Соколова Надежда Игоревна

Ведьма работает

Глава 1

Плохое началишко не к доброму концу

Магдалена:

Комендантский час – самая отвратительна штука из всех, что я знаю.

Особенно когда привык постоянно перемещаться без непонятных жестких

границ туда, куда тебе хочется, и тогда, когда хочется. Нет, ну в самом же

деле, кто вообще придумал ограничивать свободу передвижения населению, не слушая его и заявляя почему-то, что это ему же во благо? А если чей-

нибудь горячо любимый супруг вовремя не успеет появиться под

недремлющее око своей благоверной супруги и, побоявшись попасть в руки

стрельцам из патруля, опрометчиво решит заночевать у друзей? Кто потом

вообще сможет поверить, что ночевал он исключительно лишь по великой

необходимости у некоего близкого друга, а тот, друг его, никого не

предупредив, возьми и отправься утром в далекое путешествие по своим

надобностям, вероломно подставив непутевого муженька и одним махом

лишив несчастного законного алиби. Это ж сразу же разные подозрения, скандалы, выяснения отношений начнутся. Нет, ячейка общества не

распадется, естественно, не положено это, но трещину точно даст. Вот и

кому это надо, я вас спрашиваю?

А самое главное – это до сих пор непонятная мне отвратительная

рутинная необходимость начальника Тайного отдела то есть моей скромной

персоны, из-за небольшого штата работников присутствовать по ночам при

допросе вот таких-то несознательных граждан, которых бдительные патрули

приводят к моему флигелю каждую ночь буквально десятками. И ведь уперся

Елисей рогом: нет, и всё тут. Не спорь, ведьма. Я и город своим повелением

закрыл, и комендантский час ввел, всё, чтобы тебе работу облегчить. Так что

трудись, дорогая, на благо ставшего уже родным государства, помогая

батюшке-царю порядок поддерживать, ищи татей и наказывай их по всей

строгости закона.

В общем, спала я плохо, можно даже сказать отвратительно, уже

неделю и выглядела так, что от меня в страхе шарахались все упыри на

окрестных кладбищах, видимо, принимая за одну из них, только более

древнюю, опытную, страшную и злую.

Вот и сидевший сейчас передо мной, по другую сторону стола, неказистый мужичок лет тридцати-тридцати пяти, сине-зеленый от ужаса, в

потертом кафтане и почему-то лаптях на босу ногу (что это еще за сельская

мода?!? В Китеже никогда подобное не носили!), пытался смотреть куда

угодно, только не на всеми любимого начальника Тайной канцелярии, и

мямлил что-то непонятное, с надеждой вставляя каждые пять-семь минут:

- Не виноват я, матушка ведьма, видят боги, не виноват, отпусти, всеми

богами тебя молю.

Всеми, да? И Мороком тоже? Ну спасибо, добрый человек. Только бога

смерти мне для полного счастья сейчас и не хватало. Как там недавно один

умник оправдывался, когда объяснял, почему его дражайшая, горячо

любимая теща внезапно к Мороку отправилась? Я, мол, просто богов

перепутал, много их слишком в нашей вере. Хотел, мол, спасительнице и

заступнице Радужнице помолиться о здоровье моей ненаглядной

родственницы, а вишь ты, как получилось-то: злобный бог как-то сам собой

на ум вдруг пришёл. Судья, впрочем, только посмеялся с такого нехитрого

объяснения и во внимание его не принял. Да и у женщины на шее след от

веревки обнаружили. Так что отправили того товарища на вечное поселение

в Мороковы пустоши, вслед за тещей. Впрочем, такое я вслух не сказала, лишь ворчала потихоньку про себя и, удобно устроившись в своем мягком

«начальственном» кресле, с подушечкой под спиной, раз за разом задавала

мужику один и тот же вопрос:

- Что ты делал после десяти часов ночи на улице в трех кварталах от

собственного дома?

Он мялся, менял цвет лица с красного на белый, отводил глаза, лихорадочно пытаясь придумать достойный ответ, а я все больше

раздражалась и чувствовала, что терпение мое утекает сквозь пальцы, аки

песок. Вот доведет же до членовредительства, ей-богу. И что мне потом, этого калеку самой же и лечить?

Устало вздохнув и мысленно уже растянувшись на постели, такой

манящей и желанной, я все же решила дать нынешнему нарушителю

последний шанс:

- Козьма, я ведь долго терпеть не буду. Или скажешь наконец, почему

ночью по городу шастаешь, или превращу тебя в лягушку или жабу. Будешь

в пруду квакать и комаров ловить.

Цвет лица у мужика резко сменился с нежного сине-зеленого на

землянисто-серый, сам он попытался вскочить и плюхнуться мне в ноги.

Пришлось применить частичный стазис, что еще больше испугало моего

собеседника.

- Смилуйся, матушка ведьма! Не надо в жабу! Не хочу квакать!

Ненавижу комаров! Пощади дурня! Это всё Линка моя, чтоб её Морок

побрал! Это она, зараза такая! Она меня к тётке своей за настойкой

отправила!

Так. Уже проще. Линка, насколько я помню, это Аполлинария, супруга

этого лоботряса, дама из обедневшего купеческого рода. Некрасивая, наглая, высокая, заумная. Да еще и с бородавкой под нижней губой. Осталась бы до

конца своей жизни старой девой, если бы к ней не посватался несколько лет

тому назад, прельстившись остатками некогда большого купеческого

состояния, местный шорник, тихоня и скромник Козьма. Родители Линки, уже и не надеявшиеся сбыть «лежалый товар», обрадовались парню, как

родному, быстро выдворили опостылевшую дочурку из родных пенат с

неплохим для мужика-лапотника приданым и поскорей уехали куда-то в

глушь, в дальнюю деревню, где в свое время купили небольшой домик –

наслаждаться тихой жизнью на природе, заниматься садом-огородом и

ловить рыбу в прудах и озерах, расположенных неподалеку. Вот только что

такого этой «шпале» понадобилось ночью от своего мужа, что она и

комендантского часа с патрулями не побоялась?

- Что за настойка-то?

Залился алым цветом, словно девица-скромница на выданье под

цепким взглядом будущей свекрови, был бы свободен в движениях, наверняка стал бы елозить на стуле.

- Так это… Я-то… Ну как бы… От мужской слабости-то…

Как я сдержалась, чтобы не расхохотаться, сама не пойму. Вот же…

Нехороший человек… Стыдно ему, видите ли, перед кем-то другим в свой

мужской несостоятельности признаться. А мучить ведьму отговорками и

молчанием не стыдно. Столько времени с ним потеряла. А могла бы уже

спать идти.

Дернула раздраженно за привязанный к столу колокольчик, через пару

секунд в комнату заскочил дежурный стрелец и вытянулся по стойке смирно, ожидая приказа.

- Отведи этого, - небрежно кивнула в сторону все ещё

«замороженного» мужика, - к нему домой. Стребуй с него пару серебрушек

штрафа за появление на улице в не положенное время и три медяка тебе за

работу.

Штраф считался чересчур высоким, но я была не просто раздражена. Я

была зла. И нарушитель порядка, видимо, это понял, потому что спорить не

стал и, как только я освободила его от стазисного заклинания, рыбкой

нырнул за спину охраннику. Трус.

- Как прикажете, матушка ведьма! – гаркнул довольный будущим

вознаграждением стрелец, и оба они наконец-то удалились. А я пошла

спать…

- Госпожа ведьма! Госпожа ведьма!

Ясочка… Мучительница…

- Что тебе, зараза мелкая? – не открывая глаз и с трудом ворочая

языком, пробормотала я.

Маленькая бойкая черноволосая горничная, за месяцы работы давно

привыкшая к моим словесным оборотам и давно вникнувшая в мой

сварливый, но добрый характер, лишь весело фыркнула. И ведь не боится

уже…

- Госпожа ведьма, к вам начальник стрельцов пожаловали.

Кто? Ники, что ли? Зачем, интересно? И где он?

Последний вопрос я задала вслух. И получила на это недоуменный

ответ:

- Так ясное дело, в коридоре ожидают, пока вы проснетесь. Сказали, что еще жить хотят.

Обормот…

- Пойди передай ему, пусть заходит минут через десять. И принеси мне

какой-нибудь домашний халат.

Пока горничная, хихикая, исполняла мои поручения, я кое-как добрела

до ванной.

После того как меня чуть не убила сумасшедшая полуэльф, я выбила у

Елисея в качестве награды за опасную и верную службу Их Величествам

разрешение оборудовать комнату рядом с моими покоями под собственную

ванную. Помещение было большим, плюс я еще его расширила с помощью

умений Дани управлять свернутым пространством, и сейчас у меня были

свои ванная, рукомойник, туалет и небольшой, видимый только магам, личный бассейн, как раз и находившийся в свернутом пространстве. Теперь

уже не надо было каждый раз приказывать топить баню, мыться в тазу при

помощи слуг или зимой в лютый мороз мерзнуть в нужнике на улице. Теперь

я жила с комфортом.

Приведя себя в относительный порядок, я, спотыкаясь на ходу и смотря

на мир сквозь глазки-щелочки, с трудом, но все же вернулась в свою

комнату. Ясочка, стоявшая наготове, тут же подала мне легкий шелковый

халатик, в который я, кое-как попав в рукава под смешки горничной, наконец-таки влезла. Вот дождется: превращу в стрекозу и в банку посажу

себе на потеху…

- Зови его, - усевшись на постель и обложив себя подушками, велело

мое сиятельство.

Ники вошел уставший и озабоченный, с яркими фиолетовыми

синяками под глазами. После массовых убийств в Китеже несколько недель

назад он забыл про сон, отдых и личную жизнь и практически все время

проводил на плацу, безжалостно гоняя своих подчиненных, показавших в

том деле отвратительную выучку. Результаты уже впечатляли, но оборотню

все было мало, и несчастных стрельцов поднимали в пять утра, позволяли

полчаса пообедать в двенадцать и отпускали на отдых в десять вечера, когда

в столице начинался комендантский час. До кроватей доходили не все.

Многие валились спать прямиком на плацу и на утро получали

дополнительные задания за нарушение режима. Попущение было только тем, кто по графику патрулировал улицы или же дежурил у меня в канцелярии, так что желающие на эти две далеко не легкие работы никогда не

переводились.

- Шикарно выглядишь, - нахально заявил оборотень, без стеснения

плюхаясь в кресло напротив постели.

- Зеркало рядом, можешь обернуться и на себя полюбоваться, - не

осталась в долгу я.

Друг фыркнул.

- Скажи мне, Лена, кто первый назвал тебя 33 несчастья? Пойду этому

человеку в ножки поклонюсь.

Вот же умник.

- Ники, я полночи не спала, чтобы от тебя сомнительные комплименты

выслушивать?

- Ладно, не ершись. Признаю, погорячился. Лучше скажи, куда мой

стрелец подевался?

- Который?

- Тот, что к тебе в дежурные вчера напросился.

- Понятия не имею. Я отправила его проводить до дома задержанного, а

сама пошла спать.

- Да? Очень интересно. В казарму он не вернулся. И кого же он

провожал?

- Козьму-шорника. Тот почему-то за три квартала от дома после десяти

часов ночи «гулял». Вот патруль его и поймал. Ну и ко мне, ясное дело, препроводил.

- Так… Ладно, пойду разбираться.

Оборотень ушел, а я, взглянув на часы и осознав, что мои работодатели

давным-давно закончили свою трапезу, направилась прямиком на кухню: завтракать.

Максимилиан Цирин:

До начала лета осталось буквально три-четыре недели, хоть солнышко

немилосердно припекало уже сейчас. Большинство адептов, успешно сдав

экзамены и пройдя обязательную ежегодную практику, уже разъехалось по

домам до сентября, оставив в академии все полученные за год знания. Их не

особо удачливые товарищи должны были ждать переэкзаменовки в конце

июня. Именно тогда я и принимал решение, оставить ли этих лоботрясов

продолжать обучение или отправить восвояси, предварительно запечатав их

магию.

Кроме двоечников, остался еще и Арни. Возвращаться ему, за

неимением дома, было некуда. И естественно, что его невозможно было

вытянуть сейчас из местной библиотеки. Парень там дневал и ночевал, забыв

напрочь даже о еде. Вместо пищи он с жадностью поглощал очередные

порции информации. Дух-хранитель не раз жаловался мне, что ему

приходилось вызывать шушанов, дабы отвести ненасытного до новых знаний

адепта к нему в комнату. Впрочем, и в своей комнате Арни усиленно читал

все, что только попадалось под руку, и я уже всерьез опасался за его

здоровье.

- Господин ректор, да что же это такое делается-то? Да как же это

возможно-то??? Да это ж у них у всех ни стыда ни совести нет! – В мой

кабинет ворвалась, сметя на своем пути моего верного секретаря-эльфа, худенькая женщина среднего роста, с ярко-карими глазами и длинными

волосами необычного серого цвета, на вид довольно молодая и симпатичная.

Поговаривали, что в ее роду когда-то давно отметились дриады, поэтому-то

преподаватель флоры Вареника Бориславская за те несколько десятков лет, что я ее знаю, и не постарела ни на каплю. И вот теперь самый скромный и

тихий преподаватель магической академии, постоянный объект насмешек и

вышучиваний от адептов и коллег, находилась буквально на грани истерики.

И кто её опять довел?

- Что произошло, госпожа Бориславская?

- Вот! Вы только полюбуйтесь на это! – мне на стол плавно

спланировал тетрадный листок, на котором в подробностях был изображен

процесс оплодотворения драконов. Скажем так, и сам процесс, и рисунок

явно не для слабой психики. И ведь никакой ауры на листике. Странно.

Очень странно. И кто ж у нас такой смелый? Юные драконессы всё сдали

одни из первых и давным давно отдыхают в своем замке, забрав с собой и

угрюмую нелюдимую Агату, Арни из библиотеки не выходит, его дружки

все по домам разъехались.

- Оставьте это «художество» у меня, госпожа Бориславская. Я

обязательно во всем разберусь, накажу виновного и сообщу вам.

Одно обещание, произнесенное уверенным тоном, а какой эффект!

Признаки истерики исчезли мгновенно. Довольная преподаватель

легкой бабочкой выпорхнула за дверь.

Магдалена:

Весь день у меня на душе, несмотря на чудесную погоду за окном, скребли и устраивали свои разборки матёрые мартовские кошаки. Я была

почему-то твердо уверена, что история с шорником скоро получит

продолжение.

Ближе к ночи ко мне ввалился Ники, взмыленный, словно конь при

забеге на дальнюю дистанцию.

- Они пропали! - и это вместо приветствия. Кто его манерам учил?

- Кто?

- Шорник с женой и мой стрелец!

Так…

- В каком смысле «пропали»?

- В прямом! Я уже весь Китеж на уши поставил, мои ребята побывали

во всех возможных подворотнях и злачных местах столицы! Этой троицы

нигде нет!

Очень интересно…

- Пошли, - я с тяжелым вздохом поднялась с кресла, в котором

последние несколько минут с удовольствием поедала прямо из банки вкусное

фруктовое варенье, непонятно как оставшееся в кладовке с прошлого года, и

в сопровождении оборотня нехотя вышла из комнаты.

Уже было почти по-летнему тепло, и даже темной ночью мою нежную

кожу аристократки не холодил, а лишь слегка подразнивал теплый весенний

ветерок. Кофту я надевать не стала, отправилась на поиски в чем была: домашний атласный халат, не прикрывавший колен, и сафьянные чоботы, в

которых я «рассекала» по дворцу.

Шли мы неспешным шагом до нужного места минут двадцать. Все

время молчали, каждый был глубоко погружен в свои нерадостные мысли. За

это время нас дважды останавливали стрелецкие патрули, но, распознав

начальство, мгновенно отдавали честь, и мы продолжали дорогу.

Дом как дом. Небольшой, деревянный, с узорами-оберегами на ставнях

и резным петушком-флюгером, задорно вертевшимся при сильном ветре, на

крыше.

Внутри обычный домашний беспорядок, на столе скатерть с остатками

ужина. И ни души. Весело…

Прикрыв глаза, я честно постаралась нащупать хоть какой-нибудь

ментальный след. Ничего. Чисто. Странно это. Не бывает таких стерильных

помещений. В «эфире», как мы, маги, изредка называем атмосферу любого

места, должны быть чувства, эмоции, желания, сны и прочее. А здесь –

пустота.

- Кто-то очень умный все следы затер за собой, - открыв глаза, сообщила я напряженно ждущему в стороне оборотню. Тот расстроенно

выругался.

- И что делать?

- Понятия не имею. Соседей опрашивали?

- Естественно. Никто ничего не видел и не слышал.

Совсем хорошо. Ну и кто ты, умник? Зачем тебе вдруг понадобился

ничем не примечательный шорник с «красавицей» супругой и блюстителем

порядка?

С Ники мы расстались только у ворот дворца: он направился в казармы, я – в свои покои, где меня уже давно ждал Даня. Поднявшись с кресла и

придирчиво осмотрев свою драгоценную невесту с ног до головы, он покачал

головой, сделал шаг вперед и прижал меня к своей груди.

- Сильно устала? – спросил он, нежно поглаживая меня по волосам и

спине.

- Очень, - измученно выдохнула я, забывая обо всем на свете и просто

тая в его объятиях.

С тех пор как я, находясь под присмотром целителей, согласилась-таки

выйти за лешего, наши с ним отношения в корне изменились. Он стал

нежным, ласковым и заботливым, несколько раз в месяц приходил из леса

потаенными тропками во дворец и оставался у меня до утра. Иногда я

открывала портал к нему, и мы вместе наслаждались одиночеством и

тишиной в лесу. Дворцовая челядь, интересовавшаяся нашими отношениями

(видно, за неимением своих), создала тайно тотализатор и активно

принимала ставки, как долго еще гадкая злобная ведьма будет мучить своего

жениха-красавца. Когда однажды утром Ясочка, довольно хихикая, рассказала мне об этом, моим первым порывом было наслать на этих

умников сильное желудочное расстройство. Но потом я передумала и

поведала обо всём лешему. Тот хмыкнул и посоветовал не заморачиваться и

анонимно поставить на срок в шесть месяцев. Ну… В принципе, почему и

нет… Я почти уже свыклась с мыслью, что когда-нибудь этот черный день

настанет, и я все равно за него выйду. Пусть будет через полгода. Какая

разница…

- Почему Елисей не отменит этот свой никому не нужный

комендантский час и не откроет наконец ворота? Еще немного, и

иностранные купцы начнут бунтовать.

- Наш царь упрямый, - устало пожала я плечами, уютно устраиваясь на

коленях у жениха. – Он непонятно по какой причине вбил себе в голову, что

у полуэльфа могли остаться здесь некие сообщники, которые и ввели в транс

ту самую убитую мной служанку, а значит, их надо поймать. Никакие доводы

о возможности путешествовать порталами или о том, что все

заинтересованные лица при желании могли давно покинуть город, в расчет

просто не принимаются.

Утром я доложила царской чете, недавно закончившей завтракать, о

пропаже людей. Его Величество, уже одетый для каждодневной

тренировочной битвы на рапирах в черные бриджи и темно-синюю рубашку, недовольно нахмурился:

- То есть как это – ничего не смогли найти? Не испарились же они в

самом деле, и по воздуху улететь не могли. Значит, где-то в городе. Пусть

еще раз все обыщут.

- Ты забываешь о порталах или потайных тропах, наподобие тех, что

знает Даня. Если похититель – маг, то и он, и похищенные могут быть сейчас

в любой точке планеты.

- Но почему именно эти люди? Что такого интересного представляют

из себя шорник и стрелец? – недоуменно подняла брови Её Величество, сидя

в коротком парчовом халате на софе и увлеченно поедая засахаренные

фрукты.

- Если б я знала. Как-то нелогично все.

Так и не додумавшись до каких-либо возможных причин похищения, Елисей ушел на тренировку. Василиса же сладко потянулась, томно зевнула

и покачала головой:

- Вот напрасно ты, Лена, местной светской жизнью не интересуешься.

Совсем недавно в высших кругах китежской аристократии такой скандал

случился!

«Детей тебе родить надо и воспитывать их, - подумала я, - а не

скандалами интересоваться. Тоже мне, «высшие круги аристократии»: пять-

семь семей, не больше, пара князей, виконт, а остальные – бароны; гонора-

то… выше их всех вместе взятых».

- И что там такое случилось? – вслух вежливо поинтересовалась я у

подруги.

- Меня на днях с неофициальным визитом посетила княгиня Жарская с

дочерьми. Ты же помнишь её?

Еще бы. Кто же не помнит Ангелину Жарскую, высокую, плоскую, как

майский шест, самоуверенную заносчивую дуру, бывшую личную

белошвейку и любимицу давно почившей матери Василисы, Её Величества

Аглаи, удачно выскочившую замуж (видимо, исключительно по протекции

царицы), несмотря на свое низкое купеческое происхождение, за князя

Жарского, наперсника и друга детства Елисея, тогда еще – глупого

желторотого юнца, не знавшего жизни и верившего всему, что ему говорили

посторонние люди, родившую ему за пятнадцать лет брака троих дочерей, не

блещущих, как и матушка, ни умом, ни красотой, ни талантом, и уже пару

лет безуспешно, несмотря на все немалое состояние и титул мужа, пытавшуюся найти женихов своим драгоценным чадам. Когда я только

появилась во дворце, эта глупая курица Ангелина, невзлюбившая меня

непонятно по какой причине с первого взгляда, попыталась «поставить на

место зарвавшуюся молодую ведьму», но после десятка уродливых

бородавок, резко выскочивших у нее на лице, поумерила свой пыл и теперь

старательно обходила меня десятой дорогой, изредка пуская у меня за

спиной очередную сплетню о развратной ведьме, пустившей корни в царском

дворце.

Естественно, вслух я этого не сказала.

- И что в этот раз могло произойти в аристократических салонах?

Иронию Василиса, естественно, уловила, но заострять на ней внимание

не стала, а начала подробно рассказывать об очередном длинном и скучном

вечере в доме виконта Истова, маленького сухонького старичка, развратника, пьяницы и картежника, славившегося, помимо своих пороков, еще и

любовью к диковинным вещам и людям.

- И тут виконт вдруг говорит: «А теперь я вам представлю скомороха, умеющего отгадывать любые ваши желания, даже самые сокровенные, и

читать все ваши мысли, в том числи и тайные!». И в комнату входит карлик: маленький, уродливый, злобный, глазки как сверла, да еще и огромный горб

на спине. Сначала пару-тройку интересных фокусов показал, потом какие-то

непонятные стишки громко продекламировал, а напоследок начал мысли

читать у всех собравшихся. Ох, что там началось! Оказалось, что чуть ли не

все семейства друг другу изменяют, что милые скромные дочери баронесс

Велайской и Антойской на самом деле – развращенные дуры и эгоистки, что

сам виконт – тайный сводник, берущий деньги за сводничество. В общем, чуть до драки не дошло! И представляешь, этого карлика, вместо того чтобы

метлой поганой из Китежа гнать, стали для развлечения к себе и другие

семейства зазывать, в том числе и именитые купцы! Я вот и думаю теперь: может, и у нас такой вечер организовать? Как ты считаешь? Получится

общество порадовать?

- А Елисей что скажет? – хмыкнула я.

- А, - беспечно отмахнулась Её Величество, – Елисея я уж точно

уговорю.

Ох, Василиса… Не знаешь ты, с кем хочешь познакомиться… Карлик, говоришь? Да еще и горбун? Ну вот и встретились, граф Жильд. Давненько

не общались…

Жильдер ант Цорал принадлежал к древнейшему аристократическому

роду Фрезии, славившему своей магией, далеко не всегда действовавшей на

благо людям. Цоралов считали злобными чернокнижниками, людскими

ненавистниками и пособниками Дарка. Их ненавидели и боялись. Жильдер, или Жильд, как он сам себя постоянно называл, был последним

представителем этой семьи. В народе ходили слухи, что боги, устав терпеть

все те гадости, что натворили при жизни другие Цоралы, решили наказать

Жильда за грехи его родственников и «наградили» парня всеми возможными

физическими недостатками. От этого он озлобился, возненавидел людей и

стал творить бесчинства похлеще остальных в роду Цоралов. В наказание за

такое поведение его лишили магии, но при нем остался его природный «дар»: Жильд умел чувствовать людей, видел все их сокровенные страхи, мечты и

желания. Мысли он читать, конечно, не умел, но в человеческой психологии

разбирался великолепно, чем и пользовался постоянно, с радостью сея

вражду между лучшими друзьями и пылкими возлюбленными. Во Фрезии

императорской властью его объявили вне закона, и он в последний момент

умудрился сбежать из-под стражи. Теперь вот, как оказалось, непонятно

зачем объявился в Роси, а самое главное – как-то просочился в закрытый

Китеж.

У меня к Жильду были свои давние счеты: он смеха ради опозорил мою

дальнюю кузину, намеренно выставив её нимфоманкой и таким образом

заставив невинную девушку из-за постоянных насмешек посторонних людей

покончить жизнь самоубийством. Ну что ж, граф, пришло время платить по

счетам.

Даниил:

Вот и закончилась холодная погода, унеся с собой депрессию и

паршивое настроение. Теперь будет «жарить» вплоть до середины сентября.

А ведь лето еще не началось.

Птицы уже вовсю вьют новые гнезда или селятся в старых и готовятся

выращивать пернатое потомство, звери активно участвуют в ежегодных

весенних брачных играх, присматривают себе пару, красуются перед

соперниками. Потапыч, наконец проснувшись, снова стал основной грозой

леса и практически каждый день развлекается, активно гоняя по лесу

обнаглевшую за долгую зиму от полной безнаказанности молодежь. Лепота, в общем. Тишь, гладь, всеобщая благодать.

Только я стараюсь как можно реже появляться на открытом

пространстве и все свое свободное время провожу там, где меня нельзя

отыскать – или в глухой чаще леса, или у себя дома: местные красавицы из

близлежащих деревень с приходом тепла открыли на одного несчастного

лешего самую что ни на есть настоящую охоту, каждая из них мечтает если

не стать лесной владычицей, то хотя бы приятно провести со мной свободное

время. И если раньше я охотно позволял им это, притворяясь «бесхозным»

добрым молодцем, и с наслаждением играл в их однообразные игры, ничего

при этом никому не обещая, то теперь у меня появилась любимая девушка, невеста, и жизнь сразу обрела смысл, заиграла новыми красками.

До сих пор каждый раз с содроганием вспоминаю, как увидел Лену без

сознания лежавшей на страшном жертвенном алтаре, а рядом с ней – того

психа со злобной усмешкой на губах, безумием – в глазах и изогнутым

ритуальным ножом в руке. Мне почему-то показалось, что мы опоздали, все

закончилось до нашего появления и она уже умерла, и я, забыв о постоянной

необходимости сдерживать эмоции, дал волю всем бурлящим в моей душе

чувствам. Плохо помню, что именно тогда произошло, так как самоконтроль

мой попросту исчез, растворился под напором «коктейля» из страха, ненависти, обреченности, горечи и злобы. Знаю только, что от того

сумасшедшего Экораса не осталось тогда ни единой целой частички, а Цирин

и Арни потом смотрели на меня круглыми от изумления глазами. Больше

всего я боялся, что Лена, придя в себя и узнав обо всем произошедшем, испугается и не захочет никогда меня видеть, но она лишь пригрозила, полушутливо-полусерьезно, что будет каждую неделю самолично поить меня

литрами валерианки, чтобы я не пугал так окружающих.

Как только она поправилась, Елисей загрузил её работой, но мы все же

находили время, чтобы встречаться, пусть и урывками. Я ночевал у нее

несколько раз в месяц и по утрам не хотел никуда уходить, иногда она

приходила порталом ко мне домой. Узнав о тотализаторе, я развеселился и

предложил своей невесте, заранее зная результат, неплохо на этом

заработать. Похоже, ей эта идея понравилась. А вот с Его Величеством у

меня вышел серьезный и обстоятельный разговор. Елисей хотел знать о моих

намерениях по отношению к его сотруднице, а услышав о приближающейся

свадьбе, предупредил, что отпускать своего ценного работника не намерен

никуда: ни в свадебное путешествие, ни в декретный отпуск. Я лишь

хмыкнул и посоветовал царю-батюшке при Лене о возможных детях не

заговаривать. Она и на узаконивание наших отношений с трудом

согласилась, а тут – наследники. В общем, с Елисеем мы пришли к полному

взаимопониманию.

Сегодня утром, уйдя от невесты, я направился тайными тропами

прямиком к Арине Яговне. Весеннее настроение коснулось и ее: Яга, одетая в

домашний ситцевый халат, убирала во дворе перед домом, мурлыкая себе

под нос как-то незнакомый веселый мотивчик.

- А, жених пожаловал! – Метла была тут же отставлена, старушка

провела меня в дом и усадила за стол. Закипел самовар. – Как там Леночка

поживает?

Я всегда удивлялся, как Лена, чуть не поругавшись с Ягой при первом

их знакомстве, сумела впоследствии завоевать сердце пожилой женщины. Та

теперь считала ведьму чуть ли не родной дочерью и в любой спорной

ситуации неизменно каждый раз вставала на ее сторону.

- Да по-старому, - улыбнулся я, с благодарностью принимая из рук

хозяйки травяной чай, снимающий усталость и лечащий хворь. – Елисей

завалил ее работой, весь день носится, как угорелая, а по вечерам приползает

домой еле живая.

- Ну, раз она до сих пор у него работает, значит, ее все устраивает, -

хмыкнула Яга, пододвигая мне блюдце с вареньем из крыжовника, сваренным самолично старушкой в прошлом году. – Какие новости в

Китеже? Мой «племяш» еще не отменил этот свой дурацкий комендантский

час?

- Нет, всё надеется поймать злоумышленников… - Я отхлебнул

напиток и откусил блинчик, макнув его предварительно в варенье. - Да, кстати. В Китеже прошлой ночью люди пропали.

- Из закрытого города? – нахмурилась удивленно Арина Яговна, отхлебывая горячий чай из блюдца. Чашки старушка не признавала и

чаевничала каждый раз по старинке. – И никаких следов?

- Лена говорит, что там вообще ничьих следов не было: ни мыслей, ни

чувств, ни эмоций.

И я рассказал хозяйке в подробностях всё, что знал, не забывая

отдавать должное ее кулинарным умениям.

Магдалена:

Званый вечер со злобным карликом в главной роли решено было

устроить во дворце через двое суток. За это время Василиса планировала

успеть подготовить достойный, по ее мнению, прием. Гостей должно было

собраться немало: я предложила Её Величеству в этот раз пригласить не

только всех местных аристократов, коих было не так уж и много, десять-

пятнадцать семей, не больше, но и мало-мальски успешных купцов, в том

числе и иностранных, по прихоти Елисея надолго застрявших в столице, в

основном затем, чтобы создать массовку и продемонстрировать народу

шикарную жизнь и развлечения его правителей. Ведь сплетни о вечере и

приглашенных все равно пойдут гулять по городу, тем более среди бедных

слоёв населения. Так лучше, чтобы как можно больше людей оказалось

знакомым с реальным положением дел. Подруга с моими доводами в этот раз

полностью согласилась и с небывалым рвением принялась руководить

слугами, стараясь всё сделать по высшему разряду.

С Его Величеством я пообщалась до этого заранее, наедине и честно

рассказала ему все, что знала о звезде вечера. Царь, естественно, в восторг не

пришел.

- Ну и зачем тогда он нужен, этот урод, у меня во дворце? – хмуро

спросил он, недовольный предстовшим событием и ролью собственной жены

в устроении вечера.

