Черепашки-ниндзя и Тайна Древнего Египта

Глава 1. На новом месте

-   Наконец-то я вас нашла, - устало произнесла Эйприл и укоризненно глянула на Донателло, который первым вышел ей навстречу. - Я и предположить не могла, что мне предстоит столько метаний в поисках вашего нового места жительства.

-   Привет, Эйприл, - радостно крикнул из глубины комнаты Рафаэль, - ты как всегда прекрасно выглядишь.

Слова Рафаэля несколько смягчили настроение девушки, и она улыбнулась.

-   По-моему, я доходчиво объяснил, как к нам попасть. Проходи, садись, - Донателло указал на широкий диван в центре. - Ты по делу или решила просто навестить нас?

-   Садись, садись, Эйприл, - любезно пригласил Рафаэль.

-   О, Рафаэль, ты необыкновенно добр и внимателен ко мне, ну а Донателло привык все сразу расставлять по местам.

-   Да, а как же иначе! Ты видишь, мне и сейчас приходится заниматься обстановкой в доме. Что ни говори, а это самое главное, потому что влияет и на настроение, и на порядок в мыслях и делах.

-   А почему вы вдвоем? Где Леонардо и Микеланджело? - поинтересовалась Эйприл.

-   Они скоро будут здесь. Ты не желаешь ли чашку кофе? - Пока Рафаэль готовил кофе, Эйприл решила помочь черепашкам в благоустройстве их нового дома.

Черепашки давно хотели найти подходящее место, чтобы никто не вмешивался в их быт, свободный от подвигов и приключений. Им требовалось, если можно так выразиться, укрытие, где бы можно было время от времени отдохнуть и расслабиться.

Поиски нового дома заняли чуть больше недели. И, когда выбор пал на это помещение, все согласились сразу. На окраине Нью-Йорка возле яркого указателя с буквой «M» вела под землю почти не освещенная лестница. Некогда предполагалось, что она выведет на одну из последних в этом направлении станций метро, которую по некоторым соображениям решили построить в виде космического корабля. Однако после ряда событий станция осталась недостроенной, а со временем ее и вовсе забросили. Черепашки первым делом освободили помещение от всякого хлама, привели в порядок недостроенные участки, стены и потолок покрыли необычным материалом, который считался недавно изобретенным американскими учеными, а те постарались соединить в нем стойкость к любого рода воздействиям, практичность, а главное, - он производил впечатление чего-то прозрачного, легкого и светящегося.

Спустя полчаса Леонардо и Микеланджело принесли новый компьютер, который тут же подключили к системе питания. Постепенно помещение приобретало обжитой вид. Эйприл вместе с черепашками радовалась этому.

-   Ну вот, теперь-то здесь поселятся домашнее тепло и уют, - с восхищением сказала Эйприл.

-   Это еще не все, - загадочно протянул Леонардо. - Роль домашней хозяйки будет исполнять вот это милое создание. - После чего он выпустил из небольшой коробки робота.

-   А он симпатичный, - заметил Рафаэль.

-   Согласен, - не удержался Донателло, - только как к нему обращаться? Имени у него нет?

-   Может, Роби, - предложила Эйприл. - В этом что-то есть.

-   Что ж, пусть будет Роби, - кивнул Микеланджело.

-   Да, я должна напомнить, что завтра нас будет ждать профессор Джоан Брэдли. Он нуждается в нашей помощи и, мне кажется, не долго продлится ваша спокойная жизнь, - последние слова она произнесла столь многозначительно, что черепашки разом поняли: новые приключения ждут их.

Вскоре после ухода Эйприл черепашки решили посовещаться, как быть с их новым домом и Роби, ведь в случае, если им придется даже ненадолго отлучиться, необходимо позаботиться в первую очередь о безопасности жилья.

-   Я могу поместить в Роби программу, и он будет охранять не хуже нас. Донателло, ты поможешь мне? - Леонардо знал, что тот не откажет.

-   А нам, как видно, придется разработать систему блокирования входа. - Микеланджело и Рафаэль направились к пульту управления.

Работа длилась недолго. Робот Роби никак не хотел становиться воином. Это злило Леонардо, он грозился разобрать робота за непослушание. На что рассудительный Донателло воскликнул:

-   Ишь ты, какое время настало. Роби самостоятельно решает каким ему быть... Машина машиной, а характер имеет.

Когда все устроилось, черепашки валились с ног от усталости. Им не терпелось узнать поскорее, что же снова наполнит их жизнь смыслом, хотелось снова заглянуть в глаза опасности, ощутить себя победителями. Когда остальные уже крепко спали, мечтательный Рафаэль переворачивался с боку на бок. Долго не мог уснуть. Что поделаешь! Тонкая организация.

Глава 2. Сон Рафаэля

В сон Рафаэль погружался тяжело. Мысли, словно грозовые тучи, носились в его голове. Воображение рисовало картины битв. Он смог забыться лишь тогда, когда вспомнил об Эйприл. Рафаэль услышал ее нежный голос; в этом голосе всегда было столько нежности и заботы.

Эйприл пришла к Рафаэлю во сне. Легкая, словно облако, она плыла ему навстречу. Вдруг дорогу ей преградил Киборг в человеческом обличии. Рафаэль ужаснулся, почувствовав опасность, и громко закричал, чтобы Эйприл бежала к нему. Она не слышала. Скользкий змей подкрался к Рафаэлю, опутал его тело. Киборг взял Эйприл за руку; прижал к себе. В следующее мгновение изо рта его вылез язык-клинок. Эйприл закричала, но не в силах была освободиться. Рафаэль понял, что может случиться непоправимое, змей же все сильней сжимал его руки и ноги. Рафаэль готов был плакать, что не в силах вырваться из этих тисков. Язык-клинок приближался к тонкой шее Эйприл, еще совсем чуть-чуть, и острая сталь коснется тела девушки. На миг змей ослабил давление, Рафаэль глубоко вздохнул, с невероятным усилием постарался вырваться из живых колец. Это ему удалось. Обнаженный меч разрубил змея на куски, из которых стала вытекать вонючая слизь. Киборг не ожидал, что Рафаэль подойдет к нему сзади и точным ударом свернет его голову набок... Эйприл безжизненно осела в руках Киборга. В ярости Рафаэль вонзил меч в спину Киборгу. Тот взвыл, захрапел и отпустил тело девушки.

Рафаэль понял, что нарушил систему питания Киборга, внешняя оболочка которого стала отделяться от некоего сложного механизма, состоящего из множества проводков, лампочек, плато и прочего, что под силу перечислить разве что специалисту. Черепашка бросился к лежащей тут же Эйприл.

-   Эйприл, очнись, Эйприл...

-   Рафаэль, просыпайся, ты чего кричишь, - Донателло тряс за плечо взволнованного друга.

-   Я всегда говорил, что он неравнодушен к Эйприл, - Леонардо с улыбкой глянул на Рафаэля и подмигнул ему.

-   Он находит себе проблемы там, где их нет, - одеваясь, добавил Микеланджело. - Сон не для того, чтобы так себя изматывать.

-   Я победил его, но не смог узнать, что же случилось с Эйприл, - еле слышно бормотал Рафаэль, возвращаясь в реальность.

-   А я уверен, что с ней ничего серьезного не случилось. Если ты не веришь, - ну-ка, соедините нас, - пусть он сам убедится в этом, - успокаивал Донателло.

Леонардо поднес к постели Рафаэля переговорное устройство:

-   Слушаю вас, - требовательно произнесла Эйприл.

-   Это мы, черепашки, - начал разговор Донателло. - С тобой все в порядке?

-   Конечно, как всегда! Что за вопрос?

-   Эйприл, я рад снова услышать твой голос, - к этому времени Рафаэль окончательно проснулся. Он не знал, что еще сказать и смущенно глядел на собравшихся возле него друзей. Донателло все понял и, чтобы разрядить обстановку, обратился к девушке:

-   Так мы встречаемся в полдень? Постараемся не опаздывать.

Глава 3. Знакомство

Дом профессора находился в пригороде Нью-Йорка.

Черепашки встретились с Эйприл в условленном месте, затем взяли такси и, спустя четверть часа, стояли перед домом и любовались изящностью его форм и ухоженностью газона и деревьев вокруг. Их приезд не был неожиданностью для хозяев, напротив, на крыльцо вышла немолодая женщина, приветливо помахала рукой, а потом заспешила навстречу гостям.

-   Рада вас видеть, я всегда мечтала познакомиться со знаменитыми черепашками-ниндзя.

-   Ну, вы преувеличиваете, - смущенно произнес Донателло.

-   Не возражайте, пожалуйста, прошу в дом.

-   Надеемся, профессор нас ждет, - обратилась к хозяйке дома Эйприл.

-   Да, конечно.

Профессор оказался маленьким, коренастым и уже лысеющим мужчиной. Увидев вошедших в гостиную черепашек и девушку, он улыбнулся, направился к ним для рукопожатий и знакомства.

-   Джоан Брэдли.

Поочередно черепашки называли свои имена. Потом по настойчивой просьбе миссис Брэдли черепашки удобно расположились в глубоких кожаных креслах.

Профессор приблизился к Эйприл:

-   Вас же, милая девушка, я и не знаю как благодарить. Вы оказали мне большую услугу, когда согласились привести в мой дом настоящих героев.

-   Вы извините нас, - перебил Микеланджело, - надеюсь, в вашем доме мы оказались не только для того, чтобы выслушивать приятные слова в свой адрес. Мы слышали, вы нуждаетесь в нашей помощи.

-   Да-да, - засуетился профессор. - Все дело в том, что я намерен закончить одно очень важное исследование. Но в одиночку, боюсь, мне не справиться. Пожалуй, расскажу по порядку... Как вы знаете, всю жизнь я занимался археологией. Современная молодежь не очень-то заботится о сохранении памятников истории. В бесконечных войнах безжалостно разрушается то, что создавалось веками. Я побывал в нескольких экспедициях в сказочном, неповторимом Египте. К счастью, современная цивилизация не очень активно вторгается в его жизнь... До сих пор, кажется, я ощущаю на своем лице горячие порывы ветра, несущиеся с раскаленных склонов Ливийского хребта, слышу скрипящий звук собственных шагов, когда бродил по грудам оставленного древними каменотесами известнякового щебня, храню в памяти удивительные истории, рассказанные местными жителями о тайнах мумий фараонов.

Миссис Брэдли разливала чай, черепашки угощались домашним пирогом и увлеченно слушали, правда, не совсем понимая пока, в чем же будет заключаться просьба.

-   Как-то, находясь в Египте, я познакомился и подружился с Гуссейном. Он состоял в родстве с семьей Абд эль Расулов, которая пребывала в безвестности и неожиданно в конце девятнадцатого века прославилась на весь мир. Кто-то из членов этой семьи обнаружил совершенно случайно в одном ущелье тайник, а в нем мумии фараонов и большой клад. О находке нигде не сообщалось, но все тайное рано или поздно становится явным. Одного из семейства поймали на торговле ценностями, похищенными из гробниц, и привлекли к суду. Тайна была раскрыта, мумии фараонов и сокровища перевезены в музей. А слава о находке прокатилась по миру. Абд эль Расулов сочли великими кладоискателями, за их помощью обращались заезжие археологи, хранители музеев древностей, иностранные коммерсанты, бравшие на откуп право на раскопки в Египте.

-   А что случилось с вашим другом Гуссейном, - воспользовавшись возникшей паузой, произнесла заинтересованная Эйприл.

-   Когда я отъезжал, он помог мне упаковать небольшую коллекцию древностей, переданную египетскими учеными для наших музеев. В этой коллекции, кроме нескольких мелких предметов, всю ценность которых может понять только археолог, был еще деревянный сфинкс размером в рост человека и довольно грубой работы. Мне казалось, что сфинкс этот не представляет большой ценности, зато Гуссейн почти не отходил от деревянного изваяния.

-   Профессор, можно вопрос, - совсем по-ученически поднял руку Леонардо.

-   Да-да, пожалуйста.

-   Извините, стыдно признаться в том, что понятие «сфинкс» мне ни о чем не говорит.

-   И не удивительно, земная цивилизация придумала за последние столетия столько всевозможных слов и понятий, что трудно все знать и не путаться при этом.

-   Профессор, - отозвался Микеланджело, - для ясности уже давно изобретен компьютер, который располагает нужной информацией.

-   Думаю, нет смысла углубляться в спор, я вам отвечу. Сфинкс в Древнем Египте - это статуя фантастического существа с телом льва и головой человека.

-   Оказывается мутанизация берет свое начало из глубокой древности, - воскликнул Донателло.

-   Это не совсем так, - позволил себе не согласиться профессор Брэдли.

-   Вы сказали, что это существо изначально было фантастическим, о чем хочу напомнить своим друзьям, - Эйприл обвела взглядом черепашек.

-   Совершенно верно. В реальной жизни их не существовало.

-   Понятно, - выдохнул Микеланджело.

-   Возможно, это все вас мало интересует...

-   Нет-нет, профессор, очень даже интересует, - воскликнула Эйприл, - лишние знания никогда никому не мешали, а тем более, если они связаны с какой-то тайной.

-   Так мы услышим продолжение истории? - допивая свой чай поинтересовался Леонардо.

-   Да, одну минуту, я сейчас вернусь. - Профессор прошел в соседнюю комнату и через несколько минут вернулся с пачкой фотографий. - Вот прошу, взгляните сюда, думаю, это любопытно.

На фотоснимках были запечатлены отдельные моменты археологической экспедиции.

-   А вот и деревянный сфинкс.

-   Ну-ка, ну-ка, - черепашки явно заинтересовались фотографией с его изображением.

-   Помню, что Гуссейн, стоя возле него, долго его выстукивал, скреб длинным желтым ногтем и прислушивался.

-   Возможно, он о чем-то знал, - сделала предположение Эйприл.

-   Вы правы. Он взял меня за рукав и молча подвел к сфинксу, а затем медленно сказал, что этот сфинкс очень древней работы. Время от времени он постукивал по нему пальцем. Потом добавил, что он пустой, а потом, что в нем нужно искать большие сокровища.

-   И вы их нашли? - почти разом крикнули черепашки.

-   Нет, я не придал особого значения словам Гуссейна. Я не верил в древность деревянного сфинкса.

-   Но почему, - возмутился Донателло.

-   Мне казалось это маловероятным. Подозревал подделку.

-   Но вы его все же взяли? - с надеждой в голосе произнес Леонардо.

-   Я взял его с собой только потому, что не хотел обидеть своих египетских коллег. Когда все вещи были погружены на самолет, и я уже поднимался по трапу, я увидел в толпе провожающих Гуссейна. Тот поднял над головой руки и пожимал одна другую, его зубы блестели в улыбке, он что-то кричал. В шуме моторов я не столько расслышал, сколько угадал два слова.

-   Какие это были слова, - Микеланджело даже привстал с кресла.

-   Профессор, что же вы молчите, - не выдержала Эйприл.

-   Гуссейн сказал: «Oн пустой».

-   Ну да, мне и раньше так подумалось, что в сфинксе ничего нет, - высказал свое мнение Донателло.

-   Я так не думаю, - перебил Рафаэль.

-   Самое удивительное, что на родине, - продолжал профессор, - специалисты исследовали коллекцию египетских древностей и подтвердили заключение, которое предоставил им я, что деревянный сфинкс не является сколько-нибудь значительной художественной ценностью. Его поместили в запаснике музея. Все чаще вспоминал я слова Гуссейна. Сфинкс определенно не давал мне покоя, и я нет-нет да и спускался в подвал, чтобы исследовать странную деревянную фигуру.

-   И что, были какие-нибудь новые результаты? - с глубокой заинтересованностью произнес Рафаэль.

-   Как-то раз, соскоблив кусочек не то смолы, не то потемневшей от времени краски, я увидел ровную линию, разделяющую туловище сфинкса вдоль на две части. Сразу я вспомнил Гуссейна. у меня перехватило дыхание. И я решился, наконец, с помощью долота и молотка вскрыть сфинкса.

-   Дальше, профессор, дальше, - нетерпение переполняло гостей.

-   А потом странный деревянный ящик в форме сфинкса неожиданно раскрылся, и я увидел в нем... - профессор на минуту прервал рассказ. Капельки пота выступили у него на лбу. Он достал из кармана носовой платок, вытер им лоб.

-   На самом интересном месте, - застонал Микеланджело.

-   Да ладно тебе, дай человеку собраться, - Рафаэль одернул друга.

-   Вы увидели там сокровища? - спросил Донателло.

-   Именно так. Мне кажется, что я и сейчас слышу сухой треск раскрывающегося сфинкса. - Профессор Брэдли вздрогнул.

-   Как интересно, я даже и не подозревал о том, что так может все закончиться, - при этих словах на лице у Микеланджело отразилось изумление. – «Закончиться», это не то, - вслух соображал Донателло, - что ж, профессор, начало получилось увлекательным.

Глава 4. Загадка деревянного сфинкса

В гостиной воцарилась тишина. По-прежнему гости находились в некотором напряжении. Долгая беседа вовсе не утомила их, а наоборот - настолько взбодрила, что сидеть на одном месте без движений становилось невыносимо. За окном шумел ливень, гремел гром. В голубом свете молний на темном фоне окон, как на негативной пластинке, появлялись и исчезали призрачные контуры кустов.

Черепашки ждали продолжения истории профессора Брэдли.

-   Друзья мои, должен вас огорчить, если думаете, что далее мне сопутствовала удача. Среди множества драгоценностей и украшений я увидел самшитовый футляр, а в нем папирус. Сфинкс оказался саркофагом...

-   Чем-чем, - переспросил Леонардо.

-   Саркофагом.

-   А это еще что такое?

-   Леонардо обязательно знать все в точности? - не выдержал Донателло. - Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов?

-   Я с удовольствием отвечу. Саркофаг - это гроб или гробница из дерева, камня и других материалов, зачастую украшенная росписью, скульптурой.

-   Понял, понял.

-   А не значит ли это, что прежде, чем там оказались сокровища, это было местом, где лежала мумия, - Эйприл, кажется, была довольна своим открытием.

-   Вы правы.

-   А как вы поступили с найденными сокровищами? - вмешался Донателло.

-   Больше я их не видел.

-   Но что произошло? - изумилась Эйприл.

-   Чего я и не ожидал. Папирус я взял с собой домой, а сокровища оставил в запаснике музея, там, где они находились и прежде. Не знаю, думал ли я тогда, какую ценность представляют собой лежащие в саркофаге изделия из камня, драгоценных металлов, кости и дерева. Мне не терпелось поскорее расшифровать сообщение, дошедшее из древности, написанное иероглифами. Я ушел, не думая о последствиях.

-   Так что же все-таки случилось? - не выдержал Микеланджело.

-   Сокровища, повторюсь, я оставил на месте, но, когда через день вернулся, чтобы решить, как ими распорядиться, их на месте не оказалось.

-   Но, профессор, возможно ли это, - черепашки от такого известия пришли в замешательство.

-   Я и сам был озадачен.

-   Возможно, кто-то все время наблюдал за вами, - предположила Эйприл. - У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет?

-   Вы ничего не заметили в момент вашей находки? - после вопроса Леонардо профессор задумался.

-   Нет, - он слегка покачал головой, - боюсь, что нет, да сейчас я всего и не вспомню.

-   Папирус, надеюсь, у вас, - насторожился Рафаэль.

-   До сего дня был у меня.

-   Из него вам удалось узнать что-либо? Или это тоже осталось загадкой? - продолжал Рафаэль.

-   О тексте папируса разговор будет особый. Безусловно, связь между сокровищами и сведениями, которые мне удалось получить, есть. Мне понадобилось приложить много усилий, но не буду томить вас ожиданием, сейчас принесу.

Профессор Брэдли снова удалился в соседнюю комнату. Между черепашками возник спор. Они никак не мог ли понять, кто мог выследить профессора.

-   Скорее всего кто-нибудь из специалистов, которые исследовали привезенные из Египта ценности, - выдвинул предположение Леонардо.

-   Не думаю, - возразил Донателло. - Это было бы слишком простой разгадкой.

-   А я согласен с Леонардо, - спокойно заметил Микеланджело. - В конце концов, не это важно.

-   А что по-твоему важно? - возмутился Рафаэль.

-   Где они, сокровища, находятся. А там уже не трудно и выяснить, кто их похитил.

Донателло загадочно поглядел на друзей. Профессора в гостиной все еще не было. Он поднял указательный палец вверх, что означало либо внимание, либо решение. Затем, выждав несколько секунд, заявил:

-   Сокровища вернулись домой, в Египет, я в этом уверен, только кто бы мог...

В эту минуту вернулся профессор. Донателло не закончил свою мысль. Эйприл достала из сумочки блокнот и ручку и приготовилась что-то записывать.

Глава 5. Тайна папируса

-   Ну вот и я, - профессор снова уселся в кресло; на столике он аккуратно разложил листы бумаги, на которых был машинописный текст. - Готов продолжить, если вы не устали.

-   Нет, все это очень интересно, - живо отозвалась Эйприл. - Можно ли мне подержать в руках оригинал?

-   Вот, пожалуйста.

Легкий холодок пробежал по телу девушки от осознания того, что она держит в руках письмо, написанное человеком, жившим более трех тысяч лет тому назад. В этот момент профессор Брэдли повернул голову в сторону Леонардо.

-   Вам будет интересно узнать, как египтяне готовили материал для своего письма.

В ответ Леонардо быстро закивал головой и улыбнулся.

-   Стебли болотного растения - папируса они разделяли на тонкие полоски и складывали их так, что края находили один на другой. Затем на слой вертикальных полосок клали слой горизонтальных, смачивали их водой и клали под пресс. Полоски склеивались - и получался лист папируса. Писали египтяне красками и чернилами, выделяя начало абзаца или главы красной строкой.

-   А писали чем? - Леонардо посмотрел на ручку в руках Эйприл.

-   Вместо ручек или пера употребляли тростниковую палочку, разжеванную на конце.

-   Подумать только, - сказала Эйприл, возвращая профессору папирус, - человек умер в незапамятные времена, даже прах не сохранился, а мысль его живет в этом папирусе тысячелетия. А сколько информации, может быть, еще не обнаружено, хранится вместе с мумиями.

-   Да! Да! Эйприл! - подхватил профессор, обрадовавшийся, что ему удалось так заинтересовать гостей. - Каждая мумия могла бы поведать о многом! К сожалению, оживление мумий - лишь тема для безудержной фантазии и настолько несущественная, что говорить о ней долго не стоит. Впрочем, когда-нибудь люди научатся читать мысли человека и после его смерти. Ученые, изучающие биотоки мозга, утверждают, что можно создать машину, записывающую мысли. А ведь мозг - это нечто вроде запоминающего устройства электронно-счетной машины, только он сложнее организован.

-   Мне кажется, профессор, вы увлеклись, - напомнил Донателло.

-   Да, со мной бывает. Впрочем, это удел людей, которые долго находятся в одиночестве, исследуя какую-либо проблему.

-   Скоро проблем у нас будет достаточно, - сказал Донателло, поправляя повязку на голове.

-   «Велик и всесилен бог Атон - единый, который создал себя сам. Велик и всесилен Эхнатон повелитель Верхнего и Нижнего Египта, - торжественным голосом начал читать профессор Брэдли. - Много мудрых законов издал фараон, да прославится имя его. Воздали люди хвалу, благодарили бога Атона и фараона. Но были законы фараона в тягость жрецам.

И вот случился ветер и буря, и воды Нила пошли вспять. Началось наводнение безо времени, и погибали многие посевы. И сказали жрецы народу: это оттого, что не угодны небу дела фараона и что будет горше.

Было у фараона два сына, но не были привержены они к делам его. И хотя сделал он одного главным судьей империи, а второго своим соправителем, - видел он, что хитры они и склоняются сердцем к жрецам.

Одна отрада была у фараона: смелый и преданный друг - молодой архитектор Мересу. Сделал его повелитель своим советником, хотя происходил Мересу из простого рода. Прошло время, и человек из рода презренных земледельцев стал тем, кто имел титул сановника.

Потом призвал фараон Мересу пред лицо свое.

«Не исчезнет камень в веках, даже если исчезнет память о делах великого, - так сказал фараон. Задумали мы соорудить для себя каменный дом вечности, когда взойдем в свой горизонт. И назначаем мы тебя управителем всех строительных работ».

Поцеловав подножие трона и медленно поднявшись, Мересу обратил свое лицо к владыке и воскликнул: «Я иду по велению твоему».

И отправился Мересу в путь, на котором лежал древний город Уасет. Там встретил его верховный жрец и призвал войти в храм, чтобы приветствовать гостя.

Вошел Мересу в храм и увидел там девушку Соу. Была эта девушка такой красоты, какой еще не знал Египет. Хранила она вечные светильники в храме и с младенчества своего была посвящена богам. Храм принадлежал врагам фараона, ненавистным жрецам. Знал это Мересу, но не мог уйти и долго стоял он в храме, следил за Coy».

Профессор прервал чтение, чтобы сделать глоток чая. Тучи рассеялись, и в комнате стало светлее. Эйприл смотрела в окно, где за кружевным сплетением листьев повисла радуга. Рафаэль медленно помешивал ложечкой в чашке, в которую миссис Брэдли уже в который раз подливала чай. Микеланджело теребил в руках салфетку и думал о чем-то далеком-далеком. Остальные, казалось, пребывали в атмосфере древнего Египта.

- А дальше? Что было дальше? - спросил Леонардо.

Профессор поставил чашку на блюдце и продолжал:

- «И подошел к Мересу верховный жрец и сказал ему: «Знаю, что есть в храме девушка, которая зажгла огнем сердце твое, как удар молнии стройную пальму на берегу Нила. Горит оно ярким огнем любви и не может сгореть. Волосы этой девушки как грозовая туча, как два ястреба под нею, быстры и смелы глаза ее, а губы как свежая рана на теле убитого льва. И нет твоим мыслям пути от красоты ee».

В великом смущении опустил голову Мересу перед верховным жрецом. Понял он, что проник жрец в сокровенную тайну его сердца, и великий страх за Соу охватил его. Знал Мересу, что посвящена эта девушка в тайны богов, что не может она покидать храма, что запрещена ей любовь под страхом позорной смерти, казни без погребения.

Но когда настала ночь, вновь предстал пред лицо Мересу верховный жрец: «Не могу я разрешить взять к себе девушку из храма, - сказал жрец. - Но властью, данной мне небом, разрешаю тебе поговорить с нею под покровом ночи».

И удивились жрецы такому решению. Вошел Мересу в храм, и остались жрецы и стража на пороге.

Прошла ночь. Настал день, но Мересу не выходил из храма, и заволновались телохранители его. Прошло время, и верховный жрец переступил порог храма.

А когда вышел он, увидели все слезы на лице его. Бросились друзья Мересу в храм и нашли его лежащим в крови на каменном полу, и рядом была Соу - убийца его.

Не настал еще час заката, когда, оповещенный о страшном горе, прибыл на стремительной боевой колеснице фараон. И поведал верховный жрец историю любви и гибели друга его. И добавил, что никто не знает, за что убила девушка гостя своего, ибо молчит она.

А Соу стояла над убитым ею, молча кусала губы и не могла отвести глаз от горячей раны на шее, чуть выше ключицы. И наклонился повелитель над другом, который готов был отойти в вечную жизнь, в царство Осириса. В последнюю минуту земной жизни дало небо сознание Мересу, и сказал он великому: - «Отомсти... убийце, друг и повелитель мой.. Coy...», - и не хватило дыхания в груди Мересу для последних слов и отошел он в вечность, чтобы соединиться с Солнцем.

Тогда повелел фараон связать Соу кожаными ремнями, и заковать цепями медными, и надеть на ее ноги оковы и четыре кольца.

Но не успели выполнить повеление великого. С криком рванулась Соу к высокому балкону храма и, бросившись вниз, разбилась о камни.

Построили для Мересу каменную гробницу посреди гробниц фараонов. Каменщики, которые ее строили, разметили основание, начальники живописцев ее расписали. Все вещи, которые ставят в склеп, были поставлены.

Были назначены для Мересу заупокойные жрецы и сделан для него погребальный сад, поля в нем, как это делают для фараонов. Его статуя была обложена золотом и саркофаг в образе лежащего льва тоже. Все исполнено по желанию Эхнатона. Закончено от начала до конца, как было повелено».

-   Почему же девушка убила его? - спросил Микеланджело.

-   А я не уверена, что девушка могла сделать такое, - возразила Эйприл. - Ведь то, что сказал Мересу перед смертью, можно понимать по-другому.

-   А как еще? - поинтересовался Рафаэль.

-   Он сказал, чтобы за его смерть отомстили, возможно, что после он обратился к Соу, намереваясь сказать и ей что-нибудь. Но успел сказать только имя, и все поняли, будто это сделала она.

-   А вы как думаете, профессор? - обратился Донателло.

-   Затрудняюсь что-либо сказать. Видите ли, история - вещь таинственная. Даже когда у нас есть точные факты и доказательства, не исключена доля сомнения.

-   И все же, ваша версия? - не унимался Донателло.

-   Не знаю, но мне кажется, мы имеем дело с некой тайной династии.

-   Профессор, не кажется ли вам, что пора нам принять логическое решение, ведь сегодня так много вопросов осталось без ответов, - подытожил Леонардо.

-   Мы давно поняли, что захватывающая история, услышанная нами сегодня, не что иное, как приглашение последовать с вами в Египет, и во всем разобраться на месте, - Эйприл закрыла блокнот и встала с кресла. - Если это так, я готова.

-   Мы готовы тоже, - в один голос отозвались черепашки.

-   Что ж, раз так, я рад! Именно это я и хотел от вас услышать.

Уже стемнело, когда наши герои покинули дом профессора Брэдли. Они решили сразу же начать подготовку к путешествию.

Глава 6. Дома

А дома черепашек ждал сюрприз - Роби приготовил пиццу, которую так любили юные друзья. Лишь только они переступили порог дома, как аппетитный запах заставил их на время забыть о Египте.

-   Роби, ты чудо-повар, я даже не ожидал, - воскликнул Донателло и забросил в рот ароматный кусок пиццы.

-   Согласен, - поддержал Леонардо.

-   Микеланджело, ты так проголодался, что глотаешь почти не пережевывая, а это вредно для здоровья, - c улыбкой заметил Рафаэль.

-   Ну вот, уже поперхнулся, надо же, - сказал Донателло.

-   Это от ваших слов, - откашлялся Микеланджело и недобро посмотрел на Рафаэля.

Черепашки засмеялись.

-   Это отлично, что у нас теперь есть Роби, и как только тебе, Леонардо, пришла в голову такая идея: завести робота, - обратился Рафаэль.

-   Ты добавь, - который так вкусно готовит, - сделав знак рукой, сказал Микеланджело.

-   Надеюсь, мы попробуем еще и не такое, - обнадежил друзей Леонардо.

-   Это здорово, когда тебя ждут, - вздохнул Рафаэль, - потому что всегда очень грустно возвращаться в пустой дом.

-   Не грусти, Рафаэль, подумай о том, что нас ждет впереди. У меня голова раскалывается от информации, которую я получил у профессора, - устало произнес Микеланджело.

-   Да, после такой лекции и у компьютера вся его система пришла бы в негодность, - позевывая, подхватил Леонардо.

-   Рафаэль, как насчет сна, кажется, кто-то сегодня ночью плохо выспался, или я не прав, - не без иронии спросил Микеланджело.

-   Успокойся, - одернул Донателло. - Рафаэль, не обращай внимания, лучше включи телевизор.

-   Не-ет, - протянул Леонардо, - я иду спать, а то чувствую, что голова моя разорвется, как бомба. Микеланджело, ты идешь?

-   Да, пожалуй.

На экране телевизора показалась Эйприл, она работала в прямом эфире.

-   И как ее на все хватает? - с восхищением спросил Рафаэль. - Ведь она такая хрупкая, а всегда в центре серьезных событий.

-   Она хочет жить интересно, что ж, это ей удается. Вот и с профессором нас познакомила, который прожил скорее не в реальности, а в мечте, в поисках древностей.

-   Да-а. А что ты обо всем этом думаешь?

-   Очень и очень необычно, а потому интересно.

-   Нам удастся разгадать хотя бы одну загадку?

-   А иначе нет смысла ехать. Меня самого это целиком захватило.

Глава 7. Предостережения учителя

На следующее утро черепашки, сытно позавтракав, отправились к своему учителю крысе-человеку Сплинтеру. Наперебой они рассказывали об исчезновении сокровищ из саркофага в форме сфинкса, о простой и печальной истории, которую сумел расшифровать профессор Брэдли. Разговорам не было конца, возникавшие споры Сплинтер легко разрешал. Он был хороший учитель.

-   Друзья мои! - наконец Сплинтеру удалось остановить черепашек. - Мне бы хотелось, чтобы каждый из вас придерживался своего мнения, но при этом прислушивался и ко мнению других. Я не располагаю достаточными знаниями о той стране, которую вы собираетесь посетить, знаю лишь одно - вам будет несложно справиться с трудностями, если вы станете как единое целое. Если же вы забудете об этом, то ждите опасности на каждом шагу. Ваши разногласия разъединят вас, но те знания, которые вы обязательно получите во время путешествия, пусть помогут сохранить силу, которой вы обладаете, и уверенность в себе. И еще. Не верьте в легкую победу, когда знаете, что предстоит тяжелое сражение. Будьте внимательны...

-   Учитель, это мы помним, - заметил Микеланджело.

-   Ну тогда мне остается только повторить то, чему я вас научил, проверить вашу готовность. - После этих слов Сплинтер знаком дал понять, чтобы черепашки приступали к нападению. Уроки учителя по восточным единоборствам ученики усвоили, проявив при этом максимум терпения и старания. Сложнейшие элементы борьбы усваивались постепенно, удары становились точнее и стремительнее, руки - тверже. Занятия требовали всегда большого напряжения мышц.

Спустя некоторое время, Сплинтер прекратил тренировку.

-   Меня радует, что вы в отличной форме, - сказал учитель и с гордостью посмотрел на черепашек, которые уже почувствовали некоторую усталость. - Но должен вам признаться, что странное предчувствие вдруг овладело мной.

-   Учитель, не стоит беспокоиться, - заверил Микеланджело.

-   Микеланджело прав, - поддержал друга Леонардо.

-   А мне бы хотелось все же узнать, что пробуждает в вас тревогу, - встревожено произнес Донателло.

-   Некое чувство подсказывает мне: вам следует с недоверием относиться к тому, что очевидно.

-   Поясните, учитель, - сказал Рафаэль.

-   Это значит - все, что вам будет встречаться в пути, следует воспринимать с сомнением.

-   Или вы что-то скрываете от нас, или... - добавил Рафаэль.

-   Мне нечего скрывать от вас. Вы отправляетесь в страну с богатой историей, которая до конца так и не познана.

-   Да, в этом мы вчера убедились, - вставил Леонардо.

-   Помните, что зло так же вечно, как и добро, и оно способно к перевоплощению. Деньги, богатство сами по себе обладают разрушительной силой.

-   Но это-то нас интересует меньше всего, - сказал Микеланджело.

-   Избегайте ловушек, берегите себя, - это напутствие Сплинтер произнес тихо, и черепашки поняли, как много они значат в жизни учителя. Уходя, они трепетно попрощались с ним. Глаза Сплинтера слегка заблестели.

-   Донателло, я надеюсь, ты будешь помнить мои слова.

Глава 8. Неожиданность для Эйприл

История, рассказанная профессором Брэдли, серьезно заинтересовала Эйприл. Работа на телевидении, на 6 канале теперь казалась ей скучной. Мысли уносили ее в загадочный Египет, манящий невероятными приключениями. Вспомнила грустную легенду о юноше Мересу и девушке Соу из храма, попробовала представить их дальнейшую судьбу, если бы... Нет, в голове у нее не укладывалось, что Соу сделала такое, и ведь никто не произвел расследования...

Она была уверена в том, что после поездки в Египет сможет подготовить увлекательный репортаж, оставалось договориться с руководством. На телевидении давно привыкли к тому, что Эйприл сама знала, что ей нужно. Поэтому никто не посмел ей возразить, когда в кабинете редактора услышали очень уверенные заявления Эйприл:

-   Я хочу собрать достаточно интересные материалы о Египте, чтобы сделать репортаж для 6 канала. Думаю, телезрителей репортаж привлечет, и в ваш адрес посыпятся лишь благодарности. А за то время, которое я буду отсутствовать, постарайтесь сохранить наш авторитет.

Когда Эйприл уладила свои дела на телевидении, она решила отправиться в библиотеку, чтобы слегка пополнить свои знания о древнем Египте. Пожилая женщина любезно спросила ее:

-   Вы хотите поработать или зашли без всякой причины?

-   Мне бы хотелось поработать... - начала Эйприл, но женщина не дала ей продолжить.

-   Крайне удивлена, что вы обратились к нам за помощью и еще более удивительно, что в таком возрасте.

-   Что же здесь удивительного? - заулыбалась в ответ Эйприл.

-   С тех пор, как в нашем обществе компьютер стал достоянием каждой семьи, посетителей мы видим крайне редко. Только люди почтенного возраста, занимающиеся всякого рода исследованиями, иногда подолгу засиживаются в отделе, где у нас хранятся ценные книги.

-   Вот как.

-   Да-а. Они заняты работой и поэтому на общение у нас не остается времени, но некоторых я знаю достаточно хорошо.

-   А знаете ли вы профессора Джоана Брэдли?

-   Брэдли? Постойте, постойте, он невысокого роста, уже лысеющий, но вместе с тем интересный мужчина.

-   Да, это он.

-   Я даже могу сказать, чем он интересуется. Он изучает древнеегипетские письмена, а также все, что связано с Египтом. И хотите, раз уж речь зашла о профессоре Брэдли, я вам скажу, что привело вас сюда.

-   Попробуйте.

-   Ведь это же очевидно. Профессор очень увлечен древним Египтом. И его увлеченность повлияла на вас. Я права?

-   Да, это так. Мы с профессором отправляемся как раз туда.

-   Неужели в его возрасте он решился на такое? - изумилась женщина.

-   Вполне естественно, что вопросы, которыми он занимался столько лет, требуют ответов. В этом, мне кажется, и состоит для него смысл в жизни. Профессор по-настоящему живет лишь разгадывая загадки этой страны.

-   О таких учениках профессор мог только мечтать.

-   А вот это не совсем так. Меня и моих друзей профессор пригласил с собой, чтобы мы помогли ему разобраться кое с чем, - серьезно сказала Эйприл.

-   Вот оно как.

-   Когда же все удачно завершится, а я надеюсь на это, я смогу сделать отличный репортаж для 6 канала, и обязательно сообщу вам о времени его показа.

-   Очень буду вам признательна, милая девушка.

-   А теперь, если вы не возражаете, я бы хотела поработать. Попрошу вас подобрать мне материалы не только о древнем Египте, но и о современном, надо же знать, что сейчас там происходит, чтобы не выглядеть совсем беспомощно.

Женщина предложила Эйприл пройти в читальный зал, по дороге Эйприл заметила мужчину, который работал за первым столом от входа. Он чем-то напомнил ей профессора Джоана Брэдли. Да именно, он был внешне очень похож на него. Эйприл приглядывалась, сведя брови, но подойти не решалась. Мужчина почувствовал ее пристальный взгляд, поднял глаза от книги и смущенно посмотрел на нее. Эйприл кивнула, выразив приветствие, тот ответил тем же самым.

-   Вот так встреча! Я не думала, что встречу вас здесь, - Эйприл встала с места и направилась к мужчине.

-   Разве мы знакомы? - недоуменно спросил он.

-   Мы же вчера с моими друзьями черепашками были у вас в гостях, как вы могли забыть об этом!

-   Вы что-то путаете.

Эйприл подошла ближе. Поразительное сходство с профессором ввело ее в заблуждение.

-   Тысячу извинений! Я отвлекла вас от работы.

-   Раз уж вы подошли ко мне, не будете ли столь любезны представиться.

-   Меня зовут Эйприл.

-   А меня Дэвид Адамс. С каким профессором вы меня спутали? Я могу узнать его имя?

-   С профессором Джоаном Брэдли.

-   Ка-ак! Как такое могло вам прийти в голову!

-   Исключительное внешнее сходство, - спокойно ответила Эйприл, - могу же, в конце концов, я ошибиться.

-   Меня вы могли перепутать с кем угодно, но только не с ним, - разгневанно вскричал Адамс.

-   Но я не понимаю вашего возмущения.

-   Все дело в том, что много лет назад мы были друзьями. Он ездил в археологические экспедиции, а, когда возвращался, мы непременно встречались и подолгу делились друг с другом своими новыми открытиями. Он мечтал разгадать тайну деревянного сфинкса. Ради этого он просиживал ночи напролет над причудливыми знаками, покрывавшими древний папирус. А я мечтал о другом! Разве не интересно знать, что такое жизнь и в чем загадка смерти.

-   Людей всегда занимали вопросы, которые ставила перед ними смерть, - согласилась Эйприл. - Рано или поздно каждый начинает задумываться, что ожидает его душу и тело.

-   Мне бы все же хотелось закончить тему, начатую немного ранее. Так вот о профессоре Брэдли. Вы знаете, что он привез из Египта деревянного сфинкса и, спустя какое-то время, обнаружил в нем сокровища. Я узнал об этом от него в тот же день, а когда на следующий день сокровища пропали, естественно, что подозрение пало на меня. Причем он не постеснялся мне об этом заявить при свидетелях. Меня это ужасно оскорбило. Подумать только!

-   Но ведь выяснилось, что к пропаже вы не причастны?

-   Конечно! Однако после этой неприятной истории мы перестали быть друзьями.

Неслышно к ним из хранилища вышла женщина, неся в руках большую стопку книг.

-   Я извиняюсь, что прерываю вашу беседу, но мне бы хотелось узнать, где вы будете работать.

Эйприл встала из-за стола, взяла книги и отнесла их несколькими столами дальше. За тем она включила лампу, которая стояла здесь же, на столе, и, поглядев на Дэвида Адамса, развела руками, - ей ведь так внезапно пришлось на время отложить разговор. Открыв первую же книгу, она углубилась в чтение. Ей было важно узнать не только прошлое Египта, его историю и культуру, но и настоящее. Несколько часов она не вставала из-за стола. Лишь когда Адамс засобирался уходить, она снова подошла к нему.

-   Могу ли я в другой обстановке поговорить с вами?

-   Вы считаете, что это будет вам полезно? - вопросом на вопрос ответил Адамс.

-   Уверена в этом, - с улыбкой, пряча хитроватый взгляд, произнесла Эйприл.

-   Рад слышать от вас эти слова, Эйприл. Только у меня к вам есть небольшая просьба.

-   Какая же?

-   Не говорите, пожалуйста, профессору Брэдли о нашем знакомстве.

-   Думаю, что это я могу вам пообещать.

-   Благодарю, и еще, поймите меня правильно, но не могли бы вы мне сказать, как он, ну, профессор Брэдли, поживает? - Адамс покраснел и смущенно глянул на Эйприл.

-   Нормально, по-моему, неплохо выглядит, в Египет собирается.

-   Что вы говорите?! Опять в Египет.

-   Вас это удивляет?

-   Пожалуй, нет. Я знаю его одержимость...

-   Я могу узнать ваш номер телефона? - спросила Эйприл.

-   Его не трудно найти в любом телефонном справочнике, - Адамс сказал это, задумавшись о чем-то своем. Он поспешно собрал свои записи и направился к выходу.

