Биокосмизм

Том 4. Бессмертие

Георгий Буторин

Пуповина человечества[*]

(1922)

Приложение опыта Чувств к Творческому порядку природы.

ПУПОВИНА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

(По пути эволюции вселенной)

Мне приятно, что мы, «Супрадины», первые выпускаем в свет замечательный философский этюд Георгия Буторина: «Пуповина Человечества». Это – хлесткая и своевременная пощечина современной Европейской Культуре, нагло выпирающей хамью морду в лакированных копытах сквозь щетину штыков и танков, нутром своим обрекающей мир смерти, а теперь пытающейся, по меткому выражению автора, – помощью ножа осуществить безсмертие. Жалкая ставка на безсмертие импотентов жизни! Безсмертие будет добыто иначе! С природой, а не против нея! В стихию! В жизнь! Во Вневременность! В космос! Мы и Вечность – одно!..

Долой уродство культуры!

Да здравствует Биокосмическое осознание себя и Вселенной!

Да здравствует Супрематизм Духа!..

Да здравствует Динамика Жизни!..

Да здравствует Биокосмизм!!!..

Александр Ярославский.

1 марта 1922 года

Москва.

Человечество! Мы есть стихия вселенной и конечный продукт ее совершенства.

Наш культ в нашем самопознании.

Наша наука – жизнь.

А наш путь и цель – совершенствование.

1. Сын. Отец скажи, мне, кто я и что?

Отец. По мнению людей и по законам их культуры ты человек, организм, живое существо, тело в пространстве, или материя в материи, из коих одна в человеческом, а другая в пространственном состояниях. По опыту чувств ты есть частичка вселенной, составленная и собранная Культурой Природы из определенных, закономерностию Творческого Порядка Вселенной деталей, называемых органами чувств.

2. Сын. А что такое вселенная и Творческий порядок?

Отец. В представлении людей и их науки Вселенная есть безграничное пространство, Космос, с безчисленным количеством миров-планет, подобных нашей земле. По опыту чувств – Вселенная есть совокупность различных состояний материи от атома до стихий по величине и от твердого до мыслеподобного по качеству, от соприкосновений этих состояний создаются процессы взаимоотношений, проявляющиеся в Творческий Порядок, руководящий Всей Культурой Природы.

3. Сын. Что ты называешь Стихией?

Отец. Обратная микро-космосу величина, общие объемы-количества-силы, колоссальные состояния материи; основные, общие детали, составляющие Вселенную, Солеметаллы и минералы, – лед, холод, вода, воздух, свет, растения, животные, земля и пр.

4. Сын. А что такое материя?

Отец. По опыту чувств материя есть сущность Вселенной (см. вопрос 2-й), а сущность вселенной заключается в ее общем Начале, как во времени, так и в состояниях Первоматерии, которая и есть Начало. Определяя Начало всех начал, ты должен свести все состояния материи и все слова к одному всеобобщающему состоянию и слову, в котором для опыта чувств не может быть ничего, кроме начала. Как твое представление, так и начало вводит в себя и выводит из себя все состояния и слова.

5. Сын. Скажи мне, что ты считаешь опытом чувств?

Отец. Твой организм в своих основных трех стадиях развития (от атома до зародыша в отце, от зародыша до ребенка в матери и от ребенка до взрослого в стихиях) прошел процессы, в которых каждая среда производила группировку и наслаивания атомов, организуя их в детали, называемые органами чувств, каждая стихия работала над организацией соответственно своим свойствам и структуре, сначала через одну деталь отеческого организма, затем через питание всех деталей в материнском организме и наконец стихии принимают на себя окончательную обработку – развитие деталей человека, принимая его и входя с ним в непосредственное соприкосновение, так стихии света и звука создали глаза и уши, а познавание остальных чувственных деталей организма является для каждого индивида развитием его чувственных опытов, в которых и через которые познаются все стихии и вся вселенная. Для всех чувств в совокупности и согласованно развитых нет тайн, такие чувства совершенны и сливаясь с Вселенной, осуществляют общее совершенство, которого требует от человека Творческий Порядок Вселенной. Все детали человеческого тела суть создание стихий с одной стороны и воспроизведения самого организма с другой, чем больше деталь организма соприкасается с воспроизведшей ее средой, тем глубже и яснее сознание определяет состояние этой среды. Только слившееся с средой чувство приводит к сознанию и познанию среды, только внешнее соприкосновение среды с деталями организма развивает высший интеллект или близость к совершенству приобретаемому через это прикосновение-познавание, вот эти то дисциплинированные соприкосновения и составляют Опыт Чувств, вне таких соприкосновений или при неглубоких соприкосновениях недостигающих до центра чувств (рассудочные процессы этого центра) Опыт Чувств отсутствует.

Не забудь еще и того, что в твоем организме имеется много деталей, созданных человеческой культурой, например: легкие, желудок с его деталями, язык и зубы; эти детали переходят даже наследственно, лично же приобретаемых деталей едва ли есть возможность регистрировать, что и служит определенным показателем широкой возможности и свободы, представляющейся для разнообразной искусственной культуры человеческого организма, но все отличия таких деталей от деталей Природной Культуры заключаются в том, что культура природы совершенна, а Культура Человечества не совершенна, вот почему в опыте чувств кроме строгого разделения деталей культур, преимущество отдается природе, да еще требуется обязательное участие наибольшего количества органов и их чувств, т. е. максимум свидетельских показаний, от которых опыт полнеет содержанием, т. е. приближается к истине.

То, что люди называют опытом, в сущности есть не опыт, а его доказательство.

Это ты увидишь вот из чего: опыт чувств потребовал устройства микроскопа и телескопа, их устройство и есть доказательство правильности опыта чувств. Работа пара и электричества не есть опыт чувств, а лишь его доказательство. Все процессы природы и вся Вселенная, как доказательство, непознанное людьми в опыте чувств, считается ими не доказательством, и создаются крайне нелепые положения, софизмы, тайны и тупики. Например: Опыт Чувств устанавливает, что водяной пар есть молекулярный снег, а магнит и электричество – элементарное состояние холода. Как быть? Пар и электричество есть на лицо, как доказательства, которые опознаваясь в опыте чувств, должны быть названы настоящими именами, снегом и холодом, можно ли требовать у реальных доказательств еще каких-нибудь доказательств, искать за началом еще начало, или находить в конечности бесконечное; к чему это ведет?

6. Сын. Что ты называешь культурой природы и культурой Человечества?

Отец. В ответе на второй твой вопрос я сказал, что творческий порядок руководит культурой природы, в этом опыт чувств устанавливает такую дисциплину: все процессы, производимые творческим порядком вселенной составляют ее культуру, ей например, принадлежат основные формы стихийных состояний материи: 1) яйцеобразная, 2) кристаллическая и 3) животная, в последней совокупности форм, их группы или отдельные организмы производят самостоятельные процессы, часть которых является согласованным отражением, и повторением нужных культуре природы процессов, таков, например, процесс размножения, но имеется большая часть и несогласованных процессов, нужных исключительно только тем организмам, которые эти процессы производят; таковые, например: извращения нормально природных отношений, родственные связи и привязанность, деление одинаковых частичек природы на ранги, классы и сословия, всякая торговля в сущности непокупаемыми у природы материалами, продуктами, силами, знаниями, науками или даже отсутствующим в природе Божеством, святостью, различными искусствами, кликушеством праздноуродливых развлечений и проч. проч., не относящиеся ни к природе, ни к ее процессам. Человеческая Культура, отойдя от непосредственного созерцания природы, черпает свои силы из самой себя, приближаясь медленно, но верно к роковой развязке вымирания подобно ряду своих предшественников по Дарвину, понадеявшихся на свою собственную культуру и отнесшихся с пренебрежением и враждой к создавшей их культуре природы. Таких культурных памятников нашего прошлого природа сохраняла много: обезьяны, муравьи, пчелы и пр. и пр., – все они вместе с нашей Человеческой Культурой представляют собою угасающие светильники.

В общем выводе определение культур можно формулировать так: Все, что природа делает для себя, для всех и для человечества, – есть Культура природы, и все, что человечество делает для себя, – есть культура человечества, первая познается из содержания добра и свободы, а вторая из наличия зла и принуждения.

7. Сын. Почему существуют разнообразные культуры?

Отец. Сын мой, разве тебе непонятно, что единая материя превратилась во вселенную только в строго ограниченном количестве и размере, выделив из себя ту массу своих разнообразных состояний, которая осязается человеческими чувствами, эти состояния по существу та же материя и находятся в ней же ограниченные своим общим началом. Переход начала в следующие состояния происходил последовательно и закономерно от периферии к центру, при чем основные стихийные состояния появлялись одно за другим, выявляя свои свойства, такой же цикл образования следующих состояний повторился от центра к периферии, а теперь физическое усложнение, переходящее в совершенствование, отражает эти два цикла в том же порядке, для каждого организма, например, от периферии к центру идет процесс образования простого несложного тела яйца с желтком, белком и скорлупой, далее в отражении второго цикла, от центра идет процесс развития сложного наиболее совершенного тела, птенец с костями, мускулами, перьями и жизнедеятельной системой.

Наш мир – это мир подобий, отражающихся на всем протяжении своих состояний и разнообразие культур вытекает целиком из разнообразия физических состояний, подчиняясь единому закону совершенствования.

Путь последовательных состояний материи, направляющийся к совершенству в культуре природы проходит трудную сложную дорогу, оставляя на каждом этапе памятники своих состояний, язык которых трудно и часто совсем не познается позднейшими более совершенными произведениями природной культуры, так как у более совершенных есть и свой совершенный язык и тоже, кстати сказать, не всеми одинаково применяемый.

Разнообразие культур равно разнообразию состояний первоматерии, и чем состояние позднее и совершеннее, тем оно имеет большую возможность выделиться самостоятельностью своей культуры, т. к. оно одарено большим количеством и лучшим качеством способностей к бытию и весь вопрос лишь в том, осмысленно-ли используются эти способности.

8. Сын. Отец, скажи, для чего существует вселенная?

Отец. Все процессы творческого порядка природы для опыта чувств и от общего начала состоят из 3 элементов:

Начало. | Причина. | Следствие.

Первоматерия. | Первопричина. | Вселенная.

Покой. | Движение. | Деятельность.

Простота. | Сложность. | Многосложность.

Материя. | Тело. | Пространство.

Тело. | Пространство. | Представление.

Среда. | Зарождение. | Жизнь.

Шар. | Кристалл. | Организм.

Растение. | Зверь. | Человек.

Организм. | Чувствование. | Сознание.

Всюду мы видим единый принцип, направленный к появлению развитию, усложнению и умножению, т. е. совершенствованию и нигде в процессах природы мы не можем указать такого явления, в котором представление могло бы существовать без тела в пространстве, чтобы жизнь проявилась без зарождения и среды, и следствие появилось бы без причины и начала. Здесь всюду третий конечный элемент представляет собою резкий переход от простого к сложному, т. е. совершенному и тем самым выясняется, что вселенная существует для общего совершенствования.

9. Сын. До каких пределов природа и человечество будут совершенствоваться?

Отец. Ограничиваясь тем объемом понятия о вечности, который существует в человечестве и берется со вселенной, я проведу перед твоими чувствами следующий опыт. Вселенная вечна, человеческая стихия во вселенной тоже вечна, а отдельный человек смертен. Что чему подчиняется: человек вселенной или вселенная человеку? Если человек подчинен вселенной, то его бытие должно подчиняться бытию вселенной, и если этого нет, то кто в этом виноват – совершенная вселенная или не совершенный человек? Кто виноват в несовершенстве человека, которому природа дала и дает все возможности к познаванию совершенства, уделяет ли человечество сколько-нибудь времени для выполнения тех задач, для которых его создал Творческий порядок? Опознало ли человечество цель своего бытия во вселенной?

На все эти вопросы ответа нет и не будет его до тех пор, пока человечество не осмыслит своего бытия, которое в таком неосмысленном виде творческому порядку не нужно, и эту ненужность, несовершенное состояние природа разрешает переменой, смертью, т. е. переводом в более совершенное состояние.

Если появление человека происходит без его воли, то может ли этот человек, не узнав, для чего его создала воля природы, проявлять свою, собою созданную волю, и к чему она его приведет? Не заключает-ли в себе человек частичку той воли, которая его создала для определенных целей, не должен-ли он познать ее в себе, выполнить и тем осмыслить свое бытие; не для этого-ли человеческий организм собран из деталей, которые, соприкасаясь с внешней средой, должны определить свое нормальное положение и назначение в этой среде.

Итак, сын мой, ряд мною заданных твоим чувствам вопросов должен разбудить в них волю творческого порядка, а к этому пробуждению я расскажу тебе о пределах возможности совершенствования.

Ты частичка вселенной, точная тождественная ее миниатюра, включающая в себя не только все ее содержание и совершенство, но загроможденная еще и принадлежностями своей культуры созданной тобою от непонимания своего назначения. Ты есть сама природа, познающая себя в себе, это и есть предел совершенства. Вселенная в своем общем объеме познать себя не может, она прошла дробление себя на части-организмы, раздробилась на нас, людей и этим процессом достигает познания себя для того, чтобы управлять собою через нас. До сих пор мы, природа, управлялись стихийно, бессознательно, беспорядочно, завися от того, чего наше неразвитое сознание часто не замечало, и тем подвергали себя в себе же злу, принуждению, бедствиям и смерти. Теперь природа, познавая сама себя через свои частички, свое размельчение, сознательно и организованно направится к творчеству совершенства и первым этапом должно быть осуществлено реальное бессмертие человечества, т. е. частичек той же бессмертной вечной природы, которая определенным количеством раздробилась в людские организмы, для достижения совершенствования; и теперь, закончив свой процесс познавания, переходит к процессу творчества и организованного управления всем космосом. Опыт чувств ставит природу на намеченный ею же путь, все состояния материи служат руководящими вехами этого пути, проблемы осуществления вечного бытия опознаются чувствами организма в его изуродованности при рождении, человечество должно сберегать себя от обрезания пуповины и места, являющихся питательным аппаратом самого совершенного растительного способа – землей и водой.

Для этой основной цели своего бытия, все человечество должно сосредоточиться на развитии опыта чувств, который и поможет ему осуществить реальное бессмертие путем культивирования растительного способа питания через обрезаемое в существующей действительности, место и пуповину, конечно, испытание в колоссальных размерах должно начаться теперь же на наших живых предках и памятниках, изжитых нами состояний, т. е. на растениях и животных. Все должны понять, что только для этой цели общая природа создала нас, свои частички и ни для чего другого мы не предназначены и слившись чувствами с большей своею частью, т. е. стихиями, мы, природа, не вправе даже вводить в разсуждения свои человеческие предназначения.

Осуществление вечности нашего бытия зазвучит заключительным аккордом миллиона веков, и уродливое чувство времени будет торжественно погребено в человеческих организмах, а за ним вереницей потянутся все недобрые детали нашей культуры, отслужившие свою Службу с наградой на абсолютное забвение и лишь первопричина, элементарный холод, эфир, крайняя растянутость первоматерии, которую мы прозвали электричеством, быть может, послужит части нашего общества рутинеров и консерваторов, которым жалко будет расставаться с уродливыми до нетерпимости (для нормальных частичек природы) удобствами; и то пролетарий, ближе всего стоящий к природе, войдя в блок с люмпен-пролетарием, должен будет запретить под страхом обрезания пуповины, пользоваться для выработки тока содержанием нашего организма, вроде угля, нефти, торфа, или постановкой водяных и ветряных колес нарушать его свободное дыхание и кровообращение. Пусть сепарируют среду динамо-машинами или другими приемниками, способами, не нарушающими совершенного порядка, ну, хоть на подобие зеркал, отражающих поверхностей, которыми природа, собирая все тепло в один небесный фокус, производит всеоживляюшую работу с коэфициентом единица.

Может быть, возможна будет маленькая уступка буржуям, капиталистам и прекрасному полу вдоволь насладиться человеческими ценностями и украшениями, построив им фабрики для производства золота и бриллиантов из любого состояния материи природным способом, пусть напоследок наслаждаются, транспортируя целые поезда этих прелестей, набивая сундуки и обвешиваясь с ног до головы.

Ученому же миру и русским новаторам выявившим свою близость к природе созиданием грандиозного осуществления электрофикации страны, закончившей революцию народов и перешедшей на путь эволюции вселенной, передай, что бы они не ждали усиленных пайков и привиллегирования своего быта от сограждан, а осуществляли свое бытие тождественно с природой, которая для совершенствования несовершенного человечества доводит его до войн, голода, эпидемий и всяких зол, и этим принуждает не благодушествовать свои частички в роскоши, покое, довольстве и сытости, а углублять свой опыт чувств для высшего совершенствования.

Давно пора перестать уродовать природные органы и их чувства микроскопами и телескопами, т. к. все равно эти инструменты не скажут математику, что много веков ежедневно проходящие над ним созвездия Ориона, Медведицы и Кассиопеи твердят ему о кубатуре шара, квадратуре круга, о развитии клеточки и о многом, многом, что познается только в состояниях совершению противуположных тем, в которых находится наука, научившая организмы с помощью зубов наживать свою смерть, а теперь трудящаяся над тем, чтобы с помощью ножа осуществить бессмертие.

Москва. Февраль 1922 г.

Бессмертие[*]

Орган Северной Группы Биокосмистов (Имморталистов) и Комитета Поэзии Биокосмистов

№ 1 (1922)

СОДЕРЖАНИЕ. 1. Декларация Северной Группы Биокосмистов-Имморталистов. – 2. От Редакции. – 3. Космический максимализм Александра Ярославского. – 4. Данные и перспективы по оживлению тканей умерших, профессора Н. П. Кравкова. 5. Пятнадцать тезисов нормальной идеологии Л. Л. Васильева. 6. Атеизм и теория относительности Л. Литвинова. 7. Стихи: а) На штурм вселенной, Александра Ярославского; б) Кравкову, его-же; в) Мещанам желающим умереть, его-же; г) Памяти Хлебникова, его-же; д) Слиянье струй, Я. Рабиновича; е) Пульс стихии – Логинова; ж) Забыли, Е. Маркон; з) Дождю, ее-же; и) Время, К. Якобсон; к) Октябрю победы, В. Берга; л) Разбейте скрижали, И. Ясинского. 8. Движение биокосмизма в Петрограде. Рэм. 9. Хроника и деловое. 10. Открытое письмо северной группы.

Декларация Северной Группы Биокосмистов-Имморталистов

1) Северная группа биокосмистов настоящим об'являет себя автономным самодовлеющим центром Биокосмической идеологии в всероссийской, всеземной и вселенской полноте на общих основах декларации Биокосмистов (об'единенных) напечатанной в Известиях ВЦИК от 4 января 1922 г.

2) Северная группа находит себя вынужденной совершенно разорвать с Московской организацией, пока та возглавляется Л. Агиенко (Святогором), в силу обстоятельств, изложенных в открытом письме, которое помещено ниже.

3) Северная группа, разрывая с Московской организацией, оставляет незыблемыми основные лозунги Биокосмизма: Иммортализм и Интерпланетилизм и возлагает на себя почетный труд вести борьбу за окончательное торжество указанных идеалов.

4) Северная группа полагает центр тяжести своей деятельности в литературной, художественной, научной, философской и атеистической пропаганде, оставляя в стороне вопросы политики, считая что общая политическая линия вполне рационально и правильно дается Российской коммунистической партией, руководимая каковою Советская Россия и предопределяет генезис Биокосмизма.

5) Северная группа развертывает свою деятельность в Петрограде в составе научно-технической секции, бюро международной пропаганды и Комитета поэзии Биокосмистов.

6) Северная группа обращается к поэтам, художникам, журналистам, ученым, философам и всем деятелям искусства и науки, а также ко всем сочувствующим великим задачам и целям Биокосмизма с призывом вступать в ряды Северной группы.

Президиум Северной группы

Биокосмистов Александр Ярославский.

(Имморталистов) И. Ланг.

Технический секретарь В. Берг.

Петроград

Дворец Труда.

12-VIII-22 г.

От Редакции

Редакция журнала «Бессмертие», выпуская в свет первый номер органа северной группы, обращается ко всем сочувствующим биокосмизму и к пролетарским массам в особенности с призывом принять прямое и непосредственное участие в освещении биокосмической идеи. Орган интерпланетаристов не может и не должен быть замкнутым. Непосредственное вхождение и участие массового человеческого коллектива даст возможность шире разбрызгать в жизнь биокосмическую идеологию. Не только поэты, художники, ученые, техники, изобретатели, – но и рабочие, красноармейцы, представители трудовой интеллигенции и т. п. – все воспринимающие биокосмическую идею интересны для редакции. Биокосмизм признает всякий подход. И все материалы, ценные с биокосмической точки зрения, будут оглашаться на страницах журнала, не взирая на их внешнюю шероховатость и необработанность. Живое соратничество с коллективом на фронте биокосмического штурма Вселенной, – вот лозунг редакции. Идея бессмертия и победы над природой близка каждому. Редакция еще раз приглашает всех к активному выявлению своего отношения к биокосмической идеологии. Биокосмическая идея всегда встречала живой отклик у ученых и у пролетариата. Второй в России и в мире после Московского «Биокосмиста», орган идеологии космического максимализма имеет полную возможность преодолеть тупое сопротивление мещанской середины, которая всегда мешала великим дерзаниям и встречала гоготаньем и дешевым смехом начинанья смелых. Для нас это не опасно, так как сочувствие всего здорового, жизнестойкого, молодого и смелого с нами.

Редакция.

НА ШТУРМ ВСЕЛЕННОЙ!

Космический Максимализм

Двойственность жизни современного человека приводит его к странному положению: с одной стороны, – загнанный в тупик буржуазно-мещанской цивилизации, он рабским подневольным трудом вынужден добывать себе средства для существования, являясь, может-быть, самым жалким существом на земле, с другой стороны – он повелитель мира, организатор вселенной и самого себя, в лице человеческого коллектива одухотворенного индивидуальной волей. Силой мозга, силой разсудка он приказывает природе и в то же время – обломок камня, случайно упавший с третьего этажа, прерывает жизнь укротителя космических стихий. Есть какой-то выход из двойственности динамики повседневных свершений; человек переростает самого себя. Новый план жизни, программа максимум в космическом масштабе уже рисуется перед взором ошеломленного недавней войной и революционной встряской человечества. И как в истории Коммунизма, большевики ушли от меньшевиков, считая возможным осуществление программы максимум немедля, так и сейчас, космический максимализм уходит от буржуазно-мещанского научного либерализма, относящего смелые дерзания к области утопий, и властно ставит в порядок дня немедленное провозглашение биокосмических идеалов – иммортализма и интерпланетаризма. Космический максимализм – планетный большевизм – вселенский коммунизм, раскрывает новые грандиозные горизонты пред людьми, опрокидывая в мощь, переворачивая человеческую психику. Бессмертие личности. Индивидуальное бессмертие гения и Ивана Ивановича Иванова написала современная наука на фронтоне биологии; и это не единственное, что она обещает. Покорение пространства. Реалистическое преодоление пространственного локализма не менее, если даже не более, своевременно и осуществимо, чем победа над локализмом во времени, – над смертью. Сумасшедшая мысль о возможности междупланетных сношений, облекающая в плоть и кровь реального осуществления мечты Жюль-Верна, Беллами, Уэльса и др., – мелькнувшая впервые в гениальном мозгу задушенного царскими жандармами революционера Кибальчича, – подхвачена крупным ученым академиком Циолковским. Проект междупланетного корабля, где до мельчайших деталей предусмотрено все касающееся успешности путешествия и сохранения жизни пассажиров существует, созданный рукой русского ученого. Есть и материалы необходимые для постройки такого снаряда. Для того, чтобы пустить в ход аппарат (ракету) не хватает только одного – скорости. Задача принципиально уже решена и, остановка за чисто конструктивными деталями. Так на фронте науки обоснован второй после бессмертия (иммортализма) лозунг биокосмистов – интерпланетаризм (межпланетность). Итак иммортализм и интерпланетаризм не фикция, – и могут служить как научно обоснованные тезисы мировоззрения, опрокидывающего установившуюся идеологию. Космический максимализм является естественным выводом, обусловливая новую программу бытия и деятельности для человека и человечества. В борьбе за бессмертие на земле и реальное покорение пространств невыразимо повышается уровень человеческой личности вообще. Чем выше идеология, – тем более облагораживает борьба за нее, – от начала исторического процесса, от появления гориллы на земле до настоящего времени не было никогда еще дано столь высоких, столь ослепительных идеалов. Поэзия человеческой мощи вырывается, как естественный аккорд из того колоссального количества научного опыта, навыка и знаний, которые приобрело сейчас человечество. Эта мощь не желает считаться ни с Богом, ни с мистикой, ни с установившейся мещанской моралью. Биокосмическое сознание властно диктует борьбу во имя окончательной победы над природой.

Бестиализм – светлое, радостное, животное мироощущение диктуется как очередной лозунг эгоистической звериной, пышущей здоровьем любви к самому себе. Мир воспринимается, как функция творца, и бестиально радуясь, человек, личность творит себя и мир. Организаторы вселенной, бессмертные покорители космических пространств, видят для себя лишь один путь мысли, одну идеологию, один выход – Биокосмизм. И если рафинированное техникой и прогрессом культуры человеческое сознание будет так блестяще, что все нынешнее покажется ему плоским, дикарьим и ненужным, то все же историк будущего отметит нашу эпоху, как эру постановки в порядок дня очередных задач организации человеческой победы, как эру космического максимализма. И для революции человека, которая всегда биокосмична, как естественный протест против натуралистического гнета, остается лишь один выход – или погибнуть в нелепице мести, смерти и крови или править на маяк космического максимализма и развертываться без конца вместе с человеческой личностью в Космос. Да здравствует эпоха великих дел, ибо все что было до нас, в сравнении с горизонтами биокосмизма – слишком мелко. Да здравствует человек, желающий получить тем более, чем больше он имеет, – да здравствует Космический Максимализм! Лишь в нем на необозримом фронте Вселенной мы сумеем об'единить и примирить личность и коллектив.

Александр Ярославский.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОСМИЧЕСКИЙ МАКСИМАЛИЗМ!

Данные и перспективы по оживлению тканей умерших

1) Со времени введения изотонической жидкости Locke'a в лаборатории проф. Кравкова она стала широко применяться не только для исследований деятельности изолированного сердца, но и многих других органов (почки, селезенка, печень, легкие, головной мозг, матка и др.)

2) Пригодность для исследований жидкости Locke'a сказывается в том, что изолированные органы, питаемые ею, весьма тонко реагируют на различные физические и химические воздействия и днями сохраняют свою жизнедеятельность. На изолированной матке даже удается при этом наблюдать полностью родовой акт.

3) Из всех существующих методов исследования сосудов изолированных органов, наиболее удобным и точным является, предложенный докладчиком метод изолированного кроличьего уха. Последнее, как орган, всегда подвергающийся воздействию температурных влияний в широких пределах, может быть исследуемо как при нормальной температуре тепла, так и при лихорадочной и низкой. Ухо не содержит мышечной ткани, сосуды его лежат на хрящевой пластинке и питаются через естественные пути, т. е. vasa vasorum. Изолированное ухо сохраняет свою жизнедеятельность днями, а при известных предосторожностях, и целыми месяцами.

4) При исследовании сосудов изолированного уха найдено много нового интересного: изучены фазы действия ядов, явления иммунитета, анафилаксии, привыкания к ядам (морфию, никотину и др.), явления комбинированного действия ядов и, наконец, установлена поразительная чувствительность протоплазмы к разведенным ядам. Так сосуды уха, отчетливо реагируют, напр., на разведение ядов 10-4, 10-32, т. е. тогда, когда приходится говорить уже не о действии вещества, как такового, а о его ионах и электронах.

5) Сосуды изолированного уха отчетливо реагируют на внешние механические, термические и химические воздействия. При раздражении кожи уха иодом, кротоновым маслом и др., сосуды кратковременно суживаются, а затем сильно расширяются. При длительном раздражении наступают все стадии воспаления, в конце ухо сильно опухает и получается кровяной стаз. Таким образом, на обескровленном органе изучены все стадии состояния сосудов при воспалении.

6) Ухо можно высушить и, затем, эту мумию, размочивши особым способом, оживить через несколько месяцев и заставить его сосуды заново реагировать. При других способах сохранения наблюдается на ушах также и рост волос.

7) Сосуды воспаленного изолированного уха иначе реагируют на яды по сравнению с нормальными. Они постепенно утрачивают способность суживаться, сохраняя, даже в большой степени, способность расширяться. Так, адреналин мало суживает воспаленные сосуды и даже их расширяет, наоборот, кофеин их больше расширяет, чем при норме. Таким образом, при воспалении резко изменяется соотношение сосудо суживателей и расширителей.

8) Для исследования коронарных сосудов, докладчиком предложен также особый способ, при котором они исследуются на совершенно обездвиженном сердце. Таким образом, при этом на состояние просвета сосудов не оказывает своего маскирующего действия изменение сердечной деятельности. Коронарные сосуды, оказалось, реагируют на яды иначе, по сравнению с периферическими. Они вообще менее склонны к сужению и больше к расширению. Адреналин, напр., их почти не суживает и зачастую даже расширяет, кофеин их сильнее расширяет, чем периферические. Коронарные сосуды резко реагируют на раздражение пери и миокарда.

9) Способность сосудов реагировать долго сохраняется и долго переживает остановку деятельности сердца.

10) Как на периферических, так и коронарных сосудах установлена самостоятельная их ритмическая деятельность. Эта деятельность в особенности резко сказывается под влиянием адреналина и сердечных средств, напр., строфантина. Таким образом, терапевтическое значение сердечных средств не ограничивается изученным их действием на сердце, но зависит и от указанных изменений деятельности сосудов (регуляция кровообращения в мелких сосудах).

11) Коронарные и периферические сосуды изолированных человеческих органов реагируют на внешние воздействия и яды совершенно так же, как и сосуды животных. Деятельность оживающего сердца идет и начинается в том же порядке, как и у животных. Реагирование сердца на яды такое же. Успех оживления сердца зависит не столько от продолжительности сохранения его от момента смерти человека, сколько от его функциального и патолого-анатомического изменения при жизни. Так, напр., после дифтерии, скарлатины и др. тяжелых инфекций, сердце может быть оживлено только частично, или же совсем не оживлено. Сосуды же в этом случае сохраняют, в той или другой степени, свою жизнеспособность. Вообще, коронарные сосуды сохраняются надолго и после совершенного прекращения деятельности нервномышечного прибора сердца. Коронарные сосуды, при резко выраженном их склерозе, перестают реагировать на различные яды и внешние воздействия.

12) Периферические сосуды изучаются в лаборатории докладчика и на изолированных человеческих пальцах. Выработан способ, аналогичный способу изолирования кроличьего уха. Действие ядов на сосуды пальцев такое же, как и на сосуды уха. Накожные раздражения – реакция та же.

13) При высушивании, сосуды пальцев могут консервироваться на многие месяцы и вновь жить при особых условиях их размягчения. При особых условиях консервирования пальцев во влажной камере наблюдается на них рост ногтей, отделение пота под влиянием пилокарпина; такие пальцы имеют температуру выше окружающей среды. Все это говорит за возможность сохранения жизни на неопределенно долгое время после смерти, не только сосудистых стенок, но и сложного нервного аппарата.

14) В виду того, что можно оживлять деятельность изолированного сердца пропусканием Locke'ской жидкости (с адреналином) через мелкие ветки коронарных сосудов (благодаря богатейшим анастомозам), есть полная надежда воспользоваться этим способом в некоторых случаях и для оживления сердца у людей (напр., при острых отравлениях). Этот способ надежнее, чем испробованное пропускание жидкости через коронарные сосуды над клапанами аорты.

15) Предложенные способы исследования изолированных человеческих органов дают теперь возможность исследования прижизненных функциональных расстройств при различных патологических условиях. Патолого-анатомическое исследование и этом отношении, как и известно, зачастую не имеет решающего значения.

16) За последнее время исследования в указанном направлении в лаборатории докладчика значительно расширились (исследование изолированных почек, селезенки и др. органов при различных патологических условиях) и открыли совершенно новую область клинико-экспериментальных исследований.

Проф. Н. П. Кравков.

СМЕРТЬ СМЕРТИ – СМЕРТЬ БОГА И МИСТИКИ.

Пятнадцать тезисов нормальной идеологии

1. Оторванность искусства от науки проявляется тем резче, чем с большей стремительностью развивается научное знание. Художники не в состоянии ассимилировать достижений научной мысли и даже более того – не считают для себя обязательным сообразоваться с установленными научными данными. Вследствие этого, так наз. «Художественная правда» порой очень мало походит на научную истину, и достаточно развитому уму произведения даже первокласных мастеров нередко представляются наивными и примитивными, если не курьезными.

2. Такое расхождение путей искусства и науки обусловлено основной противоположностью методов и тенденций научного и художественного творчества; ученый ищет и удерживает только общее и повторяемое; художник, – напротив, – лишь то, что проходит сквозь невод науки – индивидуальное и неповторяемое. Вследствие этого, данные существующей науки оказываются мало пригодными для нужд искусства.

3. Желаемое сближение искусства с наукой может осуществиться или в том случае, если искусство, изменив традиции, обратится к изображению общего, или в том, – если наука направится против своего собственного течения, в сторону индивидуального. Некоторые попытки к такому извращению обычных тенденций обеих разновидностей творчества мы уже имеем: в искусстве это – сциентизм, в науке – индивидуальная психология и отчасти – биометрика.

4. Для художественного творчества вообще, для сценического – в частности, а также для величайшаго искусства – искусства рационально жить – неоценимое значение помимо индивид-психологии имели бы две несуществующих дисциплины: наука об индивидуальном многообразии отправлений человеческих организмов и наука об индивидуальном многообразии об'ективных проявлений человеческих личностей. Первую следовало бы назвать «индивидуальной физиологией», вторую – «индивидуальной рефлексологией». Основание, возможные задачи и ценность таких дисциплин для искусства и жизни выясняются в следующих тезисах.

5. Функциональные отправления и объективные реакции (назовем их физиологич. и рефлексологич. признаками или свойствами) в количественном и качественном отношении также варьируют от индивидуума к индивидууму, как признаки морфологич. и психические. Значит, возможны видовые, рассовые, классовые, словом – коллективные нормы (средние величины) физиологии, и рефлексологии, свойств. Но эти коллективные нормы, играя важную роль в науке, почти не имеют ценности для искусства и жизни. Применение их в этих областях обыкновенно приводило к недоразумениям и ошибкам.

6. Для искусства и жизни могут иметь значение только индивидуальные нормы. Однако, следует различать: естественные индивидуальные нормы (средней величины действительно проявляемых данным субъектом свойств) и идеальные индивидуальные нормы.

7. Под последними надо понимать следующее: чем больше величина функций или реакций, тем значительней даваемый ими эффект; однако величину реакции или функции безнаказанно нельзя развивать безпредельно: для каждой такой величины существует предел, при котором дальнейшее развитие данной функции (или реакции) начинает оказывать подавляющее влияние на другие функции (или реакции) может-быть названа орйтит'ом ея; запредельная – реззитит'ом. Идеальная, иначе оптимальная, норма того или иного физиологич. или рефлексологич. свойства данного индивидуума очевидно и будет соответствовать оптимальной величине этого свойства у этого же индивидуума.

8. Естественные индивидуальные нормы физиологич., рефлексологич., (да и всяких иных) свойств могут не соответствовать идеальным индивидуальным нормам. Если естественные нормы ниже идеальных, – человек не доживает своих физиологич. и рефлексологических отправлений; если же естественные нормы превышают идеальные, то, тем самым становятся уже анормами и человек изживает себя. Гипертрофированные свойства начинают оказывать подавляющее, разрушительное (словом, – тлетворное) действие на другие свойства данного индивидуума.

9. Возможны два идеала развития и проявления организма и личности: идеал нормального (гармоничного) их развития и проявления; и идеал анормального (дисгармоничного) их проявления и развития. Первый состоит в утверждении оптимальных индивидуальных норм. Второй – в образовании ценных анорм. Второй путь, хотя и имеет большие заслуги, но, в конечном счете, приводит к патологии и вырождению. Поэтому рациональнее избрать первый путь, – путь нормальной идеологии.

10. Из предыдущих тезисов следует, что первой задачей научных дисциплин, изучающих индивидуальность с физиологич., рефлексологическ. и психологич. точек зрения, состоит в определении посредством специальных методов естественных и оптимальных индивидуальных норм, с целью активного сведения физиологич., рефлексологич. и психологич. свойств каждого индивидуума к их оптимальным величинам.

11. Внешние условия (или влияния) могут облегчать или затруднять проявление индивидуальных свойств. Однако нет такого агента, который бы на каждого влиял благоприятно. Каждому индивидууму присущ его собственный ассортимент стензоров и астензоров к проявлению физиологич., рефлексологич. и психология. свойств.

12. Отсюда следует, что определение индивидуального ассортимента стензоров и для каждого отдельного случая должно составлять вторую задачу наук, имеющих своим об'ектом человеческую индивидуальность.

13. Ценность таких дисциплин для искусства и жизни становится теперь очевидной: только они могли бы дать ключ к идеальному развитию физиологич., рефлексологич. и психологич. свойств каждого индивидуума и к наиболее полному, наилучшему проявлению этих свойств в искусстве, на сцене и в жизни. Только они дали бы ключ к сокровищницам человеческих индивидуальностей.

14. Прекрасным опытным полем для первоначального культивирования этих идей и постепенного проведения их в жизнь могла бы быть студия-театр. Задача участника такой студии состояла бы в полном и совершеннейшем проявлении своей собственной идеальной личности в сочетании с такими же проявлениями других индивидуальностей. Нахождение идеальных норм каждого исполнителя и оказание ему помощи в достижении этих норм составляло бы задачу руководящего коллектива научных специалистов и деятелей искусства.

15. Такой театр оказался бы местом небывалого синтеза науки, искусства и жизни, оказался бы средством для слияния их в единое всеоб'емлющее творчество – материалом которого служил бы живой человек, а целью – извлечение из недр каждого индивидуума и идеальное выявление самоцветных неповторяемых ценностей.

Проф. Л. Васильев.

Атеизм и теория относительности

При всех ограничениях, вводимых Ленардом и другими во всеобщий принцип относительности Эйнштейна, все же он остается величайшим приобретением наших дней. Вытекающие из него выводы имеют обще-философский характер и затрагивают все уголки миросозерцания человека. В настоящей статье я попытаюсь показать, как общая теория Алберта Эйнштейна связана с вопросом о религии и свои мнения по этому вопросу.

Герберт Спенсер в своих основах сказал: религия существует у всех народов земного шара, во все времена, о коих только история донесла весть до нашего времени. Насколько это явление (религии) всеобще и постоянно, настолько всеобще и постоянно должна быть реальная причина, если мы отбросим из них все разное; останется одно общее, – убеждение в существовании Великого Непознаваемого. Это убеждение должно быть вызвано действительной реальной причиной. Не познаваемое действительно существует.

Между прочим Спенсер старается там же вывести существование непознаваемого из таких соображений: – «Если б не было ночи, у нас не было бы понятия дня, если б не было чего-то абсолютного, у нас не было бы понятия относительного. А так как мы можем познать только относительное, – то абсолютное должно быть и есть непознаваемое, называемое Богом и богами».

Как будто бы строго логично. Но мы посмотрим, нет ли ошибки в исходных посылках Спенсера. Уже давно некоторыми философами был поставлен вопрос: – Если нужна антитеза для существования познанного нами мира – не проще ли и не логичнее ли и не научнее ли сказать антитеза есть: – существование непознанного, вместо непознаваемого. Разница такова: Непознаваемое – трансцендентно, а непознанное, – только потому нам неизвестно, что мы еще не успели завоевать его. С каждым днем и часом части непознанного делаются познанными, и если непознанное, а не непознаваемое есть Бог, воздвигающий религии, – то Бог этот с каждым днем все более тает, знание замещает место веры, наука место религии.

Да, но говорят – где предел, где конец нашему познанию окружающего мира – ведь он безконечен и мы никогда не дойдем до вершины знания, трансцендентное для нас никогда не растает и не сольется с нетрансцендентным, не сольется с наукой.

Вот здесь то и выступает теория Эйнштейна. Опираясь на опыт Майкельсона и Морля, признавая за свое орудие исключительно лишь математику, науку в истинности которой может сомневаться только больной мозг, – эта теория подтвердила свою истинность четырьмя опытами и наблюдениями, которые она предсказала. Правда, сам Эйнштейн признает требующим проверки наблюдение над смещением линий спектра, в поле тяготения, к красной его части, правда – перигелий Меркурия вращается может быть потому, что в непосредственной близи находятся Зеелигеровы массы – однако таковые пока не найдены. Луч, проходящий мимо солнца, тоже мог быть отклонен под влиянием кронсферы, Солнца и космической пыли, – но чем объяснить математически точное совпадение величины отклонения с вычисленной и предсказанной Эйнштейном. А один опыт, опыт увеличения массы от движения, которое относительно возрастает, – этот опыт проверен над массой электронов в католидных лучах и лучах радия и сомнению не подлежит. Этот опыт показывает нам, что материя и энергия сливаются воедино. Дух, одухотворяющий материю исчезает. Дуализма нет. Но самый непосредственно касающийся нас вывод теории, которую я постарался объективно, хотя кратко разобрать перед вами, и показать ее истину. –

Это – наше пространство не бесконечно.

Оно замкнуто, в себе, как замкнут круг или шар.

Оно не имеет границ, как не имеет их круг и шар, но оно есть конечная величина четырех измерений, как конечная величина трех измерений, есть шар. Не пытайтесь представить себе конечную величину четырех измерений. Этого сделать нельзя, но не все то, что существует, обязательно должно быть представляемо нами при современном низком уровне развития нашего мозга, как многое из того, что мы легко представим себе, не представит себе дикарь.

Из этого положения следует два громадных по своей важности вывода.

Первый из них – раз пространство конечно, – то и познание мира может иметь конец, может достигнуть своей вершины. В самом деле, чем более мы охватываем явлений своим изучением, тем все к меньшему числу истин приходим, истин, которые объясняют эти явления. Все эти истины указывают, или вернее, как бы указывают, на одну точку, на вершину наших познаний, на один общий мировой закон, объясняющий весь мир. Эволюция мира идет к этой цели.

Несомненно однако, что общая теория относительности не есть еще этот закон. Но она разрушает разграничение метафизических знаний и неметафизических, и тем дает нам возможность надеяться на нахождение закона.

Хорошо, все это, так скажут читатели, – но к чему все это, если согласно второму закону термодинамики, вследствие энтропии энергии во вселенной, – мир все равно рано или поздно умрет, застынет. Во-первых, здесь нужно вспомнить о Максвеле, со своим так называемом «чертиком». «Чертик», пропускающий из одной камеры в другую более быстро двигающиеся молекулы и заставляющий тепло переходить от более холодного к более теплому телу, вопреки принципу энтропии, – это есть светлый гений человеческой мысли. Но и природа сама дает нам этого «чертика», в явлениях превращения энергии в организмах растений. Но если даже не верить в гений человека и в расширение закона органической природы, на масштаб всего космоса, – то все равно здесь выступает второй вывод теории Эйнштейна, т. е. из выше приведенного положения ее – пространство, конечно, оно замкнуто в себе. Законы энтропии теряют из своих уравнений величину бесконечности (икс). Уравнения становятся неверны. Энергия не может рассеется в бесконечность, она требует вечной повторной эволюции, в каковой мир уже может быть пребывал не раз. Не следует однако думать, что это будет вечное повторение миром самого себя, как то можно вывести из Канто Лапласовской гипотезы туманностей. В жизни неорганической и органической природы есть много аналогий, которые зависят от общности их основ и законов (все из энергии, все через материю).

К сожалению мы не сможем проверить смелый шаг, который мы сделаем, если перенесем закон Геккеля, «онтогенез повторяет филогенез», с организмов на вселенную. Но мысль, что каждая последующая эволюция мира повторяет предыдущую лишь вкратце и идет дальше, – имеет пожалуй за собой больше, чем только красоту. Таким об разом смерти мира – может не быть, жизнь мира вечна и свободна для развития. Мысль человечества бесконечна, если мысли нужно только будет воспользоваться этой бесконечностью для своего развития, а не для своей жизни в законченной форме.

Но где связь между атеизмом, религией и теорией относительности, – спросит меня читатель. Она в конечных моих выводах, к которым я и перейду.

Бог создающий религии, без сомнения есть непознанное, а не непознаваемое. Явление грозы, сна и другие непознанные дикарем явления, создают в нем религию, но в нас они не в состоянии ее создать, так как они нами познаны. Непознанные же нами вещи, поддерживают религию в нас. Согласно теории относительности непознанного для человечества будущего, для человечества мира, может не быть. Будет знание, не будет религии. Трансцендентный Бог и Бог личный – умрет. Мир к этому придет. Но мы не придем. Наших личностей тогда не будет. Но что значит понятие личности. Если нам кажется грубо и по дикарски нелепо переносить понятие личности на Бога и мы его мыслим, как сверхличность, если нам кажутся грубы и низки многие чувства дикаря, дорогие для него, кто порукой, что дорогое чувство личности не есть первобытное явление, грубое и некрасивое, которое должно исчезнуть, когда мы начнем понимать жизнь мира и свою, как одно существо и одну цель?!!.

Л. Литвинов

Стихи

Александр Ярославский

На штурм вселенной

На штурм вселенной, братья!

Нам звезды – корабли! –

Из Солнц оденем платья

На плаху плеч земли!

Равняйтесь, легионы

На Солнечном плацу! –

Швырнем лучей знамена

По Космоса лицу! –

На абордаж планетный!

Штыком мозгов коли!

Земля – станок лафетный

И Солнцем в Солнце – пли!

В комет кривые ромбы

На мировом горбу,

Взорвем земные бомбы

У Космоса на лбу!

Вперед! Осада Марса!..

– Венера уж взята! –

Прыжков земного барса

Мирам не сосчитать!

Мы всюду! – всюду! – всюду!

И Космос нам, – как трэк!

Пучин Хаоса груду

Искомкал Человек! –

И гимн Биокосмистов

За млечные пути, –

Торжественно неистов

Восторженно летит:

И отвечает эхо

Стареющей звезде

Что срыто Время – веха, –

Что мы теперь – везде!

Мозги, как пасть, ощерьте! –

Наш Дух – безмерно прав Ты! –

Мы – лишь Убийцы Смерти. –

Бессмертья Аргонавты!!!

Профессору Кравкову

Ломаю цепь природы кова,

Застыла вечность на лету –

В лаборатории Кравкова

Цветы бессмертия растут.

С Отвагой вольного д’Аннунцио

Низводим прочь ненужный страх,

Рукой российского безумца

Мы Революцию – в гробах!

Страна, тупой тоски и гнета

И лешаго и колдуна,

Откроет вечности ворота

Вином весны опьянена.

И, если в тусклости кошмара

Нельзя ни каяться, ни петь, –

Когда века держал боярин

Над смердом тягостную плеть, –

То все, чего не знали раньше,

Поставив в блещущий черед

Судьба в блистательном реванше

За зло – бессмертьем воздает!

Российский раб, миры пронизав

Кидая смех через края,

Швыряет смерти звонкий вызов,

Как мудрый магик бытия!

И гордо солнечное слово

Раскалывает ночи твердь,

Рукой бессмертного Кравкова

Мы опрокидываем смерть!

Мещанам желающим умереть

Вот мы кричим!.. Вот мы зовем!

В безмерном озареньи взгляда

Природы яростным хлыстом

Людей истерзанное стадо!

Но упираются и тут

Консервативные, как черти

И, пеня суету минут

Мы их за шиворот в Бессмертье!

Они вопят: хочу домой!

Они бегут под юбку к маме,

А мы их в Космос голубой

Бессмертье вскинувши, как знамя!

Они стремятся умереть

Они кричат: желаю в гроб я!

А мы заставим их звенеть,

Взорвавши дерзости снадобья!

О, вы застывшие в гробах!

Для вас задержимся ль в размахе?

Для вас искать ли плоских плах,

Когда вселенная на плахе?!

Не остановите ни чем

К Бессмертью человечьей воли

Горенье звездных теорем

Изгладит все собачьи боли!

Вам не покрыть мечты излом

Мещанства тусклого тулупом

Хотите?! Мы – по вашим трупам

К Бессмертию придем!!.

Памяти Хлебникова

(Единственному футуристу, с которым мы считаемся).

Изуродованные и сгоревшие от кровавого угара

Может пухом вам гноящиеся тернии

Вот Председатель Земного Шара

Сдох в Нижегородской губернии.

Блещет ожерельями любовница афериста.

Смачно в Москве шантанной стерве,

А по телу единственного великого футуриста

Свеженькие ползали черви.

И не было в природе сногсшибательной бури

Пешеходили друг за другом и день и ночь.

Обалделый и всклокоченный метался Митурич

И не мог, не умел помочь!

Пусть для смерти замесят покруче клецки

Пусть смерть пожирает всех кто ей люб

Вот за трупом поезд посылает Троцкий

И вагоны привозят догнивающий труп.

Живут и сдыхают двуногие убого

И только трупные лижут бока,

А живому ведь нужно было так немного –

Только хлеба и любви – жил пока.

Но только никто из живущих не охнет

По тому, что им гений не нужен живой

А когда покрутится, попишет и сдохнет

Подымают кретины, запоздалый вой.

Великий Хлебников и те, что ушли,

Завещайте нам бессмертье в весеннем конверте!

Ведь мы великолепно гениально учли

Каждую ошибку «барышни Смерти».

И нас не страшит могильная чара

Бьются солнечной юнью сердец ротаторы –

Мы не только правительство земного шара

Мы вселенной администраторы!

Видишь, Хлебников, юных орава

В солнечный набат!; в звездный трезвон! –

Да, мы «стали на глыбу захватного права»,

Себя и своих имен!

Вселенной захватчикам некогда нежиться

На пуховых перинах тоски –

Там, где дряхлое время чуть слышно забрезжится

Там – мы смерть загоняем в тиски!

И где город восстал твердоликий и каменный

Уж победа близка молодым

И тебя, наш соратник, истлевший, но пламенный

Мы для новых боев воскресим!

Я. Рабинович

Слиянье струй

Биенья солнечной лагуны

Сольются с Ладожской волной

И зазвенят Firenz'ы струны

Под новгородской пятерней.

И, устремлению монгола

Уйти от выжженных степей

От принужденности тяжелой

К свободе солнечных путей.

Подставят парус буревестный

Прибрежий финских моряки,

Чтоб от земелий принебесных

Итти туда, где маяки

Пылают днем, сияют ночью

И рвут наземную тоску

Незамолкающим пророчьем,

Что есть дороги к маяку.

Земля кипит великой схваткой –

– И Питер сходится с Москвой

В дороге парусной крылатки

И тюбетейки кочевой.

И к небу поднятые взоры

Горят созвездьями в словах,

Как яркоцветные узоры

На ярославских кружевах.

И. Логинов

Пульс стихии

Вы слышите хаос в базарном гвалте

На рынке Космоса счисленье новых смет

Готовит счет утонченный бухгалтер

Король семи планет.

Раскинут невод солнц рукою человечьей

Смеется в облака играющий Пьеро

И разгибает раб натруженные плечи

Закончивши истории урок

И четкий пульс астронома рукою

Прощупанный давно в узле предвечных сил

Над миром радостно взметнул: Эван Эвое

И сердце и рассудок примирил

Растоптано предвечное растленье

Разорван круг космических колец

И звонко мировое солнцебьенье

Равняет ритм восторженных сердец.

Живет закон играющих инерций

И Космоса растрепаны листы –

По солнцу мы равняем стрелку сердца

И страсти и рассудка и мечты.

29. VIII.22 г.

Е. Маркон

Забыли

Ложись и плачь слезами детскими,

Обидчиво и жалко плачь…

Словами больными и хлесткими

Стегай ленивый тихий плач…

И променяй досаду скучную

На сладко-солоную грусть –

Обиду тонкую и вкусную

Твое вкушает сердце пусть!

Пусть горечь будет не отравою

Прозрачно грезовым цветам

– Пикантной острою приправою

К наивным девичьим мечтам!..

И рядом с милой незабудкою

Пускай взрастет цветок иной:

И будешь ты печально-хрупкою –

Не только милой и смешной…

Дождю

В сенях переулка осенних

Отдаются шаги дождя,

Согнувшись под гнетом лени,

Мы шагаем: дождь и я;

Никому ненужной клячей

По пустым закоулкам иду,

Но не так уж одиноко значит:

Ты со мной – мой скучающий друг!

Как и я, – безнадежный и нудный,

Опостылевший себе и другим…

Вот в мертвящем и жутком безлюдьи

Ты коснулся моей руки;

Не рукой коснулся, а слезинкой –

Ты еще плаксивее чем я.

Плачешь так же, безмысленно и липко

Обидою сердце щемя…

К. Якобсон

Время

Оно шагает на меня,

Шагает Бело-Высокое Время,

Стелет дни,

Тканные визжащей кровью разлук.

О чьи же, чьи же лилии

Взметнувшихся рук

Вырастут из сердца,

Колесованного мужскими гаремами

Каждый вечер, неделю, год

Та же та же тема

Роняет меня в одиночество.

Вздернувши выше неба.

Моя голова – черная хризантема –

Каждый вечер расцветает

В комнатной тишине.

В. Берг

Октябрь победы

Грабители стихии,

О, люди мысле-звери!

Сосать весны стихи,

Из Космоса артерий!

Утопий сочные ракеты

Вонзают сердце в солнца сеть

– Непознаваемого нету,

Одно непознанное есть!

На наковальне духа

Мозг, – Космоса кузнец –

Взметнет рычаг науки

Начало и конец.

Планет блестящие истоки

Людей измерены рукой –

Мы в электрические токи

Включим сирот бездомный строй!

Вселенная застонет

В работе разум блок

Легко в планетном доме

Нам уничтожить Рок

Как взрыв борьбы начало,

Пой взлетных зорь Зарю! –

Сама весна отдалась,

Красавцу Октябрю!

Иер. Ясинский

Разбейте скрижали

Отриньте ветхие обманы,

Покиньте сумрачные страны,

Час пробил золотой поры:

Плывите в новые миры!

Разбейте гладкие скрижали,

Что добрые вам начертали, –

И в довершение игры

Разбейте добрых о скрижали.

Движение биокосмизма в Петрограде

Обыватель, стукаясь лбом в стенку надвигающейся идеологии, всегда похож на Тараса Скотинина, стукающегося лбом о ворота. Конечно, всегда в результате страдает лоб. Но иногда он бывает такой удивительной гранитной прочности, что даже энергетика учения, молодого, как вселенная, не всегда может прошибить его сразу. Можно сделать комплимент петроградскому обывателю. В сравнении с обывателем Москвы он оказался гораздо менее сонлив и туп, чем этого можно было бы ожидать. Есть основание думать, что причина этого просто малолюдность города. Чем меньше людей, тем меньше идиотов. Но там, где их нет вообще, весьма трудно найти и умного человека. Очевидно, народонаселение Петрограда как раз дает ту пропорцию, при которой умные уже заметны, а идиоты еще не все видны. Движение биокосмизма по стогнам северной столицы служит тому лучшим подтверждением. Сначала, как и следовало ожидать, озлобленная ругань, всегда одинаковая как грязь в уборных; потом – момент некоего «мистического» колебания; и, наконец, – «бешеный стадный восторг». Отсутствие середины, вдумчивого, четкого понимания, вгрызания в идею весьма печалит пропагандистов биокосмизма. Легко в хаосе митинговой суеты растерять и ослабить цельность идеологии, выношенной на помете тысячелетий, как прекраснейшее блюдо эпохи. Первым вечером, на котором публика почти выдержала экзамен по биокосмизму, был вечер «бессмертия» у Шредера, на Невском, 52. Попытки некоторых местных пишущих человечков оттенить себя на фоне биокосмизма не удались. Наоборот: биокосмическая идеология захлестнула их целиком, как она захлестывала до сих пор все – от Константина Олимпова до Хлебникова. Очередной понедельник в институте ритма, Ауэра, на Миллионной, не состоялся. Выступление в студии Чекан (третье или четвертое, остальные можно не считать) окончилось полным разрывом с наполнявшей зал нудной и малочисленной толпой поэтиков, упорно прожевывающих свои собственные мозги и мясо там же еженедельно. Это было единственным серьезным явлением в хронике биокосмического скандала. Биокосмисты, поддержанные очень немногими, покинули зал. Первым большим стадным вечером в стиле ярмарки Маяковского в Политехническом музее в Москве, или религиозного базара в Городской Думе здесь, – был вечер в зале Петропролеткульта. 600 или 700 двуногих, набитых в пространстве тесного мешкообразного каменного куба, – так потели и отравляли воздух испарениями в таком потрясающем количестве, что было очень трудно дышать и говорить.

Перевести это стадо в большой зал, стоявший бесцельно пустым рядом, – нельзя было в силу не совсем трезвого каприза местной администрации. Обливаясь потом, как волжский грузчик, председатель комитета Поэзии Северной Группы биокосмистов имморталистов Александр Ярославский мужественно выполнил обязанность молотобойца слова, раскалывая гвоздем сногсшибательной терминологии лбы и затылки, могущие вызвать завистливую улыбку у самого Тараса Скотинина. Вслед за ним Дегтярев трудолюбиво проорал несколько хороших биокосмических стихов и одно скверное казенное 28-стишье, взметнувшее, как и следовало ожидать, – усиленную реготню собравшихся.

Случайно подвернувшаяся Ата Атом пыталась поговорить с богом по телефону, но очевидно, в виду порчи проводов прекратила преждевременно это занятие, при явном одобрении присутствующих. Следующая ее попытка читать стихи была встречена свирепым протестом публики и состоялась лишь в силу энергии и настойчивости председателя. В прениях был эффектен монах Теннисон рыжеватокрасным оттенком буддийской хламиды, облекавшей его рослую пророческую фигуру. Человек в светло-сером костюме с палкой и с воротничком, сидя в не особенно стильной позе на стуле на трибуне, обвинял биокосмистов в шуллерстве, мошенничестве, детоубийстве, в подлоге, бандитизме и прочей уголовщине. По срочно наведенным заботливым председателем справкам, подтвержденным многократными заявлениями из публики, он оказался личным другом Суворина и потомственным почетным сотрудником «Нового времени». Живую и искреннюю речь о биокосмизме сказал человек с босыми ногами. В связи с последним обстоятельством публика усиленно ему аплодировала (к сведению ораторов в лакированных ботинках). В 11 У ч. в. в зале произошло временное замешательство по случаю передвижения к выходу одного из местных «святых». Порядок был восстановлен без вмешательства милиции. К крайнему удивлению президиума, в зале все-таки оказалась неизвестно откуда явившаяся публика. В силу петушиной инфекции мозгов оппонентов, и невыносимой кротости, убийственного долготерпения и потрясающей корректности председателя, – прения все-таки продолжались без особой необходимости использовать котурны (почетные био-сандалии 15 ф. весом) Дегтярева в качестве затормаживающего элемента. Стремление председателя в буфет в силу крайнего истощения после 5 часовой работы молотобойца мыслевбивателя, – послужило вестингаузом биокосмического паровоза. Ровно в 12 Уч. Александр Ярославский, ощущая пар мозгов и желудка, закрыл регулятор вдохновения. И после визгливого треньканья приветственной кучки, отхлопывавшей ему в ладони – устремился, окруженный комитетом, в бутербродные дебри буфета, где уже ожидала биокосмистов женщина столь одинокая барышами и фамилией. Так интересно, многогранно, публично, колоритно и сочно прошел этот пышный вечер биокосмистов в зале Пролеткульта, 21 августа, где взаимно публика уперлась в биокосмистов, а биокосмисты в публику. Следующее выступление биокосмистов в Смольном, 25 августа, в четверг, было простым и скромным в связи с интересным и симпатичным составом революционно-пролетарской аудитории, и прошло в деловитых и спокойных тонах серьезной пропаганды. В понедельник, 28 августа, состоялось выступление в Мраморном зале Центр. Дома Рабоч. Просв. на Казанской, 2, с начала до конца прошедшее в чутком и вдумчивом обмене мнений с публикой, на которую кроме энергии, таланта и пропагандистского напора биокосмистов, несомненно подействовало выступление ассистента института мозга Бехтерева, профессора Васильева, повлиявшего с помощью рефлексологии на умиротворение прений и рационально отметившего своевременность и научную обоснованность биокосмической идеологии.

Председатель президиума Северной группы биокосмистов-имморталистов и докладчик проведенного вечера А. Ярославский с удовольствием отметил серьезность и ценность присутствующей аудитории столь интересной и приятной биокосмическому сознанию по контрасту с фанатичной толпой, обычно наполняющей Городскую Думу. Вечер после усиленных оваций Александру Ярославскому закончился обменом любезностями между биокосмистами и публикой. 31 августа, в четверг, состоялось 2-е выступление биокосмистов в Смольном на тему «Биокосмисты о Шпенглере». Вечер прошел с большим успехом. Публика, уже раз слышавшая биокосмистов встретила их аплодисментами и с напряженным вниманием следила за критикой пессимистических построений Шпенглера. Интересно было появление и речь буддийского монаха Тенниссона, выступавшего и единолично и совместно с китайским богом и вызвавшего у собравшихся бурный восторг. Было чрезвычайно любопытно, когда человек в красном священническим одеянии, представитель религиозного культа, монах, в несвязных (он плохо говорит по-русски) но в искренних словах – на чем свет стоит, костил религию и бога. Вечер закончился не смолкавшими овациями Александру Ярославскому и другим членам к-та имевшим двойной успех и как идеологи и как поэты. Биокосмисты были приглашены дать в один из следующих четвергов «вечер религии».

Так движется бикосмическая мысль в Петрограде по проспектам, по тротуарам, по обывательским мозгам, по городским думам, по залам Филармоний и училищ Св. Петра, набитым тысячными фанатичными толпами, лишь иногда соприкасаясь с вдумчивым, четким вниманием. От толпы фанатических обскурантов, гоготом и ревом, пытающихся заткнуть рот рационалистической идее, сквозь любопытствующее безразличие обывательской равнины до Смольного, до широких чутких и несомненно одаренных космическим сознанием пролетарских масс, – таков путь биокосмической идеологии. Сквозь бухгалтерию НЭПа, сквозь тупость мещанской мешанины, мы проносим библию биокосмизма на престол человеческого сердца, одухотворенного волей к бессмертию.

РЭМ.

Петроград, 1922, 3 сентября.

Дворец Труда.

Хроника и деловое

Введенский у Биокосмистов в Смольном.

7 сентября, в четверг, прот. Введенский с довольно большим неуспехом выступал на вечере религий, организованном Северной группой биокосмистов-имморталистов в Смольном. Его полуторачасовая речь сопровождалась лишь жидкими хлопками его немногочисленных, сугубых приверженцев, трудолюбиво последовавших за ним даже в Смольный. Лидер живой церкви удалился без триумфа, сопровождаемый эскадроном буржуазных дам. Вся его хитросплетенная актерская речь не вызвала не малейшего отклика у собравшихся красноармейцев. Выступивший оппонентом т. Моторин определил мистику, как идеологию отчаяния и вполне основательно указал, что пропорционально прогрессу науки нарастает атеизм и бодрая оптимистическая уверенность в себе, а атавистическое религиозное сознание делается совершенно ненужным и вредным. Председателю Северной группы биокосмистов т. Ярославскому поневоле пришлось заняться очень детальной критикой в связи с чрезвычайным атрационным и совершенно не академическим докладом Введенского. Анализируя понятия судьбы, религии, бога и мистики вообще тов. Ярославский пришел к выводу, что идеи эти целиком догматичны и логически не неизбежны и что появились они, как следствие человеческой слабости и трусости, стремившейся обеспечить себя путем предварительного договора, от всевозможных неприятностей со стороны неведомых сил грозной природы. Председатель Северной группы подчеркнул контрреволюционность мистики и указал, что на протяжении всей человеческой истории церковь была лишь рабской прислужницей государства. Буддийский монах Теннисон тоже обрушился на злополучную живую церковь, считая очевидно свой буддийский культ безгрешным. Вечер религий биокосмистов прошел интересно и с успехом. В 11 с половиной после краткого резюме председателя он был закончен. В следующий четверг в Смольном будет дан вечер бестилизма.

Красный Курсант.

ЧЕРНАЯ ДОСКА.

Северной группы Биокосмистов-Имморталистов.

Постановлением президиума на черную доску занесены следующие лица:

1) Дегтярев Николай Семенович за измену Сев. гр., шкурничество и целый ряд неблаговидных поступков. Исключен за рядов Сев. гр. 20/X – с. г.

2) А. Агиенко-Святогор за низкий донос, клевету и целый ряд инсинуаций по адресу Сев. гр., этически недопустимых не только в устах биокосмиста и анархиста, но даже с точки зрения буржуазной морали. Такого рода деятельность А. Агиенко бросает тень на работу биокосмистов вообще безотносительно группировок. И Северная группа, клеймя доносчика, считает необходимым выразить свое моральное осуждение помещением А. Агиенко-Святогора на черную доску.

3) И. Ливен, С. Per, В. С. Иванов за недостаточность устойчивости и обывательскую дряблость.

Выбывшие члены и сотрудники:

В. Альбинская, А. Палей, И. Н. Савелик – с 10 октября с. г. сотрудниками Сев. гр. в списке не состоят.

Pro domo sua.

Мы вынуждены крайне извиниться перед своими читателями. Иер. Ясинский (М. Белинский), ничего общего с биокосмистами не имеющий, не желающий и не могущий иметь, в силу самой структуры своей буржуазной и старческой психики, – по причинам от нас совершенно независящим «красуется» в списке сотрудников нашего журнала и даже «стихотворение» «мастистого старца» топорщится на задворках литературной страницы. Мы в этом менее всего виноваты. Старец, питавший к нам любвеобильные чувства, вероятно в связи с перспективой омоложения по способу Штейнах'а, дал нам стихи для редакций журналов «Биокосмист» и «Бессмертие» уже давно и были они приняты не в силу каких-либо особых достоинств, каковыми вообще не блещут произведения Ясинского, а просто из любезности, так как неудобно отказать почтенному литературному старцу, который к тому же играл в сочувственное к нам отношение. После появления в «Красной газете» от 5 сентября № 199 (1350) письма гражданина Ясинского о том, что он в наших биокосмических в кавычках вечерах участия не принимает. Мы, конечно, сочли себя сразу освобожденными от необходимости быть любезными и с удовольствием сняли бы археологическую фигуру, «почтенного литератора» со страниц нашего журнала, но, увы уже было поздно. Весь набор кроме обложки был уже напечатан. С особым удовольствием тискаем на 15 полосе на внутренней стороне обложки эту заметку без всякого сожаления (в дезертире), мы не нуждаемся, чтобы заявить, что ничего общего с Ясинским мы не имеем и интересным и ценным для биокосмизма и литературы вообще его не считаем. Старец интересовал нас, лишь как материал для омоложения. И если он сам отворачивается от нас, то тем хуже для него. Все вышесказанное относится также и к другому не менее маститому, столь же блистательно повернувшему фронт против биокосмистов – Скитальцу (Яковлеву). Между прочим рукописи этого последнего также, как и первого с собственноручным посвящением имеются в портфеле редакции. (Мусор этот, само собой разумеется, срочно будет возвращен владельцам). Почтенный сотрудник суворинских изданий, так же, как и Ясинский, которого он, кстати сказать готов съесть живьем (они все почему-то страшно недолюбливают друг друга) тоже чуть было не увлекся биокосмизмом (слава богу, выздоровел теперь, что не помешало ему ругаться на диспуте в Пролеткульте 21 августа по адресу биокосмистов почти непечатно). Вообще подвижность и изворотливость у этих старцев удивительная. Заявляем определенно и категорически, что упомянутые литературные «столпы» ничего общего с биокосмизмом не имеют. Нам нужны молодые творческие силы, мы не любители археологии и раскопок и мы не желаем обращать свой журнал в музей раритетов.

Редакция.

Представительство Северной группы в Москве.

Президиум Северной группы Биокосмистов-Имморталистов предполагает организовать представительство группы в Москве. По всей вероятности полномочное представительство будет передано члену президиума И. Ланг.

Представитель Северной группы в Пскове.

Уполномоченным представит. Сев. гр. для Пскова и Псковской губернии назначается поэт Вольдемар Адамович Берг. Адрес представительства для Пскова – Рижская № 18.

Возвращение Александра Ярославского.

Председатель Северной группы Биокосмистов-Имморталистов Александр Борисович Ярославский, срочно отбывший в Москву по делам Северной группы, – недавно возвратился в Петроград. Прием товарищем Ярославским возобновлен и производится с 12-ти часов дня до 11-ти ежедневно. С 3 до 6 по делам Группы принимает секретарь в помещении редакции, Галерная, Общежитие Дворца Труда, комн. 13-б.

Критики Биокосмизма в Пскове.

Одно из местных «светил» решило реагировать на Биокосмизм. На потеху собравшейся на кабаре пьяной буржуазной сволочи был дан плоский базарный памфлет. Провинциальная актерская среда в лице автора и конферансье вечера Терского еще раз показала, что она, как была так и осталась подхалимом и лакеем буржуазии. Юмор прекрасен, но балаганные увеселения нэповцев всегда отвратительны. Биокосмисты присутствовавшие на вечере ответили спокойным презрением.

Биокосмическая драматургия.

На днях будет поставлена пьеса Александра Ярославского «Улыбка Лобачевского», инсценированная поэма и сценические этюды «Бестиаль» и «Бессмертие», – его же.

Биокосмисты в Смольном.

Четверги Биокосмистов в Смольном театре на Пальменбахской, 13, проходят очень оживленно. Пролетарский состав аудитории резко отличает ее от аудитории центра. Особенно оживленно в Смольном прошли: вечер Бессмертия в четверг и вечер религий 7 сентября, на котором выступал лидер «Живой Церкви» Введенский, на этом вечере мистика определенно споткнулась об упругое сопротивление атеистической мысли.

Вечера Научно-технической секции Биокосмистов.

Организуемая при Северной группе Биокосмистов-Имморталистов Научно-техническая секция устраивает ряд лекций и докладов чисто научного характера. По вопросам евгеники, регенерации, омолаживания, анабиоза, рефлексологии и т. п.

В программе: ассистент профессора Бахметьева – Коровин, ассистент Института мозга проф. Бехтерева – Васильев, профессор Н. П. Кравков, Проскурнин, Рабинович и др.

Лекции будут общедоступны и будут носить популярный характер.

Булавочный укол.

В одном из номеров «Пет. Правды» от октября месяца появилось письмо нам, в котором имелись буквально следующие выражения: «не мешало бы проверить мандаты этих поэтов, водящих за нос рабочих». Стыдитесь товарищ! Мандаты членов Сев. группы давно визированы соответствующими учреждениями, а славное революционное прошлое вождя Сев. группы тов. Ярославского достаточно известно. Подлой и низкой провокацией отдают подобные выражения, применительно к таким людям, как наш вождь, пять лет молодости проведенной в тюрьме отдавший рабочему классу. Мы отвечаем на этот провокаторский укол лишь потому, что нас спрашивают, когда же состоится диспут на тему: «Атеизм и Религия». Мы провели 45 вечеров в Петрограде и все они состоялись в назначенное время. Упомянутая лекция была организована заведующим Культ. Отделом Домов отдыха тов. Тихомировым в зале Армии и Флота и не состоялась по его вине. Биокосмисты и тов. Ярославский здесь не при чем. В ближайшие дни диспут этот будет дан непосредственно нами, о чем сообщат афиши. Все рабочие, сочувствующие Биокосмизму, и желающие посещать наши лекции бесплатно, благоволят подать заявление в президиум.

Член Президиума И. Ланг.

– На одном из вечеров биокосмистов в Смольном в президиум поступила прилагаемая записка с проэктом храма человека (а не бога). В виду того, что она представляет интерес с биокосмической точки зрения, помещаем ее на страницах нашего журнала соблюдая стиль подлинника.

Редакция

Проэкт храма (церкви) не бога, а человека.

Один оратор-писатель, после многих испытаний в своей жизни, в своих последних произведениях писал:

«Чего ради и зачем вы ломаете голову над жизнью за гробом и крематориумом, после смерти?.. Поймите лучше, как вам правильно устроить, наладить эту земную жизнь на земле.

Я бы предпочитал, что бы лучше человечество не нуждалось в религиозных утешениях, но, чтобы условия жизни, самый быт, весь общественный строй давали людям возможность радоваться своему существованию (бытию).

Земля может и должна быть царством общих благ и радости, жизнь – счастьем и красотою. И никаких чудес не надо, не требуется вмешательства чуждых, сторонних человеку сил. Человек сам – неистощимый запас творческих могучих сил…

Мне не надо жить 200–300 лет, а лучше нормально 6070–80, но по человечески, без нужды и лишений…»

Вот, друзья мои, будем создавать храм-церковь человека.

§ 1. Вместо икон повесим картины или снимки с картин талантливых художников; вместо подсвечников, поставим скульптуру.

§ 2. Вместе с пением введем музыку, (конечно) все это серьезного характера.

§ 3. Вместо алтаря посредине храма поставим трибуну живого слова, с которой будут в обыкновенных, житейских одеждах талантливые ораторы, представители науки, искусства, литературы, и общественной жизни творить свое вдохновение, творческое слово вот мораль:

Несите ваши поцелуи и любовь не мертвой доске и безжизненному холсту-полотну, а живым людям и страдальцам в мире и запечатлейте «лик истины» (ИСТИНУ) не на холодной доске и рвущемся холсте, а в живой жизни – живой жизнью и делами.

Назначение человека творить лучшую жизнь, а не прятаться в храмах и заниматься маханием рук и кивками.

Тов. Ярославский!

Просим Вас огласить прилагаемую заметку всю целиком и высказать по поводу ее Ваше мнение

31 августа 1922 г.

Некот. из Ваших слушателей.

К сведению сотрудников, членов и сочувствующих.

Настоящим объявляется, что все удостоверения и мандаты выданные Северной группой биокосмистов-имморталистов действительны лишь по 25 ноября. С 25 по 15 декабря объявляется перерегистрация. Все неявившиеся без уважительных причин объявляются автоматически выбывшими.

Секретарь Президиума.

Научно-техническая секция.

Организация Научно-технической секции постановлением президиума временно поручается тов. Я. Л. Рабиновичу.

Международная пропаганда.

Секретарем бюро международной пропаганды биокосмизма отправлено по аэропочте два письма в лабораторию Штейнаха в Вену.

Биокосмизм в провинции.

Биокосмическая ячейка в Иркутске усиленно просит литературы. Требует лекторов для устройства докладов и лекций в Западной и Восточной Сибири.

Прием членов.

Прием членов, сочувствующих и сотрудников производится в редакции журнала «Бессмертие», Галерная, Дворец Труда общежитие делегатов, коми. 13-б, с 11-8 ч. дня ежедневно.

Приветствия из провинции.

Биокосмические ячейки Иркутска, Омска, Киева, Пскова и др. в связи с разрывом Сев. гр. с Московской организацией и рядом событий последнего времени, осложнивших разрыв (изменой Дегтярева, инсинуациями А. Агиенко-Святогора, распадом президиума первого состава и др.) – шлют ряд приветственных телеграмм Сев. гр., как хранительнице и центру Биокосмической идеологии. Наиболее характерные из них помещаем:

4. Петроград, Дворец Труда, Биоцентр, Александру Ярославскому. Биокосмическая ячейка Иркутска клеймит позором действия лидера Московской о рганизации А. Агиенко и выражает уверенность, что президиум Сев. гр. Биокосмистов-Имморталистов в Вашем лице сумеет сохранить жизнь и процветание Биокосмической идеи. Ячейка выражает полную солидарность с Вами и Петроградской организацией.

Долой Московских предателей!

Да здравствует Северная группа!

Да здравствует Биокосмизм!

Предст. ячейки И. Ивлен.

28/X-22 г. Иркутск.

21. Петроград, Северной Группе Биокосмистов. Киевская ячейка Биокосмистов приветствует Сев. гр. в Петрограде, как очаг биокосмической идеологии и выражает свое осуждение лидеру Московской организации, унизившемуся до инсинуаций.

Уполн. ячейки Р. Зарина.

22/X-22 г. Киев.

3. Петроград. Редакция журнала «Бессмертие». Председателю Сев. группы Александру Ярославскому. Президиум Биокосмической ячейки в Пскове выражает свое сочувствие Сев. группе в связи с произошедшим разрывом с Московской организацией. Ячейка выражает полное доверие Северн. группе и осуждает А. Агиенко-Святогора дискредитирующего низким предательством идею Биокосмизма.

За Секр. ячейки Н. Парийский.

2/XІ-22 г. Псков.

9. Петроград, Комитету Биокосмистов. Долой старо-анархические бредни! Долой А. Агиенко-Святогора! Да здравствует вождь Сев. гр. Алек. Ярославский! Да здравствует Биокосмизм! Ячейка выражает полную готовность работать в контакте с Петроградской организацией и поддерживать Сев. гр. всегда.

Секр. ячейки Булавина.

29/X-22 г. Омск.

Редакцией получено еще ряд приветственных телеграмм, кои за недостатком места опускаются. Из вышеуказанного видно, что места достаточно выявили свое отношение к разрыву с Московской организацией. В этом отношении несомненно сыграла большую роль поездка члена президиума И. Ланг, информировавшего ячейки о сущности конфликта.

Редакция.

V. Биоэтюды Проскурнина к сожалению не могут быть помещены и пойдут в след. № журнала «Бессмертие».

Декларативное заявление.

Настоящим, мы нижеподписавшиеся, организатор Комитета бессмертия при Московской Креатории Биокосмистов Александр Ярославский и секретарь секретариата Московского Креатория Николай Дегтярев объявляем во всеобщее сведение о своем выходе из Московского креатория и о вступлении в ряды Северной группы биокосмистов-имморталистов. В связи с этим все полномочия Московской организации мы с себя слагаем и являемся представителями исключительно Северной группы.

А. Ярославский.

Н. Дегтярев.

3 сентября 22 г.

Петроград.

– Готовится и на днях поступит в уличную продажу 4-й номер «Вавилонской Башни». Предполагаемое содержание: «Протоирей Введенский», «Комедия еврейского богослужения», «Исповедь евнуха», и др.

Открытое письмо.

Полученные из Москвы сведения ставят Комитет поэзии Биокосмистов в печальную известность о том, что в Москве Заведующий Комитетом политики А. Агиенко (Святогор), узурпируя права секретариата и воспользовавшись отсутствием части членов Комитета выбывших в Петроград для пропаганды Биокосмизма, – на почве личного властолюбия и соперничества временно исключил уехавших членов из числа организации: Креаторий Российских и Московских анархистов-Биокосмистов, якобы на том основании, что причина и цель выезда их в Петроград, – ему неизвестна и объявил их самозванцами. Находя, что активные работники креатория осуществляя великие цели пропаганды Биокосмизма не обязаны считаться с чьей бы то ни было капральской палкой и ходить предварительно на поклон к кому бы то ни было и находя, кроме того, что поездка, в которой принял участие секретарь секретариата Московского креатория Николай Дегтярев, происходила и происходит несомненно с ведома секретариата и Московской организации, – Комитет клеймит поступок А. Агиенко (Святогора), как себялюбивое и трусливое мещанское шкурничество человека, испугавшегося за свой Московский престол, на который никто не думал и не думает посягать и как наглую и преступную провокацию Биокосмических устремлений, не идущую совершенно ни к чести ни к духу Биокосмиста. Комитет считает свои действия совершенно правильными и неизбежно необходимыми для пропаганды Биокосмизма. Анализируя ситуацию, – Комитет находит, что все происшедшее является лишь естественным вскрытием того нарыва, который назревал в Московской организации уже давно, благодаря чрезмерному властолюбию и диктаторству А. Агиенко (Святогора), делавшим невозможной какую-бы то ни было активно творческую работу. Полагая, что достижение и пропаганда Биокосмических идеалов выше чьих-бы то ни было захватнических стремлений, – Комитет находит для себя невозможным какой бы то ни было контакт с Московской организацией до тех пор, пока она возглавляется А. Агиенко (Святогором). Комитет считает себя совершенно автономным и независимым от А. Агиенко (Святогора), который выливая ушаты грязи на отсутствующих не потрудился снабдить их элементарнейшими средствами для существования, обрекая их чуть ли не на голодную смерть и в то же время предъявляет требования сугубо узурпаторского характера. Комитет декларирует себя как Северную Группу Биокосмистов, совершенно автономную, ни от кого не зависящую и самодовлеющую. Комитет настоящим переносит центр Биокосмической пропаганды в Северную Столицу считая, что ей по праву надлежит быть матерью и родоначальницей биокосмической идеологии, что в ней за полуторомесячное пребывание Комитета Северной группы совершена большая организационно-пропагандистская идеологическая работа чем за все время существования Московской Организации. Комитет Северной Группы биокосмистов призывает всех сочувствующих идеологии бессмертия и овладения космосом объединиться вокруг него, как вокруг очага Биокосмической энергетики и динамики, считая, что Московская Организация обречена на несомненный распад и гибель как мертворожденная инертная, задыхающаяся под диктатурой А. Агиенко (Святогора) и пропитанная ядом разложения старо-анархических групп с интеллигентски-мещанской мелко-буржуазной идеологией. Приглашая всех активно творческих членов Московской организации, ставящих Биокосмизм выше властолюбия отдельной личности, вступать в ряды Северной группы для сотрудничества в живом проведении Биокосмической идеи, Комитет настоящим доводит до сведения всех учреждений, организаций и лиц, что всякую ответственность за действия Московской организации он с себя снимает и не отвечает перед общественным мнением за могущие произойти в Москве попрания великих заветов Биокосмизма грязной рукой личного карьеризма. Стоя на страже Биокосмической идеи Комитет выражает твердую уверенность в том, что не взирая на затеянную А. Агиенко (Святогором) в Москве склоку, – в революционной пролетарской России Биокосмическая мысль не погибнет и на оборот, очищаясь в горниле борьбы за жизнь величайшей идеологии, – станет отправной точкой вселенского Биокосмизма. Долой шкурничество, долой мелкобуржуазную дряблость, долой интеллигентски-мещанскую трусость, долой личное властолюбие – Да здравствует Биокосмизм.

Президиум Северной Группы и Комитета Поэзии Биокосмистов А. Ярославский.

(Имморталистов) И. Ланг.

Технический Секретарь Комитета Поэзии В. Берг.

Секретарь Секретариата Московской Организации Н. Дегтярев.

Петроград, 11/VIII 22 г.

Дворец Труда

От редакции. К сожалению, с момента написания открытого письма до выхода в свет журнала, бывш. ответств. работник Сев. группы Дегтярев успел запятнать себя низким предательством и изменой за что он и исключен из рядов организации с помещением на черную доску, а А. Агиенко-Святогор, которого мы считали нашим врагом, но все же человеком с достоинством Биокосмиста, – опустился до низкого доноса, и особенно пикантной в устах анархиста, слезной просьбы к властям запретить Сев. гр. во что бы то ни стало пропаганду Биокосмизма. Авантюра не удалась. Удар Сев. группе, нанесенный обдуманно и коварно и, несомненно, рассчитанный заранее, т. к., очевидно, измена Дегтярева была предварительно решена в Москве, – не достиг цели. Сев. гр. жива и вышла из испытания более окрепшей, чем прежде. Срочно переизбранный в связи с событиями Президиум сумеет быть на страже цельности группы и чистоты Биокосмической идеологии. Не взирая на все старания Московских предателей и инсинуаторов, – Сев. гр. живет, борется и побеждает.

Редакция.

БИОКОСМИЗМ – МОЗГ И МЫШЦЫ ВСЕЛЕНСКОЙ КУЛЬТУРЫ.

В портфеле редакции имеются рукописи:

Ассистента проф. Бахметьева – Коровина, проф. Н. П. Кравкова, Проскурнина, Л. Васильева, академика Циолковского, экспериментатора по анабиозу д-ра Тинского, А. Ярославского, Якобсон, И. Лукашина, Рема, Эльве, Ата-Атом, Тюкина, Логинова, В. Берга, Н. Дорошевич, Л. Литвинова, В. Занса, В. Хлебникова и др.

Ожидается получение рукописей профессора ШТЕЙНАХА из Вены.

Издатель Северная Группа Биокосмистов (Имморталистов).

Редактор Александр Ярославский.

Адрес редакции – Петроград, Дворец Труда.

Петроград

1922 г.

Псков, типо-литогр. «Новая жизнь». Гублит. № 348. 2000 экз.

Биокосмисты – десять штук[*]

(1923)

ИДИ ОТ КРИТИКИ!

Александр Ярославский

Небесная пекарня

Небо – ситный калач,

А звезды – изюминок точки,

Вот вместе с ними луной запекли таракана,

В синей пекарне тепло

После выпечки жаркой дневной

Здесь на земле не видать пекарей,

Что муку замесили.

Главный пекарь – сам Бог-Саваоф

– Примеряет он черный передник,

Что бы закрыть от людей

Заоблачных высей пекарню

Только все же повсюду

Юркие, хитрые люди

В ночи дыру провертели

И смотрят прожектора глазом.

Люди, давайте, отхватим у Бога

Свеже-испеченный ситный

С рассыпчатым звездным изюмом!

Будет тогда предовольно

На всю нашу нищую братью,

Эй, голытьба, собирайтесь

На штурм поднебесной пекарни!!!

Петроград, 1922 г.

Поджигатели неба

Мрак замел хвостом крысиным

Холм и небо и овраг…

Брызнем в дали керосином,

Что б огонь вился как флаг!

Эта ночь, – как черный клейстер,

Серых душ качнем качель!

– Поджигатель, как брандмейстер,

Закричит на каланче…

Встаньте воры, киньте норы!

– Больше нет оплывших свеч!

Вот луна, – как желтый ворон…

– Это небо нужно сжечь!

Ждать и дохнуть – нестерпимо,

Лучше – пламя в лунный пуп!

Раззожем надзвездный примус,

Что б расплавить млечный путь!

Всех – из чортовой геенны

И из райских глупых дыр

Поджигатели вселенной

Всех зовут на вкусный пир!

Жить в потемках всем навозно,

Суета для всех – урон

– Так скорей же чортов космос

Подожжем со всех сторон!

Над городом

Люди по улицам ходят

Чинно, солидно и важно, –

Иные бегут суетливо,

Как муравьи по песку,

Если взлететь над столицей

На «Авро» на тысячу метров,

Вовсе тогда не увидишь

Сверху ни тех, ни других.

Только дома, как игрушки,

Прижмутся друг к другу так плотно,

Что даже их еле видно

В квадратиках шахматных улиц..

Если же в бак накачают побольше бензина,

Можно набрать высоту –

И внизу улыбнется сплошное,

Точно урок географии,

В гимназии, где двойки боишься!

Город покажется планом

И картою с крупным масштабом…

Как это странно, что здесь вот

На карте, похожей на ту, что висела

В гимназии, в актовом зале,

И на которой так трудно

Найти и Житомир, и Рио-Жанейро,

Есть и тот дом, где живут мои близкие люди,

Есть и квартал, где любимая мною живет

Как это странно,

Что стоит нажать рукоятку, –

И распадается карта–

И город я вижу родной.

Может быть также и вечность –

Громадная синяя карта

Станет родной и живой,

Если ближе мы к ней подойдем?!

Петроград 1922 г.

Блеск утопий

Про блеск утопий в болоте быта,

Блестя, лукавит мой ломкий стих,

Тоска забита и смерть забыта

Тоска – корыто для тех, других…

Нам много надо! И лучше надо ль?

А дальше видно еще, еще.

Ломают стены, что б сбросить падаль,

Что б в лавке будней свершить расчет.

Приказчик смерти всегда неряшлив,

Приказчик смерти всегда сонлив,

Но скоро выйдут другие наши

– Светлей и жарче, чем солнц разлив!

И быдло будней и быта мусор

Пусть смерть, как дворник, скорей – в навоз!

От скользких истин, от взлетных вкусов

В величье вскинем хрустальный мост!

5 января 1922 г. Мал. Вишера

Критике в морду

Плюнем разом

Критике в морду!

Степан Разин,

Плюнул бы так!

От душащих спазм

Будней аорту

Вскроем ножами

Буйных ватаг!

К чорту починки!

К чорту корыто!

Заново – солнце!

Заново – все!

Пусть сдыхают

Ассенизаторы быта –

Ими ли тронется

Будней серсо?!

Собакой сумеем

Вселенную вызлить,

Добрыней сумеем

Горыныча бить!

Готовьте сердец

Стосильные дизели

Спасать! Ненавидеть!

Любить!

По Миру густо

Пошлость размазана –

Смотри же, критик,

Смотри! –

Вот мы – потомки

Степана Разина

Сердцами –

В костер зари!

Ведь узел чудес

Сегодня развязан

И бунт перелетный

Стрельчат –

Когда говорят

Эдиссон и Разин,

Тогда идиоты

Молчат!

Ноябрь 1922 г. Петроград

Иммануил Линкст

Король семи планет

Мне, королю семи планет,

Немыслим в жизни звон отказа,

Мне непонятно слово «нет»,

Когда, как руль – высокий разум!

О, нерожденное дитя –

Мечта безумца Метерлинка,

Тебя живущие взростят

Из тины будничного рынка!

Восторг не обрывает роз,

Восторг всегда на подвиг взвихрен,

И если вы ушли в навоз,

То мной открылся синий выход.

И если в прошлом миллиард,

Исчез, погиб, как сонм несметный,

То пусть векам скандует бард,

Что жив король семипланетный.

Мне, королю семи планет

Немыслим в жизни звон отказа

– Взрываю к солнцу слово «нет»

Испепеляющим экстазом!

Петроград. Сентябрь 1922 г.

В коллектив

Кровь минут в жилах дня не застыла

И игольчато жадность звенит:

Почему же у губ моей милой

Тень запрета бесцельно следит?

Выйдет ласка в терновой короне,

Как смешной и хороший Христос –

Кто то новые слезы уронит

На усталости ветхий откос…

Эта жизнь, – точно лес многостволый, –

Навсегда хороша и пышна,

Если люди – шумливые пчелы

Наполняют свой улей до дна…

Ах, не нужно же больное трогать –

Ведь расчищена старая гать!

– Хорошо с миллионами в ногу,

Как солдату в парадах шагать!

Ведь дано же откуда то жить им

В плесках солнц и укусах чумы…

– Хочешь завтра безтрепетно выйдем,

С миллионами серых, и мы!

Ноябрь 1922 г. Петроград

Петр Логинов

Время аршином

(Эйнштейну).

Время мерьте аршином!

Столько-то верст веков!

За шуршащим судьбы кринолином

Скрыт бессмертия пышный альков.

Сколько аршин осталось

Пройти мне по треку лет?

– Ты подымешь иль нет забрало,

Некто в сером, что-б дать ответ?

– Что же, выйду на жизни форум

Суетливой толпе прокричать,

Что со всех сокровеннейших формул

Уже сорвана кем то печать!

Только жизнь все-ж мила одна мне

Трехмерная, здесь, внизу…

Пусть мозги суетятся программней, –

Все же дни муравьями ползут!

Так ведь мало хотел Шершеневич:

Папирос и немножко любви –

Что-ж я лгу, будто я королевич,

Что-б из слов кренделей навить?!

Может я, средь людской мешанины

Также робок в делах своих –

Пристегиваю свои аршины

К миллионам метров чужих,

Чем же я, чем же я виноватей,

Вели в мире, залипшем в крови,

Я хочу трехмерных об'ятий

И трехмерной, простой любви!

Флирт в Москве

Лиловой тканью зазмеился небосвод,

И синий мрак подпер щеку заката.

День, погребенный в мусоре зевот,

Обкраденным ушел аристократом.

Бледнела кумачовая щека

И вот уже, как будто для потехи,

Выходит ночь игриво пощелкать

И звездные и лунные орехи.

Громадный, темно-синий тусклый таз

Висит над миром тяжкий и далекий

Вчера с него струя дождливая лилась,

Как кухонные жирные потеки.

Как будто кто-то в небе небо мыл

И шваброй тер закопченые дали.

Как тысячи язвящих тонких пил,

Сейчас в оркестре скрипки раздражали.

Ансамбль любви, скажу на перечет,

Он страшно прост, несложен, и не тонок:

Я целовал и губы и плечо,

И был доволен, как весной – теленок…

И так всю ночь, до брезжущей зари –

Такой невинно – девственно – лиловой, –

Когда заря с зарею на пари

Готова снова день отметить новый.

Свежо немного… Головная боль,

Иду no улице раскидистой походкой,

В итоги счастья вписан лишний ноль

И дробен шаг нетвердый и нечеткий.

Грохочет деловито ломовой:

Уж слышен звон вокзального трамвая

И вот уж под завесой заревой

Раскинулась умытая Тверская.

Угрюмо раскрываю кошелек:

Сто пятьдесят, как раз; ну что-ж, чудесно! –

Сажусь в трамвай, звонок, потом толчек –

И еду спать к себе домой на Пресню.

Ольга Лор

Завещание

Мальчик мой, ты не умрешь! –

Я не смерти тебя родила –

В смерть вонзаю я разума нож,

Что б взорвалась могильная мгла.

Может мне не уйти от сетей.

Только все же победам лишь верьте:

Для тебя, для миллионов детей

Мы добудем, добудем бессмертье!

Что бы спать в колыбельке ты мог,

Я тебя, мой родной, успокою:

Смерти бог – отвратительный бог

Ниспровергнут рассудка рукою!

Я не знаю разломан ли круг,

Всех ли мраков разбрызгали стаю…

Только знай, – даже, если умру –

Я бессмертье тебе завещаю!

Смерти

Как может быть, когда люблю

Что-б смерть любимого взяла? –

От радостного поцелуя

Его в ничто не скроет мгла!

Пусть жизни звонкому трамваю

Звенеть, звенеть во все края!

Ты слышишь, смерть: я запрещаю

Смотреть на милого, как я!

Так злись больней, так плачь сугубей!

Копи, копи могильный гной, –

Старуха, он тебя не любит.

Он здесь останется со мной!

Кладбища, бойтесь женской мести! –

Не мной ли в блестки жизни верть?

Я с Кюри-Склодовскою вместе

Вонзаю гордо радий в смерть.

Пусть радость-радий смерти в груди

Швырнет бессмертие без смет! –

Запомните, живые люди,

Биокосмический завет!

* * *

Запомните, сонные люди.

Усталые or скучных зевот:

Если смерти не будет, –

Просто радость придет!

Кирилл Чечкин

Вместо церквей уборные

Упрямые и упорные–

В жизни праздничную проложим тропу,

Вместо церквей – уборные

И покорности тихой – капут!

Не хватает живым ночлежек –

На вокзалах валяются, как скот:

Глаз мой до боли режет

Этот купол и крест вон тот.

Неужели и я послушен?! –

Неужели и я, как все,

Не желаю в церквях конюшен,

Что-б с тоской в небесах висеть?!

Размечу я мечты кулоны,

Точно хлипкий и хлевный хлам:

– Пусть первые – и здесь Наполеоны –

Выступаю по их следам!

Если жизнь так тесна и убога,

Если тягостен узел дней,

То, Господь, потеснитесь немного, –

Пропустите усталых людей!

В динамитном свершений дыме,

В пироксилиновой игре минут

То что наше, – мы сами отнимем,

Что-б создать и комфорт и уют.

Обломаем у времени жало.

Соберем недовольства улов

Выходи-ка, бедняк, из подвала

На штурм церквей и дворцов!

1916 г.

Сергей Кочет

Паника смерти

Звонкой жизни делегаты

В ставку смерти держат путь;

Прытких праздников пираты

Занавесят быта муть

Мглою вскормленные черти –

Мутных мраков пастухи –

Стали в ряд у ставки смерти,

Что-б весь день пасти грехи.

А грехов большое стадо,

По примеру всех свиней,

Все бежит куда не надо,

Вдоль всех адовых аллей…

Но на слово скуповаты,

Все-ж в чистилище спешат

Жаркой жизни делегаты,

Что-б пройти в сугубый ад.

Слишком прыток бег их скорый;

В ставке смерти разговор,

Что, де мол, явились воры

У почтенных адских нор!

В непредвиденном ознобе –

Жуть и холод ведь для всех–

Ходит смерть в стихийной злобе,

Прижимая к сердцу грех:

«Что же будет, что же будет,

(Здесь сам чорт не разберет!)

Если эти черти-люди

Даже мне дадут расчет!»

Прытких праздников пираты

Не застрянут на мели! –

Звонкой жизни делегаты

Все в бессмертие вошли!

Эрнст Эрн

Планетной Дульцинее

Женщины дальней планеты

Такие как здесь или нет?

Нужно-ли к ним пешеходить

По космоса лапам?

Может быть здесь попытаться

Затеплить сердца и граниты –

Может быть просто на Невском

Найти мне сегодня Альдонсу?

Нужны ли эти полеты,

Ракетой в планетные страны,

Если так солнечно просто

Можно любить на земле?!

– Все же укусами снов

Искусано сердце живущих–

Снова и снова порыв

Влечет к Дульцинее планетной.

Может быть нет на земле

Ничего Дон-Кихота прекрасней,

Вот и поэтому мы

Мчимся за рыцарем львов,

Что ж, неужели, как он,

Там, за космической гранью,

Будем безумья копьем

Мельницы снова пронзать?!

Женщины дальних планет,

Вы ведь мудрей Дульцинеи –

Знаю на завтра вы к нам

Легкий направите шаг!

Н. Рэм

Блевок

Рыгнем с восторгом лошадинным

На вашу сыть, на вашу стать!

Ужель, восторженным кретинам –

Вселенную не заблевать?

Вы веселитесь беззаботно

И так проходит день за днем;

А мы на мир взираем рвотно,

А завтра – завтра мы блевнем!

Да, мир прекрасней всех полотен!

Всех Тицианов и Анджел,

Когда жемчужиной блевотин

Он ограненно прозвенел!

Пускай стоит земля нагая,

Роняя менструаций след,

Когда, икая и рыгая,

Рожает истину поэт.

Пути свершений всем отлоги,

А быту – за верстой верста,

Но физиология физиологий –

Заднепроходная мечта!

Прислушайтесь к собратьев лаю,

К их плеску в водах вешних луж

Я на прямой кишке сыграю

Себе и солнцу бодрый туш!

Лишь мне дано свершений хлебы

Всем разделить, восстав от сна –

Я десять лег уж в бане не был

И – ароматен, как весна!

Погрязнуть мне ль в событий хламе

Иль брызнуть в мир мечты струю?

– Живу как все, блюю стихами

И даже вообще блюю,

Живу здоров и беззаботен,

Вонзивши в быт мечты маяк,

В водовороте всех блевотин

Всегда первейшая – моя!

Гляжу, с восторгом лошадинным,

На вашу сыть, на вашу стать –

– Ужель подобным исполинам

Вселенную не заблевать!

Аристарх Сергиенко

Декларация блага

Смерти дырявый череп

Прострелен сомненья нулей.

Жизни кайенский перец

Нужно ли слабым сжулить?

Нужно ли новых благ нам,

Нужно ль опять океанов,

Если бессмертья флагман

Старше судьбы капитанов?

Нам ли слушать седых адмиралов –

Многоопытных данников прозы,

Если из жизни провалов

Вырваны все угрозы;

Если на жизни праздник,

Точно на светлой трапезе,

Из сомнений разных

Все таки радость лезет –

К сведенью всех вооруженных:

Жизни предвечный автор –

Радости медвеженок

Всех зацелует завтра!

Акушерка судьбы, от аборта

И тебе самой не уйти,

Если радости первого сорта

Расцветают на нашем пути –

Будет солнце на нашей заявке,

Без никчемных ночных помех! –

Саваоф, ведь в веселья лавке

Вход свободный сегодня для всех!

Семен Тихонов

Лавочка бессмертья

(Венской буржуазии).

Над смерти мудростью совинной

Восстал бестрепетно Штейнах

И бодро рослые кретины

Несут бессмертие в штанах!

Когда я раньше видел гнусных

В полотнах жизненных зевот,

Я думал радостно и вкусно:

«Быть может завтра он умрет!»

Теперь и этого нельзя мне.

И эта застлана тропа!

В озерах жизни – муть и камни,

Кретинов вечная толпа…

Уже сегодня жирный Мюллер

Колбасами питая сыть,

От колик ерзая на стуле,

Решил бессмертие купить!

Ах, слов так мало трех'этажных,

Что б выругаться чорта злей –

Он взял засаленный бумажник

Своих колбасных барышей –

Проклятье пошлости и праху,

Что жабью жизнь в бессмертье взвил!

– Ганс, не спеша пошел к Штейнаху,

Поторговался и купил!

Плевка подобного, поверьте,

Страшней ничто не может быть –

Ведь Ганс, подумайте, бессмертен! –

Он не умрет, а будет жить!

Пусть бунта гневную крамолу

Скорей швырнут в лицо судьбе –

О, человеческая сволочь,

Ужель бессмертие тебе?!

Иван Яковлев

Брызги бестиализма[*]

(1923)

Вступление.

Биокосмическая мысль начинает просачиваться в провинцию.

Антитаксидермисты (противочучельщики) представляют собой любопытное явление, ракетно взорвавшееся сквозь мешанину быта у Питера под носом в Боровичах.

Один из наиболее талантливых Антитаксидермистов поэт Иван Яковлев первый проходит солнечный этап космического максимализма.

Яковлев несомненно революционен.

Революционность его не ортодоксальна и не носит характера казенной предвзятости.

(Что должно быть, то будет).

Не мозоли признак пролетариата величественнейшего, об'ятием сопрягающего мир.

– …«Рабочего руки должны быть чище неба в солнечный день».

Пролетариат – победитель буржуазии, смерти и природы.

Пролетариату – роскошь.

– «Даже у печки

Будет пекарь стоять и печь

В крахмале и при золотом колечке».

Яковлев владеет формой. Технический минимум, неизбежно необходимый современному поэту, им почти преодолен.

Но самое главное в нем чувствуется – бьет живая упругая сила настоящего искусства, того искусства, которое едино, бессмертно и прекрасно всюду – в Петрограде, Париже и Боровичах.

Это первый сборник поэта.

Можно надеяться, что следующие дадут ему возможность выявить полнее свое дарование.

Иван Яковлев окажется несомненно достоин величия грандиознейшей идеологии, в которую он вступает.

Привет биокосмическому молодняку!

Александр Ярославский.

19 1/II 23 г.

вождю ПЕТРОГРАДСКОЙ

(Северной группы)

Биокосмистов-Имморталистов

Александру

Ярославскому

Посвящаю.

Автор.

Вам-ли понять,

почему

я,

мятежный,

нежно

душу на поруганье несу.

В день выпуска этой книги

Кричи не кричи

Подобного не случалось еще на свете.

Сегодня

Впервые Боровичи

Заговорили об Антитаксидермисте-поэте.

Заспорили,

Закритиковали.

Тысячи хвалили,

Тысячи порицали

Не зная, что в мелководье стоячих вод

Зародился и цвел драгоценный плод.

Дивись не дивись,

А признать придется,

Что там, где долго не светит свет

Лучей искусства,

Всегда найдется,

Всегда появится

Поэт.

Своим, чужим и опять своим

Лей

Клей

Идей

В души людей.

Льешь – наливаются чаши.

Видели картины Рембрандта?…

На много красивей идеи наши.

Да.

Там что?

Краски заученных цветов уже,

Как учениками 2-й ступени

Надоевшее А, У и Ж.

А у нас другое,

Вам незнакомое.

Потому и говорите такое

Безсмысленное:

Ком.

О.

Е.

Легко заучить, хотя

А вам говорю вот я –

Разучить попробуйте азбуку нашу

Это не то, что сидеть и жрать

Свареную другими кашу.

Идеи же еще труднее наши.

Но

Лей

Клей

Идей

В души людей.

Льешь – наливаются чаши.

Я и революция

Я Живу по Никитской и Пушкинской 50/64.

Дом двухэтажный,

Полукаменный.

Что же?

Кажется – плевать на то,

Что где-то

В Москве и Питере

Есть дороже.

Утро вспыхнуло

Солнечное.

Яркое,

И чем-то на заборах возвания

Смыслом изображая востание

Буквами абзаца каркали.

Коллектив кепок, фуражек и шляп

Припал к ним глазами

И слышно было, как кто-то ляп

Фразу нескромную образами.

«Революция!»

– Вот-те на!

«Не боитеся – знаете, чем все кончается?»

В душах людей с окончанием

Жажда покоя рождается.

Кажется, плевать на то,

Но где-то

В болоте обывательских чувств

Ног перемены раздался хруст.

Люди!

Буде

Умру я

И вспомните

Строчек этих мазки.

Не нужно красной доски,

Но знайте, что чувство гражданина

Не курицы.

Связало меня с революцией

Поэта с Никитской улицы.

А вы хотели-б?

Я долго шлялся по аллеям,

К себе тянувшим, как магнит,

Нисколь подметок не жалея,

Дробя звенящий камень плит.

Но мне хотелось-бы подняться

Туда, где солнце – неба пуп.

А вы

Хотели-б прогуляться

Гнилой картошиною в суп?

Что должно быть и будет

Мозоли?

Не верю,

Что это признак того, кто трудиться

Должен подобно зверю.

У Оли

Способность имеется браниться.

На языке мозоли.

То-же трудящаяся?

Не верю, –

Истина негодящаяся.

Рабочего руки должны быть чище

Неба в солнечный день.

Того же, кому работать лень –

Грязные, как у свиньи в носище.

Глупо разсуждать.

Цилиндры и фраки

Для богатых только…

Рабочие должны носить их и рвать

Как шкуру волка

Рвут собаки.

Года пройдут

И эта сбудется речь –

Вспомните!

Даже у печки

Будет пекарь стоять и печь

В крахмале и при золотом колечке.

Чужим и своим

Красоту создаете.

Напечатали горы книг

И думаете

Знаете

Куда идете.

К чему пытливый ваш ум привык?

Автодиданта

Услышите и зажмете рот –

Не изучил стиха семинарист дескать.

А я вот

Малая Антанта

Возьму и начну вас Большую трескать.

Пора привыкнуть.

Мал золотник да дорог.

Привыкли вы всегда нас ткнуть,

Как кошка тычет морду в творог.

Однако довольно!

Автодиданты!

Забудьте страхи… Они побиты,

Эй, музыканты!

Играйте «Вольно».

Былое «Смирно» у нас забыто.

Про февральскую революцию

Оставьте!

Конечно это не революция.

Зачем ходить ей по России измученной

Не верьте, не верьте этой

Мысли заученной!

Просто простак устроил шествие,

Выдумав ни к чему баррикады

И в своей простоте сумасшествия

Организует земные ады.

Угрюм простака вгляд,

Словом одним угрюм.

Залез идей яд

И в моей души трюм.

Смотрите!

Души других

Яд отравил.

А ну-ка, ответьте – разве друг их

Мафусаил?

Ах, не говорите –

Жиды виноваты.

Грешно.

Вино из ваты –

Это смешно.

Глупо даже.

Да кто слыхал,

Что слово может пробить

Голов блиндажи?

Просто самим хотелось

Участвовать в сумасшествии.

Так других винить зачем же?

Прикажите повернуться Темзе

И обратно продолжать шествие.

Можете? Вот как!

Ну так конечно это не революция –

Зачем ходить ей по России измученной.

Не верьте, не верьте этой

Мысли заученной.

Кое-что про Боровичскую весну

Спустилась с чердака небес

По лестницам дождей угрюмых

И пробралась матросом в лес

Через деревьев разных трюмы.

Поела зимние плоды

И по дороге распростерлась

Туда, где лента из воды

Коленком в монастырь уперлась.

В дождь весной

Нажав коленом на груди снега,

Впивался жалом ему он в тело,

А в залах неба, как бы телега

О плиты пола, несясь гремела.

В качалках ветра заснули тучи,

Прильнув губами друг к другу страстно,

Себя заботой за день измучив,

Гоняясь длинью дорог напрасно.

А он с упрямством, присущим зверю

Впивался жалом все глубже в груди

И было больно тогда апрелю

Лежать в столовой воды на блюде.

Петрограду

Во фраке модном из красных флагов,

С прической модной интерплакат,

Сегодня в праздник трудмакрофагов,

О, город славный, ты вновь богат.

В домах-карманах – червонцы славы,

На пальцах улиц кольцо побед.

Уста – газеты – кипенье лавы,

Глаза – аэро – хвосты комет.

Утро

Из кобуры тяжелых туч

Вдруг вынул кто-то Смит-Вессон

И пулей солнца яркий луч

Пронзил земли спокойный сон.

Поранен первым был петух,

В хлеву дремавший с сонмом куриц.

Вторым поранен был пастух,

Коров зовущий в залы улиц.

По корридорам темных труб

В уборную пространств небесных

Поплелся дым, чтоб интересных

Коснуться туч краями губ

И посмотреть, в кого стреляет

Невидимый для всех стрелок,

Да как невольно вызывает

Земли проснувшейся зевок.

Простая картина

От улицы темной до улицы темной

Протянуты руки огневых лучей,

Шагает панелью мощеной, но ровной

Любитель прохлады весенних ночей.

Подернутый дымкой седого тумана,

Виднеется в небе кладбищенский крест

И спит насыщенный парами дурмана

Весны молодой окружающий лес.

Простая картина. В ветвях орошенных

Росою ночною, из чаши небес

Баюкает в гнездах птенцов полусонных

Шалью покрывшийся черною лес.

«Отворил окно… Взмахнула…»

Отворил окно… Взмахнула

Стэком ветра тьма ночная,

Занавески всколыхнула,

Но остался у окна я.

Вижу… Медленно, но прямо

В дверь окна туман плетется.

Дальше – черной грязи яма.

Слышу: кто-то в ней смеется.

Стало жутко… Закрывая,

Слышу смеха переливы.

Стэком ветра тьма ночная

О стекло стучит игриво.

Сонет

Упавший лист воспеть – воспеть геогеничность,

От солнца кинутый в пространство земного шар.

Филогеничность великую первичность

Соединенный с влажностью главенствующий жар.

Умерший червь воспеть – воспеть зоогеничность,

Земной корою скованный пожар.

Воспеть себя, условий всех наличность

Природой выполненных умнейшему в дар.

Кого бы не воспеть, всегда воспеть начало,

Затем воспеть конец. К чему же жизнь тогда?

О, как бы я хотел немного и немало,

Чтоб жажда все познать во мне не угасала,

Чтоб вечно бы во мне бессмертье обитало,

А умереть – ни разу никогда.

«Жена-земля наскучила нам…»

Жена-земля наскучила нам.

Влюблены мы в Луну, девушку скромницу,

Друга дома – ее оставляем вам,

Мы другую нашли любовницу.

Взглядами целовать поверхность луны.

Мыслями обнимать ее толстое тело.

Мало! Шахтами хотим целовать ее мы,

Проспектами городов обнимать ее смело.

Платье одеть на нее кислородное,

Ремешком электрических проводов опоясать,

Обратить навсегда в плодородное

Это бесплодное девичье мясо.

А упившись своим достижением,

Взять в любовницы детку Венеру,

О, с каким бы, с каким наслаждением

Обессмертил я эту химеру.

На корабле Циолковского

Осмокингованный, опиксафоненный

И оцилиндренный, вчерашний раб

Двуного двинулся на вновь построенный

Планетноплаванья Гигант-корабль.

В уют каюты дымя гаванною,

Маркизосидючи «Бессмертье» чтя,

Треплю обшивочку рукой диванную,

Опасность плаванья к луне учтя.

И нет волнения, и нет сомнения,

Я Циолковскому себя вручил,

Вот дрогнул остовом и я в движении

К Луне колонии корабль поплыл.

К гипотезе

(Эйнштэйну).

На аэро-фантазии реактив вдохновения

В межпланетность пустынь дерзость мысли умчал

И земля позабыта в сознании Гения.

Межпланетность пустынь лишь начало начал.

И вот дерзкая мысль на платформе-Луне

Экспрессирует с 1-м на пленный Сатурн.

Все открыла, познала, но хочется мне

Продолжать, затянуть этот Космосный штурм.

Но, увы. Бесконечность, бескрайность пространств –

Это жупел лишь только для слабых умом.

Все конечно! – Поэты, конечному станс

Опивайтесь «Святой Бестиали» вином.

Этим утром

Дирижаблили в тучах чайки,

Крейсировали по воде челны,

Этим утром мы были майки,

Были утром весны полны.

Губы рта олесненного озера

Попирали подошвами ног.

Кегельбанили фразами фразера

Как хотел и кто как только мог.

Опортвейничивались солнечными лучами,

Лежонежась оттоманками из песка,

Наслаждались этим утром.

Мучь камень

Утрамбованной мостовой. Тоска.

Осень золотая

Поглядел в окошко… Там, где прежде пыли

Не обраться было, лужи уже были.

А с небес, где солнце яркое сияло –

Капли дождевые облако бросало.

Там, где зелень листьев тень еще давала –

Нынче осень дерзко зелень ту сорвала.

И стоят уныло голые березы,

И роняют капли – дождевые слезы.

По земле намокшей ветер листья носит,

То подымет кверху, то их книзу бросит.

Воет, как волчиха, волченят сбирая.

Выглянул в окошко: осень золотая.

Мещаночке

На диванчике плюшевом ты мечтаешь малиново,

Свои глазки фиалковы в умиленьи закрыв.

– Вот бы платьице сшить…

Ну хотя бы паплиново.

И сидишь одинокая, о работе забыв.

Треплешь грязною ручкою занавес тюлевый

И уж видишь себя с реалистом в саду.

Он зовет, умоляет весь потный, июлевый,

Прогуляться с ним в поле, и ты шепчешь – «Пойду».

Скоблишь пол неокрашенный туфлей, сильно поно –

шенной

И уж полем идешь с ним полоской межи,

Вот сидишь на траве только-только что скошенной,

Та трава на полянке средь муаровой ржи,

Приоткрыла глаза и зардевшись бутончато,

Протянула в мечтах свои руки к нему.

И звучит на губах поцелуй знойнозвончатый

И он шепчет прерывисто: – «Я не в силах… Возьму».

Груди жмешь локотком, скоблишь ножкой усиленней.

Он тебя обнимает, сжимает дрожа.

Наклоняет к земле… ты уже обессилена.

Ты прерывисто дышишь, протестуешь лежа –

Но напрасен протест – платье легкое скинуто,

Снежат белые ножки на душистых цветах…

Но вдруг… вспомнила ты, что ты в платье паплиновом,

И о платье паплиновом зарыдала в мечтах.

Старье

(1916-17).

Ваня любит Паню,

Паня любит Баню.

Паня пригласила Ваню на кадриль –

Ваня отказался.

Паню пригласили –

Паня согласилась.

Ваня захандрил.

Паня испугалась,

С Ваней об'яснилась.

Ваня бросил Пане

Ревности упрек.

Паня воздержалась…

Лица прояснились.

Видно Ване с Паней

Даже ревность впрок.

Просопопея

I.

Я только раз, о Мета, моя река

В ночь лунную сидел на берегу у моста

И только раз ее в моей рука

Была положена без умысла и просто.

Я только раз, о! всплески тихих волн

В беседе вашей с желтою осокой

Намеки уловил о счастьи высоком

И только им был в ту минуту полн.

Но вряд ли ей понятен был язык,

Который только нам служил для объяснений.

Нет, никогда сердечное стремление

Не выдаст горести присутствием слезы.

II.

Луна плыла… И было то начало

К признанью робкому со стороны ея.

Вода в реке несясь, шипела как змея

И много публики спешило от вокзала.

Что ей сказать в то время – я не знал,

В ответ промолвить что, терялся я невольно

Понятно-ль было ей, что сердцу было больно,

Что за любящего нелюбящий страдал?

Страшился я тогда порывов к поцелуям,

А между тем безумно их желал.

О, знает ли она, что я тогда страдал,

Что крик отчаянья был близок, неминуем.

III.

Наскучило сидеть и мы тогда ушли

И думал я совсем закончить наши встречи.

К чему они теперь, когда ни через речи,

Ни через взгляды частые мы счастья не нашли…

А кто-то в глубине измученной груди

Не знаю для чего рождал иные чувства.

И было на душе в то время как-то пусто,

И счастья я не мог ждать без своей любви.

Я с нею молча шел… Плыла луна высоко.

О, ночи чудный миг, вернешься-ль снова ты?

Пусть нет во мне любви, как у нея глубокой.

Но я не чужд ея прекрасной красоты.

IV.

В уединении молчание иным

Покажется пожалуй неуместным,

Но не хотел я быть в минуту ту нечестным,

Лгуном быть не хотел и был зато немым.

Старался уловить дыхание земли,

Чтоб с нею в унисон заставить сердце биться

Я счастьем всей земли хотел тогда упиться,

Раз пробудить его в себе мы не могли.

Напрасные мечты… Обширности земной

Счастливые часы так коротки и малы.

Зачем уста ея в ту ночь так были алы,

А я на них глядел суровою зимой?

V.

Я только раз, о! Мета, моя река,

Пережил эту ночь на берегу высоком,

Мечтал о счастьи великом и глубоком.

Но счастлив только был поверхностно, слегка.

Мое рождение и детство

(Из поэмы «13-й»).

Мое рождение приветствует земля,

Землетрясением и голосу внемля

Природы тайных сил.

Я плакал у могил,

Где предков схоронил

Рождение кляня.

Молчание храня

Бродил пустыней миль

Подобного себе чтоб встретить человека.

Напрасные мечты. – Я долго пробродил

И взор мой отразил

На дне своем полвека.

С рождения поэт,

Бродил я меж планет

С полвека потерял –

Остался недоволен.

Был бедностью Миров

В то время страшно болен,

Но сам без докторов

Пульс жизни измерял.

Я в недрах был земли,

Куда они ушли

12 человек свои грехи скрывая

И там хотел найти…

Нет, там хотел узнать

Возможно ли в земле существованье рая.

Безумие шагов кристальности души

Искать в пластах земли существованье рая.

Я порицаю вас и снова умирая

Я буду уверять: «Они не хороши»

Пытливый детский ум? Но нет, не может быть

Кристальностью души я объясняю это

Желанием ея смысл жизни углубить,

Ну, плюс еще к тому фантазия поэта.

По залам неба я в отчаяньи бродил.

Все та же пустота, посредственность земная.

Нигде подобного себе не находил

И небо покидал о небе же рыдая.

Ушел в нутро себя. И здесь я не нашел

Того, чего хотел… Рыдал со мною Космос.

И я тогда пошел… К греху людей пошел

Раз между ним и мной так был еще прост мост.

Мятежная душа! Не думала ли ты

Искать в грехе людей смысл жизни нашей краткой,

Не думала ли ты, что доля Красоты

И в простоте греха есть, есть и в наслажденья сладком?

Не думаю… Навряд. Ушла ты от греха

Об'ятий сладостных и снова ищешь цели

И снова тянет дух к познаниям верха,

И снова плачешь ты в своей темнице-теле.

О, если бы тебя тогда во все вдохнуть

Одну великую в движенье и инертность.

Я умер бы, но ты могла бы заглянуть

Глазами всех людей в святилище бессмертность.

Могла бы и ввести, Красоты созерцая.

Нашел бы всяк себя, как в зеркале, в других

Не надо бы тогда ни в небе людям рая,

Ни на земле о нем мечтаний дорогих.

Комментарии

В IV том издания Биокосмизм: Собрание текстов и материалов вошли произведения ближайших соратников А. Б. Ярославского и произведения участников возглавлявшейся им Северной группы Биокосмистов-Имморталистов. Хронологически они укладываются в один год – 1-м марта 1922 г. датировано предисловие Ярославского к вышедшей в московском издательстве Супрадины книжечке Г. Буторина Пуповина человечества, 14 марта 1923 г. – последняя выявленная заметка о боровичской «ячейке» биокосмистов. Деятельность собственно Северной группы продолжалась и того меньше, около восьми месяцев, если считать датой ее возникновения 24 июля 1922 г., когда состоялось первое петроградское выступление А. Ярославского и Н. Дегтярева. Несмотря на столь краткий срок, деятельность эта была достаточно интенсивной: группа провела ряд вечеров в Петрограде (по существенно завышенным, вероятно, подсчетам участников – не менее 45), состоялись выступления Ярославского в Пскове и Боровичах, был выпущен первый и единственный номер журнала Бессмертие, коллективный сборник Биокосмисты: Десять штук, книга присоединившегося к биокосмистам боровичского поэта-«антитаксидермиста» И. Яковлева Брызги бестиализма и поэтические сборники самого Ярославского Поэма анабиоза, Святая бестиаль, На штурм вселенной и Миру поцелуи (три из них представлены в томе II).

