Андрей Алексеевич Левшинов

Полковник Русь

Знакомство с легендой

Знакомство

— Русь, полковник Русь, — устало произнёс мужчина, присаживаясь на скамейку.

— Ева. — Девушка протянула ладошку и выжидательно посмотрела на своего нового знакомого.

Русь аккуратно пожал руку и ещё раз окинул взглядом фигуру. Стройная блондинка в сером платье, с осанкой гимнастки или балерины. Её синие глаза дружелюбно раскрылись и, улыбаясь лучиками двух саблевидных морщинок, уставились на полковника. Русь усмехнулся и подобрел. «Наверное, я выгляжу легендой. Хотя с какой стати она знает о моём прошлом?» — пронеслось у него в голове.

— Хорошая погодка, — промолвил Русь, думая совершенно о другом.

С Новинского бульвара и Баррикадной доносился шум автомобилей, но здесь, в сквере перед высоткой, царил покой, сохранившийся с середины прошлого века. Особый фэншуй сделал из этого места островок или аквариум, где можно было отдыхать в любое время суток. Полковник Русь с удовольствием бы продолжил говорить о пустяках, но он пришёл сюда на встречу со своим связным. Им оказалась элегантная девушка Ева. «Это лучше, чем в прошлый раз», — промелькнуло в голове Руся. Тогда на скамейке перед ним сидел хмурый, суровый старик, скорее напоминавший своим видом обиженного жизнью пенсионера, чем волхва из рода Перуна.

Та встреча состоялась полгода назад, и задание было не из лёгких. На этот раз Русь был так же мобилизован, а внешний вид девушки скорее должен был подсластить пилюлю, которая будет скоро озвучена, красивыми полными губами.

— Да, погода хороша, — нараспев произнесла Ева и чуть прищурила свои синие глаза.

«Началось», — со вздохом подумал полковник и ещё больше расслабился, чтобы не пропустить детали.

Если когда-нибудь случай столкнёт вас с изящной блондинкой и она окажется вашим боссом, не стоит строить иллюзий насчёт её безобидного вида. Начинив за пять минут голову полковника пятизначными кодами, Ева с обаятельной улыбкой перешла к адресам и паролям. Через пятнадцать минут она перестала говорить языком энциклопедий и справочников. Передышка пошла на пользу Русю: наконец-то он отвёл глаза от двух синих информационных окон и взглянул на окружающую зелень деревьев и кустов.

Инструктаж был закончен, но скверно то, что сейчас придётся расстаться с Евой, и, может быть, навсегда. Полковнику почему-то этого не хотелось.

— Запомнили? — Сабельки опять появились у глаз блондинки.

Полковник кивнул и погрузился внутрь своей головы, проверяя наличие свежего багажа. Удостоверившись, что ничего не потеряно, произнёс:

— Да, всё в порядке. Теперь осталось узнать, когда.

— Завтра, — голос девушки потеплел.

«А вот и пилюля», — пронеслось в голове полковника, а на лице появилась усмешка. Так его учили — никогда не выражать отрицательных эмоций. Чтобы хоть как-нибудь продлить встречу, Русь спросил:

— Что ещё?

— Желаю успеха… и удачи. — Синие глаза стали стальными.

«Это лучше, чем глупости», — подумал Русь, кивнул головой, поднялся и зашагал прочь.

С каждым шагом он всё больше погружался в задание, прикидывая все за и против. Коды порталов в другие пространства и время прочно засели в памяти, но на всякий случай полковник ещё раз крутанул их в голове. «Пожалуй, удача станет главным фактором успеха», — размышлял Русь. С самого начала, как он стал сотрудником организации, пришлось полагаться только на память. Никаких бумажек и документов, из средств связи — интуиция или телепатия, если она есть. Долгие годы тренировок развили в нём много способностей, но, как показала жизнь, бывают не только удачи, но и провалы. «О слабости придётся забыть, — внушал себе Русь, — на кону очень многое».

Русь подошёл к Баррикадной и махнул рукой. Две машины проехали мимо, третья, «девятка», притормозила.

— Куда? — спросил водитель.

— Вперёд, — скомандовал Русь и уже полностью мобилизованный уселся в пассажирское кресло.

Перемещение

«Девятка» мчалась по Садовому кольцу, чтобы у следующей высотки свернуть на Кутузовский. Всё это время водитель — молодой парень в клетчатой рубахе — рассказывал Русю о своей тётке из Подольска, которая, наверное, вскоре умрёт и оставит ему свой дом. Он был так захвачен этой перспективой и предстоящим блаженством мещанской жизни, что совсем не замечал молчания Руся. За МКАД на одной из автобусных остановок Русь вышел, пожелав парню успеха.

Полковник не случайно выбрал это место. За последние годы у него уже вошло в привычку находиться там, где нет видеонаблюдения. С этой точки зрения все бензозаправки сразу отпадали, придорожные кафе и гостиницы тоже. Автобусные остановки на трассе пока ещё оставались слепыми зонами для «большого брата». То «многое», что стояло на кону, было не просто слово, означающее математическое понятие. По сути, речь шла о жизни человечества, и шанс выжить был сейчас в руках и голове полковника. То, что дело предстоит трудное, Русь понял на скамейке в сквере. Не потому, что так сказала Ева, а потому, что его включили в группу, даже не дав отдохнуть и дня после операции «Махабхарата».

Полковник не дал бы голову на отсечение, что его фотография не имеется в банке данных спецслужб мирового правительства, но рисковать не стал. Видеопрограмма опознания могла срисовать его на Баррикадной и отследила бы в любой точке города, даже в метро. Но здесь видеоищейка потеряла след, даже если бы она его взяла. Ещё раз проделав трюк с поднятой рукой, Русь уже через пять минут трясся в старом фургоне, и на этот раз ему неспешно рассказывал о своём житье-бытье пожилой мужчина.

Километров через сорок полковник попросил остановить синюю таратайку и по просёлочной отворотке зашагал в сторону деревни. Только старым дедовским способом сейчас стало возможным исчезнуть из видеоцифрового поля, которое плотно окутывало большие города, но ещё не проникло в сельскую местность. Час понадобился Русю, чтобы дойти до места, где надо было свернуть в лес. Пока он шёл, навстречу проехало несколько легковушек, и только на одной из них был установлен видеорегистратор. Русь это отметил автоматически и на всякий случай запомнил номер. Перед тем как свернуть в лес, он скользнул глазами по просёлку — следов останавливающихся машин не было. Трава была не примята, ветви кустов не заломаны. Оглянувшись по сторонам, Русь перепрыгнул через канаву и через минуту затерялся между деревьями.

Лес тут был нехоженым, наливался майской зеленью, комаров и мух ещё не было. Русь специально выбрал глухое место без троп и больших опушек. Он шёл, не оставляя следов, как его научил таёжный охотник много лет назад. Над его головой задорно пели птицы, по синему небу проплывали редкие облака, лес жил своей первозданной жизнью, нарушаемой лишь присутствием человека. Пройдя с полкилометра, полковник подал вправо от запомнившегося сушняка и через несколько шагов вышел к ручью, где за кустами ивняка стояла его палатка. Свежих следов человека вокруг не было. Русь скрипнул молнией вверх, отогнул полог и скользнул внутрь. Кроме спальника, в палатке ничего не было.

Русь катнулся на спине несколько раз, чтобы вправить позвонки, потом сел и наклонился вперёд, сильно вытягиваясь.

Для предстоящей телепортации состояние энергетики должно быть идеальным, а позвоночник играет в этом главную роль. Наконец, ощутив жжение по всей его длине, полковник сел в полулотос и прикрыл глаза.

Палатка стояла на небольшом пригорке, в поисках подходящего места полковник исходил вчера всю округу. Уединённость вдали от любых глаз и повышенная энергетика — вот что его привлекло. Сейчас энергия, бьющая из-под земли, должна помочь ему войти в состояние высоких вибраций. Перед закрытыми глазами Руся выплыл первый код, сообщённый накануне Евой. Энергия Братства Волхвов соединилась в полковнике с энергией Земли, он потерял всякие ощущения и через некоторое время растворился в воздухе. Внутри палатки появился запах озона.

Первый опыт

Ещё сидя с закрытыми глазами, Русь ощутил другие запахи и гул потока машин. Проверив внутренним взглядом всё своё тело от кончиков пальцев ног до макушки, он занялся проверкой равновесия в чакрах. От двенадцати до шестнадцати дыханий на каждом уровне заняло минут десять. Открыв глаза, Русь увидел перед собой склон холма, поросший ольхой да осиной, за деревьями по широкой улице, переходящей в ажурный мост, двигались автомобили. Синева реки отражала небо, здесь было немного теплее.

«В точку, — подумал Русь, — аккурат на склоне Лысой горы. Коды работают, инструкция верна, я в Киеве».

Первая телепортация, прошедшая около двадцати лет назад, была не из приятных и тянулась чертовски медленно. Вся группа вымокла до нитки ещё с утра, пока искали подходящее для перемещения место. День назначался заранее, и если случился сеющий дождик, опыт всё равно надо было начинать.

Тогда трое посвящаемых вместе с наставником на электричке добрались до станции Александровка, откуда до лесистого Баболовского парка было рукой подать. Малолюдный, особенно в дождливое утро, изрезанный ручейками и речушками с холмистыми берегами парк представлял собой идеальный полигон для испытаний по телепортации. А учитывая сохранившиеся потоки тонких энергий, протянувшихся над парком из Екатерининского дворца в Гатчину, Стрельну и Петродворец, здешний лесной массив можно вообще считать телепортической лабораторией.

Блуждали долго, наставник ничего не подсказывал, только наблюдал. Антон, рябоватый, долговязый и сухощавый парень, из-под светлых бровей внимательно смотрел по сторонам, выглядывая симпатичный пригорок. Второй из группы, Сергей, был меньше ростом, губастый и с высоким лбом. Подвижный, всегда расслабленный, он, как обычно, полагался на состояние.

— Да не выглядывай ты, Антоха, место, состояние его найдёт, — уже который раз проговаривал Сергей.

Антон и Русь помалкивали и поёживались, шагая по аллее парка. Уже через час решили свернуть у мостика через ручей на тропу, убегавшую вдоль берега к лесу. Сергей напружинился, Антон прищуривался, а Русь про себя клял погоду. Минут через пять подошли к отлогому берегу у изгиба ручья. Возвышенность, растёт вековая сосна, кусты защищают от непрошеных взглядов.

— Здесь, — сказал Антон.

— Согласен, по всем признакам отличное место, — стряхивая с головы капли дождя и фыркая, ответил Сергей.

— Да, место подходящее, — вздохнул Русь.

Инструктор, мужчина лет сорока или выглядящий на сорок при своих шестидесяти, широкоплечий, с плотным ёжиком волос, достал карту в целлофане и ткнул в неё пальцем.

— Перемещаться будете сюда, — произнёс он звучным голосом, более подходящим для оперного певца. — Вот координаты. — Его палец ещё раз скользнул по полям карты. — Не торопитесь, определите своё положение по Полярной звезде и входите в состояние. Мне туда ходу минут сорок, так что через десять минут приступайте.

Он обвёл глазами ребят, сунул карту в карман куртки и бодро зашагал в сторону аллей. Оглянувшись, подбодрил:

— Чётко следуйте инструкциям и не дрейфьте, а то придётся вас по частям собирать.

Последнее наставление было шуткой с изрядной долей смысла. Русь прекрасно помнил первые попытки телепортации мышей, когда в другом месте оказывались только кости, а мягкие ткани оставались в точке старта. Также он помнил о перемещении американского эсминца, чья команда растеряла свою психику где-то в пространственном тоннеле, оказавшись в итоге в безумном состоянии. Русь в одной команде с Антоном и Сергеем уже около четырёх лет. Бывало, каждый помогал другому советом, но тут вся работа происходила внутри, и даже при желании ничего нельзя было сделать для друга.

Сергей смотрел на воду, задумчиво провожая взглядом пенные пузырьки. «Входит в состояние», — подумал Русь.

Антон обнял мокрый ствол сосны и, набирая энергию дерева, прислушивался к своим ощущениям. Русь вспоминал наставления, поёживаясь от холода. Он взглянул на часы:

— Десять минут прошло, можно начинать.

Все трое уселись на мокрую траву, скрестив ноги. Русь закрыл глаза, выровнял позвоночник и начал расслабление. Мокрая одежда липла к телу, поэтому первым делом он ощущениями ушёл в кость. Сосредоточившись на своём скелете, легче было не замечать окружающего холода и в первую очередь сконцентрироваться на первой чакре. С подключением специального дыхания пошёл внутренний разогрев, и постепенно Русь стал входить в нужное состояние вибраций. Дальше всё по отработанной схеме: надо почувствовать темечком Полярную звезду, ввести пространственные коды, изменить свойства эфира и… ждать. Сколько прошло земного времени, Русь не знал, почувствовал лишь прикосновение ко лбу и открыл глаза. Перед ним стоял наставник, рядом — улыбающийся Сергей.

— С прибытием, — сказал Сергей, — что-то ты долго. И ещё Антоху ждать.

Русь огляделся. Телепортация прошла успешно, он вместе с товарищами переместился точно на место прибытия, примерно на два километра северо-восточнее, в другую часть парка. В теле не было непривычных ощущений, только кости ещё тонко вибрировали.

— Серёга, а ты молодец, опять через состояние? Насколько раньше меня ты здесь очутился? — спросил Русь.

— Да вот уже полчаса тут мокну. Давайте, ребята, осваивайте состояние, а то я вечно буду вас дожидаться. Смотри, вот, кажется, Антоха.

С этими словами Сергей кивком головы показал на проявляющуюся фигуру сидящего на траве Антона с закрытыми глазами, которая становилась всё плотнее.

Сейчас, вспоминая своё первое перемещение, Русь улыбнулся: дождя не было, операция длилась не более пятнадцати минут.

«Что ж, пора приступать к заданию, воспоминания тут могут служить помехой», — пронеслось в голове у Руся, и он встал.

Диагностика

При спуске с холма на глаза Русю попалась кряжистая липа с небольшим дуплом, чернеющим на уровне головы. Несколько секунд он размышлял: «Скорее всего, пригодится». Вынув из кармана свёрнутый кусочек фольги, сделал из него полый шарик и положил на трухлявое дно дупла. «Маячок-резонатор в этом месте не помешает», — отметил полковник.

Прогулочным шагом Русь вышел из лесочка на тротуар и двинулся в сторону Киево-Печерской лавры. Лаврская улица широкими изгибами поднималась вверх по холму, постепенно закрывающему величественный вид на Днепр, перечёркнутый оживлённым движением по мосту Патона. Вечерело. Палящее солнце постепенно умеряло свой жар, но всё равно, пока Русь не оказался на вершине, он успел вспотеть. Поднимаясь, Русь в голове составлял план своих действий: «Сегодня вечером успеть зайти в лавру, дойти до Софии и на боковую. А завтра утром уже смотреть, что к чему». В этом «что к чему» заключалась основная цель. От египетской Александрии до Санкт-Петербурга довольно широкой полосой протянулась главная энергосиловая линия планеты, на которой семь городов соответствовали семи планетарным чакрам[1].

Киев — сердце Земли — передавал человечеству энергию любви, так, по крайней мере, было раньше. Начиная с четырнадцатого года метафизическую функцию Киева стали отключать от тонкой энергосистемы планеты, что вызвало рост террора во многих странах. Желание Украинской православной церкви отделиться от РПЦ, стремление Украины войти в Европейский союз не сильно влияло на работу анахаты планеты. Кто-то раз за разом «отрезал» провода, тянущиеся в тонком плане от лавры и Софии к эгрегору планеты, оставляя людей без любви. Любви на земле становилось всё меньше, и Русю предстояло выяснить, кто этим занимается, прекратить эти действия и восстановить действие энергетики города в общей системе отношений человечества.

То, что без любви жизнь становилась тяжелее и искорёженней, Русь знал без пояснений Евы. Он видел, как в последние двадцать с небольшим лет справедливость превращалась в жестокость, правда в критиканство, ум в хитрость, а вера в фанатизм. Уменьшение энергии любви вызывало неуступчивость, тиранию, повальную жадность, двуличие, бесцеремонность, нарастающие после событий на Майдане как снежный ком. Любые политические решения вызывали лишь раздражение, так как не затрагивали главной причины, влияющей на отношения социальных групп и отдельных людей. Высший Совет Волхвов решил, что пора заняться восстановлением праведных отношений между людьми, а для этого надо опять встроить Киев в главный энергетический хребет планеты. Вот почему полковник Русь бодро шагает уже по тенистой Лаврской вдоль старинной ограды монастыря.

Масштаб задачи полковника не смущал. Он знал, что дело всегда в «двух контактах», которые надо соединить либо разорвать. Всегда найдётся один-единственный человек, некая ключевая точка, узел, от которого всё зависит. Со стороны Изначального[2] Устройства Мира послали его — полковника Руся, а вот кто мутит мир с другой стороны — предстоит узнать.

Ворота лавры были распахнуты, Русь свернул направо и стал спускаться по склону к пещерам и главному храму. После того как полковник оказался в Киеве, и часа не прошло, вроде бы состояние ещё не рассосалось, но он, используя каждый шаг и дыхание, постарался опять войти в него. Состояние позволяло видеть, слышать, чувствовать намного больше, чем обычный человек. Это было сейчас очень нужно, потому что Русь начинал проводить диагностику.

Монастырская дорога была заполнена людьми. Одни шли навстречу, другие после трудового дня тянулись к святыне. Головы женщин, накрытые платками, были чуть опущены вниз, если несколько женщин шли вместе, они разговаривали. Паломники выделялись среди горожан скромной потёртой одеждой, среди них не было полных и тучных. На этом фоне Русь особенно ничем не выделялся, разве что спортивной, пружинистой походкой.

Вдоль на лотках продавалась всякая религиозная всячина — от православных иконок до книжечек духовного содержания. Цветы на подоконниках зданий, аккуратные газоны придавали лавре уютный вид, всё дышало покоем и умиротворением.

Выйдя к главной площади, полковник взглянул наверх, в меркнущую синеву неба. Во все стороны от сияющих на солнце куполов расходились потоки лучистой энергии. Они были видны особым зрением, из состояния, в которое он сейчас был глубоко погружен. Простояв так в задумчивости минут десять, Русь заметил, что потоки энергий на небе пульсируют и иногда прерываются. Он отошёл в сторону и, присев на зелёную скамейку, задумчиво опустил голову. Обширная крона липы зеленоватым сумраком защищала глаза полковника, и он смог незаметно оглядеться.

Прихожане, паломники и туристы неспешно слонялись по площади, заходя в двери храмов и возвращаясь оттуда с заметно изменёнными лицами. Мимо с хриплым пыхтеньем прошёл толстый поп, пробежали дети. Обычная ленивая суета заканчивающегося дня.

Скорее чувством, чем взглядом, Русь выхватил из общей картины мужчину в белой рубахе с чётками в руках. Чернявый, узкогрудый, с крупным носом, он не спеша переходил от одной двери к другой, останавливался, перебирая чётки против часовой стрелки. Русь заметил, что его дыхание, движения пальцев точно соответствуют пульсации потоков энергии на небе.

«Через модуляцию выходит в канал анахаты», — определил Русь.

Вставая со скамейки, он помог себе руками, изображая усталость и неловкость. Чуть пришаркивая, он пересёк площадь, зашёл в здание и немного побыл в приятной прохладе. Направляясь к выходу из лавры, Русь скосил глаза и убедился, что Чернявый по-прежнему занят своим делом. Уже на Лаврской полковник свернул направо и, убедившись, что в кармане находятся переданные Евой гривны, зашёл в кафе.

Встреча

Уютное заведение не пустовало, но столик на двоих у окна был не занят. Русь уселся с видом человека, собиравшегося обстоятельно отдохнуть, убедился, что вход в Лавру отлично просматривается, и взглядом пригласил уже идущую к нему шатенку официантку. Смягчая согласные, сделал заказ и подобно многим уткнулся в свой смартфон.

Синенькие цветочки на подоконнике, домотканые занавески, стойки бара из брёвен делали помещение похожим на домашнюю хату или корчму. Всё вокруг как бы говорило: расслабься и отдыхай. Посетители, в основном туристы, так и делали. Минут через десять шатенка принесла заказ, и Русь машинально начал есть, изредка поглядывая на ворота лавры. Интересующий его субъект мог появиться каждую минуту, но, если удача будет на стороне полковника, то он успеет поесть.

Вряд ли Чернявый является главным в блокировке энергии. Это требует колоссальных усилий, значит, у него есть сменщик. Такие «стрелочники» могут дежурить, прикинул Русь, самое большее часа по четыре. Дальше хака можно увозить на скорой. А может, и на два часа не хватит. «Судя по всему, — думал он, — я попал на конец смены, так что ждать недолго».

На всякий случай Русь поднял руку и махнул шатенке. Она кивнула и пошла за стойку выписывать счёт. Через минуту она подошла. Русь уловил в её глазах выражение одиночества, поиска и надежды. Он замечал это всегда, выполнение операции не повлияло на обостренную чувствительность. Ободряюще улыбнувшись официантке, он положил деньги в горшочек со счётом и принялся за чай. Когда оставалось полчашки, на Лаврской показался Чернявый. Сделав ещё пару ленивых глотков, Русь поднялся и пошёл к выходу.

Чернявый направился к стоянке машин на овальной площади напротив лавры. Русь предвидел такой поворот событий, поэтому сразу стал искать такси, а их здесь тоже было достаточно. Чернявый сел в синий «шевроле» и, покопавшись с минуту, выехал на трамвайные пути и поехал в центр. Этой заминки полковнику хватило, чтобы выбрать самый неприметный автомобиль и поехать вслед.

Протискиваясь на «ланосе» сквозь скопление машин, Русь снова перебирал в голове услышанное и увиденное. Совершенно ясно, что на смену Чернявому кто-то пришёл, а он сам едет либо отдыхать, либо за новыми распоряжениями. Второе лучше, экономит время. Кто это — предстоит выяснить. К тому же необходимо выявить всю сеть и её обезвредить. Полковнику разрешено использовать любые методы, так что придётся действовать по обстоятельствам.

«Шевроле» по круговой выехало на Крещатик, потом свернуло перед Майданом вверх направо. Движение было затруднено, но Русь сказал водителю, пожилому усачу, что хочет проследить за предполагаемым любовником жены, и тут же включилась мужская солидарность и желание поиграть в шпионов. Усач выходил из положения со своим старым «ланосом», может быть, именно потому, что он старый. Когда какой-то тип жмёт на такой вот таратайке, люди думают, что ему всё нипочём, потому что он ничем особенно не рискует, и уступают ему дорогу.

Русь незаметно хрустнул костяшками кулаков и размял шею. Сколько их там будет, а может, это просто квартира? Вопросы без ответов. Возможно, придётся включить систему работы по точкам «дим-мак», для этого надо быть предельно концентрированным. Внешне работа по точкам весьма элегантна, со стороны кажется, что один стряхивает пылинки с другого. Только вот отряхиваемый потом ничего не помнит или помнит частично, а бывает — умирает через несколько дней.

Перед самым выездом на площадь к Чернявому в «шевроле» сел плотный мужчина, ожидавший его на тротуаре. Открывая дверь машины, он оглянулся, и, хотя их разделяло около пятидесяти метров, его лицо показалось Русю знакомым. Пока «шевроле» выворачивало на Большую Житомирскую, Русь прокручивал в голове всех, кто мог бы быть похожим на приятеля Чернявого. Десятки лиц, как отпечатки в фотоавтомате, пробегали перед его глазами. Минуты через три Русю это показалось бесполезным занятием, и он решил воспользоваться более эффективным способом. Полковник расслабился, закрыл глаза и постарался очистить сознание от всего. От слежки за машиной, от Киева, от задания, от себя и своего возраста. Через несколько мгновений на внутренний экран выплыло лицо.

«Да ладно, — подумал Русь. — Но ведь так всё и должно было быть. Придётся положить конец этому сериалу». Он усмехнулся. Усатый ободряюще посмотрел на своего клиента. «Так вот где ты сейчас, Капитан Америка», — билось в голове полковника.

В квартире Чернявого

Солнце опустилось за крыши домов, создав огромные тени, прерываемые полосками жёлто-красного света, сочившегося между зазорами зданий. Листва деревьев пропускала лишь пляшущие пятна, и всё вместе на какие-то минуты превратило город в причудливо освещённую театральную сцену. «Шевроле» мигнуло поворотником и, чуть притормозив, юркнуло в арочную подворотню дома с внутренним двором. Русь попросил усача остановиться чуть дальше, расплатился, поймал ободряющий взгляд и, мягко закрыв дверь «ланоса», быстро пошёл к арке.

За несколько шагов до проёма он направил всё своё внимание во внутренний двор, пытаясь уловить шум включённого двигателя «шевроле». Хотя речь шла о слухе, у Руся чуть прищурились глаза — да, так уж устроена психофизиология. Двигатель затих, затем поочерёдно хлопнули две дверцы автомобиля. Сгущающиеся сумерки были на руку, вечер вообще казался романтическим. Весенние запахи настоялись за день в тёплом воздухе и сейчас начинали отдавать свой аромат. Мысль о вечернем свидании с… промелькнула в сознании Руся. «Да что ты будешь делать, вот гормон хренов, лезет в голову почём зря», — прокомментировал он беззвучно. «Хочется романтики? Тебе будет».

Скользнув вдоль арочной стены, Русь осторожно выглянул во двор. Как раз в эту минуту двое входили в подъезд левого крыла дома. Внутренний двор был тёмен, посреди него чернели кусты чахлого сквера и угадывались две скамейки. Русь юркнул к кустам и стал смотреть на окна, расположенные слева и справа от интересующего его подъезда. Ожидание было недолгим. Через несколько секунд на третьем этаже справа осветилось сначала одно, потом сразу три окна.

Русь знал, что лучше всего действовать в потоке, хотя сейчас пара мыслишек об осторожности стукнула в голову. Вышвырнув этих дятлов прочь, Русь с накатанного разбега подбежал к стене дома и, цепляясь за выступы старого здания, полез наверх. Его интересовало четвёртое окно, створка которого была приоткрыта. В потоке сознания расширяется видение (включаются сенсоры) и происходит многое другое. Тёмное окно вело в спальню, ну а сразу бросаться на кровать Чернявый, да ещё вместе с Капитаном, явно не собирался.

Подтянувшись на пальцах за подоконник, Русь правой рукой легонько нажал на открытую раму и бесшумно ввалился внутрь. Прикрыв окно, прокрался к двери и прислушался. Говорили на английском.

— Пора уже переходить на полное перекрытие потока. Вы готовы? — Голос, скорее всего, принадлежал Капитану Америке.

— Как скажете, только энергозатраты надо бы компенсировать.

«Куда надо попал», — сказал себе Русь и распахнул дверь.

Чернявый обомлел, а у Капитана была хорошая реакция. Через секунду в его правой руке появился пистолет с глушителем, который начал выплёвывать пули в Руся. На самом деле туда, где он только что был. Полковник был готов к такому повороту событий и меньше всего предполагал, что Капитан Америка начнёт кидаться своим знаменитым звёздно-полосатым щитом. Для полковника это было как игра. Распахнув дверь и сделав движение вперёд, Русь дал возможность Капитану выхватить пистолет и сделать первый выстрел. Русь отпрянул назад и, присев, кубарем, вдоль пола, полетел к Капитану. Вторая пуля вжикнула там, где он стоял, третья уткнулась в пол у порога спальни.

После двух кувырков по мягкому надо сказать, ковру Русь, выпрямляясь, двумя подошвами ног ударил Капитана Америку в подбородок, отправив его в глубокий нокаут. Капитан рухнул лицом вперёд, подмяв правую руку с пистолетом под себя.

«Чудненько», — подумал Русь и перевёл взгляд на Чернявого.

Тот сидел на диване, и тоже с пистолетом в правой руке.

«Недооценил! — Русь мгновенно совершил кульбит в сторону. — Откуда тут спецназ?»

Пули зачиркали по гостиной почём зря. Чернявый вскочил с дивана и, стреляя в полковника, пошёл в его сторону. Русь метнулся назад к лежащему Капитану, выигрывая мгновения. Чернявый не стал стрелять в полковника, распластавшегося рядом с Капитаном, боясь задеть своего шефа. Малюсенькой передышки Русю хватило, чтобы, прикрываясь стоящими здесь стульями, сделать прыжок с двойным сальто за диван, на котором только что сидел Чернявый. Используя инерцию разворота, он приподнял диван и обрушил его на голову Чернявого, пистолет которого отлетел в сторону, а сам он затих, придавленный диваном и девяносто пятью килограммами полковника.

«Удача» полковника

На худосочном Чернявом был ремень, и, отшвырнув диван, Русь быстро связал ему руки за спиной. Капитан Америка в пижонском прикиде, начинающий подавать признаки жизни, требовал больше внимания и времени. Рванув на его груди рубашку так, что пуговицы посыпались в разные стороны, Русь оголил крепкое мускулистое тело американского героя и, скрестив его руки, перетянул их намертво узлом.

Возясь с пленными, Русь не торжествовал: до победы было далеко, да и эти двое ничего ещё нужного для него не сказали. В эту минуту он почувствовал присутствие ещё одного человека в квартире, тут же выставил перед собой как щит обмякшее тело Капитана Америки и спрятался за стену. «Страховка, — подумал Русь. — За квартирой наблюдали из правого крыла, заметили, как я влез в окно, один из пары уже здесь, через пару минут подъедут спецы».

Собрав все свои силы, Русь швырнул тело Капитана в стоявшего в прихожей человека и, вынырнув из-за стены, стелясь по полу, прыгнул вперёд. Реакция у страховщика была отменная. Все пули полетели не в Капитана, а в полковника. Одна прошила его насквозь около левой трапеции, но он уже рванул ноги стрелявшего на себя и, навалившись, точечным ударом «дим-мак» в шею отключил его сознание. Под ним лежала женщина с тонкими чертами лица и чувственными губами. «Ещё бы, сидеть и смотреть — женская работа. Вторая, наверное, у окна держит под прицелом».

Русь действовал быстро, всё понимая и осознавая, опыт говорил ему, что до шоковой боли ещё минуты две-три. Потом начнётся ад. Группа спецов где-то уже рядом, надо успеть выйти из двора. Наверняка они успели включить спутниковое слежение, но изображения его лица у них ещё не было. На кухне Русь взял пачку салфеток и с двух сторон пулевого отверстия заткнул рану, лицо его при этом дёрнулось, брови нахмурились. С полки в прихожей Русь взял кепку с козырьком и натянул себе на голову. Потом он подхватил женщину под мышки и направился с ней к выходу.

— Молодец, держишь форму, — приговаривал Русь, спускаясь с подельницей Чернявого по лестнице. — Килограммов пятьдесят шесть, при твоём росте — идеально.

Открыв дверь парадной, Русь прижал к себе красавицу и, прикрываясь ею, добежал до арки. Выйдя из зоны обстрела, опустил свою ношу и, полагаясь на удачу, тут же вышел к проезжей части с поднятой рукой. Остановился красный «рио».

— До метро, пожалуйста; не обижу, — мягко проговорил Русь.

Водитель кивнул, и полковник плюхнулся на сиденье. Через перекрёсток Русь заметил спешащие навстречу две чёрные громадины «тахо». Его удача заключалась в том, что информация от спутника слежения появлялась на экранах где-нибудь в Берлине, и до спецов в «тахо» она дойдёт с задержкой в минуту. Он нырнёт в метро и растворится в подземке.

Русь покинул «рио», бодро спустился под землю на станции метро «Золотые ворота» и сел в ближайший поезд. Половина удачи была с ним, другая половина начинала жечь всё левое плечо.

Русь знал, что такое боль от пулевого ранения. Когда адреналиновые резервы организма заканчиваются, приходят два бравых молодца с острыми молотками и начинают часто, что есть силы, дубасить в место ранения. Эти два парня не знают пощады и орудуют своими молотками как заведённые. Никакие гримасы и заговоры не отвлекают их от бешеной работы. Это может длиться минуту, а иногда все пятнадцать. Когда от их ударов начинает слышаться эхо — это предвестник, что скоро на их место придут другие два парня, тоже очень здоровые, но медлительные, и молотки у них уже тупые как кувалды. Эти бьют сильно, но с паузами, во время которых можно соображать. В эти секунды просветления Русь вспомнил нужный ему адрес и вовремя вышел из вагона. На всякий случай он не поднимал голову, скрывая лицо длинным козырьком от камер наблюдения.

Поднявшись наверх, Русь огляделся и зашагал к освещённому дому в середине улицы. Парни с кувалдами у раны успели куда-то уйти, не забыв насыпать в неё соли и установить тяжёлую бетонную плиту. Это было уже терпимо. Русь поднялся на второй этаж, открыл дверь с кодовым замком, снял кепку и направился в ванную комнату. Сняв одежду, он промыл рану спиртом, заклеил приготовленным пластырем, сполоснулся и замертво рухнул на диван, не забыв накрыться пледом. «Сейчас самое главное — восстановиться», — была последняя мысль полковника в этот день.

Возвращение

Через четыре часа Русь открыл глаза. Едва светящиеся стрелки наручных часов показывали два ночи. Русь привык просыпаться, как зверь, от внутренних толчков, сразу переходя в боевой режим. Во сколько он лёг спать, сколько времени провёл во сне — уже десятки лет не имело для него значения. Глаза открылись — значит организм восстановился. С ранением это не сто процентов, но достаточно, чтобы действовать.

Окна были зашторены, а в квартире царила абсолютная темнота, поэтому Русь встал и на ощупь добрался до ближайшей стены, чтобы найти выключатель. На потолке вспыхнула люстра, Русь подошёл к столу, зажёг лампу, погасил верхний свет и направился в ванную. Пока тёплые струи душа снимали напряжение с тела, он смотрел на запотевшее, в каплях стекло душевой кабины и старался кое-что прогнать из головы, чтобы можно было спокойно и трезво обдумать предстоящее. Правда, то, от чего Русь хотел избавиться, засело там основательно: сцена стычки в квартире Чернявого и обездвиженная страховщица у него на руках, между прочим выпустившая в него несколько пуль, одна из которых прошила его насквозь.

«Чем ты не пенсионер? — сам себе говорил Русь. — Раз до такой степени впечатлительный, значит, ты уже законченный пенсионер». Но эти слова погоды не делают, и он снова перевёл взгляд из недр своей памяти на капли. Кабина полностью запотела, так что пространство ванной заполнилось мглой. «Будь здоров! — бормотал Русь. — И нечего тебе хорохориться. Счастье твоё, что пуля прошла навылет. А если бы выше и правее, то беседовал бы я сам с собой на небесах. Ещё хорошо, что американскую разведку Волхвы не тренируют, элитой занимаются потомки египетских жрецов да инфернальный мир, а бойцы — это улучшенная версия ММА[3] — руки, ноги, борьба плюс оружие. Но лучше всё же держаться поскромнее». Последнее относилось к нему самому — Русю, полковнику воинства Братства Волхвов.

От этих мыслей настроение Руся не изменилось, потому что решение он принял, как только открыл глаза. К этому он тоже привык. К мгновенному принятию решений. Благодаря долгим тренировкам планирование стало осуществляться в мыслительном центре — разуме, причём быстро и чётко. Вся остальная болтовня в голове — это лирика, поднятые ментальной энергией всполохи эмоций, озвученные засевшими с детства в памяти штампами.

В считанные минуты в мозгу Руся всё же пробуждается кое-что связанное с конкретикой предстоящих действий. «А вдруг они не сняли наблюдение? Остались в „засвеченной“ квартире?» — постукивали вопросы в голове. Нет. Зная, как работают американцы, и доверяя своему наитию, Русь закончил с водными процедурами и вышел из кабины.

Конспиративная квартира отличается от обычной тем, что в ней есть всё необходимое для выполнения разных операций. Оружие, документы, деньги и медикаменты. Зашив на себе входное отверстие от пули и «зашпаклевав» выходное антисептиком с бинтом и пластырем, Русь надел новую футболку, куртку и вышел на улицу.

Полковник выглядел вполне прилично, так что поймать машину на хорошо освещённой улице не составило особого труда. В одной руке он держал букетик из трёх роз, заботливо оставленных в вазе на столике конспиративной квартиры. Напоминая внешне загулявшего муженька, Русь попросил отвезти его на Большую Житомирскую. Усевшись на сиденье, он наблюдал, как машина пересекает смутные тени от фонарей и рекламных растяжек, успокаивался всё больше и опять был готов ко всему.

Уже через десять минут Русь вышел из автомобиля и зашагал в сторону дома, где несколько часов назад он неудачно «побеседовал» с Чернявым и Капитаном Америкой. Здание с внутренним двором и сводчатой аркой ничем не выделялось из ряда добротных построек начала двадцатого века. Тени от старых каштанов скрывали нарядный фасад, вокруг ни души.

Дело рискованное. Почти в той же мере, как поступок Руся вчерашним вечером. С той лишь разницей, что риска сейчас больше. Вчера была возможность ждать, следить, наблюдать. Сегодня такой возможности нет. У Руся были конкретные вопросы, у Чернявого — конкретные ответы. И один маленький шанс, одна небольшая надежда, что после «засветки» квартиры в эту ночь в ней останется Чернявый. Кто он? Кто ещё работает в группе? Какова роль Капитана? Это станет ясно после того, как Русь поговорит с Чернявым. Он должен это сделать.

Прошмыгнув через арку во двор, Русь быстро огляделся. Здесь всё по-прежнему, только чернее и невнятнее. Фонарей во дворе не было, во всех окнах отражалась ночь. Уверенно и не спеша Русь проделал путь по стене к заветному окну. Оно было по-прежнему открыто. Не обращая внимания на боль, Русь бесшумно скользнул внутрь и прислушался. В квартире было абсолютно тихо, лишь через приоткрытое окно доносился шорох листьев.

Выждав десяток секунд в полнейшей тишине, Русь нажал на ручку двери, ведущей в гостиную. Дверь открылась.

Гостиная тонула во мраке. Тишина, не слышно дыхания. Вынув из кармана фонарик размером с зажигалку Русь узким лучом обвёл вокруг. Его надежда сбылась, но лишь наполовину. В двух шагах от него на ковре лежал Чернявый, руки которого были по-прежнему связаны ремнём за спиной. Разница лишь в том, что сейчас в затылке у него чернела дыра, а ковёр вокруг пропитался кровью.

Что-либо искать в квартире было бесполезно. Русь непроизвольно вдохнул запах крови и бесшумно пошёл обратно к окну.

София

Уже полчаса Русь изображал из себя богатого бездельника. В приютившей полковника квартире, как уже упоминалось, было всё, нашлись накладная бородка и усы, шорты, белая рубаха, рюкзак и кроссовки Nike. Облачившись в этот туристический наряд, он стал похож на американского туриста, а если точнее — на гостя из солнечной Калифорнии с ослепительной улыбкой, доставшейся ему, в отличие от калифорнийцев, не от стоматолога, а от природы.

Неспешно добравшись до Софии, Русь сел на скамеечку в стороне под липами и стал ждать. Перед этим пришлось раскошелиться на последний айфон, чтобы сейчас крутить его в руках и тупо тыкать в него пальцем.

На площади перед храмом останавливалось много автобусов, которые выгружали из своих недр весело галдящих туристов. «Китайцы, опять китайцы, какие-то европейцы», — шептал про себя Русь, прислушиваясь к их гомону. Наконец из очередного лайнера на колёсах высыпали рослые мужчины и женщины, многие из них были до неприличия толсты. Они собрались толпой и потом потянулись вслед за гидом к храму. Русь встал и не спеша примкнул к группе. Он свободно говорил по-английски, владел и американским произношением, так что быстро освоился среди своих новых знакомых. Никто из американцев не обратил внимания на ещё одного своего соотечественника, который на поверхностный взгляд ничем не отличался от них.