- Ничего ужасного он сделать не способен, так как давно лишен любой

магии и теперь может только провоцировать. – Я подошла к окну и оперлась

о подоконник, повернувшись лицом к Елисею, в расслабленной позе

сидевшему на софе. - Не поддавайтесь на провокации, и проблем не будет.

Да и вообще, Елисей, ты же знаешь, что любого преступника обязательно

надо ловить на месте преступления. Вот я и собираюсь этим заняться. Пусть

устроит себе последний праздничный день перд долгим пожизненным

заключением. Ну или казнью. Это уж что император решит. Как только я

сочту, что улик, доказывающих его виновность в подстрекательстве и

провокациях, достаточно, я погружу его в стазис, перенесу в академию и

сдам на руки Цирину. Так что беспокоиться здесь совершенно не о чем. Да и

Василиса в кои-то веки развлечется. Нужно же и ей праздник устроить, а то

от скуки глупостям разными заниматься начнет, а это уж точно ни к чему

хорошему не приведет.

С последним доводом спорить было сложно, и царь-батюшка, несмотря

на свое недовольство, вынужден был смириться с предстоявшим

мероприятием.

В назначенный день и час все было готово: дворец был украшен по-

весеннему слугами и зачарован мной. С потолка свисали гирлянды

искусственных цветов; в вазах стояли цветы настоящие, выращенные в

личной оранжерее царицы; повсюду летали магические светляки, дававшие

довольно света и призванные защитить собравшихся во дворце от любой

черной магии или ее всевозможных последствий. Челядь, парадно одетая, наводила последний марафет: выдраивала и так чистые, просто блестящие

паркетные полы, смахивала несуществующую пыль с картин и гобеленов, развешанных в коридорах и залах, поправляла вязаные и тканые салфетки, разложенные на столах и подоконниках. Последнего атрибута я не понимала.

Как по мне, - чистое мещанство. Но Её Величество настояла на своей

прихоти, и салфетки разложили повсюду.

Народ стекался во дворец весь вечер, и ко времени прихода героя дня в

залах было не протолкнуться: надменные аристократы смешались с богатыми

негоциантами, те в свою очередь были потеснены купцами попроще.

Отдельной группой стояли иностранные послы с семьями и с легким

презрением рассматривали колыхавшуюся от нетерпения массу китежан.

Голубая кровь белая кость, блин. Гонора много, а суть гнилая. Тот же

фрезийский посол был переведен в Китеж (читай: сослан) за непреодолимую

страсть к азартным играм, приведшую его семью к полному разорению, и

постоянные приступы клептомании, из-за которых во фрезийском дворце

постоянно вспыхивали скандалы, а стоит и смотрит сейчас вокруг так, будто

является прямым наместником Нареца1, а это и его последним воплощением, на этой планете.

А вот и наш скоморох в сопровождении виконта Истова пожаловал.

Одет, как всегда, непонятно во что: то ли яркие половые тряпки украл и на

себя нацепил, то ли свой халат порвал на лоскуты где-то. Последний бомж не

рискнет облачиться в подобное. А этот снова с наслаждением эпатирует

публику.

Чтобы раньше времени не выдать себя и не попасться на глаза

злобному карлику, я встала сбоку от парчовой портьеры, полностью

закрывавшей меня от остальной любопытной публики, и наблюдала, как

разглядывает «высший свет» новую необычную игрушку: во взглядах, обращенных на графа Жильда, смешались разные чувства: любопытство, интерес, страх, насмешка, презрение, брезгливость, отвращение, ненависть.

Надо же, как разнится отношение к карлику. Ну-ну. Это его еще «в деле» не

все видели.

1 Нарец – бог-создатель во фрезийском пантеоне.

Маленький уродец шел быстро и уверенно, буквально рассекал толпу.

Вскоре он уже был посредине самого большого зала во дворце. Именно в том

месте было поставлено нечто вроде высокой деревянной трибуны, за

которую следовало встать «дорогому гостю», чтобы все собравшиеся смогли

лицезреть его. Их Величества по моей настоятельной просьбе сидели в

удобных креслах в углу зала, невидимые для постороннего взгляда. Василиса

попробовала было возмутиться моим решением, но я отвела свою

дражайшую подругу в сторону и посоветовала не спорить со мной, если, конечно, она не хочет, чтобы Елисей на этом вечере внезапно узнал все её

многочисленные тайны и секреты. Её Величество моим советом прониклась

и, больше не споря с придворной ведьмой, покорно уселась в поставленное

для неё кресло, позволив закрыть себя и своего супруга пологом

невидимости.

Граф Жильд, как обычно, решил идти от простого к сложному, желая

«разогреть» толпу, подготовить ее для жарких ссор и скандалов: сначала

были показаны простенькие фокусы, повторить которые, не помогая себе

магией, смогла бы даже я. Однако же на собравшихся во дворце они

произвели положительное впечатление. Многие аристократы и часть купцов

тут же расслабились, начали удовлетворено улыбаться, потянулись к легким

закускам и спиртным напиткам, выставленным гостеприимными хозяевами в

изобилии на резные лакированные столики. Довольный успехом, карлик

ухмыльнулся и усложнил номера: начал отгадывать различные числа, прямо

как дрессированная собачка в шатре шапито. И ведь что интересно: ни разу

не ошибся и не сбился. Впрочем, при должной упорной тренировке и здесь

нет ничего сложного. А у Жильда было достаточно времени, чтобы улучшить

свои разнообразные умения и навыки.

Когда уже наслышанные о былых «подвигах» графа в Китеже гости

наконец-то перестали ждать от него какого-либо подвоха и под влиянием

напитков забыли обо всех его дурных качествах, «звезда вечера» неожиданно

вновь показал свою истинную гадкую суть: визгливо и громко, как

истеричная старая дева, впервые увидевшая в своей комнате голого мужчину, пристально уставившись на одну конкретную гостью, девушку, стоявшую

неподалеку от него, практически не мигая, он начал читать очередное свое

«пророческое» стихотворение, и я, боясь упустить кадр или слово, немедленно сжала в руках самозаписывающий кристалл, магическую

новинку, несколько дней назад с трудом выпрошенную у Цирина как раз для

подобных случаев:

Колокольный звон над землей звенит,

А у девушки боль в груди щемит:

Ей сегодня замуж надо выходить,

Горечь дней несчастных надо ей испить.

Муж ее - красавец с бородой седой,

Но не он ей люб, люб ей молодой.

Да со счастием она распрощалася, А душа-то в клочья растрепалася.

Колокольный звон - утро вешнее,

А спокойствие ее только внешнее.

Вот карета к храму примчалася,

По ступенькам девица поднялася.

Взгляд ее по всей по толпе скользит,

А в толпе её мил-дружок стоит.

А в глазах его горе плещется,

Горе плещется, смерть мерещится.

Вскрикнула она, заметалася,

А сердечко-то от боли разорвалося...

Колокольный звон над землей звенит.

А девица в храме, во гробу лежит2...

Да уж, очень веселая и жизнеутверждающая вещь. Карлик опять в

своем репертуаре. И ведь главное, судя по мертвенной бледности, стремительно заливавшей щеки местной красавицы, снова угадал. Ну все, хватит с меня.

Жильд, довольный созданным им переполохом, хотел раствориться в

толпе и ужом выскользнуть из зала, когда я решительно преградила ему

дорогу. Один взмах рукой – и на месте графа уже неподвижная статуя.

Ничего, дружочек. Ты столько раз погружал своих жертв в стазис. Теперь и

сам потерпи.

На глазах у резко замолчавшей изумленной публики я открыла

портал и исчезла в нем вместе с карликом.

Глава 2

Твой бы приговор да тебе ж во двор

Максимилиан Цирин:

Утро началось мелкими неприятностями организационного характера, день продолжился поджатыми недовольно губами и несправедливыми

претензиями госпожи Бориславской, недовольной, что ее обидчики до сих

пор не найдены и не наказаны, и я, признаюсь, с некоторым напряжением

ждал вечера, стараясь даже не думать, что он, в свою очередь, может мне

преподнести. Но надо сказать, вечернее событие примирило меня с

неудавшимися утром и днем. Я уже заканчивал разбираться с постоянно

растущей на моем столе кипой бумаг (как они размножаются?

почкованием?), когда внезапно открылся портал. Сюда, в мой кабинет, 2 Все стихи в книге авторские.

доступ через портал был у пяти-семи живых существ на планете, не более.

Для всех остальных данная комната была всегда магически запечатана, и

попасть в нее можно было только официально, через дверь, непременно

минуя моего бессменного секретаря-эльфа. На этот раз меня порадовала

своим появлением Магдалена, просто сияющая от радости, одетая в

воздушное голубое бальное платье с обязательным глубоким вырезом, открывающим, кажется, все, что только можно. Кокетка… А вот то, что было

рядом с ней…

- Добрый вечер, профессор!

- Магдалена, как ты его достала? Это же редкий вид, можно сказать, почти вымерший.

Моя бывшая ученица довольно хмыкнула:

- Я так и знала, что вы обязательно сможете оценить мой подарок. Он

по какой-то причине, мне непонятной, решил в Китеже поработать, Василиса

же от скуки заинтересовалась его фигурой и пригласила сегодня вечером во

дворец, устроив званый вечер. Как вы понимаете, обойтись без очередной

гадости он не мог. Вот.

И на стол лег самозаписывающий кристалл, тот самый, что магиня

выпрашивала у меня всего несколько дней назад. Ну-ка посмотрим, что на

этот раз произошло… Да, хорошо повеселил местное скучающее общество.

Молодец.

- Подожди, я сдам его в руки Френару, и мы пообщаемся.

Я открыл портал.

Френар ант Зимин, главный «особист» Фрезии, человек, уже одним

своим именем наводивший страх на всех жителей империи, работал в своем

темном кабинете, который я, не особо не выбирая выражений, называл

каждый раз куриной клетушкой, настолько эта комната была маленькой и

тесной. Стол у темной стены, несколько стульев напротив и неподалеку от

двери, кресло для самого Френа, шкафы с бумагами – вот и вся скудная

обстановка. Освещался кабинет постоянно тремя большими свечами, скупо

горевшими на столе.

При моем появлении «особист» поднял голову и несколько мгновений

внимательно рассматривал застывшего в стазисе Жильда. Я тем временем

пододвинул «живую статую» поближе к столу и положил возле рук Френа

самозаписывающий кристалл.

- И кому мне выдавать медаль за поимку вот «этого»?

- Кому ж еще. Кто у тебя был вечной проблемой во дворце пару лет

назад?

Приятель понимающе ухмыльнулся:

- Магдалена. И почему я ни капли не удивлен.

Когда я вернулся, магиня сидела у стола, хмурила свои черные брови и

о чем-то сосредоточенно размышляла.

- Профессор, как из магически закрытого города возможно украсть

людей? – огорошила она меня непонятным вопросом, едва я только вышел из

портала.

- Рассказывай, - велел я, усевшись в свое кресло. – Что у вас в Китеже

происходит?

После того как Магдалена закончила, я несколько минут помолчал, обдумывая новую для меня информацию, потом уточнил:

- Ты уверена, что магически закрыла весь город?

- Конечно, - пожала плечами девушка. – Им просто некуда бежать. Они

в городе, это точно. Но не могу же я сама в каждый подвал лезть. А стрельцы

утверждают, что ничего не находят.

- Тогда ищи места, в которые никому не хочется заходить.

- Вы думаете, кто-то воспользовался заклинанием отвода глаз? – снова

нахмурилась магиня.

- Да. Это самый возможный из всех вариантов.

Магдалена:

Вернувшись во дворец, я попала сразу же в цепкие лапки Их

Величеств. Они оба сидели на уже облюбованной ими софе в небольшом

зале, том самом, в котором обычно и велись все наши разговоры.

- Нет, Лена, ты вот скажи: обязательно было портить мне вечер?! –

негодовала Василиса.

Я лишь фыркнула в ответ на подобное обвинение. Да уж, подруга в

своем стиле. Нет, чтобы спасибо сказать, что я ее отгадостей этого уродца

спасла.

- Зато как эффектно получилось, признайся. И не дуйся давай. Знаешь

же: он бы одним «пророчеством» не ограничился, захотел бы «кровушки

попить», а громкие скандалы и разоблачения вряд ли тебе нужны. А так об

этом вечере еще долго говорить будут. Можешь предупредить весь высший

свет Китежа, что этого самого графа они здесь больше никогда не увидят. Я

об этом уже позаботилась. Кстати, что это за барышня такая чувствительная

оказалась-то?

- Дочь крупного фрезийского негоцианта, давно живущего в Китеже, Аонтила Леренская, 18 лет, - ответил вместо обидевшийся на весь мир

супруги Елисей. – Семья давно прочила её в жены местному князю, не особо

родовитому и богатому, да и старому к тому же, но все же не купцу, а значит, ранг-то повыше будет. Он, князь этот, кстати, тоже на вечере присутствовал.

Неподалеку от невесты как раз и стоял. Ну и всё слышал, естественно.

Теперь от предстоящей свадьбы планирует отказаться. Мол, зачем мне

порченая невеста.

- Понятно, - задумчиво кивнула я. – История стара, как этот мир.

Батюшке Аонтилы позарез нужны высокий титул и прикрытие для

расширения торговли. О чувствах дочери он подумать, естественно, не

захотел. Ники не было?

- Ты насчет пропавших китежан сейчас спрашиваешь? Нет, никаких

известий.

- А жаль. Ладно, я пошла спать. А утром думаю кое-что проверить.

Может, и получится…

И не обращая внимания на вопросительные взгляды царской четы, я

отправилась в свои покои.

Утром, сразу после завтрака, я выловила Ники в казармах. Выслушав

мое предположение, оборотень нахмурился:

- Я чуть позже поговорю с ребятами. Пусть сначала тренировку

закончат. Мне о подобном не докладывали. Но, вполне возможно, просто

посчитали это несущественным и решили не тревожить пустяками

начальство.

Пока друг разбирался со своими стрельцами, я работала с бумагами во

флигеле. Поимку графа Жильда я оформила как дело государственной

важности и теперь с гордостью могла утверждать, что на счету моего

«особого» отдела, несмотря на его недавнее появление и отсутствие

постоянных сотрудников, теперь было целых два громких дела, раскрытых

лично мной.

- Ты была права, - с такими словами в комнату ввалился уставший и

раздраженный оборотень. Прислонившись к косяку, он с негодованием

продолжил: – Эти остолопы даже не подумали доложить, что в одном из

районов города явно есть непонятная зона, в которую они попросту не

захотели заходить. Нет, по шее они, конечно, получили. Но время-то уже

упущено!

- Пошли, - встала я из-за стола. – Пусть покажут, где именно им стало

неуютно.

Нечем не примечательный тихий спальный район почти на самой

окраине города. Живет здесь по преимуществу беднота, но беднота

работающая, чаще всего даже – ремесленная, поэтому серьезных разборок

здесь практически не бывает, особых проблем стражам порядка этот

райончик обычно не доставляет. Чтобы нас никто не заметил и своим

любопытством не привлек к нам излишнее внимание, я накинула на себя, Ники и стрельца, не желавшего появляться здесь, полог невидимости. Так и

шли, молча и сосредоточенно. Через несколько минут, не доходя нескольких

шагов до очередного скромного домика, паренек вдруг затормозил, а затем и

полностью остановился:

- Я не могу… Мне не хочется сюда идти…

Оборотень недовольно нахмурился. На него, как на наполовину

магическое существо, подобное заклинание не действовало. Не дожидаясь, что друг начнет распекать своего нерадивого подчиненного, я покачала

головой:

- Дальше я пойду одна.

- Ты уверена?

- Да, Ники. Ничего со мной не случится. Если бы там был сильный маг, мы бы уже это поняли. Поверь, дым тогда стоял бы коромыслом по всему

городу.

Старый шаткий деревянный забор с отломанными местами ветхими

штакетинами, небольшой дворик, полностью заросший сорняками, ни одного

деревца, птиц не слышно совсем, хотя сейчас для них самое время; ветхий

домик с сильно покосившейся, почти обвалившейся стеной, и почему-то

запертая на обычный замок дверь. Интересно… Что ж тут воровать-то? И

почему магии нет? Кто ж тут такой дурной живет? Я подергала еще, чтобы

увериться полностью. Действительно, заперта на обычный замок. Внутри

раздались чьи-то мужские шаги, кто-то шагал широко и четко, как уверенный

в себе человек; дверь резко открылась вовнутрь, и на пороге показался

щуплый паренек с аристократическим лицом, лет пятнадцати-шестнадцати, невысокий, нескладный и почему-то рыжий. Дела... Хмуро и недоверчиво

мой хозяин уставился на меня:

- Ты кто такая? Как ты сюда прошла? И что тебе надо?

Лучше всего я за всю свою сознательную жизнь научилась только

одному: самозабвенно косить под дурочку. Цирин, читая мне очередные

нотации после моих постоянных проказ и безуспешно пытаясь воззвать к

моей от рождения не существующей совести, каждый раз уверенно

утверждал, что я – самый настоящий профессионал в этом деле, любому могу

фору дать. Вот этим своим любимым делом я сейчас и занялась. Благо, перед

выходом из-за жутко теплой для середины весны погоды надела сарафан, чисто крестьянскую одежду, так что теперь одна рука якобы машинально

стала теребить яркую оборку на груди, отвлекая внимание паренька от моей

скромной особы:

- Ой, а вы кто? Сторож, да? Давно тут живете, да? Я травница местная, целительством вот подрабатываю. Была тут пару дней назад… Мне тут

денюжку обещали за зелья приготовленные… Или не тут? Я, мабыть, заблудилась?

И голосок потоньше, чтобы был жалостливый и плаксивый. Ну и

рожицу состроить попроще, конечно. Хорошо, что у меня на лбу, в отличие

от многих моих родственников, все поколения моих славных предков не

отпечатались, при большом желании могу в случае чего и за крестьянку-

простушку сойти. Ну? Купишься или нет?

Купился. Смотрит самодовольно, с явным презрением и чувством

собственного превосходства.

- Травница, говоришь? Ну заходи, раз пришла. Мне травница не

помешает.

Повернулся и пошел в темный дом, даже не соизволив проверить, иду

ли я следом. Нет, ну вот кто так вообще делает? Кто подставляет спину

незнакомому человеку? Вот что за наивняк, а? Я такой в его возрасте уж

точно не была!

Ладно, топаю следом за ним, боясь поломать все четыре конечности в

полной темноте. Он что, на свечах экономит? И опять никакой магии. Защита

у места сильная, а вот его хозяин совсем без магии живет. Не сходится у меня

ребус что-то… Боги! Темнотища такая, что хоть глаз выколи! Пришли

наконец-то. Заходим в комнату. На улице солнце, а здесь – полумрак: единственное окошко завешено плотной темной шторой. Так, а что это там у

в углу??? Не может быть…

- Ой, у вас там мертвецы???

Угу, и визгливости побольше. Правильно, так и надо. Вон как

скривился.

- Не верещи. Живы они. Просто спят.

Да-да, расскажи мне об этом. Нет, то, что живы, вижу, но вот то, что ты

их настойкой на дурман-траве напоил, и похоже, что не в первый раз, я тебе

еще вспомню. Да и Цирин порадуется. Это ж надо: дурман-травой людей

опаивать!

- Правда? Ну ладно… Ой, а вы кто?

Ух, ё-мое, вы посмотрите-ка, как сразу приосанился-то. Аж смотреть

противно. Ты ж, паренек, прост, как две копейки. Явно бастард. Потому и

волос рыжий. Из законнорожденных среди аристократов рыжих никого

никогда не было. Этот цвет, по древнему поверью, как метка для тех детей, что были благородными на стороне нагуляны (за исключением

императорской семьи, но там случай особый). Интересно, то чудо, что сейчас

передо мной стоит, об этом знает? Или он наивно считает себя настоящим

рыцарем?

- Я?! Я – сам Кощей Бессмертный! Ты поняла, кто перед тобой???

Трепещи, травница! И смотри мне в глаза! Сейчас ты будешь спать! Спать, я

сказал!

А пафоса-то, пафоса… Ой, да меня, похоже, пытаются

загипнотизировать. И как неумело! Эх ты, горе луковое. И где тебя, такого, все это время растили. И кто ж тебя воспитывал? Ну ничего толком сделать

не можешь.

Привычный взмах рукой, и рыжик стоит передо мной в той позе, в

которой стазис его и застал: одна рука покоится на боку, другая вытянута в

мою сторону в патетическом жесте, глаза безумно вращаются в глазницах. Да

уж. Красавец, что и говорить.

«Профессор, у меня для вас подарок».

Опасливое:

«Еще один? И кто на этот раз?»

«Сам Кощей Бессмертный».

Долгое молчание. Потом:

«Это ты так умно пошутила?»

Хмыкаю:

«Если бы. Этот хмырь как раз и украл несколько дней назад людей из-

под носа у китежских стрельцов. Гордо именует себя Кощеем. Сейчас в

стазисе застыл».

Смешок.

«Весело живешь, Магдалена. Самого Кощея в стазисе держишь.

Открывай портал».

Открыла. Цирин вышел, элегантно одетый, впрочем, как обычно. Он

что, и спит в этом черном костюме? Ректор между тем внимательно

осмотрелся, нахмурился, увидев троих опоенных дурманом, небрежно

сваленных, как мешки, в углу комнаты, потом повернулся к парнишке и

прищурился:

- Магии в нем крайне мало. А вот гонора, похоже, чересчур много. Я

забираю всех. С ним пообщаюсь, надеюсь узнать много интересного; а эту

троицу надо выводить из зависимости аккуратно. Сама ты с этим не

справишься, знаний не хватит. Я смотрю, выпили они уже очень много.

Теперь здесь только опытные целители могут помочь. Кстати… Ты

заметила?

- Что он рыжий? Да. Интересно, кто постарался?

- Вот это-то я и хочу выяснить. Как-то не вяжется его облик с

заклинанием для отвода глаз. Хотя… Мог и амулетом поработать. Но в это

как-то не верится…

Профессор аккуратно перенес через портал и «Кощея», и троих

одурманенных, а я, с наслаждением отдернув пыльную плотную штору, впустила в комнату дневной свет. Буквально сразу же в коридоре

послышались уверенные шаги друга. Вот же нетерпеливый. Мог и

подождать, пока позову.

- Что здесь было? – хмуро поинтересовался оборотень, едва зайдя в

помещение.

Я пожала плечами:

- Да вот, пообщалась с одним гипнотизером доморощенным. Звал себя

Кощеем Бессмертным. Мальчишка лет шестнадцати. Рыжий, щуплый. Магии

мало. Это из-за него люди пропали. Он держал их здесь и поил все время

настойкой на дурман-траве. Меня загипнотизировать зачем-то попытался.

Цирин забрал всех.

- Гм… Кощей, говоришь? Да еще и рыжий? Сумасшествие какое-то.

Ты комнату уже осмотрела?

- Нет. Как раз собиралась.

Комната как комната. Небольшая, пыльная, пустая, нежилая. И никаких

улик. Ничего. В чулане и коридоре, которые я, не жалея сил, освещала

магией, тоже пусто. Жаль.

Выйдя из домика, я первым делом сняла со здания и дворика

заклинание для отвода глаз и тут же услышала за спиной изумленный возглас

стрельца, мявшегося неподалеку, у калитки:

- Так это ж Аники-кузнеца дом-то! То-то я смотрю и понять не могу: местность вроде бы знакомая, а сообразить, что здесь должно быть, как-то не

получается.

Мы с оборотнем, многозначительно переглянувшись, обернулись к

говорившему.

- Что-то на кузницу совсем не похоже, - заметил Ники, внимательно

смотря на подчиненного.

Тот пожал плечами, по-видимому, не заметив скепсиса в голосе

начальника:

- Так кузнец – это не профессия, а прозвище. Он любил говорить: «Ну

вот, сейчас и подкуем дело твое».

Хм…

- «Любил»?

- Да, госпожа ведьма, - почтительно ответил паренёк, - он был сильным

черным колдуном, поговаривают, из ваших-то, из аристократов, гордый

больно, да только ярко-рыжий. Исчез как-то совсем внезапно, где-то за пару

месяцев до вашего здесь появления. Пропал однажды утром, словно его и не

было его никогда, и вещи свои колдовские с собой забрал все. А домик этот

так и остался без хозяина стоять. Людям в нем было боязно находиться: будто выгонял кто каждого, пытавшего зайти внутрь. Народ-то, грешным

делом, все на домового, хранителя домика, списывал. А вот теперь как знать, может, это дух самого Аники и был… Может, он уже того… Помер давным-

давно…

Пару месяцев, говоришь? И еще один рыжий «аристократ»? Странно

все это… Надо бы царскую чету порасспросить. Может, они что интересное

расскажут.

- Аника-кузнец? – Елисей удивленно нахмурился. – Помню, конечно.

Такого и захочешь, да не забудешь. Тот еще «фрукт» был. «Гнилой»

полностью. Хитрый, наглый, ушлый, беспринципный. За пару серебряных

монет собственную мать придушил бы, не раздумывая ни минуты. Как по

мне, он был обычным шарлатаном: ничего особенного в магии не знал и не

умел, так, по мелочи, крестьян попугать и медяков с них набрать. И да, действительно, был рыжим.

- А пропал он как? И куда?

- Да кто ж его знает-то, - пожал плечами мой работодатель, сидя

вольготно в кресле с высокой спинкой и рассеянно вертя в руках небольшой

кинжальчик для фруктов с ручкой, инкрустированной драгоценными

каменьями, – подарок какого-то фрезийского негоцианта «в благодарность

Его Величеству царю Роси Елисею за успешное разрешение торговых

проблем». – Я никогда не вдавался в это и не старался узнать. Исчез – и слава

всем известным богам. Меньше гадости будет в Китеже. А вот теперь

приходишь ты и утверждаешь, что как раз в его доме и держали похищенных

горожан…

Максимилиан Цирин:

Отправив одурманенных горожан в целительский корпус, я открыл

портал на поляну рядом с домиком Яги. Та возилась в доме, но, почувствовав

всплеск магии, вышла на крыльцо:

- Профессор Цирин? Что-то случилось? – Старушка недоуменно

взглянула на нас с липовым «Кощеем», вытирая от муки руки о цветастый

передник. Сильный маг, она старалась выполнять всю домашнюю работу без

магии, утверждая, что магические потоки оказывают особое влияние на

энергетику любого живого существа, меняя исподволь сущность каждого из

нас. – Кто это с вами?

- Утверждает, что ваш дальний родственник, Кощей Бессмертный, -

ухмыльнулся я. – Вот, привел на очную ставку. Сможете опознать?

Яга недоуменно вскинула брови:

- Этот? Кощей? И к тому же рыжий? Да отпустите вы его. Никуда он

отсюда, не сбежит. И не сможет, к тому же. Вон какой ужас в глазах

плещется.

Действительно, в серых глазах паренька был страх. Мальчишка явно

начала понимать, что по глупости натворил за последнее время чересчур

много ошибок, а значит, теперь придется за всё расплачиваться перед более

опытными и умными взрослыми.

Я отменил действие заклинания, и злоумышленник пустым мешком

осел на землю. Его била крупная частая дрожь. Старушка укоризненно

покачала головой, осуждаю подобное обращение с каждой разумной

сущностью, и участливо склонилась над «Кощеем»:

- Как тебя зовут, болезный?

- К-к-костя-а… От-тец К-ко-ще-ем з-зва-а-л…

- Отец? – недоуменно приподнял я бровь. – А отец кто?

- А-ни-ка-к-ку-з-з-нец…

- Слышала я о нем, - кивнула Яга. – Несколько месяцев назад исчез, словно и не было никогда. Говорят, сильный черный маг был. Тоже рыжий, кстати.

Чай, которым Арина Яговна усиленно отпаивала паренька у себя на

кухне, явно был заварен на успокаивающих травах, потому что уже через

несколько минут «ведьмина добыча» перестала трястись от страха и

довольно связно поведала, что ничего противозаконного совершать никто не

планировал. Мальчишка, забитый с детства родителями и соседями, просто

хотел внимания и уважения от сверстников и взрослых и не знал другого

способа добиться желаемого.

Отец, навещавший сына у одной из своих многочисленных любовниц

три-пять раз в год, недавно прислал ручную ворону с привязанной к её лапке

запиской. В записке той сообщалось, что Аника-кузнец внезапно решил

исчезнуть на долгое время, а сыну лучше переехать в Китеж, в бывший дом

батюшки. Почему и зачем, написано не было. Зато в бумажку заботливый

«кузнец» завернул пару серебрушек ребенку на дорогу. Вот на эти-то

небольшие деньги Костя, желая «мир посмотреть и себя показать», и

добрался кое-как из дома матери, стоявшего на границе с Фрезией, до

славного Китежа. Успел до объявления комендантского часа. Домик нашел

без проблем. Отцовская магия парня признала, но одному жить было

тоскливо. Ничего другого, как, вспомнив глупое прозвище отца, создать

собственную свиту и вырасти в своих глазах, мальчишка не придумал. Мать

была слабой травницей. Некоторые свои знания она сыну передала. Да и отец

в свое время обучил нескольким «магическим» приемам. И ребенок возомнил

себя великим магом.

Дальше просто: слоняясь без дела по городу и успешно избегая встречи

с патрулем, он увидел, что в одном из домов горит свет, а столом сидят трое.

Один из них – в одежде стрельца. Отведя всем глаза, проник в комнату, подлил в еду дурмана, а когда троица уснула, пролевитировал их к дому

отца.

- Так, стоп, – недоверчиво оборвал я парня. – Ты же не маг. Откуда тебе

левитация знакома?

Костя пожал плечами:

- Не знаю. Я с детства могу практически все, что только возможно, летать заставить. Невысоко, правда. Но с каждым годом предметы

поднимаются все выше.

- Дар у него, - пояснила сидевшая рядом со злоумышленником Яга. –

Родился с ним, наверное. Вы бы, профессор, в свою академию его забрали.

Пропадет он так, на улице-то.

Вот еще криминальных элементов с сомнительным прошлым и

непонятным настоящим мне в академии и не хватало. Мало там тролль с

цирхом выделывают, теперь и рыжий «Кощей» появится. Но я прекрасно

понимал, что старушка права. Оставлять без присмотра этого малолетнего

«мага», тем более с такими порочными наклонностями, опасно для него

самого и всех окружающих. И хоть магии у мальчишки мало, кое-что вбить

ему в голову у меня, конечно, получится… И я пристально посмотрел на

парня:

- Хочешь стать настоящим магом?

Мальчишка недоверчиво прищурился:

- Таким, как та девчонка, что меня поймала?

- Магдалена, - ответил я на вопросительный взгляд нашей хозяйки и

вновь «Кощею»:

- Да, но таким, как она, ты сможет стать, только будешь постоянно

учиться.

Магдалена:

Давно я не была в собственном замке. Дела, навалившиеся за

последние недели, как снежная лавина, заставляли забыть практически обо

всем, кроме постоянной неиссякающей работы. Решив наконец-то исправить

это упущение, я решительно открыла портал и буквально сразу же

отпрыгнула в сторону, подальше от огненных камней, проливным дождём

летевших отовсюду.

- Видящая, - традиционное приветствие духа-лернея.

- Хельгира, кто на нас напал?

Тихий смешок в голове, очередная порция огня по бокам и довольное

хмыканье духа:

- Это Орги, Орли и Орни развлекаются.

Дети Эли? Да им же несколько недель от рождения! Да уж, вот что

значит неконтролируемый выброс магии…

«Замок, перенеси меня к источнику этого безобразия».

Секунда – и я уже в детской. Все-таки разумный дом – это чудесно!

