Черепашки-ниндзя против Тайного Советника

Глава 1. Стычка с Санчесом

-   Вы что-нибудь видите, парни? - спросил Микеланджело друзей по рации.

-   Ничего, - последовал ответ. - Но не покидает ощущение, словно за нами кто-то очень внимательно наблюдает.

-   Странно, что сдерживает этих неизвестных? - задумчиво проговорил Рафаэль.

Они сидели на плоской крыше двухэтажного дома, с которой хорошо просматривались прилегающие кварталы Тенлитауна. Их друзья - Донателло и Леонардо - загримированные под людей, в желтых плащах и шляпах с опущенными полями, в это время прогуливались по темному переулку. Черепашки-ниндзя поддерживали связь друг с другом по рации. У Леонардо и Донателло микрофоны были вшиты в воротники плащей.

Пока Микеланджело вел с ними связь, Рафаэль внимательно разглядывал пустынные улицы Вашингтона в прибор ночного видения.

План отважных мутантов заключался в том, что бандиты, терроризирующие район Тенлитаун, могут не отважиться напасть на четверых прохожих. На двоих же нападут обязательно. Микеланджело и Рафаэль должны были подстраховать друзей и прийти к ним на помощь в самый опасный момент. Пока же их задача оставалась единственной - не вспугнуть бандитов.

Небо над столицей Соединенных Штатов Америки меркло. Свет неоновой рекламы мешал разглядеть звезды. С востока подул пронзительный ветер.

Укрывшись от порывов ветра за широкой каменной трубой, Микеланджело припоминал последнюю передачу популярного телевизионного «Пятого канала». Та передача и подтолкнула благородных черепашек-ниндзя на эту безрассудную авантюру.

Вчера вечером они собрались, по обыкновению, на кухне и приготовились поужинать пиццей. В тот раз пиццу готовил Рафаэль. Он сделал ее с грибами. Ожидая, пока он кончит возиться у микроволновой печи, остальные трое смотрели телевизор, по которому передавали последние новости.

-   А вот и пицца! - торжественно провозгласил Рафаэль, ставя на середину белого обеденного стола широкое блюдо. - По моему глубочайшему убеждению, это - мой настоящий шедевр. Сегодня я готовил с вдохновением. Я положил в тесто в избытке и помидоры, и грибы. Только бесчувственные рептилии не смогут оценить по достоинству это кушанье и не восхититься им.

Последняя фраза касалась исключительно Донателло, который давно уже не находил для себя большего удовольствия кроме, как подвергать сомнениям кулинарные таланты друга. Уминая любимую пиццу за обе щеки, Донателло, тем не менее, имел привычку замечать, что кетчупа в ней недостаточно, что не помешало бы выдерживать пропорции теста и грибов, что снизу кушанье сильно подгорело.

Каждое такое замечание, высказанное самым невинным тоном, доводило Рафаэля, который считал себя непревзойденным кулинаром, до белого каления. Всякий раз взаимные колкости за обеденным столом постепенно разрастались до гневной перебранки, пока, наконец, Микеланджело и Леонардо не успокаивали спорщиков, грозя обоим надавать по шее. Обещания Микеланджело и Леонардо обычно никогда не расходились с делом, поэтому Рафаэль и Донателло мгновенно успокаивались.

Но в тот день Донателло не успел ничего обидного заметить по поводу кулинарного шедевра Рафаэля. Потому что, едва этот шедевр был установлен на столе, как по телевизору началась информационная программа «Пятого канала», которую вела старая подруга и общая любимица черепашек-ниндзя - Эйприл О'Нил.

С первой же минуты своего появления в прямом эфире Эйприл огорошила телезрителей сенсацией - полицейская операция по обезвреживанию банды Санчеса, которая с недавних пор терроризировала один из центральных районов Вашингтона, позорно провалилась.

-   Подразделение, специализирующееся на борьбе с особо опасными преступниками, практически поголовно уничтожено, - скорбным тоном произнесла Эйприл О'Нил. - Санчес ускользнул из подстроенной ловушки. Теперь он стал более сильным и могущественным, чем когда-либо.

От удивления черепашки-ниндзя едва не выронили ложки из лап. Они сами были изрядно наслышаны об этом антитеррористическом подразделении вашингтонской полиции, и считали его лучшим отрядом в Америке. Какую же нешуточную угрозу должен представлять этот Санчес, если такие опытные полицейские не могли с ним справиться!

-   Нам не много известно об этом Санчесе, - продолжала вещать Эйприл. - В криминальных кругах Вашингтона он известен под кличками «Головорез» и «Невидимка». Как мы видим, обе эти клички полностью себя оправдали. Известно также, что Санчес приехал в Соединенные Штаты нелегально. Он бежал сюда из Колумбии, где у него возникли серьезные проблемы с правительством этой страны, а также с главарями кокаинового «Медельинского картеля». Колумбийские мафиози невзлюбили Санчеса за чрезмерную жестокость и кровожадность. Правительство объявило крупную награду за его голову. Но Санчес по-прежнему остается неуловимым. Если даже лучшие силы столичной полиции оказались не в состоянии задержать его, то кто же способен это сделать?

-   Мы! - одновременно вырвалось у черепашек-ниндзя.

Четверо друзей переглянулись, посмотрели друг другу в глаза и утвердительно кивнули головами. Все четверо отныне знали, что не успокоятся до тех пор, пока либо Санчес, либо они не победят.

В информационной передаче «Пятого канала» уже передавали другие новости. Черепашки-ниндзя сосредоточенно поглощали пиццу, размышляя при этом о ловушке, которую следует подстроить Санчесу.

Донателло, вопреки обыкновению, не жаловался на недостаток в кушанье того или иного ингредиента, а Рафаэль уже и позабыл о том, что, собственно, никто не оценил по достоинству его кулинарный шедевр. Мысли у всех были заняты отнюдь не едой.

Тем временем Эйприл О'Нил сообщила, что президентская гонка входит в завершающую стадию. До ноябрьских выборов президента США остается менее двух месяцев. Позиции двух основных кандидатов - нынешнего президента Майкла Далтона и сенатора от Республиканской партии Роберта Саймака - окончательно определились. Далтон настаивал на использовании средств из бюджета для развития экономики внутри страны. Саймак - на усилении внешнеполитического престижа США.

-   В сознании избирателей мистер Далтон имеет образ умудренного опытом и убеленного сединами политика, - продолжала Эйприл. - Мистер Саймак создает впечатление молодого, энергичного и волевого человека, который знает, чего хочет. Деловой мир Уолл-Стрита до сих пор не продемонстрировал ни одному из кандидатов явной поддержки. Между тем, по оценкам экспертов-социологов, именно мнение магната Фрэнка Нилгса, олицетворяющего деловой мир Америки, могло бы кардинальным образом повлиять на исход президентских выборов...

Но черепашки-ниндзя уже не слушали голос своей старой подруги. Чтобы звук телевизора не мешал думать, Донателло выключил его дистанционным управлением.

Едва ужин был закончен, Микеланджело сказал:

-   Этих мерзавцев следует ловить на приманку.

Все тотчас поняли его мысль.

-   Я и Леонардо можем послужить приманкой, а вы с Рафаэлем подстрахуете нас, - заявил Донателло.

Молчаливый Леонардо кивнул, одобряя мысль друга.

Из чемодана, в котором хранились вещи на все случаи жизни, были извлечены маски, изображающие человеческие лица, грим и одежда. Донателло и Леонардо облачились в плащи и шляпы, натянули маски, которые затем Микеланджело аккуратно подгримировал и подретушировал.

-   В жизни не встречал более очаровательных красавцев! - похвалил Рафаэль работу друга и поднял большое зеркало, чтобы Донателло и Леонардо взглянули на свое отражение.

-   Какой ужас! - воскликнули оба.

-   В жизни не встречал более мерзкого урода, - проворчал Донателло, разглядывая в зеркале свои необычайно широкие брови и намазанный помадой рот до самых ушей.

-   Не представляю, как можно быть человеком! - растерянно пожал плечами Леонардо. - Я чувствую себя в этом плаще, парни, как корова, на которую надели седло.

-   Если ты чувствуешь себя коровой, то вовсе не важно, что у тебя на спине седло, - заметил Микеланджело.

-   А что же, по-твоему, важно? - спросил Донателло.

-   Важно, чтобы Санчес не обломал такой коровке рога.

С его мнением друзья согласились...

И вот теперь Леонардо и Донателло в человеческом обличье со скучающим видом беспечно дефилировали по мрачному переулку, а Микеланджело и Рафаэль с тревогой следили за ними, чувствуя приближение опасности.

Выйдя из переулка, Леонардо и Донателло оказались перед широким сквером.

-   Куда идти дальше? - вопросительно посмотрел Леонардо на попутчика.

Тот склонился к вшитому в воротник микрофону, чтобы повторить тот же вопрос Микеланджело, как вдруг совсем рядом прозвучал хрипловатый голос:

-   Джентльмены, не сочтите за труд подсказать, на какую улицу я попал?

Черепашки-ниндзя оглянулись и увидели высокого худощавого человека в коричневом пиджаке с кожаными заплатами на локтях, клетчатой рубашке и потертых джинсах. Лицо его скрывала тень, падавшая от полей кожаной шляпы.

-   По правде говоря, приятель, мы и сами имеем весьма отдаленное представление о том, куда нас угораздило забрести, - ответил Донателло.

Микеланджело и Рафаэль, услышав по рации, что друзья вошли в контакт с кем-то посторонним, подбежали к самому краю крыши и осторожно выглянули вниз.

-   Плохо дело, - пробормотал Рафаэль, глядя в прибор ночного видения.

-   Что случилось? - обеспокоился Микеланджело.

-   Наши парни попали в серьезный переплет, - ответил тот. - Со стороны сквера к ним движутся шестеро человек, причем, судя по походке, не с самыми дружественными намерениями. Из переулка вышли еще трое. А от ночного бара - двое. Дичь клюнула на приманку, но оказалась гораздо крупнее, чем мы предполагали.

-   Нет времени рассиживаться, - вскочил на ноги Микеланджело. - Бежим выручать ребят!

Мягко оттолкнувшись задними лапами от крыши, черепашки-ниндзя взмыли в воздух, дважды перевернулись, пока летели вниз, и приземлились на асфальт.

Тем временем подозрительный незнакомец продолжал упрямо допытываться у Леонардо и Донателло:

-   Если вы не знаете, где находитесь, то зачем вы, вообще, сюда пожаловали?

-   Захотелось прогуляться перед сном, подышать свежим воздухом, - солгал Леонардо.

-   Трогательная забота о своем здоровье! - рассмеялся незнакомец. - А не подскажите ли, который час?

-   Половина первого ночи, - учтиво ответил Леонардо, взглянув на наручные часы.

-   Красивые часики, - заметил незнакомец. - Откуда у вас они?

Это были дарственные часы. Две пары таких часов преподнес черепашкам-ниндзя два года назад шеф нью-йоркской полиции в благодарность за поимку опасного маньяка-убийцы.

-   Купил по дешевке на Бродвее, когда был проездом в Нью-Йорке, - ответил Леонардо, которому уже стал приедаться этот разговор. - А с какой стати это вас интересует?

-   А с такой, что я изрядно наслышан о нравах Нью-Йорка, - злобно процедил незнакомец. - В частности, о нравах нью-йоркской полиции. Там принято дарить вот такие позолоченные часики тем, кто помогает полиции.

Леонардо не успел ничего ответить, как вдруг возле него и Донателло словно из-под земли выросли одиннадцать парней мрачного вида, облаченные в потертые джинсовые костюмы, кожаные сапоги с высокими каблуками и широкополые шляпы. В руках у них были ножи с выкидными лезвиями, куски тонких труб, велосипедные цепи, бейсбольные биты, резиновые дубинки с победитовыми наконечниками.

-   Возникли какие-то проблемы, Санчес? - подобострастно поинтересовался один из подошедших - самый низенький, с выдающимся подбородком и покатым лбом.

-   Да вот повстречал двух легавых, Лукко, - пожаловался Санчес, снимая шляпу и вытирая лысую голову извлеченным из нагрудного кармана куртки носовым платком.

В свете уличного фонаря Донателло и Леонардо хорошо разглядели колумбийца, которого бандитский мир Вашингтона называл не иначе как «Головорез». Тонкие брови Санчеса сходились у самой переносицы. Глубоко запавшие глаза смотрели с неиссякаемой ненавистью и злобой. Слегка зарубцевавшийся шрам тянулся от виска почти до подбородка.

-   Славную бойню мы недавно закатили копам! - довольно загоготал Лукко. - Счет убитых шел на десятки. Я-то думал, что после этого никто не посмеет сунуться ночью в Тенлитаун.

-   Да вот нашлись смельчаки! - с удивлением показал на Леонардо и Донателло Санчес. - Только странными мне кажутся ваши физиономии. Выражение ваших лиц совершенно не меняется, что бы вокруг ни происходило. Да и по повадкам совсем вы не похожи на полицейских.

-   А с чего ты решил, что мы - полицейские? - насмешливо спросил Донателло.

-   Кто же вы тогда? - насторожился Санчес.

-   Мы - орудие возмездия, - скромно представились черепашки-ниндзя. - Мы - последняя надежда униженных и оскорбленных. Мы - последняя линия обороны порядка в Соединенных Штатах Америки.

Их признание бандиты встретили издевательским хохотом.

-   А, по-моему, вы - обычные трепачи, которые возомнили о себе невесть что и решили помочь легавым, - сказал Лукко.

-   Убейте их, - устало махнул рукой Санчес.

Четверо бандитов крепко схватили за руки Леонардо и Донателло. Двое других собрались уже нанести черепашкам смертельный удар, как вдруг Донателло и Леонардо, оттолкнувшись могучими задними лапами от асфальта, взмыли в воздух. Их серые плащи так и остались в руках бандитов, а маски, загримированные под человеческие лица, упали под ноги Санчеса и Лукко.

-   Эти незнакомцы не перестают меня удивлять, - озадаченно проговорил главарь банды. - Ни в коем случае не дайте им уйти!

Но черепашки-ниндзя и не собирались никуда уходить. Пере кувырнувшись в воздухе, они извлекли из ножен, укрепленных возле панциря, самурайские мечи и, приземлившись, приняли боевую стойку, приготовясь к бою.

Двое самых отчаянных головорезов, уверенные, что без труда справятся с низкорослыми рептилиями, ринулись в атаку. Но не успели они пробежать и пяти шагов, как откуда-то сверху на них свалился Микеланджело, вертевший в лапах раскладную бамбуковую палку. Еще в полете он свалил атакующих ударом обеих ног. Упав, двое бандитов стукнулись затылками об асфальт и потеряли сознание.

Двух других бандитов, которые опрометью бросились на него, Микеланджело оглушил бамбуковой палкой, нанеся два молниеносных удара каждому по лбу. У его ног лежали уже четыре оглушенных бандита.

-   Наши силы приблизительно сравнялись, - с ликованием отметил Рафаэль, приземляясь вслед за другом на тротуар.

В этом момент Лукко метнул в него цепь, но отважный черепашка успел выставить вперед лезвие своего меча. Цепь плотно обмоталась вокруг клинка. С ревом на него кинулся пятый бандит. Рафаэль едва успел увернуться от просвистевшей у самой головы бейсбольной биты. В следующую секунду он ударил нападавшего рукояткой своего меча, и тот, застонав и схватившись за голову, рухнул на асфальт.

Двое колумбийцев с кусками труб в руках помчались на Донателло с разных сторон. Подступив к нему почти вплотную, они занесли руки для удара, но в последний миг Донателло отскочил, а колумбийцы обрушили трубы на головы друг друга.

Леонардо же решил не подпускать к себе бандитов близко. Когда к нему двинулись трое головорезов, он вдруг усмехнулся, спрятал в ножны меч, извлек из-за пояса остро заточенные небольшие звездочки и метнул их в наступавших. Звездочки впились им в ноги и, пройдя лишь несколько шагов, бандиты с воем попадали на асфальт.

Рафаэль и Донателло защелкнули на запястьях поверженных врагов наручники. Леонардо извлек из внутреннего кармана одного из них сотовый телефон и набрал номер полиции.

-   А куда подевались остальные? - неожиданно спросил друзей Микеланджело.

-   Кто? - не сразу понял его Рафаэль.

-   Бандитов было двенадцать, насколько мне помнится, - громко сказал Микеланджело. - Мы задержали десятерых. Куда же подевались еще двое?

Тут только черепашки-ниндзя обратили внимание на то, что среди задержанных нет ни главаря Санчеса, ни его низкорослого подхалима Лукко. Отражая атаку бандитов, черепашки упустили этих двоих из поля своего внимания на какие-то считанные секунды. Но этих секунд оказалось достаточно, чтобы Санчес и Лукко бесследно исчезли.

-   Мы упустили самого главного, - растерянно озираясь по сторонам, проговорил Донателло. - Если Санчес сумеет на этот раз от нас уйти, он сколотит новую банду. И впредь будет вести себя осторожнее. Но от этого не станет менее опасным.

Микеланджело еще раз внимательно оглядел прилегающие пустынные улицы.

-   Они могли податься только в сквер, - мгновенно сориентировался он. - Леонардо! Оставайся е этими джентльменами в наручниках до прибытия полиции. Остальные - за мной!

Трое черепашек-ниндзя ринулись сквозь густые высокие заросли в сквер.

-   Рассредоточиться! - скомандовал Микеланджело, когда они достаточно углубились на территорию обширного сквера. - Если будем держаться вместе, то ничего не найдем.

-   Могу я знать, что мы, собственно, ищем? - поинтересовался Рафаэль.

-   Что-нибудь, что указывало бы на след преступников, - коротко бросил Микеланджело и помчался по узкой аллее, ведущей в отдаленный конец сквера.

По мнению Рафаэля легче было отыскать снежного человека в Гималаях, чем след Санчеса в этом большом сквере во втором часу ночи. Но он не счел нужным пререкаться с товарищами, чтобы они ненароком не сочли его трусом, и со вздохом приступил к обследованию территории, которая прилегала к зарослям.

Донателло направился по аллее в сторону противоположную той, куда помчался неугомонный Микеланджело. Он испытывал сильное беспокойство. Интуиция, которая необычайно обострялась у него в минуты смертельной опасности, подсказывала, что Санчес и Лукко находятся где-то близко. Донателло хорошо понимал, насколько опасны эти ожесточенные неудачей мерзавцы, и не испытывал ни малейшего желания столкнуться с ними лицом к лицу.

Но именно ему посчастливилось первым наткнуться на след преступников.

Бросив случайный взгляд влево от дорожки, он заметил, что крышка канализационного люка слегка сдвинута. На песке у черневшего отверстия глубоко отпечатались следы сапог с высокими каблуками. Донателло мгновенно припомнил, что именно такие сапоги были на ногах Санчеса и его помощника.

Он оглянулся по сторонам - друзей не было видно. Донателло никак не мог предупредить их о своей находке.

«Что делать? - думал черепашка. - Бежать искать наших? Но за это время негодяи могут ускользнуть! Как мне ни страшно, а придется пускаться за ними в погоню в одиночку!..»

Не колеблясь больше ни секунды, Донателло отодвинул в сторону тяжелую крышку и прыгнул в проем. Быстро достигнув дна тоннеля, он настороженно огляделся. Узкий тоннель представлял собой одно из боковых ответвлений главного хода. В непроницаемом мраке Донателло расслышал журчание воды в левой стороне и направился туда, касаясь лапой скользкой стенки. Пройдя шагов семьдесят, Донателло вышел в центральный тоннель, освещенный аварийными фонарями.

Центральную часть тоннеля занимал широкий канал, в который сливались сточные воды. По обеим сторонам от канала протянулись цементные дорожки. Едва Донателло оказался тут, как сразу увидел Санчеса и Лукко.

Бандиты садились в моторную лодку, которая была приготовлена заблаговременно на экстренный случай. Лукко отвязал канат, который удерживал лодку, от толстой железной скобы в стене. Санчес пытался завести мотор, но это никак не получалось, и колумбиец ругался на чем свет стоит.

-   Видимо, забрызгало свечи, - робко предположил Лукко.

Санчес бешено завращал глазами, собираясь обрушить на своего помощника гневную тираду, как вдруг Донателло запрыгнул в лодку и грозно крикнул:

-   Вы арестованы!

Колумбийцы выхватили пистолеты и открыли шквальный огонь. Худо пришлось бы Донателло, который поступил столь опрометчиво, если бы не надежный пуленепробиваемый панцирь. Развернувшись спиной к бандитам, отважный черепашка извлек из ножен самурайский меч.

Хотя панцирь ниндзя и не пропускал пули, но все же толчки от зарядов были такие сильные, что Донателло едва не полетел в воду. Стоя на самой кромке борта, он отчаянно балансировал.

-   Не давай ему развернуться! Иначе нам конец! - прорычал Санчес и бросился к штурвалу.

Лукко не хуже главаря понимал, что когда заряды в его пистолете закончатся, мерзкая зеленая рептилия обрушит на них свой острый меч. Лукко страшно было даже подумать о том, на сколько частей расчленит его этим мечом не в меру поворотливая черепаха! Он еще раз нажал на спусковой крючок. Раздался резкий щелчок - в обойме закончились патроны.

Донателло подумал, что настало время для атаки. С колумбийцами следует управиться до того, как помощник главаря перезарядит пистолет. Он собирался уже развернуться, как вдруг неожиданно завелся мотор.

Лодка резко рванулась вперед. От неожиданного толчка Донателло потерял равновесие и полетел за борт. Через секунду отважного черепашку отделял от бандитов уже добрый десяток футов. Однако в последний миг Донателло успел ухватиться цепкими лапками за край цементной дорожки.

Подтянувшись, он взобрался на берег канала и задумчиво посмотрел вслед уносящейся моторке. Бандиты злорадно хохотали. Они не могли видеть Донателло, так как его скрывала густая тень от стены. Санчес и Лукко полагали, что надоедливая черепаха пошла камнем на дно.

-   Там ей самое место! - восторженно орал Лукко. - Странно, что остальные рептилии не подоспели на помощь своему дружку.

-   Значит, этот нахал действовал в одиночку, на собственный страх и риск, - подумал вслух Санчес. - Впрочем, теперь это уже не имеет для нас никакого значения.

Донателло вложил меч в ножны и подумал, что эти негодяи рано радуются. У него созрел хитрый план.

Отважный черепашка отстегнул фигурные застежки своего пояса, который представлял многослойную бечеву. Застежки же в разложенном виде становились крючками. Размотав тонкую и упругую веревку, Донателло закрепил крючки-застежки на конце и стремительно завращал ее над головой. Острым глазом он оценил увеличивающееся расстояние между лодкой и берегом канала и, точно рассчитав траекторию броска, метнул бечеву вслед уносящейся моторке.

Крючки уцепились за задний борт. Через секунду черепашка почувствовал сильный рывок. Но он был готов к нему и плавно нырнул в воду. От лодки его отделяло каких-то сорок футов. Закрыв глаза, стараясь держать голову над водой так, чтобы сопротивление набегающих волн было наименьшим, Донателло начал перебирать лапами по веревке, медленно, но неотвратимо приближаясь к преследуемым.

В это время Лукко решил, что настало время пожаловаться главарю на превратности судьбы.

-   Куда нам теперь деваться, босс? - захныкал он. - Уж если даже эти странные рептилии сели нам на хвост сегодня, то что же будет с нами завтра? После того как мы перебили целое полицейское подразделение, на нас ополчится вся Америка. Вы нарушили главное правило американского образа жизни: убивать американских полицейских не могут даже американские преступники! А мы с вами к тому же из Колумбии...

-   3аткнись! - рявкнул Санчес. - Отныне правила игры меняются. Это даже хорошо, что гнусные рептилии избавили меня от лишнего балласта!

-   Вы имеете в виду наших парней? - догадался Лукко.

-   Именно. С этими головорезами я не развернулся бы в Америке. Теперь мне нужна новая банда. Я соберу новых парней - профессионалов, американцев по рождению.

-   И все равно полиция нас быстро вычислит, - уныло брюзжал Лукко.

-   С таким прикрытием, как у меня, копам вовек не добраться до нас, - не удержался от бахвальства Санчес.

-   У вас есть прикрытие? - приятно удивился Лукко.

-   Неужели ты полагаешь, садовая голова, что я отважился бы сбежать в Америку, не рассчитывая на солидное прикрытие? - пренебрежительно глянул на помощника Санчес.

-   И кто же нас будет прикрывать от полиции и ФБР? - полюбопытствовал Лукко.

-   Этого тебе знать вовсе не обязательно, - отрезал Санчес.

-   А вы, часом, не блефуете, босс? - заподозрил неладное Лукко.

-   Можешь быть спокоен, - заверил Санчес. - Человек, о котором я говорю, имеет большую власть. Он стоит так близко к президенту Америки, что его слово закон для полиции и ФБР. И если он запретит легавым трогать нас, то можешь быть спокоен, ни один волос не упадет с наших голов.

-   А с какой стати этому большому человеку из Белого Дома покрывать таких, как мы? - удивился Лукко.

-   Потому что до того, как этот тип стал советником президента, он был послом в Колумбии, - ответил Санчес. - Он изрядно подзаработал на экспорте наркотиков в Штаты. А помогал ему наживаться я. И если я разболтаю о наших совместных секретных операциях, этому типу придет конец. Поэтому он будет защищать нас от легавых, а мы будем жить в Америке, как короли.

Восхищенный этим планом босса, Лукко едва не запрыгал от радости. И если десять минут назад, улепетывая от черепашек-ниндзя, Лукко считал себя совершенно беззащитным, то в это мгновение возомнил себя неуязвимым.

Донателло, который подползал по веревке все ближе, не мог слышать этого разговора двух негодяев из-за шума мотора и плеска волн. Его отделяло от борта лодки расстояние менее трех футов.

Но как раз в этот момент Лукко захотелось баночного пива, которое лежало в пластмассовом ящике недалеко от мотора. Он встал, шагнул к корме моторки и только тогда заметил веревку, за которую прицепился гнусный черепашка.

Нечленораздельно завопив от ярости, Лукко выхватил пистолет и прицелился в надоедливую рептилию. Но, держась правой лапой за бечеву, Донателло успел левой лапой извлечь из-за пояса стальную звездочку и метнуть в бандита. Звездочка впилась в ладонь Лукко, и тот, взвыв от боли, выронил оружие.

Донателло отделяло от борта лодки уже два фута. Он торопливо полз дальше. Но Лукко опередил его в этот раз. Выхватив левой рукой из ножен короткий кинжал, он одним прыжком достиг кормы и начал резать веревку.

Донателло оставалось только протянуть лапу до борта, когда Лукко, наконец, разрезал прочную бечеву. В тот миг, когда, казалось, бандиты уже у него в руках, Донателло вдруг утратил опору и беспомощно забарахтался в воде с куском бечевы в лапах.

Моторная лодка стремительно уносилась в темную даль канала. Свесившись за борт, Лукко издевательски махал ему рукой на прощание.

-   Гляди, не захлебнись! - хохотал бандит. - Всего наилучшего!

-   Мы еще встретимся! - пообещал Донателло таким тоном, что бандит невольно содрогнулся...

Выбравшись на цементный берег канала, Донателло вскоре благополучно добрался до квартиры, где уже собрались его обеспокоенные друзья. Он рассказал им о своих приключениях.

-   Ты был прав, когда пообещал бандитам скорую встречу, - задумчиво проговорил Микеланджело, когда Донателло умолк. - Чует мое сердце, что эти колумбийцы не собираются исчезать из Вашингтона. А коли так, то мы и впрямь скоро с ними встретимся.

-   У нас у всех выдался сегодня нелегкий денек, - подытожил разговор Рафаэль. - Но даже сейчас у нас гораздо меньше проблем, чем у президента Далтона. Донателло всего полчаса побарахтался в канале. А на него ежедневно противники выливают массу лжи и обвинений.

-   А я вот нисколько не переживаю по его поводу, - признался Леонардо. - Жаль его жену Джоанну. Если верить теленовостям, для этой супружеской четы наступили не легкие времена.

Глава 2. Решение Джоанны Далтон

Леонардо был прав. Для «первой леди» Соединенных Штатов Америки миссис Джоанны Далтон и впрямь наступили тяжелые времена.

В тот час, когда отважные черепашки-ниндзя громили банду коварного Санчеса, в кабинет президента в Белом Доме вошли Джоанна и тайный советник Билл Танакис. Они вошли одновременно, но из противоположных дверей. Жена президента и советник Танакис всегда взаимно недолюбливали друг друга.

Майкл Далтон сидел в глубокой задумчивости за широким столом, откинувшись на мягкую спинку удобного кресла. Его бесцельный взгляд был устремлен на лежащую посередине стола синюю папку. В этой папке были собраны данные социологических опросов населения за последние два месяца.

Для президента это были неутешительные данные. Как свидетельствовали сухие цифры, популярность нынешнего президента медленно, но необратимо падала.

Напротив, его соперник Роберт Саймак, который еще в начале года был практически никому не известен, в последнее время стремительно «набирал очки» в предвыборной гонке. Та часть потенциальных избирателей, которые еще в конце лета не знали, кому отдать свои голоса, к началу осени все больше проникалась симпатиями к молодому сенатору от штата Калифорния Саймаку.

Задумчивость Далтона была столь глубокой, что он даже не обратил внимания на вошедших. Скрипучий голос Танакиса вырвал его из плена печальных раздумий.

-   Отличные новости, господин президент, последняя социологическая выборка в штате Юта, сделанная три часа назад, показывает, что ваша популярность там выросла на три процента, - бодро отрапортовал тайный советник.

Далтон поднял на него мрачный взгляд. В последние недели Танакис взял себе за правило являться на встречу с президентом не иначе, как только с хорошими новостями. Но отчего-то от таких вестей Далтон чувствовал на сердце еще большую печаль. Президент знал, что три процента популярности в Юте не имеют для него большого значения, так как Роберт Саймак в той же Юте пользуется успехом у пятидесяти восьми процентов опрашиваемых.

-   А я только что посмотрела по телевизору очередное выступление Саймака перед активистами экологического движения, - подала голос Джоанна.

-   Он сказал что-нибудь новое? - спросил ее муж.