Пока Русь перемещался с группой, он наблюдал и размышлял. Перед тем как случилось убийство Чернявого, у полковника сложилось впечатление, что задача, которую на него возложили, на редкость трудна. Теперь он убедился в её исключительной важности. В фильмах и романах при описании схваток между разведками трупы падают на каждом шагу, словно спелые яблоки. Глупости. Тут, как и везде, убийство — крайняя мера, и прибегают к ней лишь в исключительных случаях. Убийство Чернявого означает, что авторы его стремятся любой ценой предотвратить какую-то крайне нежелательную для них утечку информации. Иначе бы они оставили за ним наблюдение, чтобы поближе познакомиться с теми, кто захочет с ним поговорить. Они до такой степени боятся разоблачения, что Чернявого ликвидировали без всяких колебаний.

Вместе с размышлением, обменом восхищёнными репликами со своими новыми знакомыми Русь поглядывал на небо с разных сторон храма. Картина с энергетикой была та же, что и в лавре: затухающие пульсации золотистых лучей. Болтая и фотографируясь с американцами, Русь определил двоих, которые так же, как вчера Чернявый, влияли на потоки энергий.

Перемещаясь от одного топового места к другому, полковник краем уха услыхал имя «Капитан Америка». Его произнесла рыжая толстушка Бэтти с зелёными глазами. Одобрительно хмыкнув, Русь подошёл ближе и, изображая своего парня, примкнул к слушателям. Не обращая внимания на красноречивого гида, Бэтти с довольным видом рассказывала, как на двенадцатом этаже отеля в коридоре повстречала Капитана Америку ещё вчера вечером. Разумеется, он был не в трико, без щита, но это был именно он. Такое восхищение обожаемым актером звучало в её голосе, что окружавшие её мужчины и женщины потеряли всякий интерес к древности и архитектуре и уставились на рыжую толстуху.

Русь скользнул глазами по бейджику гида, по автобусу на котором приехали американцы, но нигде не нашёл названия отеля, где разместилась Бэтти с соотечественниками.

— Боб, — обратился Русь к одному из своих новых знакомых, — у меня сотовый не ловит, покажи, где мы сейчас?

Боб, одетый в шорты, как и Русь, очкастый милый увалень, ткнул пару раз пальцем в свой смартфон.

— Смотри, Уилл, — протянул он гаджет полковнику.

— А где наш отель? — спросил Русь.

— Вот наши «Четыре сезона». — Боб указал на зелёную булавку на экране.

— Неплохо. — Русь хлопнул мужчину по плечу.

Теперь надо было незаметно уйти. Группа уже порядком потолкалась вокруг храма, и теперь гид с вымученной улыбкой пригласил всех внутрь. Американцы с удовольствием заходили во внутреннюю прохладу, с ними же вошёл и Русь. Затеряться внутри гулкого, с высоченными сводами помещения было несложно. Через пять минут полковник в белой кепке и с рюкзаком в руке вышел из храма. Он знал, что даже чуть изменённый облик делал его непохожим на прежнего, но всё равно зашагал к тенистой аллее, стараясь не спешить.

В отеле

Почти на углу Крещатика и Перемоги вальяжно раскинулся отель «Четыре сезона». Отреставрированное старое здание излучало покой и респектабельность. Вообще любой дом, построенный при царе, обладал такими качествами, но в этот современные архитекторы и дизайнеры добавили особый шик. Теперь войти в него или выйти мог не абы кто. Одним из них был Русь, продолжавший изображать американца.

В просторном холле Русь выхватил глазом светлые пятна столиков вокруг бара, откуда просматривалась стойка менеджеров, и направился туда. Обосновавшись в кресле, Русь уткнулся в айфон, ожидая официанта. Помощники Капитана заканчивают свою работу под закрытие храмов, получают от него новые инструкции и расходятся по домам. Судя по вчерашнему дню, Капитан должен появиться в отеле к десяти, поэтому Русь прибыл сюда в полдесятого. Посетитель, сидящий за пустым столом, всегда вызывает подозрение, поэтому Русь начал придирчиво, оговаривая всё до последней мелочи, заказывать ужин у подошедшего синеглазого официанта с длинной косой чёлкой. Русь особо заострил внимание официанта на том, каким должно быть мясо и гарнир.

Полковник заметил, что чем невзыскательней клиент, тем пренебрежительней к нему относятся некоторые официанты. Неся в себе какие-то черты подхалимства и мазохизма, они испытывают блаженный трепет перед важными персонами, чьи капризы не знают границ. Именно таким оказался этот. Пока Русь делал заказ, парень чуть не пританцовывал, повторяя с упоением «да, господин», «ясно, господин», а под конец едва не козырнул спесивому американцу.

В то время как полковник занимался обильным салатом, появившимся перед ним на столе после внушительной паузы, соответствующей уровню заведения, к стойке подошёл бравый молодец, в котором только слепой не узнал бы Капитана Америку. Получив какие-то конверты, Капитан направился к лифтам, не забыв обшарить всё вокруг цепким взглядом. Русь, поглощавший свой салат, не вызвал у него никаких подозрений.

Полковник решил не торопить события и полностью разделаться с ужином. Врачи советуют не есть на ночь, однако, когда ты ешь раз в день, а то и через два, эти советы теряют значение. Русь не спеша доел котлету с живописным гарниром и дал знак официанту.

— Всё как надо, господин? — угоднически спросила косая чёлка.

Чтоб не слишком его баловать, Русь снисходительно кивнул. Затем выпил кофе, рассчитался и встал. Тут больше делать нечего, пора подниматься на двенадцатый этаж.

Выходя из дверей лифта, полковник нащупал у себя в кармане небольшой приборчик и нажал на кнопку. Это был бесшумный датчик, реагирующий на заданную частоту вибрацией. Чего только не найдёшь в конспиративной квартире! Напротив номера 1212 приборчик в кармане полковника неслышно задрожал. Полковник в задумчивости остановился, изображая для камер наблюдения поиски ключа в кармане. Нащупав другой рукой сканер, он поднёс его к замку, и тут же на нём загорелся зелёный огонёк. Недолго думая, полковник нажал на ручку и открыл дверь в номер.

Капитан стоял у окна и смотрел на ночной Киев. Он обернулся на звук открывающейся двери, и его лицо выразило удивление и досаду. Руки Капитана были пусты, а по взгляду Русь определил, где лежал пистолет. Не давая красавцу опомниться, Русь метнул в него дротик, напоминающий что-то вроде зубочистки с оперением на конце. Долгие годы тренировок не прошли даром, дротик воткнулся в шею, аккурат под левым ухом Капитана. Его глаза замерли, тело обмякло и начало сползать на пол. Русь подхватил Капитана и усадил в кресло.

Времена, когда противника допрашивали под дулом пистолета или загоняя ему иголки под ногти, давно канули в Лету. Русь не собирался заниматься подобными глупостями. Вещество, которое сейчас циркулировало в крови Капитана, проходя через тончайшие капилляры мозга, делало его словоохотливее подвыпившей девицы на выпускном вечере. Капитан вдруг глупо захихикал и начал нести всякую околесицу.

— «Циркон», — произнёс полковник. Это слово он услышал от Евы. Разведке Волхвов удалось узнать название американской операции по перекрытию энергопотоков анахаты Земли.

Капитан замолк на секунду и потом начал говорить. Он вёл себя как на докладе у начальства, стараясь не упустить ни малейшей подробности. Когда он закончил, Русь сделал ему укол в бедро небольшим шприцем и двинулся к выходу. По пути он заметил конверты, лежавшие на журнальном столике. Один из них был ему знаком. Он сам несколько часов назад отправил его экспресс-почтой в отель на имя Карла Уоррена. Это имя полковник услышал от Бэтти. Письмо с приглашением на респектабельную презентацию было стандартным и похожим на тысячи других, кроме одной малюсенькой детали. На внутренней стороне конверта был наклеен чип, излучающий частоту, настроенную на датчик Руся. Полковник не стал оставлять это приглашение Капитану и тем, кто к нему придёт. Захватив конверт с собой, Русь вышел из номера.

На запад

Если пессимисты всегда видят впереди самое плохое, Русь сейчас был от них недалёк. Несмотря на то что отношения с Капитаном сегодня вечером сложились весьма идиллично и Русь узнал полезную для себя информацию, у него оставалась пара минут до появления в гостинице немногословных мужчин в чёрных костюмах. То, что номер Капитана прослушивается его кураторами, не было особым секретом для Руся. Он надеялся, что там нет видеонаблюдения. Чтобы сократить время пребывания в номере, ему потребовалось провернуть трюк с дротиком, а теперь надо было поскорей уносить ноги.

Как уже говорилось, в «Четырёх сезонах» всё отдавало шиком и богатством. Лифты не были исключением. Стеклянные кабинки скатывались с самого верха вниз по внутренней стене холла, скорее напоминавшего какой-нибудь двор-колодец в центре Петербурга. Проезжая восьмой этаж, Русь заметил вошедшую группу мужчин в чёрном. Один из них подошёл к стойке администрации, другой направился к бару, остальные пятеро устремились к лифту. Русь мгновенно поменял решение и нажал кнопку второго этажа, на котором располагались рестораны, посмотрел на соседний лифт. Второй стеклянный аквариум с двумя гостями поднимался вверх, значит, у него в запасе будет секунд пятнадцать. Но такая скромная фора не прибавила ему волнения, он уже составил для себя план действий.

Выйдя из лифта, Русь быстро сориентировался и пошёл к широкому входу в ресторан. Не доходя нескольких метров, толкнул дверь с изображением импозантного джентльмена на полированной поверхности из шведской сосны. Краем глаза Русь успел заметить озабоченного мужчину в костюме, поднявшегося сюда по лестнице. «Профессионально — послать одного пешком», — отметил Русь. Двери в индивидуальные кабинки были глухие, в полный рост. Скрывшись за одной из них, полковник быстро настроился на свой маячок, оставленный в дупле дерева на Лысой горе, вдохнул, выдохнул, задержал на мгновение дыхание и исчез, оставив после себя непривычный для этого заведения запах озона.

Пять минут спустя полковник поднимался по сумеречному лесистому холму на вершину. Ему следовало всё обдумать. Перемещаться с помощью маячка можно быстро. Он представляет собой колышек, к которому привязывается один конец резинки, другой же закрепляется на теле. И человеку остается только расслабиться физически и психически, чтобы пространство и гравитация перестали действовать на тело. Резинка сокращается, и ты оказываешься около маячка. Так можно телепортироваться хоть из толпы, но после могут возникнуть вопросы, а этого полковнику сейчас не хотелось.

Расторопный парень в костюме, наверное, поднимает удивлённо брови, не обнаружив никого в мужском заведении. Он добросовестно проверит ручку окна, осмотрит вентиляционные решётки, ещё раз проверит все кабинки, после чего направится в ресторан. Потом в своём отчёте он не укажет про исчезнувшего из туалета мужчину. Русь был в этом уверен. Во время таких операций шагать по лестнице отправляют самого молодого, ну а парень вряд ли захочет испортить себе карьеру таким нелепым образом. То, что он видел, спишет на неопытность и возбуждение, ведь он обыскал помещение дважды и никого там не нашёл.

Добравшись до макушки холма и убедившись, что в эту ночь здесь вокруг ни души, Русь опустился на землю и занялся по инструкции и кодам новым перемещением.

Час спустя Русь уже дремал, покачиваясь в пустом купе экспресса, под мерный, убаюкивающий перестук колёс. Полковник дремал, просыпался и снова впадал в дрёму, пытаясь собраться с мыслями. Перемещение в мчащийся поезд было на грани каскадёрского искусства и отличалось от телепортации в любое место земли, как день и ночь. Но и эта наука Русем была освоена много лет назад. Последняя фаза была похожа на приземление с парашютом точно в круг диаметром со стопу. Там надо с силой тянуть стропы, а тут напрягать извилины.

«Какой-то вечер тубзиков», — невесело подумал Русь, выходя из туалета экспресса в покачивающийся коридор вагона. Сделав знак показавшемуся стюарду, с его помощью нашёл пустое купе, купил билет и растянулся на мягком диване.

Сейчас уже ничего не поправить, ничего больше не сделать. Неприятно лишиться взлётной полосы, но если она единственная, то это уже не неприятность, а катастрофа. Русю надо было обсудить всё с самого начала и найти выход.

Прикрыв глаза, полковник видит перед собой наставника, сидящего в чёрном кожаном кресле. Справа и слева от него разместились инструкторы с бородами по грудь. Все трое смотрят Русю в лицо. Их взгляды и продолжающееся молчание гнетут его всё больше и больше.

— Хорошо, — произносит наконец наставник, как бы прерывая какую-то свою мысль. — А сам-то как оцениваешь свою работу?

— Оценка ясна, — отвечает Русь. — Оценка совсем плохая. Однако я включился в действие в тот момент, когда операции грозил провал, и я мог сделать только то, что сделал.

— Ты хочешь сказать, что, если бы пришлось начинать сначала, ты бы действовал точно так же? — спрашивает наставник.

Русь молчит. Наставник посматривает на инструкторов. Те ёрзают на стульях, и потом один из них изрекает:

— Ты поступил точно так же, как Синевод. Повторил его ошибку. Только тебе повезло, и ты ещё жив.

— А как я должен был поступить?

— Ждать. Ждать ещё.

«Ждать? Чего? Второго пришествия?» — в сердцах возражает про себя Русь, но вслух ничего не говорит.

Наставник бросает взгляд на седобородого крепыша инструктора, который, склонив голову, бесшумно барабанит сильными пальцами по большому, обитому зелёным сукном столу.

— Если учесть ситуацию, какая сложилась вокруг, я лично одобряю попытку Руся пойти на контакт с Капитаном, — подаёт голос инструктор.

Вступление способно вселить надежду. Но только в того, кто не знает этого бородача. Именно в этот момент он поднимает свой палец, способный проткнуть сковородку, и направляет его Русю в грудь.

— А если они поймут, что в квартире и отеле был один и тот же человек?

— Как? — не в силах сдержаться парировал Русь.

— Очень просто: посадят за компьютеры десяток толковых, наблюдательных парней и проанализируют всю видеоинформацию с камер наблюдения.

Русь молчит.

— Второе. Они знают, что сказал прокачанный Капитан. Теперь они перекроют все доступы к своему центру, который и до этого момента был неприступен. Вся наша агентура будет под двойным, тройным наблюдением. Тебе следовало бы установить наблюдение, тихо, спокойно всё выяснить без всякой спешки. А теперь ты дал маху и своими действиями перекрыл к ним все подходы. Надо было ждать!

Все вокруг твердят: «Надо уметь ждать!» Как будто Русь не знает этого лучше, чем любой другой. А может, он всё-таки знает недостаточно?

— Ну а теперь? — смотрит на Руся в упор наставник.

— Теперь мне потребуются контакты имперской разведки.

— Ты знаешь, Русь, чего стоит пользоваться не своими ресурсами? — В этой реплике слышится всё: и оценка прежней работы, и горечь утраты соратников, и предупреждение относительно дальнейших действий Руся.

Наставник замолкает, словно задумавшись над чем-то, не имеющим отношения к разговору, потом встаёт:

— Ладно, контакты будут.

Сцена в кабинете наставника целиком сшита из старых воспоминаний Руся и его представлений. Но он не сомневался, что если бы она на самом деле состоялась, то произвела бы на него ещё более тягостное впечатление. Неудобных вопросов было бы ещё больше. Да и резких характеристик. Что ж, наверное, он того стоит.

Тем не менее сейчас надо сосредоточиться на другом. Через несколько часов экспресс прибудет в Нью-Йорк, где придётся воспользоваться контактом с коллегами из имперской разведки. Что тут сказать, Ева не забыла упомянуть и его.

Новая легенда

Русь шагал по огромному, чуть ли не с футбольное поле, залу Grand Centrala и размышлял. Так же бы он поступил, если бы довелось прожить последние несколько дней ещё раз? Как ни крутил в голове Русь все за и против, выходило так же. Он ступил на единственно возможный путь осуществления операции, скорее напоминавший канат, натянутый между двумя скалами. Вдобавок этот канат раскачивался от ветра, а в его руках не было даже балансировочного шеста. Он знал, имея кое-какой опыт, что если до начала дела описать полностью все сложности и опасности, то ни у кого бы не хватило духу пойти на него. И он не исключение. Но сейчас, находясь над пропастью, когда пройдены первые метры, он ощущал появившуюся решимость, которая двигала его вперёд.

Гигантский вокзал Нью-Йорка, построенный в начале прошлого века, с его сводчатым потолком, украшенный скульптурами древнеримских богов, астрономическими и астрологическими изображениями на стенах, сейчас не слишком занимал воображение Руся. В другой ситуации он бы внимательнее отнёсся к экспозиции, а сейчас не хотел пропустить важной встречи.

Спустившись по лестнице на Вандербилт-авеню, Русь дошёл до перекрёстка с 42-й, потом свернул направо и очень скоро оказался у небольшой пиццерии, отличающейся от других разве что чуть более громкой музыкой. Он сел за столик, поболтал с подошедшим чернокожим официантом, заказал пиццу и между прочим попросил позвать хозяина.

— Он скоро придёт, Уилл, — белозубо ответил парень. — Я ему скажу.

— Уилл из Бостона, — напомнил Русь вдогонку официанту.

Время от времени за соседние столики садились люди, кто выпивал по чашке кофе, кто подкреплялся более основательно. Потом приходили другие. Тарелка была уже пуста, а кофе совсем остыл. Русь не любил ждать, особенно когда был отдохнувшим. В поезде он выспался и теперь был готов ко всему. Как оказалось, только не к ожиданию.

В памяти полковника было несколько точек перемещения в городе и даже в Центральном парке. Их можно было использовать в случае крайней необходимости. «Крайней» — так и сказал наставник. Весь Нью-Йорк был утыкан камерами, а в парке они висят чуть ли не на каждом дереве. Поэтому был выбран поезд, полупустой экспресс, прибывший с Северо-Запада на один из шестидесяти семи путей огромного вокзала.

Минуту спустя чёрный парень появился перед Русем:

— Хозяин ждёт тебя.

Русь проследовал за парнем в прохладный коридор служебного помещения. Через два поворота остановился около двери с потёртой табличкой и жестом пригласил Руся. Полковник кивнул и шагнул в кабинет хозяина заведения.

Джей Кертис, как значилось на табличке, встретил Руся с необычайным радушием, тепло пожал двумя руками его руку и вообще проявил непомерный энтузиазм, если принять во внимание, что ещё минуту назад он едва ли подозревал о существовании полковника Руся.

Когда чернокожий парень скрылся за дверью и, видимо, вошёл в зал с гостями, полное смуглое лицо хозяина обрело серьёзное, даже слегка озабоченное выражение. Он задержал на полковнике свои сонные, похожие на маслины глаза в надежде что-то услышать от него.

— Я к вам от Ахмета. Он опять переехал.

То, что какого-то там Ахмета настигли проблемы, сэра Кертиса не особенно удручало. Он кивнул машинально, будто ничего другого и не ожидал.

— Хорошо, хорошо, что-нибудь придумаем для бедняги, — как-то рассеянно ответил хозяин. Можно предположить, что он собирался подобрать квартиру горемыке Ахмету либо оплатить ему переезд.

Сэр Кертис подошёл к шкафчику, стоявшему около холодильника, и достал оттуда ключ. Затем открыл холодильник и, вставив ключ в дверцу морозилки, открыл и её. Запустив туда руку, он без труда нашёл там толстый пакет. После повторил все манипуляции в обратном порядке и подал пакет Русю.

Полковник вскрыл пакет, достал американский паспорт. В паспорте его фотография, под ней имя — Том Макгрегор, но это не столь важно. Уже много лет у Руся не было собственного имени. За последние лет пять Русь представился самим собой один раз — четыре дня назад в Москве перед Евой. В пакете Русь обнаружил ещё несколько документов, уже менее значительных, принадлежавших тому же Тому Макгрегору: водительское удостоверение, какие-то квитанции, медицинскую страховку наряду с солидной суммой денег в банкнотах и пластике.

Пока Русь наспех рассматривал все эти вещи и рассовывал их по карманам, сэр Кертис сообщил ему с равнодушным видом:

— Сейчас придёт Джо, тот самый чёрный парень, и принесёт вам чемодан. Можете сесть на такси и высадиться у Центрального парка, где отель с таким же названием. Я закажу для вас номер по телефону. Надеюсь, это всё.

Что касается Руся, то это далеко не всё. Однако миссия сэра Кертиса на этом заканчивалась.

— Ну, присядьте же… — спохватился он.

Хозяин вышел, и за дверью послышался его разговор с парнем. Потом сэр Кертис вернулся с небольшим добротным чемоданом.

— Вот ваши вещи. Вам, пожалуй, пора.

Хозяин пиццерии молча проводил Руся к служебной двери, ведущей к простенку между домами. Перед тем как расстаться, он пожелал полковнику успехов, однако сказать нечто в смысле «до скорого свидания» явно не решился. Русь — тоже. У Кертиса слишком любопытные служащие.

Ожидание

Тому Макгрегору принадлежал унаследованный от отца бизнес, который позволял не думать о деньгах ежечасно и даже иногда пускать их на ветер. Этим Русь собирался заняться в ближайшее время, полагая, что виноградники в Калифорнии и пакет акций Apple сумеют восполнить образующиеся дыры в семейном бюджете. Апартаменты в Central Park Hotel — лишь начало процесса.

Новая легенда обеспечивала Русю безбедное будущее и массу свободного времени для получения ответов на свои вопросы. Полковник был не склонен считать своих противников дураками, но и переоценивать их умственные способности не стоило. После милой беседы с Капитаном Америкой и исчезновения Руся из Киева те, кто стоял за операцией отсечения потоков энергии из сердца планеты, вполне могли предположить появление одного или нескольких человек в Нью-Йорке. Они знали, какой информацией «поделился» Капитан, и теперь должны быть готовы к встрече гостей. А как быстрее добраться до Штатов? Авиарейсом. Поэтому наверняка соответствующие службы получили задание фильтровать все рейсы, прибывающие из Старого Света в Новый, особенно в Нью-Йорк. Предположить, что некие спецы приедут в Нью-Йорк на поезде… В этом месте цепочки рассуждений на лице Руся появлялась ухмылка.

Другие неудобные вопросы лишь омрачали полковника. Что ни вопрос, то крепкий орешек, и каждый такой орешек раскусывать ему самому своими собственными зубами, раз уж согласился на распутывание этой истории. В голове Руся то и дело слышался голос наставника: «Вообрази себя на их месте, будто ты действуешь их методами и так же умён, как и они: не менее, но и не более». А с другой стороны голос Сергея: «Поменьше воображай, а побольше анализируй бесспорное данное. Фантазии, дорогой мой…»

«Ты поменьше болтай про бесспорное данное, — бормочет Русь про себя. — Если бы в своё время точнее всё взвешивал, был бы жив. Тогда сейчас бы мы были вдвоём, а это вчетверо бы увеличивало наши шансы. Так что помалкивай со своими нотациями и лучше пожелай мне успеха».

Бесспорное данное. Русь его вертел, это бесспорное данное, и так и сяк, рассматривал со всех сторон, фиксировал, как набор деталей и как целое, пока строил из себя баловня американской мечты. Перемещаясь от одного изысканного ресторана к другому, не забывая при этом посетить ювелирные магазины, он, белозубо улыбаясь персоналу, успевал внимательно посматривать по сторонам.

Честно говоря, Русь не любил больших городов. Да и, говоря начистоту, городов вообще. Но для той роли, какую он играл сейчас, очень удобно раствориться среди богатых бездельников, поедающих шедевры японской кухни в Nasa или любителей утки в Daniel. Исключительно удобно. Полнейшая анонимность. Но за удобства всегда приходится платить. Ведь тут все живут за счёт приезжих — городская власть, банки, гостиницы, всевозможные заведения, музеи и особенно нищие. Помимо обедов и ужинов, которые по меркам рядовых ньюйоркцев стоят целое состояние, Русь расщедрился на пару «ролексов», рассеянно зайдя в Rolex Broadway 176, солидный перстень от «Тиффани» на той же авеню, но с порядковым номером дома 727 и ещё пару безделиц вроде ручек «Монблан» по цене яхты.

Русь покорно проходил через все испытания. Он сидел, полулежал или стоял в фешенебельных заведениях, где употребляют редкие яства, болтался по экзотическим выставкам и презентациям, дремал на модных показах. Полковник стоически выносил всё, быть может, благодаря тому, что постоянно думал о своём. Джонатан Свифт, дальний родственник Рокфеллеров и по совместительству инструктор Капитана Америки, был узловой точкой операции. Судя по присутствию в «Фейсбуке», сэр Свифт чувствовал себя прекрасно и не собирался покидать этот мир. Почему не ликвидировали сэра Свифта? Потому что он какой-то там родственник главы влиятельного клана? Его оставили в качестве приманки.

Такой ответ на вопрос удерживал Руся от непосредственного контакта с сэром Свифтом, что не мешало ему бывать иногда там же, где и он. После появления полковника в Нью-Йорке прошла неделя. Он всё же не дошёл до крайней степени потребительства и разбазаривания попавших ему в руки немалых средств. Параллельно он занимался кое-какими полезными вещами. По Интернету руководил «своей» винодельческой фирмой в Калифорнии, интересовался у управляющего направлением инвестиций, открыл дополнительную кредитную линию в банке.

В следующий после обретения новой жизни вторник, совершенно случайно повернув на 38-ю в Casanova, полковник встретил сэра Свифта в обществе приятельницы. Помимо лучшей пасты в мире в Casanova прекрасное обслуживание и богатый интерьер. Приятельница сэра Свифта отлично сочеталась с тем и другим. Они расположились через два столика от полковника, но это не мешало ему быть участником разговора. Кроме прочих навыков Русь умел читать по губам, что в ряде случаев было более эффективно, чем самые миниатюрные подслушивающие устройства. Разговор между ними складывался достаточно банальный: с одной стороны — надвигающаяся жара, портниха, маникюрша, а с другой — невыраженные, но вполне уловимые сомнения сэра Свифта по части того, как дама провела время. Желая переменить тему разговора, женщина вдруг спросила:

— Ты когда уезжаешь?

К огорчению полковника, сэр Свифт что-то невнятно пробормотал, отвечая весьма уклончиво. Потом в свою очередь спросил:

— Ужинать будем?

— Только не здесь. Сегодня я бы не прочь провести вечер в Per se[4].

— Там? Тебе нравятся дегустации? — кисло спросил кавалер.

В конце концов они пришли к единому мнению. Русь неторопливо доел свою пасту и, занявшись кофе, продолжил размышления. Сведения, почерпнутые из прослушанного в Casanova, никак не относились к интересам полковника. Сэру Свифту предстояла поездка. Эта деталь побудила Руся уткнуться в айфон и изучить расписание авиасообщений с Европой. Вероятность того, что сэр Свифт полетит в Киев, мала, но больше всех остальных. Повторять свой трюк с дротиками в Casanova или где бы то ни было ещё, полковник больше не собирался. Поэтому, начиная с завтрашнего дня, ему придётся включить в своё расписание посещение аэропорта Кеннеди. Торчать в аэропорту с утра до вечера не было никакой возможности, а логика событий подсказывала, что сэр Свифт улетит ближайшим рейсом.

Следующий же день для полковника увенчался успехом. За пять минут до окончания регистрации сэр Свифт с гордым видом, как перед почётным караулом, подошёл к стойке регистрации. Разговаривая с девушкой в информационном боксе, Русь проследил взглядом, как на документах сэра Свифта поставили печать, и он отправился на пограничный контроль.

Теперь полковнику предстояло поближе познакомиться с дамой улетевшего инструктора украинских «энергогасителей». Не зря в прошлый вечер он потащился за парочкой в Per se и потом, узнав её имя, «пробил» её через соцсети.

Эдит

Дневная жара понемногу угасала, со стороны Гудзона набегал прохладный морской ветер, и, покидая Уолл-стрит, Русь ощутил в себе радость жизни. У него лёгкая походка, ясная голова, а нарастающее за последние дни напряжение снизилось до нормального. Полковник перестал думать о выходе на пенсию и даже готов пуститься в пляс под звуки рэпа из проезжающего автомобиля. Чтобы удержаться от этого, Русь назидательно внушал себе, что ему уже без малого пятьдесят, он владелец солидной компании, только что провернувший выгодную сделку, но это слабо влияло на его состояние.

«Состояние» — вот ключевое слово, вокруг которого вертелся весь прошедший день. Без него Русю мало что светило в плане осуществления задуманного. Сейчас он легко мог сосредоточиваться, уходить от навязчивых мыслей, приводящих в болезненное состояние, отпугивать смутные тени воспоминаний и страхов, которые приходят именно тогда, когда в них меньше всего нуждаешься. Иными словами, Русь ощущал себя молодым и безбашенным, что делало его годным к предстоящему. Предстоящему куражу.

А кураж связан с приятельницей Свифта. Ход мыслей полковника был таков, что если действительно Свифт был оставлен в качестве приманки, то прошедшая без всякого результата неделя, может быть, убедила кое-кого, что приманка не действует или действовать ей не на кого. Уже одно то, что сэр Свифт уехал, подтверждает подобную точку зрения. Что касается женщины, то едва ли она постоянно находится под надзором.

Следуя по соответствующему адресу полковник снова повторял про себя намеченный план действий. Соответствующий адрес — это находка Руся, приз, полученный за то, что он битых четыре часа проторчал в Per se и потом около него в тот вечер, когда сэр Свифт со своей приятельницей отправились ужинать. Адрес этот весьма удобен. Дама — зовут её Эдит Феррари — обитала на Третьей авеню, рядом с самой оживлённой частью Бродвея.

Беглый просмотр страницы Эдит Феррари в «Фейсбуке» дал Русю почву для размышлений. Женщина с амбициями и интеллектом, закончила Пристон, но ставку сделала не на свою голову, а на свою внешность. Формы и фамилия указывали на её итальянские корни, а сфера интересов — на деньги, причём большие. Русь знал психологию одиноких женщин. Если на своей странице они вывешивают посты депрессивного содержания, хотя бы в них содержался юмор, — их песенка спета. Эдит Феррари интересовалась дорогими ювелирными украшениями и особняками. Это характеризовало её как активную участницу забега в толпе молодых привлекательных женщин к финишу, на котором маячит какой-нибудь богатый папик.

Русь добрался до дома, в котором жила приятельница Свифта, к концу рабочего дня. Это тоже был результат просмотра её «Фейсбука». На улице, зажатой небоскрёбами, было полным-полно прохожих и зевак. Вокруг не было кафе, поэтому полковник сперва выступил в роли прохожего, потом перешёл в категорию зевак. Беглые проверки убедили его, что он не является объектом чьего-либо внимания. Вначале Русь прилежно изучал ассортимент магазина мужской одежды, потом торговался с пакистанцем по поводу кожаной куртки, далее переключился на магазин женской одежды. Время от времени Русь бросал взгляд на подъезд интересующего его дома, взметнувшегося под самое синее небо. Исходя из записей Эдит в «Фейсбуке», можно было предположить, что она ещё дома, как раз в это время по Интернету изучает новую коллекцию какого-нибудь «Булгари», а когда ей осточертеет сидеть в онлайн, она выйдет в офлайн на улицу.

Второй раз изучая творения парфюмерии «Дольче Габбана» и «Кристиан Диор», Русь заметил выходящую из дома Эдит Феррари в тёмно-синем льняном платье. Она прошла мимо полковника, не взглянув в его сторону, и замедлила шаг возле витрин с драгоценностями. Эти витрины она наверняка видела не менее двух раз в день, но это не помешало ей с неподдельным интересом задержаться у них снова. Не высокая и не низкая, не полная и не худая, эта женщина привлекала внимание не только гармонией своих пропорций, но и дисгармонией, в частности размерами своего бюста. Ей, вероятно, всё время казалось, что окружающие глаз не в силах оторвать от неё. Даже когда рассматривала витрины, она не упускала возможности встать так, чтобы это подчёркивало достоинства её фигуры.

Проследовав мимо магазинов готовой одежды, полковник остановился перед сверкающей витриной рядом с Эдит Феррари. На него женщина не обратила никакого внимания. Взгляд её приковали часы Pathos Diva, усыпанные бриллиантами, лежащие в центре витрины.

— Часы недурны, а отражение в витрине ещё прекраснее, — бросил Русь вполголоса, как бы про себя.

— Вы знаете толк в драгоценностях? — отрываясь от витрины и понимая, о чём идёт речь, отозвалась женщина.

В следующую минуту она окинула полковника взглядом ювелира-оценщика. Оставшись удовлетворённой осмотром, опять повернулась к сиянию, исходящему от витрины.

— Надеюсь, вы сможете расширить мои познания. Но прежде мне надо завершить одно дельце, — отозвался Русь.

Возникший было интерес в глазах женщины угас на последних словах полковника, она гордо повернулась и пошла в сторону Бродвея.

Тем временем Русь зашёл в магазин, указал на часы с бриллиантами и спросил: «Сколько?» Продавец неторопливо достал драгоценность, изготовленную ювелирами из Люцерна, и начал пространно объяснять её достоинства.

— Сколько? — повторил полковник. — Боюсь опоздать на самолёт. Улетаю.

Торговец поднёс часы к свету, чтобы Русь мог лучше увидеть блеск камней, и назвал почти астрономическую цифру.

— Сожалею, — произнёс Русь в ответ, собираясь уходить.

Спустя пару минут он покинул магазин, заплатив лишь половину названной суммы. Дамы в синем уже не было видно. Русь повернул за угол и, ускорив шаг, обнаружил далеко впереди покачивающуюся тёмно-синюю фигуру. Он настиг её на оживлённой авеню в тот момент, когда она села за столик перед кафе.

— Привет, Эдит! — Русь услышал радушное восклицание широкоплечего красавца.

— Наконец-то! — ответила женщина.

Молодой красавчик уселся на свободный стул, после чего пара начала разговаривать.

Ничуть не смутившись этим обстоятельством, Русь сел за соседний столик позади кавалера, так чтобы можно было видеть даму, но Аполлон не видел его. Заказав кофе, Русь принялся созерцать Эдит нежным взглядом. Увлечённо беседуя с красавцем, дама старалась делать вид, что Русь для неё не существует, хотя прекрасно его замечала, а наличие лишнего поклонника в этом заведении, несмотря на показную досаду, её не тяготило.

Выпив свой кофе, полковник достал от скуки бархатную коробочку и, вынув оттуда часы, начал небрежно вертеть их в руках. Часы красивые, но женские, в крепких руках полковника смотрелись изысканно и нелепо одновременно. Дама за соседним столиком тоже обратила на это внимание. С того момента, как в руках Руся появилась богатая безделица, Эдит начала обнаруживать возрастающее беспокойство. Сперва украдкой, потом совсем открыто она бросала через плечо кавалера любопытные взгляды на драгоценную вещицу. Разговор между ними явно не клеился.

— Сегодня не могу, — заявила Эдит.

— Ты же обещала!

— Непредвиденные обстоятельства…

— Разыгрываешь меня…

Наконец кавалер раздражённо бросил на стол скомканную десятку и удалился.

— Я хотел бы разобраться в них, — кивнул Русь на часы, присаживаясь на освободившийся стул. — Но думаю, на вашей руке это будет удобнее.

Иногда такой напор опасен, но состояние полковника придавало ситуации романтическое очарование.

— Ещё кофе?

— Да.

Ответ вселил надежду на взаимопонимание. Эдит надела часы на руку и, отведя её в сторону, любовалась ими.

— Поужинаем? Меня зовут Том. Per se, Daniel для начала?

Часы уже были на руке, так что дама могла позаботиться о собственном достоинстве.

— Вы слишком спешите, — заметила она.

— Да, я такой, — вложив в реплику сто процентов состояния куража, согласился полковник.

Состояние способно растопить даже тонну льда, не то чтобы сердце одинокой женщины.

— И куда вы меня поведёте? — спросила Эдит.

«Всё, контакт налажен, — подумал Русь. — Состояние работает, а может, работают бриллианты на часах?»

Умение ждать

Ужин в Daniel прошёл в атмосфере сближающей интимности. Полковник был приятно удивлён, что женщина знает, кто такой Достоевский, и различает Николу Теслу и одноимённый автомобиль. Для сентиментальной увертюры обстановка была вполне подходящая: серебро и хрусталь, официанты в белых смокингах, романтическое отражение огней в зеркалах и витринных окнах, тихое звучание рояля.

Эдит по своему характеру оказалась гораздо проще, чем ожидал Русь. Её прямота граничила с простодушием, кокетство не выходило за рамки терпимого.

— Я спросила, не слишком ли ты влюбчивый, потому что у меня есть приятель, — неожиданно заявляет Русю Эдит к концу ужина.

Русь, не пережимая тему, дал ей понять, что в этом нет ничего удивительного.

— Может, они и забавны, эти мальчишки, только женщине приходится думать о своём будущем, — продолжила Эдит.

— С моей стороны никакие осложнения тебе не грозят, — ответил Русь, удовлетворённый тем, что они быстро перешли на «ты», репликой, очевидно ожидаемой от него.

— Приятно слышать.

— Я могу обещать тебе только приятные сюрпризы. И буду счастлив, если время от времени смогу любоваться тобой, — сказал Русь, явно давая понять, что не собирается на ней жениться, но готов к романтическим встречам.

Эдит смотрела на Руся с задумчивым видом. Должно быть, в данную минуту под пышной причёской этой изящной головки уже зрел план новой тайной связи, которая может оказаться понадёжней и подоходней.

Поздно вечером того же дня полковника принимали на Третьей авеню в уютной девичьей квартирке. Полураздетая хозяйка обнимала широкие плечи полковника своими красивыми руками и ласкала слух нежным щебетанием:

— Я хочу, чтобы ты был со мною очень мил. Чтобы ты часто делал мне подарки…

Подарки? Почему бы и нет. Только в разумных пределах. Любая операция требует определённых расходов. Важно, чтобы затраты потом окупились. Эдит считает, что вполне окупятся, имея в виду свою женскую стать. Русь же придерживался несколько иного мнения в данном вопросе.

Если бы у полковника была возможность отслеживать разговоры по сотовой связи с помощью программы распознавания голоса, то узнать маршруты сэра Свифта было бы плёвым делом. Было несложно записать его голос где-нибудь в ресторане, ну а потом слить в компьютер и наблюдать на экране точки выхода клиента на связь. Но вот для создания такой сети требуется несколько миллиардов долларов, а общение с Эдит офлайн обойдётся в миллион с небольшим, а может, меньше. Всё зависит от того, когда Русь получит от женщины интересующую его информацию. Чем раньше, тем меньше будет стоить операция. Для этого Русь «включил» балагура, надеясь на разговорчивость с другой стороны. С самого начала обозначив интерес в общении к эзотерике и всему непознанному, Русь периодически возвращался к этим темам.

Последующие после знакомства с Эдит дни полковника были заполнены до предела. Кроме того, что интересует эротоманов, полковник с Эдит совершали прогулки по Гудзону на скоростном катере, валялись на пляже, обедали в роскошных ресторанах, танцевали под созвездиями парковой иллюминации, трижды ходили в кино и, что обошлось значительно дороже, несколько раз в магазины дамского белья и готовой одежды.

Как-то после обеда в ресторане полковник с Эдит совершили покупки, а после укрылись от духоты в её квартире. Эдит, совершенно раздетая, стояла среди множества раскрытых коробок и пакетов и примеряла перед зеркалом подарки, а полковник сидел в кресле, вытянув ноги, наблюдая, как ветерок качает белую занавеску на окне, и избегая переносить взгляд в тот сектор, что находился перед зеркалом.

— Ты даже не хочешь сказать, что мне больше идёт! — капризно заметила Эдит, огорчённая невниманием полковника.

— Тебе всё идёт. Тебе идёт решительно всё. А вот в этом от тебя прямо-таки лучистая энергия исходит.

— Не преувеличивай, но я знаю место, где действительно парни работают с энергией.

