Яблоня Дикая

Несчастье вам в помощь

Дикая Яблоня

Несчастье вам в помощь

Пролог. Никаких слез

Ане 4 года

— Тетя Лера, когда вернется мама?

— Ох, Анечка, родная моя… Мама, она…

— Тетя Лера, почему ты плачешь?

Ане 8 лет

— Господи, Аня, зачем?! Ну, потерпи, потерпи, родная. Сейчас наложим шину… И все-таки — зачем было прыгать с этих чертовых гаражей! Ты же неглупая девочка у меня. Ну потерпи, сейчас поедем к доктору… Все будет хорошо.

— Мальчишки сказали: Нюрка не сможет. Я должна была доказать, что я — не Нюрка.

— Все, Лера, поехали уже в травму. Молодец у тебя девчонка, не орет, даже не плачет.

— А нормально ли это?..

Ане 13 лет

— …Складывается впечатление, что вы вообще меня не слышите. Моя племянница — подросток. В разгар пубертатного периода дети фонтанируют эмоциями. Но девочка почти не повышает голос. Всегда сдержана. Я уже не говорю о том, что она в принципе не плачет. И что с этим делать?

— Постарайтесь взглянуть на это с другой стороны, увидеть положительные моменты…

— Так, все. Этот разговор явно ни к чему не приведет.

— Ааа… меня никто не понимает… хочу новый плейер вотпрямщас…

— Аня, что с тобой?!

— Фонтанирую, теть Лер. Как положено подростку. Тебе так спокойнее?

— Дурында, ты, Анька. Во-первых, подслушивать некрасиво. Во-вторых, идем домой. Хватит с нас психологов.

— Подзатыльники непедагогичны, теть Лер. Я буду жаловаться в этот… по правам ребенка. Требую моральную компенсацию телефонами и компьютерами.

— Что ж, с ехидством у тебя точно все в порядке.

Ане 18 лет

— Было классно, да, детка?

— Пожалуй. Было неплохо.

— И все?! Ну, ты точно какая-то отмороженная. Снежная королева, блин. Ладно, Аня у меня уже была, ты будешь — Аня-Два. Нет. Ты будешь Нюра. Эй… Эй! Ты чего? Это что такое?! Спалишь квартиру, чокнутая! Убери!!!

— "Это", дорогуша, называется "лайтсейбер". Что, никогда не делал такие в летнем лагере? Запомни. Не смей. Называть. Меня. Нюркой.

Анне 21 год

…отчислены за систематическую непосещаемость. Анна, для чего вы вообще поступали в наш вуз, если вас совершенно не интересует карьера преподавателя?

— Тетушка хотела продолжения трудовой династии. Но я не очень люблю людей. Думаю, мне больше подойдет система "Человек — знак", чем "Человек — человек".

Настоящее время

— Я могу понять больничный в две, три недели. Даже в четыре. Но такая продолжительность для наших сотрудников недопустима! Вы уволены. До конца дня, Анна, освободите рабочее место, сдайте мне пароли и пропуск. И потрудитесь, уходя, не хлопать дверью!

— Не беспокойтесь об этом. Я никогда не хлопаю дверью.

1.01. Ники и фрики

Каждый день тысячи людей попадают под машины. Тысячи людей падают с шатких табуреток и разбивают голову. Тысячи и тысячи — теряют рабочие места. В кого-то даже ударяет молния. Планета точно не перестанет вращаться, если ты окажешься среди этих тысяч, будь то молния, или пинок с работы. Просто еще один лузер из многих. Хотя потерять работу из-за здоровья, которое — отчасти, но все же! — потеряла на этой самой работе… Это уже какое-то мегалузерство.

— Чтоб тебе сдохнуть, — мысленно пожелала Аня бывшему боссу, вяло, почти без злости. — Хотя… Кто же станет держать на работе человека с такими больничными…

— И тебе провалиться, — пожелала она окулистке, которая полтора месяца ставила ей неверный диагноз. — Хотя… врачи сплошь и рядом ошибаются. А эта дура-блондинка — точно не Хаус.

— Печаль, — подвела Аня итог и принялась разглядывать правым глазом пассажиров вагона. Впереди ее ждала очередная клиника, очередной врач, очередные тесты. А пока — можно было расслабиться. Станция конечная, вагон пустой, мест предостаточно. Вот они потихоньку заполняются людьми, пора начинать любимую игру — придумывать им никнеймы.

Злые никнеймы.

По пути в клинику Ане повезло на занятного персонажа всего раз. Унылая потрепанная дама явно относила себя к представителям молодежной субкультуры. Понять бы еще, к какой… Гетры поверх тяжелых ботинок, кружевные колготки, мини-юбка, длинная кофта. Цвета — багрово-коричневые, тусклые, грязноватые. Венчали все это распущенные волосы оттенка гавайского океана. Ядовито-голубые патлы старили хозяйку, подчеркивая морщины и бледность.

— Ей бы лучше оранжево-красные, — рассеянно подумала Аня. — А так… Мальвина Секонд Хэнд! — припечатала она и вышла из вагона.

* * *

То ли мироздание повернулось к Ане правильной стороной, то ли просто повезло с врачом, но после всех проверок а-ля "поймай светящееся нечто" ей наконец назначили дату лазерной хирургии. Выдали драгоценный номерок. Пообещали что-то конкретное. Дату, правда, нужно было ждать пять недель, но — какого черта? Впервые за два месяца одноглазой жизни она возвращалась домой почти счастливая.

В вагоне измученный тестами левый глаз стало стремительно затягивать мутью. Капли от давления были под рукой, оставалось только дождаться остановки. Тыкать пипеткой в глаз на ходу — проще уж выбить его совсем. Но зачем стараться, если диагноз "Вероятность слепоты довольно высока" уже и так прозвучал.

Закапав и кое-как прозрев, Аня чуть не брякнула вслух:

— Ого!

В этот раз экземпляр попался по-настоящему интересный. Во-первых, он опирался на трость. Набалдашника в виде головы пуделя у нее не было, но кто вообще в наши дни ходит с тростью? Не с клюкой, как у стариков, не с белой телескопической, как у слепых, и уж точно не с лыжной палкой для шведской ходьбы. Этот тип щеголял тростью денди. Старомодный аксессуар плохо соответствовал костюму. У типа было очень дорогое, модное полупальто, а под ним — Аня прищурилась, вспоминая: как же это называется? Кажется, "Касабланка". Да, точно. Костюм-тройка, и загадочный тип носил комплект полностью. Пальто и пиджак распахнуты, так что виден жилет. Щеголь не был толстяком, даже стройным Аня его бы не назвала, скорее — худощавым, тем не менее нижняя пуговица жилета оставалась расстегнута. А кто так носит? Англичане, вот кто.

"Спасибо тебе, тетушка Лера, что привила любовь к детективам!"

Стрижка "Привет, шестидесятые!", в свою очередь, совсем не вязалась с одеждой. Волосы свисали на бледное лицо, почти скрывая левую сторону. Такой себе битломан закосил под Бонда и Браммела одновременно.

— Везет мне нынче на фриков… — задумчиво пробормотала Аня, и тут вагон основательно тряхнуло. Мистер "Ошибся эпохой" вздрогнул, отбросив с лица пепельные волосы. Аня, никогда не страдавшая избытком эмпатии, вдруг почувствовала себя неловко. Так вот, почему он упорно стоял в качающемся вагоне, хотя рядом были свободные места.

Он их не видел.

* * *

Левого глаза не было, пустая глазница, ничем не прикрытая, выглядела странно, но почему — Аня понять не могла. Поняв наконец — охнула, примерив чужую беду на себя. У незнакомца не было шрама или следов от ожога. А раз так, глаз, скорее всего, удалили хирургически. Зачем? Не смогли вылечить?

— Чертов родной язык, — пробормотала Аня. — Как же к нему обращаться?..

Вагон тряхнуло снова. Отбросив "сударей" и "сэров", она окликнула незнакомца на советском народном:

— Мужчина! Садитесь, пожалуйста, здесь есть место.

Собралась уже добавить "Вуд ю хэв э сит?" — что, если действительно британец? — но тут странный щеголь повернулся к ней.

"Ни за что не стала бы на него работать!" — решила Аня.

Может, из педвуза ее и выставили, но кое-чему обучить смогли. Физиогномика, например, ей весьма понравилась, хоть препод и твердил, что это псевдонаука.

У незнакомца была упрямая и брюзгливая физиономия с глубокими носогубными складками и морщинками между бровями. Нахмуренные почти в букву V прямые брови добродушия лицу не прибавляли. Нос, тонкий, чуть крючковатый, с глубоко вырезанными ноздрями, и вовсе выглядел хищным. Только единственный светло-серый глаз совершенно не вязался с остальным чертами, он смотрел незло и как-то отрешенно. Если приглядеться, возле глаза были крошечные улыбчивые "гусиные лапки". Выходит, загадочный тип оставался брюзгой не триста шестьдесят пять дней в году.

И все же на босса мечты он тянул лишь чуть больше, чем сама Аня со своим полуслепым глазом — на ювелира. Или веб-мастера.

— Благодарю вас, в этом нет необходимости, — произнес незнакомец и отвернулся. Голос у него оказался весьма скрипучий.

— Ну и пожалуйста, — буркнула Аня, оглядываясь в поисках новых игрушек. Но входили лишь самые обычные люди, такие же тусклые и невыразительные, как унылая питерская осень. Разнообразие внесла только нищенка. Она брела по вагону и тянула традиционное "Пенсии-не-хватает-жить-не-на-что-нужны-дорогие-лекарства". Аня машинально пошарила в кармане: там бренчали какие-то копейки, можно было от них избавиться. Но, когда нищенка поравнялась с ней, Аня вздернула брови: "Серьезно? Да вы издеваетесь!"

В руках тетка держала новехонький и весьма недешевый полиэтиленовый пакет с мультяшным щеночком. Огромные глаза мультяшки были полны слез и прямо-таки взывали к состраданию. Аня откинулась на спинку сиденья и демонстративно захрапела. "Мисс Одноногая Собачка Мира" — полетел тетке вслед мысленный ярлык.

На следующей остановке в вагон ворвалась юная скрипачка.

— Косяком пошли. Вот это день! — ухмыльнулась Аня.

Скрипачка скользила среди пассажиров, самозабвенно корежа Вивальди под шум состава. Определенно, это был Вивальди. Почти наверняка был. Сомнения возникли всего раз или два — когда мелодия победила прочие звуки. Скрипачка ничего не просила. На руке у нее болтался старый пакет из "Пятерочки", звякая скудной добычей. Изловчившись, Аня метнула в пакет пять рублей — больше просто не могла себе позволить. Девчонка взмахнула смычком последний раз и отправилась мучить уши в соседнем вагоне.

— Удачи, "Убийца Классики", пробормотала Аня.

* * *

— Почему ей? — произнес рядом уже знакомый скрипучий голос.

— А? — не слишком остроумно откликнулась Аня. Странный незнакомец вздохнул. Он все-таки соизволил присесть, причем совсем близко. Хотелось того Ане, или нет, она все же отметила хороший, дорогой парфюм. И уже совсем против воли вдруг забеспокоилась, что не накрашена и в старых джинсах.

— Почему не нищей? Вы считаете, эта пародия на музыку заслуживала вознаграждение?

— А вы видели этот пакет с мультом? В жизни не встречала подобного лицемерия!

— Гм, — вот и все, что ответил странный тип. Он встал, опершись на трость, и направился к двери, когда в кармане его пальто запиликал телефон. Доставая телефон, незнакомец обронил сложенный вчетверо листок.

Ане не хотелось помогать этому брюзге. Почти совсем. Разве что чуть — когда она увидела его манеру читать эсэмэски, склонив голову на бок.

"Господи, как, должно быть, тяжело жить с одним глазом!"

— Вы уронили!

— Ммм?.. Оставьте себе. Вам этого гораздо нужнее.

Он вышел, так и не получив злой ник. Аня вышла через одну, все еще сжимая листок в руке. Вспомнила о нем лишь на эскалаторе:

— Флайер какой-то или записка? Так, что у нас тут…

И второй раз за день сказала:

— Серьезно? Да вы издеваетесь.

Рисунок на листке был самой натуральной картой сокровищ.

1.02. От дома до кладбища

Отнимите у человека телевизор, и он немного расстроится. Теперь лишите компьютера — человек уже очень зол. А теперь добейте жертву — запретите бумажные книги. Старые добрые бумажные книги, которые можно читать как попало и где попало, хоть в ванной.

Было. Пока не заболел левый глаз.

Можно, конечно, смотреть в монитор или книгу правым глазом… Но лучше не рисковать — ведь он последний. К тому же в очках.

Аня старалась не зацикливаться на подобных вещах, но что делать человеку в те дни, когда нет ни процедур, ни визитов к врачам? Аудиокниги — плохая идея, это стало понятно почти сразу. Квартира — как для одноглазой — вылизана до блеска. Шопинг? Маршрут "аптека — продуктовый" и обратно, большее — не для безработной. От занятий спортом подскакивало давление.

К счастью, были еще прогулки на свежем воздухе. Очень-очень свежем, холодном воздухе промозглой питерской осени.

— Почему я летом не ослепла… — мрачно пошутила Аня, влезая в теплый свитер.

По крайней мере, в этот раз у прогулки была цель. Надуманная, дурацкая, но была: карта сокровищ, как выяснилось, изображала не далекие острова, а места по соседству. Ту самую остановку метро, на которой вышел незнакомец. До боли знакомые места, и загадочный тип не имел к этому никакого отношения.

Возьмите тетушку — преподавателя русского и литературы, добавьте проживание в Петербурге, и вы получите обязательное посещение Литераторских Мостков. Мно-го-крат-но. Не то чтобы Аня была против. Но, достигнув возраста спорщиков, все же начала шутить: "Теть Лер, а давай в этот раз пойдем к настоящим динозаврам?"

— Кладбище, кладбище, опять кладбище… и торговый комплекс, — бормотала Аня, разглядывая карту. — С моим бюджетом кладбище предпочтительнее. Хотя…

Пресловутым крестиком на карте был отмечен не склеп или магазин, а дом в жилом квартале. По крайней мере, он должен был быть, хотя Гугл вместо "Последняя Каштановая аллея", сначала нашел Малую Каштановую, потом — Большую, а после — выплюнул страницу со сломанным роботом.

— Ну и пошел ты!.. — Аня закрыла ноут, а рядом пристроила записку для тети. Звонить и пугать раньше времени не хотелось, но подстраховаться все же стоило. Кто знает, что там такое, между метро и кладбищем?..

* * *

Что там такое, между метро и кладбищем, не желал признаваться ни один встречный.

Без сомнения, брошюры из серии "Популярная психология", столь любимые тетушкой, писали умные люди. "Спрашивайте дорогу у пожилых людей, они не отходят далеко от дома и хорошо знают окрестности." Но кое-что авторы брошюрок не учли, а именно — сочетание стариков и метро.

Первая перехваченная Аней бабушка поведала все о ценах в универсаме Народный, что на другом конце города. Вторая заявила, что Народный — отстой, зато рынок на Звездной — рулит, заставив Аню слегка оторопеть. Третья старушка похвалила цены на Юноне, но обругала погоду. Ни одна из них не знала о Последней Каштановой аллее.

Аня стояла, потихоньку замерзая, и задумчиво оглядывалась. Похоже, с картой сокровищ все оказалось не так просто.

В какой-то момент она решила, что ей наконец повезло. Логично было предположить, что собаку выгуливают недалеко от родного дома.

Старик в стильных белых кроссовках вел на поводке шуструю таксу. Или она вела старика. Или, если уж быть совсем точным, энергично тащила.

— Последняя Каштановая? Вы уверены, девушка? — игриво поинтересовался почтенный спортсмен. — Не слыхал о такой. Может быть, вам нужна Косая алле… — тут собака решила, что привал затянулся, и уволокла хозяина.

— Дамблдор хренов, — вздохнула Аня.

— Что ты ищешь? Гуглить пробовала? Покажи, что там у тебя, — долговязый взъерошенный парень с рюкзаком выскочил у Ани из-за спины. От неожиданности она позволила забрать карту, но отвечать не торопилась.

"Понять бы сначала, на какой вопрос ответить."

Отвечать, к ее удивлению, не понадобилось вовсе.

— Так, рассуждаем логически. Вон минимаркет, дальше аптека, потом — жилые дома. Есть там какая-то аллея, или нет, я не в курсе, но дома — те самые. И делать тебе там нечего.

— Объясни, будь добр, — попросила Аня и на всякий случай мило улыбнулась. — почему нечего?

"Суда по секретности и таинственности, там либо вход в другую вселенную, либо наркоманский притон. Что без пяти минут одно и то же."

— Там все дома — под снос. Раньше был неплохой микрорайон — "немецкие" малоэтажки. Сейчас они почти полностью разрушены, даже бомжи не живут, — на корню убил Анины фантазии парень. — Ну, пока!

"Посмотрю сама, что там под снос, и возвращаюсь," — решила Аня просто для очистки совести. Прогулка, в начале казавшаяся приключением, вот-вот должна была завершиться полным провалом. Что ж, по крайней мере, асфальт никуда не делся, хоть и напрочь засыпанный полусгнившими мокрыми листьями. Мимо проехал автобус — номер, знакомый с детства — разметал листву, напомнил, что совсем рядом мир вполне жив.

Только не на Последней Каштановой.

Если здания могут сделаться зомби, симпатичные в прошлом двухэтажные домики стали именно ими. Стекол в окнах не осталось нигде, вместо них — лишь слепые провалы пустых рам, да бельма обветшалых досок. Двери — заварены железными листами, менее везучие разделили участь окон. Почти все балконы упали, уцелевшие, казалось, высматривали жертву. В одном из домов сквозь крышу проросло дерево — со сносом явно не торопились.

Аня осторожно подошла ближе. Насчет бомжей парень оказался прав. От руин не тянуло человеческой вонью. Дома пахли дождливой горечью осени, людей они к себе не подпускали.

— Мертвые здания сраму не имут…[1] — тихо сказала Аня.

Позади раздался перестук каблучков. Чтобы выбивать такой цокот из слоя листвы — надо было очень постараться. Или иметь очень острые каблуки.

Обладательница вездеходных шпилек — высокая брюнетка немногим старше Ани — процокала мимо, на ходу небрежно бросив:

— Ты опоздала. Наш директор это не любит!

* * *

— Думаю, вы все же с кем-то меня перепутали.

— Думать — это хорошо. А врать, — девушка кивнула на карту в Аниных руках. — нет.

— Но… ах, чтоб вас…

Незнакомка шагала быстро, совсем не глядя под ноги. Аня, идущая чуть поодаль, споткнулась уже раз десять. В очередной раз ей почти удалось упасть. Обиженные на людей дома разбрасывали балконы прицельно, уничтожая дорожки, и весьма в этом преуспели.

Незнакомка ждала ее ровно секунду и подавать руку не стала.

* * *

Ане девица не нравилась. Не подозрительностью поведения — это еще надо было доказать. И не высокомерием — этим ее вообще невозможно было пронять. Красота тоже не имела значения, хотя девушка и в самом деле была хороша — той красотой, с которой нечего делать среди худышек на подиуме. Что зацепило, так это ловкость незнакомки. Шагая по грязи, та не запятнала плащ и чулки ни на йоту. Сама Аня уже изгваздала джинсы по колено.

В первые мгновения Аня догоняла девушку машинально — было что-то в ее голосе… особенное. Быстро опомнилась, и теперь ею двигало любопытство. То самое любопытство, которое толкало и будет вечно толкать людей в норы, шкафы или грязные развалины.

Здравый смысл голосом, подозрительно напоминающим тетушкин, перечислял варианты грядущих опасностей. Чем дальше Аня шла, тем сильнее любопытство и здравый смысл спорили. Вздохнув, она огляделась, снова чуть не упала, зато приметила подходящий кусок арматуры.

— Живой не дамся, — пообещала она мирозданию, тетушке, ну, и себе заодно.

— Зачем нам айтишник-покойница?

Оказывается, Аня высказалась вслух. Чтобы сменить тему, она гордо, хоть и не кстати, парировала:

— Время на карте не указано, так что я не опоздала.

И только после этого вспомнила, что прошлую работу не помянула ни словом.

— Это ты директору скажешь, — пожала плечами незнакомка. — Все, пришли!

* * *

Мертвые здания надежно укрыли от чужих глаз уцелевшего собрата. Один из входов у него был заварен, как у прочих руин, но в остальном двухэтажный домишко словно вчера построили. Окна и крыша были новехонькие, стены — чистые, стекла блестели, единственная дверь выглядела солидно и респектабельно.

Незнакомка отперла дверь и поманила Аню внутрь. Увидев ее нерешительность, звонко расхохоталась:

— Вытирай ноги! Если бы мы хотели тебя похитить, убить, съесть или продать в рабство, мы бы сделали это, не пачкая крыльцо. Охотиться будешь сегодня?

— Что? — Аня ухитрилась удивиться дважды: словам странной девицы и собственному удивлению. Она за год не удивлялась столько, сколько за один этот день. Кажется, удивление начинало зашкаливать.

Тут она поняла, что охотиться предлагали коту.

Это был самый неправильный шотландский кот, какого Аня видела в жизни. Впрочем, с тем же успехом это могла быть помесь вомбата, совы и тумбочки. На всякий случай Аня нагнулась и сказала "Привет!". На "кис-кис" и прочие нежности косолапое чудо не тянуло. Зверь бросил скептическое "ме", но все же потерся головой о перчатку. Подумал и потерся еще раз. Все-таки это был кот, и от его тепла сомнения вдруг ушли. "Ме?" — оглянулся на нее кот. Аня кивнула и вошла вслед за ним в дом.

____________________________________

[1] Стихотворение Мэйео Миарель "Мёртвые здания"

1.03…и обратно

Ей доводилось работать в офисе, некогда бывшем обычной квартирой. Он был вполне комфортный, и в качестве бонуса — ванная. Лишившись горячей воды дома, сотрудники мыли голову на работе и очень этому радовались. Жаль, что директор оказался не слишком разумен в начинаниях.

Ей доводилось работать в офисе, некогда бывшем коммуналкой. Не смотря на ремонт, его стены сохранили запахи скверной стряпни и флюиды скандалов без повода. Сотрудники даже определили — путем рискованных экспериментов — в какой из комнат скандалы были опаснее всего. Жаль, что именно эту комнату присмотрело для себя начальство.

Ей никогда прежде не доводилось бывать в офисе, который пытались устроить в обычной квартире, а в итоге получили обычную же коммуналку. Это было… забавно.

Сразу за входной дверью вдоль стены стояли в ряд четыре вешалки-стойки. На трех — по одной вещи, четвертая оставалась пуста. Спутница Ани сняла элегантный красный плащ и повесила на свободную стойку. Аня машинально попыталась пристроить свое пальто рядом.

— Не-не-не! Даже не думай! — девушка оттолкнула ее руку. — Пришла к боссу, на него и вешайся.

Так и сказала.

— Окей, — пожала плечами Аня. Без проблем нашла нужную стойку, благо запомнила пальто незнакомца. Да и не могли этому щеголю принадлежать прочие вещи: безликий женский пуховик и байкерская косуха с заклепками.

— Кстати, я — Анна.

В ответ она получила "угу". Незнакомка, начхав на вежливость, продолжала сохранять инкогнито. Сменив сапожки на изящные туфельки, девушка ткнула пальцем направо, в коридор:

— Тебе в последнюю дверь. Директора зовут Одинцов Лукиан Иванович.

А сама тут же скрылась за дверью слева.

Аня представила уборную в этой бизнес-коммуналке и закусила губу, чтоб сдержать смех. У босса сиденье, должно быть, респектабельное, как "Порше" или "Ауди". У девицы — от кутюр, с маленьким, но красноречивым ярлыком, "Диор", например. У байкера — хардкор с языками пламени. Занятное местечко, ничего не скажешь.

Она решила оглядеться как следует, но тут ей дали пинка под коленку.

— Ме! — шотландец сверлил ее оранжевыми глазами. — Ми! — приглашающе мотнул он круглой серой башкой.

— Кот на ресепшн? Почему бы и нет. Веди, дружище!

День становился все страньше и чудесатее. Это не могло не радовать.

К ее глубокому разочарованию вел кот недолго. Слева — три двери, справа — две и слабенькое подобие зоны отдыха.

Вот и пришли.

* * *

Кот покинул ее, исчезнув в полумраке коридора беззвучно, как и полагается кошачьей братии. Аня совершила сверхскоростную попытку привести себя в порядок, еще сильнее размазала грязь по джинсам, плюнула на попытку и постучала в дверь.

— Входите, — раздался знакомый скрипучий голос.

— Здра…

— Присаживайтесь.

И Аня обнаружила себя на стуле для посетителей — напротив загадочного директора. Не просто напротив, практически глаза в глаза. Точнее — в их скорбном случае — глаз в глаз, карий в серый. Из этого положения было чертовски неудобно разглядывать окружающую обстановку. А она так надеялась.

— …ствуйте! — мстительно договорила Аня. По крайней мере, массивный письменный стол, разделяющий их, она точно рассмотрит!

Осмотр стола не дал ничего интересного. Ни черепа, ни Некрономикона, ни вонзенного в столешницу кинжала с подтеками крови девственницы. Или с хоть какими-нибудь подтеками. Ладно, неотмытого после торта и вонзенного.

Что, так трудно было воткнуть в стол какой-нибудь ножик? И у этого типа — кот на ресепшн?

Тьфу. Скукотища.

Даже не пахло ничем зловещим.

Стандартный набор преуспевающего делового человека. Из декоративных вещей — разве что бюст Наполеона в качестве пресс-папье. А как все начиналось…

— Вы закончили? — сухо поинтересовался Лукиан Иванович.

"Язва!" — констатировала Аня. — "Ну, да, о чем я. Мне с моим глазом здесь точно не работать. Сейчас расплюемся и — домой. Главное — потискать кота на прощание! А не предложить ли ему переехать?.."

— Вы нам подходите, — с каким-то странным удовлетворением в голосе произнес директор. — Но, тем не менее, я попрошу вас перечислить ваши способности.

— Дизайн, верстка и поддержка сайтов, работала с разными движками, более всего — с Дата Лайф Энджин, программирую на пхп, но честно говоря, все еще учусь этому…

— Не то, не то, — махнул рукой Лукиан Иванович. — У нас нет сайта. И не нужен.

Аня слегка приподняла брови.

— Разрабатываю дизайн календарей, открыток, буклетов, флайеров…

— Не то! — директор отмахнулся обеими руками. — Нам не нужна рекламная продукция!

Аня приподняла брови выше:

— Могу я узнать, чем занимается ваша компания?

"В какой гадюшник я, черт возьми, забрела? Кто в наши дни обходится без сайта и печатной рекламы, если они есть даже у крематориев? Что это за шайка — киллеры? Наркоторговцы?"

— Мы — не то и не другое, не беспокойтесь.

— Перестаньте, будьте любезны, шарить в моих мыслях — это вторжение в личное пространство.

Загадочный одноглазый тип вдруг улыбнулся. Насколько брюзгливая гримаса старила его, на столько же улыбка делала моложе и привлекательнее.

— Хорошо! Очень хорошо, продолжайте!

Аня вздохнула:

— Креативна, аккуратна, пунктуальна…

Ее собеседник страдальчески закатил глаз:

— Да что ж такое!

— Злопамятна, язвительна, цинична. А еще, как говорят, у меня дефицит эмпатии. Мизантроп, короче, — назло этому ненормальному перечислила Аня свои самые скверные стороны. И незаметно — как она надеялась — покосилась на дверь. Разговор явно забрел туда, где могли пригодиться пути отхода. Еще лучше — побега.

— Мы оказываем людям особые виды помощи, — сказал Лукиан Иванович будничным тоном. — Встречаются очень скверные случаи. Иногда будет тяжело просто находиться в здании. Нам нужен невозмутимый, даже равнодушный человек, который не станет рыдать за компанию с каждым клиентом. Человек, не склонный обсуждать свою работу с сотней друзей. Именно не склонный, запреты здесь не помогут. Нет, мы не саентологи, не лайфспрингеры и не прочая ахинея. Да, здесь случаются странные вещи. Даже очень странные. На вас — мониторинг соцсетей и форумов, кое-какой офис-менеджмент, ресепшн, последнее — минимально. Просто так, с улицы, к нам не попадают. Рабочий день — с девяти до семнадцати. Зарплата, извините, серая. Так, еще…

Аня встала:

— Простите. Это интересная вакансия, но, я, увы не подхожу вам по состоянию здоровья. Надо было сказать сразу и не тратить ваше время. Еще раз простите.

Он тоже встал и вдруг оказался прямо перед ней. Его теплые, сухие ладони прижались к ее лицу, закрыли глаза, скользнули вниз по щекам, опустились до самого горла…

Ей показалось, или сердце забилось чаще?

Черт! Точно ведь, не показалось.

Миг — и их уже снова разделяет стол.

— Ступайте и будьте осторожнее в транспорте. Вы вернетесь через две недели плюс-минус сутки. Вернетесь обязательно, ведь теперь вы в долгу перед нами.

Не предложил — констатировал. Опустился в кресло, вытирая руки салфеткой, и больше не смотрел, словно ее уже не было в кабинете. Дверь сама собой распахнулась.

— Марина, не сочтите за труд, проводите Анну, — не повышая голос, сказал директор.

Приоткрылась средняя из трех дверей в коридоре. Выглянула Марина — девушка более-не-незнакомка — скорчила кислую мину, поманила Аню рукой.

* * *

Она подождала, пока Аня наденет пальто, открыла входную дверь и бросила:

— Дальше — сама. Не думаешь же ты, что я буду провожать тебя до самой улицы?

— А не помешало бы… — задумчиво протянула Аня, выглянув наружу.

И когда только успело стемнеть?

— Ми-и, — появился рядом кот. Марина обрадовалась:

— Все же собрался, Мурлыка? Прихвати и ее с собой, — и, секунду подумав, добавила:

— Присмотри, чтобы ноги не переломала.

Кот уставился на Аню и закатил глаза похлеще своего хозяина.

"Или надо говорить — работодателя?.." — задумалась она.

— Мя-я! — раздался сердитый вопль, в котором явственно слышалось: "Ты идешь вообще?!"

* * *

Наконец она выбралась на ровный асфальт.

— Ми, — послышалось у ее ног, видимо, это значило "До свидания!". Аня наклонилась — погладить кота на прощание — и отметила, что другой бы на ее месте подпрыгнул. Наверняка кот специально отступил в темноту. Отступил, но не ушел совсем, так что на грани света и тени виднелись только бесхозные оранжевые глаза.

— Знаешь, — сказала ему Аня. — серый кот на сером асфальте — это даже страшнее, чем черная кошка в темной комнате.

— Ме! — не без гордости согласился кот и пошел прочь. Вместо того, чтобы таинственно исчезнуть в сумерках, он шел не скрываясь, отчетливо видимый в свете фонарей — косолапая клякса на желтом ковре листвы.

А вот смотреть на фонари ей определенно не стоило.

Больной левый глаз отчаянно заслезился. И хуже того: здоровый правый едва шевелился в глазнице. Голова вдруг сделалась тяжелой и горячей. В вагоне метро ее начало знобить от холода, хотя голове прохладней не стало. Горло саднило, мысли путались. От метро до дома оставалось всего-ничего, но сил двигаться не было. Аня поймала маршрутку и едва смогла из нее выйти.

— Пьянь! — злобно буркнули в спину.

Она в самом деле шаталась как пьяная, последние метры до дома потерялись в горячем тумане. Только и смогла прохрипеть в телефон: "Теть Лер, помоги…". Свалилась на кровать, не сняв грязных джинсов.

1.04. Народная медицина

Прохладное полотенце с уксусом — снаружи, теплое питье — внутрь. Проверенная временем помощь при многих болезнях. Но только не зубастая улыбка до ушей поверх кружки с питьем.

Аня отшатнулась, на сколько позволяла постель, поперхнулась, закашлялась.

— О, господи… прости, Анечка, — расстроилось чеширское чудище голосом тети. Голос невнятно доносился из-под маски. — Дурацкая тряпка! Лучшая из двух, что были. Ученица подарила. Где же ты нашла грипп не в сезон, горе мое?

Аня выдавила уклончивое "Кх-кх…" Тетушке этого хватило.

Боль и жар чуть отступили, в голове немного прояснилось — ровно настолько, чтобы Аня первый раз в жизни почти паниковала:

"Кто они такие? Биотеррористы? Мафия? Я им еще и должна? За что — за грипп?!"

Ясно было одно — тетушку впутывать нельзя ни при каких обстоятельствах.

"Так. Мне уже лучше. Теперь осталось убедить в этом тетю Леру и выпроводить вон. Зачем я вообще звала ее, а не скорую…"

— Слава богу, ты позвонила мне, а не в скорую. В наши дни помощь в больнице — лотерея. Повезет — вылечат, не повезет… сама понимаешь. — рассуждала тетушка, раздвигая диван в соседней комнате. — Валентина должна мне часы еще с прошлого учебного года, так что я — в твоем распоряжении.

— Ну уж нет! — решительно заявила Аня. — Кху кшшш эх-кх! — показал свои возможности севший голос.

— Иду, солнышко! — бодро откликнулась тетя.

— Кхххт бх-икх! — просипела Аня, что на понятном лишь ей наречии означало — Вот блин!

* * *

Приходила участковая терапевт. Дуэтом с тетушкой удивлялась несвоевременному гриппу. Выписала антибиотики. Приняла, посмеявшись, в подарок медицинскую маску с вампирской ухмылкой.

Аня просыпалась, послушно, как маленькая, глотала лекарства, пила морс и куриный бульон. Снова засыпала. Однажды, проснувшись, обнаружила тетушку сидящей рядом. Та неслышно листала страницы книги — электронные ридеры она так и не полюбила. Точно так тетушка сидела рядом в детстве, вводя не слишком общительную племянницу в мир, где друзья были у каждого.

Тихонько сказку расскажи -

На свете правды больше станет.

Аня машинально отметила: а ведь она с тех пор почти не изменилась, все такая же стройная и статная, в белокурых волосах — ни намека на седину. Как же Аня хотела в детстве такие кудри! Увы — пошла в мать, невысокую, худощавую, с прямыми русыми волосами и скверным зрением. Из двух сестер младшая Валерия — в этом сходились все знакомые и родственники — была энергичней и красивее. Но именно она в итоге осталась совсем одна, отдавая себя работе и племяннице.

— Почему? — однажды спросила Аня, без обиняков и такта, как и положено подростку.

— Ты каким местом "Поттериану" читаешь, дурында? — шутливо отмахнулась тетушка. — Семьи — у педагогов? Это не семьи, одно название.

Племянница была единственной ее семьей.

"Она — все, что у меня есть. Не впутывать!" — напомнила себе Аня. — "Ни при каких обстоятельствах!"

- Проснулась? — заметила тетушка. — Сейчас принесу гоголь-моголь. Таблетки-таблетками, но и народная медицина не помешает.

* * *

Посреди ночи Аня вздрогнула и открыла глаза. Почудилось, что по квартире кто-то ходит. Это была не тетушка — она чуть слышно похрапывала в соседней комнате. Аня невольно вспомнила те светлые, теплые времена, когда они жили вместе. Омрачало их лишь одно: называть себя мамой тетя Лера так и не позволила.

"Померещилось," — решила Аня, но тут топоток приблизился, некто вошел в ее комнату, что-то уронил в темноте и пискляво сказал "Черт!"

Это точно были не террористы — голос раздался немногим повыше пола.

— Я сплю, — с облегчением прошептала Аня.

— Конечно, спишь, — фальцетом подтвердил некто, запрыгнул к ней на постель и оказался уже знакомым котом. — Подвинься, разлеглась на всю Ивановскую!

Спотыкаясь о складки одеяла, кот добрался до изголовья и плюхнулся там — больше Ане на голову, чем на подушку.

— Что же ты такое?.. — задумчиво протянула Аня, стряхнув с лица хвост.

— Я — народная медицина, — строго ответил кот. — Хочешь, расскажу сказку?

— Жил-был Полуэкт ибн Полуэктович? — съязвила Аня и закашлялась.

— Дура! — обиделся кот. — Это — не сказка, и я — не склеротик. Не хочешь слушать — просто спи. Сон — лучшее лекарство. Даже от гриппа.

* * *

Грипп — подлая, коварная, но, вместе с тем — трусливая тварь. Дай ему своевременный отпор, и он сбежит. Сбежит, и, как свойственно всем подлецам, постарается напоследок ударить в спину.

Так размышляла Аня, когда худшее миновало. Жар спал, кости не ломило, горло почти не болело, даже насморк утих, все — на удивление быстро. Вполне возможно, помогла народная медицина.

Успокоенная тетушка вернулась на работу. Она так и не узнала, что мир вокруг племянницы с каждым днем болезни становился все более странным.

В ванной Аня брезгливо ежилась: только вчера приводила лицо в порядок — откуда опять эти точки?

Оглядывалась в комнатах по сторонам и ежилась снова: тетушка вытерла пыль утром. Кто-то специально рассыпал по новой? Паранойя или галлюцинации?

Размытые силуэты тополя и фонаря за окном вдруг стали предельно четкими. Сами подкрались, или передвинул кто?!

На тринадцатый день от начала болезни она проснулась, и поняла: мир снаружи испоганен фильтром "Sharpen More", квартира — ужасающе грязная, а очки ей вообще подменили.

Понадобилось некоторое время, чтобы понять: они просто не нужны.

— Эмм… ура? — робко сказала Аня, глядя в зеркало новыми глазами. Зрелище не обрадовало: то, что было приемлемо два дня назад, теперь даже ее вгоняло в депрессию.

Возмутительно отросшие корни?

Неровные, как нестриженый куст, брови?

Кожа лица напоминает снимки лунных кратеров?

Маникюр сделан садовыми ножницами?

Гардероб — потрепанный и помятый?

Получите это в нагрузку к идеальному зрению "единица"!

И все недостатки нужно было устранить за двадцать минут, чтобы не опоздать на новую работу.

1.05. Аномальный офис. Введение в должность

Ну не праздник ли? Работа — в двух остановках метро от дома. Поездка с конечной, сидя, с комфортом, сколько полезного можно успеть за эти минуты! И плевать на мнение окружающих. Вон та девица напротив тоже красится. Ха! Вагон вздрогнул, девица угодила кисточкой себе в глаз. На кой ей перламутровый бронзатор хмурым утром?.. Что ж, теперь это будут перламутровые тени. А вон тот парень, кажется, вообще бреется на ходу. Нет, ошибочка. Это он зубы чистит.

Все, пора выходить. Впереди — самый сложный этап, и на сей раз — без проводника. Но зря, что ли, она с риском для жизни, едва не убившись чемоданом, отыскала на антресоли резиновые сапоги?! Никакие грязные руины в них не страшны.

— Издеваетесь, да? — спросила Аня грязные руины, подойдя к ним. Ответа не было. Разрушенные дома отмалчивались, палые листья шуршали о чем-то своем, ветер свистнул и удрал, голый клен пожал ветвями.

Прямо перед ней начиналась аккуратная дорожка, выложенная тротуарной плиткой даже не вчера — минут десять назад.

— Мы в Город Изумрудный идем… как на рыбалку. Блинский блин, — высказалась Аня.

Что ж, ладно, в запасе была еще одна причина для радости: она явится на работу пораньше. Будет далеко не самой последней, а это — пусть маленький, но плюсик сотруднику.

Всего каких-то три звонка в дверь, и на пороге появилась хмурая Марина. Она была в теплом голубом халатике поверх черной пижамы и тапках-зайчиках. Пока она — с явной неохотой — впускала Аню и запирала входную дверь, открылась другая дверь — слева. Оттуда пахнУло свежим кофе, яичницей, беконом и гренками — отличная подсказка, чтоб отыскать офисную кухню. Из кухни вышла дама изрядно за пятьдесят. Дама была в зеленом спортивном костюме и шлепанцах, в одной руке — дымящаяся кружка, в другой — бульварная газетенка.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Аня даме и Марине.

— И тебе не хворать, — сумрачно откликнулась дама и ушаркала по коридору, чуть приволакивая левую ногу. Марина отделалась невнятным "првт". Жестом без слов — молчанка, так молчанка! — Аня вопросила, куда ей девать пальто. Марина вяло махнула в сторону директорской вешалки.

Сменив сапоги на балетки, Аня обнаружила рядом совсем другого коллегу.

— Доброе утро! — сказала она с искренней радостью, почесывая коту затылок.

— Ми… — печально изрек кот, жмурясь. Зевнул, требовательно поскреб дверь в кухню.

— Спасибо! — подмигнула ему Аня. Хоть кто-то не шарахался от нее, да еще подкинул повод осмотреться.

Первое, что она увидела в кухне — квадратный стол с четырьмя стульями. И только после — сидящих за столом. Лукиан Иванович даже в халате ухитрился выглядеть денди. Хотя, скорее всего, это и была реплика одежды джентльмена конца XIX века. Он был свеж, бодр и безупречно выбрит. Другой мужчина на его фоне проигрывал абсолютно во всем: не строен, а тощ и жилист, не высок, а слишком высок, не джентльмен, а просто не выспавшийся тип в черной пижаме.

— А! — с удовольствием отметил директор. — Анна. Пунктуальны, как и обещали. Славно, славно. Анна, это Константин, Константин — Анна. Марину вы уже знаете, с доктором Коноваловой скоро познакомитесь. Ваше рабочее место — за следующей дверью.

— Приве-ет, — Константин наградил Аню взглядом, который ей захотелось отлепить и выбросить.

Итог первого утра на работе был неутешителен.

Квадратный стол недвусмысленно намекнул: для нее здесь нет места.

Босс — жаворонок, а все коллеги — страшные совы, и она только что сыграла не за ту команду.

Ей всегда приходить последней, потому что остальные вообще не уходят.

— Что ж, — пожала плечами Аня — по крайней мере, с бизнес-коммуналкой я не ошиблась.

* * *

Увидев рабочее место, Аня решила считать слова "Да вы издеваетесь!" личным девизом. Поразмышляла немного и передумала. В конце концов, серверная совсем без окон была намного хуже, чем каморка, отгороженная от кухни. В этот раз ей досталось окно модели "залезь-и-застрянь", вполне нормальные стол и стул, а главное — гарантированное уединение за работой. Кроме нее в каморке поместился бы всего один человек, и то — выдохнув при входе. Компьютер, с виду старый, порадовал почти всеми характеристиками. Розочкой на торте стал семнадцатидюймовый аналоговый монитор. Едва Аня включила его, дверь принялись энергично скрести снаружи.

— Мря! — радостно крикнул кот, прошмыгнув мимо Ани. Достичь желаемого одним прыжком ему не удалось. Зато удалось рухнуть на мышку, создать текстовый файл и даже скинуть его в корзину. Со второго подхода кот угнездился-таки на мониторе.

— Не продавил бы корпус, — пожурила его Аня. В отместку кот перевернулся на спину, раскинув в стороны лапы и хвост.

— Вот это дело! — одобрила Аня. — Смахни пыль с экрана, будь добр, а то я пока не знаю, где брать салфетки.

Обратная психология сработала. Кот обиженно фыркнул, но все же устроился покомпактнее.

— Освоились? — директор не просто смог войти, ему даже не пришлось выдыхать. "До чего же изящен. И костюм в полоску ему идет," — невольно отметила Аня. После чего мысленно влепила себе затрещину и отодвинулась подальше. По крайней мере — попыталась, но тут же въехала в стену. Директор то ли не понял ее маневр, то ли сделал вид, что не понял:

— Как раз собирался ненадолго занять ваше место — покажу наш специальный софт.

Аня с облегчением выдохнула, не вдыхая, сползла со стула и просочилась мимо начальства.

— Интерфейс может показаться странным, — пояснил Лукиан Иванович, кликая по незнакомой иконке — круг с белой точкой, вписанный в квадрат. — Но вы быстро привыкнете.

* * *

То, что открылось на мониторе, заставило Аню скептически вздернуть брови. "Странный? Вряд ли. Недостаточно функциональный? Наверняка. Сколько полезного места пропадает!"

— Никакую другую форму он иметь не может, — голос директора стал заметно прохладнее. Аня снова отвесила себе мысленную оплеуху.

— Ясно, — сказала она вслух. — Итак, это…

— Браузер, — договорил директор. — Весьма специфический браузер. Позволяет входить куда угодно без регистрации. Читать личные сообщения на форумах и скрытые посты в блогах. Любые. У вас участился пульс, — неожиданно добавил он.

— Само собой! — Аня и не думала отпираться. — Это ж наверняка незаконно. Как в сети не прячься, ваш чудо-браузер все равно оставит за собой хвост из логов, примет куки и так далее. И кого в итоге посадят?

— Прекрасно! — директор улыбнулся, но в этот раз Аня любоваться не стала. — Обратите внимание, вы ни слова не возразили против нарушения конфиденциальности, как таковой. Правильный, очень правильный подход. Люди, работавшие до вас, твердили, как это некрасиво и неэтично. Все они рано или поздно начинали подглядывать за друзьями и родственниками. Знаете, чем кончалось?

Аня покачала головой. Думать о худшем не хотелось, но все же…

— Нет-нет, — Лукиан Иванович небрежно махнул рукой. — все покинули это место живые и здоровые. Начисто утратили воспоминания о нем, разумеется. А также — доверие друзей, любовь родных, лишились семей. Был случай суицида.

— А мне это не грозит, потому что я… "Злой нелюдимый урод. Ну, давайте, озвучьте это, дорогой босс!"

— Достаточно сильны и разумны. И — да, небогаты друзьями, так что искушения будет минимум. Об остальном не беспокойтесь. Вы наверняка заглянули в диспетчер устройств. Чего вы не нашли? Правильно: сетевой адаптер и прочую начинку для связи с интернетом. Его здесь нет, как и интранета. Блютус тоже отсутствует. Вас это очень беспокоит?

Аня пожала плечами.

"Тоже мне — Апокалипсис. Вот когда ничего нет в смартфоне, тогда — да. А здесь — так, репетиция."

— В смартфоне тоже нет, — с какой-то странной радостью сообщил Лукиан Иванович. — Они вообще здесь не работают. Захотите позвонить — высуньте руку в окно. Еще лучше — выйдите наружу.

"И чего он ждет? Что я впаду в панику и удеру через бойницу, которую он называет окном? Не дождется. Не надо было нанимать человека, подсевшего на сказки в четыре года. Так… что ж ответить-то?"

— Окей, ясно, форма интерфейса продиктована необходимостью. Кнопки интерфейса, я вижу, расположены по окружности… А это что за артефакт?

* * *

Поверх интерфейса, подозрительно схожего с блюдцем, около каемочки с кнопками, располагалось нечто. Оно было отвратительно угловатым, но при этом тщательно отекстуренным. Поразмыслив, Аня обозвала нечто "овощ". Больше ничего в голову не шло.

— Это… — холод в голосе босса сделался арктическим. Кот на мониторе чихнул. — Это — репка. Чищеная. Яблоко отсудили наши заокеанские коллеги, сославшись на Эппл Макинтош. — последние слова были полны яда. Аня мысленно пожелала заокеанским коллегам смерть без мучений.

— Каждое утро берете флешку, обходите кабинеты, спрашиваете, есть ли какие-то пожелания. Кроме того, в избранном — большой список для регулярной проверки. Вводите адрес, кликаете на, гм-м, репку и — вперед! Если страница не умещается — сдвигаете как угодно нажатой правой клавишей. И самое главное: что искать.

Лукиан Иванович откинулся на спинку стула, внимательно глядя на Анну:

— В принципе, все будет понятно по темам в закладках. Ничего сверхъестественного. Реальные человеческие несчастья. Крики о помощи. Безвыходные ситуации. По-настоящему безвыходные. Желательно — необычные. "Бьют хулиганы в школе", "Избавьте от тараканов" или "Ищу пропавшего котенка" — это не к нам. "Муж избивает без причины", "Вылечить героиновую зависимость" или "Покарать мошенника, забравшего последнее" — копируете в файл, скидываете на флешку, сдаете соответствующему специалисту. Уверен, вы быстро наловчитесь. Вопросы?