-   Нет, повторил свою программу в сокращенном виде, - покачала головой жена президента. - И как всегда, нападал на тебя за нерешительность во внешней политике. По его мнению, террористы во всем мире чувствуют себя так вольготно потому, что их поддерживают нефтяные короли Ближнего Востока. А вот если бы наша страна нанесла решительный удар по исламским фундаменталистам, то террору во всем мире пришел бы конец. Как бурно ему аплодировали!

-   Значит, он полагает, что с терроризмом можно покончить только в том случае, если Америка позволит втянуть себя в войну на Ближнем Востоке? - вздохнул президент. - Как будто мало нам было Вьетнама!

Джоанна сочувственно промолчала. Ее муж имел одну государственную награду « За храбрость в бою ». Майкл Далтон получил ее, когда служил добровольцем в Южном Вьетнаме.

-   Я на себе познал все ужасы войны, - продолжал президент, - и я дал согласие баллотироваться на второй срок в Белом Доме не из любви к власти. Я не могу допустить, чтобы к власти в Америке дорвался проходимец, которому хочется воевать со всем миром. Мне доводилось встречаться с Саймаком, когда я еще был сенатором, а он - только конгрессменом. Я знаю этого человека. Я знаю, что ему хорошо только там, где плохо всем остальным. Он счастлив только там, где несчастливы все остальные. Чтобы он там ни болтал о своем миролюбии наивным простакам, его целью всегда останется война. Если не с террористами, то с арабами. Если не с арабами, то с кем-нибудь другим. Я не хочу допустить этого несчастья для своей страны. Я в силах не допустить этого. И только поэтому я буду бороться за президентское кресло.

Потрясенные его пламенной речью, Джоанна и Танакис молчали. Затем тайный советник позволил себе тихо заметить:

-   О ваших истинных намерениях знают все американцы. Вы говорили это в своем ежегодном послании Конгрессу. Но не все вам верят. Наоборот, все больше людей склоняются к мнению Саймака. А он повсюду твердит, что вами овладела маниакальная жажда власти.

-   Разумеется, других доводов, кроме этих измышлений, у него нет, - с досадой пробормотал Далтон.

-   Ситуацию можно изменить, господин президент, - вкрадчиво заметил Танакис. - Для этого вам следовало бы почаще появляться на публике, побольше общаться с различными аудиториями.

-   Мне кажется, такая политика только усугубит наше бедственное положение, - отчаянно заспорила Джоанна. - Твой рабочий график, Майкл, и без того перенасыщен частыми встречами с избирателям. Если ты будешь слишком назойливо напоминать о необходимости переизбрания, это может порядком поднадоесть даже твоим сторонникам.

Далтон ничего не ответил. Воспользовавшись паузой, Джоанна и Танакис уселись в кресла для посетителей, стоящие перед столом. Тайный советник был одним из немногих в Белом Доме, кто обладал привилегией усаживаться в присутствии президента без его приглашения. И на этот раз он поторопился устроиться в кресле раньше жены президента и многозначительно усмехнуться, демонстрируя этим, что лично он гораздо ближе к Далтону в вопросах государственного управления.

Смерив Танакиса пренебрежительным взглядом, Джоанна перевела взгляд на мужа.

Эта немая пикировка не ускользнула от внимательного взгляда президента. В эти минуты он напряженно размышлял над своей дальнейшей предвыборной стратегией. Только что он услышал от своих самых доверенных людей два совершенно противоположных плана поведения. К какому из них следует прислушаться?

За четыре года пребывания в Белом Доме Майклу Далтону доводилось выслушивать множество предложений и советов. Были среди них и очень дельные. И всегда они исходили либо от Билла Танакиса, либо от Джоанны.

Своими умными советами Танакис помог выиграть Далтону предыдущую президентскую кампанию. После инаугурации Танакис просил новоизбранного президента в благодарность за эту услугу назначить его директором Центрального Разведывательного Управления.

-   Зачем тебе этот хлопотливый пост, Билли? - удивился тогда этой просьбе Далтон.

-   На этом хлопотливом посту я обрету реальную возможность управлять судьбами всего мира, - полушутя полусерьезно ответил Танакис.

Президент обещал подумать над этим предложением. Но впоследствии, под дружным давлением военного лобби в Сенате и Конгрессе, на пост директора ЦРУ был назначен другой человек.

Чтобы утешить опечаленного Танакиса, президент назначил его своим тайным советником. В истории американской государственности этот пост не имел аналогов. Майкл Далтон сразу же указал Танакису на исключительность его положения.

-   Ты не будешь практически ни за что отвечать. Но обретешь возможность реально влиять на судьбу Америки.

-   Америки, но не всего мира, - криво улыбнулся тогда Танакис.

-   Разве судьба Америки не определяет сегодня судьбу всего мира? - удивился Далтон.

-   Разумеется, это так, - поспешно согласился Танакис, - и я очень благодарен вам, господин президент, за оказанное мне большое доверие.

-   Билл Танакис будет при президенте Далтоне тем же самым, чем был кардинал Ришелье при французском короле Людовике Тринадцатом, - провел остроумную историческую аналогию президент.

-   Возможно, я и обладаю кое-какими способностями к интригам, как и Ришелье, - уклончиво ответил Танакис. - Но вы - не безвольный Людовик Тринадцатый.

Президенту тогда показалось, что последнюю фразу Танакис произнес чуть ли не с сожалением. Однако Далтон быстро об этом забыл. В течение четырех лет Билл Танакис безукоризненно, даже с некоторым блеском, выполнял свои обязанности. Но иногда Далтон замечал у него на лице такое выражение, словно должность тайного советника - лишь временный этап в карьере Танакиса. Президента осенила догадка - Билл считает, что заслуживает гораздо более высокого поста.

«Но какой пост может быть выше того, который он занимает? - с недоумением подумал тогда Далтон. - Неужели пост директора ЦРУ до сих пор не дает ему покоя?..»

И действительно, после начала кампании по переизбранию Далтона на второй срок, Танакис поинтересовался как бы невзначай - сможет ли он на этот раз, в случае победы, претендовать на кресло директора ЦРУ?

-   Я мог бы обещать это кресло тебе, Билли, только в том случае, если назначу тебя своим указом. Но в таком случае мне придется пойти на конфликт с Сенатом и Конгрессом, - честно ответил Далтон. - А я, как ты знаешь, стараюсь, по возможности, избегать конфликтных ситуаций. Поэтому я не могу тебе твердо обещать пост директора ЦРУ. И почему тебя так туда тянет? Неужели пост тайного советника для тебя неприемлем?

-   Что вы, что вы, сэр! - энергично замахал руками Танакис. - Напротив, я очень доволен своим нынешним положением. И обещаю приложить все усилия для нашей победы...

Эти воспоминания пронеслись молниеносной чередой в голове президента. В следующую секунду Майкл Далтон энергично сказал:

-   На сей раз следует признать, что Джоанна права. Я действительно сильно примелькался публике за последние четыре года. Будет лучше, если в эту кампанию я приму образ человека, равнодушного к борьбе за власть.

-   Тебе это будет легко сделать, - заметила Джоанна, хорошо знавшая сущность своего мужа.

-   Буду выступать пореже. Моим спичрайтерам следует позаботиться о том, чтобы мои выступления стали короче по времени, но богаче по содержанию, - резюмировал Далтон.

Билл Танакис ничем не выразил своей досады. Но Джоанна знала, что тайный советник болезненно переживает любой случай, когда президент не прислушался к его словам. Далтон тоже знал об этом свойстве характера Билла, но не считал его серьезным недостатком.

Президент особенно часто прислушивался к мнению своей жены и тайного советника именно потому, что всегда слышал от них совершенно противоречивые, взаимно исключающие друг друга советы. Он знал, что Джоанна и Танакис сильно недолюбливают друг друга. Но знал также и то, что правильное решение всегда лежит посередине двух противоположных крайностей.

Далтон редко принимал в споре чью-то одну сторону. Сегодняшний случай, когда он целиком принял концепцию Джоанны, был редким исключением. Понимая это, жена президента поспешила развить достигнутый успех.

-   Однако для победы мало только принять образ немногословного мудреца, - сказала она.

-   Чего же мне, по-твоему, еще недостает? - пристально взглянул на жену президент.

-   Сильного союзника.

-   Кого ты имеешь в виду? - мысленно перебрал в уме Майкл Далтон всех влиятельных общественных деятелей Америки, к которым обращался за содействием в последнее время.

-   Ты знаешь, кого я имею ввиду, - мягко ответила Джоанна, понимая, что упоминание этого имени может болезненно подействовать на самолюбие мужа. - Он остался единственным, к кому ты не обратился за помощью. Если ты заручишься его поддержкой, то останешься на Капитолийском Холме еще на четыре года.

Президент понял, о ком идет речь, и гневно воскликнул:

-   Ни за что! Никогда! Не смей о нем даже говорить!

Он взволнованно вскочил с кресла и стал расхаживать по кабинету, словно меряя шагами лежащий на полу ковер по диагонали.

Джоанну крайне стесняло присутствие при этом доверительном разговоре постороннего. Но она понимала, что если не выскажет сейчас всего, что накипело у нее на душе, то впоследствии Майкл и слушать ее не станет. И это может привести всю их команду к поражению.

-   Ты потому так взволнован, что сам понимаешь мою правоту, - сказала она. - Пришло время идти на мировую с ним, Майкл.

-   Мир для нас с Фрэнком Нилгсом невозможен, - вкрадчиво произнес тайный советник, безучастно глядя в окно, за которым непроницаемую тьму пронизывали огни фонарей на лужайке перед Белым Домом.

Далтон невольно вздрогнул, едва это имя прозвучало в тиши кабинета. Теперь, когда имя Нилгса было названо, Джоанна решила, что можно не стесняться говорить напрямик.

-   Именно сейчас для нас наилучшее время заключить с ним сделку! - с жаром воскликнула она. - Он сам дал нам это понять.

-   Из чего ты заключила? - удивился президент.

-   Он отказался официально поддержать кандидатуру Роберта Саймака.

-   Разумеется, он ведь неглупый человек и понимает, что такой экстремист, как Саймак, натворит больших бед, если дорвется до президентского кресла и ядерной кнопки, - пожал плечами Далтон. - Но это отнюдь не указывает на его симпатии моей кандидатуре. Если бы он и впрямь хотел мне помочь, то уже мог бы давно проявить инициативу...

-   После того оскорбления, которое нанесла ему наша администрация?! - с вызовом бросила Джоанна. - По-моему, это ты должен сделать шаг навстречу первым. Тебе следует выразить сожаление по поводу случившегося.

-   Никогда! - взревел президент. - Ни за что!

Но в глубине души Далтон осознавал собственную вину в происшедшем. Тем яростней оказалась его реакция на предложение жены, которое при иных обстоятельствах и в иное время он признал бы здравым и разумным.

Предыстория разногласий между президентом и магнатом Фрэнком Нилгсом относилась по времени к началу правления Далтона. Специалисты корпорации, которую возглавлял Нилгс, обнаружили в Южной Африке залежи урана на большой глубине.

Нилгс тотчас же основал «Южноафриканский проект», нацеленный на разработку этих залежей. Однако их разработка затруднялась большой глубиной залегания урановой породы. Корпорация Нилгса не могла в одиночку осилить освоение этих рудников. Требовалось привлечение максимального числа инвесторов.

Тогда Нилгс обратился к новоизбранному президенту с просьбой поддержать «Южноафриканский проект». Успех этого предприятия сулил обогащение миллионов рядовых американцев, которые внесут часть своих вкладов в акции «Проекта». После продолжительного разговора с магнатом Далтон гарантировал полную поддержку своей администрации в этих начинаниях.

Однако спустя месяц тайный советник положил на стол президента доклад, из которого явствовало, что «Южноафриканский проект» - колоссальная афера. Расчеты специалистов из штата Танакиса свидетельствовали о невозможности разработок урана на такой большой глубине. Анализ финансовых документов корпорации Нилгса показал, что «Проект» не имеет даже минимального гарантийного обеспечения.

Вывод из этого доклада напрашивался сам собой - Нилгс задумал провернуть невиданную в истории Соединенных Штатов махинацию. Прикрываясь авторитетом президента Далтона, Нилгс намеревался присвоить себе вклады миллионов простых американцев.

После прочтения доклада возмущению президента не было предела. Он потребовал предоставить ему эфирное время на телевидении. В тот же вечер вся Америка услышала незапланированное выступление президента, в котором он предостерегал своих сограждан от участия в «Южноафриканском проекте» и назвал Фрэнка Нилгса мошенником.

Затем эта история получила еще более неприглядное развитие. По личному указанию Далтона к расследованию махинаций «Южноафриканского проекта» подключились лучшие агенты Федерального Бюро Расследований. Постепенно стало выясняться, что в докладе тайного советника краски оказались сильно сгущенными.

Новый анализ финансовых документов корпорации Нилгса показал, что, в действительности, дела в этом учреждении совсем неплохи. Поначалу «Проект» не имел гарантийных оснований, но магнат рискнул и вложил в него все свои капиталы. Была проведена новая геологическая экспертиза, подтвердившая возможность добычи урана на большой глубине.

На втором месяце расследования Майкл Далтон окончательно понял, что совершил непростительный промах. У многих складывалось впечатление, что в его выступлении по телевидению прозвучала заведомая ложь. Он приказал Танакису выяснить каким образом президент Соединенных Штатов Америки умудрился угодить в такую глупейшую ситуацию?

Расследование было проведено тайным советником стремительно. Быстро были найдены виноватые. Ими оказались помощники Танакиса, которые слишком предвзято отнеслись к корпорации Нилгса и поэтому сильно исказили данные. Президент распорядился уволить этих проходимцев.

Далтон надеялся, что об этом досадном инциденте общественность вскоре забудет. «Если бы только Нилгс и в самом деле разорился на этом проклятом проекте, - мечтал Далтон, - тогда все воочию увидели бы, что мое предупреждение оправдалось».

Но все произошло как раз наоборот. Выступление президента Далтона, в котором тот призвал соотечественников не доверять Нилгсу, явилось тяжелейшим ударом по «Южноафриканскому проекту». Всякого иного финансиста такой удар сразил бы наповал. Но только не Фрэнка Нилгса, о котором уже не первый десяток лет ходила молва как о прирожденном гении бизнеса.

Всякая иная компания после такого выступления президента обратилась бы в руины, из которых уже не восстала бы. Но только не корпорация Нилгса, которую он задумал основать в тот самый день, когда семнадцатилетним подростком приехал в Нью-Йорк из глухого Коннектикута с двадцатью шестью долларами в кармане.

После памятного телевыступления президента Фрэнк Нилгс ощутил себя словно на грани. Такое чувство он испытывал только в самом начале своей трудовой карьеры. Все, чему он посвятил многие годы жизни, теперь могло обратиться в прах. Нилгс оказался в безвыходном положении.

Но именно отчаяние придало ему силы. И он решил победить. Фрэнк Нилгс достиг в бизнесе того положения, когда можно было позволить себе уйти на покой и безбедно прожить остаток жизни. Но его озлобление на подлость президента, который для многих избирателей являлся образцом честности и совестливости, было таким огромным, что он решил победить, во что бы то ни стало.

И Нилгс рискнул так, как не рисковал еще ни разу в жизни. Он вложил в «Южноафриканский проект» все капиталы. Он начал привлекать инвесторов, опираясь на личную дружбу, которая связывала его со многими влиятельными финансистами. Это оказалось крайне нелегким делом. Но железная воля и настойчивость Нилгса преодолели все преграды. Ему, наконец, поверили.

На втором году президентства Майкла Далтона, который все это время внимательно следил за успехами Нилгса, но палец о палец не ударил, чтобы помочь ему, «Южноафриканский проект» начал приносить колоссальную прибыль. Ценой неимоверных усилий Фрэнк Нилгс добился-таки своего - он не просто победил, но стал вдвое богаче прежнего.

Скандал с «Проектом» Нилгса президент считал крупнейшей ошибкой своего правления. В дальнейшем он остерегался делать скоропалительные выпады. Да и советник Танакис всячески остерегал его от повторения подобной ошибки.

Однажды только у Майкла Далтона мелькнула страшное подозрение - а не нарочно ли Танакис поссорил его с Нилгсом? Могло статься и так, что Танакис нарочно состряпал ложный доклад, прекрасно понимая, какое он произведет впечатление на простодушного и вспыльчивого президента.

«3ачем ему это понадобилось? - размышлял Майкл Далтон. - Неужели он руководствовался чувством мести за то, что я не назначил его директором ЦРУ? А зачем ему, вообще, ссорить меня с Нилгсом? Неужели Танакис уже сейчас старается убрать союзника, который помог бы мне победить на вторых президентских выборах. Каким же изворотливым и злобным умом следует обладать для этого!»

Сам Танакис не давал президенту никаких поводов для таких подозрений. И президент, стремящийся видеть в людях лучшие качества и прощать недостатки, постарался забыть об этих грустных мыслях.

Среди обитателей Белого Дома больше всех сожалела о ссоре с Нилгсом Джоанна Далтон. Она знала Фрэнка не первый год. Их знакомство состоялось на почве общего увлечения - оба они страстно любили коллекционировать редкие виды черепах. После телевыступления ее мужа такие встречи стали невозможны.

Именно Джоанна навела мужа на мысль о возможном предательстве Танакиса. Но позднее, когда президент окончательно уверился в преданности тайного советника, Джоанна опасалась возобновлять разговор на эту тему.

Вопреки всеобщему ожиданию, Фрэнк Нилгс не подал в суд на президента за оскорбление чести и достоинства. Вообще, в течение следующих трех лет в своих интервью магнат всячески избегал этой темы, предпочитая отмалчиваться.

Но именно тема будущего противоборства магната и президента больше всего волновала прессу и телевидение Америки в этот период. На этот счет строилось немало прогнозов.

Тем большую сенсацию вызвал отказ Фрэнка Нилгса поддержать кандидатуру Роберта Саймака на предстоящих выборах. Все понимали, что устами Нилгса глаголет весь Уолл-Стрит. К мнению человека, который стал воплощением американской мечты, пройдя за тридцать лет путь от дворника до одного из самых богатых людей мира, прислушались бы миллионы потенциальных избирателей.

Получалось, что если Нилгс не поддержал противника президента, значит, он намерен помочь Далтону. Однако трудно было ожидать, что такой шаг добровольно совершит человек, который по вине этого самого президента едва не лишился всего. Политические комментаторы полагали, что Нилгс просто ожидает, когда Майкл Далтон сам обратится к нему за поддержкой.

Но такой шаг также было трудно ожидать от человека такой щепетильности и совестливости, каким был Далтон. Президент понимал, что поступил с Нилгсом очень нехорошо. Но именно из-за чувства гордости он не мог позволить себе обратиться за помощью к человеку, которого едва не уничтожил.

И в этот момент, когда жена и тайный советник внимательно смотрели на него, ожидая какого-то экстраординарного решения, президент еще раз выразительно повторил:

-   Ни за что на свете я не обращусь за помощью к Нилгсу. Меня и без того замучила совесть. Пусть уж лучше Саймак приходит в Белый Дом, пусть развязывает третью мировую войну...

-   Прости, дорогой, но ты говоришь полную ерунду! - гневно прервала мужа Джоанна. - Жизнь миллионов людей стоит того, чтобы ты переступил через свою гордость и встретился с Нилгсом...

-   Если бы дело было в доброй воле господина президента, проблема уже давно была бы решена, - встрял в разговор тайный советник. - Но, по-моему, эта встреча не принесла бы успеха. Скорее наоборот, придется иметь дело с отрицательным эффектом.

-   Что ты имеешь в виду? - насторожил президента загадочный тон Танакиса.

-   Избиратели расценят ваш шаг как проявление слабости. И тогда вы не только не приобретете новых сторонников, но и можете утратить тех, кого имеете. Слабых президентов никто не любит.

-   Как можно считать слабостью проявление мудрости! - возмутилась Джоанна. - Напротив, я уверена, что этот шаг будет расценен как проявление здравого смысла. Не у каждого хватит духу пойти на сближение с человеком, которого сам сделал своим врагом. Каждый может превратить своего друга во врага. Но не каждый сумеет из врага сделать друга...

-   Я не принадлежу к числу таких людей, дорогая, - сокрушенно покачал головой президент. - Моя гордость никогда не сможет примириться с таким унижением.

-   Вы абсолютно правы, господин президент, - похвалил его решение тайный советник.

-   Если уж ты стесняешься встретиться с Нилгсом, то позволь это сделать мне, - решительно произнесла Джоанна. - Я скажу ему от твоего имени...

-   Никогда! - топнул ногой по ковру президент. - Я сам не унижусь перед своим врагом и своей жене этого не позволю. И хватит рассуждать на эту тему! Я запрещаю впредь возвращаться к ней.

-   Действительно, лучше обсудить другие пути, - заявил Танакис, бросив торжествующий взгляд на жену президента. - Ситуация еще может резко измениться в нашу пользу.

-   Иных путей нет, - глухо ответила Джоанна. - Ситуацию еще можно изменить, но только сейчас. Если мы упустим шанс с Нилгсом, то окончательно проиграем.

-   Я хочу побыть один, - внушительно произнес Майкл Далтон.

Жена и тайный советник поняли это как приказ удалиться. Президент хотел в одиночестве поразмышлять об услышанном. Джоанна и Танакис тихо встали и направились к дверям. Далтон не разглядел упрямых складок на щеках у жены - признак того, что она приняла твердое решение, от которого уже не отступится. Не заметил этого признака и тайный советник, иначе всерьез насторожился бы.

Билл Танакис вернулся в свой загородный дом в отличном настроении. Он полагал, что одержал важную победу, отговорив президента от контактов с магнатом. По такому случаю он даже откупорил бутылку красного шампанского, которую и распил в полном одиночестве.

Вскоре к нему зашел начальник его личной охраны и доложил, что сигнализация к ограде перед домом подключена - теперь никто не мог проникнуть в дом незамеченным.

-   Хорошо, вы свободны, - отпустил Танакис своего главного охранника.

Прислуге он тоже разрешил ехать домой. Он собирался уже расположиться на мягком диване и послушать вечерние новости по телевизору, как внезапно зазвонил телефон в его кабинете. Танакис поднял трубку:

-   Слушаю.

-   Какие новости, приятель? - раздался хрипловатый голос на другом конце провода.

Танакис молниеносно вперился взглядом на циферблат автоопределителя номера звонившего. Красные цифры высвечивали номер личного телефона Роберта Саймака.

-   Все в полном порядке, Боб, - бодро ответил тайный советник, обливаясь холодным потом при мысли, что ФБР может подключиться к его телефону и подслушать этот разговор. - У тебя нет причин для беспокойства.

Билл Танакис столько раз в своей жизни подслушивал чужие телефонные разговоры, что уже не верил, будто его могут не подслушивать. Но и бросить трубку он тоже не мог. Если конкурент Майкла Далтона рассердится на него, то не видать Танакису кресла директора ЦРУ, как своих ушей.

-   Нет причин, говоришь? - переспросил Саймак. - А, по-моему, есть, и очень даже серьезные. Мне доложили, что секретарь Фрэнка Нилгса проболтался в кругу своих друзей, будто его шеф с интересом следит за последними перемещениями в администрации президента.

«Этот Саймак, видимо, выпил сегодня слишком много виски, - подумал Танакис, - иначе не стал бы беспокоить меня по таким пустякам...»

-   Магнат внимательно следит за многими событиями в мире. Его всегда интересует - где еще можно нажиться? - робко ответил тайный советник президента.

-   На события во всем остальном мире мне начхать! - выругался кандидат в президенты США. - Но я не настолько глуп, чтобы не понять - если Далтон и магнат стакнутся, моей карьере конец!

«Трусливый дурак!» - с презрением подумал Танакис о своем новом покровителе.

-   Позволю себе еще раз заверить тебя, Боб, что нет никаких причин для беспокойства. Жена президента сегодня и впрямь советовала Далтону договориться с магнатом. Но я отговорил его от этого шага. И насколько я изучил характер своего босса за четыре года, больше он никому не позволит даже заикнуться о сотрудничестве с Нилгсом, - уверенно произнес Танакис. - Еще три года назад я понял, что эти двое могут заключить тандем перед следующими выборами. И сделал все, чтобы помешать этому.

-   Ты молодчина, - похвалил Саймак предусмотрительного советника. - А эта Джоанна не сморозит какую-нибудь глупость без твоего ведома?

-   Без моего ведома в этой стране уже четыре года ничего не делается, - похвастался тайный советник. - У меня есть надежный помощник, который будет следить за этой дамочкой. Он работает на телевидении. Так что у него имеются большие возможности для постоянной слежки.

«Как знать, может статься, что в скором времени ни одно событие на всем земном шаре не случится без моего позволения! » - помечтал про себя Танакис.

-   Вижу, что все и впрямь обстоит хорошо, - успокоился, наконец, Саймак. - Держи меня, однако, в курсе всех своих дел.

-   Нет, Боб, мы не должны поддерживать связь до самых выборов, - резко заявил Танакис. - За мной могут следить. Если наша связь обнаружится, то все усилия пойдут прахом. Ты ведь не хочешь проиграть президентские выборы?

На другом конце провода на целую минуту воцарилось молчание.

«Заснул он там, что ли?» - на всякий случай, дунул Танакис в трубку.

-   Ты прав, - нарушил тишину хриплый голос Саймака. - Я хочу выиграть эти выборы. Поэтому больше ты не услышишь моего голоса до выборов. Мои люди не будут искать с тобой встречи. Я позвоню тебе только через два месяца. Я позвоню тебе, чтобы сообщить о твоем назначении на должность директора ЦРУ.

-   Отлично, Боб, - возликовал Танакис и швырнул трубку.

Он тяжело вздохнул, вытер вспотевший лоб, сел в мягкое кресло и откинул голову на спинку. Ему уже не хотелось включать телевизор, чтобы послушать новости.

Тайному советнику президента не хотелось никого видеть, не хотелось никого слышать. Ему хотелось помечтать в тишине о том, как после назначения директором ЦРУ он подчинит своему влиянию Соединенные Штаты Америки. А затем и весь мир. Билл Танакис мечтал о том, что сможет осуществить мечту Александра Македонского, Чингисхана, Наполеона Бонапарта и Адольфа Гитлера - подчинит себе весь мир.

Первый шаг на пути к мировому господству был уже сделан Танакисом - в этой предвыборной гонке он поставил на верного, по его мнению, кандидата. Следующим шагом должно было стать сокрушительное поражение Майкла Далтона на президентских выборах.

Билл Танакис думал о том, что его план безупречен, и на всей земле нет силы, которая сумела бы противостоять его хитрости и коварству.

Глава 3. Хитроумный план

Как только выпадало свободное время, что случалось не так уж часто, Джоанна Далтон спешила к своим любимым черепашкам, которым была выделена целая комната на нижнем этаже загородного особняка. Перед особняком была разбита лужайка с искусственным озером.

Она любила проводить время в кругу этих медлительных рептилий, напоминающих ей о доисторическом мире.

-   С ними я чувствую, как замедляет свой ход беспощадное время, - признавалась она мужу. - Мы живем в устрашающем темпе, словно бежим по улице, сами не зная, куда и не понимая, почему так спешим. Такое ощущение, что нас подталкивает само время. А мои милые черепашки никуда и никогда не спешат. Мне иногда кажется, что они самые умные животные на свете. Они поняли что-то большее, чем мы, и живут по другим законам времени. А потом... Они такие милашки!

-   Ты всегда любила фантазировать, - добродушно отзывался на слова жены Майкл Далтон. - Но что касается того, что эти рептилии еще и милашки, то я очень сомневаюсь. По-моему, они просто уродливы.

-   Да как ты мог произнести такие слова! - ужасалась Джоанна. - Хорошо, что хоть не слышат мои крошки.

-   А то обиделись бы? - смеялся от души Майкл Далтон.

Среди черепашек была одна, с которой Джоанна не любила расставаться. Она брала ее с собой даже в апартаменты Белого Дома.

Это был подарок Майкла, когда тот еще только ухаживал за ней. Он привез черепашку из какой-то глубинки Бразилии, где выполнял особой важности задание с группой военных. Вроде они ловили какого-то главаря банды, занимавшейся доставкой наркотиков.

Но Джоанну эти подробности не интересовали, главное - что он вернулся жив и невредим, а еще подарил небольшую черепашку. Видимо, среди этих рептилий тоже бывают самородки, не похожие на своих соплеменников. Джоанна тут же назвала свою новую подружку коротким именем Лу, которое ничего не означало, но очень подходило черепашке.

Эта Лу была большая шалунья, она имела обыкновение прятаться в самых неожиданных местах. Джоанна могла ее обнаружить под подушкой, а то и под простыней. Однажды она умудрилась забраться в сумочку одной чувствительной гостьи. Когда нервная дама зачем-то полезла в сумочку и обнаружила там Лу, то упала в обморок.

Джоанна души не чаяла в этой черепашке и доверяла ей самые большие тайны. Когда Джоанна говорила что-то Лу, та замирала и не двигалась до тех пор, пока хозяйка с ней общалась. Джоанна из этого сделала вывод, что Лу понимает все, а не отвечает только потому, что не хочет вмешиваться в человеческие дела.

Занимаясь экологическими проблемами и возглавляя центр движения за чистоту окружающей среды, Джоанна Далтон в одном из высотных домов Вашингтона имела просторный офис. Там же были и ее личные покои, куда привезла она Лу.

Джоанна освободилась от срочных дел и осталась одна со своей черепашкой. Надо было продумать очень важные вопросы, связанные с ее мужем, а вернее, с предстоящей борьбой за президентское кресло.

Прекрасно понимая Майкла, что он идет не ради себя на предвыборную гонку, Джоанна решила приложить все свои силы, чтобы помочь супругу. Она так же сильно любила Америку, как ее муж, и готова была сделать все ради своей страны.

Положив Лу на колени, Джоанна снова и в который уже раз с удивлением разглядывала панцирь Лу. Эта рептилия потому была самородком, по мнению Джоанны, что ее панцирь как бы светился лунным светом. На нем можно было разглядеть очертания пятен ночного светила. Трудно было в это поверить, но природа явно создала из панциря Лу карту месяца.

