Соколова Надежда

Коридоры истории

Пролог

Когда бывало невмоготу или хотелось отвлечься от постоянного, выматывающего душу и тело труда, он доставал из кармана костюма старые чётки с выцветшими от времени бусинами и перебирал их снова и снова. Губы меж тем привычно шептали молитву: 'Pater noster, qui es in caelis, sanctificētur nomen tuum'… Сколько времени провел он в этом кабинете, сколько еще проведет… Кто знает… Все в руках Господа… Отвлекшись и приведя в порядок мысли, он снова принимался за дело, иногда задумчиво поглядывая на дверь, словно ожидая кого-то…

Глава 1

— Лизка! Лизка! Ну куда ты мчишься! Вот же неуемная! Все равно уже опоздала! — Миниатюрная, юркая, словно ящерка, Илька вылетела из очередного коридора, подхватила под руку, пытаясь остановить.

— Если не появлюсь, отправится Вик. ЧУдная замена, — не оглядываясь, я с упорством танкера снова и снова передвигала ноги в сторону заветного кабинета.

— И что? И пусть отправится. Он, вообще-то, отличный спец, лучше многих наших.

— Не меня.

— Профессиональная гордость? Не дури, Лизка. Ты меньше суток отдыхала.

— Мне хватило.

— Лизка… Завтра у меня день рождения…

Удар под дых. Тяжело вздохнув, я резко остановилась. Не ожидавшая такой реакции Илька впечаталась в меня всем телом. Теперь синяки останутся. У обеих.

— Так остаешься? — расцвела широкой улыбкой сытого кота довольная подруга, посверкивая изумрудными глазами.

— А то ты мне выбор оставила. Когда отмечаем?

— В пять. Там же.

— Там же — это в 'Пьяном лосе'? Лады, буду.

Илька ужом юркнула в очередной коридор, а я остановилась посередине этого: на 'летучку' опоздала, значит, можно и к себе заглянуть. Давненько я в собственном кабинете не была…

Свернув на развилке, пошла мимо сотен дверей, через двенадцать шагов остановилась перед темно-зеленым зайцем, наклеенным на железную поверхность.

— Привет ушастым.

Живность, как и следовало ожидать, не ответила. Я потянула за ручку. Надо же, в этот раз дактилограф сработал, как нужно. Пару месяцев назад пришлось службу техподдержки вызывать, когда этот аппарат заклинило, отпечатки восстанавливать. А сейчас дверь открылась, беспрепятственно пропустив внутрь хозяйку комнаты.

Свернутое пространство — великая вещь. Не будь его, нужно было бы расширять и так огромное здание.

— Ты опоздала на 'летучку'?

Дарик, домовой. Нужное в хозяйстве создание, если не ворчит, конечно.

— Специально не пошла. У Ильки завтра День Рождения. Закажи по Планетнету подарок.

— Очередные траты. А бюджет-то нерезиновый!

Нужное, да? Я передумала. Скряга еще тот. Интересно, Илька примет его в качестве презента?

Будто угадав мысли и желания хозяйки или же действительно прочитав их, пушистый серый комок шустро выполз из своей коробки и, недовольно что-то бурча под нос, пополз к местному планетнику.

— Что нового?

— Сара приходила. Записку оставила.

— Ты ее впустил?

— Вот еще. На дактилограф прилепила, я потом снял.

Логично.

Огляделась: что-то изменилось. В большой широкой комнате все еще стояли кадки с цветами, стол и кресла у окна, на полу лежала длинная красная дорожка, по стенам висели полки с книгами, рукописными свитками, презентами друзей и коллег, даже зеркало, повешенное мной собственноручно неподалеку от жилища Дарика, оставалось на месте. Но чего-то не хватало.

— Парочка разбилась.

Точно читает.

— Да ты в зеркало посмотри. На лице вопрос: что свистнули?

Грубиян.

— Как она могла разбиться?

Парочка — миленькая статуэтка двух влюбленных, привезенная мной из очередной командировки и поставленная на полочку возле двери, как напоминание, что есть, есть в мирах те, кто просто радуется жизни, счастлив в любви и не стремится заморачиваться поисками смысла бытия. Жалко, что разбилась. Нехорошее предзнаменование.

— А вот так, упала на пол, и адью.

— Всем штатным сотрудникам собраться в главном зале, — ворвался в нашу содержательную беседу механический голос. — Повторяю: всем штатным сотрудникам собраться в главном зале.

Люблю свою работу…

До главного зала можно добраться, минуя три коридора и семь развилок. Количество кабинетов при этом никто не считал — сбиться можно на первой сотне, в глазах зарябит от одинаковых железных коричневых дверей. Это только я выделяюсь своим зайцем, но на мою наглую персону непосредственное начальство уже давно рукой махнуло. Ценный сотрудник, как-никак.

В зале — толпа, не пробиться. Многие объявились здесь практически моментально, используя 'переходники'. Я порталы не очень жалую, уж лучше ножками туда-сюда пройдусь. Но зато в подобной толчее приходится место выбивать. Нашла свободный угол, подперла стенку рядом с рыцарем в кольчуге. И не жарко кому-то в таком костюме.

Рыцарь заскрипел шеей, пытаясь рассмотреть соседку. Не успел: на сцене появилось начальство.

— Прошу тишины!

Народ послушно замолчал. Гигант ростом почти два с половиной метра окинул взглядом собравшихся, покачал головой:

— Опять не все появились. Что ж, буду премий лишать.

Спасибо, добрый человек, ты как всегда умеешь правильно мотивировать.

— Первая новость. У нас открылся новый отдел по изучению доисторических времен. Куратор — Торссон. Желающие попробовать себя в новом амплуа — вперед, на амбразуры.

Доисторические? Это неандертальцы, что ли? Вот еще не было печали… Народ, похоже, перспективы не оценил: ни одного желающего отправиться под крылышко норвежца не оказалось. Значит, будут набирать с улиц и из училищ. Последний раз такое случилось еще до моего здесь появления. Старожилы до сих пор вздрагивают, вспоминая то время. Чувствую, будет весело…

— Вторая новость. Увеличились квоты на изучение Средневековой Европы, отправляться туда будем чаще и уже не поодиночке, а обязательно с напарником.

Не было печали. Теперь думай, кого в напарники взять. А так хорошо работалось самой…

— Третья новость. Всем, кто еще не обзавелся домовыми, срок в три дня. Потом начну урезать зарплаты. Всё, свободны.

А вот тут я уже посмеюсь, так как единственная в своем отсеке, да что там, чуть ли не во всем коридоре, имела такого полезного 'зверька'. Остальные сотрудники небрежно отмахивались: 'Древность', 'Ты предложи еще в бане париться', 'Что он такого может, без чего роботики не справились бы?' Вот и посмотрим теперь, как запоют эти роботики, когда хозяева массово начнут их на свалки выносить.

Дождалась, пока разойдется народ, наклонилась, сунула под дорожку, покрывавшую пол, овсяное печенье, услышала знакомый хруст и довольно улыбнулась: фиг с два мне удалось бы пробраться в тот угол, если б не Кеша, домовичок. Эта продажная душонка за сладкое лакомство всегда местечко придержит и пройти к нему поможет. Дарик, конечно, ревнует, но пользу младшенького признает и печеньем меня снабжает исправно.

— Лизка, слышала? — прямо на выходе ошивался Жерар, детина практически под два метра ростом, только из-за перекачанных мышц больше на шкаф с ручками смахивающий. — Напарниками обзаводиться требуют. А у нас и кабинеты рядом…

Подавила вздох. Тяжко теперь придется. Этот качок с меня живой не слезет. И ведь сто раз уже отсылала на Дальние Границы к Древним, нет, не понимает человек отказов.

— Жерар…

— Да помню я, что некоторым и в одиночку хорошо работается, — привычно отмахнулся мужчина. — Но начальство что сказало? Правильно: напарник нужен всем. Или ты теперь собираешься в другой сегмент переходить?

Угу, к неандертальцам в гости. Вот они человеку разумному обрадуются. Потом на костре поджарят и еще раз обрадуются. Или эти 'товарищи' мясо сырым ели? Надо бы учебник перечитать… а вообще, надо будет Мартина 'поблагодарить' за идею с напарниками. Чувствую, не обошлось здесь без моего любезного братца…

— Ладно, давай в 'Пьяном Лосе' все обсудим, — сдалась я и, стараясь не замечать, как сразу же расцвел Жерар, трусливо сбежала к себе.

У двери с зайцем топталась рыжая зеленоглазая Сара. Я приветливо улыбнулась подруге, получила ответную улыбку и предложила:

— Может, в столовую?

— Лучше у тебя. Пошептаться нужно.

Ну… У меня, так у меня. Дактилограф привычно мигнул зеленым, дверь открылась.

— Опять не одна приперлась. Да шо ж такое! Вот сколько тебя учить можно: все посиделки за счет фирмы. На вас же, дармоедов, продуктов не напасешься! — мой пушистик старательно разыгрывал роль сквалыги, считая, что именно так и должны вести себя настоящие домовые, хранители домашнего пространства.

— Дарик, это я, — хмыкнула Сара.

— Ну вот, а я только в роль вошел, — горестно вздохнул невнимательный хранитель пространства. — Вам что? Обед или чай?

— Обед, наверное. Я с утра не ела, — пожала плечами я и постучала ногой по полу. Через пару секунд возникли стол со стульями, на накрытой белоснежной скатертью поверхности начали появляться готовые блюда и посуда. Все-таки ни один роботик с домовым не сравнится. Кто еще из персонального отсека в подполе в нужное время соленья достанет?

— Читала мою записку?

— Не успела: едва пришла, общий сбор объявили. Что опять приключилось?

— Да ничего особенного… Так… Кое-что о прошлом Стивена разузнала…

Ох-ох-онюшки. Стивен. Мой крест. Персональный. И моя вина перед Мирозданием. Вроде не первый раз на задание отправилась, опыт внедрения имелся… Так глупо проколоться. А самое главное: забыть закрыть дверь в переходник… И ничто меня не оправдывает: ни спешка, ни страх перед разоблачением, ни симпатия к работодателю… Проследил, окаянный, зашел следом. И теперь вернуться обратно, в свой век, уже не сможет. Молодец, Лизка, поздравляю, провалила несложное дело. Начальство, конечно, так не считает, даже премию выписало. Но вина-то все равно на мне осталась. Зато теперь отдел может похвастаться настоящим монахом-францисканцем, занимающим должность архивариуса…

Подруга о моих самобичеваниях прекрасно знала, как и о чувствах, которые ко мне питает этот самый монах, изначально звавшийся Стефаном. Это уже здесь, устроившись в архив, мужчина переиначил имя, пытаясь хотя бы таким образом порвать с прошлым.

— Наши после тебя там побывали, надо было разузнать, кто из соседей что запомнил или увидел.

— Наши?

— Ну да. Петра и Свен. Начальство их вдвоем отправило, решив, что так быстрей и качественней получится. Ребята сработались теперь стали в отделе первыми напарниками.

А, так вот откуда у необходимого поиска напарника ноги растут. То есть мой дражайший братец тут не замешен?

— Стивен жил отшельником. Какие соседи?

— Лизка, в любой истории найдется тот, кто что-то видел или знает. В общем, оказалось, что твой монах двоеженец.

— Он не мой. И при поступлении в орден, если я правильно помню, все земные связи рвутся.

— А в ордене никто не подозревал о его женах.

— В смысле? Сара, там всех словно сквозь сито просеивают перед вступлением.

— Да, только в орден он вступил под именем Стефана Кляйна.

— И?

— А на самом деле он — Стефан фон Херц, — подруга торжествующе подняла вверх указательный палец.

На несколько секунд я зависла.

— Ты хочешь сказать, что…

— Именно. Он сын того самого фон Херца, которого наши считают Синей Бородой Средневековья.

Какие необычные новости порой узнаешь…

— От какой именно жены, известно?

— От первой.

Ой, как нехорошо-то. То есть Стивен был знаком с остальными пятью женами своего отца. Фамилию он изменил из-за родства или?.. Впрочем, сейчас важен другой вопрос.

— Сара, у меня от недосыпа мозги нечетко работают. Он стал двоеженцем, потом сменил фамилию и сбежал в монастырь, так?

— Так. Но, кроме того, наш архивариус еще и четверых детей оставил на отца, и двух жён.

— Первой группе собраться в портальном зале. Повторяю: первой группе собраться в портальном зале, — механический голос главного роботика вклинился в беседу и заставил подругу подскочить.

— Всё, я убежала. Пишите: Франция, двенадцатый век, Лангедок.

Везет кому-то. Меня почему-то постоянно то в Испанию, то в Италию отправляют. А тут любимые место и время, но мимо агента Елизаветы проплывают…

Тяжело вздохнув из-за такой вселенской несправедливости, я медленно встала со стула и, краем глаза замечая, как втягиваются в подпространство мебель и продукты, нехотя поплелась к рабочему столу. Ау, планетник, я пришла. Усевшись в удобное, вместительное кресло с высокой спинкой и длинными широкими подлокотниками, раскрыла стоявшую на столе небольшую прямоугольную коробочку, нажала на несколько кнопок и, как только появилась виртуальная клавиатура, начала набивать отчет о командировке. Обстановка, наряды, сплетни, даже описание погоды — все должно было скрупулезно зафиксировано и 'живым, красочным языком' вписано в форму на внутреннем форуме организации. Иногда приходилось ругаться сквозь зубы, иногда — лезть в справочники для уточнения названия той или иной детали одежды. Частенько нужно было морщить лоб, чтобы пытаться вспомнить кучу признаков приближения грозы/штормового ветра/любой другой мини-катастрофы. В общем, веселились и я, и домовой, подслушивавший в своем домике.

Через три часа я встала из-за стола, устало зевнула, потянулась и, пожелав Дарику спать без кошмаров, вышла из кабинета.

Три коридора, два перекрестка, лифт и несколько минут — и вот уже я стою на выходе из здания.

— Ты, Лизка, что-то рано сегодня, — с добродушной улыбкой заметил вахтер, низенький пухлячок Арти, привычно ставя штамп на проходном билете.

— Так только вчера вечером из командировки вернулась, — вернула я улыбку.

— Стало быть, домой. Ну отдыхай, детка.

Детка. Все мы для Арти были детками. Выглядел он максимум на сорок, вот только что Стивен, что Арти, что еще несколько человек, работавших здесь… Все они прошли через порталы в своем времени, кто случайно, кто намеренно, и оказались здесь, теперь уже навсегда. Наш вахтер прекрасно помнит первого президента Единого Галактического Союза, говорит, живым видел, лично руку пожимал, и случилось это знаменательное событие лет триста тому назад. Так что да, я, двадцатичетырехлетняя девчонка, действительно была для Арти 'деткой'…

Два оранжевых светила, по привычке называемые нами солнцами, медленно уходили на покой, озаряя все вокруг мягким и как будто теплым светом. Отлично. Еще есть полчаса, чтобы добраться до межвременного кафе, как зовет Илька ту забегаловку, в которой мы, агенты-исследователи истории, любим собираться.

— Елизавета Дорская? — паренек лет пятнадцати отлепился от стены соседнего здания и быстрым шагом подошел ко мне. — Я из 'Трикси'. Вы заказывали у нас планетник.

Я? Заказывала? Планетник? Да еще и в 'Трикси', онлайн-магазинчике, славящемся своими некачественными, хоть и довольно дешёвыми товарами? Так… Похоже, я знаю, кто завтра будет летать по всему кабинету. Ну, Дарик, ну, жмот!

— Товар оплачен, ваш планетник. Распишитесь, пожалуйста.

Я поставила электронным пером закорючку в планшете, забрала коробочку с планетником и повернула налево.

Несколько минут пешком, мимо высоченных зданий из камня и мрамора, и вот я уже в 'зеленой зоне' — районе парков, развлекательных центров, кафе, игровых автоматов… Да мало, что здесь можно найти. Были б только средства и желание.

'Пьяный лось' радовал глаз случайных прохожих и постоянных посетителей броской неоновой вывеской с изображением одноименного животного, явно перебравшего горячительных напитков, и яркими, объемными голограммами, исполнявшими на тротуаре понятный только им одним танец — смесь вальса и ламбады.

Внутри было тихо: закрытые кабинки изолировали клиентов от внешнего мира, официанты добирались до каждого места бесшумно, даже домовые без малейшего звука исполняли свои непосредственные обязанности и убирали-чистили-доставляли из подпространства продукты 'без шума и пыли'.

Огляделась, увидела копию своего зеленого зайца на одной из кабинок и смело шагнула в том направлении. Дверь получила отпечаток моего пальца. В следующую секунду я оказалась внутри.

Очередное помещение со свернутым пространством. Внутри — длинный, заставленный различной снедью стол, кресла, стулья, табуреты, приглушенная музыка, доносящаяся из чьего-то планетника, мягкий рассеянный свет, льющийся с потолка, и множество людей.

— Лизка! Наконец-то! — Илька все той же ящеркой подскочила ко мне, забрала подарок, скороговоркой пробормотала: 'Спасибо' и потащила непутевую подругу на отведенное ей место.

— Ба, какие люди!

Оказавшийся моим соседом невысокий толстенький мужичок, больше всего напоминавший бочонок с пивом, ухмыльнулся во все свои тридцать два зуба.

Я охотно вернула ухмылку:

— И тебе, Герти, не кашлять. Как командировка?

— Относительно. Вернее уносительно — еле ноги унёс.

— Это от англичан? Чем ты их так достал?

— Сами англичане — милейшие люди. А вот их королева…

— Погоди, как ты ко двору сумел пробиться?

— Так по легенде я был врачом ее фаворита.

— Это Дадли-то? И чем ты ему не угодил?

Мы болтали без устали, отдыхая от зловредного начальства, бумажной рутины и очередных, так необходимых этому миру, командировок в разные периоды нашего далеко не всегда славного прошлого.

Дома я оказалась поздно ночью, не раздеваясь, завалилась на постель и, уже засыпая, вспомнила, что так и не успела пообщаться с Жераром…

— Празднует она ночи напролет, гулена, а что делать бедному домовому? У нас все лекарства закончились! Говорил тебе: привези что-то нормальное из своих поездок! Чем я тебя сейчас лечить должен? Заговорами славян?

Тихий бубнёж пушистика был привычен и раздражения не вызывал. Наоборот, за такую искреннюю заботу я собиралась простить Дарику даже выходку с покупкой планетника.

— Лизка! Лизка, не смей засыпать! Через час собрание твоего отдела! Лизка!

Какое собрание? Чьего отдела? Пятая чашка крепкого кофе провалилась внутрь, будто в черную дыру. Эффекта, как и следовало ожидать, не было.

Голова наклонилась над столом, повисела в таком положении пару секунд, а затем стукнулась о полированную поверхность. Владелица непокорной части тела резко проснулась, но больше от звука, чем от боли. Неправильный он, звук то есть, громкий слишком. Пока потирала шишку и соображала в чем дело, домовой закончил читать нотацию и недовольно фыркнул:

— В дверь это стучат, пришёл кто-то.

Упс. 'Пить надо меньше', как утверждал герой одного древнего фильма.

— Открой.

— Лизка…

— Открой, Дарик. Меня и не в таком состоянии здесь видели.

Пушистое создание, перекатываясь, добралось до двери.

— Елизавета!!!

Ох, боги и демоны, зачем же так орать???

Мартин, высокий, как по мне, чересчур накачанный, кареглазый жгучий брюнет, цель всех местных охотниц за мужьями и по совместительству мой родной брат, ворвался в кабинет ураганом. И что ему у себя не сидится?

— Март…

— Лизка, я тебя сейчас убью!

— Я не пила…

— Оно и видно. По тебе. Лизка…

Вот. Вот оно. Когда этот шельмец начинает пользоваться своим преимуществом — умением говорить с мягкими обволакивающими нотками в голосе — хочется простить ему все грехи и самой сознаться даже в том, чего не совершала.

— Марти…

— Лиз, посмотри на меня. Пожалуйста.

Ну вот что опять? Сказала же: не пила. Почти. Но голову послушно подняла. Брат был чересчур мрачным. Это ж не из-за моего внезапного срыва, да? Тут точно что-то еще…

— Лизка, Сара пропала.

А вот теперь я проснулась.

— Как пропала?

— Никто не знает. Собирают экстренное совещание. Приведи себя в порядок, пожалуйста.

'Сара пропала. Сара пропала', - мысль била по мозгам молотком раз за разом, пока я выбиралась из-за стола и, с трудом переставляя ноги, тащилась к неприметной дверце в стене. Да, чужих людей официально запрещалось оставлять одних в кабинете, но, во-первых, у меня жил домовой, готовый присмотреть за имуществом, во-вторых, Мартин все же мой брат. И в-третьих… Сара пропала…

Сотрудник нашей организации не мог пропасть. Никогда. Ни при каких условиях. Затаиться, залечь в засаду — что угодно, но не пропасть. Чипы под кожей, мини-камеры в одежде — да мало ли способов наблюдения за людьми. Естественно, все они несовершенны, и за время работы компании пропажи все же происходили. Дважды. Тридцать и пятнадцать лет назад. После этих чрезвычайных событий меры по надзору над сотрудниками ужесточили, поэтому то, что пропала Сара… Нонсенс. Нет, не верю. Быть того не может. Сара… Моя подруга детства. Мы все всегда делали вместе: и учились, работать устроились, да даже замуж выходить вместе собирались. А теперь?.. Что теперь?..

Дверца среагировала на отпечаток пальца, я вошла внутрь, бездумно стянула с себя ярко-голубой костюм, сшитый на заказ, затем — белье, залезла под душ, нажала на кнопки. И сверху, с потолка, полилась практически ледяная вода. Выдержала я эту пытку ровно десять секунд, затем, с трудом подавив визг, выскочила из душевой. Да, теряю хватку. Раньше и полминуты выдерживала. Особенно когда с Сарой на спор… Заставив себя не думать о подруге, тщательно растерла тело полотенцем, надела после белья серую длинную, до пола, робу — на всякий пожарный, чтобы не терять время на переодевание, вдруг, как бывало не раз, прямо с совещания куда-нибудь пошлют… Во всех смыслах… Расчесала мокрые волосы, обула сандалии под цвет робы и, решив, что теперь уж точно выгляжу прилично, вышла из комнаты.

Меня встретил хрип. Кому там воздуха не хватает?

Повернулась на звук: брат. Стоит, глаза выпучил.

— Ты… Ты смерти моей хочешь…

— В смысле? Стандартный наряд. Оправдывал себя не раз.

— Лизка!

— Да что?

— Это неприлично!

Я недоуменно перевела взгляд на одежду, потом посмотрела на собеседника, но ничего спросить не успела.

— Отделу изучения Средневековой Европы собраться у начальника, — оповестил всех сопричастных роботик. — Повторяю: отделу изучения Средневековой Европы собраться у начальника.

— Я с тобой потом поговорю, — угрюмо пригрозил Мартин, — после совещания.

Десять шагов от кабинета до большого зала, и мы на месте: одни — в элегантном черном костюме-тройке, вторая — в длинной серой робе. На контрасте работаем, ага.

Нас оказалось невероятно много: больше тридцати человек расселись по диванам и стульям, приготовившись внимать активно размахивавшему руками коротышке, Лори Унрену, непосредственному начальнику отдела и большой занозе в наших совместных пятых точках.

— Собрались? Все? Отлично. — Мужчина уселся в кресло за столом и повернулся к слушателям. — Сначала новость неприятная: пропала Сара Нейтак, наша сотрудница. Что именно произошло, нам не известно. Выяснить это предстоит Елизавете Дорской, поднимись, Лиза, и ее отныне постоянному напарнику Алексу Ингвару.

Тишина. Да такая, что и писк комара показался бы громом. До меня не сразу, но доходит смысл сказанного.

Что? Кто? В смысле — напарнику??? Какому еще Алексу??? У нас в отделе нет Алексов!!!

— Привет! — К нашему с Мартином дивану, сияя, как Дарик, получивший очередную монету в свою бездонный кошель, пробился под внимательными взглядами остального отдела пацан. Да, именно пацан: худющий, мелкий, мне по плечо, лет пятнадцати, не больше. Боги, за что? Стажер!!! — Я — Алекс. Мое первое дело. Класс!

Убью…

Глава 2

— Дядя! Это… Это!!! Это нечестно! Я работаю без напарника! И уж тем более — без стажёра!!!

— Елизавета! Чем дольше ты тут выступаешь, тем меньше у нас шансов отыскать пропавшего сотрудника!

— Дядя!!!

— Я все сказал. Свободна. И Алекса прихватить не забудь, иначе премии лишу. За весь год. Как там твоя квартира поживает?

Я только зашипела от безысходности: на квартиру была оформлена ипотека, по драконовским процентам, и получить годовую премию означало удачно выплатить очередную часть, не садясь при этом на очень жесткую диету. Естественно, Лори прекрасно был осведомлен о данном факте из жизни любимой племянницы, иначе не подложил бы ей такую свинью в виде несовершеннолетнего напарника.

Дверь я закрыла аккуратно, можно даже сказать — бережно. С меня же потом за малейшую царапину и спишут часть зарплаты. Как любит выражаться дражайший родственник: 'В воспитательных целях'.

Стажер с той же идиотской улыбочкой подпирал стенку в коридоре. Боги всех миров и народов, вот за что, а? Где я настолько сильно успела нагрешить?!

— Лизка. Откликаюсь только на это имя. Запомнил?

Мальчишка счастливо закивал. Подавив раздражение, повернула в сторону своего кабинета. Боги! Нашего!!! Нашего кабинета!!!

Знакомый заяц, казалось, в этот раз ухмылялся нагло и невероятно довольно.

— Ух ты! Дух-защитник? А почему только у тебя одной? Или другие их в кабинетах прячут?

Лизка, спокойно. Спокойно. Тут дети. Материться нельзя. Даже если очень хочется.

Промолчав, приложила палец к дактилографу и затем ввалилась в кабинет.

— Дарик! Дарик! Вылезай сейчас же!

Очередное правило, на этот раз негласное, гласило, что домового следует показывать как можно меньшему количеству посетителей, и уж тем более не вызывать существо для знакомства с новым членом команды. Все так. Но…

— Дарик!

— Лизка, совесть имей! Дай поспать несчастному домовому!

Серый пушистик эффектно появился из воздуха и, снова не рассчитав потребление энергии, рухнул на пол. Позёр.

— Ой!

— Лизка, это что за дите? С каких пор ты стала малолетками увлекаться? Малолетка стоял, некрасиво раскрыв рот, и восторженно пялился на домового.

— Дарик, познакомься, это Алекс. Мой напарник. Постоянный.

Ругался пушистик красиво и красочно. На древнефранцузском, правда, но так даже лучше: мальчишка ничего не сможет понять.

— За что так с тобой?

— Лизка, это домовой? Живой? Не игрушка???

И на чей вопрос мне отвечать? Как-то не очень вовремя к пацану голос вернулся.