Эйприл, казалось, была довольна этой встречей. Она вовсе не считала ее случайностью. Ей хотелось побольше узнать, чем занимается Адамс, и найти возможность в дальнейшем примирить двоих людей, которые когда-то были друзьями, хотя и осознавала, что сделать это будет не так просто, как может показаться на первый взгляд. Проводя взглядом Адамса, пока тот не скрылся в дверях, Эйприл вернулась за свой стол и еще несколько часов провела за чтением книг.

Глава 9. Эйприл делится с друзьями

И снова вечером в обители черепашек был спор.

-   Я уверен, - утверждал Микеланджело, - что драгоценности, которые нашел профессор в саркофаге, нужно искать где-то здесь. Возможно, профессор кому-либо рассказывал о сокровищах, а тот...

-   Нет-нет, здесь есть какая-то связь с папирусом, - не соглашался Донателло.

-   А при чем тут папирус? - недоумевал Леонардо.

-   А при том! Сокровища принадлежали тому, о ком идет речь в тексте, - рассуждал Донателло.

-   Фараону, конечно же, - уверенно сказал Леонардо.

-   Это можно взять под сомнение. Ведь в папирусе речь идет о юноше Мересу, который был близок фараону. А что, если это те сокровища, которые…

-   Которые предназначались для Мересу после его смерти, - подхватил Рафаэль.

-   Возможно, - вздохнул Донателло.

-   А где же тогда сам Мересу? - спросил Микеланджело. - Уж не он ли похитил сокровища и вернулся в Египет? - Микеланджело и Леонардо рассмеялись.

-   Донателло, - обратился Рафаэль, - не будем спешить с выводами. Кстати, чем занималась сегодня Эйприл?

В это время в дверь постучали, а еще через минуту в комнату, где собрались черепашки, вошла Эйприл. За ней чинно проследовал Роби.

-   Что я вам сейчас расскажу! - воскликнула девушка.

-   И что же? - полюбопытствовал Микеланджело.

-   В последнее время мне везет на знакомства.

-   И кто на сей раз? - спросил Леонардо.

-   Дэвид Адамс. Пока это имя вам ни о чем не говорит. А я вам скажу, что некогда профессор Брэдли и Дэвид Адамс были друзьями, но после известных вам событий...

-   Каких же? - уточнил Микеланджело.

-   Когда профессор обнаружил сокровища, он рассказал об этом своему другу. После их исчезновения друзья поссорились из-за того, что профеесор Брэдли заподозрил в этом Адамса.

-   А я о чем! - чуть не подпрыгнул Микеланджело.

Эйприл посмотрела на радостного Микеланджело, который уже пожимал руку Леонардо:

-   Я не совсем понимаю.

-   Мы как раз до твоего прихода говорили об этом. И Микеланджело предположил, что профессор кому-то рассказал о своей находке, - спокойно пояснил Донателло.

-   Так я оказался прав!

-   Хорошо бы теперь вывести этого Адамса на чистую воду, - сказал Леонардо.

-   Это ни к чему не приведет. Мне показалось, что Дэвид Адамс заслуживает доверия. Он тоже ученый...

-   Учитель нам сегодня сказал, что деньги обладают разрушительной силой, так что не важно, ученый он или кто другой, - заметил Микеланджело.

-   Микеланджело, не торопись в серьезных выводах, - посоветовал Донателло.

-   Нам не следует спорить, - вмешался Рафаэль. - Ведь учитель предостерегал нас - нужно прислушиваться к мнению каждого. Нас четверо, значит и мнений у нас тоже четыре. А вместе мы многого добьемся, ведь правда всегда одна.

-   Правильно, Рафаэль, пора прекратить споры, - поддержал Донателло. - Как же нам будет не хватать рассудительности учителя.

Эйприл молча слушала друзей, ведь у нее на глазах они готовы были поссориться, а ей так этого не хотелось. Еще она думала, что в чем-то есть и ее вина. А, в конце концов, что плохого в спорах? Как говорится, в спорах рождается истина.

-   Я договорилась созвониться с Дэвидом Адамсом.

-   А как на это посмотрит профессор Брэдли? Я не думаю, что ему это понравится, - сказал Леонардо.

-   А ему и не надо ничего говорить. Вы только представьте себе ситуацию. Профессор Брэдли и Адамс были неразлучными друзьями. Возникшая ситуация так рассорила их, что мысль о возобновлении дружбы стала невозможна. Я же уверена в невиновности Адамса. И что удивительно, ведь я сначала приняла его за профессора Брэдли - настолько они похожи внешне.

-   Чего в жизни не случается, - вздохнул Микеланджело, - я не удивлюсь, если через некоторое время они окажутся еще и братьями.

-   Микеланджело, - прикрикнул Донателло, - тебе не кажется, что дурацкие замечания здесь не уместны. Эйприл, продолжай...

-   Нам необходимо помочь и этим двоим людям. И тот, и другой тайно страдают, но гордость не позволяет им сделать хотя бы несколько шагов навстречу друг другу.

-   Эйприл, где ты видела Дэвида Адамса? - спросил Рафаэль.

-   Утром я зашла на свой 6 телеканал и договорилась, что, посетив Египет, предоставлю материал, - скорее всего это будет занимательный репортаж... Да, так вот после этого я направилась в библиотеку. Там-то мы и познакомились.

-   Все ясно.

-   Так-так, как же вы отнеслись к моему предложению? Или для вас это не существенно?

-   Эйприл, ты здорово придумала, мы, конечно, же, поможем тебе. Ведь правда, поможем? А? - Донателло вопросительно посмотрел на друзей.

-   Я согласен, - сразу же выпалил Рафаэль.

Микеланджело сделал вид, что не услышал вопроса Донателло. Он подошел к телевизору и включил его.

-   Давайте поможем, - произнес Леонардо.

-   А ты, Микеланджело, почему молчишь? - укоризненно спросила Эйприл.

-   А? Что?

-   Ведь это благородное дело, мы должны вернуть людям то, что они утратили, - продолжала Эйприл.

-   Это насчет сокровищ?

-   Не говори так, будто ты не понимаешь, о чем речь, - вскипел Донателло. - Иначе я тебя поколочу, И ты, наконец, перестанешь отпускать свои остроты.

-   Донателло, успокойся, он все прекрасно понимает, только почему-то капризничает сегодня, - после этих слов Эйприл встала с дивана. - Раз решили, значит надо действовать.

-   Видно, и мне придется с вами согласиться, - почти шепотом сказал Микеланджело и сделал звук телевизора чуть громче.

-   Так бы и раньше, - засмеялся Донателло; подойдя к Микеланджело, он похлопал его по плечу. - Нам нельзя ссориться, учитель нас предупреждал.

В это время передачу по телевизору внезапно прервали для важного сообщения. Разговор затих, черепашки внимательно смотрели на экран, с которого диктор сообщал:

-   Сегодня утром в археологическом музее случилось страшное происшествие. В результате него погиб работник музея. По словам очевидцев, из древнеегипетского саркофага вылетело чудовище внешне напоминающее гигантского муравья с крыльями. Оно схватило работника музея сильными лапами, подняло на высоту, и оттуда сбросило вниз. В результате человек скончался. После этого чудовище кинулось на свою жертву и в течение нескольких минут выпотрошило ее. Специалисты утверждают, что это не кто иной, как крылатый муравей, известный также под названием Пожиратель Мяса. Ведется следствие.

-   Вот это да-а, - в ужасе воскликнула Эйприл. - Думаю, нам необходимо связаться с профессором Брэдли.

-   Не исключено, что крылатый муравей долго спал в саркофаге, и, проснувшись, кинулся на первого попавшегося, - выдвинул предположение Леонардо.

-   Леонардо, я уточню: он был очень голоден. И если бы не тот несчастный, ему бы пришлось полетать, выбирая, кого съесть, - Микеланджело принялся кружить по комнате, изображая из себя муравья в полете.

-   Микеланджело, прекрати паясничать, - крикнул Донателло.

Эйприл поспешно набирала номер телефона профессора Брэдли. Услышав гудки, еще какое-то время она ждала. Но профессор не поднимал трубку.

-   Нет дома. Возможно, он уже там. Надо же, какой кошмар. Мне необходимо увидеться с ним. Я отправлюсь в музей.

-   Эйприл, я с тобой, подожди, - Донателло вскочил с дивана, поправил ремень.

-   Пойдем все вместе, нам здесь не интересно ждать, - бодро сказал Рафаэль.

Черепашки взяли свое оружие на случай, если придется сразиться с крылатым муравьем. И поднялись на улицу. Навстречу им бежали люди, на лицах которых застыл страх.

Глава 10. В музее

Вокруг музея кольцом стояли полицейские с автоматическим оружием в руках, здесь же толпились телерепортеры, которых в здание не пропускали. Когда черепашки вместе с Эйприл, запыхавшись, подбежали к музею, они увидели профессора Брэдли, выходящего из машины. Обрадованные, они кинулись к нему.

-   Профессор, мы вас искали, - отдышавшись, сказала Эйприл.

-   При весьма трагических обстоятельствах мы встречаемся, друзья мои. Кто бы мог подумать, что такое возможно в зале, где находятся экспонаты, привезенные из Египта профессором Брэдли, то есть мной. Меня сразу же вызвали сюда.

-   Нам бы пройти с вами внутрь здания, - неуверенно произнес Леонардо.

-   Думаю, это будет непросто.

-   Но, профессор, ведь мы взялись помогать вам, - попытался убедить профессора Донателло.

-   Мы вас одного не пустим, - добавили остальные, - так друзья не поступают.

-   Хорошо, хорошо, пойдемте.

При входе профессор Брэдли показал свой документ усатому полицейскому, тот уставился на него, потом на фотографию в документе. Заглядывая в лица стоящим за профессором черепашкам и Эйприл, он сурово задал вопрос:

-   А это кто?

-   Они со мной, - поспешил ответить профессор Брэдли. - Их присутствие крайне необходимо.

Когда профессор Брэдли, четверо черепашек и Эйприл оказались в зале с экспонатами древнего Египта, их глаза разбежались в разные стороны. Друзья бегло осматривали почерневшие останки мумий в саркофагах, позеленевшее от времени бронзовое оружие, ритуальные фигурки из дерева, камня и металла. Несколько человек настороженно смотрели на саркофаг, стоящий почти в центре зала. Он был закрыт, но именно из него вылетел крылатый муравей. Предполагалось, что после нападения, он вернулся назад.

-   Чего они ждут? - спросил Микеланджело.

-   Когда вылетит крылатый Пожиратель Мяса, - ответил Рафаэль, не отводя взгляда от саркофага.

-   И у тебя появится прекрасная возможность сравнить тот полет, который ты продемонстрировал дома, с оригиналом. Не правда ли, здорово, - не скрывая улыбку, шутливо произнес Донателло.

Время тянулось медленно, волнение усиливалось. Эйприл напряженно следила за крышкой саркофага, чтобы вовремя заметить, как она будет подниматься. Профессор Брэдли извинился и направился к немолодому мужчине, который окликнул его.

-   Уж не ждем ли мы, пока этот крылатый муравей проголодается? - спросил Леонардо.

-   Именно это мы и ждем, - ответил Рафаэль.

-   Интересно, а сколько времени у него длится процесс пищеварения? - сжимая губы, чтобы не засмеяться, поинтересовался Леонардо.

-   На нас, кажется, обращают внимание, - заметил Донателло.

-   Ведь мы еще не знаем всей опасности, поэтому давайте лучше не будем шутить, - Эйприл попыталась остановить остроты своих друзей.

-   Эйприл, расслабься, - сказал Микеланджело, - а то эта тварь выберет тебя на ужин.

Стоящие кучкой люди стали потихоньку расходиться. Было принято решение, не дожидаясь появления крылатого муравья, попытаться приподнять крышку саркофага, и расправиться с людоедом. Черепашки вызвались проделать это и получили разрешение. Донателло должен был вместе с Леонардо поднять крышку, а Микеланджело и Рафаэль - внезапно напасть на муравья. Эйприл подошла к профессору и взяла его за руку.

-   Ваши друзья такие смелые. С ними, мне кажется, ничего не страшно, - тихо сказал профессор девушке.

Эйприл улыбнулась.

-   Как бы с ними чего не случилось.

-   А разве такое возможно? Ведь они уверены в себе, а уверенность - это уже половина победы.

-   Профессор, смотрите, смотрите, они поднимают крышку саркофага!

Черепашки приступили к ликвидации крылатого муравья. Донателло и Леонардо с двух концов приподнимали тяжелую крышку. Микеланджело и Рафаэль вглядывались в образовавшуюся щель, но пока она была слишком мала, чтобы что-либо в ней увидеть.

-   Донателло, Леонардо, открывайте, не томите, - скомандовал Микеланджело.

И в следующее мгновение Донателло и Леонардо одним рывком откинули крышку. Послышался удивленный вздох в зале, ибо саркофаг оказался пуст.

-   А может, и Пожирателя Мяса там не было? - успокоенным голосом спросил Микеланджело.

-   Кто видел, что он спрятался в саркофаге? У страха глаза велики, - продолжал недоумевать Леонардо.

-   Осторожно! Берегитесь! - закричала Эйприл. - Он приближается к вам!

Смелые черепашки не ожидали такого внезапного поворота событий. Они были застигнуты крылатым муравьем врасплох. Микеланджело лишь успел оглянуться, как чудовище подлетело к нему сзади и схватило его лапами. Донателло кинулся спасать Микеланджело, но было уже поздно. Крылатый муравей поднимался с Микеланджело все выше и выше.

-   Сейчас он его бросит, - затаив дыхание, сказал Леонардо.

-   Но, похоже, он не собирается это делать, - взволнованно произнес Донателло.

Несколько полицейских приготовились стрелять, на что Донателло ответил приказом:

-   Не стрелять! Вы можете попасть в Микеланджело.

Неожиданно для всех крылатый муравей подлетел к окну и, пробив стекло, вылетел наружу.

-   Его нельзя упускать! За ним, вперед!

Отважные черепашки бросились к выходу, боясь, что не заметят, в какую сторону понесет Пожиратель Мяса Микеланджело. Выбежав из музея, они посмотрели вверх, чтобы сориентироваться, и увидели, как Микеланджело с небольшой высоты упал на крышу соседнего дома. Черепашки бросились туда. Когда они перебежали улицу, крылатый муравей в очередной раз пытался приблизиться к Микеланджело, размахивающему мечом.

-   Микеланджело! Держись! - закричал Донателло.

-   Противная тварь, берегись! - с этими словами Леонардо приготовился отразить новую атаку.

Крылатый муравей повис в воздухе. Его выпуклые глаза с черным зрачком, который перекатывался по кругу, словно в наполненном сосуде, зловеще блестели. Рот широко открылся и черепашки увидели мелкие в несколько рядов зубы, по бокам торчали щупальца.

-   Как же он уродлив! - с брезгливостью произнес Рафаэль.

-   Цельтесь ему в брюхо, - отдал команду Донателло.

-   Внимание! Он, кажется, устремляется на нас! - крикнул Леонардо.

Со скоростью тварь кинулась на черепашек. Леонардо метнул кинжал прямо в живот крылатому муравью.

-   Я ранил его!

-   Молодец, но не обольщайся, сил у него еще хватит, - сдерживая радость, произнес Донателло.

Крылатый муравей уже приблизился к черепашкам настолько, что они отчетливо слышали шум его крыльев. Донателло взмахнул мечом, но не достал. Рафаэль пробил брюхо муравья, когда оно находилось прямо у него над головой, а Микеланджело отрубил одно из крыльев, так что тот все-таки рухнул на крышу.

-   Мы победили! - кричали черепашки.

-   Микеланджело, скажи, мы победили, потому что вместе? - спросил Донателло.

-   Я вам так благодарен...

-   Не стоит благодарности, каждый пришел бы на помощь другу, окажись тот в беде, - спокойно заметил Рафаэль.

-   Но что это? - удивился Леонардо. - Вы только посмотрите, что происходит.

Из разорванного брюха убитого муравья вывалилось нечто, внешне его напоминающее, только уменьшенное в несколько раз. Оно шевелилось и издавало еле слышные звуки.

-   Только этого нам еще не хватало, - проворчал Леонардо.

-   Придется подумать, что с ним делать, - Рафаэль присел перед детенышем на корточки.

-   А что тут думать, надо спустить его вниз и отвезти в зоопарк, - решил Микеланджело.

-   Как же быстро ты забываешь, чей это детеныш, - поспешил сказать Леонардо, - вдруг он окажется таким же агрессивным, как и его родитель.

-   А что ты предлагаешь? - спросил Донателло. - Микеланджело прав, в конце концов, последнее слово будет за ним.

-   Как знаете, мое дело вас предупредить, - проглотив обиду, произнес Леонардо.

Когда черепашки радостные спустились с крыши, неся в плаще детеныша крылатого муравья, к ним подбежали профессор Брэдли и Эйприл.

-   Я так переживала за вас, - начала она, - а профессор меня успокаивал, говорил, что с вами ничего не случится.

-   А это что за трофей? - спросил профессор, указывая на детеныша.

-   А как вы думаете? Что это вам напоминает? - обратился Микеланджело.

-   Да неужели это детеныш Пожирателя Мяса?

-   Да-да, именно детеныш, - утвердительно сказал Леонардо.

-   Вот только не можем решить, куда бы его пристроить, детеныш все же, да и есть хочет, наверное, - добавил Рафаэль. - Как вы думаете, ему уже нужно мясо?

Черепашки засмеялись. Эйприл принялась разглядывать детеныша.

-   В любом случае, - сказала она, - его надо держать подальше от людей.

-   В этом я с вами согласен, Эйприл, - кивнул профессор. - Пока вы там, на крыше, сражались, я переговорил с несколькими учеными: как мог из саркофага появиться крылатый муравей.

-   И что выяснили? - спросил Донателло.

-   Пока ничего, достойного внимания. В данном случае наука затрудняется что-либо объяснить. Возможно, это нечто из области анабиоза, но, повторюсь, точно не уверен, а относительно того, существовала ли эта тварь в древнем Египте, то и на этот вопрос я не знаю ответа.

-   Как же так, - произнес Микеланджело.

Детеныша отвезли в местный зоопарк. Микеланджело было грустно с ним расставаться. Черепашки возвращались домой на такси, так как чувствовали усталость. Они переглядывались и улыбались, потому что были вместе.

-   Донателло, когда же мы поедем в Египет? - поинтересовался Леонардо.

-   Профессор ничего еще о точной дате не сказал.

-   Скорей бы.

Микеланджело смотрел в окно и молчал. Он вспоминал, как не прав он был сегодня, когда Эйприл говорила о дружбе профессора Брэдли и Адамса, о их ссоре. Ему было стыдно, а ночь услужливо скрывала его лицо.

Глава 11. В гостях у Дэвида Адамса

Утром телефонный звонок разбудил черепашек.

-   Кто там еще, поспать не дают, - проворчал сонный Леонардо, переворачиваясь на другой бок.

-   Слушаю, - Донателло у телефона.

-   Донателло, это Эйприл. Я звоню, чтобы пригласить вас в гости.

-   Но, Эйприл, в гости еще рано?

-   Это по вопросу о крылатом муравье.

-   Что случилось? Или ты приглашаешь к муравью на чашку чая,-  недоумевал Донателло. - Кажется, мы вчера избавились от него.

-   Донателло, просыпайся же, наконец, - не скрывая нетерпение воскликнула Эйприл. - Разве вы забыли?

-   Что же мы забыли?

-   Что собирались навестить Дэвида Адамса, ведь было решено помирить его и профессора Брэдли.

-   Да-да, собирались, но я не знаю, пойдут ли мои друзья со мной, - Донателло посмотрел на сладко спящих черепашек. Леонардо накрыл голову подушкой, чтобы ничего не слышать. Рафаэль во сне улыбался, он и теперь не переставал быть сентиментальным. Что же снилось ему на этот раз? Микеланджело тихо посвистывал, прошедший день оказался для него тяжелым. - Эйприл, похоже, мне придется идти одному.

-   Что так?

-   Знаешь, жаль будить остальных.

-   Вчера профессор Брэдли сказал, что в ближайшие дни мы должны отправиться в Египет, а ведь еще так много нужно успеть!

-   Эйприл, я скоро буду, где встречаемся?

Условившись о месте встречи, Донателло положил трубку. Потянувшись, быстро засобирался. Он позвал Роби и попросил приготовить ему что-нибудь перекусить, ведь не известно было, как долго он пробудет у Адамса. Когда повязка уже была на голове, а ремень на поясе, он вспомнил, что друзьям нужно оставить записку, чтобы те не волновались за него. Текст получился кратким: «Я и Эйприл у Адамса. Постараюсь скоро вернуться. Донателло». Теперь, когда все было готово, он положил записку на стол, а потом обратился к Роби:

-   Не буди их, пусть поспят.

В условленное место Донателло и Эйприл пришли почти одновременно. По пути Донателло еще успел купить несколько газет, чтобы быть в курсе свежих новостей. В каждой из газет он прочел статьи, в которых говорилось о победе черепашек-ниндзя над крылатым муравьем. Он подумал, что неплохо было бы показать их Микеланджело, так как почти все авторы изображали его бесстрашным героем. В одной из газет был даже помещен снимок детеныша с вопросом под ним: «Кто же будет следующей жертвой Пожирателя Мяса?» Донателло этот вопрос не понравился, так как из него следовала явная угроза. «B безопасности детеныш будет недолго», - подумал Донателло. Эйприл перебила его мрачные мысли:

-   Ты чего такой грустный?

-   Да так! Вот видела, - и Донателло указал пальцем на снимок детеныша крылатого муравья, - похоже, с появлением на свет для него начались большие проблемы.

-   Донателло, но еще не известно, у кого проблем окажется больше, когда он вырастет.

-   И ты тоже права, - обреченно сказал Донателло.

-   Не будем об этом. Нас ждет Адамс.

Когда Эйприл и Донателло подошли к дому, где жил Дэвид Адамс, городские часы пробили девять раз.

-   Мы вовремя, - заметила Эйприл. - Кажется, это Адамс выходит нам навстречу.

Снаружи дом выглядел мрачно, ничем не отличаясь от сотни других. Внутри же он производил более благоприятное впечатление. Дэвид Адамс приветливо встретил своих гостей и проводил их в освещенную солнцем большую комнату, из которой можно было пройти сразу в несколько других.

-   Это гостиная, - сказал Дэвид Адамс, - но гости у меня бывают крайне редко.

-   Почему же? - спросила Эйприл.

-   У меня тяжелый характер.

-   Я бы не сказала, - возразила девушка.

-   А вы живете один? - поинтересовался Донателло.

-   Один. Много лет живу один. У меня была жена, но я ей уделял так мало внимания, и она возненавидела за это мою работу. Для меня жизнь лишена смысла без биологии. Если не возражаете, я покажу мой кабинет.

Ближняя дверь из гостиной вела в кабинет, где стоял письменный стол, рядом с которым были расставлены книжный шкаф и два кресла. Адамс подошел к окну и раздвинул тяжелые шторы.

-   Вот здесь можно поговорить. Проходите, располагайтесь в креслах, а я на стуле сяду.

-   А как же вы один живете? - усаживаясь, спросила Эйприл.

-   На ваш вопрос, Эйприл, мне трудно ответить. Могу лишь сказать, что я привык жить один.

-   К этому можно привыкнуть?

-   Как видите, можно, - вздохнул Адамс.

Эйприл и Донателло разглядывали Адамса. Они находили явное внешнее сходство с профессором Брэдли. Только черты лица у того были помягче и выражение говорило о том, что он чаще мечтает, занимаясь своей работой, чем чего-либо добивается. Адамс выглядел уверенно, говорил четко, слегка жестикулируя.

-   В десять, а это уже скоро, - Адамс взглянул на часы, - придет Лиз, она помогает мне по дому. Тогда-то я смогу предложить вам кофе или чай.

-   Не беспокойтесь.

-   Всю жизнь я занимаюсь проблемой, которая в настоящее время привлекает общее внимание. Опыты по оживлению организмов - это совершенно новая область в медицине, физиологии и биологии. Не знаю, стоит ли, не будет ли это скучно? - спросил доктор Адамс и при этом взглянул на Донателло, а потом на Эйприл. Но те отрицательно покачали головой, и он, немного помолчав, продолжил стараясь подыскивать понятные для них выражения. - Оживление организмов ничего общего не имеет с чудом воскрешения. Мечтать о бессмертии или воскрешении из мертвых бессмысленно, ибо биологическая смерть необратима.

-   В чем же заключается тогда оживление? - спросил Донателло.

-   Видите ли, можно и должно бороться за продление жизни, а также за то, чтобы в отдельных случаях приостановить начавшееся умирание организма. Ведь смерть в естественных условиях не наступает внезапно. Процесс умирания, угасания жизни - процесс постепенный. Биологическая смерть наступает тогда, когда прекратится обмен веществ, а затем начнется распад тканей и органов. Но этому предшествует период, когда видимых признаков жизни уже нет, а биологическая смерть еще не наступила. Человек умирает...

В этот момент хлопнула входная дверь. Доктор Адамс встал со стула, лицо его оживилось.

-   Это Лиз, я отлучусь на минуточку.

-   Кто бы мог подумать, что доктор Адамс будет рассказывать нам о смерти, - оставшись наедине с Эйприл, сказал Донателло.

-   Надеюсь, ты не из числа слабонервных.

-   Успокойся. Меня удивляет другое.

-   Что именно?

-   Доктор Адамс занимается такими серьезными исследованиями. Как ты думаешь, что у него могло быть общего с профессором Брэдли?

-   Уж не хочешь ли ты сказать, что то, чем занимается Брэдли, не так существенно? Ты ошибаешься, каждый находит себя в своей науке, поэтому у них не возникало разногласий. Они дополняли друг друга. Я думаю, им вместе было интересно.

Вернулся доктор Адамс с подносом в руках. Он молча поставил три чашки чая на стол.

-   Прошу. Лиз обещала приготовить пирог, надеюсь, это будет скоро.

Доктор Адамс отпил глоток светло-коричневого чая.

-   Горячий, - он поставил чашку на стол. - Так о чем мы говорили?

-   «Человек умирает», - сказали вы.

-   Да-да, спасибо, я вспомнил. Итак, человек умирает. Уже нет дыхания, окончательно остановилось сердце. Наступила так называемая клиническая смерть. Но в теле еще сохраняется минимальный обмен веществ, есть потенциал. В этот очень кратковременный период, если в организме нет тяжелых повреждений, его можно возвратить к жизни.

-   Но, доктор Адамс...

-   Как?!

-   Правда, отдельные ткани и органы, например, сердце, удается вернуть к жизни и через несколько часов и даже дней, но организм в целом - только тогда, когда меры по оживлению предприняты не позднее, чем через пять-шесть минут с момента клинической смерти. Затем уже начинаются необратимые изменения в коре головного мозга, и тогда оживление невозможно. Распад нервной ткани, оказывается, можно задержать путем охлаждения.

-   Ах, да, я кое-что читала в одном журнале об этом, - о6радованно сказала Эйприл, попивая свой чай, - и даже немного помню ее содержание. Суть проблемы в том, что при замораживании живые существа впадают в состояние, промежуточное между жизнью и смертью, когда уже нет никаких признаков жизни, но и смерть еще не наступила.

-   Ну-ну, Эйприл, - поддержал ее доктор Адамс. - Что же дальше?

-   Анабиоз можно назвать мнимой смертью, или, если угодно, скрытой жизнью. Некоторые ученые установили, что летучие мыши, жабы ну и еще некоторые виды рыб после значительного промерзания могут быть возвращены к жизни. Раз в период анабиоза все жизненные отправления практически приостановлены, можно продлить жизнь организма. Если бы нашелся человек, который пожелал пожертвовать последние десять лет своей жизни на то, чтобы периодически прекращать свою жизнедеятельность, а затем пробуждаться, можно было бы продлить его жизнь до тысячи лет или еще больше. Оттаивая через каждые сто лет, человек мог бы узнать все, что произошло за время его пребывания в замороженном состоянии.

Донателло слушал очень внимательно, почти не делая каких бы то ни было движений, но при последней фразе, он заерзал в кресле, так что чашка заскользила по блюдцу.

-   Эйприл, но разве ты не слышала о машине времени? Тогда отпадает надобность замораживаться!

-   Браво, браво! - доктор Адамс захлопал в ладоши. - Я восхищен вами. Ведь я всерьез думал, что этим молодежь не интересуется.

Эйприл и Донателло заулыбались, им было приятно услышать в свой адрес похвалу.

-   Но недавно я решил изменить направление исследований.

-   Куда же вы теперь направились? - сощуря глаза, иронично спросила Эйприл.

-   Я считаю, что центр тяжести вопроса об анабиозе лежит в явлениях, связанных с высыханием живой ткани. - Доктор Адамс говорил серьезно, и в голосе его звучала глубокая убежденность. Впрочем, обе разновидности анабиоза сводятся к одному: ведь и процесс замерзания - это не что иное, как извлечение воды из клеток организма. При замораживании организм может погибнуть.

-   Но отчего?

-   От разрушения клеток ледяными кристаллами. И еще была найдена одна причина неудач, постигших исследователей холодного анабиоза.

-   Какая же, - серьезно спросил Донателло.

-   Оказывается, при сильном охлаждении в межклеточной жидкости начинают бурно накапливаться соли, что также приводит к необратимым изменениям в живой клетке. Так вот я подозреваю, что при потере влаги путем высушивания концентрация солей уже не действует губительно. Не потому ли сухой анабиоз так широко распространен в природе?

-   Знаю, знаю! - перебила Эйприл. - Амебы, туфельки, даже коловратки, имеющие относительно сложную нервную систему, могут высыхать, а попадая вновь в воду, оживают... Семена растений сохраняются в сухом состоянии десятки лет и прорастают, оказываясь в благоприятных условиях... Изолированное и высушенное сердце лягушки, помещенное в питательную среду, восстанавливает утерянную влагу и начинает вновь ритмично сокращаться.

Эйприл, не скрывая своего торжества, посмотрела на доктора Адамса. Этого оказалось вполне достаточным, чтобы между гостями и хозяином сразу же установились отношения взаимопонимания. В дверях тихо появилась светловолосая девушка с добрыми глазами, она принесла пирог.

-   А вот и Лиз! Не знаю, что бы я без нее делал?

-   Доктор Адамс, -смущенно произнесла Лиз. - Сейчас я еще принесу вам чай.

Донателло отдал Лиз пустую чашку, остальные доктор Адамс поставил на поднос. Эйприл уже успела попробовать кусочек пирога.

-   Лиз, ваш пирог - просто чудо.

-   Спасибо, мне нравится готовить для доктора Адамса.

Когда она ушла, доктор Адамс произнес:

-   Это милое создание, заменяет мне дочь, ведь она мне помогает не только по дому, но даже в работе, когда я занят в лаборатории... Но возвращаюсь к нашему разговору. Я предвижу возможность высушивать и затем вновь оживлять даже сложные организмы.

-   Так! И вы считаете, на доказательства этого стоит тратить время? - спросил Донателло.

-   Конечно!

-   Но думаете ли вы о практической значимости вашей работы? - Эйприл внимательно посмотрела на доктора Адамса.

-   Мы сможем высушить любой орган даже теплокровного животного, вплоть до органов человека. Высушить так, чтобы сохранить целость всех тканей этого органа, и затем через неопределенно долгое время вновь вернуть его к жизни. Почем знать, какие еще неизведанные возможности откроются перед наукой... Это, конечно, пока мечта, но разве она не начинает воплощаться в действительность. Вспомните, как много жизней спасла консервированная кровь. Но и консервация имеет свои неудобства: такую кровь нельзя долго хранить. И вот появилась так называемая сухая плазма. Достаточно ее растворить, и материал для переливания крови готов. И тогда я спрашиваю себя: если есть сухая плазма, почему не может быть сухой крови? И вот представьте себе: мы получим, кроме сухой крови, также и сухие органы, например, сухое сердце или легкое, сможем хранить их годами и в случае надобности заменить сердце или легкое умирающему человеку.

-   Это что же, консервы из человечины? Вяленое сердце? Что-то жутковато от всего этого становится, - Донателло поморщился, и кусок пирога застрял у него в горле.

-   Лиз, - позвал доктор Адамс, - моему другу не мешало бы выпить чая. Ты скоро?

-   Уже-уже, - где-то недалеко послышались легкие шаги Лиз.

-   Донателло, согласен, тема нашей беседы не совсем застольная, вы уж извините.

Донателло поблагодарил Лиз за чай. Ему стало лучше. Сделав несколько маленьких глотков, он уселся поудобнее в кресле. Эйприл заговорила после небольшой паузы:

-   Было бы очень интересно послушать ваше мнение по поводу крыла того муравья.

-   Это, кажется, случилось в музее?

-   Да-да.

-   Жуткое происшествие. Мне довелось видеть репортаж по телевизору. Постойте-ка, если я правильно понял, Донателло - один из четверых героев, которые спасли город от этого чудовища!

-   Вы правильно поняли, - с гордостью произнесла Эйприл. - Мои друзья всегда там, где опасно.

Доктор Адамс встал и подошел к Донателло. Донателло поднялся с кресла и поставил чашку на стол. Эйприл застыла в ожидании.

-   Позвольте пожать вашу руку. Мне необыкновенно приятно, что я имею честь принимать вас в своем доме.

-   Да не надо, я этого не люблю. По мне бы лучше сражаться с какой-нибудь тварью, чем выслушивать комплименты, - Донателло слегка опустил голову, пряча глаза.

-   А вот и напрасно. Если вы не возражаете, - произнес доктор Адамс, отходя к письменному столу, - я думаю, что здесь речь идет как раз об анабиозе. Когда-то, много лет тому, этот крылатый муравей попал в саркофаг, ну, не знаю каким образом, предположим, что случайно.

-   Возможно, что это произошло в древнем Египте, - поспешила добавить Эйприл.

-   Что же было потом? - спросил Донателло.

-   Попав в саркофаг, муравей оказался в условиях, которые на долгое время сохранили его жизнедеятельность. Он уснул, а от какого-то удара или еще другого повреждения, условия, возникшие в герметично закрытом саркофаге, нарушились. Дальнейшее вы знаете. Кстати, мне сегодня еще предстоит изучать эту проблему.

-   И где же, если, конечно, это не секрет? - заинтересованно спросила Эйприл, глядя на расхаживающего по комнате доктора Адамса.

-   Секрета здесь нет. Меня пригласили в музей, и там-то я выскажу то же, что вы услышали минутой раньше.

Доктор Адамс глянул на часы, затем, сославшись на то, что ему нужно позвонить, вышел из кабинета. Эйприл взглядом дала понять Донателло, что пора собираться домой.

-   Ну, вот, у меня почти не осталось времени, - возвращаясь в кабинет, сказал доктор Адамс. - Жаль, что мы не смогли сегодня посмотреть мою лабораторию, но не все сразу, должно же у меня остаться еще что-то, что даст нам повод встретиться опять?

-   Вы нас заинтриговали, доктор. Думаю, если мы расскажем о ваших исследованиях друзьям, они захотят увидеть вас. Как вы к этому отнесетесь?

-   Эйприл, надеюсь, вашим друзьям не будет скучно, когда они своими глазами увидят... Но не буду опережать события, а сейчас вынужден с вами попрощаться.

Доктор Адамс проводил гостей до дверей. Лиз поливала цветы, которые росли на небольшой клумбе у дома. Увидев Эйприл и Донателло на крыльце, она спросила:

-   Вы уже уходите?

-   Да, - ответила Эйприл. - Но, надеемся, что скоро увидимся в лаборатории.

-   В таком случае, до скорой встречи! - Лиз улыбнулась на прощание.

Эйприл и Донателло шли по улице все дальше и дальше от дома доктора Адамса. Оба были довольны, что в последнее время им везет на интересные знакомства.

-   Теперь ты убедился, что доктор Адамс - честный человек, который не смог бы предать друга, - обращаясь к Донателло, сказала Эйприл.

Эйприл, ты же знаешь, тебе я привык доверять. У нас с тобой еще никогда не возникало недоразумений. Только как же нам удастся помирить профессора Брэдли с доктором Адамсом? Ты уже придумала что-нибудь?

Эйприл задумалась. Не заметив на дорожке небольшого камня, она споткнулась и подвернула ногу. Донателло поддержал ее под руку.

-   Осторожно.

-   Ах, Донателло, благодарю тебя.

-   Всегда готов помочь. Как ты? Нога не болит?

-   Все в порядке. Думаю, нам смогут подсказать что-нибудь Рафаэль, Леонардо и Микеланджело. Поэтому зайдем сейчас к вам, а потом решим, как быть дальше.

Глава 12. Черепашки совещаются

Донателло и Эйприл успели лишь переступить порог дома, где жили черепашки, как услышали возмущенные крики.

-   Что у вас за тайны от нас!? - первым крикнул Леонардо.

-   Так друзья не поступают! - бегал по комнате Микеланджело, размахивая руками и повторяя одну и ту же фразу.

-   Донателло, мы ждем, что ты нам скажешь!

-   Уйти без нас, оставив на столе записку! Не кажется ли тебе, что это нечестно! - негодовал Рафаэль, стоя перед Донателло и глядя ему в глаза. - А ты, Эйприл, - переведя взгляд на нее, перейдя на свой обычный спокойный тон, продолжал сыпать упреки Рафаэль, - как ты могла, ведь мы даже не знали, когда вы успели договориться.

Донателло обошел Рафаэля и прошел вглубь комнаты. Усаживаясь на диване, он спокойно сказал:

-   Эйприл, не стой, проходи, садись рядом. Рафаэль, дай Эйприл дорогу, отойди в сторону. Должен вам сказать, что такой реакции я от вас не ожидал. - Черепашки замолчали; они слушали Донателло, затаив обиду на него. - Эйприл позвонила рано, кто-нибудь из вас слышал ее звонок? А? Что вы молчите? Вот и я говорю, что будить вас было бесполезно. Поэтому я пошел один.

-   Доктор Адамс сожалел, что не увидел вас, - иронично заметила Эйприл.

-   Ну вот, - с укором сказал Леонардо.

-   Эйприл, не надо, не подогревай их эмоций, ты что, не заметила, что им надо остыть.

Через час, когда страсти поутихли, друзья обедали и мирно беседовали за столом. Донателло показал им газеты, где сообщалось о победе над крылатым муравьем. Конечно же, черепашек это не оставило равнодушными. О беседе с доктором Адамсом они заговорили после еды, так как у Донателло были кое-какие неприятные ассоциации. Делиться ими за столом он не хотел. Разговор начала Эйприл:

-   Как я вам уже говорила, доктор Адамс заслуживает уважения, - после этих слов она убедительно посмотрела на Микеланджело, который сидел за столом напротив нее. - Нет причин сомневаться в его невиновности.

-   Я согласен с Эйприл, - кивнул Донателло.

-   Так вот, думаю, бессмысленно сейчас рассказывать подробности нашей беседы. Скажу, что тема его исследований достаточно серьезная. У вас еще будет возможность услышать о нем от Донателло, я это предоставлю ему. А мне бы хотелось посовещаться с вами о другом.

-   О чем же? - не выдержал Леонардо.

-   Вместе мы должны придумать, как помирить профессора Брэдли и доктора Адамса. Мне кажется, что даже в своих исследованиях они были бы полезны друг другу.

-   А что, если доктора Адамса пригласить в Египет? - предложил Рафаэль.

-   Хорошая мысль, - поддержала Эйприл, - но как практически это осуществить? Тебе видится возможным то, что доктор Адамс с радостью согласится поехать?

-   Не знаю.

-   Вот и я не знаю. Скорее профессор Брэдли согласится пойти в лабораторию к доктору Адамсу.

-   Это было бы неплохо, - в раздумии произнес Донателло, - доктор Адамс высушивает органы, а потом снова возвращает их к жизни.

-   Как это? - изумился Микеланджело.

-   Знаешь, что он сказал о твоем крылатом муравье?

-   Ну-ну, - Микеланджело вытянул шею в ожидании.

-   Что возможно еще в древнем Египте крылатый муравей попал в саркофаг.

-   Как он туда попал? - спросил Микеланджело.

-   Как-как! Неизвестно. На этот вопрос только он сам может ответить. А потом уснул, так как там образовались благоприятные условия.

-   Оказывается, твой муравей установил мировой рекорд на самый продолжительный сон, прохихикал Леонардо, прикрывая рукой рот.

Микеланджело сурово взглянул на него:

-   Вот-вот, лучше закрой-ка свой рот. Донателло, что там было после сна?

-   Когда условия в герметично закрытом саркофаге нарушились, все жизненные функции восстановились.

-   И что? - с любопытством слушал Микеланджело, не переставая задавать вопросы.

-   А дальше ты и сам знаешь, что было. Лучше расскажи, как ты себя чувствовал в лапах крылатого муравья.

-   Не помню, а как я выглядел там, в воздухе?

-   Бесподобно, это ни с чем не сравнимое зрелище - летящий над городом Микеланджело в лапах Пожирателя Мяса. У тебя голова не кружилась от высоты? - Леонардо так развеселился, что чуть не рухнул со стула.

Черепашки засмеялись. После этого Эйприл встала из-за стола. Все успокоились.

-   Похоже, я пришла к вам зря.

-   Эйприл, погоди, сейчас что-нибудь придумаем, - Донателло коснулся руки Эйприл, - садись.

Какое-то время все сидели за столом молча, переглядывались в надежде, что вот-вот кто-нибудь выскажет дельное предложение. Даже Роби, который похаживал по комнате, казалось, был озабочен той же проблемой. Рафаэль сосредоточенно изучал пустой стакан, поворачивая его к свету то одной, то другой стороной. Внезапно в глазах у него сверкнул огонек, он торжественно поднял голову, готовясь что-то сказать. Это заметил Леонардо.

-   Внимание, - командным голосом произнес Леонардо, - Рафаэль говорить будет.

-   Леонардо, успокойся, - прикрикнула Эйприл.

-   Мне кажется, - начал Рафаэль, - нужно пригласить профессора Брэдли и доктора Адамса к нам сюда, так сказать, на нейтральную территорию. Каждый из них примет приглашение, потому что и подозревать не будет, что его здесь ожидает. А об остальном потом позаботимся, ведь нельзя же заранее предвидеть, как они себя поведут, увидев друг друга.

-   Рафаэль, - обрадовалась Эйприл, - как я об этом не подумала! Это же здорово! К вам-то они точно придут.

-   Оказывается, это так просто, - пожал плечами Леонардо.

-   А ты разве не знаешь, что все гениальное просто, - вмешался Микеланджело.

-   Мне раньше казалось, что самый сообразительный из нас Донателло, но как оказалось, я ошибался, - Леонардо встал из-за стола. - Жаль, что я до этого не додумался.

-   Пора расходиться, - подытожила Эйприл. - Значит завтра этим и займемся. Вечером я созвонюсь с профессором Брэдли и доктором Адамсом.

-   Пока, Эйприл, - крикнули черепашки.

Глава 13. Примирение

Все утро черепашки суетились. Предстоящая встреча была для них волнительной. Они знали, что сознательно решились пойти на обман, ради благородной цели. Время шло быстро. Вскоре прибежала Эйприл:

-   Донателло, собирайся, тебе нужно будет встретить доктора Адамса, а я приведу сюда профессора Брэдли. Они уже в пути, у нас нет времени. Даже не представляю, что будет, если они встретятся там, наверху, - Эйприл в возбуждении махала руками. - Надо же, такой пустяк, а все может из-за него сорваться.

Донателло и Эйприл побежали на улицу и стали недалеко друг от друга. Им приходилось вглядываться в лица прохожих, потому что на улице было оживленно как никогда. На минуту Донателло отвлекся, чтобы помочь маленькой девочке поймать воздушный шарик, который ветер отнес в его сторону. Он схватил шар за веревочку и отдал обрадованному ребенку.