Но это удивительное свойство Лу знали только два человека, сама Джоанна и тот, о котором она думала постоянно в последние дни. При обычном свете панцирь Лу ничем не отличался от других черепашьих панцирей. Но достаточно было наступить тому времени суток, когда еще рано зажигать свет, но уже день начинает угасать, как панцирь оживал и на нем появлялись очертания лика луны.

Несколько раз Джоанна пыталась продемонстрировать это чудо своему Майклу, но у того так ни разу и не нашлось времени посидеть с ней и подождать нужного часа. А панцирь светился недолгое время, потом со светом происходили изменения, и Лу становилась обычной черепашкой.

Как бы ни была занята Джоанна, но она всегда старалась освободиться к этому часу и уединялась с Лу, чтобы полюбоваться ее панцирем и подумать о том, что это не случайное явление.

Может, какие-то космические силы готовы помочь Джоанне в ее благородных делах и через милую Лу дают об этом понять? Значит, от нее зависит только принять правильное решение. Если человек принял неправильное решение, то ему никто и никогда не может помочь, потому что этим только усугубит ситуацию.

-   Лу, - обратилась Джоанна к черепашке ласковым шепотом. - Когда-то у меня был надежный друг. Его звали Фрэнк. Нет, нет, он жив! Его и теперь так зовут - Фрэнк Нилгс. Но кто-то поссорил моего Майкла с Фрэнком. Кому-то это очень надо было.

Именно Фрэнк Нилгс был тем вторым человеком, который знал удивительное свойство панциря Лу. Он был страстным коллекционером черепашек, и любил собирать маленькие породы. Но не только увлекался коллекционированием, он много полезного делал и для экологии. Особенно беспокоился о тех местах, где водились черепахи и вкладывал свои деньги в охрану окружающей среды.

На этой почве они и подружились. Не раз между ними происходил и обмены редкими видами черепах. А когда у Джоанна появилась Лу, Фрэнк Нилгс буквально умирал от зависти. Почему-то эта черепашка сразу ему понравилась. И надо понимать коллекционера, чтобы представить, как страстно хотел Фрэнк Нилгс заполучить Лу.

Решив подразнить Фрэнка, Джоанна попросила его дождаться начала сумерек в обществе Лу. Фрэнк Нилгс был настолько поражен увиденным, что долгое время не мог прийти в себя. Теперь его желание заполучить Лу выросло в тысячу раз и стало чуть ли не болезненным наваждением.

Ссора с Майклом разлучила Джоанну и Фрэнка Нилгса. Но Джоанна была уверена, что Фрэнк Нилгс не забыл черепашку Лу и по-прежнему хотел бы иметь ее у себя.

-   Послушай меня, Лу, - продолжала Джоанна после минутного раздумья. - Я могу помочь моему Майклу только тем, что возобновлю дружбу с Фрэнком. Я даже не представляю, как это сделать. Обида его на президента столь велика, что он даже видеть меня не может. На одном из приемов...

Джоанна тяжело вздохнула, вспомнив, как на многолюдном приеме, на котором был вынужден присутствовать Фрэнк Нилгс, совершенно случайно среди многолюдной толпы она столкнулась с бывшим другом.

От растерянности Джоанна не знала, что сказать. Она видела, как дрогнуло лицо Нилгса, как он подавил в себе интерес и стал отворачиваться, сделав вид, будто не узнал ее.

-   Вы не скучаете по Лу? - глупо выпалила Джоанна.

Надо было видеть лицо Фрэнка Нилгса! Оно побледнело. Нет, Джоанне вовсе не показалось, это было именно так - Фрэнк Нилгс побледнел. Потом Джоанна увидела его глаза. Они были полны такой печали, что Джоанна пожалела о своих словах.

Но это длилось недолго, Фрэнк Нилгс взял себя в руки и пробормотал:

-   Извините. Я не знаю, о чем вы.

Это он-то не знает!

-   Да он обожает тебя, Лу, - погладила черепашку Джоанна. - Дружочек мой, голубушка! Ты не обижайся на меня, но я решила подарить тебя Фрэнку. Нет, нет, ты послушай меня. Это вовсе не предательство. Тебе у него будет так же хорошо, как у меня. Благодаря тебе, мы восстановим дружбу с Нилгсом. Я много думала и не нашла никакого другого пути. Только ты можешь помочь. А если мы снова станем друзьями с Фрэнком, то я могу видеть тебя в любое время. Теперь ты поняла, что это не предательство с моей стороны, а важная государственная необходимость? Мы все должны служить нашей Америке. Она будет до тех пор велика, пока мы будем ей служить, Лу. Я думаю, что ты полна гражданской ответственности и понимаешь меня.

Джоанна Далтон говорила это, даже отдаленно не предполагая, что ее любимица обладает уникальным свойством. Свойством, какого не имела ни одна другая черепаха в мире. Крошечный панцирь Лу был способен распространять световые сигналы определенной мощности.

Световой сигнал, идущий от панциря Лу, не мог уловить, к примеру, военный локатор. Но его хорошо воспринимал компьютер черепашек-ниндзя...

Микеланджело откинулся на спинку стула и многозначительно оглядел своих друзей, которые, как он, неотрывно смотрели на экран монитора.

-   Она успокоилась, - сказал Микеланджело. - Что-то ее очень встревожило поначалу, она сопротивлялась, но вот теперь мы все видим, что ее панцирь светится ровно.

-   В последнее время она вела себя слишком спокойно, - заметил Рафаэль.

-   Еще бы! - воскликнул Донателло. - Жить под опекой жены президента Соединенных Штатов Америки - это все равно, что оказаться в раю.

-   Завидуешь? - усмехнулся Леонардо.

-   Это не каждый день попадать в такие перепалки, что не всегда уверен, удастся ли ноги унести, - продолжал рассуждать Донателло. - Катается как сыр в масле.

-   Как тебе не стыдно! - возмутился Рафаэль. - Мы должны быть счастливы, что Лу попала в хорошие руки. Она слабая женственная черепашка. И мне противно слышать, что говорит Донателло. Ты бессердечный тип!

-   Ну вот, нельзя и поворчать, - забормотал Донателло. - Я совсем не против того, что Лу недурно для себя устроилась. Но мне кажется, что мы слишком много уделяем ей внимания.

-   Он ничего не понимает! - вскинулся Рафаэль. - Поразительно близорукий субъект!

-   Ты зато у нас дальнозоркий, а ближе носа не видишь, - ответил колкостью Донателло.

-   Эй, ребята! - призвал к спокойствию Микеланджело. - Нельзя ли умерить пыл? Ты, Донателло, действительно чего-то недопонимаешь. Мы ко всем черепахам мира относимся внимательно. И в этом смысле не выделяем Лу в особую статью. Но нельзя забывать о том, что она является любимицей жены президента, прекрасной женщины, должен отметить, и очень порядочного человека. Жена президента не может быть не в курсе государственных забот мужа.

-   Можешь короче, - перебил Рафаэль. - Не такой я тупица, чтобы все разжевывать.

-   И если что-то встревожило нашу Лу, - продолжал, не обратив внимания на реплику Рафаэля, Микеланджело, - то эта тревога передалась от миссис Джоанны. Мы должны быть начеку и, прежде всего, разгадать, что могло встревожить жену президента в начале новой предвыборной гонки. Тем более, мы прекрасно знаем, что за человек стал противником нынешнего президента, которого мы все поддерживаем.

-   Микеланджело прав, - кивнул Леонардо.

-   Для нас это важно, - согласился Рафаэль.

-   Какие вы все политики! - презрительно воскликнул Донателло. - Прямо хоть всех троих в Сенат!

-   Ты можешь отойти в сторону? - спросил Микеланджело.

-   Когда я отходил в сторону? - дернул плечами Донателло. - Вы мои друзья и я всегда с вами. Но у нас разные мотивы поступков.

-   Что еще за мотивы у тебя? - разинул рот Рафаэль в огромном изумлении. - С каких пор ты стал оригиналом?

-   А у меня мотивы такие, - твердо сказал Донателло. - Надо помогать тому человеку, кто любит черепах. Если человек любит черепах, то он хороший и плохим быть не может. Вот почему я готов помочь жене президента.

-   Он сказал толковые слова! - победоносно оглядел Рафаэль своих друзей. - Но почему, Донателло, ты решил, что жена президента нуждается в помощи?

Донателло молча указал на экран монитора.

Все дело было в том, что в тот час, как панцирь Лу начинал светиться и напоминать облик луны, он еще и активно излучал сигналы. Оснащенные одним из самых совершенных в мире компьютеров, черепашки-ниндзя улавливали эти сигналы, которые отображались на экране монитора цветовой гаммой. Цвета могли быть тревожными или мягкими, спокойными. Они отражали настроение Лу.

Всякое животное, касается это собаки или кошки, реагирует на отношение к нему хозяина или хозяйки. Когда его ласкают, у него одни эмоции, когда наказывают, естественно, другие. Шалунья Лу была очень чувствительным существом, к тому же, любила свою хозяйку и на любые перемены настроения Джоанны реагировала весьма живо.

Она не понимала английского языка, как, впрочем, и любого другого, но с природной чуткостью улавливала состояние Джоанны. По той печали в голосе хозяйки, какая звучала на этот раз, Лу догадалась, что им предстоит разлука. Уж что-что, а грусть от разлуки она угадала безошибочно. Но извинительные нотки и уверения Джоанны успокоили черепашку.

Вот почему Микеланджело заметил, что краски на экране монитора стали более светлыми и нежными.

-   А странно устроена эта Лу, - задумался вдруг Рафаэль. - У нее удивительно чувствительный панцирь. Она сама знает об этом?

-   Едва ли, - отозвался Микеланджело. - Уж так устроила ее природа. А в природе много удивительного и пока еще необъяснимого. Уж в этом-то вы не сомневаетесь, надеюсь?

-   Да ни в чем я не сомневаюсь! - воскликнул Рафаэль. - С чего ты взял? Меня только интересует - знает ли сама Лу, что мы улавливаем ее сигналы?

-   Уверен, что нет, - проворчал Донателло. - Эта крошка слишком избалована, чтобы думать о ком-то. К тому же не знает о нас ничего и ей глубоко наплевать, каково нам приходится иногда.

-   Что ты так настроен против Лу? - обернулся к приятелю Леонардо. - Что она тебе сделала такого плохого, что ты кипишь весь?

-   Да вы что? - в свою очередь удивился Донателло. - Как вы все толкуете превратно! Я ничего не имею против Лу. Пусть себе эта счастливица благоденствует на седьмом небе. Мне-то что! Но чует моя бедная кожа, что нам предстоит влипнуть в историю, какой еще не знали. Много злоключений было с нами, но такого, пожалуй, еще нет.

-   С чего ты решил, что нам угрожают злоключения? - спросил Рафаэль.

-   Я знаю, что значит предвыборная борьба за президентское кресло, - ответил Донателло.

-   И что же ты знаешь? - продолжал интересоваться Рафаэль.

-   В этой борьбе нет места жалости, - бросил сердито Донателло. - Вот что я знаю. А мы влезаем в самое пекло.

-   Да кто влезает? - удивился Рафаэль.

-   Разве нас волнует настроение Лу? - уставился на приятеля Донателло. - Нет, нас интересует, что такое говорит госпожа Джоанна Далтон, от чего так разволновалась Лу?

-   Он прав, - показал на Донателло Микеланджело.

-   Я всегда прав! - заявил не без запальчивости Донателло. - Но вы не слушаетесь меня. Если бы было наоборот, то мы жили бы себе спокойно и тихо на берегу океана. Но вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, мы почему-то постоянно стремимся ее потерять. Мало нам Санчеса!

-   Кто тебе мешает жить спокойно и тихо на берегу океана? - язвительно спросил Рафаэль. - Можешь позволить себе.

-   Без вас? - исподлобья уставился на Рафаэля Донателло. - Зачем мне жизнь без вас?

-   Толково рассуждает мой друг Донателло! - с довольным видом поглядел на остальных Рафаэль.

Он имел привычку спорить с Донателло, но каждый раз, в конце, восхищался каким-нибудь его выражением.

-   Вот и отлично, - проговорил Микеланджело, терпеливо переждав перепалку друзей. - Теперь займемся делом. Нам надо узнать, что тревожит госпожу Далтон. Но как?

-   Давайте заявимся к ней и спросим, - предложил Леонардо.

-   Потрясающе! - завопил Рафаэль. - Вот это идея!

-   Что тебе не нравится? - надулся Леонардо.

-   Ничего глупее не слышал, - бесцеремонно отозвался Рафаэль. - Да зачем мы ей нужны? Может, в ее коллекцию решил попасть? Но мы черепашки-ниндзя. Не забывай этого.

-   Успокойся, Рафаэль, - попросил Микеланджело. - Появляться перед ней нам не следует. Это не в наших правилах. Что мы ей скажем? Что готовы помочь? Да она просто не поймет. Имея под рукой ФБР, ЦРУ, полицию, армию, жена президента не станет полагаться на четверых черепашек-ниндзя.

-   Тогда как узнать, что ее тревожит? - спросил Рафаэль.

-   Что ее тревожит, мы догадываемся, - разумно ответил Микеланджело. - Если Майкл Далтон выдвинул себя в кандидаты, то Джоанна Далтон думает только о победе мужа. Что-то тревожное по этому поводу она доверила Лу. Но что? Разгадать это нам поможет Эйприл О'Нил.

-   Как мы о ней забыли! - воскликнул Рафаэль.

-   Никто о ней не забывал, - проворчал Донателло, - кроме отдельных дальнозорких, которые ближе носа не видят.

-   А что ты видишь ближе носа? - воинственно подбоченился Рафаэль.

Готова была вспыхнуть новая перепалка.

Решив подарить Лу для восстановления дружбы с Фрэнком Нилгсом и уверенная, что он не найдет в себе силы отказаться о такого подарка, Джоанна Далтон стала думать, как устроить первую встречу.

Важно было увидеться, обменяться первыми словами, а уж там Джоанна сумеет смягчить обиженное сердце Фрэнка. Она замечала, как внимательны к ней мужчины еще до того, как стала женой президента. И как всякая симпатичная женщина, Джоанна надеялась на свою неотразимую логику.

Но нельзя подойти на каком-нибудь крупном приеме и заговорить. Это покажется назойливым и неожиданным для Фрэнка Нилгса, может отпугнуть и только!

Нет, надо устроить так, чтобы он узнал - Джоанна добивается встречи с ним по какому-то важному и неотложному делу. Он не может отказать ее просьбе, это выходило бы за рамки приличия. Но тогда он морально подготовится к встрече и будет более податливым.

Но прийти и просто протянуть Лу в качестве подарка, тоже не очень мило. Это выглядит откровенным подкупом. Мол, я тебе дарю Лу, а ты поддержишь моего мужа всем своим могуществом! Фрэнк Нилгс никогда не пойдет на такое соглашение.

Надо действовать тоньше. А если говорить откровенно, то не надо вовсе хитрить. Ведь Джоанна на самом деле сожалеет о случившейся ссоре, в которой сама не замешана. Это она обязательно скажет и даже извинится за Майкла. Мужчины ужасно упрямые люди! Но женщины для того и существуют, чтобы смягчать мужские нравы.

И снова странным образом помогла Лу. Джоанна была уверена, что к этой мысли пришла не сама, а подсказала ее милая черепашка. Джоанна слышала, как Лу вздохнула. И тут же подумала, что Лу тоскует по другу. Вот что понудило жену президента обратиться к магнату Нилгсу! Маленькой Лу нужен друг. А в коллекции Нилгса есть черепаха-самец той же породы. И только в его коллекции. Поэтому Джоанне пришлось обратиться к нему. А уж Нилгс отнесется к тоске Лу сочувственно. В этом сомневаться не стоит!

Оставалась одна мелочь - с кем Джоанна может передать просьбу о встрече? Она подумала уведомить Нилгса письменно и тут же отказалась от этой мысли. Любая бумага - это документ. Она может попасть в руки недругов Майкла Далтона и сыграть нежелательную роль. Танакис мастер все переворачивать с ног на голову. Женским чутьем Джоанна остерегалась Танакиса, но пока не смела говорить об этом вслух мужу, который доверял своему советнику.

Если не письмо, то что?

Она так толком и не придумала, как ей быть, дела отвлекли. Джоанна поспешила на презентацию книги одной из активных сотрудниц Экологического Центра Эйприл О'Нил. Книга очень понравилась самой Джоанне.

Молодец эта О'Нил! Она очень увлекательно рассказала о сегодняшнем существовании карпагосских черепах, о проблемах выживания и нежелательного влиянии человеческой деятельности на природу. Читая книгу, Джоанна чувствовала, что автор прекрасно знает предмет и относится к черепахам с живым чувством. Такие люди всегда нравились Джоанне.

С Эйприл О'Нил приходилось встречаться, но не так часто, она работала в Центре на добровольных началах, иногда надолго пропадала и была довольно самостоятельной молодой женщиной. Приходилось как-то видеть ее на обсуждении планов Центра, однажды Эйприл пришла с предложениями, касающимися экологии Атлантического побережья. Были и еще контакты, но все-таки между двумя женщинами сложились деловые отношения, не более.

В назначенное время Джоанна Далтон появилась в ярко освещенном зале. На противоположном от дверей конце зала было небольшое возвышение с трибуной. Желающие могли с нее говорить все, что им пришло в голову.

Довольно многолюдная толпа прогуливалась по залу, между нарядными мужчинами и женщинами сновали официанты, предлагая напитки на подносах. Кому хотелось, те толпились у трибуны и слушали очередного оратора. Автор книги сидела за маленьким низким столиком, выглядела очаровательно и отвечала на вопросы, когда они возникали.

Появление Джоанны Далтон, конечно же, не осталось незамеченным. Чтобы отвлечь излишний интерес к себе, Джоанна подошла к одному пожилому господину, которого довольно хорошо знала, и заговорила с ним о добровольных пожертвованиях в адрес Центра. Люди видели, что они о чем-то серьезном беседуют и не стали так активно обращать внимание на жену президента.

И в этот момент Джоанна увидела, как на сцену стремительно поднялся Фрэнк Нилгс. Но он подошел не к трибуне, а направился к Эйприл. Она радостно поднялась ему навстречу, улыбаясь, как доброму знакомому. Фрэнк обнял ее за плечи и поцеловал в щеку. Он преподнес Эйприл отличный букет.

Затем он спрыгнул со сцены и пошел через толпу к выходу. Он явно приходил только для того, чтобы вручить букет. Может быть, он не остался в зале, потому что был уверен, что Джоанна здесь. Эта мысль огорчила женщину.

Но тут же она вспыхнула новой надеждой. Судя по тому, что она видела, Эйприл О'Нил и Фрэнк Нилгс хорошо знакомы. Видимо, коллекционеру черепах тоже понравилась книга. Иначе и быть не могло! Фрэнк по-прежнему неравнодушен к черепахам. Но еще лучше то, что Джоанна теперь знала, кого надо попросить о небольшой услуге. Это Эйприл О'Нил.

Когда на трибуне появилась Джоанна Далтон, все в зале забыли о своих делах, разрешением которых занимались, в основном, и устремили взгляды в одну сторону.

-   Леди и джентльмены! - твердым уверенным голосом обратилась к присутствующим Джоанна Далтон. - Сегодня для всех нас необычный день. Он должен стать еще одним ударом колокола, предупреждающего жителей Земли, что ресурсы ее не безграничны, что колыбель человечества нуждается в нашей помощи...

Проговорив ровно пять минут, чтоб не утомить слушателей, Джоанна сошла с трибуны под аплодисменты и двинулась к Эйприл. Она обняла молодую женщину и шепнула на ухо:

-   Вы мне очень нужны. Найдите время поговорить.

Через минут пятнадцать официальная часть закончилась, зазвучала танцевальная музыка. Джоанна заметила, что Эйприл ищет ее глазами среди многочисленных гостей. Когда они встретились взглядами, Джоанна подала рукой знак и двинулась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Она вышла на веранду и устроилась на скамейке в тени декоративных растений. Вскоре подошла Эйприл, легко присела рядом и уставилась на Джоанну живыми черными глазами.

-   У меня не очень обычная просьба, - начала Джоанна неуверенно. - Я даже не знаю, как приступить к изложению ее.

-   Говорите, как есть, - сказала Эйприл. - Терпеть не могу манерность.

-   Хорошо, - согласилась Джоанна, но ей пришлось преодолеть себя прежде, чем продолжить: - Вы должны устроить мне свидание.

Брови Эйприл поползли вверх от удивления.

-   Вы не то подумали, - смутилась Джоанна.

-   Значит, не с мужчиной? - еще более удивилась Эйприл. - Тогда вы обратились не по адресу. Терпеть не могу женщин. Меня всегда поражает, как можно держать в голове то, что они держат.

-   Все-таки с мужчиной, - продолжила Джоанна. - Но только...

-   Что только? - довольно бесцеремонно разглядывала Джоанну Эйприл.

-   Встреча будет носить деловой характер.

-   Еще бы! - откровенно хохотнула Эйприл. - О, любовь для женщин - самое серьезное дело.

-   Как вы смеете? - возмутилась Джоанна и готова была вскочить.

Но Эйприл удержала ее. Эта молодая женщина вела себя явно непочтительно по отношению к жене президента. Но с другой стороны - Джоанну привлекала в ней простота и искренность.

-   Да вы не обижайтесь, - сказала Эйприл. - Не люблю, когда со мной не до конца откровенны. Если я вам понадобилась, то уж доверьтесь. Я шагу не сделаю, если не уверена, что поступаю правильно.

-   Я вас поняла, - кивнула Джоанна. - Но чтобы до конца быть откровенной, как вы того хотите, я должна начать издалека.

-   Ну, уж слишком-то далеко не уходите, - улыбнулась Эйприл.

-   Я должна вас спросить, - пристально поглядела на Эйприл Джоанна, - а вы должны ответить честно.

-   Я всегда говорю правду.

-   Это хорошо. Скажите, как вы относитесь к Майклу Далтону?

-   Как я отношусь? Отличный мужчина! Вот что я сказала бы. Вам, Джоанна, повезло. Отличных мужчин даже в Америке мало. Как это я не попалась ему на пути, а то вам пришлось бы уступить его.

-   Вы меня шокируете, Эйприл, - призналась Джоанна. - Мне так непривычно с вами говорить. Но это ничего, даже интересно. Только я спросила не о том, какой Майкл мужчина. Сторонница ли вы президента Далтона?

-   Я так скажу. Он единственный на сегодняшний день из политиков, на которого я поставила бы.

-   Значит, вы помогли бы ему победить в предстоящих выборах?

-   Но не буду же я помогать ублюдку Саймаку!

-   Как вы резко выражаетесь, Эйприл.

-   Ну, не буду же я называть милашкой ублюдка.

-   Хорошо, хорошо, - замахала рукой Джоанна, пугаясь новых грубых слов, которые готова была обрушить на нее Эйприл. - Мы можем с вами объединиться в помощи Далтону!

-   Я, вообще-то, везде болтаю, что он стоящий мужик. Что еще могу?

-   Свести меня с одним могущественным человеком. Если этот человек поддержит Далтона, победа на выборах ему обеспечена.

-   И что это за тип?

-   Это не тип, Эйприл.

-   И все-таки - кто?

-   Фрэнк Нилгс.

-   Вы правы, это не тип, - задумчиво произнесла Эйприл. - Но дело в том, что я не имею никакого влияния на него. Он ко мне относится, как к милой девочке. Прочитал мою книгу. Шепнул на ухо: «Ты прелестна, как черепашка». Ничего себе комплимент для женщины, которая считает себя красивой. Я даже не представляю, как заговорю с ним о столь серьезных вещах.

-   Вам не придется говорить об этом. Вам надо как-то устроить так, чтобы мы встретились.

И Джоанна довольно подробно рассказала, как прежде дружила с Фрэнком, как случилась ссора между ним и президентом по чьей-то злой воле и как глупо продолжать ненужную натянутость в отношениях.

-   Фрэнк не может не уважать Майкла, как президента, - говорила Джоанна. - И я уж точно знаю, что Майкл душевно расположен к нему. А я просто скучаю по общению с Фрэнком.

-   Интересная ситуация, - серьезно произнесла Эйприл О'Нил. - Одно я поняла сразу - так не должно продолжаться.

-   Значит?

-   Значит, мы заодно, Джоанна. Позволите так называть вас?

-   Я буду рада, если мы подружимся.

Вот такой разговор произошел между двумя женщинами, от которого в большой степени зависело то, кто будет следующим президентом Соединенных Штатов Америки.

Договорившись, что Эйприл примется за дело, не откладывая в долгий ящик, и при успехе тут же позвонит в офис Джоанны, будущие подруги расстались, очень довольные друг другом.

В свою очередь, черепашки-ниндзя договорились встретиться с Эйприл О'Нил в одном укромном местечке на окраине города, чтобы не вызывать ни у кого интереса к собственным персонам.

Там, на тихой улочке находился маленький бар, в полумраке зала которого сидели редкие посетители и молча пили пиво. Сюда, видимо, приходили одинокие люди или такие, которые уставали от постоянного общения и хотели побыть наедине с порцией виски или с кружкой пива.

Бар даже носил соответствующее название - «Один под луной». Играла тихая музыка, в основном мелодичные негритянские напевы. На этот раз одинокий голос тянул заунывную песню о том, как широка пустыня и как долго ехать по ней к милой.

Друзья заняли угловой столик, и Донателло тут же заметил:

-   Под эту песню впору завыть.

-   Опять ему не угодили! - возмутился Рафаэль. - Танцев ему не хватает! Да ты хоть когда-нибудь танцевал? Хоть какое-то понятие имеешь об этом?

-   А ты? - спросил Донателло.

-   Я люблю заунывные песни.

-   Вот и будь доволен, - неожиданно заявил Донателло, удивив друзей тем, что не затеял очередной спор.

Только потом они догадались, почему так быстро потухла воинственность Донателло - у входа показалась Эйприл.

Черепашки-ниндзя одинаково глупо заулыбались, потому что стройная и раскованная в движениях Эйприл очень им нравилась, на нее было приятно смотреть.

-   Здравствуйте, мальчики! - сказала она дружелюбно, усевшись на стул.

-   Здравствуй, Эйприл! - ответили в голос мальчики. - Как твои дела?

Перед тем как идти на свидание, Микеланджело долго толковал друзьям, что не надо проявлять излишнего любопытства. Эйприл может не понравиться, что черепашки-ниндзя лезут не в свои дела. Хорошо зная характер этой женщины, Микеланджело надеялся на то, что она сама выболтает нужную информацию, потому что любит огорошить друзей новостями. У черепашек-ниндзя создалось впечатление, что Эйприл знает все и обо всех.

Она внимательно оглядела друзей и по их замкнутым лицам поняла, что они пришли сюда с какими-то серьезными намерениями.

-   Вы позвали меня, чтобы поинтересоваться, как мои дела? - весело спросила Эйприл.

-   Этого мало? - удивился Леонардо.

-   Мы так давно не виделись, - заявил Рафаэль.

Эйприл засмеялась громко и искренне, потому что друзья не умели врать, они тут же смутились, потому что виделись-то они как раз не очень давно.

-   И что в моих делах вас интересует? - спросила Эйприл.

-   Нас в твоих делах интересует то, - начал важно Донателло, - что тебя больше всего интересует...

Эйприл снова не удержалась от смеха.

-   Он хотел сказать, - кинулся на помощь Донателло Рафаэль, - что всех нас больше всего волнует в данный момент...

-   А вы не слишком любопытны? - хитро уставилась на друзей Эйприл.

-   Мы знаем границы приличия, - пробурчал Леонардо, - и не суем нос туда, куда не надо совать.

-   Вы у меня просто молодцы! - весело сказала Эйприл. - Но вокруг пальца обвести меня вам не удастся.

-   Как ты могла такое подумать! - воздел лапы Рафаэль.

-   Вы чем-то очень озабочены, - сказала, проницательно глядя на друзей, Эйприл. - И хотите узнать от меня какие-то нужные сведения. Давайте-ка, ребятки, выкладывайте все начистоту.

-   К сожалению, ты права, - был вынужден согласиться Микеланджело. - Ты нас видишь насквозь.

-   Хватит самокритики, - подняла руку Эйприл. - Признавайтесь, что опять затеяли.

-   Ничего особенного, - ответил Микеланджело. - Собственно, никакой затеи нет. Нас просто интересуют кое-какие детали.

-   Детали чего?

-   Я сказал бы - государственной жизни, - скромно определил Микеланджело.

-   Ничего себе! - воскликнула Эйприл. - Уж не собирается ли кто-нибудь из вас выдвинуть себя кандидатом в президенты Соединенных Штатов Америки? А?

-   Неплохая мысль! - оценил Рафаэль. - На этот раз мы опоздали с инициативой, просто в голову не пришло. А в следующий раз мы подумаем. Я уверен, что Микеланджело достаточно умен, чтобы повести страну к дальнейшим успехам.

-   С вами не соскучишься, - посмеялась Эйприл. - Ну, и чем я могу вам служить?

-   Дело в том, Эйприл, - рассудительно начал Микеланджело, - что жена нашего президента, которого мы поддерживаем, беспокоится по какому-то поводу. Мы хотели узнать, не поддерживаешь ли ты с ней знакомство.

-   Ребята! - распахнула красивые глаза Эйприл. - Откуда вы знаете, что жена президента переживает?

-   Это долгий разговор, - неопределенно повел лапой Микеланджело. - Трудно все сразу объяснить, хотя ничего мы от тебя в секрете не держим. Как-нибудь на досуге мы расскажем, как узнали о настроении жены президента. А теперь не время заниматься долгими разговорами.

-   Ты знакома с миссис Далтон? - спросил напрямик Леонардо.

-   Как раз сегодня я, кажется, подружилась с ней, - призналась Эйприл. - Я прекрасно знаю, отчего она волнуется. Но вот что, мои дорогие друзья, это тот самый случай, когда вам совать свои носы не следует. Я обещала помочь миссис Далтон. Вы меня хорошо поняли?

-   Я не сказал бы, что очень, - пробурчал Леонардо.

-   Частично, - уточнил Рафаэль.