Иначе на мебели и ремонте пришлось бы просто разориться. А так – все

складывается просто превосходно: стены и мебель в комнате, несмотря на

присутствие трех сильных малолетних магов, даже не оплавились, словно

накрытые каким-то особым щитом, защищающим их от магических, в том

числе и огненных, повреждений. Неподалеку от широкой люльки, выструганной специально для тройняшек, замученные и испуганные, сидят

несчастные родители, чьей единственной заветной мечтой, похоже, уже

давно является обычный долгий сон: у Эли глубокие фиолетово-черные

синяки под глазами, да и сама она, кажется, изрядно похудела. Пашка весь

щетиной зарос, тоже осунулся, только нос и глаза на лице видны. А тройня

громко орет во все свои три луженых глотки без малейшей остановки и не

переставая пышет огнем, давая фору любому разгневанному дракону.

Здравствуй, Морокова пустошь… Вот примерно такой я тебя и

представляла…

- Лена! Наконец-то! – Эли заметила мое появление первой. Боясь

пошевелиться, тетушка скосила на меня глаза и умоляюще прошептала: –

Сделай с ними что-нибудь! Успокой их!

Я? Угу, щаз. Я еще жить хочу, причем жить здоровой. Нет, тут нужен

кое-кто посильней.

«Профессор, огненных демонов в лице тройни случайно не

заказывали?»

Усталый вздох:

«Ни минуты покоя с тобой. Я правильно понял, ты о детях своей

тетушки?»

«Именно. Я понятия не имею, как их успокоить».

Молчит несколько секунд. Потом:

«Опиши подробно, что с ними».

Что с ними? Мне-то откуда знать???

«Или голодные, или мокрые, точно не знаю, к ним не подойти. От них

жар так и пышет во все стороны. Огонь настоящий. А по коридорам замка

летают огненные булыжники».

Максимилиан Цирин:

Поселив горе-Кощея в студенческом общежитии и познакомив с

местной библиотекой и распорядком дня, я наконец-то вернулся в свой

кабинет. Секретарь тут же обрадовал меня уймой встреч первостепенной

важности и бумаг, которые просто необходимо подписать в течение

получаса, иначе, видимо, произойдет катастрофа вселенских масштабов, и я с

грустью подумал, что этой ночью выспаться точно не удастся. Впрочем, я

ошибался: поработать мне тоже не удалось.

Очередная кружка горячего вайса в руке (какая по счету? Понятия не

имею, но без этого напитка точно засну), я тщетно пытаюсь сосредоточиться

на очередном чрезвычайно важном непонятно для кого документе, а в голове

в это время звучит знакомый женский голос:

«Профессор, огненных демонов в лице тройни случайно не

заказывали?»

Вот во что она снова ввязалась? И вообще, она когда-нибудь отдыхает?

Или только каверзы новые для окружающих выдумывает??? Чтобы жизнь

медом не казалась???

«Ни минуты покоя с тобой. Я правильно понял, ты о детях своей

тетушки?»

Ну конечно, я прав…

«Именно. Я понятия не имею, как их успокоить».

Великолепно. Просто шикарно. Дипломированный практикующий маг

не может успокоить разбушевавшихся младенцев, совсем недавно

появившихся на этот свет, пусть даже уже владеющих магией Кого я вообще

учу?!?

«Опиши подробно, что с ними».

В ответ маловразумительное:

«Или голодные, или мокрые, точно не знаю, к ним не подойти. От них

жар так и пышет во все стороны. Огонь настоящий. А по коридорам замка

летают огненные булыжники».

Сколько им от роду? Три-пять недель? Откуда там в их магической

структуре огню взяться? У них ведь еще энергетические потоки

сформированы не полностью. Непонятное что-то…

«Открывай портал».

Открыла. Да уж, картина маслом. И родители мучаются, и тройняшки, видимо, из последних сил уже кричат, тщетно пытаясь привлечь к себе

внимание. Но вот чтобы магиня с дипломом не поняла, что делать в такой

ситуации… Как я ее вообще из академии выпустил? Пора все же вводить

переаттестацию для таких «специалистов».

Несколько слов, три-четыре несложных пасса, и всё успокоилось. Нет, дети продолжали кричать, но уже без огня и летающих по замку

булыжников. А я, подойдя к младенцам, надел на каждого по защитному

медальону.

- Не снимайте, - повернулся я к Элеоноре, - и они будут вести себя, как

обычные дети.

Потом Магдалене:

- В мой кабинет.

Магдалена:

Цирин был зол. Похоже, он из последних сил сдерживался, чтобы не

раскричаться. Я еще не понимала, почему, но видела, что настроение у моего

бывшего учителя просто отвратительное.

Усевшись на свое место и взяв в руки кружку с вайсом, профессор

несколько раз глубоко вздохнул и лишь потом раздраженно повернулся ко

мне:

- Магдалена, я зачем тебя несколько лет здесь учил, а затем и диплом

выдал? Чтобы ты не могла отличить вещественную иллюзию от реального

огня?

Упс… Так это была иллюзия???

- Да, Магдалена, всего-навсего иллюзия, пусть и сложная по своей

конструкции. Откуда там огню взяться? Им еще и полугода нет. Все

энергетические потоки только-только начали разрабатываться. А вот

иллюзию создать некоторые особо сильные маги и в недельном возрасте

могут.

Мой бывший учитель, несомненно, был прав. Тот же Анрот ант Цуерс, известный маг, практиковавший вещественные иллюзии, впервые создал их, когда ему было 8 дней от роду. Его родители позже рассказывали, что были

шокированы и испуганы, когда, зайдя в комнату к сыну, обнаружили вместо

него лежавшего в люльке огромного пыльного паука. Мать мага, боявшуюся

этих созданий, пришлось потом несколько дней подряд поить сильными

успокоительными. Служанкам, убиравшим в детской, досталось по первое

число за нерадение, а сам ребенок с тех пор неосознанно изображал все то, что было рядом с ним.

Я покаянно вздохнула. На Цирина мои эмоции, как обычно, никакого

впечатление не произвели. Продолжая хмуриться, он довольно резко

поинтересовался:

- Вы что-нибудь нашли в том доме?

- Откуда вы «Кощея» забрали? Нет, мы с Ники всё обыскали. Ничего

нет. Кстати, профессор, а что вы с ним сделали.

- Съел. Что ты на меня так смотришь? На глупые вопросы по-другому

не отвечаю. Мы пообщались с Ягой. Она обнаружена у парня дар левитации.

Теперь он учится в этой академии. Тебе что-то удалось выяснить насчет его

отца?

Что там можно было узнать за такой короткий промежуток времени?

- Елисей говорит, что это был слабый маг, даже скорее обычный

шарлатан, очень наглый и беспринципный человек. Вот, в принципе, и всё, что о нем известно. Куда он пропал, никто не знает. Да никому это и не

интересно.

Даниил:

- Сын! Сын, я знаю, что ты меня слышишь! Не уходи от ответа!

Даниил! Я ведь знаю, что вы с Леночкой решили пожениться! Вот неужели

тебе так трудно назвать своей матери точную дату свадьбы??? Сын, мы же не

последняя семья во Фрезии! Я же должна всё подготовить! Нельзя ударить в

грязь лицом перед остальными аристократами! Что скажет императорская

семья???

Да уж… Нет, когда зазвонил талифан, я уже знал, что мне предстоит, и

радовался уже тому, что матушка может только слышать меня, но никак не

видеть. Слава всем богам, эта функция у ее аппарата до сих пор не работает.

Но вот такое давление… Не ударить в грязь лицом. Бьюсь об заклад: Лена и

не подумала сообщить никому из своей родни о нашем решении. Так зачем

моей матери нужна эта свадьба? Тем более, пышная? Для чего? Я лично

планировал зайти в храм, получить благословение богов и забыть обо всем

навсегда. И кто сказал, что императорской семье будет интересно

бракосочетание лешего и ведьмы?

Раскрылся портал, из него буквально вывалилась измученная Лена, услышала голос матушки, увидела отложенный в сторону талифан, понимающе хмыкнула, заняла мое место у ненавистного аппарата и тут же

заворковала:

- Тётя Тая, милая, ну конечно же, мы сообщим вам, как только

согласуем точную дату.

- Леночка, это ты, детка?

- Да, тетя Тая, я зашла навестить Даню.

- Очень хорошо! Передай ему, что с матерью нужно быть повежливей!

Жду известий от вас!

Лена покачала головой, закончив разговор:

- Они с моей мамой или передерутся при первой встрече, или станут

заядлыми подругами.

- Даже проверять не хочу, - проворчал я, подходя к невесте и садясь

рядом. – Кто тебя пожевал?

- Так сильно заметно? – Лена оперлась о меня, чуть прикрыв глаза. –

День сумасшедший. Нет, ну я понимаю, мы тоже в юности дурью маялись.

Но вот как-то соразмеряли силы. Орать на весь город, что тебя зовут Кощей, но при этом не уметь даже глаза отвести. Бред.

- А поподробней? – Я погладил девушку по волосами услышал в ответ

тихое мурлыканье. Настоящая кошка.

- Да что поподробней. Помнишь, я рассказывала, что из Китежа трое

пропало? Вот как раз сегодня я встретилась с их похитителем. Мальчишка

15-16 лет, рыжий, жил в доме своего отца, Аники-кузнеца. Всех троих

держал опоенными настойкой на дурмане. Меня загипнотизировать хотел.

Сдала его Цирину. Тот отправил его учиться в академию. Говорю ж: настоящий бред.

Я удивленно приподнял брови:

- Аника? Вот не знал, что у него есть сын.

- Вы знакомы? – извернувшись из моих объятий, Лена посмотрела на

меня.

- Ну как «знакомы». Мы с ним несколько раз общались. Пытались, вернее. Приходил в лес, каждый раз, когда ему было скучно, постоянно

пытался меня уму-разуму учить. Я его один раз даже от Потапыча спас. Этот

деревенщина спьяну решил, что медведь – самый настоящий заколдованный

принц, и принялся усиленно расколдовывать несчастное животное. В итоге у

Михайло Потапыча появились три длинных пушистых беличьих хвоста, широкие лосиные рога и пара жабьих бородавок. И все, прошу заметить, на

животе. Вот чего ты смеешься? Лучше спроси, как я потом за ними обоими

по лесу гонялся, успокоить эту парочку пытался. Аника-то, хоть и пьяный

был тогда, бегал очень уж быстро. И петлял, как заправский заяц. До сих пор

понять не могу, как он ни в одно дерево во время своего забега не врезался.

Видно, магия ориентироваться помогала. Лена, прекрати. Ну хватит уже

хохотать. Мне, между прочим, в то время хуже всех пришлось. Я еще с Ягой

не помирился, а расколдовать Потапыча как-то нужно было, от него уже

мухи шарахаться начали. Пришлось его окружными путями к домику на

полянке выводить. Белки потом рассказывали, что старушка искусно

ругалась, причем в основном по-заграничному, возвращая медведю его

естественный вид. И как ты думаешь, кто в итоге виноватым у неё оказался?

Правильно, я. Нечего, мол, было с пьяницами дружбу водить.

- Пьяница – это Аника? - чуть отдышавшись от смеха, поинтересовалась моя невеста.

- Угу. Он самый. Хотя пил он тогда мало. Так, пару раз сильно

нетрезвый приходил. И то, знаешь, лучше бы пил. Он, когда трезвый, таким

занудой становился. Ужас просто. Эти его длинные разглагольствования о

природе магии и истинном предназначении мага в подлунном мире я еще не

скоро забуду.

- А пропал куда?

- Пропал? – Я в изумлении посмотрел на ведьму. – Кто сказал, что он

пропал? В пещере сидит, практически на границе леса и одной из роских

деревушек, смысл жизни найти пытается.

- Да? – нехорошо прищурилась девушка и тут же решительно

поднялась. – Вставай. Пошли с ним пообщаемся.

Что???

- Лена, ты с ума сошла? Ночь на дворе. Да и он сейчас точно не в том

состоянии, чтобы с кем-нибудь общаться. И вообще, зачем он тебе?

- Бить буду.

Я недоуменно моргнул.

- Анику? За что?

- За его сыночка, дурня невоспитанного, за то, что детей делает, а

заниматься с ними не хочет.

И уже жалобно, умильно хлопая ресницами:

- Данечка, ну пошли, а? Мне сейчас разрядка нужна.

Да, конечно. А рядом со мной ты «разрядиться» никак не можешь.

Боги, ну вот в кого я влюбился???

Магдалена:

Нет, вы только подумайте! Аника, эта зараза старая, жив и здоров! В

пещере он, видите ли, сидит, смысл жизни найти пытается! И это – вместо

того, чтобы своих отпрысков жизни учить! Ну я ему сейчас в этом помогу! А

не получится – Цирина припрягу. Пусть порадуется знакомству с батюшкой

горе-кощея.

Каждый раз, появляясь у лешего, изумлялась тем тайнам, которые

может хранить в себе любой полнокровно живущий роский лес. То магия, творимая в нем, не чувствуется вне его пределов, теперь вот, оказывается, здесь есть места, в которых может жить любое существо, жить годами, и все

его близкие будут уверены, что оно пропало без вести, так как в этой чаще

найти кого-нибудь без его на то желания может, как мне кажется, только сам

лесной хозяин.

Даня, встав с дивана, вздохнул, но все же повел меня своими тайными

путями на встречу с папашей Кости. Вошли мы в этот тайный лабиринт

прямо из его дома и уже через несколько минут подошли к непонятному

сооружению, то ли горе, то ли холму, в котором кто-то зачем-то выкопал

пещеру. У входа в эту самую пещеру горел костер. Возле огня в равных

штанах и с голым торсом сидел спиной к нам мужчина и что-то бубнил про

себя. Я прислушалась:

- Если магия струится по человеческим венам, как кровь, и впитывается

в поры человека, как воздух, следовательно, любой маг, лишившись магии, присущей ему с рожения, вполне может умереть от безысходности и

обезмагивания.

Вот уж чушь! Он что, совсем с головой не дружит??

Не выдержав такого маразма, я решительно выступила вперед.

- Милейший, а как же закон Умберта? Или вы только в своих мечтах

витаете, а о реальности и думать забыли?

Аника обернулся, какое-то время разглядывал нас с лешим, затем

смерил меня презрительным взглядом:

- Закон Умберта – полная чушь, девушка. Если вы соизволите

вспомнить об аксиоме Нереля, то поймете, что я прав!

- Нереля? – я даже скривилась от отвращения. Вот же тупица! А еще

претендовал на звание черного мага! С такими-то знаниями! – Этого старого

маразматика, однажды повесившегося на собственных подтяжках у себя в

спальне? Никто и никогда не признавал его аксиом! Даже вам, давно

оторванному от всего цивилизованного мира, это должно было быть

известно!

Даниил:

Как же хорошо начинался этот вечер: тихо, спокойно, по-домашнему.

Никаких проблем и забот. Ну подумаешь, матушка в кои-то веки позвонила.

Это не такой уж и кошмар, если посмотреть на него со стороны. Мы очень

мило пообщались и сразу обо всем сумели договориться. Ведь правда же, да?

Ну ладно, пусть не мы, пусть она и Лена, но ведь договорились же безо

всяких трудностей. И всем стало хорошо и легко. И как я этого не оценил, дурень.

Зато сейчас я просто наслаждаюсь жизнью: стою, облокотившись о

единственное деревцо во всей округе, тоненькое и кривенькое, и с тоской

наблюдаю, как двое буйнопомешанных психов, одним из которых по какому-

то совершенному недоразумению является моя собственная невеста, с

ругань, угрозами и криками ползают по стылой земле возле небольшой

пещеры, что-то постоянно рисуют и чертят и уже битый час напрасно

пытаются доказать друг другу какую-то магическую галиматью, связанную с

математикой, физикой и человеческой анатомией. О, боги. Я сплю. И все это

мне просто снится...

- Леночка, солнышко, пойдем уже наконец домой. Или я Цирина

позову.

Вот зря я это сказал. Думать надо было, прежде чем рот открывать.

Аника вдруг победно оскалился, став похожим на волкодлака в полнолуние

при полуобороте:

- Цирина? Этого неудачника? Тогда понятно, почему ты…

Договорить он не успел: моя возлюбленная невеста резко вскинула

руку, и реликтовый маг, наводивший когда-то священный ужас на весь

Китеж и его окрестности, мгновенно замолчал, превратившись в

неподвижную статую. Стазис. Жуткая вещь, между прочим. И следом

портал. Куда?

- Всё, теперь можем идти!

- И куда ты его?

- К Цирину в кабинет, конечно же. Куда ж еще.

Да, действительно. И как я, глупый, не додумался до этого очевидного

ответа. Вот профессор обрадуется-то с утра пораньше неожиданному

подарочку.

Магдалена:

Меня жестоко разбудили. Я ведь совсем недавно легла, вернувшись от

Дани, только пару-тройку часов назад наконец-то положила голову на

мягкую подушку и уснула, забывшись таким долгожданным и таким

желанным сном. И что же? Вернее, кто. Цирин. Он, переместившись в мою

комнату порталом, теперь склонился надо мной и немилосердно тряс меня за

плечо вот уже несколько минут, безуспешно пытаясь привести в чувство.

- Магдалена! Вставай! Поднимайся, я кому сказал! Как пакостничать, так ты первая!

- Профессор? За что?

- Она еще спрашивает! Ты зачем мне в кабинет непонятно кого

закинула???

Я выползла из-под одеяла и тряхнула головой, пытаясь развеять

остатки сна.

- Это не непонятно кто, - зевая, сообщила я своему бывшему учителю. -

Это тот самый Аника-кузнец.

На меня посмотрели уже куда более внимательно.

- Ты уверена?

- Естественно. – Спать. Хочу спать. - Как оказалось, Даня с ним знаком

и даже знает, где этот тип живет.

- Великолепно. Объясни мне, 33 несчастья, зачем надо было вводить

его в стазис и кидать ко мне в кабинет?

Я насупилась:

- Он чушь нес и вас оскорблял.

- И ты решила вступиться за мою честь. Благодарю тебя, о прекрасная

дева.

Сколько сарказма в голосе.

- И что опять я сделала не так?

- Ровным счетом ничего. Всего лишь заморозила внебрачного сына

моего отца.

Охх…

- Э… Это получается, Аника-кузнец - ваш брат? А «Кощей» – ваш

племянник?

Профессор недовольно поморщился:

- Можно и так сказать. Хотя я предпочитаю видеть только родство по

отцу.

А кстати…

- Профессор?

- Что?

- А почему у бастарда императора волосы не рыжие?

Ректор хмыкнул и покачал головой, выпрямляясь:

- Твои мысли скачут, как голодные бешеные белки, Магдалена. Потому

что императорская кровь – не водица. Если вдруг не будет законного

наследника, на престол вполне может сесть бастард, причем любого пола, и

магия императорского рода беспрекословно примет своего нового владельца.

Ни с одним другим родом такое не пройдет. Я удовлетворил твое

любопытство?

- Василиса, ну вот объясни мне, зачем все это делается? Для чего? –

ворчала я, послушно плетясь вслед за подругой по пыльной каменистой

дороге прочь из Китежа. – Ну поругались вы с Елисеем, ну подумаешь, не в

первый же раз. Потом, чуть позже, снова помиритесь. Что это еще за глупая

демонстрация? Давай я открою портал и отправлю нас, куда ты захочешь.

Пешком-то зачем идти???

- Ты что, сосем ничего не слышала? – подруга упрямо шагала вперед, вдаль, упорно топоча по старым камням, даже не оглядываясь, и бросала

слова, как одолжение, через плечо. – Он меня оскорбил! Назвал жирной

коровой!

- Слышала. Всё слышала. Вас даже дохлые мухи во всем дворце

услышали, так громко вы в этот раз отношения между собой выясняли. Не

преувеличивай. Он сказал, что ты размерами стала походить на теленка. И

всё.

- Вот именно! А теленок какой? Правильно, жирный. И вообще, теленок – будущая корова! Так что я права!

Угу, конечно, несомненно, ты права, причем от и до. Боги, ну

вразумите ее наконец-то!!! Это же настоящее сумасшествие!!! 10

километров!!! 10!!! Километров!!! Я же так помру скоро! Хорошо хоть идем

под пологом невидимости, никто над нами смеяться не будет. Обиделась она, видите ли, решила из дома уйти и мужа таким образом наказать. Ну вперед.

Уходи. Сама. Зачем было врываться в мои покои с криком: «Ты моя лучшая

подруга!!! Уходим отсюда!!! Он еще пожалеет!!»? Пока жалею только я.

Горько так жалею. Жалею, что вообще приехала в Китеж, что познакомилась

с Её Величеством во дворце императора, что вообще появилась на этот

дурацкий белый свет!!!

Как же легко и спокойно пролетали дни после жуткого «общения» с

родичами Цирина. Я, конечно, предчувствовала, что так спокойно я долго

жить не буду, не смогу просто, что судьба-злодейка рано или поздно

отыграется на мне по полной, и моё невезение еще сыграет со мной злую

шутку, но надеялась, что хоть какая-то отсрочка у меня все же будет. Да уж.

Размечталась, наивная. Вот теперь приходится тащиться непонятно куда и

непонятно зачем и заодно присматривать за разбушевавшейся подругой, чтобы та никаких глупостей в таком дурном состоянии не натворила. А

солнышко-то уже начинает припекать… Интересно, царица-матушка хотя бы

в зной соизволит остановиться и отдохнуть? Нет, ну надо же. Затеяла

марафон ни с того ни с сего. Что и кому она этим глупым поступком хочет

доказать?

- И вообще, у него есть другая, я тебе точно говорю! Он в последнее

время мной, как женщиной, совсем не интересуется! Ненавижу! Все мужики

– козлы!!!

У… А вот и истерика началась. Очень странное и ненормальное

поведение. Василиса ведь всегда была вполне адекватной девушкой. А

теперь вот такое. Неправильно это…

«Профессор, похоже, мне нужна ваша помощь…»

Глава 3

Где мёд, там и мухи

Максимилиан Цирин:

Дни бежали, дни летели, дни таяли. У меня ничего, кроме погоды, не

менялось. Лишь пышная весна постепенно, нехотя уходила, постоянно

оглядываясь и напоминая о себе, но на подступах уже было знойное жаркое

лето. Работы у меня и сейчас не убавлялось.

Наконец-то был найден шутник, художественно изобразивший (со

всеми интимными подробностями, кстати говоря) процесс оплодотворения

драконов. Им оказался несовершеннолетний домовенок, невесть за что вдруг

обидевшийся на преподавателя и решивший так оригинально ей отомстить.

Пришлось провести с нахальной нечистью воспитательную работу и

отправить работать из преподавательского корпуса к адептам. Пусть теперь с

ними развлекается.

Очень скоро должны были прийти на пересдачу нерадивые адепты, не

сдавшие экзамены вместе со своими группами. Не уверен, что и в этот раз

они будут готовы. Преподавательский опыт давно научил меня, что со

второго раза сдает лишь небольшой процент адептов. Остальных надо без

малейшего сожаления отсеивать, выгоняя с любого курса, невзирая на

родственников и фамилии, чтобы ни в коем случае не выпускать недоучек, опасных для любого общества. И тем не менее, по закону я обязан был дать

им еще один, пусть и последний шанс закончить обучение.

Немного подумав, я однажды вечером отправился к Бабе Яге и

предложил ей переселиться в академию уже сейчас, не дожидаясь начала

нового учебного года, и принимать пересдачу вместе со мной, чтобы, так

сказать, заранее влиться в учебный процесс, с середины лета стать частью

коллектива академии на законных основаниях. Старушка, долго не

раздумывая, согласилась и с помощью раскрытого мной портала где-то за

пару часов переехала со своим нехитрым скарбом в одну из

преподавательских комнат, захватив с собой свою пушистую любимицу, белоснежную породистую кошку. В корпусах академии было не принято

держать домашних животных, но ради Яги я пошел на прямое нарушение

собственного запрета и, обрадовавшись её появлению, мысленно довольно

потирал руки. Такой ценный специалист, долго колесивший по всему миру, многому мог научить любого желающего.

Погожим утром поздней весной я снова разбирал очередную стопку

бумаг в своем кабинете под веселый щебет птиц за окном, когда услышал по

мыслесвязи:

«Профессор, похоже, мне нужна ваша помощь…»

Магдалена. Она не выходила на контакт со времени нашего с ней

последнего разговора, когда я, раздраженный, разбудил её в её же спальне.

Сказать откровенно, я надеялся, что магиня будет справляться и дальше без

меня: слишком уж активной она была до этого, слишком много было ее в

моей жизни. Но мы, к сожалению, далеко не всегда получаем то, на что

рассчитываем…

«Что у тебя снова случилось?»

«Василиса. Она как-то неадекватно себя ведет. Я просто не

представляю, что с ней творится и как мне ее успокоить. Ой… Она, похоже, в

обморок упала…»

Прошипев под нос старое эльфийское ругательство, известно мне

благодаря коротким, но емким встречам с Владыкой Вечного Леса, я резко

приказал:

«Немедленно открывай портал».

Вот же… Естественно, она в обморок упадет, по такому солнцепеку

идти. Чем только Магдалена думала!

Магдалена:

Пока я общалась с Цириным, моя подруга умудрилась сделать мне

очередную гадость: она упала в обморок прямо на дороге. Скинув с нас

обеих полог невидимости, я открыла портал. Ректор, вышедший из него, недобро сверкнул глазами:

- В теплой кофте и длинной юбке по такому солнцу! Вы обе с ума

сошли???

Я только вздохнула:

- Профессор, тут я точно не виновата. Это была причуда Василисы. А

она сегодня совершенно непонятно себя вела…

В ответ ректор раздраженно пробормотал что-то нецензурное и открыл

портал.

Целители, всего лишь несколько опытных сущностей на всю академию, мастеров своего дела, спасших на своем веку не одну жизнь, уже давно

скромно ютились с небольшом стерильном боксе, чаще всего выкрашенном в

белый или нежно-голубой цвет, который мы, непоседливые адепты, вечно

бездумно рисковавшие своими жизнями, между собой называли не иначе, как

корпус жизни и смерти.

Стать целителем мог далеко не каждый желающий. Для успешного

лечения магией необходимы были не только особые способности и знания

трав и заговоров, но также бесконечное терпение и любовь к тем, кого

пытаешься поставить на ноги. Многие хорошие маги, в совершенстве

знавшие теоретический материал по знахарству и врачеванию, способные с

закрытыми глазами провести самую сложную операцию, в действительности

не могли вылечить и недельного котенка только из-за того, что приступали к

делу без необходимого тепла в душе. Они не любили тех, с кем им

приходилось работать, а значит, и не получали от пациентов никакой отдачи, не могли, как говорят в народе, «подобрать к ним ключик».

Нас встречала Анира ант Вукенийская – главный целитель академии –

высокая миловидная девушка с длинными вьющимися нежно-розовыми

волосами (в ее роду несколько раз отметились нимфы, и это помогало ей при

необходимости немедленно находить общий язык с разными живыми

существами нашей планеты) и голубыми, как теплое летнее озеро, большими

глазами с длинными черными ресницами. Её красота была натуральной. И в

отличие от большинства женщин, она никогда не пользовалась

искусственной краской для улучшения своего внешнего вида. Спокойная и

уверенная в себе, она мгновенно брала под контроль любую, даже

кажущуюся безнадежной до этого ситуацию.

Вот и сейчас, увидев ректора академии с незнакомой женщиной на

руках, Анира не стала задавать лишних вопросов, а сразу же провела нас в

пустующую палату. Цирин положил Василису на койку, и мы с ним вышли

за дверь.

- Рассказывай, - велел профессор, устало прислонившись спиной к

прохладной стене бокса, а выслушав мой отчет о произошедшем, недовольно

фыркнул. – Женщины. Взбалмошный и безмозглые. Ты обязана была ее

остановить любым способом, хотя бы применив силу. Хорошо хоть

догадалась полог невидимости набросить. Его Величество, конечно, не

предупрежден?

- Елисей, конечно, видел, что мы уходили вместе, понимает, что в

случае чего я Василису смогу защитить, но с тех прошло уже несколько

часов. Думаю, он уже волнуется…

- Думает она…

Продолжить справедливый, хоть и обидный разнос одной нерадивой

магини моему бывшему учителю помешала Анира. Выйдя из палаты, она

мягко улыбнулась:

- Ничего страшного: обычный тепловой удар. При беременности нужно

все же одеваться по погоде.

Моя челюсть плавно спланировала вниз и больно ударилась о белый

кафель.

- При беременности??? Василиса беременна??? – изумленно выдохнула

я.

Что ж, теперь становится понятным ее дурное поведение последние

дни. Гормоны. Елисей будет счастлив. Он давно хотел ребенка, причем не

важно, какого пола. Его Величеству просто хотелось носить гордое звание

отца и тетешкаться с собственным наследником.

Цирин только головой покачал. Хорошо хоть не стал вслух озвучивать

все то, что подумал о двух безалаберных женщинах, отправившихся по жаре

непонятно куда.

Оставив меня разбираться с частично созданными мной же

проблемами, ректор покинул целительсикй бокс. Я же отправилась в роский

дворец, предварительно договорившись с Анирой о возможности вернуться в

палату к подруге уже вместе с её мужем.

Портал – и я уже в знакомом зале. С софы при виде меня тут же

вскочил сидевший там непонятно сколько времени Елисей. Да уж, видок у

него, прямо скажем, не очень: замученный, усталый, под глазами тени. Как

будто это не мы с его супругой, а он по жаре, под солнцем, одетый в теплую

кофту, 10 километров отмотал.

- Лена! Что происходит? Почему ты одна? Где Василиса?

- Успокойся. – Я буквально повалилась на несчастную софу: ноги уже

отказывались служить своей дурной хозяйке. – Жива она и здорова. Вот

только теперь тебе долго придется терпеть ее внезапные перепады

настроения. И поспокойней с женой общаться. А то мало ли что может

случиться.

- Ничего не понимаю, - покачал головой Его Величество. – Ты сейчас о

чем? И где Василиса?

- Сядь. Я в подробностях всё расскажу. Сама, благодаря твоей

ненаглядной супруге, уже стоять не могу, ноги не держат.

Спокойно выслушать меня царь-батюшка не смог: все время, пока я

говорила, он взволнованно расхаживал по комнате и комментировал

шепотом мой рассказ.

- То есть, она беременна? И то, что было утром, только из-за действия

гормонов? Ребенок не пострадал?

- Да, да, нет. Елисей, успокойся уже. Анира – высококлассный

целитель. Если она говорит, что все в порядке, значит, все действительно в

порядке.

Максимилиан Цирин:

День пересдачи неумолимо приближался, неспешно шагая с грацией

беременного гиппопотама, и наконец-то настал. Еще накануне я подробно

объяснил Яге, где будет проходить данное мероприятие и как добраться до

необходимой аудитории.

Утром, в назначенное время, я был за преподавательским столом. Пока

один. Адепты разных курсов один за другим входили в аудиторию. Кто-то

сосредоточенно хмурился, пытаясь выудить из дальних уголков мозга

остатки непонятно как оказавшихся там знаний, кто-то лениво зевал, наверняка больше всего мечтая отправиться досыпать в теплой постели, кто-

то равнодушно заходил и садился у окна, всем видом показывая, насколько

ему неинтересно быть здесь. Разное поведение, разные существа. Вот вошел

последний двоечник. По идее, уже можно было начинать переэкзаменовку, а

Яги все еще не было.

Так, а вот и знакомые шаги за дверью. Яга? Да, именно, слава богам.

Старушка появилась в дверном проходе довольно эффектно: широко

распахнула дверь, зашла и встала с метлой под мышкой и кошкой у ног.