— Если ты про «ролексы» и «майбахи» или «ройсы», то я тоже знаю эти места, — небрежно пробубнил полковник, внутренне настораживаясь.

— Не будь богатым занудой, — ответила Эдит, переодеваясь в новый наряд. — Однажды я была с приятелем на Спринг-стрит, 13, вот там действительно творят чудеса.

Наконец-то полковник был вознаграждён. Он услышал то, чего не знал даже Капитан Америка. Не подавая вида, Русь произнёс томным голосом:

— Иди сюда, малышка. Настоящие чудеса ждут тебя здесь…

На следующее утро полковник начал готовить отступление. Всё шло не так уж плохо, но надо было успеть исчезнуть с горизонта Эдит до возвращения Свифта.

Обедая около полудня с Эдит, полковник заглянул в свой смартфон и с нотками сожаления в голосе сообщил:

— Я по делам должен смотаться в «Ло эй». Переживёшь?

— Мне будет не хватать тебя, — с грустью произнесла Эдит.

По её тону Русь понял, что она не очень разочарована его отъездом, а это означает скорое возвращение сэра Свифта.

«Вот и повидаемся в твоём логове», — подумал полковник.

Русь погладил руку Эдит и на прощание нежно сжал её. Женщина правильно поняла жест полковника. Иногда руки говорят больше слов.

Напарник

В Нью-Йорке, с его улицами, напоминающими ущелья в горах, с густо движущимися автомобилями, многолюдьем, шумом и освещёнными солнцем верхушками небоскрёбов, легко дышится туристам да тем, кто посматривает на мир из окон своих пентхаусов. Нельзя сказать, чтобы Русь принадлежал к тем или другим, тем более к местным жителям, но последние сутки полковник чувствовал себя окрылённым. Иногда даже маленькая удача способна радовать, как великая победа в напряжённой схватке.

Нижний Манхэттен был более приземист, солнце чаще попадало на асфальт, вдоль улиц кое-где росли деревья. Полковник, коль уж пожаловал в эти места, добросовестно обозревал окрестности, в особенности интересующую его Спринг-стрит. Улочка эта ничем не выделялась на фоне остальных, с теми же магазинами, ресторанчиками и конторами, торгующими всем, что попадётся под руку. Дом номер 13 был из красного кирпича, семиэтажный, с внутренним двором и примыкающим к нему сквериком, заполненным садовыми скульптурами. На парадной стороне располагались офисы нескольких компаний, а сквер был обнесён изящной, но крепкой оградой выше человеческого роста. Так что первый день осмотра полковнику ничего по существу не дал.

Кроме Спринг-стрит полковник побывал на соседних улицах, отведав китайской кухни напротив кирпичной семиэтажки, потолкался в небольших магазинчиках в поисках неизвестно чего. Чтобы как-то скрасить время, он арендовал огромный чёрный «шевроле-вэн». Съездил на нём за город, покатался по Бродвею и как-то невзначай свернул налево, оставил его на Спринг-стрит, не доезжая до дома номер 13 метров пятьдесят.

Вернувшись в свои апартаменты «Централ-парка», Русь вынул из кармана айфон и после несложных манипуляций получил на экране изображение Спринг-стрит. Советы руководства полковник не привык игнорировать. Сейчас к приказу «ждать» Русь добавил своё — «наблюдать», поэтому заехал накануне в соответствующий магазинчик и приобрёл там небольшую видеокамеру, передающую сигнал через Интернет. Прогуливаясь по Спринг-стрит, полковник понял, что лучше места для установки видеонаблюдения, чем крыша припаркованного автомобиля, ему не найти. А чтобы зеваки не интересовались непонятной маленькой штучкой, выбрал «шевроле-вэн» с высокой крышей.

Отрегулировав настройки, Русь навёл камеру на дом номер 13, затем послал в Центр коротенькое сообщение. Вопреки стремительному подъёму полковника Руся по иерархической лестнице, имевшему место в последнее время, ему приходилось снова заниматься простой и грубой работой, состоявшей из торчания в заведениях вокруг злополучного дома по Спринг-стрит или просмотра видео с крыши своего авто. Оба этих занятия вызывали в полковнике некоторую досаду, но ему оставалось только ждать и наблюдать. Наблюдать и ждать до появления напарника.

Оказавшись впервые на Спринг-стрит, полковник сразу же составил план действий. План был не ахти какой, но другого не было, а руководство, кроме директивы «ждать», снабдило его ещё одним мудрым советом: «действовать по обстановке». Обстановка, надо сказать, была не из благоприятных для Руся. Тринадцатый дом только с виду напоминал обычное строение, а на самом деле представлял собой настоящую крепость. Ровные стены фасада, отсутствие общественных заведений на первом этаже, мощные антенны на крышах, которые Русь обнаружил, просматривая Google-map.

Исходя из увиденного, Русь всё более укреплялся в своём мнении по поводу плана. Следы вражеской операции в Киеве привели сюда, на Спринг-стрит Косвенно это подтверждают восклицания Эдит и осмотр здания. Теперь полковнику предстояла самая нудная работа — просмотр изображения с камеры видеонаблюдения. До появления напарника у него было достаточно времени, чтобы тщательно осмыслить данные, полученные с видео.

Часы в кресле перед большим экраном телевизора, куда Русь вывел изображение с камеры, не прошли даром и убедили его, что купленная довольно дорого аппаратура того стоит. Чтобы сэкономить время, полковник проматывал целые куски, останавливаясь лишь на подъезжающих автомобилях. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не знать простую истину: американцы пешком никуда не ходят. Третий день, а вернее, вечер, принёс удачу — к зданию подъехал «кадиллак» сэра Свифта, он вышел из лимузина и через офисный вход центральной конторы вошёл внутрь. В том, что это был его автомобиль, полковник мог поклясться, он видел его во время свидания Свифта с Эдит Феррари. Даже без особого увеличения изображения Русь разглядел черты лица сэра Свифта, так что зревший в его голове план получил последнее подтверждение.

Накануне полковнику пришло смс-сообщение: «Жди перевод», что означало прибытие напарника. В ответ полковник отправил: «Спринг-стрит, 16, пиццерия, 18.00». Через пару секунд на экране айфона высветилось стандартное «Ок». Фотографии не последовало, значит, напарник знает полковника Руся в лицо.

«Что ж, десятка два человек со мной знакомы, не стоит гадать, кто из них сюда прибудет, — подумал Русь. — Надо заняться детальной проработкой плана».

Строго говоря, подробного плана у Руся не было, только направление действий в соответствии с директивой «действовать по обстановке». И вот эту обстановку, необходимую для операции, ждать полковнику придётся уже не одному.

На следующий день полковник выдвинулся на Спринг-стрит в полшестого. Нужная ему пиццерия располагалась сразу же за перекрёстком от дома номер 13. Плюхнувшись в кресло напротив выставленного на тротуар столика, Русь вытянул ноги и лениво начал просматривать меню. Есть не хотелось, но для приличия полковник заказал салат, сэндвич и кофе. За его спиной было логово масонов, а впереди, через несколько кварталов поперёк Спринг-стрит, протянулся через весь Манхеттэн Бродвей.

Неторопливо занимаясь едой, полковник поглядывал на редкий поток прохожих, спешивших по своим делам. Между салатом и сэндвичем полковник очередной раз окинул перспективу улицы и чуть не поперхнулся. Сколько раз он говорил себе, что надо быть готовым ко всему! Сколько времени он потратил, чтобы выработать ровное состояние, позволяющее избегать ошибок! В это мгновение сердце полковника дёрнулось влево-вправо, а в груди появилась приятная теплота. Полковник отпил глоток кофе, чтобы проверить себя на вменяемость. На противоположной стороне улицы, в метрах в ста, Русь увидел идущую в его сторону Еву.

Подготовка

— Введи меня в курс дела, Том, — улыбаясь, произнесла Ева. — Э-эй! Ты в порядке? — Она помахала рукой перед лицом Руся.

Дополнительное внимание было сейчас полковнику необходимо. Предавшись воспоминаниям о знакомстве с синеглазой блондинкой, он словно погрузился в дрёму. Да, это факт, что её образ периодически возникал в его голове, но там, в голове, она была в безопасности, здесь — нет. Связываясь с Центром, Русь рассчитывал на помощь напарника в сложном и опасном деле, а никак не в романтических прогулках.

— Если ты шёл сюда спать, то надо было прихватить одеяло, — ласково проговорила ему на ухо Ева.

«Чёрт, возьми, — пронеслось в голове Руся. — Я совсем отвык от нормального общения. Профессиональная деформация или старею. А может, постепенно становлюсь психом и неврастеником».

Настойчивый взгляд синих глаз прервал цепочку размышлений полковника, но он всё же уловил, что это подсознание его тормозит, наслаждаясь обликом девушки. «Этого ещё не хватало!» — заключил он и произнёс:

— Прости, миллион лет не разговаривал с нормальными людьми. Поплыл.

— Ладно, рассказывай про нашу невыполнимую миссию.

Сама того не предполагая, Ева была очень близка к определению того, что им предстояло.

— За моей спиной, — начал Русь, — ты видишь семиэтажный кирпичный дом. Туда надо незаметно проникнуть и разузнать, что к чему.

— Это план полковника Руся? — брови Евы поднялись вверх, образовав едва видимые морщинки.

— Все операции, в которых я участвовал, начинались непременно так же. Потом они становились легендами. Вот подробности.

Ева заказала только кофе, и Русь углубился в детали предстоящей операции. В общем, план был прост, но для его осуществления требовалось стечение многих обстоятельств. По ходу изложения Русь поймал себя на мысли, что совсем недавно, с месяц назад, Ева инструктировала его, а сейчас он посвящает её в подробности рискованного мероприятия. Стоп, кстати…

— Кстати, мисс, ваше имя?

— Джина, — откликнулась Ева.

— Джи, — как говорят сейчас, — заключил полковник. — Теперь о том, что нам для этого потребуется, — продолжил он посвящение в план действий.

Солнце было ещё высоко, но удлинившиеся тени уже вовсю приглашали ночь.

— Вам не кажется, полковник, что вы слишком рискуете? — Ева перестала улыбаться.

— Мы оба. Риск учтён, — проговорил в ответ Русь. — На худой конец взорвём всё к чёрту!

На лице Евы появилось изумление.

— Шучу.

Русь подумал, что лучше бы прислали какого-нибудь крепкого парня. Меньше было бы эмоций, больше дела. С другой стороны, Наставник такое решение принял неспроста. В этой ситуации Русь должен быть более осторожен и точен. Так что, как ни крути, план, похоже, обречён на успех.

— Каков прогноз погоды? — В глазах Евы мелькнула тень напряжённости.

Полковник достал айфон и дважды ткнул в него большим пальцем.

— Неделя у нас точно есть, — произнёс полковник, взглянув на экран. — Будем надеяться, что мы здесь ненадолго. — Где ты остановилась?

В ответ Ева кивнула головой в сторону Бродвея.

— Как добралась?

— Так же, как и ты. Ваша группа тогда была пионерами, так сказать, реставраторами старых технологий. Сначала вас было трое, а сейчас уже десятка два.

Эти два десятка лиц крутились в голове полковника накануне, Ева была двадцать первой. Неожиданный поворот.

В ответ полковник кивал, думая о своём. У них достаточно времени, чтобы приобрести необходимую экипировку. Имей он в своём распоряжении достаточно людей, можно было бы воспользоваться дедовским способом и разузнать об этом Свифте всё досконально: от цвета любимых носков до круга знакомых и деловых партнёров. Однако теперь городские будни полковника будут скрашены общением с хорошенькой женщиной. Наблюдение за зданием можно будет вести попеременно, а в остальное время…

— Впутались мы в историю, — пробормотал полковник. — В сущности, я тебя впутал. Ну что, прорвёмся?

— Не-пре-мен-но, — по слогам произнесла Ева.

Полковнику и Еве нужен был дождь. Даже не дождь, а гроза. И ещё хорошо бы налетел какой-нибудь ураган. Сама по себе погода их не волновала, но для дела необходимы были мрак, слякоть и желательно дикий ветер. Как назло, над «Большим яблоком» сияло солнце, превращая мегаполис днём в огромную духовку, из которой по разным причинам никто не собирался выбираться. Полковник, поднимая глаза, даже подумывал спросить: «Солнце, ты за кого?», но вовремя удерживался от пустого занятия.

Наблюдение за масонским логовом (так между собой окрестили Спринг-стрит, 13, полковник с Евой) не давало новой информации. Время от времени туда заезжал сэр Свифт, но никаких других доказательств того, что в здании происходит что-то из ряда вон выходящее, у них не было. Наоборот, наблюдение всё время убеждало, что здание чуть ли не пустует, а в офисах первого этажа происходит рутинная работа. Только однажды, прогуливаясь по соседней улице, Ева увидела въезжающий в ворота сквера микроавтобус, из которого потом вышло около полутора десятков мужчин в серых костюмах. Встретившись с полковником в кафе у Центрального парка, она подробно описала событие.

— В пятницу, полвосьмого, — задумчиво протянул Русь.

— Думаешь, у них по пятницам мероприятие? — отозвалась Ева.

— Попробуем проверить. Микроавтобус откуда туда заехал?

— Спринг-стрит, — через короткую паузу вспомнила Ева.

Русь уткнулся в свой айфон, потом поставил его на столик.

— Вот, прошлая пятница. Проматываю с семи. Он? — Полковник взглядом указал на поворачивающий за угол микроавтобус.

— Очень похож.

— Что ж, давай молиться, чтобы в ближайшую пятницу разразилась гроза.

Ева перевела взгляд на Руся. Полковник увидел в них тревогу, решимость и что-то ещё, о чём собирался подумать после операции.

Начало операции

С полудня пятницы пошёл дождь. Этого желали не только Русь и Ева, наверняка к их молитвам присоединились миллионы ньюйоркцев, изнывавших от жары вот уже три недели. Ближе к вечеру начало лить как из ведра, и стеклоочистители едва справлялись с потоками воды, падающими на лобовое стекло. Ослепительные лучи фар уже в двух метрах от носа машины размывались, превращаясь в некое мутное сияние, похожее на молоко. Частые всполохи молний ослепляли Руся, он то и дело поглядывал на навигатор, чтобы не сбиться с пути. Хорошо, что дорога была знакома (он не раз проходил здесь пешком), но, когда передвигаешься пешком, всё имеет один вид, а когда ты в машине — совсем другой.

Ева дремала, или делала вид, что дремлет, погружённая в себя. Чтобы не пропустить нужный поворот, полковник старался ехать как можно тише. Перед поворотом Ева подняла глаза и посмотрела на Руся. Тот, уловив её движение, кивнул головой:

— Ещё пара минут — и мы на месте.

— Я готова, — отозвалась девушка.

Наконец полковник подал арендованный «мустанг» влево и остановил машину у темнеющего дерева. Ева тем временем подняла крышку ноутбука, лежавшего у неё на коленях, и начала бегать пальцами по клавиатуре.

— Надеюсь, старик Фридман не подвёл, — проворчал Русь.

— Сын, Фридман-сын, — поправила его Ева, не отрываясь от своего занятия.

Ожидание ожиданием, но настаёт момент, когда надо действовать. Крайне важно не перепутать время. В грамматике это — роковая ошибка. После того как Ева заметила микроавтобус, въезжающий во двор интересующего их дома, полковник решил немного изменить свой план. Ему было жаль потраченного на наблюдение времени, тем более что скоро наступит момент, когда один пропущенный день может провалить всё. Чтобы этого не произошло, полковник решил наведаться в контору, которую ему рекомендовал сэр Кертис. «Если что-то надо будет разузнать, обратитесь к Фридману», — сказал он Русю на прощание. Теперь полковник с Евой нуждались в пополнении своего багажа знаний, поэтому они поехали на другой конец города к всемогущему Фридману.

Частное сыскное предприятие «Фридман и сын», как полагалось такому таинственному учреждению, скрывалось в самой глубине лабиринта, образованного старыми зданиями с множеством флигелей, внутренними дворами и задворками среди руин заброшенных складов. Учреждение находилось в двух помещениях. Первое служило приёмной, канцелярией и архивом. Тут были несколько шкафов с потонувшими в пыли полками и письменный стол, за которым сидела бесцветная секретарша, достигшая расцвета своего критического возраста. Вторым залом, куда Руся и Еву ввели после короткой справки, безраздельно владел «Фридман и сын».

У встретившего их человека было жёлтое морщинистое лицо. Его живые, беспокойные глаза явно выражали недоумение человека, давно отвыкшего от посетителей.

— Вы отец? — любезно спросил Русь, протягивая руку.

— Нет, я сын. Отец умер.

— Мои вам соболезнования…

— Он умер двадцать лет назад, — уточнил Фридман-младший.

— Жаль, — сказал Русь. — Но это неприятность, которую нам всем не миновать.

— Вот именно.

— А пока мы живы, приходится иметь дело с другими, более мелкими неприятностями. Вот и нас привело к вам что-то в этом роде.

Убедившись, что посетители пришли к нему не по ошибке, Фридман, наконец, указал Русю и Еве своей морщинистой рукой на два прохудившихся кресла, а сам устроился в другом, находящемся в ещё более плачевном состоянии.

— Как представители определённой коммерческой фирмы, мы бы хотели получить в своё распоряжение планы одного здания и схему протокола его охраны вместе с кодами электронной безопасности.

Проговаривая эту фразу, полковник не переставал думать о том, что, может быть, действительно по ошибке попал в это царство пыли и запустения. Фридман выслушал полковника внимательно, без тени удивления, а тем временем его живой острый взгляд прыгал по лицам Руся и Евы, словно блоха. После того как Русь закончил тираду, глаза на жёлтом лице успокоились и обрели задумчивое и расчётливое выражение.

— Раздобыть их можно, — сказал он наконец, — хотя и очень трудно…

— Именно поэтому мы обратились к вам.

— А то, что даётся трудно, обходится дорого, — добавил Фридман-сын, пропустив комплимент полковника мимо ушей.

Шеф пыльной конторы снова впал в глубокие размышления, после чего назвал цифру, которая, с точки зрения Руся, нуждалась в уточнении. Поправка была принята только после оживлённого торга с участием милых улыбок Евы, впрочем, оказавшегося совершенно излишним. Едва до Фридмана дошло, что информация нужна незнакомой парочке через несколько дней, он тут же прикинул:

— Вы хотите от меня невозможного. А невозможное всегда стоит намного дороже. Надо будет спешно съездить туда-сюда, кое-что дать разным лицам, а что в итоге будет иметь фирма, кроме усталости?

— Ладно, — уступил полковник. — Но при двух условиях: никаких проволочек и полная секретность.

— Когда вы имеете дело с фирмой «Фридман и сын», подобные оговорки излишни.

Этот разговор состоялся пять дней назад. Фридман-младший выполнил свои обязательства, передав в руки полковника флешку в оговорённые сроки. После этого Русь и Ева наполнили первоначальный план операции необходимыми деталями, совершили кое-какие покупки и принялись в прямом смысле ждать у моря погоды.

Приближалась полночь, вокруг не было ни души. Русь отодвинул своё кресло и теперь, вытянувшись во весь рост, полулёжа отдыхал.

— Дай-ка мне комп. Твой выход, малышка! — пробубнил Русь.

На слове «малышка» Ева бросила на Руся сердитый взгляд.

— Готова?

— Да!

— Я подстрахую. — Русь дотронулся до руки Евы и сжал её на прощанье.

…Ева выскользнула из машины, тихо закрыв дверь. Её тень мелькнула в струях дождя и слилась с силуэтом дерева. В салоне машины, где остался Русь, устойчиво пахло озоном.

Запись

— Надеюсь, старик Фридман не подвёл, — проворчал Русь.

— Сын, Фридман-сын, — поправила его Ева, не отрываясь от ноутбука.

Русь кивнул, прикрыл глаза на выдохе и растворился в воздухе, оставив после себя бодрящий запах озона. Ева скосила глаза на кресло, в котором только что сидел полковник, и опять уставилась на экран.

Минуту спустя полковник оказался в конце коридора у лестницы, ведущей к выходу. Не обращая внимания на камеру, закреплённую под потолком, он двигался вперёд, внимательно поглядывая на двери слева. Ещё сидя в машине, Ева вывела на экран своего ноутбука картинки всех внутренних камер наблюдения. Как только группа мужчин перетекла из дверей лифта за дверь, ведущую в огромный зал, Ева вошла в систему и поставила на стоп-кадр весь коридор.

Полковник бесшумно миновал дверь в зал и едва успел скрыться за узкой технической дверью, как из зала вышли двое и подошли к лифтам.

В наушнике прозвучал голос Евы:

— В коридор вышли двое, собираются ехать на лифте.

— Принято, — отозвался полковник, отложив приготовленную дрель в сторону.

«Мне ещё повезло, что я успел проскочить, — думал Русь, — едва ли я смог бы убедительно объяснить своё присутствие в этой части здания, да ещё в такое время. Только сейчас не время думать об опасности. Период обдумывания остался позади».

— Эти двое уехали, коридор пуст, — раздались в ухе долгожданные слова Евы.

Полковник открыл дверцу электрического щитка на стене и, вставив туда дрель, нажал на «курок». Дрель была высокоскоростная и бесшумная, но это не значило, что ею следовало размахивать налево и направо, изрешетив всё вокруг. Одного отверстия оказалось достаточно, чтобы всунуть в него гибкую видеокамеру и наблюдать за тем, что происходит в зале.

Получив от Фридмана-младшего план здания и схему его безопасности, Русь с Евой пришли к выводу, что самое любопытное происходит в этом зале. Ева быстро разобралась в схемах: «Смотри, Том, это единственное помещение, которое не просматривается камерами. Значит, кто-то не заинтересован в том, чтобы происходящее там видели охранники». Они обращались друг к другу по именам легенд, что было профессионально (так того требовала инструкция) и в то же время немного смешно. Впрочем, они старались не выдавать своих чувств.

Проделав манипуляции с камерой, полковник увидел на экране величиной с ладонь группу людей, стоящих полукругом в центре пустого зала. Тринадцать фигур, облачённых в чёрные балахоны, образовали что-то вроде полумесяца, а в центральной точке стоял предводитель в белом одеянии с поднятыми вверх руками.

— Из лифта вышли двое и пошли в зал, — прокомментировала Ева свою видеокартинку.

На своём мониторе через несколько секунд полковник увидел двоих мужчин, несущих какой-то предмет в центр действия. Верзилы поставили что-то вроде сундука или ковчега перед предводителем и удалились. По едва доносящемуся шуму из-за стены полковник понял, что в зале стали произносить молитвы или заклинания. Балахоны с капюшонами скрывали лица. Но по всему было видно, что приближается ответственный момент.

Верховный жрец опустился на колени перед ковчегом, откинул крышку и взметнул вверх руки. Гул за стеной усилился. Над ковчегом возникло слабое сияние, озарившее зловещие фигуры вокруг. Леденящий ужас стал охватывать полковника с ног до головы, парализуя тело и сознание. Голова Руся стала раскалываться от боли на части, в висках стучали паровые молоты, во рту пересохло. «Да хрен вам», — проговорил про себя Русь, а в микрофон шепнул:

— Ты как там?

— Нормально, — откликнулась Ева.

Её голос снял половину напряжения, и полковник понял, что пора. Быстро просверлив ещё одно отверстие под первым, полковник вставил туда миниатюрный лазер с видеонаблюдением. Навёл прицел на таинственное светящееся облако над ковчегом и включил прибор. На экране отобразился пульсирующий частотный спектр облака, который автоматически записывался на карту памяти.

После пятиминутного экстаза верховного жреца шум за стеной стих, облако над ковчегом съёжилось и исчезло. Тиски, сжимавшие голову Руся, разжались, ему стало легче дышать. Убедившись, что главное таинство за стеной заканчивается, полковник аккуратно и не спеша вынул из отверстий лазер и камеру. На место отверстий полковник ловко приладил две заранее подготовленные заглушки, торцы которых были окрашены той же синей краской, что и стены зала. В этом также состояла заслуга Фридмана-сына, который раздобыл не только смету ремонта здания, но и дизайнерские снимки интерьеров после его окончания. В служебную каморку, откуда полковник наблюдал за оккультным обрядом в зале, видимо, заходили редко, а уборщица и вообще не заглядывала. Кругом было пыльно и душно, почти как у Фридмана. Полковник взглянул на часы, ещё более расслабился и покинул пыльное помещение без всякого сожаления.

Спустя минуту полковник опять сидел в кресле «мустанга».

— Как всё прошло? Мы угадали? — завалила вопросами уставшего полковника Ева.

— С тобой — как по маслу — с ударением на первом слове ответил Русь. — Я видел всю их мессу от начала до конца.

— Записал?

В ответ полковник хлопнул ладонью по нагрудному карману.

— Сейчас они пойдут отмечать и обсуждать происшедшее, так что готовься.

Ева со вздохом произнесла:

— Всегда готова!

Русь улыбнулся, хотел потрепать её по плечу, но не стал. Сантиментам сейчас не место.

Близилась полночь, вокруг не было ни души. Русь отодвинул своё кресло и теперь, вытянувшись во весь рост, полулёжа отдыхал.

— Дай-ка мне комп, твой выход, малышка, — пробубнил Русь.

На слове «малышка» Ева бросила на Руся сердитый взгляд.

— Готова?

— Да!

— Я подстрахую. — Русь дотронулся до руки Евы и сжал её на прощанье.

Ева выскользнула из машины, тихо закрыв дверь. Её тень мелькнула в струях дождя и слилась с силуэтом дерева. В салоне машины, где остался Русь, устойчиво пахло озоном.

Отвлекающий ход

Так бывает у многих, но мало кто это замечает и потом действует. Речь о первой мысли, которая возникает в связи с какой-нибудь ситуацией или картинкой. Спустя много времени хлопаешь себя по лбу и приговариваешь: «У тебя же было решение, болван ты этакий!» Но уже поздно, концепция, родившаяся в мучительных раздумьях и казавшаяся единственно правильной, оказалась ошибочной, а то и вовсе провальной. Остаётся только лить слёзы до следующего раза, который никогда не оказывается последним.

У Руся уже давно не так. Задолго до того, как он стал полковником, Русь обратил на этот феномен внимание и стал усиленно отслеживать ту самую первую мысль, появляющуюся в голове по различным поводам. Результаты явились тут же. Время размышлений стремительно приблизилось к нулю, а идеи о мозговых штурмах и вовсе испарились. Нельзя сказать, что это произошло мгновенно, но в течение десятка лет доверие к первой мысли у полковника значительно укрепилось. И его нынешний статус — тому подтверждение.

Впервые оказавшись у дома номер 13 на Спринг-стрит, Русь обратил внимание на дерево, растущее вдоль дороги с ответвлением в сторону здания на уровне третьего этажа. Сук был довольно крепкий, но веса полковника он бы не выдержал. Так родилась идея с напарником и непогодой, во время которой ловкий жилистый парень мог бы проникнуть через окно внутрь. Сейчас реализация этого плана в самом разгаре, но с одной поправкой.

Когда играешь в карты, шахматы или футбол, знай: соперники всегда используют отвлекающие ходы и финты. В играх разведчиков так же. Русь и Ева сейчас играли белыми, их ход был первым. Сначала незаметно отработал полковник, а для противника первой будет Ева с её классическим воровским проникновением в здание. Получив информацию, полковник мог бы умчаться на «мустанге», оставляя позади себя красивый след из водяной пыли. Мог бы, если бы был уверен в честности и порядочности Фридмана-сына. Что поколебало уверенность полковника в конфиденциальности младшего Фридмана? Чуть сдерживаемая обида. Вернее, напускная обида. Сын сыщика хотел показаться честнее. Честнее, чем был на самом деле. Полковник это учёл. Первый ход, незаметный, был настоящим, а второй — для тех, кто до сих пор позволял Фридману-младшему осуществлять свою деятельность. Ева сейчас была приманкой, а её действия — шоу, в которое все должны поверить.

Сидя за рулём автомобиля, Русь наблюдал за началом спектакля, с той лишь разницей, что в случае ошибки здесь актёрам грозит смерть, а не тухлые яйца и гнилые помидоры. Русь видел, как гибкое тело Евы проползло по суку к самому окну, потом она подняла створку вверх, шагнула как кошка в щель, и окно закрылось.

— На улице чисто, — сказал Русь в микрофон.

— Здесь тоже, — отозвалась Ева.

— С Богом! — проговорил Русь. Сейчас он больше ничем не мог помочь своей напарнице.

Ева

От автомобиля до дерева было два шага, но за это время ливень превратил Еву в существо, промокшее до последней нитки. Ветер сразу же швырнул в неё целые потоки воды, словно из ведра. Задуманная отвлекающая операция, вопреки тому, что должна совершиться на определённой высоте над уровнем моря, не имела ничего общего с прогулкой по горам под ласковыми лучами майского солнышка… Проклятый дождь ещё более осложнял задачу, хотя в этом была и положительная сторона.

При тусклом свете фонарей Ева достала из рюкзака стеклорез и, положив в рот, сжала его губами. Подтянула лямки, прижалась к мокрому стволу, вдохнула пьянящий запах коры и, обхватив дерево руками и ногами, полезла вверх. Ещё в детстве она любила это занятие, а последующие тренировки по паркуру развили в ней настоящие кошачьи способности. Но сейчас этого оказалось мало. По дереву текли настоящие ручьи, поэтому, добравшись до толстого сука, тянущегося к заветному окну, Ева сильно устала. Распластавшись на ответвлении, она позволила себе пару секунд отдыха, после чего осторожно поползла к стене.

«Наверное, я выгляжу неуклюже в глазах Руся, — думала Ева, цепляясь изо всей силы за мокрый сук. — Руся или полковника? — продолжала она размышлять, продвигаясь вперёд. — Хотелось бы, чтобы за мной наблюдал только один Русь, других глаз не нужно».

Сук был не только скользкий, но и ужасно тонкий в конце, так что порывы ветра раскачивали его из стороны в сторону, норовя сбросить Еву на мостовую. Достигнув стены, она уцепилась левой рукой за подоконник, а правой вынула изо рта стеклорез и закрепила его на стекле. Небольшой рюкзак плотно прилегал к её спине, не давая ветру продувать тело насквозь. Отработанными движениями Ева вырезала круглое отверстие и, просунув руку, открыла окно. Скользнув в помещение, она опустила раму и заклеила отверстие в стекле толстым скотчем, чтобы комната не превратилась в аквариум и для устранения звуков, проникавших с улицы.

При мерцающем свете, идущем от окна, Ева сняла мокрый рюкзак, достала тонкую крепкую верёвку, к концу которой был привязан солидный карабин, зацепив крючком трубу отопления рядом с окном. «Пути отхода надо готовить заранее, а не в последний момент», — вспомнила Ева наставления полковника Руся, бросив верёвку на пол.

Когда полковник назвал её «малышкой», в голове что-то спружинило. Сейчас, стоя в тёмной комнате у окна, она поняла, что лишняя доза адреналина ей ничуть не помешала. Благодарно улыбнувшись оставшемуся в машине полковнику, Ева двинулась дальше.

Тщательно подготовив своё отступление, Ева открыла дверь и выглянула в коридор. Видеонаблюдение на стоп-кадре, Русь позаботится об этом, поэтому можно идти, не скрываясь. «Всё-таки Русь, а не полковник и тем более не Том… — думала Ева, подходя к лифтам. — Мужчины вынесли свою ношу с первого этажа, значит, и мне туда же», — продолжала она размышлять.

Спускаться на лифте Ева посчитала опасным, участники сатанинской мессы где-то отмечают свою встречу, а вот охранники внизу вряд ли пропустят мимо внимания движение лифта. Не добравшись до цели, начинать своё представление она считала преждевременным, поэтому предпочла спуститься по лестнице. Неслышно ступая со ступени на ступень, Ева прошла два пролёта до второго этажа. В её ухе раздался голос Руся:

— Движение по коридору второго этажа. Четверо у лифтов.

Ева прижалась к гладкой стене и замерла. Её замешательство длилось мгновение. В следующую секунду она бесшумно проскочила площадку второго этажа и спустилась на один пролёт ниже. Сердце Евы забилось чаще, от копчика к желудку потянуло холодком.

— Один пошёл к лестнице, — прокомментировал изображение у себя на экране Русь.

Ева спустилась на одну ступень пролёта ниже и застыла. «Вверх или вниз?» — стучало в её голове. Человек стал подниматься, и напряжение Евы чуть отпустило её. Перешагивая ступени, Ева смахнула капельку пота с виска и досадливо подумала: «Ещё не время».

Достигнув первого этажа, она услышала в наушнике: «Коридор первого этажа чист, спускайся в подвал, дверь сейчас открою». Следуя указаниям Руся, Ева в несколько бесшумных прыжков спустилась ещё на два пролёта вниз. Шаги охранника затихали где-то вверху, когда раздался едва слышимый щелчок и дверь в подвал гостеприимно замигала зелёным огоньком. Видеонаблюдения на этом уровне здания не было, поэтому, чуть приоткрыв дверь, Ева просунула в щель видеокамеру на гибком шланге и чуть не ахнула, взглянув на монитор.

— В подвале охранник, — прошептала она.

— Ты готова? — спросил Русь.

— Да, — ответила Ева, полностью мобилизуясь.

— После отключения охранника у тебя будет не больше пяти минут. Это в лучшем случае.

— Принято, я сделаю, — отозвалась Ева.

Отсутствие видеонаблюдения компенсировалось круглосуточной живой охраной. Фридман об этом ничего не сообщил либо по незнанию, либо… Ева сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и мотнула головой из стороны в сторону. Когда охранник в конце коридора развернулся и пошёл в её сторону, она рассчитала его скорость, убрала шланг видеокамеры и принялась считать про себя: «Раз, два, три…» На счёте «семь» правой рукой дёрнула дверь и тут же оказалась перед оторопелым мужчиной в костюме. Не давая ему прийти в себя, Ева, недолго думая, нанесла ему шокирующе мощный удар ногой в пах и потом добавила молниеносный сюто в сонную артерию. Мужчина рухнул как подкошенный.

— Чисто, — сообщила Ева полковнику.

— Пятая дверь справа от входа, сейчас открою, — шепнул голос Руся в ухе Евы.

В несколько прыжков Ева оказалась у нужной двери и обомлела.

— Твою… налево, — едва сдерживаясь, выдавила она. — Фридман… тут амбарный замок.

— Назад, срочно! — скомандовал Русь. — Коридоры пока чисты, на лестнице движения нет.

От живота до корней волос Евы прошла волна, а когда отразилась от черепной коробки, она уже была на первом этаже.

— Держи двери закрытыми, на третий этаж откроешь, когда скажу, — прерывистым голосом передала Русю Ева.

— Понятно. Жду.

Три прыжка на пролёт, и вот уже третий этаж.

— Открывай, — выдохнула она.

Зелёный огонёк призывно загорелся на электронном замке двери, но что-то заставило Еву оглянуться. Повернув голову, она увидела бегущего к ней откуда-то сверху здоровяка. Злость на Фридмана, готовность к такому повороту событий, опыт тренировок в самых неожиданных местах, включая лифты, тесные помещения, лестницы, сплелись в один узел ярости. Стены и потолок словно раздвинулись, оставив её один на один с набегающим противником в огромном пространстве. Ева сжалась в комок, рассчитала дистанцию и точно выстрелила нападавшему в горло ударом левой ноги. Звуки хруста сломанной гортани остались уже за дверью.

— Давай, — рыкнула Ева в микрофон, находясь перед комнатой, в которую проникла, взобравшись по дереву с улицы.

Наверное, это была последняя секунда, когда Русь мог контролировать электронную систему безопасности. Зелёный, рывок, стена… На ходу Ева схватила с пола прибережённую верёвку и, оттолкнувшись обеими ногами, полетела прямо в окно, в ревущие струи дождя.

Отступление

Полковник во все глаза смотрел на окно третьего этажа. Дождь хлестал так, что «дворники» едва успевали смахивать потоки воды с лобового стекла. Внезапно из разбитого в мелкие кусочки окна вылетела фигура Евы ногами вперёд. Русь газанул, проверяя мотор, его рука плотнее сжала рычаг автоматического переключения передач. Тёмный силуэт Евы качнулся назад, к стене здания, и, держась за верёвку, она в два прыжка спустилась на землю и через секунду была уже в машине.

— Руки не ободрала? — спросил Русь.

— Поехали, — прорычала адреналиновым голосом Ева.

Полковник кивнул и, не включая фар, рванул «мустанг» с места. Вылетев на пустынный перекрёсток, он жилистыми руками крутанул руль влево и только тогда зажёг ходовые огни. На следующем перекрёстке Русь ещё раз повернул налево и покатил по Прис-стрит уже с обычной скоростью.

— Подумать только, эта непогода, похоже, нравится только нам двоим, — вздохнула наконец Ева.

— Что может быть лучше плохой погоды, когда уходишь от погони, — заметил полковник. — Камеры почти бесполезны, вертолёты не летают.

— Не стоит расслабляться. Лучше думай о том, что машину они всё-таки засекли и каждую минуту кто-нибудь может сесть на хвост.

— Пока чисто. Переоденься там. — Русь кивнул головой на задние сиденья.

Тут он повернул направо, чтобы через туннель пересечь Гудзон и потом затеряться в Джерси. Еву качнуло к полковнику он вдохнул лёгкий запах её волос с таким чувством, будто летел не к чужому дому, к другой машине, а к чему-то более прекрасному, что находится по ту сторону ночи.

Оказавшись на другом берегу, они ещё немного покатались по улочкам Джерси, подхлёстываемые дождём и подгоняемые ветром, чтобы окончательно убедиться в отсутствии слежки. Наконец полковник выехал на набережную и подкатил к стоящему под струями дождя чёрному «шевроле-вэну». Русь подумал, что, может быть, Ева испытывала те же самые чувства, что и он, или нечто подобное, потому что не спешила выходить из машины. Как заметил полковник, Ева обычно молчала, когда лучше не говорить, а сейчас было именно такое время.

Капли безостановочно барабанили по крыше «мустанга»; залив, казалось, был готов выйти из берегов, разбрасывая свои волны здесь и там. Тёмная громада Ньюпортовского моста упиралась в едва видимый мерцающий огнями Манхэттен. До рассвета было ещё далеко, но засиживаться в засвеченной точке полковник и Ева не собирались. Между ними пробежала какая-то волна, но операция ещё не была завершена, и здравый смысл подсказывал, что им отсюда надо поскорее убираться.

— Пошли, — мягко произнёс Русь, глядя на Еву через зеркало заднего вида.

Она кивнула. Они перебрались под ливнем в «шевроле» и покатили на запад. Перед тем как покинуть «мустанг», Русь оставил в нём припасённую коробочку с таймером. Выставив на нём пять минут, Русь захлопнул дверцу машины. Он знал, что, когда они будут выезжать на магистральное шоссе, огонь сотрёт все следы. Это был один из немногочисленных случаев, когда ему было не жаль машины.

Шоссе освещалось жёлтым светом люминесцентных ламп. И в этом жёлтом свете и в неясных силуэтах окраинных домов было что-то бесконечно унылое, особенно для того, кто не сомкнул глаз в течение всей ночи. Спектрограмма сатанинского ковчега была передана полковником по Интернету куда следует ещё в то время, когда Ева разгуливала по злополучному зданию. Русю и Еве здесь больше не на что рассчитывать, разве что совершенно запутать расследование. В том, что к прояснению инцидента будут подключены спецы из ЦРУ, ФБР и АИБ, у Руся и Евы не было никаких сомнений.

— Долго ещё ехать? — подавляя зевоту, спросила Ева.

— До следующего штата. Ещё километров сто, найдём подходящее место — и домой. Форы у нас как минимум полдня, а то и день, — ответил Русь.

Накануне они вместе смотрели карту и примерно определили маршрут и конечную точку прибытия. Вопрос был формальный, но Русь понял, что Еву потянуло на разговор.

— Насколько эти ребята поверят, что попытка познакомиться с ними поближе была неудачной?