-   Вот этого вам как раз достаточно, - улыбнулась Эйприл. - Займитесь чем-нибудь другим. Мне поручено деликатное задание, и вы можете только помешать. Да я, вообще, не понимаю, как вы можете быть полезны Джоанне. Договорились, мальчики, держитесь подальше. Хорошо?

-   Мы не привыкли с тобой спорить, - сказал Микеланджело. - Раз ты так считаешь, пусть будет так.

Но Эйприл в эти минуты еще не знала, какая ее подстерегает опасность.

Глава 4. Последняя минута

Джефри Нолл считал себя лучшим тележурналистом, и когда при нем произносили имя известной публике Эйприл О'Нил, то он начинал нервничать. Он терпеть не мог это имя, а если случайно сталкивался с Эйприл в кабинетах или коридорах телекомпании, то его лицо буквально желтело от злости.

Сколько помнит себя Джефри, никого в жизни он так не ненавидел, как эту смазливую женщину. Недруги замечали его патологическое неприятие О'Нил и посмеивались.

-   Боишься, что она заткнет тебя за пояс? - говорили одни.

-   Да она просто отшила его однажды, - замечали другие.

Больше всего злило Джефри то, что те и другие были правы. Уж сам-то перед собой он мог не прикидываться! По-прежнему вся Америка замирала у экранов телевизоров, когда начинал вести передачу Джефри Нолл. Это льстило самолюбию. За это он любил американцев.

Но зрители становились предателями по отношению к нему, когда с таким же вниманием слушали эту болтливую сороку. Опросы показывали огорчительную близость рейтингов этих двух телевизионных комментаторов.

Должно быть, потому Джефри в последнее время занялся телевизионной режиссурой и стал преуспевать в этой области. Но она, эта неугомонная Эйприл, написала книгу, которая становится явно бестселлером. От зависти Джефри чуть не лопнул. Но на книгу у него явно духа не хватит. Да и времени тоже!

Правы были и те, кто предполагал, что за ненавистью Джефри стоят жизненные причины. Когда-то Джефри потерял голову, так влюбился в Эйприл. Что он только не делал для того, чтобы заслужить ее внимание! Но все было напрасно. А однажды в многолюдной компании она обозвала его гориллой, и он эту обиду не забудет до смертного часа.

Мысленно Джефри не раз казнил Эйприл. Он готов был изжарить ее на медленном огне, чтобы на его глазах ее красота обуглилась. О, какое облегчение принесло бы это!

И все-таки мужское самолюбие не главенствовало. Больше всего пугало Джефри то, что Эйприл займет первое место, а его оттеснит на второе. Он по опыту других знаменитых комментаторов знал, что со второго места легко скатиться на третье, а там пошло и поехало.

Как было бы хорошо, если бы Эйприл стала уродиной! Всякие же бывают случаи. Если на ее лице появится безобразный шрам, то она уже не полезет под объектив телекамеры. Пусть занимается домашними делами, разводит кроликов или коллекционирует своих любимых черепашек. Это же надо - обожать таких уродин! Неужели они лучше Джефри Нолла?

Такой человек, как Джефри Нолл, обычно не имеет друзей. Джефри любил себя настолько сильно, что у него не оставалось чувства привязанности к другим. Когда те, кто считал себя почему-то в приятельских отношениях с Джефри, говорили, что он их предал, комментатор только пожимал плечами. Если ему надо было кого-то спихнуть с дороги, он никогда не задумывался над этим. Он мог написать донос на сотрудника в ФБР, вовсе не думая, что делает что-то неблаговидное.

Только собственная выгода, других понятий для Джефри Нолла не существовало. И при всей этой беспринципности и цинизме Джефри поддерживал долголетнюю дружбу с одним человеком - это был Билл Танакис, тайный советник президента.

Сам Джефри считал, что они с Биллом близнецы-братья, так много общего было в их характерах и отношении к окружающему миру. Они понимали друг друга с полуслова. Танакис много раз пользовался услугами Джефри. Достаточно было намекнуть, и Джефри сделает все, чтобы выставить Танакиса в лучшем свете.

И если Джефри для Танакиса был рупором, то Танакис для Джефри являлся главной связью с сильными мира сего.

Приятель Билл так вознесся, что может закружиться голова на такой высоте. Дружить с подобным господином было чрезвычайно выгодно. И дело не в том, что Танакис делал какие-то выгодные услуги. Было достаточно того, что люди знали Джефри близок к Танакису. Этот факт действовал лучше всякой рекомендации.

Иногда в беседе с несговорчивым партнером Джефри бросал небрежно, как бы случайно:

-   Как сказал бы мой друг Танакис...

Или усмехался:

-   В таких случаях мой приятель Танакис...

И тут же собеседник распахивал глаза.

-   О, вы знакомы с этим господином?

Великое дело - знакомство с высокопоставленными чиновниками. Тем более если это дружба. Кто пустил бы Джефри в Белый Дом так запросто, как это происходило чуть ли не каждый день? Он был вхож туда, как в собственное жилище.

Старинные приятели сидели в просторном кабинете. Тихо жужжал кондиционер. Билл угостил Джефри отличной сигарой. Джефри предпочитал сигареты, но не мог отказаться и стал дымить, как допотопный паровоз.

-   У тебя проблемы? - спросил Танакис.

-   С чего ты решил? - прикинулся равнодушным Джефри.

-   Я тебя достаточно хорошо знаю.

-   Вижу, от тебя не скрыть дурного настроения.

-   Кто его сделал дурным?

-   Долгий разговор.

-   У меня как раз есть время, - сказал Танакис. - И мне нужно отвлечься. Сегодня мне тоже одна дама испортила настроение.

-   Неужели женщины могут портить тебе настроение? - льстиво удивился Джефри.

-   Да, приятель, когда эта женщина является супругой президента.

-   О! - неопределенно воскликнул Джефри, не смея расспрашивать и сгорая от любопытства.

-   Я не люблю, когда стараются перебежать мне дорогу, - сказал недовольно Танакис.

-   Еще бы! Ты все-таки Танакис!

-   Если бы это была любая другая женщина, то получила бы сполна. Но с этой дамой я не могу открыто конфликтовать.

-   Понятно, Билл, - старательно кивнул Джефри.

-   Она всегда относилась ко мне с предубеждением. А теперь я увидел в ее глазах прямо-таки враждебность.

-   Вот же дрянь!

-   Ты забываешь, о ком говоришь, - понизил голос Билл.

-   Когда кто-то о тебе думает плохо, я готов отвинтить ему голову, - решительно сказал Джефри.

Эта грубая лесть понравилась Танакису и он решил довериться Джефри.

-   Эта... как ты ее назвал... в общем, дама вообразила, что может влиять на судьбу Америки. Она решила активно участвовать в процессе выборов президента. Это я почувствовал, а мое наитие меня никогда не подводило.

-   Каким же образом участвовать? Я проведу с ней интервью, если ты желаешь. Я устрою грандиозный спектакль с двумя персонажами. Я покажу всей Америке, как она глупа. Курица моей тетушки Берты куда умнее этой расфуфыренной куклы.

-   Успокойся, Джефри, - поднял руку Танакис. - Не горячись. Может быть, и понадобится интервью. Я это постараюсь устроить. Но пока рано об этом говорить. Дело в том, Джефри, что мне показалось - Джоанна Далтон задумала примирить своего мужа с Фрэнком Нилгсом. Представляешь?

-   Еще бы! Она хочет привлечь на сторону мужа тяжелую артиллерию.

-   В том-то и дело, - кивнул Танакис. - А этого ни в коем случае допускать нельзя.

-   Я могу этим заняться, - предложил тут же Джефри свои услуги. - Но что от этого буду иметь? Прости за откровенность...

-   Мы все много получим, - важно ответил Танакис, - если прокатим нынешнего президента на выборах и поможем сесть в кресло его сопернику.

-   Ты мог бы нарисовать перспективу чуть ясней? - попросил Джефри.

-   Тебя устроит министерское кресло? Вижу по отвисшей челюсти, что вполне. Ты его получишь. Не столь важно - какое.

-   Ты можешь быть совершенно спокоен, - сказал Джефри. - Госпоже Далтон не только не удастся добиться примирения, а она еще больше раздвинет пропасть между ее мужем и магнатом Нилгсом. Я тебя уверяю в этом.

-   Спасибо, Джефри. Ты настоящий друг. Что за проблема возникла у тебя?

-   Надо поставить на место выскочку, - скромно сообщил Джефри.

-   Что тебе для этого нужно?

-   У тебя есть надежные люди? Я мог бы и сам найти, но нужны настоящие профессионалы.

-   Я боюсь, что ты переходишь границы, - сухо сказал Танакис.

-   Ты неправильно подумал, Билл, - поспешил уверить Джефри. - Речь не идет о ликвидации. Что ты! Одному человеку надо немножко испортить внешность. Но сделать это следует так, чтобы не возникло подозрений. Чистая работа нужна.

Танакис остановился посреди кабинета и задумался. Ему не нравилась просьба Джефри, но он не мог и отказать, потому что слишком теперь много зависело от его усердия. Танакис достаточно хорошо знал этого каналью и был уверен, что Джефри обольет миссис Далтон и мистера Нилгса такой грязью, что им придется долго отмываться. Не стоит отказывать в услуге Джефри Ноллу!

К тому же, сегодня утром он получил сообщение, что прибыл из Колумбии Санчес, уже устроил кровавую бойню с полицией и весь горит желанием действовать. Для него покажется пустяковым делом испортить кому-то физиономию. Сочтет за маленькое развлечение.

-   У меня есть нужный для тебя человек, - сказал Танакис.

-   Отлично, - поднялся Джефри и протянул для рукопожатия ладонь.

«Чем я занимаюсь? - подумал Танакис, пожимая руку комментатору. - И это я - государственный деятель! Ведущий политик! Решаю вопрос о том, как кому-то расквасить морду. Вот и скажи после этого, что политика делается чистыми руками. Увы!».

Джефри Нолл, в свою очередь, улыбаясь, думал: «Уж очень тебя обеспокоила госпожа Далтон, если ты готов помочь мне испортить мордашку Эйприл О'Нил. Значит, многое от меня зависит. Надо будет не продешевить. Министерское кресло меня, конечно, не устроит. Какой из меня чиновник! Но определенная сумма не помешает. Конечно, не меньше миллиона долларов. Они будут очень кстати».

Когда черепашки-ниндзя расстались со своей доброй знакомой Эйприл О'Нил, пообещав ей, что не будут вмешиваться в те дела, которыми она занята, Микеланджело сказал:

-   Вот что!

После этих торжественно произнесенных слов он надолго умолк, уставясь под ноги, словно увидел там нечто такое важное, что лишился дара речи.

Друзья, зная эту его привычку, терпеливо ждали.

-   Вот что, - тихо повторил Микеланджело.

-   Это ты уже говорил, - дипломатично заметил Рафаэль.

-   Мы не будем вмешиваться, - продолжал Микеланджело, - потому что обещали Эйприл. Но мы не можем оставить ее на произвол судьбы. Одно дело не вмешиваться, другое дело незаметно охранять Эйприл.

-   Здорово сказано! - восхитился Рафаэль. - Сам президент лучше не сказал бы.

-   Мы все поняли, - пробурчал Леонардо.

-   Ты что скажешь, Донателло? - довольно миролюбиво обратился к другу Рафаэль.

А тот аж подскочил, словно его ужалила змея.

-   Я тупее всех? - спросил воинственно Донателло. - Может, я тупее самого тупого американца?

-   Я вовсе так не думаю, - сказал Рафаэль. - То есть, у меня возникают подозрения, но я их душу.

Он схватился за горло и показал, как душит свои сомнения. Донателло от ярости подскочил с визгом, как самурай.

-   Мы ее упустили! - воскликнул Леонардо.

Машина Эйприл успела исчезнуть. Друзья запрыгнули в свой лимузин и помчались по улице. Вскоре они вскочили на магистраль и среди тысяч машин обнаружили нужную. Теперь они осторожно следовали за Эйприл.

После получасовой езды она подъехала к стоянке, оставила машину и поспешила к высотному зданию. Друзья чуть было не ринулись за ней, но наблюдательный Леонардо остановил их:

-   Одну минуту!

-   Что такое? - недовольно спросил Донателло.

-   Посмотрите на водителя той машины, - попросил Леонардо и показал на припарковавшийся рядом с машиной Эйприл «Ситроен».

И все увидели за рулем хорошо известного им Лукко.

-   Вот он, голубчик! - обрадовался Рафаэль.

-   Что он тут делает? - не понял Донателло.

-   Вы думаете, что он случайно поставил машину рядом с машиной Эйприл? - многозначительно спросил Микеланджело.

-   Это не случайно, - заключил Леонардо.

Друзья поняли, что в данный момент они оказались там, где им надлежало быть. Опасения Микеланджело, похоже, оправдывались. Если Эйприл занята делами жены президента, то это кому-то стало известно, и тут же выполз из неизвестности Лукко. Возможно, поблизости находится и Санчес.

-   А если он уже собрал новую банду, - предположил Донателло, - и мы у него на мушке? Почему вы решили, что он охотится на Эйприл? Очень может оказаться, что мы попали в его капкан. С чем вас и поздравляю.

-   Смотрите во все глаза, где-то должен быть Санчес, - спокойно сказал Микеланджело, не обращая внимания на панические восклицания Донателло.

Но Санчеса рядом не было, черепашки-ниндзя ошибались на этот счет. Он в это время валялся на тахте, изрядно выпив виски, и недовольно ворчал на своего шефа Танакиса, который дал ему смехотворное задание. К тому же, не сам связался с ним, а послал какого-то хмыря. Правда, этот хмырь был знаменитым телекомментатором, но это было маленьким утешением.

Санчес считал, что если его вызвали в Вашингтон, то не ради того, чтобы поцарапать мордашку какой-то девице. Он втайне надеялся, что будет повторение истории с Джоном Кеннеди. Но только на этот раз Санчес проведет операцию так чисто, что комар носа не подточит.

Он уже мысленно видел, как отправляет к прабабушке действующего президента, а к нему пришел паршивый телевизионщик и стал говорить, как важно подпортить симпатичный носик одной дамы, но так, чтобы его не восстановить. Правда, гость предварительно расплатился и очень недурно.

Однако Санчес не мог опуститься до того, чтобы самому заняться столь простым делом. Он поручил это Лукко.

Тот ужасно испугался и стал всячески отбиваться от задания.

-   У меня ничего не получится! - кричал Лукко, когда гость удалился.

-   Это еще почему? - резонно спросил Санчес.

-   Я ничего не стою без тебя.

-   Это как так?

-   А именно так, как ты слышишь. С тобой я - гигант, великий гангстер, беспощадный Лукко. А сам по себе - полное ничтожество.

-   Но это же такое простое задание.

-   Для тебя - да. А для меня - неразрешимое. Ты посмотри на мой низкий лоб.

-   Ну и что? Смотрю.

-   Разве за таким лбом может прятаться ум?

-   Почему бы нет?

-   Да ни в коем случае! - вскричал Лукко.

-   Ты что, безмозглый вообще? - осторожно спросил Санчес.

-   Нет, мозг у меня есть, как у всякого человека, - стал старательно объяснять Лукко. - Но он пребывает в нерабочем состоянии. Но достаточно одного твоего слова и он начинает буйно функционировать. Мой мозг - это лампочка, а ты - это электричество. Наконец-то я нашел точное сравнение.

-   Нашел сравнение? И решил, что теперь я не отправлю тебя на задание? Нет, голубчик. Ничего у тебя не получится. Ты не увильнешь от работы.

-   Но почему я? У тебя появились настоящие парни.

-   Они американцы.

-   И что? - на самом деле туго соображал Лукко.

-   А то болван! - заревел Санчес и сунул Лукко фотографию Эйприл.

Тот разглядывал фотокарточку, пуча глаза, даже на оборотную сторону заглянул, но так ничего и не понял.

-   Лакомый кусочек, - сказал, улыбаясь, Лукко.

-   Да любой американец за нее выколет тебе глаза, - сказал Санчес. - Это любимица публики, болван. Как я могу заставить подпортить личико той, которую американцы обожают? Национальная гордость! А нам глубоко наплевать на эту канашку. Теперь понял, почему ты?

-   Понять-то я понял, но ничего не уразумел, - признался Лукко.

Санчес кинулся к нему и стал пальцем тыкать в фотографию.

-   Ты видишь ее?

-   Вижу.

-   Она смазливая?

-   О, да!

-   Надо сделать так, чтобы ты сказал: «О, нет!» Все понял?

Конечно, Лукко давно все понял, но он очень не любил рисковать своей шкурой. Когда в каких-то переделках он участвовал совместно с другими, ему было не так страшно. Он заметил, что Санчесу всегда везет, он умеет выходить сухим из воды. Это очень успокоительно действовало на Лукко.

Но идти одному на операцию - это совсем другое дело.

-   Я должен исцарапать ее лицо? - спросил с придурковатым видом Лукко.

Санчесу надоело болтать со своим помощником, у него было скверное настроение, хотелось выпить и он вышвырнул Лукко в коридор, чтоб тот убирался и занялся тем, что ему приказано.

Лукко довольно легко «сел на хвост» Эйприл О'Нил, подкараулив ее возле телекомпании. Он проследил и за тем, как она встречалась с какими-то четырьмя типами в баре, после чего уехала одна.

То обстоятельство, что она уехала одна, очень обрадовало Лукко. И он покатил за ее машиной, насвистывая легкий и веселый мотивчик. Он был уверен, что до вечера выпадет случай, когда эта женщина окажется одна и тогда можно будет осуществить некоторое хирургическое вмешательство.

Но тут же в голову пришла блестящая мысль. Зачем ждать, когда она останется одна? Ведь гораздо лучше подойти к ней в толпе, чиркнуть ножиком и носика нет.

Она будет кричать. Вся в крови. А он спокойненько уйдет в толчее. Никто и не увидит, кто это сделал. Люди не обращают внимания на соседей, когда спешат по улице.

А вдруг среди прохожих окажется какой-нибудь бездельник, который только и делает, что разглядывает соседей? Вдруг он окажется крепким парнем с пудовыми кулаками? Лукко даже невольно коснулся скулы, так она заныла. Ему не хотелось вернуться к Санчесу в таком виде, чтобы тот его не узнал.

Да какое там - вернуться? Этот амбал, хорошо отметелив, сдаст Лукко полиции. Нет, не стоит рисковать.

Поставив свою машину рядом с машиной Эйприл, Лукко задумался над тем, как лучше выполнить задание. Может быть, стоит выследить, где она будет ночевать. Скорее всего, дома. Ночью можно забраться, замки открыть для Лукко не составляет проблемы, ударом по голове усыпить жертву и заняться ее лицом без всякой спешки, со всей основательностью.

-   Мысль неплохая! - сам себя похвалил вслух Лукко.

Но уже через минуту возникли сомнения. А что, если у нее поставлена сигнализация? Ну, предположим, и с этим Лукко справится. А если она не одна? А если она поздно ложится? А если соседи чересчур бдительны?

Опять риск!

И тут Лукко стал осмысливать, какое ему дал задание Санчес. Он сказал, чтобы Лукко, посмотрев на следующую фотографию этой женщины, воскликнул, что лицо ее безобразно. Но что может быть неприглядней, чем увидеть на полосах газеты фотографию изуродованного трупа знаменитой телеведущей?

И сработать можно чисто. Никакого риска. Вот стоит ее машина. С той стороны Эйприл О'Нил должна будет идти к своему лимузину. Лукко ставит часовой механизм на десять минут, выскальзывает из машины и устраивает мину под днищем автомобиля О'Нил.

Всего-то и надо - приоткрыть дверцу, дотянуться до соседней машины и пришлепнуть магнитную мину. А этого добра валяется в багажнике несколько штук.

Отличная идея!

Если Санчес будет ругаться, что вместо того, чтобы поцарапать лицо, Лукко прикончил клиентку, так легко прикинуться последним дурачком. Ведь нет письменного приказа, а слова можно было понять и превратно.

Настроение Лукко поправилось, он всем своим существом почувствовал, какая прекрасная штука жизнь, когда не приходится ею рисковать.

Он вышел из машины, посмотрел по сторонам, ничего подозрительного не заметил, открыл багажник и взял оттуда предмет величиной чуть больше куска мыла. Еще раз осмотрелся и остался доволен. Вокруг стояло несколько десятков машин, одни выезжали со стоянки, другие парковались. Обычная суета.

Снова усевшись на переднее сиденье, Лукко положил рядом мину. Теперь важно было заметить подход Эйприл О'Нил. Даже если она уже сядет в машину, можно будет успеть включить часовой механизм и подсунуть под днище мину. Лукко находится как раз вне обзора через зеркало заднего вида.

Следившие внимательно за Лукко черепашки-ниндзя оглянулись.

-   Что он мог взять из багажника? спросил Рафаэль.

-   Я не разглядел, - признался Донателло.

-   Ты всегда смотришь не туда, куда нужно, - проворчал Рафаэль.

-   Спокойно, - призвал к тишине Микеланджело. - Будет хуже, если Лукко вознамериться стрелять в Эйприл.

-   Не допускаю, - подал голос Леонардо.

-   Почему? - спросил Рафаэль.

-   У меня такое чувство, что он не из смельчаков, - сказал Леонардо.

-   И потом, - включился Донателло, - зачем обращать внимание на себя, когда тихонько можно подложить мину.

-   Какой ты молодец! - восхитился другом Рафаэль. - Ты точно разгадал замысел нашего Лукко.

-   Почему это нашего? - уставился на Рафаэля Донателло.

-   Я же не сказал - нашего друга.

-   Постарайся говорить так, чтобы не было двусмысленности, - поучительно заметил Донателло.

-   Какой же ты зануда! - воскликнул Рафаэль.

-   Стоп! - остановил Микеланджело.

И друзья увидели, как Лукко приоткрыл дверцу своей машины, вылез наполовину и дотянулся до днища автомобиля Эйприл.

-   Мина, - определил Рафаэль.

-   Видим, что мина, - пробурчал Донателло.

Потом друзья увидели Эйприл, которая шла к своей машине, довольная чем-то, судя по лицу и походке.

-   Надо предупредить, - сказал Леонардо.

-   Быстро, - приказал Микеланджело. - Донателло за мной. Вы оба оставайтесь.

Совершенно спокойный, потому что дело было сделано, Лукко завел двигатель. Теперь он может покатить себе, посвистывая любимый мотивчик. Но случилось нечто непредвиденное для него. Распахнулась дверца, чьи-то сильные руки извлекли его из машины.

Потом он увидел, как человек, похожий на черепаху, или черепаха, похожая на человека, в общем, некто остановил подошедшую Эйприл. Второй крепко держал Лукко.

-   Что такое, Микеланджело? - удивилась Эйприл.

-   Ключ от машины, - потребовал Микеланджело. - Вопросы потом. Садись в нашу.

После этого Лукко втолкнули за руль машины О'Нил. Двое сели на заднее сиденье.

-   Покатаемся, Лукко, с ветерком - предложил дружески Микеланджело.

-   Старые знакомые, - произнес глухо помощник Санчеса, признав похитителей.

-   Давай, давай, - поторопил Донателло.

Лукко вынужден был выехать со стоянки и покатить по улице. В его распоряжении оставалось минут восемь. Надо как-то умудриться выпрыгнуть из машины. Но эти двое словно прочитали его мысли.

Один из них набросил на шею Лукко петлю.

-   Теперь он никуда не денется, - сказал второй.

-   Что вы от меня хотите? - прикинулся наивным Лукко.

-   Я же сказал - покататься, - ответил Микеланджело.

-   У меня нет времени, - заявил деловито Лукко. - Я должен быть в одном месте.

-   Ты будешь там, - показал на небо Микеланджело. - Не торопись.

-   Ну, и шуточки у вас, - скривился в улыбке Лукко. - Говорите, как убийцы.

-   Почему - как? - подал голос Донателло и потянул за петлю.

-   Осторожней! - крикнул Лукко. - Я вам не собака на поводу.

-   А кто?

-   Я Лукко.

-   А если понятней? - попросил Микеланджело.

-   Я скажу слово Санчесу, и он сотрет вас в порошок.

При этом Лукко с величайшей тревогой посматривал на часы.

-   Так едем к нему, - предложил Донателло.

-   О, нет! - притворно испугался Микеланджело. - Я боюсь превратиться в порошок. А в какой он порошок сотрет нас, Лукко?

-   Порошок и есть порошок, - простонал Лукко, видя неумолимый бег секундной стрелки.

-   Нет, Лукко, ты ошибаешься, - неторопливо продолжал Микеланджело. - Бывает стиральный, а бывает зубной. Я предпочел бы зубной.

-   Что вы болтаете ерунду! - вскричал Лукко. - Что вам от меня нужно?

-   Мы хотим подружиться с тобой, - сказал Микеланджело. - А ты что-то нервный сегодня.

Лукко остановил машину, прижавшись к бортику тротуара.

-    Ты нарушил правила уличного движения, - сказал Микеланджело. - Тут остановка запрещена.

-   Выметайтесь из машины! - закричал Лукко.

-   А что такое? - спокойно спросил Донателло.

-   Машина заминирована! - вынужден был признаться Лукко.

-   Только этого не хватало! - притворно огорчился Микеланджело. - Какой же мерзавец это сделал?

-   Я.

-   Так ты признаешься, что мерзавец? - спросил Донателло.

-   Осталась одна минута! - заметался Лукко.

-   Кто приказал тебе сделать эту шалость? - спросил Микеланджело.

-   Санчес!

-   Какой нехороший мальчик этот Санчес, - покачал головой Донателло. - А для кого надо было убирать Эйприл?

-   Это понадобилось одному телекомментатору.

-   Как его зовут?

-   Его знают все в Америке.

-   И все-таки?

-   Джефри.

-   Джефри Нолл? - поразились черепашки-ниндзя.

-   Вы слышите, что я говорю? - Лукко трясся от страха.

-   Ты выйдешь из машины, если обещаешь, - сказал тихо Микеланджело.

-   Все что угодно!

-   Ты будешь работать на нас, оставаясь у Санчеса. Согласен?

-   Да, да, да! Осталось пять секунд!

Донателло бросил на соседнее с Лукко сиденье мину, но уже без часового механизма. Он снял ее из-под днища, когда садились в машину.

-   Знакомая штука? - спросил Донателло.

Лукко вытирал холодный пот со лба.

-   Мы сдаем тебя полиции, - сказал Микеланджело. - Или наша договоренность остается в силе.

Лукко молчал.

-   Мы записали наш разговор, - продолжал Микеланджело, показав зажатый в лапе диктофон. - Если эту запись подбросить Санчесу, то у тебя будут неприятности. Что он с тобой сделает?

-   Снимет шкуру, - не сомневался Лукко.

-   Значит ты все понял, - закончил разговор Микеланджело. - Теперь можешь выйти из машины и прогуляться, чтобы прийти в себя.

-   Не могу.

-   Это почему же?

-   У меня мокрые штаны.

-   Бедняга! - воскликнул Донателло. - Тогда возвращайся на стоянку.

Сидя в машине черепашек-ниндзя, Эйприл поначалу ничего не понимала. А когда Рафаэль объяснил ей, что под ее машину подложили мину, то она никак не могла понять, кому это понадобилось.

-   Куда же поехали Микеланджело и Донателло? - спросила Эйприл.

-   Думаю, что решили проучить Лукко, - предположил Рафаэль.

-   Всегда вы что-нибудь придумаете! - возмутилась Эйприл. - Сдали бы в полицию!

-   Это от нас не уйдет, - буркнул Леонардо.

-   Чем нас ругать, - обиженно заявил Рафаэль, - могла бы поблагодарить, что спасли жизнь.

-   Но я не понимаю, кому она понадобилась? - пожала плечами Эйприл.

-   Вот ты все секретничаешь, - ответил на это Рафаэль, - а если бы с нами была откровенней, то вместе легче бы разгадали, кому это нужно.

-   Ну, теперь я уже могу сказать, что была у Фрэнка Нилгса, - призналась Эйприл.

-   У того Нилгса, который едва ли не самый богатый в Америке? - уточнил Леонардо.

-   У того самого, - ответила Эйприл. - Мне поручила Джоанна Далтон договориться насчет встречи с ним.

-   Не буду вдаваться в подробности, - начал рассуждать Леонардо, - но сдается мне, что кому-то очень не нравится эта встреча.

-   Возможно ты прав, - задумалась Эйприл. - Тем более, что Нилгс дал согласие. Мне осталось передать эту весть Джоанне Далтон. Если бы меня убили, Джоанна Далтон не узнала бы, что Нилгс согласен с ней встретиться. И тогда ссора между ними только еще более разгорелась бы. Кто-то хорошо выстроил сценарий.

Пока обсуждали этот вариант причины покушения на Эйприл, вернулись Микеланджело и Донателло. Микеланджело сел за руль.

Рафаэль и Леонардо с удивлением увидели, как из машины Эйприл выскочил Лукко и юркнул в свою. Вскоре он укатил.

-   Ничего не понимаю, - коснулся головы Леонардо.

-   Может, вы что-то объясните? - спросила Эйприл.

-   По поводу того, что Лукко укатил восвояси? - поинтересовался Донателло.

-   Да, черт побери! - занервничал Рафаэль.

-   Отныне он наш большой друг, - сказал Донателло. - И мы расстались соответственно.

-   Он же хотел убить нашу Эйприл! - недоумевал Рафаэль.

-   Он хотел исполнить приказ, - сказал весомо Микеланджело. - А нас как раз больше интересуют те, кто дает подобные поручения.

-   Вы завербовали Лукко? - догадался Леонардо.

-   У нашего Леонардо мозги, - Донателло обратился к Рафаэлю, - работают куда лучше твоих.

-   Вот стукну тебя по голове, твои вообще откажут, - пригрозил в ответ Рафаэль.

-   Подожди ты, забияка, - попросила Эйприл. - Вы узнали, кто поручил расправиться со мной?

-   Конечно, - кивнул Микеланджело.

-   И кто же?

-   Тебе очень хочется огорчаться? - спросил Микеланджело.

-   Это на политической почве?

-   Почему ты решила? - удивился Микеланджело.

Эйприл рассказала ему и Донателло, какое поручение выполняет.