Длинная клетчатая юбка по щиколотки, кофта-разлетайка с рукавами, закрывающими руки до кистей, завязанная на узел чуть ниже живота, яркая

разноцветная косынка на голове, повязанная на манер лесных братьев, на

ногах – черные чоботы на небольшом каблуке и с острыми носами.

Посмотришь и сразу даже не скажешь, то ли это строгий требовательный

преподаватель появился в аудитории, то ли предводитель разбойников

помещением ошибся.

- Профессор Цирин, - поприветствовала меня вежливым кивком головы

Яга и повернулась к аудитории, желая внимательно рассмотреть сидевших

перед ней существ. Адепты, все до единого, даже самые до того момента

скучающие, сейчас глядели на нового преподавателя магической академии, широко раскрыв рот и абсолютно не моргая. Застыли. Все. И стазиса не надо.

Вот что значит произвести верное впечатление.

Старушка несколько секунд вглядывалась в их ошеломленные лица, потом грустно покачала головой и обратилась ко мне, разочарованно

вздохнув:

- Нет смысла их всех переэкзаменовывать. Готовы и действительно

хотят продолжать обучение максимум трое. Всем остальным ничего уже не

надо. Кто-то мечтает пойти в кабак и напиться до мороковых видений, сидя

рядом с веселыми девчатами, другие давно уже в своих фантазиях стали

фрезийскими императорами или успешно нашли себе богатую и именитую

пару. У некоторых вообще в головах одни только попытки использовать

любые полученные в академии навыки умения для совершения

противоправных действий. Так что мы с вами просто напрасно потеряем свое

драгоценное время. Предлагаю сегодня проэкзаменовать вот эту эльфийку с

первого ряда, того гнома, что у окна сидит, и вон того русого паренька, усевшегося позади всех, а остальных отправить восвояси из академии с

запечатанной магией.

Секундное напряженное молчание, а потом – невероятно громкий, жуткий гвалт протестующих против такой несправедливой постановки

вопроса адептов. Еще мгновение тому назад они хотели забыть о надоевшем

им обучении, не думать о возможных последствиях и сбежать из академии, чтобы вдоволь отдохнуть, а теперь вся эта возмущающаяся масса яростно

хочет получать образование. Да уж. Сколько лет учу этих оболтусов, а

никогда еще до сегодняшнего дня не видел такого единодушного желания

пересдавать уже заваленные экзамены. Браво, мой новый преподаватель. Не

знаю, что это было, но тех, кто сейчас кричит в аудитории, вы искусно

купили. Причем со всеми потрохами. Теперь они из кожи вон вылезут, но

докажут, что способны и готовы учиться дальше.

Экзамен сдали все. Кто-то получил 3, кто-то – 4, только трое, те, на

кого изначально указывала Яга, получили высший балл, но на следующий

год остались все. И каждый выходивший из зала адепт уверенно заявлял, что

в следующем учебном году будет заниматься в разы лучше, нежели чем в

этом, и никаких пересдач ни по одному предмету больше не допустит.

Посмотрим, конечно.

- Что это было? – поинтересовался я у Яги, когда мы с ней остались

одни в опустевшей аудитории.

Старушка хитро улыбнулась и почесала за ушком свою белоснежную

красавицу, не сходившую все это время у нее с колен.

- На войне как на войне, профессор Цирин. Всего лишь одна небольшая

психологическая хитрость.

- Но то, что вы говорили о них, правда?

- Об их мыслях до экзамена? Да, конечно. Им действительно

практически всем было неинтересно учиться.

- Зато теперь горят желанием. Не могу сказать, что рад этому. Обычно

ежегодное отсеивание неуспевающих студентов дает возможность без

проблем поселить в их бывшие комнаты новеньких адептов. Теперь же

придется возводить очередной корпус, чтобы вместить не только их, но и

первокурсников…

Яга рассмеялась:

- На самом деле, профессор, вы рады этому, хоть и не желаете в этом

признаваться.

Я фыркнул:

- Я-то рад. Не уверен, что император будет счастлив, узнав о наших

новых нуждах и постоянном увеличении количества адептов в стенах данной

академии.

Магдалена:

Великий мир,

Великий свет,

Ты – мой кумир,

Ты – мой обет.

В тебя вхожу,

Как во врата.

В тебе брожу

Уже не та.

Прекрасен град,

Чудесен лик.

Сто лет назад

Тебя постиг

Один из нас.

Здесь побывал

И без прикрас

Нам описал

Твои поля

И твой восход.

Твоя земля

Бежит вперед.

А мы всегда

Бежим вослед.

Летят года,

Как знак побед.

И мы живем,

Стремясь понять,

Что мы поем

И как мечтать,

Как нужно верить, жизнь прожить,

Смеяться, чувствовать, любить!

Боги, что это??? Это – не поэзия, это что угодно: шизофрения, мания

преследования, шулерство, сознательное издевательство над собравшимися

здесь людьми, бессмысленная игра словами с тяжелого бодуна – что хотите, но только не поэзия!!!! Вот зачем Василиса позвала этого оборванца??? Поэт

новомодный, видите ли. Мало ей было Жильда. Ничему ее тот карлик не

научил. Теперь этим кошмаром развлекается. Стоит в своих лохмотьях, с

засаленными волосами, а запах от него, будто от больной коровы, сутки в

навозе полежавшей. Слышала я, как молоденькая служаночка в коридоре его

спросила, когда он последний раз мылся, а он высокомерно так, сквозь зубы, процедил, что это не ее холопское дело, что она, мол, глупая необразованная

гусыня и ничего не понимает в современном искусстве. Ну да. Теперь грязь и

отвратительный запах зовутся современным искусством. Боги, куда мы

катимся! И зовут его как-то дико: Мад. Да, вот так. Три буквы всего. Дурость

какая.

И ведь Её Величеству теперь слово поперек не скажи, даже поспорить

не смей. Как же, она ведь беременна. Теперь у нее тонкая слабая психика, которую лишний раз и потревожить ничем нельзя. Царь-батюшка, я смотрю, размяк совсем, если своей драгоценной супруге такую дурь выделывать

позволяет.

Боги, куда можно деться от этого ужасающего запаха??? Ведь я только

недавно поела!!! Царице хорошо: сидит на возвышении, ароматизированным

платочком постоянно обмахивается, до нее этот жуткий запах практически не

доходит. Нет, это я первый и последний раз в таких развлечениях участвую!

Пусть в следующий раз ее ненаглядные аристократки в одиночестве такими

ароматами наслаждаются!

- Браво, Мад! Несомненно, вы – гений! Просим, читайте еще! У вас

великолепно получается! Такой слог! Такая экспрессия!

Ангелина Жарская! Вот же гадюка подколодная! И ведь сама первая

кривится, когда Василиса не видит, но готова за привилегию бывать почаще

во дворце вытерпеть практически всё, даже такую газовую атаку. Гадина. И

доченьки ее не лучше ничуть. Стоят, глаза вытаращили, носы задрали, челюсти повыпячивали, мнят себя избранными, солью земли. Аристократы, блин. А одеты, как курицы, пестро и нелепо. Кто ж шляпки от солнца с

широкими полями в помещении носит? Да еще и под элегантный женский

брючный костюм. И почему костюм черный, а шляпки оранжевые? В тон

ничего не нашлось? Вот же, деревня. Кто их только одеваться учил. А этот

горе-поэт? Неужели опять что-то читать собрался? Да, похоже. Ну и что на

этот раз?

Вновь с деревьями играет

Зимний ветер-хулиган,

Гнет к земле и отпускает,

Не касаясь душ и ран.

Снова на небе лазурном

Тихи реют облака,

Все вокруг серо и бурно,

Поступь воздуха легка.

Я пишу в словах картины.

Я - художник и поэт.

Захочу – болотной глины

Наложу на твой браслет.

Захочу - возьму землицы,

Ей украшу всё вокруг.

Пусть летят над морем птицы,

Севером пусть станет юг.

Всё в моей великой власти,

Я творю в сознаньи мир

И сюда впускаю страсти,

Делаю из мглы зефир.

Вот что значит - быть поэтом

И уметь построить слог,

Быть беспечным и при этом

Знать, что миром быть бы мог.

Так, всё, мне это надоело. Землицы он возьмет. Глины на браслет

наложит. Из мглы зефир делает. Умник. Стихоплет он, а не поэт, причем

самого низкого пошиба. До свидания, барышни. Желаю вам наслаждаться

стихами и воздухом. Я лучше потом упреки Её Величества выслушаю, чем

сейчас буду мучаться.

Портал – и я уже в лесу. Свежий воздух! Наконец-то! Боги, вот она –

благодать!

- А я тебе говорю, главное – подобрать правильный наряд! Не клюнет

он! Да щаз! От меня еще ни один мужик не сбежал! И этот моим будет!

Потому что я так хочу!

О, как интересно. Кто ж тут такой активный-то? Охотница, е-мое.

Насмешливое фырканье в унисон моим мыслям, а затем

снисходительный мужской бас:

- Да нафиг ты ему нужна. Народ вон бает, шо он на ведьме скоро

женится. Вот и пораскинь мозгами: кто ты, а кто она.

Пододвинулась тихонько к источнику шума, чуть шевельнула веткой, чтобы увидеть спорщиков.

Миленькая худенькая девчонка лет восемнадцати с гонором, но без

мозгов, видимо, в деревенском сарафане, платке и лаптях сидела на полянке

на невысоком пеньке и задорно ругалась с парнем, стоявшим рядом. Этакий

сельский медведь, добродушный увалень, высокий, мощный, да и довольно

симпатичный, кстати.

- Ты, Тоша, поменьше дураков слушай. Ведьма, как же. Он у нас

завидный холостяк. Зачем ему жениться-то. А если и женится, то почему не

на мне? Чем я хуже?

- Ты, Маруська, сама как есть дура, да еще ж и набитая. Я ж тебе

гуторю: ты кто? Правильно, девка сельская, простоватая, с придурью в

башке, по глупости или прихоти батюшки нашего читать-писать незнамо

зачем с пеленок им наученная. А он кто? Правильно, леший, то ись, хозяин

здешний. Ему тута всё подвластно. Ну и каким боком ты такая курица

деревенская ему сдалася?

Упс…

«Даня, тут тебя уже женят, оказывается…»

Недолгое молчание, затем сконфуженное:

«Прости, не думал, что ты этих идиотов услышишь».

Что сделал леший, я так и не поняла, но и парень, и девчонка вдруг

исчезли с полянки, будто их там и не было никогда.

Зато сзади, у меня на талии, меня оказались знакомые руки. Леший

прижался ко мне и тихонько попросил:

- Извини, пожалуйста.

Я понятливо хмыкнула, не пытаясь освободиться от нежных мужских

объятий:

- Достали?

- Да не то слово, - тяжело вздохнули сзади. – Весенний гон у них

начался.

- Ну эти, по крайней мере, пахнут нормально, - в любимых руках было

надежно и спокойно. И никуда не хотелось.

- В смысле?

- Да Василиса дурью мается. Развлечений ей захотелось, скучно у нас

во дворце, видите ли. Позвала какого-то грязного, оборванного, вонючего

мужика, на каждом углу кричащего, что он якобы современный поэт.

Устроила нам сегодня день поэзии. Я боялась, что расстанусь с едой прямо в

зале. Хоть противогаз рядом с ним надевай.

- Так ты здесь появилась не потому что соскучилась, а потому что там

дурно пахнет? Ой, больно же! Пошутил я. Ну не дуйся. Пойдем твоего

вонючку из дворца выкидывать. Помогу, чем смогу.

- И не мой он вовсе, - пробормотала я, все еще немного обиженная на

глупую шутку жениха, но портал открыла.

- О, какая красотка! И прямо из стены выпала! Девушка, а девушка, я

смотрю, ты из благородных. Оставь этого хмыря, пойдем со мной на сеновал.

Я тебе стихи почитаю.

Охххх… Он не только вонючий и пьяный, он еще и тупой дурак при

всем при этом. Так нагло приставать к местной ведьме на глазах у ее жениха?

Даня все еще обнимал меня за талию, так и пройдя за мной через портал, и я

почувствовала, как напряглись его руки, лежавшие у меня на боках. Ой, что-

то сейчас будет…

- Ты только не оглядывайся, - тихо попросил леший.

Да как скажете. Я могу и послушной ради разнообразия побыть.

Пьяница по имена Мад, не дождавшись моего ответа, стал

приближаться, что-то угрожающе ворча себе под нос. Вдруг его лицо

перекосилось от ужаса. Не знаю, что он там увидел, но, похоже, мгновенно

протрезвел, потому что сразу же повернулся и задал стрекача вон из дворца, сшибая все на своем пути.

- Надеюсь, до фрезийской границы он доберется очень быстро, -

проворчала я, очень довольная произошедшим. Пара минут – и от грязного

«поэта» мы избавились навсегда. Честно расскажу обо все Василисе, и пусть

попробует хоть какие-то претензии предъявить - предложу ей самолично

пообщаться с моим ревнивым женихов, рьяно охраняющим честь и

достоинство своей ненаглядной невесты.

Несколько секунд за моей спиной молчали, потом Даня хмыкнул:

- Вот всегда знал: злобные вы, ведьмы, существа.

- Да вообще, - охотно согласилась я с этим утверждением, с

наслаждением облокачиваясь на любимого и радостно вдыхая ставший

чистым ночной воздух.

Глава 4

На всякого мудреца довольно простоты

Максимилиан Цирин:

Последнее время в преподавательском корпусе стало твориться что-то

непонятное: куда-то по непонятной мне причине начали исчезать привычные

всем магам домовушки. Мы, преподаватели магической академии, в

абсолютном большинстве своем были существами, избалованными магией и

тем домашним уютом, которым и в учебном заведении нас окружала эта

мелкая нечисть в обмен на провизию, защиту и крышу над головой. Теперь

же ко мне все чаще обращались коллеги с жалобами на ухудшение качества

обслуживания или полное отсутствие оного. Совсем недавно, например, появлялся профессор Альтер ант Церский и с пеной у рта доказывал мне, что

его Исина исчезла непонятно куда, и вот уже несколько дней ему, именитому

магу, приходится выполнять самому всю необходимую работу. Я

недоверчиво качал головой, слушая приятеля, а сегодня уже и сам не смог

дозваться Алису. Поджав губы и недовольно покачав головой, я сам

приготовил себе вайс и задумался над непонятным «исходом» женского

персонала.

Да, совершенно непонятная ситуация. И неясно, с кем на эту тему

можно пообщаться. Со мной на контакт духи и домовые, служившие в

зданиях, всегда шли крайне неохотно: общались исключительно по рабочим

моментам, как с главой академии и их непосредственным начальником, или

исполняли прямые приказы. Никогда никаких доверительных отношений с

ними у меня не было. Зато я, кажется, знаю, у кого такие отношения были.

Придется включать мыслесвязь…

«Магдалена, у тебя в академии среди домовых, вроде бы, до сих пор

друзья остались?»

Молчание, потом сонное:

«Профессор? Да, остались. Что-то случилось?»

«Да, только понятия не имею, что. И похоже, на этот раз мне нужна

твоя помощь, чтобы все выяснить. Просыпайся. Открою портал примерно

через полчаса».

Магдалена:

Василиса меня поняла, ни капельки не рассердилась и даже встала на

нашу с лешим сторону.

- Вот же гад! – с чувством высказалась подруга. – Его приютили, накормили, дали возможность заниматься творчеством, а он! Никакой у

человека благодарности! Мало того что напился, так еще и приставать стал!

Правильно твой Даня сделал, что в чувство его привел!

Угу, конечно, правильно, кто ж спорит. Мне вот только интересно, как

скоро и кого ты на его место найдешь, чтобы тебя развлекали? Ведь уже

через пару дней снова начнешь жаловаться на скуку… Впрочем, уже хорошо, что «поэта» этого назад не позовут…

Ночь я провела у Дани, наслаждаясь жизнью и любимым мужчиной

рядом, только утром порталом ушла к себе. И не успела хоть пару часиков

покемарить, как была разбужена требовательным баритоном своего бывшего

учителя:

«Магдалена, у тебя в академии среди домовых, вроде бы, до сих пор

друзья остались?»

Что? Это сейчас что было? Домовые? Какие домовые? А, те, что в

академии…

«Профессор? Да, остались. Что-то случилось?»

Недовольное:

«Да, только понятия не имею, что. И похоже, на этот раз мне нужна

твоя помощь, чтобы все выяснить. Просыпайся. Открою портал примерно

через полчаса».

Угу. Спасибо, добрый человек, что хоть время дал, а не прямо из

постели вытащил. Боги, ну вот что там могло произойти, да еще и с

домовыми? Они ж никогда насиженного места не покидают. Или натворили

что? Вряд ли. Как-то не верится мне, чтобы та же Лиска в шалостях адептов

участвовала или свои прямые обязанности выполнять отказалась.

Видавший виды темно-коричневый спортивный костюм, верой и

правдой служивший мне все те годы, что я училась в академии, пакетик с

овсяным печеньем – любимым лакомством моей приятельницы домовушки, и я готова.

Портал действительно открылся ровно через полчаса. Цирин ценил

пунктуальность. Выглядел он элегантно, как обычно, но хмурился и явно был

чем-то недоволен.

- Где тебе нужно общаться со своими знакомыми? – спросил он, едва я

зашла к нему в комнату.

- Идеально было бы в той комнате, в которой я жила, когда

преподавала здесь. Если она, конечно, свободна. Только сначала объясните, в

чем дело.

- Свободна, - кивнул ректор. – Насчет твоего вопроса: не знаю, что

именно произошло, но домовушки начали исчезать. Может, они все так же

обитают здесь, только на глаза преподавателям больше не показываются и

выполнять свои обязанности отказываются. Вернее, просто саботируют эти

свои обязанности. И заметь, это творится только в преподавательском

корпусе. У меня с ними прямого контакта нет, узнать, что случилось, я не

могу.

Так… Чушь какая-то… Домовушки – и исчезать?

В своей комнате я расстелила на краю ирдийского ковра, расстеленного

на паркетном полу, салфетку, положила на нее овсяное печенье, отошла на

пару шагов и тихонько позвала:

- Лиска, а Лиска. Смотри, что я тебе принесла.

Тишина. Минуту, другую жду. Да что происходит??? Чтобы моя Лиска

от печенья отказалась???

- Лиска, ты здесь? Что случилось? Ты кого-то боишься?

Мне показалось, или в дальнем углу что-то мелькнула? Это знак? На

что?

- Лиска, боишься? Кого?

Молчание. Ну вот и что теперь делать? Как ее выманить на свет

божий?

- Я даю слово ведьмы, что бы это ни было, тебя оно не тронет. Не

бойся. Выходи, возьми печенье.

Слово ведьмы – жуткая вещь. Это как отсроченный смертный приговор

подписать. Не справишься с данным обещанием - отправишься к Мороку в

пустоши в то же мгновение. Справишься – будешь жить. Пока. Пока твое

слово не нарушено. Вот потому-то магини и знахарки, которых в народе тоже

ведьмами обычно зовут, любые, в том числе и самые сильные, стараются

такого слова никому не давать, даже близким и любимым существам: себе

дороже будет. У меня же сейчас, увы, нет другого выхода: домовушка явно

здесь, но сильно чем-то напугана, по-другому пообщаться с ней просто не

выйдет. Так что свое первое слово я уже произнесла, поклявшись мелкой

нечисти.

Пару мгновений ничего не происходило, но я терпеливо ждала, почему-

то будучи твердо уверенной: Лиска услышала и вылезет. А вон и угол ковра

шевельнулся. Боги, Лиска… На кого ты стала похожа… У меня от жалости

сердце защемило: вся в комок сжалась, худенькая, непонятно в чем

изгвазданная, дрожит, каждую секунду по сторонам смотрит.

- Ленка, спаси нас!

Ой…

- Лиска, ты ешь печенье. Ешь и рассказывай, в чем дело? От кого

спасти? И кого – вас?

Ответить Лиска не успела, как и взять печенье: в комнате неожиданно

сильно потемнело, воздух начал уплотняться. Моя приятельница посерела на

глазах. Боги, да что у них тут твориться? Пара шагов – и вот уже домовушка

дрожит у меня на руках, прижавшись ко мне всем своим тщедушным

тельцем. Да уж, схуднула она за это время.

Между тем темнота стала приобретать очертания какого-то

непонятного десятилапого животного отвратительного красно-серого цвета, монстра с несколькими головами. Да что это за бред??? Не бывает таких в

природе! Нигде! И никогда не было! Иллюзия? Не похоже. Чересчур

материально. Вон как пол под этим нечто прогнулся. Тогда что? Думай, Лена, думай быстрей, пока вас обеих это чудище на зуб не решило

попробовалть.

- Я предупреждала! – прогрохотало тем временем, не смотря в нашу с

Лиской сторону, непонятное мне существо, подбираясь все ближе. – Ты

нарушила границу! Ты умрешь!

Ага, ща. Только шнурки поглажу.

- Артанам интреоней какрание – орнопорт лторние. – Боги, я это

сделала! Вот же зубодробительная гадость!

Бесогон не помог, чудовище не исчезло, только остановилось почему-

то и повернуло голову в мою сторону, словно внимательно рассматривая с

ног до головы. А потом я внезапно услышала такой хорошо знакомый

старческий голос:

- Леночка?

Мы сидели за столом и пили душистый малиновый чай с пышными

блинчиками и вкусным вареньем из крыжовника. В комнате было уютно, я

наслаждалась жизнью, даже уходить не хотелось. Разговаривали уже давно, а

я все понять не могла:

- Бабушка, ну вот как? Как вы вообще до такого додумались – гонять

домовушек?

Баба Яга смущенно отвела взгляд:

- Наглые они больно, - буркнула она, потупившись, уже понимая, что

была не права.

- Наглые? Это Лиска наглая? – Так, хочу еще чая. И блинчиков. Повар

у Елисея во дворце явно ленится последние дни. - Или Алиса, что за

Цириным присматривает? Так на них же все хозяйство в академии держится.

Они ж магам за мамок-нянек.

- Вот именно! Везде свой любопытный нос суют! – Вот же упертая. И с

чего она такая стала?

- Бабушка… Вы вот сейчас серьезно? Вы Цирину пойдите и

расскажите, кто его с утра вайса любимого лишил. А я послушаю, в каких

выражениях он вам ответит.

Старушка упрямо фыркнула:

- Вроде не дите малое. Сам все делать может.

- Ага, может, да только он же не только преподает. – Какое вкусное

варенье! Просто само во рту тает! Надо будет у старушки пару баночек

попросить да с чаем понемногу… Каждый день… - Он же еще и всю

академию возглавляет, постоянно чем-то занят, приходит домой измученный,

часто ночами не спит, а дома-то никто ничем помочь не может. Домовушек-

то нет. И тут все самому делать надо. Он же не двужильный, чтобы везде

поспеть.

- Да поняла я уже, - вздохнула виновато Яга, доедая блинчик. –

Согласна, глупо как-то все это получилось. Ты уж своей Лиске скажи, пусть

возвращаются. Только ко мне пусть не лезут, а в остальном я препятствий

больше чинить не буду.

- Баба Яга? – недоверчиво спросил ректор, внимательно выслушав мой

подробный рассказ. – Домовушек гоняла она? Но для чего? Чем они ей

помешали?

Я пожала плечами:

- Правду она вряд ли скажет. Мне озвучила версию, что ей не по нраву

их наглость. Но я думаю, она просто хотела приучить магов самостоятельно

ухаживать за собой, причем стараться обходиться без магии. Вы ведь

помните ее пунктик на этот счет.

- Лена! Ты как раз вовремя! – Ох. Царица. Явно опять что-то

придумала. Когда ж ты родишь уже? Вот же скучающая дамочка.

- Василиса? Что случилось?

- У нас сегодня вечер живописи! Будет сам Артий! Ты что, не слышала

о нем? Это же известный современный художник! Очень модный в новом

сезоне! Его приглашают во все богатые дома Фрезии! А теперь он приехал в

Китеж и решил познакомить нас со своим искусством!!! Картины

выставлены в тронном зале и коридорах рядом с ним! Давай переодевайся и

присоединяйся к нам!

Вечер живописи? Выставка картин, что ли? Уже бегу. О, Небо. Ну вот

откуда в ней столько энергии? Интересно, гений живописи тоже будет

грязным и вонючим?

Переодевайся… Было бы во что… Хотя…

Обернуться в белую простынь, стянутую с собственной постели, укрепив ее на теле при помощи пары небольших зажимов под мышками, сверху надеть праздничный кокошник, щедро расшитый разноцветным

бисером, на ноги – кожаные сандалии с многочисленными завязками, и

можно идти на эту выставку.

В это время года темнело поздно, поэтому я крайне удивилась, выйдя

из своей комнаты, в окно которой было видно только начавшее заходить

дневное светило, полумраку, царившему в остальной части дворца. Это что

же они, шторы задвинули и ставни захлопнули, что ли? Зачем? Что еще этот

гений кисти придумал? Ведь явно его идея. Василиса до такого

самостоятельно не додумается. Ладно, где там этот тронный зал? Почему

выставку устроили именно там, я понимала прекрасно: самое большое и

самое торжественное помещение во дворце. А еще самое охраняемое. Но это

уже я постаралась со своими магическими охранками. Ладно, я барышня

непривередливая, и по темноте добраться смогу. А если кто-нибудь

встречный в обморок свалится от вида белого привидения, топающего по

коридору, так это ж только его проблемы. Не стоит шастать в темноте по

дому.

Так, а вот, похоже, и нужный мне коридор. По крайней мере, из него

раздаются чьи-то голоса.

- Да, мои картины лучше всего рассматривать в темноте, желательно –

полной. Только тогда вы сможете уловить ту самую исходящую от них

энергетику, о которой я вам говорю, и понять тайный смысл, вложенный

мной в каждое из своих произведений искусства.

- Но, мэтр, мы тогда ничего не увидим!

О, кто-то умный в этой толпе появился. Затопчут ведь. Точно, вон уже

начинают.

Пренебрежительное:

- Рассматривать мои полотна и не нужно. Их необходимо

прочувствовать, вникнуть в их глубокое содержание. Но, естественно, это

дано лишь избранным.

Ну да, кто ж не захочет избранным себя почувствовать. Вот и на

протестовавшего тут же зашипели со всех сторон.

- Теперь пройдемте в зал. Свои лучшие картины я вывесил именно там.

И там же я поведаю вам о нескольких важных принципах, соблюдаемых

мной в моем творчестве.

Какой-то вы, мужчина, чересчур высокопарный. Ну пройдемте. Я с

огромным удовольствием послушаю о ваших принципах вместе с

остальными гостями.

Шли с трудом. Часто кто-то из группы налетал на своего соседа, оба

падали под ноги остальным, начиналась свалка с криками и обвинениями. До

зала идти не больше двух-трех минут. Мы же, по моим ощущениям, прошли

это расстояние минут за пятнадцать, если не больше. Радовало, что Василиса

еще не до конца растеряла остатки разума. Судя по маячку, надетому мной на

свою ненаглядную подругу сразу после того как я узнала о ее беременности, Её Величество шла далеко впереди и с толпой не смешивалась. Ну и то

хорошо. Всё мне спокойней.

Вот и зал. Тоже темный. Ну и что ты нам тут поведаешь, «мэтр»?

- Обратите внимание вот на эту картину. От нее прямо-таки исходит

сияние, она просто переполнена маго-энергетичесикми потоками. И это не

случайно. Данное произведение было написано мной в порыве вдохновения

несколько месяцев тому назад на берегу одного священного озера. Если

подолгу стоять возле нее, можно проникнуться божественной радостью

бытия.

Небо, что он несет. Да и гладко как, словно по бумажке читает. Явно

наизусть в свое время заучил эту свою речь. Сияние. Где он видит это самое

сияние-то? Маго-энергетические потоки? Что-то новое в магической

терминологии. Расскажу Цирину. Пусть посмеется. Боги, вот как Василиса

умудряется таких прожженных шарлатанов находить?

- Для того чтобы понять и прочувствовать непосредственно эту

картину, необходимо вызвать духа того, кто стал для меня идейным

вдохновителем всего моего искусства. А это, увы, прямо сейчас невозможно.

Так что…

По залу вдруг прошелся резкий холодный ветер, в нескольких местах в

комнате сами самой стали вспыхивать и гаснуть кроваво-красные огоньки, посередине помещения неожиданно появилась размытая непонятная фигура

в белом одеянии, и чей-то голос еле слышно прошелестел с замогильными

интонациями:

- Ты звал меня? Я здесь…

Что тут началось. Как они все бежали. Любую скаковую лошадь

смогли бы обогнать, еще бы и за приз на финише подрались. Судя по

постоянному стуку, грохоту, ругани и громкому визгу, вся эта толпа, пытаясь

выбраться из зала, сшибала картины на стенах, постоянно сталкивалась с

мебелью и врезалась друг в друга каждую секунду. Дверь хлопала без

остановки.

Потом в коридоре послышался громкий топот удаляющихся ног, и в

наступившей тишине – задыхающийся от смеха прерывистый голос

Василисы:

- Лена, тебе не особистом, тебе шутом работать. Цены тебе не будет.

Свет зажги.

Ну вот. Меня всё-таки раскусили. Я удовлетворенно хмыкнула и

щелкнула пальцами. Зал сразу же озарился ровным магическим сиянием, позволяя оценить все произошедшее уже при свете. Её Величество весело

хохотала, сидя в отдалении в полной безопасности на троне. А вокруг был

полный погром: на полу валялись большие куски картона с намалеванными

на них странными разноцветными кляксами, сломанные рамки от картин, оторванные части пышных юбок и лифов, штанины от мужских брюк и

порванные в клочья носовые платки. Да уж, действительно, выставка

удалась. Можно теперь смело картинную галерею открывать. «Психи в

замке». Шикарное название.

- Как ты узнала, что это я? – поинтересовалась, подходя ближе к

царице.

Та довольно хмыкнула, вытирая слезы, выступившие на глаза от

сильного смеха:

- У нас во дворце привидений никогда не водилось. Да и ни один

призрак не выдержит постоянной конкуренции с тобой: сам сбежит и

товарищей своих сюда не пустит.

Ответить я не успела: за дверью раздалась уверенная мужская поступь.

Кто-то четко отбивал шаг, идя по паркету. Елисей. Да, точно. Его

Величество, уставший и измотанный после очередной тренировки, зашел в

тронный зал, внимательно осмотрел все вокруг, поднял брови и в изумлении

присвистнул:

- Что здесь было? На что я опоздал?

- А это Лена мне вечер картин испортила, - пожаловалась, притворно

надув губы, царица.

Её супруг понимающе ухмыльнулся:

- Ясно. Развлекаетесь.

Потом подошел к чудом уцелевшей на стене мазне в рамке и

поинтересовался:

- Что сие должно было обозначать? Я, конечно, понимаю, что ничего не

смыслю в живописи, но три горизонтальных желтых полосы на белом

фоне… Это что?

- А это маго-энергетические потоки, видно, - пожала я плечами с

самым невинным видом. Василиса за спиной снова весело расхохоталась, Елисей лишь головой покачал.

Максимилиан Цирин:

Жаркое знойное лето уже давно перевалило за свою середину. Выйти

на улицу без магически усиленного щита, постоянно укрывавшего от

палившего нестерпимого солнца, теперь стало практически невозможным, и

я, если честно признаться, плохо себе представлял, как справляются с такой

губительной погодой существа, напрочь лишенные магии. И земля, и

животные уже давно молили о дожде. Но природа, похоже, этих молений

просто не желала слышать, и зной с каждым днем, ко всеобщему огорчению, лишь усиливался.

Баба Яга успешно влилась в наш преподавательский коллектив.

Коллеги, надо так сказать, были рады новому соратнику на поле образования.