— Сначала они пробьют обе тачки, выйдут на Тома Макгрегора, сопоставят фотографии из конторы Фридмана с банком данных, — начал размышлять Русь. — Если мы с тобой чистые, то зайдут в тупик, и концы будут искать у себя по различным экстремистским, антиглобалистским организациям.

— А твой семейный бизнес не послужит поводом?..

— Нет, — перебил Русь. — Ещё заранее я снял необходимую сумму, а фирмы продал на подъёме инвестиционной компании. Да и владела ими «моя семья» всего полгода. Тут это обычное дело: выгода определяет всё.

— Теперь мы засвечены. Что ты будешь делать, когда вернёшься?

«Вот что происходит, когда продолжительное время поддерживаются отношения с одним и тем же человеком, — он начинает читать твои мысли», — подумал Русь.

— Наверняка первое время я, да и ты, — мы ещё будем в тени.

— А потом?

Тут детская формулировка «суп с котом» не проходила. Русь отлично понял, о чём спрашивала Ева: о них двоих. Как всегда, неожиданно для мужчины, женщина хочет прояснить ситуацию. Причём, с одной стороны, желает расставить все точки над «i», с другой — чтобы это было не слишком прямолинейно. Другими словами, как понял Русь, Ева хотела узнать, что думает об их отношениях он, полковник Русь. Конечно, самое время поговорить об этом — не обсуждать же детали проведённой операции!

— Хотелось бы осесть, но как решит начальство, — задумчиво пробубнил Русь.

Возникла пауза. Ева прислушивалась к себе: какие чувства вызвал ответ Руся и его голос? Чтобы не показать своей заинтересованности, она спросила по делу:

— Мы одновременно будем перемещаться? Или первый ты? Расскажи, как ты учился этому?

«Если у женщины много вопросов к мужчине, значит, она в нём заинтересована, — подумал полковник. — Молчанием я затушу то тёплое чувство, которое, как мне кажется, возникло, да и к чему строить из себя железного солдафона?»

— Я был в первой группе, обучавшейся телепортации. До этого были только единичные опыты. У руководства возникла идея перемещения десантных групп, вот мы и обкатывали методику. Кое-кто считал, что пространственно-временные туннели ограничены по перебросу биомассы, да ещё с мозгами. Так что мы были что-то вроде первого отряда космонавтов. Тогда я в очередной раз понял, что многое решает состояние.

Был у меня приятель, дока в этом деле, так у него я учился больше, чем у наставника. Как-то во время перерыва в занятиях я даже в Африку слетал, учиться у матки термитов.

Ева на этом месте удивлённо округлила глаза, но не прервала рассказ полковника.

— Давно было известно, что матка термитов при опасности покидает своё гнездо и мгновенно может оказаться в новом месте в нескольких метрах от старого. Я специально купил путёвку в ЮАР, чтобы там, в Национальном парке Крюгера, найти термитник и через самьяму[5] войти в состояние перемещения матки.

Тут Ева не выдержала:

— И как?

— Читала инструкцию по телепортации?

— Да.

— Это мой текст. Кстати, там, в провинции Лимпопо, я прошёл самую важную часть курса. Потом оставалось лишь перевести опыт на бюрократический язык методики.

Теперь повисла пауза триумфа полковника, но Ева продолжила двигаться к своей цели:

— Скажи, Русь, неужто тебе не хочется очутиться когда-нибудь в светлом городе, в спокойном летнем городе, и пойти гулять по его улицам, но только не делать вид, что ты гуляешь, а гулять по-настоящему чувствовать себя беззаботно и ясно, не думать ни о микрофонах, ни о камерах, ни о спутниках и подслушивающем тебя айфоне, ни о вероятных засадах…

— Нет, — отвечал полковник, — подобная глупость никогда не приходила мне в голову.

— Значит, твоя профессия уже покалечила тебя.

— Возможно. Но в мире, где столько искалеченных людей, это не особенно бросается в глаза.

— Ты просто привык двигаться свободно, свободно говорить, настолько привык, что уже не испытываешь надобности в подобных вещах…

— Ошибаешься. Я действительно говорю совершенно свободно, но только про себя. Говорю со своим начальством, говорю сам с собой, болтаю с мёртвыми друзьями.

— А со мной?

— Привыкаю, — после паузы ответил Русь.

Оба замолчали. Что пользы пускаться в рассуждения, когда неизвестно, кто где окажется через несколько часов.

Полковник съехал с трассы на просёлок. Люминесцентные лампы исчезли. Русь энергичнее нажимал на газ, и «шевроле» стремительно бежал по дорожке, прокладываемой фарами. Через несколько поворотов полковник притормозил и съехал с дороги. На небольшой полянке остановился, выключил зажигание и открыл окна. Снаружи пахнуло ночной свежестью, соснами и травой.

— В пять минут уложишься? — спросил Русь.

— Вполне.

— На всякий случай поставлю десять минут, — с этими словами Русь достал ещё одну коробку, на которой выставил таймер.

— Потом поболтаем. — Русь взял руку девушки и слегка её сжал. — Давай вместе.

В ответ Ева кивнула и улыбнулась. Она погладила пальцы Руся и закрыла глаза.

Через десять минут в огромном салоне «шевроле» было пусто, лишь попахивало озоном. Пикнул таймер, и мгновенно автомобиль превратился в пылающий сноп огня. Полковник выбрал довольно большую поляну с таким расчётом, чтобы огонь не перекинулся на соседние деревья. Через полчаса огонь утих, оставив после себя выжженный круг травы да полностью обгорелый остов когда-то красавца «шевроле».

Вместе

Участие в совместной операции не всегда может служить увертюрой к такому священному делу как дружба. Нередко бывает так, что тот, кого вы в порыве задушевных чувств хлопали по плечу, встретившись с вами на другой день, ограничится холодным «привет». Поэтому для полковника было приятной неожиданностью, что Ева, оказавшись после перемещения в загородном доме под Выборгом, не спешила расставаться.

Следуя инструкции, Русь отправил сообщение в Центр с заботливо оставленного на столе кнопочного телефона, и теперь у них было часа полтора ожидания, когда за ними приедет машина.

— Вот, мы и дома. Это твой? — спросила Ева, удобно устраиваясь в мягком кресле.

— Что? — приоткрыв дверь ванной, переспросил Русь.

— Ладно, выйдешь — поговорим, — отозвалась Ева.

Умываясь и тщательно вытирая лицо, Русь не столько снимал отпечатанное на нём напряжение от только что закончившейся операции, сколько маскировал смущение и выигрывал время. Он был тёртый оперативник-интеллектуал, но в близких отношениях с женщинами себя спецом не считал. Полковник испытывал какую-то сладкую робость, и это состояние беспокоило его, потому что такое с ним было впервые. К тому же он понимал, что Ева знает его мысли, а это и вовсе могло привести в отчаяние. «Словом, всё как всегда, опять надо воспользоваться твоим, Серёга, советом: расслабиться и говорить правду», — пронеслось в голове полковника.

— Кому принадлежит этот дом? — повторила свой вопрос Ева, дождавшись, когда Русь опустится в кресло напротив.

— Юридически — не знаю, а так я частенько здесь бываю.

— А кто здесь убирает?

В который раз полковник отметил, как по-разному одни и те же обстоятельства влияют на женщин и мужчин. То, что выводит из себя, вызывает истерику или дикую усталость у мужчин, женщины переживают как ни в чём не бывало. И наоборот, какая-нибудь мелочь может стать непреодолимой преградой для женщины, а мужчина будет долго не понимать, в чём дело. Сейчас был тот случай, когда он нуждался в отдыхе, а Ева хотела прояснить свой статус. «Раз она пытается выяснить такого рода подробности, значит, я ей небезразличен», — заключил полковник и немного приободрился.

— Ни разу не видел. Всегда, когда я здесь оказываюсь, тут прибрано. А в этом году я второй раз оказываюсь здесь. Теперь, наверное, надолго.

С этими словами Русь повёл глазами вокруг. Дом был сложен из толстых брёвен лиственницы и всем своим видом вызывал ощущение добротности и уюта. Пара кресел перед камином, в которых расположились он и Ева, диван с улыбчивым изгибом, стол с приставленными к нему стульями, потолок не высокий и не низкий — всё располагало для расслабления и отдыха. Взглянув через окно на веранду с двумя стульями и столиком, полковник уточнил: и к творческим свершениям.

— Чем займёшься?

Русь не стал предавать то состояние, в котором находился, и отвечать что-то вроде «буду писать книгу» или «займусь консультированием». Просто сказал:

— Попробую наладить с тобой отношения. Мирные отношения. Я имею в виду в мирной обстановке. Места тут хватает. — Русь повёл глазами. — Есть и второй этаж. Останешься?

Ева, до сих пор пристально смотревшая на полковника, опустила глаза и задышала грудью. По всему было видно, что она погрузилась в себя, чтобы найти ответ у самого сердца.

— Останусь, — прошептали губы девушки.

Её синие глаза, теперь широко раскрытые, смотрели на Руся, и в них отражалась вся жизнь, последняя неделя, проведённая с полковником в Нью-Йорке, трепет перед схватками, ожидание чего-то светлого. Такой взгляд не мог оставить равнодушным никого, даже бывалого полковника, повидавшего на своём веку красавиц, а также различное оружие, направленное на него, горы денег, неподвижные зрачки ядовитых змей, волчьи взгляды противников, внимательные глаза наставников. Поддаваясь порыву того же сладкого чувства, полковник встал и, подойдя к Еве, опустился на одно колено. Его руки обняли девушку, и он уже собрался её поцеловать, но тут со двора раздались звуки подъезжающих автомобилей. Русь неторопливо встал, оставляя руки на нежных плечах, и посмотрел на Еву сверху вниз извиняющимся взглядом. Ева погладила правую руку полковника и, чуть сдерживая разочарование, произнесла:

— Иди встречай.

Разбор полётов

Несмотря на мягкий свет из окон, холл деревянного дома приобрёл деловой вид сразу же, как сюда вошли трое мужчин. «Вот уж действительно, не место красит человека, а человек место», — подумал Русь. Глубоко вдохнув несколько раз по рецепту йогов, полковник окончательно убедился, что у него всё в порядке. Может быть, только нервы поослабли от длительного ожидания финального рывка и теперь бренчат несколько фальшиво. Но они поднатянутся в ходе разговора, им ведь ничего другого не останется, потому что всё уже решено и никакого особого риска полковник для себя не видел.

Полковник встал, встречая гостей, которых хорошо и давно знал. Ева осталась сидеть в кресле с несколько печальным и утомлённым видом. Вошедшие мужчины устроились на диване, тогда как полковник плюхнулся обратно в своё кресло. Наставник пристально посмотрел в лица Руся и Евы, к чему-то прислушался и произнёс:

— Мы были в Выборге, решали кое-какие вопросы, поэтому после получения смс-сообщения сразу же подъехали.

В сущности, все были в курсе дела и теперь интересовались лишь разного рода деталями, в особенности такими, которые заставляли полковника время от времени доставать платок и вытирать лоб. Ева откровенно отдыхала, как будто всё происходящее её вообще не касалось. С другой стороны, думал полковник, он, как старший по операции и мужчина, наконец-то всё решал сам, предоставляя своей девушке возможность расслабиться. От мысли, что он сейчас не один, полковник приободрился.

Седобородый жрец, в прошлом такой же оперативник, как Русь, разумеется, не смог воздержаться от критических замечаний, касающихся, правда, частностей. В качестве одной такой частности выступило решение пробраться в здание по дереву. Эту деталь операции седобородый назвал «прыжком в неизвестность».

— А разве не прыжок в неизвестность перемещение в Нью-Йорк, чтобы там найти иголку в стоге сена? Тем не менее всё получилось и все здоровы, — заметил Русь.

— Давайте не отвлекаться…

Замечание адресовалось полковнику, но взгляд наставника был направлен на седобородого. Русь по достоинству оценил такую любезность. Так же как следующие слова:

— Я считаю, что Русь и Ева справились с задачей неплохо.

Та оценка, которая прозвучала, и то, что наставник назвал их по именам, на языке школьника означало «отлично», «пять».

— А теперь переходим к дальнейшему. Слово тебе, Русь.

Иметь слово среди таких уважаемых людей — не шутка.

И очередное обращение по имени, подмеченное полковником, — скорее для снятия робости и полного раскрепощения. Чем рисковал полковник Русь? Решительно ничем. Около пятидесяти лет он топтал нашу грешную землю на всех географических широтах, да и долготах тоже, а ведь были и такие, которые и двадцати не достигли. Взять хотя бы Еву. Совсем ещё девчонка, а вчера, если бы пошло что-то не так… У полковника не было ни детей, ни жены, ни другого подобного хвоста, за который можно при случае больно дёрнуть. При той «засветке», которая произошла, его явно спишут в пенсионеры, ну а плохие парни будут настойчиво бронировать местечко в братской могиле неизвестных. Эти рассуждения Русь закончил мыслью, что в компании всегда приятней, и его мысли потекли не так вяло.

— В нынешней ситуации не остаётся ничего другого, кроме мягкой коррекции потоков инфернальной энергии, принимаемой их ковчегом. Мы знаем, что они безоговорочно выполняют распоряжения, приходящие к ним во время сатанинских месс, так что не надо ничего менять или устранять половину мировой элиты, будем незаметно, терпеливо, с предельной осторожностью внедряться в их мозги.

— Ты имеешь в виду полевое воздействие через добытый тобой голографический спектр их ковчега? — уточнил впервые открывший рот аскетичный старец с мощным торсом и подвижностью уличного танцора.

— Совершенно верно. Предвыборная кампания у них началась. Я полагаю, что на Спринг-стрит располагается не единственная группа, влияющая на нашу планету. Тем не менее, корректируя их прогнозы, манипулируя ожиданиями, можно свернуть проект Хиллари по скорейшему уничтожению человечества с предложением альтернативы. Непредсказуемой альтернативы. Предлагаю делать ставку на «вихрастого».

— Дональда Трампа? — не удержался наставник.

— Да, на рыженького, — подхватил Русь. — Неустойчивость психики, отсутствие политического опыта, конкретика бизнес-мышления может сделать его нашим союзником.

— Прямо как во времена Александра Второго, — подала голос Ева. — Будем опять дружить странами.

В этот момент все четверо мужчин посмотрели на Еву. В их глазах не было осуждения, скорее, похвала за знание истории.

Полковнику, привыкшему к скепсису, а то и к жесточайшей критике во время «разбора полётов», показалось, что, как ни странно, его тирады вместо разочарования вызвали видимое одобрение. Даже его наставник, который в иных случаях не упускал возможности напомнить полковнику о вреде фантазёрства, в этот раз воздержался от употребления ненавистного для Руся слова.

— Хорошо, три дня для полного вживления на нашу землю, а потом ты займёшься ковчегом.

Наставник перевёл взгляд на Еву:

— Что ты, милая девушка, скажешь?

— Я останусь здесь, — тихо, спокойно, без тени смущения произнесла Ева. — С Русем.

Полковник благодарно посмотрел на Еву, а трое умудрённых жизнью крепких стариков прикрыли глаза, прислушиваясь к своим телепатическим мыслям, а через мгновение согласно кивнули. Их лица были ровные, без тени улыбок, как будто они знали это заранее. «Не скучно ли им живётся?» — подумал Русь.

— С киевской лаврой пока отложим, сосредоточимся на главном, — развеял благостную короткую тишину голос наставника. — Пробуждением анахаты у людей займётся Ева. Мы тебя выведем на лидеров мнений в этой области, ну а дальше семинары, Интернет, что-то ещё. Подумай, три дня у тебя есть. Придётся готовить людей по старинке — из уст в уши.

Сидя в кресле, Ева согласно кивала. Инициативу перехватил седобородый:

— Мы приехали на двух машинах, одну оставляем тебе. Соседи могли видеть въезжающие две машины и выезжающую одну. Значит, хозяева остались. Это вы. Можно включать свет, гулять, ездить в город. Связь — только эсэмэски, ваши голоса могут быть в их базе. В бардачке все необходимые документы и деньги. Мы попробуем выяснить обстановку вообще и в Нью-Йорке в частности. Отдыхайте и будьте на связи.

Тут встрепенулась Ева:

— Может, чаю?

— В следующий раз.

Мужчины пожали друг другу руки на уровне груди, затем гости вышли.

Русь и Ева подошли к окну и наблюдали, как трое садятся во внедорожник и выезжают через ворота.

— Вот мы и одни, — поворачиваясь к Еве, произнёс Русь.

— Одни и вместе, — подытожила Ева.

Полковник улыбнулся и привлёк девушку к себе. Он уткнулся лицом в её волосы и только сейчас полностью расслабился.

Утро Руся

Запах дерева. На этот раз причиной пробуждения полковника Руся стал запах деревянного дома. Приятное сновидение сменилось ещё более приятной реальностью. Русь потянулся с открытыми глазами и улыбнулся во весь рот. В лёгком сумраке белой ночи блеснули его зубы. Полковника прямо-таки распирало от огромного счастья, которое растекалось по его жилам с каждым биением сердца. Бесшумно встав с постели, Русь направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Большие часы в гостиной показывали начало пятого, за окнами розовел туман и слышалось пение птиц. Бесшумно ступая, Русь пересёк гостиную и скрылся за дверью ванной. Это была его привычка, вторая натура: быть бесшумным, незаметным, совершать действия без суеты. На этот раз она была вполне оправдана — наверху устроилась Ева, и он не хотел её тревожить.

Минут через пятнадцать Русь вышел на крыльцо дома, одетый в лёгкий тренировочный костюм. Сегодня был один из тех редких дней, когда он мог совершить полную, необходимую для поддержания формы, тренировку. Под навесом стоял серебристый «мицубиси-паджеро-спорт». Отличный внедорожник, без выпендрёжа, не отличающийся от десятков своих собратьев, снующих тут и там по дорогам Карельского перешейка. Чуть поодаль стоял небольшой домик, который соседи принимали за гостевой. На самом деле там располагался уютный спортивный зал со всем необходимым для его профессии оборудованием и примыкающая к нему комната с куполообразным потолком для медитаций и тонких духовных практик. Забор, который охватывал всё это хозяйство, был типовым и мало чем отличался от тех, которыми жители посёлка отгородились друг от друга. Их организации вполне было по зубам приобрести дом где-нибудь в Репино за трёхметровым забором и с круглосуточной охраной. Но если всё необходимое, включая безопасность и анонимность, можно иметь на порядок дешевле, то к чему пустая трата денег?

Русь пересёк двор и через калитку вышел на улицу, по обеим сторонам которой стояли причудливые архитектурные строения — выдумки среднего класса новой России. Дом полковника был крайним, позади него, за забором, шли каменистые гряды, поросшие сосновым лесом. Поселковая улица заканчивалась тропинкой, виляющей между причудливых валунов да островков розоватых кустов вереска, устилающих каждый пригорок.

Начинал свою тренировку Русь без особых усилий, с прогулки и одновременно дыхательных упражнений. Так, постепенно, он переходил в состояние концентрации. Зачем выполнять различные движения, если не замечать при этом малейшие нюансы состояния тела, психики и куда ещё более тонкой составляющей — энергетики? Русь пришёл к этому осознанию ещё в далёкой молодости при освоении первых уроков карате. С тех пор у него так и повелось: вошёл в состояние концентрации — тренируйся, а по-другому никак.

После дыхательной гимнастики йогов, уже находясь в состоянии, Русь побежал по извилистой тропке. Бег по пересечённой местности был излюбленным его занятием. Полковник никогда не бегал на расстояние, чтобы одолеть положенное количество километров, или на скорость и время. Нет, Русь добивался одного — он хотел, чтобы его дыхание оставалось ровным на подъёмах и спусках, во время ускорений и торможений, даже при прыжках через ямы, камни или низкий кустарник. Состояние саттвы, как называют его йоги, или уравновешенность тела и психики, — вот что было целью полковника уже не одно десятилетие.

Свернув с тропы, Русь побежал к каменистой гряде, где среди хаотично разбросанных валунов и выступающих зубцов скал можно было заняться настоящим паркуром. Тело у полковника было уже достаточно разогрето, все суставы отлично смазаны синовиальной жидкостью, так что без особого труда он начал перепрыгивать через препятствия с последующими кувырками и кульбитами. Проверку своего тела и внутреннего баланса полковник завершил на самом краю скалистого обрыва, пройдя на руках с вытянутыми вверх ногами. Но и этого ему показалось мало. Спустившись вниз, он сел на мшистую землю, скрестил ноги и начал практиковать мантры. Это была очень тонкая настройка внутренней энергосистемы, но без неё механизмы интуиции, сверхсознания и других возможностей улетучились бы уже через неделю.

Подровняв позвоночник, Русь вдохнул через нос и на выдохе стал издавать низкий звук, похожий на рычание льва. С пятого раза он удовлетворился звуком, сложил пальцы в мудру, показанную ему учителем по йоге лет тридцать назад, и сконцентрировался на вибрациях внизу живота. Он знал, чем ровнее психика, тем мощнее и правильнее будут вибрации. В эти минуты он старался полностью развязать все связи с окружающим миром, чтобы полностью погрузиться в мир звуков.

Между тем окружающая природа затихла. Солнечные лучи уже освещали верхушки деревьев, гранитные зубцы скал пробивались сквозь листву и хвою, выхватывая пятна мха и вереска на земле. По мере того как утробный рык Руся превращался в подобие раскатов грома, его кожа высохла, осталась лишь испарина на лбу. Глаза его были закрыты, на лице — намёк на улыбку, всё внимание сосредоточено на звуке или, вернее, вибрациях, которые он издавал. Своё тело, особенно его плотные фракции в виде костей, он превращал в своеобразный резонатор или колокол, издающий громоподобные звуки. Достигнув самой низкой ноты в это утро, Русь принялся прогонять вибрации по позвоночнику снизу-вверх, наполняя светом каждую из семи чакр. Это был завтрак для его внутренней энергетики. С каждым вдохом он заполнялся внешней праной, и каждый выдох передавал энергию духа его внутренней сути, сопровождая этот процесс громоподобными раскатами, отскакивающими от гранитных скал и теряющимися в глубине окружающего леса.

Почувствовав, что почти вся энергия, входящая в него при вдохе, превращается в звук и вибрацию, Русь удовлетворённо закончил свою практику лайя-йоги. Поднявшись, он направился обратно к дому, не думая ни о чём, не концентрируясь и как-то специально не расслабляясь. Просто шёл, будучи никем и одновременно всем окружающим миром: цветущим багряно-фиолетовым цветком иван-чая, каплями росы на иголках ели, серебряной паутиной, мощными стволами деревьев, могучей твердынью матушки-земли. Русь набрался природной силы, чтоб прокачать себя с помощью железа в спортзале.

Вернувшись в спящий посёлок, полковник окинул взглядом дома и по-отечески улыбнулся. Он охранял покой и сон, делал, по возможности, жизнь человеческой, на основе старых традиций. «Пусть спят, ещё не пришло их время, — думал Русь. — У Евы это была первая операция, и, как ни крути, это жёсткий режим жизни». У Руся ещё с юности в голове засели некоторые принципы из тибетской «Чжуд-ши»: «После жизни в жёстком режиме день — на отдых, после — можно опять трудиться».

С этими мыслями о труде и усилиях Русь вошёл в спортзал «гостевого» дома. У него прямо чесались руки. Совершив пару-тройку махов руками и наклонов туловища, Русь начал с мёртвой тяги. Размялся и разогрелся на своём весе в девяносто пять и потом пошёл по пирамиде вверх. Со ста сорока перешёл на одно повторение, не рискуя после длительного перерыва. Штанга требовала к себе такого же уважения, как и женщина. Например, через неё нельзя перешагивать, иначе она может отомстить. Премудрости работы с железом Русь постигал ещё восемнадцатилетним юнцом, хотя тогда ему не казалось, что он очень молод и неопытен. Тем не менее соблюдение советов старших товарищей по залу помогло ему уберечься от многочисленных травм, преследующих его сверстников.

Вытянув двести, Русь закончил с тягой и перешёл к приседаниям. Привычка тренироваться одному, когда в зале ещё никого нет, выработала у полковника неплохую технику, что значительно сократило время тренировок и позволяло сохранить кучу сил. Так же размявшись на штанге, он двинулся к вершине своего сегодняшнего дня. Сто пятьдесят на три и дальше сто шестьдесят, сто семьдесят, сто восемьдесят. Боль в левом колене остановила Руся, но и этот результат его удовлетворил.

Значительно устав на первых двух базовых движениях, Русь перешёл к жиму штанги лёжа. Здесь он стартовал с шестидесяти, оберегая суставы от травм. После ста двадцати перешёл на одиночные жимы, а сто пятьдесят стали финальными. «Если бы месяц тут пожить, то всё можно было бы приблизить к двум центнерам, а тягу к двумстам пятидесяти», — размышлял Русь, растягивая тело, покачиваясь на турнике.

Сейчас тело требовало растяжки, и хатха-йога вновь стала наполнять тело энергией. Размяв себя, как только можно, за десять минут, Русь подошёл к висящей в углу боксёрской груше и принялся наносить быстрые мощные удары в безостановочной длительной серии. Внимание, как и при беге, было у него сконцентрировано на ровном дыхании. Отмолотив грушу голыми руками, полковник приступил к комбинациям с использованием ударов ногами. Через минуту, заметив, что интерес стал пропадать, он закончил работу с грушей и совершил несколько медитационных дыханий с подъёмом рук перед собой и опусканием их через стороны.

«Отлично», — подумал Русь и пошёл к выходу. Открыв дверь, он увидел приближающуюся к домику Еву. Её светлые волосы были схвачены в тугой узел. С какой-то детской непосредственностью она бросила на полковника открытый взгляд своих васильковых глаз и произнесла:

— Привет.

— Привет, — откликнулся с улыбкой Русь. — Я уже закончил. Тебе что-нибудь приготовить?

— Ну да, яичницу, я буду минут через сорок.

Русь пропустил девушку в зал и, улыбаясь, в превосходном настроении зашагал к бревенчатому дому, ставшему для него порталом открытий.

Завтрак

Всё следующее утро, вместе с завтраком, прошло в атмосфере пугающей Руся близости. Бравый полковник был готов ко всему, но, как оказалось, только не к этому. Это пугало и одновременно радовало, значит, он ещё не полностью превратился в машину для выполнения пусть даже архисложных задач. Те решения и выводы, которые сложились у него в голове, теперь прорастали в реальной ситуации. А это, согласитесь, не одно и то же.

С яичницей было закончено практически одновременно — оба проголодались. Как известно, совместный завтрак сближает, а труд и подавно. Общими усилиями полковник с Евой вымыли пару тарелок и ножи с вилками. Раскладывание кухонной утвари взяла на себя Ева, и это, как отметил Русь, был добрый знак. Управившись с посудой, как и вчера, они сели в кресла и, сохраняя паузу между приёмом пищи и последующим чаепитием, принялись за беседу.

Никто из них не хотел торопить события, а уж полковник был и вовсе мастер ожидания, так что вчерашний поцелуй стал только прелюдией. А вот к чему — это должно было проясниться само собой. Ждать каких-то ангелов, которые исполнят на арфе любовные гимны, Русь и Ева не собирались, но начали с простого — о делах.

— Ты занимаешься по программе или у тебя свой подход? — спросил Русь.

— Да, начинала всё по конспекту, а потом подогнала под себя.

— Удивительно, что только сейчас мы можем говорить по-человечески, хотя странного в этом ничего нет. Ещё вчера мы работали под прикрытием, а теперь можно говорить о чём угодно.

— Здесь нет прослушки? — немного виноватым, извиняющимся тоном спросила Ева.

— Нет. Я проверял. Это дом для отдыха и для жизни, а не для ведения каких-либо дел. Слушай, а как ты попала в нашу систему?

Рассказывать о себе — самое милое дело, особенно тому, к кому питаешь нежные чувства. Тут Ева не была исключением.

— Я приехала из Омска, поступила в университет на филологический. Меня ещё с детства привлекали тайны русского языка. С первого курса посещала все кружки и лекции на эту тему, какие только могла найти. На одной из них дедушка-лектор обратил на меня внимание, посоветовал прочесть кое-какие книги. А когда у меня появились вопросы более глубокого характера, дал мне телефон Наставника. И вот я здесь, — с улыбкой закончила Ева.

— Ты любишь литературу?

— Я потому хотела бы стать преподавателем, чтобы и другим привить любовь к литературе. Особенно к русской. Я с тех пор, собственно, этим и занимаюсь, только другими методами.

— И ты готова продолжать сражаться за свои идеалы?

— Теперь уж как там решат, — девушка кивнула наверх. — И если сражаться, то вместе.

— Я «за», но давай подождём окончательного решения.

На этих словах Русь внутренне споткнулся. Он стал советовать ждать! «Я старею», — подумал он.

— Я поставлю чайник.

Русь встал и, подойдя к плите, поставил на газовую конфорку чайник со свистком, продолжив говорить:

— Война против людей идёт уже не один век. Мы противостоим последователям сатаны на многих направлениях. Одни сражаются с ними в воздухе, на море и на суше. А мы, немногочисленные другие, способствуем организации и направлению этой борьбы. Наша система находится не в лёгком положении. Сатанисты, помимо открытых горячих войн, отравляют воду, продукты питания, но самое главное — распространяют демагогические идеи. Эти идеи проникают в системы образования, науку, бизнес, порождая отупление масс, хаос, экономические кризисы. Поэтому, чтобы бороться со злом, нам нужны не только солдаты, но и… филологи.

— Это они искорёжили русскую азбуку, оставив нам сейчас всего тридцать три буквы из ста сорока семи? А раньше было ещё больше букв?

— Сто сорок семь — число не простое, — начал пояснять Русь. — Оно состоит из трёх цифр, единственных, при написании которых возникают углы. Все остальные цифры округлые как змейка: три, восемь, пять… Эти три цифры подобны согласным в языке, опора и вместилище огромных энергий. При их сложении получается цифра три — число Бога, которое ещё может понять человеческий разум. Три получается из сложения полтора и полтора, что соответствует совершенному мужчине и совершенной женщине. С одной стороны, полтора — это пол тора — половинки Бога, с другой — три части Божественного, как одна вторая, умноженная на три. За числом Бога, три, — уже Абсолют — единица.

Сделав паузу, чтобы приготовить две чашки чая, Русь продолжил, уже сидя в кресле:

— Тридцать три буквы нашей азбуки — это последний рубеж. Пока ещё в русском языке находится волшебная сила — нас не уничтожить. Поэтому сатанисты одной рукой душат людей, а другой стирают русский язык с планеты.

Раньше полмира говорило по-русски. Советский Союз щедро финансировал продвижение русского языка, ну а теперь вся надежда на тебя, Ева.

— На меня? — удивлённо вскинула брови Ева.

— Будущее зависит от того, что говорит человек и, главное, как говорит. И на каком языке. Как звучит слово «счастье» на русском и на английском, ты знаешь.

Ева утвердительно кивнула.

— Так вот, мечты, чаяния и надежды на русском языке приносят в мир гармонию и свет, а на английском, как это ни покажется странным тем, кто не в теме, — разноусобицу и войны. Так хитро было задумано, когда единый язык разделяли на все сегодняшние иностранные. Вроде бы все за счастье, а получаются войны.

Тебя ещё не было, когда началась «перестройка» в СССР, о которой ты наверняка слышала. Одной из главных целей той трескотни, которую затеяли все средства массовой информации, было привить дружелюбие к англосаксонскому миру и поднять статус английского языка на недосягаемую ранее высоту. Язык, как вирус, подточил идеологию, деньги постепенно становились аналогом понятия счастья, и вот, как ты говоришь, теперь мы здесь. Кстати, оттого, что мы с тобой говорим по-русски, мы уже очищаемся от всего, что налипло на нас с тобой там, — кивнул головой на запад Русь. — Но, чтобы полностью прийти в себя и наполниться духовной энергией, одних разговоров маловато. Сейчас допьём чай, и я отведу тебя в одно место, где очищение и наполнение сделают тебя по-настоящему сильной. Теперь, я полагаю, даже когда мы вместе, тебе всё равно придётся надеяться на свой ум и свою находчивость, а в отдельных случаях, даже в безнадёжных условиях, на реальную помощь свыше. Что-то мне подсказывает, что это будет не лишним для тебя и меня.

— С тобой хоть в огонь и в воду, — по-детски сказала Ева.

— Давай с огнём и водой повременим, а вот к скалкам древнего храма поедем.

Они встали и пошли к дверям. Русь, спец по ожиданию, ждал знамения, как бы одобрения свыше, чтобы потом, после этого благословения, не было никаких сомнений. Предстоящее мероприятие, которое он затеял, как нельзя лучше способствовало его ожиданиям. Глядя на лицо Евы, полковник уловил похожие мысли.

— Поехали развеемся, — сказал он и взял Еву за руку.

Медитация в пещерах

В свободные минуты полковник Русь любил порассуждать о предстоящих делах и заодно оценить своё самочувствие, от которого напрямую зависело ближайшее будущее. Размышлял он, разумеется, по привычке молча и также прислушивался к себе. Ева, видимо, раскладывала у себя по полочкам то, что только услышала. В машине было тихо, лишь на подъёмах и после поворотов движок, подстёгиваемый ногой Руся, подавал голос небольшого табунка лошадей, упрятанного под капотом.

Русь и Ева сделали паузу в серьёзных разговорах, просто смотрели вперёд и по сторонам, любуясь природой Карельского перешейка. День собирался быть тёплым, по небу лениво ползли редкие пятна белой ваты, ярко-зелёные листья на деревьях ещё и не думали об осени.

Сразу после посёлка дорога изменилась, утёсы и горки отступили в сторону, путь стал весёлый и оживлённый, между отдельными домами и дачами, одна другой красивее. Машина катила по ровному асфальту, превращённому елями, соснами и берёзами, росшими по обочинам, в живописную аллею, от которой в стороны бежали другие аллеи к дачам и фермам.

После спуска с очередной горки, за извилиной шоссе на холме показались дома и портовые сооружения Выборга. Дорога огибала причудливую линию берега залива, поросшего осокой, как небритый неделю подбородок испанского мачо. Выборг — городок небольшой и уютный. Средневековые руки построили замок на острове, вокруг вырос тесный городок из каменных домов как в сказках Андерсена, следующий пояс уже отдавал рациональной функциональностью зарождавшегося капитализма. Город словно распят на кресте двух основных дорог: одна тянется от Санкт-Петербурга до Хельсинки, а другая расположена прямо поперёк, связывая населённые пункты восточного побережья Финского залива с Каменногорском и Светлогорском. Историческая судьба от такого расположения, разумеется, была незавидная, суверенная репутация подмочена, но последние семьдесят с небольшим лет владение городом было практически в одних руках.

Русь с Евой въехали в город со стороны, построенной в советский период, с вкраплениями новых домов, выросших в нелепых местах благодаря жадным до денег девелоперам нашего времени. Дорога была свободная, поэтому уже через десять минут Русь видел северо-восточные окраины Выборга в зеркалах заднего вида.

— Мы сейчас едем в очень сильное место. Раньше это была крепость-храм, откуда шло управление событиями на тысячи километров вокруг. Там же был центр управления полётами вайтмар и вайтман, оттуда наши предки связывались с другими планетами. Во время Великой Отечественной войны спецы из «Аненербе» перед отступлением взорвали помещение центра управления, но всё окончательно уничтожить не смогли. Там, в скалах, остались два резонатора, которые можно использовать как для очищения тонких структур биополя, так и для приёма духовной энергии, которую до сих пор наши «старшие братья» посылают по этому адресу.

— Я достаточно пафосно одета для этого места? — пошутила Ева.

— Юмор приветствуется. К чему грузить окружающее пространство своей натугой и проблемами? Это место в общем доступе, но используется в основном для эзотерических тусовок, вроде попить чаю-пива в холле банка. Зашли, выпили, а денег не прибавилось. Я покажу тебе ключи, благодаря которым мы соединимся в общем поле с нашими духовными кураторами. С твоей подготовкой это будет несложно.

— Лады-ы, — протянула Ева.

На этой части дороги по обочинам и в подлеске стали встречаться мегалиты в виде брусков или кубов. Одни поросли мхом, другие были вполне как новенькие — бери и вставляй в какой-нибудь паз. Только при этом надо учитывать, что вес брусочка может быть далеко за десять тонн.

— Вот какие были раньше технологии, если из таких глыб складывались древние сооружения? — вслух начал взволнованно размышлять Русь. — Обрати внимание, что по дороге они встречаются перед и после посёлков. Значит, здесь были древние поселения или крепости с незапамятных времён. В любом доме или даче — сильнейшая энергетика. Но из жителей мало кто интересуется древним краеведением, просто люди любят сюда приезжать и отдыхать.

— А твой дом на каком-нибудь старом месте? — подала голос Ева.

— В нашем посёлке древних фундаментов нет. Я интересовался. А само место неплохое. С лесистого холма энергия плавно стекает, промывая весь посёлок, и разливается над озерцом с другой стороны. Оно небольшое, я тебе его потом покажу. Место для жизни, отдыха и тренировок. Тебе понравится.

— Мне уже нравится, — улыбнулась девушка.

Во время разговора время бежит незаметно, и скоро Русь с Евой добрались до развилки, откуда налево уходила дорога к границе, а прямо продолжала серой лентой разрезать лесной массив и скалы, устремляясь к Каменногорску.

Продолжая разговаривать с Евой, полковник основной поток мыслей переключил на предстоящее действо. Каким бы привычным это могло показаться со стороны, но на самом деле полковнику предстояло решить то, что обычно называют сверхзадачей. Да ещё не одному, а в компании с Евой. Русь знал, и зарубок на носу по этому поводу было не сосчитать, что вход в тонкий мир начинается задолго до того, как окажешься перед дверьми. Иногда за неделю, а бывает — и за полгода. За сутки — это уж точно. Прямо с этого момента, когда принимаешь решение, тобой овладевает другая философия, начинают интересовать вещи, которые до того казались безразличными. И наоборот, то, что ещё вчера представлялось важным, теперь выглядит пустяком. Перестройка работы мозга была самым важным этапом перед операцией очистки структур кармы и очищения материи сознания. В себе полковник был более-менее уверен, а Еву следовало настроить. В настрое вся штука, и его мало никогда не бывает, заключил полковник.

Чтобы избавиться от охватившей его нервной дрожи, полковник сильнее нажал на газ, и спортивный «паджеро» стремительнее помчался по дороге вдоль молчаливого густого леса. Потом показались первые дома Каменногорска, и вдруг вокруг всё распахнулось, когда машина въехала на мост через широкую, отливающую синевой реку.

«В сущности, — думал полковник, — моя жизнь похожа на эту дорогу. Неожиданные крутые повороты, скалы и деревья, поднимающиеся со всех сторон. Вдруг бац — широкий простор и очередная развилка. На этот раз нам направо».

Русь плавно вывернул руль и съехал на второстепенную дорогу, ведущую к заветному месту. Скоро дома закончились, и она начала извиваться между высоченных скал, в которых, если приглядеться, можно было увидеть очертания разрушенных гигантских то ли дворцов, то ли крепостей.

Между тем полковник продолжал говорить, подводя Еву к цели путешествия:

— Лет пятнадцать назад американские военные нашли в одной из афганских пещер НЛО. Аппарат был в прекрасном состоянии, ни одной царапины на поверхности, даже люк в той «тарелке» открывался. Внутри непонятные приборы, но никаких кнопок или ручек. Американцы НЛО бережно из пещеры извлекли и переправили на одну из своих секретных баз в штатах. Учёные из НАСА и другие спецы изучили объект досконально, потом перепроверили и пришли к выводу: доставшийся американцам НЛО из Афганистана управляется телепатически, то есть силой мысли. Подключили телепатов, благо такие имеются в секретных службах, но те не смогли оживить даже захудалую лампочку освещения. Окончательный вывод учёных таков: НЛО управляется не столько телепатически, сколько духовно. Пилот НЛО должен быть носителем духовной чистой философии — тогда приборы оживут и тарелка полетит. С тех пор американцы ищут такого человека среди своих, но пока не нашли. А вот мы с тобой могли бы попытаться поднять в воздух тот НЛО. После сегодняшней очистки.