-   А-а, здравствуйте, Донателло, - сказал профессор Брэдли, приближаясь к нему. - Вот видите, я вас узнал.

-   Рад вас видеть, профессор, - Донателло стал отыскивать глазами Эйприл.

-   Меня привлек этот красный воздушный шарик, который вы поймали. Ну что, мы идем к вам?

-   Да-да, идем.

Убедившись, что Эйприл все еще стоит на своем месте, он повел профессора вниз по ступенькам.

-   Мы еще на метро поедем? - спросил профессор Брэдли.

-   Нет, мы почти пришли. У нас не совсем обычный дом, только ничему не удивляйтесь.

-   Что ж, каждому свое, - спускаясь, сказал профессор Брэдли.

-   Вот мы и пришли. Рафаэль, Микеланджело, Леонардо, встречайте гостя!

Профессору Брэдли был оказан теплый прием. Брэдли был доволен. Он расхаживал по комнатам, находил все необычным и интересным. А когда черепашки познакомили его с Роби, он сказал в восхищении:

-   Ваш дом, словно другая планета. Я даже завидую, вы не знаете, что такое тоска.

-   Вы правы, нам никогда не бывает тоскливо, ведь в нашем доме так много друзей. И это одно из достоинств, которое он имеет, - усаживая профессора Брэдли на диван, заметил Леонардо.

Роби поспешил к входной двери. «Эйприл пришла», - подумали черепашки и переглянулись.

-   Кажется, мы вовремя, - держа доктора Адамса под руку, в комнату вошла Эйприл.

-   Всем мое почтение, - сказал доктор Адамс, не замечая профессора Брэдли, который от неожиданности съежился на диване.

В следующее мгновение взгляд доктора Адамса упал на сидящего профессора Брэдли. Он изумился, но не проронил ни слова. Стоя у двери, казалось, обдумывал, как вести себя в такой ситуации.

-   Проходите-проходите, - и Эйприл увлекла его за собой к столу. Доктор Адамс сел на стул спиной к профессору Брэдли.

-   Привет, Джоан, - не поворачивая головы, сказал доктор Адамс.

-   Привет, Дэвид, - профессор Брэдли сделал паузу, потом продолжил, - а ты постарел.

-   Еще бы, - усмехнулся доктор Адамс, - сколько лет мы не виделись?

-   Около двадцати.

-   Около двадцати - повторил доктор Адамс и задумался.

Тем временем Эйприл позвала черепашек в соседнюю комнату, те тут же вышли, дав возможность профессору Брэдли и доктору Адамсу выяснить отношения.

-   Ты по-прежнему веришь в то, что я украл твои сокровища? - спросил доктор Адамс.

-   Дэвид, не будем об этом, - профессор Брэдли явно чувствовал себя неловко.

-   Как это не будем? - поворачиваясь, перешел в наступление доктор Адамс. - Ты не хочешь отвечать?

-   Это было так давно, я был в отчаянии...

-   Ты обвинил меня в воровстве и вот уже двадцать лет у тебя не хватает мужества попросить у меня прощения? - доктор Адамс встал со стула и медленно пошел к дивану, где сидел профессор Брэдли.

-   Я... я работал...

-   Чушь, ты боялся. Потому что ты трус... Ты предал нашу дружбу и боялся признаться в этом.

-   Я не предавал, я был в отчаянии...

-   Молчи, - крикнул доктор Адамс. - Сотни раз я думал, что же случится, когда мы снова встретимся, и вот мы встретились, и, как видишь, ничего не случилось. Я думал, кое-что скажу тебе, а когда сейчас увидел, признаюсь, захотел послушать тебя. Как же ты жил все это время?

Профессор Брэдли заерзал на диване. Его сердце стучало громко и часто, дыхание было прерывистым. Он хотел спрятать свои глаза от требовательного взгляда доктора Адамса, который подходил к нему все ближе и ближе. Он покраснел, затем сделал глубокий вдох.

-   Дэвид, я виноват перед тобой.

-   И только? Во что ты превратил свою и мою жизнь? - с укором спросил доктор Адамс.

-   Прости, прости, - шептал профессор Брэдли. - Я должен был сразу прийти к тебе, но что-то сдерживало меня.

-   Что же?

-   Скорее всего, мои сомнения. Сначала, я не мог поверить, что сокровища исчезли бесследно, мне хотелось доказательств...

-   Так ты продолжал сомневаться, что я не имел к пропаже никакого отношения?

-   Ты пойми, ведь только тебе я доверил эту тайну...

-   И поэтому только я - подозреваемый номер один, так что ли, - перебил профессора доктор Адамс.

-   Давай забудем все это. Тем более, что следы сокровищ затерялись где-то в Египте. Мне тяжело было жить, ощущая себя в состоянии неясности, хотел помириться с тобой, но, ты знаешь, мне трудно пойти на это первым. Я всегда интересовался твоими исследованиями.

-   Правда? - лицо доктора Адамса смягчилось.

Он сел рядом с профессором Брэдли.

-   И чем я сейчас занимаюсь?

-   Анабиозом, только мне, скажем, не совсем было понятно, почему ты решил изменить направление исследований.

Доктор Адамс прищурился, на лице появилась улыбка. Ему было приятно осознавать, что, даже поссорившись, они не переставали следить за тем, чем занят другой. Спустя несколько минут обиды оказались разрешены, словно и не было их вовсе эти двадцать лет. Ученые мирно беседовали, не обращая внимания на то, где находятся и куда исчезли все остальные.

Черепашки и Эйприл не вмешивались в разговор, они спокойно ждали, чем он закончится. Когда громкие голоса утихли, Эйприл и черепашки решили, что пора потревожить профессора Брэдли и доктора Адамса. Они тихо вошли в комнату и увидели сидящих рядом друзей, которые были так увлечены своей беседой, что не обратили внимания на обрадованных черепашек.

-   Может быть, вы позволите нам прервать вашу беседу? - поинтересовалась Эйприл.

-   Так чем же все закончилось ? - спросил Леонардо, усаживаясь в кресло.

Профессор Брэдли и доктор Адамс переглянулись.

-   По-моему, мы помирились, - разводя руками, сказал доктор Адамс.

-   Только вот не знаем, кого благодарить, - добавил профессор Брэдли.

-   Главное, что вы снова дружите, - откликнулся Микеланджело, - без друзей жизнь становится невыносимой.

-   Это верно, - вздохнул профессор Брэдли, - у нас была возможность убедиться в этом.

-   А что же теперь? - добродушно усмехнулся Рафаэль.

-   А теперь нужно решить, когда мы отправляемся в Египет. Ты, надеюсь, с нами? - обратился профессор Брэдли к доктору Адамсу.

-   Если позволите, я останусь на некоторое время, надо закончить мои опыты, а потом постараюсь присоединиться к вам.

Ничего не оставалось, как согласиться. Задерживаться остальным не было причин, и поэтому на следующий же день профессор Брэдли, Эйприл, Донателло, Микеланджело, Рафаэль и Леонардо решили вылететь в Египет.

Глава 14. Первые впечатления

Самолет через несколько минут вылетал в Каир. Леонардо сидел возле иллюминатора и разглядывал другой самолет, который только что оторвался от земли и поднялся в воздух. Рафаэль был встревожен, он не любил утомительных перелетов. Он крутился в кресле и никак не мог удобно устроиться в нем.

-   Да что ты все крутишься, - не выдержал Микеланджело.

-   Сейчас будем взлетать? - спросил Рафаэль.

-   Будем, - кивнул головой Леонардо, не отрывая взгляда от окна.

-   Рафаэль, возьми, - Эйприл протянула жевательную резинку. - Тебе будет легче.

-   Скорей бы уже прилететь, - спокойно сказал Донателло.

-   Это будет не так скоро, - заметил профессор Брэдли.

Пошел дождь. Над городом плыли серые тучи. Было пасмурно, как осенью. Самолет тронулся с места, и земля сперва медленно поплыла назад, потом все быстрей, и вот она уже мелькала по сторонам взлетной дорожки.

-   Мы уже в воздухе! - крикнул Леонардо.

Самолет пробился сквозь тучи, как сквозь молоко. Сверху тучи были похожи на заснеженное поле и на какие-то причудливые снежные горы, где у подножия каждой горы притаился сугроб.

Черепашки не успели оглядеться, как и тучи исчезли, остались где-то далеко внизу. Светило яркое солнце. У Леонардо от ослепительного света заболели глаза, и он закрыл окно. Эйприл взяла книгу, но, не успев прочитать и двух страниц, захлопнула ее и уснула. Вскоре то же сделали и черепашки. Лишь профессор Брэдли перелистывал свои записи.

Когда самолет приземлился в Каире, солнце жгло нестерпимо. Небо было чистое и прозрачное.

-   Какая жара! - крикнула Эйприл. - Мне кажется, еще немного и я задохнусь!

-   Профессор! - позвал Донателло, стоя у трапа самолета. - Вы ничего не говорили нам о здешнем климате. Жаль, что доктор Адамс не поехал с нами, ему не пришлось бы изобретать специальных устройств для высушивания органов. Похоже, мне скоро понадобится его помощь!

-   Ну-ну, друзья мои, вы преодолевали всевозможные трудности, а что жара в сравнении с ними!

-   Вот вам и Египет, - обреченно произнес Рафаэль. - Уж лучше бы мы спустились на дно океана, чем изнывать здесь от жары.

Черепашки, словно сонные, ходили за профессором. Было тяжело привыкать к новым условиям. Лишь когда они свернули на улицу, вдоль которой текла река, - повеселели.

-   Черепашки, в воду! - скомандовал Микеланджело.

Эйприл и профессор Брэдли остались на берегу.

-   Это Нил, - сказал профессор.

-   Какой он широкий, а берега одеты в серый гранит, - Эйприл спрятала глаза от солнца, надев очки с темными стеклами.

Черепашки плескались в воде, Эйприл смотрела по сторонам, пытаясь найти какое-нибудь укрытие.

-   Как хочется пить! Похоже, вон там, недалеко отсюда находится кафе. Профессор, я отлучусь ненадолго.

-   Только ненадолго.

Эйприл вернулась с кувшином холодной воды, в которой плавали прозрачные кусочки льда. Услышав про холодную питьевую воду, черепашки наперегонки бросились к Эйприл.

-   Как здорово! - напившись, воскликнул Леонардо.

-   У меня ото льда сводит челюсти, - пожаловался Рафаэль.

-   Зачем ты лед в рот берешь! – прикрикнул на него Донателло. - Заболеть решил?! Этого нам еще не хватало.

-   Ну что? Теперь к пирамидам? - спросил профессор Брэдли.

-   Можно и к пирамидам, - ответил Микеланджело.

За городом начиналась пустыня. Профессор сказал, что она называется Гиза и что здесь находятся колоссальные гробницы фараонов 3-4 династий. Казалось, он продолжал свою лекцию:

-   Ведь пирамиды уже в древности были причислены к семи чудесам света. Пирамиды высятся над долиной Нила. Они господствуют над миром живых, служат им напоминанием.

-   А какая самая высокая пирамида? - поинтересовался Донателло.

-   Пирамида фараона Хуфу - самое большое сооружение древнего мира, 146 метров в высоту.

-   Сколько? - переспросил Микеланджело.

-   146 метров.

-   Наверное, для древних египтян это было большим достижением, - удивленно сказал Леонардо.

Черепашки и Эйприл шли за профессором Брэдли. Казалось, он был рад снова встретиться с теми местами, где успел побывать раньше; рад был не только показать их своим друзьям, но и самому узнать что-нибудь новое. Идти по песку оказалось тяжело и, увидев верблюдов, профессор Брэдли предложил продолжить путешествие на них. Черепашки облегченно вздохнули.

-   Теперь мы поплывем на кораблях пустыни, - усаживаясь на самого большого верблюда, произнес профессор Брэдли.

-   Похоже, наш профессор на солнце перегрелся, - прошептал Леонардо на ухо Микеланджело.

-   Не перегрелся, - закинув ногу на спину верблюду, возразил Микеланджело, - это верблюдов называют кораблями пустыни.

-   Помогите! - закричала Эйприл, падая с верблюда.

К ней подбежал Донателло.

-   Держись!

Он помог ей охватить сильнее руками небольшой рожок, что торчал спереди седла. Эйприл села уверенно и прямо.

Когда все взобрались на верблюдов, профессор подозвал бедуина и что-то сказал ему. Тот в знак согласия кивнул, потом потянул за уздечку верблюда, на котором сидел профессор Брэдли. Верблюд послушно тронулся с места.

-   Какое странное ощущение, - рассуждала Эйприл, - корабль этот сильно качает. Ноги верблюд переставляет медленно, но каждый шаг отдается в его горбу. Меня бросает то вперед, то назад, как маятник в настенных часах. Лео, ты это чувствуешь? - обратилась она к Леонардо, который раскачивался на верблюде впереди нее.

-   Да-а. Я стараюсь держаться руками и ногами. Все мои мысли только об одном - как бы не упасть.

Караван поднимался в гору. По обе стороны дороги-насыпи желтел песок. Мелкие песчинки поблескивали на солнце. Далеко слева остались пригороды Каира, где недавно купались в священных водах Нила черепашки. А справа, вплоть до самого горизонта, виднелись пески пустыни.

Наконец показались пирамиды. Недалеко от них верблюды остановились. Они опускались сна чала на передние ноги, затем ложились, чтобы можно было слезть с седла. Черепашки, пошатываясь, подошли к профессору Брэдли, следом за ними плелась Эйприл.

-   Дорога была для вас не очень приятной? - спросил он.

-   Да как сказать! - воскликнул Микеланджело. - Уж лучше качаться на верблюде, чем парить в воздухе в лапах крылатого муравья.

Все засмеялись.

-   Вы подождите меня, я подойду к профессору Арнольду. Видите, вон он стоит. Он писал мне, что исследовал дагшурскую пирамиду. - Профессор Брэдли стал медленно удаляться.

-   Ну и жара, а возле пирамид совсем нет тени, - сказал Леонардо.

-   Смотрите-смотрите! - крикнул Рафаэль. - Видите, там люди в пирамиду спускаются.

-   А я даже не подозревал, что туда можно спускаться, - в недоумении произнес Микеланджело.

-   Конечно, ты же привык подниматься, - подшутил над ним Леонардо. - А если и нам спуститься в одну из них.

-   Куда? - спросил Донателло.

-   В пирамиду, - уточнил Леонардо. - Возможно, мы встретим там что-нибудь необыкновенное.

-   Но профессор просил нас подождать, он скоро вернется, - возразил Донателло.

-   Как хотите! Кто со мной? Микеланджело, ты идешь?

Микеланджело отрицательно покачал головой.

-   Леонардо, не ходи, там можно заблудиться, - предостерегал Донателло.

-   Мне нечего здесь бояться, разве что проголодается какая-нибудь тварь из саркофага, так у меня для нее меч приготовлен.

Леонардо ушел один. Эйприл не вмешивалась в разговор; похоже, она перегрелась на солнце. Взгляд ее был безразличным, руки в бессилии опустились вдоль тела. Черепашки заметили, что Леонардо направился к дальней пирамиде, в которой вскоре и скрылся.

Глава 15. Сфинкс-убийца

Леонардо медленно и осторожно спускался в узкую шахту, пробитую в грунте. Ему приходилось пригибать голову, чтобы не стукнуться о выступы камня. Под ногами лежали доски с перекладинами. Он ступал на них, чтобы не скатиться вниз, придерживаясь за деревянные перила, прикрепленные к стене.

Согнувшись, он долго шел, освещая дорогу фонариком. А когда спустился глубоко под землю, удивился, потому что увидел большой дворец, в котором было множество комнат с мебелью и вещами. Леонардо становилось страшно. Он направился в одну из комнат, потом еще в одну и незаметно оказался в лабиринте, из которого трудно было найти дорогу назад. Вдруг перед ним вспыхнул яркий свет, похожий на свет солнца. Леонардо прикрыл рукой глаза, другой рукой он схватил рукоятку меча, который был укреплен ремнем на поясе.

Когда он открыл глаза, свет уже был не таким ослепительным. Леонардо хотел сделать еще несколько шагов, но каменный пол разъехался и образовалась глубокая пропасть. Леонардо отпрянул назад. На другой стороне пропасти прямо перед ним сидел сфинкс. Леонардо заметил, что внешне это была полуженщина, полу львица с крыльями.

Неведомая сила виделась в глазах сфинкса. И лишь только Леонардо посмотрел в эти глаза, как нечто парализовало его. Сфинкс время от времени издавал жуткий рев и как только понял, что Леонардо находится в его власти, заговорил с ним женским голосом:

-   Кто звал тебя сюда?

-   Никто, - выдавил из себя Леонардо.

-   Тогда зачем ты пришел?

-   Я хотел посмотреть.

-   И что же ты увидел?

-   Чудовище.

-   Ты, оказывается, умеешь грубить! Нехорошо!

Леонардо попытался направить в сторону свой взгляд, но сфинксу удалось помешать ему.

-   Даже не надейся, что тебе удастся легко выбраться отсюда, - сфинкс раскрыл пасть, похожую на огромную печь; из глубины ее вырывались алые языки пламени.

-   Отпусти меня, - сквозь зубы сказал Леонардо.

-   Отпустить? - сфинкс засмеялся. Звонкое эхо понесло этот смех по подземелью.

-   Что тебе нужно от меня?

-   Разве не ты сам пришел сюда? Разве не ты сам хотел меня видеть?

-   А теперь не хочу!

-   Ты уйдешь отсюда, если отгадаешь мою загадку. Ну, что? Согласен?

Леонардо кивнул головой.

-   Не слышу, так ты согласен? - еще раз спросил сфинкс, повысив голос.

-   Да, давай свою загадку.

-   Не спеши, ведь ты еще не спросил, что тебя ожидает, если я не получу правильного ответа. Или тебе это не интересно знать?

-   Не томи, говори, - обессилев, Леонардо еле держался на ногах. Казалось, сфинкс тянет из него жизненные силы. Лео горделиво вскинул голову, сосредоточился, хотя это было не так просто.

-   Если ты не скажешь, кто утром ходит на четырех ногах, в полдень на двух, вечером на трех, ты окажешься в моей пасти. Я жду ответа.

Леонардо молчал. В этот момент он думал, хорошо бы стоять сейчас там, на жаре, возле пирамид рядом с друзьями и ждать, когда вернется профессор.

Эйприл постепенно привыкала к жаре, ей стало легче. Донателло, Микеланджело и Рафаэль разглядывали пирамиды.

-   Эй, ребята, - обратилась она к черепашкам, - почему вы втроем, разве профессор Брэдли ушел с Леонардо?

-   Да нет, это Леонардо ушел без профессора Брэдли, - ответил Микеланджело.

-   И вы отпустили его одного?

-   А что с ним может случиться? Ведь он здесь рядом, - Рафаэль указал рукой на дальнюю пирамиду, - вон он в той пирамиде прохлаждается.

-   Мы должны вернуть его. Ведь профессор просил нас ждать здесь, - решительно сказала Эйприл. - Мне не нравится, что вы в последнее время слишком часто поступаете необдуманно.

Эйприл подождала минутку, чтобы все подошли ближе. Девушка была так взволнована, что, казалось, жара больше не действует на нее.

-   Сейчас мы вместе пойдем за профессором, а потом спустимся в пирамиду за Леонардо.

Черепашки поспешили за Эйприл.

-   Эйприл, не так быстро, - заметил Микеланджело.

-   Леонардо забыл, что нам говорил учитель, а об этом забывать нельзя, - Донателло посмотрел на Микеланджело и Рафаэля.

-   Даже если он и забыл, мы должны были ему напомнить, - занервничал Рафаэль.

-   Случись несчастье, я не прощу себе, что не остановил вовремя Леонардо, - добавил Донателло.

Эйприл первой подошла к профессору Брэдли. Она извинилась, что прервала его беседу с профессором Арнольдом. Отведя его в сторону, объяснила, что нужно спуститься в пирамиду за Леонардо. Профессор ни о чем не спрашивая, направился к пирамиде, за ним последовали остальные.

Спускаться было трудно. Маленький фонарик не мог достаточно осветить шахту, чтобы каждый видел дорогу. В каком-то месте профессор Брэдли достал из кармана катушку ниток и привязал конец к перилам. Эйприл заметила это.

-    Для чего вы это сделали?

-   Вы еще не знаете, сколько комнат-ловушек или обманных ходов-лабиринтов находится в этой пирамиде.

-   Так это для того, чтобы не заблудиться?

-   Конечно.

-   Профессор, здесь так темно, как же освещались эти пирамиды в древности? - послышался сзади голос Микеланджело.

-   Там, наверху, - показал Брэдли на вход, - стоял человек с металлическим зеркалом в руках и посылал сюда луч солнца. Другой человек, который стоял здесь, на повороте, ловил луч своим зеркалом и передавал его дальше. Потом еще и еще. И так до самой гробницы.

Профессор остановился и предложил всем немного отдохнуть. Через несколько минут движение возобновилось.

-   Где же может быть Леонардо? - тревога охватила Эйприл. - Может быть, крикнуть? Леонардо!..

Голос ее канул в темноте. Сколько Эйприл ни вслушивалась, никто ей не ответил.

-   Я думаю, что до главного зала он не дошел, - предположил профессор, - а свернул где-то раньше.

-   Да тут оказывается целый дворец! - воскликнул Микеланджело, входя в главный зал, где стоял саркофаг с мумией фараона.

-   Куда же он мог пойти? - вслух соображал профессор. - Единственная просьба к вам: не расходитесь, нитка укажет нам обратную дорогу.

Пройдя несколько комнат, профессор заметил впереди яркий свет.

-   Мне кажется, сейчас мы найдем его. Но что это? Вы слышите? - профессор поднял указа тельный палец и прислушался.

-   Похоже на звериное рычанье, - тихо произнесла Эйприл.

-   Да нет же, это смех, - уточнил Рафаэль.

Дальше идти становилось небезопасно. Профессор Брэдли подозвал всех к себе:

-   Главное, не шуметь, попробуем подойти ближе, чтобы узнать, что там происходит. Идите за мной...

Свет становился все ближе и ближе. Вскоре они подошли к комнате, из которой он исходил. Спрятавшись за угол, заглянули вглубь комнаты. Эйприл, увидев огромного сфинкса, чуть не закричала, но профессор вовремя зажал ей рот ладонью. Донателло порывался выйти на помощь Леонардо, но Рафаэль и Микеланджело удержали его.

-   Погоди, - прошептал Рафаэль, - мы не знаем, в чем тут дело.

Черепашки прислонились к стене и стали слушать.

Сфинкс приподнялся, готовясь к прыжку. Глаза его метали искры, которые способны были обжечь каждого, кого бы они ни коснулись.

Леонардо, собрав последние силы, качаясь, крикнул сфинксу:

-   Повтори свою загадку.

Сфинкс недовольно прорычал, потоптался на месте.

-   Не мучай себя напрасно, откуда тебе знать, кто утром ходит на четырех ногах, в полдень на двух, вечером на трех.

-   Человек - в детстве, зрелости и старости, - крикнул профессор Брэдли.

Сразу же сфинкс закатил глаза, в комнате стало темно. Он издал ужасный громкий рев и бросился в пропасть. Леонардо упал на каменный пол и потерял сознание.

Профессор Брэдли посветил фонариком на то место, где минуту назад была пропасть, но ее там не было. Эйприл бросилась к Леонардо.

-   Он мертв? - испуганно посмотрела девушка на профессора.

-   Нет, он потерял сознание от переутомления, - профессор прижался ухом к груди Леонардо, - он слабо дышит. Его нужно поднять наверх.

Донателло и Микеланджело подхватили Леонардо и понесли к узкой шахте, по которой только что спускались. Профессор Брэдли накручивал нитку на катушку, указывая обратную дорогу. Эйприл и Рафаэль шли рядом, переговариваясь.

-   Как ты думаешь, с Леонардо все будет в порядке? - спросила Эйприл.

-   Думаю, что ничего серьезного. Ему уже никто не угрожает, - Рафаэль оглянулся, но ничего, кроме темноты, не увидел.

-   Здесь, оказывается, много тайн... Профессор, а откуда вы знаете ответ на загадку сфинкса-убийцы?

-   Из греческой мифологии. Ее разгадал Эдип.

Профессор остановился. Впереди их ждал тяжелый подъем.

Глава 16. Дагшурская пирамида

Когда же после долгих усилий удалось поднять из шахты Леонардо, усаживаясь рядом с лежащим другом, Микеланджело проворчал:

-   И зачем только понадобилось этим древним людям строить пирамиды, ведь хоронят сейчас без них.

Профессор сел поближе к Микеланджело. Было видно, что Брэдли устал, но, услышав вопрос, поспешил ответить на него:

-   В древнем Египте существовал заупокойный культ. В Египте нет культов воскрешающей и умирающей природы, но подземный бог есть. Осирис, сам умерший и сошедший в преисподнюю, оказывает помощь человеку, попавшему в царство мертвых. После смерти должны были сохранить тело умершего - обиталище его души. Заботились о гробнице царя, так как он оттуда должен был покровительствовать своей стране. Отсюда - обычай снимать гипсовые слепки с покойного, желание повторить в камне его облик. В пирамидах ставили саркофаги с мумиями фараонов.

-   Микеланджело, ведь нашего архитектора Мересу фараон назначил управителем всех строительных работ, - перебила профессора Эйприл. - А ты помнишь, что он строил?

-   Да неужели пирамиду?

-   Именно, «каменный Дом вечности».

В это время застонал Леонардо. Постепенно он начал приходить в сознание.

-   Его нужно показать врачу, - сказал профессор Брэдли. - Похоже, мне придется обратиться за помощью к профессору Арнольду, в его группе археологов есть врач.

Леонардо положили на плащ, спереди его нес Донателло, а сзади Рафаэль. Профессор Брэдли, Эйприл и Микеланджело шли сзади, им было грустно осознавать, что путешествие только началось, а у них уже такие неприятности.

В поселке, где разместились археологи, Леонардо осмотрел высокий крепкий мужчина. Он сказал профессору Брэдли, что его спутнику нужен покой и хороший сон, которые сделают свое дело. Черепашек-ниндзя накормили: конечно, еда была не так вкусна, как, например, у Роби. Черепашки еще получили возможность отдохнуть в палатке, которую установили для них трое мужчин-археологов.

Эйприл сразу же принялась наводить порядок. На брезентовом полу палатки ногам было горячо от нагретого за день песка. Девушка разложила шесть спальных мешков с одной стороны, а с другой поставила небольшой складной стол и к нему шесть складных стульев. Рафаэль принес кувшин с водой.

Когда все было готово, черепашки принесли Леонардо и положили его на спальный мешок у дальней стенки палатки. Он спал.

Профессор Брэдли вскоре пришел с профессором Арнольдом, который подарил Эйприл яркий зонт.

-   Думаю, вам это поможет укрываться от жары.

Эйприл поблагодарила профессора Арнольда за столь практичный подарок, а потом пригласила зайти в палатку. За ним последовали профессор Брэдли, Донателло, Микеланджело и Рафаэль. Все разместились за столом.

-   Профессор Арнольд, как я уже вам сказал, исследовал дагшурскую пирамиду, - Брэдли обвел взглядом черепашек и остановил его на Эйприл, - думаю, вы с интересом послушаете его рассказ, а вы, Эйприл, обязательно упомяните о нем в своем репортаже.

-   Мы вас слушаем, профессор, - быстро произнесла Эйприл.

-   Я проанализировал скелетные останки из захоронения в пирамиде Среднего царства, которую приказал построить фараон Аменемхет III на краю поля пирамид у Дагшура. Я нашел в центральной погребальной камере великолепный, но пустой саркофаг из гранита, и с этого времени считалось, что пирамида является только памятником фараону, а настоящая его могила была в другой пирамиде в Гаваре.

-   Мы уже и раньше слышали о саркофагах, - перебил профессора Арнольда Микеланджело, - но в одном находились сокровища, а в другом - крылатый муравей.

Профессор Арнольд изобразил на лице удивление.

-   Да-да, - подтвердил профессор Брэдли, - мой друг прав. Я не писал вам, но я действительно нашел в саркофаге, который привез из последней экспедиции, сокровища. Они, увы, исчезли на следующий же день. А недавно Микеланджело чуть не стал жертвой крылатого муравья, который, по мнению некоторых ученых, проспал в саркофаге со времен древнего Египта, и проснувшись, сначала убил, а потом выпотрошил работника музея.

-   Но возможно ли такое! - воскликнул профессор Арнольд.

Брэдли пожал плечами.

-   Мы свидетели тому, как Микеланджело летал над городом в лапах крылатого муравья, - подтвердила Эйприл.

-   А ведь я думал, что только изучение пирамид может рассказать нам что-нибудь новое о древнем Египте... А тут такое сохранилось! Да-а, я ошибался, - вздохнул профессор Арнольд.

-   Микеланджело чуть не распрощался с жизнью, - вставил Рафаэль.

-   За это, конечно же, крылатого муравья убили? - спросил профессор, надеясь услышать обратное.

-   Да, черепашки-ниндзя, которых вы здесь видите, расправились с ним, - торжественно заявила Эйприл.

-   А как же иначе, - огорченно произнес профессор Арнольд.

-   Не расстраивайтесь, коллега, крылатый муравей успел оставить детеныша.

-   Вот так-то лучше, это уже радует.

-   Что же может радовать, - наливая в стакан воды, заметил в недоумении Донателло.

-   Ка-ак! Разве вы не понимаете, какую научную ценность представляет этот крылатый муравей!

-   Возможно! Я об этом не задумывался раньше, - Донателло медленно стал пить воду.

-   А насчет сокровищ... Постойте-постойте, кажется я слышал о каких-то сокровищах, найденных в пирамиде, но не уверен, что это именно те, - профессор Арнольд сделал небольшую паузу, затем продолжил. - Хорошо, если сокровища возвращаются, что маловероятно. Хуже, когда они попадают в руки грабителей. Беда в том, что не осталось ни одной нетронутой гробницы. Фараоны древнего царства сооружали для своего погребения гигантские пирамиды. Все они были разграблены. Ведь хоронили фараонов с необычайной роскошью. Это и привлекало грабителей, которые во все времена искали легкой наживы.

-   Так все же, что вы обнаружили в дагшурской пирамиде? - спросила Эйприл.

-   При раскопках в подземелье, - уверенно начал профессор Арнольд, - были найдены новые коридоры и еще две погребальные камеры с саркофагами того же типа, что и в центральной камере. В ряде мест отмечено опускание каменной облицовки стен до 5 см, трещины в потолочной плите и дверных балках, а также другие признаки того, что еще до окончания строительства огромная масса ядра пирамиды из необожженных глиняных кирпичей давила на подземный лабиринт, прокопанный в мягком известняке.

-   Профессор Арнольд, почему вы сказали, что пирамида эта была памятником фараона, поясните, пожалуйста, - Эйприл была уверена, что получит исчерпывающий ответ.

-   О, это очень просто - фараон не решился использовать не надежную пирамиду для своей гробницы и вместо нее приказал построить новую, в Гаваре.

-   А дагшурская пирамида осталась пустой? - не у держался Микеланджело.

-   Не-ет, в обоих вновь найденных саркофагах и рядом были скелеты и остатки предметов погребения. Все было раскидано грабителями могил.

-   И тут грабители, - возмущенно произнес Донателло.

-   А как без них, они везде успевают. Так вот, - профессор слегка нахмурился, - из надписей на предметах из первого саркофага мы узнали, что речь идет о могиле «наследной царицы, госпожи Обеих Земель, то есть Верхнего и Нижнего Египта, супруги фараона...», в другом саркофаге также лежала жена фараона, видимо, главная из его жен, носившая титул «Аат» - «Большая». Антропологический анализ показал, что перед нами останки женщин, первая из которых умерла в возрасте около 25 лет, а вторая - 25-30 лет. Хотя останки сохранились только в виде скелетов, нетронутая поверхность костей, большое количество кусочков смолы, рассыпанных между ними, и другие признаки свидетельствуют о том, что обе женщины были тщательно мумифицированы.

-   И что здесь такого особенного? - Микеланджело вопросительно посмотрел на профессора Арнольда.

-   До сих пор полагали, что использованный здесь метод мумификации применялся только со времен 18-й династии (около 1425 года до н. э.), но применение его при погребении этих двух цариц, а также два еще более древних свидетельства, которые я нашел в захоронении начала 12-й династии в Лиште (около 2000 года до н. э.), отодвигают известия об этой технике на 550 лет.

Профессор Арнольд остановился, услышав стоны Леонардо. Донателло встал из-за стола, налил в стакан холодной воды и подошел к Леонардо.

-   Одну минуту, я дам ему пить, - сказал Донателло, приподнимая голову друга.

Леонардо жадно глотал воду, его приподнятая голова лежала на руке Донателло.

-   Он скоро поправится, - сказал профессор Брэдли, - похоже, что этот сфинкс не только убийца, но и энергетический вампир. Леонардо совсем обессилел.

Профессор Брэдли замолчал, на его бледном лице отражалось сострадание.

-   Тогда почему у всех такие кислые физиономии, не понимаю, - окинув взглядом присутствующих, с улыбкой произнес профессор Арнольд, - ведь самое страшное уже позади.

Донателло устроился на спальном мешке рядом с Леонардо. Эйприл достала из своей сумочки записную книжку с вложенной в нее ручкой, а затем сделала несколько пометок.

-   Профессор Арнольд, мы ждем продолжения вашего рассказа, - извиняющимся голосом заметила Эйприл.

-   Так вот, царицы из Дагшура весьма отличались друг от друга по физическим признакам. Череп первой из них был выше и изящнее, с удлиненным и узким лицом, у другой был череп низкий, с более широким лицом, разница наблюдалась и в других признаках.

-   Каких? - непроизвольно вырвалось у Микеланджело.

-   Первая царица была по египетским меркам высокой.

-   Интересно, какой же рост был у этой царицы? - покачиваясь на стульчике, поинтересовался Рафаэль.

-   166 сантиметров.

-   Даже меньше меня, - вставила Эйприл.

-   Другая же, - продолжал профессор Арнольд, - хоть и носила титул «Большая», ростом была всего 155 сантиметров. Разные были у них и группы крови: у первой 0, у второй АВ. Из этого явствует, что фараон взял в жены представительниц двух неродственных семей. Необходимо также добавить, что у входа пирамиды я обнаружил в скелетном материале, выброшенном скорее всего грабителями, останки еще двух женщин.

-   Тоже жен фараона? - спросил Микеланджело.

-   Одной было 50-70 лет, другой - лет 25-30. Судя по следам золотой фольги, которой были обернуты мумифицированные останки первой из них, можно предположить, что и она была членом царской семьи.

Профессор Брэдли посмотрел на свои отечные ноги в коротких шортах, вытер пот со лба, шеи платком, на котором был рисунок в мелкую клетку, затем встал и медленно прошелся по палатке, стараясь не споткнуться о чьи-нибудь ноги. Ступать ему было больно и он остановился, оперся спиной о железную стойку в углу палатки.

Микеланджело, сидя за столом, позевывал, стараясь делать это незаметно для других. Ближе к вечеру жара стала спадать, и в палатке повеял чуть прохладный ветерок. Все облегченно вздохнули, а Эйприл заметно ободрилась, поэтому сыпала вопросами, желая задержать профессора Арнольда еще на какое-то время:

-   А можно ли по останкам человека узнать о его болезнях?

-   Это хороший вопрос. Но ответить на него я смогу лишь тогда, когда вы дадите свое согласие: услышать еще об одном исследовании.

Эйприл подскочила на стульчике так, что тот едва не сложился, а за тем ответила за всех:

-   Прекрасно! Когда еще у нас появится такая возможность!

-   В одной из экспедиций с английским египтологом Мартином в Саккаре, на полпути от Абусира до Дагшура, мы открыли великолепную гробницу последнего властелина 18-й династии - Хоремхеба, бывшего сначала генералом и командующим египетскими войсками при Тутанхамоне и Айе. Когда после смерти последнего Хоремхеб взошел на египетский трон, а это произошло около 1335 года до н. э. благодаря его второму браку с последней живущей представительницей рода фараонов 18-й династии - Мутноджемет, он приказал по примеру других властителей Нового царства возвести каменную гробницу в Долине фараонов на западном берегу Нила. В ней он и был похоронен около 1308 года до н. э. Без ответа остался вопрос: для каких целей была использована его саккарская гробница, которую он начал строить еще будучи генералом? И еще один вопрос заинтересовал историков: куда исчезла жена фараона на четвертом году его правления?

Кажется, вы писали мне в письме, - прервал Брэдли новую историю профессора Арнольда, что эти вопросы были разрешены благодаря тесному сотрудничеству археологов и антропологов.

-   Совершенно верно. На дне четвертой погребальной шахты гробницы Хоремхеба берет начало сложная система коридоров и камер, кончающаяся колонным залом, соединенным короткой шахтой с самой нижней погребальной камерой. В колонном зале, около устья шахты, были найдены вытащенные из погребальной камеры и разбитые на мелкие кусочки кости. В результате кропотливого труда из них удалось составить части черепа и скелета. И обнаружилось, что это останки женщины, умершей в возрасте 35-40 лет. Останки богатых предметов погребения, найденные рядом, хранят имя царицы Мутноджемет. Эти находки доказывают, что загадочное исчезновение царицы из жизни общества на четвертом году правления фараона не было результатом ее смерти, как считалось до сих пор, но произошло по другим причинам, так как она жила еще минимум 9 лет.

-   А как удалось это установить? - Эйприл зажала в зубах конец ручки.

-   На некоторых сосудах для вина, найденных в гробнице, стоит дата - 13-й год правления Хоремхеба. Останки царицы плохо сохранились. Реконструированный череп представляется скорее широким и низким, кости тонкие, что свидетельствует о плохо развитой мускулатуре женщины. Супруга фараона была маленького роста - около 151 сантиметра. По останкам можно определить, что она страдала рядом болезней.

Эйприл приготовилась записывать.

-   На костях видны так называемые линии остановки роста.

-   Что это значит? - попросила уточнить Эйприл.

-   То, что в детстве ее питание было недостаточным.

-   Сомневаюсь, что в царской семье возникали проблемы с едой, - борясь с зевотой, сонным голосом проговорил Микеланджело.

-   Вы правы, это могло быть связано скорее всего с болезнями. Значительно утолщенные кости черепного свода указывают на длительную анемию или эндокринные нарушения. Преждевременное выпадение зубов можно объяснить авитаминозом и недостаточным питанием во взрослом возрасте, но эти изменения мог ли быть связаны и с несколькими тяжелыми родами, которые перенесла царица, о чем свидетельствуют и патологически измененные тазовые кости.

-   Для одной царицы болезней не много ли? - осторожно заметил Рафаэль.

-   И сколько детей было у Мутноджемет? - стараясь правильно выговорить имя царицы, спросил Донателло; он лежал на спальном мешке, подложив руки себе под голову.

-   Истории неизвестен ни один потомок Хоремхеба: дети, видимо, умерли при родах или в раннем возрасте. Состоянием здоровья царицы можно объяснить и ее отход от общественной жизни на четвертом году правления Хоремхеба. Больная Мутноджемет несколько раз пыталась родить фараону законного наследника. За последнюю попытку она, вероятно, заплатила жизнью.

-   Но ведь фараон мог иметь несколько жен. Разве он больше не женился? - Рафаэль, сделав удивленные глаза, вопросительно посмотрел на профессора Арнольда.

-   Фараону в год смерти Мутноджемет было не менее 63 лет. Он больше не женился и не оставил после себя наследника. Преемником он назначил своего любимца, опытного воина, а впоследствии близкого советника Прамесса, сына офицера Сети. После смерти Хоремхеба тот стал под именем Сети 1 основателем новой 19-й династии.

Эйприл. многозначительно улыбнулась, посмотрев на профессора Брэдли. Тот понял в чем дело и в знак согласия кивнул головой.

-   А ведь профессор Брэдли привез нас сюда, чтобы разгадать загадку деревянного сфинкса, внутри которого был найден папирус. В нем говорилось о судьбе молодого архитектора Мересу.

-   Да-а, - вскочив со спального мешка, подхватил Донателло разговор, начатый Эйприл, - Мересу был сыном простого землевладельца, а потом получил титул высших сановников в древнем Египте, потому что он был другом фараона.

-   Профессор Брэдли, что-то я не совсем понимаю, в чем же тайна деревянного сфинкса, раз вы так много знаете, - профессор Арнольд пожал плечами.

-   Еще в 1881 году при помощи местных жителей нашли недалеко от Долины Царей потайную гробницу, в которой лежало более сорока мумий фараонов. Это было настоящей сенсацией!

-   Да, я знаю об этой находке, и что же? - заявил профессор, пытаясь понять, к чему клонит коллега.

-   В грубо и, видимо, наскоро высеченной пещере покоились, сложенные друг подле друга, могущественные владыки древнего Востока, чьи имена были известны всему миру, но которых никто и не мечтал увидеть собственными глазами. Потребовалось, однако, много времени, чтобы убедиться, что все мумии были перевезены сюда после ограбления их погребений. Некоторые даже лежали в чужих саркофагах. И вот, сопоставляя надписи на саркофагах и надписи на пеленах, в которые были завернуты мумии, с ранее известными папирусами, ученые установили, чьи это мумии. Позже в тех же местах обнаружили еще несколько тайных захоронений с саркофагами. Среди предметов, найденных вместе с мумиями, был и деревянный сфинкс размером в рост человека. Этого сфинкса нам подарили, когда мы покидали Египет. А потом... по некоторым причинам я стал подозревать, что сфинкс внутри полый и что там, следовательно, могут храниться предметы или документы, представляющие научную ценность. Не буду вам рассказывать, сколько мне пришлось повозиться с этим сфинксом, пока подтвердилась догадка. И что бы вы думали? Деревянный сфинкс из потайной гробницы также оказался саркофагом, но саркофагом совершенно необычным, сделанным не в форме человеческой фигуры, а в форме сфинкса из двух кусков редкого эбенового дерева. Это обстоятельство указывало, что мумия, которая лежит в саркофаге, принадлежит если не фараону, то, во всяком случае, члену царской фамилии. Саркофаг, очевидно, был раньше оббит листовым золотом, позже ободранным грабителями. Никаких надписей на саркофаге не было. И все же мы можем с уверенностью отнести его к началу Нового царства, а точнее - к 1424-1400 годам до нашей эры.

-   Разве мыслима такая точность? - спросила Эйприл. - Как можно установить время изготовления предметов древности, когда на это нет прямых указаний?

-   В данном случае это было нетрудно. На груди сфинкса сохранились контуры солнечного диска с лучами, протянутыми в виде рук. А такое изображение могло быть сделано лишь в период царствования фараона Аменхотепа IV. Это любопытнейшая личность! - профессор обратился за подтверждением к профессору Арнольду.

Профессор Арнольд внимательно слушал, скрестив руки на груди, но, почувствовав, что от него хотят услышать какую-то информацию, поднял голову и заговорил:

-   Всю жизнь Аменхотеп IV боролся за объединение государства, преодолевал отчаянное сопротивление жрецов и землевладельческой знати, державшей в своих руках большие княжества, - он замолчал, слегка наклонив голову.

-   В борьбе со жрецами и аристократией Аменхотеп был вынужден опираться на мелких землевладельцев - немху. Этому фараону, пожалуй, нельзя отказать в последовательности. Если можно установить неограниченную монархию на земле, то почему бы не сделать этого и на небе? И Аменхотеп запретил поклонение древним божествам, уничтожил их изображения и имена на всех памятниках и установил поклонение единому богу солнцa - Атону. Фараон покинул ненавистную ему столицу Фивы, или (по-египетски) Уасет, и построил себе в Среднем Египте новую роскошную резиденцию - город Ахетатон. Даже свое имя Аменхотеп сменил на Эхнатон. После смерти Аменхотепа восторжествовала жреческая реакция, все новшества были уничтожены, новый город разрушен, а самое имя Аменхотепа исключено из списка фараонов...

