни к какой другой из возможных в грядущем соперниц.

Если бы Лев Глюк не был всецело поглощён новыми идеями (а узнав от Надежды, что его рискованный эксперимент провалился не полностью, что вместо запланированного перемещения в пространстве случилось спонтанное перемещение во времени, учёный с жадностью ухватился за альтернативные возможности), то «сумасшедший гений» скоро заметил бы перемену, случившуюся с его возлюбленной, но…

…лишь по прошествии года Лев Глюк узнал, что его любимая женщина — не человек!

Как то вечером, смывая с себя усталость напряжённого рабочего дня, Лев вместе с Надеждой и ещё четырьмя сотрудниками Станции купался в Сиреневой лагуне. И вдруг в голове у Льва — не в ушах, а именно в голове! — заслышался голос: Надежда, тебе надо сделать окончательный выбор. Определиться — кто ты? Человек или саламандра? Да, мы понимаем: выбор для тебя не лёгкий, но сделать его необходимо.

«Нет, я не хочу ничего выбирать, я хочу, чтобы всё оставалось, как есть! — мысленно воспротивилась женщина, — хочу быть и человеком, и саламандрой! Ведь я уже целый год такая — и всё в порядке! Никакого раздвоения личности!»

«Погоди, Наденька, всё не так просто, как тебе кажется, — в начале этого неслышимого диалога изумившись открывшимся у него телепатическим способностям, Лев Глюк быстро взял себя в руки и мысленно предостерёг возлюбленную, — с тем, что творится в твоей голове, земная психиатрия до сих пор не сталкивалась. Саламандры правы: последствия для твоего разума могут быть самые катастрофические. Так что…»

«Лёвушка, ты что?! Тоже стал телепатом?! — уклонившись от сути, мысленно воскликнула Надежда Град, — можешь слышать мой разговор с саламандрами? Но — каким образом? Ведь ты никогда не был эмпатиком. И вдруг…»

«Вдруг не вдруг — сейчас не главное, — Лев мысленно обратился сразу и к любимой женщине, и к плавающим вокруг саламандрам, — главное — насколько для тебя опасно существовать в двух ипостасях: человека и иного разумного существа? Воистину — чудны дела Твои, Господи! Я, как дурак с писаной торбой, ношусь с дешёвой идейкой мгновенного перемещения в пространстве, а тут, под боком, творится самое натуральное чудо! Человек обретает способность существовать в двух ипостасях! И я целый год ничего не замечаю! И только, когда на тебя — на мою любимую — наваливается тяжелейший выбор, у меня открываются глаза. Верней, не глаза — мозги…»

«Лев, а теперь и перед тобой стал тот же выбор, что и перед Надеждой, — протелепатировал подплывший к любовникам Поль, — обретя дар непосредственного обмена мыслями, ты перестал быть человеком. Верней, оказался в переходном состоянии — между человеком и саламандрой. А поскольку в таком состоянии долго находиться нельзя, то, чтобы полностью не лишиться разума, тебе в течение трёх, четырёх месяцев необходимо определиться — кто ты? Человек или саламандра?»

«Какой выбор? Я не хочу ничего выбирать!»

Совсем как несколькими минутами ранее его возлюбленная, автоматически воспротивился Лев Глюк, но сразу же понял: детское неприятие ситуации — не решение проблемы. Ни ему, ни Надежде не уйти от нелёгкого выбора. И?..

…и, взявшись за руки, в сопровождении стаи саламандр Лев и Надежда поплыли в открытое море. Вслед за ними, чего поначалу не заметили сделавшие свой выбор любовники, потянулись купавшиеся в Сиреневой лагуне исследователи — три женщины и один мужчина.

* * *

Когда звездолёт класса «Галактика» доставил на Хронос-2 очередную смену учёных, то командир корабля не обнаружил на Южной Станции ни одного человека, а на Северной — небольшую, ушедшую вглубь острова группу из двадцати семи наиболее консервативных представителей вида Homo sapiens, которые поведали вновь прибывшим о Великом Исходе. По их словам, соблазн слияния своей индивидуальности с коллективным разумом аборигенов оказался настолько неодолимым, что ни о каком продолжении исследований на Хроносе-2 не могло быть и речи: вон они — наши «исследователи»! Поглядите, с каким удовольствием резвятся в море! Ещё бы! У людей, присоединившихся к саламандрам, в течение двух лет вырастают жабры…

Октябрь — ноябрь 2007.

Content

Леонид Пузин
НАДЕЖДА ГРАД