-   Нет, - покачал головой Микеланджело. - Про это еще не пронюхали.

-   Но личных врагов у меня нет, - уверенно заявила Эйприл.

-   Мы не всегда это знаем, - мудро заключил Леонардо.

-   Я отлично лажу с людьми, - с вызовом проговорила Эйприл.

-   И с Джефри тоже? - спросил Микеланджело.

Эйприл изумленно распахнула глаза.

-   Это он заказал? - спросила она. - Поразительно!

-   Поражаться будешь потом, - сказал Микеланджело. - Тебе придется отдохнуть от телекамеры.

-   Это почему же?

-   Иначе охота на тебя продолжится, - объяснил Донателло.

-   И мы подведем нашего нового друга Лукко, - сказал Микеланджело. - Санчес не любит, когда не выполняют его задания. А я не хочу, чтобы Лукко был у него на плохом счету.

-   Вы затеяли какую-то авантюру? - уставилась на Микеланджело Эйприл. - А я должна отказаться от работы.

-   Во-первых, никакая это не авантюра, - спокойно заявил Микеланджело. - Мы хотим подобраться к Санчесу, пока он не перебил еще десяток невинных людей. А во-вторых, ты отдохнешь недолго. Потом появишься перед Джефри, как восставшая из пепла.

-   А пока мы сделали анонимный звонок на телевидение, - рассказал Донателло. - Уже вечерние газеты напишут о покушении на тебя и о том, что лицо твое обезображено.

-   О, что ты говоришь! - закрыла ладонями свое милое лицо Эйприл.

-   Ты поносишь повязку, спрятав под ним нос, - твердо продолжал Микеланджело. - Этим ты сделаешь большую услугу Лукко, сохранив на нем шкуру. Раздетый до костей он нам не нужен.

Эйприл переживала не лучшие минуты своей жизни, ей не нравилось, что будут писать в газетах, и не хотелось ходить с повязкой на лице, но постепенно она признала правоту Микеланджело и согласилась с друзьями. Ее тешила мысль о том, как она появится перед Джефри во всем блеске своей красоты. Какое будет у того лицо!

Очень жаль было, что друзья не видели, какое было лицо у Лукко, когда он сидел в кафе и, с тупым видом уставившись в экран телевизора, который работал рядом со стойкой, мучительно размышлял, куда ему бежать. Вернуться к Санчесу и сказать, что не выполнил поручение, было просто страшно. И вдруг он услышал, как диктор передал в информационном выпуске, что известная Эйприл О'Нил попала в дорожную аварию и сильно испортила лицо.

-   Есть справедливость на Земле! - воскликнул Лукко на весь зал, поверив, что это случилось на самом деле.

Он уже предвкушал тот момент, когда предстанет перед Санчесом и скажет, будто эту аварию подстроил он, хитроумный Лукко, один из самых удачливых парней Колумбии. По мнению Лукко, Санчесу не останется ничего другого, как только признать, что так оно на самом деле и есть. Если, конечно, Санчес в тот момент не будет слишком пьян...

Глава 5. Начало охоты

На этот раз они встретились на теннисном корте. Джефри сидел на скамейке, наблюдая издалека за игрой Танакиса, и ему показалось, что тот сознательно не обращает внимания на него. Джефри изрядно помучился, теряясь в догадках, и пришел к мысли, что Танакис недоволен им.

Обычно знаменитый телекомментатор встречался с тайным советником президента в кабинете последнего, и это льстило Джефри Ноллу. Когда Танакис по телефону назвал новое место встречи, сразу возникло неприятное чувство. А теперь Джефри полностью уверился, что его ждет малоприятный разговор.

При всей своей самоуверенности Джефри трусил перед сильными и власть имущими. Танакису ничего не стоило договориться с руководством телекомпании, которое могло отказаться от услуг Джефри. Такое вполне возможно.

Ожидая Танакиса, Джефри Нолл печально думал о превратностях судьбы, которая может вознести высоко, но с тем же успехом низринуть в лужу. Он видел спасение и свободу только в больших деньгах, о которых мечтал даже во сне. Джефри был обеспеченным человеком, но не имел той суммы, когда превратности судьбы стали бы ему не страшны.

Наконец, Танакис закончил последний раунд и с явной неохотой двинулся в сторону Джефри, вытирая полотенцем вспотевшее лицо и шею. Он всем своим видом показывал, как не хочется ему видеть Джефри и только обязательность заставляет его это делать.

Джефри сам запрезирал себя за то, что так подобострастно вскочил и поздоровался. Но руку протянуть не посмел. Коротко кивнув, Танакис сел на скамейку и вытянул усталые ноги.

-   И что ты скажешь? - спросил он, глядя куда-то в сторону.

Джефри заставил себя сесть, но чуть в стороне. Ему было стыдно за собственную робость.

-   О чем? - попросил он уточнить вопрос.

-   Сам не догадываешься? - усмехнулся Танакис. - Я свое обещание выполнил. Бедная Эйприл О'Нил пострадала в дорожной аварии. А как же твое обещание?

-   Я человек слова, - шумно сглотнул слюну Джефри.

Танакис одарил его презрительным взглядом.

-   Ты не в курсе? - спросил он.

-   В курсе чего? - осторожно спросил Джефри.

-   Не я тебе, а ты мне должен докладывать. А получается наоборот. Мои люди видели Джоанну Далтон с Эйприл О'Нил. Они о чем-то говорили, уединясь. После этого О'Нил встретилась с Фрэнком Нилгсом. Это наводит тебя на какую-то мысль?

Джефри почувствовал облегчение. Он понял, чем недоволен Танакис. Джефри пугала неизвестность. Он не любил идти в тумане, рискуя провалиться в яму или врезаться лбом в стену. Но когда была ясность, Джефри чувствовал себя уверенно. Едва ли был еще кто-то в Америке, кто превзошел бы Джефри в находчивости.

-   Я знаю, - соврал он уверенно. - И могу предположить, что Эйприл устраивает встречу магната с женой президента.

-   А кто мне говорил, что этой встречи не будет? - сердито спросил Танакис.

-   Не знаю, кто это вам говорил, - пожал плечами Джефри.

-   А ты нахал, - удивился Танакис.

-   Если бы Эйприл не занялась этим, то я сам устроил бы встречу миссис Далтон и господина Нилгса, - уверенно сказал Джефри.

-   Как тебя понять? - заинтересовался Танакис.

Джефри почувствовал, что тайный советник уже не гневается, инициатива перешла в руки Джефри.

-   Сорвать встречу никогда не поздно, - стал рассуждать Джефри, закинув ногу на ногу. - Но что это нам даст? Ровным счетом ничего. Ты не можешь отказать Нилгсу в самостоятельности. Не так ли?

-   Естественно, не могу.

-   Поэтому можешь допустить, что он поддержит президента самостоятельно, из коммерческих соображений. Если он отказал в поддержке Саймаку, то вполне вероятно, что не откажет в этом Далтону. Нейтральным он не останется, на него не похоже.

-   И что ты хочешь этим сказать? - озаботился Танакис.

-   А только то, что сорвать встречу это еще не сорвать звезду удачи.

-   Но если они встретятся, то это уж, наверняка, договорятся, - рассудил Танакис.

-   Но тогда ситуация в наших руках, - сказал Джефри и с таинственным видом поджал губы. - А если мы сорвем встречу, то не будем владеть ситуацией. Нилгс может принять самостоятельное решение.

-   Что ты придумал?

-   Ничего особенного, - пожал плечами торжествующий Джефри.

-   А если быть конкретней?

-   Я подумал, что встречи бывают разные - деловые, случайные, дружеские и... Может, подскажете, какие еще?

-   Перестань играть в угадайку, - нахмурился Танакис.

-   И любовные! - поднял палец Джефри.

Танакис задумчиво уставился на Нолла, начиная догадываться, куда он клонит.

-   Мы устроим любовную встречу, - сказал Джефри. - Это будет грандиозно! Первая леди Америки путается с первым магнатом. Каково? И об этом избиратели узнают накануне выборов президента. И ты, Билл, считаешь, что после этого Далтон не потерпит поражение?

-   Ты бестия, Джефри! - восхитился Танакис.

Это был лучший комплимент из всех тех, которые в свой адрес слышал когда-либо Джефри Нолл.

-   Но, как тебе удастся это провернуть? - озаботился Танакис.

-   Проще простого, - беспечно махнул рукой Джефри. - Мои ребятки снимут скрытой камерой саму встречу.

-   Это не так легко. Они будут осторожны.

-   Достаточно две-три небольшие детали, которые показались бы достоверными. Остальное можно приложить. Есть в нашей работе, Билл, такое понятие как монтаж. Это великое чудо! Я могу тебя снять на светском приеме, где ты будешь постоянно переглядываться с королевой Англии, которой в этой компании близко не было.

-   Но это подлог.

-   И что?

-   Наказуемо законом.

-   Да что ты говоришь! - притворно удивился Джефри. - Пока будут разбираться, подлог это или нет, пройдут выборы. Новый президент не забудет нашу помощь. Никто не пожелает заниматься этим делом.

-   Нилгс не оставит так.

-   Но ему придется искать автора, как ты называешь, подлога. А его найти будет невозможно. Материал я получил по почте. Вот так будет сказано. Свидание имело место. И пусть попробует отмыться этот богач. Никогда в жизни!

Танакис обдумывал предложение Джефри, и ему оно все более нравилось.

-   Билл! - позвал Джефри.

-   Что? - очнулся от раздумий Танакис.

-   Я их уложу в постель. Вот что такое монтаж!

-   Если это у тебя получится, - задумчиво сказал Танакис, - ты гений.

-   Я это знаю, - махнул рукой Джефри. - Но что я буду иметь.

-   Все, что захочешь.

-   Мне нравятся доллары. Они почему-то очень мне нравятся.

Джефри решил не упускать момент и до-вести разговор о гонораре до конца.

Джоанна отбросила газету на столик и откинулась на спинку кресла, в котором сидела.

-   Какой ужас! - прошептала она.

На газетной фотографии трудно было узнать хорошенькую Эйприл О'Нил с широкой марлевой повязкой закрывающей половину лица.

-   Ты слышишь, Лу? - прошептала Джоанна, поглаживая любимую черепашку. - С Эйприл приключилась беда. Я так надеялась, что она устроит мою встречу с Фрэнком. Но она не успела ничего сделать, а теперь ей не до этого. Ты, моя прелесть, можешь понять, что такое женщине потерять красоту.

В пору было отчаяться. Джоанна не знала, к кому она еще может обратиться. Никто не знает, как одинока бывает первая леди Америки. Она без опасения доверилась Эйприл, но не могла вспомнить, кто вызывал бы у нее такое же чувство надежности.

-   Что же мне делать, Лу? - который раз спрашивала она и не находила ответа.

И в это время зазвонил телефон. Джоанна подняла трубку.

-   Это я, Эйприл, - сказал голос в трубке.

-   О! - воскликнула Джоанна и не находила слов, что сказать дальше.

Сочувствовать как-то было неудобно, делать бодрый вид тем более. Выручила Эйприл.

-   Джоанна, спокойно. Трагедии нет. Я договорилась с ним. Двадцатого в двенадцать часов тебе позвонят по этому телефону. Будь осторожна. У меня такое чувство, что за тобой будут следить.

-   Как Фрэнк? - невольно вырвалось у Джоанны.

-   Бодр и полон сил, - в голосе Эйприл послышалась усмешка. - Что тебя интересует?

-   Трудно было уговорить?

-   Мне показалось наоборот.

-   Что значит - наоборот?

-   Это означает, Джоанна, что он обрадовался.

-   Не может этого быть! - едва не подпрыгнула на месте от радости миссис Далтон.

-   Мы говорим не по делу. Прости, конечно. Мне не пристало делать замечания таким особам.

-   Мы подруги, Эйприл. О чем ты говоришь!

И Джоанна осторожно сказала:

-   Я читала газеты...

-   Им место в мусорном ящике. Ты поняла меня? Будь осторожна. У меня плохие предчувствия. До встречи!

Эйприл положила телефонную трубку и посмотрела на черепашек-ниндзя.

-   Хорошо она сказала насчет предчувствий, - заметил Рафаэль и оглядел друзей. - В точку попала.

-   У тебя трясутся поджилки? - язвительно спросил Донателло.

-   Трясутся, - откровенно признался Рафаэль.

-   Я всегда подозревал, что ты изрядный трус.

-   Разве ты можешь думать о друзьях хорошо? - развел лапы Рафаэль. - Уж такой характер! Но поджилки у меня трясутся не от страха, а от великой ответственности.

-   Какую ответственность ты уже взял на себя? - удивилась Эйприл.

Она посмотрела на черепашек-ниндзя и поняла, что друзья опять что-то затеяли.

-   Эй, ребята! - предупредила она. - Не ищите приключения на свою голову.

-   Но отчего у тебя плохие предчувствия? - заметил Микеланджело. - Миссис Далтон не так уж и просто быть незаметной. И не может быть того, чтобы ее недруги не пронюхали про эту встречу.

-   Более чем уверен, - твердо заявил Рафаэль.

-   В чем ты так твердо уверен? - спросил Донателло.

-   Что пронюхали.

-   Но вы-то тут причем? - не могла прийти в себя Эйприл.

-   Чует мое сердце, - уныло проговорил Леонардо, - что предстоят горячие деньки.

-   Я требую, - сказала Эйприл, - чтобы вы открылись мне. Что у вас в головах?

-   Вообще-то, мы думали заняться Санчесом, - сказал Микеланджело. - Этот нехороший тип зря приехал в Вашингтон. И напрасно он думает, что здешний климат пойдет ему на пользу.

-   Вот и занимайтесь своим Санчесом, - потребовала Эйприл. - И не вмешивайтесь в вопросы большой политики. Престиж страны поставлен на карту.

-   А в это время кто-то будет следить за миссис Далтон и постарается устроить пакость, - как бы между прочим предположил Микеланджело.

-   Вы решили помешать этому «кто-то»? - усмехнулась Эйприл. - Не слишком ли много вы о себе воображаете?

-   Да не особенно, - сказал серьезно Леонардо. - Мы не воображули.

-   Как бы вы не усугубили ситуацию, дорогие невоображули! - сердилась Эйприл.

-   Эйприл, ты начинаешь унижать нас, - обиженно заметил Донателло.

-   Простите, мальчики! - спохватилась Эйприл. - Я знаю, какие вы упрямые. Уж если вам что втемяшилось в голову, битой не выбить. Но давайте договоримся так. Вы постоянно будете информировать меня о своих шагах. Тогда я буду спокойна. Пожалейте бедную женщину.

-   Пожалеем? - спросил шутливо Микеланджело, оглядывая друзей.

-   Так и быть, - согласились черепашки-ниндзя.

-   И с чего вы начнете? - спросила Эйприл.

-   Да не будем мы ни с чего начинать, - сказал Микеланджело. - Просто постараемся проследить, интересует ли кого-то, куда едет миссис Далтон, с кем встречается и так далее. А там видно будет.

Когда сам знаменитый Джефри Нолл предложил Гарри Стоуну снять для него актуальный материал за деньги, каких этот тип во сне-то ни разу не видел, то бедный оператор тут же напился на радостях и проснулся утром с такой больной головой, словно ее набили колючей проволокой.

По старой привычке Гарри тут же опохмелился, или, как он сам это называл, «поправил башку» и стал кое-что соображать. Он взял видеокамеру, сел в машину, которую предоставил ему Джефри вместе с водителем-негром и покатил к высотному дому, где находился офис жены президента Джоанны Далтон.

Он боялся вслух произносить это имя, а то, что предстояло незаметно снимать ее, приводило Гарри в состояние нервного транса.

Он не мог понять одного - почему столь деликатное дело Джефри поручил именно ему? У знаменитого Нолла под рукой были десятки ловких операторов. Правда, Гарри владел камерой, как ковбой лассо - уж точно подцепит, что ему надо. И пролезть он мог в любую щель, вообще, не знал препятствий.

Он мог бы далеко пойти, но его губило пагубное пристрастие к спиртному. Однажды снимая сюжет о банковских делах, он забрался в бронированную комнату с сейфами, куда мечтали попасть великие грабители и не могли. Но тут его развезло и он уснул, подложив под голову мешок с деньгами. Компания еле спасла парня от тюрьмы.

Но сколько бы Гарри не ломал голову, он никогда не догадался бы, что Джефри выбрал его только потому, что, по его мнению, большего негодяя найти было невозможно. Когда поднимется скандал по поводу подложного материала, всю вину можно будет спихнуть на Гарри и ни у кого не возникнет сомнения в том, что этот тип способен на все. Болтать он лишнего не будет, если ему посулить хорошие деньги!

Лучшего кандидата на роль козла отпущения Джефри и не надеялся найти.

-   Хорошая нынче погода, - сказал Гарри, решив навести контакт с водителем.

-   Хорошая, - ответил тот без всякой интонации, словно был роботом.

-   Давно служишь Джефри? - спросил Гарри.

-   Служу, - непонятно ответил водитель.

-   Много машин на улице, - сказал Гарри.

-   Много, - отозвался водитель.

Гарри понял, что разговора у него не получится, водитель будет из его реплик выхватывать какое-то слово и повторять его с величайшим безразличием.

Пришлось умолкнуть и с тоской думать о том, что мог бы вчера и не напиваться, ведь работа предстоит очень ответственная.

Ровно в двенадцать часов зазвонил телефон. Джоанна подняла трубку. Приятный женский голос спросил, кто это. Джоанна назвалась. Дама сообщила, что она секретарша Нилгса.

-   Внизу вас ждет машина, - сообщил голос.

-   Я распорядилась насчет своей, - несколько растерялась Джоанна. - Я, признаться, не предполагала, что за мной пришлют машину.

-   Не следует этого делать, - мягко посоветовала секретарша Нилгса.

«А вдруг это подстроено? - подумала Джоанна. - Эйприл предупреждала. Еще не хватало того, чтобы похитили жену президента. Что же делать?»

-   Я все поняла, - сказала Джоанна и положила трубку.

Чтобы хоть как-то застраховаться, Джоанна позвонила мужу. Ее тут же соединили. Она сказала, что едет на деловую встречу и обязательно позвонит в шесть часов вечера.

-   Ты чем-то взволнована? - уловил Майкл Далтон тревожные нотки в голосе жены.

-   Есть немного, - не стала скрывать Джоанна. - Жди моего звонка.

После этого разговора Джоанна оделась в брючный костюм, в котором ее никто не видел, нацепила большие темные очки и водрузила на голову широкополую шляпу.

-   До свидания, милая Лу, - попрощалась Джоанна с любимой черепашкой. - Я очень надеюсь, что мы еще увидимся.

Она даже изменила походку, когда спустилась в вестибюль и направилась к выходу.

Плотный мужчина с квадратным лицом поклонился ей, как только она вышла из здания и поспешил вперед. Джоанна поняла, что ей надо следовать за ним.

Он подвел ее к роскошной машине и открыл заднюю дверцу. За рулем сидел человек средних лет с непроницаемым лицом. Плотный мужчина сел рядом с водителем. Машина легко покатила. В салоне было тихо. Но Джоанна чувствовала предупредительную готовность мужчины с квадратным лицом. Казалось, он затылком видит ее и готов исполнить любой приказ.

Джоанне почему-то стало спокойно. Она рассеянно смотрела в окно и думала о том, как встретит ее Фрэнк и что она скажет в первую очередь.

Гарри Стоун похвалил себя, когда в толпе снующих людей тут же различил миссис Далтон. Его, проныру, не проведешь! Гарри самодовольно подумал, что он специалист высокого класса и во всех отношениях молодец. Как только увидел цель, Гарри все на свете забыл, и даже похмельное состояние куда-то улетучилось.

Теперь он сам себе напоминал охотника, который вышел на тропу зверя.

Для наблюдения он выбрал очень удобное место - на крыше какого-то автобуса. Он был очень доволен, что хозяева автобуса до сих пор не появились. С этой точки можно было удачно снять каждый шаг миссис Далтон. Вот она появилась в дверях. Ее трудно было узнать, любого провела бы, но не Гарри.

Вот к ней шагнул какой-то мужчина. Отлично!

Гарри пошарил рукой за спиной, где стояла видеокамера. Но не нащупал. Куда она подевалась? Гарри повернул голову. Камеры не было. Ее вообще не было, а уж он-то помнит точно, что положил рядом.

-   Что такое? - опешил Гарри.

Между тем, миссис Далтон и мужчина двинулись на стоянку. Какой кадр! Какая конспирация! Но где камера? Неужели ее украли?!

Гарри словно ветром сдуло с крыши автобуса. Он бросился к своей машине. Еще издалека он увидел злополучную камеру. Она почему-то стояла на асфальте возле машины. Как он мог забыть ее там? Как он пошел на охоту без камеры? Не укладывалось в голове... Да точно он помнил, что нес камеру в руках. Что за чудеса?

Схватив камеру, Гарри плюхнулся на сиденье рядом с водителем и бросил:

-   За тем «Линкольном»! Повисни на хвосте!

Водитель знал свое дело, ему не нужно было повторять два раза. Гарри вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Он все никак не мог прийти в себя. В такую минуту не обнаружить камеру! Да за эти кадры Джефри расхвалил бы его. Как же так получилось? Какой бес попутал?

Но бес тут был ни при чем. В машину, стоявшую поодаль, сел довольный Рафаэль.

-   И как? - спросил Донателло приятеля.

-   Все в лучшем виде, - ответил довольный собой Рафаэль.

-   Ему не удалось снять?

-   Он остался без камеры, - сообщил невинным голосом Рафаэль.

Друзья дружно расхохотались.

Этого Гарри первым заметил на крыше автобуса Леонардо. Чего бы, казалось, нужно парню с видеокамерой? Почему он так пристально уставился на вход в здание? Кого он ждет?

Друзья решили не гадать понапрасну, а, на всякий случай, обезвредить любопытного оператора. Что и сделал Рафаэль, тихо подкравшись сзади к Гарри, стянув камеру и оставив ее возле машины.

Теперь не оставалось сомнений, что за женой президента устроена слежка.

-   Не зря мы тут оказались, - сказал Леонардо.

Он осторожно повел машину, следуя за той, в которую сел незадачливый оператор.

Джефри Нолл попросил свою монтажницу - молодящуюся женщину по имени Люсьен - предоставить ему из архива весь видеоматериал, в котором хоть мельком показаны супруга президента Джоанна Далтон и магнат Фрэнк Нилгс.

Когда он получил заказанное, то сел в небольшом зале и в полном одиночестве устроил просмотр. Имеющийся материал больше огорчил, чем обрадовал. Джоанна появлялась только на официальных мероприятиях. Очень много осталось пленки от предыдущей предвыборной кампании, где Джоанна Далтон то и дело появлялась с мужем перед шумной публикой. Разные презентации и приемы тоже мало чего давали Джефри.

Что касается Фрэнка Нилгса, так тот вообще оказался не любителем сниматься. И тоже попадал в объектив на публичных мероприятиях. С каждой минутой просмотра настроение Джефри все более портилось.

На втором часу сидения в зале он вызвал монтажницу, которой достаточно доверял.

-   Люсьен, - обратился он к ней, - у тебя ничего больше нет на примете?

-   Что тебе нужно? - деловито спросила она.

Прекрасно понимая, что одному с таким делом не справиться, Джефри решил быть откровенным с Люсьен и, как говорится, раскрыл все карты.

-   Тебе нужно, чтобы эта женщина и этот мужчина, - все быстро схватила Люсьен, - с разных пленок перескочили на одну и даже обнялись?

-   Ты потрясающе понятливая женщина! - восхитился Джефри.

-   Я довольно хорошо тебя знаю.

-   И что же ты знаешь?

-   Мне никогда бы не пришло в голову, что ты о миссис Далтон и мистере Нилгсе собрался создать балладу, - заявила Люсьен. - А если не собираешься их воспеть, то решил немножко вывалять в грязи.

-   Ты слишком откровенна, - поморщился Джефри.

-   Но признай, что угадала.

-   Я и не отрицаю. Что предложишь?

-   У меня есть любительские съемки, - сообщила Люсьен.

-   Ты запасливая.

-   Я знаю, на кого работаю.

-   Считай, что солидный гонорар уже в кармане у тебя. И что за материал?

-   Кое-что из жизни Нилгса в загородном доме, - ответила Люсьен.

-   И что же? - жадно спросил Джефри.

-   Бассейн, молодая особа...

-   Они обнажены? - все более загорался Джефри.

-   Она сбрасывает халатик в кадре. Он не заставляет себя ждать.

-   Потрясающе! Если бы нам удалось эту особу заменить другой!

-   Для этого нужны крупные планы интересующей нас дамы, - сказала Люсьен.

-   Они есть, - приуныл Джефри, - но все не годятся. Я просмотрел почти весь материал.

-   Почти, но не весь, - сказала Люсьен. - Когда я отбирала, то видела кадры с нашей особой на пляже. Что еще надо?

-   То есть, наша героиня не при шляпе? - расхохотался Джефри.

-   Она скидывает халат и ложится на песок. Довольно крупный план. Видно, кто это, не ошибешься.

-   Каков фон?

-   Нейтральный. На фоне неба.

-   Это прекрасно. Мы покажем на общем плане парочку у бассейна, - почувствовал прилив вдохновения Нолл. - Потом крупно - наша героиня скидывает халат. На любительской пленке Нилгс и неизвестная молодая особа купаются и все?

-   Я не сказала бы, что просто купаются, - ответила Люсьен.

-   Есть какие-то подробности? - восхищенно потирал руки Джефри.

-   Того, чего ты хочешь, нет, - усмехнулась Люсьен. - Но они обнимаются. Видно, что это не деловая встреча.

-   Гениально! - подскочил Джефри. - Я обожаю тебя, Люсьен. Ты мне сотворишь небольшой фильм. Мужчина и женщина встречаются. Этот материал я предоставлю тебе, им занимается Гарри. Они оказываются в загородном доме. Добавим окно, за окном два силуэта. Через какое-то время эти два человека выходят на улицу. Возле бассейна они обнимаются. Она скидывает халатик и лезет вводу. Он следует ее примеру. В воде они снова устремляются друг к другу. Ты великая монтажница, Люсьен. За этот фильм ты получишь «Оскара». Но если этого не случится, то премия тебя не минует. Одно гарантирую - твой шедевр посмотрит вся Америка. И более того - весь мир.

-   Значит господину Далтону не быть президентом, - улыбнулась догадливая Люсьен.

-   Мы выполняем государственный заказ, - внушительно произнес Нолл.

-   Я надеюсь, обойдемся без титров? Зачем нам иметь дело с полицией нравов?

-   Естественно, крошка, - заверил сообщницу Джефри. - Аплодисментами для нас будет шелест зеленых ассигнаций. Тебя это устраивает?

-   Я никогда не стремилась к славе, но меня всегда привлекало богатство, - скромно призналась Люсьен.

-   Даже не представляешь, какой ты правильный человек! - воскликнул Джефри.

Водитель лимузина, в котором ехала Джоанна Далтон, долгое время внимательно поглядывал в зеркало заднего вида и, наконец, полностью уверился в своих подозрениях.

-   Нам сели на хвост, шеф, - сказал он ровным голосом.

-   Только этого не хватало! - с досадой воскликнул шеф и недовольно посмотрел назад. - Ты уверен?

-   Никаких сомнений, шеф.

-   Которая машина?

-   Синий «Шевроле».

-   Не можешь оторваться?

-   Вы видите, какое движение. Я не могу взлететь.

-   Юмор твой ни к чему, - заметил шеф. - Не можешь взлететь, провались сквозь асфальт, но хвоста не должно быть.

-   Что такое? - забеспокоилась Джоанна. - Что случилось?

-   Ничего особенного, миссис Далтон, - любезно ответил мужчина. - Кому-то захотелось узнать, куда вы направляетесь. Не перевелись еще любопытные люди. Но мы все уладим. Не беспокойтесь.

Водитель понимал, что в городе он не может устроить гонку. Это только привлечет внимание. Чего доброго, еще вмешается полиция. А где полиция, там и журналистская братия!

Он раздумывал, как можно будет отвязаться от «хвоста» за городом на скоростной магистрали.

Донателло недовольно заерзал на своем месте и проворчал:

-   Так и будем ехать?

-   Что ты предлагаешь? - живо отозвался Рафаэль.

-   Мы не почетный эскорт, - продолжал ворчать Донателло.

-   Это не предложение.

-   Но что-то надо предпринимать, - поддержал Донателло задумчивый Микеланджело. - Чем дальше этот шустряк преследует машину с миссис Далтон, тем яснее ему становится, куда она направляется.

-   Уже и так ясно - едут за город, - сказал Леонардо.

-   Ты не можешь пристроится под носом «Шевроле»? - спросил Микеланджело.

-   Попытаюсь, - коротко обещал Леонардо.

После нескольких минут усилий Леонардо все-таки сделал нужный маневр в потоке машин и оказался перед машиной Гарри. Оператор не сразу придал значение этому, но вскоре понял, что перед его машиной возникло препятствие.

-   Сейчас он будет нервничать, - сказал Леонардо и сбросил скорость, давая передней машине с миссис Далтон удалиться.

-   Они отрываются! - закричал Гарри. - Что за идиоты перед нами?

-   Не идиоты, - буркнул недовольно водитель, которого уже посетили дурные предчувствия.

-   А кто?

-   Узнаете.

-   Обойдите их!

Водитель попытался перейти на другую полосу шоссе, но передняя машина вильнула в ту же сторону. Гарри понял, что им мешают сознательно. Хуже всего, что Стоун не знал, кто им вдруг решил помешать.

-   Мы не должны упустить дичь! - нервничал Гарри. - Джефри снимет голову обоим.

Водитель ринулся вперед, пугая тем, что стукнет по заду едущей впереди машины. Но когда он приблизился вплотную, из окошка ее вылетел небольшой шарик и ударился о ветровое стекло.

-   А-а! - завопил нервный Гарри, решив, что последняя минута его жизни наступила.

Шарик лопнул на ветровом стекле, и моментально черная жидкость обволокла его, лишив водителя всякой видимости. Это было опасно в потоке машин, когда нельзя свернуть к тротуару. Но водитель оказался опытным. Он плавно стал тормозить, стараясь держать машину прямо. Следующие за ним водители нажали на клаксоны, но машина продолжала терять скорость и остановилась.