А уж тот факт, что одним из них стало древнее магическое существо, возможно, помнящее еще появление дриад на этом свете, сразу привлек к

старушке оживленное внимание. Ну и кухня, конечно. Куда ж без нее.

Готовила Яга просто отменно, и частенько в ее апартаментах можно было

застать то одного, то другого магов, наслаждавшихся чаем с вареньем, блинами и общением с хозяйкой. Белая кошка тоже стала всеобщей

любимицей. Пару раз мой новый преподаватель со смехом говорила мне, что

ее Лада за те несколько недель, что они живут в академии, съела продуктов

наверняка в несколько раз больше, чем за всю свою недолгую кошачью

жизнь.

Домовушки все вернулись к своим обязанностям, ссор и

недопонимания с Ягой у них больше не возникало, и мы, преподаватели, после нескольких дней вынужденных мучений, стали еще больше ценить

этих своих невидимых помощников.

Выздоровевших и перепуганных китежан я отправил портал прямиком

на главную площадь их города, устроив им предварительно «очную ставку» с

их похитителем. Костя вел себя смирно. Уставившись в пол и упорно не

желая смотреть на свои жертвы, он тихим голосом объяснил все

произошедшее и попросил у них прощения за свою дикую выходку. Не

уверен, что стрелец и шорник поняли порыв души молодого дарования, но

рядом с тихим пареньком стоял я. Меня они боялись до дрожи в коленях,

видимо, на каком-то интуитивном уровне чувствуя силу моей магии.

Услышав их уверения (сами они при этом старательно отводили глаза), что

на лже-Кощея они никакого зла не держат, я раскрыл портал, и все трое с

видимым облегчением немедленно выскочили из целительского бокса

академии.

В общем, пока проблем не наблюдалось. И я, уже привыкший к тому, что такое затишье бывает только перед бурей, ждал от судьбы в ближайшее

время больших гадостей. Надо признать, она в очередной раз меня не

разочаровала…

Сегодня должен был состояться набор адептов-первокурсников.

Каждому из них необходимо было продемонстрировать все свои возможные

умения в магическом искусстве. После этого комиссия из пяти существ

выносила свой вердикт: стоит или нет принимать возможного ученика в

стены академии. В это раз в комиссии, кроме меня, присутствовали: Альтер

ант Церский, Джаддер урх3 Кранал аран4 Витерас, Вивьена Орсинская и Баба

Яга.

Я даже себе не смог объяснить, почему включил старушку в приемную

комиссию. Может, потому что Вареника Бориславская, каждый год сидевшая

на этом месте, этим летом слегла с непонятным недомоганием за сутки до

экзаменов, или же просто сработала интуиция, не раз спасавшая меня от

разных проблем, но так или иначе, а Яга сидела за столом рядом со мной и

внимательно наблюдала за входившими в аудиторию потенциальными

первокурсниками.

Пока экзамен проходил вполне нормально: мы отсеяли небольшой

процент различных существ, страстно желавших получить образование в

академии, но не имевших для этого достаточного магического потенциала.

Всем им я посоветовал попробовать поучиться в многочисленных местных

школах и только по окончании этих учебных заведений вновь попытаться

поступить к нам. Было и несколько самородков.

Меня впечатлила молоденькая экстравагантно одетая по меркам своего

народа симпатичная эльфийка, обладавшая неплохими зачатками столь

редкой сейчас ментальной магии. Яга, в свою очередь, предложила

внимательно присмотреться к немолодому уже гоблину, умевшему видеть

прошлое. Альт сильно удивился, когда паренек довольно подробно

пересказал профессору некоторые случаи из его собственного детства.

Джаддер поддержал паренька-гнома, чувствовавшего и распознававшего на

расстоянии любые драгоценные камни и металлы. Вивьена с подозрением

отнеслась к довольно неплохому дракону-иллюзии, созданному одним из

человеческих магов, но в конечном итоге решила дать парню шанс и

проголосовала за его обучение у нас. Все шло своим ходом, никаких особых

проблем с возможными адептами не наблюдалось, пока…

3 Частица-показатель клана, к которому принадлежит гном.

4 Частица-показатель семьи, к которой принадлежит гном.

Дверь открылась, и в аудиторию вошел очередной претендент, точнее –

претендентка. Девушка, худенькая, маленькая, вся в черном, смотрит

вызывающе и одновременно затравленно. Вроде обычное, ничем не

примечательное существо. Вот только Яга, сидевшая рядом со мной, непонятно почему ощутимо напряглась. И мне показалось, что между нами, преподавателями, и этой девушкой тут же возникло что-то вроде щита, препятствующего проникновению чужеродной магии. Так… И что такое

стоит перед нами?

Благожелательно кивнул:

- Начинайте.

Та несколько мгновений стояла неподвижно, потом резким движением

откинула голову назад, повела плечами, как будто сбрасывая с них какой-то

груз, закрыла глаза и стала нараспев читать:

На сердце пустота.

В душе огонь затушен.

Теперь я уж не та.

Ты наступил на душу.

Мне больно – я терплю.

Мне горько – улыбаюсь.

Я так тебя люблю,

Что чувством этим маюсь.

К чему вся эта боль?

К чему улыбки, слёзы?

Не любишь ты? Уволь.

Увял цветок мимозы.

Мне руку не подашь,

Ничем мне не поможешь,

Не скажешь мне: «Я ваш»

И мир к ногам не сложишь

Любовь во мне умрет,

Но все ж я не забуду

Души своей полет.

И мучиться я буду.

И тут же, без остановки:

Ветка жасмина стучится в окно,

А за окном непроглядно темно.

Снова тебя я ищу в темноте,

Все повторяя: "Ну где же ты? Где?"

Знаю, что след твой давно уж остыл,

Руки не тронут точеных перил,

Но продолжаю надеяться, звать

И в темноте беспрестанно искать.

Очень жизнеутверждающе… И кто ж ты такая, что тебя сама Баба Яга

опасается?..

Девушка между тем замолчала и продолжала стоять в той же позе, не

открывая глаз, ожидая нашего решения. Мужчины недоуменно

переглядывались между собой, как будто пытаясь понять, в чем подвох и

зачем нам нужна эта горе-поэтесса. Яга, чуть нахмурившись, пожевала

немного нижнюю губу и кивнула. Принять? Её? Очень странный выбор.

Хорошо, пусть будет так.

- Вы приняты.

Девушка вздрогнула, выпрямилась, открыла глаза, повернулась и

молча вышла из аудитории.

- Это сирин, причем с очень сильным провидческим даром – таких

лучше держать под постоянным контролем и всегда на виду, - пояснила под

нашими вопросительными взглядами свой выбор старушка.

Великолепно. Вот только мрачной птицы-вещуньи, поющей всегда

лишь о дурных событиях, мне в стенах моего учебного заведения как раз и не

хватало для полного комплекта…

Магдалена:

Этой ночью ко мне снова пришли ирги. Я уже и думать забыла об этих

странных духах сна, искусственно созданных лернеями. И вот они решили

напомнить о себе.

Снова равнина, покрытая туманом, снова прозрачные темные тени

вокруг.

- Помоги Дарне... Спаси ее… Только ты можешь это… Спаси Дарну…

Она – последняя в роду... Она должна жить… Пусть забудет его… Спаси

Дарну…

Меня выкинуло в реальность дрожащую, как при сильном ознобе.

Ну и что это было? Что еще за Дарна на горизонте у меня

нарисовалась? Почему снова я? И еще один вопрос: стоит ли эту самую

непонятную Дарну спасать? Ведь в прошлый раз эти духи хотели, чтобы я

убила Арни. Куча вопросов и ни одного ответа. Ладно, уснуть все равно не

удастся. Дождусь утра и проведаю Цирина. Давненько мы с ним не

общались.

- Ирги? Опять? Давно их не было слышно… Не к добру это… - ректор

задумчиво побарабанил длинными ухоженными пальцами по своему

рабочему столу. – Да, очень хороший вопрос ты задала: стоит ли спасать эту

непонятную Дарну.

И в пространство перед собой:

- Оилиуний.

Красавец эльф, мечта большинства девушек в академии, появился тут

же, будто соткался из воздуха, и, нарочито игнорируя меня, сидевшую

напротив, почтительно поклонился, ожидая дальнейших распоряжений

начальства.

- Мне на стол списки всех адептов академии, включая новичков. Сам

свободен.

Бумаги появились практически мгновенно. Мой бывший учитель

несколько

минут

молча

просматривал

их,

буквально

впитывая

содержащуюся в них информацию, а потом передернул недовольно плечами

и протянул мне один лист. И что тут? Так, новенькие, недавно поступившие.

Седьмым номером имя: Дарналия Еринейская. И фото девушки, одетой во

все черное.

- Вы считаете, это она?

- Уверен. Но не это самое плохое. Она – сирин.

Отлично. Сирин сама по себе существо не очень доброе. Боюсь даже

думать, что из себя представляет сирин с разбитым сердцем. И спасать ее

нужно мне. Весело живешь, Лена.

Еще когда я разбиралась с домовушками, Цирин пообещал, что

комната, в которой я жила во время преподавания в академии, останется за

мной. Вот туда-то я и открыла портал.

- Лиска, а Лиска, печенье будешь? – и на ирдийский ковер легли

завернутые в салфетку три печенюжки.

- Ленка! – маленькая домовушка, уже сытая, отъевшаяся, чистая и

опрятная, выскочила из угла. – Ленка приехала!

С домовушкой мы болтали недолго, но я все же успела узнать, пока

Лиска активно уничтожала свое любимое лакомство, что Дарна ни с кем не

общается, да и, судя по всему, не хочет, всех сторонится, на подколки, насмешки и оскорбления просто не реагирует, на редко задаваемые прямые

вопросы отвечает скупо и неохотно. Поселили ее в дальнем коридоре, в

комнату с одной кроватью, так что новая адептка, можно сказать, стала

единоправной владелицей собственных апартаментов. Вердикт Лиски был

однозначным: Дарна мрачная и странная, от нее лучше всего держаться

подальше.

Ох, хотелось бы. Боюсь только, не получится. Ирги четко сообщили, что помочь Дарне могу только я, хоть и не потрудились объяснить, почему, собственно, они так решили.

Так, а что это я все мучаюсь-то? Я ж теперь и не одна уже, у меня

теперь есть законное право попросить о помощи будущих родственников.

Так ведь?

«Даня, у меня, похоже, проблемы…»

Встревоженное:

«Лена, с тобой все в порядке?»

Ой, а мне уже начинает нравиться, что за меня так беспокоятся!

«Пока – вроде бы да. Но все может скоро измениться. Спасибо

иргам…»

Молчание. Потом:

«Ты где?»

Где я еще могу быть…

«В академии. Нужно разобраться с сирен».

И довольно неожиданное:

«С кем? Лена, ты совсем с ума там сошла?!? Сейчас же открывай

портал!»

Э… Какая странная реакция. Ладно, как скажете. Я девочка послушная.

Ну... Иногда…

Леший влетел в комнату, словно небольшой смерч, сразу же схватил

меня за руки, чуть встряхнул, а затем крепко прижал к себе:

- Точно сумасшедшая. Рассказывай давай, при чем тут сирин и ирги и

как ты впуталась в новую историю.

Рассказала. Выслушала подробную характеристику моих умственных

способностей. Спасибо, я как-то в курсе, что дурная голова ногам покоя не

дает. Ты б еще все это духам сна высказал.

- Сирин с сильным провидческим даром и разбитым сердцем. Ты

собралась идти к ней безо всякой защиты! А если б она сгоряча тебя

прокляла?

Я вздохнула:

- Знаешь, нам в академии никогда не рассказывали о способности

сирин проклясть кого-нибудь.

- Вам в академии много чего не рассказывали. Я до сих пор со смехом

вспоминаю, как ты при первой нашей встрече вызвать меня своим стишком

пыталась.

Вот же… Зараза злопамятный…

- Не дуйся, - леший легко прочитал все мои скрытые эмоции и чмокнул

в щечку. – Я ж не говорю, что это обязательно случится или ты не

справишься. Просто к заведомо сильному противнику желательно приходить

только с охраной.

- И кто будет этой самой необходимой мне охраной? - саркастически

поинтересовалась я.

- Ну. Тут выбор не велик, - хмыкнул мой жених. – Как насчет вилы и

лешего?

- Тати??? Ты же сам меня просил спасти от неё.

- Это когда было. Теперь они с матушкой успокоились и меня больше

не достают, - легкомысленно пожал плечами Даня и чуть потеребил какую-то

ленточку у себя на одежде.

В комнату вдруг ворвался легкий морской ветер, принесший с собой, помимо нескольких морских капель и свежести, еще и двух существ в

довольно откровенной позе: девушка в открытом купальнике, совершенно

ничего не скрывавшем, сидела верхом на практически голом мужчине и,

крепко вцепившись ему в волосы, колотила по спине кулаками, что-то

яростно выговаривая. Жертва не пыталась сбежать, только стонала и

просила:

- Слезь с меня, бесноватая. Достала. Слезь, кому сказал!

- Тати, ты ему так все отобьешь, - с трудом сдерживая хохот, фыркнула

я.

- И поделом! Нечего врать наивной скромной девочке их хорошей

семьи!

- Где? – Даня удивленно поднял брови и демонстративно осмотрелся, явно ища кого-то.

- Что – где? – не отрываясь от воспитательного процесса, спросила

вила.

- Где наивная скромная девочка? Я тут больше никого не вижу.

Таким отвлекающим маневром леший добился своего: сестра перенесла

свое негодование на брата. Изогнувшись всем телом, Тати, словно

мартовская кошка, прыгнула в сторону нового обидчика и… тут же получила

щелчком по лбу и упала на пол.

- Эй! – девушка с обидой потерла ушибленную область. – Больно же!

Синяк теперь будет!

- Ему тоже больно было, - леший легким кивком указал на мужчину, уже успевшего подняться с пола и с опаской следившего за разборками

нашей троицы. И, не давая сестре ответить, мой жених протянул руку

незнакомцу:

- Даниил. Брат этой невоспитанной кошки.

- Хартиг, - хмыкнул наш гость, пожимая предложенную руку. – До

недавнего времени считал себя ее женихом.

Мы с лешим с одинаковым любопытством взглянули на вилу. Та резко

покраснела:

- А вот врать не надо было!

- Кому из вас? – заинтересованно поинтересовался Даня.

Ответить Тати не успела.

- Ребят, вы как хотите, а мне все-таки надо идти, - я решительно

направилась к двери. Вернее, попыталась направиться, так как была сразу же

схвачена за руку своим будущем супругом, мгновенно посерьезневшим, кстати.

- Вместе пойдем. Хартиг, вас куда отправить?

- То есть, я вам мешаю, - сообразил мужчина. – Вообще-то, Тати мне

нужна. Если вы не против, я здесь подожду.

- Как угодно, - пожала я плечами, не давая вмешаться брату с сестрой.

И попросила: - Лиска, присмотришь?

- Конечно, Ленка, - ответил мне голосок из угла.

Игнорирую любопытный взгляд Хартига, я вышла в коридор. Тати мы

ввели в курс дела уже по дороге. Она долго ворчала что-то не очень лестное

насчет бесшабашных родственников, поправляя в очередной раз лямки

купальника, но в конце концов заставила нас с лешим повторить вслед за ней

непонятную тарабарщину на одном из уже вымерших языков, пояснив при

этом:

- Защита от «глаза» сирин.

Вот и комната Дарны, самая последняя в коридоре. Вокруг пусто, лично мне довольно-таки неуютно, а из-за двери слышится довольно

громкий голос сирин, медленно, можно даже сказать напевно, читающий что-

то очень уж мрачное:

Дома, дома везде горят!

Весь городок в огне!

То слуги божии творят

Суд высший на земле.

И не спастись нам никогда.

Всем умереть дано.

А за окном течет вода.

И уж совсем темно.

Тати покачала головой и решительно толкнула деревянную дверь. Та

оказалась не запертой. Вошли. Девушка сидела на кровати в позе лотоса, заплетя ноги под жутким углом. И как она еще их не сломала… Чуть

прикрыв глаза, она медитативно раскачивалась из стороны в сторону и, не

обращая на нас ни малейшего внимания, декламировала свои «красочные»

стихи.

- Ты бы хоть логику соблюдала: то огонь, то вода, - заметила вила. И

получила в ответ равнодушное:

- Иди, куда шла.

Лицо Тати от возмущения немедленно покрылось крупными красными

пятнами, но прежде чем она успела что-либо ответить, леший довольно

ухмыльнулся:

- Мою ненаглядную маленькую сестренку уже успели послать. И кто?

Нахальная девка.

- Вы все умрете, - вот так, не открывая глаз. Приласкала, называется.

Добрая девочка.

- Обязательно, - важно кивнул мой жених, нежно обнимая меня за

талию. – Все когда-нибудь умрут. И ты тоже.

- Слушайте, - вспылила наконец чернявая девчонка, вынырнув из

своего оцепенения и резко открыв глаза. А они у нее, оказывается, интересного темно-болотного цвета. Довольно необычно смотрится с

коричневыми ресницами. – Что вы ко мне привязались? Что вам от меня

нужно?

Она хотела что-то еще добавить, но вдруг прервала себя и внимательно

вгляделась мне в лицо:

- Ты! Ты дружишь с мертвецами! Их много вокруг тебя! Они тебя

слушают!

Даня нахмурился, я же, сообразив, что к чему, наоборот, весело

улыбнулась:

- Хочешь, познакомлю с одним из них?

Это сработало. В глазах Дарны вспыхнул откровенный интерес. Она

расплела ноги и подалась вперед:

- Да! Зови!

Ну как скажете.

«Арни, я сейчас открой портал, настроенный на тебя. Ты немедленно

войдешь в него. Один».

Возмущенное:

«Лена!!! Ты…»

Он мне еще высказывать будет!

«Потом. Ты мне понял?»

Раздраженно фыркает:

«Да!!!»

Великолепно.

Пара секунд, и в комнате появился всклокоченный, явно сонный цирх

почему-то в спортивном костюме. Посверкал на меня глазами, повернулся к

лешему:

- Как ты ее вообще выносишь?

- И я тебя рада видеть, - довольно улыбнулась я и повернулась к

внимательно наблюдавшей за нашим общением сирин:

- Знакомься, Дарна. Это Арни. Цирх.

- Мертвец!

- Кликуша!

- Ну вот и познакомились, - довольно потерла руки вила. – Дело, думаю, сделано. Я теперь могу возвращаться к своему жениху?

- Снова бить его начнешь? – поинтересовался леший и тут же

увернулся от воздушного кулака, пронесшегося в паре миллиметров от его

головы. – Мазила.

- Эй! – бесцеремонно вмешалась в семейные разборки раздраженная

таким поведением сирин. – Вы, вообще-то, не у себя дома. И зачем вы ко мне

приперлись?

- Иргам спасибо скажи, - не чувствуя ни малейшего раскаяния от

вмешательства в чужую жизнь, пожала я плечами, пока брат с сестрой рядом

продолжали выяснять отношения, а Арни недовольно кипел и фырчал, словно рассерженный чайник. – Они ко мне во сне пришли, сказали, что тебя

необходимо спасать от смерти. И вроде как только я могу это сделать.

- Вот же заразы, - скривилась, будто уксуса напилась, девчонка. – Все

лезут и лезут, змеи подколодные, не в свое дело. Даже помереть спокойно не

дают.

- А даже если и помрешь, - вдруг прервал ее цирх, явно желавший

выплеснуть на кого-нибудь свое дурное настроение и опасавшийся задевать

меня. – Невелика будет потеря. Не пойму, что они все с тобой носятся, как с

протухшим яйцом огра.

- Тебя спросить забыла, - нервно огрызнулась доведенная до белого

каления всеобщим шумом и гамом сирин. - И вообще, тебе давным-давно

пора в могиле тлеть и червей собой кормить, а не разгуливать живым по

академии!

- Ага, ща, - хмыкнул наглый парень, бесцеремонно устраиваясь с

ногами на чужой постели. – Я, в отличие от тебя, безумной черной кликуши, жизнь люблю, я ею наслаждаюсь. А вот тебя с чего спасать, не пойму.

Хочешь на тот свет? Вперед. Перышко в одно место для скорости. Мир

поспокойней без твоих предсказаний ста…

Он не договорил: причина нашего появления здесь вдруг вскочила и с

визгом бросилась на него. Оба покатились по постели, свалились на пол и

продолжили драку уже там.

- Похоже, это надолго, - задумчиво пробормотал Даня, искусно уходя

от активно размахивавших руками и ногами цирха и сирин и аккуратно

оттесняя нас с сестрой к двери. – Смотрите, как любовно они сцепились.

Пойдем мы, девчата, отсюда, пожалуй. Не будем мешать их дружескому

общению.

Я лежала на мягкой широкой постели в домике лешего, блаженно

вытянув ноги, и довольно, с наслаждением, улыбалась: теперь-то эти жуткие

ирги от меня точно отстанут. Их драгоценная Дарна снова обрела смысл

жизни. И звали его, как ни странно, Арни. От ненависти до любви, как

говорится, недалече. Так что посмотрим, как будут развиваться отношения

этой парочки дальше.

- О чем мечтаешь? – знакомое тело в одних домашних штанах

приземлилось рядом. Даня легким движением руки взлохматил мне волосы. –

Вот что еще у тебя в голове, а? Каждый раз, когда ты так смотришь, я боюсь

оставлять тебя одну: как бы в очередную авантюру не влезла и других туда

не потянула.

- Не доверяете вы мне, милостивый государь, - соблазняющее

улыбнулась я и медленно, провокационно провела ладошкой снизу вверх по

мускулистой груди будущего супруга. – Я, между прочим, радовалась, что

ирги от меня наконец-то отстанут, а ты уже обвинил меня во всех мороковых

деяниях.

- Ой, хочется верить, да что-то смотрю на тебя, и не очень-то

получается, - с притворной грустью пробормотал, покачав головой, леший, ловко перехватил мою шаловливую конечность и поднёс ее к своим нежным

губам.

Хорошо-то как!

Глава 5

Криком изба не рубится, шумом дело не спорится

Максимилиан Цирин:

- Профессор Цирин, я так больше не могу! Я ведь не для того сюда

учиться пошел, чтобы за этой малолеткой все время присматривать! Достала

ж уже!

- Господин ректор! Я, как самодостаточная, взрослая особь, не хочу, чтобы вот этот вот за мной хвостиком ходил! Я не для того пошла в

академию учиться!

- Взрослая она, как же. Малявка.

- Молчи, мертвец!

- Кликуша дурная!

Я резко поднял руку. Ор тут же затих.

- Оилиуний, - позвал я в пространство.

Мой секретарь мгновенно (впрочем, как обычно) появился перед

столом, рядом с двумя адептами, сычами смотревшими друг на друга, и

склонился в поклоне, ожидая указания.

- Забери этих двух умников, найди самую темную комнату в академии, запри их там и прикажи любимице Магдалены за ними внимательно

присматривать. Пусть учатся договариваться между собой. Как договорятся, выпустим. Всё.

Не желая больше тратить свое и так дефицитное время и наблюдать за

обиженными лицами адептов, растворяющимися в воздухе, я вновь уткнулся

в документы.

Ирги действительно отстали от Магдалены, видимо, удостоверившись, что смерть сирин больше не грозит. Ей, может, и нет. Зато мне грозила. От

головной боли и их постоянных криков. Арни, едва осознал, что его

приставили нянькой к доморощенной пророчице, бросился ко мне, негодуя и

призывая отменить решение. Следом ворвалась сирин, распугав своим

полубезумным видом всех обитателей академии, включая духов. Наше

общение тогда чуть не переросло в смертоубийство: чтобы разнять этих

двоих, мне пришлось вызвать шушанов. И вот уже несколько дней эта

парочка веселит академию и является причиной моей постоянной головной

боли. Сегодня я не выдержал. Теперь, пока не успокоятся и не придут к

компромиссу, будут сидеть в одной комнате. Пусть наслаждаются жизнью, только вдали от остальных адекватных, психически нормальных существ, живущих здесь.

Признаюсь честно: я совершенно забыл об этой вечно спорящей

парочке. Покончив наконец со всеми накопленными на моем столе бумагами, кому-то столько необходимыми и отнимающими у меня часы, а то и целые

сутки жизни, я наконец начал вплотную заниматься разнообразными

текущими проблемами своей академии. Затем в кабинете появился Скар, чуть

ворчливо сообщивший, что меня зачем-то хочет увидеть император Фрезии.

Побывав во дворце у Артона и пообщавшись с ним насчет продолжающейся

безответной влюбленности его сына, я довольно-таки поздно вернулся на

свое рабочее место и уже собирался идти к себе, когда непонятное шевеление

в темном углу привлекло мое внимание. Домовушка? Здесь? Но Алиса

появлялась обычно, не спрашивая разрешения. Тогда… Боги!

- Лиска?

- Господин ректор, - вылезла на свет божий смущенная полненькая

домовушка. – Вы приказали сообщить, когда эти двое договорятся. Так они

уже…

- Что – уже? – Не понял я.

- Ну… Договорились…

- И давно?

- Да уже часа четыре прошло…

Да уж… Что-то я забылся…

- Веди.

У духов и домовых есть свои пути передвижения, не подвластные даже

нам, магам. Ходят они через подпространство, причем перемещаются там в

разы быстрее, чем в реальности, поэтому и на любой зов отзываются

практически мгновенно. Через какое-то время я, пройдя одним таким тайным

путем, очутился возле комнаты, в которой мой помощник и запер эту

неутомимую сладкую парочку. Что-то вроде темного, давно заброшенного и

никому не нужного чулана. Хороший выбор, кстати. Я прислушался. Из-за

тонкой, почти картонной двери доносились, как ни странно, задорные крики

и девичий веселый смех.

- Ничего ты не понимаешь! Стихи так не пишутся! Для них нужно

особое настроение! Вдохновение, если хочешь!

- Я не понимаю? Да ладно! Ты у ректора пойди поинтересуйся, как он

своими странными охранниками обзавелся! Мои стихи пророческие, между

прочим!

- Ой, да ладно тебе заливать! Пророчица здесь я!

- Мелюзга ты, а не пророчица. Ох… Надоело здесь уже сидеть. В носу

уже от пыли свербит. И когда уже Цирин нас освободит…

- А вот не нужно было его доставать своими претензиями!

- Что-что? Чем доставать? Это ты когда успела такое длинное и

заумное слово выучить-то? Эй! Больно! Я ж не посмотрю, что ты девчонка, сдачи дам!

- Сдачи он даст! Посмотрите на этого умника! Вот возьму и предскажу

тебе сейчас что-нибудь гадкое и мрачное, будешь знать, как над самой сирин

смеяться!

Да, похоже, эта парочка действительно спелась. Значит, можно

выпускать.

Магдалена:

- Лена, ты что, спишь? Ну Лена! Ты что, действительно спишь?! Лена!

Просыпайся давай! Ну Лена же! – кто-то уже несколько минут упорно тряс

меня за плечо, стараясь как можно быстрее разбудить. Кому там жить

надоело? Ведь заколдую и даже раскаиваться не буду! Хм… Какой знакомый

голос…

- Тати, зараза, ночь ведь на дворе, - сонно пробормотала я, тщетно

пытаясь выцепить свое многострадальное плечо из цепких рук

приятельницы. Куда там. Клещ, и тот не такой цепкий. Блин, вот точно

синяки на коже останутся. Дане, что ли, на его милую младшую сестренку

потом пожаловаться? Пусть с ней разбирается, а то занимается тут

членовредительством. Бандитка.

- О! Ты проснулась! Наконец-то! – обрадовалась эта садистка, все же

оставляя в покое мою несчастную часть тела. – Вставай давай! Ты нам

нужна!

- Кому? Зачем? – я даже не сделала попытки вылезти из-под теплого

покрывала, в которое еще перед сном плотно завернулась, словно гусеница

перед окукливанием. Нет, точно закрою ей доступ ко мне в покои через

портал.

- Нам с Хартигом! Лена, ну вставай уже!

Хартиг? А, это же вроде ее жених, тот самый, которого она так

отчаянно лупасила.

- Тати, отстань. Или давай нормально рассказывай, что у вас там

произошло? Зачем я вам нужна?

Тяжелый вздох.

- Вот ты зануда. Ладно, пусть так. Мы нашли что-то непонятное в гроте

возле моря. Хартиг говорит, там странная аура, старинная. Я подумала, что

ты сможешь узнать, что это.

Гениально. Пойди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что… Тати

в своем репертуаре.

- Тати, с ума не сходи. Сейчас глубокая ночь. Посмотреть я и утром

могу.

Шмыганье носом. Вот только сырости мне тут и не хватало для

полного счастья.

- Нет, утром не получится. Утром сразу же прилив начнется, и грот

затопит.

Чудесное объяснение. Полностью соответствует шебутному характеру

приятельницы.

- А вытащить это нечто и принести сюда.

Удивленное:

- А я что, не сказала, да? Оно из-под земли торчит, с места не

сдвинешь.

И? Мне-то что с того? Не хочу я никуда идти, спать хочу. Но ведь эта

зараза точно не отстанет теперь.

Пришлось вставать и, костеря мысленно Тати последними словами, натягивать на себя спортивный костюм. Моя гостья чуть ли не приплясывала

рядом от нетерпения. Ладно, я готова. Куда идти-то?

У моря было тепло и ветрено. География никогда не была в списке

моих любимых предметов, поэтому я даже при большом желании не смогла

бы опознать то место, в которое сейчас перенесла нас обеих вила. На нашей

планете существовало пять крупных морей, которые впадали в три океана, омывавших четыре огромных материка, но какое из них передо мной? Или

это то море, что издавна расположено практически посередине нашего

материка, отделяя естественной границей Ирдию от Фрезии и Роси? Я не

знала, да и, если совсем уж честно, знать не хотела. Мне достаточно было

приятельницы, быстро, практически на буксире тащившей мою не

сопротивляющуюся, еще не проснувшуюся тушку к скалам, высившимся

неподалеку. Возле одной из этих скал маячила человеческая фигура. Хартиг?

Вот что им обоим не спится-то?

- Привет, - кивнул мне парень. – Тати все же как-то удалось тебя

разбудить.

- Не сказать, что я была от этого в восторге, - мрачно буркнула я. –

Показывайте, что нашли.

Грот… Кто вообще додумался назвать небольшую мрачную пещеру у

моря поэтическим словом грот? Умники, блин. А вон там, практически у

одной из стен, внутри пещеры, действительно что-то есть. Причем такое

ощущение, что вещь просто не получилось выкопать из земли. Еще немного, просто потянуть – и это нечто сразу же окажется у тебя в руках. И да, фонит

от него действительно сильно. Магия какая-то древняя. Они что, действительно думают, что я смогу понять, откуда и что это? Нашли спеца.

Ладно, зажжем свет. Магические светляки, выпущенные из кулака на волю, показали что-то, похожее на удлиненные ножны. Чудесно. Просто чудесно. И

что мне с этим делать? Ой… Лена, ты двоечница. Как есть двоечница.

Цирина на тебя нет. Вы же проходили это в академии… «И поглотит море

его останки, и будет торчать над ним лишь меч его, и ножны скроют его, и

никто не сможет прикоснуться к ним»…

- Поздравляю, - повернулась я к любопытной парочке, наблюдавшей за

мной с безопасного расстояния. – Вы отыскали могилу последнего великана.

Тати, ты помнишь древнее сказание о Черном Драконе и его волшебном

мече?

Приятельница побледнела:

- Лена, ты уверена?