— Если б я знала, Дарик… Дай ему пропуск. Алекс, выходим в портальную комнату через пять минут.

Портальная комната — огромный круглый зал с кабинками-порталами — располагалась на самом верхнем этаже. Добежали мы туда за десять минут. Вернее, добежала я, привычная к постоянным тренировкам. А вот напарничек… Надо будет у матери список всех богов потребовать и по очереди к каждому обратиться — постараться узнать, кто именно мне так подгадил и за какие конкретно грехи… Мальчишка упал замертво без чувств уже через два этажа. Два! Этажа! Да кто ж его к полевой работе готовил?! Конечности оборву этому умнику, если имя узнаю! Пришлось возвращаться, вкалывать малолетке стимулятор из аптечки. И все равно мальчишка запыхался к концу бега. А как он от рыцарей и их оруженосцев улепётывать будет? Вот же, навязали на мою голову…

— Лизка, ты ж недавно вернулась! — Витольд, или Вит, распоряжающийся порталами брюнет с голубыми глазами, равнодушно скользнул взглядом по напарничку и укоризненно покачал головой. — Когда уже в отпуск?

— Покой нам только снится, — отшутилась я. — Вит, нам во Францию, двенадцатый век, Лангедок.

— Вам? — чёрные густые брови вопросительно взлетели вверх.

— Нам. Все вопросы к начальству.

— Понял. Кабинка свободна. Лёгких шагов.

— К Предкам, — привычно послала я приятеля и уверенным шагом направилась к пятой с края кабинке.

Очередной дактилограф прилежно считал информацию, затем открыл дверцу. Я встала у выхода, загнав стажера к стенке. Паренек и не думал возражать, пребывая в тихой эйфории. Боги, ну за что мне этот инфантильный сотрудник?

Несколько секунд, куча физико-математических терминов, десятки, если не сотни, витков истории, и мы на месте — в подвале купеческого дома, выкупленного нашей фирмой десять лет назад.

Ворсистые ковры на каменном полу и стенах, канделябры с зажженными свечами по бокам от портала, кресло возле входа для ожидающих прибытия — вроде все на месте…

— Лизка…

Вижу. В тёмном углу, практически не заметный для невнимательного взгляда, лежал труп. Здравствуйте, я ваша тётя.

— Алекс!

— Я… В порядке…

Оно и видно: стоит бледный, весь трясется, того и гляди на пол рядом с телом грохнется.

— Проверь, кто там.

Мальчишка вздрогнул, вскинулся, посмотрел укоризненно, будто его на паху отправляют, но пошел. Шаг, другой, третий. Дошел-таки, что странно. Нагнулся, зажал рот руками, повернулся и бросился назад.

— Лица нет… Месиво…

Тяжело вздохнув, я вытащила из болтавшейся на правом плече холщовой походной сумки аптечку, оттуда достала таблетку.

— От стресса. Потом накатит слабость, но прямо сейчас станет немного легче.

Малолетний напарник благодарно кивнул, аккуратно взял лекарство, засунул, как того требовала инструкция, за щёку. Что ж… Чему-то его все же научили…

Вообще, по всем правилам, писаным и неписаным, при любой внештатной ситуации я обязана была вызвать группу 'чистильщиков'. Натренированные бойцы не оставили бы в городе камень на камне, за считанные дни нашли бы всех злодеев, а жителям тщательно подтерли бы память. Если бы не Сара, я так и сделала бы, тем более для этого нужно было всего лишь сжать охватывавший запястье латунный браслет с незатейливым 'фруктовым' орнаментом. Но… Бросить подругу на произвол судьбы сейчас, когда дорога каждая секунда… Для 'чистильщиков' поиск сотрудника приоритетной задачей не является. Я же простить себе не смогу, если сейчас брошу всё и вернусь на базу… Поэтому пришлось сжать зубы и сделать несколько шагов по направлению к трупу.

Итак, что мы имеем? Судя по строению тела, мужчина, среднего роста, торс узкий, плечи широкие. В принципе, все. Одежды на теле нет, каких-либо опознавательных знаков — тоже, череп лысый. Класс. Кроме Сары, никто из наших здесь не пропадал. Значит, местный? Впрочем, что гадать, надо подниматься наверх.

— Алекс, наверх, осмотрись, но аккуратно. Я включу здесь 'заморозку': без нужны сюда не спускаться. Ясно?

Паренек кивнул и, явно красуясь, трусцой побежал вверх по крутым каменным ступеням. Ну… Может, он и не так безнадежен…

Нажав на скрытом от посторонних глаз, вмурованном в стену пульте несколько кнопок, я вышла, закрыв за собой огромную деревянную дверь. Сверху послышался визг.

Безнадежен. Боги, за что?

В комнате с забитым досками небольшим окошком было относительно светло только благодаря трем канделябрам, стоявшим на высокой каминной полке. В интимном полумраке, как заметил бы Мартин, друг против друга стояли в напряженных позах мой стажер и непонятным образом оказавшаяся здесь девчонка лет тринадцати-четырнадцати. Приехали. Что в доме компании делает ребенок? Причем, судя по грубо сколоченным башмакам на ногах, простенькому длинному платью, косынке на голове и простоватой мордашке, ребенок определенно местный? Не конспиративное жилье, а проходной двор!

Прелесть одежды, в которой сотрудники обязаны направляться на задание, в том, что эта длинная серая роба, чаще всего сшитая из льна, шерсти или хлопка, подходит практически для любого времени и народа. Обычно, конечно, в помещении, предназначенном для проживания агентов, посторонних не наблюдается, и переодевание в необходимый костюм проходит без помех. Но случаются и форс-мажоры. Как, например, сейчас. Девчонка, конечно, никогда не догадается, кто именно перед ней. И слава всем богам, хоть иногда они бывают милостивы к своей подопечной. Второго 'Стивена' моя совесть не выдержит.

— Дети, спокойней. Милая, ты кто?

Да, вот так, покровительственным тоном, сразу давая понять, что выше по социальной лестнице не только мелкой, но и собственного напарника. Придется мальчишке потерпеть: роль слуги просто идеально ему подходит. Судя по молниям в глазах, сам стажер так не считал, но благоразумно промолчал, скорее всего, решил выяснить отношения наедине. Что ж, пусть помечтает.

— Госпожа, я Иви… Отца потеряла… Он сюда зашёл ещё вчера…

Речь чистая, правильная. Не крестьянка. Дочь богатого горожанина? Или служанка в местном замке? Отец… Нет тот ли это бедолага, что лежит сейчас в импровизированной криокамере?

— Зашла как?

— Так дверь не заперта была…

Да ну? Это команда Сары двери не запирает? Не верю. Кстати о команде. Сара пропала, а остальные? Они обычно втроем как минимум в этих веках появляются. Где еще двое? И почему я из дражайшего родственника всю информацию не вытрясла?

— Здесь, кроме нас троих, никого нет. Ступай домой.

Ребенок послушно кивнул. Алекс отправился следом за гостьей — закрыть дверь. Пока напарник отсутствовал, я оглядела помещение: обычная комната, с камином, свечами, заколоченным окном и диваном. Современным. Сил удивляться не было — я уселась на предмет мебели, вытянула ноги. И куда мы оба влипли?

— Лизка…

— Помолчи, Алекс… Что-то мне всё это не нравится…

— Там у порога иголка воткнута… Длинная… — и смотрит потерянным взглядом.

Ещё пару месяцев назад я, дипломированный специалист с боги их знают каким опытом работы с огромным удовольствием высмеяла бы мальчишку и велела бы забыть о глупых древних суевериях. Увы… Те пара месяцев очень многое изменили в моей жизни, в том числе научили не пренебрегать знаками Судьбы, пусть и выраженными порой в форме суеверий.

— Иголка, говоришь… Это что ж за колдун появился: через иголки порчу наводить?

— Мог и сосед…

— Мог… Да вот только не понимаю: иголки втыкают те, кто не способен внутрь проникнуть. У нас же труп внизу лежит. Значит, кто-то все же проник… Или это два разных человека? И еще: кому мы успели дорогу перейти? Дом куплен относительно недавно, мы с тобой здесь третьи. До того сюда дважды приходила только группа Сары.

— И чем займемся?

— Побудем параноиками…

Над моей 'манечкой', или манией преследования, порой хохотал весь отдел. Да что там, спроси любого в нашем здании, кто в Академии Современной и Экспериментальной Истории (кратко — АСЭИ, или Аське, как называет ее народ между собой), больше всех озаботился вопросами безопасности, кто главный перестраховщик и чей адрес знает от силы пятеро сотрудников, исключая родных и близких, все сотрудники дружно укажут на мою скромную персону. Дядя морщился, но исправно подписывал запросы на новые девайсы, предназначенные как для слежки, так и для избавления от неё, а я совершенствовала свое искусство садиться на хвост, ставить прослушку, уходить от погони. Сколько раз эти способности спасали мне жизнь, даже сказать трудно. Маленький мешочек с кучей прибамбасов отправлялся со мной в любую командировку. Вот и сейчас я порылась в сумке, достала девайсы и первым делом проверила прослушку.

Как и ожидалось, все помещения были 'чистыми'. Разбросанные в самых неожиданных местах 'жучки' прилежно принялись за работу, а я, установив защиту с помощью индикатора поля, повернулась к навязанному мне ребенку.

— Значит так, твое имя прежнее. Мое — Лизавета фон Таубе, для тебя — Лиззи, но не Лизка. Смотри не перепутай. Ты — внебрачный сын графа, моего отца, приставлен ко мне официально как паж, неофициально — как шпион. Вести себя идеально не заставляю, но осторожность соблюдай, помни, мы не в демократичной Аське. Ешь со мной, спишь в комнате рядом. И никакой самодеятельности, иначе искать потом нашим придется не только Сару. Всё понял?

Паренек серьезно кивнул. Ладно, поверим…

Лангедок… Земля куртуазных трубадуров и еретиков… Мой любимый район, моё любимое время. Процветают поэзия, манерность, любовь к жизни и Прекрасной Даме. Еще далеко до кровопролитных религиозных войн, и никто слыхом не слыхивал о Симоне де Монфоре. На престоле Вильгельм Десятый, герцог Аквитанский. Его дочь Элеонора скоро станет королевой Франции, а затем — и Англии. Тишь да гладь. По сравнению с другими эпохами, естественно.

— Алекс?

— Да?

Мы со стажером только что пообедали местной едой, найденной на кухне: говядиной, тушенной с овощами, сырокопченым окороком, булочками с повидлом, — запили все это великолепие легким игристым вином и сейчас оба сидели на стульях, откинувшись на спинки, с физиономиями сытых котов.

— Ты, надеюсь, единственный?

— В смысле? — недоуменно нахмурился парень.

— У нас в Академии. Единственный стажер?

Широкая, от уха до уха, ухмылка, мне не понравилась.

— Неа. Я — первый.

Ё-моё…

— Если ты так пошутил, то это не смешно… Вы же перевернете вверх дном не только здание, но и наш привычный уклад…

— А чем это плохо? — пожал плечами мальчишка.

Действительно…

Я было набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы в подробностях объяснить ребенку, что серьёзные дяди и тёти не просто так в другие эпохи прыгают, а делом занимаются, но в дверь вдруг постучали. Прихожая находилась от кухни далеко, я бы и не услышала стук, если бы не датчик движения, прилепленный на стену с внешней стороны, прямо возле входа. Кого еще принесла нелегкая?

— Подойди к двери, аккуратно открой окошко, стоя справа. Не высовывай голову полностью. Если что, ты ничего не знаешь, госпожа изволит почивать.

— Лиз…зи.

Быстро учится, молодец.

— Алекс, здесь и сейчас все серьезно. Иди.

Паренек нахмурился, но продолжать спорить не стал, вместо этого выбрался из-за стола и, громко топая, направился к выходу.

Вернулся напарник через пару минут, с корзинкой свежих домашних яиц, довольный, аки тот огурец на грядке.

— Соседка приходила, сказала, что каждый день яйца приносит. Продает.

Я молча достала ручной сканер и тщательно проверила продукты и тару. Детеныш смотрел на мои действия неодобрительно, но не вмешивался.

— Чисто. Интересно, кто у нее покупал… Сара яйца терпеть не может, даже в салатах…

— Она же здесь не одна была.

— Угу. Только готовит для всей компании именно она.

Меня всегда удивляло, как подруга, совершенно домашняя девочка, можно сказать, тепличный цветок, набралась решимости идти учиться вместе со мной на 'историка-практика', а затем с головой нырнула в эту самую практическую составляющую нашей работы, хотя у нее была возможность остаться в академии, работать с бумагами, обучать студентов, наконец. Нет, девочка-цветочек отважно скакала по эпохам, выполняя вместе со своей командой сложные задания, и при этом умудрялась окружать заботой напарников, создавала в каждом временном жилище поистине домашний уют.

— Ладно. Это все потом. Алекс… — я испытующе поглядела на паренька. Тот ответил умоляющим взглядом:

— Лиззи, я смогу!

— Ты даже не знаешь, что именно нужно сделать.

— Ничего сложного! Лиззи, я же учился! Четыре года!

А кстати…

— Четыре года? Это тебе сейчас…

— Девятнадцать!

Да? А выглядит максимум на пятнадцать. Надо будет по возвращении уточнить этот момент.

— Раздобудь наемный экипаж.

Боги, куда и зачем я посылаю ребенка…

— Наверху, насколько я знаю наших, из общего зала оборудованы отдельные комнаты. Там же должен быть и гардероб. Оденься подобающим образом. На все про все у тебя два часа. Вечером отправимся кататься.

Мальчишка обрадованно кивнул и вихрем умчался переодеваться. Спустился он минут через десять в короткой серой тунике, и темно-синих панталонах. На ногах — кожаные черные сапоги, слегка потрепанные жизнью, на плечах — синий плащ, на голове — шляпа. Этакий мальчик-трубадур. Ну посмотрим, как он в таком виде справится с заданием…

Пока парень отсутствовал, я поднялась наверх по крутой деревянной лестнице с высокими ступеньками, вышла в коридор, осмотрелась: итак, три комнаты и небольшой закуток с открытой дверью. Первым делом сунула нос туда. Оказалось, что-то вроде гардероба. Одежда разнообразием не баловала, но изобразить из себя девушку из высшего света позволяла. Что ж, одной проблемой меньше.

Прошерстила все три комнаты. Обстановка везде одна и та же: кровать, стол, стул, узкие окошки, почему-то зарешеченные. Прямо-таки монашеские кельи, а не жилища якобы благородных господ. И нигде ни единого документа, ни единой книги, вообще ничего. Полностью нежилые помещения. Отдав дань своей паранойе, цветущей сейчас пышным цветом, с помощью новенького дактилоскопического прибора сняла отпечатки пальцев и сразу же пробила их по базе. Сара, Дирк, Рик, три оперативника, ушедших на задание. Больше никто здесь не появлялся.

Вздохнув, нырнула в гардероб, достала необходимые вещи, свалила их на кровать Сары и начала переодеваться. Так, сперва льняную камизу, затем — голубое шёлковое платье-котт, длиной до лодыжки, сверху — тёмно-синий сюрко в его потайной карман, пришитый внутри, положим парализатор, а сверху — холщовый мешочек с тремя золотыми, пятью серебряными и несколькими медными монетами, на ноги — пигаш. Всё, теперь готова. Жаль, зеркала нет.

Спустившись вниз, собралась было подождать Алекса в гостиной, так я мысленно окрестила комнату с забитыми окнами, но в дверь заколотили, причем не только кулаками. Это что за вторжение в частную собственность? Пожалев, что ничего опаснее парализатора при себе нет, подошла к деревянной конструкции и как можно громче поинтересовалась:

— Кому жить надоело?

С той стороны воцарилась тишина, затем послышались тихие всхлипы, и неуверенный мужской бас произнес:

— Дык… Ваша… милость… вора поймали… Говорит, здесь живет…

Вора, говорите? Ох, чувствую, спущу я с этого вора шкуру…

Открыла дверь, грозно уставилась на честную компанию, втайне боясь, что придется отправлять Алекса назад, в академию, так как здесь средств для сращивания костей и тканей, увы, нет. Внимательно осмотрела пацана и перевела тайком дух: да, тумаков ему надавали, лицо разукрасили хорошенько, глаза вон аж светятся в ночи, из губы кровь течет, но ничего вроде не сломано.

— И? — повернулась все с той же властностью к двум громилам, возвышавшимся по обе стороны от паренька.

— Дык… — замялся тот, что справа, — Ваша…

— Светлость.

Мужик побледнел, но упрямо продолжил:

— Ваша Светлость, вот… вор, значится. Лошадок герцогских… свести со двора хотел…

Идиот… Хотя и я, конечно, виновата: нашла, с каким заданием новичка первый раз в средневековый город выпускать. Весь отдел надо мной ржать несколько лет будет…

Небрежным жестом вытащила из-за пазухи кошель, достала две серебряные монеты и подбросила вверх. Пока громилы ловили деньги, потянула мальчишку на себя и быстро захлопнула дверь, а затем и заперла ее на засов.

Молча направилась к лестнице, даже не сомневаясь, что стажер потопает следом. В спальне Сары установила защиту, повернулась к мелкому и вопросительно приподняла бровь:

— Где, повтори, ты учился?

Пацан набычился:

— Ты должна была меня у них отбить, а не деньгами швыряться!

Боги, за что?! Мне надо подругу освобождать, а тут этот…

— Да не вопрос, — как можно равнодушней пожала я плечами. — Возвращайся и отними у них серебро. А сам ступай в тюрьму. К крысам. Голодным и злым. Интересно, тебя казнят, или, как аристократ, розгами отделаешься? Прилюдно? На площади?

Мальчишка резко побледнел.

— Лиззи…

— Я. Уже демоны знают сколько дней я.

— Я не крал! Я пытался рассмотреть одного типа.

— На конюшне? — скептически подняла я бровь.

— Нет, выглядывая из нее! Лиззи, ну правда!

— И чем он тебя так привлек?

— Я его в коридоре видел.

— В смысле? — удивленно моргнула я. — В каком коридоре?

— Ну там. В академии. Мы к твоему кабинету подходили, а он за угол заворачивал.

Ну здравствуй, шиза. Давно не виделись.

— Алекс… — начала я, мягко, осторожно, стараясь не вызвать истерику или обострение. С шизиками надо быть предельно аккуратной.

Пацан, похоже, понял по тону, что ему не верят, и насупился:

— Я не вру! И не ошибаюсь! Это правда был он! Со звездочкой на шее!

Ноги подогнулись сами. Хорошо хоть на кровать уселась, а не на жесткий пол.

Со звездочкой, говоришь. Шрам в виде звездочки был только у одного сотрудника академии — главы отряда 'чистильщиков', Ну и куда я снова вляпалась?

Глава 3

Эдгар Норейский считался личностью уникальной. Никто в академии точно не знал, сколько ему лет, из какой эпохи он прибыл и какими видами боевых искусств не владеет. Среднего роста, обманчиво худой, с глазами стального цвета и перебитым в нескольких местах носом, мужчина неизменно поражал при первой встрече каждого, не знавшего, с кем имеет дело. Да и знавшего — тоже… Мартин как-то, на одном из моих дней рождений, перебрав с текилой, утверждал, что сам был свидетелем 'избиения младенцев' — драки Норейского то ли с пятью, то ли с семью противниками разом. С пьяного глазу, конечно, можно и не то выдумать, но я лично присутствовала на одной из тренировок и с отвисшей челюстью наблюдала, как, в общем-то, не особо накачанный мужчина успешно отбивал атаки трех высоченных лбов.

'Чистильщиков' отправляли в любую эпоху, если нужно было 'убрать' за переусердствовавшими оперативниками. Не всегда это означало убить свидетелей, нет, в это словечко входили и работа с подсознанием, и внушение ложных образов, и похищение ценных свидетелей… В общем, грязные делишки, скажем честно. Эдгар Норейский участвовал в каждой вылазке. И если это его видел Алекс, то дело еще запутанней, чем представлялось мне на первый взгляд. Сразу возникают несколько вопросов: сколько народа вовлечено в поиск Сары? Да и вообще, Сару ли ищут? Почему меня швырнули в гущу событий, как слепого котенка? Знал ли дядя, что подставляет собственную племянницу под удар, посылая ее сюда с новичком? Что за задание у 'чистильщиков'?

— Лиззи, — перебил мою умственную работу мальчишка. — что будем делать?

— Ты выбираешь себе комнату, переодеваешься и моешься — дверь в ванную должна быть спрятана на первом этаже неподалеку от кухни. Я сижу и думаю.

— Поесть бы…

— В смысле? Мы же обедали.

— Вот именно, что обедали. А теперь ужинать пора.

Бездонный желудок. Или это я так погрузилась в проблемы, что уже ничего не замечаю?

— Иди ешь. На кухне должны остаться продукты.

Выпроводив навязанную обузу, закрыла дверь на ключ, подумала немного, вздохнула и полезла в сумку.

На деревянный пол поставила две свечки в форме бочонков, рядом положила на полотенце несколько ржаных хлебцов, добавила фляжку с вином и два стакана, небольшой деревянный гребень, зажгла свечки, села рядом и позвала:

— Выйди, бабушка, уважь гостью, к трапезе присоединись.

Какое-то время ничего не происходило, затем пол как будто пошел волнами, с другой стороны от импровизированного стола появилось лохматое нечто размером с обычную кошку и скрипуче пробормотало:

— Умные девки пошли. Сама догадалась, аль подучил кто?

— Друг подсказал.

— Хороший друг. Повезло тебе.

О, да. С Дариком мне действительно повезло. Несмотря на сквалыжничество, ворчание и тяжелый нрав, домовой не скупился на информацию. Именно благодаря ему я не плутала в лесах, чувствовала себя уверенно в воде и без проблем ночевала в любых, самых опасных и давно заброшенных домах. Нечисть не трогала, пусть и не всегда помогала. Вообще, если бы не нужны были определенные данные, можно было бы отделаться блюдцем с молоком, хлебом и расческой. Но точно не в этом случае. Вызвав кикимору, я рассчитывала узнать ответы на свои многочисленные вопросы.

Сущность протянула отросток, условную руку, я проснулась к нему пальцами, ощущая, как холод окутывает мою конечность, и перед глазами появилась картинка: Сара, непривычно взбудораженная, что-то высказывает обоим напарникам в комнате внизу, те молча слушают, зачем нехорошо улыбаются…

Сеанс связи прекратился, я очнулась и заметила, что подношения исчезли. Что здесь вообще творится? Кикимора, довольно сильная нечисть, показывает вызвавшему ее всего лишь крохотную сценку, но при этом забирает дары, мол, все, что могла, сделала. Я бы поняла, если б эта троица дома вообще не появлялась, тогда объяснение действиям сущности вполне логичное: что увидела, то и показала. Но ведь жили-то они здесь! Сцен должно было быть в разы больше! Ни одна защита, какой бы современной она ни была, не в состоянии защитить ее владельца от глаз нечистой силы! Дарик на спор любую охранку на раз-два взламывал!

— Лиззи, — заколотила в дверь моя личная головная боль. — Лиззи, к тебе пришли.

Мысленно помянув всех родственников, начиная от Адама, этого умника, я встала, проверила в порядке ли одежда, и открыла дверь. Алекс, одетый в местные штаны и тунику, с мокрыми взъерошенными волосами, больше напоминал попавшего под дождь воробья. А вот мужчина рядом с ним был похож на леопарда, грациозного и очень опасного зверя: высокий, обманчиво худой, гибкий, с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, он смотрел властно, словно привык повелевать.

— Лизавета фон Таубе? Граф Ричард Руссильонский. Могу я войти?

Э… Кто? Не было такого персонажа в истории! Никогда не было!

Владеть собой меня учили лет с пяти, причем, как и все, к чему прикладывала руку моя мать, эти уроки удались на славу: и глазом не моргнув, я посторонилась, позволив графу зайти, и закрыла дверь перед носом обиженного стажера. Ничего, ему только на пользу: меньше знаешь, крепче спишь.

Усевшись на кровать, я кивнула на стул:

— Прошу, граф.

Посетитель сел. Я еще раз осмотрела гостя: темно-коричневая накидка-сюрко, из-под нее выглядывают такого же цвета гамаши, обут в кожаные черные сапоги. Все вещи явно новые, добротные, сшиты качественно. Будто не местный граф передо мной, а ролевик какой.

— Ваш слуга сообщил, что вы снял этот дом на несколько дней. Негоже именитой девушке жить в квартале торговцев.

Оп-па. Мужчина, вы кто? Вроде не отец, не брат, не жених. Да и как-то не вяжется ваша речь с обычаями этого века: здесь и сейчас в ходу другое обращение, тем более к ровне.

Додумать я не успела — мужчина предложил:

— Буду рад принять вас и вашего слугу в моем скромном замке.

И тут же, усмехнувшись, скорее своим мыслям, а не реальному положению дел, добавил:

— Обещаю приставить к вам сразу нескольких дуэний, так что ваша честь не пострадает.

Окончательно перестав понимать что-либо в этом, казалось бы таком простом деле, я согласно наклонила голову:

— С удовольствием приму ваше приглашение, граф. Но мне нужно время…

— Со мной прибыли слуги. Они помогут вашему парню собрать вещи.

Вот же банный лист! Словно не хочет одну оставлять!

Сдержав недовольство, крикнула:

— Алекс!

Гость от громкого крика скривился, но промолчал. Стажер появился мгновенно, будто подслушивал за дверью. Впрочем, не удивлюсь, если так оно и было.

— Переоденься. Мы отправляемся в замок графа.

К чести паренька, он не показал удивления. Кивнул и исчез.

— Как вам наш город, Лизаветта? — и смотрит пристально, будто вопрос задан с подвохом. Знать бы точно, в каком именно городе я оказалась. Должна была в Тулузе. Но со всеми событиями я уже и в имени своем не уверена. Впрочем, лучше похвалить, от меня не убудет.

— У меня не было возможности осмотреть его, — улыбнулась уголками губ, — но я слышала много хорошего о нем.

Судя по поднятой правой брови, я выстрелила в молоко.

— Что ж… Я рад, что хотя бы слухи о нас ходят хорошие.

И что означает эта фраза? Что меня забросили в медвежье логово? Или что тип напротив принял нас с Алексом за других людей и сейчас старается напугать? Кстати, вторая мысль не лишена логики. Тогда становится понятно, почему некий граф так настойчиво зовет Лизавету фон Таубе в свой замок. Осталось понять, кого именно я тут замещаю и где сама 'замещаемая'.

Отправились в путь мы минут через двадцать, когда на улице окончательно стемнело. Двое мужчин средних лет и средней же комплекции, как я поняла из их поведения, слуг графа, помогли нам с Ричардом уместиться в карете: один держал массивный фонарь, дабы господа шеи себе на ступеньках не сломали, другой открыл дверцу и ждал, пока знать усядется внутри поудобней.