— А у нас, в России, есть такие НЛО? — впечатлившись рассказом, спросила Ева.

— Имеются.

— Угу, — покачала головой Ева. Часть её натуры потянулась к приключениям, а женская суть призадумалась, её ли это удел.

— Приехали, — качнул головой Русь налево через дорогу, остановив машину на обочине. — Пошли.

С первого взгляда ступенчатая пирамида, по склону которой начали подниматься Русь с Евой, выглядела как скалистый холм. За многие века ступени террасы заросли травой, кустарником и отдельными соснами. Поднявшись по гигантским уступам на северный край гряды, пара начала опускаться по нагромождению ровных гранитных плит к подножию противоположной стены. Спустившись вниз, Ева была потрясена возникшей картиной.

Абсолютно гладкая гранитная стена вздымалась вверх метров на двадцать. Снизу в двух местах к ней плотно прижимались огромные плиты, как задвижки к печи. Справа они валялись на плато, сдвинутые какой-то могучей силой. Над поверженными каменными заслонками чернели два отверстия, побольше и поменьше. Всё это скальное обрамление уставилось на Еву двумя тёмными зрачками.

— Эти отверстия — входы в резонаторы. Внутри, в скале, они имеют куполообразную или яйцевидную форму. Как они могли быть выдолблены — непонятно. Современным технологиям это не под силу. Внутренняя форма очень похожа на резонатор Гельмгольца. Находясь внутри, при соответствующей настройке можно получать сигналы из космоса, а через отверстия транслировать полученные смыслы на частоте более грубых вибраций. То, что слева, — побольше (наверное, для мужчин), твоё — справа. Твоё имя, «Ева», изначально звучало как «Жива», где первая буква соответствует цифре «восемь». Это цифра, понижающая вибрации, поэтому ты будешь вибрационно тянуть «и».

С этими словами Русь показал, как звучит «и» в вибрациях.

— Повтори.

Ева, настроившись на тембр Руся, затянула:

— И-и-и-и-и.

— Неплохо, теперь полезай. Я снаружи, если что, подправлю.

Ева послушно забралась в малую пещерку-нишу, которая внутри создавала ощущение кокона. Духоты никакой не было, даже наоборот, чувствовалась особая лёгкость.

— Начинай, — скомандовал снаружи Русь.

— И-и-и-и, — затянула Ева.

— Ниже основной тон. Так. Подними сомбрально «и». Отлично, продолжай!

Убедившись, что вибрации начали очищать энергетический кокон Евы, полковник подошёл к другому отверстию и через мгновение скрылся в пещере. Минутой спустя окружающие скалы стали отражать странный вибрационный дуэт сопрано и баса. Эхо удваивало и утраивало звуки, распространяя вокруг синий бархат звучания здоровой жизни.

Через несколько минут звуки стихли. Ева и Русь погрузились в глубокую медитацию, когда в сознание проникают только самые высокие смыслы. От всего грубого, низкого, пошлого этих двоих защищала необъятная толщина искусственного гранита, изготовленного по старинным тайным технологиям древних времён.

Прозрение полковника Руся

Несмотря на солнечный день, в пещере было сумрачно. Русь прикрыл глаза и стал уходить от тела, от вибраций, от неяркого света. Пребывая в неподвижности и тишине, он ожидал, когда зажжётся карманный фонарь и своим лучом поведёт его куда-то. Через какое-то время Русь стал единым целым с огромной скалой, земными недрами, окружающим пространством. Потом ощущение глобальности стало таять, и он стал ничем, даже забыв своё имя. Внезапно вспыхнувший луч фонаря очертил дугу и остановился на маленькой точке. Появившееся желание разобрать, что это такое, непостижимо приблизило эту точку к полковнику настолько, что он оторопел. Русь, ожидавший какого-то прозрения, являющегося финалом операции, увидел… образ Евы.

«Глупости, — подумал он, и тут же был наказан внезапной болью в сердце. — Каким же надо быть идиотом, если то, что и так очевидно, приходит в медитации, — промелькнуло в мозгу полковника. — Это настоящий финал операции, по крайней мере для меня».

Выбравшись через несколько минут из пещеры, Русь увидел стоявшую у поваленной плиты Еву и подошёл к ней. Она молчала, погруженная в свежие впечатления. Вдруг у полковника мелькнула догадка, что Еве увиделось то же, что и ему.

— Ты как? — задал Русь глупый вопрос.

Ева не ответила. Было видно, что её мысли заняты другим и она не хочет говорить с таким чурбаном, как полковник, в этот момент.

— Ты помнишь тот день, когда мы впервые встретились у высотки в Москве?

Русь что-то промычал в подтверждение.

— А нашу встречу в Нью-Йорке, когда ты спал за столиком?

— Ну, конечно.

— А как мы улепётывали в машине от Спринг-стрит и на поворотах нас толкало друг к другу?

— Да, — ответил Русь. — Жуткий был дождь.

— Ты просто невозможный.

— Не я, а вся наша история. Невозможная история.

— Но ведь она не придумана, всё это случилось на самом деле.

— Ты что-нибудь увидела в медитации? — переменил тему Русь.

Ева, не отрывая глаз от полковника, едва заметно кивнула. Ему показалось, что она расстроена, и Русь удивился, что заметил это только сейчас.

«Не стой как пень, — сказал он себе. — Разве ты не видишь, что она вконец расстроена. Я тоже расстроен и боюсь совершить какую-нибудь глупость. Я здесь не для того, чтобы изливать свои чувства, а должен очистить свою энергетику. Так что лучше сощуриться, как перед уколом, и подождать, пока пройдут эти нестерпимые десять секунд».

Потом полковнику захотелось сказать что-то вроде «ты моя девушка», а для этого необходимо было сделать два шага вперёд и хотя бы положить ей руку на плечо, потому что такие слова не принято говорить на расстоянии. И вот Русь и Ева неожиданно заключили друг друга в объятия, сперва осторожно, а потом уже с полным безрассудством. Русь запустил пальцы в её пышные светлые волосы и ощутил на своём лице прикосновение милых губ, их объятия стали всё более лихорадочными, и это были уже не объятия, а какой-то любовный танец. Последняя мысль полковника в эти мгновения была о том, что они оглупели до такой степени, что стали похожи на нормальных людей, а не суперагентов из комиксов.

Политех

Через три дня — срок не так уж велик, но не так уж и мал — Русь с Евой опять ехали в одной машине. Скромный трудяга «паджеро-спорт», направляемый крепкими руками полковника Руся, на этот раз вёз их в Санкт-Петербург. Три дня достаточно, чтобы восстановиться после пребывания на противоположной стороне планеты, но маловато для установления полноценных отношений.

«Хотя погоди, товарищ полковник, — начал говорить сам с собой Русь. — Кто сказал, что три дня мало, а три месяца в самый раз? Если бы в жизни на этот счёт существовали нормы и правила, зачем тогда сердце и душа? Мой отец на фронте был знаком с мамой полдня, после чего они решили быть вместе. Похоже, карма повторяется».

Русь скосил глаза вправо и встретил тёплый, блестящий взгляд родных синих звёзд. «Как она уловила движение моих глаз? — продолжал по укоренившейся привычке рассуждать сам с собой полковник. — Конечно, мы на одной волне и в общем биополе…»

По мере приближения к Питеру, как называли этот прекрасный, славный город все, кроме дремучих провинциалов и иностранцев, мысли полковника сосредоточились на сегодняшней задаче. Получив накануне подтвердительное смс-сообщение, полковник с Евой сейчас направлялись на операцию коррекции потоков инфернальной энергии. С одной стороны, это была операция, с другой — эксперимент.

«Что тут говорить, отношения — вещь неплохая, и Ева мне очень нравится, но сейчас уже надо находить тот внутренний баланс, когда сознание уравновешено. При воздействии на поток инфернала у меня не должно быть ничего личного. Так что не следует радоваться по поводу Евы или возвращения домой, но не стоит и загружать себя возможными проблемами. Стремительное развитие событий последних дней — не моя заслуга, я лишь пытался скользить по их гребню».

Уже когда машина почти въехала в город, Ева не выдержала:

— Ты ещё долго намерен болтать сам с собой вот так и молчать?

— Кончаю. И уже собрался сообщить тебе первую новость. Я тебя люблю.

— Это ты так долго собирался с духом?

— Считай, что я был в глубокой заморозке и сейчас местами оттаиваю.

— Там, где водичка, ты мне очень нравишься, а где лёд — холодно.

— Вторая новость стара как мир. Не забывай, кто из нас главный. У тебя есть опыт самостоятельной жизни, он будет проклёвываться. В этом случае ты будешь натыкаться на острый лёд.

— Я буду твоей рабой.

— Пока не вижу в этом необходимости. Будь мне женой со всеми вытекающими, — тут полковник сделал паузу и объёмно увидел будущее. — И мамой наших детей. Но сейчас давай сосредоточимся на деле.

Уход от темы разговора слегка огорчил Еву, но она старательно решила привыкать к новому повороту в своей жизни.

— Мы сейчас с тобой в одной ауре, так что будь спокойнее, не крути в голове мысли, которые могут сломать мозг. Пожалуй, когда приедем на место, вообще ничего не делай. Учись быть саттвичной, вдруг потом тебе придётся заняться тем же. У меня такое чувство, что дисциплина характера ещё ой как пригодится.

— Ты начинаешь меня пугать?

— Даже нет подобного желания. Просто хочу напомнить тебе, откуда мы недавно вернулись и об их маниакальной мстительности. Хотя надо согласиться с тем, что это попросту профессионально.

— Профессионально — убивать?

— Устранять помехи, мешающие осуществлять планы.

— Мы же занимаемся тем же самым!

— Ты сама знаешь, что важнее не «что», а «как». У тебя за спиной есть трупы? Вот то-то и оно. Кровожадность не наш конёк.

— И не хотелось бы его когда-нибудь оседлать.

— Имей в виду, я сейчас не буду передавать идею всему масонству, чтобы они тут же сделали себе харакири. Мы будем действовать тоньше.

— Трамп?

— Я бы сказал, Ротшильд. Важно, на кого он сделает ставку, кому даст деньги, а потом избирательная карусель закрутится сама собой в сторону Трампа. Мы повлияем на решение товарища Джейкобса, а это уже никакие журналюги не раскопают. Тем более что копать или нет — командует он сам. Куда копать, на какую глубину и тому подобное. А обращать излишнее внимание на себя он никогда не позволит.

— Ты справишься с этим?

— Ничего невозможного нет, — поймав кураж, резюмировал Русь и, бросив взгляд на часы, добавил: — Вовремя.

Политехнический институт уже второй век неизменной учёной твердыней располагался в целом квартале северной части города у одноимённой станции метро. У одного из служебных входов полковника и Еву встретил молодой сотрудник в синем халате. Услышав от полковника необходимую для прохода фразу, кивнул и пригласил следовать за собой. Без провожатого среди зданий, флигелей и синих строительных заборов было бы трудно найти лабораторию, где Руся и Еву ожидали те же трое мужчин, которые несколько дней назад нанесли им визит в загородный дом. Расторопный малый без лишних слов и расспросов, уверенно лавируя в каменном лабиринте, через пять минут подвёл пару к дверям без какой-либо таблички и, кивнув головой, произнёс: «Вам сюда». Выполнив свою миссию, он растворился в потоке снующих по коридору студентов.

За дверью располагалась скромная лаборатория, видимо, для первых курсов учебного учреждения. В центре помещения на станине был установлен лазер, вокруг стояли трое: наставник Руся, жрец и его помощник. После обмена приветствиями наставник произнёс:

— Приступим. Русь, вот две фотографии. Трампа ты знаешь, а второй, Стив Бэннон, должен возглавить его избирательный штаб. Так мы подстрахуемся от возможных накладок. Две головы всегда лучше, чем одна. Садись сюда, мы отойдём, мешать не будем. Когда закончишь, дай знать.

— Что ж, всё предельно ясно, сначала дело, потом чай. — Взглянув на наставника, полковник добавил: — Слушаюсь, чай отменяется.

Русь сел на стул около стола, где было закреплено небольшое зеркало. В лаборатории было светло, но, когда жрец погасил свет и включил лазер, направив луч на зеркало, над ним возникло кровавое марево.

— Подаю их спектр, — сопроводил свои действия над клавиатурой компьютера жрец.

После этих слов красное марево ожило и стало переливаться всеми цветами радуги. Полковник ощутил тот же леденящий ужас, что и в логове на Спринг-стрит. Взглянув на троих мужчин и Еву, он понял, что они испытывают то же самое. Чтобы не затягивать операцию, полковник пристально вгляделся в фотографии двух американцев, запоминая их образы, и потом перевёл взгляд на танцующее лазерное марево инфернальной энергии. Кураж у него уже был, осталось добавить больше спокойствия и придать своему взгляду эмоциональной безразличности. Уже через минуту полковник застыл как статуя, горели только его глаза, а что творилось в мозгу, было известно только ему одному.

Ева украдкой посматривала то на Руся, то на клубящееся свечение. Ей было не по себе, словно кто-то тянул за кишки и одновременно обкладывал льдом. Морозило не на шутку, она обхватила себя руками и уставилась в пол. Внезапно холод улетучился, и Ева пришла в себя. Жрец выключил лазер, а Русь растирал себе виски и голову обеими руками.

— Этот второй — наш человек? — спросил Русь наставника, закончив свой массаж.

— Если всё получится, он станет стратегом политики Трампа. Тайным кардиналом. Мы работаем над этим. Теперь следи по новостям за результатами. Мы свяжемся. Молодец!

— Не рановато ли? — согретый похвалой наставника, отозвался Русь.

— Ты никогда не подводил. Удачи.

Последнее прозвучало как «свободны» или «до свидания». Полковник привык к такому обращению. Он знал, что в случае чего можно надеяться на любую помощь братства, но, когда дело касается дела, сантименты излишни. Покинув помещение лаборатории, он уверенно повёл Еву к выходу.

— Как ты запомнил дорогу?

— Автоматически. Я даже не напрягался.

— Ты в порядке?

— Да, сейчас отъедем и попьём чаю. Всё же я немного устал.

Ева с восхищением и немного удивлённо посмотрела на Руся и взяла его под руку.

На крючке

— Прошу, — подойдя к машине, полковник открыл дверь для Евы.

— Благодарю, ты очень галантен.

Устроившись на водительском месте, Русь посуровел:

— За нами хвост. От самых дверей института. Головой не верти, сейчас сама увидишь.

Полковник тронул машину. В голове у него крутились догадки и созревал план действий.

— На последний номер отправь эсэмэску: «За нами хвост». — С этими словами Русь вынул из кармана мобильник и протянул его девушке. — Видишь их?

— Да, тонированная «десятка». Что будешь делать?

— Есть одна идея, — полковник посмотрел на часы. — Вроде пробок не должно быть и машинка потянет. Заодно проверим, насколько плотно мы под колпаком.

— Отдых длился недолго.

— Тебе говорили в самом начале, что у нас выходных не будет?

Ева кивнула.

— Просто вспомни это, расслабься, и мы получим удовольствие. Обычная рутина нашей жизни.

Спокойно и не торопясь, Русь развернулся в сторону центра города. Прокатил по Политехнической, из-под моста свернул на 1-й Муринский проспект, затем уже по Кантемировской вкатился на Петроградку.

— Следили не за нами. Наши с тобой фотографии разослали всем информаторам, и не только по Штатам, но и по всему миру. Парень в синем халате отработал на пять баллов. Пошли ещё одну эсэмэс: «Синий халат». Сделала? Ну теперь держись.

Полковник всё это время приглядывался к встречному потоку автомобилей. Как только он увидел разрыв между машинами для совершения манёвра, тут же крутанул руль влево и с визгом резины развернулся на сто восемьдесят градусов. Предупреждённая Ева двумя руками вцепилась в сиденье и ручку стойки лобового стекла.

— Ух! — выдохнула девушка.

— А теперь вперед! — с улыбкой произнёс Русь, втапливая правой ногой газ.

«Паджеро» как сумасшедший рванул обратно к Кантемировскому мосту, петляя между машин. Ближе к середине моста Русь сбавил скорость, а скатывался вниз уже в общем потоке.

— На месте нашего разворота камер не было, а мост просматривается, особенно спуск. От тех ребят мы оторвались, а другие могут появиться не раньше, чем через полчаса. Да нет. Полдня или день у нас в запасе. Сейчас сменим машину и поедем домой.

— Дома как не дома, — задумчиво сказала Ева.

Русь знал законы психосоциальной матрицы, поэтому приготовился на ближайшее время быть живчиком и генератором повышенных положительных эмоций. Суть этого явления проста: во время стресса один из пары занимает лидерскую позицию, а второму достаётся место прицепа. Вся история будет длиться до тех пор, пока окружающая обстановка не войдёт в норму. Русь с самого начала решил прыгать на клетку лидера, так что Еве ничего не оставалось, как бодро ныть.

— Как думаешь, насколько плотен колпак?

— Думаю, что даже машину менять не надо, но давай будем следовать инструкции.

Ева чуть потеплела от употребления местоимения «мы». Это значит, что не один Русь принимает решение, а они вдвоём. Вроде бы ничего не изменилось, но психологическое ощущение компании способно снять любые спазмы.

Двигаясь в северном направлении по проспекту Энгельса, полковник периодически посматривал в зеркала заднего вида. Ничего подозрительного он не обнаружил. Поравнявшись с перехватывающей парковкой в районе Озерков, Русь свернул на неё. Отыскав свободное место, полковник осторожно втиснул «паджеро», после чего они с Евой выбрались из машины.

— Повезло со стоянкой. Запасная машина находится здесь же.

— На этот раз что это будет? — поинтересовалась Ева.

— «Форд-куга». Давай его поищем.

Можно назвать везением, но Русь считал это обычной предусмотрительностью, что в бардачке «паджеро» лежали документы и ключи ещё на одну машину. Такую же неброскую, обыденную, позволяющую затереться в общем потоке. Единственное требование полковника касалось только мощности двигателя. Он должен быть топовым в линейке данной модели. Таким «форд» и оказался. Поставленный сюда заранее, в день прибытия Руся и Евы, он покорно ожидал своего использования на стоянке в северном направлении от города. Ближе к даче Руся и недалеко от центра.

На парковке оказалось три «форда», и все белые. Проходя мимо третьего, полковник в очередной раз нажал на кнопку сигнализации. «Форд» задиристо охнул тоненьким голоском и приветливо мигнул габаритными огнями.

— Такой милый, беленький, — порадовалась Ева.

— Милый и неприметный. Теперь уже не только чаю хочется. Ты проголодалась? — поинтересовался полковник.

— Как удав.

— Тогда поедем вдоль залива, там полно заведений на любой вкус. Потом свернём на «Скандинавию» и через полчаса будем дома.

— Угу — согласилась девушка.

Усаживаясь в машину Русь не забыл незаметно оглядеться по сторонам. В основном его интересовали люди, сидевшие в машинах и разговаривающие по телефону или что-то вроде этого. Машины вокруг были пусты, что складывало комбинацию, пришедшую в голову полковника с самого начала. Окончательно торопиться с выводами он не собирался, поэтому взял паузу в размышлениях и начал просто получать удовольствие от езды за рулём. На этот раз ощущения были приятны вдвойне. Он не просто ехал, а ещё и вёз свою любимую девушку. Нет, он её спасал от неприятностей. Уже не первый раз, но тогда она ещё не была его девушкой. Да нет, глубоко внутри полковник уже к этому шёл. «Я идиот и стану совсем шизофреником, если не прекращу анализировать то, что просто называется жизнью».

Полковник помотал головой и улыбнулся.

— Ты чего? Что с тобой?

— Да я тебя люблю. — Русь посмотрел на Еву и увидел в её глазах небывалую силу. Энергия из синих глаз девушки перешла в полковника, он почувствовал это и произнес: — Всё нормально и даже отлично. А чтобы было ещё лучше, нам надо перекусить.

Ева отвела от него глаза и успокоилась. Причиной стали не банальные слова, а тон, каким они были сказаны. Так мог сказать только очень уверенный в себе человек. И этот человек — её мужчина. Ева слегка улыбнулась и прикрыла глаза.

Из беглецов в охотники

В Солнечном им бросилась в глаза необычная для рекламы надпись на растяжке, висевшей над дорогой. Помимо набившего оскомину: «Мы открылись», значилось: «Вкусно так же, как и красиво».

— Ну, если два-в-одном, то нам сюда, — с улыбкой бросил Русь.

Стрелка на объявлении велела повернуть налево и проехать сто пятьдесят метров. Послушно следуя рекламному указанию, белый «форд» с двумя пассажирами через пару минут остановился у недавно построенного ресторанчика прямо на краю леса и песчаного пляжа. Асфальтовая дорога, проложенная сюда лет тридцать назад, была, скорее всего, главной мотивирующей идеей для устройства ресторана. Вторая мысль была не нова, но для заведения подобного типа основополагающая: когда люди едят, они хотят, чтобы вокруг было красиво. Здесь можно было сэкономить на интерьере, предоставив посетителям любоваться окружающими соснами, пляжем и синевой залива до самого горизонта.

В разгар дня панорамный зал со столиками был почти пуст, так что Русь и Ева устроились у одной из стеклянных стен с видом на море. Если в машине у Евы ещё было заметно некоторое напряжение, то в удобном кресле за столиком с настроением всё было в порядке. Лицо её выглядело спокойным, свежим, хотя к косметике она не прибегала. Глядя на неё, Русь ощутил какую-то опьяняющую одушевлённость, сам помягчел, улыбнулся и сказал:

— Мне что-то подсказывает, что после обеда мы ненадолго расстанемся. Надо будет разобраться с «синим халатом».

— Это не опасно?

— С каких пор тебя стали трогать такие мелочи?

— Иногда многое может измениться за одну секунду.

Полковник не любил прибегать к мелкой лжи, но подчас в этом можно найти единственный способ избежать долгих и бесполезных переживаний.

— Я жду сообщений, которые прольют свет на эту историю. Как всегда, рутина, не переживай за меня. Ты же знаешь, что полковнику Русю всегда везёт.

Ева испытующе посмотрела на него.

— Теперь должно везти вдвойне.

— Согласен. Что будем есть?

Сделав заказ, они ещё некоторое время перебрасывались ничего не значащими фразами, а когда им принесли заказ на фарфоровых тарелках с прибрежными пейзажами, затихли и молча поглощали содержимое. Изредка они бросали взгляды через огромные окна на пляж с загорелыми фигурами, утыкались обратно в тарелки, украдкой смотрели друг на друга. Почти одновременно они покончили с едой и откинулись на спинки коричневых кожаных кресел.

Телефон в кармане Руся звякнул. Он достал его и прочёл сообщение.

— Всё не так уж плохо и не выходит за рамки того, что я предположил. Кроме одного, сейчас я тебя покину, но вечером приеду.

— Расскажи подробнее.

— Побудь женщиной. Главное, что тебе надо знать, — это то, что я тебя люблю и всех дел — пустяки.

Полковник повёл взглядом, остановил его на набегающих на пляж изумрудных волнах с редкими кучерявками белой пены, после чего продолжил:

— Вот тебе ключи от машины. Дорогу помнишь? Доедешь до Зеленогорска, там по указателям на Выборг, а с трассы — знаешь, где сворачивать.

Ева утвердительно кивнула, при этом светлая прядка на лбу забавно дёрнулась. Полковник улыбнулся.

— Меня вызывают в город кое-что уточнить. Доберусь на маршрутке. Пошли.

Русь расплатился, они поднялись и вышли на свежий воздух.

— Подкинь меня до шоссе, — сказал он, садясь в машину.

— Есть, товарищ полковник, — откликнулась Ева с едва различимой горечью.

Русь не стал ничего уточнять, памятуя о том, к чему ведут долгие проводы. На перекрёстке выскочил из машины и, закрывая белую дверь, наполнил салон словами:

— Пока, будь умницей!

На площади Мужества у метро полковник без труда нашёл машину, в которой его ждали. «Похоже, у конторы какой-то контракт с „Мицубиси“», — подумал Русь, шагая к «мицубиси-аутлендер» с номерами, обозначенными в эсэмэске, которую он прочёл часом назад на берегу Финского залива. Он подошёл к месту водителя и сказал через открытое окно:

— Полковник Русь.

Парень за рулём, с пробором посередине соломенных волос и редкой бородкой, откликнулся:

— Ярослав, садитесь.

— Чтобы мне, Ярослав, сесть, вам надо выйти.

— Но…

— Да, — полковник немного поджал губы и чуть наклонил голову вбок. — Я работаю один, тем более по мелочам.

— Ладно, — парень выбрался из машины. — Если что, мой телефон в эсэмэске.

— Лады, свободен.

Было около четырёх, Русь надеялся на удачу и на свой расчёт. Он спешил к Политехническому институту, чтобы наверняка успеть перехватить «синий халат», но, проезжая мимо одного из салонов связи, остановился на пять минут. Выходя из салона, полковник держал в руке небольшую коробочку, которую по пути распаковал, положив в карманы её содержимое.

Ему действительно везло. От входа в институт, где он с Евой побывал несколько часов назад, отъехала машина из плотного ряда припаркованных автомобилей. Полковнику удалось с первого раза задом заехать на освободившееся место, после чего оставалось только ждать. Он опустил немного оба стекла, и в салон ворвался свежий воздух, выключил мотор и уставился на вход в здание. Его слегка угнетала не столько жара или выпавшее ему вновь ожидание, сколько нескончаемая вереница прохожих, движущихся вдоль институтских стен. Не тем, что они действовали ему на нервы, а тем, что довольно часто скрывали от его глаз двери, из которых мог выйти недавний провожатый Руся и Евы. Старое трехэтажное здание институтского флигеля с гранитным цоколем и облупившейся краской стен скрывало в своих недрах нужного полковнику человека, который запросто мог выйти из десятков других дверей научного заведения.

Если бы миром правил только рассудок, то у полковника Руся не было бы шансов не только заметить парня в синем халате, но и существовать на свете уже много лет. Пока многие рассуждают об эффективности и рациональности, пытаясь сделать правильный ход в стремительно меняющейся обстановке, Русь невозмутимо смешивал старый добрый коктейль из куража и везения. К счастью, рассудок миром не правит, а у судьбы другие критерии оценки жизни, чем обычная математическая вероятность. Поэтому полковник Русь живёт, существует и выполняет задания без каких-либо проблем уже много лет, опираясь на богатый опыт интуиции и удачи.

Лишь в полшестого полковник заметил у служебной двери парня среднего роста в джинсах и клетчатой рубахе. Через плечо он был перепоясан небольшой чёрной барсеткой, из которой достал ключи от машины и нажал на кнопку сигнализации. Отозвался синий «шевроле-кобальт». Парень сел в него и лихо выехал из парковочного ряда. Пропустив несколько машин, полковник начал преследование.

«Если он сунется в центр, — рассуждал Русь, — я могу его потерять. Сегодня пятница, центр забит до отказа. Придётся тогда начинать всё сначала в понедельник. Мне не привыкать, я мастер ожидания. Это напоминает игру в „кошки-мышки“, где я играю роль кота, а парень — мышки, только очень ценной на этом этапе игры». Подобные мысли не отвлекали полковника от главного занятия — незаметного следования за синим «кобальтом».

«Шевроле» двигался прямо, потом свернул налево на проспект Луначарского, а через пару кварталов заехал во двор. Судя по плотной застройке, он не был сквозным, поэтому Русь предпочёл оставаться тут же на улице, приткнувшись для скрытности к впереди стоящему «вольво». Ждать пришлось недолго. Судя по надетой куртке, парень забежал домой всего на пять минут, чтобы переодеться. «Всё за то, что он поедет развлекаться и спускать полученную премию, — подумал полковник, удовлетворённо подводя итог своим размышлениям и прогнозам. — Если он собирается напиться, то недалеко от дома, дабы потом пешком вернуться к машине. Ну а если он крут, то закадрит девушку и поедет с ней то ли к себе, то ли к ней».

Парень оказался обычным малым, не крутым, но падким на деньги. Они-то и послужили главным стимулом для игры в шпионов. Синий «кобальт» остановился метров через двести у огромного торгово-развлекательного центра с кучей пристроек в виде ресторанов, баров и фитнес-центров. Оставив свою машину напротив одного из питейных заведений на ещё не плотно заставленной парковке, парень в куртке скрылся за стеклянной дверью. Полковник двинулся за ним с интервалом в несколько минут.

В помещении царил сумрак, звучала музыка, оно ещё не было забито до отказа. Молодая, в основном, публика чувствовала себя здесь на гребне, но, по существу, все до одного снимали стресс закончившейся рабочей недели. Чтобы скрыть свою ничтожность, все старались выглядеть самоуверенно и вели себя по-царски, но точно по размеру своего кошелька. Среди веселящихся молодых людей полковник сразу же определил несколько профессионалок, которые, сидя у стойки бара в одинаковых с закинутыми нога на ногу позах, высматривали в толпе своих будущих жертв.

Выбрав один из пустующих столов на пути к туалету, полковник уселся за него с весьма довольным видом. Девушки у бара тут же заметили его, отметив как одного из потенциальных клиентов. Чтобы их не разочаровывать, полковник заказал аперитив подлетевшему к нему расторопному официанту. Пригубливая свой бокал, Русь посматривал в зал, наблюдая за парнем, который привёл его сюда. Тот сидел в окружении приятелей, смеялся и успел выпить не одну порцию спиртного. «Что ж, ничего нового, надеюсь, и дальше будет так же», — думал Русь, рассеянно перебирая пальцами тоненькую ножку бокала.

Тем временем зал заполнялся новыми искателями приключений, гремела музыка, на танцполе дёргались фигуры измученных офисной неподвижностью мужчин и женщин. Девушки у бара, видимо, определились и разошлись по своим жертвам. Одна из них, кареглазая шатенка, подошла к столику полковника и томно спросила:

— У вас свободно?

— Да, — кивнул полковник.

Шатенка села на стул и закинула ногу на ногу хотя они и без того обрисовывались достаточно выразительно под юбкой в обтяжку.

— Угостите?

— Малышка, — перешёл сразу к делу полковник, — как тебя зовут?

— Регина, — протянула девушка полными губами, подчёркнуто покрытыми сногсшибательным блеском.

— Я здесь по делу, не для развлечений.

— Ты мент что ли? Нет, коп?

Полковник решил сразу брать быка за рога. Для этого надавил на сентиментальность, по которой скучают все женщины, а такие, как девушка перед ним, в особенности.

— Моя жена последнее время недовольна тем, что я часто бываю в командировках. Подружилась в соцсетях с парнем и пока… переписывается с ним. Её телефон запаролен, и я не могу прочесть то, что она пишет. Этот парень здесь, помоги мне на пару минут посмотреть его мобильник, а за услугу я заплачу двести баксов. Сто сейчас и сто после.

Регина прищурила глаза, оценивая правдоподобность рассказа, риски и выгоду.

— Мне для этого понадобится подруга, ей тоже двести. Так что две сотни — прямо сейчас.

— Удачи.

Сразу же после короткого напутствия полковник достал из бумажника две зелёные купюры и протянул их девушке. Жест не ахти какой приличный, но в полутьме и бликах цветных прожекторов мало кто обратил на него внимание. Девушка ушла, покачивая бёдрами, а полковник углубился в кресло и принялся ждать. Минут через пятнадцать зазвучала спокойная мелодия. «Медляк, — отметил полковник. — Сейчас или никогда, впрочем, „никогда“ никогда не будет. Всегда что-нибудь придумаем».

Через минуту к столику полковника подошла ещё одна девушка:

— Я подруга Регины. Вот.

С этими словами она присела, положив правую руку с телефоном на стол. Полковник вложил ей в ладонь отложенные две сотни и взял телефон. Быстро вставил в гнездо переходник, который соединил со своим айфоном.

— Я знаю эту песню. Фонограмма длится три с половиной минуты, а мне понадобится тридцать секунд, — успокоил девушку полковник.

Девушка, поначалу немного напряжённая от уверенных действий, а самое главное — слов полковника, расслабилась. Её губы чуть улыбнулись. Через полминуты дело было сделано. Русь вернул телефон, подпёр щёку рукой, а в другую взял бокал:

— За твоё здоровье.

— Обращайтесь. — Девушка встала и пошла к танцполу.

«А теперь — домой», — проговорил про себя Русь.

Он выложил на стол заготовленные банкноты, поднялся и усталой походкой двинулся к выходу.

Начало свидания

«Времена меняются, прогресс остановить невозможно. Методы, которые использовали мы, могут показаться устаревшими, но до сих пор они срабатывают. Пока всех нас не загнали в цифровую матрицу, придётся что-то делать руками и ногами. Ну уж я постараюсь, чтобы такие времена не наступили вовсе или отдалились на неопределённый срок».

Подобные мысли витали в голове полковника, когда он ехал на встречу с Ярославом. Теперь ему необходимы данные расшифровки того, что он скачал из мобильника «синего халата». Без новой информации остаётся только один способ выявления контактов — старое доброе наблюдение. Оно может продлиться неизвестно сколько времени, а насколько глубоко и как плотно внедрена сеть информаторов, неизвестно. Русь понимал, что сейчас заморожена вся активность их системы, и, похоже, ему придётся участвовать в разморозке самым непосредственным образом. Осознав масштаб задачи, полковник поёжился, но тут же стряхнул с себя груз сомнений. «Правило „либо ты, либо тебя“ работает и в ментальном плане. Так что перестань ныть и изображать усталого парня, а делай, что нужно, и будь любезен быть готов к тому, что будет».

Был один из тех вечеров, когда хочется пройтись по тенистым аллеям какого-нибудь старинного парка, а Русь припарковал свой «мицубиси» напротив моста, перекинутого на Елагин остров, чтобы на минуту встретиться с толковым парнем и передать ему свой айфон. Белые ночи в Питере были в самом разгаре или на пике своей белёсости. Полковник вышел из машины, чтобы вдохнуть всей грудью свежий воздух, наполненный ароматами молодой листвы и речной воды. До парка было рукой подать, но, чтобы не поддаваться искушению прогулки, Русь снова засунул своё тело в чрево автомобиля.

Ярослав приехал вовремя. Русь не удивился, увидев его «мицубиси-галант». Парень поставил свою машину рядом и открыл окно.

— Я скачал всю информацию из его телефона, но нас будут интересовать в основном сообщения, полученные в последние четыре дня. Другой телефон у тебя есть?

— Держите. — Соломенноволосый протянул полковнику свой аппарат. — Код две тысячи четыреста тринадцать.

— Я теперь на этой связи. — Русь кивнул на аппарат парня. — Пока.

Тот мотнул головой, и они разъехались. Ярослав заспешил к умникам из Центра, которые с нетерпением ждали улова полковника, а Русь рванул к Выборгу на свою дачу. Как ни старался он не шуметь, но, сделав несколько шагов по холлу загородного дома, наткнулся на Еву.

— Привет!

— Час ночи, что не спишь?

— Услышала шум открывающихся ворот, потом въехала машина, я спустилась встречать тебя.

— А если бы это был кто-то другой?

— Я тебя теперь чувствую. Вот я почувствовала, и ты пришёл.

— Хм, — не зная, как реагировать на подобные откровения, выдавил полковник.

— Рассказывай, что было?

Понимая, что ему не отвертеться, да и заснуть мгновенно не удастся, он кратко изложил события прошедшего дня и вечера. Ева слушала внимательно, словно примеряла ситуацию на себя. Потом вскинула брови вверх:

— У разных мобильников — разные порты. Как ты угадал с переходником? Или ты купил их несколько?

— Когда «синий халат» вел нас по дебрям Политеха, ему пришло сообщение, и он вынул из кармана свой «самсунг». Я автоматически запомнил индекс модели, — даже как-то виновато ответил Русь.

— Ты — монстр.

— Давай отложим определения на потом.

За окном начинало светлеть. Резкий контраст между верхушками деревьев и небом размывался туманом и алым цветом лучей солнца, поднимающегося из-за далёкого горизонта. Наступал новый день.

Полковник возвращается в Питер

Следующее утро началось с телефонного звонка. Вернее, с сигнала, что владельцу пришло сообщение. Владельцем теперь был полковник Русь, он и прочитал появившуюся короткую фразу на экране.

— Ну, прямо как на работу, второй день подряд, — поделился новостями полковник.

— Опять вызывают? — поинтересовалась Ева.

— И срочно!

— Завтракать будешь?

— Нет, потом перекушу.

— За тобой даже не поухаживать, — разочарованно проговорила Ева.

— Я взрослый мужчина, а не ребёнок. Зачем за мной ухаживать? — спешно собираясь, поучал девушку Русь. — Отвыкай от стереотипов, мы вместе не для того, чтобы ты меня кормила, обстирывала и обглаживала. Ты же не горничная, ты мне жена. — На этих словах полковник сложил пальцы правой руки в щепоть и увесисто потряс своей кистью, что должно было, по его мнению, добавить эмоционального веса в слова. — А с едой у меня правила простые: человек ест три раза в день, святой — два раза, а Бог — один. Если больше трёх, еда становится отравой. Я, как ты заметила, то один раз, то два принимаюсь за еду. Я не святой, и тем более никакой не бог, но зато функционален. В общем, вернусь — поговорим.

Ева восприняла тираду Руся очень спокойно. Если бы он ушёл быстро, отмахнувшись от объяснений, то это был бы тревожный знак — «отношения под угрозой». Мини-лекция значила «всё в порядке, отношения тёплые», или попросту «он меня любит».

Полковник перед порогом обернулся к Еве, сделал к ней шаг и чмокнул в губы, а затем исчез, как будто его и не было. Такой поцелуй Ева расшифровала как «не волнуйся, скоро буду, ничего опасного». Она вздохнула и опустилась на диван, раздумывая, с чего начать уборку.

Спустя два часа Русь нажал на кнопку вызова в домофоне по адресу из последнего сообщения. Домофон откликнулся писком, замок сработал, и полковник вошёл в парадную. Через минуту он уже был в обычной квартире, которую отличало от жилища каких-нибудь студентов обилие компьютеров, расставленных на железных стойках. Тут же находились наставник и парень в очках, который пялился на один из экранов.

— Эдуард работал всю ночь, — сообщил полковнику старец. — Посмотрел входящие фотографии за последние четыре дня и отправленные эсэмэски сразу после твоего вчерашнего прихода. Только в одном случае номера совпали. Теперь этот телефон отслеживается. — Наставник повёл глазами на экран компьютера, за которым наблюдал очкарик.

Тот оторвался на секунду, добавив к словам наставника:

— Между прочим, я сначала взломал коды…

— Тебе сахарок дать? — поинтересовался Русь. — Где он?

— Сейчас на Невском, 29.

Полковник на мгновение поднял глаза, вспоминая:

— Там кафе, я еду.

— И как вы его узнаете?

— Буду на месте, сброшу, что я там, а ты ему три раза подряд от имени МЧС что-нибудь про погоду. Кто из посетителей будет дёргаться с телефоном, тот и наш красавчик.

— Действуй, — одобрительно кивнул наставник.

— Есть, — без тени иронии ответил Русь.

Допрос

Бросив свою машину на площади Искусств, полковник в два прыжка оказался у стеклянных витрин кафе на Невском проспекте. Сетевое заведение, не дающее умереть с голоду в ближайшей перспективе, а в дальней превращавшее своих завсегдатаев в активных потребителей сначала аптечных снадобий, а потом и услуг врачей, радовало прохожих несколькими свободными столиками. Оказавшись внутри, полковник послал очкарику условленное сообщение и подошёл к стойке, чтобы ознакомиться с предложением, которое мало чем отличалось от подобных, будь он в любой другой стране мира, попавшей под пяту транснациональных корпораций.

Многочисленные посетители занимались кто чем, но разговаривали все, добавляя к звучащей из динамиков музыке обрывки голосов на разных языках. Полковник сосредоточился на тех из них, кто занимался десертом или допивал кофе. Сидеть сорок минут над тарелкой с салатом никто не будет, даже если это шпион. Внимание полковника привлёк лысый мужчина лет сорока, который трижды доставал свой телефон и под конец даже сморщился, читая послания.

Сделав вид, что ему не понравился выбор, полковник вышел, попутно отправляя очкарику сообщение: «Ок». Затеряться в выходной день на Невском, когда по обеим сторонам проспекта валит толпа, несложно, но сложно в этой массе людей следить за интересующим тебя субъектом. Минут через пять незнакомец вышел из заведения, посмотрел на синее небо и чертыхнулся, поминая нелепые предупреждения МЧС. Он повернул налево к каналу Грибоедова, а полковник ускорил шаг, чтобы быть к нему как можно ближе.

Вдоль набережной стояло несколько автомобилей, к которым зашагал мужчина. Рассчитав дистанцию, полковник сел вместе с ним в его «мерседес». Вначале лысый смотрел на Руся с недоумением, полагая, что тот ошибся с машиной. Но когда полковник заблокировал двери и взял ключи из его рук, недоумение сменилось страхом, смешанным с яростью:

— Кто вы такой, зачем запираете?

— Терпение. И потише. Это в ваших интересах.

Положив ключи от машины в свой карман и развернувшись к ошалевшему мужчине, полковник прервал нервные восклицания.

— Тихо! И без нервов. Я буду краток. Речь пойдёт о вашей работе. Имеется в виду шпионаж.

Тот понял, что аффектация ему не поможет, и обмяк в своём кресле. Полуоткрытый от страха рот и тонкие усики придавали ему глупый вид.

— Вы являетесь резидентом иностранной разведки, руководите сетью шпионов-информаторов, а также спецов по ликвидации. Ваша шпионская деятельность доказана, и я уполномочен сообщить вам об этом.

— Мерси, — с иронией проговорил мужчина, видимо, успокоенный таким развитием событий.

— Но это лишь одна сторона вопроса, а человек вроде вас обязан не выпускать из виду обе стороны: где он шпионит и кто его послал шпионить.

Лицо шпиона снова напряглось.

— Вы прекрасно понимаете, что если информация о вашей раскрытой деятельности и распечатки ваших указаний по своей сети попадут в руки тех, кто вас сюда послал и вам платит, то вас постигнет участь тех, кому вы посылали спецов.

— Я только выполнял приказы!

— Тихо, тихо, не надо кричать.

— Хорошо, что вы от меня хотите? — спросил мужчина, вытирая носовым платком пот на голом темени.

— Чтобы вы рассказали всё: сжато, конкретно и ясно. С указанием имён и дат.

— Чтобы вы потом отправили меня ко всем чертям?

— Те, кого я в данный момент представляю, не имеют ни малейшего намерения отправлять вас ко всем чертям.

— Что может служить мне гарантией?

— Здравый рассудок. Ваше убийство явилось бы для них лишним осложнением. Вы уже раскрыты, следовательно, безопасны. А что касается вашей дальнейшей участи, то это уже ваше дело.

— Где гарантии, что разговор не записывается?

— Нигде.

— Тогда какую выгоду я буду иметь? Любая сделка основывается на взаимной выгоде.

— Видите ли, в таком деле человек, раз уж в него включился, никогда не может оказаться вне игры. Шпионил-шпионил и отошёл в сторону — это невозможно. Не позволят. И вот теперь я предлагаю вам банальные деньги. Вы мне информацию, я вам — наличные. В отношении ваших шефов я вам гарантии дать не могу. Нам как раз выгодно, чтобы вы продолжали работать на них и делиться с нами новостями. Так сказать, ласковый телёнок двух маток сосёт. Предельно ясно и точно. Рассказывайте!

Рассказ шпиона был не очень богат событиями, но длился около получаса. Периодически он умолял:

— Откройте окно, ради бога!

— Открою, успеется!

В конце рассказа лицо мужчины было залито потом, а под глазами появились круги.

— Покажите телефоны ваших осведомителей!

Тот проманипулировал кнопками на своём смартфоне и вывел на экран список номеров. Полковник сфотографировал длинный перечень шпионских телефонов, после чего сказал:

— А теперь по части финансов.

Мужчина наморщил лоб и потом произнёс:

— Пять тысяч.

— Это выше наших возможностей. Три.

— Тогда четыре. И где гарантия, что вы опять не появитесь и не припрёте меня к стенке?

— За четыре тысячи баксов?

— Вы — ужасный человек. — Мужчина страдальчески вздохнул и опять полез за носовым платком.

Аэродром в городе

Спустя неделю безмятежной жизни вдвоём на лоне природы как-то днём полковник получил сообщение, после которого сказал Еве:

— Надо отлучиться ненадолго.

— Что-нибудь серьёзное?

— Да нет. Вроде совещание какое-то.

Врать полковник совершенно не собирался. Ему нравилась новая жизнь, нравилась Ева, а как можно обманывать того, кого любишь?

— Похоже, у них там что-то не ладится, ну а я вроде консультанта. Пора переходить на педагогическую деятельность. Надо учить молодёжь.

— Ты себя не старь, — улыбаясь, сказала Ева. — Пороха в пороховницах ещё ого-го! А вот переход с оперативной работы на педагогическую — мысль верная.

— Как там решат, — пожал плечами Русь, указывая пальцем вверх.

Полковник обнял Еву, поцеловал, вышел во двор и сел в «паджеро-спорт», который вот уже пять дней был опять в его распоряжении. Ни о чём особо не думая, полностью расслабленный, через полтора часа он прибыл на совещание, устроенное в одном из офисов некой производственной компании.

— Здравствуй, Русь, — приветствовал полковника наставник.

Помимо него в комнате присутствовали ещё пятеро мужчин, с двумя из которых полковник был знаком.

— Продолжим, — обратился наставник к собравшимся. — После твоей, Русь, вербовки резидента, Аркадий — так его зовут — сообщил, что в Петербург приезжает новый куратор из Штатов. С твоей помощью, — он посмотрел на Руся, — мы взяли под контроль обстановку в городе и во всём Северо-Западном регионе. Я думаю, что теперь надо закрыть им вход к нам, да так, чтобы они как можно дольше не совались. Как мы выяснили, приехал твой давний знакомый. — Тут наставник сделал паузу и посмотрел на Руся: — Капитан Америка. До этого внимательно слушавший полковник кивал головой, а тут вскинул глаза и наморщил лоб.

— Тебе, Русь, ставится задача доставить Капитана к нам для разговора.

Полковник, без сомнения, был тем человеком, к чьему мнению и советам в ходе разработки операции прислушивались начальство и все заинтересованные лица. Он обладал редкостным талантом интуитивно принимать верные решения, даже когда информации о ситуации было крайне мало. После слов наставника все смотрели на полковника.

— Что известно о Капитане?

— Мы установили за ним наблюдение, — подал голос один из незнакомых полковнику мужчин. — Он всегда передвигается с охраной из четырёх человек. Охранники — спецы высокого класса. Сам Капитан не отказывает себе в удовольствиях, зная, что силовые структуры режима в случае чего будут соблюдать как минимум нейтралитет. Любит бывать в пафосных заведениях в центре города.

— Его постоянный маршрут известен? — поинтересовался полковник.

— Прошло всего три дня. Нужна хотя бы неделя, — ответил мужчина из наружки.

— Я понял, ещё три дня на раскачку, и переправьте мне схемы его маршрутов. Я всё сделаю.

— Планом поделишься? — с надеждой спросил наставник.

— Как всегда, нет. Если обстоятельно, до мелочей изложить всё, это тут же может стать достоянием среднего экстрасенса при соответствующей настройке, даже если мы были бы в бункере! А Капитан — штучка непростая и воробей стреляный. Так что, дружинные, я откланиваюсь, держите меня в курсе, — сказал Русь и добавил, обращаясь к наставнику: — Разрешите идти?

— Идите, полковник, — с теплотой, но строго произнёс видавший виды пожилой, однако ещё крепкий мужчина.

Вернувшись домой, Русь начал с поцелуя, а потом сказал:

— Наклёвывается дельце. По моим прикидкам, на сутки. Для этого мне понадобится самая красивая женщина в мире, то есть ты.

— Наверняка не для того, чтобы ходить по подиуму.

— Так, обольстить одного мужчину.

— Подробнее?

— Ты знаешь, что такое вербальное поле. Слова — это не только не воробьи, которых обратно не загнать, а разносчики эмоциональных мыслей. Будучи в соответствующем настрое, зацепившись за эмоцию, можно добраться до мысли, и тогда секрет будет раскрыт. Поэтому на уровне простых и болтливых людей очень легко прогнозировать их поступки, и свои действия тоже. Вот почему сыщик не разбалтывает свои планы, а просто действует. Вспомни Шерлока Холмса!

Другое дело с руководителями стран, например. Цена их слова огромная, но даже если кто-то узнает об их планах, мгновенно ничего изменить нельзя. Экономика страны или армия не такие поворотливые, как один отдельно взятый человек. Вот почему я сейчас ничего не буду рассказывать. Просто будь потенциально готова дня через три приятно провести со мной вечер.

— Ты — человек-загадка.

— Для тебя — нет, а для других пусть так и будет.

Прошло три дня. Под утро полковник получил необходимые ему графики передвижения, минуту поразмышлял, после чего отправил сообщение в Центр, при этом не удержался и снабдил его комментарием. То-то они удивятся!

Ева усилием воли удержалась от расспросов, только поинтересовалась:

— Сегодня?

— Да, собираемся, нас ждёт небольшой шопинг.

— Ух! — изумлённо воскликнула Ева.

— Возможно, это будет тебе противно, но нужно одеться по сегодняшней идиотской моде.

— Что ты имеешь в виду?

— Минимум одежды. Максимум тела. На твоей фигуре даже фиговый листок будет смотреться как произведение искусства.

— Это очень надо?

— Да ладно. Один раз в жизни. На улице жара.

Уже в машине Ева опять немного поныла:

— А по-другому никак?

— Ты бы хотела, чтобы у меня была другая напарница, и тоже привлекательная?

— Ты невозможный, но любимый.

— Всего один вечер, — с расстановкой проговорил полковник.

Как ни странно это показалось обоим, одеться безвкусно, но впечатляюще оказалось гораздо проще, чем проявить вкус и стиль. Они сидели в машине, когда полковник наконец посвятил Еву в свой план.

— Минут через пятнадцать наш Капитан Америка подъедет со своими молодцами вот сюда. — Русь указал глазами на бар «Сенатор», расположенный почти на стрелке Васильевского острова. — За углом другое пафосное заведение, где тусуются богатые бездельники. Там мы угоним два спорткара и перед появлением Капитана остановимся у входа. Ты, такая красивая, выходишь из машины, у него челюсть до асфальта, ты толкаешь его в мою дверь, я её предварительно открою, и мы отъезжаем.

— Охрана будет стрелять.

— Ты пойдёшь первой, я сзади, так что оружие они применять не будут.

— Куда же мы поедем? Если подключат полицию, нам с острова не выбраться.

— Мы улетим.

— Что? Ты — псих! — адреналин в жилах Евы зашкаливал, и она позволила себе такое высказывание.

Полковник всегда был готов к нетривиальной оценке своих действий и планов, поэтому спокойно сказал:

— В двух шагах Менделеевская линия. Мы разгонимся по ней до двухсот, войдём в пространственно-временной резонанс и растворимся в воздухе. Раньше на этом месте находилась взлётно-посадочная полоса для виман и вайтмар. В воздухе это до сих пор чувствуется. Мы войдем с тобой в состояние предтелепортации, скорость поможет с амплитудной модуляцией, и мы окажемся в портале.

— А где будем приземляться?

— Под Великим Новгородом. Раньше он назывался Аркона 35, мы полетим почти по прямой.

— Ты уверен?

— Если ты уверена во мне, то всё остальное — пустяки.

Дальше события развивались стремительно, а план полковника Руся можно было исполнить, только находясь в состоянии.

Тачки, припаркованные у популярного ночного клуба, были такие крутые и дорогие, что никто и не собирался запирать их на сигнализацию. Тем более что вокруг находились огромные чёрные джипы сопровождения.

— Тебе красная «феррари», мне «ламборджини», — скомандовал полковник, когда они лихо подкатили к стоянке.

Охранники успели только рты пооткрывать, наблюдая, как мужчина и эффектная брюнетка садятся в чужие суперкары. С Тифлисской улицы до Биржевого проезда машины с визгом трущейся об асфальт резины долетели за пару секунд. «Феррари» остановилось первым, и из него вышла Ева в обтягивающем красном платье, больше похожем на бикини. Капитан Америка и его телохранители оторопели на миг, которого Еве хватило, чтобы толкнуть крупного мужчину в подъехавший «ламборджини» с поднятой дверью. Несомненно, Еве пригодился сейчас опыт мастера спорта по дзюдо, иначе столкнуть с места почти центнер мускулов ей бы не удалось.

Растерянного от броска Евы Капитана уже на пассажирском сиденье настиг удар полковника Руся ребром ладони прямо в горло. Капитан обмяк, полковник захлопнул дверь и рванул с места за красным автомобилем, окутав себя дымом покрышек. Ева ещё раз, в обратном направлении, проехала по Биржевому проезду и выскочила на Менделеевскую линию примерно на скорости восемьдесят километров в час. Полковник на своём лимонном «ламборджини» повторил её манёвр и тут до упора нажал на педаль газа.

— Расслабляйся и входи в состояние, родная, — прошептал полковник.

Стрелка спидометра качнулась вправо, как притянутая магнитом. Сто восемьдесят, двести… Красная машина впереди растаяла в воздухе, и полковник улыбнулся. Через мгновение он тоже попал в пространственно-временной портал и исчез на глазах изумлённых зевак и десятка несущихся за ними чёрных машин.

Приземление

Ограничения скорости, пробки, дорожные указатели — всё это не для телепортационных прыжков двух спортивных автомобилей, перемещающихся по древним энергосиловым потокам. Прошло всего несколько секунд после отрыва от земли Васильевского острова, как молочно-белый туман внезапно растаял, и полковник увидел задние ходовые огни красного «феррари». Машина вильнула при приземлении и тут же ощетинилась яркими «стопами» торможения. На всякий случай Ева взяла немного правее, оставляя широкий коридор приземления для автомобиля Руся.

Полковник оценил манёвр Евы и, когда колёса его «ламборджини» соприкоснулись с землёй, стал плавно нажимать на тормоз. Через минуту два стреноженных мощными тормозами стальных коня остановились, подняв вокруг клубы пыли. Перед тем как откинуть свою дверь вверх и выйти, полковник ловко накинул пластиковые стяжки на запястья и лодыжки Капитана. «Не то очухается раньше времени. Всё же здоровый детина», — подумал Русь.

Закончив свои манипуляции, полковник выпрямился, насколько это было возможно в спортивном кресле, чтобы перевести дух. Ева уже стояла, облокотившись о выступающее «бедро» задней колёсной арки. Потрясающе красивая в красном платье, несмотря на ночной сумрак, рядом с мощным спорткаром — чем не рекламный постер! В левой руке она держала чёрный парик, а правой помахала Русю. «Иду», — мысленно откликнулся полковник, поднимая обе двери вверх. Он выбрался из жёлтой кабины и подошёл к Еве.

— Как ты? — немного усталым голосом выдохнул он.

— Хорошо посидели. Романтический вечер, — негромко произнесла Ева.

Полковник обнял Еву взял из её рук парик и положил его на красную крышу автомобиля. Потом привлёк к себе и поцеловал. Он прижал голову Евы к своей груди, начал гладить по волосам и приговаривал:

— Всё хорошо, у нас получилось. Всё закончилось.

Только сейчас полковник начал приходить в себя и почувствовал гул в голове, пульс в висках и ломоту во всём теле. Чтобы не рухнуть в мокрую от росы траву, он ещё теснее прижал к себе Еву. «Господи, да она же тоже в полуобморочном состоянии», — подумал он. Эта мысль разогнала туман перед его глазами, и он увидел бегущих к автомобилям молчаливых парней. Один из них, тот, что повыше, остановился перед ним и спросил:

— Всё в порядке, товарищ полковник?

— Да, забирайте груз, — Русь кивком показал на раскинутые жёлтые крылья «чайки», в недрах которой приходил в себя начинавший показывать признаки жизни Капитан Америка. — Нам куда?

— Сейчас подъедет машина. — С этими словами расторопный парень мигнул фонариком в сторону конца просеки. — Что-нибудь нужно?

— Мы в порядке. Да, родная? — последние слова полковник прошептал в ухо Евы сквозь её белые пряди.

— Это не закончится никогда, — проговорила Ева.

— Что?

— Всё это, — девушка оторвала голову от груди полковника и повела глазами вокруг.

— Это верно, — признался Русь. — Сладкие бонусы к нашим отношениям. Но мы любим друг друга, а раз так, то нас Бог бережёт.

— Это утешает.

— Тебе не холодно?

— Ещё нет.

— Сейчас приедет машина за нами и отвезёт домой.

— Скорей бы, — по-детски пролепетала Ева и опять тесно прижалась щекой к груди полковника.

Неясные в предрассветных сумерках вершины деревьев совсем скрылись в тумане. Просека или взлётно-посадочная полоса, устроенная на этих землях Новгородчины могучими предками, с тех пор ничем не зарастала, представляя собой непонятную аномалию посреди густого леса. Сейчас она была похожа на канал, заполненный белым туманом, посреди которого в размытом свете фар копошились люди.

В своих сообщениях Центру полковник заведомо точно указал место приземления и теперь, несколько удручённый собственной беспомощностью, полностью полагался на своих соратников, которые всё подготовили согласно его плану. Он знал, что сюда направляются два эвакуатора для транспортировки спорткаров обратно в Питер. Машина сопровождения, машина для них, микроавтобус с оперативниками. Для безопасности весь транспорт оставался в лесу, в конце просеки, переходящей в грунтовую дорогу, утыкающуюся в асфальт между Великим Новгородом и Лугой. Сейчас все эти молчаливые люди занимались своей работой, а они с Евой оказались в центре событий.

У него промелькнула мысль, что наставник уже в курсе результата операции и прямо посреди ночи он свяжется с кем надо из руководства города и области и объяснит свою позицию. Он знал, что с доводами наставника будет трудно не согласиться, что большие начальники почешут свои затылки и, как всегда в подобных случаях, пытаясь удержаться в своих креслах, будут вынуждены помалкивать и кое-что спускать на тормозах. Ну а демонстрация силы — лучший вербовщик.

Слабость во всём теле и распирающие изнутри эмоции создали волну, переходящую в дрожь. Тело Евы также дрогнуло несколько раз в объятиях полковника.

— Свидание на славу. Но не до такой же степени, — шутливо заметил Русь.

— Ну тебя, — сказала Ева и ласково стукнула его кулаком в грудь. — Как ни странно, я тебя люблю ещё крепче, несмотря на то что ты пригласил меня в этот мокрый лес.

— Да, моё обаяние растопит любой туман.

— Ты — невозможный.

— Но нужный и любимый. — Полковник расцепил руки и взял девушку за локоть: — Прошу в авто, мадемуазель.

Из тумана выкатилась приветливая морда «мицубиси», и полковник повёл Еву к машине.

Русь и Ева в машине

«Довольно, пора спать!» — несколько раз пробормотал полковник то ли себе, то ли Еве, покачиваясь на заднем сиденье машины. Он заботливо прикрыл девушку пледом, о котором предусмотрительно упомянул в своём сообщении Центру. Зная, как она будет одета, когда они окажутся посреди мглы ночного леса и сколько времени займёт путь назад, как не позаботиться о такой мелочи?

«Здоровье — не мелочь. Я — ладно, а у Евы какое будет воспоминание об операции, если она простудится? Другое дело — лихо, по-молодецки всё решили, и опять живи, радуйся. Без кашля, соплей и сиплого голоса. Отоспаться надо будет, а в остальном ничего не поменяется», — продолжал рассуждения полковник.

С полковником обычно так бывало: чем больше он уставал, тем труднее засыпал; чем больше его одолевала усталость, тем упорнее продолжала работать его голова, правда, теперь уже на холостом ходу, затуманенная смутными и более отчётливыми видениями только что произошедшего, картинами настоящего и разного рода смутными предчувствиями. Полковник знал природу этого явления, поэтому эмоционально не входил в депрессию, просто отдавался этому состоянию, ожидая, когда оно пройдёт само собой.

А дело тут было вот в чём. Ещё в далёких восьмидесятых годах прошлого века ему, восемнадцатилетнему юнцу (тут полковник ухмыльнулся, потому что тогда он себя не считал юнцом или не оформившимся человеком), попала в руки книга П. Д. Успенского «Четвёртый путь», изданная в «самиздате». Среди прочего там указывалось, что мыслительный центр — самый медленный в человеке. Гораздо быстрее работают двигательный, инстинктивный и тем более эмоциональный. С тех самых пор полковник и начал искать способы вхождения в состояния, когда голова как бы отключалась, а тело делало то, что необходимо.

Поиски, эксперименты и тренировки не прошли даром. Через десяток лет вход в состояние стал стабильным, операции полковника, тогда еще только начинающего подавать надежды молодого оперативника, проводились с изяществом и артистичностью фокусника. Но в книге Успенского ничего не было сказано о последствиях тренировок. Подразумевалось, что, когда каждый центр будет выполнять свою работу, получаемую волей или высшим мыслительным центром, наступит нирвана. «Ну вот она — нирвана. То, что я на заднем сиденье с любимой девушкой покачиваюсь тут, мчась на бешеной скорости среди белой ночи, — это кайф. А с другой стороны, мой грёбаный мыслительный центр со своей тухлой скоростью пьяного в стельку счетовода подводит дебет с кредитом — это побочный эффект».

Так бывало уже бессчётное количество раз. Сначала — лихая операция, потом, в затуманенном усталостью и бессонницей мозгу, — разбор полётов. Со скоростью обычной жизни мыслительный центр полковника ещё справлялся: всё замечал, наблюдал, успевал сделать выводы. Но как только течение жизни ускорялось, он автоматически отключался, а потом сознание ожидало «совещание между извилинами» коры головного мозга. С этим ничего нельзя поделать, разве что все операции проводить по утрам, чтобы в течение дня голова потом всё осмыслила. Но тут от полковника мало что зависело, поэтому всегда, и сейчас тоже, ему оставалось лишь в дрёме прокручивать мысли через жернова размышлений.

«День и в самом деле был весьма напряжённым, но прошёл не без пользы», — говорил полковник сам себе. Кроме беготни, связанной с покупками, проработки деталей операции и её осуществления, пришлось убедить наставника связаться с внешним миром для неких комментариев. Случай и в самом деле оказался исключительным. Похищение «гостя» из Америки и исчезновение в воздухе двух автомобилей происходят далеко не каждый день. Значит, тот, кто за этим стоит, обладает возможностями, с которыми придётся считаться.

В общем, на убеждение ушло много эмоциональных сил, по поводу которых сейчас у полковника был стрёкот в голове. Но ещё больше его вымотали скромные две-три покупки для Евы. Хоть наставник был ему дорог, но Ева, оказалось, теперь занимает в его голове центральное место. Мысли, связанные с нею, были самыми яркими, и именно они не давали уснуть полковнику.

«Вот результат анализа дня: я люблю Еву», — как-то подчёркнуто отразилось в голове Руся. Эта мысль была последней, после чего Русь нежнее обнял девушку, расслабил плечи и через секунду провалился в небытие.

За окнами автомобиля ночные сумерки сменились яркими красками наступающего дня. Машина со спящими пассажирами, не подозревавшими о том, что их ждёт впереди, мчалась на север…

Последствия операции

Ночь уже была на исходе, когда «мицубиси» доставил Руся и Еву к их деревянному дому. По меркам полковника это было уже позднее утро, Ева бы назвала это время просто утром, а жители посёлка даже не подозревали, что в этот выходной день кому-то придёт в голову встать так рано. Но чудесная ночь может закончиться не так уж чудесно. Ближе к полудню Ева поднялась с постели с температурой.

— Перенервничала вчера. Ложись снова, — порекомендовал Русь.

Ева пыталась возражать, но поскольку её явно не держали ноги, послушно вернулась в постель. Полковник приготовил ей чай, нашёл на кухне баночку с мёдом и с этими нехитрыми лекарствами поднялся на второй этаж.

— Выпей и снова спи, — протянув угощение, сказал Русь.

— Я вроде вчера не простыла, — растерянно пролепетала Ева.

— Это нервы или влияние энергетики, простуда здесь ни при чём. Пей чаёк с мёдом, особенно не думай и ни о чём не волнуйся. Мы сделали своё дело, теперь можно отдыхать.

— Со мной такого никогда не было. Как я могла так расклеиться?

— Всё верно, только ты не учитываешь свой новый статус. Ты теперь не просто девушка сама по себе, ты — моя девушка, моя женщина, в общем, по сути, жена, а я — твой муж. Даже без всяких обрядов и формальностей ты приняла мой эгрегор, и мы составляем энергетически одно целое.

Другими словами, и ты, и я начали жить в одном поле. И то, что тебе сейчас нездоровится, — это процесс привыкания, приспособления к новой форме и составу энергетики. А вчерашняя операция послужила своеобразным спусковым механизмом, был нажат курок, вот ты и без сил.

— Мог бы предупредить, — наигранно надула губы Ева.

— Если бы я знал, что это начнётся именно сегодня, всё равно ничего изменить было нельзя. Это просто переживается. В твоём случае перелёживается. Ты сейчас пережигаешь что-то из старой кармы, что в новой жизни не понадобится, и впускаешь в себя мою энергетику.

— А ты что же такой бодрый, мою энергетику не принимаешь?

— Завалить и меня может, причём в любую минуту. Но!

Ева была почти без сил, но в глазах светилось восхищение своим умным Русем. От этой мысли она чуть улыбнулась.

— Но! — продолжил Русь, — там, наверху, знают, что мы вместе, поэтому одного из нас оставляют в работоспособном состоянии для заботы о другом. Я запросто мог бы быть сейчас на твоём месте, и ты меня, а не я тебя, отпаивала бы чаем с мёдом.

— Я бы тебя с ложечки кормила.

— Не сомневаюсь. Так вот, немного продолжу по поводу пережигания старой кармы, пока ещё у тебя есть силы слушать. Считай это сказкой на ночь, несмотря на ясный день.

Тут полковник встал и задёрнул занавески на окнах, чтобы солнечный свет не мешал Еве заснуть.

— Женщины «пережигают» то, от чего им надо избавиться, преимущественно телом: повышение температуры, слёзы, онемение рук, ног и прочее. Тут надо следить, чтобы не случилось перегрева или, наоборот, переохлаждения. Со слезами же ничего поделать невозможно.

— Да, мне сейчас хочется плакать.

— Плачь, что тут поделаешь! — Полковник сделал паузу. — У мужчин немного другой механизм. Устранение ненужного, старого происходит в голове, в мыслях. Может болеть голова, скакать давление, щемить сердце. Некоторые не могут расстаться с чем-то старым и принять новую жизнь до такой степени, что умирают. Инфаркт или инсульт — это приговор неготовности энергетики, прежде всего ментальной философии, к новым открытиям…

— Русь, а у тебя последнее время болела голова? — едва слышно прошептала Ева.

— Ещё как, просто я не подавал вида, — успокоил её полковник. — Спи, лучше всего пережигать это во сне. Засыпай, проснёшься здоровой.

— Поцелуй меня.

Полковник поставил чашку с мёдом на столик у кровати, опустился на колени и, нежно обняв голову Евы своими большими ладонями, прижался к её губам…

Новое задание

Спустившись вниз, полковник получил сообщение. Как частенько бывает, у тебя одни планы, а у Бога по поводу тебя — другие. На этот раз вместо Бога выступил его непосредственный начальник, коротко написавший в эсэмэске: «Буду через пятнадцать минут».

«Конечно, хорошо, что я всем так нужен, но не до такой же степени! — возмутился про себя полковник. — Однако, если я хотя бы один раз пошлю всё к чертям или выдумаю уважительную причину пропустить встречу, больше я никому не буду нужен. И тогда сиди себе здесь на лавочке, дыши свежим воздухом и поливай цветочки, которые твоя Ева для тебя и посадит». Полковник аж головой встряхнул от такой мысли и пошел во двор встречать наставника.

Начальство приехало в одном лице, которое сидело за рулём. «Молодец старик, на ходу отбил мне сообщение. А может, не только мне, и далеко не одно», — пронеслось в голове полковника.

— Здравствуй, Русь.

— Здравствуйте, Николай Палыч.

Мужчины пожали руки и обнялись, похлопывая друг друга по спине. Поймав вопросительный взгляд наставника, полковник ответил:

— У Евы поднялась температура после вчерашнего. Отсыпается.

Наставник понимающе кивнул, а Русь, махнув рукой в сторону дома, пригласил начальство войти. Пропустив гостя вперёд, полковник озадаченно переживал только что полученное впечатление. Обнимая рукой спину наставника, он наткнулся на такие бугры мышц, что сразу же подумал о пересмотре своих тренировок и очередной консультации у крепкого старика.

— Располагайтесь, Николай Палыч, а я похлопочу с чаем.

Поставив чайник на огонь, полковник сел напротив, внутренне готовый к чему-то необычному. Просто так начальство само к тебе не ездит.

— Быть может, моя прямота покажется тебе грубостью, — начал наставник, — однако прямота — это мой стиль. Хотя она доставляет мне массу неприятностей в виде дополнительной траты времени на доказательства, увещевания и другие проявления эмоциональности, я не собираюсь с ней расставаться. Вообще мне представляется, что гораздо честнее говорить правду в глаза, нежели беззастенчиво врать собеседнику только ради того, чтобы создать впечатление воспитанного человека.

— Совершенно верно, — проговорил полковник, начиная ещё больше расслабляться после такого многообещающего вступления. «Наверное, сейчас мне дадут задание слетать в ад и доставить оттуда главного чёрта. Мило», — подумал полковник.

— Вот именно. После того как октябрята[6] поймут, что происшедшее — правда, это станет для них одним из тех откровений, что заставляют недоучек биться в истерике. Верить этому или нет — вот в чём будет их главный вопрос. Чтобы ответ был однозначно положительным, надо будет подлить масла в огонь. Но не в самую середину. Пока. Что думаешь по этому поводу?

— Что тут думать? Если Ротшильда и Елизавету трогать нельзя, тогда надо проверить на крепость яйца Рокфеллера.

— Дэвида?

— Ну да.

— Это надо сделать мягко.

— Да я его и пальцем не трону. Есть одна идея.

— Иногда твои идеи обходятся нам очень дорого.

— Эта будет абсолютно бесплатной. Хотя нет, обойдётся тысяч в сорок. Не переживайте — рублей.

— Ты гарантируешь?

— Вполне. А надо прямо сегодня?

— Сейчас.

«Да я прямо как маршрутка работаю», — подумал полковник. Сказал же он совсем другое:

— Еве нездоровится. Побудете с ней?

— Сколько времени тебе понадобится?

— До магазина «Рыбачок» минут двадцать, — начал вслух полковник. — Там столько же, ммм… В целом часа за два управлюсь. Но мне нужны точные координаты дядюшки Рока.

— Приемлемо. Координаты тебе скинут. Ну, а с Евой та же история, что с моей женой Милой. Пережигает старое, входит в новую ипостась. Кстати, после горячки Мила сообщила мне, что беременна. Новое есть новое. — Тут наставник позволил себе чуть улыбнуться. — Понимаешь, о чём я?

Русь прикрыл глаза, несколько раз вздохнул и добавил:

— Тогда плюс пять минут.

— Какие пять минут?

— Я вернусь через два часа пять минут.

— Действуй, полковник Русь!

Вербовка

«Ну вот я и вляпался… Рано или поздно это должно было случиться. После многочисленных удачных телепортаций теперь прямо пытка. Всё более изощрённые задания, а сейчас вообще за гранью. С другой стороны, что топтаться на месте, прыг сюда, прыг туда, как зайка, — рутина. Неловко-то как с моим опытом. Можно себя поздравить — тянем на новые рекорды. Ева и проснуться не успеет, как я вернусь. Вернусь ли? А хрен вам, октябрята! Ещё как вернусь, но прежде надеру…» — Мысли полковника пошли по привычной линии куража и непечатными словами. «По-другому никак, а это работает!» — заключил полковник, подъезжая к нужному магазину в Выборге.

Грузный бородатый продавец не особенно удивился, когда Русь оплачивал у кассы два комплекта тёплой одежды, обуви, перчаток и головных уборов. Полковник, посмеиваясь, приговаривал, протягивая продавцу деньги: «Готовь сани летом…» Тот понимающе кивал и оформлял покупку.

«Тут повезло, покупателей не было, хоть и разгар сезона», — думал полковник, выходя на залитую солнцем улицу. Он сел в машину и отъехал с покупками обратно на дорогу, ведущую к своему дому. Там он отыскал неприметную отворотку, проехал по ней метров пятьдесят, после чего остановил машину в густой тени деревьев. Осмотревшись по сторонам, полковник удовлетворённо хмыкнул, что означало неприметность выбранного им места. После он плотно уложил в рюкзак покупки, сверился с координатами своего автомобильного навигатора, заглянул в айфон, вдохнул, выдохнул и исчез из салона, оставив после себя запах озона.

В помещении, где оказался полковник через мгновение, было ещё сумрачно. Плотные шторы прикрывали огромные окна от встающего над океаном солнца. Обстановка была похожа на музейную, да и как иначе, если эта вилла на берегу полуострова Флорида принадлежала Дэвиду Рокфеллеру. Старик ещё спал на огромной кровати под балдахином, мирно посапывая в подушку. Даже во сне, когда тело совершенно расслаблено, профиль лежащего под одеялом мужчины напоминал хищную птицу.

«Не до сантиментов», — промелькнуло в голове у Руся. Первое, что он сделал, — заклеил рот старика скотчем. Потом откинул одеяло и присел рядом, придвинув к себе рюкзак. Старик проснулся и, сев на кровати, начал было бурно протестовать, но полковник прижал указательный палец к губам и укоризненно покачал головой. Эти жесты привели старика в полное сознание, и он сник, испуганно разглядывая сидящего рядом громилу.

— Давай, дедуля, оденемся и прокатимся немного!

Полковник достал из рюкзака комплект одежды и, как ребёнка, начал одевать главу могущественного клана масонов. Сочетание прекрасного английского и сноровистых крепких рук полковника быстро сделало своё дело. Через пару минут мультимиллиардер ничем не отличался от тщедушного питерского рыбачка, собравшегося поудить на льду, но ещё не совсем пришедшего в себя после вчерашней попойки. Довольно оглядев своего напарника по предстоящему путешествию, полковник не сильно рубанул его ребром ладони по сонной артерии.

«По-другому никак, Дэвид, — шептал полковник, напяливая на себя такую же одежду. — Телепортации тебя учить долго, а в бессознательном состоянии ты как посылочка, которую преспокойненько перенесут туда-сюда».

Застегнув последнюю молнию и надев рукавицы, Русь ногой отодвинул пустой рюкзак под кровать. Затем обнял старика за талию, с выдохом расслабился и исчез из богато обставленной спальни.

Ух! Полковник несколько раз прищурил глаза, чтобы привыкнуть к ослепительно яркому свету. Он стоял у подножия громадных снежных гор, а позади простиралась холмистая ледяная долина. Пронизывающий ветер гнал позёмку и выбивал из глаз слёзы. «Балда, про очки я забыл. Не надо торопиться. Я как-нибудь, а старик, надеюсь, не ослепнет», — мысленно прокомментировал своё прибытие Русь. Повернувшись к едва стоящему на ногах Рокфеллеру, он потрепал его по щекам и отклеил полоску скотча. Когда тот открыл глаза и начал удивлённо оглядываться по сторонам, полковник заговорил.

— Сэр, как бы вам ни показалось странным, мы сейчас находимся в Антарктиде. Это не наваждение и не трюк. Это телепортация. Минуту назад вы были в своей спальне во Флориде, а сейчас здесь, у Южного полюса. Можете потрогать снег — всё настоящее.

Старик перестал озираться и стал внимательно слушать. Всё-таки руководители огромных транснациональных корпораций привыкли к быстрой смене обстановки и новым потокам информации.

— Что вы в связи с этим хотите?

— Сэр, мы бы хотели, чтобы вы прислушивались к нашему мнению. Наши интересы представлены во многих областях, поэтому нет нужды называть что-либо одно. На контакт с вами будут выходить совершенно разные люди, но все, кто будут упоминать об этом антарктическом путешествии, — это те, кто должны встретить ваше понимание ситуации. Вы можете отказаться, и, разумеется, через несколько часов превратитесь в снежный холмик. При вашем согласии уже очень скоро вы опять окажетесь в своей постели. Сделка может быть только честной, в противном случае в следующий раз вы окажетесь здесь навсегда, и я или кто-нибудь другой даже не подумаем тратить время, чтобы одеть вас во что-нибудь подходящее. Да и вообще, к чему тогда будут такие романтические путешествия?

Поскольку старикан продолжал молчать, полковник взял его под руку и повёл к горам. Не спеша.

— Сэр, напоминаю, что мы в Антарктиде, а не в павильоне Голливуда. Вы в курсе, что антарктические горы окаймляют со всех сторон нашу землю по кругу, чтобы выход за пределы соты был невозможен. Но жуткий мороз, сильный ветер и ледяные стены не единственное препятствие для людей. Чем ближе к горам, тем быстрее там бежит время. Практически юнец уже через пару километров, прошагав в том направлении, превратится в дряхлого старика, а то и вовсе умрёт. Я могу прогуляться с вами без всякого вреда для себя, так как у меня внутренняя курантовая тактовая частота вибраций. Да вы и сами всё увидите. У этого подножия начинается граница изменения времени. Шагов через десять вы постареете на год, но, если дойдём до того тороса, прибавьте себе лет десять, и тут даже недавно пересаженное вам молодое сердце может не выдержать. Погуляем?

— Вы блефуете, — наконец разжал свои тонкие губы старик.

— Вы правы, всё надо проверить на собственном опыте.

Полковник покрепче взял сэра Рокфеллера за руку и почти поволок к горам, благо в спину дул пронизывающий сильный ветер. Через десять шагов сэр Дэвид обмяк и схватился рукой за сердце.

— Назад, — простонал он, — скорее назад!

Без долгих слов Русь схватил сэра Дэвида в охапку, вернулся за невидимую черту, дал старику отдышаться и спросил:

— Похоже, вам сделали предложение, от которого невозможно отказаться?

Старик кивнул. Ему трудно было признать своё поражение, но ничего другого не оставалось.

— Позвольте озвучить ваши мысли. Вам на морозном ветру сейчас трудно разговаривать, — полковник почти кричал, силясь перекрыть вой ветра. — Я вас сейчас верну назад, и вы можете спокойно досыпать, постепенно приходя в себя. Рассказывать о своём приключении нет никакого смысла: мало кто поверит старику, который живёт уже почти столетие. А проще принять предложение, поскольку в любой момент дня или ночи вам может нанести визит наш человек, который уже не будет с вами церемониться, как я. Верно?

— Да, да. Здесь жутко холодно, быстрее что-то делайте, чтобы убраться отсюда!

«Старик прав, одежда для рыбалки не совсем подходящая для пингвиньей страны. Если меня пробирает до костей, то каково ему?» Эти мысли Русь завершил лёгким нажатием на ту же сонную точку на шее старика и вовремя успел подхватить осевшее тело.

Через пять минут немного ошалевший от череды перемещений полковник вышел из машины и с удовольствием стал стягивать с себя зимнюю одежду. Запихав её аккуратно в рюкзак, бросил его в багажник, потом с наслаждением подошёл к ближайшей сосне и, обняв её, простоял так около трёх минут. Расцепив руки, он взглянул на часы: «Успеваю». Затем он сел в машину, развернулся и помчался опять в город, чтобы заехать на рынок.