- Угу. Как там было? «И забудут люди имя его, и память о нем

сохранят лишь эльфы и гномы, и похоронят они его между водой и землей, и

воздвигнут над ним каменный памятник, что не под силу сдвинуть ни одному

существу». Ну? Похоронен между водой и землей. Ты сама мне говорила, что

все тут по утрам затапливает. Каменный памятник – сама скала. Ты знаешь

хоть кого-нибудь, кто смог бы сдвинуть с места целую скалу? Хоть одно

живое существо? А это? «И поглотит море его останки, и будет торчать над

ним лишь меч его, и ножны скроют его, и никто не сможет прикоснуться к

ним» - вон они, ножны, торчат из земли.

- И чем это нам грозит?

Хороший вопрос, Хартиг.

- Понятия не имею. Обычно с теми, кто не трогает могилы древних, ничего плохого не случается. Но это же Черный дракон, легендарный

великан, по преданию, являвшийся последним чернокнижником. В этом

случае может быть что угодно. Так что предлагаю сейчас всем нам лечь

спать, а завтра я наведаюсь к Цирину за советом.

- И парой оплеух, - поморщилась вила. – Он же стесняться в

выражениях не будет.

- Как по мне, лучше уж оплеухи от него, чем проклятие от

чернокнижника-великана, - пожала я плечами.

Цирин и не стеснялся. Так много нового и интересного о скромной

маленькой ведьме я еще никогда не слышала. А самое главное – узнала

несколько сочных, довольно необычных и разнообразных по стилю

выражений, эльфийских по происхождению, адаптированных моим бывшим

учителем под современную ситуацию. В общем, новая встреча с ректором

помогла мне расширить свои горизонты познания. А если проще – меня

отругали так, что я потом даже, когда все закончилось, сидела и пылала

щеками.

Прекратив разнос, профессор заставил меня вызвать лешего. Тот

выслушал все молча, с изрядной выдержкой, затем вызвал сестру и ее

жениха, а после нас троих гоняли по всем возможным магам, специалистам

разных уровней, чтобы понять, что мы уже успели подхватить, просто

побывав неподалеку от могилы. И конечно же, как назло, «повезло» именно

мне.

Яга долго и сосредоточенно рассматривала меня, потом расстроенно

нахмурилась и покачала головой.

- Все так плохо? – уже ни на что не надеясь, со вздохом

поинтересовалась я.

- Как сказать, Леночка. Ничего смертельного, но… Ты слышала о

проклятии вечного невезения?

М-да… Попала…

- То есть, я смогу сломать шею, просто поскользнувшись на мокром

полу?

Старушка отвела взгляд. Чудно. Я, как обычно, впереди всех по куче

проблем.

Я просто бродила по академии. Шла медленно, старалась нигде

подолгу не останавливаться, рассматривала коридоры, залы, аудитории.

Меня тщетно искали Цирин и Яга, Даня и Арни каждые несколько секунд

напрасно пытались дозваться по активированной мыслесвязи, а мне ни с кем

не хотелось сейчас общаться. Лиска, верная моя помощница, сбивала всех

желающих найти одну пропащую ведьму с моего следа. А я ходила по

такому знакомому мне зданию, в котором проучилась несколько лет, и

вспоминала разные свои шалости. Вон там, прямо за углом, мы с ребятами-

целителями, скучая как-то на выходных, устроили вечный каток, и народ, ничего не подозревая, выскакивал из коридора и с разбегу сразу же попадал

на лед. Ох и криков, ох и ругани было. Мы тогда долго смеялись. Странно, что сейчас ни капли не смешно. А вон в той аудитории Вареника чуть не

прибила Орса, моего глуповатого однокурсника, отчисленного с последнего

курса, за вполне невинный вопрос о появлении на свет потомства у лисиц-

оборотней. Нам с Орсом потом, помню, досталось от Цирина «за

расшатывание чувствительной нервной системы у мага-преподавателя»: я

несколько дней вместо домовушек драила пол сразу в нескольких коридорах, а Орс помогал духам и старательно вырывал сорняки в саду при академии. А

вон – лестница, которую зачаровали гномы, и любой, шедший по ней, мог

увидеть все каменные «внутренности», вплоть до каждой черной прожилки.

Впечатлительные первокурсники потом всем курсом отдыхали некоторое

время в боксе у целителей: их тошнило при одной мысли о камне или

лестницах. А возле кабинета алхимии росло пахучее дерево, созданное

старшекурсниками, пока я стояла на стреме. Запах был непередаваемый и

запредельный. Наказали нас примерно так же, заставив вручную выдраить

всю академию.

- Ага, попалась!

Дарна.

- Ты как тут оказалась?

Пожимает плечами:

- Так тебя вся академия ищет. Ректор всех на уши поднял. А я просто

походила по тайным тропам домовых.

Как интересно…

- Ты умеешь их видеть?

Хмыкает. Довольно так хмыкает.

- Да так. Немного. Слушай, какого Дарка ты вообще тут шляешься?

Да уж. Кому-то явно нужно подчистить речь, чтоб не ругалась

забытыми богами…

- Ты о проклятии вечного невезения слышала?

Недоуменно хлопает ресницами.

- И?

Не впечатлило, да?

- Вот тебе и «и». Меня можно с ним поздравить.

Широко ухмыляется:

- Тю. Так ты что, только поэтому тут дурью маешься? Я с ним всю

жизнь живу. И ниче, не померла еще.

Даже так?

Я внимательно посмотрела на девчонку. Действительно, маюсь. Дурью.

Ведь никто не сказал же, что я прям сейчас помру.

- Слушай, почитай мне свои предсказания.

От такого неожиданного предложения сирин вздрогнула и покачала

головой:

- Ты что пила?

Странный вопрос.

- Трезва как стеклышко. Дарна, я серьезно. Почитай. Хуже уже все

равно не будет. А так хоть под настроение придется.

Мне покрутили пальцем у виска. Моего, между прочим. Девчонка явно

без комплексов.

- Ладно. Вон подоконник. Пошли. Не стоять же.

Ну пошли. Забрались обе с ногами на широкий деревянный

подоконник, облокотились о стенки. Сирин чуть помолчала, видно, сосредотачиваясь и собираясь с мыслями, потом прикрыла глаза и начала, чуть заунывно:

Демоны летали

В голубой лазури.

Грешники мечтали

Пережить все бури.

Огненной геенной

Небеса пылали.

Счастья в жизни тленной

Люди уж не знали.

Горести и беды

Человека ждали.

Лишь у зла – победы,

У добра – печали.

Не уйти от рока.

Всё снести придется.

Счастье раньше срока

Нам не улыбнется.

- Ну как?

- Жизненно. Очень. Выпить хочешь?

- Ты ж говорила, что не пьешь?

Вот за кого она меня держит, а?

- Я? Когда это? Я говорила, что трезва как стеклышко. Так что, будешь?

- Давай. Только у меня нет ничего.

- Не проблема.

По подпространству я, к своему глубокому сожалению, перемещаться

не умела. Так и не научилась, хотя учителя были хорошими. А вот хранить

там вещи – завсегда пожалуйста. Пошевелила в воздухе рукой, и между мной

и сирин на подоконнике появились 2 граненых стеклянных стакана, баночка

с огурчиками малосольными, самолично Василисой солеными, и бутылка

сливовой наливки.

- Класс, - поцокала уважительно языком девчонка. – А я вот ходить там

умею, а хранить не получается. Выпадают.

- Научишься, - махнула я рукой, как бы отметая таким образом её

жалобу. – Здесь научат. Здесь всему учат.

Пили мы с ней долго: хорошо, душевно, чаще выпивая, реже

закусывая. Иногда Дарна читала свои стихи. Разные. Страшные и злые, добрые и грустные.

- Ты не понимаешь. Я ему свое первое стихотворение посвятила, а он –

козел! С другой целовался.

- Ну так выдрала бы ей волосы прямо при нем. Может, и задумался бы

тогда.

- Вот еще. Надо ему – пусть. Хоть с тремя пусть целуется. Забуду, как и

не было его. Другого себе найду всем назло! А стих хороший, между прочим!

Вот, послушай!

Капли дождя барабанят в стекло.

Я за столом, а в душе – ничего.

Как же случиться такое могло?

Я ведь вчера повстречала его.

Мы ведь клялись в негасимой любви

И целовались у всех на виду.

Сердце шептало: «Удачу лови»

Ну а сегодня я будто в бреду.

Я позвонила ему, вся дрожа,

И предложила увидеться вновь.

Он же сказал, на диване лежа:

«Чувства угасли, остыла любовь».

Болью ответ отозвался в груди,

Мне показалось, что это – конец.

Но я сказала: «Ну что ж, уходи».

Скоро с другим я пойду под венец!

- Не, ну классно же, да? А он все равно козел!

Да кто ж спорит-то. Все они… Козлы…

Не помню, сколько мы с ней тогда выпили, зато отлично помню

хмурые лица лешего и цирха, появившиеся вдруг у нас на горизонте

непонятно откуда и склонившиеся над нами.

- Алкашки. – Арни. С брезгливостью на лице. Придушу придурка.

Видно, от слов я, как обычно, решительно перешла к делу, так как цирх

вдруг резко от меня отшатнулся, а Даня, наоборот, немедленно подхватил на

руки. Милый. Такой хороший, добрый, заботливый. Люблю его. Как же

хочется спать…

Даниил:

Я когда-нибудь ее прибью, с огромным наслаждением, причем матери

скажу, что так и было. Это же надо было додуматься: тащить мою невесту

непонятно куда!

- Я не хотела! Так само собой получилось!!!! Не виновата я! Даня, ну

правда! Что ты так на меня смотришь! Профессор, ну хоть вы ему скажите!

Что вы все из меня монстра делаете? Даня, ну прекрати!

Сидит рыдает. А вся академия с ног сбилась, пытаясь найти Лену. Да, действительно, она не хотела. Что мы все, злыдни, на нее, кроткую овечку, разом ополчились. Это ведь не на ней, безбашенной вилы, а на моей

любимой теперь до конца жизни висит проклятие вечного невезения, а

значит, любая минута может стать для нее последней. Нет, надо перестать

сейчас думать об этом. Надо сосредоточиться на поисках Лены. Все будет

хорошо.

- Я с тобой! – Арни. Этому что неймется?

- Не могу я так просто без дела сидеть. Да и академию я уже успел

неплохо изучить, подкажу, куда идти, если вдруг заблудимся..

Ладно, пойдем. Идем молча, каждый сосредоточенно думает о своем.

Настроение ниже плинтуса. Боги, как же отвратительно все получилось!

Давно предлагал родителям выпороть эту дурную девчонку. Так нет, все

жалели.

- Арни, - тихий еле слышный шепот откуда-то из угла. Домовушка?

Этой что надо?

- Я знаю, где они.

Они? Смотрите-ка, как напрягся цирх. И кого он подозревает? Ну

пойдем, домовушка, покажешь, где и с кем сейчас сидит моя невеста. И чем

они там занимаются…

Боги… Сирин… Сирин и ведьма пьют на подоконнике.

- Дожили.

Да, Арни, вот здесь ты я с тобой целиком согласен: дожили.

- Алкашки.

Нет, Леночка, бить цирха нельзя. Тем более что он сейчас полностью

прав, хоть и грубо вас обеих описал. Да, вот так вот. Давай, моя родная, время баиньки. Пора уже. От тебя уже так парами разит, что воздух в любое

мгновение вспыхнуть может – каждый дракон обзавидуется. Все, Леночка, спи, баю-бай. А Арни эту вторую отнесет. Теперь я, похоже, понимаю, почему он со мной увязался.

Магдалена:

Я проснулась от того, что меня кто-то гладил: волосы, щеки, лоб.

Знакомые прикосновения… Даня… Он здесь утром? Ох… Даня… Я же

вчера…

- Проснулась? – насмешливый любимый голос.

Я застонала.

- Так плохо?

- Стыдно…

Открывать глаза я не хотела. Нет, ну надо же. Наклюкалась, как

первогодка, не сдавшая свой первый экзамен…

Тихий смешок.

- Открывай глаза, милая. Лечит буду.

А может, не надо? Я как-нибудь и без лечения проживу… Тем более, от

похмелья никогда не страдала… Но глаза я все же открыла. Я у него в доме, в

спальне. Сам леший, одетый в домашние майку и штаны, сидит рядом, на

постели, и с насмешливым удовлетворением изучает мое горящее от стыда

лицо.

- Надо же, живая, и даже вроде как здоровая.

- Прости…

- За что? За то что тебя искала вся академия, а ты упорно не выходила

на связь?

Угу... Можно и за это…

- Если бы я вышла, вы бы меня мигом засекли. А я… Я хотела побыть

одна…

- И поэтому пила с сирин?

- Она меня сама нашла… А вы как нас отыскали?

- Домовушка твоя вас цирху сдала. И не хмурься. Она, может быть, о

вас, балбесках, беспокоилась. Сидят на подоконнике две девушки, обе, как

оказалось, с проклятием вечного невезения, и обе пьют горькую, причем не

первую минуту уже. Вы ж в таком состояние не то что академию, всю

Фрезию к Мороку отправили бы.

- Издеваешься?

- Скорее пытаюсь шутить. Кстати. Сестренку свою ненаглядную я

отправил прямиком к твоей будущей свекрови. Матушка не обрадовалась, услышав о прегрешениях этой великовозрастной дылды. Так что в гости в

ближайшее время Тати не жди: будет отбывать трудовую повинность на

благо всего рода. Как ты вообще умудрилась связаться с этой парочкой

авантюристов?

- Она ночью через портал ко мне пришла, разбудила, стала ныть, что я

им с Хартигом нужна.

- И ты, естественно, не смогла не помочь. Ох, Лена… Ты и раньше во

все возможные переделки попадала, а теперь что? Цирин, надо сказать, был в

таком бешенстве, что пообещал навесить на тебя какую-то гадость, которая

плюю любой, даже малейшей опасности, выкидывала бы тебя в комнату в

академии.

- Ну спасибо. Это что ж получается: я порежу ножом палец, а эта штука

меня сразу же перекинет куда подальше? Премного благодарна.

- Зато цела будешь.

Сомневаюсь что-то…

- Профессор, вы ведь сейчас пошутили, да?

- Какие штуки, Магдалена. Вы с Дарналией чрезвычайно быстро нашли

общий язык, пусть и за бутылкой горячительного напитка, сидя на

подоконнике и жалуясь друг другу на неудавшуюся судьбу.

- Но она ведь только поступила! Даже проучиться здесь не успела!

Какая практика!

- Ничего страшного. Сила есть у нее, знания – у тебя. Вы составите

великолепную пару. Даниил и Арнольд за вами присмотрят. А практику эту я

ей обязательно зачту, может, даже экзамен автоматом поставлю по одному из

моих предметов.

Если она доживет до начала обучения… Да уж. Раз профессор начал

использовать полные имена, значит, дело обстоит хуже некуда. Значит, для

себя он уже давно все решил, а мне остается только покориться. Но, боги, какая может быть практика у едва поступившей адептки, не имеющей за

спиной, кроме дара и проклятия, никакого багажа! Нет, я могу понять, что

это – особое наказание для безголовой меня, но парни-то тут при чем? Им

зачем страдать от нашего с сирин тандема? И где будет жить Арни все время

практики?

Оказалось, что последний вопрос я задала вслух, так как ректор, равнодушно пожимая плечами, невозмутимо ответил, параллельно

просматривая какую-то стопку бумаг, громоздившихся наклонной башней у

него на столе:

- Арнольд пока поживет у Даниила. Так им обоим будет проще до вас

добраться, если что-то произойдет.

Когда произойдет, вы хотели сказать, профессор. Ведь двух

бесшабашных девушек с проклятием невезения роский дворец долго просто

не выдержит…

- А Даня согласен?

- Естественно.

Да? Это что же, у моего жениха, так ценящего одиночество и свободу

передвижения, не осталось выбора, если он согласился? Или они тут все

спелись за нашими с Дарной спинами? Вот же… И не узнаешь ничего.

Слишком уж зол Цирин…

- Хорошо, я все поняла. Но тогда последний организационный вопрос.

Дарна – сирин, она способна только гадости предсказывать. А Василиса

беременна…

На меня посмотрели с легким презрением. И что теперь я умудрилась

ляпнуть?

- Если бы ты, Магдалена, поменьше прогуливала занятия по

магической технике безопасности, то знала бы, что дар сирин можно

погасить особым медальоном. Дарналия после того памятного общения с

тобой уже носит такой медальон. И теперь ее речи полностью безопасны

даже для новорожденного.

Спасибо, утешили.

- Что мне сказать Елисею?

- Правду: я, как глава академии, решил из-за особых обстоятельств

отправить на практику только что поступившую адептку. Жить она будет во

дворце, неподалеку от тебя.

- А заниматься чем будет?

- Тем же, чем и ты. По окончании практики она должна сдать отчет, называющийся: «Повседневные магические проблемы и их решение в жизни

придворной ведьмы».

Супер. Теперь у меня появился свой собственный хвостик, да еще и с

идентичным моему проклятием.

Дарна сидела у себя в комнате и что-то читала, угрюмо бормоча себе

под нос то ли стихи, то ли проклятия. На открывшуюся в ее комнату дверь

она отреагировала злым:

- Занято!

Хм…

- С каких пор тут появился туалет?

Сирин вскинула черную голову, увидела меня и проказливо

ухмыльнулась:

- Уже протрезвела?

Я, не спрашивая разрешения, плюхнулась рядом на постель и пожала

плечами:

- С этими протрезвеешь. Даже напиться нормально не дали, ироды. Ты

уже в курсе?

- Что меня отсылают к Дарку? Угу.

- Чего? – возмутилась я таким дурацким сравнением.- Это с каких пор

Рось стала местом для забытого бога? У нас, между прочим, вполне

цивилизованное государство.

- Ну да, рассказывай. Вон даже Бабу Ягу, такой реликт, выкопали. И

где? У вас.

Я хитро прищурилась:

- Ты, Дарна, бабушку-то не обзывай. Она знаешь какие блинчики и

пирожки печет, объесться можно.

- А, так вот чем она тебя купила. Эй, это, вообще-то, моя подушка! Что

ты дерешься?

- Да потому что ты, задира мелкая, еще нигде в своей жизни не была, а

уже гонор свой показываешь. Собирайся давай. Пойдем порталом, сначала ко

мне в комнату, вещи свои там оставишь. А потом я тебя познакомлю с моими

работодателями, Елисеем и Василисой.

- Вот! Даже имена дурацкие! Ой! Ленка, хватит драться! Положи

подушку!

Глава 6

Либо в стремя ногой, либо в пень головой

Мою подопечную царская чета приняла более чем благосклонно.

Елисея вполне устраивало то, что с появлением во дворце нового лица его

ненаглядная супруга перестанет искать себе новые развлечения, а Василиса, узнав, что Дарна любит стихи и умеет их сочинять, тут же загорелась идеей

утроить поэтический вечер. Как по мне, это была не лучшая идея, но сирин, услышав об этом мероприятии, тут же поменяла свое мнение и решила, что

Рось – просто прекрасная страна. Да уж, как же легко, оказывается, «купить»

любое разумное существо, если проявить к нему и его делам искреннюю

заинтересованность…

- Это все будет потом, - охладила я пыл обеих красавиц. – Василиса, Дарна на практике, так что свободное время у нее может быть только по

вечерам. Сейчас же мне надо познакомить ее с реалиями местной жизни.

Девчонка мгновенно скуксилась, недовольная подобным распорядком

дня, но спорить с ведьмой прилюдно не стала. И то хлеб.

Пока мы осматривали дворец и прилегающие к нему территории, все

было в порядке. Сирин с любопытством крутила своей чернявой головой по

сторонам стараясь запомнить как можно больше, и даже ни разу не

споткнулась на многочисленных лестницах. Потом мы вышли в город. Вот

тогда и начались проблемы…

Непонятно почему Дарна, выйдя на главную площадь, вдруг сжалась в

комок, шла, затравленно озираясь, прямо льнула ко мне, стараясь не

отставать ни на шаг. Устав от такого непонятного и нелогичного поведения, к тому же привлекающего внимание всех прохожих, я свернула назад, ко

дворцу, и как только мы с ней оказались в моей комнате, посмотрела сирин

прямо в глаза:

- А теперь открыто и прямо, безо всякого вранья: что это было? Что ты

там увидела или почувствовала?

Мои подопечная стала искать глазами пятнышко на идеально вымытом

полу.

- Дарна? Что там было?

Вздох. И упрямое:

- Ты все равно не поверишь.

- А ты постарайся. Вдруг получится. Так что?

- Там… Там вокруг одни мертвецы… Они умерли, Ленка, давно

умерли, не так, как тот дурной цирх, нет, это… Это ходячие трупы… Мне

страшно, Ленка…

Приехали. И у кого из нас снесло крышу?

Нет, словам сирин я поверила, конечно, причем поверила

безоговорочно, на то она и вещая птица, чтобы видеть такое. Но эти люди

несомненно были живы. И в этом я была готова поклясться чем угодно и

перед кем угодно. Мы, маги, даже самые слабые, проучившись нужное время

в академии, в подобном разбираться научены. Значит, остается только

одно…

- Ты видела будущее?

- Не знаю. Я… я не умею управлять этим свои проклятым даром, понятия не имею, что вижу: настоящее, будущее, прошлое. Оно все идет

непрерывно, как картинки в калейдоскопе. И я не скажу, живы ли они сейчас

и умрут в ближайшие дни или уже давно мертвы, а мы ходили рядом с

трупами.

- Когда мы с тобой ходили по площади, они точно были живы, поверь

мне. Я умею различать ауру живых от черной пелены мертвых. А вот то, что

ты, похоже, видела будущее, мне совсем не нравится. Сколько тебе лет?

- Шестнадцать.

- Отвратительно. Такие сильные видения в твоем возрасте… Боги, о

чем только думал Цирин… Так, ладно… Рассказывай обо всем в малейших

подробностях. Не кривись. Это важно. Дома были те же? Во что были одеты

люди?

- Ты хочешь понять, если это будущее, то насколько близкое? Дома

были те же. Они не менялись. Одежда… Ну… Я могу описать в

подробностях, как был одет каждый из них, но ты и сама это видела…

- То есть, если и случится, то очень скоро… Умерли они от чего? Раны, порезы, переломы?

- Не знаю. Тела уже разлагались, но они были целыми. Только пятна на

них были ярко-фиолетового цвета…

Оп-па… На трупные пятна вроде не похоже. Что тогда? Отравление?

Ну и какое из известных мне веществ дает такой результат? Плохо ты в

академии училась, Лена… Ничего в голову не лезет… Так, стоп. Это же…

Ох, чую, Цирин не обрадуется…

Последние сутки никто во дворце и в академии не спал. Елисей, едва

услышав, что может случиться в ближайшее время в Китеже, немедленно

отправил Василису, не обращая внимания на ее плач, крики и угрозы, порталом ко мне в замок, а сам стал вместе с магами участвовать в поисках.

Искали все, даже только что принятые на учебу адепты.

Ректор, как только я рассказала ему по мыслесвязи о видении сирин и о

непонятных ярко-фиолетовых пятнах, значительно пополнил мой словарный

запас исключительно ненормативной лексикой, на этот раз почему-то

исключительно из лексикона орков и гоблинов, и появился самолично пред

наши ясные очи.

- Мало мне было тебя, Магдалена, теперь у меня появилась еще одна

адептка, которую я могу смело звать 33 несчастья. Боги, за что мне это? И

как, скажите мне, в столице снова оказалась Сладкая Смерть, если город был

закрыт до последнего времени???

Ответить ни мне, ни Дарне было нечего.

Даня и Арни не отходили от нас с сирин ни на шаг. Помогало это мало: на нас обеих вдруг навалилось наше проклятье, сладко спавшее до этих пор: я несколько раз лишь чудом чуть не сломала себе шею на разных лестницах, и если бы не парни, давно беседовала бы с Радужницей. Ну или с Мороком.

Дарна все время пыталась научиться летать, выпадая из окон на головы

разных «счастливцев», только ее каждый раз почему-то не отпускали. В

общем, весело было всем.

Нашла нужный нам дом эльфийка, поступившая в академию в этом

году. Нашла, как она сама сказала, по запаху и мыслям.

- Оттуда характерным запахом Смерти и животным страхом несло за

километр, - объяснила потом она Цирину. – А кто-то еще и думал постоянно

о злой ведьме, лишившей какую-то Сандру возлюбленного и жениха.

Саму адептку для профилактики тут же перехватили целители, ходившие в составе каждого поискового отряда с сумками, набитыми

различными антидотами. Ректор же повернулся ко мне:

- Знакомый дом?

Я кивнула, ничего не понимая.

- Здесь живет Ангелина Жарская, белошвейка предыдущей царицы, удачно вышедшая замуж за князя Жарского. Сандра – одна из ее дочерей, старшая, если не ошибаюсь. Старая дева за двадцать пять. Никогда не

слышала, чтобы у нее был жених.

Внутри нас не ждали, поэтому, естественно, и сделать ничего не

успели. Да и трудно что-либо сделать, когда в здание вваливается, одновременно разбив все возможные окна и выбив входную дверь, более

десятка сильных магов, а за ними – несколько человек стрельцов с оружием

наперевес.

Ангелина и Сандра обнаружились в гостиной, за пяльцами. Мать и

дочь смотрели на вломившихся в их дом мужчин с ужасом в глазах. Пока

Сандра не заметила среди них меня.

- Ты! – девушка подскочила с дивана с лицом, мгновенно искаженным

жгучей ненавистью, и попыталась добраться до меня. Трое стрельцов

немедленно преградили ей путь, Арни выкрутил княжне руки за спину, но та

словно и не замечала боли, пристально уставясь на ненавистную ей ведьму. –

Ты! Ненавижу тебя! Это все ты! Ты во всем этом виновата! Это ты у меня его

увела! – Холеный длинный указательный палец с золотым кольцом почти

уперся в грудь шокированного всем происходящим лешего. – Он мой, слышишь! Я все равно тебя убью, тварь! Ненавижу! Ненавижу тебя! Он

мой!!!

Как говаривали древние, все гениальное просто. Не уверена, что это

так, план матери и дочери Жарских простотой не отличался, но был по-

своему гениален.

Все началось с того, как молоденькая, никогда не знавшая реальной

жизни Сандра, несколько лет назад сбежав из родительского дома после

очередного конфликта с родителями, очутилась неподалеку от леса. В

разгаре была весна, пели задорно птички, перелетая с дерева на дерево, скакали по веткам веселые белки, цвели яркие полевые цветы, а девчонка, спрятавшись, заворожено наблюдала из-за одного из высоких кустов, как

сильный, высокий, гибкий парень играет на поляне перед лесом в салочки с

хохочущими деревенскими девчатами и позволяет себе в отношении с ними

такие вольности, о которых благовоспитанная княжна даже подумать не

смела. Этот парень сразу же запал ей в душу, и когда ее нашли и вернули

домой, целой и невредимой, она слегла, заболела. Опытный врач, приглашенный для лечения любимого чада, безошибочно определил:

«Нервное расстройство, вызванное серьезным перенапряжением». Её

заставили несколько дней лежать в постели, глотать горькие пилюли, а

картинка, увиденная неподалеку от леса, все тревожила её ранимую девичью

душу.

Когда дочь отказала пятому подряд достойному претенденту на ее

руку, мать заподозрила неладное и приперла девушку к стенке, заставив

наконец открыться. Внимательно выслушала, покачала головой и вынесла

суровый вердикт: «Он тебе не пара». Избалованная, не знавшая до этого ни в

чем отказа княжна закатила грандиозную истерику и напрочь отказалась

выходить за кого-либо другого, решив в таком случае навсегда остаться

старой девой.

Тем временем в царский дворец вместе с Её Величеством Василисой

приехала из загадочной Фрезии я. Мы с княгиней Жарской сразу

почувствовали непонятную непреодолимую антипатию друг к другу, но

после того как я наглядно продемонстрировала, чему меня успели научить в

академии, от меня отстали: ходить с уродливыми бородавками в пол-лица не

хотелось никому.

Время шло, парень не забывался, княжна старела, уже и брать ее в

жены никто не хотел, а она все мечтала о молодом и красивом игроке в

салочки. А потом внезапно к ним из деревни, где она жила безвылазно в

течение последних трех лет, приехала дальняя родственница, кузина князя, не особо одобрявшая выбор кузена, но на открытый конфликт никогда не

шедшая. За праздничным ужином она, успев днем осмотреть город

рассказала одну их сплетен: якобы местную ведьму, которую так ненавидит

супруга ее кузена, часто видели крестьяне в лесу вместе с лешим.

Поговаривают даже, что у них там любовь. Описанный леший как две капли

воды походил на парня, увиденного княжной. Сандра снова заболела, а когда

выздоровела, пришла к матери и потребовала наказать одну сволочную

ведьму, уведшую у нее, великолепной княжны, любимого жениха. С

сумасшедшими обычно никто не спорит, а что у дочери не все в порядке с

головой, княгине отлично видела.

Обе женщины начали составлять план, когда в дело вмешалась

полуэльфийка Аурелия Лиринская, вернее ее приятель, внебрачный сын бога

Дарка Экорас. Он, познакомившись на одном из званых вечеров с Сандрой, выведал всю историю и внушил княжне желание убить более удачливую

соперницу с помощью Сладкой Смерти. Вещества им дали в большом

количестве, столько, что всю Фрезию при желании можно было убить. Но

женщины начали с малого: сначала они попытались подсыпать приворотное

зелье в дворцовую кухню. Не получилось. Я не съела ни ложки, а

пострадавшего царя-батюшку удалось вылечить. Испугавшись, что их найдут

и накажут, мать и дочь затаились и подняли головы только после известия о

смерти подельников и моей скорой свадьбе.

Допустить, чтобы соперница счастливо вышла замуж за ее

возлюбленного, уже основательно поехавшая крышей на почве ревности

Сандра не могла. До меня было не добраться, я почему-то счастливо

выходила живой и невредимой из любой передряги, и княжна решилась на

массовое убийство. Что там какие-то несколько тысяч человек, жителей и

гостей Китежа, если есть хоть малейший шанс таким образом достать

ненавистную ведьму. Мать дочь отговорить не смогла. За что обе и

поплатились.

Елисей, выслушав всю историю, недрогнувшей рукой подписал первый

за его долгое правление смертный приговор. Мрачный князь Жарский, высокий тучный мужчина с неподвижным, будто высеченным из камня

лицом, и длинными темно-каштановыми волосами, присутствовавший, как

пострадавшая сторона, с самого начала при допросе обеих женщин, не

предпринял ни единой попытки остановить друга.

Я стояла у окна и смотрела во двор. Там суетились слуги, занимаясь

повседневными рутинными делами, присматривали за порядком степенные

стрельцы, стоявшие, опираясь на свои ружья, в тени, дворовые толстые

усатые коты, объевшись куриных потрохов, нежились под жарким летним

солнцем. Все как всегда, вроде бы. Ничего здесь не поменялось. А я все

никак не могла выкинуть из головы несчастную Сандру и ее беспричинную, надуманную ненависть ко мне.

- Прекрати себя накручивать, - леший подошел сзади, обнял меня и

прижал к себе. – Ты уж точно не виновата в том, что у одной дуры-княжны

из-за напрочь выдуманной любви снесло крышу.

Я вздохнула:

- Понимаю. Но она… Она так кричала тогда у себя дома, с такой

ненавистью смотрела. Знаешь, я на секунду даже испугалась, что ее удар

хватит.

Сзади послышался смешок.

- И в этом вся ты. Она тебя ненавидит, а ты почему-то за нее боишься.

Я вот тогда испугался, что она скрутит стрельцов и все же сможет добраться

до тебя.

Я против воли улыбнулась:

- Этих детин, особенно после постоянной муштры Ники, по-моему, никто не способен скрутить.