Дверцу захлопнули, оставив меня, бедную-несчастную девушку, в темноте наедине с практически незнакомцем. Судя по голосам, слуги графа переместились на козлы, править тройкой лошадей, а вещи и стажера поместили на запятки. Хочется верить, что доедем мы в полном составе…

— Лизавета, ваш дядя написал, мне, что ожидать вас надо только на следующей неделе. Почему вы не послали слугу сообщить о своем прибытии? В городе и округе сейчас неспокойно, не стоили подвергать себя опасности.

Всё-таки я оказалась права: банальнейшая ошибка, комедия положений, вот только как выбираться из этой дурацкой ситуации? Ещё и трясет так, что того и гляди язык прикусишь. Шикарные дороги, что ни говори…

— Поверьте, граф, я так и собиралась сделать, но Алекс… Он вечно попадает в нелепые ситуации… Вот и сегодня — не успели мы приехать, как его приняли за вора! Пока разобрались, пока все уладили…

И отец, и Мартин всегда учили меня: 'Хочешь солгать так, чтобы тебе поверили, скажи полуправду'. Этот трюк срабатывал практически каждый раз. Сработал он и теперь.

В голосе собеседника послышалось раздражение:

— Вот потому я и не держу рядом с собой бастардов: к ним легко привязываешься.

Я прикусила язык и порадовалась, что из-за темноты не видно изумления, крупными буквами написанного на лице. Опять совпадение? Или же кто-то в Академии специально прорабатывал легенду под случайную встречу?

Карета в очередной раз подпрыгнула на ухабе, я, вспомнив идеальные дороги своего времени, мысленно пожелала добра и счастья всем местным феодалам. Неужели, демоны вас побери, так сложно вымостить хотя бы часть пути???

— Лизавета, вы в порядке?

— З-з-здес-с-сь от-т-твр-р-атит-т-ельн-н-ые д-д-до-о-ор-р-о-ги-и-и…

Точно без зубов останусь!

Тихий смешок.

— Мы уже привыкли.

Логично, угу. Вместо того чтобы заниматься улучшением инфраструктуры, отлавливает в купеческих кварталах знатных девушек и везет их к себе в замок. Синяя Борода, блин.

И все же, если возвратиться к совпадениям… 'Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят', - так любит говорить мама. И похоже, в данной ситуации она целиком и полностью права. Меня кто-то подставил. Кто-то из своих. Осталось понять, на чьей стороне стажёр и чего ждать от Эдгара Норейского.

— Приехали.

Боги, какое счастье! Как я теперь ходить буду, изверги???

Слуга открыл дверцу, граф вылез первым, потом подал руку в перчатке. Его лён соприкоснулся с моим шёлком. Вот когда пожалеешь, что по правилам этикета нельзя пожать мужчине руку. Крепкое здоровое пожатие много может рассказать о человеке. Опершись на руку, я кое-как, стараясь сохранять осанку проявлять излишних эмоций, вылезла из кареты под свет факелов и фонарей стоявших невдалеке слуг. Судя по промелькнувшей в глазах мужчины улыбке, мои усилия прошли даром. Ох, теперь ни сесть, ни постоять, ни пройтись…

Замок… Ну замок. Я в таких последние десять лет частенько бывала, в разном статусе, в разных странах, в разных эпохах. Все как всегда: узкий полутемный коридор, факелы по стенам, узкие же окошки, обычно зарешеченные, под ногами — ковры, если владелец богат, и голый камень, если беден, лестница на второй этаж или широкая, или узкая, зависит от фантазии феодала, но везде, везде — холодный камень!

Комнатка, в которую меня доставили (сама я поднималась по лестнице, скажем мягко, с трудом), была типичной для большинства подобных жилищ: неширокая кровать под балдахином, неподалеку от невысокого, зарешеченного окна, с другой стороны кровати — резная тумбочка с канделябром на три свечи, посередине спальни, на полу, шкура неизвестного животного, на ней — три стула, напротив кровати — зажженный камин, чуть подальше — сундук для одежды. Всё. Никаких изысков.

— Госпожа, — почтительно поклонилась молоденькая служанка, брюнетка лет пятнадцати, — я Жанна, рада вам услужить.

Да-да. Сначала — мне услужить, затем — хозяину доложить. Впрочем, выбора не было, я кивнула и, с трудом доковыляв до постели, со стоном опустилась на перину. Боги, за что вы так неласковы ко мне???

Следующий час прошел как в тумане: мою тушку раздели, вымыли, промассировали и снова одели: нужно было спускаться к ужину. Есть не хотелось, вот только граф отказа не примет…

Белая льняная камиза, светло-зелёное платье-котт, кожаные женские туфли, ленты в волосы, и я готова потреблять продукцию замка…

Жанна проводила вниз, на первый этаж. Узкая лестница выводила прямо в широкий зал, предназначенный для еды и досуга.

Сидевший за длинным деревянным столом граф, похоже, не переодевался.

Служанка отодвинула стул слева от Его Светлости, я уселась и выжидательно посмотрела на хозяина.

— Лизавета, — легкий кивок в мою сторону, — ваш дядя сообщил, что вы не любите мясо. Надеюсь, рыба вам придется по вкусу.

Дядя, говоришь? Надо будет поблагодарить доброго человека за такое милое уточнение… И желательно чем-то тяжелым: рыбу я не просто не ела, а искренне ненавидела, вне зависимости от разновидности, искренне не понимая, как мясо этих существ можно брать в рот.

— Благодарю, граф, но я не голодна. Мы с Алексом успели поужинать до вашего прихода, — милая, ни к чему не обязывающая, улыбка.

Мужчина пожал плечами:

— Не смею заставлять. Ваш слуга помещен в людскую, к остальной челяди.

Бедный парень. К утру замерзнет, как цуцик. Впрочем, это был его выбор…

— Граф…

— Ричард. Мы все же скоро поженимся.

Упс. Вот только свадьбы, пусть и в прошлом, мне не хватало. Так сказать, для полного счастья. Нет, оно-то, может, и неплохо: отстанут всякие несознательные личности, но как воспримет новость настоящая Лизавета? Если она, конечно, существует…

— Как скажете, Ричард, — та же самая улыбка, — вы не могли бы выделить мне сопровождающего завтра? Хочу осмотреть город.

В глазах темно-вишневого цвета появилось ироничное выражение. Видимо, мужчина вспомнил о моем сегодняшнем путешествии.

— Я сам буду вас сопровождать. Вы ничего не едите. Выпейте вина. Попробуйте колбаски. Они сегодня получились на славу.

Подчиняясь приказу хозяина, слуги оперативно наполнили наши бокалы и тарелки.

То есть мои слова о том, что я не голодна, для кого-то пустой звук… Опустила взгляд на блюдо и с трудом совладала с эмоциями. Что за… Откуда здесь вилки? Замок не ахти какой роскошный, значит, его владелец не шибко богатый. Да даже если б и нашлись средства, все равно… Данный столовый прибор завезут сюда лет через двести-триста, не раньше.

Видимо, совладать с эмоциями до конца у меня не получилось: граф чуть покровительственно улыбнулся:

— Не знаете, как этим пользоваться? Примерно как и ложкой. Попробуйте, ничего сложного, а есть удобней.

Это меня уже и в деревенщины записали? Класс. Ладно, будем соответствовать.

Разыгрывая неумёху, отрезала часть колбаски, кое-как наколола её на вилку, укусила. Вкусно, что и говорить. Всё же мясо, не испорченное химикатами, здоровей и питательней. Как минимум. А вот вино мне не понравилось: очень кислое. Молодое, наверное. Хотя действительно, кто ж будет перед невестой, явно появившейся из захолустья, ставить дорогие напитки.

Когда меня официально взяли в штат Академии, отец настоял на вживлении в мое тело чипа, благодаря которому можно пить что угодно и в любом количестве и оставаться трезвой. Полезная вещь, частенько выручала свою хозяйку. Но притвориться пьяной было необходимо, так что уже после трех глотков я блаженно улыбнулась:

— У вас отличный замок, Ричард.

Мой собеседник ощутимо расслабился.

— Рад, что вам здесь нравится. Надеюсь, и наши дети его полюбят.

Вот так вот в лоб, да? Увы, милый, я пока не готова обзаводиться семьей, тем более — в прошлом.

Остальное время ели молча. Я елозила вилкой по тарелке, между делом сделала еще пару глотков из бокала и после ужина позволила двум дюжим молодцам 'помочь леди добраться до спальни'.

Наверху к моему приходу уже была готова ванна — большой железный чан с горячей водой, в который аккуратно погрузили мою тушку, предварительно раздев, конечно. Жанна старательно втирала в кожу ароматные масла, я расслабленно лежала и пыталась анализировать. Кусочки мозаики никак не желали складываться в одну картину. Откуда здесь вилки? Каким образом граф узнал, где прячется его невеста? Где на самом деле эта беглянка? Замешан ли во всем Алекс, или моя паранойя превзошла сама себя?

— Госпожа, — вывел меня из задумчивости почтительный голос служанки, — Его Светлость пожалуют через несколько минут.

Что? В смысле 'пожалуют'? Он что, решил переспать со мной еще до свадьбы? Ну-ну. Наивный.

Служанка помогла натянуть длинную широкую ночную рубашку из беленого холста, я отпустила девчонку, задула свечи, а сама залезла в постель, под тёплое одеяло. И где этот самоубийца?

'Самоубийца' пожаловал примерно через полчаса. За это время я уже успела накрутить себя по самое не могу и додуматься до всемирного заговора, направленного лично на меня любимую. Тихо скрипнула дверь, если бы не выработанный за годы работы рефлекс мгновенно реагировать на любой звук, я, может быть, ничего и не услышала бы. А так мгновенно напряглась, вглядываясь в темноту.

Справа послышался шорох, на мои плечи легли мужские руки. Стараясь дышать равномерно, я просчитывала варианты. Самый простой — бить. Куда-нибудь да попаду. Плюс эффект неожиданности. Меж тем одна рука сдвинулась в направлении груди, в то время как вторая все еще мирно лежала на плече. Что-то новенькое. Обычно лапают сразу двумя. Когда пальцы мужчины начали теребить мой сосок, я решила не доводить до греха и, уже примерно догадываясь, под каким углом расположено тело, нанесла удар ребром ладони по шее. Послышался характерный звук падающей туши. Отлично. Осталось выяснить, что делать дальше.

Снова скрипнула дверь. Проходной двор какой-то. Кого там на этот раз принесло?

— Лиззи! — тихий шёпот.

Стажёр. Давно не виделись.

— Лиззи! Проснись! Лиззи!

Шепчет, а сам близко не подходит. Вот же, стеснительный ребенок.

— Фонарик есть? — спросила чуть слышно.

Послышалось копошение. Затем по комнате прогулялось пятнышко света, остановившись на кровати.

— Лиззи, ты в порядке?

— Пока да. Посвети чуть правей.

Парень подошёл поближе, направил фонарик на лежавшего без сознания мужчину. Оп-па. А это не граф.

— Алекс, у тебя минута. Беги, как можно быстрей. Чтоб и духу твоего рядом с моей спальней не было. Ну!

Послушался.

Удостоверившись, что осталась одна, я заверещала: громко, качественно, с чувством. От такого визга любой мертвец поднимется. Я бы точно в гробу подскочила.

Практически мгновенно комната заполнилась людьми разной степени одетости. Примчавшийся на визг хозяин застал гостью бьющейся в истерике: наличествовали и слёзы, и всхлипывания, и дрожь. Причем на этот раз я не играла. Усталость, непонятки с заданием, странная ситуация, куча вопросов в голове и нерешенных проблем в реальности — всё это требовало выхода. Почему бы не воспользоваться удобным моментом?

Слуги зажгли свечи, несостоявшемуся насильнику, одному из провожавших меня до комнаты громил, скрутили руки, вытащили полубессознательного мужика из господской спальни, праздные зрители нехотя разошлись, мы с графом остались наедине. К этому моменту истерика наконец-то сошла на нет, так что на вопросы хозяина замка я отвечала вполне адекватно.

— Лизавета! Как вы могли обо мне такое подумать! — Ричард раздраженно выхаживал взад-вперед рядом с моей кроватью. Я полулежала в постели, укутанная по самую шею, и наблюдала за метаниями облаченного в спальный наряд — длинную, до пола, полностью закрытую пижаму — Его Светлости. — Чтобы я пришёл ночью с нечистыми намерениями к собственной невесте?!

— Граф… Ричард, что я должна была сделать? Усомниться в словах вашей служанки?

— Можно было хотя бы свечи не тушить!

Понятно. Мужчина оказался упёртым. Не сдержавшись, я зевнула. Метания мгновенно прекратились.

— Простите, Лизавета, вы, должно быть, устали. Засыпайте. Клянусь, вас больше никто не побеспокоит.

Спала я сладко, но мало. Утром меня разбудила все та же служанка с красными глазами. Непонятно, то ли плакала, то ли совсем спать не ложилась.

— Госпожа, господин граф просит спуститься к завтраку.

Умывшись и кое-как причесавшись с помощью Жанны, я критически оглядела себя в зеркале: волосы сменили цвет с черного на каштановый (отвратительная краска в 'Трикси'), колтуны с трудом расчесаны, зрачки глаз больше красные, чем синие, чуть полноватые губы сейчас бледно-розовые… Стрыга, как есть стрыга. Чем я могла во сне заниматься, если так погано выгляжу?

Камиза, сверху — котт, на этот раз тёмно-синего цвета, на ноги — ставшие привычными туфли, вновь — ленты в волосы… Зеркало отразило стрыгу в платье.

— Госпожа, вам так идет этот наряд!

— Жанна, не умеешь врать — лучше молчи.

Служанка покраснела.

— Госпожа, его сиятельство ждёт…

Вздохнув, я направилась к выходу.

Граф выглядел обычно. По нему никак нельзя было предположить, что полночи как минимум мужчина провёл на ногах, в том числе и утешая будущую жену. Белоснежная льняная рубашка контрастировала с разноцветными пятнами блюд, выставленных на стол. Что-то в облике хозяина замка показалось мне необычным. Улыбаясь и здороваясь, я внимательно рассматривала его сиятельство, пытаясь понять, в чём дело. Потом до меня дошло: двойные манжеты, изобретение шестнадцатого века. Откуда, спрашивается, в глубоком прошлом появились все эти вещи: зеркало, вилки, манжеты? Получается, граф и есть нужный мне злодей? Или нет? Вряд ли тот, кого я ищу, стал бы в открытую демонстрировать изобретения будущих веков… Тогда кем является сидящий передо мной человек: марионеткой или кукольником? Боги, я совсем запуталась…

Тело меж тем совершало привычные движения: усевшись на стул, я начала аккуратно есть мясное рагу, раз за разом поднося ложку ко рту. Вино вместо воды, колбаски на закуску. Наконец, трапеза подошла к завершению.

— Лизавета, я буду ждать вас у конюшни. Переодевайтесь, и отправимся в город. Верхом.

Слава всем богам, что не в этой тарантайке! Судя по промелькнувшей в глазах графа улыбке, о моих мыслях он догадался.

— Ричард, мы можем взять с собой Алекса?

— Конечно, — спокойно ответил хозяин дома. — Думаю, мальчишке не повредит развеяться.

Служанка помогла облачиться в изумрудного цвета котт. Украшенный широким поясом такого же цвета, и темно-зеленый сюрко, на голову — светло-зеленое покрывало, затем — шапель, на ноги — удобные серые пигаши.

Выехали минут через пятнадцать, неспешным шагом. Меня, о ужас, посадили в дамское седло. Ругаясь про себя самыми непотребными словами, я уже жалела о навязанной графу поездке. Вернее, от езды мог бы быть толк, если бы я отправилась в город со своим 'пажом'. Увы и ах.

— Лизавета, впереди Великий Пост, после него я планирую наше венчание.

Новость чуть не вышибла меня из седла. Мама дорогая. Надо как можно быстрей разыскать Сару и бежать из этого дикого места. Какое венчание? Да если народ узнает… Особенно Стефан… Запретив себе думать о монахе, я мило улыбнулась:

— Как скажете, Ричард. Времени на подготовку должно быть достаточно.

Граф удовлетворенно кивнул:

— Я тоже так подумал.

В городе хозяин замка был, судя по всему известной фигурой: стражники у ворот поклонились в пояс, увидев нашу процессию, и не стали брать плату за въезд. Что ж, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Можно и немного сэкономить.

Глава 4

Узкие улочки с нависавшими над ними домами выглядели непривычно чистыми. Лошади цокали подкованными копытами по вымощенным камнем мостовым, я, не стесняясь показаться наивной дурочкой (куда уж больше-то), крутила головой во все стороны. В принципе, особого отличия от испанских или итальянских городков того времени — моих постоянных мест работы — я не заметила: в кварталах побогаче мощеные улицы, каменные дома, более-менее широкие окна, в кварталах победнее, скорее всего, будут и грязь, и солома, и узенькие окошки…

— Лиззи, — смотрите, кто проснулся! — это здесь… вчера…

Мальчишка замолчал, с явным намеком не договаривая. Впрочем, наверное, в этот раз я была к нему не права: по-другому дать понять, где именно стажер столкнулся с главой 'чистильщиков', было невозможно: дом как дом, трехэтажный, сложен из камня, в общем, ничего особенного, кроме одной детали — в этом районе здания с окошками, больше похожими на бойницы, не строились…

— Лизавета?

— А? Простите, Ричард. Это здесь вчера Алекса приняли за вора. Пришлось откупаться.

— Правда? Что же он забыл возле дома графа Тулузского?

Упс… Кто сейчас носит этот титул? Раймунд Четвёртый, также известный, как Раймунд де Сен-Жиль, если не ошибаюсь. И что общего у этого аристократа и Эдгара Норейского, чье происхождение более чем сомнительно?

— Я отправила парня погулять по городу, хотела остаться одна, — как можно легкомысленней пожала я плечами, — кто же мог знать, что его прогулки закончатся обвинением в краже.

Да, действительно, бойницы. Не удивлюсь, если там, на верхних этажах и решетки есть. В самом деле, в этом неправильном Средневековье уже нашлись и вилки, и зеркало. Почему бы не быть решёткам?

— Не думаю, что нам стоит надолго останавливаться здесь. Граф в последнее время стал чересчур подозрительным, — сухо заметил мой спутник и, подавая пример, поехал вперед.

Поездку по улицам богатых кварталов никак нельзя назвать увлекательным путешествием. Без графа я бы давным-давно переоделась в конспиративном доме и попыталась наладить связь людьми попроще, возможно, даже с самого дна. Но, боюсь, его светлость не поймет странных порывов дражайшей невесты.

Мы пересекали площадь, поддавшись моему капризу и направившись в церковь, когда я краем глаза заметила подходившего к одному из домов 'чистильщика'. Всех их в лицо я, конечно, не знала, но этот парень давно дружил с Мартином, бывал у нас дома, когда я еще жила с родителями, так что здесь я точно ошибиться не могла. Что ж, вывод ясен: Алекс не ошибся, он действительно встретил Эдгара Норейского.

Одетый в короткую верхнюю тунику, гамаши и полукруглый плащ, всё в фамильных цветах графа, золотом и зелёном, стажёр, ехавший сбоку от меня, вдруг дал шпоры лошади и с криком понёсся на практически зашедшего в здание парня.

Я опешила.

— Лизавета…

— Ричард, я не знаю, что с ним.

Действительно, что могло заставить мирного Алекса броситься на незнакомого мужчину? Или знакомого? Паранойя, молчи…

Тренировали 'чистильщиков' на славу, и те, кто работал в этом отделе, могли, в случае необходимости, увернуться и от гладиуса древнеримского легионера, и от палаша воина эпохи Возрождения, что уж говорить об одном психованном, безоружном пареньке из будущего. Естественно, уже через минуту мой ненормальный напарник лежал, уткнувшись носом в пыльную землю. Сотрудник 'конторы' оглянулся на нас, несколько секунд внимательно смотрел то на Ричарда, то на меня, потом хмыкнул, повернулся к двери и зашел в незнакомый дом. И что это было?

— Вы с ним знакомы?

— Угу, лично, — буркнула я недовольно, стараясь сдержать рвущийся на языке мат.

— Не обижайтесь, Лизавета, но этот человек… Странный он какой-то.

— Полностью согласна, — я уже спешивалась: нужно было все же подойти к стонавшему на земле Алексу. — Только я-то тут при чём?

Судя по тому, как резво подскочил напарник при моем тихом, но весьма эмоциональном обещании сдать его начальству и добиться перевода на бумажную работу, ничего серьезней ушибов у него не было. Что ж, и на том спасибо.

— Лиззи, — жалобно заканючил мальчишка, косясь на подъехавшего к нам графа, — это он! Он закричал, что я вор! Без него меня не схватили бы!

— И ты решил, что нужно сломя голову нестись восстанавливать справедливость? — язвительно фыркнула я. — Голову дома забыл? Вот приедем мы домой…

— Лизавета, мальчишка чересчур горяч, — нахмурившись, заметил наш спутник. — В его возрасте нужно уметь держать себя в руках.

— Не поверите, Ричард, но я твержу ему то же самое, — проворчала я, усаживаясь на лошадь. — Иди лови свою кобылу, и доедем в конце концов до церкви.

— Я пешком, — мрачно буркнул отряхивавшийся стажёр.

— И подаришь чужое имущество местным жителям?

Алекс хмуро взглянул на меня, затем на графа, и поковылял в сторону отбежавшей на несколько шагов лошади.

— Приношу свои извинения, Ричард, никогда не думала, что с ним будет столько хлопот, — покаянно вздохнула я.

— Понимаю. И все же вам следовало взять с собой в поездку служанку, а не бастарда.

— Не поверите, была служанка. Была карета. Да много что было… А Алекс… Дядя настоял.

Ну вот, и почти не соврала.

В небольшой полутемной церкви я опустилась на деревянную скамейку и немного расслабилась. Всё-таки католические здания для богослужений действовали на меня успокаивающие. Посидев бездумно минут пять, я поднялась и, собираясь выходить к своим спутникам, столкнулась с высоким толстым монахом в серой рясе.

— Дочь моя, что привело тебя в эту скромную обитель? — и сразу под носом оказалась холеная белая рука, унизанная золотыми перстнями. Поцеловала, а что делать.

— Усталость, отче. Запуталась я.

— Господь не оставит тебя.

И, наклонившись, мужчина прошептал на ухо:

— Эдгар хочет поговорить. Третий дом слева от церкви, через час.

Выпрямился, повернулся ко мне спиной и степенно последовал к выходу. Я осталась стоять, растерянно хлопая глазами. С каких пор у нас появились агенты среди монахов? Или это так кто-то из ребят Норейского вырядился?

На улице граф что-то резко выговаривал стажеру. Тот молчал, но, судя по напряженной фигуре, вряд ли был доволен услышанным.

— Лизавета, к сожалению, нам придется прервать нашу поездку. Только что я получил не очень приятно известие. Я провожу вас до ворот и дам сопровождение из числа стражников.

Божечки, как торжественно всё звучит. Увы, у меня другие планы…

— Ричард, — глазки в пол, — я забыла свою Библию в том доме. Я… Я не могу молиться без нее! Прошу, позвольте нам с Алексом поехать туда! Это недолго, уверяю вас!

Да, предлог надуманный, но меня и так уже записали то ли в дуры, то ли в истерички, так что может и сработать.

Граф нахмурился.

— Лизавета, это опасно. Я не смогу вас сопровождать.

— Со мной будет Алекс, — и хлоп-хлоп ресничками.

— Это слабак? — презрительно скривился мужчина. Мальчишка покраснел, вскинулся, но промолчал. Хоть чему-то учится.

— Ну… Сюда же мы доехали. Пусть и из близлежащего города…

Несколько секунд мой собеседник молчал, потом нехотя кивнул:

— Хорошо, пусть так. Но вы сегодня вечером расскажете мне о своей поездке. Всю правду расскажете, Лизавета.

Вот, теперь к дуре и истеричке еще и лгунья прибавилась. Падаю все ниже.

— Конечно, Ричард. Благодарю вас.

С помощь жениха залезла на лошадь, повернула животное в нужную сторону.

— Поехали, Алекс.

Паренек молчал ровно две минуты. Когда граф скрылся из вида, мальчишка подъехал ко мне и заговорщицким тоном поинтересовался:

— Лиззи, а там и правд Библия осталась?

— Нет, — проворчала я, там остались мой покой и твои мозги. Кто тебя дернул на 'чистильщика' напасть? А если б он сломал тебе что-нибудь? Ту же голову?

— Голову сломать нельзя, — обиженно буркнул стажёр. — Лиззи, но он же гад!

— И что? Поэтому ты полез на него с кулаками? Алекс, включай уже мозги. А то отправишься в архив, работать вместе с монахом.

Судя по кислому виду напарника, угроза его впечатлила.

— Ты рапорт подашь?

— Естественно. Не на твой перевод, так на отправку тебя на курсы самообороны. Не умеешь ни нападать, ни защищаться. Вот чему тебя только учили?

Меж тем доехали до дома.

— Слезай.

— А лошади?

— Что с ними?

— Их украдут.

— Если ты заметил, попоны на них графских цветов. Давай, Алекс. Времени мало.

Привязали лошадей к выглядывавшему из стены железному кольцу, открыли дверь, зашли в дом. Все по-прежнему, ничего не изменилось. Вроде бы.

— Сбегай проверь труп. И не смотри так жалобно. Предусмотрительность еще никому в этом мире не навредила.

— Параноик, — раздраженно проворчал мальчишка, но отправился в подвал. Я же повернула в сторону кухни. Забив появившийся голод остатками мяса и хлебом, вопросительно повернулась в сторону вошедшего в комнату Алекса.

— Могла бы и меня подождать, — наивный, так мне меньше досталось бы, — в порядке твой труп. Лежит в том же углу.

— Портал не срабатывал?

— Угугум…

— И мне все понятно.

— Вроде нет. Лиззи, что мы тут делаем?

— Ждем. Через полчаса поедем на встречу с Норейским. Алекс, верни глаза на место. В церкви ко мне подошел монах. Эдгару нужно пообщаться с нами. О чем — понятия не имею, — вспомнив показанную кикиморой сцену, я поднялась, потянулась, — а пока болтаемся без дела, давай-ка заглянем в гостиную.

— Это где окно заколочено? — уточнил внимательно наблюдавший за мной мальчишка.

— Именно. И диван современный.

В полутемной комнате тоже никаких изменений не произошло. Интересно, что здесь не так?

— Алекс, ты что-нибудь наше с собой брал?

— Обижаешь, — хмыкнул стажер, — я не такой идиот, чтобы оставлять местным вещички из будущего. Что именно нужно?

— Фонарик. Только свети в стену, чтобы снаружи не заметили.

— Так окно ж заколочено.

Я только вздохнула. Да, моя паранойя частенько достигает невероятных размеров.