-   Но, профессор Брэдли, - обиженно сказал Донателло, - почему обо всем этом мы узнали от вас только теперь?

-   Мне не хотелось слишком утомлять вас подробностями.

-   Ничего себе! - возмутился Микеланджело. - Ведь многое же теперь проясняется.

-   Что именно? - профессор Брэдли, казалось, горел от возбуждения. Он опять сел за стол.

-   Текст папируса, честно говоря, мне был не совсем понятен без этих, как вы говорите, подробностей. Помню начало: «Велик и всесилен бог Атон - единый, который создал себя сам. Велик и всесилен Эхнатон - повелитель Верхнего и Нижнего Египта». Раньше оно казалось мне бессмысленным, ну, нечто вроде необходимой заставки. А сейчас я представляю, как же тяжело было этому Эхнатону среди людей, которые его ненавидели, - Микеланджело задумался.

-   Ну да, - добавил Рафаэль, - как же было фараону, этому Аменхотепу, который потом стал Эхнатоном, не любить молодого архитектора Мересу. Наверное, сыновья фараона ненавидели своего отца за это.

Оживленную беседу прервал профессор Арнольд:

-   Мы, однако, засиделись. Темнеет здесь быстро, пора расходиться. Рад был познакомиться с вами.

Брэдли вышел из палатки вслед за профессором Арнольдом. Некоторое время еще были слышны их голоса, но черепашки устали за долгий день и уже не вникали в разговор. Они устроились на спальных мешках и вскоре уснули. Эйприл ждала, когда вернется в палатку профессор Брэдли. Она сидела за столом на стульчике, подобрав под себя ноги. И думала: «Хорошо бы снова завтра пригласить доктора, чтобы тот еще раз осмотрел Леонардо». Потом и она легла на свой спальный мешок. Сон не мог овладеть ею долго. Разговоры оживили богатое воображение. Эйприл представляла, как выглядел архитектор Мересу, каким он был благородным человеком, раз сам фараон оказал ему такое внимание. Наконец, Эйприл взяла книгу, которую привезла с собой. Свет от фонарика падал на страницы. Читать было скучно, и ей вспомнились слова из какого-то романа: «…читал скучную книгу, уснул, во сне приснилось, что опять читаю, проснулся от скуки - и так три раза».

Профессор Брэдли вошел тихо, чтобы никого не разбудить. Увидев, что Эйприл еще не спит, он спросил, укладываясь спать:

-   Ну что, не жалеешь, что поехала?

-   Да ну что вы, это просто здорово! - шепотом воскликнула она. - Здесь все так интересно, да и общение с умными людьми приносит много радости.

-   Ну хорошо, будем спать.

Глава 17. Призраки в пустыне

Утром первым проснулся Леонардо. Он попытался сесть, но был еще так слаб, что панцирь перетягивал его тело назад. Рядом с ним лежал Донателло. Леонардо тихо позвал:

-   Донателло!

Донателло сразу же проснулся, одним рывком вскочил на ноги.

-   Это я тебя позвал, друг.

Донателло упал на колени перед Лео.

-   Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? - он окинул взглядом лежащего Леонардо.

-   Все нормально, только слабость большая, да руки и ноги не слушаются. А что говорил профессор Брэдли?

-   Он тебя спас, разве ты не помнишь?

-   Нет, мало что помню. Этот яркий свет из глаз сфинкса...

-   Жуткое зрелище, - бросил Донателло.

-   Он буквально пожирал меня изнутри, я хорошо это чувствовал, - глаза Леонардо расширились и округлились, голова его приподнялась, но тут же резко опустилась на прежнее место.

-   Леонардо, если бы не профессор Брэдли...

-   Расскажи мне, что он сделал, как он меня спас?

-   Он отгадал загадку сфинкса.

-   Да? И каков был ответ? Ведь я мог попасть в пасть этого чудовища и сгореть там. Ты понимаешь? - Леонардо вопросительно смотрел на Донателло.

-   Это - человек.

-   И все, так просто?

Микеланджело и Рафаэль открыли глаза почти одновременно и удивились, что Донателло разговаривает с Лео.

-   Вот это да! Здорово!

-   Леонардо пришел в себя!

Профессор Брэдли, а за ним и Эйприл подошли к уже стоящим полукругом черепашкам у спального мешка, на котором лежал Леонардо.

Потирая глаза, Эйприл суетливо спросила:

-   Может, доктора позвать?

-   Думаю, не стоит, - успокаивающим тоном произнес профессор Брэдли, - а вот накормить нужно, чтобы силы поскорее восстановились.

Эйприл ушла за едой.

-   Профессор Брэдли, - окликнул Леонардо ученого, отходившего от него.

-   Да-а, - тот оглянулся.

-   Спасибо вам, - глаза Леонардо заблестели.

-   Все в порядке. Друзей своих тоже поблагодарите.

-   А откуда вы знали ответ?

Присаживаясь на стульчик, приглаживая свои волосы, профессор Брэдли произнес:

-   Для меня эта загадка оказалась не сложной. Когда-то я изучал мифологию, так вот там я прочел о царе Эдипе, думаю, потом как-нибудь я расскажу вам о нем. А сегодня, - сделав паузу и посмотрев на черепашек-ниндзя, профессор добавил, - мы пойдем в пустыню...

-   Здорово! - крикнул Микеланджело.

-   Приключения продолжаются! - торжествовал Рафаэль.

Черепашки подпрыгивали на месте от радости, переполнявшей их. Но вскоре они успокоились, обратив взгляды на Леонардо.

-   Вот-вот, и я говорю, пойдут не все. Кто-нибудь останется присматривать за Леонардо, требовательно сказал профессор.

К этому моменту вернулась Эйприл с завтраком. В палатке ее встретило молчание.

-   Что притихли? - входя, поинтересовалась она. - Мне казалось, я слышала какие-то восторженные крики.

-   Кто останется присматривать за Леонардо? - послышался вопрос Донателло.

Черепашки молчали, опустив головы.

-   Видно, придется остаться мне, - обреченно произнесла Эйприл. - Идите уже, ладно.

Вскоре профессор Брэдли, Донателло, Микеланджело и Рафаэль пошли в пустыню. Мелкий песок набивался в сандалии профессора и начинал натирать ему пальцы. Профессор то и дело останавливался, вытряхивал его. Но потом перестал это делать, махнув рукой.

-   Вы только представьте, что время перенесло нас в древние города, которые существовали на этой земле тысячи лет тому, - профессор Брэдли решил по пути поделиться информацией.

-   Представили, что дальше, - вздохнул Донателло.

-   А глаза закрывать надо? - пошутил Микеланджело.

-   В пустыне представить и не такое можно, - таинственным голосом заметил Рафаэль.

-   Выжженная солнцем земля. Уже много дней дует хамсин...

-   Название какое-то рыбное, - хихикнул Микеланджело.

-   А что это? - спросил Донателло.

-   Донателло, ты меня удивляешь, - возмутился Рафаэль, - разве догадаться трудно: тебе же сказали, что дует, а что может дуть, если не ветер. А?

-   Это - палящий ветер пустыни Сахары. Дует день за днем, поднимает тучи мельчайшей пыли, которая покрывает сплошным слоем растения, постройки, одежду. В это время года, почти на два месяца, вплоть до нового разлива Нила, замирает жизнь в древнем Египте. Лишь чиновники - неутомимые и вездесущие сборщики податей - рыскают из селения в селение. Каждая вторая корзина урожая должна быть сдана в казну. И горе тому, кто не заплатит подати. Его хватают, кладут на землю и долго бьют плетьми или палками, потом связанного бросают в канаву. «Его жена и дети связаны перед ним; его соседи бросают все и бегут...»

-   А где же правосудие? - недоумевал Донателло.

-   На стороне богатых, где же еще, - пожимая плечами, ответил Рафаэль.

Профессор продолжал:

-   На раны несчастного оседает пыль, поднятая ветром пустыни, но никто не поможет ему. Ведь фараону нужно много богатств - он строит новую столицу. Летят, закручиваются, уносятся в небо пыльные вихри. Солнце висит в мгле, словно бубен из красной кожи гиппопотама. И уже с другой стороны доносятся глухие удары палок, свист плетей, отчаянные вопли истязуемых. «И оторви землепашца от труда его, и пусть он работает больше, чем могут сделать его руки...»

Руки черепашек-ниндзя сжались в кулаки; герои готовы были броситься на защиту того, кто в ней нуждался.

-   Спокойнее, друзья мои, - профессор Брэдли улыбнулся, - ведь это только рассказ.

-   Смотрите-смотрите! - крикнул Рафаэль.

-   Какая-то странная процессия движется по дороге! - занервничал Микеланджело.

Черепашки остановились, профессор Брэдли последовал их примеру.

-   Ну вот, допредставлялись. Кажется, мы и вправду оказались в древнем Египте. Объясните им... что мы из будущего, - кто нам поверит, - растерянно высказался Донателло.

Им навстречу шли чиновник и жрец. Одежды их были покрыты пылью, лица грязны, - эти люди шли издалека. В тесном кольце вооруженных воинов брели полуголодные рабы, на их плечах - закрытые пологом носилки. На носилках - тяжелые саркофаги; а внутри - мумии фараонов. Их погребения были разграблены в разное время, и теперь мумии переносили в новые гробницы, в месяц ветра и бурь, чтобы как можно меньше людей знало о втором посмертном путешествии властителей Египта.

Странная процессия собралась возле дикого безлюдного ущелья. Никто не обращал внимания на черепашек и на профессора. Отсюда отпустили чиновников, надсмотрщиков за рабами. Остались только воины и рабы-носильщики.

Ошеломленные неожиданной картиной, черепашки не могли сдвинуться с места, наблюдая со стороны за происходящим.

-   Не возьму в толк, это что: кино снимают? - спросил Рафаэль.

-   Это призраки, - тихо ответил профессор Брэдли.

-   А это еще кто такие? - недоумевал Микеланджело.

-   Земля здесь проклята, вот и маются души между небом и землей, не могут найти себе покоя, - профессор Брэдли сделал несколько шагов по дороге.

-   Вы куда? - испуганно позвал шепотом Донателло.

-   Пойдемте.

-   Нет, постоим, интересно, чем все закончится, - возразил Рафаэль.

Черепашки одобрительно глянули на Рафаэля.

-   Бесплатное кино, - увереннее заметил Микеланджело. - Хорошо бы еще по стаканчику колы!

Профессор Брэдли остановился.

-   Что ж, можно постоять, спешить некуда.

Дальше процессию повели двое: жрец бога Атона и человек на пальце которого сверкал перстень самого фараона - знак безграничной власти.

Впереди покачивалась черная деревянная фигура шакала. Это бог смерти Анубис провожал души умерших. За тем шла вереница носильщиков, а за ними отряд воинов. Не было здесь обычных для таких процессий плакальщиц, не слышалось погребальных песен потому что этот путь хотели сохранить в тайне.

В пустынном ущелье уже давно работали рабы-каменотесы. Они выламывали из гор огромные камни. Надсмотрщик чертил на скале линию входа в будущую пещеру. Рабы медленно, с величайшим трудом высверливали в камне глубокие отверстия, вбивали деревянные клинья, затем поливали клинья водой. Дерево разбухало и разрушало скалу, отваливалась каменная глыба. Затем все повторялось сызнова. Так вырубались глубокие гроты с длинными коридорами и узкими входами. Работа наконец была закончена. Надсмотрщики ожидали обещанной платы, рабы - облегчения своей участи, а некоторые наиболее усердные - долгожданной свободы.

Погребальная процессия подошла к огромной скале, скрывающей от взоров наиболее глубокую часть ущелья. Дальше пошли только рабы, они понесли носилки с саркофагами. Жрец и посланец фараона указывали им путь и торопили:

-   Помните, нужно закончить все до восхода солнца. Знайте: богатые дары ожидают усердных!

Рабы внесли саркофаги в пещеру, внутренние входы тщательно замуровали, а внешние завалили камнем.

Теперь надсмотрщики, рабы-каменотесы и рабы-носильщики отправились в обратный путь. Они шли вместе, и каждый думал о своей доле награды. Вот они приблизились к скале, где у костров их ожидали воины фараона.

Черепашки заволновались, предчувствуя приближающуюся трагедию.

-   Похоже, это кино плохо кончится, - с тревогой в голосе сказал Донателло.

-   Зачем воины окружают пришедших, и что это шепчет жрец на ухо военачальнику? - всполошился Рафаэль.

-   Кажется, час расправы настал, - произнес Микеланджело.

Жрец отошел от военачальника, а тот подал знак, и поднялись, сверкнули серповидные бронзовые мечи.

-   Черепашки, вперед! - скомандовал Донателло. - Не дадим им умереть!

-   Куда же вы! - вслед убегающим черепашкам кричал профессор Брэдли.

Но их было не остановить. Черепашки подоспели вовремя и бросились на воинов. Донателло нанес одному из них такой страшный удар в грудь, что тот зашатался и рухнул на песок. Воин, на какого ринулся Микеланджело, упал навзничь, сраженный ударами мощных кулаков, которыми ниндзя с быстротою молнии барабанил по его черепушке.

Тем временем Рафаэль мощным пинком в живот свалил еще одного воина, который напал на него с кинжалом. Затем, обнажив короткий меч, он бросился в толпу воинов, приготовившихся обороняться.

Скрестив руки на груди, профессор Брэдли стоял на дороге, как безучастный зритель.

-   Мерзкое отродье! - кричал, тяжело дыша, Донателло.

Вскоре еще несколько поверженных воинов распластались на песке. Профессор видел, как Рафаэль отразил удар тяжелого меча и молниеносным движением рассек горло врага. Из раны хлынула кровь. Раненый схватился левой рукой за горло и стал медленно отступать. Он громко хрипел и размахивал мечом, не подпуская к себе Рафаэля. Тот попытался нанести еще один удар, но воин, истекая кровью, парировал его и бросился бежать. Рафаэль побежал за ним. Противник остановился и развернулся, затем взмахнул мечом, намереваясь поразить Рафаэля. Тот уклонился. Соперники скрестили мечи. Рафаэль вонзил клинок в живот врага.

Последний воин отчаянно защищался против трех нападавших на него черепашек, но вскоре и он был убит.

Надсмотрщики, рабы-каменотесы и рабы-носильщики, прижимаясь друг к другу, сбились в кучу. Они не знали, что им делать.

-   Вы свободны, расходитесь по домам! - радостно крикнул Донателло.

Но никто не сделал ни малейшего движения.

-   Вам нечего бояться нас, мы ваши друзья, - попробовал объясниться Рафаэль, направляясь к толпе.

Те испуганно подались назад.

-   Вас смущает наш вид? Мы черепахи-ниндзя, мутанты, понимаете, - Микеланджело махнул рукой. - Ничего вы не понимаете. Вот убили бы вас воины...

Донателло подошел к жрецу и военачальнику, которые прятались за скалой.

-   Вам нечего от нас скрывать, где вы спрятали саркофаги, мы все видели. Кто в них?

Жрец и военачальник молчали.

-   Говорите, кто в них? Зачем вы приказали убить этих людей? - спросил Донателло у военачальника указывая рукой на толпу.

Профессор Брэдли наконец решился вмешаться. Он понимал, что черепашки затеяли бессмысленную игру. Через несколько минут профессор уже стоял рядом с Донателло.

-   Ты хочешь услышать от них ответы на свои вопросы? - Брэдли сурово глянул на Донателло, который, казалось, не замечал его присутствия. - Так знай, они не понимают тебя!

-   Поймут, - не отводя взгляда, сквозь зубы процедил Донателло. - Иначе, они пойдут вслед за своими воинами.

-   Ты нарушил реальный ход событий!

-   Я не допустил, чтобы пролилась невинная кровь!

-   Этот факт когда-то уже свершился, - доказывал профессор, тряся кулаками почти у носа Донателло.

-   Надеюсь, теперь насилие прекратится, - спокойно произнес Донателло.

-   Если бы! Поверь, завтра все повторится!

После слов профессора у черепашки на лице появилось недоумение:

-   Как это повторится?

-   А вот так, все произойдет точно так, как вы видели, только завтра никто никого спасать не будет.

-   А что же будет?

-   Крики ужаса и предсмертной муки огласят долину. Воины обступят тесным кольцом тех, кого сегодня вы освободили, а, спустя время, рядом с мертвыми рабами будут лежать мертвые надсмотрщики.

Профессор Брэдли говорил достаточно громко, так что Микеланджело и Рафаэль все слышали. Они замерли на месте, не зная, что в такой ситуации следует делать. Взгляды их были устремлены к спорящим.

Толпа людей, словно стадо овец, безропотно ждали развязки. Привыкшие за тысячи лет к смерти, они, казалось, добровольно отрекались от дарованной им свободы.

-   А дальше? - Донателло сгорал от нетерпения.

-   О месте погребения будут знать только два человека - жрец и посланец фараона. А эти люди не проговорятся... Отряд воинов быстро исчезнет, будто убегая от места страшной расправы. Там, где будут слышны крики и прольется кровь, закружатся с противными криками птицы, питающиеся мертвечиной. А рядом в недрах скалы будут лежать саркофаги с мумиями фараонов, многие из которых умерли сотни и даже тысячу лет назад.

Наступило молчание. Донателло несколько минут колебался, собираясь с мыслями. Мрачным было его лицо, глаза устремлены в землю, как у человека, который советуется сам с собой. Затем он повернулся к друзьям и громко сказал:

-   Жреца и посланца фараона надо убить.

Профессор Брэдли вздрогнул от такой неожиданной фразы.

-   Донателло, я не советую вам этого делать.

Микеланджело и Рафаэль подошли к Донателло.

-   Профессор прав, нам не удастся что-либо изменить, - Микеланджело взял за руку своего друга.

Солнце поднялось высоко и пекло с необычайной силой. Уставшие черепашки-ниндзя даже не заметили, как силуэты людей-призраков стали расплывчатыми, быстро побледнели, а потом и вовсе исчезли.

Они вчетвером стояли под лучами палящего солнца. Как сильно жгло это солнце! Все обливались потом, в горле пересохло. Их томила жажда, каждый чувствовал стеснение в груди.

-   Вот все и кончилось, - спокойно сказал профессор Брэдли, - их время кончилось, - уточнил он, вытирая пот. - А вы здорово сражались!

Черепашки приободрились.

-   Жаль, конечно, что мы не расправились со жрецом и посланцем фараона, - с сожалением произнес Донателло.

-   А ведь сначала я все воспринял всерьез, - Микеланджело развел руками и улыбнулся.

-   Даже жара не мешала нам победить воинов! - воскликнул Рафаэль.

-   Ну, что еще нас ждет сегодня? - спросил Микеланджело.

Профессор слегка толкнул Донателло, который сосредоточенно уставился в пустоту, где только недавно стояли жрец и посланец фараона. Донателло пошатнулся, но удержал равновесие.

-   Профессор, - обратился Рафаэль, - почему вы нам не рассказывали раньше о людях-призраках в пустыне.

-   Ого-го, разве можно обо всем рассказать! Донателло, похоже, ты немного перестарался с воображением.

Донателло улыбнулся, чувствуя, что оказался в неловком положении.

-   Кино какое-то мрачноватое, вот я и решил слегка его разнообразить, - попытался отшутиться Донателло, видя, как на него посмотрели его друзья.

-   И, конечно, дело не довел до конца, - подмигнул Рафаэль.

-   Да-а, - протянул Микеланджело, - с актерской работой ты справился, а вот с режиссурой слабовато получилось.

-   Хорошо-хорошо, я согласен в следующий раз взять тебя, Микеланджело, в сценаристы, - усмехнулся Донателло.

Дорога уходила далеко в пустыню, но профессор решил вернуться, так как посчитал, что для одного дня событий предостаточно. Черепашки попытались возразить, но безуспешно.

-   Я не так молод, как вы, иногда мне бывает трудно сделать что-то элементарное. Годы, знаете ли, берут свое, - профессор Брэдли вздохнул.

У палатки их встретила Эйприл. Черепашки бросились наперебой рассказывать ей о своем приключении. Профессор Брэдли предпочел пройти в палатку и отдохнуть на спальном мешке.

-   Ну, что я могу сказать, - развела руками Эйприл, выслушав каждого из друзей, - жаль, что я и Леонардо не видели этого.

-   Мы обязательно сходим туда все вместе, - пообещал ей Донателло.

-   Только придумай заранее, как ты поступишь в следующий раз, и уж не забывай, что каждый из тех, кого мы сегодня видели, привык к той роли, которую он исполняет в течение тысячелетий, поучал Микеланджело.

Глава 18. Заговор

Ближе к вечеру черепашки собрались в палатке.

Профессор Брэдли ушел обсудить кое-какие вопросы с коллегой Арнольдом, пообещав, что скоро вернется.

Леонардо заметно окреп и уже выглядел ничуть не хуже своих друзей. Спальный мешок стал его раздражать, и ему захотелось встать. Эйприл помогла ему сесть на стульчик, так как стоять на ногах без посторонней помощи он еще не мог.

Донателло заговорчески глянул на черепашек и Эйприл, которые сидели за столом.

-   Мне не хочется говорить профессору, - начал Донателло.

Леонардо сморщился, это явно ему не понравилось.

-   По-моему, наши беды как раз оттого и происходят, что мы не говорим профессору о своих намерениях, - укоризненно сказал Рафаэль.

-   ...потому что заранее знаю, что он не одобрит...

-   Что не одобрит? - встревожилась Эйприл.

-   ...завтра снова встретиться с призраками в пустыне...

-   Для чего нам это? - вопросительно глянул на Донателло Микеланджело.

-   ...чтобы...

-   Чтобы снова сразиться с отрядом воинов, - продолжил Рафаэль, - Донателло любит поиграть в войну.

Донателло встал и прошелся по узкому проходу в палатке.

-   ...чтобы посмотреть: кого несли рабы-носильщики в саркофагах.

-   А нам это удастся? - заинтересовался предложением Донателло Микеланджело.

-   Думаю, что да.

-   Это нереально, - возразил Рафаэль, - мы не успеем по времени.

-   А как ты себе это представляешь? - спросила Эйприл.

-   Мы потревожим их значительно раньше - когда они не успеют внести саркофаги с мумиями в построенные гробницы. Вот тогда-то мы и атакуем их, - Донателло был доволен своим планом.

-   Не нравится мне все это, лучше бы профессора поставить в известность,- произнес Леонардо.

-   Он будет против я и так знаю, - уверенно сказал Донателло.

-   Надо решать, - в голосе Микеланджело слышалось требование.

-   Можно сходить, уж там-то точно не опасно, - смело вставил Рафаэль. - Эйприл, что ты скажешь?

-   Я с вами.

-   Все согласны? - Донателло, задавая этот вопрос, знал ответ, но еще раз решил проверить.

-   Все.

Только Леонардо промолчал, и тут же поймал на себе сочувственные взгляды.

-   Вы можете идти, я понимаю, что нездоров... И профессору говорить ничего не буду.

Леонардо успел закончить свою мысль, как в палатку вошел профессор Брэдли.

-   По-моему, вы тут что-то обсуждали? - заметив серьезные взгляды, несколько иронично поинтересовался профессор, усаживаясь на стульчике. - Устал. Этот профессор Арнольд повел меня в исследуемую им гробницу, пришлось пойти, а теперь вот ноги болят.

-   А кто-то обещал нам о царе Эдипе рассказать, - осторожно напомнила Эйприл.

-   Как же, обещал и обещание свое сдержу.

Донателло и Микеланджело отправились на свои спальные мешки. Эйприл села рядом с Леонардо. Рафаэль стоял у входа.

Профессор собирался с мыслями...

-   Надумал царь Лаий, который правил Фивами, жениться и наметил себе супругой фиванку знатного рода - Иокасту. Перед свадьбой обратился он к оракулу с вопросом, будет ли его брак на счастье городу. Оракул ответил: «Да, если ты не родишь себе наследника». Долго он оставался бездетным, но однажды Иокаста ему объявила, что рождение ребенка не за горами. Лаий снова послал в Дельфы, и бог ему ответил: «Если у тебя родится сын - он станет твоим убийцей, и весь твой дом погибнет в крови». У него родился сын. Встревоженный Лаий передал младенца одному пастуху и велел отнести его на верхнюю поляну, чтобы тот там погиб. На горных пастбищах сходились фиванские и коринфские пастухи. Одному из коринфских пастухов понравился малютка, и он выпросил его для себя. Пастух Лаий, сжалившись над маленьким царевичем, исполнил его просьбу. «Чем ему погибать, - подумал он, - пусть лучше растет пастухом». Но так случилось, что у царской четы, Полиба и Меропы, родился в то время мертвый ребенок. Они и приняли чужого ребенка. Потому Эдип - так назвали они его, - вырос коринфским царевичем. Все же тайну его происхождения не удалось скрыть: то ли пастух проболтался, то ли Меропа, а только однажды, когда юные вельможи пировали вместе, один из них в ссоре назвал царевича «поддельным сыном своего отца». Разгневался Эдип, но не ответил ничего, а на следующий день отправился к родителям и спросил их, сын он им или нет. Те строго наказали обидчика и успокоили царевича. Их любовь была так очевидна и так велика, что нельзя было не успокоиться. Эдип заметил, что сплетня, хоть и опровергнутая царской четой, продолжает ему вредить. Чтобы заставить ее умолкнуть, он отправился в Дельфы, чтобы бог торжественно перед всей Элладой засвидетельствовал, что Эдип подлинный сын своего отца. И вот Эдип в Дельфах перед ликом Аполлона; но прямого ответа на свой вопрос он не получил. Зато бог сказал ему следующее: «Ты убьешь своего отца и женишься на своей матери».

Эйприл вздрогнула. Профессор Брэдли заметил растерянность в ее глазах.

-   Как такое может случиться?

-   Слушайте дальше... Эдип побледнел. Он решил не возвращаться в Коринф и побрел на восток, куда глаза глядят. Бредет он, бредет, погруженный в свои невеселые мысли. Вдруг - распутье, с одной из двух дорог сворачивает повозка, возница грубо окликает его. Смотрит Эдип - в повозке сидит старик, с ним пятеро провожатых. Идет дальше: сам, мол, посторонись. Дороги узкие, разойтись не всегда легко. Возница, его еще грубее окликает. Разгневался Эдип и ударил возницу. В отместку сидевший в повозке старик нанес ему удар посохом по голове...

-   Уж я бы за это, - вставил Донателло.

-   Не помня себя от ярости, Эдип ответил ему тем же. Слабый череп старика не вынес сотрясения. Несчастный скатился с повозки на дорогу. Тогда провожатые все вместе набросились на убийцу, но Эдип был богатырем, четверых он убил, пятый бежал.

-   Я бы не упустил, - произнес Рафаэль и сделал несколько резких движений рукой, рассекая воздух.

-   В те времена кровавые встречи на дорогах не были редкостью; и для Эдипа расправа у дельфийского распутья не была единственной. Вскоре он о ней даже позабыл. Идет дальше все по той же дороге, все на восток. Вот и Фивы. В Фивах смятенье, горе, в редкой семье не оплакивают потери мужа или сына. Что случилось? На соседней горе появилось чудовище, Сфинкс, крылатая дева-львица; она ежедневно похищает кого-нибудь из горожан. Освободиться от нее можно, только разрешив ее загадку, а этого никому не удается. Странно: что же царь? А царь убит шайкой разбойников; страной правит его шурин, и он обещал руку своей сестры, царственной вдовы Иокасты, а с нею и царство, тому, кто освободит Фивы от Сфинкса. Эдип призадумался: на родину все равно возврата нет; не попытать ли счастья здесь? Пошел он на указанную ему гору; страшная львица сидела на высокой скале - страшная, но красивая. Заговорила человеческим голосом.

Профессор Брэдли остановился, увидев, что Леонардо побледнел, закрыл глаза.

-   Леонардо, может не стоит говорить дальше? - спросил он. - Тебе, я вижу, нехорошо становится.

-   Нет-нет, профессор, продолжайте, - тихим голосом произнес Леонардо, набирая полный рот воздуха.

-   «За загадкой пришел?» - «Да».- «Ну слушай же». И она запела:

Есть существо на земле: и двуногим, и четвероногим

Может являться оно, и трехногим, храня свое имя,

Нет ему равного в этом во всех животворных стихиях.

Все же заметь: чем больше опор его тело находит,

Тем в его собственных членах слабее движения сила.

Эдип улыбнулся. «Складно и я умею сказать», - подумал он и после некоторого размышления ответил:

Внемли на гибель себе, злоименная смерти певица,

Голосу речи моей, козней пределу твоих.

То существо - человек. Бессловесный и слабый младенец

Четвероногим ползает в первом году на земле.

Дни неудержно текут, наливается тело младое;

Вот уж двуногим идет поступью верною он.

Далее старость приспеет, берет он и третью опору

Посох надежный - и им стан свой поникший крепит.

Певица слушала. По мере того, как юноша говорил, ее яркие очи гасли, мертвенная бледность покрывала лицо; под конец ее крылья повисли, и она бездыханная скатилась в пропасть. Город был освобожден от ужасной дани. Народ с восторгом приветствовал своего спасителя; всем сходом отвели Эдипа во дворец, к царице. Та, конечно, была не первой молодости, но кровь змея живуча: дочери спартов не скоро старились, а о красоте и говорить нечего. Эдип был счастлив, Иокаста тоже: наконец ей будет дозволено быть матерью! Действительно, она не замедлила стать таковой. О своем первом ребенке она не говорила мужу, желая навсегда схоронить эту грустную тайну, но думала о нем постоянно. Когда же боги послали ей дочь, она дала ей загадочное имя - Антигона, что значит: взамен рожденная. Вторую отец из благодарности к реке-кормилице своей новой родины назвал Исменой; за ними последовали один за другим два сына, Полиник и Этеокл. Царский дом казался упроченным навсегда.

Профессор Брэдли еще раз посмотрел на Леонардо, которого в это время Эйприл поила соком.

-   Но ведь это не конец истории, правда? - Рафаэль отошел от входа и сел за стол, наливая себе в стакан воду.

-   А вы, Донателло и Микеланджело, еще не спите? - с улыбкой спросил профессор.

-   Разве можно! - не удержались черепашки.

-   Приучу я вас к сказкам перед сном.

-   Это куда лучше, чем смотреть передачи по телевизору, - высказался Микеланджело.

-   А что ты имеешь против телевидения? - вступилась Эйприл, явно обидевшись.

-   Эйприл, не о тебе речь, - попытался защитить друга Донателло. - Ты делаешь просто прекрасные репортажи, вот и о нашем путешествии в Египет расскажешь своим телезрителям.

-   А они умрут от зависти, - добавил Рафаэль.

-   Пусть лучше не умирают, а то некому будет смотреть другие мои репортажи о наших приключениях, - успокоившись, мягким голосом произнесла Эйприл.

-   Так чем же закончилась эта история? - не отставал от профессора Рафаэль.

-   Раз вы еще не спите, тогда слушайте. И вдруг в Фиви пришла чума. Чума у древних эллинов считалась карою Аполлона, загадочным действием его незримых стрел.

-   Карой за что? - уточнила Эйприл.

-   Чаще всего за какое-ни6удь религиозное нарушение. А если так, то следовало обратиться к нему же, и он укажет, какими обрядами можно умилостивить божий гнев. Так Эдип поступил и теперь. По его просьбе шурин отправился в Дельфы. На этот раз бог не обрядов потребовал от него. Приказом было: отомстить за Лаия, карая смертью или изгнанием его убийцу. Но как убийцу найти, если никто не знал его имени. Известно было только одно: Лаий погиб от целой шайки разбойников.

-   Кто это сказал? - спросил Донателло.

-   Единственный уцелевший из его свиты.

-   Кажется, я догадался, кто убил Лаия, - кивая головой, прошептал Донателло на ухо Микеланджело.

-   Да, погоди ты, - тот отстранился от Донателло.

-   Уцелевшего хотели допросить... но, нет, шурин предлагает средство понадежнее. Жил в Фивах уже пятой жизнью мудрый прорицатель Тиресий. Послали за Тиресием. Но не пришел прорицатель. Послали еще раз. Пришел в гневе, но говорить что-либо отказался, дав понять царю, что он его щадит. Гневается Эдип, гневается и Тиресий. И вдруг царя озаряет ослепляющая мысль: кто был правителем до него? - Шурин. Кто станет им вновь, если его постигнет несчастье? - Шурин. Кто ездил в Дельфы и привез оттуда дурную весть? - Шурин. Кто советовал обратиться за разъяснениями к Тиресию? - Шурин. Эдип понимает, что шурин все подстроил. Шурин не сдается; чувствуя себя невиновным, он хочет оправдаться перед зятем. Происходит спор; к спорящим выходит Иокаста. Ласково, но решительно она требует от мужа, чтобы тот поверил клятве ее брата и отпустил его; затем она спрашивает о причине спора. Причина - предсказания и пророк. Иокаста вспыхивает: «Как, ты еще веришь в предсказания? Послушай, что я тебе расскажу». И она рассказала ему про предсказания, данное некогда ее первому мужу, что он будет убит собственным сыном. И что несчастный ребенок погиб в ущелье гор, а Лаия много позднее убила шайка разбойников у дельфийского распутья...

-   Эдип, наверное догадался, что это была не шайка, - заметил Микеланджело.

-   Вы правы, Эдип вздрагивает. «Гдe?» - «У дельфийского распутья. Чем же это страшно?».. Так страшно, что и представить себе нельзя: распутье... оклик возницы... старик в повозке... кровавый исход. Эдип спрашивает про подробности: Лаия убила шайка разбойников, а он был одиноким путником. «Но кто рассказал про эту шайку?» - «Единственный спасшийся». – «Пошли же за ним!» Скажу, что спасшимся был тот пастух, который принес на верхнюю поляну ребенка, а затем отдал его другому пастуху.

-   Он узнал в Эдипе того ребенка?! - удивился Рафаэль.

-   Как можно! - возразил ему Донателло. - Скорее всего, он хотел как-то оправдаться, вот и сказал, что напала целая шайка, ведь сам-то он убежал.

-   Если бы он признался, - вмешался Микеланджело, - что они впятером не могли защитить царя от одинокого путника, то был бы растерзан народом.

-   Эдип мучился сомнениями. «А что, если Лаия убил он? Лаия, царя, первого мужа своей жены - о прочих ужасах он пока не думает. Любящей душе Иокасты его муки невыносимы, и она выходит помолиться Аполлону. Молитва как будто услышана: является чужестранец, вестник из Коринфа. Эдип избран царем этого города. «A Полиб?» «Умер». – «Умер? Естественной смертью?» «Да». – «Но ведь его должен был убить его сын, Эдип? Ради него Эдип столько лет чуждался своей родины? Где же вы, вещания богов?» Вестником оказался пастух, который выпросил ребенка для царской четы.

-   Для этого пастуха было выгодно принести Эдипу это известие, ведь царь ему обязан, - сказал Микеланджело.

-   Эдип потрясен, потрясен вдвойне. Ему жаль старого отца, который его так любил; но все же одной обузой стало меньше. Страшное предсказание о матери еще не опровергнуто. Он думает вернуться в Коринф, но нет: при жизни матери он этого не сделает. Пастух озадачен: «Не вернешься? Из-за предсказания? О ком? О Меропе?» - «Ну да, о матери, о Меропе». - «Так знай же: Меропа тебе вовсе не мать». – «Как не мать?» - «И Меропа не мать, и Полиб не отец. Они приняли тебя от меня, а я тебя принял от здешнего пастуха». Иокаста все слышит...

-   Какой ужас! - воскликнула Эйприл и закрыла лицо руками.

-   Иокаста одна понимает все, - продолжил профессор, но вынужден был сделать паузу, так как Микеланджело не терпелось высказаться:

-   Она поняла, что Эдип - и сын Лаия, и его убийца; и сын ее, и муж. Бедная женщина!

-   Иокаста бросается в отчаянии в свой терем к ларцу. Она ищет... чего? «A, вот оно, ожерелье Гармонии, роковой убор фиванских цариц! Нет, тебя не надо, ты уже сделало свое дело. Нужно другое - вот этот пояс: он и тонок, и крепок...»

-   Неужели она решилась повеситься? - испуганно произнесла Эйприл, при этом рукой проведя по шее, и как-то театрально посмотрела вверх, словно представляла себе эту картину.

-   Эйприл, ты очень впечатлительная, потом спать плохо будешь, - Донателло попытался отвлечь Эйприл, которая на глазах у всех начала входить в образ.

-   Только спектаклей нам еще и не хватало сегодня, - недовольно пробурчал Микеланджело.

-   Успокойся, - вступился Леонардо и взял Эйприл за руку.

-   А что Эдип, почему он не бросился вслед за Иокастой? - нетерпеливо спросил Рафаэль, находясь в непрестанном движении.

-   Эдип не согласен оставаться в неизвестности: он зовет обоих пастухов, чтобы те опознали друг друга. Потом случилось то, о чем вся Эллада во все времена рассказывала с ужасом. Эдип у трупа повесившейся Иокасты... «Проклятье вам, мои глаза, не видевшие того, что следовало видеть!» Вытекли глаза страдальца под золотой иглой, и пошел он, слепой, искать вечного отдыха в ущелье Киферона.

-   А дальше, профессор? - торопливо спросил Донателло.

Профессор налил в стакан сока, выпил и поставил стакан на стол, все еще держа его в руке. Остатки густого сока стекали по стенкам стакана на дно.

-   Рассказывали, что в афинское предместье явился однажды слепец, ведомый молодой девой; это были Эдип и его дочь Антигона. Узнав, что он случайно забрел в рощу Эриний, своих страшных гонительниц, он уже не пожелал ее покинуть; в ней Аполлон предвещал ему упокоение. И кончина его была чудесна: земля заживо приняла его в свое лоно, и он живет в ней поныне, как благой дух-хранитель приютившей его страны, - печально закончил профессор Брэдли свой длинный рассказ.

-   А все же стоило родиться такому человеку, как Эдип, да-а, удивительная у него судьба, вот и Леонардо от смерти спас, - рассуждал Донателло.

-   Как это спас? Если бы не профессор Брэдли... - возразил Микеланджело.

-   Да, конечно, если бы профессор Брэдли не спустился в гробницу вместе с нами, - сказал Рафаэль, - мы не смогли бы помочь Леонардо.

-   Этот сфинкс слопал бы и вас заодно, - упавшим голосом произнес Леонардо, - вам бы не удалось избежать его ослепительного света, который парализует все члены, вонзаясь, точно стрела.

-   Вы мне так и не дали закончить свою мысль, - пробурчал Донателло, глядя на всех исподлобья.

-   Говори, пожалуйста, - вмешалась Эйприл.

-   Да ладно, - Донателло махнул рукой, - чего уж говорить.

-   Мы слушаем и очень внимательно, - попросил Леонардо.

Донателло лежал с безразличным видом, но последние слова Леонардо заставили его позабыть обиду и продолжить разговор.

-   Я хотел сказать, что разгадку нашел Эдип, а профессор узнал обо всем из книг.

-   Вот и я говорю: хочешь что-то знать - читай книги, в них много интересного и поучительного и, как видите, в жизни всякие знания могут пригодиться, - вставая со стульчика, подытожил профессор.

-   Книги - дело хорошее, полезное, я согласен, но и сильные руки тоже нужны, - спокойно заметил Микеланджело.

-   Безусловно, - укладываясь на спальный мешок, поспешил ответить профессор, - и руки, и ноги, и голова, и чтобы в голове что-то было.

Черепашки засмеялись. Лишь Эйприл удалось их остановить.

-   Ну вот, - решительно сказала она, - развеселились, когда нормальные люди спят давно. А ну-ка, спать.

Никто не посмел возразить Эйприл, потому что черепашкам действительно нужно было выспаться, ведь они были полны решимости осуществить свой план.

Донателло закрыл глаза, чтобы уснуть. Вот и теперь он вспомнил слова учителя Сплинтера. «A ведь он был прав, - подумал, переворачиваясь на другой бок, Донателло. - Слишком много у нас разногласий и, порой, так трудно сохранить между нами единство, а оно нам крайне необходимо».

Рафаэль так нежно улыбался во сне, что в темноте Леонардо, которому не спалось, ясно видел его белые зубы. Микеланджело тихо сопел. А, слушая храп профессора, переходящий временами в слабый свист, Леонардо вспоминал, как весело купались черепашки в водах Нила.

Эйприл говорила во сне. Но Леонардо не мог понять, что именно. Ясно чувствовалось ее беспокойство.

Эйприл проснулась раньше всех. Увидев, что у Леонардо открыты глаза, она тихо спросила:

-   Когда ты проснулся?

-   А я вовсе не спал.

-   Тебе было плохо? - поднимаясь, с тревогой в голосе произнесла она.

-   Нет, днем выспался, так что ночью не хотелось.

-   А-а, это другое дело.

Эйприл вышла из палатки.

Каким неописуемо красивым был восход! Большое желтое солнце уже выглянуло краешком из-за горизонта. Оно медленно поднималось, словно восходя на небесный Олимп. Лучи его очертили грани пирамид. Эйприл протянула руки навстречу солнцу. Она закрыла глаза и ощущала на себе его власть и силу.

Донателло бесшумно встал у нее за спиной.

-   Как спалось?

Эйприл вздрогнула и обернулась.

-   Тьфу, напугал. Не знаю, что-то мне не очень нравится наша затея.

-   Можешь остаться с Леонардо.

-   Только не это.

-   Надо будить остальных, - сказал Донателло, направляясь к палатке.

-   Захвати воду, - бросила ему вслед Эйприл...

Вскоре Донателло, Микеланджело, Рафаэль и Эйприл шли по дороге в пустыню, куда вчера их водил профессор Брэдли. Быстрыми шагами они скоро добрались до нужного места.

-   Остается ждать, - заметил Микеланджело.

-   Может, сделаем вступление? - с улыбкой спросил Рафаэль.

-   Какое еще вступление? - Эйприл не понимала, чему черепашки заулыбались. Она в недоумении смотрела на друзей.

-   «Вы только представьте, что время перенесло нас в древние города, которые существовали на этой земле тысячи лет тому назад», - торжественно повторил слова профессора Брэдли Микеланджело.

-   Смотри ты, тебе удалось их воспроизвести точь-в-точь, - удивился Донателло.

-   Даже интонация сохранилась, - Рафаэль зааплодировал.

Эйприл сурово посмотрела на черепашек.

-   Когда же начнется ваше кино?

-   А может сегодня его и вовсе не будет. Мало ли что случилось, - пошутил Микеланджело, подмигнув Рафаэлю и Донателло.

-   А что может случиться? - недоумевала Эйприл.

-   Ну, скажем, жрец заболел или посмотрели, что все саркофаги уже перенесли, да и другими делами заниматься пошли, - поддержал шутку Рафаэль.

-   Не нравится мне все это, - пожала плечами Эйприл.

-   А действительно, что-то долго их нет, - вглядываясь вдаль, с некоторым волнением произнес Донателло.

-   Может, мы не на то место пришли? - предположил Микеланджело.

-   Да нет же, место то. А вдруг сорвется, - засомневался Донателло.

Черепашки стояли на дороге и ждали появления призраков еще некоторое время. Донателло ходил взад и вперед и нервно сжимал кулаки. Микеланджело присел и молча что-то рисовал на песке. Рафаэль разговаривал с Эйприл, глядя то на нее, то на дорогу.