Василиса, вернувшись, устроила жуткий скандал, пронзительно

кричала, что ее во дворце не уважают, что никто не желает считаться с ней и

ее мнением, что муж ее больше не любит, и она не желает продолжать так

жить с ним. Елисей, не желая ругаться с любимой беременной женой, предложил той порадовать местное высшее общество обещанным

поэтическим вечером. Хитрый прием Его Величества удался, и царица

немедленно начала активно готовиться к очередному развлекательному

мероприятию, следя, чтобы слуги тщательно вымыли весь дворец и украсили

бумажными гирляндами, фонариками и живыми цветами всевозможные

коридоры и залы.

На вечер были приглашены одни дамы, причем княжон Жарских в этот

раз намеренно приглашениями обошли. Но я и без них чувствовала себя в не

своей тарелке под изучающими взглядами жен и дочек аристократов и

купцов, уже осведомленных обо всем происшедшем и о моей роли в этой

жуткой истории. Правда, так же внимательно изучали и Дарну, но ту

отношение к ней всех собравшихся явно не волновало. Она, одевшись в

черное, вызывающе короткое платье с неприлично глубоким вырезом, в

туфлях на высоком каблуке, став теперь одного роста с дворцовой ведьмой, стояла неподвижным истуканом рядом со мной, с отрешенным выражением

на лице. «Никого не знаю и знать не хочу. Не лезьте ко мне, и я вас не

трону», - как будто говорил весь вид сирин.

Стихи сочинять здесь определенно не любили и не умели. Вот слушать

– пожалуйста. Даже я со своими кривыми «виршами» выглядела среди этой

толпы маститым поэтом. В самом деле, как может считаться настоящей

поэзией нечто с постоянными рифмами, вроде «любовь-морковь», «люблю-

гублю».

Одна из купеческих дочерей, Рония Дорская, глупенькая маленькая

блондинка с золотом батюшки вместо мозгов, «порадовала» собравшихся

красавиц своим стихоплетством, после которого ее мать, вспыхнув от

негодования и стыда, под громкие смешки остальных женщин, немедленно

вывела свое чадо из зала:

Вот уж ночь.

Луна на небе –

Белое пятно.

Мне невмочь.

Ты бы и не был.

Выпито вино.

Ты ушел на кромке самой

Ночи и утра.

Да, пока не быть мне мамой.

Но пора. Пора.

Ну гениально же! К этой тупенькой девице кто-то каждую ночь

активно лазает, делает ее женщиной еще до свадьбы, а она, наивная дура, об

этом на вечере царицы всем рассказывает. Не удивлюсь, если теперь ее

запрут в каком-нибудь чулане на несколько дней, чтобы дурь из прелестной

головки наконец-то выветрилась. Я даже улыбаться начала после этого

«шедевра».

Еще одна, уже почтенная матрона, сиятельная виконтесса Ариадна

Линская, женщина с тремя дочерьми на выданье, решила блеснуть умом, вернее, его отсутствием, и, стесняясь и запинаясь, выдала какую-то

бессмыслицу:

«Плата за ошибку

очень высока», -

Выдавив улыбку,

Сказал издалека.

Горько улыбнувшись,

Ответила я: «Нет».

Ушла, не повернувшись,

К другому, на банкет.

Действительно. Рассталась с одним и тут же побежала есть с другим.

Чушь полная.

Но, ради справедливости надо сказать, что получалось и кое-что не

очень плохое. Например, юная баронесса Орния Арекская, высокая шатенка с

правильными чертами лица, серыми глазами и задорным носиком, известная

своей любовью к книгам и смотревшаяся белой вороной на фоне остальных

женщин только потому, что ей нравилось постоянно учиться чему-то новому, выдала довольно неплохой экспромт. Не очень качественный, но и не

ужасный:

Белый след дороги

Вьется пред глазами.

В роли недотроги

Выступайте сами.

Я ж, отбросив гордость,

Мужа разыщу.

Проявлю я твердость

И его прощу.

Гордая девчонка

Станет посмирней.

Он вернется. Звонко

Я вскричу: «Эгей!»

Буду я счастлива,

Буду весела.

Я ведь так красива,

Я ведь так мила.

Ну да, набор слов, связанных рифмой. Но тут все же просматривается

какой-то сюжет.

Вскоре Василисе, не принимавшей участия в этом состязании, надоело

слушать всю эту дурь, и она встала со своего кресла:

- Я думаю, дамы, что нужно предоставить возможность выступить

профессионалу. Среди нас находится адептка магической академии, прекрасно умеющая писать стихи. Прошу любить и жаловать: Дарналия

Еринейская.

«Скорее уж любить и не жаловаться», - хмыкнула я про себя, наблюдая, как Дарна с царственным видом выходит на середину комнаты, уже

знакомым мне жестом резко откидывает назад голову и, чуть прикрыв глаза

начинает читать:

Темная ночь за окном. Пустота.

Лишь ветер поет, что уже я не та,

Что я изменилась в мгновение ока,

Из маленькой взрослою стала до срока.

И шепчут березки в осеннем тумане

О лжи и предательстве, страхе, обмане.

А клён же, напротив, твердит о любви

И мне говорит: «Ты его позови».

И просит осина: «Не слушай те речи.

Опасны бывают полночные встречи».

Сосна, что растет под окошком моим,

Считает, что горе не страшно двоим.

И каждое древо советы дает.

А ветер на улице горько поет.

Ну… На мой вкус, не идеально, конечно. Есть, над чем поработать. Но

привычного смеха что-то не слышно. Даже наоборот. Вон как у некоторых

присутствующих глаза странно заблестели. Явно им по вкусу пришлось

творчество сирин. Надеюсь, она не забыла надеть амулет, иначе… Дарна как

будто прочитала мои мысли: распрямилась, открыла глаза и смотрит… С

паникой… Девочка, я тебя придушу. Только скажи мне…

- Спасибо, Дарна! Стихотворение потрясающее! Дамы, я думаю, мы

еще не раз повторим такой вечер. А пока все свободны!

- Ленка, я…

- Ты с ума сошла. Ты обязана была его носить!

Шипим друг на друга, как две подколодные змеи, потихоньку

передвигаясь поближе к моей комнате.

- Я и носила! Но сняла, когда переодевалась! Он… Он к платью не

шел!

Идиотка… Какая же я идиотка… Ведь она стояла рядом со мной рядом

весь вечер. А я даже внимания не обратила, что на ней нет никаких

украшений…

- Так. Не паниковать. Пока еще ничего особенного не случилось. Очень

надеюсь, что и не случится. Но если… Не дай боги… Я тебя раньше Цирина

придушу!

Адептка виновато хлюпнула носом и согласно кивнула. Боги, пронесите!!!

Не пронесло. Увы. Утро началось с переполоха. В коридоре кто-то

постоянно визгливо кричал, что-то тяжелое летало по воздуху и

периодически билось о стены. Спросонок я неосторожно выглянула из

комнаты, и меня чуть не снес пронесшийся мимо людской вихрь. Потом кто-

то влетел в мою комнату и с разбега забился под кровать. Дверь я тут же

закрыла и на щеколду, и магически, так, на всякий пожарный. После чего

подошла к своему ложу. Очень интересно. Учитывая, что там такое

расстояние между полом и матрасом, что и кошка при желании не

протиснется…

- Дарна, вылезай.

Молчание.

- Дарна, я тебя предупреждала. Вылезай сама. Иначе сейчас Цирина

позову.

Из-под кровати послышался тихий надрывный всхлип.

- Я не виновата!

Угу. Я виновата. Виновата, что вообще с ней связалась.

- Вылезай, кому сказано. Дарна, я не шучу. У меня хватит энергии

поднять эту кровать в воздух.

Секундное замешательство, и нечто грязное и пыльное кое-как

вылезло, постоянно чихая в кулак, на свет божий. Да уж. Писаная красавица.

Надо будет сделать выговор Ясочке за то, что ленится убирать внизу, сметает

пыль только по верхам.

- И что ты опять натворила? Что они от тебя хотят?

- Любви-и-и-и…

Тут я зависла.

- В каком смысле?

- Ну… Они считают, что у меня любовный дар, и хотят, чтобы я

каждой любовь наколдовала…

Боги… Что за чушь…

- Нашлась, блин, ворожея. Иди сейчас в мою ванную, приведи себя в

порядок. Там и свежие полотенца, и чистый халат есть. Потом придешь и

расскажешь.

В дверь забарабанили, похоже что кулаками и ногами, и моя

подопечная юркой ящерицей юркнула в спасительную ванную. Фыркнув, я

открыла входную дверь и выжидающе посмотрела на своих посетителей. С

той стороны на меня с изумлением уставились девушки от четырнадцати до

двадцати лет, и все поголовно – дочери купцов и аристократов. Миленькие,

хоть и не красавицы. Говорить первой я не собиралась. Обоюдное молчание

неприлично затягивалось. Ну-ну. Похоже, меня встретить они точно не

ожидали.

- Мы, - наконец-то, робея и краснея под моим насмешливо-

требовательным взглядом, пробормотала, вроде как осмелев, одна из них, графиня, если не ошибаюсь. - Мы ищем новую ворожею. Мы видели, как она

только что сюда вбежала.

Ты ж посмотри, какие наглые дети пошли. Новую ворожею они ищут.

Старая ведьма их уже не устраивает. Да, Лена, теряешь хватку. Скоро совсем

не будешь никому нужна.

- Да неужели? – Я раздраженно скривила самую злобную из арсенала

своих рожиц, и народ в ужасе резко отшатнулся. Вот так вот. Правильно.

Зато вам жизнь перестанет медом казаться. – Я так похожа на ворожею? Нет?

Тогда какого Морока вы начали с остервенением барабанить по моей

двери?!?

Вот как надо с молодежью обращаться. Эти бежали так быстро, что

только пятки сверкали.

Дарна вышла из ванной, одетая в мой халат. Одеяние было ей явно

велико, и девчонка тонула в нем и выглядела мелкой и совершенно

беззащитной.

Я хлопнула рукой по постели, и когда сирин уселась, язвительно

поинтересовалась:

- И как тебя угораздило оказаться практически богиней любви?

Сирин отвела глаза:

- Я к завтраку вышла, смотрю, там пара девчонок что-то обсуждает.

Они меня увидели и накинулись: «Ты умеешь ворожить! Наши подружки

уже влюбились, теперь и мы хотим!» Я решила, что переживу без завтрака, повернулась к выходу, а там – толпа молодежи. И они, похоже, все слышали.

В общем, кое-как сбежала.

- Стоп. Откуда они все во дворце? Василиса никогда никого ночевать

не оставляет. Елисей не любит здесь чужаков.

- Так царица, вроде бы, с утра что-то тоже запланировала, видно, решила, что пусть уж спят здесь, чем с утра припрутся.

Да уж. Отстала я от жизни.

В дверь снова постучали. Сирин напряглась. Я покачала головой и

поинтересовалась:

- Кто там?

- Лена, открой.

О, Елисей. На ловца, как говорится.

Царь был явно растерян. Зайдя в комнату и кивнув в качестве

приветствия сирин, он повернулся ко мне:

- Откуда у нас во дворце так много молодежи?

Я с трудом удержала смешок:

- Так Василиса вчера поэтический вечер устраивала. А сегодня, Дарна

говорит, что-то еще задумала. Вот они и остались на ночь, чтобы по сто раз

туда-обратно не бегать.

Его Величество сокрушенно покачал головой и вымученно вздохнул:

- Поскорей бы она уже родила…

Как оказалось, задумывала Василиса обыкновенное спортивное

соревнование. Поэтому все женщины, ворча про себя, появились на заднем

дворце дворца в спортивных костюмах. Некоторым такой наряд откровенно

не шел. Но спорить с венценосной особой никто не решился. Призом была

возможность в течение месяца беспрепятственно появляться во дворце и

общаться с Их Величествами. Экстравагантно и необычно, ничего не

скажешь. Правда, вся затея едва не сорвалась, когда к благородному

обществу присоединились мы с Дарной. И замужние, и не замужние дамы

захотели вдруг пообщаться с госпожой ворожеей, суля той всевозможные

подарки. Василисе пришлось пообещать от имени затравленной сирин, что

сразу же после соревнования девушка обязательно уделит всем свое время.

Угу, аж два раза. Меня, как обычно, не спросили. Впрочем, у меня на все

были свои планы. И как только соревнование началось, я принялась за их

воплощение.

Первым делом я отправила соревноваться со всеми Дарну. Та желанием

не горела, пыталась упираться, но посмотрела мне в глаза и покорно

поплелась на старт. Бег, прыжки на месте, попытки выбраться из лабиринта, игра в салки и городки. Моя совершенно не спортивная подопечная

чудесным образом оказывалась первой во всех номинациях. Её Величество

начала уже подозрительно коситься в мою сторону. Я же стояла с невинным

видом и снова и снова магически помогала сирин. Вот еще не хватало мне

чужих баб во дворце в течение месяца наблюдать. Совсем царица о муже и

его психическом здоровье не думает. Нет уж. Не дай боги, Елисей не

выдержит и прогуляется на сторону, мне же потом эту дурынду утешать. Оно

мне надо?

Как и ожидалось, выиграла Дарна. И чтобы хоть как-то подсластить

пилюлю, я вышла вперед и пообещала разочарованным спортсменкам, что

госпожа ворожея прямо сейчас каждой наколдует большое чувство. После

этого отвела сирин в сторону и спросила:

- У тебя что-то обобщенное о любви есть? Желательно со счастливым

концом?

Девчонка подумала пару секунд и затем уверенно кивнула.

- Отлично. Читай. А потом пойдем и наконец поедим.

Еда. Именно это слово загорелось в глазах у моей подопечной. И

именно это слово поддержало ее, когда она вышла вперед, встала перед

жадно ловившими каждое ее слово женщинами и стала читать: Как часто тяжело бывает

Нам от невысказанных слов.

И сердце словно замирает.

И через глубину веков

Нам странный голос что-то шепчет

Мы слушаем, не слыша. Вновь

В груди пылает и трепещет

Огонь с названием «Любовь».

Максимилиан Цирин:

Проклятие вечного невезения, оказывается, может и пользу принести.

По крайней мере, я не знаю, как еще назвать то необычное видение у

Дарналии, благодаря которому были спасены жизни тысяч ни в чем не

повинных людей. Вот если бы еще и Магдалена, пусть изредка, но пользу

какую-нибудь приносила. Пока что от нее один вред, причем в

государственных масштабах.

«Профессор Цирин…»

И почему я не удивлен…

«Кто из вас что натворил?»

Молчание. Потом тяжелый вздох и признание:

«Обе виноваты…»

Великолепно.

«Что случилось?»

Мнется, потом все же выдает:

«Дарна всех повлюбляла…»

Не понял…

«Дарна – что?»

«Ну… Она стихотворение одно прочла перед толпой женщин. Теперь у

нас в городе ни одного мужчины не увидишь. Все по подвалам

попрятались… От женщин подальше».

Пора открывать фирму: Дарна – мощнейший афродизиак…

«Почему она была без амулета?»

«Он ей к платью не подходил…»

На этот раз я все же сдержался и не произнес ни одного непечатного

слова ни вслух, ни мысленно. Как – до сих пор не пойму. Вместо этого

угрюмо приказал:

«Немедленно открывай портал».

Магдалена:

Сначала все было нормально. И я даже поверила, что мое невезение

наконец-то отступило. Ну подумаешь, некоторые купеческие дочки стали

постоянно коситься на прислугу мужского пола и глупо хихикать. Кто знает, что у них в мозгах. Может, там весна с запозданием наступила. Ни я, ни

Дарна не подумали забеспокоиться, когда Их Величества не соизволили

выйти на обед, оставив шумевших гостей наслаждаться приемом пищи в

одиночку. Но потом ко мне в комнату ворвался мажордом, мужчина средних

лет, поставленный на смену предыдущему слуге, уволенному по болезни, и в

буквально смысле бухнулся в ноги:

- Матушка ведьма, спаси! Век о тебе, защитнице, Радужницу молить

буду!

Что еще случилось?

- Макар, в чем дело?

- Они… Они меня домогаются!

И смотрит широко распахнутыми от страха глазами.

- Кто – они?

- Женщины! Их много! Они меня хотят… Спаси, матушка ведьма!

Изнасилуют же!

Если б я не знала Макара и его любовь к прекрасному полу, подумала

бы, что он меня разыгрывает. Но тут, похоже, все серьезно… Со двора

раздались вдруг ружейны залпы. Я подпрыгнула и вместе с мажордомом

бросилась к окну. На улице несколько испуганных стрельцов с ружьями

наперевес отступали быстрым шагом спиной к воротам. А на них наседали

ошалевшие от переизбытка гормон женщины. Купчихи, графини, баронессы, герцогини – их действительно было много. Им было весело. И они все хотели

любви. Ну вот и конец. Цирин меня собственноручно закопает…

К вечеру «гормональное заболевание» распространилось и на простой

народ, и вот уже все мужчины, независимо от возраста, места проживания и

звания, дружно собирались толпами и старались побыстрей укрыться в

одном из городских подвалов, чтобы не попасться лишний раз на глаза

перевозбужденным самкам. Именно самкам. От женщин там мало что

осталось. Дарна, узнав о случившимся, вся посерела, сжалась, залезла под

кровать и наотрез отказалась оттуда вылезать. Трусиха. Хотя я очень хотела

бы быть на ее месте. Но нельзя. Нужно набраться храбрости и связаться с

Цириным.

«Профессор Цирин…»

Спокойное, даже отрешенное:

«Кто из вас что натворил?»

Спасибо, что сразу не прибил, просто из-за обращения к нему…

«Обе виноваты…»

Все еще без эмоций:

«Что случилось?»

Ну вот как ему об этом рассказать? Убьет же…

«Дарна всех повлюбляла…»

Изумление в голосе:

«Дарна – что?»

Да вот то самое…

«Ну… Она стихотворение одно прочла перед толпой женщин. Теперь у

нас в городе ни одного мужчины не увидишь. Все по подвалам

попрятались… От женщин подальше».

Молчит. Долго молчит. Видимо, осознать пытается, как так все

произошло. Потом задает правильный вопрос:

«Почему она была без амулета?»

Лучше правду скажу. Может, не так сильно бить будет…

«Он ей к платью не подходил…»

И никакого потока ругательств. Вот что значит самообладание. Лишь

приказ, выданный мрачным тоном:

«Немедленно открывай портал».

Открыла.

Как всегда, в костюме. Смотрится, как картинка из мужского журнала

мод. Только картинка, до невозможности разозлённая. К такому лучше и на

расстояние пушечного выстрела не подходить. Живее будешь.

- Где эта вредительница?

Кошусь в сторону кровати. Та тут же взлетает в воздух, и нашему взору

предстает Дарна, мирно посапывающая на грязном и пыльном полу. Сирин

взлетает в воздух следом за кроватью, попутно, явно специально, прикладывается лбом о железную ножку злосчастной мебели, немедленно

просыпается, резко открывает глаза и в ужасе смотрит на взбешенного

ректора:

- Я не хотела!

На улицах Китежа ярко горят фонари, несмотря на позднее время, никто и не думает спать. То тут, то там раздаются полные ужаса мужские

крики и довольный женский хохот. Женщины явно пьяные. Остается только

гадать, где они взяли выпивку. Видно, разграбили все городские магазины.

Идти страшно. Пусть даже на нас троих накинут полог невидимости. Всё

равно. Эта пьяная толпа разгульных баб сейчас способна на всё. Но Цирин

упорно идёт к главной площади, упрямо чеканя шаг, никуда не сворачивая и

ни на что не отвлекаясь. И мы с Дарной покорно тащимся следом, молясь, чтобы боги хоть сейчас помогли нам и дали возможность исправить

содеянное..

Вот и площадь. Широкая, пустая. Тут, вопреки тому ужасу, что

творится во всех углах этого спятившего города, тихо и спокойно. Не иначе

как храмы всех богов священное место охраняют.

Цирин встает ровно посередине, шепчет еле слышно старинное

заклинание, и прямо от него начинают расходиться по улицам и проулкам

мужские фантомы. Их много. И несведущему человеку невозможно отличить

их от обычных мужчин, настолько качественно создана эта иллюзия. Мы

молчим. Ждем чего-то. Нас с сирин ректор в свои планы посвящать не

собирается.

Наконец со всех сторон слышатся возбужденные женские крики, мы

видим возвращающихся спокойной походкой фантомов, и площадь начинает

наполняться возбужденными женщинами. Кто-то одет, но в большинстве

своем они полуголые. Или совсем голые. Срамота. И все они старательно

обходят то место, на котором стоит наша троица.

Как только на площади не остается больше свободного места, Цирин

начинает негромко читать очередное заклинание, и женщины валятся на

жесткие камни мостовой и практически мгновенно засыпают. Потом

непонятно откуда появляются мужчины. Они, как сомнамбулы, ходят среди

спящих женщин, наклоняются и всматриваются в лица. Видимо, каждый

ищет свою. Или своих. Найдя, они сразу же взваливают тело или тела на

плечи и уносят с площади. Идут, покачиваясь, явно находясь под

заклинанием. Иначе не смогли бы унести домой и одну даму, не говоря уже о

нескольких.

- Завтра они проснутся, ничего не помня о произошедшем, - говорит

устало Цирин и открывает портал во дворец.

Глава 7

Чем выше дерево, тем завистливее ветер

На этот раз я проснулась от нежных поцелуев. Блаженно улыбнулась: Даня.

- Рассказывай давай, - хмыкнул леший вместо приветствия, проведя

рукой по моим волосам. – Что вы вчера с Дарной такого натворили, что

Цирин нас с Арни выдернул к себе в кабинет и буквально час читал лекцию о

вашем дурном поведении и нашем нежелании присматривать за вами.

Выглядел он как настоящий лич, между прочим. Так и хотелось взять и

упокоить.

Рассказала. Мой жених только головой покачал:

- Сексуально озабоченные женщины. Да, сирин умеет удивлять. Ее

попросили о любви, она поняла буквально. Интересно, о чем она в тот

момент думала?

Я виновато потупилась:

- О еде. Мы обе были с ней тогда жутко голодные. Я сказала: прочитай

что-нибудь, и пойдем наконец поедим. Ну вот что смешного? Даня! Ну

прекрати!

Леший чуть не катался по постели от хохота. И я всерьез опасалась, что

мой жених все-таки свалится с кровати на пол, а свалившись, продолжит

кататься там.

- Еда, - выдавил он из себя, чуть успокоившись. – Они смотрели на

мужчин, как на еду. Девушки, вы обе – страшное оружие. Вас ни на секунду

нельзя из поля зрения выпускать.

- Дарна, ты хоть иногда думаешь, о чем просишь? Тебе во дворце

приключений мало? Какая ярмарка? Там, вообще-то, половина Китежа

соберется, если не больше! А если ты что-то сотворишь, в очередной раз не

подумав? Снова Цирина звать нужно будет, чтобы он помог последствия

убрать?

Цирх недовольно распекал раздраженную его отношением сирин, та

терпела пока, но, похоже, собиралась скоро начать огрызаться, а это грозило

перерасти в мелкомасштабную войну между ними. Мы с Даней наблюдали за

их перепалкой, параллельно готовились к прогулке.

Ровно в середине лета в Роси вообще и в Китеже в частности

праздновали день Радужницы. С утра все, кто верил в богов, посещали храм, приносили богине свои подношения, богатые и скудные, разницы не было.

Главное – порадовать богиню. Потом, уже после сытного домашнего обеда, наставало время отдыха. Народ устраивал массовые гуляния, открывались

ярмарки, люди соревновались в меткости, силе, ловкости, участвуя в

различных конкурсах. Царь-батюшка каждый год в этот день выставлял

тонны дармовой еды и питья, в том числе и алкоголя, и любой желающий

мог сегодня наесться от пуза. Вот на такую ярмарку мы с Даней и собирались

идти.

- Арни, успокойся уже, - не выдержав прессинга своей подопечной, вмешалась я в их общение. – Наши с Дарной проклятия нас везде найдут. От

того, что ты ее здесь запрешь, никому легче не станет. Дарна, давай

собирайся. Скоро выходим.

Да, красивый все-таки город. Каждый район еще и украсил его к

празднику, и мне было одинаково приятно идти как по пышным, богато

расцвеченным кварталам аристократов и купцов, так и по чистеньким, но

ухоженным и выложенным полевыми цветами кварталам бедноты.

Радужницу-затупницу любили все. И все обращались к ней при малейшей

появившейся проблеме или заботе. Считалось, что добрая богиня никому

никогда не откажет.

Ради желания погулять без проблем я, выйдя из дворца, сразу же

кардинально изменила нам четверым внешность. И теперь мы походили на

детей ремесленников, вышедших отдохнуть после тяжелой рабочей недели.

Среднего роста, очень худые, невероятно уставшие, измученные, забитые, с

бегающими глазами – именно такими видели нас все вокруг. Да, в таком виде

мы получали гораздо меньше почтения, но зато у нас было намного больше

свободы.

Отправив парней за яблочным сидром, что наливали даром на углу

одной из площадей, мы с Дарной присели на лавочку. Гуляли мы уже пару

часов, ноги у нас гудели, и обеим хотелось немного отдохнуть перед

продолжением променада.

Лавочки в Китеже ставили широкие и длинные, такие, что при желании

на них могли поместиться пять-семь человек. Мы с сирин, поддерживая свои

маски, уместились вдвоем в самом конце, ожидая своих спутников. Через

некоторое время на другой конец лавки уселись две подружки-красавицы, в

которых я опознала графиню Алину Деренскую и баронессу Клариссу

Арскую.

- Я тебе говорю, никаких проблем не будет, - продолжила, видимо, прерванный кем-то разговор графиня, высокая ухоженная блондинка с

правильными аристократическими чертами лица, лет тридцати-тридцати

пяти.

Баронесса, пухленькая живая брюнетка с карими глазами и длинными

вьющимися каштановыми волосами, с сомнением покосилась в нашу

сторону.

- Ты что, их опасаешься? – с удивлением подняла брови графиня. - Да

они ж даже если и услышат, не смогут ничего понять. Они ж тупые, как

пробки.

И на нас с Дарной посмотрели наполненным презрения взглядом

темно-фиолетовые глаза.

Граф Жорж Деренский, величавый старик с длинной белой бородой и

пышными серыми усами, был большим снобом, уверенным, что обычные

люди все поголовно тупые скоты, а значит, и церемониться с ними особо

нечего. Жену он выбрал себе под стать: такую же наглую, высокомерную

дуру.

- Вот смотри, - продолжала Алина. – Я раздобыла план дворца. Её

комната здесь. Магически практически никогда не закрывается. Он

проникнет туда перед рассветом, когда она гарантированно будет спать. Ну и

прибьет ее, ножом в сердце.

- А если попадется? – с сомнением в голосе спросила благоразумная

Кларисса.

- Ну ты уж, дорогая, дурой-то меня не считай, - усмехнулась недобро

графиня. – Я же все продумала. Внешне я немного похожа на Марианну

Жарскую, этот дурак всегда находится в легком подпитии. Когда я его

нанимала, то представилась, как княжна Марианна, так что в случае чего

подумают на нее, я же останусь в тени.

- Не понимаю я, - честно призналась баронесса, нервно оглядываясь по

сторонам, как будто опасаясь, что их разговор кто-нибудь захочет

подслушать. – Ты ее ненавидишь давно, но решилась на убийство только

сейчас.

- Да что тут непонятного, - самодовольно фыркнула Её Сиятельство. –

Царице нашей совсем скоро уже рожать. Как думаешь, кто будет рядом

сидеть и за родами следить? Правильно, эта треклятая ведьма. А если

вовремя ее уберем, то я смогу подсунуть свою повивальную бабку, и

младенчик случайно отправится к Мороку. А за ним - ох, какая жалость! – и

сама царица уйдет от родильной горячки и материнского горя. Такое ж

случается, правда? Ну а там уж я за царем-то присмотрю. Не успеет понять, что к чему, а мы уже вдвоем на троне сидеть будем. Из меня выйдет отличная

царица!

- Вот не гуляется тебе спокойно, Лена, - ворчал цирх, помогая лешему

устраивать засаду в моей комнате. – Все нормальные существа насладились

свежим воздухом, веселыми конкурсами и бесплатной едой, одна ты, сидя на

лавке и дожидаясь, пока тебе принесут сидр, раскрыла заговор против

царской четы.

- Зависть приводит к острым почечным коликам, - нравоучительно

заметила я, в очередной раз безуспешно пытаясь придать кукле под

покрывалом как можно более естественное положение. Даня, стоявший

рядом и наблюдавший за моими тщетными попытками, фыркнул, отодвинул

меня плечом и за пару секунд превратил куклу в полное подобие некой

вредной ведьмы.

Елисей трудился в своем рабочем кабинете. Выслушав мой подробный

рассказ, Его Величество грязно выругался сквозь зубы и хотел сразу

отправить стрельцов к графу Жоржу Деренскому с приказом арестовать

графиню, но я уговорила его сначала поймать на живца исполнителя, а уже

потом отправляться за заказчиком.

Ночь была тяжелой: невероятно хотелось спать, жутко раздражало

сопение Дарны под ухом, мешало сосредоточиться дыхание лешего

неподалеку. В общем, ближе к утру я сама готова была зарезать любого

придурка, попытавшегося сунуться ко мне в комнату. Он появился перед

самым рассветом. Тихонько открылась входная дверь. Петли, обильно

смазанные накануне жиром, даже не скрипнули. Маленькая, чуть

сгорбленная мужская фигура приблизилась, пошатываясь, к пышной постели

и с точностью матерого забойщика вонзила нож в куклу, нежащуюся под

одеялом. Да так и застыла в этой позе.

- Зовите Ники, - распорядилась я, погрузив несостоявшегося убийцу в

стазис.

Вошел, позевывая, оборотень, отдал приказ зашедшим с ним

стрельцам, и мужика унесли в пыточную.

Как потом оказалось, меня пытался убить какой-то авторитетный

местный киллер, по прозвищу дядька Антип, которого никто до этого случая

не мог взять с поличным, хоть власти и подозревали, что на нем висит более

трех десятков успешно выполненных заказных убийств. Я только

присвистнула, услышав об этом.

- Проклятие невезения, говоришь? – покосился на меня цирх. – Хорошо

невезение: сначала заговор раскрыла, потом убийцу известного поймала. Я

уж боюсь думать, что ты завтра-послезавтра вытворишь.

- Даня, - я умоляюще посмотрела на жениха. – Дай ему по шее, чтоб не

зарывался, а? Ты же ближе сидишь.

Арни фыркнул, но на всякий случай отодвинулся от лешего куда

подальше.

Отпираться от содеянного дядька Антип не стал, философски пожал

плечами:

- Поймали ж, шо ж теперя поделать-то. Раз поймали, значитца, виноват

я.

Сразу после поимки убийцы Елисей решил устроить очную ставку

между заказчиком и исполнителем и отдал приказ привести для этого во

дворец трех похожих внешне женщин: княжну Марианну Жарскую, миленькую глупышку, которую даже с большим приданным князя из-за

отсутствия мозгов в хорошенькой головке никто не хотел брать в жены, виконтессу Лилию Лелейскую, известную своими многочисленными

любовными связями, чаще всего – неразборчивыми, и графиню Алину

Деренскую. Когда пришли за последней, ее муж возмутился таким

стрелецким произволом и решил непременно сопровождать жену. Что ж, нам

всем это было только на руку. Пусть самолично убедится в виновности своей

дражайшей супруги.

Женщин посадили на стулья посреди комнаты. Елисей, граф, Ники и я

встали в той же комнате неподалеку. Ввели дядьку Антипа. Тот, услышав

вопрос, долго подслеповато щурился, разглядывая поочередно трех дам, потом немного помолчал и неуверенно ткнул длинным тонким пальцем в

Марианну:

- Вот эта, кажись.

Алина, сидевшая до этого с выражением обиженной богини на своем

ухоженном лице, самодовольно улыбнулась и уже хотела встать со стула и

покинуть комнату, как вдруг резко побледнела и уставилась на кого-то так, будто увидела призрака.

- Узнали, графиня? – иронично поинтересовалась я, представая перед

всеми в комнате в образе той самой девчонки, помощницы ремесленника. –

Вижу по лицу, что узнали. Как вы там говорили? «Да они ж даже если и

услышат, не смогут ничего понять. Они ж тупые, как пробки»? Я правильно

воспроизвожу?

Женщина из белой стала землянисто-серой, похоже, осознала, что

выпутаться из этой истории у нее не получится. Ну что ж. Каждый сам

платит по своим счетам.

- Уведите, - приказал внимательно наблюдавший за нами Елисей. И

заказчицу вместе с исполнителем стрельцы забрали в пыточные.

- Ленка, угадай, что я нашла! – а сама вся светится.

- Свой недавно потерянный пустой дневник по практике? – Да, я язва.

Знаю.

- Да ну тебя! Я, между прочим, серьезно! Там в одном из дворов, ближе

к реке, за высоким забором, катапульта стоит. Представляешь? Настоящая

катапульта! Да еще и старая, к тому же! Раритет!

- Дарна, я не буду сейчас интересоваться, как ты смогла проникнуть

через этот самый забор, если твоя вторая сущность должна проявиться

только после окончания академии. Я спрашиваю: зачем? Зачем ты туда

полезла?

- Вот скучно с тобой! Там забор. У самой реки. Понимаешь, нет? В

районе, где живет одна босота, где по определению красть нечего. И вдруг –

забор! Зачем он там стоит? Вот! Вот поэтому я туда и полезла, как ты

выражаешься!

Как ты сказала? Катапульта? Старая? Дарна, вот во что ты опять

влезла, а?

«Профессор Цирин, Дарна, похоже, катапульту нашла. Может, это та, из которой драконицу сбили?»

И тут же иронично-уставшее:

«Ты ее привязывать к кровати на весь день не пробовала? Может, хоть

так вы обе нанесете окружающим вас существам меньше вреда? Открывай

портал!»

Сплошной забор, окружавший довольно большой участок у реки по

всему периметру, действительно был очень высоким. Калитки в нем не было.

Нигде. И сирин была права: здесь, у реки, где у жителей нечего красть, где

никогда не запирались входные двери, этот самый забор смотрелся нелепо и

чуждо.

И леший, и цирх, и ректор по очереди проверили все вокруг на разные

виды магии. Ничего. Из защиты, похоже, был только забор.

Взмах рукой – и часть забора отпала. Да, там действительно стояла

катапульта. Но вокруг нее еще и лежали туго завязанные белые тканевые

мешки. Мы все трое переглянулись. Дарна, ничего не понимая, вертела

головой, пытаясь понять по нашей разнообразной мимике, в чем, собственно, дело.

- Привет с того света от двух неудавшихся злодеев, - пробормотал

Арни. Цирин покачал головой и открыл портал.

Максимилиан Цирин:

- То есть как это – просто нашли? – Френар ант Зимен, начальник

тайной полиции Фрезии, уже довольно долго раздраженно расхаживал туда-

обратно по тайному кабинету Его Величества, императора Артона. – Макс, ты и твои адепты периодически ставите с ног на голову моих ребят даже при

незначительном намеке на опасность. А тут уйма улик, стоявших непонятно

какое количество времени под открытым небом, практически без охраны, если не считать этого нелепого забора, и твоя адептка их просто нашла!

Совершенно случайно!

- Ему просто завидно, - хмыкнул император, наблюдая за нашим

общением и не забывая при этом искоса поглядывать на бутылку гномьего

самогона, стоявшую рядом с мясной закуской в ожидании на столе. На людях

Его императорское Величество всегда отдавал предпочтение благородным

дорогим напиткам, демонстрируя свой великолепный вкус, но когда он

оставался в кругу близких ему людей, на свет каждый раз появлялась

обыкновенная самогонка, тайком доставляемая огромными партиями из

владений гномов. Вот и сейчас Арт не мог дождаться, когда мы с Френом

наконец-то прекратим выяснять отношения, чтобы можно было распечатать

очередную пузатую бутыль.

«Особист» недовольно передернул плечами, не понимая такого

легкомысленного отношения Его Величества к важным государственным

проблемам, но на конфликт с монаршей особой в этот раз не пошел, вместо

этого он все же закончил протирать пол в кабинете, уселся на выдвинутый

стул и собственническим жестом пододвинул к себе бутылку.

Магдалена:

- Рассказывай, - велел мой работодатель, вводя меня под руку в

кабинет. Собственноручно закрыв входную дверь, он усадил меня на стул, а

сам отошел к окну.

- Что именно? – вскинула я удивленно брови. Интересно, о чем он уже

успел узнать?

- Когда это наконец кончится. Если кончится, конечно. Я должен быть

морально готов ко всему.

Э… То есть, дело не в наших с Дарной проделках? Тогда я что-то

совсем перестала понимать царя-батюшку. Меня усадил, сам хмурый стоит у

подоконника, облокотился на него, глядит на меня, как обреченный на

вечные муки грешник, но при этом просит что-то ему рассказать. Да что с

ним происходит-то?

- Елисей, ты сейчас вообще о чем говоришь?

- О Василисе. Когда она наконец родит, ее прихоти наконец

прекратятся? Или это все уже на всю мою оставшуюся жизнь?

Ой, как же все достало мужика. Нет, то что царица дурью мается, это

правда, но…

- Елисей, а ты не пытался позволить ей поработать? Она ж до

беременности практически в каждую мелочь в государстве вникала. А как

только понесла, ты ее от всего тут же и отстранил. Вот ей и скучно стало.

Пусть не очень серьезное что-то, но уж за хозяйством в том же дворце она и с

животом присматривать может.

- Она же беременна!

- Вот именно. Беременна, а не рожает. Елисей, очнись. Василисе просто

скучно. Вот со скуки и развлекается, как может. Займи ее чем-то, и проблем

не будет.

В дверь постучали. Голос мажордома глухо сообщил:

- Царь батюшка, там в зале царица матушка раскричалась.

Я удивленно подняла брови:

- Ты еще и шпионов к ней приставил? Молодец.

Удивительное дело, но Его Величество все-таки густо покраснел.

- Для ее же блага, - буркнул он смущенно, подходя двери.

Я поднялась и покачала головой. Ой, что-то будет.

Василиса действительно кричала в одном из залов. Возмущенно тыкала

во что-то служанку и резко ей выговаривала. Увидев мужа, она зло

прищурилась:

- Доложили уже?

И мне:

- Ты-то хоть меня не бросай. Достали уже все.

И уже гораздо жалобней:

- Лена, открой портал, а?

Ну вот и что мне в такой ситуации делать? Как между молотом и

наковальней. Василиса – подруга, но беременная, а значит – мнительная, впечатлительная и нервная. Елисей – работодатель, любит жену и по-своему

желает ей добра, но слушать ничего о ее занятости не желает. Потом

представила на пару секунд себя на месте царицы, мысленно вздрогнула и

решительно перенесла нас обеих в свой замок.

- Рассказывай.

У меня дежа-вю. Только совсем недавно я слышала это слово и уже

сама повторяю его.

Подруга уселась с ногами на постель, тяжело вздохнула, плечи ее

поникли.

- Он меня не уважает, Лена. Не знаю, может, и любит. По-своему, по-

мужски. Но человека во мне точно не видит. Обращается, как с красивой

куклой. До беременности хоть позволял заниматься делами, а потом

отстранил самолично, меня не спросив. А я так не могу! Я же не изменилась!

Да, мне скоро рожать, но я же глупей от этого не стала! Почему мне никто не

дает проявить себя и свои знания! Я же в драки не лезу, от опасностей вы оба

меня защитить сможете. Но дома почему меня как игрушку держат? Да еще и

соглядатаев своих ко мне приставил! Шагу ступить не дает! Устала я, Лена!

Не могу так больше!

- Ты с ним откровенно поговорить пыталась? Сказать то, что говоришь

мне?

Горькая улыбка:

- Он не слушает. Переводит все в шутку, меняет тему, уходит от

разговора или даже из комнаты. Я ему уже не интересна как человек. Вот как

инкубатор для его наследников – да, я гожусь. А остальное…

- Василиса, по-моему, тебя заносит…

Её Величество равнодушно передернула плечами:

- Может быть. Но я больше не хочу там оставаться. Ты приютишь

беглую царицу?

Как будто у меня есть выбор…

- Хельгира!

Дух появился мгновенно, заставив подругу испуганно вздрогнуть.

- Познакомься с царицей Роси, Её Величеством Василисой. Выдели ей

самые лучшие покои. Она погостит здесь какое-то время. Откликаться так

же, как откликаешься на зов Эли.

- Как прикажешь, Видящая.

Ну вот и отлично. А мне теперь надо во дворец – пообщаться еще кое с

кем.

- Что с ней?

- Елисей! Я так заикой с вами обоими стану!

- Прости. – Но виноватым царь, естественно, не выглядел. – Она в

порядке?

Ох… Боги, дайте мне терпения…

- Пойдем в твой кабинет. Я все расскажу там.

Ну вот и дверь закрылась. Василиса меня точно убьет… Когда узнает…

Но этих двоих сейчас необходимо помирить. А другого варианта я пока, увы, не вижу. Значит… На стол царю лег магический самозаписывающий

кристалл.

- Приятного просмотра, - ехидно пожелала я, собираясь уходить.

Самодержец внимательно взглянул на меня.

- Спасибо.

- Не за что пока. Ты посмотри и попытайся её понять.

Даниил:

- Даня! Ну вот почему? Почему нет?

- Тебе мало проклятия невезения на ней?

- Это была случайность! Даня, нам с Хартигом действительно нужна

помощь ведьмы! Ну хочешь – давай с нами! Даня!

Младшие сестры – бич всех старших сыновей в семье. Видимо, и мой

тоже. Ведьма ей, видите ли, понадобилась. Сокровища они с женихом найти

хотят. Два авантюриста.

Я, наверное, отказал бы Тати, смог бы найти нужные слова, в крайнем

случае просто вернул бы ее матушке под домашний арест, но тут открылся

портал, и из него буквально вывалилась, ругаясь как старый пьяный гоблин, Лена.

- Что еще произошло?

- Я их убью! И меня все оправдают!

- Их – это кого?

- Елисея и Василису! Один рогом уперся и не хочет дать жене хоть

глотка свободы, мол, она же беременная! Другая ревмя ревет: я ему не

нужна, он меня больше не любит! Два дурака!

- Ой, Ленка, как ты вовремя появилась! Я как раз уговаривала Даню, чтобы он отпустил тебя с нами за сокровищами!

Вот кого убить надо! Но, похоже, уже поздно: ведьма заинтересованно

повернулась с виле:

- Что за сокровища?

- Да мы нашли корабль под водой, - обрадовано затарахтела Тати, - там

на палубе полно разных золотых монет. Представляю, что у них в трюмах

творится. Только корабль магически запечатан, нужна сильная ведьма, а

Даня тебя пускать не хочет!

Наябедничала, да? Ну спасибо тебе, ненаглядная моя сестренка. Век не

забуду.

Моя невеста пожала плечами:

- Если Даня согласится, мы поедем с ним вместе. Одна я туда точно не

собираюсь.

Надо было видеть, как разочарованно вытянулось лицо моей

ненаглядной родственницы, ожидавшей, видно, что магиня немедленно

бросится в эту авантюру.

«Ты точно хочешь туда?»

«Почему бы и нет. Если он запечатан, то проклятья на нем точно нет.

Не получится открыть, вернемся домой. В принципе, мы ничем не рискуем.

Только надо заранее выбить из этой парочки нашу долю».

Из Лены вышел бы отличный купец: своей выгоды она точно не

упустит.

Магдалена:

Смысла тянуть не было: Елисей наслаждается просмотром нашего с

Василисой разговора, сама царица осваивается в новых апартаментах, так

что, пока они оба заняты, можно и прогуляться, чтобы посмотреть на этот

загадочный корабль.

На этот раз место было мне знакомо, я не раз приезжала сюда вместе с

семьей в детстве и отрочестве: теплые воды Волшебной Ленивицы, как звали

его в народе за выказываемый характер, или Волтанолейского моря, как

гласило официальное наименование, тут же устремились к моим ногам.

Спасибо. Чоботы теперь можно не мыть. Даня хмыкнул и отошел подальше.

Ну да, на нем же лапти. Рассохнут еще.

Хартиг расслабленно плавал у берега, но, заметив нас, вылез, продемонстрировав великолепную, мускулистую фигуру.

Поздоровавшись, я поинтересовалась:

- Ну и где этот ваш корабль?

Оказалось, судно лежало на отмели, неподалеку от точки нашего

появления. Деревянное, необычной удлиненной формы, прекрасно

сохранившееся, несмотря на прошедшие годы, с кучей золотых монет на

палубе. И действительно, магически запечатанное. Причем это была не

традиционная магия, которой меня учили и к которой я привыкла с детства.

Нет, тут точно было что-то другое, что-то древнее, непонятное, но очень

знакомое…

Я решительно потянула с пальца кольцо, скрывавшее мою

изменившуюся сущность, и мир тут же изменился: из корабля внезапно

появился дух наподобие моей Хельгиры, только это был мужчина-лерней.

- Приветствую, Видящая, - глубокий поклон и никакого внимания на

ухмыляющегося лешего и шокированную парочку.

- Да милостива к тебе Вечность. Как я могу называть тебя?

- Лантос, Видящая.

Великолепно. Контакт найден.

- Лантос, чей это корабль?

- Теперь – твой, Видящая.

И заметив мое удивление, дух пояснил:

- У него уже нет хозяина, поэтому, по нашим законам, он принадлежит

любому, кого признало озеро.

Чудесно. Просто превосходно. Я уже чувствую спиной недовольный

взгляд вилы.

- Что на нем?

- Книги и золото, Видящая.

И вот тут мне захотелось застонать. А еще лучше – побиться головой о

стену. Жаль, стены тут не было. Нет, я, конечно, могла и ошибаться, но

почему-то мне казалось, что эта неугомонная парочка нашла корабль Артоса

III Мудрого, отца Иррания V Великого, а следовательно, и предпоследнего

лернейского императора. Насколько я помнила, в одной из книг, хранящихся

в Забытой Библиотеке, говорилось, что Артос по какой-то причине за десять

лет до своей смерти внезапно снарядил корабль с золотом и ценными

книгами и отправил его с минимальным количеством экипажа прочь из

Лернеи. Причины, побудившие императора предпринять такое действие, не

указывались. Но самым интересным было не это. На корабле находились

книги, повествующие о сакральной истории лернеев, а также – древние

фолианты с магическими заклинаниями, способными стереть с земли всю

планету.

И вот что мне теперь делать?

«Магдалена, ты мне нужна!»

На ловца и зверь бежит!

«Профессор, я… Я сейчас исследую древний корабль лернеев с

запретными свитками…»

Как он ругался. Честно, я заслушалась. Великолепный подбор слов, красиво отточенные фразы, чудесное построение предложение, а самое

главное – ни одного повторения, только новая, еще не знакомая мне лексика.

Интересна, чья? На троллей или гномов не похоже. Неужели орков? Вполне

возможно…

«Портал!»

Естественно, я открыла. Кто бы не открыл, когда его бывший учитель, интеллигентного вида мужчина, на том конце мыслесвязи рычит, как орк, раненный в ягодицу.

Ректор пришел вместе со своим секретарем-эльфом. Я отдала приказ

духу, и тот неохотно отступил, позволяя магам пройти на корабль. Внутрь

позвали только меня. Даня, Тати и Хартиг остались наблюдать снаружи.

Причем леший изредка ехидно комментировал по мыслесвязи поведение

своей любимой младшей сестренки. Та была недовольна, что желанная

добыча уплыла у нее из-под носа, но пройти мимо Лантоса не могла, что ее

невероятно бесило.

Судно было набито древними свитками и деньгами. А еще на корабле

оказалась непонятная техника, которую Цирин сразу же переместил в

подпространство, предупредив меня, что скоро нам с ним предстоит

очередная увлекательная прогулка прямиком к духу-хранителю в Забытую

Библиотеку. Не сказать, что я обрадовалась, но профессора мое мнение, естественно, не интересовало.

Книги Цирин и Оилиуний забрали с собой, большую часть денег –

тоже. Нам осталось шесть десятков золотых монет. Не так уж и мало, конечно, но уж точно меньше того, на что рассчитывала Тати.

- Ты мне нужна в академии. Долго тут не задерживайся, - предупредил, уходя порталом, профессор.

Слушаюсь и повинуюсь…

Монеты разделили по-братски: каждому 15 золотых. Тати скуксилась, но свою долю забрала. Лантосу я предложила переселиться в мой замок, такт

как охранять на корабле больше было нечего. Тот помялся, но согласился.

Даня с сестрой и ее женихом ушел в лес, я же открыла портал в замок.

- Хельгира, вот тебе напарник, зовут Лантос,- представила я духов друг

другу. Моя охранница явно была не в восторге от пополнения, но мудро

промолчала.

«Проследи, чтобы они не разрушили тут все, выясняя, кто из них

главный, и перенеси меня к Василисе», - попросила я замок.

«Как прикажешь, Наследница», - ухмыльнулось понятливое строение.

Миг – и я уже на кухне: тетушка и царица, сидя на стульях, болтают о

чем-то и параллельно чистят картошку. Рядом, в манеже, развлекается с

подвесными игрушками тройня. Полная идиллия.

- Лена, - просияла, увидев меня, подруга. – Спасибо тебе! Мне здесь так

хорошо!

Ой. А я-то как раз и появилась, чтобы забрать тебя, державная ты наша

правительница, назад, во дворец. Впрочем, ладно. Елисею поскучать немного

полезно.

- Рада, что у вас обеих все в порядке, - улыбнулась я. – Эли, вот

очередные деньги. С тройняшками проблем нет?

- Ну что ты, Леночка, - мягко улыбнулась тетя. – С тех пор как

Максимилиан надел на них эти амулеты, они стали самыми спокойными

детьми из тех, что я знаю!

И то хорошо. Что там Цирин говорил? Что ждет меня в академии?

Портал – и я в кабинете у ректора.

Максимилиан Цирин:

Мне все чаще начинало казаться, что принять в академию сирин было

далеко не лучшей моей идеей. Именно после этого я забыл, что такое долгий, спокойный сон. Отправив ее вместе с Магдаленой, как говорится, сбыв с глаз

долой, я получил еще большую головную боль. Сначала – видение и Сладкая

Смерть, приведшие к предотвращению серьезной трагедии, затем – жуткие

стихи, пробуждавшие в женщинах сильнейшее желание, потом – забытая

всеми катапульта с мешками той же самой Смерти. Я даже загадывать не

хотел, что же будет завтра.

- Господин ректор, - появился на пороге кабинета мой секретарь. – Бабе

Яге зачем-то понадобилась Магдалена. Что мне передать?

Что тут можно передать? Только позвать саму ведьму. Я включил

мыслесвязь:

«Магдалена, ты мне нужна!»

Нет, я, конечно же, многое от нее ожидал услышать, но чтоб вот

такое…

«Профессор, я… Я сейчас исследую древний корабль лернеев с

запретными свитками…»

Да, каюсь, не сдержался, но несколько ночей практически без сна дали

о себе знать. Закончив ругаться, я приказал:

«Портал!»

Вот кто б еще смог отыскать пропавшее без вести несколько

тысячелетий назад судно Артоса III Мудрого? Только 33 несчастья. Хорошо

хоть догадалась сама туда не лезть. Но книги и техника действительно очень

ценны. Да и деньги академии пригодятся. Мне вон еще в этом году предстоит

очередной корпус строить для адептов и обновлять, а может, и расширять, бокс целителей.

- Ты мне нужна в академии. Долго тут не задерживайся, - предупредил, прежде чем вернуться к себе.

Пришла через несколько минут порталом.

- Вы хотели меня видеть, профессор?

Магдалена:

Цирин все так же сидел за столом, разбираясь с очередной кипой

документов. Вот солит он их, что ли? Откуда они тут снова и снова

появляются? Как он вообще под ними не потонул еще?

- Вы хотели меня видеть, профессор?

Не отвлекаясь от очередной бумажки:

- Не я. Ты зачем-то Яге понадобилась.

Ну Яге так Яге. Открыла портал к старушке.

- Леночка! – приветливо улыбнулась та, поднимая седую голову от

вязания, едва я появилась в ее комнате. – Как ты вовремя. Присаживайся, детка.

Ну конечно, чай и пирожки. Я так скоро в колобка превращусь. Даня по

комнатам перекатывать будет.

- Бабушка, я скоро лопну, - взмолилась одна несчастная ведьма через

несколько минут активного поедания. – Пощадите!

Старушка довольно рассмеялась.

- Леночка, у меня к тебе небольшая просьба. У меня тут знакомая

появилась. Может, можно как-то через твою приятельницу домовушку ее

устроить работать в академии? Онира, покажись.

Фея. И почему я ни капли не удивлена. Маленькая изящная женщина

ростом с мой мизинец, в ярко-зеленом кружевном платье и лаковых

туфельках, такого же цвета, с прозрачными узорчатыми крылышками за

спиной. Вполне возможно, что она видела живыми еще цирхов… Говорят, что феи все вымерли тысячи лет назад, чуть ли не вместе с цивилизацией

лернеев. Но вот передо мной висит в воздухе самая натуральная фея.

Впрочем, о Ягах говорят то же. А одна знакомая мне старушка не только

жива и здорова, но еще и очень активна.

- Лиска!

Молчание.

- Лиска, вылазь. Не тронут тебя.

Молчание. Я выразительно покосилась на Ягу. Та вздохнула и

подтвердила:

- Клянусь: не трону.

Только после этих слов в углу что-то зашуршало, и в комнате

появилась домовушка. Настороженная, смотрит с опаской, но вроде уже без

ужаса в глазах.

- Лиска, ты ведь общаешься с Истом, духом, приглядывающим за

садом? Попроси его, не в службу, а в дружбу, пусть фею к себе на работу

возьмет. Тем более что его любимые розы, насколько я слышала, снова

заболели, а цветы фей любят.

Лиска кивнула, и обе тут же исчезли.

- Лена! Наконец-то!

- Елисей! В следующий раз я не сдержусь и превращу тебя в паука или

жабу! Насовсем! Будешь квакать в болоте или паутину плести! Вот сколько

можно говорить: не надо ко мне так неслышно подкрадываться! У меня

нервы!

- Ну извини. Лена, где Василиса?

- В каком смысле? Мне казалось, ты присутствовал, когда мы с ней

перенеслись в мой замок.

- Но уже вечер!

Я явно чего-то в этой жизни не понимаю….

- И?

- Она же беременна! Это может быть опасно для нее и для нашего

ребенка!

- Елисей, скажи откровенно: ты меня что, за полную дуру держишь?

Нет, ты глаза не опускай. Ответь, пожалуйста, честно. Ты что же думаешь, я

не повешу на подругу маячок, регулярно сообщающий мне обо всех

изменениях ее здоровья? Ну вот что ты молчишь? Она у меня в замке в

большей безопасности, чем здесь. Дай жене пару дней отдыха. Пусть в себя

придет, отвлечется нормально.

Молчание, потом с огромным трудом Его Величество все же

выдавливает из себя:

- Я… Я скучаю за ней.

Ну вот мы и выявили причину всех криков и волнений.

- Ладно, завтра утром я постараюсь ее вернуть. Нет, не сегодня. Я была

там пару часов назад. Они с Эли весело болтали о чем-то на кухне.

Возвращаться во дворец твоя супруга точно не желала.

Утром мы с царем-батюшкой собирались переместиться ко мне во

дворец сразу же после завтрака, но неугомонная Дарна внесла в наши планы

свои коррективы: адептка очередным своим стихотворным «шедевром»

создала жуткого призрака, от которого с шумом и визгом шарахались не

только юные впечатлительные горничные, но и видавшие многое в жизни

седые стрельцы. Пришлось идти ловить и развеивать. Заодно сирин уму-

разуму поучила. Та, конечно, всё внимательно выслушала, но, насколько я

поняла, не прониклась.

Чтобы не терять напрасно время, нетерпеливого Елисея я отправила в

замок одного, надеясь попасть туда чуть позже и забрать уже помирившуюся

царскую чету во дворец. Угу. Мечтать не вредно. Особенно мне. С моим-то

проклятием. Без меня мой работодатель провел не больше пятнадцати минут.

Каково же было мое изумление, когда, открыв портал в замок, я неожиданно

попала прямо в гущу полномасштабных боевых действий: Лантос и Пашка, проявляя мужскую солидарность, защищали испуганного, буквально

вжавшегося в угол зала надежу-государя от нападавших на него разъяренных

женщин. И Эли, и Хельгира, и Василиса пытались оттеснить защитников и

добраться до виновника войны чуть ли не с кулаками, кричали что-то

неразборчивое, но очень громкое, не стесняясь, выплескивали свои эмоции и

пытались не только драться, но и кусаться. Да уж. Как в экстазе. Вот только

рукопашной мне тут и не хватало. Палата для буйных пациентов на выезде, а

не замок…

Разбираться, что происходит, кто прав, а кто – нет, я не стала. Стазис

подействовал на всех, включая духов.

- Успокоились? – поинтересовалась я, выйдя наконец в зал. – Отлично.

Тогда замок, ты, как самый адекватный в этом бедламе, объясни мне, пожалуйста, что здесь только что было?

«Обычная бойня, Наследница».

- Смешно. А поподробней?

«Тот, кто пришел сегодня без тебя, пытался уговорить ту, что ты

привела вчера, вернуться с ним домой. Она решила, что здесь ей удобней. Он

не сдавался. Духи и живущая здесь пара разделились в своих

предпочтениях».

- Ясно. Василиса в очередной раз начала высказывать все свои

претензии Елисею, тот снова ее не слушал, подключились остальные, и в

результате чуть не дошло до смертоубийства. Молодцы. Хорошо умеете

общаться. Главное – интеллигентно. Так. Вот что мы делаем. Первыми я

освобождаю духов. Они тут же исчезают. Тут же, Хельгира. Чтобы я вас

обоих не видела. Иначе не сдержусь и развею. Все понятно? Ну вот и

отлично.

Взмах рукой – и уже свободные призраки немедленно растворились в

воздухе. Понятливые. Это здорово. Теперь следующие умники.

- Эли, тебе совсем не стыдно? Ни капельки? У тебя там тройня без

просмотра неизвестно чем занимается, а ты тут так активно в чужие

отношения вмешиваешься. Замок, я сейчас сниму стазис с Эли и Пашки, и ты

их сразу же вернешь в их личные апартаменты. И пока я отсюда не уйду, они

должны оставаться там.

Понятливый смешок.

Хороший у меня все-таки замок. Исполнительный. Кто там еще

остался?

- Василиса, ты, между прочим, беременна. Еще не забыла? Такие

сильные волнения ребенку на пользу уж точно не пойдут. Я сейчас убираю

стазис, и ты четко говоришь, хочешь вернуться во дворец или предпочитаешь

пока пожить здесь.

- Здесь, конечно!

- Понятно. Тогда мы с Елисеем возвращаемся во дворец. Замок, пожалуйста, присмотри за этими бойцами.

Портал – и мы уже в знакомом зале. Только там я наконец сняла с царя

стазис. Ожидала получить любые упреки, но вместо этого почему-то

услышала:

- Спасибо.

- За что? – изумленно подняла брови.

- Ты единственная из всех нас не поддалась всеобщему идиотизму.

Приятно, когда тебя ценят. Да и самокритика Его Величеству не

помешает.

- Сегодня я тебя туда уже не верну. Василисе нужно успокоиться. А вот

завтра, если захочешь, открою портал.

Мой работодатель согласно кивнул.

Василиса домой все же вернулась, но лишь прожив предварительно

месяц в замке. Елисей чуть ли не каждый день бывал там, вымаливал

прощение и пытался понять нужды супруги. В итоге они все же пришли к

общему соглашению, и довольная, отдохнувшая, даже как-то помолодевшая

царица вновь стала руководить дворцом и вмешиваться в государственные

дела не первой важности. Узнав о самозаписывающем кристалле, моя

подруга не стала ругаться, только предвкушающе улыбнулась и

таинственным голосом пообещала, что отыграется по полной при подготовке

моей свадьбы. Боги, сжальтесь над бедной ведьмой. Надеюсь, она родит

раньше этого страшного события, иначе я прямо перед храмом сбегу куда-

нибудь. В Ирдию, например. Буду учить Лорен жизни.

Дарну Цирин забрал из дворца недели через три после создания

призрака. И теперь сирин снова обживается в академии. Угрожая всем

достающим ее, что снимет с себя амулет и начнет предсказывать гадости.

Пока срабатывает.

Костя активно занимается самообразованием и даже сошелся на этой

почве с Арни. Цирх теперь покровительствует лже-Кощею и помогает ему

разобраться в написанном в учебниках и жизни в академии.

Самого Арни все чаще видят с Дарной. Поговоаривают, что эти двое

сильно симпатизируют друг друга, несмотря на постоянные перепалки. Не

знаю. Возможно, так и есть, но влюбленная в цирха Ойрин явно ревнует и

пытается обратить его внимание на себя. Причем различными способами.

Что-то выйдет из этого треугольника?

Елисей казнил не только мать и дочь Жарских, но и Алину Деренскую.

Её подруга, Кларисса Арская, за то что знала о готовящемся убийстве, но не

соизволила поставить власти в известность, лишилась титула и была

отправлена в глухую деревню, подальше от столицы.

Онира прижилась в саду академии. Теперь ректор в разговоре с

коллегами хвастается не только шушанами, но и настоящей феей. Маги

любуются клумбами с шикарными цветами и волей-неволей верят

сказанному.

Хельгира и Лантос все же нашли общий язык, и я начинаю

подозревать, что у них со дня на день завяжется самый настоящий роман.

Впрочем, могут ли быть романы у призраков? Не знаю, но намереваюсь это

выяснить.

Цирин не допустил меня к найденным на корабле книгам, заявив, что

не с моим проклятием их читать. «Мне еще пожить хочется», - сообщил

издевательски мне он в ответ на мою просьбу позволить хотя бы

ознакомиться с названиями и содержанием. А вот технику ректор тестирует.

Кое-что смог опознать Арни, но большинство надо будет нести в Забытую

Библиотеку.

Тати и Хартиг тайно обвенчались. Был большой скандал. Оказалось, что Хартиг – бастард, пусть и королевской крови, но все же не ровня сестре

Дани. Впрочем, отменить решение богов нам, обычным существам, не под

силу, так что родителям Тати осталось только смириться.

Френар ант Зимен все же узнал о моем новом месте работы. Смеялдся

долго. Цирин боялся, что глава Тайного отдела помрет от смеха. Ну и пусть.

Я все равно сумею доказать ему, что мы работаем на одном уровне. Тем

более что, благодаря своим «народным» связям, мне уже удалось вычислить

нескольких фрезийских шпионов, безвылазно проживающих в Китеже.

Выдворить их всех под благовидным предлогом, что ли?

Мы с Даней наслаждаемся последними неделями холостой жизни. И

чем ближе к свадьбе, тем сильней меня начинает потряхивать. Леший

смеется, что это – нервы, и мне надо больше отдыхать. А я уже готова

сбежать на край земли. И останавливает пока что меня только сумма, которую я могу выиграть в тотализаторе.

***

Content

Соколова Надежда Игоревна Ведьма работает