Не прошло и двух часов после расставания с наставником, как машина с полковником въехала во двор его дома. На крыльце стоял Николай Павлович.

— Ну как?

— Он согласился.

Наставник нахмурился.

— Да я с ним вежливо. Только что в постельку уложил, разве что колыбельную не спел. Так разложил всё по полочкам, что ему деваться было некуда. — На вопросительный взгляд наставника полковник добавил: — В Антарктиду слетали. Там я ему предложение и сделал.

— Тогда да, понятно.

— Как Ева?

— Только что ещё спала.

— Я к ней.

— Лети, Ромео. Потом спишемся, — с этими словами наставник пошёл к своей машине.

Полковник не удержался и, догнав своего друга и начальника, обнял его на прощание.

— Ну, бывай, сынок, — по-отечески проговорил старец.

Через минуту Русь уже был наверху в спальне Евы. Поднявшаяся температура алым румянцем раскрасила её щёки. Она действительно спала.

— Спи, родная, — прошептал полковник и положил к её изголовью букет красных роз, за которыми он метнулся по дороге домой.

Выздоровление Евы

К вечеру температура у Евы поднялась ещё выше. Охваченная горячей волной лихорадки, девушка даже не замечала присутствия Руся. Полковник весь день посвятил себя лекарствам и чаям, но Ева так и не приходила в себя. Просмотрев несколько медицинских сайтов, полковник прошептал: «Может развиться бронхопневмония».

«Если тонкий план только что проделанной мною операции рухнул на неё, то здоровье на грани. Всегда есть оборотная сторона, и всё имеет свою цену», — размышлял Русь, заваривая снадобье из известных одному ему трав.

Когда полковник вновь подошёл к Еве, она была из рук вон плоха: в огне лихорадки тяжело дышала и временами произносила бессвязные слова, непонятные, не раскрывающие никакой ужасной тайны. В один из таких моментов, когда губы девушки раскрылись, полковнику удалось влить в обессилевший организм свой травяной настой. После этого щёки Евы заполыхали огнём, и она потеряла сознание. Русь уселся в кресло возле кровати, собираясь дежурить у постели всю ночь, параллельно размышляя о делах.

«Не собирается ли Ева положить конец ещё остающимся у меня сомнениям самым радикальным образом — исчезнув навсегда? Жалко, хотя это совсем не то слово, которое надо бы употребить. Хотя, возможно, это был бы единственный безболезненный исход наших отношений, безболезненный для неё, потому что она этого не ощутит, а также и для меня, поскольку причина будет не во мне. Тревога за меня по каждому поводу, за нас обоих — не лучшая доля на всю жизнь.

С другой стороны, наставник вспомнил историю со своей женой, которая пережила такую же горячку. Она тогда… была… беременной. Вот оно что! Если это так, то высшие силы смилуются, и Ева выздоровеет…»

Эти и подобные мысли бродили в голове полковника до самого утра. На рассвете лихорадка как будто спала, бред прекратился, на лбу девушки проступили мелкие капельки пота. Русь после бессонной ночи и всего пережитого буквально валился с ног, но от постели не отходил. К обеду Ева открыла глаза и попросила пить. Он протянул ей чашку с тем же настоем.

— Выпей, полегчает.

— Да, конечно, — слабым голосом произнесла Ева.

В её взгляде Русь уловил какую-то новую мудрость, как если бы она проспала не одну ночь, а прожила ещё двадцать лет.

— Цветы для тебя, — полковник взглядом показал на букет, который успел поставить в вазу с водой.

Ева только мило и благодарно улыбнулась, силы к ней ещё не вернулись. Она опять закрыла глаза, погружаясь в сон, но на этот раз дыхание было ровным. Под вечер Ева снова проснулась ненадолго, после чего опять заснула, а полковник ещё одну ночь провёл в беспокойной дрёме.

На следующий день девушка почувствовала себя намного лучше, прошлась по спальне, а полковник постарался насильно влить ей в рот бульон, так как сейчас она испытывала ко всему отвращение.

— Тебе нужны силы, а это лучшее средство поднять больного.

— Я не больна, просто ужасно устала. Мне всё время снилось одно и то же: огни, пожары. Я устала их тушить.

— Так оно и было, но пара глотков не помешает. Выпей этот бульон как лекарство.

— Ты такой милый, — тихим голосом произнесла Ева, — заботишься обо мне целый день.

— Если быть точным, то два дня. Ты тушила свои пожары, а может, не только свои, в течение двух суток. Ты свалилась после приземления в субботу, а сейчас понедельник.

— Не может быть!

— Да ты не волнуйся. Ну, поспала вдоволь, непросто менять свою карму.

Ева задумчиво посмотрела в лицо Руся, перевела взгляд на цветы, потом прислушалась к себе. Молчала долго, но полковник не нарушал тишины.

— Почему ты обо мне заботишься? У тебя всегда столько дел…

Полковник понял. Понял, что сейчас будет. Сорок восемь часов Ева представляла собой стопроцентное подсознание. Она трансформировала свою карму, что-то сжигая, а что-то сваривая. Это ей запомнилось как пожары. Двое суток она жила исключительно чувствами, а теперь хочет разобраться в себе и в них обоих на уровне ума. Другими словами, повесить под картинами чувств таблички, которые бы обозначили, что там нарисовано. Объяснения могут быть долгими и не всегда плодотворными, так как, спрашивая, Ева всё равно будет прислушиваться скорее к чувствам, чем к смыслу слов. Русь вдохнул, наполняясь праной для долгого разговора, и начал:

— Теперь одна из моих главных забот — ты.

— Почему?

— Я тебя люблю, и я хочу от тебя детей, — срезал угол в часа два разговора полковник.

Ева закрыла, но тут же открыла глаза:

— Неужели в твоём уме среди множества полок, заставленных полезными вещами, нашлась маленькая полочка, отведённая для меня?

— Как устроен наш ум, я тебе потом объясню. Сейчас речь о сердце, а там всего одна полка, как ты это называешь, одно место, и на этом месте ты. А пока спи!

Русь задёрнул шторы, включил голубую настольную лампу в глубине комнаты и снова расположился в кресле.

— Ты такой добрый, — послышался тихий голос Евы, — или же очень хорошо умеешь прикидываться добрым. Ах, как бы я хотела, чтобы ты и в самом деле был таким хорошим…

«Эти слова я должен был сказать ей, — подумал полковник, — но больных полагается щадить. Так что доброго сна, дорогая, и приятных сновидений уже без пожаров. Ничего от тебя не уйдёт…»

Ужин

Приближался вечер. С полудня небо заволокло тучами, и сейчас пошёл дождь. Капли барабанили по стеклу окна, в которое уставился полковник, вытянувшись на диване. Бессонные ночи давали о себе знать — покрасневшие глаза и какой-то слоистый туман в голове мешали привычно и чётко думать. А самое хреновое было не в теле, а в делах. Он ими не занимался. Удивительно, но и сверху никаких указаний не поступало.

Полковник не ослабел, бессонных ночей бывало и побольше, но пребывал в каком-то странном для себя состоянии. Его мысли крутились вокруг Евы, будущего и опять вокруг Евы.

«Господи, о чём она думает, если думает там во сне?» — шептал полковник, глядя на стекающие свинцовые капли.

В комнате становилось прохладнее, но Русь всё не поднимался, чтобы затопить камин. Он вытягивался во весь свой немаленький рост, пребывая в неге расслабления и дрёмы.

— Давай растопим камин, ты сам перестанешь ёжиться, — донеслось до полковника.

Он тут же встал и подошёл к Еве.

— Дела пошли на поправку, если ты спустилась, — улыбнулся полковник.

Русь привлёк к себе Еву и нежно коснулся её щеки.

— И температуры нет.

— Я голодна как волк.

— Аппетит — лучший признак здоровья, но сначала я займусь огнём.

Полковник начал хлопотать около камина, что-то бормоча про себя и потирая указательными пальцами глаза. Через минуту в кирпичном чреве вспыхнул огонь, уютное тепло стало разливаться по всему помещению. Оторвавшись от поленьев и спичек, Русь внимательно посмотрел на Еву. Её щёки впали, губы задумчиво улыбались, глаза отсвечивали усталой синевой, веки были чуть опущены.

«Пережгла, но остались вопросы», — отметил полковник, а вслух извинился:

— Я два дня не выходил из дома, так что ужин пожарника сооружу из того, что осталось.

Ева чуть улыбнулась, и Русь подумал, что это хороший знак. Не теряя времени, он обшарил холодильник как при обыске, спустился в погреб, поколдовал на кухне и объявил:

— После того как ты спустилась с небес на землю, подношу тебе дары нашей планеты, оставшиеся здесь после суеты, связанной с твоим вознесением.

Ещё одна лёгкая улыбка пробежала по щекам Евы, и Русь приободрился:

— Смотри и выбирай, что хочется: овощи, хлеб, масло, фрукты. Если у тебя действительно волчий аппетит, то не побрезгуй оленьей колбаской. В таких случаях это верный результат.

— Ничего, что я почти три дня не ела?

— Если ощущаешь себя волком — веди себя как волк, вернее, волчица. Они мудрёных книг не читают, просто едят, когда голодны. У меня тоже бывали перерывы с приёмом пищи до трёх суток. Начинал потихонечку с того, что было под рукой, и ничего.

— Убедил, — всё ещё с сомнением произнесла Ева, принимаясь за еду.

Тем временем ветер за окном стих, дождь превратился в морось, туман добавил мрака, тени сгустились. Полковник зажёг торшер, и жёлтый уютный свет выхватил из серой тьмы кресло с сидевшей в нём Евой, столик и угол дивана. С каждой минутой лицо Евы свежело, мягкий свет придавал её чертам облик юности, глаза зажигались блеском. У полковника на минуту защемило сердце: «Ей бы детишек нянчить и по цветастым полям гулять. Куда ей под пули да кулаки лезть?»

— Ты очень красивая.

— Даже когда ем?

— Всегда, что бы ни делала.

— Вот примерно об этом я хочу с тобой поговорить.

«Если бы ты знала, родная, сколько я с тобой разговаривал за это время, только мысленно», — промелькнуло в голове полковника.

— Во мне что-то изменилось, и я не уверена, что по-прежнему легко буду готова к новым операциям. Мне сейчас хочется быть только дома, с тобой и… никуда не летать, не ездить, не ходить.

— Половину из этого я поддерживаю, и начальство одобрит. Что касается другой половины, то меня, как старое судно, ставить на прикол ещё рано. Тебе придётся смириться с этим. Как только я осяду, тут же начну покрываться мхом и ракушками. Ты первая погонишь меня прочь, потому что влюбилась в меня другого. Да и не только в этом дело. Мужчина на диване — не мужчина, я должен следовать своей природе, быть активным вне дома.

— Да я знаю азы психологии полов. Дай поныть.

Русь пересел на мягкий подлокотник кресла, обнял Еву за плечи, приник головой к её волосам.

— Я не хочу тебя потерять, я боюсь этого.

— Со мной ничего страшного не случится, мы будем вместе всю жизнь, — начал убаюкивать Еву полковник, понимая, что сейчас лучше ничего не рассказывать ей о том, что произошло во время её сна. Женщин, особенно любимых, надо оберегать. «Как и кому пришла чудовищно глупая идея пригласить Еву в наш круг?»

Стоп-кадр полковника

На веранде было душно как в бане. Целый день моросил дождь, ближе к вечеру в просветах синих туч стало появляться июльское солнце, будто кто-то поддал жару. Земля торопилась вернуть долг с процентами, отдавая на небо не только недавно пролитые дожди, но и своё исконное, что находилось в ручьях, прудах и почве. Полковник вышел из дома и тоже включился в этот процесс, ощущая духоту всей кожей.

«Да, безделье реально впечатляет, превращая законы Ньютона в полную галиматью. Я завис в стоп-кадре», — думал полковник, облокотясь на толстое бревно стены.

— Скучаешь? — спросила вышедшая из дома Ева, одетая в лёгкое летнее платье. За несколько дней она полностью пришла в себя и сейчас выглядела великолепно. Мягкий свет прекрасно оттенял живые синие глаза и белую кожу лица.

— Безделье напрягает. Но раз сел в эту лодку, никуда не деться, — откликнулся Русь.

— А мне нравится. Никуда не надо торопиться. Я всё время с тобой, — не спеша, нараспев произнесла Ева.

— Тут я согласен, моё беспокойство другого рода. Я предпочитаю равномерно намазывать масло на хлеб — тогда это будет правильный бутерброд. А сейчас, когда масла очень много, я предполагаю, что потом будет голый сухарь. Не люблю авралы, но без них в нашей профессии никуда. Чем больше сейчас отдыха, тем больше работы будет впереди. Конечная сумма неизменна, а вот распределение знаков в формуле… Пока одни пробелы.

— Умей наслаждаться моментом.

— Ну да. Готовь сани летом… Хочешь мира — готовься к войне…

Русь незаметно для себя сполз на «клетку» нытика, а когда оказался в ней, уже ничего не смог поделать. Он только лишь восхищался Евой, которая сейчас давала ему энергию. «Раз я дошёл до этой стадии, то, значит, скоро лафа закончится», — промелькнуло в голове полковника.

— А может, о тебе забыли? — с оттенком юмора и задора спросила, словно вбросила шайбу, Ева.

— Типун тебе на язык. Только оттого, что время некуда девать, порассуждаю. Наши забыть не могут, а не наши тем более. Внезапной ликвидации Центра произойти не может, тем более после того, что произошло. Даже если на нас сбросят бомбу, бесшумную, Центр об этом узнает самое большее через день. Каналы связи-то двухсторонние. Скорее всего, что-то затевается, прорабатывается на высшем уровне, ну а мне исполнять.

— Ты думаешь, задание будет для тебя одного? Вместе у нас неплохо получалось. Хотя, по секрету тебе скажу, азарт у меня куда-то пропал.

Полковник внутренне хмыкнул, его догадки получали подтверждение. Но он не ответил на слова Евы, а сказал:

— Что-то гнетущее и зловещее в этой паузе. Я прямо чувствую приближение какого-то эгрегора, с чем придётся работать. Я, как кактус в пустыне, ощущаю, что скоро прольются такие дожди, что уже впору становиться тропическим растением. Я человек хоть живой и тонкий, но не столь уж впечатлительный, особенно если это не вызывается реальными обстоятельствами. Так вот, я чувствую, что грядут перемены. А ты?

— Я что-то ушла в себя, а весь мир воспринимаю как через толстое стекло или тройной стеклопакет Кроме тебя, разумеется. Там, внутри, всё чудесно и спокойно, отношения с тобой, — Ева очередной раз прислушалась к себе, — хорошие. Когда ты так говоришь — да, тревогу чувствую. А так всё хорошо.

— Ну, значит, что бы ни было, хорошо закончится. Вот так энергетика ещё не наступившего события входит в нашу сегодняшнюю жизнь, — полковник выдал сакраментальную фразу и замолчал.

— Ты что-то слышишь?

— Как будто.

Ева особым внимательным взглядом окинула лицо Руся, потом, чуть улыбнувшись, спросила:

— По наши души?

— Заваривай чай, отдых закончился.

Полковник глубоко задумался о чём-то, отбросил все маловероятные версии и одобряюще улыбнулся Еве, которая, хлопоча на кухне, посматривала на него.

Примерно через пять минут вдоль забора проехала машина, остановившись у ворот полковника. Русь нажал на кнопку пульта, ворота медленно отъехали в сторону, пропустив чёрный внедорожник. За рулём сидел наставник в чёрных очках.

«Отлично, начинается новое дело, а то засиделся, поди, в девках», — подумал Русь.

Предложение наставника

— Какой ангел вас сюда принёс? — спросила Ева, пропуская мужчин в гостиную. Вопрос явно адресовался наставнику, уже снявшему модные очки с носа и потому выглядевшему вполне по-домашнему.

— Обычно вместо ангела вспоминают дьявола, — усмехнулся старик, проходя через прихожую. — Но в данном случае и тот, и другой имеют к моему визиту самое непосредственное отношение.

«Вот и до чертей добрались», — подумал Русь.

— Как вы тут? — поинтересовался наставник явно для проформы.

— Всегда готовы. Мы в порядке, — отозвался полковник.

— Что ж, давайте разговаривать.

«Что-то здесь не так. Обычно Николай Павлович не церемонится».

Ева, закончив хлопотать с чайником, расставила чашки с блюдцами и принялась разливать чай. Закончив, села на диван рядом с полковником и, взяв в руки свою любимую чашку, отхлебнула горячий напиток.

— Началось? — спросил Русь, догадываясь о чём-то.

— Скорее, продолжается. Вы хорошо поработали, но сейчас мы нацеливаемся на главное.

Наставник тоже взял чашку и перед тем как сделать глоток, поводил носом над облачком ароматного испарения травяного чая. Потом он испытующе посмотрел на Руся и Еву.

— Надо устранить главную демоническую силу и её эгрегор вокруг земли. Пока ничего не говорите и даже старайтесь не думать. Просто слушайте. Любое решение вы будете принимать не сейчас и не здесь.

После этих слов полковник откинулся на спинку дивана и занялся чаем, слушая как бы вполуха. Он привык воспринимать слова наставника буквально, убедившись на протяжении десятков лет, что всё обстоит именно так, как тот говорит. «Расслабляйся, старина, чему быть, того не миновать. Чем ты спокойнее, тем гармоничнее мир вокруг тебя. Сливайся ещё больше с природой и становись её частью», — бормотал про себя полковник.

— У вас неплохо натренированы чувствительность и интуиция, — продолжил он, — но это ничто по сравнению с тем, с чем вам, возможно, предстоит столкнуться. Как вы видите, я говорю о вероятности, так как никаких решений пока нет. Демоническая сущность настолько дьявольски хитра и обеспокоена собственной безопасностью, что любая мысль об её уничтожении, вернее, человек, подумавший об этом, тут же становится её мишенью. Как это работает? Сначала вокруг бедолаги закручиваются дела с такой скоростью, что даже задуматься становится некогда. А о том, чтобы составить план действий, и речи нет.

Но если всё же находится такой умник, который этот этап преодолевает или не даёт себя втягивать в водоворот событий, то дьявол начинает бить по его здоровью. У всех есть слабые места, так что заболеть смертельно опасной болезнью, чтобы думать только о спасении души, — это удел продвинутых, а другими словами — страшных для сатаны людей.

Только единицы готовят себя для схватки с дьяволом много лет, иногда десятки. Они живут отшельниками, чтобы не быть привязанными к материальному миру, укрепляют своё здоровье и волю, чтобы выдержать первую атаку чёрных сил. У них появляется шанс, но опыт истории говорит нам, что и им не повезло. Сказать, что их усилия были совсем бесполезны, нельзя. Духовный эгрегор крепнет, накапливаются наработки, сатанисты тоже теряют силы, и на земле возникают передышки. Останавливаются войны, наступает мир, растёт численность человечества. Иногда на отдельных территориях.

Речь наставника была неспешной, иногда он подносил ко рту чашку с чаем, и, если бы не суть обсуждаемой проблемы, со стороны могло показаться, что обсуждается завтрашний отдых или рыбалка.

— Хитрость или секрет заключается в том, что, если вы решили покончить с дьяволом, он тут же начинает вставлять вам палки в колёса. Не просто всё начинает сыпаться из рук, надоедает телефон, так как вдруг вы становитесь всем нужны. Перед вами встают непреодолимые преграды, вас начинают в чём-то обвинять, вызывать повестками в суд, грозить увольнением, крадут деньги, случается пожар, спускает колесо, глохнет мотор, вы теряете билет на поезд или самолёт и так далее и тому подобное.

Это всё можно считать мелочью, хуже, когда вдруг обнаруживается проблема со здоровьем, и тело, как его ни заставляй, отказывается подчиняться вашей воле, а боль, страдания заполняют весь разум. Дьявол на этом не успокаивается, по астральным каналам он посылает вражду, недоверие, претензии и обиды. Представьте на секунду, что все люди вокруг, включая ваших родителей, самых близких родственников и друзей, как по команде начнут предъявлять вам претензии, будут не согласны с вашим мнением, планами, текущими решениями. Выдержать такой психологический и энергетический натиск непросто. А практически невозможно. Вот почему давным-давно возник институт отшельников, святых аскетов, которые заранее готовились к своей главной битве. Находясь среди людей, они бы обессилели при появлении одной только мысли о… Вы уже поняли, о чём и о ком я.

Так вот. Я предлагаю вам принять решение не сейчас и не здесь. То место достаточно защищено, и там всё есть, всё подготовлено для возможной будущей битвы. Там ваше сознание будет защищено. По крайней мере первое время.

При этих словах наставник достал из кармана конверт и положил на стол перед собой.

— Тут инструкции. Пока вы должны решить, едете или нет. Повторю, что на главный вопрос ответ надо будет дать не сейчас и не здесь. Даже я не знаю это место. Если согласитесь на путешествие — ангел поведёт вас. Я не шучу. Не провожайте. Или вы читаете, или сжигаете конверт целиком. Благодарю за чай.

Наставник вышел. Со двора послышалось, как хлопнула дверца автомобиля, потом машина тронулась. Полковник вскочил, нажал на кнопку, чтобы открыть ворота.

— Наставник у нас крутой. Реально впечатляет.

— Угу, — задумчиво протянула Ева.

Решение

Русь разжёг камин, присел рядом с Евой, обняв её за плечи. От огня потянуло сухим жаром, что полковнику показалось приятнее, чем влажная духота улицы. Перед ними на столе лежал конверт, оставленный наставником. Полковник лениво посматривал то на него, то на огонь, потом произнёс:

— Понеслось.

— Но мы ещё не приняли решение, — безучастным голосом возразила Ева.

— Я заметил, что самую ничтожную мысль, касающуюся правды, с трудом удаётся хранить в тайне, прилагая для этого неимоверные усилия. А когда дело касается величайшей глупости, всё проходит совсем гладко и остаётся в тайне.

— Я с тобой, — прошептала Ева, прижимаясь к плечу Руся.

Полковник обмяк и просто ждал внутреннего сигнала. Он избегал смотреть на часы, чтобы не замечать, как бежит время. Сухой треск поленьев в камине и бодрые языки пламени постепенно сменялись ленивыми всполохами огня. Пляшущие блики отражались на лицах мужчины и женщины, задумчиво смотрящих на тающее пламя. В комнате зависла умиротворяющая тишина. Когда огонь почти погас, полковник произнёс:

— Ладно, решили. Ознакомимся завтра. Утро вечера…

— Лучше, — подхватила Ева.

Утро выдалось как на заказ. Полковник настежь открыл все окна, впуская в дом потоки энергий и птичьих песен.

На столе всё так же лежал конверт, оставленный вчера наставником. Полковник уселся напротив него и краем глаза заметил бесшумно спускающуюся по лестнице Еву. «Неожиданно», — пронеслось в голове у Руся.

— Бесценное виденье! — пробормотал полковник, вставая с дивана для поцелуя.

— Русик, привет!

«Боже, я уже стал для неё малышом! Но это лучше, чем выглядеть стариком. А так повод для манипуляций, как с детьми», — отметил полковник.

— Присаживайся, давай наконец прочтём.

Ева села рядом, а Русь распечатал конверт и положил на стол листок с напечатанным текстом. По мере чтения лица их суровели, у полковника даже прищурились глаза.

— Я справлюсь, — резюмировала прочитанное Ева, откинувшись на мягкую спинку и повернув голову в сторону полковника.

Русь кивнул, потом помял подбородок.

— Может показаться слишком просто, по крайней мере пока мы не доберёмся до этого места. Дин-Гир. Я немного знаю об этом. Планетарный портал, этакий межгалактический вокзал для приёма гостей отовсюду, ну и для перемещений куда угодно.

— Мы вместе едем туда, потом я остаюсь и жду тебя. Почему?

— В астральном мире оружием может стать всё. Например, какой-нибудь миленький цветочек или забавная зверушка в виде Чебурашки пробудит в твоей душе теплоту. Ты остановишься, чтобы получше разглядеть, погладить, покормить. Это будет последнее, что останется в твоей памяти, если вообще останешься жива. Там не так, как здесь. Прицел внимания словно смещён. Мужчины это чувствуют лучше.

Глаза Евы требовали ещё объяснений, поэтому полковник продолжил:

— Нормальная, здоровая психика женщины — как белые клавиши рояля. Совсем без чёрных. Между нотами «ре» и «ми» — чёрная клавиша. Это инфраастрал, населённый плохими ребятами. В некоторых ярких или стрессовых ситуациях женская психика запросто перепрыгивает через эту бездну в более высокие состояния посредством обморока или потери сознания, как в оргазме. Потом женщина возвращается к обычной жизни, и у неё сохраняются только положительные воспоминания. Даже капли дёгтя не остаётся в её светлой психике. Если женщина входит в соприкосновение с такой чёрной клавишей — инфраастралом — надолго, да ещё сознательно, то её психология, с одной стороны, приобретает черты мужской, с соответствующим изменением гормонального фона, с другой — женщина становится депрессивной, склонной к разрушению себя и окружающего мира, чем-то вроде злой колдуньи. Поэтому ты меня там подождёшь, позагораешь в горах, а я сделаю свою работу и вернусь.

— А по-другому никак?

— Может быть, через некоторое время в другом конверте будет задание, где мне надо будет ждать, а ты будешь в гуще событий. Но сама подумай, тебе это надо?

— Да я просто так. За тебя переживаю.

— А вот это правильно. Это будет моей лучшей защитой. Давай собираться!

— Куда? — следуя инструкции из письма, с улыбкой спросила Ева.

— На кудыкину гору, — в тон ей ответил полковник.

Лахта-центр

Ржавый замок предательски заскрипел, когда полковник поворачивал ключ, но в тамбуре, к счастью, никого не было. Полковник вышел на лестницу и поднялся на один пролёт. На нём был серый костюм с иголочки, белая рубашка и галстук. Модные очки в чёрной оправе дополняли облик, делая его похожим на успешного топ-менеджера, увлекающегося спортом. В таком образе Русь толкнул дверь и вышел в коридор первого уровня башни Кузпрома.

Отработанный трюк с ключами полковник с Евой отыграли ещё вчера вечером с бритым парнем с козлиной бородкой. Технический персонал не мог себе позволить перекусывать в дорогих ресторанах башни и поэтому рассеивался по близлежащим забегаловкам. В одном из таких заведений Русь и Ева разыграли примитивную трёхходовочку, после чего слепки всех ключей оказались в карманах полковника. «Чем меньше светишься при входе, тем больше у тебя свободы внутри», — полагал сейчас он, бодро продвигаясь к лифтам. Сверкающая полированным металлом кабина лифта уносила полковника к небесам, когда он заново прокручивал в голове свой план действий.

«Памир никуда не убежит, и сломя голову мчаться туда нет никакого смысла. Если сразу не приходит стопроцентное решение, то надо всё хорошенько обдумать. Битва предстоит нешуточная, поэтому изучить повадки, прикинуть возможности противника всегда имеет смысл. Для этого не надо опять лететь в США, оказываться в покоях королевы Великобритании или подслушивать разговоры монахов в гималайском монастыре бон-по. Всё это, вместе взятое, находится тут, под боком.

С чего бы это кузпромовскую иглу не построить в московском Сити? Нет, ребятам-октябрятам необходимо мировое господство, а в этом случае место играет огромную роль. Ещё бы! На самой вершине Пулковского меридиана воткнули свою занозу. Теперь гной будет распространяться прямо в мозги доверчивых граждан. Ну, мы это ещё посмотрим! В этом отношении у меня уже есть план, да ещё каких конкретных действий. Ну вот и восемьдесят седьмой!» — остановил свои мысли полковник, выходя под мелодичный перезвон из хромированного ларца.

В прозрачном, как аквариум, ресторане было совсем свободно. День ещё только начинался, стрессы в стриженых под общую моду головах не накопились, так что в роскошно-современном интерьере сидели только двое мужчин в костюмах и эффектная блондинка, ещё не решившая, что для неё важнее: карьера или отношения.

Полковник присел у стеклянного окна с видом на западную часть Питера и Финский залив. Заказав кофе, он стал просматривать деловые газеты, заботливо оставленные на каждом столике управляющим заведением. Бегло оглядываясь по сторонам, Русь нашёл, что ему было нужно, но отправился туда только после того, как насладился бодрящим напитком.

Выйдя в коридор с газетой в руке, рассеянно и как бы невзначай он толкнул дверь, ведущую, надо полагать, на запасную лестницу. Убедившись, что она заперта, Русь ловко вытащил из кармана связку ключей и, мгновенно прицелившись взглядом, вставил в скважину подходящий. Дверь открылась, он шмыгнул за порог и оказался на технической площадке со множеством труб и электрических кабелей.

Полковник взглянул на альтиметр в своих часах. Они показывали отметку в четыреста пятьдесят метров. «Значит, надо мной ещё двенадцать метров. Минимум этажа четыре», — подумал Русь. Он поднялся на один пролёт и прислушался. За дверью что-то происходило, но что, разобрать было невозможно. Всякое промедление уменьшало шансы услышать то, что можно услышать при должной расторопности, если за стеной происходит что-то действительно важное.

Площадка, на которой находился полковник, была технической. Всё сияло и блестело чистотой совсем недавно введённого в строй оборудования. По одну сторону площадки были проложены трубы, а по другую змеились чёрные кабели. Внимание полковника сосредоточилось на серебристых воздуховодах из оцинкованного железа, тянущихся из недр башни вверх. Восстановив в памяти конфигурацию стен в ресторане, он пришёл к заключению, что второй воздуховод справа связан с помещением, из которого доносились приглушённые звуки.

При помощи перочинного ножа и запасов терпения полковнику удалось отвинтить крепёж стыковочной секции оцинкованной трубы. Всё это ему приходилось делать без лишнего шума. Поставив отвинченную деталь квадратной трубы на пол, Русь подтянулся и исчез в недрах предательски гремящего при каждом неловком движении воздуховода.

Приговор

Приближался полдень. А самое хреновое — было полное безветрие, и вентиляционные коробы не издавали никакого естественного шума. Там, где находился сейчас полковник, было совсем не укромное местечко, где люди появляются лишь для того, чтобы припрятать что-нибудь. Ему предстояло продвинуться по коварному извилистому пути не то чтобы без грохота — вообще бесшумно.

«Костюмчик может пострадать», — подумал Русь, извиваясь как червяк в недрах бесконечного железного гроба. «Надо поторапливаться, а то всякое промедление уменьшит мои шансы услышать то, что можно услышать при должной подвижности, если внизу действительно происходит какая-то важная встреча», — говорил он себе, последовательно напрягая мышцы всего тела, чтобы проползти ещё несколько сантиметров вперёд.

Минут через пятнадцать мучений он оказался рядом с решётчатым отверстием, расположенным над помещением, откуда доносился гул человеческих голосов. Полковник расслабил тело, чуть согнув колени, перевернулся немного на бок и приблизил правое ухо к решётке, чтобы лучше слышать, но так, чтобы случайный взгляд находившихся внизу людей ничего бы не заметил.

«Мне и во сне не снилось, что моя очередная миссия будет осуществляться с такими удобствами», — пронеслось у него в голове.

Некоторое время полковник ничего не улавливал. Потом послышались шум открывающихся и закрывающихся дверей и другие, не имеющие значения, звуки. Следом раздались шаги нескольких пар ног.

— А зачем эти двое явились сюда? — прозвучал недовольный, но знакомый полковнику голос.

— Для охраны, — громогласно объявил другой мужчина с акцентом.

«Где я слышал этот голос?» — начал перебирать в памяти мужские голоса Русь.

Снизу послышался шум передвигаемых стульев. «Вероятно, вновь прибывшие размещаются», — подумал полковник.

— Михаила ещё нет… — послышался опять знакомый голос.

«Где я его слышал? Ведь вроде бы совсем недавно», — лихорадочно перебирал полковник свою фонотеку в голове.

— Михаил не придёт, — заявил голос с акцентом. По-видимому, этот человек считал себя здесь главным.

— Как так «не придёт»? Мы же должны были уточнить подробности операции?

— Всё уже уточнено. Проведение операции возлагается на меня.

— Как это так вдруг?

— Вот так, вдруг. Нельзя без конца проигрывать. Завтра я уезжаю.

— Ну, хорошо. А зачем было тогда устраивать эту встречу?

— Чтоб поболтать о других вещах, — небрежно бросил главный.

— Слушай, Кушнер, если ты полагаешь, что всё пойдёт так, как прежде, то должен сказать, что ты глубоко ошибаешься. Ты слышал вчера лично от Збига, что главой Центра в России буду я. Руководителем в полном смысле этого слова, ясно? От привычной практики — вести переговоры со Збигом, а меня ставить в известность потом — ты должен раз и навсегда отказаться.

После этих слов полковника словно осенило. Он вспомнил, кому принадлежал этот голос. Несмотря на напряжённую ситуацию, его лицо выразило изумление.

— Это мы ещё посмотрим, — сухо заявил Кушнер.

— То есть как «посмотрим»? Разве не слышал, что вчера сказал Збиг?

— Так это был вечер, а сейчас утро. Утро вечера мудренее.

— Ты опять пытаешься мутить воду? Если раньше всякие трюки сходили тебе с рук, то при мне на это не рассчитывай, запомни хорошенько! Этим твоим ухваткам придётся положить конец. Понял?

— Я затем и пришёл, чтобы положить конец, — всё так же спокойно проговорил Кушнер. — Твоей долбаной карьере пришёл конец.

— Что за представление? — воскликнул тот, кто пришёл один.

— Мы пришли не на представление и не в кино, — сурово ответил Кушнер. — Мы пришли, чтобы исполнить приговор. Вынесен он не мной, я лишь исполнитель. А место выбрано не случайно. Энергия твоих страданий будет транслироваться на всю эту страну.

— Приговор за что? — прозвучал уже испуганный голос.

— Ты стал отработанным материалом. А остаток пользы ты принесёшь своим страданием.

Кушнер тут же обратился к кому-то другому:

— Ну-ка! Чего ждёте? Пока он начнёт орать?

— Ах вы!..

В то же мгновенье полковник услышал сдавленный крик, потом стоны. А затем хриплый голос незнакомца:

— Всё перепачкаем. Надо было заняться этим где-нибудь в другом месте. Или подготовиться, расстелить плёнку…

— Делайте что сказано, я почитаю молитвы.

Полковник теперь слышал только стоны и ритмичный речитатив на непонятном языке. «Пора убираться отсюда», — думал Русь, стараясь не издавать звуков и пятясь назад как рак. Услышанной информации было так много, и она была так важна, что он решил всё разложить по полочкам, когда выберется из своего убежища и вообще окажется далеко от этой башни.

«Жаль тебя, Капитан, не будет больше Капитана Америки», — билось пульсом в голове полковника Руся.

На дно

Часы полковника показывали только час дня, и ему пришло в голову, что они остановились. Всё же он постучал по ним пальцем и поднёс к уху — нет, работают нормально. Столько всего случилось за последнюю пару часов, что, как ему показалось, должна быть по меньшей мере полночь.

То, что полковник услышал на вершине башни, могло означать одно — у них завелась крыса. Необходимо максимально быстро залечь на дно и обрубить все связи. Свой телефон он успел ловко подбросить в багажник какой-то нерасторопной тётки на парковке перед супермаркетом. Теперь надо будет избавиться от машины и вместе с Евой исчезнуть. Их автомобиль сейчас стоял на ещё полупустой площадке перед ступенями главного входа. Полковник ещё издали встретился взглядом с Евой и едва заметно приложил указательный палец к губам. Девушка понимающе кивнула и, когда полковник сел за руль, только вопросительно на него смотрела. Полковник, в свою очередь, поглядывал на широкую парадную лестницу.

В томительном ожидании прошло около часа. Из стеклянных дверей вышли трое мужчин. Впереди с гордым видом шёл Черномазый, за ним следовали два угрюмых бугая в чёрных костюмах. «Судя по всему — Кушнер с подручными», — определил полковник. Когда «гелендваген» с мрачной троицей рванул с места, полковник потянулся к Еве, но не для того, чтобы обнять, а для изъятия её мобильника из одного из карманов куртки. Ева только таращила глаза, но продолжала молчать. Всё так же, не раскрывая рта, полковник жестом остановил любые вербальные и моторные функции своей напарницы, а взглядом пригвоздил к креслу. Потом вышел из автомобиля и пошёл к остановке автобуса.

К счастью, сверкающий хромом аквариум на колёсах подкатил довольно быстро. Полковник первым зашёл в салон, а потом, словно вспомнив о чём-то, быстро вышел. При этом он не забыл оставить телефон Евы в щели между задними сиденьями. «Если мы на крючке, — размышлял Русь, — то пусть думают, что мы разделились и передвигаемся по совершенно разным маршрутам. Ну а теперь — очередь за машиной. Она тоже может быть засвечена».

Через минуту молчащая пара тяжеловато отъехала со стоянки перед стеклянной башней Кузпрома. Покружив с полчаса по Выборгскому району города, Русь остановил машину в одном из «карманов» новостроек. Полковник и Ева вышли, и уже через несколько шагов он услышал обращенный к нему вопрос:

— Всё так серьёзно?

— Только что там наверху убили Капитана Америку. Точнее, не убили, а принесли в жертву по какому-то сатанинскому обряду. Те — трое.

Ева нахмурилась.

— Я обрубаю все концы. Понимаешь? Все.

— Домой нам тоже нельзя?

Русь кивнул.

— Что будешь делать?

— Выполнять последний приказ. Если бы не зашёл в Кузпром, могли бы спалиться. По ходу будем выяснять, что произошло. Меняй причёску, надевай очки.

После этих коротких объяснений и наставлений полковник снял пиджак, стянул с себя галстук, расстегнул ворот сорочки. С пиджаком на руке и под руку с Евой они направились к ближайшей станции метро.

В метро

— Теперь мы по колени в грязи или по горло в дерьме, — рассуждал полковник вслух, стоя с Евой в вагоне метро. — Между прочим, здесь идеальное место для откровений и тайных разговоров, — заметил он. — Шум и грохот вагона не позволят качественно подслушать, ну а по губам двери-«неприслоняшки» читать ещё не научились.

Ева улыбнулась, посмотрела своими синими глазами на Руся, потом медленно спросила:

— У тебя есть план?

Такого взгляда полковнику было бы достаточно, чтобы перевернуть мир. Он и сам удивился, откуда у него берутся в последнее время силы и уверенность. «Вот ведь что любовь может сделать! — пронеслось у него в голове. — Гормоны гормонами, а высокие энергии и чувства — это вам не дешёвый допинг в синих таблеточках для спецагентов. С одной стороны, агент должен быть одиночкой, чтобы у него не было слабых мест, а с другой… Ева, похоже, стала моим местом силы».

Вслух полковник сказал другое:

— То дерьмо, в котором мы оказались, может стать клеем, если перестать двигаться. Застынь от удивления на минуту — и мумия готова. Только будущее ты проведешь не в музее и даже не на кладбище. Растворят спецкислотой на каком-нибудь пустыре, так что даже сорняки на месте героической кончины не будут расти ещё лет сто. Любой контакт с нашими в этой ситуации — чудовищно глупая идея.

Поэтому мы просто исчезнем, растворимся в этом мире и вновь воскреснем.

— Это как? — удивлённо спросила Ева.

— С помощью заначки. Мы теперь вроде как семья, а у каждого мужика должна быть заначка, например от жены. Но у меня не от тебя, а для тебя. Для такого поворота дел.

Вагон очередной раз качнуло. Ева не стала демонстрировать свой прекрасно развитый вестибулярный аппарат и запросто, по-домашнему уткнулась в грудь Руся. Полковник нежно обнял плечи девушки и ощутил разливающееся по телу могучее тепло.

«Как странно всё устроено. Мне этого и хотелось, — подумал полковник, — но без этой хреновины не было бы того, что есть сейчас. То ли это у Всевышнего логистика такая, то ли надо познать друг друга в беде, или так и будем колбасить до самой смерти».

Полковник ещё минуту не разжимал объятия, покачиваясь в такт вагону и продолжая рассуждать по привычке внутри своей головы. «Справедливости ради надо отметить, что всё происходящее в последнее время явно в плюсе и позитиве. Плюс то больше, то меньше, но определённо не минус. Может быть, судьба позволяет мне накопить силы перед чем-то чудовищным и козлиной чертовщины?» — спрашивая кого-то, продолжал размышлять полковник. Но тут Ева оторвалась от Руся и, прервав ход его мыслей, спросила:

— Может, проще телепортироваться?

— Похоже, нет. Пока не исчерпаны все физические возможности, телепортация может как-то повлиять на мозг. И скорее всего, не в лучшую сторону. Да ты и сама знаешь, на инструктажах тебе говорили об этом.

— Да я так, на всякий случай.

«Всё же надо было её поцеловать, — подумал полковник перед тем как продолжить свои рассуждения вслух. — Это сэкономило бы кучу времени. С другой стороны, что ещё делать, как не болтать в вагоне метро, если едешь со своей девушкой».

— Если мы уже на контроле «сверху»… — Поймав непонимающий взгляд Евы, полковник уточнил: — Самого-самого «верха», то до места назначения нам придётся добираться исключительно доморощенными способами. Но, учитывая важность цели, иногда придётся пользоваться транспортом. Как сейчас.

Наконец по трансляции объявили: «Технологический институт».

— Полпути, — прошептал на ухо Еве полковник.

— Куда мы едем?

— Прогуляемся по парку в Царском Селе.

— У тебя там заначка? — на слове «там» Ева сделала удивлённое ударение.

— Суди сама. В городе всё меняется. Полагаться на людей, с виду даже очень надёжных, в нашем ремесле глупо. Повсюду камеры и тысячи любопытных глаз. Это в фильмах у спецагентов в каждой стране по нескольку тайных конспиративных квартир и десятки друзей, бывших сослуживцев. В реальности всё жёстче. Квартир нет, а в ситуации, подобной нашей, лучше никого не подставлять, тем более друзей. Остаётся мать сыра земля. В городе укромных мест не найдётся, парки сегодня есть, завтра — новостройка, да и опять же люди повсюду. Другое дело объект, охраняемый ЮНЕСКО, да ещё и неприкосновенный по другим причинам. В общем, скоро сама увидишь, что место укромное, недалеко от города, и в ближайшие сто лет там ничего не изменится.

Учитывая суть монолога, полковник попал в самую точку. Они с Евой находились в самой что ни на есть толще сырой земли, о которой Русь так красноречиво рассказывал, как о лучшем месте для тайника. Продолжая разговор и объяснения, полковник поймал себя на мысли, что логика его рассуждений может указывать на место, находящееся где-нибудь на кладбище, в полном соответствии с необходимыми шпионскими критериями. Да и тоннель в метро, по которому они мчались, очень напомнил ему последние годы жизни, вдали от обычной земной суеты, в своеобразной тайне, куда кому попало вход запрещён, с редкими остановками на освещённых местах, так же далёкими от повседневной жизни, как эти станции от поверхности земли. «Может, бросить всё к чертям и устроиться машинистом в метро?..» — подумал полковник.

Тайник

Московский проспект — длинная и широкая улица, рассекающая южную часть Питера аккурат по Пулковскому меридиану. Протянувшаяся от Сенной площади до площади Победы, она продолжается вплоть до Пулковских высот уже под другими названиями. Стиснутый в центре города с обеих сторон особняками и доходными домами, проспект расширяется после Московских ворот и в самом своём конце, раздвинув громады серых сталинских зданий, образует огромную площадь с памятником вождю пролетариата, больше напоминающим спортсмена в длинном пальто, и комплексом фонтанов в центре мощённого гранитными плитами излюбленного места встречи нынешней молодёжи.

Полковник и Ева, выбравшись на залитый солнцем проспект через южный выход подземки, направились к остановке маршрутных автобусов, толкающихся напротив начала длинного универмага. Желающих оказаться в такую погоду в Царском Селе и его парках оказалось так много, что с десяток минут полковник со спутницей простояли в очереди.

— Смотри, — заметил полковник, — уже около часа мы ведём себя как обычные люди. Кажется, об этом ты мечтала, — закончил он с улыбкой.

— Иногда это полезно, — вскинула вверх свои красивые брови Ева, — только обычные кавалеры не сводят глаз со своих дам, а ты уже обшарил взглядом всё вокруг.

— Это автоматически, — чуть виноватым голосом отозвался Русь. — Сама знаешь, что произошло пару часов назад и почему мы здесь. Кстати, ты хотела погулять, и опять всё по-твоему.

— Ты хочешь сказать, что это я в этом замешана? — с весёлой наигранной обидой спросила Ева.

— В той партии, которую мы принялись разыгрывать, каждая струна имеет свой звук и окрашивает мелодию словно опытный аранжировщик. Ты знаешь, если ослабнешь — тебя поглотят окружающие обстоятельства. А когда ты натянута и издаёшь свою вибрацию — можешь сыграть сольную партию, которой остальные участники оркестра будут вынуждены подыгрывать. Нам, как ты понимаешь, лучше быть солистами.

Готовая, было, слегка обидеться Ева приободрилась.

— Вот видишь, со мной тебе всегда везёт.

Полковник не собирался спорить или каким-то образом комментировать последнее высказывание Евы. Половина его мозга была занята выработкой дальнейшего плана действий и вопросом: кто же крыса?

Не очень томительное ожидание завершилось посадкой в тушку белого микроавтобуса. Пропустив Еву на более уютное место у окна, полковник уселся рядом у прохода. Когда машина разогналась, он сказал:

— Иногда следует посмотреть на ситуацию многомерно. Есть физический план, эмоциональный, ну, всё как в структуре кармы. Читала, наверное, книгу Левшинова «Тренинг кармы»?

Ева утвердительно кивнула головой.

— Не следует быть маньяком или фанатом эзотерики, но, как говорится, два пишем, три в уме. Заметь, что мы сейчас движемся по Пулковскому меридиану, сначала под землёй, а теперь по её поверхности. Это напоминает анатомию: движение жизненной энергии по вспомогательным энергетическим каналам — нади — вокруг позвоночника. Наиболее важными нади считаются сушумна, ида и пингала. Сейчас мы следуем вниз, но всё равно набираемся энергетики.

— Потом мы вернёмся?

— У меня пока ещё только чувство, не могу его сформулировать, чтобы звучало как план.

— Чувство хорошее?

— Да, — улыбнулся полковник, — как ни странно, отличное.

Через полчаса полковник встал и потянул за собой Еву.

Они вышли у Александровского дворца, как раз перед конечной остановкой маршрута. С ними вместе у ограды парка оказались папа с сыном, оба в очках, по всему было видно, что они здесь впервые. Воспользовавшись еще не растаявшим братством пассажиров микроавтобуса, мужчина обратился к полковнику:

— Не подскажете, Александровский дворец где тут?

— Да вот он, за воротами, — улыбаясь и кивком головы показывая направление, сказал полковник.

— Благодарю, — ответил мужчина. Он взял мальчишку за руку, и они зашагали к воротам.

— Что-то не так? — спросила Ева, обращаясь к Русю, провожавшему пару цепким взглядом.

— Посмотрим, надеюсь, и ты их запомнила.

— До такой степени серьёзная ситуация?

— Всё может быть, осторожность никогда не помешает. Пойдём.

Они двинулись вслед за папой с парнишкой и через минуту оказались в тенистом парке, создающем приятную свежесть кронами могучих дубов, высаженных здесь ещё в позапрошлом веке.

— Где тут у тебя тайник?

— Вот сюда. Видишь, неприметная аллея? Потом налево.

В парке было многолюдно. По всем дорожкам неспешно гуляли пары, компании, туристические группы и семьи. Но полковнику сейчас нужно было уединение, и они с Евой зашагали в сторону гущи деревьев и кустов. Метров через триста Русь огляделся и, взяв Еву за руку, свернул влево.

— Вот он, мой дубок-хранитель, — напевно пробормотал полковник, остановившись у молодого дерева. — Молодой, значит, ещё долго не будет болеть. А значит, и не спилят. Ориентир надёжный.

Оглянувшись по сторонам, Русь присел на корточки и достал перочинный нож. Потом прикинул на глаз расстояние до дуба, надрезал дёрн и потыкал туда лезвием. Со второго раза сталь заскрипела о металл. Полковник сунул в образовавшуюся щель ладонь и вытащил из-под земли жестяную коробку. Ева присела рядом с ним и смотрела во все глаза, будто полковник извлёк из тайника сокровища Али-Бабы.

— Для нас это сейчас примерно то же самое, — словно прочёл её мысли Русь.

Он открыл жестянку, извлёк из неё две пары паспортов, кредитку и солидную пачку денег.

— Держи свои, — полковник протянул Еве два документа.

— Это мои? — удивлённо спросила Ева. — Но я же ни к чему подобному не готовилась.

— Век живи, век учись. Это я позаботился и между делами сюда заезжал. Как только мы стали парой, я занялся твоими документами. Это как запасной парашют. А мы теперь пилоты одного самолёта.

— Почему два паспорта?

— Нам очень далеко ехать, — глубокомысленно пробормотал Русь, засовывая коробку обратно. — Двойная страховка не повредит.

От его голоса на Еву повеяло таким холодом, что она поёжилась, но через силу улыбнулась.

— Так-то лучше. Мы должны быть солистами в этой пьесе, — подбодрил Еву полковник.

Дрон

Тёмно-синее небо с проплывающими облаками и зелёная листва деревьев создавали умиротворяющую картину. Солнце по-летнему пригревало, а лёгкий ветерок уносил жару по сторонам. Денёк выпал на славу ничего не скажешь. Спрятав коробку Русь с тревогой посмотрел вверх. Совсем иным видишь это небо, когда тебя ищет мрачная троица мужчин с пистолетами, а то и десяток таких троиц.

— Штрафбат мне в помощь, — прошипел полковник и опять потянулся за коробкой.

Он снова открыл жестянку, выгреб оттуда всё содержимое, и у него в руках зачернел матовым отливом «стечкин» с толстым набалдашником глушителя.

— Русь, что происходит? — прошептала Ева.

Полковник взглядом указал вверх.

— Ну небо и небо.

— Дрон видишь?

— Да. Может, кто-нибудь снимает видео парка?

— Ага. И двух человек, которые ковыряются в земле.

— Ты думаешь?..

Полковник встал на одно колено, взял пистолет двумя руками, прицелился и выстрелил. Зависшая серая птичка над ними брызнула осколками и камнем полетела вниз.

— Уже не думаю, — ответил полковник. — Нас опять включили в разработку. Причём на самом высоком уровне. Задействовали программу «сканер» всего Интернета, всего контента. Помнишь, мальчишку с отцом, они ехали с нами в маршрутке и спрашивали дорогу к дворцу?

Ева кивнула в ответ.

— На парне были гугл-очки, и всё, на что он смотрел, сливалось на его канал в «Ютубе». Пара десятков его подписчиков пропустили этот эпизод без всякого внимания, а «сканер» тут же срисовал наши лица и сравнил с вводными. При наших спецслужбах существуют глубоко засекреченные подразделения МИ-6[7], которые базируются около важных и знаковых объектов с их точки зрения. Эти два дворца[8] они курируют, чтобы без их ведома ценности никуда не пропадали. К ним пришёл сигнал, локация наших лиц была у ворот парка, куда они и запустили дрон. Здесь будут минут через пять-семь, так что прогулка наша с тобой заканчивается, начинается марафон. Вернее, сначала спринт.

Еве было нечего сказать, а Русь на всякий случай стёр отпечатки своих пальцев с коробки и засунул её на прежнее, засвеченное с неба место.

— Рванули, — скомандовал полковник, взяв Еву за руку.

— Куда мы? — сдавленным от волнения голосом спросила Ева.

— Опять в недра земли, — уже на бегу бросил Русь.

На ходу он рассовал часть содержимого коробки по карманам, пистолет засунул сзади за пояс брюк и накинул на себя пиджак. То, что не поместилось, положил в сумочку Евы. Когда Русь и Ева оказались на аллее, они перешли на быстрый прогулочный шаг.

— А они про нас, нашу организацию знают? — возобновила расспросы Ева.

— В общих чертах все про всех знают. Мир спецслужб не такой уж и большой, как кажется. Многие учились вместе, служили, воевали. Потом судьба или корысть разбрасывала людей по миру. Кто-то остался верен присяге, а кто-то присягнул золотому тельцу. Разумеется, оказались и такие, кто поменял идеологию.

Они шли сейчас вдоль полуразрушенных стен казарм лейб-гвардейского полка последнего императора России. Слева отливал гладью небольшой пруд, над которым выше изумрудных крон лип и дубов сияли золотые купола Феодоровского собора.

— Эти ребята, — кивнул головой направо полковник, — даже не знали, кого охраняли. Впрочем, как и сейчас парни из ФСО[9] думают одно, а дела обстоят иначе.

— А что думали лейб-гвардейцы? — поинтересовалась Ева.

— Они все до единого были уверены, что охраняют жизнь русского царя. Готовы были пойти на смерть за это. Но царь-то был не русский, а чистокровный немец, из Гольштейн-Готторпской династии. Да это ладно. При Феликсе Эдмундовиче ЧК сплошь контролировала английская разведка, поэтому Сталину для самостоятельных решений нужно было создать свою спецслужбу, что ему удалось в полной мере лишь в 1943 году. Уже после войны были расстреляны все руководители СВР[10], то есть агенты МИ-6, и на какое-то время СССР вышел из-под контроля и Ротшильдов, и английского трона. Это был расцвет отечественной науки, экономики, образования и медицины. До сих пор мы живём наработками тех лет. Курам на смех, но сегодняшние космические ракеты летают на двигателях, спроектированных тогда — в 1945–1953 годах. Потом, уже много позже, Андропов вернул СССР под влияние Англии, а в недрах КГБ обосновались глубоко законспирированные отделы МИ-6, имевшие доступ ко всем информационным источникам. И, как видишь, технически они оснащены по последнему слову.

Тем временем полковник и Ева миновали парковую улицу и подошли к закиданному землёй и поросшему густой травой заброшенному бункеру. Русь огляделся по сторонам и не заметил ничего подозрительного.

— Камер по дороге не было, если у них нет собак, то у нас полно шансов, — усмехнулся полковник.

— Из космоса за нами могут наблюдать? — уточнила Ева.

— Да, но не раньше, чем через полчаса. Пока прошло восемнадцать минут, — взглянув на часы, сказал Русь.

— А дальше мы куда?

— Мы уже на месте. Добро пожаловать в императорское метро, — сказал полковник, доставая из кармана перочинный нож.

Заброшенный бункер

С низкого потолка, несмотря на сухую солнечную погоду падали холодные капли. Минуту назад, немного повозившись, полковник сумел открыть дверь в засыпанный бункер, а теперь они с Евой стояли перед непреодолимой преградой. Свет едва проникал через щели, никакого другого освещения не было.

— Что это за место? — поинтересовалась Ева. — Те самые недра?

— Это, как видишь, заброшенный и кем-то охраняемый технический вход в первое российское метро.

— Далековато от основных веток.

— Смотря что считать основными. Подготавливая своё отступление в Англию и опасаясь заговоров и покушений, Николай II велел создать подземный ход от Екатерининского дворца к Александровскому, в котором проводил основное время, находясь в Царском Селе. Оттуда ход должен был тянуться аж до Зимнего дворца, нынешнего Эрмитажа. Работы начались в 1913 году и уже через год были закончены. Почему так быстро? Потому что раньше свои резиденции и дворцы владыки строили на месте выхода наружу подземных тоннелей, созданных прошлыми цивилизациями. Из Царского Села ходы шли в Стрельну, Петергоф, Гатчину, наверняка и в Санкт-Петербург. Скорее всего, Николай II приказал модернизировать подземные коммуникации, проложить рельсы и всё такое. Вот почему уже через год царское тайное метро стало действовать. Наверняка им пользовался Распутин, порождая легенды о своём колдовстве, когда исчезал из поля зрения охранки в Петрограде, а потом вдруг объявлялся в императорских покоях Александровского дворца здесь, в Царском Селе.

Кстати, царским опытом потом воспользовался Каганович, назначенный Сталиным наркомом железнодорожных сообщений. Нарком приезжал сюда, чекисты показывали ему подземку Николая II, и только потом началось строительство метро в Москве. Или реконструкция того, что было.

— Ух ты. А как мы откроем это? — озадаченно прошептала Ева.

— Надо подумать. Или методом женского интуитивного тыка.

— Как всегда, самое сложное достаётся мне.

— Половина уж точно достаётся, — устало пробормотал полковник.

— Закрывали и секретили мужчины от мужчин, — начала размышлять Ева, — чтобы они лбы поразбивали об эту бетонную дверь. Я бы секретную кнопку или рычаг расположила сразу возле входа, как выключатель в квартире. Очень удобно.

После этих слов они вместе стали обшаривать стены справа и слева от входа. Вскоре пальцы Евы нащупали какой-то выступ.

— Кажется, что-то нашла, — прошептала девушка.

— Жми или крути, — отозвался Русь.

Ева нажала на выступ, и тяжёлая бетонная дверь начала медленно, с едва заметным скрипом открываться. Из глубины вырвался тёплый сухой воздух и просочился блёклый свет. Полковник первым шагнул за бетонный порог, следом за ним в подземелье проникла Ева. За бетонной преградой находилась небольшая площадка, с которой вниз спускалась довольно крутая лестница. На отполированных или даже оплавленных ровных сферических стенах через равные промежутки висели фонари.

— Кто же этим хозяйством пользуется? — поинтересовалась Ева.

— Судя по устройству лестницы — люди. Ну или кто-то похожий на нас. Инфраструктура двойного назначения. И нашим, и вашим, но только не для простых граждан.

— Думаешь, тут есть камеры?

— Таких тоннелей под землёй больше, чем всех дорог на поверхности. Из Крыма подземка тянется на Кавказ и дальше через Индию, Китай в Японию. С Кавказа на Север через Поволжье с узлом на Медведковой гряде. Целая сеть, как паутина. На земле-то ещё не везде камеры установлены, а тут ещё эти проблемы надо согласовывать. Короче, нет тут камер. Пошли.

Ступив на лестницу, они обернулись на скрип. Бетонная махина двери закрылась.

— Мы теперь в безопасности? — отражаясь эхом от полированных стен, прозвучал голос Евы.

— Конечно, — не стал разочаровывать свою спутницу полковник.

В тоннеле

Уже около десяти пролётов миновали полковник с Евой, а дна шахты ещё не было видно.

— Как странно всё устроено, — заметил Русь. — Древние подземные тоннели принимают за метро, а передачу власти в другие руки — за революцию. Причём ещё Великую и Октябрьскую, — бубнил он себе под нос.

Мысли полковника всё ещё крутились вокруг последних лет правления Николая II в России, как будто личных проблем не было.

— Кстати, эта шахта очень напоминает такую же на горе Ай-Петри в Крыму. И тут и там одинаковая технология: сначала как по линейке вырезали лазером, а потом оплавили всю поверхность. А может, всё это происходило одновременно, — задумчиво подытожил Русь. — Как думаешь?

— Сколько нам ещё спускаться вниз и потом как далеко идти куда-то?

— Может, подвезут, — приободрил полковник Еву.

Внезапно внизу со свистящим шорохом что-то пронеслось, и звук затих.

— Ты слышал? — сдавленным голосом обратилась Ева к своему спутнику.

— Угу, — задумчиво протянул полковник. — Значит, горизонтальный ход близко, и то, что там проехало с ветерком, при своём движении не оплавляет поверхность тоннеля, иначе бы нас обдало жаром. Если эти штуки здесь не толпятся одна за другой, как в пробке, то у нас появляется шанс добраться до следующего выхода наружу, не будучи раздавленными представителями другой цивилизации.

— Как часто они там проезжают?

— Забыл посмотреть расписание при входе, — сострил Русь, но тут же сбавил обороты: — Будем полагать, что у них сейчас не час пик. Думаю, мы успеем.

Полковник покрепче сжал руку Евы, тем самым давая понять, что совершенно не собирается над ней насмехаться.

— Ну вот, уже дошли, — сказал он ей.

В двух пролётах от них в тусклом свете показался горизонтальный тоннель. По виду он ничем не отличался от вертикального, только был больше в диаметре и посередине в нём были проложены рельсы.

— То, что здесь проехало… переместилось… — Ева подыскала нужное слово: — Пролетело и было без колёс, — наконец закончила она.

— Ну да. И нашим, и вашим. Транспортная артерия двойного назначения. Хочешь — катись, а хочешь — лети. Давай поосторожнее, — скомандовал Русь, — рельсы могут быть под напряжением.

— Романтики хоть отбавляй.

— Зато оригинально. Натуральный квест.

— Если что-то услышишь, прижимайся к стене.

— Есть, — откликнулся полковник.

Он, как и полагалось мужчине, пошёл впереди, по привычке размышляя сам с собой. Сделав пару шагов по шпалам, полковник тут же подумал о Еве, вернее, о её ногах.

«Идти по шпалам — для любого не очень приятное занятие, а каково ей на каблуках? Одетая с утра как подружка менеджера Кузпрома, сейчас она выглядела в своём наряде вообще нелепо. Здесь, посреди тоннеля с проложенными по нему рельсами. С другой стороны, даже трудно представить, как выглядят здешние путевые обходчики. Представления о красоте и уместности у всех разные. Честно говоря, я бы предпочёл идти вторым. Всегда приятно, когда перед тобой маячит стройная фигура с притягательными бёдрами и красивыми ногами. Однако такая женщина может завести куда угодно, ты и не заметишь поворотов или какой-либо опасности. Пусть уж будет как есть».

В одном месте тоннель расширился так, что тусклого света фонарей уже не хватало, чтобы разглядеть пространство под потолком. «А вот это воздушная развязка, — предположил полковник. — Когда два объекта движутся навстречу друг другу, один из них приподнимается и пропускает снизу другой».

Безлюдный и гулкий тоннель не производил сейчас впечатления оживлённой транспортной артерии. Но шум, который они слышали, спускаясь по лестнице, не позволял слишком расслабиться или присесть отдохнуть. Непонятная штуковина может пронестись в любую сторону каждую минуту, а будет ли она их объезжать или облетать — вопрос без ответа.

— По моим прикидкам, идти ещё минут пять, — обернувшись, бросил Русь. — Там должен быть такой же выход.

— Откуда ты знаешь?

— В детстве я частенько гулял здесь и запомнил места, где находятся такие засыпанные бункеры. От Александровского дворца они образуют прямую линию до Шушар, а потом, видимо, сливаются с железнодорожными путями, подходящими к Витебскому вокзалу. Ещё до перестройки существовал подземный ход от вокзала к Сенному рынку, до революции по нему под Фонтанкой извозчики возили товары, даже грузовики ездили. Можно предположить, что есть и другие ответвления. В Зимний, например, в Таврический дворец, в Александро-Невскую лавру, на Валаам. Но нам так далеко не надо.

— Когда выберемся, куда мы потом?

— Сначала в магазин — надо будет переодеться, потом на перекладных до Бологого. Там останавливаются поезда дальнего следования и нет ещё пока камер онлайн. Купим билеты — и на юг. По дороге голову вверх не поднимай, избегай тинейджеров в очках. А так… я тебя люблю.

Последняя короткая фраза была не лишней, так как Ева совсем выбилась из сил в своих туфлях, но не подавала виду.

— Впереди вижу лестницу, осталось метров сто.

— Ага, тоже вижу.

Они ускорили шаг как могли. Вернее, как могла Ева. Полковник был готов хоть бежать, да как он один? Вдруг сзади стал нарастать какой-то шум. Русь тут же обернулся, быстро нагнулся и взгромоздил девушку себе на плечи словно коромысло.

— Не потеряй сумку, — приглушённо рявкнул полковник и побежал вперёд, перепрыгивая то через одну, а то и через две шпалы.

Шум нарастал, уже послышался свист, когда он в диком прыжке вскочил на ступень лестницы и поставил Еву на ноги.

— Наверх, — стеганул он девушку голосом, как плетью.

Ева схватилась руками за поручни и в два прыжка оказалась на площадке первого пролёта. Тут же взлетел туда Русь, источая жар и запах пота вокруг себя.

— Успели, — прошептала Ева, прижимаясь к груди полковника.

— Как всегда, — запыхавшись, выдохнул полковник, обнимая её.

В ту же секунду по тоннелю пролетел шар с небольшими круглыми иллюминаторами, светившимися жёлтым светом. Лицо Евы было прижато к груди полковника, и она не могла видеть то, что промелькнуло перед его глазами. На секунду моргнув, Русь за одним из оконцев шара разглядел лицо Черномазого. Полковник перевёл дух и медленно произнёс про себя: «Кушнер».

В поезде

В купе поезда дальнего следования сидели полковник Русь и Ева. Перед каждым из них на столике стоял в стакан с крепким чаем и плавающим ломтиком лимона. Впрочем, полковник пил уже четвёртый стакан, пытаясь восстановить свой водный баланс. Ева ограничилась двумя, что, принимая во внимание её комплекцию, тоже было не мало.

Да, им пришлось попотеть, как только они выбрались из засекреченного подземного метро. Если же учесть все энергозатраты ещё не закончившегося дня, то по медицинским показаниям им следовало бы лежать под капельницей, а не ограничиваться чаем.

Утро началось с того, что они выехали из своего загородного дома и через полтора часа оказались у Лахта-центра. Потом Ева пережила томительное ожидание, пока полковник сдавал зачёт по бесшумному ползанию в вентиляционных коробах. Мозг, как известно, потребляет двадцать пять процентов всей энергии организма, когда активно размышляет. А полковник и Ева с самого утра строили планы, вычисляли причины утечки информации, выкарабкивались то из одной, то из другой смертельной для себя ситуации. Если бы на их месте был бодибилдер, стремящийся набрать массу, тот бы ахнул, встав на весы на следующее утро: за один день рухнули бы все его надежды и мечты. Слава Богу, что пара, сидящая сейчас в купе, не была озабочена ни своим весом, ни своими пропорциями. Они оба хотели лишь восстановить силы.

— Это только начало. Пускай следят. Они не знают, куда мы направляемся, а зачем — могут только догадываться, — устало произнёс полковник.

— В наставнике ты уверен? — тоже не скрывая усталости и чуть позёвывая, спросила Ева.

— Николай Павлович — кремень. Надёжен, как Полярная звезда. Что бы ни случилось, всегда на месте. Помнишь, в старых фильмах на конспиративных квартирах ставили цветок на подоконник в случае опасности? Теперь примерно то же самое происходит в Интернете. Нет специальных меток кое-где во Всемирной паутине или, наоборот, они есть — значит что-то случилось. Вот сейчас и проверим.

После своих подземных приключений пара без промедления отправилась в Гостиный двор, где перевоплотилась из топ-менеджеров в обычных туристов. Не забыли и про мобильную связь, благо по новым документам можно было приобрести легальные симки. В таких ситуациях полковник бывал не раз, поэтому подбадривал Еву:

— Излишние волнения ни к чему хорошему не приведут. Только силы потеряешь, особенно если это будет длиться не день, а неделю или месяц. Расслабься, тогда заботу о тебе возьмут на себя ангелы-хранители, а ты будь лениво начеку. Главное, не пропустить их знак, тогда у тебя всегда будет время на мобилизацию. Человек ко всему привыкает, тем более, если это твоё, то попросту не задумывайся.

— Мне это идёт? — переключила внимание полковника девушка, выходя из примерочной кабинки.

— В этом ты выглядишь шикарно.

— Нам надо выделяться?

— Такую красоту ничем не скроешь, — отмахнулся Русь. — Сама видишь, что мы в тренде.

Действительно, беглый взгляд на них обоих ничего примечательного не обнаруживал. Только разглядывая пару повнимательнее, можно было заметить внешнюю привлекательность Евы и спортивную брутальность полковника, чьи широкие плечи можно было скрыть только костюмом на заказ.

— Нет связи, — полковник бросил взгляд в окно, — будем проезжать какой-нибудь городок, пробью Н. П.

— Ладно. Расскажи о том месте, где мы расстанемся.

С того момента, как разговор коснулся будущего мероприятия, полковник заметно понизил голос, хоть стук колёс и шум дёргающегося во все стороны вагона могли заглушить всё что угодно.

— Давным-давно, когда я ещё служил в разведроте в Афганистане, мне довелось спасти одного местного парня. Пацана взяли в заложники душманы, я ворвался к ним в пещеру и… освободил его. В пещере горели только факелы, темно, огнестрельное оружие применять опасно, в общем, я только руками его отбил. Там меня немного ранили ножом, а парень оказался сыном старого халдейского мага. У них это передаётся по наследству, следующим должен был стать этот пацан, которого я спас ценой своей крови. Это он мне уже потом объяснил, что если пролита кровь за жизнь мага, то все они там в неоплатном долгу. Странно, у нас это само собой, а у них — долг…

Полковник задумался о чём-то своём, а потом продолжил:

— Пока мы в этом ауле находились, я со стариком — отцом спасённого пацана — беседовал. Тот старик был не просто магом, а изготовителем порталов. Представляешь, приходит к нему заказ, а он: «Где изволите и куда?» Словно сделать дверь или кованые ворота. Иногда на портал уходили годы, Дин-Гир он лепил пять лет. До этого там уже был портал, но, как объяснял старик, его пытались взломать англичане, поэтому свыше было принято решение создать новый. Трафик-то туда-сюда идёт постоянно.

Портал находится на перевале по дороге из Китая в Таджикистан, чуть в стороне от нахоженной тропы. Очень удобно при приземлении: дороги на северо-запад и юго-восток открыты. С одной стороны, это Россия с её южными регионами и европейской частью, даже Западная Сибирь, с другой — Индия, Китай. Как объяснял мне маг, портал состоит из двух дверей и коридора между ними. Одна дверь принадлежит этому миру, потом коридор междумирья, затем дверь другого мира. Если не знать расписания работы портала, в коридоре междумирья можно повстречать «переселенцев», которые иногда настроены агрессивно. То есть можно войти и остаться в коридоре междумирья, если от тебя вообще что-то останется.

Вибрации другого мира, или информационно-культурная среда, могут растворить путешественника. Это сопровождается потерей памяти, знаний, каких-либо возможностей, вплоть до полного физического исчезновения. Поэтому надо знать заклинания и пароли. Те порталы, которые создавал мой знакомый старик, открывались заклинаниями в определённое время года и суток, а также избранным. Вот почему мы направляемся туда. Я не избранный, надо будет найти старика — маги живут долго — или его сына.

— Ты хочешь сказать, что это твой план?! — недоумённо воскликнула Ева.

— Да, при условии, что ты мне поможешь.

— А если бы ты был один?

— Тогда был бы другой план.

— Какой?

— Всё то же самое, но без тебя.

— Я тебя люблю, — уже спокойным голосом произнесла Ева.

— Ещё бы, я тебя тоже, — заключил полковник.

В гостях у мага

Раскалённые камни прожигали даже толстые подошвы ботинок. Идти было тяжело. Очень тяжело. Но полковник Русь совсем не чувствовал усталости. События последних дней прокручивались у него в голове для проверки на безопасность.

Прежним осталось не только имя. Рашид сморщился, усох, но по-прежнему был доброжелателен к спасителю своего сына. Два дня назад, когда полковник с Евой отыскали его дом, отец проводил для сына урок практической магии во дворе, отгороженном от улицы валунами, сложенными в стену. Дверь, в которую они протиснулись, походила скорее на крышку гроба и была не заперта.

— Салям алейкум, Рашид, — прервал урок полковник.

— Алейкум ас-салям, Русь, — как ни в чём не бывало отозвался старик.

— Привет, Мухтади, — обратился полковник к сыну Рашида.

Тот в ответ лишь вежливо склонил голову, не выходя из внутреннего сосредоточения.

— Знакомьтесь, это моя жена, Ева, — продолжал налаживать контакт полковник. — Решили отдохнуть на югах, погулять и навестить старых знакомых.

Рашид поверил полковнику ровно наполовину, но и глазом не моргнул.

— Мой дом — твой дом!

Рашид сделал приглашающий жест в глиняную постройку, натягивая тонкую кожу над зубами — так он улыбался.

Обернувшись к сыну, он пробормотал вполголоса несколько фраз, но чуткий слух полковника уловил суть: отец просил Мухтади осмотреться вокруг. «Почуял старик», — отметил про себя полковник.

— Салям алейкум, Рашид, салям алейкум, Мухтади, — произнесла Ева.

Приветствие, касающееся молодого мужчины, настигло его уже в узкой двери, так что он в ответ лишь моргнул глазами.

Внутри дома старика-мага было приветливо как в тюремной камере. На двух деревянных лавках лежали цветастые покрывала, нищенскую обстановку оживлял лишь огонь в очаге да диковинный для этих мест кактус в горшочке, стоявший около квадратного проёма в стене, считавшегося здесь окном.

— Да у тебя здесь рай, прохладно, и ты по-прежнему ещё не заезжал в «ИКЕА», — вызывал мага на разговор полковник.

— На тот свет ничего не заберёшь. Надо привыкать. Ты ведь по этому поводу приехал? — вешая чайник над огнём, отозвался старик.

— А дверь во двор такая узкая, чтобы не растолстеть? — не унимался Русь.

— Плохие люди много едят, зато ко мне не ходят, — старик натянул свою тонкую кожу уже на щеках.

— Когда осяду, поступлю так же, — согласился полковник.

Ева тем временем с удовольствием отдыхала на деревянной скамье и с любопытством оглядывала убогую обстановку.

— У тебя слишком красивая жена, — сидя на карточках у огня, сказал старик, — чтобы тащить её сюда и показывать мой дворец. — Рашид упорно подводил к сути. Похоже, у него действительно было много дел, и он хотел быстрее покончить с обменом пустыми фразами.

— Ты, как всегда, прав. Мне нужен твой портал. — Дин-Гир. Я хотел бы им воспользоваться, — чуть смягчил свою просьбу полковник. — И вообще, за нами погоня. Мы оторвались ещё за тысячи километров отсюда, но нас ищут по всему свету. Плохие парни. Со спутников и так далее…

Вдруг все морщинки на лице старика перебежали к чалме и ушам. Он широко улыбнулся и бодро произнёс:

— Наконец-то настоящее дело. Достали пустые тренировки.

В дверь заглянул сын старика и чуть наклонил голову. Потом он опять скрылся снаружи.

— Твоей жене нечего беспокоиться, Русь. Я помогу тебе и присмотрю за ней. Когда я был молодым, мой дед говорил о будущем, о наших временах. Мне было страшно слушать, но всё сбылось. Сейчас сбывается вторая половина его рассказа. Он говорил о белом ангеле, который придёт со спасителем моего сына. Так и есть, — старик кивнул в сторону Евы.

От этих слов девушка в смущении опустила глаза и покраснела. Она не смела вступить в разговор мужчин. Мысль о том, что события последних дней были известны предку этого старика ещё сто лет назад, кружила ей голову.

«Начать, наверное, надо с воспевания простых радостей, — пронеслось в голове у полковника под откровения старого мага. — Хорошо, когда у тебя находятся друзья на краю света, а край света аккурат в том месте, куда тебе позарез нужно. Ещё хорошо, что Рашид совсем не состарился, хоть и выглядит столетним аксакалом, совсем не растерял молодого задора, соскучился по своему предназначению. Он проводник. Проводник в другие миры. Когда в последний раз он кого-то провожал? Судя по всему, очень давно. Опасности со счастливым концом, похоже, его конёк. Так что мы здесь два сапога пара».

— Ну, дедушка Рашид, учи меня пулемёту, — улыбаясь, выдохнул полковник Русь.

Продолжение следует…

Примечания

1

Исходя из принципа «что в большом, то и в малом — и наоборот», позвоночник — главный энергетический канал человека с расположенными на нём нервными плексусами, соответствующими семи чакрам, имеет своё отражение на планете Земля в линии от города Александрия в Египте до Санкт-Петербурга в России.

Надо заметить, что устройство всех живых организмов согласуется с едиными принципами Творца, будь то дерево, животное, человек или живая планета. У всех живых организмов есть ось, главное направление, которое в зависимости от предназначения направлена вертикально либо горизонтально. Человек, обладающий свободной волей, выбирает между духовным направлением — вверх и материальным — вдоль земли. В последнем случае он сам отключает себя от духовных энергий и вынужден питаться только физическими составляющими.

На позвоночнике (хребте) планеты Земля, так же, как и у человека, семь чакр — городов. Александрия — муладхара-чакра, турецкий Стамбул — свадхистана-чакра, украинская Одесса — манипура-чакра. Столица Украины Киев — анахата-чакра, белорусский Витебск — вишудха-чакра, российская Гатчина — аджна-чакра, Санкт-Петербург соответствует сахасраре-чакре. Любопытен тот факт, что физиологически сахасрара-чакра представлена в организме корой головного мозга, и в то же время количество жителей Санкт-Петербурга, имеющих высшее образование, ещё совсем недавно составляло 12 % от общей численности населения города (для сравнения, этот показатель в Москве равен 8 %, в Нью-Йорке — 0,3 %).

2

Изначальный — ранее писалось «Азначальный». Отсюда Азначальное Устройство Мира — АУМ.

3

ММА (Mixed Martial Arts) — смешанные боевые искусства.

4

Per se — один из дорогих ресторанов Нью-Йорка.

5

Самьяма — процесс практики в йоге, объединяющий состояние объекта и субъекта.

6

Октябрята — так наставник называл тех, кто в октябре 1917 года пришёл к власти в России. 2 марта 1917 года началась основная фаза передачи России в столетнюю концессию Ротшильдам. Сначала состоялось бутафорское отречение Николая II на станции Дно в глухих лесах Псковской губернии. После этого Николай II вернулся в Ставку и оттуда отбыл в Лондон, где его уже ждала семья. Дело в том, что 8 октября 1915 года король Англии Георг V при падении с лошади сломал себе тазобедренную кость и стал калекой. Тогда у Николая II родился план править огромными территориями одному, воспользовавшись уникальным внешним сходством с Георгом V После отъезда в Лондон роль царя и его семьи в России выполняли двойники. Ротшильды, подчинённые королю Англии (сначала Георгу V, а впоследствии Николаю II), мобилизовали с весны 1917-го активный еврейский элемент в Европе и Америке и послали его в Петроград для создания временного правительства (правительство переходного периода) для принятия власти над концессией «Россия». Все эти группы революционеров курировала МИ-6 в лице Локкарта, Робинсона, Рейнштейна и Томпсона. 25 октября 1917 года временное правительство мирно передало бразды правления уже сформированному постоянному правительству Ротшильда, называемому советской властью, — Ленину Троцкому, Сталину, действующим под непосредственным надзором комиссаров из Лондона.

7

МИ-6 — секретная разведывательная служба Великобритании.

8

Екатерининский и Александровский дворцы в Царском Селе.

9

ФСО — Федеральная служба охраны.

10

СВР — Служба внешней разведки.

Content

Андрей Алексеевич Левшинов
Полковник Русь
Знакомство с легендой

Знакомство

Перемещение

Первый опыт

Диагностика

Встреча

В квартире Чернявого

«Удача» полковника

Возвращение

София

В отеле

На запад

Новая легенда

Ожидание

Эдит

Умение ждать

Напарник

Подготовка

Начало операции

Запись

Отвлекающий ход

Ева

Отступление

Вместе

Разбор полётов

Утро Руся

Завтрак

Медитация в пещерах

Прозрение полковника Руся

Политех

На крючке

Из беглецов в охотники

Начало свидания

Полковник возвращается в Питер

Допрос

Аэродром в городе

Приземление

Русь и Ева в машине

Последствия операции

Новое задание

Вербовка

Выздоровление Евы

Ужин

Стоп-кадр полковника

Предложение наставника

Решение

Лахта-центр

Приговор

На дно

В метро

Тайник

Дрон

Заброшенный бункер

В тоннеле

В поезде

В гостях у мага

Примечания