Гарри схватил камеру и выскочил из машины. Счастье было еще на его стороне, иначе летящие мимо машины сбили бы его с ног. Но он умудрился выбраться на тротуар и стал останавливать такси. Как назло, ни одной свободной машины!

Когда прошло пять минут, Гарри в ярости плюнул под ноги - поздно было догонять! Он кинулся в кабину телефона-автомата и стал набирать номер Джефри.

-   Да где ты там? - нервничал Гарри, слушая длинные гудки.

Наконец, он услышал голос Джефри:

-   Алло!

-   Это я! - закричал Гарри. - Она ускользнула!

-   Кто?

-   Дичь!

-   Какая еще дичь? Кто говорит?

-   Гарри!

-   Ах, это ты! И что же? Упустил? Да я с тебя шкуру сниму! - пришел в бешенство Джефри.

-   Мне помешали.

-   Кто?

-   Если бы я знал!

И тут через стекло кабины Гарри увидел ненавистную машину, которая прижалась к бровке тротуара. В ней сидели странные типы.

-   Я их вижу! - закричал Гарри. - Глазам не верю! Эти парни смахивают на черепах.

-   Понятно, - голос Джефри показался угасшим.

-   Что тебе понятно?

-   Ты попал в лапы черепашек-ниндзя, - сообщил Джефри. - Я немножко наслышан о них. Это меняет дело. Ты оказался в сложной ситуации, но надо их обмануть.

-   Как?

-   Куда уехала машина с дичью? - спросил Джефри.

-   В юго-западном направлении.

-   Это уже что-то, - вроде обрадовался Джефри. - Машина идет в сторону загородного дома Нилгса. Вот что, парень. Позвони через три минуты. Я уточню адрес. И ты помчишься к этому дому. По дороге постарайся отвязаться от этих монстров. Мне нужен кадр - дичь в загородном доме Нилгса. Или ты завтра богач, или пожалеешь, что бедная твоя мама тебя родила.

Гарри опустил телефонную трубку на рычаг и повернулся, чтобы посмотреть на своих врагов. Но машины уже не было на месте.

Его же водитель тем временем смывал краску с ветрового стекла.

Ровно через три минуты Гарри снова набрал номер Джефри.

-   Это ты? - спросил тот. - Запоминай.

И дал точные координаты загородного дома магната Нилгса.

-   Доберись быстро, - приказал Джефри. - Но не используй свою машину. Посади в нее какого-нибудь типа. Пусть эти уроды примут его за тебя. А сам поймай такси. Ты все понял?

-   Мне не надо повторять.

-   Действуй и помни, неудача для тебя смерти подобна, - припугнул Нолл незадачливого оператора.

-   Чем меня пугать, - сказал Гарри, - бросил бы крутых ребят на этих черепашек. Они не успокоятся, я уверен.

-   Джефри положил трубку, ничего не сказав.

Глава 6. Стычка на шоссе

Билл Танакис собирался отправиться с докладом к президенту, когда внезапно зазвонил красный телефон в его кабинете. Недоброе предчувствие кольнуло тайного советника. Этим телефоном можно было пользоваться только в экстренном случае. Его номер был у Джефри Нолла.

Танакис подумал, что, наверняка, у этого завистливого телевизионщика опять возникли какие-то проблемы. Поэтому он с тяжелым чувством поднял трубку и сказал:

-   Слушаю.

-   Эти черепахи опять мутят воду! - раздался на другом конце провода истошный вопль Нолла.

-   Что случилось? - удивился Танакис. - У тебя белая горячка?

-   Да нет же, нет! - торопился высказаться Джефри. - Ты помнишь, Билли, пару лет назад Эйприл О'Нил делала репортаж о черепахах-мутантах?

-   Как я могу помнить всю ту ерунду, которую показывают по телевидению?! - взорвался тайный советник. - Зачем ты мне голову морочишь?

-   А затем, что эти рептилии - не выдумка! Они существуют на самом деле. Час назад эти черепахи помешали моему оператору Гарри Стоуну снять на видеокамеру жену твоего босса.

-   Так тебе нужно, чтобы я защитил тебя от этих рептилий? - сообразил, к чему он клонит, Танакис.

-   Это нужно нам обоим! - заверил Нолл. - Эти рептилии явно прикрывают встречу Нилгса и Джоанны. Если они будут околачиваться возле виллы магната, мой оператор не сможет снять интересующий нас материал.

-   У меня есть на примете парень, который тебе поможет, - спокойно сказал Танакис, подумав об изнывающем от безделья Санчесе.

-   Нужно действовать очень осторожно, - предупредил Джефри. - Я почувствовал настоящий страх, когда вспомнил, по какому поводу Эйприл делала репортаж об этих рептилиях.

-   Интересно, по какому же?

-   Эти черепахи выполняли специальные задания ФБР. Их посылали туда, где были бессильны профессионалы. Поэтому они пользовались славой специалистов экстракласса, - рассказал Нолл.

-   Зато у меня есть профессионалы, которые специализировались на борьбе с лучшими агентами ФБР, - откровенно признался тайный советник. - Так что делай свое дело и ни о чем не беспокойся. Пускай твой оператор проникнет на территорию виллы. Пусть чувствует себя спокойно. У него будет надежное прикрытие.

Билл Танакис положил трубку и посмотрел на часы. До встречи с президентом еще оставалось время. Он взял трубку другого, синего телефона, по которому никто не мог прослушать его разговор, и набрал номер.

Спустя несколько секунд телефон зазвонил в квартире Санчеса. Колумбиец, который смотрел по телевизору последние новости, чертыхнулся и потянулся за трубкой.

-   Как поживаешь, приятель? - послышался в трубке голос Билла Танакиса.

-   Все о'кей, босс, - ответил Санчес. - Вспомнил как раз тот случай в джунглях, когда вы меня вытащили из-под обстрела. Собирался по этому случаю опрокинуть стаканчик виски...

Левой рукой колумбиец взял с журнального столика, который стоял рядом с креслом, дистанционное управление и выключил телевизор, звук которого мешал беседе.

-   Сейчас не время расслабляться, дружище, - посуровел голос тайного советника. - Я всегда буду помнить о том, что благодаря тебе удалось сохранить в чистоте мою репутацию. Если бы ФБР пронюхало, что я приторговывал наркотиками, когда был послом в Колумбии, то поста советника президента мне не видать, как своих ушей.

-   Надо было пристрелить Далтона еще в Колумбии, когда он с группой военных советников воевал против «Медельинского картеля», - с сожалением произнес Санчес. - Тогда бы у нас сейчас было гораздо меньше проблем.

-   Кое-какую проблему тебе и придется сейчас решить, - сказал Танакис. - Гонорар за нее ты получишь такой солидный, что остаток жизни тебе уже не придется думать о добывании хлеба насущного.

-   Неужто шлепнуть президента Далтона? - обрадовался Санчес. - Эту работенку я проверну с большим удовольствием...

-   Нет, у меня другое задание. Оно не касается непосредственно Далтона. Но если ты выполнишь его, то для Далтона это станет хуже смерти.

-   Прекрасно, такой вариант меня тоже вполне устраивает, - с готовностью заявил Санчес. - А что делать-то?

-   Прикрывать одного оператора, который будет снимать жену президента на вилле одного магната.

-   И всего-то? - обиженно протянул Санчес.

-   Но этой дамочке покровительствуют твои старые знакомые.

-   Кто же?

-   Те черепахи, от которых ты едва унес ноги в Тенлитауне.

-   Как я хочу с ними расквитаться! - заскрипел зубами от ненависти Санчес.

-   Тебе предоставляется хорошая возможность. Так что пора покидать тебе свое убежище и мчаться в пригород Нью-Йорка со своими парнями.

-   Но как я туда попаду? - спросил колумбиец. - Ведь на машине ехать до Нью-Йорка не один час.

-   Я пришлю тебе свой личный вертолет. Он оснащен реактивным двигателем. Кроме того, вертолет может перемещаться бесшумно. На его борту установлена сверхмощная подслушивающая антенна. Если ее направить на дом, то на расстоянии мили можно слушать, о чем беседуют люди внутри дома. Сколько тебе нужно времени, чтобы привести свою банду в боевую готовность?

-   Несколько минут, - ответил Санчес. - Мои парни находятся неподалеку. Я их совсем недавно нанял на те деньги, которые вы мне прислали. Поэтому всегда держу этих новичков под присмотром. Сейчас они отдыхают в соседней квартире. С ними мой верный Лукко.

-   Вертолет уже вылетел. Он приземлится на крыше того небоскреба, где расположена твоя квартира. Летчик - преданный мне человек. Через десять минут ты уже должен погрузиться на борт. А через сорок - быть у виллы Нилгса. Но я хочу, чтобы операция прошла без сбоев.

-   Не беспокойтесь, босс, на этот раз никаких сбоев не будет, - пообещал колумбиец.

-   Когда все будет сделано, свяжись со мной.

Билл Танакис и Санчес одновременно положили трубки. Танакис подумал, что охота на жену президента и магната продолжается. Санчес подумал, что сезон охоты на черепах для него открыт.

После того как черепашки-ниндзя оторвались от машины, в котором ехал незадачливый Гарри Стоун, Леонардо сбавил скорость.

-   Теперь можно не спешить, - сказал он друзьям. - Пока мы доберемся до виллы, Джоанна уже встретится с Нилгсом. Мы побудем некоторое время возле дома. А когда жена президента отправится обратно, последуем за ней.

-   Слишком просто все получается, - подал голос Рафаэль.

-   А тебе еще не наскучили сложности? - поддел его Донателло.

-   Мне кажется, враги миссис Далтон так просто не откажутся от мысли скомпрометировать ее, - сказал Рафаэль. - Если уж не получилось снять ее видеокамерой в городе, они исхитрятся, но постараются проникнуть на виллу.

-   Значит, следует внимательнее глядеть по сторонам, - предупредил товарищей Микеланджело.

Но, хотя черепашки-ниндзя и были настороже, они все же не обратили внимания на такси, которое вихрем обогнало их. Бегло взглянув на кабину, Леонардо отметил про себя, что в машине только водитель - видимо, очень торопится куда-то по вызову.

Четверо друзей не разглядели Гарри Стоуна, который, скорчившись так, что колени едва не касались подбородка, спрятался на заднем сиденье. Послушавшись совета опытного босса, Стоун и в самом деле отпустил своего водителя восвояси. Закинув на плечо зачехленную видеокамеру, оператор остановил проезжающее пустое такси.

Заплатив таксисту вперед и посулив щедрые чаевые, он приказал ехать к вилле Нилгса, адрес которой продиктовал ему по телефону Нолл.

Выехав за городскую черту, старательный таксист развил такую скорость, что Гарри с сожалением подумал:

«Напрасно я не застраховал у дантиста свою новую челюсть!»

Когда далеко впереди показалась машина его врагов-рептилий, он упал плашмя на сидение и затаился. Между тем, шофер выжал педаль газа почти до предела, и бедняге Стоуну казалось, будто они уже не едут по шоссе, а летят на самолете. Он боялся, что его вот-вот стошнит от этого непривычного ощущения.

Когда же, по его мнению, опасность миновала, Гарри осторожно поднял голову и огляделся. Впереди и позади от такси шоссе было пустынным. Тогда он расправил плечи и приосанился.

-   Скоро мы будем на месте? - поинтересовался он.

-   Минут через тридцать пять, - ответил таксист, предвкушающий, как он потратит щедрые чаевые, которые ему пообещал Стоун.

При мысли о будущих чаевых Гарри чувствовал себя неуютно. Все свои наличные деньги он отдал шоферу, и даже отдаленно не представлял, откуда возьмет чаевые. Вдруг его не встретят у виллы Нилгса те люди, о которых предупреждал его босс Нолл? Что же тогда делать?

Гарри представил себе, как позвонит в дверь виллы Нилгса, и попросит магната расплатиться с таксистом. Фрэнк Нилгс, возможно, поинтересуется, кто он, собственно, такой. Что ему ответит Гарри? «Я - тот, кто должен снять о вас завлекательный материал, - представил себе Гарри воображаемый ответ. - Это материал смешает вас с такой грязью, от которой вы вовек не отмоетесь!»

При одной мысли об этом у Стоуна заболела челюсть.

Но тут его внимание привлек зависший на шоссе вертолет. Приблизительно в миле от такси, в том месте, где по обе стороны от дороги раскинулся густой лес, вертолет начал снижаться прямо на шоссе. Выругавшись, водитель нажал на тормоз. Гарри Стоуна так резко бросило вперед, что он едва не пробил носом лобовое стекло.

Тормоза скрипели так, что у Стоуна заложило уши. Машина оставляла за собой на шоссе жирные черные полосы. Но скорость, которую развил шофер до того, была такой большой, что такси по инерции стремительно влекло к вертолету, который уже почти коснулся гудрона.

Гарри уже попрощался с жизнью, когда машина, наконец, остановилась в опасной близости от вертолетного винта, который продолжал рассекать воздух.

Низко пригибаясь, из открытой двери вертолетной кабины выпрыгнул человек в бронежилете и с пистолетом в руках. Открыв заднюю дверь такси, он с тупым любопытством уставился на перепуганного Гарри.

-   Мистер Стоун, надеюсь? - спросил он, обыскивая взглядом пассажира.

-   Ага, - только и мог выговорить Гарри.

-   Я - Санчес, - представился незнакомец.

-   Не хотел бы показаться грубым, но ваше имя мне ровным счетом ничего не говорит, - заявил Стоун, поражаясь собственной смелости.

-   Ваш босс, Джефри Нолл, связался со мной, когда я летел на вертолете, - сказал Санчес. - Он передал, что приблизительно в это время на этой дороге вы должны ехать на такси.

-   Вот я и еду, - промямлил Гарри, словно Санчес подозревал его во лжи.

-   Вижу, что едете! - взорвался Санчес, который не привык к длительным разъяснениям. - А теперь шевелите задницей! Вам следует пересесть в вертолет.

-   Я раньше страдал боязнью высоты, - стал отнекиваться Гарри, которому его новый знакомый с каждой секундой нравился все меньше и меньше.

Вместо ответа Санчес схватил его за руку и сильно сжал своей могучей кистью выше локтя. Стоун завопил от боли и, потянув за ремень свою видеокамеру, пулей вылетел из такси.

-   Минуточку, - напомнил о своем присутствии таксист, который меньше всех понимал, что происходит. - Когда мы сговаривались с этим джентльменом о цене, он обещал мне щедрые чаевые.

-   Вот тебе чаевые, - направил на него пистолет Санчес. - Думаю, ты не сможешь пожаловаться на отсутствие щедрости.

Шофер сильно побледнел. Санчес нажал на спусковой крючок. Раздался сухой щелчок. Вспомнив, что забыл перезарядить обойму, Санчес чертыхнулся и сунул руку в нагрудный карман куртки цвета «хаки» за новой обоймой.

Помертвевшее от бледности лицо таксиста вмиг покраснело. Испуг, парализовавший его, сменился лихорадочной спешкой. Он рванул рычаг передач на заднюю скорость и выжал педаль. Такси рванулось назад. Шофер на ходу развернулся и помчался в сторону Нью-Йорка.

-   Как припустил! - злобно расхохотался Санчес. - Ну, и пускай улепетывает, если не понимает веселых шуток. Когда он свяжется с полицией, нас уже и след простынет...

-   Как вы узнали, что именно я сижу в этом такси, - поинтересовался Гарри, направляясь вместе с Санчесом к вертолету.

-   На борту этой штуки, - хлопнул колумбиец по бортовой обшивке вертолета, - установлен компьютер последнего поколения. Этот компьютер подключен к суперсовременной видеокамере, которая сканирует любой предмет, находящийся внутри какого-либо помещения. Так, еще за три мили от этого места, я уже видел ваш силуэт в этой видеокамере. Вы лежали, скорчившись, на заднем сидении машины. Кто вас так напугал?

-   Рептилии-мутанты, - признался Гарри. - Они уже помешали мне в городе. Боюсь, помешают и сейчас. Такси не на много оторвалось от их машины.

-   Они уже вам больше никогда не помешают, - на лице Санчеса появилась неприкрытая угроза. - Эти черепахи пока даже не подозревают, что едут навстречу собственной смерти. Эту проблему я сегодня решу окончательно...

Винт вертолета перестал вращаться. Из кабины выпрыгнули шестеро рослых боевиков, одетых в одинаковые маскировочные костюмы цвета «хаки». Они были вооружены автоматическими винтовками М-16. Лукко, чувствовавший себя непривычно в полувоенном костюме, остался внутри вертолета.

-   Так, парни, вам предстоит кое-какая работенка! - довольно хлопнул в ладоши Санчес. - Через несколько минут по этой дороге проедет машина. В ней - четверо черепах-мутантов. Ваша задача - залечь в лесу, дождаться приближения машины и открыть огонь. Превратите эту колымагу в решето. Патронов не жалейте. Ни одна из этих гнусных рептилий не должна остаться в живых.

-   Простое дело, - пренебрежительно буркнул один из боевиков.

-   Не такое уж и простое, - нахмурился Санчес. - Имейте в виду, у этих черепах пуленепробиваемый панцирь. Так что стреляйте наверняка. 3атаитесь в кустарнике, не выдавайте своего присутствия до тех пор, пока они не подъедут совсем близко. Связь со мной будете поддерживать по рации. Боевая задача ясна?

-   А как мы уберемся отсюда, босс? - спросил второй боевик. - Ведь через полчаса такой пальбы сюда заявятся копы...

-   У легавых сегодня хватит хлопот и без нас, - заверил Санчес. - Главное, выполните свою задачу безукоризненно. Когда вы мне доложите по рации, что трупы всех четырех черепах вами обнаружены, вертолет прилетит за вами спустя двадцать пять минут.

-   А почему ты сам не остаешься с нами? - подозрительно спросил третий боевик. - Почему бы тебе лично не руководить боем?

-   Я уже вдоволь навоевался в джунглях родной Колумбии, - рявкнул Санчес. - Сейчас мне следует выполнить более важную задачу.

-   Это еще какую? - поинтересовался пятый боевик.

-   Вам, недотепам, этого знать не положено! - рассвирепел Санчес. - Мы сюда прилетели вовсе не на черепах охотиться! Вы осуществляете лишь акцию прикрытия! Вам все ясно?

Больше никто из наемников не рискнул задавать вопросы начальнику, который чрезвычайно легко впадал в неистовство.

Санчес подтолкнул Гарри к вертолету. От этого резкого толчка оператор едва не потерял равновесие. Лукко протянул ему руку из кабины, и Стоун вскарабкался внутрь. Следом запрыгнул и задвинул тяжелую дверь Санчес.

Летчик запустил двигатель. Боевики бросились врассыпную. Они быстро залегли вдоль дороги в густом кустарнике и взвели затворы винтовок, изготовившись к стрельбе.

Когда вертолет взмыл в воздух, у Гарри от шума заложило уши. Еще минута-другая - и он оглох бы. Но внезапно летчик переключил двигатель в режим бесшумной работы - вилла Нилгса была уже близко.

-   Вы произнесли пламенную речь, сэр, - польстил Гарри Санчесу.

Колумбиец не удостоил его ответом. Лукко опоясал оператора широким кожаным ремнем. К ремню он мигом подсоединил тонкий металлический трос, покрашенный в белый цвет.

-   А это еще зачем? - удивился Стоун.

-   Придется тебе, приятель, немного полетать, - мрачно пошутил Санчес. - С высоты ста футов зависнешь над виллой магната. Оттуда открывается прекрасный вид. Ты не страдаешь боязнью высоты?

-   Никогда не проверял этого, - пролепетал Гарри.

-   Вот сейчас и проверим! - захохотал Лукко.

Но оператору совершенно не хотелось болтаться в невесомости с видеокамерой в руках, прицепленным за трос к вертолету.

-   Нилгс заметит меня! - заупрямился Гарри. - Нужно быть слепым, чтобы не заметить зависший над домом вертолет, пусть он даже и кружит на высоте ста футов.

-   Ты разве не читал сегодняшних газет? - как будто без всякой связи с предыдущим разговором спросил Лукко.

-   Не успел, - ответил Гарри.

Он постеснялся признаться этим головорезам, что накануне напился в стельку, и поутру проснулся с такой больной головой, что даже подумать о чтении газет не мог.

-   Ну, так почитай! - извлек Лукко из внутреннего кармана куртки полувоенного образца свежий номер «Нью-Йорк Таймс» и развернул перед ним.

На первой полосе газеты Стоун прочел: «Сегодня в окрестностях города пройдет парад вертолетов!»

-   Ну, и что? - встревожено перевел взгляд Стоун от газетной полосы на попутчиков.

-   А то, что с минуты на минуту вертолетная эскадрилья на бреющем полете пройдет по здешнему воздушному коридору, - отчеканил Санчес. - Наш вертолет зависнет в сторонке. Тебя мы спустим на лебедке. Сделаешь вид, будто снимаешь парад вертолетов, а сам наблюдай за магнатом и женой президента. Если они выйдут прогуляться на площадку у бассейна, считай, что тебе крупно повезло...

Но Гарри Стоун отнюдь не считал, что ему сегодня может крупно повезти. День начался для него слишком неудачно. В дальнейшем его также подстерегали одни неприятности. И у него не было уверенности, что этот день хорошо закончится...

Первым обратил внимание на такси, которое с бешеной скоростью мчалось в сторону Нью-Йорка по пустынному шоссе, Микеланджело.

-   Помнится мне, парни, что минут десять назад этот же таксист, сломя голову, мчался в другую сторону, - сказал он друзьям. - Когда он обгонял нас, я запомнил номер его машины.

-   И впрямь, когда он нас обогнал, он словно гнался за кем-то, а сейчас он словно удирает от кого-то, - подал голос Леонардо.

-   Не притормозить ли нам этого лихача? - предложил Донателло.

Но пока черепашки-ниндзя обдумывали эту мысль, такси с ревом промчалось мимо их машины и скрылось вдали.

-   Этот гонщик вселил в меня плохие предчувствия, - признался Рафаэль. - Что, если впереди он увидел что-то такое, что заставило его удирать в Нью-Йорк?

-   Ты хочешь сказать, что нам тоже предстоит в скором времени лицезреть что-то крайне неприятное? - спросил Микеланджело.

Ответа он не дождался, потому что Леонардо резко нажал на тормоза. Машина остановилась, как вкопанная.

-   Что случилось? - спросил Донателло.

Вместо ответа водитель показал на участок шоссе перед ними. В том месте, где к дороге примыкали густые заросли леса, над верхушками деревьев кружили птицы.

-   Кто-то вспугнул птиц, - тихо проанализировал Микеланджело. - Там явно спрятался не один человек, потому что спугнули целую стаю. Придется нам, парни, покинуть наше средство передвижения. Дальше пойдем пешком. Я с Рафаэлем - по левую сторону дороги, Леонардо и Донателло - справа. И глядите в оба!

Черепашки-ниндзя мигом выскочили наружу. Из леса их пока не могли видеть, так как машину скрывал высокий бугор. Донателло, Микеланджело и Рафаэль поспешили к лесу, пригибаясь в густой траве. Леонардо завел машину, перевел коробку передач на первую скорость и положил на педаль газа резиновый молот, который достал из ящика с инструментами.

Машина медленно покатила вперед, а черепашка стремглав кинулся за друзьями.

Когда автомобиль подъехал совсем близко к кустарнику, залегшие в укрытии наемники открыли по нему шквальный огонь. Буквально в несколько минут машина была изрешечена. Лобовое стекло разлетелось тысячью осколков по шоссе. Из пробитого бака стекал бензин. Спустило пробитые шины. Машина осела на асфальт.

В это время черепашки-ниндзя достигли леса и спрятались за деревьями. Наблюдая с безопасного удаления за расстрелом машины, они определили по вспышкам выстрелов из густой листвы, что врагов шестеро.

Наконец, стрельба прекратилась. Шестеро боевиков осторожно выбрались из кустов и приблизились к машине.

-   А какого цвета кровь у черепах? - громко спросил один из них.

-   Я и не знал, что у рептилий, вообще, есть кровь, - откровенно признался второй наемник.

Третий наемник, держа наизготовку оружие, заглянул внутрь салона.

-   Здесь нет никого! - пораженно воскликнул он. - Эти рептилии как будто испарились.

-   Ошибаешься, мы здесь! - крикнул Рафаэль.

Не успели наемники посмотреть в их сторону, как черепашки-ниндзя уже устремились в атаку. Двое наемников, стоявших близко друг от друга, автоматически вскинули винтовки и прицелились. Но Микеланджело опередил их на несколько мгновений, метнув свою гибкую бамбуковую палку.

Со свистом разрезав воздух, палка стукнула по лбу одного бандита и, отпружинив от удара, вторым концом сразила по лбу второго наемника. Оба рухнули на землю, а когда попытались встать, Микеланджело уже возвышался над ними. Он поднял с земли палку и, когда двое его врагов потянулись за оружием, нанес им оглушающие удары.

Двое других головорезов успели открыть огонь. Но пули просвистели над головами отважных черепашек. Оттолкнувшись крепкими ногами от мягкой почвы, Донателло взмыл в воздух и метнул рой остро заточенных звездочек. Звездочки впились в руки противников. Заорав от боли, те выпустили оружие.

Пятый и шестой наемники даже не подумали о сопротивлении, а сразу пустились наутек. Леонардо снял свой пояс, на конце которого находилась тяжелая пряжка, раскрутил над головой и запустил вслед одному из удиравших.

Пояс змеей обвил ноги убегавшего, и, сделав четыре неуверенных шага, тот повалился на землю. Пытаясь подняться, наемник оперся на руки. Леонардо склонился над ним и защелкнул на его запястьях наручники.

Больше всех хлопот выпало на долю Рафаэля, который пустился вдогонку за шестым бандитом. Тот, шестой, оказался самым прытким из всей банды. Улепетывая во все лопатки, он направил ствол автоматической винтовки за спину и нажал на спусковой крючок. Пули веером расходились по пространству леса за ним.

Опасаясь, что одна из этих шальных пуль ненароком заденет его, Рафаэль решил не испытывать судьбу. Не рискнув преследовать противника по прямой, храбрый черепашка вскарабкался на ближайшее дерево. Размотав пояс, на конце которого пряжку можно было расчленить на три прочных крюка, Рафаэль размахнулся и зацепил веревку за ствол соседнего дерева.

Плавно оттолкнувшись, он, подобно маятнику, перелетел со своего дерева на то, которое находилось за соседним. Затем он резким движением отцепил крючья от соседнего дерева, взмахнул тонким канатом над головой и метко закинул его на толстый сук следующего дерева.

Рафаэль знал, что когда человек попадает в лес, то невольно начинает брать вправо. Поэтому и он сам постарался взять резко вправо, срезая путь до места вероятной встречи с наемником.

Наемник посчитал, что благополучно оторвался от погони. В его обойме закончились патроны. Чтобы перевести дух, он присел под высокой сосной. В это время Рафаэль бесшумно перелетел с соседнего дерева именно на эту сосну.

Наемник вытер вспотевший лоб и собрался уже встать на ноги, как вдруг сверху прямо перед ним на поросшую мхом землю спрыгнул Рафаэль.

-   Ах, ты гнусная рептилия! - в бешенстве заорал наемник.

Одним прыжком из сидячего положения он приблизился к черепашке и замахнулся кулаком. Этот удар мог бы пробить даже кирпичную стену. Но только не панцирь черепашки-ниндзя. В последний миг Рафаэль успел повернуться к врагу спиной, и кулак противника соприкоснулся с костяными пластинами панциря.

От боли наемник едва не упал.

-   Ты мне кисть руки сломал! - едва не плакал он, потрясая в воздухе правой рукой.

-   Число твоих переломов может возрасти, если ты не прекратишь ныть, - пригрозил Рафаэль, поднимая с земли автоматическую винтовку врага.

Держа в левой лапе винтовку, а в правой - свой самурайский меч, черепашка погнал наемника, который громко проклинал свою несчастную судьбу, обратно к шоссе.

Друзья Рафаэля к тому времени уже приволокли своих пленников к обочине шоссе.

Микеланджело обратил внимание на портативную рацию, закрепленную на поясе у одного из бандитов. Он взял ее в лапы и включил.

-   Почему не докладываете?! - прозвучал по рации разгневанный голос Санчеса. - Как прошла операция? Черепахи мертвы? Требую срочного подтверждения!

-   Слухи о нашей смерти оказались сильно преувеличенными, Санчес, - ответил по рации колумбийцу Микеланджело. - Мы все живы. А вот у твоих шестерых приятелей в самом скором времени возникнут крупные проблемы. В общей сумме им предстоит провести в федеральной тюрьме Нью-Йорка около ста пятидесяти лет за попытку вооруженного нападения.

Несмотря на сильные радиопомехи, все услышали, как заскрипел зубами Санчес.

-   Я до вас еще доберусь, гнусные рептилии! - прорычал он.

-   Мы еще встретимся, - пообещал Микеланджело. - Надеюсь, ты скоро присоединишься к своим друзьям в тюрьме. А сейчас, извини, я переключу рацию на полицейскую волну. Мы вызываем сюда наряд полицейских. Они позаботятся о твоих подчиненных.

Микеланджело так и поступил.

Когда Рафаэль пригнал своего пленника к обочине, на запястьях наемника защелкнули наручники.

-   Джентльмены, хочу напомнить вам о ваших правах, - обратился Микеланджело к наемникам. - Вы имеете право сохранять молчание до встречи с вашими адвокатами. Все, что вы скажите на допросе, может быть использовано против вас в суде. Тот, кто скажет нам сейчас, куда направился Санчес, может рассчитывать на снисхождение суда.

-   Он полетел на вертолете! Со своим паршивым Лукко и каким-то мерзким оператором! - загалдели наперебой бандиты, которым не терпелось добиться снисхождения в суде за сотрудничество со стражами правопорядка. - Они поговаривали о какой-то вилле какого-то магната! А мы, дескать, должны были их тут прикрывать!

-   Хороша акция прикрытия! - возмутился Донателло. - Они едва не прихлопнули нас!