Вдруг Эйприл крикнула:

-   Смотрите, это не они? Впереди какая-то процессия, уж не о ней ли вы вчера мне говорили?

-   Да, да, это они, - радостно вскочил Микеланджело.

-   Все же прав был профессор, - сказал Донателло, - они и сегодня пришли.

-   Но профессор объяснил, что они уже много лет приходят, и мы напрасно волновались, - спокойно заметил Рафаэль.

Взгляд Эйприл устремился туда, где шли по дороге непонятные для нее люди. Она живо интересовалась каждым из шествующих. Рафаэль пытался объяснить ей: кто какую роль играет в этой процессии. Донателло и Микеланджело стояли чуть впереди и молча следили за происходящим, пытаясь подобрать нужный момент для нападения.

-   Теперь я сама вижу, что все это похоже на фильм! - воскликнула Эйприл. - Кто же ими всеми управляет?

-   Во всяком случае, здесь его нет, - уверенно ответил Рафаэль.

-   Ты только посмотри, Рафаэль, какие важные лица у чиновника и жреца, - Эйприл прищурила глаза, закрыв рукою их от солнца.

-   Еще бы! Я бы даже сказал не важные, а жестокие, ведь они отдадут приказ воинам убить свидетелей, чтобы никто не знал о месте нового захоронения саркофагов.

-   Несчастные рабы! Они даже не подозревают, что их ожидает! Какая жестокость!

-   Эйприл, не стоит огорчаться, ведь и сегодня мы не позволим воинам исполнить приказ.

-   А завтра? Завтра они умрут?

-   Но, Эйприл, мы же не можем остаться здесь навсегда, чтобы изо дня в день спасать несчастных призраков от смерти! - Рафаэль внимательно посмотрел на девушку.

Донателло и Микеланджело, услышав последнее высказывание Рафаэля, оглянулись. На их лицах застыл вопрос: что же еще они могут сделать для невинных людей?

Недолго думая, Эйприл предложила:

-   Мы поможем им, если узнаем: почему была проклята эта земля, кем и когда. Если нам удастся снять проклятье, то призраки больше не будут появляться здесь. Они исчезнут раз и навсегда.

Черепашки ничего ей не ответили.

-   Что же я не слышу вашего одобрения? Разве вы пришли сюда не за тем, чтобы помочь этим несчастным избежать жестокой смерти?

-   Хорошо, - после недолгого раздумья, сказал Донателло. - Мы подумаем об этом, когда вернемся.

-   Донателло, - позвал Микеланджело, - нам, кажется, пора: рабы-каменотесы закончили работу.

-   Ну что, готовы? Тогда вперед! - скомандовал Донателло и первым бросился атаковать воинов.

Эйприл была взволнована. Нет, она знала, что черепашки справятся с любым врагом. Но что-то заставляло ее сердце часто-часто биться в груди.

Тем временем черепашки накинулись на воинов. Мощными ударами они повергали тех на землю. Донателло так искусно сражался мечом, что противники не могли оказать ему достойного сопротивления. Микеланджело ловкими приемами разбрасывал то одного, то другого воина в разные стороны. Один из них, поднимаясь, ударил мечом по панцирю стоящего спиной к нему Микеланджело. Тот вскрикнул от неожиданности и боли, а затем, развернувшись всем корпусом, в стремительном прыжке выбил ногой меч из рук воина. Через секунду последовал смертельный удар по голове противника.

Вскоре сражение закончилось. Черепашки-ниндзя одержали победу. Только после радостных криков победителей Эйприл подошла к проклятому месту. Она увидела безропотные лица рабов и надсмотрщиков. Эти люди волею какого-то злого рока обречены были на ежедневную смерть, которая длилась тысячелетия. Эйприл проходила мимо них с желанием помочь несчастным, вокруг которых лежали убитые воины.

Эйприл, как ты думаешь, - обратился к ней Рафаэль, - какой саркофаг нам стоит взять с собой?

Микеланджело стоял возле носилок с саркофагами и думал, что неплохо было бы показаться врачу. Он держался рукой за свой панцирь и чувствовал медленно утихающую боль.

-   Профессор говорил нам о саркофаге, в котором он нашел сокровища. Тот саркофаг был в форме сфинкса, - обходя носилки, заметил Донателло.

-   Да, в форме сфинкса, - согласилась Эйприл, изучая иероглифы на крышках, под которыми покоились мумии фараонов.

-   Похоже, это то, что нам нужно! - радостно замахал рукой Рафаэль, призывая остальных подойти к нему.

-   Нам нужно торопиться, - сказал Микеланджело, подойдя к саркофагу, возле которого стоял на коленях Рафаэль, пытаясь что-либо понять из замысловатой надписи.

-   Ты прав, - кивнул головой Донателло, - нам нужно успеть покинуть проклятое место раньше, чем призраки начнут исчезать.

-   Тогда чего мы стоим? - недоуменно спросил Микеланджело. - Попробуем поднять носилки.

Беспрепятственно черепашки прошли на дорогу, Эйприл следовала за ними, оглядываясь. Ей очень хотелось увидеть, как исчезнут призраки.

-   Ну вот, мы в безопасном месте, - присаживаясь, Донателло дал понять остальным, что носилки надо опустить.

-   А вдруг и саркофаг исчезнет? - спросил Рафаэль.

-   Вернемся без него, - уставшим голосом сказал Микеланджело.

На этот раз никому не удалось заметить, как растворились в воздухе те, кого черепашки-ниндзя спасли от смерти. Эйприл казалось, что саркофаг также внезапно скроется из вида. Но прошло время, а он все стоял на месте.

-   Здорово! - вскрикнул Донателло. - Все получилось! Я не ожидал, что нам так повезет.

-   Ты лучше подумай, что сказать профессору, - одернула его Эйприл.

-   Я представляю его лицо, когда мы покажем ему этот саркофаг, - хихикнул Рафаэль.

-   Не важно, как он нас встретит, - уверенно произнес Донателло.

-   А что, по-твоему, важно? - поинтересовался Микеланджело.

-   Мне бы очень не хотелось, чтобы он подумал, будто мы ограбили какую-нибудь гробницу.

-   Вот-вот, кто поверит в то, что этот саркофаг нам любезно уступили призраки, - заволновалась Эйприл.

-   Не уступили, а мы отвоевали, - уточнил Микеланджело.

-   Профессор видел, как мы сражались вчера с этими же воинами, поэтому нам нечего бояться, успокоил Рафаэль.

И черепашки, подняв носилки, пошли по дороге назад.

У палатки их молча встретил профессор Брэдли. Черепашки еще никогда не видели его таким суровым. Он явно был возмущен, но пока умело скрывал возмущение за холодной, будто каменной маской. Губы его плотно сжимались от внутреннего напряжения.

Эйприл пришлось пустить в ход все свое очарование, чтобы как-то разрядить обстановку.

-   Профессор, вы только посмотрите, что мы вам принесли! Надеемся, этот саркофаг расскажет нам…

-   Нет, это вы лучше расскажите, где вы пропадали столько времени?! - закричал профессор, топая ногами.

-   Мы решили сделать вам сюрприз, - робко вставил Микеланджело.

-   Не знаю, как насчет сюрприза, а вот несколько часов волнений и парочку седых волос вы мне прибавили, можете даже не сомневаться! - продолжал неистовствовать профессор.

В это время из палатки вышел Леонардо, опираясь на шест. Он подмигнул черепашкам, увидев, что они в замешательстве. Те поняли, что Леонардо сдержал слово.

-   А, Леонардо, - несколько успокоившись, произнес профессор, - я разбудил тебя?

-   Нет-нет, я сам проснулся до того, как вы начали кричать на моих друзей.

-   Да-а, но ты знаешь, что они только что вернулись неизвестно откуда, - объяснял профессор. - А мне не хотелось тебя беспокоить, чтобы что-то узнать. И теперь я на взводе только потому, что они, наконец-то, вернулись.

-   И, кажется, не с пустыми руками, - добавил Леонардо.

-   Может, изволите рассказать, где вы взяли этот саркофаг? - указывая на носилки, выпалил профессор.

-   Мы только хотели... - начал Донателло.

-   ...все объяснить... - перебил его Микеланджело, потупя глаза.

-   ...но даже не успели рта раскрыть, как..., - подхватила Эйприл.

-   Ну, ладно-ладно, - смягчился профессор, перейдя на более спокойный тон, - выкладывайте, что там у вас.

-   Мы отвоевали этот саркофаг у призраков, - заявил Донателло.

-   У призраков? - глаза профессора Брэдли округлились от удивления, а сам он едва удержался на ногах.

-   Именно, - подтвердила Эйприл, - я видела собственными глазами, как черепашки сражались с воинами.

-   Но, возможно ли, чтобы саркофаг не исчез вместе с призраками?! - профессор пожал плечами.

-   Оказывается, возможно, - сказал Донателло, довольный произведенным на профессора впечатлением.

-   Вы меня озадачили.

Профессор задумался, теребя подбородок пальцами правой руки. Саркофаг вызывал в нем желание немедленно исследовать, что находится внутри. И вместе с тем их окружали археологи, которые, безусловно, заинтересуются этим приобретением. Это и беспокоило профессора. Наконец, он решился:

-   В любом случае, можно что-нибудь придумать. Заносите саркофаг в палатку.

Черепашки снова подняли носилки и поспешно вошли в палатку.

Глава 19. Находка в саркофаге

Профессор долго возился возле сфинкса, радостно потирая руки, словно ребенок, которому подарили новую игрушку. Он осматривал его со всех сторон. Черепашки и Эйприл, переглядываясь, улыбались один одному. А профессор, казалось, никого не замечал.

Профессору удалось отыскать на груди изваяния какую-то точку, он приставил к ней маленькое железное долото и размеренно стал бить по нему. Вот еще один взмах молотком... Еще и еще... Черепашки и Эйприл, вытянув шеи, застыли в ожидании. Резкий треск, похожий на разряд маленькой молнии, встряхнул воздух. Сфинкс раскололся так, как будто невидимая, сжатая пружина подбросила его верхнюю часть. Мелкая удушливая пыль, несущая с собой приторные запахи тления и каких-то благовоний, окутала лицо профессора. А он, закашлявшись и протирая глаза руками, покрытыми пылью, издал ликующий возглас.

Черепашки подскочили, радуясь находке.

-   Тише, тише, - успокаивала их Эйприл, - нас могут услышать.

-   Профессор, ну, что скажете, - торопил с ответом Донателло.

-   Это мумия, но кого...

Тысячелетняя пыль, медленно оседая, серебрила волосы профессора, а над ним нависла открытая крышка саркофага с головой сфинкса.

-   Похоже, - начал профессор Брэдли, - этот человек не подвергался бальзамированию.

Черепашки-ниндзя терпеливо ждали, когда ученый произведет тщательный осмотр саркофага и мумии.

-   Но если, как вы говорите, он не подвергался бальзамированию, то почему он не превратился в труху? - Эйприл присела на корточки рядом с профессором.

-   Должно быть, постоянная температура, горячий сухой воздух в каменной гробнице и полная герметичность саркофага сделали свое дело. Произошел процесс естественной мумификации.

-   Постойте-ка, - Донателло привстал со стульчика с озабоченным видом, - кажется, совсем недавно я уже слышал подобное объяснение, но никак не могу вспомнить - чему.

-   Донателло, да ты просто гений! - воскликнула Эйприл. - Доктор Адамс сделал тот же вывод о возникновении крылатого муравья. Ты помнишь, над чем он сейчас работает?

-   Да, над сухим анабиозом. И что оттого? - изумился Донателло.

-   Ты не догадался? - Эйприл посмотрела на Донателло так, точно тот сейчас, прочитав ее мысли, произнесет их вслух.

-   Ты хочешь сказать, что доктор Адамс... Нет-нет, я не совсем понимаю.

-   Говори же, - настаивала Эйприл.

-   Он может вернуть к жизни эту мумию, - Донателло вздрогнул, испугавшись собственных слов.

-   Что-о? - не удержался профессор Брэдли. - А ведь это здорово придумано! Я бы ни за что до этого не додумался.

В это же время Леонардо обнаружил небольшое, умело скрытое углубление, вырезанное на внутренней стороне крышки саркофага - в голове сфинкса. Он просунул туда руку и через секунду достал из тайника золотой футляр.

-   А это еще что такое? - протягивая футляр профессору Брэдли, спросил Леонардо торжественным голосом.

-   Если я не ошибаюсь, там должен быть папирус, - предположил ученый, - сейчас проверим. Он открыл футляр. - Ну, что я говорил, так оно и есть.

-   Сегодня нам повезло дважды, - заметил Микеланджело, - во-первых, мы удачно заполучили этот саркофаг, а во-вторых, все, что мы нашли в нем, я уверен, окажется очень интересным.

Близился вечер. Черепашкам хотелось есть и спать. Пока профессор занимался изучением папируса, они отправились на поиски ужина.

В палатке остались Леонардо и Эйприл. Они тихо следили за каждым движением профессора, который, надев очки, склонился над папирусом, делая в своем блокноте какие-то пометки. Прошло время, но результатов не было никаких. Позже профессор отодвинул текст и печально произнес:

-   Я оказался не способным расшифровать этот папирус. Текст зашифрован. А как найти ключ к шифру, если сам шифровальщик исчез с лица земли несколько тысячелетий тому назад? Вот посмотрите!..

Эйприл, придвинув стульчик, села с одной стороны от профессора, а Леонардо, проделав то же самое, сел с другой стороны. Они увидели на листе ряды причудливых фигурок людей и животных и какие-то совсем непонятные знаки.

-   Вот здесь, - продолжал профессор Брэдли, указывая пальцем на первый значок,- вы видите иероглиф из двух фигур: сверху горизонтальная черточка, а под ней прямоугольник. Что это за слово?

Эйприл покачала головой, не зная ответа. Леонардо промолчал, не придав вопросу важного значения.

-   Сам иероглиф не дает ответа на этот вопрос, так как египтяне, как и некоторые другие народы древности, не писали гласных. Черточка передает звук «с», а прямо угольник – «ш». Надо еще знать, какой гласный звук следует поставить в середине. На это указывает так называемый определитель, который ставился после иероглифа. В данном случае в качестве определителя дан знак писцового прибора. Значит, слово в целом читается как «сеш», что значит «письмо, запись». Так обычно начинали текст папируса. И действительно, дальше идут знакомые мне знаки и иероглифы, обозначающие отдельные звуки и слова, но, как я ни старался, в каком бы порядке ни переставлял их, они не складываются в понятные фразы. Так оказалось, что папирус зашифрован, а самонадеянный исследователь в моем лице потерпел полное фиаско.

-   Быть может, следует попробовать еще раз? - неуверенно произнесла Эйприл.

-   Нет, уже использованы все известные мне способы. И знаете, друзья мои, мне даже в голову пришло, что это вовсе и не текст.

-   Тогда что же? - поинтересовался Леонардо.

-   Вот здесь, у первого иероглифа, кроме определителя в виде писцового прибора, есть еще один знак - в виде лиры. Такое сочетание знаков я встречаю первый раз в своей практике. А все  остальные иероглифы - разных размеров. Но это не случайно, так как их можно по величине рассортировать в семь групп. Однако и такая расстановка иероглифов не дала осмысленного текста. Тогда я подумал: уж не ноты ли это? Ведь знак лиры в сочетании со знаком, означающим слово «запись», можно при некоторой фантазии прочесть как «музыкальная запись». Но и эта надежда рухнула, как только я вспомнил, что у древних египтян никогда не было нотной грамоты...

Профессор Брэдли почему-то виновато улыбнулся. А Эйприл все хотелось сказать ему что-нибудь утешительное, но она так ничего и не придумала.

Черепашки вернулись, когда уже стемнело. При свете фонаря все дружно ужинали за столом. Говорить никому не хотелось. После еды каждый занял свой спальный мешок и вскоре уснул. Только профессор Брэдли, перевозбудившись за день от всех треволнений, долго крутился и никак не мог выбрать нужное положение. Его одолевали тяжелые раздумья. Увы, он так и не смог разгадать тайну папируса. Ему стало грустно и досадно, а возможно, он просто устал от своей скучной профессии и теперь не мешало бы ему отдохнуть. Но сколько бы он ни думал, тайна папируса не давалась ему. Наутро Брэдли решительно вскочил с ненавистного ему спального мешка, обвиняя и его в своей бессоннице, вышел из палатки, прихватив с собой папирус. Профессор Брэдли спешил встретиться с профессором Арнольдом, надеясь, что, может, у того хватит изобретательности, чтобы найти ключ к шифру.

Он вернулся через несколько часов уставший и обессилевший. Положив папирус на стол, он рухнул на свой спальный мешок и захрапел.

Проснувшись, Эйприл подошла к столу и еще раз внимательно посмотрела на текст. Она имела кое-какое музыкальное образование и предположение профессора, что эти знаки имели отношение к музыке, серьезно заинтересовало ее. «A ведь это удивительно, - подумала Эйприл, - что у древних египтян не было нот. В те времена музыка конечно не звучала: на различных празднествах и гуляньях, участвовала в торжественных шествиях, в дворцовых развлечениях. Она была связана со словом, пляской и жестом. Правда, до наших дней не дошло ни одного памятника древней музыки. Напевы передавались из уст в уста от посвященных к посвященным... Впрочем, можно ли говорить о полном отсутствии в древнем Египте нотной грамоты? Она была, но выражалась не в нотных знаках, а языком жестов». Эйприл попыталась представить себе оркестр, сопровождающий религиозную церемонию в каком-нибудь древнеегипетском храме. На возвышении стоит жрец в белом плаще, и точно рассчитанным движениям его рук повинуются разнообразные инструменты: дугообразные арфы, продольные флейты, двойные гобои, лютни, угловые арфы, инструменты типа двойного кларнета, семиструнные лиры, большие и маленькие барабаны...

Какая-то быстро возникшая мысль заставила Эйприл вздрогнуть. Мысль была очень важная, но она мелькнула и исчезла. Эйприл напрягла память, ее взгляд упал на листок с иероглифами, она встала и взяла его в руки.

Она вспомнила, что важная мысль была связана именно с текстом папируса, точнее с нарисованной на листке семиструнной лирой.

-   Семиструнная... семиструнная, - прошептала Эйприл.

Эйприл показалось, что она близка к разгадке. Она вспоминала все, что ей было известно о лире. «Лира имеет семь струн, настроенных диатонически - теноровые и басовые...» Она почувствовала, как учащенно забилось сердце, а мысль продолжала лихорадочно работать: «На папирусе рядом с определителем первого иероглифа нарисована лира. У лиры семь струн, а на папирусе иероглифы семи размеров. Не значит ли это, что лира - ключ к шифру? Надо только группировать иероглифы не по сходству в размерах, а соответственно строю лиры: семь иероглифов - от самого маленького до самого большого, снова семь в том же порядке и так далее...

У Эйприл от волнения даже пот выступил на переносице мелкими бусинками. Она сорвалась с места и подбежала к спящему профессору Брэдли:

-   Профессор, проснитесь! - крикнула Эйприл.

-   Что случилось? - еще не успев открыть глаза, спрашивали, просыпаясь, черепашки.

-   Профессор!

-   Эйприл, да не тряси его так, - заметил Донателло.

-   Оставь, наконец, человека в покое! - зло бросил Микеланджело.

-   Я разгадала загадку!

-   Что? Где? - испуганное выражение лица профессора вызвало у Эйприл приступ смеха.

-   Не понимаю, - обиженно произнес профессор Брэдли, - так напугать, а потом еще смеяться над пожилым человеком.

-   Я радуюсь!

-   Поверьте, мне приятно слышать, что мой сонный вид может так обрадовать кого-то, - чуть не плача, выдавил из себя профессор.

-   Я радуюсь другому, я нашла то, что вы искали, - торжественно заявила Эйприл, вставая перед всеми в полный рост.

-   Но я еще ничего не потерял, - недоумевал тот.

-   Профессор, - перебил Донателло, - просим прощения за Эйприл, она неудачно пошутила.

-   Я вовсе не шучу, - Эйприл свела брови и гневно глянула на Донателло.

-   Пока вы все спали она приятно побеседовала с мумией из саркофага, о чем ей не терпится поделиться с нами, - продолжил начатую Эйприл фразу Микеланджело.

Все засмеялись.

-   А вот мне по-настоящему смешно. Я нашла ключ к шифру, но никому не скажу, - победным голосом произнесла Эйприл, направляясь к выходу из палатки.

-   Эйприл, постой, - бросился догонять ее Донателло.

-   Не трудись, Донателло, все равно не скажу.

-   А я не знал раньше, что ты, Эйприл, бываешь такой вредной, - Рафаэль разочарованно посмотрел в глаза девушки.

Та остановилась.

-   Уж так и быть, скажу. Только за это профессор Брэдли окажет мне маленькую услугу.

-   Какую? - спросил профессор, боясь услышать что-нибудь, что не в силах будет исполнить.

-   Он поведает нам о проклятой земле.

Профессор облегченно вздохнул.

-   Что именно вас интересует? По-моему вы сами все видели.

-   Мы-то видели, но не знаем: почему была проклята эта земля и кем, - вмешался Микеланджело.

-   Договорились, - обреченно сказал профессор, глядя на стоящую перед ним Эйприл.

Девушка в течение получаса рассказывала, как ей пришла идея с семиструнной лирой.

Профессор сел за стол, на котором лежал папирус, а затем стал расшифровывать текст. Его ручка медленно записывала полученную информацию в блокнот.

-   Эйприл, вы даже не представляете, как много сделали для меня и всех нас! - профессор Брэдли в порыве радости схватил руку девушки и принялся трясти ее, слегка сжимая пальцы, на что Эйприл изредка отвечала недовольным визгом.

-   Так можно и без руки остаться, - освободившись, искоса глянула девушка на профессора.

-   Думаю, что к вечеру, если все будет нормально, я смогу прочесть вам текст, - уверенно произнес тот.

Теперь, казалось, присутствующие в палатке временно перестали для него существовать. Он снова был в приподнятом настроении, полон решимости посвятить всего себя работе.

Черепашки заметили эту явную перемену и, несколько смутившись, собрались покинуть палатку, где днем остро ощущался дефицит свободного пространства, так как саркофаг занимал почти весь проход.

-   А про нас вы забыли? - обратилась Эйприл к профессору.

-   Да-да, - не отрывая глаз от папируса, откликнулся тот, - одну минуточку.

Глава 20. Месть девушки Бентреш

Наконец профессор Брэдли сел лицом к черепашкам-ниндзя и Эйприл. Ему не хотелось отвлекаться от расшифровки текста папируса, но, вспомнив, свое обещание Эйприл рассказать все, что он знал о призраках в пустыне, нехотя начал:

-   Эта история очень древняя и дошла до нас в легендах, многие из которых, сами понимаете, со временем дополнялись, переписывались. В деталях ее так никто и не знает, но во всех вариантах говорится о девушке Бентреш, дочери одного жреца. Красота ее многим не давала покоя, о ней писали в стихах, ходили даже легенды. Но самой Бентреш от этого жилось непросто: на улице возле ее дома всегда было полно тех, кто приходил поглазеть на окна ее комнат, в надежде увидеть редкую красоту. Однажды дошли слухи о Бентреш до фараона. Приказал он своему доверенному лицу выманить ее из дома и привезти во дворец. Это посланцу удалось, потому что девушка оказалась очень доверчивой. Фараон имел жену и поэтому сделал Бентреш своей наложницей, обесчестив ее и отца. Каждое утро просыпалась Бентреш в слезах и обращала к богам свои молитвы. И вот однажды, не в силах больше терпеть позор, проткнула она свое сердце острым кинжалом. Когда прибежал фараон, она лежала в крови и, умирая, бросила проклятье ему, его земле и тому жрецу, который обманом похитил ее. С тем и умерла.

-   Жаль, что нас там не было, - вслух произнес Донателло первую мысль, которая пришла ему в голову после услышанной истории.

-   А почему отец не отправился на поиски дочери? - возмущенно спросила Эйприл.

-   Неужели не нашлось того, кто бы мог передать ему весть от Бентреш? - в глазах у Рафаэля загорелась искра сострадания.

-   Все ваши вопросы я оставлю, к сожалению, без ответов, - разведя руками, сказал профессор Брэдли, - сам не знаю.

-   А что же дальше? - поинтересовался Леонардо.

-   Бентреш встретилась с богом умерших Осирисом и тот, выслушав ее историю, простил ей то, что она сама убила себя, ибо самоубийство считалось большим грехом, и принял ее в свое царство.

-   А как же можно снять проклятье Бентреш с земли фараона? Ведь рабы, которые там умирают каждый день, не виновны в злодеяниях, а души их так и не нашли покоя до сих пор, - обеспокоилась Эйприл.

-   Могу лишь сказать, что в одной легенде говорится: дух Бентреш можно встретить в одной из гробниц, возле которой была погребена ее безжизненная плоть. Вероятно, от духа можно будет узнать все, что вас интересует.

-   Как же нам узнать, где обитает ее дух! - воскликнул Микеланджело.

-   Вот тут я вам ничем не могу помочь. Знаю, что никто никогда не видел ее духа, - профессор Брэдли вздохнул.

-   Надо попытаться отыскать его, - решительно заявила Эйприл, выходя из палатки.

Черепашки вышли за ней, а затем все вместе направились к пирамидам.

-   Оказывается, это не так все просто, - неуверенным тоном произнес Леонардо, очевидно, опасаясь спускаться в гробницу.

Эйприл взяла Лео за руку, чувствуя его упавшее настроение. Ей хотелось как-то взбодрить его, чтобы он снова оказался в прежней форме.

-   Ты знаешь, Леонардо, - обратилась она к нему, - о ком я хочу рассказать?

Леонардо отрицательно покачал головой.

-   Эйприл, хочешь я отгадаю? - предложил, улыбаясь, Микеланджело.

-   Нет, не хочу, - она сделала паузу, а потом снова заговорила, - я вспомнила один эпизод из жизни великого художника Леонардо да Винчи.

-   А почему не Микеланджело? - изображая из себя огорченного, Микеланджело искоса посмотрел на девушку.

-   Как-то отец принес домой круглый щит, переданный ему приятелем, и попросил сына украсить его каким-нибудь изображением по своему вкусу, чтобы доставить этому приятелю удовольствие. Леонардо нашел щит кривым и шероховатым, тщательно выправил его, отполировал и залил гипсом. Затем он натаскал в свою уединенную комнату великое множество хамелеонов, ящериц, сверчков, змей, бабочек, омаров, летучих мышей и еще других причудливых животных. Вдохновившись зрелищем этих тварей и воспользовавшись обликом каждой из них для самых фантастических сочетаний, он создал некое страшное чудище...

-   Эйприл, только не надо нам сейчас рассказывать про чудищ, - вставил, шутя, Донателло.

-   ...которое заставил выползать из темной расщелины скалы, причем из пасти этого чудовища разливался яд, из глаз вылетал огонь, а из ноздрей дым.

Слушая Эйприл, Леонардо понял, почему она говорила об этом. Где-то в душе он был благодарен ей за заботу и внимание. Он улыбнулся, когда Эйприл посмотрела на него в следующий раз, продолжая свой рассказ:

-   Работа над щитом так увлекла Леонардо, что «по великой своей любви к искусству» он даже не замечал жуткого смрада от подыхавших животных.

-   Ой, гадость какая, - с брезгливостью произнес Микеланджело, - представить и то противно.

-   Запах в канализации не лучше, - заметил Донателло.

-   Когда почтенный нотариус увидел этот щит, он отшатнулся в ужасе, не веря, что перед ним всего лишь создание искусного художника. Но Леонардо успокоил его и назидательно пояснил, что эта вещь как раз отвечает своему назначению.

-   Эйприл! - воскликнул Микеланджело. - Наш Леонардо не так изобретателен.

-   Это ты зря, Микеланджело, - возразил Рафаэль, - а кто же в нашем доме теперь хозяйничает и готовит потрясающую пиццу?

Черепашки даже слюну проглотили все разом, когда вспомнили, как вкусно готовит пиццу Роби.

-   Ах, да, - Микеланджело слегка ударил себя по лбу, - прости, Леонардо, и как я такое мог забыть!

-   Эйприл, а еще что-нибудь можешь рассказать про Леонардо да Винчи? - спросил Леонардо.

-   Думаю, что могу. На закате жизни, много лет спустя после этого случая, художник нацепил ящерице крылья, сделанные из кожи, содранной им с других ящериц, налитые ртутью и трепетавшие, когда ящерица двигалась. Кроме того, он приделал ей глаза, рога и бороду, приручил ее и держал в коробке.

-   Для чего она нужна ему была такая? - скривился Рафаэль.

-   Показывал ее друзьям, а те от страха пускались наутек, - Эйприл прищурила глаза, улыбаясь.

Черепашки-ниндзя засмеялись.

Вскоре они остановились возле одной из пирамид, в которую, как им показалось, стоило спуститься. Несколько часов они обследовали ее с фонариками, но так никого и не встретили.

Тогда они, не теряя надежды, спустились в соседнюю пирамиду, а когда, уставшие, поднялись наверх, то запросились вернуться в палатку, где их ждал профессор Брэдли. Но Эйприл настояла на том, чтобы проверить еще одну гробницу.

-   Профессор посмеется над нами, если мы вернемся ни с чем, - говорила она, стоя перед ним.

-   Но ведь это нереально, - взмолился Микеланджело.

-   Профессор и сам не верит в эти сказки, - поддержал Донателло.

-   Сказки! - возмутилась Эйприл, глядя на сидевших у подножия пирамиды черепашек сверху. - А кто заставил меня поверить в сказку, когда показал мне призраков в пустыне? Не вы ли?

-   Мы, но...

-   Кто вмешался в ту же сказку, чтобы раздобыть саркофаг? А? Только не говорите, что нам это не под силу, я не поверю. Ну, пойдемте же!

Черепашки медленно встали. Первым за Эйприл пошел Леонардо, за ним остальные. Согнувшись, они спускались все глубже и глубже.

На повороте остановились. Донателло привязал конец нитки к деревянным перилам в стене, а катушку крепко зажал в руке.

-   Чтобы быстрее обследовать все комнаты, которые есть в этом подземном дворце, нам нужно распределиться, - Донателло замолчал, ожидая, что скажут друзья.

-   Что ты предлагаешь? - спросил Микеланджело.

-   Чтобы не потеряться, каждый из нас привяжет нитку в одном месте, а потом разойдемся по разным комнатам.

Возражений не было.

-   Только осторожно ступайте, помните - здесь есть глубокие западни, которые делались для воров, а ведь цель нашего посещения куда благороднее! - предостерегала Эйприл.

Комнат в подземном дворце было много, потому черепашки разошлись в разные стороны, подобно светлячкам, держа перед собой фонарики. Время от времени они окликали один другого, чтобы хоть представлять, где находится каждый из них.

Эйприл задержалась в одной комнате. Ее заинтересовали стены в ней, покрытые превосходной росписью - с изображением эпизодов земной жизни умершего вельможи. Она увидела человека, сидящего с женой в небольшом челноке во время рыбной ловли; а вот они на охоте в пустыне; животные пустыни; лев, пожирающий быка... Эйприл разглядывала рисунки, пораженная увиденным.

Донателло, Микеланджело, Леонардо переходили из комнаты в комнату. Их голоса звучное эхо разносило по подземелью.

Странное чувство овладело Рафаэлем, когда он вошел в колонный зал. Дверь, а точнее прямоугольное отверстие в стене, словно кто-то замуровал за ним. Рафаэль оказался в круглом зале, из которого не было ни одного выхода. Вдоль стен тянулся ряд колонн, на которых, казалось, держится потолок. Рафаэль, оглядываясь, прошел в центр и остановился.

-   Неужели я в западне? - шепотом спросил он. Но голос его не был таким тихим. - Я умер? Почему я не помню? Я не падал никуда, не чувствовал боли. Что же случилось?

-   Ничего, - Рафаэль вздрогнул от неожиданности, услышав чей-то голос.

Он крикнул. Но никто ему не ответил. Он быстро подбежал к стене и, сделав несколько кругов по проходу между стеной и рядом колонн, вернулся в центр зала.

-   Постой, а где же нитка, - он стал разглядывать в темноте катушку, потом посветил фонариком, - похоже, я порвал ее.

-   Эй! - кто-то слабо позвал.

-   Здесь кто-то есть? - нервничал Рафаэль.

Рафаэль заметил свет за колонной и сделал несколько шагов по направлению к нему.

-   Стой там, - приказал женский голос.

-   Кто ты?

-   Я? - вдруг из-за колонны вышла девушка, от которой исходил мягкий свет.

Девушка была так красива, что Рафаэль потерял дар речи, лишь только увидел ее. Она улыбнулась, заметив его смятение.

-   А разве ты не меня искал? - ее нежный голос ласкал слух Рафаэля. - Ты молчишь?

-   Так ты - Бентреш?

-   Она самая.

Рафаэль обрадовался и попытался приблизиться к девушке. Она велела ему вернуться на прежнее место. Рафаэль послушно исполнил ее желание.

-   Ты так красива! - восхищенно произнес Рафаэль.

-   Я знаю, - равнодушно ответила. Бентреш. - Мне не нужна красота, из-за нее я ушла из жизни.

-   И напрасно, - возразил Рафаэль.

-   Молчи, - гневно одернул его голос девушки. - Тебе не понять меня.

Бентреш задумалась. Ее лицо было полно печали, а глаза слез.

-   Не надо плакать, - успокаивал ее Рафаэль. - Печальный вид не украшает девушку.

-   Ты хочешь услышать мою историю? - и, не дожидаясь ответа, она начала: - Я была очень счастливым ребенком, отец так любил меня. Бедная матушка рано ушла из жизни, и отец бесконечно заботился обо мне. Я росла и все чаще слышала от людей, что мать подарила мне красоту. Эти слова заставляли меня задумываться. Когда я выходила на улицу, ко мне подходили люди, чтобы коснуться меня. Отец говорил, так им хотелось получить для себя то, чем щедро одарили меня боги. Однажды в наш дом постучали. Отец был в отъезде по делам фараона. А ко мне прибежали и сказали, что жене очень богатого жреца нездоровится, и потому нельзя ли ей пройти в наш дом. О, если бы мне знать раньше, что это была хитрость подлого человека!

-   Но что же случилось? – не терпелось узнать Рафаэлю.

-   Я впустила их в дом; женщина, оправившись от приступа, пожелала меня отблагодарить, а потому пригласила поехать с ней. Но привезли меня к фараону. Я была в отчаянии.

-   А что же отец ваш?

-   Моему отцу сказали, что я сама пожелала оставить его.

-   Кто же мог так сказать?

-   За деньги все можно сказать. У правды и молчания цены высокие. Должно быть, это был очень жадный человек.

Бентреш замолчала. Казалось, она вспоминала то, что пережила в доме фараона. Воспоминания были ей неприятны.

-   До меня дошли слухи, что вскоре отец от горя умер. Это еще больше сделало невыносимой мою жизнь. Мне противно было видеть стареющего фараона, а он принудил меня стать его наложницей.

-   Что было дальше, я знаю, - произнес Рафаэль, не в силах больше видеть страдания девушки. - Нечего еще раз убивать себя.

Бентреш внимательно посмотрела на Рафаэля.

-   А откуда ты знаешь? - в недоумении спросила она.

-   Профессор Брэдли рассказал нам твою историю, дошедшую в легендах.

-   Обо мне говорят в легендах? - протянула она.

-   Ну да. Что бог Осирис тебя простил и принял в свое царство.

-   Да, он простил меня, потому что поверил - моя земная жизнь была недостойна меня. Благодаря ему исполнилось мое проклятие: боги услышали меня.

-   Прошли тысячелетия с момента твоей смерти, - начал Рафаэль.

-   В царстве Осириса времени не ощущаешь, - спокойно заметила Бентреш, склонив голову.

-   Та, проклятая тобою, земля превратилась в пустыню, где каждый день появляются призраки. Мне думается, что жрец или чиновник, один из них, был тем, кто тебя похитил. В тот момент, когда ты произносила свое проклятье, они переносили саркофаги с мумиями фараонов, чтобы перезахоронить их.

-   Какие призраки? Какие саркофаги? - растерянно спрашивала девушка.

Рафаэль рассказал Бентреш все, что видел в пустыне, а также о сражении черепашек-ниндзя, о саркофаге, в котором лежал папирус, даже высказал свои предположения.

Девушка слушала, не веря тому, что на земле все это может произойти. Мысленно она жила в своем времени, из которого однажды ушла в царство Осириса.

-   Ты должна понять, - продолжал Рафаэль, - что в результате твоего проклятия пострадали невинные люди. Я уверен, что человек, который обманул тебя, наказан - душа его болтается между небом и землей, раз боги услышали твои молитвы. А людей в пустыне убивают каждый день, ведь они ничего плохого тебе не сделали.

Рафаэль, как ему казалось, доходчиво объяснял ситуацию, но Бентреш упорно его не понимала. Тогда он начинал все сначала. Только то, что Рафаэль по натуре был мягким и рассудительным, позволило ему сохранить спокойствие. Временами он улыбался, представляя на своем месте Микеланджело. «Тот давно бы стал кричать на это хрупкое создание», - думал Рафаэль.

Наконец Бентреш сказала:

-   Довольно, я устала. Я поняла, что пришло время снять проклятье.

Бентреш повернулась, чтобы снова скрыться за колонной. Рафаэль не хотел, чтобы их разговор так внезапно прервался. Он заволновался, понимая, что больше никогда эту девушку не увидит. Ему хотелось еще хотя бы ненадолго задержать ее.

-   Бентреш, - робко позвал Рафаэль.

Она остановилась у колонны.

-   Твоя могила у этой гробницы?

-   Ты даже это знаешь? - удивилась она.

-   Как ты прекрасна! - только и успел воскликнуть Рафаэль, и снова оказался в темноте, будто только вошел сюда.

Он подумал, что все ему померещилось. В руке лежала катушка, от которой тянулась тонкая нить. Посветив фонариком в то место, где стояла девушка, он увидел, что на полу что-то блестит. Рафаэль подобрал вещицу.

-   Да это же браслет Бентреш! Я видел его у нее на руке!

В этот момент за нить подергали. Рафаэль стал накручивать нить на катушку. Он вышел из зала, еще раз оглянулся, словно прощаясь, а затем поспешил к друзьям.

-   Ну, где ты ходишь? - недовольным голосом спросил Донателло.

-   Мы уже волноваться начали, - добавил Микеланджело.

-   Вот и здесь никого не встретили, - вздохнул Леонардо, направляясь к узкой шахте, ведущей наверх.

Рафаэль промолчал.

-   Ничего, завтра продолжим поиски, - не сдавалась Эйприл.

Долго и тяжело черепашки и Эйприл поднимались из гробницы. Рафаэль все не решался сказать о том, что с ним произошло. Лишь когда они оказались наверху, он остановился и попросил выслушать его:

-   Я встретил Бентреш.

-   Кого ты встретил? - недоверчиво поинтересовался Микеланджело.

-   Я встретил Бентреш, - повторил Рафаэль.

-   Рафаэль, достаточно, не шути, мы устали, - Донателло похлопал его по плечу.

-   А чудищ ты случайно не встретил? - иронично спросил Микеланджело.

-   Да что вы, в самом деле, напали на него, - вступился Леонардо, отталкивая Микеланджело, - ведь можем же мы выслушать его. Рафаэль, говори.

Рафаэль подробно передал то, что увидел в круглом зале с колоннами.

-   Да-а, - прищелкнул языком Микеланджело, - воображением тебя бог не обидел. Теперь ты нам вместо профессора можешь сказки рассказывать.

Все засмеялись, не зная, как отнестись к словам Рафаэля. А тот, обидевшись, почти бегом кинулся от них.

-   А я ему верю, - спокойно сказала Эйприл.

-   Тебе, похоже, надоело лазить по темным узким коридорам, - заметил с язвительной улыбочкой Микеланджело.

-   Не смешно, - бросила Эйприл, уходя.

Леонардо поспешил за ней, одарив Микеланджело прохладным взглядом.

-   Что это на тебя нашло, - оставшись один на один, Донателло решил объясниться с Микеланджело, который держался так, словно ничего не случилось.

-   Пошутить нельзя?

-   Хороши шутки. Смотри, дошутишься! Как ты не понимаешь, что нам нельзя ссориться, а ты Рафаэля обидел. Эйприл нагрубил.

-   Да не грубил я ей, - попытался оправдаться Микеланджело.

-   Захотел все испортить? Я хорошо помню слова учителя Сплинтера, а если ты их забыл, то могу повторить.

Микеланджело прищурился, лицо его стало серьезным.

-   Донателло, я был не прав.

-   То-то же, и остальным так скажешь.

-   Согласен, - пожал плечами Микеланджело, догоняя Донателло.

Глава 21. Невероятное совпадение

Рафаэль, запыхавшись, вошел в палатку, пряча мрачное лицо. Ничего не говоря, он лег на спальный мешок и отвернулся.

Профессор Брэдли удивленно поднял брови. Он заметил, что Рафаэль чем-то огорчен, но не спешил приставать к нему с расспросами, решив дождаться остальных.

Вскоре пришли Эйприл и Леонардо.

-   Ну, как дела? - поинтересовался профессор, указывая при этом на Рафаэля.

-   Нормально, - как ни в чем не бывало произнесла Эйприл, садясь на корточки рядом с Рафаэлем.

-   Рафаэль, я хочу, чтобы ты знал: я тебе верю, а на Микеланджело не стоит обращать внимания.

-   Я тоже тебе верю, - вмешался Леонардо, - ты еще никогда не врал.

Профессор встал со стульчика.

-   Мне объяснит кто-нибудь, в чем дело?

Эйприл встала и подошла к столу, налила себе в стакан воды, посмотрела на профессора Брэдли.

-   Рафаэль встретился с Бентреш.

-   Но возможно ли такое? Ведь это только легенда! - возразил тот.

-   Возможно, - твердо произнесла Эйприл, сделав несколько глотков.

-   Вот и Микеланджело говорит, что это плод богатого воображения, - вставил Леонардо, явно показывая, что не согласен с этим.

В это время в дверях появились Донателло и Микеланджело.

-   Завтра мы опять пойдем в пустыню, чтобы проверить: исполнит ли свое обещание Бентреш, заявил Донателло, глядя на Рафаэля, который все еще лежал к ним спиной.

Донателло дернул за руку Микеланджело, давая понять, что он должен что-то сказать.

-   Рафаэль, я это... был не прав.

Рафаэль приподнялся, а затем повернулся ко всем лицом. На лице его сияла улыбка.

-   Сейчас он скажет, что разыграл нас, - шепотом заметил Микеланджело.

-   Что ты там бубнишь себе под нос? - спросил Донателло.

-   Да вот, думаю, когда нам лучше отправиться в пустыню.

Черепашки засмеялись, а потом к ним присоединились профессор Брэдли и Эйприл.

Позже, поужинав, Эйприл не удержалась, чтобы не поинтересоваться, может ли профессор прочитать им текст, написанный на папирусе.

Профессор обвел присутствующих загадочным взглядом. Похоже было, что он подбирал нужные слова. Легкое волнение скользнуло по его лицу. Он взял в руки свои записи, надел очки и стал читать:

-   «Велик и всесилен Амон-Ра - царь богов. Слава ему - мумии вечно нарождающейся и вечно юной.

Волею неба и с ведома жрецов, сохранивших верность древним богам Египта, положил я тайно этот папирус в саркофаг, где лежит тот, кто носил опахало слева от фараона.

Вот появился в Египте фараон Аменхотеп. Эхнатон также имя его. И было царствие его. Против древних богов и служителей их взял он оружие и возложил на себя панцирь свой. Тогда сердца многих жрецов упали в телах их от страха. Руки их ослабели... и пошли они служить новому богу Атону, которого мы не знаем.

А те, чье сердце не упало, готовились ждать, когда отойдет Аменхотеп в царство Осириса.

Но появился у фараона новый советник Mepecy».

-   Мересу! - воскликнул Донателло. - Значит, мы не напрасно притащили сюда этот саркофаг?!

-   Значит, - теряясь в догадках, произнесла Эйприл, - в этом саркофаге лежит тот самый Мересу?!

Профессор Брэдли покачал головой, а затем продолжил:

-   «Был он из подлого рода, но стал глазами, ушами и разумом повелителя. И был он ожесточен, как сам Аменхотеп. Поднял он руку на древних богов, на храмы их, на жрецов их. И поняли все: еще много раз повернется круг времен года - и шему, и ахет, и перт, - пока получат жрецы долю свою».

-   Профессор, - прервал чтение Леонардо, - нам не понятны странные названия времен года.

-   Да-да, времена года в древнем Египте были связаны с периодическими разливами Нила. Шему - время засухи, ахет - время разлива, перт время выхода суши из воды. Еще вопросы есть?

-   Мы слушаем, что же было дальше, - сказала Эйприл.

-   «Будут пусты их житницы, голы поля, малочисленны рабы их.

Но велик и всесилен Амон-Ра. Честь ему, идущему оживить Египет! Вложил он нож в руки девушки, служительницы богов, и упал Мересу и не поднялся больше.

Тогда призвал фараон жрецов Амона, ибо были они сведущи в искусстве бальзамирования. И повелел им превратить тело Мересу в мумию - вечное вместилище души его.

И мне, Яхмесу, было поручено это. И сказал мне тогда верховный жрец: «Да исполнится воля богов: друг врага нашего недостоин погребения, какое подобает фараону. Оставь тело Мересу так, как оно есть. Но делай это тайно».

И я сделал так - в третий месяц времени ахет, в двенадцатый день».

Профессор Брэдли отложил свои записи.

-   Ну, что скажете?

Некоторое время в палатке царило молчание. Никто не ожидал такой развязки. Каждый из них связывал с именем Мересу лишь благородные дела.

Профессор Брэдли поспешил с разъяснениями:

-   Я понимаю, что вас огорчило, - он покачал головой, - юный архитектор Мересу должен был быть по меньшей мере уважаемой личностью. Но в данном случае все наоборот.

-   Но почему? - с сожалением в голосе спросила Эйприл.

-   Я говорил уже вам, что Аменхотеп отменил культ бога Амона, и верховным божеством был объявлен Атон, олицетворявший солнечный диск. Атон был искусственным божеством, плодом теологических, - религиозных значит, - спекуляций фараона, его приближенных. До нас дошел гимн Атону. Это подлинный шедевр религиозной лирики. Атон озаряет и согревает землю и все на ней живущее, он воспевается как воплощение красоты природы, как источник жизни на земле, как создатель всех стран и разных народов, говорящих на разных языках, как творец всего живого. Согласно гимну, Атон - бог египтян и других народов, бог благодетельный, источник физического и духовного света.

-   А вы можете процитировать нам что-нибудь из этого гимна? - поинтересовалась Эйприл, слушая все с большим увлечением, поставив локти на стол, и руками подперев голову.

-   Попробую, - голос профессора был торжественен. – «Ты установил ход времени, чтобы вновь и вновь рождалось сотворенное тобою, - установил зиму, чтобы охладить пашни свои... Ты создал далекое небо, чтобы восходить на нем, чтобы видеть все, сотворенное тобой. Ты единственный, ты восходишь в образе своем, Атон живой, сияющий и блестящий, далекий и близкий! Из тебя, единого, творишь ты миллионы образов своих. Города и селения, поля и дороги и река созерцают тебя, каждое око устремлено к тебе...»

-   Ваши подозрения, профессор, что мумия, которая находится в этом саркофаге, не подвергалась бальзамированию, подтвердились, - сказал Донателло с грустью во взгляде.

-   Я вижу, - улыбнулся профессор Брэдли, - я не очень-то развеселил вас. А что, если мы возьмем саркофаг с собой, ведь если доктору Адамсу удастся оживить мумию, то, кто знает, что она сможет нам рассказать еще!

-   А все же, кто убил Мересу? - спросил Леонардо.

-   В тексте говорится, что нож вложил в руки девушки бог Амон, - с подозрением произнесла Эйприл.

-   Похоже, что этот Яхмесу был не совсем искренен в своем признании. Что-то он скрыл, - вслух соображал Донателло.

-   Кто же убил тебя, Мересу? - обратился Рафаэль к стоящему рядом с ним саркофагу.

-   Жди, он сейчас назовет имя убийцы, - засмеялся Микеланджело, но, увидев, как на него посмотрел Донателло, добавил: - Молчу.

-   Тогда зачем нужно было писать два текста? - недоумевал Леонардо.

-   Это очень просто объясняется, - отозвалась Эйприл, - один для фараона, а другой для его врагов. Если помните, фараон велел похоронить его любимого друга, как фараона в специально построенной для него гробнице.

-   Это значит, что саркофаг наполнили драгоценностями, сверху положили фуляр с папирусом, закрыли и замуровали в гробнице, чтобы Эхнатон ничего не заподозрил, - рассуждал Донателло, - а саркофаг с телом Мересу...

-   ...мы отвоевали у призраков и принесли сюда, - продолжил Микеланджело. - Невероятное совпадение!

-   Невероятное совпадение, - тихо повторила Эйприл, задумавшись.

-   Как видите, в жизни все случается, - подытожил профессор Брэдли. - И я не удивлюсь, если завтра в пустыне вы не увидите странных призраков.

Рафаэль вздрогнул. Он вспомнил Бентреш, его сердце сильно застучало. Сжимая в кулаке ее браслет, он решил никому не говорить о нем. «Пусть это останется тайной», - подумал Рафаэль, обводя всех недоверчивым взглядом.

-   Профессор, кажется, мы забыли про сокровища, которые у вас похитили, - подхватился Леонардо, - ведь мы должны выяснить где они.

-   Я об этом уже думал, - спокойно ответил профессор.

-   И что же, - не унимался Леонардо, стоя возле стола.

-   Мы должны найти Гуссейна, думаю, он нам поможет. Но прошло столько лет, мы не переписывались, поэтому я даже не представляю: где его можно найти, - на лице профессора отразилось сомнение.

-   Главное, не отчаиваться, - подмигнула ему Эйприл, - ведь нам удавалось и не такое! А теперь настала пора видеть сны.

Черепашки быстро уснули, разлегшись на своих спальных мешках. Эйприл лежала с закрытыми глазами, надеясь, что тоже сможет хорошенько выспаться.

Профессор Брэдли вышел из палатки прогуляться. Он был рад тому, что многолетние его исследования успешно продвигаются, и даже близятся к своему завершению, был рад что жизнь прожита не зря, если это смогло всерьез кого-то заинтересовать. Чувство удовлетворенности придавало сил, и профессор считал себя в эти минуты счастливым человеком.

Глава 22. Второй сон Рафаэля

Открылась дверь, и Рафаэль вошел в большую светлую комнату с высоким потолком. Мебель поразила его внешним великолепием и изысканностью форм. «Очевидно, - подумалось ему, - я нахожусь в музее».

Он увидел возле узкого длинного окна с округлым завершением очень приятного человека, который сидел на диванчике с высокими резными ножками, сделанными в виде дуг. Лицо человека было утонченным, словно выточенным искусным мастером. Рафаэлю оно показалось спокойным и приветливым, а взгляд умным и одухотворенным.

На голове человека был легкий берет, из-под которого почти до плеч спадали прядями темные волосы.

На нем был свободный темный блузон, перехваченный на талии поясом. Ноги облегали мужские рейтузы.

Легкий ветерок из приоткрытого окна подхватил его волосы, точно играя, и бросил, а свободную материю блузона собрал в мягкие складки.

Рафаэль подходил к нему медленно, боясь нарушить какую-то особенную ауру, которая от него исходила. Человек был гармоничен и исполнен грации.

-   Кто вы? - спросил Рафаэль.

-   Ты не узнал меня? - человек несколько удивленно приподнял брови и в ожидании ответа посмотрел на черепашку.

-   Не-ет.

-   Художник эпохи Возрождения - Рафаэль Санти. Что же ты не спросишь меня: почему я явился к тебе во сне?

-   Да, почему? - Рафаэлю-черепашке показалось, что голос его дрожит, а оттого холодноват в своем эмоциональном выражении.

-   Не вижу, чтобы ты был как-то удивлен, - сказал художник.

-   Разве во сне стоит чему-нибудь удивляться?

-   Может, и так. Я подумал, что тебе было бы полезно узнать кое-что обо мне.

-   А я и так кое-что знаю, - похвалился Рафаэль-черепашка.

-   Что, например?

-   Мы с друзьями-черепашками ходили в музей...

-   Понятно-понятно, ты видел мои картины, - перебил его Рафаэль-художник. - Любопытно, что ты о них думаешь?

-   Они великолепны.

-   И все?

-   На них изображены такие красивые женщины...

-   В каких, например?

-   Ну, - черепашка задумался, - «Мадонна среди зелени», «Мадонна Конестабиле», «Прекрасная садовница» и, конечно же, «Сикстинская мадонна».

-   Мне приятно, признаюсь, слышать это. Значит, мои картины живут после меня своей жизнью, - с гордостью произнес художник. - Мне тридцать семь лет, а моим картинам - столетия.

Рафаэль Санти посмотрел за окно, где покачивались, шелестя листвой, ветви деревьев.

Какой-то голос невидимого третьего лица услышал Рафаэль-черепашка:

-   Он красив. Не правда ли? - и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Он обладает грацией, которая сразу же делает его обаятельным. Эта грация, эта благородная красота важнее знатности. Она проявляется естественно, без всякого усилия, во всяком слове, во всяком действии. В разговоре с людьми всех рангов, в играх, смехе и шутках он проявлял чарующую мягкость, так что каждый, кто хоть раз поговорил с ним, оставался к нему навек привязан.

Рафаэль-черепашка понимал, что перед ним совершенный человек, о чем он прежде и не подозревал. Слова проникали в его сознание, и он заранее верил всему, что слышал от него:

-   Между художниками, работавшими под руководством Рафаэля, царило такое согласие, что каждый злой помысел исчезал при одном виде Рафаэля, и такое согласие существовало только при нем, потому что все чувствовали превосходство его ласкового характера и таланта, - и благодаря его прекрасной натуре, всегда столь внимательной и столь бесконечно щедрой на милости, что люди и животные чувствовали к нему привязанность. Отправляясь ко двору, он всегда был окружен полсотней художников, людей добрых и смелых, составляющих его свиту, чтобы воздать ему честь.

Голос замолчал, а Рафаэль-художник обратился к черепашке:

-   Надеюсь, люди сейчас живут на земле гармонично и счастливо?

-   Да, как сказать!

-   Как есть, так и говори, - лицо художника стало настороженным, словно он знал заранее ответ, но боялся его услышать, хотел оттянуть миг разочарования.

-   Наш учитель Сплинтер учит бороться со злом, но зло неистребимо, потому что вечно, - обреченно произнес Рафаэль-черепашка.

Художник минуту помолчал, его миндалевидные глаза наполнились сожалением.

-   Мне думалось, что со временем люди достигнут совершенства в отношениях, отчего жизнь их превратится в райское бытие, и будут царить любовь, благодать и красота.

-   Красота - это прекрасно! - воскликнул Рафаэль-черепашка, вспоминая Бентреш. - А что для вас красота?

-   Красота... это как бы круг, середина которого - добро. Как не может быть круга без середины, так не может быть красоты без добра. И если хорошо всмотреться во все, нас окружающее, можно увидеть, что доброе и полезное обладает красотой... Взгляни на огромную машину мира, налаженную для сохранения и процветания всех сотворенных вещей... Круглое небо, украшенное столькими звездами, а посередине земля, держащаяся собственным весом, солнце, которое, кружась, освещает все, луна, получающая от него свет... и остальные пять звезд, которые следуют по тому же пути. Эти тела имеют между собой большую зависимость, определенную столь необходимым порядком, и при малейшем изменении в порядке, они не могли бы пребывать вместе и мир бы погиб; и они тоже обладают такой красотой, что человеческий ум не был бы в состоянии придумать ничего более прекрасного.

-   Похоже, вы знали толк в красоте, раз так неповторимы мадонны на ваших картинах, - заметил Рафаэль-черепашка, которому нетерпелось рассказать художнику о девушке Бентреш и о ее красоте.

-   Похоже, - художник смущенно улыбнулся.

-   Вас вдохновляла одна красавица или...

Рафаэль-художник задумался, вспоминая, наверное, свою возлюбленную, римлянку с ясными благородными чертами лица, которая была дочерью пекаря.

-   Для того, чтобы написать красавицу, мне надо было видеть многих красавиц... Но из-за недостатка в красивых женщинах я пользовался не коей идеей, которая приходила мне на ум.

-   Идеей? Это что-то интересное.

-   Да, идеей. Я не знаю, имела ли она какое-то совершенство, но я очень хотел этого достигнуть.

-   Уверяю вас, именно это чувствуешь, глядя на ваши картины.

-   Вы в этом уверены? - казалось, что художнику было важно услышать сейчас оценку его творчества.

-   И не только я в этом уверен. Ваше искусство предельно гармонично, дышит внутренним миром, - стараясь вспомнить подходящие слова, искренне говорил Рафаэль-черепашка, - в нем разум соединяется с человеколюбием и душевной чистотой. Оно радостное и счастливое...

-   Оно выражает некую нравственную удовлетворенность, - продолжал голос, - примирение человека со своей бренной судьбой, приятие жизни во всей ее полноте и обреченности...

Рафаэль-черепашка замолчал, глядя на художника, устремленного, казалось, всем своим естеством сквозь времена в будущее.

-   Я бы хотел... - несмело произнес ниндзя.

-   Что бы ты хотел? - сказал художник, словно возвращаясь из далекого своего странствия.

-   Я бы хотел рассказать... - Рафаэль-черепашка запнулся.

-   Ну, смелее, - художник мягко улыбнулся, - о чем же ты хотел мне рассказать?

-   О девушке Бентреш.

-   И что же в ней особенного, раз именно о ней мне хочешь рассказать?

-   В ней все особенное. Я видел ее вчера в гробнице, она вышла ко мне из-за колонны...

-   И...

-   И я увидел...

-   ...как она красива. - Рафаэль-художник понимал смятение черепашки и, пытаясь сохранить между ними возникшее доверие, помогал ему сделать свое признание.

-   Она очень красива.

-   Верю и знаю, что перед красотой трудно устоять.

-   Я смотрел на нее и видел печаль в ее глазах.

-   Отчего же?

-   Она находится в царстве Осириса после того, как претерпев унижение, добровольно ушла из жизни.

-   Как? Она мертва? - художник встал и подошел к окну.

-   Да, с момента ее смерти прошли тысячелетия, - ответил Рафаэль-черепашка.

-   Но как ты мог ее видеть? - удивился художник.

-   Это был дух ее.

-   Если ее дух был так прекрасен, что поразил тебя, как хороша, должно быть, она была, когда жила среди людей!

-   О, да! Люди воспринимали ее, как нечто божественное, но именно красота и погубила ее.

Рафаэль-художник прошелся по комнате. Лицо его было сосредоточено, рука поднята, словно в ней находилась кисть. Он остановился.

-   Так ты говоришь, что красота погубила ее? - в задумчивости переспросил художник.

-   Да.

-   Ты помнишь ее глаза?

-   Еще бы! Большие ресницы, мягкий изящный разрез, уголки глаз устремлены к вискам. А в глазах такая глубина! В них просто утонуть можно, и даже не будешь сожалеть об этом.

-   Да у тебя, оказывается, цепкая память! - художник дружески улыбнулся. - А. что в них еще?

-   В них прячется печаль.

-   Я понимаю... А губы, подбородок мелкий? - Рафаэль-художник мысленно создавал образ Бентреш и уточнял у черепашки необходимые детали.

-   Нет, я бы не сказал, скорее средний. В губах такая мягкость, плавность линий.

-   Я начинаю представлять твою Бентреш. О да, она красива! Мне хочется ее писать...

-   Она вот это потеряла, - сказал Рафаэль-черепашка, протягивая художнику руку, в которой лежал браслет.

Тот взял его, поднес к свету, чтобы рассмотреть получше.

-   Вы встретитесь? - спросил он, крутя браслет в руке. - Ах да, она мертва. Но красота ее должна жить вечно...

-   Рафаэль, проснись! - трясла за плечо сонного Рафаэля Эйприл. - Однако, разоспался ты сегодня.

Моментально он проснулся, чтобы проверить на месте ли браслет Бентреш. Но в руке его не было. Он встал и поискал поблизости, проведя рукой по цветастому спальному мешку.

-   Так ты идешь с нами? - спросил Донателло, одной ногой уже ступив из палатки.

-   Куда? - недоумевал Рафаэль.

-   Как куда! - возмутился Микеланджело. - Ты что, забыл?

Рафаэль пожал плечами.

-   Ну вот, что я говорил: разыграл нас, а теперь... - Микеланджело махнул рукой и вышел из палатки.

-   Что ты ищешь? - встрепенулась Эйприл.

-   Браслет.

-   Ты что, часы потерял? - поинтересовался Донателло.

-   Я их не ношу.

-   Так мы пойдем сегодня или нет? - уточнил Леонардо.

-   Надо спросить у Рафаэля: стоит ли нам идти, - усаживаясь на стульчик зло бросил Донателло.

-   Что ты ищешь? - опять спросила Эйприл, останавливая руку Рафаэля.

-   Я же сказал: браслет.

Эйприл разжала кулак и поднесла к Рафаэлю.

-   Этот.

-   Да этот. А где ты его нашла? - заволновался Рафаэль.

-   Ты спал, а я подошла, чтобы разбудить тебя, ну, и ты сонный дал мне его сам, - объяснила девушка.

Рафаэль улыбнулся и вздохнул. «Такой хороший сон не дали досмотреть!» - подумал он.

-   Так идем мы или нет? - заглянул в палатку Микеланджело, с недоверием глядя на улыбающегося Рафаэля.

-   А куда мы идем?

-   Он еще и издевается над нами, - сквозь зубы сказал Микеланджело.

-   Рафаэль, ты же сказал, что Бентреш сняла проклятье... - недоговорил Леонардо.

-   А-а, так бы и сказали, а то крик подняли.

Рафаэль встал.

-   Ну, - Донателло следил за Рафаэлем.

-   Конечно, пойдем, - ответил тот.

Они вышли из палатки. Донателло, Микеланджело и Леонардо пошли вперед, а Эйприл, заметив рассеянность Рафаэля, взяв его под руку, умышленно отстала от остальных.

-   Может, тебе нехорошо?

-   Мне очень хорошо, Эйприл, поверь, как никогда.

-   Ты ведешь себя как-то странно.

-   Что же странного в моем поведении? - ему хотелось успокоить Эйприл и рассеять ее сомнения.

-   А чей у тебя браслет? Он такой красивый и видно, что старинной работы.

Рафаэль посмотрел на Эйприл, думая: сказать или нет.

-   Ты будешь смеяться?

-   Нет, не буду, - уверенно сказала Эйприл.

-   Не знаю, не хочется мне говорить, - не решался Рафаэль.

-   Как знаешь, - Эйприл отвела взгляд в сторону.

Донателло оглянулся и помахал им рукой.

-   Похоже, они хотят, чтобы мы их догнали, - заключила девушка, все еще держа Рафаэля под руку.

-   Пообещай, что никому не скажешь.

-   Рафаэль, об этом можешь даже не думать.

-   Этот браслет мне оставила Бентреш, - глядя в глаза Эйприл, сказал Рафаэль.

-   Как оставила? Она что, брала тебя за руку, она настолько была материальна, что... Ведь профессор говорил, что это ее дух, - не понимала Эйприл.

-   Да, она не материальна, потому что близко она к себе меня не подпустила, - начал Рафаэль.

-   А как же она тебе его оставила?

-   Когда она исчезла, я нашел его на полу на том месте, где она стояла. Похоже, он слетел с ее руки, а она не заметила этого.

-   Может, он там валялся до того, как ты ее встретил?

-   Это исключено, потому что я видел его на руке Бентреш, когда она разговаривала со мной.

Эйприл подняла брови, не зная, что сказать. Ей очень хотелось верить Рафаэлю, но она не могла поверить тому, чего не понимала:

-   Ну хорошо, объясни мне: как может с духа слететь материальная вещица? А?

-   Не знаю, - тихо произнес Рафаэль, - и, пожалуйста, Эйприл, говори о ней поуважительней.

Девушка вопросительно посмотрела на него, но ничего не сказала.

Донателло, Микеланджело и Леонардо остановились.

-   Ну вот, мы на месте, - произнес Донателло, когда к ним приблизились Эйприл и Рафаэль.

-   Эй, Рафаэль, расскажи нам еще о своей подружке. Похоже, она классная девчонка, - съязвил Микеланджело.

-   3аткнись, - гневно бросил Донателло, - а то в следующий раз мы оставим тебя на съедение крылатому муравью. Ты не забыл? Детеныш его подрастает.

Микеланджело сразу осекся. Он стоял, опустив голову, передвигая ногой песок с одного места на другое.

-   А где наш профессор Брэдли? - поинтересовался Рафаэль. - Когда мы уходили, его уже не было в палатке.

-   Его никто утром не видел, - ответил Леонардо.

-   И никакой записки он нам не оставил, - заметил Микеланджело.

Черепашки подождали еще немного. Эйприл стояла под зонтом, который ей подарил профессор Арнольд, и молчала, время от времени поглядывая на Рафаэля.

Глава 23. Гигантский поясохвост

-   Похоже, - сказал Леонардо, - мы никого не дождемся.

-   Не спеши, подождем еще немного, - Донателло вглядывался вдаль, не совсем полагаясь по каким-то своим соображениям на слова Рафаэля.

Солнце поднялась так высоко, и так щедро посылало свое тепло на желтый песок, что даже Эйприл, прячась от него под зонтом, вскоре не выдержала.

-   Мы напрасно здесь жаримся из-за своего упрямства, - говорила она, подпрыгивая на месте, так как горячий песок сквозь сандалии жег ноги.

-   Их не будет, - Рафаэль уверенно произнес эти слова, точно заклинание, - Бентреш лгать не станет.

-   А ты? - не удержался Микеланджело.

-   Не цепляйся за слова, - остановил его Леонардо.

Ожидание было утомительным, и Эйприл предложила пройти дальше в пустыню.

-   Ты думаешь, что сегодня их атаковал кто-нибудь другой? - пошутил Донателло. - Они бы обязательно появились, если бы... если бы Бентреш не сняла проклятья с этой земли.

Все внимательно посмотрели на Донателло.

-   И ты в это веришь? - удивился Микеланджело.

-   Да, у меня нет никаких оснований не доверять Рафаэлю, а вы, как хотите.

-   У меня тоже, - поддержал его Леонардо.

Микеланджело сел на песок и, взяв в руку горсть песка, высыпал его обратно.

-   Так мы пойдем подальше или вернемся в палатку? - словно приглашая на прогулку, поинтересовалась Эйприл.

Черепашки переглянулись.

-   Вставай, Микеланджело, - Донателло подал ему руку и рывком поднял на ноги, - некогда загорать.

Они шли и шутили, но никто ни на кого не обижался.

Рафаэль, глядя на закат солнца и на то, как выглядела Эйприл в его лучах, сделал ей несколько комплиментов.

-   А твоя Бентреш лучше меня?

-   Эйприл, эти женские штучки оставь при себе, - вскользь заметил Леонардо.

-   Да, она лучше, другой такой я не встречал, - признался Рафаэль.

-   Да, вот и обещание свое исполнила, чего от девушек никогда не дождешься, - шутя, сказал Микеланджело.

-   Не все девушки одинаковы, вот я, например... - начала Эйприл, крутя ручку зонта.

-   Осторожно! - крикнул Донателло с ужасом.

Прямо на них с большой скоростью бежал гигантский поясохвост. По затылочной поверхности головы его были расположены крупные шипы, направленные назад. Черепашки заметили его не сразу, потому что из-за своей желтой и желто-бурой окраски он сливался с песком.

Поясохвост остановился, вытянув шею.

-   Смотри ты, - произнес Микеланджело, - он обдумывает: как нас лучше прикончить.

-   Вот и погуляли, - Леонардо прижал к себе испуганную Эйприл.

-   Эйприл, - скомандовал Донателло, - убегай отсюда! Мы справимся!

Леонардо отпустил девушку, но она и не думала их оставлять.

Донателло следил за каждым движением поясохвоста, который шевелил своим хвостом, покрытым твердыми пластинами с необыкновенно острыми шипами.

Микеланджело выбежал навстречу твари, но тут же отлетел в сторону, сбитый хлестким ударом хвоста.

-   А-а!

-   Микеланджело! - рванулась к нему Эйприл, но Леонардо схватил ее за руку.

-   К нему нельзя!

-   Отпусти меня! Ему нужна помощь! - вырываясь, кричала девушка.

-   Ты все еще здесь?! - глядя на нее, возмутился Донателло. - Уходи отсюда и как можно дальше.

Эйприл повернулась, медленно пошла от этого места.

Поясохвост заметил ее яркий зонт и бросился вслед.

-   Эйприл, брось зонт! - кричали черепашки.

Донателло метнулся наперерез бегущей твари. Его подстраховывали Рафаэль и Леонардо.

Ящерица, увидев перед собой Донателло, вытянула голову и открыла рот, высовывая раздвоенный на конце язык.

Донателло сделал кувырок назад через голову, ударив в нижнюю челюсть поясохвоста. Рафаэль, подпрыгнул и нанес сильный удар мечом по шее твари. Но сделал лишь небольшой надрез.

-   Кожа у него, как панцирь! Не разрубить! - отскакивая в сторону, бросил Рафаэль.

Донателло размахивал своим мечом перед мордой поясохвоста, пока тот не схватил его поперек туловища языком, точно щупальцами, и не поднял вверх.

-   Помогите! - закричал Донателло.

-   О, черт! Рафаэль, ну-ка потревожь его еще разок! - скомандовал Леонардо.

Микеланджело, шатаясь, поспешил к друзьям. На его теле было несколько ран от шипов.

Тварь подняла хвост и, прицелившись, направила его на Леонардо, но тот, просчитав ситуацию, вовремя отскочил в сторону.

Тем временем Рафаэль нанес еще один удар по шее поясохвосту. Ему повезло: кожа здесь была помягче и без шипов, поэтому рана оказалась глубокой. Кровь хлынула на песок.

-   Так его, так! - ликовал Донателло, болтаясь в воздухе.

-   Донателло, держись! - пытался взбодрить Микеланджело, забегая к ящерице сзади.

Поясохвост, почувствовав боль, отбросил Донателло. И тот, извернувшись, приземлился на ноги.

-   Вот так-то лучше!..

Раненое животное вертело головой, издавая жуткие звуки. Теперь оно пыталось схватить кого-нибудь лапами.

Черепашки умело выкручивались: они то взмывали в воздух, то бросались на песок.

Наконец они окружили поясохвоста, который, казалось, уже не был так воинственно настроен.

-   На, получай! - разом кинулись черепашки на тварь, вонзая в нее свои мечи.

-   А ну, еще разок! - предложил Микеланджело, замечая, что ящерица пошатнулась, теряя равновесие.

На этот раз Микеланджело, находясь сзади, отрубил хвост твари.

-   Что, не нравится! - заорал Микеланджело и еще раз ударил мечом чуть выше.

Ящерица топталась на месте, дергаясь от боли. Из шипов стала выделяться желтая жидкость, которая, падая на песок, вздувалась пузырями.

-   А это еще что? - спросил Донателло, наклоняясь, чтобы разглядеть загадочный «фейерверк».

Он протянул руку.

-   Не трогай, это может быть опасно! - крикнул Леонардо, направив свой меч на поясохвоста.

-   О, черт! - Донателло одернул руку. - Это жжет, точно огонь.

-   Пора с ним кончать! - Микеланджело вскочил на хребет твари и только хотел вонзить ей в голову острие меча, как та подняла свои шипы.

-   Микеланджело, прыгай! Она сейчас сожжет тебя своей жидкостью! - встрепенулся Леонардо.

Рафаэль последовал вслед за Микеланджело. Его ноги скользили, и несколько раз ему приходилось опираться на меч, чтобы не упасть. Когда, наконец, черепашки стали рядом, они одновременно пронзили шею ящерицы, и голова ее повисла, держась только на толстой коже.

Туша поясохвоста рухнула на песок, дергаясь в предсмертных судорогах. Микеланджело и Рафаэль успели спрыгнуть с чудища до его падения.

Донателло и Леонардо стояли возле головы твари, на них смотрели мутные, налитые кровью глаза.

-   Тьфу, гадость! - отвернулся Леонардо.

То, что осталось от гигантского поясохвоста, задымилось; раны перестали кровоточить и, словно закипевшая вода, бурлили.

Смрад исходил от всей этой массы.

-   Надо уходить! - крикнул Донателло.

Принюхиваясь, Микеланджело заметил:

-   Похоже на угарный газ.

-   Что бы это ни было, нельзя здесь оставаться, - решительно сказал Рафаэль.

Эйприл издалека видела сражение, из которого черепашки вышли победителями. Она махала им рукой, встречая их, и улыбалась, радуясь, что все благополучно закончилось.

-   Ну, как погуляли? - в шутку спросил Микеланджело, подходя к ней.

-   Микеланджело, ты неисправим! - и Эйприл слегка толкнула его в плечо.

Тот упал, а черепашки засмеялись.

Эйприл увидела в нескольких местах кровь на туловище Микеланджело и присела рядом с ним.

-   Тебе больно?

Микеланджело отрицательно покачал головой, а потом взял Эйприл за руку.

-   Побудь моей Бентреш, - с улыбкой произнес он, - а то у Рафаэля есть о чем рассказать, а мне не о чем.

-   Как же! - воскликнул Донателло. - Детеныш крылатого муравья подрастает и, по-моему, ты питал к нему самые нежные чувства.

Эйприл встала.

-   А не проделки ли это Бентреш? - обратилась она к Рафаэлю.

-   Не говори глупостей, - бросил Леонардо.

Уже стало темнеть, когда черепашки и Эйприл подошли к палатке.

-   Профессор Брэдли! - позвала Эйприл.

Никто не ответил. В палатке было тихо.

-   Может, он спрятался? - предположил Леонардо.

-   Как это? - недоумевал Рафаэль.

-   Просто даже, решил пошутить.

-   Но профессор - серьезный человек, - продолжал Рафаэль.

-   Значит, ему надоело быть серьезным, - вмешался Микеланджело. - Ты тоже был серьезным до этой поездки.

Эйприл побежала посмотреть, нет ли Брэдли у профессора Арнольда. Но вскоре вернулась: тот ничего не знал.

-   Может, он в саркофаге случайно уснул? - пошутил Микеланджело, закрывая рукою рот, чтобы не засмеяться.

-   А мумия? - поддержал Леонардо.

-   Да прекратите вы, наконец, - крикнула Эйприл. - Вам бы только смеяться, га-га-га, - девушка передразнила Микеланджело.

-   А что, похоже.

-   А может, с ним что-нибудь серьезное случилось, - волнуясь, сказала Эйприл.

-   Может быть и так, - задумался Донателло.

Профессор Брэдли все не появлялся. Черепашки поминутно выбегали из палатки, надеясь, что увидят его. Но увы.

-   Надо что-то предпринять, - Донателло собрал всех в палатке.

-   И чего так волноваться? Профессор Брэдли глупостей не наделает, не маленький, - усаживаясь, недовольно бубнил Микеланджело.

Донателло не сдержался, вскочил со стульчика:

-   Если ты не закроешься раз и навсегда, то я скажу, что самая большая глупость с нашей стороны была в том, что ты сейчас здесь!

Микеланджело сел боком к столу и замолчал.

-   А, может, и правда: не стоит беспокоиться, ведь мы еще ничего такого криминального не знаем, - помялся Леонардо.

-   Кажется, я припоминаю: профессор хотел связаться с доктором Адамсом, - произнес Рафаэль.

-   Вот-вот, снова доктор Адамс, - еле слышно сказал Микеланджело.

-   Что ты этим хочешь сказать? - обратился к нему Донателло с какой-то подозрительной интонацией, что заставило всех посмотреть на Мика.

-   Только то, - повернувшись ко всем лицом, сказал Микеланджело, - что с именем доктора Адамса связано несколько неприятных событий.

-   Какие, например, - поинтересовалась Эйприл, переставляя свой раскладной стульчик к выходу из палатки.

-   Мне кажется, что в похищении сокровищ доктор Адамс принимал если не непосредственное, то косвенное участие.

После такого заявления Микеланджело на лице у Рафаэля нарисовался вопрос.

-   У тебя есть доказательства? - косо глянул на Мика Леонардо.

-   Доказательств нет...

-   Вот и молчи тогда, - вставил Рафаэль.

-   ...но есть факты.

-   Какие факты? - подозрения Микеланджело так раздражали Рафаэля, что он захотел сам закрыть тому рот.

-   Пусть говорит, - спокойно произнес Донателло, погруженный в свои мысли.

-   Доктор Адамс первым узнал о найденных сокровищах от профессора Брэдли и припрятал их, чтобы тот не подумал, что это сделал он...

-   Но профессор как раз и подумал на него, - покачал головой Леонардо.

-   А теперь где-то пользуется ими в отсутствие профессора, - Микеланджело сделал многозначительное лицо.

-   Ты молодец, Микеланджело! - вскрикнул Донателло так, что все подскочили от неожиданности.

Эйприл, Рафаэль и Леонардо одарили Донателло неодобрительным взглядом.

-   Ну, вот, видишь! Ты согласен со мной?

-   Нет, не согласен, - Донателло улыбнулся.

-   Но тогда как объяснить... - недокончил Микеланджело.

-   Думаю, кое-что объяснить я смогу. Ты был прав только в том, что, похищая сокровища, кому-то было выгодно, чтобы профессор обвинил в этом своего лучшего друга доктора Адамса. Мне помнится, - Донателло искоса посмотрел на Микеланджело, - когда профессор Брэдли помирился с доктором Адамсом, ты сказал, что без друзей жизнь становится невыносимой.

Микеланджело опустил голову так, что, казалось, она у него растет сразу от туловища.

-   Дальше. Жизнь профессора стала невыносимой, потому что он знал, что ошибся. Поиски сокровищ не столько занимали его, сколько не давали покоя угрызения совести.

Эйприл покачивалась на стульчике, время от времени выглядывая наружу, где в два ряда стояли такие же палатки археологов. Возле одной из них она заметила довольно странного типа, который, похоже, наблюдал за тем, что делается в их палатке. Она спряталась за стенку из брезента и замерла, потом снова выглянула. Мужчины не было на месте. Эйприл вздохнула. «Должно быть, - подумала она, - я становлюсь излишне подозрительной».

-   Но профессор признал свою ошибку, - вступил в разговор Леонардо.

-   Да, но когда! Ведь прошло столько лет! - возразил ему Донателло.

-   По-твоему, он не искал сокровища только потому, что сильно переживал? - Рафаэль не совсем понимал ход мыслей Донателло.

-   Не только. Разве он кому-нибудь говорил еще о своей находке в саркофаге? Да где?!! В запаснике музея.

-   Ты хочешь сказать, - начала высказывать свою догадку Эйприл, - профессор боялся, что ему никто не поверит?

-   Да. Поэтому он молчал все это время, пока Эйприл не познакомила нас с ним.

-   А мы поверили, и отправились с ним, чтобы найти их, - сказал Леонардо.

-   Но кому было выгодно заставить профессора подумать не так, как было в действительности? нервничал Микеланджело, ерзая на стульчике.

-   Похитителю, конечно, - Донателло встал из-за стола.

-   Но похитителю чего? - спросил Микеланджело.

-   Как чего? Сокровищ, конечно.

-   А, а я думал, что похитителю профессора Брэдли.

-   Постойте-постойте, - встрепенулся Рафаэль, - ведь это, возможно, одно и то же лицо.

-   Значит, мы были правы: сокровища в Египте! - воскликнул Леонардо.

-   И что оттого? - Донателло безучастно посмотрел на Леонардо.

-   Да-а, но где? - пытаясь найти какое-то решение, произнесла Эйприл.

Глава 24. Поиски профессора Брэдли

Всю ночь черепашки и их подруга Эйприл не спали, продолжая бесконечные рассуждения. Донателло из всего сказанного делал свои умозаключения и пока держал их при себе.

Даже Микеланджело несколько повоздержался в своих неуместных остротах, понимая, что его поведение влияет не лучшим образом на авторитет.

Эйприл, полагаясь на интуицию, предложила черепашкам отыскать того самого Гуссейна, который когда-то обратил внимание профессора на деревянного сфинкса.

-   Но где мы будем его искать? - вздохнул Микеланджело.

-   Мы даже не знаем, как он выглядит, - заметил Леонардо, глядя на Эйприл покрасневшими от бессонницы глазами.

-   Надо искать! - не унималась девушка.

-   Погоди, Эйприл, сказать это не означает, что у нас есть какое-то конкретное направление поиска, - спокойно рассудил Донателло.

-   Но, может быть, ему там...

-   Успокойся, твои эмоции лишь отвлекают...

-   Что-о? От чего же?

-   ...от сосредоточенности.

Эйприл снова выглянула из палатки и снова увидела того же странного человека. Она резко отпрянула от выхода, чтобы он не заметил ее.

-   Эй, - почти шепотом позвала Эйприл, указывая рукой на выход.

Черепашки посмотрели на нее.

-   Кого ты там увидела? - поинтересовался Микеланджело.

-   Судя по всему, там должен быть профессор, - и Леонардо встал, чтобы идти ему навстречу.

Донателло сообразил, что не это хотела сказать им Эйприл, и задержал Леонардо рукой.

-   Постой.

-   Я видела его вчера, - уклончиво начала Эйприл.

-   Кого? - не терпелось узнать Микеланджело.

-   Там странный тип.

Черепашки осторожно метнулись к выходу, выглядывая в щелку из палатки.

-   Вон, видите, у соседней палатки стоит мужчина...

-   Где? - никак не мог увидеть Микеланджело.

-   Не высовывайся так, - потянул за руку Микеланджело Донателло.

-   ...лицо оливкового цвета, черные глаза устремлены прямо на нас. Видите-видите, он прикуривает сигарету.

-   Да, Эйприл, - отозвался Рафаэль.

-   Кто-нибудь обращал внимание на него раньше? - разглядывая мужчину, спросил Донателло.

Все пожали плечами.

Мужчина тем временем как бы чувствовал себя в напряжении. Он нервно курил, показывая полоску белоснежных зубов, наконец, бросил сигарету и быстро пошел прочь.

-   Он ждал, когда мы уйдем, - произнесла Эйприл на одном дыхании.

-   Возможно, - процедил Донателло.

-   Зачем ему это? - Рафаэль вопросительно поглядел на Эйприл.

-   Не знаю, но, думаю, он хотел здесь что-то найти.

-   А может, профессор его подослал? - предположил, садясь на место, Микеланджело.

-   Сомневаюсь, - поморщился Донателло и еще раз выглянул из палатки.

-   Он охотится за папирусом, - уверенно заявила Эйприл.

-   Это так, - согласился Леонардо, - здесь больше нет ничего такого, что могло бы кого-то заинтересовать.

Эйприл подошла к сумке, где профессор держал свои записи, там же он прятал золотой футляр с папирусом.

-   Вот он, - и девушка достала футляр с тем, чтобы решить его дальнейшую судьбу.

-   Мы не должны оставлять его здесь, - произнес Донателло, героически сжав губы.

-   Я согласна носить его с собой.

-   Пока с тобой чего-нибудь не произойдет? - насмешливо поинтересовался Микеланджело.

-   А что со мной может произойти?

-   Микеланджело прав, - добавил Леонардо, - мы не можем так рисковать.

-   Но пока это единственно правильное решение, - вступился Донателло, - а за Эйприл мы присмотрим.

Некоторое время черепашки еще повозились в палатке, обдумывая дальнейшие действия. Эйприл взяла свою дамскую сумочку и поместила на дно ее футляр с папирусом. А затем, накрутив на руку ее тонкий ремешок, спрятала сумку подмышку.

В какой-то момент Донателло и Рафаэль посмотрели в глаза друг другу, словно читая мысли один одного, и улыбнулись, понимая, что хотят предложить одно и то же. Донателло уступил, подмигнув Рафаэлю.

-   А что, если нам устроить западню?

-   Как это? - насторожилась Эйприл, а Микеланджело и Леонардо обратили на него удивленные глаза.

-   Есть же ловушки в гробницах, - улыбаясь, произнес Донателло.

-   И все же, - застыла в ожидании Эйприл.

-   Мы позволим этому человеку проникнуть к нам в палатку, более того, мы даже дадим ему возможность поискать то, что он так хочет здесь найти, но вот уйти отсюда он не сможет, потому что…

-   ...потому что, - перебил Леонардо Донателло, - окружив палатку, мы схватим его.

-   А что, он имеет какое-то отношение к похищению? - скривился Микеланджело.

-   Вот и проверим, - выходя из палатки бросил Леонардо.

Эйприл сидела, прикусив нижнюю губу, и соображала, что ей ответить. Но, не найдя никаких аргументов против, последовала за Леонардо.

Рафаэль суетился, не представляя себе, как они позволят кому-то копаться в их вещах, и если у него и были на этот счет какие-то возражения, то он не произносил их вслух.

Вскоре было решено: дождаться появления странного мужчины и демонстративно отойти от палатки на небольшое расстояние.

Ждать долго не пришлось.

-   Он уже явился, - заглядывая в палатку, тихо сказал Леонардо.

Эйприл раскрыла яркий зонт, через секунду к ней присоединился Леонардо. Их поведение выглядело довольно убедительно: Эйприл громко смеялась, Леонардо шутил и смеялся тоже.

Мужчина, казалось, что-то заподозрил и насторожился.

Черепашки и Эйприл пошли по улице, не обращая на него никакого внимания. Зайдя за дальнюю палатку они остановились и стали следить из-за угла. Мужчина еще немного постоял, а затем, оглядываясь, медленно направился к их палатке.

-   Так и есть, - потирая руки, заметил Донателло, - он решил нанести нам визит в наше отсутствие.

-   Он уже внутри, - едва сдерживая отвращение, пробормотал Рафаэль.

-   Мы можем его прозевать. Надо возвращаться, перебегая от палатки к палатке, - в голосе Донателло звучала команда.

Так случилось, что как раз в это время по улице проходил профессор Арнольд. Узнав черепашек, он махнул им рукой и улыбнулся.

-   Только не это, - теряясь, протянул Леонардо.

-   Рад видеть вас! - громким голосом приветствовал их профессор Арнольд. - Надеюсь, профессор Брэдли уже появился?

-   О, черт! - в сторону бросил Микеланджело.

-   Нет, его нет, - волновалась Эйприл, показывая, что они заняты.

-   Вы что, в прятки играете?

-   Да-да, играем, - вырвалось у Донателло.

-   А-а, ну...

Профессор Арнольд, больше ничего не говоря, поспешил удалиться.

Черепашки были уже у своей палатки, когда мужчина попытался выйти оттуда. Его схватил Донателло, но тому удалось выскользнуть из крепких объятий. Вор укусил острыми зубами черепашку за руку.

-   А-а!

-   Стой! - крикнул Рафаэль, удерживая незнакомца за подол цветастой рубахи, выбившейся из брюк.