Круглое пятно света прошлось по камину, осветило на каминной полке погашенные свечи в канделябрах, иконку Девы Марии, судя по всему, принесенную кем-то из группы, так как оклад был пластмассовым, и коробок спичек, опять же, из нашего времени.

— Это разве разрешено? — недоуменно нахмурился Алекс.

— Что именно? Оставлять в домах вещички из других эпох? Нет, конечно. Но в этом деле очень много странного, поэтому я уже ничему не удивляюсь… Давай-ка посвети под диван.

Ни о чем не спрашивая, паренек направил луч в нужном направлении, я легла на пол в надежде увидеть хоть что-то. Увидела, угу. Пыль.

— Лиззи, а в самом диване тайника быть не может?

— Начитался шпионских историй с агентами-параноиками? — усмехнулась я.

— Кто бы говорил, — уязвленно буркнул мальчишка.

А действительно, чем я рискую?

Осмотр мебели тайника не выявил. А вот светлое пятно на деревянном полу, отличавшееся по цвету от других досок, меня заинтересовало.

— Будем вскрывать?

— Чем? Руками? Алекс, думай уже, головой, не мягким местом. Где ты видишь здесь инструменты? И вообще, поехали уже. Опоздаем — будем долго объясняться с графом.

Вернее, я буду объясняться…

Третий дом слева от церкви оказался тем самым зданием, в которое вошел приятель Мартина. Добравшись до места назначения, мы оба спешились, и пока стажер тщательно привязывал лошадей к ещё одному железному кольцу, я подошла к деревянной двери и пробарабанила по ней пальцами мотивчик известной в наше время песенки, немного похабной, но довольно весёлой.

Появившийся в проеме знакомый монах в рясе приветственно кивнул мне и вопросительно покосился на моего напарника.

— Стажёр. Если потеряю его, с меня дома голову снимут, — тяжело вздохнула я.

Сбоку тяжело задышал обиженный парень, монах хмыкнул и посторонился, позволяя пройти.

Едва захлопнулась дверь, включился свет. Оп-па. Они что тут, совсем обнаглели?

— Руководство в курсе, — сообщил наш провожатый, шагая по хорошо освещенному коридору.

Потрясающе. Так, дядя, похоже, я все же выбью положенный мне месячный отпуск, да еще и с премиальными… Надо только не забыть координаты записать.

Абсолютно пустой коридор вывел к винтовой лестнице.

— Второй этаж. Там вас встретят, — мужчина развернулся и зашагал обратно, к двери. Это что получается, он здесь вроде привратника?

Поднялись по каменным ступеням, держась за витые железные перила, вышли на бетонную площадку. Нас и правда встретили. Незнакомый работник 'чистильщиков', худощавый брюнет среднего роста, одетый в черный латексный костюм, цепким взглядом окинул обоих, кивнул, видимо, своим мыслям, и указал рукой на дубовую дверь неподалеку:

— Эдгар там. Иди одна.

Да как скажете. Алекс в кои-то веки не стал возражать, и я, дойдя до заветной двери, потянула ее за ручку на себя.

В большой комнате с наглухо забитыми окнами было светло, но не от свеч. Вполне современная люстра в форме короны свисала с потолка и прилежно освещала каждый угол помещения.

— Лизавета? — мужской баритон не позволил осмотреться. Я повернулась к говорившему.

Ну здравствуй, легендарный Эдгар Норейский.

Худой шатен среднего роста сидел в мягком кожаном кресле возле стеклянного столика, накрытого явно для дружеской пьянки: виски, коньяк, мясная нарезка, свежие овощи… Это меня тут ждали? Или я сорвала чье-то теплое общение?

— Приветствую, Эдгар.

Я подошла к креслу напротив, села, уверенной рукой налила из открытой бутылки виски в чистый стакан нужное количество жидкости, поставила на стол и то, и другое и вопросительно посмотрела на хозяина дома.

Мужчина улыбнулся. Тонкие губы явно не привыкли к подобному движению мышц и, на мой взгляд, раздвигались с трудом.

— Не знал, что ты теперь работаешь в паре.

— Я тоже. Пока с родственником не пообщалась, — пожала я плечами. О моих родственниках в Академии не знал только ленивый.

— Умный мальчик?

— После сегодняшней драки я в этом сомневаюсь.

На этот раз собеседник ухмыльнулся. Что ж, хотя бы по одному пункту мы сошлись во мнении.

— У нас не получилось попасть в дом Академии. Моих бойцов что-то не пускает внутрь. Никакого охранного контура нет. Ты знаешь, что это может быть? — долгий немигающий взгляд мог бы напугать меня еще лет пять назад, но не теперь, когда за плечами была не одна попойка с оперативниками и дружками Мартина.

А вот вопрос интересный. Очень. И ведь что-то вертится в голове. Что-то…

В голове внезапно всплыло:

'- Лизка…

— Помолчи, Алекс… Что-то мне всё это не нравится…

— Там у порога иголка воткнута… Длинная…'

Вашу ж… да об колено… да со всей дури… да хлыстом! А я-то, глупая, думала, что эта гадость была связана с отоворотами-приворотами.

— Знаю, — кивнула я уверенно, — только понятия не имею, кто эту защиту поставил и на кого конкретно она должна быть направлена. Эдгар, у вас есть инструменты? Нужно пол вскрыть.

Проговорили мы недолго, минут сорок-пятьдесят, вышла я после общения с Норейским раздраженная и злая. Алекс, дремавший на скамейке у стены, при моем хлопанье дверью подскочил, осоловело уставился на 'начальство', перевел взгляд на брюнета, так и не покинувшего свой пост охранника, и благополучно промолчал. Молодец, мальчик. Глядишь, лет через — дцать из него что-нибудь путное и выйдет.

Из города выезжали медленно, в полном молчании. Толстые неповоротливые стражники на воротах, завидев на попонах графские цвета, разве что честь не отдали. Да уж, уважают тут Ричарда…

Полуденное солнце нещадно палило, из-под лошадиных копыт стелилась пыль, а я, стараясь не сорваться на грубую площадную ругань, рассказывала парню то, что поведал глава 'чистильщиков'.

— Контрабанда это. Два идиота, Дирк и Рик, захотели озолотиться в прямом смысле этого слова. Мол, два-три путешествия туда-обратно, несколько обычных безделушек, ничего же страшного. Дураки. И ведь работают в Академии не первый год. Должны же понимать… Нет, жадность глаза застила. Золото! Вот цель!

— Как бы они это золото легализовали? — нахмурился мальчишка.

Я передернула плечами:

— Их спроси. То место за диваном — как раз основной тайник. Сара прознала об их грязных делишках, пригрозила сообщить 'наверх', троица поругалась, подруга выскочила из дома — и с концами. И Дирк, и Рик клянутся всем на свете, что и пальцем напарницу не тронули…

За разговором неспешно доехали до замка.

— Лиззи…

— Слышу, — настороженно кивнула я. — Что бы ни случилось, веди себя естественно.

— Ты о чем? — недоуменно уточнил парень.

— Не знаю, но интуиция твердит, что…

Я не договорила: услышанный нами шум предстал перед глазами толпой людей, что-то внимательно рассматривавших. Или кого-то? Слуги и охрана обступили практически плотным кольцом девчонку, одетую в длинное серое платье, фасоном совершенно не похожее на местную одежду: узкий лиф, украшенный люрексом, пышные юбки, неожиданный пояс на талии. Добавить к наряду высокую пышную прическу с лентами в волосах и черные лаковые туфли на каблуках, и становится понятным удивление толпы. А потом я посмотрела в лицо девушки. Незнакомка улыбалась радостно и счастливо, в знакомых зеленых глазах не было ни малейшего намека на узнавание. Да там даже интеллект не ночевал… Сара… Я до боли стиснула запястье с латунным браслетом. Чистильщики — вот кто был здесь нужен.

— Алекс, спокойно спешиваемся и идем в дом. Ты понял? — чуть слышно обратилась я к ехавшему рядом напарнику.

— Да, — послышался такой же тихий ответ.

'Чистильщики' прибыли оперативно: мы с Алексом успели лишь доехать до конюшни, спешиться там и дойти до дома.

Через два часа я уже писала рапорт у себя в кабинете. Уставшая, голодная, не выспавшаяся, я в тот момент была не самым лучшим собеседником. Впрочем, Дарик на все это не обращал ни малейшего внимания: домовой беспрестанно ворчал, вспоминая все мои грехи.

— Это ж надо было так перед кикиморой опозориться. Две свечки, как для покойника зажгла. Три надо было. Три! Лизка, ну вот почему ты такая бестолочь?!

— Дарик, совесть имей, — раздосадованно дернула я плечом. — Я только приехала. Лучше сбегай узнай, как там Сара.

— Сбегай! Я что тебе, мальчик на побегушках? Алекса своего посылай, — проворчал домовой, но все же исчез.

— Он не мой, — буркнула я в пустоту.

Противная нечисть довольно скоро вернулась и сообщила, что с Сарой работают лучшие врачи, но прогнозов пока нет. Вообще никаких.

— Какой хоть диагноз? — вздохнув, я устало потерла кулаками глаза.

— Амнезия. Всё. Остальное не разглашают. И никого к твоей подруге не пускают. Лизка, заканчивай уже свою писанину и езжай домой. Выспись наконец.

— Угу. Сейчас, две страницы допишу…

Отдыхала я трое суток. Однушка в элитном доме в центре города стоила дороже двушки где-нибудь на окраине, но родители были непреклонны: хочешь жить самостоятельно? Не вопрос. Но только на хорошо охраняемой территории. Иначе — вперед, отчий дом всегда ждет своих заблудших детей. Так что приходилось играть по установленным другими правилам и тратить львиную долю зарплаты на ипотеку.

Сон-еда-сон-еда — так прошли первые сутки. Вечером, проснувшись в очередной раз, я поднялась с постели, потянулась, раздраженно наблюдая, как втягивается в стену кровать, и потопала на кухню. Как и прочие квартиры в этом городе, моя была оснащена системой 'Умный дом'. Понятия не имею, как относились к этой технике другие жители, а меня подобное самоуправство интеллектуальной системы всегда бесило. Нет, ну в самом деле, встала ночью в туалет, возвращаешься, а вместо кровати уже чистый пол! Приходится стоять и ждать несколько секунд, пока мебель не вернется на законное место. 'Что ты маешься, — фыркал Мартин в ответ на мои жалобы, — пригласи техника, пусть устранит это самоуправство искусственного интеллекта'. Угу, и потратить на это остатки сбережений. Нет уж, я лучше помучаюсь…

На кухне с моим появлением зажегся свет и засветилась панель управления. Подойдя, я выбрала меню и уселась на выдвинутую из пола табуретку. Подпространство, конечно, пусто. Естественно, кому ж его наполнять. В квартире домовым я пока не обзавелась, а родичам не до моей скромной персоны. На появившемся вслед за табуреткой столе возникли кружка молока, открытый пакет мюсли, порезанная кружками копченая колбаса и ломти козьего сыра. Всё. Больше в этом доме ничего не осталось. Я вздохнула: карточка пока в минус не ушла, но и круглой суммой не радовала. До зарплаты еще неделя, одалживать не у кого, значит, посижу на диете. Раньше мне занимали Илька и Сара, но Илька в командировке, а Сара… Заставив себя не думать о заболевшей подруге, я взяла вилку, вяло потыкала ею колбасу и все же начала медленно жевать сыр.

На подоконнике заверещал домашний планетник. Отвечать не хотелось, но абонент был настойчив.

Встав, я дотянулась до устройства, посмотрела на номер. Жерар. Боги, вы меня не любите…

Нажав 'Ответить', я вымученно улыбнулась в веб-камеру.

— Привет.

— Отвратно выглядишь, — безжалостно припечатал темноволосый гигант.

А то я не знаю…

— Ты позвонил, чтобы сообщить мне эту потрясающую новость?

Мужчина почему-то отвел глаза.

— Лизка. Тут это. Я у тебя поживу?

С трудом переварив услышанное, я недовольно нахмурилась:

— Жерар, мы же договорились. Только друзья. Да и вообще…

— Да знаю, знаю, — торопливо перебил меня собеседник, — тебе самой спать негде, квартирка маленькая, в холодильнике всегда пусто. Я помню. Лизка, я готов на полу спать и месяц тебя кормить. Ну Лизка, ну что тебе стоит?

Так… Похоже, кто-то поехал кукушкой…

— Жерар, послушай…

— Лизка, я больше не могу! Я с ней с ума сойду! Или с собой покончу! Это же ужас что такое, а не человек!

— С кем — с ней? — выловила я из сумбура главное. — Ты с кем-то встречаешься?

— Хуже! — на широком лице явно обозначилась паника, — Лизка, она за меня замуж собралась!

— Да кто она-то?

— Стажер!

Какое-то время я осознавала сказанное, потом осторожно уточнила:

— То есть тебя тоже 'осчастливили'?

Мужчина скривился:

— На следующий день после твоего отъезда. Нас всех 'обрадовали'. И к каждому приставили практиканта противоположного пола. Лизка, это самоубийство!

— Как её зовут?

— Понятия не имею.

— В смысле? Вы не первый день работаете вместе, и ты не поинтересовался ее именем?

— А оно мне надо? — хмуро буркнул мужчина. — Она что-то выпалила при первой встрече. Я прослушал.

Прелестно…

— А выглядит как?

— Мелкая, наглая, настырная! Лизка!

— Жерар, ты хочешь, чтобы она доставала уже меня, — борясь с желанием немедленно отключить устройство, поинтересовалась я, — как дома, так и на работе? Там у меня для этого свой стажер имеется.

— Лизка, у тебя вроде бы ипотека? Я хоть сейчас половину оплачу, — и смотрит, как побитый пес. Ну вот когда и перед кем из богов я успела провиниться? Какая там сумма осталась? На пять лет, если я правильно помню… Это получается…

— Неделю, Жерар. Не больше.

Судя по обрадованной физии, мой нахрапистый собеседник рассчитывал максимум на три дня. И что ж я такая добрая дура?

— Лизка, я уже еду!

Приехал. Через час. С двумя пакетами. В одном — вещи, в другом — продукты. Гуляем…

— Мог бы и курьера вызвать.

— Вот еще. Сам дотащу.

Ну да. Я и забыла, что мой новый жилец — мужчина серьезный и обстоятельный. Зачем курьер, если самого сотрудника Академии боги силушкой не обидели?

— Лизка, я по пути заехала в банк. Твоя ипотека наполовину выплачена, как и обещал.

Ох уж эти карие глаза… В них и страсть, и надежда, и ожидание… Ну Жерар! Они с Мартином, видно, одни и те же пикаперские курсы заканчивали!

— Пойдем на кухню. Резать сам будешь?

— Продукты? Естественно. Терпеть не могу всю эту новомодную технику.

Ну да. Тебе б куда-нибудь в Россию, в девятнадцатый век, в Сибирь, в деревянную хижину с топором и лучиной.

На появившийся из пола стол легли покупки: вино, конфеты, колбаса, сыр, креветки… Он издевается? Нам обоим этого максимум на сутки хватит. Чем потом я эту тушу кормить буду?!

Зазвонил планшетник: громко, требовательно, даже как-то истерично. Судя по скривившейся физии нового жильца, слышать звонившего мужчине не хотелось.

— Ответь уже. Она ж не отстанет.

— Обойдется, — Жерар выключил звук и повернулся ко мне. — Покажешь, где и что?

После оплаты половины ипотеки? Придется.

Маленький санузел — вдвоем не развернуться — был совместным: душ и туалет в одной комнатке. Спальня, кухня, прихожая — всё тех же минимальных размеров, а стоимость…

— И где ты будешь спать? — задала я мучивший меня все это время вопрос.

— В кухне, — пожал плечами гость, — мебели там сейчас нет, значит, места хватит.

Логично.

Вернулись в кухню, уместились на табуретках. Пока постоялец готовил ужин, я пыталась поймать за хвост одну ускользавшую мысль. Вернее мысль не особо-то и ускользала, но вот доводить до логического конца ее не хотелось.

— О чем думаешь? — Жерар налил в стеклянные бокалы вино и протянул один из них мне.

— О желаниях и совпадениях.

— Лизка… Нельзя же так… Я чуть не поперхнулся. Давай лучше выпьем.

Я пожала плечами и пригубила напиток. Вкусно.

— Ну как? Всё, можешь не отвечать, по глазам прочёл. Во Франции лучше делают?

— Смотря в каком веке, — бокал переместился на середину стола. — Жерар, я серьезно. Слишком много совпадений в последнее время. И всё крутится вокруг меня.

— Например?

Судя по глазам мужчины, данная тема ему была совершенно не интересна, вот улечься с хозяйкой квартиры в постель — самое то. Но тут уже фигушки.

— Например, Сара. Я ведь тогда искренне пожалела, что ее, а не меня, отправили во Францию того времени. И что? Сара исчезла, и вот уже я в желанном месте! А сегодня? Я ведь до твоего звонка думала, как растянуть запасы до зарплаты.

— Глупости, — хмыкнул двухметровый детина, — два раза — это еще ни о чем не говорит. Не заморачивайся, ешь лучше. Креветки свежие, да и сыр им под стать.

Нашелся заботливый папаша… Но кусочек сыра я откусила. Действительно, вкусный. Чем-то рокфор напомнил…

Спал мой постоялец в прихожей, заняв все свободное пространство и без стеснения ругая роботизированную систему, выдвигавшую из пола мебель всякий раз, когда мужчина появлялся в кухне. Ни лечь, ни сесть на голый пол возможности не было. Жерар, не предусмотрев такой поворот событий, теперь жался на одеяле возле двери. Я же честно радовалась жизни на собственной кровати.

Глава 5

Дождавшись следующим утром, когда приятель уйдет на работу, я привела себя в порядок, доела остатки вчерашнего пиршества и личные запасы, грустно посмотрела на полбутылки вина, три конфеты и кусочек сыра, загрузила всё это богатство на поднос и направилась в комнату. Угадав желание хозяйки, система выдвинула из стены тепловизор. Очки на глаза, и вот я уже в Древней Греции, стою в толпе и внимательно слушаю публичное выступление Сократа. В принципе, к картинке и звуку не придраться, а вот запах и объемность изображения… Да, тут разработчики программы точно схалтурили. Могли бы более живо и качественно всё изобразить. Да и кто так одевает героев? Они же… Рядом зазвонил планшетник, отвлекая от игрушки. Кому неймется в такую рань? Сняв очки, я уставилась на экран: номер не определен. Это что за цирк?

— Слушаю, — все же решила я ответить.

— Привет, я Жанна, — жизнерадостно заявили с другой стороны темного экрана.

— Привет. И что?

На том конце немного помолчали, потом осторожно уточнили:

— Ты Лизка?

— С утра была. А ты кто?

— Жанна… Я напарница Жерара!

'Она что-то выпалила при первой встрече. Я прослушал'. А вот знала бы я имя, не смотрела бы, как дура, на экран. Хотя с какой стати она мне звонит?

— Да, я слышала о тебе, — понятия не имея, что ещё можно сказать в такой ситуации, ответила я.

— Правда? — оживилась почему-то собеседница. — Можно я к тебе заеду? Ты ведь хорошо знаешь Жерара, а я…

Что 'а я', я уже не слушала, стараясь не давиться смехом, отодвинула устройство подальше. Так, один вдох, затем второй. Глубже, глубже дышать надо. Лизка-сводня. А что, звучит. Может, и этого безответно влюбленного в меня громилу в хорошие руки удастся пристроить.

— …так что, можно? — просительно донеслось из планшетника.

— Приезжай. Только у меня шаром покати.

— Ничего, — весело прокричала девчонка. — Я сейчас курьера к тебе пришлю. Говори адрес.

Через полчаса прибыл курьер с пакетами, через час — сама Жанна. Миниатюрная, как древняя кукла Барби, пропорционально сложенная брюнетка с синими глазами и ярко-красными пухлыми губами, она не доставала Жерару и до груди, но, судя по всему, ей на этот факт было наплевать. Элегантное изумрудное платье, высокие каблуки, умело нанесенная косметика. Да, я рядом с ней, в своей домашней потрепанной пижаме с котятами и меховыми тапочками смотрелась, как пугало. И вот что, спрашивается, нужно приятелю? Такая красивая куколка рядом, смотри с восторгом в глаза, слушает каждое твое слово. Да влюбись ты и женись. Нет, сбежал к любительнице одиночества, помешанной на работе.

— А я тебя знаю, — внимательно приглядевшись ко мне, заявила с порога Жанна. — Ты — дочь Ивара Дорского, обнаружившего Китеж.

Ох уж эта отцовская слава…

— Угу, я. Проходи. Продукты я не разбирала.

Разобрали вместе. Магазинные салаты, мандарины, дирси, креветки, сыр трех сортов, жареное мясо, тёмный шоколад, вино. Они с Жераром, видно, сговорились и решили-таки меня споить.

Мы уселись за стол, спиной к проходу, чтобы можно было пить и смотреть на небо за окном.

После третьего бокала полусухого разговорились.

— Тебе легко, — печально вздыхала моя гостья, — у тебя династия: отец, дед, прадед. Ты, можно сказать, с молоком матери все секреты впитала. А я первая в роду. Да еще и родители…

— Не пускали? — сочувственно поинтересовалась я, доедая плитку шоколада.

— Стеной встали. Не пойдешь учиться, и всё. Это опасно! А что в нашей жизни не опасно, вот скажи? Да с такой защитой, которую каждый сотрудник Академии получает при отправке, ничего не страшно! В общем, я с ними уже пятый год не общаюсь…

— Завидую, — буркнула я, решительно наливая еще один бокал вина и делая глоток.

— Смеешься? — подозрительно сощурилась Жанна, жуя мандаринку.

— Да если бы. Знаешь, когда находишься под постоянным надзором кучи родичей, взвыть хочется от безнадёги.

— Зато тебе есть, куда обратиться. Тебе всегда помогут…

— Угу. И потом несколько лет будут вспоминать, как помогли. Слушай, так а зачем ты пришла-то? — вспомнила я о цели визита девчонки.

— Тебе Жерар нужен? — синие глаза смотрели практически умоляюще. Прокрутив в голове вопрос, я сунула в рот кусочек дирси и уточнила:

— В каком смысле?

— Ну… Как мужчина?

Хорошо, что фрукт успел улететь в пищевод, а то я точно подавилась бы.

— Мы с ним приятели. Как мужчина — нет, не нужен. А что?

— Отдай его мне, а?

Ответить я не успела: за нашими спинами послышалась цветистая ругань. О, похоже, предмет торга пожаловал.

Пройдя мимо меня, Жерар наклонился, подхватил под мышки пьяную сотрудницу, взвалил её на плечо и, не обращая внимания на хихиканье девушки, направился к двери.

Вернулся мужчина минут через пять, хмурый и раздраженный. Со мной он разговаривать не стал, выпил оставшееся в бутылке вино, закусил не доеденными дирси и сыром и направился в ванную. Я только пожала плечами.

Остаток вечера мне скрашивал тепловизор с тестами по Древнему Риму и Персии.

Третий день мини-отпуска я провела, поедая запасы и гуляя по виртуальным улочкам Константинополя. Жерар все так же со мной не разговаривал, но съезжать не торопился. Я пожимала плечами и съедала принесенные им продукты.

Первое рабочее утро началось как обычно: одевалась я быстро, вот и сейчас натянула на себя тунику, под низ — лосины, на ноги — кеды, провела расческой по волосам, мазнула краской по губам и ресницам, взяла безразмерную сумку кислотного оранжевого цвета — специалист Елизавета Дорская готов к работе.

Добралась своим ходом: на личный транспорт я ещё не заработала. Да и идти было не так долго. Через пятнадцать минут я уже входила в здание академии.

— Лизка, давно тебя не видело, приветственно улыбнулся сидевший на вахте Арти. — Присоединяйся к нашему дурдому.

— В смысле? — я даже шаг замедлила: подобное приветствие было мне в новинку.

— А ты поднимись к себе, увидишь, — еще шире улыбнулся вахтер, и мне почему-то сразу расхотелось возвращаться на рабочее место…

Первым попался мне навстречу индеец племени сиу. Я моргнула от удивления и сначала решила, что украшенный перьями смуглый мужчина в рубахе и мокасинах — мой личный глюк, но тут 'глюк', до этого мирно стоявший у одной из дверей, заметил меня, нахмурился и что-то залопотал на неизвестном языке.

Дверь отворилась, оттуда выглянул парень не старше Алекса, ойкнул и жестом попросил индейца зайти. Тот поколебался, прожег меня взглядом, но все же перешагнул порог. Дверь захлопнулась.

'Присоединяйся к нашему дурдому'. Да уж, лучше и не скажешь…

Я прошла еще три коридора и две развилки, когда навстречу мне выскочил кенгуру. Я остановилась. Животное — тоже.

— Ой, простите, не пугайтесь, я сейчас… Васька! Васька, ко мне! — из-за поворота выскочила девчонка с косичками. Кенгуру, услышав голос, напрягся.

— Простите, я заберу его. Вы только не пугайтесь, — лопотала мелкая пакость, тщетно пытаясь сдвинуть живность с места.

Если бы проход был пуст, я оставила бы ребенка 'развлекаться' и с чистой совестью направилась бы в свой кабинет. Но увы…

— Сима, — позвала я домовушку, ответственную за эту часть коридора, — убери здесь, пожалуйста.

Из пола тут же выглянула маленькая мохнатая женщина, внимательно осмотрела замершую парочку, фыркнула, и уже через секунду и девчонка, и животное оказались на другой развилке. Сунув Симе печенье из отделения в сумке, я потопала к себе.

Заяц все так же молчаливо взирал на прохожих с железной двери. Да, есть в жизни стабильность, хотя бы в мелочах.

— Привет ушастым, — выдала я традиционную фразу.

Дактилограф тихим писком подтвердил подлинность моих отпечатков, я зашла внутрь помещения… И сразу же пригнулась. Реакция у меня была отличная, недаром родич мужского пола часть моей жизни бегали то от гиперактивного ребенка, то за ним, поэтому летевшая прямо в голову фаянсовая тарелка разбилась о стену и осколками осыпалась на пол. Следом послышалось чье-то испуганное ойканье.

— Лизка… А мы думал, ты завтра придешь…

— Лизка, забирай этого обормота, чтобы духу его тут не было!

Надо же, как синхронно выступили, что один, что второй.

— Дарик, я тебя на чучело пущу. Или Мартину подарю. Алекс, в некоторых случаях агентам разрешается менять напарников.

Я не уточнила, что такими случаями считаются смерть одного из пары или неспособность напарника вернуться из прошлого. Мальчишка обиженно фыркнул. Выглядел он отвратно: черные вихры торчали во все стороны, под синими глазами 'обосновались' синяки, щеки впали. В общем, похоже, кто-то давненько не спал. И я, похоже, знаю, почему.