-   Мы - не тараканы, нас прихлопнуть не так-то просто, - самодовольно заметил Рафаэль.

Микеланджело молниеносно принял решение и обратился к друзьям:

-   Нужно поспешить на виллу Нилгса. Чует мое сердце, что именно в этот момент Санчес затевает там очередную пакость. Я и Леонардо отправимся туда немедленно. Рафаэль и Донателло останутся дожидаться полиции. Будете охранять бандитов.

-   А как вы доберетесь до виллы? - поинтересовался Донателло. - До нее еще, минимум, миль пять.

-   Вон на той попутке, - указал Леонардо на крошечную точку, показавшуюся на горизонте.

С каждой секундой эта точка разрасталась. Вскоре все разглядели черный «Джип», в котором ехал только водитель.

Микеланджело и Леонардо вышли на дорогу и призывно подняли лапы. Водитель «Джипа», который, видимо, был вовсе не намерен подвозить непрошеных попутчиков, отчаянно засигналил. Но черепашки-ниндзя изваяниями стояли посреди шоссе, не давая возможности объехать их.

Водитель был вынужден нажать на тормоза. Колеса «Джипа» остановились в нескольких дюймах от лап Микеланджело.

-   Извини, приятель, но мы вынуждены воспользоваться твоей тачкой, - заявил Леонардо, открывая переднюю дверь. - Речь идет о защите престижа Соединенных Штатов Америки.

-   Какой престиж?! - заорал взбешенный водитель - русоволосый парень лет двадцати в черном джинсовом костюме. - Я буду жаловаться на вас в полицию!

-   Наши друзья тоже дожидаются полиции. Подождите и вы вместе с ними, - сказал Леонардо и рывком вытянул водителя из кабины.

Не ожидавший такой резвости, водитель упал на асфальт. Не успел он подняться, как Леонардо уже занял его место и выжал педаль сцепления. Микеланджело устроился на соседнем сидении и крикнул напоследок:

-   Не скучайте тут без нас!

Леонардо нажал педаль газа, и «Джип» рванул к вилле Нилгса. Водитель огорошенно смотрел вслед уносящемуся автомобилю. Его потрясение было столь велико, что он даже не удостоил ответом Рафаэля, который приблизился к нему с самыми наилучшими намерениями.

-   Меня зовут Рафаэль, и я классный парень, - сказал отважный черепашка. - Моего друга - Донателло, и он отчаянный спорщик. А позвольте узнать ваше имя?

Водитель угнанного «Джипа» перевел растерянный взгляд на улыбающегося Рафаэля и в сердцах выругался.

Глава 7. На вилле магната

До последнего мгновения, вопреки очевидной логике, Гарри Стоун не мог поверить, что его вынудят снимать встречу жены президента и Фрэнка Нилгса с высоты пятидесяти футов. Он все поджидал тот момент, когда его заставят покинуть безопасную кабину вертолета. В тот самый момент он намеревался произнести перед Лукко и Санчесом пылкую речь о том, что подлинный творец, к числу которых он скромно себя причислял не может снять что-либо гениальное, если будет чувствовать себя неудобно. А в невесомом состоянии оператор Гарри как раз и не мог чувствовать себя уютно.

Но пока он мысленно подбирал нужные слова, вертолет завис недалеко от виллы магната Нилгса. Опытный пилот выбрал удобную точку. Вертолет находился не над самой крышей дома, а над деревьями прилегающего к вилле леса. Таким образом, никто не мог обвинить летчика в том, что он вторгся в воздушные владения частной территории. Но с этого места можно было прекрасно обозревать все пространство усадьбы Нилгса, а также бассейн во внутреннем дворе.

Охранник и шофер Нилгса, которые доставили из Нью-Йорка Джоанну Далтон, вертолета пока не видели - его скрывали кроны деревьев, мотор работал в бесшумном режиме, а свиста мотора с такого расстояния обитатели виллы не могли расслышать.

-   Связь с нами будешь поддерживать через рацию в твоем шлемофоне, - постучал Лукко оператора по нахлобученному на его голову пластмассовому шлему. - Не надо кричать. Можешь передавать свои указания шепотом. Мы тебя хорошо услышим. Если надо будет переместить вертолет в другую точку, откуда для тебя откроется лучший вид, сразу же нам говори.

Санчес открыл дверь кабины и угрюмо процедил:

-   Желаю удачи. Она тебе пригодится.

Гарри Стоун только открыл рот, чтобы начать свою пламенную речь, как колумбиец дал ему пинка под зад, от которого оператор бомбой вылетел из кабины.

Утратив твердую опору под ногами, Гарри отчаянно замахал руками, словно пловец, попавший в водоворот. Если бы видеокамера не висела у него на шее на кожаном ремне, она упала бы и ее осколки разлетелись бы по всей вилле.

Но вскоре Стоун заметил, что он вовсе не падает на землю, а опускается очень даже плавно. Это заработала установленная на борту вертолета лебедка, которая медленно удлиняла закрепленный на поясе Гарри трос. Спустя несколько минут Стоун уже чувствовал себя в невесомости вполне сносно.

Он расчехлил видеокамеру и посмотрел в объектив. Тут его внимание привлек парад вертолетной эскадрильи, которая, как и предсказывал Санчес, в это время достигла окрестностей Нью-Йорка.

Боевые вертолеты ВВС США летели правильным строем. Между двумя ведущими машинами был натянут огромный транспарант, на котором гигантские буквы гласили: «Салют, Америка!» За первым рядом из двух вертолетов двигался второй ряд из трех машин, за вторым - третий из четырех машин, за третьим - четвертый из пяти машин.

Красивый треугольник, словно вытягиваясь со стороны полуденного солнца, вклинивался в синюю линию горизонта там, где небо сливалось с Атлантическим океаном. Чтобы не нарушать этот монолитный строй, требовалась большая выучка. Гарри поневоле залюбовался зрелищем вертолетного парада.

Он даже перевел объектив камеры в сторону эскадрильи, но вовремя спохватился. Он вспомнил, что сейчас должен снимать здесь другие объекты, и нацелил свой аппарат на внутренний двор виллы. Интуиция подсказывала Стоуну, что вскоре там появятся Нилгс и Джоанна Далтон.

Когда машина, которая доставила жену президента США из Нью-Йорка на виллу, остановилась на широкой площадке перед гаражом, Джоанну охватило запоздалое сожаление - она совершенно не позаботилась о мерах безопасности.

Что ей делать, если вдруг на нее сейчас нападут арабские террористы?

Поэтому, когда охранник почтительно открыл перед ней дверь машины, первая леди Америки помедлила с выходом. Но от входных дверей дома к машине уже шагал Фрэнк Нилгс - как всегда, безукоризненно одетый в серый костюм. Вид хозяина дома, излучавшего миролюбие, заставил Джоанну отбросить колебания.

Выйдя из машины, она протянула руку Фрэнку. Тот галантно поцеловал ее руку и пригласил миссис Далтон в дом.

Гарри, который видел это сверху, прошептал по радиопередатчику:

-   Опуститесь пониже, отсюда совсем неразличимы лица. А мой босс хочет, чтобы лица Далтон и Нилгса были четко различимы.

Лукко передал его распоряжение летчику. А Санчес тем временем настроил компьютер на вибрацию, шедшую от окон дома. Присоединенная к компьютеру камера фиксировала мельчайшие колебания стекла в окнах той комнаты, где беседовали Джоанна и Нилгс. Компьютер расшифровывал эти колебания, распечатывал звуки в кодовые знаки и выводил на экран микромонитора.

Таким образом, находясь на высоте пятидесяти футов над домом, Санчес читал слова беседовавших в комнате...

Проведя женщину в холл, Фрэнк подошел к стойке бара у стеклянной стены и поинтересовался:

-   Что-нибудь выпьете, миссис Далтон?

-   Благодарю вас, Фрэнк, не хочу, - отказалась Джоанна.

Магнат указал на мягкие кресла по обе стороны от низкого столика из слоновьей кости. Первая леди Америки села и начала теребить ручку своей синей сумочки. Сама она была облачена в синий деловой костюм и синие туфли. Темные очки, которыми маскировалась от взглядов посторонних, она сняла еще в машине.

Себе Нилгс сделал коктейль и уселся в кресло напротив.

Несколько мгновений длилось тягостное молчание, которое обоим показалось бесконечным. Ни один из собеседников не решался начать разговор первым, хотя обоим хотелось сказать так много друг другу. Наконец, хозяин дома, которого обязывал к этому долг гостеприимства, слегка кашлянул и неуверенно произнес:

-   Как поживает ваша любимица Лу?

-   Очень скучает без самца, - улыбнулась Джоанна. - Но ведь вы прекрасно понимаете, Фрэнк, что я приехала сюда не за тем, чтобы беседовать о самочувствии наших черепашек. Вернее, не только за этим.

-   Ну, разумеется, - грустно рассмеялся Нилгс.

-   Простите мне мою настойчивость, но время не терпит отлагательства. В шесть часов я должна позвонить мужу и сказать, что со мной все в порядке...

-   Ваш муж не знает о том, что вы поехали ко мне? - удивленно вскинул брови магнат.

-   О моем визите к вам осведомлены лишь пять человек - вы, я, Эйприл О'Нил, ваш охранник и ваш водитель, - уверенно сказала Джоанна, не подозревая ни о черепашках-ниндзя, ни о Санчесе с его бандой.

Фрэнк Нилгс подумал про себя, что тайна, которой владеет свыше двух человек, перестает быть тайной. Но вслух он не стал высказывать свои опасения.

-   Я очень сожалею, Фрэнк, о том, что произошло, - вырвалось у Джоанны.

Магнат был поражен искренностью ее слов. С этого момента их беседа потекла гораздо непринужденнее.

-   Спасибо за сочувствие, Джоанна, - ответил Нилгс. - Эти годы мне не хватало общения с вами. Но я понимал, что и вы не могли встречаться со мной. Ваш муж...

-   Он очень сожалеет о том, что произошло, - прижала первая леди Америки к сердцу ладонь. - Поверьте, я знаю Майкла лучше, чем кто бы то ни был. Он был откровенно введен в заблуждение. Он поступил запальчиво, когда предложил вкладчикам не рисковать своими сбережениями в «Южноафриканском проекте». Служба тайного советника ошиблась...

-   Это не было ошибкой, Джоанна, - тихо произнес Фрэнк Нилгс. - Танакис умышленно ввел Далтона в заблуждение.

-   Это очень серьезное обвинение, - сказала Джоанна, пристально глядя на собеседника. - Сейчас Танакис является фактически вторым лицом в государстве по силе своего влияния. Он никогда не подводил Майкла.

-   Он терпеливо ждал своего момента, - пояснил Фрэнк. - Этот человек коварен. Он умеет глядеть в перспективу. Он обманул президента четыре года назад, рассчитав, что это приведет к краху Далтона в нынешнюю избирательную компанию.

-   Откуда вы это знаете? - спросила Джоанна.

-   Танакис существует не в безвоздушном пространстве, - откинулся Нилгс на спинку кресла, позабыв о приготовленном коктейле. - Ему тоже приходится сотрудничать с людьми. И почти всегда люди, которым доводилось с ним работать, оказывались в крупном проигрыше.

-   Вы имеете в виду сотрудников его аппарата?

-   Тех из них, кто готовил доклад президенту о «Южноафриканском проекте». Танакис лично распорядился извратить все факты, касавшиеся моего концерна. Когда же они выполнили свою работу, он просто-напросто подставил их. Танакис свалил на несчастных работяг всю вину за разразившийся скандал, а затем преспокойно уволил их. Тогда эти бедолаги пришли ко мне и выложили все начистоту. Они знали, что никто им не поверит. И я знаю, что вы не поверите мне...

-   Я вам верю, Фрэнк! - горячо воскликнула Джоанна Далтон. - То, что вы сказали, подтверждает мои подозрения. О Танакисе уже давно ходят темные слухи по Белому Дому. Если вы организуете моему мужу встречу с людьми, которых уволил Танакис, он выслушает их. Он восстановит их на службе в госдепартаменте.

-   Я уже давно взял тех людей на работу в свой концерн, - слегка махнул рукой Фрэнк. - Важно не только то, что эти люди невинно потеряли работу. Важно то, что оказалась попранной справедливость.

-   Так восстановим же ее, Фрэнк! - протянула ему руку Джоанна.

Какую-то секунду магнат колебался, а затем крепко пожал ее ладонь.

-   Вы даже не представляете, какой груз упал с моей совести! - облегченно рассмеялся Нилгс. - Мне было больно видеть, как этот Саймак рвется к власти, как он набирает очки за счет наивности избирателей. Но мне также было больно и то, что президент нанес незаслуженное оскорбление моему проекту.

-   Скажите, Фрэнк, вы согласны с тем, что у моего мужа много несомненных достоинств? - задала лукавый вопрос Джоанна.

-   Разумеется, - кивнул Фрэнк Нилгс.

-   Так неужели один-единственный промах, который он допустил за все время своего правления, перевесит все его достоинства?

Магнат огорошено посмотрел на первую леди Америки, а затем поднял руки, словно сдаваясь перед ее неоспоримой логикой:

-   Вы правы, миссис Далтон. Я прощаю Майкла за то, что четыре года назад он едва не пустил меня по миру. Сейчас эта обида, говоря по правде, не так уж меня и беспокоит. В мире бизнеса постоянно ощущаешь себя сидящим на пороховой бочке. Никогда не знаешь, откуда может последовать новый удар. Никогда не угадаешь, что готовит тебе завтрашний день.

-   Президент великой страны чувствует себя приблизительно так же, - сказала Джоанна.

-   Но в этой постоянной неуверенности я нахожу и своеобразное удовольствие, - признался Нилгс. - Ведь подлинный успех заключается не в том, чтобы заработать капитал. Настоящий успех - это когда ты балансируешь на грани. Это, когда ты, как всем кажется, уже стал нищим, вдруг находишь спасительный выход и становишься вдвое богаче, чем был. Вот в чем для меня источник удовольствия - в постоянном риске.

-   Но президент Соединенных Штатов Америки не может позволить себе рисковать, - сочла нужным заметить Джоанна. - Малейший опрометчивый поступок может стоить жизни и благосостояния миллионов людей.

-   Вот за это я и преклоняюсь перед вашим мужем, - сказал Фрэнк Нилгс. - За то, что он не похож на меня. Он никогда не позволит себе опрометчиво рисковать, потому что он президент. Но пока он будет президентом, я, бизнесмен, могу позволить себе риск. По натуре со мной схож Саймак. Вот поэтому я его ни за что не поддержу.

-   Так поддержите же Майкла! - воскликнула первая леди Америки.

-   Но согласится ли он принять мою помощь? - неуверенно поинтересовался магнат.

-   У моего мужа - свои принципы, - покачала головой Джоанна. - Он ни за что не обратится за помощью к вам сейчас, в критический для него момент. Но если вы ему поможете без его просьбы, то будете впоследствии щедро вознаграждены. Майкл всегда находил возможность отблагодарить тех, кто ему помог.

-   Вы мне ручаетесь в этом? - пытливо взглянул на нее Фрэнк.

И понимая, что в этот момент в истории Соединенных Штатов Америки начинается новая эпоха, Джоанна Далтон отчетливо произнесла:

-   Ручаюсь своей честью.

-   Прекрасно, - удовлетворенно потер руки Нилгс. - В таком случае я гарантирую свою поддержку Майкла Далтона. Завтра же я выступлю по телевидению с обращением к соотечественникам. Ко мне прислушаются. Мой голос - это голос всего Уолл-Стрита. А к Уолл-Стриту прислушиваются в каждом уголке Америки.

Он поднялся и оживленно прошелся по холлу. Сознание того, что сейчас здесь вершится история, не давало ему усидеть на месте. Он предложил первой леди Америки прогуляться у бассейна.

-   Я завтра же вечером пришлю вам в подарок Лу, - сказала Джоанна, выходя к бассейну. - Этот подарок скрепит нашу договоренность.

-   Будем считать так - с того момента, как Лу окажется у меня в руках, наша договоренность вступает в силу.

В это время Санчес уже побеседовал по рации с Микеланджело и знал, что его отряд уже прекратил существование.

-   По крайней мере, нам не потребуется лететь забирать наших вояк, - постарался найти хоть что-то приятное в услышанной новости Лукко.

Колумбиец обрушил на его голову поток грубой брани. Санчес не подозревал, что его верный помощник огорчен неудачей засады не меньше своего шефа. Обещание помочь черепашкам-ниндзя, которое дал Лукко после неудачного покушения на Эйприл О'Нил, смущало его покой.

Лукко так надеялся, что сегодня несносные рептилии будут убиты из засады. С их смертью данное Лукко обещание утратило бы силу. Лукко был смущен тем, что нарушил данное им слово тем сильнее, что до сих пор он никому никогда ничего не обещал.

Между тем, раздосадованный Санчес обратил свой взор на монитор компьютера и прочел последние слова, произнесенные магнатом Нилгсом.

-   Хм, их договоренность вступит в силу после вручения ему черепашки. А что, если подарок не будет получен? - внезапно озарило колумбийца. - Если он не получит черепашки, то и не поможет Далтону. Тогда Далтон - политический труп.

-   Хотя мы предпочли бы видеть Далтона физическим трупом, - льстиво поддакнул боссу Лукко.

Санчес одобрительно взглянул на него и задумчиво произнес:

-   Когда полетим отсюда, надо будет по дороге на базу остановиться на крыше того небоскреба, где находится офис Джоанны. Наверняка, она именно там держит свою черепашку. Мы заберем ее и отвезем Танакису. Он будет доволен.

Эскадрилья вертолетов удалялась в сторону Нью-Йорка. Вертолету с бандитами на борту тоже следовало улетать. Иначе их присутствие могло бы показаться подозрительным.

-   Ты закончил съемку? - не столько спрашивая, сколько приказывая, обратился Санчес по рации к оператору.

-   Мне нужно сделать финальный кадр и можно лететь, - раздался в ответ взволнованный голос Гарри Стоуна. - Но без этого эпизода работа не будет выполнена до конца. Они как раз вышли к бассейну. Джефри Нолл во что бы то ни стало хочет заполучить кадры этой парочки рядом с бассейном. Их лица должны быть отчетливо видны. Опустите меня как можно ниже.

Скрепя сердце, Санчес приказал летчику зависнуть прямо над бассейном и опуститься на двадцать футов.

-   Имей в виду, приятель, в твоем распоряжении - двадцать секунд, - прошипел Санчес по рации оператору. - После этого нас там уже не должно быть, иначе могут заметить.

-   Я все понял, - прозвучал в ответ взволнованный шепот, - но спуститесь еще ниже.

Волнение бандитов достигло крайнего предела. Поэтому они не заметили белого «Джипа», на бешеной скорости подъехавшего к воротам виллы. Еще издали черепашки-ниндзя заметили то, что не видели прямо над своей головой обитатели виллы - черный вертолет, с которого был спущен на тросе человек с видеокамерой. Охранник и шофер Нилгса находились в гараже, а хозяин дома и его гостья пока сидели в холле.

Микеланджело и Леонардо без труда догадались, что настырный кинооператор достиг-таки виллы Нилгса. Сидевший за рулем Леонардо жал на педаль газа, чтобы успеть домчаться и предупредить о нависшей сверху опасности Нилгса и Джоанну.

Однако когда автомобиль отделяла от ворот виллы какая-то сотня футов, черепашки заметили, что вертолет снизился дальше некуда. Это подтверждало их наихудшие подозрения - обитатели дома вышли на улицу, прямо под объектив предательской видеокамеры. Отважные мутанты сообразили также, что в их распоряжении остается меньше минуты - вертолет не сможет дольше находиться на такой высоте незамеченным.

Значит, времени предупредить друзей у них уже не оставалось. Микеланджело и Леонардо переглянулись, и без слов поняли друг друга.

Резко затормозив, Леонардо круто развернул машину у самых ворот. Микеланджело, который забрался на сиденье, взмыл в воздух и одним прыжком достиг торца стены.

В это время вертолет начал плавно подниматься. Микеланджело извлек из ножен свой остро заточенный меч с лезвием из нержавеющей стали, четко рассчитал в голове траекторию его полета и запустил прямо в трос, на котором висел Гарри.

Оператор Стоун уже собирался зачехлить камеру. Он уже мысленно подсчитывал, сколько ему заплатит Нолл авансом. Вдруг Гарри почувствовал, что надежный трос, соединяющий его с вертолетной лебедкой, оборвался.

Метким попаданием меч ниндзя рассек упругую сталь. Завопив от ужаса, незадачливый оператор упал в воду как раз в тот самый момент, когда у бассейна беседовали Фрэнк Нилгс и Джоанна Далтон.

Оба сперва опешили от неожиданности.

Вынырнув на поверхность, Стоун начал горестно стенать:

-   Все пошло прахом! Я снял ваши лица, а теперь пленка безнадежно испорчена! Джефри меня в порошок сотрет! Чтоб вас всех разорвало с вашим президентом!

Со стороны гаража к бассейну уже мчались шофер и охранник.

Фрэнк помог оператору выбраться из воды и передал его в руки охранника.

-   Вызови полицию, - распорядился магнат, - пусть его допросят в тюрьме и выяснят - кто послал? Видеокамеру и пленку я пока оставлю у себя.

-   Мне нужно срочно ехать в Нью-Йорк, - напомнила Джоанна, - я должна позвонить мужу, чтобы он не беспокоился. Пусть ваш шофер отвезет меня. Насчет Лу я распоряжусь.

В первые минуты после того, как трос оборвался, и Гарри рухнул в бассейн, Санчес намерен был спрыгнуть вслед за ним, чтобы отбить у Нилгса бесценную видеокассету. Но когда взгляд его скользнул за ограду виллы, он с ужасом увидел знакомых черепах.

Те тоже внимательно следили за маневрами вертолета. И колумбиец понял, что спуститься сейчас вниз для него смерти подобно. Эти неугомонные рептилии не успокоятся, пока не защелкнут у него на руках стальные браслеты.

Санчесом овладел страх, какой он редко испытывал.

-   Лети в город! - заорал он летчику.

Тот весьма охотно выполнил приказ. Взмыв под самые облака, вертолет понесся к Нью-Йорку.

Черепашки-ниндзя проследил и за его полетом и недоумевающе переглянулись.

-   Почему Санчес так заторопился в город? - спросил друга Леонардо. - Ему бы сейчас залечь в какой-нибудь норе, а он стремится именно в Нью-Йорк, где полным-полно полицейских, которые уже наслышаны о его подвигах. Что его туда тянет, как магнит?

-   В городе находится офис Джоанны Далтон, - размышлял вслух Микеланджело. - Там находятся всякие важные документы, которые могут заинтересовать этого бандита, а, кроме того, там...

И вновь переглянувшись, черепашки-ниндзя одновременно в ужасе воскликнули:

-   Лу!

Сообразив, что колумбийского головореза интересует именно редкая черепашка, благородные герои уселись в «Джип» и рванули с места.

Лимузин, который спустя несколько минут выкатился из ворот виллы, ехал значительно медленнее. Сидя на заднем сиденье, первая леди Америки мысленно формулировала про себя фразы, какими она обрадует мужа, когда встретится с ним в Вашингтоне...

Как ни спешили Микеланджело и Леонардо, которые помчались в город наикратчайшей дорогой, но все же вертолет доставил бандитов к месту назначения значительно быстрее. После приземления на плоской крыше указанного небоскреба, Санчес и Лукко выпрыгнули из салона и помчались к входу в дом.

Офис Джоанны Далтон находился на предпоследнем этаже. В этот час работа уже закончилась, все сотрудники разошлись. Одна молодая секретарша сидела в приемной. Бандиты вихрем ворвались к ней.

-   Я могу вам помочь? - в ужасе подскочила на стуле секретарша.

Ее указательный палец потянулся к кнопке вызова охраны на панельной доске стола.

Не тратя времени на лишние разговоры, Санчес оглушил молодую женщину, ударив рукояткой пистолета по голове. Затем оба бандита влетели в кабинет Джоанна и хищным взглядом окинули его.

Надо же было так случиться, что именно в это время Лу, которая до того полдня просидела под креслом, выползла на середину комнаты!

-   Я ее вижу! - ликующе заревел Лукко, нагнулся и схватил черепашку.

Лу не поняла значения произнесенных им слов, но по одному прикосновению его рук почувствовала, что отныне ее хозяевами стали очень злые люди.

Взревела охранная сигнализация во всем здании. Полицейские датчики зафиксировали приземление на крыше дома вертолета-нарушителя. Снизу уже мчались по лестницам и ехали в лифтах охранники.

-   Бежим! - приказал Санчес и первый подал пример.

Бандиты выбежали на крышу в тот момент, когда охрана уже достигла последнего этажа. Увидев их, летчик запустил мотор. Санчес и Лукко едва успели заскочить в салон, как машина оторвалась от крыши.

Выбежавшая через минуту на крышу охрана открыла огонь по ним. Но вертолет уже находился вне зоны досягаемости.

Колумбиец вначале злобно захохотал, а затем нахмурился и заскрипел зубами, вспомнив, что главную задачу он не выполнил.

Санчес боялся звонить самому Танакису. Тот не любил плохих новостей. Поэтому по спутниковому телефону он связался с Джефри Ноллом. Именно через Нолла тайный советник намеревался впредь поддерживать связь с колумбийским головорезом. Желая подсладить горькую пилюлю, колумбиец умильным голосом поспешил сообщить вначале приятную новость:

-   Черепашка у меня.

-   Какая черепашка? - сразу же насторожился телеведущий. - При чем здесь черепашка? Разве тебя за черепашкой посылали? Что там с Гарри? Он снял то, что требовалось?

-   Не совсем, - уныло признался Санчес.

-   Что значит - не совсем! - перешел на крик Джефри, у которого от страха похолодело в животе.

-   Снять-то он снял все, что нужно, но потом вмешались гнусные рептилии, - рассказал Санчес. - Из-за них Гарри угодил в бассейн вместе с камерой и отснятой пленкой. Так что сейчас у нас ничего нет, кроме черепашки, которую жена президента собирается подарить Нилгсу...

-   Эту черепашку я положу в твой гроб на твоих похоронах! - взревел Нолл. - Что я теперь скажу Танакису?! Я должен быть у него с отчетом о проделанной работе через три часа.

-   Не знаю, - искренне признался Санчес.

-   Зато я знаю, что тебе уже в Америке не жить, - с жутким спокойствием произнес Джефри, который охрип от злобы. - Танакис таких промахов не прощает. И где бы ты ни прятался, он тебя разыщет. И никакая черепашка тебе тогда не поможет. И для тебя будет большим счастьем, если он тебя просто убьет.

-   Но я очень старался, мистер... - хотел оправдаться Санчес.

Но на другом конце провода слышались лишь короткие гудки. Нолл в бешенстве бросил трубку. Колумбиец понял, что телеведущий уже не поднимет трубки, если он ему позвонит. И Санчес явственно осознал: все, что сказал сейчас Джефри истинная правда. Последствия для него за этот промах и впрямь будут ужасными!.. А во всем виноваты гнусные рептилии!

-   Что же нам теперь делать, босс? - захныкал Лукко, который старательно подслушал весь разговор.

Санчес, который и сам нуждался в утешении, все же постарался приободрить своего верного помощника.

-   Посидим денек-другой в нашей конспиративной квартире, - сказал он.

-   А потом?

-   В программе телепередач написано, что завтра будет транслироваться в прямом эфире шоу Джефри Нолла.

-   Ну, и что?

-   А то, что во время этой передачи мы можем услышать что-нибудь утешительное для себя, - пояснил Санчес. - Чует мое сердце, что от успеха этого шоу зависит наша судьба. Если все пройдет гладко, то, может, мы еще задержимся в Америке лет на десять-двадцать...

-   А если все пройдет отнюдь не гладко? - спросил Лукко, от страха вдавив голову в плечи.

-   Тогда нам придется уматывать обратно в Колумбию! - заскрежетал зубами Санчес.

Вертолет приземлился на площадке в двадцати милях от города.

-   Итак, джентльмены, договоримся вы меня никогда не видели, я вас никогда не видел, - предупредил летчик бандитов.

-   Ясное дело, - буркнул Санчес, выпрыгивая из салона и направляясь к своей машине, которую он припарковал недалеко от взлетной площадки.

Черепашку нес в руках Лукко. Любимица Джоанны Далтон отчаянно переживала свое пленение. Лу решила, что при малейшей возможности, едва почувствует под лапами твердую опору, постарается заползти куда-нибудь так далеко, чтобы эти два головореза не могли ее разыскать...

Когда первая леди Америки приехала в свой офис и узнала от секретарши о похищении черепашки, то едва не потеряла сознания. Джоанна вошла в свой кабинет и набрала номер телефона Эйприл О'Нил, которая с нетерпением дожидалась от нее новостей.

-   Все пропало, Эйприл! - заплакала жена президента, когда ее подруга взяла трубку.

-   Что пропало? - насторожилась телеведущая.

-   Лу пропала. Мы обо всем договорились с Фрэнком Нилгсом. Он пообещал помочь Майклу, а я обещала подарить ему редкую черепашку. Но двадцать минут назад черепашку Лу похитил какой-то колумбиец, который высадился на вертолете на крыше дома. Теперь нас ждет крах.

Эйприл О'Нил сосредоточенно размышляла на другом конце провода, а затем произнесла:

-   Прежде всего, успокойся. Завтра еще не наступило. У меня есть друзья, которые разыщут твою черепашку. Будем надеяться, что они успеют это сделать до завтрашнего вечера. Я уверена, что это похищение произошло не без ведома Джефри Нолла. Он назначил назавтра свое шоу. Джефри уже анонсировал, что покажет свой лучший репортаж. Наверняка, готовит какую-то пакость. Придется мне вмешаться и показать свой лучший репортаж.

-   Что ты задумала? - спросила первая леди Америки, которую обнадежил деловой тон Эйприл.

-   Нет времени объяснять, - уклонилась телеведущая. - Лучше поспеши в Нью-Йорк. В этот трудный час тебе следует быть рядом с мужем.

-   Но как быть с Лу? Вдруг эти негодяи захотят причинить ей вред? - испугалась за свою любимицу Джоанна.

