Черепашки-ниндзя против Разрушителя

ЧАСТЬ 1. НЕСПРАВЕДЛИВОЕ НАКАЗАНИЕ

Глава 1. Тревожный сигнал

Помещение больше напоминало бункер, чем жилую комнату. Стены были сложены из больших квадратных камней, входом служило круглое отверстие с тяжелой металлической дверью, окон не было вообще. Вдоль стен были расставлены различные приборы и приспособления довольно странного вида, кроме одного. Это был довольно большой ящик с закругленными краями, с экраном на передней панели, который светился голубым светом и мигал. На нем все мельтешило и прыгало. Это был старый телевизор, но работал он надежно, и по нему как раз показывали захватывающий фильм о блестящем герое – воспитаннике одного из китайских монастырей, который в совершенстве владел всеми видами борьбы без оружия и как раз в этот момент успешно расправлялся с бандой, одетых в черное прислужников коварного царя, которых было наверное человек сто – вооруженных копьями и мечами.

К боевым кличам сражавшихся то и дело присоединялись громкие возгласы зрителей, которые сидели напротив телевизора. Это были известные юные герои – мутанты ниндзя-черепашки: Леонардо, Микеланджело и Рафаэль. Их зеленые тела были перевязаны разноцветными матерчатыми повязками, на глазах, локтях и коленях. У Леонардо они были синего цвета, у Микеланджело – желтого, а у Рафаэля – красного. Панцири их были стянуты широкими ремнями с блестящими пряжками, на коих красовались буквы Л, М и Р.

Старенький диван, на котором восседали три друга, то и дело издавал жалобные скрипы, болезненно реагируя на бурную реакцию зрителей. Рядом с ними, на расстеленной прямо на бетонном полу, циновке, подогнув под себя ноги, расположился их седой учитель – человек-крыса Сплинтер, одетый в ярко-красное кимоно с витиеватыми золотистыми узорами.

Он скептически усмехался и больше рассматривал своих юных учеников, чем смотрел на экран и следил за фильмом.

-   Учитель! – обиженно воскликнул Рафаэль. – Почему вы только смеетесь и совсем не следите за фильмом? Неужели вам не интересно?

-   Почему же? – не согласился с ним Сплинтер. – Мне очень даже интересно. Иначе бы я просто ушел в другую комнату.

-   Но тогда почему вы так усмехаетесь? – спросил Леонардо. – Неужели не бывает таких замечательных героев?

-   Не волнуйся! Бывает! – успокоил его Сплинтер. – Конечно же бывает. Жаль только, что не в жизни, а в кино.

Микеланджело молча наблюдал за происходящим на экране. Сейчас его нельзя было бы отвлечь даже пиццей, которую он просто обожал, настолько он увлекся событиями в фильме.

Но внезапно через открытую круглую дверь из соседнего помещения раздался сильнейший металлический лязг и звон.

-   Донателло! – рявкнул разозленный Микеланджело. – Не хочешь сам смотреть кино, не мешай этого делать другим! – кинул он через плечо в сторону открытого прохода.

-   Ничего, ничего, - раздалось из соседней комнаты насмешливое бормотание, - когда ты увидишь, что я сделал… На этот раз ты мне просто на шею от радости кинешься.

-   Ой, ой, ой, очень надо! – скривился Микеланджело. – Наверно, опять какой-нибудь автомат по приготовлению пиццы, которую потом приходится соскребать со стен и потолка.

-   Да нет, - это казалось странным, но Донателло сегодня совершенно не реагировал на издевательские шуточки своих друзей. – На этот раз кое-что покруче!

Его фигура показалась в проеме дверей. Внешне он ничем не отличался от своих друзей, потому что все они были похожи как братья-близнецы. Именно поэтому их повязки, указывающие на то, что черепашки владеют боевым искусством ниндзя, были не черные, а разноцветные. У Донателло – фиолетового цвета, а на блестящей пряжке его ремня красовалась буква Д.

-   Идемте, я вам кое-что покажу, - позвал он друзей в соседнюю комнату.

Но те никак не отреагировали, они только отмахнулись от него, как от назойливой мухи.

-   Да погоди ты, - отозвался один Леонардо. – Дай кино досмотреть.

-   Ну как знаете, - Донателло обиженно пожал плечами.

В это самое время герой фильма с невероятной ловкостью уворачивался  от ударов не менее двух десятков врагов, каждый из которых норовил поразить его копьем. Немножко удивительным было правда то, что злые враги не наваливались на героя одновременно, а как будто бы ждали своей очереди в то время как он успешно расправлялся с их сотоварищами. Обычно такие кадры вызывали у Сплинтера очередную усмешку, но на этот раз лицо его осталось серьезным.

-   Мне кажется, что Донателло прав, - проговорил он своим старческим скрипучим голосом. – Нам следует на минуточку прерваться.

Старик, тяжело опираясь на свою трость, которая по правде больше напоминала дубину, поднялся и, низко сгорбившись, подошел к телевизору.

-   Нет! - в один голос закричали Леонардо, Микеланджело и Рафаэль, как будто в эту минуту их лишали самого дорогого в их жизни.

-   Я не могу этого объяснить, - извинился перед ними старый учитель, - но у меня такое чувство, что мы должны срочно переключить каналы, я только на одну секунду, - и рука его протянулась к панели телевизора.

Экран мигнул и неожиданно все увидели перед собой лицо верной подруги, комментатора отдела новостей шестого телевизионного канала Эйприл О’Нил.

-   Я не хочу пугать Вас, дамы и господа, - сыпала в микрофон Эйприл, внимательно и, казалось, с надеждой, всматриваясь в объектив видеокамеры, - но в городе происходит что-то ужасное. Повсюду, где есть большие скопления энергоносителей, - в морском порту, на электростанции, в нефтехранилище, - происходят пожары, взрывы, повсюду огонь и паника. Чем обусловлены все эти катастрофы, сказать трудно, но можно сделать предположение, что они дело рук полковника Шредера и его повелителя Крэнка, потому что со слов очевидцев явствует: во всех этих местах орудовали их слуги и верные псы Бибок и Рокстеди. Уже подняты по тревоге части пожарной охраны, полиция и национальная гвардия. Но тем не менее диверсии не прекращаются. В связи с этим, я прошу Вас, граждане, будьте предельно осторожными, не выпускайте на улицу детей. Эйприл О’Нил – новости шестого канала, - закончила репортаж девушка, но как ни странно, ее изображение не исчезло с экрана телевизора. – Черепахи, черепахи! – взволнованно воскликнула она, - если вы меня видите и слышите, вы обязаны, что-нибудь предпринять.

-   Но почему ты не сообщила нам об этом раньше! – воскликнул Рафаэль, взволнованно вскакивая с дивана.

-   Во время суматохи я потеряла переговорное устройство, - как будто она могла его слышать, проговорила в микрофон Эйприл О’Нил.

-   А мы тут разные боевики смотрим! – воскликнул Микеланджело. – Бегом в машину! За мной!

-   Хорошо, что чувства пока не подводят старика, - пробормотал Сплинтер.

-   Донателло, быстрей! – позвал Леонардо. – Опять ты возишься со своими железками. Сейчас не до них.

-   Я уверен, что мое последнее изобретение нам очень может помочь. Езжайте! Я догоню вас на дирижабле! – крикнул Донателло из соседней комнаты.

Глава 2. Грубая охрана

Зеленый броневик на большой скорости мчался по улицам города.

-   Куда едем? - ловко управляясь с рулем, спросил у друзей Рафаэль.

-   На атомную станцию, скорей - это самое опасное место, - ответил Микеланджело. - Это самый значительный источник энергии в нашем городе, и Шредер просто не может его обойти в своих коварных планах.

-   Гони, и побыстрее! - воскликнул Леонардо. - Судя по тому, что сообщала Эйприл по телевизору, Крэнк предпринимает решительные шаги для того, чтобы заправить технодром энергией. А если это произойдет, то очень скоро он сможет вернуться на Землю, и тогда начнется такое, о чем даже страшно предположить.

-   Не надо меня уговаривать! - недовольно пробурчал Рафаэль. - Я сам все прекрасно понимаю.

Броневик жутко заскрипев тормозами, повернул направо, пошел юзом, сбил колесами колонну гидранта и, оставляя позади себя высокий фонтан воды, понесся в сторону атомной электростанции.

-   Поаккуратнее не можешь? - упрекнул друга Микеланджело.

-   Не до этого,- отмахнулся Рафаэль.

Но к их удивлению, возле электростанции была полная тишина и спокойствие. Казалось, что окрестности просто вымерли. Черепахи резко затормозили у ворот и бросились в сторону калитки, но тут перед ними вырос громадина-коп, - как новогодняя елка, весь увешанный револьверами, гранатами, наручниками. На голове его красовалась восьмиугольная фуражка, из-под козырька которой торчали зеркальные очки. Полицейский сплюнул жвачку и открыл рот. С высоты в семь с половиной футов до черепашек донесся недовольный низкий голос.

-   Стоять, черепахи!

-   Пустите нас! - воскликнул Микеланджело. - Как вы не понимаете?! Тут возможна диверсия, здесь с минуты на минуту можно ожидать появления полковника Шредера и его рогатых и клыкастых тупоголовых прислужников!

-   Не вашего ума дела, рептилии, - внятно проговорил коп и усмехнулся. - Объект находится под усиленной охраной, и если вы сделаете еще хоть один шаг, мои ребята будут стрелять без предупреждения.

Только теперь черепашки огляделись. Ранее казавшийся им пустынным двор был буквально усыпан вооруженными людьми. В окнах и на крышах здания можно было заметить снайперов.

-   Да, нам тут действительно делать нечего, - присвистнул Леонардо. - Ну что ж, поехали домой, может быть, кино успеем досмотреть.

-   Хорошая мысль, черепаха! - загоготал коп. - Там как раз сейчас идет что-то про ниндзя.

Друзья сели в свой броневик, захлопнули двери, и машина медленно покатилась в сторону города. Как зубья гигантской пилы, на горизонте возвышались остроконечные громадины небоскребов.

-   И куда же мы теперь поедем? - спросил Рафаэль, слегка покручивая рулевое колесо то влево, то вправо, из-за чего броневик ехал по середине пустынной в этот вечерний час дороги, переваливаясь с правых колес на левые и наоборот.

-   Понятия не имею, - пожал плечами Микеланджело.

-   Постойте, кажется, у меня есть мысль! - прервал их Леонардо. - Эйприл сообщала про диверсии на тепловой электростанции...

-   В аэропорту, - добавил Рафаэль.

-   И на нефтехранилище, - напомнил Микеланджело.

-   Правильно! - воскликнул Леонардо.- А что общего у этих трех объектов?

-   Огромные запасы нефтехимических энергоносителей! - ответил Микеланджело.

-   Совершенно верно. Мы просто поехали не туда.

-   Тог да где следует ожидать следующего удара Шредера? - спросил Рафаэль.

-   Там, где есть много бензина, реактивного или дизтоплива, - развел руками Леонардо.

-   А это значит, что мы должны ехать... - задумался Микеланджело.

-   В аэропорт! - одновременно догадавшись, воскликнули все трое.

Двигатель зарычал, набирая обороты, и броневик, все больше и больше разгоняясь, понесся по дороге. Перед машиной, все больше и больше заслоняя небо, росла черная громада города. Над горизонтом появились мощные электрические вспышки, которые озаряли дома голубоватым светом.

Глава 3. Гром и молния

Из лаборатории, где находился притихший Донателло, раздавался негромкий стук металлических предметов, а из открытых дверей тянуло вонью соляной кислоты и расплавленного припоя. Сплинтер, тяжело опираясь на трость, подошел к проему.

-   Донателло, - укоризненным голосом позвал он черепашку, - а тебе не кажется, что твое присутствие гораздо более необходимо друзьям, а все твои безусловно гениальные изобретения, могут немножко подождать.

-   Я все прекрасно понимаю, учитель, - пробурчал, не оборачиваясь, Донателло, - но я сконструировал такую вещь, которая поможет раз и навсегда расправиться с проклятым Шредером и его бандой, и раз и навсегда покончить с бессовестными притязаниями Крэнка на мировое господство. И, что самое главное, - голос Донателло едва доносился из металлического кожуха, куда черепашка влез чуть не по пояс, - мне осталось совсем чуть-чуть, вот только припаяю нейтрализатор к излучателю.

-   Меня радует твоя самоуверенность, - проскрипел сварливым голосом Сплинтер, - но Микеланджело, Леонардо и Рафаэль наверное, уехали очень далеко. Я не знаю как ты их догонишь.

-   Это не проблема,- отмахнулся Донателло. - Я возьму наш управляемый дирижабль.

И действительно, вскоре он появился на пороге лаборатории с большим металлическим ящиком в руках, на верхней крышке которого было прикручено параболическое зеркало излучателя.

-   Пожелайте мне удачи, учитель! - возбужденно воскликнул он. - Сейчас мы им покажем! - крикнул он куда-то в потолок, и, не объясняя, кого имел в виду, бросился в сторону ангара. - Бай, бай! - крикнул он уже на ходу.

-   Да, ну и молодежь нынче, - возмущенно бормотал Сплинтер, оставшись один. - В наше время представить себе это было бы невозможно, какое неуважение к учителю!..

Вскоре над домами взмыла зеленая с желтыми прожилками сигара дирижабля. Снизу в гондоле, за рычагами управления восседал Донателло. С негромким свистом заработали небольшие реактивные двигатели, и летательный аппарат помчался над улицами.

Город изнывал от сильной жары, асфальт плавился - в нем вязли горожане. Воздух, прокаленный солнцем, изматывал. У людей мысли были только о коле со льдом и о прохладе морских побережий. Они даже не обратили внимание на странный летательный аппарат, который проносился над их головами. Город в ярком сиянии обезумевшего июльского солнца казался лишенным красок черно-белым фотоснимком. Казалось даже автомобили, пугливыми гусеницами ползущие по улицам широких авеню, мечтали о прохладе гаражей и старались держаться в тени домов. Город изнемогал в чудовищном пекле. И тело Донателло прямо-таки плавилось от жары, тем не менее он был настолько увлечен, что не замечал этого.

Город под ним, поделенный на ровные сектора и кварталы, казался нарисованной цветными мелками картой, которая то и дело меняла наклон, в зависимости от того какой пируэт в воздухе описывал дирижабль Донателло. За годы существования город, как и любой живой организм, приобрел свой облик, свои привычки и причуды. Районы, где белые виллы прорисовывались сквозь листву, люди называли спальными. Среди липовых аллей и гладко постриженных газонов черепашкам негде было развернуться. Жизнь здесь шла спокойно и монотонно, происшествия случались крайне редко. Но зато друзья любили шумные районы деловой части города, хоть они часто и посмеивались над мышиной возней человечков далеко внизу. Леонардо, Донателло, Микеланджело и Рафаэль опекали, охраняли и оберегали их. Черепахи при этом чувствовали себя пусть не ангелами-хранителями, но, по крайней мере - героями и предпочитали оставаться в тени. Хотя иногда попадали в объективы видеокамер.

К перестрелкам гангстеров на улицах и крикливым студенческим демонстрациям друзья относились со снисходительностью. У города, как и у его обитателей, был неуравновешенный характер. А по вечерам вообще было опасно высовывать нос за порог. Именно поэтому жители по ночам закрывались у себя дома или устремлялись в бары, ночные клубы и дискотеки, чтобы не чувствовать одиночества и постоянно находиться в толпе. Лишь с рассветом пустели улицы, а также пустели лица - помятые и бездумные, словно их обладатели за ночь исчерпывали себя. Но уже через пару часов люди были подтянутые и выбритые, на них были белые рубашки и галстуки, и они снова суетились, делали свою бесконечную работу, и только краснота глаз выдавала их бессонные ночи.

Но, что хуже всего, самые гадкие преступления тоже совершались под утро. Вся пакость и мерзость города стремилась уползти в свои норы до рассвета.

У города существовала и теневая, вернее подземная сторона. На многие километры простиралась запутанная сеть железобетонных труб-каналов, об этом редко задумывались прохожие, шагая по тротуарам, практически не замечая тяжелых чугунных люков, которые закрывали глубокие колодцы. Лишь изредка взрывом газовых магистралей либо неожиданным провалом подземелья давали о себе знать.

Но под землей черепашки чувствовали себя полными хозяевами, разбираясь во всех хитрых сплетениях каналов получше любого инженера...

Но все это было где-то внизу, а сейчас дирижабль Донателло быстро летел с плотными воздушными потоками. Изредка он нырял в воздушные ямы, но бесстрашный ниндзя не обращал на это внимания, до смерти увлеченный полетом.

Впереди по курсу солнце зацепилось за острую крышу небоскреба, а на востоке вечер уже надвигался на небо сумерками. Донателло любовался зубчатой короной мегаполиса, он любил свой город с его суетой и легким запахом гари.

Неожиданно дирижабль буквально швырнуло резким порывом ветра.

Увлеченный Донателло даже не заметил, что надвигалась гроза. Теперь он сосредоточенно огляделся по сторонам, но понял, что на облет гигантской грозовой зоны у него не хватит ни времени, ни горючего.

Вспышки молнии прорезали небо, хлещущие струи воды вперемешку с градом били по баллону дирижабля, барабанным боем отдаваясь в мозгу.

Город, лежащий далеко внизу, распластался словно прибитая дождем к асфальту старая пожелтевшая газета. Дирижабль бросало из стороны в сторону. Донателло держал курс параллельно воздушному потоку, но ветер то и дело менял направление. Навстречу несся шквал воды, тогда бесстрашный ниндзя изо всех сил потянул на себя рычаг, и летательный аппарат стал медленно подниматься вверх, выходя из зоны грозы. Машина судорожно дернулась, двигатели чихнули и заработали натужно и со свистом. Но, наконец дирижабль вырвался из черных туч и выровнялся. Над головой открылось небо, с появившимися на нем первыми звездами, а под кабиной было сплошное черное месиво - оттуда то и дело доносился грохот, ежесекундно сверкали молнии.

Внезапно лампочка на приборной панели порозовела и постепенно стала наливаться красным. Горючее было почти на нуле.

В это самое время, как будто нарочно подобрав момент, хрипло задребезжал динамик передатчика. Едва пробиваясь сквозь грозовые помехи, донесся взволнованный голос Микеланджело:

-   Донателло, Донателло, ты живой? Где ты находишься? Ответь сейчас же!

-   Не волнуйтесь, ребята, у меня все о'кей! - спокойным голосом ответил Донателло.

-   Фу ты! - с облегчением раздалось из динамика. - А мы думали, твой дирижабль уже на небоскреб бросило! Какая буря!

-   Где вы?

-   Мы приближаемся к аэропорту, похоже, там что-то происходит. Давай быстрей сюда!

-   Скоро буду, не волнуйтесь, - ответил Донателло. - Мне тут просто надо в одно местечко заскочить.

-   Это куда же?

-   На атомную электростанцию.

-   Не теряй зря время! - воскликнул Микеланджело. - Мы там уже были. На станции все спокойно. В охрану поставили таких свирепых копов, что они тебя и близко к ней не подпустят.

-   Ничего, ничего, - ответил Донателло, - я что-нибудь придумаю.

Город внизу уносился прочь. Показалась зеленая полоса предместий. Индикатор горючего раздражающе пылал ярким пламенем. Донателло за себя и за друзей не беспокоился. В конце концов, они сами выбрали такую жизнь, когда каждый день опасность щекочет нервы. Крепкий ветер все дальше и дальше уносил грозовые тучи.

Впереди показалась высокая труба атомной электростанции, на которой тремя ободками светились красные огни, предупреждающие об опасности низко летящие самолеты. Уже можно было различить гигантские свинцовые колпаки противорадиационной защиты, которые укрывали ядерные реакторы.

Во дворе станции, напоминая муравьев в муравейнике, засуетились полицейские и солдаты из национальной гвардии. Замелькали вспышки и донеслись хлопки выстрелов. Это снайперы открыли огонь по оболочке дирижабля. Донателло удовлетворенно потирал руки - ни с чем не сравнить азарт риска, когда старуха-смерть жадно тянет к тебе костлявые лапы, но как всегда - промахивается.

Донателло прикрепил к поясу крепление троса и выглянул в ночь. В лицо плеснуло порывом ветра. Ниндзя надел на шею широкий ремень прибора, взял его в руки, раскачался и прыгнул. Земля стала стремительно приближаться. Но вот трос натянулся, раскачивая черепашку. Теперь трос раскручивался, движение замедлилось. Появилось время осмотреться, ведь при прыжке с тросом - главное не убиться о борт аэростата в первую секунду. Ноги Донателло коснулись крыши огромного здания, которое монотонно вибрировало от равномерного вращения множества турбин. Черепашка посмотрел вниз.

Патрульные окружали территорию электростанции плотным кольцом. Установленные на броневиках мощные прожекторы ослепляли его. В их свете фигурки вооруженных людей казались призрачными. Донателло с грохотом спустился вниз по металлической лестнице и толкнул ногой тяжелую дверь.

На удивление, она с легкостью открылась. Черепашка, бережно держа перед собой недавно сконструированный им прибор, стал осторожно пробираться в сторону терминального зала управления электростанцией. Совершенно неожиданно перед ним выросла фигура в форменном комбинезоне и бейске с эмблемой в виде красной молнии на фоне треугольника желтого цвета.

-   Лягушонок-ниндзя! - расплылся рабочий в улыбке. - Как я рад вас видеть! Я являюсь большим вашим поклонником.

-   Не лягушонок, а черепашка, - бегло поправил его Донателло. - Вы не могли бы мне помочь?

-   Я в полном вашем распоряжении.

-   Тогда нам нужно срочно подсоединить вот этот прибор к источнику высокого напряжения.

-   Сию секунду! - снова заулыбался услужливый рабочий.

Они вдвоем поднялись на вышку электропередач и, установив на ней прибор Донателло, подсоединили его к толстым проводам на гигантских стеклянных изоляторах.

После этого Донателло сориентировал параболическую гигантскую антенну излучателя на то направление, в каком располагался аэропорт.

-   Покорнейше благодарю вас за оказанную помощь! - улыбнулся Донателло. - Теперь, к большому моему сожалению, я должен улететь. Но прошу вас, возьмите себе вот это, - и он протянул рабочему небольшой пузатенький зеленый панцирь. - Если вы нажмете вот на эту кнопочку, то крышка откроется и вы увидите, что это переговорное устройство. Пусть эта рация лежит у вас в кармане. Когда я нажму кнопку вызова, и вы услышите сигнал зуммера, то, пожалуйста, отключите на пульте управления все сети и направьте энергию, вырабатываемую вашей электростанцией на ту магистраль, к которой мы подключили мой прибор.

-   Я все сделаю, как вы просите, - продолжал улыбаться рабочий. - Но хочу предупредить вас, что такого большого напряжения не выдержат никакие провода, и толку из этого не выйдет. Соединения прибора просто испарятся, и он останется без какого бы то ни было напряжения.

-   А я не такой глупый, как вы думаете! - парировал Донателло. - Провода, которыми мы подключили мой прибор к сети, сделаны из новейшего материала, который называется актанилид. И он может выдержать напряжение десяти таких электростанций как ваша... Итак, если вы выполните мою просьбу, мы таким образом справимся со злейшим космическим рыцарем Шредером.

-   Прекрасно! - воскликнул рабочий. - Можете лететь спокойно и заниматься всеми вашими делами, я в точности исполню ваши указания!

-   Благодарю вас! - сказал Донателло. - А сейчас, к сожалению, я должен идти.

-   Одну секундочку! - остановил его рабочий. - Если у нас все получится, я очень прошу, расскажите обо мне вашей знаменитой подруге Эйприл О'Нил. Я очень хочу, чтобы меня показали по телевизору.

-   Могу вам обещать, - раскланивался Донателло, - что с этим никаких проблем не будет.

Потом он поднялся по металлической лестнице обратно на крышу генераторного блока, нашел свой трос и скоро уже ввалился в кабину дирижабля.

Засвистели турбины и бесстрашный ниндзя понесся на помощь своим друзьям.

В это время полицейские наконец успели взобраться на крышу и открыли беспорядочный огонь из револьверов в сторону удаляющегося аппарата.

Глава 4. Пожар в аэропорту

По пустынному шоссе гнали три гигантских четырехцилиндровых «Харлея Девидсона» с высокими никелированными рулями. Впереди ехал человек в блестящих латах, усеянных острыми шипами, в металлическом шлеме и металлической полумаске на лице, закрывающей нос и рот, так что свободными оставались только узкие колючие глазки.

По ветру позади этого человека развевался широкий черный плащ. Рядом мчались два урода-мутанта. У одного из них была клыкастая морда кабана, со вставленным в пятак металлическим кольцом. Глаза его были закрыты узкими очками-полосками, а на голове красовалась щетка-гребень как у панков. Рядом с ним ехало чудовище с рогатой мордой носорога, все увешанное металлическими цепями и широкими браслетами.

Это были Шредер, Бибок и Рокстеди. Округу взрывал рев мотоциклов с нарочно снятыми глушителями.

Неожиданно главарь притормозил механического коня недалеко от светящейся витрины небольшой лавки-забегаловки. Он достал из-за пазухи небольшой прибор странной асимметричной формы и раскрыл его. Это оказалось переговорное устройство. На экране показалась чудовищная серая морда желеподобного существа:

-   Молодцы, ребята! - визжало существо, разбрызгивая перед собой слюну. - Шредер, я не ожидал от вас такого! Передай своим уродам, что вы сегодня поработали на славу! Остался аэропорт и скоренько назад. Я уже подсчитал, у нас будет горючее в достаточном количестве для того, чтобы вернуть технодром на Землю. А тогда держитесь, мерзкие людишки, мы завоюем вас, и я наконец-то стану по праву властелином Вселенной!

-   О'кей, Крэнк! - глухим хриплым голосом прокричал Шредер. - Готовься принимать товар.

Он закрыл переговорное устройство и снова спрятал его за пазуху.

-   Вперед, идиоты! - махнул он рукой уродам-мутантам. - Остался последний рывок.

-   Шеф! - заискивающим голосом прогнусавил Бибок. - Может, немного перекусим. Мы уже давно голодны как волки.

-   Сказал бы лучше, как кабан и носорог, - недовольным голосом оборвал Шредер. Но на самом деле подумал о том, что перекусить им действительно не мешало бы.

Он оглянулся по сторонам и внимание его тут же привлекли сверкающие витрины забегаловки.

-   Вперед! - скомандовал Шредер и крутанул ручку акселератора на руле мотоцикла. Тяжелый харлей взревел и стал на дыбы. Сзади взревели мотоциклы мутантов. У преступников дух захватило, когда они с улюлюканьем и хохотом врезались в стеклянную витрину.

Хозяин лавчонки, трясясь и охая, на четвереньках удрал через задний ход, даже не подумав набрать номер полиции.

В диком восторге злодеи стали сметать с полок банки, пакеты и коробки. Они крошили каблуками сигаретные блоки, не забыв, однако по парочке сунуть себе за пазуху. Банки с пивом и колой лопались со звонким звуком, глиняные сувенирчики, грубо размалеванные масляными красками, хрустели под их сапогами, разлетаясь на тысячи осколков. В воздухе клубилось белое облако, это Бибок вытянул тюк с мукой. Они чихали и кашляли, чувствуя себя властелинами в мелочной лавке и в том мире, который они собирались завоевать. Наконец, набив свои пасти чипсами и шоколадом, они снова оседлали железных мустангов и вырвались на улицу.

В воздухе пахло близкой грозой. Аэропорт был совсем рядом. Шредер прикинул расстояние от четырех ползущих по небу пузатых «боингов» до чистеньких, словно слепленных из воздушного крема, зданий аэровокзала.

Небо было разделено четкой границей на черные грозовые тучи и розово-голубые разводы заката.

Улетающие и провожающая их публика, столпились недалеко от здания аэровокзала, издали наблюдая за происходящим возле лавки. Они не вмешивались, потому что были уверены, что в этом мире каждый должен заниматься своим делом, ведь не будет никакого порядка, если врач начнет печь пирожки, а служащий банка - охотиться за преступниками.

Шредер, Бибок и Рокстеди чувствовали себя в полной безопасности, они ничем не рисковали. За время регулярных преступных вылазок на Землю, они хорошо усвоили курс социальной психологии.

-   Бибок, - вяло взмахнул рукой Шредер.

-   Слушаю, шеф, - без лишних объяснений понимая предводителя, прогнусавило чудовище.

Монстр демонстративно неторопливо достал канистру с высокосортным бензином и быстро соорудил фитиль из куска тряпки.

После этого они втроем медленно подъехали к зданию аэровокзала и кабан швырнул канистру с зажженным фитилем в вертушку дверей. Горящие брызги бензина растеклись по краске и лаку. Толпа отшатнулась внутрь здания. Огонь осмелел, лизнув пластик. С треском занялось и дерево. Система пожаротушения бездействовала, компьютер лихорадочно сжигал блок за блоком свои электронные мозги: огонь развел человек, а компьютер не имел право без дополнительного распоряжения вмешиваться в дела людей.

Толпа в зале зашумела, заметалась в разные стороны, голоса слились с треском пожираемого огнем дерева и шипением пластика. Со звоном стало осыпаться лопнувшее стекло. Люди, еще несколько минут назад разделенные своими заботами, отхлынули от стены огня, ставшей перед выходом.

Среди мечущейся толпы бестолково торчал длинный администратор и растерянно хлопал ресницами. Преступники, оскалив зубы, наслаждались зрелищем. Огонь всегда очаровывал их, особенно тот огонь, который вносил панику в размеренную жизнь ненавистных им людей. От жара полопались стекла. Огонь пробежал по стенам и разлился по крыше.

Крики внутри здания утонули в шуме разбушевавшегося огня. Легкие перекрытия выгибались, а покрытия вздувались воздушными шарами. Огонь в секунду заглатывал трепещущий брезент, оставляя обугленные стальные каркасы, - словно скелеты доисторических животных. Легкоплавкие материалы растекались подобно воску. Океан огня разрастался. С грохотом рушились строения.

С воем сирен к аэропорту неслись полиция, скорая помощь. За ними - журналисты.

Шредер хмыкнул и показал своим уродам в сторону охваченного пламенем здания, внутри которого метались темные фигуры.

-   Этим уже никто не поможет! - радостно прохрипел он. - А вот нам самое время направиться на склад горючего.

Их мотоциклы взревели и понеслись по взлетно-посадочной полосе.

Глава 5. На складе горючего

Броневик черепашек подкатил к пылающему зданию аэровокзала. Разбирая дымящиеся завалы, вокруг суетились люди в грязно-зеленых комбинезонах.

Микеланджело приоткрыл дверцу и спросил у молоденького солдатика национальной гвардии:

-   Что здесь происходит?

Солдатик от неожиданности козырнул и ответил взволнованным голосом:

-   Жертвы, сэр. В здании было более 30 человек. - И скользнув по черепашкам невидящим взором, заспешил прочь.

-   Подумать только, - долетел до черепашек обрывок разговора, - эти маньяки зажарили кучу народа. И их даже не поймали.

-   Да и поймают ли? - был ответ. - Отделаются заморозкой, и только.

Микеланджело вытащил антенну переговорного устройства и, прикрывая микрофон рукой, вызвал Донателло. Тот ответил громоподобным ревом, словно стоял за спиной.

-   Тише, - зашипел Микеланджело, - слушай и не перебивай. Шредер и его чудовища уже побывали в аэропорту и сожгли здание аэровокзала. Здесь их нет. Мы рвем на склад горючего, я уверен, что они там.

-   Вас понял, - ответил Донателло. - Я уже лечу к вам, через пару минут буду.

Двигатель броневика заревел и машина, тяжело приседая на стыках железобетонных плит, помчалась в сторону гигантских серебристых таблеток - цистерн топливохранилища.

-   Они там! - воскликнул Леонардо, показывая рукой вперед.

Вскоре черепашки действительно увидели далеко впереди электрическое мерцание галерей пространственного переместителя.

Когда друзья подъехали совсем близко, они увидели валявшиеся на асфальте мотоциклы и гигантский толстый гофрированный шланг, который торчал из мерцающей рамы. Возле тяжелого металлического фланца замка суетились Бибок и Рокстеди. Ими командовал Шредер.

-   Быстрей, уроды! Нам пора сматываться! Мы и так сегодня много шуму наделали.

Из шланга доносился шум откачиваемого под высоким давлением топлива, которое напрямую поступало на технодром.

-   Крэнк, наверное, потирает от восторга свои корявые лапки-отростки, - со злостью сплюнул Рафаэль.

Черепашки выскочили из броневика и достали свои короткие мечи и нунчаки.

-   Остановитесь, преступники! - воскликнул Микеланджело. - Не то мы вам сейчас покажем!

-   Не очень-то мы вас испугались, болотные черепахи! - прогнусавил Бибок и выстрелил из лучевого ружья.

Асфальт перед ногами черепашек мгновенно расплавился, и на его месте образовалась настоящая канава.

Шредер нагло засмеялся:

-   Ничего вы уже не сможете сделать, мутанты! Сейчас мы откачаем топливо из последней цистерны, и тогда у нас будет достаточно энергии, чтобы вернуть технодром на Землю. Тогда мы с вами поговорим. А сейчас можете идти домой и смотреть телевизор, по которому будут показывать вашу подружку Эйприл О'Нил. Она, наверное, уже бегает со своим микрофоном возле бывшего аэровокзала. Я думаю, вы видели как мы там повеселились!

Шредер захохотал.

Ему вторили подхалимским хихиканьем Рокстеди и Бибок.

-   На этот раз вы не сможете нам помешать, черепахи! - осмелев кричали они.

-   А это мы сейчас посмотрим! - воскликнул Леонардо.

Он схватил валявшуюся под ногами промасленную ветошь, нацепил ее на крюк, закрепленный на конце длинной веревки. Потом поджег тряпку зажигалкой и, размотав ее над головой, швырнул в сторону цистерн. Бившее фонтанами из-под прокладок замка топливо вспыхнуло мгновенно.

-   Ложитесь, сейчас рванет! - крикнул Леонардо. И черепашки упали на землю.

-   Бежим! - испуганно завизжал Рокстеди и бросился в сторону.

За их спиной со страшным грохотом рванула огромная цистерна, заполненная реактивным топливом. Взрывная волна швырнула Шредера, Рокстеди и Бибока на землю рядом с черепашками. Со всех сторон потекли огненные ручьи разлитого горючего.

Языки пламени проедали асфальт до песка, занялись ангары. Легкие покрытия надувались воздушными шарами. Огонь в секунду охватывал трепещущий брезент, оставляя одни каркасы. Самолеты внутри ангара сопротивлялись дольше, но и они не могли противостоять всепоедающему пламени.

-   Сумасшедшие! Что вы наделали?! - взревел Шредер и с кулаками кинулся на черепашек. За ним бежали Бибок и Рокстеди.

Среди моря огня завязалась жестокая драка. Как в театре марионеток на фоне пламени двигались темные фигуры, то и дело сходясь друг с другом. Какое-то мгновение они держались вместе, как будто обнявшись, но тут же разлетались кубарем в разные стороны.

К новому пожару по взлетной полосе с воем сирен мчались пожарные, полиция и грузовики солдат.

-   Шеф! - завизжал Рокстеди. - Пора сматываться!

-   Ну что ж, грязные зеленые террористы! - вскричал Шредер. - Вы и на этот раз помешали мне, но это вам я никогда не забуду! Вы еще пожалеете! Ой, как пожалеете!

-   Бежим! - истерично подгонял его Бибок.

Шредер со своими верными псами развернулся и бросился бежать в сторону открытых ворот пространственного переместителя.

Черепашки из последних сил кинулись за ними вслед, пытаясь хоть как-то их задержать.

-   Где этот предатель Донателло?! - задыхаясь от ярости кричал Микеланджело. - Если бы он был здесь, мы бы не дали им уйти!

В это время, никем не замеченный в черном небе дирижабль завис над колышущимся огненным морем. Донателло сверху прекрасно видел гигантскую сверкающую раму пространственного переместителя. И хотя он сильно волновался, все движения его были точны. Донателло достал переговорное устройство и нажал красную кнопку вызова.

-   Слушаю тебя, лягушонок-ниндзя! - раздался из динамика голос бестолкового рабочего.

Но на этот раз Донателло пропустил мимо ушей обидное для него обращение.

-   Включай! - коротко скомандовал он.

-   Одну секундочку! - из динамика раздалось бормотание, сопение и невнятное мычание.

Глава 6. Нейтрализация пространственного переместителя

-   Сейчас, сейчас, лягушонок-ниндзя. Я все исполню, как ты меня просил, - сосредоточенно бормотал человек в черном форменном комбинезоне и бейске с изображением красной молнии на желтом фоне. Он, как заправский звукооператор на записи нового шлягера, перемещался вдоль огромного пульта, выкручивая рукоятки регуляторов и набирая различные комбинации на экранах многочисленных дисплеев.

Вскоре даже сквозь бронированные окна терминального зала послышался натужный рокот, с которым стали работать турбины электростанции. Все они вышли на предельный режим мощности. После этого рабочий вырубил все рубильники на щитах магистрали, оставив включенным только один. Внутри железного ящика что-то тревожно заурчало, и в помещении послышался запах нагретой изоляции.

Сразу же сработали охранные системы. По всей станции отключилось электрическое освещение, осталось только аварийное - тусклое. Замигали, предупреждая об опасности, зарешеченные красные лампочки. Но главный компьютер - мозг всего сложного оборудования электростанции - был заблокирован, а поэтому автоматические системы отключения не сработали.

Вся электрическая мощность гигантской электростанции, работающей на пределе возможностей, как вода через брешь в плотине, ринулась в одном направлении. Тысячи и тысячи киловатт раскалили докрасна толстые медные провода.

А во дворе электростанции поднялась паника. Отовсюду были слышны крики и короткие команды. Полиция и национальная гвардия, подразделения которых заняли территорию, были приведены в полную боевую готовность.

По коридорам и переходам бегали вооруженные люди с электрическими фонариками в руках. В бронированные двери терминального зала стучали прикладами. Но магнитные замки были отключены, а дверь закрыта на тяжелые стальные запоры. Солдаты попытались стрелять через бронированные окна главного поста управления, но пули только отлетали рикошетом и с осиным жужжанием разлетались по гигантскому помещению.

Когда анализатор прибора, сконструированного Донателло, набрал нужную ему мощность, энергия, проходя через него, попала на параболическое зеркало излучателя. Тонкий плазменный луч, подобно лучу гигантского лазера, пронизал небо, уходя далеко ввысь и теряясь где-то в верхних слоях атмосферы.

-   Отлично сработано! - восторженно закричал Донателло в микрофон переговорного устройства.

-   Рад хоть чем-нибудь вам помочь! - счастливым голосом ответил с другого конца города честолюбивый рабочий электростанции. А потом добавил. - Извините меня, уважаемый герой. А долго ли вам понадобится подобное напряжение? Я боюсь, в каждую секунду наша электростанция может просто-напросто взлететь на воздух и я вместе с ней.

-   Я вас прекрасно понимаю! - озабоченно прокричал Донателло. - Прошу вас еще чуть-чуть.

Он отбросил в сторону переговорное устройство и вытянул антенну на ручном пульте управления, каким обычно руководят движением радиоуправляемых моделей самолетов и катеров.

Донателло направил излучатель, закрепленный на конце антенны, в сторону электростанции, и большими пальцами обеих рук пошевелил оба джойстика, торчащих из панели пульта управления.

Ярко светящийся в ночном небе плазменный луч метнулся в сторону и тут же раздался взрыв. На своем пути он встретил небоскреб, принадлежавший управлению какой-то коммерческой компании, и верхушка гигантского здания просто разлетелась на куски.

Сверху, на редких в этот ночной час испуганных прохожих, стали сыпаться дисплеи, принтеры, телефаксы, обрезки жалюзи, кожаных кресел, кофейные экспрессы и микроволновые печи. Перепуганные, ничего не понимающие охранники попадали в вестибюле здания под столы и кожаные диваны.

-   О ля-ля! - пробормотал Донателло. - Я, кажется что-то не то сделал. Ну да ладно!

«Почувствовав» луч, ниндзя стал осторожно менять наклоны обоих джойстиков, и послушная ему светящаяся полоса стала медленно приближаться к тому месту, где находился он сам. Когда луч проходил совсем близко от дирижабля, Донателло явственно услышал монотонное тревожное гудение, подобное тому, как гудят мощные трансформаторы. Донателло медленно опустил луч к земле и направил его прямо в разверзшуюся пасть пространственного переместителя. Раздался страшный треск, пробежала гигантская молния, и огромный светящийся экран, висящий в воздухе, мгновенно погас. Тут же исчез и пронзавший небо луч.

-   О, ужас! - брызжа слюной, завопил Крэнк; он увидел, как погас экран пространственного переместителя внутри центрального поста управления технодромом. - Что же мне теперь делать?! завопил он, глядя на задымившуюся со всех сторон аппаратуру и погасшие экраны. - Хоть они и безмозглые идиоты, но что я теперь буду делать один без Шредера, Бибока и Рокстеди? Ведь я даже лишился пространственного переместителя?! Теперь мне конец! Я никогда не стану властелином Вселенной! Я остался один! Я погибну на этом диком заброшенном астероиде!

Гигантский культурист, в животе которого был закреплен контейнер с отвратительной серой амебой-Крэнком, с невозмутимым тупым выражением лица стал биться лбом о клавиатуру пульта управления.

Глава 7. Погоня в канализации

Шредер, Бибок и Рокстеди с разбегу прыгнули в мерцающее окно переместителя. Но вместо того, чтобы приземляться на палубу центрального поста управления технодрома, кубарем покатились по асфальту.

Ангары и склады, дремавшие на взлетной полосе самолеты, трава и деревья превратились в море огня. Шредер, прикрывая лицо от пышущего жара и отступая, в ярости прорычал:

-   О, черт! Эти проклятые черепахи действительно все испортили!

Он выхватил из-за пазухи переговорное устройство, открыл его и громко заорал:

-   Крэнк! Срочно забери нас отсюда!

-   Но вместо изображения отвратительного существа, по экрану лишь пробежали помехи.

Двери пространственного переместителя исчезли бесследно. Прямо с неба, отцепившись в последнюю секунду от раскачивающегося троса, на землю свалился Донателло.

-   Вперед! - вскричал он, увлекая за собой черепашек. - Займемся нашими «друзьями» по-настоящему!

-   Молодчина! - похвалил Микеланджело.

-   Полная реабилитация! - вторил ему Леонардо.

-   Ты гений! - восторженно хлопал в ладоши Рафаэль.

-   Комплименты потом, - отмахнулся от них Донателло и выхватил из-за спины перемотанную тонким кожаным шнурком длинную палку. - Осталось только скрутить этих преступников и сдать полиции.

Со всех сторон доносился визг тормозов. Десятки машин окружали территорию бывшего топливохранилища в плотное кольцо.

-   Сейчас мы вас сдадим копам! -  воскликнул Микеланджело, стараясь перекричать шум пожара и обращаясь к Шредеру, Рокстеди и Бибоку, которые озирались по сторонам как затравленные волки.

-   А сами махнем в Маями! Дело сделано! - поддержал его Донателло.

-   Осталось парочку штрихов! - уточнил Рафаэль.

Внезапно черепашки услышали за спиной голос шерифа, который яростно прокричал в мегафон:

-   Эй, вы семеро! Стоять! Руки за голову! И выходите по одному!

-   Почему семеро? - не понял Леонардо.

-   Ты не понял? - злорадно воскликнул Шредер. - Потому что вы такие же преступники, как и мы. Ведь это вы сожгли аэропорт. А поэтому забудьте про свою дружбу с полицией.

Бибок и Рокстеди хихикали за его спиной.

-   О, черт! - воскликнул теперь уже Микеланджело. - Что мы теперь будем делать?!

Острые глазки Шредера смотрели в одну точку на асфальте.

-   Разбирайтесь сами со своими дружками. А мы рвем когти! - воскликнул он и неожиданно метнулся в сторону.

За ним бросились Бибок и Рокстеди.

-   Открывай! - прорычал на них Шредер, показывая пальцем на чугунную крышку люка, натертую до блеска шинами мощных трейлеров, которые регулярно подвозили реактивное топливо на склад горючего.

Тугодумы, тугодумы, но на этот раз кабан-Бибок и носорог-Рокстеди среагировали мгновенно. Тяжелая круглая железяка отлетела в сторону. Шредер, не обращая внимания на сильную вонь, которая ударила ему в лицо, стал первым спускаться по ржавым скользким скобам лестницы.

Рокстеди и Бибок полезли в люк одновременно. Но так как вместе они не могли пролезть в узкое круглое отверстие, между ними тут же завязалась перепалка, которую очень быстро прекратил Шредер.

-   За мной, идиоты! Если Вам жизнь дорога!

После его окрика мутанты просто провалились вниз.

-   За ними! В погоню! - воскликнул Микеланджело.

И друзья бросились к канализационному люку.

-   Стоять! - визжал сзади в мегафон шериф.

Небо прошили светящимися пунктирными линиями трассирующие пули.

Бибок, оказавшись по колено в холодной вонючей жиже, поднял вверх ствол своего бластера и нажал спусковой крючок. Мелькнула яркая вспышка, и черепашек разбросало в разные стороны мощной ударной волной.

Шредер, Бибок и Рокстеди побежали прочь от зияющего сверху отверстия по широкой трубе канала, с трудом переставляя ноги, которые буквально засасывало в водянистую вонючую жижу.

-   За ними! - воскликнул Микеланджело.

И черепашки в мгновение ока скрылись под землей.

Наверху что-то в ярости вопили полицейские, но разбирать ругательства черепашкам было некогда.

Черепашки уже мчались вперед по каналу, пытаясь догнать убегающих преступников. Сирены, перекликаясь, пронзали воздух у них над головой.

Шредера, Бибока и Рокстеди, черепашки, громко хлюпая, догоняли. Бибок и Рокстеди обернулись, сделали залп. Громкое эхо от двух выстрелов быстро покатилось по бесчисленным и путанным переплетениям подземных каналов и коридоров.

Со всех сторон доносилось визгливое попискивание крыс, мышей и прочей подземной нечисти, которую может нарисовать возбужденное воображение.

-   Ничего, ребята! - на ходу кричал запыхавшийся Донателло.

Бетонный желоб, усеянный дохлыми крысами, издавал невыносимое зловоние. Шредер подбежал к тяжелой бронированной двери и попытался ее открыть. На удивление, она поддалась очень легко. Он с Рокстеди и Бибоком быстро проскочили за нее, захлопнули и опустили тяжелые стальные засовы.

Черепашки с разбегу ударились лбами в броню.

-   Поздравляю вас, гнусные террористы! - послышался из-за двери торжествующий голос Шредера. - Можете теперь хоть в кровь поразбивать свои корявые лапы!

Почувствовав себя в безопасности, Бибок поежился. Об обитателях подземелий немало трепались они со своим другом Рокстеди. Тот рассказывал ему, что в подземелье обитают материальные галлюцинации-приведения. Ткнешь рукой - и ладонь проходит пустое пространство. А лишь повернешься, оно хватает тебя за волосы и, тихонько скуля, просит помочь ему обрести вечный покой.

Холодноватый сквознячок прошелся по его коже. В кромешной темноте Бибоку казалось, вот-вот что-то холодное и скользкое обовьется вокруг его шеи, вцепится зубами в кожу, виток за витком обмотает его, словно резиновым жгутом...

Черепашки растерянно толпились возле закрытой бронированной двери.