— Дарик, пункт 2.1.3 договора о сотрудничестве?

Пушистая нечисть злобно зашипела. Ну-ну. Впервые я познакомилась с домовым, когда мне только исполнилось пять лет. Уже тогда отец и братья, зная взрывной характер мелкой родственницы, навесили на меня уйму защитных амулетов, так что я не боялась абсолютно ничего. И когда из-за угла в старинном особняке предков мне, первый раз появившейся в том месте, навстречу вдруг вылетело нечто огромное, уродливое и очень решительно настроенное, я не придумала ничего лучше, как подставить сущности подножку. 'Нечто' растянулось на земле и начало грязно ругаться, при этом резко сокращаясь в размерах. Как потом оказалось, домовой-охранник посчитал, что я забрела на чужую территорию, и решил самолично разобраться с чужачкой. Так что с нечистью у меня всегда был короткий разговор. Вот и сейчас я в ответ на шипение приподняла брови и спокойно пообещала:

— Ещё один звук, и через минуту здесь будет Мартин. Он давно хотел себе домашнюю игрушку.

Шипение мгновенно прекратилось, на меня из шерсти сверкнули злобные глазки, в очередной раз поменявшие свой цвет, затем Дарик обиженно буркнул:

— Я нахлебников кормить не нанимался.

Пацан открыл было рот, видимо, пытаясь то ли напасть, то ли оправдаться. Я резко качнула головой и снова напомнила вредному созданию:

— Пункт 2.1.3 договора о сотрудничестве.

Несколько секунд растянулись во времени, как каучук. Я уже мысленно начала подыскивать себе другого домового, более сговорчивого, когда из пола появились стол, стул и продукты, причем уже готовые. Проникся? Хорошо, если так.

— Дарик, и мне тарелку. Пока едим, расскажешь новости.

Ослушаться домовой не посмел.

Новостей было мало: к Саре по-прежнему не пускали, стажеры развлекались, как могли, новых командировок в 'мои' эпохи не предвиделось. В общем, здравствуй, рутинная работа.

Сыр, колбаски, жареное мясо, овощи, компот — всё шло на ура. Наевшись, Алекс заснул на выставленной домовым кровати. Я посмотрела на мирно сопевшего паренька, затем перевела внимательный взгляд на домового:

— Еще одна подобная выходка, и полетишь в Средние века, погреба мыть, — после этого встала из-за стола и направилась в лазарет: нужно было самой разобраться с непонятной болезнью подруги.

Лазарет располагался на предпоследнем этаже здания. Места там было достаточно и для больных, и для оборудования, и для руководства — свёрнутое пространство позволяло развернуть в одном кабинете целый полевой госпиталь.

Понимая, что к Саре меня просто так не пустят, я пошла сразу к руководству.

— Лизка, — брюнет среднего роста и средней комплекции обречённо закрыл глаза рукой при виде меня, — давай притворимся, что тебя здесь нет.

— Саныч, — фыркнула я, закрывая дверь заведующего больнички с другой стороны, — ты ж знаешь, что я есть. И я так просто не отстану.

— Лизка, она находятся на лечении.

— И? — я приподняла бровь. — Саныч, подробности, пожалуйста.

— Да какие там подробности, — поморщился мужчина. — Амнезия у неё. И только.

— Полная или частичная? — уточнила я, усаживаясь поудобней в кресле напротив рабочего стола заведующего и всем своим видом показывая, что просто так отсюда не уйду.

— Говорили мне умные люди: нужно домового заводить, он территорию охраняет, — вздохнул мой собеседник.

— Я бы тогда в коридоре поселилась, — пожала я плечом. — Так полная или частичная?

— Себя она помнит, своё детство — тоже. В остальном — пустота. И я опасаюсь допускать к ней кого-либо, так как психика у неё нестабильная, да и по ночам Саре снятся кошмары. В общем, пожалей подругу.

— Родственников известили? — принимая доводы врача, уточнила я.

— Да, как о случившемся, так и о невозможности увидеть больную. Лизка, иди. Будут изменения — тебе первой сообщу.

В кабинет возвращаться не хотелось — слушать сопение Алекса желания не было. Документы все я сдала ещё перед мини-отпуском. Поколебавшись немного, я спустилась по витой железной лестнице в общий зал, как называли мы, сотрудники академии, комнату для отдыха. Удобные мягкие диваны и кресла, журнальные столики с безалкогольными напитками и снеком, общественные планшетники, тепловизор во всю стену — начальство давало нам возможность отдохнуть и расслабиться, не выходя из стен здания. И в принципе, я всегда только радовалась возможности посетить эту комнату, если бы не одно но. 'Но' было кареглазым широколицым брюнетом и носило имя 'Жерар'. Мой нынешний постоялец всё свободное время проводил именно в общем зале. Встречаться с ним не хотелось: Жерар еще дома успел мне надоесть своим скорбным, практически похоронным видом. Но больше податься было некуда. Вздохнув, я зашла в пустую комнату, огляделась, выискивая хоть одну живую душу, никого не обнаружила и плюхнулась в ближайшее кресло с высокой спинкой и длинными подлокотниками.

— Рита, а Рита, — позвала я в пространство, — напои несчастную работницу истории, пожалуйста.

— Спиртное запрещено, — звонким голосом выдало пространство.

— Вот так всегда, — театрально вздохнула я и попросила домовушку. — Тогда хоть компот налей. В горле пустыня.

На столе практически сразу появился стеклянный стакан, наполненный красной жидкостью.

— Какие люди, и без охраны, — дверь распахнулась, в помещение влетел Герти. За ним топал лысый мальчишка, угрюмый и злой.

— Как же, без охраны, — пробормотала я, не расставаясь с полупустым стаканом, — эта мне охрана…

— Опять Жерар достаёт? — понимающе хмыкнул мужчина и уселся в кресло рядом. — Лизка, познакомься: Кристи, моя напарница.

Лысый мальчишка оказался девчонкой. Что ж, теперь хоть становилось ясно, почему она смотрела на людей вокруг, как инквизитор на еретиков.

— Представляешь, намазалась непонятно каким кремом, а у нее все волосы повыпадали, — жизнерадостно хохотнул мой собеседник.

— В смысле? — удивилась я. — Так на каждой банке этикетки с составом есть.

— Это в пятнадцатом веке случилось, — хмуро буркнула девчонка.

Теперь я наконец-то поняла веселье Герти: одним из правил, вколачиваемых в студентов-'временников', как звали их в ВУЗе, было: 'Не трогай то, состав чего не знаешь'. Причем конкретно этому правилу обычно посвящали несколько практических занятий, ловя нерадивых студентов в подобные ловушки и заставляя попавшихся ребят ходить с последствиями несколько дней — чтобы запомнилось лучше. Меня в свое время выдрессировали родичи, так что я единственная из всей группы никогда не попадала в такие ловушки. Остальной народ ходил кто с лишаями, кто с родимыми пятнами во всё лицо, кто совершенно лысый. Врачи этих пациентов лечить отказывались: лучше уж во время учёбы детки на себе всю прелесть ловушек испытают, чем во время командировки чумой, например, заболеют. Вылечить их вылечат, но для этого, естественно, придётся прервать поездку…

Сидевшая передо мной мелочь, похоже, все такие практические занятия успешно прогуляла. Что ж, поделом ей.

— Слушай, Лизка, я как раз думал к тебе заглянуть, — приятель посерьёзнел. — Нам тут многим зарплаты урезали… Народ матерится, затягивает кошельки.

Несколько секунд я тупо смотрела на собеседника, пытаясь понять, что успело такое произойти, пока меня не было, потом вспомнила общее собрание незадолго до моей последней командировки и фыркнула.

— Домовые.

— Они самые, — кивнул Герти. — Лизка, поделись тайной. Где ты своего Дарика нашла?

— Там же, где и все, — пожала я плечами, посмотрела на ничего не понимающих сотрудников и спросила. — Кристи, вы современную историю проходили?

— Конечно, — начала было девчонка и замолчала.

— Ну и? — подбодрила я ребёнка.

— Но там же опасно! — да уж, прямо крик души.

Герти, похоже, тоже понял, о чём шла речь, и уже с большим уважением посмотрел на меня.

— Сорви-голова ты, Лизка.

— То есть не поедете? — уточнила я.

— На 'Землю изначальную'? — хмыкнул мужчина. — Придётся. Выбора-то нет.

— Почему же, — пожала я плечами, — можно ещё по окраинам города походить, в старых заброшенных домах поискать.

— И каковы шансы? — закатил глаза приятель.

— Ноль целых ноль десятых, — честно ответила я. — Если кто там и был, то давно перекочевал сюда.

— Значит, всё же 'Земля', - задумчиво пробормотал мужчина. — Надо хоть завещание оставить…

— Прекрати дитя пугать, — фыркнула я, глядя на резко побледневшую девчонку. — Там ничуть не страшней, чем в тех же Тёмных веках или Смутном времени.

— Угу. Брату моему расскажи, — проворчал Герти.

— А надо было соблюдать правила безопасности, — отрезала я, припомнив заикавшегося паренька.

— Ладно, — поднялся приятель, — пойдём мы. Подъём, Кристи.

Я проводила их взглядом и потянулась. Подумаешь, 'Земля'. Обычное место.

'Землёй изначальной' мы, временники, называли то, что раньше, в двадцатом и двадцать первом веках, считалось заражённой территорией, 'Чернобылем'. Именно там в начале двадцать второго века появилась разнообразная нечисть. Кто-то из учёных полагала, что это — мутировавшие живы существа, обитавшие на той территории, кто-то уверял, что благодаря радиации, на практически не тронутых цивилизацией землях возродилось забытое уже и похороненное в веках изначальное, доисторическое сознание. Нам, практикам, было всё равно. Некоторые из нас пользовались возможностью заполучить в услужение кого-то из сказочных созданий, но большинство появлялось там, чтобы изучать оживший мифологический словарь.

Я оказалась на той территории вместе с отцом, в рамках подготовки к путешествиям во времени. Мне тогда только исполнилось двенадцать. Мой знаменитый батюшка, прекрасно разбираясь в непоседливом характере собственной дочери, решил самолично провести ту экскурсию, показать мне, что да как, заодно и позволить на наглядных примерах увидеть, что происходит с теми, кто нарушает правила. А таких людей, сошедших с ума, одичавших, сроднившихся с нечистью, оказалось там немало. Там же я встретила Дарика. Он помог мне в трудной ситуации и упросил отца забрать его с нами. После заключения договора о сотрудничестве эта меховушка стала моим личным домовым.

До конца рабочего дня я бездельничала в комнате отдыха, радуясь, что Жерар на горизонте так и не появился. Домой ушла в числе первых, озадачив тем самым охранника.

Квартира встретила хозяйку тишиной и чистотой. Я порадовалась тому и другому, прожевала доставленный из подпространства последний кусок сыра, запила его водой и легла спать.

А на следующее утро, едва я появилась в кабинете, Дарик сообщил, что заходил Саныч.

Врач от бога, мужчина попал к нам из середины двадцать первого века, адаптировался быстро и сделал карьеру от простого доктора до заведующего нашим госпиталем.

— Ну что, — кисло улыбнулся Саныч, едва я вошла в кабинет, — поздравляю: Сара очнулась и хочет тебя видеть.

— Как-то нерадостно ты это объявляешь, — я села в кресло, внимательно посмотрела на собеседника. — В чем подвох?

— В чересчур длительной реабилитации. Иди, сама увидишь, о чём я. И не жди от подруги многого.

Вот с таким странным напутствием я зашла в палату к Саре. Хотя, конечно, назвать помещение палатой было сложно: скорее комната напоминала древнюю спальню века девятнадцатого-двадцатого: мягкая мебель, занавески на окнах, картины на стенах. В нынешнем мире так не живут даже самые ярые сторонники возврата к корням: слишком муторно всё это убирать, даже домовые возмущаются. А если учесть, что далеко не у всех семей есть эти пушистые помощники, становится понятно, почему народ массово переходит на систему 'умный дом'.

Подруга сидела на обитом синей парчой диванчике. Бледная, измождённая, с чёрными кругами под глазами, она больше была похожа на шаолиньского монаха, чем на ту Сару, с которой я выросла.

— Лизка, — слабо улыбнулась подруга и сделала попытку подняться. Не получилось — сил не хватило.

Я нахмурилась, села рядом, прижала к себе слабое тельце.

— Ты когда ела последний раз? Мне Санычу выговор сделать?

— Я не хочу, Лизка… Я… Лиз, ты в магию веришь?..

Пальцем у виска я не покрутила только потому, что обе руки были заняты.

— Сара, тебе Дарика позвать? Я прикажу — он кабинет бросит, появится здесь и доступно объяснит, что магия есть глупые бабские предрассудки.

— А сам он не магия? — слабо усмехнулась подруга.

— Сам он — последствия радиации. Сара, не глупи. Ну какая магия?

— Мальчишек взяли? — Сара отстранилась и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Кого? — не поняла я, сбитая с толку переменой темы.

— Дирка и Рика.

— А, да, — сообразила я. — Их поймали. Они клянутся, что и пальцем тебя не тронули.

— Правильно, не тронули. Помню, мы с ними поругались насчёт контрабанды, я выскочила на улицу, пробежала несколько шагов, и всё, темнота, — подруга сглотнула, помолчала немного и продолжила. — Пришла в себя в комнате. Вокруг — феи, сильфы, эльфы. Все летают. Как звёздочки, когда головой о тяжёлое ударишься.

Ироническое сравнение мне понравилось. Значит, подруга пошла на поправку, если сама над собой готова была смеяться.

— Знаешь, меня там как пленницу держали. Руки-ноги не связывали, но не выпускали никуда. Еду мне голем приносил, настоящий, я даже трогала его…

— Чипы в порядке были? — нахмурилась я.

— А? — отвлеклась Сара. — Думаешь, галлюцинация? Но ничего не сработало.

— Видимо, не распознали галлюциноген. Так что, позвать Дарика?

Подруга улыбнулась и покачала головой.

Домой я пришла поздно, мрачная и злая. На кухне сидел Жерар. Молчал, как обычно. Я мысленно довольно потерла руки и, не снимая ни брюк, ни блузки, направилась к столу. Села напротив, выпила стакан воды.

— Или я схожу с ума, или нас кто-то исследует, — поведала я приятелю.

На меня посмотрели так же, как несколько часов назад я смотрела на Сару.

— Ты пила? — хмуро спросил Жерар.

— Чиста, как стёклышко, — дёрнула я плечом. — Ты же знаешь, мои чипы только на работе срабатывают, спасибо отцу.

— Тогда что за чушь?

— Если бы чушь, — фыркнула я. — Ты хоть раз слышал, чтобы наше оборудование давало сбой в прошлых веках?

— Нет, но это не значит, что подобное невозможно.

— А эльфы, големы, феи, сильфы? — подняла я бровь. — Они возможны? Да не смотри на меня, как на дуру. Я с Сарой общалась сегодня.

— Она всё вспомнила?

— Угу. Лучше бы не вспоминала. Жерар, понимаешь, она уверена, что видела магических существ. А я считаю, что это был наркотик, не вызывающий привыкания.

— Такого не бывает, — покачал головой мой собеседник.

— Сейчас, в двадцать седьмом веке, нет. А в тридцатом? Тридцать пятом? Сороковом?

— То есть ты хочешь сказать, что там, в далёком будущем, есть своя академия по изучению истории, и Сара наткнулась на такого 'временника'? — скептически уточнил приятель.

— А я другого объяснения не вижу. Не в магию же верить.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Лизка, давай тебе последнюю модель чипа поставим. Будешь пить без похмелья не только на работе, но и вне её.

— Сопьюсь, — буркнула я и пошла спать.

Глава 6

Через несколько дней Жерар наконец-то съехал, не пытаясь уговорить меня продлить срок проживания, в квартире снова стало тихо и одиноко, моя ипотека уменьшилась вдвое, в общем, я перевела дух, решила, что правы были древние, учившие: 'Всё, что ни делается, к лучшему', и на радостях позвала к себе Сару. Подруга к тому времени уже вышла из лазарета, немного пришла в себя и даже начала улыбаться.

Безалкогольную вечеринку устроили в мой выходной, обе, вспомнив историю, оделись в лёгкие цветастые пижамы, решив возродить традицию пижамных вечеринок, и по-турецки уселись на пол в моей комнате. Здесь с 'умным домом', в отличие от кухни, договориться ещё можно было, и пол, если того хотелось хозяйке, оставался без мебели.

— Тебе стажёра ещё не назначили? — я разлила по двум тонким фарфоровым чашкам семейного сервиза зелёный чай и подала одну гостье.

— Вроде бы назначили, — пожала плечами Сара, — но лично мы ещё не знакомы. Какие они, эти стажёры, Лизка?

— Раздолбаи, — проворчала я. — Жерар воет от своей Жанны, смотрящей на него глазами влюблённой кошки, я готова прибить Алекса за дурь в башке. А эти попаданцы? Сара, ты с кем успела столкнуться: с индейцем, эскимосом или крестьянином?

— Не поверишь, с византийцем, — улыбнулась подруга, — милый такой дядечка в далматике и штанах.

— В далматике? — удивилась я. — Это откуда ж они его вытянули?

— Я так поняла, портал не закрыли. А наш попаданец решил полюбопытничать.

— Боги всех миров, — обречённо закатила я глаза, — их вообще чему-нибудь учили?

— Прекрати, Лизка, — усмехнулась Сара, — на каждом потоке есть несколько подобных персонажей.

— Угу, — проворчала я, наливая в свою чашку уже третью порцию чая, — только не все они попадают на практику в академию…

— Значит, руководство решило дать шанс большинству выпускников, — подруга развернула плитку тёмного шоколада с миндалём, отломила дольку и начала с наслаждением жевать, — всё наладится, увидишь. Втянутся, сработаются.

— И притащат в будущее толпы попаданцев, — я последовала примеру гостьи — пара долек отправилась в рот.

— Что у тебя за бзик такой? — недоумённо приподняла брови Сара. — Начальство вроде ничего против этих людей не имеет.

— Да потому что каждый из них — это точные знания о прошлом, о быте как минимум, и ради этих знаний несчастные люди лишаются налаженной жизни, общения с родными, привычного окружения… — я передёрнула плечами. — Это как нас с тобой закинуть куда-нибудь к неандертальцам или древним грекам. Выжить, может, и выживем, но будем ли счастливы?

О новой командировке начальство объявило нам с Алексом через три дня. Россия, начало девятнадцатого века. У напарника горели глаза. Я же скептически поджала губы. Не нравилась мне та эпоха, ох не нравилась. И вовсе не расслоением общества, а скорее поджидавшими некоторых неучей опасностями. Попробуй, будучи низкого ранга, в деревне не так себя поведи, могут и физическую расправу учинить. Мне-то, с моими знаниями и опытом, бояться было нечего, а вот Алекс… Его снова сделали бастардом, причём непризнанным, — видимо, на чистокровного аристократа парень никак не тянул, — а значит, и общаться ему пришлось бы большей частью со слугами и крепостными.

— Да помню я и этикет, и правила поведения с крепостными, — насупился напарник, услышав о моих сомнениях, — и во Франции я всего дважды облажался! Лизка, я, между прочим, одним из лучших на курсе считался!

Я раздражённо повела плечами:

— Два раза, да, всего два раза. Да тебя после первого же надо было назад отправить. Одним из лучших, говоришь? Надеюсь, худших в академию не направили?

— У нас недобор был, — покраснел парень.

— Потрясающе. Хочется верить, что, когда мы вернёмся из этой командировки, здание будет стоять на месте! И желательно целое!

Мальчишка буркнул что-то себе под нос насчёт недоверчивых напарников и поплёлся переодеваться.

Наряженные в серые длинные, до пола, робы, мы с Алексом зашли в нужную кабинку в портальной комнате и уже через пару-тройку секунд оказались в небольшом поместье недалеко от Санкт-Петербурга. В отличие от Франции, здесь никаких трупов на полу не оказалось. Обычная глухая комната с деревянным полом, полным отсутствием мебели и выкрашенными в белый цвет стенами.

— Я - Елизавета Голубева, — повернулась я к напарнику. — Ты — Сашка. Никакой фамилии у тебя нет. Слуги в поместье не живут. Три-четыре раза в месяц здесь появляется уборщица — наш человек. Всё. Легенду помнишь?

— Помню, — кивнул парень. — Дом пользуется дурной славой из-за странных смертей, произошедших тут лет десять назад. Но наследница, Елизавета Голубева, пусть редко, всё же здесь появляется. Обычно — одна, не считая служанки. Кстати, она тоже наша?

— Да, в этом времени мы можем рассчитывать только на неё и на приходящую уборщицу. Всё. Если что-то пойдёт не так — на тебе браслет. Сразу же вызывай 'чистильщиков'. А теперь — наверх. Глашка должна уже разбирать вещи в моей спальне. Она прибыла за час до нас.

Служанка, высокая плотная брюнетка лет тридцати, в этой командировке откликавшаяся на Глашку, закончила раскладывать вещи и теперь сидела на постели в ожидании нас.

Сдержанно кивнув молодому и неопытному парню, она посмотрела на меня.

— Теперь что?

— Сейчас вечер, выезжать куда-либо смысла нет, — пожала я плечами, садясь в вычурное кресло напротив кровати, — поэтому едим и спим. Завтра, с утра пораньше, мы с тобой поедем с визитом. Алекс останется дома. И не сопи. Мы едем к дальнему родственнику, мужчине. Появление Глашки там оправданно. Твоё — нет. И запомните: нам нужно найти и переправить домой ценную рукопись двенадцатого века. Через год она должна погибнуть с пожаре. Чем быстрее найдём, тем быстрее вернёмся. Вопросы?

Вопросов не было, поэтому мы спустились на кухню и втроем поужинали привезёнными продуктами. Сыр, яйца, хлеб, молоко — не очень-то питательная еда. Зато никто чужой не придерётся.

Поднимаясь в свою спальню по широкой деревянной лестнице, я прислушивалась к скрипу ступенек и гадала, какая из них провалится подо мной первой. Ничего хорошего от этой командировки я не ждала, и чудно будет, если все трое отделаемся только синяками и переломами…

Дурное предчувствие не отпускало меня и ночью: во сне я стреляла из лазерной пушки по динозаврам, летала на одушевленных каруселях, то и дело клацавших зубами возле моих ног, и пыталась выбраться из лабиринта под землёй.

Разбудила меня Глашка.

— Кошмары? — сочувственно спросила служанка, раскрывая тяжелые гардины и впуская в комнату первые солнечные лучи.

— Угу. Давно не было, — я потянулась, не вылезая из-под одеяла. — Сильно я кричала?

— Ну… У Сашки до сих пор зубы от страха стучат.

Класс… Ещё не хватало сделать мальчишку психом…

Поели на кухне, всё тот же хлеб с сыром и молоком. Напарник нервно вздрагивал от любого моего движения и постоянно косился в сторону холла. То ли тоже беду ждал, что ли самому привиделось что-то дурное.

Когда в коридоре послышался звук шагов, вздрогнули мы трое. Кого ещё могло принести утром ранним?

— О, вы приехали? А я вас только сегодня, после обеда ждала, — широко улыбнулась, входя в комнату, миловидная шатенка среднего роста. И тут же нахмурилась. — Что-то не так? Смотрите, как будто мертвеца увидели.

— Ленка, у нас чуть сердечный приступ не случился, — буркнула я, узнав стационарного агента, ту самую уборщицу. Ленка жила здесь уже не первый год, обзавелась семьёй, детьми, в общем, вжилась в роль и возвращаться домой не собиралась.

— Что, тоже дурное чуете, — старательно подражая местному говору, спросила агент и поставила на стол кувшин с молоком. — Вот, недавно из-под коровы.

Не обращая внимания на шокированный взгляд Алекса, я развязала тряпицу, которой был накрыт кувшин, и жадно прильнула к горлышку. Боги, какая вкуснота!

— Вот, наконец-то здоровой еды поедите, — с умилением наблюдая за опустошением посудины, заметила агент.

— И заразитесь уймой местных болячек, — буркнул недовольно напарник.

— Это с чипом-то? — насмешливо изогнула бровь Глашка. — Чему вас вообще учили?

Вот, я тоже постоянно задавала этот вопрос. Пацан предсказуемо обиделся, впрочем, я снова не обратила на его реакцию внимания.

— Ленка, какие слухи ходят? — поинтересовалась меж тем моя служанка, сноровисто убирая со стола.

— Да ничего из того, что могло бы вас заинтересовать, — мотнула головой женщина и присела на грубо сколоченный табурет. — Единственное, поговаривают, в столице демоны объявились.

— С рогами и копытами? — не удержавшись, едко поинтересовался Алекс.

— С чёрными лицами и хвостом, — отрезала Ленка.

— Чёрными? — я сделала последний глоток, перевела дух, вытерла матерчатым полотенцем рот и только тогда вмешалась в разговор. — Негры? Арабы?

— Да если бы. Давненько у нас заморских гостей не было. Народ, что из столицы вернулся, утверждает, что демоны те по-русски без акцента говорили.

— Чёрные, но без акцента? — нахмурилась я.

— Именно. И поди пойми, как такое может быть.

— Маска, — пожал плечами парень. — Что? Что вы так смотрите?

Мы, три женщины, переглянулись. Вполне возможно, что и маска. Вот только кто и почему хотел быть не узнанным? Да, могла развлекаться местная молодежь. Но… Моя паранойя снова заорала благим матом.

— Ты говорила, у них был хвост, — припомнила Глашка.

Ленка кивнула.

— Там даже не хвост как таковой. Народ божился, что за ними след тянулся, как после коней, по пыли проскакавших, остаётся.

Именно об этом хвосте я и размышляла, пока агент одевала меня в спальне по местной моде. Я терпеть не могла корсеты, увы, и в этом веке, одеваясь в стиле ампир, приходилось носить их, пусть и не полные, пусть бюстье… Платья с высокой талией делали меня похожей на пугало с навешенной на него рваниной. И всё же приходилось терпеть. Сорочка на тело, тот самый бюстье, следом — белоснежное муслиновое платье с длинными рукавами, поверх — лёгкая шаль, на ноги — чулки, затем — атласные туфли на завязках, похожие на античные сандалии, на голову — светло-коричневую шляпку 'кибитку', на руки — длинные шёлковые перчатки. Осталось взять ридикюль, и образ будет считаться законченным.

Сама служанка оделась как можно проще: в серую льняную рубаху, препоясанную широкой лентой под цвет, якобы подаренной госпожой, и длинную, до пят, юбку тёмно-коричневого цвета. На ноги — старые разношенные туфли, на голову — чепец. Походка поменялась вместе с одеждой. Я только мысленно языком поцокала в восхищении: была симпатичная женщина, стала чучело чучелом. Но оно и верно: чем меньше на неё внимания обратят, тем больше сможет увидеть и услышать…

— Ну, с богом, — пробормотала Ленка, открывая дверцу кареты и помогая мне залезть внутрь.