Аня вздохнула. Пункт "Ничего сверхъестественного" ее огорчил.

"Значит, полтергейст компания не изгоняет и нежить не упокоивает. Жаль. Что до всего остального… Если они — не жулики, и действительно это делают… Хе-хе. Да я, похоже, буду работать в компании ангелов-хранителей. Аллилуйя, ура и так далее."

А вслух сказала:

— Тараканы в голове считаются?

— Тараканов в голове передаете Марине! — без тени улыбки ответил директор.

1.06. Аномальный офис. Коллеги

Ей было любопытно.

Очень любопытно.

Просто чертовски любопытно, по какому принципу располагались специалисты относительно директора, если сама она была загнана в угол между кухней и черным ходом. Угол оказался отличный: теплый, комфортный, только ее. Никаких претензий.

И все-таки.

Разглядывание дверей помогло мало, хоть и сказало кое-что о владельцах.

Ближе всего к кабинету директора располагалась дверь с солидной, выполненной на заказ табличкой. Гравировка гласила:

Коновалова Ярослава Григорьевна. Доктор наук. Консультант по семейным вопросам.

Это невольно внушало уважение. И лишь чуточку — са-амую чуточку — беспокоило желанием уточнить: "Каких именно наук?"

Следующий кабинет принадлежал Марине. Та не слишком заморачивалась ради клиентов: прикрепила на дверь файлик с листком внутри. На листке было аккуратно написано маркером "Лечу зависимости". С центровкой у надписи дела были плохи, но цветочки и завитушки, похожие не морозные узоры, это уравновесили.

Или, по крайней мере, Марина так думала.

За последней дверью работал Константин. Из закладок в браузере выходило, что он имеет дело с финансами и материальными ценностями. Но криво пришпиленный, обляпанный жирными пальцами листок совершенно сбивал с толку. "КЛИМАТ" — было выведено на листочке маркером.

Аня разглядывала слово несколько секунд и наконец пожала плечами:

— Аббревиатура, наверное.

Никаких логических закономерностей она так и не отыскала. Но почему-то вдруг очень захотела прилепить себе на дверь стикер: "Осторожно, злой айтишник!"

* * *

Личные знакомства начались с ближайшего коллеги. Получилось вполне предсказуемо.

Она тихо сидела, уставившись в Блюдце, и читала форум, где женщины жаловались друг другу на тяжкую жизнь. На первый взгляд, всем этим страдалицам нужна была помощь свыше. На второй взгляд — помощь свыше нужна была исключительно для вправления мозгов. Аня не отыскала ни единой беды, из которой стоило делать конец света.

— Норматив бы какой-нибудь выдали, что ли, по количеству несчастий за день. Как думаешь? Я бы насобирала, — рассеянно поделилась она с котом. Кот медленно открыл глаза, сказал "Ми" и снова ушел в режим гибернации.

— Хороший девайс, хороший, — погладила его Аня, и тут в дверь постучали.

Этот аритмичный стук можно было назвать игривым. Ничего хорошего он не предвещал.

Константин открыл дверь, не дожидаясь разрешения. Войти не смог, но дверной проем загородил полностью. Он сменил черную пижаму на другую черную одежду — кожаные брюки и рубашку на выпуск. Должно быть, искренне верил, что такой наряд делает стильным, брутальным и мужественным. Любого другого бы сделал. Но в его случае брюки не обтягивали мускулы бедер, а болтались на них, рубашка не подчеркивала широкие плечи, а висела на широкой вешалке. Вдобавок, он обсыпал ее крошками чипсов. Длинные темные волосы были тщательно зачесаны набок в безуспешной попытке скрыть лысину.

— Мы так с вами толком и не пообщались, — чуть растягивая слова, произнес Константин, пригладил волосы и засунул большие пальцы в карманы брюк. Аня мысленно вздохнула:

"Тип "Ловелас офисный классический". Лает, но не кусает, тем не менее, периодически надо ставить на место."

Секунда размышлений обошлась ей дорого. Константин вдруг навис над ней, словно подъемный кран, длинной костлявой рукой, как стрелой крана, подцепил ее руку и чмокнул. Смотрел он при этом в глаза — не на пальцы. Явно желал знать реакцию.

Аня снова вздохнула, теперь уже вслух.

И в третий раз — демонстративно втянув носом воздух.

— О! — сказала она с интересом. — Кожа и розмарин. Одеколон "Богарт", не так ли? Ваша супруга вас очень ценит, раз выбрала его. Отличный вкус, мои комплименты Марине.

Это был выстрел почти наугад. Но, с другой стороны: одинаковые пижамы, одинаковый стиль надписей на дверях — не многовато ли совпадений?

— Передам, — прошипел Константин и несколькими угловатыми движениями убрался из каморки.

— Лучше бы чипсов принес, — покачала головой Аня, понюхала руку и вытерла о джинсы. — Тьфу! С паприкой. Не люблю.

Если коты хихикают, Мурл в ответ сделал именно это. Аня же призадумалась: Марина, кажется, ревнует ее к боссу? М-да. Сложные у этих ангелов отношения.

* * *

Наконец на форуме страдалиц отыскалось хоть что-то занятное. Молодая замужняя женщина просила помочь разлюбить. Не нагадить сопернице — помочь ей самой разлюбить собственного мужа.

"Ух ты. Кто-то наконец разглядел рядом с собой парнокопытное?.."

Аня тщательно собрала всю найденную информацию в файл и задумалась: "Зависимость от любви или семейные проблемы? К кому идти-то? А, ладно, пойду ко всем подряд. Ну, почти ко всем."

Проходя мимо приоткрытой двери Константина, она не удержалась и заглянула, благо хозяина не оказалось на месте.

— Тьфу два раза!

Сам по себе кабинет, выдержанный в бежевом монохроме, был вполне респектабельный. Был бы, если бы большую часть поверхностей не погребли под собой пакеты из-под сухариков, фантики и прочие упаковки.

"Нервы у него, что ли, ни к черту? Или болен?.."

Аня постучалась в кабинет Марины, дождалась приглашения, вошла. Он оказался под стать табличке с завитушками: не офис — уютная гостиная. Разве что цвета для уюта холодноваты — сплошь синие и белые. Марина в элегантном голубом костюмчике сидела на белом диване, поджав ноги, и читала какую-то книгу.

— Что у тебя? — поинтересовалась она весьма сухо, выслушала странные любовные требования и качнула головой:

— Нет, флешку не надо — точно не мое. Иди к Григорьевне.

Аня уже взялась за ручку двери, когда Марина вдруг спросила:

— Костик заходил?

Нехорошо прозвучал этот вопрос — без зла, без угрозы, но с явственно ощутимой горечью.

— Ага, заходил! — подчеркнуто бодро отчиталась Аня.

— И?..

— Как зашел, так и ушел. Удалился в максимально короткие сроки.

— Гм… — раздалось в ответ. Аня уже практически закрыла за собой дверь, когда услышала:

— Будет просить чипсы и прочие снеки — не покупай. Вредно ему. Договорились?

— Не вопрос! — откликнулась Аня. И подумала: "Вот кому не мешало бы разглядеть копытное. Впрочем, это абсолютно не мое дело!"

* * *

Кабинет Ярославы Григорьевны понравился ей больше всего.

Во-первых, дверь распахнулась сама. Правда, после этого Ане велели заткнуться — классическим жестом "Рот — на молнию!". Доктор Коновалова на мгновение оторвалась от ноутбука, просигналила и снова принялась стучать по клавиатуре. Но это даже обрадовало — можно было без проблем осмотреться.

Во-вторых, очень хороша была обстановка. Зеленые стены успокаивали, глубокие кожаные кресла и кушетка приглашали к неспешной беседе. Книжный шкаф оказался полон — кто бы удивился! — специальной литературы, и Аня поздравила себя со знанием пары-тройки фамилий. Что слегка выбивалось из интерьера — так это ширма, отделявшая почти треть кабинета.

Доктор продолжала зависать в каких-то своих делах. Аня подкралась поближе к ширме. "Коллекция игрушечных лошадок доктора Коноваловой? Я вас умоляю, где тут оригинальность?"

Что ее удивило, и весьма — зачем собирать такие. Лошадки не были уродливы, напротив, многие сделаны очень искусно, хотя попадались и грубые вещицы, не старые даже — древние. Античность? Каменный век? Этого она сказать не могла, но с уверенностью бы заявила: все они — агрессивны и злы. Самым злобным выглядел конь-качалка лет эдак ста от роду, загородивший подходы к полкам. Модель "Выбор назгула". Вообразить на этой зверюге ребенка было просто невозможно.

— Ну-ка, ступай оттуда! — послышался строгий оклик доктора. Не оклик — приказ. Эту высокую, широкоплечую женщину с резкими суровыми чертами лица вполне можно было представить в роли военного медика. Костюм Ярославы Григорьевны тоже наводил на мысли об армии. Она сменила спортивный зеленый на зеленый же брючный, а единственным аксессуаром была маленькая лиловая косынка на шее. Элегантно, практично, но прежде всего — строго. И смотрела Ярослава Григорьевна на Аню — строже некуда.

По-военному — как она надеялась — четко Аня отрапортовала о находке. Передала доктору флешку.

— Почему она? — Ярослава Григорьевна чуть смягчилась. Но только лишь чуть.

— Потому что мне показалось это странным. Объяснять, почему показалось странным?

— Нет, — доктор забрала файл и вернула флешку. — Ступай и разыскивай дальше.

У двери Аня обернулась:

— Ярослава Григорьевна, почему я не могу передавать информацию внутри офиса через Блюдце? Наверняка должны быть какое-то расширения.

Такого вопроса доктор явно не ожидала.

— К Лукиану! — замахала она руками. — С техническими и организационными проблемами — только к нему!

"А вот и пойду!" — мысленно парировала Аня. — "Только сначала схожу к парикмахеру, сделаю маникюр и… ой, что это я. Ладо, пока не пойду."

На рабочем месте ее ожидал сюрприз: кот раскурочил скринсейвер.

Стол, стул, даже подоконник оказались завалены разноцветными пружинками — эдакий внезапный праздничный серпантин, но без праздника. Виновник безобразия валялся тут же, под столом. "Мя-я-я!" — жалобно протянул он, помахав единственной свободной лапой. На распутывание кота у нее ушла почти четверть часа. Наконец последняя спираль отцепилась и втянулась обратно в монитор.

— Вот смотри у меня, поставлю вместо пружинки "Парк Юрского периода"! — пригрозила Аня.

* * *

По завершении первого дня работы Лукиан Иванович ("Лично!" — с удовольствием отметила она) пригласил ее в кухню. Видимо, кухня заменяла конференц-зал. Директор занял свое место за квадратным столом, и семь глаз внимательно уставились на Аню.

— Морковь вместо чипсов купила. Издевательство! — наябедничал Константин.

— Морковь полезнее! — хором ответили Аня и Марина.

— Сговорились, женщины! — прошипел Константин и демонстративно отвернулся.

— Шесть удачных находок за день — хороший результат, — похвалила Марина. Аня даже не стала пытаться вздергивать брови. Шесть файлов из двадцати? Как говорится, без комментариев!

— Ми! — вставил свои пять копеек кот, подкравшись сзади, и потерся об Анины ноги. Поскреб лапой в ухе и вытряхнул оттуда пружинку.

— Если никто больше не хочет высказаться… — начал директор.

— Почему ты не ешь в кухне, со всеми? — вдруг спросила Ярослава Григорьевна.

Кто-нибудь другой, возможно, и заныл бы: "Потому что мне нет здесь места". Аня же невозмутимо пожала плечами:

— Я — аллергик. Ем приготовленное лично — во избежание. А свое можно перехватить где угодно, главное — разогреть.

В конце концов, кого она обманула? Аллергия на апельсины и мед донимала ее с рождения.

— Гм-м… — протянула доктор Коновалова. — Понятно. Я-то уж, было, подумала, что ты сторонишься коллектива.

И многозначительно взглянула прямо перед собой.

Коллектив сидел за круглым столом. Подле него стояли пять стульев.

1.07. Аномальный офис. Будни

Октябрь подходил к концу, дни становились все темнее, погода — все хуже. Аня решила проявить инициативу и на ежевечернем собрании предложила выдавать клиентам бахилки. Грязные следы оставались на светлом паркете недолго, исчезая, как по волшебству, но смотреть все равно было неприятно. Она не слишком удивилась, когда Ярослава Григорьевна язвительно бросила в ответ:

— Обувать людей сама будешь?

Разумное зерно в ее насмешке было: мало кто приходил к ним с холодным рассудком. По большей части люди недоверчиво озирались на пороге, а после спешили в нужный кабинет — почти что бегом. У таких успеть бы выхватить пальто и повесить на правильную вешалку. Нагоняй от доктора Коноваловой за ошибку с вешалкой Ане запомнился. Некоторые посетители плакали, чаще, как ни странно — после визита. Уходя, люди благодарили — всех, даже ее, искренне, от души, но счастливыми при этом не выглядели.

Зато коллеги, поработав с клиентами, прямо-таки расцветали. Ярослава Григорьевна переставала хромать. Марина хорошела, как после спа-салона. Константин после трех визитов испуганного дрожащего человечка перестал прятать лысину — больше не было необходимости.

— Волосами с ним этот тип расплатился, что ли? — подумала Аня. Подумала и забыла. В конце концов, грязь убирать приходилось не ей, слезы — тоже. К плачущим выходил Мурл, терся о ноги, давал себя гладить, и люди успокаивались. А кот потом ходил мрачный и мелочно пакостил. Большая часть подлянок неизменно доставалась Константину, меньшая, почему-то — Аниному компьютеру.

— Вот зараза. Специально сменила "Матрицу" на воду. Сделался из шотландского камышовым? — ворчала Аня, вытирая пол, стол и себя заодно. — Спасибо, что не манулом!

Кот шипел в ответ и плевался клочьями 3D-рыбок.

Если скринсейвера не было вовсе, он пытался работать заставкой сам.

Если Аня не подпускала его к монитору, охотился на мышку и довел-таки ее: невозмутимый бездушный предмет научился пищать и прятаться в ящик стола.

Остальное время он слизывал буквы с клавиатуры, подменяя их то египетскими иероглифами, а то и вовсе неведомыми закорючками. Это Аню не беспокоило: печать "вслепую" — ничто по сравнению с мышкой в истерике.

Но в конце концов даже она не выдержала:

— Я, конечно, понимаю, что мое место под плинтусом, и все-таки: неужели нельзя заставлять людей платить за добро как-то… менее слезовыжимательно?

Константин бросил надкушенную морковку в мусорное ведро и процедил:

— Как иначе мы заставим людей в…

…и получил от супруги затрещину, причем он в этот момент стоял, а Марина сидела. Аня заморгала, пытаясь понять, как это она ухитрилась. Понять не дали. Ярослава Григорьевна сбила с мысли, припечатав:

— Знаешь свое место — вот и не вылезай из-под плинтуса!

Директор же наградил Аню взглядом. Одним-единственным, но это оказалось хуже всего: Лукиан Иванович мог, если нужно, буквально размазать взглядом по стенке. Никто из коллег не пытался спорить с директором.

* * *

Спорить с директором Аня не собиралась, стараясь лишний раз не появляться в пределах видимости. Но пару раз все же поймала себя на мысли, что хочет появиться, что-нибудь спросить, зайти в кабинет под любым предлогом.

"Ну и дура! — почему-то внутренний голос всегда напоминал голос тетушки. — Дура, если увлеклась начальством, дура в квадрате — если таким, как вот это тип."

Предлога тоже не было. Уточнить, что и как она должна? Нет уж, спасибо! Зарплата? Ее выдавал Константин — бухгалтер, коммерческий директор и тот, с кем встречаться как раз не хотелось, хотя изображать Казанову он перестал.

— Морковь, наверное, действует, — задумчиво хрустя, поделилась Аня с котом. — Хочешь пробовать?

Мурл ничего не ответил, но многозначительно глянул на мышку.

Предлог нашелся, когда она меньше всего о нем думала, спасибо доктору Коноваловой.

Тихая, миловидная женщина потеряно стояла в прихожей и отказывалась отдавать куртку. Вцепилась в нее, как в спасательный круг.

"Ну, да, логично. Пока одежда не на вешалке, посетительница вроде как и не пришла. Думает, что может удрать в любую секунду. От кого? Доктор точно за ней не погонится — не сможет."

Аня притворилась, что ей все равно, а потом выдернула куртку из рук женщины.

— Все будет хорошо! — громко и радостно объявила Аня, до ушей улыбнувшись клиентке. Та слегка напугалась улыбки, но позволила отвести себя в кабинет.

— Вот молодец, — похвалила Ярослава Григорьевна. — А теперь — брысь!

— Нет, ты слышал, — нажаловалась Аня коту. — Мне — брысь. Как будто я кот.

— Пфф! — бросил Мурл, что явно переводилось как "Ты?! Дорасти сначала."

— Ой, хотя бы ты не хами, — отмахнулась Аня.

Больше в офисе никого не ждали, можно было спокойно сидеть и читать через Блюдце личку ВКонтакте. Подглядывать ей было не за кем, а вот посмеяться — что ни страница, то повод.

Неожиданно хлопнула дверь, потом распахнулась другая — дверь туалета. Аня на всякий случай выглянула.

"Ну и дела!"

Бедолага-клиентка скрючилась над унитазом, ее рвало.

"Вот это Ярослава Григорьевна дает! Интересно, что она посоветовала?"

Вслух Аня сказала:

— Не пейте, пожалуйста, прямо из-под крана, вы так себе все зубы выбьете. Я вам сейчас дам стакан.

"Позорище, а не офис. Вот и бегай за ними с посудой."

Стакан не пригодился. Вышла доктор Коновалова, бесцеремонно потащила клиентку обратно в кабинет, приговаривая:

— Он изменяет, выносит вещи из дома, дурной болезнью тебя заразил, и такого ты не решаешься разлюбить? Дура!

"Психология на марше! Но не медицина," — машинально отметила Аня. — "Нет, серьезно, кто в наши дни так выражается — дурные болезни? А клиентка-то — моя самая первая! Долго она собиралась…" — на этом она позабыла о женщине и задумалась о вещах гораздо более серьезных.

* * *

Аня в сотый раз мысленно проверила, как она выглядит. И мысленно же вздохнула: можно было выглядеть как угодно. Директор не смотрел на нее, зато на листок — внимательно, настороженно и даже как-то брезгливо:

— Увольняетесь?

— Нет, что вы!

"Упс. Зачем я так пылко ответила?"

— Это — рацпредложение.

Лукиан Иванович нахмурился:

— А на дворе у нас — напомните, будьте любезны — застой или оттепель?

— Да нет, такая же холодрыга, как вчера, — удивилась вопросу Аня. — А. Ой. Поняла. Извините. На предыдущей работе технический директор требовал все отчеты и предложения подавать письменном виде, так что… вот.

— Не сочтите за труд огласить это ваше "вот", — голос директора чуть потеплел, но сарказма не убавилось.

"Какая же я дура. Полезла к полуслепому с писаниной. Сейчас, естественно, пошлет куда подальше."

— Хорошая идея, — кивнул директор, выслушав. — Кстати, никто из ваших предшественников на предлагал улучшить офис. Я одобряю. Теперь, — он улыбнулся. Улыбка вышла довольно злорадная. — ступайте и обсудите с бухгалтером детали.

— Нет! Нет! Нету денег! — Константин отмахивался от нее так, словно она пришла отнять у него последнюю рубаху, заляпанную морковным соком. — Жили без этого кулера-шмулера, и еще сто лет проживем. Если клиент хочет пить — пусть пьет пригоршней. Сегодня им стаканы подавай, завтра — самовар, а потом что? — голос Константина сделался плаксивым. — Скатерть-самобранку?

— Самовар и скатерть — это, так сказать, рюшечки, — пожала плечами Аня. — А кулер необходим. Лукиан Иванович мою идею одобряет, в отличие от вас.

— Кляузница! — прошипел Константин.

— Неправильно! — отрезала племянница учителя русского языка. — Кляуза бывает постфактум. Не закажете кулер — ожидайте кляузу.

Константин от возмущения даже перестал шипеть. Холодно заявил, что все сделает сам.

* * *

Если жадность может быть сильной стороной, несомненно, это она придала Константину сил. Широко раскрыв глаза, Аня наблюдала, как он заносит в дом кулер. Полностью собранный агрегат, и бутыль с водой уже была на месте. Тощий — сквозняком переломит — тип нес здоровенный кулер на вытянутых руках, не вспотев и не запыхавшись. Установил, подключил и торжествующе обернулся к Ане. Стереть с лица удивление она не успела. Костантин многозначительно поиграл бровями.

"Казанова вернулся. Полное "Ой все"!" — мысленно закатила глаза Аня.

Серая тень вылетела из-за ее двери и с радостным "Мя!" бросилась к кулеру. Кот жаждал изучить новую вещь. Рассмотреть ее, обнюхать, надкусить. И разумеется, напакостить Константину — ведь это он принес вещь в дом. А что кулер для кота, который ночует в скринсейвере? Просто еще один забавный аквариум.

Аня осознала это за долю секунды. Позабыв о казановах, с воплем "Не пущу!" она прыгнула следом. Похвалила себя за ловкость: не всякий способен в прыжке изловить кота за задние лапы. Поразилась силе кота: тот почти не замедлился, волоча ее по полу.

Но до цели он все же не дотянулся.

В таком виде их и застал Лукиан Иванович, выйдя на шум из кабинета. Константин хохотал, Аня валялась без сил на полу, Мурл сидел рядом и прикидывался паинькой. Директор молча взял кота за шкирку и унес в кабинет.

Аня машинально шагнула следом: "Вот он — повод без повода."

— Не надо, — Константин придержал ее за руку. — Не беспокойся. Он никого не убивает без очень веской причины. Но мозги Мурлыке вправит, хотя бы на время. — и подмигнул ей. Просто, по-дружески, не заигрывая, не изображая бог знает кого.

Вполне нормальный коллега.

Если только в этом офисе хоть кто-то вообще был нормальным.

"Не убивает без очень веской причины? То есть, мы и такие услуги оказываем?.."

1.08. Осенние праздники

В какой-то момент она поняла, что буквально бежит на работу. Не торопится, опаздывая — рвется в офис, чтобы скорее случилось с ней что-нибудь эдакое. Ради чего можно и носом по полу проехаться

"Все равно этот джемпер был старый. И разве можно пытаться уйти с такой работы пораньше? Ни один концерт в тетушкиной школе того не стоит!"

Раньше хоть кого-нибудь ей появиться не удалось. Но, придя раньше некуда, она все-таки оказалась вознаграждена занятным зрелищем: Марина готовила. И не просто готовила — она испекла печенье. Аппетитное, румяное, посыпанное то ли шоколадной крошкой, то ли темными семечками, оно красовалось на противне ровными рядами. Аня потянула носом: "Нет, шоколадом не пахнет. Необычный аромат. Интересно, удастся ли выклянчить рецепт? Начну, пожалуй, издалека."

— Красотища, — похвалила Аня. — Как называется?

— Сто рублей, — рассеянно отозвалась Марина, доставая из буфета красивое блюдо.

— За что — за одно лишь название?

— Шутка, достойная Костика! — рассмеялась Марина. — Название "Сто рублей". - и, посерьезнев, добавила:

— Я весь день занята, не тревожь. Родители приволокут сынка-наркомана. Да и вообще… сиди-ка ты лучше сегодня в своей келье безвылазно.

"Ну, конечно. Даже в туалет не выйду! Как будто кроме тебя файлы здесь никому не нужны."

— В туалет можно, только осторожно, — добавила Марина, расставляя на подносе фарфоровые чашки.

Аня хотела было стянуть печеньку, наткнулась на ледяной взгляд Марины и ретировалась.

* * *

Выйти из кельи ей, разумеется, пришлось, в конце концов, это была ее работа — встречать посетителей. Печальных, сердитых, нервных, напуганных — всякое бывало. Эти двое ничем не отличались от прочих. Кто-то должен был забрать у них верхнюю одежду, сами они крепко держали с двух сторон худого изможденного паренька, по виду — вчерашнего школьника.

"А дела-то плохи," — машинально отметила Аня.

Когда твоя тетушка — школьный учитель, хочешь ты, или нет, но рассказы о жизни старшеклассников слушать приходится. Все дети — разные, из благополучных семей и не очень, но все они совершают ошибки. Чаще — мелкие, иногда — страшные.

В этот раз ошибка была — хуже некуда. Парнишка бессмысленно таращился перед собой и время от времени скреб предплечье у локтя. Вряд ли он понимал, где находится. Вряд ли он вообще хоть что-то соображал.

Вышла из кабинета Марина, окинула вглядом людей, кивнула, взяла юнца за руку.

— Я пойду с ним, — мать тут же вцепилась в другую руку сына.

— Я тоже! — присоединился отец — При всем моем уважении, эээ… доктор, одна вы с парнем не справитесь, если что.

— "Э-доктор" справится с кем угодно, — сухо бросила Марина. — Не обсуждается. Сидите и ждите! — и закрыла дверь у них перед носом.

— Прошу вас, — жестом радушной хозяйки пригласила их Аня присесть. По ее опыту, сопровождающие, попав в так называемую "зону отдыха" — столик, два кресла, пластмассовый памятник фикусу — больше о себе не напоминали.

— Могу я предложить вам чаю? — вдруг сказала она и сама себе удивилась.

"Что я делаю? Ведь они уже не моя забота!"

— Воды, если можно, — пробормотала женщина.

"Кулер же рядом! Для кого, спрашивается, я совершала революцию?" — съязвила мысленно Аня. И какая-то совсем другая Аня ей ответила: "Непривычно, правда? Хотеть помочь людям…"

* * *

Вернувшись в свой уголок, Аня сняла кота с монитора. Побывав в кабинете директора, он который день изображал оскорбленную невинность. Не принимал угощение. Игнорировал скринсейвер. Даже не заметил бантик, привязанный к мышке.

— Утешать сегодня никого не будешь, — сказала Аня коту, держа его в охапке, и вздохнула. — кроме, разве что, меня.

Кот скосил не нее оранжевый глаз и тоже вздохнул — драматично донельзя. словно говоря: "Поняла наконец, каково здесь быть мною?"

— Жаль, невозможно увидеть Марину за работой. Хотя бы услышать… Чертова звукоизоляция! Или магия?..

Кот вдруг завертелся в руках, вырвался, подошел к стене и посмотрел вверх.

— Без толку, — отмахнулась Аня. — Думаешь, я не пыталась? До вентиляции не добраться. Да и что это даст… Эй! Стена — не когтеточка. балбес.

Кот не слушал — он продолжал энергично скрести стену, встав на задние лапы.

"Чему здесь удивляться. — после мышки и прочего. Хотя… кого я обманываю. Удивил-таки, паршивец!"

Кот перестал скрести и отошел в сторону, очень гордый собой. Только что "Та-да!" не сказал. Вентиляционная решетка сползла по стене, остановившись почти возле пола.

Аня и кот внимательно посмотрели друг на друга и бросились к цели. Кот, разумеется, успел первым, отхватив себе большую часть.

* * *

— …пожалуйста! Дай. Я знаю, у тебя есть! Дай! — канючил парень.

— Пей чаек, солнышко, — ласково приговаривала Марина. — Угощайся печеньицем, сама испекла.

— Дай, сука! — вдруг заорал парень. — Я знаю, ты где-то здесь прячешь, тварь!

Раздался звон бьющейся посуды.

— Жри печенье, гаденыш, — холодно, не повышая голос, сказала Марина.

В ответ раздался сдавленный писк, а после — яростный хруст. Похоже, клиент Марины не просто угостился одной штучкой — набил полный рот и жевал, словно боролся за жизнь.

Хруст прекратился. В кабинете Марины стало тихо. Совсем тихо. Аня и кот переглянулись. Когда ничего не происходит, минуты тянутся удручающе медленно. Ждать становится все труднее, наверняка сейчас случится что-то из ряда вон выходящее!

Скрипнула открывающаяся дверь.

Аня и кот, из всех сил стараясь не шуметь, выскочили из каморки и заглянули за угол.

"И все?! Хотя, с другой стороны, чего вообще следовало ждать — фанфар и фейерверка?"

Паренек стоял, озираясь по сторонам, и хлопал глазами:

— Мам? Где это я… Нифига не помню. Мама, что с тобой?!

"Что ж, по крайней мере, понятно, чем эти люди платили."

Седые, постаревшие на двадцать лет родители благодарили Марину, обнимали сына, снова благодарили, обняли заодно не успевшую спрятаться Аню, долго не попадали в рукава пальто…

Наконец дверь за ними закрылась.

— Кошмар, — Аня сгребла Мурла в охапку. — К такому уровню добра я еще не готова. — и с котом на руках зашла в кабинет. Марина, вопреки обыкновению, не выглядела похорошевшей, скорее наоборот — измотанной. По всему кабинету валялись осколки фарфора. Мурл вывернулся у Ани из рук, запрыгнул Марине на колени, заурчал — маленький генератор сил и здоровья в действии. Аня присела рядышком на диван.

— Не думала, что скажу это, но ты нереально крута! — заявила она совершенно искренне. Машинально взяла последнее печенье и надкусила.

За секунду до вопля Марины: "Не смей!!!"

* * *

Вязаная кукла Аня сидела за столом в кухне. Напротив нее сидели три кляксы — зеленая, синяя и черная, с интересом ее разглядывая. Мимо прошла серая клякса и выдернула из Ани нитку. Радостно захихикала, принялась играть с ниткой.

— Прекрати немедленно! — велела синяя клякса. Слова распались на слоги и запрыгали по полу мячиками. Бросив нитку, серая клякса погналась за ними.

Черная клякса — самая большая из всех — наклонилась к вязаной кукле Ане и сказала:

— Прижми палец к глазу.

Разноцветные слова разлетелись по кухне бумажными птицами.

— Это уберет глюки? — осторожно спросила Аня. От летающих слов перед глазками-пуговицами так и рябило. Слово "это" было бежевым и хрупким, "уберет" — лиловым с зелеными точками, а черное слово "глюки" каркнуло, взмахнуло куцыми розовыми крыльями и улетело сквозь стену.

Помедлив, вязаная кукла Аня все же послушалась.

— Ничёсе!.. — выдохнула обычная девушка Аня, тряся головой. — Что это было? — руку от глаза она при этом, конечно, убрала. Кляксы и бумажные птицы вернулись.

— Не отпускай! — строго велели Ане. — Наоборот, прижми сильнее. Это верный способ разобраться, что есть, а что чудится. Что не чудится — раздвоится.

— То есть, — спросила Аня дрогнувшим голосом, озираясь, — вы мне не чудитесь.

— Еще как не чудимся! — женщина в синем платье, очень похожая на Марину, но старше, привстала и отвесила Ане подзатыльник. — Будешь знать, как не слушаться!

* * *

Все, кто сидел за столом вместе с Аней, даже кот, пили чай, угощались пирогами и сушками, как ни в чем не бывало. Перед Аней тоже стояла чашка, но — чаевничать, словно ничего не случилось? Да вы издеваетесь!

Хотя…

Что-то подобное она подозревала с самого начала. Вот только "подозревать" — не значит "верить". А "верить" — совсем не то же, что "знать".

Она решила начать с того, кто почти не изменился, разве что вырос. Кот вел себя, как истинный… хм, собственно, истинный кто? Шотландцу, вроде бы полагалось пить и есть нечто другое. А он чопорно налил себе молока, после — добавил чаю, английский джентльмен, да и только. Ан нет, какой англичанин вывернет все это в блюдце и станет лакать в прикуску?

"Наш кот. И не страшно совсем!"

Теперь можно было разглядывать дальше.

Высокому, нет — высоченному воину было не слишком удобно сидеть за столом. Ему подошел бы трон, такой же черный, как его доспехи. Свой меч воин пристроил тут же, прислонив к плите. Не показушная разукрашенная безделушка, даже Аня, ничего не смысля в мечах, поняла: это оружие верно служило хозяину… сколько? Тысячу лет? Больше? Ведь только в детских сказках Кощей — жадный старый хрыч, похожий на ходячий скелет. Полубога, могучего воина забыли настолько, что стал забывать даже он сам. И все-таки не забыл до конца.

"И это с ним я сражалась за кулер? Мамочки… Наглость — второе счастье!"

Жена Кощеева — Мара не выглядела много старше Марины, которой прикидывалась. Возраст выдавали мелочи: взгляд, осанка. А еще Мара была гораздо холоднее Марины, один раз взглянув ей в глаза Аня вздрогнула, поежилась и больше рисковать не стала. Недолго и насовсем замерзнуть, рассердив ту, кто вместе с Кощеем властвует над зимней смертью.

"Но, если не сердить, разве она не классная? Хотя подругами нам точно не быть. Жаль…"

Встреть Аня доктора Коновалову в том виде, в каком увидала Ягу, решила бы, что у той приключился инсульт. Скверное, жутковатое зрелище: половина тела почти не шевелится, кожа на этой половине — серая, как у мертвеца. Что ж, логично, ведь Яга только на половину жива, охраняет границу, стоит между двух миров. И отлично управляется одной рукой — вон, опять стянула пирог у Кощея из-под носа.

— Ишь, извертелась вся! — бросила Яга Ане. — Ну, давай — спрашивай. Да палец из глаза убери, пока не выбила, дурочка!

Вопросов набралось — куча и еще одна. Очень интересовало, например, отпустят ли ее живой.

— Ааа… Эм… А директор — кто? — неожиданно для самой себя брякнула Аня.

Кто-то с невероятной силой ударил во входную дверь. И еще раз. И еще.

— Легок на помине, зануда, — вздохнула Мара-Марина. — Все, праздник окончен! Расходимся.

* * *

— Исчезни! — бросила Марина Ане. Та вылетела из кухни.

"В свою каморку? Нет, это тупик, без шансов. Остается один вариант."

— Занято!!! — заорал кот из-за двери туалета.

— Своих бросать, да? — Аня дернула дверь на себя и неожиданно победила. Кот уставился на Аню сердито и жалобно.

— Прорвемся! — пообещала она коту.

— Тебе легко говорить, — всхлипнул кот. — Ты — на хорошем счету.

Входная дверь наконец проиграла битву с праведным гневом.

"Минуточку… А на что он, собственно, рассердился?"

— Он считает, нельзя показывать свою сущность людям, — пояснил кот, испуганно прижавшись к Аниной ноге. — Мы живы и здоровы благодаря вере в нашу силу, а не в нас, как таковых.

— Бред какой-то! — фыркнула Аня. — Разве плохо, что я в вас теперь верю — дальше некуда?

— Ты не веришь — ты знаешь! Ох, черт!

Директор был очень зол. Настолько зол, что под ударами его трости — Аня выглянула в щелочку и не поверила глазам — двери распахивались внутрь, а не наружу. И эти удары приближались к туалету.

— Зажмурься! — приказала Аня коту. Тот почему-то рухнул на пол, как по команде "воздух", закрыв голову лапами.

За долю секунды до фатального удара Аня-таки успела.

— Живот прихватило, Лукиан Иванович. — почти совсем не заикаясь, доложила Аня директору, сидя со спущенными джинсами на унитазе.

"Все-таки, он — настоящий джентльмен, не то что кот," — подумала Аня: директор отвернулся и опустил трость

— Приведитесь в порядок и марш в мой кабинет! — рявкнул настоящий джентльмен.

* * *

Директор сверлил Аню единственным глазом. В любое другое время она бы уже захотела спрятаться под стол, сейчас же с удовольствием разглядывала босса в ответ. Видимо, еще не до конца выветрилось Маринино печенье. Но — увы — почти: она видела директора таким, как всегда. Ничего необычного.

— Итак… — начал директор.

— Можно спросить?! — выпалила Аня, вскинув руку, как на уроке. Это, конечно, было рискованно — перебивать начальство. Но все же могло сработать.

— Один вопрос, и не факт, что я на него отвечу! — бросил Лукиан Иванович.

— Я уволена?

Директор моргнул, снова моргнул, а после расхохотался — совсем не зло, даже весело:

— Это все, что вас интересует?

Аня пожала плечами:

— Какая разница, что меня интересует? Верить и знать — не одно и то же, так что неважно, что еще я узнаю. Хотя… мне жаль, что о вас не узнает тетушка. Она обожает мифологию и всяких прикольных фольклорных существ. Ох. Простите. Вышло несколько… ксенофобно.

— Я бы сказал — весьма ксенофобно, — строго ответил директор. — И — нет, вы не уволены. Я ценю продемонстрированную вами стрессоустойчивость и находчивость. Ступайте.

Аня дошла до двери, прежде все уложилось у нее в голове.

— Эээ… находчивость?

— Да. Но джинсы все же застегните полностью, пока не потеряли.

— Ой, бли…

— нский! — закончила Аня, вылетев за дверь, и врезалась в Кощея. Тот обидно захохотал:

— Не знай я, что ты зашла к нему уже вот в таком виде…

— Самдурак! — подтягивая на ходу джинсы, Аня устремилась в прихожую. Схватившись за ботинки, наконец осознала, что именно только что сказала.

"Я нагрубила полубогу тысячи с лишним лет от роду! Кошмар. Ай да я!"

— Только в привычку не бери. Знай свое место!

Яга — или теперь уже снова Ярослава Григорьевна? — поправляла перед зеркалом косынку.

— Вы не против, если я буду и дальше звать вас офисными именами? Можно? — дипломатчно сменила тему Аня.

— Не можно, а нужно!

— Ааа…

— Не-а! — отрезала Ярослава Григорьевна, выпихивая Аню за порог.

— Стойте! А директор — кто? — вцепилась Аня в ее руку, не давая закрыть дверь. — Я думаю, раз вы все — вроде как акронимы, значит, Одинцов — это бог Один! — закончила она скороговоркой.

Видимо, это был Тот Самый День Когда Над Ней Все Смеялись.

Отсмеявшись и промокнув слезы косынкой, Ярослава Григорьевна покачала головой:

— Придумала же! Лихо он. Лихо одноглазое, — и снова захохотала. — Нашла в кого влюбиться, дурочка!

— Я не влю…

Погнутая в нескольких местах дверь захлопнулась.

* * *

— Ну, полно, хватит уже обо всем без конца тревожиться, Лишенько! Раз в году, на Велеса [1] — можно, — потрепала Ярослава Григорьевна директора по плечу и пошла в свой кабинет. Никто, ни живой, ни мертвый, не видел, как уродливый конь-качалка обернулся жеребцом с алыми глазами, и как жутковатого вида старуха расчесывала гриву своему верному слуге.

Никто не видел, как Мара и Кощей поднялись к себе и до утра сидели рука об руку, вспоминая тех, кого уже нет.

В опустевшей кухне рыжий с проседью домовой cмывал со стен разноцветные пятна, ворчал и ругался. Этого тоже никто не видел.

Многие видели обычную девушку в черном пальто, но никто бы не смог догадаться, отчего ей так весело. Рядом с ней, на платформе метро стояли два зомби и сенобит — ряженые в костюмах. Она смотрела на них и не могла сдержать смех:

— Хеллоуин! Вот в честь чего у тетушки в школе концерт! Я и забыла. Мне теперь не нужен никакой Хэллоуин — у меня есть настоящая сказка!

_____________________________________

[1] Велесова ночь — своего рода славянский Хеллоуин, когда Врата Нави до первых петухов (либо до самого рассвета) широко распахнуты в Явь.

1.09. Ужасно сказочный шопинг

Теперь плачущих утешали двое. Кот при этом был безоговорочно главным. Аня рядом с ним ощущала себя даже не учеником в новом деле, скорее уж — потерявшейся в лабиринте. Можно сколько угодно читать статьи "Как распроститься с проблемами" или "100 способов вернуть хорошее настроение", но реальная жизнь — не игровой практикум. Никто из авторов статей почему-то не предупредил, насколько ощутимой, практически — осязаемой может быть чужая беда. Даже когда кто-то из коллег с ней уже разобрался, отголоски еще поблизости. Чуть подними забрало безразличия — тут же получишь свою долю. Хотя — чему удивляться, вряд ли авторы статеек работали в компании с древними сущностями. Коту легко: он урчит, как мотор, и просится на руки. Обнимай его и гладь, не думая ни о чем. Аня же была стюардессой горящего самолета, который мимоходом потушило цунами, и теперь она рассказывает пассажирам, как им повезло с погодой.

Разумеется, плакал не каждый клиент и не в каждый день. Попадались разные люди. Старик лет восьмидесяти, посетив Константина, вышел со странным выражением лица: эдакая смесь облегчения и раскаяния. Стоял на месте и качал головой, размышляя о чем-то своем. Аня, естественно, решила помочь пожилому человеку с пальто, глядишь — уберется быстрее.

— Не нужно! — отстранил он ее, оделся сам и обернулся, явно намереваясь что-то сказать. Определенно что-то не слишком приятное. Аня на всякий случай приготовилась нанести ответный удар: с пафосом процитировать статью 148 УК и пропеть Харе Кришна — если статьи будет мало. Ответ-галиматья, обескуражит кого угодно. А после — звать на помощь директора.

— Береги себя, внучка! — строго сказал старик. — Рядом с ними никому из нас не безопасно.

— И что это был за нафиг? — спросила Аня кота, закрыв входную дверь. Кот мрачно фыркнул и отвернулся. Он был расстроен. Убит вселенской несправедливостью, и виноват в этот раз оказался не директор, а Константин. Тот игнорировал выходки Мурла, был благодушен и счастлив, как ребенок с новой игрушкой.

* * *

Зная, кто скрывается под именем Константин, можно было предположить: он либо раздобыл чемодан с красной кнопкой, либо завладел содержимым Федерального резервного банка города Нью-Йорк.

И чемоданом с кнопкой.

На самом деле Константин открыл для себя дегидратор — сушилку для фруктов. Аня наблюдала за ним и Мариной и очень старалась не смеяться. Вот ведь как: тысячу с лишним лет вместе, а поддевают друг друга, словно все еще молоды. Она запретила ему есть вредную пищу. Он в отместку наделал чипсов из всего, что нашлось в холодильнике. После — отправил Аню за новой порцией фруктов. Ухитрился засушить даже коренья, опрометчиво оставленные без присмотра Ярославой Григорьевной. А ее возмущенный переход на личности легко заглушил хрустом яблок.

Немного расстраивала лишь его жадность: остальным ничего не досталось.

— Собственную купите! — рявкнул он, обнял сушилку, как бесценное сокровище, и унес в кабинет.

Аня невольно задумалась: "А ведь они видели рождение самых замечательных изобретений. Интересно, как эта пара отнеслась к "Прибытию поезда": "Смешно, людишки в кои-то веки придумали магию," или "Кошмар! Людишки уже придумали магию!""

Едва дверь в кабинет закрылась, Марина торжествующе захохотала. Аня, чуть подумав, присоединилась к ней. Можно было считать: окружающим повезло, особенно — если вспомнить, как эта пара шутила с Даждьбогом. Тут бы Ане и скрыться в своем закутке, но хорошее настроение Марины достигло опасной точки. Осчастливив супруга, она явно решила не останавливаться.

— Ты! — ткнула она пальцем в Аню. — Хватит позорить офис тряпьем, снятым с мертвого раба. В субботу встречаемся у метро в десять. Скажу Костику, чтобы выдал тебе аванс пораньше.

* * *

Аня думала, что будет очень странно ехать с Марой-Мариной в метро. На самом деле не происходило ничего необычного — если только Марина сама этого не хотела. Аня уже решила начать игру с никнеймами, даже подыскала жертву, но тут ее спутнице надоело стоять. Она не щелкала пальцами, ничего не сказала, просто все вокруг замедлилось — настолько, что удалось без проблем проскользнуть на свободные места.

— Только это секрет! — подмигнула Марина Ане. — Проболтаешься Лукиану — убью, — и мило улыбнулась.

"Ведь и правда — убьет!" — подумала Аня, возвращая улыбку. Получилось так себе — с оттенком зубной боли.

После этого раздавать никнеймы уже не хотелось. Хотелось понять, что же случится дальше. И случилось: "Остановка "Площадь Восстания"? Лиговский проспект, да вы издеваетесь! Кажется, мы идем в торговый комплекс "Галерея"… все, моя вера в чудо скончалась."

Марина, не оборачиваясь, прошла мимо торгового комплекса и свернула на узкую улочку.

Магазин, к которому они подошли, не имел привлекательной вывески или броского оформления витрины. Ее оформили странно: расписали цветами в стиле ар нуво. Получилось красиво, но прохожему не говорило ни о чем. Табличка на двери была крошечная — Аня успела разобрать только слово "комиссионный".

"Подержанное. Опять," — вздохнула она мысленно. — "Бутик "New Life", тысячи довольны, одна ты выпендриваешься! — возразил здравый смысл. — "Так-то оно так, но…"

Невольно вспомнились девяностые.

Маленькая Аня радовалась, когда тетушка приводила ее в секонд хэнды. Рыться в грудах одежды — все равно что искать сокровище среди мусора. Или перебирать театральный гардероб в поисках того единственного костюма сказочной героини — только твоего. И, разумеется, всегда будет тот, кто сдернет с небес на землю, заявив: "Анька опять пришла в группу в обносках! Мама видела, как она ходит в тот магазин!"

— Больше — никогда! Только не секонд хэнд, — вспомнила свое твердое решение Аня.

И, как это время от времени у нее случалось, ляпнула последние слова вслух.

— Тамбовский ларек тебе секонд хэнд! — злобно бросила в ответ молодая продавщица с отпаривателем в руках.

Девушка была бы очень, очень красива — если б не бледно-зеленая кожа и полный рот острых, как у щуки, зубов.

* * *

Затылком Аня ощутила Маринино недовольство. Перед глазами тем временем маячила русалка с отпаривателем, которым вот-вот могло прилететь по физиономии. В довершение другая русалка — за кассой — на весь зал вопросила:

- Как это вообще сюда попало?!

— Это — со мной! — Марина прошла вперед, небрежно отвесив Ане — в который раз! — подзатыльник.

— О! — теперь русалки были — сама обходительность. — Рады снова видеть вас!

— Пойдем-пойдем-пойдем! — не дав опомниться, Марина потащила Аню к стойкам с одеждой. О, смотри: чудесное пальтишко!.. Серьезно?! — вдруг взвизгнула она восторженно, сдернув пальто с вешалки. — Кензо?! За такие деньги?

Странно, очень странно было видеть древнюю богиню увлеченно роющейся в подержанных — пусть и брендовых — вещах. "Совсем как я в детстве…" — вдруг подумала Аня.

— Можешь примерить первой! — милостиво разрешила Марина. Аня покачала головой:

— Спасибо, не буду. Оно такое… красное.

— И хорошо, что красное! — усмехнулся проходивший мимо мужчина лет сорока пяти. — Кровь будет не видно, если что, — он игриво подмигнул Марине, а после взглянул на Аню, тоже с интересом, но иного рода: так смотрят на витрину со вкусной и эдоровой пищей. У него были длинные клыки, лохматые бакенбарды и густые седые волосы. Крупные уши покрывал серый мех. В руках зубастый тип держал самые обычные джинсы.

— Как хочешь! — Марина выхватила у Ани пальто и почти швырнула им в русалку. — Отложите мне! А ты не стой столбом — найди себе что-нибудь!

Аня послушно юркнула в соседний зал: покупателей там не было, зато были куртки вполне скромных расцветок.

1.10. и сказочно ужасный шопинг

Надежда обойтись только курткой и погулять снаружи, пока Марина предается шопоголизму, умерла, едва родившись.

— Я тебе свитерок нашла. Только полы им не вытирай! — фыркнула Марина, бросив Ане на руки нечто мягкое, восхитительно-кремового оттенка. — Альпака!

Сверху упали брюки.

— Такой свитер с чем попало не носят, а твои джинсы — позор!

Черные, шелковистые на ощупь брюки и в самом деле были очень хороши.

— Макс Мара, — небрежно кивнула на них Марина.

— А я думала — стрейч… — пробормотала Аня, разглядывая ткань.

Зубастая кассирша обидно захохотала.

— …и платьице "9-to-5"! — Марина все не унималась, — Только не слишком дефилируй в нем перед Костиком!

Аня вздохнула. Бюджет приказал долго жить после первой штанины брюк в честь богини. Платье не вписывалось уже никуда.

— Оформите ей карту скидок! — велела Марина кассирше. Та начала что-то мямлить, но после небрежного "Я — поручитель!" забрала у Ани деньги в обмен на кусочек пластика и объемистый пакет с узорами ар нуво. Даже расщедрилась на улыбку, весьма, впрочем, кислую, и тут же отвернулась к новому покупателю.

Потрепанная жизнью особа с патлами цвета гавайского океана озиралась по сторонам:

— Диор? Завезли, а? Завезли свежий Диор, я вас спрашиваю?!

К ней уже спешила русалка-продавщица:

— Нет, пока есть только пятидесятые. Но вот-вот завезут, и мы немедленно вам перезвоним, а пока не хотели бы вы…

— Тьфу, — презрительно бросила Марина, волоча Аню в соседний зал. — никакого чувства стиля у этих кикимор…

* * *

Волокли ее не куда-нибудь, а к примерочным кабинкам. С тихим ужасом Аня осознала: ей не просто отрезали путь к отступлению, но еще и заставят быть зрителем модного дефиле. Разглядывать, восторженно комментировать и все такое. Утешала лишь мысль, что Марина — не кикимора, чувство стиля у нее в порядке, значит — не придется врать.

— Ты тоже переоденься! — Аня оказалась запихнута в кабинку, соседнюю с Марининой. — Штаны, пальто — снимай все это. Я не буду гулять с оборванкой!

"Ооо… У нас еще и гулянка запланирована. Где бы тут пристроиться, чтоб завещание написать…"

Она едва успела расстегнуться — ее уже нетерпеливо звали:

— Или сюда, помоги мне с молнией!

Помогая с пресловутой молнией, Аня машинально отметила деталь, которую не замечала прежде: Марина носила на шее длинную золотую цепочку. Носила не поверх одежды — предмет, висящий на цепочке, был спрятан.

"Хм… Любопытно… Ну не крест же у нее там! Наверное, какой-нибудь амулет," — Аня невольно улыбнулась: "Забытые боги носят защиту от людей? Почему нет…"

— Ты чему улыбаешься, бесстыдница? Брысь! Жди снаружи!

"Не забыть прочесть богам лекцию о толерантности," — усмехнулась про себя Аня. От нечего делать принялась осматриваться:

— О! А это что за дверь? Еще один зал? Денег нет, но мы заглянем!

* * *

Первое, на что обратила внимание Аня — тот самый Диор, который не устраивал кикимору-мальвину. "Ну и дура!" — уверенно заявила она. — "Это же…"

Это было платье, за которое передрались бы много лет назад все секретарши с Мэдисон Авеню. Не какой-то "свежий" Диор — самый настоящий антиквариат. Платье на висело на плечиках, как вещи в прочих залах — красовалось на манекене.

"Нет. Это не зал магазина — это музей."

Экспонатов было не так уж и много. "Наверное, мало кто из… гм… существ цепляется за прошлое, как бы прекрасно оно ни было," — размышляла Аня, оглядываясь по сторонам. — "Да и цены здесь — соответствующие. Мне даже один рукав этого платья не по карману!"

Ей вдруг пришла мысль, заставившая глупо улыбнуться, потом, почему-то — покраснеть, а после — дать себе мысленного пинка: "Лихо, наверное, тоже покупает все именно в этом зале… Какое тебе дело, во что он одет, идиотка?!" А ноги сами уже несли ее вперед. Не так уж трудно было заметить, что манекены расставлены в хронологическом порядке: чем дальше в зал, тем старше вещи. "Да, точно! Вот где-то здесь он брал свой костюм. А что же в самом конце?"

У дальней стены стояло высокое зеркало. Перед зеркалом стройная до худобы дама с белоснежными волосами примеряла вечернее платье.

Не просто какое-то платье. И даже не просто какой-то Диор. Это были "Ревущие двадцатые", украшенное бисером, цвета запекшейся крови, явно — не прет-а-порте, и наверняка — единственное на всем свете.

"Любимая эпоха тетушки. Она убила бы за это платье! Или убилась. Черт, невежливо вот так глазеть. Но я же совсем чуточку… И зачем, интересно, там русалка с видеокамерой?.."

Что-то было не так с этим высоким зеркалом. И с отражением в зеркале. Но хуже всего отказались глаза белокурой дамы, когда она обернулась. Мертвые глаза, белесые — бледнее волос. Взгляд дохлой, но все еще страшно голодной рыбы. И только после того, как ноги Ани примерзли к полу от ужаса, с опозданием явилась догадка: "Это вообще не зеркало — монитор! Нет никакого отражения!"

— А! Вот ты где! Больше не смей убегать! — строгий голос Марины разрушил чары, разморозил, освободил, позволил наконец свободно вздохнуть…

Вылетев за дверь, Аня на всякий случай привалилась к ней спиной и наткнулась на очень сердитый взгляд.

— Поводок тебе прицепить, что ли? Ты — как щенок на прогулке, право слово!

Прежняя Аня, не задумываясь, ответила бы колкостью.

Нынешняя, помедлив секунду, сказала:

— Спасибо!

* * *

— А теперь мы пойдем в народ! — торжественно объявила Марина, впихнув Ане в руки большую часть своих пакетов. — На других поглядим, себя покажем! — и направилась к Невскому проспекту.

Перспектива бродить по центру города, выглядя, как челночница, пусть даже и в новом наряде, Аню не обрадовала. К счастью, ее спутница достаточно утомилась в магазине и почти сразу расхотела гулять. Увы, вместо этого она решила посидеть в кафе. "О, нет! Лучше бы я и дальше изображала тяжеловоза…"

— За мой счет, — проявила великодушие Марина. — После — вернешь, — добавила она не без злорадства.

В приглянувшемся ей кафе она определенно использовала свое могущество. Как иначе на Невском, в выходной день, в модном заведении для них нашелся бы столик, да еще там, где Марина хотела — у окна.

Так, чтобы ее разглядывали и посетители внутри и прохожие снаружи.

Официант тоже пал жертвой чар. Хотя насчет вида чар Аня не была до конца уверена — слишком уж он пялился на Марину, пока она заказывала пирожные. Аня взяла только ломтик "Филадельфии".

— Что за штука? — тут же влезла Марина. — И чем тебе родная ватрушка не хороша? Молодой человек, — вдруг обратилась она к официанту гораздо громче, чем следовало бы. — у вас ухо торчит!

Аня вскинула голову: "Что?! У нас принял заказ эльф? Или волколак, вроде того — с джинсами?"

Ухо, торчавшее из русых волос маленькой спутниковой тарелкой, налилось краской вместе с владельцем. На ухе — вполне человеческом — болтался кусок пластыря: народный способ исправления лопоухости. Посетители кафе захохотали. Бедолагу-официанта как ветром сдуло.

— Каков наглец! — дернула плечиком Марина. — Видела бы ты его мысли! — И вдруг хихикнула, словно нашкодившая девчонка. Аня невольно улыбнулась в ответ.

Помедлив немного, она решила воспользоваться благодушием Марины:

— Не против, если я спрошу кое-что?

— Спросить-то ты можешь, — снова пожала плечами Марина. — но ответ я не обещаю.

— Почему комиссионный? Нет, с прошлогодними брендами и винтажом все ясно, но эта кикимора хотела "свежий Диор", так почему не пойти и не купить новый?

Марина в ответ закусила губу и посмотрела странно, словно прикидывала: продолжать ей разговор, сменить тему, или превратить собеседницу в жабу.

— Дух, — в конце концов ответила она. — Человеческий дух.

— Парфюм, что ли? Или наркотик?

— Камуфляж, глупая!

На пару мгновений, не больше, она перестала выглядеть юной. Глаза и вовсе сделались древними и холодными — настолько, что Ане захотелось оказаться через улицу от нее. Еще лучше — в другом городе.

— Ну? И какова твоя заморская ватрушка на вкус? — вернулась юная Марина, выхватив у Ани кусок из-под носа. — Тьфу! Говорила же: наша лучше!

* * *

Дальше они сидели молча. Аня быстро доела и смотрела в окно. Ничего особенного там не было: прохожие, машины… обычная суета большого города. Разве что на автобусной остановке глаз зацепился за сутулую фигурку в драном пальто не по размеру. Люди приезжали и уезжали, а мальчишка все стоял. Без шапки, без шарфа, засунув руки в карманы, он никого не ждал, не просил милостыню — просто мерз у прозрачной стены. Поразительно, каким избирательным бывает людское зрение — этого подростка не замечали в упор.

— Я отлучусь на минутку, — сказала Аня. Марина небрежно кивнула в ответ.

Вблизи дела оказались еще хуже: прибавились запахи. Похоже, мальчишке досталось пальто не просто с бомжа, но с мертвого и разложившегося.

— Снимай свою рванину! — приказала Аня подростку.

— Чё? — он уставился на нее в изумлении.

— Не заставляй повторять! Бросай в мусорку, вот так. Надевай это, — она достала из пакета свое старое пальто на молнии. Потертое и не очень-то модное, зато целое, а главное — теплое. Смотреть на мальчишку было просто больно: он буквально посерел от холода.

Слов благодарности Аня не дождалась. Но, по крайней мере, он переоделся. И тут же жадно уставился на ее шею недвусмысленным взглядом.

"Ну, приехали! Сперва тебе корыто, потом тебе стиральную машину…"

— Ладно, — вздохнула Аня. — забирай и шарф!

Он забрал и снова выжидающе уставился на нее.

"Упс. А денег-то и нет. Не получилась из меня Мать Тереза."

— Ты что творишь?! — рассерженная Марина схватила ее за руку, дернула назад. — Или не знаешь, кто это?

Аня пожала плечами:

— Если это один из ваших, мои соболезнования! Социальные службы у вас — ни к черту.

— Это упырь, скудоумная!

Аня вздрогнула и обернулась, но мальчишка уже исчез.

1.11. Вера

Что можно сказать об офисе, входную дверь в который вам открывает кот? Вариантов, на самом деле, немало, но ни один не подходит для светской беседы. Нет, попробовать-то можно… если ждать в ответ реплику: "Кстати, у меня есть знакомый — отличный психиатр."

Аня не заморачивалась подобными вещами — просто сказала Мурлу: "Привет! А где все?"

— Мря… — кивнул он в сторону кухни и широко, от души, зевнул. Это явно смотрелось намеком. Аня глянула на смартфон и рассмеялась:

— На час раньше. Бью собственные рекорды.

На ее смех из кухни эхом донесся дружный хохот. Аня тихонько подкралась к двери.

… - в областной больнице, — услышала она голос доктора Коноваловой — Работы было — круглые сутки невпроворот. Много курила. Вот девчонки-медсестры меня и спрашивают: "Ярослава Григорьевна, курим мы все вместе, одинаково, но зубы у вас — белоснежные, с нашими не сравнить. Откройте секрет: чем вы чистите." А время было, сами понимаете: паста "Жемчуг" — и та в дефиците. Я им честно, безо всякой задней мысли говорю: ""Пемолюксом", девоньки". Обиделись на меня, паршивки. Ходят, бормочут: "Издевается, старая ведьма!" Только через день дошло: забыла сказать им про вставные челюсти! Эй, там, за дверью! — вдруг добавила она. — Чего мнешься? Заходи!

"С каких пор мнение коллектива меня волнует?" — удивилась Аня, осознав свою заминку на пороге. — "С тех самых пор, как ты работаешь на Мистера Лихо, нет?" — съязвил внутренний голос. — "Работаю. Вон он — смотрит на меня с одобрением. И что теперь?"

— Теперь на тебя наконец-то не больно смотреть! — сгубила Марина пять секунд Аниного триумфа. — Хорошо я ее приодела, да?

— Доброе утро! — на всякий случай сказала Аня, почти уверенная, что ее слова не услышат.

"Он услышал! И кивнул!" — запрыгала у нее в голове полоумная чирлидерша и тут же была задавлена тонной скепсиса: "Элементарная вежливость. Кто-то забыл, что коллеги улавливают мысли, дура?"

От дальнейших душевных метаний Аня была спасена: коллеги стали расходиться по рабочим местам.

— Подождите, — окликнула она Ярославу Григорьевну. — у меня кое-что есть для вас.

Аня достала из сумки маленькую игрушечную лошадку: мультяшную, веселой расцветки, на первый взгляд — абсолютно ничего общего со злыми зверями доктора Коноваловой.

Если не знать историю игрушки.

Очень быстро выяснилось: тетя Лера не может проводить с маленькой Аней двадцать четыре часа в сутки. Так Аня узнала новое выражение "Детский сад". И побывала в нем.

В первый же вечер, по дороге домой она спросила тетушку:

— Можно я больше туда не пойду?

— Почему, малыш? — рассеянно отозвалась тетя Лера, мысленно просчитывая бюджет, школьное мероприятие на субботу и еще очень-очень многое.

— Там дети, — мрачно ответила Аня.

— Купим игрушек? — дипломатично сменила тему тетушка.

Недопросчитанный бюджет позволил в тот день только резинового зайца с морковкой и резиновую же лошадку — солнечно-желтую, под зеленым седлом.

И именно этой лошадкой на следующий день Аня отметелила обидчиков в группе. Нет, можно, конечно, было и зайцем… Но лошадкой оказалось намного удобнее.

Больше никто — ни воспиталки, ни дети — не обижал ее и не называл Нюркой.

Ярослава Григорьевна вертела лошадку, внимательно ее разглядывая. Аня не сомневалась: доктор видит все, что стоит за игрушкой. Она стиснула лошадку, и та ответила писком — нисколько не жалобно, скорее — приветственно. На мгновение из-под личины строгого доктора проступила истинная Яга:

— Задабриваешь? — чуть насмешливо спросила старуха Аню.

— Отдайте обратно, — невозмутимо ответила та.

— Подарки — не отдарки!

Яга ухмыльнулась и пропала, а Ярослава Григорьевна пошла в свой кабинет, сжимая лошадку в руках.

"Как же правильно сказать?… Человекообразные? Тьфу, чушь. Человечные… Вряд ли. Ладно, пусть будет просто — почти как мы," — подумала Аня, глядя ей вслед.

* * *

Внезапно рядом прозвучал голос директора:

- Анна, будьте любезны, зайдите ко мне кабинет.

Дверь, разумеется, распахнулась сама собой.

Но это уже не удивляло, как и обстановка: она была изучена так тщательно, как только возможно. Ничего необычного Аня не нашла, зато отыскала печальное. "Печально, очень печально, черт возьми, когда у тебя — потрепанный драндулет, а у босса — новейший компьютер с видеокартой аж на шесть ЖК-мониторов."

Хотя нет, кое-что удивило. Босс смотрел не нее довольно странно.

"Что же за день такой сегодня? Вряд ли он так смотрит на меня из-за смены имиджа…"

— Сегодня вы работаете до обеда.

— Но сегодня не праздник, — возразила Аня. — И даже не пятница.

Не то чтобы она стремилась изобразить преданность родной компании — просто уже усвоила: в этих стенах ничто не случается просто так. От нее хотят избавиться после обеда? Значит, потом произойдет что-то совершенно особенное.

Директор вздохнул:

— Могу направить вас за канцтоварами в Сестрорецк. Могу просто приказать, в конце концов.

Аня молчала. Спорить не было смысла, прикажет — придется послушаться: не тот тип, чтоб с ним спорить. "Хотя, если уж на то пошло, мог бы сразу отправить за туалетной бумагой в Царское Село — не задавала бы вопросы."

Эту мысль Аня подумала чуть ли не по слогам, но смотреть на директора не стала. "Ясно же, что и так уловит."

Лукиан Иванович снова вздохнул, откинулся на спинку кресла и сказал то, чего она совсем от него не ожидала:

— Вы пожалеете.

Почему-то вдруг сделалось холодно, хотя не должно было: свитер, выбранный Марой, мог защитить ее и от лютых морозов.

— Я не пугаю, — грустно улыбнулся директор. — Просто констатирую.

"И ничего при это не объясняете!"

— Уже объяснял вам — еще на собеседовании. Иногда в этом здании случаются вещи, слишком тяжелые для людей.

— Лукиан Иванович, не возражаете, если мы оба будем говорить вслух? Телепатия в один конец — это и правда тяжело, — позволила себе некоторый сарказм Аня. — Не нужно считать меня тряпкой и размазней, я просто не выйду после обеда из своего угла… кабинета, в смысле. Может быть, даже пригожусь в чем-то.

— Совершенно точно нет. Сегодня клиент придет ко мне.

Аня моргнула. Вспомнились слова Константина о том, чего не делает босс без очень веской причины. Еще она вспомнила, что ни разу не получала никаких пожеланий от босса относительно клиентов. Не носила ему никаких файлов. Сделалось до жути неуютно, захотелось извиниться и сбежать домой как можно быстрее. "Лихо — метафора Вселенской справедливости, которая определяет, что каждый человек обязан отвечать за свои поступки, как за хорошие, так и за плохие," — вот что она нашла в интернете. — "Что же должно состояться здесь после обеда — казнь? Нет. Я не испугаюсь. Я — не тряпка и отвечу за свои слова!" — одернула себя Аня. — "Эх… А как хорошо начинался день…"

— Что ж, — покачал головой директор. — Я вас предупредил. Ступайте.

* * *

Она стояла на пороге, не решаясь войти. Почти сохраняя спокойствие — напоказ: вздрагивающий в руках зонтик выдавал ее. Почти жизнерадостна — если б не горько опущенный уголок рта. Ане она показалась знакомой. Ну конечно! Какой там — показалась, когда видишь ее чуть ли не каждый второй день в году. Высокая, стройная, белокурая, очки в тоненькой стильной оправе вместо горячо нелюбимых линз — семейный недуг потихоньку настигал и тетушку. Незнакомка многим напомнила тетушку, но был и еще один… Тут Аня споткнулась в собственных мыслях. Человек? Нет, конечно, как посетительница может быть похожа на Лихо, это абсурд.

— Здравствуйте, — нарушила затянувшееся молчание Аня. Как вести себя дальше, она сомневалась. Если эта женщина пришла за услугой к директору, в душе у нее может твориться все, что угодно. Надо быть осторожной, как никогда.

— Добрый день, — голос был низкой, чуть с хрипотцой, этим она не напомнила никого. Аня вздохнула с облегчением, сама не понимая — почему. — Я ищу… Его имя начинается на Л.

— Лукиан Иванович, — кивнула Аня. — "Она едва соображает, к кому пришла. Совсем дела плохи!"

- Стало быть, теперь — Лукиан… — пробормотала незнакомка. — Вы позволите войти?

- Да, прошу вас… — Аня посторонилась, весьма озадаченная словом "теперь". Еще больше ее удивила реакция Мурла: вместо теплого приветствия кот зашипел на клиентку, вытаращив глаза, изогнув спину, всем своим видом требуя: "Убирайся!"

— Чего ты, Мурлык, — упрекнула она кота. — Кто же так встречает посетите…

— Ты кого в дом впустила, дура?! — гневный оклик Яги заставил ее прикусить язык.

* * *

— Простите, — печально усмехнулась незнакомка, обращаясь исключительно к Ане. — Я привыкла к подобному отношению. Теперь из-за меня от них досталось и вам. Простите.

— Марш в свой угол! — к Яге присоединилась Мара, мгновением позже с ней рядом возник и Кощей. То, как они встали напротив незнакомки плечом к плечу, заставило Аню отбросить мысли о хамстве и послушно вернуться к рабочему месту. Но дверь она не закрыла, следя за всем в щелочку.

Кот просочился в каморку, взглянул с укоризной.

— Ради бога, любого — Велеса, Ктулху, не важно — объясни мне, к нам что: явилась налоговая?

Мурл вздохнул и поежился.

— Хуже? Что может быть хуже налоговой — проверка электросчетчиков?! Кого вам бояться, дорогие коллеги? И где, черт возьми, директор?

Неспешный стук трости об пол возвестил, что директор наконец присоединился к своим подчиненным.

— Наконец-то я нашла тебя, брат.

Столько тепла и горечи одновременно было в голосе незнакомки, что даже у Ани, абсолютно не склонной с сантиментам, защипало в носу.

— Здравствуй, — в голосе директора тепла наблюдалось не больше, чем за окном. Пожалуй, снаружи было даже теплее.

— Это правда его сестра?! — Аня сцапала Мурла в охапку, так что он вынужден был смотреть на нее в упор. — Давай, колись!

Кот мяукнул что-то невнятное.

- Ух ты! Я читала в интернете, что лихо бывают разные, значит это — женский подвид, угадала?

Кот моргнул пару раз и выразительно покрутил лапой возле уха. Совершив поистине акробатический — Аня аж рот приоткрыла — рывок через голову, он вывернулся и сбежал в коридор. Аня пожала плечами:

— Согласна: прозвучало слегка ксенофобно. Но я ж с непривычки… Да что там творится?

Она приоткрыла дверь шире. В прихожей тем временем явно разгорался скандал.

— Тебя впустил наш человек. Мы разрешения не давали! — напирала Яга на особу, которую Аня мысленно окрестила "мисс Лихо". От слов "наш человек" она невольно скривилась: "Спасибо, что не наш дрессированный человек!"

— Я просто хочу поговорить с братом, — на фоне распетушившихся коллег незваная гостья была — сама интеллигентность. — Несколько минут, и я тут же уйду, — мягко добавила она, обращаясь, по всей видимости, к брату.

— Ступай за мной, — сухо ответил он. Яга злобно плюнула на пол и направилась в кухню, Кощей и Мара, помедлив, присоединились к ней. Дверь кухни выразительно хлопнула.

"Еще одно проявление бескультурия," — мрачно отметила Аня. — "Хотя бы директор не разочаровал своим поведением. Почти."

* * *

Все коллеги разошлись, все двери закрылись. Аня наконец решилась выйти в коридор. Зрелище, представшее ее глазам, заставило ненадолго забыть о скандалах в мифических семьях. Низенький — примерно ей по колено — с головы до пят заросший рыжими с сединой волосами человечек драил паркет. Яростно скреб его средствами, явно не предназначенными для древесины. Аня увидела "Силит", антиржавчину и что-то настолько ядреное, что запах пугал даже издали.

— Говорил ей! Сто раз просил: не плюй на органические поверхности! Никакого уважения к обслуживающему персоналу! Лучше бы плюнула в зеркало, старая швабра! Глядишь — оттер бы наконец чьи-то пальчики. Ты! — вдруг уставился он на Аню. — Это ты обляпала зеркало в туалете!

— Ай-яй-яй, какое беспочвенное обвинение, — покачала головой Аня. Удивление быстро прошло, да и чему, собственно, было удивляться? Ну, домовой. Ну и что? После позорной мыльной оперы "Семейные узы Лукоморья" лимит удивления исчерпался на годы.

— К вашему сведению, я — тоже обслуживающий персонал, только иного рода. Как говорили наши предки: "Персонал всех миров — объединяйся!", или что-то в этом роде, не важно. Да, кстати: зеркало обляпал Кощей, — наябедничала Аня и почувствовала себя немножечко лучше.

Она вернулась в свой закуток, но спокойно сидеть и таращиться в Блюдце не нашла сил.

Шансов подслушать, о чем говорит директор с сестрой, было ноль и даже чуть меньше: подлая вентиляционная решетка снова уползла под потолок. Кот сбежал и не возвращался. Оставался единственный источник информации.

Она осторожно выглянула за дверь. Повезло: злой уборщик ушел, оставив не оттертым жуткое черное пятно на паркете. "Вот это слюна у Яги!" — Аня невольно поежилась. — "Кентервильскому призраку следовало бы брать у нее уроки!"

Она разулась и медленно, предельно осторожно подкралась к двери в кухню.

* * *

Одну вещь она упустила напрочь. Одну, но особенно значимую: привычку Кощея постоянно что-нибудь грызть. В состоянии же расстройства — не просто грызть, но хрустеть оглушительно.

— Если она ХРУСТЬ! то ему тогда придется ХРУСТЬ! и не важно, что они когда-то были ХРУСТЬ! и она его ХРУСТЬ! главное, что он теперь с ХРУСТЬ! а не с этой старой поганой ХРУСТЬ! Если же он ХРУСТЬ! всему нашему ХРУСТЬ! полный ХРУСТЬ!

Из Кощеевой шифровки Аня вынесла немногое, но все же вынесла, и это ее не обрадовало: дорогие коллеги волновались только о бизнесе.

Призадумавшись, она едва не упустила звук открывающейся двери кабинета. Едва, но все-таки нет. Влетев к себе, судорожно вздохнула и отметила полную готовность вступить в ряды ниндзя.

— Анна, будьте любезны, закройте входную дверь за… гм-м, гостьей, — холодный, строгий голос директора выдернул из фантазий, напомнив, что ниндзя офису не нужны. Аня торопливо обулась.

Лукиан Иванович даже не проводил сестру. Она стояла в полутемном коридоре, потеряно оглядываясь.

— Я сейчас, — Аня улыбнулась мисс Лихо так ободряюще, как только могла. Получилось не очень, но что поделать — месяц назад она и так не сумела бы.

— Если вас не затруднит… — гостья открыла сумочку и принялась нервно что-то искать. Аня воспользовалась моментом и еще раз рассмотрела сестру директора. Теперь уж она точно видела сходство, вот только у сестры морщинки оставила грусть, а не язвительность, как у брата. И, конечно, Аня отметила исключительно элегантный, но при этом не вызывающий — куда там Марине с ее красными тряпками — стиль во всем.

Отметила и невольно вздохнула: "Хотя бы в этом у брата с сестрой есть что-то общее."

— Вот, пожалуйста, — сестра Лихо протягивала ей визитку, изящную и простую: только имя, фамилия и телефон. — Я забыла оставить бра…

— Дай сюда! — приказал директор, возникнув рядом неведомо откуда.

Чтобы как-то исправить неловкую ситуацию, Аня поспешила отрыть входную дверь.

— Берегите себя, — успела шепнуть ей гостья, прежде чем исчезла за стеной мокрого снега.

Лихо все еще стоял в коридоре и методично, с каменным выражением лица рвал визитку, пока не превратил ее в кучку блеклого конфетти. Аня мысленно напряглась, ожидая грандиозную выволочку, но тут в дверь позвонили. По дверному звонку можно немало сказать о пришедшем. Аня была абсолютно уверена, что сейчас на крыльце ожидает вовсе не мисс Лихо.

За дверью стояли два типа, которым лучше всего подошло бы название "братки".

— К Одинцову! — громыхнул один из братков вместо "Здравствуйте".

— Прошу вас! — Аня широким жестом пригласила клиентов в дом. Она была очень довольна: клиенты оказались невежливы, неотесаны и плохо пахли — совершенно жуткий контраст с безупречным во всем Лихо. Наверняка ему будет рядом с ними некомфортно. А не надо было по-хамски вести себя с сестрой. О! Да они еще и грязи в дом натащили! Вот и склочному домовому занятие.

Аня заглянула в кухню и с маниакально-радостной улыбкой сообщила коллегам:

— Ваш дрессированный человек уходит. Я сегодня работаю только полдня.

"А еще ваш дрессированный человек знает то, чего не знаете вы,"- добавила она мысленно. — "Ее зовут Вера. Не старая, не поганая, и никаких дурацких акронимов, как у некоторых."

1.12. Благими намерениями…

Впервые ей не хотелось спешить в офис. Разумеется, Аня пришла вовремя — но и не более того. Вечно недовольный домовой отпер дверь и пропал. Она заглянула в кухню, сказала дежурное "Доброе утро", и тут же отправилась на рабочее место. Мрачные лица коллег были красноречивее всех вариаций на тему "Пошла к черту!". Даже кот не встречал ее, он явился позднее, вскарабкался на монитор и тут же прикинулся молчаливым декором.

Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, Аня зашла на страницу тетушки ВКонтакте: не подглядывать — она и так знала пароль, просто развеяться. Тетя Лера ухитрялась ободрить людей и в более скверных ситуациях.

Тетушка с утра пораньше запостила новый пирожок:

хотим читать игру престолов

мне заявил девятый бэ

а я детишек обманула

подсунув им войну и мир

И хэштег был соответствующий: вести_с_полей_тетради.

— Черта с два вы справитесь с такой учительницей, засранцы, — ухмыльнулась Аня. Сразу стало чуточку веселее, захотелось сделать какую-нибудь мелкую пакость. Поразмыслив немного, Аня дернула кота за хвост.

Над монитором зажглись два предупреждающих сигнала светофора. Вместе с сердитым шипением выглядели они — убедительней некуда.

— Слушай, существо, — Аню мохнатый светофор не убедил. — вот скажи: почему вы, такие древние, вас и осталось-то — всего-ничего, а семейные узы не цените от слова "совсем"? У тетушки в учительской дамы только и делают, что хвастаются: "а вот моя дочь…", "а вот мой внук…" Ты хоть раз слышал что-то подобное от Яги? Я изучала тему: у нее две — две, кот! — внучки. Судя по выражению лица твоей морды, ты только что узнал о них от меня. Печалька. А ситуация с сестрой директора? Это уже вообще ни в какие ворота — так обращаться с самым близким… эээ! Куда?

Вид кота-дезертира, по-человечески открывающего дверь за ручку, натолкнул Аню на мысль: "Почему я до сих пор не фотографировала его выходки? Ну, только вернись! Хотя…"

Вооружившись смартфоном, она вышла, отметила, что соседняя дверь приоткрыта, злорадно улыбнулась… и нарвалась на Ярославу Григорьевну.

— Приятно видеть, что хоть кто-то здесь счастлив, — язвительно буркнула та, выходя из кухни. Следом появилась Марина:

— Шутка. Ей неприятно, мне — тоже. А все ты, — это прозвучало не угрожающе, скорее — уныло. И совершенно ничего не объясняло. Оставалась надежда на Константина.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, — обаятельно, на сколько умела, улыбнулась ему Аня. — Кстати, я совершенно не понимаю, почему все так расстроены. Сестра дире…

— Цыц! — Константин покачал пальцем у нее перед носом. — Ни-ког-да не упоминай при нас эту… особу. И прекрати кокетничать: ты не умеешь, поверь знатоку!

— Хамло, — помедлив, ответила Аня двери с вывеской "КЛИМАТ". Задумалась, глядя в пространство:

"Я напортачила, впустив незваную гостью. Не со зла, но кого это интересует…

В результате коллеги расстроены. Это надо исправить. И побыстрее."

Из кухни вышел домовой в красной вязаной шапке и со здоровенным мешком мусора на плече.

— Гениально! — обрадовалась Аня, думая о своем.

— Тьфу на вас на всех! — отозвался домовой и на всякий случай прибавил ходу.

* * *

Аня сидела на полу в своей квартире и размышляла о вечном.

Оставаться вечно не убранным окружавший ее бардак не мог: она же первая об него и споткнется. А убираться так не хотелось…

С другой стороны, в любую минуту могла зайти тетя Лера, открыв своим ключом. И не важно, что большая часть содержимого антресоли подперла входную дверь: тетушка все равно войдет и устроит племяннице квест. Предыдущий квест "Выброси санки летом" запомнился Ане надолго. Повторять не хотелось еще больше, чем просто убираться.

Аня задумчиво почесала растрепанную голову:

— Почему? Ну почему, скажите на милость, чемоданы норовят сигануть с антресоли? Может быть, это заложено в чемодановой сущности: стремиться в дальние страны любой ценой? Куда ты собрался без меня, подлец? — пнула Аня старый фанерный ящик, обмотанный изолентой. — Совсем рехнулась: разговариваю с вещами, — пожаловалась она зеленому пластмассовому тазику.

Можно было еще долго философствовать, забыв, что на улице — холодно и давно стемнело, дома — полный разгром, а на работе — и вовсе конец света. Но ведь чемодан подтолкнули к побегу не просто так — ради его содержимого. И это содержимое предстояло достать, развернуть и подготовить к завтрашнему дню.

Что поможет от холода, темноты и печали лучше, чем самый радостный праздник в году?

Если, конечно, хотя бы половина новогодних украшений уцелела.

Срезав липкую ленту с особой жестокостью — как-никак, он первый начал! — Аня осторожно открыла ящик. ПахнУло бумажной затхлостью старых газет и чем-то еще — непонятным и грустным: наверное, именно так пахнет память. Даже если там, в глубине, притаились светлые веселые деньки, до них еще надо добраться сквозь горечь.

— Повезло мне. Как утопленнику, — пробормотала Аня, вертя в руках выцветшую маску зайца. — Хотя бы здесь никаких проблем.

Она совершенно не помнила новогодние праздники с мамой — ни-че-го: ни елку, ни подарки, словно в четыре года не смогла увернуться от здоровенного чемодана с несчастьем, и тот отшиб ей всю прошлую жизнь. Психологи с умным видом жонглировали перед тетушкой терминами: ПТСР, избегание, триггер. Аня тоже выучила эти слова, подслушивая за дверями. Память они ей, конечно, не вернули, зато пару-тройку раз спасли от наказания за драку в школе. Где-то на четвертый раз все оставили ее в покое — навсегда. Объявили невидимой. Она только обрадовалась.

"Удивительно, все-таки…" — думала Аня, наматывая на шею старую гирлянду — эдакое боа из фольги. — "Почему я переживаю из-за коллег? Ведь меня не уволили, даже не наказали. А я переживаю. О! Вот и мелкая елочка! Да она еще и наряжена…"

* * *

Оставалось осуществить последний пункт плана. И "последний" вовсе не значило "легкий", напротив: поди — избавься от вездесущего кота, чтобы он не испортил сюрприз. Тем более, кота, который способен не только ронять, но и съесть-сжечь-взорвать елку, а также — возможно — запустить ее в космос.

Аня выбрала самый простой и проверенный способ, хотя и не без последствий. Но игра стоила свеч — если, конечно, отвлечет чудо-зверя на час или два.

Создатели скринсейвера запихнули в 3D-пейзаж все, чтобы сделать его приманкой. Для начала, в нем была поляна с деревцами и ручейком. К деревцам прилагались птички-идиотки без инстинкта самосохранения. В ручье плескались рыбки — сплошь непуганые и доверчивые. Дом без признаков человека завершал этот кошкин рай. В раю также имелась поленница, которую можно обрушить, горшки на заборе, которые можно расколотить, и пугало, которого Ане было почти что жаль.

Совсем чуточку.

Не разбив, как говорится, яиц…

Главное, чтобы обломками не завалило ее рабочее место.

— Обалде-еть, какая красота… — с восхищением протянула она, уставившись в монитор. — Ой-ой… ты посмотри, что вытворяют. Вот же наглые воробьи!

Еще пара-тройка рекламных фраз, и кот не выдержал. Проследив за фигуркой, несущейся к обреченной избе, Аня взяла пакет и выскользнула в коридор.

* * *

Она прикрепляла мылом бумажные снежинки на стекла и вспоминала, как делала это дома с тетушкой. Балансируя на табуретке, думала не о том, что вот-вот загремит, сначала — на пол, после — в больницу, но о том, как блестят на светильниках гирлянды. Даже пластмассовый фикус получил прядку дождика и сделался чуть симпатичнее. Елочку она поставила в центре кухонного стола, и вдруг осознала, что подбирает коллегам подарки. Ярославе Григорьевне — элегантную косынку взамен скучной лиловой, Константину — шампунь "Контроль за потерей волос", Марине — красивые фарфоровые чашки. А директору… Тут Аня запнулась. Это надо было серьезно обдумать, пожалуй, даже сначала обсудить с тетей Лерой. А еще прежде — придумать, как объяснить мудрой тетушке ситуацию, не получив кучу лишних вопросов.

— Кошмар! — опомнилась она вдруг. — Чуть не опоздала…

"Кажется, у меня входит в привычку успевать что угодно за секунду до скрипа двери," — подумала Аня, юркнув на рабочее место. Кот все еще крушил виртуальный мир, можно было спокойно вздохнуть и вытащить мишуру из волос.

— Анна, будьте любезны, зайдите в кухню, — услышала она голос директора.

Приглашение прозвучало довольно прохладно.

* * *

— Что это за дрянь? — бросила ей Марина, брезгливо вертя содранную с окна снежинку. Остальные коллеги смотрели ничуть не добрее. Но хуже всего оказалось то, что и Лукиан Иванович явно был недоволен.

— Анна, объяснитесь, — сухо сказал он.

Аня замялась под его строгим взглядом, вдруг почувствовав себя маленькой нашалившей девочкой.

— Обычные украшения. Не волнуйтесь, это не за счет компании — я все принесла из дома. Скоро же праздник… Традиция…

— Традиция? — нахмурилась Ярослава Григорьевна. — Что ты знаешь о наших традициях, дурочка? Посидела разок за общим столом, и уже решаешь за всех? Забыла свое место? Ты здесь для приманки, чтоб другие люди меньше боялись! Может, нам еще спеть колядки с тобой, глупая деревенская Нюрка?

Аня вздрогнула. Психологи учили ее отвлекаться на что-нибудь. Что-то светлое, что заставит поблекнуть бессмысленную обиду. Время от времени помогало. Но в этот раз к дурацкому слову прибавилась обида реальная.

Триггер сработал.

Побледнев, Аня промчалась по офису, словно торнадо. Все, что она бережно прикрепляла и развешивала в течение часа, было сорвано за мгновения. Скомканные гирлянды полетели в ведро. Следом отправилась елочка. Не долетела, ударилась об пол. Старые стеклянные игрушки с жалобным звоном брызнули во все стороны осколками.

— Ишь, ты… — пробормотала Ярослава Григорьевна, невольно подавшись назад. — Разбушевалась. Дурочка и есть.

— Анна! Успокойтесь.

Строгий голос директора был как стена холодной воды, в которую Аня влетела с разбегу. Как ни странно, это ей помогло. Она обнаружила, что абсолютно спокойна — физически. Остыла до неподвижности. И только где-то очень, очень глубоко в душе ядовитой занозой ворочалась, колола обида.

— Думаю, сегодня вам тоже стоит уйти домой пораньше.

— Спасибо, Лукиан Иванович. Сожалею, что не согласовала все с вами. Впредь это не повторится.

Уходя, она закрыла входную дверь предельно аккуратно.

* * *

— Не слишком ли ты с ней сурова? — Лихо задумчиво постукивал тростью по паркету, глядя в окно.

— Да никак ты размяк, Лишенько? — отозвалась Яга. — Или забыл, кто впустил к нам в дом эту… ладно, оставим. Человек — он и есть человек. Пусть знает свое место. А вы двое, — обернулась она к Маре с Кощеем. — не панибратствуйте с ней. До добра это не доведет. Видали, что выкинула? Вообразила нас героями детской сказки, не иначе.

Кощей просто пожал плечами в ответ и ушел.

Мара язвительно фыркнула:

— Не указывай мне, старуха! Без тебя знаю, как с людьми обращаться.

Она тоже ушла, вслед за нею — Яга и Лихо.

Из угла опустевшей кухни выглянул домовой, как всегда мрачный. Взялся за веник, подмел осколки игрушек. После — прошелся по офису, озираясь: где бы еще прибрать.

Нигде не осталось и следа украшений. Только на пластмассовом фикусе одиноко висел позабытый блестящий дождик.

Домовой поскреб макушку и махнул рукой:

— А пусть остается. Так оно даже красивше…

1.13. Чаепитие на Крестовском

— Са-ма-ви-но-ва-та-ду-ра, — повторяла она, как мантру. Повторяла, собираясь на работу, повторяла и добираясь.

"Что я, в конце концов, вообразила: фэнтези-роман, и себя в нем — главной героиней? Если подумать как следует, за стенкой — едва ли не инопланетяне. Эдакие "Чужие рашн эдишн". Замаскированные под людей, но ни разу не люди. Кто же знал, что чужие одной ногой — в девятнадцатом веке…"

Так она говорила себе, приступая к поиску в Блюдце, разнося файлы по кабинетам, вежливо улыбаясь коллегам. Константин и Марина вели себя, как ни в чем не бывало — и то радость. Ярослава Григорьевна придиралась не больше обычного — совсем хорошо. Кот отсыпался не мониторе: предыдущие сутки измотали его, о чем свидетельствовал полный разгром в скринсейвере.

Все, как в первый день работы.

Словно не было Велесовой ночи.

И похода по магазинам с русалками, волколаками и упырями.

И чудес, совершаемых коллегами.

"Пропала волшебная сказка. Жаль… Что ж, по крайней мере, и в этот раз не уволили."

— Рад видеть вас в хорошем настроении, — заглянул в ее закуток директор. — Закройте за мной входную дверь, будьте любезны.

Ане было понятно: он всего лишь зашел убедиться, что подчиненная не собирается выкинуть очередной фортель. Она старалась думать об этом предельно тихо.

— Если станут спрашивать — я сегодня вернусь поздно. Не расслабляйтесь без меня, — улыбнулся ей Лукиан Иванович. Еще вчера утром Аня убила бы за эту улыбку, по крайней мере — метафорически. Теперь с отстраненным любопытством отметила, что ей все равно. Она почти что закрыла дверь и вдруг бросилась вслед за директором:

— Лукиан Иванович, у вас телефон! В кабинете звонит!.. — крикнула она в пустое пространство у дома. На заснеженном дереве кашлянула потрепанная ворона — вот и весь отклик.

— Стало быть, директорские телефоны в офисе работают, — задумчиво сказала Аня дереву и вороне, — Вот же гадство!

* * *

Телефонный звонок говорит о звонящем не меньше дверного, и дело тут не в рингтоне — это Аня усвоила очень давно. Можно поставить на тетушку самый страшный дэт метал, и все равно будет слышаться:

"Надень сегодня шапку.

…И да начнется шабаш!!!

Не ешь лапшу, дурында.

…Она сожрет твой мозг!!!"

Директору звонили долго. Вряд ли это был настырный клиент с вопросом: "Почему наш заказ все еще коптит небо?! Вы обещали грохнуть его к понедельнику!" Аня могла поклясться, что звонящему плохо.

Она не стала беспокоить коллег просьбами о помощи — просто тихонько заглянула в кабинет. Покачала головой: как-то не верится, что директор забыл телефон, скорее — оставил нарочно.

Нет, она не будет трогать вещи Лихо — это уже серьезный проступок, неуместной елочке до такого — семь верст по вертикали. Просто посмотрит, кто же в нем так нуждается.

Звонил некто, обозначенный "В", и без фото.

— Посторонним Вэ! — покачала головой Аня. — Так я и знала.

* * *

Снаружи наконец распогодилось. Слякотная зима потихоньку становилась зимой настоящей. Ради такого можно немного померзнуть, зато Новый год будет правильным: искрящимся, снежным… как говорится, тьфу-тьфу-тьфу, лишь бы не дождь. Подвинься, Лондон, в Петербурге тоже не климат, а что-то безумное.

Аня заглянула в кухню:

- Я — за канцтоварами, — доложила она единственному человекоподобному в офисе, с которым еще хотелось общаться.

— Угу! — донеслось в ответ из-под стола: филин, да и только. — Угу! Скрепки-бумажки, как же без них! Мешков для мусора прикупи. На тридцать литров.

— А волшебное слово? — не удержалась Аня.

— А метлой промеж глаз?

— Вот и поговорили, — улыбнулась она.

Алиби было обеспечено.

Подальше от развалин, поближе к торговому комплексу — купить мешки придется, раз обещала — Аня не спеша прогуливалась под мягким снежком и сомневалась. Удобно ли? Совершенно незнакомый чело… эмм… кто-то. Но, раз уж собралась, нужно довести дело до конца.

"Уф! Решено. Если, конечно, я правильно запомнила номер с визитки. Если неправильно, я не виновата!"

— Здравствуйте! — она говорила быстро, не давая собеседнице вставить и слово. — Я звоню вам из офиса, Лукиана Ивановича нет на месте, он вернется через три часа. Всего добр…

— Подождите! Как он?..

"Все-таки встряла! Ну и как теперь жать на отбой?"

— Мой брат уже который день не берет трубку. Я просто волнуюсь — как он. Эти лю… хотя, о чем я: вы знаете, кто они. Так вот, они — не скажу, что дурная, но не самая подходящая для него компания. Вы — умница, и это не комплимент — констатация. Другого человека он бы на работу не принял. Вы наверняка знаете: брат совершает что-либо только постфактум. Лихо — кара, не более. А они что хотят, то и делают. Это меня беспокоит. И еще — как он питается? По-моему, он слишком худой!

Аня вздохнула: тетушка, как есть — ее тетушка. И совершенно неожиданно для себя пожаловалась:

— Не знаю, чего уж они хотят, но праздновать Новый год не хотят точно. Это весьма… непривычно.

— Правда? — огорчилась ее собеседница. — Раньше мы с братом праздновали. Знаете что, — добавила она абсолютно тетушкиным тоном. — приезжайте ко мне в гости, а? Сможете? Они его не отпустят, так хоть вы мне расскажете, как у брата дела, — ее голос дрогнул. Совсем чуточку, но Ане хватило: она невольно отодвинула телефон подальше от уха. Утешать клиентов в офисе худо-бедно получалось, но, если сейчас зарыдают в трубке, она сможет, разве что, кинуть ее в сугроб.

— Простите, что я так навязчива, — вздохнула Вера. — Наверняка у вас есть дела поважнее.

Аня вспомнила злобную физиономию Ярославы Григорьевны и тряхнула головой:

- Сегодня вечером я свободна.

Это было вранье: не "свободна", а "сегодня вечером". У нее были свободны абсолютно все вечера, просмотры фантастики с тетушкой — не в счет.

- О! — Вера чуточку повеселела. — После работы? Вам в самом деле удобно? Давайте, я пришлю за вами машину.

"Давайте заодно и конвой на танке," — мысленно фыркнула Аня. — "Чтобы отбиться от Яги-со-товарищи". А вслух сказала:

— Здесь рядом метро, не беспокойтесь. Просто скажите адрес.

* * *

— Куда я попала? Адрес, похоже, правильный… — думалась Аня, озираясь по сторонам.

И плевать, что она выглядит деревенщиной в мегаполисе. Хотя… разве это мегаполис? Ей сказали: спальный район. Но какой спальный район — без грузовичков с пирогами, цветочных киосков, "Пятерочек", прочих магазинов и магазинчиков? Где знаки "Осторожно, дети!", рядом с которыми носятся школьники, слово опасные психи? Где, в конце концов, все?

Тротуары были пусты, только вдалеке виднелась у фонаря женская фигурка с несколькими собаками на поводках, и то — недолго, тут же свернула за угол.

"Что-то замкнуло по пути, и я угодила в другую страну? Тогда почему указатели — на великом и могучем?"

Окажись Аня в очередных развалинах — и глазом бы не моргнула. Вот только дома за оградами были не просто новехонькие — эдакие кирпичные топ-модели из модного каталога. Некоторые даже щеголяли собственными именами — пониже названий улиц.

Аня махнула рукой на загадки и полезла в Гугл.

— Так… Крестовский остров, Морской проспект…

Вылезла она из Гугла еще более озадаченной.

— Эээ… Сто сорок квадратных метров, и это только гостиная?.. М-да. Сегодня я много узнала о спальных районах. Ха! Интересно, консьержи здесь спрашивают паспорт и визу?

Никто не спросил у нее паспорт и визу, складывалось впечатление, что Вера предупредила о гостье абсолютно всех. "Или зачаровала их?.. Наверняка она может…"

Поднимаясь в пентхаус, Аня поймала себя на мысли, что хочет удрать с полдороги. Не сильно, но все-таки хочет, даже ищет для этого повод: "Если сейчас мне откроет местный Дживс, скажу, что ошиблась домом. И островом. Да, ладно, какого черта!.. Айда кататься на воротах, товарищи айтишники!"

Дверь открыла Вера — в обычном домашнем фартуке поверх обманчиво-простого и очень элегантного платья. Заколотые в хвост волосы делали ее моложе, а очки в тоненькой оправе — похожей на учительницу. Или волшебницу — какими их принято изображать в современных книжках.

"Волшебница — не славянский персонаж," — одернула себя Аня, и тут же засомневалась: "Но фамилия на визитке была вовсе не русская. Что я вообще о ней знаю? Может быть, она — добрая ведьма?"

Если так, то наколдовала ведьма к чаю что-то весьма аппетитное — аромат выпечки был восхитителен.

— Ой, — опомнилась Аня. — да. Здравствуйте. Вот… С Наступающим!

Она не заморачивалась с подарком — почти, но побродить по торговому комплексу все же пришлось. Непростое это дело — идти в гости к не-человеку, да еще не зная, что она любит. Выбор конфет занял не меньше часа, но, по крайней мере, за них было не стыдно.

— Шоколад? Обожаю. Спасибо! — счастливо улыбнулась Вера, и последние сомнения Ани растаяли.

* * *

Однажды — давно, но не слишком — тетя Лера закончила курсы дизайна и ремонта квартир. "Для общего, так сказать, развития," — объяснила она племяннице. "На случай безработицы," — прозвучало между строк. Так или иначе, но конспекты у тетушки Аня стащила, прочла и с тех пор считала себя знатоком интерьеров.

"Интересно," — гадала она, следуя за хозяйкой в пресловутую гостиную. — "что я увижу — банальный хай-тэк? Модный нынче модерн? О, нет, только не помпезный ампир — Вера для этого слишком изящна."

Комната — не огромная, просто большая — была обустроена в стиле кантри. Аня словно попала из городской многоэтажки в сельский домик, теплый и уютный. Не в избу, разумеется, скорее уж в альпийское шале. "Я знала, знала!" — обрадовалась она, исподволь озираясь. Никаких кричащий цветов, никаких острых углов — все было мягким и светлым. Под ногами — ворсистый ковер, мебель — искусная имитация деревенской, но гораздо комфортнее. И, конечно, камин — не подделка с лампочками вместо дров, а самый настоящий. Пушистая шкура подле него приглашала присесть у огня.

"Будь мне лет эдак на…цать поменьше, так и бы и поселилась в этом углу!"

Картины оказались последней каплей. До сего момента Аня восторгалась молча. Увидев портрет над камином, не удержалась и выпалила:

— Да ладно! Настоящий Окампо [1]?

— Здесь все картины настоящие, — со скромной, но довольной улыбкой ответила Вера. — Для некоторых я послужила моделью.

— Эээ… — высказалась Аня, разглядывая картину над диваном. — Если не ошибаюсь, она называется "Три сюрреалистические девы, держащие в руках сущность музыки". И это тоже?..

— Понимаю, — Вера тихо рассмеялась. — Нет, я не крала ее из музея. Да, я настолько стара, что Сальвадор нарисовал для меня когда-то персональный экземпляр.

"А ее брат тем временем обитает в каком-то коммунальном гадюшнике. Не факт даже, что у него есть отдельная ванная," — с горечью подумала Аня, и, прежде чем Вера уловила ее мысли, поспешила добавить:

— Это, случайно, не детские рисунки вашего брата? А почему подпись "А. Эн."?

Под шедевром сюрреализма скромно пристроились маленькие акварельки в багете: сельские пейзажи и замки. Нарисованные скорее всего, учеником средней школы, они были аккуратны, весьма незатейливы и подписаны печатными буквами — А.Н.

— Читается как "А. Ха." И — нет, не брата, — Вера с легкой грустью покачала головой. — Это работы одного из моих любимейших учеников.

"Все-таки не зря она напоминает мне тетушку!" — мысленно вздохнула Аня.

— Ну что мы все обо мне, да обо мне, — воскликнула Вера. — Как там мой Лиша?

* * *

В какой-то момент Вера легонько похлопала в ладоши и появилась прислуга — симпатичная девушка в скромном коричневом платье.

"Что ж, логично: в таком доме — как обойтись без помощницы?"

Девушка молча подала чай и пирог, улыбнулась и тихо исчезла. Аня тем временем рассказывала все, что могла, изо всех сил стараясь преподнести жизнь и работу в развалинах, как счастливую и успешную. Рассказ получился короткий — не так уж часто она пересекалась с начальством, зато не пришлось привирать. Бредовая вечеринка на Велеса не была упомянула вовсе: к чему? Вера и так знает, что Яга-со-товарищи что хотят, то и делают. Так зачем ей переживать лишний раз?

— Жаль, что я не смогу ничего передать вашему брату… — вздохнула Аня, ковыряя вилкой в тарелке. — Но вы понимаете, он… То есть, они…

— Настроили его против меня, — закончила за нее Вера. — А значит, попадет и вам. Прошу, не рассказывайте о нашей встрече. Я теперь за него спокойна, больше мне ничего не нужно. — А знаете, — преувеличенно весело добавила она. — я вспомнила забавный казус: первую в мире искусственную елку, которую мы с ним наряжали… по крайней мере, пытались. Вот такую.

Вера щелкнула пальцами. Среди тарелок и чашек появился цветочный горшок. Из горшка торчало зеленое нечто.

— Это что — навороченная метелка для пыли? — Аня озадаченно разглядывала вещицу.

— Почти! Первые искусственные елки делали из раскрашенных страусиных перьев. От них чихали, с них сваливались украшения, зато — ноу-хау, прогресс не дремлет! — Вера рассмеялась. — Давайте исправим это безобразие.

Она погрозила пернатой штуковине пальцем, и на ее месте возникла живая елочка — колючая, ароматная, как и положено настоящему новогоднему дереву.

— А теперь — последний штрих!

Еще один взмах рукой: распахнулась дверь на террасу. Порыв ветра принес снежное облачко, оно рассеялось над елкой, и та засверкала, словно окутанная серебряной мишурой.

— Не растает до конца праздников. Экологично, реалистично, и ни одно дерево в процессе не пострадало. Это вам, — улыбнулась Вера. Аня страдальчески застонала:

— Не могу! Такой потрясающий подарок — и не могу принять: у тетушки аллергия на хвойные.

— Ох! — расстроилась Вера. — Я понимаю, конечно. Но позвольте хотя бы отправить вас домой на моей машине.

От этого Аня не смогла отказаться.

* * *

На работу Аня почти что прокралась. Почти, потому что, едва кот открыл дверь, из кухни вылетел рассерженный домовой:

— Где мои мешки, бестолочь?

— И вам — здравствуйте! Получите, распишитесь. Подумаешь — забыла вчера отдать. А где волшебное слово?

— Да чья бы мычала корова!

— Люблю родной офис, — проворчала Аня. — Интересно, что следующее?

— Анна, зайдите ко мне, будьте любезны.

— Присаживайтесь, — Лукиан Иванович указал ей на стул, а сам пристроился рядом на краешке стола.

"Уфф… Обстановка неформальная. Есть шанс, что выволочки не будет."

— Вы вчера заходили в мой кабинет, — это был не вопрос — утверждение. Но, по крайней мере, слова директора не звучали обвиняюще. — Вы видели, кто мне звонил?

Аня неохотно кивнула:

— Ваша сестра, Вера.

— Как?.. — Лукиан Иванович озадаченно моргнул. — Откуда вы взяли, что ее зовут Вера?

— Визитка. Там было имя и фамилия. Фамилию я разобрать не успела, какая-то прибалтийская… Или скандинавская. Наверное.

— О. Понятно. Вас ввел в заблуждение декоративный шрифт, — директор сжал левую ладонь, разжал снова: в ней появился картонный прямоугольник визитки.

— Прочтите внимательно!

— Вера…

— Вер-л! Это не "А". Вер-ли-о-ка, — Лукиан Иванович процедил имя сквозь зубы, словно это было отвратительнейшее ругательство.

— Я понимаю. Они, — Аня мотнула головой в сторону двери. — настроили вас против сестры.

Директор встал. Аня невольно сделала то же самое: совершенно невозможно сидеть. когда над тобой возвышается Лихо.

— Вы ничего, совсем ничего не понимаете! — директор смотрел ей в глаза. Аня с удивлением поняла, что он не рассержен — обеспокоен. Он беспокоился за нее. Это заставило сердце забиться сильнее. Если только стоило верить глазам: могущественный Лихо, которого опасались даже Яга и Кощей, выглядел напуганным. Разве такое возможно?

— Верлиока — лживая, смертельно опасная тварь, — сказал Лихо. — И она мне не сестра.

Конец первой части.

_______________________________

[1] Октавио Окампо — мексиканский художник, представитель стиля метаморфоз, мастер иллюзий.

2.01. Защита от чудовища. Защита для чудовища

На ежевечернее собрание Аня брела, как на собственные похороны. Обычно говорят "как на казнь", но даже из такой паршивой ситуации бывают выходы: оборвется веревка, или кто-то возьмет в жены прямиком с эшафота… Аня выхода из сложившейся ситуации не видела никакого. Покаяться? Сказать: "Простите, я побывала у Зла в гостях. На жизнь пожаловалась, пирога черничного поела, кстати, вы в курсе, что Зло хорошо готовит?" Возможно, дорогие… гм-м… коллеги учтут признание?

Здравый смысл подсказывал: не учтут, обозлятся еще сильнее. Яга уже и так ее видеть не может.

Воспоминание о пироге, совсем недавно — такой восхитительном, оставило во рту горький привкус, а уютное шале теперь наводило на мысли о пряничном домике — ловушке для инфантильных доверчивых идиоток.

"Неужели все настолько плохо?! Ой. Снова вслух!"

— Да, вслух, — невесело усмехнулся Лукиан Иванович. — И — да, все плохо. Что вы знаете о хтонических чудовищах, Анна?

Сказать, что вопрос был неожиданный — не сказать ничего.

— Ничего не знаю! — призналась Аня и мысленно поздравила себя: "Хотя бы в этом была честна."

— Одно из них — перед вами, — вздохнул директор.

* * *

Аня растерянно оглядывалась по сторонам. Кот при упоминании чудовищ оторвался от миски с кормом, скорчил обиженную гримасу и замотал головой, мол: на меня не смотри, я — сокровище, а не чудовище. Ярослава Григорьевна невозмутимо заваривала чай, Константин гремел содержимым холодильника, Марина стояла рядом с видом сурового диетолога: "Только посмей выбрать что-то вредное, дорогой!" Помедлив, Аня плюнула на вежливость и обвиняюще ткнула пальцем:

— Она!

— Ммм? — доктор Коновалова отложила прихватку. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего даже более, чем обычно. — Что значит она?

Лукиан Иванович покачал головой.

— Тогда он? Или они оба?

Пара у холодильника престала отнимать друг у друга банку с корнишонами и слаженно обернулась к Ане.

— Что ты имеешь в виду, нахалка эдакая?! — возмутилась Марина.

— Я не понимаю, — Аня жалобно посмотрела на директора. — Если не они, не кот, и не я — тогда кто?

— Ишь, ты! — Ярослава Григорьевна отпила чаю и усмехнулась. — Покорил ты девичье сердце, Лишенько. На тебя она и секунды не думала.

— В определенном смысле Анна права, — сухо ответил директор. — Здесь, сейчас присутствует половина чудовища. Второй половиной является Верлиока, — он повернулся к Ане. — Понимаете?

Она подозревала это, но не ожидала, что будет настолько неприятно. Что ж, по крайней мере, стало понятным сходство: прожившие долгое время вместе делаются похожими.

— Понимаю, — кивнула Аня, надеясь, что голос звучит безразлично. — Эта древняя зверюга — ваша жена.

Кот поперхнулся кормом. Константин под шумок стянул было огурец из банки, но от слов Ани утратил бдительность, и Марина отобрала добычу. Лукиан Иванович страдальчески закатил глаз, а доктор Коновалова захохотала. Громко, злорадно, не считаясь ни с кем.

— Прекратите смеяться! — удивив саму себя, рявкнула Аня. — Я запуталась в этой сказочной "Самтыбарбаре", у меня больше нет вариантов!

- Мы с ней были единое целое. Буквально единое, — буднично пояснил Лихо, словно рассказывал о чем-то донельзя банальном, а не о древнем чудовище. — Потом тварь решила избавиться от бесполезных с ее точки зрения качеств, и нас стало двое. Но жизнь не стоит на месте, люди меняются к лучшему, их все труднее спровоцировать на бессмысленную жестокость. Из-за этого Верлиока слабеет. Ей нужен я, чтобы восстановить силы. Разумеется, я отверг ее предложение вернуться к первоначальной форме. Но здравый смысл не то качество, которое тварь оставила себе. Она не остановится, пока не получит желаемое, или пока ее кто-то не остановит. Я могу многое, но никогда не нападаю первым, это не просто этикет — моя суть. Если Верлиока преуспеет, я перестану существовать.

* * *

"Не перестанешь! Как говорится, только не в мою смену. Сейчас я сознаюсь, и пусть бьют, зато у меня есть план цитадели врага, вот!"

Аня глубоко вздохнула, открыла рот…

…и слова не смогла вставить, потому что коллеги заговорили хором. Даже кот внес свою лепту возмущенным мяуканьем. Из потока фраз Аня вынесла, что Лихо в беде никто не бросит, Верлиока может катиться в болото, и что она не на тех напала.

"Никогда бы не подумала, что нелюди могут быть настолько дружными. Какие они молодцы!" — обрадовалась было Аня, но Ярослава Григорьевна уничтожила ее веру в бескорыстную нечисть:

— Тихо! Разумеется, надо дать ей отпор, ведь в противном случае мы все под угрозой. Кто знает, на что эта тварь станет способна.

— А ведь этого могло бы не быть, — язвительно заметил Лихо. — если бы кое-кто не ушел в осенний отрыв. Уверен: именно тогда она меня и почуяла.

Существовала очень тонкая грань между Лукианом — Лихо и Лукианом — директором. Аня в который раз отметила: он не перевоплощается, как остальные, просто делается ощутимо опаснее. От недовольного Лихо прямо-таки веяло древней потусторонней жутью. Что ж, теперь она знала про чудовище, больше не удивлялась, и очень, очень хотела бы ничего не знать.

— В отрыве тоже я виновата? — убитым голосом поинтересовалась Аня, машинально покосившись на дверь. Между ней и дверью был кот. Она догадывалась, что ласковый Мурлыка сделает с потенциальным врагом: уже не раз видела останки 3D-животных.

— Нет, Анна, — покачал головой директор. — Часовню точно развалили не вы.

Аня снова глубоко вздохнула:

— Лукиан Иванович, я должна вам…

— Да замолчи наконец, балаболка! Знай свое место! — прикрикнула на нее Яга. Она обрела свою истинную внешность, оглядела себя и махнула рукой. — Какой прок теперь притворяться! — Зеленый брючный костюм сменило мешковатое бурое платье, а лиловая косынка оказалась на голове. Из-под косынки торчали неопрятные серые пряди. Марина взглянула на Ягу неприязненно. Она явно не желала менять брендовый костюмчик на что-то древнее.

— Не ждите, что я стану ходить по дому в доспехах, — буркнул Константин. — Вы пробовали справлять в них нужду?

— Будьте любезны, верните все как было, — проскрежетал Лихо. В кухне похолодало. У Ани волосы встали дыбом от этого голоса, и, похоже, не у нее одной. Яга крякнула и снова сделалась доктором Коноваловой.

— Благодарю вас, — Лихо оглядел подчиненную, и закончил директорским тоном:

— Поскольку Анна — член коллектива, я попрошу вас снабдить ее защитой. Очень признателен заранее.

Доктор Коновалова молча встала, прошагала за дверь и хлопнула ею.

— Хвост!!! — заорал кот, взлетев Ане на колени. — Простите… — он покосился на директора с неподдельным испугом.

— Бедненький мой, — Аня обняла пострадавшего. — Ой. Что это?

На втором этаже раздался грохот. Что-то упало, потом снова и снова — то ли там дрались, то ли просто превращали мебель в дрова — без какой-либо магии.

— Что там творится? На нас напали? — Аня стиснула кота и придвинулась ближе к директору.

— Тебе защиту творят, — ухмыльнулся Константин. — Ничего, так оно даже и лучше. Чем старая злее, тем лучше у нее выходят обереги.

* * *

Возвратившись, Ярослава Григорьевна молча сунула Ане газетный кулек, выплеснула недопитый чай в раковину и принялась заваривать новый.

— Не забудьте проинструктировать, — негромко сказал директор. Аня замахала свободной рукой:

— Не надо, я как-нибудь…

Лихо взглянул на нее очень строго. Аня заткнулась и отгородилась от него котом.

— Сколько у тебя в доме окон? — поинтересовалась доктор Коновалова тоном, каким, вероятно, спрашивала у жертв, удобно ли им на лопате. Определенно, она сдерживала свое "я" с очень большим трудом.

— Три..

— А дверей?

— Межкомнатные считать? — Аня растерялась окончательно. Она ожидала, что защитой окажется кулон на шнурке. Или что-нибудь вроде ловца снов. Но в кульке — если судить на ощупь и по запаху — были просто сушеные травы.

— Тьфу! — в сердцах плюнула доктор. — Все никак не привыкну, что вы живете не в избах. Входные считай, дурочка!

— Одна!

"Пора устраивать дринкинг гейм: пьем каждый раз, как дивное существо меня обзывает!" — мрачно подумала Аня.

— Посыпь подоконники да порог. И не сметай ни под какими предлогом!

— Спасибо, — Аня вздохнула и который раз предприняла попытку:

— Лукиан Иванович, я…

— Ступайте домой, Анна. — сухо сказал директор. Аня поежилась: разницы с Лихо она почти не уловила. — Даже не мечтайте о преждевременном отпуске — здесь вы в большей безопасности, чем где бы то ни было.

Вылетев из офиса, спотыкаясь в потемках, она стала лихорадочно дозваниваться тетушке.

* * *

Аня частенько являлась к тетушке на обеды, ужины, а случалось — и завтраки. Та ворчала: "Опять у тебя в холодильнике джойстик повесился?", но всегда была рада племяннице. В ее маленькой однокомнатной квартирке Аня чувствовала себя уютнее, чем дома. Даже как-то предложила съехаться, но получила суровый отказ: "Клуб старых дев создаешь, дурында?"

— Ну и пусть! Кто ко мне пойдет? — отмахнулась Аня. "Или к тебе: пьющий трудовик? Кривоногий физрук?" Это она, разумеется, вслух не сказала, искренне сожалея, что абсолютно права: годы шли, а единственными компаньонами тетушки по-прежнему были стопки тетрадей.

Но морозным декабрьским вечером она сожалела совсем о другом.

"Что бы такое наврать, чтобы вселиться к ней… Или ее перетащить к себе?.. Может, устроить пожар? Так. Какую квартиру поджечь — ее или свою?"

— Карельская родня зовет в гости! — сообщила тетушка с порога. — На все новогодние праздники. Махнем? Покатаемся на лыжах.

Аня мысленно заплясала от счастья, но усилием воли сделала непроницаемое лицо:

— У меня на праздники планы. Ну… ты понимаешь.

За таинственность, которую она изобразила, впору было давать "Золотую Малину", но тетя Лера купилась:

— Да ладно! Слава богу!

Впрочем, строгий педагог тут же взял верх:

— Та-а-ак. Никаких наркотиков, никаких поездок за город с незнакомыми, никаких женатых. Даже знакомых! Ясно?

Аня невольно хихикнула.

"А женатые знакомые полубоги, подозрительные печеньки и древние монстры считаются? Нет? Вот и ладненько!"

— Обязательно поезжай! — обняла она тетушку. — За меня не волнуйся.

И, пока та разогревала мясо с картошкой, пронеслась по квартире, распихивая сушеные травы за рамы и косяки. Изрядную порцию спрятала за подкладкой тетушкиного чемодана.

Для родного дома у нее остались жалкие крохи. Кое-как распределив их, Аня упала в кровать и крепко спала без снов.

Зато тетя Лера просыпалась в ту ночь трижды. Озадаченно прислушивалась, качала головой:

— Чертовщина какая-то. Небо ясное, ветра нет — ни тебе снежной бури, ни деревьев, встрепанных ураганом. И уж точно никаких соседских котов — этаж для них совершенно не тот.

Что же так настырно скрежещет о стекло?..

2.02. Гость в колпаке

Это был не самый худший Новый Год в ее жизни. Определенно не самый. Пожалуй, он мог бы войти в тройку довольно приличных праздников.

С конца.

В этот раз с ней не было даже тети — полное и безоговорочное одиночество на самый семейный праздник в году. Что ж, по крайней мере, имелась бутылочка "Бейлиса", куча шоколадных конфет, сериалы на ноутбуке и елка. Метровую искусственную елочку Аня сдернула с антресоли тридцать первого декабря, злорадно показав чемодану кукиш: отныне и навсегда подлец был приклеен "Моментом". А вот елка приклеена не была, но, похоже, решила оказать соседу моральную поддержку. Она сдалась только после пятого рывка, и то — по частям: рывок — ничего, рывок — упаковка, рывок — подставка, рывок — елка, рывок…

— Ах, ты ж!.. всех вас, и маму вашу пластмассовую! Говорила тетя Лера: не убирай елку с игрушками…

Каждый шарик счел своим долгом стукнуть хозяйку по голове, а после — катиться как можно дальше, не дожидаясь напутствий. Было не больно, но почему-то обидно: даже пресловутое дерево не желало праздновать вместе с ней!

Она цепляла игрушки к веткам, не чувствуя никакой радости. Наматывала светодиодную гирлянду так, словно связывала ею врага. Большую часть мишуры скомкала и бросила к основанию елки, туда, где не было ни единого подарка.

Праздничного угощения на столе, разумеется, не было тоже.

С первым ударом курантов в дверь кто-то позвонил.

"Показалось," — качнула головой Аня.

Со вторым ударом в дверь позвонили настойчивее.

"Это не может быть Верлиока!" — не веря ни единому собственному слову, отмахнулась Аня. — "Какое же зло станет вести себя столь вежливо?"

"Какое-какое," — съязвил здравый смысл. — "Абсолютное и абсолютно циничное!"

Четыре звонка, и Аня сдалась. Она подкралась к глазку: на площадке никого не было.

"Глупый, несмешной розыгрыш! Дебилы какие-то!" — Аня разозлилась, но вместе с тем и вздохнула спокойно. Такое ребячество ничуть не походило на происки мирового Зла.

С последним ударом курантов в дверь забарабанили, судя по всему — ногами.

— Открывай! — заорали на площадке скандальным фальцетом. — Я тут замерз! Меня защита не пускает!

Кот в колпаке. Кот в красном колпаке с белым помпоном — вот кто стоял у нее на пороге. Кот со здоровенной подарочной коробкой в лапах и очень-очень недовольной мордой.

— Впусти уже! — Мурл отпихнул ее и со звоном водрузил коробку на столик под зеркалом.

— Я думала, ты не празднуешь… — растерянно сказала Аня.

— Так я и не праздную! — фыркнул кот и ловко вскрыл коробку острым когтем. — Я тут, понимаете ли, страдаю фигней, а "Royal Oil" тем временем нагревается. На, держи!

— Ого…

Она никогда не видела подобного пива, да что там — видела, она и не слышала о нем прежде. Аня озадаченно повертела бутылку в руках и вдруг спохватилась:

— Ой, что это я… давай, проходи в комнату. Только, елку, пожалуйста, не роняй, ладно? — добавила она неуверенно. — Было непросто ее поставить.

Кот уставился на Аню, как Аня — на пиво:

— Зачем мне трогать твою елку?

— Так ведь вы, коты, любите ронять елку. И еще грызть гирлянды. Хотя, мне кажется, ты не очень-то кот.

— А вот это никого не касается! — строго ответил Мурл.

Новогодний подарок оказался особенным, но и особенно непривычным. Аня зевнула раз, другой, и поняла что очень устала. За окном гремели фейерверки, за стеной ревела музыка, под ухом у нее болтал и болтал захмелевший кот, даже случайно сболтнул свое истинное имя, но Аня этого не услышала. Она спала и видела чудесные сны. Наступающий год обещал быть просто волшебным.

* * *

Ближе к утру Аня вздрогнула, проснулась, села в постели, озадаченно озираясь:

— Когда легла? Не помню… А какой чудный был сон: кот на Новый Год. Жаль только, это всего лишь…

Что-то заставило ее прикусить язык: то ли зловещая тишина на улице, то ли шум в соседней комнате. Тишина была объяснима: даже самые морозоустойчивые любители петард и фанаты шутих в конце концов отправляются спать. Но шуметь в ее доме точно было некому, ведь она отмечала праздник одна.

Аня подышала ровно и неглубоко, тихо встала и осторожно выглянула за дверь. "Неужели защита Яги не сработала, и в дом пробралось что-то злое? Не удивительно, ведь порошка оставалось — кот наплакал. Чем же обороняться — солью? Холодным железом?.."

— Ой! Что за?..

Посреди комнаты валялась елка, согнутая дугой, потерявшая почти все игрушки, гирлянду и сходство с елкой. Под бывшим деревом кто-то храпел. Из-под перекрученных встрепанных еловых лапок торчал не менее встрепанный хвост. Рядом со всем этим безобразием лежало послание, выведенное лучшей Аниной помадой на кухонном полотенце:

"Уронил елку девять раз. Так и не понял, в чем тут прикол!

PS: гирлянда невкусная."

Определенно, это был самый замечательный Новый Год в ее жизни.

Сначала.

* * *

— Ты у нас — офис-менеджер, вот и сходи за хлебом, окей? Я тут немножечко занят… — и ее гость, как ни в чем не бывало, вернулся к игре.

Никогда в жизни Аня не думала, что станет считать в новогодние праздники не часы даже — минуты до выхода на работу. Такой приступ трудоголизма с ней приключился впервые. С другой стороны, на новой работе у нее почти каждый день что-то происходило первый раз. Вот и кота в своей квартире она терпела впервые. Терпела и клялась себе, что этот же раз — последний.

Нормальные коты жуют мишуру, ватные палочки и упаковки от плавленых сырков. Этот сожрал все, что нашел в холодильнике, и послал за продуктами Аню.

Невоспитанные, но вполне нормальные коты роняют телевизоры и лезут по шторам за солнечными зайчиками. Этот оккупировал ноутбук и часами рубился на нем в Call of Duty III.

Подлые, коварные, невоспитанные, но все еще обычные и понятные коты гадят в тапки. Мурл сморкался в носки и чистил зубы Аниной щеткой.

Вежливые замечания он неизменно встречал широченной обезоруживающей улыбкой и вопросом:

— Ачётакова?

Подлых, нормальных, каких угодно — лишь бы не дивных — котов рекомендуется шлепать газеткой или обрызгивать водой. Чем дольше Аня пребывала рядом с Мурлыкой, тем больше склонялась к варианту "солдатский ремень с пряжкой". И плевать на скверные аналогии.

Да сколько же можно?!

Утром четвертого января счастливая Аня спихнула кота с дивана. Это не помогло: он продолжил спать на паркете. Искренне жалея — нет, не кота — паркет, Аня пустила в ход воду. Мурл, не просыпаясь, стянул с дивана плед, утерся и захрапел еще громче. Пришло время использовать тяжелую артиллерию.

Аня достала смартфон и прошептала коту на ухо:

— Я звоню директору.

Круглые оранжевые глаза широко распахнулись.

— Ты этого не сделаешь. У тебя нет его номера!

— Спорим?

— Ой, как мне плохо! Умира-а-а… — Мурл перевернулся на спину, изображая страдания. К такому повороту Аня была готова. Кот осторожно дернул ухом и приоткрыл один глаз — совсем чуточку, чтобы узнать, что это с таким грохотом затащили в комнату.

— Лезь, поганец! — Аня ткнула пальцем в хозяйственную сумку на колесах.

— Это другое дело, — кот перестал умирать и повеселел — ровно до момента, когда Аня дернула молнию. Она не планировала ничего подобного, но почувствовала себя отомщенной. Защемленный хвост медленно втянулся внутрь под аккомпанемент проклятий. Опознать удалось только "дура". Остальные слова Аня решила позже погуглить. Ругательства звучали странно и необычно, здорово будет при случае блеснуть знанием древнеегипетского. Или шумерского.

* * *

Петербургская погода наконец-то решила соответствовать климату. Ветер и снег даже без мороза — серьезное испытание, но простая метель — ничто в сравнении с метелью, сквозь которую Аня шла, волоча за собой кота в сумке. Сумка упиралась, цепляясь колесами за каждую выбоину в обледеневшем асфальте, заставляя Аню ощущать себя персонажем "Белого безмолвия" и немножечко — идиоткой. Пустынные заснеженные улицы усиливали ощущение нереальности и безысходности.

Через некоторое время из сумки донеслось заунывное пение. Спустя еще пару минут пение сменила губная гармошка. Аня остановилась и дала сумке деликатного пинка:

— С ума сошел? Прекрати немедленно! Тебя же услышат.

— Ачётакова? Я — транспортируемый заключенный. Имею право на маленькие радости.

О том, чтобы ехать в метро, не могло быть и речи. Аня развернулась и побрела на автобус. В нем хотя бы не станут проверять, кто поет: кот или радио.

"Еще чуть-чуть. Еще сотня метров… Еще десяток… Здравствуйте, родные развалины! Как вы прекрасны, такие жуткие, черные, в белом снегу!"

Аня опустила хозяйственную сумку на бок и потянула собачку молнии — бережно и аккуратно. Кот выглянул наружу, начал было гневную тираду и… коснулся зачарованной дорожки.

— Мя-а-а!!! — вот и все, на что его хватило.

— Дальше — сам! — она и не думала, что гулять налегке сквозь метель — так приятно.

— Миии… — простонали у нее за спиной.

— Мя! — отрезала Аня и задумалась: "Что я сейчас сказала?.."

* * *

— Где Мурл? — спросил Константин вместо "здравствуйте".

— Не могу поверить, что вы по нему скучали, — в ее словах не было сарказма. Почти. Сложно было представить Кощея, которому не хватает проделок кота. Возможно, для этого имелся повод?.. Аня окинула коллегу взглядом. В черном свитере поверх черной же рубашки, сутулый и мрачный, он походил на ворону. Не зловещего любителя скандировать "Никогда" — обычную серую ворону, к тому же еще и облысевшую. Опять. "И неизвестно, когда появятся новые волосы, ведь праздники — в самом разгаре, и отпустят потенциальных клиентов нескоро," — машинально отметила Аня.

— Не язвите, милочка, — бросил ей Константин сухо и неприветливо. Абсолютно неприветливо, и даже без намека на флирт. — Мы фактически на военном положении, а кот добровольно вызвался охранять вас. Как бы этот мерзавец не раздражал меня лично, он — все еще член команды!

Внезапно пустой холодильник, бардак в квартире и загаженный шутерами ноутбук стали совсем не важны.

— Господи, — она выскочила за дверь. Милые апокалиптические руины были пусты, и ветер занес снегом все следы на волшебной дорожке.

— Мурл! — сложив руки рупором, закричала Аня в это частично-белое безмолвие. Шагнула вперед, споткнулась обо что-то и упала с крыльца в сугроб.

— Судя по тому, что теперь он издевается над тобой, человеческие праздники прошли весьма гм-м… продуктивно, — подвел итог Константин. Мурл выглядывал из-за его ног и злорадно ухмылялся.

2.03. Долг платежом кровав

В итоге вместо работы они сидели в кухне и пили чай с молоком, пытаясь согреться. Кота Ярослава Григорьевна укутала шарфом, Аню наградила сердитым взглядом. Теплее, разумеется, ей от этого не стало.

Из коридора донеслось постукивание трости директора. Кот и Аня переглянулись.

Лукиан Иванович, в отличие от Константина, не забыл поздороваться. Аня сочла это неплохим началом. Но директор всего лишь кивнул ей, обратился же он к Мурлу:

— Рассказывайте.

— Ми-и-и, — задумчиво протянул кот, наткнулся на взгляд Лихо и торопливо закончил:

— Докладываю, сэр! Защита была установлена успешно и работает. На объекте и прилегающей территории враг не замечен. Продержаться можно, хотя провиант на исходе! Сэр!

— Он в "Колл оф дьюти" переиграл, — пояснила Аня приподнявшему бровь директору. Лукиан Иванович вздохнул:

— Поверьте мне, Анна, это не самый скверный случай. Вот когда Мурл год не вылезал из коробки, по его собственному утверждению — в знак солидарности, было намного хуже. Что ж, так или иначе, я услышал главное и теперь спокоен за вас.

До конца дня Аня озадаченно размышляла, кому могло быть хуже, если хвостатое недоразумение целый год о себе не напоминало. Ведь, если кот в коробке, то его, считай, и нет. Или есть?..

Мурл же всех игнорировал, но при этом путался под ногами, старательно изображая, что он и есть, и одновременно — нет.

* * *

Если у тебя целых две комнаты в квартире, привитая с детства чистоплотность, да еще идеальное зрение, долго терпеть грязь и кавардак не получится. Аня терпела сорок минут. Дольше просто не было сил.

В тот день мешки для мусора получили много, очень много добычи, начиная с погибшей елки и заканчивая пивными бутылками. "Во всем можно увидеть плюсы," — думала Аня, таская за собой пылесос. Тот, как всегда, упирался, но не стоил и колеса хозяйственной сумки. — "Если прямо сейчас нагрянет тетушка Лера, она точно поверит, что здесь был парень! Может быть, даже несколько." Кот спрятал пустые бутылки под мебель, нарисовал на всех зеркалах жирной лапой смайлики, напихал фантиков в комнатные растения, а люстру украсил непарным носком. Но Аня не сдавалась, и ближе к полуночи кавардак оказался побежден. Почти. В доме больше не было грязи, но никуда не исчез запах гостя. Пахло "Олд спайсом".

— Зачем Мурлу дезодорант?.. — размышляла Аня, отмывая последний грязный объект в квартире — себя. — Ведь пользы коту от парфюма еще меньше, чем, к примеру, от позолоченных усов.

Она устала, измучилась и заснула, едва голова прикоснулась к подушке. Сон не был спокойным: громадные мешки для мусора все разевали и разевали жадные черные рты, гремели и скрежетали бутылками в бездонной утробе…

Аня села в постели, нашарила выключатель лампы и замерла, уставившись на источник шума. Пятый этаж, узенький подоконник, ни единого дерева, достаточно близкого к подоконнику, но, тем не менее, кто-то царапал снаружи стекло, бил и толкал форточку. Рвался в квартиру.

Она забыла.

Она смела всю защиту.

— Ой, мама… тетушка… кто-нибудь…

* * *

Форточка распахнулась. Штору дернули в сторону — сильно, бесцеремонно, оторвав от карниза наполовину. Разум подсказывал ей "Беги!!!", а тело не слушалось, пальцы стиснули край одеяла так, что стали неметь. Она не могла отвести взгляд от вцепившейся в штору руки: худой, абсолютно серой, с неестественно длинными когтистыми пальцами.

Обладатель руки не пролез даже — просочился сквозь форточку, легко спрыгнул на пол и теперь приближался к кровати. Сделал пару нарочито неспешных шагов, давая понять жертве, что ей все равно не сбежать, уселся на край постели и смотрел на Аню со странным любопытством.

Она невольно отшатнулась. Отодвигалась, пока не уперлась спиной в стену. Ночной гость вонял, да так, что защипало глаза. От него несло гнилью, немытым телом и ржаво-железным запахом, у которого мог быть только один источник. Черное пальто мальчишки было запятнано кровью во многих местах.

Совсем недавно это пальто принадлежало ей. Как и шарф.

Упыреныш протянул к Ане руку, ткнул когтистым указательным пальцем и потребовал:

— Сгинь!

Не смотря на весь ужас происходящего, она невольно возмутилась:

— Что значит "сгинь"? Это моя реплика!

— То и значит. Собирай манатки и катись'тстюда куда п'дальше, п'ка я добрый. П'няла? Я тя не видел, ты меня тож. И шапку какую-нть дай, — добавил он неожиданно.

— Шапку?.. Да, да, конечно… Сейчас.

Это было единственное из требований мальчишки, которое она хоть сколько-нибудь поняла.

Машинально запахнув на горле ночнушку с бабочками, которая вдруг стала казаться ей слишком короткой, Аня полезла в шкаф. Зеркало на одной из створок — вопреки всему, что она знала об умертвиях-кровососах — демонстрировало ей упыреныша: тот комфортно уселся на постели с ногами и рассматривал книжные полки. Схватил одну книгу, полистал, отшвырнул. Другую. И третью. Взял пластмассового индейца — давний подарок мальчика, с которым Аня почти смогла подружиться — повертел и спрятал в карман. Обернулся к Ане и стал разглядывать ее — нагло, оценивающе:

— Какие у тя ножки!

— Как тебе на стыдно! — воспитание на пару секунд победило в ней ужас. — Ты же еще…

— Я — чё? Ма-аленький? — мальчишка явно насмехался над ней. — Мне уже сто двац'семь лет как двена'цть. На Лиговке родился, на Лиговке жил, на Лиговке сдох. Всяких девок видал [1].

— Вот шапка, — поспешила сменить тему Аня, показывая ему находку. — Подойдет?

— Чё?! — возмутился мальчишка. — С бубоном? Хотя… Буду в ней ми-иленький, — он ухмыльнулся еще шире. Все романтические представления Ани о пресловутых "детях ночи" умерли в муках: у мальчишки было не два острых клыка, но полная пасть. И, словно ужаса было еще недостаточно, она поняла: одежда — лишь маскировка, маленький мертвец не чувствует холода. Симпатичная шапочка с помпоном, вероятно, поможет ему подбираться к доверчивым людям.

— Дай сюда!

— Да, конечно… — Аня протянула к мальчишке дрожащую руку.

— Ишь! Трясется она! — усмехнулся упырь и вдруг схватил вовсе не шапку — стиснул запястье Ани. Слово дверями электрички защемило — никаких шансов вырваться. Она всхлипнула и невольно разжала пальцы. Мальчишка подчеркнуто не спеша провел когтем по тыльной стороне ее ладони. Потекла кровь, заливая руку, капая на постель, на оброненную шапочку. В глазах потемнело — но не на столько, чтобы Аня не видела происходящее. Упыреныш достал из кармана платок: белоснежный батистовый, явно дамский. Аня знала аромат, исходивший от него. Или ей просто мерещилось это от страха — она уже не понимала.

В чем она была теперь абсолютно уверена, так это в том, что мальчишка залез в ее дом не случайно. Ей даже не нужно было для этого видеть монограмму на платке, хотя она ее видела.

Упыреныш прижал платочек к порезу и держал, пока тот не пропитался кровью полностью. Затолкал окровавленную тряпицу в карман, высунул язык и облизал Анину руку. Нечеловечески длинный, мертвенно-серый язык прошелся по ее коже, и от пореза не осталось следа.

— Ммм… — сладенько! — причмокнул мальчишка. — Я к те через п'сят лет вернусь!

— Я уже буду старая, — пробормотала Аня, почти теряя сознание.

— Так и я не жаницца приду! — хохотнул упыреныш, сцапал шапку и одним прыжком оказался на форточке. Сиганул оттуда на тополь и пропал в темноте зимней ночи.

* * *

Ветер хлопнул форточкой, едва не разбив стекло. Этот звук привел ее в чувство.

Связных мыслей было немного:

"Маленький мертвец только что подарил мне жизнь."

"Надо бежать отсюда!!!"

Аня заметалась по квартире, одновременно переодеваясь и собирая вещи. Она была абсолютно уверена: обнаружив подлог, Верлиока непременно сорвет злость на ее жилище. Меркантильная человеческая натура не желала с этим смирится. В сумку и чемодан на колесах летели книги и диски вперемешку с одеждой. Она вышвыривала вещи обратно, заменяя другими, прекрасно понимая, что все не утащишь. После нескольких минут сдалась и махнула рукой. Закинула на плечи рюкзак с ноутбуком. Снова пронеслась по дому, выкручивая и выключая все, что могла вспомнить, заперла дверь и побежала в зимнюю темноту, бездумно, без цели — лишь бы подальше от дома.

Аня дважды упала по дороге, прежде чем поняла, что ноги сами принесли ее к метро.

— Нет! — заскрипела она зубами. — Не вы! Прости меня, Лихо. Люди на вашей войне бесполезны!

Она начала замерзать. Как ни странно, холод помог ей собраться с мыслями.

"Надо убраться из города. Может, в глухой провинции найду специалиста по нечисти. Деньги пока есть. Главное — не втягивать те…"

И тут ожил телефон в кармане.

— Привет, солнышко! Прости, если разбудила. Просто скажи: ты в порядке? — без сомнения, это был голос тетушки. И номер тетушки. И ее неизменная забота, лишь самую малость напрягающая взрослую Аню.

Ничего подозрительного, если забыть, что на часах — четыре-двадцать утра.

— Гм-м… — Аня тянула время, лихорадочно соображая. "Да! Вот оно." — Напомни, пожалуйста, тебе плюшевого Ктулху кто подарил — восьмой "Б" или десятый "Б"?

— Ань, ты чего? Какой бэ? Ты прекрасно знаешь, что мне его подарил второй отряд в лагере "Адмиралтеец", мы вместе там были. Что с тобой?! Я же не просто так звоню — чувствую: что-то не так! Выкладывай сейчас же! Нет, погоди, ты что — на улице? Это троллейбус мимо поехал? Что случилось?!

— Эээ… мыши, — ляпнула Аня. Идеи закончились сразу после Ктулху, к тому же разболелась голова. "А что… Это мысль!" — У нас в доме травят мышей. Ультразвуком.

— Мышей, — растерянно повторила тетушка.

— Так ведь хрущоба…

— Ультразвуком.

— Так ведь проверенный способ. Но голова от него болит — сил нет.

— Сейчас?!

— Так ведь Россия. Самая непредсказуемая страна в мире, тебе ли не знать, как учителю.

— Ну-ка, марш в мою квартиру! — рявкнула тетушка. Аня вздохнула с облегчением и подчинилась.

"У тетушки есть защита. Хорошая, надежная, ее не смести и не смыть, я об этом позаботилась. Верлиока бы меня в такое место не послала. Высплюсь, а завтра уже побегу. Можно для начала в Сибирь, а там…"

_________________________

[1] На Лиговском проспекте в Петербурге XIX — начала XX века было множество публичных домов.

2.04. В путь-дорогу с доктором

— Побила рекорд Бильбо Бэггинса! — мрачно резюмировала Аня, разглядывая содержимое сумки.

Некоторое оправдание глупости было: не каждую ночь к ней вваливались кровососы-умертвия с предложением переехать. Увы, утешало это не слишком. Она ухитрилась забыть не только носовые платки, но почти всю косметику, большую часть туалетных принадлежностей и зонт.

Зато вместе с ворохом белья выпал нож для фруктов, а ниже нашлась пачка соли.

Что ж, хотя бы деньги и документы оказались на месте.

— Возьму щетку у тетушки, — вздохнула Аня. — И полотенце. И… м-да, тут, по ходу, придется полванной одолжить… Господи, какой фигней я страдаю!

Она невольно покосилась на правую руку. Вся кисть, от пальцев до запястья, была изумрудного цвета: еще накануне, перед тем, как бежать, Аня вывернула на руку пузырек зеленки. Сделала она это для очистки совести — на коже не было и следа пореза. Где он был, так это в мозгу — засел липким ужасом и напоминал о себе каждую вторую секунду. Невыносимо тянуло бросить все, начхать на злые силы и ехать в ближайшую "Инвитро": проверяться на ВИЧ, гепатит, чуму и холеру.

Желание срочно сдать кровь не плавно привело ее к другому: хотелось есть. Да и поспать толком не удалось: ворвавшись в квартиру, Аня лихорадочно проверила защиту, схватила дезодорант, зажигалку и уселась в прихожей с лайтсейбером наизготовку. Так и сидела до утра. Дремала вполглаза, подскакивая каждый раз, когда пальцы разжимались, и вещи с грохотом падали.

Стиснув гудящую голову руками, Аня раскачивалась на стуле и пыталась принять решение: рвануть на анализы, рвануть в тайгу, или все же заснуть. Просто упасть на диван, и пусть приходят все демоны ада. Лишь бы не разбудили.

Часы с кукушкой чуть хрипловато напомнили: она уже час, как должна быть на работе. Аня вздохнула и помотала головой: "Я туда не вернусь — какой смысл? Просить помощи? Так ведь сама все испортила… Снова!"

Помучившись еще с минуту, она выбрала четвертый из трех вариантов: рвануть в ванную. Хорошенько умыться горячей водой и проснуться.

Законы физики и подлости гласят: если человек погрузит тело в ванну с водой, она выплеснется на коврик, а потом зазвонит телефон.

Аня предпочитала душ. Едва она открыла кран, кто-то зазвонил в дверь.

"Хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах? Заюзано до банальности!" — думала Аня, глядя в глазок. — "Лучше уж: расскажи обо всех-всех-всех планах — получи от бога сюрприз!"

Вспомнив инструкцию по различению глюков среди реальности, она потыкала пальцем в глаз. Видимость в дверном глазке сделалась еще хуже. Если прежде на полутемной площадке был некто в пуховике, теперь — спасибо воображению — там зловеще маячил назгул без лошади. Или Смерть без косы. Или…

— Открывай, дурочка! — рявкнула Смерть-без-косы голосом доктора Коноваловой. — Я тебя чую. И слышу, как ты сопишь за дверью!

* * *

Командный голос почти сработал: Аня открыла рот, чтобы ответить, но успела зажать его руками. Так и замерла у двери, едва дыша, лихорадочно прикидывая, что же сказать: "Убирайтесь вон!", "Докажите, что вы — это вы" или "Ошиблись квартирой". Секунды складывались в минуты, особа на площадке явно теряла терпение: она позвонила еще раз, и постучала, а после — достала мобильник. Аня припала ухом у двери.

— Нет, Лукиан, эта идиотка не открывает. Прости, но я не нанималась к ней в няньки. Выяснили, что жива, и будет. Я возвращаюсь…

Ярослава Григорьевна — если только это была она — не играла на публику, просто говорила по телефону, на последних словах уходя в сторону лифта. Аня едва успела вздохнуть с облегчением — издалека донесся сердитый оклик:

— Включи, телефон, дурочка!

Прогудел, подъехав, лифт, приглушенно громыхнули его двери, и все. Доктор Коновалова ушла.

Мобильник нашелся в куче с трусами, ножом и солью. Среди пропущенных звонков был всего один от тетушки, остальные же — с неизвестного номера.

"Может ли нечисть просочиться сквозь телефон?.." — озадачилась Аня. Тот подергивался в руках в такт звонку. Пока что из него никто не вылезал. Но ведь это только пока…

Наконец Аня решилась.

— Слушайте внимательно! — обычно вежливый, директор не тратил время на приветствия. Явно не самый добрый знак. — Я не знаю, что именно с вами случилось, но знаю наверняка: рядом с доктором Коноваловой вы в безопасности. Я уговорил ее подождать вас в сквере у дома. Скажите что-нибудь, если поняли меня.

— Ааа… начала было Аня. Сказать и спросить хотелось очень многое. Слишком многое: мысли рвались наружу, не желая выстраиваться в очередь.

— Вот и славно! — уже теплее ответил директор и отключился.

— Эээ!.. — запротестовала было Аня. Поняла бесполезность попытки и начала торопливо одеваться, не попадая в рукава и штанины.

* * *

На сей раз она не стала прикидываться хоббитом — просто распихала кое-какие мелочи по карманам. И лифт вызывать не стала: застрять в нем, когда снаружи ждет без того уже злая Яга? Нет, спасибо!

Сквер у дома носил свое звание крайне условно: круглый сугроб, который однажды вновь станет клумбой, единственные качели, пара скамеек да несколько спящих под снегом берез. Ближайшей к дому уже не очнуться весной: чинили прорванную трубу — сломали все, что было рядом.

Возле мертвого дерева, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, поджидала Аню доктор Коновалова. Она явно не была настроена на любезности. Аня и не стала здороваться — просто сдернула перчатку и показала руку:

— Вот. Можете сказать, на сколько это опасно?

Ярослава Григорьевна посмотрела с подчеркнутым интересом.

— Что — подцепила-таки лишай от кота?

Аня подышала ровно и неглубоко, очень стараясь не сорваться на грубость.

— Нет! Здесь был порез, оставленный упырем. И зализанный им же.

Вот теперь интерес в глазах доктора Коноваловой стал абсолютно искренним. Но смотрела она не на руку — уставилась на Аню, приподняв бровь:

— М-да, ночка у тебя была презанятная. Ласкового мертвяка повстречала, повезло. Симпатичный парень оказался?

Аня невольно скрипнула зубами, но все же сдержалась:

— Это был ребенок, подросток!

— У немертвых нет возраста, дурочка, — беззлобно усмехнулась Ярослава Григорьевна. — Что до заразы, о которой ты думаешь так, что слышен скрежет мозгов, то не бойся. Для упырей нет ни смерти, ни жизни. По иронии судьбы кровососы и прочая погань абсолютно здоровы. Имунны к любой болезни. Хоть чумную крысу сожрут — сами не захворают, других не заразят.

— О! — Аня растерянно посмотрела на свою зеленую кисть. — С такими способностями они могли бы приносить человечеству огромную пользу… наверное.

— А дрессировать их будешь ты? Ключевое слово вовсе не "могли", и не "пользу", так что хватит болтать. Давай руку, закрой глаза и ступай за мной, — доктор снова включила командный голос. Аня неохотно подчинилась.

* * *

Даже не открывая глаза, она поняла, что обходит мертвое дерево.

Круг.

Еще один.

После третьего мир вокруг нее изменился.

2.05. Верные подруги

Стало ощутимо теплее. Вокруг шумел город, и голос его вовсе не был родным. Аня осторожно приоткрыла один глаз, потом другой. Поморгала. Шагнула в сторону от дерева, и тут в нее врезался какой-то парень.

— Извините, — машинально пробормотала она, хоть и не была виновата, просто не отпускала растерянность. В ответ от темноглазого грубияна в пижонском шарфе Аня услышала не "простите", не "сорри", не "блин" и не "фак".

— О-ля-ля! — широко улыбнулся он ей и поспешил дальше.

— Чё?.. — ошарашенно переспросила Аня, оглядываясь. Позади нее сиял на солнце белизной куполов Сакре-Кёр. Перед ней лежал город мечты. Пусть не ее, пусть тетушкиной, но именно он. Рядом стояла доктор Коновалова, явно забавляясь ее реакцией.

— Я в Париже, — выдавила Аня.

Доктор Коновалова ухмыльнулась.

— Я в Париже! — не веря собственным словам, повторила Аня.

Доктор Коновалова ухмыльнулась шире:

— Не могу надивиться Лукиановой проницательности. Он ведь так и сказал: возьмите ее с собой, и она забудет все неприятности.

— Я в Париже, и у меня нет денег! — простонала Аня, схватившись за голову.

— Ох ты ж, итицкая сила! — всплеснула руками Ярослава Григорьевна. — Вы с Маринкой — два сапога пара! Только б по магазинам и шляться! Ну-ка, брысь с глаз моих. Два часа гуляй по достопримечательностям, а потом — сюда, к лестнице, как штык. Поняла? На вот, надень, — она швырнула Ане крошечный мешочек на шнурке. — Да не смей отдать, думаешь, я не знаю, как ты растратила прошлую защиту? Все запасы на тебя, дурочку, ушли! Больше нету.

Аня бросилась вниз по ступеням, распугивая туристов.

— А благодарить вместо тебя дерево будет? — пробормотала Яга ей вслед и направилась в противоположную сторону.

* * *

На Монмартре пахло жареной рыбой. Среди домов, где жили и творили любимые тетушкины импрессионисты, из окон мансард пахло так, будто Аня не покидала родной квартал, да что там — квартал, собственный дом. Это сбивало с толку, и в тоже время казалось невероятно милым. Древний город любви и моды все больше напомнал родной Питер — с поправкой на готику и погоду.

Погода с каждой минутой становилась теплее. Ане с каждой минутой делалось жарче, и вовсе не от любви. Шутка ли: футболка, свитер и зимняя куртка. Махнув рукой на приличия, Аня плюхнулась на первую попавшуюся скамейку и принялась раздеваться.

Минус куртка. Хорошо!

Минус свитер. Совсем здорово.

Минус футб… Упс. Чуть не перестаралась!

За спиной у Ани хихикнули. Она обернулась медленно и осторожно: мало ли, какая за рубежом нечисть. Что, если недружелюбная?

Нечисти — вроде бы — не было, только двое мальчишек лет тринадцати, не серых и даже не бледных, наоборот — весьма смуглых.

"Здравствуй, здравствуй, паранойя! Теперь подозреваю всех. Тинейджеров — в первую очередь."

— Доньт стопь, плизь, — заулыбался один из них, явно надеясь на продолжение шоу.

— Писс офф, гайз![1] — блеснула Аня знанием иностранных грубостей. Ответом ей был предсказуемый международный жест. Она хотела было махнуть рукой и забыть, но тут ее посетила идея. Нехорошая, в общем-то идея, но — вернуться к тетушке из Парижа без единого сувенира? Да вы издеваетесь!

— Хей, гайз, — мило улыбнулась она мальчишкам. — Куд ю шоу ми кафе Амели?

— Но! — радостно замотали головами оба. Прежде чем она успела рассердиться, заулыбались еще шире:

— Ронь нэймь. К'мон![2]

* * *

Пока Аня бегала по Монмартру, совсем не у Амели, в заведении, любимом местными, а не туристами, обнялись две старинные подруги. Троекратно расцеловались и сели за столик.

— Что-то ты, Зин, сама на своя. Все ли в порядке? — озабоченно спросила Яга.

Хозяйка бистро Иветт, лично подошедшая принять заказ, насторожила уши. Не нужно быть полиглотом, чтобы понимать встревоженные интонации. Менее всего ей были нужны в ее драгоценном заведении неприятности, но именно они, очевидно, и объявились.

Частая гостья, практически — завсегдатай, привела спутницу. Эта особа не понравилась хозяйке с первого взгляда: скучное пальто, немодный брючный костюм, минимум макияжа, никаких украшений — полное пренебрежение собой, как женщиной. Полная противоположность элегантной, моложавой подруги. С другой стороны, от незнакомки веяло силой и властностью: жесткий цепкий взгляд, крупные, почти мужские руки, широкий уверенный шаг.

"Американка," — почему-то решила Иветт. — "Такая Харлей на полном ходу остановит!"

Последней каплей стали сигареты. Дама-завсегдатай, которую Иветт вслух называла "мадам", а мысленно и вовсе "графиня", курила легкую ароматную сигарету в мундштуке слоновой кости. Ее спутница дымила чем-то кошмарно-крепким — пиратам под стать.

Хозяйка открыла было рот — заявить, что в заведении не курят, нарвалась на суровый взгляд и благоразумно исчезла.

— Давай, Зин, выкладывай! — велела Яга. — Или скажешь, что закурила исключительно за компанию?

— Это твое "Зин"! Больше меня никто не смеет так называть, знаешь ли. Хотя мне этого не хватает… — дама, которая действительно была графиней, а также — вероятно — самой известной русалкой планеты, откинулась на спинку стула и рассеянно посмотрела в окно.

— Зина, Мелюзина[3], какая разница, — отмахнулась Яга. — Скверно выглядишь, подруга! Здоровье?

— Неужели настолько заметно? — ворчливо откликнулась Мелюзина. — Это же только ты из нас трех вечно бодра. А у меня артрит обоих хвостовых плавников, и мастер-каналья испортил стрижку!

— О! — Яга талантливо изобразила негодование. — За скверную стрижку — гильотинировать негодяя!

— Переигрываешь, Ягги'! — Мелюзина cтрого воздела наманикюренный пальчик. Подруги расхохотались, да так громко, что подошедшая Иветт едва не уронила поднос.

— Эх… — Яга покосилась на чашечку с кофе. Ну кто так пьет? Нет, чтоб из кружки, да побольше, и не ерунду, а крепкого чаю. Что ж, в гостях — не дома, будь благодарен за любое угощение.

— Мне нужна твоя помощь! — все так же прямолинейно продолжила разговор Яга. — Жаль, не можем собраться все вместе, как в старые времена: ты, я, да Липочка.

— О, ты сама понимаешь: все вместе не соберемся, — отозвалась Мелюзина, разглядывая содержимое чашки. — Калипсо[4] давно перестала покидать свой остров. Уединилась на нем, и я успела забыть туда дорогу. Надеюсь, ты знаешь путь… Можешь рассчитывать на меня, дорогая. Ах, русские, вы просто невозможны!

— А что сразу — русские? — вздернула бровь Яга.

Мелюзина продолжала рассматривать кофейную гущу:

— Твоя протеже только что похитила из "Двух мельниц" чашку. Грязную. Теперь убегает, хотя за ней и не гонятся.

— Эта? — ухмыльнулась Яга. — Эта — действительно невозможная дурочка. Только чашку умыкнула, говоришь? Раньше оттуда таскали стулья.

* * *

"Полтора часа на все парижские достопримечательности? Это уже не "да вы издеваетесь", это какая-то следующая стадия!"

Не то чтобы ей совсем не удавалось выбраться заграницу… Просто в соревновании за первое место по важности всегда побеждал компьютер, или здоровье, или еще какой-нибудь ремонт, но никак не "белый свет со всеми его чудесами". И теперь надо было срочно это компенсировать!

Щелк!

"Я и Эйфелева башня".

— Гет аут! Уйдите из моего кадра!!! И уедьте! Все!

Щелк! Щелк!

"Я и Елисейские поля".

Щелк!

"Шатал я ваш Луксорский монумент!"

— Чего вы смеетесь? Все так делают! Ха. Плагиаторы несчастные…

Щелк! Щелк!

"Я и Нотр-Дам".

— Это что — очередь к горгульям?! Так. Просто убедим себя, что на родине монстры красивее, и бежим дальше!

Щелк!

"Я и Консьержери".

— Ух, ты… в Париже даже тюрьмы, и те — элегантные! А в гости к Призраку Оперы я сегодня не пойду. Там поблизости "Фрагонар" и "Галери Лафайет": не хочу сдохнуть от расстройства без копейки в кармане. В Лувр не пойду по той же причине, но из-за него хотя бы не так обидно. Ааа! Господи-господи-господи… катастрофически опаздываю!

Хуже всего оказалось не стремительно утекающее время, не безденежье, и не куртка, которую она чуть не потеряла трижды, а холмы. Пресловутое "то вверх, то вниз", и все это — бегом на каблуках. После ровного, как стол, Питера — настоящее испытание.

Уже не пробежав — проползя половину лестницы к храму Сердца Христова, Аня рухнула на ступени и нашарила в кармане батончик.

— Привал! Пять минут подождет, старая. Уверена, она меня видит.

* * *

— Из-за тебя мы опаздываем, глупая деревенская… девчонка!

Аню ткнули пониже спины, так что она подавилась конфетой.

"Идти к черту, злая старуха! Лихо запретил обзывать, так ты пинаешься? Все ему расскажу!"

Вслух она ничего не сказала, обернулась и улыбнулась — портрет дружелюбного маньяка, да и только. Доктор Коновалова это проигнорировала, схватила Аню за шкирку, вздернула на ноги и поспешила вниз по лестнице.

"Нет, она точно издевается! Зачем я прикидывалась альпинистом?.."

— Не всякое место не во всякий час годится для перехода! — рявкнула Ярослава Григорьевна. — Теперь придется искать другое.

— О! — Ане стало чуточку стыдно. Но только чуточку — большее не позволили гудящие ноги. — А куда мы теперь?

— На Огигию. Оставь телефон в покое, дурочка. Острова нет на обычных картах!

— Но где-то же он есть?

— Ага. В Средиземном море. Ну, что опять не так? Почему тормозишь?

Аня выглядела абсолютно несчастной:

— Я — на Средиземном море, и у меня нет купальника…

— Сейчас и башки не будет, потому что отверну! — прикрикнула Ярослава Григорьевна. — Все. Пусть следующий раз тебя караулит Маринка. Не удивлюсь, если ты — ее потомок: та же солома в голове.

Мысль, что она, возможно, работает рядом с собственной бабушкой, удивила настолько, что Аня молча терпела ругательства еще несколько минут. Но в конце концов предпочла поменять тему:

— Кто у вас там, на Огигии? Извините, мне это название ничего не говорит.

— Тебе и Франция ничего не говорит, — невесело усмехнулась Ярослава Григорьевна. — Мелюзина — моя подруга, как и Калипсо! Забыли про нас, людишки, только и можете, что писать ахинею в своих википедиях. Ага! Это дерево подойдет.

"Надо же! Оказывается, трубы кладут как попало не только у нас," — подумала Аня, огибая засохший ствол. — "Ой! А вдруг дереву навредили не трубы, а нечисть из катакомб…"

С этой мыслью Аня покинула Париж, почти о нем не жалея. Она окунулась в еще большее, чем секунду назад, тепло. Тепло, напоенное сладким ароматом цветов и шелестом… волн?

Аня открыла глаза. К ее великому разочарованию, настоящего моря поблизости не было — перед ней расстилалась поляна, усыпанная дикими фиалками. Их аромат, густой и тяжелый, дурманил голову и мешал думать. Темные деревья, некрасивые, зловещие даже, похожие на копья, окружали цветочное море.

Среди фиалок лежала молодая женщина в светлых одеждах.

* * *

Телефон все звонил и звонил, но его не спешили брать. Хозяйка смотрела на зкран и счастливо улыбалась, наслаждаясь чьей-то настойчивостью.

Или отчаяньем?..

Наконец пальчик с холеным ноготком нажал на клавишу.

— Отпусти его! — без приветствия, безо всякого вступления потребовал звонивший.

— О! Сколько страсти. Шекспир, да и только, — рассмеялась в ответ Верлиока. — Я дала свое слово, и я отпущу твоего… внука? Правнука? Фу, как скучно! Разве можно до такой степени привязываться к людишкам? Видишь, к чему это приводит? — она снова рассмеялась, и в ее смехе слышалось предвкушение. — Теперь мне придется портить мой маникюр. Из-за этого я очень, очень сердита.

— Что?.. — собеседник Верлиоки был явно напуган, но смог взять себя в руки. — Ты обещала возвратить его живым!

— Я верну, — промурлыкала Верлиока. — Но, видишь ли, условия сделки выполнены не в срок и наполовину, так что…

Ее слова прервал срежет, хруст и крик нечеловеческой боли.

— …так что я верну его не совсем целым, — радостно закончила Верлиока.

* * *

— Что-то не так. Стой здесь! — приказала Яга.

— Ну уж нет! Я — с вами! — Аня показала фруктовый нож и шнурок с узелком. — Вместе — прорвемся! Эх, жаль, я соль дома оставила…

— Дурочка! — качнула головой Яга и бросилась к спящей. Аня поспешила за ней. Фиалки гибли под их каблуками, распространяя запах настолько приторный, что от него затошнило, словно от мертвечины. Накатил страх, Аню бросило в дрожь.

— Липа! Липочка! — Яга наклонилась над женщиной. Аня плюхнулась рядом в цветы, отыскала в карманах зеркальце:

— Вот, возьмите! Ну же! Проверьте дыхание!

Яга распрямилась и странно взглянула в ответ:

— Ты не понимаешь. Ты не видишь то, что вижу я. Она отравлена. Она умирает.

— Да все я вижу! Вы что — не попытаетесь оказать подруге первую помощь?! Она же дышит. И даже что-то шепчет… кажется. Что это за язык — греческий?

Яга наклонилась снова.

— Что-то о рыбе… Бредит. Наверное, хочет в последний раз повидать море. Бедная ты моя…

Яга без сил опустилась на землю.

Аня же, напротив, вскочила на ноги и заметалась по поляне:

— Нельзя просто сидеть. Надо что-то делать! Надо во все разобраться! Надо… погуглить хотя бы! А это еще кто?..

Из-за деревьев медленно приближались четыре девушки, темноволосые, одетые почти так же, как и Калисто, но только скромнее. Они не плакали, не сказали ни единого слова. Молча подняли на руки тело нимфы и понесли прочь, склонив головы. Аня проводила их взглядом и с изумлением уставилась под ноги: цветы умирали. Лиловое море вокруг чернело, лепестки рассыпались в прах.

— Послушайте, — Аня осторожно тронула Ягу за плечо. — Это действительно важно! — невольно повысила она голос, наткнувшись на взгляд, полный горя и злобы. — Я тут помучила Гугл-переводчик "Speak & Translate"… Ладно, не суть. В общем, Калипсо сказала что-то вроде "Не верь рыбе с двумя хвостами."

Аня замолчала. Даже ей, при всей ее антипатии к Яге, было больно видеть, как та постарела. Куда, казалось бы, больше? Но Яга вдруг сделалась дряхлой и маленькой, ссутулилась, будто эти пять слов упали на нее непосильным грузом.

"У Яги было всего две подруги. Теперь одна умерла, а другая…"

Помедлив, она села рядом с Ягой и взяла ее а руку — через силу, ей совсем этого не хотелось. Просто так было правильно: держать за руку того, кто лишился лучшего друга.

"В конце концов, однажды это может понадобиться мне самой! Наверное."

— Послушайте, — повторила Аня. — я уверена: ее вынудили предать вашу дружбу. Думаю, Верлиока ей угрожает! Террористы именно так и делают. Но это поправимо! Надо притвориться, что готов выполнять их требования, а потом внезапно…

Аня болтала и болтала, вываливая чушь, почерпнутую из голливудских боевиков, изо всех сил стараясь быть убедительной, а Яга молча смотрела вдаль, утирая слезы косынкой.

______________________

[1] — Пожалуйста, не останавливайтесь.

— Свалите (сдрисние), пацаны!

[2] — Ребята, покажете мне кафе "Амели"?

— Нет. Ошиблись названием. Пошли!

[3] Мелюзина — фея, дух воды, родоначальница дома Лузиньянов. Является покровительницей этого рода.

[4] Калипсо — богиня моря, обладавшая силой нимфы. Ее силе подчинялись многие природные явления. Она владела тайнами жизни и смерти.

2.06. Битва при каштановом дереве

Родной город встретил моросью и промозглым ветром. Открыв глаза, Аня замерла на месте, озадаченно моргая. Понадобилось несколько секунд, чтобы в голове уложилось: она — в знакомых развалинах, на Последней Каштановой, просто с другой стороны дома. Подумалось, что мертвое дерево посреди дворика и есть тот самый последний каштан. И только после этого наконец дошло: она все еще поддерживает Ягу под руку. Стоит на месте, поддерживает и не слышит ставших привычными оскорблений в свой адрес.

"А вот это нехорошо. Совсем нехорошо!"

Дверь черного хода обделили и звонком, и глазком, так что пришлось плюнуть на вежливость, барабанить по ней, а после — выслушивать претензии домового.

"Хоть что-то ничуть не меняется…" — почти обрадовалась Аня.

Войдя в дом, старуха вдруг оттолкнула Аню и решительным шагом направилась в свой кабинет.

* * *

Аня вернулась обратно на крыльцо: заходить в офис, еще пару дней назад — родной и любимый, теперь совсем не хотелось. С другой стороны, оставаться одной хотелось еще меньше. Пока она размышляла, как быть дальше, на крыльцо, кутаясь в синюю шаль, вышла Мара:

— Ну что? Старая вернулась мрачнее тучи, разговаривать отказывается. Давай-ка, выкладывай, как дела!

— Никак, — покачала головой Аня. — Ее подруги не… — она запнулась, не решаясь рассказать правду. В конце концов, только Яга в праве делать какие-то выводы из того что случилось. — не в состоянии помочь. — выкрутилась она, почти не солгав.

— Я тоже перекинулась парой-тройкой слов кое с кем, и тоже — безрезультатно. Следовало ожидать. — пожала плечами Мара. — Никто не хочет лишний раз связываться с этой тварью.

— Совсем никто не поможет? — осторожно уточнила Аня, просто чтобы поддержать разговор. Ей очень нужно было с кем-нибудь говорить, не важно, с кем, лишь бы не оставаться наедине с собой. Наедине то и дело бросало в дрожь и все сильнее хотелось бежать. Все равно — куда, лишь бы подальше.

— Меньше, чем никто, — мрачно откликнулась Мара. — Он — кивок в сторону дома — явный намек на директора. — ничего не станет предпринимать, пока не прольется кровь. Таковы правила: Лихо не нападает, пока не разбудят.

— Смотри: напугаешь дурочку до смерти, так и вовсе будем поджидать врага вчетвером! — Яга приближалась, шаркая сильнее обычного, медленно, словно тащила что-то тяжелое. Наконец выбралась на крыльцо черного хода и остановилась передохнуть, опустив наземь здоровенное ведро с крышкой.

"С возвращением, доктор! Быстро же вы оклемались — я даже еще не заскучала без оскорблений," — кисло усмехнулась Аня, отметив, что Яге не удалось ее разозлить, скорее — заинтриговать. Но предлагать помощь желания не было: очень уж скверный запах шел от загадочного ведра. Тянуло пищевыми отходами: гнильем и тухлятиной.

Яга, крякнув, снова взяла ведро и направилась к мертвому дереву. Аня и Мара наблюдали за ней, первая — с любопытством, вторая — брезгливо морщась. Старуха поставила ведро рядом с каштаном и трижды постучала по стволу, что-то бормоча. Надела резиновые перчатки и сняла с ведра крышку.

- Ой, мамочки… — Аня зажала нос, Мара лишь снова скривилась. Яга же словно не ощущала запах тухлого мяса вовсе — запустила руки в ведро и принялась разбрасывать омерзительные куски по земле, тихо, ласково приговаривая:

— Гули-гули-гули…

Совсем как обычная старушка, каких полно на скамеечках у подъездов.

Вот только что за птичек прикармливала эта старушка?

Мара закатила глаза. Аня рискнула воспользоваться ее неодобрением и поинтересоваться:

— Она ведь не голубей подзывает, ежу понятно…

— Сама-то как думаешь, юный натуралист? — ее собеседница насмешливо фыркнула. — Кого зовут русские, когда русские русским помогать не хотят?

Раздался протяжный унылый деревянный скрип — так жалуются на жизнь давно позабытые, некстати разбуженные двери. В стволе каштана открылся темный проход. Из прохода во двор шагнуло жуткое нечто.

* * *

Мускулистое, иссиня-серое, лысое существо, одетое в драное подобие шаровар, щеголяло здоровенными копытами. Рогов и хвоста у монстра не было, зато были отвратительные манеры: Оглядевшись, он довольно хрюкнул и схватил с земли кусок мяса. Аня вздогнула, поняв, что это сердце, но быстро сообразила: коровье, наверное — слишком большое для человеческого. Монстр вонзил в сердце длинные зубы, прожевал и счастливо осклабился. Обернулся к проходу, хрипло рявкнув что-то в зловещую темноту. Откусил снова и тут наконец обратил внимание на Мару и Аню.

— Наташка! — радостно взревел гуль, распахнув им объятья.

Мара сделала неуловимое движение, оказавшись позади Ани. Отгородилась ею от любвеобильного чудища и злорадно хихикнула.

— Ната-а-ашка, — тот шагнул ближе, все так же радостно ухмыляясь, и протянул ей ополовиненный кусок мяса.

— Мамочки… — который раз за день пискнула Аня, очень стараясь дышать только ртом. Своеобразная диета оставила на гуле неизгладимый след: несло от него даже хуже, чем от упыря.

— Красавец, да? Какие кубики! — Мара хихикнула снова. — Смотри: парень сердце предлагает, сейчас руку кому-нибудь вырвет — полный комплект получится! Бери — не прогадаешь: выносливый, неприхотливый, ест все. Все, что сдохло.

— Збазиде… — только и смогла прогундосить Аня: дышать уже было совсем невозможно.

— Ведро кому-нибудь еще нужно, нет? — выглянул на крыльцо домовой. — Слышишь, бестолочь, у тебя там чайник не выключен? — бросил он Ане.

— Чайник! Боже мой, какое сча… То есть, простите, — сама не зная, почему, она сделала в сторону гуля реверанс и бросилась в дом.

— Эх, Наташка… — сказал он ей вслед, не слишком, впрочем, разочарованно: монстр явно не был удивлен, что ему предпочли чайник.

Аня ворвалась в кухню и с хрипом выдохнула — так, словно пробежала многие километры, а не полкоридора.

— Чайник, — напомнил ей домовой. — Опять какая-то тетеря свисток не надела!

— Ой! Блинский…

Невезучий соперник чудища давно выкипел и успел основательно обгореть. Аня сдернула бедолагу с плиты и поспешно поставила в раковину. Обернулась к домовому, подхватила его на руки и расцеловала в обе щеки.

— Отстань, дурочка! — тот замахал на нее всеми конечностями. — Поставь, где взяла, сию же секунду! А коли хочешь отблагодарить, — юркнув под стол, добавил он дружелюбнее. — так свари овсяной кашки на сливках, положи варенья, и сюда ее, в мисочке.

— Обязательно, — кивнула Аня.

— Забудешь ведь, бестолочь… — отмахнулся домовой.

Из мертвого дерева перед домом тем временем выходили все новые и новые гули. Двор заполнился дружным чавканьем. Мара окинула синекожий отряд скептическим взглядом и ушла вслед за Аней. Во дворе осталась только Яга, раздававшая приказы нежити, словно заправский командующий.

* * *

Притворяться, что ничего не случилось? Сесть за компьютер и, как обычно, разыскивать невезучих клиентов? Это казалось ей издевательством над здравым смыслом: вот он, невезучий олух, зачем кого-то искать, если можно посмотреть в зеркало. Больше всего Ане хотелось обнять кота, но Мурл, как назло, куда-то запропастился.

"К кому из коллег обратиться в моем случае?.. Разве что к Лихо? Пойти и покаяться наконец…"

Аня бросила куртку на стул и глубоко вздохнула:

— Да сколько можно этого самоедства… Сейчас… Ой. Что со светом?

Лампы мигнули несколько раз и погасли. В полумраке кухни ей немедленно стали мерещиться жуткие тени. От окон пользы было очень мало — снаружи почти стемнело. Аня выхватила из подставки ножик побольше и выставила перед собой.

Простучали каблучки за дверью.

— Марина? Подождите! Что происходит?

Аня поспешила в коридор, но Мара ее не услышала — она уже выскочила наружу.

Со двора доносились вопли и злобное рычание. Аня застыла на месте. Пусть нож и острый, и узелок все еще на шнурке, но будет ли от них прок? Будет ли прок от нее, или опять только вред?

— Отойди! — Кощей в доспехах и с мечом направлялся к черному ходу.

— Что случилось?

— Что-что. Верлиока явилась, и трупоеды ополоумели. Мара была права: никакой пользы от безмозглых тварей. Вмиг забыли наказы Яги, бросаются друг на друга, того и гляди — начнут штурмовать дом! Эх… Хотел кладбище поднять на подмогу, так он, — кивок в сторону кабинета Лихо. — говорит: нельзя, мол — люди перепугаются. Тьфу! — тут Кощей наконец заметил кухонный нож у нее в руках. — Что — не боишься? Тоже собралась воевать?

— Я… — Аня растерянно повертела в руках ножик. — А от меня там будет польза?

— Польза? — Кощей пожал плечами. — Не было бы беды — и то хорошо. Надеюсь, второй раз ты эту гадину в дом не впустишь?

Хлопнула входная дверь. Аня вернулась в кухню, положила ножик на стол, отыскала в буфете свечи.

— Так что же мне делать? Эй! Кто-нибудь! — повысила она голос, прекрасно зная, что директор ее слышит. — Что мне делать?

Никто не ответил, даже домовой не издал ни звука.

* * *

Судорожно мигнув, снова зажегся свет. Аня этого не заметила. Она сидела, сжав голову руками и бессмысленно глядя перед собой. Ярослава Григорьевна забыла на столе ноутбук, и теперь перед Аниными глазами по черному монитору расползались кроваво-красные трубы.

В какой-то момент воин в черных доспехах вбежал в кухню, торопливо напился из-под крана и выскочил вон. Обессиленный, он тащил меч за собой, и с клинка текла кровь, оставляя на паркете извилистые следы — издевательским отражением скринсейвера в мониторе. Аня уставилась на багровые ручейки.

— Кровь, — вспомнила вдруг она слова Мары. — Пока не прольется… Вот оно!

Она бросилась в кабинет директора.

— Лукиан Иванович, там… это… вы ведь теперь поможете?

Директор медленно отвернулся от шести своих мониторов и холодно посмотрел на нее. Бледный — бледнее обычного, осунувшийся, он был похож на птицу. Хищную птицу, мрачную и недовольную.

— Почему вы думаете, что я это сделаю? — спросил Аню Лихо. — Пока что в битве при последнем каштане ни один человек не пострадал.

Она помотала головой в ответ, словно спросонок: его отказ просто не желал укладываться в мозгу.

"То есть, кровь должна быть моя?"

— Анна, Анна, — добавил Лихо чуть менее строго. — Что же вы натворили. Да-да, — вскинул он руку, запрещая ей открыть рот. — я все знаю. От вас буквально разило моей так называемой сестрой. Сквернейшее дело — принять из рук Верлиоки пищу. Хуже только ее подарки. Сами догадались ничего не просить, или просто совпало? Признаю: моя вина в этом тоже есть. Нужно было быть с вами помягче и Яге приказать то же самое. Взгляните! — вдруг поманил он Аню поближе. — Вашей обидчице сейчас приходится очень несладко.

На мониторах, освещенный слабеньким светом двух фонарей, перед ней предстал двор. Привалившись спиной к мертвому дереву, неподвижно сидел Кощей, рядом с ним опиралась на ствол Мара. Кот показался на секунду и тут же пропал. От серокожего войска мало что уцелело, и убедить себя, что перед глазами — кино, у Ани не было никакой возможности. Она судорожно сглотнула и порадовалась, что камера наблюдения не передает запахи. Подтаявший с утра снег во дворе окончательно раскис, превратился в красно-бурую жижу, тут и там в ней валялись останки растерзавших друг друга гулей. С полдюжины чудищ были полностью скованы льдом, застыли в гротескных позах — безумный зимний паноптикум, и погода явно не имела к нему отошения. "Так расправляется с врагами та, кто испокон веков властвует над зимней смертью. Где-то среди них — олух, который пытался со мной познакомиться…" — подумала Аня и поняла, что ей жаль глупое чудище, каким бы вонючим и уродливым оно ни было.

Верлиока с Ягой стояли лицом к лицу. Старуха тяжело дышала, сжимая в руке палицу, явно держась из последних сил. Верлиока же была — сам бодрость, костюм — безупречен, аккуратная стрижка не сбилась ни на волосок.

— Ай-яй-яй, — промурлыкала она, разглядывая противницу, словно занятный, но не слишком ценный музейный экспонат. — Как говорят людишки: старость — не радость, не правда ли? — и вдруг повернулась, взглянув на Лихо и Аню в упор. — Не правда ли, милый братец? Кто же теперь нам с тобой помешает?

— Ах ты, паскуда! Меня — со счетов списывать?!

Уронив палицу, Яга подняла руку к губам. Не успела, как не успела Аня различить движение Верлиоки — настолько оно было стремительным. Удар не просто швырнул старуху на землю — заставил пропахать истоптанный в грязную кашу снег несколько метров. Она смогла подняться на ноги. Утерла разбитый рот рукавом, выплюнула кровь в талое месиво. Сплюнула еще, и на землю упали обломки вставных челюстей.

Верлиока захлопала в ладоши, как счастливый ребенок:

— Ну и? Сможешь теперь позвать своих слуг? У бабуфки шломалишь вше жубки! Нефем свифтеть!

Смеясь и кривляясь, Верлиока опять повернулась к дому. В этот раз она никуда не спешила, позволяя всем разглядеть кошмарную метаморфозу. Кожу на ее лице словно оттянули мощным рывком назад. Из-под милого личика проступил абсолютно нечеловеческий череп со скошенным лбом, решетчатой дыркой носа и безгубой пастью, полной острых зубов в четыре ряда. Черные провалы круглых глаз, лишенных белков и бровей, походили на жерла пушек.

"Это сон, просто страшный сон," — трусливая мантра сама собой лезла Ане в голову, но внезапно сквозь панику продралась мысль: "Позвать? Слуг?.. Ну, конечно!"

* * *

Кабинет Яги оказался не заперт. Оттолкнув ширму в сторону, Аня схватила веревочную уздечку гадкой игрушки и дернула:

— Просыпайся! Слышишь? Слышите меня, лошади? Вашей хозяйке нужна помощь! Черт… не умею свистеть… — она снова и снова дергала раскрашенного уродца за веревку. Сгребла с полки несколько мелких фигурок, швырнула их на ковер — безрезультатно. Игрушки оставались игрушками. Приглушенно, но различимо донесся со двора вопль. "Женский," — машинально отметила Аня. — "Не Яга. Жива ли она?.." Мысль оборвал грохот: на дверь черного хода обрушился удар такой силы, что вздрогнул весь дом. Еще удар. И еще. Полки затряслись, к лошадкам на полу прибавились новые — по-прежнему безмолвные и бесполезные.

— Очнись, пожалуйста! — Аня держала качалку за морду, глядя в ее злобные красные глазки. — Очень тебя прошу… Ай-й-й!.. Скотина!!!

Оскаленная деревянная пасть сомкнулась на измазанной зеленкой руке. Защемила и снова разжалась, издав мерзкий скрежет. Качалка задергалась, скрежетнула опять и опять. В третий раз это уже был голос живого существа, хоть и мало похожий на конское ржание. Прижимая к груди ободранную в кровь руку, Аня едва успела вскочить на кушетку. Впечаталась в стену, со смесью ужаса и восхищения глядя перед собой. Игрушки преображались.

Первым принял истинный облик вожак табуна. Злобная деревяшка обернулась черным жеребцом с алыми глазами, взревела и ринулась вон из комнаты, в мелкие щепки растоптав злополучную ширму. Следом вскинулись на ноги те, кто был на полу. Дверной проем затрещал, дверь слетела с петель. Ковер под копытами превратился в лохмотья, за ним приказала долго жить мебель. "Яга убьет меня за разгром…" — подумала Аня и тут же забыла об этом, балансируя на обломках. А мимо нее все мчались и мчались кони, задевая гривой лицо, обдавая горячим дыханием, грозя в любую секунду утащить за собой, растоптав и размазав. Большие и маленькие, всевозможных пород и мастей, вырвались они из комнаты, ломая все на своем пути. Подвинься, цунами! Завидуй, торнадо! Последним из разрушенного кабинета ускакал здоровенный битюг, ярко-желтый, с кислотно-зеленой сбруей.

И в ту же секунду удары в дверь прекратились, потому что двери не стало. Раз пять споткнувшись, а после — упав на развороченном паркете, Аня прибежала к черному ходу. Теперь он был скорее парадный, по крайней мере — размерами: кони вынесли и дверь, и дверной косяк. На крыльце, среди обломков и снова ставших игрушками слуг сидела Яга, взъерошенная, с разбитой губой, но целая, злая и даже бодрая. Мурл умывался рядом с ней. Аня вздохнула с облегчением: Верлиока, похоже, исчезла.

— Фто натворила, дурощка?! — бодро прошамкала злая Яга. — Кто щ в доме-то коней выпуфкает!

— Не благодарите! — тряхнула головой Аня, оглядываясь в поисках Кощея и Мары.

* * *

Невозмутимый, словно ничего не было, к ней присоединился директор. Окинул двор взглядом и покачал головой:

— Нет. Это еще не конец.

— Марина? Что случилось? Он ранен? — Аня подбежала к паре у дерева, очень стараясь не думать, на что именно она наступает. Странно и даже жутко было видеть слезы на лице древней богини. Кощей все также сидел, прислонившись к стволу, закрыв глаза, словно решил отдохнуть после боя. Но мертвенная бледность лица выдавала: что-то не так.

— Он дышит! — Аня наклонилась поближе и немедленно об этом пожалела.

— Прочь! — это не был шуточный подзатыльник, как прежде — пощечина Мары сбила ее с ног прямо кашу из снега и крови.

— Забрала! — Мара взвыла, протягивая Лихо дрожащую ладонь с обрывками золотой цепочки. — Эта тварь забрала иглу! А все ты! Ты виновата! Ты заодно с этой гадиной!

Не шагни Лихо вперед, встав между нею и Аней, вполне вероятно, кровь полилась бы снова. Он обнял Мару за плечи, помог ей подняться, и только после этого дал руку Ане.

— Довольно! Бессмысленная жертва здесь не поможет. Кроме того, наша юная коллега все осознала и готова загладить вину. Она немедленно заберет иглу у Верлиоки.

Да, конечно… — машинально откликнулась Аня, отряхивая мокрые джинсы. — Эээ… Что я сделаю?..

2.07. Очень острая проблема

Наверное, этот день можно было назвать Днем Имени Хоббитов. Или Днем, Когда Хоббитам Икалось. Меньше суток назад ей в голову лез Бильбо, теперь же, сидя рядом с директором в вагоне метро, Аня вспоминала Фродо. Вспоминала и поминала недобрым словом. Ей бы на его место! Славно было бы отправиться в поход за иглой месяцев эдак на шесть-семь, да чтобы Мурл — в роли Сэма, а вместо страдающего географическим кретинизмом Гендальфа… ну, допустим, Яга. Не самый плохой проводник, если подумать — при условии, что рядом есть сухостой или бурелом. Да что бурелом, она, наверное, даже на лесопилке сможет открыть портал. М-да… А вот в степи или тундре от этой злой мымры было бы мало проку.

Аня тряхнула головой, отгоняя никчемные фантазии. Фродо — это Фродо. Она — это, увы, она. Лузер, которому до местного Мордора — восемь остановок на метро. Но, окажись даже целых сто восемь — легче бы все равно не стало.

"Отправляясь в дом Верлиоки, нужно помнить три вещи," — сказал ей Лихо, пока они шли к станции. — "Вы идете по собственной воле. Вы идете просить не для себя. Вы идете одна."

И деликатно поддержал ее при этом под локоток — очень вовремя, потому что Аня споткнулась на ровном месте. Поддержал и не менее деликатно сжал руку.

"Прыжок на месте считается попыткой улететь. Ха! Не волнуйтесь — не побегу. Бесполезно. Куда ж от вас скроешься?" — мрачно подумала Аня, но вслух спросила другое:

— "Одна" означает, что у меня даже не будет прикрытия?

— На вашем месте, — мягко упрекнул ее Лихо. — я бы в первую очередь задумался над условием "По собственной воле". Игла — могущественный предмет. Она — не просто средоточие жизненных сил Кощея. Игла его контролирует. Теперь представьте, что натворит Верлиока, управляя Кощеем. Глобальный климат уже без того — ни к черту.

Аня сложила вместе два и два и, не сдержавшись, зло фыркнула:

— Вот же дура! Упс… — она осторожно покосилась на Лихо. Покосилась и вздохнула с облегчением: он явно понял, о ком речь, но не рассердился, только откликнулся не менее долгим вздохом:

— Не спорю. Она поступила неразумно. Но знали бы вы, Анна, сколько глупостей в свое время совершил Кощей, — директор усмехнулся, обернувшись к ней — невеселой усмешкой.

— Все равно, даже если предположить, что Мара не злоупотребляла, это… это непорядочно! — отрезала Аня, и больше они не разговаривали, пока не вошли в вагон.

* * *

Четверо уцелевших гулей взвалил на плечи тело в черных доспехах и понесли в дом. Мара шла рядом, каждую третью секунду строго приказывая умертвиям: "Аккуратнее!", "Тише!", "Быстрее!", "Нет, медленнее!", отчего бестолковые чудища только путались, спотыкались, а на лестнице и вовсе уронили бесчувственного Кощея. Разъяренная Мара заорала на них так, что гули бросили тело посреди комнаты, выскочили из дома, юркнули в дупло и заколотили его изнутри.

— Вон!!! — крикнула Мара. Кот и Яга немедля послушались.

Оставшись одна, Мара без сил опустилась на пол рядом с мужем и горько заплакала.

Внизу, в кухне, Яга разлила чай по кружкам, но чаепитие не клеилось.

— Ну, что? Думаешь, наше ходячее несчастье справится? — спросила Яга то ли Мурла, то ли стайку чаинок, кружившихся вслед за ложкой.

— Она-то? Конечно! — бодро откликнулся кот. — Моя школа. Я это… пойду — компьютер выключу?

Кот ушел, но ничего не стал выключать — залез в монитор, притворяясь скринсейвером — так, как это случалось едва ли не каждый день. Так, словно это могло хоть кому-то помочь.

* * *

— …двери закрываются. Следующая станция — "Спасская"…

"Уже? Спасите-помогите…" — Аня сжала руки вместе и засунула между колен: ладони то потели, то мерзли. Из головы не шла жуткая морда, увиденная во дворе. Что это — устрашающая иллюзия? Игра воображения человека, который некстати вспомнил Чужих? Или безносый ужас и есть истинный облик врага, а элегантная блондинка как раз — маскировка, ловушка для доверчивых глупых людей?

"Да кто там так глупо ржет?!"

Две девчонки чуть помоложе Ани, сидевшие напротив, хихикали уже которую остановку подряд. После очередного визгливого "Хи-и-и!" она вынырнула из невеселых мыслей и бросила взгляд в их сторону.

"Ну, и что у нас за повод? Поделились бы, что ли, мне пригодится чуть-чуть позитива."

Оказалось, девицы строили глазки Лихо. Самым глупейшим из способов старались привлечь его внимание. В общем-то, ничего удивительного. Кого они видят? Молодого респектабельного мужчину: интересную внешность, дорогую одежду, необычную стрижку. А что не на своей машине — в метро, так мало ли на это причин. И неожиданно Аня развеселилась.

Медленно, почти против воли, ее губы раздвинулись в мерзко-злорадной ухмылке. Девицы перестали хихикать и уставились на нее.

"Хэштег "властный герой"? Хэштег "любовный роман"?! А вот хрен вам, идиотки!"

Девицы заторопились к выходу, словно испугались ее мыслей.

"Хэштег "всем хана"! Хэштег "злобная нечисть"! Не хотите принять участие в миссии?"

Одна из девчонок запнулась в дверях, выронив все, что держала. Судя по тому, как жалобно скривилось ее лицо, смартфону пришел конец.

Ане вдруг стало неловко, как если бы она расколотила мобильник этой дурочки собственными руками.

— Анна? — окликнул ее директор. — Дышите. Просто дышите, ровно и неглубоко. Это поможет справляться с паникой.

— Да я не… — она начала фразу и забыла, чем заканчивать. Востроносый профиль и светлые пряди. Игра освещения? Или Верлиока добралась-таки до своего квази-братца, захватив его тело?

— Ммм? — озадаченно спросил Лихо, повернувшись, и наваждение отступило.

— Вы… — она призадумалась, стоит ли сознаваться. Любое здравомыслящее существо такое сравнение должно просто-напросто оскорбить. — Мне померещилась она, — все же решилась Аня. — Вы были похожи на Верлиоку — секунду, не больше.

— Вы ошибаетесь, — покачал головой Лихо.

— Да, конечно, вы не по… — начала Аня и заткнулась, нарвавшись на фирменный жуткий взгляд.

— Вы ошибаетесь в слове "секунду". Я всегда на нее похож.

— Ааа…эээ… вы — это?! — она, не найдя слов, ошарашенно покрутила пальцами у лица. Лихо понял ее пантомиму и снова качнул головой:

— Нет. Не страхолюдный вариант. Обычный. Если вы о внешности, разумеется.

До самого Крестовского острова она молчала, стараясь дышать, как велели. Получалось паршиво.

* * *

В глубине души Аня очень, ну очень надеялась, что консьерж просто не впустит их в дом. Разумеется, она ошибалась. Человек взглянул на вошедших, как на пустое место, и возвратился к своему кроссворду.

— Вы помните три правила? — строго спросил Лихо. — Гм. Вижу, что помните. А помните, что еще я сказал вам об этой твари? Она лжива. Лжива и невероятно талантлива в манипуляциях. Справитесь с ее ложью, считайте — вы победили. И вот еще что, Анна, — Лихо вдруг взял девушку за плечо, притянул и крепко обнял. — да, у вас будет прикрытие. Смело вперед!

С последними словами ее развернули и не слишком-то деликатным толчком отправили в лифт. Двери закрылись беззвучно, но Ане казалось, что они грохнули, словно крышка гроба.

* * *

Можно было дышать, и морально готовиться к встрече с кошмарной мордой, без конца повторять три правила, и все, абсолютно все это не пригодилось, когда дверь открыла служанка в коричневом платье.

Еще в прошлый раз Аня отметила неразговорчивость девушки. Теперь она увидала причину молчания. Грубые стежки толстой черной ниткой плотно зашили ей рот, отверстия от иглы не кровоточили, но были багрово воспалены, а сжатые губы совсем посерели.

"Давно," — содрогнувшись, подумала Аня. — "Это сделали с ней давно. Как она остается в сознании?!"

— Ну же, не стой, словно столб, веди гостью в дом! — проворковал знакомый Ане голосок, при звуках которого служанку аж передернуло. Аня подумала, что это от страха, но девушка продолжала дергаться: точь-в-точь — марионетка, которой пытается управлять неумеха. Живая марионетка приглашающе махнула рукой. Раздался громкий щелчок, и рука служанки обвисла, выпав из плечевого сустава.

— Сама дойду! — Аня ринулась в комнаты, не сняв куртку, своротила какую-то мебель, больно ушибла бедро, но согласилась бы ушибиться еще десять раз — лишь бы не видеть конвульсии куклы.

Куклы с осмысленными глазами, полными боли и ужаса.

* * *

Ноги сами принесли ее в уже знакомую гостиную. Или почти что знакомую.

"Серьезно?!" — после изувеченной прислуги интерьерные ухищрения не только не напугали Аню — прибавили бодрой злости.

Безобидную иллюзию Окампо над камином сменили злобные монстры Гигера.

"Будет выеживаться, гадина, спрошу, кто на картине — она или мама ее!"

На месте изящных дев с музыкальными инструментами красовалась телефонная трубка в кровавых соплях.

"Эх, знал бы старик Дали, кому дарит шедевры… рисовал бы до конца своих дней чупа-чупс!"

Что из картин осталось неизменным, так это бездарные акварели пониже трубки с тарелкой. Рядом, покачивая ножкой в изящной туфельке, сидела на диване Верлиока.

— Знач'так! — с места в карьер начала Аня. — Я пришла добровольно, одна и просить не для себя. Отдавайте иглу! — и демонстративно взглянула на часы в смартфоне.

— О! — всплеснула Верлиока руками. — Узнаю безобразное влияние друзей моего брата. Даже не поздороваетесь, моя дорогая?

Аня фыркнула:

— Будь передо мной дух зла и повелитель теней, стопудово поздоровалась бы. Но я тут не вижу никаких сил, что вечно совершают благо, так что — ближе к делу!

Милое личико Верлиоки дрогнуло. На долю секунды из-под него проступила кошмарная тварь и спряталась снова.

"Нарываюсь, ох, нарываюсь… но лучше уж так, чем трястись от ужаса!"

— Что ж… — все еще изображая любезную хозяйку дома, тварь трижды хлопнула в ладоши.

Дерганой походкой, на плохо сгибающихся ногах в комнату вошла служанка. Не та, что встречала Аню, но с точно так же зашитым ртом. В руках, пока еще целых, она сжимала серебряный поднос с круглой крышкой. Аня невольно закусила губу:

"Какого черта? Или игла Кощея — с разводной ключ размером? Что за чушь! Под этот колпак можно запихнуть килограммы иголок!.."

— Та-да! — жестом балаганного фокусника Верлиока сняла колпак с блюда.

Никаких игл на нем не было. В черной луже свернувшейся крови на блюде покоилась голова. Лохматая голова серокожего мальчики, и раззявленный в крике рот головы был заткнут детской шапочкой с пестрым помпоном.

* * *

Аня уставилась на голову. Верлиока же с нескрываемым удовольствием смотрела на девушку. Старинные часы с маятником равнодушно отмеряли секунды, и с каждой следующей удовольствие твари все более вытесняла злость. Аня же продолжала стоять, не двигаясь, широко распахнув глаза.

Будь Верлиока чуть более наблюдательна, или чуть менее самоуверенна, она бы, возможно, заметила: слишком широко распахнув.

"Как же мне повезло прочитать про этот трюк," — думала тем временем Аня. Мутная, расфокусированная картина перед вытаращенными глазами беспокоила ее мало. Выиграв время, она смогла отдышаться. Паника отступила, тошнота улеглась. Не то чтобы Аня совсем не хотела наблевать мерзкой гадине на ковры… но все же решила сберечь силы.

— Гм-м… — нарушила наконец молчание Аня. — Вижу, хорошая годная шапка пропала зря. Пальто, я так понимаю, тоже накрылось?

В этот раз Верлиока спрятала проступившего монстра с большим трудом. И улыбка у твари получилась куда более натянутая. Крышка блюда со звоном вернулась на место:

— Что за безмозглые слуги. Все нужно делать самой. Вон! — это относилось к служанке. Та заковыляла прочь так быстро, как только ей позволяли дрожащие ноги. Верлиока же соскользнула с дивана, махнув Ане рукой:

— Не скучайте, моя дорогая. Я скоро.

Едва она скрылась за одной из дверей, друг за другом начали гаснуть светильники. Темнота надвинулась изо всех углов, и вот уже единственный источник света — догорающие дрова в камине.

— Это что за приступ экономии?.. — пробормотала Аня, оглядываясь. Невольно шагнула ближе к камину, но тут же шарахнулась прочь: из картины над ним выползала та самая тварь, которую можно было бы счесть прародителем Верлиоки. Длинные — кухонным ножам под стать, скрежетнули когти по каминной полке. Ощерились острые зубы в четыре ряда.

Аня стала медленно отступать назад, почти сразу застряв ногой в чем-то липком. Черная, едко пахнущая жижа сочилась из телефонной трубки, стекала вниз по дивану. расползалась по полу, отрезая путь к ближайшей двери. Собравшись с силами, Аня выдернула из ботинка ногу, отпрыгнула и включила фонарик в смартфоне. Ужаса от этого не убавилось: монстр уже выбрался из картины полностью.

Вариантов было немного: просто бежать или бежать с истошными воплями.

"Верлиока — лживая тварь, мастер манипуляций," — вспомнила Аня слова Лихо, и, хотя ей безумно хотелось удрать с громким криком, все же прижала напоследок палец к глазу.

Камин раздвоился.

Чудовище — нет.

— Тьфу на тебя, ты, урод! — торжествующе бросила Аня монстру, который уже подобрался вплотную.

В следующий миг рядом с ней никого не было.

* * *

Возвратившись, Верлиока застала Аню сидящей на диване: та невозмутимо зашнуровывала ботинок при свете фонарика.

— Фиговенькое у вас жилье, как для миллионера: проводка, видно, ни к черту, — поделилась девушка мнением и вернулась к ботинку. Смотрела она на шнурки очень внимательно: пропустишь одно отверстие — начинай по новой, и жуткую тварь рядом с собой просто не увидала. А когда наконец завязала бант, Верлиока уже совладала с собой. Она зажгла свет, села рядом с Аней и поставила на журнальный стол небольшой сундучок:

— Итак, моя дорогая, я подчиняюсь правилам. Вы просили иглу. Что ж… получите!

Из распахнутого сундучка хлынул поток иголок и не иссякал, пока не образовалась целая куча. Аня озадаченно поморгала: "М-да… условие, вроде бы, выполнено. Вот они, иглы — всех мастей, материалов и цветов." Сдернув шарф, Аня плотно обмотала им кисть и осторожно разгребла колкую кучу. Тут же мысленно похвалила себя: игла, как известно, слово многозначное, и окровавленных иголок от шприцев на столе было немало. Были там швейные и вышивальные, хирургические, детали швейных машин, даже иглы ежей и дикобразов. Под слоем меньших собратьев обнаружилась здоровенная игла патефона. вырванная вместе с частью механизма.

"Что, если каждая из них — чья-то жизнь?" — задумалась Аня, и мороз пробежал у нее по коже. Верлиока истолковала ее заминку по-своему:

— Ай-яй-яй! Неужели это так сложно? — она счастливо рассмеялась. — Ну же, моя дорогая! Выбирайте. У вас единственная попытка.

"Вот это облом! Чтоб тебе икалось, дорогой босс! Ничего не сказал про единственную попытку, дубина!"

Аня принялась лихорадочно разгребать иглы.

"Нет, нет, не то! Это не способ. Как сказала бы тетушка: включай логику. Сколько лет Кощею? Тысяча? Две? Черт его знает, но вряд ли в те времена была нержавейка, шприцы, а тем более — граммофоны!"

— Хватит! — Аня махнула шарфом, сметя часть иголок под стол. — Мой ответ: смотрите мульты Миядзаки. Не поняли? Для альтернативно-одаренных перевожу: иглы Кощея здесь нет. А теперь — будьте любезны, верните!

Она требовательно протянула Верлиоке руку.

Сначала была жуткая боль — словно ее укусил за руку монстр со стальными зубами. И только потом в мозгу уложилось: озверевшая от злобы тварь вернула иголку — вонзив прямо в ее ладонь.

* * *

Предмет, торчавший из ее ладони, мало походил на швейную иглу в современном смысле, скорее уж — на миниатюрный стилет без гарды. Наверное, этой штукой сшивали шкуры и грубые холсты еще до Рождества Христова.

Тошнота от вида мертвой головы была чепухой в сравнении с тем, что накатило теперь. Стало медленно темнеть в глазах. Отстраненно, словно думая о ком-то другом, Аня отметила: кровь течет слабо, зато пальцы практически отнялись.

"Нет… нет! Только не вырубаться!.."

Она заставила себя встать и, шатаясь, побрела к двери.

"Там, снаружи, Лихо. Он поможет."

— Уже уходите, моя дорогая? — промурлыкала Верлиока, и лютая злоба на ее лице совершенно не вязалась с беззаботностью тона.

— Ага. Покеда… — невнятно пробормотала Аня, вывалившись из комнаты. Ее не преследовали. Сама она об этом не думала — просто брела ко входной двери, очень стараясь не упасть. Возможно, все же упала бы, если б в последний момент ее не поддержал кто-то — кто-то в коричневом платье и с безумными, полными боли глазами. Прежде чем входная дверь закрылась за ее спиной, в здоровую руку Ани что-то вложили. Или это ей показалось.

Как показалось, что напоследок Верлиока сказала:

— До свиданья, маленькая убийца.

Следующее, что она запомнила хорошо — Лихо держит ее в охапке и задает совершенно идиотский вопрос:

— Головная боль или зубная?

И, не дождавшись ответа, говорит сам себе:

— Ладно, пусть будет просто сыпь.

Рывок.

Боль еще хуже прежней.

Кажется, она слышит собственные ругательства. Очень скверные, грязные ругательства в адрес Лихо и всех прочих сказочных героев.

Потом почему-то зачесалась щека.

Потом боль прошла.

Совсем.

* * *

Консьерж то ли спал, то ли был зачарован — он совершенно не реагировал на незнакомцев расположившихся в холле.

— Спасибо, — Аня разглядывала ладонь и не находила даже намека на шрам. Пальцы снова нормально двигались, Лихо даже залечил следы от зубов злобной лошади. При этом почему-то зудела щека — точь-в-точь как в раннем детстве, когда удавалось потихоньку от тетушки съесть апельсин. Аня машинально потерла лицо.

— Чары — это, знаете ли, не просто "крибле-крабле-гладиолус", — улыбнулся ей Лихо. — Исцеляя, я компенсирую одно другим, так сохраняется равновесие. Вернетесь домой — примите лекарство от аллергии. Но сначала отвезите иголку в офис.

— А вы?.. Теперь вы уже можете дать сдачи?

— Разумеется! — Лихо сурово кивнул. — Теперь, когда пролилась кровь ни в чем не повинного человека…

— Человека? — возмутилась Аня. — Одного?! На совести этой твари — две изуродованные девчонки, как минимум. Я видела своими глазами!

— Да больше… — невесело усмехнулся Лихо. Аня приоткрыла рот и молча захлопнула.

— Она все еще хвастается рисунками своего любимого ученика? — вдруг спросил ее Лихо. Озадаченная, Аня кивнула, недоуменно подняв брови. В ответ был тяжелый вздох:

— Если бы этот… гм-м, художник-от-слова-худо действительно стал художником, вполне возможно, на Второй Мировой войне не погибло бы шестьдесят миллионов человек. Как говорится, всего лишь статистика.

— Меня сейчас точно стошнит… — выдавила Аня, сожалея о собственной сообразительности.

— Давайте-ка взглянем, что тут у нас, — сменил тему Лихо. — Знаете, что это? Это было у вас в руке.

Аня растерянно покачала головой:

— Какой-то пульт… Странный. Впервые вижу такой.

— Это пульт от умного дома. Очень полезная вещь. Вы — молодец! — Лихо вдруг притянул ее к себе и поцеловал в лоб. Потом поднял на ноги и подтолкнул к двери:

— А теперь поспешите. Обрадуйте наших.

* * *

Оставшись один, Лихо посидел еще несколько минут, вертя пульт в руках и что-то прикидывая. Вскочил, прошелся туда-сюда, снова сел. Наконец встал и решительным шагом направился к лифту.

Если бы Аня увидела его, вероятно, пришла бы в ужас. Злобная ухмылка исказила тонкие губы, черты заострились, кожа обтянула череп — истинный брат своей не-сестры, почти одно лицо с Верлиокой.

— Ну что, моя дорогая, пора под домашний арест!

2.08. Межсезонье. Персональный встроенный баг

Черная шапка явно была лишней. Черная куртка — еще куда ни шло, черные брюки — тоже, и даже ботинки, но целиком косить под Оливию Данэм не стоило, это Аня поняла почти сразу. Может быть, агенту ФБР люди и делают исключение, притворяясь, что не видят в упор, особенно — безлунной ночью на угольном складе. На Аню же то и дело оглядывались с подозрением. Спокойно бродить в поисках сверхъестественного не получалось катастрофически. Обнюхивать все вокруг тоже было весьма непросто, но по другой причине: она совершено упустила из виду, какой симфонией запахов обладает большой вокзал.

Аня вздохнула, сняла шапку и затолкала в карман. Как ни странно, это помогло: люди перестали на нее оглядываться. Обычные люди: пассажиры, встречающие, провожающие — у них и без девушки в черном хватало забот. Увы, охрана Московского вокзала сочла слоняющуюся туда-сюда девицу именно своей заботой, как будто вокруг совсем не было других фриков. От обнюхивания очередного угла ее оторвали в рекордно короткие сроки.

Еще через некоторое время, проверив у нее паспорт, проверив ее саму металлоискателем, что-то проверив в какой-то базе, Аню с вокзала выставили. Это можно было считать везением: она даже успела спросить о юном бомже в пальто на молнии. С ответом, правда не повезло абсолютно: "Не видели, не знаем, пропал родственник — пишите заявление по месту жительства."

"Представляю, как бы они отреагировали, узнав, кого я ищу на самом деле! Хотя, нет, не представляю. Наверное, их уже ничем не удивить. Что ж… По крайней мере, здесь я попыталась!"

* * *

Стоя у перехода, Аня который раз вздохнула: но Московский вокзал она возлагала большие надежды. Еще в девятнадцатом веке, тогда — Николаевский, расположенный на окраине города, он вполне годился на роль столовой для голодных умертвий. Как говорится, пассажиром больше, пассажиром меньше… Опять же, возле вокзала удобно прикидываться нищим попрошайкой. Так почему упырям не оставаться здесь и в третьем тысячелетии?

Где же искать лиговских умертвий теперь? Мальчишку она увидела на соседней улице среди бела дня. Если не считать это случайностью, у нее были отличные шансы встретить упырей в первом попавшемся магазине. Или кафе. А уж подворотни — те просто созданы для тусовок нежити все видов! Логика сумасшедшего? Возможно, если забыть, что случилось с ней за последние месяцы…

На этом ее размышления беспардонно прервали. Толпа выплеснулась из метро, подхватила девушку и притащила на противоположную сторону проспекта.

Почти не ругаясь, Аня нахлобучила шапку, а поверх надела наушники.

Мы жили, будто нет нам дела,

Не обращая ни на что, ни на что,

А между тем происходило,

И, наконец, произошло…

Это были очень красивые наушники — отличный подарок самой себе на Новый год. Кто-то где-то наконец сообразил. что людям нравится стимпанк, и украсил обычный черный гаджет вставками оранжевого металла. Единственное, о чем Аня жалела — этот кто-то поскупился на шестеренки.

В процессе был нарушен древний,

И в том числе искажена, искажена,

Но всем известно, что не дремлет,

И вот — извольте пожинать…

— Золотые слова… — пробормотала она, делая звук погромче. Осталось определить, в какую сторону отправляться. Можно было подкинуть монетку, или воспользоваться принципом Остапа Бендера, все-таки, в одну строну — сорок домов, в другую же — больше двухсот. Поразмыслив, Аня, как заправский морской волк, облизала палец и подняла его в воздух. Палец тут же замерз со всех сторон и даже слегка посинел. Но сильнее — все же со стороны Московских Ворот. Или ей этого очень хотелось.

— Дойду, а оттуда — домой!

Она засунула руки в карманы — угораздило же снова забыть перчатки! Подняла воротник, почти скрывшись от зимнего ветра. От уличного шума отгородилась музыкой: он был для нее бесполезен. Те, кого Аня искала, не шумели без крайней необходимости, зато выдавали себя запахом крови и мертвечины. Все, что ей нужно — держать нос по ветру, и немного везения.

* * *

В энный раз перебежав через дорогу и оглянувшись, Аня скрипнула зубами: Московский вокзал не только не исчез из поля зрения, он как будто увязался следом за ней. Время перевалило за полдень, скоро начнет темнеть, не обнюханного — еще многие километры, а она едва-едва добралась до Разъезжей.

— Кошмар, — подвела итог Аня. — То есть, привал. И перекус.

Ужасно хотелось немного посидеть в тепле: почти непреодолимое искушение, когда забегаловки — через каждые несколько метров. Она гордо показала кукиш "Теремку", проигнорировала еще какое-то кафе и пошла в "Пятерочку".

"Никаких лишних соблазнов! Берем провиант и движемся дальше!"

Люди у кассы двигались бодро. Аня с удовольствием разглядывала походный перекус категории "тетушка не одобряет": йогурт, шоколад и горячую булку — разогрели прямо при ней, ура! Все было прекрасно — до тех пор, пока не подошла ее очередь. Если день в чем-то не задался, он просто обязан подкинуть еще пару подлянок — для ровного счета.

— Люда! — раненым слоном протрубила кассирша. — У меня опять тут сломалось!

— Ага, и у меня! — скрытая стойкой со жвачками Люда, должно быть, пародировала львиный прайд. — Та-а-ак! Все готовим наличные, карты не принимаем!

Налички хватило только на булку. Сунув покупку в карман, прокляв сквозь зубы местную фауну, Аня вышла на улицу. И неожиданно ее осенило: что, если полоса неудач распространится на защиту от нежити?! Ведь от нападения Верлиоки талисман ее так и не спас… Может быть, в нем просто ничего нет?

Узелок из бурой тряпочки оказался на совесть завязан суровой ниткой, но Аня была настойчива. В конце концов нитка все-таки поддалась. Отгородившись от ветра спиной, Аня осторожно заглянула внутрь. Разглядеть удалось немногое: какие-то кусочки и крошки. Поднеся руку к лицу, едва дыша, она аккуратно высыпала чуточку содержимого на ладонь.

"Ну, и что у нас тут? Гм. Сухие листья. А кусочки… Тьфу, гадость, это же кости. Да, так и есть, дробленые кости!"

Брезгливо морщась, она стряхнула магический мусор обратно в узелок и спрятала его под одежду.

— Тьфу два раза! Откуда тянет горелым? Докатились: горящие урны — в центре города!

Вслед за вонью до нее добралось осознание: она стоит по колено в сугробе. Нет привычного шума машин, нет прохожих.

И дома рядом с ней тоже практически нет. Большая часть разворочена взрывом, уцелевший фасад растрескался, почернел после пожара.

* * *

"Жил-был Война, и была у него дочурка Клэнси, а также два сына: Ужас и Паника…"

Язвительность — не самые приятная из сторон ее личности, это Аня знала прекрасно. Но именно склонность иронизировать по любому поводу помогала ей в последние месяцы.

Увы, только не в этот раз.

Какая-то малюсенькая часть сознания еще цеплялась за мысль: вокруг — параллельная реальность, местный постап, сейчас из-за угла выбегут зомби, и все будет круто. Мысль продержалась секунд пять. После этого Аня заметила женщину, тянувшую за собой санки. Таких сгорбленных, укутанных людей она видела сотни раз — в документальном кино, на картинках в учебнике, и везде, абсолютно везде они были обделены красками. Никакие фото и фильмы не донесли до нее простой факт: маленький труп на саночках может быть замотан в голубое одеяло с корабликами.

Рванувшись несколько раз, едва не подарив сугробу ботинки, Аня все-таки выбралась. Поскользнулась, села на снег и решила не вставать: ноги не слушались. Если бы ей позволили выбрать, она предпочла бы визит к Верлиоке. Но тварь оставалась где-то в будущем, а Ужас и Паника маячили перед глазами — в разрушенных домах Лиговки, в редких сутулых фигурах, в бесполезных трамвайных рельсах. Трамвай, правда, был — виднелся вдали, но вряд ли он ехал, скорее — застыл под снегом, как застыло в руинах зеркало над пустотой пяти этажей.

— Что с вами? Вам плохо? Вы можете встать?

Аню разглядывала девочка лет восьми. Она была бледной, зато ее теплые платки резали глаз неуместной яркостью: один — бордовый, другой — зеленый.

Аня помотала головой:

— Какой сейчас год?

Это вырвалось против воли, и она немедленно пожалела, но слово, как известно, не воробей. Да и девочка безумному вопросу совершенно не удивилась:

— Вас контузило, да?

Аня молча кивнула.

— Тысяча девятьсот сорок второй, — ответила девочка, продолжая разглядывать ее очень внимательно.

"На что она так смотрит? Одеждой я почти не отличаюсь от окружающих… Кожаные куртки носили еще до войны. Господи! Наушники на шее! Наверное, она думает, что я — фашистский шпион. Сейчас позовет взрослых и…"

— Скажите, пожалуйста… — начала девочка. Аня порывисто вскочила:

— Прости, милая! Я вспомнила об одном очень важном деле!

— Скажите, пожалуйста, где дают такие пайки? — донеслось ей в спину. Аня затормозила, едва не угодив в сугроб снова. Вернулась, сунула оторопевшей девочке булку и бросилась прочь.

* * *

Убежала она недалеко — почти сразу опять поскользнулась. Не упала — успела выставить руки, провалилась в сугроб по локти. К промокшим штанинам прибавились полные рукава снега. Ей и без того уже было холодно, а теперь мороз пробирал до костей. Машинально, не задумываясь, Аня дохнула на окоченевшие ладони и потерла их друг о друга.

Мир вокруг замерцал.

Что-что, а сложить два и два Аня могла даже в самой экстремальной ситуации:

"Раненая кощеевой иглой рука плюс колдовство Яги — пограничницы мира мертвых, и вот вам, пожалуйста — собственный телепорт! Не в страну единорогов, гадящих радугами, нет, черт возьми! Строго туда, где кругом смерть. За что?! Я ведь даже не фантазировала о попадастве…"

Схватив пригоршню снега, Аня принялась яростно тереть им ладонь. Боковым зрением она уловила: мерцание усилилось, руины вокруг начали блекнуть, словно в тумане. Она принялась драить сильнее. Руки онемели от холода, льдинки оставляли на коже кровавые порезы.

Завыла сирена воздушной тревоги.

Взвыв громче сирены, Аня стала царапать ладонь ногтями.

Сирена утихла. Ей на смену пришли гудки автомобилей, звон трамваев и голоса людей.

Никогда в жизни Аня не думала, что будет счастлива услышать в свой адрес:

— Шурик, ты посмотри: наркоманка, как есть — наркоманка! Полиции на таких нет!

— Милая, почему обязательно наркоманка! Может быть, девушке плохо. Девушка, вам плохо?

Аня подняла глаза на прохожих: толстуха в громоздкой шубе смотрела на нее неприязненно, ее спутник — с интересом, мало напоминавшим сочувствие.

— Да, — совершенно искренне ответила Аня. — мне плохо! Кажется, я только что сплясала на куче бабочек.

— Ну, вот, дорогая, я же тебе говорил: типичная наркоманка!

Аня взглянула на толстуху, на ее Шурика, и мрачно расхохоталась:

"Именно в такие минуты и понимаешь, почему тетя Лера осталась одна!"

* * *

Она возвратилась на ту же улицу, но почему-то промахнулась во времени: кажется, была в прошлом несколько минут, а дома прошли часы. Зажглись фонари, засияла реклама, то и дело откуда-то доносилась музыка — город жил, отрываясь на всю катушку, как ему и положено вечером выходного дня.

У Ани, как назло, не шел из головы совсем другой город, о котором то и дело напоминала расцарапанная ладонь. Погрузившись в воспоминания, она шла вперед, напрочь забыв, с какой целью затеяла эту прогулку. Не вглядывалась в подворотни, не принюхивалась в поисках умертвий.

Возле бог знает какой по счету подворотни, которую она почти пропустила, Ане сделали подножку — не слишком, впрочем, успешно. Доморощенные шутники загоготали, обдав ее амбре пива, чипсов и сигарет.

— Это кто же тут у нас такой хо-о-одит? — глубиной мысли вопрос отлично гармонировал с шуткой. Аня машинально окинула взглядом хохочущую компашку: вчерашние школьники, вот же печаль. Но вполне чистые, даже пирсинг — только у одного из троих. Больше хотят казаться опасными, чем таковыми являются.

Откуда, в таком случае, долетел этот едва ощутимый запашок железа и гнили?

— Разрешите-ка… — Аня протиснулась мимо парней под арку.

— Дерзкая, да?! — ее ухватили было за рукав, но она аккуратно отдернула руку, и, не оглядывалась, погрозила пальцем:

— Не ходите за мной. Это может быть опасно.

— Обдолбанная! — который раз за день поставили Ане обидный диагноз.

"Может быть, здесь просто тусовались бомжи," — уговаривала себя Аня, принюхиваясь. — "Было бы просто замечательно, если бомжи! Кто, спрашивается, защитит эту безмозглую компашку, если я ошибаюсь?"

За ее спиной безмозглая компашка беззаботно спорила, чем надо обдолбаться, чтобы нюхать после этого стены.

Подворотня была почти чистой, все-таки — не окраина, рядом центр города. Ни тебе брошенных пакетов с гниющим мусором, ни дохлых крыс, даже не пахнет мочой. Прямо-таки образцово-показательная подворотня, только у входа во двор — тень, и она никак не вяжется с фонарем.

"Вот я и нашла вас — когда меньше всего ожидала!"

Тут Аня поняла, что не имеет представления, с чего начать разговор. Поздороваться? На месте умертвий она бы точно обиделась. Представиться? Кем — упырячьей соцслужбой?

"Господи, что я несу. Действительно, контуженная какая-то."

— Я вас вижу! Ну, почти вижу, — решилась наконец Аня. — Пожалуйста, выслушайте меня.

Запах крови и разложения стал ощутимо сильнее.

— Мальчик двенадцати лет, плюс примерно сто двадцать восемь. Один из вас. Местный. Лохматый, черное пальто на молнии, шапка с помпоном. Он… Он не вернется. Его больше нет.

Тень приняла форму — пара долговязых тощих фигур, и они выглядели так, словно готовы были напасть в любую секунду.

— Его убила… то есть, уничтожила Верлиока, — почти не дрожащим голосом продолжила Аня. Фигуры замерли в нерешительности. Аня мысленно усмехнулась — совсем без веселья:

"Вот же репутация у поганой твари — упыри, и те опасаются."

— Пожалуйста, не связывайтесь с ней. И передайте другим, если сможете. От нее всем только вред! Проверено лично, — это она говорить не собиралась. Слова вырвались случайно, к ее немалому удивлению. Но ответ нежити удивил ее куда больше:

— Убирайся! Держись от нас подальше!

Ей не показалось — в их голосах был испуг.

* * *

— Нет, вы слышали, а?! Я к ним — с душой, и вот благодарность! — этого она тоже говорить не хотела, просто было обидно. Пробегать день на морозе, угодить ненароком в прошлое, и даже жалкого подобия "спасибо" не получить. Нечисть — такая нечисть!

— Чё это было?! — белобрысый коротышка, видимо, главарь развеселой компании преградил ей дорогу. Парень повыше выглянул из-за его плеча и навел на Аню смартфон.

— Руки оборву! — холодно бросила Аня дылде с замашками папарацци. Телефон мгновенно исчез из вида. Аня молча обошла белобрысого.

— Эй! Мы имеем право знать, — это звучало почти жалобно. — Наш дом, все-таки.

Аня медленно повернулась, сделав Очень Суровое Лицо:

— Петербургский дозор. Не болтайтесь в сумраке. И это… бросайте курить, занимайтесь спортом!

__________________________

В тексте использованы фрагменты песни "Мыши (Крысы)" группы "Несчастный случай".

2.09. Межсезонье. Заметки сказочного тусовщика

До самого начала рабочей недели жизнь шла под девизом "Даешь косплей!" Миру явился оригинальный персонаж Аня Руки-Варежки. Никакими полезными сверхсилами персонаж не обладал, зато отлично умел ронять и ломать все подряд.

После третьей разбитой тарелки Аня решила: "Если уж уничтожать посуду дальше, то лучше свою", кое-как сгребла вещи в сумку и вернулась к себе в квартиру.

Все осталось так, как она бросила в спешке. Сорванная штора болталась на половине петель, пустой холодильник молчал, но хуже всего дела обстояли с постелью. Кровавые пятна, следы грязных башмаков упыреныша и его жуткий запах — разумеется, это никуда не исчезло, пока ее не было дома.

"М-да… спасать тут нечего!"

Тряхнув головой, Аня сдернула с постели белье и запихнула в мешок для мусора. Подумала немого и вылила туда же черную тушь.

"Кто их знает, этих двориков, вдруг решат поиграть в детективов…"

Из зимней антресольной ссылки был возвращен вентилятор, форточки распахнулись до упора, Аня тем временем яростно драила подоконники, пол и мебель. Не то чтобы к концу дня вонь пропала совсем… зато возник повод в это поверить, как и в то, что вокруг больше не валяется дивный мусор Яги.

Осталось отмыть себя — на сколько возможно с одной нормальной рукой, и надеяться, что Лихо опять ее вылечит.

Отправляясь спать, Аня думала о странной закономерности:

"Как в гости явится сказочное существо мужского пола, так после — грандиозная уборка и полные мешки на выброс. Что же будет, если вдруг заглянет мое дорогое начальство?.. Надеюсь, предупредит: разнесу квартиру заранее!"

И тут же усмехнулась сама себе:

"А ведь Яга — чтоб ей икалось — в чем-то права. Просто-напросто не впустить Лихо мне и в голову не пришло…"

* * *

Никогда еще зима не была для Ани настолько кстати: никто не обращал внимание на ее старые кожаные рукавицы с облезлой меховой оторочкой. А что правая примотана к руке скотчем, так нечего заглядывать всем подряд в рукава!

Родной офис встретил ее тишиной — как и в день, когда она возвратила иглу. Никому тогда не пришло в голову говорить ей "спасибо": сама напортачила — сама исправляла. Аня решила, что все абсолютно честно, но в глубине души признала: ей было очень приятно радостное "Мря!" кота — единственного, кто проявил хоть какие-то эмоции.

Но в этот раз Мурл бессовестно проспал, и дверь открыл домовой, как всегда — недовольный. "Ему надо подарить не кашу с вареньем, а футболку с лозунгом "Убить всех человеков!" — улыбнулась Аня и заглянула в кухню.

— Гм, — сухо кивнула ей доктор Коновалова.

— Здрасть, — Аня хотела общаться с Ягой еще меньше, чем Яга — с ней, но других коллег в кухне не было. — Лукиан Иванович уже в своем кабинете?

- А что? Хочешь знать, но навредила ли ему эта погань?

Аня легко сохранила безразличное выражение: радовать старую швабру упавшей челюстью в ее планы не входило. Но сердце болезненно ёкнуло: что, если Лихо действительно пострадал в тот вечер? А ведь она и на секунду не допускала подобное.

— Элементарно, Ватсон. Если бы ему было плохо, вы бы не гоняли здесь чаи полном спокойствии.

Аня пошла к директору, закусив губу, чтобы скрыть усмешку:

"Судя по выражению лица, Яга не поняла отсылку! Подарить ей томик Конан-Дойля на восьмое марта, что ли?.. Надеюсь, хоть с женским-то праздником здесь поздравляют?!"

* * *

— Вы — и не в состоянии починить мне руку? А кто в состоянии?

Аня могла похвастаться тем, что видела разного Лихо: доброго улыбчивого, печального, леденяще-страшного. Но никогда прежде на ее памяти Лихо не напоминал ей Мурла. Кота, который застрял в скринсейвере с пружинкой. Проще говоря — офигевшего.

Пока она так размышляла, директор держал ее руку в своих.

"Чертовски романтичная ситуация… была бы — при любых других обстоятельствах. Что ж мне так не везет-то с ненаглядным начальством?.. Упс. Надеюсь, это он не уловил."

Ненаглядное начальство никак не ответило на крамольные мысли: Лихо поднес ее кисть к глазу, снова отодвинул, потыкал пальцем в середину ладони и задумчиво хмыкнул:

— Видите ли… прежде я не сталкивался ни с чем подобным. Это не заболевание. Кстати, царапины я вам вылечил.

— Я заметила, спасибо, — вежливо кивнула Аня. Не заметить чудесное исцеление было трудно: пальцы на правой ноге болели, как будто их только что отдавили.

— Не расстраивайтесь! — тепло улыбнулся ей Лихо. — Сейчас мы посовещаемся всем коллективом и наверняка отыщем решение этой проблемы.

"Ага, и я уже вижу решение, предложенное доктором Ягой: ампутация всего пациента", — не удержалась от сарказма Аня, вытаскивая кожаную рукавицу из кармана. — "Черта-с-два! Супергерой возвращается!"

* * *

Конференц-зал, лишь самую малость благоухающий куриным бульоном и яичницей, заполнили сотрудники компании. Последним занял свое место за круглым столом Константин. Аня, на склонная сострадать всем подряд, невольно сделала ему исключение. Костик выглядел скверно: осунулся, исхудал, глаза ввалились, жидкие брутальные патлы, которыми он так гордился, поседели до белизны. Встреть подобного Кощея в сказке Иван любой категории — добровольно сбегает за молодильными яблочками и неотложкой.

Чуть живой Костик — единственный из всех коллег — был искренне рад Ане: увидев ее, ухмыльнулся и махнул костлявой рукой:

— Слышал, мы с тобой породнились? Буду звать тебя племяш.

Этого Аня никак не ожидала.

— Почему?

— Почему племяш? — по-своему истолковал ее вопрос Константин. — Дочь — много чести: у меня есть родные, внучка — Марине будет обидно ходить по офису бабкой. Что осталось?

— Теперь, — вежливо кашлянув, ответил вместо Ани директор. — нам осталось дождаться последнего члена коллектива, и можно начинать совещание.

— Я тут, если что, — выглянул из-под стола домовой.

— Не вы, — все так же вежливо, но весьма холодно качнул головой Лихо: точь-в-точь — аристократ, указывающий слуге его место. Домовой молча пропал, Аня же вдруг поняла, что ей неприятно. Пожалуй, даже обидно: крепостное право отменили черт знает когда, но дивным сущностям на это плевать.

"Ничего," — очень тихо и очень злорадно подумала Аня, глядя в пол. — "с Верлиокой разобралась, и до вас "либерте-эгалите-фратерните" донесу, дорогие коллеги!"

Тут она ненадолго забыла о грустном: в кухню ввалился Мурл и полез к ней обниматься.

Именно его радостного мурчания ей так не хватало все эти дни. За него можно было простить и шерсть на брюках, и нагло выпитый чай с молоком, который Аня приготовила для себя.

— Ну-с, приступим, — кивнул Ане Лихо. — Снимите, пожалуйста, рукавичку, и покажите ладонь.

— Эээ…. — Аня замялась, покосившись на Ярославу Григорьевну. Та хоть и сидела вовсе не рядом, но вполне могла натрясти с себя волшебной дряни, активирующей телепорт.

Переместиться в какую-нибудь битву или могильник — меньшая часть проблемы, это Аня уже усвоила. Главное — вернуться, да еще — с учетом разницы культурных слоев. Одно дело — улица недалекого прошлого, и совсем другое дело — здание. Оказаться по шею в фундаменте или по пояс в полу ей не хотелось абсолютно.

— Я тут все продезинфицировал, — мрачно сказал домовой из буфета, как будто почуял ее опасения. Аня вздохнула и подчинилась.

Коллеги рассматривали ее ладонь, кажется, целую вечность: в конце концов, просто устало плечо. Марина молча покачала головой, Яга проворчала: "Не знаю, что делать. Разве только отсечь?"

Аня поспешно отдернула руку.

"Я была права! И что теперь? Увольняться?"

— Для начала — просто заклеим опасный участок пластырем. Площадь совсем не большая, поверьте: рукавица вам не нужна, — мягко, успокаивающе, словно маленькому ребенку, сказал ей Лихо. — Я продолжу искать решение этой проблемы. Сожалею, что так получилось. Чего бы вы хотели в качестве моральной компенсации?

— Звезд с неба не проси! — тут же встряла Яга. — Знай свое место!

Аня не смогла сдержаться: губы сами собой растянулись в злорадной усмешке.

— Праздники, — сказала она, глядя в упор на Ягу.

— Вы хотите больше выходных дней? — поднял бровь директор.

— Нет. Я хочу, чтобы наш, гм-м, дружный коллектив, праздновал все подряд. В офисе. Любые праздники, какие только возможно. По моему опыту, люди делают именно так.

— А что! — хохотнул Константин. — Лично я — за. Можем начать уже завтра: завтра — День Похищений.

Аня озадаченно моргнула.

Она совершено пустила из виду, что знает далеко не все праздники в мире. Кажется, пришло время заполнить пробелы.

* * *

Заметки сказочного тусовщика

12 января. День Похищений

В День Похищений красны девицы сидят дома безвылазно под присмотром родственников-мужчин, чтобы их не забрали темные силы. Родственников-мужчин у меня нет, такая вот я ущербная. Предложение дать мне выходной и отпустить со мной Мурла директор почему-то отверг. Без объяснений. Вместо этого поставили перед фактом: эту ночь я сплю в офисе.

Эх…

Нормальные люди ходят к друзьям с ночевкой лет эдак в двенадцать. Ну, ничего: все бывает в первый раз. Главное, у тетушки есть спальник, который она охотно одолжит, если опустить некоторые детали грядущего мероприятия.

Как я и думала, тетя Лера была очень рада за меня, хоть и скрывала это — не слишком умело, и включив при этом режим строгого учителя.

Да, я не буду ничего курить.

Нет, я не буду много пить.

И это тоже не буду. Для этого я слишком брезглива.

Да, я не буду… что? Что-что?! Теть Лер, мне третий десяток лет, мне такое поздно и неинтересно.

Зачем мне звать Пиковую Даму, когда есть доктор Коновалова, чтоб ей икалось?..

Теть Лер, откуда ты вообще знаешь всю эту чушь — это было модно в годы твоей юности? Ах, дети научили? А они откуда взяли?

М-да. Гугл — страшная сила. То-то его без конца блокируют.

Работала допоздна, поужинала бутербродами, была обругана домовым за неправильное питание, пригрозила наделать бутербродов ему. Отстал.

Пока чистила зубы и смывала косметику, явилась Марина и с каменным лицом разрешила спать на диване в ее кабинете.

Кажется, ее послал Костик.

Кажется, он еще до-о-олго будет отыгрываться за иголку.

И мне ее не жаль, она сама виновата.

На диване в кабинете спокойно и удобно.

Было. Пока не пришел Мурл.

С котом не уснешь, зато нескучно. Я подозревала, что он — Баюн, но не догадывалась, в каком смысле. Убаюкивать кот не умеет, но страшные истории рассказывать мастер. Интересно, это Мурл ворует сюжеты у Лавкрафта, или было наоборот?.. Не думала, что настолько втянусь, испугавшись зловещих шагов за дверью.

Не думала, что поведусь коту на слабо и пойду проверять, кто шарит по темной кухне.

Не думала, что у Марины с Костиком нет собственного холодильника.

На собственном — ночное охранное заклинание? Бедный, бедный Кощей…

Попили втроем чаю с печеньем и канапешками. Удивительно: он такой вкусный, потому что в компании, или потому что ночь и нельзя?

Глубоко за полночь все-таки приключилось страшное: ворвалась лохматая, ненакрашенная Марина и обвинила мужа во всех тяжких. Кот достал из холодильника тортик. Не помню, чтобы я это покупала. Марина воскликнула: "А, пропади оно все!" и села пить чай с нами.

Еще глубже за полночь в кухне появился директор — внезапно и без стука трости. Не думала, что можно так напугать Мурла, а ведь Лихо даже не делал фирменный взгляд, и вообще выглядел просто великолепно. Домашний костюм денди ему очень к лицу.

Да-да, Лукиан Иванович, уже расходимся.

Не знаю, кто из коллег прошептал "Зануда!", но я, пожалуй, с ним соглашусь.

Нет в мире совершенства.

Утром, за завтраком Яга смотрела на всех очень подозрительно. Мне кажется, или она в самом деле обиделась, что ее не позвали на посиделки?..

19 января. Водосвет

Ой, блинский…

Кажется, коллеги искренне верят в значимость этого праздника. Если я правильно поняла его суть, мне конец. Ну, почти. Лихо, разумеется, сможет излечить пневмонию, но каким боком мне это вылезет?

Водосвет, фактически, то же Крещение: позволяет погода — купаемся в проруби, не позволяет — обливаемся холодной водой. И чего я не погуглила заранее, идиотка — осталась бы дома. К счастью, вода из ближайшей реки абсолютно не годится для купания: Волковка, та, что огибает кладбище, давно уже грязный канал, а не речка.

К сожалению, водопровод никто не отменял. Что же делать-то…

Случайно встретилась глазами с директором. Нет, мне не кажется: он точно злорадствует.

Минуточку… Идея!

Хороший чело… гм, друг — Мурл: заметил мои гримасы и разорался над миской, давая понять, что голодный, а корма нет. Прежде чем директор остановил, сбежала в магазин. Купила для прикрытия корм и еще кое-что — за свой счет.

Четыре водяных ружья — недешевое удовольствие, но оно того стоило. Превратить Водосвет в Тайский Новый Год — не молодец ли я? Правда, теперь на меня очень зол домовой: по всему офису — лужи, и вытирать их ему.

Но я знаю, как его утешить.

28 января. Кудесы, День Угощения Домового

К этому дню я готовилась тщательно: училась варить настоящую — не из пакетика — овсяную кашу и научилась-таки. С вареньем, правда, вышла заминка: результат моего творчества — либо компот, либо тянучка, золотой середины нет. Купила готовое, авось, домовой не обидится.

Явилась в офис за два часа, ведь готовить подарок хранителю дома надо по месту жительства. Уложилась до начала рабочего дня, а могла б и быстрее — если бы под ногами не путались кот и директор.

Мурл старался помочь — точно так, как делал это в моей квартире, то есть — создавал вокруг хаос. Что до директора… Я бы не удивилась, возражай он против борьбы за социальное равенство в офисе. Но — надеюсь, это все же ошибка — мне кажется, он недоволен нашей с котом дружбой.

Бред какой-то.

Не ревнует же он, в конце концов?

Нет, разумеется, это чушь. Показалось. Как можно ревновать к коту?!

Мурл наконец что-то разбил, дав повод его прогнать, директор убрался сам, а я отправила праздничную кашу под стол.

Мурл? Ты где?! Где эта лохматая скотина, когда он так нужен? Я даже людей не умею утешать. Что прикажете делать с плачущим домовым?

Черт возьми, как же паршиво обращались коллеги с домашним духом, раз у него вот такая реакция на нормальное отношение. Если образно и без мата, акции Лихо рухнули в моих мыслях на множество пунктов.

Отсморкавшись, домовой спросил, нет ли у меня знакомой вдовы без хозяина, нуждающейся в крепкой мужской руке.

М-да. Хорошо, что тетушка это не слышит.

Сказала домовому, что вдовы нет, есть старая дева с гуманитарным образованием.

Домовой ободряюще улыбнулся, заметив, что я рано себя хороню: шанс еще есть, хоть и маленький.

Да блинский же блин!

Терпеливо растолковала, кого имею в виду.

Нет, подсобного хозяйства у нее нет. Есть приватизированная однушка: кирпичный дом, лифт, мусоропровод, рядом метро.

Домовой сказал, что должен серьезно все это обдумать.

Во что я влезла?! Тетушка меня закопает… Если успеет раньше, чем Лихо.

2 февраля. Громница

Вряд ли этот день можно было назвать праздничным, но мне повезло: доктор Коновалова была в хорошем настроении. Сначала. Потащила во внутренний двор "смотреть погоду", прочла увлекательную — с ее точки зрения — лекцию об определении уровня грядущей засухи. Потом вдруг помрачнела, буркнула что-то о загаженной окружающей среде и ушла.

Гм. Кажется, лето будет жарким. Жди меня, магазин купальников!

14 февраля. День Святого Валентина

После обеда отправилась в торговый комплекс за продуктами для офиса. Подошли две абсолютно незнакомые девушки, спросили, разбираюсь ли я в компьютерах. Странно. Это не рекламная акция, все акции сегодня крутятся вокруг сердечек: дурацкие шарики, вульгарные открыточки, дешевые конфетки. В офисе Валентинов День отказался праздновать даже кот, хотя в глубине души я все-таки ждала от него… хоть чего-нибудь. Ну и черт с ним. Я же не из тех дур, которые страдают в День Влюбленных из-за недостатка внимания. Мне вообще плевать на этот день.

Незнакомые девушки выглядели неопасно и вполне прилично, разве что макияж — неуместно-вечерний. Проще говоря — тонны косметики. Стоп. Тонны косметики, а шеи при этом — зеленые?

Что же ты сразу не сказала, что ты — та самая русал… Все, все, молчу.

Тссс. Конспирация!

Сели с русалками в кафе, заказали чай и пирожные.

Я — в кафе. С другими девчонками. Как совершенно нормальная особа. Видел бы это мой психолог. Но не увидит — я послала его давным-давно.

Расчехляйте свой ноутбук, девчонки.

Та-а-ак. Посмотрим.

Мама моя, Матрица! Лучше бы вы его сразу утопили. Упс. Это я неудачно высказалась. Но ты ведь тоже при первой встрече была не слишком-то ласкова, верно? Чуть отпаривателем от тебя не огребла. Ладно, вернемся к нашим троянам.

Да-да, у вас тут полно вирусов: в браузере прописался вирус, в инет с сообщениями лезет вирус, системные ресурсы жрет вирус, и вообще: по уму ось надо бы переставить. А вот щучьи зубы показывать не надо! Больше толерантности, дамы. Нет это не ругательство, это намек. Закажите мне еще пироженку, кажется, я тут с вами надолго.

Хорошо, что босс отлучился из офиса: авось, не заметит мое отсутствие.

Кто у нас босс? Босс у нас… волшебник. Это была аллюзия, дуры. Нет, только "дуры" — ругательство, "аллюзия" — приличное слово. Нет, не влюбилась. А кто тут у нас сейчас будет вытравливать своих червей сам?

Да, буду третью пироженку.

Где же вы нахватались такой заразы, дорогие мои? Признавайтесь, шарили по нехорошим сайтам? Нет? Странно, каждый хотя бы раз в жизни по ним шарил. Не открываются? Прикиньтесь Гондурасом — откроются. Нет, Гондурас — не ругательство. И не аллюзия. Это, пожалуй, диагноз.

Охохонюшки, всему-то вас надо учить.

Вот и открылся ваш нехороший сайт… Стоп. Это отсюда вы качаете игры?! Нет, все так не делают! Только дуры! Да, сейчас я ругаюсь!

Смотрите и запоминайте, куда можно ходить за играми. Сделайте закладки. В остальных местах экзешники — заразные. Нет, экзешник — не от слова "экзема". Не надо мыть клавиатуру, она не заразная! Откуда вы взялись на мою голову, зеленые ду…

Она что — плачет? Так успокой, разве ты — не ее подруга?

Нет, я не умею.

Нет, у меня нет друзей! Только кот.

Нет, я не мертвая. Пока еще.

Идите к черту, у меня телефон звонит.

Я — тут, рядом, в кафе. Три часа?.. Ох. Простите. Да-да, в полном порядке, просто засиделась с… эээ… знакомыми и забыла о времени. Уже бегу!

Искреннее беспокойство в голосе директора — самый прекрасный подарок на Валентина, какой я когда-либо получала![1]

______________

[1] Эта фраза была удалена из файла сразу после написания.

16 февраля. Починки

С утра пораньше Мурл убил на рабочем компе Винду: взял и снес легким движением лапы пару системных файлов. Придется переставлять.

Не-на-ви-жу!

Чего ты хихикаешь?

Праздничная традиция? Это? Это диверсия, негодяй.

Посмотрим, что скажет директор.

Гм. Смеющийся директор очень мил и выглядит гораздо моложе. Трудно не согласиться с ним, что древние праздники иногда — весьма странные.

Ладно. Пойду праздновать. А что за грохот на втором этаже?

Ух ты. Марина ремонтирует погнутые доспехи мужа.

Замечательный, все-таки, у нас офис. Сумасшедший, зато нескучный.

1 марта. День Мары, Навий день

Кощей — при параде: весь в черном, кот — при параде: весь в парфюме, Лихо — элегантнее, чем обычно, Яга — не добрее обычного, но сдерживается. Коллектив скинулся, домовой накрыл на стол, я купила цветы и звериные маски.

Хороший, в общем, выдался день, как если бы в самом обычном офисе праздновали день рождения всеми любимой коллеги.

А человек или богиня — это не важно. Тому, кто давным-давно проводил друзей и родных в Навь на Калинов Мост, оставшись по эту сторону, не помешает немного тепла.

8 марта, и этим все сказано!

Я победила. Нет. Мы победили! Утром в кухне Марина поддержала меня, заявив, что один в день в году, даже с цветами и масками — это мало. Надо хотя бы два.

Яга отмалчивалась, демонстративно прикидываясь равнодушной.

Директор загадочно улыбался.

А потом пришел Константин и раздал нам мимозу. Страшненькие, прямо скажем, букетики — что хозяин зимней смерти понимает в цветах? Но внимание все же ценнее. Сюрприз удался: Яга, получив свой букет, явно была растеряна, хоть и скрывала это весьма умело. Давненько, должно быть, суровая доктор не чувствовала себя женщиной.

19–25 марта. Комоедицы a.k.a. Масленица

Я. Не. Умею. Печь. Блины. Точка!

Мурл, отстань. Давай, не будем провоцировать.

Серьезно? То есть, Мара и Кощей не против сожжения своих чучел в честь окончания зимы?

Не будем никого жечь? Будем зажигать? Тогда ладно.

Только потом не жалуйтесь, что мои блины похожи на жертв ДТП.

Вовремя, все-таки, я наладила контакт с домовым — есть от кого ждать помощи.

1 апреля. День Дурака или Еще Один День Домового: вот, в чем вопрос

На всякий случай опять сварила домовому кашу. Уже не рыдает, но все еще нервничает.

Насчет вдовы больше не спрашивает, и то ладно.

Вовремя заметила полдюжины кнопок на стуле и петарду под столом — ай да я!

Прицепила Мурлу на спину бумажку "Дерни за хвост!"

Два часа выслушивала претензии и протесты: "Это были не мои кнопки!"

То есть, петарда все-таки твоя?

Ты еще скажи, что это Лихо устроил.

Надо же, как искренне отпирается Мурл. Как-то даже слишком, если подумать…

22 апреля. Красная горка

С утра в кухне Марина заявила, что честь быть самой красивой на горке испокон веков заслуживает только она, сестра Леля — жалкое чучело, а кто против, тому не жить. Константин побледнел, директор закатил глаз: в голосе Марины явно звучали нотки истерики. Ярослава Григорьевна, скрипнув зубами, дала Мурлу пинка. Тот понял намек правильно: бросился к двери и начал ее царапать.

Никогда еще в офисе на было столько желающих помочь бедному котику выйти.

Позже Константин объяснил мне, что у истории с божественным конкурсом красоты очень длинные корни и некрасивые подробности. Главное — не спорить с Мариной, и к концу дня ей полегчает.

Так и вышло.

Надо же. Суровые, должно быть, конкурсы у богов.

1 мая. Абсолютно Никакой День

Не Бельтайн, не День Труда и не Живицы. У меня — выходной, чем заняты коллеги — не имею понятия.

Думаю, это и к лучшему. Слишком конфликтная дата, второй Новый год мне точно не нужен.

31 мая. Кумление

Раз уж Константин сам выразил желание зваться моим дядюшкой, купила родственнику подарок — французскую краску для волос.

Остальные коллеги мне точно не родственники, и не жаждут быть ими, но Мурл вроде как друг — ему подарила хороший дезодорант. Просто чтобы он не обиделся.

Радостный Мурл вывернул на себя все и сразу.

Ну, не дурак ли?

Мне кажется, или директор снова смотрит на меня… странно? Наверное, все же стоит пожаловаться ему, что ладонь разболелась.[2]

______________

[2] На этом заметки обрываются.

* * *

Теплый, напоенный ароматом черемухи вечер последнего майского дня не завершился красивым закатом. Редкие, легкие облачка неожиданно были изгнаны тучами — грузными иссиня-черными тварями, сожравшими уходящее солнце. Воздух наполнился электричеством. Гроза бушевала над городом, разбрасывая слепящие фейерверки, но никто им не радовался. Взрослые с проклятьями метались в домах, отключая все, что только возможно, дети не торопились к окнам: их любопытство вытеснил страх. Ветер ломал деревья, молнии рвали небо на части. Стихия была устрашающе-щедрой во всем, кроме главного: на землю так и не упало ни капли дождя.

С рассветом гроза отступила, но ветер не стих. Сухой и колючий, он принес с собой едкую горечь пожара.

Яга стояла на крыльце, вглядываясь в алое небо. Губы ее были сжаты, а глаза — прищурены, словно за маревом она пыталась разглядеть невидимого врага. Вышла Марина, встала чуть поодаль.

— Как муж? — не оглядываясь, бросила ей Яга.

— Держится. Но страдает из-за того, что часть его силы использовали для… такого.

Стук трости возвестил о появлении Лихо. Яга обернулась к нему:

— Я предвидела это на Громницу! Не была полностью уверена — надеялась, что ошибусь.

— Не ошиблись, — мрачно кивнул Лихо. — Гадина вырвалась на свободу.

2.10. Колдовство по тарифу "Родня"

С тех пор, как город окутало дымом, ладонь болела постоянно. Аня не жаловалась. Тетушке с ее обострившейся метеозависимостью приходилось намного хуже.

Жаркий сухой ветер нес аммиачную вонь горящего торфа, от которой люди прятали лица за повязками, но это не слишком-то помогало. В магазинах взлетели цены на самую обычную воду, по телевизору без конца крутили рекламу кондиционеров. Аню проблема с воздухом почти не коснулась — тетушка позвала к себе. Она, конечно же, согласилась, и дело было не в верхнем этаже, не в стареньком, но еще бодром кондиционере, об истинной причине она старалась не думать: будет кому вызвать скорую, если что.

Аня очень надеялась, что пресловутое "если что" не случится.

Синие огни на улице настойчиво убеждали в обратном.

Живя в четырех остановках от НИИ скорой помощи, она видела маячки каждый день по несколько раз. Дым превратил летние дни и белые ночи в бурые сумерки, сквозь которые тревожные огни шли не поодиночке — теперь они тянулись вереницами, почти без перерывов.

Частым гостем на тихих улицах спального района стала тяжелая гусеничная техника: эти машины направлялись в сторону пригородов. Люди боролись с огнем, вот только успехов все не было. Обычный лесной пожар, вполне традиционный для питерского лета — страшный враг, но все же уязвимый в своем высокомерии. Он не скрывается, а бросает вызов: давайте, сразитесь со мной, если посмеете. Нынешний враг оказался намного страшнее. Он был лжив и коварен, как тварь, создавшая его: не показывался до последней секунды, выплескивая огонь из-под земли там, где люди совсем не ожидали, порождал панику и отравлял воздух.

Верлиока убивала город, не проливая при этом кровь. Всем вокруг было плохо, Ане же — плохо вдвойне: она знала, кто стоит за происходящим, и ничего не могла исправить.

* * *

В конце концов она просто не выдержала. Незаслуженный, несвоевременный — какой угодно, но отпуск она получит. А если не дадут — пусть увольняют. Дивной шайке явно плевать на город, который их приютил. Обойдутся без города — обойдутся и без нее.

На работу она явилась аж за два часа, забыв от волнения позавтракать. Забежав в кухню глотнуть воды, предсказуемо наткнулась на Ярославу Григорьевну с газетой и кружкой молока. Мурл разлегся на буфете под вентилятором, вяло, без интереса дергая трепетавшие ленточки.

— Директор уже у себя?

— А что? — Яга подчеркнуто неохотно оторвалась от газеты. — Давно не донимала его своими капризами? Что у нас сейчас приболело — в носу щиплет?

"Не вестись! Не вестись, очевидно же, что провоцирует," — мысленно приказала себе Аня, и все-таки повелась:

— Да, щиплет, не нос, а, простите, за пафос, совесть, да, мне дорог мой город, потому что он, простите за тавтологию, мой! Вот вам дорога ваша избушка с ногами, верно? Заметьте, я по этому поводу не иронизирую.

Она бы не удивилась, услышав в ответ оскорбления. Но Яга молча оттолкнула кружку, встала и вышла из кухни, громко хлопнув дверью.

— Удар ниже пояса. Или выше — не разбираюсь в женских боях без правил, — сообщил ей Мурл, спрыгнув с буфета.

— Не поняла?

— Так нету ее — избушки. Давно уже нет в живых. Будешь молоко допивать?

Аня вышла из кухни, закрыв дверь предельно тихо. Настроение, и без того скверное, испортилось окончательно.

* * *

— Это ведь не рацпредложение, угадал? — директор приподнял бровь. Забирать листок из рук Ани он не торопился, разглядывая его с легким неодобрением. В кабинете Лихо царила приятная прохлада, и воздух был абсолютно чист, но Ане почему-то вдруг стало душно. Душно и обидно: снаружи — черт знает что, а для Лихо будто совсем ничего не происходит.

— Нет, не предложение. Заявление на отпуск. Отправляюсь волонтером тушить пожары, — отчеканила Аня, всем своим видом давая понять: отказ она не примет.

Лихо вздохнул. Это был тяжкий вздох стоического долготерпения, сопровождаемый укоризненным взглядом:

— Ох, люди. Когда же…

— Это не люди! Вы знаете, кто… — на этом Аня больно прикусила язык. Судя по выражению лица директора, она явно разбудила его худшую сторону.

— Давайте, присядем, — это предназначалось не ей, но мебели. Стул ловко прыгнул вперед, толкнув ее под коленки.

— Другое дело, — кивнул Лихо. — Теперь помолчите и послушайте. Наше время давно ушло. Это ваш мир, ваша жизнь, мы в нее больше не вмешиваемся. Но… — директор строго воздел палец, пресекая Анины возражения, — мы можем принимать в человеческой жизни участие. Задача людей — сделать первый шаг, попросить, в некоторых случаях — даже отдать приказ.

Аня вскочила, отпихнув стул. Тот обиженно скрипнул и мелкими шажочками заковылял прочь. Аня этого не заметила. Подавшись вперед, она уперлась ладонями в крышку стола:

— Лукиан Иванович, вы вообще себя слышите? Вокруг вас город дымится, а вы будто "Доктора Кто" обсмотрелись!

Несколько бесконечно долгих мгновений карие глаза пытались переглядеть серый. Разумеется, Аня проиграла. Машинально покосилась на дверь: кто их знает, этих древних сущностей, рядом с ними пути отхода — никогда не лишние. Снова повернулась к Лихо и едва поверила в увиденное: директор смеялся — тихо, беззлобно, и явно над ней.

— Анна, Анна, должно быть, от огорчения вы забыли, где находитесь.

— А? — ничего другого ей в голову не пришло.

— Наша компания оказывает помощь людям. Все, что вам нужно — сформулировать желание. Сразу предупреждаю, — в голосе Лихо не осталось и тени улыбки. — не просите меня уничтожить Верлиоку, я к этому не готов. Что касается проблемы горящих торфяников, у нас есть многопрофильный специалист, скучающий без дела и, честно говоря, слегка надоевший своим ворчанием даже мне.

— Ох… — только и смогла сказать Аня.

"М-да. Некстати я испортила Яге настроение."

— Что такое? — снова поднял бровь Лихо. — Мне казалось, у вас с Константином полное взаимопонимание.

— Звал?

В отличие от директора Кощей давно махнул рукой на остатки дресс-кода и расхаживал по дому в старой черной футболке. Принт со смайликом на ней частично облез, превратившись в смайл-зомби. Потрепанные джинсы и свисающие на лицо черные патлы завершали образ офисного архилича. Аня невольно усмехнулась, поймав себя на мысли, что рада его видеть.

"А ведь полгода назад все было наоборот…"

— Ну что, племяш, обсудим условия? — названый дядюшка широким жестом пригласил Аню следовать за ним. — Не беспокойся: с тебя возьму по тарифу "Родня".

* * *

Росчерк на договоре стоил Ане год жизни. Вскоре после этого ветер над городом стих. Он не улегся совсем, но сменил направление, и, подчиняясь ему, небо стали затягивать облака. Покуда метеорологи выясняли, какого коллайдера в небе забыли кучевые пополам со слоистыми, облака слились в сплошной тёмно-серый покров. Робкий перестук капель объявил о начале дождя, но робким и тихим он оставался недолго. Дождь превратился в ливень, растворив в себе дым. За считанные часы в городе похолодало, словно братца-Июня подсидел Октябрь.

— Держусь! — сообщила по телефону тетушка деланно-бодрым голосом. Аня явственно слышала, что держится она плохо.

— Идите, конечно, — кивнул директор раньше, чем Аня открыла рот.

"Юморист всемогущий!" — думала она, прыгая через лужи, как сумасшедший заяц, и стуча зубами от холода. — "Сам-то пробовал идти сквозь стену воды?.."

* * *

"Никогда. Никогда. НИКОГДА не заключайте договоры с дивными существами в конце рабочей недели. Существа куда-нибудь смоются на выходные, а вам жить с последствиями своих желаний."

— Выжечь это на доске и подарить самой себе! — мрачно повторяла Аня.

В пятницу она то чихала, то радовалась прохладе.

В субботу она сходила к себе в квартиру — проверить, цела ли. Явилась как раз ко всеобщему выносу тазиков: крыша уже протекла, но пока что — на лестничной клетке.

В воскресенье тете Лере стало по-настоящему плохо. Повезло: бригада скорой все же приехала. Помощь, правда, была минимальная, но, по крайней мере, тетушка перестала мучиться от головной боли.

Надолго ли?..

Накануне выходных Аня считала себя очень умной: уходя с работы, она взяла у Кощея номер телефона — на всякий пожарный. Вечером воскресенья она обзывала себя идиоткой, а его — много хуже: абонент постоянно был недоступен.

С утра в понедельник, не снимая резиновых сапог, она побежала к директору.

— Это не я! — Лихо не дал ей открыть рот. Она машинально взглянула на его мониторы: никаких мультфильмов там не было. Самокатов рядом с директором — тоже.

— Что — не вы? — осторожно поинтересовалась у Лихо Аня.

— Ничего из того, что написано у вас на лице. И это как раз та причина, по которой у компании нет сайта с прайс-листом. Каждый заказ глубоко индивидуален, причем следует учитывать особенности обеих сторон: и заказчика, и исполнителя. Вижу, вы ничего не поняли.

— Чертов потоп разрушает город сильнее пожара! И людям плохо, — пожаловалась Аня. Какие еще привести аргументы, она не представляла.

— Вносить изменения может только непосредственный исполнитель. А Константин у нас…

— Пропал! — дружно ответили ему два голоса.

Аня и Мара переглянулись. Аня развела руками. Богиня поджала губы. Была очень заметна ее внутренняя борьба: желание обвинить недоплемянницу во всех тяжких против гордости: ну как жалкая смертная может стать причиной исчезновения ее мужа?!

— Интересно знать, как ты догадалась, что он пропал? — Мара все же выбрала безразличие. Получилось не слишком-то убедительно. Аня пожала плечами.

— Звонила. Много. Пыталась отменить или хотя бы переформулировать заказ, — она повернулась к директору. — Думаете, за этим стоит Верлиока?

— Не она. Уверен, — Лихо побарабанил пальцами по столу. — Константин, без сомнения, помог городу, но разрушения продолжаются — не огнем, так водой. М-да. Соглашусь с Анной: наш коллега слегка перестарался, а твари только того и надо. Итак, дамы, что вы хотите от меня?

— Найдите его!

И это Мара с Аней тоже сказали хором. Прежде чем Мара сделала что-то плохое, Лихо улыбнулся — настолько широко и сияюще, что стало ясно: в ближайшее время никто никого не убьет. Или очень об этом пожалеет.

— Как отрадно видеть подобное единодушие в коллективе! — воскликнул директор. — Вам, — кивнул он Ане. — эта услуга пойдет в счет премии. С вами, — кивок насупленной богине. — разберемся позднее. Ну-с, приступим.

Он хрустнул пальцами и повернулся к клавиатуре.

Аня даже не пыталась скрыть любопытство: на ее глазах Лихо разворачивал какие-то черные окна, писал в каких-то программах, и вообще занимался тем, что — в ее понимании — делают крутые хакеры, а не древние сущности с тросточкой.

— Ну, вот. Вполне предсказуемо, — директор откинулся на спинку кресла. — Наш уважаемый коллега сейчас — в сердце города, рядом с его Хранителем. Я включил его телефон, но думаю, что уместнее побеседовать с Константином лично.

— Он в Смольном? — недоверчиво уточнила Аня. Лихо посмотрел на нее, как на маленькую глупую девочку и вздохнул:

— Нет. Он — на Дворцовой площади. На верхушке столпа.

* * *

Мара оделась в мгновение ока, у Ани же, как назло, перепутались завязки ветровки. Раздирая их ногтями, она решила воспользоваться моментом и кое-что уточнить. Заодно, если повезет, удастся отвлечь богиню от невеселых мыслей.

— Насколько я понимаю, ни у кого в офисе нет машины? Даже директор ездит в метро… Хотя, да, он же — инвалид по зрению, — Аня вздохнула. — А у вас с Константином почему нет? Если не секрет, конечно.

— Давай, скажи ей, — усмехнулась Ярослава Григорьевна, проходя мимо с коробкой молока. Мурл крался следом и смотрел на нее обиженно. Мара зло фыркнула:

— Не лезь не в свое дело, старуха!

— Мы, вообще-то, ровесницы! — все так же насмешливо донеслось со второго этажа.

"М-да. Кажется, я напрасно подняла эту тему."

— Машина есть. Прав нет, — бросила Мара, вытаскивая Аню за руку на крыльцо. — Шевелись, сонная тетеря!

"Что ж. Хотя бы не дурочка."

* * *

— …станция "Маяковская" закрыта на вход и выход, станция "Гостинный Двор" закрыта на вход и выход, станция "Василеостровская" закрыта на вход и выход…

Только добравшись до центра, Аня осознала, какой непростой путь им предстоит. Дальше "Площади Восстания" метро не помогло. Весь Невский с первых же метров стал сплошной продрогшей озлобленной пробкой. Разумеется, ни от какой машины здесь не было пользы. Да что машина, ступа с метлой — и та бы не пригодилась: вода падала с неба с такой силой, что зонт, кажется, не рвался лишь чудом.

На троллейбусной остановке люди гротескно столпились под крышей, мрачно следя, как водитель арканит своего подопечного. Эдакий городской ковбой без кольтов и стетсона, он метался, ругался, веревки, привязанные к бугелям, выскальзывали у него из рук, а мокрый троллейбус вздрагивал, печально поникнув "рожками".

На углу с Литейным Мара все же поймала такси, и не просто какое-то — оно ехало. Завладев волей незадачливого водителя, богиня приказала ему попасть на Дворцовую площадь любой ценой. Под ценой, разумеется, подразумевались не деньги — маршрут.

Аня так и не поняла, какими путями их привезли к Дворцовому мосту, да еще с другого берега, но она очень об этом жалела. Не слишком-то радостная в самые ясные дни, Нева стала страшной. Она потемнела настолько, что казалось — в ней не вода вовсе, а нефть или битум. Черные волны выгибались спинами неведомых чудищ, готовых вырваться из гранитной ловушки в любую секунду.

— Не тормози! — прикрикнула Мара. Аня с трудом оторвала взгляд от воды. Увидев ее лицо, богиня немного смягчилась:

— Доберусь до Костика — устрою ему.

* * *

Только благодаря абсолютному зрению, подаренному ей Лихо, Аня смогла разглядеть виновника потопа — крошечную фигурку рядом с печальным ангелом.

— Дорогой, тебе там удобно? Не пора ли домой? — если Мара и собиралась что-то устроить супругу, начала она, мягко говоря, издалека.

Кощей, в отличие от ангела, был бодр и весел:

— Удобно, да. И нескучно. Не один же — в компании. С дятлом этим, понимаешь ли, вислоухим. Ему город подожгли — он молчит, ему город залили — он молчит, у него бронзу из-под носа воруют — снова молчит! Дятел и есть!

Хранитель города все так же скорбно отмалчивался, зато Аня потеряла терпение и отобрала у Мары мобильник:

— Константин, я разговаривала с директором. Ваши действия катастрофически вредят городу. Прошу вас немедленно все это прекратить!

— Эхехе. Яга, похоже, права. Ты у меня, племяш, совсем глупая Нюрка.

Триггер сработал, но не так, как она ожидала. Правую ладонь обожгло, губы разжались против воли, голос словно принадлежал кому-то другому:

— Сын Земли, Внук Черного Змея, приказываю тебе: ПОДЧИНИСЬ!

Скорее всего, гром и молния вовсе не шли со словам в комплекте. Просто погода заскучала без внимания своего повелителя и решила похвастать, как круто она умеет.

— Ох ты ж, мать твою и отца твоего!!!

Сквозь ливень было очень плохо видно происходящее наверху колонны, зато Кощеевы ругательства донеслись — спасибо мобильной связи — четко и ясно. Мара всплеснула руками, с возмущением глядя на Аню:

— Ты что творишь, мерзавка неблагодарная?!

— Эээ… это не я, — ничего умнее, как процитировать директора, Ане в голову не пришло: она была сбита с толку — почти как Кощей, сбитый с пьедестала ее громовым приказом. Продолжая ругаться на чем свет стоит, нелепо дрыгая тощими ногами в тяжелых берцах, он повисел немного на капители, изловчился и добрался-таки до ангела. Проклятья наконец стихли. Мара выдохнула с облегчением, метнув в Аню фирменный ледяной взгляд, по счастью — без реального льда.

— Ы! — развела руками Аня, талантливо изобразив недоумение в стиле Гомера Симпсона. Стараться пришлось не слишком: она и в самом деле не понимала, что произошло.

Сумевший не потерять мобильник Кощей угнездился рядом с Хранителем и снова вышел на связь:

— Вижу, племяш, учишься показывать зубы? Показывай, да только к месту. Вы, люди, никогда не знаете толком, чего хотите. Прекрати я сейчас непогоду, думаешь, подземное пламя отступит? Или не интересовалась, почему на торфяники не шлют авиацию? Небесной воды недостаточно. Реки должны выйти из берегов, чтобы спасти твой город, дурочка!

— Да он к тому времени растворится, этот город! — взвыла Аня. — Пожалуйста, хватит небесной воды, вы не жили на последнем этаже хрущобы! Про метеозависимых типа тетушки я просто молчу, вряд ли вам это важно.

Из телефона донесся язвительный смех. Аня вдохнула поглубже, прикидывая, сумеет ли снова рявкнуть волшебным голосом, прежде чем Мара сделает из нее скульптуру. И тут же с облегчением выдохнула, потому что Кощей откликнулся:

— Ладно. Будь по-твоему. Как говорится, финальный аккорд и конец.

Словно подтверждая его слова, дождь начал стихать, за секунды из ливня превратившись в столь родную для питерцев унылую морось. Аня снова вздохнула — теперь уже с радостью, обернулась к Маре… и обнаружила, что та улепетывает под арку Главного штаба, сверкая набойками туфель:

— Уходим, уходим, уходи-и-и!..

— Почему? — Аня удивилась, ведь все в порядке, даже зонтик не нужен. Можно поднять глаза вверх, не боясь, что дождем вколотит голову в плечи.

Она посмотрела на ангела. Кощей застыл с воздетыми к небу руками. Вот он взмахнул ими раз, другой, третий: это не походило на магические пассы, он словно дирижировал незримым оркестром. И серые тучи ответили дирижеру, грянув фортиссимо.

На землю обрушился град.

2.11. Ошибка доктора Коноваловой или Глюк на Ивана Купалу

Лето наконец-то стало собой. Время паники прошло, жизнь возвратилась на круги своя и началась пора отпусков. Обрадованные петербуржцы вздохнули с облегчением, и Аня — с ними за компанию. А вот коллеги с каждым днем делались все мрачнее, брюзжали от скуки, и неудивительно: за неделю в офисе побывали всего два клиента. Третьего — несостоявшегося — Марина вытолкала за дверь, крикнув вдогонку: "Веснушки от солнца — не зависимость, лживая дрянь!" Мурл слонялся по дому, путаясь у всех под ногами, убивал один скринсейвер за другим, пока Аня не выставила "пустой экран". Кот обиделся и довел ее мышь до истерики.

Гоняясь за плачущим гаджетом по офису, Аня мечтала, как было бы славно, если б хоть что-то случилось. Не пожар, разумеется, и не потоп, но что-то по-настоящему волшебное. Осознав, о чем именно она думает, Аня расхохоталась, в который раз упустив при этом мышку.

"То есть, компьютерный сюр с ушами для меня уже ни разу не магия. Быстро же человек привыкает к хорошему!"

На ее смех выглянул из своего кабинета унылый Костик:

— Веселишься, племяш? Ладно, хоть кто-то в этом болоте счастлив…

Аня хотела было возразить, что нельзя не смеяться, глядя, как мышь лезет на фикус, но промолчала. "Коммерческий директор, все-таки. Чего доброго, вычтет из зарплаты за сафари в рабочее время."

В конце концов, вдвоем с домовым они заманили гаджет в кухню старинной дискетой и поймали ведром. На этом веселье закончилось. Скука догнала Аню, как Аня — мышку. Даже кот не спасал, он валялся на мониторе, точь-в-точь — старый меховой воротник, с одним лишь отличием: воротники не зевают. Зевать у Мурла получалось невероятно заразительно: он медленно растягивал пасть, демонстрируя острые зубки, и так сладко при этом жмурился, что Аня не выдержала. Зевнула за компанию раз, другой…

На третий сердце ухнуло вниз, и затошнило — как в самолете, когда он попадает в воздушную яму.

"Дозевалась. Аж на ногах едва стою… Стоп. Стою? На клавиатуре?! Ой, мама…"

— Что происходит?! — крикнула она вслух. Крикнуть не получилось — только пискнуть два раза и щелкнуть клювом.

— Не знаю, не знаю, не знаю!!! — завопил Мурл, прыгая туда-сюда по монитору. Если, конечно, это был он — круглый пушистый комок серых перьев совершенно не походил на кота.

* * *

- Прошу вас, коллеги, сохраняйте спокойствие! — голос директора прозвучал совсем рядом, из пустоты, как всегда. Вот только как-то неправильно он звучал. В чем необычность, Аня не понимала, но паники это не убавило. Бесцеремонно, без стука вошедшая Яга ее доконала: она схватила Аню в одну руку, Мурла — в другую, и понесла — как два кулька, да еще вниз головами. Унесла недалеко, но это было худшее путешествие в Аниной жизни. Говорят, что от страха сердце колотится в горле. В ее персональном случае оно, похоже, перебралось в черепную коробку.

— Ярослава Григорьевна, разве можно так обращаться с маленькими птичками? — это был тот самый "фирменный" голос Лихо, от которого любое здравомыслящее существо начинало дрожать. И снова Ане показалось: с голосом что-то не так. Она повертела головой, разыскивая директора, и обнаружила, что ее шея тоже, мягко говоря, странновата. Раньше ей не удавалось оглядываться на сто восемьдесят градусов.

— Ух ты… — вырвалось у нее против воли.

— Круто, да? — хихикнул рядышком Мурл. — А еще теперь у нас клюв и крылья! — словно в подтверждение слов он пощелкал клювом и вдруг метнулся к руке доктора Коноваловой.

— Смеешь кусаться, поганец?! — рявкнула та. Мурл снова хихикнул:

— Тебе же сказали, старуха: не обижай маленьких птичек!

— Мы — птички… — убитым голосом пискнула Аня. — И кто мы с тобой — воробьи-переростки?

— Эй, полегче! — обиженно взвизгнул пернатый кот. — Какой я тебе воробей?! Я… Кстати, кто я? Кто я, кто я, кто я?! — заметался он из стороны в сторону.

— Мелкая злая крылатая истеричка, он же — домовый сыч, — сухо бросила Яга.

* * *

"Сыч. Домовый. Кто-то вроде совы. А я кто?.. Ох, блинский…"

Аня верила, что директор все исправит. Или, по крайней мере, очень старалась верить — она сама еще не решила. Вот только успокоиться это не помогало. Кисти рук пропали, обоняние — тоже, вместо того, чтобы двигать глазами, надо было крутить головой. Под собственным клювом она вообще ничего не видела, приходилось отодвигаться от предметов, чтоб разглядеть их.

"Дурацкая конструкция! Дурацкая птица! Что я такое, черт побери?"

Мельтешивший вокруг нее Мурл не давал сосредоточиться. Попытка рассмотреть себя дала немногое: у нее оказались жалкие маленькие когтистые лапки, джинсы с вышивкой и нарядную блузку сменило блекло-серое оперение в крапинку.

"Вот же гадство… Что за костюм — камуфляж? Ладно, для серой мебели в кухне сойдет… Стоп. Для серой мебели? Она же была зеленая с бежевым. Блин! Я теперь еще и дальтоник."

— Анна, тише, тише. Дышите ровно и неглубоко. Мы с доктором Коноваловой скоро все исправим, — ласковый голос Лихо прозвучал совсем рядом. Это чуть-чуть помогло, сердце билось уже не так сильно. Неловко переступая лапками с длинными коготками, Аня повернулась в сторону голоса.

Моргнула раз, другой.

И зашипела от ужаса, отчаянно щелкая клювом.

Через мгновение шипели и щелкали уже двое — Мурл составил ей компанию.

— Охохонюшки. Дуэт идиотов, — вздохнула Яга. — Да уймитесь уже, никто вам не навредит!

— Угу. Она права, Анна, это всего лишь мы, — голосом Лихо сказал ей большой страшный филин.

— Побереги нервы, племяш, — поддержал его другой филин, еще более страшный, высоченный и тощий.

* * *

Испуганную Аню обступили совы. Абсолютно все птицы, даже бывший кот, оказались крупнее и страшнее нее. Вроде бы, ничего необычного: человеком она была в коллективе второй от конца по росту, домовой — не в счет. Единственное "не" отметало все логичные доводы: она — уже не человек. Новая ипостась — больше, чем зрение, клюв и крылья, это еще и образ мышления. Птица пробралась ей в голову, всего лишь маленькая жалкая птичка, но, если не загнать ее в угол, она может отнять вслед за зрением личность.

Или, все-таки, наоборот: жалкая, испуганная птица всегда пряталась за язвительной человеческой маской и наконец вырвалась на свободу?..

"Ну, приехали! Вот так зачарованные люди и теряют себя, а то, что превратившись, нельзя ничего есть — просто сказки. Какой будет вред, если я съем одного вкусного мотылька… Стоп! Что?!" Заткнись, срань пернатая!

— Надеюсь, это адресовано не коллегам, — строго сказал директор.

— Ой. Ляпнула. Извините, — смущенно пробормотала Аня и отметила про себя: "Дурные привычки еще при мне. Это радует!"

Она нашла в себе храбрость как следует оглядеться, благо новая шея позволяла крутить головой если не на триста шестьдесят, то на двести градусов точно.

Лихо был представителен, как всегда: величественный филин, с — увы — единственным янтарно-оранжевым глазом. Строго приподнятые перышки-"ушки" и взгляд исподлобья довершали картину маслом "Начальство не в духе".

Константин тоже стал филином. Какое бы колдовство не накрыло офис, оно явно несло в себе злую иронию: даже в облике хищной птицы Костик остался тощим и долговязым. Ему достались не строгие директорские брови, но самые настоящие перьевые уши, причем довольно развесистые.

"Рыбный," — вспомнила Аня. — "Вот как называется эта ушастая дылда. Ну, хотя бы супруга у него и в птичьем виде — красавица…"

При виде Марины Аня расстроилась — почти сразу: на пару секунд все же взяли верх птичьи мозги, заставив трусливо шипеть. Человек-Аня предпочла бы выразительно скрипнуть зубами. Если подумать, богиня не на много выше ее ростом, не на много красивее, и все же она почему-то — полярная сова, очаровательная в своем пушистом оперении. Утешало лишь то, что красотке в белом манто гораздо жарче, чем остальным: Марина то и дело приоткрывала клюв и дышала чаще всех прочих.

— Возмутительно! — нахохлившись, воскликнула богиня. — Мне полагается быть гордым черным лебедем, а не этим попсовым фамилиаром!

— Зато к кои-то веки выглядишь умной, — съязвила в ответ Яга.

— Лукиан Иванович, кто я? — собравшись с духом, спросила Аня. Директор опустил брови, видимо, демонстрируя дружелюбие:

— Вы — самая очаровательная совка-сплюшечка, какую я когда-либо видел.

— Другими словам — пернатая моль, — вновь позлорадствовала Яга.

— Я попросил бы вас воздержаться от подобных комментариев! — щелкнул клювом директор.

"Защищает! Лихо меня защищает! Как это здорово, когда рядом — кто-то сильный, как он. Как ужасно быть маленькой и напуганной… Да что ж такое! Умолкни, тупая блондинистая тварь!"

— Только меня интересует, почему с нами случилась эта фигня? — пискнул Мурл, приземлившись на стол рядом с Аней. Он уже не просто освоился в новом облике, но и шустро летал по всему офису.

— А! Отличный вопрос! — подчеркнуто радостно отозвался директор. — Самое время нашей коллеге поведать о деталях своего эксперимента, уделив особое внимание недочетам.

* * *

Девять круглых блестящих птичьих глаз уставились на Ягу. Та пожала в ответ плечами:

— Не ошибается тот, кто вообще ничего не делает.

Аня залюбовалась директором, не пытаясь загнать птицу-блондинку в дальний угол сознания. Образ филина невероятно шел Лихо, особенно — нарочитая медлительность, с которой он поворачивал голову, и высокомерный холодный взгляд. Взгляд, разумеется, предназначался доктору Коноваловой:

— А вы — поправьте меня, если я ошибаюсь — пытались улучшить чары проницательности, содержащие весьма архаичную формулировку "Зрить в корень, подобно мудрой сове". Сове, чье бинокулярное зрение аналогично человеческому. И нашему. Одно лишнее слово в неподходящем месте, да еще — накануне Ивана Купалы, и вот результат. Полагаю, пришло время принести коллективу свои извинения, не так ли?

Яга мрачно засопела: извиняться она явно не собиралась.

— Мне даже нравится, — беззаботно сообщил Мурл. — Эх… Почему коты не летают, как птицы…

— Это невыносимо! Я долго не выдержу в таком состоянии! — воскликнула Марина.

— А я кушать хочу, — удивив саму себя, вдруг пожаловалась Аня и тут же мысленно надавала себе оплеух:

"Какое "кушать"?! Тебе что — пять лет?! Идиотка!"

— Поддерживаю, — вызвав у Аниного альтер-эго писк восторга, сказал Лихо. — Нам всем давно пора перекусить. Мне, пожалуйста, перепелку. Доктор, потрудитесь не ощипывать, но выпотрошить.

— Мне бы рыбки, — пробасил Константин. — Лучше форель. Хотя и креветки тоже покатят. Но их — побольше.

— Лемминга! — зло прошипела Марина.

— Анне, пожалуй, нежирных червячков, с десяток. Не пугайтесь, Анна, — кивнул ей Лихо. — такой протеин можно людям, и… любите вишни? Три вишни, не слишком сладких, Ярослава Григорьевна, будьте любезны.

— А я?! А мне?! — завопил Мурл, отпихивая Аню. — Мышь хочу! Нет! Две мыши! Нет! Три мыши!

Аня с любопытством наблюдала за Ягой. Лемминг Марины заставил ее скрипнуть зубами. Заказ директора почти что взбесил. Мыши стали последней каплей.

— Вон!!! — рявкнула Яга, махнув рукой в сторону двери. Кухонная дверь с грохотом захлопнулась и распахнулась снова. Вместо коридора за ней были деревья. Очень много деревьев. — Марш в лес, ешьте там, и не напоминайте о себе, покуда не сотворю обратные чары!

Ане сделалось страшно. До жути страшно, и дело было не в сердитой Яге, не в перспективе жевать сырых червяков, и не в зловещем темном лесу.

"Вот так живешь без проблем, и вдруг твоя жизнь начинает зависеть от того, чего ты боишься до судорог…"

— Лукиан Иванович, — крикнула Аня в ужасе. — я не смогу летать! Боюсь высоты!

В кухне поднялся ветер. Это был очень странный ветер, дующий в сторону леса за дверью, и с каждой секундой он становился сильнее. Из последних сил она вцепилась когтями в скатерть. Вырвала пару ниток — вот и все достижение.

Прошелестели над головой распахнутые крылья. Огромные когтистые лапы бережно сомкнулись вокруг ее тела и понесли к деревьям.

— Я — с вами, Анна. Ничего не бойтесь, — сказал ей Лихо.

* * *

Дверь захлопнулась и в ту же секунду пропала, Аню окружали самые обычные деревья самого обычного леса Ленобласти. Она и не заметила, что уже наступил вечер. Впрочем — спасибо новому облику — в лесных сумерках она видела не хуже, чем днем посреди офиса. Лихо бережно усадил ее на ветку клена, и почти сразу же рядом плюхнулся Мурл.

— Вы кстати, — кивнул ему директор. — Я отлучусь, поручаю вам то, что вы любите: составляйте Анне компанию и оберегайте ее. Вы хорошо меня поняли? — последние слова прозвучали неожиданно жестко и холодно. Мурл недовольно пискнул в ответ, но возражать не посмел. Едва директор исчез за деревьями, пернатый кот подскакал к ней поближе:

— Есть хочешь?

Аня грустно кивнула. Мысль о бабочке на обед уже не казался ей такой гадкой, как час или два назад. Но и оставаться одной в незнакомом лесу, да еще сидя на ветке над бездной, ей совсем не хотелось. Увы, пока она размышляла о грустном, Мурл сбежал от нее на охоту.

Аня прислушалась к звукам вступающей в свои права ночи. Сова в ней знала многое, о чем человек не имел ни малейшего представления. Вопли, которые прежде она могла принять за автомобильную сигнализацию, теперь обрели перевод. Перевод со сплюшиного радовал ее мало.

— Эй, самка, я тут! Эй, самка, я тут! Эй, самка, я тут! — с удручающей регулярностью надрывались со всех сторон. Аня вздохнула и поежилась:

"И почему мне не льстит подобная популярность?.."

— Чего печалишься, девица? — чуть хрипловатым басом спросил Аню кто-то невидимый, но явно расположившийся совсем рядом. Нервно пискнув, она огляделась. Вроде бы, одна, но такое чувство, что на нее смотрят, и смотрят почти в упор, хотя вокруг — только ветви клена подрагивают листьями-ладошками на легком ветру. Ветка над ней качнулась — явно не по вине воздуха, и весьма фамильярно потрепала Аню по голове листком.

— Вы кто? — с каждой секундой Аня беспокоилась все сильнее. распушившись на нервной почве и став от этого раза в четыре больше. Лист-ладонь снова потрогал ее перья.

— Я-то? Явор я, ты сидишь на мне, девица зачарованная. Не бойся. Познакомимся ближе, лапушка?

— Лукиан Иванович, помогите, ко мне дерево пристает!!!

Беззвучно упавший откуда-то сверху Лихо схватил ее лапами под недовольный скрип любвеобильного явора:

— Куда девицу потащил, охальник?!

Они приземлились, точнее — приберезились на толстую ветку, и директор бережно пригладил Ане вздыбленные перья. Она вздрогнула от смешанного чувства: женщина в ней был смущена и довольна вниманием, а сплюшка — напугана длинным острым клювом Лихо почти до потери сознания.

— Мурл я так понимаю, покинул вас? — вопрос директора явно сулил коту неприятности. Аня решила не ябедничать, дипломатично смолчав. Маленькими шажочками она переступала по ветке, пока не подобралась к филину-Лихо вплотную.

— Холодно, — пожаловалась она. Директор заботливо обнял ее крылом.

"Да блинский же блин! Хамишь ради него чудовищам — получаешь в ответ братский поцелуй, как покойница. А стоит прикинуться беспомощной дурой, и вот он, пожалуйста, мой рыцарь в сияющих… перьях. Где логика? Нету. Подохла в муках. Ну, и пошло оно. Буду сидеть рядом с ним на ветке, жалкая и беспомощная. Хорошо-то как…"

Ветка хрустнула.

В животе у Ани все перевернулось — точь-в-точь так, как это случилось днем в офисе.

— Ой, бли…

Утратившая перья Аня рухнула с ветки в бездну…

* * *

…чуть больше двух метров, прямиком на что-то мягкое.

— А ты тяжелее, чем я думал, племяш, — сказало это что-то.

— Слезь с моего мужа, мерзавка пернатая! — рявкнула на нее рассерженная Марина.

— Уже не пернатая, смею заметить, — Лихо изящно спрыгнул на землю рядом с ними.

— Извините, я не хотела. Дверь домой появилась? — к Ане вернулось человеческое зрение. Это значило, что, при всем его совершенстве, она видела только коллег, стоящих рядом. Кто-то ткнулся ей в ноги, заставив подпрыгнуть от неожиданности.

— Кому мышь? — широко улыбаясь, спросил Мурл. Заметил директора и благоразумно исчез в тени.

— Это весьма странно, — задумчиво протянул Лихо. — Я не чувствую поблизости и намека на дверь. Предваряя ваши вопросы, коллеги: не думаю, что за этим стоит Верлиока.

— Я вам скажу, кто стоит: старуха эта зловредная, кто же еще, — дернула плечиком Марина. — Только дайте мне до нее добраться!

— Что ж, давайте добираться домой, коллеги, — резюмировал Лихо. — Но — никаких чар, накануне Купалы, да еще — за пределами города результат может быть абсолютно непредсказуемый.

Ответом ему был дружный стон, и только Аня вздохнула с облегчением: хватит с нее колдовства, по крайней мере — на некоторое время.

На шоссейную дорогу из леса их вывел Мурл.

— Молодчина! — похвалила его Аня.

— Не думайте, что ваше разгильдяйство забыто, — холодно бросил ему директор.

Марина практически сразу поймала попутку. Как они все уместились, Аня не стала задумываться, просто радовалась, какие все-таки чудесные у нее коллеги. Железнодорожная платформа, к которой их привезли, была настолько забытой, что не имела ни турникетов, ни кассы. Аня клевала носом, почти засыпала стоя и осталась в неведении, поймала ли электричку Марина, или та просто остановилась. Пригревшись рядом с котом, она задремала и летала во сне, наслаждаясь покоем и безопасностью в сильных лапах одноглазого филина.

* * *

В дверях родного офиса их встретил домовой с кастрюлей.

— Вы тоже превращались? — зевая, спросила Аня. Тот фыркнул в ответ:

— Пронесла, нелегкая: окна снаружи мыл, — и вручил кастрюлю директору.

— Вместо хлеба-соли? — усмехнулся Константин. Лихо приподнял крышку и вздохнул:

— Что ж… это многое объясняет.

На дне кастрюли, в лужице воды восседала самая сердитая жаба, какую Аня видела в жизни.

— Чего уставились?! — рявкнула жаба голосом доктора Коноваловой. — Принимайте меры!

Усталый, зевающий, шмыгающий коллектив собрался в конференц-зале. Кастрюлю с Ягой водрузили на середину стола.

— Долго мне еще ждать? — прикрикнула та. Лихо прокашлялся:

— Итак, коллеги, срочный мозговой штурм. Ваши предложения?

— Срочно поесть! — заявил Константин.

— Поддерживаю! — хором воскликнули Марина и Аня. Мурл ничего не сказал: он уже был по самый хвост в холодильнике. Добрых сорок минут коллектив восстанавливал силы, не считая директора: тот едва притронулся к кофе, вполголоса обсуждая что-то с Ягой.

— Хорошая новость, — объявил наконец он. — Мы определенно нашли причину наших метаморфоз: нарушение равновесия, что нисколько не удивляет. Кстати, поздравляю вас, доктор: пусть и случайно, но вы создали весьма интересные заклинания.

— А плохая? — не смогла промолчать Аня: летать в объятьях Лихо, ей, конечно, понравилось, но — заработать еще один пожизненный глюк в комплект к телепорту? Спасибо, лучше уж перелом или сотрясение мозга!

— Плохую я уже упоминал: Явь в преддверии Купалы уязвима, как никогда, и колдовство нестабильно. Так что нашей уважаемой коллеге придется пробыть в нынешнем облике до Змеиного дня [2].

— Соболезную, — пробормотала Марина. Аня с удивлением поняла: богиня говорит абсолютно искренне, более того: она расстроена, даже напугана. Определенно, она огорчилась не из-за перспективы слушать пару дней сердитое кваканье.

Аня хотела спросить Лихо, что такого особенного в Змеином дне, но тот не дал ей и рта открыть, послав домой отсыпаться.

_____________________________

[1] Клен или явор на Руси считали деревом, в которое превращен человек.

[2] 22 июня — Змеиный день. В этот день Навий Змей Скипер пришел на славянские земли. Он унес сестер Живу, Лелю и Мару в свои владения. Они превратились в страшных чудовищ и служили Змею, пока он не был повержен богами. Боги освободили сестер, расколдовали их и вернули им прежний облик. Однако, сердце Богини Мары так и осталось темным, и она ушла в Навь. С того дня это время считалось опасным — кровопролитным, злым и несущим неприятности.

[3] Ув. читатели! Если вам нравятся совы, не заводите их дома! Вы почти наверняка не сможете обеспечить им правильное питание и уход, даже сплюшкам. И, кстати: в России НЕТ совиных питомников, разводящих птиц на продажу. Все совы, которых продают в интернете, пойманы браконьерами, а это — статья УК.

2.12. Змея у порога

Что может быть лучше, чем теплое летнее утро, в которое абсолютно ничего не происходит. Хотя, разумеется, "абсолютно ничего" — понятие неоднозначное. Для кого-то и пятно от кофе на блузке в начале рабочего дня — ужасное происшествие. Аня же сидела в офисной кухне и радовалась, что она — бескрылый нелетающий человек, поблизости — никаких монстров, и город ничто не разрушает.

Все было абсолютно нормально и потому прекрасно.

Ну, почти все.

Она вздохнула, выловила пинцетом из банки мучного червя и с хрустом раздавила ему голову.

— Завтрак готов, коллега! — объявила она, поворачиваясь к аквариуму. — Кальцием приправить, или не надо?

— Тебе что не ясно, дурочка?! — рявкнула злобная жаба, восседающая на коряге. — Я! Хочу! Сверчка!

— А нету, — пожала плечами Аня. — Лукиан Иванович сказал: сегодня до полудня все закончится, так что — либо личинки, либо потерпите. Цитирую слово в слово. Ну же, доктор. Ням-ням…

— Смерти моей захотели, — проскрежетала Яга, но все же схватила червя, едва не вырвав пинцет у Ани из рук.

— Ярослава Григорьевна, не капризничайте, пожалуйста, — погрозила Аня пальцем. — Вы еще всех нас переживете.

В дверь позвонили.

Единственный клиент был записан на вечер, но Аня не растерялась. После визита не-сестры директор собственноручно установил домофон с монитором. Как и прочие девайсы в офисе, он время от времени своевольничал: то показывал вместо людей их скелеты, в то и вовсе писал на экране "Угадай, кто?", но в целом не подводил.

В этот раз техника, похоже, перешла границы дозволенного.

Взглянув на посетителей, Аня охнула и бросилась в кабинет Лихо. На всех шести мониторах было одно и то же: бледная растерянная тетя Лера и Верлиока, стоящая у нее за спиной. Человеку свойственно до последнего цепляться за веру в лучшее, такова уж его природа. Аня изо всех сил надеялась, что тупой домофон просто издевается над ее страхами.

— Это не иллюзия, Анна, — убил надежду директор. — За дверью действительно человек. Возможно, там ваша тетушка.

* * *

— Я знаю, ты меня слышишь, гадкая девчонка. В последнее время ты слишком часто портишь мои забавы. Сейчас ты выйдешь ко мне, или я основательно испорчу кое-что твое.

Верлиока попятилась, спустилась с крыльца, волоча женщину за собой. Та вскрикнула. Аня не видела, выкручивает ли тварь ей руку, или делает что похуже, но приказала себе не обращать внимание. Кровь не прольется, а переломы Лихо излечит в два счета. Надо сохранять здравый рассудок, чтобы остановить чудовище.

Чудовище тем временем явилось во всей красе: безносая зубастая морда со скошенным лбом, черная лоснящаяся кожа, длинные, неестественно гибкие конечности. Модный брючный костюм гротескно болтался поверх тощего тела, едва похожего на человеческое.

У входной двери уже были кот и домовой, но они не препятствовали, когда она открывала замки. Позади раздались шаги: Лихо последовал за ней.

— Анна, не торопитесь. Думаю, мне удастся отвлечь тварь, уболтать ее. А там, вероятно, выкрутимся.

— Лукиан Иванович, меня не устраивает "вероятно", — сухо сказала Аня. — И вы не имеете права меня задерживать. Я здесь по собственной воле, все долги компании отданы. Уже иду, — повысила она голос. Тетушка сдавленно всхлипнула. Верлиока за ее спиной довольно ухмыльнулась, оскалив четыре ряда зубов.

— Теть Лер, посмотри на меня. Все будет хорошо, — Аня нашла силы изобразить беззаботную улыбку: не хватало, чтобы тетушка обернулась и увидела страшилище позади.

Она медленно, маленькими шажками пошла вперед. Интуиция подсказывала Ане не делать резких движений, приближаясь к твари настолько безумной и непредсказуемой, что пресловутый Шляпник на ее фоне был воплощением здравомыслия, а клубок ядовитых змей — не опаснее клубка ниток.

Коллеги замерли у двери, не вмешиваясь, и это было как нельзя кстати. Вряд ли они могли хоть чем-то помочь.

Шаг.

Еще один.

— Стой! Это подделка! — мгновение назад неподвижный, кот совершил поистине фантастический прыжок, перемахнув через Аню и ее тетушку. Мурл явно целился твари в голову. Он почти дотянулся. Это "почти" стоило ему хлесткого удара когтями по горлу. Отлетев в сторону, кот упал и остался лежать на земле в луже крови. Фигура тетушки мигнула у Ани перед глазами — раз, другой, и сквозь родной, знакомый образ вдруг проступила немертвая служанка с зашитым ртом.

Ужас и невероятная радость — две несовместимых эмоции, но Аня испытала их вместе: ужас при виде растерзанного кота и радость: "Все же иллюзия! Тети Леры здесь нет!"

Тело служанки кучей тряпья осело на землю. Тварь издала жуткий звук — то ли хрип, то ли скрежет. Означал он ярость или разочарование, Аня понять не успела: многосуставчатые пальцы, похожие на паучьи лапы, сомкнулись вокруг ее шеи. Другой конечностью Верлиока стиснула обе ее руки. Когти при этом тварь спрятала: она явно не собиралась повторять ошибку и давать Лихо повод. Страхолюдная морда тоже исчезла, уступив место милому личику, но все прочее не изменилось. Белокурая головка раскачивалась на длинной черной шее с выпирающими позвонками.

— Жаль, — промурлыкала Верлиока. Аня почувствовала дыхание твари на щеке. — Очень жаль поломать такой удачный экземпляр. Мы могли бы стать друзьями, маленькая убийца, если б… — оборвав фразу на полуслове, Верлиока сдавила ей горло.

Следующие три или четыре секунды тянулись долго — так долго, что в меркнущее сознание пробралась мысль: "Без Мары не обошлось." Чуточку, самую малость, но все же богиня ей выиграла: ровно столько, чтобы расколдованная Яга успела выскочить на крыльцо и крикнуть Ане:

— Лови!

Верлиока сжимала ее запястья, но пальцы остались свободны. Прежде чем в глазах потемнело окончательно, Аня смогла снять пластырь и порвать бумажный пакет.

* * *

Она глубоко вдохнула и тут же об этом пожалела. Ее занесло не на поле битвы, и не в могильник, но в середину пожара. Раскаленный воздух дрожал, деревянные здания вокруг с треском рушились. Горячий ветер швырнул в нее сноп искр — пришлось пожертвовать руками, чтобы спасти голову. Запахло паленым. Кисти и предплечья словно изжалила сотня пчел. Аня взвыла и схватилась за волосы. Бегущий прямо к ней человек заставил забыть о боли. Он был объят пламенем, но продолжал двигаться — живой факел, заходящийся истошным криком.

— Падай и катись! Не беги, слышишь меня? — завопила Аня, беспомощно озираясь: поблизости не было ничего, что помогло бы сбить пламя, ее футболки хватило бы секунды на три. Человек упал и больше не шевелился. Нужно было срочно возвращаться, вот только возвращаться-то было и некуда. На участке, еще безопасном здесь, в ее времени стоял разрушенный дом. Там, где она не застрянет в стене или асфальте, бушевал огонь. За те мгновения, пока она пыталась собраться с мыслями, пожар прикончил двухэтажный коттедж. Крыша обрушилась внутрь, раскаленный обломок антенны рухнул к ногам девушки, заставив отпрыгнуть.

"Где я?! Это не прошлое! Другая реальность? Будущее?"

Времени на раздумья не осталось, дышать уже было совсем невозможно. Схватив горсть земли пополам с пеплом, Аня яростно терла ладонь, подбираясь к горящим развалинам. Когда мир вокруг замерцал, она закрыла лицо руками и прыгнула…

* * *

…получив прямо в физиономию ведро ледяной воды.

— Как вы узнали?.. — просипела Аня, почти упав на Ягу.

— Тебе-то что? — фыркнула та, бросила ведро и обхватила Аню за плечи. — Давай, шагай. От пары ожогов еще никто не помирал!

Адреналин иссяк, реальность безжалостно напомнила о себе. Яга явно преуменьшила ситуацию: ожогов было не два, и не три, и все они очень болели. Паленой тряпкой свалившись на стул в кабинете директора, Аня молча следовала указаниям. Наплевав на условности, послушно сняла воняющую дымом футболку — ее тут же унес домовой, дав взамен стакан молока. Она подставляла Лихо руки, шею, спину — под его прохладными пальцами боль отступала, багровые пятна бледнели, волдыри исчезали на глазах.

— Как Мурл? Вы уже помогли ему? — требовательно спросила Аня, едва стало чуть-чуть полегче.

— Почему бы вам не спросить, чем я в этот раз компенсирую травмы? — ворчливо ответил вопросом на вопрос директор. Аня тряхнула головой:

— Все равно, чем хотите — хоть гриппом. Мурл в порядке?

— Давайте-ка, я займусь вашими волосами. С утра они были красивые. а теперь — жженая па…

— Лукиан Иванович! — повысила Аня голос, схватив директора за руку. — Довольно менять тему!

— Там нечему быть в порядке! — Лихо стряхнул ее руку и взглянул прямо в глаза. — Кота было не спасти! — жестко бросил он. — Мара уже перерезала его нить. Яга унесла Мурла, — добавил директор тише, присев на край стола.

Явился домовой, сунул Ане в руки чистую, заштопанную футболку и снова исчез. Футболка упала на пол. Аня обхватила себя за плечи и раскачивалась из стороны в сторону. Было больно. Гораздо больнее, чем от ожогов. Она медленно, словно спросонок, ощупала лицо.

Ни-че-го.

Нормальный человек уже рыдал бы, на ее глазах не было ни слезинки.

— Почему я такая ущербная, а? — пробормотала Аня. — Вы не знаете, Лукиан Иванович? Почему Верлиока интересуется мной и зовет убийцей? — она вздохнула несколько раз, подняла голову и четко, решительно спросила:

— Сколько будет стоить ваш правдивый ответ?

Лихо подобрал с пола футболку, заставил Аню встать и помог ей одеться. Крепко обнял и погладил по волосам.

— Вы уже заслужили свою правду, — невесело усмехнулся он, тихонько подув девушке на висок. Аня закрыла глаза и обмякла.

— Прощайте… — услышала она напоследок. Или ей показалось.

* * *

Аня сидела за кухонным столом и шмыгала носом: она приготовилась плакать, вот только не понимала, из-за чего.

Мама сердилась. Это было просто и понятно. В последнее время она сердилась довольно часто, но, к счастью, недолго. "Трудные времена," — объясняла мама, а потом всегда добавляла: "Прорвемся, Анютины Глазки." Увы, на сей раз провинились не "Трудные времена", не "Проклятые деньги" и не "Это козел, чтоб его!" И совершенно точно не Аня, но мама все равно была очень зла на нее.

Почему?.. Непонятно.

— Марш в свой угол, глупая Нюрка! — крикнула она и встала на табурет: достать что-то с верхней полки.

Аня слезла с диванчика.

— Не люблю тебя! — шепотом заявила она из коридора, грохнув дверью, на сколько хватило сил. Как взрослая. Тетя Лера время от времени делала именно так. После этого Аня наконец от души разревелась.

Если очень, ну просто очень-очень громко выводить "А-а-а!!!", широко открывая рот и пуская носом пузыри, трудно услышать что-то кроме своих рыданий. Она и не слышала. Со многими так бывает.

Каждый день множество людей попадает под машины. Тысячи людей сваливаются с шатких табуреток и разбивают голову. В кого-то даже ударяет молния. Это несколько экзотичнее, чем упасть с табурета, но финал все равно плачевный.

Аня плакала долго и самозабвенно. Потом пришла тетушка. Она была бледная и какая-то потерянная. От ее испуганного вида Ане тоже стало не по себе. Очень захотелось к маме, и пусть она ругается, сколько захочет.

Увидеть ее не удалось. Ни в тот день, ни во все остальные.

— Тетя Лера, когда вернется мама?

— Ох, Анечка, родная моя… Мама, она…

— Тетя Лера, почему ты плачешь?

Странное, очень странное дело, но слез больше не было. Ни тогда, ни во все последующие годы жизни. Как будто что-то отключилось или даже сломалось в ней.

— Это мое наказание? — спросила она за секунду до пробуждения. — Мне сказали: сердечный приступ. А на самом деле была виновата я.

И голос, который она не слышала уже много лет, ответил:

— Ты ни в чем не виновата, Анютины Глазки.

* * *

Лихо стоял у стола и задумчиво барабанил пальцами. Размышления кончились энергичным кивком. Он резким движением оттолкнул все, что было перед ним, к самому краю, освободив поверхность. Бронзовый Наполеон возмущенно звякнул, упав лицом в пепельницу. Бумаги разлетелись по комнате. Лихо этого не заметил. Из верхнего ящика стола он достал нож: не зловещий, не ритуальный — самый обычный тесак для мяса.

Попробовал пальцем лезвие. Задумчиво взвесил тесак в руке, что-то прикидывая.

— Ты чего это удумал, Лишенько? — строго спросила Яга, войдя в кабинет без стука.

— Пользуясь случаем, хотел бы поблагодарить вас, — отозвался Лихо, продолжая разглядывать нож. — Ваши новые заклинания — хоть и результат безобразной ошибки, но, тем не менее — нечто! Особенно, если слегка подправить. Сова — для зрения, земноводное — для конечностей, — он вскинул глаз на собеседницу и широко улыбнулся. — Вы ведь в курсе, что я не могу нанести физический вред Верлиоке? Жалкий младший братец для этого слишком слаб. Остановить, изолировать — да, но только на время. Обезвредить навсегда… увы. Но теперь я смогу нанести вред себе — так, что пострадает она. Равновесие! Поистине, великая вещь!

Яга промолчала, настороженно глядя на собеседника.

— Люди. Такие хрупкие, так мало живут, но при этом — решительны до безрассудства, готовы на жертвы ради тех, кто им дорог, — теперь Лихо разговаривал сам с собой, словно не замечая, что в комнате есть кто-то еще. — Надеюсь, получится. Сколько можно убегать… — он отложил нож и пошарил в куче вещей на столе. Отыскал черный маркер, прижал к столешнице левую руку и аккуратно нарисовал на кисти пунктирную линию.

Яга охнула:

— Если не доверяешь моим заклинаниям, давай хотя бы новокаином обколю, несчастьишко! Я, все-таки, старшая медсестра!

Лихо снова взглянул на Ягу — очень холодно:

— Будьте любезны, оставьте меня.

— Так и будешь всех от себя отталкивать?! Ну, и пес с тобой!

Яга выскочила из кабинета и прошагала к себе на второй этаж. После нескольких минут грохота и проклятий она вышла из комнаты со старым потрепанным рюкзаком за плечами. В руке Яга несла не менее старый фибровый чемодан. Она спустилась в свой кабинет и сгребла в чемодан лошадок.

— И куда ты? — небрежно спросила Мара, заглянув к ней.

— На Кудыкину гору, подальше от вас! — с чемоданом в одной руке и злобным конем-качалкой — в другой Яга направилась ко входной двери. Та — стараниями домового — немедленно перед ней распахнулась и захлопнулась за ее спиной.

— Яга покинула здание! — торжественно возвестила Мара в ответ на недоуменный взгляд Кощея.

— Опять?! Когда она в последний раз уходила — в девяностые?

— Ну, ты что. В восьмидесятые, — Мара счастливо вздохнула. — Даже не верится: полгода тишины и покоя.

Кощей задумчиво покачал головой:

— А что, если в этот раз она не вернется?

— А что, если в этот раз она вернется пораньше? — фыркнула Мара в ответ и вдруг посерьезнела:

— Идем, — она кивнула в сторону кабинета Лихо. — Думаю, надо ему помочь.

* * *

Если в большом доме происходит что-то из ряда вон выходящее, его, как правило, сравнивают с муравейником. Только не в этот раз, и не этот дом. После того, как охрана элитного жилого комплекса получила жалобу на шум, все происходило быстро, четко и тихо — на сколько вообще может быть тихо, когда из пентхауса несется леденящий душу вой и звериный рев. Убедившись, что владелец квартиры не отвечает, вооруженные охранники вошли и… не обнаружили никого. Не было ни людей, пострадавших от дикого зверя, ни животных, которых мучают люди, только разнесенная в щепки мебель, сорванные со стен картины, клочья ковров, разбитая техника — полный разгром. И везде — следы огромных когтей, которыми зверь рвал все подряд, явно целясь в двери и окна.

Целясь, но не попадая.

Как будто был абсолютно слеп.

* * *

Сон оборвался. Аня вскинула голову, тяжело дыша. Сердце билось, как после долгого бега, во рту пересохло. Вид родной комнаты, в которой она лежала на собственном диване, немного ее успокоил. Рядышком, на журнальном столике стояла ее любимая кружка с собачьей головой вместо ручки. В кружке была вода — как нельзя кстати.

Попить не удалось — кружку вышибли у нее из рук. Вода разлилась по ковру, отбитая собачья мордочка укатилась куда-то под диван.

— Моя любимая… Что? Кто здесь? — растерянно огляделась Аня: рядом никого не было.

— Потом спасибо скажешь, дурочка! — буркнули ей в ухо из пустоты. Она вскочила с дивана, заглянула в соседнюю комнату, в коридор, в кухню…

Пусто. Она в квартире одна: стоит и хлопает глазами, держа за ручку осколок.

"Стоп! Что вообще здесь делает эта кружка? Я же унесла ее на работу."

В прихожей, на полке для обуви, рядом с кедами и босоножками стояли балетки. Им тоже полагалось быть в офисе. На плечиках висела кофта, та, что вечно валялась на стуле в ее закутке, и которую Мурл периодически бессовестно прятал.

Мурл. Его больше нет… Зато есть вещи, которым не полагается быть в квартире. И она — тоже в своей квартире, хотя рабочий день закончится еще очень нескоро.

— Что, черт возьми, происходит?!

"Звонить бесполезно, если только один способ все выяснить."

Волшебной дорожки не было, только остатки разбитых в хлам старых плиток, сквозь трещины в которых густо росла трава и одуванчики. Аня чудом не упала, пока добежала до дома, вот только дома не было тоже. Там, где среди руин скрывалась опрятная двухэтажка, теперь стояли такие же развалины, как и вокруг. Обе входные двери были заварены, и металл уже успел основательно проиграть в битве с ржавчиной. Крыльцо разрушилось и просело.

Опустившись на обломок ступеньки, Аня стиснула руками голову и заплакала — впервые за много лет. Взрослый человек оплакивал своих близких, а глубоко-глубоко внутри маленькая девочка горевала о сказке, которая от нее отказалась.

Зазвонил мобильник. Звонил кто-то незнакомый, и этот кто-то был чертовски настойчив, но при этом — кажется — вполне безобиден. Такова она, загадка телефонных звонков.

Помедлив, Аня ответила.

— Здравствуйте! — бодро и жизнерадостно приветствовали ее тем тоном, каким обычно зовут участвовать в дурацких опросах. Аня уже почти нажала "отбой", но девичий голос все также бодро продолжил:

— Я — секретарь ЗАО "Ограждение Плюс", техническому директору очень понравилось ваше резюме. Можете подъехать завтра на собеседование? К десяти утра?

2.13. Ограждение Плюс

Нужно жить дальше.

Эта недо-мантра мало, совсем чуть-чуть, но все-таки ей помогала. Оставить прошлое в прошлом, бросить с размаху в мусорное ведро бутылку из-под импортного пива — подарок друга, которого не вернешь. Бутылка стояла на окне с зимы, дополненная красной пластмассовой розой. Икэбану соорудила тетушка, и Аня так и не поняла — зачем.

Теперь в доме одним пылесборником меньше. Какой смысл в барахле, если не уцелела ни одна фотография на смартфоне?.. Сказка вышвырнула ее, словно в насмешку оставив память, и новая работа — отличный повод загнать воспоминания в дальний угол.

Впрочем, работу еще надо было получить.

Выйдя из маршрутки, Аня огляделась и легко проглотила фразу "Да вы издеваетесь!" Это было девизом той, прошлой жизни. В мире людей все странное и необычное имело свое логическое объяснение. Дурацкое чувство юмора — объяснение не хуже всех прочих.

Она вошла в бизнес-центр, получила временный пропуск и поднялась на третий этаж. Без труда отыскала нужный офис. Постучала, заглянула внутрь, и тут ее неожиданно остановили.

Темноволосый молодой человек не старше Ани перехватил ее почти у самого входа.

— Здравствуйте, я на собеседование. Вы не подскажете…

— Тссс! — оборвал он ее и поманил за собой. Парень заглянул за угол, обернулся и заговорщицки подмигнул:

— Обожаю этот момент. Слушай!

Звонкий, уже знакомый Ане голос секретарши объяснял кому-то, как добраться до нужного места:

-…на шестой остановке, вы увидите "Зеленого черта". Перед вами, через дорогу, будет "Портал"…[1] Почему вы думаете, что я издеваюсь? Нет, рядом нет темной башни. И этого тоже нет! Не я придумываю названия! Вам вообще нужна ваша калитка?!

Аня вздохнула.

"Надо же. У компании есть своя фишка. Уже что-то. Хотя до моей предыдущей работы им топать семь верст по вертикали."

— Что, неприкольно? — искренне огорчился парень. — Ладно, идем: провожу тебя к техническому директору.

"Юморист, " — беззлобно усмехнулась Аня, поймав себя на мысли, что давно не играла в злые никнеймы и совершенно этого не желает. — "А он симпатичный…"

* * *

Войдя в кабинет директора, Аня решила, что несколько поторопилась расстаться с хобби: на язык просто-напросто рвалось прозвище "викинг". Не слишком высокий, зато широченный в плечах, рыжебородый здоровяк лет сорока отлично смотрелся бы с боевым топором, благо искать его не было нужды: позади кресла красовался стеллаж с доспехами и оружием. Даже гуманизированное, оно производило очень серьезное впечатление. Аня окинула взглядом доспехи и невольно хмыкнула.

— Что за "гм"? — спросил викинг, сдвинув косматые брови.

— Шлем без рогов. Не оперный, — улыбнулась Аня. Директор заметно повеселел:

— Интересуетесь?

Аня прикинула — врать, или нет: ведь на самом деле интересовалась не она, а тетушка, и не викингами, а викторианской эпохой, в которую и родился всем известный рогатый образ. Начинать с вранья определенно не стоило. Аня ограничилась дипломатичным "случается".

— Хорошо, — усмехнулся викинг. — Волонтер для массовки лишним не будет. Но, — строго поднял он бровь. — от испытательного срока это не освобождает. И давайте сразу определимся, как вас звать, чтобы не было путаницы. Второй менеджер по закупкам — ваша тезка.

Аня задумалась. Повертела в уме варианты своего имени и поняла, что ей безразлично, будет это пресловутая Нюра, мультяшная Нюша или Анка из анекдота. Слово причиняет боль, только если за ним что-то стоит. Для нее слово стало всего лишь словом. Больше никаких триггеров.

— Как угодно. Эм-м… Аня? Нюра?..

— Это оставим для нашего менеджера, — директор покрутил пальцами, изобразив то ли ветер в голове, то ли декоративно остриженный куст. — Вы будете Анна! — рубанул он ладонью, словно мечом, и протянул руку для рукопожатия:

— Вадим Сергеевич.

— Очень приятно, — кивнула Аня, вздохнув про себя с облегчением: "Хорошо, что не Олаф, и не, прости господи, Святогор какой-нибудь. Больше никаких сказок."

* * *

— И долго мы будем сидеть на чемоданах? — капризно спросила Мара. На самом деле она расположилась не на багаже, а на изящной кушетке, лениво перебирая телевизионные каналы и время от времени посматривая на супруга. Кощей придирчиво изучал содержимое бара. Лихо вздохнул:

— Вы — в одном из лучших отелей Санкт-Петербурга, так что смиритесь. Это ненадолго — только пока я не найду дом, подходящий подо все требования. Нужно напоминать, что важнее всего, или нет? — последние слова он сказал холодно и крайне многозначительно. Мара дернула плечиком:

— Не хочу больше переезжать. Не хочу обратно в Первопрестольную Нерезиновую. Мне нравится здесь: небо пасмурное, зима холодная, люди вежливые, магазины хорошие. И кладбища для мужа — на любой вкус.

Она бросила пульт, встала и направилась в гардеробную.

— В отелях нет домовых. Без собственных слуг несподручно, — пожаловался Кощей. — Скучаешь? — Вдруг спросил он Лихо. Тот поднял брови:

— Наша коллега покинула нас не более чем на полгода.

— Да полно тебе, знаешь ведь, кого я имею в виду.

Лихо не ответил, только усмехнулся собственным мыслям.

* * *

Месяц — подходящий срок, чтобы научиться отличать панельные ограждения от модульных, постичь всю значимость гидравлического доводчика, а также выучить слова вроде "габион" и "укосины". Навыки верстальщика и фотографа не потерялись, и директор в полной мере оценил Анин талант создавать забавные баннеры. Она стала полноправным членом слаженного коллектива. Все коллеги были дружелюбны, а юморист Олег, повстречавшийся ей в офисе самым первым, определенно думал не только о дружбе.

Кто-то счел бы это идиллией.

Аня вместо идиллии видела только злую насмешку.

Люди покупали штакетник, сетку, столбы и заборы, Аня смотрела на это и вспоминала, как в дом на Последней Каштановой приходили за счастьем, здоровьем и семейным благополучием. Изо дня в день ее окружали скучные люди и банальные события. Даже кованые ворота, созданные лично директором по эскизам его жены, были всего лишь красивой вещью. Они не подмигивали замочной скважиной, не пытались цапнуть нарушителя створками.

Должно быть, Яга очень сильно ее ненавидела.

Прошло еще три месяца. Самым выдающимся событием в ее работе за это время стало спасение секретарши от вируса. Нет, злой вирус не бегал по офису, щелкая зубами и пугая рыдающих женщин, бестолковая Маша просто поймала троян, установив "безобидную-трехрядку-ну-а-что-все-так-делают". Секретарша была миловидной, трудолюбивой, но не очень-то умной, а еще у нее на было зеленой кожи и острых щучьих зубов. Директор похвалил Аню за находчивость и напомнил, что на фестивале "Вальгалла" в дружинах еще есть места. Благодарная Маша решила считать ее лучшей подругой.

Должно быть, подсунув на прощанье "работу мечты" в забавном месте среди любителей поиграть в героев Лихо думал, что осчастливил ее.

Она была готова отдать годы жизни, только чтобы сказать ему, как он ошибся.

* * *

Аня стояла, привалившись к стене в коридоре и ждала, когда проветрится туалет. Судя по запаху, там не курили даже, а изгоняли демонов с помощью жженых покрышек. Лезла в голову доктор Коновалова с ее жуткими папиросами, и от этого становилось еще хуже. Погрузившись в свои мысли, Аня рассеянно вертела пальцами:

"Дайте мне ножик — выпилю в этой стене дверь!"

Говорят, время лечит. Ее персональный случай, похоже, был слишком запущен.

— Эй! Веб-мастерица! — технический специалист Олег размахивал руками перед ее лицом. — Возрадуйся: колючую проволоку на склад привезли. Срочно беги фоткать, счас ее увезут снова — уже купили.

— А?.. Спасибо, — рассеянно откликнулась Аня.

— Ты в курсе, откуда берется колючая проволока? — Олег увязался следом за ней.

— Да! — серьезно кивнула Аня. — От страстной любви ГМО-ужа и ГМО-ежа, — она машинально отметила, что прежняя она непременно сказала бы, насколько шутка стара и бородата. Новая Аня этого делать не стала.

— А вот фиг! — покачал головой Олег. — Ты не знаешь народную ланкрскую мудрость "Ежика трахнуть нельзя нихрена!" [2]

Аня остановилась так резко, что спутник едва не врезался ей в спину:

— Я? Не знаю?! — нарочито возмущенно воскликнула она. — Я читала все книги цикла и даже больше!

На обеде в офисной кухне Олег уселся рядом и вручил Ане сверток.

— Держи! Бабушка испекла, — он улыбнулся. — Пирожки. Поняла, в чем прикол? Олег, — ткнул он пальцем себя в грудь. — пирожки, — показал парень на сверток. — Пирожки. Олег.

— Да поняла уже, — рассмеялась Аня, — Давай, что ли, есть. Ммм… Вкусные! Спасибо.

— Значит, нравится "Плоский Мир"? А что нравится больше всего? Мне — юмор и реминисценции.

— Ух, ты! Какие слова мы, оказывается, знаем.

— Бабушка, между прочим, Народный учитель Российской Федерации, — он притворно насупился, но тут же снова широко улыбнулся:

— Ачетакова?

— Что ты сказал? — тихо спросила Аня. Сладкий кусок застрял поперек горла.

— Бабушка — учитель, а что такого, — растерянно повторил приятель. — Что с тобой? Ты в порядке?

— Да. Нет. Пожалуйста, не ходи за мной, — она встала, аккуратно закрыла за собой дверь и сжала голову руками.

"Господи, когда же это закончится?.."

* * *

Тоскливый вечер одинокого октября надежно скрывал странную путницу. Женщина изрядно за пятьдесят с рюкзаком за плечами шла по лесу, держа в руках чемодан и ведро. Чемодан то и дело цеплялся за кусты и коряги, а вот ведро путница берегла, не давая пролиться и крошечной капле его содержимого. Лес вокруг нее явно нуждался в заботе: неухоженный, нерасчищенный, на каждом шагу — сухостой, и чем дальше — тем хуже. Любой другой уже повернул бы назад, но дама с ведром шла, как ни в чем не бывало. А чего беспокоиться, когда елки буквально отпрыгивают с пути и сонные лиственные деревья — тоже, разве что — с опозданием и скрипучими извинениями.

Нужно быть законченным пнем без инстинктов самосохранения, чтобы в лесу не уступить дорогу Яге.

Впрочем, пни уступали тоже: это только в мире людей "пень" значит "дурак".

Наконец, в самом сердце дремучей чащи, Яга остановилась — там, где среди тощих мелколиственных недо-родственников возвышался старинный дуб. Одинокий при жизни, умер он в дружной компании: одной молнии хватило на всех. Мертвые стволы образовали подобие замка с башнями, и Яга постучалась туда, где полагалось быть главным воротам.

С тихим скрипом открылось дупло, костлявые руки передали старухе сверток, точь-в-точь — младенца в пеленках, разве что пеленки были слегка мрачноваты. Развернув темную ткань, Яга пошептала над маленьким телом и опустила его в ведро.

Вода забурлила. С истошным "Мля-а-ать!!!" из ведра свечой вылетел кот, рухнув прямо Яге под ноги.

— С возвращеньицем, — буркнула та, оглядывая воскресшего Мурла. — Ты чего это, обормот — сибирским заделался?

— Ос-стань — чихнул кот, нервно подергивая хвостом.

— Ага. Благодарствую, дорогая спасительница, бла-бла-бла, ну, о чем я — от тебя ж не дождешься. Учти, олух: это твоя шестая.

Яга подобрала чемодан и пошла прочь. Мурл направился следом. От его валил пар, пушистый мех слипся, но кот шел нарочито неспешно, всем своим видом показывая, что он в полном порядке: "Мокрая швабра? Кто здесь мокрая швабра? Вы ничего не понимаете, это стиль такой!" Кот брезгливо отряхивал лапы — одну за другой, капли падали на промерзшую землю, и навстречу живой воде из земли поднимались цветы.

Вскоре цветы завяли. Их никто не заметил.

Яга вышла на заброшенную грунтовую дорогу и кивнула коту:

— Дальше — сам. Бывай. Береги себя.

— А? Чего?! — проорал в ответ кот, потому что ее слова потонули в оглушительном реве мотора и не менее громком сигнале авто: эдаком миксе из "Калинки" и "Кукарачи". Яга окинула взглядом подлетевший Рендж Ровер и скривилась: чтобы решиться раскрасить благородный автомобиль бело-голубыми узорами, нужно быть либо законченным дураком, либо богом без комплексов.

Дверца водителя распахнулась.

— Кому по пути — запрыгивайте! — окликнула их богиня.

— Я. С ней. Не поеду! — отчеканила Яга. — Она водит, как ненормальная. Здесь, конечно, Россия, но всему есть предел!

В салоне опустилось стекло, и выглянул Лихо:

— Коллега, прошу вас. Вы же понимаете: я не могу вести — еще не привык к новому зрению.

— Я вообще не вожу, — подал голос Кощей.

— А я как раз… — начал кот.

— Нет!!! — хором рявкнули все присутствующие.

— Короче, так, — резюмировала Яга. — либо прынцесса слезает с трона, либо всем — до свиданьице.

Стекло поднялось. Дискуссия была недолгой, но настолько бурной, что автомобиль несколько раз тряхнуло. Мара вышла и пересела, наградив Ягу взглядом, который проморозил дорогу вокруг нее на три метра и расколол ближайшее дерево.

— Хоть бы раз что-то новое, — фыркнула та в ответ.

Рендж Ровер на удивление тихо уехал. Вскоре после этого пошел снег. Он укрыл лес и дорогу, спрятав следы машины. Потом исчезла сама дорога — будто ее и не было.

Пропажу заметили многие, но никто нисколечко не удивился.

В этом лесу и не такое случалось.

* * *

Тетя Лера чистила картошку к ужину, Аня сидела рядом с ней за столом и проверяла изложения.

— Анют, надо поговорить, — вздохнув, начала тетушка. — Что тебя беспокоит?

— "В лодке сидела девочка," — с выражением зачитала Аня. — "На голове у нее был платок, куртка и резиновые сапоги." Кошмар! И эти дети загаживают интернет фанфиками. Меня чрезвычайно беспокоит качество современного образования!

— Ха-ха. Оценила. Поверь, это еще не худший из учеников. И все-таки: ты уже который месяц сама не своя. Ничего не хочешь мне рассказать?

— Я хочу спросить, теть Лер, — помедлив, ответила Аня — Видишь ли… На работе мне помогли все вспомнить. И теперь очень хочется знать: из-за чего так сердилась мама в тот день.

Будь они героями мыльной оперы, крупный план показал бы, как у тетушки падает все из рук. Но дешевой мелодраме здесь не было места. Ничего не упало. Ничего не разбилось. Тетя Лера замерла на мгновение с твердо выпрямленной спиной и снова вернулась к картошке.

— Она всего лишь хотела сходить на свидание. Пыталась устроить личную жизнь, — тихо ответила тетушка. — Как, впрочем, и я. В тот день я отказалась сидеть с тобой, и она не смогла уйти. Интересная у тебя работа, Анют. Надеюсь, не обижают?

— Как сказать, — невесело усмехнулась Аня. — Вообще-то, мой любимый босс меня вышвырнул. Нет-нет, все нормально! — замахала она руками, потому что на эти слова тетушка обернулась — с самым что ни на есть суровым лицом. — Представляешь, он нашел мне другую работу, очень хорошую. Дружелюбные люди, стабильная зарплата. Только понимаешь… — она помедлила, пытаясь подобрать простые безопасные слова. Подобрать не получилось. Аня резко выдохнула и закончила чистой правдой. — Они — именно люди, черт их побери. Самые обыкновенные. Никто рядом со мной больше не превращает коллег в птиц, не замедляет время, не генерирует дождь и не прячется от босса в скринсейвере.

Тетушка отложила картофелину и присела рядом с племянницей.

— Даже не знаю, что больше меня пугает, — покачала она головой. — то, что ты рассказала, или то, что я в это верю. В любом случае, спасибо, что поделилась.

— Спасибо, что была со мной искренна, — улыбнулась Аня. — Я очень это ценю.

"Должно быть, чуть-чуть Верлиоки есть в каждом из нас. Важно не это, а то, хотим ли мы с ней бороться."

* * *

Это был самый обычный рабочий день, если не считать того, что с утра она отпрашивалась к зубному и пришла на полтора часа позже. Сказать, что ее встретила атмосфера праздника — значит не сказать ничего.

Пока Аня переживала не лучшие моменты жизни, в офисе случилось что-то из ряда вон выходящее — настолько прекрасное, что улыбались абсолютно все. Маша схватила ее за руку и, не здороваясь, выпалила:

— Царица Тамара продала Забор!!!

— Да ладно! Тот самый?!

Теперь всеобщая радость стала понятна, и Аня с удовольствием ее разделила.

То, что в компании называли "Забор"- с большой буквы и с неизменным оттенком ненависти — на самом деле было проектом, разработанным по заказу параноика-миллионера. Боялся ли он за свою жизнь, или думал испортить жизнь чужую, так или иначе, заказчик желал миниатюрное подобие Форта-Нокс в антураже Крестов. Уникальный заказ и оплачивался соответственно, фирма получила аванс, но тут параноик то ли вылечился, то ли почил. Комплект из нескольких сложных заборов, защитного рва и ворот, трансформирующихся в подъемный мост, застрял на складе, никому не нужный даже частями.

И вот — чудо свершилось. Царица менеджеров по продаже сбагрила наконец ненавистную крепость. Покупатель на просто все оплатил, он желал получить свою собственность немедленно.

— Празднуем в "Зеленом Черте" за счет фирмы! — объявил директор под дружные аплодисменты.

За полчаса до конца рабочего дня к ней подошла Тамара — особа, которую Аня всеми силами избегала: трудно, очень трудно смотреть на высокую красивую брюнетку, предпочитающую в одежде красное, и не испытывать страшное дежа вю.

— Уходим в бар праздновать, — сообщила она небрежно.

— Ага… — рассеянно отозвалась Аня, вчитываясь в код страницы.

— Эй! — постучала по ее столу Тамара. — Не догоняешь? Все только тебя и ждут!

Это было что-то совсем новое. На Последней Каштановой такого с ней не случалось.

______________________________

[1] В Петербурге действительно есть БЦ с таким названием, и логотип у него довольно забавный: что-то вроде рогов с нимбом, но по сути — скучное офисное здание. Ничего необычного.

[2] Песня, регулярно упоминаемая в книгах цикла "Плоский Мир" Терри Пратчетта.

Эпилог. Никаких обязательств

Домофон не работал.

Опять.

Этажи были освещены через один.

Снова.

— Люблю тебя, моя хрущоба! — громко и немузыкально пропела Аня. Как-никак, в этот раз повезло: на ее этаже свет был.

Чем ближе к родной двери, тем отчетливее становился подозрительно-знакомый запах. Нет, не запах — аромат. И не просто какой-то аромат — парфюм, потерявшийся в той истории, все страницы которой Аня хотела бы сжечь и забыть.

Она подумала: "Стоит ли идти дальше?" А после: 'Упс! Ноги все равно уже пришли…"

— Наконец-то! Я, древняя сущность, жду, словно какой-то мальчишка… — каждое слово Лихо подкреплял ударом трости об пол.

— Здрас-с-сте. Позвонить не судьба? — явление бывшего босса почти не расстроило. Его праведный гнев не смутил совсем. Вот она — великая сила корпоратива!

— Позвонить?! Кое у кого выключен телефон!

Она залюбовалась. Выглядел бывший босс просто великолепно. Болезненная худоба и бледность ушли, даже появился намек на румянец. Лихо сменил стрижку на более модную, полностью открывающую лицо. Аня поморгала: вроде, ничего не двоится… Нет, это правда: у Лихо — два глаза. Она усмехнулась: "Какой же ты теперь Лихо?" Что совершенно не шло ему — так это отсутствие букета роз. Или хоть какого-нибудь букета. Мысли о цветах Аня слегка удивилась. Потом подумала, что это спьяну. Немного поразмышляла, стоит ли дать боссу по морде за то, что выгнал ее, не простившись. В конце концов, махнула на все рукой.

— Подвинься, сущность. Счас будем мини-игру проходить! — Аня протиснулась мимо Лихо. Тот ничего не ответил — видимо, утратил дар речи от ее наглости. "Оно и к лучшему," — рассеяно подумала Аня.

Мини-игра "Попади ключом в замок" завершилась на удивление быстро. Распахнув дверь, победительница прошествовала в квартиру, вместо полагавшегося по идее "Добро пожаловать!" бросив гостю:

— Тапки надел!

И, подумав, добавила:

— Проходи в кухню — угощу тебя чаем.

— Мне даже не предложат вымыть руки? — с каждой фразой негодование и сарказм в голосе Лихо шли на убыль. Она отметила это, но значения не придала, полностью сосредоточившись на не желавшем открыться чайнике. Хлопнула дверь в ванную. Аня тихо фыркнула: "Сам нашел. Умничка." Повод усмехнуться был: давным-давно вместо традиционной "дамы под душем" и "писающего мальчика" двери санузлов украсили портреты Доктора Зойдберга и Зубастика. Тетушка Лера был страстной поклонницей "Футурамы". Либо бывший босс разделял ее вкусы, либо знал планировку хрущоб. Первый вариант определенно выглядел интереснее.

Кухоньку Лихо окинул настороженным взглядом, но от комментариев воздержался, опустившись на старый диван, как на что-то взрывоопасное.

Взревел, закипев, чайник.

— Заткнись, подлый самолет! — обиделась на него Аня. Рывком отняла свисток у мерзавца.

— Позволь, пожалуйста, мне.

Грациозным — а иначе в крохотной кухне и нельзя было — движением Лихо отобрал у нее чайник. Забота в этом порыве наблюдалась лишь самую малость, все больше попытка не быть ошпаренным. Аня позволила, отметив, что гость не снял левую перчатку. Она ничего не сказала по этому поводу, только достала из ящика чистое полотенце и бросила Лихо на колени:

— Прикройся, мистер Рочестер. А то испортишь галстук за сто долларов.

— Двести семьдесят, — машинально поправил Лихо и добавил совсем беззлобно:

— Нахалка.

— Как скажешь.

Она присела на другом краю дивана. Лихо тем временем продолжал ворчать и брюзжать. Досталось чаю в пакетиках, который оказался и не чай вовсе, кексу — за черствость, печенью — за постыдную близость с "Пятерочкой".

Аня подперла щеку рукой и разглядывала гостя, время от времени незаметно прижимая палец к глазу. Изображение раздваивалось, как и положено реальности.

Он — здесь. С ней. Не мерещится.

Волшебная сказка вернулась.

Надо было что-то сказать ему. Что-то спросить. Вообще-то, спросить надо было многое: "С тобой все в порядке? За что ты так со мной? Как у вас дела?" Увы, где-то в пути между мозгом и языком случилась авария, слова столкнулись и сцепились, словно машины на гололеде. В результате до финиша добралось совсем не то, что следовало:

— Мы Забор продали! — гордо сообщила Аня. — Прес-ставляешь? Тот самый. Который как бы крепость.

— Знаю, — ответил Лихо, улыбнувшись. — Это я его купил. Все было непросто, но теперь совершенно точно закончилось Верлиока в моей власти. Я наконец-то свободен.

— Ух, ты… — тихо сказала Аня, выронила кусочек кекса и полезла за ним под стол.

Пушистая полосатая лапа высунулась из-под дивана, закогтила кекс и убралась с добычей в темноту. Под диваном громко чихнули.

— Вы что, — растерянно спросила Аня. — завели нового кота? Так скоро? Как вы могли?!

— Что значит — нового? Сменил прическу — уже не узнала?! — невнятно возмутился кот, дожевывая кекс. Не узнать этот скандальный фальцет было не возможно. Аня схватила кота, больно стукнувшись головой о столешницу, но не почувствовала этого.

— Сволочь! — всхлипнула она. — Гад! Я думала, ты умер! А ты… ты… ты сказал "мяу"?

— Я сказал: "Дура, ты меня придушила!" Ну и "мяу" заодно, — Мурл всеми лапами отмахивался от Аниных объятий. — Кончай эти нежности, лучше дай жареной курочки. И под диваном приберись — пылища.

— Я усыновлю тебя, подлец! — Аня категорически не желала выпускать кота из объятий. — Будешь сидеть дома и играть в стрелялки. На улицу не пойдешь!

— Усыновить его будет несколько затруднительно, учитывая, что мы с ним — ровесники, — не без сарказма заметил Лихо.

— Неправда это, — проворчал кот, влезая мордой в Анину чашку с чаем.

— А кто не далее, как вчера, вспоминал жизнь при Кушитской династии фараонов?

— Я книжку с картинками прочитал, — отмахнулся Мурл. — Компьютер-то у меня забрали… Бедный я, бедный… — Кот бросил жаловаться и заурчал. Вопреки протестам против нежностей он явно не возражал, что Аня чешет его за ушами.

Щелкнул замок, открылась входная дверь.

— Ой, — растерянно поморгала Аня.

— Это не я, — откликнулся Мурл, вылизывая блюдо из-под кекса.

— Дурында, почему телефон выключен? — строго спросила тетушка из прихожей. — Мы же договорились, что едем на выходные в Вырицу.

— Тссс!!! — громким шепотом потребовала Аня. — Я сейчас разберусь!

Лихо понимающе кивнул. Все испортил кот, выскочив в коридор и радостно крикнув:

— Здравствуйте, тетя!

* * *

Аня замерла, потом сорвалась с места и поспешила на помощь тетушке. Если та упадет в обморок во весь свой немалый рост…

Тетушка не упала. Она помолчала немного и строгим учительским тоном ответила:

— Добрый вечер. Представьтесь, будьте любезны.

— Я — Баюн, — сообщил кот. — Для друзей — просто Мурл. Не ищите тут логику, ее даже близко нет. Вон там — он небрежно махнул лапой. — сидит Лихо Двуглазое, он у нас вроде как главный. А вы, случайно, курочку не купили?

— Увы, нет, — тетя Лера прислонилась к кухонной двери. Улыбнулась племяннице и смерила Лихо долгим взглядом, не предвещающим ничего хорошего: "Так вот, из-за кого моя девочка ночами не спит!"

— Счастлив познакомится, сударыня, — привстав, кивнул Лихо. — Присоединитесь к нашему небольшому празднеству?

— Непременно, только вымою руки, — ответ тети Леры был столь же любезен. Между строк в нем читалось: "Кому-то лучше начать придумывать оправдания!"

Она не успела зайти в ванную комнату — из нее раздался скрежет и шум.

— Ань, что — опять стиралка сломалась?

— Как же — сломалась, — ответил ей вместо племянницы сердитый рыжий человечек. — Второй день неразгружена, всего и делов! А ты, стало быть, та самая одинокая умница? Худющая-то какая! Ешь как попало, лечишься на ходу… О! И обувка толком не чинена, — последние слова донеслись из прихожей.

— На себя посмотрите!

— А чего на меня смотреть, я не телек и не икона. Меня, кстати, Гришей зовут.

Аня тихо хихикнула. Тетушка позволила себе переход на личности — случай, уникальный настолько, что контакт с НЛО на его фоне — банальная скукотища. И означал он только одно: тетушку удалось смутить.

— Думаю, вам больше идет имя Грю.

— Хоть горшком назови, хозяюшка, от тебя все приму.

— Я ошибаюсь, или вы только что переманили у меня обслуживающий персонал, сударыня? — усмехнулся Лихо.

— Я ошибаюсь, или персонал от вас просто сбежал? — в тон ему ответила Аня. — Иди пить чай, теть Лер, у меня где-то был еще один кекс.

— Нафиг кекс! — заявил кот. — Я нашел курицу! Только я вам ее не отдам.

Аня озадаченно огляделась. В ее холодильнике не было ничего из того, что стояло теперь на столе. Откровенно говоря, у нее в холодильнике вообще ничего не было, кроме случайного йогурта, и, тем не менее, стол буквально ломился от угощений.

— Передайте заливное, — сказал Кощей.

— Дорогой, тебе вредно, — тут же встряла Мара, отбирая у него блюдо.

— Знакомься, теть Лер, это — мой названый дядюшка, а это — Мара, его жена. Ой…

Второй раз за вечер Аня испугалась за тетушку, сообразив, что сболтнула лишнее, но та даже не глазом не моргнула. Склонила голову, приветствуя древних богов:

— Чрезвычайно рада знакомству.

— А где Яга? — убедившись, что обмороков точно не будет, Аня позволила себе расслабиться и просто наслаждаться происходящим.

— К дантисту пошла, за несъемным протезом, — усмехнулась Мара. — Кому-то сегодня точно не поздоровится.

— Меня весьма интересует одна вещь… — задумчиво начала тетушка.

— Только одна, теть Лер? Ну, ты крепче меня: я первое время хотела задать оч-чень много вопросов.

— Позвольте, угадаю, — поднял бровь Лихо. — вы хотите знать, как мы все уместились за небольшим столом в крохотной кухне?

— Не угадали, сударь. Скажем так: этот же автор, но другое произведение.

— Теть Лер, пощади их, они закончили школу очень давно.

— Причем здесь школа? Твоим бывшим коллегам выпало ни с чем несравнимое счастье знать величайших писателей и поэтов лично.

— Я-я-я, дайте, я расскажу про писателей, — Мурл поднял лапу, как школьник. — В общем, понадобился мне как-то раз кусок цепи — не спрашивайте, зачем. Нашел практически бесхозную: ей был обмотан реликтовый дуб для защиты от идиотов и граффити. Иду, стало быть, я с болторезом по цепи…

— Врет и не краснеет, лохматый мерзавец. Спер цепь у меня, а всем сказал, что нашел, — проворчал Кощей.

— Кто спер — я спер?! Следи за словами, костлявый жлоб!

— Неправильная у вас сказка. Недобрая, — встрял неведомо откуда взявшийся домовой. — Хорошая сказка должна закончиться свадебным пиром и дружной семьей.

— Ага! В лучших традициях "Фрайди" Хайнлайна, — радостно поддержала идею Аня. Тетушка поперхнулась, Лихо неопределенно хмыкнул. Судя по тому, как старательно сделал безразличную мину кот, он тоже понял намек.

— И чтобы деток потом было много, — домовой намека явно не понял.

— … и некоторые — с хвостами, — наверное, это была совсем уже глупая шутка, но Аня не удержалась. Мара фыркнула, кот покрутил лапой у головы.

— Тьфу на вас на всех! — домовой гордо удалился из кухни.

— Можете не соглашаться со мной, — сказал Лихо тем тоном, который прозрачно намекал: не соглашаться — себе дороже. — Я думаю, что некоторые сказки никому ничего не должны.

Аня взяла его за руку:

— Согласна. Но и заканчиваться они не обязаны.

Content

Яблоня Дикая Несчастье вам в помощь

Дикая Яблоня Несчастье вам в помощь

Пролог. Никаких слез

1.01. Ники и фрики

1.02. От дома до кладбища

1.03…и обратно

1.04. Народная медицина

1.05. Аномальный офис. Введение в должность

1.06. Аномальный офис. Коллеги

1.07. Аномальный офис. Будни

1.08. Осенние праздники

1.09. Ужасно сказочный шопинг

1.10. и сказочно ужасный шопинг

1.11. Вера

1.12. Благими намерениями…

1.13. Чаепитие на Крестовском

2.01. Защита от чудовища. Защита для чудовища

2.02. Гость в колпаке

2.03. Долг платежом кровав

2.04. В путь-дорогу с доктором

2.05. Верные подруги

2.06. Битва при каштановом дереве

2.07. Очень острая проблема

2.08. Межсезонье. Персональный встроенный баг

2.09. Межсезонье. Заметки сказочного тусовщика

2.10. Колдовство по тарифу "Родня"

2.11. Ошибка доктора Коноваловой или Глюк на Ивана Купалу

2.12. Змея у порога

2.13. Ограждение Плюс

Эпилог. Никаких обязательств