Все включенные в настоящий том тексты публикуются без изменений, за исключением исправления наиболее очевидных опечаток. В оформлении обл. использована работа худ. П. П. Фатеева.

Пуповина человечества[*]

Публикуется по изд.: Буторин Г. Пуповина человечества: (По пути эволюции вселенной). М.: Супрадины [14-я Госуд. типография (быв. Городская)], 1922. – Р. В. Ц. № 49. – Напечатано 2000 экз.

Эфемерное издательство Супрадины (название произведено от Супрадинамика – так должно было называться задуманное А. Ярославским теоретическое сочинение) было организовано Ярославским по приезде в Москву из Сибири в 1922 г. Помимо кн. Г. Буторина, под этой маркой вышел лишь первый московский сб. Ярославского Сволочь Москва (1922).

Какими-либо сведениями о Г. Буторине мы не располагаем. Намеченные им к публикации книги, перечисленные на с. 15 Пуповины человечества – Первоматерия и первопричина, Макро- и микро-космос, Проблемы будущего вселенной, Биокосмическая теория мироздания, Уродство человеческой культуры – изданы не были[1].

В № 2 журн. московского Креатория биокосмистов Биокосмист, датированном апрелем 1922 г. (т. е. еще до формального раскола в стане биокосмистов) была напечатана разгромная рецензия на кн. Г. Буторина за подписью В. Аниста. Приводим ее полностью:

Обозная…

«Культура природы – совершенна, а культура человечества – не совершенна». Смысл человеческого бытия в подчинении природе, и, если человек не подчиняется природе, – он не нужен ей, и «эту ненужность, несовершенное состояние, природа разрешает переменой, смертью т. е. приведением в более совершенное состояние». Для того, чтобы жить согласно воле природы «человечество должно сберечь себя от обрезания пуповины и места, являющихся питательным аппаратом самого совершенного растительного способа – землей и водой». Тогда «слившись чувствами с большей своей частью, т. е. стихиями, мы, природа, не вправе даже вводить в разсуждение свои человеческие предназначения». Тогда будет погребена вся культура, как зло, и если кто-либо задумает заняться техникой или горноделием, то это ему будет запрещено «под страхом обрезания пуповины». Наука и техника излишни и злы: «давно пора перестать уродовать природные органы и их чувства микроскопами и телескопами». Дело очень просто: человечеству, а также «ученому миру и русским новаторам» (подразумеваются коммунисты) автор предлагает «чтобы они не ждали усиленных пайков», но «осуществляли свое бытие тождественно с природой», т. е. питались бы водой и землей через пуповину. Словом, – в пуповине спасение мира и благоденствие.

Об этом малограмотном вздоре нам приходится писать по необходимости. Некий Буторин напечатал эту чепуху под заглавием «Пуповина человечества» в сомнительном издательстве «Супрадины». Невежественный издатель в своем предисловии преподносит читателю эту стряпню, как «замечательный философский этюд» и в безпардонном нахальстве выдает все это за биокосмизм, заканчивая: «да здравствует биокосмизм!».

С биокосмической точки зрения природа несовершенна уже потому, что в ней царит смерть. Не человек должен подчиниться природе, но подчинить ее своей творческой воле путем науки и техники, а не путем отрицания их и питания через пуповину. Проблема интерпланетаризма, как задача техники, для автора «Пуповины» вовсе не существует, как не существует для него и проблема воскрешения. Ему также неприятна революция, т. к. мешает спокойному питанию «землей и водой через пуповину». Только непроходимое невежество может смешать биокосмизм с этим венигретом из вегетарианства, толстовства и старенькой мыслишки о питании через пуповину.

Новые идеи, особенно если они животрепещущи, на своем пути обычно встречают безконечный ряд препятствий: невежественное сознание, шарлатанство, безсовестная спекуляция, фальсификация, хамство, клевета, ложь. Таков удел всего крупного, таков удел и биокосмизма. Недаром еще Дарвин утверждал, что размножению слона в Индии препятствуют паразиты из насекомых. Но как ни тяжело невежественное сознание, в котором новые идеи – преломляются часто настолько нелепо, что теряешься, как быть тут, все же нет ничего гаже откровенного паразитизма или, по словам А. Белого «обозной сволочи». Последняя особенно чутка к новым словам, она моментально подхватывает их, тащит по улицам и площадям, загаживая их и нагло спекулируя ими. Это самый злостный, уголовный вид паразитизма и хамства.

…вводит в себя и выводит из себя – В оригинале: «вводить в себя и выводить из себя».

Это ты увидишь… – Напечатано: «Этот…»

Бессмертие[*]

Публикуется по изд.: Бессмертие: Орган Северной Группы Биокосмистов-Имморталистов и Комитета Поэзии Биокосмистов. Ред. Александр Ярославский. Пг. [Псков: Типо-литогр. «Новая жизнь»], 1922. № 1. – 2000 экз.

Издательская история единственного номера журн. Бессмертие окончательно не выяснена. Разрешение на издание журн. было выдано петроградским Политоделом Госиздата 22 августа 1922 г.[2], однако печатался журн. в Пскове, где в конце октября – начале ноября выступал Ярославский[3]. Журн. вышел в свет не ранее 2 ноября 1922 г. – эта дата значится под последней по времени телеграммой (от имени псковской биокосмической «ячейки»), опубликованной среди прочих «приветствий из провинции».

Уже 9 ноября 1922 г. вопрос «О журнале биокосмистов и их организации» был рассмотрен на заседании бюро Петроградского комитета РКП (б). При этом формулировка постановления не дает возможности с определенностью заключить, что именно рассматривало бюро: только что вышедший журн. Бессмертие, сб. Ярославского Святая бестиаль или же оба издания вместе. В частности, обвинение в «порнографии» едва ли было приложимо к Бессмертию; что же касается сб. Святая бестиаль, то в нем и впрямь содержались вызывающе-эротические, но едва ли порнографические мотивы.

Так или иначе, блюстители советской нравственности сочли нужным наложить тотальный запрет на все издания биокосмистов, подкрепив зловещее решение обращением к руководителю петроградской ЧК-ГПУ С. А. Мессингу (1889–1937). Бюро постановило:

а) Журнал «Святая бестиаль» <sic> закрыть. Поставить на вид цензуре недопустимость разрешения таких порнографических изданий. Признать необходимым за порнографию привлечь к ответственности редакторов и издателей журнала. Вопрос решить в советском <судебном?> порядке.

б) Поручить тов. Мессингу проверить организацию биокосмистов и лиц, стоящих во главе организации. По согласованию с цензурой конфисковать и уничтожить всю их порнографическую литературу[4].

14 ноября 1922 г. последовало сходное решение Малого президиума Петрогубисполкома:

Журнал закрыть. Дело о порнографии передать Губпрокурору для расследования и выяснения возможности предания суду редакторов и издателей журнала. Поставить цензуре на вид недопустимость такого рода порнографических изданий[5].

Как указывал впоследствии Ярославский, находившиеся в продаже экз. его сб. Святая бестиаль и Сволочь Москва и вправду были конфискованы (что «необычайно подняло спрос на эти последние»); вероятно, та же судьба постигла Бессмертие и сб. Ярославского На штурм Вселенной[6]. Однако вопрос о журн. Бессмертие осложняется наличием экз., помеченных как «2-е издание. 25 ноября 1922 г.» и в остальном идентичных первому изд. Здесь возможны различные объяснения: от действительно состоявшегося 2-го изд. (Ярославский либо его псковские последователи могли воспользоваться неведением местных типографов относительно петроградских карательных мер) до мистификации, т. е. надпечатки на неразошедшихся экз. 1-го изд.[7]

Не считая многочисленных публикаций декларативного свойства и перепалки с московским Креаторием биокосмистов, в Бессмертии обращает на себя внимание явная попытка редактора представить биокосмизм в лице Северной группы организацией, распространившей свое влияние на многие области Советской России и даже за ее пределы. Очевиден упор на «наукообразность» материала (хотя последнее было характерно и для Биокосмиста А. Ф. Агиенко-Святогора, московский журнал в целом был склонен к литературно-философской направленности). Отчетливо выделяются ключевые научные темы, интересовавшие Северную группу и лично А. Ярославского: теория относительности А. Эйнштейна, анабиоз, эксперименты Н. П. Кравкова (оживление тканей) и Э. Штейнаха (омоложение), воспринимавшиеся как практические шаги к достижению физического бессмертия. В литературном разделе Бессмертия были опубликованы некоторые из числа лучших стих. Ярославского (как напр. Памяти Хлебникова), а также два стих. его жены Е. И. Маркон; остальные участники не оставили какого-либо заметного следа в литературе.

…декларации Биокосмистов… – Подписана А. Агиенко-Святогором, П. Иваницким, В. Зикеевым и Э. Грозиным. Сокр. публ.: Креаторий российских и московских анархистов-биокосмистов // Известия ВЦИК. 1922. № 3 (1442). 4 янв. С. 3. Полностью см.: Декларативная резолюция // Биокосмист. 1922. № 1. 1 марта. С. 1–2.

…Интерпланетилизм – Так в тексте.

..Беллами – Э. Беллами (1850–1898), американский писатель-социалист, автор знаменитой и чрезвычайно популярной в России (7 изд. в 1891–1918 гг.) утопии Looking Backward: 20001887 (в русских пер. Будущий век, Через сто лет и т. д.).

…окончательной победы – Напечатано: «…победой».

Бестиализм – См. ниже коммент. к кн. И. Яковлева Брызги бестиализма.

Данные и перспективы по оживлению тканей умерших – статья проф. Н. П. Кравкова была впервые опубл. в изд. Сборник научных трудов в честь 50-летия врачебной деятельности главного врача Обуховской больницы проф. А. А. Нечаева (Пг., 1922). Н. П. Кравков (1865–1924) – выдающийся русско-советский фармаколог, член-корр. РАН (1920), академик и с 1904 г. руководитель кафедры фармакологии Военно-медицинской академии. Широко известен фармакологическими исследованиями изолированных органов животных и человека, опытами по сохранению жизненных свойств тканей при их высушивании, работами в области токсикологии и эндокринологии, теорией фазового воздействия лекарственных веществ и т. д. В журн. Бессмертие указан как один из будущих участников организуемой «Научно-Технической секции биокосмистов».

…изотонической жидкости Locke'а – также раствор Локка или раствор Рингер-Локка; применяется для поддержания жизнедеятельности изолированных или лишенных кровоснабжения органов.

…vasa vasorum – «сосуды сосудов» (лат.), мелкие кровеносные сосуды в стенках артерий и вен.

[Л. Васильев]. Пятнадцать тезисов нормальной идеологии – Л. Л. Васильев (1891–1966) – советский психофизиолог, член-корр. АМН СССР; выпускник Петербургского ун-та, позднее сотрудник ун-та, проф. физиологии и зоорефлексологии Петроградского педагогического ин-та. Параллельно с конца 1921 г. работал в Институте по изучению мозга и психической деятельности под руководством В. М. Бехтерева; в числе прочего изучал явления внушения, телепатии и др. парапсихологические феномены. После Второй мировой войны заведовал кафедрой физиологии ЛГУ; в 1960-х гг. выступил как автор популярных книг по парапсихологии и моногр. Экспериментальные исследования мысленного внушения (1962), получивших большую известность в СССР. Выступал совместно с биокосмистами (см. с. 51–2), в журн. Бессмертие указан как один из будущих участн. «Научно-Технической секции биокосмистов».

…Ленардом – Имеется в виду немецкий физик Ф. Э. А. фон Ленард (1862–1947), лауреат Нобелевской премии (1905), националист, антисемит, нацист и проповедник т. наз. «немецкой физики». Активно выступал против теории относительности А. Эйнштейна.

…Герберт Спенсер в своих основах – Здесь и далее речь идет об Основных началах (First Principles,1862) английского философа и социолога Г. Спенсера (1820–1903).

…опыт Майкельсона и Морля – проведенные в 1887 г. с помощью интерферометра эксперименты американских физиков А. Майкельсона (1852–1931) и Э. Морли (1838–1923), связанные с измерением скорости света и гипотезой светоносного эфира.

…перигелий Меркурия вращается – Параметры аномального смещения перигелия Меркурия, необъяснимого в рамках ньютоновского закона всемирного тяготения, соответствуют значениям, вытекающим из общей теории относительности Эйнштейна.

…«чертиком» – Персонаж мысленного эксперимента британского физика и математика Д. К. Максвелла (1831–1879) чаще именуется «демоном».

…закон Геккеля, «онтогенез повторяет филогенез» – Буквальная формулировка биогенетического закона немецкого естествоиспытателя и философа Э. Г. Геккеля (1834–1919) гласит: «Онтогенез есть быстрое и краткое повторение филогенеза» (т. е. индивидуальное развитие живого существа, или онтогенез, повторяет историю развития его вида, или филогенез).

Профессору Кравкову – См. выше комм. к с. 27.

…д'Аннунцио – Г. д'Аннунцио (1863–1938), итальянский писатель, поэт, драматург, политический деятель националистического толка; был чрезвычайно популярен в России на рубеже XIX-XX вв.

Памяти Хлебникова – Влияние В. В. Хлебникова (18851922) прослеживается во многих произведениях А. Ярославского. В журн. Бессмертие «Н. Рэм» (вероятно, псевд. самого Ярославского, см. ниже) утверждал, что Хлебников был «целиком захлестнут» биокосмической идеологией (с. 8 ориг. изд.). Здесь же указывалось, что «В портфеле редакции имеются рукописи <…> В. Хлебникова» (с. 12). Вопрос о том, мог ли Ярославский располагать какими-либо рукописями Хлебникова либо копиями с них, остается открытым. Во всяком случае, на следствии Ярославский упоминал, что побывал в Баку и Персии, где в 1920-21 гг. находился и Хлебников: «<…> делал поездки в Баку, в Персию, где читал лекции о пролетарской культуре»[8].

Сдох в Нижегородской губернии – Ошибка автора: В. Хлебников умер в дер. Санталово Новгородской губ.

Обалделый и всклокоченный метался Митурич – Речь идет о художнике, теоретике искусства, изобретателе П. В. Митуриче (1887–1956). Был близок к Хлебникову в последние годы жизни поэта, сопровождал его в последнюю поездку в Санталово (где жила семья Митурича) и был свидетелем его смерти; позднее женился на сестре Хлебникова Вере. В 1920-х гг. беспочвенно обвинял В. В. Маяковского в сокрытии и использовании рукописей Хлебникова[9].

…каждую ошибку «барышни Смерти» – Барышня Смерть – главное действующее лицо пьесы Хлебникова «Ошибка смерти» (1915).

…мы «стали на глыбу захватного права» – Обыгрывается фраза коллективного манифеста «Пощечина общественному вкусу» из одноименного футуристического сб.: «Стоять на глыбе слова „мы“ среди моря свиста и негодования»[10].

…забрезжится – В оригинале: «забрезжиться».

…каменный – Напечатано: «каменной».

…Firenz'ы – Флоренции (искаж. ит.).

…Эван эвое – вакхический возглас; широко используется в художественной лит-ре со времен «Вакханок» Эврипида.

И. Логинов – вероятно, опечатка, т. к. в сб. Биокосмисты: Десять штук фигурирует Петр Логинов.

Стегай. – В оригинале: «Стейгай».

В. Берг – Псковский «электро-поэт» В. А. Берг, технический секретарь «Комитета поэзии» Северной группы. Как указано ниже, также являлся представителем Северной группы в Пскове и Псковской губ.

Разбейте скрижали – Касательно публикации этого стих. плодовитого литератора и журналиста И. И. Ясинского (1850–1931) см. ниже редакцион. заметку «Pro domo sua».

Движение биокосмизма в Петрограде – Весьма вероятно, что автором данной статьи, восхваляющей А. Ярославского и подписанной «РЭМ», являлся сам Ярославский. «Н. Рэм» числится и среди участников сб. Биокосмисты: Десять штук, где опубликовано его нарочито эпатажное стих. Блевок, насыщенное отталкивающими, в т. ч. скатологическими образами.

…вечер «бессмертия» у Шредера – Вечер состоялся 24 июля 1922 г. в бывшем музыкальном маг. К. Шредера. В своем отзыве антирелигиозный журн. Вавилонская башня советовал биокосмистам читать стихи «не столь громовыми голосами», т. к. «публика не глухая», замечая далее: «О космоплавании они говорят как о чем-то, имеющем стать фактом в не столь далеком будущем. Что же касается бессмертия, то оно, по их мнению, наступит позже, но обязательно. Они основываются на научных опытах Штейнаха и других»[11].

…Константина Олимпова – Примечательно, что «Н. Рэм» задолго до современных исследователей отметил «биокосмические» мотивы ряда стих. эгофутуриста К. К. Олимпова (Фофанова, 1889–1940)[12].

…Дегтярев трудолюбиво проорал – Н. С. Дегтярев (годы жизни не установлены) – поэт. В 1920 г. входил в лит. объединение пролетарских писателей и поэтов «Кузница» и публиковался в одноименном журн.; позднее – секретарь московского Креатория биокосмистов. Летом 1922 г. отправился вместе с А. Ярославским в Петроград, в нач. сентября отказался от всякой роли в московской группе и 20 октября был исключен из Северной группы «за измену <…>, шкурничество и целый ряд неблаговидных поступков» (Бессмертие, с. 9). В марте 1923 г. был избран секретарем ЦК созданной Агиенко-Святогором и свящ. Иоанникием (И. П. Смирновым) Свободной Трудовой Церкви. Манеру чтения Дегтярева одна из газет описывала следующим образом: «Читающий поэт, после эффектного и слегка-пренебрежительного предисловия, в котором он объявляет себя каким-нибудь „биокосмистом“, становится в подобающую случаю позу, меряет аудиторию величественным взглядом и начинает патетически выкрикивать стихи. <…> Автор рычит, яростно жестикулирует руками, слова обращаются у него в какие-то бессвязные, но зато грозные звуки. <…> – И моя подпись: Дег-тя-рев, – не своим голосом заявляет поэт»[13].

…Ата Атом – поэтесса (наст. имя не установлено), участница вечеров биокосмистов; в 1922 г. опубликовала «восточную лирическую поэму» Триумф насилия и стих. Звукотвор в № 1 (единственном) журн. Перевал.

…монах Теннисон – Карл Август Тыннисон (1873–1962), также известный как К. М. Теннисон и брат Вахиндра, буддийский монах, писатель, проповедник, популяризатор буддизма, путешественник. Учился на философском факультете С.-Петерб. ун-та. В 1893 г. впервые отправился в Бурятию изучать буддизм. В 19001907 гг. побывал на Камчатке, в Бурятии, Монголии и Китае, читал лекции по буддизму в Оренбурге, Самаре, Саратове и т. д. В 1914 г. был назначен одним из 5 гелонгов Петербургского дацана. В 1914-15 гг. участвовал в Первой мировой войне, был награжден Георгиевским крестом. После открытия дацана в Петрограде (1915) отправился в Бурятию и Ургу. В 1920 г. был назначен главой Петроградского дацана. В 1923 г. эмигрировал, жил в Эстонии и Латвии. В 1931 г. со своим последователем Ф. Лустигом (Ашин Анандой) отправился в Азию, надеясь добраться до Тибета; в 1935-36 гг. оба жили в Китае, позднее в Таиланде, после высылки из Таиланда – в Бирме, где Тыннисон и скончался.

Человек в светло-сером костюме – литератор О. Я. Блотерманц (см. с. 56 и коммент. к ней).

…Шпенглере – Как можно видеть, группа Ярославского широко использовала модные темы для пропаганды биокосмических идей; одной из таких широко обсуждавшихся тем безусловно была концепция развития и умирания культур, изложенная в свежевышедшем Закате западного мира (Закате Европы, 1918-22) немецкого историка и историософа О. Шпенглера (1880–1936).

…прот. Введенский – Протоиерей (в обновленчестве митрополит) А. И. Введенский (1889–1946), один из лидеров обновленческого движения в российской Православной церкви. В мае 1922 г. – один из инициаторов создания группы «Живая церковь» (назв. на время закрепилось за всеми обновленческими организациями). Считался искусным оратором и в 1920-х гг. часто участвовал в диспутах с «безбожниками».

…бестилизма – Так в тексте.

…А. Палей – А. Р. Палей (1893–1995), поэт, писатель-фантаст, литературный критик.

Pro domo sua – В ориг. ошибочно «Pro domo suo» («в личных интересах», лат.).

…перспективой омоложения по способу Штейнах'а – Биокосмисты в целом и Северная группа в частности испытывали крайний интерес к экспериментальным операциям «омоложения» (вазолигатура, пересадка людям половых желез животных и пр.), проводившимся австрийским физиологом Э. Штейнахом (1861–1944), работавшим в Париже выходцем из России С. А. Вороновым (1866–1951) и их последователями. «Биокосмическое творчество победит. Эта победа будет <…> победой омолаживающего Штейнаха и воскресающего Христа» – писал А. Агиенко-Святогор[14]. Разумеется, в этом биокосмисты были не одиноки – тема омоложения широко дебатировалась в обществе и научных кругах СССР и Запада, оказала заметное влияние на литературу и кинематограф Европы и США. В СССР со времен появления первых научных публикаций и докладов об экспериментах Штейнаха в 1920 г. данная тема постепенно достигла масштабов подлинного «бума»: так, в 1923–1925 гг. омоложению были посвящены несколько десятков книг и более сотни статей в центральной и провинциальной прессе; одновременно научные коллективы ставили опыты по омоложению, а хирурги проводили соответствующие операции по всей стране[15]. Как и на Западе, не миновала тема омоложения и русских литераторов: помимо творчества самих биокосмистов и хрестоматийного «Собачьего сердца» (1925) М. А. Булгакова, можно назвать целый ряд написанных в СССР и эмиграции произведений, так или иначе обыгрывающих навеянные Штейнахом и Вороновым мотивы омоложения, гибридизации людей и обезьян и т. п. Вне всякого сомнения, все это позволяет говорить о наличии развитого и разветвленного текста омоложения в литературе 1920-1930-х гг.[16] Для биокосмистов, однако, «омоложение по Штейнаху» приобретало особое значение как практический шаг к достижению бессмертия; в журн. Бессмертие сообщалось об отправке аэрописем Штейнаху и скором прибытии его рукописей из Вены, в сб. Биокосмисты: Десять штук анонсировалось издание кн. Штейнаха Новые материалы по омолаживанию (не осуществилось). В данном контексте любопытно отметить, что Ярославский в самом начале своей московской карьеры (в предисловии к кн. Г. Буторина Пуповина человечества) критически отзывался о «штейнаховском» достижении бессмертия посредством хирургического «ножа», восклицая: «Безсмертие будет добыто иначе! С природой, а не против нея!» (см. с. 8).

…Скитальцу (Яковлеву) – Скиталец-Яковлев – один из псевдонимов литератора и журналиста О. Я. Блотерманца (1873–1943), в 1900-1920-х гг. сотрудника многочисленных газ. и журн. Петербурга-Петрограда-Ленинграда.

Биокосмическая драматургия – Сведений об упомянутых в заметке постановках не имеется. Издание «пьесы в 3-х актах» «Улыбка Лобачевского» анонсировалось Ярославским в сб. Биокосмисты: Десять штук.

…Циолковского – Напечатано: «Циалковского».

Биокосмисты – десять штук[*]

Публикуется по изд.: Биокосмисты: Десять штук. Пг.: Комитет поэзии Биокосмистов-Имморталистов (Северная группа) [Боровичи: Тип. Трудартели «Печатник»], 1923. – 2000 экз.

Пребывание в Боровичах в январе-начале февраля 1923 г. оказалось весьма плодотворным для А. Ярославского и дела биокосмизма. В этом небольшом городке Новгородской губ. он не только сумел напечатать сб. Биокосмисты: Десять штук, но и обрел последователя в лице местного поэта-«антитаксидермиста» И. Яковлева, чей сб. Брызги бестиализма (см. ниже), вышедший в свет в нач. февраля, снабдил своим предисловием.

Некоторые исследователи уже выражали удивление в связи с тем фактом, что участники сб. Биокосмисты: Десять штук, за исключением А. Ярославского, «в литературе ничем себя не проявили»[17]. Высказывалось также не лишенное обоснованности мнение, что они «изначально представляли собой фантомные инкарнации идеологов; по крайней мере, сведения о физическом существовании И. Линкста, П. Логинова, О. Лор, К. Чекина, С. Кочета, Э. Эрна, Н. Рэма, А. Сергиенко и С. Тихонова противоречивы и незначительны»[18]. Характерно, что фамилии их, кроме Рэма (вероятный псевдоним Ярославского) и Логинова, не значатся в списке авторов, чьи произведения имелись в редакционном портфеле журн. Бессмертие. В создании подобной мистификации Ярославскому могла помочь его жена Е. Маркон – возможно, скрывшаяся под маской «Ольги Лор».

В сб. была анонсирована широкая издательская программа: издание № 2–3 Бессмертия, книг Э. Штейнаха и К. Э. Циолковского, материалов о биофизике и пионере исследований анабиоза П. И. Бахметьеве (1860–1913), 16 книг поэзии и прозы Ярославского и альманаха Автомобиль Прометея. «Планов громадье», увы, реализовано не было. Анонсировалось также издание сб. Биокосмисты: Еще 10 штук; согласно анонсу в кн. И. Яковлева, этот «объединенный сборник с участием антитаксидермистов» планировался к изданию «на днях», но так и не вышел в свет. Возможно, виной тому эпизод, заставивший Ярославского спешно покинуть Боровичи; поэт рассказывал о нем в берлинской лекции осенью 1926 г.:

Я читал лекцию в Боровичах (Новгородская губерния). Какая-то богато разодетая дама, сидевшая в первом ряду, посвятила мне стихотворение. Я должен был его прочесть и в диспуте оно разбиралось с точки зрения литературного достоинства. Его оценили довольно низко. Дама обиделась и ушла. В ту же минуту ко мне подошел агент ГПУ и настойчиво попросил меня незамедлительно покинуть город. Я с удивлением спросил, почему. «Да потому, что эта дама находится в близких отношениях с крупным коммунистическим деятелем. Она пожалуется ему и мне влетит, что я не принял никаких мер. Уезжайте, пожалуйста». Я выехал из города[19].

Последним эхом биокосмической революции в Боровичах – как и Северной группы в целом – была заметка в местной газете, сообщавшая об организации биокосмической «ячейки»: «Организационное бюро ячейки готовится к устройству ряда лекций по научно-философскому обоснованию биокосмической идеологии. Работа ячейки будет, по всей вероятности, протекать при ЦУК'е»[20].

В 1926 г. экзотическое заглавие книги привлекло внимание автора-эмигранта, описывавшего советскую книжную продукцию нач. 1920-х гг.:

Настоящий стихотворный потоп. И каких только имен не встретишь в обширном перечне поэтов и поэтесс! Целый букет изысканнейших названий, неслыханные доселе школы и направления! Вот, напр., сборник «Биокосмисты». Десять штук. А. Ярославский, И. Линкст, П. Логинов и др. «Комитет поэзии Биокосмистов-Имморталистов». Не прикидывайтесь наивными и не думайте, что это от слова «иммортель». Дальше мы находим книги одного из «десяти штук» – А. Ярославского: «Поэма анабиоза» и «Святая Бестиаль». Теперь будто понятнее, тем более, что производная от слова «бестия» встречается и в другом заглавии (И. Яковлев – «Брызги бестиализма»), но уже с исчерпывающим пояснением: «антитаксидермисты».[21]

Тридцать с лишним лет спустя такое же недоумение вызвал сборник у советского критика Т. Трифоновой, хотя и свято хранившей книгу:

Существовали группы и группочки. Выпускались журналы и журнальчики, сборники и сборнички. На моей книжной полке до сих пор хранится тоненькая, на серой бумаге, тусклым шрифтом отпечатанная брошюрка со странными, почти не поддающимися пониманию стихами. Она озаглавлена: «Биокосмисты. Десять штук». Это было издание одной из многочисленных групп. Члены ее без всякой иронии определяли весомость своей группы количеством входивших в нее «штук». Были еще «обэриуты». Были манифесты и декларации. Были шумные споры…[22]

…На «Авро» на тысячу метров – Имеется в виду самолет производства британской авиастроительной компании «Авро» (Avro Aircraf, 1910–1963).

Король семи планет – Еще одна подозрительная деталь, свидетельствующая, не исключено, в пользу мистификации: образ «король семи планет» встречался в журн. Бессмертие в стих. Логинова Пульс стихии.

…Шершеневич / Папирос и немного любви – Аллюзия на строки из крайне популярного в те годы стих. В. Г. Шершеневича Сердце частушка молитв (1919): «А мне бы только любви немножечко, / Да десятка два папирос».

Я с Кюри-Склодовскою вместе / Вонзаю гордо радий в смерть – В первые десятилетия XX в. радий, открытый и выделенный М. Склодовской-Кюри (1867–1934) и ее мужем П. Кюри (1859–1906), считался полезным для здоровья и включался в состав различных продуктов, косметических и лечебных средств и т. п.

1916 г. – Дата проставлена согласно ред. прим. на с. 12 ориг. изд.: «По недосмотру корректора под стих. Кирилла Чечкина „Вместо церквей уборные“ стр. 10–11 пропущена дата: 1916 г. <…> Редакция».

Планетной Дульцинее – Стих. является репликой на опубл. в № 2 журн. Биокосмист стих. А. Агиенко-Святогора Альдонса, в кот. автор провозглашал любовь к сильной и проникнутой «духом земли» Альдонсе и отвергал Дульцинею как плод пустых мечтаний: «А Дульцинея? – Лишь мечта и дым, / И ложь, и смерть – извечная нелепость. / Она, как сифилис, касанием своим / Разрушить тщится жизни смак и крепость».

Брызги бестиализма[*]

Публикуется по изд.: Яковлев И. Брызги бестиализма. Боровичи: Антитаксидермисты [Тип. «Кустаресоюза»], 1923. – Р. Ц. – 1000 экз.

Какая-либо биографическая информация об И. Яковлеве отсутствует, за исключением указанного в его стих. Я и революция адреса («по Никитской и Пушкинской 50/64»). Следует, однако, исправить восходящую к Р. Круусу ошибку, заключающуюся в том, что И. Яковлев якобы именовал себя «И. Яков-Лев»[23] – легко убедиться, что это написание обусловлено лишь особенностями графического оформления обложки Брызг бестиализма и в книге нигде больше не встречается. Можно предположить (хотя непосредственных доказательств нет), что некоторые стих. Яковлева были отредактированы А. Ярославским.

Объявленный Яковлевым в книге сб. Издевка антитаксидермиста издан не был.

Вынесенный в заглавие кн. «бестиализм» – концепция, почерпнутая автором у А. Ярославского, который, в свою очередь, позаимствовал ее у А. Агиенко-Святогора. В статье Радость ликующего зверя Святогор писал:

Биокосмическое лицо улыбчиво, весело, на нем абсолютный смех. Смеющийся играет. Хорошее дело легко, как игра, и улыбчиво. Великое дело требует великого игрока. Мы провозглашаем веселость и радость, как принцип. Да здравствует улыбка и смех. Мы утверждаем игру, как избыток силы, как внутреннюю свободу.

Утверждая игру и смех, мы уподобляемся ликующему зверю. Это совершенная правда! Мы даже хорошо не знаем, что прежде зверость или биокосмизм. Вернее – это один упруго смотанный клубок. Жажда личного бессмертия – это звериная, пышущая жаром любовь к себе. Это зубы и когти, чтобы защищаться, чтобы противостоять смерти. Это отвага безрассудная и хитрая. Это оборотство, чтобы обрести свободу. Это зоркость благородного хищника. Это быстрота птицы, переходящая в быстроту космического мотора. Вот почему мы провозглашаем звериность, бестиализм.

Нужно ощутить в себе зверя, взыграть и возликовать[24].

Приведем определение Ярославского:

Бестиализм – светлое, радостное, животное мироощущение диктуется как очередной лозунг эгоистической звериной, пышущей здоровьем любви к самому себе. Мир воспринимается, как функция творца, и бестиально радуясь, человек, личность творит себя и мир[25].

Впрочем, для Яковлева более характерна не «бестиальная» радость, а грустная задумчивость и лирические зарисовки природы; любопытны в его кн. иронические научно-фантастические миниатюры, насыщенные северянинскими неологизмами («маркизосидючи», «осмокингованный», «экспрессирует» и т. п.).

Я Живу. – прописная буква в тексте.

Автодиданта – так в тексте.

…«Бессмертье» чтя – Имеется в виду журн. Северной группы биокосмистов Бессмертие.

Опивайтесь «Святой Бестиали» вином – Речь идет о сб. А. Ярославского Святая бестиаль (1922).

Сост., подг. текста и коммент. С. Шаргородского.

Настоящая публикация преследует исключительно культурно-образовательные цели и не предназначена для какого-либо коммерческого воспроизведения и распространения, извлечения прибыли и т. п.

Примечания

1

Отметим, что в упомянутом списке единственная книга Буторина означена как Пуповина человечества: Философия опыта чувств.

2

Список литературы, разрешенной Полиотделом Госиздата в Петрограде // ЦГАЛИ СПб. Ф. 31. Оп. 2. Ед. хр. 4. Л. 87 об. Цит. по: Крусанов А. В. Русский авангард 1907–1932: Исторический обзор. Т. 2.: Футуристическая революция 1917–1921. Кн. 1. С. 731.

3

Биокосмисты-имморталисты // Псковский набат. 1922. № 244. 26 окт. С. 4; Лекция Александра Ярославского // Там же. 1922. № 247. 29 окт. С. 4; <Объявление> // Там же. № 249. 1 нояб. С. 1; З-нь К. <Заринь К.>. Биокосмизм и иммортализм. // Там же. 1922. № 251. 3 ноября. С. 2.

4

Литературная жизнь России 1920-х годов: События. Отзывы современников. Библиография. Т. 1. Ч. 2. Москва и Петроград: 1921–1922 г. М., 2005. С. 529.

5

Выписка из протокола заседания Малого президиума Петрогубисполкома от 14 ноября 1922 г. // ЦГАЛИ СПб. Ф. 31. Оп. 2. Ед. хр. 2. Л. 45, 97. Цит. по: Крусанов А. В. Там же. С. 393, 731.

6

См. Ярославский А. Письмо в редакцию // Возрождение (Париж). 1926. № 549. 3 дек.

7

Неясно, мог ли Ярославский в конце ноября 1922 г. вновь побывать в Пскове. Судя по пометкам под различными стих., какое-то время в течение ноября он провел в Петрограде, а в декабре отправился в лекционное турне по Новгородской губ.; в середине декабря он был уже в Любани, в конце декабря – начале января 1923 г. в Малой Вишере.

8

ЦА ФСБ России, д. Р-43609 (Уголовное дело № 1016 по обвинению Ярославского Александра Борисовича). 1928. Л. 2а. Цит по: Генис В. Л. Неверные слуги режима: Первые советские невозвращенцы (1920–1933)… Кн. 1: «Бежал и перешел в лагерь буржуазии». М., 2009. С. 382.

9

Открытое письмо худ. П. В. Митурича Маяковскому // Хлебников В. Всем. Ночной бал. Альвэк. Нахлебники Хлебникова: Маяковский – Асеев. М., 1927. С. 17–19.

10

Пощечина общественному вкусу: Стихи. Проза. Статьи. [М., 1912]. C. [4].

11

Биокосмисты // Вавилонская башня (Пг.). 1922. № 3, авг. С. 2–3. Цит. по: Генис В. Л. Там же, с. 382–383.

12

См. Крусанов А. В. Op. cit., c. 390–391.

13

Сафонов В. «Литературные» четверги // Известия отдела управления МСРиКД. 1923. № 108. 30 сент. С. 4. Цит. по: Крусанов А. В. Там же, с. 7393–394.

14

Святогор А. Радость играющего зверя // Биокосмист. 1922. № 2, апр. С. 2.

15

См. Krementsov N. Revolutionary Experiments: The Quest for Immortality in Bolshevik Science and Fiction. Oxford University Press, 2014. C. 135–138 и далее.

16

Концепция текста омоложения (на материале произведений русских и украинских авторов СССР и эмиграции) была выдвинута составителем данного тома в докладе, прочитанном 15 мая 2016 г. на международной научн. конф. «Михаил Булгаков: Идентификация. Место. Время» в Литературно-мемориальном музее М. А. Булгакова в Киеве.

17

Крусанов А. В. Op. cit., c. 734.

18

http://lucas-v-leyden.livejournal.com/133346.html Автор сравнивает эти «фантомные инкарнации» с некоторыми вымышленными участниками альманахов В. Я. Брюсова Русские символисты (1894–1895).

19

ЦА ФСБ России, д. Р-43609 (Уголовное дело № 1016 по обвинению Ярославского Александра Борисовича. 1928. Л. 50–52 (Стенограмма лекции «Россия и Москва»). Цит. по: Генис В. Л. Там же. С. 404.

20

Ячейка биокосмистов // Красная искра (Боровичи). 1923. № 10. 14 марта. С. 4. Другая заметка, касающаяся биокосмизма, была опубликована в № 4 этой газеты 1 февраля.

21

Милославский П. Книга в России в 1922-23 г. // Голос минувшего на чужой стороне: Журн. истории и истории литературы (Париж). 1926. № 4/XVII. С. 298.

22

Трифонова Т. Время борьбы не миновало // Иностранная литература. 1957. № 3, март. С. 237.

23

Круус Р. Бикосмизм: Материалы № 3 // Литературный процесс и проблемы литературной культуры: Материалы для обсуждения. Таллин, 1988. С. 115.

24

Святогор А. Радость играющего зверя // Биокосмист. 1922. № 2, апр. С. 2.

25

Ярославский А. Космический максимализм // Бессмертие. 1922. № 1. С. 2.

Content

Биокосмизм
Том 4. Бессмертие

Георгий Буторин

Пуповина человечества

Бессмертие

Декларация Северной Группы Биокосмистов-Имморталистов

От Редакции

Космический Максимализм

Данные и перспективы по оживлению тканей умерших

Пятнадцать тезисов нормальной идеологии

Атеизм и теория относительности

Стихи

Александр Ярославский

На штурм вселенной

Профессору Кравкову

Мещанам желающим умереть

Памяти Хлебникова

Я. Рабинович

Слиянье струй

И. Логинов

Пульс стихии

Е. Маркон

Забыли

Дождю

К. Якобсон

Время

В. Берг

Октябрь победы

Иер. Ясинский

Разбейте скрижали

Движение биокосмизма в Петрограде

Хроника и деловое

Биокосмисты – десять штук

Александр Ярославский

Небесная пекарня

Поджигатели неба

Над городом

Блеск утопий

Критике в морду

Иммануил Линкст

Король семи планет

В коллектив

Петр Логинов

Время аршином

Флирт в Москве

Ольга Лор

Завещание

Смерти

Кирилл Чечкин

Вместо церквей уборные

Сергей Кочет

Паника смерти

Эрнст Эрн

Планетной Дульцинее

Н. Рэм

Блевок

Аристарх Сергиенко

Декларация блага

Семен Тихонов

Лавочка бессмертья

Иван Яковлев

Брызги бестиализма

В день выпуска этой книги

Своим, чужим и опять своим

Я и революция

Что должно быть и будет

Чужим и своим

Про февральскую революцию

Кое-что про Боровичскую весну

В дождь весной

Петрограду

Утро

Простая картина

«Отворил окно… Взмахнула…»

Сонет

«Жена-земля наскучила нам…»

На корабле Циолковского

К гипотезе

Этим утром

Осень золотая

Мещаночке

Старье

Просопопея

Мое рождение и детство

Комментарии

Примечания