Экипажем правил сын агента, Митька, высокий угрюмый парень лет четырнадцати. Откинувшись на подушки, предусмотрительно уложенные в салоне, я приготовилась к долгой тряске. Свободно говорить мы с Глашкой в таком месте не могли, а значит, все, что оставалось, — это попытаться разложить по полочкам известные факты.

Когда троим опытным агентам и одному юнцу не нравится одна и та же ситуация, стоит задуматься, что именно с ней не так. Но то-то и оно, что никаких конкретных фактов у меня не было. Демоны в чёрном и с хвостом? Да мало ли, на самом деле, кто и где развлекался из дворянских сынков. Дурные сны и предчувствия? Да не смешите мои тапки! Попробуй я у начальства с подобным заявлением объявиться. Мне сразу же отпуск выпишут. За свой счёт. Где-нибудь в веке десятом. Или седьмом. Можно и до нашей эры. Так что оставалось только вспоминать опыт путешествия по 'Земле изначальной' и двигаться с той же осторожностью, что и там. Хотя в зоне катастрофы всё же было больше определённости…

Мысли неспешно двигались по кругу, внутренний параноик нашёптывал мне всевозможные сценарии, из которых ни один не был оптимистичным. Что-то мне не нравилось. Что-то было не так. Но вот что? И если в ситуации с Сарой я сразу же поняла, что нужно было опасаться как минимум подставы, причем от своих же, то тут… Сара! Ну конечно! Если Тулуза того времени была моей мечтой, то Россия начала 19-го века — мечта подруги. Но отправили-то сюда меня. Получается, если сравнивать наши ситуации, теперь должны были похитить меня? Бред…

— Госпожа, — вжившись в роль, почтительно позвала меня Глашка, — мы приехали.

Да уж. Вот так задумайся над чем-нибудь, и не заметишь, как время пролетит. Сколько там ехать-то? Час-полтора? Или больше? А как быстро добрались…

Кучер слез с передка, открыл дверцу кареты. Я вылезла.

'Дом с колоннами', так можно кратко охарактеризовать здание. От многочисленных мраморных колонн рябило в глазах. Портики с колоннами, галереи с колоннами, наверное, внутри тоже сплошные колонны 'росли'. Я вспомнила характеристику родственника 'Елизаветы Голубевой': аристократ, избалованный молодой человек, близок к императору, богат, известен в различных кругах, ни в чём не знает отказа, умён, красив.

Из дома мне навстречу вышел высокий подтянутый мужчина средних лет в военной форме.

— Сударыня.

— Сударь, граф Мышковский дома?

'Родственник' оказался дома. Дворецкий его светлости проводил меня в гостиную, предварительно отправив Глашку в людскую, и направился сообщить Михаилу Мышковскому о моём появлении.

Сев в кресло, я осмотрелась. Комната была оформлена в голубые тона: стены, салфетки, занавески, да любая деталь интерьера, включая то самое кресло, в которое я опустилась, радовала глаз посетителей нежно-голубым оттенком. И заставляла задуматься об адекватности владельца поместья. Я практически закончила осмотр, когда мой взгляд привлёк портрет на дальней стене. На остроту зрения я не жаловалась, но в этом случае пришлось встать и подойти к картине, чтобы рассмотреть её внимательней. С холста на меня смотрел, насмешливо улыбаясь, высокий, обманчиво худой мужчина с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, одетый в современный костюм российского дворянства. Я недоумённо нахмурилась. Затем несколько раз моргнула. Портрет остался на месте. Не может быть. В переселение душ я не верила. Но тут… На меня смотрел граф Ричард Руссильонский собственной персоной. Из Аквитании двенадцатого века в Россию века девятнадцатого?!

— Графиня Елизавета Голубева? — раздался позади приятный баритон. Я повернулась.

— Граф Михаил Мышковский, полагаю, — мягкая улыбка сама оказалась на губах, реснички затрепетали. Эх, ещё бы научиться краснеть по заказу… Мечты…

Молодой мужчина, с любопытством смотревший на дальнюю родственницу, был ненамного выше меня, широк в плечах и невероятно обаятелен. Эх, если бы не выросла в семье с одними красавчиками, точно влюбилась бы.

— Прошу простить мне появление здесь… Я только что из Парижа… Там нравы посвободней… — действительно, по всем правилам этикета незамужней женщине появляться в доме неженатого мужчины в сопровождении одной лишь служанки не следовало. Но молодость и красота должны были сделать своё дело.

И сделали. Мой собеседник радушно улыбнулся.

— Ну что вы. Я рад встрече с кузиной. Вы, насколько я помню…

— Дочь Анны Викторовна, внучатой племянницы вашей бабушки, — легенду я знала назубок. А так как ни бабушки, ни Анны Викторовны в живых давно не было, уличить меня во лжи не получилось бы.

— Да-да, — кивнул хозяин дома. — Именно так.

'Ещё бы, — хмыкнула я про себя, — ты, мой милый, до сегодняшнего дня даже не подозревал о наличии в твоем роду всей этой уймы родичей'.

— Граф…

— Михаил, — поправили меня.

Я послушно исправилась.

— Михаил, этот портрет… Я в восхищении! Так чётко выписать все линии! А какое выражение глаз! Будто видишь человека вживую!

— Вы разбираетесь в живописи, Елизавета?

'При желании я буду разбираться хоть в палеонтологии', - фыркнула я про себя.

— Да, немного. Мое почтение художнику!

— Благодарю, — ещё одна улыбка, на этот раз самодовольная. — Мне приятно слышать. Думаю, натурщику тоже придётся по душе ваше восхищение. Мой друг, Александр Дорогомыжский, должен скоро появиться здесь.

Упс. То есть художник собственный кузен, а натурщик — некий поляк? По спине пробежал неприятный холодок. Паранойя это или нет, но пора было возвращаться…

— И ты так просто взяла и уехала?! — напарник явно не разделял моих опасений. — Лизка, переселения душ не бывает.

— А сотрудники академии, подобной нашей, но находящейся в далеком будущем? — я вопросительно подняла брови.

— Бред! — фыркнул Алекс.

Ленка, нахмурившись, постучала пальцами по кухонному столу — мы все четверо совмещали приятное с полезным: обдумывали ситуацию и заодно подкрепляли силы.

— Лизка, ты уверена?

— Нет, но если бы ты видела и Ричарда, и типа с портрета, ты тоже сбежала бы. Ленка, не бывает таких совпадений.

— И что дальше? — Глашка закончила строгать овощной салат на противоположном столе, переставила блюдо к нам поближе, сама села напротив меня.

— А что дальше? — я наложила в тарелку несколько ложек. — Будем продолжать заниматься делом. Мы тут не на отдыхе, если вы помните. Послезавтра — бал в особняке графа Орлова. Именно там и хранится необходимая нам рукопись. По крайней мере, хранилась, судя по документам. Заберём вещь и вернемся домой. Или не вернёмся.

На меня возмущённо посмотрели три пары глаз.

— Что? Если этот тип и правда из конторы будущего, то мы можем стать жертвами их 'чистильщиков'.

Во взглядах сотрудников появился плотоядный огонёк.

— Ещё скажите, что я не права. Алекс, что это?

— Мясо. Вкусное, — буркнул парень, пододвигая ко мне тарелку с нарезанной жареной свининой.

— Это он так деликатно предлагает тебе заняться делом и не пугать нас всех раньше времени, — хмыкнула Глашка.

Я скептически хмыкнула, сделала себе зарубку научить напарника почтению к старшим, и нанизала на вилку один из тонких кусочков.

Весь следующий день мы вчетвером готовились к балу. Вернее, готовились к самому балу только женщины, наш единственный молодой человек был отправлен на конюшню, построенную недалеко от дома, в помощь к сыну Ленки. Митька должен был научить моего чересчур умного напарника правильному уходу за лошадьми. Алекс, услышав приказ, проворчал что-то о самоуправстве, но спорить не пытался, видимо, справедливо полагал, что может нарваться на другое, более 'грязное', задание.

Мы же втроём освежали моё платье, готовили к нему аксессуары, продумывали прическу и уничтожали на кухне пирожки, приготовленные рукастой Ленкой. К графу Орлову я планировала попасть в качестве спутницы своего так удачно 'найденного' родственника, графа Михаила Мышковского, чей отец считался другом Григория Владимировича Орлова. Михаил, пребывая в восторге от появления в его жизни такой умной красивой дальней родственницы, сам пригласил меня на этот вечер. Ну, это он так считал. Я же вспомнила уроки манипулирования, преподанные в детстве нам с братьями родным батюшкой.

Платье вышло чудесным: нежно-голубой цвет выгодно подчёркивал мои синие глаза, широкая юбка при ходьбе изредка оголяла лодыжку, короткие рукава-буфф позволяли любоваться точёными руками, небольшой вырез заманивал мужчин кулоном с золотой змейкой, смело спускавшейся в ложбинку между грудями, в ушах покачивались серьги-висюльки с сапфирами, перчатки в тон платью, плюс мягкие туфельки с кожаной подошвой, плотно облегающие стопу и хорошо на ней зафиксированные, и вот уже образ кокетки из Парижа готов.

Граф Мышковский заехал за своей кузиной в пять часов. Сейчас, летом, темнело поздно, а потому солнце ещё катилось по небосклону, позволяя мне предстать перед Михаилом во всем великолепии. Мужчина взглядом проглотил мою фигуру и выдавил:

— Лизетта, вы очаровательны.

Я скромно потупила глаза, скользнула вглубь кареты, предварительно проследив, как вскочил на запятки Алекс, и откинулась на подушки. Ехать недолго, минут двадцать. Растрясет, конечно, но остается надеяться, что макияж, нанесенный Глашкой, не пострадает…

Глава 7

— Лизетта, вы подарите мне первый танец? — называя меня на французский манер, спутник всю дорогу строил куры и пытался преподнести себя с выгодной стороны. Конечно, тёмно-зелёный фрак невероятно шёл мужчине, а драгоценный камень в будлавке для галстука указывал на благосостояние рода, но навязчивость 'родственника' меня начала раздражать.

Я мило улыбнулась, кокетливо похлопала ресничками, выругавшись про себя после очередной кочки, и, конечно же, согласилась, что именно граф Мышковский необходим мне в качестве кавалера на вечер…

Особняк Орловых ослеплял. Горевшие повсюду свечи мешали нормально осмотреться.

По украшенной цветами лестнице мы с Михаилом поднимались наверх, мимо зеркал на стенах, в толпе гостей, стремясь влиться в общий поток, который разбивался на тоненькие ручейки уже в самом богато украшенном бальном зале. Высокий тучный мужчина, граф Григорий Владимирович Орлов, тайный советник, сенатор и камергер, вместе с супругой Анной Ивановной Орловой, моложавой женщиной, бывшей фрейлиной Екатерины второй, встречал гостей у входа. 'Очень, очень рады вас видеть', - быстро произнесенная по-французски фраза служила допуском в зал.

Один танец сменялся другим, я настолько была сосредоточена на деле, что забывала названия фигур, ноги жили своей жизнью, спасая от позора непутёвую хозяйку. Принимая то одно, то другое приглашения, я думала о рукописи. Там, в далёком будущем, мы понятия не имели, где именно хранил граф эту ценность. Обходить дом, тщательно обыскивая каждую комнату, я не могла. Время уходило… Что делать, я не знала… Наконец-то отказавшись от очередного вальса, никем не замеченная, я встала за ближайшей колонной, в тени тяжёлых тёмно-синих портьер, и принялась обмахиваться узорчатым веером.

Чьи-то шаги, а затем и голоса, варварски нарушили моё уединение, буквально вторгнувшись в личное пространство.

— Кабинет. Больше нигде она лежать не может, — тихо объяснял кому-то голос, от которого по моему телу строем промаршировали мурашки. — Ключ у тебя есть. Быстро давай. Я отвлеку хозяев.

— Вот сам бы и пошёл, — буркнул чем-то недовольный другой голос, на этот раз незнакомый. — А если я с этой малахольной столкнусь?

— Не трусь, — в уже известном мне голосе послышалась ирония. — Ей здесь точно делать нечего. Всё, вперёд. И не тяни.

Тихое, медленно удалявшееся ворчание, затем и другие шаги стали постепенно отходить от моего укрытия. Я украдкой перевела дух. Ну что, Лизка, поздравляю. Всё-таки граф Ричард Руссильонский. Собственной персоной, так сказать… Конкуренты, значит, появились здесь из далекого будущего и тоже что-то ищут. Ту же рукопись? Или у них другое задание? Как бы то ни было, встречаться с липовым Ричардом было нельзя — я не сомневалась, что мужчина был опытным агентом, а значит, простым сходством лиц уже не отговориться. Объяснять же непонятному 'графу Руссильонскому', кто я, откуда и зачем появилась здесь, в мои планы не входило. Плюнув на маскировку, я выскользнула из-за портьеры и неспешно направилась к выходу.

Судя по плану, выданному нам с Алексом дома, в академии, кабинет графа находился в левом крыле здания, на втором этаже.

Я осторожно шла по плохо освещённым коридорам, стараясь быть как можно более незаметной, внимательно всматривалась в полумрак перед собой и мечтала поймать 'крысу', появившуюся на работе. В том, что малахольной назвали меня или Сару, я даже не сомневалась, как и в том, что ненавистная рыба на столе у графа во время моей прошлой командировки в Аквитанию появилась не просто так. Кто-то явно знал мои вкусы, кто-то следил за моими действиями в академии, и этого кого-то следовало схватить за руку как можно раньше. Вот только понять бы, кто именно сливал информацию… Нет, у меня, конечно, были некоторые мысли на этот счёт. Но подозревать собственного брата… На такое даже моя паранойя не способна. Или всё же… Додумать мне не дали: почти что кладбищенскую тишину разорвал истошный женский крик. Причём кричали явно неподалеку от нужного мне кабинета. Мысленно помянув всех известных богов, я вызвала в памяти план здания. Ближайшей к кабинету комнатой оказалась спальня графа. Что ж, значит, отговоркой будет: 'Я услышала шум. И прибежала. Да, прямо из бального зала'. Размышляя таким образом, я подбежала к нужному мне помещению. Высокая полная блондинка в бальном платье стояла у стены и мелко дрожала. Из раскрытой двери освещённого свечами кабинета выглядывали мужские ноги. Я осторожно заглянула в комнату. Похоже, труп. По крайней мере, с такими повреждениями черепа в этом веке не живут. Да и в последующих — тоже. Грязно выругавшись сквозь зубы, я повернулась к женщине:

— Нужно позвать кого-нибудь. Слуг, графа…

Блондинка часто закивала, но осталась на месте, продолжая трястись. Хорошо хоть орать перестала.

— Или зовёте вы, или ухожу за ними я. И тогда вы останетесь с трупом, — пригрозила я.

Женщина вздрогнула, затравленно посмотрела на меня и бросила прочь, снова вереща. Великолепно. Я в очередной раз вляпалась непонятно во что…

Уже через полчаса дворец стоял на ушах. Убитый оказался дальним родственником Орлова. Видимо, оказался не в том месте не в то время. А может, помогал убийце. У самого графа из кабинета пропали 'некоторые важные вещи', как он сам заявил. Танцы, естественно, пришлось 'свернуть'. Меня, слава всем богам, никто не только не допрашивал, но даже и не подозревал. Так что домой удалось уехать беспрепятственно.

— Лизка, ты лечиться не пробовала? — не выспавшийся и из-за этого раздражённый Алекс сидел за столом на кухне и пил уже третью чашку чая. — Это ж паранойя чистейшей воды.

— Так Лизка и есть параноик, — усмехнулась Глашка, заканчивая готовить бутерброды. — Вся академия в курсе, а ты как будто первый раз слышишь.

— Зато Лизка частенько сухой из разных передряг выходила и реже остальных агентов 'чистильщиков' вызывала, — буркнула я, зевая.

Опять мне полночи снились кошмары с глубокими подземельями, отвратными насекомыми и неожиданными тупиками. Оставшуюся половину ночи я пыталась думать, но момент для этого был выбран неверно: в голову лезла одна чушь, как то: кто круче, наши 'чистильщики' или те, из будущего. Если логически мыслить, получалось, что те, вторые. Но… В общем, спала я от силы пару часов.

В коридоре послышались долгожданные шаги.

Ленка зашла в комнату с корзинкой. Я потянула носом, подозрительно уставилась на приятельницу.

— Пирог?

— Пирог, — улыбнулась женщина, доставая принесенную снедь. — И квас. Жарко сегодня. А тебе, Лизка, еще и молоко.

На этот раз напарник следил за мной с завистью. Я с наслаждением выпила полкувшина, потянулась.

— Сегодня отдыхаем. Завтра поедем в город. Я, Глашка, Алекс. Ленка останется на хозяйстве.

Через час в мою комнату постучали.

— Кому жить надоело? — саркастически поинтересовалась я.

— Не угрожай, — в спальню заглянул Алекс. — Поговорить надо.

Я отложила в сторону книжку — дурной перевод с французского какого-то любовного романчика — и кивнула парню на стул.

— Садись. Только дверь закрой.

Парень примостился на деревянное сиденье. Я откинулась на подушки кровати.

— И?

— Лизка, Митька, Ленкин сын, упорно твердит, что вчера весь день дома был.

Я нахмурилась.

— То есть так, да? Очень интересно… Кто и когда успел ему память почистить? Зови остальных. Да не тяни ты. Ни Ленка, ни Глашка в этой истории не замешаны.

Зайдя в спальню, обе помощницы уселись рядом со мной на кровать. Алекс, сев на стул напротив нас, повторил:

— Ленкин сын твердит, что вчера весь день дома был.

Тишина длиной в несколько секунд, затем Ленка прикусила нижнюю губу.

— Он утром с отцом в поле ходил. Может, там…

— Может, — кивнула я. — Всё может. Меня, если честно, пугает такая оперативность. Одно радует — нам самим память вряд ли стирать будут.

— Почему? — вскинул брови напарник. — Считаешь, мы не представляем для них опасности?

— Потому что память до сих пор не стёрли, — буркнула вместо меня Глашка.

'Или стёрли, но мы не помним', - подумала я, но эту мысль параноика озвучивать не стала.

— Ленка, поговори с крестьянами Орлова. Глашка, ты с ней. Да попроще оденься. Идите прямо сейчас. Причину по пути выдумайте. Алекс, мы с тобой попробуем найти что-нибудь здесь.

— Лизка, — вопросительно потянул парень, когда мы остались вдвоём.

— Угу, — задумчиво откликнулась я.

— А ты ж говорила, что работаешь без напарников…

— И? — не поняла я фразу.

— Ну… Глашка, Ленка… Ладно, Ленка — помощница. А Глашка тогда кто?

— Тоже помощница, — до меня наконец-то дошел смысл сказанного. — Тебе напомнить, чем помощник от напарника отличается?

— Судя по твоему поведению — ничем, — тяжело вздохнул мальчишка.

— В моем случае — именно так, — хмыкнула я, потянулась и встала, — ладно, давай осмотрим здесь всё от крыши до фундамента.

— Параноик ты, Лизка…

Мебель из красного дерева, украшенную накладками из чеканной золоченой бронзы, мы трогать не стали. Оклеенные узорчатыми обоями стены тоже не ломали. Дактилоскопический прибор ожидаемо показал только четыре варианта отпечатков пальцев — всех сотрудников. Поиск 'жучков' ни к чему не привёл. В общем, идеальный дом.

— Не нравится мне всё это, — я уселась на диван с украшенной лавровым венком спинкой.

— Я с тобой скоро сам параноиком стану, — напарник примостился в кресле с позолоченными ручками.

— То есть ты тоже чувствуешь подвох?

Парень дёрнул плечом.

— Я вообще всей ситуации не понимаю. Нас прислали за рукописью, это ж девятнадцатый век, не Средневековье какое, должны сохраниться и воспоминания, и планы, да любая информация, связанная с этим документом. И что? Мы тычемся носом, как слепые котята.

Наивный ребёнок. Да тут о двадцатом веке порой знаешь меньше, чем о Средневековье… Хотя в чём-то мальчишка прав, конечно…

— Давай так, — вспомнила я игру своего детства. — Каждый по очереди высказывает самую бредовую мысль. Например: кто-то в академии меня сильно невзлюбил, отсюда и все гадости.

— Почему бредовую? — удивился напарник, — твой дядя тебя точно терпеть не может.

— Дядя — отдельная песня, — отмахнулась я.

— Да? Как скажешь, — пожал плечами Алекс. — Значит, кто-то хочет сплавить тебя подальше. Насовсем.

— В смысле?

— Ну… Ты сколько времени в общей сложности дома проводишь?

Я задумалась… Посчитала…

— Чуть больше месяца за полгода — восемь месяцев.

— Вот! — торжествующе заметил парень. — Ты кому-то очень сильно мешаешь.

— Ага, из-за этого и родственничка Орлова вчера прибили, — скептически фыркнула я.

— Ты ж просила самые бредовые…

Да уж. Снова тупик… Попробуй пойми, в чём теперь проблема…

На улице через открытые окна послышались голоса.

— Ленка с Глашкой вернулись, — заметил Алекс.

Я кивнула.

— Давай перебираться на кухню. Все равно скоро ужинать.

Когда вся компания оказалась в сборе, девчата достали из принесенных корзинок еще теплое молоко, яйца, овощи, хлеб, кусок бекона, разложили на столе. Мы с Алексом переглянулись.

— Откуда такое богатство? — подозрительно поинтересовалась я. — Кого и когда вы успели ограбить?

Ленка рассмеялась.

— Там живет дальняя родня моего мужа. Они же нам рассказали, что этот твой, из двенадцатого века, Ричард Руссильонский, да? Та к вот, он часто появлялся в деревне вместе с Орловым.

— С самим графом? — уточнила я, жуя хлеб с беконом и луком.

— Именно. Вели себя оба так, будто что-то искали.

— Или кого-то, — влезла Глашка.

Вот еще не было печали. Сиди и думай теперь, что понадобилось сотруднику конторы из будущего в старой российской деревне.

— Лизка, — задумчиво позвал Алекс.

Я повернулась в сторону напарника.

— А из будущего в прошлое сбегают? Насовсем, я имею в виду?

Я открыла было рот, чтобы объяснить ребенку, что нужно читать поменьше всякой чуши о пиратах и контрабандистах во времени, но вспомнила…

С Джимом Овернеем мы дружили со школы. Я и Сара. Мы не были не разлей вода, но свободное время частенько проводили втроём. Ну и работать в академии, после учебы, стали втроем. Первый год всё было идеально. А потом… Потом Джим отправился в командировку во Францию семнадцатого века. И больше не вернулся. Слухи… Разные слухи ходили… Кто твердил, что 'чистильщики' предателя убрали, кто — что Джим всех обошёл и с новоприобретённым семейством наслаждается жизнью где-то на севере страны… Кто вообще многозначительно молчал. Слухи, конечно, ходили разные, только нам с Сарой было от этого не легче.

— Сбегают, Сашка. Редко, но сбегают, — ответила за меня Глашка, тоже припомнившая эту нашумевшую в своё время историю.

Остальную часть разговора я пропустила мимо ушей. Народ о чем-то спорил, пытался доказать непонятно что, я же просто сидела и механически жевала принесённые продукты…

Эту ночь я спала без снов.

А на утро нам с Алексом и Глашкой нужно было ехать в Питер.

Два часа в карете по отвратной дороге кого угодно сделают мизантропами. И в столице мы трое очутились с огромным желанием убивать, причем медленно и жестоко.

Копыта неспешно цокали по мощённой камнем мостовой, я рассматривала из окошка особняки, соперничавшие роскошью друг с другом, костерила последними словами, правда, про себя, любимое начальство и пыталась вспомнить, с какого дня, а ещё лучше — часа, всё пошло по наклонной. Мысленно перебирая события, я всё больше склонялась к мысли, что сегодняшние проблемы с заданием являются моим личным наказанием за Стефана. Протащила человека божьего в другой век? Отвечай, агент Лизка… Нет, я точно параноиком стала…

— Глашка, — повернулась я к помощнице, — четырнадцатый век, Испания. Там тебе ничего странного не показалось?

Женщина на несколько секунд задумалась.

— Слишком легко всё получалось. Перед нами будто все двери сразу открывались.

— Тогда — легко, сейчас — трудно, равновесие, блин, — буркнул Алекс.

Я качнула головой.

— Скорее всего, к нам присматривались.

Карета остановилась у нужного здания.

— Лизка, ты параноик, — привычно вздохнул напарник и первым выскочил из экипажа.

В доме с античным портиком и дорическими колоннами проживала герцогиня Ольденбургская, дальняя родственница Александра Первого, правившего в то время. Высокая плотная шатенка, надменно взиравшая на всех вокруг, смягчилась при виде письма — весточки от любимой внучатой племянницы. Текст в академии сочиняла я сама, основываясь на различных архивных материалах. Как теперь выяснилось, ключ к сердцу Марии Ольденбургской был подобран правильный.

— Нет, вы слышали, что происходит?! И это в приличных домах! — возмущалась Мария Генриховна, угощая меня чаем в шикарно обставленной гостиной. — Убийство на балу, да еще и в особняке Орлова!

Длинное батистовое платье нежно-голубого цвета, с закрытыми руками и полным отсутствием выреза, чрезвычайно шло молодившейся сорокапятилетней герцогине, придавая ей вид этакой водной нимфы, появившейся на берегу реки для соблазнения проходивших мимо путников.

— А ведь всего через трое суток я даю бал здесь, в этом особняке! И что мне теперь делать?! Сгонять сюда крепостных для охраны здания?!

Я сделала глоток из изящной фарфоровой чашки с изображением танцевавших пастушек.

— Я слышала, что убили родственника графа. Возможно, там просто сводили счеты…

Общались мы около часа. Всё это время Глашка и Сашка сидели в комнате для слуг, старательно впитывая сплетни. Усевшись в карету, я привычно откинулась на мягкие подушки.

— Приглашение на бал получено. А дальше что? Где гарантия, что этот тип здесь появится?

— Вообще-то, изначально нас посылали за рукописью. Следить за кем-то из двенадцатого века в наши планы не входило, — недовольно пробурчал напарник.

Я махнула рукой.

— Могу поспорить, что и в убийстве, и в краже ценностей из особняка Орлова замешаны наши старые знакомые. Алекс, пойми: до рукописи из-за шума в особняке Орловых нам всё равно не добраться. Надо немного переждать. Не сидеть же без дела.

К дому подъезжали в ужасном настроении — разбитые дороги бодрости не прибавили, а вот здоровье отняли.

— Лизка, — пробормотала глазастая Глашка, — по-моему, у нас гости…

Высокая черная карета перегораживала подъезд к особняку. Кучер, деревенский мужик, на требование сына Ленки посторониться, только гадко ухмыльнулся. Пришлось мне показываться из окошка. Приказ моей светлости деревенщина выполнил незамедлительно.