-   Что же нам делать?! - в отчаянии воскликнул Микеланджело.

-   Есть одна мысль! - ответил Леонардо, который лучше других разбирался в хитросплетениях подземных каналов. - Этот коллектор, по которому шел Шредер со своими уродами, без всяких ответвлений тянется аж до самой городской биржи, и проходит он возле здания шестого телевизионного канала.

-   Правильно! - поддержал его Донателло. - Если мы выберемся на поверхность, то сможем их опередить.

-   Действительно так! - радостно воскликнул Рафаэль. - Ведь им идти в воде будет трудновато, а мы по улице сможем легко их перегнать.

-   Вперед! - воскликнул Микеланджело, и тут же, найдя трубу ближайшего колодца, стал быстро подниматься вверх по ржавым скобам.

Друзья последовали за ним.

Когда они приподняли и отодвинули в сторону тяжелую чугунную крышку, их сразу же поразила необыкновенная темнота. Уличные фонари не горели, окна домов были черны.

Со всех сторон доносились крики, звон бьющегося стекла, завывание сирен полицейских машин и карет скорой помощи.

Но черепашкам некогда было задумываться над тем, что происходит вокруг. Они, сломя голову, побежали в сторону небоскреба шестого телевизионного канала, дорогу к которому великолепно знали и могли найти хоть с закрытыми глазами.

Пробегая по одному из перекрестков, они увидели страшную автомобильную аварию. Посреди перекрестка стоял огромный трейлер, в который врезались со всех сторон штук пять легковых машин. На стены ближайших домов бросал блики маячок патрульной полицейской машины.

-   Не останавливаемся! - подгонял друзей Микеланджело, заметив, что черепашки замедлили ход. - Есть кому разбираться и без нас. Да мы и вряд ли чем сможем помочь. Наша задача задержать Шредера, Бибока и Рокстеди.

Друзья быстро миновали несколько темных кварталов, скользя на мокрых от недавнего дождя тротуарах и спотыкаясь о невидимые в темноте бордюры.

Леонардо первый обнаружил нужный люк.

-   За мной! - крикнул он, отодвигая в сторону тяжелую мокрую крышку.

Они по-кошачьи ловко спустились в широкий колодец и замерли, прислушиваясь. Вскоре они действительно услышали тяжелые хлюпающие шаги и глухой злой голос Шредера. Полковник ругался на Бибока и Рокстеди.

Те, оправдываясь перед ним, что-то гнусавили в ответ. Слов разобрать было невозможно.

Друзья выхватили оружие и спрятались в нише. Они прекрасно понимали, что лучше всего было бы пропустить вперед Шредера, Бибока и Рокстеди и ударить им в спину. Но... были неспособны на такой коварный маневр. Друзья всегда встречались с врагом в открытом бою, лицом к лицу, и никогда в жизни не били лежачего или в спину. Не смогли они этого сделать и на этот раз. Как только враги показались из-за поворота трубы, Микеланджело вышел из своего укрытия и громко произнес:

-   Ну, что, трусы, не ожидали снова встретить нас?

-   Я же говорил, что нужно было подниматься наверх! - обиженным тоном прогнусавил Бибок.

-   3аткнись! - оборвал его Шредер. Он был мокрый, продрогший и невероятно злой. - Вы зря это сделали, грязные зеленые террористы! - крикнул он в сторону черепашек. - Сейчас вы пожалеете, что еще раз встали на нашем пути!

События этого ужасного дня даже бесстрашных ниндзя вывели из равновесия. Они были полны решимости драться до последнего, и с удивлением обнаружили у себя в доброй душе непостижимое желание превратить мерзавцев в мешки с переломанными костями и швырнуть их здесь на грязном вонючем полу.

В воздухе повисла полнейшая тишина, но не ласковая, какая бывает в детской комнате, а тишина жестокая, острая, насторожившаяся, готовая взорваться криками ужаса и боли. Хотя глаза привыкли к темноте уже давно, но в этом кромешном мраке, куда не проникал ни один лучик света, противники могли только с трудом различить силуэты друг друга. Никто не решался первым ринуться в бой.

Черепашки, вжимаясь в холодные стены, пытались разобраться в подлой душонке бандитов, которые стояли перед ними, бандитов, которые из своей жажды власти, отняли жизнь стольких людей. Это было непостижимо до дурноты. Черепашки боролись с желанием голыми руками задушить этих мерзавцев.

Чужая кровь на этот раз их не пугала - не верилось, что у этих уродов кровь могла быть такой же, как у прочих людей. Невозможно было вообразить, что у них когда-то были мать и отец, невозможно было предположить, что Шредеру когда-либо нравилась красивая стройная девушка.

Совесть - понятие, которое придумали люди. Или совесть это то, что отличает человека от зверя? Никто не мог дать быстрый ответ.

Наконец черепашки решились.

Они вышли вперед, но тут же покатились по наклонному каменному полу, ведущему вниз. Лишь они сделали свой первый шаг, враг, улучив момент, без сомнений и колебаний набросился на них. Яростным клубком, царапая и пиная друг друга, противники покатились по мокрому бетону.

Леонардо пытался оторвать грубые пальцы Бибока, вцепившиеся в его шею. Это ему удалось, и он вывернулся.

Микеланджело ударил в челюсть Рокстеди, но из-за тесноты размах не удался, и его стальной кулак лишь мазнул противника по бородавчатому подбородку.

Донателло и Рафаэль бились со Шредером. Мерзавец, надо признать, умел драться, и даже превосходил черепашек по части некоторых приемов. А острые шипы, покрывавшие его латы, сильно ранили бесстрашных ниндзя. Вот Шредер расшвырял их в стороны, кувырком перекатился через своих противников и снова вскочил на ноги.

Микеланджело, который в этот момент был занят своим противником, едва успел почувствовать опасность и с трудом уклонился от направленного ему в висок тяжелого сапога. Шредер оказался сзади и кубарем перелетел через голову черепашки.

-   Ах вы, эквилибристы! - разозлились ниндзя по-настоящему.

Шредер попытался повторить свой прием, но на этот раз Донателло и Рафаэль были готовы. Они перехватили ногу и руку противника в воздухе и стали выворачивать их до тех пор, пока Шредер с воплем не рухнул на пол. В это время Леонардо нанес свой последний удар и резко выдохнул воздух: в стремительности поединка он все время сдерживал дыхание. Только после этого черепашки осмотрелись: перед ними валялись стонущие, с вывихами и переломами недавние грозные враги и хрипели. Монстры страдали, но было ясно, что пощады они не запросят.

Разъяренные черепашки ясно рисовали себе картину, как будут убивать этих подонков, и с яростью сдавили в своих руках отполированные до блеска рукояти мечей, кинжалов и нунчаков. Это продолжалось несколько минут. Все это время было тихо, только слышались приглушенные стоны поверженных Шредера, Бибока и Рокстеди и возбужденное сопение черепашек.

Но представляете ли вы себе, что значит прикончить поверженного, беспомощного противника? Ведь на такое может пойти только маньяк-убийца, либо раб-гладиатор под страхом смертной казни. Черепашки, пиная ногами врагов, стали их подгонять:

-   Ну, вы, уроды, что разлеглись? Вставайте! Это вам не пляж.

Глава 8. Тяжкая ноша

Поверженные враги готовы были подчиниться и попытались привстать, но тут же с глухим стоном рухнули на пол, поджимая к животам колени. Черепашки почесали себе затылки.

-   Ну что будем делать? - спросил Микеланджело.

Донателло, Леонардо и Рафаэль молча пожали плечами.

В темноте этого совершенно не было видно.

-   Так что будем делать? - повторил вопрос Микеланджело.

-   А кто его знает! - ответили друзья неопределенно.

-   Что делать? Что делать? - подытожил Микеланджело. - Придется их тащить на своем горбу, чтобы сдать полиции.

-   Действительно! - согласился Донателло. - Никакого более разумного решения я не вижу.

И черепашки, на всякий случай связав преступников, с кряхтением перекинули их через плечо. Рафаэль, которому не досталось ноши, помогал Леонардо тянуть тяжеленного носорога Рокстеди.

-   Хороши лошадки! - издеваясь сам над собой, прохрипел Донателло.

-   Не дергайтесь, мерзавцы! - предупредил Микеланджело, подкинув тело Шредера, поудобнее устраивая его на своем плече.

-   Да! - ворчал Леонардо. - Вершителей судеб из нас не вышло. Пристукнули бы их да кинули тут. Столько лет за ними гоняемся. А как поймали, так еще и тянем на своем горбу.

-   Ну уж нет! - пробормотал Донателло, таща неудобный груз: Бибок то и дело сползал. - Пусть каждый занимается своим делом. А то если врач начнет шить штаны...

Чем запутаннее становился лабиринт, тем все больше черепашки злились сами на себя и на свое неуемное удальство. Ведь могли же просто сообщить полиции район, куда примерно должны выйти Шредер и его ребята. Ведь преступники не ориентировались в хитросплетениях подземных коридоров, которые черепашки знали как свои пять пальцев. Но это была только минутная слабость, о которой потом они не будут даже вспоминать, потому что их дело - спокойствие горожан, спокойствие родного города.

Наконец впереди тоннеля появились проблески света.

-   Давайте передохнем, - прохрипел Донателло, - я больше не могу.

И первым повалился на бетонный пол. Его примеру тут же последовали остальные черепашкининдзя. Упрашивать их не приходилось.

Оказавшись на полу, Шредер глухо застонал.

-   Крэнк, Крэнк, забери нас отсюда, - послышался из-под металлической маски его хрипящий голос.

-   Что это с тобой? - пнул его в бок Микеланджело.

-   Крэнк! Крэнк! - продолжал звать Шредер.

-   Э, ребята! Да с ним действительно не все в порядке.

Микеланджело пощупал лоб Шредера.

-   Да у него температура! Обжечься можно.

-   Наверное, что-то с ногой, - предположил Донателло. - Посветить бы чем-нибудь.

-   Эй, курцы! - Рафаэль пнул ногой Бибока. - Зажигалка есть?

-   Бери, - вытянул тот из своего кармана прозрачный баллончик.

Рафаэль чиркнул рифленым колесиком и поднес огонек к Шредеру.

Нога полковника вспухла и начинала покрываться мелкой сыпью, которая уже ползла по голени и растекалась разводами. Кожа под пальцами продавливалась вмятинами.

-   Ну ничего страшного, - сплюнул Рафаэль. - Это еще не гангрена. Но ногу ему поломали.

-   Надо бы шину смастерить, - нарочно безразличным тоном проговорил Леонардо.

Друзья нашли кусок доски и прикрутили его к ноге Шредера веревкой.

-   Это не совсем то, что нужно, - цокнул языком Донателло. - Но для такого, как он... - ниндзя метнул презрительный взгляд в сторону Шредера, - сойдет.

-   Ну а теперь, последний бросок! - скомандовал Микеланджело.

И они снова взвалили бандитов на плечи. Через полчаса тяжелой ходьбы, друзья подошли к поросшей бледными водорослями, решетке, которой заканчивалась канализационная труба и за которой раскинулось грязное вонючее озеро.

Рафаэль размахнулся и ударил ногой. Ржавая решетка поддалась и отлетела в сторону.

-   Вот мы и на свободе! - со вздохом облегчения сказал Донателло.

-   Надолго ли, - промычал Бибок.

-   Вы, ненадолго. Это уж точно! - ответил Донателло.

Все вместе они повалились на грязный покрытый высохшим илом берег озера, на котором валялись полусгнившие доски, старые башмаки и прочий хлам. Шредер пришел в себя и попробовал приподняться, опираясь на левую руку.

-   Валяйся, валяйся! - приказал ему Микеланджело. - Можешь не волноваться! Мы доставим вас туда, куда следует.

Все лежали, тяжело дыша, и только Леонардо сидел на корточках возле воды и правой рукой пытался ухватить юркую рыбешку с вуалеобразным хвостом.

-   Интересно! - пробормотал он. - Как она может жить в этой воде?

-   Да ей хоть бензина налей! - отозвался Рафаэль. - А вот как у тебя хватает сил еще чем-то заниматься, я не знаю!

Чахлая растительность, пробивающаяся сквозь нефтяную пленку, окружала озеро узкой бледно-зеленой каймой. Леонардо в очередной раз промахнулся, лишь скользнув пальцами по чешуйчатому телу рыбешки.

-   А мы не так долго с ними возились, как мне показалось! - повернул он голову в сторону остальных. - Вон еще даже рассвет не забрезжил.

-   Вы как хотите, а я до рассвета никуда не двинусь, - сказал Донателло и свернулся калачиком. Вскоре раздался храп.

Леонардо от скуки хотелось хоть с кем-нибудь поговорить.

-   Слушай, Шредер! - обратился он к полковнику. - Зачем тебе и твоим... ну, я имею в виду твоих плохих ребят, все это нужно?

В ответ Шредер ядовито засмеялся.

-   Зачем спрашиваешь? Ты ведь и сам знаешь, - помедлив, сказал он. - Вся эта ваша дребедень с ниндзя, нунчаками, мечами, дирижаблями и броневиками, охрана правопорядка и прочая чушь - тот же кайф. Ты просто хочешь разрядиться, а также почувствовать себя сильнее, быть выше всех, стоять над толпой, повелевать и командовать.

-   Да ты соображаешь, что несешь! - возмутился Леонардо.

-   Я-то соображаю! - саркастически усмехнулся Шредер. - Я видел твои глаза, когда ты поджег цистерну с реактивным топливом. Они были белые-белые, блестящие-блестящие. И слепые, со зрачками, глазеющими в пустоту... Скажи, а что ты там видел?

Леонардо промолчал.

-   Вот видишь! - застонал Шредер, пытаясь поудобнее устроить свою распухшую ногу. - Ты тоже хочешь быть самим собой, ярче выразить свою сущность.

-   3аткнись! - оборвал его взорвавшийся Леонардо. - Мы всю свою жизнь боремся со злом. Во имя торжества добра!..

-   Ой, не пудри мне мозги! - оборвал его Шредер. - Добро и зло - одно и тоже. И все различие, что часть людей это знает, часть только догадывается. А остальные добровольно дают задурить себя.

-   Ой, ой, ой! - не выдержав, вмешался Рафаэль. - Ты конечно же из тех, кто все это знает. - Он прямо-таки кипел, еле сдерживая себя.

-   Да ладно вы, - безразличным тоном успокоил своих друзей Микеланджело. - Не хватало еще сорваться перед этим ублюдком.

-   Нет! - усмехнулся задумчиво Шредер, качнул головой, дотянулся до близкой травинки и прикусил ее стебель. Сок оказался горький, Шредер поморщился и сплюнул. - Я из тех, кто только догадывается, - и он посмотрел в упор в глаза Леонардо. - Ты мне скажи, почему эти люди, которые сгорели там, в здании аэровокзала... они же нас прекрасно видели и стояли, глазели, пока мы не подожгли их? Ведь они даже не сопротивлялись?

Леонардо молчал.

-   Вот видишь! - Шредер снова откинулся на спину. - А овечьи стада во все времена кормили волчьи стаи.

-   Но и волков бывало загоняли, - возразил Микеланджело. - Об этом ты хоть помнишь?

-   Я про это никогда не забывал! - протянул Шредер и отвернулся.

-   О чем вы тут говорите? Ничего не понимаю! - Рокстеди повернулся к Бибоку. - А ты?

Его товарищу повезло, что, как и всегда, глаза были спрятаны за узкими щелками черных очков, иначе все бы увидели его тупой растерянный взгляд.

-   Эстеты!.. - только и протянул он.

Шредер лежал молча, и было непонятно, то ли его утомил разговор, то ли он уснул.

Но внезапно он приподнял голову и молвил:

-   Но учтите, ребята. Я бы вас ни за что не тащил!

Больше он не сказал ни слова.

Глава 9. Арест

Когда лучи восходящего солнца осветили небо на востоке и погасили ночные звезды, вдалеке послышался шум вертолета, лопасти которого со свистом рассекали успевший остыть за короткую летнюю ночь воздух.

Вскоре с той стороны, где на горизонте четко вырисовывался силуэт мегаполиса, показалась и сама винтокрылая машина. Она была синяя с белой полосой вдоль всего борта, на полосе отчетливо виднелась надпись «полиция». Вертолет сделал большой круг над замусоренными пустырями окраин и завис над озером. Было ясно, что на вертолете заметили беглецов и их преследователей, которые расположились на берегу.

Тут же на крыше летательного аппарата замигал оранжевый маячок. Заглушая шум двигателя, раздался голос из мощного мегафона:

-   Эй, на берегу! Оставаться на месте и не двигаться! В противном случае открываем огонь без предупреждения!

В эту секунду со стороны города послышался вой сирен десятков патрульных машин, которые приближались к пустырю.

-   Ну, ребята! Вы уж тут подождите, пока приедут, а мы пошли! - вздохнули черепашки.

-   Куда это вы? - издевательски спросил Шредер. - Вы что, даже награды за свои подвиги ждать не будете?

-   Такова наша работа! - развел руками Донателло. - Мы только помогаем людям. И при этом всегда предпочитаем оставаться в тени. А сегодня ночью мы сделали очень много.

-   Да уж! - поддержал его Рафаэль. - Хочется поспать...

-   И перекусить не мешало бы, - отозвался Микеланджело.

-   Это точно, - согласился Рафаэль. - Твоя вчерашняя пицца уже наверное задубела. Будем надеяться, что Сплинтер ее не съел, пока нас не было.

-   Поймать вас, ребята, - Леонардо посмотрел на Шредера и его ублюдков, - для нас высшая награда.

-   А теперь уходим! - скомандовал Микеланджело.

-   Пока!

Черепашки поднялись и быстро направились в сторону заросшего мхом выхода канализационной трубы.

-   Стоять! - разрезал окрестности громкий окрик с вертолета, который все еще находился поблизости.

-   Да ладно, ты! Чего разорался? - как от назойливой мухи отмахнулся, Рафаэль.

Когда черепашки уже скрылись в канализации, позади себя они услышали автоматную очередь и свист пуль, которые рикошетили от стенок железобетонной трубы. Но друзья, не оглядываясь, ускорили шаг и все дальше и дальше уходили в темноту.

-   Грубые они какие-то, - растерянно пробормотал Донателло.

-   Действительно! Я раньше такого за ними не замечал! - поддержал его Микеланджело.

-   Что им от нас надо? - удивленно спросил Леонардо.

-   Никак не могут угомониться. Слышите! - Рафаэль замедлил шаг.

Черепашки остановились. Из-за поворота трубы, оттуда, где был выход, до них долетали приглушенные крики:

-   Стоять! Выходить по одному! Руки за голову!..

Потом черепашки почти полтора часа шли молча. Они были растерянные и расстроенные и даже не знали о чем говорить. Каждый из них терялся в догадках, но вслух их высказывать просто боялся.

На пороге дома их ожидал Сплинтер. Вид у него был явно неприветливый. Черепашки вошли и поздоровались.

-   Ну что, натворили дел? - холодно спросил учитель.

-   Да уж! - развел руками Микеланджело.

-   Что теперь делать будем? Не знаю. Столько лет гонялись за Шредером и наконец его поймали. Придется искать какое-нибудь другое занятие, - невесело усмехнулся Донателло.

-   Ничего, - успокоил Рафаэль. - Заимеем хобби. Ты будешь вырезать деревянные кухонные дощечки. Я займусь фотографией. Леонардо будет собирать марки и монеты, ну а ты, Микеланджело, начнешь ловить бабочек...

-   Вы что, издеваетесь надо мной? - оборвал его возмущенный Сплинтер.

-   В чем дело, учитель? - удивился Микеланджело. - Почему такая неприветливая встреча? Ведь мы же Шредера поймали.

-   Шредера поймали! - отмахнулся Сплинтер. - А аэропорт, а электростанция?

-   Причем здесь аэропорт и электростанция? - вспылил Донателло. - Мы Шредера поймали! И вообще у меня нет сил ни на какие разговоры. Я хочу спать!

-   И я хочу спать!

-   Ия!

-   И я! - поддержали его друзья.

Измученные черепашки удалились каждый в свою комнату и сразу же завалились спать.

Сон у них был неспокойный и тревожный, но они проспали почти до ночи.

Вечером все поднялись как по команде. И почти одновременно появились в общей комнате. Сплинтер сидел в углу на расстеленном прямо на полу коврике, поджав ноги и сложив на груди руки. Взгляд его был отсутствующий, и черепашки сразу поняли, что душа его в эту минуту витает где-то далеко. Герои-ниндзя взяли из автомата, сконструированного Донателло, по порции ароматной, дымящейся пиццы и уселись на диван перед телевизором.

Как раз начался вечерний выпуск новостей. Хотя после бурных событий прошло уже более суток, на экране снова и снова мелькали кадры, показывающие панику на причале, пожар на тепловой станции и в аэропорту. Мелькали жертвы, полицейские, медики в белых халатах и солдаты национальной гвардии. Потом появился силуэт атомной электростанции, фантастический луч, рассекший небо над темным городом. Проголодавшиеся черепашки с таким усердием работали челюстями, что практически не слышали ни одного слова в комментариях. Да это им и не нужно было, потому что они сами являлись свидетелями и участниками всего, что происходило сейчас на экране телевизора.

Но когда показали Рокстеди и Бибока в наручниках, друзья, как по команде, перестали жевать. Рядом с этими двумя уродами сидел какой-то человек, руки которого тоже были скованы наручниками.

-   Кто это? - удивился Рафаэль. - Никогда его не видел прежде...

-   Ничего не понимаю! - пожал плечами Леонардо.

Друзья привстали с дивана и подошли ближе к телевизору. С экрана на них смотрели колючие, острые глазки.

-   Это же - Шредер! - первым догадался Донателло. - Только у него такой взгляд.

-   Действительно! - ахнули юные герои.

-   Мы же его ни разу не видели без маски. Надо рассмотреть повнимательнее. Может, больше не представится случая увидеть, - поддержал Микеланджело.

-   Как знать! Как знать! - как будто сквозь сон пробормотал себе под нос Сплинтер; глаза его оставались все еще потухшими.

-   Ого! - удивился Рафаэль. - Наш учитель чем-то очень сильно взволнован. Душа его не вся улетела в Древнюю Японию, небольшая частичка осталась тут.

-   А вот и мы! - перебил его Леонардо.

-   Ну-ка! Ну-ка! Давайте посмотрим.

Все снова отошли к дивану и уселись поудобнее. На экране замелькали кадры, запечатлевшие их броневик и дирижабль в небе. Потом показали Донателло, который спускался по тросу, и драку со Шредером, Рокстеди и Бибоком на фоне пылающего огня.

-   Всегда поражаюсь этим тележурналистам! - самодовольно ухмыльнулся Рафаэль. - Как им удается все так заснять? Тебе кажется, что ты один на один с врагом, что тебя никто не видит, а в это время, оказывается, тебя снимает какой-нибудь проныра.

-   Правильно! - поддержал его Микеланджело. - Вместо того, чтобы помочь...

-   Действительно! Больше пользы было бы! - согласился с друзьями Донателло.

-   Но ведь тогда бы мы не смогли посмотреть себя по телевизору! - возразил Леонардо. - Что ни говорите, а это чертовски приятно.

-   Да, уж конечно! - отозвался Рафаэль. - Особенно если учесть, что тебя одного и показывают. Нас как будто и нет рядом.

-   Ну неправда! - попытался возразить Леонардо.

-   Молчал бы уж! - упрекнул его Микеланджело.

И действительно, как ни странно, почти во всех кадрах хроники, центральной фигурой и главным героем выступал Леонардо.

Посрамленный ниндзя от стыда изменился в лице. Цвет его кожи стал походить на цвет его повязки.

Кадры хроники закончились, и на экране появилось лицо телекомментатора.

-   А сейчас, дамы и господа, перед вами выступит комиссар полиции нашего города, - объявил он зрителям.

На экране появилось жирное красное лицо главного полицейского с бегающими трусливыми глазками. Было заметно, что он очень сильно волнуется. Комиссар частенько поглядывал в сторону объектива, где, скорее всего, находился экран компьютера с текстом, который ему было необходимо зачитать перед камерой.

-   Дамы и господа! - откашлявшись начал комиссар полиции. - Как вы уже поняли из предыдущего репортажа, те ужасные события, какие обрушились на наш город минувшей ночью, завершились. Умелыми и скоординированными действиями полиции, подразделений национальной гвардии и всех служб нашего города очаги пожаров ликвидированы, восстановлено снабжение города электроэнергией, и опасность миновала. Но самое важное событие заключается в том, что нам наконец-таки удалось арестовать злостных преступников-рецидивистов: космического террориста - полковника Шредера и его верных псов - Рокстеди и Бибока. Теперь я с полным правом могу сказать, что порядок в нашем городе восстановлен раз и навсегда. И больше никто и никогда не будет покушаться на жизнь и спокойствие наших граждан.

Хочется особо отметить, что в поимке этих злодеев полиции оказали неоценимую помощь всем нам известные черепашки-мутанты герои-ниндзя. Но к всеобщему сожалению, эти таинственные существа скрылись в неизвестном направлении. Уже не один раз они лицом к лицу с опасностью вставали на защиту спокойствия и благосостояния жителей нашего города. И всегда при этом оставались в тени. Однако на этот раз мы просто не имеем права оставить незамеченным их подвиг. А посему, я прошу всех, кто знает их местонахождение, а также самих черепашек, если они меня слышат в данную минуту, дать знать о том, где они находятся, позвонив по телефону, который вы увидите в бегущей строке.

По экрану телевизора пробежал ряд телефонов, которые все начинались на одну цифру.

-   Хм! - озабоченно отметил Микеланджело. - Все это телефоны полиции.

-   Ничего удивительного! - пожал плечами Донателло.

Комиссар продолжал:

-   Для тех, кто никогда их не видел, я сейчас покажу фотопортреты. Вглядитесь повнимательнее в их лица.

В кадре показались четыре фотографии черепашек. Все они были на одно лицо, и отличались только цветом повязок.

-   Наших добрых ангелов-хранителей, - говорил за кадром комиссар полиции, - зовут: Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэль. А теперь я хочу обратиться лично к черепашкам-ниндзя, если они, как я уже говорил, меня в данную минуту видят по телевизору. Наши дорогие, юные друзья, не нахожу слов, чтобы высказать вам всю признательность. Ко мне присоединяется муниципалитет в полном своем составе, а также руководители служб и предприятий нашего города. Сегодня днем состоялось экстренное заседание городского управления, на котором было принято решение: за огромные заслуги в охране порядка и благосостояния наших граждан, а также за оказание помощи в поимке особо опасных преступников, наградить всех четверых героев орденом Голубой ленты 1 степени. Я уполномочен об этом объявить по телевидению, а посему вы можете не сомневаться в правдивости моих слов. В руках я держу приказ о вашем награждении, подписанный самим мэром.

Комиссар полиции махнул перед объективом какой-то бумагой, на которой внизу действительно красовалась некая закорючка, а также печать с изображением орла.

-   Церемония торжественного вручения назначена на завтра на 11 часов утра. Уже получили приглашения представители средств массовой информации, а также знаменитости и видные деятели, проживающие в нашем городе. Если награждаемые не будут присутствовать на церемонии, а это не исключено, так как они ведут скрытый образ жизни и предпочитают оставаться инкогнито, награждение будет произведено заочно, чего никто из нас в принципе не желает. Поэтому я, пользуясь случаем, лично от себя хотел бы выразить надежду на то, что наши герои выйдут из подполья и предстанут перед своими восторженными поклонниками во всей красе. Вот все о чем я хотел сообщить. Благодарю за внимание.

После рекламы жевательной резинки, стирального порошка, зубной пасты и прочей дребедени пошел прогноз погоды...

Какое-то время ошарашенные друзья сидели молча, по инерции наблюдая за голубоглазой красоткой, которая с указкой плавала на фоне зеленой рельефной карты с обозначениями солнышка, тучек, дождика и т. д.

-   Ха! - первым очнулся Леонардо и хлопнул себя по коленкам. - Говорят, вместе с этим орденом дается большая денежная премия.

-   Я тоже что-то такое слышал, - поддержал его Рафаэль.

-   Я куплю себе «шевроле»! - Леонардо мечтательно закатил глаза.

-   А я хочу иметь дом, - поделился Рафаэль. - Мне надоело жить в канализации.

-   Я думаю, следует немножко подождать, - прервал их Донателло. - Если мы сложим все наши премии вместе, то получится довольно значительная сумма. А если мы ее вложим в какое-нибудь дело, то... каждый из нас сможет построить себе шикарную виллу, купить машину и еще много, много всего.

-   Толково! - с восторгом воскликнул Леонардо. - Вот уж никогда не думал, что стану богатым.

-   А действительно, - почесал затылок Рафаэль. - Мне эта мысль ни разу не приходила в голову.

-   Погодите делить шкуру неубитого медведя, - этими словами Микеланджело как будто вылил на взбудораженных друзей целую ванну холодной воды. - Пока что вы не имеете ни цента. А все это... - он неопределенно махнул в сторону телевизора, - почему-то мне не очень нравится.

-   Что ты имеешь в виду? - удивился Донателло.

-   Просто у меня есть парочка вопросов, - Микеланджело был предельно серьезен.

-   Каких? - удивился Рафаэль.

-   Во-первых, - Микеланджело обвел всех недоверчивым взглядом, - мы только что смотрели новости шестого канала...

-   Да,- не понимая куда клонит их друг, закачали головами черепашки.

-   Тогда почему же на экране ни разу не показалась Эйприл О'Нил - самая популярная и талантливая журналистка из всех, кто делает эту программу? Еще не было такого, чтобы без нее обошлась хотя бы одна передача. Вы согласны?

Друзья помолчали. Им действительно не было что возразить.

-   И второе, - Микеланджело выдержал паузу, - еще вчера нам в спину стреляли из автоматов, а сегодня присуждают орден Голубой ленты. Не слишком ли быстро? К чему такая спешка? Ведь Шредер, Бибок и Рокстеди еще даже не осуждены. А если строго следовать принципу презумпции невиновности, то пока не состоялся суд над ними, никто не имеет права назвать их преступниками. А значит...

-   Никто не имеет права награждать тех, кто их поймал, - закончил за друга Донателло.

-   Нет, что ни говори, а вы странные ребята! - Леонардо округлил глаза и посмотрел на Микеланджело и Донателло, как на сумасшедших. - То вы постоянно возмущаетесь, что никто никогда не оценит наших стараний, а когда, наконец вам дают то, о чем мы даже и мечтать не смели, вы усматриваете в этом какой-то подвох. Вместо благодарности, вы начинаете выражать сомнения. В конце концов это просто некультурно...

-   А стрелять в нас из автомата - это культурно? - спросил у него Микеланджело.

-   Но ведь мы не выполнили приказ полиции, - поддержал своего товарища Рафаэль.

-   Что правда, то правда. Ведь мы должны были остаться на месте до того момента, как приехала бы полиция и во всем разобралась. И только тогда нас бы отпустили.

-   В чем я уже начинаю сомневаться, - не согласился с ним Донателло.

-   Я думаю, что не помешало бы спросить совета у нашего учителя, - произнес Микеланджело. - Как бы там ни было, но он один умнее всех нас вместе взятых.

Ему само собой не стал никто возражать. Черепашки поднялись и обступили со всех сторон сидящего на коленях наставника.

-   Учитель! - с уважением обратился к Сплинтеру Микеланджело. - Я думаю, вы слышали все, о чем тут говорилось до сих пор. Мы знаем, что лучше вас никто не сможет дать нам полезного совета.

Однако глаза Сплинтера по-прежнему смотрели в пустоту и никак не реагировали на присутствующих. Минутой позже Сплинтер приоткрыл рот и произнес какие-то странные мелодичные слова.

Черепашки прислушались, но разобрать что-либо не смогли.

-   Что он там говорит? - сосредоточенно вслушиваясь, спросил Рафаэль.

-   Это не имеет значения! - развел руками Микеланджело.

-   Почему? - удивился Рафаэль.

-   Потому что никто из нас японского языка не знает.

-   Вот оно что! - протянул Рафаэль. - Значит наш учитель все-таки уплыл.

-   Я бы на твоем месте попридержал язык.

Леонардо покосился в сторону Сплинтера.

-   Мне кажется, что он даже во сне все слышит и замечает.

-   Да ладно, отцепись! - разозлился Рафаэль. - Я же не хотел его обидеть.

-   Как бы там ни было, но, к сожалению, совета мы от него пока не добьемся.

-   Надо связаться с Эйприл О'Нил, - подсказал Донателло. - Уж она-то точно должна сказать что-нибудь определенное.

-   Великолепная мысль! Как мы сразу до этого не додумались, - воскликнул Леонардо.

-   Глупо было бы возражать! - согласился Микеланджело и достал переговорное устройство.

Крышка открылась и из корпуса вылезла телескопическая антенна.

Микеланджело несколько раз нажал на красную кнопку вызова. Но экран оставался пуст, а динамики лишь воспроизводили помехи.

-   Эйприл! Эйприл! Вызывают черепашки-ниндзя. Отзовись, пожалуйста! - вызывал взволнованный Микеланджело, поднеся микрофон прямо к губам.

Но в эфире была пустота.

-   Очень жаль, - пробормотал Донателло. - Но и Эйприл О'Нил не сможет нам дать никакого совета.

-   Как это ни печально, - подытожил Микеланджело, - но сегодня решение нам придется принимать самим, не надеясь ни на чью помощь.

Черепашки спорили и обсуждали свою проблему целую ночь. И хотя время от времени страсти накалялись так, что пессимисты с оптимистами готовы были уже схватиться в поединке, чтобы доказать свою правоту, все-таки к утру решение было принято.

Черепашки договорились пробраться под землей к зданию муниципалитета и, не высовываясь наружу, внимательно осмотреться. Если вокруг не будет ничего подозрительного, и все будет совпадать с тем, о чем говорил комиссар полиции по телевизору, тогда они смогут смело и без проблем получить причитающуюся им награду.

Под утро друзей на пару часиков сразил крепкий сон и поэтому они чуть не проспали церемонию собственного награждения. Леонардо, которому идея нацепить на свою грудь Голубую ленту глубоко запала в душу, резко вскочил примерно в пол-одиннадцатого и растолкал друзей.

-   Бегом! А то опоздаем! - возбужденно закричал он.

Черепашки оставили своего медитирующего наставника одного, заперли дверь в свою подземную квартиру и бросились бежать.

Минут за пятнадцать они успели донестись до того места, где над каналом находилась центральная городская площадь, и Леонардо с целью разведки осторожно прокрался наверх. Он приподнял чугунную крышку и, оставив лишь небольшую щелку, огляделся по сторонам.

Нигде не было видно ни полицейских машин, ни военных БТР. На площади же напротив стояла огромная толпа. Некоторые из людей держали в руках плакаты с портретами черепашек. Время от времени в толпе кто-нибудь кричал «Гип! Гип!» и тогда вся площадь оглашалась громогласным «Ура!».

-   Все в порядке! - сказал Леонардо, когда спустился сообщить друзьям результаты разведки. Никакой полиции нигде не видно. Там стоит огромная толпа наших поклонников, и в их присутствии, что-нибудь против нас предпринять будет очень даже непросто.

-   Великолепно! - обрадовались друзья и быстро поднялись наверх.

Когда они отодвинули в сторону крышку и выбрались на мостовую, рядом с ними неожиданно затормозил громадный «континенталь» черного цвета, из которого тут же выскочила дюжина одинаково одетых молодчиков.

Черепашки даже пикнуть не успели, как оказались закованными в наручники. Их втолкнули в машину, которая тут же рванула с места и на большой скорости понеслась прочь от здания муниципалитета.

Глава 10. Судебный процесс

Черепашки были настолько обескуражены своим арестом, что во время предварительного дознания находились будто в сомнамбулическом состоянии. Отвечали на вопросы невпопад, и вообще с трудом представляли себе сущность происходящего.

Ясно для них было лишь одно: им предъявляли обвинение в организации пожара на топливохранилище, в аэропорту, который повлек за собой уничтожение практически всех служб аэропорта, а также гибель около 20 самолетов и диверсию на атомной электростанции, которая привела к выходу из строя четырех турбогенераторов, а также одного ядерного блока, к обесточиванию всех электросетей города. В связи с чем город почти на сутки остался без снабжения электроэнергией.

Адвокат требовал провести предварительное следствие с целью дифференцирования вины каждого из черепашек в отдельности, так как было доподлинно установлено, что диверсия на электростанции организована Донателло, а поджег нефтехранилища совершил Леонардо.

Но Микеланджело и Рафаэль от такого следствия отказались и заявили, что разделят всю вину со своими товарищами.

Находясь в предварительном заключении, они почти все время молчали, особенно Леонардо, который даже боялся поднять на товарищей глаза, помня о том, что именно его, больше чем других соблазнило провокационное заявление комиссара полиции о якобы награждении всех их орденом Голубой ленты.

Казалось, от стыда изменялся цвет даже его повязки, когда он вспоминал о том, что видел себя за рулем своего шикарного автомобиля.

И вот наступил день суда.

Черепашек, как опасных преступников, привезли на бронированном автомобиле с целым кортежем охраны. Громоздкое здание Министерства юстиции располагалось на холме. К огромному порталу с четырьмя высокими колоннами вели широкие и длинные мраморные ступени.

По мысли архитектора здание должно было быть величественным. В лучах заходящего солнца полусферический купол казался шляпой трухлявого гриба. Хотя на самом деле это могло быть совсем и не так, но сегодня черепашкам все казалось пресным на вкус. Все, с чем встречались их глаза, вызывало отрицательные эмоции.

Микеланджело смерил расстояние от земли до неба. Фемида, если она существовала, была бесстрастна, как и полагается всем божествам.

Леонардо немножечко трусил. Конвой, состоящий из молоденьких спецназовцев, следовал в отдалении, не опуская автоматов. Юные солдатики, блестя глазами, с любопытством пялились на государственных преступников и легендарных героев черепашек-ниндзя.

-   Глядите веселей! - подбодрил друзей Донателло, поднимаясь по чисто выметенным ступеням.

Он как всегда выглядел спокойным и уверенным, и ни одним жестом не выдал смятение чувств, которое царило у него внутри.

Через огромные дубовые двери, высотой наверное футов в 20, друзей ввели в здание. Видимо все служащие, от последней уборщицы и до самого министра, все работники этого храма Фемиды, полагали, что служение закону - это дело, не терпящее грязи. Ковровая дорожка, имитирующая шахматную доску, просто поражала своей чистотой.

Черепашки долго шли по ней, переходя с белого поля на черное и наоборот.

Казалось, что этому движению по бело-черному полю не будет конца. Но, наконец, ковер уткнулся в тяжелую резную дверь. Когда она стала открываться, Рафаэлю почему-то показалось, что сейчас раздастся гром фанфар, и к ним спустится с небес сама мисс богиня с завязанными глазами и мечом в правой руке, она подойдет через толпу прямо к Рафаэлю и вручит ему орден.

На самом деле, когда двери открылись, черепашек ослепил яркий свет десятка импульсных ламп-вспышек и мощных юпитеров.

Раздался треск затворов множества фотоаппаратов и легкое жужжание видеокамер. Из-за мощного света черепашкам показалось, что они вошли в темную комнату, где невозможно было никого разглядеть. Сами же они будто светились изнутри.

Никто не подбежал к ним и не стал задавать вопросы, тыкая им в рот микрофоны. Интервью в зале суда были запрещены. Охрана корректно подтолкнула друзей в сторону скамьи подсудимых. Они поднялись на небольшое возвышение и зашли за резные деревянные перила.

Вокруг стояли вооруженные полицейские в парадной форме.

Но самое страшное было не это. То, что черепашки увидели перед собой, поразило их, как гром среди ясного неба. Рядом с ними на скамье подсудимых сидели Шредер, Рокстеди и Бибок. Стояло четыре свободных стула.

Это были места, оставленные специально для Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэля.

-   О, боже! - Рафаэль почувствовал как разноцветные круги поплыли перед его глазами. - Нас будут судить вместе с этими злодеями, как самых страшных врагов рода человеческого.

-   Ха! - саркастически ухмыльнулся Леонардо. - Вот вам, герои, благодарность людская.

-   Может, действительно стоило стать преступниками! - почесал свой лоб Донателло. - Во всяком случае, мы со своими способностями давно бы уже озолотились.

-   Кажется ты прав, - согласился с ним Микеланджело. - По крайней мере, если бы мы и попали на скамью подсудимых, то не было бы обидно.

А дальше потянулись долгие часы судебного заседания.

Шредер постоянно хихикал и потирал руки. То, что ненавистных ему черепашек судят вместе с ним, было для него высшей наградой и его казалось совсем не беспокоила собственная судьба.

Бибок и Рокстеди глупо хлопали глазами, бессмысленным взором озираясь вокруг. Эти тупоголовые мутанты, казалось, с трудом ориентировались в том, что происходит вокруг. Но то, что их постоянно снимали фотографы и телеоператоры, им решительно нравилось. Им всегда льстила роль телезвезд. И они, не умеющие читать и не знающие ни одной буквы, всегда с детским восторгом находили на первых полосах газет свои фотоснимки.

За небольшой деревянной конторкой, которая располагалась перед скамьей подсудимых, менялись десятки свидетелей. Мужчины и женщины, брюнеты и блондины, голубоглазые и кареглазые. Они все были так не похожи друг на друга, но их речи не отличались. Казалось, кто-то умышленно подбирал свидетелей таким образом, чтобы все они высказывались против черепашек-ниндзя.

Сюда не пригласили ни одного человека, который мог бы замолвить доброе словечко за неустрашимых героев. Нигде не было видно ни Эйприл О'Нил, ни ее верной подруги Ирмы, никого из того бесчисленного множества людей, которым черепашки ежедневно оказывали неоценимые услуги и которые оставались верными и любящими друзьями до конца своих дней.

После каждого такого злобного выступления, Шредер с издевкой подмигивал черепашкам и постоянно норовил вставить обидное замечание. Но этого ему не позволяли делать грозные охранники, которые, натянув на самые глаза козырьки фуражек, как роботы одергивали его:

-   Разговоры запрещены!

-   Полковник Шредер! - Один раз даже не выдержал судья. - Не волнуйтесь, вам будет предоставлено слово. Вы еще успеете сказать, то, что хотите.

Судья восседал на высоком подиуме, за старинным широким столом, на высоком готическом стуле. За его спиной на стене красовался герб и два перекрещенных флага государства.

Судья был молчаливым и большей частью только слушал, предоставив ведение всего процесса исключительно генеральному прокурору. Лишь изредка он обрывал выступавших и наводил тишину в зале громким стуком деревянного молотка.

Адвокатом черепашек оказался человек совершенно им незнакомый. Его выступления были вялыми и малоубедительными, единственно что он добросовестно пытался изобразить, так это замечания и протесты по самой процедуре судебного заседания.

Черепашкам никто слова не давал и даже ни разу их не попросили прокомментировать выступления свидетелей. И хотя их адвокат был одет безукоризненно, черная мантия и белый накрахмаленный воротничок могли внушить доверие лишь непосвященным наблюдателям.

Все больше и больше становилось ясно, что спектакль разыгрывается по заранее разработанному сценарию. Наконец, секретарь приказал всем встать и объявил, что суд удаляется на совещание. Председательствующий вместе со своими помощниками удалился через боковую дверь.

В зале сразу же поднялись шум и гам. Но тому, кто находился на скамье подсудимых, разговаривать по-прежнему не давали.

Слушатели бурно обсуждали ход судебного разбирательства, когда боковые двери открылись, и судья занял свое место. В помещении снова воцарилась тишина. Никто не ожидал, что заседание будет таким коротким. Но к общему удовлетворению, судья не огласил приговор. С целью выяснения спорных вопросов, было решено дать слово подозреваемым.

Первым говорил Шредер.

Речь его была наглая и надменная.

Он держался заносчиво, он неуважительно отзывался обо всех присутствующих в зале и всех остальных жителях города, как всегда угрожал, что вскоре станет их полноправным хозяином. Как будто он находился не на скамье подсудимых, а вещал с высокой трибуны.

С каждым новым его словом в зале нарастал возмущенный рокот, но судья, лицо которого оставалось непроницаемым, резким ударом молотка восстановил тишину.

-   Закон есть закон! - Громко произнес он. - И независимо от того, какие слова говорит подозреваемый, в зале должна сохраняться полная тишина.

Глядя на Шредера, можно было подумать, что он, зная какое ему грозит наказание, пытается всеми силами побольше накрутить себе срок.

Про Бибока и Рокстеди никто даже и не вспоминал. Когда Шредер закончил, право слова предоставили черепашкам. Они немного посовещались и решили, что не будут выступать каждый в отдельности, а за всех вместе скажет Микеланджело.

Тот поднялся с достоинством.

-   Ваша честь! - громко произнес Мик, обращаясь к судье. - Я буду говорить от своего имени и от имени друзей - небезызвестных вам и всем присутствующим в зале героев черепашек-ниндзя: Донателло, Рафаэля и Леонардо. Мне хотелось бы напомнить вам обо всех зловещих преступлениях, которые совершил Шредер и его помощники против жителей нашего города за последние годы. Нет смысла перечислять их все в отдельности, про каждое из них в свое время подробно говорилось в прессе. Про это знают все. Но мало кто знает, что все эти преступления совершались с одной лишь целью - с целью добыть энергию, необходимую, чтобы вернуть на Землю технодром - космический корабль сумасшедшего чудовища, которое именует себя повелителем. Имя его - Крэнк. Сейчас он, благодаря нам, находится на одном из заброшенных астероидов, но горе было бы жителям нашего города, если бы Крэнку удалось прилететь сюда со всей армией вооруженных до зубов роботов-убийц, бронированных машин и прочей военной техники. Ведь единственная цель этого злостного существа - стать властелином Вселенной.

Попытки Шредера до сих пор оставались неудачными. Ведь мы прилагали все усилия, чтобы сорвать их коварные планы. Но на этот раз человечество было, можно сказать, на краю гибели. Ведь благодаря ловко задуманному и хорошо выполненному диверсионному плану, Шредеру удалось перекачать на борт технодрома через пространственный переместитель десятки тысяч тонн горючего. Этого было бы вполне достаточно для того, чтобы выработать нужное количество энергии и вернуть технодром на землю. И только сознавая все это, сознавая, что жизнь граждан нашего города и их благосостояние подвергаются ужасной опасности, мы решились на крайние действия.

Ведь ущерб, нанесенный во время решающей схватки со Шредером и его верными псами Бибоком и Рокстеди, несравним с той катастрофой, которая грозила бы всем нам, и которую нам, слава создателю, удалось предотвратить.

Это все, что я хотел сказать.

Выслушав обоих подсудимых, суд снова удалился на совещание. На этот раз оно было долгим. Стало ясно, что принять какое-то окончательное решение для них было очень и очень не просто. Наконец судья снова занял свое место. Теперь ему не было надобности устанавливать тишину и порядок в зале. Все сидели молча, боясь пропустить хоть одно слово. Судья долго перечислял порядковые номера и названия статей уголовного кодекса, по которым определялась мера наказания для Шредера и его помощников Рокстеди и Бибока. Это был очень длинный список. Наконец судья огласил окончательный приговор - 70 лет полной заморозки в криогенной тюрьме.

Хотя в зале было мало проинформированных людей, которые что-либо слышали об этой новинке заморозке в криогенной тюрьме, но присутствующие поддержали судью одобрительными возгласами. Как бы там ни было, а 70 лет - звучит солидно. Никто и не сомневался, что к таким неисправимым преступникам, какими являлись Шредер, Бибок и Рокстеди, нельзя относиться со снисхождением.