-   Помести на первой полосе «Нью-Йорк Таймс» объявление - сорок тысяч долларов награды тому, кто доставит тебе эту черепашку, - распорядилась Эйприл. - Похитители не станут избавляться от рептилии, которая стоит сорок тысяч долларов. А тем временем мои друзья разыщут похитителей.

-   Спасибо, Эйприл, - сказала жена президента и положила трубку.

Она набрала номер телефона мужа и, когда тот поднял трубку, ласково проворковала:

-   Дорогой, я немедленно вылетаю к тебе в Вашингтон. Я везу тебе новости, которые ошеломят тебя.

А тем временем Эйприл О'Нил уже спешила навстречу со своими верными друзьями. В ее голове созрел хитрый план. Чтобы осуществить его, телеведущая захватила с собой видеокамеру.

Глава 8. Лучший репортаж

Все неудачи вывели из себя Билла Танакиса до того, что на глазах Джефри он сломал любимую ручку и швырнул куски в сторону. При этом он испачкал пальцы. Подумав немного, он подошел к Джефри и стал вытирать их о его лицо.

Тот не переживал большего унижения, но стоял молча и не двигался. Таким образом несколько успокоив себя, Танакис смог, наконец-то, заговорить членораздельно. До этого из его груди вырывался только рык.

-   Ты все позорно провалил! - сказал он, отходя от Джефри. - Я уничтожу тебя. А этого Гарри... Так его зовут?.. Посажу на электрический стул. Ни одного кадра не снять! Это же надо умудриться! Вы оба большие болваны. Нет! Не просто большие. Вы самые большие болваны в мире.

-   Могу я сказать хоть слово? - взмолился Джефри.

-   Что ты скажешь? Что? Будешь рассказывать сказку о том, как черепашки-ниндзя провели тебя вокруг пальца? Да это же смеху подобно.

-   Буду рассказывать! - в отчаянии выкрикнул Джефри и провел рукой по лицу, отчего еще больше размазал чернила.

Танакис гневно посмотрел на него, но увидел перепачканное лицо и не удержался от смеха.

-   Пойди и отмойся, - замахал он рукой.

Джефри с облегчением удалился. В голове его зрела новая мысль и была она не хуже тех, которые приходили раньше. Ему удалось все-таки выскрести щеткой чернила с кожи, и он возвратился с красным, как помидор, лицом.

-   Прошу две минуты! - поднял Джефри предупредительно руку. - Выслушай меня, пожалуйста, Билл.

Тот устал от ярости и сидел в кресле совершенно без сил. Он промолчал и это Джефри принял за согласие.

-   Допустим, что нам помешали не какие-то там черепашки-ниндзя, - сказал Джефри. - Зачем смешить американский народ? Это могла быть хорошо организованная группировка из лучших ребят ФБР. Они выполняли задание президента.

-   Чушь! - отмахнулся Танакис.

-   Я иного мнения, - упрямился Джефри.

-   Выходит, президент приказал этим молодчикам сорвать твои съемки? - насмешливо уставился на Джефри Танакис.

-   Вот именно.

-   Да ты сам-то подумай, что получается. Значит, президент знает о том, что его супруга должна встретиться с его противником Нилгсом?

-   Знает, - кивнул Джефри.

-   Какая же выгода сорвать съемку? Он захотел бы сам заполучить эту пленку, чтобы потом сунуть жене, как доказательство.

-   Во-первых, он знал, что пленка попадет прежде в мои руки, а значит будет обнародована...

-   Допустим.

-   Во-вторых, ему не нужен семейный скандал. По крайней мере - до дня выборов. Поэтому, лучше не допустить съемку.

-   Ты полагаешь...

-   Ты прав, - согласился Джефри. - Президент знает, что жена ставит ему рога и предпочитает этого не видеть, потому что очень не хочется оставлять пригретое кресло. Каков гусь? И такого циника народ должен оставить на второй срок? Да никогда!

-   Что-то разумное в твоих словах есть, - дотронулся пальцем до переносицы Танакис. - Продолжай.

-   Одно дело, когда жена обманывает, а муж об этом не знает. Такой несчастный супруг может даже вызвать сочувствие у нашего добропорядочного народа. Но когда муж знает и ради политической конъюнктуры прикидывается, что ничего не видит, то это уже пахнет большим скандалом. Такого господина будет презирать последний американец, если он есть в природе.

-   С этим я согласен, - уже миролюбиво кивнул Танакис. - Но как ты убедишь телезрителя в том, о чем говоришь? У тебя нет никаких материалов.

-   У меня есть Гарри, - заявил Джефри. - И отправлять его на электрический стул преждевременно.

-   Он будет показывать на пальцах?

-   Я у него возьму интервью. После всех своих злоключений он выглядит довольно импозантно, весь в ссадинах и кровоподтеках.

Санчес может добавить, если надо.

-   Будет перебор, - совершенно серьезно ответил Джефри. - Зритель может заметить клюкву. Гарри Стоун расскажет народу, как он пытался снять на пленку любовное свидание Джоанны Далтон и Фрэнка Нилгса, но этому помешали оперативники, посланные президентом. По окончании этого интервью я заявляю, что американский народ не должен особенно огорчаться, что параллельно работала другая съемочная группа, и ей повезло больше.

-   Интригует, - улыбнулся Танакис.

-   Люсьен смонтировала отличную короткометражку под документ. Здорово это у нее получилось! Мытарства Гарри настроят зрителя на определенный лад. Тут мы пускаем пленку. И все поверят, что они получили чистой воды правду.

-   А ты молодец! - похвалил Танакис, поднимаясь с кресла и забыв о недавнем гневе. - Может получиться неплохая передача. Ну, что же? Желаю успеха!

-   К твоему пожеланию не помешало бы прибавить чек на определенную сумму, - подсказал Джефри.

Тут началась большая полемика по поводу суммы, но Джефри был настойчив и немного все-таки выторговал.

-   Уж теперь-то сам видишь, - говорил он, - ничто не может помешать нам. Ну, разве только рухнет потолок павильона.

И он довольно расхохотался.

-   Вроде так, - согласился Танакис. - Случайностей не должно быть.

-   Да все в наших руках, Билл!

-   Когда чек оказался в твоих руках, ты стал большим оптимистом, - проворчал Танакис, будучи большим скупердяем в душе.

Известие о том, что Санчес - а более не на кого было думать, - похитил красотку Лу, привело черепашек-ниндзя в невеселое состояние.

-   Это не самое лучшее, что могло случиться, - проговорил Леонардо.

-   Но зачем это ему понадобилось? - удивился экспрессивный Рафаэль, непонимающе глядя на Эйприл, которая принесла это известие.

-   Одно могу сказать, - подал голос Донателло, - что Санчес не относится к благородным коллекционерам черепах.

-   Более того, - подхватил Рафаэль, - он их ненавидит. Слишком много насолили мы ему.

-   Наша бедняжка Лу в большой опасности, - подвел итог Микеланджело. - Все идет к тому, что придется снова искать встречи с мистером Санчесом.

-   И хорошо бы на этот раз не упустить его, - подсказал Леонардо. - А то он что-то водит нас за нос.

-   Не торопитесь, парни, - остудила горячие головы Эйприл. - Вы кидаетесь в огонь, даже не подумав хорошенько.

-   Что тут неясного? - удивился Леонардо. - Лу надо выручать.

-   Один Рафаэль поставил вопрос правильно - зачем это Санчесу надо? - сказала Эйприл.

Рафаэль гордо посмотрел на друзей, он очень любил, когда его хвалили.

-   Да-а, - протянул Донателло, - он у нас умеет ставить вопросы. Только ответить у него никогда не получается даже на самый простейший вопрос.

Это была тонкая колкость, но, к сожалению, никто по достоинству ее не оценил, кроме самого Донателло.

-   Санчесу Лу ни к чему, я полагаю, - произнес задумчиво Микеланджело. - Но Санчес обычно делает услуги. Конечно, за вознаграждение.

-   Тогда кому понадобилась Лу? - иначе поставил вопрос Рафаэль.

-   Лу? - переспросила Эйприл. - Никому.

-   Довольно странно получается, - хмыкнул Леонардо. - Никому не нужна, а крадут.

-   Что-то вы сегодня, видимо, устали, - посмеялась Эйприл. - Обычно бываете догадливей.

-   Что делать? - сокрушенно вздохнул Микеланджело. - Не во всех кознях мы разбираемся.

-   Так слушайте меня, - сказала Эйприл. - Я только что говорила по телефону с Джоанной Далтон. Она в отчаянии. Можете сами представить, как она чувствует себя, если обещала подарить черепашку Лу мистеру Нилгсу. Что она скажет теперь? Мистер Нилгс вправе подумать, что она обманула его. Этого рода люди очень обидчивые. Тот, кто послал Санчеса украсть Лу, как раз на это и рассчитывал. Нилгс не поверит, что у жены президента могли украсть черепашку. Так и мужа можно стянуть чего доброго. Что за дом такой, где можно украсть президента?

-   Кто-то хочет еще больше рассорить мистера Далтона с мистером Нилгсом! - воскликнул Рафаэль.

-   Поразительно, - покачал головой Донателло, - как быстро до тебя дошло!

-   Но нам придется подождать, когда до тебя дойдет, - парировал Рафаэль.

-   Ты хочешь сказать, что я глупей тебя? - язвительно поинтересовался Донателло.

-   Я совершенно ничего не хочу сказать, - ответил Рафаэль, - кроме того, что нам некогда терять время.

-   Ребята, - прервала разговор Эйприл. - Мне нужна ваша помощь.

-   И что мы должны делать, Эйприл? - серьезно спросил Микеланджело.

-   Немножко подурачиться, - ответила Эйприл.

-   Ты считаешь, что у нас подходящее настроение? - спросил Микеланджело.

-   Это нужно для дела, - сказала твердо Эйприл. - Иначе мы не поможем миссис Далтон и не выручим крошку Лу.

После этих слов Эйприл подошла к сумке, которую положила на диван, когда пришла. Всех черепашек-ниндзя эта сумка весьма интриговала. У Рафаэля было точное предчувствие, что в ней Эйприл спрятала что-то вкусное, чем приготовилась угостить своих друзей и, прежде всего, Рафаэля.

И Рафаэль больше всех удивился, когда Эйприл извлекла из сумки видеокамеру.

-   Хотел бы я знать, зачем эта штука понадобилась, - сказал разочарованный Рафаэль.

Передачу, которую должен был провести Джефри Нолл, рекламировали очень активно. Никто толком не знал, о чем пойдет речь, но обещали большую сенсацию. Рекламой удалось привлечь внимание к этой передаче и не в назначенный час к телевизорам прильнула вся Америка.

Удачно был выбран выходной день. Зрители увидели своего любимца молодчину Джефри в компании с Гарри, которого представили одним из лучших операторов. Один из лучших - это не лучший. Американцы не очень признают второго на дистанции. Но Гарри привлек внимание тем, что выглядел так, словно по нему пробежало стадо бизонов.

-   Так выглядит наш герой, - начал с внешности Гарри Джефри, - после стычки со всей президентской ратью. Я мало чего преувеличиваю, господа! По моему другу Гарри прокатилось колесо истории, которое оказалось с шипами.

Гарри вяло улыбнулся.

-   По заданию нашей компании, - бодро продолжал Джефри Нолл, - Гарри должен был снять небольшой сюжетец о встрече двух высокопоставленных людей. Об этом пронюхала президентская команда и тут началось... Но не будем торопить события. Хотя вас больше всего интересует сейчас, кто же были эти важные лица, чья встреча так испугала нынешнего президента господина Далтона? Скажу вам по большому секрету - это мужчина и женщина. Представляю, как еще более загорелся ваш интерес. Я мог бы вас еще немножко помучить, но не буду злоупотреблять своим положением. Женщину зовут Джоанной Далтон. Я надеюсь, вы догадались - о ком речь. А мужчину... Нет, с этим именем повременим.

Президент Соединенных Штатов Америки просматривал личную корреспонденцию, сидя в холле загородного дома. Телевизор был включен. Майкл Далтон не обращал на него внимания.

Но вот появился на экране Джефри Нолл. Президент слышал от своего тайного советника Танакиса, что готовится какая-то сенсационная передача. Танакис советовал обратить на нее внимание.

-   Что-нибудь скандальное? - спросил Далтон.

-   Похоже на это, - ответил Танакис.

-   Предвыборное? - опять же поинтересовался Далтон.

-   Насколько я знаю, то да.

-   Уж, не собираются ли вылить на меня бочку грязи? - шутливо спросил президент.

-   Именно это готовится.

-   Что же ты так спокоен?

-   Я предупредил вас.

-   И это все, что ты можешь, Билл? Джефри твой приятель, я это знаю. Как он может пойти против меня?

-   У нас свобода слова.

В зале появилась Джоанна. Она решила рассказать о своей встрече с Фрэнком Нилгсом. Потеря Лу так расстроила Джоанну, что она не находила себе места и все это время была занята поисками. Но нужно было обязательно рассказать мужу, как состоялась встреча с Нилгсом и как может теперь расстроиться договоренность из-за исчезновения Лу.

Она была уверена, что Танакис работает против президента. Этому у нее есть много доказательств.

Услышав имя своей жены, которое Джефри произнес с противной ухмылкой старого сплетника, президент крикнул во все горло:

-   Джоанна!

-   Что, милый? - отозвалась миссис Далтон.

-   Ты только послушай этого негодяя!

-   Этот негодяй, как ты назвал, ближайший друг твоего тайного советника, - поспешила заметить Джоанна.

-   Нет, ты только послушай его!

Тем временем Джефри, удобно расположившись в крутящемся кресле, расспрашивал Гарри:

-   Когда ты получил задание, что ты подумал, прежде всего?

Гарри глотнул из стакана прозрачную жидкость, приняв ее за воду. Но оказалось, что Джефри подсунул ему виски. Глоточек очень даже пришелся ко времени, потому что Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. В трезвом состоянии он не любил врать, совесть не позволяла. Но когда ему в рот попадало горячительное, он становился истинным словоблудом.

Однажды приятелям он рассказал на пьяную голову, что снимал на Луне пейзажи для очередного фантастического фильма. Ему здорово заплатили, но велели молчать, чтобы не узнали русские, как запросто американцы летают на Луну.

-   Что я подумал? - Гарри удобно расположился в кресле, чувствуя, как ударило в голову. - Я подумал, что заколочу хорошие деньги.

-   И что тебе помешало? Или кто?

-   Я так думаю, приятель Джефри, что помешал мне сам президент.

-   Какой президент? Президент какой- то фирмы?

-   Да уж нет! Бери выше.

Гарри отхлебнул из стакана.

-   Неужто?.. - распахнул глаза Джефри.

-   Именно так, Джефри. Мне помешал сам президент Соединенных Штатов Америки.

-   Да каким же образом?

-   Поначалу у меня стянули камеру. А что я могу снять без камеры? Последнему дураку ясно, что оператор без видеокамеры, это все равно, что бык без рогов.

-   Ну, сравнение, скажем, не самое удачное, - замялся Джефри, видя, как хмелеет Гарри и делая страшные глаза. - Но кто украл камеру?

-   Их было четверо... Большие ловкачи, скажу. Украли камеру, которая стоит денег.

-   Не отвлекайся, Гарри. И как ты вышел из ситуации?

-   Я догнал их и надавал по шее. Они запомнили меня.

-   Как тебе удалось? Кто такие были?

-   Ребята из охраны президента. Я у одного выбил признание.

-   Ты просто герой, Гарри.

-   Я не люблю, когда у меня отбирают бутылку. Однажды это попробовали сделать какие-то босяки. Потом они лежали на асфальте и стонали.

-   Но ты говорил о видеокамере.

-   Конечно, Джефри. Я просто привел пример того, как нельзя со мной поступать.

-   Ты уверен, что эти ребята из охраны президента?

-   Можешь мне выбить зуб, если вру!

Джефри засмеялся и сказал зрителям:

-   Зачем я это буду делать, если хочу, чтобы Гарри еще много интересного рассказал об этой встрече?

-   Тогда это сделаю я, - раздался женский голос.

Зрители увидели на лице Джефри настоящий испуг. Он в кадре смотрел куда-то, словно перед ним появилось привидение.

-   Ты? - воскликнул он.

Тут в кадре появилась Эйприл О'Нил. Зрители решили, что все так и задумано и были в восторге. Они столько слышали о том, что Эйприл попала в дорожную аварию и выглядит теперь чуть лучше крокодила, а тут она появилась блистающей красавицей. Она была в таком костюме, что модницы Америки застонали.

-   Говоришь, парни из охраны? - спросила Эйприл, обнимая со спины Джефри. - Здравствуй, мой дорогой! Я вижу, как ты рад мне.

Только самые наблюдательные могли заметить, как руки Эйприл скользнули под пиджак Джефри. Но даже они решили, что это ласковый жест и не более.

Гарри пока не чувствовал опасности. Он подумал, что так и надо, так и задумано. А насчет зубов эта женщина пошутила. Здесь на телевидении любят крутые шуточки.

-   Я не сомневаюсь, - сказал Гарри.

-   Прошу тебя, - опомнился Джефри, - не мешай. Тут интересный разговор.

-   И о чем же?

-   Как первая леди Америки встречалась с одним магнатом, - ответил Джефри.

-   Но мало ли с кем она встречается!

-   Это не деловая встреча.

-   На что ты намекаешь?

-   Я не намекаю, я доношу народу истину. Гарри был свидетелем этой встречи. Ему старались помешать снять все на пленку. Но зря старались. У меня есть пленка, на которой запечатлена эта трогательная встреча.

Джефри с победным видом вытащил из внутреннего кармана пиджака видеокассету.

-   Здесь находится сенсация, - сказал он, - равная силе водородной бомбы.

Президент Соединенных Штатов Америки уставился на жену с таким растерянным видом, что Джоанна пожалела его.

-   Что, что это? - пролепетал Далтон. - Что он хочет этим сказать? Ты можешь объяснить?

-   Я как раз пришла рассказать о встрече с Фрэнком.

-   О, этот Фрэнк! - схватился за голову Майкл Далтон. - Он устроил для тебя ловушку. В этой пленке, которую показывает негодяй Нолл, моя погибель.

-   Не паникуй так.

-   Я уверен, что Фрэнк все подстроил. Его люди сняли вашу встречу и подадут ее в своем соусе. Что ты наделала, Джоанна?

-   Я не верю в то, что ты говоришь, - не соглашалась Джоанна. - Этого не может быть. Фрэнк дружески расположен к нам. Он готов с тобой встретиться. Я старалась ради нас с тобой, Майкл.

-   Я верю тебе, дорогая, но ты не знаешь на что готовы подлецы. Фрэнк решил сбить меня смертельным ударом.

-   Не говори так о нем!

Супруги были взволнованы. Они не понимали, что происходит, но у Далтона было такое чувство, что пришла пора написать заявление об отставке. Что-то страшное должно было случиться с минуты на минуту.

Джоанна тоже страшилась чего-то. Она не сомневалась в Фрэнке. Но Танакис мог устроить любую пакость. Она прекрасно знала свою невиновность, но какое это имеет значение теперь, когда Америка увидит какой-нибудь мерзкий подложный материал. Люди не будут разбираться, как все было на самом деле. Большинство избирателей сделает один вывод - нет дыма без огня.

И тут Джоанне пришло в голову - там ведь находится Эйприл. Она-то не позволит Джефри показать пленку! Она что-нибудь придумает. И какое счастье, что она по-прежнему мила! На лице ни одной царапины.

Джоанна не ошибалась в Эйприл. Эта находчивая женщина решила по-своему досадить Джефри за попытку изуродовать ее.

За пультом сидел хорошо знакомый ей телевизионный режиссер, с которым она была давно дружна.

-   Не удивляйся ничему, - сказала она, направляясь в павильон, где находились Джефри и Гарри.

-   Ты не подведешь? - спросил режиссер.

-   Президент лично поблагодарит тебя, - заявила Эйприл.

-   Мне не нравится то, что затеял Джефри, - признался режиссер. - Но приказали сверху не мешать. Что у него за пленка?

-   О, это безобидная шутка! - воскликнула Эйприл.

После этого она появилась на экране, обрадовав своих многочисленных поклонников. Обнимая и тормоша Джефри, Эйприл умудрилась вытащить пленку из кармана Джефри и заменить своей.

И теперь, когда Джефри потрясал над собой кассетой и сравнивал ее мощь с водородной бомбой, то сам не знал, что его ждет.

Джефри попросил помощника отнести кассету в аппаратную и зарядить.

-   Садись, Эйприл, - пригласил он широким жестом коллегу. - Ты увидишь нечто!

-   С радостью, - согласилась Эйприл и опустилась за дикторским столиком.

-   Что теперь будет? - в панике прошептал Далтон. - Что-то срочно надо предпринять. Я должен связаться с Танакисом.

-   Боюсь, что это он и устроил, - заметила Джоанна, не отрывая тревожного взгляда от экрана телевизора.

-   Как ты можешь говорить такое?

-   Меня умиляет твое доверие.

И тут супруги замолкли, потому что на экране появилась чья-то спина. Она явно напоминала панцирь черепахи.

-   Я Танакис, - произнес глухой утробный голос. - Я могущественный тайный советник президента. А ты кто?

Тут говоривший обернулся и оказалось, что это Донателло. К нему подскочил Рафаэль и затараторил:

-   Я Санчес, твой друг. В Колумбии по мне плачет виселица. В Америке по мне тоскует электрический стул. Но я ничего не боюсь, потому что у меня есть ты, великий покровитель.

-   А кто еще с тобой пришел? - спросил Донателло-Танакис.

-   Это я, Джефри Нолл, - подскочил Леонардо. - Я лучший врун Америки. У меня язык, что помело. Я - специалист по сплетням и слухам. Я за доллар мать родную продам, а за два еще и перепродам.

-   Нравятся мне такие парни, - сказал Донателло-Танакис. - С вами можно иметь дело.

-   Мы все из одной породы, - подхватил Санчес-Рафаэль. - Что прикажешь, тайный советник? Мы готовы дерзать.

-   Видите того субъекта? - спросил Донателло-Танакис и показал на стоящего в стороне Микеланджело.

-   Как не видеть! - воскликнул Леонардо-Джефри. - Это президент Америки.

-   Надо сделать так, чтобы он не стал президентом, - сказал Донателло-Танакис. - Заплачу хорошо. И мне заплатят хорошо.

-   Я его оболью грязью, - радостно сказал Леонардо-Джефри.

-   Я могу и круче поступить, - обещал Санчес-Рафаэль.

-   Действуйте, - повелел Донателло-Танакис.

И тут пошла такая катавасия, что вся Америка превратилась в детей. Америка хохотала и визжала, наблюдая за тем, как Микеланджело обводил вокруг пальца воображаемых противников. Происходили такие трюки, на которые не способны были лучшие циркачи мира. Бесконечная фантазия витала на экране телевизора.

Майкл Далтон хохотал, видя проделки черепашек-ниндзя. Потом умолк и посмотрел на жену.

-   Как это понимать? - спросил он.

-   Все уже знают, каков твой тайный советник, только ты один доверяешь ему.

-   Танакис настроен против меня?

-   Да он тебе яму копает.

-   Что ты хотела сказать насчет Фрэнка?

-   Наконец-то, тебя заинтересовало!

И Джоанна стала рассказывать, как она устроила встречу с Фрэнком, как тот обрадовался, как признался, что уже давно пережил обиду и жалеет, что кто-то их поссорил.

Майкл Далтон очень расстроился, что вел себя так глупо и недоверчиво. Он искренне раскаивался.

В эту минуту открылась дверь кабинета. Вошел донельзя растерянный Танакис. Он тоже все это время смотрел телевизор, предвкушая миг торжества своего друга Нолла. Но когда вмешалась Эйприл О'Нил, и Джефри опростоволосился перед всей Америкой, у тайного советника от ужаса зашевелились волосы на голове.

Первой его мыслью было бежать из страны в Колумбию. Но затем он подумал, что лучше остаться и попытаться вновь усыпить бдительность президента. Ведь Далтон верил ему почти четыре года! Неужели Танакис может утратить доверие из-за одной неудачной телевизионной передачи?

Он стремглав кинулся из своего кабинета к президенту. Проходя через холл, он обратил внимание на группу секретарей и государственных советников, которые сгрудились перед телевизором и от души хохотали от комических номеров, которые выделывали на экране черепашки-ниндзя.

Танакис пулей влетел в кабинет президента в тот самый момент, когда Джоанна Далтон громко сказала:

-   У меня собралось достаточно улик против твоего тайного советника. Танакис работает на твоего соперника, Майкл.

-   Господин президент! - завопил прямо с порога Танакис. - Произошло какое-то недоразумение! Джефри Нолл подвел меня!

-   Ну, разумеется, - саркастично заметила жена президента.

-   Я по-прежнему верен вам и прошу лишь об одном - не доверяйте вашей жене, этой ведьме... Я ваш верный тайный советник!..

Билл Танакис окончательно утратил самообладание, иначе не позволил бы себе оскорбить жену президента. Майкл Далтон, который за всю свою жизнь никому не позволил безнаказанно оскорбить жену, молча сжал правую ладонь в кулак и нанес Танакису сокрушительный удар в челюсть.

От такого удара Танакис потерял сознание и растянулся на ковре.

-   Ты, видимо, хотел сказать - бывший тайный советник? - мрачно спросил президент, словно Танакис мог его слышать.

Тем временем подлинные герои экрана черепашки-ниндзя были заняты другими заботами. Они честно отыграли свои роли, когда об этом попросила их Эйприл, и тут же занялись поисками Лу. Мотаться по всему городу было бессмысленно.

-   Проведем логический анализ, - сказал Микеланджело.

-   Отличное предложение! - одобрил Рафаэль.

Донателло покосился на него, но ничего не сказал.

-   Итак, что мы имеем? - задумчиво спросил Микеланджело.

-   Мало что, - мудро сказал Рафаэль.

-   Нет, кое-что мы имеем, - не согласился Леонардо. - Лу похитил Санчес. В этом я не сомневаюсь.

-   Ну, хотя бы ясно, кого нам искать, - согласился Микеланджело. - Осталось уточнить - где его найти?

-   Он меняет логово, - уверенно заявил Рафаэль.

-   И не сообщает нам адреса, - усмехнулся Донателло. - Какой невоспитанный мальчик!

-   А ты зря скалишь зубы, - сказал Рафаэль. - У меня есть блестящая идея.

-   И в чем она заключается? - спросил недоверчиво Донателло.

-   Нам нужно сидеть и ждать, - сказал Рафаэль.

-   И долго ты вынашивал эту идею? - язвительно спросил Донателло.

-   А ведь он прав! - неожиданно воскликнул Микеланджело. - Мы и на самом деле должны дождаться сумерек.

-   Точно! - подпрыгнул Леонардо. - Панцирь Лу подаст сигнал. По нему мы запросто определим местонахождение пленницы. Нет, Рафаэль молодец!

-   Я то же хотел сказать, - неуверенно пробормотал Донателло, - но он меня перебил, как всегда.

-   Но сегодня уже поздно, - вздохнул Микеланджело. - А за ночь и день эти бандиты могут расправиться с Лу.

-   Остается только надеяться, - вздохнул Леонардо.

-   Но я не могу сидеть и ждать, - заявил Донателло.

-   Побегай по улицам города, - посоветовал Рафаэль. - И кричи: «Где ты, Лу? Отзовись!»

Озабоченность Микеланджело была не напрасной. Санчес и Лукко скрывались на окраине города в заброшенной квартире. Они узнали обо всех неудачах Джефри и готовились удирать в Колумбию.

-   Что будем делать с этой черепахой? - спросил Лукко.

-   Выброси в мусорный ящик, - посоветовал Санчес.

-   У тебя появилась привычка швырять доллары в мусорку? - спросил Лукко.

-   Ты меня сравниваешь с дураком? - поднялся Санчес. - О каких долларах лепечешь?

-   О тех самых, которые заплатит первая леди Америки за свою черепашку, - ответил спокойно Лукко.

-   Как заплатит? - уставился на приятеля Санчес.

Они словно поменялись ролями, теперь глупым выглядел Санчес, а мудрым Лукко.

-   Надо слушать радио, - сказал Лукко.

-   Катись ты со своими советами! Говори толком, если не хочешь получить подзатыльник.

-   Разве бьют тех, кто подсказывает, где лежат деньги?

-   Хватит, говорю! Выкладывай, что слышал.

-   Сорок тысяч долларов, - сказал Лукко. - Тому.

-   Кому тому?

-   Кто найдет.

-   Что найдет?

-   Черепашку.

-   Об этом говорили по радио? - дошло до Санчеса. - Сорок тысяч? Не может быть!

-   Передаю, что слышал.

-   Это же те деньги, что мне как раз нужны! - воскликнул Санчес. - Где эта черепашка?

-   Тут была.

Приятели стали искать Лу, но ее нигде не было. По своей привычке она куда-то спряталась.

-   Она здесь, в комнате, - сказал Лукко.

Искать пришлось с передышками до самых сумерек. В комнате было много старого хлама. Приятели боялись случайно поранить черепашку, и были удивительно осторожны.

Появление четырех черепашек-ниндзя было полной неожиданностью для бандитов. Главное, во время поисков они положили оружие на стол. Теперь оно оказалось в руках незваных гостей.

Санчес и Лукко увидели черепашку Лу, которая выбралась на середину комнаты, увидев своих спасителей.

-   Мы решили, - сказал Микеланджело, - что вам не хватает браслетов, ребятки.

И он ловко нацепил на руки Санчеса и Лукко наручники.

-   Теперь, парни, президент наградит нас и лично пожмет нам лапы, - вслух предположил Донателло, пока Леонардо вызывал по сотовому телефону полицию.

-   Разве мы делали это ради награды или ради рукопожатия президента? - удивился Рафаэль. - По-моему, парни, мы делали это, потому что мы - черепашки-ниндзя. Мы просто выполняли свой долг.

-   Пожалуй, ты прав, - сказал Донателло.

Пришел черед удивиться Леонардо и Микеланджело, потому что это был первый случай за последнее время, когда их друзья хоть в чем-то сошлись во мнениях.

Content

Черепашки-ниндзя против Тайного Советника