На помощь Рафаэлю бросились остальные. Перед глазами что-то сверкнуло.

Мужчина вывернулся, показывая всем клинок. Черепашкам ничего не оставалось, как обнажить мечи.

-   Только без крови! - взмолилась Эйприл.

-   Как получится, - ответил Микеланджело, сделав вперед несколько шагов, и гневно глядя на врага.

Донателло, Рафаэль и Леонардо выстроились сзади, давая возможность Микеланджело начать сражение.

Мужчина метнул клинок в Микеланджело, но тот вовремя уклонился. Разрезав брезентовую стенку палатки, клинок скрылся.

-   Давай-давай! - подзадоривал, Микеланджело, чувствуя, что сражение закончено.

Незнакомец сделал несколько выпадов, надеясь зацепить противника ногой, но это ему никак не удавалось.

Микеланджело удалось захватить руку вора, а затем, повернувшись, взял его на спину, ударяя своими бедрами о его бедра. В следующее мгновение он стремительно бросил неприятеля через плечо.

-   Отличный бросок! - черепашки захлопали.

-   Браво, Микеланджело! - крикнула Эйприл.

Микеланджело всем улыбался, кивая головой. Затем он поднял противника, который беспомощно опустил руки.

-   То-то же!

В палатке черепашки устроили мужчине самый настоящий допрос, но на все вопросы, которые ему задавали со всех сторон, он отвечал молчанием.

Эйприл зашивала поврежденную клинком брезентовую стенку.

-   Еще раз спрашиваю, - уставшим голосом сказал Донателло, подойдя к незнакомцу, сидящему на складном стульчике, - где профессор Брэдли?

-   …

-   Если он и дальше будет молчать, я за себя не отвечаю, - с ненавистью, теряя терпение, выпалил Микеланджело.

-   И он не шутит, - подтвердил Донателло, глядя в глаза мужчине.

Микеланджело подскочил к вору и несколько раз хорошенько встряхнул.

-   Ты все расскажешь!

-   Хватит, Микеланджело! - запротестовал Леонардо.

Мужчина тупо уставился в пустоту перед собой. Казалось, он никак не реагировал на происходящее.

Эйприл кончила зашивать и вернулась в палатку. Она достала из сумочки футляр с папирусом, а потом подошла к мужчине.

-   Ты это искал?

-   Думаешь, так заставишь его говорить? - усомнился Микеланджело.

-   Может быть! Почему не попробовать? - ответила девушка.

Мужчина поднял на нее глаза.

-   Ты это искал? - повторила она.

-   Да.

-   А зачем?..

Черепашки насторожились. Они молча, затаив дыхание, наблюдали за незнакомцем, боясь теперь спугнуть его.

-   Ну хорошо, можешь на этот вопрос пока не отвечать, - продолжала Эйприл. - Тогда скажи нам, где профессор Брэдли.

-   В подвале.

-   Где это?

-   В Каире.

-   Ты отведешь нас к нему?

Мужчина опустил голову и замолчал. Черепашки переглянулись, а Эйприл терпеливо ждала, когда тот снова заговорит.

-   Ты понимаешь, что проиграл? - убеждала она его. - И тебе лучше признаться, иначе...

Эйприл не хотелось угрожать, и никакая хитрость не приходила ей на ум.

-   Я прошу тебя, - Эйприл, едва сдерживалась, чтобы не заплакать, - помоги.

Мужчина снова поднял голову.

-   Я скажу, где профессор, а ты отдашь мне этот папирус. Идет?

Девушка опешила, не ожидая, что так может все повернуться. Черепашки вскочили со своих мест.

-   Ну это уж слишком! - крикнул Донателло.

-   Даже не надейся, подлая тварь! - негодовал Микеланджело. - Не думай, что тебе удастся выбраться отсюда живым!

Эйприл вышла из палатки озадаченная. Она слышала негодующие крики своих друзей, а в голове крутился единственный вопрос: что делать?

Рафаэль, утомленный ситуацией, поспешил удалиться. Увидев Эйприл, он пожаловался ей на головную боль и усталость.

-   Да-да, - сквозь какой-то туман воспринимала девушка сетования Рафаэля. - Что же делать? Как быть с папирусом?

-   Надо пообещать ему, что мы отдадим его взамен…

-   …взамен на профессора... Нет, надо придумать что-то другое.

-   Послушай, Эйприл. Может быть, он думает, что в папирусе есть какие-нибудь указания на место, где находятся воображаемые сокровища?

Эйприл вышла из задумчивости, глаза ее заблестели.

-   Конечно, нам нужно рассказать ему о тексте, написанном на папирусе!

Через минуту она снова стояла перед незнакомцем, попросив черепашек успокоиться. В руках у нее был футляр с папирусом.

-   Если ты думаешь, что в этом папирусе есть какие-нибудь упоминания о сокровищах, то ты ошибаешься.

Мужчину, похоже, эта информация как-то задела, он занервничал.

-   В нем история архитектора Мересу.

После фразы Эйприл он громко засмеялся:

-   Я думал, что старик приехал найти новые сокровища, а он за сказками приехал! Ну и чудак!

-   Он не чудак, а ученый, - заметила с презрением Эйприл.

-   Насколько я понял, - вмешался Донателло, - вы следили за профессором, надеясь, что он откопает что-нибудь интересное.

-   Ценное, - уточнил мужчина с неприятной ухмылкой.

-   Значит, у вас были основания на это? - продолжал выяснять Донателло.

-   А как же!

-   Тогда я буду утверждать, что именно вы и похитили сокровища, которые нашел профессор Брэдли в саркофаге.

Незнакомец прищурился:

-   А доказательства у вас есть?

-   Пока нет, но, думаю, когда мы найдем профессора, они у нас появятся.

Дальнейшие расспросы казались бессмысленными. И черепашки решили немедленно отправиться в Каир за профессором Брэдли. Присматривать за незнакомцем было поручено Микеланджело, и тот очень ответственно отнесся к этому. Всю дорогу, - а до города им пришлось добираться автобусом, - он держал вора за руку, не отпуская ни на минуту, даже если иногда он несколько слабее делал зажим, то стоило незнакомцу случайно дернуться, как Микеланджело пускал в ход всю свою силу.

Наконец они шли по сонным от зноя улицам Каира, глазели на сушеных крокодилов; прибитых над входом в лавки торговцев древностями. Лишь на главной улице было оживленно из-за бесконечного потока машин. Они свернули за угол одного из домов, за которым начинался новый квартал.

-   Скоро? - спросил Донателло, обращаясь к незнакомцу.

Тот молчал. Тогда Микеланджело встряхнул его слегка. Это заметила женщина, идущая им навстречу, и покачала головой.

-   Поаккуратней, вы не дома, - каким-то другим голосом попросил мужчина.

-   Не учи нас! - прикрикнул Микеланджело.

Мужчина остановился.

-   В чем дело? - поинтересовался Леонардо, который шел следом за Микеланджело.

-   Мы пришли, - сухо сказал незнакомец. - Он в подвале этого дома.

Микеланджело остался возле входа в подвал, прижимая к себе пленника. Эйприл, которую удалось Рафаэлю уговорить подождать их наверху, пряча подмышкой сумочку, стояла рядом.

Донателло, Рафаэль и Леонардо спускались в подвал по крутым ступенькам. Днем освещения здесь было достаточно, чтобы не налететь случайно на какую-нибудь не нужную вещь, оставленную за ненадобностью. Черепашки прислушивались к каждому звуку.

-   Профессор Брэдли! - позвал Донателло, еле передвигая ноги от усталости.

-   Надеюсь, мы обойдемся здесь без сказочных персонажей, - заметил Леонардо, все еще помня недавнюю встречу со сфинксом в пирамиде.

-   Было бы неплохо, - поддержал Рафаэль, - хотя...

Рафаэль подумал о девушке Бентреш и какая-то нежность наполнила его сердце. «Интересно, чем бы закончился мой сон, если бы Эйприл не разбудила меня!»

Черепашки услышали слабый стон. Они бросились к двери, за которой очевидно находилось какое-то помещение. Она была подперта тяжелой доской. Именно оттуда исходил стон.

Через секунду, сбив ногой доску на пол, Донателло распахнул дверь. На каменном полу лежал профессор Брэдли.

-   Вы живы? - произнес испуганно Леонардо.

-   Что ты спрашиваешь, ведь ты же слышал его стоны, - заметил Донателло, поднимая голову профессора.

Профессор Брэдли пришел в себя.

-   Где я?

-   В подвале, - словно извиняясь, ответил Рафаэль, - мы не должны были отпускать вас одного.

-   А что я здесь делаю? - профессор Брэдли схватился рукой за голову и, нащупав там огромную шишку, добавил: - Вот это да!

Черепашки помогли ему стать на ноги.

-   У вас что-нибудь болит? - заволновался Донателло.

-   Похоже, - профессор пошевелил руками и ногами, - кроме головы, ничего не пострадало. Да-а, еще легко отделался.

-   Кто это вас так? - спросил Рафаэль.

-   Не помню, - профессор улыбнулся и пошатнулся. Черепашки удержали его, чтобы он не упал. Профессор снова потрогал то место, где была шишка. - О-ой!

Донателло вывел из подвала профессора Брэдли, когда незнакомец пытался освободиться.

Глаза профессора Брэдли встретились с глазами мужчины, тот опустил голову. Быстрыми цепкими глазами художника Брэдли изучал незнакомца. Он поблагодарил Донателло за помощь, а затем медленно подошел к пленнику, который продолжал стоять с опущенной головой.

-   Вы кто? - губы профессора задрожали. - Ваше лицо мне знакомо, вот только вспомнить не могу, где...

-   Это же он вас там закрыл, - напомнил Леонардо, - пусть он только посмеет отрицать это при вас.

-   Да-а, профессор, - добавила Эйприл, - он сознался в этом.

-   Погодите, никак не могу вспомнить... - профессор пытался сосредоточиться.

Профессор Брэдли закрыл глаза, задумался, словно копаясь в памяти, переворачивая страницу за страницей. Черепашки молча смотрели на него, застыв в ожидании.

-   Вспомнил, - профессор резко открыл глаза, - вы похожи на человека по имени Гуссейн. Вы ему не родственник?

-   Я вам отвечу, - сказал мужчина, посмотрев на профессора взглядом невинного человека, - если вы пройдете со мной и меня наконец отпустят, - он показал руку, за которую его держал Микеланджело.

-   И он еще смеет ставить нам условия! - возмутился Леонардо.

-   Хорошо, - произнес профессор, - преступник вы или нет, мы в этом еще убедимся. Я предупреждаю, что мои друзья позаботятся о том, чтобы вы не сбежали раньше, чем все станет на свои места.

-   У меня и в мыслях нет этого, - мужчина улыбнулся.

-   В таком случае мы последуем за вами.

-   Вы один.

-   Нет, один я не пойду, как оказалось, это небезопасно.

-   Мы пойдем все вместе, - убедительным тоном произнес Донателло.

-   Меня освободят? - скривился незнакомец.

-   Не вижу в этом особой необходимости, - ответил профессор.

Приблизительно пятнадцать минут у них заняла дорога. Уже стемнело, на улицах зажглись фонари.

Черепашки были готовы к любой неожиданности, так как незнакомец не вызывал у них ни малейшего доверия.

Эйприл вкратце рассказала профессору, как они убедились в том, что Рафаэль действительно беседовал с Бентреш - призраки в пустыне так и не появились, рассказала как черепашкам пришлось сразиться с гигантским поясохвостом, как они задержали странного типа, который шел сейчас в сопровождении Микеланджело.

-   Однако, - профессор улыбнулся, - вы времени даром не теряли!

-   А что вас привело в Каир? Вы так бесследно исчезли! Мы очень волновались.

Профессор Брэдли заметил на лице Эйприл настороженность.

-   В тот вечер я не мог уснуть, - словно оправдываясь, начал профессор, - вышел прогуляться, а вернулся, когда вы все уже спали. Мне показалось, что я наступил на что-то твердое. Я посветил на пол и увидел клочок мятой бумаги, в середине которого лежал небольшой камень. Очевидно, его кто-то подбросил в палатку. Подобрав клочок, я заметил на нем текст и прочитал.

-   Что же было в записке? - торопила Эйприл.

Профессор сделал паузу.

-   Дословно не помню, мне нужно было приехать в Каир для какого-то очень важного разбирательства.

-   А где эта записка? Она у вас?

Профессор Брэдли пошарил по карманам.

-   Не нахожу, похоже, вылетела в подвале. В ней еще был указан адрес того дома, где вы меня нашли.

Черепашки остановились у современного здания, так что Эйприл и профессор не закончили свой разговор.

-   Это здесь? - посмотрел Донателло на незнакомца.

-   Да, нам сюда, - ответил тот.

У входа мужчина столкнулся с человеком, выходившим из здания. Черепашки, Эйприл и профессор переглянулись, когда заметили, как уважительно приветствовал тот их пленника.

-   Это музей, - прошептал профессор.

Они вошли внутрь. Сотрудники музея бросали на них удивленные взгляды. Незнакомец держался уверенно и достойно.

-   Прошу, - он открыл дверь кабинета.

Когда все разместились в удобных креслах, Микеланджело наконец-то отпустил руку незнакомца. Тот подошел к письменному столу, а затем сказал:

-   Еще немного - и ваши вопросы получат ответы.

-   Так все же, кто вы? - пристальный взгляд профессора заставил его улыбнуться.

-   Вы, профессор Брэдли, - как-то особенно он выделил это обращение, - были правы, когда заметили мое сходство с Гуссейном. Да, это мой отец.

-   Просто одно лицо! - заерзал в кресле профессор. - Где же он сам?

-   Его нет.

-   А я смогу его увидеть, скажем, завтра?

-   Ни завтра, ни после. Никогда.

-   Он... Вы хотите сказать, что... Гуссейн...

-   Да, он умер.

-   Как давно?

-   Неважно.

-   Мы дружили с ним, он помогал мне...

-   Я знаю, он мне рассказывал о вас. Но сейчас разговор не о нем, - мужчина бросил на профессора вызывающий взгляд. - Зачем вы приехали сюда?

-   Мы приехали, - вмешалась Эйприл.

-   Я не вас спросил об этом.

-   Когда-то ваш отец сопровождал меня в экспедиции, в результате которой были найдены очень любопытные экспонаты.

-   Я бы сказал, ценные, - уточнил незнакомец.

Профессор Брэдли встал и, волнуясь, прошел по кабинету.

-   Специалисты сделали заключение, что они не являются сколько-нибудь значительной художественной ценностью, - потупив взгляд, каким-то сухим канцелярским голосом произнес профессор.

-   Ка-ак? Вы забыли, что сказал вам мой отец?

-   Нет, не забыл.

-   Вы повторите, или мне напомнить вам?

-   Он сказал, что там нужно искать большие сокровища.

-   Что вы и сделали.

-   Откуда вам это известно? - подозрительно спросил профессор Брэдли, чувствуя, как подкосились его ноги.

-   Сядьте, - Эйприл взяла его за руку.

-   Но ведь я был там один! - недоуменно крикнул профессор.

-   Не-ет, - засмеялся незнакомец. - Я долго следил за вами.

-   Разве?

-   Вот видите, даже вы не замечали, как я спускался следом за вами в запасник музея. Я это делал медленно и осторожно, прижимаясь к стенам, чтобы вы ничего не заподозрили, шел крадучись, боясь наделать шума.

-   Я чувствовал, чувствовал, - твердил профессор, нагнувшись и обхватив голову руками.

-   Нет, потому что ваши мысли были заняты другим: вы хотели найти сокровища. А я вам дал это сделать, а потом...

-   Вы вор! - подскочил профессор.

-   Успокойтесь, сядьте, сядьте! - властно сказал незнакомец, прикуривая сигарету.

Черепашки с любопытством наблюдали, как разворачивались события. В душе каждый из них тихо ненавидел этого мужчину с самодовольным выражением на лице и сочувствовал профессору. Эйприл пыталась понять суть дела.

-   Нет, я не вор, я вернул то, что принадлежало этой земле.

-   Где вы их спрятали? Насколько я знаю: предки семьи Абд эль Расулов не отличались особым благородством, продавая найденные сокровища, - с какой-то ехидной полуулыбкой спросил профессор Брэдли.

-   А вы, попробуйте, отгадайте!

-   Не собираюсь. На них можно было сделать себе целое состояние, и я не сомневаюсь, что вы именно так и распорядились!

-   Вы в этом уверены?

-   Больше, чем уверен.

Незнакомец жестом пригласил всех следовать за ним. Пройдя несколько залов, он остановился у тяжелой двери, возле которой стоял молодой и крепкий охранник.

В зале со слабым освещением находились столики с экспонатами из драгоценных металлов.

Черепашки не решались потревожить покой этой удивительной «гробницы». Эйприл и профессор переходили от столика к столику, рассматривая древние сокровища.

-   Узнаете?

-   Что? - бросил профессор в растерянности.

-   Сокровища, которые вы обнаружили в саркофаге, - торжествующе произнес незнакомец.

Профессор молчал, не зная, что ответить, слишком велико было для него потрясение, которое он испытал за эти несколько минут.

-   Вы по-прежнему уверены, что я вор?

-   …

-   Вы в состоянии что-либо сказать?

-   Вы заслуживаете уважения, - профессор Брэдли произнес это слабым голосом, и сам он в то мгновение казался жалким и беззащитным.

Черепашки поспешили ему на помощь.

-   Вы напрасно загнали профессора в угол, - как обвинение, прозвучало из уст Донателло.

-   Ваша игра не по правилам! - поддержал Микеланджело, сделав несколько шагов навстречу незнакомцу.

-   Спокойствие! - мужчина поднял руку, попросив тишины. - Мне бы не хотелось привлекать внимание наших посетителей, а потому вернемся в кабинет.

Черепашки были настроены воинственно, но решили пока сдерживать свои эмоции, тем более, что Эйприл стала с неподдельным уважением относиться к незнакомцу.

В кабинете разговор принял более миролюбивый характер. Теперь никто никого ни в чем не обвинял.

-   Можете обращаться ко мне по имени - Хофни, - спокойно начал мужчина, - я был ребенком, когда услышал от отца о вашей дружбе и о том, что вам предстояло отыскать в саркофаге сокровища. Я подрастал, но не мог понять, зачем отец отдал их вам, ведь по праву они принадлежат нашей земле. Я отправился в Нью-Йорк, чтобы увидеть вас. Но понял, что убедить вас вернуть сокровища Египту, не смогу, поэтому мне пришлось их похитить.

Профессор Брэдли несколько успокоился и выглядел значительно лучше. Он сжал губы, на лбу залегли глубокие морщины, видно было, что он готовил ответную речь.

-   Мне повезло, - продолжал Хофни, - профессор обвинил в похищении сокровищ своего друга, а я благополучно вернулся домой. Я знал и то, что из саркофага у профессора остался папирус.

-   Но я не делал из папируса какой-то тайны, - развел руками профессор Брэдли, - мои друзья знают о его существовании.

-   Я хотел его выкупить у вас, но боялся: тем самым вы могли понять, что я каким-то образом причастен к похищению сокровищ.

-   Тогда бы точно подозрение пало на вас, - Донателло закивал головой.

-   Зачем же вы ударили профессора по голове? - спросил Леонардо.

-   И зачем вызвали его в Каир? - вставила Эйприл.

Черепашки переглянулись, потому что не знали об этом факте, а за тем вопросительно посмотрели на Эйприл.

-   Я подбросил записку в палатку, надеясь, что профессор приедет в Каир один, замечу, что так оно и случилось, и мне удастся поговорить с ним, но в последний момент все переиграл.

-   А как вы узнали, что я в Египте, - поинтересовался профессор Брэдли.

-   О-о, - протянул Хофни, откинувшись на спинку кресла, - это было чисто случайно. По телевидению в какой-то передаче говорилось о том, что популярный телекомментатор 6-го Канала Эйприл О'Нил готовила интересный репортаж о Египте...

-   Можете не продолжать, - перебила его Эйприл, - все ясно.

-   А зачем вы обыскивали палатку? - вмешался в разговор Микеланджело.

-   Чтобы найти папирус, конечно, - Хофни улыбнулся.

-   Но ведь вы знаете, что никаких сведений о сокровищах в нем нет, - недоуменно заметил Рафаэль.

-   Дело не в сокровищах.

-   Тогда в чем?

-   Музею нужны эти папирусы. Из них мы узнаем многое из истории и культуры древнего Египта.

Профессор Брэдли молчал. Он думал, что папирусы он, возможно и отдаст музею, но саркофаг с мумией обязательно увезет с собой, чтобы показать доктору Адамсу.

-   У нас будет еще время поговорить об этом, - сказал профессор, - могу ли я кое-что уточнить, ведь речь идет о исследованиях, которым я посвятил большую часть моей жизни?

-   Да, пожалуйста.

-   Думаю, что папирусы вас заинтересуют, события, о которых нам поведал египетский писец, относятся к царствованию Эхнатона...

Профессор не закончил, Хофни подошел к нему, чтобы в знак благодарности пожать руку.

-   Я ошибался, когда...

-   Но погодите, я еще ничего не решил...

-   Вы порядочный человек и, я думаю, поступите правильно.

-   Хорошо, я оставлю папирусы, но саркофаг с мумией я увезу в Нью-Йорк, чтобы продолжить мою работу.

В течение следующего получаса профессор Брэдли объяснял Хофни важность эксперимента, который предстояло проделать в лаборатории доктора Адамса. Наконец, тот согласился.

Уже было совсем темно, когда черепашки, Эйприл и профессор добрались еле живые до палатки.

Глава 25. Домой

Утром, когда все проснулись, каждый чувствовал себя не в своей тарелке, боясь лишний раз посмотреть друг другу в глаза. Завтракали молча, думая каждый о своем. Напряженность все возрастала.

-   Ну хватит! - не выдержала Эйприл. - Почему у всех такие кислые физиономии? В конце концов, наше путешествие не может так печально завершиться.

-   А в чем, собственно, дело? - словно не понимая, спросил Донателло.

Эйприл встала из-за стола, небрежно бросив вилку.

-   Только не делайте вид, что ничего не произошло. Вы только посмотрите на профессора! Да на нем же лица нет!

Профессор Брэдли отодвинул тарелку, дожевывая последний кусок ветчины. Он был готов заплакать.

-   Если вы не хотите отдавать этому Хофни папирусы, то можете не отдавать, - произнес Микеланджело, сделав несколько глотков лимонада.

-   Ну, как это не хочу, - выдавил из себя профессор, - я все понимаю, но понимаете... - голова профессора упала ему на руки.

Эйприл подошла к Брэдли и положила руку ему на плечо.

-   Не надо, успокойтесь.

-   Решено, - выпалил Микеланджело, - мы все увозим с собой!

-   Да подожди ты! - бросил Леонардо.

-   Мы выяснили, где находятся сокровища, нашли саркофаг с мумией Мересу, продолжение его истории, - не унимался Микеланджело.

-   Профессор должен все обдумать, прежде, чем что-то решить, - высказался Рафаэль.

-   Согласен, - сказал Донателло, - оставим профессора, чтобы он потом ни о чем не жалел.

Эйприл прибрала со стола. Черепашки подождали ее у палатки, а потом все вместе отправились к профессору Арнольду, чтобы попрощаться перед отъездом и объясниться насчет вчерашнего недоразумения.

Профессор Брэдли остался наедине со своими мыслями. Он нисколько не обижался на Хофни, напротив, после разговора с ним понял, что сын Гуссейна занимается благородным делом, за которое достоин уважения. «A впрочем, - думал он, - его отец как-то определил направление моих исследований, и теперь пришло время помочь eму». Затем он достал футляры с папирусами, положил перед собой. Чувство облегчения пришло на смену подавленности. Профессор улыбнулся.

Тем временем черепашки и Эйприл беседовали с профессором Арнольдом, которому не терпелось поделиться своими новыми находками:

-   Такая удача! В это трудно поверить! Мы изучаем гробницу царевны Хекеретнебтей, дочери предпоследнего фараона 5-й династии Джедкаре Исеси. Могила после ее смерти была дополнительно расширена для другой женщины по имени Тисетгор. Ни археология, ни анализ надписей с именами и титулами ничего нам не сказали о том, что было между ними общего.

-   Вам бы туда следовало отправить нашего Рафаэля, у него с красивыми девушками, жившими в древнем Египте, особенный разговор получается, - полушутя, полувсерьез заметил Микеланджело.

-   Как-то не совсем мне это понятно, - насторожился профессор Арнольд.

-   Что ж тут непонятного?

-   Микеланджело, - Донателло толкнул его в плечо, - не болтай лишнего.

-   Рафаэль, можно сказать, героический поступок совершил, а профессор Арнольд не знает, продолжал Микеланджело.

-   Да пусть говорит, - Рафаэль подмигнул Донателло.

-   Вы слышали легенду о девушке Бентреш?

-   Конечно, здесь ее все знают.

-   А призраков в пустыне видели?

-   Несколько раз.

-   Так вот, больше не увидите.

-   А что случилось?

-   Случилось то, что девушка Бентреш явилась в гробнице Рафаэлю на глаза и пообещала, что снимет проклятье.

-   Невероятно! - воскликнул профессор Арнольд, при этом поглядев на Рафаэля с нескрываемым восторгом.

-   Так что же, вы не закончите нам рассказ о царевне Хекеретнебтей? - поинтересовалась Эйприл.

-   Да-да, минутку. После разграбления могил останки обеих женщин, в свое время мумифицированные, сохранились только в виде частично разрушенных скелетов. Хекеретнебтей умерла в возрасте 30-35 лет, в то время как Тисетгор была 15-16-летней девушкой. Скелеты обеих женщин явно похожи, за исключением тех признаков, которыми и должны различаться скелеты двух человек, умерших в разном возрасте. Если вы хотите, мы можем пройти и на месте все это увидеть.

-   Ну что вы, - запротестовал Микеланджело, - не стоит беспокоиться.

-   Царевна имела рост 160 сантиметров, Тисетгор только 151 сантиметр. У обеих удивительно тонкие конечности, особенно руки, - была слабо развита мускулатура. По-видимому, эти особенности обусловлены генетически и усугублены праздным аристократическим образом жизни. И группа крови оказалась одинаковой у обеих женщин. Все это можно объяснить только близким родством. Причем Тисетгор, которая умерла в более молодом возрасте, чем Хекеретнебтей, и несколько позже ее , могла быть скорее дочерью, чем сестрой царевны. Тем более, что в надписях Хекеретнебтей называется «дочерью фараона из его тела», «любимой Исеси», а Тисетгор всего лишь «украшением фараона, его любимой». Похоже, так могла быть титулована внучка фараона. Гипотеза о матери и дочери объясняет и разницу в прическах женщин на рельефных изображениях гробниц. У Хекеретнебтей - парик из длинных волос, у Тисетгор - собственные, коротко остриженные волосы.

В это время совсем незаметно подошел профессор Брэдли и, услышав последнюю фразу профессора Арнольда, сказал:

-   А ваша жизнь - бесконечный поиск интересных судеб, которых спрятали гробницы Египта.

-   А-а, профессор Брэдли, рад вас видеть, - профессор Арнольд протянул руку. - Я слышал, вы уезжаете? Надолго?

-   Моя работа подходит к концу, так что, как знать!

Черепашки порадовались за профессора, увидев его в своем обычном состоянии.

-   Так чем же закончилась история архитектора Мересу? - вопросительно произнес профессор Арнольд.

-   Еще немного терпения - и мы узнаем, - голос профессора Брэдли звучал загадочно.

-   Он должен нам сам рассказать об этом, - заметил Леонардо.

Вскоре черепашки, Эйприл и профессор Брэдли шли по улице палаточного городка, медленно удаляясь от провожающего их взглядом профессора Арнольда. Археолог некоторое время, пока друзья не скрылись в палатке, стоял на дороге.

В каирском аэропорту их ждал сын Гуссейна, которому профессор Брэдли отдал папирусы. Черепашкам Хофни подарил египетские сувениры, а Эйприл протянул позолоченную голову царицы Нефертити:

-   А это вам. Наша богиня красоты, жена фараона Эхнатона.

Черепашки обступили Эйприл.

-   Эхнатона? - почти разом переспросили они.

-   Того самого Эхнатона, чьим преданным другом был архитектор Мересу? - удивилась Эйприл.

-   Да,- кивнул Хофни. - Теперь вы понимаете: нас интересует все, что связано с именем этого великого реформатора.

Рафаэль молча разглядывал позолоченную голову Нефертити, а мысленно представлял Бентреш, чей браслет хранил у самого сердца.

Микеланджело все время виновато смотрел на Хофни, чувствуя, что должен как-то извиниться.

-   Хофни,- тихо позвал он.

Тот услышал и повернул к нему голову.

-   Вы не сердитесь на меня?

-   Все нормально, - подмигнул ему Хофни и улыбнулся, - Я все понимаю. Честно говоря, и я вел себя не так, как следовало.

Профессор Брэдли неожиданно обнял Хофни.

-   Твой отец Гуссейн может тобой гордиться, - он смахнул платком набежавшую слезу радости, - я рад нашему знакомству.

-   До встречи, профессор!

Вскоре, оторвавшись от земли, самолет взмыл в небо, набирая высоту. Черепашки вели между собой непринужденную беседу, Эйприл что-то писала в своем блокноте, а профессор Брэдли уже думал об оживлении мумии из саркофага, которая летела с ними в багажном отделении.

-   Профессор Брэдли, - голос Микеланджело заставил его вздрогнуть.

-   Вы меня?

-   А как насчет интересной истории.

-   Ведь время в полете так медленно тянется, - заметил Леонардо.

-   Можно и историю. Вот только о чем?

-   Все равно, - отозвался Донателло.

-   Хорошо. Пожалуй, я расскажу вам о времени великого завоевателя XVIII династии фараона Тутмоса III. Основой сюжета этой сказки является взятие города Юпы. Это была грозная неприступная крепость, которую долго осаждали египетские войска. Командовал ими полководец Джхути, личность историческая: золотая чаша с его именем хранится в Лувре, а его кинжал - в Дармштадте. Поскольку Джхути не мог взять крепость силой, он прибегает к хитрости: приглашает к себе в лагерь для мирных переговоров правителя Юпы и вероломно убивает его.

-   Разве это хитрость! - возмутился Леонардо. - Это же подлость самая настоящая.

-   Победителей не судят! - вступился Микеланджело.

-   Затем он посылает жителям осажденного города, ничего не знавшим о гибели своего правителя, дары в огромных кувшинах, которые несли невооруженные слуги Джхути.

-   Кажется, мне это знакомо, - Эйприл улыбнулась.

-   В кувшинах, - продолжал профессор, - были спрятаны воины. Когда они проникли в осажденный город, то выскочили из кувшинов, напали на горожан и открыли ворота города египетским войскам. Так была, согласно сказке, взята Юпа.

-   Подобного рода способ проникновения во вражеский город, - подхватила Эйприл, - был использован в Троянской войне («Троянский конь»); эпизод подробно рассказан Вергилием в «Энеиде». Что-то похожее можно найти и в сказке об Али-Бабe и сорока разбойниках в «Тысяче и одной ночи».

-   Браво, Эйприл! - не удержался профессор Брэдли. - Откуда такие познания в литературе?

Черепашки, словно послушные ученики, смотрели то на Эйприл, то на профессора, чувствуя, как много белых пятен есть в их образовании. Прошло несколько часов полета.

Самолет приземлился в одном из аэропортов Нью-Йорка. Черепашки помогли доставить домой профессору Брэдли саркофаг с мумией, а затем поспешили к себе, где их ждал Роби и его великолепно приготовленная пицца.

Эйприл прямо из аэропорта отправилась на телевидение, чтобы поделиться своими впечатлениями с друзьями.

Глава 26. Странный эксперимент

Окно комнаты доктора Адамса выходило на бульвар. Там, напротив, неоновыми лампами светилось название кинотеатра. Небо было особенно чистым, и где-то между крышей и редкими деревьями бульвара появились первые звезды. Они зазывали своих подруг, еще не успевших встать на свое место, скучали и, наверное, завидовали ярким огням на шумных улицах Нью-Йорка.

Доктор Адамс, сидя у окна, читал книгу, решив как-то отвлечься от своих опытов. Он подумал, отложив книгу на колени, что давно не было никаких известий от профессора Брэдли. Опять они долго не виделись... опять он сидел в лаборатории по восемнадцать часов в день. Но все же он был доволен, потому что работа шла успешно.

Доктор Адамс вспомнил кролика, доведенного до состояния полного сухого анабиоза с помощью его нового метода. Когда кролик ожил, доктор Адамс не мог удержаться, чтобы не поцеловать его в мокрый розовый носик.

«Интересно было бы показать этого кролика профессору Брэдли. Что-то делает сейчас этот увлеченный человек?» - думал ученый.

Его мысли прервал настойчивый звонок в коридоре. Он открыл дверь, и мимо него, легок на помине, промчался профессор Брэдли. Глаза его блестели каким-то новым блеском, незнакомым для Адамса.

Он с минуту сидел в комнате под внимательным взглядом доктора Адамса и комкал в руках носовой платок, стараясь успокоиться.

-   Ты уже вернулся из Египта?

Профессор Брэдли кивнул головой.

-   Ну и...

Тот уселся поудобнее в кресле, посмотрел в окно.

-   А у вас здесь как-то даже прохладно, - профессор Брэдли потянул воздух в нос, - похоже, без насморка не обойдусь.

-   Так как съездил? - спросил доктор Адамс, понимая, что друг сейчас его чем-то огорошит.

-   В Египте мы нашли еще один саркофаг...

-   Ты собираешься здесь построить гробницу для них, ведь один у тебя уже есть, - шутя, заметил доктор Адамс.

-   Я привез и другой с мумией. И вот что я подумал, - профессор Брэдли сделал паузу, а затем продолжил говорить, но, несмотря на внешнее спокойствие и даже на улыбку, голос его заметно дрожал: - Я знаю, что ты занимаешься сухим анабиозом.

-   Да, это так.

-   Не сможешь ли ты зажечь искру жизни в мумии?

То, что услышал доктор Адамс, превзошло все его ожидания. На лице возникло недоумение:

-   Ты это серьезно?

-   Абсолютно, ведь помнишь случай с крылатым муравьем из саркофага?

-   Ну...

-   А у меня есть мумия, которой почти три с половиной тысячи лет. А?

Профессор Брэдли подался вперед, сощурил глаза и, придавая своему виду уверенность, ждал ответа.

Доктор Адамс пожал плечами и взял лежащую книгу. Он перелистал несколько страниц, смотря куда-то в окно, и опять отложил ее.

-   Странно, что ты, знаток Египта, так неудачно шутишь... Разве ты забыл, что я тоже ученый и, может быть, так же хорошо, как и ты, представляю себе египетский способ бальзамирования. Ведь перед бальзамированием удаляли мозг и все внутренние органы. Потом тело на семьдесят дней опускали в особый раствор из солей и смолистых веществ. Затем вынимали, просушивали, набивали душистыми травами и вновь пропитывали смолами. Как видишь, я тоже знаю, что мумия твоя давно превратилась в дубленую кожу. Так что шутка твоя не удалась.

-   И все же, - профессор Брэдли положил ногу на ногу, - я совершенно серьезно, как ученый ученому, предлагаю тебе оживить мумию.

Доктор Адамс посмотрел в глаза профессору Брэдли и только теперь понял, что тот не шутит. В глазах профессора не было смеха, а только страх, что ему не поверят. Доктор Адамс растерялся. Смутное подозрение, что его старый друг нездоров, мелькнуло у него в мозгу.

Профессор Брэдли между тем достал из кармана лист бумаги и молча протянул его доктору Адамсу.

-   А! Это, вероятно, перевод папируса, который ты нашел в саркофаге?

-   Вот именно! Но текст папируса оказался зашифрованным, и я безрезультатно бился над ним. И ты знаешь, кто мне помог расшифровать его? Эйприл!

-   Девушка, которая нас помирила?

-   Она.

-   Как это могло быть? - еле выговорил пораженный доктор Адамс, и его протянутая рука с листком бумаги словно застыла в воздухе.

-   Да, да! Шифр имел отношение к музыке! И Эйприл... впрочем, это теперь не так важно... Эта девушка буквально поразила меня своими знаниями в различных областях... Читай же, прошу тебя!

Доктор Адамс покачал головой и принялся читать про себя, откинувшись в кресле.

-   Вероятнее всего, это просто мистификация, - прочитав текст, равнодушно заметил он.

Но профессор Брэдли никак не мог оставить торжественный тон.

-   Взгляни мне в глаза! - воскликнул он. - Видишь ли ты в них насмешку?

Доктор Адамс увидел там только свое собственное отражение. Но на всякий случай сказал:

-   Нет.

-   И я тебе заявляю, что этот документ подлинный и ему три тысячи триста пятьдесят лет!

-   Ну, если документ подлинный, то твой Мересу, не подвергшийся бальзамированию, давным-давно превратился в труху.

-   В том-то и дело, что нет, - почему-то шепотом заговорил профессор Брэдли. - Произошел процесс естественной мумификации.

-   Ты разбинтовывал мумию?

-   Нет еще и предлагаю сделать это вместе. Я открыл только руку. Мумия удивительно хорошо сохранилась.

Доктор Адамс молчал.

-   Искру жизни! - вдруг, словно про себя, выговорил он.

-   Ты что-то сказал? - поспешно спросил профессор Брэдли.

Доктор Адамс не ответил и посмотрел на профессора. Тот ждал ответа с волнением, обижать его отказом не хотелось.

-   Ладно, можно попробовать. А ты нашел похищенные сокровища?

Профессор Брэдли покраснел.

-   Да-а.

-   И где?

-   В Египте! Ты не поверишь, кого я там встретил!

-   Гуссейна?

-   К сожалению, Гуссейн умер, но Хофни, его сын, и украл тогда сокровища.

До полуночи профессор Брэдли рассказывал доктору Адамсу о невероятных событиях, в которых ему пришлось принять непосредственное участие или оказаться их свидетелем, будучи в Египте с черепашками и Эйприл.

А когда он вернулся домой, поспешил сообщить своим друзьям, что доктор Адамс согласился попробовать оживить мумию.

На следующее утро в лабораторию доктора Адамса черепашки внесли большой деревянный ящик и поставили около дверей. Профессор Брэдли сам сорвал верхние доски, и доктор Адамс увидел внутри странный саркофаг в форме сфинкса. Потом вскрыли саркофаг и сняли верхние полуистлевшие покровы, сотканные рабами несколько тысячелетий тому назад.

Мумию, похожую на большую спеленатую куклу, вынули и положили на белый стол.

В лаборатории остались теперь доктор Адамс, профессор Брэдли и Эйприл. Черепашек попросили подождать на улице.

Больше всех суетился профессор. Он сам взялся отмачивать эфиром почерневшие бинты. Работа шла медленно. Нагнувшись, они стояли втроем над легким и таинственным свертком и оборот за оборотом снимали ветхую материю. Только к вечеру под оставшимися бинтами появились очертания человеческого тела. Бинты становились все светлее и светлее и, наконец, стали совсем белыми с чуть сероватым оттенком.

Профессор Брэдли впервые надел белый халат и почувствовал себя в нем несколько неловко. Чтобы не испачкать его, он держал руки перед собой, на весу, а носовой платок из кармана доставал двумя пальцами.

Доктор Адамс вдруг представил себе этого Мересу живым: высокий лоб, большие миндалевидные темные глаза, плотно сжатые губы. Нижняя короткая одежда похожа на юбочку и мало чем отличается от набедренных повязок рядовых воинов. Грудь и плечи покрыты крест-накрест панцирной лентой из золотых звеньев, ярко сверкающих на солнце. Тонкая талия перетянута драгоценным, усыпанным каменьями поясом. Свободный конец пояса свисает спереди почти до колен. На плечи накинут длинный плащ из легкой прозрачной ткани, а голова украшена высоким убором из жесткой материи. На ногах Мересу легкие сандалии с заостренными спереди и загнутыми вверх подошвами. В руках кривой бронзовый меч с массивной золотой рукояткой. Мересу выше всех, и когда он идет, в походке чувствуется уверенность сильного и смелого.

В лаборатории потемнело, и когда Эйприл включила свет, сразу бросилась в глаза куча бинтов около деревянного ящика у двери. В комнате стоял терпкий запах эфира, от которого у Эйприл начинала кружиться голова.

Когда доктор Адамс раскрыл окно, с улицы донесся вечерний шум города, и все трое почувствовали, что мумия на столе вдруг стала жалкой и ненужной. Эйприл разочарованно протянула:

-   Профессор, и это останки человека, который действительно когда-то ходил по земле?

-   Ходил? Это не то слово! Он был облечен неограниченной властью и мог творить большие дела, совершать величайшие жестокости. И не его вина, что последних, наверное, было больше. Увы! Такой тогда был век!

Эйприл любила слушать профессора, но на этот раз она решила не задавать больше вопросов. Она не особенно верила в удачу эксперимента и боялась высказать это профессору. И все же где-то в глубине души у нее теплилась смутная надежда: если доктор Адамс взялся за опыт, значит он должен быть доведен до конца.

Зато доктор Адамс все больше и больше сомневался в успехе. Когда он в первый раз увидел в ящике мумию, ему захотелось отослать ее обратно, и, честно говоря, он оставался сейчас в лаборатории только ради профессора Брэдли.

Сняли последние бинты, и, когда, наконец, показался кусочек кожи, профессор Брэдли и доктор Адамс переглянулись.

Эйприл вопросительно смотрела то на одного, то на другого.

-   Вы видели когда-нибудь мумию? - спросил у нее доктор Адамс.

-   Да, конечно. Она сухая и жалкая, - глядя на мумию, произнесла девушка.

-   Вы правильно заметили, этим-то она и отличается от обычной мумии. Обычная мумия выпотрошена, черна и практически представляет собой скелет, обтянутый остатками сухой кожи.

Прекрасно сохранившаяся мумия поблескивала глянцем кожи под ярким светом электрических ламп. Случайные блики света, отраженные от металлических приборов и стекол, делали обстановку опыта фантастической и немного жуткой, а падая на мумию, выявляли черты сухого, острого лица. Тонкий нос с горбинкой, большой лоб, переходящий в голый череп, глаза, запавшие глубоко в орбиты.

Эйприл долго смотрела на мумию, изучая строение лица, а потом бросила:

-   Гордый какой!..

Профессор Брэдли наклонился с лупой над тяжелым браслетом, который свободно висел на левой высохшей руке мумии.

-   Здесь есть надпись, которая начинается словом «Радость», видите, Эйприл? - и он показал ей в лупу черную фигурку женщины, играющей на тимпане.

-   Радость! - задумчиво проговорила она. - К чему же радоваться бедному архитектору, ведь он мертв? Жил, жил...

-   ...и вдруг умер, - с улыбкой закончил доктор Адамс.

-   Возможно, он был красив, - не сдавалась Эйприл.

-   Быть может, - согласился Брэдли.

-   «И одна отрада была у фараона: смелый и преданный друг был у него - молодой архитектор Мересу...» - продекламировал доктор Адамс.

Профессор Брэдли и Эйприл послали удивленные взгляды туда, где стоял доктор Адамс.

-   Невероятно! Ты разве еще помнишь?

-   Может, и не все, но это, как видишь, помню, ведь было время, когда имя Мересу у тебя с языка не сходило. Итак, - спустя пару минут, сказал торжественным голосом доктор Адамс, - начнем второй этап пробуждения жизни в останках того, кто управлял строительными работами в обители вечности.

-   Начнем, - кивнул профессор Брэдли.

-   Интересно, а где же сейчас наши друзья-черепашки? - Эйприл выглянула из окна. - Да вот же они. Эй!

Черепашки стояли под окном весь день и ждали каких-либо результатов. Эйприл крикнула им как раз в тот момент, когда они собирались уходить домой, так ничего и не узнав.

-   Как дела? - поинтересовался Донателло.

-   Уже есть какие-нибудь сдвиги? - стоя у него за спиной, крикнул Микеланджело.

Эйприл отрицательно покачала головой.

-   Вы пустите в лабораторию Микеланджело, - заметил Рафаэль, - он у нас скорый, и через час Мересу не только оживет, но и бегать будет!

Черепашки засмеялись.

-   Это кто такой быстрый? - не удержался доктор Адамс.

-   Микеланджело, - ответила Эйприл.

-   Так черепашки здесь? - глаза профессора Брэдли округлились. - Немедленно зови их сюда, пусть полюбуются на Мересу, которого они отбили у призраков в пустыне.

Высушенная мумия не вызывала отвращения у черепашек, напротив, глядя на нее, они чувствовали, как растет в них привязанность к ней и стремление поскорее увидеть загадочного Мересу.

Прошло три дня. Мумия лежала теперь в большой стеклянной ванне, в теплой воде, в которой были растворены питательные вещества и антибиотики. Кожа мумии уже утратила свой блеск и стала матовой.

Эйприл называла ванную фараонским санаторием, а к самой мумии относилась подомашнему. Она обращалась к останкам Мересу, именуя их не иначе как «вашим высочеством», и спрашивала, за что ему пришлось уйти раньше срока из цветущих садов повелителя Египта.

Профессором Брэдли постепенно начинала овладевать глубокая усталость. Он никак не предполагал, что результатов необычайного эксперимента придется ждать так долго. Часами он прохаживался по полутемному коридору или сидел у окна и глазел на птиц, возившихся на цветочной клумбе.

Черепашки, решив, что их присутствие никак не влияет на процесс оживления мумии, сидели дома, время от времени, позванивая в лабораторию.

На пятый день мумия приобрела формы, отдаленно напоминающие человеческое тело. Мумия стала как будто больше. Возникало такое ощущение, что ей стало тесно в стеклянной ванне. Она лежала запрокинув голову назад и повернув ее вполоборота вправо. Нижняя губа отвисла и обнажила ровные зубы в странной, жутковатой улыбке. А на шее, чуть выше ключицы, обнаружилась небольшая рана. По ее форме было видно, что нанесена она колющим оружием, очевидно узким кинжалом.

В последние два дня доктор Адамс всю мумию исколол шприцем, вливая некий раствор, который он называл стимулятором. И вот начался третий и последний этап этого фантастического эксперимента.

Было десять часов утра, и в комнату врывались горячие лучи летнего солнца. Солнечные зайчики играли на стеклянных колбах, прыгали по никелированной поверхности приборов и инструментов самой разнообразной формы.

В лаборатории стояла торжественная тишина. Еще с вечера здесь появился новый прибор, поблескивающий стеклом и никелем. Это был, как объяснил доктор Адамс, перфузионный аппарат для искусственного кровообращения. Доктор Адамс внес в него кое-какие конструктивные изменения и назвал автожектором. Порцию за порцией он всасывал в стеклянный баллон раствор из ванны, насыщал его кислородом и направлял обратно в ванну. Легкое гудение автожектора, точно жужжание огромного шмеля, попавшего в комнату, постепенно стало привычным и почти не замечалось.

На внутренних стенках ванны и коже мумии появилась масса мельчайших серебристых пузырьков. Как в стакане с газированной водой, они иногда отрывались, шумным роем неслись вверх и лопались на поверхности раствора.

К ванне с мумией поднесли новый прибор. Он находился в лаборатории давно и обращал на себя внимание профессора Брэдли с начала опыта. Но тогда доктор Адамс отказался открыть его назначение. Теперь, налаживая аппаратуру, он охотно пояснял:

-   Эти две стеклянные емкости наполнены питательным раствором, близким по составу к плазме крови. В раствор добавлен также стимулятор. Во второй емкости, кроме того, содержится примесь адреналина. Раствор из первой или второй склянки по выбору экспериментатора может поступать в трубки, регулирующие давление. Дальше он пройдет через змеевик в водяной бане, где подогреется до температуры тела и через резиновый шланг с иглой на конце может быть подан в артерию.

Доктор Адамс понизил уровень раствора в ванне. Профессор Брэдли подошел к мумии и содрогнулся. Та лежала лишь наполовину погруженная в раствор. Вид ее был неприятен и напомнил профессору утопленника, много дней носимого по волнам.

-   Ну что ж, проверим, - сказал доктор Адамс. Он взял руку мумии. Она легко поднялась над телом, а потом вновь свободно упала обратно на грудь.

Доктор Адамс наклонился над мумией. Он произносил иногда какое-то слово, незнакомое профессору Брэдли, иногда просто делал несложный жест рукой. За столько дней, проведенных в лаборатории, Эйприл научилась понимать доктора Адамса и успешно ассистировала ему. Чтобы все происходящее было понятно профессору, доктор Адамс попутно объяснял:

-   Если в артерию, входящую в палец, вставить стеклянную трубочку и пропускать через нее питательный раствор, тот пойдет по разветвлениям артерии, далее по волосным сосудам пальца попадет в вены и через разрез, сделанный у основания пальца, будет вытекать каплями. Так мы создадим нечто вроде изолированного кровообращения в отдельных частях тела. Капли, вытекающие из вен, мы отведем по стеклянной трубочке и резиновому шлангу к пробирке. Посмотрите теперь, как равномерно падают капли в пробирку.

Профессор Брэдли и Эйприл подошли к пробирке, куда действительно через равные промежутки времени падали капля за каплей.

-   А теперь, - сказал доктор Адамс, - мы проведем решающее испытание, - и в тоне его голоса послышалось с трудом скрываемое волнение. - Если мы вместо питательной жидкости из первой склянки пустим в сосуды пальца жидкость с адреналином из второй, то от действия этого вещества гладкие мышцы стенок кровеносных сосудов сократятся. При этом просвет сосудов уменьшится, жидкость будет проходить более медленно, число капель, падающих в пробирку за одну минуту, резко сократится. Если это произойдет, значит сосуды на руке нашей мумии уже приобрели способность сокращаться, они ожили.

-   Я, кажется, понял. Ну что ж, начнем? - уставшим голосом произнес профессор Брэдли.

Бесшумно скользнул рычажок регулятора на приборе. В лаборатории наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь звонким всплеском капель, падающих в пробирку.

Доктор Адамс, Эйприл и профессор Брэдли, согнувшись, напряженно смотрели на пробирку и падающие капли, ожидая от них ответа.

Прошло пять минут, потом десять. Доктор Адамс и Эйприл переглянулись. Капли падали в пробирку с прежней частотой.

Прошло еще пять минут. Доктор Адамс стоял неудобно, полусогнув ноги в коленях - и они затекли, спина начала болеть. А капли падали все в том же темпе: кап, кап, кап...

Наконец доктор Адамс выпрямился, расправил плечи.

-   Ничего не вышло, - с досадой проговорил он, - мертвые сосуды не сокращаются. Впрочем, добавил он после минутного молчания, - быть может, это и не так. Еще не все потеряно. У нас есть время - это, во-первых; есть другие пальцы и органы у мумии - это, во-вторых. В общем... мы будем продолжать опыт.

Профессор Брэдли, еле дотащившись до кресла, упал в него и закрыл глаза от усталости. Напряжение прошедших минут не прошло даром.

В одной руке у профессора Брэдли - блокнот, второй рукой он поддерживает тяжелую голову. Он почти не спал все эти пять суток. Доктор Адамс так и не сумел уговорить его поспать на диване в соседней комнате. Каждая секунда в этих пяти днях казалась ему замечательной своей небывалой новизной.

Но вот вновь зажурчал автожектор и отогнал дремоту. Профессор Брэдли тряхнул головой, встал, сделал несколько шагов по комнате, а затем подошел к доктору Адамсу.

-   Ладно, Дэвид, - сказал он, желая успокоить друга, - ты и так сделал достаточно для того, чтобы оживить мумию. Это все мои выдумки... Если даже ничего не получится, то сам факт настолько интересен, что об этом стоит поговорить.

-   Поговорить? - доктор Адамс задумался. - Да, Джоан, пожалуй, ты прав, придется именно только поговорить. Судя по тому, как идет дело, у нас очень мало шансов на успех.

Под ловкими руками доктора Адамса мумия постепенно обрастала иглами, от которых тянулись резиновые шланги. В каждый палец по игле. Иглы в сосуды, питающие кровью ткани ушей, подбородка, шеи. Вокруг ванны с мумией теперь стояли десятки пробирок, и в них падали капли раствора, проделавшего свой путь в тканях мумии.

Эйприл молча ассистировала доктору Адамсу. Он был доволен ею. Она работала быстро, красиво и точно.

Профессор Брэдли посмотрел на Эйприл изучающим взглядом. «А ведь она похудела за эти пять дней! Появились темные круги под глазами и лицо как-то осунулось», - подумал он. Правда, он три или четыре раза отправлял ее спать в соседнюю комнату, но пятнадцать часов сна за пять суток беспрерывного напряжения, конечно, очень мало.

Эйприл вела рабочий дневник в лаборатории. «Двенадцать часов дня. Включен прибор для оживления высушенных органов. В палец мумии пущен раствор со стимулятором.

Четырнадцать часов. В палец подан раствор с адреналином. Сосуды не реагируют».

В тишине гудел автожектор, едва уловимо для слуха перекликались капли, падающие в пробирки, И уже привычными шагами мерил комнату профессор Брэдли.

«Семнадцать часов. Раствор подан в артерии всех пальцев и ушей, в артерии, питающие покровные ткани головы.

Восемнадцать часов. Произведена проверка адреналином. Никаких признаков жизни».

Доктор Адамс через каждый час менял давление в аппарате. Через каждые полтора-два часа делал испытание адреналином. Результаты по-прежнему были неутешительны.

Вечером, на закате солнца, доктор Адамс посмотрел на Эйприл. Она сидела на высоком стуле и беспрестанно надвигала шапочку на выбившийся локон. Движение было ненужное, и делала она его только затем, чтобы не уснуть.

-   Идите спать, - не терпящим возражений тоном сказал доктор Адамс.

-   А если?.. - и она глазами показала на мумию, лежащую в ванной.

-   Тогда я разбужу вас... впрочем, ничего не получится, а жаль.

-   Неужели ничего?

Доктор Адамс как-то нервно задергал плечами.

-    Если и была у меня какая-то надежда, то после сегодняшнего... - Он не договорил.

По его глазам Эйприл прочла конец фразы. Она видела сколько сил ушло на проведение этого эксперимента у доктора Адамса. Но где-то внутри нее какое-то чувство подсказывало, что их труды не напрасны. Ей хотелось поскорее встретиться с черепашками. За эти дни они общались лишь по телефону. «Они тоже очень волнуются, но проявляют исключительное терпение, - думала Эйприл. - Вчера Донателло пожаловался на Микеланджело, что тот собирается принести к ним в дом детеныша крылатого муравья. Рафаэль активно посещает картинные галереи, наверное, решил заняться живописью. Леонардо возится с Роби, пытаясь модернизировать конструкцию их домашней хозяйки». Мысли были настолько приятными, что Эйприл заулыбалась.

Доктор Адамс подошел к письменному столу и, чтобы не задремать, стал рассеянно вертеть винтики стоящего рядом микроскопа. «Нет, мне определенно не следовало браться за этот обреченный на неудачу опыт. Если даже папирус профессора Брэдли не мистификация, то все же глупо надеяться на возможность вызвать искру жизни в мумии, которая пролежала свыше трех с половиной тысяч лет... Но ведь мумия не подвергалась бальзамированию и, однако же, замечательно сохранилась. Если она все время находилась в подземном гроте, в очень сухом воздухе, при постоянной температуре, то разве в ее тканях не могла сохраниться жизнь в скрытом состоянии? Ведь я всегда утверждал, что мумификация не что иное, как сухой анабиоз тканей... Ерунда! Нельзя искусственно подгонять факты под собственную гипотезу, желаемое принимать за действительное».

Доктор Адамс оставил в покое микроскоп и теперь машинально и бесцельно передвигал различные предметы, стоящие на столе.

Ну, допустим даже, что аналогия между анабиозом и мумификацией в естественных условиях справедлива... Разве можно сбрасывать со счета фактор времени? Кому-кому, а уж мне-то хорошо известен старый спор о зернах пшеницы из гробницы фараонов. Когда это?.. Да... еще в прошлом веке нашли зерна, которые пролежали две тысячи лет, высохли и почернели от времени. Но как только их намочили, они проросли. Сколько шуму наделали эти зерна в научном мире! А потом стали утверждать, что ученые были введены в заблуждение: арабы якобы продали вместе с зернами, добытыми из гробницы зерна современные. Это подтверждалось и более поздними опытами: зерна, взятые из других гробниц, не прорастали, при размачивании они распускались в однородную клейкую массу...»

Доктор Адамс поднялся и подошел к окну в надежде оставить свои сомнения за письменным столом, но они, невесомые, тоже перелетали к окну и продолжали спорить в уставшей от бессонницы голове.

«Ведь утверждение еще не доказательство! Стоит ли винить никому не известных лукавых арабов с восточного рынка? Да и были ли они - эти арабы? Не проще ли предположить, что разные семена хранились в различных условиях? Если условия позволяют семенам оставаться в состоянии скрытой жизни - сухого анабиоза, - они могли лежать очень долго, а затем прорасти. В других условиях, когда менялась температура и высока была относительная влажность воздуха, в семенах происходили вспышки жизнедеятельности. Семена постепенно растрачивали живое вещество и только поэтому погибали. Но если так, то почему не могла сохраниться искра жизни и в мумии, если она лежала в идеальных для анабиоза условиях? Нет, я решительно не вижу никаких причин, которые делали бы абсурдными согласие на этот эксперимент».

Спор с самим собой мог никогда не закончиться. Доктор Адамс отошел от окна и внимательно оглядел лабораторию, словно видел ее впервые.

Профессор Брэдли устал ходить и теперь дремлет, облокотясь на подоконник, подложив под голову большие руки.

В стеклянной ванне по-прежнему лежит мумия. Все также шумит автожектор, и только солнечные зайчики приобрели кроваво-красный оттенок и переселились со стен на потолок.

Доктор Адамс прошелся по комнате, пригладил волосы и, подойдя к другу, осторожно тронул его за плечо.

Профессор Брэдли вскочил и бросился к ванне.

-   Ну что?

На полпути его остановил усталый голос доктора Адамса:

-   Я думаю, что ничего не выйдет. Я теперь даже уверен в этом.

Профессор Брэдли посмотрел на часы: стрелки показывали девять.

-   Может быть, попробуем еще? - неуверенно не то спросил, не то предложил он.

-   Ни к чему, - доктор Адамс присел на широкий подоконник, подумал, потом, на что-то решившись, быстро подошел к профессору Брэдли, положил ему руки на плечи. - Джоан, - сказал он, глядя прямо в глаза профессору Брэдли,- я виноват перед тобой.

Профессор Брэдли с немым удивлением уставился на доктора Адамса.

-   Да, - продолжал тот, - виноват! Ведь я никогда не думал, что можно оживить мумию. Но я не разубеждал тебя, решив воспользоваться этой мумией, чтобы доказать свою теорию анабиоза. Я предполагал... Нет, больше... я верил, что мне удастся пробудить в мумии хотя бы искру жизни. Как видишь, ничего не получилось. А я обманул тебя и к тому же еще замучил в эти пять дней.

Профессор Брэдли молчал и по-прежнему удивленно смотрел на доктора Адамса. А тот снова отошел к окну и уже оттуда добавил:

-   Теперь я прошу тебя пойти спать.

Профессор Брэдли отрицательно мотнул головой.

-   Я тебе не верю.

-   Пойми, это невозможно, у нас не осталось практически ни одного шанса.

-   Я буду ждать.

-   Чего? Пока мумия откроет глаза? Так я уже сейчас заявляю: она никогда не откроет глаза! Ты слышишь!

-   Слышу, не кричи, я устал, но не оглох еще, - профессор Брэдли никак не сдавался. - Может есть еще какой-нибудь способ?

-   Нет, - категорично ответил доктор Адамс, - мы уже все испробовали. Это тебе не в песке копаться, отыскивая останки былой жизни.

-   Хороша же твоя наука, если она не может оживить какую-то несчастную высушенную мумию! Всего одну мумию!

-   Ты сам видел, что это не так просто, как может показаться на первый взгляд, - подскочил доктор Адамс.

-   Всего одну мумию, - повторил профессор Брэдли обычным тоном, подняв при этом указательный палец.

-   Джоан, давай прекратим этот бессмысленный спор, а то однажды мы уже поссорились надолго. Эйприл помирила нас, но если мы поссоримся еще раз, боюсь, на этом свете мы уже не встретимся, - в голосе доктора Адамса было сожаление.

-   Да, Дэвид, - спокойно произнес профессор Брэдли, - мы уже не в том возрасте, чтобы ссориться... И из-за чего! Из-за неожившей мумии?..

Они медленно подошли к ванне, еще раз безнадежно взглянули на мумию.

-   Папирусы я отдал Хофни, - начал профессор Брэдли, - надеясь, что мумия подскажет мне ответ на вопрос: кто же убил Мересу. Теперь, как оказалось, я так и не узнаю правды.

-   Что ты так убиваешься из-за какой-то сказки? Ведь конец, если хочешь знать, можно и придумать.

-   Что ты говоришь?! - возмутился профессор Брэдли. - Сказки!

-   Ну да, а как же еще? Мало ли что может быть написано в папирусе!

-   Ах да! Как же я забыл: этот документ не был заверен в нотариальной конторе! - профессор Брэдли засмеялся.

-   Если не возражаешь, - доктор Адамс, сделав неглубокий поклон, повернулся, чтобы выйти в соседнюю комнату.

-   Постой, Дэвид!

-   Ну что еще? - через плечо бросил доктор Адамс. - Я хочу... нет, настаиваю, чтобы ты немедленно отправлялся спать. Иначе...

-   Не надо иначе, я пойду.

-   Так-то лучше, - облегченно вздохнул доктор Адамс, опускаясь в кресло.

И как только он поудобней устроился в кресле, сразу же уснул. Но почему все вокруг приобретает голубой оттенок? Доктор Адамс оглянулся во сне. Прямо против открытого окна сияла в небе полная луна. Но голубой свет шел не от нее. Луна была желтой, как начищенное до блеска медное блюдо. Необычайный свет рождался где-то здесь, в лаборатории. Напряженно всматриваясь в темноту, он увидел: там, над ванной, где лежала мумия, струилось какое-то голубое сияние. Вот загорелся голубой огонек и тотчас погас, потом зажегся рядом. И уже десять, нет, двадцать огней колеблются и пляшут, словно в хороводе. В их свете отчетливо видны темные контуры мумии.

Мумия фосфоресцировала... Доктор Адамс с интересом наблюдал за вспышками блуждающих огней и вдруг заметил, как грудь мумии поднялась и медленно опустилась. Или ему это показалось?.. Неужели показалось?

Прошла минута, и Мересу снова вздохнул глубоко, со свистом и клекотом.

Надо бежать и разбудить Эйприл и профессора Брэдли», - подумал доктор Адамс. Но сразу же понял, что не может подняться. Необъяснимая, неимоверная тяжесть вдавила его в кресло. Он сидел, откинувшись назад, и широко открытыми глазами, не моргая, смотрел перед собой.

Мумия оживала... Доктор Адамс ясно видел, как у нее дрогнули веки, как передернулись губы и пальцы рук начали хватать воздух судорожными движениями.

И вдруг доктор Адамс почувствовал, что сердце у него забилось часто-часто, а потом почти остановилось. В ванне забулькало, а затем Мересу взмахнул руками и сразу, рывком, сел. Он еще раз глубоко вздохнул, приоткрыл глаза, обвел комнату тяжелым взглядом. И вот его взор остановился на докторе Адамсе.

Черепашки постучали в дверь лаборатории, но, не услышав ответа, решили войти. Они осторожно прикрыли за собой дверь, а затем тихо, словно крадучись, подошли к ванне, где лежала мумия. Они толкали один другого, показывая, что Эйприл и доктор Адамс мирно спят в креслах, причем Эйприл во сне улыбается.

-   А наш Мересу уже на человека похож, - шепотом сказал Леонардо.

-   Микеланджело, - позвал Донателло насколько можно тихо, - не трогай ничего.

-   Но ведь все так интересно, - возразил тот, дотрагиваясь до какого-то прибора.

-   Не трогай, - схватил его за руку Рафаэль, - ты можешь все испортить...

Тогда Мересу поднял руку и, показывая на ученого пальцем, засмеялся. На его длинной и сухой, как палка, руке прыгал тяжелый браслет с изображением женщины, играющей на тимпане.

Доктор Адамс почувствовал, как шевелятся волосы на голове и холодный пот покрывает тело. А Мересу смеялся все громче и громче. Это был уже не человеческий смех, он до боли давил на барабанные перепонки, не давая вздохнуть. Доктор Адамс понял, что теряет сознание...

Он вскочил с кресла с выражением ужаса на лице и, увидев в слабо освещенной лаборатории силуэты черепашек, дико заорал:

-   А-а!

На его крик прибежал профессор Брэдли из соседней комнаты, Эйприл уже испуганно стояла перед ним. Черепашки столпились в кучу, прижимаясь друг к другу.

-   Что, что случилось? - тревожился профессор Брэдли.

-   Это мы, черепашки, - словно оправдываясь, не понимая, что произошло, произнес Донателло.

-   Мы только хотели... - заметил Рафаэль несмело.

-   Мы постучали, но никто не ответил, - лепетал Микеланджело.

Эйприл включила верхнее освещение. Доктор Адамс все еще не мог прийти в себя. Он колотился, словно от холода, был бледен. Он облегченно вздохнул, понимая, что страхи всего лишь ему приснились, потом вынул из кармана платок и вытер капли, выступившие на лбу.

«Пора кончать, - подумал он, - а то, чего доброго, станешь всеобщим посмешищем».

-   Все нормально, - сказал он.

-   Что с тобой случилось? Какое нормально? - вертелся возле него профессор Брэдли.

-   Похоже, надо заметать следы этого смехотворного опыта, - на лице доктора Адамса появилась улыбка.

Доктор Адамс со злостью посмотрел в сторону мумии и, словно удивившись чему-то, отошел на два шага в сторону и посмотрел опять. Все следили за ним. Потом, недоверчиво покачав головой, он медленно подошел к мумии, долго рассматривал ее, затем бросился к столу, снова подбежал к мумии и наклонился над ней.

Все переглянулись.

-   Получилось! - громко крикнул доктор Адамс.

Черепашки, Эйприл и профессор Брэдли прилипли к ванне.

-   Мумия оживает!..

Мумия лежала в ванне по-прежнему неподвижно, и все в недоумении посмотрели на доктора Адамса.

-   Дэвид, - протянул профессор Брэдли, - с тобой все в порядке?

-   Да ты не на меня смотри!

Доктор Адамс насильно наклонил голову профессора Брэдли к мумии и сунул ему в руки большую лупу. И только теперь профессор Брэдли ясно увидел, о чем говорил доктор Адамс. Раньше у мумии ничего подобного не было...

-   Это волосы? У него растут усы и борода? - удивленно спросил профессор Брэдли, словно не доверяя себе.

-   Что там усы и борода! Вы посмотрите, ведь даже шевелюра на голове отрастает, - весело ответил доктор Адамс. - Как видишь, мы все же пробудили искру жизни в мумии. Твой Мересу становится красавцем!

-   И это только начало? - с надеждой в голосе спросил профессор Брэдли.

-   Я думаю, это все, чего мы могли добиться от твоего архитектора. Впрочем, можно проверить.

Доктор Адамс подошел к прибору с раствором, питающим ткани мумии, и переключил рычажок на сосуд с адреналином. Потом доктор Адамс и профессор Брэдли сели на пол и уставились на пробирки, куда по-прежнему падали капли жидкости.

Эйприл стояла рядом с черепашками, боясь произнести хоть слово.

Прошло несколько секунд, и вот в пробирках, собиравших раствор из сосудов пальцев, темп падения капель резко замедлился. Разница в темпе была так очевидна, что не оставляла места сомнению.

Но, поднимаясь, доктор Адамс обнял профессора Брэдли и прижался небритой щекой к его щеке.

-   Сосуды пальцев реагируют на адреналин - они сузились, значит они живы! Мы победили, Джоан! Подтвердилось предположение, что мумификация - это лишь разновидность анабиоза тканей. Оказалось верным и то, что жизнь в скрытом состоянии может сохраняться очень долго!

Доктор Адамс поднялся и помог подняться профессору Брэдли.

-   А что я говорил? - произнес профессор, важно вытягивая шею.

-   Это значительное открытие, и за него я обязан благодарить тебя и еще, - добавил доктор Адамс весело, - нашего общего приятеля архитектора Мересу!

-   А, когда... - начал растерянно фразу профессор.

-   Не жди чуда, его не будет, - покачал головой доктор Адамс.

-   Но, ты ведь сказал, что мы победили?!

-   Да, я добился, чего хотел.

-   Нет, еще нужно немного...

Доктор Адамс заглянул в глаза профессору Брэдли и прочел в них немой вопрос. Тогда он сказал уже серьезно и сдержанно:

-   Мне не хочется вторично разочаровывать тебя, Джоан, но большего мы действительно не добьемся. Есть ткани и органы, способные переживать организм в целом. Ведь общеизвестно, что после смерти еще долго растут волосы и ногти. Если бы мы занялись мумией архитектора Мересу три тысячи лет назад, мы, наверное, добились бы больших результатов. Ведь мумия лежала не в идеальных лабораторных условиях. Поэтому скрытая жизнь, способная вновь пробудиться, сохранилась только в наиболее стойких тканях - в коже и пальцах. Но разве этого мало?

Черепашки зашептались. Эйприл все еще не знала, что нужно ей сказать в сложившейся ситуации.

-   Поздравляю тебя, Дэвид, - почти равнодушно проговорил профессор Брэдли. - А теперь разреши, я пойду, - добавил он и вышел из лаборатории.

Черепашки направились за ним следом, чтобы поддержать профессора, бросая на мумию укоризненные взгляды, точно она была в чем-то виновата.

-   Толку-то с тебя, мумия архитектора Мересу!.. - махнул рукой на прощание Микеланджело.

-   Да, ладно, - взял его за локоть Леонардо.

Эйприл задержалась в лаборатории. Оставшись один на один с доктором Адамсом, она обратилась к нему с вопросом:

-   Вы говорили очень убедительно, но все равно у меня есть кое-какие сомнения.

-   Эйприл, бесполезно, нет смысла больше об этом говорить.

-   Не будьте категоричны.

-   Я и так...

-   Знаю, знаю сколько вам все это стоило, но будьте снисходительны, ведь профессор Брэдли...

Эйприл готова была заплакать.

-   Что ты себе вообразила? Я не волшебник, а ученый, и готов заявить, что из этого материала уже ничего не получится.

-   Но профессор Брэдли должен закончить свое исследование, он должен это сделать.

Доктор Адамс сделал недовольный вид.

-   Эйприл, даже если ты сейчас меня попросишь об этом, я не в силах буду помочь своему другу.

-   А жаль, - в голосе девушки чувствовался упрек.

-   Не настаивай напрасно.

-   Так значит, мы не узнаем, чем все же закончилась история архитектора Мересу?

-   Насколько я знаю, она давно известна, - доктор Адамс посмотрел на Эйприл с явным удивлением.

-   И чем же?

-   Архитектора Мересу убила девушка, вот только имени ее я, к сожалению, не запомнил.

-   А вот мы так не думаем.

-   Ну, это уже несущественные детали, - доктор Адамс сел за стол и приготовился сделать кое-какие пометки в тетради.

-   Я не согласна с вами.

Доктор Адамс развел руками.

-   Когда вас обвинил ваш лучший друг в том, чего вы не делали...

Ученый мгновенно оторвал голову от тетради.

-   ...разве вы не считали, что по отношению к вам поступили несправедливо?

-   Как можно вести следствие, выбрав в свидетели мумию, которой три тысячи лет? Тогда все было ясно.

-   И тогда не все было ясно. Сыну Гуссейна нужно было, чтобы профессор Брэдли подумал на вас.

-   А кому выгодно в его случае, - доктор Адамс указал рукой на лежащую в ванне мумию.

-   В папирусе об этом ничего не говорится, но это прочитывается между строк.

-   Может быть, может быть, - задумался ученый, - но не буду спорить.

Эйприл еще раз взглянула на мумию. В ее глазах была усталость и сожаление. Она медленно стала снимать белый халат, все еще не желая смириться с категоричным заявлением доктора Адамса. Когда Эйприл подошла к двери, ученый сказал:

-   Вы там подготовьте профессора Брэдли...

Эйприл оглянулась в недоумении.

-   Я хотел сказать, высушу мумию так, что она приобретет прежний вид, а потом кто ее..?

-   За ней приедет Хофни и увезет в Египет, - холодно произнесла Эйприл.

Доктор Адамс покачал головой.

-   А сколько времени продлится засушивание?

-   Через неделю можете присылать за мумией.

Эйприл подошла к доктору Адамсу, который все еще сидел за письменным столом, и подала на прощание руку.

-   Вы бы выключили аппаратуру и легли спать. У вас вон синяки под глазами.

Эйприл открыла дверь в темный коридор, в самом конце которого горела одинокая лампочка, скупо освещая ступени лестницы. Эйприл почувствовала неловкость перед доктором Адамсом. Ей захотелось сказать ему что-то очень теплое. Но ноги несли Эйприл домой. Ей необходимо было отоспаться за все бессонные ночи.

Профессор Брэдли покинул лабораторию в очень расстроенных чувствах. Он шел по улице, погруженный в тяжкие раздумья, даже не замечая, что черепашки были в двух шагах от него.

-   Нам надо отвести его домой, - предложил Микеланджело.

-   Да, - поддержал Донателло, - он сейчас сам дойти не в состоянии.

Рафаэль ускорил шаг и взял профессора под руку.

-   Мы с вами, - сказал он тихо.

-   Да-да.

-   Вы не переживайте так, - посоветовал Микеланджело, - в конце концов мумия послужила доктору Адамсу.

-   Да-да.

-   А насчет того, кто же убил архитектора Мересу, - заметил осторожно Донателло, - мы и так знаем, что это была не Соу.

-   Да-да.

Черепашки переглядывались, не представляя, как отвлечь профессора Брэдли.

-   Мы на чем поедем? - спросил Леонардо.

-   Куда? - встрепенулся внезапно профессор.

-   Как куда? - Микеланджело преградил дорогу Джоану Брэдли. - Мы хотим проводить вас домой.

-   Зачем мне домой?

-   Чтобы вы отдохнули, - успокаивающим голосом произнес Рафаэль.

-   Я хочу вернуться, да-да, именно вернуться, а вы идите домой.

Профессор высвободил руку, а потом скорыми шагами стал удаляться от черепашек, которые наблюдали за ним в растерянности. Рафаэль первым сообразил, что нужно делать:

-   Я за ним, а вы, действительно, идите домой.

Профессор Брэдли открыл дверь в темный коридор и слезящимися глазами смотрел на собственную тень, четко легшую на полу в ярко освещенной полосе.

Было так тихо, что доктор Адамс услышал, как где-то далеко хлопнула дверь. Кто-то в этот поздний час поднимался по лестнице, и звук шагов эхом отдавался в конце коридора.

И вдруг из лаборатории послышался легкий всплеск.

В этот момент в дверях показался профессор Брэдли.

-   А-а, это ты, - протянул доктор Адамс, - а то я было уже подумал...

-   Мне показалось, я что-то слышал.

-   Нет, тебе показалось, - весело ответил доктор Адамс.

Профессор Брэдли прошел в комнату и прислушался.

Странный звук повторился.

-   Что это? - профессор Брэдли нервно схватил доктора Адамса за рукав.

-   Не знаю.

За стеной было отчетливо слышно переливание воды, которое окончилось шипящим звуком, словно кто-то отдувался.

Друзья бросились в соседнюю комнату, где находилась ванна с мумией.

Доктор Адамс так торопился, что сбил с тумбочки стеклянную колбу. Та разбилась и залила пол чем-то жидким. Остановившись около ванны с мумией, Адамс несколько секунд молча наблюдал.

Видно было неописуемое удивление на лице профессора Брэдли. Ученый замер и напряженно вслушивался в шипящие, хрипящие и хлюпающие звуки, несшиеся из ванны.

-   Ну что? - только и смог выдавить из себя Джоан Брэдли, подняв глаза на доктора Адамса.

Тот истерично рассмеялся. Профессор нагнулся над мумией.

-   Тише, Дэвид, - еле слышно сказал своему другу.

Доктор Адамс повернулся к аппарату, регулирующему давление в приборах, потом наклонился к подогревателю. И в лаборатории сразу наступила тишина.

-   Ну вот и все, - спокойно произнес доктор Адамс.

-   Это ничего, - сразу же откликнулся профессор Брэдли, должно быть по-своему понявший слова Адамса. - Ничего, я все слышал и понял!

Доктор Адамс хотел ответить, но в этот момент послышалось тяжелое дыхание в темноте коридора.

Через секунду на пороге стоял Рафаэль, с широко открытыми глазами.

-   Я и не думал, профессор, что вы умеете так быстро бегать!

К Рафаэлю подбежал взволнованный профессор Брэдли. Он тянул его за рукав и кричал прямо в лицо:

-   Ты знаешь, что сказал Мересу?

-   А разве Мересу что-то сказал?

-   Ну да, только что.

Рафаэль глянул на доктора Адамса в надежде, что тот подтвердит слова профессора. Доктор Адамс молчал, приглаживая волосы.

-   Он произнес свои последние слова, те последние слова, которых не хватало в папирусе!

-   Не может быть, - Рафаэль не сразу понял услышанное.

-   Подумать только, какая удача!

Профессор Брэдли выхватил блокнот и, облокотившись на подоконник, принялся что-то записывать.

-   Значит, вы все-таки будете оживлять мумию? - спросил Рафаэль у доктора Адамса скорее встревоженным, чем удивленным голосом.

-   Нет, Рафаэль, это невозможно!

-   Но ведь профессор говорил? - и Рафаэль издали посмотрел на мумию. Темная фигура в ванне внушала ему страх, и он не решался подойти.

-   Он ничего не говорил и не мог сказать. Просто мы оба, я и профессор Брэдли, проспали весь вечер и оставили приборы без присмотра. Они произвели немного шума.

-   И только?

-   Да конечно!

-   Но как же?.. - с недоумением начал Рафаэль, взглянув при этом на профессора.

-   А!.. Вы про Джоана? Ну, он, должно быть, услышал в обычном шуме то, что ему очень хотелось услышать.

Профессор Брэдли, закончив писать, радостный и возбужденный, бросился к Рафаэлю, чтобы что-то прочесть ему.

Глава 27. Завершение

На следующий день профессор Брэдли пригласил к себе Эйприл и ее друзей черепашек-ниндзя, чтобы в торжественной обстановке сообщить о результатах исследований.

За обеденным столом было на редкость оживленно. Рафаэль сидел молча. Он так и не сказал ничего своим друзьям, вернувшись поздно вечером домой, хотя те ждали его. Но как не допытывались они, Рафаэль наотрез отказался что-либо рассказывать.

На десерт уже подали сладкий пудинг с клубникой, а профессор Брэдли все еще хранил свою тайну.

-   Так мы услышим историю архитектора Мересу? - не выдержала Эйприл.

-   Да, - решительно ответил профессор и встал, - думаю, уже можно.

Донателло допил лимонад и отставил стакан в сторону, чтобы случайно не задеть его от какой-нибудь неожиданности.

Микеланджело все еще жевал кусок пудинга, запихивая остаток в рот. На что Леонардо заметил:

-   Смотри, не подавись.

Профессор Брэдли взял в руки блокнот.

-   Вчера мне удалось услышать последние слова, сказанные перед смертью архитектором Мересу.

-   Невероятно, - Эйприл, пораженная, откинулась на спинку стула.

-   Так вот почему Рафаэль молчал, - с упреком посмотрел на него Донателло.

А Микеланджело все же поперхнулся и стал громко откашливаться.

-   Ну вот, я же говорил, что нельзя жадничать, - захихикал Леонардо.

-   Друзья мои, - в голосе профессора Брэдли слышалась какая-то напевность, словно певец готовился к выступлению, - мне очень приятно поделиться с вами этой удачей. Я хочу поблагодарить вас. Наша поездка дала так много результатов.

-   Профессор Брэдли, - прервал его Донателло, - я извиняюсь, но, по-моему, ваше вступление затянулось.

-   Да-да. «И в последнюю минуту земной жизни дало небо сознание Мересу, и сказал он великому: «Отомсти... убийце, друг и повелитель мой... Coy...» Это было в папирусе, - профессор Брэдли поднял указательный палец кверху, оглядывая присутствующих. - А дальше слова, которые не успел произнести умирающий: «...скажет тебе правду. Да не простят боги верховному жрецу Корту, убийце моему».

На несколько минут в комнате воцарилась тишина.

-   Я так и думал, - выпалил Микеланджело.

-   Что ты думал? - спросила Эйприл с претензией в голосе и взгляде.

-   Ты, насколько помнится, - вмешался Донателло, - говорил, что девушка и убила…

-   А теперь говорю, что подозревал…

-   Ладно, не спорьте, - спокойно остановил профессор Брэдли спор, - важно, что мы теперь знаем правду.

-   Профессор, а вот интересно: кем все же был архитектор Мересу для египтян? - несмело спросил Леонардо.

Профессор Брэдли задумался.

-   Нельзя однозначно ответить на этот вопрос, да и, думаю, что не стоит углубляться.

-   Понял, думай как знаешь, - Микеланджело бросил в рот последний кусок пудинга.

-   Слышишь, дома я с тобой разберусь, - толкнул его в плечо Леонардо.

-   Я... я ничего, - сквозь зубы процедил Микеланджело.

-   Хочу вам сообщить, - начала Эйприл, - сегодня я была на телевидении, говорила о своем репортаже.

-   И что, - с улыбкой искренне поинтересовался профессор Брэдли.

-   Всем понравилось, так что и вас, профессор, мне бы хотелось поблагодарить за экспедицию.

Вскоре друзья расходились кто куда: Донателло и Леонардо отправились к учителю Сплинтеру, Микеланджело захотел снова увидеть детеныша крылатого муравья, Эйприл, конечно же, в здание 6-ого Канала. Задумчивый в последнее время Рафаэль решил прогуляться по городу или просто развеяться.

Перед дверями картинной галереи он оглянулся, чтобы никто не видел его. Его опасения были напрасны. В просторных светлых залах Рафаэль переходил от картины к картине, вглядываясь в лица, изображенных на них персонажей.

К нему подошла старушка, взяла за руку и повела в соседний зал.

-   Это весьма любопытно, уверяю вас.

Рафаэль покорно шел за ней.

-   Вы будете поражены.

Она остановилась возле картины и кивком головы заставила Рафаэля обратить на нее внимание. Он поднял голову и застыл в изумлении.

-   Вам нравится? - теребила его старушка.

С картины на Рафаэля смотрела Бентреш. Да-да, это было ее лицо, Рафаэль нисколько не сомневался. Все это время он носил в памяти ее образ.

Наконец, он пришел в себя.

-   Откуда это у вас?

-   Одна очень богатая дама подарила из своей коллекции эту картину.

-   Но ведь вчера ее еще здесь не было, я заходил, - нервничал Рафаэль.

-   Правильно, не было. Ее принесли сегодня.

Старушка собралась уходить.

-   Постойте, - остановил ее Рафаэль, - вы не сказали: кто ее написал, а хотя, можете не отвечать. Хотите, я сам назову автора?

Старушка кинула на него удивленный взгляд из глаз-щелочек.

-   Попробуйте, - хитровато произнесла она, улыбаясь.

-   Это художник, эпохи Возрождения - Рафаэль Санти.

-   Вы угадали, а я и не предполагала, что вы такой тонкий знаток живописи.

-   Я знал эту девушку.

Лицо старушки вытянулось от удивления. Она обошла Рафаэля.

-   А выглядите вы неплохо. Даже очень неплохо для современника Рафаэля Санти.

Рафаэль засмеялся.

-   Даже очень неплохо, - бурчала старушка, выходя из зала.

Рафаэль ничего ей не объяснял. Он вспомнил свой сон и беседу с великим художником. Он ущипнул себя, дабы убедиться, что все происходит на самом деле.

-   Ой, - вскрикнул от боли, ухмыльнулся, подумав, что не стоило щипать так сильно.

Рафаэль достал браслет Бентреш, который всегда носил с собой. Посмотрел на открытое лицо с картины.

-   А художник увидел ее такой, какой она была в жизни, - почти шепотом произнес Рафаэль.

Чем больше стоял он у картины и вглядывался, тем живее представал ее образ. Рафаэль снова захотел услышать ее приятный голос.

-   Бентреш, - тихо позвал он.

-   …

-   Ты меня слышишь?

-   …

-   Что-что? Ты ответила мне?

Рафаэль заметил легкое движение губ нарисованной Бентреш. Он протер себе глаза. Он отшатнулся, когда ясно увидел, как она моргнула ему левым глазом.

-   Невероятно!

Какое-то время Рафаэль вел беседу с девушкой, изображенной на картине. Ему казалось, что он слышит ее ответы. А посетители галереи изумленно пожимали плечами и старались обойти более чем странного черепашку.

Когда высушенную и вновь забинтованную мумию привезли в каирский музей, профессор Брэдли прощался с ней как с кем-то знакомым. Он открыл саркофаг и похлопал мумию по тому месту, где предположительно, должно было быть плечо. Потом торжественно водрузил саркофаг на специально приготовленное место в одном из залов музея.

Над саркофагом висел лист бумаги с жизнеописанием того, кто носил опахало слева от фараона, - хранителя сокровищ империи и управителя строительными работами в обители вечности архитектора Мересу. Но теперь профессор Брэдли внес в это жизнеописание существенное добавление. И все, кто читал папирус, не сомневались в подлинности слов, добавленных профессором. Да это и понятно. Ведь вывод напрашивался сам собой.

Его молодой друг Хофни был доволен.

Телефонный звонок разбудил черепашек.

-   Слушаю, - сонным голосом произнес Донателло.

-   Новенького чего-нибудь не хотите?

-   А, Эйприл, что на этот раз? Ведь не все тайны нам еще известны.

-   Хорошо, что не отказываетесь, - засмеялась Эйприл в трубку. - Еще не надоело?

-   А есть что-то интересное? - спросил Донателло, отгоняя от себя остаток сна.

-   Подробности при встрече.

-   Договорились.

-   Леонардо, Микеланджело, Рафаэль, вставайте! Нас ждет Эйприл.

-   Что случилось, - почти хром выпалили черепашки.

-   Ка-ак, вы не знаете? Похоже, Эйприл подготовила для нас кое-что.

-   Новые приключения? - вскочил Леонардо.

-   Возможно, - пожал плечами Донателло.

-   Я согласен, - подпрыгнул Микеланджело.

-   А это мы еще посмотрим, стоит ли тебя брать, - насмехался Леонардо над стоящим смирно Микеланджело.

-   Ладно тебе, Леонардо, - махнул рукой Донателло, - нет времени.

Город просыпался быстро. По одной из улиц бежали черепашки-ниндзя. Как всегда они были вместе. Они мчались навстречу новым подвигам и приключениям.

Content

Черепашки-ниндзя и Тайна Древнего Египта