Далее судья заговорил про черепашек-ниндзя.

Сначала он достаточно долго перечислял их достоинства, но потом резко перешел на события, повлекшие за собой их арест. Черепашкам вменялось в вину: вывод из строя атомной электростанции, который повлек за собой выход из строя одного из ядерных реакторов, что могло привести к опасной аварии с выбросом радиоактивных изотопов в атмосферу. Никому не надо было объяснять, чем это угрожало.

Потом судья перешел к событиям, произошедшим в аэропорту, где черепашками был произведен поджег, повлекший за собой уничтожение всех технических служб и приведший к гибели более чем 20 самолетов, принадлежавших компаниям: «Эйр Интернейшнел» и «Эйр Tpeнс»

Последнее, о чем упомянул судья, было то, что черепашки скрылись с места задержания Шредера, Бибока и Рокстеди, не подчинившись приказам блюстителей порядка. После этого опять последовал длинный список статей с буквами и параграфами, который все присутствующие пропустили мимо ушей. Каждый с замиранием сердца ожидал одного - оправдают черепашек или нет.

Все присутствующие были на стороне юных героев-черепашек. Каждый из них понимал, что, хоть черепашки и вели опасную игру, но все это они делали, чтобы предотвратить гораздо большую катастрофу. И даже то, что все сейчас могли спокойно сидеть в зале, на судебном заседании, было заслугой Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэля.

В этом никто не сомневался.

И вот суд вынес приговор - 100 лет полной заморозки в криогенной тюрьме.

Буря возмущения докатилась до судьи через закрытую дверь зала заседания, из которого он поспешил удалиться сразу же после оглашения приговора.

На осужденных прямо в зале заседания были надеты наручники и под усиленной охраной их вывели наружу.

В то время как со двора министерства юстиции, выезжал кортеж, сопровождавший две бронированные машины, возле парадного входа притормозил служебный микроавтобус шестого телевизионного канала с небольшой сателлитарной антенной на крыше. Из него выскочили Ирма и Эйприл О'Нил.

Спотыкаясь на ступеньках, они вбежали в здание и по шуму в коридоре без труда нашли зал заседания. Но все уже было кончено. Лишь благодаря отрывистым репликам возмущенных друзейжурналистов девушки поняли, какая беда их постигла. Невыносимой тоскливой волной до них докатилось осознание того, что они опоздали и не смогли даже попрощаться со своими друзьями.

Ведь приговор им вынесли такой, что когда черепашки снова выйдут на свободу, ни Эйприл, ни Ирмы уже не будет в живых.

Девушки прислонились к стене и горько заплакали.

-   Где же вы были? Почему вы не смогли их предупредить, помочь им? - наперебой спрашивали у них знакомые телерепортеры.

-   Нас, нас... - всхлипывая пыталась проговорить Ирма, - похитили неизвестные...

-   В черных масках, - закончила за нее Эйприл О'Нил.

-   Какой ужас! - раздались со всех сторон возмущенные возгласы.- А вы сообщили в полицию?

-   Сообщили! Конечно! - ответила Ирма. - Но нам кажется, что это уже не имело никакого смысла.

В это время из зала заседаний вышел адвокат черепашек с кожаным кейсом в руке. Глаза Эйприл налились кровью, слезы высохли на ее щеках, она сжала кулаки и бросилась навстречу этому невозмутимому человеку в очках, в черной мантии и накрахмаленном беленьком воротничке.

-   Почему? Почему? Вы не смогли защитить их? - накинулась девушка на адвоката. - Ведь вы же прекрасно понимаете, что они не заслуживают такого наказания! Ведь это же позор и издевательство, а не суд!

-   Я делал все, что мог, - развел руками невозмутимый человек.

-   Но почему? Почему вы не потребовали суда присяжных? Ведь такие дела невозможно рассматривать только с позиций сухой буквы закона? Вы это прекрасно понимаете! - снова накинулась на него Эйприл О'Нил.

Тогда адвокат осторожно посмотрел по сторонам и, понизив голос, ответил возмущенной девушке:

-   Это не имело никакого смысла! Потому что приговор был известен еще до суда. И все это из-за того, чтобы хоть как-то удовлетворить президентов авиационных компаний. Они, видите ли, понесли огромные убытки...

Глава 11. Камера приговоренных

Приведение приговора в исполнение было назначено на 12 часов следующего дня. До этого времени черепашек-ниндзя поместили в одну камеру со Шредером, Бибоком и Рокстеди.

По злой иронии судьбы, юные герои должны были провести со злодеями вторую ночь за последние дни. Только, если первая ночь была ночью их триумфа, - ночью исполнения их самых заветных желаний, то вторая была ночью позора и унижения.

Это они поняли сразу же, как только их втолкнули в камеру. Шредер, который был вынужден молчать все эти долгие часы, пока шло судебное разбирательство, с первых же секунд не оставил им никакой надежды на спокойное обдумывание ситуации.

-   Гляди-ка! - язвительно вскричал Шредер, как только черепашки переступили порог мрачной серой комнаты без окон и с толстой решеткой вместо дверей. - А что тут делают наши кавалеры ордена Голубой ленты? Наверное пришли дать напутствие сбившимся с пути истинного.

-   Босс! Давай-ка размажем их по стенке! - прошипел тупоголовый Бибок.

-   Теперь-то уж нам никто не сможет помешать! - поддержал его Рокстеди.

-   Заткнитесь, идиоты! - оборвал их Шредер. - Разве можно издеваться над горем? Ведь мы теперь друзья по несчастью, - почти как братья. Зачем же нам драться? Нет уж, эту последнюю ночь мы проведем в тихой и мирной беседе.

Голос Шредера, с которого давным-давно сорвали его металлическую маску, утратил свой характерный приглушенный рокот. А поэтому казался незнакомым.

-   На чем же мы с вами остановились той ночью? - торжественно спросил Шредер у черепашек, которые молча расселись по жестким кроватям. - Мы остановились на том, к какой категории людей отношу я себя сам. К тем, что все знают? К тем, которые только догадываются? Или к тем, которые не знают ничего и не хотят ничего знать? Так вот, повторяю, я тот, который только-только догадывается. А с теми, кто знает, вы имели честь столкнуться лицом к лицу не далее как сегодня. Приятная у вас оказалась встреча, не правда ли?

-   Ты что? Всю ночь собираешься нам пудрить мозги? - со злостью огрызнулся Донателло.

-   Конечно, дорогие мои черепашки, дорогие мои болотные мутантики! Глупо было бы спать в последнюю ночь перед тем как тебя заморозят на... Ну это не имеет значения на сколько. Как бы там ни было, закон есть закон, и даже если судья не прав, ему необходимо подчиниться. Этот принцип известен еще из римского права. Вы же сами ратовали за то, чтобы все жили по закону. Поэтому вам не на кого сейчас обижаться, кроме как на самих себя. Или вы забыли тот длинный список статей, который перечислил судья? И то, я думаю, он был еще не полный. При желании его можно продолжать и продолжать практически до бесконечности. Вспомнить хотя бы о том, что вы до сих пор жили в канализации без особого разрешения муниципальных служб, не платили налоги и плату за жилье. А это значит, что вы давным-давно являетесь потенциальными преступниками.

-   У! - протянул Рафаэль. - Я не выдержу! Долго будет тянуться эта психоделия?

-   Всю ночь, дорогой мой, всю ночь! - заверил его Шредер ласковым тоном. - Ведь я не просто толкаю перед вами речь, я преследую совершенно корыстную цель. За эту оставшуюся нам с вами ночь, я хочу попытаться убедить вас в том, что жизнь по закону это такая же глупость, как вера в жизнь загробную или в Небеса. Ведь законы устанавливают властители и, борясь за выполнение законов, вы всего-навсего помогаете какому-то конкретному лицу установить в обществе свой порядок, насадить свои представления о жизни. И, таким образом, вы помогаете установлению в обществе тоталитаризма. Иными словами, борясь за правовое общество, вы все больше и больше приближаете его к обществу без всякого права. То есть, я оговорился, к обществу, где право устанавливает один единственный человек. С какой стороны ни смотреть на это, получается полная глупость.

-   Послушай! - сказал Леонардо. - Ты, наверное, клонишь к тому, что, борясь за власть и господство, ты хочешь эти законы устанавливать сам?

-   Именно это я и хочу сказать! Какой ты умный у нас, Леонардо, - Шредер театрально всплеснул руками. - Но вы отличные ребята! Если бы вы служили мне!..

-   Мы никогда никому не служим! - со злостью огрызнулся Донателло.

-   Служите, дорогие мои, служите! Я только что это вам доказал! Ведь вы не смогли мне возразить ни одним словом. Ведь так?

Черепашки промолчали.

-   Но ведь ты же сам служишь Крэнку? - нашелся Микеланджело.

-   Крэнк!.. - Шредер брезгливо поморщился. - Этот чудовищный уродец? Фе! Как только бы мы захватили власть, я расправился бы с ним одним движением руки. Я и так порывался сделать это сотни раз, но до поры до времени мне нужны были его оголенные кисельные мозги. Что ни говори, но при всем при том, он - явно не дурак.

-   Босс! - возмутился Рокстеди. - Но ведь если мы доложим Крэнку, повелитель будет оченьочень недоволен...

-   Заткнись, носорог! - прорычал на него Шредер. И тут же повернулся к черепашкам.

-   Извините ему его тупость, - ласковым тоном продолжал он. - Это чудовище так до сих пор и не смогло понять, где оно находится и что с ним происходит.

-   Да оно этого и не сможет понять! - огрызнулся Донателло.

-   Совершенно с вами согласен! - поддержал его Шредер. - О чем и речь! Да уж! Если бы мы были с вами заодно... С такими ребятами, как вы, мы бы таких дел наворочали.

-   Забудь про это, Шредер.

Тот в ответ только рассмеялся.

-   Дорогие мои, мне очень жаль! Но вы забываете одну маленькую деталь. Я проваляюсь в этом идиотском холодильнике на 30 лет меньше, чем вы. 30 лет - это очень и очень много. За эти годы я добьюсь всего, чего не смог добиться в настоящем времени. Ведь через семьдесят лет я выйду такой же молодой и энергичный. Но...

-   Что но?.. - насторожился Микеланджело.

-   Но мне не будете мешать вы! А ведь нам с вами известно, что только благодаря вашей защите, эти мерзкие неблагодарные людишки смогли избежать моего господства.

-   Ну, и к чему ты клонишь? - снова спросил Микеланджело.

-   К тому, что когда на свободу выйдете вы, я буду уже дряхлым стариком, за свою долгую жизнь насладившимся властью. И когда, наконец, вы снова выйдете на солнечный свет, вы станете моими верными псами и будете свято служить мне во благо.

-   Этого не будет никогда! - огрызнулся Донателло.

-   Именно так и будет! - перебил его Шредер. - Ведь вы всегда и везде защищаете закон, но к тому времени я буду повелителем и законы буду устанавливать я. А это значит, борясь за соблюдение законов, вы будете всячески бороться за укрепление моей власти. И можете быть уверенными, я вас не забуду. Я человек незлопамятный и умею награждать усердие. Да, и... - Шредер усмехнулся. - Черт побери! Вы мне просто симпатичны, ребята!

-   Послушай, Шредер, - Микеланджело пристально посмотрел в глаза своему врагу. - А откуда ты узнал, что нам дадут больший срок, чем тебе?

-   Глупости говоришь, мой дорогой, - на удивление лицо Шредера стало совершенно серьезным. - Я об этом понятия не имел. Именно поэтому я и говорил всякие резкие слова, чтобы разозлить побольше судью.

-   Зачем? - удивился Леонардо.

-   Чтобы получить побольше срок и выйти на свободу тогда, когда вас уже просто-напросто не будет в живых.

-   Вот оно что!.. - присвистнул Рафаэль.

В это время напротив их камеры остановился охранник, который явно чего-то боялся и постоянно с опаской озирался по сторонам.

-   Эй, черепашки! - громким шепотом позвал он. - Я все знаю. Мне очень жаль, что с вами стряслось такое, ведь я давнишний ваш поклонник, - торопливо заговорил мужчина. - Мне надо бежать, но я хочу передать вам одну вещь... - И он протянул через решетку запечатанный конверт.

Первым к нему подскочил Леонардо и выхватил из трясущихся рук конверт. Охранник тут же исчез.

Леонардо вскрыл конверт и достал из него свернутый листок. Друзья обступили его со всех сторон. Это оказалось письмо от Эйприл О'Нил. В нем их верная подруга с болью сообщала обо всем, что с ней произошло за последние дни и прощалась с ними навсегда. Чернила на страницах в нескольких местах расплылись кругами: Эйприл плакала, когда писала это письмо.

Души черепашек наполнились безграничной и безысходной тоской, а глаза их наполнились слезами.

В это время Бибок на цыпочках подкрался к ним и через плечо заглянул в письмо.

-   Босс! - заржал он. - Это письмо от их противной подружки Эйприл О'Нил.

-   Заткнись! - прошипел на него Донателло. - Иначе я сделаю так, что твои очки врастут в глазницы.

На этот раз Шредер промолчал.

Глава 12. «Гуманная» казнь

Изнутри помещение криогенной тюрьмы больше напоминало гигантскую научную лабораторию по изучению природы элементарных частиц, чем традиционное исправительное заведение. Тяжелые бетонные столбы держали гигантские металлические перекрытия различных уровней, на которых были установлены огромные краны роботов-манипуляторов. Повсюду виднелись баллоны со сжиженным газом, конторки постов управления, блестели глазки видеокамер, стояли силовые шкафы, на стенах переплетались разноцветные электрические кабели.

Вокруг суетились десятки людей из обслуживающего персонала. На них были белые комбинезоны, белые перчатки и белые шапочки, точь-в-точь как на физиках-ядерщиках из научно-исследовательских центров.

Семеро осужденных стояли в центре гигантского помещения, окруженные множеством приборов и технических приспособлений. Но самым необычным выглядело то, что черепашки-ниндзя, Шредер и его прислужники были совершенно голые, безо всех своих масок, ошейников и браслетов, лат, плащей, цепей, колец, поясов, мечей, бластеров, нунчаков, а также разноцветных матерчатых повязок. Микеланджело, Донателло, Рафаэль, Леонардо, Шредер, Рокстеди и Бибок выглядели жалкими и беспомощными.

Все это, по-видимому, тоже входило в процесс наказания преступников: они, униженные и беспомощные, стояли в окружении десятков людей, каждый из которых занимался своим привычным делом.

Возле каждого столба, возле каждого входа и выхода дежурили вооруженные автоматами охранники.

На осужденных не было даже наручников, потому что, вряд ли они голые, смущенные могли бы предпринять сейчас попытку бегства.

Вперед выступил начальник тюрьмы, который еще раз зачитал осужденным их приговоры. После чего он спросил, не имеют ли его подопечные каких-нибудь желаний.

Рокстеди и Бибок тут же попросились выкурить по последней сигарете. Шредер стоял молча, сжав зубы. Черепашки тоже молчали, и когда начальник тюрьмы хотел уже отвернуться, Микеланджело все-таки не выдержал и попросил порцию пиццы.

-   Если можно, с шампиньонами, - добавил он.

После того, как и с этим было покончено, начальник тюрьмы произнес напутственное слово; он предупредил, что предстоящее наказание осужденные понесут для своего же блага, потому что им на голову установят импульсные датчики, которые все эти годы будут с помощью чуткого компьютера изменять их характер и привычки по заданной программе, которая у каждого - индивидуальная.

Вместо вредных для общества привычек к курению, употреблению спиртного, стремлению к власти, желанию ломать, крушить, бить, им будут привиты привычки и умения шить, вязать, вырезать по дереву, рисовать акварелью, играть на фортепиано, читать книги и воспитывать маленьких детей.

Лица у всех присутствующих были строгие и торжественные. Внезапно тишину разорвал резкий смешок Шредера, который с издевательством произнес:

-   Представляю себе Бибока, исполняющего «Лунную сонату» на рояле.

Черепашки, нервы которых находились на пределе, истерически расхохотались, только Рокстеди и Бибок бессмысленно хлопали глазами, не совсем понимая, о чем речь.

Начальник тюрьмы, который пытался соблюсти всю строгость церемониала, рассвирепел.

-   Молчать! - заорал он, захлопнул папку и бросил охранникам. - Приговор привести в исполнение.

Тут же к каждому из заключенных подбежали по двое охранников и схватили их за руки. После этого подошли люди в белых халатах и установили у каждого осужденного по два импульсных датчика.

После этого их по очереди стали подводить к толстому стеклянному цилиндру и бросать внутрь его. Осужденные бились и кричали, но крик их практически не был слышен сквозь толстое стекло, потому что над их головами тотчас задвигались прозрачные створки.

Обслуживающий персонал криогенной установки действовал четко и слаженно. Из бронированных ящиков доставали тяжелые стальные цилиндры активаторов замерзания криогена и поворачивали блестящий стальной рычаг. Тут же внутри цилиндра начинала двигаться яркая светящаяся точка, стеклянная камера наполнялась газом через широкий гофрированный шланг.

Задыхающаяся жертва начинала биться, как рыбы об лед, о холодное прозрачное стекло. Охранники бесстрастными глазами наблюдали за всем происходящим. Затем блестящий стальной активатор вставляли в специально предназначенный фланец, закрепленный на стенке стеклянного цилиндра, и мерцающий сгусток энергии врывался внутрь этого цилиндра.

В это самое время газ внутри цилиндра мгновенно превращался в прозрачную глыбу льда, внутри которой, словно муха в куске янтаря, замерзала жертва.

Наконец створки сверху разъезжались, и рука робота-манипулятора извлекала из цилиндра гигантскую прозрачную таблетку, которая теперь представляла собой чудовищное произведение рук человеческих.

Позы, в которых застывали жертвы, были самые невообразимые и ни разу не повторялись.

Начальник тюрьмы с видимым удовольствием наблюдал за всем происходящим. В эти минуты он чувствовал себя гениальным художником, который с помощью кисти и красок запечатлевает на холсте образы и видения, возникающие в его подсознании. Каждая очередная ледяная таблетка подхватывалась лапами автопогрузчика, за рулем которого сидел водитель в скафандре жесткой защиты, и тут же доставлялась внутрь гигантского холодильника, где на стальных решетчатых полках покоились остальные заключенные.

Каждая из них лежала в своем определенном месте и имела свою табличку, на которой указывался порядковый номер штабеля и порядковый номер яруса.

Это было необходимо для памяти компьютера, в которой хранилась индивидуальная программа перевоспитания заключенного, его приговор, а также срок заключения, чтобы, не дай бог, кто-нибудь из них не вышел на свободу ранее назначенного срока, либо наоборот - не перележал в ледяной колыбели лишние годик-другой, что впрочем было уже не так страшно.

После того, как все семь ледяных таблеток, внутри которых покоились замороженные Микеланджело, Донателло, Рафаэль, Леонардо, Шредер, Рокстеди и Бибок, были отправлены на склад-холодильник, притомившийся начальник тюрьмы вытер платочком вспотевший затылок.

-   Благодарю за отличную работу! - произнес он громким голосом, обращаясь к замершим техникам, инженерам и охранникам. - Все мы служим на благо нашего государства, его правительства и президента. Не следует жалеть этих преступников, что мы заморозили. Это те злодеи, которые осмелились жить не по правилам, жить не как все, которые возомнили себя выше других. За это они и поплатились. И то, что мы тут с ними сделали, пойдет им только на пользу, ведь выйдут они из нашей тюрьмы в далеком будущем, когда мир станет светлый и счастливый, когда каждый будет иметь по потребностям, и каждый будет отдавать обществу все, на что способен. Из обычной тюрьмы они вышли бы законченными преступниками-рецидивистами. Ведь не секрет, что окружение, в котором бы они находились, повлияло бы на них только отрицательно. В нашей же суперновой тюрьме они будут изолированы не только друг от друга, но и сами от себя. Однако не следует забывать, что наша тюрьма - это не просто заведение, в котором преступники отбывают свое наказание, но это еще и активное времяпрепровождение, которое имеет большое воспитательное значение. Каждый преступник по индивидуальной программе будет. перевоспитан, и люди из далекого будущего не будут на нас в обиде, что мы переправили им своих собственных преступников. К тому времени, когда закончатся сроки заключения для каждого из них, они перестанут быть убийцами и поджигателями, ниндзями и прочими злодеями. Они приобретут мирные и безобидные профессии. И смогут в будущем направить все усилия на дальнейшее построение счастливого общества равных людей. В заключение я бы еще раз хотел выразить нашу всеобщую благодарность президенту, правительству, а также гениальному изобретателю инженеру Бакстеру, который придумал, сконструировал ледяные цилиндры и под руководством которого была построена эта тюрьма - новейшее и, на мой взгляд, наигениальнейшее творение рук человеческих.

С той стороны, где стоял обслуживающий персонал в белых комбинезонах, послышались жидкие аплодисменты.

Охранники же с автоматами в руках и невозмутимыми каменными лицами, продолжали сохранять полное спокойствие.

ЧАСТЬ 2. ДОСРОЧНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ

Глава 1. Неумолимый бег времени

Никому не дано остановить время, заморозить его в криогенной установке, загнать внутрь прозрачного ледяного цилиндра, остановив навсегда и смешав в одно целое любовь и ненависть, блаженство и страдание, жизнь и смерть.

Невзирая ни на что, бежали годы, клочьями рваных облаков неслись десятилетия. Народы с раболепной покорностью превозносили новых тиранов и тут же навсегда забывали о них. Возникали и исчезали новые государства, приходили и уходили в отставку новые правительства, президенты и премьер-министры. Ожесточились нравы, превратив жизнь в сплошной разгул вольностей и страстей.

Но ничто не способно было изменить людскую натуру - ни перестрелки на улицах, ни рвущиеся без всяких причин в воздухе самолеты, ни летящие под откос составы поездов, не могли заставить людей отказаться от вечерних прогулок по городу, летних поездок на морские курорты и еженедельных вылазок на уик-энд.

Богачи с тупым упрямством искали смысл жизни на дне ванны наполненной шампанским, а бедняки пытались оправдать свое жалкое существование, ссылаясь на фатальное предначертание судьбы.

Дети взрослели все поздней, полагаясь на способности хитроумных машин, приборов, которые с завидным постоянством, несмотря на самые жуткие проявления жестокости, твердили прописные истины о якобы неминуемой победе добра над злом. Мир безумствовал и изнывал от тоски.

Земля крутилась со скоростью, от которой голова шла кругом, и волосы вставали дыбом. Жизнь все больше и больше стала напоминать классический сюжет пира во время страшной чумы. Хотя долго и старательно смазывали целебными мазями и обрызгивали антисептиками, но на теле планеты неумолимо зрел огромный волдырь. И хотя никто не желал в это верить, в один страшный день он все-таки взорвался.

Это было настоящее миротрясение, которое полностью уничтожило одни континенты, бурями и тайфунами проносилось по другим, унося миллиарды человеческих жизней, стирая с лица земли города и дороги, вознося ввысь горы на том месте, где совсем недавно были моря и погружая под воду горные хребты.

Жалкая горсточка уцелевших людей с ужасом всматривалась в оставленный выжившим в наследство мир. Он был страшный - израненный, измученный. Но обновленный.

Перед оставшимися в живых открылась фантастическая возможность построить мир заново, учтя уроки прошлого - иногда страшные и жестокие, но поучительные и, пожалуй, справедливые. У людей появилась перспектива построить мир благоденствия и процветания. И они его построили. Построили так, как себе представляли. Исходя из того, на что они были способны, опираясь исключительно на свои силы и умственные способности.

Жуткие природные катаклизмы не коснулись замороженных заключенных криогенной тюрьмы. Глубокие катакомбы уберегли их ледяное хранилище от миротрясения, а простые и надежные компьютеры сумели сохранить автоматический режим поддержания первоначальных условий содержания заключенных. Их не смогли сбить все катастрофы наверху.

Долгие, долгие годы после всемирного катаклизма, человечество приходило в себя и приводило в порядок едва уцелевшую планету. Люди, которые больше не доверяли своему сознанию, целиком и полностью доверились знаниям и умению компьютеров - рассудительных, уравновешенных, бесстрастных, равнодушных к страданиям и не умеющих поддаваться панике. Измученные люди, удивляясь фантастической простоте решения, охотно отдали себя под опеку машин. И после этого было провозглашено общество вечного мира.

Люди избавились от стран, народов, семьи, работы, замкнулись внутри себя и целиком занялись собственным самосовершенствованием.

Буйными мещанскими красками расцвело искусство, в котором теперь уже никто не искал никакого смысла. Но его там и не было, потому что смысл заставлял бы задумываться, а думать - это значит сопоставлять. Сопоставлять же - анализировать. И тогда человек неминуемо должен был бы обратиться к бездне прошлого, куда для него не было возврата.

На этих принципах успело вырасти новое поколение, для которого прошлое стало чем-то наподобие страшной сказки.

Молодежь с необузданной страстью смотрела вперед, жадно искала приключений и в любую минуту была готова на все, что сулило ей новую забаву. Но как ни странно, такой новой забавой для молодых и стали обнаруженные при разборке завалов старых строений, ледяные глыбы с замороженными внутри них заключенными криогенной тюрьмы.

Это было прошлое и прошлое замороженное, без всяких изменений перенесенное в настоящее.

Вся страна, затаив дыхание, следила за процессом оживления первого освобожденного. Им являлся некий полковник Шредер. Судя по старинным записям, страшный и циничный преступник, наводивший в свое время ужас на целые города, страны и народы. Но, если верить наименованию программы по его перевоспитанию, из него должен был получиться первоклассный музыкант-волынщик. Все не могли дождаться, когда же на экранах телевизоров они увидят наряженного в гофрированную клетчатую юбочку бывшего рецидивиста и услышат в его исполнении шотландские народные мелодии.

Заседание комиссии по проверке бывшего преступника на абсолют, должно было состояться через несколько дней. Проверка на абсолют имела своей целью выяснить, насколько размороженный представитель прошлого лоялен к существующему режиму, и в какой степени его моральные и этические качества позволяют без опаски сделать из него полноправного представителя современного общества.

В случае, если комиссия признает его не готовым к тому, чтобы он мог стать счастливым представителем счастливого общества, было решено подвергнуть его вторичной заморозке, и отправить назад на довоспитание.

Эксперимент казался всем достаточно рискованным. Но его решено было провести, так как за полковника Шредера поручился сам мистер Бакстер, таинственный и могущественный властитель, сконструировавший в прошлом криогенную тюрьму, а теперь являющийся любимым и единственным вождем всех живущих, благодаря неустанным трудам которого и было создано общество всеобщего благоденствия.

Глава 2. Лейтенант Хейли

Лейтенант полиции Лили Хейли зевнула и раздраженно захлопнула книгу, которая тут же полетела на правое сидение. Все, кто знал девушку, ее страсть ко всему, что имело хотя бы какое-то отношение к ХХ столетию, считали ее весьма странной и не слишком уж безобидной.

Девушка действительно была с головой погружена в сумбурный коктейль из рок-н-ролла, джаза, сюрреализма, мотоциклов, формулы-1 и телесериалов. Но особое удивление у окружающих вызвало то, что Лили не выпускала из рук книги эти странные плоды прошлой цивилизации. На чтение книг люди прошлого бесполезно тратили столь драгоценное время и энергию.

Но девушка не обращала внимания на скептические замечания, покручивания указательным пальцем возле виска, и пристальные взгляды.

Книги она читала запоем и безо всякого разбора. Временами они вызывали у нее смех, временами слезы, часто поднимали настроение, но иногда просто-напросто раздражали, как та, которую она только что отбросила в сторону.

И хотя Лили пыталась относиться к предметам прошлого снисходительно, иногда тупость и наивность ее просто бесили.

Автором этой книги был некий Стивен Кинг, и прочесть ее она с трудом смогла лишь до середины. Весь сюжет дурацкого романа крутился вокруг старого автомобиля, который, видите ли, стал ездить сам по себе. И это, как наивно утверждал автор, странное событие смогло переполошить и поставить на уши весь городок.

Лили скрестила на груди руки и посмотрела на панель приборов.

-   Интересно, - раздраженно подумала она, - а как еще могут ездить автомобили, если не сами? Ах, да, конечно! - присвистнула она. - Есть еще ручное управление. Ну что ж! Кэтти! - позвала девушка.

-   Слушаю вас, лейтенант Хейли! - механическим женским голосом ответил бортовой компьютер.

-   Я перехожу на ручное управление.

-   Вас поняла! - прозвенел компьютер, и перед девушкой прямо из приборной доски надулось черное пластиковое колесо руля.

Девушка взялась за него, и компьютер тут же поспешил предупредить ее, что теперь вся ответственность за управление автомобилем лежит на ней.

-   Да, ладно, не вешай мне лапшу на нос! - криво усмехнулась девушка, которая прекрасно знала, что услужливый компьютер пытается ее обмануть. Ведь он ни за что не посмеет полностью доверить управление человеку и втихомолку будет контролировать каждое ее движение.

Девушка просто благоговела перед всем, что имело отношение к ХХ веку, а потому умышленно наполняла свою речь присказками и поговорками, которые употребляли люди прошлого. Но, не всегда понимая смысл и значение того, о чем она сама говорила, девушка допускала забавные ошибки, о которых, впрочем, даже и не догадывалась.

В этот момент машина ее съехала со скоростной трассы и стала двигаться по узким улочкам центра города. Лили была настолько рассержена неудачной книгой, что не заметила поблескивания зеркала перископа, который торчал из травы посреди газона, расположенного напротив небольшого летнего кафе.

Рядом с перископом из-под земли выехала блестящая металлическая труба с закрепленными сверху вращающимися форсунками, из которых под огромным давлением стали вырываться струи разноцветной краски. Благодаря вращающимся по заданной программе форсункам, краска тут же превратила машину из черно-белого полицейского автомобиля с номером на борту, в чудовищное подобие гигантской черепахи с зеленым в желтые прожилки панцирем.

Взбешенная девушка дала полный газ, но было уже поздно.

-   Кэтти! Куда же ты смотрела? Черт побери! - закричала разозленная девушка.

-   Автомобиль находится на ручном управлении! Автомобиль находится на ручном управлении! Автомобиль находится на ручном управлении! - бесстрастным голосом ответил бортовой компьютер, давая девушке понять, что ей не следовало заниматься глупостями и обижать недоверием умную машину.

-   Ладно, заткнись! - прикрикнула девушка и затормозила на площадке возле полицейского участка.

Она мигом выскочила из машины и оглядела ее со всех сторон.

-   О, боже! - плечи Лили передернулись от отвращения.

То, во что превратился ее автомобиль было даже хуже, чем она могла предположить.

-   Все, хватит! - воскликнула девушка, решительным шагом входя в помещение полицейского участка. - Мне надоели идиотские выходки этих подземных волосатых крыс. Надо принимать решительные действия.

Лили еще девочкой-подростком обнаружила в себе женскую силу, и хотя красавицей назвать ее было нельзя, мужчины, которые окружали ее, были к ней явно неравнодушны. Даже идиотская форма полицейских - черные ботфорты и черное галифе, стянутый портупеей китель с невообразимым количеством блестящих серебристых жестянок на груди, рукавах и даже спине - не могла повредить привлекательности девушки.

Сказать, что Лили себя любила, значило бы ничего не сказать. Девушка была просто уверена в своей неотразимости. А где еще женщина может покрасоваться, как не в полицейском участке?

Даже преступники, хулиганы, нарушители скорости и мелкие воришки, рвущие цветы у здания парламента, которые никак не хотели подчиняться приказам роботов-полицейских, не могли устоять перед прелестным сиянием глаз лейтенанта Хейли и беспрекословно следовали всем ее указаниям.

Но на этот раз, к удивлению, никто не повернулся на ее громкие слова.

-   Ш-ш... - только послышалось шипение со всех сторон.

Лили возмущенно вскинула глаза и увидела, что весь личный состав полицейского участка собрался перед огромным экраном.

И только тут девушка вспомнила, глянув на световое табло, что через минуту должна начаться прямая трансляция из зала, где будет заседать комиссия по проверке на абсолют размороженного, как называли первого кандидата на освобождение из криогенной тюрьмы ее друзья-полицейские.

Повсюду в зале были видны черные кители с серебристыми наплечниками-крылышками - отличительный признак полицейских срочной линии. Среди мужских стрижек ежиком и тяжелых подбородков, Лили выглядела розой в лягушатнике. Ее длинные каштановые волосы могли свести с ума кого угодно. И попробовал бы кто сказать, что она тут не к месту: именно на этот случай Лили Хейли изучила по старым видеокассетам искусство восточных единоборств.

Наконец все мониторы под разными углами зрения показали зал заседаний. Полукруглый амфитеатр напомнил Лили старые голливудские фильмы про римских гладиаторов. Разница была лишь в том, что зрители отделялись от зрелища объективами видеокамер.

Зал заседаний был покрыт стеклянным куполом, и лишь мощные динамики доносили до наблюдавших диалог членов комиссии и человека, которого общество решалось выпустить на поруки.

Лили с любопытством наблюдала, как инженеры включили системы оживления. Видеокамера приблизила обнаженное тело в барокамере. От быстрого повышения температуры лед растаял и превратился в облако пара. Мокрое тело утратило твердость льда. Ледяная корка искрошилась. Кровь внутри человека проснулась и начала привычное движение по венам и артериям. Сердечные сокращения, ускоряясь, набрали физиологический ритм.

Из барокамеры откачали криоген и наполнили ее кислородной смесью. Человек чихнул, проснулся и сел, оторопело озираясь, потом ощупал свое тело и попытался встать.

Полицейские, плотной стеной окружившие экран, заворчали за спиной у девушки. В глубине души Лили понимала, вид голого мужчины - не для глаз юной девушки, но попробовал бы кто об этом сейчас заикнуться.

-   Лили! - окликнул ее кто-то с соседнего кресла. - Ты не находишь, что его волосатые ноги отвратительны!

-   Не более, чем твое идиотское галифе! - с ехидством отрезала Лили.

Но надменный пронзительный взгляд узких черных глаз размороженного ей действительно не понравился.

Давние времена, из которых пришел к ним размороженный преступник, в воображении девушки были окутаны тайной и романтикой.

То, что начиналось сейчас, было совершенно неинтересным. Старый-престарый устав, принятый еще тогда, когда Лили не было на свете, четко определял, что и как должен отвечать человек, чтобы приобрести код личности и соответствовать статусу «гражданин-абсолют».

Лили также в свое время прошла эту дурацкую процедуру: члены комиссии не сводили глаз с ее стройных ножек.

Глава 3. Замороженное сознание

Сознание возвращалось с трудом. Мозг, на миг вырвавшийся из небытия, с удивлением обнаружил полное отсутствие тела. Существовать вне привычной оболочке было странно и интересно. Мозг прислушивался к ощущениям.

Казалось, что вокруг - вселенская пустота. Чуть-чуть позднее пришло ощущение скованности и неудобного положения. Мозг заворочался, как зверь в чужой тесной берлоге, и человек окончательно проснулся.

Вначале не было ничего. Потом возникло чувство беспомощности, подобное тому, какое мучает человека, провалившегося в полынью...

Женщина у окна, перебирающая нотные листы, ветер треплет гардины, персиковая ветвь стучит по подоконнику, мохнатые бело-розовые грозди цветов с дурманящим запахом, солнце отражается в черном лаке поднятой крышки рояля...

Воспоминания были реалистичными, но совершенно чужими...

Мужчина средних лет в длиннополом плаще и шляпе с обвисшими краями крадется вдоль решетчатой ограды коттеджа. На втором этаже угадывается свет включенного телевизора.

Дождь заглушает скрежет подбираемого ключа из тяжелой связки. Внезапно из темноты сада бросается маленькая тварь. Тигровый бульдог в броске впивается пришельцу в горло, и оба катятся по дороге, а гравий шуршит.

Это видение понравилось больше.

Потом что-то сломалось, как в детском кинопроекторе. Пришло ощущение холода. Тело стало ломким и хрупким, как ледок на осенней лужице. Но тут ослепила вспышка молнии, ударила снова...

В глубоком и туманном прошлом наверняка существовал мир совсем не похожий на тот, в котором мозг ощущал себя теперь.

Здесь не было ничего кроме ватной тишины и напряженного покоя. Здесь не было ни культуры, ни промышленности, ничего что придавало бы смысл понятию «цивилизация».

Были только смутные и скудные зачатки знаний о «государстве», «нации».

Мозг запутался в неразрешимой дилемме и впал в смутное беспамятство.

Но тревожные тени и во сне беспокоили человека. Лицо искажала то гримаса гнева, то недоумение и обида.

Лоб не раз наморщился, сдвинулись угрюмо брови. Изо рта время от времени вырывался крик боли, но все это - видение, не более, потому что тело находилось во льду, оно само превратилось в лед и могло разбиться на тысячи мелких осколков, как хрустальный бокал, нечаянно скинутый со стола.

И так на протяжении многих лет.

Тело сквозь лед казалось гипсовой куклой с нелепо разбросанными в стороны конечностями и неестественно вывернутой шеей.

По идее создателей установки мозг, заключенный в замороженную плоть, тоже должен был заледенеть. Но задуманное порой не исполняется. Преступники, заключенные в прозрачные цилиндры, лишь извне выглядели ледяными куклами.

Приборы отмечали отсутствие сердечного ритма, сжатые легкие не расправлялись. Осужденных можно было разбить как кусок стекла, но мозг умудрился уцелеть даже в таких необычных для него условиях.

Если бы об этом знало общество, сколько бы звонков, какой шквал возмущенных писем обрушились бы на ученых: криогенная тюрьма - акт милосердия, твердили пресса, радио и телевидение. Но каким кошмаром на самом деле оказалось существование мозга, лишенного насильственным путем привычного функционирования.

Общество, лозунгом и догмой которого стало милосердие, пусть невольно, придумало пытку, до которой не додумались бы все дьяволы вселенной. Нет ничего страшнее такого черно-белого кино: твою жизнь, расчленяя и произвольно тасуя события и факты, раз за разом прокручивают перед тобой. А ты бессилен даже умереть.

Мозг пытался приспособиться к новым условиям, но это удалось лишь тем, кто и в реальности жил в отвлеченном мире, придуманном им же самим.

Странные фантазии и невероятные видения уже при жизни отделяли творческие натуры от обычных людей. Но как ни странно, жертва, беспомощно скрючившаяся в ледяной колыбели, была связана с реальностью каждой клеткой, каждым нервом.

И мозг бесился от сознания, что ничего нельзя изменить. А хотелось действовать, хотелось вздохнуть полной грудью. Тело было схвачено льдом и мозг, от нечего делать, возвращал события вспять. Когда это было? 10, 20, 70 лет назад? Все это не имело значения. Мозг в бездне безвременья нащупывал своего владельца и клещом вцеплялся в его «я».

Глава 4. Испытание на моральную зрелость

Первое, что пришло Шредеру на ум: криогенная установка не сработала и его вытаскивают, чтобы прибегнуть к какой-нибудь менее современной казни.

Даже люди за стеклом показались ему теми же самыми: мощные ребята в белых комбинезонах. Шредер лежал абсолютно голый на холодном металлическом столе. Кожа его посинела, челюсть колотилась в лихорадочном ознобе. Он с трудом сплюнул и выдрал из волос еще не растаявшую сосульку.

Дверь барокамеры скользнула в сторону.

-   Привет, ребята! - с трудом прохрипел Шредер невозмутимым инженерам.

Но ребята, не обращая никакого внимания на его слова, схватили Шредера, натянули на него какой-то белый балахон и швырнули в высокое металлическое кресло на колесиках.

-   Поосторожнее, герои! Не то я... - Шредер попытался напрячь мышцы, но за долгие годы, которые прошли без малейшего движения, они настолько ослабли, что почти не слушались его. Да и тело не успело еще прогреться окончательно.

Руки Шредера автоматически пристегнулись к подлокотникам широкими металлическими наручниками. Точно так же защелкнулись и его ноги.

Крепление было настолько прочное, что Шредер не мог и пальцами пошевелить.

-   Эй, я так не играю! - попытался пошутить сдавшийся Шредер.

Ребята в белых комбинезонах зашушукались. Язык был явно английский, но с весьма заметным и совершенно незнакомым акцентом.

-   Меня что, похитили иностранные шпионы? - снова пошутил Шредер, пытаясь наладить контакт с окружающими его людьми.

Ему никто не ответил - на него просто не обращали внимания.

-   Эй, вы что думаете, мне приятно болтать языком, когда рядом безмолвные статуи? - Шредер повертел головой и холодная дрожь пробежала по его телу: в помещении явно экономили на обогреве.

Шредер попытался схватить зубами руку одного из инженеров, который занимался тем, что снимал с его висков металлические датчики-анализаторы. Человек тут же отдернул руку. Но короткого - на долю секунды - прикосновения к его коже хватило, чтобы вызвать дрожь: даже труп был бы теплее, чем этот истукан в белом комбинезоне.

Шредер усмехнулся и почувствовал, как в груди его собирается тугой кулак - предзнаменование хорошей драки.

Кисти его рук сжались, но тут сзади что-то заскрипело и задребезжало.

Шредер попытался обернуться, однако это уже было не нужно. Кресло развернули на колесиках и быстро выкатили на середину какой-то идиотской арены. Здесь Шредер почувствовал себя в дурацкой роли человека в ящике, которого перед толпой зевак распиливает на части иллюзионист.

Но вокруг никаких зрителей не было. Только широкие линзы объективов смотрели на него со всех сторон с холодным блеском.

Потом в глубине помещения, сначала тонкой полоской, а затем ярким раструбом, вырос и засиял небесно-голубой свет.

Шредер скептически усмехнулся. Скорее всего этот эффект задумывался для того, чтобы вызвать благоговейный трепет у него или у всех тех, кто мог оказаться на его месте.

В самом центре комнаты восседала величественная фигура. И две, менее величественные, находились по бокам от нее.

Над этой троицей через минуту засиял золотой ореол.

-   Святая троица! Черт бы меня побрал! - хохотнул Шредер.

Видение приближалось, а если говорить точнее, приближался к нему он.

Двое здоровенных детин продолжали катить его кресло. По мере приближения свет становился ярче. Наконец Шредера остановили напротив обыкновенной трибуны, на которой сидели три лысых старика.

-   Высочайшая комиссия по выпуску преступников на поруки имеет честь приветствовать мистера Шредера! - провозгласил тот из них, который сидел в центре.

Шредер мог бы поклясться, что тот говорил не разжимая губ.

-   А что дальше? - буркнул Шредер, поеживаясь от озноба. - Хоть одеться дали бы, черти!

-   Штраф за употребление нецензурных выражений! - тут же пролепетал непорочно чистый голосок, и Шредер обернулся, чтобы взглянуть на его обладательницу.

На стене висел блестящий металлический куб с решеткой для динамика и прорезью под ней. Из прорези тут же выехала какая-то бумажка.

Шредер презрительно усмехнулся.

-   Мистер Шредер! - продолжал старческий скрипучий голос. - Если вы так начинаете жизнь в нашем обществе, вам придется достаточно сложно...

-   Что? Что ты сказал, старикан? - удивился Шредер и уставился на членов комиссии.

Он никак не мог понять, кому же из троих принадлежал этот скрипучий голос. Железяка на столбе завела прежнее: - Штраф за употребление...

-   Да объясните мне, что тут к черту происходит! - взорвался продрогший и очень голодный Шредер, напрягшись всем телом, которое потихоньку начинало слушаться его, и с грохотом тряхнув железной тележкой.

-   Штраф за употребление... - снова раздался идиотский ласковый голос, но на него уже никто не обращал внимание.

-   Здесь происходит заседание высочайшей комиссии...

-   Это я уже слышал! - вспылил Шредер. - Но при чем здесь я?! И почему на мне эта чертова смирительная рубашка?!

-   Штраф за употребление... - из металлического ящика на стене выползла уже целая лента, напоминающая рулон туалетной бумаги.

-   Мистер Шредер, успокойтесь! Вам предстоит пройти экзамен на «абсолют». То есть мы обязаны выяснить, на сколько вы отличаетесь от животного, и пусть вас не смущает ваше одеяние, - один из стариков неопределенно развел руками. - И если вы с успехом выдержите экзамен, вам тут же выдадут нормальную одежду.

Старик сделал знак и тут же один из истуканов показал сложенную стопкой одежду, которую он держал в руках.

Шредер даже не успел заметить, откуда она взялась, как будто тот прятал ее в рукаве.

-   Ну ты прямо фокусник! - похвалил его Шредер. Но спорить на этот раз не стал.

-   А обувь? - неожиданно вспомнил он.

-   Это тоже не должно вас беспокоить, мистер Шредер! - снова услышал он старческий голос.

-   Ну, хорошо! - размороженный сдался. - Так ты что-то вякнул насчет того, что я зверь! -пока суть да дело, Шредер успел сориентироваться в обстановке и прокрутил в уме схему побега.

Одежда и обувь были рядом, дверь выхода находилась слева от трибуны и ему оставалось лишь освободить руки и подобраться к этим старикам.

-   Место, год и время вашего рождения, - пробормотал старик.

-   Что? - огрызнулся Шредер, сделав вид, будто не расслышал.

-   Минус три пункта! - сухо констатировал старик. - Заторможенность реакции. Повторяю: год...

Шредер не стал ожидать продолжения. Непонятно откуда в его голове постоянно крутилась одна странная фраза и в эту секунду он понял, что настало время ее произнести. Выпалив ее, он услышал, как с металлическим лязгом отлетели в сторону наручники и металлические кольца, державшие его ноги. Напрягшись всем телом, которое теперь беспрекословно подчинялось ему, он рванулся назад, каталка упала, но Шредер, вовремя сделав сальто назад, оказался на ногах.

Двумя молниеносными ударами в спину, он тут же отключил двоих истуканов, которые с металлическим грохотом повалились на пол.

Теперь на пути к свободе лежало лишь три метра пластикового покрытия и три старых трухлявых пня. Ближайшего старика он выдернул, как репу, схватил за запястье и потянул на себя. Позади что-то шлепнулось и ойкнуло.

Старикан, который видно был самый любопытный, оторопело привстал с кресла, шевеля посиневшими от страха губами.

Удар в челюсть тут же отнял у него дар речи, а заодно и любопытство. Краем глаза Шредер поглядел на ребят, которые валялись на полу. К его полному удивлению, они даже не шевелились.

-   Вот, черт! - прорычал Шредер, все больше и больше распаляясь.

-   Штраф за...

Можно было в кульбите перескочить через третьего старика, но Шредер решил не отказывать себе в удовольствии. Он сделал два шага в сторону и оказался возле металлического ящика.

-   Я сейчас заткну твою глотку! - прокричал он в сетку динамика и, ухватившись обеими руками за ящик, резким движением отодрал его от стены. Послышался треск короткого замыкания, вспыхнули искры и потянуло дымком от горящей проводки. Шредер расхохотался, и в глазах его появился сумасшедший блеск.

Одной рукой он схватил стопку одежды и пару ботинок, а другой ухватился за реденькую бородку старичка, который до сих пор сидел безо всякого движения. Шредер притянул к себе старческое морщинистое лицо, с превосходством посмотрел на него и отпустил на секунду. В удар кулака он вложил всю свою ненависть.

Старичок всхлипнул и пытался прикрыться рукой. Шредер отбросил старика. Тот без стона распластался на полу и бессмысленно шипел, выпучив глаза:

-   Минус сорок пунктов, минус двести двадцать пунктов, минус человек - зверь!

В старческой немощи проснулся неистовый протест.

-   Зверь?! - зарычал Шредер, скинув с себя белый балахон и быстро натягивая одежду. - Да, я зверь! - в восторге провопил он.

Откуда-то, нарастая, слышался вой сирены. Шредер еще раз глянул на недвижных истуканов, но в сознании его зародилась полная уверенность, что это не те, с кем стоит терять время.

Приближающийся глас полиции предупреждал - сейчас Шредеру придется иметь дело с вооруженными стражами порядка. Но злодей был уже возле дверей. Копам придется пошевелиться, чтобы не потерять надежду на встречу с ним. Он понимал: чтобы вся эта дурацкая комедия ни означала и где бы Шредер сейчас ни находился, самое время делать ноги.

Дверь пропустила Шредера беспрепятственно, благожелательно напутствовав:

-   Желаю всегда и везде поддерживать статус «абсолюта»!

-   И тебе того же! - ответил Шредер, запуская в блестящее око видеокамеры металлическую тележку, и тут же нырнул в густые кусты.

Еще некоторое время наружные видеокамеры отмечали шевеление листвы, но потом воцарилось полное спокойствие. Шредер будто растворился.

Глава 5. Мания повелителя

Весь мир, который наблюдал за происходящим в зале заседания высочайшей комиссии, содрогнулся от ужаса и замер в оцепенении.

И лишь один человек на планете равнодушно щелкнул кнопкой телевизора, переключившись на развлекательную программу.

-   Еще коктейль, мистер Мендер? - кротко проворковала невидимая прислуга, протягивая бокал с напитком.

Стив Мендер лениво потянулся, хрустнул суставами. Рукав его шелкового халата, расшитого экзотическими мордочками зверюшек из мультфильмов, сполз, обнажив загорелую руку, на которой бугрились крепкие мускулы.

Стив полюбовался на смазливую девицу, улыбающуюся во всю ширину огромного рта, обнажившую два ряда неестественно белых зубов. Она рассказывала зрителям пошлые анекдоты. Стив отстранил висящий в воздухе стакан:

-   Сейчас не время!

Халат скользкой змеей сполз на пол, тут же сложившись вчетверо. Спальный гарнитур, дышащий тишиной и прохладой, сложился и убрался в стены; вместо кровати и пуфиков выдвинулись рабочее кресло и стол с шеренгой видеомониторов вдоль него.

Стив затянул ремень короткой туники. Для своих шестидесяти лет мистер Стив Мендер выглядел очень неплохо, хотя это определение по отношению к нему было весьма и весьма относительно.

Самому Мистеру Мендеру казалось, что он выглядит никак. Ему было смертельно скучно. В молодости он очень много работал, а еще больше воровал. Потом воровали другие. После того, как мир сошел с ума, и богатство само вползало в руки, Стив захотел и получил новую игрушку - власть. Но с годами все чаще и чаще приходило убеждение, что доставшееся ему наследство не стоит того, чтобы им обладали.

Ведь тупая покорность толпы приедается так же, как и сладкий пирог на первое, второе и третье. Конечно, вначале, он был словно приподнят на крыльях собственного могущества. Затем он начал сомневаться, а так ли уж он доволен признанием тех, кого не ставил ни в грош? А после... и с этим «после» никогда не сравнится человеческая неистовая натура, злоба, ненависть. Все эти сказки о высоконравственном обществе, созданном благодаря чуткому руководству и непосредственным указаниям мистера Мендера, ему самому уже осточертели хуже оскомины.

Ему, как глоток свежего воздуха, было необходимо разнообразие. Он пытался найти его повсюду, но не находил нигде. И тогда он понял, что ему нужно. Это было единственное средство избавиться от тоски. Мендер хотел попробовать на вкус убийство. Нет, ни несчастье, ни нелепый случай, когда кто-то утонул в высокой волне морского прибоя, либо погиб в автомобильной катастрофе.

Ему нужно было убийство, которое он планировал ночами, о котором теперь мечтал каждый день. Но только вся нелепость ситуации заключалась в том, что в целом мире осуществить это было некому.

Уже много лет Стив Мендер прекрасно знал, кого он хочет и должен убить. Трудность задачи заключалась в том, что он никак не мог найти человека, чьими руками он мог бы это сделать.

И герой шоу, которое мистер Стив Мендер только что посмотрел на экране телевизора, вполне его устраивал. Оставался пустяк: найти Шредера в миллионном городе и заставить выучить текст, который непременно должна услышать жертва Мендера перед смертью.

Этот текст Стив Мендер отшлифовал долгими вечерами, пока разномастная толпа жрала и пила за его здоровье.

В эти слова Стив вложил все свое отвращение к жизни, которую прожил сам.

-   Так кто же все-таки первым подавился маслиной?

Эти слова относились только к одному человеку в мире, и он единственный на всем белом свете мог их понять.

-   Так кто же все-таки первым подавился маслиной?

Впервые в жизни Стив попробовал эту фразу на слух. Злая усмешка искривила его губы. Произнесенные вслух, слова эти имели не только частоту и тон, но так же и вкус. Вызванные ими ассоциации рождали во рту резкий вкус необычного, ни на что не похожего плода.

Мендер был далеко не глуп и прекрасно понимал, что какой-нибудь заурядный психоаналитик попытался бы объяснить истоки его ненависти, которую он питал к близорукому студенту Моррисону, к этому смутному воспоминанию его далекой молодости, чувством необыкновенной неудовлетворенности собой, - в особенности если ты всегда и во всем привык иметь явный перевес над остальными.

Но даже психоаналитику Мендер не признался бы, что вместе с Моррисоном уйдет чувство страшного стыда, которое усердным червем долгие годы точило основание его души.

Произошло все это очень давно. Они тогда как раз заканчивали университетский курс, когда в их группу из другого штата перевелся хлипкий юноша с тонкими кистями и вечно сползающими на переносицу очками.

Он всегда сидел в последнем ряду и отрешенно что-то записывал в толстую тетрадь, лишь время от времени обводя рассеянным взором аудиторию, равнодушно скользя глазами по лицу профессора.

Над ним все подсмеивались и постоянно строили ему разные козни. Но Моррисон, казалось, не обращал на это никакого внимания. Стив - пышущий здоровьем и силой, высокий, красивый юноша - к Моррисону относился с плохо скрываемым презрением и большей частью вообще не замечал его.

Все изменилось за один роковой вечер.

Как и почему он и Моррисон оказались на одной вечеринке, Стив уже не мог вспомнить. Вероятно состоялась одна из случайных тусовок. Девушки, которые всегда старались казаться большими оригиналками, наверное и пригласили Моррисона для разнообразия. Вечеринка удалась так себе.

Стив больше скучал, чем пил и танцевал. Кто-то из его друзей корчил из себя шута, другие выделывались друг перед другом, пытаясь доказать, что они большие интеллектуалы, чем все остальные.

Девчонки, которые были чуть навеселе, как всегда шушукались и пронзительно визжали. Стиву было скучно. Он вышел на террасу. В этот поздний вечер невозможно было различить, кто курит в двух шагах от тебя.

Стив щелкнул зажигалкой и при колеблющемся пламени рассмотрел дохляка Моррисона и светлую головку Мэри рядом с ним.

Стив усмехнулся. Эта блондинка всегда отличалась странностями и не слылша красавицей, поэтому раньше он никогда на нее внимание не обращал. Но сейчас, встретив их вдвоем, он, сам не понимая почему, почувствовал легкое раздражение.

-   Привет! - Мендер бесцеремонно подошел к ним.

-   Привет! - эхом откликнулась девушка и Стив, сам не ожидая от себя такого, предложил им покататься на новеньком «форде», который недавно подарил ему отец.

Мэри пожала плечами: Стив и в темноте почувствовал, как нахмурился Моррисон.

Но Мендер потому и был капитаном футбольной студенческой команды, что умел всегда настоять на своем.

Они поехали, разгоняя фарами ночной мрак. Остановились у мелководной речки как раз напротив одинокого фонаря, который высвечивал запрещающую купания надпись. Тут Стив и предложил искупаться.

Он сразу же скинул одежду и бросился в воду, которая оказалась удивительно теплой после ночного холода. Мэри помедлила, запутавшись в мелочах дамского костюма.

-   Холодно! - пожаловалась девушка, пробуя воду пальцами ноги.

-   А ты ныряй сразу! - посоветовал Моррисон из машины.

Тощий Моррисон остался в плавках. Стив отметил эту деталь разрезая воду мощными взмахами рук.

Девушка же стала плескаться у берега, по-детски хлопая руками и ногами по воде. Эхо далеко разносило эти звуки.

Мендер обернулся посмотреть, что делает на берегу Моррисон, и почувствовал как ноги теряют дно. Он и не предполагал, что в этой речушке могут быть омуты. И у него родилась коварная мысль подшутить над девушкой.

Удерживаясь на поверхности воды при помощи ног, и руками призывно замахал девушке.

-   Эй, Мэри, крошка! Иди сюда. А то ты возле берега всю воду перемутила.

Мэри охотно побрела на его голос, осторожно ступая по дну. И ничего страшного, ведь впереди призывно протягивал руки Стив Мендер, самый отличный парень из всех знакомых ей ребят. Оставалось сделать еще один шаг.

Мэри поторопилась. И тут произошло что-то странное. Не понимая, она попыталась нащупать ногой несуществующее дно и ухнула в омут, скрывшись под водой. В первое мгновение Мэндер не понял, что произошло, потом он заволновался, стал озираться по сторонам, в панике ударяя по воде руками и ногами.

Мэри не появлялась. Он нырнул. Мутная вода совсем не пропускала света. Стив почувствовал, что легкие разрываются из-за недостатка воздуха и вынырнул отфыркиваясь. Нырнул снова и снова мягкий ватный тампон душил его. Тело пронзила дрожь. Девушки не было.

-   Может, она под водой тихонько уплыла к берегу? - в надежде подумал Мендер.

Он поплыл и через несколько метров стал на ноги. С трудом удерживая трясущиеся колени, побрел на берег.

Моррисон что-то писал при свете фары, развалившись на траве.

-   А где Мэри? - выдохнул Мендер.

Моррисон удивленно вскинул голову, видимо не совсем понимая, где он и какого черта тут околачивается это мокрый тип.

-   Где Мэри? - Стив затряс парня, ухватив его плечи. - Где она?

Моррисон близоруко прищурил глаза.

-   Но она же с тобой купалась, - тихо и удивленно ответил он.

Стив отпустил Моррисона. Обессилено сел на траву. Тут же жесткое переплетение травинок отпечаталось на теле, кожа зачесалась. Мендер заерзал. Мысли крутились туго, словно плохо смазанный механизм. Но одна наползала на него бесформенным черным пятном, заволакивая глаза: «Она утонула, но этот чудак не видел, что произошло и ничего не знает. Значит я могу спастись, если буду помалкивать! Ведь я же не виноват, не виноват. Я только хотел подшутить».

-   Наверное переплыла на тот берег! - Мендер попытался говорить так, чтобы его слова звучали легко и уверенно.

Но это ему не удалось, голос дрогнул. Он сделал вид, что закашлялся, пряча лицо в ладонях.

Полночи они кричали, звали девушку, но лишь легкая рябь на гладкой воде была ответом на их призывы.

-   О, черт! Она, наверное, одна ушла по шоссе! - Мэндер старался изо всех сил выглядеть злым: так было легче прятать свой страх.

-   Голая?! - в упор посмотрел на него Моррисон. Он казалось был также увлечен поисками Мэри, но теперь смотрел колюче и непримиримо. Глаза, его всегда блуждающие, теперь превратились в черные колкие булавки.

-   Значит заплыла так далеко, что не слышит нас. Наверное, она просто заблудилась! - Мендер начинал злиться на этого худого сопляка всерьез.

-   Мэри не умеет плавать! - все также непримиримо в упор глядел на него Моррисон.

-   Что ты имеешь в виду? - взъярился Мендер.

-   Ничего! - огрызнулся Моррисон, подхватил свою одежду и побрел прочь по обочине дороги.

Его тетрадь так и осталась лежать на траве раскрытой. Стив машинально нагнулся и поднял... «За все в этой жизни надо платить: за любовь и ненависть, за доброту и предательство, за холод и огонь, за все нужно платить. Кому раньше, кому позднее, но всегда официант по имени совесть приносит счет и даже не ждет чаевых. Ты можешь выкручиваться и оправдываться, ты можешь даже подавиться маслиной, но унылый официант, говорящий по-английски будет смотреть на тебя в упор и требовать платы. Еще никому не удавалось увильнуть...»

Фраза была незавершенной. А Мэри вынесло следующим утром чуть ниже по течению, и тело ее подобрали туристы из Дании, отдыхавшие с палаткой на берегу.

Мендер вначале настороженно ждал, что его вызовут в полицию. Потом сам порывался пойти и рассказать обстоятельства смерти Стоун, 19 лет отроду. Но в полиции видно никому не пришло в голову связать Стива Мендера и Мэри. Ничего, судя по всему, не сказал и Моррисон, но в коридорах университета, на спортивной площадке, в лекционном зале, кафе, кино, куда бы ни сунулся Стив, везде он натыкался на настороженно-брезгливый взгляд Моррисона.

Казалось, весь город, весь мир состоит из одних Моррисонов и их двойников.

Много раз Мендер порывался поговорить с Моррисоном. Но о чем?..

Ему почему-то казалось до смерти важным убедить этого сопляка в его полнейшей невиновности. Но зачем?

Со временем Моррисон стал просто бесить Стива, и он решил убить его. Но отложил эту затею на долгие годы.

А потом настал день катастрофы. Было много убийств, самоубийств. Было много смертей. Мендер видел множество трупов, которых даже некому было убирать. Навсегда Мендер запомнил тело плывущего по улице продавца воздушных шаров: чахлое при жизни тело инвалида, после смерти приобрело величественность.

Стив Мендер видел отца, стреляющего в дочь и жену перед тем как их накрыла волна цунами. Он видел многое в своей долгой жизни. Но Моррисон, этот хлюпик и зануда, с вечно покрасневшим кончиком носа и с очками, сползающими на переносицу, уцелел.

Он стал учителем. От сознания этого по лицу Мендера всегда пробегала брезгливая гримаса. Чему он мог научить детей? Но годы шли. Волна времени вынесла Стива Мендера на самую верхушку иерархической лестницы. Он стал повелителем, тираном, господином, хозяином, полноправным властелином жизни.

А Моррисон. Кто бы мог подумать? Он стал предводителем тех, кто не хотел, чтобы ими повелевали, тех, кто хотел истинной свободы.

Пробежали десятилетия. Но в сущности ничего не изменилось. Моррисон как был для Стива Мендера врагом номер один, так им и остался.

Глава 6. Игра в одни ворота

За кустами, сквозь которые с трудом пробирался Шредер, располагался городской парк. Аккуратные аллейки с правильно разбитыми цветниками и выложенными посреди них миниатюрными гротиками, с ярко раскрашенными фигурками сказочных персонажей внутри, как будто сами просились, чтобы по ним проехался танк.

Детишки, чинно разгуливающие с мамашами, были такие румяные, спокойные и довольные в своих розовеньких маечках и голубеньких шортиках, что создавалось впечатление, будто они никогда в жизни не вредничали и не плакали.

По легкой желтизне листьев Шредер понял, что на дворе конец лета. Он наскоро вытер о траву кровь с кулаков и выглянул из кустарника. Он попытался подозвать к себе расфуфыренную миссис, которая шествовала по дорожке с карликовым пудельком на металлической цепочке.

Но тетка на его шипение никак не отреагировала. Пришлось Шредеру самому выползать на парковую дорожку.

-   Эй ты, гусыня! - Шредер начал почти миролюбиво, хотя каштановые кудри тетки и почти такие же кудряшки у пса, раздражали его просто до красных кругов перед глазами.

Тетка недоверчиво поглядела на него и стала отступать. Шредер изо всех сил старался быть вежливым, но его терпению пришел конец. Он изловчился и ухватил женщину за подол. Раздался треск материи и одновременно пронзительный писк.

-   Да как вы смеете! - миссис была удивлена, но не испугалась.

Это еще больше разозлило Шредера. И он запустил пятерню в ее рыжие кудри и смял всю прическу. Шредер сразу же понял, что если за годы бездействия в льдине он и не разучился говорить, то рассчитывать свою силу разучился окончательно - клок волос остался зажатым в его кулаке. Теперь миссис закричала по-настоящему, и печать неподдельного страха исказила ее лицо.

-   Вот так-то лучше! - с удовлетворением проговорил Шредер.

Вокруг него скакал, жалобно потявкивая, маленький пуделек.

-   А это тебе, чтобы не расслаблялся, - добавил Шредер, пиная песика в тощее брюшко.

Собачонка завизжала не хуже своей хозяйки. Происходящее на дорожке привлекло внимание некоторых посетителей городского парка. И сюда со всех сторон заторопились недоумевающие люди.

-   Ах, черт! - выругался Шредер, снова запрыгнув в заросли кустов и, лавируя между тонкими гибкими стеблями, рванул в другой конец парка.

Здесь криков никто не слышал и поэтому на Шредера никто внимания не обратил. В основном здесь толкались тинейджеры, потому что этот участок отвели под открытую игротеку, на которой повсюду были установлены ярко раскрашенные электронные мошенники.

Шредер автоматически пошарил в карманах, ища там монету, но разочаровано вытащил обратно пустой кулак. Тут он обратил внимание, что у автоматов не было щелей для денег. Тогда Шредер подошел к одному из них и будто семьдесят лет только этим и занимался, нажал большой синий треугольник, светившийся на панели.

Тут механический голос спросил его:

-   Играете на стороне гуманоидов или гоблинов?

Шредер удовлетворенно усмехнулся. Вероятно, пока он прозябал в ледяной глыбе, всех этих мошенников изрядно поприжимали и теперь машина играла даром.

-   Гоблинов, - ответил Шредер, хотя понятия не имел, что это значит, - он не хотел показаться полным дураком.

Тут же на экране высветилось поле, разделенное на очень знакомые сектора. У ворот толпились людишки и какие-то мохнатые дьяволы с листочками. Команды выстроились друг против друга, и Шредер с разочарованием узнал во всем самый обыкновенный футбол.

Капитаны обменялись приветствиями, пожав друг другу... ладонь? лапу? ветку? Шредер присмотрелся. И его челюсть медленно отвисла: пень с отростками - это дикое дурацкое существо было точной копией самого Шредера. Шредер словно в зеркало посмотрелся, а его неотесанный двойник стал бестолково носиться впереди своей дурацкой команды, неуклюже пиная мяч.

-   Эй ты, ящик дурацкий! - разъяренный Шредер пнул электронный автомат ногой. - Что ж ты надо мной издеваешься?

-   Штраф за нарушение... - завела машина уже знакомую ему песню и из панели выехала знакомая бумажка.

-   Ну ладно, - отмахнулся неизвестно от кого Шредер. - Мы с тобой потом разберемся, - как бы там ни было, игра уже началась и проигрывать ему вовсе не хотелось.

Нажимая различные кнопки на панели, Шредер попытался выровнять игру своей команды, но тут же понял, что это ему не удается.

-   Эй вы, колоды! - заорал Шредер, двинув кулаком в панель игрового автомата. - Кто ж так пасует? Кто? - он чуть не взвыл, наблюдая как его пни с ветками бестолково шляются по полю.

Счет был разгромным. Команды вновь выстроились в две параллельные шеренги и вновь этот дурачок-капитан, как две капли воды похожий на Шредера, вежливо раскланялся с капитаном победителей.

-   Да что же ты делаешь, идиот? - возмутился Шредер. - Ведь ты ж, осина трухлявая, должен был бы сейчас двинуть ему в рожу. А ты? Будто из монастыря вышел, чуть не обниматься к нему лезешь!

-   Штраф за нарушение…

-   Штраф за нарушение…

-   Штраф за нарушение…

-   Да заткнись! - огрызнулся Шредер.

Но гоблины и гуманоиды уже расползлись по углам экрана, и тот потух.

-   Ну нет! - запротестовал Шредер, снова нажимая светящийся треугольник. - Теперь я уж не дурак и буду играть на стороне гуманоидов. Капитаны тут же поменялись лицами.

Шредер снова узнал себя. Он был подвижный и живой, как ртутный шарик, а поэтому вселял уверенность. Но тут произошло что-то странное.

Поле прямо у него на глазах превратилось в непролазные джунгли. Лианы свисали устрашающими змеями. Неподалеку от лесной тропы залег голодный тигр и недвусмысленно облизывался. Гоблины замерли - в виде выворотней они взгромоздились на деревьях, слились с листвой и древесной корой.

А капитан Шредер, единственный уцелевший из своей команды, в ужасе озираясь по сторонам, спотыкаясь и падая, пробирался через опасную чащобу.

Увидев все это, полковник Шредер расстроился чуть не до слез и стал оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого. Он понял, что за прошедшие годы электронный мошенник не перевоспитался. Хоть он и перестал брать деньги за игру, но выиграть у него было по-прежнему невозможно. К тому же, он поумнел настолько, что всегда предлагал условия выгодные его электронным мозгам.

Взгляд Шредера был прикован к большому круглому булыжнику, который торчал на краю одной из лужаек. Шредер уже сделал шаг, чтобы подобрать его и разобраться с помощью такого веского аргумента с игральным автоматом, как внезапно картинка на экране изменилась, и возникло лицо довольно приличного на вид седовласого старика с явно вставной челюстью. Старик миленько улыбнулся Шредеру, и промолвил:

-   Приветствую вас, полковник Шредер! Не хочу отнимать у вас много драгоценного времени. Предупреждаю! Опасность - сзади. Запоминайте!..

Глава 7. Разгрома

-   Ну как там этот, вылупившийся из яйца динозавр? - спросили патрульные, которые только что вернулись с дежурства по маршруту и зашли в помещение полицейского участка.

К их немалому удивлению, никто не ответил. Весь личный состав столпился напротив главного монитора и уставился в экран. То, что происходило на нем, вызывало у них полное недоумение: вместо того, чтобы сидеть на своей каталке и спокойно отвечать на вопросы представителей комиссии, размороженный, непонятно как освободившийся от оков, метался по всему помещению, производя какие-то странные манипуляции руками и ногами.

Скоро один из членов комиссии упал на пол и компьютер тут же обрисовал его тело светящейся линией, внутри которой замигало ярко-красное пятно.

-   Убийство! Убийство! Убийство! - как заведенный, стал повторять механический голос.

Полицейские в полном недоумении переглянулись.

-   Что такое убийство? - удивленно пожал плечами один из них.

-   Сейчас посмотрю, - ответил дежурный по управлению. Он повернулся на своем вращающемся кресле к дисплею и, бегло пробежав пальцами по клавиатуре, сделал запрос у главного компьютера.

По экрану прошла информация, которую тут же продублировал механический голос:

-   Убийство - смерть. Убийство: насильственное лишение жизни, один из видов преступления, часто встречавшийся в древности, последнее убийство зафиксировано 52 года назад, в 2... году, когда разъяренный...

-   Без тебя знаем, - оборвала компьютер Лили Хейли.

С повышенным интересом все снова повернулись к главному монитору. На лицах полицейских была заметна полная растерянность.

-   Убийство?! - переспрашивали они, с недоумением поглядывая друг на друга.

-   А что теперь делать? - пожимали они плечами.

А компьютер, будто взбесившийся, раз за разом повторял сигнал тревоги. Растерянность, с которой полицейские принимали все происходящее, не была удивительной. Ведь за последние годы сигнал тревоги прозвучал впервые.

-   Убийство - смерть - убийство! - как заведенные, надрывались динамики.

Лили тряхнула рукой, как будто хотела сбросить ползущих по рукаву мундира муравьев. Но ощущение нашествия насекомых не исчезало.

Ее товарищи выглядели не лучше, беспомощно наблюдая за расправой в зале комиссии. А динамик продолжал реветь, как заевшая виниловая пластинка: код номер 43: «Убийство - смерть – убийство».

Но тут по экрану проплыло искаженное, злое лицо Шредера, он швырнул чем-то в видеокамеру.

Полицейские в испуге нагнули головы и закрыли глаза, как будто тяжелый предмет мог пролететь сквозь экран и обрушиться им на головы.

Наконец они открыли глаза и увидели, что по экрану бегут только яркие белые полосы - монитор ослеп.

Тут же к экрану подключились видеокамеры внешнего наблюдения. Все увидели спину убегающего Шредера: тот скрылся в кустах.

-   Попробуй на других квадратах! - воскликнула Лили, обращаясь к дежурному по управлению.

Тот стал быстро подключать к монитору видеокамеры других секторов обзора. Одна за другой различные панорамы быстро сменяли друг друга на большом экране, но Шредера нигде не было видно.

В эту минуту вызов из центрального городского парка, где только что оскорбили действием пожилую леди, дал возможность определить куда девался преступник.

-   Оперативная бригада на выезд! - раздалось под куполом зала.

Через мгновение в середине пола открылся большой люк и широкоплечие роботы-детины, одетые в полицейскую форму и отличающиеся лишь туповатым выражением глаз от настоящих людей, прогрохотали на выход, четкими движениями чеканя шаг.

Лили Хейли с сомнением проводила взглядом биомеханических великанов. Сила у них была огромная, но то, что они смогут справиться с размороженным преступником, непонятно почему, вызывало у нее большие сомнения.

Лили догадывалась, что на этот раз общество столкнулось с новым необычным для него типом преступника, подчинить который будет очень и очень сложно. Она и раньше с недоверием относилась к своим механическим помощникам.

Все попытки создать синтетического человека или биороботов, она считала бестолковой возней ученых и техников. И теперь стоило только бросить один взгляд на экран, чтобы понять: трудно вообразить себе этого смелого и сильного, как тигр, быстрого, как гепард, преступника, удирающим от тупоголового синтетического полицейского.

Кроме того, роботы постоянно ломались и начинали молоть чепуху. А люди, свято уверовавшие в надежность машин, постепенно превращались в послушных марионеток. Повальное увлечение помощниками с электронными мозгами начиналось уже в первые годы после миротрясения. Люди, растерянные и бессильно опустившие руки, оживали, видя, как железные махины расчищают завалы. Стальные клещи играючи перекусывали покореженную арматуру.

Роботы-озеленители, не понимающие, что земля мертва, умудрялись разводить сады на песке и в застывшей лаве, заменяя растения на безжизненных участках синтетическими двойниками. Пока люди испугано жались друг к другу, роботы невозмутимо делали свое дело.

Вся беда человечества была в странном пристрастии к исповеди, нытью, покаянию, сожалению о несовершенном. Кому не доводилось прятать глаза, когда необходимо выслушивать откровения, но помочь нет возможности, и сказать об этом стыдно. И ты тратишь минуты, часы, годы на свои и чужие несчастья. И так проходит вся жизнь.

А роботам чужды были чувства, и их невозмутимость просто восхищала. Так постепенно люди стали превращаться в бездеятельную массу.

Опираться на электронных людей вошло в привычку. Но Лили Хейли, ночами бредившая о ХХ веке, известном фантастическими попраниями личности и таким же фантастическим расцветом индивидуальности, веке, когда люди учились полагаться только на себя, видела, что на этот раз людям, которые пока еще надеялись, что роботы-полицейские остановят маньяка, рано или поздно придется вмешаться в схватку.

На мониторах, приближаясь и увеличиваясь зеленым синтетическим раем, прорисовывался и стал отчетливым сектор игровых автоматов.

В ту же секунду у бровки дорожки, посыпанной круглой разноцветной галькой, затормозил полицейский автомобиль оперативной службы.

Кроме этого сектор оцепили несколько отрядов спецназа. Роботы-полицейские двинулись к преступнику, прикрывая нагрудные клапаны управления тускло блестевшими треугольниками щитов.

Все было проделано четко и быстро, без малейшего сбоя.

-   Молодцы, робокопы! - невольно вырвалось у Лили.

Любо-дорого было глядеть на волевые лица и упругую походку: полицейские постепенно брали преступника в полукруг.

Шредер дернулся влево-вправо, ища лазейку, где можно было прорваться, но роботы невозмутимо приближались отовсюду.

Тогда Шредер, неожиданно для всех, повернулся спиной к полицейским и снова подошел к игральному автомату. Он, как будто бы не обращая ни на кого внимания, стал быстро бегать пальцами по клавиатуре, считывая с экрана самую невообразимую информацию.

-   Черт побери! Откуда я это все умею? - невольно вырвалось у преступника.

Растерянные роботы, не ожидавшие подобной реакции, остановились в нескольких шагах от него, и было видно, что они просто не знают, что делать дальше.

Первым нашелся командир роботов. Он достал переговорное устройство и связался с полицейским участком.

-   Какие нам предпринять действия? - спросил он, и его голос гулко прозвучал по всему полицейскому управлению, усиленный множеством динамиков.

-   Сейчас посмотрю, - ответил дежурный и вывел на экран компьютера служебную инструкцию. – «Надо вежливо обратиться к преступнику, предупредить его, что он окружен и корректно предложить ему сдаться», - стал читать дежурный по слогам, с трудом разбирая мелкий шрифт на экране.

-   Господин преступник! - в точности следуя инструкции, произнес робокоп. - Хочу вам сообщить, что вы находитесь в полном окружении, а посему предлагаю сдаться. Если вам не трудно, протяните, пожалуйста, вперед руки, чтобы мы смогли надеть наручники.

Весь зал затаил дыхание. Лили казалось, что грохот стоит от взволнованного биения сердец ее сослуживцев. Но в следующий миг у нее было такое чувство, как будто ватой ей заткнули уши.

Преступник, неожиданно нырнув между двумя копами, выхватил из кобуры ближайшего парализатор и ударил командира роботов по голове. Металлическая подкожная основа отозвалась дребезжанием медного таза.

-   Господин преступник! Вы не соответствуете статусу «абсолют»! - нравоучительно укорил избиваемый.

Тогда Шредер изловчился и в прыжке выбил его щит. Мгновенное прикосновение кулака к груди, и командир роботов замер, отключенный ловким нажатием кнопки.

Шредер стал бросаться в разные стороны, уворачиваясь от протянутых к нему наручников: роботы настойчиво уговаривали преступника прекратить бесполезное сопротивление. Во время этих уговоров Шредер успел отключить полдюжины роботов, а двух просто уничтожил, с неимоверной силой стукнув друг о друга лбами.

Полицейские перед экраном со стыдом взирали на погром. Лили мерещилось, что у преступника, как у экзотического паука, не одна пара рук и ног, а как минимум - восемь, так стремительно он нападал, кувыркался и отпрыгивал от протянутых к нему электрошокингов - парализаторов.

Эта была уже не драка, а настоящий разгром. Было похоже, что преступник просто забавляется, расшвыривая противников. Одного из, роботов Шредер подножкой опрокинул на землю и протащил носом по песку. Робот так и остался лежать ничком.

Лили Хейли увидела перед своими глазами пелену и попыталась сморгнуть размытое изображение. Она крепко потерла ладонью свои г лаза - предательские слезы снова и снова рябили экран монитора. В это время преступник покончил со всей оперативной группой и пугнул, топнув ногой, роботов из спецназа, которые стояли в оцеплении.

-   А ну, пошли!

Очень обидно было смотреть, как здоровенные детины просто присели на корточки от страха.

После этого Шредер засунул руки в карманы и, что-то насвистывая себе под нос, пошел своей дорогой.

Лили стряхнула со своего плеча чью-то руку.

-   Отстань! Это же позор! Целый отряд не смог справиться с одним преступником! - рыдала девушка, больше и не пытаясь сдерживать душащих ее слез.

Дежурный по управлению задумчиво нахмурился.

-   Да они и не могли ничего! Разве что уговаривать. Ты что, забыла про Основной закон робототехники? Ведь робот не может причинить человеку вред. Меня интересует другое: откуда преступник, который семьдесят лет пролежал замороженным, знал как отключаются роботы?

-   Научной фантастики начитался! - огрызнулась Лили.

В это время в зал деловито вошел капитан Джексон. Офицеры расступались, пропуская вперед самого настоящего гималайского медведя с гривой седых курчавых волос. Мощная фигура капитана выгодно выделялась на фоне изнеженных красавчиков в черной форме.

Джексон остановился у монитора, оценивающе прищурившись на стоп-кадр. Наконец в полной тишине раздался его голос:

-   Когда я был маленький, у нас по телевизору постоянно показывали сериал, одним из героев которого и был вот этот, - капитан брезгливо махнул в сторону экрана. - С ним никто не мог справиться, кроме четырех ребят.

Патрульные ожили и зашевелились. Но Лили Хейли продолжала стоять в полном оцепенении: она с большим усилием пыталась что-то вспомнить. Ведь действительно, однажды в руки ей попала очень старая видеокассета.

-   Микеланджело, Донателло... - еще не осознавая до конца, что она произносит, стала называть девушка странные имена.

-   Леонардо и Рафаэль, - закончил за нее капитан Джексон. - Ты права, Лили. Это черепашки-ниндзя.

Остальные полицейские переглянулись, посматривая на Лили и Джексона, как на каких-то странных. После этого толпа стала быстро рассасываться.

Лили глянула на табло. Ее дежурство закончилось, можно было идти в душ.

Глава 8. Приказ

Стив Мендер долго и с удовольствием отфыркивался, с наслаждением стоя под бодрящими и массирующими струями прохладного душа, которые со всех сторон поливали его тело.

Когда он, наконец, вышел из прозрачного стеклянного куба, к нему тут же засеменил услужливый толстяк с дурацкой угловатой прической. Толстяк принес махровое полотенце. Вытершись, Мендер накинул просторный шелковый халат и надел мягкие сандалии.

-   Есть какие-нибудь новости? - Мендер зевнул, даже не глядя на толстяка.

Но тот продолжал молчать, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

-   Мне кажется, ты не решаешься мне что-то сказать, - обернулся наконец в его сторону Мендер, поудобнее устраиваясь в глубоком просторном кресле.

-   Мне не хотелось бы вас расстраивать, хозяин, - затянул тот тоненьким голосом. - Но на этот раз, как ни странно, новости есть. И самое ужасное не в том, что они есть, а в том, что они плохие.

-   Плохие? - удивленно вскинул глаза Стив Мендер. - Ну давай выкладывай, толстяк, не юли.

-   Вы наверно в курсе, - снова пропел тот, - что сегодня должны были выпустить на поруки первого заключенного из криогенной тюрьмы, обнаруженной недавно нашими разведчиками на территории центрального городского парка?

-   Конечно в курсе. А как иначе? - возмутился Мендер. - Я сам подписал приказ о его освобождении. Ведь наше общество не может быть до конца счастливым, если мы будем знать, что где-то рядом с нами под землей покоятся в ледяных глыбах наши братья. Тем более, если верить в информацию, полученную из центрального компьютера тюрьмы, все преступники давным-давно должны были перевоспитаться и теперь могут по праву занять место в ряду других неутомимых созидателей счастливого общества.

-   Совершенно верно, господин, - юлил толстяк, - вы правы, как всегда. Но эти наши предки... - неопределенно взмахнул он рукой.

-   Наши предки вели неразумный и разнузданный образ жизни, - назидательно произнес Стив Мендер. - За это их и покарал создатель страшной катастрофой - миротрясением. Но мы, выжившие, учли ошибки прошлого и смогли создать счастливое общество счастливых людей.

-   Совершенно верно, - снова повторил толстяк. - Но прошлое постоянно дает о себе знать. И на этот раз не по нашей вине, а по вине наших предков, произошла маленькая осечка. По всему видать, в лице этого первого освобожденного преступника наше общество получило не созидателя, а разрушителя, который впервые за долгие годы привнес в наше общество спокойствия и благоденствия разрушения и... Ой! - осекся он.

-   Ты не договорил! - вскинул брови Мендер.

-   И смерть! - толстяк перешел почти на шепот.

-   Что, что ты сказал? Смерть! - удивился Стив Мендер.

-   Именно, господин. Смерть! - повторил толстяк.

-   Но тогда куда же глядели члены комиссии по проверке преступника на «абсолют»? - Строгим голосом спросил Стив Мендер.

-   Все дело в том, - ответил толстяк, - что они же первыми и поплатились.

-   Что ты имеешь в виду?

-   Они погибли от руки этого преступника! - в ужасе зажимая себе рот, как будто бы боясь произнесенных им же самим слов, тихо проговорил услужливый толстяк.

-   Погибли?! - взревел             Мендер. - Как погибли?

Он вскочил со своего кресла и решительным шагом направился в зал заседаний. Толстяк семенил на полшага позади него.

Мендер зашел в просторный зал с длинным столом и двумя рядами мониторов вдоль стен. Все они смотрели экранами туда, где стоял высокий стул Стива Мендера.

-   Я вызываю членов государственного совета! - громко скомандовал он.

Экраны тут же загорелись и на них появились слегка перепуганные лица, среди которых только одно было женское.

-   Мы вас слушаем, Повелитель! - наперебой заговорили члены совета.

-   Вы знаете о последних роковых событиях, что произошли в нашем городе? - спокойно спросил Мендер.

-   Да, да, да! - снова наперебой стали отвечать члены государственного совета. - Это ужас! Это страшно! Какой кошмар!

-   Тогда почему же мне до сих пор никто об этом не сообщил? - неожиданно для всех взревел Мендер.

Все молчали, потупив глаза.

-   Мы боялись нарушить ваше драгоценное спокойствие, Повелитель! - наконец решился произнести слово один из мужчин.

-   Мое спокойствие? - снова взревел Мендер. - Неужели вы настолько низкого мнения обо мне, вашем Повелителе? Неужели вы думаете, что я могу оставаться спокойным, когда в нашем городе происходят такие ужасные вещи? Когда гибнут наши братья, наши граждане?!

-   Что вы, Владыка, что вы, Повелитель? - снова наперебой забубнили люди, глядевшие с экранов мониторов.

-   Мы должны принять срочные меры, - снова вставил самый смелый из них.

-   Что же по вашему мнению мы можем сделать в данной ситуации? - уже более спокойным тоном спросил их Стив Мендер.

-   Полиция, полиция, начальник полиции... - снова послышалось со всех сторон.

-   Мы долгие годы тратим огромные бюджетные средства на содержание гигантского полицейского аппарата, - снова заговорил смельчак, - которому, надо сказать, все эти годы, благодаря вашему чуткому руководству, Повелитель, не представилось возможности показать свою безукоризненную выучку и умение. Но вот, наконец, настал тяжелый день, который может и должен стать для нашей полиции превосходным экзаменом и по тому, насколько успешно она его выдержит, мы сможем в будущем судить о степени вашей безопасности, Повелитель, а также безопасности всего нашего общества. Поэтому мы считаем, что необходимо обязать шефа полиции в самые кратчайшие сроки поймать зловещего преступника. А уж что с ним делать дальше, мы решим сами.

-   Хорошо, я вас понял,- согласился Мендер. - Теперь все свободны.

Экраны тут же погасли.

-   Шефа полиции! - громко скомандовал Мендер.

На всех экранах сразу появилось одно и то же лицо совершенно лысого человека с торчащими ушами и широким мясистым носом. Человек испуганно моргал глазками, уставившись на Мендера и, одеревеневшим от страха языком, невнятно пробормотал приветствие.

Но Мендер не обратил на приветствие никакого внимания.

-   Вы поймали преступника? - рявкнул он.

Шеф полиции от страха видимо готов был упасть под стол, потому что на какое-то время на экране монитора была видна только его лысина. Наконец снизу выплыло и лицо.

-   Согласно уставу и служебным инструкциям, подразделениями полицейских, вверенных под мое командование, была предпринята умело спланированная и мастерски проведенная операция по задержанию преступника... - начал шеф полиции.

-   Вы его поймали? - оборвал Мендер.

-   Никак нет! - захлопал глазками человек с экрана.

-   Почему?! - взревел Мендер.

-   Потому что этот человек неизвестно откуда узнал секрет отключения роботов-полицейских. Он отключил всю оперативную группу и сумел скрыться.

-   Вы что, меня за дурака принимаете? - вскричал Мендер. - Откуда человек, который семьдесят лет пролежал замороженным во льду, мог знать как отключаются суперсовременные роботы-полицейские?

-   Не могу знать! - стуча зубами, промямлил шеф полиции.

-   Но тогда надо заменить роботов людьми, которых вполне достаточно в вашем подчинении, и повторить операцию. Вы сделали это? - грозно спросил Стив Мендер.

-   Никак нет! - ответил шеф полиции.

-   Почему? - буквально взвыл Повелитель.

-   Потому что мы не знаем местонахождения преступника.

-   Как не знаете? - брызгая слюной, завопил Мендер.

-   Преступник влез в блок управления камерами наружного слежения и сделал короткое замыкание. Поэтому видеомониторы сейчас не работают.

-   Но как преступник мог знать, где находится блок управления, если об этом не знают даже многие полицейские? - изумился Мендер.

-   Не могу знать! - снова захлопал глазками шеф полиции.

-   Так... - зарычал Стив Мендер. - Я больше не желаю это слышать. Даю вам сутки! Вы слышите меня?!

-   Так точно! - ответил шеф полиции.

-   Даю вам сутки! - повторил Мендер. - На то, чтобы найти и арестовать преступника. А дальше мы уже сами решим, как с ним поступить. Делайте, что хотите; предпринимайте какие угодно меры, но чтобы преступник был пойман.

Шеф полиции не успел ничего промямлить в ответ, а Мендер уже погасил все экраны.

Толстяк, который во время совещания, не дыша, стоял позади хозяина, от страха закатил глазки и имел настолько жалкий вид, что можно было подумать, будто он за каких-то пять минут стал намного ниже ростом и потерял килограммов пять веса.

«Не слишком ли я переусердствовал? - пронеслось в голове Стива Мендера. - Пожалуй нет! - тут же успокоил он себя. - Эти тупоголовые полицейские не способны поймать даже свинью, которая вырвалась за ограду. Ну, а уж со Шредером им и подавно не справиться. Тот, сразу видно, профессионал. Я не ошибся, поставив на него!» - успокоился Стив Мендер.

А в это самое время до смерти перепуганный шеф полиции ворвался в помещение полицейского управления. Это произошло в тот самый миг, когда закончилась смена, и люди собирались потихоньку разойтись по домам.

-   Стоять! - завопил шеф полиции. - Куда?

-   Да ведь смена закончилась, - попытался оправдаться кто-то из полицейских.

-   Смена?! - топал ногами шеф. - У вас еще не было никаких смен. Ваша смена только что началась!

Все остановились и снова столпились у экрана центрального монитора, недовольно бубня и шепотом поругиваясь на начальство.

-   Так вот! - продолжал шеф полиции грозным голосом. - Мною получен приказ задержать преступника любыми возможными средствами. На все про все нам отпустили одни сутки. И если мы этого не сделаем, то ни один не останется в полиции. У всех у вас будет одна дорога: в лучшем случае - копать руду, в худшем - пополнить ряды хипперов и мадеров! - последние слова шефа полиции подействовали отрезвляюще, как будто речь шла о чем-то очень страшном.

Все встрепенулись и молча ждали дальнейших указаний.

-   Какие будут мысли? - уже более спокойным тоном спросил шеф полиции.

Люди стояли молча, потупив глаза.

-   Мысль одна! - осмелился нарушить тишину капитан Джексон.

Шеф полиции пристально посмотрел на него.

-   Какая?

-   Очень простая, - ответил Джексон. - Мы не в состоянии поймать этого преступника.

-   Что? - взревел шеф полиции.

-   С ним ничего не могла поделать полиция даже тогда, в конце двадцатого века, - развел руками Джексон, оставаясь невозмутимым.

-   Тогда позвольте вас спросить, - издевательским тоном спросил шеф полиции, - каким образом он смог попасть в тюрьму?

-   Его поймала не полиция, а черепашки-ниндзя. Эти четыре легендарных героя.

-   Кто-кто? - переспросил шеф полиции.

-   Черепашки-ниндзя! - звонким голосом повторила Лили Хейли.

-   Ну а где же нам, позвольте сказать, взять таких черепашек? - издевательски усмехнулся шеф полиции.

-   Таких - нигде, - развел руками Джексон. - Но можно взять тех же самых.

На лицах всех присутствующих застыло выражение полного удивления.

-   Что вы имеете в виду? - переспросил капитана шеф полиции.

-   А то и имею, что сказал, - ответил капитан Джексон.

-   И где же нам их взять?

-   Там же, где взяли и преступника, - в криогенной тюрьме.

-   Вы хотите сказать: их заморозили вместе с преступником, которого им с таким трудом удалось арестовать?

-   Да. В те годы это несправедливое решение суда вызвало настоящую бурю негодования.

-   Тогда почему же их не выпустили до сих пор? - удивился шеф полиции.

-   Потому что, шеф, Шредеру дали семьдесят лет, а черепашкам-ниндзя - сто.

-   Сто? - присвистнул кто-то.

-   Да, сто лет.

-   Но как же мы можем их освободить, если до окончания их срока осталось еще тридцать лет? - спросил шеф полиции.

-   Разве мы не можем выпустить их просто так, восстановив справедливость? - посмотрел на него Джексон.

-   Это исключено! - как отрезал начальник тюрьмы. - Справедливость справедливостью, а закон есть закон. Вообще-то освободить их досрочно можно, но это будет слишком долгой процедурой: апелляция в верховный суд и все прочее... Вряд ли кто сейчас этим будет заниматься. Ну да это просто-таки не наше дело. А Шредера нам придется ловить самим. Нам на это дали всего-навсего одни сутки.

Верзила Джексон, как огромный ребенок, беспомощно хлопал глазами.

-   А что если мы выпустим их хотя бы на время? Чтобы они помогли поймать Шредера! - внезапно пришла на выручку Джексону Лили Хейли.

-   Над этим надо поразмыслить, - шеф полиции задумался.

«Неплохая идея! - пронеслось у него в голове. - Так хоть какая-то надежда появится. Все прекрасно понимают, что современной полиции с ним не справиться. А ведь так не хочется прекращать карьеру, когда она находится на подъеме!»

-   Ну что ж, я согласен! Действуйте, лейтенант! - бросил шеф полиции, выходя из помещения.

Глава 9. Пробуждение

Первым ощущением реальности был свет - яркие лампы сквозь мутный пластик.

Микеланджело еще не стал черепашкой, но ощущение, что он - ледяная глыба, прошло. Микеланджело сел на холодное стальное днище камеры. По другую сторону прозрачного стекла были заинтересованные лица. Но никто его выпускать на свободу, по-видимому, не торопился.

Микеланджело дернулся: его тело пронзила горячая дрожь. Он присмотрелся повнимательнее и понял, что лица, улыбающиеся и доброжелательные, были всего только отличными муляжами.

-   Интересно, в какой же век я попал? - ахнул Микеланджело, припоминая многообещающие прогнозы о механических цивилизациях.

-   Добро пожаловать в 2... год! - внес ясность один симпатичный субъект.

Во всей этой обстановке всеобщей радости было много неестественного. И Микеланджело еле удержался, чтобы не обругать всю эту биомеханическую толпу.

Люди не показывались. Зато раздвинулись и скользнули в пазы прозрачные створки люка.

Микеланджело на всякий случай глубоко вздохнул - кто его знает, а вдруг эти черти вообще от кислорода в атмосфере отказались, чтобы не заржаветь. Он терпел, сколько хватило сил, но потом ему все равно пришлось резко выдохнуть, и Микеланджело стал осторожно набирать в легкие воздух зала.

Ничего плохого с ним не произошло. Дышать было можно. Микеланджело опытным взглядом окинул помещение вокруг себя и сразу же сориентировался в обстановке.

Он быстро сообразил, где выход отсюда. Роботы уборщики уже давно успели при6рать осколки видеомонитора. Но у Микеланджело вызвал удивление остов камеры, который все еще висел на стене. А плохо затертые следы крови на полу сказали ему обо всем остальном: мир, в котором он жил раньше и в который ступал снова - ничуть не изменился к лучшему.

Микеланджело вскрыл пластиковый пакет: как он и предполагал, там лежала новая одежда, в которой он совсем не ощущал надобности.

Микеланджело старательно просмотрел стопку одежды, но никаких повязок, без которых чувствовал себя несколько неуютно, естественно, не нашел.

Услужливые роботы заботливо заглядывали ему в глаза, подобострастно ждали приказаний, с интересом рассматривали необычное существо и пытались говорить все одновременно.

Микеланджело все это стало сильно раздражать, и он поднырнул под радушно простертые объятия одного из вошедших людей и исчез за дверью.

Коридор разветвлялся за поворотом. Микеланджело двигался вдоль оранжевых стен, которые были, словно соты, - сплошь из дверей. Сколько он ни толкался, ни одна из них не подалась. А блоки управления Микеланджело трогать не рисковал, потому что это было для него дело новенькое.

Лестница, на которую он поставил ногу, тут же стала двигаться, поднимая Микеланджело куда-то вверх.

Через какое-то время над головой проступил голубой квадрат неба. Микеланджело спрыгнул с подъемника на нагретый солнцем бетон крыши и осмотрелся. Внизу бесспорно лежал его родной город.

Все так же островерхие небоскребы, вонзались своими пиками, закрепленными на крышах, в слегка прозрачную голубизну. Но их стало намного больше, и возвышались они теперь не только в центре города - их лес тянулся до самого горизонта. Улицы стали шире, чем помнил Микеланджело, но они все также делили город на аккуратные районы.

Присмотревшись, Микеланджело даже узнал Центральный парк и кое-какие кварталы. Далеко внизу неторопливо двигались люди, с высоты маленькие, как муравьи.

У Микеланджело вдруг захватило дух от сознания того, что это был его дом, хоть и много лет спустя.

Микеланджело перевел взгляд в сторону океана, прищурился.

Герой-ниндзя замер пружиной, готовой сорваться. Острота его зрения еще раньше поражала людей, и сейчас он с первого взгляда увидел то, чего, видеть, пожалуй, не полагалось.

Микеланджело еще раз лихорадочно «ощупал» горизонт по кругу. Это не могло быть ни чем иным, как обманом зрения или каким-то специфическим световым эффектом. Ведь насколько хватало глаз, до самого горизонта, тянулся его родной город. Но острое зрение Микеланджело нельзя было обмануть.

За зубчатой чертой серых махин собственно города не существовало. Да и во многих местах внимательный взгляд зафиксировал подлог и недоделки строений. В дальних зданиях не было стекол, а лестницы обрывались бездонными пролетами.

Дальше - холмы, возвышенная равнина, кое-где разбавленная жидкой растительностью.

Когда-то в старое время ему довелось побывать в выжженной солнцем прерии во время невыносимого летнего зноя.

Но та прерия показалась бы настоящим оазисом, по сравнению с голой землей, изрезанной бороздами трещин, которая тянулась за городом.

-   Интересно, кому мог понадобиться этот спектакль с игрушечным городом-островком? - пробормотал Микеланджело, озираясь.

Невдалеке деликатно толпились улыбчивые ребята в белых комбинезонах, которые поднялись за ним на крышу.

-   Где мои друзья? - обратился он к ним.

-   Ими сейчас занимаются там, внизу, - ответил кто-то из роботов. - Мы не можем разморозить всех одновременно.

-   И долго это будет длиться? - спросил Микеланджело.

-   Ну, наверное, часа два-три, не меньше.

-   Хорошо, - ответил Микеланджело и посмотрел на летательный аппарат, который стоял тут же, на крыше.

Микеланджело про себя окрестил его летающей тарелкой.

Эта тарелка лишь по виду отличалась от обычного вертолета. Увидев, что никто не пытается ему препятствовать, Микеланджело подошел к аппарату и стал ломиться в него, пытаясь найти рукоятку дверного замка.

-   Мистер Микеланджело! - вызвался помочь робот. - Аэрокар отпирается звуковыми командами!

-   О'кей! Это хорошо! Во всяком случае значит, что люди еще не перевелись, - парировал Микеланджело и скомандовал: - Ну, давай, валяй, отпирайся! - хоть это было для него странновато, но дверца распахнулась.

Роботы с нежностью махали своими лапами Микеланджело.

Но все было не так просто, как показалось Микеланджело вначале.

Ни пульта управления, ни привычных навигационных приборов в помине не было, сколько он ни жал на кнопочки и рычаги. Даже примитивное радио не работало.

-   О, черт! - раздраженный Микеланджело хлопнул ладонями по панели управления. Тут же челюсть его отвисла от удивления, и он в испуге отдернул руки.

-   Вы оштрафованы за применение нецензурных выражений! - внезапно ожила машина. Из панели выехала какая-то бумажка.

-   Ха! - усмехнулся Микеланджело. - Так значит, ты все улавливаешь на слух? Ну что ж! Тогда: поехали!

Аппарат безропотно взмыл вертикально вверх. Земля стремительно удалялась. В кабине аэрокара резко похолодало.

Микеланджело весь съежился и клацнул зубами. Машина стремительно уносилась в стратосферу.

-   Да стой ты! - он пытался отчаянно разобраться в управлении.

Аэрокар послушно завис в воздухе.

-   А теперь - осторожно. Повторяю - осторожненько спускаемся!

До Микеланджело наконец кое-что стало доходить. Летающая тарелка медленно, словно при съемке рапидом, зашевелилась. Через полторы-две минуты Микеланджело был на целый дюйм ниже.

-   Ну, можешь поторопиться! - Микеланджело усмехнулся, похлопав панель перед собой.

Теперь было повеселее. Внизу показались улицы города. Люди останавливались, запрокидывая головы, с интересом посматривали в небо, где какой-то лихой наездник гонял аэрокар вверх-вниз и, пожав плечами, шли дальше.

До ближайшей стоянки таких же тарелок было метра два, когда Микеланджело решил выскочить на мягкую траву. Но аэрокар взбунтовался.

-   Высадка на ходу - опасна! Высадка на ходу - опасна! - начал повторять динамик, а дверка не открывалась.

-   Ну, черт с тобой! - махнул Микеланджело рукой. - Делай, как знаешь.

-   Вы оштрафованы за применение...

Микеланджело рассмеялся.

Машина вильнула, резко взяв влево. Она царапнула соседний аппарат, дернулась, теперь уже другим боком зацепив шикарную двухместную машину, - видать, прогулочный вариант. Металл заскрежетал: аппарат Микеланджело оставил на гладкой серебристой поверхности соседней машины безобразные царапины.

-   Ты что, на слух паркуешься? - возмутился Микеланджело, представляя, что он услышит, если его застанет здесь владелец поцарапанной тарелки.

Наконец аппарат разыскал свободный посадочный круг и, вздрогнув последний раз, недовольно грохнулся на ворсистый газон.

Очевидно, в этом сумасшедшем мире технику так вышколили, что она тут же приобрела все черты характера владельца.

Микеланджело спрыгнул на землю. Стоянка воздушных извозчиков мало чем отличалась от места парковки автомобилей в разгар делового дня.

Подходили и уходили люди. Серьезный бизнесмен что-то выговаривал роботу-заправщику. Девушка в расшитом разноцветными цветочками платье нетерпеливо заглядывала в идущие на посадку аэрокары.

-   Опаздывает парнишка! - усмехнулся про себя Микеланджело.

Ему было интересно все. Потому что необходимо было знать, как тут жить дальше. Но ничего узнавать не пришлось: к нему навстречу шагнула молодая красивая девушка с пышной каштановой шевелюрой на голове. Одета она была в какую-то невообразимую форму: черные сапоги до колена, черное галифе, черный китель с серебряными крылышками, пуговицами, шевронами, значками и нашивками.

-   Мистер Микеланджело! Добро пожаловать в будущее! - девушка буквально поедала черепашку глазами, от восхищения приоткрыв рот.

-   Здравствуйте, мисс! Я рад! - расшаркался Микеланджело. - С кем имею дело?

-   Лейтенант Хейли! - тут же представилась девушка.

-   Ну меня вы видимо знаете! Я - Микеланджело, ниндзя, - кисло доложился черепашка и уточнил: - А какой это век?

-   Это 2...!

-   Век?! - оторопел Микеланджело.

-   Нет, год! - успокоила его девушка и с улыбкой приказала. - Следуйте за мной! Вас ждет задание.

Это было, наверное, какое-то издевательство. То двухместное оцарапанное чудо, владельца которого так боялся Микеланджело, оказалось аппаратом лейтенанта Хейли. Аэрокар помедлил.

-   Машина привыкает к владельцу! - пояснила Лили, повернувшись чуть в профиль.

-   Странно! - пожал плечами Микеланджело. - В наше время водитель привыкал к автомобилю.

А про себя отметил, что лейтенант Хейли до чертиков похожа на Эйприл О'Нил.

ЧАСТЬ 3. СХВАТКА ПОД ОРАНЖЕВЫМИ КРУГАМИ

Глава 1. Розовые очки

Аэрокар долго кружил над густозастроенными кварталами. Теперь, когда у Микеланджело было достаточно времени присмотреться, он окончательно убедился: все то, что его окружало, весьма и весьма отдаленно напоминало город его времени.

Создавалось такое впечатление, будто город, раскинувшийся перед ним - новый и недавно заселенный дом, построенный непорядочными строителями. Жильцы, обманутые рекламными лозунгами, уже въехали и теперь вынуждены спотыкаться о спутанный телефонный кабель, замаскированный букетиком синтетических цветов и мириться с отсутствием горячей воды.

Здания, украшенные пошлой лепкой, ажурной резьбой и колоннами, походили на старую рождественскую елку: праздник давно уже прошел, гостинцы разобраны, а в поредевших высохших ветвях запутался пыльный бумажный серпантин и никому уже не нужные звезды из фольги.

Круглые крыши, приспособленные для посадки аэрокаров, больше напоминали серые арены цирка. Улицы и тротуары, условно размеченные белым пунктиром, напоминая тем самым бейсбольное поле, то и дело натыкались на кричащие ярко-оранжевой краской круглые люки.

-   А что это такое? - поинтересовался Микеланджело у Лили.

Лейтенант Хейли не понимающе шалашиком подняла брови, отчего глаза ее еще сильнее позеленели.

-   Я спрашиваю, почему эти люки окрашены в такой яркий цвет? - пояснил Микеланджело.

-   Чтобы предупредить об опасности, - передернула плечами девушка.

-   А какой опасности? - удивился Микеланджело.

-   Там... там... хипперы и мадеры! - брезгливо отозвалась Лили, скривив губы.

Так хозяин, у которого завелись тараканы, страшно стесняясь этого, вынужден изредка признаваться знакомым о своей проблеме.

Микеланджело больше не спрашивал. Его раздирали противоречивые чувства. Будущее, о котором загадывал каждый, находилось перед его носом, за стеклом кабины, но он все больше и больше осознавал, что глупо спрашивать: «Как тут у вас?»

Микеланджело задумался: а что бы он рассказал девушке о своем времени? И понял, что даже если бы она его об этом спросила, он просто не знал бы с чего начать. Но от одного вопроса Микеланджело все-таки не удержался, потому что мысль эта никак не уходила из его головы.

-   Лили! А что стало с городом и нашей страной? Что за ужасная пустыня там, на горизонте?

-   Пустыня? - девушка посмотрела на Микеланджело с плохо скрытым испугом. - Там нет никакой пустыни. Мегаполис тянется через предместья к соседнему Мегаполису. Теперь весь континент связан в единую цепь. Ну, это похоже на то, как если бы все люди, жившие на земле, взялись за руки!

Микеланджело внимательно посмотрел на девушку и осторожно спросил, выбирая слова.

-   А ты была там? В других городах...

-   Зачем? - искренне удивилась девушка. - Мое место, работа, развлечения, все - здесь. И потом, информационный центр правителя Мендера всегда даст полную информацию о любом городе, о любой корпорации и даже о любом человеке, если это кому-то интересно. Зачем же ездить?

-   Любопытно! - не удержался Микеланджело.

Но вдаваться в подробности не стал. Однако имя таинственного, вездесущего и кажется лживого мистера Мендера накрепко врезалось в его память.

Теперь настало время Лили коситься, хмуриться и порываться о чем-то спросить.

Микеланджело явно чувствовал это, но говорить ему больше не хотелось, и поэтому он отвернулся и сделал вид, что рассматривает пейзаж через стекло кабины.

Аэрокар тут же завибрировал, реагируя на неприязнь пассажиров друг к другу. Компьютер оценивал уровень напряженности эмоций, готовый вмешаться и посадить аппарат в любую минуту.

Но тут Лили Хейли, дав команду на снижение, аккуратно опустила аэрокар на крышу полицейского управления - незаметный с первого взгляда домик, затерянный в джунглях из стекла, бетона и стали.

-   Послушай, куда мы прилетели? - спросил Микеланджело.

-   Это - полицейское управление, - ответила Лили.

-   Что? - глаза у черепашки полезли на лоб. - Опять полиция? Да вы меня меньше часа назад разморозили, я еще даже поесть ни разу не успел, а меня снова забирают в полицию. Бред какой-то!

-   Вам не следует волноваться! - лейтенант Хейли перешла на официальный тон. - Просто вас вызывает к себе шеф полицейского управления, для того чтобы... Ну, как это сказать... Для того чтобы поговорить с вами.

-   Какие еще разговоры? - вспылил Микеланджело. - Я хочу, во-первых, встретиться со своими друзьями...

-   Донателло, Рафаэль и Леонардо, - блеснула эрудицией Лили.

-   Все правильно, - похвалил Микеланджело. - Во-вторых, я хочу есть, в-третьих, я хочу принять душ и выспаться в нормальной постели.

-   Все это будет. Можете не волноваться, - попыталась успокоить его девушка-полицейский. - Но пока у нас с вами нет времени. Шеф полиции ждет нас. А ваших друзей, которыми сейчас как раз занимаются роботы-инженеры, привезут туда же.

-   Но почему вы меня первого уволокли, не дожидаясь, пока разморозят всех нас четверых?

-   Потому что вы - их начальник, - ответила Лили.

-   Какой еще начальник?! - взревел Микеланджело. - У нас не было, нет и никогда не будет никаких начальников. Мы друзья. Вы понимаете, что означает это слово: друзья? Или у вас тут, в вашем идиотском будущем, никто не дружит между собой?

-   Штраф за нарушение...

-   О, черт! - Микеланджело от злости готов был разнести панель вдребезги.

-   Штраф за нарушение...

-   Прежде чем освободить вас, - вспылила лейтенант Хейли, - мы самым внимательным образом просмотрели сериал, снятый про вас и ваших друзей. Я согласна, что у вас действительно нет формального командира. Но мы, посовещавшись, пришли к единому заключению, что роль формального лидера в вашей группе, состоящей из четырех мутантов, принадлежит именно вам. Поэтому вы и были разморожены первым. И доставлены для беседы с шефом полиции.

-   Опять этот идиотский сериал! - воскликнул Микеланджело.

-   Штраф за нарушение...

-   Вы хоть отдаленно представляете себе, что творилось в двадцатом столетии?

-   Да! - самодовольно ухмыльнулась девушка. - Я - самый большой специалист по двадцатому веку в нашем полицейском управлении. Я очень увлекаюсь вашим временем. Я перечитала почти все книги самых популярных ваших писателей и пересмотрела самые популярные ваши фильмы. Я очень люблю вашу музыку.

-   Представляю се6е, - пробормотал Микеланджело. - А как вы определяли популярность? поинтересовался он.

-   Как? - девушка опять удивленно взметнула свои густые черные брови. - По спискам популярности, которые постоянно печатались в ваших же журналах. Дело в том, что некоторые подшивки из них сохранились в архивах даже после миротрясения.

-   Миротрясение? - удивился             Микеланджело. - А что это такое?

Девушка поняла, что сболтнула лишнее.

-   Мистер Микеланджело! - снова перешла она на сухой тон. - Об этом - после. А сейчас можете считать, что вы на работе.

-   Никакой работы! - снова вспылил Микеланджело. - Какой сегодня год?

-   2... - ответила девушка.

-   Так! - Микеланджело что-то прикинул в голове. - Мне еще 30 лет тюрьмы. По какому праву вы нас освободили досрочно? Я не хочу ничего знать! Я требую: доставьте меня обратно в тюрьму! Я всегда был, есть и буду честным черепашкой и не собираюсь принимать никаких подачек и сомнительных предложений. Я требую, чтобы меня доставили обратно в тюрьму! - снова повторил Микеланджело. - Для того, чтобы отбыть срок до конца. Нас осудили по закону, а законы, как вам известно, следует выполнять.

Лили беспомощно заморгала глазами. Эти доисторические ящеры уже второй раз за день подкидывали просто неразрешимые для людей задачи.

Еще день назад уверенная в себе и своих силах, любившая покрасоваться в толпе, девушка-полицейский сегодня чувствовала себя жалкой и беспомощной. И готова была просто-напросто расплакаться.

-   Но у меня приказ! - всхлипнула она. - Если я не доставлю вас к своему шефу, меня по головке не погладят.

Микеланджело, который к тому времени успел задуматься над тем, что явно перегнул палку, в тюрьму ему конечно же совсем не хотелось, изобразил на своем лице снисходительную улыбку.

-   Ну так и быть! Женщинам надо уступать, тем более...

-   Что тем более? - переспросила его Лили.

-   Тем более, что вы жутко похожи на нашу лучшую подругу.

-   Эйприл О'Нил? - снова блеснула познаниями девушка.

-   Да, да!.. - вздохнул Микеланджело. - Именно на нее. Только не на ту, которую вы знаете по этому идиотскому сериалу.

-   Как?! - непонимающе посмотрела на него девушка.

-   А очень просто! - ответил Микеланджело. - Если вы хотите, чтобы у нас в будущем наладились дружеские отношения, запомните раз и навсегда, что реальная жизнь в нашем двадцатом веке отличалась от жизни, изображенной в этих, как вы смели выразиться, популярных сериалах, романах и прочей ерунде, так же сильно, как вот это синтетическое дерево с цветками неестественного цвета отличается от настоящего, которое никогда не может зацвести в конце лета. Ведь сейчас последние числа августа, если я не ошибаюсь? - уточнил у девушки Микеланджело, показывая на слегка пожелтевшие листья деревьев в Центральном городском парке.

-   Именно так, - согласилась с ним девушка.

Микеланджело глубоко вздохнул и снисходительно посмотрел на растерянного лейтенанта полиции, стоящего перед ним.

Хотя они были одного роста, в эту минуту ему показалось, будто он на целую голову выше нее.

-   Скажите! - поинтересовался Микеланджело. - А у вас все такие?

-   Какие? - не поняла девушка.

-   Ну... Как бы это вам сказать... Такие, как будто у вас на глаза надеты розовые очки.

-   Розовые очки? - удивленно переспросила девушка. А потом презрительно фыркнула. - От очков человечество давным-давно отказалось, как и от ваших жутких вонючих бензиновых двигателей!

Она хотела прочитать Микеланджело наставительную речь о том, что он попал в счастливое общество, где все делается во имя и на благо человека, но любопытство все-таки ее пересилило.

-   Я большой специалист по двадцатому веку, я знаю, что у вас носили очки, но розовые... - она пожала плечами. - Не могу понять, зачем розовые очки? Ведь они совершенно не функциональны. У вас, значит, носили прозрачные очки для исправления зрения, темно-коричневые очки - для защиты от ярких солнечных лучей. Я даже где-то читала, что были и черные очки. Их надевали на себя рабочие, которые... Как это... Как это... Сваривали металл! - вспомнила она. - Но розовые очки? Я даже не могу себе представить, для чего бы они могли понадобиться.

-   А у вас что, не сваривают металл? - спросил Микеланджело, казалось бы совсем не о том.

-   Сваривают конечно, - ответила девушка. - Но только этим делом, да и всем остальным физическим трудом у нас занимаются роботы.

-   А для чего тогда у вас люди? - спросил Микеланджело.

-   Для того, чтобы жить и наслаждаться жизнью! - гордо ответила девушка.

Глава 2. Начальство

-   Ой! - Микеланджело даже присел на пороге полицейского управления.

Он был настолько шокирован увиденным, что обалдело раскрыл рот. Все стены, потолок и даже пол, открывшегося перед ним коридора, поблескивали мягким желтым металлическим блеском.

-   Ну прямо золотая жила какая-то! - истерически хохотнул Микеланджело, удивленно хлопая ресницами. Ничего подобного он в жизни никогда не видел.

И, постоянно озираясь, еле успевал за Лили, которая уверенным шагом шла по позолоченному лабиринту.

-   Это краска так блестит? - полюбопытствовал Микеланджело.

-   Нет, золото и платина надежнее, чем любые покрытия! - небрежно бросила через плечо Лили, топча подошвами сапог драгоценные металлы.

Микеланджело этого было достаточно. Он прикусил язык и довольствовался зрением и слухом. Очередная дверь, покрытая платиновыми чешуйками, распахнулась при приближении девушки. Микеланджело замер, сдерживая сердцебиение.

Он думал, что удивить его еще чем-либо сегодня будет невозможно, но видимо ошибался. До зала, в котором они оказались вдвоем, скорее всего дорвался какой-то полубезумный художник-авангардист. Видимо во время работы у него была черная полоса в жизни, и дурное настроение сопутствовало ему изо дня в день.

Панели стен стыкуясь с полом нежно-розовыми бликами, уступами шли к потолку. По мере того, как поднималась эта гигантская лестница, цвет густел, как бы наливаясь кровью. Краснота, неприметно переходила в багрянец.

Решетчатые ажурные арки из белого мрамора вели в никуда: они просто упирались в стену. Стелющаяся, ползущая зелень, с тропическим буйством цветов, давилась под ногами бледно-изумрудным соком.

Лили наступила на цветок, похожий на огромную экзотическую бабочку, - раздался сочный хруст.

Микеланджело почувствовал, как слюна наполняет его рот, словно в нем лежит лимонная долька, посыпанная сахарной пудрой. Со всех сторон слышалось пение птиц, крики и рычание животных, шум недалекого прибоя.

Девушка не замечала, что творится с ее спутником, и именно здесь, среди истекающей соком зелени и сочащихся яркими красками стен, остановила свою гонку по зданию, деловито раздвигая пятипалые пальмовые листья и без умолку что-то щебеча.

-   Что? - переспросил Микеланджело. - Извини, я не расслышал. Ты что-то сказала?

Девушка не успела ответить и, лишь возмущенно замолчав на полуслове, вскинула на него глаза. Внезапно одна из стен раскрылась.

Черную шлифованную гранитную плиту наискосок прорезала зигзагообразная трещина, по залу пробежал глухой рокот.

Щель сдвинулась, впустив желтый клин света, но тут же настоящее затмение перекрыло внезапно образовавшийся проход.

-   О, Боже! В это с трудом верится! - услышал Микеланджело густой бас. - Никогда бы не мог подумать, что вот так, на самом деле... - ниндзя увидел перед собой седовласого темнокожего полицейского, который поражал своими гигантскими размерами.

Тот продолжал что-то восторженно мычать.

«Все ясно! - подумал про себя Микеланджело. - Судя по его предпенсионному возрасту, этот в детстве тоже насмотрелся сериалов про черепашек-ниндзя!

Лицо его передернула недовольная гримаса. Верзила-негр смущенно выпячивал ребячьи губы и, как кот, жмурился от счастья.

«Старость надо уважать!» - подумал Микеланджело и, пытаясь сделать приятное пожилому человеку, похлопал его по плечу. Это был капитан Джексон.

В ответ ниндзя получил чувствительный шлепок. В это время Микеланджело заметил, что из самой гущи зарослей к ним направляются трое.

Джексон и Хейли выпрямились, став по стойке смирно. Микеланджело непроизвольно повторил их движения и тут же в мыслях обругал сам себя.

-   Начальство! - успел шепнуть Джексон, а Лили добавила:

-   Не задавайте шефу лишних вопросов!

Невысокий человечек с суетливо подергивающимися ручками и ножками, представился:

-   Шеф полицейского управления Джонатан Петерсон!

-   Микеланджело! - неприязненно ответил ниндзя, уставившись на шефа полиции, который всем своим видом больше напоминал ходячий рекламный плакат.

«Интересно, сколько бы ему могло быть лет?» - прикинул Микеланджело.

Петерсон был розовощек, совершенно лыс; далеко вправо и влево выдавались лопухи прозрачных на просвет ушей. Водянистые глаза были глубоко посажены на унылом лице. А длинный нос и квадратные зубы неестественно белого цвета симпатии не вызывали.

Шеф представил второго офицера и третьего, который еще пробирался через зал стараясь не задевать цветы и лианы.

По отношению к последнему он отпустил довольно глуповатую шутку с длинной бородой, после чего все присутствующие услужливо захихикали.

Микеланджело с неудовольствием почувствовал, как уголки его губ тоже слегка искривились, хотя смешно ему совсем не было.

Ему было просто неловко, - как человеку, который случайно попадает на чужую вечеринку.

Микеланджело мельком осмотрел всех присутствующих в зале мужчин, и про сёбя отметил, что только один капитан Джексон пришелся ему по душе. А вообще все ему совершенно не нравилось.

Микеланджело был раздражен.

-   А теперь, я надеюсь, вы объясните, с чего бы это взялись меня будить? - Микеланджело держался вызывающе.

Джонатан Петерсон если вызов и понял, то не принял его. Все также моргая своими прозрачными водянистыми глазами, он с готовностью ответил:

-   У нас возникла проблема! Наше счастливое общество мира и благоденствия, где столько лет не было ни одного тяжелого преступления, ни одного преднамеренного убийства, постигла страшная беда. Сейчас, в эти минуты, где-то по улицам нашего города рыщет зловещий маньяк и убийца из вашего времени! - Петерсон глядел так, словно Микеланджело и был тем самым маньяком.

Микеланджело ничего не ответив на это, нагнулся и сорвал ярко-фиолетовый цветок. Лепестки тут же поникли и свернулись. Микеланджело смял бутон, скатал его в шарик и с лету бросил себе в рот. После чего пожевал и проглотил его. Но шефа полиции, как видно, вывести из себя было явно не просто.

-   Наша система общественного устройства, - как ни в чем не бывало, продолжал говорить Петерсон, будто находился перед большой аудиторией и выступал, читая по бумажке, стоя за трибуной, - всем своим существованием исключает преступление!

-   Как это? - искренне заинтересовался Микеланджело.

Но шеф полиции оказался настоящим занудой: он даже не приостановил свою лекцию, чтобы ответить на вопрос Микеланджело.

Черепашка разозлился.

Остальные офицеры полиции стояли молча, потупив глаза. Девушка оказалась самой милосердной, она приблизилась к шефу, вздохнула, и начала расстегивать на его груди китель.

От такой шалости Микеланджело просто оторопел. Остальные же смущенно прятали глаза.

Между тем Лили добралась уже до нательной майки, но невозмутимый Петерсон продолжал разглагольствовать о преимуществах существующей системы надзора.

-   Может быть, нам лучше выйти? - Микеланджело, который ничего не понимал, попытался прояснить ситуацию.

Но тут неожиданно Петерсон умолк. Хотя нельзя сказать, что он замолчал. Он просто утих, словно магнитофон, у которого убрали звук.

Еще какое-то время в ушах звучало дребезжание, которое очень быстро стало еле уловимым шепотом.

Слегка порозовевшая Лили повернула к Микеланджело лицо.

-   Ну вот, это все, что я могу для вас сделать. Ведь он никогда не молчит.

Микеланджело, который никак не мог понять косых взглядов и подмигиваний Джексона, воскликнул:

-   Да что тут, черт возьми, происходит?!

-   Штраф за употребление нецензурных выражений! - тут же проснулся блестящий металлический ящик, закрепленный на стене недалеко от выхода.

Капитан Джексон расхохотался.

Микеланджело почувствовал, как у него, образно выражаясь, поехала крыша.

-   Долго вы еще будете надо мной издеваться?! - разозлившись окончательно, закричал он.

-   Послушай, дружище, не кипятись!

Черепашка снова ощутил на своем плече мощное дружеское похлопывание.

-   Просто для тебя то, где ты сейчас находишься - будущее, и обыкновенные для нас вещи, кажутся тебе чем-то фантастическим.

-   Да объяснили бы толком, вместо того, чтобы смеяться, - вступилась девушка за Микеланджело. - Понимаешь, - обратилась она к нему, - люди в нашем обществе стремятся к совершенству, а поэтому мы отказались от любых ситуаций, в которых человек может выглядеть в неверном свете. У нас родители отказываются ругать своих детей в воспитательных целях, учителя читают лекции из отдельной кабинки, общаясь с учениками так называемой односторонней связью. Они это делают для того, чтобы не видеть шалостей своих подопечных. И так повсюду. С детства у нас каждый человек усваивает, что он не имеет право причинять неприятности своему ближнему.

-   Блестяще! - похвалил Микеланджело. - Только я не понимаю, какое это может иметь отношение к...

-   Самое непосредственное, - перебила его девушка. - Ведь люди у нас при виде кнута брезгливо отворачиваются. Но ведь надо было что-то решать с начальниками, должны же существовать руководящие посты. Ведь сколько существуют люди на земле, столько существуют и начальники. Даже у пещерных жителей были вожди и старейшины, которые руководили всеми остальными. Поэтому и пришлось почти везде, где возможны конфликты, вместо начальников-людей, поставить начальников-роботов. Их единственная задача - сообщать неприятные новости. Только если обычные роботы достаются нам подешевле, и поэтому от живого человека их можно отличить без особого труда, то начальников делают отдельно. Над ними трудятся лучшие инженеры, их пытаются сделать максимально похожими на людей. Предполагается, что подчиненные даже и не знают, что ими руководит робот. Но это только так, - Лили неопределенно взмахнула рукой в воздухе.

-   Так и наш старик Джонатан, - похлопал Петерсона по плечу Джексон. - Он ходит, зудит, поучает, направо и налево раздает приказы, 24 часа в сутки!

-   Ну и как, слушаются его? - поинтересовался Микеланджело.

-   Да как тебе сказать! - пожал плечами Джексон. - Пожалуй, нет. Все больше посмеиваются втихомолку. За его спиной. Ну Лили-смельчак, - похвалил он девушку. - Она первая, кто рискнула убавить у него громкость. Если об этом узнает Общество защиты роботов или Братство биолюдей - у нас сейчас много подобных организаций, - то будет довольно крупный скандал.

Тем временем Лили застегнула все пуговицы на груди у шефа и, заговорщики подмигнув остальным, вызвала ремонтную бригаду:

-   Господину Петерсону не здоровится! - ехидно хихикнула Лили в микрофон переговорного устройства.

Компания тихих бунтовщиков деликатно изучала стены и прозрачный шестиугольник потолка, пока роботы-ремонтники грузили мистера Петерсона на четырехколесную тележку.

Шеф полицейского управления даже в горизонтальном положении невозмутимо продолжал шевелить губами.

Полицейские проводили взглядом ремонтников в белых медицинских комбинезонах, которые увезли шефа.

-   Ну теперь можем и поговорить! - встряхнула волосами Лили.

-   Погоди! - перебил ее Микеланджело. - Я что-то не совсем понимаю. Вы говорите, что все начальники - роботы?

-   Совершенно верно! - подтвердила девушка.

-   Тогда, прошу прощения, кто ты? - Микеланджело в упор посмотрел на Джексона.

-   Я - человек! - удивился негр.

-   Но ведь ты капитан? - не унимался Микеланджело.

-   А! - рассмеялся негр. - Да у нас все люди либо капитаны, либо лейтенанты.

-   А что, мелких званий не существует? - удивился Микеланджело.

-   Нет! - ответила девушка. - Все остальное выполняют роботы.

-   Понятно, - ответил Микеланджело. - Значит получается, что начальство - роботы и рядовые с сержантами - тоже роботы. А вы - как бы между ними. Начальство, дело понятное, руководит, рядовые, тоже ясно - выполняют работу, а что же тогда делаете вы? - спросил Микеланджело и посмотрел на людей.

-   Мы... - Лили попыталась ответить, но не нашла что сказать.

Довольно долго тянулась неловкая пауза.

-   В этом-то и вся проблема! - заговорил капитан Джексон, который был уже в возрасте, и ему нечего было стыдиться и нечего терять. - В этом-то и вся проблема. У нас действительно крупные неприятности.

-   Так, понял! - оборвал его Микеланджело. - Надо поговорить. Но только не здесь! - взмолился он.

Жуткий зал вызывал у него просто отвращение.

-   А что такое? - удивился один из полицейских, вместе с которыми пришел шеф полиции. - Разве в ваше время не было дизайна в стиле авангард?

-   В наше время было все! - отмахнулся Микеланджело. - Но это не значит, что все мне должно нравится. И вообще, мне просто хочется жрать!

-   Сейчас что-нибудь сообразим! - задумалась девушка.

-   Погодите! - оборвал ее Джексон. - Скоро должны прибыть твои друзья.

Внезапно двери открылись и в комнату ввалились страшно возбужденные Донателло, Леонардо и Рафаэль.

-   Слава Богу! - облегченно вздохнул Микеланджело и с криком: «Ура! Мы снова вместе!» - бросился на шею Донателло, который шел впереди.

-   Жрать! - Вместо приветствия прорычал его друг, бешено вращая глазами. - Я семьдесят лет ничего не ел!

Глава 3. Деловая встреча

Шредер следовал инструкциям, полученным от человека, который разговаривал с ним с экрана электронного мошенника. Не послушать его у него не было оснований, потому что доброе участие этого человека он сумел проверить на деле: благодаря его советам он с такой легкостью смог расправиться с роботами-полицейскими.

Полковник уже довольно долго пробирался проходными дворами, блуждая и петляя по незнакомым улицам и переулкам. Вначале Шредер с трудом, но все-таки узнавал городские кварталы. Потом ему приходилось пробираться новыми районами, как сквозь чашу незнакомого леса.

Улицы все больше искривлялись и сужались, пока дома не стали угрожающе накрениваться друг к другу.

Шредер, уже порядком злой, вынужден был протискиваться боком, царапая спину о бетонные стены. Этот район давно был заброшен. Тут даже бродячих котов - этого непременного атрибута трущоб и помоек - не попадалось. И хотя квартал выглядел как самый обычный жилой район, Шредер не мог понять, откуда у него появилось ощущение, что здесь никто и никогда не жил: никогда тут не проходили прохожие, а чумазые дети не играли на тротуаре в догонялки или классики.

Неприятный холодок пробежал по его спине, хотя Шредер и за две сотни баксов никому бы не сознался, что ему стало жутко.

Со всех сторон нарядно глядели окна с кружевными занавесками. Двери повсюду были заперты, но почему-то казалось, что они начали постепенно распахиваться.

Повсюду стояли намертво припаркованные автомобили.

Шредер ежился и озирался.

-   Да это же просто театральные декорации! - смутное подозрение все более крепло.

Когда-то в невообразимо далеком прошлом, - Шредеру тогда было года 3-4, - в школе его старшего брата устраивался спектакль в честь какого-то летнего праздника, кажется в честь каникул. Его брат должен был изображать какой-то овощ.

-   Я буду красным перцем! - гордо уточнял тот, снисходительно разъясняя младшему брату разницу в овощах и фруктах.

Чудесная летняя погода приблизила место действия спектакля к реальности. Изображать живой огород школьникам разрешили в саду мистера Шредера. Это было очень давно, и полковник лишь по рассказам вспоминал то стертое десятилетиями время, когда он и его семья жили в уютном, чистом коттедже.

Неожиданно в груди полковника пронзительно защемило ностальгическое чувство. Он вспомнил, он увидел себя на руках матери, а вокруг галдели школьные товарищи его старшего брата и соседи.

Вместо занавеса (никто, впрочем, толком и не представлял, как должен выглядеть настоящий занавес) приспособили ширму из рисовой бумаги.

Маленький Шредер, запихнув в рот большой палец, с серьезным видом таращился на облезлых павлинов и изображение пальм на банальной росписи.

Наконец ширму убрали, но никакого чуда не произошло. Маленький Шредер научился говорить значительно позже, а тогда, вместо таинственного спектакля, он увидел их собственный сад, в котором скакали переодетые, в масках, дети.

Тогда он обиделся и расстроено заорал. И ни погремушка, ни сладкий леденец не уняли его плача. Матери пришлось унести его в дом, но чувство фальши осталось на всю жизнь. Очень часто люди принимают пустышку за вещь с богатым внутренним содержанием, а ожидание чуда всегда подводит тебя, преподнеся вместо этого удар в спину.

Но самое плохое, что ты уже взрослый, и нет того, кто держал бы тебя на руках.

Этот город, который распростерся вокруг, тоже врал. Он был словно мертвец, над которым поработал гример, наложив на мертвую плоть краски.

Шредер уже даже не оглядывался по сторонам. Улица раздвинулась, и он уже просто бежал по асфальту, зажав уши ладонями.

Никогда и нигде, даже в подземных трубах и каналах, не могла быть такая звенящая тишина.

-   Все! Я больше не могу! - Шредер упал на колени и погрозил кулаками нависшей серой громаде.

-   Перестаньте! Я вас прошу перестаньте! - заорал он задыхаясь.

В ту же секунду одна из стен ближайшего к Шредеру здания шевельнулась, и он с ужасом увидел, как легко она смялась и упала на асфальт, оказавшись обыкновенным куском раскрашенного картона.

Он зажмурился и скорчился, ожидая неминуемого удара. В эту секунду он был одинокий, как никогда.

-   Полковник Шредер? - неожиданно услышал он над собой спокойный голос.

-   Что? - вздрогнул Шредер, поднимая голову.

Знакомое по экрану электронного автомата лицо, глядело на него из салона шикарного аэрокара.

-   У меня к вам, мистер Шредер, деловое предложение, - прищурился незнакомец и тут же сделал приглашающий жест рукой. - Садитесь.

-   Какого черта? - насторожился Шредер, косясь на прямоугольник пространства, где минуту назад стояло высотное бетонное здание, а теперь мягко зеленел луг с редкими кудрявыми деревцами.

Но вдруг, испугавшись одиночества и боясь снова остаться единственным актером среди всех этих жутких декораций, он без колебаний последовал приглашению.

Аэрокар Стива Мендера, ослепляюще роскошный, чуть полз в полуметре над поверхностью, лавируя в узких кривых улицах. Здания по-прежнему гостеприимные, стали мало помалу редеть.

Теперь все чаще бросались в глаза явные недоделки: сквозь имитацию панелей рваными пятнами проступала фанера, кое-где наспех прикрытая рекламными щитами.

Мистер Мендер прикусил ус и искоса поглядывая на Шредера: судя по виду того, исполнитель высокой миссии особым интеллектом не блистал. А Мендеру было неприятно думать, что простую месть, идею которой он вынашивал долгие десятилетия, осуществит этот человек с туповатым взглядом и грубым каркающим голосом.

Наконец аэрокар вырвался из объятий города. Дорога распрямилась, и аппарат набрал скорость.

Мендер приоткрыл боковое окно, и ветер ворвался в салон, принося свежесть.

Вдали блестели белым мрамором куполообразные постройки, оттененные густыми деревьями. Аэрокар приземлился возле ажурной решетки. К машине тут же поспешил толстяк в цветастой рубахе навыпуск, немного коротковатых штанах и с дурацкой угловатой прической на голове.

-   А теперь, черт побери, куда вы меня притащили? - Шредер хотел произнести это грозно и независимо, но пересохшее горло пропустило лишь слабый хрип.

Мистер Мендер внушал Шредеру неизъяснимый ужас, как огромный удав, который, поблескивая чешуйчатой шкурой, мирно свернулся возле его ног и, до поры до времени, не обращал на него никакого внимания.

Шредер вжался в кресло, чувствуя как по спине его стекает липкий пот.

Стив Мендер закурил длинную белую сигарету с широким золотым ободком возле фильтра, но предлагать Шредеру не стал. Наконец толстяк докатился до решетки. Его жирная липкая лапа совпала с прозрачным отпечатком ладони, и решетка пропустила аэрокар внутрь.

-   Ну, а теперь можете задавать вопросы, - мистер Мендер, одернув брюки, сел на траву и выпустил кольцо густого сизого дыма.

Шредер выполз из кабины и нерешительно затоптался возле него.

Толстяк расстелил прямо на траве скатерть и тут же соорудил небольшую закуску. Так что все это сомнительное мероприятие стало напоминать этакий небольшой пикничок.

Шредер лихорадочно перебирал в голове - с чего бы это ему устраивали столь радушный прием. Но мысли его опередил Стив Мендер.

-   Скажите, сколько вы берете за убийство? - прямо в лоб спросил он.

Шредер подумал, что ему послышалось. Но пожилой мужчина, надкусив бутерброд с ветчиной, стал спокойно жевать.

На шутника он не был похож.

-   Вы что издеваетесь? - спросил Шредер. - Вы за кого меня принимаете?

-   Но ведь вы же убивали? - вскинул на Шредера свои пронзительные глаза мистер Мендер.

-   Да, я убивал! - отрезал Шредер. - Но, никогда не был грязным наемным убийцей.

-   Но ведь вы бы могли убить? - снова спросил Мендер, сверля его своими колкими глазами.

-   Да, я мог бы убить! Кого угодно! И даже вас, вот прямо здесь и сейчас.

При этих словах Шредера противный толстяк испуганно взвизгнул и поднес к своему обрюзгшему лицу пухленькие ручки.

Мистер Мендер презрительно усмехнулся.

-   И что это даст вам?

Шредер промолчал, не найдя, что ответить.

-   Запомните, господин полковник! - обратился к нему Стив. - Вы попали в будущее, а здесь никто не производит бесполезных и дурацких действий. Время эмоций прошло бесследно, мистер Шредер. А раз уж вы попали к нам, вам придется принимать наши правила игры, - развел он руками.

Слова старика просто взбесили Шредера, но он решил не подавать виду.

-   А что вы можете мне предложить? - спросил Шредер. - Деньги, как я уже успел понять, у вас нынче не в ходу.

Мендер помедлил, что-то прикидывая про себя.

-   Власть! - коротко бросил он одно единственное слово, как будто необглоданную кость голодной собаке.

Он надеялся полюбоваться эффектом, который произведет его слово, но, к удивлению, Шредер расхохотался.

-   Да вы просто шутник, мистер Мендер! - сквозь смех с трудом, проговорил тот. - Я же не мелкий вонючий политикан, мечтающий поудобнее устроить свою задницу в теплом уютном кресле муниципального совета. Так что засуньте себе эту власть...

Желваки заходили на скулах Стива Мендера. Впервые за много лет он споткнулся. Несмотря на то, что он считал себя пресытившимся всем и вся, в глубине души тщееславие буквально переполняло его при мысли, как велики границы всемогущества Стива Мендера.

Он не был глупым человеком, а потому прекрасно понимал, что в принципе, где-то там в глубине это было обманом самого себя. Бремя, взваленное им на плечи - бремя, за которое толпа должна быть благодарна ему, - обман, мираж.

Но при всем при этом, Стив Мендер никогда и никому не уступил бы штурвал власти по собственной воле. Штурвал можно было бы взять, лишь перешагнув через труп Мендера.

И вот нашелся человек, который презрительно, будто растер плевок подошвой ботинка, отшвырнул от себя предложение, за которое, как казалось мистеру Мендеру, любой смертный должен был ухватиться.

Зато Шредер снова обрел уверенность в себе. Его перестали пугать зловещие театральные декорации и неизвестность. Только что он убедился - ничего вокруг не изменилось.

А поэтому Шредер преспокойненько подсел к скатерти и стал жадно пожирать ветчину, сворачивая ее по несколько ломтиков в трубочку и запивая гигантскими глотками минеральной воды.

Мендер оказался таким же как все. В его жилах вяло текла жидкая стариковская кровь, и Шредер не прочь был бы проверить, насколько крепок у этого старика череп.

Ну а слуга - толстяк, мог вызвать разве что скептическую усмешку. Он бы сразу грохнулся в обморок, замахнись на него Шредер мощным кулаком.

Шредер за угол ухватил скатерть, нагло потянул ее на себя и вытер губы. После этого он еще раз глотнул из бутылки - вода была тепловатой и чуть горькой на вкус.

После этого он рывком вскочил на ноги и зашагал прочь, нещадно топча тяжелыми ботинками нежно-зеленую траву.

-   Что же вам надо? - услышал он отчаянный крик за своей спиной.

Шредер обернулся:

-   Вы просчитались, мистер! Я не платный киллер! И мне не нужна власть над этим поганым городишкой!

-   А что же вам нужно? - переспросил Мендер.

-   Мне нужна полная власть! - внезапно зарычал Шредер, округлив свои глаза, и бешено вращая зрачками. - Я хочу быть властелином мира, властелином Вселенной, - пена сорвалась с уголков его рта. Он стоял посреди лужайки, и дикие вопли вырывались из его глотки. - Я хочу быть Повелителем! Властелином! - визжал он, брызжа слюной.

Мистер Мендер спрятал усмешку: этот дегенерат оказался куда глупее, чем он предполагал.

-   И оружие! - продолжал вопить Шредер. - Мне нужно много оружия.

-   Принимается, мистер Шредер! - попытался остановить разгорячившегося маньяка Стив Мендер.

-   Кроме оружия! - тонко пропищал толстяк.

Даже увлеченный Шредер не смог не отметить про себя, что у человека такой комплекции очень детский голосок.

-   Он прав, мистер Шредер! - развел руками Стив Мендер. - Об оружии вам придется позаботиться самому. Оружие, к сожалению, осталось лишь в городском историческом музее.

-   Там есть охрана? - оживившись, спросил Шредер.

-   Нет! - мягко прикоснулся к его плечу Стив Мендер. - Вам следует привыкнуть к тому, что в нашем городе нигде нет никакой охраны, кроме роботов.

-   Разве что на подземных уровнях... - влез толстяк.

Но Мендер цыкнул, испепеляя своего слугу взглядом.

Шредер тут же отметил этот факт, но не подал виду.

-   А теперь!.. - трясущимися руками Стив Мендер полез во внутренний карман своего двубортного пиджака; он достал из добротного пакета старую фотографию. С нее на Шредера смотрел худосочный мужчина с жидкой бородой, длинными волосами и круглыми очками на большом торчащем носу.

-   А этого за что? - искренне удивился Шредер.

-   Есть за что! - и в голосе Мендера появились холодные металлические нотки.

-   А, к черту! Это и не мое дело! - подытожил дискуссию Шредер, еще раз всмотревшись в фотографию.

Она, очевидно, была когда-то сделана для документов и после сильно увеличена.

Глава 4. Знакомство с хипперами

Кафе, куда направилась компания, косым углом выходило на улицу. У входа, мило улыбаясь и кланяясь, демонстрировала длинные розовые ножки юная девица с высокой светлой гривой волос.

-   Удивительно! - воскликнул Микеланджело, проходя мимо нее. - Семьдесят лет прошло, а мода почти не изменилась.

-   О, да! Эта мода! - раздраженно откликнулась Лили Хейли. - Она постоянно бросает вызов нашему обществу. Если преступность нам искоренить удалось, то с модой бороться практически невозможно.

А девушка уже не обращала внимания на странных посетителей и улыбалась, не забывая кланяться вкатывающемуся в кафе семейству: мужчине и повисшим на нем жене и двум перекормленным деткам.

-   А тетя что, гимнастику делает? - наивно поинтересовалась девочка.

Мамаша что-то прохрипела в ответ, пропихивая свое чадо вперед.

Черепашки и их спутники нашли свободный столик и поудобнее расселись за ним.

Обстановка кафе удивила черепашек своей необычностью. Рядом с хрустящей скатертью соседствовали дешевые алюминиевые ложки. В остальном все было как и прежде. Только пол нуждался в починке, как впрочем и закопченные стены.

-   Что будете есть? - Лили постаралась, чтобы размороженные чувствовали себя как в прошлом.

-   Да, если можно, что-нибудь консервированное! - с опаской проводили герои-ниндзя официанта, ловко дефилирующего между столиками с подносом в руках.

На нем стояли тарелки из нержавейки с какой-то ядовито-желтой смесью, украшенной листочком петрушки. На лицах черепашек скользнула тень недоверия.

-   Это лучшее кафе в городе! - обиделась Лили.

Тогда друзья решили не сопротивляться.

В конце концов, смерть есть смерть. И она ничуть не страшнее отварной колбасы.

Пока капитан Джексон, как старший по званию, сыпал гастрономическими терминами, черепашки, озираясь по сторонам, с интересом изучали это, не вызывавшее у них доверия, заведение.

Видимо был час ленча.

Служащие и секретари-референты, как оценили посетителей друзья, кто наспех, а кто основательно, поглощали блюдо за блюдом. Никто не перешучивался, не разговаривал, даже просьб передать соль или специи черепашки не слышали.

Семейство, с которым ниндзя столкнулись при входе, чинно уписывало что-то, уместившееся в миниатюрных пиалах.

Спутники черепашек довольно долго пытались не мешать им, изучая скатерть на столе, но первым не выдержал Джексон.

-   Простите, ребята! - шепнул он, наклонившись над прибором. - Времена сильно изменились, теперь глазеть или разговаривать друг с другом - верх неприличия.

-   Может, и друзей иметь у вас верх неприличия? - недовольно воскликнул Леонардо.

Черепашки тут же поддержали его одобрительными взглядами.

Неожиданно со стороны улицы, послышался странный рев и грохот. Звуки эти показались черепашкам очень знакомыми. Но когда друзья увидели через стеклянные стены кафе группу людей на страшных черных мотоциклах со снятыми глушителями, они страшно удивились. Увидеть в будущем этих ископаемых динозавров было для них просто неожиданным.

Мотоциклисты все были волосатые и бородатые, одетые в черные кожаные куртки. На них также были высокие сапоги, сплошь усеянные блестящими заклепками и шипами.

-   Хипперы! Хипперы! - зашушукались посетители, однако никто из них не тронулся с места.

Сметая все на ходу, не притормаживая, мотоциклисты с ходу влетели в помещение. Мотоциклы могучими таранами врезались в преграды; будь то витрина, стол, стул или человек.

Кому-то повезло больше, кому-то меньше. Но люди все равно продолжали делать вид, что ничего не происходит. И только черепашки вскочили из-за стола, сжав кулаки.

Мотоциклисты, побросав своих железных коней, рассыпались по залу.

Командовал ими заросший мужчина лет тридцати. Умные глаза на худом лице и университетский выговор выдавали в нем человека образованного. Он использовал стойку бара как постамент и с сего командного пункта раздавал своей шальной братии распоряжения, координируя действия банды.

Соратники бородатого рассыпались по залу, забежали за стойку и стали наполнять свои огромные сумки бутылками, банками, пакетами, высыпали в них содержимое картонных коробок.

Прямо из-под носа посетителей они выхватывали съестное и напитки.

Из погреба уже тащились два придурка - они с трудом тянули неподъемный ящик с отборным виски.

-   Стоять! - рявкнул на них главарь. - Берите только еду.

Как ни странно, те тут же кинули ящик. Но изобразив, что уходят, и, выйдя из поля зрения главаря, тут же вернулись назад и стали запихивать бутылки за пазуху.

Черепашки переглянулись и тут же с криком «Банзай!» каждый сделал сальто назад.

Еще не понимая, кто прав, кто виноват, они принялись со всем умением молотить наглых грабителей. Те оказались намного слабее, чем можно было предположить, учитывая их угрожающий внешний вид.

Волосатики отлетали при малейшем прикосновении и валялись на полу, корчась и завывая.

Черепашки вдоволь повеселились. Семьдесят лет они пролежали без движения и, наконец, энергия их нашла выход. Эта была тренировка и бой одновременно. Друзья разминались и разогревались.

Снова начинали чувствовать свое тело, налаживая полный контакт между мышцами и волей.

Друзья носились по кафе, как молнии. Предводитель бандитов сразу же сообразил, что им не справиться с этими четырьмя странными существами.

-   Уходим! - громко скомандовал он. - Все уходим!

Волосатики, с трудом доползая до своих валявшихся на полу мотоциклов, заводили двигатели, и с ревом выносились на улицу.

Черепашки пытались им помешать. Разгоряченный Донателло схватил одного из бандитов за шкирку и притянул к себе.

Неожиданно вместо выражения ярости, он увидел в глазах парня страх и отчаяние. Лицо было бледное, как будто его никогда не касались солнечные лучи, глаза - выцветшие и прозрачные, обрамленные большими синими кругами запавших глазниц.

-   Отпустите меня, пожалуйста! - взмолился мотоциклист.

При этих словах боевой пыл у Донателло, улетучился как пар из открытого чайника.

-   Зачем вы все это делаете? - по инерции грозно спросил Донателло.

-   Хочется есть! - ответил парень. - У меня там, - он опустил глаза в пол,- двое детей, они плачут голодные.

-   Уходи! - Донателло отпустил его и повернулся к своим товарищам. - Остановитесь!

-   В чем дело? - возбужденно вскрикнули черепашки.

-   Потом объясню!

Тем временем последние мотоциклисты оседлали свои машины и ринулись прочь. Еще некоторое время завывания моторов без глушителей терзали барабанные перепонки черепашек.

Все остальные посетители как ни в чем не бывало дожидались, пока роботы-официанты наведут порядок, уберут битое стекло и принесут новые приборы.

Но это было не все. Один из мотоциклистов, который неудачно врезался в стойку, и на полной скорости сильно ударился грудной клеткой, теперь, неловко скрючившись, лежал на полу, недалеко от своего заглохшего мотоцикла.

Подбородок парня был перемазан кровью. Возможно, у него были повреждены внутренние органы.

Патлатый тихонько скулил, безнадежно и жалобно.

Но все посетители делали вид, что это их не касается.

-   Вы животные! - вырвался крик у Леонардо. - У вас на глазах человек подыхает, а вы спокойненько жрете свою тюрю, - рявкнул он не щадя глотки.

-   Молчи! Не вмешивайся. Иначе - криогенная установка, - зашипел на него капитан Джексон, который осмелился вскочить из-за стола. - И это не самое страшное, что может наше дурацкое общество придумать в наказание.

-   Дурацкое? - удивился Микеланджело. - Ведь вы так его расхваливали недавно.

-   А что делать? - зашептал Джексон, округлив глаза. - Тут за каждым твоим шагом наблюдают десятки видеокамер и каждое твое слово записывается на магнитофон.

-   Тише, вы, да тише! - испуганно зашептала Лили, которая тоже подбежала к ним. - В нашем обществе каждый должен заниматься своим делом. Что будет, если доктор...

-   Начнет делать работу полицейских? - зло воскликнул Рафаэль. Он с ужасом оглянулся и посмотрел на собравшихся вокруг людей: сколько б лет песок не засыпал развалины, битый камень и ржавый штырь проступают наружу.

Теперь черепашки прекрасно узнали людей и узнали мир, в котором они очутились.

-   «Ничто не вечно под луной!» - когда-то глубокомысленно изрек некий мудрец. - Кроме человеческого стада, - процедил сквозь зубы Донателло и, отшвырнув офицеров, двинулся к парню, который лежал невдалеке.

Тот уже не стонал, обреченно зажмурившись. Рафаэль платком обтер парню лицо и осторожно расстегнул одежду.

Тот встрепенулся.

-   Тебе еще повезло, - Рафаэль ощупал ребра. - Ребята, помогите! - обратился он к своим друзьям. - Ему нужно наложить тугую повязку.

Парень тут же пришел в себя, широко открыв глаза.

Но тут черепашки подумали, что он просто спятил.

-   Бросьте, уйдите! - попытался отбиться слабыми руками волосатик. - Ведь вас упекут в криоген. Да вы просто сумасшедшие.

Правда в это время у кафе, вызванный неизвестно кем, скорее всего роботом-администратором, опустился аэрокар с красным крестом на борту.

Мужчины в белых балахонах, из-под которых выглядывали синие брюки, профессионально уложили парня на носилки. И безмолвно прошествовали через зал к своей скорой помощи.

Кто-то тронул Рафаэля за плечо. Он резко повернулся, готовый ударить. Перед ним стояла Лили Хейли и чуть не плакала. Зеленые изумруды ее глаз покрылись туманной пеленой, но девушка старательно сдерживала слезы.

-   Черепашки! Друзья! Нам необходимо уйти, на вас обязательно донесут!

-   Да что тут, черт возьми, происходит? - разозлился Леонардо.

Нелепость и дикость ситуации, в которой оказалось несколько десятков посетителей, черепашек не волновала. Но сами они не терпели и терпеть не собирались ни голодных маньяков на мотоциклах, крушащих все на своем пути, ни добропорядочных граждан свободной страны, на глазах которой ты можешь преспокойно умереть и никто даже не обратит на тебя внимания.

-   Это все стремление к «абсолюту»! - шмыгала носом девушка.

-   А эти кто такие? - спросил Микеланджело, показывая на парня на носилках.

-   А это - никто! - вмешался в разговор капитан Джексон.

-   Как никто? - удивился Рафаэль.

-   Так никто! Их просто не существует, - по-идиотски округлил глаза Джексон. - Понимаешь, в этом мире, все что не соответствует моральным нормам как бы не существует. Ну, понимаешь, это как будто рассказ из книжки про хорошее воспитание. Ну, например, про учтивых людей, которые не видят разлитый на столе соус. Насилие, смерть, грабеж, голод, это тот же соус, который не принято замечать. Потому что в нашем счастливом обществе - все эти вещи... не существуют, - снова округлил глаза Джексон. - Вы понимаете?

Это дурацкое выражение его лица доконало черепашек.

-   Не понимаю!- рявкнул Донателло. - И понимать не собираюсь. Пусть вы все тут трижды моральные, но на моих глазах крошить, ломать и спокойно умирать никто не будет.

-   И именно ради этого вас разморозили, - неожиданно мягко проговорила Лили.

Черепашки удивленно посмотрели на девушку. Наконец-то перед ними не офицер полиции, а добрая и сердечная подруга.

-   Вот теперь ты очень похожа на Эйприл О'Нил! - вырвалось у Микеланджело.

-   Спасибо, - тихо ответила девушка.

В эту минуту она поняла, что получила из уст черепашек высшую себе похвалу.

После этого Лили негромко рассказала историю расконсервирования первого человека из прошлого. В пересказе девушки Шредер казался по крайней мере, шестируким ящером с хвостом и огненным гребнем.

Девушка находила все новые и новые метафоры для описания и сравнения освобожденного преступника. А Микеланджело ласково проговорил:

-   Больше не говори ничего! Шредера мы прекрасно знаем. А поэтому нам не нужно его описывать. Скажи лучше, кто эти ребята на мотоциклах. Их что, тоже разморозили?

-   Нет! - ответил Джексон. - Это те, кто добровольно не принял статуса «абсолют» или кого отвергла комиссия в день совершеннолетия. Они довольно безобидны. Но время от времени, особенно осенью, в период дождей, когда подземные уровни начинает заливать водой...

-   Подземные уровни? - перебил его Леонардо.

-   Эти водные зверьки; что водятся в подземельях, - продолжал Джексон, - спасаются на поверхности и тогда в подземельях начинается голод.

-   Причем тут подземелья? - снова переспросил Леонардо.

-   Они там живут! - ответил Джексон.

-   Там? - округлили глаза Донателло.

-   Вот именно, под землей!

-   Но почему?

-   Потому что здесь им не место! - ответил Джексон.

-   Все ясно! - присвистнул Микеланджело. - Ну так что, их трудно накормить? Ну открыли бы какие-нибудь богадельни с редким перловым супом, - ерничал Микеланджело; этот мир все больше и больше стал его раздражать.

-   Это невозможно! - девушка смотрела на него мягко, но в упор. - Понимаешь, принято считать, что в нашем обществе нет ни голодных и несчастных, и хипперов тоже нет.

-   Хипперы ладно! - поддержал ее Джексон. - А вот - мадеры, - проговорился он и тут же испуганно сглотнул.

-   Ну, ну! - все понял Микеланджело. - Не волнуйся, капитан, мы тебя не продадим за тридцать сребреников.

-   А вот с хипперами и мадерами надо обязательно познакомиться! Тем более, мне сдается, Шредеру ваш прилизанный мирок тоже не придется очень по нутру.

Джексон немного помедлил, потом поколебавшись, отстегнул нагрудный знак полицейского и бережно положил его на стол.

-   Я пойду вместе с вами! - седой великан провел по глянцевой поверхности знака указательным пальцем.

Он обвел ребра шестиугольника.

-   Лейтенант Хейли, можете вернуть эту штучку в управление.

Девушка хмыкнула, отвинчивая свой:

-   Простите, капитан, но на это у меня не будет времени!

-   Ну что ж! - пожал плечами Джексон. - Придется спрятать в карман.

Черепашки радостно переглянулись. Теперь у них были друзья.

Глава 5. Разрушители против разрушителя

Ярко светило солнце. В небе пролетали серебристые аэрокары. Белые стены домов мягко оттенялись нежной зеленью деревьев.

Люди ходили спокойные и невозмутимые. И хотя каждый знал, что в городе рыщет страшный маньяк-убийца, никто из граждан не чувствовал опасности, которая бы угрожала лично ему. Ведь каждый должен заниматься своим делом. Каждый должен находиться на своем месте и выполнять свою работу четко и вовремя.

Для борьбы с преступниками существует полиция, и она обязана защитить и обеспечить безопасность всех людей. А так как общество, в котором жили люди, - идеальное, значит и полиция в нем идеальная и ей не составит большого труда расправиться со злодеем.

Из всех жителей города, только Лили Хейли и капитан Джексон чувствовали тревогу. Они в окружении черепашек-ниндзя стояли посреди аллеи небольшого сквера.

Никто не обращал внимания на странных существ, на спине и животе которых красовались необычные панцири зеленовато-коричневого цвета.

В идеальном обществе никто ни на кого вообще не обращал внимания, каждый жил своей жизнью. Каждый жил сам по себе, заботясь только о своем здоровье и благосостоянии. Окружающим прощались любые странности, лишь бы они никак не задевали посторонних. И если быть предельно откровенным, то никому ни до кого просто не было никакого дела.

Ощущение тревоги не покидало лейтенанта Хейли. Она внимательно озиралась по сторонам, забыв о нормах приличия и своем статусе «абсолют».

-   Наши люди не готовы к встрече с таким опасным преступником! - взволнованно проговорила она. - И боюсь, что не найдется ни одного человека, кто бы смог дать ему должный отпор.

-   Роботы не в счет, - поддержал ее капитан Джексон.

-   Да уж! - усмехнулся Микеланджело. - Эти ваши электронные умники, на поверку оказываются безмозглыми консервными банками.

-   Это не просто преступник, - снова заговорила Лили Хейли, - это - разрушитель. Он разрушает сами устои нашего общества. Никогда бы до этого я не могла поверить, что один человек может быть настолько опасен. Но сейчас в этом я просто не сомневаюсь.

-   Ребята, - Джексон обратился к черепашкам, - если вы нам не поможете, то предсказывать последствия всех этих событий я не берусь.

-   А вы не боитесь? - спросил у него Леонардо.

-   Чего? - не понял его капитан.

-   Вы читали когда-нибудь старые детективные романы, либо смотрели фильмы-боевики? - продолжал Леонардо.

-   Само собой! - воскликнула Лили. И в глазах ее, впервые за последние минуты, появилось выражение удовольствия. - Это мое любимое занятие.

-   Тогда вы должны были давно усвоить! - поддержал друга Донателло. - Для того, чтобы поймать одного маньяка, нужен другой маньяк.

Девушка и пожилой капитан растерянно притихли.

Действительно, такая мысль им просто не приходила в голову.

-   А если проводить аналогию, - заговорил Рафаэль. - То для того, чтобы поймать разрушителя...

-   Нужен другой разрушитель, - закончил его мысль Микеланджело.

Оба офицера полиции молчали, не зная, что сказать.

-   Вы не задумывались, почему мы оказались в одной тюрьме со Шредером? - спросил у них Микеланджело.

-   Это просто какая-то дурацкая несправедливость?! - развела руками девушка.

-   Это можно называть как угодно! - заговорил Донателло. - Справедливо или нет... У каждого свой взгляд на эти вещи. Но, тем не менее, как это ни печально, нас посадили по закону. И судья, который выносил приговор, не нарушил ни одного параграфа. А поэтому все зависит от точки зрения.

-   Как это так? - удивился Джексон.

-   Очень просто, - объяснил Леонардо. - С точки зрения судьи, который стремился максимально точно следовать каждой букве, то, что мы оказались в одной тюрьме с преступником и его подручными, которых помогли поймать, - очень даже справедливо.

-   Но с моей точки зрения, - воскликнула Лили, - это совершенно несправедливо.

-   С нашей - тоже! - согласился Рафаэль.

-   А как же остальные люди? - возбужденно заговорил капитан Джексон. - Неужели они все смирились с этим дурацким приговором, который судья хладнокровно вынес вам, героям - черепашкам-ниндзя?

-   А что люди? - развел руками Донателло. - У людей хватает забот и без нас. Работа, дом, семья и прочее...

-   Я думаю, что они повозмущались день-два, - сказал Микеланджело. - Во всяком случае, в разговорах друг с другом. На кухне. Но жизнь постоянно идет вперед, и они очень быстро забыли об этом коротком эпизоде.

-   Неужели вот так просто взяли и забыли?! - всплеснула руками Лили.

-   Нет, думаю, что не все! - печально проговорил Рафаэль. - Я думаю, никогда не смирился с этим наш старик-учитель и унес свою боль с собой в могилу.

-   А вы уверены, что он умер? - переспросила Лили.

-   Конечно! Ведь уже тогда он был глубоким стариком.

-   И он единственный? - переспросил капитан Джексон.

-   Нет, конечно! - ответил Микеланджело. - У нас были друзья, много друзей. Я думаю, им не просто было забыть про это событие. Но время - самый хороший врачеватель. И зарубцует любую рану, будь она на теле или на душе.

-   Но я все-таки думаю, что... - Леонардо запнулся на полуслове.

Микеланджело, Донателло и Рафаэль метнули в его сторону негодующие взоры.

-   Извините, пожалуйста! - уловив их настроение, проговорила Лили. - Мне кажется, что я затронула слишком больную для вас тему, на которую вам не хочется говорить. Но я кажется догадываюсь, о ком вы даже боитесь вспоминать.

Черепашки молчали, потупив глаза.

-   Это, наверное, Эйприл О'Нил?

-   Да, это Эйприл О'Нил! - неожиданно скороговоркой проговорил Микеланджело. - Она была нашей самой верной и любимой подругой. И мы уверены, что какова бы ни была ее судьба, она сохранила в своем сердце память о нас.

-   В этом никто из нас не сомневается! - поддержал его Леонардо.

-   Я, пользуясь своим служебным положением, мог бы узнать ее судьбу, - тихо проговорил капитан Джексон. - И если Эйприл пережила то страшное миротрясение, то она, скорее всего, живет в каком-нибудь тихом зеленом районе нашего города, в небольшом белом коттедже. Ведь у нас люди почти не болеют, а потому - живут очень долго. Одну минутку, я сейчас сделаю запрос! - и он достал из своего кармана микрокомпьютер, с помощью которого связался с базой данных главного компьютера полицейского управления.

-   Не надо! - резким движением руки остановил его Микеланджело.

-   Но почему? - удивился капитан Джексон.

-   Потому что, если она и жива, - ответил за друга Леонардо. - То сейчас Эйприл - древняя старуха...

-   И эта встреча для нас была бы просто невыносима, - завершил за него Рафаэль.

В воздухе повисло долгое молчание.

-   Ну да ладно! - первым встрепенулся Микеланджело. - Как бы там ни было, но даже через семьдесят лет - главным нашим врагом и врагом общества остается Шредер. Мы должны приложить все усилия, чтобы его остановить. На своем пути он сеет жертвы и разрушения. И у нас нет времени для сентиментальных вздохов. Ведь с каждым часом нашего промедления, гибнут ни в чем не повинные люди. Осознание этого для меня лично - невыносимо.

-   Это очень печально! - проговорил капитан Джексон. - Но в данный момент, мы даже не можем ничего предпринять.

-   Это еще почему? - удивился Рафаэль.

-   Потому что Шредер вывел из строя всю систему слежения. И пока наши инженеры не починят ее, мы не сможем узнать, где он находится. А поэтому - просто вынуждены бездействовать.

-   Как это мы не знаем, где он находится? - удивился Леонардо.

-   Ведь это проще пареной репы! - согласился Донателло.

-   Проще пареной репы? - удивилась Лили. - Извините, а что это значит? Я выучила наизусть все пословицы и поговорки конца двадцатого века. Один раз я натолкнулась в хранилище библиотеки на такой сборник, но про репу там ничего не было.

-   Проще пареной репы,- объяснил ей Микеланджело. - Это значит проще простого.

-   А, это как раз плюнуть?

-   Именно так, - подтвердил Микеланджело. - Только чуть-чуть культурнее.

-   Подождите, я что-то не понял, - прервал их капитан Джексон. - Вы что хотите сказать, что знаете, где сейчас находится Шредер?

-   Нет, мы не знаем, - ответил Микеланджело. - Мы можем только предполагать.

-   Хотя мы в этом абсолютно уверены, - вставил Леонардо.

Лили умиленно посмотрела на черепашек.

-   Я просто балдею, глядя на вас, - сказала она. - Вы настолько прекрасно понимаете друг друга, как будто у вас одни мозги на четверых.

Она смутилась, подумав о двусмысленности своих слов.

Черепашки вместо обиды, дружно расхохотались.

-   В этом нет ничего удивительного, - сказал Микеланджело. - Ведь у нас девиз: один за всех и...

-   Все за одного! - хором ответили Донателло, Леонардо и Рафаэль.

-   А теперь, вперед! - скомандовал Микеланджело.

-   Куда? - не понял его капитан Джексон.

-   Как куда? - удивился ниндзя. - Искать Шредера.

-   Но где? - переспросила Лили.

-   А это вам лучше знать! - ответил Микеланджело.

Офицеры полиции недоуменно переглянулись. Они были в полной растерянности.

Черепашки весело засмеялись.

-   Сжалься над ними, Микеланджело! - воскликнул Леонардо.

-   Ну, хорошо! - ответил друг. - Поймите, - обратился он к Лили и Джексону, - Шредер профессиональный бандит, а поэтому сейчас он направится туда, где может взять оружие. А где он это может сделать, вам лучше знать.

-   Но он этого не может сделать нигде! - воскликнула Лили. - Ведь в нашем обществе уже давным-давно отказались от оружия. И его нигде нет.

-   И полицейские тоже не вооружены? - удивился Рафаэль.

-   У нас есть только средства самозащиты.

-   Электрошокинги-парализаторы, - сказал капитан Джексон и достал из кобуры свою металлическую электрическую дубинку.

-   Ого! - присвистнул Леонардо. - Это меняет дело! - Голос его звучал растерянно.

-   Погоди! - оборвал его Микеланджело. - А вы не знаете, куда подевались все те горы оружия, которые человечество навыпускало за сотни лет своего существования? - спросил он у Лили и Джексона.

-   Все это давным-давно переплавлено, - ответил капитан Джексон.

-   Как все-все? - не успокаивался Микеланджело. - Неужели не осталось ничего?

-   Ну конечно, оставили, в назидание потомкам, - пожала плечами Лили.

-   И где хранится это «назидание»? - спросил Микеланджело.

-   В городском историческом музее, - ответила девушка.

-   Вперед! В музей! - дружно воскликнули черепашки.

-   Зачем? - удивленно переспросили Лили и Джексон.

-   Как зачем? - удивился Донателло. - Ловить Шредера. - Ведь вы же сами сказали, что только там он может найти оружие.

-   А... - протянул озадаченный капитан Джексон и с восторгом посмотрел на черепашек.

-   Браво! Вы просто гении! - захлопала в восторге Лили Хейли.

Черепашки решительным шагом двинулись в сторону полицейского аэрокара.

-   Постойте! - окликнула их девушка.

-   В чем дело? - остановились черепашки.

-   Я так не могу...

-   Что ты так не можешь? - не поняли друзья.

-   Ну нельзя же так сразу...

-   А в чем заминка? - не понял Рафаэль.

-   Перед решительными действиями, - назидательно ответила девушка. - Нужно хорошенько отдохнуть, принять душ...

-   О, боже!.. - простонал Донателло. - Они меня начинают потихоньку доставать.

-   Погоди! - оборвал его Рафаэль, и обратился к девушке. - Лили! А у тебя есть хобби?

-   Что, что? - изумленно переспросила девушка.

-   Ну, любимое занятие! То, чем ты занимаешься в свободное время, на досуге.

-   Есть! Только при чем тут это? - неопределенно ответила Лили.

-   И чем же ты занимаешься? - продолжал допытываться Рафаэль.

-   Я люблю шить.

-   Так значит, у тебя дома найдется пара отрезов какой-нибудь материи?

-   Ну конечно, найдется, - ответила девушка.

-   Тогда вперед, к тебе домой! Пока ты будешь принимать душ...

-   Это еще зачем? - переспросил его Микеланджело.

-   Не знаю как вы, - ответил Рафаэль, - а я хочу сделать повязки. Потому что без них я себя чувствую как будто меня голым выпустили в толпу.

-   Он прав! - поддержал друга Леонардо. - Эта мысль и у меня не выходит из головы. А в таком состоянии, мне бы очень не хотелось встречаться лицом к лицу со Шредером. Потому что вряд ли нам удастся приобрести полную уверенность в себе, так необходимую для решающей схватки.

-   Ну, ладно, вы правы! - согласился с ними Микеланджело. - Тогда Лили вези нас к себе домой. Пока ты будешь принимать душ...

-   Мы приобретем полную уверенность, - скептически проговорил Донателло.

Глава 6. Водопад в пустыне и джаз с хот-догом

-   Это немножко не то, что я имел в виду, но... - пробормотал Рафаэль, когда друзья вместе с Лили Хейли выходили из ее дома.

Капитан Джексон, который оставался ждать в кабине аэрокара, с интересом разглядывал черепашек.

Дело в том, что однотонных тканей у Лили не нашлось, а поэтому пришлось выходить из положения, используя то, что было.

И сейчас на глазах, коленях, локтях и запястьях у черепашек пестрели и красовались повязки в горошек, цветочки, бабочки, листики, в полоску и в клеточку.

И теперь друзей можно было различить следующим образом: у Микеланджело повязки были в желто-зеленую полоску, у Рафаэля - черные в белый горошек, у Леонардо - голубенькие с желтыми цветочками и розовыми бабочками, а Донателло, как самый серьезный, выбрал себе ткань в бежевую с коричневым клетку.

Все это скорей походило на маскарад, чем на серьезные приготовления к охоте за бандитом.

-   Вы что, всегда так ходите? - спросил у черепашек изумленный Джексон.

-   Ну, не совсем так!.. - неопределенно развел руками Леонардо. - Но всегда!

Мало что понявший Джексон, неопределенно пожал плечами и уставился в панель аэрокара.

Дело в том, что девушки и черепашек не было минут десять, а вышли они из дома все мокрые.

-   Они что? - подумал про себя капитан Джексон. - Вместе мылись в душе?

В этой мысли его еще больше утвердило постоянное хихиканье и пощипывание друг друга развеселившихся черепашек-ниндзя.

Но на самом деле все было немножко не так. Когда они впятером вошли в квартиру, черепашки пытались в точности повторять движения Лили, опасаясь выглядеть доисторическими животными.

Но, к их удивлению, не считая снимающихся стенок-перегородок, ничего ультрасовременного в квартире Лили Хейли они не обнаружили.

Правда, оформление интерьера выглядело несколько странным.

Присвистнув от удивления, черепашки разбрелись в разные углы, рассматривая все на своем пути.

Вид квартира имела ужасный. Можно было подумать, что она специально оформлена для обучения тинейджеров, которые в будущем собираются посвятить себя деятельности в области рекламы.

С потолка до пола стены квартиры были оклеены самыми невообразимыми рекламными плакатами, которые имели одну общую особенность. Все они относились к концу двадцатого века.

Здесь была реклама хот-догов и сигарет «Мальборо», копченых сосисок и зубной пасты, стиральных порошков и джинсов, жаропонижающих таблеток и питания для собак.

Все это сплошь перемежалось плакатами с изображением рок-певцов, известных футболистов, боксеров, киноактеров, кандидатов в президенты и известных комиков.

Кроме этого, на небольших полках и комодах, тут были расставлены глиняные и деревянные статуэтки, матрешки, пустые банки из-под пива, бутылки из-под водки и виски, были выстроены целые пирамиды из пустых пачек от сигарет, и громоздилось много-много прочей дребедени.

-   Вам нравится? - самодовольно спросила девушка; она вошла в комнату и кинула на диван целый ворох разноцветных полосок и отрезов тканей.

-   Очень! - пробормотал ошарашенный Донателло.

-   Я старалась оформить свой интерьер в стиле конца двадцатого столетия! Здорово получилось! Да?- снова спросила довольная девушка. - Я буду очень рада, если моя квартирка напомнит вам ваш родной дом.

-   О! Это мне напоминает... - протянул Леонардо, в глазах которого блеснул дьявольский огонек.

-   Помолчи! - шикнул на него Микеланджело. - Да, да! Спасибо! - ответил он девушке, стараясь выглядеть серьезным и вежливым. - Твоя квартира, Лили, доставила нам массу удовольствия.

-   Действительно! - поддержал его Донателло. - Как будто и не было этих семидесяти лет, проведенных в ледяной глыбе.

-   Я очень рада! - ответила девушка. - Ну, а теперь, пока вы будете выбирать ткани, я быстренько приму душ, - проворковала она и, схватив махровый халат, исчезла. - Ой, чуть не забыла, - снова появилась она. - Сейчас я вам поставлю какую-нибудь музычку ваших времен.

Лили пробежала глазами по корешкам кассет, щелкнула крышкой и снова исчезла.

Квадрофоническая система выдала что-то из музыки 30-х годов. Черепашки переглянулись. Судя по репертуару, Лили с трудом ориентировалась в исторической последовательности музыкальных стилей двадцатого столетия.

-   Вообще-то, я не такой старый! - пробормотал Леонардо.

Дребезжащий джазовый трезвон напоминал о его незалеченном коренном зубе.

Донателло попытался отключить музыку. Стенную панель с рядом кнопок он отыскал довольно быстро, но символы - крестики, нулики самых невероятных комбинаций ничего ему не говорили. Пришлось действовать методом исключения.

Донателло нажал на первую попавшуюся кнопку, которая показалась ему довольно симпатичной, потому что была окрашена в голубой цвет.

Донателло зажмурил глаза и вжал голову в плечи: ничего, никаких видимых изменений. Он открыл глаза и увидел мирно поблескивающий экран, который создавал иллюзию распахнутого окна.

С коричневым цветом Донателло в жизни всегда везло. Но после того, как он нажал коричневую кнопку, он добился только того, что в комнате заметно похолодало.

-   Эй, ты что там колдуешь? - окликнул его Леонардо. - Дай погреться.

Джаз как раз громыхал во всю мощь. Донателло готов был запросить пощады у самой Лили, но понятия не имел, куда ведут многочисленные коридоры, в конце каждого из которых упираешься в собственное зеркальное отражение.

-   Было очевидно, что Лили кроме рекламных плакатов, обожала зеркала во всю стену.

Красную кнопку с проигрышем нулей, Донателло игнорировал из принципа. А вот зеленую утопил до упора.

-   А, к черту! - воскликнул он.

Под потолком сначала набухли крупные капли, а потом оттуда хлынули теплые струи воды. Черепашки в секунду вымокли до нитки.

-   Ты что делаешь? - заорали друзья.

Донателло яростно жал и жал чертову кнопку, но водопад продолжался. Пушистый ковер в мгновение набрался влаги, под ногами зачавкало.

-   Лили! - отчаянно завопил Донателло.

Над всем этим хаосом торжественно гремела финальная часть джаз-концерта.

Девушка неожиданно возникла на пороге, уклоняясь от летящих брызг.

-   Зачем вы включили водоочистку? - возмутилась она. - Я убирала сегодня утром.

-   Это по-твоему уборка? - орал Микеланджело, размахивая руками.

Поток продолжался.

-   Лили, выключи ты эту чертову штуковину! - взмолился Донателло.

-   Не знаю! - недоуменно огляделась девушка. - Зачем вы включали, по-моему все было и так чисто.

Лили Хейли возмутила бесцеремонность ее гостей, которые своим поведением будто бы ткнули ее носом в кучу неубранного мусора.

Донателло же в отчаянии плюхнулся на мокрый ковер, обреченно обхватив голову руками.

-   Надеюсь, теперь вы довольны результатами уборки? - обиженно поджала губы Лили.

Донателло только молча кивнул, уже даже не пытаясь отирать со лба стекающие струи воды.

Девушка приблизилась к панели и нажала какую-то кнопку. Водопад мгновенно иссяк, и тут же дохнул жаркий ветер саванны. От мебели, стен и ковров стал подниматься густой пар. А после этого повеяло сосновым бором на солнцепеке: смолой и хвоей.

Черепашки даже прикрыли глаза от удовольствия, вдыхая такой аромат.

-   Теперь лучше? - спросила девушка.

-   Да! - ответил Донателло. - Просто класс. Браво!

Тем временем ветер стих, жара спала. Комната приобрела первоначальный «сухой» вид.

И лишь несчастные черепашки восседали на полу вокруг кучи мокрого тряпья, в которую превратились ткани, принесенные Лили.

-   Это вам в наказание! - обиженно воскликнула девушка. - Будете теперь носить мокрые повязки! - сказала она и, гордо повернувшись, удалилась.

Глава 7. Катастрофа

Аэрокар взмыл в воздух и помчался куда-то над крышами домов.

В кабине стояла напряженная тишина. Лили видимо все еще обижалась.

Микеланджело решил разрядить обстановку.

-   Расскажите нам, - попросил он, - поподробнее про то ужасное миротрясение.

-   Да чего тут рассказывать? - нехотя пожал плечами капитан Джексон. - Вы можете сами посмотреть.

-   Как? - удивился Донателло.

-   Да сейчас я вам покажу! - ответил капитан и достал из небольшой металлической коробки лазерный диск. Поставил его в узкую щель, и тут же лобовое стекло кабины превратилось в экран.

Черепашки почувствовали, как изображение постепенно стало затягивать их. Уже не существовало ни кабины аэрокара, ни освещенного ярким солнцем города, ни голубого неба вокруг.

Из-за горизонта фиолетовым светильником выползала заря. Их родной, хорошо узнаваемый город притих и прижался к океану.

Но вокруг океан пошел приступом на город: огромные волны с ревом и грохотом ринулись на городские кварталы, земля раскололась гигантским провалом.

Теснина зарычала, плюясь валунами. Будто игрушечные домики, рушились строения. Магма, столько лет искавшая путь наружу, выплеснулась раскаленным фонтаном. Вот еще в одном месте взломалась земная кора, рванулся в небо еще один язык лавы.

Небо, затянутое стремительно несущимися тучами, низко надвинулось.

Ураганный ветер, казалось, забавлялся с вывороченными деревьями и поднятыми в воздух автомобилями. Людские фигурки нелепо, неуклюже цеплялись за землю, но и земля предавала, разверзаясь чудовищными провалами.

Необычно яркие молнии раскалывали горизонт на тысячи бесформенных осколков. В воздухе носились тучи мусора. В эту минуту небо разродилось обильным ливневым потоком, но вода вмиг испарялась на расплавленной лаве и поднималась густым туманом.

Кромешная тьма озарялась кое-где языками пламени. Горизонт вздыбился и ушел вертикально вверх. Смерть, неуправляемая смерть, без логики и снисхождения, носилась над землей.

Океан, ворвавшись в город стеною волн, размывал руины. Посреди бывших улиц, проспектов и площадей бесновались огонь и вода. Огонь взбирался на уцелевшие стены небоскребов. Дома поменьше просто стирались с лица земли.

Всюду вспыхивали один за другим огненные кратеры и воронки. К ним с воем и шипением устремлялся океан. Волна набегала на огненную глотку. Взрывы содрогали почву.

Измученная земля тряслась, словно пыталась встать на дыбы и вывернуться наизнанку. Казалось, что настал конец света. Казалось, это больше никогда не прекратится. Но, как ни странно, чудовищная буря все-таки закончилась. Земля, развороченная и непохожая сама на себя, замерла. Стих ветер.

Моросящий дождь падал на огненные дорожки лавы, которые темнели и постепенно замедляли свое движение.

То, что открылось перед глазами, было уже другим и незнакомым черепашкам миром. Они не узнавали город, сами улицы, да и понятие улиц практически исчезло. Из-под развалин выбирались жалкие существа, слишком маленькие и беспомощные, чтобы в них можно было признать людей.

Некоторые из них пытались встать, некоторым это даже удавалось. Они стояли, пошатываясь, на руинах родного города, и щурились на неяркое солнце.

Лили протянула руку и выключила визер. Черепашки встрепенулись и снова обнаружили себя внутри кабины аэрокара.

-   И это - меньше всего пострадавший континент! - тихо пояснила девушка.

Друзья не могли прийти в себя: в фантастических фильмах их времени режиссеры и выдумщики операторы, частенько запугивали мир страшными движущимися картинками. Но никому и в голову не могло прийти, что спятившая природа воплотит в действительность все эти фильмы ужасов.

Черепашки сидели, как ослепленные, прикрыв ладонями глаза. Они молились лишь о том, чтобы их друзья и близкие, захлебнулись в соленой морской воде, а не сгорели живьем в огнедышащей лаве.

-   Ребята, очнитесь! Скоро подлетаем к музею! - попыталась растормошить их Лили.

На нее фильм не произвел впечатления. Это было мало похоже на все, что окружало девушку и как бы не могло иметь к ее миру никакого отношения.

Точно также черепашки слышали когда-то о кострах средневековья и о чудовищных пытках, придуманных изуверами в человеческом облике.

Но редко кто из них содрогался от ужаса и жалости к людям, чей пепел давным-давно развеялся, а кости превратились в прах.

Донателло, Микеланджело, Рафаэль открыли глаза; в них запечатлелось страдание. Но Леонардо продолжал сидеть, закрыв лицо руками.

-   Леонардо, очнись! - позвал Рафаэль.

Но тот даже не шелохнулся. Не было аэрокара, не было кабины, не было друзей и никого вокруг.

Леонардо стоял посреди разрушенной улицы. Кое-где огонь еще лизал обуглившееся дерево, стоял удушающий запах гари. Пламя все ближе и ближе подбиралось к металлическим цистернам, на удивление удержавшимся в этом хаосе в строго вертикальном положении. «Лучший бензин штата!» - вывел масляной краской какой-то шутник на одной из цистерн.

Лицо и руки Леонардо были черными от копоти; ему плевать было на бензин, бензовозы и бочки с горючим, но из головы никак не могла уйти дурацкая мысль: «Странно, почему у бензина запах цветущего миндаля?»

А огонь, словно забавляясь, живым кольцом окружал цистерны. Детский голос напевал незатейливую песенку о пироге, которой испекли на именины. Леонардо на грани реальности и бреда метнулся вперед.

В нескольких местах от него зияла желтым песком воронка. На самом дне валялись кучи мусора, переломленные доски и чей-то автомобиль вверх колесами.

Леонардо поднатужился, перевернул бочку и перекатил ее через ожерелье пламени. Снизу донесся грохот. Бочек было пять или шесть. Наконец последняя рухнула на дно воронки. Зачем во всеобщем хаосе Леонардо выкатил из огня, из опасной зоны бензин, когда более сильные катаклизмы потрясали мир?

На это он себе ответа дать не мог.

Леонардо стоял на осыпающемся краю кратера. Хотелось пить. Перед ним лежал мертвый город. Леонардо с силой провел ладонью от виска к подбородку. И тяжело вздохнул: планета нуждалась в генеральной уборке...

Леонардо с трудом оторвал руки от глаз и очнулся.

-   Со мной что-то случилось. Тут, сейчас...

-   А, извини! - беспечно махнул рукой капитан Джексон. - Я забыл выключить камеру.

-   При чем тут камера? - возмутился Леонардо. - Я говорю, что сейчас был там. В мертвом городе, - и он ткнул пальцем куда-то в пространство перед собой.

-   Ну, да! - недоумевающе пожал плечами капитан Джексон, обернувшись к Леонардо. - Камера работала, ты думал о миротрясении и аппаратура воспроизводила твои представления. Все очень просто.

Леонардо еще раз недоверчиво оглядел лобовое стекло кабины. Словам капитана Джексона он не сильно доверял, потому что готов был поклясться, что был там, в этом горящем аду. Он пошевелил рукой. Вот и мышца, которую Леонардо неудачно потянул, пока таскал тяжелые бочки с бензином, болела. След остался бы на руках.

-   Леонардо, ты где-то испачкался, - Лили извлекла батистовый платок и аккуратно провела им по щеке Леонардо. На белоснежной ткани, остался безобразный черный след.

Леонардо вспомнил как провел по лицу рукой, но спорить с Джексоном не стал.

Может, у них и гениальная видеозапись, но то что Леонардо очутился в прошлом на самом деле, это было абсолютно точно. Только знать об этом никому не обязательно.

Глава 8. Исторический музей

Шредер, засунув руки в карманы своего широкого комбинезона , нагло насвистывая, несмотря на музейную тишину, уверенно шагал между посетителями.

У людей будущего было очевидное пристрастие к округлым формам. Исторический музей не был исключением.

Все шесть куполов павильонов музея перевернутыми чашами глядели в небо. Окрашенные в разные цвета, купола были похожи на шляпки грибов неизвестного людям вида. Таким же нелепым и беспомощным выглядел охранник у входа.

Шредер ткнул пальцем охранника в живот:

-   Смирно!

Тот удивленно посмотрел на ненормального посетителя. Шредер же ядовито захихикал и пошел дальше. Никакого окошка кассы, ни входных билетов не было. Музей внутри походил на все музеи мира: прохлада от каменных стен, пыльные экспонаты.

Шредер решил присмотреться, ему все еще не верилось, что тут нет скрытой электронной проводки или хотя бы примитивной кнопки вызова полиции.

Несмотря на летний сезон, в залах было довольно многолюдно. Мужчины и женщины с интересом ощупывали диковинные предметы и вчитывались в приклеенные к стендам листки с пояснениями.

Шредер в разъяснениях не нуждался. Он бы без всяких табличек легко нашел то, что ему нужно. Лучше всего - обычный автомат с откидным прикладом, либо - два пистолета, желательно иметь хотя бы один глушитель к ним.

Всякие технические новшества, в которых Шредер не ориентировался, его не прельщали.

Арки потолков, расписанные сценами древних битв, огромные пространства залов скрадывались обилием экспонатов.

Человечество за свой многовековой путь развития, никогда и ничему не уделяло столько внимания, сколько было уделено производству оружия.

В основном экспонаты были выставлены в витринах музея. Руки прямо чесались взять какой-нибудь из мечей или кинжалов и кому-нибудь пустить кровь.

-   Вы хотели бы увидеть что-нибудь специфическое? - гонку Шредера по залам остановила служительница музея, этакая серая крыса с редким хвостиком волос, перетянутым цветной лентой. Концы ленты кокетливо свисали по спине этой крысы.

Шредер дотянулся и намотал ленту на руку.

Женщина взвизгнула.

-   Где зал оружия конца прошлого века? - прошипел Шредер, стараясь не привлекать постороннего внимания.

Пока он был не вооружен, не очень-то хотел ввязываться в драку. Но на них двоих никто как раз и не обратил внимания. Казалось, даже взорвавшаяся мина была бы не способна нарушить невозмутимость текущего мимо людского потока.

-   Вы имеете в виду пистолеты, автоматы, пулеметы и винтовки? - просипела служительница, указывая на таблицу на стене, в которой перечислялись все залы музея.

-   Отвали! - сплюнул Шредер, отпуская перепуганную женщину.

Зал, который он искал, популярностью не пользовался. Как видно, люди будущего интересовались исключительно средствами массового уничтожения, и личное оружие их не впечатляло.

Зал был отделен от остальных помещений музея бронированной блестящей дверью с указанием периода, к которому принадлежали экспонаты.

Шредер провел пальцем по металлу. Осталась очищенная от пыли бороздка.

-   О, черт! - оглянулся полковник в поисках какого-нибудь массивного предмета.

Он двинул дверь плечом, навалился всем телом, металл даже не дрогнул.

-   Позвольте, я вам помогу! - окликнул Шредера невысокий паренек, чуть ли не подросток. Удивляла лишь редкая бороденка на его подбородке.

-   Ну, рискни! - прохрипел Шредер, отступая на шаг.

Парнишка назвал период и наименование зала, дверь легко отворилась сама. Шредер, отшвырнув благодетеля, нетерпеливо нырнул в образовавшуюся щель.

Шредер обрадовался уже от того, что огромное пространство, радуя его глаз, не имело ни одной волнистой, а тем более округлой линии.

Просторное помещение правильным кубом врезалось в длину, ширину и высоту. Кубы поменьше служили витринами для экспонатов.

Шредер присвистнул:

-   Высший класс! Лучше и не придумаешь!

Он просто оторопел. За всю свою многогрешную жизнь, он и не предполагал, что его родное время было так насыщено самым диковинным оружием. Куда ни глянь, повсюду стояли пятнистые, темно-зеленые, черные фантомы, с ног до головы увешанные самым убийственным оружием.

Рядом, возле их ног, стояли ящики с патронами, гранатами, снарядами и прочими боеприпасами.

-   Ого! - восторженно завопил Шредер, и глаза его засветились бешеным огнем.

Он обошел большую пирамиду стеклянного купола, которая возвышалась посреди зала, лишь мельком взглянув внутрь. Там внизу, под полом, открывался целый квартал старого легко узнаваемого им города. Виднелся фрагмент мостовой, тротуар, гидрант на нем, возле бордюра стояла машина. Шредер пригляделся. Это был «форд-мустанг». В витрине кафешки слабо мерцала неоновая реклама нового биг-мака. Надпись на стенде гласила, что все это реальный квартал, расчищенный археологами от вулканического пепла.

Но прошлое волновало Шредера не мертвыми декорациями, а живым, способным стрелять, оружием. Он подбежал к одной из витрин, где стоял рейнджер, вооруженный М16 с гранатометом.

-   Это то, что мне нужно! - воскликнул полковник и нанес короткий удар кулаком в стекло. Витрина выдержала. Тогда Шредер развернулся и нанес мощный удар ногой. Но даже тяжелый подкованный каблук сапога не смог пробить бронированное стекло витрины.

Насчет сигнализации Шредер все-таки ошибся. Она была, и сработала мгновенно. По залам и переходам музея разнесся вой сирены, замигали красные сигнальные лампы, но Шредер и не думал убегать. Ему нужно было оружие.

Первым до зала, хранившим вооружение конца двадцатого века, добежал тот охранник, который стоял возле входа.

-   Извините, господин! - вежливо окликнул он Шредера. - Вы нарушаете порядок просмотра экспозиций. А поэтому прошу вас, незамедлительно покинуть здание.

Шредер с интересом посмотрел на охранника. Тот был на полголовы выше его и гораздо шире в плечах.

-   Эй, друг! А сколько ты весишь? - нагло спросил Шредер у охранника, но потом махнул рукой. - А в принципе, какая разница?

Полковник быстро подскочил к растерявшемуся от удивления человеку, схватил его в охапку и, быстро перевернув в воздухе, швырнул в витрину. Стекло треснуло и осыпалось на пол тысячами сверкающих осколков.

Несчастный охранник остался не движимый лежать внутри витрины. Не обращая на него никакого внимания, Шредер тут же выхватил из рук фантома автоматическую винтовку и снял магазин. К его удивлению, тот оказался полностью снаряженным.

-   Ну что ж, проверим!!! - восторженно прорычал преступник, вставил назад обойму и сделал короткую очередь, поворачиваясь вокруг своей оси.

Винтовка ожила в его руках и порадовала плечо знакомой отдачей.

-   Да это просто песня! - завопил Шредер, глядя, как рушатся и крошатся витрины, тела и головы фантомов.

В музее началась паника. Посетители взад-вперед забегали по залам, то и дело натыкаясь на невозмутимых роботов-уборщиков.

-   Уважаемый посетитель! - на весь зал раздался голос из динамика. - Вы будете оштрафованы за порчу музейных экспонатов. Уважаемый посетитель!..

-   Да заткнись ты! - воскликнул Шредер и дал очередь в сторону черной металлической решетки. Голос сразу же отключился. - Вот так будет лучше! - засмеялся преступник. Он сорвал с одного из фантомов-десантников зеленую брезентовую сумку и стал быстро наполнять ее оружием и боеприпасами, сваливая все в кучу, без всякого порядка.

После того как сумка была набита доверху, он заткнул себе за пояс два пистолета сорок восьмого калибра.

-   Что бы такого еще? - лихорадочно подумал Шредер, озираясь по сторонам.

Внимание его привлек восклицательный знак на желтом фоне. Символ стоял на одной из витрин возле самого выхода из помещения.

Шредер подбежал и уставился на табличку: «Лазерная лучевая винтовка конца двадцатого века. Последнее оружие индивидуального поражения. На ней завершилась многовековая история развития военной техники».

-   Это то, что мне нужно! - воскликнул Шредер и выстрелил из крупнокалиберного пистолета, витрина рухнула. Он выхватил оружие и с удивлением уставился на него.

-   Черт побери! А как же им пользоваться! - Шредер рассматривал микродисплей и какие-то кнопки с непонятными обозначениями.

Потом впопыхах стал нажимать все кнопки подряд. Внезапно экран ожил, по нему пробежали какие-то цифры и, голос, исходивший откуда-то из приклада, сообщил: «Лазерно-лучевая винтовка включена! Начинается подзарядка от внутренних аккумуляторов, через 4,6 минуты - оружие будет готово к стрельбе».

-   Отлично! - засиял Шредер и, перекинув ремень через плечо, закинул винтовку за спину.

-   Ну, а теперь делаем ноги!

Глава 9. Встреча через семьдесят лет

Полицейский аэрокар приземлился возле здания музея, возле которого были совершенно необычные для последних лет, паника и суета.

Микеланджело, Донателло, Леонардо, Рафаэль, Джексон и Лили быстро выскочили из кабины и направились к входу в музей. Им навстречу толпами выбегали перепуганные посетители, а двое растерянных охранников с трудом пытались поддержать порядок и не допустить несчастных случаев.

-   Что там происходит? - попыталась спросить Лили Хейли у пробегающей мимо женщины. Но та ничего не ответила и только напугано замахала руками.

-   Без всяких объяснений понятно, что там произошло, - удержал Рафаэль девушку от дальнейших расспросов. - Шредер там - мы попали в точку.

Из глубины зала раздалась длинная автоматная очередь.

-   Так, вы подождете нас здесь! - тут же сказал Микеланджело, окинув капитана Джексона и Лили Хейли скептическим взглядом - лица офицеров выражали полную растерянность.

-   Но... - попробовала возразить девушка.

-   Никаких но, - отрезал Микеланджело.

-   Тогда... - девушка помедлила. Было видно, что она очень хочет помочь черепашкам-ниндзя, но панически боялась заходить внутрь здания. Ведь никогда в жизни она не слышала автоматных очередей.

-   Зал оружия находится вон под тем красным куполом.

-   Спасибо! - ответил Леонардо. - Но сначала нам надо найти что-нибудь про самураев.

-   А это еще зачем? - удивился капитан Джексон.

-   Чтобы вооружиться самим, - ответил Донателло.

-   Вперед! - скомандовал Микеланджело. - У нас нет времени.

-   Возьми хотя бы вот это! - протянула девушка парализатор Леонардо.

Тот секунду помялся, но все-таки взял блестящую металлическую дубинку.

-   Хоть это и не в наших правилах, - произнес он, - разве что на всякий случай...

Ниндзя-черепашки ворвались в помещение музея. Со всех сторон доносился рев сирены. Мигали красные сигнальные лампы. К выходу бежали последние посетители.

-   Где можно найти оружие самураев? - спросил Донателло у служителя, который топтался возле выхода.

-   Что? - не понял тот, испуганно вращая глазами.

-   В каком зале рассказывается про древнюю Японию? - прямо в лицо прокричал ему Донателло, потом схватил за шкирку и хорошенько встряхнул.

-   Направо по коридору и в самый конец! - выпалил служитель.

-   Вперед! - воскликнул Микеланджело, и черепашки быстро побежали в указанном направлении.

Когда друзья забежали в зал, то увидели, что музейный служащий их не обманул. Со всех витрин смотрели вооруженные до зубов дворяне-самураи в причудливых латах и шлемах, изображавших морды диких зверей.

Тут же стояли и фантомы ниндзя, одетые в черные кимоно. На них были черные маски, закрывающие лица до половины.

-   То, что доктор прописал! - воскликнул Микеланджело и подбежал к одной из витрин. Но пыл его тут же поугас, когда он уткнулся носом в толстое стекло.

-   Ой, что делать? - растерянно развел он руками.

-   Разрушители, так разрушители! - возбужденно прокричал Донателло, схватил тяжелую банкетку, которая стояла у входа в зал, и со всего размаху швырнул в витрину.

Огромное стекло рухнуло каскадом сверкающих осколков.

-   Вооружаемся! - прокричал Рафаэль.

Черепашки мигом пробрались внутрь стеклянного куба и стали хватать изогнутые мечи, короткие кинжалы, нунчаки, тяжелые металлические цепи и прочее снаряжение.

-   А теперь - вперед! - возбужденно прокричал Микеланджело, и друзья бросились по коридору.

Прямо на пороге зала, посвященного концу двадцатого столетия, они нос к носу столкнулись со Шредером.

-   Ха! - воскликнул полковник, как будто удивленный неожиданной встрече со старыми друзьями. - И вы здесь, болотные рептилии! Поздравляю вас с успешным прибытием в будущее! - глаза его светились грозным огнем.

-   Не больно радуйся, Шредер! - предупредил его Леонардо. - Сейчас мы с тобой поговорим всерьез.

-   Вот, черт! - заорал полковник. - Семидесяти лет как не бывало! - он окинул взором зал, ища запасной выход, но не нашел.

Тогда он отбежал назад, запрыгнул на высокий стеклянный конус, возвышавшийся посреди зала, в надежде допрыгнуть до рамы прозрачного потолка.

-   Уйдет! - испугался Рафаэль.

Но тут Донателло изо всей силы метнул тяжелую стальную булаву. Она попала прямо под ноги Шредеру и вдребезги разбила стекло. Полковник с криком провалился вниз и упал прямо на крышу изрядно помятого «форда-мустанга», найденного археологами.

С криком «Банзай!» черепашки по очереди стали прыгать за ним.

Сумка, доверху набитая различным оружием, выроненная Шредером, осталась валяться на полу.

-   Дьявол! - воскликнул полковник, скатившись по капоту на мостовую.

-   Это только начало! - прокричал Микеланджело и нанес ему удар ногой в грудь.

Шредер оторвался от земли и, пробив витрину, влетел внутрь бистро.

Черепашки рванулись за ним. Внутри небольшой кафешки завязалась жуткая драка.

В воздухе летали стулья и обломки столов. Шредер за последние часы хорошенько размялся, поэтому оборонялся как лев.

Черепашки один за другим перелетали через пыльную стойку, врезались в стеллажи. Сверху сыпались бутылки, банки, тарелки и стаканы. Со всех сторон раздавался звон битой посуды. Но первые неудачи явно пошли на пользу героям-ниндзя. Они стали приходить в себя, начали лучше чувствовать свое тело.

И тут Шредеру пришлось несладко. Один за одним друзья наносили ему сокрушительные удары, он метался по небольшому залу, ломая мебель и руша легкие перегородки...

Но вот из-за его спины, оттуда, где до сих пор болталась лазерная винтовка, раздался бесстрастный механический голос:

-   Оружие к стрельбе готово! Оружие к стрельбе готово!..

-   А, вот теперь поговорим! - радостно зарычал Шредер. - Грязные рептилии!

Он вскинул винтовку к плечу и, не целясь, нажал на спусковой крючок. Тут же из ствола вырвался сгусток пламени, и черепашки еле успели отпрянуть в разные стороны.

У них за спиной раздался оглушительный взрыв, вдребезги разлетелась стена, и потолок стал медленно оседать вниз.

-   Спасаемся! - заорал Рафаэль, и все пятеро кубарем выскочили из рушащегося здания.

Шредер тут же перекатился через машину и, выглянув из-за капота, дал следующий залп. Тяжелый чугунный столб гидранта прямо испарился на глазах у изумленных ниндзя и из-под земли с бешеным напором вырвался столб воды.

Через мгновение сражающиеся были мокрые с головы до ног.

-   Ого! - воскликнул Леонардо. - Ничего себе винтовочка!

-   Прячемся! - предложил Донателло. - Иначе нам всем капут!

Друзья кинулись в рассыпную. Шредер сделал несколько беспорядочных выстрелов. Кругом все полыхало и рушилось.

Вода продолжала поступать. Леонардо выглянул из-за камня и увидел, что Шредер стоит по колено в воде.

Тогда он опустил дубинку парализатора под воду и до отказа нажал пальцем регулятор мощности. Раздался треск электрического заряда, и поверхность воды засветилась голубоватым огнем. Шредер с воплем вылетел из воды и грохнулся на крышу машины.

-   Ну что ж, черепахи! На этот раз вам повезло! - ошалело прокричал он. - Сначала я обтяпаю одно дельце, а потом мы с вами поговорим серьезно. До скорой встречи!

Он закинул винтовку за спину, подпрыгнул, ухватившись руками за раму купола, подтянулся и выбрался наружу.

С трудом надев на плечо тяжеленную сумку, Шредер бросился к выходу.

-   За ним! В погоню!

Друзья по очереди выбрались из «старинного квартала».

Шредер выбежал из зала и остановился, возбужденно озираясь по сторонам и прикидывая, куда лучше бежать. Неожиданно он с огромным удивлением увидел того самого молоденького паренька с жиденькой бородкой, который помог ему пробраться внутрь зала.

-   Сюда, мистер! Тикаем! - паренек ухмыльнулся до ушей.

Они бросились по лестнице вниз. Паренек уверенно спускался, поворачивал, снова поворачивал, пока они не оказались в помещении, похожем на подвальное.

Тут парень сел у стены и развернул упаковку с жевательной резинкой. Он забросил себе в рот сразу несколько бело-кремовых пластинок, а остальное спрятал в карман.

В коридорах слышался громкий топот ног.

«Все-таки сели на хвост!» - с раздражением подумал Шредер про черепашек.

-   Чего уселся! - замахнулся Шредер на тщедушного пацана.

-   Поговорить, мистер, надо!

-   Да ты еще с условиями, щенок! - поразился Шредер неслыханной наглости малолетки, автоматически сжав пальцы на рукоятке крупнокалиберного пистолета.

Солнечный свет и следы липкой плесени на стенах подвала Шредеру не очень нравились.

-   Я - не щенок, мистер Шредер! - спокойно возразил паренек, выдувая шар. Резинка звонко лопнула. - Я - мадер!

-   А это еще что такое? - раздраженно поинтересовался Шредер.

-   Нам давно нужен был такой человек, как вы! - не обращая внимания на вопрос, проговорил парень.

-   Ишь! - ухмыльнулся Шредер. - Оказывается, я тут пользуюсь невероятной популярностью. Ну просто всем нужен!..

-   Всем стоять! Не двигаться! - неожиданно из-за угла как тени выскочили четыре фигуры черепашек-ниндзя. Они держали свое оружие, готовые метнуть его в любую секунду. Об этой способности быстро и точно метать холодное оружие в цель Шредер знал великолепно. А поэтому его правая рука, которая покоилась на пистолете, даже не шелохнулась.

«Чертов пацан! - пронеслась в голове у Шредера мысль. - Из-за его трепа прослушал, как эти мутанты подобрались ближе. Да они, скорей всего, и шли на его голос».

Паренек же, на удивление, беспокойства не проявлял, равнодушно работая своими челюстями.

Внезапно Шредеру показалось, что часть пола под ним шевельнулась. Он непроизвольно напрягся и в следующее мгновение вверх тормашками полетел в разверзшийся черный провал. А плита, перевернувшись, тут же прочно стала на прежнее место.

Ошалевшие черепашки бросились на колени, ища хотя бы зазор для ножа. Но безрезультатно.

-   Вот, черт! - раздосадовано процедил Донателло. - Удрал прямо из-под носа.

Черепашки, понуря голову, вышли из музея. К ним тут же подбежали Джексон и Лили Хейли.

-   Мы уже волноваться стали! Хотели вызывать спецотряд, да боялись еще хуже сделать. Что там произошло?

-   Да он там, - раздраженно пояснил Рафаэль, - прямо под пол провалился! С пацаном каким-то! С этаким, с плюгавой бородкой.

-   Это - мадеры, - развел руками капитан Джексон.

-   Кто? - не поняв, переспросил Леонардо.

-   Мадеры, - опять произнес Джексон.

-   А кто это такие?

-   Да мы и сами толком не знаем! - вместо капитана ответила Лили Хейли. - Знаем только, что они вместе с хипперами живут под землей. И знаем еще, что они намного хуже, чем хипперы. А больше ничего сказать не можем.

-   Под землей, говоришь? - переспросил Донателло. - Ну так значит, и нам туда же.

-   Вы уж как хотите, - сказала Лили. - Но на этот раз я пойду с вами.

-   Никуда ты не пойдешь! - отрезал Рафаэль.

-   Нет, пойду! - не унималась девушка. - Вы что, думаете стоять тут и ждать - лучше? Да я просто чуть с ума не сошла от безызвестности.

-   Она права! - вступился за девушку капитан Джексон. - Да и совет наш может понадобиться. Мы пойдем с вами.

-   Ну что поделаешь?..

Микеланджело понимал, что спор может затянуться, а времени терять было нельзя ни минуты.

-   Тогда вперед! Где тут ближайший люк?

-   Вон там! - показал пальцем капитан Джексон, и все бросились к ярко-оранжевому кругу, который резко выделялся на фоне зеленого бархата травы.

Глава 10. Плата за убийство

-   Все! Я больше не могу! - Шредер икнул и запустил пустую бутылку в шеренгу таких же бутылок у стены.

На перевернутом, грубо сколоченном из досок ящике, лежали объедки: варенная баранина вперемежку с яичной скорлупой, рыбьи кости, пучки зелени.

Рядом, пристроившись на полу, потягивал из горлышка виски парень с редкой бородкой. Время от времени он, прищурившись, заглядывал в узкое горлышко: на дне еще что-то бултыхалось.

-   Братья! - Шредер снова икнул, но свою мысль не упустил.

-   Братья! Мы завоюем мир и пришьем каждого, кому это не понравится. Я - вождь! Вы - со мной? - он был вдрызг пьян, и потому его тянуло помитинговать.

-   С тобой! С тобой! Куда ж мы денемся? - сварливо отозвался парень, взбалтывая бутылку.

У стены вповалку дрыхли остальные соратники. Поселение мадеров человек несведущий принял бы за помойку.

Но Шредер, приглядевшись к этой братии поближе, сразу же понял, что это было, мягко говоря, не так. Тут пили лишь лучшие виски; золотые «ролекcы» на запястьях - у каждого второго. В конце двадцатого века они потянули бы на несколько тысяч баксов.

Шмотки, хоть и грязные, были из самых дорогих магазинов. Кроме этого селище было буквально набито отборнейшими средствами уничтожения. Тут стояли минометы, валялись гранатометы и автоматы. В ящиках лежали химические гранаты, вызывающие перед смертью жутчайшие видения, и пульверизаторы, выбрасывающие под давлением мощную струю ядовитого порошка способного разогнать целую толпу.

Тут были ящики с детскими игрушками, рвущимися в руках, и женские ожерелья, способные насмерть удушить свою владелицу.

Там и тут было сложено оружие, управляемое мыслью, оружие, управляемое посредством космической связи, оружие лучевое и лазерное, бластеры, гранаты и многое другое.

Все рассмотреть не хватило бы жизни. Обалдевший Шредер твердо решил прибрать поселок к своим рукам. Он сразу же понял, что с такой бригадой ему наплевать на Стива Мендера, его посулы и тем более приказы.

Шредер пьяно расхохотался, представив свою будущую жизнь. Трусливые кролики наверху и его волки под землей. Картинка рисовалась самая радужная.

-   Черт! - неожиданно Шредер потер глаза, нашаривая на полу бутылку. Одно из привидений, из тех, кому он решил оторвать башку в первую очередь, возникло среди груды ящиков со спиртным и призывно поманило его.

-   Сдохни я на месте - Стив Мендер!

-   Собственной персоной! Пьяная ты скотина! - сквозь зубы прошипело привидение.

Оно шагнуло навстречу и влепило Шредеру хлесткую пощечину. Рядом выстроилась во фронт мгновенно протрезвевшая братия.

-   Эй ты, потише! - злобно прошипел Шредер, нащупывая рукоять крупнокалиберного пистолета. – Ты, старый козел!

Шредер вскинул оружие. Дуло упиралось в грудь Стива Мендера, но тот даже не вздрогнул.

Неожиданно сзади послышался какой-то шум. Шредер едва отпрыгнул от двоих, нападающих со спины, и кубарем покатился на пол от чьей-то подножки.

Тут же бородатый парнишка разбил на голове Шредера пустую бутылку.

-   Не добивать! - это были последние слова, которые услышал полковник, подсознательно пытаясь пересчитать мельтешащие перед его глазами звездочки.

Шредера тащили, пинали и подталкивали. Привыкнуть к положению вниз головой было невозможно. Наконец острые углы и твердый пол закончились.

Два беззубых мадера все время ухмыляющихся черным провалом рта, втащили его в душноватое помещение и бросили, словно мешок с картошкой, на роскошный ковер.

-   У, сволочь! А еще мир завоевать хотел! За собой звал! - нетвердым голосом прорычал один из мадеров, обдав лицо Шредера горячим перегаром и после этого пнул сапогом его под ребро.

Что-то хрустнуло и стало трудно дышать. Боли Шредер уже не чувствовал, воспринимая окружающее через мучительные спазмы в висках и колышащуюся пелену в глазах.

Бутылка, которая подвернулась пацану под руку, была старая, оплетенная разноцветной проволокой, с толстым добротным дном - череп Шредера оказался не намного прочнее.

Сколько времени он провел в беспамятстве, определить было невозможно. Иногда он приходил в сознание от того, что кто-то поливал его рот и нос из пластмассовой бутылки.

Он засыпал, путаясь в отрывочных сновидениях, граничащих с явью. Отличить реальность от кошмаров было невозможно, потому что открытые глаза тут же натыкались на плотную темноту. А перед зажмуренными глазами плясали языки пламени.

Однажды Шредер даже увидел себя на трибуне. Под ним плоским блином лежала многолюдная площадь, трепетали знамена и рвался вверх приветственный крик толпы. Шредер был выше всех, он мановением руки мог отправить толпу в огонь и так же мгновенно мог дать каждому по бутылке пива.

-   Вы со мной?! - вздернул к плечу сжатый кулак Шредер.

-   Мы с тобой! Мы с тобой! - скандировала толпа.

-   С тобой, Джек, я рассчитаюсь позже! Как обычно, получишь по ящику виски и консервов! различил Шредер приглушенный шепот Стива Мендера.

-   А с этим что? - Джек пнул тело, лежащее на полу.

Шредер весь ушел в резкий всплеск боли в мозгу. Ответил Мендер или нет, он уже не услышал.

Стив Мендер выпроводил немытую братию, защелкнул за ними кодовый замок. После этого он немного послушал тишину.

Хоть мадеры ребята прыткие и Мендер не раз пользовался их услугами, когда нужно было припугнуть город и хипперов, когда нужно было поставить на место не очень послушных горожан, Стив был не настолько глуп, чтобы не понимать - эти парни продадут его с потрохами, если только кто додумается такую сделку предложить.

Шредер додумался.

Можно было бы тихо похоронить его, но Мендеру он был нужен. Давняя затея... Но почему-то никому из мадеров, среди которых любой не побрезгует человеческой кровью, Мендер не мог рассказать о своей давней неприязни.

У него был как бы внутренний барьер; никому из тех, кто окружал его, Мендер не мог сознаться, что он трусит. Ведь лишь верой в его всемогущество, держался авторитет Мендера в подземелье. И он не мог признаться никому, что используя те же принципы кнута и пряника, он держит в руках оставшиеся жалкие крохи мира наземного.

Можно было придумать сотни причин, почему нужно убрать Моррисона. Можно было разыграть спектакль с политическим заговором.

Но Мендер просто умирал при мысли, что кто-то другой догадается об истинных причинах. Моррисону таить было нечего. И Мендера бросало в дрожь, когда он представлял, как этот волосатик вкладывает в уши наемного убийце, что Мендер, великий Стив Мендер, списывал на экзаменах и далеко не блистал умом.

И про ту роковую ночь на реке непременно расскажет. Это были глупые страхи. Мендер прекрасно знал своих головорезов: никому бы и в голову не пришла мысль слушать лепет Моррисона. Но Стива била брезгливая дрожь при мысли, что кто-то грязными лапами сунется в его прошлое, на которое только у Стива Мендера есть право.

Занозой, причем долгие годы, мешало что-то еще, что Стив пытался вспомнить и потом забывал.

Полковник Шредер же - сам прошлое, ископаемое. Его Мендер не боялся. Правда теперь полковник осмелел и уверенно держал в руках оружие. Этот парень быстро понял как легко и безопасно подмять под себя мадеров. И тогда Стив Мендер решился на последнюю приманку. Он должен посулить Шредеру что-нибудь большее, чем власть. Мендер так давно таскал внутри себя эту тайну, что она буквально вросла в каждую его клетку: Мендер посулит Шредеру бессмертие.

Человечество покорно сносит мысль, что все смертны. И оно на куски разорвет любого, кто окажется способен обмануть старуху с косой. Ибо насколько люди снисходительны сами к себе, настолько же они не терпимы к тем, кому богом, природой или случаем даровано большее.

Бессмертие - сказка для дураков. А Шредер, как оказалось на поверку, как раз глуп и наивен.

Глава 11. Колония под асфальтом

Был вечерний час. Жизнь на улицах подземного городка бурлила. Светились окна ночных баров, устроенных из картонных коробок. Уличная торговка горячими сосисками оглашала улочку призывными криками:

-   Кому с пылу, с жару? Кому горяченького?..

Стайки молоденьких девушек, не очень умытых, одетых в потрепанные джинсы, на которых, казалось, площадь дырок превышала площадь оставшейся ткани, бросали торговке мелочь и тут же впивались зубками в сочные сосиски.

На каждом углу, прямо на мостовой, сидели музыканты, исполнявшие кто блюз, кто рок-н-рол. То там, то тут раздавался звон гитарных струн и тоскливое завывание губной гармошки. Время от времени проходили панки, каждый из которых имел агрессивный вид и чудовищный гребень волос самой невообразимой формы и расцветки. Носы, уши и губы их были сплошь утыканы маленькими серебряными колечками.

Кожаные куртки щетинились острыми стальными шипами. Панки презрительно фыркали в сторону расположившихся на земле хиппи, одетых в яркие, сшитые из разноцветных лоскутков, жилетки и с перевязанными кожаными ремешками волосами.

Те были заняты своим делом. Кто-то курил хэш, а кто-то плел новый браслет себе на руку, или нанизывал разноцветные бусинки на тонкую леску.

Городок, кое-как сляпанный из фанерных листов и коробок, лениво раздумывал, как прожить сегодняшний день, не думая о завтра. Искусственный свет, тускловатый и мерцающий, все 24 часа был в распоряжении жителей.

Тут не было ни отмеренных часов работы, ни традиций, ни ритуалов. Каждый обитатель существовал сам по себе и именно в данный час, в данную минуту, не загадывая надолго вперед. Ведь чтобы о тебе помнили потомки, вовсе не обязательно долго и трудно раздумывать о вечности, которой все равно никогда не постигнешь.

Достаточно наскоро перекусить, иметь приятелей, друга или подругу, с которыми можно обниматься, отгородившись от улицы старой картонной коробкой.

Эта была ни с чем не связанная и ничем не обремененная жизнь.

Моррисон, худощавый волосатый парень в круглых очках, за которыми прятались умные проницательные глаза, был главный и неоспоримый авторитет во всей округе. Он сидел на пороге своей хибаpы и потягивал пиво, щурясь на проплывающую мимо толпу.

Рядом, калачиком свернувшись у его ног, дремала Кристина. При рождении его подружка получила другое имя, но Моррисону нравилось именно это прозвище.

Ее любили все жители подземного городка. Одним из доказательств этого служило хотя бы то, что сегодня днем друзья утащили специально для нее из кафе наверху целую упаковку шоколада.

Моррисон ласково усмехнулся, рассматривая перепачканное липкой коричневой массой личико своей подружки.

-   Морри! - Кристина неожиданно подняла всклокоченную голову. - Что будем делать?

Парень осторожно освободился из объятий девушки.

-   Сегодня придумай что-нибудь сама! У меня есть кое-какое дело.

-   Что, опять к мадерам? - испуганно посмотрела на него Кристина.

-   Нет! - соврал Моррисон: в селище мадеров шла грандиозная попойка, а в таких случаях просто надо было быть начеку. Мадеры и хипперы жили в состоянии постоянной войны. Время от времени из одного лагеря в другой являлись перебежчики.

В принципе мадеры были такими же хипперами, но только имели крутой и неуравновешенный нрав. И если порядок в поселке хипперов Моррисону удавалось поддерживать с помощью своих друзей и единомышленников, то с мадерами было справиться невозможно.

И туда потихоньку просачивалась вся мразь. Мaдepы пили без просыху, жрали лед, кололи героин, постоянно устраивали драки, стрельбу и поножовщину.

Оттуда выползали те, кому осточертела подобная жизнь и у кого хватало мозгов и силы выбраться из пропасти.

Так же как и хипперы, мадеры голодали. Но если первые совершали вылазки за съестным на поверхность, то вторые предпочитали воровать еду у них.

Тогда хипперы бросали свои картонные домики и, вооружившись кто чем, шли на лагерь мадеров.

Но различия между ними были не только в этом. Хипперы вели оседлый образ жизни, обзаводились семьями, рожали детей, были привязаны к своим хижинам.

Мaдepы же наоборот, были неугомонные и неусидчивые. Постоянно носились на своих жутких черных мотоциклах, оглушая своды подземелий ревом мощных моторов. Они никогда не сидели на месте, временами на месяцы исчезая в бесчисленных подземных лабиринтах, а когда возвращались, приносили с собой диковинные штуки, невиданных мутантов-животных и новые болезни.

Моррисон никак не мог забыть страшную эпидемию, когда зараза перекинулась и на их городок. У болезни не было внешних признаков. Просто человек замыкался в себе, скучнел, надолго задумываясь. А потом его находили мертвым: больной просто совершал самоубийство. И не было спасения от этой заразы. Лишь немногие уцелели из тех, кто не убежал из города, кто не прятался в нижних уровнях и подземных гротах.

Моррисон и сейчас вздрагивал при воспоминании о болезни. Он поддался таинственному вирусу одним из последних, стараясь по возможности, хотя бы для сна, сгонять уцелевших в одно место. Долгими часами, шатаясь, с красными воспаленными глазами, бродил среди спящих, сторожа их. Но к утру один, а то и двое исчезали, чтобы умереть.

Вирус смерти, как окрестили хипперы болезнь, бесчинствовал всего неделю. Моррисон заразился на исходе седьмого дня.

Вначале его давило смутное беспокойство, словно забыл он о чем-то очень важном, потом стало жаль себя, своих родителей. Моррисон с брезгливостью смотрел на ущербные лица вокруг, на грязное тряпье. Кислый запах капусты, смешанный с запахами неопрятного человеческого жилья, бил в ноздри.

Особенно отвратительны были люди. Ему хотелось чего-то необыкновенного, чего в природе не бывает.

Моррисон отступил из собравшегося у костра круга - резиновая шина нещадно чадила. Напевающие древнюю песенку пьяные голоса будто пилой пилили натянутые нервы. Моррисон шел не оглядываясь, пока не свалился.

И тут он понял, что выход из этого тупика был совсем рядом, стоило только щелкнуть кнопкой ножа с выкидным лезвием. Немного боли - и впереди засияет свет.

Моррисон размахнулся и вонзил лезвие себе в живот. И перед ним возникло чудо: в сияющем ореоле к нему склонилось юное девичье лицо. Разметавшиеся кудри словно живые, трепетали на ветру. Вишневые губы шептали что-то неразборчивое, как шелест лесного ручья.

Но слушать слова не было нужды. Так на грани смерти, в жизнь Моррисона и вошла Кристина. Ничего чудесного, а тем более сверхъестественного в дочери старого мадера, не было.

Девушка была хитра и бесстыжа даже в понятии хипперов. Ее руку не раз ловили в чужом драном кармане и даже время от времени били за это. Но всегда прощали за незлобливость и веселый нрав.

Даже в самые черные минуты беспросветной тоски присутствие этой жизнерадостной девушки свежим сквозняком приносило желание свободы и жизни.

Вот и сейчас, забыв о мимолетном беспокойстве, Кристина беспечно грызла шоколадку, откусывая огромные куски.

Глава 12. Крах

Когда Шредер пришел в себя, он с трудом вспомнил свое имя. Волосы слиплись от запекшейся крови. Ссадины горели на лице.

Полковник кое-как продрал глаза.

-   Ну, пришли в себя, мистер Шредер? - Стив Мендер был в длиннополом халате и покуривал тонкую сигаретку.

Толстые ковры скрадывали звуки, лишь тихонько наигрывала скрипка где-то вдали.

-   Решили меня надуть? - Стив стряхнул пепел прямо под ноги. - Напрасно.

Несмотря на роскошь обстановки и кажущийся простор угадывалось: апартаменты находятся глубоко под землей.

Стены, украшенные картинами в тяжелых рамах, отливали легким металлическим блеском. Шредер треснул кулаком прямо перед собой и услышал глухой звон: пол тоже был из металла.

-   Крыса в бункере! - ухмыльнулся про себя полковник.

Светильники, стилизованные под старину, наполняли пространство холодным светом. Шредеру до безумия захотелось вырваться из этого подземелья. Захотелось в шумные толпы, к обычным людям, которые в свое время были для него лишь игрушками.

Он подозревал, что кругом, на многие километры, тянутся подземные коридоры, что далеко в глубь уходят стальные ниши и гроты. А он один на один с маньяком-правителем.

Шредер привык не оглядываться назад, не пересчитывать оставшихся друзей, не обращать внимания на своих врагов. Но теперь собачья тоска терзала его черную душу железными когтями. Судорога передернула тело полковника и он скрючился - его тошнило. Однако испачкать чужие ковры было для него ниже собственного достоинства. Поэтому Шредер стиснул зубы и сдержался.

Мысленно он рисовал себе лица тех, с кем бы ему хотелось встретиться и поговорить. Эти мысли были непривычными для него. Они пришли откуда-то из далекой, давно забытой юности. Думать о прошлом было куда приятнее, чем чувствовать себя в лапах мистера Мендера.

-   Кто вы такой? - наконец выдавил из себя Шредер.

Стив Mендep поиграл сигаретой, рисуя на подлокотнике кресла какие-то фигуры; на ворсистой ткани оставался черный след, вокруг разливался запах горелой шерсти.

Мендер раздумывал: стоит ли хоть кому-то в мире знать, кто такой тот улыбающийся на календаре и плакатах мистер Стив Мендер.

-   Я - последний из бессмертных! - начал Стив, вдавливая окурок в пушистый ворс ковра. - Нас - десять. Вы правы, что отказались от власти, которую предлагал вам я. Скажу даже больше, вы были правы и в том, что примкнули к мадерам. Ведь все это - хлам. Виноват в этом только я, потому что не сказал вам самого главного. Сейчас я открою вам свой последний козырь. Я предлагаю вам вечную жизнь! - и Мендер театрально указал рукой куда-то в потолок.

Шредер вытянул трубочкой губы: предложение было фантастическим, но чем черт не шутит... Представить себе только десятилетия, столетия, тысячелетия жизни!

Мендер ждал, методично прожигая кресло сигаретами. Сейчас он вспоминал то, о чем старался не думать долгие годы.

Да, действительно их было десять добровольцев, клюнувших на сенсацию. Открытие полусумасшедшего генетика, лохматого ученого - Бакстера. Веселое было время, тогда любой сумасшедший мог прослыть гением лишь потому, что не был похож на остальных, жирных и самодовольных представителей человечества.

Так вот, опыт этого шизофреника по регенерации клеток неожиданно удался. Подозревали, что это было неожиданно и для него самого. Психа тогда публично осмеяли, а их, десятерых подопытных кроликов, быстренько рассовали по всему миру, придумав им других родителей и другую биографию. И оставили под ненавязчивым надзором.

Генетик молчал о формуле синтеза как скала, хотя, вероятнее всего, он придумал отговорку для человечества, что находится в полубеспамятном состоянии, - когда не вспомнишь и собственного имени.

Мендер и не заметил, что постепенно стал говорить вслух. Что-то, возможно, проникновенность в его голосе, встряхнуло Шредера.

Неожиданно ему стало жаль старого усталого монстра, который, забившись в пещеру, не может даже по своему желанию сдохнуть.

Мысли эти были сумбурные, но Шредер с удивлением поймал себя на том, что все чаще и чаще стал поддаваться эмоциям.

-   А сколько я буду жить? - почти клюнул он.

Мендер попытался вспомнить. В его памяти проходили годы и годы, люди, события, отразившиеся в мировой истории и события, о которых знал лишь он сам.

С трудом напрягая память, он даже вспомнил, что до того как стал носить имя Стива Мендера, у него были дети.

Это было ужасно, ведь он даже не мог попытаться найти их, потому что не посмел бы объяснить своему стареющему отпрыску, почему тот дряхлеет быстрее своего родителя.

И Мендер колесил по всему свету до тех пор, пока свет существовал.

-   Долго... - эхом отозвался на вопрос Шредера старик. - Но сначала - убей Моррисона!

-   Ну, а этот Моррисон, он тоже бессмертный?

-   Моррисон? Нет! Еще со студенческих лет он был трусом и хлюпиком. Когда газеты затрубили о смелых, его-то и в городе не было. Торчал на ферме у своих родителей.

Шредер, потирая руками вспухший затылок, несмотря на невыносимую головную боль, попытался соображать.

-   Эй, послушайте, мистер! - до Шредера дошло. - Так вы, если все эта лапша насчет бессмертия - правда, посылаете меня убивать человека, который умер неизвестно сколько лет назад?

Мендер потянул ртом воздух. Только тут он припомнил странную заметку в старом журнале.

Какой-то примитивный мыслитель разглагольствовал о памяти человека и ее свойствах. Да, живучесть клеток, их способность делиться на воспроизводить себе подобные, все это дало человеку возможность жить вечно. Но невозможно вечно любить, вечно страдать, вечно стремиться куда-то.

Все эти понятия - эмоции человеческой души. И они существуют лишь потому что мимолетны и, сменяя друг друга, от доверчивой детской восхищенности до унылого ожидания смерти в старости, подготавливают человека к тому, чтобы он не боялся смерти, после которой - ничто. Небытие.

Тот псих генетик, на славу поработавший над десятком парней, упивающихся собственной неповторимостью, стал у природы поперек горла. Память раз за разом прокручивала те из событий, которые спрессовались, успели спуститься в «от» и «до» обычного времени, отпущенного человеку.

Стив Мендер так ясно увидел мелкий типографский шрифт, словно кто-то поднес к тексту светильник.

Свет резанул по глазам, сжигая мозг неожиданным роковым ударом. Стив Мендер ел, пил, жил и мечтал убить человека, который давно умер. Последнее сильнодействующее лекарство, удерживающее нить между миром и Стивом, оказалось лишь паутинкой в мимолетный период бабьего лета.

Мендер попытался встать с кресла.

-   Но ведь я сам видел его. Он здесь, он в колонии хипперов, он их предводитель, это Моррисон! Я его видел! - заорал Мендер. - Он, он - предводитель этих хипперов! Это человек, который не дает мне окончательно захватить власть над людьми. Он постоянно вселяет в души людей желание этой дурацкой и никчемной свободы. Он собирает вокруг себя все отбросы нашего идеального общества, которое построил я! Я! Я!!! - орал старик.

Ноги его подкосились, и он без сознания рухнул в кресло.

-   О, черт! Все не так просто! - пробормотал Шредер. - Тут есть кто-нибудь? - заорал он во всю глотку.

Тут же на пороге появился услужливый толстяк.

-   Эй, приведи его в чувство! - приказал Шредер, показав пальцем на Мендера.

Толстяк всплеснул пухлыми ручками и подбежал к своему господину, причитая и скуля.

-   Не вой! - прорычал Шредер. - Я еще раз повторяю: приведи его в чувство.

Но толстяк только бесполезно метался в разные стороны. Шредер оглянулся по сторонам и увидел тяжелый хрустальный графин с водой. Он взял его и вылил воду в лицо Мендера. И вдобавок пару раз от души врезал ему по щекам.

Стив Мендер открыл глаза.

-   Ты меня слышишь? - спросил его Шредер.

-   Да, - слабым голосом ответил Повелитель.

-   Чего ты так расстроился? - Шредер все больше и больше обретал уверенность, наглея с каждой секундой. - Не тот Моррисон, так этот Моррисон. Все равно он опасен. Так ты говоришь, он - предводитель хипперов?

-   Да! - повторил Мендер.

-   А много их там?

-   Много! - пролепетал старик.

Мысли шевелились в голове Шредера с бешеной скоростью.

-   Тогда, слушай сюда! Одному мне не справиться, мне нужны помощники!

Мендер испуганно захлопал глазами.

-   Вместе со мной в криоген заморозили Бибока и Рокстеди! - пояснял Шредер. - Мне нужно, чтобы ты срочно их разморозил. И тогда я выполню твой приказ.

-   Хорошо! - безвольным голосом протянул старик.

-   Тогда сделай это немедленно! - прорычал Шредер.

Мендер, поддерживаемый под локоть толстяком, с трудом приподнялся из кресла и прошел к стене. Он произнес пару каких-то странных слов и панель отъехала в сторону, открыв нишу с бронированной дверью.

Мендер набрал комбинацию цифр на кодовом замке, дверь отворилась, за ней был пульт управления с плоским экраном.

Немного пришедший в себя Мендер пробежал пальцами по клавиатуре и на экране засветилась комбинация цифр. Он внимательно всмотрелся в них и после этого снова нажал на клавиши.

-   Быстрей! - прорычал за его спиной Шредер. - О, черт! И почему я тебя раньше не пристрелил?

-   Ты не можешь этого сделать! - слабым голосом пролепетал Мeндep.

-   Это еще почему же? - удивился Шредер.

-   Потому что, пока ты был заморожен; я изменил программу твоего перевоспитания. Ты не заметил, что хорошо разбираешься в нашей технике?

-   Ну! - заинтересовано проговорил Шредер. - Продолжай.

-   И от наручников в тюрьме ты сам освободился, - лепетал старик.

-   Давай, давай, дальше! - подбадривал его Шредер.

-   Это все потому, что пока ты лежал замороженным, с помощью датчиков компьютер обучал тебя умению владеть современной техникой, а также вбил тебе в голову различные секретные команды, которые знают только единицы.

-   Это все хорошо! - воскликнул Шредер. - Но почему я не могу тебя убить?

-   Потому что все эти годы компьютер вбивал тебе в голову, что я - твой Повелитель, а ты - мой верный пес и никогда не причинишь вреда хозяину.

Шредер расхохотался. До сих пор он действительно чувствовал какую-то странную зависимость от этого жалкого старика, но теперь от нее не осталось и следа.

-   Жалкий трухлявый пень! - воскликнул Шредер. - Ты так ничего и не понял. Да, я действительно убью Моррисона, но только не потому что это нужно тебе, а лишь потому что это нужно мне.

-   Как?! - воскликнул удивленный Мендер.

-   Очень просто! - расхохотался Шредер. - Этот жалкий хлюпик Моррисон стоит у меня на пути к власти.

-   А я?! - воскликнул изумленный Мендер.

-   А ты?! - прорычал ему в лицо Шредер. - Ты - трус!

-   Но ведь я - бессмертен! - воскликнул Стив Мендер.

-   А это мы сейчас проверим! - рассмеялся Шредер и в упор выстрелил в старика.

Тот отлетел к стене и упал, истекая кровью. Перепуганный до смерти толстяк потерял сознание, но тут же пришел в себя и, ползая на коленях, взмолился:

-   Не убивайте меня, господин, не убивайте! Я вам буду полезен! Я все знаю! Все видел, все слышал!

Шредер секунду помедлил, но все-таки убрал приставленный ко лбу толстяка ствол пистолета.

-   Хорошо, жирная свинья! Ты действительно будешь мне полезен.

После этого он схватил Толстяка за шкирку и с размаху швырнул его в сторону двери.

-   Показывай, где здесь выход!

Когда они скрылись, Стив Мендер открыл глаза и попытался пошевелиться. С его губ сорвался тяжелый стон. Он с ужасом осознал, что мозг его продолжает жить в искалеченном, умирающем теле.

Перспектива жуткого, медленного угасания, заставила его содрогнуться. Мендер, используя последние возможности управлять умирающим телом, с трудом поднялся на руках и дрожащими пальцами дотянулся до пульта управления.

После этого он нащупал кнопку системы самоуничтожения и нажал ее до отказа.

Глава 13. Первое знакомство

-   Морри, гляди! - воскликнула изумленная Кристина, без всякого стыда показывая пальцем.

Моррисон повернулся и посмотрел в том направлении, куда указывала девушка.

-   О, черт! Копы! - глаза парня от удивления стали такими большими, что вылезли из орбит и стали больше его круглых очков.

По толпе прошло оживление. И было чему удивляться.

По грязной улице подземного города шли четыре странных существа, грудь и спины которых были прикрыты коричнево-зелеными панцирями, а на лицах, локтях, запястьях и коленях красовались тряпичные повязки каких-то невообразимых цветов. Но это было не самое удивительное.

Хипперы давно привыкли ко всякого рода чудачествам и на внешний вид не обращали никакого внимания. Но два спутника странных существ!.. При виде этих людей подземные обитатели теряли дар речи.

-   Гляди, копы! - послышался со всех сторон приглушенный шепот.

Лили Хейли, которая шла рядом с капитаном Джексоном, плохо скрывая омерзение, старалась не касаться грязных сальных поверхностей и немытых тел. Казалось, что если бы она могла обходиться без воздуха, то и не дышала бы.

Черепашкам же наоборот почудилось, что они попали назад в двадцатое столетие и поэтому ощущали себя превосходно.

Увидев продавщицу горячих сосисок, они тут же направились к ней.

-   Вы будете? - развязно спросил у полицейских Леонардо.

Те отрицательно покачали головами.

-   Тогда четыре порции сосисок и четыре пива! - заказал Лео.

-   Извините, а пиццы у вас нет? - умоляющим голосом спросил Микеланджело.

-   Нет! - ответила изумленная продавщица, которая, не отрывая глаз от необычных посетителей, стала готовить четыре хот-дога.

Лили протиснулась к Леонардо и шепотом спросила:

-   А ты видел здесь коров или свиней?

-   Нет, не видел, - ответил он.

-   И тебя не интересует, откуда они взяли мясо для этих сосисок? - девушка брезгливо поморщилась.

-   Сейчас спросим, - пожал плечами Леонардо. - Из чего вы приготавливаете эти сосиски? спросил он у продавщицы.

Растерянная женщина открыла рот, но ничего не ответила, казалось, она поперхнулась словами.

-   Из крыс, наверное? - равнодушно пришел ей на помощь Донателло.

Женщина утвердительно закивала головой.

-   Ну тогда нам четыре порции крысисок! - повторил заказ Леонардо.

Окружающие притихли и медленно стали подтягиваться ближе.

-   А это что за чучело? - нахально спросила Кристина, показывая своим, перепачканным в шоколаде, пальцем на Лили Хейли. - Увешалась фольгой, как рождественская елка! - проговорила девушка, презрительно скривив губы.

-   На себя посмотри! - огрызнулась Лили. - Чучело как раз таки ты, а не я.

-   Это я-то чучело? - Кристина вплотную подошла к лейтенанту.

Девушки стояли друг против друга.

Моррисон, казалось, не обращал внимания на свою подругу. Он стоял молча и разглядывал незнакомцев.

Черепашки же наоборот, сразу почувствовали, что пахнет дракой, и оценивающе рассматривали обеих девушек, прикидывая шансы своей подруги-полицейского.

Лили и Кристина были похожи друг на друга: каштановые волосы, зеленые глаза; правда Кристина была чуть-чуть повыше и сухощавее.

Сравнение было явно не в пользу Лили. В Кристине чувствовались порывистость, страстность и буйство.

Лили - наоборот, больше походила на ее размытое отражение. Мягкие линии носа, округлый нежный подбородок. Девушка напоминала оранжерейный цветок, в то время как Кристина была дикорастущим колючим шиповником.

Обе женщины были воплощением своих миров: наземного города и подземелья.

-   Поединок! - вдруг нагло выкрикнул Моррисон и быстро подошел поближе. В зубах его торчала спичка.

Не успели черепашки и Джексон опомниться, как хипперы образовали круг, рассевшись на деревянных ящиках, на старых покрышках, устроившись на корточках; некоторые просто плюхнулись на голый грязный бетон.

Обитатели подземелий, где однообразие было превалирующим блюдом, как видно, любили повеселиться на дармовщинку.

Время от времени, поединки проводились и раньше. Бывало сосед украдет у соседа из фанерной коробки-жилища помятую банку консервов. Либо кто-то обзовет другого подлецом. Но сейчас было иначе.

Эта девушка-коп из верхнего города оскорбила всех, дав понять, во что обитатели верха ставят своих собратьев.

-   Погоди! - неожиданно громко прозвучал голос Микеланджело. - Драка женщин - слишком жуткое зрелище для моих слабых нервов.

Бородатые и волосатые хипперы дружно захохотали, понимая, что он имел в виду.

-   А что ты предлагаешь? - внимательно посмотрел на него Моррисон.