— Глашка — на кухню. Сашка — со мной.

В душе поселилось нехорошее предчувствие. Я готова была поспорить, что лично знаю посетителя.

— Все мои приказы исполнять в точности. Все, — я внимательно посмотрела на напарника. — Ты понял?

Мальчишка хмуро кивнул.

В гостиной их ждали. Высокий, обманчиво худой мужчина с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, сидел, откинувшись на спинку дивана.

— Нарушаете этикет, граф Руссильонский, — усмехнувшись, я остановилась на пороге комнаты, заставив Алекса стоять в холле. — Или вас стоит называть Александр Дорогомыжский?

— Ну что вы, Лизавета фон Таубе, я действую исключительно в рамках этикета, — мужчина поднялся и в два шага оказался рядом со мной. Скользнув равнодушным взглядом по напарнику, стоявшему за мной, гость повернулся ко мне. — Снова бастард? Одна и та же легенда? Не надоело?

— Сашка, побудь на кухне, — не оборачиваясь, приказала я. Послышалось негодующее сопение, затем — удаляющиеся шаги.

Так, уже легче дышать. Мальчишку отослала, в случае чего у него будет фора в несколько минут. А мы… Поговорим…

Я решительно вступила в комнату, задев плечом стоявшего возле входа мужчину, подошла к креслу, села в него, указала гостю взглядом на диван. 'Ричард' хмыкнул, сделал пару шагов и уселся, куда было сказано. Странно, но опасности я не чувствовала. Обычно моя паранойя чуть что вопит благим матом. А тут… Молчит, зараза… Как будто кого-то из родственников или хороших друзей встретила…

— Итак, ваше сиятельство, чему обязана? — я откинулась на спинку кресла, внимательно посмотрела на посетителя. Хорош, что и говорить: одет с иголочки, надушен, настоящий денди.

— 'Фабрика истории' к вашим услугам. Тридцать седьмой век, — гость говорил вполне серьезно. Но поверить в сказанное? Да проще было самой лечь на место Сары и пару месяцев лечить мозги…

— Не веришь, — сделал правильный вывод из моего затянувшегося молчания мужчина.

— Согласись, поверить в подобную… — я чуть было не сказала: 'чушь' — сложно…

— Сама-то откуда? Или ты считаешь, что после твоего века нет ничего? Так и в этом времени думают подобным образом…

— Как тебя зовут? По-настоящему? — я решила не спорить. Мало ли, может, я уже в психушке. Или с психом разговариваю. Правда, на психа мой гость совершенно не похож.

— Ричард. А тебя, если не мне изменяет память, Елизавета Дорская? — лукаво прищурился мой собеседник.

Несколько секунд я сидела в полном ступоре. Брат или дядя? Кто из этих двух умников, работавших в академии, сдал меня? Никто со стороны этого сделать не мог. Или мог? Тот же Жерар, обиженный на меня за игнорирование 'его сиятельства'? Или, может, у меня появился тайный недоброжелатель?

— Елизавета, отомри, — усмехнулся мой собеседник. — Всё равно не вычислишь.

— Зачем вы удерживали Сару? — знаю, не самый умный вопрос, но это было все, что пришло в голову.

— Она налетела на улице на моего напарника, — пожал плечами Ричард. — А тот, скажем так, был одет не самым надлежащим образом. Явно не по времени. Почистить ее память мешал чип.

— И поэтому галлюциногены и одежда из будущего?

— Галлюциногены? — удивленно поднял брови мужчина. — Обычное успокоительное. Твоя подруга чересчур сильно нервничала. Такое поведение раздражало.

— После вашего успокоительно появляются големы, феи, сильфы и эльфы? — вспомнила я рассказ Сары.

Ричард хмыкнул.

— Эльфы, говоришь… Интересная реакция организма. Лизка, клянусь, не было там галлюциногенов.

Лизка? Точно свои. Убью. И Жерара, и Мартина, и дядю. Всех сразу. Чтобы не ошибиться.

— Ладно, не было, — не стала я спорить, — я тебе зачем? Ты иначе не раскрылся бы. Нет?

— Две конкурирующие фирмы на таком маленьком пятачке — перебор, тебе не кажется? — Ричард откинулся на вычурную спинку дивана. — Предлагаю не мешать друг другу. Нам нужна диадема жены графа Орлова. Вам?

— Рукопись, — ответила я и тут же уточнила. — Диадема? Пропажу заметят в момент, как и фальшивку.

— Не заметят, — хмыкнул мой собеседник. — У нас отличные мастера. Я правильно понимаю: ты собираешься появиться на балу герцогини Ольденбургской?

Я кивнула.

— Отлично. Потанцуем часик и поедем к Орловым. После того как мой напарник случайно убил его родственника, граф увез семейство в Питер, так что можно заняться поисками.

— С ума сошел? — ласково уточнила я. — Там полный особняк слуг.

— Не будет никого: ни слуг, ни господ, — небрежно отмахнулся Ричард и поднялся. — Увидимся на балу, Лизка.

К праздничному мероприятию в особняке герцогини я готовилась с особым тщанием. В таланты конкурентов я не верила, а значит, необходимо было продумать пути отступления. Да и пара сюрпризов для этих 'господ' из будущего у меня имелась…

Глава 8

— Случайно убил! — негодовал Алекс, сидя в моей комнате в кресле. — Нет, вы слышали?! Случайно! Убил! То есть память стирать уже нельзя, надо именно убить! И кого они прикончат следующими?! Нас?!

Я молчала, давая парню возможность выговориться. Со стороны вс и правда смахивало на топорную работу. Но мы не знали всех обстоятельств. Возможно, один застукал другого за противоправными действиями, начал угрожать или бросился в атаку, и тому, из будущего, ничего не оставалось, как защищаться. Сама я, слава всем богам, пока обходилась без 'крови', но были случаи, когда ребятам из академии приходилось выбирать: своя жизнь или жизнь аборигена. Так что…

— И что ты придумала? — нарушила мои раздумья Ленка.

— Поеду на бал с Глашкой, вы с Алексом на всякий случай будете крутиться неподалеку от усадьбы Орлова. Условный сигнал ты знаешь.

— То есть все же решила идти внутрь? А искать где будете? На это уйма времени уйдет, — качнула головой Глашка.

— Кикимору позову, — дернула я плечом.

Алекс хмыкнул было, но, заметив, что ни одна из нас не улыбнулась, удивленно вскинул брови.

— Лизка, ты и правда это умеешь?

— Было бы, что уметь, — вздохнула я и подняла. — так, народ, кто куда, а я на кухню Поем и спать. И вам советую. Очень скоро нам предстоит нервотрёпка.

Особняк герцогини Ольденбургской встречал нас яркими огнями.

— Сколько свечей переводят, никакой экономии, — проворчала я.

Сидевший рядом Ричард хмыкнул.

— Действительно, эксплуатируют и людей, и воск. Или из чего в этом веке делали свечи?

Отвечать мне не понадобилось: приехали, карета резко остановилась перед дверями дома, лакей, обряженный в ярко-желтую ливрею, распахнул дверь, помогая выйти сначала моему спутнику, а потом и мне. Ричард, вспомнив о хороших манерах, подал мне руку, и мы неторопливо поднялись по ступенькам.

Остановившись перед зеркалом, висевшим в холле, я внимательно осмотрела себя.

— Отличное платье, — мой спутник встал рядом, и отражение подсказало, что вместе мы смотримся практически идеально, — Жаль только, что е очень короткое…

— Да уж, — пробормотала я, — этому наряду только длину урезать, и буду похожа на гетеру…

— Почему нет, — как-то чересчур хищно улыбнулся Ричард.

Я привычно дернула плечом и направилась в бальный зал.

Танцевали мы недолго, не больше часа. Улучив момент, оба выскользнули из особняка и в той же карете направились к дому Орловых. Митька, сидевший на козлах, сцеживал зевоту в кулак.

Темнота в доме меня не пугала, впрочем, еще до того как я успела извлечь из сумки фонарик, мой спутник решил все сам. Внешне его устройство напоминало свечу, но огонек горел намного ярче. Впрочем, думаю, снаружи это было незаметно.

Искали активно, минут сорок точно, перевернули если не весь особняк, то его половину точно.

— Ехидну им в зад, — не выдержал Ричард, когда мы столкнулись в очередной раз в одной из спален. — Мы так до утра провозимся!

— Ты молчать умеешь? — я встала на колени на относительно чистом деревянном полу.

— В смысле? — не понял мой спутник.

— В прямом, — я уже расставляла на полу нужные вещи, доставая их из сумки. Под недоуменным взглядом напарника я поставила четыре свечки в форме бочонков, рядом положила на полотенце несколько ржаных хлебцов, зеркальце стеклом вниз, костяной гребень, добавила фляжку с вином и два стакана, небольшой деревянный гребень. — Молчишь, что бы ни случилось, и светишь. Сможешь?

— Ну допустим…

— Тогда закрывай рот и свети.

Да, фраза получилась грубее, чем я рассчитывала, но нервы и у меня не железные…

Закончив приготовления, я зажгла свечки, села рядом и позвала:

— Выйди, бабушка, уважь гостью, к трапезе присоединись.

Лохматое нечто, появившееся через пару секунд после 'зова', было явно не в духе.

— Ходють все, ходють… Тябе чаво, деваха, надоть? — проскрипело существо, не забыв прихватить с пола гребень.

— Бабушка, покажи рукопись и диадему, — попросила я.

Перед глазами развернулась нужная картинка, поделенная на две части. Так, значит, рукопись все же в кабинете, в потайном месте. А вот комнату с диадемой я не узнавала.

Картинка исчезла. Вместе с нечистью и предложенными подарками, включая полотенце. Обмен состоялся, и я могла выдохнуть.

Повернувшись к застывшему соляным столбом Ричарду, я довольно хмыкнула.

— Отомри.

Мужчина вздрогнул.

— Что… — хрипло начал он, откашлялся и продолжил. — Что это? Кикимора, да? А почему не домовой?

Вот же неуч на мою голову!

— Потому что домового имеет право вызвать только хозяин помещения, — объяснила я. — Тебе знакома комната с диадемой?

— Да, — кивнул Ричард. — Это кабинет супруги Орлова.

Мы разошлись в указанных направлениях. В этот раз дело спорилось, что не могло не радовать. Я очень быстро обнаружила то самое потайное место, подменила нужную мне вещь качественной подделкой и спустилась в холл. Ричард уже был на низком старте. Довольные, мы сели в карету.

Уже через десять минут я была дома.

— Всё? — недоверчиво уточнил Алекс, рассматривая свёрток в моих руках. — Теперь можно и домой?

Я кивнула.

— Собирайтесь. Пойдем порталом. По…

Меня прервал взрыв. Что и где взорвалось, я не знала, но стекла не выдержали ударной волны и рассыпались по всей комнате. Нас четверых раскидало по углам.

'Приехали…' — была первая мысль, цензурная, конечно, когда я очнулась. На руках порезы, на лице, судя по ощущениям, гематомы, нога болит. Хорошо, если вывих. Единственное утешение — сверток с несчастной рукописью подо мной.

— Народ, — не особо громко позвала я, — есть кто… Живой?

В ответ — сперва пугающее молчание, затем — кряхтение.

Больше всех пострадала, как ни странно, я. Не скажу, что считала себя везунчиком, но чтобы вот так: и порезы, и гематомы, и нога, все же вывихнутая, слава всем богам. Глашка с Ленкой отделались испугом и парой синяков на теле. Алекс разбил нос. Счастливчики…

— Что это было? — пробормотал мой напарник.

— Если б я знала, вполне возможно, взорвали особняк Орловых, — дернула я плечом. — Вовремя мы оттуда… Если так…

— Портал, — многозначительно произнесла Глашка.

Я кивнула:

— Пойди проверь.

— В смысле 'проверь'? — удивился напарник. — Разве он не должен работать в любой ситуации?

Мы с Ленкой переглянулись, и я вспомнила, как в одной из командировок пряталась в лесу неделю, так как добрые местные жители, обнаружив точку перехода и меня в непонятной одежде рядом с ней, подорвали портал и долго гнались за мной, горя желанием сжечь ведьму.

Вернулась Глашка.

— Сломан.

И почему я не удивлена… Вот чувствовала же, что ничем хорошим это задание не кончится…

В дверь замолотили, судя по звукам — кулаками. Народ мгновенно напрягся.

— Ленка, проверь. Сигнал ты знаешь, — приказала я, прислушиваясь к интуиции. Она, зараза такая, почему-то молчала. Как и перед взрывом. Сломалась? Или мне пока и правда ничего не угрожает?

В холле послышались голоса, и уже через пару секунд в гостиную ворвались Ричард и еще один мужчина, коренастый шатен.

— Портал? — с порога спросил мой бывший напарник.

— Накрылся, — качнула я головой.

Цветистые у них, в будущем, ругательства. Надо хоть парочку запомнить. Пригодятся перед братом щеголять. Скосив глаза на своих, заметила, что Алекс стал крайней помидора. Дите еще, а туда же — оперативник.

— Что и где случилось? — спросила я, кивнув на потрепанные взрывом кресла.

Гости плюхнулись каждый в свое, Ричард указал на второго мужчину.

— Витор. Мой напарник.

— Любитель эльфов и големов? — прищурилась я.

Шатен хмыкнул.

— Мамой клянусь, обычное успокоительное.

Ладно, с этим потом разберемся.

— Так что и где случилось? — повторила я вопрос.

— Особняк Орловых на воздух взлетел. У нас тоже портал накрылся, — мрачно сообщил Ричард.

Весело…

— Осталось понять, мы или вы перешли дорогу, и кому конкретно… — задумчиво пробормотала Глашка.

Мужчины переглянулись.

— Так, чтобы очень уж серьезно, мы ни с кем не конфликтовали, — ответил Витор.

— Поговаривают, в столице демоны объявились… — вспомнила я.

Ленка удивленно посмотрела на меня.

— Думаешь, тут есть связь.

— Понятия не имею, но нужно рассмотреть все возможности…

— Так, погодите, — нахмурился Ричард. — Какие демоны? О чем вы сейчас?

Совещались мы долго, полночи точно, рассматривали проблему со всех сторон, пытаясь понять, что делать и с кем нам придется столкнуться. Не знаю, как в будущем, а наши техники уже получили сигнал о сломанном портале, и 'чистильщики' готовились появиться здесь, как только 'переноску' починят. Но до этого благословенного времени оставалось как минимум три дня, и нам шестерым, оказавшимся втянутым в непонятную историю, нужно было продержаться здесь любыми силами.

Ричард с Витором остались ночевать у нас. Они напросились, я не видела причин отказывать. Моя паранойя все еще молчала, угрозы от мужчин я не чувствовала, а вместе всяко легче любую беду пережить.

Добравшись до кровати, я заснула прежде, чем успела улечься.

Разбудил меня шум, причем, похоже, шумели внизу. И кому там жить надоело?!

Кое-как собрав части разваливавшегося организма воедино, я соскребла себя с постели и, в чем была, то есть, во вчерашнем 'бальном' платье, направилась вниз. Убью. Всех убью. Одна останусь. И высплюсь наконец-то!

На первом этаже орали крестьяне. Да, именно орали. Они обступили Глашку с Ленкой, размахивали руками и наперебой пытались рассказать что-то моим помощницам.

— Тихо! — да, иногда у меня проявляется командный голос. Наследство, так сказать.

Народ замолк. На меня настороженно покосились.

— Глашка, в чем дело? — с трудом борясь с зевотой, спросила я свою якобы горничную.

— Госпожа, — поклонилась женщина, — в деревнях черти появились.

Мой прадед, Седрик Дорский, зачинатель династии Дорских, плод любви высокопоставленных людей двух разных национальностей, один из основателей академии, сейчас проживавший на одной из дальних планет Единого Галактического Союза, несколько раз в молодости посещал 'Землю обетованную'. Чипы в то время были не чета нынешним, работали с перебоями, и только радиацией в организме родственника я могу объяснить невероятную тягу к авантюрам у его потомков. Седрик воспитал пятерых сыновей от двух разных жён. Мой дед, Афанасий Дорский, названный так по настоянию второй супруги Седрика, был младшим и самым любимым ребёнком. Дух авантюры буквально пропитал его кровь. С детских Феня, как звали его родители, влипал в различные неприятности, а когда подрос, пошел по стопам отца и отправился изучать прошлое. Ивар, мой отец, третий сын Афанасия, родился между такими посещениями. Дед практически не нянчился ни с одним из сыновей, зато оторвался на внуках. Нас у родителей было шестеро: трое родных пацанов, двое — приемных, и я — чуть ли не единственная девочка в роду. Воспитывали всех нас одинаково, различий не делали, но все же, попадая к Фене, я понимала, что такое рай: дед баловал любимую внучку, вопреки настояниям родителей звал меня только Лизка и уже с восьми-десяти лет порталами уходил со мной в прошлое. В принципе, я выросла в таких путешествиях. На работу меня официально приняли в четырнадцать, неофициально же все сотрудники уже пару лет до этого знали, кто такая Елизавета Дорская.

Так вот, ни отец. Ни дед, ни прадед, никто из моих дальних или ближних родичей в реальность чертей не верил. Совсем. Домовые, кикиморы, лешие, русалки, мавки — эти все духи природы существовали. Черти же… Не было их в реальности. Ни в одной из известных мне. Здесь, в начале девятнадцатого века, — тем более. Поэтому передо мной встал закономерный вопрос: кто и зачем пугает крестьян и почему именно в облике чертей?

Отпустив перепуганных людей по домам, предварительно заверив их, что проблема будет решена, я отправилась на кухню. Буквально через несколько минут, как чувствуя, в комнате появились все остальные члены команды, включая Ричарда с Витором.

Сначала мы поели, не особо плотно, все же на два дополнительных рта ни ленка, ни Глашка не рассчитывали, но все же вкусно: пирог, вареная картошка, жареная речная рыба, квас, пирожки…

Закончив трапезничать, переместились в гостиную. Там-то я и сообщила народу о проблеме.

— То есть ты считаешь, что пугают местные, я правильно понял? — уточнил Ричард.

— Если я предположу, что у нас появились еще одни исследователи истории, мои агенты сдадут меня в дурку, — пожала я плечами.

Витор хмыкнул.

— Ладно, допустим. И что ты предлагаешь?

— Вооружиться всем, чем только можно, и идти общаться. Может, узнаем, зачем взорвали особняк Орлова…

— В смысле? — нахмурился Ричард. — Думаешь, что местные 'черти' имеют доступ к взрывным устройствам?

— Вот и узнаем, — я зевнула. — Ну так что, идем?

Пошли. Глашку и Ленку оставили дежурить в доме. Была бы моя воля, там остался бы и Алекс. Но напарник, видно, догадавшись о моих намерениях, заявил, что боевая единица нам не помешает. Мы с гостями с трудом удержались от усмешки, заставив парня обиженно надуться. В самом деле, из мальчишки боевая единица вышла бы похуже, чем из меня — пылкий революционер. Впрочем, оставлять его в доме было бы чревато бОльшими последствиями. Так что пришлось мне залезть в свою необъятную сумку и выдать напарнику электрошокер.

— Из какого века вещица? — уточнил Витор, рассватривая 'игрушку'.

— Начало двадцать первого, отлично сработает и здесь, — я раздумывала, что бы взять самой. Особо светиться не хотелось.

— А если там и правда конкуренты? — прищурился Ричард. — Ты в них шокером — они в тебя лазером.

— Значит, похороны будут за твой счет, — огрызнулась я.

Нашлись тут параноики. Как будто одной меня в доме мало.

Шли неспешно, по тропинке в поле, стараясь не обращать внимания на жару.

— И когда уже осень начнется, — вздохнул Витор, утирая пот.

— Надеюсь, к тому моменту нас тут не будет, — фыркнула я. — народ, вы моих крестьян не калечьте. Им еще в поле работать.

— Ты еще скажи: 'барщину отрабатывать', - беззлобно поддел Ричард. — Помещица нашлась.

Я дернула плечом.

— Ленке тут все равно жить.

— Кто ей вообще разрешил становиться 'стаци '? — удивился Виктор.

— Ну так людей здесь у нас нет, а Ленка любит природу…

Я вспомнила, какие баталии шли в свое время среди руководства, когда агент подала заявку об изменении своего статуса.

— Родиться в будущем, но выйти замуж в прошлом? — нахмурился Ричард. — Экспериментируете? Не боитесь последствий?

Я только вздохнула. Подобные разговоры шли уже не один год. И как противников, так и сторонников 'эффекта бабочки' было примерно поровну.

— Пока последствий не было. Появятся — разберемся.

Мужчины хмыкнули. Дальше мы пошли молча. Что-то настораживало меня в этих 'гостях из будущего'. Что-то странное, непонятное… Вернее, не так. Парни вели себя слишком спокойно и в то же время по-хозяйски. Нас, агентов, учили совсем другому поведению. Более ответственному, что ли. А здесь… Очень уж вольготно… Как будто…

Шаг я не сбавила, следить за эмоциями и жестами меня учили с раннего детства, поэтому и пошла дальше, как ни в чем не бывало, но в выводах своих была уверена практически на сто процентов. Исследователи? Три раза 'ха'. Скорее 'пираты' из будущего. Потому Витор и убил со спокойной душой помешавшего ему родича Орлова, потому и диадему они украли. Да уж… Дела…

Неподалеку от деревни наша четверка остановилась. Густая пшеница отлично укрывала нас от посторонних взглядов. Мы присели на землю. Я потянулась, жалея, что не на что опереться. Зато здесь прохладно, солнце не печет.

— Какой план? — поинтересовался Витор, посматривая на нас с Ричардом.

— Всем четверым туда идти нет смысла, — задумчиво проговорила я.

Мужчины кивнули.

— Алекса внутрь, мы здесь? — уточнил псевдо-граф.

— Да, это лучший выход, — напарника отпускать не хотелось, но учиться ему все равно придется, лучше начинать делать это под прикрытием трех опытных агентов, чем в одиночку.

— Алекс, — повернулась я к парню, — идешь в деревню и разыгрываешь из себя нахального барчонка, которому хочется повеселиться, обязательно с девочками. Справишься?

Можно было не спрашивать. Как же, первое серьезное дело!

Мы втроем следили за уверенно шагавшим по тропинке парнем.

— У него хоть медчип стоит? — поинтересовался Витор.

— Сплюнь, — проворчала я, — а то сам пойдешь.

Мужчина лишь хмыкнул.

— Думаешь, клюнут? — Ричард, в отличие от напарника, был мрачен и держался настороже.

Я пожала плечами.

— Крестьяне слишком сильно волновались, рассказывая о появлении этих 'чертей', я мало что смогла понять. Не клюнут — заночуем здесь. Все равно ждать ремонтников и 'чистильщиков'.

Псевдо-граф задумчиво кивнул.

Ждали мы недолго, полчаса — минут сорок от силы. Потом… Потом со стороны деревни послышались крики, не испуганные, нет, возмущенные. Даже очень… Возмущенные…

— Ох, чувствую, надают ему там по шапке, — качнул головой Витор.

— Он знал, куда шел работать, — буркнула я, втайне волнуясь за мальчишку.

— Лизка, — окликнул меня Ричард, смотревший в другую сторону: слева от деревни открывался вид на луг с высокой зеленой травой. И по этой самой траве сейчас двигалось нечто черное, с хвостом за спиной.

— Как думаешь, сколько? — привстал с земли Витор, все еще не высовываясь из укрытия.

— Пять-десять, не меньше, — да, я была согласна с этим ответом. К деревне направлялись как минимум десять человек под прикрытием черной завесы.

— Значит, Алекс отбивается сам, — решил Витор, — нам дай-то боги с этим 'чудищем' справиться.

Справились. На нашей стороне была неожиданность. Когда черная завеса очутилась возле деревни, Ричард достал из кармана мини-травмат, снял с предохранителя, сделал несколько выстрелов, особо не целясь. Нам повезло: завеса исчезла сама собой, на земле оказалось трое скуливших от боли мужчин. Стоять остались растерянно озиравшиеся пятеро крестьян. Троих псевдо-граф добил выстрелами, еще двое получили разряды током шокерами от успевшего подобраться к ним Витора. Удостоверившись, что мне дела не осталось, я встала с земли и направилась к деревне — выручать Алекса.

Напарник дрался в круге из любопытных мужиков и баб. Пятеро на одного — отвратительный расклад. И судя по замедленным движениям мальчишки, досталось ему неслабо. Вздохнув, я нашла взглядом одетого побогаче крепкого мужика, подошла к нему и поинтересовалась негромко, стоя сзади:

— Ты староста?

Как и ожидалось, мужик вздрогнул и резко повернулся, оценил мой внешний вид, гулко сглотнул. В старосты особо глупых не выбирают. Вот и этому хватило пары-тройки секунд, чтобы самолично броситься разнимать драчунов.

— Как вы догадались? — поинтересовалась Глашка, хлопоча рядом с постанывавшим Алексом. Да, конечно, чип снимал часть боли. Но одно дело — залечить синяк, и совсем другое — срастить поломанное ребро.

— Да ничего мы не догадывались, — махнул рукой Витор. — Действовали наобум. Решили попробовать поймать рыбку на наживку. Ведь если они местные, значит, должны появиться, чтобы барчонка обнаглевшего наказать.

— Почему обязательно местные? — поинтересовалась Ленка. — Я здесь не первый год живу, и ни о чем подобном раньше не слышала.

— Потому что ты живешь на отшибе и сплетнями почти не интересуешься, — ответила я. — Но вспомни, в любой деревне обязательно должен был быть колдун. Или ведьма.

— Здесь, как оказалось, первый вариант. И ему очень хотелось запугать крестьян… — задумчиво заметил Ричард.

— И что, вы всем память стерли? — уточнила Глашка.

— Естественно, — кивнул Витор. — Сперва допросили, потом стерли.

И правда, не оставлять же свидетелей. Все-таки удобная вещь — этот портативный меморик — достал устройство из кармана, подтер нужный момент в мозгах и дальше себе работай. Никаких 'чистильщиков' не нужно. Интересно, в каком веке это изобретут? Вряд ли при моей жизни…

— А можно еще раз, и более внятно: за что конкретно я пострадал? — мрачно спросил с дивана напарник.

На меня посмотрели оба мужчины. Мол, парень твой, тебе и рассказывать. Я только вздохнула. Нет, пора, пора заявление класть на стол дяде. Пусть этого оболтуса отправляет на переподготовку: это ж надо, из нескольких предложений не суметь вычленить суть.

— Пару-тройку месяцев назад местный колдун, действительно местный, Алекс, не надо хмыкать, из крестьян он, так вот… Местный колдун решил, что ему не хватает приношений от окрестных, скажем так, клиентов. Не верят, сволочи такие, в колдовство, все чаще зовут к себе лекарей, а он, может, хочет сытно есть и мягко спать. В общем, нашел себе единомышленников и сколотил банду. Как туда затесался бывший военный — бог его знает. Но этот тип принес с собой несколько дымовых шашек. Именно их эта компания стала использовать, как хвост для чертей.