-   Как в средние века! - ответил Микеланджело. - По одному мужчине за каждую женщину и поединок должен состояться между ними. Один на один.

-   Ну что ж! Годится. Ребята, позовите Джимми.

Тут же добровольцы с хохотом убежали и через некоторое время вернулись, введя в круг не человека, а просто гиганта, который смущенно переминался с ноги на ногу. Волосы его были взлохмачены, из них торчали соломинки; должно быть он где-то спал.

-   Драться - так драться! - безразлично проговорил этот медведь, похлопывая громадными ручищами.

Он стянул через голову куртку, огляделся и бросил одежду какой-то девушке с серьгами в ушах.

Микеланджело оглядел выпирающие из-под кожи бугры мускулов на плечах, грудной клетке и рельефный, словно вылепленный из пластика живот гиганта, который был почти на две головы выше его. В глазах ниндзя потемнело.

Донателло, Леонардо и Рафаэль просто сели на месте, проклиная тихонько выскочку Микеланджело. Тот и сам готов был извиниться и пойти на попятную, но гордость не давала сделать это.

Микеланджело давно заметил Моррисона и узнал в нем предводителя хипперов, которые ворвались утром в кафе. Он прекрасно понимал, что пощады ему сейчас ждать нечего: волосатик просто сгорает от желания наказать дерзких ниндзя, которые помешали ему взять еду для голодных жителей поселка.

Противник Микеланджело внешне был спокоен, лишь продолжал потирать свои огромные ручищи, отчего зверьками играли мускулы по всему его телу. Какой-то проворный малый, тут же наладил тотализатор. Ставки делались в виде консервов или бутылок пива.

На Микеланджело в толпе почти никто не ставил. Соперники сошлись, схватка началась.

Главным для Микеланджело было не подпустить этого медведя к себе - тот бы завязал черепашку в узел своими ручищами. Поэтому Микеланджело атаковал на расстоянии вытянутой руки. Но его кулак отлетал от натренированного тела Джимми, как от упругой резины.

Джимми же беспечно отмахивался от наскоков низкорослого, по сравнению с ним, Микеланджело. Он топтался довольно лениво: ему, как и зрителям поединок представлялся лишь оттягиванием финала. Борьба зашла в тупик.

Микеланджело колошматил Джимми, нанося град стремительных ударов и быстро отскакивал. А гигант лишь почесывал ушибы и в ответ, если успевал дотянуться, бил Микеланджело ладонью наотмашь.

От шлепков Джимми у ниндзя уже кружилась голова, а противник по-прежнему был спокоен и непробиваем.

Донателло, Леонардо и Рафаэль сострадательной кучкой топтались у края круга. Они вздрагивали от каждого дикого выкрика обрадованной толпы, сердце у них сжималось от жалости к другу.

Между тем поединок стал понемногу ускоряться. Теперь Микеланджело кружил вокруг Джимми-медведя, не давая тому пёредышки. Гигант уже не мог безразлично стоять на месте: жесткие кулаки Микеланджело, раз за разом достигая цели, начали его понемногу раздражать.

Разозленный Джимми крепко приложился к Микеланджело, который оттого чуть не вылетел за край круга. Пока ниндзя очумело крутил головой, вытряхивая остатки звездочек, Джим, подняв кулаки, вразвалку двинулся на беспомощного Микеланджело.

Зрители зло заворчали: схватка подходила к концу. Гиганту оставался шаг, чтобы огромной ступней пригвоздить противника к полу. Лили взвизгнула и отвернулась.

Черепашки сделали движение вперед, но замерли под свирепыми взглядами толпы.

Моррисон уже намеревался остановить поединок: ему показалось, что от Микеланджело Джим оставит мокрое место. Но тут произошло непредвиденное.

Микеланджело собрался, приподнялся, словно намереваясь вскочить, а потом ядром метнулся под ноги Джимми. Гигант, не ожидавший удара, пошатнулся и рухнул на спину, нелепо дрыгая руками и ногами.

-   Победа! Победа! - восторженно восклицали зрители.

Джимми сел, удивленно тараща глаза. Он повертел головой вокруг себя: приветствовали явно не его.

А толпа, ошарашенная и немного смущенная, уже праздновала нового кумира. Боевой круг тут же превратился в праздничный стол. Откуда-то, словно по мановению руки, появились консервы, хлеб, бутылки с пивом и другими напитками.

Заставили глотнуть даже Лили. Сначала она морщилась от отвращения, но потом ей стало теплее и уже как будто не так смердели тела людей, которые находились рядом.

Вскоре послышались песни. Кто-то притащил старый проигрыватель и, неизвестно каким образом сохранившиеся пластинки. Из динамика со страшной силой вырывались крики и рев перевозбужденной электрогитары.

Моррисон протиснулся сквозь толпу к Микеланджело.

-   Рад, что ты немного уронил Джимми. Он славный малый, но в последнее время стал зазнаваться.

-   Спасибо! - ответил Микеланджело. - Есть разговор. Мы ищем Шредера. Это страшный преступник. Коренастый такой, среднего роста, глаза черные и острые-острые.

-   Размороженный! - сообразил Моррисон и усмехнулся. - Можешь не описывать, мы здесь не такие уж темные.

-   Да я тоже размороженный, и друзья мои...

-   И это знаем! - усмехнулся Моррисон. - Я даже знаю больше тебя.

-   Что именно? - удивился Микеланджело.

-   Ты знаешь, кто и зачем освободил Шредера?

-    Нет! - пожал плечами черепашка.

-   Стив Мендер - тиран и повелитель.

-   И зачем же он его разморозил?

-   Для того, чтобы убить меня!

-   Тебя? - Микеланджело уставился на Моррисона. - Но почему?

-   А... - неопределенно махнул рукой Моррисон. - Когда-то он и мой отец учились в одной группе в университете.

-   Ну и что? - не прослеживая связи, спросил Микеланджело.

-   Так вот, он до сих пор ненавидит моего отца.

-   Но ты-то здесь причем?

-   Просто мой отец знал про Стива Мендера одну тайну, которую не должен знать никто.

-   А теперь ее знаешь ты? - спросил Микеланджело.

-   Знаю! - с отвращением поморщился Моррисон и выплюнул спичку. - Но это не имеет никакого значения.

Внезапно сверху, оттуда, где под потолком подземелья проходила решетчатая металлическая эстакада, раздался зловещий хохот.

Все подняли глаза. Наверху стоял Шредер.

-   Подумайте, какая удача! - радостно воскликнул злодей. - Сразу все, кто мне нужен! прокричал он и вскинул свою лазерную винтовку.

Глава 14. Огненная лавина

Красная кнопка, намертво закрепленная со дня создания пульта управления, последним движением руки Стива Мендера медленно утонула в гнезде. Цепь замкнулась.

Включился блок системы всеобщего уничтожения. Из-под земли послышался назойливый гул. Он нарастал, раздражая барабанные перепонки. Вибрация передалась стенам. Мелкой и частой дрожью зашелся пол. Сдвинулось и поехало кресло, ковер волнами сполз к стене, качались и вылетали книги из стенного шкафа. Картины, срываясь с креплений, падали на пол.

Грохотало сверху, снизу, из-за стен. По тоннелю, медленно клубясь, пополз белый дым. Поблизости что-то рвануло. Уже горела масляная краска, смрадно тлела ткань драпировки.

Гул приближался и вот по коридорам покатился огонь, слизывая все на своем пути. Огонь, взметаясь и пригибаясь, жадно рвался вперед.

Скаля зубы, набрасывался на дерево, кожу, пластик, плавил металлы. Рыжим костром вспыхнул ворс ковра и огонь разлился по помещению. Он, разгулявшись, бесчинствовал и в подземельях, чуть замедляя движение, когда на его пути вставали бетонные плиты, разделявшие подземные уровни.

Огонь секунду-другую нерешительно колебался, в потоках воздуха отыскивая лазейку и кидался в найденный проход. От жара лопались трубы, проводка коробилась и скручивалась ленточками. Не выдерживала арматура - плиты перекрытий крошились и обрушивались в бездонный колодец.

Первыми из преисподней поднимались клубы белого дыма, следом шел огненный смерч.

В это время мадеры впервые почувствовали сладкий привкус гари, идущий из запретных нижних уровней Стива Мендера.

Мадеры кинулись к ближайшему переходному люку. Заскрипело колесо, поднимая многотонную плиту. Она медленно сдвинулась и отползла, открывая бездонный провал.

Обычно нижние уровни чернели. Теперь квадрат под поселком сиял золотистым свечением. И сразу же запах гари усилился. Плотным занавесом взметнулся горячий воздух.

Мадеры отпрянули, хватаясь за оружие; некоторые беспомощно ощупывали пояса. В собственном поселке мадеры нисколько не беспокоились о безопасности: пистолеты, короткоствольные автоматы и кинжалы валялись здесь повсюду.

-   Пожар! - кто-то поздно сообразил прикусить язык.

Перед тем, как прозвучало слово, в опасность можно было не верить: это чудится тебе одному, это бред, это только включился дежурный свет на одном из нижних уровней.

Но кто-то высказал свои опасения вслух и поселок мадеров будто взорвался. Людское стадо, спотыкаясь и толкая друг друга, хлынуло к платформе подъемника. Мадеров охватила паника.

Каждый понимал, что страшнее пожара в подземелье, может быть только обвал, но и при обвале есть надежда, что кому-то придет в голову тебя откопать. Соваться же в пекло горящих уровней даже псих не рискнет.

Судорожные сборы и лихорадка волнами охватили поселок. Платформы подъемников были оборудованы так, что одновременно могли поднять наверх всего пять-шесть человек. То, что всегда служило гарантией безопасности, теперь обернулось катастрофой: на платформу грузились десятки обезумевших людей.

Тут не было места слабым; кому повезло - цеплялись за предохранительные поручни и зависали в воздухе.

Кое-кто пытался зацепиться за край, но тут же с криком падал на головы оставшихся внизу: тянущиеся к краю платформы руки отбивали кованными каблуками те, кто уже мнил себя спасенным из ада.

Платформа поднялась на верхний уровень и тут же толпа обгоревших, вымазанных в саже мадеров вместе с дымом влилась в толпу хипперов. Поднялась суматоха.

-   Горим! Надо спасаться!

-   Бежать! - кричали обезумевшие мадеры.

Изумленный Шредер, который стоял с винтовкой наперевес, на секунду замешкался, пытаясь понять, что происходит. В это время г де-то в недрах земли что-то взорвалось и ударная волна сотрясла все подземелье. Эстакада сильно дернулась и вздыбилась под ногами полковника. Шредер не удержался и кубарем скатился в боковую галерею.

Он тут же поднялся на ноги, но разглядеть кого-нибудь в толпе, которая металась в разные стороны, было уже невозможно.

-   Ну, что, черепахи! - что было силы заорал Шредер, пытаясь перекричать рев толпы. - Вам и на этот раз повезло! Ну, ничего, скоро я с вами поквитаюсь!

Полковник схватил за шкирку толстяка, который в страхе колотился рядом, и, притянув его к себе, проорал ему в лицо:

-   Как добраться до тюрьмы?! Быстрей!

-   Вот по тому тоннелю! - дрожащей рукой показал толстяк. - Здесь всего пара километров. Но он перекрыт железными решетками!

-   Отвали! - зарычал Шредер и швырнул его в сторону.

Он быстро спустился по грохочущей металлической лестнице, схватил валявшийся в стороне мотоцикл, завел его, быстро вскочил на сиденье и помчался в указанном толстяком направлении.

Невдалеке от поселка хипперов он действительно наткнулся на толстенную стальную решетку, которая наглухо перекрывала тоннель. Шредер притормозил, поднял лазерную винтовку и выстрелил. Раздался оглушительный взрыв, и на месте преграды зазияла огромная дыра, ощерившаяся закрученными, раскаленными докрасна металлическими прутьями.

А в это время в поселке люди все вместе пытались спастись от пожара. Огонь бесчинствовал совсем рядом. Уже кожей чувствовалось его жаркое дыхание. Пламя гудело буквально под ногами.

Моррисон, черепашки, Джексон и Лили Хейли рыскали по поселку, вытаскивая забившихся в полубезумии людей из бочек, из-под перевернутых ящиков, из-за сваленных тюков с никому не нужным теперь добром. Некоторые отчаянно отбивались. Одна старуха, которую Леонардо попытался вытянуть из-под кучи тряпья, в кровь разодрала ему щеку ногтями.

Наконец все мадеры поднялись на поверхность. Платформы в последний раз двинулись вниз, но в ту же секунду огонь, прорвав блокаду перекрытий, яростно метнулся навстречу им.

-   Скорее! - крикнул Микеланджело, толкая Лили в сторону подъемника, который вел на поверхность земли.

Там уже командовал Моррисон.

-   Быстрее! - кричал какой-то перепачканный сажей мужчина, подталкивая женщин и детей к платформе.

Донателло уперся взглядом в перекрытие под собой. Нижний уровень превратился в ад. Даже здесь ступни ощущали жар. Но, как ни странно, паника потихоньку утихла. Можно было подумать, что орудует хорошо организованная служба спасения если бы не обтрепанный вид и изможденные лица со впалыми скулами.

Электрические двигатели натужно урчали, поднимая сильно перегруженные платформы. Повсюду клубился дым.

-   Сколько там еще? - спросил у Микеланджело Донателло, показывая рукой вниз.

-   Все! Там все! - ответил ему друг.

-   Эй! - крикнул Моррисон кому-то. - Открывайте ворота! - и тут же стал подталкивать черепашек к подъемнику. - Уходим наверх, парни!

Микеланджело замешкался, оглядываясь. Через несколько минут пламя прорвет бетонные перекрытия. Впереди, тесно прижимаясь друг к другу, поднимались наверх люди.

-   А когда здесь прогорит!.. - вслух подумал Микеланджело.

-   Будет чай, - туманно намекнул Моррисон и хохотнул, - правда, без заварки и сахара.

-   Какой чай? - не понял его Микеланджело.

-   Мои ребята уже открыли шлюзы - сейчас сюда ринется океан. Будет грандиозная парилка. Но... - Моррисон подтолкнул Микеланджело довольно чувствительным пинком, - без нас, приятель!

-   Все! Кажется никого больше не осталось! - прокричал в их сторону Донателло.

-   Погодите! Возьмите меня! - неожиданно раздался тонкий жалобный вопль.

Друзья оглянулись. К ним бежал толстяк с дурацкой прической.

-   Не оставляйте меня здесь! - молил он.

-   Где Шредер?! - схватил его за ворот рубахи Моррисон.

-   Он помчался в криогенную тюрьму! - пищал перепуганный толстяк.

-   Зачем?! - черепашки подскочили к нему.

-   Мендер перед смертью отдал приказ, чтобы разморозили его сообщников, каких-то кабанов и носорогов, - пожал плечами толстяк, дрожа от страха.

-   Бибок и Рокстеди, - догадался Рафаэль.

-   Если их будет трое, то нам придется несладко! - воскликнул Донателло.

-   Надо его остановить! - прокричал Леонардо.

-   Далеко до тюрьмы? - Микеланджело повернулся к толстяку.

-   Несколько километров, - всхлипнул тот, - но вы его не догоните. Он на мотоцикле!

-   Ребята, уходим! - неуверенным голосом позвал черепашек Моррисон.

-   Мы не можем! - воскликнул Микеланджело. - Мы должны остановить Шредера!

-   Но как туда добраться? - спросил Рафаэль.

-   Хорошо. Я вам помогу,- ответил Моррисон. - За мной, бегом!

Друзья тут же бросились вслед за длинноволосым парнем. За ними побежали капитан Джексон и Лили Хейли, которые, руководя погрузкой, только что отправили на поверхность последнюю платформу с людьми.

Моррисон сильными ударами разметал в стороны фанерные стены одного из сараев и друзья просто ахнули. Внутри него стоял поблескивая лаком и никелем новенький «Порш-959».

-   О! - восторженная Лили просто лишилась дара речи.

-   А он на ходу? - спросил у Моррисона Рафаэль.

-   Конечно! - ответил тот. - Я его несколько лет восстанавливал!

-   И бак заправлен? - снова поинтересовался ниндзя.

-   По самое горлышко!

-   Тогда вперед! - воскликнул Микеланджело.

-   Мы с вами! - бросились за ними Джексон и Лили.

-   Нет! - отрезал Микеланджело. - Вы должны помочь всем этим людям, - он указал в сторону платформы, - да и места на всех не хватит.

-   Удачи! - крикнул Моррисон.

Черепашки долго не раздумывая, хлопнули дверцами, двигатель заревел и «Порш», помчался по тоннелю. Из-под колес разлеталась морская вода.

Глава 15. Ледяные осколки

«Порш» с ревом несся по подземелью. Шум двигателя громким эхом разносился по каналам и коридорам, нарушая мертвый покой. К нему примешивался мощный рокот океана, который медленно надвигался сзади.

Рафаэль выжимал до отказа то педаль акселератора, то тормоза, заставляя стрелку на спидометре дергаться то влево, то вправо, пробегая десятки делений шкалы за одну секунду. На поворотах машина шла юзом, ударяясь о бетонные стены то правым, то левым боком. С каждым новым ударом Леонардо громко ойкал.

-   Что с тобой? - спросил его Донателло.

-   Жалко! Такая классная машина! - воскликнул Леонардо.

-   Пожалей лучше себя! - огрызнулся Рафаэль, - тем более, что ее уже не спасешь.

-   Все равно жалко! - не унимался Леонардо. - Машину надо любить, а ты с ней обходишься как варвар!

В эту секунду «Порш» прорвался со страшным скрежетом через взорванную Шредером решетку. Острые концы покореженных прутьев, высекая целые снопы искр, прорвали обшивку автомобиля насквозь. Начался последний прямой участок дороги. Рафаэль утопил педаль газа до упора, и машина с такой силой рванула вперед, что черепашки просто влипли в спинки сидений.

Впереди в свете фар стали вырисовываться мощные стальные ворота, за которыми располагался двор подземной криогенной тюрьмы. Они были заперты. Черепашки остановили машину и, выскочив из нее, разбежались в разные стороны. Они стали исследовать каждую щелку, каждое малейшее отверстие в сплошной железной стене. Все было наглухо заперто - нигде никакого просвета, и только горела красная точка возле пульта кодового замка.

Донателло попытался в нем разобраться, но вскоре понял, что затея эта бессмысленная, потому что система была совершенно незнакома ему.

-   Я не понимаю! - раздраженно воскликнул он. - Что это за программа перевоспитания была у Шредера?! Он знает все входы и выходы, ему послушен любой современный компьютер, роботами научился сходу управлять! Можно подумать, что его в тюрьме готовили для того, чтобы он в будущем стал профессиональным убийцей. А мне, - Донателло повысил голос и от раздражения готов был сорваться на крик, - черт побери, постоянно хочется резать по дереву, даже руки чешутся!

-   А мне - вязать шерстяные носки, - признался Леонардо.

-   Не волнуйтесь, не вы одни такие! - Микеланджело отвернулся от ворот, поняв, что это бесполезная затея. - Мне хочется пиццу...

-   Удивил! - отозвались его друзья, - тебе ее всегда хочется.

-   Совершенно верно, но... - Микеланджело поднял вверх вытянутый указательный палец, требуя всеобщего внимания. - Но на этот раз мне хочется не есть...

-   А что?! - ужаснулись друзья.

-   А готовить ее!! - выдохнул Микеланджело. - Как закрою глаза, так прямо и вижу себя в этаком белом передничке, в белом колпаке и с огромным кухонным тесаком в правой руке. А левая - вся в муке испачкана, вся в муке испачкана!!!

Все дружно захохотали, и их звонкий смех слился с шумом накатывающейся воды.

-   А я, наверное, буду Санта Клаусом! - истерически хихикая сквозь слезы, пропищал Рафаэль. - Мне в голову вбили целый репертуар из дурацких рождественских песенок. Сейчас спою! - и он, безо всякого предупреждения, безбожно фальшивя, запел:

-   Донт край, май диа беби,

Айм гоуин чу ю!

Донт край, май диа беби,

Хеппи Кристмас чу ю!1

Друзья от хохота схватились за животы и покатились по бетонному полу.

______________________________

1   Не плачь, мое дорогое дитя,

Я иду к тебе спеша!

Не плачь, мое дорогое дитя,

Счастливого тебе Рождества!

-   Разойдитесь, разойдитесь в стороны! - сквозь смех, пропищал Рафаэль, неожиданно садясь за руль машины. - Я, кажется, что-то придумал!

Он включил заднюю скорость и отогнал машину далеко назад.

Черепашки в недоумении, продолжая хихикать, плотно прижались к стенам.

-   Чтобы поймать разрушителя, нужен другой разрушитель! - процедил сквозь зубы Рафаэль.

После этого он резко затормозил и быстро переключил скорость. Машина, визжа колесами, после пробуксовки сорвалась с места и, с каждой секундой набирая скорость, бешено понеслась к воротам.

-   Хэппи Нью Еа!1 - услышали черепашки сквозь рычание двигателя громкий крик Рафаэля.

В ту же секунду «Порш» с жутким грохотом врезался в ворота. Сварка не выдержала, петли отлетели, и ворота упали на бетон.

Все стихло. Только эхо вдали отражало от многочисленных стен отголоски сильного удара.

Микеланджело, Донателло и Леонардо бросились к машине, превратившейся в груду металлолома.

Из обломков выбрался Рафаэль. Он был цел и невредим.

-   Зверь-машина! - только и смог сказать он.

Увидев, что их друг в порядке, Микеланджело воскликнул:

-   Вперед, парни!

И друзья, выхватив из-за пояса оружие ниндзя, ринулись за ним.

-   Молодец, Рафаэль! - на бегу похвалил друга Леонардо. - Трюк достойный самого лучшего каскадера!

-   Это тебе не крысиску стрескать! - откликнулся скромный Рафаэль.

А тем временем в главном помещении криогенной тюрьмы орудовал Шредер. Ему помогали уже размороженные Бибок и Рокстеди.

Яркий свет, льющийся с потолка, из-за матовых панелей стен и пола, резал глаза.

Огромный круглый зал был отгорожен стальной решеткой, состоящей из мощных, толщиной в человеческую руку, прутьев, сваренных между собой.

Гигантские лапы-захваты роботов-манипуляторов один за другим доставали с нижнего уровня, где находилось хранилище заключенных, отбывающих свой срок при температуре ниже нуля градусов, прозрачные ледяные цилиндры. Внутри них в самых не вероятных позах покоились застывшие злодеи-преступники.

Другие, уже доставленные наверх, цилиндры рядком стояли вдоль металлической галереи, расположенной вокруг глубокой ванны, где происходил процесс заморозки-разморозки заключенных тюрьмы. Вокруг них, подгоняемые грубыми криками и пинками Бибока и Рокстеди, суетились рабочие в белоснежных комбинезонах. Отключенные роботы-охранники валялись тут же, мешая людям ходить.

-   Быстрее, быстрее! - хрипели кабан и носорог.

-   Шеф! - взмолился Рокстеди. - Дайте сигаретку! Я, черт побери, семьдесят лет не курил. У меня сейчас уши опухнут!

-   Если я тебе сейчас дам прикурить, то у тебя опухнут не только уши! - рявкнул на него Шредер.

-   И мне тоже, шеф! - взмолился, ничего не понимая, глупый Бибок.

-   Не волнуйся! - закипел Шредер. - И тебе достанется!

Полковник стоял на высоком подиуме, как на трибуне. Перед ним был экран компьютера, на котором время от времени возникали фотографии и досье преступников, которых манипуляторы в замороженном виде извлекали из холодильника.

Рядом стоял растерянный директор тюрьмы и испуганным взглядом провожал каждый кусок льда. Он сверял их со своим списком, который держал в трясущихся руках.

______________________________

1   Счастливого Нового Года!

-   Номер девяносто три. Стив Николсон по кличке Потрошитель. Двадцать одно убийство, - дрогнувшим голосом говорил директор, щурясь близорукими глазами на листок бумаги. - Пожизненное заключение, это значит - вечная заморозка...

Шредер расхохотался:

-   Стив Потрошитель?! Помню его. Славный парень! С такой командой мы тут все просто на уши поставим!

-   Это последний, - еле слышно пробормотал директор тюрьмы.

-   Все?! - Шредер поморщился. - Я думал, их побольше будет! А с такой бравой гвардией мне никто не страшен! Ребята просто чудесные!!

-   До начала процесса разморожения осталось пятнадцать минут! - раздался из динамиков бесстрастный механический голос.

-   Прекрасно! - Шредер хлопнул в ладоши. - Бибок и Рокстеди, ко мне!

Верные слуги тут же помчались на зов строгого хозяина.

-   Вы свободны, - повернулся Шредер в сторону директора тюрьмы.

-   Как, я могу идти?! - удивленно переспросил тот.

-   Естественно! - вскинул брови полковник.

Директор нетвердым шагом направился к остальным сотрудникам. Когда он поравнялся с ними, его остановил голос полковника:

-   Одну минуточку!

Шредер оглядел стоявших перед ним людей.

-   Господа! - обратился он к ним. - Благодарю вас за профессионально выполненную работу. Мне очень жаль, но в ваших услугах я больше не нуждаюсь!

После этих слов Шредер спокойно взял лежащий возле пульта автомат и хладнокровно открыл огонь.

Друзья не останавливаясь бежали по бесконечным коридорам криогенной тюрьмы. Повсюду в самых жалких позах валялись отключенные Шредером роботы-охранники.

-   Сюда! - крикнул Микеланджело, услышав какой-то шум.

Черепашки-ниндзя с грохотом поднялись по металлической лестнице. Впереди себя они услышали какие-то голоса и с трудом успели, разлетевшись в разные стороны, скрыться.

Трюк этот черепашки выполнили безукоризненно, как самые заправские ниндзя: ни один предмет не сдвинулся с места, не лязгнуло металлом о металл оружие.

Сплинтер, будь он жив, и находись он рядом в эти секунды, остался бы доволен своими учениками.

Из-за поворота, никого не заметив и ничего не услышав, вышли Шредер, Бибок и Рокстеди.

-   Пошли, уроды, перекусим, - говорил на ходу Шредер. - А то вы, наверное, жрать хотите!

-   Да, шеф, хотим! Семьдесят лет ничего не ели! - хрипели ему в ответ помощнички.

И тут произошло непоправимое: диалоговый компьютер, за которым спрятался Леонардо, долго ждал, когда же к нему обратятся с вопросом и в конце-концов не выдержал. Он решил взять инициативу в свои руки и громким голосом обратился к черепашке:

-   Наверное, вы страдаете чрезмерной застенчивостью, уважаемый господин. Можете не беспокоиться! В моих силах помочь вам...

Голос его, нарочито бодрый и уверенный, эхом отразился от высокого потолка и разнесся по всему залу.

-   3аткнись! - яростно прошипел Леонардо.

Но было уже поздно.

Шредер, который мгновенно почувствовал опасность, успел заскочить обратно за угол. Бибок и Рокстеди, ошарашено пооглядывались по сторонам, но все-таки решили последовать примеру своего господина, привыкшие во всем и всегда подчиняться ему.

Леонардо понял, что напасть неожиданно им не удастся. Тогда он, пытаясь хоть как-то исправить положение, выскочил из-за своего засвеченного убежища и в прыжке метнул в сторону убегающих целый град блестящих стальных звездочек с острыми лезвиями-лучами. Но оружие не достигло своей цели.

Шредер, Бибок и Рокстеди бросились назад, в главное помещение тюрьмы.

-   А поесть, шеф? - обиженно прогундосил Рокстеди.

-   Я ж тебя не звал. Иди кушай! - яростно отозвался Шредер.

-   Только гляди не подавись стальным клинком! - добавил запыхавшийся Бибок.

Герои-ниндзя побежали за ними вдогонку и ворвались в открытый проход. Решетка в ту же секунду с грохотом ринулась вниз, закрывая им путь к отступлению.

Друзья с ужасом озирались по сторонам: вокруг них повсюду лежали тела мертвых служащих тюрьмы. Кровь красными пятнами проступала на белизне комбинезонов.

-   Что вы тут творите, злодеи?! - воскликнул Микеланджело.

-   Какая встреча, черепахи! - неизвестно откуда гаркнул Шредер. - А мы вот тут размораживаем пациентов этой чудесной тюрьмы. Ведь несправедливо как-то получается: мы с вами гуляем на свободе, а они, бедняги, продолжают оставаться холодными глыбами льда!

-   Скоро к нам присоединятся все убийцы и грабители! Понятно, болотные рептилии! - восторженно вторил Бибок.

-   Мы тут все поставим на уши! - пообещал Рокстеди.

-   Это мы еще посмотрим! - воскликнул Донателло, сжимая в руках рукояти мечей.

-   Нет, черепахи! Посмотрим мы! - поправил Шредер и отжал от себя рычаги на пульте управления.

Неожиданно прямо на головы растерявшихся героев-ниндзя обрушилась гигантская лапа манипулятора и, схватив их всех в мертвый захват, тут же взмыла вверх.

Шредер вывел кран на середину зала, и лапа зависла над гигантской ванной, из которой подымались густые клубы пара.

Друзья что было сил пытались выбраться из лапы манипулятора, но у них ничего не получалось.

-   Эй, террористы, не советую вам этого делать! - прокричал Шредер. - Вы что, не знаете закон всемирного тяготения?!

Черепашки посмотрели вниз и ужаснулись. Они висели на огромной высоте, будто находились под самым куполом гигантского цирка. Так что, сорвись они вниз, то неминуемо разбились бы вдребезги о дно ванны.

Бибок и Рокстеди счастливо хохотали. Шредер схватил винтовку и стал стрелять по бочкам с вязкой жидкостью, которая использовалась для заморозки тел.

Бочки подпрыгивали и взрывались, а жидкость, которая водопадом текла со всех сторон, стала заполнять ванну под черепашками.

-   Сейчас мы устроим скульптурную композицию! - куражился Шредер. - Но для начала немного позабавимся!

Полковник нажал кнопку на небольшом пульте управления манипулятором, которая регулировала силу захвата.

Черепашки вскрикнули от боли.

-   Я вижу, что вам понравилось! - воскликнул Шредер. - Тогда я с удовольствием повторю!

Снова резкая боль обожгла тела героев-ниндзя.

-   И какой идиот придумал эту чертову тюрьму?! - прохрипел Донателло.

-   Это все псих Бакстер, помните такого? - встрепенулся Рафаэль.

-   Да уж, парни, - пригорюнился Леонардо, - свобода наша длилась недолго.

Шредер повернулся к распахнутому сейфу и достал из него блестящий стальной цилиндр. Внутри него черепашки увидели мерцающую точку заряда, с помощью которого происходила мгновенная заморозка наполнителя. Шредер повернулся и вставил цилиндр в сверкающий глянцем стальной фланец.

-   Не волнуйтесь, рептилии, это быстро! - кричал Шредер. - Пару минут, и вы будете готовы! Хоть на конкурс ледяных скульптур выставляй в Диснейленде! А чтобы вам не было скучно, поиграем в тир!

Бибок и Рокстеди просто корчились от хохота. Шредер своими пальцами стал раскачивать джойстик на пульте управления.

Лапа манипулятора, словно взбесившись, стала метаться из стороны в сторону, размахивая телами измученных черепашек и ударяя их о стальные перила.

В то самое время, когда бесстрашные ниндзя готовы были потерять сознание от всех этих ужасов, какие вытворяли с ними, Шредер вскинул винтовку и выстрелил по лапе манипулятора над самыми головами героев. Со всех сторон посыпались искры и осколки раскаленного металла.

-   Ой, парни, - пробормотал Леонардо, - кажется, наши ледяные фигуры будут только посмертным монументом...

-   Черепахи! Это салют в вашу честь! - вопил Шредер, стреляя над их головами.

Бибок и Рокстеди катались по полу, ухватившись за животы. Недавно размороженные кабан с носорогом все больше приходили в себя.

В это время Рафаэль услышал шипение возле своего уха. С большим трудом ему удалось обернуться, и он увидел перебитый шланг одной из лап манипулятора, из которого под большим давлением вырывался сжиженный газ. Рафаэль напрягся и с трудом освободил правую лапу.

-   Я вижу, что вы там расслабились! - разозлился Шредер, заметивший усилия Рафаэля. - Ну тогда я вам сейчас покажу!

Полковник со всей силы надавил кнопку сжатия лапы манипулятора. Он ожидал услышать крики боли, которые всегда услаждали его черную душу.

Но перебитая лапа робота бездействовала.

Рафаэль, тем временем, схватил обрубок шланга и направил газ, который находился в криогенном состоянии, на один из стальных пальцев захвата. Тот сразу же покрылся налетом инея.

Взбешенный Шредер снова открыл беспорядочную стрельбу.

Повсюду стоял грохот и лязг. Помещение постепенно наполнялось дымом и паром.

-   Ну хватит возиться с вами, болотные рептилии! - взвизгнул Шредер.

В глазах его появился ненормальный блеск.

-   Счастливой дороги на тот свет! - полковник попытался разжать лапу манипулятора.

Но поврежденный механизм не действовал.

-   Ну, хорошо! - прорычал злодей. - Придется заморозить вас в одну глыбу!

Рука гигантского робота стала медленно опускаться вниз. Когда до дна ванны оставалось совсем немного, Рафаэль изловчился и со всей силы ударил натренированным кулаком по покрытому изморозью пальцу.

Промерзшая насквозь сталь не выдержала и разлетелась на мелкие кусочки.

Черепашки, освобожденные из стального захвата, полетели в наполненную студенистой жидкостью ванну.

-   Черт меня побери! - взвизгнул изумленный Шредер. - Уважаю, черепахи! Вы боретесь до конца. Жаль только, что он так близок! А то бы мы с вами еще позабавились!

Заклинившая лапа робота продолжала зацикленно мотаться из стороны в сторону.

Черепашки, окунувшись с головы до ног, тут же вскочили.

-   Вы упростили мою задачу! - крикнул Шредер и, повернувшись, крутанул рукоятку массивного стального крана.

Лица всех повернулись в сторону блестящего цилиндра. Сверкающий огонек заряда продолжал свой неукоснительный бег и был уже почти у самого основания.

Но бесстрашные ниндзя сдаваться не собирались. Быстро переглянувшись, они собрались с силами и тут же, как освобожденные от сжатия пружины, взмыли в воздух и, описав сальто, выскочили из ванны, оказавшись за спиной Шредера, Бибока и Рокстеди.

-   Ну что ж, - не растерялся Шредер, - ваша смерть будет менее красивой. А жаль - во всем должна присутствовать красота!

Он вскинул лазерную винтовку и открыл огонь. Черепашки сорвались с места и побежали вдоль массивной металлической решетки: выбраться из этого ада у них не было никакой возможности, они всего только пытались укрыться от смертельного сжигающего луча.

Сзади героев-ниндзя все рвалось и рушилось. Взрывались бочки с наполнителем ванны, фонтаны тягучей жидкости били со всех сторон, обдавая с головы до ног Шредера и его тупоголовых помощников.

Черепашки уперлись в закрытую решетчатую дверь - дальше дорога была закрыта.

Их догонял горячий плазменный луч, готовый разрезать на части, испарить и сжечь их тела.

Друзья в ужасе закрыли глаза и приготовились умереть. Но луч, испускаемый лазерной винтовкой, неожиданно исчез.

Шредер лихорадочно посмотрел на микродисплей пульта управления оружием и увидел там светящиеся нули. Тут же бесстрастный механический голос сообщил:

-   Количество зарядов равняется нулю. Оружие нуждается в перезарядке. Количество зарядов равняется нулю...

-   А, черт! - в отчаянии заорал Шредер и отшвырнул в сторону бесполезную уже винтовку.

Он попытался принять боевую стойку, но было уже поздно. С дружным криком «Банзай!» черепашки взлетели в воздух и ударами ног сбили Шредера, Бибока и Рокстеди с галереи.

Перелетев через невысокие металлические перила ограждения злодеи с головой окунулись в ванну с раствором. Они тут же вскочили на ноги, но больше не успели сделать ни одного движения: энергетический заряд ушел в жидкость, ванна вспыхнула и наполнилась голубоватым электрическим свечением, и уже через мгновение мерцающий ореол стал подниматься вверх по телам преступников, сковав вначале их ноги и не давая им сделать даже шаг.

Крик отчаяния вырвался из трех глоток, но финал уже был неминуем: в доли секунды там, где только что колыхались тяжелые желеподобные волны, образовались ледяное зеркало, в центре которого возвышались три застывшие фигуры. В этих статуях, в точности передающих каждую складку одежды, каждую черточку искаженного гримасой лица, без труда можно было узнать Шредера, Бибока и Рокстеди, а вернее то, что от них осталось.

Но светящийся ореол не собирался довольствоваться этой добычей он продолжал свой стремительный бег, в одно мгновение превращая все вокруг в покрытые ледяной коркой покои сказочного дворца.

Черепашки посмотрели друг на друга и с ужасом поняли, что и им угрожает та же опасность, - ведь они тоже вымокли в страшной жидкости, а путь к отступлению все еще был отрезан.

Но тут Микеланджело заметил, что над их головами проплывает лапа действующего еще манипулятора.

-   Вперед! - воскликнул он, и друзья, подпрыгнув, уцепились за уцелевшие пальцы-захваты.

Они успели как раз вовремя - тут же площадка, на которой они только что стояли, превратилась в лед.

Холод продолжал наступать. Вот уже манипулятор, скованный льдом, замер над превратившейся в каток ванной.

Черепашки отцепились и упали вниз. Проскользив по зеркальной поверхности, они уткнулись в ледяные статуи.

Друзья с ужасом всмотрелись в застывшие лица злодеев, искаженные отчаянными гримасами. И они поняли, что еще секунда промедления, и душевная доброта, смешавшись с нахлынувшей из глубины души жалостью, не даст им поставить последнюю точку в этой страшной многолетней борьбе. И все может повториться снова и снова.

Тогда, отогнав всякие мысли, с криком «Банзай!» бесстрашные ниндзя ринулись вперед.

Последовало несколько коротких ударов, и ледяные статуи, возвышающиеся посреди ледяного зеркала, разлетелись на тысячи переливающихся в ярком свете ламп ледяных осколков.

Глава 16. Анонимное послание

Криогенная тюрьма превратилась в ледяной замок. Все предметы и конструкции покрылись мохнатым инеем, который искрился в холодном свете электрических ламп.

Вдруг полыхнула яркая вспышка, после которой последовал глухой хлопок. Резкая боль пронзила тела черепашек, и они с криком подлетели вверх: произошло короткое замыкание в электрических цепях тюрьмы. Все вокруг стало взрываться и гореть.

Черепашки-ниндзя, на ходу проломив хрупкую, как стекло, стальную решетку, поскальзываясь и ломая металлические ступени, помчались наверх, к спасительному выходу.

Отшвырнув в сторону оранжевый диск, друзья успели выбраться на мостовую. Земля содрогнулась под их ногами и из открытого люка вырвался столб огня.

Город, открывшийся глазам друзей, по своей многолетней привычке еще пытался делать вид, что ничего не происходит. Но, уже нарушив многолетнюю традицию, по улицам расхаживали волосатые и бородатые люди, в рваных джинсах и потертых кожаных куртках.

Жители верхнего города, которые сначала испуганно сторонились их, постепенно стали узнавать в них своих строптивых детей и внуков, братьев и сестер. То там, то тут слышались приветственные возгласы, радостный смех или горький плач. Время от времени двери домов гостеприимно открывались, и обитатели нижнего города целыми семьями скрывались в них.

Черепашки щурились от яркого света и устало усмехались. Когда-то их назвали разрушителями за неуемный нрав, строптивость и, бьющую через край энергию. Но в этом мире с единственным уцелевшим островком цивилизации разрушать больше было нечего.

Не существовало нижнего города. Под ногами, отделенный лишь коркой земли, плескался океан. Город был теперь один единственный.

Среди разношерстной толпы выделялась высокая и худая фигура Моррисона. Он шел в окружении своих друзей спокойный и гордый за себя и свою жизнь. Ему нечего было стыдиться, он шел, обнимая за плечи Кристину. Толстяк сориентировался мгновенно. Он тут же подбежал к лидеру хипперов и сбивчиво затараторил:

-   Мистер Моррисон, прошу вас, выслушайте меня. Я вам буду очень полезен. Я все знаю, все слышал и все видел. Без моей помощи вам просто не обойтись.

Моррисон скептически сверху вниз осмотрел трусливого толстяка и, ухмыльнувшись, сказал:

-   Для начала тебе придется подумать о своей прическе, - и, встряхнув пышной шевелюрой, направился к черепашкам-ниндзя.

В это время невдалеке приземлился полицейский аэрокар. Из кабины выскочил Джонатан Петерсон - шеф полиции собственной персоной и, просияв, двинулся к черепашкам.

-   Как начальник полицейского управления должен поблагодарить вас за выполненное задание: преступник Шредер из города исчез. А вам спешу сообщить, что вы, господа Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэль должны явиться в комиссию по наказаниям, чтобы продолжить несение наказания до конца назначенного срока. Через тридцать лет будем рады встретиться с вами снова.

-   Ну завернул! - расхохотались черепашки.

-   А ну пошел отсюда, консервная банка!- цыкнул на него неожиданно отделившийся от толпы великан Джексон.

-   Капитан! Вы оштрафованы за употребление нецензурных выражений, - мстительно поджал губы Петерсон.

Джексон ухмыльнулся и протянул руку к груди шефа полиции. Петерсон испуганно пискнул и спешно ретировался.

Моррисон и Кристина, которые подоспели вовремя, весело рассмеялись. Им вторили громоподобный бас капитана Джексона и медведя Джимми. Хохотали стоявшие рядом хипперы и мадеры. Подходили жители бывшего верхнего города, спрашивали в чем дело и, так и не получив ответа, присоединялись к хохочущей толпе.

Солнце на миг прорвало легкую дымку облаков. Жизнь нового города начиналась весело, и это было неплохо.

Неожиданно, расталкивая людей локтями, к черепашкам буквально продралась Лили Хейли и протянула им сложенный пополам листок белой бумаги:

-   Какая-то старушка просто умоляла передать это вам, - проговорила девушка.

Микеланджело развернул листок. На нем было написано: «Счастлива, что вы снова здесь. Теперь могу уйти спокойно».

-   Кто это написал? - возбужденно воскликнул Леонардо, который через плечо друга прочитал записку.

-   Тут нет подписи, - развел руками Микеланджело.

-   Это мог написать только один человек! - воскликнул Рафаэль.

-   Эйприл О'Нил, - догадался Донателло.

Черепашки взволнованно стали оглядываться по сторонам.

-   Где? Где она? - закричали ниндзя, повернувшись к Лили Хейли.

-   Я не знаю, - растерянно захлопала девушка огромными ресницами. - Она тут же скрылась в толпе.

Эпилог

Прошло полгода. Стояла поздняя зима. Погода была морозная и солнечная. Воздух - бодрящий, терпкий и кристально прозрачный.

Черепашки отошли от всяких дел и замкнулись в своем быту. Все это время они сидели в квартире, мало бывая на улице. Они с тоской вспоминали свое уютное жилище под землей и никак не могли привыкнуть к светлому и просторному дому, в котором по соседству с ними жила Лили Хейли.

Друзья с самозабвением отдались каждый своему любимому занятию, навыки которых были привиты им за долгие годы криогенного заключения.

На Рождество они преподнесли своей новой подруге Лили подарки, которые сделали собственными руками: Донателло - чудесный набор кухонных разделочных досок, с искусно вырезанными на них ромбиками и кружочками; Леонардо - прекрасный шерстяной свитер с узором в виде большой розы; Микеланджело испек огромную пиццу с курицей и грибами, вкусную - пальчики оближешь!

Рафаэль же, переодевшись Санта Клаусом, принес целый мешок конфет и пирожных, мастерски упакованных в яркую оберточную бумагу. Целый вечер он пел веселые праздничные песенки.

Но почему-то очень весело не было, вечер прошел довольно натянуто.

Новые друзья с жалостью смотрели на черепашек, которых буквально на глазах съедала тоска.

За эти месяцы жизнь в городе сильно изменилась. Со всех сторон раздавались смех и громкие приветственные возгласы встречающихся людей. Часто проводились концерты рок-музыки, они вводили в шок бывших обитателей верхнего города. Снова стали печататься книги, которые, казалось, навсегда уступили место маленьким радужным дискам с мегабайтами информации, записанной на их микроскопических дорожках. Молодые художники, как в давно забытые времена, хозяйничали на тротуарах, выставляя свои непризнанные шедевры.

Люди стали свободными и раскрепощенными. Правда, прибавилось работы и для полиции.

Моррисон при всеобщей поддержке стал новым правителем. Дело, за которое он взялся с явной неохотой, все больше и больше увлекало его. Он создал новый городской совет, в который были выбраны представители всех слоев населения.

Стол с рядом одинаковых мониторов был давно забыт: на заседаниях городского совета часто разгорались жаркие споры. Но до стычек дело не доходило благодаря своевременному вмешательству Моррисона, авторитет которого был непоколебим. Благодаря ему же всегда удавалось находить компромиссное решение.

Но даже Моррисон все чаще и чаще начинал ощущать, что ему явно не хватает рядом таких опытных и отважных друзей, какими были когда-то черепашки-ниндзя.

А Микеланджело, Донателло, Леонардо и Рафаэль, казалось, навсегда забыли свое героическое прошлое и вполне довольствовались идиотской расцветкой новых повязок, с изображениями цветочков, бабочек, квадратиков и полосок на них. Все попытки контактов бывшего предводителя хипперов натыкались на глухую стену молчания.

Создавалось впечатление, что черепашки теперь могут говорить только о свойствах разных сортов дерева, о нитках и грибах, о мясе и о прочей ерунде.

Пытаясь вывести бывших ниндзя из такого состояния, Моррисон приказал лучшим мастерам, внимательно просмотрев сериал про черепашек-ниндзя, который снова с огромным успехом, как и семьдесят лет назад, транслировался по визорам, изготовить для них оружие из лучшей стали и самого дорогого дерева. Ювелиры же засели за именные пряжки для кожаных ремней: на этот раз пряжки должны были стать золотыми.

Когда все было готово, Моррисон лично поехал в гости к героям.

Но тех дома не оказалось. Тогда он позвонил в двери к Лили Хейли.

Девушка открыла и Моррисон сразу понял: что-то случилось - глаза у девушки были просто квадратными от удивления.

Новый городской правитель приказал толстяку, который теперь повсюду сопровождал его, поставить тяжелую сумку и закрыл за собой дверь.

-   Что произошло?! - спросил он у девушки.

-   Я и сама не знаю! - воскликнула она. - Только с ними что-то странное происходит!

-   Где они? - воскликнул Моррисон.

-   Там, - показала Лили и открыла двери.

Черепашки сидели напротив визора и, не отрываясь, смотрели на экран. Они не обратили на Моррисона никакого внимания.

Лишь одна особенность сразу же бросилась в глаза - цвет повязок! Теперь они, как и прежде, были одноцветные: у Микеланджело желтого, у Донателло - фиолетового, у Леонардо - синего, а у Рафаэля - красного цвета.

-   Что с ними происходит? - заинтересованно переспросил Моррисон.

Девушка пожала плечами.

-   Нашли у меня в записях какой-то старинный фильм, говорят, что - их любимый. Теперь сидят и смотрят его уже в десятый раз подряд!

-   В десятый раз?! - удивился Моррисон. - А как фильм называется?

Девушка заговорщицки подмигнула ему:

-   «Белоснежка и семь самураев»!

Content

Черепашки-ниндзя против Разрушителя