— То есть… Они бросали шашку, а потом, в дыму…

— Именно, Алекс, — кивнула я. — Народ здесь, в деревнях, темный. Увидели чертей — направились с данью к колдуну. А чтобы слухи не поползли, что черти только в одном месте появляются, эта компашка и в Питере пару раз дала о себе знать.

— А почему все же местные, а не… - начал было мой напарник, наткнулся на насмешливые взгляды Ричарда и Витора, запнулся, покраснел и замолчал.

— А особняк Орлова они подорвали? — уточнила Ленка.

— Они, умники, — ответила я. — Причем мы с Ричардом им были не нужны. Колдун воспользовался разбродом и шатанием в семействе графа и решил припугнуть того таким оригинальным способом.

— Я смотрю, у вас тут весело, — раздался из коридора задумчивый голос Эдгара Норейского.

Я почувствовала, как с души свалился камень: портал снова заработал, значит, пора и домой!

— Мартин! — поймала я брата в коридоре академии. — Пообщаемся? Или сразу к прадеду оба направимся?

На меня посмотрели честным, ничего не понимающим взглядом.

— Ты о чем, Лизка? Командировка тяжелая была?

— Командировка была веселой, а вот прадед будет рад узнать, что у его правнука появились такие необычные знакомые. И не хлопай глазами. Иначе и о тайнике в семейном особняке расскажу.

— Шантажистка, — скривился мужчина. — К тебе или ко мне?

— Ко мне, естественно, — плотоядно ухмыльнулась я.

Глава 9

— Рассказывай, — усевшись за обеденный стол, появившийся из подпространства, я налила себе бокал красного вина.

Плевать на будущее похмелье. После тяжелой командировки я хотела напиться.

Брат укоризненно качнул головой, но лезть с нотациями не стал. Положил пару ложек мясного рагу на тарелку, откинулся на спинку кресла, с блаженством вздохнул.

— Хорошо у тебя. Мой домовой не такой хозяйственный.

— Тему не меняй, — я с удовольствием прожевала кусок сыра и взглядом инквизитора уставилась на Мартина.

— Да не меняю я, — поморщился мой гость. — Мы встретились в России, в девяностых годах двадцатого века. Сама помнишь — это время шарлатанов и псевдомагов. Зашел я к ним по объявлению, увидел на столе вместо стеклянного шара что-то, сильно смахивавшее на орудие 'чистильщиков', заподозрил неладное. Он — тоже, когда не смогли память мне почистить. Сели, поговорили.

— Я им зачем понадобилась? — в историю о случайном знакомстве я не поверила. Чтобы эти двое пройдох и совершенно случайно столкнулись с сотрудником академии? Три раза 'ха'!

— Лизка, я проверял по своим каналм. Паранойю тебе лечить надо, — понял ход моих мыслей Мартин. — Действительно случайно. А ты… Да, после нашей встречи они и к тебе стали присматриваться.

— И? — не нравилась мне вся ситуация, ой не нравилась.

— И. Ричарду надо в 'Землю изначальную' попасть. Зачем — понятия не имею.

Я выругалась, мешая древнюю латынь, старофранцузский, русский и английский.

— Лизка, — поморщился брат.

— Идите вы… Оба… В ту самую 'Землю'!

— Лизка… Ты кредит выплатить хочешь? — вкрадчивые нотки в голосе Мартина выдали любимого братца с потрохами.

Похоже, меня уже продали. И вопроса, идти или нет, не стояло.

— С Алексом что делать? Забыл приказ академии? Напарника таскать за собой везде, если не дома.

Брат помрачнел. Отправлять совсем зеленого юнца, считай, если не на смерть, то на 'психотравму' уж точно, в его планы не входило.

— К дяде?

— Вот ты и иди, заодно все сам дражайшему родичу и расскажешь: и как сестру родную продал, и как приказ академии нарушить собираешься. Вперед. Что сидишь? — вызверилась я на Мартина.

— Как ты его вычислила? — Сара сидела на диване в моей квартире и грустно наблюдала, как я напиваюсь в доску.

— Было бы что вычислять, — пьяно пробормотала я. — Кто из парней работает в академии постоянно? Не в разовые командировки ездит, а не вылезает из стен родной 'Аськи'? Кто постоянно пытается наставить меня на путь истинный и никак не хочет понять, что я не только девушка, что он отлично видит, но и ценный сотрудник? Кто постоянно намекает, что пора бы ему нянчить племянников? Сара, только он и дядя могли, захоти они сделать гадость, намекнуть посторонним, что я обожаю ненавидимую мной рыбу. Но дядя давно уже сам в других эпохах не бывает. А гостей из будущего в нашем времени встретить сложно. Вот и ответ.

— И что делать будешь? Лизка, тебе завтра на работу!

— Я чип поменяла, как только вернулась, — я придвинула бутылку поближе. — Не знаю, подействует или нет, но, по идее, похмелья быть не должно…

— Сопьешься, — вздохнула подруга.

— Сопьюсь, — чувствуя, как начинает заплетаться язык, согласилась я.

— Заплатили-то ему чем? Неужто деньгами?

— Не знаю. Да и какая раз… — сознание все же выключилось, не вытерпев над собой издевательств.

Чип подействовал, проснулась я трезвой. Какое-то время лежала, глядя на потолок, потом встала и направилась приводить себя в порядок. На сегодня у меня были запланирован очень важные дела… В принципе, я всегда считала себя перестраховщиком, но в этот раз решила обезопасить себя со всех сторон. Мало ли что…

Первым делом, появившись на работе, я навестила Стефана. Монах-францисканец, работавший у нас архивариусом, как обычно что-то читала в одном из толстенных талмудов. Стефан, дитя своего века, не признавал электронные носители, когда дело касалось информации. Хотя в остальном он вполне приспособился к жизни в будущем.

— Лизетта? — удивление в голосе мужчины было неподдельным, а в глаза темно-кофейного цвета появилось тепло.

Я подавила вздох. Из всех сотрудников лишь Стефан, наплевав на все мои просьбы, продолжал называть меня так, как я звалась в той проклятой командировке.

— Мне нужна помощь, дело серьезное… — я села на стул напротив архивариуса. — Любая информация о 'Земле изначальной' и способах выживания там в одиночку. А также — об артефактах в той местности.

Мой собеседник нахмурился.

— Ты с ума сошла.

— Может быть, — не стала я спорить, — но выбора у меня нет. Это не командировка, так что искать меня не будут.

Мне не стоило произносить последнюю фразу. Глаза темно-кофейного цвета потемнели.

— Будут, — как-то чересчур спокойно произнес бывший монах. — В любом случае будут.

Вообще-то, по 'Аське' ходили упорные слухи, что Стефан — монах 'с сюрпризом', что к его мнению прислушивается все руководство, что даже Эдгар Норейский за какие-то определенные заслуги уважает францисканца и в случае чего поспешит исполнить любую его просьбу. Но я особо не обращала внимания на досужую болтовню. И, судя по всему, напрасно. Впрочем, сейчас у меня не было времени на обдумывание ситуации. С Ричардом мы должны были встретиться завтра утром. Так что все свободное время следовало посвятить утрясанию формальностей.

Выйдя из архива перед его закрытием, я зашла к дяде, при нем написала заявление на отпуск на неделю и, ничего не объяснив, отправилась к себе.

— Алекс, Дарик. Вы оба здесь. Отлично. Слушайте внимательно. Алекс, я в отпуск. Ты остаешься здесь. Не куксись. И напарникам нужно отдыхать друг от друга. Дарик… Помнишь дополнительные слова клятвы?

В ответ послышалось красочное пожелание на древне-валлийском.

— Полиглот ты мой, — умилилась я. — Дарик, я все равно найду способ и все узнаю. Ты меня понял?

— Не суйся туда.

— Дарик…

— Понял, — проворчал недовольный положением дел домовой.

— Отлично. Тогда всем спокойной ночи.

Едва зайдя домой, я вытянулась на постели и заснула. Завтрашний день обещал быть долгим. И тяжелым.

Утро радости не принесло. Встав ни свет ни заря, я поспешно перекусила чем-то, что еще оставалось в подпространстве, не чувствуя вкуса, прожевала нехитрый завтрак, тщательно оделась, закрыв защитной тканью все тело и почти все лицо, — пока что были видны лишь губы и глаза, потом, перед входом в запретную зону, я планировала закрыть и их, — взвалила на плечо собранную сумку и вышла из квартиры.

В назначенное время я появилась в оговоренном месте, на окраине города. Там меня уже ждали, причем не те, кто должен был.

— Что он здесь делает? — остановившись, вместо приветствия кивнула я на своего напарника, стоявшего в полной экипировке рядом с Ричардом.

Гость из будущего, прислонившийся к одному из деревьев в округе и не боявшийся находиться здесь без маски, удивленно поднял брови.

— Я думал, он с тобой.

— Я еще с ума не сошла — детей на забой вести, — я повернулась к мальчишке: из-за ткани, полностью закрывавшей его, разглядеть выражение лица было невозможно, но я знала, что пацан сейчас недовольно хмурится. — Тебе домой пора.

— Параграф три, пункт 3.7, - последовал ответ. — 'Если одному из напарников угрожает опасность, второй обязан…'

Договаривать мальчишка не стал, но и так было понятно: домой он не уйдет.

— Надеюсь, у вас обоих уже есть наследники, — раздосадованно фыркнула я.

— Не дождешься, — последовал ответ.

Я только плечом повела и, закрыв оставшиеся части лица, направилась к проему, видневшемуся неподалеку.

Вход в местность, располагавшуюся практически в соседней реальности, уже даже не на Земле, никем не охранялся. Наверное, потому что идиотов, рискнувших побродить там, практически не было, а то, что жило по ту сторону, в наш мир без договора попасть не могло.

Любой ребенок чуть ли не с младенчества знал: даже при уровне современной медицины 'Земля изначальная' — не то место, где следует проводить каникулы. Гораздо безопасней было, например, путешествие на далекую, никем не обжитую планету, почти остывшую звезду или же полеты в открытом космосе без приборов. В этом случае еще оставался шанс на спасение. 'Земля изначальная' таких шансов не давала. Я посещала это место дважды, третий раз сюда попадать не хотела. Увы, пришлось…

Мы зашли в проем, пару-тройку минут шли по тоннелю в полумраке и вышли с той стороны. В лесу. Нет, все же в джунглях. Девственно чистая природа, шелест листвы, высоченные деревья, тишина, покой… И смертельная опасность, подстерегающая путников на каждом шагу.

Первым попался, как ни странно, Ричард. Я услышала шум сзади, повернулась и увидела, как Алекс пытается удержать псевдо-графа, а того буквально всасывает земля. Причем оба действуют молча, не считая удвоенного пыхтения. Весело. Топей здесь, конечно, нет, но, судя по всему, местные духи давно не получали положенной жертвы…

Я, не снимая с плеча сумку, раскрыла ее. Несколько движений — и вот уже на покрытую зеленым ковром землю летит сырая курица. Да, слабая замена человеку, но сработать должно. Там ведь тоже кровь, пусть и уже остывшая… Сработало. Подношение вмиг исчезло в недрах жуткого места, а Ричарда буквально выплюнуло из земли. Парни приземлились на пятую точку и тут же вскочили. Правильно, рассиживаться здесь опасно для жизни…

Дальше шли все так же молча, по узенькой, непонятно кем и когда протоптанной дорожке. Сколько прошло времени, понятия не имею, но перед нами наконец-то показался пункт отдыха, как зовут такие места выжившие на территории 'Земли'.

Маленькая, покосившаяся налево хижина из бревен больше напоминала избушку Бабы Яги, нежели желанное место для ночлега. Но, при определенных условиях, отдыхать в ней было в разы безопасней, чем в самом лесу.

Не доходя двух шагов до домика, я достала из сумки хлеб, разломила его надвое и, поклонившись, положила почти перед самым порогом. Минуты три-четыре ничего не происходило, затем хлеб исчез так же, как в свое время исчезла курица.

Я открыла дверь и безбоязненно переступила через порог.

После того как за нашей троицей закрылась дверь, я стянула с головы защитный шлем, или маску, как называл это приспособление народ, мотнула головой, распуская волосы, села на один из стоявших в комнате стульев и тяжело вздохнула.

— Выдыхайте. Здесь можно и поесть, и отдохнуть.

Мои спутники стащили с себя маски и опустились на стулья рядом.

Говорить ни о чем не хотелось. У парней на лицах написано было неверие, если не в моё умение, как проводника, то уж точно в положительный исход дела. Они думали, зайдут со мной, погуляют, подышат свежим воздухом и беспрепятственно вернутся, каждый в свое время? Наивные.

По давней традиции, провизией всю группу должен был снабжать заказчик 'тура', поэтому Ричард вытащил из собственной сумки продукты, тщательно запакованные в полиэтилен, и поставил их на стоявший возле стульев стол.

— Картошка клубнями? — уточнила я, глядя, как распаковывается наша еда.

— Как ты и сказала, — кивнул мужчина.

— Тогда три штуки сразу же отложи на дальний угол — хозяину-батюшке.

Мой приказ исполнили, и картофель мгновенно растворился в воздухе. Да уж, голодные здесь местные духи. Как бы нам живыми вернуться… И по возможности — целыми.

Жевали снедь молча. Кроме картошки, как и было уговорено, Ричард принес хлеб, сало, чеснок. Всё. Ничего лишнего. Я бы и от сала отказалась, но были у меня подозрения, что пара-тройка кусочков этого деликатеса поможет нам пройти не одно препятствие.

— Поели? — уточнила я. — Тогда слушаем инструктаж. Часы механические часы с собой? Отлично. Засекаем два часа. Сидим, лежим, спим, думаем — что угодно. В неподвижном положении проводим ровно два часа. После выдвигаемся. Идем за мной шаг в шаг, четко выполняем все мои распоряжения. Если со мной что-то случится, бегите, не раздумывая. Не смейте геройствовать. У меня шансов выбраться больше, чем у вас обоих. Вопросы?

— Почему у тебя шансов больше? — насупился Алекс.

Боги, какой же он все-таки ребенок!

— Потому что я тут была дважды, плюс у меня защита от домового.

Напарнику последняя часть фразы ничего не сказала, а вот Ричард посмотрел на меня уважительно. Правильно, далеко не каждый смертный может похвастаться личной защитой от одного из духов. За свою меня здесь не примут, но там, где кого-то другого съедят с потрохами, у меня есть шанс отделаться парой-тройкой синяков и укусов.

Ровно через два часа мы вышли из жилища, оставив на прощание на столе флягу с домашним вином. Дар исчез, не успела за нами захлопнуться дверь.

Шли по той же узкой тропинке, вытоптанной неизвестным путешественником. Когда сбоку, в зарослях растения, больше всего похожего на гигантский лопух, раздался женский крик, я успела ухватить за шиворот топавшего позади меня Алекса. Хорошо, Ричард додумался замереть на месте.

— Нет там никого живого. Шишига это, — попыталась достучаться я до парня.

Бесполезно: мальчишка отчаянно рвался спасать явно гибнущую незнакомку.

Вздохнув, я профессионально надавила на две точки на шее Алекса.

— Несешь его ты, — сообщила я нашему заказчику.

Тот, если и хотел возразить, благоразумно промолчал и взвалил паренька на плечо.

— Долго? — все же услышала я недовольный голос.

— Минут пять. Шишига успокоится, Алекс в себя придет.

Следующим препятствием оказалось озеро: широкое, с крутыми берегами и кристально чистой водой, в которой так и тянет искупаться — и потом не выплыть… Без русалок, слава всем богам. Но зато с голодным водяным. Коричневая коряга всплыла посередине водоема, едва наша троица подошла к берегу.

Туесок с ягодами, принесенный с 'той стороны' реальности, я дополнила краюхой черного хлеба и, размахнувшись, бросила в воду. Подношения исчезли, коряга — нет. Отдавать еще что-нибудь существенное было нельзя — духи могли посчитать путников слабыми. А раз ты слабый, значит, считаешься желанной добычей. Но попасть на другой берег было необходимо.

— Ричард, доставай сало, — приказала я.

Три кусочка хорошо просоленной свинины полетели в воду. Какое-то время ничего не происходило, затем прямо над озером появился деревянный мост.

— Впереди — Ричард, за ним — Алекс. Страхую я, — парни спорить не стали.

Мост мы перешли удачно. Водный дух не подвел. В этот раз…

Очередная кособокая избушка, похожая на домик лесной ведьмы, показалась на горизонте перед самыми сумерками. Я повторила ритуал. Этот домовой оказался еще более голодным, чем предыдущий. Как видно, далеко не все путешественники доходили до домика.

Поели в тишине — у моих спутников эмоции должны были зашкаливать, я же больше думала не о том, что нам встретилось, а о том, куда именно мы двигались. И конечный пункт мне не нравился, причем совершенно.

Спали мы на голом полу, встали, ощущая себя глубокими стариками. Завтрак — и снова в путь.

— Когда уже дойдем, — проворчал Алекс, готовясь выходить из жилища.

— Сегодня вечером, — ответила я за Ричарда.

Мужчина удивленно на меня посмотрел.

— Ты уверена, что знаешь цель пути?

— Скажем так: догадываюсь, — ответила я. — Если ошибусь, погуляем еще немного.

Похоже, с предположением насчет редких путников я не ошиблась, ибо за следующие час-два и Алекс, и Ричард раз по пять каждый то и дело подворачивали ноги, падали в ямы и лишь чудом уворачивались от пасти плотоядных растений, при этом не произнося ни звука — ругань в этих местах могла стоить жизни. Когда мы вышли на относительно безопасную полянку, мои спутники стали чересчур внимательно поглядывать на меня.

— Живой не дамся, — пробурчала я, оглядываясь и пытаясь понять, с чем еще нам придется столкнуться.

— Почему ты цела? — недовольно проворчал из-под маски Алекс. — Защита — не аргумент.

— Это для вас обоих, наверняка выросших в городских условиях, не аргумент, — хмыкнула я, — а для местных жителей — очень даже аргумент, и весомый, кстати говоря.

— Лизка…

— Ш-ш-ш… Помолчи, Алекс, — я аккуратно, стараясь не делать лишних движений, полезла в сумку, достала оттуда последние две тушки курицы, медленно нагнулась, положила птицу на землю и так же медленно разогнулась. Подношение исчезло, но опасность я все равно чувствовала.

— Бабушка, только хлеб остался, — честно сообщила я пространству.

В ответ ближайшее дерево качнуло ветвями, и я полезла за хлебом. Когда исчез и он, я облегченно выдохнула — опасности больше не было. В ответ на 'подарок' деревья расступились, и мы оказались перед одноэтажной бетонной коробкой. Судя по раскопанным материалам любителей 'Земли', раньше здесь находилось какое-то официальное учреждение.

— Ричард, ты нас сюда привел, тебе и угощать, — сообщила я заказчику, когда до бывшего здания осталась пара шагов.

Мужчина послушно полез за 'угощением'. Хлеб, сало, каша в пакете. Что ж, хоть это он запомнил.

Продукты исчезли.

— Не больше получаса. Потом уходим, независимо ни от чего. Все ясно?

Парни синхронно кивнули.

Впрочем, получаса нам не понадобилось. Уже в третьей пустой комнате на чудом уцелевшем деревянном столе лежала нужная нам вещица.

— Она? — я повернулась к заказчику.

Впрочем, могла и не спрашивать. Вид Ричарда говорил за себя.

Вещи из 'Земли изначальной' в нашу реальность попадали очень редко. Вернее, попасть-то они могли, и не раз. Но вот найти то, что тебе нужно, даже у перекупщиков было невероятно тяжело. Каждая такая внезапная находка ценилась на вес золота. Особой ценностью пользовались книги. Никто понятия не имел, откуда и каким образом в этой зоне появлялась различного вида литература. Найти хотя бы одну книгу считалось невероятной удачей.

Ричард забрал находку и уже застегивал сумку, когда здание содрогнулось. Один толчок, потом второй, третий… Я выругалась, припомнив всю известную лексику.

— Что… это?.. — судя по голосу напарника, первый раз в жизни парень испытал настоящий ужас.

— Не что, — я проглотила очередную порцию ругательств. — Кто. Те, кому не досталось угощения.

— И… Что будем делать?.. — Ричард, похоже, тоже не был в восторге от происходящего.

Я хотела ответить что-то вроде: 'Молиться', но заметила, как дернулся к выходу Алекс. Да, тут и молитва не поможет… Дриады — это не лешие с домовыми. От них спасение только одно…

Когда парень оказался на полу, обмякший и без чувств, я взглянула на заказчика.

— Сколько продержишься?

— Пару минут, не больше, — последовал ответ. — Лизка, что это?

— Зов, Ричард. Обычный зов голодной дриады. На меня не действует, так как я — женщина.

— И… Что делать?..

Да вот если бы я знала…

— Тебе — дать себя вырубить.

— Чтобы они сожрали меня бесчувственного?

— Не вопрос. Иди. Пожелаю им приятного аппетита.

Колебался Ричард не дольше трех секунд, потом решительно шагнул ко мне.

Успокоив обоих мужчин, я тяжело вздохнула, достала из сумки нож, задрала рукав и уверенной рукой сделала надрез на локтевом сгибе. Первые капли крови упали на бетон. Я зашептала нужные слова. Кровь полилась сильней. Последнее, что я заметила, теряя сознание, — скользнувшую ко мне тень нужного роста. Тень выругалась, я ушла в небытие.

— Я ж вижу, что ты очнулась. Лизка, хватит дурью маяться. Посмотри на меня.

Приходить в себя не хотелось, но нудный голос дражайшего родственничка, судя по всему, мог достать меня и на том свете.

Я открыла глаза. Дядя сидел на стуле возле моей койки. Итак, плата реанимации, как прозвали эту комнату мы с агентами, хотя на реальную реанимацию она ни в чем не была похожа.

— Мало тебя пороли в детстве, ой мало, — тяжело вздохнул Лори Унрен, мой любимый дядюшка. — Может, Ивара вызввать, а? пусть исправит упущение?

Я представила себе отца с ремнем в руке и себя в нужной позе и вздрогнула.

— Мозги свои ты где забыла? — продолжал, не обращая на меня внимания, Лори. — Хорошо, Мартин с повинной пришел. Сам, кстати. Ты почему промолчала? А если бы Эдгар с отрядом в командировке был? Вас троих уже обглодали бы.

Я хотела задать вопрос, но вместо звуков из горла вырвались хрипы. Под носом мгновенно появился стакан с водой. Несколько глотков, и жизнь сразу показалась прекрасной.

— Как ты Алекса отпустил? — спросила я, напившись.

— А то он меня спрашивал, — проворчал мой непосредственный начальник. — Положил на стол уведомление об отпуске за свой счет и сбежал. А через полчаса ко мне Мартин нагрянул. Чем они тебя 'купили'?

— Кредит и собственный транспорт, — честно призналась я.

Лори красноречиво посмотрел на любимую племянницу.

— Дура ты, Лизка.

Я даже спорить не стала.

— Братец твой отстранен от дел месяцев на пять-шесть без возможности пользоваться порталами. Пусть посидит дома, подумает о своем поведении. Руководству я доложил, как оклемаешься — обоих на ковер вызовут. До дома доберешься? Или на ночь останешься?

— Доберусь, — кивнула я. — Лори, а что с парнями?

— Да что с ними сделается, — скривился дядя. — В соседней палате отлеживаются. Увидеться не дам.

Ну и ладно. У меня и без того дел много…

До дома меня довезла заплаканная, совсем недавно перенервничавшая из-за моей пропажи Сара.

Уверив подругу, что до завтра точно не помру, я осталась одна в квартире. Тщательно проверив комнаты на любые камеры слежения, я довольно усмехнулась, скинула с плеча сумку, покопалась в ней и положила на пол две деревянные палочки.

— Верой служи, правду говори, закон соблюдай, хозяина не предавай, — проговорила я нараспев формулу закрепления сотрудничества.

Уже через пару секунд в квартире появилась моя 'добыча': маленький, ловкий, в данную минуту всклокоченный и грязный, домовенок, которого я почувствовала во второй избушке. Взрослому домовому малыш был в тягость, я же отчаянно нуждалась в помощнике дома. Сделку заключили ночью, пока мои ничего не подозревавшие спутники нежились в объятиях Морфея.

— Твои владения, — я сделала рукой приглашающий жест и ушла в спальню, давая возможность новичку освоиться самостоятельно. Кредит и транспорт — это, конечно, хорошо, но и о собственной выгоде никогда нельзя забывать.

Эпилог

Несколько дней я приходила в себя дома, потом нас с братом вызвали 'на ковёр' к 'высокому начальству' — директору академии.

Итогом трёхчасового разбирательства стало отстранение Мартина на год от любой работы в 'аське', плюс — выговор в личное дело и полный запрет на это время на перемещения куда-либо вне стен города. Я отделалась месячным отпуском и устным порицанием. Что ж, не так страшно, я, если честно, думала, что будет хуже…

— Так что там с делом о контрабанде? — мы с Сарой сидели в моей комнате, снова в пижамах, с подушками на полу, пили виски, закусывали сыром и мандаринами. На этот раз пижамная вечеринка грозила перейти в банальную попойку.

— Да что, — пожала плечами подруга, — тот убитый оказался торговцем, местным, через него эти два дурака планировали реализовывать вещи. Но он оказался чересчур любопытным. Вот и…

— Класс, — пробормотала я, опрокидывая в себя уже четвёртую рюмку, — теперь агенты без малейшего стыда убивают местных жителей. Надеюсь, их отстранили?

— Не просто отстранили, — Сара задумчиво прожевала дольку мандаринки. — Их отправили на одну из окраинных планет на пожизненное поселение.

Серьезное наказание. Такое даже к матёрым уголовникам не всегда применяется. Что же они натворили такого, кроме того, что известно нам с подругой?

— А иголка? Защита от 'чистильщиков'? — виски закончилось, я пьяно качнулась, понимая, что мне уже хватит.

— Да, в первую очередь — от них, ну и от любопытных соседей, — кивнула подруга. — Лизка, тебе не страшно было там, на 'Земле изначальной'?

— Страшно. Но я ведь давно хотела найти домовичка для квартиры, так что… Как там говорится? Совместила приятное с полезным? Вот оно, да. Да и, Сар, я ж не дура. Я 'чистильщиков' сразу после озера вызвала, когда заметила, что водяному даров не хватило. Если уж он так проголодался, значит, и остальные духи были на пределе.

— А если бы Эдгар не успел? — Сара испытывающе посмотрела на меня.

— Значит, поделом нам всем троим, — буркнула я. Помолчала и добавила. — Меня Стивен на свидание пригласил.

— А ты?

— Согласилась.

Content

Соколова Надежда
Коридоры истории

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог